Шесть дней спустя

Воскресенье, 3 июня

Вечер

Мартен С. Снейдер стоял в ванной комнате своего дома, сжимая в опущенной руке мобильный телефон. Это был самый волнующий телефонный звонок в его жизни. Кровь пульсировала в сонной артерии, стучало в висках. Его рука дрожала.

«Это же была Сабина!»

Он сел на край ванны, ослабил узел галстука и уставился на пистолет, лежавший на маленьком столике рядом. «Verdomme!»[1] Он уже держал ствол во рту. И чуть не нажал на спусковой крючок. Теперь он посмотрел на дверь. За ней все еще жалобно скулил Винсент и отчаянно царапал дерево лапами. Похоже, пес догадывался, что он задумал.

Снейдер на дрожащих ногах дошел до двери ванной и открыл ее. Сидевший перед входом бассет уткнулся носом ему в ногу.

— Да, старина, все в порядке, я не ухожу. — Он потрепал пса по голове и почувствовал, какие ледяные у него пальцы.

Затем он похромал в гостиную. Его чувства были до такой степени обострены, что он воспринимал происходящее как будто в замедленной съемке, ощущая все более остро. Еще никогда он не испытывал подобного, даже в тех ситуациях, когда ему едва удавалось избежать смерти. Может быть, потому, что на этот раз он сам чуть не нажал на спусковой крючок. Это было его решение — покончить жизнь самоубийством, но один телефонный звонок все изменил.

Винсент последовал за ним в гостиную. Почувствовав неладное, пес не притронулся ни к сухому, ни к влажному корму, который насыпал ему Снейдер. Теперь он сидел у ног Снейдера, как верный сторожевой пес, навострив уши. Снейдер тоже услышал шум автомобиля и шаги по гравию. В следующий момент раздался звонок в дверь.

Он выглянул из-за занавески и увидел светлые волосы доктора Карин Росс. Еще и это! Только психолога БКА ему сейчас не хватало. Отличный тайминг!

— Момент! — крикнул он, зная, что от нее так просто не отделаться.

Пока она ждала на пороге, Снейдер, прихрамывая, вернулся в ванную и сорвал листок бумаги, приклеенный снаружи к двери.

«Открывать осторожно».

Он скомкал листок и сунул его в карман брюк. Затем похромал обратно в гостиную. Вообще-то ему следовало бы пользоваться тростью. Прошло всего шесть дней после операции на бедре, сделанной в Калининградской районной больнице, но чем скорее он сможет нормально ходить, тем лучше. С парой таблеток обезболивающего как-нибудь получится.

Тем временем доктор Карин Росс открыла дверь и стояла в прихожей, одетая в элегантный темно-синий брючный костюм и с папкой под мышкой.

— Не стреляйте! Это я! — крикнула она. — У вас было открыто. Я могу войти?

— Вы уже внутри, — прорычал Снейдер.

— Ваш дом всегда не заперт по вечерам?

Он наклонил голову.

— И что?

— Просто такое уединенное, отдаленное место, прямо на краю леса… И кто-то вроде вас, постоянно имеющий дело с убийцами, оставляет свой дом незапертым?

«Только если я хочу, чтобы сюда могли войти, не выламывая дверь», — подумал Снейдер.

Карин прошла дальше и остановилась возле массивного дубового обеденного стола.

— У вас здесь хорошо. — Она оглядела деревенскую обстановку. — Старый фермерский дом?

— Это бывшая мельница, ручей протекает через дом, внизу до сих пор сохранился оригинальный жернов. Но вы опоздали, последняя экскурсия была в прошлые выходные.

Карин улыбнулась.

— Я не знала, что вы тоже умеете шутить.

— Теперь знаете. С пустой болтовней покончено. Почему вы здесь?

Она взглянула на бассета, который сидел между ней и Снейдером, словно для защиты, и с любопытством ее рассматривал.

— Пес кусается?

— Только когда о нем говорят в третьем лице.

Доктор Росс попыталась улыбнуться, затем вытащила лист бумаги из своей папки.

— Ваше заявление об увольнении, — пояснила она.

Он удивленно приподнял бровь.

— Я передал его в Б КА всего час назад.

— Знаю, — сказала доктор Росс. — В связи с какими-то срочными работами в системе электронного документооборота в отделе кадров случайно оказались сотрудники, и они тут же сообщили мне.

— В воскресенье вечером?

— Они были обеспокоены и хотели узнать, в курсе ли я. Конечно, я ничего не знала. Поэтому приехала сюда. На всякий случай меня сопровождает сотрудник Б КА. Вдруг вы попали в беду…

Снейдер выглянул в окно и увидел машину, припаркованную в нескольких метрах от дома. За рулем действительно сидел мужчина в форме. Мрачное выражение его лица говорило о том, что он определенно из службы безопасности.

— Уходите — у меня дела.

— Да? И какие же? — Карин перевела взгляд на листок, затем прочитала вслух: — «Прошу принять к сведению мою отставку, которая вступает в силу немедленно. Текущие обстоятельства не позволяют мне продолжать работу. Мою невыплаченную зарплату переведите семье Немез в Мюнхене». — Она подняла глаза на Снейдера. — Три лаконичных и четких предложения.

— Вы ожидали от меня чего-то другого?

— Нет, но меня обеспокоила формулировка. — Карин убрала письмо в папку. — Вы считаете, что ваша многолетняя служба в БКА не заслуживает большего, только этих трех предложений?

— Зачем впустую тратить слова?

— Похоже, после недавних событий вы на всем поставили крест. У вас пропал драйв?

— Как проницательно. — Снейдер упер руки в бока и уставился на нее. «Она упряма и так просто не уйдет». — Трое моих ближайших коллег мертвы, — напомнил он, — и многолетняя дружба с моим боссом разрушена самым жестоким образом.

Доктор Росс понимающе кивнула:

— Когда одновременно рушатся несколько столпов, на которых держится жизнь, этого не выдержит даже самая крепкая психика.

— Перестаньте цитировать второсортную специальную литературу.

— Я знаю, простите, вы сами изучали психологию и, безусловно, имеете больше опыта, чем я, но даже такие люди, как вы… или особенно такие люди, как вы, должны иногда принимать помощь от других.

— Вы поэтому здесь?

Кивнув, Карин посмотрела на три конверта на столе, воткнутые между подсвечником и пепельницей. Прежде чем она успела увидеть, кому были адресованы письма, Снейдер схватил их и спрятал в карман.

— Это прощальные письма? — прямо спросила она.

— Почему вы так решили?

Карин нахмурилась и перевела взгляд на ванную комнату. Дурацкая дверь стояла открытой, и был прекрасно виден столик с пистолетом прямо рядом с ванной. Она снова повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

— Вы собирались покончить с собой, да?

— Чушь! — Он поморщился.

— Меня вам не обмануть.

«Я уже заметил».

— Кроме того, все, что мы здесь обсуждаем, конфиденциально.

— Как трогательно. — Снейдер глубоко вздохнул. — Но обсуждать нечего.

— Я считаю иначе. Можно сесть?

— Нет.

— Хорошо, тогда скажу стоя. — Ее голос дрожал. — Мы оба знаем, что вы собирались покончить с собой. Видимо, я пришла как раз вовремя.

— Только не думайте, что у вас какая-то невероятная наблюдательность.

— Нет, не беспокойтесь, я не думаю. Однако мне интересно, почему вы ответили на мой звонок в дверь, а не проигнорировали меня и не осуществили свой план.

Снейдер пожевал нижнюю губу.

— Ладно, тогда садитесь, — вздохнул он и опустился в кресло у стола.

Карин села напротив него.

— Я только что говорил с Сабиной Немез по телефону.

Она в шоке уставилась на него.

— Вы имеете в виду, мысленно… в своем воображении? — Доктор Росс слегка приподняла голову, словно пытаясь учуять запах марихуаны. Но ничего не было.

— Нет, на самом деле, то есть я думаю, что это была она…

«Нет, я даже вполне в этом уверен».

— Я считала, что она…

— Я тоже так полагал, но, судя по всему, она не утонула вместе с судном в Калининградском заливе. Должно быть, ей каким-то образом удалось выбраться из горящих обломков.

— А почему она позвонила вам только сейчас, неделю спустя?

— Если бы я знал. — Снейдер сжал кулак. — Она сказала немного — что не знает, где находится, и что у нее была возможность сделать только один звонок. После этого связь оборвалась.

— И вы уверены, что?..

— Да, черт побери, я уверен, что мне не почудился этот телефонный звонок.

— Да, хорошо, успокойтесь, — мягко сказала Карин. — Вы уже перезвонили?

— Скрытый номер.

— Может, кто-то решил над вами подшутить?

— Это была бы чертовски безвкусная шутка.

— Некоторые люди склонны к такому, а у вас много врагов — даже в БКА, — отметила она.

Снейдер покачал головой:

— Нет, это была она! Она назвала меня по моему второму имени.

— Вы имеете в виду то, которое обозначает буква С?

Он кивнул:

— Его знают немногие. Видимо, она не хотела тратить драгоценные секунды, доказывая, кто она такая.

— Уф… — Доктор Росс выдохнула задержанный в легких воздух. — Понимаю. И что мы теперь будем делать?

— Мы? — Снейдер встал. — Вы сейчас уйдете!

— Неужели я больше ничего не могу сделать?

Снейдер снова пожевал нижнюю губу.

— Можете! — Он кивнул на ее папку. — Разорвите мое заявление об увольнении. И подвезите меня в Висбаден. Я должен попасть в БКА. Мне необходима новая следственная команда, и как можно скорее.

Во время поездки на машине в БКА Снейдер сделал несколько телефонных звонков и отправил короткое сообщение студентам курса Сабины Немез в академии БКА: «Через двадцать минут в подвале института судебной медицины. Присутствие обязательно». Затем он помчался в свой кабинет, чтобы захватить служебное удостоверение и запасной магазин для «глока». После взял такси — бесшумно передвигающийся электромобиль — и отправился в институт судебной медицины, где организовал для студентов небольшой тест на профпригодность.

Через полчаса он уже ехал на том же электромобиле в Хоэнштайн, что в семнадцати километрах к северу от Висбадена. Там находился гольф-клуб «Георгенталь». В воскресенье после семи часов вечера клуб давно был закрыт, но Снейдер выяснил, что на территории как раз подходила к концу частная партия в гольф. Любой член клуба, заплативший достаточную сумму, мог на пять часов арендовать поле для гольфа исключительно для себя. И у прокурора Франке были эти деньги.

Снейдер вошел в клубный дом, направился прямиком к ресепшен и бросил на стойку свое служебное удостоверение.

— Где я могу найти прокурора Франке?

Молодой человек долго смотрел на логотип БКА, словно сомневался, настоящий ли он, затем, наконец, поднял голову.

— На поле для гольфа.

— Боже, я это знаю, иначе меня бы здесь не было, — резко бросил Снейдер, — но где именно?

Парень взглянул на экран компьютера.

— Первый удар был три часа назад. Они, наверное, уже на тринадцатой лунке.

На стойке лежали ключи от нескольких гольф-каров. Снейдер взял первый попавшийся ключ с жетоном.

— Кар номер пять заряжен?

— Эм… да, они все заряжены, но…

— Спасибо. — Снейдер взял с вращающейся стойки счетную карточку, на которой записывались игровые очки. На обороте был план поля для гольфа со всеми лунками. Он уже развернулся и собирался выйти из клубного дома, когда парень окликнул его:

— Я не могу пропустить вас на поле для гольфа одного из соображений безопасности!

— Поверьте, вам лучше остаться здесь.

— Тогда я должен хотя бы вызвать менеджера клуба.

— Вызывайте.

Снейдер вышел наружу, нашел кар с номером пять, сел в него и завел двигатель. Несмотря на то что он выжал педаль до упора, автомобиль разогнался только до жалких пятнадцати километров в час. Раскрыв на ходу карту, он быстро сориентировался и бесцеремонно поехал через лужайку к тринадцатой лунке.

Игра в гольф, похоже, должна была продлиться недолго, поскольку над полем сгустились темные тучи, поднялся ветер, а вдалеке слышались глухие раскаты грома. Возле тринадцатой лунки никого не было, поэтому Снейдер срезал путь через зеленый холм и, оказавшись по другую сторону, покатил мимо пруда к двенадцатой лунке. Несмотря на то что дорога шла под уклон, а он по-прежнему выжимал педаль до упора, скорость электромобиля оставалась прежней. Издалека он увидел три пары, стоявшие у двенадцатой лунки, — мужчины, заметив его, в гневе подняли руки и замахали клюшками в его сторону.

Но Снейдер продолжал двигаться прямо к ним. Чем ближе он подъезжал, тем громче становились крики. «Да заткнитесь уже!» Теперь он разглядел, что на двух столах у двенадцатой лунки был установлен небольшой шведский стол с закусками. По-видимому, Франке организовал для своих гостей вечерний пикник с частным кейтерингом из клубного ресторана. Там даже был официант, который как раз наполнял бокалы шампанским.

Снейдер затормозил перед группой и вышел из кара.

— Вы с ума сошли? — закричал один из мужчин.

— Немедленно покиньте площадку! — крикнул второй.

Женщины держались на заднем плане. В руках у них тоже были клюшки — похоже, они играли двумя командами, вероятно, мужчины против женщин.

— Вы вообще знаете, кто мы? — снова закричал первый.

— Мне абсолютно все равно, — прорычал Снейдер и направился к прокурору Франке.

Это был высокий мужчина с седыми волосами, в брюках в красно-желтую клетку, в зеленом жилете и кепке. Узнав Снейдера, он поднял руки, чтобы успокоить товарищей по команде.

— Все в порядке, угомонитесь уже. Снейдер, чего вы хотите? Только коротко, черт возьми! — Он посмотрел на небо. — Мы хотим закончить игру, прежде чем нас смоет дождем.

— Не волнуйтесь, это не займет много времени. Мне нужен ордер на трассировку телефонных данных.

Франке страдальчески рассмеялся:

— Вы серьезно?

— Разве похоже, что я шучу?

Нахмурив брови, Снейдер смотрел на две другие пары, которые с любопытством его разглядывали. За исключением жены Франке, он никого не знал. Все они были примерно одного возраста с Франке, около пятидесяти пяти, возможно, друзья, которых он пригласил на игру, чтобы произвести на них впечатление. Снейдер достал из кармана мобильный телефон.

— Этот смартфон зарегистрирован в «Дойче Телеком». Сегодня ровно в пять часов мне позвонили, разговор продлился всего пятнадцать секунд.

— Полагаю, номер был скрыт, и вы хотите узнать, кто ваш тайный поклонник.

Снейдер кивнул.

— Мне необходимо получить этот номер.

Франке поморщился.

— Все данные о соединении хранятся в течение шести месяцев — независимо от того, был скрыт номер или нет. Неужели это не может подождать до завтрашнего утра? Вы видите, что я…

— Разве я был бы здесь в противном случае? Мне нужна информация немедленно!

— И почему это не может подождать до завтра?

Снейдер бросил короткий взгляд на пары, которые все еще смотрели на него, как на экзотическое существо, и понизил голос:

— Много лет назад я привел Сабину Немез в академию и обучил ее там на профайлера. Она один из лучших следователей БКА. Но неделю назад она утонула во время выполнения задания в Калининграде. Сегодня в полдень в Мюнхене состоялась траурная церемония.

— Снейдер, я слышал об этом, и мне жаль, что вы потеряли коллегу, но…

— Звонок был от нее.

Франке удивленно посмотрел на него.

— Она жива?

— Еще… — сказал Снейдер, затем передал содержание телефонного разговора Франке.

Тот кивнул и пожевал нижнюю губу.

— Я понимаю… но разве вы не могли объяснить мне это по телефону?

— Во-первых, вы бы не ответили на звонок, а во-вторых, сказали бы мне прийти к вам в офис завтра.

Франке покосился на жену.

— Почему вы считаете, что сейчас я не скажу вам то же самое?

— Потому что я не сдвинусь с места с моим гольф-каром и буду надоедать вам до тех пор, пока вы не начнете совершать одну ошибку за другой и не проиграете. Или же я получу одобренный судьей ордер. На доступ ко всем телекоммуникационным данным по этому разговору.

— Снейдер, вы снова оправдываете свою репутацию паршивца, — прошипел Франке, понизив голос.

— Знаете, я всегда воспринимаю это как комплимент, хотя, уверяю вас, вы даже близко не знакомы с настоящим паршивцем Снейдером. — Он посмотрел Франке прямо в глаза.

— Ладно, — вздохнул Франке, — я об этом позабочусь.

Снейдер не сдвинулся с места.

— Что еще? — спросил прокурор.

— Сейчас! — настаивал Снейдер.

Франке пожал плечами.

— У меня нет с собой мобильного телефона.

Снейдер вложил свой телефон ему в руку и дал номер судьи, который был на дежурстве в выходные. Франке глубоко вздохнул и набрал номер.

Разговор длился всего две минуты, за которые Франке коротко и ясно объяснил ситуацию и в конце указал на опасность в промедлении. Затем он немного подождал, поблагодарил и передал Снейдеру мобильный телефон.

— Результаты должны быть у вас завтра утром.

Снейдер убрал телефон в карман.

— Спасибо.

— И в следующий раз…

— К сожалению, я больше не могу с вами разговаривать, — прервал его Снейдер, взглянув на часы. — Мне пора!

Он сел в свой гольф-кар и уехал. По пути к клубному дому, возле которого его все еще ждало такси, над ним прогремел гром, сверкнула молния и упали первые капли дождя.

Озеро Кульквиц на западной окраине Лейпцига было совершенно спокойным в вечерних сумерках. Яркий блеск его гладкой поверхности, в которой отражалось заходящее солнце, буквально притягивал взгляд.

Хэтти поправила солнцезащитные очки на носу. За исключением современного роскошного автодома с большим тентовым навесом, который принадлежал родителям Хэтти, и ее собственной двухместной палатки, лужайка была практически пустая. Из-за вчерашней плохой погоды наплыва людей не наблюдалось. Ближайшие трейлеры и палатки стояли на приличном расстоянии от них, под деревьями. Хэтти уже проверила ситуацию — ни одного молодого парня, только старики лет сорока.

Наверняка это было отличное место для шестилетнего мальчика, как Бен, которому очень нравилось гоняться за жабами в камышах, ловить рыбу сетью и плавать на надувном матрасе к закрепленному плоту-острову. И не такое интересное для девятнадцатилетней девушки, как Хэтти, которая только что сдала выпускные экзамены в средней школе и проводила свои последние летние каникулы перед началом изучения иностранных языков в Берлине осенью.

Но Хэтти пообещала брату, что тоже поедет. Хотя бы потому, что Бен сильно изменился за прошедшие два года, он все меньше говорил, а последние несколько месяцев вообще практически молчал. Что-то произошло, и за время совместного отдыха Хэтти решила выяснить, что с ним не так.

Бен, — которого с первого года жизни она ласково называла Пожарная кнопка из-за его рыжих волос, — сейчас плавал на своем надувном матрасе в форме дельфина по озеру. В начале июня вода была еще слишком холодной для Хэтти, особенно по вечерам, но Бену это, похоже, не мешало. Она еще раз посмотрела на него, затем выплюнула жвачку в мусорное ведро рядом с тщедушной сосной.

Школьная подруга Хэтти, Ясмин, выползла на четвереньках из двухместной палатки.

— Все, готово! — крикнула она. На ней были короткие выцветшие джинсовые шорты и клетчатая рубашка поверх бикини, которую она завязала узлом под грудью. — Поищем дрова для костра?

Хэтти поморщилась.

— А его вообще можно здесь разводить?

— Твой отец сказал, что ему все равно. Он вырыл яму рядом с палаткой и сделал круг из камней.

— Он не мой отец.

— Да, извини, — простонала Ясмин. — Тот приятный пожилой джентльмен, за которого твоя мама вышла замуж и за чей счет мы проводим здесь двухнедельный отпуск.

— Отлично.

— Эй, напомню, что это ты умоляла меня поехать с тобой.

— Да, и ты согласилась, потому что все твои настоящие подруги проводят отпуск за границей. — Хэтти с вызовом уставилась на Ясмин.

Три дня назад она неожиданно согласилась поехать с ними. К счастью! Видимо, ей надоело сидеть в каникулы дома с отцом. Хотя Ясмин не была ее лучшей подругой — собственно говоря, у Хэтти не было настоящих подруг, — она оказалась единственной, кого Хэтти осмелилась спросить. Потому что Ясмин была очень милой и одной из немногих одноклассниц, которые не раздражали Хэтти уже через несколько минут общения.

В конце концов Хэтти улыбнулась.

— Извини, это было грубо с моей стороны. Спасибо, что поехала со мной. Две недели приключений и движухи посреди орды зомби и готов — будет точно здорово.

Ясмин улыбнулась в ответ.

— Давай извлечем лучшее из ситуации.

— Ты права. — Теперь Хэтти тоже надела сандалии. — Пойдем поищем чертовы ветки и спалим ими пляж.

Территория вокруг озера была огромной, и Хайнц Герлах, ее отчим, вовсю расхваливал им это место, пока они ехали в машине.

Они подошли к участку с густо растущими деревьями и собрали ветки, которые сломались во время бури прошлой ночью. Завтра вечером снова обещали сильный дождь, но потом как минимум на неделю должна установиться хорошая погода. Тогда места для парковки автокемперов будут забиты.

— Что ты имеешь против своего отчима? — спросила Ясмин. — Мне он кажется очень милым.

— Моя мать знает его всего два года и уже через полтора вышла за него замуж.

— И что?

— И что? — повторила Хэтти. — За такого старого типа! Ты думаешь, это нормально?

Ясмин пожала плечами.

— Если они любят друг друга.

— Я тебя умоляю… Герлаху шестьдесят девять лет; в следующем году ему исполнится семьдесят. Семьдесят! Не хочу дожить до такой старости!

— Если и дальше будешь такой злюкой, кто-нибудь все равно прибьет тебя раньше.

— Ха-ха, очень смешно, мать Тереза!

— Он был судьей, не так ли?

— И что? — спросила Хэтти.

— Теперь он на пенсии. Что может быть лучше для твоей матери, чем мужчина, который хорошо зарабатывал и теперь уделяет время только ей? Насколько я могу судить, он боготворит твою мать. К тому же заботится о Бене и хорошо относится к тебе, даже если ты этого не замечаешь.

— Как бы это не оказалось заблуждением, — пробормотала Хэтти.

Ясмин нахмурилась.

— Ты всегда все видишь в негативном свете. Вот почему у тебя нет друзей.

Хэтти бросила на нее мрачный взгляд.

— Прости, — примирительно сказала Ясмин. — Я была бы счастлива, если бы мой отец наконец нашел новую подругу. По-моему, он уже слишком долго один.

Ничего не ответив, Хэтти продолжила собирать ветки, которые засовывала под мышку.

— Твоя мать умерла, да? — наконец спросила она. Ей было мало известно о Ясмин, кроме того, что та была одной из самых популярных девочек в школе.

— Да, но это случилось давно. Тогда я была еще маленькой. А почему твои родители расстались?

— Когда Бену было три года, они сказали нам, что отдалились друг от друга. Классика! И мою мать определенно не волновало то, что мой отец, Бен и я вовсе не отдалились друг от друга.

— Ты видишься с отцом?

— Когда он бывает в Лейпциге, да, но большую часть времени он в Англии, в своей фирме, или с клиентами в Кюрасао или Барбадосе.

— Он британец, верно?

Хэтти кивнула.

— Продает парусные яхты. Вот почему нас зовут Хэтти и Бен, как первые две лодки, которые он спроектировал… — Она намеренно произнесла имена на английский манер. — Однако с тех пор, как родители расстались, мать настаивает, чтобы мы использовали наши официальные имена, которые нам дали при крещении, Беньямин и Хенриетта — уф, как это звучит.

— Кто знает, какие у нас будут проблемы, когда мы состаримся. Хотя… ты все равно не состаришься! — Ясмин ткнула ее острым локтем в бок, и от неожиданности Хэтти выронила все ветки.

«Вот мерзавка!»

Но вскоре она с облегчением рассмеялась — впервые за долгое время. По правде говоря, ей нужна была такая подруга, как Ясмин, особенно сейчас.

После их возвращения Герлах развел костер, и пока Бен с матерью мариновали куриные крылышки, Хэтти и Ясмин держали над огнем ветки с нанизанными на них розовыми кусочками маршмеллоу, пока сахарная масса не почернела и не начала капать на землю. Не важно, если они испортят себе этим желудок, как утверждал Герлах.

— Сыграем вечером в палатке партию в «Риск» с твоим братом? — спросила Ясмин.

— Этого точно не избежать, — проворчала Хэтти.

Перед началом каникул Герлах подарил Бену версию «Игры престолов». Хэтти получила надувной остров с пальмой, на котором она могла плавать по озеру и даже брать с собой мобильный телефон благодаря водонепроницаемым боковым карманам.

Возможно, Ясмин была права, и Герлах действительно пытался заменить отца в их распавшейся семье. Даже купил роскошный автодом со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами. Он явно не бедствовал. Однако были ли его мотивы действительно бескорыстными, какими казались со стороны, — это еще предстояло выяснить.

— Что такое? — Ясмин с любопытством посмотрела на нее.

Хэтти глубоко вздохнула и огляделась. Сейчас они были одни. Бен находился на кухне с матерью, а Герлах устанавливал за автодомом в землю солнечные фонари, чтобы огородить их место стоянки. Пришло время поделиться с Ясмин ее планом. Хэтти понизила голос:

— Я должна тебе кое-что сказать…

Ясмин нахмурилась.

— Ты поэтому такая странная со вчерашнего дня?

— Возможно… — Хэтти прикусила нижнюю губу, — но это должно остаться между нами.

— Ты беременна? — прошептала Ясмин.

Хэтти отпрянула в шоке.

— Что за чушь! А если бы и была, то тебе уж точно не сказала.

— Извини, я просто спросила.

— Все в порядке. — Хэтти придвинулась ближе. — Это насчет моего отчима и Бена… С тех пор, как мать сошлась с Герлахом, Бен ведет себя странно.

Ясмин вытащила ветку с зефиром из костра и воткнула ее между камнями.

— Мальчики вообще странные.

— Не Бен, он всегда сиял от радости и болтал без умолку.

— Твой брат?

— Да! Со временем он становился более молчаливым и замкнутым. А теперь вообще не разговаривает.

— Я заметила. И подумала, что это из-за меня, потому что мы с ним еще не очень хорошо знакомы.

Хэтти покачала головой.

— Он в таком состоянии уже несколько месяцев. Я… — Она замолчала, внезапно почувствовав, как в груди у нее сжалось, а на глаза навернулись слезы, которые она тут же подавила. — Я хочу видеть младшего брата таким, каким он был раньше…

— Ты пыталась поговорить с ним?

— А ты когда-нибудь пробовала поговорить с тем, кто не разговаривает?

Ясмин вздохнула.

— Твоя мама уже водила его к врачу?

— К педиатру и психологу, но это не помогло.

— Тогда попробуйте логопеда.

Хэтти простонала.

— Я ей тоже это предлагала, но вот точные слова матери: «Я не собираюсь мучить мальчика, таскать его от одного психолога к другому!» Она считает, что это просто фаза, через которую проходят некоторые дети, и что все само собой наладится, когда он пойдет в первый класс в сентябре. — Она схватила Ясмин за руку. — А что, если это не пройдет само по себе? С октября я буду учиться в университете в Берлине и приезжать домой только на некоторые выходные и в каникулы. — Теперь она уже не смогла сдержать слез. — Если он не разговаривает, я даже не могу пообщаться с ним по телефону.

— Успокойся. — Ясмин положила руку ей на плечо. — И твоя мать действительно не хочет этим заниматься?

