АННОТАЦИЯ

Однажды я поддался искушению любви... и это едва не разрушило всю мою жизнь.

Кто сказал, что другая не закончит то, что начала первая?

Кара Райан воплощает всё то, чем я не являюсь. Слишком идеальная. Слишком хорошая. Слишком невинная. И всё же она враг… Предательство, не за горами.

Я знаю, что она видит во мне – мужчину с разбитым прошлым, с тайной, скрытой во тьме, безжалостного убийцу, который сделает всё, чтобы защитить свою семью. И я тоже, точно знаю, кто она такая... напоминание о предательстве. Женщина, которая во всех отношениях лучше меня.

Но я могу сломать её изнутри…

И тогда она никогда не предаст меня...

Трилогия «Дикая империя» рассказывает историю Киллиана и Кары, и является самостоятельным произведением, но если вы хотите ознакомиться с событиями произошедшими до этого, и лучше понимать суть происходящего, то рекомендуется сначала познакомиться с Данте и Сиеной в их трилогии «Кровавое королевство».

ГЛАВА 1

КИЛЛИАН

Воздух наполнился металлическим запахом крови. Я вытираю открытую рану на костяшках пальцев уже окровавленным полотенцем. Мужчина передо мной сидит, его руки и ноги привязаны к металлическому стулу, лицо в крови и побоях. Один глаз уже начал опухать и почти закрылся. Его нос искривлён, а на переносице видны порезы.

— Я не собираюсь спрашивать снова, Ник, — прорычал я, отодвигая стул назад. Я ловлю его за затылок как раз перед тем, как его голова ударяется о раковину. — Где, чёрт возьми, мои деньги?

— Т-ты их получишь. Клянусь, — умоляет Ник. — Мне нужна ещё одна неделя.

Я цокаю языком.

— У тебя уже была дополнительная неделя. Время вышло. И я до сих пор не увидел дополнительных цифр на своём банковском счёте.

— Случился форс-мажор. Мой магазин ограбили. Ты должен меня понять. — Я едва слышу, что он говорит. В любом случае, это всё просто отговорки.

— В самом деле? Потому что я думаю, что ты отдал мои деньги картелю. — Единственный здоровый глаз Ника широко раскрывается. — Ты действительно думал, что мы не узнаем? — Бросая тряпку одному из своих людей, я с отвращением отворачиваюсь. — Начинайте.

Я слышу, как Ник борется позади меня, когда мои солдаты опрокидывают его стул спинкой к раковине. Вода плещется в миске, но булькающие звуки, которые издаёт наша жертва, заглушают даже их. Это уже шестой сотрудник на этой неделе, который попытался нарушить условия контракта. Шестой идиот, который решил, что может нас кинуть и ему это сойдёт с рук.

Ножки стула с грохотом опускаются на пол. Ник кашляет, выплёвывая воду из лёгких, и пытается вдохнуть. Я не тороплюсь, даю ему посидеть минутку. Не для того, чтобы напугать его, а чтобы показать, что мне плевать.

Я не родился таким, как мой брат. Годами меня отталкивали в сторону, не обращали на меня внимания, пока отец души не чаял в своём драгоценном наследнике. И только когда Сиена и Данте повысили меня до заместителя босса, я наконец почувствовал вкус этого мира. Но если у моего брата были годы, чтобы отточить искусство пыток и вселить страх в сердца тех, кто ему перечил, то мне пришлось освоить всё всего за год. Я месяцами таскался за братом, как щенок, чтобы научиться всему – от пыток до манипуляций и всего остального. И теперь я наконец-то сам по себе. Делаю всё по-своему.

Повернувшись к своей последней жертве, я улыбаюсь.

— Думаю, на этом всё.

— Нет! Подожди. — Ник слабо сопротивляется наручникам. — Я могу дать тебе информацию. Пожалуйста.

Моя улыбка застывает на лице.

— И какую же информацию ты мог бы мне предоставить? Ты всего лишь грёбаный владелец «круглосуточного магазина». — Мои люди слегка посмеиваются над моим определением.

— Русские... — Он всё ещё пытается спасти свою жалкую жизнь. Это восхитительно. — Они что-то планируют. Что-то грандиозное и...

Мне уже скучно. Я взмахиваю рукой, и полотенце снова оказывается у него во рту, а сам он снова погружается в воду. Я беру другое полотенце со стойки.

— Избавьтесь от тела, — говорю я ближайшему солдату.

Ник перестаёт биться в ту же минуту, как за мной закрывается дверь. Как бы мне ни хотелось продлить его страдания, сегодня мне нужно заняться не только им. Я пробираюсь через заднюю часть клуба, минуя кухни, складские помещения и офисы, и наконец выхожу на главный этаж.

Клуб пульсирует в такт музыке, отдающейся у меня в костях, а тьма окутывает каждый уголок. В баре полно народу, а на танцполе сегодня ещё больше людей. Тела извиваются на открытом пространстве, кожа блестит в свете стробоскопов, подвешенных над ними. Меня окутывает запах алкоголя, пота и греха, затягивая меня в этот омут.

Для меня это дом.

Прислонившись к перилам второго этажа, я осматриваю толпу внизу. Сегодня я здесь не для того, чтобы веселиться. Я здесь по делу, и это всего лишь один из клубов в моём списке. Старый Киллиан открыл бы бутылку уже через несколько секунд после прихода. Но я не старый Киллиан, и мои обязанности теперь слишком важны для меня, чтобы просто всё испортить.

Поправив кожаную куртку, я отворачиваюсь. Братья Арко расположились на VIP-диванах, в одной руке у них бокал, а в другой по женщине. Каин наблюдает за мной, изучая каждый мой жест, каждое движение с пристальностью, которая часто заставляет других чувствовать себя неловко. Но я знаю этого ублюдка с детства.

К тому же теперь он работает на меня.

— Всё в порядке, босс? — Спрашивает Каин, и в его голосе слышится лёгкий сарказм.

— Твой ди-джей мог бы быть и получше, — ухмыляюсь я, — но в остальном всё выглядит просто замечательно. Пока всё в порядке с расписанием, у нас всё должно получиться.

— Я говорил тебе, что этот клуб станет хорошей инвестицией, — бормочет Деклан в свой стакан, прежде чем сделать глоток.

Я не обращаю на него внимания. Братья оказали нам огромную помощь, но иногда им нравится проверять границы своих новых ролей. Немного потянуть за поводок. Данте и Сиена иногда слишком снисходительны к ним просто потому, что без их помощи и информации о Змее – человека, который был одержим идеей уничтожить семьи Розани и Скарано, — никто из нас сейчас не был бы здесь.

— Я пойду за отчётами, — говорит Арчер, вставая с дивана. Он протягивает свой бокал ближайшей к нему женщине и спускается по лестнице.

После того как почти половина наших людей предала нас и перешла на сторону Змея, Сиене и Данте пришлось восполнить потери, на этот раз за счёт более преданных новобранцев. Братья Арко были одними из лучших в своём деле и никогда не были связаны с какой-либо преступной семьёй. Но у них не было причин присоединяться к нам. По крайней мере, пока половина наших предприятий терпела крах, а их бизнес оставался нетронутым.

Тем не менее, несмотря на силу братьев Арко, их организация была не такой крупной, как наша. В обмен на их лояльность мы дали им власть, большую, чем они когда-либо имели раньше. Членство в правления нашей судоходной компании, повышение по службе до капо, руководство собственным небольшим полком, и плюс – дурная слава нашей семьи. Если раньше братья Арко были состоятельными людьми, то теперь они были обеспечены на всю жизнь.

Каин наклоняется вперёд, заставляя женщину, сидящую рядом с ним, повернуться влево, отчего она падает на бок.

— Как обстоят дела в штаб-квартире? — Тёмные глаза изучают меня в перерывах между вспышками света.

Я сажусь на пустой стул в плюшевой обивке тёмно-кроваво-красного цвета, рядом с ним.

— Всё спокойно.

— Ты говоришь так, будто разочарован.

Так ли это? Я хмурюсь. После предыдущего хаоса мы стремились к миру. После того как Змей оставил нас слабыми и беззащитными, нашей семье пришлось восстанавливаться. И быстро. В воде всё ещё плавают акулы, которые ждут капли крови или намёка на уязвимость, но пока что мы справляемся.

Но, возможно, Каин прав. Мне немного наскучили тишина и покой. Я столько лет мечтал присоединиться к этой жизни... и вот наконец-то мне разрешили, как раз когда всё улеглось. На самом деле последние несколько месяцев были в основном рутинной работой. Мы строили бизнес и держали его под контролем. Угрожая тем, кто отказывался подчиняться, они по-прежнему считали нашу семью слишком слабой, чтобы ничего с этим не делать.

— Это не может длиться вечно, — успокаивает меня Деклан. — В этом мире всегда что-то происходит.

— Надеюсь, это не то, с чем мы не сможем справиться, — осторожно отвечаю я. Мне не терпится начать действовать, но это не значит, что я хочу потерять ещё кого-то из своей семьи. — У Сиены и Данте и так хватает забот с новорождённой.

— Как наша маленькая племянница? — Спрашивает Каин. Они не состоят с нами в родстве, но им нравится считать себя дядями Эмилии.

— Шумная, — морщусь я, — она уже начала ползать и теперь лезет везде и во всё подряд. Мне понадобилось минут двадцать, чтобы понять, как открыть защитные ворота для детей.

Деклан громко и заливисто смеётся. Женщины вокруг него вздрагивают и нервно улыбаются.

— Передай нашим прославленным донам, что мы скоро придём навестить её.

— Я уверен, они с нетерпением этого ждут.

Не в силах усидеть на месте, я снова встаю. Подойдя к перилам, я снова осматриваю толпу. Я не знаю, что ищу. Может быть, неприятности? Или ничего. Наблюдение за людьми в клубах – не самое популярное занятие, но мне оно всегда нравилось. В наши клубы приходят самые разные гости: от мелких преступников с чёрного рынка до богатейших наследников города. Но когда они собираются вместе, все они выглядят одинаково.

Думаю, именно поэтому мне так нравится сюда приходить. В таких местах, где алкоголь льётся рекой и никто не осуждает тебя за твои поступки, нет ничего фальшивого. По крайней мере, не совсем. Кто-то может поспорить с этой логикой, но я обнаружил, что клубы – одни из самых настоящих мест. Не нужно прятаться. Не нужно лгать. Просто наслаждайся самыми простыми радостями жизни – выпивкой и танцами.

Адреналин пульсирует в моих венах в такт басам, но я сопротивляюсь желанию присоединиться. Я слишком много работал, чтобы добиться того, что имею сегодня. Я не собираюсь портить этот тяжёлый труд ради нескольких часов веселья. Я уже собираюсь отвернуться, как вдруг замечаю вспышку ярко-рыжих волос.

Я замираю, и по спине у меня пробегает холодок. Я не могу поверить, что это она, но всё равно всматриваюсь в толпу, пытаясь разглядеть в темноте хоть какой-то намёк на рыжие волосы. Я сжимаю перила так, что костяшки пальцев белеют. Не найдя ничего, я делаю глубокий вдох, отгоняя тревогу, от которой сводит желудок. Я не видел её много лет, но воспоминания до сих пор преследуют меня.

— Ты в порядке? — Арчер стоит на верхней ступеньке лестницы с папкой из манильской бумаги в руках. — Ты выглядишь так, будто увидел привидение.

— Может, и увидел, — бормочу я, забирая у него папку. Я пролистываю первые несколько страниц, но мой мозг не воспринимает цифры, напечатанные на белой бумаге. Я захлопываю папку и убираю её под мышку. — На первый взгляд, всё в порядке. Мы перепроверим и убедимся.

Снаружи всё выглядит, как обычный клуб. Отличный клуб, но всё же. После того как наша семья оказалась в центре внимания из-за Змея, нам понадобился новый способ отмывать деньги, которые мы получали за поставки оружия и наркотиков. Клубы были идеальным прикрытием. Там царил хаос, было много наличных, и, что самое важное, в некоторых сферах контроль был слабее. Часто никто не замечал пропажи крупных сумм, что позволяло нам забирать нелегальные деньги и немного их отмывать.

Клубы были хорошим прикрытием и местом, куда можно было сбежать, когда это было нужно. Сделка «два в одном». Именно так я и предложил это своему брату и его жене, когда мы только начинали восстанавливаться. Эти клубы - мои. Отличный способ проявить себя ещё больше.

— Почему бы тебе не остаться ненадолго? — Спрашивает Каин, снова откидываясь на спинку дивана. Он кладёт руки на спинку дивана, и женщины, не теряя времени, придвигаются к нему.

Я настороженно смотрю на него.

— Сегодня не время. Мне нужно встретиться с остальными и подготовить отчёты для Данте к завтрашнему вечеру.

Каин лишь пожимает плечами.

— Как хочешь.

— Ты стал скучным, Кил, — говорит Деклан. — Ты просто убиваешь настроение, знаешь ли. С тобой всегда работа, работа и ещё раз работа, и ты никогда не позволяешь напиться в стельку и разгромить всё вокруг.

— Ну, некоторым из нас в какой-то момент пришлось повзрослеть, — невозмутимо отвечаю я.

— Слава богу, что ты сделал это за нас, — смеясь, бросает Деклан. Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, и направляюсь к лестнице.

Не успеваю я сделать и шага, как мир взрывается.

Балкон трясётся, пыль и дым заволакивают танцпол. Я хватаюсь за перила, чтобы не упасть. Свет гаснет, погружая нас во тьму, когда здание сотрясает очередной взрыв и пламя вырывается через задние двери клуба. Музыка сменяется криками, по полу стучат убегающие ноги. Каин и его братья в мгновение ока вскакивают на ноги. Грубые руки поднимают меня и тащат вниз по ступенькам.

Мои глаза привыкают к темноте. Это полный хаос. Люди устремляются к двум выходам, расталкивая всех, кто попадается им на пути, в то время как другие забиваются в углы. Я хватаю Каина за рубашку и разворачиваю к себе.

— Выведи всех отсюда, — рявкаю я, толкая его в сторону ближайшего посетителя.

Каин кивает и жестом приказывает своим братьям сделать то же самое. Я осматриваю разгромленный зал. Взрывы доносились из подсобных помещений, где пламя уже пожирало стены и потолок. Я не знаю, сколько человек там было и успели ли они выбраться. Комната быстро наполняется дымом, я задыхаюсь и бреду в самый дальний угол.

Там, обнявшись, стоят две женщины. Дым стелется по их лицам, на которых застыли слёзы. Я хватаю одну, потом другую и толкаю их к выходу. Большинство наших клиентов ушли, укрывшись на улице. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, не остался ли кто-нибудь ещё.

Потолок надо мной стонет и скрипит под тяжестью языков пламени, пожирающих стены. Ещё минута, и всё это рухнет. В дыму появляется Каин, и он выглядит обрадованным, когда наконец замечает меня.

— Давай, нам нужно выбираться отсюда, — рычит он, подталкивая меня к двери. Я позволяю ему это сделать. Кашляя, мы, спотыкаясь, выбираемся из здания.

Деклан и Арчер быстро находят нас, и мы стоим, наблюдая за тем, как рушится здание. Всё, над чем я так усердно работал, рушится. Мы слышим, как бьются стёкла и падают на землю деревянные балки. Воздух наполняют сирены, но до них ещё слишком далеко, чтобы спасти то, что осталось от клуба.

Это напоминает мне о том, что будет дальше.

Я сую папку в руки Деклана.

— Передай это Сиене и Данте, — приказываю я. Повернувшись к его братьям, я бросаю на них суровый взгляд. — А вы двое, выясните, что, чёрт возьми, произошло сегодня вечером. Копы будут здесь с минуты на минуту. Соберите всю возможную информацию и ничего не раскрывайте.

— Мы знаем, что делать, — огрызается Каин. Его руки сжаты в кулаки, а взгляд убийственный.

Глядя на остальных, я понимаю, что они думают о том же, о чём и я. Это был не несчастный случай. Это был удар. Нападение.

Деклан исчезает, растворяясь в толпе, как раз в тот момент, когда прибывают полиция и пожарные. Я сразу же направляюсь к офицеру, Арчер и Каин следуют за мной.

— Что, чёрт возьми, здесь произошло? — Спрашивает офицер, глядя на нас так, словно мы во всём виноваты. Остальные обходят нас, сдерживая толпу и давая пожарным возможность работать.

Я поправляю пиджак, критически глядя на него.

— Это то, что я надеялся услышать от вас.

Офицер игнорирует меня и поворачивается к Каину.

— Вы владелец?

Каин ухмыляется.

— Нет. Это он. — Он кивает головой в мою сторону, скрестив руки на груди.

Я жду, когда до бедняги дойдёт осознание. Как только он это осознает, на его щеках появляется румянец.

— Мне нужно, чтобы вы трое остались здесь. У нас будут вопросы.

— Я уверен, что так и будет, — холодно говорю я. — Мы будем здесь.

Офицер отворачивается и выкрикивает приказы остальным. Я остаюсь на месте и киваю Каину и Арчеру, чтобы они разузнали, что можно. Они исчезают в толпе, внимательно всё осматривая и прислушиваясь. Я не сомневаюсь, что это было инсценированное нападение, нам просто нужно выяснить, кто за этим стоит. Это мог быть кто угодно: русские, ирландцы, картели. Даже небольшие преступные группировки, которые думают, что могут рискнуть и выйти сухими из воды.

Но они ошибаются. Они напали на мой бизнес. Не только на бизнес моей семьи, но и на мой собственный. И я не оставлю это без внимания. Я найду виновных, и они заплатят за свою ошибку.

Я смотрю, как пламя угасает, не оставляя после себя ничего, кроме тлеющего пепла и сломанных балок. Это заняло больше времени, чем я думал, но, с другой стороны, там много выпивки.

К тому времени, как пожар был официально потушен, было уже почти четыре утра. Но толпа всё ещё не разошлась. Каин появляется у меня за плечом и наклоняется ко мне, а Арчер стоит прямо за ним.

— Говорят, это была самодельная бомба.

— Было два взрыва, — замечаю я.

— Возможно, это была отсроченная реакция на первый взрыв, — предполагает Каин. — В любом случае мы знаем, что это не было случайностью.

— Расскажите об этом страховым компаниям, — бормочу я. Это будет непросто.

— Вы, — рявкает полицейский, поворачиваясь ко мне. — Мистер...

Я читаю имя, прикреплённое к его жилету, прежде чем сделать шаг вперёд.

— Скарано.

Как только это осознается его крошечным мозгом, он слегка бледнеет.

— Мистер Скарано, у нас есть несколько вопросов.

— Конечно. — Меня не может не забавлять его реакция. Во времена правления моего отца, Скарано боялись, но они всегда находились в тени Розани. Однако после женитьбы Данте на Сиене наше имя стало таким же печально известным. Таким же пугающим.

Офицер Роулинг достаёт блокнот и ручку и переворачивает страницу.

— В какое время произошёл взрыв?

Я смотрю на Арчера, который выходит вперёд.

— Около половины третьего.

Роулинг записывает это, прежде чем прочистить горло.

— Вы заметили что-нибудь подозрительное перед взрывом? Что-нибудь необычное?

У меня в голове мелькают рыжие волосы.

— Нет, — отвечаю я немного нетерпеливо. — Это клуб. Или был им. Я был слишком занят, чтобы замечать что-то необычное.

Роулинг бросает на меня взгляд, но ничего не говорит.

— Последний вопрос, и я вас отпущу. — Его взгляд не отрывается от моего. — Кто мог захотеть уничтожить ваш клуб?

— Вы имеете в виду, кто мог захотеть напасть на меня? — Поправляю я, и оглядываюсь за его спину, осматривая разрушенное здание. — Все.

ГЛАВА 2

КАРА

Я стараюсь наслаждаться сегодняшним вечером. Я правда старалась. Но когда моя лучшая подруга тащит меня в очередную длинную очередь, ведущую в самый популярный клуб Нью-Йорка, я не могу не насторожиться. Особенно если учесть, что этот клуб принадлежит одному из врагов моего отца.

Раньше «Саламандра» была хорошо охраняемой тайной. Но теперь она пользуется дурной славой. Клуб, известный тем, что он регулярно меняет местоположение и избирательно подходит к вопросу о том, кого пускать внутрь, стал ещё более популярным с тех пор, как его начала поддерживать семья Розани-Скарано. Насколько мне известно, братья Арко по-прежнему владеют клубом и берут деньги у итальянцев, чтобы поддерживать его на плаву.

Однако мои подруги ничего об этом не знают. Поэтому я не могу сказать им, что технически мне здесь не место. Это не моя территория, и если кто-нибудь узнает, что я здесь, мне не поздоровится. И всё же мне хочется посмотреть, каково это. Ирландцы не занимаются клубным бизнесом, мы в основном работаем с пабами и пивоварнями, которые являются нашими легальными представительствами.

Но ничего страшного не случится, если никто не узнает.

— Давай, Кара, будет весело. Я обещаю. — Сэди хватает меня за руку, переплетает наши пальцы и тащит меня вперёд. — Кроме того, Кимми проведёт нас, я только что ей написала. Она сейчас подойдёт ко входу.

И действительно, не проходит и минуты, как наша белокурая красотка появляется у двери. Кимми соблазнительно улыбается вышибале и затаскивает нас внутрь. Нас поглощает темнота, мы идём на грохочущую музыку к металлической двери. Кимми с трудом открывает её, и в коридор проникает свет.

Я могу только смотреть.

По танцполу вспыхивают огни. Над нашими головами на золотых шёлковых тканях и обручах висят женщины. Золотые лозы обвивают мебель, лестницы и барную стойку. Пол и стены выкрашены в чёрный цвет, мебель – в золотой. Глаза Сэди, стоящей рядом со мной, больше луны.

— О, боже мой, — выдыхает она. — Это...

— Потрясающе? — Кимми игриво подталкивает нас обоих локтями. — Давайте выпьем чего-нибудь.

— Мне только воды, — быстро говорю я. Если я собираюсь оказаться на вражеской территории, то напиваться – это последнее, что я хочу делать. Кимми и Сэди пронзают меня взглядами.

— Девочка, хотя бы на одну ночь, неужели ты не можешь немного расслабиться? — Кимми фыркает, скрестив руки на груди. Я вздрагиваю, хотя и привыкла к её резкой честности.

— Кара, — Сэди встала между нами, взяв меня за руки, — завтра у нас нет занятий. Тебе не нужно работать. Нам не нужно работать. Это первый вечер за долгое время, когда мы все трое можем собраться вместе. — Она смотрит на меня своими большими голубыми глазами, как щенок, и я вздыхаю.

— Хорошо. Я выпью одну рюмку. — Наконец говорю я. Кимми закатывает глаза, но Сэди выглядит победительницей.

Сэди была моей подругой с тех пор, как мы учились в средней школе. Она знала, на какую кнопку нажать, чтобы добиться своего. Кимми присоединилась к нам в старшей школе, но даже тогда мы были «неразлучны», как сказал бы мой отец. Я даже не знаю, как мы так долго оставались подругами. Мы трое были очень разными.

Кимми – не Ким – наша помешанная на искусстве фанатка леопардового принта и розового цвета. Она шумная тусовщица, и как только она выходит на танцпол, её уже не остановить. К её прямолинейной честности нужно привыкнуть, и в её творческом мозгу нет фильтров, но мы всё равно её любим. Я всегда немного завидовала Кимми. Будучи младшей из троих детей, она практически ни за что не отвечала. Не говоря уже о том, что она сногсшибательно красива, у неё натуральные светлые волосы и длинные ноги. У неё такое лицо, которое все запоминают: круглые голубые глаза и пухлые от природы губы, о которых мечтает большинство женщин.

Сэди невинна, мила и добра. Она – подружка, которая оказывает хорошее влияние, и которую вы с удовольствием привели бы домой, чтобы познакомить с родителями. Ей нравится притворяться, что она смелее, чем есть на самом деле. В свободное время она работает волонтёром в нескольких благотворительных организациях. Я видела, как она плачет всякий раз, когда видит милых малышей в местном детском приюте, поэтому неудивительно, что она решила пойти учиться на менеджера некоммерческих организаций. Честно говоря, Сэди – святая.

А я? Я человек, который добивается успеха. Я воплощаю безумные мечты своих подруг в реальность. Когда Кимми понадобилась помощь с поступлением в Парсонс, я была рядом. И я даже помогла ей подать заявку на стипендию, с которой она мучилась несколько месяцев. Когда Сэди нужно было помочь с бухгалтерией в детском приюте, я провела с ней всю ночь, чтобы всё сделать. Я горжусь своей упорной работой и достижениями. Будучи единственным ребёнком в семье, я всегда должна была стараться в два раза больше, чтобы угодить родителям. Особенно когда дело касалось семейного бизнеса.

Но, несмотря на то, что они были моими лучшими подругами на протяжении многих лет, никто из них не знал о последней части. Конечно, они знали, что мой отец владеет несколькими пивоварнями в Нью-Йорке и что он успешен. Но это было общеизвестно. Я никогда не рассказывала им ничего большего, просто потому что хотела защитить их от этого мира. От моего мира.

— Так что же мы будем пить? — Спрашивает Кимми, подводя нас к бару. Она бросает взгляд на Сэди, прежде чем та успевает открыть рот. — Знаю – клюквенная водка. А для мисс Задаваки? — Она выжидающе поворачивается ко мне.

Я прикусываю губу и тянусь через барную стойку за чёрно-золотым меню. Не то чтобы я никогда не пила, просто делала это нечасто. Глядя на длинный список названий и описаний всех возможных коктейлей, пива и спиртных напитков, я колеблюсь.

А я никогда не колеблюсь.

— Просто давай «О’Райан Лагер». — Я откладываю меню.

Бармен уже стоит рядом и слышит меня. Он хмурится и перекидывает полотенце, которое держит в руке, через плечо.

— Мы такое не продаём.

О. Точно. Итальянский клуб. Никакого ирландского пива.

— Э-э, тогда я возьму любой светлый лагер, который у вас есть на разлив, — спокойно говорю я ему.

Он бросает на меня взгляд, прежде чем открыть кран и налить что-то, что выглядит просто ужасно. Я критически осматриваю напиток. Итальянцы могут быть хороши в приготовлении кампари и беллини, но в пиве они совсем не разбираются.

— Какая женщина заказывает ирландское пиво в таком клубе?

Я вздрагиваю и чуть не проливаю свой бокал на барную стойку. Чья-то рука протягивается и поддерживает бокал. Мой взгляд скользит вверх по рукаву пиджака, туда, где ткань натянулась на широкой груди, и я вижу самые поразительные серые глаза, которые я когда-либо видела. Его острый подбородок был покрыт тёмной щетиной, из-за которой большинство мужчин выглядели бы неопрятными и измождёнными. Но на нём? Это выглядело сексуально. Соблазнительно. У него был классический римский профиль, который делал его похожим на бога. У него был угловатый нос, слегка искривлённый, как будто его слишком часто ломали, и пухлые губы, которые в данный момент кривились в коварной ухмылке.

Я понимаю, что слишком долго на него пялюсь.

— Такая как я, — бросаю я, отворачиваясь.

Мои подруги наконец замечают его и заглядывают мне через плечо. В ту же минуту, как они его видят, их глаза расширяются. И я точно узнаю это выражение на лице Кимми. Она тянет меня за плечо, разворачивая к себе.

— Не обращай на неё внимания, — мурлычет Кимми. — Она редко выходит из дома.

Взгляд мужчины медленно скользит по чёрному облегающему платью, которое я надела сегодня вечером, задерживаясь на квадратном вырезе, прежде чем опуститься ниже. Я сгораю под его взглядом, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Я знаю, что в клубах так принято, но это не значит, что он может вести себя как свинья.

— Эй, смотри только вверх, — холодно говорю я.

Его бурные глаза снова встречаются с моими. По моей спине пробегают мурашки.

— Я пытаюсь. — Его голос мягче бархата, хрипловатый и тёмный. — Но меня интересуют не твои глаза.

Сэди ощетинивается рядом со мной.

— Тогда ладно. Приятно было познакомиться. — Она одаривает его улыбкой, одновременно уводя нас с Кимми прочь, несмотря на протесты первой.

— Зачем ты это сделала? — Кимми пытается оглянуться на бар, но мужчина уже исчез. — Это был самый красивый мужчина, которого я видела за долгое время.

— Я уверена, ты найдёшь другого, — сухо отвечает Сэди.

— Он определённо вёл себя как женоненавистник, — добавляю я.

Кимми фыркает.

— Мне плевать как он себя вёл. Это точно не то, чего я хотела.

Мы с Сэди переглянулись. Если бы нам пришлось голосовать за то, кто с наименьшей вероятностью выйдет замуж, то это была бы Кимми. Она не слишком беспокоилась о поиске спутника жизни. По её мнению, большинство мужчин посягали на её полную свободу делать всё, что ей заблагорассудится.

Сэди что-то говорит в ответ, но я почти ничего не слышу из-за музыки или громких разговоров мужчин у меня за спиной. Я замираю, когда они упоминают одно имя.

Скарано.

Отстранившись от подруг, я делаю небольшой шаг назад, напрягая слух, чтобы расслышать мужчин позади меня сквозь грохочущие басы клуба. Это было не так уж сложно, учитывая, что они почти кричали, чтобы их было слышно сквозь музыку.

— На днях на последний клуб Скарано было совершено нападение, — прорычал один из них. — Киллиан в ярости. Допрашивает всех.

— Я не удивлюсь, если это чёртовы ирландцы, — мрачно говорит его друг. Я вздрагиваю от этих слов. Мы ничего такого не делали.

По крайней мере, я так не думаю.

— Это мог быть кто угодно. Русские, картель, банды… они все просто ждут, когда семья Розани-Скарано в какой-то момент оступится.

— Как будто Данте или Сиена позволят этому повториться.

Я знаю эти имена. В прошлом году с итальянцами произошла ужасная неразбериха. На них напал кто-то, кто называл себя Змеем. Мой отец хотел держаться от этого подальше, надеясь, что итальянцы уничтожат себя сами и оставят нам весь город. Этого явно не произошло, и теперь они вернулись и стали сильнее, чем когда-либо. Это было занозой в заднице моего отца, о которой он ворчал почти каждый день.

Потому что если кто и ненавидел итальянцев, так это ирландцы.

Мы были здесь первыми, пришли задолго до сицилийцев. Но они украли у нас всё. Последние несколько лет между нами был шаткий мир, но он никогда не длился долго.

— Ты же знаешь, что никто из них не полезет в семью. Но вот на младшего брата...

— А, точно. Этот парень. — Один из мужчин усмехается. — Похоже, он изменился.

Другой фыркает.

— Я поверю в это, когда увижу собственными глазами. В последнее время он постоянно посещает клубы. Разгуливает по ним так, словно он здесь хозяин.

— Так и есть. В большинство из них, — услужливо указывает другой.

Я слегка поворачиваюсь к мужчинам позади меня. Я мало что знала о младшем брате Скарано, кроме того, что о нём говорили люди. Честно говоря, он никогда не попадал в поле моего зрения после того, как мой отец сказал мне, что он не связан с итальянским бизнесом. Теперь, очевидно, так оно и было. Вероятно, благодаря его старшему брату.

— В тот день, когда этот парень станет мужчиной, я брошу пить, — шутит посредник. В доказательство он делает большой глоток пива. Когда стакан опускается, он ловит мой взгляд.

Я резко отворачиваюсь, притворяясь, что увлечена той дикой историей, которую нам сейчас рассказывает Кимми. Но я чувствую, как мужчины наблюдают за мной, и их взгляды давят мне на затылок. Я вздрагиваю и делаю глоток пива, которое всё ещё держу в руке.

И морщусь. Я была права. Это был ужасный выбор. Наше пиво лучше.

Позади меня что-то происходит. Краем глаза я вижу, как мужчины направляются к бару. Я смотрю, как они наклоняются друг к другу, а затем все четверо поворачиваются в мою сторону и что-то показывают.

Это плохо. Очень, очень плохо. Если эти люди работают на итальянцев, а скорее всего, так и есть, учитывая, что мы в их клубе, то у меня будут большие проблемы. Я резко ставлю бокал на стол, немного сильнее, чем нужно. Мои подруги удивлённо оборачиваются ко мне.

— Э-э, — я пытаюсь придумать оправдание, — уже очень поздно. И я только что вспомнила, что завтра утром должна помочь отцу с книгами.

Они смотрят на меня. Кимми ничуть не удивлена. Сэди просто выглядит разочарованной. У меня внутри всё сжимается. Я знаю, что провожу с ними не так много времени, как раньше, но жизнь есть жизнь. И сейчас это вопрос жизни и смерти.

Неважно, что я женщина. Итальянцы когда-то славились своей безжалостностью. Я не уверена, что при новом правлении Данте и Сиены что-то изменилось, но я не могу рассчитывать на то, что это поможет мне выжить. Я сознательно вошла на вражескую территорию. И уже одно это подвергает меня опасности. И то, что я дочь капитана, точно не поможет.

— Ладно, — медленно произнесла Сэди. — Тогда, думаю, скоро увидимся? — Кимми лишь усмехается и отворачивается. Дуется.

— Я люблю вас, девочки. — Я притягиваю их к себе, обнимая и Кимми. —И обещаю, что заглажу свою вину перед вами обоими.

Не дожидаясь ответа, я пробираюсь сквозь толпу, направляясь прямиком к выходу. Чтобы добраться туда, мне нужно пройти мимо бара, но я надеюсь, что смогу просто… проскользнуть мимо. Эти люди точно не хотят устраивать сцену, особенно если учесть, что всего за несколько дней до этого нападению подвергся другой их клуб. Это привлечёт к ним слишком много внимания.

Моя первая ошибка заключалась в том, что я вообще пришла сюда. Вторая – в том, что я подслушивала врага.

Я уже почти добралась до лестницы, когда совершила третью ошибку.

Я встречаюсь с ним взглядом через барную стойку, и бушующее бескрайнее море грозит поглотить меня. Он не сдвинулся с места с тех пор, как его люди ушли сообщить ему, что я, вероятно, шпионка. Вместо этого он изучает меня. На его губах больше нет ухмылки. Только тщательный расчёт.

Дрожа, я отворачиваюсь и взбегаю по лестнице.

Не стоило мне приходить сюда сегодня вечером.

ГЛАВА 3

КИЛЛИАН

Я всё ещё думал о ней на следующее утро. Я не мог выбросить её из головы. В ту минуту, когда она откинула назад свои блестящие волосы цвета воронова крыла и заказала ирландское пиво в «Саламандре», я понял, что с ней будут проблемы. Женщины нередко привлекают моё внимание. Но не тогда, когда на следующий день она не выходит у меня из головы.

Не помогло и то, что мои люди пришли и сообщили, что, по их мнению, она подслушивала их разговор. Она, казалось, проявляла слишком большой интерес к семье Розани-Скарано. Добавьте к этому то, что она выбрала пиво, и я не мог не предположить, что она ирландка.

Её кожа была бледной, как луна, а глаза – темнее оникса. Красные губы, которым не нужна была помада, так и манили к себе. Её тело словно было создано для того обтягивающего платья, в котором она была в тот вечер. Её надменный взгляд словно бросал вызов любому мужчине, который попытался бы её сломить. Всё в ней было таким манящим. Заманчивым.

И опасным.

Очень, очень опасным.

Я знаю, что должен был сказать Данте, что прошлой ночью в «Саламандре» была возможная ирландская шпионка. Скорее всего, она собирала информацию о нападении, которое произошло на днях. Но, опять же, это моя проблема. У Данте были другие проблемы – например, он недавно стал отцом. Он поручил мне самостоятельно разобраться с этим небольшим инцидентом, и я не собираюсь с этим не справиться.

Кроме того, у меня нет никаких доказательств того, что она шпионила. Только слова моих людей, и, честно говоря, они были немного пьяны. Возможно, она отчитала их за то, что они пялились на неё, как и меня, и они, вероятно, восприняли это слишком близко к сердцу. Кто знает.

Мы до сих пор не знаем, кто стоял за нападением. Каин и остальные сейчас просматривают список наших сотрудников, под подозрением все, кто был принят на работу недавно. Но на это нужно время. Нам пришлось провести проверку биографических данных, выяснить, не связан ли кто-нибудь из них с преступными организациями, которые могли бы причинить нам вред… а таких было много. Наши сотрудники – это не просто студенты с незапятнанной репутацией. Почти у каждого из них было прошлое.

Но Данте и Сиена рассчитывали, что я разберусь с этим, и я не мог их подвести. Мне не терпелось доказать, что я способен не только сдерживать наших сообщников и наказывать их. В основном я занимался рутинной работой и был готов к большему.

К счастью для нас, в результате взрыва никто не погиб. Кухни были очищены за несколько минут до этого, хотя никто не может сказать мне, кто именно предупредил рабочих, чтобы они убирались оттуда, а мои люди позаботились о том придурке, который пытался нас обмануть. Камеры и записи были уничтожены пожаром, хотя мы не делали резервных копий уже несколько дней. Не было ни единой зацепки, которая помогла бы выяснить, кто стоял за нападением. Хотя я сомневался, что это была мелкая банда или даже картель.

Начнём с того, что полиция нашла устройство. Оно было ввезено из Европы. А значит, это могли быть либо ирландцы, либо русские. На этот момент они были нашими злейшими врагами и бросали нам вызов почти каждый день с тех пор, как Змей попытался уничтожить наши семьи. Я уверен, что они надеялись, что мы будем полностью уничтожены. Но этого явно не произошло. И не произойдёт.

Я поправляю галстук и захожу в лифт. Он тесный и неудобный, но Данте настаивает, чтобы все приходили в офис в соответствующей одежде. Что-то вроде соблюдения приличий. И вот я здесь, в этом проклятом костюме, в котором слишком жарко и который слишком сильно натирает кожу, вместо того чтобы надеть кожаную куртку и джинсы. Когда я выхожу из лифта и направляюсь к кабинету босса, мои туфли от Manolo Blahnik скрипят по линолеуму.

Они оба ждут меня. Сиена садится за стол и резко выпрямляется, когда я открываю дверь. Данте примостился в углу, вытянув длинные ноги и скрестив руки на груди. Он едва смотрит на меня, когда я вхожу.

— Киллиан, я так рада тебя видеть, — улыбается Сиена. Несмотря на то, что она недавно стала матерью, она выглядит великолепно. Не думаю, что её что-то может расстроить. — Проходи. Садись. — Я устраиваюсь на ближайшем стуле.

— Есть какие-нибудь новости? — Спрашивает Данте, переходя сразу к делу.

Скрестив ноги, я откидываюсь назад, обдумывая свои следующие слова.

— Немного. Мы точно знаем, что это была всего лишь одна самодельная бомба. Они взорвали её в задней части здания, рядом с кухней. Второй взрыв произошёл из-за утечки газа. Очевидно, причиной пожара стал алкоголь.

— И есть ли у нас подозреваемые? — Осторожно спрашивает Сиена. Я могу сказать, что она надеется, что я не скажу «русские», или «ирландцы». Если бы за нами охотилась небольшая преступная семья или банда, с ними было бы легко справиться. Но если бы это была одна из крупных организаций…

— Мы не уверены. Кто бы это ни был, у него был лёгкий доступ в подсобку. Я полагаю, они внедрились в персонал. Каин и его братья сейчас допрашивают их, — Она поджимает губы.

Сиена поднимает взгляд на Данте, и я не могу понять, как это понимать.

— Я думаю, сейчас самое время, наконец, начать развивать наши союзы, — говорит она. Я не уверен, к кому она обращается, к нему или ко мне, поэтому молчу. Данте вздыхает.

— И к кому бы нам обратиться, Сиена? У нас уже есть Вэнь. Братья Арко. Небольшие банды, которым мы платим. Только не говори, что это ирландцы.

Я напрягаюсь. В последние годы с ирландцами не было проблем, но они всё равно были занозой в заднице. Наши враги. Не такие опасные, как русские, но всё же достаточно опасные.

— Мы можем легко заключить с ними союз...

— Как? — Перебиваю я. Они оба поворачиваются и смотрят на меня. — Что мы можем дать ирландцам, чтобы убедить их работать на нас?

— Ну, — Сиена ёрзает на стуле, прочищая горло, — на самом деле, их много. Для начала, продажа их пива в наших клубах.

— Для этого у них есть свои пабы.

— Больше территории.

— Который мы только что вернули, — возражаю я. — Мы не можем позволить себе потерять больше территории, чем у нас уже есть.

— И у капитана есть дочь. Только немного моложе тебя.

Это заставляет меня замолчать.

— Ты не можешь говорить серьёзно.

Они снова обмениваются понимающими взглядами, и мне хочется чем-нибудь в них запустить. Подойдёт степлер, лежащий на краю стола.

— Послушай, Кил, — начинает Данте. Я уже знаю, что мне не понравится то, что он собирается сказать. — Тебе уже двадцать пять. Нет жены. Даже серьёзной девушки нет.

— И что? — Я бросаю на него сердитый взгляд. — Я не обязан рожать наследников – это была твоя работа.

— Я не это имел в виду.

— Тогда что? — Я напрягаюсь, ожидая, что будет дальше.

— Что хорошо, что у тебя нет серьёзных отношений, — быстро говорит Данте.

— Это значит, что ты свободен, — добавляет Сиена.

Я недоверчиво смотрю на них.

— Вы хотите, чтобы я женился на дочери ирландского капитана? — Они блядь что, ненормальные?

— Нет, мы не сумасшедшие, — фыркает Сиена. Я и не заметил, как произнёс последнюю часть вслух. — Вот что такое альянсы. Вот что мы сделали.

— И у нас всё получилось. — Данте взял её за руку, улыбаясь своей жене.

— Вы оба итальянцы, — выплёвываю я. — У вас одинаковое происхождение. Одна и та же культура. Я понятия не имею, какие они, ирландцы, кроме того, что они предпочитают пытать своих жертв водой с пивом.

— Тогда ты узнаешь что-то новое, — шутит Данте. — Хотел бы я, чтобы взгляды могли убивать. Он бы уже был мёртв.

— Послушай, Киллиан, — Сиена поднимает руки, пытаясь меня успокоить, — ещё ничего не решено. Мы даже не составили план. Пока это просто идея.

— Ужасная, блядь, идея, — добавляю я.

Она пожимает плечами.

— Может быть. Но у нас не так много других вариантов.

— А если это ирландцы заложили бомбу? — Спрашиваю я. — Что, если это они напали на нас?

— Тогда этот союз даст им повод не нападать на нас дальше, — спокойно говорит Сиена.

— Ты, блядь, издеваешься, — бормочу я.

— Для нас браки по договорённости – обычное дело, — резко отвечает Данте, всё больше раздражаясь из-за меня. — Ты бы знал, если бы... — Он замолкает, резко закрыв рот.

Но я знал, что он собирался сказать.

Если бы я вырос в этом мире, а не проводил полжизни на вечеринках только для того, чтобы позлить нашего отца. Если бы я больше занимался этим – я бы знал. Но я этого не делал. У нашего отца был наследник. Я был ему не нужен. Только после того, как Данте по-настоящему вошёл в этот мир, я занял его место.

— Как я уже сказала, — быстро вмешалась Сиена, — ещё ничего не решено. Нам придётся связаться с капитаном, а он, возможно, даже не захочет с нами разговаривать.

Это меня не успокоило.

— А если он захочет с тобой поговорить?

— Тогда, думаю, это будет хорошая идея.

Я ничего не могу с собой поделать. Я встаю, и стул со скрипом отъезжает от линолеума.

— А если я откажусь? Что ты сделаешь? Применишь силу?

Сиена прищуривается.

— Кил, теперь ты член моей семьи, но я по-прежнему Дон. Как и твой брат. И мы должны делать всё необходимое, чтобы защитить эту семью. Ты не исключение.

Я не хочу слушать, что она ещё скажет. Я захлопываю за собой дверь, но слышу, как она снова открывается. За мной следуют тяжёлые шаги Данте, он идёт за мной к лифту. Пока мы ждём, я не обращаю на него внимания и смотрю, как меняются цифры. Он молчит, пока мы не оказываемся внутри, вдали от всех.

— Это будет брак по расчёту, — наконец говорит он. Я даже не смотрю на него. — Если ты беспокоишься о том, что тебя приковывают к кому-то на всю жизнь, то знай, что почти никто из мужчин не воспринимает эти клятвы всерьёз. Только не говори Сиене, что я это сказал.

Это значит, что большинство мафиози занимались своими делами и не вмешивались в жизнь своих жён. Если только им не нужен был наследник.

— Ты знаешь, почему я не хочу этого делать, — цежу я сквозь зубы, едва сдерживая гнев. Я сжимаю кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках.

Данте на мгновение замолкает.

— Я знаю. Но, возможно, это единственный способ защитить семью. — Он поворачивается ко мне, и я не могу не посмотреть ему в глаза. — Ты всегда хотел стать частью этого мира. Стать настоящим членом этой семьи, а не просто по названию. Теперь у тебя есть шанс.

Я усмехаюсь.

— Я думал, что мой шанс – стать твоим заместителем.

— И это тоже. Но это даже лучше.

— И чем же это лучше? — Я горько смеюсь.

Тёмно-серые глаза Данте блестят.

— Потому что ты станешь главой ирландской мафии, когда этот старик наконец умрёт. И твои дети будут править после тебя. Это навсегда свяжет итальянцев с ирландцами, и мы на протяжении многих поколений будем одной из самых влиятельных семей в Нью-Йорке.

— И всё, что мне нужно сделать, – это продать душу дьяволу, — огрызаюсь я.

Данте ухмыляется.

— Не дьяволу, а просто женщине, насколько я слышал, она горячее самого ада. И, — добавляет он, — если ты расскажешь об этом моей жене, я заставлю тебя пожалеть об этом.

Я фыркаю, не в силах сдержать улыбку.

— Твои секреты в безопасности со мной, брат. Но я всё равно считаю этот план безумным.

Двери открываются.

— К счастью для нас, безумие – твоё второе имя. — Он хлопает меня по плечу, когда я выхожу. Я смотрю, как двери снова закрываются и мой брат исчезает в недрах офиса.

Только когда я возвращаюсь к своей машине, до меня наконец доходит весь ужас происходящего. Я сажусь за руль, не решаясь захлопнуть дверь. Ford Shelby GT350 Mustang был моим любимчиком. Я сам его починил, покрасил в красивый цвет Arctic Ice и перетянул сиденья в чёрный.

Я вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели, и выехал с парковки. Они хотели, чтобы я женился. Как будто это когда-нибудь сработает. Кем бы ни была эта бедная девушка, она поймёт, насколько плох этот план, с первого взгляда на меня, если она ещё не слышала обо мне. Я не замечен в серьёзных отношениях. Чёрт, я вообще не замечен в отношениях. По крайней мере, после неё...

Я не нашёл ни единого доказательства того, что она была в клубе в ту ночь, даже если мне показалось, что я увидел рыжие волосы. Это мог быть кто угодно. Рыжие волосы не такая уж редкость в Нью-Йорке. Кроме того, насколько я знал, после университета она уехала из страны в Италию, после того как она разбила мне сердце, а мой брат разбил ей. Я быстро включил музыку, чтобы заглушить свои мысли. Ни за что на свете я не стану сейчас о ней думать.

В гневе я мчусь по дороге, не обращая внимания ни на ограничение скорости, ни на копов. Они всё равно получают взятки от моего брата. Но как бы быстро я ни ехал, мысли не покидают меня. Пытаясь отвлечься, я возвращаюсь мыслями к прошлой ночи, к той женщине с томным взглядом и характером, не уступающим моему.

Вот если бы ирландская дочка выглядела так же, я бы, может, и согласился. Она казалась такой, с которой было бы весело поразвлечься. Поиграть. Но это всё, на что я был бы способен. Женщины не предназначены ни для чего другого. Они неверны, склонны к манипуляциям и слишком хитры, чтобы им можно было доверять. Неважно, что они горячее адского пламени, от них больше проблем, чем пользы.

И эта ирландская сучка не будет исключением.

ГЛАВА 4

КАРА

После двух дней гробового молчания я думаю, что всё в порядке. До сих пор я старалась не выходить из дома, чтобы не привлекать к себе внимания, на случай если я действительно привлекла внимание врага, появившись в «Саламандре». Но я не могла совсем не выходить из дома по понедельникам, особенно когда у меня был тест по бизнес-маркетингу.

Сэди, как обычно, подвозит меня и спрашивает, почему я игнорировала их два дня подряд. К счастью, тест даёт мне отличный повод. Мой профессор известна своей твердолобостью, и её тесты были на самом деле наихудшими. Я действительно не солгала, когда сказала ей, что мне нужно было заниматься все выходные. Она высадила меня у бизнес-центра, пообещав забрать после лекций, прежде чем уехать. Прихлёбывая кофе, я направилась внутрь.

Самое смешное, что я никогда не думала, что окажусь в бизнес-школе по специальности «маркетинг и международный бизнес». Когда я была моложе, я хотела стать юристом или детективом... пока не поняла, насколько это было бы ужасно, если бы дочь ирландской мафии пошла в юридическую школу. Бизнес-школа была лучшим выбором, к тому же она позволила бы мне работать на моего отца полный рабочий день после окончания учёбы.

Работы на удивление много, и она мне, на самом деле, нравится. И это позволяет мне быть занятой. Тесты стимулируют умственную деятельность, а беседы о законах международного судоходства достаточно интересны. Вскоре я поняла, что нахожусь именно там, где должна быть. Я не только помогала Сэди с её благотворительной деятельностью, но и с десятого класса помогала отцу управлять несколькими нашими пивоварнями.

Не успеваю я дойти до крыльца, как звонит мой телефон. Я открываю его и смотрю на имя звонящего, прежде чем ответить.

— Привет, пап. Я как раз собираюсь на занятия.

— Когда закончишь, мне нужно, чтобы ты сразу вернулась домой. — По его тону я понимаю, что дело серьёзное.

— Всё в порядке? — Спрашиваю я, напрягаясь.

Должно быть, он понял, как это прозвучало.

— Всё хорошо. Просто нужно кое-что с тобой обсудить. — Его голос звучит веселее. Беззаботнее. Но я не ведусь.

— Хорошо, — медленно и неуверенно говорю я. — Я могу попросить Сэди подвезти меня после уроков.

— До скорой встречи, моя лапочка. — Он вешает трубку, прежде чем я успеваю ответить.

Нахмурившись, я выключаю телефон. Пока я иду на урок, в голове проносится тысяча разных сценариев. Может быть, он узнал, что я ходила в «Саламандру». Или, может быть, дело в чём-то другом. Есть миллион и одна причина, по которой он мог бы забеспокоиться.

Я больше не могу сосредоточиться, даже когда профессор раздаёт тесты. Я сижу, и мои колени трясутся под складными партами в лекционном зале, и думаю обо всем, что может сказать мне отец. Я знаю, что, скорее всего, слишком много думаю об этом и представляю себе самое худшее. Возможно, это что-то незначительное. Может быть, я неправильно рассчитала налоги для одной из пивоварен. Или, может быть, ему снова нужно, чтобы я привела в порядок бухгалтерские книги, потому что его бухгалтер облажался. Такое уже случалось.

К тому времени, как я наконец заканчиваю тест, я уже вся на нервах. Я даже не уверена, что правильно ответила хотя бы на один из вопросов, несмотря на всю мою подготовку, но сейчас я не могу об этом беспокоиться. Я достаю телефон и пишу Сэди. Её урок заканчивается за пять минут до моего, и обычно это значит, что она ждёт меня на улице. Она сразу же отвечает, что припарковалась на обычном месте.

Я направляюсь туда и сажусь на пассажирское сиденье, закрыв за собой дверь.

— Как прошёл тест? — Спрашивает она. Машина задним ходом выезжает с парковки.

— Почти уверена, что я провалила, — отвечаю я. — Папа позвонил мне прямо перед тем, как я вошла. Он был чем-то обеспокоен, и я могла думать только об этом. — Я застонала. — И, скорее всего, ничего страшного не произошло, а значит, я провалила тест без всякой на то причины.

Сэди морщится.

— Может, ты скажешь преподу, что тебе сообщили плохие новости, и она разрешит тебе наверстать упущенное?

— Только не этому. Я почти уверена, что она ненавидит учеников. — Я вздыхаю и ставлю сумку на пол. — Мне просто нужно вернуться домой и узнать, чего он хочет.

— Так… ты не пойдёшь с нами на открытие выставки Кимми сегодня вечером? — Спрашивает Сэди.

Я закрыла глаза, чувствуя себя виноватой.

— Вот чёрт. Я совсем забыла. — Снова открыв глаза, я поворачиваюсь к Сэди. Она демонстративно не сводит глаз с дороги, но я вижу, что она разочарована. — Дай мне посмотреть, что нужно моему отцу, и тогда я, может быть, приеду. Как тебе такое?

Сэди вздыхает.

— Ты могла бы хотя бы сказать Кимми, а не заставлять меня это делать. Это твоя проблема, а не моя.

— Я знаю, — говорю я ей. — Я так и сделаю. Сейчас же ей напишу.

Сэди в ответ лишь пожимает плечами и подъезжает к моему дому. Мы жили за пределами центра города, в охраняемом жилом комплексе, где трава всегда слишком зелёная и очень ухоженная. По обеим сторонам улицы возвышаются особняки с колоннами, крытыми верандами и окнами от пола до потолка, которые блестят в лучах полуденного солнца. Я выхожу из машины и машу на прощание, прежде чем ввести код от главных ворот.

— Доброе утро, мисс Райан, — окликает меня Брент. Он слегка кивает мне из будки охранника у ворот. Его напарник Адам ничего не говорит. Как обычно.

Я выхожу из машины и направляюсь к парадному входу. Наш дворецкий открывает дверь ещё до того, как я поднимаюсь на крыльцо, ожидая моего прихода. Я протягиваю ему свою сумку и кружку из-под кофе, зная, что он отнесёт её на кухню, чтобы помыть. А потом я поднимаюсь наверх.

Отец ждёт меня в своём домашнем кабинете, куда меня обычно не пускают. Но сегодня, видимо, всё иначе. Каллахан Райан, как обычно, сидит за столом и работает за ноутбуком. Он не выглядит внушительно и, возможно, немного ниже ростом, чем, по мнению некоторых, должен быть босс мафии. Но даже несмотря на это, он производит впечатление, которое невозможно игнорировать. Его тёмные волосы уже начали редеть на макушке, а по бокам в короткие тёмные кудри вплетены седые пряди. На кончике его носа сидят очки, а на щеках рассыпаны веснушки. По его словам, я унаследовала большую часть своей внешности от матери, но между нами всё же есть кое-что общее.

Мои волосы почти такие же тёмные, как у него, только с рыжеватым оттенком, а не с сединой. И вместо того, чтобы слегка загибаться, они остаются прямыми. Единственное, что у нас действительно общее, – это глаза: они такие тёмные, что зрачок почти сливается с окружающей его радужкой. Моя мама называла их ведьмиными глазами, но в хорошем смысле.

Когда я захожу, в его кабинете ещё двое. Они оба одновременно поворачиваются и смотрят на меня, пока я закрываю дверь. Я узнаю их только потому, что в прошлом году о них писали во всех новостях, а их помолвка потрясла андеграундный мир.

Сиена Розани.

И Данте Скарано. Дьявол.

Я медлю на пороге, ожидая, что отец заметит меня. Он заканчивает свои дела, закрывает ноутбук и наконец поворачивается ко мне.

— Ну что ж, заходи. Проходи. — Говорит он без улыбки. В его глазах появляется жёсткий блеск, и я вижу, как на виске у него дёргается жилка. Такое бывает, только когда его что-то раздражает.

Я медленно иду вперёд, всё ещё настороже. Сиена слегка улыбается мне, как будто хочет, чтобы я почувствовала себя лучше. Данте просто изучает меня взглядом, который кажется почти знакомым. Но я знаю, что никогда раньше его не встречала.

— Это Сиена Розани и её муж Данте Скарано, — представляет их мой отец.

— Я знаю, кто они, — быстро говорю я, прежде чем вспомнить о хороших манерах. — Приятно познакомиться.

— Мне тоже приятно познакомиться, — любезно отвечает Сиена. Но я ни на секунду ей не верю. Сиена была лучшей наёмницей своего отца. Убийцей. Теперь она стала первой женщиной-доном в семьях Розани и Скарано.

— Они пришли на встречу с нами, — объясняет отец, заметив моё замешательство. — По поводу перемирия.

В груди у меня зарождается подозрение. Должна быть веская причина, по которой оба дона решили встретиться с моим отцом здесь, на явно не нейтральной территории. Я понимаю, почему они захотели встретиться с моим отцом. Но я не понимаю, почему здесь оказалась я.

Отец жестом подзывает меня к себе. Я устраиваюсь рядом с ним, прямо за его стулом. Сиена и Данте всё ещё внимательно наблюдают за мной. Я стараюсь не обращать на это внимания. Отец поворачивается к ним, постукивая пальцами по крышке стола.

— Сделка, которую вы предложили, интересна, и я не могу отрицать, что то, что вы предложили, действительно грандиозно. Но мне нужно знать, что ещё мы можем получить взамен. — Мой отец откидывается на спинку стула и закидывает руки за голову. Он – само воплощение беспечности, и я ему завидую. Всё, что я сейчас чувствую, – это тревога. — Я не собираюсь оставаться в стороне.

Сиена и Данте переглядываются.

— Ты имеешь в виду, помимо дополнительной земли и финансовой поддержки твоего бизнеса? — Спрашивает Данте, едва сдерживая презрение в голосе. Сиена бросает на него мрачный взгляд.

— То, что мы уже предложили, более чем справедливо, — добавляет Сиена. — Учитывая обстоятельства.

Я бросаю взгляд на отца. Я понятия не имею, что это за обстоятельства, но мой отец, чёрт возьми, знает. Его ухмылка мгновенно исчезает, сменяясь хорошо знакомым мне предупреждающим взглядом.

— Если я и отдам свою дочь, то не за бесценок.

У меня по спине пробегает холодок, и сначала я думаю, что ослышалась. Но когда никто его не поправляет, я понимаю... он говорит правду.

— Я понимаю, — мягко говорит Сиена. — Наверное, я понимаю лучше, чем кто-либо другой. — Она бросает на меня взгляд, но я застыла на месте. Мои ладони мокры от пота. — Я уверена, что мы сможем договориться. Русские с каждым днём становятся всё сильнее. Они представляют угрозу для нас обоих. Это общий враг.

Глаза моего отца сужаются.

— В прошлом году русские в основном не трогали нас.

— Что-то подсказывает мне, что это не совсем так.

Я вздрагиваю. Мой отец подаётся вперёд, его глаза горят нетерпением.

— Вы называете меня лжецом, миссис Розани? Потому что, если вы издеваетесь...

Сиена, похоже, не в восторге.

— Нет, я просто говорю правду. Я уверена, вы можете это оценить. Я знаю, что русские пытались захватить ваши территории так же, как и наши. Они медленно кружили вокруг нас обоих. Союз может положить этому конец и предотвратить будущие войны.

Отец немного расслабился и успокоился.

— Мне нужно подумать об этом, — говорит он наконец. У меня внутри всё сжимается, а в груди разливается страх. — И они должны как следует познакомиться, чтобы убедиться, что парень не размазня. Если мы сможем прийти к соглашению и моя дочь тоже согласится, тогда посмотрим.

Если я соглашусь? Это трудный пас. Я даже не знаю, за кого они собираются выдать меня замуж. Единственный человек, который, как я могу думать, имеет прямое отношение к Сиене и Данте, это…

О, черт возьми, нет.

Я прикусываю язык, пока не ощущаю металлический привкус. Если я сейчас заговорю и разрушу все планы моего отца, у меня будут серьёзные неприятности. Даже больше, чем если бы я действительно вышла замуж. Поэтому я молчала, выжидая удобного случая. Сиена и Данте переглянулись, прежде чем кивнуть. Они встали, попрощались и направились к двери. Я смотрела им вслед с замиранием сердца, пока не щёлкнул дверной замок.

— Это ужасная идея.

Мой отец все ещё наблюдает за дверью.

— Что ж, возможно, так оно и есть. Или, возможно, это именно то, что нам нужно.

Я резко смотрю на него.

— О чём ты говоришь? Нам не нужны итальянцы. Это только усугубит ситуацию. Нам не нужно иметь дело с их врагами вдобавок к нашим.

Он фыркает.

— Ты ведёшь себя так, будто знаешь всё о нашем бизнесе, дитя. — Тёмные глаза встречаются с моими. — Но это не так. Если я говорю, что это может быть тем, что нам нужно, значит, так оно и есть. И тебе лучше позаботиться о том, чтобы эта сделка не обернулась против нас.

Я закрываю рот.

— Нам нужна их защита, девочка. Миссис Розани была права насчёт русских, — вздыхает отец. — Они уже давно посягают на нашу территорию. Сейчас нам как никогда нужна дополнительная защита.

— Значит, ты решил меня продать? — Не могу сдержаться я. Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.

Отец пристально смотрит на меня.

— Ты сделаешь всё необходимое, чтобы сохранить эту семью. Это твой долг. Как и у твоей матери, её сестёр и всех, кто был до тебя. От нас ожидают браков по договорённости. Так мы становимся сильнее и выживаем.

Я отвожу взгляд. Я всегда знала, что однажды мне придётся выйти замуж, и что это будет скорее брак по расчёту, чем по любви. Но я просто не знала, что выйду замуж за нашего врага. Мне не стоило удивляться. Мне следовало этого ожидать.

Но я не ожидала.

Киллиан Скарано – человек многих качеств: безответственный, необузданный, опасный. И настоящий плейбой. Я никогда не встречалась с этим парнем, но его репутация превосходила его самого. При мысли о том, чтобы выйти за него замуж, у меня сжимается сердце. Я бы предпочла кого угодно, только не его. Особенно в качестве мужа.

Конечно, у меня было несколько интрижек в старших классах, но дальше дело не заходило. Мне этого не позволяли. Лишиться девственности было бы одним из величайших грехов, которые я могла бы совершить против своей семьи.

А теперь я, возможно, потеряю девственность с мужчиной, с которым, как я знаю, у меня никогда не будет добровольных отношений.

По моей спине пробегает холодок.

— Если бы ты знал о его репутации…

— Я знаю о репутации этого парня. Он разгильдяй. — Резко говорит отец. — Это ещё одна причина, чтобы выйти за него замуж.

— Я не понимаю.

— Если этот парень действительно такой безответственный и необузданный, как о нём говорят, то тебе будет проще его контролировать.

Я усмехаюсь.

— Я не нанималась нянчиться с детьми.

— Замолчи, — прорычал он, прищурившись, — ты нанялась, чтобы защищать эту семью. И именно этим ты и будешь заниматься.

ГЛАВА 5

КИЛЛИАН

Я поправляю галстук на шее, эти чёртовы штуки всегда меня душили. Сегодня вечером я официально познакомлюсь со своей будущей невестой, и Данте практически приказал мне одеться так, чтобы всё прошло успешно. Костюм, галстук и всё, что к ним прилагается. Он настоял на этом, как будто я мог прийти в своей потрёпанной кожаной куртке и чёрных джинсах.

Он слишком хорошо меня знает.

Всё, что я знал об этой девушке, – её звали Кара Райан. Дочь Каллахана Райана, капитана ирландской мафии. В настоящее время учится в бизнес-школе по специальности «маркетинг и международный бизнес». По сути, она почти ничем не увлекается, кроме ведения бухгалтерии и учёбы. По крайней мере, так мне сказали. Я не мог просто найти её в интернете. У этой женщины не было ни одной учётной записи в социальных сетях. Но я знаю, как она выглядит, по аккаунтам её подруг.

Представьте моё удивление, когда я понял, что это та самая ледяная женщина из клуба. Та, которая, как утверждали мои люди, подслушивала.

Если бы Данте или Сиена знали, чем она занималась, они, вероятно, были бы гораздо осторожнее, вступая в этот предполагаемый союз. Если у ирландца не было дурных намерений, то почему Кара была в клубе и подслушивала разговор нашего коллеги? Почему она вообще оказалась на нашей территории?

Я рассматриваю себя в зеркале, поправляя лацкан пиджака. Костюм от Армани, подарок Сиены на сегодняшний вечер. Она оставила его у моего швейцара, и я не мог не признать, что он симпатичный. Сшитый из тёмно-серой ткани, он был удобным и в то же время классическим. Не то чтобы я был экспертом по костюмам. Она также прислала чёрные мокасины из антикварной кожи, которые я бы никогда в жизни не надел.

За исключением сегодняшнего дня.

Звонит мой телефон, заставляя меня оторваться от зеркала. На экране появляется имя Каина, и я сразу же отвечаю.

— Что у тебя для меня есть?

— Мы выяснили, кто за этим стоит. Клуб недавно нанял нового бармена по имени Вик Нэйджи. Парень прошёл все проверки, но, судя по всему, именно он убирался на кухне перед тем, как взорвалась бомба.

— Вы его поймали?

— Да. Час назад. Он уже говорит. Очевидно, его зовут не Вик Нэйджи, а Виктор Минский.

Я матерюсь.

— Гребаный русский?

— Похоже на то. Хотя он не очень-то нам помогает. — Сухо замечает Каин. — Но скоро это изменится. Арчер сейчас с ним.

Я провожу пальцами по волосам, прежде чем вспоминаю, что на них нанесён гель.

— Скорее всего, он будет мало говорить, даже с Арчером. Если русские узнают, что он их сдал, он всё равно будет мёртв к завтрашнему утру.

— Так что ты хочешь с ним сделать?

— К чёрту, избавься от него, — рявкаю я. — Мы не хотим, чтобы русские узнали, что он у нас, прежде чем мы сможем нанести ответный удар. Сейчас они не знают, что мы в курсе, и я хочу, чтобы так и оставалось.

— Понял.

Я заканчиваю разговор, засовывая телефон в карман брюк, уже на полпути к входной двери. Данте захочет узнать последние новости как можно скорее. По крайней мере, теперь мы знаем, кто стоял за нападением, даже если я немного разочарован тем, что это были не ирландцы. Возможно, тогда я смог бы убедить Сиену и Данте отменить всё это. Вместо этого я просто решаю свою судьбу.

Поскольку за бомбой стояли русские, ирландцы вышли сухими из воды. Если только я не смогу доказать, что они действовали сообща. И единственный способ сделать это… сделать то, что я должен. По крайней мере, до самой свадьбы. Если я получу достаточно доказательств того, что ирландцы сотрудничали с русскими, то это будет аргумент, который ни Сиена, ни Данте не смогут проигнорировать.

Дорога до поместья Сиены и Данте не такая уж и долгая. Хотя они переехали за город, чтобы растить свою маленькую дочь, я был не так уж далеко. Их дом был красивым, намного красивее того, в котором мы с Данте выросли. У них было достаточно места, чтобы ребёнок мог бегать, и даже больше. Дворы были огорожены, засажены деревьями и кустарниками, которые были тщательно подстрижены.

Я подъезжаю к дому и глушу двигатель. Данте открывает дверь, когда я поднимаюсь по ступенькам. Он одет и готов к выходу, но выглядит немного измождённым.

— У тебя две минуты, — говорит он мне. За его спиной слышны всхлипывания.

— У моей племянницы какие-то проблемы? Или просто синдром отмены дяди? — Шучу я, входя вслед за ним. Он закрывает дверь и бросает на меня раздражённый взгляд.

— Кто-то не хотел ложиться спать прошлой ночью. У неё был тяжёлый день.

— Ну, теперь я здесь. — Мы поднимаемся по лестнице, ориентируясь на плач ребёнка.

Сиена укачивает её, пытаясь успокоить. Лицо Эмилии-Мари раскраснелось, глаза зажмурены, а щёки мокры от слёз. Я машинально протягиваю руку и беру малышку на руки. Почти сразу она перестаёт плакать.

— О, слава богу, — бормочет Сиена. Она откидывается на спинку плюшевого кресла-качалки и потирает виски. — Я почти уверена, что мои барабанные перепонки вот-вот взорвутся.

— Где няня? — Спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. В комнате Эмилии только мы вдвоём.

— Мы дали ей часок отдохнуть перед уходом, — говорит Сиена. Она и близко не готова. Её волосы собраны в небрежный пучок, лицо открыто, и на ней всё ещё что-то вроде пижамы, дополняющее образ капельками детской рвоты. — Ты можешь присмотреть за ней, пока я одеваюсь?

— Конечно. — Я смотрю на свою племянницу и корчу рожицу. Её смех звучит для меня как музыка.

Сиена выходит в коридор, оставляя нас наедине. Данте с любопытством наблюдает за мной, пока я играю с его дочерью. Я замолкаю, полностью осознавая его пристальный взгляд.

— Что?

Он пожимает плечами.

— Ничего. Просто... ты прекрасно ладишь с детьми. Жаль, что ты никогда не хотел жениться.

— Да, что ж, очевидно, всё изменилось, — отвечаю я, морщась. Всего на несколько секунд я почти забыл о сегодняшнем вечере. — У меня для вас новость. О нападении.

Его глаза мгновенно темнеют.

— Кто это был?

— Русские.

Данте чертыхается, прежде чем взять себя в руки.

Я смотрю на Эмилию, которой ещё нет и года.

— Она не поймёт, о чём ты говоришь, — говорю я ему, забавляясь.

— Сиене не нравится, когда я ругаюсь в её присутствии. — Он бросает взгляд на дверь. — Как ты узнал, что это были они?

— Каин выяснил, что клуб нанял нового бармена прямо перед нападением. Парень, судя по всему, прошёл проверку, поэтому никто не заподозрил неладное. Оказалось, что он подал заявление под вымышленным именем и связан с русской мафией.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что это были не ирландцы. — Я почти уверен, что он шутит, но он не смотрит на меня. Он смотрит в окно, и я практически вижу, как в его голове крутятся шестерёнки.

— Ирландцы могли помогать, — предполагаю я, хотя знаю, что это маловероятно.

— Сомневаюсь. Они никогда не работали вместе. — Он подходит к стулу и опускается на него. — Но это хорошо. Это значит, что теперь нам не нужно следить за ними, ведь у нас есть дочь капитана.

Я слегка морщусь от его слов.

— Она всё ещё может нас предать.

— Кил. — Он бросает на меня взгляд. — Не каждая женщина способна на предательство.

Я не обращаю на него внимания и покачиваю Эмилию на бедре, чтобы она снова засмеялась.

— Он прав, — говорю я ей. — Не каждая женщина. Потому что ты будешь самой преданной и лучшей женщиной на свете, не так ли?

Данте вздыхает.

Сиена заканчивает собираться как раз к тому моменту, когда возвращается няня, и мы уезжаем, разделившись. Сегодняшний вечер должен стать дружеским ужином, на котором мы познакомимся поближе. Не знаю, нашла ли Кара время посмотреть, как я выгляжу, но я с нетерпением жду, какое у неё будет лицо, когда она поймёт, кто я.

Ужин состоится в нашем ресторане на Манхэттене, хотя после того, как мы произнесём свои клятвы, он будет принадлежать и ирландцам. Мы уже поставляем в ресторан их пиво и будем предлагать его на каждом последующем мероприятии. Ресторан расположен на верхнем этаже, и с его террасы открывается вид на Нью-Йорк. Всё это спланировала Сиена, в основном потому, что я не хотел заморачиваться с планированием того, чем даже не собирался заниматься.

Когда мы приходим, за столиками уже сидят несколько посетителей. Большинство из них мне знакомы. Здесь мэр Нью-Йорка со своей женой. За столиками также сидят несколько бизнесменов, с которыми Данте в основном имеет дело. Но первое, что я вижу, входя в зал... это она.

Кара сидит рядом с отцом, и на её лице сияет улыбка. Это не может быть правдой, но для всех остальных она, вероятно, выглядит как самая счастливая женщина на свете. Мой взгляд невольно скользит по плавным изгибам её тела. Платье, которое на ней надето, не оставляет простора для воображения. Оно плотно облегает её бёдра и грудь, а ткань настолько тонкая, что я могу разглядеть кожу под мерцающим полотном. Оно ярко-красное и выделяется на фоне моря чёрных костюмов и коктейльных платьев. Эти ониксовые глаза подведены чёрным, с едва заметным серым оттенком, а её волосы цвета воронова крыла с рыжеватым блеском мерцают в свете гирлянд, развешанных вдоль потолка.

В целом она выглядит потрясающе.

И от этого я ненавижу её ещё больше.

Она почти сразу замечает Данте и Сиену, и ей требуется секунда, чтобы понять, что я стою прямо за ними. Я вижу тот самый момент, когда она понимает, за кого собирается выйти замуж. Сначала её глаза расширяются от удивления, пухлые губы приоткрываются, и я не могу не представлять, как бы они выглядели... когда делают что-то другое. Но через несколько секунд удивление проходит, сменяясь той же яркой улыбкой.

Я следую за Данте и Сиеной, направляясь прямиком к ирландцам. Помимо её отца, который очень похож на свою дочь, они привели с собой друзей. По обе стороны от них стоят двое мужчин крупнее Каина с совершенно бесстрастными лицами. Они выглядят как злобные ублюдки, и я вижу выпуклости под их пиджаками. Теперь, когда я пригляделся, я заметил, что в толпе появилось ещё больше мужчин.

Очевидно, они всё ещё не доверяли нам. Представьте себе.

— Это, должно быть, тот самый парень, Киллиан. — Каллахан Райан встаёт и делает шаг вперёд, протягивая руку. Я беру её, не обращая внимания на его железную хватку. Думаю, это должно было меня напугать, но этот чувак на пять дюймов ниже меня.

— Да, сэр, — вежливо отвечаю я, с трудом выдавливая из себя слова.

Кара стоит рядом с ним неподвижно, как каменная. Она сверлит меня взглядом, вероятно, забыв, что должна изображать из себя недотрогу. Я поворачиваюсь к ней и ухмыляюсь.

— Так приятно снова с тобой встретиться. Без всех этих тайных встреч.

От моего замечания её глаза слегка расширяются, и становится ясно, что она всё понимает.

— Я бы не назвала попытками подцепить женщин в клубе тайными встречами.

Её отец и мой брат критически смотрят на нас обоих, пока мы смотрим друг на друга сверху вниз. Кара всё ещё смотрит на меня, и я не могу стереть самодовольную улыбку со своего лица.

— Называй это как хочешь, но мне приятно. — Я беру её за руку, касаясь губами её кожи.

Она вздрагивает, прежде чем выдернуть свои пальцы из моей хватки.

— Хотела бы я сказать то же самое.

— Кара, — шипит Каллахан. Она вздыхает и отводит взгляд, наконец заметив, что за нами наблюдают. Почти все в зале смотрят на нас. Кара выпрямляется и разглаживает узкую юбку-карандаш, чтобы скрыть свою оплошность.

Сиена переводит взгляд с меня на неё.

— Так вы уже знакомы?

Кара фыркает, чем удивляет меня.

— Что-то вроде того. — Её отец выглядит так, будто вот-вот ударит её.

Мы сидим в неловком молчании, и я почти чувствую, как Кара сверлит меня взглядом. Я не обращаю на неё внимания, давая ей время прийти в себя. Этот ужин может оказаться веселее, чем я думал. Приходит официант, и мы позволяем Каллахану заказать нам алкоголь. Конечно, это его собственное пиво. Я просто очень надеюсь, что оно не отвратительное на вкус.

Кара всё ещё смотрит на меня, когда возвращается официант. Сиена и Каллахан вежливо обсуждают свои более легальные дела, а моя невестка делает вид, что ей интересно, как вообще устроен пивной бизнес. На самом деле всё не так сложно. Ты варишь пиво. Потом продаёшь его. Вот и всё.

— Итак, Киллиан. — Голос Кары привлекает моё внимание, как и остальных за столом. — Чем ты занимаешься?

Я расслабляюсь и кладу руку на спинку стула.

— Я управляю клубами. — Как ты знаешь. Мысленно добавляю я. Она кривит губы. От неё не ускользает тонкий намёк.

— Звучит... интересно. Тогда ты, должно быть, проводишь там много времени.

Я стискиваю зубы, заставляя себя улыбнуться.

— Да.

И тут я понимаю, что она всё обо мне слышала. Или, по крайней мере, думает, что всё слышала. Судя по тому, как она себя ведёт, я могу предположить, что, по её мнению, она знает.

Я тут же навострил уши. Ни за что на свете я не позволю этой заносчивой сучке осуждать меня, даже не познакомившись со мной. К концу сегодняшнего вечера она будет сомневаться во всём подряд. Она думает, что может сыграть в эту маленькую игру и выиграть. Но она глубоко заблуждается.

Я наклоняюсь вперёд и упираюсь локтями в стол.

— Может, я свожу тебя в один из них и покажу, чем я на самом деле занимаюсь. — При виде моего подмигивания она краснеет как рак.

А я довольно откидываюсь на спинку стула.

ГЛАВА 6

КАРА

Киллиан Скарано – самый... ужасный человек из всех, кого я когда-либо встречала. И это говорит о многом, учитывая, что я буквально выросла в мафии. Я знала людей, которые пытали, убивали и продавали наркотики, но ни один из них не сравнится с тем, что я чувствую по отношению к своему будущему жениху. Он понял, что мой отец, скорее всего, не знал, что я ходила в «Саламандру». Этот клуб был полностью закрыт для посторонних, так как находился на территории Итальянцев. У Киллиана хватило наглости угрожать мне прямо перед моей собственной семьёй.

Я не могу понять, то ли он дурак, то ли просто недооценивает меня.

Он провоцирует меня весь ужин, и я едва сдерживаюсь, чтобы не принять вызов. Но если я дам резкий ответ, если я попытаюсь как-то дать отпор, отец одарит меня предупреждающим взглядом, который обещает наказание позже. Отец хочет, чтобы этот союз сработал, я это заметила. Он ведёт себя гораздо вежливее, чем когда-либо вёл себя с другими компаниями, и это меня сбивает с толку.

Я понимаю, зачем мы нужны итальянцам. Но зачем они нужны нам?

Наше пиво приносят через несколько минут. Я поспешно беру свой бокал, зная, что не смогу справиться с этим без какой-нибудь дозы алкоголя. Я никогда не пью во время важных деловых встреч. Никогда. Но Киллиан уже оказывает на меня дурное влияние. Не задумываясь, я перевожу взгляд на него и смотрю, как он делает глоток своего пива. Его лицо кривится, он морщится и ставит кружку на стол.

Я улыбаюсь.

— Ну как? Это одно из наших лучших сортов. — Говорю я как можно мягче.

Он и глазом не ведёт.

— Оно отличное. Но я думал, что другое ваше пиво намного лучше. Кажется, оно называлось Eavesdropper? — Я сжимаю стакан пальцами и стискиваю зубы, чтобы сдержать ответную реплику.

Отец слышит его.

— Не думаю, что у нас есть что-то с таким названием, парень, — говорит он, нахмурившись.

Киллиан выглядит слегка удивлённым.

— А, должно быть, это был другой бренд. Моя ошибка. Знаешь, я так много пью, что часто забываю, что именно пью. — Он широко улыбается мне, но в его глазах читается предупреждение - не связывайся со мной.

Я встаю, и мой стул едва не падает на мягкий ковёр.

— Мне нужно… в туалет. Я скоро вернусь.

Остальные удивлены моей резкостью. Киллиан просто забавляется. Мне хочется стереть самодовольную ухмылку с его лица. Желательно прямым ударом. Не то чтобы я умела это делать. Не обращая на него внимания, я пробираюсь между столиками прямо к туалету.

Как только дверь за мной закрывается, я могу перевести дух. Я прислоняюсь к двери, пытаясь успокоить нервы. Меня переполняет гнев, руки дрожат. Я почти никому… никому не позволяю выводить меня из себя. В мире бизнеса нельзя поддаваться эмоциям. Тебе приходится иметь дело с фактами, мелким шрифтом и людьми, которые пытаются обмануть тебя ради большей выгоды. Я это знаю.

Но Киллиан – это нечто иное. Он как будто получает удовольствие, ставя меня в неловкое положение. Как будто это какая-то дурацкая шутка, а не серьёзное дело. Это меня больше всего бесит. Я собираюсь отдать ему всё своё будущее, а он относится к этому как к очередной безумной ночи.

И он проявил неуважение к нашему пиву.

Я топаю к раковинам, сердито включаю воду и опускаю руки в прохладную воду, чтобы успокоиться. Честно говоря, мне бы хотелось плеснуть водой в лицо, чтобы взять себя в руки, но сегодня вечером я слишком долго возилась с макияжем. Поэтому я просто смачиваю водой заднюю часть шеи, и прохладные капли стекают между лопатками.

— Возьми себя в руки, Кара, — бормочу я. Схватившись за край раковины, я наклоняюсь вперёд и смотрю на своё отражение. — Ты крутая сучка, которая может справиться с чем угодно. Тебя ничто не пугает.

— Ты правда так себе говоришь?

Я резко оборачиваюсь и вскрикиваю. Киллиан прислонился к деревянному дверному косяку, скрестив руки и ноги, как будто он только что не вошёл в женский туалет.

— Какого хрена?

— Думаю, тебе нужны более убедительные аффирмации, милая. — Он ухмыляется, совершенно расслабившись.

— А я думаю, тебе нужно убраться к чёртовой матери из женского туалета, — огрызаюсь я. Это не лучший ответ, но он меня удивил. А я не люблю сюрпризы.

— Тс-с, тс-с. У тебя отвратительные манеры. — В глазах Киллиана мелькает веселье, и я понимаю, что он надо мной смеётся. Одна только эта мысль заставляет меня пылать от гнева, пока я не понимаю, что это бессмысленно.

— Просто свали, Киллиан. — Я опускаюсь на раковину и отвожу взгляд.

— Ты правда не хочешь этой помолвки, не так ли?

Его слова удивляют меня. Я резко поднимаю голову и вижу, что он смотрит на меня тем же непроницаемым взглядом, что и в клубе.

— Я хочу лучшего для своей семьи, — говорю я, тщательно подбирая слова.

— Но ты же не думаешь, что я «лучшее» для твоей семьи. — Это не вопрос, поэтому я не отвечаю. Он может разобраться в этом сам.

Киллиан мгновение молчит, в его глазах нерешительность. Но всё это исчезло за долю секунды, и мне остаётся только гадать, было ли это когда-нибудь на самом деле. Он подходит ближе, направляясь прямо ко мне. Я напрягаюсь. Он останавливается всего в нескольких сантиметрах от меня, его грудь касается моего плеча, и я вздрагиваю.

— Ты хоть представляешь, во что ввязываешься? — Его низкий голос проникает в меня, задевает за живое.

Я знаю, что он пытается сделать. Он пытается унизить меня. Заставить меня чувствовать себя неловко. Вывести меня из равновесия. Но у него ничего не выйдет.

Я встаю и поворачиваюсь к нему лицом, наши лица находятся на расстоянии вытянутой руки.

— А ты?

В его глазах вспыхивает что-то похожее на любопытство. Его взгляд скользит по моим губам и спускается к шее. Я чувствую, как он прожигает меня взглядом, пока мы стоим вот так. Наконец он снова смотрит мне в глаза, и всякое любопытство исчезает. Вместо этого его серые глаза становятся ледяными. Я задерживаю дыхание.

— Я с нетерпением жду, когда смогу тебя сломить, — шепчет он, перекидывая мои тёмные волосы через плечо. Его пальцы скользят по моей обнажённой шее, и от его прикосновения меня обдаёт жаром. Из моих лёгких вырывается вздох.

— А если я сломаю тебя первой? — Шепчу я.

Его губы медленно изгибаются в улыбке, дразня меня.

— Я бы с удовольствием посмотрел, как ты пытаешься, tesorina.

Я не знаю, что такое «tesorina», но сильно сомневаюсь, что он сказал это в качестве комплимента. Мои щёки краснеют, в груди вспыхивает гнев. Я запрокидываю голову и открываю рот, чтобы как следует отчитать его... и тут я понимаю, насколько близко мы стоим. Он наклонил голову так же, как и я, и наши губы едва не соприкоснулись. Я чувствую его дыхание на своей щеке, пахнущее мятой и...чем-то ещё, что я не могу определить, но что не менее опьяняющее. От одного его присутствия у меня в голове всё путается, и я могу думать только об одном.

Я резко отступаю назад. Всего несколько секунд наедине с ним, и я уже теряю голову.

— Я делаю это ради своей семьи, — шиплю я, чувствуя, как во мне нарастает гнев. — Мы будем притворяться идеальной парой, но не более того. Ты не будешь меня трогать. Ты не будешь меня целовать. Ничего. — Я тычу пальцем ему в грудь. Она каменная. — Понял?

Улыбка Киллиана исчезает, сменяясь выражением, от которого у меня сводит желудок. Он хватает меня за пальцы и сжимает их.

— А с чего ты взяла, что ты мне нужна?

Меня захлёстывает унижение. Оно обжигает мои щёки, грозя превратить меня в пепел прямо здесь и сейчас.

— Пообещай мне прямо здесь и сейчас, что ты и пальцем меня не тронешь до свадьбы.

Кажется, ему весело.

— Это легко пообещать.

— Тогда скажи это.

Его голос становится тише, а серые глаза горят.

— Я обещаю, что не трону тебя до свадьбы.

Я вырываю руку и проталкиваюсь мимо него. Я знаю, что он мог бы остановить меня, если бы захотел. Но он этого не делает.

Я в ярости выбегаю из туалета. Теперь я ни за что не вернусь за стол. Хотя я знаю, что отец будет в ярости. Я просто не могу. Поэтому впервые в жизни я ухожу. Сбегая по ступенькам к лифту, я всё время жду, что за спиной услышу голос отца. Но ничего не слышно. Только оказавшись на улице, я поняла, что в моём плане был изъян.

Водитель отца привёз нас сюда.

Выругавшись, я вытащила телефон из крошечной сумочки, которая идеально сочеталась с платьем. Слава богу, Сэди ответила после первого гудка.

— Мне нужно, чтобы ты заехала за мной, — выпаливаю я на одном дыхании. — Прямо сейчас.

— Ты в порядке? — В голосе Сэди слышится испуг, но я уже слышу, как она достаёт ключи.

— Да... — Я колеблюсь. — Нет. Я расскажу тебе всё, что смогу, когда ты приедешь. Пожалуйста, поторопись.

Я прячусь в переулке рядом со зданием и жду, пока не вижу подъезжающую машину Сэди. «Рейндж Ровер» останавливается перед домом, его красные задние фонари ярко светятся в темноте. Я спешу к пассажирской двери и стучу в окно, пока Сэди не открывает её.

Она не произносит ни слова, пока отъезжает, ожидая, что я нарушу молчание. Я пока не могу подобрать слова. Сэди ничего не знает об этой жизни. Ничего не знает о том, чем мы на самом деле занимаемся. И она не до конца меня поймёт, но это лучшее, что есть в Сэди, – она просто слушает.

Я делаю глубокий вдох.

— То, что я собираюсь сказать... ты посчитаешь безумием. Но мне просто нужно это сказать. — Сэди хмурится, но ничего не говорит.

— Мой отец хочет расширить свой бизнес. И у людей, с которыми он хочет сотрудничать, есть... брат примерно моего возраста. Я думаю, он на несколько лет старше, я не знаю. — Мои пальцы теребят ткань платья, маленькие драгоценные камни сверкают в свете уличных фонарей. — По сути, они хотят, чтобы мы были вместе.

Сэди поворачивает голову ко мне, слегка приоткрыв рот.

— Подожди, что? Что-то вроде брака по договорённости?

— Именно так, — бормочу я, не в силах встретиться с ней взглядом. — Я знаю, это архаично. Но они этого хотят.

— Ты ведь сказала «нет», верно? — Я молчу. — Пожалуйста, скажи, что ты сказала «нет»». — Я морщусь.

Сэди снова смотрит на дорогу.

— Боже мой, Кара. Я правда не знаю, что сказать. Я имею в виду, я знаю, что ты очень хочешь присоединиться к бизнесу своего отца после окончания учёбы, но стоит ли оно того? А что, если этот парень окажется полным придурком? Что, если он уродлив?

Я фыркаю, и слова вылетают прежде, чем я успеваю их остановить.

— Ну, последняя часть, я точно знаю, неправда.

Сэди смотрит на меня.

— Значит, он привлекательный?

— К сожалению. Всё дело в его характере. И в его репутации, — добавляю я.

— И?.. — Сэди поворачивает налево, направляясь к моему дому.

— Судя по тому, что я слышала, этот парень – свинья. У него никогда не было отношений, которые длились бы дольше одной ночи, клубы – это, по сути, его второй дом, и он безответственный.

— В общем, полная твоя противоположность, — говорит Сэди, не в силах сдержать улыбку. — За исключением отношений. Я уже начала думать, что тебе вообще не нравятся мужчины. Или женщины.

Я хмурюсь.

— Я просто занята. Учёба – это много, плюс я помогаю отцу. У меня сейчас нет времени на всю эту ерунду.

— Что ж, видимо, теперь тебе придётся.

— Ты мне не помогаешь.

Сэди вздыхает, останавливаясь на красный свет.

— Я знаю, прости. Ты просто свалила всё это на меня без предупреждения, так что я не знаю, как себя вести. Ты хочешь, чтобы я тебя поддержала? Чтобы ты почувствовала себя лучше? Помогла тебе избавиться от этого? Что тебе нужно?

Загорается зелёный свет. Я наблюдаю за проплывающим мимо городом, за людьми, идущими по тротуарам, за яркими вывесками, рекламирующими новейшие духи. Я понятия не имею, что мне нужно, но я знаю, что это не Киллиан.

— Мне просто нужно было выбраться оттуда, — говорю я наконец. — С остальным я разберусь сама.

Сэди протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими.

— Ты не одна, Кара. Мы с Кимми будем рядом, если понадобимся. Я уверена, что Кимми не прочь будет поколотить его ради тебя.

Одна только мысль о том, как Кимми расправляется с Киллианом, заставляет меня рассмеяться. Сэди расслабляется рядом со мной.

— Спасибо, но на самом деле с ним не так уж сложно справиться.

— Если ты так говоришь… — Судя по голосу, Сэди совсем не убеждена.

Остаток пути мы едем молча. Она высаживает меня у ворот, взяв с меня обещание, что завтра я напишу ей, как дела. Я смотрю, как она уезжает, не желая пока заходить в дом. Потому что если я войду, то буду просто ждать, когда вернётся отец и расскажет мне, как я его опозорила сегодня вечером. Но это неизбежно. Рано или поздно он вернётся домой.

Я прохожу через ворота, кивнув Адаму, стоящему на страже. Дворецкий открывает передо мной дверь, и я сразу же поднимаюсь наверх. Как только я оказываюсь в своей комнате, на меня наваливается усталость. Унижение всё ещё жжёт меня, обжигая изнутри. Киллиан сегодня не раз выставил меня дурой, и я ненавидела его за это.

Опустившись на матрас, я запускаю пальцы в волосы. Если так выглядит наше будущее, то я не хочу в нём участвовать. Мой отец думал, что я смогу подчинить Киллиана и стать кукловодом за кулисами. Однако я не уверена, что Киллиан из тех, кем можно управлять. Он как лесной пожар, уничтожающий всё на своём пути, не заботясь о том, кто при этом пострадает. Включая меня.

И я совершенно не готова с этим справиться.

ГЛАВА 7

КИЛЛИАН

BMW X7 подпрыгивает на очередной выбоине. Каин вёз нас в одну из мастерских, которая, как мы знаем, принадлежит русским. К несчастью для его машины, она находится в одном из худших районов, которым слишком долго не уделяли внимания. Он снова чертыхается, когда машина подпрыгивает на ухабах.

— Это, блядь, угробит мою чёртову подвеску, — рычит он, поворачивая направо.

Я хлопаю его по плечу.

— Мы просто купим тебе другую.

— Но ты же знаешь, что всегда можешь ехать помедленнее, — кричит Деклан с заднего сиденья. Каин бросает на него сердитый взгляд в зеркало заднего вида.

— Заткнись и сосредоточься, — огрызается он.

Мои пальцы постукивают по стволу пистолета, пока мы приближаемся к месту назначения. У русских были свои приспешники в самых неблагополучных районах города: механики, ростовщики и так далее. Об этом магазине нам рассказала маленькая птичка, которую мы поймали после нападения. Это была единственная информация, которую Арчер смог получить перед тем, как убить его.

Хотя это по-прежнему рутинная работа, я не могу сдержать предвкушения. Когда Сиена назначила меня своим заместителем, мы с Данте много времени проводили вместе, тренируясь и дополняя то, чему я научился на улицах за все те годы, когда мне приходилось самому о себе заботиться. В целом мне нравятся такие задания: я могу продемонстрировать свои новообретённые навыки. Это даёт мне ощущение силы и контроля. Опасности.

— Чего мы ждём? — Спокойно спрашивает Арчер.

— Насколько нам известно, там должны работать всего два или три человека. Это небольшая мастерская, но именно оттуда пришла та другая крыса, — говорю я им. — Наша цель – просто собрать информацию. Никакого возмездия, только разведка.

— Если они что-то выдадут, то всё равно умрут, — замечает Арчер.

— Тогда это их проблема. А не наша.

— Две минуты, — говорит нам Каин.

Я ещё раз проверяю оружие, выщёлкиваю обойму, а затем вставляю её обратно. Срабатывает предохранитель, и я кладу руку на дверную ручку. План состоит в том, чтобы подъехать, окружить русских и выяснить, кто из них с наибольшей вероятностью заговорит. Если всё пройдёт хорошо, я смогу рассказать об этом Данте и Сиене позже. Если нет… что ж, для этого и нужны пистолеты.

— Готов? — Каин бросает на меня взгляд, прежде чем шины с визгом останавливаются прямо у въезда в гараж. Это убогое, обветшалое зрелище. Само здание выглядит так, будто вот-вот рухнет. Ржавчина покрывает открытые гаражные ворота, а также различные трубы и строительные леса, свисающие с потолка. Цементный пол в пятнах, не могу сказать, от масла или крови.

Мы распахиваем двери и выскакиваем наружу с оружием наготове. Двое мужчин работают у входа, один под приподнятым автомобилем, другой у ящика с инструментами. Второй постарше, ему, вероятно, чуть за шестьдесят или около того. Тот, что под машиной, помоложе, примерно ровесник Каина. Как только они видят нас, их руки поднимаются вверх. Человек из-под машины медленно вылезает, крича что-то по-русски.

— Подождите, подождите! Не стреляйте! — Младший переходит на английский, понимая, что мы не понимаем ни слова из того, что он говорит по-русски.

— На колени, мать вашу, — рычит Каин, подходя ближе.

Они подчиняются и опускаются на колени. Мы видим, как старший пытается спуститься на землю, используя тележку с ящиком для инструментов.

— Свяжите их, — бросаю я. Арчер и Деклан подходят к ним и надевают наручники им на запястья. — Кто из вас хочет поговорить?

Русские переглядываются. Это даёт мне больше времени, чтобы изучить их. Младший выглядит совсем юным, вероятно, его только что посвятили и не возложили на него никакой ответственности. Старший выглядит так, будто провёл несколько лет под властью Пахана. Может быть, его с честью отправили в отставку и послали сюда присматривать за младшими. Если кто-то и заговорит, то это будет один из них. Но старик был слабее. Я вижу это по его глазам.

— Он.

Каин тащит старика вперёд. Младший сопротивляется и кричит что-то по-русски, пока Деклан не бьёт его прикладом. Это заставляет его замолчать, но его глаза горят от гнева. Хорошо. Я хочу, чтобы он разозлился. Так будет веселее.

Я приседаю перед стариком. На его бейдже написано «Андрей».

— Ты знаешь, кто я?

Андрей прищуривается, кивает, но молчит.

— Говори, — рычу я, прижимая ствол к его челюсти.

— Ты Скарано, — говорит он на ломаном английском.

— Киллиан, — выплёвывает младший. Я бросаю на него взгляд и читаю имя на его комбинезоне механика, хотя оно и заляпано маслом и грязью.

— Очень хорошо, Иван. Итак, если ты знаешь, кто я, то должен знать, зачем мы здесь. — Я медленно обхожу старика, ведя пистолетом по его плечам, пока он не упирается ему в затылок. — Говори, и ты не умрёшь.

— Заговорим, и мы всё равно умрём, — рычит Иван. — Думаешь, пахан оставит нас в живых после этого?

Надо отдать старику должное, он даже не дрогнул. Андрей держится прямо, не сводя глаз с нашей машины. Я снова приседаю перед ним, заставляя его посмотреть на меня.

— Ты мог бы выжить, Андрей. И твой напарник тоже. Всё, что тебе нужно сделать, – это рассказать мне, почему пахан хотел взорвать наш клуб. У нас уже есть несколько предположений о мотивах нападения. Но нам нужно подтверждение. Явное объявление войны. Доказательство.

Андрей поджимает губы, отказываясь говорить хоть слово. Я вздыхаю и выпрямляюсь.

— Как пожелаешь.

Я не тороплюсь и подхожу к ящику с инструментами. В пластиковом контейнере разбросаны гаечные ключи, ножницы, плоскогубцы и многое другое. Я беру плоскогубцы, верчу их в руке и возвращаюсь к Андрею. Подойдя к нему сзади, я даю ему почувствовать длинные края инструмента на его пальцах. Он напрягается, но по-прежнему молчит.

— Послушай, — честно говорю я ему, — я правда не хочу причинять тебе боль. Ты, по сути, единорог в нашем мире. Удивительно, что тебе удалось продержаться так долго. Но у меня есть работа, которую я должен выполнить, а именно выяснить, чего хочет пахан. — Плоскогубцы сжимают первый сустав его указательного пальца. — Так скажи мне.

Андрей даже не колеблется. Он качает головой, поджимая губы, пока они не превращаются в тонкую линию на его лице.

— Будь по-твоему. — Я извиваюсь. К его чести, Андрей сдерживает крик, когда у него ломается кость. Я отпускаю его, и он сгорбившись, сутулясь, падает вперёд. — Давай, старик. У меня нет времени, а у тебя осталось всего девять пальцев. Просто выплюнь это.

— Он не может! — Иван пытается встать. Деклан быстрым ударом в диафрагму снова укладывает его на землю.

— Я не буду спрашивать ещё раз, старик. Дай мне то, что я хочу, — шиплю я, снова скручивая его. На этот раз Андрей кричит так, что звук эхом разносится по гаражу. Я нетерпеливо жду, когда он успокоится.

Он делает глубокий вдох и оборачивается, чтобы посмотреть на меня через плечо.

— У них на вас большие планы. — Его акцент звучит грубо и резко. — Не только на Скарано. Не только на Розани. Но и на все криминальные семьи в городе.

Я медлю с ответом. Он знает, что в любом случае он покойник. Русские не должны узнать, что мы допрашивали их людей. Точно так же, как они не могут узнать, что мы захватили одного из них. Если у них действительно есть планы, то будет лучше, если пахан подумает, что мы о них не знаем.

Я встаю и киваю в сторону Арчера.

— Разберись с ними.

Иван ругается, но Андрей, похоже, испытывает облегчение. Отвернувшись, Каин и Деклан следуют за мной к машине. Я тянусь к ручке, но замираю, услышав позади себя серию выстрелов. Мы не можем просто оставить их тела на виду. Поэтому Арчер тащит бочки с маслом в центр гаража, прямо к машине, которую они подняли. И поджигает всё это.

Арчер плавно опускается на заднее сиденье, вытирая кровь с лица белым платком. Каин мчится по улице, прочь от нарастающего воя сирен. Мы сделали то, что должны были сделать, то, что нам приказали. Жаль только, что их было не так много, чтобы всех убить, особенно после того, как они разрушили наш клуб.

Каин отвезёт меня обратно в штаб, в доки. Сиена и Данте будут ждать меня наверху, чтобы получить отчёт, хотя он и не будет таким подробным. Значит, у русских на нас большие планы. Об этом мы и так могли догадаться. Но упомянуть другие криминальные семьи? Пахан не может помышлять о попытке полного захвата власти, не так ли?

В этом есть смысл. До прошлого года итальянцы были самой влиятельной организацией в Нью-Йорке. Змей определённо ослабил нас, почти уничтожив нашу семью. Уже одно это могло заставить Пахана поверить, что у него есть шанс просто забрать всё.

Вот почему сейчас мне нужно быть безжалостным как никогда. Я вздыхаю, входя в здание. Я надеялся, что смогу как-то избежать этого брака по расчёту, но теперь я вижу, что было у моего брата и невестки. От этого не отвертеться. Нам нужен этот союз. У русских нет шансов против итальянцев и ирландцев, сколько бы клубов они ни взорвали.

Я захожу в лифт и проверяю, нет ли на одежде пятен крови после того, как я сломал старику палец. Убедившись, что ничего нет, я расправляю кожаную куртку и выхожу на нужном этаже. Повсюду расположены кабинки со стеклянными стенами. Кабинет Сиены и Данте тоже полностью стеклянный, хотя стекло помутнело и в него трудно смотреть.

Я стучу в дверь и жду, когда кто-нибудь из них меня впустит. Когда я захожу, Данте растянулся в одном из кресел, закинув ноги на стол. Сиена сидит на своём обычном месте. Я занимаю пустое кресло рядом с братом и скрещиваю ноги.

— Ну? — Не теряя времени, спрашивает Сиена. — Как всё прошло?

— Ну, нам пришлось пытать старика, чтобы получить эту информацию, — начинаю я, — и я даже не думаю, что оно того стоило.

Сиена прищуривается.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что старый пердун болтал о том, что у Пахана большие планы на нас, и на другие криминальные семьи в городе. Но мы и так знали, что он, вероятно, планирует переворот, чтобы захватить власть. Так что ничего нового.

Данте вздыхает.

— Ты узнал что-то ещё?

Я раздражённо смотрю на него.

— Мужчины не хотели говорить. Они знали, что если согласятся, то всё равно умрут. Я же говорил тебе, что лучше попытаться обеспечить им безопасность, чем подвергать их жестоким пыткам.

— Русские всё равно не приняли бы это предложение, — объясняет Сиена, отмахиваясь от моих слов. — Пахан просто отправил бы за ними своих солдат. И это дало бы ему понять, что мы знаем, что он задумал. Но, — она наклоняется вперёд, упираясь локтями в стол, — ты всё же получил ценную информацию.

Мы с Данте обмениваемся вопросительными взглядами. Я не услышал ничего такого, чего бы мы уже не знали или о чём не могли бы догадаться сами.

— Если Пахан действительно хочет захватить власть, то он захочет сделать это быстро, пока мы ещё слабы, — объясняет Сиена слегка раздражённым тоном. — А это значит, что нам нужно перенести твою свадьбу.

У меня по спине пробегает холодок.

— Подожди, что?

— Если наш союз с ирландцами будет заключён раньше, чем позже, мы не будем слабыми. — Она складывает руки на груди и бросает на меня острый взгляд. — Пахан дважды подумает, прежде чем нападать на одну из наших семей, если вы двое будете женаты. А это значит, что всё должно произойти как можно скорее.

— Эй, эй, эй. — Я поднимаю руку. — Я буквально только что познакомился с этой бедняжкой. Теперь ты хочешь, чтобы я женился на ней, когда, через месяц?

— Попробуй уложиться в две недели.

Я смотрю на неё.

— Ты же не серьёзно?

Она пожимает плечами.

— Это самое быстрое, за что мы можем организовать хорошую свадьбу.

— Похоже, ты уже всё продумала, — медленно говорю я.

— Да. — Сиена встаёт и обходит стол. Она садится на край стола рядом со мной. — Я знаю, что это быстро. Я знаю, что ты её не знаешь. Но нам нужно обеспечить безопасность нашей семьи, и ты – единственный способ, с помощью которого мы можем это сделать.

Ненавижу, когда она так делает. Это заставляет меня чувствовать себя важным.

— Я понимаю, — огрызаюсь я. — Тебе не нужно мной манипулировать.

— Я не манипулирую тобой, — тихо говорит Сиена. — Я просто хочу убедиться, что ты понимаешь. — Она берёт меня за руку и сжимает её, прежде чем вернуться на своё место. — Даже несмотря на этот союз, я не доверяю ирландцам. Я знаю, что Каллахан Райан что-то от нас скрывает. И я хочу, чтобы ты выяснил, что именно.

Я настороженно перевожу взгляд с Сиены на Данте.

— Как?

— А как ты думаешь, тупица? — Данте хлопает меня по плечу. — Через его дочь.

— А. — Я откидываюсь на спинку стула, чувствуя себя немного подавленным. — Ты хочешь, чтобы я шпионил за своей женой.

— Не шпионил, — поправляется Сиена. — Просто следил, чтобы она и её семья, были в порядке. Ради безопасности нашей семьи.

— Точно. — Она может называть это как угодно. Это всё равно шпионаж. — Значит, мне нужно сблизиться с ней. — Они синхронно кивают.

Блядь. Последнее, чего я хочу, – это чтобы состоялась эта свадьба, не говоря уже о том, чтобы мне пришлось сблизиться с женщиной, которая меня ненавидит. Я знаю, что Кара не собирается облегчать мне задачу, а это значит, что мне придётся решать ещё одну проблему.

— Хорошо. — Вздыхаю я. — Я сделаю это.

ГЛАВА 8

КАРА

Сэди заезжает за мной на следующее утро. Я думаю, что если я собираюсь сообщить ей новости, то лучше выйти из дома и сделать это лично. Кимми сидит впереди, поэтому я сажусь сзади. Она оборачивается, как только я закрываю дверь.

— Просто, чтобы ты знала, я всё ещё злюсь, что ты пропустила моё художественное шоу, но я скучала по тебе. — Она отворачивается, даже не дожидаясь моего ответа.

Я обнимаю её за плечи и крепко прижимаю к себе.

— Я тоже по тебе скучала.

— А меня обнимешь? — Сэди надувает губы.

— Сначала веди машину, а потом обнимайся.

Она отъезжает, оставляя мой дом позади. Когда отец вернулся тем вечером, он был в ярости из-за того, что я ушла посреди представления. Единственное, что его успокоило, – это моя ложь о том, что я была слишком подавлена. Что, если подумать, технически не является ложью. Всё это довольно утомительно.

— Ну что, — Сэди смотрит на меня в зеркало заднего вида, — ты уже решила свою маленькую проблему?

— Какую проблему? — Кимми оживляется и ёрзает на сиденье. — У тебя проблемы?

Я вздыхаю, не желая сейчас об этом говорить.

— Ничего такого. Просто... мой отец хочет выдать меня замуж за бизнесмена, с которым он действительно хочет сотрудничать.

Кимми тихо присвистывает.

— Он красавчик?

— Видимо, да, — Бормочет Сэди.

— Тогда в чём проблема? — Кимми хмурится. — Ты получишь красавчика на всю жизнь, и тебе даже не придётся проходить через процесс знакомства, как всем нам.

— Может, потому что он ужасный человек? Ты его не знаешь. — Неуверенно говорю я.

— Детка, ты должна видеть в этом светлую сторону. — Кимми бросает на меня многозначительный взгляд. — Он успешен. Твой отец его одобряет. И ты всегда хотела больше заниматься бизнесом. Если ты сделаешь это, ты получаешь то, что хочешь. И кого волнует, нравится ли тебе парень? Ты всегда можешь повеселиться на стороне.

— Только не в моей семье, — бормочу я. Женщины не изменяют своим мужьям. Это одно из золотых правил для жён мафиози. Киллиан, наверное, с меня шкуру спустит, если я когда-нибудь поставлю его в такое неловкое положение. Он похож на такого человека. — Можем мы просто поговорить о чём-нибудь другом?

Кимми фыркает, как будто я только что испортила ей весь день.

— Наконец-то ты можешь рассказать что-то интересное, но не хочешь об этом говорить? Ну конечно.

Я дала ей выговориться. Она была права, и я не могла с ней спорить. Я почти ничего не рассказывала им о своей жизни, разве что иногда жаловалась на учёбу в университете. Но, с другой стороны, ни одна из них не могла понять, через что мне пришлось пройти. Родители Сэди были государственными защитниками, а родители Кимми – полицейскими. Мой отец терпел их дружбу только потому, что это укрепляло его связи с местным отделением полиции и судом. Я позволила ему поверить в то, во что он хотел верить, но я знала, что никогда добровольно не втяну своих подруг в этот мир.

— Куда мы едем? — Спрашиваю я, не узнавая улицы, на которые свернула Сэди.

— Сэди нашла милейший бутик-квартал. Мы подумали, что можем его осмотреть. Устроить девичник. — Объясняет Кимми.

Я откидываюсь на спинку сиденья и расслабляюсь. Девичник – это то, что нужно, чтобы отвлечься. Мы находимся недалеко от города, ближе к побережью, а это значит, что мы были достаточно далеко от моей семейной драмы. Я наблюдаю за проплывающими мимо рядами особняков и магазинов, пока Сэди, наконец, не находит место для парковки на обочине улицы. Заплатив по счётчику, мы выходим.

Они таскают меня из магазина в магазин, и, должна признаться, это действительно выбивает все из головы. Как в старые добрые времена, когда я ещё не была так поглощена бизнесом своего отца. Мы смеёмся и шутим о школе и наших тусовках. Судя по всему, я пропустила интересный вечер, когда рано ушла из «Саламандры».

— Так эти парни вроде как пытались с нами потанцевать, но нам нужно было выпить, верно? — Кимми снимает с вешалки платье и рассматривает его. Она протягивает его мне. — Вот, тебе это пойдёт. В общем, я попросила парней принести нам выпивку, и, когда они вернулись, мы просто... потанцевали.

— Мне было так неудобно, — бормочет Сэди, морщась. — Как будто мы, по сути, украли их деньги.

— Нет, мы этого не делали, — возражает Кимми. Она упирает руки в бока. — Эти парни охотно пошли покупать нам выпивку, ожидая взамен чего-то, чего им не следовало ожидать. Мы ничего не должны мужчинам только за то, что они покупают нам всякую ерунду.

— Ладно, это правда, но...

— Никаких «но», святая Сэди. — Кимми одаривает меня улыбкой. — Ты бы видела их лица. Они были в бешенстве. Но, думаю, они усвоили урок. Она пожимает плечами и устремляется к рядам винтажной одежды.

— Сомневаюсь, что они это сделали.

Я резко обернулась, прижав руку к груди. Платье падает на пол, но ни я, ни Сэди не наклоняемся, чтобы поднять его. Из всех гребаных людей, которые могли бы сейчас находиться в этом магазине… Киллиан прислоняется к одной из опор, поддерживающих потолок, и, как всегда, ухмыляется. В его глазах мелькает огонёк, который говорит мне, что ему нравится пугать меня до полусмерти. У Сэди рядом со мной округляются глаза, и я ненавижу себя за то, что точно знаю, почему она так отреагировала.

Его чёрная кожаная куртка потрёпана и изношена, но на нём она смотрится идеально. Благодаря тёмному цвету его глаза кажутся ещё больше, а под густыми ресницами плещется штормовой серый цвет. Тёмные волосы слегка завиваются у ушей и падают на глаза, а кожа настолько загорелая, что он похож на чёртова греческого бога. Чёрная футболка под ней сидит на нём слишком идеально, почти врезаясь в кожу, как татуировка, и ничего не скрывает. Мой взгляд скользит по рельефным мышцам его груди и опускается к хорошо сидящим тёмно-синим джинсам, прежде чем я вспоминаю, кем, чёрт возьми, я восхищаюсь. Когда я снова поднимаю взгляд на его лицо, я понимаю, что меня поймали с поличным.

— Кто ты? — Пищит Сэди. Она прочищает горло, и её щёки заливает румянец. — Прости. Я не хотела, чтобы это прозвучало грубо…

Киллиан смотрит на меня с притворным удивлением.

— Почему, tesorina, ты не рассказала обо мне своим подругам? Мне обидно.

Ага, конечно. Он выглядит совсем не обиженным. Скорее, он похож на кота, который собирается поиграть с только что пойманной мышью.

— Подожди, это что... — лицо Сэди вытягивается от удивления.

— Да, — сухо отвечаю я, — это он.

— Я Киллиан. Очень рад познакомиться с тобой, дорогая. — Он протягивает руку. Сэди просто смотрит на неё. Невозмутимо она отмахивается от этого, как будто шока и не было.

— Я пойду, э-э, поищу Кимми, — говорит нам Сэди, направляясь в глубь магазина. Я резко оборачиваюсь, умоляя её не оставлять меня одну. Но она этого не замечает. Она уже прошла половину ряда и скрывается за стеллажом с винтажными сумочками.

— Где твой телохранитель?

Я не обращаю на него внимания и поднимаю платье с пола. У меня не было времени его рассмотреть, но теперь, когда мне нужно отвлечься, я вижу, что Кимми была права – на мне оно, скорее всего, будет хорошо смотреться. Ткань мягкая и эластичная, а чёрный цвет, как я знаю, придаёт мне сексуальности, а не унылости. Вырез в форме сердца переходит в короткие рукава, которые доходят до середины предплечья, и плиссированную юбку, расширяющуюся от талии.

Киллиан подошёл ближе, явно недовольный тем, что его игнорируют.

— Я задал тебе вопрос, Кара.

— И я не обязана на него отвечать. — Я резко обернулась, не рассчитав, насколько близко он подошёл. Я врезалась в него, и меня отбросило назад, но я вовремя остановилась и посмотрела на него сверху вниз. — Зачем ты вообще здесь? Как ты меня нашёл?

Он отворачивается, делая вид, что его заинтересовали куртки с искусственным мехом, висящие на противоположной вешалке.

— На самом деле было не так уж сложно последовать за тобой сюда.

— Ты следил за мной? — Я смотрю на него, не в силах понять, что он имеет в виду. — То есть ты ждал у моих ворот, как настоящий сталкер, а потом… просто следовал за нами всю дорогу сюда?

— Ну, в общем, да. — Он улыбается мне через плечо, и, чёрт возьми, от этой улыбки я слегка запинаюсь.

— Ты… ты не можешь просто… я… — Мой рот отказывается работать.

Он похлопывает меня по плечу, проходя мимо.

— Не думай об этом слишком много, принцесса. Я даже не понимаю, почему ты так удивлена. Я просто хотел провести с тобой больше времени, чтобы лучше узнать тебя.

Это неправильные слова. Я сильно сомневаюсь, что он хочет иметь со мной что-то общее, кроме как мучить меня. Возможно, я не знаю точной причины, по которой он здесь на самом деле, но я знаю, что дело не в этом. Он отворачивается и смотрит на стол, заваленный яркими шарфами и солнцезащитными очками.

Прежде чем я успеваю ответить, мои подруги возвращаются. Кимми замирает, заметив Киллиана, и её взгляд скользит по упругому изгибу его ягодиц. Закончив разглядывать моего жениха, она показывает мне большой палец вверх и подмигивает самым пошлым образом.

— Эй, Кара, мы как раз собирались уходить… — Сэди спотыкается, когда Кимми обнимает её за плечи.

— Точно. Мы собирались заглянуть в тот магазин, куда я хотела вернуться. Но вы двое можете остаться здесь. Я уверена, что этот, как его там, может отвезти тебя домой — Кимми бросает взгляд на Киллиана.

Он ухмыляется про себя, прежде чем повернуться к моим подругам. Обхватив меня рукой за талию, он притягивает меня ближе. Я отступаю в сторону, наступая на его ногу. Он даже не вздрагивает. Этот парень был сделан из камня или что-то в этом роде?

— Конечно, я могу. Наслаждайтесь, девочки.

Сэди смотрит на меня, ожидая моего ответа. Я хочу возразить. Но я знаю, что не могу. Киллиан не оставит меня в покое, а я правда не хочу, чтобы он встречался с моими подругами. За те несколько раз, что я с ним виделась, он, скорее всего, проболтался бы о чём-нибудь, лишь бы испортить мне жизнь, а я шесть лет не рассказывала подругам о своей другой жизни.

— Я в порядке, — говорю я Сэди. — Вы идите.

Сэди колеблется, но Кимми подталкивает её к входной двери.

— До скорой встречи, милая! Не делай того, чего не сделала бы я! — Кимми хихикает, и дверь за ними захлопывается.

— Так ты хочешь пойти домой? — Спрашивает Киллиан, склонив голову набок. Его тёмные волосы спадают на лоб.

Я выбираюсь из-под его руки и бросаю на него убийственный взгляд. Я уже собираюсь отчитать его, как вдруг кое-что понимаю. Он здесь только для того, чтобы присматривать за мной. А это значит, что он точно не хочет ходить по магазинам с женщиной, на которой его заставляют жениться.

Мои губы изгибаются в улыбке.

— Вообще-то я пришла сюда за покупками. И я ещё не закончила. Так что…

Киллиан перестаёт улыбаться.

— Разве ты не можешь пройтись по магазинам в другой раз? С настоящим телохранителем?

— Мне он не нужен, — говорю я ему. — И нет. Это моё единственное свободное время за последние две недели. Похоже, тебе придётся погулять с детьми. — Он что-то бормочет себе под нос.

Я бросаю на платье последний тоскливый взгляд, прежде чем вернуть его на вешалку. Я бы с удовольствием его надела, но настроение испорчено. Раздражённая, я выхожу за дверь. Мои подруги давно ушли, и я понятия не имею, отправились ли они домой или остались где-то здесь. Не желая с ними сталкиваться, я осматриваю улицу в поисках идеального магазина, чтобы помучить его.

Мой взгляд падает на магазинчик через дорогу, и я улыбаюсь.

Я перехожу дорогу, как девушка, выполняющая миссию. Киллиан делает несколько шагов назад, но останавливается, когда я открываю входную дверь бутика. Я оглядываюсь через плечо и чувствую лёгкое удовлетворение от вида его лица.

— Знаешь, ты не обязан идти. Ты мог бы просто… пойти домой, — предлагаю я.

Его взгляд устремляется на меня, тёмный и неистовый.

— И пропустить всё веселье?

Я пожимаю плечами, делая вид, что это полностью его выбор, и захожу в магазин нижнего белья. Мужчины, которых я знаю, ненавидят ходить по таким магазинам. Братья Сэди не осмелились бы войти внутрь, даже несмотря на то, что они старше нас на два года. Но Киллиан входит так, словно это его чёртов магазин, и осматривает манекены. Он берёт несколько бюстгальтеров, откладывает их в сторону и просматривает кружевные трусики, разложенные на витрине.

— Что ты делаешь? — Шиплю я, подбегая к нему. Женщины за кассой бросают на него любопытные взгляды, хихикают и перешёптываются.

— Ищу что-нибудь презентабельное, — не задумываясь, отвечает он. — Ты же не думаешь, что я доверю тебе самой выбирать нижнее белье, когда на тебе такое дерьмо.

Я смотрю на свою белую рубашку на пуговицах и бежевый свитер.

— Что не так с моей одеждой?

Он фыркает.

— Это не деловой обед, дорогая.

Я скрещиваю руки на груди, изо всех сил стараясь не обидеться.

— Я одеваюсь, как успешный человек. Ты одеваешься так, словно собираешься пнуть щенка или украсть рожок мороженого у маленькой девочки. Очевидно, что мы с тобой два разных человека.

— Да. Очевидно. — Он бросает мне в руки чёрный комплект нижнего белья, в котором больше кружев, чем ткани. — Иди примерь это.

Я открываю рот, чтобы возразить, и он, должно быть, чувствует это, потому что поворачивается и притягивает меня ближе, пока я не оказываюсь прижатой к его груди. Единственное, что нас разделяет, – это скудный материал в моих руках.

— Это была не просьба, — бормочет он, крепче сжимая мои бёдра.

Киллиан на несколько дюймов выше меня, и это заставляет меня смотреть на него снизу вверх. Когда я это делаю, наши носы почти соприкасаются. Мы так близко, что я чувствую запах одеколона – Аква ди Джио, смешанный с ароматом мяты. От этого свежего аромата у меня кружится голова, и я не могу спорить. Когда я наконец прихожу в себя, то оказываюсь в маленькой примерочной в глубине зала.

Я разжимаю руки, и в них оказываются кусочки чёрной ткани – бюстгальтер, который, судя по всему, крепится к трусикам, составляя единый ансамбль. Сжав их в кулаке, я понимаю, что должна сделать. Киллиан хочет поставить меня в неловкое положение? Заставить меня чувствовать себя некомфортно? Отлично. Я могу сыграть в его маленькую игру. Но я сделаю это лучше.

Он сидит на мягком кресле, когда я наконец выхожу из примерочной в том наряде, который он выбрал. Киллиан едва бросает на меня взгляд, на его лице скука. Пока до его маленького мозга наконец не доходит суть происходящего. Он резко оборачивается, его взгляд скользит по моей обнажённой коже. Я приподнимаю бедро, упираюсь рукой в талию и поворачиваюсь.

— Что думаешь? — Невинно спрашиваю я, рассматривая себя в зеркале. Должна признать, он чертовски хорошо справился с выбором. Бюстгальтер был почти прозрачным по краям, тонкие бретельки повторяли изгибы моего тела, а затем соединялись с трусиками с высокой талией, которые буквально демонстрировали… ну, всё. Чёрное кружево с милым цветочным узором облегало мою грудь, а спереди с концов бретелек свисали два маленьких чёрных бантика.

— Думаю, — медленно произнёс он, — тебе стоит переодеться.

Я резко бросаю на него взгляд. Я не ожидала такой реакции. Его голос опасно понижается, в нём слышится скорее рычание, чем что-то ещё. Как будто я сделала что-то не так. Но я вижу правду в его глазах. Желание горит, как угли, среди серых волн, и жар вспыхивает каждый раз, когда я двигаюсь.

— Тебе не нравится? — Я снова поворачиваюсь, делая вид, что смотрю на себя в зеркало, хотя на самом деле я наблюдаю за ним.

— Нет. — Он почти выплёвывает это слово.

— Хм. — Я поворачиваю голову и так невинно смотрю на него через плечо. — Но большинству парней это бы понравилось.

Он двигается так быстро, что я едва успеваю это заметить. Прижав меня спиной к стеклу, он нависает надо мной, обхватив меня своими крепкими руками. Меня охватывает чувство опасности и тьмы.

— Я не такой, как другие парни, — грубо говорит он. — И когда ты наконец станешь моей, я заставлю тебя забыть обо всех остальных, tesorina.

По моей спине пробегает дрожь. Я не могу смотреть на него, иначе сгорю заживо.

— Я же говорила тебе…Ты не прикоснёшься ко мне, пока мы не заключим сделку. — Я стараюсь говорить увереннее, чем чувствую, но мой голос звучит слабо даже для моих собственных ушей.

— Да ладно тебе, принцесса. Не будь такой ханжой, — мурлычет он, проводя пальцами по моей грудной клетке к бёдрам. Мурашки пробегают по коже, когда он прикасается ко мне. — Уверен, ты уже повеселилась. — На моём лице отражается правда, прежде чем я успеваю её остановить. Его глаза сужаются. — Если только...

Я вздрагиваю, когда он отстраняется, изучая меня.

— Не может быть.

По какой-то причине, эти слова заставляют меня защищаться.

— Конечно, не может. Кого вообще это волнует?

Он смеётся, но смех звучит мрачно и горько.

— Твой отец понятия не имеет, что делает, отдавая свою маленькую овечку такому человеку, как я. — Отвернувшись, он рявкает: — Одевайся. С этим покончено.

С минуту я не могу пошевелиться, холодное стекло зеркала давит мне на спину. Заметив, что я не пошла переодеваться, он оборачивается и оценивающе смотрит на меня.

— Иди переодевайся, Кара. Ты сказала, что я не могу прикоснуться к тебе, пока мы не поженимся, и я сдержу это обещание. Но только не в том случае, если ты останешься в этом.

Мои щёки горят, когда я бегу обратно в раздевалку, закрываясь от него занавесом. Его слова эхом отдаются в моей голове:

Не в том случае, если ты останешься в этом…

Только что он насмехался надо мной, просто умолял возненавидеть его. А в следующую секунду он говорит что-то в этом роде. Я не знаю, в какую игру он сейчас играет. Но мне это не нравится.

ГЛАВА 9

КИЛЛИАН

Верные своему слову, Сиена и Данте организовали вечеринку по случаю нашей помолвки. Как только все детали были согласованы, они убедили Каллахана, что этот фиктивный брак должен состояться гораздо раньше, чем мы изначально планировали. Очевидно, Каллахану так же не терпелось выдать свою дочь замуж, как и моему брату с женой женить меня.

Мне было почти жаль Кару.

Почти.

Но после того, как она так подразнила меня перед тем, как сказать, что я не могу прикоснуться к ней, она вроде как заслужила это. Чёрт, одна только мысль о ней в этом откровенном белье заставляет меня послать всё к чёрту и завтра же жениться на ней. Я уверен, что она заметила желание в моих глазах, когда вышла. Я не был готов к тому, как отреагирую, увидев её в этом. Для меня она должна быть такой же, как и любая другая девушка, которая пыталась произвести на меня впечатление. Но оказалось, что это не так.

Я не знаю, что в ней такого – то ли то, что она поклялась, что я не прикоснусь к ней, не говоря уже о том, чтобы поцеловать, пока смерть не разлучит нас, или то, что она мой враг, но она соблазнительна. Слишком соблазнительна. Что заставляет меня ненавидеть это маленькое соглашение ещё больше, чем раньше. Я не хочу поддаваться искушению. Я не хочу иметь с ней ничего общего.

Передав ключи парковщику, я взбегаю по ступенькам в приёмную. Я очень удивлён тем, как быстро Сиене удалось всё организовать. Как только я прохожу через двустворчатую дверь, меня встречает толпа гостей в коктейльных платьях и костюмах. Над нашими головами висит хрустальная люстра, освещающая всё фойе золотистым светом. Белый мрамор тянется от входной двери до задней стены. По обеим сторонам четыре огромные деревянные двери ведут в отдельные залы, но сегодня мы проводим мероприятие только в одном из них.

Я, как обычно, опоздал, хотя уверен, что Сиена это предусмотрела. Пробираясь сквозь толпу, я замечаю несколько знакомых лиц, но не вижу ни Данте, ни Сиены. Или Кары. Может, она и не придёт? Парень может надеяться.

— А вот и наш маленький жених, — Деклан подходит ко мне и кладёт руку мне на плечо. От этого движения пиво в его стакане едва не проливается.

Я беру его и делаю глоток, не обращая внимания на его протесты.

— Спасибо, — говорю я ему, возвращая стакан. — Мне это было нужно.

— Не переусердствуй сегодня вечером, — говорит Каин, глядя на меня. — А то твоя невестка оторвёт тебе голову.

— Ну, тогда ей не стоило заставлять меня приходить на это мероприятие, — огрызаюсь я.

— Здесь неплохо. — Арчер одобрительно оглядывается по сторонам. — Думаю, она отлично справилась с декором.

— Где бар? — Спрашиваю я, не обращая на него внимания.