— Нет. Видимо, она забыла, каким Бен был раньше.

— Под раньше ты имеешь в виду… до того, как она сошлась с Герлахом?

Хэтти кивнула и вытерла слезы со щеки.

— Может, он скучает по вашему отцу?

Хэтти покачала головой.

— Я тоже сначала так думала, но мне кажется, что дело не в этом. Я наблюдала, в каких ситуациях Бен ведет себя странно.

— И что?

— Каждый раз, когда он с Герлахом. Либо в ванной, либо в комнате Бена…

Ясмин громко сглотнула. Ее глаза потемнели.

— На что ты намекаешь?

В этот момент из-за автодома вышел Герлах, в шортах и с голым торсом. Только полотенце висело на его плече и седой груди.

— Бен уже закончил мариновать куриные крылышки? — крикнул он. — Тогда он может помочь мне с электрогрилем.

— Не знаю, — громко сказала Хэтти, даже не взглянув на него. — Ты понимаешь, что я имею в виду, — прошептала она.

Такси отвезло Снейдера обратно в институт судебной медицины. Теперь он расплатился с водителем, который повернулся к нему лицом.

— Уверены, что я вам сегодня больше не понадоблюсь?

— Абсолютно. — Снейдер уже взялся за ручку двери. Над Висбаденом бушевала непогода, и дождь хлестал по стеклам. — Сюда я надолго. — Снейдер выскочил из такси, прикрыл голову рукой от дождя и побежал вверх по лестнице в здание.

Войдя в холл, он вытер воду с лысины. На ходу прижал по привычке свое служебное удостоверение к окошку консьержа, спросил:

— Были какие-то проблемы?

— Нет.

— Хорошо.

Снейдер уже направился дальше к лифтам, когда консьерж высунулся из окошка и крикнул ему вслед:

— Как долго вам еще будет нужна эта комната?

— Я закончу максимум через час.

Снейдер добрался до лифта, но увидел, что кабины находятся на верхних этажах. Без лишних слов он рывком распахнул дверь на лестничную клетку, стиснул зубы и поспешил на минус второй этаж. В конце концов, хирург велел ему двигаться.

Его путь пролегал мимо помещений, где проводились вскрытия. Рядом находился морг. Он толкнул дверь и включил люминесцентные лампы на потолке. Мерцающий белый свет залил комнату.

Сколько раз он бывал здесь внизу и осматривал трупы или их жалкие останки. Убийства происходили повсюду, в том числе и в Висбадене. Однако по сравнению с Франкфуртом или Берлином морг в Висбадене был меньше. Внутри стоял знакомый запах формалина, чистящих средств и холодной плитки. Невольно ожили воспоминания о жестоких убийствах последних лет, но Снейдер подавил эти образы. Сейчас это ему ни к чему.

Он посмотрел на свои часы с красно-бело-синим циферблатом в цветах нидерландского флага. Когда он остановил секундомер, тот показал восемьдесят одну минуту и двадцать секунд. Дольше, чем планировалось изначально.

Затем Снейдер подошел к задней стене и по одному выдвинул поддоны из ячеек с первой по девятую. На них лежали не голые трупы, как обычно, а одетые молодые люди. Снейдер наблюдал, как они медленно выходили из оцепенения, шевелили руками и ногами, щурясь и заслоняясь ладонями от яркого потолочного света. Сцена напоминала один из многочисленных кошмаров, которые регулярно его посещали. Только на этот раз все было по-настоящему.

Некоторые застонали и, неловко соскользнув с поддонов, начали крутить шеей. Всем было от двадцати трех до двадцати шести лет — пятеро мужчин и четыре женщины. Это были студенты модуля по профайлингу преступников с психическими аномалиями, который Сабина преподавала в Академии БКА для высокоодаренных кадров до своего последнего задания. Большинство из них уже заканчивали учебу.

В свое время Сабина и Снейдер лично просмотрели все резюме, отсеяли претендентов и собрали эту группу. Среди них были лучшие молодые дарования, на которых БКА могло рассчитывать в ближайшие годы. Именно поэтому он заранее отправил им сообщение и пригласил на эту нетрадиционную встречу. Трое не ответили, у двоих не было времени, но все остальные пришли, хотя он так неожиданно созвал их в воскресенье вечером.

Теперь, проведя более часа в замкнутом пространстве в абсолютной темноте, они сидели на поддонах и выжидающе смотрели на Снейдера. Он прочитал на их лицах весь спектр эмоций: от любопытства, замешательства, страха, ненависти и тревоги до постепенно утихающей паники. Лишь один человек еще не пошевелился. Будущая следователь-криминалист Мийю — молодая полуазиатка, у которой отец был немцем, а мать японкой. Она неподвижно лежала на спине, черты ее лица были совершенно расслаблены. Только глаза блуждали под веками.

Снейдер подошел к ней и нежно потряс за плечо, после чего она открыла глаза. Удивительно, но она тут же проснулась.

— Я надеялась, что вас не будет дольше. — Резкий берлинский акцент Мийю не сочетался с ее темными миндалевидными глазами.

— Мне вернуть вас в ячейку?

Не ответив, она свесила ноги через край и села.

— Ты спала? — насмешливо спросил один из студентов.

— Я перечисляла в уме простые числа, — холодно ответила Мийю.

— И как далеко ты продвинулась?

— До двухсот одиннадцати.

Некоторые студенты засмеялись.

— Что-то не много, — сказал один из них.

— Я начала с десяти тысяч и отсчитывала в обратном порядке.

По комнате пронесся ропот.

— Ладно, хватит болтать. — Снейдер хлопнул в ладоши. — Не в моих правилах благодарить, и вы больше никогда от меня такого не услышите, — но спасибо, что нашли время выполнить это добровольное упражнение. — Он посмотрел на студентов. Теперь станет ясно, кто прошел отбор. — Что нового вы для себя узнали? Кто хочет начать?

Снейдер оглядел студентов. Некоторые нерешительно подняли руки, после чего он кивнул Кимберли, молодой женщине с темными дредами.

— Вы первая! Как вы себя чувствовали?

— Вопрос в том, что вы сейчас хотите от нас услышать. Вы имеете в виду из-за темноты или ограниченного пространства? — Она нервно провела рукой по волосам. — Я…

«Не годится!» Снейдер поднял руку и указал на молодого человека рядом с ней, имени которого он не знал и на лбу которого все еще блестел пот после только что перенесенных испытаний.

— Вы гребаный придурок, Снейдер! — выдавил он. — Вы сказали час. ОДИН ЧАС! А вас не было почти полтора часа!

— Прошло чуть меньше восьмидесяти двух минут, — абсолютно бесстрастно заявил Снейдер, затем указал на следующего студента.

— Мне не давал покоя запах. Я все время думал о том, что лежало там до меня и действительно ли уборщица…

Снейдер повернулся к Ахмету, высокому молодому человеку с широкими плечами, смуглой кожей и густой черной бородой:

— В трех коротких и четких предложениях!

Ахмет неуверенно посмотрел на него — видимо, никто из них не знал, что именно хотел услышать Снейдер.

— Я все время размышлял о смысле этого упражнения. Это был тест, чтобы проверить, кто из нас лучше всего справится со стрессом?

Снейдер покачал головой.

— Вы хотели показать нам, каково это — внезапно оказаться в роли жертвы? — предположил Дирк, парень ростом почти два метра, игравший в баскетбольной команде БКА и носивший очки без оправы. — Или мы должны были примерить на себя роль преступника?

Теперь студенты принялись гадать о его возможных мотивах, и все одновременно заговорили вслух — все, кроме Мийю. Снейдер позволил им порассуждать какое-то время, а затем вмешался.

— Стоп! — крикнул он, потому что больше не хотел слушать эту чушь.

Стало тихо, и он огляделся.

— Кто из вас не подчинился моему указанию все время молчать и не пытаться разговаривать с остальными?

Нерешительно, один за другим, все подняли руки. И снова Мийю была единственным исключением. Снейдер знал, что ее психологический профиль имеет признаки расстройства аутистического спектра и что она не придает большого значения общению. Он действительно мог поверить, что она единственная пролежала в ячейке совершенно неподвижно более восьмидесяти минут и мысленно перечисляла простые числа. Теперь он обратился к ней напрямую:

— Каково вам было?

— Я не понимаю вопроса.

— Как вы себя чувствовали? — уточнил он.

Видимо, она все еще не понимала вопроса.

— Как всегда.

Снейдер приподнял бровь.

— Вы хотите еще что-нибудь мне сказать?

Мийю покачала головой. Ее длинные прямые черные волосы с совершенно ровным срезом почти не шевелились.

— У вас есть что добавить к комментариям остальных?

Она сжала губы, покачала головой, но затем все-таки произнесла:

— Вы знаете, что у меня нет таланта ставить себя на место жертв или преступников.

— Давайте называть вещи своими именами, — перебил он. — У вас не только нет к этому таланта, но из-за вашего неврологического нарушения у вас нет ни малейшей способности сопереживать эмоциональному миру других людей. Напротив, вам приходится подавлять свои собственные эмоциональные состояния, чтобы ваш разум мог работать в рутинном режиме, в противном случае стимулы и влияние окружающей среды перегрузят ваш мозг.

На самом деле у Мийю не было никаких шансов попасть в академию после теста на профпригодность, но он и Сабина вмешались, потому что были уверены, что у этой молодой женщины большой потенциал и ее непременно нужно развивать. Она мыслила четко, ясно и беспристрастно, не поддавалась панике так легко, как другие, и при правильной подготовке могла стать чертовски хорошим следователем. Однако ее расстройство влекло за собой и многочисленные риски.

— Я прав? — спросил он теперь.

— Когда вы не были правы? — Она кивнула. — Я не знала, к чему все это. Поэтому взломала архив данных патологии и изучила имена и информацию о трупах, которые хранились здесь за последний месяц.

— У вас не было на это времени.

— Было, сразу после того, как я получила ваше сообщение.

— Хорошо, и зачем? — ответил Снейдер. — Вы даже не знали, в какую ячейку я вас помещу.

Она посмотрела на него в замешательстве.

— Я их все запомнила. Совсем недавно в седьмой ячейке находилась женщина двадцати одного года, которая с восьмилетнего возраста подвергалась насилию со стороны своего отца, сделала два аборта и в конце концов покончила жизнь самоубийством, приняв кислоту.

Снейдер помнил этот случай.

— И как это повлияло на вас?

Мийю пожала плечами.

— Я бы не стала использовать кислоту.

Некоторые сглотнули, другие промолчали.

— Разве вам не интересно, в чем смысл этого упражнения? — спросил ее Снейдер.

Мийю покачала головой.

— А речь вообще шла о чем-то конкретном?

Теперь Снейдер впервые кивнул. Он повернулся к остальным:

— На самом деле, речь шла лишь о том, чтобы узнать вас получше. Мне хотелось увидеть ваши различные реакции на одну и ту же экстремальную ситуацию. Как вы себя ведете, как вы думаете, аргументируете, какие вопросы себе задаете — как функционирует ваш разум.

Нервно поигрывая бицепсами под своей обтягивающей футболкой в рубчик, Ахмет огляделся.

— И кто же прошел тест?

— Это был не тест, — поправила Мийю. — Он просто хотел узнать нас получше.

Снейдер скривил губы в холодной улыбке.

— Ладно, шоу окончено. Теперь можете идти домой. Наслаждайтесь остатком выходных.

— Ха, смешно, — прорычал Дирк.

Хотя Снейдер призывно посмотрел на них, никто не двинулся с места, как будто они хотели остаться и продолжить с ним дискуссию. Когда еще появится возможность застать его частным образом в более или менее хорошем настроении и завязать с ним разговор?

— Что-нибудь еще? — резко спросил он.

Кимберли прочистила горло.

— Это правда, что Сабина Немез не погибла во время вашего последнего совместного задания?

«Только посмотрите на этих бестий!»

Вот тут Снейдер действительно удивился. Они уже были в курсе, хотя сам он узнал об этом всего несколько часов назад. Сарафанное радио в Б КА всегда работало безупречно. Видимо, доктор Росс, пребывая в эйфории, рассказала обо всем сотрудникам отдела кадров, и на этот раз они не стали соблюдать принцип конфиденциальности. Нет, это вряд ли. Тогда проболтался человек из службы безопасности, который привез к нему доктора Росс. Но в конце концов это было не важно.

— Верно, — кивнул Снейдер. — Вы бы узнали об этом в академии завтра или, самое позднее, послезавтра. Сегодня в пять часов вечера, то есть почти через неделю после ее предполагаемой смерти, мне позвонила Немез, но связь тут же прервалась.

— Я знала, что это правда. — Кимберли ударила кулаком по ладони. Внезапно все придвинулись к нему ближе. — Вы знаете, где она?

— Пока нет.

— Но вы попытаетесь выяснить?

— Именно для этого я соберу новую следственную команду.

По залу пронесся ропот.

— И когда это произойдет? — спросил Дирк.

— Я… — Снейдер посмотрел на часы, — только что начал.

Съев у костра куриные крылышки и кукурузу в початках, которые Герлах приготовил на электрическом гриле, Хэтти и Ясмин принялись за уборку.

Хэтти мыла посуду, а Ясмин ее вытирала. Хэтти видела через маленькое овальное окно кухни кемпера, как в свете фонарей Бен играл в бадминтон с матерью и Герлахом. Волан был какой-то странной штукой, он пищал и светился разными цветами каждый раз, когда по нему ударяли. Бен и мать играли против Герлаха, который оказался в довольно хорошей форме для своего возраста. И, судя по смеху матери, им всем было весело.

— Может быть миллион причин, почему Бен ведет себя странно, — сказала Ясмин. — Это не обязательно указывает на сексуальное насилие.

«Сексуальное насилие». Хэтти вздрогнула от этих слов.

— Ты еще не все знаешь. — На этот раз ей не пришлось шептать. Дверь автодома была закрыта, и Хэтти держала всех троих на лужайке в поле зрения.

— Не знаю, хочу ли я это услышать, — призналась Ясмин.

Хэтти умоляюще посмотрела на нее.

— Мне просто нужно кому-то рассказать.

— Ладно, — вздохнула Ясмин.

Хэтти снова посмотрела в окно, оттирая сковороду, на которой ее мать жарила картошку.

— Уже полгода мы живем на вилле Герлаха.

— Знаю, я как-то забирала тебя из дома.

— Да, верно. — Она провела мокрой рукой по лбу. — Тогда ты знаешь этот дом. На верхнем этаже у Герлаха кабинет, где он проводит очень много времени. Почти все вечера и каждое воскресное утро. Понятия не имею, чем он там занимается. Месяц назад я случайно обыскала кабинет и…

— Как можно случайно обыскать кабинет? — перебила ее Ясмин.

— Ну… — уклонилась от ответа Хэтти. — Я хотела узнать, что он там делает часами.

— Разве кабинет не был заперт?

— Был, но я однажды видела, как уборщица положила ключ в вазу после уборки комнаты.

— О'кей, и что дальше?

— Возможно, у него был роман с другой женщиной, и он тайно общался с ней. Поэтому я заглянула в его письменный стол и поискала фотографии. Но, видимо, не так уж ему нравятся женщины, как я думала.

— Потому что?.. — Ясмин затаила дыхание.

— Я нашла в его ящике папку с черно-белыми фотографиями… голых мальчиков.

— Маленьких… мальчиков?

— Да, очень маленьких. — «Наконец-то я рассказала!» Она с облегчением опустила плечи, но не осмелилась взглянуть на Ясмин.

— Это плохо… — Голос Ясмин звучал взволнованно. — Но кто в наши дни печатает фотографии? — размышляла она. — Теперь все цифровое, на компьютере. Или у него вообще нет компьютера?

— Есть, маленький синий ноутбук, но подожди, дальше еще хлеще… — Она подняла глаза и глубоко вздохнула. — Вскоре после этого, когда Герлах, как обычно, проводил воскресное утро в своем кабинете, маме пришлось везти Бена к врачу из-за какой-то сыпи, и я осталась с Герлахом наедине. Затем ему позвонили, и он быстро собрался и уехал. Я не знаю, по-моему, речь шла о его старшей сестре, которая в то время находилась в больнице. В любом случае уходил он в спешке.

— Я подозреваю, что ты сделала, — пробормотала Ясмин.

— А ты бы не сделала? Я должна была воспользоваться этим шансом, так что снова зашла в его кабинет. В спешке Герлах просто закрыл ноутбук. Тот все еще работал. Никакой заставки, никакого пароля. Я посмотрела историю браузера в Интернете.

— О боже! — простонала Ясмин.

— Именно! Там были однозначные страницы. С тех пор я знаю, что такое даркнет. Ты не можешь себе представить, что он смотрел. Маленькие мальчики и…

— Прекрати! — Ясмин тоже уставилась в окно и наблюдала, как Герлах, смеясь, отбивал волан через лужайку.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказала Хэтти. — Как такой славный парень может смотреть такие отвратительные вещи. По сути, мне все равно, чем он увлекается и чем занимается в свободное время. На самом деле, это проблема моей матери, а не моя. Но… — Она посмотрела Ясмин прямо в глаза. — Если он хоть раз тронул Бена своими грязными пальцами, я его прикончу. Клянусь тебе!

Ясмин задумчиво отвела взгляд от окна и опустила глаза.

— Можешь перестать тереть сковороду.

В другой раз обе рассмеялись бы во весь голос, но сейчас им было не до смеха.

— Думаешь, он уже домогался Бена? — спросила Ясмин.

Хэтти поставила сковороду на стол.

— Почему еще мой брат не разговаривает месяцами? Я уже сломала голову, но не могу придумать никакой другой правдоподобной причины.

— Хочешь, мы поговорим об этом с твоей матерью?

— О боже, нет! — воскликнула Хэтти громче, чем ей бы хотелось. — Я лучше откушу себе язык.

— Хочешь пойти в полицию?

— С какими доказательствами? Что он смотрит видео в даркнете? Я навела справки. До того как стать судьей, Герлах был очень уважаемым прокурором. Наверняка у него все еще хорошие связи, так что против него не будут выдвинуты никакие обвинения. Они всегда заметают пыль под стол.

— Ты имеешь в виду, под ковер.

— Да, не важно. И тогда я буду выглядеть глупо.

— Значит, у тебя есть другой план? — догадалась Ясмин.

Хэтти кивнула.

— Позже расскажу тебе.

Закончив мыть посуду, они снова сыграли в «Риск» с Беном в своей двухместной палатке при свете двух фонарей. И сделали все возможное, чтобы Бен выиграл. Подобно стае саранчи, он маршировал со своей армией по игровому полю и радовался каждой завоеванной стране. Сначала он объяснялся жестами, но потом даже произнес несколько слов, словно забыв, что вообще-то хотел молчать. Позже мать уложила его спать в автодоме, а Хэтти и Ясмин предложили выбросить мусор.

Они намеренно пошли более длинным путем вдоль берега к небольшому маяку с красно-белыми полосами и расположенным рядом рестораном-кораблем. Некоторое время они молчали, слушая кряканье диких уток в зарослях, пока наконец Хэтти снова не заговорила на волнующую тему:

— Я хочу поймать Герлаха с поличным.

— И как ты хочешь это сделать? — спросила Ясмин.

Они прошли мимо комплекса бунгало. В одной из хижин лаяла собака, в другой на всю громкость работал телевизор.

— В магазине товаров для активного отдыха я купила мини-камеру для наблюдения за дикой природой со встроенным детектором движения.

— В магазине товаров для активного отдыха? — вырвалось у Ясмин. — Почему не через Интернет?

— Ты с ума сошла? Если Герлах вдруг увидит мой аккаунт, он сразу поймет, что я задумала.

— Как в плохом шпионском фильме, — простонала Ясмин. — И что дальше?

— Что дальше? Мне нужны абсолютно неопровержимые доказательства против Герлаха, поэтому я тайно установлю камеру в автодоме.

— А потом? Она будет все время снимать?

— У нее есть инфракрасная подсветка для ночной съемки, и камера снимает только тогда, когда что-то движется. Батарейки новые, а карта памяти рассчитана на три часа записи.

— Эта штука большая?

Хэтти показала руками прибор размером с радиоприемник.

— Совсем незаметная, — съязвила Ясмин.

— У меня уже есть идея, где и как я могу ее спрятать.

— Я не знаю… — колебалась Ясмин, скривив рот.

— Что?

— Я наблюдала за твоим братом. Да, это правда, он кажется подавленным, но не только когда наедине с твоим отчимом, но и… вообще.

— Что ты хочешь сказать?

— Что это может быть не связано с Герлахом.

— И дальше?

— Это может быть и вина твоей матери. В конце концов, она иногда обращается с ним грубо и…

— Чепуха! — отрезала Хэтти. — Вспомни, что я нашла в столе Герлаха и в его ноутбуке. Это его боится Бен.

— Если все действительно так, то это невероятно драматично и печально… но я не шпионю за людьми, которые, возможно, даже невиновны. Тем более за бывшим судьей.

— Ты ведь не боишься его?

— Нет! — резко ответила Ясмин. — Но весь подход слишком дилетантский. Если Герлах нас поймает, у нас обеих будут проблемы. Не важно, замешан он в чем-то или нет.

— А если он виновен?

Ясмин не ответила. Только поморщила нос. Запахло гнилью и отходами. Они добрались до мусорной площадки и выбросили мешки в контейнер. Затем отправились обратно.

Они долго молчали, пока Хэтти снова не открыла рот.

— Но мы могли бы…

— Нет, — перебила ее Ясмин. — Я знаю от своего отца, что такие операции обычно заканчиваются неудачей.

— Верно, ведь твой отец — полицейский… — заявила Хэтти. — Он мог бы…

Ясмин резко остановилась, и в свете фонарей Хэтти увидела, как ее глаза округлились.

— Теперь мне понятно, почему ты хотела, чтобы я обязательно поехала с тобой в отпуск.

— Это неправда, — слишком поспешно возразила Хэтти.

— Чушь собачья! — прошипела Ясмин. — Все эти твои аргументы, что я торчу дома и мы могли бы провести две недели на озере. Играя в мини-гольф и катаясь на водных лыжах. Супер! На самом деле тебя интересовал только мой отец, потому что он из полиции.

— Извини, но я была в отчаянии.

— Отлично!

— Мы могли бы попросить у него совета.

— Даже не думай, Мата Хари! — прошипела Ясмин. — Я не позволю тебе втянуть в это моего отца. У тебя ничего нет, кроме туманных необоснованных предположений.

«Все накрылось медным тазом».

— Как ты думаешь, почему мы именно здесь? — снова попыталась вернуться к прежней теме Хэтти. — Посреди кемпинга? Почему не в отеле? Не на корабле? Не в экскурсионной поездке по городам? Не в спа?

— Что ты имеешь в виду?

— Кемпинг! — воскликнула Хэтти. — Вспомни о педофильском порнокартеле в кемпинге в Люгде в Северном Рейне-Вестфалии. Там тоже один собирал фотографии и видеоматериалы, а потом стало известно о более сотне случаев насилия.

У Ясмин отвисла челюсть.

— Ты чокнутая!

Хэтти почувствовала, как набухли ее сонные артерии.

— Неужели?

Неделей ранее

Ночь на вторник, 29 мая

Взрыв внутри корпуса судна сбил Сабину Немез с ног. Ее отбросило в сторону, и она ударилась головой о борт. От детонации у нее заложило уши, и в течение нескольких секунд она слышала только пронзительно звенящее эхо.

«Тебе нужно выбраться с этого судна!»

К счастью, от взрывной волны Сабина не выронила свой набор отмычек. Все еще крепко держа футляр в окоченевших пальцах, она открыла его. Осторожно достала отмычку, которая лучше всего подходила для открытия наручников, а остальные бросила в воду, которая уже стояла в коридоре. Поток тут же подхватил их и погнал в нишу.

С каждой секундой вода поднималась все быстрее, поэтому Сабина повернула наручники так, чтобы видеть их прямо перед собой. По-другому не получалось, поскольку стеллаж, к которому она была прикована, так неуклюже зажало в проходе, что ей пришлось согнуть руку.

«Сейчас только без паники!»

Ледяная соленая вода доходила ей уже до бедер. От холода у Сабины стучали зубы. Негнущимися пальцами она вставила отмычку в замочную скважину наручников и поворачивала ее до тех пор, пока запирающие зубчики не открылись. Затем она сняла наручники с запястий и стала пробираться по коридору к лестнице.

Судно получило такой сильный крен, что ей пришлось опираться о стену. Свет в коридоре замигал, а затем электричество полностью отключилось. Сабина продолжала шлепать по воде, уже не чувствуя пальцев ног.

Она достигла узкого трапа, ведущего на верхнюю палубу, когда контейнеровоз сотрясли новые взрывы. Сабину отбросило вперед на лестницу, и она поранила лоб об острую ступеньку. По лицу тут же потекла теплая кровь.

Предположительно, одна за другой взрывались бочки с нефтью и химикатами. И было лишь вопросом времени, когда огонь перекинется на другие химические отходы и, прежде всего, на газовые баллоны, хранившиеся на палубе грузового судна. Если газ взорвется, все верхние палубы взлетят на воздух с гигантским фейерверком.

Она быстро вскарабкалась на четвереньках по лестнице. Снизу продолжала подниматься вода, а сверху ее окутал дым. Одной рукой она прижала мокрую футболку ко рту и носу.

Преодолев еще две палубы, она выбралась наружу через боковой люк. Наконец-то свежий воздух! Задыхаясь, она ухватилась за перила, чтобы не свалиться головой вниз за борт. Грузовое судно лежало в воде, сильно накренившись. Ясную звездную ночь то и дело омрачали черные клубы дыма, которые ветер разносил во все стороны. В воздухе висела едкая гарь.

Перед ней сверкала черная поверхность моря, в которой отражалось пылающее пламя на верхних палубах. Примерно в пятистах метрах она увидела огни Калининградского порта. Краны и цеха верфи были залиты красноватым светом прожекторов.

Сабина стояла на борту судна, которое все больше накренялось. Снейдер и моряки, спасшиеся с контейнеровоза, находились на каменистом выступе на другой стороне, ожидая поисково-спасательного катера. Было бы разумно пробраться к ним, но, учитывая сильный крен судна, из-за которого она не могла пересечь палубу, Сабина быстро отказалась от этой идеи. Похоже, оставался только один вариант. «Тебе придется прыгнуть!» Сабина со страхом посмотрела вниз. Хотя вода тушила большую часть пламени, пузырьки воздуха бурлили вокруг него, словно в разбушевавшемся гейзере.

Если она вовремя не покинет судно, ее утянет на глубину вместе с обломками. Сабина снова ухватилась за перила и громко закричала, зовя на помощь, но тут же отказалась от этой идеи. Над ней со скрипом вырвались из креплений контейнеры и с грохотом рухнули в воду. На другой стороне ее никто не услышит.

— Проклятье!

Она скинула куртку и, дрожа, уставилась в черную воду. На самом деле, мокрее или холоднее быть уже не могло. Затем она сняла обувь и перелезла через перила. Поверхность воды находилась по меньшей мере в пяти метрах под ней, а судно все сильнее кренилось. Ей нужно было как можно быстрее выбраться отсюда.

Сабина как раз собиралась снять наплечную кобуру, когда над ней опасно заскрипело крепление контейнера. Поэтому она сделала глубокий вдох и прыгнула как можно дальше от судна. Оказавшись в воде, она поняла, что ошибалась — могло быть холоднее, еще как. Намного холоднее!

Она с трудом выплыла на поверхность, хватая ртом воздух и дрожа всем телом, зубы стучали, а холод сжимал грудь железными клещами.

«Продолжай двигаться! Это твой единственный шанс!»