Эта помолвка напоминает мне о том, как Данте впервые обручился с Сиеной. Я ввалился туда пьяный в стельку, с девушкой под каждой рукой, просто чтобы позлить отца. И Данте, если честно. Я ненавидел эту ложь, то, насколько всё было фальшивым. Тогда Данте был так же рад жениться на своём заклятом враге, как и я сейчас. Очевидно, они как-то договорились, но я сомневаюсь, что у нас с Карой всё будет так же.

Кстати, о маленьком ангеле…

Кара стоит рядом с отцом, сжимая тонкими пальчиками тонкий бокал для шампанского. Сегодня на ней чёрное платье, но это не то, в котором она была, когда мы впервые встретились в «Саламандре». Это платье более скромное, с квадратным вырезом и короткими рукавами, которые ниспадают на руки. Ткань облегает грудь и талию, а плиссированная юбка доходит до колен. Её длинные тёмные волосы волнами ниспадают на спину, и с одной стороны заколоты бриллиантовой заколкой. Простое золотое колье заканчивается чуть выше ключиц. В сочетании с удобными чёрными туфлями на каблуке она выглядит воплощением невинности. Я думал, что всё это было уловкой. В духе «папиной дочки». Но, видимо, я ошибался.

Я понимаю, почему мы это делаем. Я знаю, что нашей семье нужно восстановить силы, не беспокоясь о том, что за каждым углом нас поджидают враги. Ирландцы, может, и не на вершине, но у них есть ресурсы, которые мы можем использовать для самозащиты. Если бы я был больше похож на Сиену или даже на Данте, я бы полностью это понимал.

Но я не такой. И никогда таким не стану.

— Ты не собираешься поцеловать свою будущую жену? — Лукаво спрашивает Деклан. — Потому что, если ты этого не сделаешь, я сделаю это сам.

Я двигаюсь прежде, чем осознаю, что делаю. Схватив его за лацканы смокинга, я притягиваю его к себе. Пиво проливается из бокала на его руку.

— Прикоснёшься к ней, и ты покойник.

— Эй. Я просто шутил. — Деклан оглядывается на братьев в поисках помощи, но ни один из них не двигается с места. Каин выглядит забавным. Арчеру просто скучно. — Теперь можешь отпустить.

Я моргаю, осознавая, что натворил. Я мог бы отмахнуться от этого. Сказать, что даже если она враг, то заслуживает хотя бы немного уважения как моя будущая жена. Но я этого не делаю. Я вообще ничего не говорю. Оттолкнув его, я направляюсь прямиком к бару. Я ни за что не переживу эту ночь без порции алкоголя. Я заказываю три шота текилы и выпиваю их без лайма, а затем беру виски со льдом.

Братья Арко уходят, явно чувствуя, что сегодня вечером со мной будет не так весело, и понимая, что вот-вот начнётся настоящее дерьмо. Скорее всего, они не хотят находиться рядом, когда Сиена будет угрожать содрать с меня кожу. А она точно это сделает… если поймает меня. Когда она впервые повысила меня, мне пришлось выслушать длинную лекцию о том, что мне нужно измениться, что я не могу вернуться к прежнему образу жизни, когда я гулял и пил до тех пор, пока не начинал забывать собственное имя. В то время я отчаянно хотел проявить себя.

Но это было тогда. А сейчас...

Сейчас меня заставляют согласиться на брак, которого я не хочу, с женщиной, которая, скорее всего, попытается меня предать. Чёрт, я бы не исключил, что она попытается отравить меня в нашу первую брачную ночь. Кара, похоже, не из тех, кто смиряется с этим. Я узнаю бойца, когда вижу его. Прислонившись спиной к барной стойке, я некоторое время рассматриваю женщину, в которую, как предполагается, я притворюсь что влюблён. Поправка, в которую я, предположительно, уже влюблён.

Она стоит с идеальной осанкой, что просто раздражает, и ни один волосок не выбивается из причёски. Всякий раз, когда кто-то подходит к её отцу, она изображает самую лучезарную улыбку, но глаза при этом остаются холодными. Впрочем, я не думаю, что кто-то ещё это замечает. Она идеальная светская львица, всех приветствует по имени и делает вид, что внимательно слушает каждую глупость, которую они несут. Я слышу её разговор и смех с другого конца зала, она поддерживает отца, не выказывая никаких признаков дискомфорта. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что её всю жизнь учили именно этому.

Пока я тратил время на походы по барам и просыпался смутными воспоминаниями о прошлой ночи, она готовилась взять на себя управление бизнесом отца. Неудивительно, что она такая напряжённая. Маленькая принцесса никогда не позволяла себе веселиться. Она снова смеётся, запрокидывая голову, и я не смог бы удержаться, чтобы не провести пальцем по изящному изгибу её шеи, будь я рядом. Она открывает глаза и встречается со мной взглядом через всю комнату, и чары мгновенно рассеиваются.

Я поворачиваюсь к бармену.

— К чёрту бокал. Дай мне бутылку.

— Ты уверен, что хочешь этого? — Данте опирается локтем на барную стойку. — Если Сиена тебя застукает…

— Да отвали ты. — Я сердито делаю глоток из бутылки.

— Кил…

Я поворачиваюсь к нему.

— Я пытаюсь, ясно? Я здесь. Но это всё, что я могу тебе дать сегодня вечером. А если мне нужно что-то, чтобы немного расслабиться, то что с того?

— Мы оба знаем, что это будет нечто большее, чем просто расслабление, — прорычал Данте.

— Я вам не помешаю?

Мы оба оборачиваемся и видим Кару всего в нескольких шагах от нас. Она переводит взгляд с меня на бутылку бурбона в моей руке, и в её глазах уже читается осуждение. Мне правда не нужно это сегодня вечером.

— Вовсе нет, принцесса. — Я подхожу к ней и обнимаю за талию. Сначала она сопротивляется, но потом замечает, что все смотрят на нас. — Я как раз шёл тебя искать.

— Ну вот я и здесь, — нервно говорит она. Мои руки лежат на её груди, атласная ткань мягкая на ощупь. Я чувствую, как её сердце бешено колотится в такт моему пульсу.

— Пойдём поздороваемся с нашими гостями, хорошо? — Я увожу её подальше от брата, радуясь, что мне не придётся выслушивать его богопротивную речь о том, как хорошо я справлялся без алкоголя: ты правда этого хочешь, Киллиан? Вернуться ко всему этому? И всё в таком духе.

Кара позволяет мне вести её через зал, лишь изредка останавливаясь, чтобы поздороваться с самыми важными людьми. Но в основном мне просто нужно уйти, и она – моя машина для побега. Никто нас не останавливает. Никто не пытается втянуть меня в разговор. И, что самое важное, это помогает моему брату отвязаться от меня.

Холл для приёмов выходит на балкон, хотя ночь слишком холодная, чтобы оставаться здесь надолго. Мы остаёмся совершенно одни…именно этого я и хочу, за вычетом той подтянутой сучки, которую мне пришлось притащить с собой.

Как только мы оказываемся на улице, я отпускаю её и, спотыкаясь, бреду к каменным перилам, с которых открывается вид на свежевыстриженный газон перед домом. Мне всё равно, останется она или уйдёт, мне просто нужно было выбраться из этой комнаты, подальше от всех, кто меня осуждает. Кара остаётся на том же месте, где я её оставил, и колеблется. Но мне всё равно. По крайней мере, теперь я могу побыть в тишине и спокойствии. Я делаю ещё один глоток из бутылки.

— Может, тебе стоит притормозить.

Я стону, закрывая глаза.

— И, может быть, тебя стоит видеть, но не слышать. — Я слышу, как она резко вдыхает. Если ей не нравится, что я пью, тем более есть повод это делать. Я ей ничего не должен. Кроме того, я уже сто лет не пил, и это не значит, что я возвращаюсь к старым привычкам. Я просто… пытаюсь расслабиться. Чего я явно не могу сделать в её присутствии.

— Отлично. Если ты будешь вести себя так и дальше... — Она подходит ко мне и тянется за бутылкой. Но я быстрее. Через несколько секунд бутылка оказывается вне досягаемости, а её рука прижата к моей груди. Я крепко сжимаю её запястье, ощущая под пальцами хрупкие кости. Кара морщится, но не издаёт ни звука. А жаль. Я бы хотел услышать, как она хнычет.

— Ты никогда не задумывалась о том, каково это – просто... отпустить? — Шепчу я. Она поднимает голову, и её ониксовые глаза встречаются с моими. Её красные губы слегка приоткрываются, и я вспоминаю вчерашний день. Теперь, когда я знаю, что она скрывает, я не могу устоять перед искушением.

— У некоторых из нас есть обязанности, — холодно говорит она, хотя её голос звучит слабо.

— Не всегда. — Я наклоняюсь ближе, вдыхая аромат жасмина, исходящий от её кожи. Он почти так же опьяняет, как и выпивка.

Я ставлю бутылку на каменные перила и лёгким движением убираю волосы ей за ухо. У неё перехватывает дыхание, когда я касаюсь её кожи, а моя рука скользит вниз по её шее.

— Всего одну ночь, Кара, я бы хотел, чтобы ты нарушила правила.

Я сжимаю её горло. Я наклоняюсь ближе, касаясь носом её шеи. Я чувствую, как вздымается и опускается её грудь у моего предплечья, чувствую, как учащается биение её сердца, когда я прикасаюсь к ней. Как бы ей ни нравилось притворяться, что она ненавидит меня, я знаю правду. Её ресницы трепещут, а глаза закрываются. Было бы слишком просто забрать её прямо сейчас, чтобы по-настоящему сделать её своей.

Но потом я вспоминаю, кто она такая. Дочь нашего врага.

— Вместо того, чтобы всё время вести себя как чопорная стерва. — Я вырываюсь, хватаю бутылку с перил и возвращаюсь к толпе. Я думал, что здесь будет лучше. Безопаснее.

Я чертовски сильно ошибался.

Она не идёт за мной. И я этого не хочу.

Всё, чего я хочу, – это побыть одному.

ГЛАВА 10

КАРА

Стоя здесь, с тяжело вздымающейся грудью, я пытаюсь разобраться в своих мыслях. В один момент он загнал меня в ловушку... а в следующий – уходит, бросив оскорбление через плечо. Его слова ранят сильнее, чем я когда-либо призналась бы вслух. За всю свою жизнь я не встречала более несносного мужчину:

Вместо того, чтобы всё время быть чопорной стервой.

Я не могу выйти замуж за этого человека. Я лучше умру.

Моя шея горит в том месте, где он прикоснулся ко мне, и я всё ещё чувствую прикосновение его пальцев к своему горлу. В ту минуту, когда он прикоснулся ко мне, в голове у меня всё померкло. Желание скрутило меня в животе, как только я осознала, насколько близко он был. Его губы почти касались моих, запах виски почти опьянял. Я застыла, но не от страха, а от желания.

Желания.

Я почти поверила, что он может быть порядочным человеком. Пока он снова не открыл рот и всё не испортил. Как он посмел? Как он посмел назвать меня чопорной стервой только потому, что я пахала как проклятая, чтобы сохранить семью? Пока он тусовался и спал со всеми, у кого есть пульс, я работала. Училась. Делала всё, о чём просил меня отец.

Включая этот дерьмовый план женитьбы.

Я врываюсь обратно в зал и ищу отца. Моя кровь вот-вот закипит, а перед глазами всё плывёт. Киллиан меня специально раздражает, я это точно знаю. И я не собираюсь выходить замуж за ребёнка, который думает, что может играть со мной. Неважно, насколько он себя возомнил, – этого не случится.

Я нахожу отца в фойе, он разговаривает с человеком, который, как я знаю, владеет половиной элитных ресторанов Манхэттена. Зная, что речь, скорее всего, идёт о раздаче пива, я стою в стороне и жду, постукивая пальцами по руке. Мимо проходят мужчины и женщины, поздравляя меня или пытаясь втянуть в разговор, но я на задании. Как только отец хлопает мужчину по спине, я понимаю, что он закончил. Подойдя к нему, я жду, когда он заметит меня.

— А, Кара. Вот ты где. Я уже начал подозревать, что ты снова сбежала. — Он смеётся, как будто пошутил, но я слышу в его голосе угрозу.

— Мне нужно с тобой поговорить, — говорю я шёпотом, улыбаясь паре, стоящей неподалёку. — Пожалуйста?

Отец вздыхает и поворачивается в сторону задней части здания. Пройдя через двойные двери, мы оказываемся в коридоре, ведущем к кухням, кладовым и кабинетам. Персонал не обращает на нас внимания, хотя некоторые бросают на нас любопытные взгляды.

Он поворачивается ко мне с таким видом, будто уже знает, что я собираюсь сказать.

— Ну…

— Я не могу выйти за него замуж.

Отец даже не колеблется.

— Хрена с два, — рычит он, — можешь. И выйдешь. — Он начинает идти обратно к двери.

— Нет, пап. Послушай. — Я хватаю его за руку и разворачиваю к себе. В его глазах мелькает предупреждение. — Пожалуйста.

Он полностью разворачивается и скрещивает руки на груди.

— У тебя есть две минуты.

Я делаю глубокий вдох. Мой аргумент должен быть весомым. Мой отец не привык иметь дело с эмоциями, только с сухими фактами.

— Чем больше времени я провожу с Киллианом, тем больше убеждаюсь, что он представляет угрозу для нашей семьи. Он упрямый. Тугодум. И он думает, что знает всё. Такое дерзкое поведение в нашем мире может погубить нас, ты это знаешь. Он совершенно безответственный, даже сегодня вечером выпил уже пости целую бутылку. Должен быть какой-то другой способ. Мне просто нужно больше времени, чтобы придумать для нас другой план.

— У нас больше нет времени, дорогая, — огрызается мой отец. Заметив мой удивлённый взгляд, он вздыхает. — Ты не понимаешь, в каком мы положении. Наш бизнес и так в упадке. Его не восстановить так просто.

Его слова обрушились на меня, как товарный поезд.

— Что?

Он продолжает, как будто не слышит меня, глядя куда-то вдаль.

— Несколько пивоварен по всей стране уже были вынуждены объявить себя банкротами. Наши акции падают с каждой минутой, и у нас просто нет средств, чтобы выбраться из этой ситуации. — Он поворачивается и смотрит на меня. — Вот почему ты должна это сделать, Кара. Семья Розани-Скарано уже выделила достаточно денег, чтобы спасти то, что осталось от нашего бизнеса. Они также помогли расширить наше представительство в одном только Нью-Йорке. С ними, с нашей объединённой семьёй, нам никогда не придётся беспокоиться о потере чего-либо ещё.

— Я... — Его слова всё ещё не доходят до меня. — Сколько мы потеряли?

— Половину Западного побережья.

Я шокировано моргаю. Это половина нашего национального дохода. Если мы его потеряем, то…

Отец кивает, словно читает мои мысли.

— Теперь ты знаешь.

— Но… как это произошло? Я несколько раз просматривала наши национальные отчёты, и ничто не указывало на потерю права выкупа. — Это не имеет никакого смысла. В прошлом месяце отец попросил меня проверить книги, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили в последнем налоговом квартале. Если бы другие пивоварни по всей стране разорялись, я бы увидела это в цифрах.

— Я старался как можно дольше скрывать это от тебя, девочка. — Он протянул руку и взял меня за руку. — Ты должна сосредоточиться на учёбе, а не беспокоиться о нашем бизнесе. По крайней мере, до тех пор, пока ты не закончишь учёбу.

— Может, я могла бы что-то...

— Ты ничего не могла бы сделать. Так что перестань вести себя как дурочка и сделай то, что нужно сделать. — Его слова звучат так… категорично.

— Боже правый, — ругаюсь я, отдёргивая руку. Пройдя несколько шагов по коридору, я пытаюсь собраться с мыслями. Обернувшись, я смотрю на него. — Вот почему ты так сильно хочешь, чтобы я это сделала. Из-за их денег.

— И их дополнительной защиты, — говорит он. — Мы не можем допустить, чтобы русские пронюхали об этом и положили конец всему.

— Я не могу в это поверить. — Я коротко и горько смеюсь. — Не могу поверить, что ты скрывал это от меня.

Отец выпрямляется, и на его лице появляется суровое выражение.

— Тебе весело? Я твой отец. Я не обязан тебе всё рассказывать.

— Нет, но было бы неплохо, — огрызаюсь я в ответ.

— Следи за своим тоном, девочка. — Он поправляет пиджак. — Тебе нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Потом встретимся в холле. — Бросив на меня острый взгляд, он добавляет: — И постарайся на этот раз не убегать. Или я сам притащу тебя обратно.

Это не может происходить со мной. Я смотрю, как он исчезает за вращающимися дверями, и замираю на месте. Если то, что он говорит, правда, то нам действительно нужно найти финансовых покровителей, чтобы сохранить остальную часть бизнеса. Но с инвесторами могут быть сложности. Они либо не хотят иметь ничего общего с нашей более... нелегальной деятельностью, либо хотят контролировать всю компанию. Мой отец не согласится ни на то, ни на другое. Он знает, что свадьба с Киллианом – единственный способ добиться особой преданности, которую невозможно купить. Связь, которая крепче, чем просто юридические документы.

Воздух вокруг меня сгущается, когда я осознаю, в каком положении нахожусь. Выхода нет. Это невозможно остановить. Я узнала выражение лица моего отца. Для него это была всего лишь очередная деловая сделка, и когда он чего-то хотел, он всегда это получал. Прислонившись спиной к стене, я пытаюсь отдышаться. Атласная ткань теперь кажется мне слишком тесной, она стягивает мою талию и грудь так, что я не могу дышать.

Это чертовски нелепо.

Я не могу допустить, чтобы моя жизнь полностью вышла из-под контроля. Я этого не допущу. Я слишком много работала, чтобы какой-то пьяница-тусовщик всё испортил. Я запрокидываю голову и размышляю, взвешивая все варианты. У Киллиана и так ужасная репутация, и он – бомба, которая вот-вот взорвётся. У таких людей в прошлом всегда что-то скрывается. Какая-нибудь тёмная тайна, которую я могу использовать против него или чтобы убедить отца найти другой способ спасти нашу семью.

Вот оно.

Всё, что мне нужно сделать, – это накопать на Киллиана компромат, достаточно серьёзный, чтобы показать всем, кто он на самом деле, и тогда он перестанет быть моей проблемой. Мой отец, возможно, отчаянно нуждается в деньгах для поддержки нашего бизнеса, но он никогда не поставит всё на кон, положив все яйца в одну потрёпанную корзину, которая висит на волоске. Если я найду что-то достаточно веское, чтобы убедить отца, ему придётся отменить свадьбу.

Но как мне найти что-то настолько веское? Вряд ли друзья Киллиана станут со мной откровенничать. Братья Арко вышвырнут меня за дверь, не успею я и слова сказать. Его семья тоже не выдаст его. Я ломаю голову над другим способом. И тут меня осеняет.

Лучше бы конечно мне это проигнорировать.

Если никто из окружения Киллиана не отдаст товар, значит, мне придётся забрать его самой из главного источника. Всё, что мне нужно сделать, – это завоевать его доверие и заставить его открыться... что звучит легче, чем делается, учитывая, что Киллиан доверяет женщинам ровно настолько, чтобы затащить их в свою постель, и открывается только ради секса, но, эй, по крайней мере, это не такая уж плохая идея.

Разглаживая складки платья, я вдыхаю через нос и выдыхаю через рот. Если я хочу добиться своего, мне нужно сохранять спокойствие и самообладание. Я не могу позволить ему вывести меня из себя. Как только я прихожу в себя, я выхожу через двустворчатую дверь и возвращаюсь в гущу событий.

Отец замечает меня, как только я вхожу в зал. Он ведёт меня к сцене, где установлен небольшой помост. Киллиан уже там, но, к сожалению, без бутылки. Если бы только он напился до беспамятства и унизил себя перед всеми прямо сейчас...

Он наклоняется ко мне, когда я встаю рядом:

— Веселишься, tesorina?

— Я прекрасно провожу время, спасибо, — сладко говорю я. Мне самой это кажется искренним, но он прищуривается. Прежде чем он успевает ответить, мой отец и его брат встают между нами. Я переключаю внимание на них, изображая счастливую будущую невесту. Я даже беру его под руку и притягиваю ближе. Киллиан напрягается под моими руками.

— Спасибо вам всем за то, что пришли, — начинает мой отец, — чтобы помочь нам отпраздновать это знаменательное событие. Я рад приветствовать вас всех здесь сегодня вечером, чтобы отпраздновать помолвку Кары и Киллиана. Для тех из вас, кто меня не знает, я – гордый отец Кары, Каллахан Райан. — Он делает паузу, чтобы услышать вежливые аплодисменты. — Для всех нас очень важно, что вы пришли на торжество, знаменующее начало их совместной жизни. Это также возможность официально познакомиться с семьёй Киллиана: его братом Данте и женой Данте, Сиеной. — Данте поднимает бокал к потолку, а Сиена машет ему из толпы.

— Я воспитывал Кару двадцать один год, chuisle mo chroí (ирл. с биения её сердца). Я помню, как её крошечные пальчики сжали мои, и какое чувство это у меня вызвало. Клянусь, я никогда не видел более свирепой девочки, чем она. Тогда я поклялся, что ничто и никогда не причинит боль моей маленькой девочке. — От его слов у меня сводит желудок. Отдать меня такому человеку, как Киллиан, было полной противоположностью тому, что он говорил. Отец поворачивается ко мне, и я улыбаюсь ещё шире. — И вот она выросла. Готова отправиться в собственное приключение с новым мужчиной, который защитит её.

Ага, конечно. С ним даже бутылка бурбона была в опасности.

Мой отец поворачивается к гостям и поднимает бокал.

— Как сказал мой отец на моей свадьбе… — Пусть у тебя всегда будут деньги в кармане, любимая женщина и улыбка на лице. За ваше здоровье!

Гости поднимают бокалы и аплодируют нам. Я крепче сжимаю руку Киллиана, улыбаюсь и слегка машу рукой. Киллиан наклоняется ближе и касается губами моего уха.

— Осторожно, — предупреждает он, и его голос подобен шёлку, — с такой улыбкой люди могут подумать, что ты притворяешься.

— Уверена, некоторые уже так думают, — спокойно отвечаю я. — Потому что никто в здравом уме не смог бы представить нас вместе.

— Ты что, флиртуешь со мной? — Его пальцы скользят по моему плечу, оставляя мягкие волнистые следы между лопатками.

Я завожу свободную руку за спину и крепко сжимаю его пальцы, прежде чем сжать их вместе. Он не вздрагивает. Он даже не реагирует, если не считать медленной, опасной улыбки.

— Я бы ни за что на свете не стала тратить время на флирт с тобой, — выдавливаю я из себя. Я пытаюсь сосредоточиться на толпе, но жар его тела, прижатого к моему, отвлекает.

— Ах, я тоже люблю тебя, дорогая. — У меня внутри всё холодеет, когда он отстраняется, а его грозные глаза угрожают утопить меня. — Просто помни, в чьих руках здесь вся власть, любимая.

Моя улыбка застывает на лице, когда я вижу, как он растворяется в толпе. Его угроза ничего для меня не значит. Как только я получу то, что мне нужно, чтобы покончить с этим фарсом, Киллиан останется в прошлом. Он может думать, что сейчас у него вся власть... но это изменится.

И скоро.

ГЛАВА 11

КИЛЛИАН

Я знал, что не должен быть здесь, не должен наливать себе ещё один бокал. Когда я согласился стать заместителем Сиены, я решил оставить эту жизнь позади. Я должен был это сделать. В прошлом году я избегал алкоголя как чумы, но сегодня явно особый случай. И всё же чувство вины не покидало меня, когда я подносил бокал к губам, а алкоголь ещё сильнее обжигал желудок.

Я здесь не для того, чтобы переусердствовать. Напиваться не входит в мои планы, но я не могу отрицать, что Кара и её семья не действовали мне на нервы сегодня вечером. Сегодня я просто сбавлю обороты. Завтра всё вернётся на круги своя.

Мужчина нервно садится на стул рядом со мной. Он выглядит неуместно в своём слишком большом костюме и мятом галстуке. Те немногие волосы, что остались у него на голове, зачёсаны на лысину, из-за чего он похож на жирную крысу, которой и является. Эрик Грин владел сетью кафе по всему городу. Но он добился успеха только благодаря нам.

— Хорошо, что ты встретил меня здесь, правда Эрик? — Говорю я и пододвигаю ему ещё один бокал. Он пытается удержать его, пока я наливаю, но руки слишком сильно дрожат. Немного виски проливается на барную стойку.

— Я-я очень извиняюсь. Я сейчас всё уберу, — бормочет Эрик. Я изображаю на лице скуку, пока он вытирает пролитое спиртное своим галстуком.

— У тебя есть то, что мне нужно? — Спрашиваю я. Сделав глоток, я поворачиваюсь к рядам бутылок на задней стене бара.

— Дело в том...

Я достаю пистолет из кобуры на боку и медленно кладу его на деревянную стойку. Эрик заметно бледнеет, дрожащими пальцами ослабляя галстук на шее.

— Ты же знаешь, я не люблю ложь, Эрик.

— Это не...

— Оправдания – это одно и то же. — Я искоса смотрю на него, покручивая лёд в своём стакане. — Ты должен был заплатить нам вчера. Так где наша доля?

— Это...

— Мне насрать, — рявкаю я. Он вздрагивает. — Ты платишь нам эти деньги за защиту. Без этого я просто позволю латиноамериканским гадюкам делать с твоим кафе всё, что им заблагорассудится. Посмотрим, сколько у тебя тогда будет клиентов.

— Нет, пожалуйста. Я пытаюсь тебе сказать...

— Что? — Огрызаюсь я.

Он отшатывается.

— Русские разгромили три моих кафе. Они забрали все деньги из кассы и повредили большую часть товаров. Только на устранение ущерба мне придётся потратить тысячи, не говоря уже о пополнении запасов.

По моим венам разливается огонь.

— Что ты только что сказал?

— Русские…

— Я так и думал, блядь. — Я схватил пистолет со стойки и спрятал его под кожаной курткой. — У тебя есть неделя.

Эрик выглядит так, будто собирается возразить, но потом передумывает. Поблагодарив меня, он растворяется в толпе. Он не первый, кто сообщает мне о нападении на их бизнес. Только за эту неделю было разграблено, ограблено или полностью сожжено пять разных предприятий. И каждое из них принадлежало нам.

Вздохнув, я прислоняюсь к стойке и запускаю пальцы в волосы. Если я верну это Данте и Сиене, они только укрепятся в своём решении женить меня на этой ирландской сучке. С русскими за спиной и ирландской невестой я просто не представляю, что может быть ещё хуже. Хуже уже быть не может.

— Киллиан?

Очевидно, я ошибаюсь.

Обернувшись, я вижу единственного человека за всю свою жизнь, с которым мне хотелось бы никогда не встречаться. Сегодня вечером её рыжие волосы выпрямлены и собраны в гладкий хвост, который ниспадает на обнажённое плечо, накрашенные красным губы, лишь намекают на греховные поступки, которые они могли бы совершить, а глаза, обещают самую безумную ночь в твоей жизни. Она выше, чем я её помнил, на ней зелёное платье-карандаш, которое, блядь, едва держится на каждом изгибе её тела.

Блэр.

Моя кровь стынет в жилах, когда меня захлёстывают воспоминания.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Её сочные губы надуваются, а карие глаза насмешливо прищуриваются.

— Так ты приветствуешь старого друга?

— Нет, — шиплю я. — Так я приветствую свою чёртову бывшую.

Блэр садится на место, которое Эрик освободил всего несколько минут назад. Я оборачиваюсь, надеясь, что если буду достаточно её игнорировать, она исчезнет обратно в ту адскую дыру, из которой выползла. Я не видел эту сучку много лет. Года четыре. С тех пор...

Нет. Я допиваю залпом остатки своего виски. Я не собираюсь возвращаться на этот путь.

— Ты не собираешься спросить, как у меня дела? — Спрашивает Блэр. Красные ногти скользят по моему бицепсу, и я отдёргиваюсь.

— Это означало бы, что мне не всё равно, — равнодушно отвечаю я.

— Мм... медведь, — я каменею от старого прозвища, — почему бы нам не наверстать упущенное? — Она снова тянется ко мне.

Я ловлю её руку и сжимаю её с достаточной силой, чтобы дать понять, что я не в восторге.

— Я не собираюсь с тобой навёрстывать упущенное. Или иметь с тобой что-то общее. — Злобно говорю я ей. — Насколько я знаю, ты сбежала в Италию, как только поняла, что мой брат не сделает из тебя богатую жену-трофей.

Мои резкие слова почти не задевают её, хотя она и выглядит немного виноватой. Но я знаю, что это притворство. Я слишком давно её знаю, чтобы купиться на это.

— Кил, всё это в прошлом. Но если тебе от этого станет легче, я правда сожалею. — Она переплетает свои пальцы с моими. — Мне пришлось сбежать, чтобы понять, какой замечательный парень был у меня и как я всё испортила.

— Ты не просто всё испортила, — рычу я. — Ты всё уничтожила. — Отпустив её руку, я снова тянусь за бутылкой. — Как ты вообще меня нашла?

— Ну, учитывая всё, я предполагала, что ты будешь не в себе. Я предположила, что ты, скорее всего, был в одном из многочисленных клубов, которыми ты владеешь по всему городу, связалась со своими старыми друзьями, и вуаля, я здесь. — Она лучезарно улыбается, гордясь собой.

— То есть ты, по сути, выследила меня. — Её улыбка меркнет.

Она вздыхает, и этот звук действует мне на нервы.

— Что не так?

Кроме того, что она здесь? Из всех гребаных мест? Всё.

— Ничего.

— Давай, Кил. Я знаю тебя уже давно. Я знаю, когда что-то не так. — Она опирается локтем о стойку, подперев щеку рукой. Её огненно-рыжие волосы рассыпаются по дереву.

Я быстро наливаю себе бокал и выпиваю залпом.

— Почему ты вообще здесь, Блэр? Какого чёрта ты вообще вернулась?

Она выдыхает, как будто пытается подобрать нужные слова. Скорее всего, всё это окажется ложью, но я не мог не спросить. Мы были вместе шесть лет, со школы до университета. Я думал, что она – любовь всей моей жизни, женщина, на которой я действительно женюсь. Пока не узнал, что примерно половину этого времени у неё был роман с моим братом. Вернее он её трахал. Блэр была одной из немногих, кто знал, кто мой брат, несмотря на попытки отца скрыть своего наследника до подходящего момента.

— После… всего, что произошло, я решила, что будет лучше на какое-то время уехать из Нью-Йорка, — объясняет она. — Поэтому я устроилась на стажировку в Риме, собрала вещи и просто… уехала.

— Может быть, тебе следовало остаться там. Что? Не смогла найти там какого-нибудь богатого итальянца, которого можно было бы обвести вокруг пальца? — Я хмурюсь, наливая себе ещё, на этот раз почти до краёв. Алкоголь уже бурлил в моих венах. В голове у меня помутилось, и я обрадовался этому оцепенению. Всё, что угодно, лишь бы к завтрашнему утру забыть, что она когда-либо была здесь.

— Нет, я вернулась не поэтому, — тихо сказала она. — Что-то в её голосе заставляет меня посмотреть на неё. Она смотрит на стойку, густые чёрные ресницы касаются щёк. Она поднимает глаза и встречается со мной взглядом. — Я скучала по тебе.

Я не могу сдержаться и смеюсь.

На её лице появляется мрачное выражение, но она быстро берёт себя в руки.

— Почему тебе это кажется таким смешным? Неужели для тебя так не важно, что я действительно скучала по тебе? — Спрашивает она.

— Я бы не смеялся, если бы это было правдой, — говорю я ей, приходя в себя. — И я знаю, что это не так. Ты забыла... я знаю тебя так же хорошо, как ты думаешь, что знаешь меня.

Она скрещивает руки на груди и сердито смотрит на меня. Я должен был отдать ей должное, она выглядела хорошо, независимо от того, в каком настроении была. Когда-то я находил это привлекательным. Теперь я знаю лучше.

— Я действительно скучала по тебе, Киллиан, — настаивает она, а я усмехаюсь. — Нет, правда. Я серьёзно. Когда я была одна в Италии, у меня было много времени, чтобы обо всём подумать. О том, что у меня было.

Я подношу бокал к губам.

— Немного поздновато, тебе не кажется?

— Да? — Она наклоняет голову, расслабляясь. Она думает, что добилась прогресса.

— Ты не слышала? — Я усмехаюсь. — Я женюсь. Это, — я поднимаю бутылку, — мой праздник. Я жестом прошу бармена подать мне ещё один бокал, прежде чем налить в него немного виски.

Её идеальные губы приоткрываются от шока.

— Что?

— Полагаю, это вносит коррективы в твои планы, не так ли? — Я пододвигаю бокал к ней. Похоже, ей это нужно.

— Ну, — она с трудом подбирает слова, напоминая рыбу с открытым ртом. — Думаю, я никогда не считала тебя тем, кто женится.

— Видимо, я всё же тот, кто женится.

Она прищуривается.

— Мы встречались шесть лет, и ты ни разу не заговаривал о браке.

Я пожимаю плечами.

— Всё меняется, дорогая.

— Это была не твоя идея. — Она так уверена в себе. Как будто она поняла, в чём шутка. Я не поправляю её. Пусть думает, что хочет. Когда я ничего не говорю, она залпом выпивает бокал и вытирает губы салфеткой. — Так кто же эта счастливица?

Я фыркаю.

— А тебе не всё равно? — Я опрокидываю бутылку и обнаруживаю, что она наконец-то пуста. — Что ж, моя бутылка опустела, и это вся компания, с которой я могу справиться в ближайшие двадцать четыре часа. Хотел бы я сказать, что мы отлично провели время. Но это не так.

Я встаю со стула, хватаясь за его спинку, чтобы не упасть. Блядь. С тех пор как я сократил потребление алкоголя, я совсем ослаб. Блэр встаёт со своего стула и протягивает мне руку, чтобы помочь. Я отмахиваюсь от неё.

— Кил, давай я хотя бы помогу тебе добраться до дома. — В её голосе слышится жалость. И нет ничего хуже этого.

— Оставь меня в покое, — рычу я, вырывая руку из её хватки. Блэр удивлённо моргает, застыв на месте. — Ты мне не нужна, — шиплю я. — Ты мне никогда не была нужна. Если ты думаешь, что можешь вернуться сюда и что какое-то жалкое извинение вернёт всё как было, то ты чертовски ошибаешься.

Я проталкиваюсь сквозь толпу, не обращая внимания на призывы Блэр вернуться. Её голос заглушает музыка, погружая меня в умиротворяющий хаос. Я позволяю музыке унести меня к двери и на улицу. Она не идёт за мной, да я и не ждал. Блэр никого не преследует. Судя по всему, даже того мужчину, ради которого она пролетела полмира.

Я вожусь с ключами, пока не понимаю, что, наверное, не стоит садиться за руль. Чертыхнувшись, я быстро отправляю сообщение своему водителю. Он отвечает через несколько секунд. Мне остаётся только ждать. Я заворачиваю за угол, подальше от очереди желающих попасть внутрь, и прислоняюсь к кирпичной стене.

Должно быть, вселенная меня ненавидит. А я-то думал, что наконец-то у меня всё хорошо. Я был свободен от отца, наконец-то стал частью этого проклятого мира, по которому тосковал половину своей жизни, а теперь всё идёт наперекосяк. Сначала нападение русских, потом этот дурацкий план женить меня на стере. А теперь Блэр выбралась из ада?

К чёрту всё это дерьмо.

Мой телефон разрывается, отвлекая меня от мыслей. Я смотрю на экран, пока не вижу имя. Усмехнувшись, я даю ему несколько раз прозвониться, прежде чем наконец ответить.

— Ах, tesorina, ты как раз тот человек, которого я хотел услышать.

Я слышу, как она фыркает на другом конце провода, и это меня только забавляет.

— Я хочу пригласить тебя завтра. На ужин.

— Это твой отец и Сиена так решили? — Спрашиваю я, нахмурившись. — Я не знал, что мы так скоро запланируем ещё один публичный выход.

— Нет. Это не для публики. Я запланировала это. — Она делает паузу, словно обдумывая свои следующие слова. — Чтобы узнать тебя получше.

Я смеюсь, прежде чем понимаю, что она говорит серьёзно.

— Ты шутишь?

— Я нет. — Теперь её голос звучит сердито. — Просто... Не бери в голову. Я думала, мы могли бы оставить всё это дерьмо позади, но, похоже, нет.

— Нет, подожди. — Теперь я чувствую себя идиотом. Она просто пытается пережить это испытание так же, как и я. К тому же кто я такой, чтобы отказываться от бесплатной еды? — Я буду там.

— Хорошо, — резко отвечает она. — Я просто напишу тебе адрес.

— Подожди, как ты вообще узнала мой номер? — Я скрещиваю лодыжки и засовываю руку в карман джинсов, наблюдая за проезжающими по главной дороге машинами.

— Твой брат дал его мне. Мы скоро поженимся, Киллиан. Тебя не должно удивлять, что у твоей невесты есть твой номер. Завтра в семь. Не опаздывай. — Она вешает трубку, не дав мне возможности ответить.

Я смотрю на свой телефон, не в силах разобраться в буре эмоций, которые сейчас на меня нахлынули. Честно говоря, я не могу понять, происходит ли это на самом деле или она пытается меня обмануть, но сейчас у меня слишком каша в голове, чтобы разбираться в этом. Чёрт с ней. Если Кара хочет познакомиться со мной за ужином, я с радостью составлю ей компанию.

Я просто не уверен, что ей понравится то, что она увидит.

ГЛАВА 12

КАРА

Я прождала ровно двадцать три минуты, а Киллиан так и не появился. Ресторан, который я выбрала, – один из моих любимых, это необычное заведение с блюдами из морепродуктов на берегу реки. К моему приходу мой обычный столик был уже накрыт... и, надо сказать, вовремя.

Он расположен в углу внутреннего дворика, откуда открывается вид на город. На чернильно-чёрной воде мерцают огни, освещая паромы и небольшие лодки, курсирующие от одного берега к другому. Лёгкий прохладный ветерок скользит по моим обнажённым рукам. И, что самое приятное, здесь тихо. Я всё ещё слышу привычные городские звуки – гудки и сирены, но здесь, наверху, они приглушены. Здесь я чувствую себя почти умиротворённой.

— Не хотите ещё бокал? — Официант останавливается у моего столика и тянется за бутылкой со льдом, которую я заказала.

— Да, пожалуйста, — я отодвигаю свой бокал в сторону, ожидая, пока он нальёт вино.

Про себя я говорю себе, что это последний бокал. Если Киллиан не придёт к тому времени, как я закончу, я уйду, и он может забыть о том, что мы договорились вести себя цивилизованно. Я даже не знаю, зачем я вообще наряжалась сегодня. Я выбрала простое, но элегантное платье изумрудного оттенка. Лиф из мягкой ткани облегает мою талию и завязывается сзади. Я тереблю юбку, шифон и шёлк которой ниспадают чуть выше колен. Я знаю, что сегодня выгляжу сногсшибательно. Жаль, что я потратила такое великолепное платье на то, что, как я знаю, обернётся полным провалом... на свидание. Если это вообще можно так назвать.

Я медленно потягиваю вино, глядя на город.

Всё, что я знала о Киллиане Скарано, – это то, что он был вторым сыном, никогда не нёс особой ответственности и слишком много пил. Таблоиды любили его и постоянно публиковали последние новости о младшем Скарано, пока в прошлом году Змей не отобрал у итальянцев почти всё. С тех пор Киллиан перестал участвовать в тусовках, но я всё ещё не могу поверить, что кто-то может так измениться. Может быть, итальянцы скрывают его выходки, чтобы сохранить лицо после всего, через что им пришлось пройти.

Меня раздражало то, что я не знала, было ли всё это притворством, как и человек, которому я должна была посвятить свою жизнь, пока смерть не разлучит нас. Человек, на которого я должна буду положиться. Мысль о том, чтобы передать всё управление Киллиану, заставила мой желудок сжаться.

Я всегда знала, что выйду замуж скорее по расчёту, чем по любви, но это всё равно не делало ситуацию более комфортной. Мой отец всегда ставил долг перед нашей семьёй на первое место перед чем-либо ещё. Он смирился с моим желанием поступить в университет и даже не удивился, когда я поступила в Колумбийский университет. Я пыталась убедить его, что специальность «бизнес» в долгосрочной перспективе поможет семье, но он всегда отмахивался от моих фантазий. Интересно, был бы Киллиан таким же.

— Значит, ты начала без меня? — Киллиан садится напротив меня и расстёгивает пиджак.

— Ты опоздал, — сухо отвечаю я, ставя бокал на стол.

Он одаривает меня улыбкой, которая, я уверена, сразила бы наповал любую другую.

— Я не опоздал. Ты просто пришла раньше.

Я фыркаю и жестом подзываю официанта.

— Ну, раз я пришла раньше, я уже знаю, что хочу заказать. Он может вернуться и принять наш заказ. — Официант останавливается рядом со мной, и я говорю ему, что хочу. Я всегда заказываю одно и то же: лобстера «Фуршу» на гриле с панграттато из пармезана.

Киллиан вскидывает брови.

— Я буду то же самое, — уверенно говорит он. Перегнувшись через стол, он быстро хватает лежащее передо мной меню и протягивает его официанту. Тот кивает и направляется обратно на кухню.

Я какое-то время изучаю его, делая ещё один глоток вина, чтобы выиграть время. Его тёмно-серый костюм идеально сшит, на белоснежной рубашке нет ни единой морщинки. Его слегка зачёсанные назад волосы выглядят так, будто он только что встал с постели. На подбородке щетина, едва заметная, но почему-то придающая ему одновременно собранный и суровый вид. Он замечает, что я смотрю на него, и уголки его губ слегка приподнимаются.

— Наслаждаешься видом? — Мягко спрашивает он.

Я перевожу взгляд на перила, за которыми раскинулся город.

— Видела и получше.

— Да ладно. С такой-то панорамой? — Он ёрзает на стуле, привлекая моё внимание. Улыбка исчезает, сменяясь чем-то, что я не могу разобрать. — Зачем ты меня позвала?

Я прочищаю горло, и конденсат со стекла, которое я держу в руках, стекает по моим пальцам.

— Если мы будем… вынуждены… работать вместе, то, думаю, было бы неплохо узнать друг друга получше. Чтобы укрепить доверие. — Я оставляю эти слова висеть в воздухе.

Его глаза слегка прищуриваются, он прикусывает нижнюю губу. От этого взгляда у меня в животе всё сжимается.

— Ты хочешь узнать меня получше. — Это не вопрос, поэтому я не отвечаю. — Что ж, если ты настаиваешь. — Он откидывается назад и разводит руками, словно спрашивая, что будет дальше.

— Почему ты хотел стать младшим боссом? — Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить.

Он удивлённо смеётся. От этого звука я вздрагиваю. Кажется, я никогда раньше не слышала, чтобы он по-настоящему смеялся. Не так.

— Это твой первый вопрос? Сразу к делу, да? — Он наклоняется вперёд, упирается локтями в стол и смотрит на меня поверх кулаков. — Почему бы нам не начать с чего-нибудь попроще?

— Например?

— Чем ты занимаешься в свободное время?

Я хмурюсь.

— Я учусь на бизнес-факультете в Колумбийском университете.

— В Колумбийском? — Он смотрит на меня, и кажется, что мой ответ его разочаровал. Как будто ему так трудно поверить, что такая женщина, как я, могла поступить в престижный университет. — Это… впечатляет.

Я невольно напрягаюсь.

— А ты учишься? — Я точно знаю, что он бросил учёбу на третьем курсе Колумбийского университета.

В его глазах вспыхивает опасный огонёк.

— Ты не ответила на мой вопрос. Чем ты занимаешься в свободное время?

— Мне в университете весело, — честно отвечаю я ему. — Мне нравится тяжёлая работа.

Он всё ещё смотрит на меня непроницаемым взглядом. Без предупреждения он встаёт, придвигает свой стул к моему и плюхается обратно. По моему бедру разливается жар, когда его рука скользит по ткани моего платья.

— Я мог бы показать тебе, что такое настоящее веселье, — предлагает он. Я вздрагиваю от темноты, окутывающей его слова.

Его рука медленно поднимается по моему бедру, обжигая кожу. Я бросаю взгляд на патио, но мы слишком уединены, чтобы кто-то заметил, что он делает. Я сжимаю салфетку в пальцах, и мои щёки пылают. Он умело проскальзывает пальцами под эластичный материал, касаясь чувствительной кожи.

Я говорила ему, чтобы он не трогал меня до свадьбы. Я опускаю взгляд на бокал с вином. Может быть, я слишком много выпила и поэтому не отталкиваю его. Должно быть, дело в этом. Другого объяснения тому, почему я позволяю ему так себя ласкать, нет.

— Могу тебя заверить, что награда будет намного лучше, чем всё, что ты можешь получить из своих книг, — рычит он. У меня перехватывает дыхание, но я не отстраняюсь. Он видит мой взгляд. — Ты мне доверяешь?

Чёрт бы его побрал. Когда я сказала, что нам нужно наладить доверительные отношения, я имела в виду, что мы могли бы поделиться историями из нашего прошлого, может быть, узнать любимые цвета друг друга или что-то в этом роде. Я определённо не это имела в виду. Я открываю рот, чтобы отчитать его, но слова не приходят. Я слишком сосредоточена на ощущении его пальцев на моём бедре, чтобы думать о чём-то важном.

Он касается края моих стрингов, проводя пальцем по кружевной подкладке. В его глазах мелькает огонёк, который говорит мне, что он получает от этого слишком большое удовольствие. И я всё равно не отодвигаюсь. Я словно приросла к стулу, крепко сжав ноги, чтобы подавить жар, вспыхнувший между ними. Моё сердце бешено колотится в груди.

Его пальцы скользят под край моих стрингов, и он удивлённо вздыхает, почувствовав гладкость моей кожи.

— Ждёшь кого-то сегодня вечером?

Я стискиваю зубы.

— Если ты думаешь, что это пойдёт тебе на пользу, то ты сильно ошибаешься.

— В любом случае, мне это подходит.

Придурок. Язвительный ответ вертится у меня на языке, когда его пальцы опускаются ниже, заставляя меня ахнуть. По моей спине пробегает дрожь, но тут же возвращается, когда он сжимает моё бедро, а затем просовывает палец под мягкий материал моего нижнего белья. Мои мысли снова разбегаются, когда появляется официант, а за ним ещё один мужчина. Они ничего не говорят о перестановке стульев и ловко расставляют перед нами еду. Белая скатерть лежит у нас на коленях, скрывая шалости Киллиана. Я неловко ёрзаю, но он лишь сильнее прижимается к моему клитору. Я застываю на месте, полностью сосредоточившись на том, что происходит между моих бёдер. Он не сводит с меня пристального взгляда.

Когда официанты снова исчезли, он продолжил свои исследования. Я с трудом сглотнула, чувствуя, как отголоски его прикосновений отдаются в моём теле. Мои мышцы пульсировали там, где они были плотно сжаты, я слишком боялась привлечь его внимание ещё больше. Жар разливается по моему телу, сжигая меня желанием, прежде чем я успеваю разумно отогнать это чувство.

— Не хочешь поиграть в игру? — Тихо спрашивает он. — Это способ для нас узнать друг друга немного лучше.

— Я думаю, у нас с тобой совершенно разные представления о том, что значит узнавать друг друга, — выдавливаю я из себя, крепче сжимая бёдра. Но ему удаётся не только зажать руку между ними, его пальцы ловко играют с моим клитором, как будто он делал это тысячу раз.

Что, вероятно, так и есть.

Киллиан дьявольски улыбается, и от этого взгляда мои щёки вспыхивают.

— Значит, ты отказываешься?

Я смотрю на него в ответ, совершенно забыв о еде.

— Я этого не говорила.

— Тогда ладно. — Он отстраняется, но рука всё там же и я сдерживаю всхлип, который вот-вот вырвется из груди. — Правда или действие.

— Не слишком ли это банально? — Спрашиваю я, закатывая глаза.

— Может быть. Но я считаю, что это очень эффективный способ узнать человека получше. — Говорит он, не обращая внимания на мои слова. — Так… правда или действие?

— Правда. — Я ни за что не стала бы доверять ему настолько, чтобы принять вызов, о котором потом пожалею. Особенно когда его большой палец всё ещё кружит вокруг моего клитора, заставляя мои мышцы напрягаться от каждого нежного прикосновения.

В его глазах пляшет чистый грех, как будто он ждал моего ответа.

— Я тебе нравлюсь?

— Нет. — Я проигнорировала лёгкий укол вины за эту маленькую ложь во спасение. Я закрываю глаза, когда его палец замирает на моём клиторе. Отсутствие движения почти сводит меня с ума.

— Кара, — предупреждает он. — Это «Правда или действие», а не «Ложь или действие».

— Это правда. — Я сильнее сжимаю салфетку на коленях.

Он молчит, а потом наклоняет голову.

— Твоя очередь. — Он добавляет второй палец, проводя им по мягким складочкам моей киски, прежде чем вернуться к клитору. Мои ноги сжимаются, обхватив его руку.

— Правда или действие? — Спрашиваю я, стараясь говорить более уверенно, чем чувствую себя на самом деле. Он оставляет меня в неведении, накалывая на вилку уже разделанного лобстера, посыпанного пармезаном, панировочными сухарями и петрушкой. Я слежу за движением его вилки, наблюдая, как он откусывает небольшой кусочек.

— Правда, — отвечает он, запивая еду вином.

— Почему ты хотел стать заместителем босса? — Спрашиваю я во второй раз. На его лице мелькает раздражение, но он успевает его скрыть.

— Потому что я хотел, — коротко отвечает он. — Правда или действие?

Я сжимаю челюсти, понимая, что сегодня вечером не получу от него никаких внятных ответов. Вот вам и доверие. Он выжидающе смотрит на меня, уже догадываясь, что я отвечу.

— Действие.

Киллиан оживляется. Придвигаясь ближе, он бросает на меня мрачный взгляд.

— Сними свои трусики. Прямо сейчас.

— Ты не можешь говорить серьёзно, — бормочу я. Но я вижу, что он серьёзен.

Его рука перемещается на моё бедро, давая мне достаточно пространства, чтобы стянуть мягкий материал с бёдер. Я пытаюсь не обращать внимания на лёгкое чувство утраты, как только он убирает руку. Мне неловко снимать их с моих черных туфель на каблуках, но как только это происходит, он ловко выхватывает их у меня из рук. Я сердито смотрю, как он засовывает кружевной материал в карман пиджака. Ухмылка на его лице говорит о том, что в ближайшее время я не получу их обратно.

— Правда или действие? — Спрашиваю я, кипя от злости.

— Правда. — Он откусывает ещё кусочек, улыбаясь.

— Какие у тебя планы на будущее?

Он вздыхает.

— Малышка, я с трудом могу предсказать, что будет завтра, не говоря уже о будущем. — Я хмурюсь, услышав его ответ. — Правда или действие?

Я колеблюсь. Если я выберу правду, он задаст мне какой-нибудь чувственный вопрос. Что касается действия… я не уверена, что сейчас готова на такое.

— Правда.

Киллиан откладывает вилку и впивается в меня своим неистовым взглядом.

— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе?

Я чуть не давлюсь от неожиданности. Кажется, ему не весело, уголки его губ опущены.

— Нет, — твёрдо говорю я, прижимая салфетку к коленям. — И какое отношение подобные вопросы имеют к тому, чтобы лучше узнать друг друга?

— Не знаю, как ты, но я многое узнаю, — спокойно отвечает он. — Например, то, какая ты лгунья.

В маленьком нагрудном кармане у него вибрирует телефон. Он достаёт его, и свет экрана падает на острые скулы. Киллиан на секунду хмурится, что-то бормочет себе под нос, а затем выключает телефон и кладёт его обратно в карман.

— Извини, что приходится прерывать наше… свидание, но кое-что случилось.

Меня охватывает раздражение, но я быстро его подавляю.

— Иди, — говорю я, отмахиваясь от него. — Долг зовёт. — Не то чтобы этот ужин был таким уж продуктивным. Я почти ничего о нём не узнала, кроме того, что ему нравится меня дразнить. Что я и так уже поняла.

Он на мгновение замирает с таким видом, будто собирается сказать что-то ещё, а затем быстро встаёт.

— Надеюсь, мы скоро увидимся снова, — вежливо отвечает он, а затем ухмыляется. — Возможно, в следующий раз мы продолжим нашу маленькую игру в более уединённом месте.

Вряд ли. Я не обращаю на него внимания и не отрываю взгляда от тарелки, пока он пробирается между столиками, снова оставляя меня в полном одиночестве. Он уже на другом конце зала, когда я понимаю, что мои трусики всё ещё у него в кармане. Подняв голову, я замечаю, как он спускается по ступенькам на первый этаж. Я быстро подзываю официанта.

— Могу я получить счёт, пожалуйста? — Торопливо спрашиваю я.

Официант улыбается.

— В этом нет необходимости. Об этом уже позаботились. Вам нужно что-нибудь ещё?

Я на мгновение застываю в изумлении.

— Нет. Спасибо. — Взглянув на свою тарелку, я колеблюсь, чувствуя, как сжимается желудок. — Вы могли бы завернуть это для меня?

— Конечно. — Он уносит тарелку, оставляя меня наедине с моими мыслями.

Что бы это ни было, это было ошибкой. Я почти ничего от него не получила, в то время как он, казалось, читал меня как открытую книгу. Я думала, что, узнав его получше, смогу как-то повлиять на него, что-то вроде рычага воздействия. Оказалось, что я, скорее всего, просто дала ему больше боеприпасов для его собственного арсенала.

А это было последнее, чего я хотела.

ГЛАВА 13

КИЛЛИАН

Я отправляю сообщение своему водителю и торопливо спускаюсь по стеклянным ступеням ресторана, направляясь прямо к входной двери. Никколо, начальник моей службы безопасности, уже ждёт меня за дверью с мрачным видом. Не говоря ни слова, он открывает заднюю дверцу, позволяя мне проскользнуть на сиденье. Я снимаю пиджак, а он садится за мной и закрывает дверцу.

— Нам нужно добраться до клуба «Роза». Прямо сейчас, — рявкаю я, закатывая рукава.

— Сэр? — Спрашивает Никколо, бросая на меня вопросительный взгляд.

— Данте только что прислал сообщение. На «Розу» напали, — рычу я. — Ещё одна самодельная бомба, но, судя по сообщению моего брата, нападение было хуже первого.

Шины взвизгнули по асфальту, когда мой водитель поехал по улице, вливаясь в поток вечернего Нью-Йорка. До клуба «Роза» было совсем недалеко, но нам потребуется добрых полчаса, чтобы добраться туда. Я постукивал пальцами по колену и бросал взгляды на дверь, где раньше хранил запасные фляжки. Теперь их, конечно, не было, но привычка ещё не прошла.

— Думаешь, это были русские? — Спрашивает Никколо, глядя на меня. Он работает со мной уже год и видел, как я преодолеваю свою зависимость. Это было не очень приятно.

— Я не думаю, — рычу я. — Я знаю. Эти ублюдки не отличаются оригинальностью.

Никколо замолкает, пока мы мчимся по городу. Надо отдать должное моему водителю, он знает, как управлять автомобилем. Мы едем по разным переулкам, избегая худших районов Нью-Йорка. Я вижу, как над небоскрёбами поднимается чёрный дым, который становится всё больше по мере нашего приближения. К тому времени, как мы наконец останавливаемся, адреналин уже практически сводит меня с ума. Я выскакиваю из машины, захлопываю дверь и направляюсь к Данте.

«Роза» превратилась в обугленное месиво позади моего брата, который разговаривает с местной полицией. Я резко останавливаюсь рядом с ним, не в силах сдержать усмешку, когда вижу нанесённый ущерб. «Роза» была ещё одним моим клубом, а теперь от неё ничего не осталось. Всё, над чем я работал, рухнуло в считанные секунды. Полицейский поблагодарил моего брата за уделённое время и направился к собравшейся толпе, чтобы помочь растолкать людей.

— Какой ущерб? — Тихо спрашиваю я.

— Пятеро ранены. Один погиб, — отвечает Данте, и в его голосе звучит сталь. — Никто не предупредил работников кухни, а женщина застряла в ванной во время пожара. Она умерла до того, как пожарные смогли добраться до неё.

Я выругался.

— Это уже второе нападение.

— И я уверен, что будут ещё. — В его глазах мрачный взгляд. Обещание отомстить.

— Позволь мне пойти за ними сегодня вечером. Я обязательно уничтожу всех этих ублюдков. — Я начинаю поворачиваться, готовый отправиться в путь и устроить кровавую бойню, о которой я так мечтал.

Он кладёт руку мне на плечо.

— Я уже отправил отряд в одно из их крысиных гнёзд. — Он кривится.

— Тогда я могу пойти с ними. Они не могли так быстро скрыться. — Я сбрасываю его руку.

— Нет. — Его резкий приказ заставляет меня замереть на месте. — Пока нет.

— Что значит «пока нет»? — Шиплю я. — Я твой заместитель. Дай мне сделать мою чёртову работу.

— Твоя работа не заключается в том, чтобы бегать и выполнять грязную работу, — отрезал Данте.

— Тогда чем я занимался весь прошлый год? — Усмехаюсь я, скрещивая руки на груди.

Он настороженно смотрит на меня.

— Тренировкой. Ты её прошёл. — Он направляется к своей машине, вынуждая меня следовать за ним. — Я слышал о гараже. Отличная работа.

— Я мало что смог выбить из этих придурков, — бормочу я.

Данте останавливается, снова поворачивается ко мне лицом и многозначительно смотрит на клуб.

— Они отомстили. А значит, ты всё сделал правильно.

Я не позволю его сдержанной похвале отвлечь меня, какой бы приятной она ни была.

— И что? Теперь ты хочешь, чтобы я просто стоял и чесал затылок?

— Нет. Я хочу, чтобы ты подождал, пока мы не получим ответ от отправленной мной команды. Тогда мы сможем спланировать гораздо более изощрённую месть. — Он мрачно улыбается мне. — Это только начало, Кил. Скоро на твоих руках будет достаточно крови. Тебе просто нужно набраться терпения.

Терпение – не самая сильная моя сторона. Я вздыхаю и провожу пальцами по волосам, прежде чем вспоминаю о геле на волосах. Данте ловит моё движение взглядом, замечая всё, как обычно.

— Ты направлялся в какое-то особенное место? — Спрашивает он, замечая тёмные брюки и заправленную рубашку.

— Свидание, — без обиняков отвечаю я. — Со стервой ирландкой.

Данте бросает на меня предупреждающий взгляд:

— Да, ну, эта стерва скоро станет твоей женой. Но я рад, что ты проявляешь инициативу и знакомишься с ней.

— Это была не моя идея, — бормочу я.

Данте садится за руль своего чёрного Jaguar XJ. Я помню, как он впервые купил эту чёртову машину. Я так завидовал и хотел такую же, когда мне исполнилось шестнадцать. Но это было до того, как я захотел быть похожим на него, и прежде чем я понял, что никогда не стану таким, как он.

— Ты уверен, что я тебе не нужен в качестве подкрепления? — С надеждой спрашиваю я. Мои руки сжимаются в кулаки.

— Иди домой, Кил. Или возвращайся на своё свидание.

— Это не совсем свидание, — автоматически отвечаю я.

Данте бросает на меня последний взгляд и захлопывает дверь у меня перед носом. Он отходит, и я смотрю, как его фары исчезают за углом. Я перевожу взгляд обратно на клуб. Или на то, что от него осталось. Пожарные уже собирают оборудование, а полиция разогнала остатки толпы. Я отворачиваюсь, борясь с желанием пойти за командой, которую всё равно отправил Данте, но я знаю, что если я это сделаю, то только разозлю его.

Когда я возвращаюсь к машине, Никколо уже ждёт меня.

— Итак, каков план?

— Мы едем домой, — мрачно говорю я ему, жестом приказывая водителю завести мотор.

Почувствовав моё настроение, Никколо, к счастью, всю дорогу молчит. Я засовываю руки в карманы брюк и на мгновение теряюсь, нащупав кружево. Вытащив ткань, я улыбаюсь. Я и забыл, что стащил их у Кары в ресторане. Она, наверное, в ярости из-за того, что я их оставил у себя, но это только заставляет меня улыбаться ещё шире и на время отвлекает.

Адреналин и гнев всё ещё бурлят во мне, даже когда водитель останавливается перед моим домом. Я перепрыгиваю через ступеньку, прохожу через вестибюль, не обращая внимания на охранников, стоящих у стойки регистрации, и нажимаю кнопку вызова лифта. Куртка свисает с моих пальцев, перекинутых через плечо, а в кармане я сжимаю трусики Кары. Я провожу картой по считывателю, прежде чем нажать кнопку своего этажа.

Я купил этот пентхаус, как только Сиена вернула мне деньги, объявив меня своим заместителем. Данте переписал всё на неё, пока мстил, в том числе и моё наследство. Теперь эти деньги благополучно вернулись туда, где им самое место. Я не мог оставаться в особняке своей семьи после того, как его обстреляли. И я не мог вечно жить с братом и его семьёй в их новом доме. Для меня это было началом новой жизни. Справа от меня гостиная выходила окнами от пола до потолка на город, и из неё открывался панорамный вид на Нью-Йорк.

Стены были выкрашены в матовый чёрный цвет, а мебель подходила к ним по цвету. Чёрно-серый мраморный пол вёл из гостиной на кухню и дальше по коридору в сторону спален и моего личного кабинета. Я купил несколько картин, чтобы повесить их на стены, благодаря Лейле, одной из бывших подружек Данте и успешному торговцу произведениями искусства на чёрном рынке. Но декора здесь немного, только несколько золотых настенных светильников и несколько абстрактных каменных статуй, расставленных тут и там дизайнером интерьера, которого я нанял.

Я бросил пиджак на спинку алого дивана. Сходить сегодня на ужин было ошибкой с моей стороны. То, что мы собирались пожениться, не означало, что я должен был заботиться о Каре или знакомиться с ней. Я должен был быть на связи и готов отправиться мстить русским, а не теребить кружевные трусики Кары под столом в каком-то пафосном ресторане морепродуктов. Не то чтобы это было не весело. Всё, что заставляло Кару Райан ёрзать, я находил очень забавным.

Вытащив стринги из кармана, я обматываю их вокруг пальцев и опускаюсь на диван. Я никогда ещё не был так возбуждён и в то же время взбешён. Во мне боролись мысли о Каре и желание отомстить русским за то, что они разрушили ещё один мой клуб. Я хотел заставить Кару понервничать из-за того, что она вытащила меня на публику, чтобы закрепить сделку, которая до этого была лишь на словах. Я просто не понимал, как мои игры могут повлиять на меня самого.

Я всё ещё чувствовал мягкость её кожи под своими пальцами, жар, который грозил обжечь меня, когда я приближался к её бёдрам. Глядя на кружево, я пытаюсь забыть то, что чувствовал, как сильно мне хотелось зайти дальше, чтобы понять, насколько далеко она меня пустит. Но, чёрт возьми, я не могу.

Мне нужно что-то сделать, чтобы выбросить Кару Райан из головы. Потому что, если ей удастся там закрепиться, я совсем сойду с ума. Я знаю её тип. Я знаю, какой вред такие женщины могут причинить мужчине, и я пообещал себе, что больше никогда не попадусь на эту удочку. Мои пальцы сжимают её стринги, пока они не исчезают в моей ладони, а мой мозг уже представляет, каково было бы обхватить её бёдра и прижаться к её коже.