Судорожно дыша, она поплыла прочь от грузового судна так быстро, как только могла, чтобы ее не затянуло в водоворот. Отплыв примерно на сто метров, огляделась посреди плавающих обломков. Из воды выступала уже лишь небольшая часть судна. Всего несколько языков пламени еще вздымались вверх и отражались в черной морской воде.

Какая здесь глубина залива? Первый штурман сказал, что более тридцати метров. Судно полностью затонет и утащит за собой на глубину все, что окажется в непосредственной близости. Если она хотела добраться до скалистой бухты, где ее ждали Снейдер и матросы, то придется плыть по большому радиусу вокруг корабля. А потом? Потом она будет сидеть на голых камнях на холоде и ждать спасателей. Она посмотрела в сторону порта. «Ты осилишь эти четыреста метров!»

Она стиснула зубы, отдалилась еще больше от судна и поплыла к бухте. Но уже через несколько метров поняла, что течение подхватило ее и тащит в открытое море.

Сабина запаниковала.

— Помогите! — закричала она, но тут же наглоталась горько-соленой воды, поэтому решила больше не звать на помощь.

Вскоре она отказалась и от попыток бороться с течением. Она инстинктивно понимала, что это будет стоить ей слишком много сил. «Сохраняй спокойствие! Иначе паника погубит тебя быстрее, чем ты успеешь произнести Мартен С. Снейдер».

Сабина ухватилась за обломки судна и дрейфовала по течению, пытаясь держать голову над водой. Она заметила, что хотя ее и уносит в открытое море, но также тянет по диагонали мимо порта. А сбоку, довольно далеко, как ей показалось, располагался бетонный пирс с каким-то навигационным огнем. Фонарем или небольшим маяком. Хотя ей было трудно оценить расстояние до него, она подозревала, что течение пронесет ее мимо. Если начать плыть в нужный момент, то она смогла бы туда добраться. Возможно, это был ее последний шанс достичь суши, прежде чем подводное течение безвозвратно унесет ее в море.

Она перебирала ногами в воде, держалась за кусок дерева, шевелила заледеневшими пальцами, пытаясь сдержать дрожь, и ждала.

«Сейчас!»

Она оттолкнулась от обломков, попыталась вырваться из течения и изо всех сил поплыла на свет. Ее сердце бешено колотилось, и ей казалось, что оно может отказать в любой момент. Волны разбивались о ее голову, но она жадно хватала ртом воздух после каждых двух гребков, но не прекращала плыть.

Примерно через десять минут она сделала небольшой перерыв, чтобы отдышаться, и поняла, что свет был даже ближе, чем она изначально предполагала. Но это оказался не маяк, а фары автомобиля. Он был припаркован на одинокой проселочной дороге, которая, видимо, шла вдоль скалистого берега. Сабина даже различала блестящий в свете фар асфальт.

С новыми силами она поплыла в ту сторону. Вскоре ей на голову обрушились волны приближающегося прибоя. Хороший знак. «Еще несколько метров, и ты на месте». Она уже почувствовала первые острые камни, о которые разбила колени и которые врезались ей в ступни.

Неуклюже двигая окоченевшими конечностями, она наконец выбралась по камням на дорогу. Ветер, рвавший ее мокрую одежду, был даже хуже ледяной воды. Но облегчение от того, что она наконец почувствовала твердую почву под ногами, заставило ее на мгновение забыть о холоде. Скоро она будет сидеть в портовом офисе, закутавшись в теплое одеяло, и пить горячий чай с ромом. Первому человеку, которого она встретит, нужно будет рассказать, где находится Снейдер и что из-за полученных травм ему необходимо вызвать скорую помощь.

Пока с нее стекала вода, Сабина, сгорбившись и на негнущихся ногах, побрела к машине, держа руки под мышками. Она заметила, что потеряла носок.

Судно быстро затонуло, и теперь на воде можно было увидеть лишь слабое мерцание. Если не знать, что здесь только что затонул контейнеровоз, в это было практически невозможно поверить. И она была удивлена, что ей вообще удалось вовремя выбраться из горящих обломков.

В тусклом лунном свете она разглядела темный внедорожник, возможно, «Вольво». Рядом с машиной стояли двое мужчин и разговаривали то ли по-русски, то ли по-польски. Голоса молодые. Теперь она увидела свет от дисплеев двух мобильных телефонов. Судя по всему, один из них снимал затопление судна, а другой снимал… ее. Великолепно! Ну, такое не каждый день увидишь, проезжая по пустынной прибрежной дороге. Видео определенно принесет им тысячи просмотров и лайков в соцсетях.

— Помогите! — крикнула Сабина по-русски и, пошатываясь, направилась к машине. Затем она попробовала по-польски, потом по-чешски. На этом ее знания восточноевропейских языков в отношении данного слова были исчерпаны.

На нее были направлены два фонарика мобильных телефонов. За ними она видела силуэты молодых людей.

— Вы понимаете мой язык? — спросила она, дрожа всем телом и заслоняясь от света рукой.

Ответа не последовало. Эти придурки даже не опустили свои телефоны, они просто продолжали снимать.

— Кто вы? — наконец, спросил один из них по-немецки с польским акцентом.

— Сабина Немез, — сказала она, стуча зубами. Инстинктивно понимала: говорить, что она из Федерального ведомства уголовной полиции Германии, не лучшая идея. — Мне нужна ваша помощь.

Наконец, они оба опустили свои мобильные телефоны и подошли к ней.

1989 год, на востоке Германии…

Хагедорн приземлилась в аэропорту Дрездена ранним вечером. Последние пять дней она находилась в Страсбурге в качестве юриста по конституционному праву. Предстояло заседание Европейского совета, и ей пришлось выслушивать бесконечные дискуссии о новых этапах экономического и валютного союза.

В результате предстоящего объединения Германии ГДР — бывшая коммунистическая страна — в одночасье должна была стать членом Европейского сообщества. Новые федеральные земли находились еще на заре развития, и потребуется много лет, прежде чем их системы будут приведены в соответствие с системами ФРГ. Но теперь она не хотела больше ничего об этом слышать. Наконец-то она снова была дома и могла провести остаток субботы в ванне с бокалом красного вина под музыку Баха, а на следующий день поспать подольше. В эти ужасные ноябрьские выходные ничем другим и нельзя было заняться.

Она сняла свой чемодан с конвейерной ленты и вышла из зала прибытия в сторону парковки. Перед отъездом она написала шариковой ручкой ряд и номер парковочного места на парковочном талоне. Иначе ей пришлось бы слишком долго искать свою машину в такую непогоду, хотя бежевых «опелей-кадетов» здесь было не так уж много.

Ветер трепал ее пальто, и она поспешила по потрескавшемуся асфальту, из которого росли сорняки. В Германии было намного холоднее, чем во Франции. Там светило солнце, здесь небо было свинцово-серым, а в воздухе витал запах дождя.

Хагедорн на секунду поставила чемодан, подняла воротник пальто и зашагала мимо рядов машин. Скоро должен начаться ряд F. Наконец он появился, она свернула и принялась искать свой номер. И тут заметила пожилого, хорошо одетого, седого джентльмена в берете, стоявшего посреди дороги и растерянно переводившего взгляд с одной машины на другую.

Хагедорн проигнорировала его и побежала к своему автомобилю, который уже увидела издалека. Но никак не могла выбросить этого мужчину из головы. Краем глаза заметила, как он то и дело наклонялся, чтобы рассмотреть номерные знаки. Что он делает? Старик был одет в толстое темное стеганое пальто, черные брюки и начищенные ботинки на шнуровке.

Она на мгновение остановилась, чтобы понаблюдать за ним, но он этого даже не заметил. А продолжал последовательно переходить от одной машины к другой.

— Я могу вам помочь? — крикнула она.

Он раздраженно поднял взгляд, но не отреагировал и пошел дальше вдоль ряда машин.

— Я могу вам помочь? — крикнула она громче.

— Нет, спасибо, все в порядке, — пробормотал он, — я просто ищу свою машину.

«Да, я могу это понять. Именно поэтому заранее записываю номер парковочного места». Однако все это казалось ей странным, потому что он постоянно наклонялся к номерным знакам. Разве он не знает, как выглядит его машина?

— Вам нужна помощь? — снова спросила Хагедорн.

Мужчина не отреагировал, и она направилась к нему. Возможно, он был пьян и вообще не должен был садиться за руль. Тогда она заберет у него ключ и проводит до стоянки такси. Но, подойдя совсем близко, поняла, что от него совсем не пахнет алкоголем. Однако у него был темно-бурый синяк на переносице и кровь на верхней губе. Она испуганно остановилась и воскликнула:

— Вы ранены!

Он поднял голову в замешательстве.

— Что? — пробормотал он, потирая лицо. На кончиках его пальцев тоже была кровь. Вероятно, собственная, которую он случайно стер. — Я в порядке… Просто потерял очки. Вы нигде не видели пенсне? — Он снова наклонился, чтобы посмотреть на номерные знаки.

— Нет… Какого цвета ваша машина?

— Не могу сказать точно, я дальтоник. Для меня она серая.

— На вас напали? — спросила она.

— Я… я… не знаю, — пробормотал мужчина, теперь ему пришлось опереться на капот автомобиля. Видимо, у него закружилась голова.

Теперь Хагедорн увидела, что на лбу под беретом у него тоже запеклась кровь.

— О боже! — воскликнула она. — Вам нужно сесть.

— Нет… Я… Я в порядке, мне просто нужна моя машина.

— У вас есть с собой удостоверение личности?

— Конечно, я… — Он сунул руки в карманы пальто, но тут же вытащил их пустыми. Пошатнувшись, снова оперся об автомобиль. — Мои ключи от машины… мой кошелек… — В его глазах читалась паника. Видимо, ему действительно было нехорошо. Хоть бы не сотрясение мозга. Или хуже?

«Ты должна о нем позаботиться».

— Успокойтесь, — сказала Хагедорн. — Моя машина стоит вон там. Пойдемте со мной. Я отвезу вас в больницу. А затем мы вызовем полицию.

— Нет… никакой полиции, — прошептал он.

— Хорошо, тогда без полиции, — успокоила его Хагедорн. — В любом случае вам нужно в больницу.

На всякий случай она огляделась, чтобы проверить, нет ли поблизости того, кто напал на мужчину. Но никого не заметила. Кто знает, как долго старик уже бродит здесь. И никто ему не помог!

— Пойдемте! — Одной рукой она поддерживала мужчину, а в другой несла свой чемодан.

— Вы медсестра? — пробормотал он.

— Нет.

— А кто тогда?

— Юрист… по конституционному праву. — Хагедорн почувствовала, как он напрягся от страха. — Не волнуйтесь, я просто хочу вам помочь.

— Никакой полиции, — повторил он.

— Да, вы уже сказали. Вот моя машина.

Она вытащила ключ от машины, забросила свой чемодан в багажник. Затем открыла пассажирскую дверь и наклонилась в машину, чтобы убрать журналы с сиденья.

— Как вас зовут? — спросила она, но ответа не получила, и наконец обернулась. — Хорошо, теперь я вас осторожно…

И тут Хагедорн заметила, что с лица мужчины исчезло растерянное выражение. Его глаза были кристально ясными, а взгляд цепким.

— Все в порядке? — растерянно спросила она.

Тут он молниеносно вытащил шприц для инъекций с молочно-белой жидкостью, воткнул ей иглу через пальто в предплечье и нажал на поршень.

— Что… вы делаете?! — воскликнула она и хотела оттолкнуть его руку, но почувствовала, как мышцы начинают обмякать. Ее колени ослабли, и когда она попыталась отстраниться, то рухнула назад, прямо ему в объятия.

Он схватил ее под мышки и повернул к машине, припаркованной рядом с ее «опель-кадетом». Старый черный «Мерседес-Бенц Понтон», недавно отполированный и хорошо сохранившийся. Внезапно ей в голову пришла нелепая мысль: «У моего отца был такой же». Мужчина одной рукой открыл багажник и затолкнул ее внутрь. Ее голова ударилась о кузов автомобиля. Раздалось шуршание: багажник был выстлан плотной пленкой. Вслед за ней мужчина бросил туда и шприц.

— Помогите… — закричала Хагедорн, но поняла, что ее язык стал тяжелым, как свинец, она больше не могла шевелить губами и кричала только в своем воображении. Ее тело полностью онемело. Она хотела сопротивляться, расцарапать мужчине лицо, но не могла даже пошевелить пальцами. — Что?.. — Ее шея и горло онемели, как после укола анестезии у стоматолога. Она едва могла дышать.

Мужчина закинул ее ноги в багажник, затем полез в карман пальто и надел пенсне себе на нос.

— Кто?.. — прохрипела она.

— Я полковник. — И он захлопнул крышку.

«Мерзавец! Я просто хотела тебе помочь…»

Хагедорн окружила абсолютная тьма. Через несколько секунд она услышала, как открылась и захлопнулась дверь, завелся двигатель.

«Черт возьми, кто такой полковник?»

Черный «Мерседес-Бенц» тронулся с места.

Понедельник, 4 июня

Первая половина дня

На следующее утро, еще до восхода солнца, Снейдер сидел в своем кабинете в здании БКА, в других окнах свет не горел. В пепельнице дымилась самокрутка, а рядом с ноутбуком стоял чайник свежезаваренного ванильного чая. Уполномоченный судья той же ночью одобрил запрос о доступе к телекоммуникационным данным, который прокурор Франке подал вчера.

Снейдер массировал лоб, надавливая на определенную точку, чтобы подавить начинающийся приступ кластерной головной боли. Кроме того, в акупунктурные точки на тыльной стороне его ладоней были воткнуты по три иглы, которые должны были принести ему облегчение. Одновременно с этим он читал отчет по предоставленным телекоммуникационным данным, который лежал у него на столе в виде распечатанного электронного письма.

Звонок поступил из польской сети, и номер мобильного телефона также имел польский код. Больше он ничего не знал — за исключением того, что теперь у него настоящая проблема.

По крайней мере, это была Польша, а не Калининград в России. Но он понятия не имел, кому принадлежал телефон. Кроме того, у «Дойче Телеком» не было возможности выяснить, к каким польским вышкам сотовой связи и в каком городе тот подключился. Снейдер мысленно перебрал уже все возможности получения дополнительной информации, но без какого-либо удовлетворительного результата. Наконец, на рассвете он поднял трубку и позвонил Франке.

— Снейдер, вы с ума сошли? Сейчас половина шестого! — прошипел Франке в трубку. — У меня начинает складываться впечатление, что вы меня преследуете.

— Не обольщайтесь, — холодно ответил Снейдер. — Как закончилась ваша вчерашняя игра?

— Вы поэтому звоните? Нам пришлось отменить ее из-за дождя… Да, дорогая, это Снейдер.

— Какая жалость, — цинично сказал Снейдер. Он услышал, как Франке открыл и закрыл дверь, после чего доложил ему о результатах трассировки.

— Не повезло, — сказал Франке, который немного успокоился.

— Мы могли бы…

— Мы? — переспросил Франке.

Снейдер не отреагировал на это.

— …привлечь Федеральную прокуратуру Германии, чтобы она запросила правовую помощь у польской полиции.

— Снейдер, я понимаю, что вы в отчаянии, потому что у вас остается все меньше времени, чтобы найти свою коллегу живой. Но вы не хуже меня знаете, что рассмотрение запросов на международную правовую помощь занимает несколько недель. Не дней, Снейдер, недель!

— Есть какая-то возможность это ускорить?

Франке немного подумал, затем прочистил горло.

— Простите, но без шансов. Единственное, что вы можете сделать, — это ждать, пока все не уладится само собой.

Ждать!

Именно этого Снейдер и опасался. Он покрутил иглу для акупунктуры и скривился от боли, когда нерв запротестовал.

— Schijtkerel[2], — выругался он и закончил разговор.

Значит, ему нужно было взять ситуацию в свои руки. Он собирался поговорить с президентом БКА, но Фридрих Дромайер, сменивший на этом посту Дирка ван Нистельроя, был человек-кремень, которого можно было убедить только с помощью неопровержимых фактов. Поэтому Снейдеру была необходима еще кое-какая информация.

Он открыл файл с именами всех координаторов БКА в странах, поддерживающих партнерские отношения с Германией. Большинство из них были сотрудниками немецкой полиции, которые работали в посольствах Германии. Не заботясь о том, что для связи с таким лицом ему, как правило, требовалось получить одобрение сверху, Снейдер набрал номер мобильного телефона некоего Крамера, работавшего в Варшаве.

После седьмого гудка на другом конце провода кто-то наконец взял трубку:

— Да, алло?

— Я говорю с Крамером?

— Слушаю.

— Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден, — прорычал он. Связь была крайне плохой, с потрескиваниями и щелчками, Снейдер также слышал выстрелы на заднем плане. — Вы участвуете в перестрелке?

— Можно и так сказать, — выдохнул Крамер. — Передо мной пять картонных фигур, в головы и сердца которых я выпустил целый магазин своего «глока»… одну минуту, пожалуйста!

Снейдер услышал еще выстрелы и их раскатистое эхо, после чего раздался звуковой сигнал и приглушенный голос из громкоговорителя.

— Вы на стрельбище?

— Да, на тренировке… в это время здесь больше никого нет… — Звук ненадолго пропал, затем Крамер снова заговорил: — Обычно я в офисе только с восьми. Говорят, работа еще никого не убила, но я все равно не хочу рисковать. — Он пронзительно рассмеялся.

«Какой шутник!»

— Послушайте, я…

— Хотя мы еще не имели удовольствия общаться, Снейдер, но я много о вас слышал. Это срочно? Глупый вопрос, иначе вы бы не звонили в такое время. О чем речь?

Снейдер глубоко вздохнул, затем рассказал ему об исчезновении Сабины Немез, ее звонке и польском мобильном телефоне.

— Понимаю, — пробормотал Крамер, который к этому времени, видимо, уже покинул тир. По крайней мере, стало намного тише, и прием был лучше. Теперь Крамер говорил совершенно серьезно. — Я полагаю, вы не хотите идти официальным путем?

— Верно.

— Что мы хотим предпринять вместо этого?

— Мой звонок записывается? — спросил Снейдер.

— Все звонки на мой рабочий мобильный телефон записываются.

— Тогда вам следует немедленно приступить к работе, чтобы устранить любую потенциальную угрозу жизни, — церемонно заявил Снейдер, поскольку не хотел, чтобы Крамера потом в чем-то обвинили.

— Я обращусь в полицию с просьбой об оказании экстренной правовой помощи, это сэкономит время, — столь же церемонно ответил Крамер. Он явно не был новичком и знал, когда результатов расследования невозможно добиться предусмотренным официальным путем. Это означало, что прокуратура оставалась в стороне и расследование стало внутренним делом полиции, — так дело пойдет быстрее.

Снейдер продиктовал ему польский номер мобильного телефона, и Крамер записал его.

— Я воспользуюсь своими связями в польской полиции.

— Когда будут результаты?

— Днем. Как только узнаю больше, я свяжусь с вами. — На этом Крамер завершил разговор.

Снейдер вытащил акупунктурные иглы из тыльной стороны ладоней и почувствовал, как головная боль постепенно утихает. В этот момент раздался стук в дверь, но никто не вошел.

— Да! — прорычал он, пребывая в плохом настроении.

Уже все в БКА давно должны были знать, что за неимением времени он отказался от таких пустых фраз вроде «Войдите» или «Дверь не заперта».

Дверь осторожно открылась, и один за другим в кабинет вошли четыре студента из модуля Сабины Немез.

После вчерашнего вечернего разговора в институте судебной медицины Висбадена Снейдер вызвал этих четырех студентов к себе в кабинет сегодня утром. Теперь перед ним сидели Кимберли, Ахмет, Дирк и Мийю. Остальных, чьих имен даже не хотел запоминать, он уже мысленно вычеркнул из списка.

Сначала Снейдер задал свои обычные психологические вопросы, которые помогали ему лучше оценить кандидатов. Вообще, он предпочел бы увидеть всех четверых в действии, как много лет назад Сабину Немез. Во время расследования в Мюнхене у него была возможность наблюдать за ней в течение нескольких дней. Но теперь он торопился и срочно нуждался в свежих молодых дарованиях, поэтому ему придется довольствоваться таким кастингом. После он мог лишь предполагать, как они поведут себя в чрезвычайной ситуации, но в крайнем случае всегда мог уволить «победителя», если тот окажется ни на что не годен.

Наконец, он повертел ручку между пальцами, переходя к решающему последнему вопросу.

— Как вы отреагируете, если при выполнении секретного задания на складе опасного международного торговца оружием выяснится, что вашего напарника раскрыли и телохранители торговца выстрелили в него? Вы отмените операцию? — Снейдер поднял три пальца. — Максимум в трех коротких четких предложениях!

Кимберли откинула дреды со лба:

— Да, я немедленно отменю операцию, вызову скорую и займусь своим напарником.

— К тому времени, как приедет скорая, вы оба будете мертвы, — прокомментировала Мийю. Ее лицо было наполовину скрыто за длинными черными волосами. До этого она почти не шевелилась, казалась безучастной и тем не менее запоминала все сказанное.

Снейдер проигнорировал комментарий Мийю, а также презрительный взгляд, брошенный на нее Кимберли, и ободряюще кивнул Ахмету. Тот играл с браслетами дружбы на запястье и вращал своей массивной бычьей шеей.

— Для меня операция имеет наивысший приоритет. Мой напарник знал о рисках и должен был учитывать, что в него могут стрелять. Я попытаюсь сбежать с данными, которые мне удалось собрать.

— И получишь пулю в спину, — добавила Мийю.

Ахмет раздраженно заворчал и тоже бросил на Мийю мрачный взгляд. Снейдер повернулся к Дирку, баскетболисту:

— А вы?

— Я бы выстрелил в своего напарника.

Снейдер удивленно приподнял бровь.

— Даже несмотря на то, что в него уже стреляли телохранители торговца оружием?

Дирк поправил очки на переносице.

— Да, но я бы ранил его не опасно, к тому же он все равно в бронежилете. Это отведет от меня подозрения и поможет хотя бы сохранить мою легенду. Так я не поставлю под угрозу операцию, продолжу игру, укреплю доверие торговца оружием ко мне, а позже арестую его и тем самым спасу сотни жизней. При хорошем раскладе мой напарник выживет.

— А в следующий раз никто не захочет идти с тобой на задание, — прокомментировала Мийю.

— Ты не можешь просто заткнуться? — прошипел Дирк.

— Мне не нравятся глупые люди, — тут же ответила она, вызвав ядовитые взгляды всех троих однокурсников.

Снейдер снова проигнорировал ее комментарий.

— Хорошо, теперь слушаю вас. — Он сдвинулся вперед, чтобы лучше наблюдать за Мийю.

Мийю без каких-либо эмоций уставилась в пол.

— На месте Кимберли я бы обезвредила торговца оружием, прежде чем заняться своим напарником. На месте Ахмета, убегая, я, по крайней мере, попыталась бы забрать с собой напарника, — сил у него достаточно. А на месте Дирка я бы ответила на этот вопрос тремя короткими предложениями.

Снейдер сохранил невозмутимый вид. Хотя остальные были на один семестр впереди Мийю в своей подготовке, недавно в практической части модуля она раскрыла дело об убийстве. Преступник обманул полицейских собак, оставив фальшивый след крови, но Мийю на это не попалась. По мнению Снейдера, она просто идеально подходила для такой работы. Хоровиц, который раньше был в команде Снейдера, тоже это понимал, как и Сабина, — единственный вопрос: насколько она надежна?

Он с интересом смотрел на нее.

— А как бы вы себя повели, всезнайка?

Остальные улыбнулись, но выражение лица Мийю не изменилось.

— Как и вы, я бы никогда не стала проводить секретную операцию против опасного торговца оружием вместе с напарником. Риск слишком высок. Поэтому я бы никогда не попала в такую ситуацию. — Она взглянула на Дирка: — Это были три предложения.

Остальные с удивлением посмотрели на Снейдера. Видимо, они ждали от него реакции — и напрасно.

— Спасибо за ваши старания.

Он уже собирался выпроводить всех из офиса, когда увидел их разочарованные лица.

— Я знаю, что все из модуля Сабины Немез хотят участвовать в этом расследовании, — добавил он на этот раз. — Но мне нужен только один человек. Чем меньше и маневреннее следственная группа, тем она эффективнее. — На этом с любезностями покончено; других своих причин он им, конечно же, называть не станет.

— Почему именно мы? — спросила Кимберли. — Некоторые студенты из других модулей закончат этот семестр гораздо лучше нас.

Снейдер кивнул. Он знал тех, о ком шла речь.

— Верно, и это наводит меня на мысль, что этот выпуск не особо умный. — Он оглядел всех четверых. — Но вас обучали Немез и Хоровиц — что автоматически делает вас лучшими. Однако не зазнавайтесь.

Трое ухмыльнулись, только Мийю, как всегда, оставалась совершенно безучастной и избегала его взгляда.

— Никто из них не смог бы продержаться и получаса в ячейке института судебной медицины, — добавил он. — Отнимите у них зарядное устройство для телефона, и вы увидите панику в их глазах, когда батарея начнет разряжаться. — Он поджал губы. — Ладно, на этом мы закончили. Я сообщу вам свое решение сегодня днем.

Все четверо встали и покинули кабинет. Первой вышла Мийю. Не попрощавшись с остальными, она направилась к лестнице. Ахмет, Кимберли и Дирк еще бурно дискутировали в коридоре.

После того, как дверь закрылась, Снейдер проверил свой мобильный телефон, а затем включил ноутбук. От Крамера никаких новостей! Ладно, значит, позже. Теперь он займется последним испытанием, которое еще предстояло этим четверым…

Ночью моросил небольшой дождь, а на следующее утро над кемпингом нависли темные тучи. Такие низкие, что, казалось, в любой момент они могли коснуться верхушек деревьев. Луг был мокрым от росы, а над озером Кульквиц стелился мутный туман.

Хэтти устало выползла из палатки и пошла к общественному туалету. Там отвратительно пахло освежителем для унитазов, а в диспенсере для полотенец закончилась бумага. Отлично! На обратном пути она увидела Герлаха, плавающего далеко в озере. «Да, отморозь себе все. Я не войду в воду, пока солнце не начнет припекать твою лысую голову».

Когда она вернулась, Ясмин уже выбралась из палатки. Ее волосы торчали во все стороны, и она вытирала полотенцем утреннюю росу со стульев и походного стола. Мать Хэтти только что вышла из автодома, зевая и с чашкой кофе в руке. За ней следовал Бен — босиком, в розовой пижаме с Тигрой, Пятачком и Винни-Пухом на груди, в руках он держал две чашки какао, а под мышкой зажал свою любимую подушку. Поэтому он осторожно балансировал к столу, чтобы ничего не расплескать.

Пока они выставляли к завтраку джем, выпечку, ветчину, сыр, яйца, кукурузные хлопья, молоко и большую банку арахисового масла, к ним через луг подошел Герлах в плавках и с полотенцем на плече.

— Это было чудесно! — крикнул он. — Температура воды наверняка уже девятнадцать градусов.

«Звучит очень заманчиво! Так и хочется прыгнуть в озеро».

— Доброе, — буркнула Хэтти.

— Доброе утро, — пробормотала Ясмин.

— Дорогой, не намочи меня, — крикнула мать Хэтти.

Бен ничего не сказал, просто отпил какао.

После завтрака они впятером сыграли партию в «Уно» — и «Уно» было единственным словом, которое услышали из уст Бена. После этого он немного поплавал на своем дельфине в озере. Только бы не простудился. Затем Герлах, мать Хэтти и Бен отправились за покупками на велосипедах. Герлах специально купил две широкие подседельные сумки для своего треккингового велосипеда. Поскольку Хэтти не захотела крутить педали, было решено, что вместо этого она помоет посуду вместе с Ясмин. И вот они снова стояли на кухне и мыли посуду после завтрака.