Чёрное платье, которое она надела сегодня, не помогало. Оно было длинным, закрывало колени, но было таким обтягивающим, что подчёркивало каждый изгиб. Разрез задралась на её бедре, обнажив кремово-белую кожу, которая так и манила прикоснуться к ней и насладиться ею.

Я стону, откидывая голову на спинку мягкого дивана. Логично, что я понимал, что мне нужно немедленно прекратить эти мысли, но у моего члена были другие планы. Блядь. Я поправляюсь, сдвигая ткань, которая давит на мой возбуждённый член, и встаю. Холодный душ должен помочь. Это успокоило бы меня насчёт русских собак и помогло бы мне не опускаться до дрочки на Кару.

Бросив трусики на пол, я направляюсь в свою спальню. Она такая же чёрная, как и вся остальная квартира, с красным пятном от одеяла, которым застелена кровать королевского размера. На дальней стене ещё больше окон от пола до потолка, тонированных, чтобы я мог уединиться. Расстегнув рубашку, я направляюсь в ванную, включаю холодную воду и бросаю одежду в спальне. От ледяной воды у меня кровь стынет в жилах, но я поддаюсь этому ощущению и позволяю воде стекать по спине и плечам. Я опираюсь на стену обеими руками, с моих волос капает вода, и я пытаюсь вспомнить хоть одну другую женщину, с которой я был, чтобы выбросить эту из головы.

Но это не помогает. Образ светлых волос быстро сменяется оттенками оникса. Голубые глаза становятся карими. А сияющая загорелая кожа – бледной, как луна. Мои плечи напрягаются. Я прекрасно вижу её, как будто она стоит рядом со мной в душе:

Её длинные тёмные волосы прилипли к плечам и влажными волнами ниспадают на грудь. Её глаза горят так, что я вспыхиваю. Я обхватываю её шею пальцами и большим пальцем чувствую, как под моей кожей бешено колотится пульс. Её идеальные красные губы приоткрываются, и я слышу тихий вздох. Я провожу зубами по её коже, прикусывая чувствительную часть шеи, оставляя на ней свой след. Как будто она уже моя. Когда я отстраняюсь, в её глазах нет осуждения.

Её ноги легко раздвигаются, когда я прокладываю дорожку от её горла между грудей вниз по животу. Сжимая её бёдра, я впиваюсь ногтями в её кожу, оставляя полукруглые следы на гладком теле, и она вздыхает. От этого звука я хватаю её за затылок и прижимаю её грудь к своей. Я снова грубо кусаю её за шею, и она вскрикивает от боли, но потом её крик превращается в тихий стон.

— Пожалуйста, — умоляет она, пока я провожу языком по оставленным мной следам.

— Скажи что ты моя, Кара, — рычу я, опуская руки к её промежности.

— Я твоя, — выдыхает она. — Только твоя. — Её губы касаются моих, и всё рушится.

Я прекрасно представляю её. Как эти губы приоткрываются от удивления, как в её глазах вспыхивает страсть. Я ласкаю её, заставляя её тело реагировать на мои прикосновения и она царапает мою спину. Я вижу, как по её щекам разливается румянец, когда мои пальцы скользят по складкам между её бёдер.

— Ты смущаешься? — Спрашиваю, касаясь губами её кожи. — Боишься?

Она вздрагивает под моими руками. Я почти чувствую, как её клитор пульсирует от желания. Она прикусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать то, о чём так явно хочет умолять. Я провожу пальцем между её складочками, поднимаясь вверх, пока не достигаю клитора. Она такая чертовски влажная. Я хочу попробовать её на вкус – всю её. Но не сейчас. Мне нужно насладиться этим.

— Повернись. — Мой голос становится хриплым от желания. Её глаза темнеют, словно она может читать мои мысли, дыхание застревает в горле, а взгляд мечется между моими губами и членом. Она чертовски возбуждена, её желание пропитывает мои пальцы.

Когда она не двигается достаточно быстро, я разворачиваю её и прижимаю к стене душевой кабины. Вода стекает по её телу, по ягодицам. Я подаюсь вперёд, погружая свой член...

Я вырываюсь из своих фантазий, крепко сжимая член, пока не стихают последние толчки. Даже холодный душ не смог заставить меня перестать думать о ней. Я смываю с себя воду, злясь на себя за то, что поддался таким фантазиям. Кара – это проблема, более опасная, чем любой русский подонок, который в свободное время взрывает мои клубы.

Она отвлекает меня, а я не могу себе этого позволить. Не сейчас, когда я весь прошлый год пахал как проклятый. Всё, к чему я стремился, всё, чего я хотел, может пойти прахом, если я позволю ей проникнуть мне в душу. Она может стать моей женой, но я не позволю, чтобы это что-то значило для меня.

Я выключаю кран в душе и выхожу на коврик. Срываю полотенце с вешалки и яростно обматываю им талию. Вот он я, меня отправили домой вместо того, чтобы выпустить на улицы и отомстить, а в голове у меня только мысли об одной женщине, которую я не хотел бы видеть рядом. Мне нужно отвлечься. Чем-то получше, чем Кара Райан.

Проходя на кухню, я оглядываю полки, зная, что мой запас алкоголя давно закончился. Прежде чем я успеваю всё обдумать и поддаться чувству вины, я достаю телефон из кармана куртки и звоню Никколо. Он отвечает после первого гудка.

— Да, босс?

— Принеси мне бутылку бурбона из винного магазина на соседней улице. Верхняя полка. Мне плевать на этикетку.

— Но, сэр…

Я вешаю трубку, не успев услышать продолжение фразы. Мне нужно выпить. Всего одну рюмку, чтобы выбросить её из головы. А потом я поставлю бутылку на место, как любой нормальный человек. По крайней мере, так я себе говорю. Мой взгляд падает на стеклянную вазу в центре барной стойки, наполненную разноцветными фишками. При виде них у меня в груди сжимается сердце от чувства вины, но я решительно отгоняю его. Мне не в чем себя винить.

Мне просто нужно выпить, чтобы расслабиться и перестать думать о ней. Я держу себя в руках.

ГЛАВА 14

КАРА

Грубые руки скользят по моей обнажённой спине, между лопатками. Я вздрагиваю, прижимаясь к его тёплому телу. От эротичного ощущения его щетины на моей коже по спине бегут мурашки, а от тепла его дыхания на затылке у меня поджимаются пальцы на ногах. Он целует мои руки, бёдра, забираясь всё глубже под одеяло.

Я замираю, когда он раздвигает мои бёдра, обжигая мою кожу. Мягкие пальцы скользят по складочкам моей киски, собирая влагу, которая уже сочится из моего лона. Одно лишь прикосновение его пальцев к этому месту доставляет мне слишком много удовольствия. А когда он высовывает язык и начинает ласкать мой клитор…

Я запрокидываю голову и хватаю ртом воздух, так сильно сжимая простыни, что мои костяшки белеют.

— О боже…

Он смеётся глубоким рокочущим смехом, который отдаётся у меня внутри.

— Ещё нет, tesorina. — Его язык скользит по моим складочкам, лаская моё возбуждённое лоно, прежде чем проникнуть внутрь, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть. Он ласкает меня снова и снова, пока я не оказываюсь на грани, и грубое ощущение его бороды в сочетании с мягкой влажностью его языка сводит меня с ума.

— Пожалуйста. — Я выгибаю спину и запускаю пальцы в его волосы, пытаясь притянуть его ближе. Одеяло спадает с его плеч, открывая моему взору его промежность. — Пожалуйста, Киллиан...

Он отстраняется, и его серые глаза встречаются с моими.

— Умоляй меня.

— Я... — Мои губы приоткрываются, но я ничего не говорю.

— Умоляй меня, tesorina.

Я резко просыпаюсь, желание, сжигающее меня, становится слишком реальным. Задыхаясь, я пытаюсь восстановить дыхание и стереть сон. Чёрт возьми, я ни за что бы не подумала об этом. Только не с Киллианом. Никогда с ним. Пытаясь стряхнуть последние остатки сна, я хватаю телефон с прикроватного столика и проверяю время.

— Чёрт. — Все мысли о сне улетучиваются, когда я вижу цифры на экране. Я в спешке влетаю в ванную, запутавшись ногами в одеяле. Я опаздываю. Очень опаздываю. Я должна встретиться с Сэди и Кимми в кафе примерно через пять минут, а я даже не начала собираться.

Вытащив из шкафа пуловер и леггинсы, я быстро надеваю их. Нет времени на макияж, но, поскольку я иду только с девочками, он мне и не нужен. Собрав волосы в хвост, я хватаю телефон и сумочку и выбегаю за дверь.

Я пытаюсь забыть этот сон, выезжая из подземного гаража, пытаюсь забыть желание, которое казалось таким реальным. Должно быть, из-за этого союза я сошла с ума. Это единственное правдоподобное объяснение, которое я могу придумать, почему мне приснился Киллиан Скарано.

Но как бы я ни старалась, я не могу выбросить этот сон из головы.

Пока я веду машину, в памяти всплывают его прикосновения к моей коже, его вид между моих ног. Мои щёки пылают, когда машина позади меня сигналит на зелёный свет, а я настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила, как он сменился с красного. Раздражённая, я включаю Bluetooth и врубаю музыку на полную громкость, чтобы заглушить воспоминания, пока наконец не добираюсь до кафе.

Я спешу в кофейню, но всё равно немного опаздываю. Это одно из наших любимых мест, где можно встретиться и пообщаться. Раньше мы часто ходили сюда после школы. Кафе небольшое, но уютное, с растениями в горшках в углу, огромными окнами, пропускающими много света, и самым вкусным макиато с белым шоколадом, который я когда-либо пробовала. Полы из белого дуба, кабинки и кресла для чтения из коричневой кожи, а один угол превращён в небольшой книжный магазин. На стенах цвета мха висят картины с изображением кофе и книг.

Кимми и Сэди уже ждут меня за нашим обычным столиком, перед ними стоят дымящиеся чашки с кофе. Кимми сгорбилась, на её носу красуются отвратительно большие чёрные солнцезащитные очки, и она угрюмо смотрит в свою чашку. Сейчас девять утра, но для Кимми ещё слишком рано. Сэди, сидящая рядом с ней, оживляется при виде меня и уже улыбается.

— Я заказала, как обычно, — говорит она мне, пододвигая мою чашку к столу. Я сажусь на свободное место напротив них.

— Слава богу, — я делаю глоток и закрываю глаза, когда на меня обрушивается первая доза кофеина. — Я проспала.

Кимми поднимает на меня взгляд, ухмыляясь.

— Ты опоздала из-за кого-то определенного?

Я морщу нос.

— Фу. Нет.

— Фу? — Кимми выглядит испуганной. — Эм, Кара, я не знаю, нужно ли тебе проверять зрение или что-то в этом роде, но твой потенциальный муж чертовски привлекателен. — Мои щёки горят, когда я смотрю на свой кофе.

— Так какой он? — Спрашивает Сэди более тактично.

— Я не знаю, — бормочу я. — Самоуверенный. Несносный. Пустая трата моего времени.

— Но горячий, — напоминает мне Кимми. — Я имею в виду, да ладно, Дорогая. Ты же не можешь серьёзно говорить мне, что не замечала, как он напоминает Супермена.

Я прикусываю нижнюю губу, избегая её взгляда. Я не могла отрицать, что меня влечёт к Киллиану. И от одной мысли о том, как он прикасался ко мне за ужином, у меня по спине пробегают мурашки. Но разве этого достаточно, чтобы перечеркнуть всё, что я о нём знаю?

Сэди хмурится.

— Если он тебе не нравится, почему бы тебе просто не сказать отцу, что он тебе неинтересен?

— Я не могу. — Я вздыхаю и делаю ещё один большой глоток кофе, чтобы не отвечать на их вопросы. — Я его почти не знаю.

— Почему ты его до сих пор не нашла в Интернете? — Кимми водит пальцем по краю своей кофейной кружки. Она говорит это так непринуждённо, но её слова бьют меня наотмашь.

— Я даже не думала об этом, — медленно произношу я. — Я была… не в себе. Кроме того, я не думаю, что в интернете есть что-то, чего я ещё не знаю. Раньше он был… — я пытаюсь подобрать правильные слова, — любителем шумных вечеринок.

— Тогда о нём должно быть много информации, — взволнованно отвечает Кимми. Она достаёт телефон и выглядит теперь более энергичной.

— О, это как будто мы снова в старшей школе, — озорно говорит Сэди.

Кимми как гончая, когда дело доходит до киберпреследования. Я не знаю, как она это делает, но она всё узнаёт. Не знаю, то ли потому, что её родители – копы и это у неё в крови, то ли потому, что она просто обожает сплетничать, но она всегда была такой. В школе она первой наводила справки о любом парне, который нас интересовал, и за считаные минуты узнавала даже самую грязную сплетню.

— Как его зовут полностью? — Кимми выжидающе смотрит на меня. Я едва могу разглядеть её глаза за огромными солнцезащитными очками, но представляю, как в них дьявольски блестит.

— Киллиан Скарано.

Кимми начинает лихорадочно водить пальцем по экрану. Она за считанные секунды находит его социальную сеть, пробегая глазами страницу. Она тихо присвистывает.

— Чёрт возьми, онлайн он выглядит так же хорошо, как и вживую.

Сэди наклоняется через плечо, чтобы посмотреть.

— О, — выдыхает она, широко распахнув глаза.

Я подавляю охватившее меня раздражение.

— Ты что-нибудь нашла?

Кимми направляет экран в мою сторону. Его тёмные волосы зачёсаны назад, как у Супермена, а серые глаза опасно смотрят в камеру. Фотография больше подходит для журнала, чем для социальных сетей. Моё сердце замирает, когда я скольжу взглядом по его острому подбородку и напряжённым плечам. Кимми права – он чертовски сексуален.

Я вспоминаю ужин и то, как он провёл пальцами по моему бедру, словно это было в порядке вещей. Для него, наверное, так и было. Мои бёдра под столом сжались, а от воспоминаний о его прикосновениях внутри меня всё вспыхнуло.

— Дай-ка я посмотрю, — бормочет Кимми, снова притягивая к себе телефон.

— Что именно ты ищешь? — С любопытством спрашиваю я.

— Места, которые он отметил, — это подскажет нам, как он любит проводить свободное время, бывшие, посты, которыми он поделился, и так далее, и тому подобное.

— Да, — медленно отвечаю я, — я не уверена, что есть что-то...

— Есть!

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не перегнуться через стол и не посмотреть. Глаза Сэди расширяются при виде того, что там на экране.

— Это его бывшая?

Кимми наклоняет голову, чтобы посмотреть поверх очков.

— Э-э. Она нормальная.

— Нормальная? Она великолепна.

— Кто? — Я перегибаюсь через стол, чтобы рассмотреть её получше. Кимми и Сэди обмениваются быстрыми взглядами.

— Ты уверена, что хочешь это увидеть? — Сэди спрашивает беспечно, но я вижу лёгкую улыбку на её лице.

Я фыркаю, скрестив руки на груди, пока Кимми не передаёт мне телефон. Я выхватываю его, не отрывая взгляда от экрана. Симпатичная рыжеволосая девушка смотрит на меня в ответ, прижавшись щекой к щеке Киллиана. Его рука обнимает её за плечи, вспышка фотоаппарата освещает их улыбки. Должно быть, они были в клубе. В комнате за их спинами темно, над их головами мелькают вспышки стробоскопа. Я проверяю геотег вверху. «Саламандра».

Я никогда раньше не видела, чтобы Киллиан так улыбался. Он выглядит расслабленным. Даже счастливым. Полагаю, это было снято до того, как он стал заместителем босса. Его щёки раскраснелись, тёмные волосы растрепались и слегка прилипли ко лбу, как будто он всю ночь танцевал. Мой взгляд снова останавливается на девушке. Она примерно его возраста. Её волосы такие рыжие, что горят в свете вспышки, а кожа идеально загорелая. Густые чёрные ресницы обрамляют ярко-голубые глаза.

Не говоря ни слова, я возвращаю телефон Кимми, которая продолжает своё расследование. Она нажимает на кнопку и листает дальше.

— Кажется, он какое-то время встречался с этой девушкой. Может, лет пять или шесть? Он никогда ничего о ней не писал, но её профиль – буквально открытая книга.

— Как её зовут? — Спрашиваю я, не в силах сдержаться.

— Блэр Кэррингтон?

— Кэррингтон? — Сэди хмурится. — Как Кэррингтон Солар? Та самая Кэррингтон?

— Похоже на то.

Я пожимаю плечами.

— Значит, у неё есть деньги. — На самом деле меня это не удивляет. Я знаю, что Киллиан общается с элитой и влиятельными людьми.

— Ну, я не думаю, что тебе стоит беспокоиться о ней, — сказала мне Кимми. — По-моему, они расстались года три-четыре назад или около того. Потом она уехала в Италию... Нет, подожди. — Она показала ещё одну фотографию. — Похоже, она вернулась.

Она снова показывает мне экран, и я снова смотрю на геотег. «Саламандра». Похоже, это её обычное место охоты.

— Это не дало мне никакой новой информации о нём, — замечаю я. — Я знаю, что он часто ходил на вечеринки. И просмотр его бывших подружек не даёт мне много информации.

— Но даёт, — поправляет меня Кимми. — На большинстве фотографий с тегами он запечатлён с блондинками-моделями. Все эти фотографии сделаны в клубах. Похоже, что серьёзные отношения у него были только с этой Блэр. Это о многом говорит. Во-первых, он привык к поверхностным связям, он не из тех, кто готов брать на себя обязательства. Конечно, ему нравится проводить время в обществе, но он также замкнут. Ничего не известно о его жизни за пределами клубов или о том, кто его друзья, кроме тех, с кем он тусуется. Наконец, он нашёл кого-то особенного, но из этого явно ничего не вышло. Что означает, что после этого у него, вероятно, возникли какие-то проблемы. Я предполагаю, что это могло плохо закончиться, особенно после того, как девушка буквально покинула страну. Это плохой знак.

— Возможно, у неё просто появилась возможность переехать туда, и именно поэтому они расстались, — предположила я. — Это не значит, что всё закончилось плохо.

— За исключением того, что она переехала туда не по работе. В её профиле нет ничего о работе за границей. Все её фотографии очень… отпускные. — Кимми выключает телефон. — Поверь мне. Когда оба родителя работают детективами, сложно не заметить некоторые вещи.

Я прикусываю нижнюю губу.

— Так что, если мне нужна дополнительная информация…?

— Эта девушка вернулась в город. Я предлагаю пойти и найти её.

— Подожди, — Сэди переводит взгляд с одной на другую. — Это не слишком ли навязчиво? Одно дело – искать Киллиана в интернете. Но совсем другое – выслеживать его бывшую и пытаться получить от неё информацию.

Кимми лишь пожимает плечами.

— А как ещё Каре узнать о нём больше?

— Не знаю. Может, спросить его?

— Я уже пыталась, — вздыхаю я. — Вчера вечером я пригласила его на ужин, чтобы попытаться узнать его получше, но он просто отшутился, как будто это была шутка.

— Вот почему тебе нужно действовать под прикрытием, — ухмыляясь, говорит Кимми. Она наклоняется ближе, упираясь локтями в стол. — Найди Блэр, случайно столкнись с ней, спроси о Киллиане под предлогом, что он с тобой заигрывает, а ты в нём не уверена, и посмотри, что она скажет.

— Это легче сказать, чем сделать, — отвечаю я. — Мы знаем, что она, должно быть, часто ходит в «Саламандру», но я не могу просто ходить туда каждый вечер в поисках её.

— Ладно, ты должна понять, что она любит вечеринки. А это значит, что её обычный вечер самый популярный среди любителей посиделок. По субботам в «Саламандре» всегда зажигают огни. Так что это твой лучший выбор. — Кимми откидывается на спинку стула, выглядя довольной собой.

— Сегодня суббота, — я бросаю на неё многозначительный взгляд.

— Тогда, я думаю, мы пойдём куда-нибудь вечером, — поёт Кимми, подталкивая Сэди локтем. Сэди неохотно улыбается в свой кофе, хотя и пытается это скрыть.

Я наклоняюсь вперёд, потирая виски. — Надо будет посмотреть, смогу ли я сегодня вечером. Я могу понадобиться отцу.

— Да ладно тебе, Кара! — Хнычет Кимми. — Это будет весело. К тому же, тебе интересно узнать об этом парне. Лучший способ узнать что-либо о ком-либо – это узнать у его бывших.

— Не совсем, — перебивает Сэди. — Они крайне предвзяты. Особенно, если всё закончилось плохо.

— Но правда будет где-то посередине. Она может выслушать точку зрения Блэр, а затем выслушать точку зрения Киллиана, прежде чем принять собственное решение. — Кимми говорит об этом так просто, будто делала это уже сто раз. Хотя, если подумать, наверное, так и есть.

Я на секунду задумываюсь над планом, пытаясь понять, есть ли в нём какие-то подводные камни. Единственное, что может помешать, это если девушка по имени Блэр откажется мне что-либо рассказывать. Чёрт, она могла бы побежать к Киллиану и рассказать, что какая-то девушка собирает на него компромат, и это точно плохо бы для меня закончилось. Неужели я действительно готова так рисковать?

Если я хочу что-то узнать о своём будущем муже, мне, возможно, придётся это сделать. Я сжимаю руки на столе, впиваясь ногтями в ладони.

— Хорошо, я согласна. Во сколько нам нужно выйти?

Кимми ухмыляется.

— Вот это наша девочка. — Сэди просто ёрзает на стуле, зная, что она бы согласилась с нами, даже если бы не была полностью согласна с нашими методами.

Возможно, позже я пожалею об этом, но сейчас мне всё равно. Я пыталась узнать Киллиана обычным способом. Я пыталась поговорить с ним, а он практически выставил меня на посмешище и украл моё нижнее бельё. Он ни за что не расскажет мне о себе добровольно. Блэр может стать моим единственным шансом узнать, какой он на самом деле. Кто он такой.

Кимми пристально смотрит на меня поверх своих солнцезащитных очков, и в её глазах мелькает мрачный огонёк.

— Ты поступаешь правильно. Тебе нужно знать правду об этом парне.

Я знаю, что она права. Я просто надеюсь, что это не обернётся против меня.

Только когда мы вышли из кафе, я поняла, что в нашем плане были серьёзные недочёты. Во-первых, мы не знали, где находится «Саламандра». Это место часто меняло местоположение, что само по себе делало его ещё более эксклюзивным. Во-вторых, как бы хорошо я ни ладила с деловыми партнёрами и государственными чиновниками моего отца, общение с такими девушками, как Блэр, это совсем другая история. Я могу быть настолько очаровательной, насколько захочу, с теми, с кем моей семье нужно заключить сделку, но я понятия не имею, как вести себя с бывшими. Это область компетенции Кимми.

Именно поэтому я рада, что я не одна. Я чувствую себя не такой глупой, когда мои подруги рядом, даже если кто-то из них считает, что это не лучшая идея. Когда они со мной, я чувствую себя чуть менее навязчивой. И они правы. Я должна знать правду о человеке, за которого собираюсь выйти замуж.

— Я выясняю, где сегодня будет Саламандра, — говорит нам Кимми, быстро печатая что-то на экране. — У меня есть несколько знакомых, которые могут знать.

— Так что, я сейчас вас высажу и заберу вечером, около девяти? — Спрашивает Сэди.

Я рассеянно киваю, а мой мозг всё ещё пытается понять, как мне подступиться к Блэр. Стоит ли мне просто подойти и напрямую спросить о Киллиане? Может, сначала стоит познакомиться с ней поближе? Купить ей выпить. Провести с ней весь вечер и задать вопросы, пока она не напилась настолько, что не сможет ответить. Вариантов было слишком много.

— Кара? Привет? — Кимми наклоняется вперёд, упираясь локтями в спинку наших сидений.

— Что? — Я резко повернулась к ней и мои мысли рассеялись.

— Я спросила, есть ли у тебя планы на вечер.

— Хороший вопрос. — Я прикусила нижнюю губу, размышляя. — И ответ отрицательный.

— Всё, что тебе нужно сделать, это просто подойти к ней и спросить о Киллиане, — говорит Сэди. — Ничего особенного. Просто скажи, что ты с ним познакомилась, узнала от общих друзей, что она с ним встречалась, или что он упоминал её имя, и ты случайно встретилась с ней сегодня вечером. Это должно помочь начать разговор.

— Да, — бормочу я. — Спасибо.

ГЛАВА 15

КАРА

Вместо того чтобы отвезти меня в дом отца недалеко от центра города, она отвезла меня к матери в Непонсит. В этом доме пять спален и четыре ванные комнаты, а также парадная гостиная, столовая, крытый спа-центр с гидростатическим бассейном и собственный лифт. Это был проект моей матери, и отец согласился на него, чтобы порадовать её. Мраморная мозаика в парадном фойе была привезена из Ливана. Лестница была отделана мрамором калакатта, а стеклянные окна были эффектно тонированы. И пуленепробиваемые.

Двор обнесён чёрным железным забором с камерами наблюдения в каждом углу. Дома по соседству больше похожи на общежития для нескольких охранников, которых мой отец держал при доме, специально купленном для этой цели. Это лишь один из наших домов в Нью-Йорке, большинство из них находятся в Гринвич-Виллидж и Парк-Слоуп. Но я предпочитаю жить здесь. Так я чувствую себя ближе к матери.

Я сбегаю сюда, когда мне нужно выбраться из закрытого сообщества моего отца. Он позволяет мне приходить и уходить, когда мне заблагорассудится, но иногда мне просто нужно отдохнуть от жизни, которую я веду со своими подругами, и от жизни, которую ведёт мой отец.

Помахав камерам наблюдения, я проскакиваю через железную ограду. Охранникам, дежурящим здесь, на самом деле не нужно особо напрягаться, но я знаю, что они всегда наблюдают. Я вставляю свой ключ в замок входной двери и проскальзываю внутрь. Как только я вхожу, меня окутывает свежий запах чистоты. Я поднимаюсь по лестнице в одну из главных спален. Поскольку отец редко бывает здесь, я превратила самую большую спальню в свою личную комнату с джакузи, которое я просто обожаю.

Сама комната оформлена в минималистичном стиле по сравнению с более роскошным декором, который выбрала моя мать при жизни. Это единственное, что я изменила, когда заняла эту комнату. Кровать застелена серым пуховым одеялом, которое контрастирует с тёмным деревянным изголовьем. По обеим сторонам стоят два небольших столика из красного дерева. К арочному окну напротив двери придвинуты стол и стул из того же материала, под ними лежит белый пушистый коврик. Гардеробная почти такая же большая, как ванная, с зеркалами от пола до потолка и маленьким серым табуретом в центре, окружённым моими дополнительными комплектами одежды.

Я плюхаюсь на кровать и достаю телефон. Все мои инстинкты подсказывают мне, что нужно прошерстить соцсети Блэр, чтобы узнать о ней как можно больше, прежде чем явиться за ней сегодня вечером, но я стараюсь сдерживаться. Я уже нервничаю из-за нашего плана на сегодня, хотя и знаю, что Кимми права. Наверное, это мой лучший и единственный способ узнать, кто такой Киллиан на самом деле. Бывшие могут быть предвзятыми, как сказала Сэди, но они всё равно знают гораздо больше, чем кто-либо другой.

Вздохнув, я открываю свою страницу в социальной сети и ввожу имя Блэр в строку поиска. Она тут же появляется на экране, улыбаясь в камеру, в маленьком купальнике, лёжа на одном из многочисленных пляжей Италии. В последнее время она ведёт активную жизнь, публикуя посты и фотографии из различных элитных клубов города. Однако «Саламандра» отмечена чаще других. Я удивлена, что она на самом деле знакома со многими из тех, кого знает Кимми. Это сделает историю более правдоподобной, если я скажу ей, что узнала о её отношениях с Киллианом от общих друзей.

Я очень надеюсь, что моя история правдоподобна. И что Блэр даст мне ответы, которые я ищу.

Когда пришло время готовиться, я всё ещё не могла выбросить Блэр из головы. Какая она? Какой она была, когда встречалась с Киллианом? Каким был Киллиан с ней? Играл ли он в эти психологические игры с Блэр так же, как со мной? Я провожу расчёской по своим тёмным волосам, прежде чем завить их, и позволяю волнам струиться по плечам, стараясь не обращать внимания на вопросы, роем кружащиеся в моей голове.

Закончив с причёской, я подхожу к шкафу, пытаясь решить, что мне надеть. Судя по её фотографиям, Блэр любит яркую одежду, такую, которая приковывает к себе все взгляды. В моём гардеробе нет ничего подобного, всё гораздо сдержаннее и элегантнее. Может, Киллиану это нравилось? Но я резко отгоняю эту мысль. Какая разница, что ему нравится?

Мне нужно было что-то, что придало бы мне уверенности. Что-то, что заставило бы меня чувствовать себя смелее и не так отчаянно перед тем, что я собиралась сделать. Ярко-красное мини-платье с завязками на шее облегало мою грудь. В центре была вырезана небольшая часть, которая открывала немного больше, чем обычно, но сегодня вечером это придавало мне ощущение... силы.

На этой неделе «Саламандра» находится в западной части Нью-Йорка. Сэди поморщилась, когда Кимми сказала ей, что мы поедем в Джерси, но всё равно согласилась. Сегодня вечером мои девочки выглядят чертовски сексуально, они готовы на всё ради поиска истины. Обтягивающее платье Кимми было практически прозрачным, и только ярко-розовые полоски делали его менее откровенным. На Сэди платье с завязками на шее, а мраморно-серый материал мягкими складками ниспадает на бёдра.

Сэди заехала за мной ровно в девять. Дорога до Западного Нью-Йорка займёт у нас около полутора часов, и это нормально, ведь ночь по-настоящему начинается только после одиннадцати. Я не ожидаю увидеть Блэр там раньше полуночи или даже позже, в это время она обычно выкладывает свои фотографии, и что-то мне подсказывает, что она из тех, кто выкладывает их сразу, просто чтобы покрасоваться.

Я немного нервничаю из-за того, что возвращаюсь туда, особенно учитывая, что мне вообще не следовало там появляться. Братья Арко работали на итальянцев. Несмотря на то, что у нас может быть временный союз из-за возможной свадьбы, я не хотела так быстро проверять это новое перемирие. Если сегодня вечером что-то пойдёт не так, вся ответственность может лечь на моего отца. И тогда у меня будут проблемы посерьёзнее, чем преследование моего потенциального мужа.

К тому времени, как мы приезжаем, очередь уже растянулась на целый квартал. Кимми идёт прямо к входу, показывая свой телефон огромным охранникам. Они кивают, пропуская нас, и она с гордостью проходит мимо них. В прошлый раз она провела нас без проблем, так что я не особо удивлена, что у неё и сейчас есть доступ.

Музыка оглушает нас, как только мы входим внутрь. На этот раз зал всего один, а не два. Большую часть пространства занимает танцпол, а несколько VIP-зон огорожены кроваво-красной верёвкой. Раньше здесь преобладали чёрный и золотой цвета. Теперь это похоже на джунгли. С потолка свисают лианы, а толстые растения в горшках почти скрывают чёрные стены. Лианы оплетают барную стойку, столы, стулья и диваны. Я немного разочарована тем, что на этот раз в воздухе нет акробатов, но всё равно выглядит потрясающе.

Кимми ведёт нас прямо к бару, где мы заказываем наши обычные напитки. Я почти сразу осматриваю зал, хотя знаю, что Блэр, скорее всего, ещё не пришла. Даже если она уже здесь, трудно кого-то разглядеть из-за мигающих огней и толпы на танцполе.

Я вздыхаю, принимая напиток от Кимми. Насколько я знаю, Блэр может вообще не прийти сегодня, и тогда я проделала всё это впустую.

— Пока не дуйся, — требует Кимми, заметив выражение моего лица. — Вечер только начался. Если суждено, ты найдёшь эту сучку и получишь ответы. Если нет, то мы просто весело проведём вечер. В любом случае, это беспроигрышный вариант. — Сэди лишь слегка улыбается в ответ.

Я пытаюсь не обращать внимания на волнение и поддаюсь влиянию музыки и алкоголя. Мы пьём, смеёмся и танцуем до упаду, а потом повторяем всё сначала. Я знаю, что они пытаются отвлечь меня, переключить моё внимание с происходящего вокруг на них. И это работает. Время летит незаметно, мы пьём, и ритм отдаётся у меня в костях.

Но я всё равно не спускаю глаз с часов, и когда они бьют полночь, Блэр так и не появляется.

Я уже собиралась заканчивать вечер, подхватить подруг и уйти, как вдруг мой взгляд привлекла красная вспышка. Блэр Кэррингтон прислонилась к барной стойке в окружении мужчин и женщин. Она запрокинула голову и рассмеялась над чем-то, что один из мужчин прошептал ей на ухо. На ней был зелёный топ на бретельках, который блестел в свете стробоскопов, чёрные кожаные брюки и чёрная подводка, из-за которой её глаза казались ещё более кошачьими, чем на фотографиях.

Я толкаю Кимми и Сэди, кивая в сторону Блэр.

— Вот она.

— Ну? — Кимми слегка подталкивает меня. — Чего ты ждёшь? Иди и поговори с ней.

Тревога сворачивается в моём животе, как пугливое животное, и разъедает мои нервы, пока я иду к бару. Блэр, кажется, чувствует себя совершенно непринуждённо в этой толпе. Она флиртует и смеётся с небольшой группой людей, которые собрались вокруг неё, как мотыльки вокруг пламени. Я пытаюсь убедить себя, что она меня не пугает. Я сталкивалась с людьми и пострашнее, особенно в мире моего отца.

Я решаю просто подойти к ней и, так сказать, сорвать пластырь. Я подхожу к ней вплотную и хлопаю её по руке. Она оборачивается, и на её лице по-прежнему сияет улыбка.

— Извини, тебе что-то нужно? — Спрашивает Блэр, перекидывая волосы через плечо.

У меня пересыхает во рту, а сердце чуть не выпрыгивает из груди.

— Да, э-э. Привет.

— Привет? — Она хмурит брови, разглядывая меня повнимательнее. — Мы знакомы?

— Нет, не совсем. — Я пытаюсь вспомнить, в чём заключался мой план. — Я имею в виду, что-то вроде того. Я знаю тебя... э...э, я имею в виду, я знаю Киллиана. — Слова просто вырываются из меня, они совершенно не соответствуют тому, какой я обычно бываю.

При имени Киллиана она наклоняет голову, и что-то мелькает в её глазах так быстро, что я не успеваю понять, что именно.

— Ты знаешь Киллиана? — Её голос меняется, но я слишком нервничаю, чтобы заметить это.

— Да. Он… вроде ухлёстывает за мной, — быстро говорю я, наконец вспомнив, что мы репетировали с девочками. — Ухаживает за мной и всё такое, но я мало что о нём знаю. Я увидела тебя здесь и узнала. — Сейчас она выглядит немного растерянной, и я пытаюсь спасти разговор, пока она не закрылась от меня. — Он пару раз упоминал тебя.

Её бровь взлетает вверх.

— Пару раз? Я удивлена, что он вообще упомянул меня.

— Он мало что сказал, — уверяю я её. Или вообще ничего не сказал.

— Ты сказала, что он за тобой ухлёстывает? — Она хмурится. — Насколько я слышала, он собирается жениться.

Откуда, чёрт возьми, она это знает?

— Он… — Я пытаюсь придумать другой план. Она знает гораздо больше, чем я думала. — Вообще-то, он женится на мне. — Это вырывается само собой, прежде чем я успеваю остановиться.

Теперь её брови взлетают вверх.

— Немного странно, что невеста выслеживает бывшую жениха, тебе не кажется?

И, судя по всему, она намного умнее, чем я думала.

Я вздыхаю.

— Да, я знаю. Дело в том, что... наш брак не совсем обычный. Наши семьи хотят, чтобы это произошло ради бизнеса. Но я почти ничего о нём не знаю.

— Значит, ты пришла ко мне, чтобы узнать больше, — закончила она.

— Именно. — Я бросила на неё робкий взгляд, надеясь, что она просто сжалится надо мной и поможет, а не прибегнет к обычным для таких женщин, как она, колкостям. Вот почему я остановилась на цифрах.

Она улыбается.

— Я могу тебе помочь. Пойдём со мной.

Я оглядываюсь через плечо, пока она направляется к одной из пустых VIP-зон. Кимми и Сэди показывают мне большой палец вверх, причём Сэди делает это с чуть меньшим энтузиазмом, чем Кимми. Почувствовав лёгкое облегчение, я следую за Блэр сквозь толпу. Один из охранников отвязывает красную верёвку, пропуская нас. Здесь не тише, чем в баре, но, по крайней мере, вокруг никого нет.

— Итак, — говорит она, грациозно опускаясь на бархатный диван, увитый искусственными лианами, — что ты хочешь знать?

Я чуть было не выпалила «всё», но вовремя остановилась.

— Я не совсем уверена. Что произошло между вами? — Я вздрагиваю, услышав свой голос. Возможно, это было слишком личное, но Блэр, кажется, не смутилась.

Она лениво машет рукой.

— Может, я и его бывшая, но я всего лишь одна из многих, — беззаботно говорит она. — Я никогда по-настоящему не была ему нужна, даже когда мы встречались. Думаю, я была для него просто очередным увлечением. Просто мне потребовалось время, чтобы это осознать.

— Так что же случилось? — Начало не самое многообещающее. Я осторожно присаживаюсь на край дивана рядом с ней.

Блэр вздыхает и перекидывает свои идеальные волосы через плечо.

— Знаешь, я думала, что мы поженимся. Он никогда по-настоящему меня не уважал. Он никогда не говорил мне, где он был... с кем он был. Он просто отмахивался от моих тревог. Я никогда не чувствовала себя... услышанной. Поэтому, когда я нашла другого, который обещал мне всё это и даже больше... ну, разве можно меня винить?

— Ты ему изменила? — Я смотрю на неё, и что-то сжимается у меня в груди. Мафия может быть богатой и влиятельной, но у нас всё равно есть кодекс. Верность значит для нас больше, чем деньги. На самом деле я не могу придумать ничего более важного. Так что, если девушка Киллиана предала его...

Волновал ли Киллиана вообще такой вопрос? Если бы он был обычным парнем, который на самом деле не любил Блэр, ему было бы всё равно. Но он родился в этой семье, и она предала его. Что-то подсказывало мне, что Киллиан не потерпел бы никакого предательства, независимо от того, был ли он влюблён или нет.

— Я была... одинока. — Блэр моргнула, её глаза увлажнились. — На самом деле это было совсем не похоже на отношения. Он использовал меня, а потом бросал бесчисленное количество раз. И я думала, что он изменится, понимаешь? Но он так и не изменился. А потом появился этот другой мужчина, который обещал мне кольцо и белый заборчик… как я могла ему отказать?

У меня внутри всё сжимается. Мне действительно жаль её, ведь она отчаянно верила, что мужчина, к которому она испытывала сильные чувства, мог быть тем, кто ей нужен, хотя на самом деле это было не так. А то, что Киллиан так её обманывал…Не могу сказать, что я удивлена. Просто разочарована.

— На самом деле я впечатлена тем, что тебе удалось его привязать. — Её глаза блестят в темноте, один палец накручивает прядь ярко-рыжих волос, губы слегка надуты. — Я не думала, что он из тех, кто женится.

— Ну, дело было не совсем во мне. — Я ёрзаю на сиденье. — Как я уже сказала, этого хотят наши семьи.

— Да, да. Что ж, удачи тебе. Я не могла мириться с его беспечностью и алкоголизмом, но, может быть, он изменился? — Судя по её тону, она не слишком в этом уверена. — Возможно, он не смог стать тем мужчиной, которым должен был стать для меня, но, может быть, он станет таким для тебя.

Или нет.

Я выдавливаю из себя улыбку и встаю.

— Спасибо, что уделила мне время. Я знаю, что это может показаться немного странным.

— О, вовсе нет. Мы, девушки, должны держаться вместе, верно? — Она улыбается мне.

— Ещё раз спасибо, — вежливо говорю я, уже направляясь к своим подругам. Она слегка машет мне рукой, когда я прохожу мимо верёвки и возвращаюсь в толпу. Я чувствую на своей шее её взгляд, пока пробираюсь между потными телами, а музыка струится по моим венам.

— Ну что, — Кимми берёт меня под руку, — ты получила ответы, которые искала? — Сэди подходит ближе, напрягая слух, чтобы расслышать что-то сквозь музыку.

— Может быть, — я оглядываюсь через плечо, но Блэр уже ушла.

Она, кажется, чувствовала себя немного виноватой из-за того, что изменила Киллиану. Возможно, она даже сожалела об этом. Но могу ли я винить её за то, что она пыталась построить настоящие отношения, в то время как Киллиан, похоже, просто водил её за нос пустыми обещаниями? По крайней мере, у неё был шанс найти что-то лучшее.

А что насчёт меня?

Я застряла.

ГЛАВА 16

КИЛЛИАН

Я всё утро ходил взад-вперёд, ожидая ответа от Данте. Я ничего не слышал о том, что произошло прошлой ночью, и об успешности рейда его команды. В сотый раз за это утро я проклинаю Данте за то, что он держит меня в неведении. Я был готов снова проявить себя. Готов был принять участие в операции, чтобы всё прошло хорошо. Неважно, что это была рутинная работа, – русские угрожали моей семье. И я бы сделал всё, чтобы отомстить им. Чтобы уничтожить их так же, как они уничтожили мои клубы.

Солнце уже скрылось за высотными зданиями Манхэттена, окрасив город в кроваво-красный цвет, который проникал в мои окна. Я всё утро просидел в своей квартире, просто ожидая наступления ночи. Вчерашний алкоголь помог мне, но я всё ещё слишком взвинчен, чтобы успокоиться.

Рыча, я отворачиваюсь от окна и хватаю телефон, чтобы написать Никколо и попросить вызвать водителя. Я не могу оставаться здесь ни минуты. Вчера вечером Каин написал мне, где находится «Саламандра», но к тому моменту я был уже настолько пьян, что даже не мог встать с дивана. Сегодня я был трезв.

И не хотел быть таким.

Часть меня чувствовала вину за то, что я так легко сдался после нескольких месяцев сопротивления, но другая, более значительная часть меня просто не могла ни о чём беспокоиться... не сегодня. Наш бизнес снова подвергся нападению, спустя год после того, как Змей почти уничтожил нас. Я был помолвлен с заносчивой стервой, чья семья ещё в прошлом году была нашим врагом, и я даже не мог разорвать помолвку, не разочаровав свою семью.

Я нажимаю кнопку лифта и спускаюсь в гараж, где меня ждут водитель и Никколо. Как бы я ни старался сделать свою жизнь лучше, мне постоянно что-то мешает. Неважно, как усердно я работал, от чего отказывался, как многому научился, всегда что-то случается и снова сбивает меня с ног. Так что я могу просто наслаждаться теми несколькими ночами свободы, которые у меня остались, прежде чем всё полетит к чертям.

— Сэр? — Никколо придерживает для меня дверь с вопросительным выражением лица.

— Мы направляемся в «Саламандру», — говорю я ему, садясь на пассажирское сиденье сзади.

Он колеблется, прежде чем подойти к пассажирскому сиденью спереди и забраться внутрь. Я практически ощущаю его неодобрение, витающее в воздухе. Никколо поворачивается, открывает рот, но тут же закрывает его снова.

— Просто выкладывай, — огрызаюсь я. — Перестань выглядеть как рыба, вытащенная из воды.

— Я просто... Это хорошая идея? — Он напрягается, ожидая моей реакции.

— Это что, твоё чёртово дело? — Рычу я. Он слегка качает головой, но видно, что он хочет поспорить. — Тогда разворачивайся и просто отвези меня туда.

Никколо жестом приказывает водителю ехать, и двигатель с рёвом оживает. Я знаю, что, наверное, не стоило на него срываться. Никколо был рядом со мной весь прошлый год, наблюдая, как я пытаюсь оставить старого Киллиана позади и начать всё с чистого листа. Но сегодня мне не нужно это напоминание. Мне не нужно, чтобы он нянчился со мной. Мне просто нужно, чтобы он заткнулся и делал свою работу.

Я отгоняю от себя навязчивое чувство вины всю дорогу до Джерси. Я сократил потребление алкоголя, чтобы доказать Сиене и Данте, что я серьёзно отношусь к своему повышению. Но это не значит, что я должен быть полностью трезвым, когда технически не при исполнении. Кроме того, одна рюмка не повредит. Прошлой ночью мне точно не было больно.

Я приветствую музыку, как только переступаю порог, окунаясь в тень и ощущая в воздухе резкий запах алкоголя. Напряжение спадает с моих плеч, когда я оглядываю зал в поисках братьев. Похоже, в кои-то веки их здесь нет, но это не важно. Все работники здесь знают, кто я такой. Я направляюсь к ближайшей VIP-зоне, где по обе стороны от верёвки стоят два охранника. Они удивлённо моргают.

— Сэр, мы не ожидали увидеть вас здесь сегодня вечером, — поспешно говорит один из них. — Если вы хотите занять место братьев, оно свободно. — Обычно братья занимали места на втором этаже, но поскольку это заведение было одноэтажным, они выделили большую зону в центре у задней стены, где было более уединённо, но при этом всё было видно.

Я ухмыляюсь.

— Отлично. Почему бы тебе заодно не принести мне бутылку виски? Верхняя полка. — Я прохожу мимо них и направляюсь прямиком в центр огороженной зоны. Диваны и кресла, расставленные вокруг, уже заняты другими важными и до неприличия богатыми гостями. Я не обращаю на них внимания и плюхаюсь на центральный диван, со скучающим видом глядя на танцпол.

Так легко снова стать тем, кем я был раньше, – человеком без обязательств, когда единственной проблемой для меня было отсутствие отцовской любви... или уважения. Я усмехаюсь при этой мысли. Если бы только мой отец увидел меня сейчас.

Бармен пробирается сквозь толпу с ведром льда и виски в одной руке и бокалом в другой. Все смотрят на него, а потом на меня, и почти все сразу меня узнают. На их лицах нет осуждения – только благоговение. Зависть. Вожделение. Всё, кроме одного, чего я, чёрт возьми, терпеть не могу.

Мужчина ставит ведро и стакан на стол, увитый лианами, перед диваном, и я жестом прогоняю его, прежде чем он успевает что-то сказать. Он поспешно уходит, не сказав ни слова. Я смотрю на бутылку, на янтарную жидкость, подсвеченную стробоскопами на танцполе. Мои пальцы подёргиваются, так и хочется взять её, но я сдерживаюсь. Просто чтобы проверить, смогу ли я.

Проходят секунды. Музыка становится более мрачной и волнующей. Тела извиваются передо мной, и каждый человек сливается со следующим. Мои руки остаются лежать на коленях, а взгляд не отрывается от этой чёртовой бутылки.

— Забавно видеть тебя здесь.

Я вскидываю голову. Блэр стоит передо мной, уперев руки в обтянутые кожей бёдра, и изучает меня. Её ярко-зелёный топ с завязками на шее выделяется на фоне окружающих нас теней, почти такой же яркий, как её рыжие волосы, и я проклинаю себя за то, что не заметил её раньше.

— Чего ты хочешь? — Резко спрашиваю я, наконец-то теряя самообладание. Я тянусь за бутылкой, наливаю себе стакан и бросаю в тёмную жидкость кубик льда. Я кручу стакан в руке, глядя на неё поверх ободка.

— Просто хотела узнать, понравится ли тебе компания, — спокойно отвечает она, делая многозначительную попытку бросить взгляд на пустые стулья рядом со мной.

Я открываю рот, чтобы отказаться, отчитать её, но потом передумываю. Я здесь один, пью, и впервые за год это меня беспокоит. Вместо этого я указываю на диван рядом с собой, ожидая, пока она сядет рядом, прежде чем сделать ещё глоток. Она вызывает охрану, просит принести ещё стакан, прежде чем повернуться ко мне.

— Итак, что привело тебя сюда сегодня вечером? Насколько я слышала, ты почти не появляешься на вечеринках. — Она улыбается, как будто это секрет, известный только нам. Блэр всегда умела заставить тебя почувствовать себя особенным. Как будто ты был единственным человеком в мире, которого она замечала. Я слишком легко поддался на это, отчаянно желая, чтобы хоть кто-то был рядом со мной.

— Ошибку совершил, — холодно отвечаю я. Она даже не моргает, глядя на меня с неприязнью, и её губы дёргаются от веселья.

— Что ж, я рада, что присутствую при этом.

Я бросаю на неё предупреждающий взгляд. Может, я и пригласил её остаться, но всё может измениться.

— Расслабься. Я здесь, чтобы повеселиться. Как и ты. — Она легко смеётся, но я вижу тьму в её глазах. Ей не нравится, что я так холоден с ней.

Я не совсем понимаю, чего она ожидала, вернувшись. Она изменила мне, а потом уехала, перелетев через океан, лишь бы сбежать от меня, пока я торчал здесь, собирая по кусочкам свою жизнь. Если она думала, что сможет вернуться и всё будет как прежде, то она была не так умна, как я её помнил.

Блэр придвигается ближе и проводит ногтем по моей голой руке. Раньше это вызвало бы у меня какую-нибудь реакцию, обычно положительную. Теперь же я почувствовал, как у меня мурашки побежали по коже. Я бросаю на неё взгляд краем глаза. Её волосы уже не такие блестящие, как я помню, эти кошачьи голубые глаза стали чуть более расчётливыми. Её ногти теперь больше похожи на когти, и она выглядит так, будто слишком старалась с этим нарядом.

Я отворачиваюсь, полностью игнорируя её. Должно быть, она чувствует, что я теряю к ней интерес. Придвинувшись ближе, она наблюдает за тем, как бармен ставит на стол ещё один бокал, а затем берёт его и наливает себе выпить. Повернувшись ко мне, она поднимает бокал и чокается со мной, когда я не реагирую.

— Салют, — шутливо говорит она, залпом выпивая напиток, а затем наливает себе ещё. Я напрягаюсь, когда она устраивается на диване рядом со мной, прижимаясь ко мне плечом и оказываясь слишком близко.

Она толкает меня.

— Давай, Кил. Давай повеселимся сегодня вечером. Как в старые добрые времена.

— Хм, — я оглядываюсь по сторонам, — может, ты сможешь найти другого мужчину, с которым можно сбежать... Как в старые добрые времена.

Улыбка сползает с её лица, глаза сужаются.

— Забавно. Я просто пытаюсь помочь тебе расслабиться. Ты выглядишь напряженным.

— О, а это не может быть из-за того, что я сижу рядом с бывшей, которая предала меня? — Саркастически спрашиваю я.

— Я просто пытаюсь помочь.

— Мне не нужна твоя помощь, — огрызаюсь я. — Я приехал сюда, чтобы отдохнуть от всей этой ерунды. А не для того, чтобы снова в это ввязываться.

Блэр фыркает и отстраняется, и я наконец-то могу вздохнуть полной грудью.

— Что ж, если ты пытаешься отдохнуть от всей этой ерунды, то ты приехал как раз вовремя.

— О чём ты говоришь? — Раздражённо спрашиваю я. Моё терпение на исходе.

— Только что здесь была твоя невеста. — Она ударяет бокалом по столу, подчёркивая свои слова.

Я замираю.

— Что ты только что сказала?

Блэр встаёт с самодовольным видом.

— О, она тебе не сказала? Она ушла всего за несколько минут до твоего прихода. Очевидно, искала меня.

— И почему, — рычу я, — она стала бы искать тебя?

Блэр пожимает своими тощими плечами.

— Она узнала, что мы раньше встречались. Должно быть, решила, что я расскажу ей что-нибудь о тебе. — Её губы изгибаются в усмешке. — Что я и сделала.

Я медленно ставлю свой бокал на стол, не решаясь двигаться быстрее, чтобы не потерять контроль. Мне хочется стереть эту самодовольную ухмылку с её лица, но братья Арко будут не в восторге, если я начну бить женщин в их клубе.

— Что ты ей сказала?

Блэр игнорирует предостережение в моём голосе и перекидывает волосы через плечо.

— Всё. Я всё ей рассказала, Киллиан. — То, как она произносит моё имя, звучит как яд. — Она заслуживает знать правду, тебе не кажется? Особенно если она собирается выйти замуж за такого, как ты. — Она фыркает, на её лице появляется выражение отвращения.

— Я уверен, что ты рассказала ей искажённую версию правды, — говорю я со смертоносным спокойствием. — Но не всю правду, верно? — Блэр кривится.

Я машинально оглядываю зал, хотя Блэр говорит, что Кара уже ушла. Я замечаю на танцполе двух её подруг. Как, чёрт возьми, я их пропустил? Та, что повыше и блондинка, была в ярко-розовом. Блэр встаёт передо мной за столом, загораживая мне обзор.

Она скрещивает руки на груди, впиваясь взглядом в мою душу.

— Посмотрим, останется ли у тебя невеста после сегодняшнего вечера. — Она чертовски довольна собой.

Рыча, я перегибаюсь через стол. Мои пальцы смыкаются на её горле, сжимая его ровно настолько, чтобы донести свою мысль. Блэр широко распахивает глаза, не сводя с меня взгляда, но не сопротивляется. Она с трудом сглатывает, и я чувствую это движение своей ладонью.

— Если ты ещё хоть раз свяжешься со мной или с кем-то из моей жизни, — шиплю я, — ты об этом пожалеешь.

Я отпускаю её, и она отшатывается назад. Она подносит пальцы к шее и слегка поглаживает кожу.

— Пошёл ты, — шипит она. — Я правда скучала по тебе, но теперь я вспомнила, кто ты на самом деле. Всего лишь жалкий алкаш, который мнит себя крутым.

Я отворачиваюсь от неё. Я даже не буду утруждать себя ответом. Блэр давно сделала из меня злодея, и ничто этого не изменит. Неважно, что это она ударила меня ножом в спину. Неважно, что это она разрушила шесть лет, которые мы провели вместе. Как всегда, во всём был виноват я, а она была идеальным ангелом.

Забыв про алкоголь, я направляюсь к выходу. Если Блэр говорила правду, то я только что упустил Кару. Она не могла уйти далеко. Если только она не вызвала такси.

Я отмахиваюсь от этой мысли и выбегаю на улицу.

Я хватаю ближайшего охранника.

— Вы не видели, как недавно уходила женщина? Чёрные волосы. Тёмные глаза. Бледная кожа.

Парень оглядывается на своего напарника. Они знают, кто я такой, я вижу это по их глазам.

— Конечно. Она пошла в ту сторону.

— Она села в такси? — Спросил я. — Или с водителем?

— Я так не думаю. — Парень разглаживает свою черную рубашку, поправляя её.

Я бросаю взгляд на тротуар, куда, по его словам, она ушла. Мне потребовалось бы слишком много времени, чтобы вызвать машину. Быстро приняв решение, я пускаюсь бежать трусцой по тротуару. Я не знаю, что именно Блэр сказала Каре, но мне не приходится долго гадать.

Что бы она ни сказала, это может разрушить все шансы на перемирие, а я не могу себе этого позволить. Это последнее, что мне нужно сегодня вечером.

Проклиная себя, я ускоряюсь.

ГЛАВА 17

КАРА

Я выхожу из клуба, и дверь за моей спиной захлопывается. Кимми и Сэди хотели, чтобы я осталась подольше, но было уже больше часа ночи. И, как бы мне ни было неприятно это признавать, история Блэр меня по-настоящему задела. Я почти всё поняла о прошлом Киллиана, сложив воедино то, что прочитала в интернете, и то, что услышала, но теперь я знала, что всё предполагала верно.

В этом мире нет ничего удивительного в том, что мафиози развлекаются на стороне. Мужчины могут себе это позволить. Женщины – нет. Я всегда это знала. Но от этого суровая реальность не становилась менее неприятной.

Могла ли я винить Блэр? Она не была замужем по расчёту. Она могла сама решать, хочет ли она остаться. Как я или даже Киллиан – мог винить её за то, что она сбежала с кем-то, кто будет относиться к ней лучше? А что, если бы у меня была возможность поступить так же? Рискнула бы я сбежать? Или осталась бы и сделала то, чего от меня ждут?

Я была так сосредоточена на учёбе и на том, чтобы доказать, что могу помочь в управлении семейным бизнесом, что совсем не думал о браке. Но теперь, когда он почти стучится в мою дверь, я вынуждена всерьёз задуматься об этом. На что была бы похожа моя жизнь, если бы я была замужем за кем-то вроде Киллиана Скарано? За мужчиной, который всё воспринимал как одну большую шутку. За мужчиной, которому было наплевать на женщин и который пользовался ими только до тех пор, пока ему не надоедало? Когда я представляю себе своё будущее, я не могу представить себя рядом с Киллианом в роли домохозяйки. Я вообще не могу представить себя с ним.

Я знаю, что должна вызвать своего водителя, но мне действительно нужно побыть наедине с собой, чтобы привести мысли в порядок. Остановившись так, чтобы меня не было видно от входной двери «Саламандры», я ещё раз проверяю свою сумочку. Охрана в клубе всегда проверяет, нет ли у посетителей оружия, но не всегда проверяет всё. Например, эту пластиковую расчёску, которая раскладывается в маленький кинжал. Или помаду, которая превращается в лезвие. Я не настолько глупа, чтобы ходить по Нью-Йорку ночью без какой-нибудь защиты.

Направляясь вниз по улице, я мысленно планирую просто пройтись несколько минут, проветрить голову, а потом вызвать такси с угла. Мне просто нужно выбросить его из головы и немного успокоиться, прежде чем идти домой, иначе я точно не усну. Мои каблуки стучат по тротуару, пока я обдумываю то, что сказала мне Блэр. Ей казалось, что Киллиан недостаточно её уважает, что он не так заинтересован в отношениях, как она. Я знаю, что она чувствует. Киллиан явно не уважает мою потребность в личном пространстве и, похоже, ненавидит мысль о женитьбе на мне так же сильно, как и я. Единственное, что его сдерживает, – это преданность семье.

Я так погружена в свои мысли, что не слышу шагов за спиной, пока не становится слишком поздно. Чья-то рука касается моей, и я резко оборачиваюсь, доставая из сумочки расчёску. Я отскакиваю назад, занося нож, прежде чем понимаю, кто стоит передо мной.

Лёгок на помине…

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — Срываюсь я. Я не опускаю нож, глядя на него в ответ.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — рычит он, подходя ближе. Я настороженно смотрю на него.

— Отойди. — Я поднимаю нож чуть выше, хотя уверена, что это ненадолго его остановит. Он смотрит на лезвие, приподняв бровь в знак удивления.

— Зачем ты здесь сегодня, Кара? — Киллиан подходит ближе, теперь нас разделяет всего несколько сантиметров. Я вижу каждую тёмную серую крапину в его глазах – надвигается буря.

Он одет в тёмные джинсы и простую чёрную рубашку, которая облегает его грудь, невольно привлекая мой взгляд к его бицепсам. Я поднимаю глаза, и мои щёки заливает румянец.

— Не думаю, что это твоё дело.

— «Саламандра» – это итальянская территория, — холодно отвечает он.

Я автоматически вздёргиваю подбородок. Я не позволю ему так со мной разговаривать. На моём пальце пока нет кольца, и ему нужно об этом напомнить.

— Чем я занимаюсь в свободное время и куда хожу – никого не касается, кроме меня.

Мимолётная вспышка гнева в его глазах – моё единственное предупреждение. Его пальцы смыкаются на моём горле, сжимая его ровно настолько, чтобы я поняла намёк, но не настолько, чтобы мне было больно. Я замираю, прижимая лезвие к его рёбрам. Либо он не верит, что я могу его ударить, либо ему просто всё равно. Я подумываю о том, чтобы просто сделать это и посмотреть, как он отреагирует, но мне правда не хочется потом объяснять это отцу.

Я не могу удержаться и закатываю глаза.

— Когда ты уже перестанешь быть таким? — Он сжимает пальцы, и я напрягаюсь, чувствуя раздражение. — Отпусти меня.

— Я расскажу, как только ты объяснишь мне, что ты на самом деле делала в клубе. — Он не двигается. Не отводит взгляд. У меня перехватывает дыхание от его взгляда. Он, может, и не причинит мне вреда, но я вижу, что он этого хочет. Он знает, зачем я пришла сегодня вечером. Он точно знает, зачем я там была. Либо он видел, как я разговаривала с Блэр, а я просто его не заметила, либо…

Блэр сама ему рассказала.

Я не знала, что было бы хуже: то, что я потеряла бдительность и даже не заметила его там, или то, что я доверилась случайной девушке, которая побежала и настучала на меня, как только смогла. Я молча проклинаю себя за свою ошибку. Я должна была догадаться.

— Ты уже знаешь что я там делала, — говорю я ему. — Иначе ты бы не стал меня разыскивать.

— Я хочу услышать это от тебя.

— Хорошо. — Я вырываюсь из его объятий, но знаю, что это только потому, что он позволил мне. — Я поговорила с твоей бывшей. Ты счастлив?

— Зачем? — Что-то тёмное мелькает на его лице. Его голос убийственно спокоен. Сейчас он слишком спокоен. Это заставляет меня насторожиться ещё больше, чем когда он огрызался на меня.

— Затем, что я хотела узнать о тебе больше. — Я скрещиваю руки на груди, защищаясь на случай, если он действительно решит вцепиться в горло. — Я пыталась сделать это по нормальному за ужином, но ты превратил это в шутку. И украл моё нижнее бельё. — От одной мысли о той ночи меня снова бросает в жар. Не могу понять, от ярости это или от влечения. Я просто знаю, что ненавижу те чувства, которые он во мне пробуждает.

Он снова подходит ближе, но я не делаю ни шагу назад.

— Если ты так сильно хочешь узнать меня получше, я могу просто показать тебе. — Он проводит костяшками пальцев по моему обнажённому бедру. Огонь пробегает по моей спине, когда они останавливаются у самого подола. — Я мог бы добавить в свою коллекцию ещё одну пару кружев.

— Размечтался, — шиплю я, отступая. Я пытаюсь вдохнуть, но мне кажется, что он высосал весь воздух прямо с неба.

— Может быть, — мягко говорит он, и мой пульс отдаётся в ушах, а сердце замирает. Моя непроизвольная реакция беспокоит меня, смешиваясь с раздражением. Сердце трепетало или нет, но этот мужчина мне действительно не нравился.

Его рука обжигает мою спину, он сжимает кулак в моих волосах. Один раз. Два раза. Моя голова запрокидывается, и я не знаю, в чём причина – в том, что моя шея неестественно вывернута, или в алкоголе, но в голове у меня путаница. Не помогает и то, что от него пахнет виски и сандаловым деревом, дымом и темнотой.

— Но не думай, что... — Он внезапно отпускает меня, и я едва не отшатываюсь.

— Я с первого взгляда поняла, что ты придурок, — рычу я. — И я была права.

Он ухмыляется, но улыбка не касается его глаз. Они остаются холодными и расчётливыми, следящими за каждым моим движением.

— Забавно. Я-то думал, что ты заносчивая ханжа. Похоже, я тоже был прав.

Меня охватывает ярость, по венам струится адреналин. Не успеваю я опомниться, как моя рука взлетает вверх, желая ощутить прикосновение его щеки к моей ладони. Он больно хватает меня за запястье, сжимая кости. Я вскрикиваю и подхожу ближе, пытаясь ослабить его хватку. Лезвие в моей другой руке со звоном падает на тротуар, пока я пытаюсь оторвать его пальцы от своего запястья.

Киллиан наклоняет голову вперёд, и его голос становится тише, так что я чувствую, как его слова отдаются у меня внутри.

— Мы можем препираться сколько угодно. Но мы никогда не поднимем друг на друга руку в гневе.