— Как тебе спалось? — пробормотала Хэтти.

— Не очень, я все время думала о твоих страшилках про кемпинг в Люгде.

— Это не страшилки.

— В любом случае я ужасно спала.

— Вот почему ты выглядишь такой измученной и морщинистой, — пошутила Хэтти, смахивая пену из раковины ей в лицо.

— Мерзавка! — вскрикнула Ясмин и шлепнула ее полотенцем по бедру.

— Ай! Ах ты стервоза! — Хэтти плеснула ей в лицо пригоршню воды.

— Неееет!.. — Ясмин слишком поздно вскинула руку, вся порция воды пришлась ей в лицо, она ахнула, хватая ртом воздух, отшатнулась и ударилась спиной о перегородку, отделявшую кухню от гостиной. — Ой-ой, черт! — Что-то треснуло, как будто в стене сломалось крепление.

— Извини. — Хэтти протянула ей чистое полотенце для посуды, чтобы она могла вытереться. — Ты ушиблась?

— Нет, — Ясмин вытерлась насухо, — но, по-моему, стена сломалась.

— Черт, да, смотри… — Хэтти просунула палец в щель, которой раньше не было. — Тут вмятина, и стену совсем скривило.

Ясмин обернулась и оглядела стену сверху донизу.

— Возможно, мы сможем как-то выправить вмятину, чтобы Герлах не заметил.

— И чем?

Ясмин открыла ящик для столовых приборов, достала вилку и воткнула ее в щель на уровне головы.

— Может, как-то так…

Раздался хруст.

— Стой! Прекрати! — закричала Хэтти. Теперь панель выпала и из крепления внизу. — Ты делаешь только хуже.

— Перегородка очень тонкая, — простонала Ясмин. — Лучше ничего больше не трогать и…

В этот момент Хэтти в каком-то беспомощном порыве снова толкнула деревянную облицовку, которая вдруг полностью отлетела. Совершенно ошеломленная, она уставилась на панель в своей руке.

— Теперь это дерьмо совсем отвалилось! Герлах надерет мне задницу. Автодом совершенно новый и…

— Заткнись! — воскликнула Ясмин. — И посмотри на это…

Вздохнув, Хэтти положила панель на пол рядом с собой и заглянула в дыру в стене.

— С ума сойти! — воскликнула она. Между вертикальными металлическими профилями отсутствовал изоляционный материал. Секретный тайник! Ниша была полна всякой всячины, на полу лежали папки и стопки фотографий, а около дюжины фотографий даже были приколоты кнопками к внутренней стороне стены.

Ясмин взяла одну из фотографий, посмотрела на нее и сглотнула.

— Это фотографии из ящика стола Герлаха? — прошептала она хриплым голосом.

Дрожа, Хэтти тоже потянулась за черно-белой фотографией.

— По крайней мере, они выглядят похоже.

Под фотографией, на которой был изображен голый мальчик с явным акцентом на его гениталиях, находился длинный интернет-адрес. Остальные фотографии выглядели примерно так же.

— Это не фотографии, — заметила Ясмин, — а распечатки.

— Что бы это ни было, это так отвратительно, — выдавила Хэтти. Она переводила взгляд с одного снимка на другой, ожидая увидеть на одном из них Бена. Но, к счастью, нигде его не нашла.

На полу вертикально стоял толстый серый конверт формата А4. Хэтти подняла его и заглянула внутрь.

— Здесь полно скриншотов веб-сайтов с соответствующими ссылками. Похоже на имена доменов и серверов. А тут… длинный список имен пользователей. Это IP-адреса?

Ясмин заглянула ей через плечо.

— В обычном Интернете такого точно не найти.

— Э-э… — Хэтти пробежала глазами названия порносайтов. Чем дольше она смотрела на это, тем сильнее сжимался ее желудок. — Зачем кому-то такое коллекционировать?

— Понятия не имею. Мне также интересно, почему Герлах спрятал его здесь, а не дома.

— Может, чтобы моя мать не нашла это или уборщица, когда будет убирать его кабинет, — предположила Хэтти. У нее настолько пересохло горло, что она даже не могла глотать.

Ясмин перевернула одну из фотографий. На обороте стояли написанные от руки ники и пароли.

— Может быть, он курирует все эти сайты? — размышляла вслух Ясмин.

— О боже! — Хэтти засунула бумаги обратно в конверт и поставила его на пол.

— И здесь еще… — прошептала Ясмин.

Кроме того, в полости стены были надежно спрятаны несколько кредитных карт различных банков на имя Герлаха, а также USB-флешки и даже два внешних жестких диска, при виде которых у Хэтти к горлу подступила тошнота. Она легко могла представить, что на них хранилось. И, судя по потрясенному взгляду Ясмин, она думала о том же. Возможно, ее отчим управлял педофильским порнокартелем. Возможно, даже в этом кемпинге, где он продавал материалы.

— Ты думаешь… — прохрипела Ясмин, — на дисках фотографии и видео?

Хэтти не ответила. Ее руки дрожали, она все еще не могла поверить в то, что они здесь обнаружили.

— Мы можем подключить одну из USB-флешек к чему-нибудь? — спросила Ясмин. — У тебя есть с собой планшет или ноутбук?

Хэтти покачала головой.

— Честно говоря, я даже не хочу знать, что там. Мне достаточно распечаток.

— Думаешь, там могут быть видеозаписи Бена?

Хэтти сглотнула. У нее пересохло во рту и разболелась голова.

— Нам нужно спрятать все это в стене, пока не вернулся Герлах, — простонала она. Ее сердце колотилось так сильно, что в груди закололо.

— Да, но сначала я сделаю несколько фотографий.

Ясмин достала из кармана телефон и сфотографировала все снимки, скриншоты, интернет-адреса, USB-флешки и жесткие диски.

Хэтти все еще паниковала.

— Зачем ты это делаешь? — прохрипела она. — Я думала, ты не хочешь ни за кем шпионить.

— За тем, кто может быть невиновен, — напомнила ей Ясмин. — Но ты только взгляни на это! Герлах так же невиновен, как глава мафии.

— Теперь ты мне веришь?

— Конечно, — твердо ответила Ясмин и сделала несколько крупных планов листов из конверта.

Внезапно напряжение спало с Хэтти, словно бремя, которое лежало у нее на груди несколько дней и грозило раздавить ее. Она снова могла свободно дышать, и теперь на глаза ей навернулись слезы.

— Я… я… так рада, что ты…

— Все в порядке. — Убрав телефон, Ясмин обняла ее, прижала к себе и погладила по голове. — Покажи мне свою видеокамеру, — прошептала она. — А потом мы поищем место, где можно ее установить.

Ближе к вечеру Снейдер вышел из своего кабинета и направился к Фридриху Дромайеру. Добравшись до лифтов, он увидел Мийю: она стояла рядом с мусорной корзиной и быстро подняла глаза, словно ждала его.

Взгляд ее темных миндалевидных глаз казался равнодушным, но он все равно подозревал, что ее что-то тяготит.

— Что случилось, Мийю? Только быстро, я спешу.

— Откуда вы знаете, что мне от вас что-то нужно?

— Во-первых, вы не случайно стоите на этом этаже, а во-вторых, я заметил, что вы просматривали онлайн мои встречи после обеда.

Другой студент покраснел бы, но Мийю восприняла эту информацию нейтрально.

— В следующий раз я использую фейковый аккаунт, — просто сказала она.

— Не попадитесь. Так где горит?

— Несколько часов назад я получила электронное письмо. Видимо, от осведомителя из БКА.

Снейдер прищурился.

— Вы шутите?

Она раздраженно посмотрела на него.

— Нет. — Затем она повторила содержание письма: — «У меня есть слитые из архива БКА данные о Снейдере. Эта информация может быть тебе полезна. Предлагаю встретиться».

— Вы действительно это получили?

Мийю кивнула.

— С кем вы говорили об этом?

— Ни с кем.

— И почему первым делом пришли ко мне?

— Большинство из пяти тысяч наших коллег в БКА называют вас тошнотиком и с удовольствием навредили бы вам. — Она пожала плечами. — В принципе, мне наплевать на кампанию, которая ведется против вас, но я все равно думаю, что вы должны об этом знать.

Снейдер кивнул.

— И что вы надеетесь получить взамен?

— Взамен? Ничего — я вас проинформировала, и на этом все.

— Такой человек, как вы, ничего не делает без причины, так что выкладывайте!

— Я… — она замялась, — не хочу, чтобы вы уходили из БКА. Вы должны обучать меня дальше.

— Почему?

— Потому что… — Она замолчала.

— Не заикайтесь, черт вас побери!

— Потому что вы единственный, кто понимает, какая я, — выпалила она. — И мне необходимо закончить это обучение!

— Наша секретная служба нанимает математически одаренных людей и людей с идеальной памятью на числа для анализа баз данных, а военные используют способности аутистов для анализа аэрофотоснимков. Почему БКА?

Мийю уставилась в пол.

— Почему такая настойчивость?

— Это мое дело.

Он думал, что знает причину или, по крайней мере, ее часть.

— Хорошо, когда будете готовы, мы поговорим об этом.

— Хорошо, спасибо…

Девушка развернулась и хотела уйти, но Снейдер удержал ее:

— Я разве закончил с вами разговор?

Мийю остановилась и в замешательстве посмотрела на него.

— Вы закончили?

— Нет.

Теперь она показала ему свой телефон.

— Хотите взглянуть на письмо?

Снейдер покачал головой.

— Сообщение пришло от меня — с одного из моих фейковых аккаунтов. Я хотел посмотреть, как вы четверо на это отреагируете.

Ее глаза расширились на долю секунды.

— Тест на лояльность?

Он погладил свои бакенбарды.

— Можно и так сказать. В конце концов, никогда не знаешь наверняка, с кем имеешь дело и на кого можно положиться

— Кто прошел этот тест? — спросила она.

— До настоящего времени? Только вы. — На самом деле он ожидал, что Дирк тоже свяжется с ним, но, видимо, ошибся.

Мийю впервые посмотрела ему в глаза, и Снейдер увидел в ее взгляде неукротимое стремление, которого сам давно не испытывал. Желание быстрых результатов — и жажду успеха.

В этот момент завибрировал его мобильный телефон. Эсэмэс от Крамера. Наконец-то! Он быстро пробежал его глазами и снова поднял взгляд.

— Через час приходите в конференц-зал номер семнадцать, у нас много работы.

Секретарша Дромайера сразу же пригласила Снейдера в кабинет босса.

— Он уже ждет вас.

Снейдер прижал руку к бедру, которое разболелось еще сильнее, и направился к двери.

— В каком он настроении?

— Вы действительно хотите знать? — спросила она.

Он покачал головой:

— Вообще-то нет — я просто пытался быть вежливым.

— Снейдер… — вздохнула она, — светские беседы не ваша сильная сторона.

Он открыл дверь и вошел в кабинет Дромайера. Неделю назад здесь еще сидел Дирк ван Нистельрой, но теперь это уже в прошлом. Будучи его заместителем, Фридрих Дромайер временно взял на себя обязанности президента БКА и фактически одержал победу над своим гораздо более популярным коллегой Ионом Эйсой, третьим президентом. Видимо, у него пока не было ни одной свободной минуты, чтобы переделать офис. Даже старые фотографии все еще висели на стене и болезненно напоминали Снейдеру о его бывшем начальнике и близком друге.

Дромайер стоял у окна, он только что закончил телефонный разговор и положил телефон в боковой карман своего серого костюма.

— Не думали, что я возьму это на себя, верно? Хотя бы временно? — Он все еще смотрел в окно.

— Я…

— Помолчите, Снейдер. Это был риторический вопрос.

Снейдер поджал губы.

— Я тоже не думал. — Дромайер обернулся. У него были тяжелые мешки под глазами и хриплый голос заядлого курильщика. — В чем-то мы похожи. Я всегда говорю то, что думаю, я сторонник жесткой линии и не иду на компромиссы.

«Верно», — подумал Снейдер. Дромайер был честным парнем, а не карьеристом, как Йон Эйса, молодой, лощеный, рок-звезда БКА, который с удовольствием ловил на себе взгляды коллег-женщин в коридоре.

Дромайеру никто не смотрел вслед. Скорее, многие даже отворачивались, увидев его. Он был высоким и для своих шестидесяти пяти лет находился в хорошей форме, но редкие седые волосы и уродливый глубокий шрам на голове от огнестрельного ранения придавали ему зловещий вид. Из-за своего непреклонного характера он получил прозвище Железный Кулак, что также было намеком на его протез кисти, — результат серьезного ДТП. Трамвай проехал на красный свет и врезался в его машину. За рулем была его жена, а сам он сидел на пассажирском сиденье. Все, кто знал Дромайера, протягивали ему левую руку и были готовы к тому, что его хватка будет крепкой, как у борца.

С таким физическим недостатком он вообще-то не мог стать даже вице-президентом, не говоря уже о временном президенте БКА, поскольку эта должность не только подразумевала множество представительских обязанностей, но и имела некоторое отношение к престижу. Даже если его замена каким-нибудь ловким политиканом была лишь вопросом времени, — Снейдер считал его назначение единственно правильным решением в хаосе, оставшемся после ван Нистельроя. Дромайер был выдающимся человеком, который все держал под контролем и мог укротить даже такого, как Йон Эйса.

— Я хотел бы… — начал Снейдер, но Дромайер прервал его решительным жестом.

— Снейдер, я узнал кое-что неприятное о вас от студентов академии.

Снейдер надул щеки.

— Боже мой, вы имеете в виду утечку данных обо мне из архива?

— Вы уже в курсе?

Снейдер холодно улыбнулся.

— Это я отправил письмо.

— Можете не утруждаться со своей гримасой, Снейдер! Выглядеть жутче меня у вас не получится. — Наконец Дромайер кивнул. — Я так и подумал, что это ваш очередной странный тест.

— Сколько студентов к вам пришло?

— Трое.

— Жаль, эти трое могли бы стать хорошими следователями. На самом деле я здесь, чтобы поговорить с вами о Сабине Немез.

Дромайер поднял руку в протестующем жесте, затем посмотрел на часы и нажал кнопку внутренней связи на своем телефоне.

— Он уже здесь?

— Да, мне его пригласить? — раздался голос его секретарши.

— Впустите его.

Они подождали несколько секунд, затем дверь открылась.

«Что за черт!»

В дверях стоял Марк Крюгер, специалист по информационным технологиям и прослушке из бывшей команды Снейдера.

— Я думал, ты в Мюнхене с сестрой Сабины и ее племянницами.

Марк посмотрел на него холодными, прищуренными глазами.

— Привет, Мартен.

— Сегодня утром я вызвал его на службу, — объяснил Дромайер.

— Я думал, Сабина мертва! — выпалил Марк. — А потом мимоходом узнаю, что вчера она тебе звонила. Вчера! Когда ты собирался мне об этом рассказать? На следующей неделе?

Снейдер заскрипел зубами.

— Пока что я вообще не планировал это делать.

— Дьявол! И почему?

— Именно по этой причине, — резко ответил Снейдер. — Посмотри, как ты взволнован. Тебе наверняка захотелось немедленно связаться с отцом и сестрой Сабины и сообщить ее трем надоедливым племянницам, что их тетя жива.

— Да, конечно! Я думаю, они имеют право…

— Ты уже это сделал?

— Нет, еще нет, но…

— И в настоящий момент нам не стоит этого делать! — Снейдер посмотрел на Дромайера, который до сих пор не вмешивался в их разговор. — Пока мы не знаем, с чем имеем дело и где находится Немез, лучше, чтобы ни пресса, ни ее семья, ни большинство наших коллег не знали, что она жива. Слухи и так уже распространяются со скоростью лесного пожара.

— Возможно, информация устарела, — заметил Дромайер с непроницаемым выражением лица. — Ее звонок был вчера вечером. С тех пор она выходила на связь?

Снейдер покачал головой.

— Насколько я понял, ее держат в плену, и ей каким-то образом удалось заполучить мобильный телефон. Сомневаюсь, что у нее получится сделать это во второй раз.

Дромайер кивнул.

— Значит, из зацепок у нас только один этот звонок. Насколько далеко вы продвинулись в своих расследованиях?

Снейдер сообщил Дромайеру и Марку имеющуюся на данный момент информацию и что он ожидает звонка от Крамера.

— Давайте сядем, — наконец сказал Дромайер, и они расположились за столом для посетителей. — Снейдер, если вы предложите мне конкретный план, я дам вам двадцать четыре часа, чтобы вы нашли первую конкретную зацепку по Сабине Немез, используя только ваши методы. Не беспокойтесь ни о каких постановлениях суда и действуйте по своему усмотрению, как будто у вас есть все полномочия. С последствиями ваших действий мы разберемся позже. Сейчас не время для всей этой бюрократической международной чепухи. — Он поднял руку. — Но мы говорим только о следующих двадцати четырех часах! Если за это время вы не добьетесь никаких результатов, другой отдел официально займется этим делом, и вы будете исключены из расследования, понятно?

Снейдер кивнул. Это превзошло его ожидания.

— Ладно, что вам необходимо? — Дромайер сразу перешел к делу.

— Поскольку моей старой команды больше нет, мне нужны новые люди.

Марк поднял руку.

— Я согласен.

Снейдер сделал недовольное лицо.

— Возможно, ты лучший хакер, которого я знаю, но в данном случае, — вздохнул он, — слишком эмоционально вовлечен и пристрастен, чтобы мыслить ясно.

— А ты нет? — возразил Марк.

— Я могу абстрагироваться.

— Да, я заметил, как хорошо ты можешь абстрагироваться! — прошипел Марк. — Я настаиваю на своем участии. — Затем он обратился к Дромайеру: — Вам лучше этого сейчас не слышать… — сказал он и, повернувшись к Снейдеру, понизил голос: — Ты же знаешь, что я могу добыть для тебя всю информацию и замести следы так, что почти никто не узнает. Кого ты собираешься взять в команду вместо меня? Какого-нибудь идиота из 1Т-отдела?

— Значит ли это, что кроме вас у нас в IT нет толковых специалистов? — недовольно спросил Дромайер.

Марк поморщился.

— Честно говоря… некоторым из них стоит серьезно задуматься о переподготовке. Может, на какие-то профессии, связанные с природой?

— Идиот! — обругал его Снейдер, хотя прекрасно понимал, что Марк прав.

Но прежде чем тот успел возразить, Дромайер снова предостерегающе поднял руку:

— Помолчите, Снейдер! Крюгер в команде, и точка! Именно такие люди вам сейчас нужны — по крайней мере, в течение следующих двадцати четырех часов. Кто еще?

— Мийю. — Снейдер глубоко вздохнул.

— Мийю Накахара? — Дромайер нахмурил густые брови. — Она еще студентка.

— И что?

— Насколько мне известно, она как-то связана с вашей тайской массажисткой, не так ли?

— Акико из Японии и занимается шиацу[3], — поправил Снейдер. — Мийю ее племянница, дочь сестры. Отец Мийю — немец, работает в уголовной полиции Берлина.

Дромайер кивнул.

— Ладно, хорошо, она хочет пойти по стопам отца, и что с того?

«Скорее, по моим стопам», — подумал Снейдер, но сдержался и не стал произносить это вслух.

— На мой взгляд, она лучшая из всего потока. И у нее нет шор на глазах, как у других коллег, которые десятилетиями выполняют свою работу изо дня в день. И это у Мийю общее с Сабиной Немез.

— Лучшая? Насколько мне известно, в последнем тесте она набрала всего 473 балла из 500, — возразил Дромайер.

Снейдер был удивлен не только памятью Дромайера на числа, но и тем фактом, что он вообще удосужился взглянуть на результаты.

— Это правда, — признал он, — но у остальных было девяносто минут, а Мийю сдала тест всего через сорок минут, — под предлогом того, что у нее важное дело. Я думаю, она просто хотела выйти из зала.

— И вы думаете, это разумно?

— Мийю — аутистка с синдромом Аспергера, и она чрезвычайно одаренная. Ее действия свидетельствуют не о меньшем уровне интеллекта, а об ином типе интеллекта, и это именно то, что мне нужно.

— Снейдер, еще следующий момент, — вздохнул Дромайер. — Мы оба знаем, что расследование будет проходить не по стандартному протоколу и поэтому может быть весьма опасным, особенно для такого человека, как Мийю. Кроме того, ей всего двадцать четыре года, у нее практически нет опыта работы и уж точно нет опыта работы за рубежом.

— Эйнштейну было двадцать шесть, когда он вывел формулу фотоэлектрического эффекта и теорию молекулярного движения…

— Да, понятно, — прервал его Дромайер.

— А Ньютону было…

— Я сказал, достаточно! — Дромайер глубоко вздохнул.

— Доверьтесь моему инстинкту, — снова попытался настоять на своем Снейдер. — Мийю обладает исключительным логическим мышлением и чрезвычайно развитой зрительной и слуховой памятью. Ее эйдетическая способность, то есть фотографическая памя…

— Я в курсе, что это такое! — перебил его Дромайер. — Но именно это меня и беспокоит. Из отчета доктора Росс я знаю, что…

— Ну конечно, доктор Росс, — презрительно фыркнул Снейдер.

— …в расстройстве развития Мийю проявляются социопатические черты! — Дромайер не позволил себя перебить.

«И именно поэтому я хочу, чтобы она была в моей команде!»

Снейдер глубоко вздохнул.

— Мийю находит логические связи, не поддаваясь никаким эмоциям. Она — не ограненный алмаз, который может стать одним из наших лучших помощников в борьбе с преступностью, если попадет в нужные руки.

— И эти руки — ваши? — догадался Дромайер.

Снейдер снова вздохнул.

— Она и ее блестящий ум нужны мне сейчас для этого дела. О ее обучении и будущей карьере я смогу позаботиться и позже.

— Вы всегда думаете только о своем текущем расследовании.

— За это мне БКА и платит.

— Ладно, давайте попробуем. — Дромайер кивнул. — Вы получите Мийю. Кого-то еще?

— Нет, этого достаточно. — После катастрофического финала последнего дела ему было особенно трудно снова привлекать коллег к сотрудничеству. Если бы он работал один и рисковал только своей жизнью, как делал раньше… Ему больше не хотелось брать на себя ответственность за слишком многих людей — только чтобы снова потерпеть неудачу. — Хотя… — Снейдер полез в карман пиджака и положил на стол перед Дромайером самодельную визитную карточку, — для небольших заданий я хотел бы пригласить Тину Мартинелли в качестве внешнего консультанта.

— Тина К. Мартинелли — детектив? — побормотал Дромайер, поднимая глаза.

— Она открыла собственный бизнес после ухода из БКА, — объяснил Снейдер и краем глаза заметил, как Марк улыбнулся. Видимо, он был рад, что Тина тоже в команде.

— Я не против, — сказал Дромайер. — А теперь уходите.

Снейдер встал и наклонился к Марку:

— Через полчаса в конференц-зале номер семнадцать.

Хэтти и Ясмин вернули в нишу все, как было. Затем прикрепили отвалившуюся панель к стене. Им пришлось немного поэкспериментировать, но затем они нашли способ, как легко вставить панель в раму.

Когда они закончили, на лбах у обеих выступил пот. С колотящимся сердцем и дрожащими пальцами они молча домыли посуду к тому моменту, когда из магазина вернулись мать Хэтти, Герлах и Бен.

Герлах сразу заподозрил неладное. Он пристально посмотрел на девушек.

— Все в порядке?

— Мы поссорились, — быстро сказала Хэтти. — Эта глупая овца хотела, чтобы я мыла посуду одна, пока она будет отдыхать на лежаке.

Ясмин бросила на нее сердитый взгляд, но подыграла.

— Послушай, девочка. — Герлах примирительно рассмеялся и положил руку на плечо Ясмин. — Немного помочь не так уж страшно, это еще никому не навредило.

— Да, конечно, — проворчала Ясмин, поморщившись. Прикосновение Герлаха было ей неприятно, но, к счастью, она ничего не сказала.

Потом они все вместе отправились плавать. Прохладная вода пошла Хэтти на пользу — окунув голову в озеро и глядя на зеленое дно, она попыталась отогнать воспоминания о том, что видела в автодоме. На мгновение все это показалось ей дурным сном, который скоро забудется. Но как только она снова оказалась на берегу и посмотрела в глаза Ясмин, страшное воспоминание вернулось с еще большей силой.

— Прежде чем готовить обед, мы покатаемся на лодке! — крикнул Герлах. — Кто с нами?

Хэтти и Ясмин отказались. При мысли, что она будет сидеть рядом с Герлахом в лодке и случайно коснется его бедра или руки, Хэтти чуть было истерично не вскрикнула. Так что Герлах поплыл с Беном и его матерью. Когда они достаточно удалились от берега, Ясмин взглянула на Хэтти.

— Сейчас? — спросила она.

Хэтти кивнула.

Они побежали к месту стоянки, Хэтти схватила свой рюкзак, а затем они прошли под большим тентовым навесом в автодом. На всякий случай оставили дверь открытой и приоткрыли окно, чтобы вовремя услышать возвращение Герлаха.

— Ну же, покажи мне! — потребовала Ясмин.

С колотящимся сердцем Хэтти достала камеру из рюкзака.

— Эта штука огромная! — воскликнула Ясмин.

— Я же сказала — размером с радиоприемник.

— Но чертовски большой радиоприемник! Неужели в магазине не было ничего поменьше?

— Я купила подержанную камеру с батарейками и картой памяти за пятьдесят евро. Извини, у меня больше не было денег.

— Все в порядке.

— К тому же изначально камера была еще больше. — Хэтти показала ей заднюю часть. — Здесь был кронштейн, чтобы крепить ее к дереву, но я его сняла.

— Я же сказала: все в порядке!

— Вот объектив, — объяснила Хэтти, — это инфракрасная область, а это датчики движения. — Затем она открыла камеру, как книгу. В центре располагался небольшой дисплей с кнопками, как на старом видеомагнитофоне. — Мужчина в магазине настроил камеру так, чтобы съемка запускалась при любом движении и длилась четыре минуты вместо тридцати секунд. Он также установил максимальное оптическое разрешение.

— А он не спрашивал, зачем тебе это нужно?

— Я объяснила ему, что кто-то в нашем городе тайно травит рыбу в прудах.

— Отлично. — Ясмин взяла камеру. — Чертовски тяжелая. И где ты хочешь ее спрятать?

Хэтти достала из рюкзака толстую книгу в твердом переплете. «Блэкаут» Марка Эльсберга.

— Я вырезала страницы внутри. — Она открыла книгу, показала Ясмин пустое пространство и просунула пальцы через отверстия в обложке. — Целый день сидела над ней. — Затем вложила камеру в книгу. Отверстия в переплете книги, когда Хэтти закрыла ее, точно совпадали с инфракрасным сенсором, объективом и датчиками движения камеры.

— Неплохо, агент Хэтти, — смеясь, сказала Ясмин, но затем снова стала серьезной. — Как в шпионском фильме. — Она изучала книгу. — Если не рассматривать внимательно книгу, особенно в темноте, ничего не заметно. Можно подумать, что это такая обложка.

— Вот видишь! Все получится. К тому же Герлах читает только научно-популярные книги и журналы, он наверняка не знает этого романа.

— О боже, будем надеяться! — Ясмин прикусила нижнюю губу. — Когда ты хочешь сфокусировать камеру?

— Лучше всего сделать это прямо сейчас. — Она активировала функцию записи и закрыла книгу. Затем поставила ее на полку над кроватью и зажала между другими книгами, чтобы та не могла упасть.

— Будем надеяться, что все получится, — пробормотала Ясмин.

Хэтти бросила последний взгляд на книгу, и они вышли из автодома.

Конференц-зал № 17 на третьем этаже главного здания БКА был компактным, но имел большой проекционный экран. Жалюзи были наполовину опущены, работал кондиционер. Пахло ванильным чаем.