Меня охватило смущение и ещё что-то, что я пока не могу определить. Я потираю запястье, как только он отпускает меня, и не могу посмотреть ему в глаза. Я никогда не позволяла себе так выходить из-под контроля. Я никогда раньше даже не пыталась ударить кого-то. Он давил на меня, пока я не сорвалась, а от любого мужчины, который может вывести меня из себя, мне нужно держаться подальше.

— Я ухожу. — Я поворачиваюсь к нему спиной, показывая ему всё, что я думаю о нём и всё, что он собой представляет.

— Я отвезу тебя домой.

— Спасибо, я вызову своего водителя. — С каждым словом из меня сочится яд.

— Тогда я подожду с тобой, пока он приедет. — Он оглядывает улицу, слегка нахмурив брови. — Почему ты идёшь пешком? Я не знал, что ты живёшь неподалёку.

Я стискиваю зубы и продолжаю идти.

— Я не живу здесь. Мне просто нужно было пройтись, чтобы подышать свежим воздухом.

Я достаю телефон из сумки и быстро пишу сообщение водителю, указывая своё местоположение. Он сразу же отвечает, сообщая, что будет на месте в течение часа. Отлично. Надо было написать ему раньше. Теперь я торчу здесь в темноте с Киллианом – последним человеком, с которым я хотела бы столкнуться сегодня вечером.

Мне больше нечего сказать Киллиану. Он не стал отрицать то, что, по его мнению, мне рассказала Блэр. Не попытался объясниться. Значит, это правда. Я не знаю, что и думать. С одной стороны, я знала, кто он такой, ещё до нашей встречи. С другой стороны... я не совсем понимаю, чего я ожидала сегодня вечером. Может быть, чего-то настолько ужасного, что это положило бы конец этому фарсу с перемирием и позволило бы мне полностью расторгнуть брак. Это был призрачный шанс, и мне следовало понимать, что не стоит рассчитывать на то, что это сработает.

И подтверждение моих страхов ничего не изменило.

— Почему ты была в «Саламандре» в тот первый вечер? — Его вопрос звучит из ниоткуда, и я не готова к нему.

— Что?

— В ту ночь, когда мы впервые встретились. Почему ты был там? — Он пристально смотрит на меня. Улица достаточно хорошо освещена, чтобы я могла разглядеть любопытство в его глазах под опущенными ресницами. От одного этого взгляда у меня в животе всё переворачивается. Я игнорирую его. — Молчишь, да?

— Несколько минут назад ты чуть не задушил меня, — выплёвываю я.

Кажется, он забавляется, и от этого я злюсь ещё больше. Я поворачиваюсь к нему и так сильно тычу пальцем ему в грудь, что он вынужден отступить на шаг. Его брови взлетают, рот открывается, но прежде чем он успевает произнести ещё хоть одно мерзкое слово, я начинаю говорить.

— Если ты думаешь, что можешь угрожать мне и тебе это сойдёт с рук, подумай ещё раз, — шиплю я, тыча пальцем ему в грудь, чтобы подчеркнуть каждое слово. Это всё равно что тыкать в чёртов камень. — Я тебе не принадлежу. И ты никогда не дотронешься до меня вот так.

Он делает шаг вперёд, наклоняясь ближе к моему уху.

— Пока.

— Что? — Я резко поворачиваю к нему голову, обнаруживая, что он всего в нескольких сантиметрах от меня. Если бы я чуть наклонилась вперёд, наши губы соприкоснулись бы.

— Ты ещё не принадлежишь мне, — повторяет он. — Но будешь. — В его словах звучит мрачное обещание, от которого у меня перехватывает дыхание, а ладони покрываются испариной.

Я медленно отступаю, не сводя с него глаз, пока он ждёт моего ответа. Я опускаю взгляд на нож, лежащий на тротуаре слишком далеко, чтобы я могла до него дотянуться. Прежде чем я успеваю сунуть руку в сумку за помадой, Киллиан хватает меня за запястье. На этот раз он делает это нежнее, но всё равно уверенно. Он заставляет меня отступить на несколько шагов, пока я не чувствую, как мои плечи упираются в грубую кирпичную кладку здания.

Он загоняет меня в угол, прижимая моё запястье к стене.

— Ты не выиграешь в этой маленькой игре, Кара. Я сломаю тебя. И когда я это сделаю, ты будешь умолять меня прикоснуться к тебе.

Я делаю вдох, готовая дать отпор, но он уже уходит. Он направляется обратно в клуб, оставляя меня в тени наедине с моими страхами. Мои пальцы наконец сжимают последний спрятанный в сумочке клинок, а сердце бешено колотится в груди. Он знал, как меня напугать, и ему это нравилось. Я знала, что где-то в глубине его извращённого чёрного сердца ему нравилось смотреть, как я корчусь.

Для него это всего лишь игра, как и всё остальное. То, с чем он может скоротать время, чтобы развлечься, когда ему скучно. Рядом с ним я всего лишь пешка, которую он может использовать и выбросить, когда ему заблагорассудится. Это всё грёбаная игра. Единственная проблема в том...

Это не просто развлечение. Это моя грёбаная жизнь.

ГЛАВА 18

КИЛЛИАН

Два дня запоя после того, как я не притрагивался к бутылке около года, – наверное, не лучшая моя идея. На следующее утро у меня раскалывается голова, пульсируя от бледного солнечного света, проникающего сквозь тонированные окна. Стиснув зубы, я беру телефон с прикроватной тумбочки и открываю его, чтобы проверить, нет ли сообщений от Данте. Прошёл второй день, и я не сомневался, что он уже должен был выйти на связь.

Я был прав. Имя Данте в верхней части экрана. Я быстро нажимаю на сообщения, чтобы открыть их, и быстро просматриваю, и в животе у меня всё переворачивается от смешанных чувств. Или это остатки алкоголя, выпитого два дня назад? Контратака, судя по всему, была успешной, но Данте хотел, чтобы я пришёл к нему домой примерно через час.

Отбросив одеяло, я медленно поднимаюсь на ноги, чувствуя головокружение. Да, вчерашняя вечеринка была явно плохой идеей. Но если бы я этого не сделал, то не узнал бы, что моя чёртова невеста рыщет вокруг, как чёртов агент ФБР, копаясь в моём прошлом. Это до сих пор меня бесит, даже сейчас, спустя несколько часов. Она не имеет права так лезть в мою жизнь только ради удовлетворения своего любопытства. И одному Богу известно, что ей наговорила эта подлая сучка Блэр.

Я начинаю понимать, что возвращение Блэр именно сейчас, в самый неподходящий момент, приведёт к проблемам. В её извращённой маленькой головке всё ещё теплилась надежда, что у нас может что-то получиться, даже после того, что она сделала. Но ни за что на свете я не попадусь на эту уловку во второй раз. Может, старина Киллиан и попался бы. Но не сейчас. Блэр довольно скоро поймёт, что со мной лучше не связываться.

Я направляюсь в душ и быстро запрыгиваю в него, ведь у меня есть всего час, чтобы проехать полгорода и добраться до дома Данте и Сиены на Лонг-Айленде. Нашему отцу много лет принадлежал особняк, но после его смерти ни Данте, ни я не захотели его оставлять. В этом месте царила лишь тьма, и я был рад, что мы его продали. Они купили новый дом в соседнем районе ещё до того, как у них родилась маленькая девочка, – безопасное место, где она могла расти вдали от городского хаоса.

Надев свежую серую рубашку и джинсы, я быстро провёл расчёской по волосам и добавил немного геля, чтобы они выглядели свежевымытыми. Взяв кожаную куртку, я надеваю её вместе с пистолетом и выхожу через парадную дверь. Никколо оказывается рядом со мной в ту же минуту, как открываются двери лифта. Он каждый день носит один и тот же чёрный костюм с отвратительно красным галстуком, от которого у меня сейчас глаза на лоб лезут.

— У тебя есть что-нибудь другое? — Спрашиваю я, многозначительно глядя на галстук.

Его лицо краснеет, пока он возится с узлом. Неподходящий галстук сползает с его шеи, и он засовывает его в карман пиджака.

— Сегодня я пойду куплю ещё галстуков, сэр.

— Так и сделай. Красный – не твой цвет. — Я прохожу мимо него и выхожу из вестибюля.

Никколо – хороший человек, хотя и слишком рвётся проявить себя. Он моего возраста, ему двадцать пять, и он почти такого же роста, как я. Мой брат решил, что с его тёмными волосами и загорелой кожей он будет идеальным двойником на случай, если мне когда-нибудь понадобится такой. Но мне он не нужен. Никколо здесь в основном для того, чтобы на всякий случай быть начеку. Не могу отрицать, что большую часть времени мне действительно нравится его общество.

Но сегодня не тот случай.

— Водитель уже подъезжает, сэр, — говорит мне Никколо. От его голоса у меня начинает кружиться голова, и я щурюсь от солнечного света, пока мы ждём на тротуаре.

Машина подъезжает довольно быстро. Никколо открывает передо мной дверь, и я сажусь внутрь. Прежде чем он успевает сесть сзади, я высовываюсь. — Встретимся дома, — резко говорю я ему. А затем закрываю дверь у него перед носом. — Кофейня, — бросаю я водителю. — За углом. — Я ни за что не смогу сегодня утром слушать Данте без порции кофеина, который поможет мне избавиться от похмелья.

Водитель кивает и поворачивает на первом перекрёстке. К тому времени, как мы наконец добираемся до кафе, у меня такое чувство, будто моя голова вот-вот взорвётся. Я, пошатываясь, выхожу из машины и прошу водителя подождать здесь, прежде чем войти внутрь. Кафе новое, это одна из многочисленных сетей, которые Сиена финансировала, чтобы увеличить пассивный доход и отмыть деньги, полученные от перевозки нелегальных товаров. Должен признать, что для прикрытия у них довольно неплохой кофе. Настолько неплохой, что я прихожу сюда каждое утро, когда у меня есть время.

Я не стою в очереди, а сразу иду к стойке, игнорируя протесты позади меня.

— Чёрный кофе. Один сахар. Большой. — Я протягиваю бариста свою карту ещё до того, как заканчиваю делать заказ, и прислоняюсь к стойке.

Пока он проводит картой по терминалу, я автоматически осматриваю кафе. Здесь обычные посетители: бизнесмены, спешащие на работу, студентки, притворяющиеся, что учатся, и делающие эстетичные фотографии своих ноутбуков для соцсетей, и мамы, которые только что закончили свои дурацкие занятия фитнесом. Я уже собираюсь вернуться к стойке, когда замечаю двух мужчин, которые выделяются на фоне остальных.

Они в дальнем конце зала, сидят в одной из кабинок, подальше от окна. Оба мужчины – здоровенные ублюдки с уродливыми лицами, и от них, как от сигарного дыма, исходит опасность. Я узнаю одного из них, моя рука сжимается в кулак, а другая тянется к пистолету под курткой. Мужчина ловит мой взгляд и едва заметно качает головой, заметив моё движение.

Я снова оглядываюсь, на этот раз внимательно. Чёрт. Как я их не заметил? Это чёртово похмелье… Я не удивлён, что одному из самых известных бригадиров русской братвы удалось меня выследить. Я был глупцом, приходя сюда почти каждый день как по расписанию.

Бригадир жестом приглашает меня присоединиться к ним, хлопая по столу, как будто мы давние друзья. Я беру свой горячий кофе и на всякий случай не закрываю его крышкой. Они сидят с одной стороны, поэтому я сажусь с другой, осторожно опускаясь на стул.

— Я так рад, что ты смог присоединиться к нам сегодня. — Его акцент настолько сильный, что кажется, будто он только что с корабля.

— Чего ты хочешь? — Рычу я. Одна рука лежит на чашке с кофе, обжигая пальцы, а другая находится в пределах досягаемости пистолета под курткой.

Бригадир упирается локтями в стол и смотрит на меня, сложив руки. Он делает вид, что ему всё равно, чтобы показать, что его не беспокоит то, что я могу с ним сделать.

— Ты знаешь, кто я?

Конечно, я знаю, кто он. Данте заставил меня собирать информацию, пока я не узнал все известные связи с каждым преступным кланом в Нью-Йорке за последний год. Григорий Ленков – тот ещё тип. Он в два раза крупнее меня, а его лицо могла бы полюбить только его мать. Он здоровенный наглый ублюдок с глазами-бусинками и большим крючковатым носом. У него такой длинный послужной список, что я удивляюсь, как его до сих пор не отправили обратно на родину. Думаю, за это он должен благодарить Пахана.

Григорий хрустит костяшками пальцев и ухмыляется.

— У нас для тебя сообщение.

Я смотрю на воображаемые часы на своём запястье.

— Можешь поторопиться? Мне нужно быть в другом месте.

Лицо Григория мрачнеет.

— Хорошо, что ты шутишь. Но это ненадолго.

— Что за послание, бульдог? — Я сверлю его взглядом через стол, и мне так и хочется выхватить пистолет и всадить ему пулю в голову. Но вокруг слишком много невинных людей и слишком много его людей, расставленных в нужных местах. Это будет кровавая бойня, и я, скорее всего, не выберусь живым.

— Разорви свой жалкий союз с Ирландцами или потеряешь всё. — Он не сводит с меня глаз, и его угроза ясна как божий день.

Я насмешливо фыркаю.

— И это всё? Потому что мне действительно стоит...

Человек Григория кладёт пистолет на стол и накрывает его салфеткой. Я замираю, чувствуя, как в животе закипает гнев. Мне хочется выплеснуть ему в лицо обжигающе горячий кофе и посмотреть, что будет.

Григорий бросает взгляд на пистолет, а затем снова смотрит на меня.

— На случай, если ты не понял достаточно хорошо.

— Если ты пытаешься меня напугать, то у тебя ничего не выйдет, — рычу я. — Мы сталкивались с вещами и похуже, чем твоя уродливая рожа.

— Конечно. — Он пожимает плечами. — Змей был неприятным делом. Но страдать будешь не только ты. Твоя невеста, такая красивая...

Как только он упоминает Кару, я начинаю злиться.

— Кара не имеет к этому никакого отношения. Она всего лишь пешка.

— Может, и пешка. Но Пахану нравятся красивые пешки.

— Она не имеет к этому никакого отношения, — повторяю я, стиснув зубы. Я не обращаю внимания на мысленный образ Кары с русскими, но от одной этой мысли меня бросает в дрожь.

— Она знает больше, чем ты думаешь, — говорит Григорий, кривя губы. Он хлопает ладонью по столу и поднимается. Его головорез встаёт вместе с ним, убирая пистолет обратно под куртку. — Может, это ты пешка?

Он уходит, жестом приглашая своих людей следовать за ним. На них обращают внимание, но это Нью-Йорк. Никто не смотрит на них слишком долго. Колокольчик над дверью звенит им вслед, и этот звук эхом разносится по маленькому кафе. Со мной должен был быть Никколо и, возможно, ещё один мужчина. Я был неосторожен. И это могло стоить мне больших проблем.

Я сижу и думаю о его словах, забыв о кофе. Русские явно не хотели, чтобы этот альянс с ирландцами удался. На самом деле, лёгкость создания самого альянса была для нас неожиданностью. Мы не ожидали, что они захотят заключить сделку, пока мы всё ещё восстанавливались. Теперь, когда я хорошенько об этом подумал, мне показалось подозрительным, что ирландцы так быстро согласились на сделку, учитывая, что мы так долго были врагами. Все наши разногласия не могли быть улажены одним быстрым «да».

От одной мысли о том, что Кара выставила меня дураком, у меня кровь закипает. Если бригадир был прав, то этот союз – нечто большее, чем просто свадьба и объединение против русских. Ирландцы что-то скрывают. Другого объяснения нет.

Но знает ли Кара правду? Я знал, что она вела бухгалтерию на многих пивоварнях своего отца, но насколько активно она в этом участвовала? Неужели она всё это время водила меня за нос?

Не допив кофе, я выхожу за дверь и направляюсь к городскому автомобилю. Водитель заводит двигатель, как только я сажусь в машину, и я рычу на него, чтобы он поскорее увёз меня отсюда. Кажется, что мы только что подъехали к двухэтажному дому в колониальном стиле. Я перепрыгиваю через ступеньку и стучу в парадную дверь ещё до того, как дворецкий успевает её открыть.

Гнев и раздражение подпитывают меня, когда я прохожу мимо бедняги, едва кивнув ему в знак приветствия, прежде чем подняться в их домашний офис. Я слышу, как в коридоре плачет моя племянница со своей няней, но не могу остановиться, чтобы проверить, как у неё дела, как бы мне этого ни хотелось.

Данте и Сиена в своём кабинете. Мой брат сидит напротив неё за столом. Кажется, они ведут серьёзный разговор, но ему придётся подождать. Дверь за моей спиной хлопает, и они удивлённо поднимают глаза.

— Киллиан, — Сиена улыбается мне, но я не могу ответить ей тем же. Я слишком зол. Она сразу замечает выражение моего лица, и её улыбка исчезает. — Что случилось?

— Что случилось?! — Я в бешенстве. — Случилось то, что я мило побеседовал с одним русским ублюдком в своей кофейне.

Данте вскочил на ноги. Я не замечал, что расхаживаю взад-вперёд, пока он не схватил меня за руку и не остановил.

— Русские? Ты уверен?

Я перевожу взгляд с одного на другого, пытаясь понять, знают ли они о том, что у ирландцев, возможно, есть другие мотивы для этого маленького союза, или нет. На их лицах нет ничего, что говорило бы о том, что они знают, и я уверен, что Данте не стал бы скрывать это от меня, тем более что именно я вынужден связать себя узами брака.

И тут до меня доходит, какая это возможность. Если мои брат и невестка узнают, что ирландец что-то от них скрывал, тогда, возможно, мне удастся избежать женитьбы. Я ловлю на себе взгляд брата и кривлю губы.

— Нам нужно поговорить.

ГЛАВА 19

КАРА

Меньше всего я ожидала увидеть у своей двери Сиену Розани, но именно она постучала в мою дверь на следующий день. Из вестибюля позвонили около двух минут назад и спросили, стоит ли им проводить её, и я была так удивлена, что мне потребовалось несколько минут, чтобы ответить. И вот она здесь. Даже с учётом альянса, прийти сюда одной и без оружия было рискованно.

Она стоит в фойе и с любопытством оглядывается. Не то чтобы она впервые здесь, но я уверена, что она была больше сосредоточена на заключении союза с моим отцом, чем на осмотре наших владений. Мы неловко стоим несколько секунд, пока я пытаюсь понять, что она здесь делает. Рассказал ли ей Киллиан о том, что я его преследую?

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Не хочешь чего-нибудь выпить?

Она смотрит на меня и улыбается.

— Нет, я в порядке. Я просто решила зайти и узнать, как у тебя дела.

Тогда отлично.

Я веду её из прихожей в гостиную. Моего отца весь день не было дома, и после вчерашней ночи я решила провести утро, чтобы расслабиться. Чёрт возьми, я всё ещё в пижаме, на мне только футболка и шорты, а Сиена выглядит так, словно только что сошла с фотосессии для журнала Forbes. Её чёрный брючный костюм каким-то образом подчёркивает изгибы её тела, а не скрывает их. Я с лёгкой завистью смотрю на её красные туфли-лодочки. Её тёмные волосы собраны в свободный пучок на затылке, а маленькие завитки обрамляют лицо.

Я откидываюсь на спинку дивана и поджимаю под себя ноги, а Сиена садится в одно из чёрных кожаных кресел напротив меня.

— Итак, — говорю я, не совсем понимая, что я должна сказать, — тебе нужен был мой отец?

— Нет, я пришла проведать тебя. — В её глазах светится веселье.

Верно. Она так и сказала.

— Что ж, у меня все хорошо. Спасибо.

— Правда? — Сиена слегка наклоняет голову, изучая меня, и у меня такое чувство, что она с лёгкостью видит меня насквозь. — Я знаю, как это бывает. Моя собственная помолвка прошла не совсем гладко.

— С мистером Скарано.

Она слегка смеётся.

— Мы скоро станем семьёй, можешь называть его Данте.

Я внутренне съёживаюсь при этой мысли.

— Конечно, если ты этого хочешь.

Сиена вздыхает, закидывая ногу на ногу и устраиваясь поудобнее.

— Кара, тебе правда не обязательно быть такой официальной. Я действительно пришла узнать, как у тебя дела. Я знаю, что мы свалились на тебя как снег на голову. Прости меня за это.

— Тебе не за что извиняться. — Я слегка расслабляюсь и прикусываю нижнюю губу, пытаясь придумать, что ей сказать. Я не могу признаться в своих истинных чувствах к Киллиану. В конце концов, она его невестка. — Это было неожиданно. В этом нет никаких сомнений. Думаю, я просто чувствую себя… ошеломлённой.

— Я понимаю. Я тоже была в шоке.

Я иду дальше.

— Я не уверена, что мы с Киллианом… подходим друг другу.

Сиена фыркает, чем немного меня пугает.

— Но ведь в нашем мире дело не всегда в совместимости, не так ли? — Она наклоняется вперёд, упирается локтями в колени и пристально смотрит на меня. — Для нас это скорее партнёрство. Мы заполняем пробелы, чтобы помочь друг другу, и нашей семье – оставаться в безопасности. Мы не всегда можем выбирать, с кем нам быть, но мы можем работать вместе как команда. Вот что это такое. Киллиан – просто твой новый напарник.

Я не уверена, что могу полностью согласиться с этой аналогией. Должно быть, она почувствовала моё беспокойство.

— На самом деле вскоре станет легче.

— Правда? — Выпаливаю я. — Я имею в виду… как ты справлялась с тем, что тебя выдали замуж за человека, которого ты едва знала? Ты волновалась?

Она посмотрела на меня так, словно я сошла с ума.

— Ты шутишь? Я была в ярости, когда впервые узнала об этом. Скарано были нашими заклятыми врагами с тех пор, как наши семьи впервые приехали сюда. А Данте всю свою жизнь скрывался от всеобщего внимания, так что я почти ничего о нём не знала. Не то чтобы я могла просто прочитать о нём в колонках светской хроники в Интернете.

Я слегка краснею от этого. Интересно, знает ли она, что я преследовала Киллиана?

— Когда мы впервые встретились, это было в клубе, который спонсировал мой отец. Я была там ради метки. — Она коротко смеётся. — Оказалось, что он был там ради той же метки. Я была в ярости из-за того, что кто-то убрал мою цель раньше меня. А когда я узнала, что это был мой будущий муж, мне буквально захотелось его убить.

— Но ты этого не сделала?

— Нет. Не сделала. Хотя несколько раз была близка к этому. Начало наших отношений было не из лёгких, и у меня такое чувство, что и у твоих тоже. — Она пронзает меня взглядом. — Киллиан сказал нам, что вы вдвоём ужинали. Звучит мило.

— Не совсем, — бормочу я. На вопросительный взгляд Сиены я пытаюсь пояснить. — Я хотела узнать его получше. Но он не воспринял это всерьёз.

— Похоже на Киллиана. Полагаю, ты узнала его не так хорошо, как надеялась.

Когда я вспоминаю ту ночь, меня охватывает раздражение.

— Нет. Я была вынуждена искать ответы другим способом, — Сиена выглядит смущённой, и я вздыхаю. — Я вроде как встретила его бывшую. — Или выследила её. — Она рассказала мне кое-что о Киллиане, что, я думаю, я уже знала, но просто не хотела... чтобы это подтверждалось. Если это имеет смысл.

Сиена хмурится.

— Бывшая? Кто? У Киллиана нет… — На её лице мелькает понимание. — А. Ты встречалась с Блэр?

— Так ты её знаешь?

— Не совсем. Я просто слышала о ней. — Она неловко ёрзает в кресле. — Что тебе известно об их отношениях?

— Только то, что она мне рассказала.

— Ну, я бы не стала ей доверять. — Есть что-то, о чём Сиена мне не говорит, что-то, что она скрывает. Я хмурюсь, пытаясь понять, как много она знает.

— Что ты имеешь в виду?

Сиена осознанно оглядывается по сторонам, хотя здесь больше никого нет, кто мог бы её услышать.

— Послушай, это действительно его история, но я сомневаюсь, что он расскажет её тебе. И тебе стоит это знать, ведь ты скоро станешь его женой. — Я наклоняюсь вперёд и упираюсь руками в колени, пытаясь сдержать свой интерес. — Кажется, они встречались около шести лет. Это были непростые отношения. Но я почти уверена, что Киллиан был в них более заинтересован, чем она.

Это меня удивляет.

— Подожди, что? Она сказала, что ему было всё равно и он совсем её не уважал.

Сиена корчит гримасу.

— Боже, нет. Я почти уверена, что Киллиан был влюблён в неё. Он, вероятно, сделал бы ей предложение, если бы она не изменила ему с его братом.

У меня по спине пробежал холодок.

— Данте?

— Из-за этого между ними на долгие годы возникли серьёзные проблемы.

Я откидываюсь на спинку дивана, слишком шокированная, чтобы говорить. Сиена не стала бы мне лгать об этом. Но Блэр определенно стала бы.

— Я понятия не имела.

— А с чего бы тебе? Киллиан не из тех, кто ходит и рассказывает всем, что ему вырвали сердце и растоптали его, а потом бросили ради единственного парня, с которым он не мог соперничать.

Ну, если она так говорит… Подожди. Нет. Я не собираюсь жалеть человека, который стянул с меня стринги и угрожал задушить меня прямо на улице. Какой бы болезненной ни была его история, это не оправдывает того, что он со мной сделал.

Сиена пристально смотрит на меня. Её взгляд напряжён, как будто она пытается прочесть мои мысли, и мне приходится отвести глаза.

— Кара, — она постукивает длинным ногтем по колену, — если ты действительно не хочешь выходить замуж за Киллиана, то зачем вообще это делать?

Я хмурюсь. Она выросла в этом мире, как и я. Она должна знать.

— Потому что мой отец так сказал.

— Но почему? — Её взгляд становится пристальнее, и у меня возникает ощущение, что она пришла сюда не только для того, чтобы проведать меня.

— Может, тебе стоит спросить у него, — отвечаю я категорично. — Не то чтобы он говорил мне что-то важное заранее. Например, тот факт, что я собиралась выйти замуж за итальянца. Я вроде как узнала об этом сама, не так ли?

— Конечно. — Расчётливый взгляд мгновенно исчез, сменившись улыбкой. Ты права. Прошу прощения за странный вопрос. Она отшучивается, но я не успеваю избавиться от странного ощущения внизу живота. Я чувствую, что-то происходит.

— Что-то случилось? — Невинно спрашиваю я, наблюдая за её реакцией.

Я замечаю неуверенность в её глазах, прежде чем она исчезает.

— Нет, ничего не случилось. Мне просто стало любопытно.

— Ну, у меня сегодня есть кое-какие дела... — Я встаю, позволяя ей понять намёк.

Она грациозно поднимается, как будто её не смущает моё грубое поведение.

— Извини, что задержала тебя. Было действительно приятно познакомиться с тобой поближе.

Так вот для чего всё это было? Как много она на самом деле узнала из этого короткого разговора о Киллиане и его бывшей? Я хмурюсь, следуя за ней к двери, и натягиваю улыбку, прежде чем она оборачивается.

— Было очень приятно с тобой пообщаться, — говорю я ей. — Надеюсь, ты скоро снова заглянешь.

— Конечно, — отвечает она, хотя мы обе знаем, что этого, скорее всего, не произойдёт.

Я придерживаю для неё дверь и машу рукой, пока она нажимает кнопку лифта. Я не закрываю её, пока не закрываются двери лифта. Прислонившись спиной к твёрдой древесине, я глубоко вздыхаю. Каждый раз, когда я оказываюсь рядом с кем-то из итальянцев, мне кажется, что я участвую в какой-то чёртовой игре, и мне это уже порядком надоело. Сиена пришла сюда не для того, чтобы просто поболтать со мной и познакомиться. Она пришла за информацией. Но почему она решила, что я что-то знаю, – это уже совсем другой вопрос.

Направляясь в кухню на нижнем этаже, я пытаюсь понять, зачем она на самом деле пришла. Судя по тому, как она расспрашивала меня о причинах, по которым я собираюсь замуж за Киллиана, она пыталась выведать больше информации о том, почему мой отец хотел заключить это перемирие. Я знала, что это как-то связано с закрывающимися пивоварнями. Я была почти уверена, что итальянцы тоже это знали, учитывая, что частью их соглашения была финансовая поддержка. Так почему же Сиена решила, что дело не только в этом?

И почему Киллиан не попытался объяснить, что у него было с Блэр? Должно быть, он догадался, что девушка нагло солгала об их отношениях и о том, как они закончились. Но он даже не попытался оправдаться. Он просто позволил мне обвинить его и предположить худшее, не моргнув и глазом.

Но поверила бы я ему, если бы он попытался?

Скорее всего, нет.

И именно поэтому он не попытался оправдаться.

Чёрт. Я прислоняюсь к кухонной столешнице и беру яблоко из вазы. Крутя его в руках, я вспоминаю, как выглядел Киллиан, когда прошлой ночью выслеживал меня на улице. Он был в ярости из-за того, что я копалась в его прошлом, но не сказал ни слова в свою защиту. Может, он хотел, чтобы я поверила Блэр, чтобы я не узнала правду. Он не похож на человека, которому нравится, когда его жалеют.

Но он должен был мне сказать. Если мы хотим, чтобы наш брак был удачным, он должен рассказывать мне о себе и своём прошлом. Если мы должны быть партнёрами, как сказала Сиена, то он должен был немного открыться.

Я бросаю яблоко обратно в керамическую миску и отворачиваюсь. Но почему меня вообще волновало, стану ли я его партнёром? Я даже не хочу выходить за него замуж, не говоря уже о том, чтобы узнать его получше. Вся эта ситуация сбивает меня с толку и начинает раздражать.

Приняв решение в последнюю минуту, я направляюсь в спальню, чтобы переодеться. Если я действительно хочу во всём разобраться, то мне нужно обратиться к первоисточнику.

ГЛАВА 20

КИЛЛИАН

Она не выходит у меня из головы уже больше сорока восьми часов, и я явно схожу с ума. Одно её имя вызывает у меня раздражение, я не могу перестать думать о ней, как о каком-то навязчивом сне. И то, что я увидел её в том платье прошлой ночью, не помогло.

Я видел её несколько раз после переговоров о помолвке, но был больше сосредоточен на том, чтобы нажимать на её чёртовы кнопки, чем на том, как она выглядит на самом деле. Мы были по уши в дерьме из-за русских, а я мог думать только об одном.

О чёртовой Каре Райан.

О том, как она стояла там прошлой ночью, ничего не боясь, после того как я устроил ей засаду. Она смотрела мне в глаза, бросая вызов, и я понимал, что она не доверяет людям своего отца, которые её охраняют. Эти ониксовые глаза горели, как раскалённые угли, обжигая меня изнутри. Её добродушный характер должен был бы отпугнуть меня, напомнить обо всём, чего я больше не хотел, но нет. Оказывается, я глупый мотылёк, попавший прямо в её электрическую ловушку для насекомых.

Даже сейчас, когда я выхожу из машины и направляюсь на склад в доках, я не могу выбросить её из головы. Команде Данте удалось захватить по крайней мере одного русского во время рейда, и мой любезный брат сохранил его, чтобы я не чувствовал себя таким виноватым из-за того, что пропустил это событие. Он поручил мне собрать больше информации – это то, что мне сейчас крайне необходимо, чтобы отвлечься.

Я всё ещё злюсь из-за того, что Кара искала Блэр. Более логичная часть меня понимает, почему она это сделала. Она женщина. Любопытство у неё в крови. Но это не уменьшило моей ярости из-за того, что она действовала у меня за спиной.

Никколо ждёт меня внутри склада после того, как я сканирую свой отпечаток пальца и захожу внутрь. Его взгляд мрачен, когда он забирает у меня куртку и накидывает её себе на руку. Вокруг склада, на мостике, в каждом углу стоят другие люди. Сиена заняла один из складов на окраине доков и превратила его в наши личные камеры пыток после того, как поняла, скольких людей нам пришлось потрясти, чтобы пробиться наверх. Здание было отгорожено стальными стенами, отдельными камерами, которые запирались дистанционно и были полностью звуконепроницаемыми, так что никто снаружи не мог слышать крики. Наш русский друг в настоящее время был нашим единственным заключённым, хотя в этом месте одновременно могло содержаться более двадцати человек.

— Вам нужно подкрепление, сэр? — Спрашивает Никколо, следуя за мной ко второй двери, ведущей в камеры.

Я позволяю камере сфокусироваться на моём глазу, а затем качаю головой.

— Нет, но я хочу, чтобы ты был рядом. — Не потому, что он мне нужен, а потому, что я хочу, чтобы он чувствовал себя полезным.

Сиена и люди Данте кивают мне, их пистолеты висят в кобуре на плечах. Я закатываю рукава рубашки с воротником и жду, пока другой мужчина откроет дверь камеры. Сквозь щель в окне я мог видеть нашего друга, прикованного цепью к металлическому стулу, прибитому гвоздями к полу, и все мысли о Каре улетучились. Мой разум заработал быстрее обычного, я полностью сосредоточился на звере передо мной.

Эдуард Никитин был крупным парнем, стул почти исчезал за его широкой спиной и неприлично широкими плечами. Его бицепсы напряглись на цепях. Тёмные волосы были коротко подстрижены, и я едва мог разглядеть татуировку в виде игральных костей на его голове прямо над правым ухом.

Призрачно-голубые глаза встречаются с моими, когда я вхожу в маленькую голую комнату. На его лбу выступает пот, который стекает по щеке, несмотря на то, что мы снизили температуру в помещении на тридцать градусов. Я замерзаю, но, наверное, не так сильно, как он. Цепи гремят, когда его тело непроизвольно сотрясается, а губы синеют.

Я холодно оцениваю его, пытаясь заметить любые слабости, когда он прикован к месту, как гребаный пёс. Он не зелёный, это уж точно. Я вижу годы в его глазах, шрамы на ладонях. Он уже давно в Братве, и теперь его не так-то легко сломать.

— Здесь немного сквозит не так ли? — Спрашиваю я, как только за мной захлопывается дверь. Мы оба слышим отчётливый щелчок автоматического замка.

— Как дома, — прорычал русский. Он не сводит с меня глаз, наблюдая за мной, как хищник за добычей. Он идиот, если так думает, но я позволяю ему недооценивать меня. Позже меня ждёт ещё больше веселья.

— Да ладно тебе. Россия – это не сплошная ледяная пустошь. — Я подхожу ближе и останавливаюсь прямо перед ним, но не опускаюсь до его уровня. — Там должно быть что-то ещё, кроме холодных яиц и таких уродливых ублюдков, как ты.

Эдуард презрительно кривит губы.

— Тебе стоит как-нибудь съездить туда. У нас есть хорошие мешки для трупов.

— Мне нужно свериться с расписанием. — Я медленно обхожу его. Он продолжает смотреть вперёд, пытаясь показать мне, что ему совершенно не мешает то, что я стою у него за спиной. На теле этого человека было больше шрамов, чем волос на голове. Грубая сила его бы не сломила.

— Ты иммигрировал в США шесть лет назад, верно?

Эдуард колеблется, удивлённый, но не отвечает.

— У тебя миленькая семья, Эдик. Ты изо всех сил стараешься держаться подальше от сети, не так ли? — На этот раз он издаёт низкое рычание.

— Твои угрозы не сработают, — усмехается он. — Пахан позаботится о моей семье, когда меня не станет.

— Если он сможет их найти.

Эдуард замирает, обдумывая мои слова.

— Твоя жена такая милая. А твоя дочь просто очаровательна. Они были так гостеприимны с моими людьми, когда те постучались в их дверь. — Я продолжаю говорить, наблюдая за его реакцией. Снова вставая перед ним, я ухмыляюсь. — Было бы ужасно, если бы с ними что-то случилось.

— Ты блефуешь. — Он пытается говорить равнодушно, но его глаза сверкают обещанием – обещанием, которое, вероятно, связано с мешком для трупов из России.

Я вздыхаю и достаю телефон. Они никогда мне не верят. Открыв последнее фото, я показываю ему экран. Его жена привязана к стулу в их гостиной, на заднем плане – мои люди. Его дочери нет на фотографии. Её отвели в комнату, чтобы она поиграла с куклами вместе с Люциусом.

Лицо Эдика бледнеет, по коже пробегают мурашки. Его дыхание становится прерывистым, когда наконец появляется хоть малейший признак страха.

— Моя дочь?

— Устраивает чудесное чаепитие с одним из моих парней. Она очень хорошая девочка. — Честно говорю я ему. Его плечи слегка расслабляются. — Скажи мне, что мне нужно знать, и они останутся живы. — Но я не могу сказать того же о нём. Но, как он и сказал, я уверен, что пахан позаботится о его семье, если его найдут мёртвым.

Как только я думаю, что он попался, его взгляд становится жёстче.

— Они всё равно умрут. Либо ты убьёшь их, если я откажусь сотрудничать, либо пахан сделает это, когда я соглашусь.

Ну, блядь.

Эдуард выпрямляется, и на его лице появляется выражение, которое мне не нравится.

— Как поживает твоя маленькая невеста? Как там её зовут? Кара?

И тут я выхожу из холодного оцепенения охоты. С рычанием я бросаюсь вперёд. Он не издаёт ни звука, когда мой кулак врезается ему в нос. По комнате разносится громкий хруст. Кровь стекает по его губам, когда он ухмыляется.

— Мы знаем то, чего не знаешь ты, — медленно произносит он, убедившись, что я понимаю каждый гребаный слог. — О твоей невесте и её отце. Они, наверное, сейчас смеются у тебя за спиной.

— Ты даже не бригадир, — рычу я. — Что ты можешь знать?

— Видимо, больше, чем ты.

Я бью его снова. И снова. Мои костяшки разбиты в кровь, которая смешивается с кровью на его лице. Она брызжет на мою рубашку, превращая белоснежную ткань в алую. А Эдик просто смеётся.

Я отступаю, тяжело дыша от переполняющей меня ярости. Услышав её имя, я отбросил все защитные барьеры, которые, как мне казалось, у меня были. Я не могу убежать от неё. Даже здесь. И я только что дал ему это понять.

— Позволяешь женщине играть с тобой… — Он сплёвывает, и кровь брызжет на пол у моих ног. — Как жалко.

Я выхватываю пистолет раньше, чем успеваю подумать. Раздаётся выстрел, пуля попадает ему в голову, и смех замирает на его окровавленных губах.

— Блядь. — Я отбрасываю пистолет в сторону. — Блядь, блядь, блядь.

Данте будет недоволен. Я только что воспользовался одним из немногих источников информации, которые нам удалось получить. Я отворачиваюсь от его тела, кровь капает на пол. Дверь открывается, и на пороге появляется Никколо, который пытается скрыть удивление на своём лице. Я подхожу к нему, отрывая пуговицы от своей рубашки и бросая её ему. Я хватаю куртку и набрасываю его на плечи.

— Позаботься о теле, — рявкаю я. Я не жду его ответа. Снаружи мой водитель прислоняется к капоту машины. — Ключи.

Он возится, пытаясь вытащить их из кармана, прежде чем бросить мне. Я прохожу мимо него, сажусь за руль и захлопываю дверь. Двигатель ревёт, и я срываюсь с места, вцепившись в руль. Рано или поздно мне придётся встретиться с Данте, но сначала мне нужно успокоиться. Он будет в ярости, но сейчас я ничего не могу с этим поделать.

Я направляюсь домой, мне нужно принять горячий душ и переодеться. Бросив ключи мужчине за стойкой регистрации, я приказываю ему вернуть машину водителю. Моя машина стоит в гараже, и я бы предпочёл забрать её позже, чем ждать, пока другой чёртов мужик меня подвезёт.

— Сэр... — Один из охранников в вестибюле пытается меня остановить, но я не обращаю на него внимания.

Если бы только этот чёртов русский не назвал её имя. Он второй, кто намекает, что в этом союзе есть нечто большее, чем то, о чём нам рассказал ирландец. Второй, кто предполагает, что Кара что-то об этом знала. Я уже рассказал Данте и Сиене о своей небольшой стычке с бригадиром, но Эдик был всего лишь мелким сошкой. Он был никем. Так откуда, чёрт возьми, он мог что-то знать?

Двери лифта открываются на моём этаже. Я выхожу и достаю ключи из кармана куртки.

И останавливаюсь.

Кара Райан стоит и ждёт у моей двери.

Я скольжу взглядом по её белому сарафану, расшитому жёлтыми подсолнухами. Сарафан подпоясан белым бантом, юбка расклешена от бёдер и заканчивается чуть выше колен. Её прямые волосы ниспадают на плечи, скрывая тонкие бретельки платья. Она выглядит такой чертовски невинной, её большие тёмные глаза расширяются, когда она смотрит на меня.

Я знаю, как, наверное, выгляжу. Под кожаной курткой у меня голая грудь, джинсы низко сидят. Она переводит взгляд на мои руки, где, как я знаю, засохла кровь Эдика.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Спрашиваю я, подходя ближе.

Должно быть, она видит в моих глазах неприкрытую ненависть, потому что немного отступает, прежде чем взять себя в руки. Выпрямившись, она встречается со мной взглядом.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— О, теперь ты хочешь со мной поговорить? — Я подхожу ближе, возвышаясь над ней. — Почему бы тебе просто не сбежать и не найти другую мою бывшую, которая даст тебе то, что ты хочешь? Потому что я тебе ничего не дам.

Кара вздрагивает, но мне всё равно. Обойдя её, я вставляю ключи в замок и вхожу в комнату. Но я не захлопываю дверь у неё перед носом, как сделал бы с любым другим. Она следует за мной, как я и предполагал, и заходит в единственное безопасное место, которое у меня осталось.

Я направляюсь прямиком в спальню, достаю из шкафа чистую рубашку и выхожу обратно. Я вижу, как она с любопытством осматривает гостиную, проводя пальцами по одной из каменных статуй, стоящих на полке. Её тёмные глаза осматривают всё, от окон до алого дивана.

— Зачем ты здесь? — Снова спрашиваю я, сдерживаясь, чтобы не выругаться. Я понял, что ей это не нравится, и, может быть, она всё-таки ответит на мой чёртов вопрос, если я немного подыграю.

Она поднимает на меня взгляд, притягивая к себе.

— Я теперь знаю, почему ты так против помолвки.

— Правда? — Я скрещиваю руки на груди и смотрю на неё в ответ. — Теперь ты всё обо мне знаешь, да?

— Не нужно быть таким злым, Киллиан. — Она фыркает и откидывает волосы за плечо. От этого движения я рычу, потому что оно слишком сильно напоминает мне другую сучку, которую я когда-то знал.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — говорю я с издёвкой.

— Да, знаю, — огрызается Кара. — И именно это тебя раздражает.

Я усмехаюсь.

— Тогда, пожалуйста, просвети меня.

Она закрывает рот. Я усмехаюсь и иду к ней, чувствуя, как в груди нарастают гнев и обида. Кара замечает выражение моего лица и отступает, пока не упирается спиной в стену. Я кладу руки ей на плечи и оказываюсь всего в нескольких сантиметрах от неё. Я слышу, как у неё перехватывает дыхание, и вижу, как она пытается не отводить взгляд от моего лица.

— Если ты продолжишь копаться в моём прошлом, Кара, у нас будут проблемы. — Я касаюсь губами её уха и спускаюсь вниз по шее. Под её кожей бешено колотится пульс. — Возможно, мне придётся запереть тебя...или найти другой способ заставить тебя вести себя прилично.

В её глазах вспыхивает гнев.

— Я тебя не боюсь, Киллиан.

Я убираю волосы с её плеча и провожу пальцами по ключице, пока не нащупываю пульс. Он бешено колотится под моей рукой, как маленькая птичка, отчаянно пытающаяся вырваться.

— Ты в этом уверена?

Эти красные губы приоткрываются, словно умоляя о поцелуе, но я сдерживаюсь. Я отпускаю её и поворачиваюсь к ней спиной.

— Хватит вмешиваться, Кара. Или я откажусь от своего обещания не прикасаться к тебе.

Я ухмыляюсь про себя, поворачиваясь к ней и глядя на её дрожащее от гнева тело. Показывая на дверь, я слегка кланяюсь. Может быть, она наконец поймёт намёк и прислушается.

Кара бросает на меня убийственный взгляд и приближается.

Или нет.

Она снова тычет пальцем мне в грудь, в то же место, что и раньше. У меня там уже есть гребаный синяк от первого раза.

— Ты не смеешь мне угрожать, — шипит она, продолжая тыкать в меня пальцем.

Я хватаю её за запястье и разворачиваю так, что её ноги упираются в диван, и она падает. Я следую за ней и прижимаю её к нему.

— Я предупреждал тебя, — шепчу я ей на ухо, пока она пытается вырваться. — Я говорил тебе не торопить события, Кара. Теперь тебе придётся столкнуться с последствиями.

Однажды я сказал ей, что с удовольствием сломаю её.

И я не шутил.

ГЛАВА 21

КАРА

Я тону в его объятиях, Киллиан рычит мне в лицо, угрожающе нависая надо мной. Я едва могу пошевелиться, извиваясь под ним и пытаясь вырваться. Моё сердце бешено колотится в груди, когда я ударяю его ладонями, пытаясь оттолкнуть его одной лишь силой своей ненависти. От него пахнет кровью и потом, его запах почти подавляет меня.

— Я, чёрт возьми, тебе не принадлежу, — огрызаюсь я. — Отвали от меня, блядь.

— Не раньше, чем ты, блядь, меня выслушаешь. — Я чувствую в его словах чистую ярость. Он взбешён. Нет, он в бешенстве. И я его довела. — Если мы хотим выбраться отсюда, тебе нужно научиться слушаться.

— Пошёл ты, — кричу я, царапая его руки ногтями, пытаясь пустить кровь, но его это, кажется, только забавляет. — Ты ни хрена не сделаешь. Ты можешь угрожать мне сколько угодно, но мы оба знаем, что, если я скажу «нет», ты...

Он нависает надо мной.

— Хочешь проверить эту теорию? — Его губы касаются моей шеи, и по моей спине пробегает дрожь. — Я могу заставить тебя кричать, не нарушая это дурацкое обещание.

Я ёрзаю под ним, смущённая и неуверенная. Моя грудь вздымается, а на языке вертится тысяча и одно оскорбление. Но я сдерживаюсь, зная, что это только раззадорит его. Он хочет, чтобы я испытала его, подтолкнула к краю, чтобы я могла взять на себя вину за то, что он натворил. Его мышцы напрягаются вокруг меня, посылая жаркую вспышку прямо сквозь меня. Я резко вдыхаю, вжимаясь в диван, чтобы попытаться отодвинуться от него как можно дальше.

— Скажи мне «нет», Дорогая, — говорит он.

Слово почти срывается с моих губ, чтобы положить конец этой пытке, но я не издаю ни звука. Вместо этого моя рука сжимает ткань его рубашки, притягивая его к себе. Его поцелуй почти прожигает меня насквозь, его тело прижимается к моему, вдавливая меня в диван, и я задыхаюсь. Его язык жадно захватывает меня в плен, его рука касается моего подбородка, когда он прижимает меня к месту.

Я знаю, что должна оттолкнуть его. Ударить его. Сделать что-нибудь, что покажет, что мне всё равно. Но я этого не делаю. Не могу. Я тяну его рубашку вниз, так сильно, что она почти рвётся. Киллиан рычит мне в губы, его бедро упирается мне в живот. Я жадно стону, когда он целует меня ещё сильнее, оставляя на моих губах синяки. Мои руки добираются до края его рубашки, скользят под ткань и гладят упругие мышцы его живота. Я крепко сжимаю его пальцами, исследуя каждый изгиб, каждый твёрдый край, каждый неровный выступ его тела.

Его рука скользит по моей коже, прижимая меня к себе за горло, и он прерывает поцелуй, оставляя огненный след на моей шее. Я отклоняюсь назад, пытаясь убрать его руку с моего горла, не разрывая контакта, но он не отпускает меня.

И я не останавливаю его.

Я выгибаюсь, прижимаясь к нему, и по моему позвоночнику пробегает волна за волной предвкушения, а между бёдер разливается жар. Моя грудь прижимается к его груди, и он сдаётся. Отстранившись от моей шеи, он отпускает меня и проводит рукой по моему боку, а затем снова поднимает её и сжимает мою грудь через ткань платья. Я всё ещё чувствую тепло его ладони через ткань. Другой рукой он запускает пальцы в мои волосы и сжимает их до боли, которая так чертовски приятна, что я едва не вскрикиваю.

Он замедляется, слегка отстраняясь, и я всхлипываю, протягивая к нему руку. Он хватает мою руку и зажимает её между нами.

— Последний шанс, — предупреждает он. — Скажи слово, и я остановлюсь. — В его глазах вызов и что-то ещё.

Желание. Потребность.

Я приоткрываю губы, готовая сказать «нет» просто назло ему, но мой рот меня предаёт. Я издаю лишь ещё один стон желания, и его губы снова обрушиваются на мои. Я чувствую, какой он напряжённый, когда он трётся бёдрами между моих ног, а грубая ткань его джинсов задевает внутреннюю поверхность моих бёдер, и от этого моя кровь закипает.

Он обхватывает моё бедро и закидывает мою ногу себе на талию. Юбка моего платья задирается, обнажая меня для его пальцев. Они скользят по внутренней поверхности, задевая чувствительную кожу, и я стону. Его рука скользит дальше под моей юбкой, пока не нащупывает кружевную ткань моих трусиков. Обхватив их пальцами, он сжимает руку в кулак. Раздаётся резкий рывок и звук рвущейся ткани, и я понимаю, что он буквально сорвал с меня трусики.

— Чтобы пополнить свою коллекцию, — бормочет он, прежде чем снова завладеть моим ртом.

Я задыхаюсь, когда его палец скользит по обнажённой коже в самом низу моего живота, собирая там жар и влагу. От его поцелуев всё моё тело подчиняется плотскому желанию, несмотря на то, что я ненавижу всё это. Мой личный ад, окутанный грехом и похотью.

Он стонет, чувствуя, как сильно я его хочу, и в идеальном ритме поглаживает мой клитор большим пальцем, отчего мои бёдра двигаются в такт. Я тяжело дышу в его объятиях, ощущая тепло его тела. Проводя руками по его тёмным волосам, я снова целую его, притягивая ближе. Мне хочется поглотить его целиком. Я втягиваю его нижнюю губу в свой рот, и у него перехватывает дыхание.

Отстранившись, мы оба делаем вдох. В его глазах мелькают мрачные обещания, и я чувствую, как они проникают в меня. Он смотрит на меня таким страстным взглядом, что мне кажется, будто каждый сантиметр моего тела охвачен пламенем, а под его пальцами, всё ещё лежащими на моей промежности, я превращаюсь в пепел. Его мощные плечи напрягаются, когда я провожу ногтями по его рукам и груди, пока не добираюсь до пуговицы на джинсах. Я немного теряюсь, снова ощущая его губы на своей шее.

Это безумие. Этого не должно происходить. Киллиан – это всё, что я терпеть не могу. Он безрассудный, безответственный и всё воспринимает как шутку. Он вспыльчивый и опасный во всех смыслах. Я должна оттолкнуть его. Я должна дать ему пощёчину за то, что он вообще меня тронул. Но я не могу отрицать, как приятно ощущать его тело прижатым к моему, чувствовать его руки на своей коже.

Пуговица на его джинсах расстёгивается, и я колеблюсь. От его поцелуев у меня в голове становится слишком туманно, чтобы сосредоточиться и всё обдумать. А когда его большой палец попадает в нужное место, я теряю всякую способность мыслить логически. Мои руки стягивают с него джинсы и боксеры, и он высвобождается полностью.

И всё, что я могу сделать, – это смотреть на него, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.

Моя рука обхватывает его член, но я не могу сжать его полностью. От моего прикосновения он зарывается лицом в сгиб моего плеча, и из его груди вырывается первобытный звук. Он прокатывается по мне, посылая мурашки по спине, пока я медленно поглаживаю его. Его пальцы всё ещё у меня между ног, они прижимаются к моему самому чувствительному месту, и я прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть.

Он сказал, что может заставить меня кричать, не нарушая своего обещания, и я не собираюсь давать ему победу.

— Чёрт. — Его голос прорывается сквозь мои сумбурные мысли. — Если ты продолжишь в том же духе… — Он замолкает, прикусывая моё плечо, пока я снова глажу его.

Мне нравится это новое ощущение власти над ним. Его мышцы напрягаются, пока я продолжаю, восхищаясь тем, как его тело реагирует на мои прикосновения. Другой рукой я провожу по его рукам, ощущая, как двигаются его мышцы под моими пальцами. Его бёдра вздрагивают каждый раз, когда моя ладонь скользит по его твёрдости. Я чувствую, как колотится его сердце в груди, когда сжимаю его кончик, ощущая там капельку влаги.

— Кара, — снова предупреждает он. Но я не останавливаюсь. Внезапно он хватает меня за запястье и поднимает мою руку над головой. Я думаю, он собирается поцеловать меня, но он этого не делает. Вместо этого он отстраняется, и его чёрные волосы спадают на лоб.

В его глазах торжествующий блеск, а уголки губ приподнимаются в ухмылке. Я прижимаюсь к нему бёдрами, желая узнать, каково это – быть с ним полностью, позволить ему взять меня так, как он явно хочет.

В мгновение ока он отстраняется от меня. Я ошеломлённо смотрю на него, пока он натягивает джинсы и застёгивает их. Киллиан едва удостаивает меня взглядом, направляясь на кухню, где он достаёт из холодильника бутылку «Брит» и стакан. Я медленно сажусь, поправляя юбку на бёдрах, пока он залпом выпивает воду.

Что, чёрт возьми, только что произошло.

Он...

— Ты гребаный придурок. — Я вскакиваю с дивана, поправляя платье и проводя рукой по волосам. Они спутались и цепляются за пальцы. — Мелкий ублюдок...

— Ты можешь обзывать меня как угодно, Кара. Но это не отменяет того факта, что ты никогда не говорила «нет».

Я открываю рот, но тут же закрываю его, не в силах придумать, что ответить. Он прав. Я не говорила «нет». Я позволила себе снова попасться на его уловки. Наконец, на моих губах появляется единственная фраза, которую я могу произнести.

— Ты не заставил меня кричать, — бросаю я вызов, скрещивая руки на груди.

— Я и не должен был. Я видел выражение твоих глаз. И этого более чем достаточно, чтобы сказать мне, что я победил. — Он пожимает плечами, как будто для него это вообще не имеет значения.

Меня охватывает смущение, щёки горят.

— И это всё? Ты сделал это только ради того, чтобы выиграть в глупой, бессмысленной игре, которую ты придумал в своей голове?

Он на мгновение задумывается над моими словами.

— Да, примерно так.

— Ты... — Больше ничего не выходит. Я едва могу говорить, я так зла. Моё тело трясётся, руки прижаты к бокам. Спорить с ним бесполезно. Киллиан будет делать всё, что захочет, с кем захочет, и никто не сможет его остановить.

Но я сделаю это. Начиная с этого момента.

Я заставила его пообещать, что он не будет со мной до свадьбы, и сегодня мне кажется, что он нарушил это обещание. Я знаю, что это не так, но он задел меня за живое. Заставил меня испытывать к нему чувства, которых я не хотела. Я до сих пор чувствую его прикосновение между своих бёдер, помню, как его губы касались моей шеи. Моих губ. Меня охватывает ненависть, вытесняя смущение, которое я испытывала раньше.

Я иду к двери и распахиваю её. Прежде чем выйти в коридор, я оборачиваюсь.

— Ты больше никогда не прикоснёшься ко мне, — рычу я. — Не сейчас. И уж точно не после свадьбы. Я никогда не буду твоей.

Удивительно, но Киллиан выглядит озадаченным моими словами. Шок, затем замешательство застилают его взгляд, но он ничего не говорит. Он ничего не делает. Я захлопываю за собой дверь, от удара сотрясаются стены. Я едва могу соображать, когда нажимаю пальцем на кнопку вызова лифта, желая, чтобы он двигался быстрее. Мне нужно выбраться отсюда и оказаться как можно дальше от этого придурка. Я не хочу, чтобы он снова приближался ко мне, но я знаю, что рано или поздно мне придётся встретиться с ним лицом к лицу. В следующий раз он меня не достанет. В следующий раз я буду к нему готова.

Двери лифта открываются, и я спешу войти, пытаясь сбежать. Я смотрю на его дверь, прежде чем лифт закрывается. Она больше не открывается. Я злюсь всю дорогу до вестибюля. Люди Киллиана с интересом смотрят на меня, когда я прохожу через парадную дверь, но я не обращаю на них внимания. Меня трясёт, я пытаюсь вспомнить, где припарковала машину, и нахожу её на середине улицы.

Приехать сюда было ошибкой. Сиена сказала мне, что Блэр скрыла от меня большую часть их отношений, но теперь я не могу отделаться от мысли, что бывшая девушка, возможно, была не так уж неправа. Киллиану на меня наплевать. Ему точно нет дела до моих чувств. Я всего лишь пешка в его извращённой игре, игрушка, которой он развлекается, когда ему вздумается. Игрушка, от которой он избавится, когда наиграется.

Я слишком зла, чтобы идти домой. Отца не было дома, но сама мысль о том, что я заперта в этих стенах – постоянное напоминание о том, что меня ждёт в будущем, – разрывала меня на части. Вставив ключи в замок зажигания, я завела машину и тронулась с места. Есть только одно место, куда я могу поехать. Место, где, как я знаю, мне помогут успокоиться.

Развернувшись, я направилась к дому Сэди. Даже если я не могу рассказать ей всё, мне нужна моя лучшая подруга, чтобы помочь мне справиться с нахлынувшими эмоциями. Сэди точно знает, что сказать. Я включаю стерео на полную, пытаясь заглушить свои мысли.

Киллиан думает, что победил... Но это только начало.

ГЛАВА 22

КАРА

Сэди живёт в симпатичном маленьком особнячке из коричневого камня в Бруклине. Родители подарили ей этот дом на первом курсе колледжа. Я паркуюсь на улице, трясущимися пальцами поправляю одежду, прежде чем подняться по ступенькам к её входной двери. По дороге я написала ей смс, что мне действительно нужно немного отдохнуть. Она сразу же пригласила меня к себе.

Я перепрыгивала через ступеньку, проклиная танкетку, которую выбрала к своему платью. Я не знаю, почему решила, что так нарядиться – хорошая идея. Это был просто Киллиан. Я не хотела видеть блеск в его глазах, когда он окинет меня взглядом. Я не пыталась произвести на него впечатление. Я сделала это в основном для себя, чтобы набраться уверенности, которая, как я знала, понадобится мне, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Сэди открывает дверь ещё до того, как я успеваю постучать. Взглянув на моё лицо, она приглашает меня войти и тихо закрывает за мной дверь.

— Что случилось?

Мы проходим в её гостиную. Мне нравится её квартира, и я всегда говорила себе, что когда-нибудь у меня будет такая же. Стены выложены кирпичом глубокого грязно-коричневого цвета. Напротив плоского экрана, висящего на стене, стоит диван кремового цвета, а по обе стороны от него – два плетёных кресла. Круглый журнальный столик сочетался со стульями и стоял на пушистом бежевом ковре поверх деревянного пола. На втором этаже располагались три спальни, а сзади – патио с садом. Растения росли в каждом углу, а некоторые свисали с потолка.

— Я ходила к Киллиану, — фыркаю я и направляюсь прямиком к дивану. Я плюхаюсь на спину, а потом резко сажусь.

— Зачем? — Сэди садится напротив меня, подтягивает ноги и обхватывает их руками. Она одета в спортивные штаны и толстовку оверсайз из фирменного магазина Принстона. Её волосы собраны в небрежный хвост. Мне неловко отрывать её от занятий, но она мне очень нужна.

Я выдохнула, надув щёки.

— Я не знаю. Я кое-что узнала о его прошлом с Блэр, и просто не могла оставить это в покое.

Сэди застонала.

— Дай угадаю. Он разозлился. — Увидев моё смущённое выражение лица, она закатила глаза. — Я знала, что это случится. Почему ты не могла просто оставить всё как есть?

— Ты знаешь, почему я не могла. — Я теребила нитку на диванной подушке, избегая её взгляда. — Я просто хотела узнать, кто он такой. До того, как я вышла бы за него замуж.

— Это безумие, — бормочет Сэди. Её ноги опускаются на пол. — Если ты не хочешь выходить за него замуж, то и не выходи. Я уверена, что мои родители смогут помочь твоему отцу с теми неприятностями, в которые он вляпался. Это архаично.

— Они не смогут, — быстро отвечаю я. Сэди бросает на меня взгляд. — Спасибо за предложение, но они не смогут помочь.

Сэди задумчиво прикусывает нижнюю губу.

— Так сильно ты его разозлила?

— Достаточно.

— Господи, Дорогая.

— Я имею право знать, — возражаю я. — Если я собираюсь быть связанной с ним, то мне нужно знать такие вещи.

— Может быть, его банковский счёт или то, чем он зарабатывает на жизнь, но не его бывшие, — замечает Сэди.

Я вздыхаю, откидываюсь назад и смотрю в потолок.

— Его бывшая изменила ему.

— Что?

— С его собственным братом.

Она молчит так долго, что я подумала, что она ушла, пока не оглянулась и не увидела, что она пристально смотрит на меня.

— Киллиану изменили…с его собственным братом?

— Да. Кое-что, о чём Блэр определенно умолчала, когда рассказывала мне свою слезливую историю.

— Вот дерьмо. Это, должно быть, больно.

— Это явно беспокоит его больше, чем он когда-либо признавался, — честно говорю я ей. — Он не хочет, чтобы я копалась в его прошлом с ней. Или в любом другом его прошлом, если уж на то пошло.

— Ну, я бы тоже не хотела, чтобы ты копалась в чём-то подобном, — мягко отвечает Сэди. — А ты бы хотела?

Я задумываюсь на секунду, уже зная ответ.

— Нет, — наконец говорю я. — Я бы не хотела.

— Послушай, Кара. — Она наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени. — Если он пережил что-то травмирующее и его так предали, он не воспримет это как твоё желание узнать о нём побольше. Он воспримет это как полное вторжение в его личную жизнь.

Я немного раздражаюсь.

— Не то чтобы я раскрываю какую-то его страшную тайну. — Хотя, если подумать, у него, наверное, не один скелет в шкафу.

— Нет, но ты бередишь рану, которая, возможно, ещё не до конца зажила.

— Ты думаешь, он всё ещё неравнодушен к Блэр? — Недоверчиво спрашиваю я. Киллиану было плевать на всех, кроме, может быть, брата и невестки.

— Наверное, нет, если она так сильно его предала. Но он, вероятно, всё ещё переживает из-за последствий.

— Прошло уже много лет, — замечаю я.

— Ладно, но это не значит, что он исцелился. Особенно если он не признал, что ему было больно и обидно.

Я настороженно смотрю на неё.

— Ты уверена, что не хочешь стать психологом или кем-то в этом роде?

Сэди смеётся, откидываясь на спинку стула.

— Уверена. Я лучше буду читать книги и считать, чем разбираться в чужих драмах. Твоих мне более чем достаточно, чтобы развлечься.

Я подтягиваю колени к груди и крепко обнимаю их. Как бы хорошо я ни понимала, что говорит Сэди, я просто не могу заставить себя пожалеть Киллиана. Может быть, если бы он не был таким невыносимым, мне не пришлось бы следить за его бывшей. На самом деле я даже злюсь на него за то, что он заставил меня пойти на такое. Ему нужно было с самого начала быть со мной откровенным, а не играть в игры.