Снейдер уже подключил свой ноутбук к док-станции, когда одновременно появились Марк и Мийю, оглядели друг друга и сели за стол.

— Мийю, это Марк. Марк… Мийю, — коротко представил их друг другу Снейдер.

Марк постарался любезно улыбнуться и протянул руку Мийю.

— Я…

— Я знаю. — Мийю проигнорировала руку.

Марк лишь приподнял бровь, но ничего не сказал и подключил свой ноутбук к док-станции.

— Мартен, Марк и Мийю… три «М», — попытался пошутить он, но Мийю, казалось, этого не заметила, а Снейдер лишь поморщился, слегка раздраженный глупой шуткой.

Наконец, Мийю достала из своего небольшого рюкзака тонкий планшет. Снейдер наблюдал за ней. В отличие от других молодых женщин она не была особенно модной. Никакого макияжа, черные джинсы, черный свитер, черные волосы — рюкзак и планшет тоже были черными. Не очень-то изобретательно. Но именно это делало ее уникальной. Она немного напоминала ему его самого, когда он был в том же возрасте и вел максимально простую и продуктивную жизнь, далекую от любых модных тенденций.

Мийю включила планшет.

— Через пятнадцать минут у меня следующий модуль в академии.

«Академия?» — Снейдер недовольно скривился.

— Больше не беспокойтесь об этом.

— О модуле или академии?

Видимо, она спрашивала совершенно серьезно.

— О том и другом!

— Только сегодня? Или до конца недели, или?..

— Пока мы не найдем Сабину Немез, — раздраженно пробормотал он.

Мийю, как всегда, избегала его взгляда, затем она принялась что-то печатать в планшете, шевеля губами:

— …пока мы не найдем Сабину Немез.

Снейдер покосился на экран ее планшета. Мийю действительно это записала. Возможно, все-таки было ошибкой включить ее в группу. Он не стал дожидаться, пока она закончит печатать.

— Сабина Немез вступилась за вас и взяла вас в академию. Теперь вы можете оказать ответную услугу и помочь мне найти ее. Я ожидаю, что вы приложите сто процентов усилий, вы поняли?

— Я поняла, — повторила Мийю. — И я всегда выкладываюсь на сто процентов, — добавила она, как будто это было самой естественной вещью в мире.

— Хорошо. — Снейдер открыл файл на своем мобильнике и положил телефон на середину стола. На всех его смартфонах всегда была активирована функция записи, поэтому каждый телефонный звонок записывался и сохранялся на карте памяти. Теперь он проиграл им пятнадцатисекундный разговор.

«— Да, кто это?

— Алло, Сомерсет… — Сиплое кряхтенье. — Я не знаю, где я… У меня есть возможность сделать только этот звонок.

— Белочка?..»

На этом разговор закончился.

Марк раздраженно поднял глаза.

— Я не знал, что ты…

— Согласно Регламенту о защите персональных данных, это незаконно, но мне все равно. В конце концов, я не публикую содержание разговора, а просто записываю его для себя.

— Ладно, — кивнул Марк, — я могу прослушать разговор еще раз?

Прежде чем Снейдер успел потянуться за своим мобильным телефоном, Мийю в точности воспроизвела разговор, со всеми паузами и интонациями.

— Не так уж много, — удрученно признал Марк.

— На заднем плане слышны приглушенные мужские голоса, вероятно, говорящие по-польски, — отметила Мийю. — Звуки заглушал лай собаки, царапающейся в дверь.

— Это был Винсент, мой пес, — объяснил Снейдер.

— Тот, за которым присматривают ученики академии, когда вы уезжаете?

— Да.

— Ваш голос отдавался эхом, — заметила Мийю. — Где вы находились во время разговора?

— В ванной комнате.

Она принялась печатать в планшете.

— Кто такой Сомерсет? — спросила она. — И кто такая Белочка? Это коды?

— Прозвища.

— А что означают?..

— Это не важно! — перебил ее Снейдер. — Таким образом Немез хотела сообщить мне, что это несомненно она. — Он взглянул на часы. — Через минуту у нас видеозвонок с Польшей. — Он объяснил им, кто такой Крамер, затем дал Марку интернет-ссылку, после чего тот установил соединение и спроецировал свой экран на видеостену.

Точно в указанное в эсэмэске время Крамер появился на экране. На этот раз он сидел в офисе, за его спиной стоял картотечный шкаф, а рядом висел большой плакат с надписью: «Ненавижу, когда начальник нагружает работой за восемь часов до конца рабочего дня».

«Да, Крамер действительно невыносимый шутник», — подумал Снейдер. Мужчина, на вид лет сорока, выглядел столь же необычно, как звучал его голос по телефону: рыжевато-русые взъерошенные волосы, множество веснушек, одно ухо у него было сильно искривлено и оттопырено, а также у него были довольно выраженные толстые губы. В целом он выглядел так, будто поучаствовал не в одном бою, и Снейдер засомневался, станет ли Крамер частью решения или частью проблемы.

— У вас есть хорошие новости? — сразу спросил он, не представляя коллег.

— В принципе, да.

— Что означает «в принципе»? — вздохнул Снейдер. Этот человек проработал координатором БКА в Польше пятнадцать лет, поэтому он должен в совершенстве владеть своим ремеслом. Только бы он не оказался бездарем.

— Итак… — Крамер погладил свою рыжеватую щетину, — мобильный телефон зарегистрирован у польского оператора, а именно у «Польска-Мобиль-Ком».

Снейдер облегченно опустил плечи. Первая конкретная зацепка.

— Мы несколько раз успешно сотрудничали с ними, — пояснил Крамер.

— В принципе, этот оператор всегда быстро и добросовестно пересылает все номера и данные о соединении, даже если номер звонящего был скрыт.

Опять это уточнение. В принципе! Интуиция подсказывала Снейдеру, что расследование будет не таким легким и быстрым, как он надеялся.

— И что дальше? — поторопил он.

— Однако на этот номер мобильного телефона нет договора, а значит, нет и данных о счете. Это просто зарегистрированный предоплаченный мобильный телефон, который раз в месяц пополняется на девяносто злотых — в пересчете это примерно двадцать евро.

— Но он все-таки зарегистрирован? — спросил Снейдер.

— Да. — Крамер небрежно поковырял пальцем в ухе, словно забыв, что они его видят. — Польская полиция уже установила владельца номера с помощью своей программы. Обычно это занимает некоторое время, но я сумел надавить, поэтому мы уже получили информацию.

— Не создавайте интригу, мне нужно имя! — одернул собеседника Снейдер.

Крамер полистал папку и назвал им польскую фамилию, дату рождения и адрес в Варшаве.

— Семьдесят восемь лет, — пробормотала Мийю, не поднимая глаз и печатая что-то в планшете. — Как Сабина Немез заполучила телефон этого человека?

— Понятия не имею. — Крамер поднес документ к камере, и на нем можно было разглядеть седовласого мужчину с залысинами, мешками под глазами и пигментными пятнами на лбу. — Мужчина вдовец, работал в типографии, а затем тринадцать лет наслаждался жизнью на пенсии.

— Наслаждался? — переспросил Снейдер, и его желудок сжался. Он инстинктивно понимал, что ответ ему не понравится.

— Он мертв уже шесть месяцев, — объяснил Крамер. — По всей видимости, украденное удостоверение личности мужчины использовали для регистрации мобильного телефона.

Снейдер мысленно выругался. Он ожидал чего-то подобного.

— Когда был зарегистрирован телефон?

Крамер пролистал документы.

— Первого декабря прошлого года.

— Значит, полгода назад, вероятно, вскоре после того, как мужчина умер, — сказал Снейдер. — Кто-то перепродал его личные данные после его смерти.

Марк скрестил руки за головой и откинулся назад.

— Это значит, что у нас ничего нет.

— К сожалению, — согласился Крамер.

— Есть еще одна возможность, — возразил Снейдер. Крамер подвинулся ближе к камере и оперся локтями на стол, из-за чего изображение задрожало. — Нам необходимо выяснить приблизительное местонахождение мобильного телефона в момент звонка.

Неделей ранее

Ночь на вторник, 29 мая

— Мне нужна ваша помощь, — повторила Сабина, дрожа и направляясь к двум парням.

Они немного опустили фонарики, так что лучи больше не слепили, но теперь они блуждали по ней — от верхней части тела по ногам и вниз к ступням, — как будто она была музейным экспонатом.

«Наплечная кобура! — пронеслось у нее в голове. — Тебе следовало ее снять!» И тут же луч света упал на ее пустую кобуру.

— Кто вы? — спросил один на ломаном немецком.

— Сабина Немез, — повторила она, стуча зубами. — Мне холодно. У вас в машине есть одеяло?

— Подождите, не так быстро, — сказал тот, что повыше. — Вы были на этом корабле?

— Да.

— Почему он затонул?

— Разве это сейчас так важно?

— Думаю, да, может быть, вы преступница… или сотрудница полиции? — настороженно спросил мужчина.

Сабина молчала.

— Кто еще знает, что вы здесь?

Сабина не собиралась отвечать на этот вопрос.

— Я могу воспользоваться вашим мобильным телефоном? — спросила она вместо этого.

— Зачем?

— Чтобы вызвать скорую помощь мне и моему коллеге.

— Коллеге какого профиля?

— Мне нужен ваш мобильный! — настаивала Сабина.

— Можете взять, — сказал другой. — Но сначала вам придется ответить на несколько вопросов.

Сабина потерла плечи, чтобы хоть немного согреться.

— Я больше не буду отвечать ни на какие вопросы…

— Почему вы были на корабле и кто ваш коллега? — спросил парень, который все еще держал луч фонарика направленным на ее кобуру.

Сабина посмотрела на гавань. Колонна автомобилей с синими мигалками только что тронулась с места, но она была еще слишком далеко, чтобы понять, скорая это помощь или полиция. Она также увидела огни патрульных катеров, отплывающих от берега. В следующий момент послышался гул вертолета. Он обязательно полетит к месту крушения и будет прочесывать местность прожекторами.

— Знаете что, — сказала Сабина. — Если не хотите мне помочь, просто забудьте об этом. — Она прошла мимо парней. До гавани было не больше семисот или восьмисот метров. Она справится и без них.

— Не так быстро, юная леди! — крикнул ей вслед один из парней.

«Да, конечно, отвали!» — подумала она, но ничего не сказала. Сжала кулаки и собиралась идти дальше, когда услышала рядом с собой какой-то шум. «Дьявол, тут еще и третий!» Выброс адреналина заставил ее вскинуть руки в защитном жесте, но парень оказался быстрее. Он схватил ее сзади и поднял с земли, так что ее ноги двигались в воздухе. Второй подошел к ней спереди. Сабина попыталась пнуть его ногой в пах, но попала только в пряжку ремня. Затем она хотела ударить парня, который держал ее, затылком по носу, но они уже повалили ее на землю. Тем временем их друг обыскал ее карманы и нашел кошелек.

Краем глаза она увидела, как он изучает ее служебное удостоверение в свете своего мобильного телефона.

— Эта девка из Федерального ведомства уголовной полиции Германии, — сказал он на северонемецком диалекте. — Эй, БКА у нас еще никогда не было!

«Какого черта?»

Один из державших ее что-то крикнул, после чего парень с ее кошельком подбежал и открыл багажник. Сабина уже не могла высвободиться из хватки двух мужчин. Она слишком замерзла, безмерно устала, ее конечности одеревенели, а реакция была слишком замедленной. Она лишь поняла, что третий мужчина угрожал ударить ее поднятым домкратом, после чего полностью обмякла. Ее подняли и грубо запихнули в багажник.

Ее пульс бешено колотился. «Тебе нужно немедленно выбраться отсюда!» Собрав последние силы, она снова поднялась, но они вдвоем почти без усилий затолкали ее обратно. Наконец, они засунули ей в рот тряпку, пахнущую маслом, обмотали голову клейкой лентой и связали руки за спиной буксировочным тросом. Затем набросили на нее одеяло.

Крышка багажника захлопнулась, и мгновенно стало темно. Затем она услышала, как завелся двигатель. После этого глухо зазвучала польская рок-музыка.

Понедельник, 4 июня

Вечер

Снейдер, Марк и Мийю до вечера просидели в конференц-зале, и большую часть времени Крамер тоже был подключен по видеосвязи.

Поскольку ответа от польской полиции еще не пришло, Крамер попытался связаться с «Польска-Мобил-Ком» в частном порядке, чтобы в обход получить данные о местоположении мобильного телефона в момент звонка.

— Мне пришлось заплатить за это триста евро…

— Для таких случаев у БКА есть счет, — прервал его Снейдер. — И что узнали?

Ответ Крамера был отрезвляющим:

— Где-то в районе Большого Гданьска.

— И это все, что известно вашему контактному лицу?

— Оно не дает больше никакой информации.

— Хочет еще денег?

— Я уже пытался предложить, безрезультатно.

— Вот черт!

Теперь оставалось только ждать. Пока они не получат точное местонахождение от польской полиции, все остальное будет поисками иголки в стоге сена. И как назло в таком городе, как Гданьск! С населением почти в полмиллиона человек портовый город был шестым по величине в Польше. Здесь имелось много глубоких подвалов, извилистых переулков, задних дворов, старых церквей, а также, учитывая Гданьский залив, практически необозримая портовая зона. Мотлава и Мертвая Висла[4], которые протекали через Гданьск, разветвлялись бесчисленное количество раз и даже создавали остров в центре города, еще больше усложняли поиски. Сабину могли держать практически где угодно.

Снейдер уставился на карту, разложенную перед ним на столе. Гданьск находился в ста семидесяти километрах от Калининграда. Путь из российского эксклава пролегал вдоль Гданьского залива, а затем через польскую границу. Сабину либо переправили на лодке, либо везли два с половиной часа на машине, чтобы тайными тропами пересечь границу.

Чем дольше длилось ожидание, тем больше косяков выкуривал Снейдер. Его внутреннее отчаяние нарастало, и он чувствовал, что начинает терять самообладание.

Хотя Марк неоднократно убеждал его не принимать расследование слишком близко к сердцу, ему это не удавалось. Он втянул Сабину в это дело и не смог отговорить ее от возвращения на судно незадолго до того, как оно затонуло. Теперь у него был шанс все исправить, и если он потерпит неудачу и снова ее потеряет — уже безвозвратно, — то никогда не сможет себе этого простить.

Снейдер взял себя в руки и задумался. В настоящий момент им было известно следующее: сразу после того, как судно затонуло в порту Калининграда, Сабина, видимо, попала в руки группы мужчин, чьи голоса они слышали на заднем плане во время телефонного разговора.

Номер телефона им сейчас ничего не давал, а времени оставалось все меньше. Поэтому Крамер связался с коллегой из Европола, которая была координатором в России. Она нелегально организовала доступ к записям с камер видеонаблюдения на территории порта Калининграда и немногочисленных дорожных камер в окрестностях в момент аварии судна. БКА никогда бы не смогло достичь ничего подобного официальным путем, потому что отношения между Германией и Россией уже несколько лет были заморожены. Официально Снейдер никогда бы не смог использовать этот незаконно полученный материал — но он и не собирался. Вместо этого он поручил десяти коллегам из отдела криминалистической техники Висбадена проанализировать видеоматериалы. Они отфильтровали номерные знаки в общей сложности одиннадцати проезжающих автомобилей и грузовиков.

Затем начался трудоемкий процесс установления личности водителей этих автомобилей, чем Марк занимался под руководством координатора в России, используя свои хакерские навыки. Как только он выяснял очередную фамилию, снова подключался криминалистический технический отдел и проверял транспортное средство, чтобы определить, направлялось ли оно в указанное время из Калининграда в Гданьск. Им помогали все переводчики русского языка, которых Снейдер сумел найти.

Эта утомительная работа походила на сборку крошечных мозаичных камней. По крайней мере, в течение следующих нескольких часов им удалось исключить одного водителя за другим. Ни одна из машин не была угнана. У водителей либо была безупречная репутация и ни одной судимости, либо они не имели никакого отношения к Гданьску, либо железное алиби доказывало, что они даже не приближались к порту во время своего ночного путешествия через Калининград. В конце концов не осталось ни одного подозреваемого.

«Бессмысленная трата времени!» Снейдер раздраженно грыз шариковую ручку, пока не откусил зажим, и со злостью швырнул ее на стол. К счастью, в этот момент снова подключился по видеосвязи Крамер.

— Надеюсь, у вас хорошие новости, — прорычал Снейдер, — потому что эти видео абсолютно ничего не дали.

Лицо Крамера вытянулось.

— Мне очень жаль. — На этот раз ему было не до шуток. — Что касается звонка… обычно мы довольно быстро получаем данные по местоположению телефона, когда польская полиция обращается с запросом к оператору сети.

Снейдер ненавидел заявления, которые начинались со слова «обычно».

— И что дальше? — вздохнул он.

— «Польска-Мобил-Ком» почему-то противится. Управляющий директор считает, что не обязан предоставлять точную информацию по соображениям защиты данных. Мы знаем только, что звонок поступил откуда-то из Гданьска или окрестностей.

— Этот директор болван! — взорвался Снейдер. — Какие у нас есть варианты?

— Парень хочет сначала дождаться решения польского судьи. На это могут уйти дни.

Снейдер потянулся за ручкой и щелкнул стержнем.

— У нас нет столько времени! Он вообще знает, о чем речь?

— Да, но говорит, что это не его проблема. Он не может передавать личные данные без постановления суда каждый раз, когда исчезает сотрудница полиции.

Снейдер сломал ручку пополам. На мгновение его зрение затуманилось от напряжения, затем взгляд снова сосредоточился на видеостене перед ним.

— Оставайтесь на связи по мобильному телефону! — рявкнул он Крамеру, потянулся за ноутбуком и отключил соединение. Затем повернулся к Мийю и Марку, которые растерянно смотрели на него. — Мы сделаем по-другому, — сказал он. — Марк, нам нужны твои аудиопрограммы.

— Аудиопрограммы? — переспросил Марк, словно желая убедиться, что правильно расслышал.

Вместо ответа, Снейдер разобрал свой старый смартфон, снял заднюю крышку, вынул аккумулятор и извлек карту памяти. Как только тридцать гигабайт на ней заполнялись аудиофайлами входящих и исходящих звонков, старые данные автоматически удалялись. Если только он специально не помечал отдельные разговоры, чтобы сохранить их. Потому что ему было глубоко плевать на Общий регламент по защите данных. В конце концов, он выписывал не штрафы за парковку, а работал в БКА.

Снейдер передал карточку Марку, лицо которого просветлело.

— Понял — и почему мы не сделали так раньше?

— Потому что я не ожидаю от этого многого, — но, возможно, ты все-таки найдешь зацепку.

Марк вставил карточку в свой ноутбук, отсортировал файлы по дате и времени и спроецировал результаты на стену с помощью проектора.

— О, у тебя почти не осталось памяти, — пробормотал Марк.

Он нашел разговор от воскресенья, 3 июня, и открыл его с помощью программы, которая выглядела как интерфейс секвенсора, используемого звукорежиссерами для редактирования саундтреков.

Разговор длился ровно 15,6 секунды. Марк растянул аудиофайл на всю ширину экрана.

Сначала он запустил алгоритм для файла, но несмотря на то, что аудиофайл был очень коротким, процесс занял несколько минут.

— Три самых громких и доминирующих звука — это твой голос и голос Сабины, а также лай и царапанье твоего бассета в дверь ванной, — объяснил он. — Программа сначала извлекает голоса.

— А лай собаки? — спросил Снейдер.

— Одну минутку, я не волшебник… — Марк кликнул мышкой и запустил другую программу. — Для этого у меня есть плагин для звуков животных… теперь лай будет зациклен для обучения алгоритма…

Несколько секунд был слышен один и тот же лай.

— …С помощью частотного фильтра я ограничиваю рабочий диапазон… и вуаля!.. Теперь извлеченные аудиодорожки изолированы… а затем… удалены. — Он снова нажал несколько клавиш. — Готово!

Как по волшебству, и разговор, и раздражающий лай исчезли.

— А царапанье? — спросил Снейдер.

— Я могу извлечь его, но полностью избавиться от этого звука не удастся. Что-то все равно будет слышно.

Еще через минуту остались фоновый шум и помехи в соединении. После того как Марк с помощью плагина отфильтровал шипение, треск и щелчки и уменьшил их контроллером так, что они стали едва слышны, сохранились только чистые фоновые шумы. Но отзвук голоса Снейдера, эхом отражавшийся от плитки в ванной комнате, все еще мешал.

Мийю посмотрела на часы и закатила глаза.

— Одну минуточку… — пробормотал Марк, — от этого мы… тоже… избавимся… — Он запустил другой алгоритм, пока эхо совсем не исчезло.

— Откуда у тебя все это? — спросила Мийю.

Марк поднял на нее глаза, затем бросил быстрый взгляд на Снейдера.

— Э-э… это программы.

— Программы БКА? — не отставала Мийю

Марк снова посмотрел на Снейдера.

— Нет… их используют Федеральная разведывательная служба и Федеральное ведомство по охране конституции. Будет лучше, если ты забудешь то, что сейчас видела.

— Как я могу забыть то, что видела? — абсолютно серьезно спросила Мийю, быстро щелкая шариковой ручкой. — Я…

— Мийю! — оборвал ее Снейдер. — Сосредоточьтесь на шумовой кулисе!

— Именно это я и делаю.

Марк разделил то, что осталось от аудиофайла, на две части. В одной были слышны только фоновые шумы, во второй — только польские голоса.

Среди шумов был гул автомобилей, звучавший так, как будто они ехали по федеральной дороге или автобану, а также торопливые, быстро приближающиеся шаги и эхо голосов.

— Это все еще эхо из моей ванной? — уточнил Снейдер.

Марк покачал головой:

— Нет, его уже почти не слышно. Это эхо у Сабины на заднем плане. Судя по всему, мужчины разговаривают друг с другом в большом помещении, выложенном плиткой, — подвале, зале или складе.

— Это также может быть старая фабрика или пустой бассейн, — добавил Снейдер. Не особо продуктивно. В Гданьске тысячи возможностей. — А голоса?

Марк открыл второй файл и минуту слушал его на повторе на полной громкости. Наконец он нажал «стоп».

— Это действительно польский.

Снейдер кивнул. Хотя он не очень хорошо понимал этот язык, не говоря уже о том, чтобы говорить на нем, но узнавал его, когда слышал. Кшиштоф, входивший в его старую команду, был поляком и время от времени раздражал Снейдера польскими мудростями.

— Давайте еще раз позвоним Крамеру. Пусть он переведет для нас.

Марк покачал головой.

— Это займет слишком много времени. У меня есть подходящая программа-переводчик. — Он нажал несколько клавиш, а затем раздался женский компьютерный голос, напоминавший плохую озвучку навигатора.

«— …Обязательно будем там, если Нико Демус это планирует.

— Ладно… Я позвоню нескольким людям… мой телефон исчез… черт, он у этой сучки!»

Затем голоса стихли, и послышался звук торопливо приближающихся шагов. Через несколько секунд запись закончилась.

— Нико Демус, — повторил Снейдер. По опыту он знал, что чем чаще он будет слышать это имя, тем быстрее его мозг зациклится на одной версии. Вскоре он уже не сможет разобрать никаких нюансов и станет невосприимчивым к другим вариантам.

Поэтому он сразу же ввел несколько из них в свой ноутбук:

Прогноз погоды оказался верным. Над озером Кульквиц собрались дождевые тучи, и уже заморосил мелкий дождик. Хэтти и Бен, их мать, Герлах и Ясмин как раз успели в ресторан-корабль на ужин, прежде чем поднялся ветер.

С завтрашнего дня должна наступить летняя солнечная погода, и тогда на озеро потянутся толпы людей. Но пока Хэтти ничего такого не замечала. В ресторане ужинало всего несколько гостей, некоторые сидели за стойкой бывшего теплохода «Фрида», а им самим дали столик прямо у большого окна с видом на озеро. Завороженная Хэтти смотрела наружу. Ветер усиливался и поднимал большие волны на озере. С маяком это немного напоминало море. Теперь на горизонте даже сверкнула молния, а через несколько секунд послышался далекий, глухой раскат грома.

— Надеюсь, наша палатка это выдержит, — заметила Ясмин.

— Если нет, приходите к нам в кемпер. Места хватит, если мы немного потеснимся. — Герлах наклонился к Бену, изменил голос и загадочно прошептал: — Чтобы не оставлять твою сестру снаружи, совсем одну в палатке, на растерзание страшному-престрашному медведю… — Он скорчил смешную рожу.

Бен послушно ухмыльнулся, но мать ударила Герлаха салфеткой по предплечью.

— Перестань, ты пугаешь мальчика.

— Да он уже большой.

В этот момент огромная вспышка молнии осветила всю округу и вырвала из сумерек гнувшиеся на ветру деревья. Мимо окна пролетел полиэтиленовый пакет. Бен испуганно посмотрел на мать.

— Хайнц просто пошутил, — заверила она его.

Официант, молодой человек лет двадцати, с татуировками, уже в это время года с бронзовым загаром и с выгоревшими на солнце соломенными волосами, принес им напитки и поставил на стол. Улыбаясь Ясмин, он игнорировал Хэтти, что, вероятно, было связано с ее неприветливостью. Не важно. Она не слушала, о чем они говорили, вместо этого смотрела в окно и разглядывала собственное отражение. Да, на первый взгляд она могла показаться кому-то хмурой. Но разве это было удивительно, учитывая то, что она узнала о Герлахе в последние несколько недель?

Ясмин толкнула ее коленом под столом, заставив развернуться.

«Что?» — собиралась недовольно прошипеть она, когда перехватила загадочный взгляд Ясмин. Та незаметно указала на официанта. «Да, он милый, и что?» Но затем Хэтти сообразила, что Ясмин имела в виду не внешность молодого человека, а то, что он говорил. Он беседовал с Герлахом о кемпинге и прошлогоднем сезоне. Теперь Хэтти поняла, что хотела сказать ей Ясмин. Герлах знает этого официанта по предыдущим годам!

Ясмин наклонилась вперед.

— Вы раньше часто бывали здесь, на озере?

Герлах улыбнулся.

— До того, как я встретил Кристину, да. — Он указал на официанта. — Даниэль может это подтвердить. Я знаю тебя уже… сколько лет… шесть?

Молодой человек кивнул:

— Когда мне было пятнадцать, я провел здесь свои первые летние каникулы. С тех пор обслуживаю гостей во время сезона. — Он протянул им руку, задержав ладонь Ясмин в своей чуть дольше. — Я Даниэль. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне, хорошо? — Он подмигнул девушкам.

«Хорошо, идиот!»

— Было бы неплохо получить еду, для меня классический бургер, — сухо сказала Хэтти.

— Сейчас принесу. — Даниэль принял заказ и исчез на кухне.

— Так вы впервые приехали сюда шесть лет назад? — спросила Ясмин.

Герлах покачал головой:

— Я отдыхаю здесь уже больше тридцати лет, правда раньше в своем старом трейлере. — Он погладил мать Хэтти по щеке. — Когда я встретил Кристину, она отказалась ехать сюда со мной. Но теперь, спустя два года, мне наконец удалось ее убедить.

Она рассмеялась:

— Только условием был новый роскошный автодом, а не твое старое ржавое корыто. К счастью, ты от него избавился.

— Для моей жены только самое лучшее! — пошутил он.

«Здорово, вы прямо нашли друг друга! А ты знаешь, что твой новый муж скрывает за съемной стеной?»

— Почему ты такая серьезная? — спросила мать Хэтти.

— Все в порядке. — Она стряхнула руку матери со своего плеча. — Погода меня раздражает.

— Приложение говорит, что завтра будет лучше, — тут же встряла Ясмин и обратилась к Герлаху: — Тогда вы, наверное, знаете других людей здесь на озере? Наверняка это какая-то сплоченная группа автотуристов?

— Автотурист — это навсегда, — ухмыльнулся он. — Посмотрим, кто подтянется завтра. Некоторые семьи, с которыми я давно знаком, наверняка приедут со своими сыновьями, которым уже… семнадцать или восемнадцать лет.

Хэтти посмотрела на Ясмин, и та ответила ей заговорщическим взглядом, как бы говоря: «Ты была права, это не совпадение, что мы здесь!»

После того как они съели принесенные с камбуза чевапчичи, бургеры, рыбу и пиццу, Герлах заказал для всех еще порцию мороженого, а когда стаканчики опустели, гроза уже двигалась через озеро в их сторону. Дождь барабанил по крыше и навесу за окном, а всю округу то и дело освещали вспышки молний, за которыми следовал оглушительный гром.

Мать Хэтти вскочила.

— Давай, Бен, уже пойдем, чтобы не промокнуть до нитки.

Бен послушно встал.

— Сыграем еще во что-нибудь у нас в палатке? — спросила Ясмин мальчика.

— Да, и игра называется: Борьба с водными потоками, — саркастически заметила Хэтти.

— Я так не думаю, — ответила за Бена мать. — Это был долгий и волнительный день. Лучше я уложу его сейчас спать.

— Пока не пришел страшный-престрашный медведь. — Герлах рассмеялся. — Я выпью еще кофе.

— Я тоже, — тут же воскликнула Ясмин и снова пихнула Хэтти под столом.

— Тогда я возьму еще кофе глясе, — добавила Хэтти.

Мать схватила свою куртку.

— Девочка, ты испортишь себе желудок.

— Мне девятнадцать! — раздраженно ответила Хэтти.

— Ах, делай, что хочешь.

Хэтти притянула Бена к себе и поцеловала в щеку.

— Спокойной ночи, Пожарная кнопка. — Она погладила его взъерошенные рыжие волосы, затем мать повела мальчика к выходу.

Герлах махнул официанту рукой, чтобы заказать напитки.

— Как вам здесь нравится? — наконец спросил Герлах, отпив капучино. — Только честно.

— Что-то новенькое, — дипломатично ответила Ясмин. — И я думаю, если погода не подведет, мы прекрасно проведем здесь отпуск, не правда ли?

Хэтти кивнула:

— Да, конечно.

Герлах улыбнулся. Видимо, ему нравилось сидеть вечером в ресторане с двумя молодыми девушками.

— Если хотите, можем завтра прогуляться вокруг озера, и я покажу вам окрестности.

— С нетерпением жду, — проворчала Хэтти.

Ясмин проигнорировала комментарий.

— А как вы вообще попали на это озеро? Я имею в виду тогда, тридцать лет назад?

— Я всегда жил в Лейпциге. В то время я еще был прокурором… — Он сделал глоток из своей чашки, — и коллеги, которые приезжали сюда с семьями, как-то раз взяли меня с собой.

— Вы тогда были… один?

Он кивнул:

— Я никогда не был женат. Когда я встретил мать Хэтти, меня словно громом поразило.

— Эту историю я уже знаю, — перебила Хэтти. — Субботнее утро, парковка «Альди», открытая дверца машины, вмятина от тележки для покупок, вы обменялись данными страховых компаний, выпили кофе — и бац!

Герлах просиял.

— Да, так оно и было. Бен кричал как сумасшедший, и я успокаивал его, пока твоя мать записывала для меня свои данные. Но я не стал обращаться в ее страховую. Вместо этого она возместила ущерб ужином.

— Как щедро с вашей стороны, — заметила Ясмин. — И вы были совсем не против встречаться с женщиной, у которой есть четырехлетний сын?

— Ну, во-первых, Кристина — обворожительная женщина, — быстро ответил он, — а во-вторых, поскольку у меня самого нет детей, для меня это был новый опыт… но он мне очень нравится.

«А мать в то время была очень расчетливой», — подумала Хэтти. Она увидела свой шанс и поймала Герлаха на крючок. Единственный вопрос в том, в кого Герлах влюбился на парковке: в ее мать или в ее брата.

— Я уже слышала эту историю с парковкой от Хэтти — мы близкие подруги в школе, — солгала Ясмин. — Но поначалу все равно была настроена скептически, когда она спросила меня, не хочу ли я провести с ней каникулы в кемпинге.

Герлах нахмурился.

— Скептически? Почему? Из-за шума и грязи?

— Ну, постоянно слышишь такие истории…

— На территории кемпинга ничего не крадут. Напротив, все…

— Я не это имела в виду. Я больше думала о том, что произошло в Люгде.

— Наверное, не только в Люгде, — добавила Хэтти.

Теперь Герлах стал серьезным.

— К сожалению, такие вещи случаются везде, — вздохнул он. — В детских домах, в приходах или гимнастических клубах.

— Как судья и бывший прокурор, вы, безусловно, имеете больше представления о том, что происходит в педофильских кругах и о чем СМИ не сообщают нам, простым смертным, — прошептала Ясмин.

— Вы действительно хотите говорить на эту тему сейчас, в отпуске? — спросил Герлах.

— Конечно, почему бы и нет? — ответила Хэтти. — К нам вряд ли кто-то будет приставать, и мы можем постоять за себя, но Бену всего шесть лет, и я думаю, что нас это очень даже должно заботить.

Герлах поморщился.

— Это неприятная тема.

— Но вы много об этом знаете? — спросила Ясмин.

— Как прокурор, за все эти годы я сталкивался с несколькими случаями.

— Почему именно кемпинги? — продолжала допытываться Ясмин. — Потому что там есть хорошие возможности? В палатках? Общественных душевых? В песочницах? В зоне, где нельзя купаться, или вечером у костра?

Герлах покраснел, но ничего не ответил.

— К какому сроку приговорили владельцев того педофильского порнокартеля? — снова спросила Ясмин.

— Я думаю, нам следует закрыть эту тему. — Выражение лица Герлаха стало непроницаемым.

— Почему? То, что СМИ замалчивают это, не означает, что мы должны делать то же самое, — снова вмешалась Хэтти.

— Потому что я считаю это неуместным. — Он махнул официанту и попросил счет.

Хэтти бросила на Ясмин серьезный взгляд. «Мы все испортили». Герлах больше ничего им не расскажет. Теперь он предупрежден и будет очень осторожен, чтобы не попасться.

Расплатившись, Герлах направился с Ясмин к выходу и открыл дверь — в ресторан тут же ворвался ветер и хлынул дождь.

— Идите вперед, мне нужно в туалет, — сказала Хэтти.

— Это можно сделать и в кемпере, — предложил Герлах.

— Там так тесно.

Ясмин хотела присоединиться к ней, но Хэтти бросила на нее предостерегающий взгляд.

— Иди уже, ты можешь выдвинуться мне навстречу с зонтом. Но не торопись. — Она подняла брови.

— Ясно, решила закадрить симпатичного официанта, — подыграла Ясмин.

— Угадала, — улыбнулась Хэтти.

— Как хочешь. Непогода усиливается. — Герлах натянул куртку на голову. — Если мы поторопимся, то, возможно, успеем добраться до автодома, прежде чем промокнем до нитки. Развлекайся с официантом. — Он побежал вниз по лестнице, Ясмин последовала за ним, предварительно бросив Хэтти предостерегающий взгляд.

«Да, я буду осторожна». Хэтти закрыла дверь и смотрела, как они помчались по гравию к деревьям.

Внезапно Даниэль встал рядом с ней:

— Ты не пошла с ними?

— Я подожду, пока дождь утихнет.

— Ты что, из сахара?

— Как ты это узнал?

— Гроза так быстро не прекратится. — Даниэль тоже выглянул наружу. — Я заканчиваю работу через час и смогу проводить тебя с зонтом до вашего места стоянки.

Хэтти спросила в ответ:

— Ты хорошо знаешь Герлаха?

— Что ты подразумеваешь под словом «хорошо»?

— Он уже полгода наш отчим. Вообще-то он мог бы быть нашим дедушкой, — объяснила она. Хотя не могла толком вспомнить своего дедушку, которого видела лишь один раз, еще совсем маленькой.

Через окно она наблюдала, как Герлах и Ясмин, — сгорбившись под дождем и сопровождаемые вспышками молний, — исчезли в направлении трейлерного парка.

— Он всегда был милым с детьми? — спросила она.

Снейдер, Марк и Мийю все еще сидели в конференц-зале № 17. Секретарша Дромайера организовала для них апельсиновый сок, свежий кофе, сэндвичи и большой чайник ванильного чая. Чтобы выкурить косяк, Снейдер хотел деактивировать датчик дыма, из-за чего у Мийю чуть не случилась истерика. Ведь он собирался нарушить разумное правило и снять с потолка то, что было прочно закреплено. Несмотря на всю ее гениальность, эта женщина сведет его с ума!

Поэтому он курил самокрутку, стоя возле открытого окна. Травка сняла напряжение в его голове, устранила барьеры и расширила сознание. Ему просто нужно было сделать вдох и дать ей подействовать.

Тем временем Марк восстановил видеосвязь с Крамером и рассказал ему о Никодемус. Предположение Снейдера оказалось верным; Крамер тоже никогда раньше не слышал этого имени.

— Вы можете выяснить, имела ли польская полиция когда-нибудь дело с Никодемус? — крикнул Снейдер от окна.

— Наш разговор также слушала коллега из посольства Германии, — сказал Крамер. — Она уже занимается этим вопросом. А пока у меня есть новая информация о нашем польском операторе связи.

— И что там? — прорычал Снейдер.

— Теперь мы знаем причину, по которой управляющий директор не хочет передавать данные о соединении. У него их больше нет.

Марк поднял глаза.

— Этот разговор был вчера! Оператор обязан хранить данные в течение шести месяцев.

— Да, я знаю, — вздохнул Крамер. — Но у них была техническая проблема, и они хотели ее скрыть.

— Странное совпадение, — едко заметил Снейдер. — Какая техническая проблема?

— Вскоре после того, как вам позвонила коллега, у «Польска-Мобил-Ком» произошло отключение электроэнергии. Вероятно, из-за хакерской атаки. Аварийный генератор питания был также выведен из строя.

— К аварийному генератору можно было получить доступ через Интернет? — удивился Марк.

— Видимо, да. При этом были потеряны точные данные о подключениях за последние двадцать четыре часа, прежде чем их успели скопировать на резервные серверы.

— Проклятье! — прорычал Снейдер. Он посмотрел на Марка, и его лицо говорило многое. Очевидно, они были на правильном пути. — За этой атакой стоит Никодемус, — сказал он Крамеру. — Она хочет помешать нам выйти на ее след и след ее людей.

Крамер задумался на мгновение, затем кивнул:

— Очень похоже на то.

— Польская полиция может выяснить, откуда была хакерская атака и кто за ней стоит?

— Не раньше, чем через семьдесят два часа.

— Вот дерьмо! — Снейдер потушил косяк о подоконник и снова сел за стол. — Эта банда — наша единственная зацепка! Мы должны их заполучить.

В этот момент на экране появилась коллега Крамера из посольства Германии:

— Думаю, мы кое-что нашли.

Крамер взял у нее из рук листок бумаги и пробежал глазами. Внезапно его лицо озарилось.

— Три года назад уголовная полиция Польши сотрудничала с ЛКА[5] в Дрездене. Тогда речь шла о хакерской группировке, которая занималась фишингом с целью получения банковских данных частных пользователей ПК. Интернет-мошенничество с кредитными картами на миллионные суммы. В то время в Дрездене проходил судебный процесс над двумя подозреваемыми немецко-польского происхождения. В польских актах имя Никодемус всплывает в протоколе одного допроса. — Крамер просиял от уха до уха.

— В каком контексте?

— Момент… — Крамер пробежал глазами отчет. — Как возможный заказчик и организатор.

— Было расследование?

— Нет, как я уже сказал, судебный процесс проходил в Германии, и, очевидно, немецкие власти не были особенно заинтересованы в том, что выяснили поляки.

— Больше у вас ничего нет?

— Эээ… нет.

Плохо, но это, по крайней мере, объясняло, почему в немецких базах данных ничего не было о Никодемус.

— Я могу для вас еще что-нибудь сделать? — спросил Крамер.

— Нет, — ответила Мийю за Снейдера. Она щелкнула пальцами, чтобы привлечь внимание. — Я нашла те процессуальные акты. Это действительно случилось три года назад. Против двоих молодых людей было выдвинуто обвинение, но из-за юридической ошибки и недостаточности доказательств суд закончился оправданием.

— Позже им снова предъявили обвинения?

Мийю покачала головой:

— Нет, вскоре после суда они оба погибли в автокатастрофе.

Снейдер задумался. Либо это было действительно дурацким совпадением, либо кто-то этому поспособствовал.

— Но… — Мийю повысила голос, — я нашла газетную статью. Похоже, это было последнее крупное дело уполномоченного судьи. После чего он ушел на пенсию.

— Очень полезная информация, — прорычал Снейдер.

Однако Мийю это не смутило.

— В Дрездене он был знаменитостью. И даже на пенсии работал над тем, чтобы раскрыть сеть этих кибертеррористов и привлечь их к ответственности.

— Успешно?

— Я ничего об этом не нашла.

— Значит, он не добился успеха. Как зовут судью?

— Хайнц Герлах.

«Герлах», — мысленно повторил Снейдер. Он никогда раньше не слышал такую фамилию. Но это не имело значения. Ему нужно было как можно скорее связаться с этим человеком.

Разговор с Даниэлем оказался не слишком продуктивным. Он мало что знал о Герлахе, за исключением того, что тот всегда давал щедрые чаевые, питался здоровой пищей, много занимался спортом и пользовался большой популярностью у других гостей. Пожилые дамы в кемпинге всегда интенсивно заботились о нем, некоторые из них даже ухаживали за ним, но его это никогда особенно не интересовало.

— Мне пора возвращаться к работе, — наконец закончил Даниэль разговор и начал убирать с их стола.

Хэтти сходила в туалет, а затем попрощалась с Даниэлем. Тем временем непогода усилилась. Хэтти стояла под маркизой, которая опасно прогибалась под массой воды. Дождь лил перед ней водопадом, и она, поеживаясь, смотрела на апокалипсический вечерний пейзаж. Ветер ломал ветки деревьев и хлестал дождем в окна ресторана.

«Черт! Следовало сразу отправиться в кемпинг вместе с Герлахом и Ясмин».

Но и оставаться здесь не было смысла, поэтому она накрыла голову руками и побежала под дождем к деревьям. За считаные секунды ее футболка насквозь промокла, и теперь Хэтти еще сильнее зябла на ветру. Эту ночь они проведут все вместе в автодоме. Так что пока можно забыть о видеосъемке. Ничего подозрительного там все равно не произойдет. Лучше незаметно выключить эту штуку, чтобы сэкономить заряд батареек.

Проклятье! Она ступила в лужу, увязла по щиколотки в жиже и чуть не поскользнулась. Грязь брызнула до самых бедер.

Над ней сверкнула молния, и раскат грома пробрал до костей. Кожа покрылась мурашками, а волосы встали дыбом. Хэтти вытерла воду с лица и побежала дальше. Наконец она добралась до лужайки. Буря опрокинула стол, а в траве валялся складной стул. Фонари, воткнутые в землю, покривились, но все равно не потухли. В свете молнии она увидела, как дождь барабанит по крыше автодома и брызжет по сторонам. Вода уже полностью залила лужайку. Прямо над Хэтти снова прогремел гром, заставив ее сердце замереть.

Она бросила взгляд на их маленькую палатку. Та чудом выдержала бурю, и ее лишь трепало из стороны в сторону.

Однако ветер сорвал половину тентового навеса, который Герлах прикрепил к входу в автодом. Разорванные брезентовые части бились на ветру. На лужайке лежало несколько шестов-опор. Завтра утром все это будет испорчено. А игрушки Бена под навесом полностью намокли.

Затем она увидела, что входная дверь фургона распахнута настежь, — ветер постоянно толкал ее, и она ударялась о стену. Хэтти провела рукой по лицу и огляделась.

— Эй, где вы? — позвала она, но никто не ответил. — Где вы? — снова крикнула она, на этот раз громче. Ни в задней части автодома, ни в кабине водителя свет не горел.

Хэтти прошла мимо разорванного тента, закрывая лицо рукой от трепавшегося на ветру брезента, и поднялась по ступенькам. Дрожа всем телом, она заглянула в автодом. Вспышка молнии осветила территорию и салон автомобиля. Причудливые тени побежали по дивану, столу и шкафам.

Внутри никого не было.

Под дождем Хэтти обежала вокруг автодома.

— Мама? Бен? Ясмин? — В отчаянии она снова заглянула в кабину водителя. И там никаких следов ее матери. На панели приборов не лежало даже никакой записки.

Затем Хэтти проверила под тентом и на всякий случай заглянула в свою маленькую двухместную палатку.

— Вы надо мной издеваетесь?! — крикнула она в ночь. — Куда вы все подевались? — По дороге из ресторана она никого не встретила. У общественных туалетов тоже никого не заметила. «Они должны быть здесь!»

Прикрыв ладонью глаза от дождя, она посмотрела в сторону берега. Там никого не было видно. Съежившись, она спряталась от дождя под остатками тента у входа в автодом, достала мобильный телефон и набрала номер матери. Через несколько секунд где-то позади нее в темноте раздался звонок. Телефон ее матери лежал на полу возле коробки с хлопьями. Затем она попробовала позвонить Ясмин. Она услышала очень тихий рингтон, заглушаемый шумом дождя. Посреди затопленной лужайки загорелся дисплей, но вскоре испустил дух. Должно быть, мобильный телефон Ясмин. «Проклятье, этого не может быть! — Хэтти разорвала соединение. — Что, черт возьми, здесь произошло?»

Вся мокрая, она вошла в кемпер и достала из шкафа свой дождевик с капюшоном. Быстро надела его, застегнула молнию и побежала по лужам к ближайшему трейлеру. Там горел свет. Она громко забарабанила в дверь кулаками.

Занавеска за окном отодвинулась, и кто-то прижался лицом к стеклу, прикрываясь с боков ладонями.

— Помогите! — закричала Хэтти.

Дверь открылась, и из трейлера выглянула женщина на несколько лет моложе ее матери.

— Что случилось?

— Мы живем вон там! — Хэтти указала в сторону автодома. — Моя мать или отчим у вас?

Женщина посмотрела на нее в замешательстве. На заднем плане плакали двое детей.

— Нет, у нас никого нет.

Из-за двери с любопытством высунулась голова мужчины. На руках он держал маленького ребенка.

— Что случилось?

— Моя семья исчезла.

— Что значит исчезла?

— Мы все были в ресторане, — начала Хэтти и быстро рассказала всю историю.

— Может, они вернулись в ресторан, чтобы забрать тебя, — предположила женщина.

— Или твой отчим пошел за помощью… — Мужчина посмотрел на их кемпер. — Ваш навес сорвало.

— Да, может быть. — Внезапно Хэтти почувствовала себя довольно глупо из-за поспешной паники. Возможно, и правда ничего плохого не произошло и все они сидят где-то в сухом месте.

«Но почему тогда мобильный телефон Ясмин лежит посреди затопленной лужайки?»

— Хочешь зайти к нам? — спросила женщина. Из-за ее ног выглядывала светловолосая девочка с длинными косами.

— Нет, спасибо, я лучше вернусь в ресторан.

— Подожди, я туда позвоню, — предложил мужчина, передавая ребенка жене, и набрал номер на своем мобильном телефоне. — Алло? — рявкнул он через некоторое время, перекрикивая раскаты грома. — Семья… — Он вопросительно посмотрел на Хэтти.

— Герлах.

— Герлах, случайно, не у вас? Нет? Точно нет? Семейная пара, девушка и мальчик? Хорошо, спасибо. — Он беспомощно посмотрел на Хэтти. — Может, все-таки хочешь зайти?

— Нет, спасибо. — Она развернулась и побежала к следующему трейлеру, в котором тоже горел свет. Там жили пожилые супруги с дрезденским акцентом. Но и они никого не видели и были так же растеряны, как и семья с маленькими детьми. Не имело смысла ходить и стучаться в другие кемперы. В такую погоду никто не выходил на улицу.

Совершенно расстроенная, Хэтти побежала обратно к их месту стоянки. Теперь она запаниковала. «Герлах и Ясмин вышли всего на несколько минут раньше меня. Что могло случиться? Где-то ведь они должны быть!»

Она добралась до автодома и своей палатки, которые все еще были погружены во тьму, если не считать тусклых фонарей. Надежда на то, что кто-то вернулся, испарилась. Машина была пуста, как и палатка.

Хэтти присела под навесом, съежилась, уставилась в темноту перед собой и задумалась. Единственным вариантом было вернуться в ресторан пешком. Возможно, все четверо спрятались там от сильной грозы. Слабый проблеск надежды. А если нет, то она могла хотя бы попросить кого-то о помощи. Она уже собиралась встать и отправиться туда, когда поняла, насколько эта идея наивная. «Герлах похитил всех троих и куда-то увез, — подумала она. Это было единственное правдоподобное объяснение всему. — Но почему? Не будь такой глупой! Потому что он уже заподозрил, что ты и Ясмин вышли на его след!»

Если бы только они не расспрашивали Герлаха так неуклюже и напрямую! И если бы она не болтала так долго с официантом и не пошла в туалет, то, возможно, ничего этого бы и не произошло.

Она достала телефон из кармана и насухо вытерла экран. Затем набрала 112.

— На сегодня хватит. — В этот момент мысли Снейдера крутились только вокруг Хайнца Герлаха. Ему необходимо было поговорить с этим бывшим судьей, который на данный момент оказался их единственной ниточкой к Никодемус и ее кибербанде. — Увидимся завтра. — Он прервал видеосвязь с Крамером и убрал свой ноутбук в чехол.

Марк посмотрел на часы.

— Мы уже заканчиваем? Сейчас только девять часов.

В отличие от него Мийю не стала подвергать сомнению указания Снейдера. Она просто убрала планшет.

— Завтра мы начнем ровно в семь утра, — объяснил Снейдер. — Выспитесь и будьте в хорошей форме, потому что, если все сложится так, как я предполагаю, вы понадобитесь мне с ясной головой.

— А ты? — Марк вытащил карту памяти Снейдера из ноутбука, отключил его и положил в сумку. — Ты тоже на сегодня закончил?

Снейдер бросил на него долгий взгляд.

— Я произвожу на тебя такое впечатление?

— Нет, я просто подумал…

— Оставь свои мысли на завтра.

— Может, нам стоит?..

— Нет, не стоит! Вы нужны мне завтра в отличной форме. А теперь убирайтесь!

Снейдер подождал, пока двое исчезли, затем вставил карту памяти в свой телефон. Ему предстояла долгая ночь. Он позвонил в Управление уголовной полиции Дрездена. Коллеги дали ему номер личного мобильного телефона судьи Хайнца Герлаха и его домашний адрес в Лейпциге. Недолго думая, Снейдер набрал номер. После седьмого гудка включилась голосовая почта. «— Мы — это Хайнц… — Снейдер услышал низкий скрипучий голос, по всей видимости, Герлаха, — и Кристина Герлах, — добавила женщина, в то время как на заднем плане смеялись двое детей, — в настоящее время недоступны. Не оставляйте голосовых сообщений. Мы их не прослушиваем. Мы перезвоним вам при первой возможности». Затем последовал звуковой сигнал.

Тем не менее Снейдер оставил короткое сообщение на голосовой почте, назвав свою фамилию и должность и попросив срочно перезвонить. Затем он посмотрел на часы. Десять минут десятого. Он сунул руку в карман пиджака, вытащил визитную карточку и задумчиво повертел ее в пальцах.

Детективное бюро Мартинелли находилось в Майнц-Костхайме, самом южном районе Висбадена, расположенном на берегу Майна. Снейдер вышел из такси и, слегка прихрамывая, пересек улицу. В это время местность казалась безлюдной. Здесь имелись солярий, боксерский клуб, аптека и агентство недвижимости, но все они уже давно закрылись.

Уличные фонари окрашивали здания в болезненножелтый цвет. Бюро Мартинелли располагалось прямо у федеральной дороги, на углу Флоссхафенштрассе. Вообще-то, недалеко от контейнерного дома Кшиштофа, подумал Снейдер, потому что берег реки должен быть совсем близко. Как будто в подтверждение своих слов Снейдер услышал гудок корабля. Кшиштоф жил там последние несколько лет. Подступили сентиментальные воспоминания о сварливом поляке, но Снейдер тут же их подавил. «Сосредоточься на этом деле!»

Он нашел нужный номер дома. Желтое здание. Вывеска «Сдается» была перечеркнута фломастером. Окна и дверь бюро на первом этаже пока что не очень походили на детективное агентство. На двери висела временная табличка с названием, но звонка не было. А на стене до сих пор виднелись отверстия от дюбелей, где раньше крепился почтовый ящик. Но это не удивляло. Насколько он знал, Мартинелли сняла помещение всего несколько дней назад. А из-за травм, полученных ею во время их последнего совместного дела в Осло, она, безусловно, была не так мобильна, как ей хотелось бы.

В одном из окон зажегся свет. Занавесок еще не было, и Снейдер смог заглянуть в пустую комнату. Дверная коробка и плинтусы были оклеены малярной лентой; вероятно, здесь готовились к покраске.

Снейдер постучал в дверь и вошел. С потолка прихожей свисала голая лампочка, пахло лаком и чистящим средством. Он прошел дальше и оказался в комнате, которая, видимо, должна была стать кабинетом. Несколько пустых картотечных шкафов уже стояли у стены, рядом с ними лежал свернутый ковер. Выглядел подержанным, но не уродливым.

Мартинелли — в темных шортах, доходивших до гипса, и спортивном жилете — прихрамывая, направилась ему навстречу. Как он теперь увидел, множество коллег из БКА расписались фломастерами на ее гипсе. Его она об этом не просила, но это было понятно. Кто захочет видеть подпись «Мартен С. Снейдер» на своем гипсе? Вероятно, она пыталась стереть из памяти воспоминания о нем.

— Снейдер, я могу предложить вам только воду. В пластиковом стаканчике. Безо льда. Холодильник и посуда еще в пути. Закуски, к сожалению, закончились.

— Я думал, вы хотели открыть детективное агентство, а не ресторан. — Снейдер огляделся. — Очень функционально, без излишеств, с упором на самое необходимое.

— Вы смеетесь надо мной?

Снейдер возразил:

— Напротив, вы хорошо постарались… и за такое короткое время.

— Офис был свободен и готов к немедленному заезду.

— Все равно.

Она пожала плечами.

— Арендодатель и друзья моего отца, у которых неподалеку пиццерия, посодействовали.

Наверняка ей на помощь пришел весь сицилийский клан Мартинелли, живший в Висбадене и его окрестностях. Снейдер был впечатлен.

— Однако вам стоит сменить слоган на вашей визитной карточке.

Тина вопросительно посмотрела на него.

Он указал на гипс на ее ноге:

— С этим вы даже сбежавшую черепаху не поймаете.

— Очень смешно, Снейдер! — фыркнула она. — Почему вы здесь?

— Что вы скажете, если БКА наймет вас для одного задания?

— Мое первое дело? — Она приподняла бровь — хотя там, где у других были брови, у Мартинелли находились только две татуированные изогнутые дуги. К тому же она носила пирсинг в губе, а половина головы была выбрита. С другой стороны ее черные волосы спадали до плеч. Если бы она так сильно себя не изуродовала, то была бы настоящей сицилийской красавицей, но это уже дело вкуса. — О чем речь?

— Вам лучше присесть.

— Ха, хорошая шутка. Мебель доставят через три дня.

— Вчера вечером мне позвонила Сабина Немез.