— Я не жалею, что поговорила с его бывшей, — твёрдо говорю я подруге. — И я не собираюсь его жалеть.

— Не думаю, что он хотел бы, чтобы ты его жалела, — медленно произносит Сэди. — Думаю, он просто хочет забыть об этом.

Может, и хочет. Но я не могу. Разговор с Блэр и Сиеной помог мне лучше понять человека, за которого меня заставляют выйти замуж, лучше, чем это сделал Киллиан. И то, как он с этим справился, меня взбесило. Даже если я вмешиваюсь, как он и сказал, это не значит, что он может делать всё, что ему вздумается.

Я раздумываю, стоит ли рассказывать Сэди о том, что только что произошло у него дома, не зная, как она это воспримет. Она встаёт, прежде чем я успеваю принять решение, и направляется на кухню.

— Хочешь выпить? — Спрашивает она через плечо.

— У тебя есть что-нибудь достаточно крепкое, чтобы я могла забыть сегодняшний день?

Она возвращается с бутылкой водки и двумя рюмками.

— Кажется, тебе это может понадобиться.

Я даже не задаюсь вопросом, почему мы пьём в три часа дня. Мне это нужно. Может быть, алкоголь сотрёт ощущение его кожи на моей. Ощущение его губ, прижатых к моему горлу, которое поглотило меня. Я отгоняю воспоминания, беру у неё бутылку и разливаю водку по рюмкам. Мы устраиваемся на полу вокруг кофейного столика.

— Может, мне позвонить Кимми? Кажется, она сегодня свободна. — Сэди тянется за телефоном.

— Да, скажи ей, чтобы тащила сюда свою задницу. Давай устроим девичник. — Это именно то, что мне нужно. Отдохнуть в квартире Сэди, не беспокоясь о мужчинах.

Сэди чокается со мной, прежде чем мы выпиваем, и я беру бутылку, чтобы налить ещё. К тому времени, как приходит Кимми, мы уже выпили половину. Кимми вваливается в комнату, как только Сэди, пошатываясь, открывает перед ней дверь.

Посмотрев на водку, Кимми плюхается рядом со мной, откидываясь на спинку дивана.

— Дай мне рюмку. Похоже, мне нужно наверстать упущенное.

Я делаю, как она говорит, и передаю ей ещё одну рюмку, которую Сэди принесла с кухни. Кимми опрокидывает её, прежде чем налить себе ещё одну.

— Итак, — мягко говорит она, — Сэди сказала мне, что ты ходила к Киллиану домой?

Я вздыхаю.

— Я правда не хочу сейчас о нём говорить. — Но даже от одного звука его имени у меня в животе всё сжимается. А может, это алкоголь.

— Да ладно. Каково это было? Нежно? Грязно? Расскажи нам всё. — Кимми наклоняется ближе, на её лице появляется озорная улыбка. — Что-то случилось?

Сэди фыркает, перекинув ноги через подлокотники плетёного кресла.

— Да, она его разозлила. Так что, если ты ищешь пикантные подробности, вряд ли ты их получишь.

Мой язык словно стал легче.

— Вообще-то кое-что произошло.

Мои подруги выпрямляются. Сэди чуть не падает на пол.

— Подожди, — перебивает её Кимми, прежде чем та успевает что-то сказать, — что произошло? Рассказывай.

— Мы поцеловались. — Я пожимаю плечами, стараясь не придавать этому большего значения, чем было на самом деле.

— Просто поцеловались? — Кимми выглядит разочарованной.

— Может, немного больше…

— Боже мой. Если ты сейчас же мне всё не расскажешь, я тебя ударю.

Я обнимаю себя, пытаясь сдержать чувства, которые пыталась заглушить алкоголем.

— Он бросил мне вызов, когда я сказала, что не отступлю. Сказал, что может заставить меня кричать без... — Я останавливаюсь. Они не знают, что я взяла с него обещание не заниматься со мной сексом до свадьбы. — Без самого секса.

— И что же? — Подталкивает Сэди. — Он это сделал?

Мои щёки вспыхивают, и мои подруги визжат.

— Нет, — быстро говорю я, пытаясь заставить их замолчать. — Он этого не сделал.

— Но он был хорош? — Кимми тычет меня в бок, заставляя хихикать.

— Может быть.

— Слава Богу за это, — бормочет Кимми, наливая мне ещё. — Потому что ты не хочешь выходить замуж за мужчину, который плох в постели. Ваш брак был бы просто отстойным.

— Кимми. — Сэди бросает на неё взгляд. — Брак – это не только секс.

— Нет, — печально отвечаю я. — Она права. Секс был бы единственной хорошей вещью во всем этом. — Вот только я сказала ему, что он даже этого не получит. Зачем я это сказала? В голове у меня сейчас слишком туманно, чтобы даже вспомнить.

— Он ещё и красавчик, — услужливо подмечает Кимми. — Так что это ещё один плюс.

— И он это знает, — бормочу я. — Даже слишком хорошо, если хочешь знать моё мнение.

— Нужно любить уверенных в себе мужчин.

Я не могу удержаться от смеха. Я не уверена, что Киллиан настолько уверен в себе, насколько кажется, но он неплохо притворяется.

— Дай мне ещё. — Я опрокинула свою рюмку, позволяя алкоголю проникнуть в самое нутро. Кимми наклоняет бутылку, и я смотрю, как прозрачная жидкость льётся в рюмку.

Она наливает Сэди, а потом себе, и мы вместе поднимаем рюмки.

— За горячих, сексуальных мужчин, которые сводят нас с ума, — гордо говорит Кимми.

Сэди фыркает, опрокидывает свою рюмку и морщится. Я следую её примеру и со стуком ставлю рюмку на стол. Оглядываясь вокруг, я понимаю, что чувствую себя намного лучше, чем раньше. Киллиан, может, и давил на меня, но у меня были мои девочки, которые помогли мне вернуться на землю. Я не знала, как бы я справилась со всем этим без них.

— Я люблю вас, девочки. — Мои слова сливаются воедино. Кимми притягивает меня к себе, чтобы обнять и прижать к себе. Сэди просто улыбается, и в её глазах появляется понимающий взгляд. — Что бы ни случилось, я знаю, что вы двое всегда будете со мной.

— Ладно, думаю, на сегодня водки достаточно. — Сэди хватает бутылку со стола, прежде чем кто-либо из нас успевает возразить. Она направляется на кухню, чтобы убрать её.

Кимми прислоняется к моему плечу, её голова покоится на моём.

— Ты действительно ненавидишь этого парня? Или тебе ненавистна сама мысль о том, что он может тебе понравиться?

Я морщусь и сжимаю пальцы, лежащие на коленях.

— Понятия не имею.

— Что ж, возможно, тебе стоит поскорее это выяснить, — легкомысленно говорит она. — Потому что в противном случае тебе будет очень некомфортно, если ты выйдешь замуж за парня, которого терпеть не можешь.

ГЛАВА 23

КИЛЛИАН

Я не могу выбросить из головы то, что сказали русские: Кара, возможно, не говорит мне всей правды о том, зачем её семье этот союз. Это не первый раз, когда меня обманывает женщина, склонная к манипуляциям, и после её выходок с Блэр я не удивлюсь, если Кара не раз действовала у меня за спиной. Она что-то скрывает. Я просто знаю это.

И я собираюсь выяснить, что именно.

Я сильно сомневаюсь, что она мне что-то расскажет. Кара – крепкий орешек. Она так просто не сдаётся и слишком предана своему отцу и семье. Но это не значит, что она не сломается. Мне просто нужно найти правильный подход, надавить в нужном месте, и тогда я получу именно то, что хочу.

Взяв с собой нескольких своих людей, я отправляюсь к ней домой. Я не знаю, дома ли Каллахан, но очень надеюсь, что нет. Даже если он там, я могу просто сказать, что хотел зайти, чтобы… познакомиться с Карой поближе. Я уверен, он не будет против.

Никколо опускает стекло и сообщает о моём приезде двум мужчинам у главных ворот. Они оба бросают на нас убийственные взгляды, но после звонка в дом пропускают нас. Должен признать, дом её отца довольно хорош. К небольшому особняку ведёт короткая подъездная дорога. Дом выкрашен в белый цвет, с чёрной дверью и окнами. Газон слишком зелёный, чтобы быть натуральным, а железная ограда перед домом выглядит немного претенциозно, но это только моё мнение.

На звонок в дверь выходит дворецкий и настороженно смотрит на меня.

— Да? Чем я могу вам помочь?

— Я ищу Кару, — вежливо говорю я ему. Он бросает взгляд через моё плечо на Никколо и Тони, стоящих позади меня.

— Вашим сторожевым псам придётся подождать снаружи, — наконец отвечает дворецкий. Тони слегка рычит в ответ на его слова, но ничего не говорит.

Я жестом прошу их оставаться на месте и направляюсь в дом. Вестибюль простой, но красивый. На второй этаж ведёт лестница, стены украшены классическими итальянскими картинами. На небольшой полке рядом с дверью, ведущей в столовую, стоят вазы с цветами. Справа от меня была гостиная с серым ковром и белыми стенами.

— Я пойду и приведу мисс Райан, — холодно говорит мне дворецкий. Он с достоинством поднимается по лестнице, оставляя меня наедине с собой.

Я замечаю семейный портрет, висящий над камином в гостиной. Не обращая внимания на то, что я всё ещё в обуви, я ступаю на ковёр и обхожу слишком белый диван. На фотографии Кара моложе, возможно, она учится в старших классах. Она стоит между родителями, и Каллахан выглядит так же, как сейчас. Я рассматриваю её мать. Кара – её точная копия: такие же тёмные волосы и глаза, бледная кожа и кроваво-красные губы. Миссис Райан была красива. На секунду я задумалась, что с ней случилось, но тут же отгоняю эту мысль.

Меня не волнует семья Кары. И уж тем более меня не волнует то, что Кара потеряла. Я пришёл сюда не для того, чтобы жалеть её.

— Зачем ты здесь?

Обернувшись, я вижу Кару у входа в гостиную. Она одета в спортивные штаны и милую майку, которая так плотно облегает её грудь, что я невольно перевожу взгляд на неё. Она скрещивает руки на груди, загораживая мне обзор, и я ухмыляюсь, чтобы скрыть свою оплошность.

— Кажется, мы часто задаём этот вопрос, не так ли?

— Киллиан. — Она явно не в настроении, чтобы с ней заигрывали. Что ж, я тоже.

— Нам нужно поговорить, — говорю я, повторяя её позу.

Она поднимает бровь.

— Если ты пришёл извиниться…

Мой взрыв смеха заставляет её остыть.

— Извиниться? За что? — Я поднимаю руку, прежде чем она успевает ответить. — Знаешь что? Это не имеет значения. Я здесь не для того, чтобы извиняться.

— Тогда почему ты здесь? — Огрызается она.

— Потому что ты что-то скрываешь от меня. — Я подхожу ближе, сокращая расстояние между нами. — И мне не нравится, когда меня держат за дурака.

— Я ничего от тебя не скрываю, — холодно говорит она. Она нервно оглядывается на фойе, но дворецкого нигде не видно.

— Тогда почему ты интересуешь русских? — Я не знаю, действительно ли она их интересует, но я знаю, что они не раз упоминали её имя, и это не может быть совпадением.

— Что? — У неё перехватывает дыхание, но не от страха быть пойманной. Она выглядит искренне обеспокоенной. И растерянной. — О чём ты говоришь? Я не имею никакого отношения к русским.

— Верно. Значит, они просто так, ради забавы, упомянули тебя несколько раз? — Усмехаюсь я.

— Киллиан, я понятия не имею, что произошло и что обо мне говорили, но могу тебя заверить, я не имею к ним никакого отношения. — То, как она это говорит, заставляет меня ей поверить. Но женщины и раньше мне лгали.

— Ты уверена? — Я делаю ещё один шаг навстречу. Кара отступает на шаг, прижимаясь к стене.

В её глазах вспыхивает раздражение, она вздёргивает подбородок.

— Я уверена. Я тебе не лгу. Я не знаю, почему русские вообще упомянули меня.

Я не могу понять, говорит ли она правду или просто очень хорошо притворяется. В любом случае я вижу, что она мне ничего не даст. Я не знаю, зачем я вообще приехал сюда, чтобы попытаться выбить из неё правду, ведь я знал, что это не сработает. Но после вчерашнего я просто не мог перестать думать о ней. Так играть с ней... это была ужасная идея. Потому что если раньше я не мог выбросить её из головы, то теперь у меня перед глазами стоит воспоминание о том, как её тело прижималось к моему, и от этого становится только хуже.

Я пришёл сюда не для того, чтобы Кара раскрыла правду. Она слишком умна для этого и слишком упряма. Но я знал, что мой визит разозлит её, может быть, настолько, что она начнёт допускать те ошибки, которые я замечаю. Например, когда она не сказала «нет» в моей квартире. Тогда я понял, что она сломается, как и любая другая женщина. Никто не может долго противостоять моему давлению, и я позаботился о том, чтобы Кара это знала.

— Я оставляю здесь одного из своих людей в качестве твоего телохранителя, — наконец говорю я, поворачиваясь к ней спиной. Я мысленно начинаю обратный отсчёт, ожидая реакции, которая, как я знал, должна была последовать.

— Что? — Я слышу, как она карабкается позади меня. — Нет, чёрт возьми, ты этого не сделаешь.

Резко оборачиваясь, я смотрю на неё в ответ, изображая раздражение.

— Это не обсуждается. Русские приближаются, и если ты хоть немного им интересна, я буду чувствовать себя намного спокойнее, если с тобой будет кто-то из моих людей.

— Мне не нужны твои люди. У меня есть свои, — тут же отвечает она. Она бы ни за что на свете не позволила моим людям следить за ней. Она знает, что они мне всё доложат. И они точно доложат.

— Значит, ты мне не доверяешь? — Спрашиваю я, придвигаясь ближе. На этот раз она не отступает. Вместо этого она ставит ноги на ковёр, выпрямляет спину и смотрит мне в глаза. Я вижу в этом вызов, она провоцирует меня на маленький трюк, который я проделал в своём собственном доме.

— Какого черта я должна тебе доверять? — Огрызается она. В её глазах появляется мрачное выражение, и я уверен, что она помнит вчерашний день так же ясно, как и я. — Я могу поручить своим ребятам присмотреть за мной.

Я двигаюсь раньше, чем успеваю это осознать. Прижав её к стене, я крепко сжимаю её запястья, а колено упирается ей между бёдер. Кара протестует, но не сопротивляется. В её глазах читается отвращение, и я понимаю, что буду сожалеть о каждом своём прикосновении к ней.

— Тебе нужно начать доверять мне. И моим людям. Особенно если ты скоро станешь моей женой, — бормочу я. Она неловко ёрзает, переступая с ноги на ногу. От ощущения её близости у меня кровь приливает к паху.

— Помечтай, — она бросает на меня сердитый взгляд, стиснув зубы. — Потому что этого никогда не случится.

Я сжимаю её руки и задираю их ей за голову. Она выгибает спину, и её грудь касается моей груди. От этого по моей спине пробегает электрический ток. Я пытаюсь не обращать внимания на чувства, которые она во мне пробуждает, и вместо этого сосредотачиваюсь на ненависти в её глазах. Это помогает мне собраться и мыслить яснее. Я пришёл сюда, чтобы вывести её из себя, а не наоборот.

Я отпускаю её, делаю шаг назад и резко выдыхаю.

— Почему ты такая чертовски упрямая?

Она поспешно опустила задравшуюся майку и бросила на меня ещё один полный ненависти взгляд.

— А почему ты такой чёртов задира?

— Я пытаюсь защитить этот союз, — говорю я, стиснув зубы. — Кажется, тебя это не слишком волнует. Ты как будто хочешь всё испортить.

— Не смей меня в этом обвинять. Мне не всё равно, в отличие от тебя. Это я пыталась заключить перемирие между нами и узнать тебя получше. И это ты продолжаешь отвергать все мои попытки.

— И теперь ты делаешь то же самое. — Я не могу удержаться от поддразнивания. Её слишком легко вывести из себя. На её щеках вспыхивают румяна.

— Только потому, что ты сделал это первым, — фыркает она, скрещивая руки на груди. Я опускаю взгляд на её грудь. Она почти сразу опускает руки, но уже слишком поздно. Если бы только она не выглядела так соблазнительно в этой майке. Кара запудрила мне мозги, и я знал, что это всего лишь вопрос времени, когда она по-настоящему выведет меня из себя. Даже сейчас я хочу уступить ей и позволить ей получить то, что она хочет. Особенно когда она так на меня смотрит.

— Хорошо, — рычу я. — Но когда что-то случится из-за того, что твои люди потерпят неудачу, не приходи ко мне плакаться. — Я направляюсь обратно к входной двери, не заботясь о том, пойдёт она за мной или нет. Но я знаю, что она пойдёт. Это Кара Райан. Она не может просто так взять и сдаться.

Я слышу, как за моей спиной по деревянному полу ступают её лёгкие шаги, и улыбаюсь про себя. Такая женщина, как Кара Райан, всегда должна оставлять за собой последнее слово. Я уже на полпути к лестнице, когда она подходит к двери.

— Я не сдамся! — Кричит она мне вслед. Я не обращаю на неё внимания, зная, что это разозлит её больше, чем всё, что я сделал сегодня. Мгновение спустя дверь захлопывается, но я слышу её приглушенный раздражённый крик через деревянную дверь. Улыбаясь, я выхожу на подъездную дорожку.

Никколо и Тони ждут на гравийной дорожке. Тони бросает на меня вопросительный взгляд, чтобы понять, стоит ли ему оставаться или нет, но я качаю головой. Если Кара считает, что её мужчины достаточно хороши, то, думаю, мы ещё посмотрим. Я, по крайней мере, пытался приложить усилия. Но что теперь? Теперь я не собираюсь тратить на это время. Я сказал ей, чтобы она не приходила ко мне, когда что-то случится, а я предполагаю, что это случится, но какая-то маленькая, нездоровая часть меня надеется, что она прибежит. Потому что тогда ей придётся взять свои слова обратно и признать, что я был прав.

Мы садимся в машину и выезжаем через эти дурацкие железные ворота. Я не оглядываюсь. Теперь мы связаны друг с другом, независимо от того, сможет Кара это принять или нет. В конце концов, она поймёт, что это бесполезно, и наконец-то прислушается. Я просто надеюсь, что этот день наступит скорее раньше, чем позже.

ГЛАВА 24

КАРА

Недавний визит Киллиана вывел меня из себя. Он вторгся в моё личное пространство, обвиняя меня в том, что я каким-то образом знаю то, что, по его мнению, я знаю о русских, и практически набросился на меня в моём собственном доме. Каждый раз, когда я об этом думаю, я снова прихожу в ярость. Сначала я пытаюсь отмахнуться от этого. Я не хочу тратить на него больше сил, чем у меня уже есть. Но чем больше я пытаюсь забыть о нём, тем больше думаю об этом. На самом деле это всё, о чём я могу думать.

Воспоминание о том, как он прижал меня к стене, заломив мне руки за голову... ощущение его тела рядом с моим. Как бы я ни старалась забыть, я не могу избавиться от этих воспоминаний. Но меня смущают не только его действия. Я понятия не имею, почему русские упомянули именно меня. Киллиан сказал это так, будто считал, что я каким-то образом работаю против него – пытаюсь его обмануть.

Если я заинтересовала русских, значит, мне нужно быть более подготовленной. Раньше город был достаточно безопасным, чтобы я могла ходить одна. В последнее время не было крупных разборок между ирландцами и другими криминальными семьями, а значит, я могла спокойно ходить куда мне нужно. Но теперь…

Чем дольше я пыталась отмахнуться от слов Киллиана, тем более параноидальной я становилась. В итоге я звоню Оуэну, заместителю моего отца. Он был с моим отцом с самого начала, настолько близок к семье, насколько это вообще возможно. Оуэн Монаган – невысокий лысеющий мужчина с носом-пуговкой и румяными щеками. Он совсем не выглядит устрашающе, но до меня доходили слухи. Он более смертоносный и безжалостный, чем кажется, но со мной он никогда таким не был. Для него я всего лишь принцесса его босса. Он всегда тайком приносил мне шоколадку, когда приходил к моему отцу.

Он отвечает после первого гудка.

— Привет, детка. Как дела?

— Мне нужно, чтобы ты прислал кого-нибудь из своих лучших ребят. — Я зажимаю телефон между плечом и щекой и достаю из шкафа рубашку.

— Зачем? — От едва уловимого ирландского акцента Оуэна я улыбаюсь.

— Мне нужен личный телохранитель. — На другом конце провода повисает напряжённое молчание.

— Это из-за русских? Потому что мы можем…

— Дело не только в этом, — быстро говорю я. Если он доложит моему отцу, что я начинаю волноваться, у меня будет не один телохранитель, а целая орда. А я этого совсем не хочу. Как я объясню это своим подругам? — Я бы просто хотела, чтобы у меня был кто-то для общей безопасности. Кто-то, кто может легко смешаться с толпой.

— Тебе нужен хвост?

— Да. Именно.

Оуэн вздыхает.

— На данный момент их у нас больше девяноста, но я могу прислать тебе несколько файлов для просмотра. Ты можешь выбрать, кто из них тебе больше всего подойдёт. Только не затягивай с этим.

— Спасибо, — говорю я ему. — Но нет необходимости пересылать файлы. Мне нужен один сегодня, и я доверяю твоему мнению. Просто пришли одного примерно через полчаса. Скажите ему, чтобы он переоделся для клуба.

— Звучит как план.

— А Оуэн? — Я замолкаю в нерешительности. — Ты можешь просто... не говорить моему отцу?

Оуэн смеётся.

— Раз ты, похоже, не собираешься ввязываться в неприятности, я не думаю, что стоит докладывать об этом твоему отцу, моя девочка.

Повесив трубку, я бросаю телефон на кровать и возвращаюсь к шкафу. Я собиралась встретиться с Сэди и Кимми, чтобы сходить куда-нибудь вечером. Я вешаю обратно на вешалку рубашку, которую сорвала с плечиков всего несколько минут назад, и беру другую блузку. Эта ярко-красная, с длинными рукавами, которые сужаются к запястьям. С высокого выреза свисают две шёлковые ленты, достаточно длинные, чтобы завязать их в свободный бант. Я бросаю её на кровать вместе с парой черных леггинсов и красными туфлями на каблуках в тон.

После Киллиана, вторгшегося в моё, как я считаю, безопасное пространство, требуется выпить. Или даже дважды. Его приход раздражал меня больше, чем я хотела бы признать. Мне было неуютно оттого, что он был здесь, в месте, которое я считала убежищем от внешних проблем. И Киллиан разрушил этот пузырь.

Натянув блузку и леггинсы, я спешу в ванную, чтобы расчесать волосы и немного подкрасить лицо. Я распускаю волосы по плечам, просто, но элегантно. Нанося немного тёмно-коричневых теней и подводку, такую острую, что она могла бы убить человека, я в последний раз смотрю на своё отражение в зеркале. Я до сих пор вижу горящую ярость в своих глазах и чувствую, как краснеют мои щёки от одной мысли о том, что Киллиан посмел предположить, будто его люди лучше подходят для моей охраны, чем мои собственные. Он высокомерен, это точно.

Как только я надеваю туфли на каблуках, в нашу входную дверь стучат. Я позволяю дворецкому открыть дверь и спускаюсь вниз, пряча в своей чёрной сумочке нож размером с пилочку для ногтей. Телохранитель, которого выбрал Оуэн, стоит у двери и ждёт. Оуэн хорошо справился. Парень примерно моего возраста, может, на год-два старше, так что он будет хорошо вписываться в любую компанию, куда бы я ни пошла. Он среднего роста, и лицо у него ничем не примечательное. На нём серые брюки и чёрные лоферы. Он оставил две верхние пуговицы рубашки расстёгнутыми и заправил концы чёрной ткани. В целом он идеально подходит для сегодняшнего вечера.

— Добрый вечер, мисс Райан. Меня зовут Блейк. — Он вежливо протягивает руку, и я пожимаю её. — Вы готовы ехать?

Я улыбаюсь ему и киваю, прежде чем выйти за дверь. Блейк следует за мной, ничего не говоря, пока мы идём к машине. На самом деле он молчит всю дорогу, и меня это вполне устраивает. Сегодня я не в настроении для светской беседы.

Я выбрала клуб, в который мы собирались пойти, убедившись, что он находится на нейтральной территории. Я не хотела рисковать и сталкиваться с Киллианом, если мы пойдём в «Саламандру». Ночной клуб «Айви» расположен на территории, которую местные криминальные семьи считают ничейной, – на границе Бруклина и Квинса, где в основном орудуют мелкие банды и где нет ничего полезного для крупных семей. Судя по тому, что я слышала о ночном клубе «Айви», он неплох, хотя я там никогда не была. Обычно я вожу девочек в один из клубов, принадлежащих нашим союзникам или находящихся под защитой моего отца. Но сегодня я хочу чего-то нового. Чего-то, что не связано с этой частью моей жизни.

Как только водитель сворачивает на нужную улицу, я поворачиваюсь к Блейку, сидящему рядом со мной.

— Сегодня мне нужно, чтобы ты слился с толпой. Я не хочу, чтобы мои подруги увидели или заметили тебя. — Он кивает в ответ. — Но держись поближе. На всякий случай. — Я не ожидаю неприятностей сегодня вечером, но то, что я дочь главаря мафии, научило меня всегда быть готовой. Протягивая телефон, я жду, пока он наберёт свой номер.

Я замечаю своих девочек в начале очереди, когда водитель подъезжает к обочине.

— Подожди несколько минут, затем присоединяйся к очереди.

Блейк делает, как ему сказали, и ждёт в машине, пока я выскальзываю и направляюсь к своим подругам. Их лица светлеют, как только они замечают моё появление.

— Слава богу, ты пришла. — Кимми заключает меня в объятия. — Я почти думала, что ты сольёшься.

— Конечно, я пришла. — Я слегка отстраняюсь, хмурясь. — Мне действительно нужно было выйти из дома.

— Что-то случилось? — Спрашивает Сэди, слегка приподнимая брови.

— Нет, всё в порядке. — Я одариваю её улыбкой. — Просто слишком усердно занималась.

— Не хочу тебя пугать или что-то в этом роде, — Кимми понижает голос и смотрит через моё плечо, — но этот парень пялится на тебя. Прямо очень пристально.

Я оборачиваюсь, и у меня внутри всё сжимается. Блейк стоит всего в нескольких метрах от нас, хотя я понятия не имею, как ему удалось протиснуться. И Кимми права – он смотрит прямо на меня. Я сверлю его взглядом, пока он не отводит глаза. Чёртов новичок.

Повернувшись к Кимми, я просто пожимаю плечами.

— Разве можно его винить? Я сегодня выгляжу сногсшибательно.

Она смеётся, берёт меня под руку, и мы быстро забываем об этом разговоре. Я позволяю им болтать, пока мы медленно продвигаемся к выходу. Мои нервы уже на пределе в предвкушении вечера без стресса. Без Киллиана. Когда он появился у меня дома, казалось, что он всё контролирует. Как будто он точно знал, что делает. Это не соответствовало тому Киллиану, о котором я слышала, – безрассудному, вспыльчивому человеку, которому нет дела ни до кого, кроме себя. Мой мозг не мог сложить два и два. Эта версия Киллиана не знакома мне, и это расстраивало. Но сегодня я не собираюсь об этом беспокоиться.

Наконец-то нас впускают, и мы растворяемся в грохочущих басах, направляясь к бару. Я слегка поворачиваюсь и замечаю своего преследователя всего в нескольких людях от входной двери, а потом теряю его из виду. Надеюсь, он догадается, куда я пошла, первым делом, но я обязательно буду держать своих подруг в баре, пока не увижу, что Блейк вошёл. Как оказалось, это не такая большая проблема, как я думала. Кимми и Сэди быстро устраиваются за барной стойкой и не собираются уходить, по крайней мере пока мы ждём свои напитки.

Я замечаю, как Блейк проскальзывает в парадную дверь, и слежу за ним, пока он идёт к бару. На этот раз он старается не смотреть в мою сторону, но стоит довольно близко и чувствует себя явно не в своей тарелке в этой толпе. У меня внутри всё сжимается, когда Кимми ловит мой взгляд и прищуривается, а Блейк снова совершает ошибку и смотрит в мою сторону.

— Что с этим парнем? — Бормочет Кимми.

Сэди оглядывается.

— Он просто в баре, Ким. Он ничего не делает.

— Я не знаю… У меня от него мурашки по коже. Давайте просто забудем о нём. — Она берет свой напиток и жестом приглашает нас следовать за ней.

Я колеблюсь, сжимая в руке бокал. Зная Кимми, если мы не потеряем Блейка из виду, она устроит сцену, чтобы смутить его, просто чтобы заставить остановиться. Но если Блейк потеряет меня из виду и что-то случится... Я пытаюсь избавиться от дурного предчувствия. Что может случиться? Пока что я не вижу никакой опасности, и я много раз выходила из дома без сопровождения, и со мной всё было в порядке. Кроме того, клуб не такой уж большой, и Блейк без труда сможет меня найти. Но на всякий случай я сообщаю Блейку, где нахожусь, чтобы убедиться, что он получил сообщение, прежде чем пойти с Кимми на танцпол. Она намеренно пробирается сквозь толпу, и я знаю, что Блейку будет практически невозможно последовать за мной незамеченным. Но я отгоняю беспокойство. Ничего не случится. Я в этом уверена.

Когда я перестаю беспокоиться, музыка берет верх, и тревога, пульсирующая в моих венах, сменяется чистым блаженством. Это именно то, что мне нужно, – передышка от моего разрушающегося мира. Здесь нет Киллиана. Никакой угрозы разорения бизнеса или заключения брачных сделок. В этот момент я не дочь босса. Я просто ещё одна девушка, которая веселится со своими подругами.

Я кружусь, смеясь, пока Кимми пытается повалить меня на пол. Я всё ещё смеюсь, когда она поднимает меня обратно… пока мой взгляд не падает на двух мужчин на другом конце танцпола. Они стоят на краю толпы, почти скрытые в тени угла, в котором прячутся. Лёгкий укол страха заставляет меня замереть, волоски на моей руке встают дыбом, когда я ловлю их взгляд.

Один из них лысый, его голова блестит в свете мигающих огней. Его большой крючковатый нос занимает большую часть лица, усиливая и без того зловещий вид. Его напарник ниже ростом, но не менее устрашающий. Его голубые глаза, кажется, пронзают тусклое освещение, тонкие губы кривятся в усмешке. Они оба внимательно наблюдают за мной, как хищники, которые наконец-то учуяли свою добычу.

Я не могу с уверенностью сказать, кто они по национальности и к какому преступному клану принадлежат, но предупреждение Киллиана эхом отзывается в моей голове, пока я слежу за ними. Они не двигаются с места и не сводят с меня глаз, пока я танцую с девочками. Я стараюсь не смотреть в их сторону, но держу их в поле зрения. Если они поймут, что я их заметила, кто знает, что они сделают. Если они враги моего отца, ничто не помешает им застрелить меня здесь и сейчас. А я не могу допустить, чтобы это произошло. Особенно когда мои подруги так близко.

Оглядываясь по сторонам, я пытаюсь найти Блейка, но не могу. А если я его не вижу, то и он вряд ли меня заметит. В клубе слишком темно и многолюдно. И единственное, что у него есть, чтобы следить за мной, – это примерное местоположение, которое я отправила ранее. Слишком поздно я осознаю свою ошибку.

Я здесь с девочками, и у меня есть только маленький нож, чтобы защититься. За мной явно наблюдают двое незнакомых мне мужчин... а моего телохранителя нигде не видно.

ГЛАВА 25

КАРА

Я чувствую, как они наблюдают за мной всю ночь. От тяжести их взглядов у меня мурашки бегут по спине, как бы я ни старалась держаться от них подальше. Чем дольше они наблюдают за мной, тем больше я верю, что Киллиан был прав. Они, должно быть, русские. Для Киллиана было бы слишком большим совпадением сказать мне, что я каким-то образом привлекла внимание пахана всего за несколько часов до того, как появились эти двое мужчин.

С каждой минутой всё больше отчаиваясь, я ищу Блейка. Он где-то в толпе после того, как Кимми заставила нас скрыться от него... снова. Я продолжаю пытаться отвлечь её, чтобы он мог оставаться рядом, а она этого не замечала, но ничего не выходит. Каждый раз, когда он подходит ближе чем на полтора метра, Кимми замечает его, бросает на него убийственный взгляд и уводит нас дальше в толпу. И пока она занята тем, что уводит нас от единственного человека, который может обеспечить нашу безопасность, я пытаюсь увести нас от мужчин, которые явно хотят меня убить.

Мне просто нужно уйти отсюда…Я прождала два часа, пока не перевалило за полночь, надеясь, что этого времени будет достаточно, чтобы ни Сэди, ни Кимми не заподозрили, почему я решила уйти пораньше. Какое ещё объяснение я могла им дать? Что здесь есть двое мужчин, у которых проблемы с моей семьёй и, возможно, они хотят причинить мне боль? Определенно нет.

— Девочки, я думаю, что на этом можно заканчивать. — Я подавляю зевок, надеясь, что смогу вывести подруг отсюда, пока эти двое ничего не предприняли. Если мне удастся увести Сэди и Кимми, то Блейк справится с этими устрашающими монстрами в углу. Я не уверена, что они знают, кто такой Блейк, и это, по крайней мере, даёт ему преимущество.

— Серьёзно? — Кимми бросает на меня взгляд. — Но ведь вечер только начался. — Я с тревогой смотрю на дверь. Я не хочу просто оставить их здесь. Особенно если эти двое видели, как они проводили со мной большую часть вечера.

Сэди хмурится, глядя на меня.

— Может, нам всё же стоит разойтись. Завтра у меня рано утром работа.

Я тихо вздыхаю с облегчением. Слава богу, что у Сэди такая интуиция. Кимми переводит взгляд с одной на другую и надувает губы.

— Думаю, мы можем идти. — Она закатывает глаза, ставя свой последний напиток на стойку бара. — Это место всё равно стало скучным. — Я знаю, что она говорит это только для того, чтобы убедить себя уйти, но прямо сейчас я воспользуюсь любым предлогом.

— Что ж, пошли. — Я беру их под руки и как можно быстрее направляюсь к выходу. Я снова пытаюсь найти Блейка, чтобы он знал, что мы уходим, но не могу найти его при беглом осмотре зала. Высвободив руку из их хватки, я быстро пишу ему, чтобы он встретил меня на улице.

Как только мы выходим на улицу, я замечаю несколько такси, ожидающих, чтобы отвезти домой тех, кто рано ушёл. Оглянувшись, я не вижу тех двоих мужчин, но мне от этого не легче. Я знаю, что они всё ещё где-то там, скорее всего, пытаются пробраться сквозь толпу, чтобы последовать за нами. Такие люди не дадут мне просто так уйти.

— Здесь. — Я придерживаю дверь такси, пропуская Кимми и Сэди вперёд, а затем закрываю её.

— Ты не поедешь с нами? — Сэди обеспокоенно высовывает голову из окна.

— А, нет. Я отправила сообщение своему водителю. Он скоро будет здесь, — вру я.

Сэди не совсем уверена, но всё равно кивает.

— Напишите мне, когда доберётесь до дома.

Я улыбаюсь и машу им рукой, пока такси не скрывается за углом. Как только они уезжают, я чувствую, как с моих плеч спадает груз. Теперь, когда они в безопасности, я могу сосредоточиться на том, чтобы добраться домой. Открыв телефон, я отправляю два сообщения: одно Блейку с вопросом, следит ли он за мной, а другое – своему водителю с просьбой приехать как можно скорее. Если он не приедет к тому времени, когда эти громилы выйдут, я всегда могу сесть в другое такси.

Блейк сразу же отвечает, сообщая, что он уже почти вышел. Я кладу телефон в сумочку и достаю пилочку для ногтей, которую спрятала там ранее. Это не так уж много, но хоть что-то. Мне остаётся только стоять и смотреть на входную дверь. Очереди в клуб больше нет, большинство посетителей либо зашли внутрь, либо нашли другое место. Не то чтобы ночной клуб «Айви» пользовался здесь большим спросом. Снаружи стоит один охранник, и это немного успокаивает меня, хотя я не уверена, что он справится с двумя членами Братвы.

Я так сосредоточена на двери, что перестаю обращать внимание на улицу позади меня.

Слишком поздно я слышу визг шин. Двери открываются как раз в тот момент, когда я оборачиваюсь и вижу ещё двух мужчин, выходящих из чёрного лимузина. Они хватают меня прежде, чем я успеваю издать хоть звук. Один выкручивает мне запястье, заставляя выронить нож, а другой пытается затащить меня в открытую дверь. Я наношу удар, изо всех сил ударяя одного из них сумочкой, но он, кажется, сделан из камня. Это его не останавливает. В отчаянии я смотрю в сторону входа в клуб. Охранник уже лежит, двое мужчин нависают над его бесчувственным телом. По крайней мере, я надеюсь, что он был просто без сознания.

— Блейк! — Я кричу так громко, как только могу, прежде чем чья-то рука зажимает мне рот.

Дверь клуба открывается. Выходит Блейк. Предупредить его невозможно. Я беспомощно наблюдаю, как двое преследователей набрасываются на него, размахивая кулаками. У Блейка нет ни единого шанса, он падает после нескольких ударов. Кто-то приказывает водителю ехать, и я заставляю себя отвести взгляд.

В лимузине четверо мужчин. Двое, которые схватили меня, сидят по обе стороны от меня, не давая пошевелиться. Двое других расположились на сиденьях вдоль бортов. Весь салон выкрашен в чёрный цвет, от ковра до сидений и потолка. В тусклом свете трудно разглядеть их лица, но я уже знаю, кто они.

Братва.

У меня перехватывает дыхание, сердце бешено колотится. Ладони становятся влажными от пота, когда я сжимаю клатч. Сейчас это моё единственное оружие, хотя и не самое эффективное. Тонированные стёкла слишком тёмные, чтобы что-то разглядеть, но я чувствую, что машина движется. Я пытаюсь успокоиться. Паника сейчас ни к чему хорошему не приведёт. Вместо того, чтобы сосредоточиться на своём страхе, я изучаю двух мужчин напротив меня.

Одному из них на вид около сорока, у него тёмно-русые волосы, собранные в пучок. Его голубые глаза потрясающие, но холодные. Отдалённые. В его облике есть что-то такое, что просто кричит о хищнике, и я знаю, что так легко от него не отделаюсь. Второй моложе, и у них явно есть некоторое семейное сходство. Те же светлые волосы, только у него они длиннее. Те же ледяные голубые глаза, которые, кажется, горят даже в темноте.

— Мисс Райан, я так рад, что вы смогли к нам присоединиться. — В голосе мужчины слышится сильный русский акцент, от которого у меня по коже бегут мурашки. — Надеюсь, они не слишком вас побеспокоили. — Он усмехается, изучая меня взглядом, который скользит по мне с головы до ног. Я замираю, не в силах произнести ни слова.

Мужчина скрещивает ноги и расстёгивает нижнюю пуговицу своего дорогого на вид пиджака.

— Ты знаешь, кто я?

— Я... — слова застревают у меня в горле. Я точно знаю, кто он. — Савелий Петров. Пахан, — шепчу я. Его имя горчит у меня на языке.

— Очень хорошо. — Кажется, он доволен моим ответом. — У меня есть сообщение для твоего отца.

Я напрягаюсь, прекрасно понимая, что лучше не отвечать. От его слов у меня по спине бегут мурашки. Зная Братву, я могу с уверенностью сказать, что это сообщение может означать, что мой труп доставят прямо к порогу моего отца.

Савелий, кажется, наслаждается моим напряжением. Он делает паузу, давая моим словам возможность проникнуть в меня, вызвать страх, который он так жаждет увидеть в моих глазах.

— Твой отец должен нам кучу денег. Но, похоже, он не в состоянии заплатить. — В его глазах мелькает что-то мрачное. — Бежать к итальянцам – храбро для человека, чей бизнес терпит крах, не так ли?

— Я не... — я запинаюсь, чувствуя, как язык тяжелеет. Я понятия не имею, о чём он говорит. Собравшись с духом, я встречаюсь с ним взглядом. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

Савелий усмехается, кажется, ему весело. Наклонившись вперёд, он тянется через сиденье. Грубые пальцы скользят по моей щеке к волосам, пропуская пряди сквозь ладонь.

— Такая невинная, — шепчет он. Внезапно он отстраняется, как будто и не прикасался ко мне. Моя кожа горит в том месте, где она соприкасалась с его кожей.

— Передай это своему дорогому папочке, — холодно говорит он. Его лицо становится бесстрастным, в нём сквозит смертоносное спокойствие, от которого у меня по спине бегут мурашки. — Твоему отцу лучше заплатить нам то, что он должен, иначе я заберу кое-что более ценное, чем деньги, которые он должен.

Сидящий рядом с ним молодой человек ухмыляется, медленно скользя взглядом по моему телу. Я невольно вздрагиваю, чувствуя отвращение. Угроза очевидна: мой отец должен заплатить, сколько бы он ни был должен. Иначе расплатой стану... я.

Моё хрупкое чувство безопасности рушится. Пахан уже показал, как легко он может добраться до меня, даже с телохранителем. Он мог бы отправить сообщение напрямую моему отцу, но это не возымело бы такого эффекта, как моё похищение. Это игра за власть, и я слишком хорошо её знаю. Если раньше я и не чувствовала себя пешкой, то теперь точно чувствую.

Савелий указывает на молодого солдата, сидящего напротив него. Мужчина наклоняется к перегородке и дважды стучит. С каждым стуком моё тело вздрагивает, а звук в тихой машине кажется громким, как выстрел. Через несколько секунд я чувствую, как лимузин начинает замедляться, а затем и вовсе останавливается. Я делаю судорожный вдох и сжимаю клатч так, что костяшки пальцев белеют.

— Вот и всё. — Савелий жестоко улыбается, когда его солдат открывает дверь. На секунду я замираю, не в силах поверить, что он вот так просто отпустит меня, не причинив вреда. Мужчина, сидящий по другую сторону от меня, резко подталкивает меня к двери, и я, спотыкаясь, выхожу на незнакомый тротуар. Савелий опускает стекло, прищуриваясь.

— Не забудьте, мисс Райан передать своему отцу сообщение. Или в следующий раз я не буду таким нежным. — Моё отражение медленно появляется в окне, которое снова поднимается.

Я не могу пошевелиться и смотрю, как отъезжает лимузин. У меня трясутся руки, по венам струится адреналин. Меня тошнит, в желудке тяжесть от алкоголя. Я понятия не имею, где нахожусь и как далеко они меня завезли. Оглядываясь по сторонам, я ищу хоть что-то знакомое. Не найдя ничего, я не могу сдержать рыданий. Всё, что я вижу, – это многоквартирные дома из бурого песчаника. Там есть дорожный знак, но из-за слёз я ничего не вижу и не могу его прочитать. У меня подкашиваются ноги, я едва держусь на ногах, отчаянно пытаясь открыть клатч и достать телефон.

Мне требуется несколько секунд, чтобы найти контакты, и ещё несколько секунд, чтобы отец ответил.

— Папа? — Мой голос дрожит и срывается.

— Кара, где ты? — Спрашивает он, и в каждом его слове слышится страх.

— Я... я не знаю. Я могу сообщить местоположение. Но, пожалуйста, — умоляю я, — пожалуйста, забери меня. — Слёзы текут по моим щекам, когда я снова оглядываюсь по сторонам. Улица слишком открыта, слишком уязвима. Я отступаю, пока не упираюсь спиной в кирпичную стену здания позади меня.

— Сообщи местоположение. Оставайся на месте, девочка. Оуэн придёт за тобой. — Я слышу приглушенные голоса на заднем плане. — Оставайся на линии, малышка.

Я закрываю глаза и тяжело вздыхаю, пытаясь перестать плакать. До сегодняшнего вечера я была в полной безопасности, ведь я дочь ирландского босса. Но сегодня... все мои чувства безопасности были полностью разрушены. Отец не рассказал мне всей правды о том, почему ему так отчаянно нужен был этот союз с итальянцами, и это стало для меня более сокрушительным ударом, чем похищение меня Паханом. Я доверяла отцу. Я верила каждому его слову.

А теперь… теперь я даже не уверена, что могу доверить ему свою безопасность.

Я заканчиваю разговор, и мои пальцы дрожат, когда я вижу, как из-за угла выезжает такси. Я машу ему рукой и сажусь внутрь. Сейчас я не могу встретиться с отцом. Я знаю, что не могу. Но я не знаю, куда ещё пойти.

Кроме…

Я называю таксисту адрес, гадая, не ошибка ли это. Я не могу мыслить здраво, мой разум слишком взбудоражен из-за моего предполагаемого похищения, чтобы придумать этот план. Прижав сумочку к груди, я смотрю, как за окном проносится город. Сегодня я совершаю одну ошибку за другой. Так что ещё одна ничего не изменит.

ГЛАВА 26

КИЛЛИАН

Я постукиваю пальцами по столешнице на кухне и смотрю на стоящую передо мной бутылку. Я ещё не открывал её, заставляя себя не делать этого, чтобы доказать себе, что я могу. Это совершенно новая бутылка виски Johnnie Walker Blue Label. Я оставляю её стоять, дразнящую меня, пытающуюся соблазнить меня, чтобы я сломал печать и налил себе стакан.

Я не двигаюсь.

За последние несколько недель я сорвался, вернулся к старым привычкам и ненавижу себя за это. Каждый раз, когда я ловлю себя на мысли: «Всего один бокал», меня захлёстывает чувство отвращения к себе. Я не хочу пить сегодня. Мне это не нужно. Но алкоголь по-прежнему манит меня, обещая избавить от стресса, беспокойства и страха. Меня тошнит, и я заставляю себя отвернуться.

Я настолько погружён в мысленную борьбу, что едва не пропускаю резкий стук в дверь. Я напрягаюсь, и моя рука тут же тянется к пистолету, лежащему на стойке рядом с виски. Ещё один отчаянный стук. Я слышу сдавленное рыдание по ту сторону двери. Снимаю пистолет с предохранителя, делаю шаг вперёд и тянусь к ручке.

Распахнув дверь, я замираю. Пистолет остаётся у меня в руке, я не могу пошевелиться. Кара поднимает голову, на её щеках видны следы слёз. Её глаза покраснели, макияж под ресницами размазался, а руки дрожат, когда она сжимает маленький чёрный клатч. У меня едва хватает времени осознать то, что я вижу, прежде чем заговорить.

— Кто, чёрт возьми, сделал это с тобой? — Требую я. Взяв её за руку, я втаскиваю её в свою квартиру и захлопываю за ней дверь.

Кара отшатывается от меня, у неё вырывается тихий стон. Я колеблюсь, не понимая, что происходит. Я никогда раньше не видел её такой. Она всегда была очень собранной. Уверенной в себе и умеющей держать себя в руках. Но прямо сейчас девушка, дрожащая передо мной, далека от той Кары, которую я знаю.

— Кто это сделал? — Спрашиваю я снова, на этот раз мягче.

Она прерывисто вздыхает, крепко зажмуривая глаза. Я ставлю пистолет на предохранитель, кладу его на кухонный стол и направляюсь в свою спальню. Она всё ещё стоит как вкопанная на том же месте, где я её оставил, и дрожит, когда я укутываю её плечи одеялом. Как можно мягче я подвожу её к дивану, заставляя сесть.

— Кара, ты должна поговорить со мной. Я не смогу помочь тебе, если не буду знать, что произошло. — Я сажусь рядом с ней, напряженный и ожидающий.

Я не могу сказать, происходит ли это на самом деле или она просто актриса получше большинства женщин. Но я знаю Кару, и она не из тех, кто способен на подобный трюк. У неё слишком много грёбаной ирландской гордости для этого. А значит, что-то действительно произошло. Она выглядит совершенно разбитой, совсем не похожей на себя обычную, всегда такую уравновешенную. Я почти хочу почувствовать самодовольство… почти. Но в груди у меня возникает незнакомое чувство сочувствия. Кара – сильная женщина. Что бы ни случилось, это должно было быть настолько ужасным, чтобы сломить её.

— Кара…

Она снова всхлипывает, услышав своё имя.

— Братва. Они нашли меня. Я… я была в клубе с подругами. У меня был телохранитель. Но… но они его вырубили. Её слова прерываются, и по лицу текут слёзы. Моё тело реагирует раньше, чем я успеваю что-то сделать, и я нежно смахиваю слёзы большим пальцем. — Они просто схватили меня и... о боже. — Она полностью отдаётся слезам, свернувшись калачиком рядом со мной.

Я понятия не имею, что, чёрт возьми, делать. Я осматриваю её лицо, руки и ноги в поисках синяков, любых признаков того, что русские причинили ей физический вред. Сначала я испытываю облегчение от того, что она не пострадала. Потом я прихожу в ярость. Я предупреждал её о русских. Предлагал, чтобы мои люди присмотрели за ней. Но она отмахнулась от меня, выгнав из дома. А теперь посмотрите, что произошло. И всё же я не могу заставить себя злиться на неё. Не сейчас, когда она сидит на моём диване и плачет.

Неуклюже обняв её, я позволил ей выплакаться у меня на груди. Я откидываю её волосы назад и прижимаюсь щекой к её макушке, пока она дрожит в моих объятиях. Не так я представлял себе то, как сломаю её, как и обещал. Я хотел, чтобы она дрожала по совсем другой причине. Меня переполняет гнев на самого себя. Я должен был сделать больше, чтобы защитить её, особенно после того, как меня нашли русские. Это моя вина, что на неё напали сегодня вечером. Моя вина, что её не защитили должным образом.

— Кара, пожалуйста. — Я отстраняюсь, вытирая её слёзы. — Перестань плакать. Ты сильнее этого.

На долю секунды в её глазах вспыхивает ярость, слабый отблеск той Кары, которую я знаю.

— Серьёзно? — Шипит она. — Я появляюсь в таком виде, и это всё, что ты можешь сказать? Перестань плакать?

Я открываю рот, прежде чем снова захлопнуть его. Она по-прежнему в моих объятиях, её пальцы сжимают мою рубашку, забыв о сумочке.

— Что ты хочешь от меня услышать? Я же тебе говорил?

Кара с отвращением усмехается и отталкивает меня. Я едва не падаю с дивана.

— Я не могу в это поверить. — Она встаёт, сбрасывая одеяло с плеч, и я наконец замечаю, во что она одета.

Красная блузка слишком деловая, чтобы считаться сексуальной, но на ней она выглядит чертовски аппетитно. На шее у неё красный бант, который я не могу не представить, как развязываю, прежде чем сорвать блузку. Чёрные леггинсы идеально облегают её ягодицы, когда она отворачивается от меня, а из-за красных каблуков её икры выглядят чертовски аппетитно. Я заставляю себя перевести взгляд на её лицо, когда она резко оборачивается.

— Это была ошибка, — бормочет она, хватая свой клатч с дивана.

Я бросаюсь вперёд и хватаю её за запястье, прежде чем она успевает уйти.

— Подожди. Остановись.

Она замирает, глядя на то, как мои пальцы сжимают её руку.

— Отпусти меня, Киллиан.

— Не отпущу, пока ты не успокоишься. — Я заставляю её стоять на месте, не в силах отпустить.

— Отпусти. Меня. — Её голос становится холодным и смертоносным. Эти тёмные глаза встречаются с моими, в них боль и гнев... и страх.

— Нет. — Я притягиваю её ближе. Она позволяет мне это, спотыкаясь, и снова оказывается в моих объятиях. Но она отворачивается от меня, опустив глаза. Это не лучший вид для неё. Я хочу вернуть огонь. Борьбу. А не эту сломленную куклу, которая не может найти в себе достаточно сил, чтобы выйти за мою дверь.

Наклонив её лицо к себе, я провожу большим пальцем по её красным губам. Желание поцеловать её внезапно становится непреодолимым, с ним невозможно бороться. Она не двигается, едва дышит, когда я нерешительно касаюсь её губ. Я жду, что она оттолкнёт меня, даст мне пощёчину. Сделает что-нибудь, лишь бы не стоять вот так. Но она абсолютно ничего не делает.

Меня охватывает желание помочь ей, исправить ситуацию. Русские напугали её сегодня вечером, и она явно потрясена. Я вижу в её глазах отчаянную потребность в безопасности, страх, что она не найдёт её здесь. Я снова целую её, на этот раз дольше, пока она наконец не открывается мне. Мои руки скользят по её изгибам, от груди к бёдрам и обратно. Она подаётся навстречу моим прикосновениям, её глаза закрываются, а с губ срывается тихий стон.

Я чувствую вкус победы, но он не такой сладкий, как я себе представлял. Я не хочу одерживать эту победу, сломив её сейчас. Это не будет большой победой, когда она в таком состоянии. Но я могу помочь ей почувствовать себя лучше. Я могу хотя бы утешить её, сдержав при этом данное ей обещание. Она не доверяла мне настолько, чтобы принять мою защиту, но, может быть, теперь она сможет довериться мне в этом.

Я медленно опускаю её на диван, нежно обхватив рукой за шею, чтобы удержать на месте. Она раздвигает ноги, позволяя мне лечь между ними, и я опираюсь на локоть, чтобы не придавить её. Она сжимает мою грудь, прижимается ко мне, и я едва сдерживаюсь, чтобы не взять её прямо здесь. Я уже возбуждён до предела, и одного ощущения её тела подо мной достаточно, чтобы я захотел её.

Я отпускаю её шею и целую в подбородок, спускаясь к талии. Мои пальцы скользят по резинке на её бёдрах, нерешительно проникая под чёрную ткань. Я не знаю, как далеко она меня пустит, и не в моём характере принуждать женщину, тем более ту, которая сломлена. Но она не останавливает меня.

В ответ она выгибает спину, её грудь прижимается к моей груди, пока я проникаю всё глубже под пояс её леггинсов. Мне правда хочется сорвать их с неё, швырнуть на пол и раздвинуть ей ноги. Но я знаю, что не могу. Я чувствую вкус алкоголя на её языке. Братва, может, и отрезвила её, но она всё ещё не в том состоянии, чтобы справиться с этим сегодня. Я начинаю отстраняться, смущённый тем, что вообще поцеловал её, но она хватает меня за рубашку и притягивает обратно.

— Киллиан… пожалуйста, — умоляет она тихим голосом. — Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне. — Я слышу то, что она не произносит.

Ей нужно, чтобы я помог ей забыться.

Я остаюсь на месте и обеими руками медленно стягиваю с неё леггинсы, пока не дохожу до пяток. Она медленно сбрасывает каблуки, и они падают на пол вместе с леггинсами. У меня перехватывает дыхание при виде того, как она лежит подо мной, а её стройные бедра полностью обнажены. Я провожу руками по её бёдрам, наслаждаясь гладкостью её кожи, прежде чем снова поцеловать её. На этот раз я не могу сдерживаться.

Она жадно целует меня в ответ, обвивает ногами мою талию и притягивает меня ближе. Я чувствую её отчаяние, её боль. Мои руки блуждают по её телу, нащупывают пояс трусиков и стягивают их вниз по бёдрам. Она слегка вздыхает и подаётся бёдрами вперёд, чтобы я мог стянуть их с неё. Я отрываюсь от её губ и покрываю поцелуями её подбородок, шею и плечи. У неё перехватывает дыхание, грудь вздымается, пока мои пальцы медленно развязывают ленту на её шее.

Это как разворачивать подарок. Я смотрю, как красная ткань соскальзывает, обнажая её грудь, которая вздымается от желания. Теперь она не может скрыть свои чувства. Не может лгать. Я вижу в её глазах только правду. Ей это нужно так же сильно, как и мне. Я стягиваю с неё блузку и бросаю её на пол, а затем укладываю её на диван. Я тут же снова целую её, жаждая ощутить её вкус, её прикосновения. Меня окутывает её аромат: сирень, роза и дым из клуба, в котором она была сегодня вечером. Это опьяняет. Вызывает привыкание.

Кара вырывается, запрокидывает голову и тихо вздыхает. Мой язык скользит по острым краям её ключицы, опускаясь между грудей, всё ещё обтянутых алым бюстгальтером. Я зарываюсь лицом между ними, вдыхая её запах.

— Блядь, Кара… — Я поднимаю на неё взгляд, моя рука замирает у неё за спиной, пальцы зависают над застёжкой бюстгальтера. — Ты уверена?

Её тёмные глаза вспыхивают, но я вижу в них сомнение. Она прикусывает нижнюю губу, и я перевожу взгляд на это движение.

— Я уверена. — Она обхватывает мои щёки руками и снова жадно прижимается губами к моим губам.

Я пытаюсь сохранить остатки самообладания, пока она расстёгивает лифчик.

ГЛАВА 27

КАРА

Неужели я действительно это делаю? Я едва могу думать, пока Киллиан скользит губами по моей коже, спускаясь к груди, пока я не чувствую тепло его дыхания на своих сосках. В голове у меня пусто, как только его язык начинает ласкать чувствительную кожу, и по моей спине пробегает дрожь. Я выгибаюсь навстречу его губам, запуская пальцы в его волосы, чтобы притянуть его ближе.

О боже, мне это нужно. Травма, полученная этой ночью, уже отходит на второй план, пока он ласкает мою грудь. Его левая рука разминает одну, в то время как рот занят другой, он приподнимается на локтях, чтобы не задушить меня. Одно лишь ощущение его губ на моей коже заставляет мои мысли закручиваться в спираль. Он вздыхает, когда я провожу руками по его волосам, по шее и плечам, впиваясь ногтями в его грудь.

— Мы можем притормозить, — начинает он, отстраняясь, но я игнорирую его. Притягивая его губы к своим, я позволяю своим рукам проникнуть под его рубашку, скользя по его животу. Твёрдые кубики его пресса соприкасаются с моей кожей, и я чувствую, как он вздрагивает от моего прикосновения.

Не могу сказать, что я не думала о том, каково это будет, когда это наконец произойдёт. Потому что с Киллианом вопрос был не в том, произойдёт ли это, а в том, когда это случится. Сейчас самое подходящее время, чтобы наконец узнать, на что он способен. Он уже возбуждён и прижимается всем телом к моему животу. Он прижимается ко мне бёдрами, и его джинсы трутся о чувствительную зону между моих ног.

— Чёрт, Кара... — я вижу, что он хочет этого так же сильно, как и я. Он едва сдерживается, его самообладание висит на волоске.

Я позволяю его рукам исследовать моё тело, а его губам снова обхватить мой сосок. Закрыв глаза, я не думаю ни о чём, кроме как об ощущении его прикосновения к моей коже, о том, как тепло разливается по моему телу, и о его губах на моей груди. Его язык обводит затвердевший бугорок, прежде чем нежно прикусить его. Я шиплю, моё тело дёргается под ним, непривычное к такому вниманию.

— Ты выглядишь такой чертовски красивой в этом виде, — бормочет он, его серые глаза скользят от моей груди к киске. Одного его взгляда достаточно, чтобы я чуть не сгорела заживо. Он проводит тыльной стороной пальцев по моей руке, и от его прикосновения у меня по коже бегут мурашки. — Я не думал… — он замолкает.

Я не отвечаю. Вместо этого я беру его руку и опускаю её себе между ног. Мы оба замираем, когда его палец касается моего клитора. Он и раньше прикасался ко мне там, но сейчас всё по-другому. Он не ласкает меня в каком-нибудь общественном месте, не дразнит меня. Как будто он... хочет избавить меня от боли.

Но это не может быть правдой. Киллиан, которого я знаю, никогда бы так не поступил. Может быть, я его оттолкнула, придя сюда и выплакав все глаза. Или, может быть, это та его сторона, которую я никогда раньше не видела.

Его губы снова касаются моей шеи, прежде чем я успеваю продолжить размышления. Стремительное скольжение его пальцев по моим складочкам пугает меня, рассеивая все мысли в моей голове. Облизывая мою грудь, он начинает спускаться вниз по моему телу, покрывая поцелуями грудь, живот, пока медленно не раздвигает мои бёдра шире. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что он собирается сделать.

— Киллиан... — я слегка задыхаюсь, потому что он даже не ждёт, что я скажу. Первое движение его языка заставляет меня вскрикнуть, когда он облизывает мой клитор. Я чувствую, как работает его рот, как кружится его язык, как он нежно посасывает мой клитор зубами, пока я не перестаю задыхаться.

Свободной рукой он сжимает мою грудь, пока ласкает мою киску, а остальные пальцы слишком заняты, он нежно проводит языком по моим влажным складочкам. Ощущения от его языка и пальцев почти невыносимы, моё тело напрягается от удовольствия.

— Ты такая чертовски приятная на вкус, — рычит он, погружая палец глубже в меня. — Я не могу насытиться этим.

Его слова разжигают во мне огонь, от которого у меня перехватывает дыхание. Мой мозг цепляется за эти слова, повторяя их снова и снова в такт движениям его языка, ласкающего мою киску. Он не прекращает лизать и посасывать, пока моё тело не напрягается в поисках разрядки. Я так близка к оргазму, что почти чувствую его вкус, а мой мозг отключается от предвкушения.

Чёрт, я знала, что у него умелый рот, но такого я не ожидала. Его палец входит в меня и выходит из меня, не проникая слишком глубоко, как будто он боится меня сломать. Желание почувствовать, как он наполняет меня, шокирует, но оно сильное. Я хочу чувствовать, как его палец входит в меня, пока его язык продолжает ласкать мой клитор.

Я протягиваю руку между нами и сжимаю его запястье, вводя его палец глубже. Он колеблется, его рот замирает. Но я не останавливаюсь. Я двигаю его пальцем туда-сюда, выгибаясь навстречу ему. Он не делает мне больно и старается не входить до конца, но, чёрт возьми, как же я этого хочу. Я хочу его...

На секунду я позволяю себе представить, каково это – когда он меня трахает. Когда я чувствую его член, а не только палец, когда он наполняет меня до тех пор, пока я не начинаю умолять об освобождении. Если он так же талантлив со своим членом, как и со своим ртом, то я могу только представить, каково это, когда он полностью входит в меня, растягивая меня. Я закрываю глаза, представляя это, желая, чтобы он вошёл глубже, жёстче.

Мне это нужно. Я так близка к краю. Так близка к окончательному освобождению. Мои ногти впиваются в его запястье, и я лишь наполовину осознаю, что он перестал меня облизывать. Открыв глаза, я замечаю, что он наблюдает за тем, как моя рука двигает его, в его глазах светится вожделение. Он, кажется, почти заворожён, не в состоянии делать ничего другого, кроме как наслаждаться зрелищем.

Моя голова откидывается назад, когда я приближаюсь к краю, мои мысли заняты им. Аромат его одеколона окутывает меня, опьяняя, вызывая в памяти всё новые и новые образы того, что он мог бы со мной сделать. Удовольствие пробегает по моей спине, когда он, наконец, начинает двигать своей рукой вместе с моей, его большой палец прижимается к моему клитору при каждом толчке.

Но этого недостаточно. Мне нужно больше…

— Кара. Я дал тебе обещание. — Его голос прорывается сквозь пелену вожделения. — Я не так хочу овладеть тобой.

Его слова поражают меня внезапно. Он не знает, что я девственница. Только догадывается. По крайней мере, я никогда не говорила ему напрямую, а он лишь высказал предположение. Но он говорит не об этом, он говорит о том, что хочет меня для себя. Когда мы поженимся.