Она посмотрела на него с жалостью, словно сомневалась в его рассудке.

— В вашем… воображении?

— Мартинелли! Я не в настроении шутить. — Затем он воспроизвел ей запись на своем мобильном телефоне.

У нее отвисла челюсть.

— Это Сабина! — воскликнула она. — Она жива?

— По крайней мере, вчера в 17:01 была жива. — Затем он кратко рассказал, что произошло с тех пор.

Мартинелли потребовалось некоторое время, чтобы все это переварить, но затем ее лицо просияло.

— Вау! — Она вытерла слезу радости. — Мийю и Марк в вашей команде. Хороший выбор. — Она кивнула. — У Мийю действительно исключительный талант. Я видела ее только один раз в столовой, но Сабина всегда очень хорошо о ней отзывалась — а она, в конце концов, безошибочно разбиралась… разбирается в людях.

— Чудесно, что вы согласны с моим выбором, — саркастически заметил он.

— Если вам нужен совет, я всегда рада помочь, — серьезно сказала она. — Мийю — это преемница Сабины в вашей новой команде?

— Нет никакой новой команды, просто небольшая следственная группа… — поправил он и заметил, что Мартинелли вопросительно смотрит на него. — То, что произошло во время нашего последнего дела, и как закончилось, все это меня… — Он умолк.

— Глубоко потрясло? — помогла ему Тина, но продолжила, когда он не ответил: — Неудивительно, учитывая все удары судьбы.

— Моя концепция не сработала… слишком много хороших людей…

— Снейдер! — перебила она. — С любым другим следователем все бы погибли, но дело до сих пор не было бы раскрыто — а вы его раскрыли!

Он сжал губы.

— Не будьте к себе слишком строгим, ладно? — Мартинелли помолчала и подождала, пока он не кивнул. — Хорошо… кстати, вы не ответили на мой вопрос. Мийю преемница Сабины?

Он покачал головой.

— У Немез никогда не будет преемницы. Если мы вытащим ее живой оттуда, где она находится, следственная группа продолжит свое существование.

— А если нет?

— Тогда нет.

Выражение лица Мартинелли стало задумчивым.

— Понимаю. — Вероятно, она только сейчас поняла, что все это значило. Похороны и прощание с Сабиной в Мюнхене были фарсом. И теперь появился шанс, что хотя бы что-то станет как прежде. — Как я могу вам помочь?

Снейдер оглядел ее с ног до головы. Хотя он тоже еще хромал, но — стиснув зубы, и с обезболивающими — все-таки мог держаться прямо без костылей.

— Из-за полученных травм вы пока не можете работать на выезде, но мне нужна ваша помощь для расследования. Найдите мне вышедшего на пенсию судью из Лейпцига. Это Хайнц Герлах. Он наш единственный шанс добраться до людей, которые удерживают Сабину… или которые, по крайней мере, знают, у кого она может быть.

— Кажется, вы в отчаянии.

— Не только кажется, — признался Снейдер с неожиданной для себя откровенностью. Что в тот момент даже не составило ему труда, потому что это была правда, и он не мог придумать ни одной убедительной причины скрывать свое отчаяние, особенно от Мартинелли. — Мне необходима любая помощь. Разыщите судью Герлаха. Как можно скорее. И пусть он сразу же позвонит мне, в любое время. На этом ваша миссия будет выполнена, и вы сможете отправить счет в БКА. — Он развернулся и ушел.

Поручив поиски Мартинелли, он сделал оптимальный выбор. Она была не только близкой коллегой Сабины, но и ее лучшей подругой, — и он знал, что она не успокоится, пока не дозвонится этому мужчине.

Голубой свет мигалок нескольких машин экстренных служб отражался от деревьев. Полиции потребовалось меньше десяти минут, чтобы добраться до озера. Территория вокруг автодома была оцеплена красно-бело-красной лентой, которая со щелканьем билась на ветру. Однако следователи уже заявили, что из-за дождя им не удастся найти много улик.

Первоначально Хэтти опасалась, что ее заявление о пропаже людей сможет быть зарегистрировано только через двадцать четыре часа, но, к счастью, она ошиблась. Полицейские и женщина из группы реагирования на кризисные ситуации заботились о ней, пока она сидела в полицейском фургоне и уже во второй раз повторяла свои показания.

Тем временем полиция прочесывала территорию кемпинга, допрашивала соседей, выставляла контрольно-пропускные пункты на дорогах и даже запросила лодку с прожекторами.

Хэтти только сейчас заметила, что плачет, и вытерла слезы. Она была действительно тронута всеобщими усилиями, но в то же время подозревала, что полиция так старается лишь потому, что ее отчимом был бывший судья Хайнц Герлах.

Пока психолог подавала ей чашку горячего чая, Хэтти услышала разговор полицейского по рации:

— …Похоже на следы взлома и похищения. Пришлите нам как можно скорее команду криминалистов.

«Похищение!» Хэтти сглотнула и в следующий момент застыла на месте. Команда криминалистов перевернет весь автодом вверх дном. По ее спине пробежала дрожь.

«Камера!»

Она вскочила.

— Мне нужно на минутку в кемпер.

Психолог попыталась ее остановить.

— Во-первых, снаружи льет как из ведра, а во-вторых, полиция должна обыскать машину. Лучше всего, если ты останешься здесь, со мной. Здесь ты в безопасности и…

— Мне нужно… — «В туалет», — хотела сказать она, но тогда полиция, вероятно, отвезла бы ее в ресторан, — на свежий воздух, — быстро произнесла она вместо этого. — Кажется, меня сейчас вырвет.

— Не проблема, я выйду с тобой, — предложила психолог, хватая зонтик.

«Черт, ты не можешь хоть на минуту оставить меня в покое?»

Они выбрались из машины и встали возле деревьев под зонтиком.

— Сделай глубокий вдох, — посоветовала ей женщина. — Уже лучше?

— У вас не будет для меня сигареты? — спросила Хэтти.

Психолог покосилась на нее.

— Да, конечно. Минутку… — Она вложила зонтик в руку Хэтти и скрылась в машине, где принялась рыться в своей сумочке.

Хэтти бросила зонтик на землю и побежала к автодому. Уворачиваясь от лучей фар, ярко освещавших окрестности, она проскользнула под ограждение и подкралась к кемперу сзади.

«Тебе просто нужно зайти и взять камеру. Если полицейские найдут книгу — а они найдут, — тебе придется объяснять, почему ты ведешь тайную съемку». Вместе с тем полиция обнаружит и секретную нишу в стене, и тогда возникнут вопросы, почему Хэтти сразу не сообщила в полицию, а вместо этого попыталась самостоятельно уличить Герлаха. Как она ни крутила, история была с душком и просто так ей из нее не выпутаться.

— Хэ-э-этти-и! — раздался в ночи крик психолога.

Хэтти не отреагировала — она выглянула из-за угла автодома, но тут же отдернула голову назад. Проклятье! Рядом с входной дверью стоял полицейский в форме, дождевике и берете. Хэтти прижалась к стене и подождала.

— Хэ-э-этти-и!

Она снова выглянула из-за угла. Полицейский повернулся к ней спиной, посмотрел на полицейский фургон и сделал шаг в его сторону, чтобы узнать, кто это так громко кричит. В это же время прямо над ними вспыхнула молния, освещая местность. Когда вспышка погасла и раздался раскат грома, Хэтти выскочила из-за угла и проскользнула по лестнице внутрь автодома. Мужчина ее не заметил. В мокрых сандалиях она на цыпочках ходила по вещам, разбросанным по полу, — там словно торнадо пронесся. Большим пальцем ноги она больно ударилась обо что-то твердое и подавила крик. Черт возьми! Что там валялось?

При следующей вспышке света она это увидела. На полу лежал небольшой красный огнетушитель, рядом — плоский ящик для инструментов, из-под которого торчал рюкзак Бена с изображением Винни-Пуха.

«Какого черта все это здесь валяется?»

Она перешагнула через ящик с инструментами. «Ты уничтожишь сотни улик», — подумала она, но в настоящий момент ей было все равно. Необходимо спрятать эту чертову камеру. Но куда? Не было места, которое не обыскала бы полиция. Ее единственный шанс — это всегда носить книгу с собой и держать ее таким образом, чтобы была видна только задняя сторонка переплета, которую она не вырезала. И вдруг ей в голову пришла блестящая идея, до которой она не додумалась раньше из-за всех своих страхов и переживаний.

«Камера ведь снимала!»

Возможно, на видео было то, что объяснило бы произошедшее. Нервничая, она подошла к дивану, который ее мать уже превратила в кровать с подушками и одеялами, и в свете следующей вспышки молнии выудила с книжной полки толстую книгу в твердом переплете. Камера все еще находилась внутри. Она быстро раскрыла устройство и остановила запись, на которой в данный момент могла видеть себя.

— Хэээтти? — крикнула психолог, на этот раз совсем рядом. — Вы видели девушку?

— Нет, — ответил полицейский, стоявший перед автодомом.

«Просто продолжайте меня искать!»

Она опустилась на пол рядом с диваном и скрестила ноги по-турецки. Если ее здесь обнаружат, она изобразит смятение — в данный момент это было для нее несложно — и скажет, что искала книгу, чтобы отвлечься. В такой ситуации никто не станет ее винить.

Хэтти дождалась следующей вспышки молнии, которая ярко, как днем, осветила кемпер изнутри, и нажала кнопку воспроизведения под видеодисплеем. Монитор тускло светился. В углу экрана было видно, что с тех пор, как они ушли на ужин, камера записала в общей сложности пять видео по четыре минуты каждое.

В начале изображение было темно-серым. Звука не было. Дверь открылась, и мать включила свет. После этого изображение стало четким и цветным. Мать вытерла волосы Бена полотенцем, затем она увидела в зеркале, что Бен стоит на перевернутой корзине для белья в ванной и чистит зубы. Хэтти перемотала запись вперед. Мать раздвинула диван, накрыла его простыней и разложила подушки и одеяла. Затем из ванной вышел Бен. Изображения были прерывистыми, между ними отсутствовало несколько секунд. В следующий момент свет снова погас, и включилась инфракрасная камера.

На сером экране Хэтти увидела, как загорелись глаза Бена, а ее мать на мгновение подняла голову в сторону книжной полки. Ее глаза тоже светились, как в фильме ужасов. Хэтти вернулась к нормальной скорости. Мать помогла Бену раздеться, и теперь он стоял голый перед диваном и хотел надеть пижаму, но мать отодвинула его одежду в сторону. Хэтти собиралась снова перемотать вперед, но остановилась. «Какого черта?»

— Хээ-этти! — раздался снаружи голос, но она тут же абстрагировалась от него.

Снова приблизила лицо к дисплею. Ее мать опустилась на колени позади Бена, и то, что произошло дальше, — как ее мать прикасалась к Бену и, особенно, где, — глубоко потрясло Хэтти. «Нет, это какая-то идиотская ошибка. Наверняка все дело в ракурсе камеры!» Но это не было ошибкой. Ее мать явно ласкала и целовала Бена.

По подергиванию плеч Бена Хэтти поняла, что ее младший брат плакал и молча все терпел. «О боже, нет!» Хэтти прижала кулак ко рту, чтобы не закричать во весь голос. И чем дольше она наблюдала, как ее мир рушится, тем хуже ей становилось.

— Мерзкая сволочь!.. — воскликнула Хэтти сдавленным голосом.

Ее отчим не имел никакого отношения к странному поведению Бена — больной была ее мать. Так что Ясмин была права. Бен вел себя странно и в присутствии матери. Возможно, только в присутствии матери. А Хэтти напридумывала всякого, потому что хотела видеть это именно так. Потому что все остальное не имело бы смысла.

Но теперь она должна была это принять. Ее мать была определенно больна и домогалась собственного маленького сына! Вероятно, уже несколько лет. Эта мысль была невыносима для Хэтти. «Почему ты это делаешь?»

Она быстро прокрутила запись до следующего эпизода, в котором мать внезапно отпустила Бена, быстро надела на него пижаму, толкнула его в кровать и накрыла одеялом. Хэтти заподозрила причину, потому что в следующий момент в автодом вошли два человека. Хэтти увидела очертания обоих на сером фоне. Это были Герлах и Ясмин. Герлах уже потянулся к выключателю, но остановился. Либо он решил, что Бен уже спит, либо мать попросила его не включать свет. Звука ведь не было.

На дисплее она увидела, как Ясмин вытирает волосы полотенцем и смотрит в камеру светящимися белыми глазами. Этот эпизод длился недолго. Внезапно кемпер затрясся. Изображение стало размытым. Видимо, кто-то резко распахнул дверь. Или Герлах споткнулся и налетел на нее. Возможно, в автодоме был кто-то еще. Этого нельзя было разглядеть в последовавшей суматохе, поскольку тела лихорадочно двигались туда-сюда. Она увидела широко раскрытые белые глаза Ясмин, затем камера опять дрогнула, и потребовалось несколько секунд, чтобы изображение снова сфокусировалось. Она практически прижалась лицом к экрану и прищурилась, чтобы лучше видеть. Судя по всему, Герлаха вытащили из кемпера, а Ясмин с матерью последовали за ним на улицу.

Внизу экрана можно было видеть, как Бен вылез из-под одеяла, спрыгнул с кровати и пополз на четвереньках по полу. «Что, черт возьми, там происходит?» Бен откинул крышку люка, где обычно находился бак с водой, — теперь он, кстати, стоял снаружи. Ее брат вытащил также огнетушитель и ящик с инструментами и протиснулся в углубление в полу. Затем он захлопнул крышку над собой.

«Черт меня побери!»

Хэтти остановила запись, закрыла камеру и отложила ее в сторону. Затем, с колотящимся сердцем, она проползла в темноте к люку в полу, нащупала ручку и потянула за нее. «Пожалуйста, пусть он все еще остается там!»

Было так темно, что Хэтти ничего не могла разглядеть. Она вслепую опустила руки в углубление и пошарила там. Коснулась чего-то мягкого. В далекой вспышке молнии она увидела копну рыжих волос.

— Пожарная кнопка! — воскликнула она.

Тело Бена было теплым. Он лежал, скорчившись в отсеке для хранения и засунув большой палец в рот. Тихо дыша, он крепко спал.

— Хэ-ээтти! — снаружи раздавались уже несколько голосов. Лучи фонариков блуждали по окнам.

— Мы здесь внутри! — громко крикнула Хэтти.

Несколько лучей осветили автодом. Возбужденный гул.

— Быстрее! — услышала она женский голос. Судя по всему, сотрудники полиции теперь бежали к ним.

Бен пошевелился и тихо застонал.

«Камера!» — опомнилась Хэтти.

Она быстро схватила рюкзак Бена, расстегнула его и сунула внутрь камеру и книгу. Не успела она закрыть замок, как кто-то вошел в автодом и посветил внутрь фонариком. Из-за ослепляющего света она могла только предположить, что это была психолог.

— Что ты здесь делаешь? — спросила женщина.

Хэтти просунула руку в углубление и, приложив немало усилий, вытащила Бена.

— Я нашла своего брата.

И когда она прижала Бена к себе, по ее лицу потекли слезы.

Снейдер спустился на берег Майна. Он еще два раза попытался дозвониться до Герлаха, но потом сдался. Отныне пусть этим занимается исключительно Мартинелли. Он закурил сигарету, глубоко затянулся и долго не выдыхал дым. Может, поехать на такси домой? Или обратно в БКА? В настоящий момент там было особо нечего делать. Теперь нужно терпеливо ждать. А терпением он никогда не отличался.

Он уставился на звездное небо. На самом деле ему тоже следовало бы хорошенько выспаться, как он рекомендовал Мийю и Марку, но он был слишком напряжен внутри и знал, что не сможет сомкнуть глаз. Конечно, он мог бы принять таблетки, но хотел приберечь их на случай крайней необходимости. Когда будет в полном отчаянии, потому что не сможет добиться никакого прогресса в этом деле. А этот момент скоро настанет.

По крайней мере, свежий воздух пойдет ему сейчас на пользу. На другом берегу реки находился тускло освещенный грузовой терминал с контейнерами, а ниже по течению виднелось несколько домов, свет которых отражался на черной поверхности Майна. Мимо проходило грузовое судно, на котором горели только навигационные огни, — медленно и лениво, словно тяжело нагруженный темный корабль-призрак. Снейдер наблюдал, как оно исчезло в темноте. Неосознанно он направился вдоль берега. И теперь добрался до места, которое выглядело совершенно безлюдным. В конце берегового вала в сторону реки торчали ветви буйно разросшихся кустарников, за которыми течению противостояли несколько деревянных причалов с прогнившими сваями, а вода пенилась в маленьких бухточках. Пахло затхлостью.

Он хорошо знал эти края. Видимо, не случайно подсознание привело его сюда во время ночной прогулки. Он пошел по потрескавшемуся асфальту к заброшенному паромному терминалу. У берега все еще стоял старый пассажирский паром — его стальные тросы, покачивающиеся на ветру, мерцали в лунном свете.

Вскоре он увидел хижину из металлических гофрированных панелей. Здесь, в бывшем служебном жилье паромщика, в последнее время обитал Кшиштоф. У него не было ни детей, ни дальних родственников. Кроме Снейдера, не осталось никого, кто мог бы разобрать имущество Кшиштофа после его смерти, хотя это вряд ли потребует больших усилий. Никаких особых ценностей там, конечно, не было, за исключением одного или двух нелегальных пистолетов, пары ножей, стопки порножурналов, ящика спиртного, ну, пожалуй, пакетика кокаина и, возможно, нескольких сотен евро наличными. В принципе, весь хлам можно было выбросить.

Кое-что он подарит Мартинелли, а часть оставит себе на память. Некоторые вещи, о которых никто не должен был узнать, придется уничтожить, а остальное можно вывозить скопом. Ему просто нужно собраться и все просмотреть. Почему бы не сейчас? Он взглянул на часы. Все равно его мыслям требовался перерыв, и он хотел сосредоточиться на чем-то, кроме текущего дела.

Снейдер подошел к входной двери контейнера из гофрированного металла площадью около пятидесяти квадратных метров. Видимо, сильный ветер сорвал спутниковую антенну с плоской крыши, потому что теперь она болталась сбоку на погнувшемся кронштейне. Не важно. Там, где сейчас находился Кшиштоф, ему больше не нужен был спутниковый прием, — хотелось надеяться, что развлечения были и без того лучше, чем здесь.

Дверь оказалась заперта. Снейдер даже не стал пытаться вскрывать замок отмычкой, а просто ботинком отодвинул грязный коврик в сторону. Под ним, в пыли, лежал ключ.

Снейдер отпер дверь, вошел в помещение и огляделся в тусклом свете. Жалюзи были опущены. Одно из окон было откинуто, и ламели клацали на ветру. Снейдер быстро закрыл за собой дверь, после чего жалюзи снова успокоились. Вопреки ожиданиям, запаха затхлости не было. Судя по всему, Кшиштоф тщательно все прибрал, прежде чем вылететь в Осло с остальной командой Снейдера для расследования своего последнего дела.

Ранее Кшиштоф служил солдатом в польской армии, а затем работал наемным убийцей для неких «бизнесменов», которых уже самих не было в живых. Снейдер вывел Кшиштофа из игры и отправил его в тюрьму на пятнадцать лет. После того как Кшиштоф отбыл тюремное заключение, Снейдер нашел для него это жилье и работу: сначала доставщиком медикаментов для врачей и больниц, а затем в качестве консультанта БКА. Вместе они раскрыли множество сложных дел.

В свете своего фонарика Снейдер рассматривал фотографию на буфете рядом с пачками сигарет. Запоминающееся лицо Кшиштофа, его седые волосы, трехдневная щетина и маленькие, острые, блестящие глаза, напоминавшие глаза ласки. Он передаст эту фотографию Мартинелли.

В этот момент по реке прошло еще одно грузовое судно и осветило контейнерный дом своими огнями. Снейдер подождал, пока оно удалится, а затем включил свет. Жилье состояло из крошечной, скупо обставленной кухни, кладовки для продуктов, туалета с душем и просторной спальни-гостиной.

У стены расположилась сложенная кровать-раскладушка, остальная обстановка состояла из кривого шаткого стола со стульями и изношенного дивана. Снейдер вытащил мужской журнал из-под короткой ножки стола и бросил его в кучу других журналов, которые отправятся в макулатуру. Сам стол и вся остальная мебель тоже пойдут на выброс. Тот, кто переедет в этот контейнер, должен будет постелить новый деревянный пол, потому что кривые половицы жутко скрипели. Особенно были настолько деформированы те, что под столом, — в щель между ними можно было просунуть палец. Самой ценной вещью в доме был телевизор с плоским экраном, хотя эта модель появилась на рынке сразу после последних ламповых телевизоров.

После того как Снейдер закончил с макулатурой, он нашел под раковиной рулон больших желтых мусорных пакетов. В один из таких мешков он выбросил все тюбики, бутылочки и другие туалетные принадлежности из ванной. Он заметил, что арматура в душевой кабине расшатана, а некоторые настенные плитки плохо держатся. Нет, сюда больше никто не захочет переезжать.

Затем он занялся кухней и холодильником и выбросил всю еду в другой большой пакет для мусора. Диета Кшиштофа оказалась не такой уж нездоровой, как он думал, — имелись цельнозерновые макароны, семена чиа, миндальное молоко и хлебопечка со смесями из цельной пшеницы. «В отличие от меня ты наверняка дожил бы до девяноста!»

Консервные банки из кладовки он также не глядя побросал в мусорный мешок. Среди всех упаковок с кешью, банок с яблочным соусом, кукурузой и грибами Снейдер заметил на полке перевернутую жестяную банку с дольками груши. Он хотел выбросить и ее, но, когда взял в руки, понял, что она пустая. Вот почему она была перевернута. Снейдер снял крышку консервным ножом и обнаружил в ней маленький серебряный ключ.

«Что за чертовщина?»

Снейдер рассматривал ключ. Он был не от банковской или почтовой ячейки. И точно не подходил ни к одному шкафчику на вокзале или в раздевалке спортивного зала. Скорее, он был похож на ключ от мини-сейфа. Но Снейдер уже осмотрел все в доме. Сейфа здесь не было. В задумчивости он вышел из кладовки и огляделся. «Пол!»

Он выхватил большой кухонный нож из подставки для ножей и опустился на корточки посреди жилой комнаты, где отодвинул в сторону диван и стол. Затем вонзил лезвие в самую большую трещину и с треском приподнял половицы, под которыми открылось полое пространство. Там не было ничего, кроме нескольких сантиметров пыли.

«Для чего же этот ключ? Что, черт возьми, можно им открыть? И где Кшиштоф это спрятал? Может быть, в…» Он вскочил и побежал в ванную. Рукояткой ножа постучал по кривым плиткам рядом с расшатанной арматурой и, действительно, на уровне головы обнаружил четыре штуки, которые издавали глухой звук. Клей и затирка были здесь уже настолько пористыми, что Снейдер смог легко снять плитки со стены.

Между двумя деревянными брусьями была вырезана колючая желтая минеральная вата. Там находилась шкатулка из дерева, завернутая в фольгу. Снейдер размотал коробку. Она имела замок, к которому идеально подходил ключ из кладовки.

«Кшиштоф, что все это значит? Ты спрятал здесь свое оружие?»

Снейдер сел на диван и открыл шкатулку. Она пахла плесенью. Действительно, внутри лежал «зиг-зауэр», владеть которым по правилам досрочного освобождения Кшиштофу не разрешалось, два полных магазина, поддельный паспорт на чужое имя с фотографией Кшиштофа, записная книжка и пачка злотых на сумму, эквивалентную примерно тысяче евро. Все это Снейдеру придется спрятать, прежде чем он откроет дверь компании по освобождению помещений.

«Ты планировал когда-нибудь сбежать в Польшу?»

На этом отвлекающий маневр Снейдера провалился, потому что банкноты злотых снова напомнили ему о Сабине Немез, которая находилась в плену где-то в Польше.

«Кшиштоф, как бы ты мне сейчас пригодился». Снейдер вытащил свой мобильный телефон из кармана пиджака и уставился на дисплей. Мартинелли не звонила. Он нажал кнопку повторного набора номера и через несколько секунд опять услышал сообщение автоответчика Герлаха.

Затем он убрал мобильный телефон и распихал паспорт Кшиштофа и пистолет с двумя магазинами по карманам пиджака и брюк. Наконец он открыл записную книжку — старый пожелтевший ежедневник, рекламный подарок от страховой компании, который Кшиштоф использовал для ведения записей. Снейдер надел очки для чтения. Это был явно почерк Кшиштофа — то шариковой ручкой, то тупым карандашом, но на польском языке. Снейдер смог разобрать и перевести лишь несколько слов. Убийство, заказ… и оплата. Кроме того, упоминались имена нескольких людей и названия городов.

Что бы Кшиштоф тогда ни совершил, его поймали, предъявили обвинение и сурово наказали. Пятнадцать лет за решеткой изменили его — в лучшую сторону. По-видимому, он записывал свои воспоминания. Или эта записная книжка появилась позже, на свободе? Но зачем? Он хотел этим кого-то шантажировать — или просто подстраховаться?

Книжка была исписана лишь наполовину, а в середине, где находилась последняя запись, большое пятно от воды размывало текст. В этом месте также была закладка — старая визитная карточка, немецкий готический шрифт на которой из-за воды стал почти нечитаемым.

K U L D U R

…е

…слуги

Детективные услуги? Охранные услуги? Коллекторские услуги? Это может означать что угодно. KULDUR. В любом случае он никогда раньше не слышал этого имени.

«Если бы эта книжечка попала в руки прокурора до ареста Кшиштофа или в мои, — с тоской подумал Снейдер, — ты бы не вышел даже через пятнадцать лет, несмотря на хорошее поведение». Но теперь это уже ничего не изменит. Он задумчиво перелистал страницы блокнота и наконец закрыл его.

«Что бы ты ни собирался с этим делать — оставим все в прошлом». Затем Снейдер сунул шкатулку в один из мусорных мешков и бросил ежедневник в макулатуру.

Злотые он положил в карман.

Хэтти и Бен находились в комнате ожидания полицейского участка. Психолог привезла Хэтти из кемпинга комплект ее собственной одежды, и теперь она сидела у окна, одетая в сухой спортивный костюм и закутанная в одеяло, и смотрела в ночь. Гроза закончилась, но дождь все еще шел. Время от времени в одной из соседних комнат потрескивала рация, в остальное время только дождь барабанил по крыше.

Рядом с ней на подносе стоял термос с чаем. Тут же лежала таблетка успокоительного, которую Хэтти отказывалась принимать. Она была полна решимости не спать — в отличие от своего брата. Голова Бена покоилась у нее на коленях, ноги — на рюкзаке. Он спокойно спал. Сон — лучшее лекарство для психики, объяснила ей психолог, поэтому Хэтти старалась не шевелиться, чтобы не разбудить Бена.

Потребовалось немало времени, прежде чем она наконец смогла объяснить полицейским, что Бен не разговаривал уже несколько месяцев и что его нынешнее состояние никак не связано с непосредственными событиями ночи.

К ее удивлению, полицейские не отругали ее за то, что она самостоятельно проникла в кемпер. Судя по всему, уголовная полиция была просто рада, что Бен нашелся и что теперь они имели дело всего с тремя, а не с четырьмя похищенными людьми.

Хэтти покосилась на рюкзак с Винни-Пухом. Внутри была книга со спрятанной камерой. Она прикусила нижнюю губу. Стоит ли показать видео психологу? Та, разумеется, немедленно передаст его уголовной полиции. С таким же успехом она сразу может показать видео сотрудникам полиции. Конечно, они спросят ее, зачем она вообще установила камеру. И тогда все всплывет наружу — ее ложные подозрения и эта отвратительная история с матерью, — и они примутся за Бена.