Меня охватывает смущение. Я взяла с него обещание не прикасаться ко мне до свадьбы, не заниматься со мной сексом до нашей первой брачной ночи. Я просто не ожидала, что он действительно сдержит слово. Какая ирония, что у плейбоя есть какие-то моральные принципы в отношении секса.

Я отпускаю его руку и отползаю назад. Киллиан стоит на коленях, не двигаясь, и позволяет мне уйти. В его глазах всё ещё горит желание, он сжимает челюсти, сдерживаясь. Он всё ещё одет, чёрная рубашка плотно облегает его напряжённые мышцы, выпирающие под тканью, и он вновь обретает контроль над собой. Я поднимаю с пола свою одежду, не обращая внимания на то, как он вытирает с губ следы моего желания.

Я была права. Это было ошибкой. На долю секунды я потеряла бдительность и позволила ему подобраться слишком близко. В моей груди смешались унижение и чувство вины. Сегодня я использовала его, чтобы забыть о боли и страхе, которые испытывала раньше. Но он, похоже, не против.

Потянув за блузку, я не обращаю внимания на красные ленты и натягиваю леггинсы.

— Мне нужно идти, — бормочу я, пытаясь снова надеть туфли на каблуках. Киллиан по-прежнему молчит. Он просто смотрит на меня своим непроницаемым взглядом, который я не могу расшифровать.

Чувствуя себя неловко, я беру свой клатч, лежащий рядом с ним, и ковыляю к двери. Я чувствую, что он идёт за мной, и его присутствие давит мне на спину.

— Прости, что побеспокоила тебя. Правда, прости.

Он придерживает дверь, когда я её открываю. Обойдя меня, Киллиан смотрит мне в глаза.

— Ты меня не побеспокоила, Кара. — Тон его голоса говорит об обратном.

Я чувствую, как краснеют мои щёки, когда я распахиваю дверь, не в силах понять, как я к этому отношусь. Я чувствую на себе его взгляд, пока иду к лифту, но даже там я не могу посмотреть ему в глаза. Стоя спиной к его двери, я жду, кажется, целую вечность, пока наконец не открывается лифт.

Я быстро захожу внутрь и нажимаю на кнопки. Двери закрываются недостаточно быстро. Перед тем как они окончательно отрезают нас от мира, я наконец поднимаю глаза. Киллиан наблюдает за мной из дверного проёма с задумчивым выражением лица. В нём нет ни капли самодовольства, ни намёка на победу от того, что я сама к нему пришла. Но почему-то взгляд, которым он меня одаривает сейчас, кажется мне гораздо, гораздо хуже.

ГЛАВА 28

КИЛЛИАН

Я не могу выбросить её из головы. То, как она выглядела прошлой ночью, – отчаянная и напуганная... Я никогда не видел, чтобы Кара выглядела такой растерянной. Женщина, которую, как мне казалось, я знал, была сделана из железа и стали, но Кара, которую я видел прошлой ночью, была... уязвимой. Она на мгновение ослабила бдительность, и мне показалось, что я каким-то образом всё испортил.

Каллахан позвонил мне вчера поздно вечером, после того как Кара ушла, чтобы рассказать подробности, поскольку сама она не смогла этого сделать. Русские отправили ему сообщение с требованием разорвать союз, и он хотел заверить меня, что не собирается этого делать. За Карой будут следить ещё несколько телохранителей, чтобы обеспечить её безопасность, хотя я бы чувствовал себя намного спокойнее, если бы в эту группу входили мои люди. Но я не мог сказать об этом Каллахану.

Поэтому вместо этого я договариваюсь о встрече с ней в университете.

Мне не составило труда узнать у Каллахана, где она учится, после того как я сказал ему, что хочу сделать Каре сюрприз и пригласить её на свидание. На самом деле он, кажется, был даже рад. Так я и оказался в кампусе Колумбийского университета, поджидая её у Додж-Холла. Я уже заметил по крайней мере трёх её преследователей у здания: один в чёрном внедорожнике, другой топчется у входа в метро, а третий стоит через дорогу у Пулитцеровского института. Они немного понаблюдали за мной, но я не уверен, узнали они меня или нет.

Никколо сидит рядом со мной в нашей машине, припаркованной на улице, и барабанит пальцами по рулю.

— Ты уверен, что она здесь?

— Да, её группа должна выйти с минуты на минуту, — говорю я ему и протягиваю руку, чтобы отучить его от этой неприятной привычки. Никколо кладёт руки на колени.

Я снова поворачиваюсь к зданию и смотрю на дверь. Я не знаю, в каком душевном состоянии будет Кара сегодня. Судя по тому, что сказал её отец, она взяла себя в руки, когда наконец вернулась домой. Он поклялся, что с ней всё в порядке. На самом деле она крепче, чем кажется. Но я не совсем в этом уверен.

Насколько я знаю, Кара всегда была на распутье: между отцом и тем миром, который она создала здесь, в университете. Она никогда по-настоящему не была вовлечена в нелегальную часть бизнеса своего отца, её держали в стороне от худших его сторон. И ирландка прекрасно справлялась с тем, что последние несколько лет оставалась в стороне от криминальных драм города. Я предполагаю, что прошлая ночь была одним из первых случаев, когда она по-настоящему почувствовала себя в опасности. Как женщине, которой нравится думать, что она в безопасности, я могу только догадываться, как на неё повлияла потеря этой самой безопасности.

По крайней мере, теперь я знаю, почему русские упомянули Кару. Они использовали её, чтобы попытаться разорвать этот союз. Поощрение недоверия между Карой и мной было умным планом. Когда это сразу не сработало, русские прибегли к тактике запугивания – показали Каллахану, как легко они могут добраться до его драгоценной дочери и как итальянцы не смогли ей помочь. Два оскорбления за один приём.

Мои пальцы сжались, ногти впились в ладони. Мне следовало настоять на том, чтобы Кара взяла с собой моего охранника, или хотя бы попросить её взять с собой больше одного. Очевидно, что того, кого она выбрала, было недостаточно. Я понимаю, что она собиралась пойти куда-то с подругами и, вероятно, не хотела, чтобы её телохранители привлекали слишком много внимания, особенно если клуб был небольшим, но всё же. Ей следовало быть умнее. Ей следовало лучше подготовиться.

К счастью, теперь её отец одумался и приставил охрану, но ему следовало сделать это с самого начала. Я не могу понять, почему Каллахан оставил свою дочь без защиты. Может быть, она поссорилась с ним, как со мной, или он просто не верил, что русские продолжат преследовать его, когда узнают о союзе ирландцев с итальянцами.

Или, может быть, Каллахан не хотел, чтобы мы знали, насколько тесно он связан с русскими.

Почему русские так сосредоточены на ирландцах? Потому что они сейчас слабее? Потому что их бизнес терпит крах? Причин может быть множество, и я должен признать, что приехал сюда не только для того, чтобы проверить её психическое состояние. Я приехал, чтобы узнать правду.

Кажется, она не знает подробностей, но я сомневаюсь, что Кара так же невинна в планах своего отца, как кажется. Я знаю, что она ведёт его бухгалтерию. Она должна знать больше, чем показывает.

— Вот она, — голос Никколо прерывает мои размышления. Я перевожу взгляд на вход в здание.

Кара выходит на тротуар, и двери за ней закрываются. Она одна, одета в леггинсы и толстовку, на руке у неё огромная чёрная сумка. Её тёмные волосы собраны в пучок, и несколько прядей обрамляют лицо. Даже в такой простой одежде девушка прекрасна.

Я открываю дверцу машины и захлопываю её, чтобы привлечь её внимание. Она резко оборачивается ко мне, её глаза расширяются, пока она не понимает, что это всего лишь я, а не какой-нибудь русский бандит, который вот-вот снова её схватит. Краем глаза я вижу, как двое её мужчин начинают приближаться, но она отмахивается от них. Она подходит ближе с настороженным выражением лица.

— Что ты здесь делаешь? — Кара смотрит на меня сверху вниз, скрестив руки на груди.

— Я просто зашёл проведать тебя. Ты…была сама не своя прошлой ночью.

Она прищуривается.

— Со мной всё в полном порядке, — язвительно отвечает она. — А теперь, если позволишь, я хотела бы вернуться домой.

Прежде чем она успевает отвернуться, я хватаю её за запястье. По разгорячённому выражению её лица я понимаю, что она, вероятно, прямо сейчас решает, как лучше ударить меня коленом по яйцам.

— Давай я отвезу тебя домой, — быстро говорю я. — Твои люди могут следовать за нами.

Она усмехается.

— Какого черта я должна садиться с тобой в машину, если у меня есть свой водитель?

— Потому что я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.

Кара вырывает запястье из моей хватки и указывает на своё тело.

— Как видишь, со мной всё в порядке. Как я тебе и говорила. — Я не могу отвести взгляд от её рук, скользящих по мягким изгибам бёдер. Она щёлкает пальцами у меня перед лицом, приводя меня в чувство. — Смотри сюда, извращенец.

Я ухмыляюсь.

— О, пожалуйста. Я уже видел кое-что из этого.

Её щёки краснеют, но меня заводит убийственный взгляд её глаз.

— На этом всё.

Я снова ловлю её за руку, когда она пытается отвернуться, и, воспользовавшись её инерцией, тяну её на заднее сиденье.

— Не думаю, что всё, — легкомысленно говорю я, придерживая для неё дверь.

Она переводит взгляд с охранников на меня и обратно, явно пытаясь прикинуть, каковы её шансы заставить их избить меня. К несчастью для неё, я выше её по рангу во всех отношениях, особенно если учесть, что Каллахан дал понять, как сильно он хочет этого союза с итальянцами. Она, должно быть, осознала это, потому что, разозлившись, наконец-то согласилась. Я киваю в сторону её охраны и жду, пока они сядут в свою машину, прежде чем сесть за ней. Никколо проверяет, не отстают ли её охранники, прежде чем отъехать от тротуара.

— Куда вы меня везёте? — Кара с любопытством спрашивает, глядя на Никколо.

— Домой, — отвечаю я, пожимая плечами. — Ты ведь туда хотела, верно?

— Верно. — Она отводит взгляд.

— Кара, я знаю, что ты, возможно, не хочешь об этом говорить, но я рядом. Правда. Ты можешь мне не доверять, и я понимаю, что у нас разное прошлое, но я понимаю, через что ты проходишь.

Она фыркает.

— Да неужели? Я в этом сильно сомневаюсь. — Её взгляд, твёрдый как сталь, встречается с моим. — Ты мужчина, Киллиан. В этом мире у тебя всегда будет больше безопасности. Больше уверенности. Больше контроля. Ты понятия не имеешь, каково это для меня, так что даже не пытайся притворяться.

— Русские...

— Хотели передать сообщение моему отцу. Вот и все, — огрызается она. — Я не имею к ним никакого отношения и понятия не имею, почему мой отец должен им деньги.

— Подожди, что? — Хмурюсь я. — Твой отец должен им деньги? За что?

Она сжимает челюсти, словно осознала, что совершила ошибку.

— Как я уже сказала, я понятия не имею. Так что твой маленький допрос ни к чему не приведёт.

Вот только… он уже привёл. Она уже рассказала мне кое-что, чего я не знал. Я знал, что бизнес Каллахана терпит крах, особенно на Западном побережье. Однако я не знал, что он был должен деньги русским. Сделки с Братвой иногда были сомнительными. Конечно, и наши тоже. Оружие, наркотики, всё такое. Но Братву меньше волновало качество, чем деньги. Они без зазрения совести работали с худшими из худших. По крайней мере, у нас были какие-то стандарты, какой-то моральный кодекс, который не позволял нам продавать ядерное оружие потенциальным террористам.

Разница между нами и русскими заключалась в том, что они продавали оружие всем, у кого были деньги. Мы же следили за тем, чтобы это оружие использовалось в основном для обороны, чтобы защитить наш город и территории.

— Как ты думаешь, чем занимался твой отец? — Я пытаюсь заставить её посмотреть на меня, чтобы увидеть правду в её глазах, но она отворачивается к окну. — Оружие? Наркотики? Что-то ещё?

— Я не знаю, Киллиан. — Судя по её тону, она так же раздражена из-за того, что не знает, как и я. И это логично. Кара пыталась показать отцу, что может участвовать в семейном бизнесе. Бизнес-школа. Дебет с кредитом. Если отец намеренно отстранил её от дел, это должно её беспокоить.

— Что ж, может, нам стоит разобраться в этом вместе, — говорю я с убийственным спокойствием. — Особенно если долги твоей семьи скоро станут нашими. Мне нужно знать такие вещи… иначе я не вижу смысла в этом. — Угроза достаточно очевидна. Я вижу, что она всё понимает, по тому, как она сжимает пальцы на коленях.

Как бы мне ни претило угрожать ей, я не могу допустить, чтобы Каллахан подвергал мою семью опасности. Что бы он ни сделал, мы должны об этом знать. Быть застигнутым врасплох и вынужденным заключить брачный союз, в то время как Каллахан скрывает информацию... это было бы плохо для всех. Но особенно для него. И его дочери.

— Киллиан. — Кара в нерешительности прикусывает нижнюю губу. — Я уверена, что мой отец скрывал это от вашей семьи не по какой-то зловещей причине. Зная его, он, вероятно, думал, что сможет справиться с этим самостоятельно. Что всё уладится к тому времени, когда мы... укрепим соглашение.

— А что бы он делал, если бы не смог справиться с этим сам? — Выпаливаю я. — Позвал бы нас, чтобы мы сами во всём разобрались? Удивил бы нас? — Я чувствую, как с каждой секундой злюсь всё сильнее. Одна мысль о том, что её семья предаёт мою...

— Возможно, долг не такой уж и большой... — Она замолкает, и я понимаю, что она не так уверена в своём ответе, как ей хотелось бы. — Он бы мне сказал, — наконец произносит она.

— В самом деле? Например, как он рассказал тебе о банкротстве своего бизнеса, прежде чем попытался продать тебя мне? — Усмехаюсь я. — Не думаю, что он доверяет тебе настолько, насколько тебе хотелось бы, tesorina.

Она вздрагивает, но я не обращаю на это внимания. Мой телефон начинает вибрировать в кармане. Достав его, я проверяю, кто звонит. Это незнакомый номер, и я не собираюсь отвечать на него.

— Подожди, — Кара останавливает меня, прежде чем я успеваю убрать телефон в карман. — Это номер Оуэна.

— Помощника твоего отца? — Я открываю экран и отвечаю на звонок. — Алло?

— Мистер Скарано? — В трубке слышится сильный ирландский акцент. — Мне сказали, что мисс Райан с вами? — Он звучит встревоженно. Обеспокоенно.

— Так и есть, — я бросаю взгляд на Кару. Она наклоняется ближе, пытаясь расслышать. — Всё в порядке?

— Нет, парень. Не в порядке.

ГЛАВА 29

КАРА

В ту минуту, когда лицо Киллиана мрачнеет, я понимаю, что что-то не так. С тяжёлым чувством я ищу в сумке свой телефон. Перед уроком я отключила звук на своём мобильном и забыла включить его снова. Проверяя уведомления, я вижу, что Оуэн пытался дозвониться до меня несколько раз, оставив несколько сообщений. Я быстро читаю их, моё сердце бешено колотится в груди.

— Произошло нападение. — Киллиан убирает телефон обратно в карман. Повернувшись к Никколо, он говорит: — Отвези нас в больницу Сент-Клэр. Прямо сейчас.

Никколо резко тормозит, резко поворачивает направо, и я врезаюсь в дверцу машины. Я успеваю вовремя остановиться, прежде чем ударяюсь головой о стекло. Киллиан перегибается через меня и пристёгивает ремень безопасности, прежде чем я успеваю пошевелиться.

Сжимая в руке телефон, я стараюсь не представлять худшее. В сообщениях Оуэна говорилось только о том, что на штаб-квартиру моего отца было совершено нападение и что он был там. Если он сказал Киллиану ехать в больницу, значит, он может быть ещё жив. Я не знаю, насколько серьёзным было нападение, но если из-за него мой отец оказался в больнице, то можно предположить, что оно было не из лёгких.

— Кара, — Киллиан взял меня за подбородок и заставил посмотреть на него. — Всё будет хорошо.

— Как ты можешь так говорить? — Я вырываюсь из его объятий и забиваюсь в угол. Я едва могу дышать, мой мозг слишком занят мыслями о том, что мой отец тяжело ранен или мёртв, чтобы сосредоточиться на чём-то другом. — Что сказал Оуэн? Насколько все плохо?

Киллиан глубоко вздыхает.

— Я не уверен. Оуэн разговаривал с медсёстрами, пока сообщал мне последние новости, так что я мало что знаю. Мне только что сказали, что тебе нужно приехать туда.

О боже. Я молюсь, чтобы водитель Киллиана доставил нас туда вовремя. Если Оуэн хочет, чтобы я приехала прямо сейчас, значит, дело плохо. Я могу только предположить, что мой отец попал в самую гущу событий. Что он, вероятно, сейчас лежит на каталке, пока медсестры пытаются спасти ему жизнь. Что он...

— Кара, — резко говорит Киллиан. Я моргаю, и шок выводит меня из этого состояния. — Мы успеем. Оуэн сказал, что это была бомба, но если они отвезли твоего отца в больницу, то...

— Тогда у него может быть шанс, — выдыхаю я. Я делаю вдох, пытаясь успокоиться. Мои пальцы дрожат, когда я убираю телефон обратно в сумку. Я должна верить, что с моим отцом всё будет в порядке. Потому что если нет... я даже не представляю, что будет с моей семьёй или со мной.

Водитель Киллиана мчится по городским улицам как угорелый, но меня больше беспокоит не вероятность погибнуть в автокатастрофе, а то, успею ли я вовремя добраться до больницы. Я знаю, что мне нужно сохранять ясную голову. Когда я приеду, мне нужно будет быть сильной и показать ему, что я справлюсь. Смерть моего отца не стала бы неожиданностью, особенно в этом мире, но я не уверена, что готова к этому. Не думаю, что когда-нибудь стану, как бы я ни старалась хотя бы морально подготовиться к этому.

Киллиан сидит рядом со мной как каменный всю дорогу до больницы. Мы оба молчим, пока Никколо лавирует в нью-йоркских пробках. Чем ближе мы подъезжаем к больнице, тем сильнее у меня сжимается сердце, и я едва сдерживаюсь, чтобы не сойти с ума. Как только парень Киллиана подъезжает к главному входу в больницу, я выскакиваю из машины. Я слышу, как Киллиан идёт за мной и приказывает своему человеку припарковаться, прежде чем встретиться с нами внутри.

Я не обращаю на него внимания и направляюсь прямиком к стойке медсестры.

— Каллахан Райан? — Я сжимаю край стойки, пока медсестра что-то печатает на компьютере.

— Вы его родственница? — Спрашивает она, глядя на меня.

— Его дочь.

— Он в палате четыре-ноль-пять. Это ваш муж? — Медсестра оценивающе смотрит мне через плечо. Я оборачиваюсь и вижу позади себя Киллиана.

— Почти муж, — поправляется он, ухмыляясь. Медсестра улыбается в ответ, и мне вдруг хочется стереть эту улыбку с её лица.

— Вы двое можете подняться туда, — говорит она, указывая на лифты.

— Спасибо. — Я не обращаю внимания на Киллиана и спешу отойти от стойки регистрации. Я нажимаю на кнопку и жду, пока приедет лифт, а потом поворачиваюсь к Киллиану. — Может, тебе стоит просто подождать здесь.

Он хмурится.

— Почему?

— Потому что мой отец, скорее всего, сейчас не в том состоянии, чтобы иметь с тобой дело. Ему нужна я, — коротко отвечаю я. — И только я.

Он фыркает, но пожимает плечами и делает шаг назад.

— Мы будем здесь, если понадобимся. — В его глазах мелькает жёсткий огонёк, когда он смотрит на меня. — Может, тебе стоит спросить у отца, почему русские так сильно хотели его смерти. Ради нас обоих.

Я не обращаю на него внимания и захожу в лифт. Он не двигается, и его серые глаза почти поглощают меня, пока я с тревогой жду, когда закроются двери. Медленное движение вверх почти убивает меня. Как только я оказываюсь на четвёртом этаже, я выбегаю из лифта и ищу комнату отца. Я быстро нахожу его и сразу же открываю дверь.

Он там. На кровати. На шее и руках у него фиксаторы. Он одет в простой синий больничный халат, а ниже пояса его прикрывает одеяло. Он смотрит мне в глаза, когда я вхожу в комнату и тихо закрываю за собой дверь. Комната довольно обычная, у стены стоит односпальная кровать, окружённая мониторами. В комнате есть одно окно с видом на город, по обеим сторонам которого висят простые короткие занавески. В верхнем углу над кроватью висит телевизор, а у окна стоят два стула. Вся комната пахнет антисептиком и чем-то ещё таким же резким, но я не могу понять, чем именно.

— Папа? — Я подхожу к кровати и ставлю сумку на пол. — Как ты себя чувствуешь?

Он выглядит ужасно. Его лицо в синяках и опухло, а шейный бандаж никак не улучшает его внешний вид.

— Хорошо, насколько это вообще возможно после такого дерьма. — Он кашляет, но я вижу на его лице лёгкую улыбку. Не понимаю, как он может находить что-то смешное в этой ситуации. — Они сказали, что я справлюсь. Просто несколько ожогов и всё такое. Разрыв связок в шее, но не перелом. Жить буду.

— Едва ли.

Его губы изогнулись в ухмылке.

— Да.

— Что, чёрт возьми, произошло?

Он слегка хрипит, и улыбка исчезает с его лица.

— Иди сюда, девочка, и послушай. — Я придвигаюсь ближе и осторожно кладу свою руку поверх его, помня о повязках. – Мы оба знаем, что, чёрт возьми, произошло сегодня. Чёртовы русские думали, что смогут меня перехитрить. — Он кривится. — Сначала забирают мою дочь, теперь это. — Он произносит череду ирландских ругательств, которые я никогда не осмелюсь повторить.

В голове у меня эхом отзывается предупреждение Киллиана. Я хочу знать, что, чёрт возьми, произошло между моим отцом и русскими, не меньше, чем он. Я знаю, что дело не только в том, что бизнес терпит крах, а мы выглядим слабыми.

— Папа, послушай меня. — Я жду, когда он снова посмотрит на меня. — Я хочу знать, что происходит. Всё это. Всю правду. Меня только что похитили русские, а теперь они открыто напали на тебя. Мне нужно знать.

Он изучает меня с минуту.

— Да, девочка. Особенно, если тебе приходится проходить через всё это. Ты заслуживаешь того, чтобы знать. — Обойдя больничную койку, я подтаскиваю один из стульев к его кровати.

— Когда Змей терроризировал итальянцев, я боялся, что они придут за нами. Ситуация была непредсказуемой, я не знал, что этот придурок сделает в следующий раз, понимаешь? Поэтому я заказал у русских оружие в кредит, чтобы вооружить наших людей. В то время наш бизнес процветал, и я верил, что мы будем жить в достатке. — Он стискивает челюсти. — Но потом бизнес начал приходить в упадок, и всё стало таким же запутанным, как у дублинской шлюхи. Я считаю, что бизнес пришёл в упадок из-за русских, они хотели заставить нас влезть в долги. Но теперь уже слишком поздно что-то менять.

— Ты пытался заключить сделку с русскими? На условиях кредита? — Я слишком потрясена, чтобы пытаться разобраться в этом.

— Я думал, что итальянцы сами о себе позаботятся, семьи Скарано и Розани всегда были готовы вцепиться друг другу в глотку. Но они заключили союз, который сделал их сильнее, чем раньше, даже после того, как Змей попытался свергнуть их. — Мой отец отводит взгляд, его взгляд устремляется через моё плечо в сторону окна. — Я просто пытался защитить нашу семью.

— А как же кредит? — Спрашиваю я снова. — Год назад у нас было достаточно денег, чтобы купить небольшую партию.

— Да. Так я и сделал. Но нам нужно было больше.

— Ещё? — Я откидываюсь на спинку стула, уставившись на него. — Ты планировал сделать запасы.

— На случай войны. — Он слегка кивает, морщась от боли при этом движении. — Сначала я заплатил за небольшую партию, которую мы могли себе позволить. Укрепил доверие, понимаешь? Затем они отправили нам партию побольше. Русские не глупы, девочка. Они увидели в слиянии итальянских семей то, чем оно было на самом деле – угрозу. Они стали сильнее чертовски быстро, быстрее, чем кто-либо из нас ожидал.

— То есть ты думаешь, что русские отказались от идеи союза с нами и просто пытались выжать из тебя всё, пока ты не стал бы должен им слишком много? — Слабо спрашиваю я. — Тогда мы оказались бы у них в кармане. Они смогли бы взять под контроль наш бизнес, наши территории…

— Всё, — мрачно бормочет отец. — Они смогут забрать всё, что у нас есть.

— Папа… Как ты мог так поступить? — Я вскакиваю на ноги, не успев осознать, что двигаюсь. — Ты втянул нас в эту передрягу, а теперь пытаешься всё исправить, продав меня итальянцам?

В его глазах мелькает что-то опасное.

— Я делаю всё, что в моих силах, чтобы спасти нашу семью.

— Ты думаешь, что мой брак с Киллианом спасёт нас? — Я усмехаюсь. — Когда итальянцы узнают, что ты сделал, что ты намеренно накапливал оружие на случай войны с ними, они не будут доверять нам настолько, чтобы связать нас юридическими узами. Они воспримут это как предательство и ложь, а это именно то, чем это является.

— Осторожнее, девочка. Я всё ещё твой отец, — рычит он, не сводя с меня глаз.

— Мой отец, — выплёвываю я, — никогда бы не поступил так глупо. Он бы вообще не поставил нас в такое положение. Ты связался не с одной криминальной семьёй, а с двумя. И теперь я должна за это расплачиваться. — Я поднимаю с пола свою сумку и направляюсь к двери. — Честно говоря, не могу поверить, что ты думал, будто хоть один из этих планов сработает, — шиплю я. Я так крепко сжимаю дверную ручку, что костяшки пальцев белеют. — Меня схватили русские, они угрожали мне расправой, и теперь мне нужно как-то выжить, чтобы рассказать итальянцам о твоём маленьком потенциальном предательстве.

— Дочь... — Он ёрзает на кровати, словно собираясь встать. — Послушай меня внимательно. Ты не можешь рассказать итальянцам правду. Если итальянцы сами тебя не убьют, они разорвут союз и оставят тебя беззащитной. Что сделает тебя уязвимыми перед русскими, особенно если я пробуду здесь какое-то время.

Я напрягаюсь.

— Если ты всерьёз думаешь, что я настолько глупа, чтобы рассказать итальянцам всю правду, то ты меня совсем не знаешь.

Выйдя в коридор, я слегка хлопнула дверью. Медсёстры и врачи испуганно оглянулись. Я улыбнулась им и направилась к лифту, пытаясь собраться с мыслями. Я знала, что мой отец скрывал правду, но такого я никак не ожидала. Киллиан убьёт меня, если когда-нибудь узнает, и он уже подозревает, что здесь происходит что-то ещё. Вцепившись в лямки сумки, я пытаюсь придумать способ избежать правды, но при этом удовлетворить его подозрения. Ни за что на свете я не смогу рассказать ему, что сделал мой отец.

Когда-либо.

ГЛАВА 30

КИЛЛИАН

Я не мог оставаться в больнице. Насколько я знаю, Кара может пробыть там какое-то время, а я очень, очень ненавижу больницы. Там слишком чисто и холодно, и там всегда царит гнетущая атмосфера. Как только Кара исчезает в лифте, я ухожу. Я предпочитаю ждать в более комфортной обстановке, например у неё дома.

— С её отцом всё в порядке? — Спрашивает Никколо, как только я сталкиваюсь с ним у дверей больницы. Он поворачивается вместе со мной и направляется обратно к машине.

— Полагаю, что так. Кара сообщит мне позже.

Никколо открывает дверь машины и садится на водительское сиденье, а я занимаю место пассажира.

— Куда?

— К Каллаханам. Я подожду её там.

Никколо хмыкает, но не произносит ни слова. Он выезжает с парковки и направляется на улицу. Как бы я ни надеялся, что с отцом Кары всё в порядке и у него всё хорошо, я не могу отделаться от ощущения, что в этой истории, которую он нам рассказал, есть нечто большее. И это делает меня не таким щедрым, когда дело доходит до проявления сочувствия.

Я предупредил Кару, чтобы она узнала правду. Тем не менее, я не совсем уверен, что она расскажет мне что-нибудь, особенно если это будет означать защиту её семьи. Я не могу винить её, но и не могу позволить ей и её ублюдку-отцу лгать нам. Между ирландцами и русскими что-то происходит, и у меня такое чувство, что это нечто большее, чем то, что показывает Каллахан.

Он оправдывает своё желание заключить союз тем, что его бизнес терпит крах, и это действительно так. Мы проверили его. Теперь, когда я знаю, что Каллахан должен русским деньги, это может быть как-то связано. Всего несколько месяцев назад его бизнес процветал, пока внезапно не наступил кризис. Если Каллахан не смог выплатить свои долги, русские могли подорвать его бизнес, чтобы заставить его заплатить. Но…если бы его бизнес терпел убытки, он бы всё равно никогда не смог этого сделать.

Это просто не имело смысла.

Если только русские не хотели, чтобы Каллахан обанкротился, чтобы они могли захватить его. Доить дойную корову, пока они не заберут всё себе. Это казалось более вероятным. Но меня беспокоят не плохие методы ведения бизнеса Каллахана, а причина, по которой он их использовал. Что он пытался купить у русских, из-за чего оказался у них в долгу?

Вот что мне нужно выяснить.

Я подумываю о том, чтобы позвонить Данте и сообщить ему новости, но у меня пока недостаточно доказательств. Хотя Каллахан мог бы просто вручить мне билет, который избавил бы меня от всех этих испытаний, на что я и надеялся. Если он предал итальянцев или солгал нам, это повод разорвать союз. А значит, никакого брака.

Я не могу сказать, радуюсь ли я перспективе выбраться отсюда или нет. Сначала я, наверное, был бы первым, кто предложил покончить со всем этим, но теперь, когда я лучше узнал Кару…Я не могу отрицать, что хочу её. Она сильная и способная, создана для жизни в качестве жены мафиози и невероятно умна. В ней есть всё, что мужчина может пожелать в партнёрше. Если бы только она не была чёртовой ирландкой…

Никколо подъезжает к поместью Каллаханов и ждёт у главных ворот, пока охранник не пропустит нас. Он бросает на меня один взгляд и машет рукой, пропуская нас. Никколо подъезжает к парадному входу и паркуется на верхней площадке круговой подъездной дороги.

— Оставайся здесь, — говорю я ему. — Напиши мне, когда приедет Кара. — Никколо кивает и устраивается поудобнее, готовясь к долгому ожиданию, пока я иду к парадной двери.

Их дворецкий открывает её, не успев я подняться на последнюю ступеньку. Он придерживает дверь, пропуская меня внутрь. Я был здесь всего несколько дней назад, но теперь я смотрю на всё по-новому. Дом богато украшен в классическом стиле, но я вижу, что его давно не меняли и не обновляли. Дом пуст, и это почти удручает.

Я прохожу в гостиную, замечая, что там почти нет личных вещей. Он выглядит слишком безукоризненно, чтобы в нём можно было жить, как будто сюда никто не заходит. Ни Кара, ни её отец, должно быть, не проводят здесь много времени, если вообще проводят. Я возвращаюсь в холл. Дворецкий исчез, оставив меня наедине с самим собой. Глядя на лестницу, я в последнюю минуту принимаю решение...

Зайти в кабинет Каллахана, а я уверен, что он где-то здесь, значит напрашиваться на неприятности. Но комната его дочери? Женщины, которая станет моей будущей женой? Это не вызовет подозрений. Я не знаю, что я там найду, но я не могу просто сидеть без дела, пока она не вернётся домой. Кроме того, было бы забавно узнать, какая Кара на самом деле, а не такая, какой она притворяется в обществе.

Поднявшись на второй этаж, я останавливаюсь на верхней ступеньке. Слева и справа от меня коридор, и большинство дверей закрыты. На белых стенах висят несколько картин, от двери к двери тянется бежевый ковёр. Я решаю пойти направо, где большинство дверей закрыто. Первая – небольшая библиотека с книжными полками вдоль стен. Большие окна от пола до потолка занимают всю заднюю стену, выходящую на подъездную дорожку, по обеим сторонам свисают тяжёлые серые шторы. Я закрываю дверь и направляюсь к следующей.

Её комната именно такая, какой я её себе представлял. Кровать идеально застелена, белые простыни безупречно чисты. У окна стоит письменный стол, из которого открывается вид на двор. Слева находятся её шкаф и ванная комната, такие же аккуратные, как и вся её жизнь. Мой взгляд падает на фотографии, лежащие на столе. Подойдя ближе, я вижу, что это Кара с двумя подругами на пляже. Они все улыбаются и обнимают друг друга за плечи. Кара в центре, её лицо буквально сияет на солнце.

Она выглядит… счастливой. Расслабленной. Ей не нужно притворяться ради отца и включать своё обаяние, чтобы общаться с деловыми партнёрами отца. Ей не нужно притворяться, что она счастлива в браке, о котором не мечтала бы и за миллион лет. Я кладу фотографию обратно на стол и замечаю на её столе учебники по бизнесу и блокноты с идеально написанными заметками. Всё в порядке. Я думал, что вся эта история с идеальной дочерью – просто притворство. Оказывается, она действительно может быть идеальной дочерью. И это раздражает меня больше, чем должно.

Я выдвигаю верхний ящик и нахожу там её ноутбук. Вытащив его, я открываю его. Конечно же, он защищён паролём. Закрыв его, я начинаю перебирать бумаги в ящике. Здесь нет ничего, кроме старых конспектов. Ничего важного. Я захлопываю ящик, испытывая раздражение. Я не ожидал найти что-то компрометирующее. Я просто хотел удовлетворить своё любопытство. И всё же я был разочарован тем, что не нашёл какой-нибудь её мрачный секрет. Девушка слишком чистоплотна.

— Какого чёрта ты делаешь в моей комнате?

Отвернувшись от стола, я вижу, как Кара закрывает дверь в свою комнату. Она смотрит на меня так, словно я только что совершил величайший из грехов.

— Ты вернулась раньше, чем я ожидал. — Я достаю телефон и смотрю на время. — Неужели старый добрый папа сказал тебе что-то, что тебе не понравилось?

Она прищуривается.

— Что ты делаешь в моей комнате?

— Провожу время.

— Роясь в моих вещах? — Голос у неё раздражённый.

Я пожимаю плечами.

— Больше заняться нечем. Ты наконец-то узнала у своего отца всю правду?

Кара колеблется, собираясь положить свою черную сумку на кровать.

— Узнала.

— И что?

— И, — медленно произносит она, — оказалось, что мой отец заключил какую-то сделку с русскими. Что-то вроде желания получить защиту на случай, если Змей нападёт на нас. Русские его кинули.

— Значит, после своей ошибки он прибежал к нам за защитой, — закончил я за неё. — Как умно. И ты об этом не знала? Ни о чём из этого? В чём заключалась сделка? В оружии?

— Послушай, — резко отвечает она, — я, чёрт возьми, ничего не знала. Я знала только, что у нас всё хорошо с бизнесом, а потом всё пошло наперекосяк. И теперь мой отец рассказал мне об этом минут двадцать назад в больнице. Я не имею к этому никакого отношения. Иначе я бы ни за что не позволила ему это сделать.

Боже правый, это был полный бардак. Я отворачиваюсь и провожу рукой по волосам, пытаясь успокоиться. Я хочу разозлиться на неё и обвинить в бездействии и скрытности её отца, но я не могу. Она такая же пешка в этом деле, как и мы. Её отец пытался выставить нас дураками, притворяясь, что он был жертвой, когда обратился к русским. Он мог обратиться к русским только за оружием, насколько нам известно.

— Он пытался достать оружие? — Спрашиваю я.

Кара медленно качает головой.

— Я же сказала тебе, я не знаю.

Я сжимаю руки в кулаки, чтобы унять дрожь. Края моего поля зрения окрашиваются в красный. Каллахан сделал так, что его долги стали нашей проблемой, и это поставило нас в зависимое положение. Мы могли бы прекрасно сотрудничать с русскими, если бы не он, но ему удалось убедить нас в том, что он здесь жертва. А его дочь… Чёрт, у него был идеальный невинный предлог, чтобы провернуть всё это.

Как она могла не знать? Она не могла быть настолько наивной. Не могла быть настолько слепой, чтобы не видеть, что задумал её отец, не так ли? Я настороженно смотрю на неё. Кара стоит неподвижно, взглядом провоцируя меня обвинить её. Так не поступает женщина, которая знает, что задумал её отец. Она бы остановила его, даже если бы это означало потерю семейного бизнеса. Такая женщина, как она, не стала бы так много работать, ходить в бизнес-школу, вести бухгалтерию своего отца, только для того, чтобы сейчас наблюдать, как всё это терпит крах. Но я знавал женщин, которые лгали и манипулировали раньше.

— Ты действительно хочешь сказать, что понятия не имела? — Тихо спрашиваю я, подкрадываясь ближе.

Кара стоит на своём, сверкая глазами.

— Я понятия не имела, чёрт возьми. Как я и сказала.

Теперь мы стоим всего в нескольких дюймах друг от друга. Её подбородок вздёргивается, позволяя ей посмотреть мне прямо в глаза. Я не могу сказать, правда ли то, что я вижу в них, или нет. Я протягиваю руку, хватаю её сзади за шею и притягиваю ближе. Её руки прижимаются к моей груди, удерживая её от дальнейших колебаний.

— Если я узнаю, что ты лжёшь...

— Ты этого не сделаешь, — выдыхает она.

— Я, чёрт возьми, клянусь, девочка. Тебе не придётся беспокоиться о русских, потому что я сам с тобой разберусь.

— Я не лгу. — Она говорит это с такой уверенностью, что мне хочется верить, будто она говорит правду. Её тело прижимается к моему, отвлекая меня. Аромат её духов опьяняет меня.

Я перекидываю её хвост через плечо и провожу пальцами по ключице.

— Я не буду с тобой церемониться, — шепчу я. — Я не прощаю ложь.

— Тогда хорошо, что я не лгу, — шепчет она.

Я смотрю на неё сверху вниз, на эти идеальные губы, большие тёмные глаза. Кара многогранна, но я не могу представить её лгуньей. Она слишком хороша. Слишком идеальна. Слишком недосягаема во многих смыслах. Напоминание о том, насколько мы разные. Отец использовал её в своих интересах, чтобы скрыть собственные ошибки. Она невиновна.

В отличие от меня.

Всё, чего она хотела, это чтобы её приняли, как и меня. Я вижу это по тому, как усердно она работала, чтобы получить эту степень и помочь отцу. Всё, чего она хотела, это угодить ему. И он этим воспользовался. Она была слишком доверчивой, слишком наивной, чтобы поверить, что отец может солгать и предать её. Может, она и выросла в этом мире, но во многих отношениях она всё ещё слишком невинна.

Не успеваю я опомниться, как мои губы уже касаются её губ. Сначала она напрягается и впивается ногтями мне в грудь, словно хочет оттолкнуть меня. Но она этого не делает. Может, этот идеальный маленький ангел не так хорош, как все думают. Я провожу зубами по её нижней губе и ощущаю её вкус, когда она вздыхает. Её невинность подобна наркотику, вызывающему привыкание.

И всё, чего я хочу, – это разрушить её.

Я делаю шаг вперёд, оттесняя её назад, пока она не упирается в стену. Мои губы скользят по её шее, зубы царапают кожу. Она вздыхает, и этот звук музыкой звучит в моих ушах, когда её руки притягивают меня ближе. Я чувствую жар её гнева, ярость от того, что отец солгал ей, использовал её. Я прекрасно понимаю, что она чувствует: жгучее чувство предательства, боль. И я хочу всего этого.

Возможно, её отец не смог защитить её. Но я смогу.

Я сделаю это.

ГЛАВА 31

КАРА

При малейшем прикосновении его рук, легчайшем касании его губ к моим, я ощущаю жар внутри себя. Я практически ощущаю, как гнев вибрирует под его кожей, во многом совпадая с моим. Но его прикосновения нежные, нерешительные. Как будто я хрупкая.

И всё же мне нужно больше. Гораздо больше.

Отвлечься. Что-то, что могло бы унять боль от предательства, от лжи. Временная повязка, чтобы унять боль. Выход, чтобы избавиться от гнева, пылающего внутри меня.

Я провожу рукой по его щеке и запускаю пальцы в его волосы, пока он снова притягивает мои губы к своим. От прикосновения его зубов я отчаянно вздыхаю, мне нужно почувствовать укус. Кажется, что каждая клеточка моего тела гудит от предвкушения его прикосновений.

Напряжение между нами становится всё сильнее. Он проводит губами по моей ключице, покусывая нежную кожу в изгибе плеча. Мои соски напрягаются, когда я представляю, как его горячие и влажные губы ласкают их. Но он медлит, осторожничает. Тянет время, чтобы я сошла с ума. Его руки скользят по моим бёдрам, притягивая меня ближе.

Я резко отстраняюсь, почти умоляя.

— Прикоснись ко мне.

В его глазах вспыхивает предупреждение, но его руки медленно обхватывают моё запястье, поднимая его над моей головой. Его бедро прижимается к моему клитору, и я тяжело дышу. Волна удовольствия пробегает по моей спине. Я прижимаюсь к нему, желая ощутить это сладкое облегчение. Потому что в этот момент это всё, чем я являюсь, – только нужда, желание и вожделение.

Киллиан отстраняется, его глаза сужаются, но в них горит страсть, когда он смотрит, как мои бёдра двигаются в такт его движениям. Его плечи напряжены, мышцы рук напряжены, когда он прижимает меня к стене. Я вижу, что он колеблется, пытаясь понять, как далеко он готов зайти. Одна только мысль о том, что он попытается это прекратить, только усиливает моё отчаяние.

Потому что, если он остановится, мне, возможно, придётся задуматься о том, что единственный мужчина, которому я доверяла в своей жизни, использовал меня. Лгал мне. Скрывал от меня правду.

И я хотела забыть всё это, хотя бы на несколько украденных мгновений.

Я вцепилась в его волосы, притягивая его губы к своим, но он отказывается. В его глазах загорается вызов и что-то ещё, чего я не могу распознать. Что-то изменилось, но я понятия не имею, что именно. Его хватка на моих запястьях ослабла настолько, что я могла бы вырвать их, но не делаю этого. Он прижимается ко мне всем телом, но оставляет достаточно места, чтобы я могла отвернуться, но я остаюсь на месте.

Его губы зависают над моими, и когда я пытаюсь поцеловать его, он отстраняется. Чтобы подразнить меня. Чтобы показать мне, кто здесь главный. Во мне разгорается желание, и я разочарованно стону, прижимаясь к его ноге, чтобы хоть что-то почувствовать.

Я вижу, что он сдерживается. А это последнее, чего я хочу. Я хочу боли, грубости, чего-то, что пробудит во мне необузданную ярость, которую я всё ещё чувствую внутри. Искры, которая разожжёт тлеющий огонь. Мне нужно, чтобы он использовал меня, причинил мне боль. Но он держит меня на расстоянии, подавляя гнев, который, я знаю, он испытывает.

Мне требуется время, чтобы понять, что скрывается за жаром в его глазах. Жалость. Сочувствие. И почему-то это ещё больше злит меня.

Я впиваюсь в его губы, прикусывая их. Сильно.

Киллиан запрокидывает голову, отпускает моё запястье и касается губы. На его пальце остаётся красное пятно, нижняя губа опухла.

— Чёрт, — ругается он. — Ты что, хочешь меня разозлить?

В моей голове возникает идея. Очень, очень плохая идея.

— Что, ты больше не считаешь меня лгуньей? — Ласково спрашиваю я. — Больше не будешь обвинять меня в том, что я знаю планы моего отца? — Он настороженно смотрит на меня, крепче сжимая моё запястье. Я наклоняюсь вперёд, пока мы не оказываемся с ним лицом к лицу. — А что, если бы я солгала, Киллиан? Что бы ты сделал?

Он замирает, решая, верить мне или нет.

— Ты расстроена, — медленно произносит он, отпуская меня. — Что твой отец солгал тебе и тебя использовали.

В груди вспыхивает смущение.

— А может, я всё это время знала и просто хотела посмотреть, как ты будешь смущаться.

Киллиан рычит, сильнее вдавливая колено мне между ног.

— Ладно. Хочешь поиграть? Давай поиграем.

От его слов по спине пробегает холодок, а по рукам – мурашки. Он хватает меня за затылок и впивается в мои губы поцелуем. Внутри меня всё ещё бурлит гнев, и я толкаю его в грудь, но это всё равно что пытаться сдвинуть кирпичную стену.

— Ты сама хотела затеять драку, — грубо говорит он, — так что не пытайся отступить сейчас, tesorina.

Я открываю рот, чтобы резко ответить, но его язык проникает внутрь прежде, чем я успеваю произнести хоть слово. Я теряюсь в этом тепле, в этой влажности, в ощущении его тела, прижатого к моему. По моим венам разливается непреодолимый жар, заставляя меня задыхаться. Схватив его за рубашку, я притягиваю его ближе.

Его стон срывается с моих губ, его рука скользит вниз по моей спине, обхватывая бёдра. Он легко поднимает меня, несмотря на то, что моё тело резко реагирует на его сопротивление, как только я осознаю его намерение. Мои ноги автоматически обвиваются вокруг его талии, демонстрируя, как идеально мы подходим друг другу. Его пальцы собственнически сжимают мои бёдра, и он издаёт сердитый звук, словно виня меня в своей реакции.

Он стягивает с меня туфли, и они падают на пол. Грубые ладони скользят под моими ногами, сжимают мою задницу, а затем поднимаются к поясу моих леггинсов. Наши губы разъединяются, пока он стягивает их с моих бёдер, сначала с одной стороны, а затем с другой. Звук ткани, скользящей по полу, только подстёгивает его. По моей коже бегут мурашки, когда его ладони скользят по моему обнажённому телу.

Схватив меня за бёдра, он одной рукой находит мой центр. Я тихо вздыхаю, когда он прижимается ко мне между ног и его большой палец легко находит мой клитор под трусиками. Я чувствую, как угасает пламя борьбы, когда его пальцы кружат вокруг чувствительного бугорка, заставляя моё тело выгибаться.

Я думала, что Киллиан воспользуется предательством моего отца как предлогом, чтобы расторгнуть этот брак. Чтобы сбежать далеко-далеко от любых отношений. И если бы это случилось раньше, до того, как я узнала его, я бы надеялась, что он так и поступит. Но теперь я вижу правду в его глазах, когда он прикасается ко мне, – тёмную искру пламени, отражающуюся в бесконечных серых волнах.

Он хочет меня.

Неважно, солгал ли мой отец итальянцам. Киллиан знает, что я не имею к этому никакого отношения, что я была такой же разменной монетой, как и он. И почему-то это изменило его отношение ко мне. Он видит во мне не то, с чем нужно мириться ради союза, а то, что он может сделать своим.

Только своим.

Я чувствую, как между нами нарастает собственничество. Я чувствую это по тому, как он обнимает меня, как его плечи смыкаются вокруг меня, словно защищая от всего остального. В его глазах я превратилась из врага в существо, которое нужно защищать, даже от собственного отца.

Сейчас мне всё равно, как он меня воспринимает. Я просто хочу, чтобы он избавил меня от боли. Если ему нужно это почувствовать, то так тому и быть. Но я не могу отрицать, что тоже хочу его. Что-то изменилось между нами с тех пор, как мы впервые встретились.

Он задирает мою толстовку над головой и бросает её на пол, прежде чем снова погрузиться в меня. На мне остаются только чёрный бюстгальтер и трусики в тон – единственное, что отделяет меня от него.

Он скользит взглядом по моему телу, и мне нравится, что я при этом чувствую.

— Mi farai morire (итал. ты моя смерть) ….

Я понятия не имею, что он сказал, но у меня нет времени об этом думать, потому что он расстёгивает мой бюстгальтер и стягивает его с моих рук. Я пытаюсь сбросить его на пол вместе с остальной одеждой, но наши руки переплетаются. Прохладный воздух обдувает мою обнажённую грудь. В его глазах появляется почти благоговейное, туманное выражение, когда он проводит большим пальцем по одному соску.

Наклонившись, он втягивает его в рот, заставляя меня застонать. Я откидываю голову назад, прислоняясь к стене, и запускаю пальцы в его волосы, сжимая их в кулак. От влажного жара его губ, между моих бёдер вспыхивает огонь, который поднимается вверх по моему позвоночнику. Он переключается с одного на другой, кусает, облизывает, сосёт, и я вся пылаю от волн неудержимого жара. Влажная ткань между моих бёдер становится всё более мокрой с каждой секундой, и мне нужно...

— Ещё, — всхлипываю я, прижимаясь бёдрами к руке, которая всё ещё зажата между моих ног.

Он отпускает мой сосок, слегка прикусив его, и проводит губами по моему плечу. Его большой палец скользит по моему клитору, усиливая давление быстрыми круговыми движениями.

— Так?

Моя кожа горит от кончиков пальцев ног до сосков, по телу пробегают волны удовольствия. Его пальцы скользят под чёрное кружево, отодвигая его в сторону, чтобы получить лучший доступ.

— У тебя был когда-нибудь мужчина, который доводил тебя до оргазма, не трахая тебя? — Киллиан спрашивает, и его слова царапают ему горло.

Он не знает наверняка, что я девственница. Не знает, что ни один мужчина никогда не доводил меня до оргазма. Он всё ещё думает, что я взяла с него обещание не трахать меня до нашей первой брачной ночи, потому что мы были врагами.

Нет смысла дольше держать это в секрете.

— Нет, — тихо говорю я. — Никто не доводил меня до оргазма — ни трахая меня, ни как-то иначе. — Я смотрю ему в глаза, говоря правду. — Самое большее, что я когда-либо делала, – это вот это.

Он слегка хмурится, слишком долго обдумывая мои слова.

— Ты... — В его глазах мелькает понимание, но тут же сменяется чем-то... чем-то гораздо более мрачным. Он держит меня на одной руке, его пальцы запутываются в моих волосах, собранных в хвост, и оттягивают мою голову назад. — Не лги мне, tesorina.

— Я уже сто раз тебе говорила. Я не лгу.

Он ослабляет хватку на моих волосах и проводит губами по моей шее. Я знаю, что он не до конца мне верит, что в глубине души он считает, что я им манипулирую. Он прижимает ладонь к моему лобку, слегка надавливая на клитор. Его рука грубо скользит по нежной коже, заставляя меня сдерживать стоны.

Все мои предыдущие интрижки не шли ни в какое сравнение с его прикосновениями. Им не хватало страсти, огня, всего того, что дарит мне Киллиан, и многого другого. Ничто не сравнится с тем, как он прикасается ко мне, и я больше не могу этого отрицать.

— Как думаешь, сколько времени мне понадобится, чтобы довести тебя до оргазма одними пальцами? — Выдыхает Киллиан. Его горячее дыхание обжигает моё ухо, пока он целует меня в шею. У меня перехватывает дыхание. — Двадцать секунд? Тридцать?

Один палец проникает между моих складочек, и я теряю способность мыслить. Я не смогла бы ответить, даже если бы захотела.

— Давай поиграем, — мурлычет он, проводя пальцем по моей влажной киске. — Я хочу посмотреть, сколько времени тебе понадобится, чтобы кончить.

Он мучительно медленно водит пальцем по моему клитору, играя со мной. Всё, чего я хочу, – это почувствовать этот чёртов палец внутри себя.

Он просовывает палец в мою влажную киску и вводит его внутрь. Я выгибаю спину и впиваюсь ногтями в его волосы. Я стону от удовольствия и боли, мои глаза закрываются, а разум затуманивается от желания. Это грубее всего, что я когда-либо испытывала, его толчки короткие, но жёсткие, он упирается в мою тесноту.

— Чёрт, — рычит он. — Ты такая чертовски тугая, Кара.

По моим венам разливается экстаз, оцепенение, захватывающий дух наркотик, пока он вводит и вынимает палец. Внизу живота нарастает горячее давление, и я закатываю глаза от ощущения его внутри себя. А когда его большой палец возвращается к моему клитору, подстраиваясь под ритм его пальцев...

О боже. Я уже чувствую нарастающее напряжение. Сколько прошло времени? Пять секунд? Вечность? Всё, чего я хочу, – это ощутить это сладкое освобождение, почувствовать, как моя киска сжимается вокруг его пальца, когда я кончаю. Я тёрлась о его руку, тяжело дыша ему в шею, пока он продолжал трахать меня пальцем. Он подвёл меня так близко к краю, но я пока не хочу сдаваться. Холодный пот выступает у меня на коже, я прикусываю нижнюю губу, чтобы не кончить слишком быстро.

Его большой палец давит на мой клитор, в то время как он медленно вводит другой палец внутрь. Дополнительное давление растягивает меня, почти до такой степени, что я не могу с ним справиться. По моей коже пробегают горячие искры, в глазах темнеет. Сначала он двигается медленно, входя и выходя, пока я пытаюсь отдышаться. Но он не останавливается. Тепло разливается по моему телу, выжимая из меня всё до последней капли.

Моё тело напрягается, когда он наконец доводит меня до предела. Я сдерживаю крик, и моё тело сжимается вокруг него, когда я кончаю. Его зубы касаются моей шеи, а большой палец продолжает свою бесконечную атаку на мой клитор, пока волна за волной удовольствие не накрывает меня с головой, пока не остаётся ничего, кроме пустоты. В последнюю секунду, когда я уже не могу дышать, я обмякаю в его руках, не чувствуя ничего, кроме блаженства.

Я едва могу пошевелиться, мои ноги слишком слабы, чтобы удержать меня, когда он опускает меня на землю. Я впиваюсь пальцами в его плечи и целую его в шею.

Он ловит мои руки и зажимает их между нами.

— Хватит, Кара. Если только ты не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь и сейчас.

О.

Я колеблюсь. Одно дело – когда он доводит меня до оргазма пальцами, и совсем другое – заняться с ним сексом. Сейчас? Готова ли я к этому? Это было бы так просто. Просто расстегнуть его брюки и позволить ему взять меня на моей кровати. Но я сдерживаюсь, моя гордость пока не позволяет мне отдаться ему полностью.

Он видит моё решение прежде, чем я успеваю произнести хоть слово. Разочарованно вздохнув, он отступает назад, отпуская мои запястья. Киллиан отворачивается, поднимает с пола мою одежду и бросает мне в руки.

— Одевайся.

Я с любопытством перевожу взгляд с одежды в своих руках на него.

— Зачем?

— Ты не можешь здесь оставаться. Только не тогда, когда твой отец в больнице. — Он говорит это так небрежно.

— И куда мне теперь идти? — Спрашиваю я, поправляя бюстгальтер и застёгивая его на спине.

— Ко мне. В мою квартиру. — Он бросает на меня взгляд, скользя глазами по моему телу. — По крайней мере, пока.

— Я...

— Не спорь со мной, Кара, — резко говорит он, прерывая меня. — Тебе не понравится мой ответ.

От его тона я закрываю рот. Я беспомощно оглядываю комнату, натягивая леггинсы, а затем и толстовку. Однажды русским уже удалось меня похитить. Оставаться здесь одной было не лучшей идеей, даже несмотря на то, что на территории были охранники. Было бы глупо отказываться от его защиты, особенно когда стало ясно, что мой собственный отец больше не может её обеспечить.

— Хорошо, — резко отвечаю я. — Просто подожди снаружи, пока я возьму кое-какие вещи. И я хочу, чтобы с нами пошли несколько людей моего отца.

Он нетерпеливо вздыхает, но кивает.

— Отлично. Я пойду позвоню Оуэну, чтобы узнать, каких мужчин он хочет видеть рядом с тобой.

Киллиан достаёт свой телефон и выходит в коридор. Я сажусь на край кровати, натягиваю ботинки, прежде чем подойти к шкафу. Я понятия не имею, как долго пробуду с Киллианом, но знаю, что мне понадобится хотя бы несколько вещей, чтобы продержаться несколько дней. Я беру одну из своих дорожных сумок с полки в шкафу, бросаю в неё несколько рубашек и брюк, обувь и необходимые вещи из ванной. Когда я заканчиваю, я беру свою сумку, кладу в неё несколько учебников и наконец закрываю дверь в спальню.

Он бросает взгляд на сумки в моих руках, прежде чем взять самую тяжёлую и перекинуть её через плечо. Не говоря ни слова, он ведёт меня вниз по лестнице, как будто того, чем мы занимались в моей спальне, вообще никогда не было. Выйдя на улицу, я вижу нескольких мужчин, ожидающих у машины Киллиана, за которой уже припаркован другой внедорожник. Оуэн работал быстро. Я узнала нескольких мужчин, которых видела раньше, хотя некоторые были новичками.

Киллиан открывает передо мной заднюю дверь и бросает мою сумку на пол.

— Садись. Твои люди последуют за нами.

Закусив губу, я делаю, как он говорит, позволяя ему закрыть за мной дверь. Люди моего отца садятся во внедорожник и заводят двигатель как раз в тот момент, когда Киллиан садится на переднее пассажирское сиденье. Я в последний раз бросаю взгляд на дом моего отца, прежде чем Никколо сворачивает с подъездной дорожки. Я не уверена, когда вернусь, и что-то сжимается у меня в груди при этой мысли. Я просто надеюсь, что этот беспорядок будет устранён как можно скорее. После того, что произошло в моей спальне, я уже не уверена, что смогу долго сопротивляться Киллиану.

Особенно если мне придётся жить с ним.

ГЛАВА 32

КИЛЛИАН

Кара молчит всю дорогу до моего дома. Я немного удивлён, что она так легко согласилась поехать со мной. По крайней мере, встреча с русскими немного привела её в чувство. А может, она просто не хотела оставаться в доме отца после того, как он наконец рассказал ей правду. В любом случае, это значительно облегчило мне работу. Но она явно не до конца мне доверяла, раз попросила, чтобы с нами поехали люди её отца.

Оуэн с готовностью согласился на то, чтобы Кара переехала ко мне. Однако он сделал несколько недвусмысленных намёков на то, что её чистота должна быть сохранена, и я поморщился, как только он это сказал. Но он быстро предоставил мне список имён и сделал несколько звонков, чтобы я мог со всем разобраться. Он уже отправил в дом нескольких человек, которые должны были сопровождать нас.

Я пытался забыть о нашем маленьком свидании в её комнате и по дороге к себе домой старался держаться от неё как можно дальше. Кара сидит на заднем сиденье, тихая как мышка, а мы с Никколо впереди. Мне потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, и мне пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не затащить её обратно в комнату. Эта девушка испытывает моё терпение и самообладание чаще, чем мне хотелось бы признавать, но осознание того, что она девственница... что она никогда не делала ничего, кроме того, что делаем мы... немного помогает. Я догадывался, но сомнения всё же были, уж слишком она развязана всегда была со мной.

Не то чтобы я хотел сделать её первый раз особенным. Потому что я этого не хочу. Для меня девственность – это не то, из-за чего стоит раздувать проблему. Ты теряешь её, и всё. Но с Карой всё по-другому. Я не хочу причинять ей ещё больше боли, чем она уже испытала. Я не хочу усугублять её страдания, даже если это временно.

Никколо заезжает на нашу парковку и глушит двигатель, а я выхожу, чтобы помочь Каре. Я беру её сумки и перекидываю через плечо, пока она закрывает машину и оглядывается по сторонам. В моём доме живут только те, кто может позволить себе первоклассные апартаменты, а на парковке стоят «Ламборгини», «Теслы», «Пагани» и «Мерседесы». Кара не выглядит впечатлённой, когда мы направляемся к лифту, ведущему прямо в вестибюль. Её люди паркуются рядом с Никколо и следуют за нами.

Когда я купил эту квартиру, я заключил сделку с арендодателем. Он позволил мне нанять своих людей в качестве охраны, а я обеспечил защиту его другой недвижимости. Любой, кто хочет попасть на другие этажи, должен сначала пройти через пост охраны в вестибюле. Другого пути наверх нет. Даже аварийные лестницы начинаются там. С моими собственными охранниками, камерами видеонаблюдения в каждом углу, пуленепробиваемыми окнами и кодовыми замками на дверях этот многоквартирный дом настолько безопасен, насколько это вообще возможно. Именно поэтому я привёл сюда Кару.

По крайней мере, мне не придётся беспокоиться о том, что русские что-то предпримут, если она будет в окружении моих людей – людей, которых я лично проверил за последний год и которым действительно доверяю. Её людям… я не очень-то доверяю. Тем более что один из них позволил русским схватить её. Я настороженно наблюдаю за ними, пока они разговаривают с Никколо в вестибюле, уточняя детали. Полагаясь на то, что Никколо со всем справится, я веду Кару к лифту.

Сначала она, кажется, не хочет оставлять своих людей, но, когда я начинаю настаивать, она соглашается. Мы заходим, как только двери открываются, и ждём, пока они закроются. Я не могу не думать о том, как она в последний раз была у меня дома, в ту ночь, когда её похитили русские.

Она пришла, вся в слезах и дрожащая. Такая хрупкая. Я впервые и единственный раз видел её такой. В первый раз я увидел, как она смотрит на меня с вожделением. В ту ночь я так сильно хотел её, что мне было почти больно отстраняться. И вот снова сегодня. У неё дурная привычка мучить меня.

Двери лифта открываются на моём этаже, и я выпускаю Кару, а потом выхожу сам. Она ждёт у моей двери, пока я беру ключ, отпираю замок и распахиваю дверь. Она заходит в дом, и её взгляд скользит по гостиной. Я не могу не задаться вопросом, вспоминает ли она о том, как была здесь в прошлый раз. Жалеет ли она о той ночи? Жалеет ли она о сегодняшнем дне? Кара не из тех, кто так легко теряет бдительность, но со мной она делала это не раз.

— И где я должна остановиться? — Спрашивает она, скрещивая руки на груди. Она смотрит на меня с сомнением, как будто я не могу предложить ей подходящие комнаты для гостей.

— В моей комнате. — Я пожимаю плечами и иду в сторону коридора, ведущего в спальни.

Не услышав, что она идёт за мной, я оборачиваюсь. Она снова смотрит на меня тем взглядом, от которого у меня снова встаёт.

— Я так не думаю.

Я снова пожимаю плечами.

— Если хочешь, можешь переночевать в гостиной. Хотя уединения там будет немного. — Увидев её испуганный взгляд, я ухмыляюсь. — Кара, я просто шучу. Для тебя готова гостевая спальня.

— Готова? — Она настороженно смотрит на меня. — Значит, ты всё спланировал.

— В какой-то момент тебе всё равно пришлось бы жить со мной, — говорю я ей, направляясь в гостевую спальню. — Я подумал, что могу подготовить её для тебя заранее.

На этот раз она следует за мной и останавливается прямо у двери. Эта комната совершенно не похожа на остальные помещения в моей квартире. Раньше здесь была небольшая тренировочная зона, но на следующий день после того, как русские схватили Кару, я попросил своего дизайнера интерьеров превратить её в спальню. Не буду врать и говорить, что я это спланировал, но я начал подозревать, что рано или поздно ей придётся переехать ко мне, учитывая растущую угрозу для наших семей и предстоящую свадьбу.

Я уже несколько раз бывал у неё дома и примерно представлял, что ей нравится. В доме её отца было много света, а нейтральные цвета делали всё пространство более ярким и открытым. Эта комната была оформлена в том же стиле: серый цвет стен сменился на белый, а мебель была из вишнёвого дерева. В центре лежал белый пушистый ковёр, который сочетался с белым одеялом и покрывалом на кровати. Мне бы такое оформление не понравилось, но я подумал, что так она будет чувствовать себя как дома.

Бросив сумку на кровать, я даю ей возможность немного осмотреться. Она стоит в центре комнаты с выражением приятного удивления на лице. Она переводит взгляд на меня.

— Закончился чёрный?

Я смеюсь, прежде чем успеваю сдержаться.

— Только что. Остался только белый.

Она садится на кровать, раскинув руки на одеяле.

— Спасибо. — Она произносит это так тихо, что я почти не слышу.

Я прочищаю горло, зная, что следующие слова сотрут с её лица благодарность.

— На данный момент, я думаю, будет лучше, если ты останешься здесь. Здесь ты будешь под защитой двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, и я не думаю, что тебе не стоит… ходить куда-то ещё.

Она резко поднимает голову.

— Подожди, что? Ты хочешь сказать, что я не могу выйти? — Она вскакивает, в её глазах нарастает паника. — Но как же мои подруги? Мои занятия...

— Ты можешь ходить на занятия с охраной, — перебиваю я её. — Но в остальном ты останешься здесь, где мы сможем тебя защитить.

— Киллиан...

— Это уже решено.

— Кем? — Спрашивает она, направляясь к двери и выглядя так, будто готова сбежать.

Я выхожу в коридор, плотно закрываю дверь, прежде чем запереть её. Она стучит кулаками по другой стороне двери, а я делаю ещё один шаг назад.

— Мной.

— Киллиан, выпусти меня отсюда, или, клянусь богом... — её слова прерываются стуком кулаков по двери. Я не беспокоюсь о том, что она пробьёт дверь. Я добавил в раму слой стали, чтобы она не раскололась, и теперь дверь не выбить даже ногой.

Я не собираюсь запирать её в этой комнате навсегда. Только до тех пор, пока она не успокоится. Тогда она сможет свободно передвигаться по квартире. Но до тех пор…

— Киллиан! Выпусти меня, чёрт возьми!

Я кладу ключи в карман и направляюсь к входной двери. Открыв её, я вижу, что Никколо вот-вот постучит. За ним стоят ещё двое моих людей и двое ирландских охранников. Я перевожу взгляд с одного на другого, а позади меня раздаются крики Кары.

— Подожди, пока она успокоится, и только потом выпускай её, — говорю я одному из своих, бросая ему запасные ключи. Я бросаю взгляд на людей Кары. — И проследи, чтобы они не попытались помочь ей сбежать. Её отец нуждается в её защите, чтобы союз действительно сработал.

Мои люди кивают и заходят в мою квартиру. Двое ирландцев колеблются, но, поймав на себе резкий взгляд Никколо, следуют за ними. Я закрываю за ними дверь и иду за Никколо к лифту.

— Куда мы идём? — Спрашивает он, нажимая на кнопку, чтобы открыть дверь в вестибюль.

— Мне нужно сообщить брату и дорогой невестке о провальных планах Каллахана, — сухо говорю я.

Никколо переводит взгляд с меня на входную дверь.

— Ты собираешься отменить свадьбу?

— Нет, — вздыхаю я. — Но я не знаю, как Сиена и Данте воспримут эту новость. Поживём – увидим.

ГЛАВА 33

КИЛЛИАН

Мы добираемся до дома Данте и Сиены меньше чем за час и подъезжаем к их входной двери как раз в тот момент, когда солнце начинает клониться к горизонту. Я поднимаюсь по ступенькам, и дверь открывается ещё до того, как я успеваю постучать. Данте стоит на пороге с немного мрачным видом и впускает меня.

— Мы слышали о нападении на ирландцев. Каллахан жив? — Спрашивает он, закрывая дверь, и в этот момент входит Никколо.

— Жив, как никогда, после того как пережил чёртову бомбёжку, — бормочу я. — В этой истории гораздо больше дерьма, чем изначально рассказал Каллахан.

Данте хмурится, но жестом приглашает нас подняться наверх.

— Сиена помогает няне уложить Эм, но она скоро присоединится к нам в кабинете.

Мы следуем за ним по коридору в их домашний офис. Я давно здесь не был и чувствую себя виноватым из-за того, что так долго не видел свою племянницу. Как только мы оказываемся в кабинете, я замечаю, что Данте не тянется за графином на книжной полке за столом. Вместо этого он садится в одно из кресел у окна. Я следую его примеру, а Никколо остаётся стоять у двери.

— Так что там с Каллаханом? — Спрашивает Данте, не теряя времени. Я бросаю взгляд на дверь, ожидая, что Сиена присоединится к нам. Данте замечает мой взгляд. — Я сообщу ей позже.

— У меня было ощущение, что Каллахан что-то от нас скрывает, но у меня не было никаких доказательств. До сегодняшнего дня. — Я наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в колени. — Несколько дней назад русские похитили Кару, чтобы передать её отцу сообщение о том, что он должен им денег. Я пытался выяснить у Кары, почему её отец был им должен, но она утверждала, что не знает.

— И ты ей поверил? — Данте хмурится.

— Сначала нет. Но после того, как её отца увезли в больницу, она была… расстроена. Она сказала мне, что узнала о том, что он покупал оружие у русских, когда… когда Змей напал на нашу семью. Она утверждает, что это было для защиты. Очевидно, он купил больше, чем мог себе позволить, и, поскольку его бизнес терпит крах, он не может вернуть деньги. Но, когда я увидел её позже, Кара была искренне зла на своего отца. Не думаю, что она знала обо всём этом до сих пор. — Я откидываюсь назад, позволяя брату осмыслить мои слова.

Данте выглядит так, будто собирается ответить, когда дверь кабинета открывается. Сиена проносится мимо, выглядя более собранной теперь, когда Эмилия-Мари в постели. Она одета в леггинсы и толстовку безразмерного размера, её тёмные кудри собраны на макушке. Она улыбается мне, присаживаясь на подлокотник кресла Данте.

— Как дела? — Спрашивает она. — Мы слышали об ирландцах.

— Я просто вводил Данте в курс дела... — Я замолкаю, не желая повторяться. Данте вводит её в курс дела, рассказывая то, что я только что сказал ему.

К концу разговора Сиена хмурится и выглядит обеспокоенной.

— Значит, Каллахан был не совсем честен с нами, когда говорил, зачем ему этот союз. Дело не только в финансовой поддержке.

Я киваю.

— Похоже, ему также нужна защита на случай, если сделка с русскими сорвётся. А раз мы вступаем в союз...

— Это значит, что мы берём на себя и его долги, — заканчивает Данте. — И русские явно не хотят, чтобы это произошло.

— Я думаю, они пытались прибрать к рукам бизнес Каллахана. По сути, вынудили его обанкротиться, чтобы они могли забрать всё. Не может быть совпадением, что его бизнес начал разоряться сразу после того, как он заключил сделку с русскими, — добавляю я.

— А поскольку мы помогаем Каллахану финансово, это означает, что русские не получат того, чего хотят. — Сиена обдумывает это, постукивая длинными ногтями по бедру.

— Итак, что это значит для нас? — Спрашиваю я. — Каков наш следующий шаг? — Я затаил дыхание, ожидая их ответа.

— Ты сказал, Кара понятия не имела о планах своего отца? — Спрашивает Сиена.

— Я не знаю. Она была очень расстроена, когда узнала об этом. Рассказала мне всё.

— Ты уверен в этом? — Данте не выглядит убеждённым. — Она могла работать на своего отца, и давала тебе ровно столько информации, чтобы отвести от себя подозрения.

— Но то, что она мне рассказала, может поставить под угрозу весь наш союз, — замечаю я. — Она уже призналась, что её отец предал нас. Он утаил от нас важную информацию. Они должны были знать, что мы расторгнем наше соглашение только из-за этого.

— То есть ты думаешь, что она сказала тебе это, чтобы завоевать твоё доверие? — Спрашивает Сиена.

— Я думаю, — медленно произношу я, — что Кара оказалась в безвыходной ситуации. Её отец использовал её, чтобы заключить союз, основанный на полуправде. И теперь, когда он во всём признался, она может остаться без защиты. Я думаю, Кара понимает, что мы можем быть её единственным шансом. Русские уже однажды похитили её – они могут сделать это снова, если мы не выполним свою часть сделки.

— Ты хочешь её защитить. — Данте смотрит на меня взглядом, который я не могу расшифровать.

— Она невиновна. Она попала в ловушку лжи своего отца. — Честно говорю я им.

Сиена задумчиво прикусывает нижнюю губу.

— Как бы мне ни претил тот факт, что Каллахан скрыл это от нас, я всё же считаю, что мы должны устроить свадьбу.

— Что? — Данте удивлённо оборачивается к ней. — Если он скрыл это от нас, то кто знает, что ещё он утаивает.

Сиена встаёт и подходит к столу.

— Русские уже пришли за нами. Ни для кого не секрет, что мы, вероятно, в их списке целей, тем более что мы ещё не набрали полную силу. А это значит, что у итальянцев и ирландцев есть общий враг. — Она поворачивается и упирает руки в бока. — Даже несмотря на ложь Каллахана, брак укрепил бы наши связи с другой семьёй – той, которая, по крайней мере, даст нам дополнительных людей. Две семьи против одной Братвы – такие шансы мне нравятся гораздо больше, чем если бы мы все разделились и вели войну на три фронта.

Она смотрит на меня, словно ожидая возражений, но я на самом деле с ней согласен.

— Она права. — Данте прищуривается, глядя на меня. — Русские уже нападали на нас до того, как мы заключили союз с ирландцами. Это станет для них ещё одной причиной преследовать нас. По крайней мере, теперь ирландцы на нашей стороне. И что-то подсказывает мне, что Кара не позволит своему отцу надуть её во второй раз. Я думаю, она, возможно, захочет работать с нами после того, как он обманул её.

Данте тяжело вздыхает, откидываясь на спинку стула.

— Если ты этого хочешь. Ты был против всего этого плана с самого начала.

— Да, мне её жаль. — Я пожимаю плечами, как будто в этом нет ничего особенного, но я не упускаю из виду, какими взглядами они обмениваются.

— Нам нужно перенести свадьбу, — наконец говорит Сиена. — Чем быстрее мы оформим этот союз, тем быстрее получим поддержку от ирландцев. Даже несмотря на то, что Каллахан сейчас не в форме. Его заместитель должен быть готов работать с нами, если Кара будет связана с нами. Не говоря уже о том, что это немного защитит Кару от русских. — Она бросает на меня многозначительный взгляд, который я игнорирую.

— Ладно, — Данте проводит рукой по волосам, — похоже, ты женишься раньше, чем думал.

Эта мысль беспокоит меня не так сильно, как раньше.

— Кара пока у меня, — говорю я им. — Я решил, что будет безопаснее держать её там, а не одну в доме её отца.

— Это хорошо, — кивает Сиена. — Приставь к ней кого-нибудь. Я напишу тебе подробнее о новой дате свадьбы, как только поговорю с организаторами. — Я встаю и направляюсь к двери. — А Киллиан?

Я замираю, держа руку над ручкой. Сиена прислоняется к столу, скрестив руки на груди.

— Позаботься о том, чтобы с ней ничего не случилось. Иначе нам придётся разбираться с русскими в одиночку. Если Каллахан потеряет единственную дочь, что-то мне подсказывает, что он не будет так уж рваться работать с нами. Это может даже подтолкнуть его к союзу с русскими, несмотря ни на что.

— Сделаю. — Я выхожу в коридор, ожидая, что Никколо последует за мной. Мы уходим, направляясь обратно, пока солнце скрывается за небоскрёбами.

Я не знаю, что меня ждёт, когда мы вернёмся домой, но понимаю, что вряд ли это будет что-то хорошее. Кара была в ярости, когда мы ушли, и я могу только догадываться, что она сделала, чтобы отомстить. Я даже не знаю, как она отреагирует на новость о переносе свадьбы. Она была против этого так же сильно, как и я в начале, и я не уверен, что её чувства так уж сильно изменились, несмотря на то, что произошло между нами. Кара ценит свою свободу, она не стала бы вести совершенно иную жизнь за пределами мира своего отца ни по какой другой причине. И свадьба со мной лишила бы её этого, особенно учитывая нависшую над нашими головами угрозу со стороны русских.

Мы возвращаемся в мою квартиру вовремя, и Никколо следует за мной наверх. Я ничего не слышу из-за входной двери, когда открываю её. Когда я вхожу, мои люди стоят по обе стороны от двери, а ирландцы дежурят в гостиной. Их взгляды прикованы к коридору, ведущему в спальню Кары, но они поворачиваются ко мне, как только я вхожу.

— Какие-нибудь проблемы? — Беззаботно спрашиваю я, вертя ключи на пальце. Мои люди переглядываются, морщась.

— Просто много шума, — сообщает один из них. — Мы понятия не имеем, что она там делает, но это было очень громко.

Я хмурюсь.

— И никто из вас не пошёл проверить, как она там?

Они снова переглянулись.

— Мы не хотели рисковать, вдруг она попытается сбежать.

— Блядь … — Я направляюсь к комнате Кары и отпираю дверь. Я почти ожидаю, что она распахнётся, но ничего не происходит. Ни звука. Никакого движения.

Опасаясь худшего, я открываю дверь.

И вижу, что в комнате полный беспорядок. По бежевому ковру разбросаны перья, вырванные из подушек и смешанные с наполнителем одеяла. Ковёр отброшен в угол, а каркас кровати сломан. Кара сидит в центре комнаты, тяжело дыша и сверля меня взглядом. Она выглядит как маленькая чертовка: волосы в беспорядке, лицо раскраснелось, глаза горят.

Я быстро стираю с лица всякое удивление и воздвигаю ментальную стену, прежде чем она успевает понять, о чём я думаю или что чувствую. Она сделала это только для того, чтобы вызвать у меня реакцию, и я не доставлю ей такого удовольствия. Я холодно оглядываю комнату, прежде чем снова встретиться с ней взглядом.

— Я должен наказать тебя за это, — говорю я со смертельным спокойствием. — Но я думаю, что для тебя будет достаточным наказанием жить в том беспорядке, который ты устроила.

Кара краснеет. Но я не закончил.

Усмехнувшись, я смотрю на неё сверху вниз с холодным презрением.

— Не испытывай моё терпение, Кара. Мне больше не нужно сдерживать своё обещание. Я могу и трахну тебя до того, как мы дойдём до алтаря, если ты продолжишь в том же духе.

Её рот захлопывается, пальцы сжимаются в кулаки на коленях.

— Иди на хрен, — выплёвывает она.

Я ухмыляюсь.

— Таков план, дорогая. — Прежде чем она успевает сказать ещё хоть слово, я снова закрываю дверь и запираю её. Пусть занимается своим делом. Мне плевать. Если она хочет швырнуть мне в лицо мою доброту, то так тому и быть. Скоро она узнает, в чьих руках вся власть. И если эта свадьба состоится, несмотря на ложь её отца, то ей придётся запомнить своё место.

ГЛАВА 34

КАРА

Я не сказала Киллиану ни слова с тех пор, как он пригрозил нарушить обещание после того, как я разгромила свою комнату. В той самой разгромленной комнате он заставил меня спать прошлой ночью. Я почти ожидала, что он и сегодня запрет меня здесь, несмотря на то, что у меня были занятия. Но, к моему удивлению, он разбудил меня и велел одеться для занятий, как будто я была ребёнком из средней школы, а не взрослым человеком.

Двое моих людей сопровождали нас в университет, и это было единственным утешением на протяжении всего этого испытания. За рулём был человек Киллиана, Никколо, и я с удивлением узнала ещё три лица в огромном внедорожнике. Братья Арко улыбнулись мне, когда я села на самое дальнее от водителя место, прижав к груди сумку.

Каин сразу же начал что-то тихо говорить Киллиану, а Арчер сидел рядом с ним как каменный. Похоже, сегодня у меня будет целая свита. Но я не чувствую себя в безопасности, мне кажется, что я снова семилетняя девочка, которую отец везёт в школу. Я это ненавижу. Я уже скучаю по той свободе, которая у меня была раньше. По крайней мере, никто из них не пытается пойти за мной в класс, когда мы туда добираемся.

Я всё ещё злюсь, пока иду в класс в сопровождении трёх людей Киллиана и двух своих. Я замечаю, что вокруг здания, где проходит моя группа, собралось ещё больше людей, и все они одеты так, чтобы не выделяться. Я стараюсь не обращать на них внимания и иду по дорожке, похожей на парковую, которая ведёт к Додж-холлу.

— Кара! — Голос Сэди разносится по лужайке. Я оборачиваюсь и жду, пока она меня догонит. Её группа занимается в здании напротив моего, в Пулитцер-холле. Из-за всего этого хаоса я забыла, что она, как обычно, будет ждать меня здесь.

— Привет. — Я пытаюсь улыбнуться. Я правда пытаюсь. Но всё пошло наперекосяк, и я просто не могу заставить себя притворяться счастливой перед ней.

Сэди замедляет шаг и останавливается рядом со мной.

— Ты в порядке? Я слышала о пожаре в офисе твоего отца. Ты не отвечала на наши звонки… — Она смотрит через моё плечо на пятерых мужчин, стоящих всего в нескольких метрах позади меня. — Кто они такие, чёрт возьми?

— Они, — вздыхаю я, снова шагая по тропинке, — мои новые телохранители.

Глаза Сэди расширяются.

— Но… почему? Что случилось?

Я медлю, пока мы идём бок о бок. От одной мысли о том, чтобы снова ей солгать, меня тошнит. Я устала от полуправды, от того, что скрываю эту сторону своей жизни от лучших подруг. Я скучаю по нашим разговорам и не знаю, сколько ещё смогу держать всё это в себе. Но я не могу рассказать Сэди всю правду, или кому-либо ещё из этого мира. Это единственное, что у меня осталось после предательства отца, единственное, за что я ещё могу попытаться ухватиться, пока всё не полетело к чертям. В конце концов, им, возможно, придётся узнать. Но не сейчас.

— Мой отец... ввязался в какое-то сомнительное дерьмо. План быстрого обогащения с помощью плохих людей. Теперь они угрожают ему. Отсюда и небольшая охрана. И не очень дружелюбный обстрел его офиса. — Это была не совсем ложь. Просто немного приукрашено. Скорее умолчание о правде, чем полное предательство.

Вот только... именно так поступил мой отец. Я стараюсь не морщиться, сохраняя серьёзное выражение лица, когда мы приближаемся к зданию.

— О, Боже, мне так жаль, Кара. С твоим отцом всё в порядке?

— Он... в порядке. Он вовремя вышел. — Меня не удивляет, что она слышала о нападении или что СМИ сообщают о нём как о пожаре. Я уверена, что Оуэн сказал это, чтобы скрыть правду.

Она замолкает на минуту, оглядываясь через плечо на мужчин, следующих за нами.

— Это те же самые люди, которые хотели, чтобы ты вышла замуж за Киллиана?

Я почти забыла, что сначала солгала своим подругам о своей маленькой помолвке.

— Э-э, нет. Это... другое дело. Он думал, что эта сделка поможет ему избежать этой. Но я больше не уверена, что это поможет.

Сэди качает головой.

— Боже мой, Кара, как бы я хотела помочь. Твоему отцу нужна какая-нибудь юридическая помощь? Думаю, мои родители могли бы помочь.

Я коротко смеюсь. У моего отца целая команда адвокатов – не государственных защитников, а тех, кто в десять раз дороже, чем родители Сэди.

— Нет, с ним всё будет… в порядке.

— Ты уверена? — Она не выглядит убеждённой. Но как я могу сказать ей правду? Что мой отец, по сути, использовал меня как лопату, чтобы попытаться выбраться из той кучи дерьма, в которой он сам себя похоронил. Что сейчас он в больнице, почти наполовину обгоревший из-за взрыва, устроенного в нашей штаб-квартире чёртовой Братвой. Я просто пока не готова объединить два своих мира.

Мы останавливаемся недалеко от Додж-холла. Сэди, кажется, хочет сказать что-то ещё, но, похоже, передумывает.

— Если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони мне, хорошо? И, пожалуйста, ради всего святого, отвечай на свой чёртов телефон. Кимми собиралась пойти к тебе домой и снести эти дурацкие ворота.

Я не могу удержаться от улыбки, хотя она и выглядит натянутой.

— Я так и сделаю. Наверное, я просто забыла зарядить его после... пожара.

Сэди многозначительно смотрит на меня.

— Ну, заряди его. Увидимся позже, хорошо? — В её голосе звучит надежда. Но я не уверена, что Киллиан позволит мне сейчас проводить время с подругами. От этой мысли мне становится ещё обиднее и горше, чем раньше.

— Да, — говорю я ей, стараясь придать голосу уверенности. — Я позвоню вам позже.

Я смотрю, как она переходит улицу и направляется к своему зданию. Прежде чем войти в своё, я останавливаюсь и оглядываюсь на телохранителей. Киллиана нигде не видно. Прежде чем мужчины успевают подняться за мной по ступенькам, я останавливаю их.

— Я просто зайду внутрь. И я почти уверена, что вам нельзя идти со мной на занятия, — замечаю я. — Просто… оставайтесь здесь. Я скоро выйду.

Они быстро переглядываются, и ни один из них не выглядит довольным. Но что они могли сделать? Ослушаться меня? Если бы мы с Киллианом поженились, технически я бы тоже была их начальницей. Или, по крайней мере, жена босса. Они неохотно остаются снаружи, оставляя меня одну.

Я достаю свой телефон и зарядку, планируя включить его, пока буду на занятиях. Какая-то часть меня чувствует себя ужасно из-за того, что я не дала знать своим девочкам, что со мной всё в порядке. Особенно учитывая, что я знала, что нападение на офис моего отца рано или поздно попадёт в новости. Оуэн, возможно, и смог бы представить это как простой пожар, но мои подруги всё равно беспокоились бы обо мне. Особенно когда я не отвечала на их сообщения и звонки больше суток.

Скрывать от них свою вторую жизнь становилось всё сложнее. По большей части мне удавалось разделять их, живя одной жизнью здесь, а другой – дома. Но теперь… теперь всё стало слишком запутанным, и я знаю, что рано или поздно я проговорюсь и мои подруги узнают правду. Я знаю, что они не будут судить меня слишком строго. Они знали меня много лет. Мы через многое прошли вместе. Но я также знаю, как много может значить этот другой мир, и я не уверена, что они смогут с этим справиться. Их жизнь была простой, а быть дочерью главаря ирландской мафии – нет.

Я так погружена в свои мысли, что почти не замечаю, как пуст зал. Это немного странно, но я могла бы прийти чуть раньше. Мой телефон не показывает точное время, а в этом коридоре нет часов. Я направляюсь в свой класс, проскальзываю в одну из двух дверей и иду прямо к парте, расположенной ближе всего к розетке, пока туда не добрался кто-то другой.

Классная комната меньше других, в ней около тридцати парт, расставленных перед интерактивной доской в передней части комнаты. В задней части комнаты есть одна дверь, а в передней – другая. Парты стоят рядами по две. На стенах почти ничего нет, только несколько плакатов о методах управления проектами и тому подобном. Другими словами, здесь очень скучно.

Я подключаю телефон к сети и кладу его на стол, а сумку ставлю на пол и жду, пока он включится. Шторы на окне задёрнуты, из-за чего в комнате темнее, чем обычно. Нахмурившись, я поднимаю взгляд и наконец понимаю, насколько в комнате тихо.

Здесь никого нет.

Мой телефон наконец включается, и на экране появляются часы. Я хмурюсь. Я совсем не рано пришла на занятия. На самом деле я опоздала на пять минут. И Киллиан сказал бы мне, если бы занятие отменили, он бы обязательно узнал.

А значит, люди должны быть здесь.

Но я одна.

ГЛАВА 35

КИЛЛИАН

Мы с Никколо ждём вместе с братьями Арко, пока я не вижу, что Сэди догнала Кару, и только потом он снова заводит машину. У меня есть другие дела – в основном нужно вернуться к Данте, чтобы обсудить детали свадьбы. Кроме того, за Карой следуют пять охранников, а вокруг её здания дежурят ещё несколько, переодетые в студентов, так что я уверен, что с ней всё будет в порядке по крайней мере час, пока я не вернусь.

Мы выезжаем с парковки и поворачиваем, чтобы выехать на улицу, когда моё внимание привлекает чёрный внедорожник. Впереди сидят двое мужчин, оба лысые и выглядят слишком устрашающе для студентов. Когда мы проезжаем мимо машины, в свете фар мелькает дуло.

— Лежать! — Я пригибаюсь, протягиваю руку через консоль, чтобы выдернуть Никколо из-под окон. Машина сворачивает, врезаясь в другой припаркованный автомобиль, и мы едва не вылетаем через лобовое стекло. Я слышу, как Деклан ругается у нас за спиной.

Раздаются два выстрела, ударяясь о пуленепробиваемое стекло нашей машины. Никколо ругается, когда я достаю из бардачка два пистолета и протягиваю ему один. С заднего сиденья раздаётся ещё несколько щелчков предохранителя. Оглянувшись через плечо, я замечаю, что братья достают свои пистолеты.

— Русские? —Спрашивает Каин, ставя пистолет на предохранитель. Я достаю запасные обоймы, чтобы убедиться, что их хватит хотя бы на то, чтобы продержаться до прибытия подкрепления.

— Наверное, — огрызаюсь я. — Кто-нибудь, напишите Данте. Сейчас же. И, чёрт возьми, прикройте меня.

Я пинком распахиваю дверь и, пригнувшись, выхожу на тротуар. Чёрный внедорожник уже позади нас. Оба мужчины надёжно укрылись за своими дверями, прижав стволы пистолетов к петлям и раме. Я бросаю взгляд на ближайшее укрытие – будку охранника, которая, как назло, пуста. Где, чёрт возьми, охрана кампуса?

А студенты…

Я оглядываю двор и замечаю отсутствие настоящих студентов Колумбийского университета. Вместо этого ещё больше мужчин достают оружие, направляя его прямо на охранников, которых я расставил вокруг здания. Раздаются выстрелы, эхом разносящиеся по небольшой полосе между двумя зданиями университета. Я беспомощно наблюдаю, как мои люди падают один за другим, беззащитные, на открытом месте.

Это грёбаная засада.

А я-то думал, Кара будет в безопасности.

Блядь. Я пытаюсь прикинуть, как быстро я смогу добраться до ящика с оружием и не погибнуть при этом. Он стоит на полпути между парковкой и зданием Кары, рядом с одной из боковых дверей. Если я смогу до него добраться, то Никколо и братья прикроют меня, пока я буду пробираться к двери.

Это не лучший план, но другого у меня нет.

— Ты написал Данте? — Рычу я, выглядывая из-за двери на внедорожник. Пуля попадает в бок нашей машины, заставляя меня отступить. Нам нужно подкрепление. Сейчас. Никколо ни за что не справится с таким количеством людей в одиночку, пока я пытаюсь найти Кару.

— Почти! — Кричит в ответ Никколо. Он нырнул за другую дверь и присел на корточки. Я вижу, как загорается его экран, как летают его пальцы. Он отправляет сообщение и делает несколько выстрелов между дверными петлями и рамой машины, прежде чем снова пригнуться. — Сделано! Подкрепление будет через пять минут. Иди, я прикрою. — Он оглядывается на меня через плечо.

— Только не умирай, чёрт возьми, — кричит Деклан.

Мы ждём, пока стихнут выстрелы, и только потом начинаем действовать. Никколо выпрямляется как раз в тот момент, когда я выскакиваю из-за двери машины. Я слышу, как он делает несколько выстрелов, прежде чем русские отвечают. Пистолеты братьев стреляют один за другим, выпуская ещё одну очередь. Один мужчина справа от меня поднимает пистолет, но я убиваю его прежде, чем он успевает нажать на спусковой крючок. Его приятель, стоящий позади него, падает на траву следующим.

Я в десять шагов добегаю до будки охраны и ныряю за неё как раз в тот момент, когда позади меня раздаётся ещё один залп. От стены коридора летят искры, пули застревают в кирпичной кладке. Я вздрагиваю от новых выстрелов, не в силах сосчитать, сколько человек прислала Братва. Слишком много, это точно.

Поскольку большинство моих людей выведены из строя, а Никколо и братья ждут подкрепления, я не в восторге от наших шансов. Но я не могу просто оставить Кару здесь одну. Меня охватывает ярость при мысли о том, что с ней может что-то случиться. Мы не ожидали засады в таком людном месте. Она должна была быть в безопасности.

Сделав глубокий вдох, я жду затишья. Я всё ещё слышу выстрелы, и это меня хоть немного успокаивает. Собравшись с духом, я выбегаю из-за поста охраны и направляюсь прямо к двери. Я почти у цели, когда слышу новые выстрелы. Пуля попадает в кирпичную стену рядом с дверью, и я, выругавшись, снова пригибаюсь за стальными перилами. Распахнув дверь, я проскальзываю внутрь и сразу же отхожу как можно дальше от стеклянных дверей.

В коридоре совершенно пусто. Можно было бы подумать, что здесь полно кричащих студентов, если бы они услышали, как снаружи идёт чёртова перестрелка. Или, может быть, все студенты заперлись в аудитории. Но быстрый взгляд в дверной проём первой комнаты говорит об обратном. Там тоже совершенно пусто. Свет выключен.

Чертыхаясь, я пытаюсь понять, где находится кабинет Кары по отношению к двери, через которую я только что вошёл. Если я правильно помню, её кабинет находится ближе к выходу. Я иду по коридору с пистолетом наготове. Всё вокруг кажется заброшенным. Я слышу только приглушённые звуки перестрелки снаружи. Такое ощущение, что русские подкупили всё чёртово здание, чтобы устроить эту засаду.

— Эй! Стой на месте!

Я замираю. В конце коридора останавливаются двое охранников кампуса. На секунду я испытываю облегчение. Один из них невысокий и коренастый, его лысеющая голова покрыта седыми волосами. Ему не меньше шестидесяти, и он, вероятно, десятилетиями занимает одну и ту же дерьмовую должность. Его напарник моложе. И крупнее. Форма охранника ему едва ли подходит. Его светлые волосы почти полностью сбриты. Что-то в нём кажется странным.

У меня не так много времени, чтобы об этом думать.

— Что, чёрт возьми, происходит? — Первый охранник снова привлекает моё внимание. Он идёт по коридору с растерянным и раздражённым видом. — Я слышал...

У меня нет времени его предупредить. Раздаётся выстрел, и мужчина падает. Его напарник целится в меня, но мой палец уже на спусковом крючке. Он падает, не успев выстрелить, и приземляется сильнее, чем его напарник.

Если русские проникли в службу безопасности университета, то мы в ещё более дерьмовой ситуации, чем я думал.

Опасаясь новых подставных охранников, я спешу по коридору. Прижавшись спиной к углу, я проверяю, всё ли чисто. В этом коридоре никого нет, но я понятия не имею, ведёт ли он к выходу из здания. Это место похоже на гребаный лабиринт из преисподней. Все коридоры выглядят чертовски одинаково.

Я проверяю номера кабинетов, ведя обратный отсчёт, пока иду по коридору. Пистолет кажется тяжёлым в моей руке, сердце бешено колотится, когда я приближаюсь к концу. С Карой, должно быть, всё в порядке. Русские не стали бы её убивать, по крайней мере, пока. Она слишком ценна, чтобы убивать её сейчас. Братва могла бы использовать её, чтобы управлять её отцом и положить конец этому союзу между ирландцами и нами. Это единственная надежда на то, что она ещё жива.

Невозможно сказать, сколько времени прошло с тех пор, как Никколо написал моему брату. Я молю Бога, чтобы Данте и его люди подоспели вовремя и помогли ему. Я останавливаюсь на последнем повороте, проверяя, всё ли чисто. Как только я выглядываю из-за угла, раздаётся выстрел. Я ныряю обратно за угол, и мимо пролетает пуля, вонзаясь в противоположную стену. Чертыхаясь, я снова проверяю угол, но вижу только одного человека на другом конце. Он тоже одет как охранник кампуса.

Да пошло оно всё к чёрту.

Я жду, пока он выстрелит первым, позволяя ему потратить патроны, прежде чем я выстрелю сам. Кровь разбрызгивается по белым стенам коридора, когда он падает на пол. У меня нет времени проверять, один ли он такой. Если здесь ещё шныряет какая-нибудь грёбаная братва в форме охранников, то, возможно, она уже у них. Проходя мимо ублюдка, я подбираю с пола его пистолет. На всякий случай, не помешает иметь при себе несколько единиц оружия.

Ещё раз проверяя номера дверей, я понимаю, что приближаюсь. Наконец-то, чёрт возьми. Я спешу по коридору, на ходу проверяя обойму, чтобы убедиться, что у меня осталось достаточно патронов. Класс Кары находится прямо за этим углом...

Я замираю, когда крик Кары разносится по коридору. В её голосе слышится ужас, и от этого звука у меня по спине бегут мурашки. И я знаю... я опоздал.

Чёртовы русские добрались до неё раньше меня.

ГЛАВА 36

КАРА

Они хватают меня прежде, чем я успеваю осознать, что происходит. Двое мужчин в форме службы безопасности кампуса вытаскивают меня из-за стола. Мой телефон падает на пол, экран разбивается. Мне требуется целая минута, чтобы узнать мужчин, которые меня схватили.

Это были те же русские, которые схватили меня в ту первую ночь у клуба.

Я кричу и брыкаюсь в их руках, пытаясь освободиться. Бесполезно. Они чертовски сильнее меня. Я бросаю взгляд на свою сумку, где спрятан мой складной нож, но добраться до него невозможно. Я совершенно беззащитна. Тем более что я сказала своим чёртовым телохранителям ждать снаружи.

Снова закричав, я пытаюсь лягаться, пока меня тащат к двери. Если бы они хотели меня убить, то уже бы это сделали. Очевидно, я нужна им живой. Но я не собираюсь облегчать им задачу. Я бью ногой назад, попадая в колено одного из охранников. Он вскрикивает, но не отпускает меня, его хватка на моей руке словно из железа.

Я бью снова. И снова. Изворачиваюсь и опускаюсь на пол, чтобы заставить их попотеть. Но мой вес, похоже, не проблема для этих двух громил. Они поднимают меня, а мужчина, которого я ударила, ковыляет к двери. Я снова наношу удар, целясь ему в колено в четвёртый раз.

Он ругается и отпускает меня. Я пытаюсь отползти, царапая лицо второго мужчины. Он рычит, когда мои ногти впиваются в его кожу, оставляя кровь. Я откидываюсь назад, и он закрывает лицо руками, давая мне секунду свободы.

Секунды идут.

Как только я пытаюсь побежать к двери, меня снова хватают. На этот раз мужчина хватает меня за волосы и тянет назад. Я вскрикиваю от боли в шее, которая отдаётся в позвоночнике. Меня охватывает огонь, по венам струится адреналин. Перед глазами всё плывёт от боли, я пытаюсь вырвать руки мужчины, которые всё ещё сжимают мои волосы. От его рывка у меня в голове вспыхивает ещё одна боль, когда он притягивает меня к своей груди.

Оружие.

Мне нужно чёртово оружие.

Смаргивая слёзы, я пытаюсь разобраться в происходящем. Если это Братва, то у них должны быть пистолеты. Особенно в этой дурацкой форме. Мой взгляд падает на ремень второго парня, который всё ещё прижимает окровавленную руку к глазу. Его пистолет лежит в кобуре сбоку, всё ещё пристёгнутый. У парня, который меня держит, должен быть такой же. Если бы я только могла дотянуться...

Я отклоняюсь в сторону, опускаю локоть и бью его по яйцам. Он вскрикивает и отпускает мои волосы ровно на столько, чтобы я успела дотянуться до пистолета у него на бедре. Кнопка отщёлкивается, и я вытаскиваю оружие, снимая его с предохранителя.

Боже, я чертовски надеюсь, что эта штука действительно заряжена.

Я даже не пытаюсь прицелиться с такого близкого расстояния. Прогремел выстрел, пуля застряла в груди мужчины. Его крик оборвался, когда он упал на пол. Второй парень схватился за свой пистолет, отщёлкивая кнопку. У него не было ни единого гребаного шанса, когда я прицелилась. На этот раз пуля проходит сквозь его череп.

Мои пальцы дрожат, когда я опускаю руки. Смутно я понимаю, что должна убираться отсюда, но я чувствую себя настолько дезориентированной, что даже не могу вспомнить, в какую сторону, чёрт возьми, мне идти. Я хватаю свой телефон со стола, оставляя все остальное позади, и выбегаю за дверь.

Налево или направо. Я не могу ясно мыслить. Вслепую я поворачиваю налево, мои мысли слишком рассеяны, чтобы помочь мне в данный момент. Я спотыкаюсь по коридору, сжимая пистолет в одной руке, а телефон – в другой. Я знаю, что должна кому-то позвонить... но сначала мне нужно выбраться отсюда. Кто знает, сколько ещё людей Братва послала, чтобы меня похитить. Я не сразу понимаю, что коридоры так же пусты, как и мой класс. Здесь больше никого нет.

Никто не сможет мне помочь.

Я всхлипываю, на глаза наворачиваются слёзы от боли и страха. Мне нужно выбраться. Мне нужно...

Я врезаюсь в кирпичную стену, как только заворачиваю за угол.

Это не кирпичная стена. Это грудная клетка. Задыхаясь, я вырываюсь, поднимая пистолет. Прежде чем я успеваю нажать на курок, голос Киллиана прорывается сквозь спутанные мысли в моей голове.

— Кара! Это я. Не стреляй! — Его рука обхватывает ствол, опуская его прежде, чем я успеваю выстрелить в него.

— Киллиан... — наконец срываюсь я, и по моим щекам текут слёзы. Кажется, я никогда ещё не была так рада его видеть. Меня охватывает такое облегчение, что я чуть не роняю пистолет, но он сжимает мою руку, удерживая его.

— Ты умеешь стрелять? — Он оглядывается через моё плечо, проверяя, всё ли чисто.

Я киваю, не чувствуя ничего, кроме оцепенения.

— Я... те двое, которые схватили меня...

Каким-то образом он, кажется, понимает всю эту бессмыслицу. Кивнув, он тянет меня за собой, ведя обратно тем же путём, которым я пришла. Похоже, я всё-таки выбрала неверное направление. Или правильное, в зависимости от того, как на это посмотреть.

— Мы не можем выйти через главный вход, — тихо говорит он мне. — Здание окружено. Я не уверен, сколько людей сейчас там находится и как далеко Данте.

— Данте придёт? — Ещё одна волна облегчения.

— В конце концов, да. — Киллиан прижимает меня к стене, обдумывая варианты. — Есть ещё одна боковая дверь?

Я пытаюсь сообразить. Правда, пытаюсь. Но всё вокруг плывёт, разум затуманивается. Мне требуется несколько секунд, но я наконец вспоминаю про ещё одну боковую дверь. Я слабо киваю.

— Через театр. За сценой. Он выходит на улицу с другой стороны.

Киллиан сверяется с табличками на дверях.

— Нам сюда?

Я снова киваю. Он жестом приглашает меня следовать за ним и, направившись к дверям театра, достаёт пистолет. Двери не заперты, и мы можем проскользнуть внутрь. Свет выключен, и весь театр погружён в темноту и тени. Киллиан проверяет, всё ли чисто, прежде чем позволить мне пройти за ним по проходам к сцене. Тяжёлые красные занавеси раздвинуты, оставляя плоскую поверхность пустой. Наши шаги в тишине звучат слишком громко, отдаваясь эхом в пустом зале, и каждый удар моего сердца звучит в унисон с глухим стуком моего сердца.

В любую секунду я ожидаю, что из-за угла выскочит какой-нибудь русский с пистолетом наготове. Я боюсь, что в любой момент мне придётся увидеть, как Киллиан умрёт, прежде чем я последую за ним в темноту. Но нападения так и не последовало. Киллиан идёт впереди, направляясь прямо к двери в правом крыле. Он отходит в сторону, жестом приглашая меня отодвинуть барьер на аварийном выходе, а сам держит пистолет наготове. По его сигналу я толкаю барьер, и дверь распахивается как раз в тот момент, когда Киллиан выходит наружу. Там никого нет, но мы всё ещё слышим редкие выстрелы с противоположной стороны здания.

— Сюда. — Он ведёт меня к улице, которая уже пуста. Вдалеке слышны полицейские сирены, но я знаю, что они не успеют. И что Киллиан им скажет? Что он был хорошим парнем с пистолетом?

— Нужно посмотреть, сможем ли мы вернуться к моей машине. Не думаю, что она сильно пострадала при столкновении.... — Он замолкает, пытаясь понять, откуда доносится стрельба. — Кажется, они у входа.

— Подожди, столкновении? — Я в замешательстве смотрю на него. — Что, чёрт возьми, случилось?

— Позже, милая. Мы немного заняты. — Он направляется к парковке. Прежде чем мы успеваем это сделать, я вижу, как его машина выворачивает из-за угла. Передняя часть немного разбита, но она явно ещё в состоянии ехать.

Никколо за рулём, хотя и скрючился в сторону. Его глаза расширяются, как только он замечает нас, тормоза визжат, когда он резко останавливается у обочины. Я слышу, как щёлкают замки, когда Киллиан открывает дверцу. Каин, Деклан и Арчер присели на корточки на заднем сиденье.

— Как чёрт возьми, вам удалось сбежать? — Требует Киллиан, запихивая меня на заднее сиденье. Я всё ещё сжимаю пистолет, прижимая его к груди. Киллиан бросает на него взгляд, выхватывает его у меня из рук и садится на пассажирское сиденье. Каин закрывает за мной дверь.

— Мы подождали, пока ты войдёшь в здание, несколько минут. Подумали, что этого времени тебе хватит, чтобы найти Кару. А потом мы решили, что нам нужно как-то скрыться. — Никколо морщится, поворачивая руль и выезжая на улицу. — Я просто ездил по окрестностям в надежде, что мы застанем тебя на выходе.

— Вот это тебе чертовски повезло, — бормочет Киллиан. Он замолкает, глядя на Никколо. — Ты ранен.

— Я в порядке. Просто дай мне вытащить нас из этой гребаной передряги, — напряжённо отвечает Никколо. — Держитесь.

Шины визжат, машина рвётся вперёд. Я трясусь на заднем сиденье, не в силах поверить, что нам действительно удалось сбежать.

Киллиан поворачивается на своём сиденье.

— Держись, Кара. Мы вытащим тебя отсюда.

ГЛАВА 37

КИЛЛИАН

Кара лежит, свернувшись калачиком, на диване в гостиной Данте и Сиены, а я разговариваю с ними в коридоре. Данте не успел вовремя и появился как раз в тот момент, когда в кампус ворвалась бригада полицейских. Он встретил нас здесь и позвонил мне по дороге, чтобы сообщить об этом. По словам Данте, его источники в полиции Нью-Йорка сообщили, что русским, которых мы не убили, удалось сбежать. Мы предоставили Оуэну разбираться с прессой, пока мы вводили его в курс дела, пока ехали обратно в дом моего брата на Лонг-Айленде. Он позвонил, чтобы сообщить нам, что несколько его людей встретятся со мной у меня дома для поддержки и безопасности Кары.

— Нам нужно немедленно отправить команду, — тихо говорит Сиена, бросая взгляд в сторону гостиной. — Русские, вероятно, всё ещё переживают из-за этой неудачной попытки. Сейчас самое подходящее время нанести ответный удар. Данте?

Он достаёт ключи от машины из кармана.

— Да. Я соберу команду и отправлюсь в путь. Деклан, Арчер, Каин… идите со мной.

— Я тоже иду, — говорю я, вставая рядом с Данте.

Он бросает на меня взгляд.

— Тебе нужно остаться с Карой. Присмотреть, чтобы с ней всё было в порядке.

— А Сиена не может этого сделать? — Парирую я.

Сиена сверкает глазами.

— Она скоро станет твоей женой, Киллиан. Ты ей нужен. Не я. Кроме того, я должна помочь Оуэну с чёртовой прессой. Братве каким-то образом удалось захватить целое здание в кампусе Колумбийского университета. С этим будет непросто справиться.

Я рычу, зная, что она права, но всё, чего я хочу, – это пойти за ублюдками, которые это сделали. Они пытались забрать Кару. Снова. И я не собирался это терпеть. Расхаживая по комнате, я пытаюсь придумать, как заставить их взять меня с собой, но понимаю, что это бесполезно. Сиена права, я нужен Каре, здесь.

Обернувшись, я вижу её на диване. Она свернулась калачиком, одеяло почти душит её, но она не двигается. Она не отрывает взгляда от пола и дрожит, прижимая одеяло к груди.

— Отвези её домой, Кил. — Данте хлопает меня по плечу и многозначительно смотрит. — Просто... присмотри за ней сегодня. Это приказ.

Стиснув зубы, я отворачиваюсь.

— Хорошо. Но если что-то пойдёт не так, а меня не будет рядом...

— Можешь сказать, что я тебя предупреждал, — мрачно отвечает Данте, выходя за дверь. Она тихо закрывается за ним. Сиена бросает на меня последний предупреждающий взгляд и поднимается в их кабинет.

Вздохнув, я иду в гостиную. Кара даже не поднимает глаз. Я приседаю перед ней, пытаясь поймать её взгляд, но она словно погрузилась в свои мысли.

— Кара? — Она моргает, и её затуманенный взгляд встречается с моим. — Я отвезу тебя к себе, хорошо?

Молча кивнув, она позволяет мне поднять её, опираясь на мою руку. Одеяло сползает с её плеч и остаётся лежать на диване. Мы медленно выходим за дверь, и я обнимаю её за плечи. Машины Данте нет, но Никколо всё ещё припарковал мою прямо у входа. Я помогаю ей забраться на заднее сиденье и решаю сесть рядом с ней, а не впереди.

— Отвези нас домой, Ник, — приказываю я. Никколо поворачивает ключ в замке зажигания, выезжает с подъездной дорожки и направляется к улице.

Всю дорогу Кара просто сидит, уставившись в пол машины. Не зная, что делать, я обнимаю её за плечи и притягиваю к себе. Она плакала по дороге к моему брату, но, думаю, к этому моменту слёзы уже высохли. Её глаза покраснели, щёки раскраснелись. Спутанные волосы спадают на плечи. Я не знаю, что именно произошло между ней и мужчинами, которые пытались её схватить, но я знаю, что она расскажет мне, когда будет готова.

Где-то между домом Данте и моей квартирой она засыпает. Я кладу её голову себе на плечо, едва осмеливаясь дышать, чтобы не разбудить её. Её тело всё ещё напряжено, даже когда она полностью расслабляется. Я нежно убираю волосы с её лица, и у меня сжимается сердце при виде неё. Я уже проверил, нет ли у неё физических повреждений, когда мы были дома, и ничего не нашёл. Но я уверен, что есть душевные раны, которые я ещё не заметил.

Когда Никколо паркуется в гараже, я аккуратно вытаскиваю её из машины и беру на руки. Она всё ещё не проснулась. Её голова лежит у меня на плече. Я стараюсь быть осторожным, пока мы идём к лифту, чтобы не разбудить её. Во сне она сжимает мою рубашку, её тело всё ещё напряжено.

Её могли похитить сегодня вечером или убить во время перестрелки, и это была бы моя вина. Я не защитил её так, как должен был. Я не знаю, откуда у неё взялся пистолет, но я подозреваю, что она пыталась сказать мне, что ей удалось отобрать его у нападавших... и она им воспользовалась. Если бы я только был там. Я мог бы вытащить нас раньше. Ей не пришлось бы защищаться. Ей не пришлось бы стрелять из этого пистолета.

Я проверил патроны по дороге к Данте. Не хватало двух пуль. Это значит, что ей пришлось в одиночку отбиваться как минимум от двух мужчин. Я одновременно впечатлён и немного напуган тем, что не смог этого предотвратить. Я был ей нужен… а я позволил ей пойти одной.

Я крепче обнимаю её, прижимая к себе. Даже сейчас, во сне, она выглядит слишком невинной. Слишком идеальной даже после того, через что ей пришлось пройти. Но я знаю, что что-то сломалось. И это сделал не я, как я и обещал.

Нет, это сделал кто-то другой... одного этого достаточно, чтобы я взбесился.

Я сдерживаю ярость, пока мы поднимаемся на лифте в вестибюль. Гнев сейчас ей не поможет. Данте и Сиена были правы. Моей первоочередной задачей было убедиться, что с ней всё в порядке. Когда мы выходим, я вижу, что нас ждут несколько человек из команды Оуэна. Они слышали, что произошло. Судя по их лицам, некоторые из них, возможно, винят меня так же сильно, как и я сам.

Не обращая на них внимания, я сразу же направляюсь наверх. Никколо жестом приказывает трём нашим людям из вестибюля следовать за нами вместе с ирландцами, и мы втискиваемся в лифт. Я стараюсь не дать ей удариться головой о стену и ещё сильнее прижимаю её к груди. Один из солдат Каллахана пытается забрать её у меня, но я одним взглядом заставляю его отступить.

Они занимают позиции вокруг моей квартиры и снаружи, пока я несу её в спальню. Её комната всё ещё в беспорядке после той маленькой истерики, которую она закатила на днях, и я не позволю ей спать на такой сломанной кровати. По крайней мере, пока она под моей крышей. Никколо помогает откинуть одеяло, и я аккуратно укладываю её, убирая волосы с её лица и снимая с неё туфли.

— Я принесу ей стакан воды, — бормочет Никколо. Он тихо закрывает за собой дверь, а я сажусь на край матраса.

Кара шевелится, но не просыпается. Её мягкие губы слегка приоткрываются, голова поворачивается в мою сторону. При виде неё у меня сердце уходит в пятки. Тёмные, как вороново крыло, волосы разметались по чёрному покрывалу, бледная кожа почти светится в свете городских огней, проникающем через окна.

Сейчас ей нужно отдохнуть. И вот я стою и пялюсь на неё, как какой-то жуткий идиот, просто смотрю. Я собираюсь встать, но тут мои запястья обхватывают нежные пальцы. Вздрогнув, я замираю и оглядываюсь. Кара открыла глаза и смотрит на меня. Между её бровями залегла небольшая морщинка, она прикусывает нижнюю губу.

— Ты можешь остаться?

— Тебе нужно отдохнуть, tesorina. — Я осторожно начинаю отводить её пальцы от своего запястья.

Она лишь крепче сжимает мою руку.

— Киллиан… пожалуйста.

Я перевожу взгляд с неё на дверь и принимаю непростое решение. Вздохнув, я поворачиваюсь и жестом прошу её подвинуться. Она отодвигается, освобождая мне место, чтобы я мог лечь рядом с ней. Её голова идеально помещается на сгибе моей руки, а пальцы упираются мне в грудь. Я знаю, что она слышит биение моего сердца, чувствует его под своими пальцами.

— Спасибо тебе. — Её голос такой мягкий. Такой нежный. Эти два слова почти разрывают меня на части.

— За что?

— За то, что спас меня сегодня.

Кара, которую я знал, никогда бы не сказала этого так легко. И не была бы такой потрясённой. Во мне вспыхивает гнев, отчасти на неё. Но в основном на себя. Потому что я потерпел неудачу. Потому что я был недостаточно способен спасти её. Я не хотел, чтобы она была такой слабой. Я не хотел, чтобы она сломалась. Я знаю, что она сильнее этого. Она должна быть сильнее. Потому что, если этого было достаточно, чтобы сломить её... тогда она не справится, когда начнётся настоящая жесть. А мне нужно, чтобы она выжила.

Перекатившись на неё, я прижимаю её руки к кровати над головой. Глаза Кары расширяются, губы приоткрываются от удивления, но я не двигаюсь. Я не отпускаю её.

— Киллиан…что, чёрт возьми, ты делаешь? — Вот оно. Эта искра.

— Что они с тобой сделали? — Тихо спрашиваю я, наклоняясь так близко, что наши губы едва не соприкасаются. У неё перехватывает дыхание, в глазах появляется паника. — Они тебя удерживали? Или, может быть… — одна рука отпускает её запястья, пальцы запутываются в её волосах, — они схватили тебя вот так? — Я прижимаюсь к ней всем телом, и от её жара у меня уже встаёт.

— Что ты делаешь? — Снова спрашивает она, задыхаясь. Её тело извивается подо мной, и я чувствую, как её сердце колотится в груди.

— Я хочу знать, что они сделали, чтобы так легко сломить тебя. — Я усмехаюсь и крепче сжимаю её волосы. Я слегка дёргаю её за голову, и она морщится от боли, сдерживая тихий вскрик. Я почти готов остановиться. Но Данте никогда не был со мной мягким, когда пытался встряхнуть меня. И я не могу быть с ней мягким.

— Прекрати, — шепчет она. Она зажмуривается, пытаясь отгородиться от воспоминаний.

Я страстно целую её. В моих прикосновениях больше нет нежности. Нет доброты. Нет понимания. Только чистый гнев. Она дёргает бёдрами, пытаясь сбросить меня, и извивается под моими руками. Я наваливаюсь на неё всем телом, прижимая к кровати. Мы оба вздыхаем с облегчением, когда я прерываю поцелуй. Её щёки краснеют, и… наконец-то в её глазах появляется искорка.

— Они сделали с тобой что-то ещё? — Холодно спрашиваю я. — Прикасались к тебе? — Мой взгляд скользит по её телу, словно она принадлежит мне. Словно она моя. Кара рычит, пытаясь высвободить руки. — Тебе это понравилось?

— Пошёл ты, — выплёвывает она, и я снова целую её.

Губу пронзает боль, и я отстраняюсь. Я чувствую на языке кровь, острую и с металлическим привкусом, но это вызывает у меня лишь улыбку.

— Вот она, прежняя Кара.

— В чём, чёрт возьми, твоя проблема? — Рычит она. — Ты что, с ума сошёл?

Я отпускаю её волосы и провожу рукой по её шее, слегка сжимая, а затем спускаюсь ниже, между грудей, к животу. У неё перехватывает дыхание, когда я опускаюсь ещё ниже и кладу ладонь ей между ног, и резко поднимаю взгляд.

— Тебя это заводит? — Мурлычу я, медленно проводя пальцами по её клитору и ощущая влагу между бёдер, даже через ткань.

— Тебе нравится, когда тебя приземляют?

В её глазах вспыхивает желание, прежде чем она успевает скрыть его от меня. Кара ничего не говорит, пока я продолжаю ласкать её. Вместо этого её бёдра раздвигаются ещё немного, облегчая мне доступ, и я понимаю, что победил. Но это не то, чего я хочу. Я хочу, чтобы она сопротивлялась.

Кара вскрикивает от неожиданности, когда я шлёпаю её по киске, заставляя её тело подпрыгнуть подо мной. Я вижу, что она хочет оттолкнуть меня, но что-то её сдерживает. Она хочет этого. Хочет, чтобы я прижал её и взял своё. Я узнаю это выражение на её лице – такое же было у меня каждое похмельное утро последние несколько лет. Ей нужна боль. Чтобы забыть о своей.

Я быстро срываю с неё рубашку и леггинсы, одним плавным движением срываю с неё стринги и рычу. Она царапает мне руки, запястья, её лицо искажается в тщетной попытке остановить меня. Но от одного вида этой разгорающейся искры я возбуждаюсь сильнее, чем когда-либо. И я хочу большего.

Хочу её.

Её бюстгальтер падает на пол, оставляя её обнажённой и беззащитной. Я беру в рот её сосок, и меня пронзает волна огня, а её спина выгибается. Она пытается оттолкнуть меня, но я снова хватаю её за запястья и прижимаю их к кровати по обе стороны от неё, сковывая её. Я царапаю зубами её упругую вершинку, прежде чем втянуть её в рот, и языком сглаживаю острую боль.

— Киллиан... — В её голосе слышится предупреждение, смешанное с отчаянием, но я не останавливаюсь.

— Оттолкни меня, — рычу я.

Кара сверлит меня взглядом, полным огня. Но она не двигается. Не останавливает меня. Её грудь вздымается, а тело дрожит. Я думаю, что это всё, что в ней больше ничего не осталось, как вдруг... она плюёт. Прямо мне в лицо.

ГЛАВА 38

КАРА

Он медленно вытирает мою слюну со своего лица, и его губы изгибаются в ухмылке. Потому что, конечно же, этому больному ублюдку это нравится. Мне не стоило с ним драться. Или, может быть, мне не стоило сдаваться так быстро, но это бесполезно. Он хочет, чтобы я боролась, чтобы я дала ему отпор, даже если я никогда не выиграю. Я сопротивляюсь охватившему меня горячему чувству, пока он прижимает меня к кровати, и пытаюсь игнорировать нарастающую во мне потребность.

— Ещё, — требует Киллиан. Он прокладывает дорожку из поцелуев от моей шеи, нежно проводя губами между грудей. Но я не хочу нежности. Я хочу, чтобы боль была такой же сильной, как и та, что уже засела внутри.

Его голова опускается ниже, влажный жар его языка обжигает моё тело, и я напрягаюсь, когда он прижимается лицом к моим бёдрам. Горячее дыхание касается моего чувствительного клитора, снимая напряжение в теле. Сжимая одеяло в железной хватке, я борюсь с желанием прижаться бёдрами к его рту. Чтобы в полной мере ощутить, как меня поглощают жар и влага.

Он пытается унизить меня. Поставить в неловкое положение и заставить делать то, что он хочет, – сопротивляться. Уговоры его не остановят. Но сопротивление только заставит его требовать большего. В горле поднимается паника вместе с другой эмоцией, которую я не хочу идентифицировать.

Вожделение? Желание?

Он кружит языком вокруг моего клитора, и я вздыхаю, инстинктивно раздвигая ноги ещё шире. Два пальца скользят по моему клитору вслед за языком, а затем один из них проникает внутрь. Я сдерживаю крик боли, жгучей и в то же время нарастающей. Горячее давление нарастает, я выгибаю спину, и с моих губ срывается стон. Я не могу ничего сделать, кроме как двигать бёдрами навстречу его рту и пальцу.

Я хочу его.

Но в этот момент я его ненавижу.

По моим венам разливается удовольствие, когда я поднимаю голову и смотрю, как он ласкает меня между ног. Я уже была так близка к разрядке. Так близка, что была бы готова на всё, лишь бы он довёл меня до оргазма.

— Пожалуйста, не останавливайся. — Я ненавижу умолять его, особенно вот так. Но мне это нужно.

Его язык ласкает и посасывает, а палец внутри меня двигается всё быстрее, входя и выходя. Я изо всех сил стараюсь не потерять контроль над собой. Огонь грозит сжечь меня заживо, между ног нарастает напряжение. Одним резким движением языка он доводит меня до предела. Моё тело напрягается, а затем по мне прокатываются волны удовольствия, снова и снова накрывая меня бездумным экстазом.

Я почти не чувствую, как он отпускает меня, почти не чувствую, как он выходит из меня. Как в тумане, я поднимаю голову, чтобы посмотреть, что он будет делать дальше. Он проводит рукой по губам, вытирая блестящие соки, которые всё ещё оставались на губах.

— Киллиан? — Я никогда не знаю, что он сделает дальше. На краткий миг я бросаю взгляд на дверь, гадая, не запрет ли он меня снова. В моей груди вспыхивает паника.

Он провожает меня взглядом, прежде чем снова повернуться ко мне.

— Я не собираюсь запирать тебя здесь.

Я цепляюсь за последние два слова.

— Но тебе не разрешат выходить из квартиры.

— Что? — Я едва могу дышать. — Ты собираешься держать меня в заточении?

— Нет, — резко отвечает он. — Я собираюсь обеспечить твою безопасность.

Несмотря на то, что моё тело всё ещё дрожит, я откидываю одеяло.

— Значит, ты просто собираешься меня запереть? На сколько? Навсегда? — Рычу я.

Его взгляд становится холодным. Отстранённым.

— Не искушай меня.

Я смотрю, как он выходит за дверь, захлопывая её за собой. На минуту я застываю в недоумении. Может, он и не запирает меня в этой комнате, но держать меня в своей квартире без каких-либо гарантий, что меня скоро выпустят, – это так же плохо.

Отбросив одеяло, я хватаю с пола одежду и натягиваю её. Я засовываю ноги в туфли и бегу к двери спальни. Распахнув её, я выхожу в коридор и направляюсь в гостиную. Киллиана здесь нет, должно быть, он только что ушёл. Никколо тоже здесь нет. Но по комнате расставлены ещё пять человек, а в коридоре, вероятно, их ещё больше. Трое из них – мои, а двое – Киллиана.

Я направляюсь к входной двери, но один из них, его человек, останавливает меня.

— Мисс, мы не можем вас выпустить. — Он, по крайней мере, выглядит так, будто ему за это неловко.

— Убирайся с дороги, чёрт возьми, — рявкаю я. Он не двигается с места.

Я толкаю его в грудь, но это всё равно, что пытаться сдвинуть кирпичную стену. Повернувшись к своим людям, я свирепо смотрю на них.

— И вы тоже собираетесь меня игнорировать? — Спрашиваю я. — Когда я расскажу об этом своему отцу... — Они слегка бледнеют, но не двигаются. Они обмениваются быстрыми взглядами, которые я не могу расшифровать.

— Я, чёрт возьми, клянусь, если ты не позволишь мне...

Мои люди действуют так быстро, что я едва успеваю понять, что произошло, пока не становится слишком поздно. Воздух наполняется электричеством, когда два электрошокера находят свои цели, вонзая иглы глубоко в грудь двух итальянцев. Третий ирландец в ужасе смотрит, как тела падают на пол, дёргаясь в конвульсиях. Я замираю, когда двое ирландских солдат бросают электрошокеры и направляются прямо ко мне. Третий пытается остановить их, вставая между нами, но его вырубают за считаные секунды.

— Что, чёрт возьми, происходит? — Требую я, отступая.

Они ничего не говорят, но что-то мне подсказывает, что они действуют не по приказу моего отца или даже Оуэна. В их глазах мрачная решимость, я уже видела её бесчисленное количество раз. Как только один из них тянется ко мне, я пригибаюсь. Я бью его рукой в бок. Он спотыкается и ругается.

— Ну же, Кара. Не усложняй себе жизнь. — Второй приближается ко мне, и я впадаю в панику. Он бросается вперёд. Используя его инерцию, я выворачиваюсь и бью его локтем в челюсть. Он пролетает мимо меня и падает прямо на чёрный деревянный кофейный столик. Он разбивается, и щепки разлетаются по ковру.

Первый уже снова на ногах и тянется ко мне. Я едва успеваю среагировать. Теперь я никак не смогу справиться с ними обоими. Мне нужна помощь. Киллиан не стал бы оставлять меня на попечение этих пятерых. Там должны быть и другие, скорее всего, в коридоре. Я ползу к двери, до которой осталось всего несколько сантиметров. Мои пальцы касаются дверной ручки, крик застревает в горле, готовый вырваться наружу.

Одна рука зажимает мне рот, а другая обхватывает горло. Воздух застревает в лёгких. Я не могу дышать. Я изо всех сил пытаюсь высвободиться, впиваясь ногтями в его руку, прижимающую меня к сильной груди. Но это бесполезно. Я чувствую запах его одеколона и жар его тела на своей спине. Перед глазами у меня разбегаются звёзды, а воздух с трудом выходит из моего горла.

— Прости, Дорогая. — Это последнее, что я слышу, прежде чем что-то твёрдое ударяет меня по затылку, и боль пронзает мою голову.

Прежде чем всё погружается во тьму...

ПЕРЕВОДЧИК #HotDarkNovels

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...