Тут она запаниковала, потому что хотела оградить брата от надвигающегося неловкого допроса. Бесконечные сеансы терапии, которые должны будут пролить свет на все, что могло произойти в последние годы. Но поскольку Бен не говорил, они будут использовать свои методы, чтобы все глубже и глубже проникнуть в его душу, пока он, наконец, не откроет рот. Может быть, даже покажут ему видео. Бен сгорит со стыда перед полицией. А если потом узнает, что видео записала Хэтти — последний человек, которому он доверял, — то от этого ему станет еще невыносимее.

«Ты действительно хочешь подвергнуть его такому унижению?»

Нет. Она решила сохранить существование видео в тайне, пока не придумает другое решение.

Дверь открылась, и в комнату вошел полицейский. Увидев, что Бен спит, он тихо подошел к ней.

— У тебя есть еще близкие родственники? — прошептал он.

— Мой папа, — так же тихо ответила она. — Но он живет в Англии и в настоящее время находится в Карибском регионе по делам. Вернется в Германию только в конце месяца.

— Бабушка или дедушка?

Она покачала головой.

— Кому нам позвонить?

На мгновение она подумала о старшей сестре Герлаха, но та была в больнице и вряд ли могла помочь.

— Отцу Ясмин, — наконец сказала она. — Вальтеру Пуласки.

— Он ведь полицейский, верно?

Хэтти кивнула:

— В оперативно-дежурной службе Лейпцига.

Полицейский с сожалением поморщился.

— Коллеги уже пытались с ним связаться. Пока безуспешно.

Снейдер снял пиджак и галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и закатал рукава. Пот тек по его спине. Он закончил с квартирой Кшиштофа. Перед ним стояли семь больших, доверху набитых мусорных мешков. На память о Кшиштофе он взял только две вещи. Серебряную зажигалку «Зиппо» с изображением черепа и широкий кожаный браслет, который нашел в ванной. Оба предмета отражали характер и особенности Кшиштофа, и именно таким он хотел его запомнить.

Затем он вызвал такси и вышел за дверь. Ожидая снаружи, он смотрел на реку Майн, лениво текущую и сверкающую в лунном свете, наслаждался прохладным, пряным ночным воздухом и курил косяк. Несмотря на то, что зажигалка «Зиппо» была почти пуста, нескольких последних искр, которые она выплюнула, хватило, чтобы зажечь сигарету. Пока Снейдер вдыхал травку и его взгляд терялся в темноте, зазвонил его мобильный телефон. Он устало ответил:

— Да?

— Детективное агентство Тины К. Марти…

— Ну что там? — перебил он.

— Я нашла судью Хайнца Герлаха.

Снейдер посмотрел на часы. «В три часа ночи?»

— И где он находится?

— Не знаю.

— Мартинелли! — прорычал он. — Вам еще нужно поработать над чувством юмора.

— Два дня назад он отправился с женой и двумя детьми в автодоме на двухнедельный отдых в кемпинг на озере Кульквиц.

— Где это, черт возьми?

— В Саксонии, недалеко от Лейпцига, — ответила она. — В любом случае его видели в ресторане вчера вечером, но потом он бесследно исчез.

— Прощальное письмо?

— Нет.

— У вас есть номер мобильного телефона его жены?

— Да, но это нам ничего не даст. Женщина пропала вместе с ним. Их уже разыскивает уголовная полиция Лейпцига. Насколько я выяснила, предполагают похищение.

Было ясно, что все пойдет не так гладко!

— Что еще вы узнали? Уже есть какие-то конкретные зацепки?

— Нет, никаких показаний свидетелей, только открытый и пустой кемпер и двое детей, которых они оставили, — немного похоже на сказку о Бензеле и Гретель.

«Пожалуйста, больше никаких сказок!» — подумал Снейдер. Он перебирал в голове все возможные варианты. Конечно, он мог просто сесть в машину и поехать туда сейчас; следы были еще свежими. Расстояние от Висбадена до Лейпцига чуть более четырехсот километров, так что ему потребовалось бы около четырех с половиной часов, чтобы добраться до этого озера на машине, — а ночью, возможно, и меньше. Однако, если похитили бывшего судью, полиция и без того работала на полную катушку и делала все возможное. Так что появляться там среди ночи не имело особого смысла.

— Вы поедете туда? — спросила Мартинелли. Она очень хорошо его знала.

Снейдер уставился на тлеющую сигарету.

— Нет, я лучше отправлюсь туда завтра утром и познакомлюсь с результатами расследования. — «И на всякий случай дам следователям хорошего пинка под зад, чтобы их мотивация не упала».

— Хорошо, тогда у меня есть для вас еще один бонус, который может вам помочь, — сказала Мартинелли. — Вместе с парой была также похищена девушка, которая сопровождала семью в отпуске. Школьная подруга дочери.

«Ага, странно! И полезно. Чем сложнее дело, тем больше в нем улик».

— А где бонус?

— Эта девушка — дочь коллеги из лейпцигской оперативно-дежурной службы.

Снейдер приподнял бровь. Интересно. Возможно, целью похищения была именно девушка, а супруги Герлах стали лишь сопутствующим ущербом.

В этот момент темноту прорезал яркий свет фар такси. Электромобиль бесшумно проехал по потрескавшемуся асфальту и, скрипя шинами, остановился перед контейнерным домом.

Мартинелли назвала ему имя следователя. «Вальтер Пуласки. Никогда о таком не слышал». Впрочем, он не мог знать всех сотрудников, которые работали в дежурных частях.

— Хорошая работа, Мартинелли… Мне пора. — Он закончил разговор, выбросил сигарету в реку и сел на заднее сиденье такси.

Когда в салоне загорелся свет, водитель посмотрел в зеркало заднего вида.

— Так и подумал, что это снова вы. Домой?

— Нет, в БКА, Таэрштрассе, 11, и поторопитесь.

Двадцать пять минут спустя Снейдер сидел в своем кабинете. Рядом с его ноутбуком дымилась чашка ванильного чая, а в пепельнице тлела недокуренная самокрутка. «Тебе нужно прекратить употреблять так много этой дряни!»

Поскольку полиция в Германии находилась в ведении земель, не существовало официального инструмента, с помощью которого Снейдер мог бы взглянуть на организационную структуру саксонской полиции. Поэтому он скачал себе через сложную сетевую систему баз данных БКА список сотрудников-коллег из Лейпцига в виде PDF-файла. Мужчине, которого он искал, было 58 лет, у него были седые волосы, угловатое лицо, и он выглядел помятым и недовольным, как будто фотосессия его очень раздражала. Хотя фотография на паспорт не обязательно о чем-то говорила. Фото Снейдера в базе Федеральной полиции тоже выглядело ужасно, потому что, пытаясь улыбнуться хоть раз в жизни, он показал столько зубов, словно пытался соревноваться с хищной акулой.

— Вальтер Пуласки, — пробормотал Снейдер. Интересно — ранее этот мужчина занимал должность высокопоставленного следователя в Управлении уголовной полиции Дрездена и по собственному желанию был переведен на оперативно-дежурную службу в Лейпциг. Просто рутинные преступления? Что побудило человека пойти на такой шаг? Или, возможно, он что-то натворил и был неофициально отстранен.

Не раздумывая, Снейдер набрал номер мобильного телефона, указанный в контактных данных. После седьмого гудка связь прервалась. Голосовой почты не было. Снейдер попробовал еще раз, но снова никто не ответил. Пуласки, возможно, уже был проинформирован об исчезновении дочери и направлялся к кемпингу. По крайней мере, Снейдер на это надеялся.

Затем он позвонил в лейпцигское подразделение и попросил соединить его с начальником децерната, у которого как раз было ночное дежурство в полицейском участке на Димитроффштрассе.

— Хорст Фукс, — раздался в трубке усталый голос.

— Это Мартен С. Снейдер из БКА, Висбаден. Мне необходима информация об одном из ваших сотрудников…

— Полчетвертого утра?

— Нет! — воскликнул Снейдер. — Мы также можем созвониться в десять часов утра, когда вы удобно устроитесь с чашкой кофе, вкусным круассаном с нугой и газетой и будете неспешно приступать к делам…

— Ха, забавно, я умираю со смеху!

— Для всех уточнений вы можете позвонить Фридриху Дромайеру, президенту Федерального ведомства уголовной полиции. Номер моего служебного удостоверения…

— Не нужно! Я знаю, кто вы.

Снейдер удивленно приподнял бровь.

— Кто угодно может представиться мной.

— Не с таким акцентом! Кроме того, вашу обаятельную манеру трудно сымитировать. Итак, Снейдер, о ком идет речь?

— О Вальтере Пуласки.

— О, черт! Он снова что-то натворил?

— Почему снова? — спросил Снейдер.

— Забудьте.

— Нет уж, расскажите, у меня есть время… — Снейдер зажал мобильный телефон между щекой и плечом и вонзил акупунктурную иглу в тыльную сторону ладони между большим и указательным пальцами, туда, где была татуированная черная точка.

— Сначала скажите мне, в чем дело, — потребовал Фукс.

— Я бы с удовольствием, но начинаю новое расследование, в котором Пуласки мог бы мне помочь.

— И это не имеет никакого отношения к внутреннему аудиту?

— Нет… — Снейдер повернул иглу и коротко застонал, когда боль пронзила его от руки до головы, принеся на короткое время облегчение.

— Вы в порядке? — спросил Фукс.

— Да. Я тронут вашей заботой, но мне станет намного лучше, если вы наконец расскажете мне что-нибудь о Пуласки. Что он за тип? Надежный? Хороший следователь? Пьет? Считает дни до выхода на пенсию? Какая семейная ситуация? Есть ли у него проблемы?

— В свое время Пуласки был главным комиссаром уголовной полиции…

— Вы шутите.

— Нет, раньше он был большой фигурой в ЛКА, где раскрыл несколько сложных дел. У него есть шестое чувство и нюх на преступления.

— Зачем такому человеку переходить на оперативно-дежурную службу? Он предпочитает простые рутинные дела?

— Время от времени у него случаются приступы астмы.

— Как трогательно! Это не может быть единственной причиной.

— Его жена умерла мучительной смертью от рака. Это его сломало. Внезапно он оказался отцом-одиночкой несовершеннолетней дочери. Хотел больше заботиться о ней и перешел на работу в Лейпциг, чтобы чаще быть с ней.

— Сколько девочке сейчас лет?

— Ясмин… — Фукс задумался, — уже девятнадцать.

— Тогда он мог бы снова перевестись в ЛКА.

Фукс цинично рассмеялся.

— Пуласки невысокого мнения о белых воротничках в ЛКА. Он тот, кто предпочитает живую работу на улице. Но, к сожалению, не всегда следует правилам. Я думал, вы поэтому звоните.

— В каком смысле он не придерживается правил?

— Он забывает, что больше не работает в ЛКА, и время от времени раскрывает дела самостоятельно, — вздохнул Фукс.

«Это мой человек!»

— Какие дела, например?

— Уф! — Фукс медленно выдохнул. — Много лет назад были странные самоубийства среди молодых людей в психиатрических клиниках Гёттингена и Гамбурга, затем история с серийным убийцей Скорпионом в Вене и гендерные убийства в Берлине, Галле и Штеттине.

Снейдер насторожился.

— В польском Штеттине?

— Да, когда он берется за дело, расстояния не имеют для него значения.

«Гёттинген, Гамбург, Вена, Берлин, Галле и Штеттин».

— Ваш сотрудник очень занятой, — заметил Снейдер. — Когда он снова будет на службе?

— Вы сможете застать его в отделении в семь утра.

«Я так не думаю».

— Спасибо за информацию, — сказал Снейдер, а затем добавил: — Не рассчитывайте, что он появится.

Шестью днями ранее

Вторник, 29 мая

Сабине удалось ослабить буксировочный трос, которым были связаны ее руки за спиной. С трудом она повернулась в узком багажнике так, что теперь лежала на спине и могла снять клейкую ленту со рта. Она быстро вытащила изо рта воняющий маслом и отвратительный на вкус кусок ткани и несколько раз сплюнула в сторону. Освободившись от кляпа, она жадно хватала ртом воздух.

«Сейчас полное спокойствие!»

Громко кричать и звать на помощь не имело смысла. Во-первых, создавалось ощущение, что машина мчалась на бешеной скорости по пустынной проселочной дороге, а во-вторых, польская рок-музыка все еще играла без остановки на такой огромной громкости, что басы отдавались у нее в желудке. Она не слышала голосов, лишь глухой звук двигателя. Остается только ждать. Именно это она и собиралась делать.

Поскольку в какой-то момент Сабина потеряла счет времени, то не могла сказать, сколько часов они были в пути, когда машина внезапно остановилась.

К этому времени ее одежда почти высохла, но, несмотря на одеяло, она ужасно мерзла. Рок-музыка стала тише, она услышала скрип ворот, затем машина проехала через лежачего полицейского и остановилась. Музыка прекратилась, и она услышала несколько голосов. Немецкий с восточногерманским и польским акцентом. Все мужчины.

— Это все? А где спутниковая тарелка?

— Мы ее не получили, только компьютеры и серверы, — ответил тот, кто связал Сабину.

— Я так и знал, вот паршивая крыса! Я вам говорил, что русские в даркнете ненадежные!

— У нас есть другие возможности заполучить тарелку.

— Вы привезли оставшиеся деньги?

— Да, конечно, что бы мы еще с ними сделали?

— А флешку с программным обеспечением?

— Да, привезли.

— Тогда, по крайней мере, поездка была не совсем напрасной.

— Разумеется. — Раздался нервный смешок. — Мы видели горящее судно в порту Калининграда. Смотри…

— И что мне делать с этим дерьмом?

Видимо, они показывали парню видеозаписи на своих телефонах. Теперь голоса стали ближе, и Сабина напрягла тело.

— Ее мы тоже привезли! — Замок щелкнул, и крышка багажника открылась.

Сабину ослепил яркий свет. Она хотела выпрыгнуть из багажника, но из-за того, что она долго лежала в неудобной позе, ее мышцы работали не так, как хотелось бы. Тем не менее ей удалось подняться, и элемент неожиданности был на ее стороне. Однако двое парней подскочили к ней, прежде чем она успела встать на ноги. Всего там было четверо молодых людей. Одного из них ей удалось повалить на землю ударом в гортань, но другие уже схватили ее сзади и швырнули о машину. Кто-то профессионально заломил ей руку. Сабина вскрикнула.

— Она даже не связана! — закричал четвертый.

На голову Сабине натянули грубый джутовый мешок, и после двух сильных ударов по голове ее сопротивление прекратилось. Затем ее пнули под колено, и она упала на землю. На нее тут же сели двое парней и связали ей руки за спиной. На этот раз широким упаковочным скотчем.

— Черт, она мне гортань раздробила… — прохрипел один из них.

— Заткнись. Тогда бы ты не смог дышать.

— И что нам делать с этой тварью?

— Взгляни-ка на это… Сабина Немез.

Судя по всему, они разглядывали удостоверение личности в ее бумажнике.

— Ни хрена себе… Федеральное ведомство уголовной полиции Германии, Висбаден. — Чья-то нога слегка пнула ее в ребра. — Что делала такая симпатичная молодая девушка в Калининграде? Секретная миссия?

Сабина не ответила.

— Уберите ее отсюда.

Ее схватили и потащили по пыльному бетонному полу. Только сейчас у нее появилась возможность осознать, что еще она увидела за эти несколько секунд, помимо четырех парней. Видимо, она находилась в каком-то гараже. С потолка свисали несколько электрических патронов с голыми лампочками, пахло бензином и машинным маслом. По всей видимости, немецко-польская группировка хотела заключить нелегальную сделку по поставке компьютерного оборудования и программного обеспечения, которая частично сорвалась. Что бы они ни планировали, теперь она послужит им компенсацией, так как оказалась не в том месте и не в то время.

Когда ее прижали к металлическому дверному косяку и вытащили на затхлую лестничную клетку, она услышала еще две последние фразы.

— Это наша следующая цель?

— Если эта сучка будет говорить.

Через пять минут ее грубо втолкнули в комнату, облицованную белой плиткой. Сквозь сетку джутового мешка она больше ничего не могла разглядеть. Судя по эху, это было пустое помещение, и, когда с ее головы сняли мешок, она увидела, что находится в убогой туалетной комнате — холодной и без окон, выложенной плиткой до самого потолка, с двумя унитазами и двумя душевыми кабинами, раковинами и голой лампочкой на потолке.

— Из крана течет питьевая вода, а в кабинках есть туалетная бумага, — сказал один из молодых людей, который привел ее туда.

Он был рыжеволосым, примерно двадцати пяти лет, носил очки и страдал от сильного акне. Один из передних зубов у него был отколот, что придавало ему зловещий и опасный вид.

Сабина попыталась смахнуть плечом с шеи ворсинки от джутового мешка, но безуспешно. Ее свобода движений была ограничена.

— Что вы собираетесь со мной сделать?

Рыжий не ответил. Они с приятелем сняли зеркало, толстую стеклянную полку над раковиной, тяжелые керамические крышки с бачков унитазов и вынесли все это. Затем обыскали туалеты, чтобы проверить, нет ли там других предметов, из которых Сабина могла бы сделать оружие, но посчитали все безопасным. Они вышли из комнаты, заперли дверь снаружи и выключили свет.

«Зашибись!»

В темноте Сабина легла на спину, приподняла таз, и с третьей попытки ей удалось продеть ягодицы и ноги через кольцо рук. Теперь она держала руки перед собой и могла зубами перекусить упаковочный скотч. Еще через пять минут у нее кровили губы, но она была свободна.

Тяжело дыша, она на ощупь добралась до раковины, сделала несколько глотков, затем направилась к одной из кабинок и опустилась на сиденье унитаза. Хотя ей не хотелось по-маленькому, она заставила себя это сделать. Неизвестно, когда представится следующая возможность.

Тем временем ее глаза уже привыкли к темноте, и так как из-под двери пробивался слабый луч света, она даже могла различить очертания помещения. В ее распоряжении было около пятнадцати квадратных метров. «Тебе нужна только проволока, и тогда ты можешь попытаться открыть дверной замок». Но ребята были скрупулезны, и в комнате не осталось абсолютно ничего, чем она могла бы воспользоваться.

Примерно через полчаса загорелся свет, затем в замке повернулся ключ, и вошел рыжий парень. Он опустился на стул перед Сабиной, которая теперь сидела на полу в другом конце комнаты перед холодным радиатором.

Она заслонилась от света рукой и, моргая, смотрела на уродливого парня. У него был с собой ноутбук, и он внимательно ее изучал. Видимо, его нисколько не удивило, что она уже освободилась от скотча. Вероятно, он даже ожидал этого.

— Не пытайся напасть на меня, — предупредил он ее. — Виктор, Томаш и еще несколько человек стоят снаружи и только и ждут, когда ты дашь им повод тебя избить.

По голосу Сабина узнала, что это был тот, кто напустился на остальных из-за спутниковой тарелки. Она попыталась улыбнуться.

— Так ты теперь играешь хорошего полицейского?

— Здесь нет хорошего полицейского. Я плохой полицейский, а снаружи — очень плохие полицейские. Поэтому тебе лучше сотрудничать со мной. Можешь называть меня Пётр. Я тот, кто включает свет и приносит тебе еду. Так что не порть со мной отношения. Тебе нужны какие-то лекарства? Повышенное артериальное давление? Инсулин?

Сабина покачала головой. Похоже, они собирались держать ее здесь долго.

— Чего вы от меня хотите?

— Хороший вопрос! Как раз к этому я хотел перейти. — Он развернул к ней ноутбук.

Первой мыслью Сабины было, что в этом ангаре, гараже или где она там находилась, работал Интернет. Только затем она сосредоточилась на содержании страницы — и ее сердце сразу сжалось.

— Это старый профиль… — прохрипела она и тут же снова замолчала.

— Твоей старшей племянницы, верно, принцесса? — сказал Пётр.

— Но эти фотографии были удалены год назад. — Правила БКА не разрешали сотрудникам публиковать в Интернете личные данные о себе или своей семье. То же самое касалось и ближайших родственников.

— Милый ребенок эта Фиона, — отметил Пётр.

— Весь профиль был удален! — повторила Сабина. Когда она узнала, что Фиона тайно выложила ее фотографии в Интернет, они были немедленно удалены в целях безопасности.

— Я знаю, знаю… — успокоил ее Пётр. — Но он все еще находится на резервном сервере. Материалы никогда не исчезают после публикации, сколько их ни удаляй.

Сабина сглотнула. Она знала, что это были за фотографии. Морская прогулка с Марком и тремя белокурыми дочками ее сестры. Конни, Керстин и Фиона — десять, одиннадцать и тринадцать лет. Она прикусила губу. По ее щеке скатилась слеза. Девочки, возможно, даже не знали, что она бесследно исчезла во время своей последней миссии. Снейдер наверняка еще не вышел на ее след. Возможно, он предполагал, что она утонула вместе с судном. В лучшем случае они будут искать ее тело — и на этом все.

— Эй! — Пётр щелкнул пальцами. — Кто такой Марк Крюгер? Здесь стоит, что он тоже работает в БКА.

Сабина молчала.

— Симпатичный. В каком он отделе?

Сабина закусила губу.

— В каком отделе работаешь ты?

Она сжала руку в кулак.

— Где живет этот Марк? Какие пароли вы используете для входа в базы данных БКА? Какие у вас системы безопасности?

Сабина ничего не сказала. «Так вот в чем дело!» Эти ребята были компьютерными фриками. Очень скоро они выяснят, в чем именно заключалась работа Сабины и что Марк один из IT-специалистов БКА. Где он живет и как к нему можно подобраться.

— О'кей. Как хочешь. — Пётр встал и закрыл ноутбук.

В этот момент в комнату вошли остальные трое. Уверенно глядя им в глаза, Сабина изучала их лица. Эти парни были преступниками и, безусловно, грубыми типами, но они определенно не мучители и уж точно не убийцы.

— Нам ей заняться? — спросил один.

Пётр покачал головой:

— Пустая трата времени. Она не будет говорить. Скорее откусит себе язык.

— Тогда мы приведем Бартоша.

Пётр кивнул:

— Я тоже об этом подумал. Он все из нее вытащит. — Он полез в карман, достал телефон и набрал номер.

1999 год, на востоке Германии…

Утреннее солнце светило в окно гостиничного номера, а свежий морской бриз колыхал занавески. Мимо балкона только что пролетела чайка.

— Садись, — сказал загорелый мужчина с белокурыми волосами, снял пиджак, повесил его на спинку стула, затем ослабил узел галстука. Он зацепил большие пальцы за широкие черные подтяжки, обтягивавшие его натренированный торс, и наблюдал, как горничная опускается на второй стул рядом с балконной дверью. — Вид чудесный, Камила, не правда ли? — спросил он.

Молодая женщина, не старше двадцати пяти, неуверенно кивнула. Она бросила быстрый взгляд в окно. Да, вид был великолепный — отель находился в Ростоке, прямо на берегу Балтийского моря, — но потом она застенчиво опустила глаза в пол.

— Ты знаешь, почему я тебя пригласил?

— Что-то не так с комнатой? — тихо спросила она на ломаном немецком с восточноевропейским акцентом.

— Нет, с комнатой все в порядке. Но у меня есть небольшая и очень ценная золотая коробка для сигар, привезенная с Кубы. Это подарок от Кастро. На дне выгравированы мои инициалы. Э. М. Л. — Эккехард Маркус Леман.

Ее глаза округлились.

— Я ничего не крала, — заявила она, накручивая на палец длинную прядь черных волос и неуверенно ее пожевывая.

— Я знаю, знаю, — успокоил ее Леман. — Где ты живешь?

— В Варнемюнде…

— Где именно?

— На… Бах-аллее.

— Камила, не лги мне, — сказал он, улыбаясь. — Я знаю, что ты живешь на Хоспитальштрассе, рядом с железнодорожными путями, в доме номер четыре, на самом верхнем этаже, прямо под крышей.

Она снова пожевала прядь.

— Я ничего не крала!

— Я знаю.

Он выудил из нагрудного кармана рубашки пачку цветных фотографий. Это были полароидные снимки, которые он сделал всего несколько часов назад с помощью своего фотоаппарата моментальной печати. Он передал их ей.

Она уставилась на фотографии, широко открыв рот от ужаса.

— Это моя квартира!

— Да, верно! Снимки были сделаны сегодня утром, вскоре после того, как ты села на автобус и поехала в отель, — пояснил он, указывая на конкретный снимок. — Это шкаф на кухне, на котором стоит радио. — Дверца шкафа была открыта. Между кухонными полотенцами виднелась золотая коробка из-под сигар.

— Я этого не крала! — закричала она.

— Я знаю, Камила. Но вопрос в том, как отреагирует руководство отеля, если я позвоню в полицию, и во время обыска на твоей кухне они найдут мою шкатулку? Тебе предъявят обвинения, а мы оба знаем, что у тебя уже есть судимость за кражу. — Он цокнул языком и изобразил сожаление на лице.

Камила побледнела. Теперь она, казалось, поняла, к чему все шло.

— Чего вы хотите? — Инстинктивно она потянулась к своей блузке горничной и расстегнула верхнюю пуговицу.

— Нет, Камила, этого я от тебя не хочу, — заверил он ее. — Мне нужна информация. И все.

— Но я ничего не знаю.

Он придвинул свой стул, развернул его и сел, положив руки на спинку.

— Какой номер комнаты у миссис Радтке? Во сколько ты должна принести ей ужин? Сколько мужчин в ее комнате? У скольких из них оружие? У скольких есть рация?

Камила сглотнула, посмотрела на фотографии, затем прочистила горло.

— Я не могу вам этого сказать. Эти мужчины — сотрудники полиции, а женщина участвует в программе свидетелей…

— Программе защиты свидетелей, — поправил ее Леман. — Откуда ты знаешь?

Она опустила взгляд.

— Я случайно это услышала. Один из мужчин разговаривал по телефону, когда я принесла даме ужин.

— Ты можешь мне все рассказать, потому что никто из этих мужчин никогда не узнает, что я получил эту информацию от тебя.

Камила снова взяла прядь волос в рот и на мгновение задумалась.

— Сосредоточься, Камила, у нас есть время.

Она закрыла глаза и рассказала все, что знала, и это было даже больше, чем надеялся Леман.

Наконец он улыбнулся.

— Спасибо. Это оригиналы фотографий, других копий нет. Можешь оставить их себе.

Не колеблясь, она взяла пачку снимков и спрятала ее под фартуком.

— Правда, я должен попросить тебя еще кое о чем. — Он поднялся со стула, сунул руку в карман брюк и вытащил белый бумажный пакетик. — Внутри порошок, который…

— Я не хочу иметь ничего общего с наркотиками!

— Камила, это не наркотик, это просто быстродействующее снотворное. Я хочу, чтобы ты подмешала этот порошок в три бутылки с водой, которые принесешь в комнату фрау Радтке сегодня вечером.

— Но фрау Радтке не пьет воду, только свежевыжатый апельсиновый сок.

— Я знаю — она и не должна пить эту воду, только ее охранники.

Камила кивнула.

— Ты сможешь это сделать?

Она сунула руку под фартук, вероятно, чтобы убедиться, что фотографии все еще на месте.

— Но почему? Я уже сказала все, что знаю…

— Если ты окажешь мне эту маленькую услугу, то можешь оставить себе золотую коробку для сигар. На самом деле она не от Кастро. И сделана не из настоящего золота. Но внутри лежат пять тысяч немецких марок. И они принадлежат тебе. Подумай об этом!

Она сглотнула. И затем, недолго думая, схватила бумажный пакетик.

Через полчаса после ужина Радтке заметила, что что-то не так. Один из полицейских отлучился в туалет и не вернулся; второй уснул прямо за столом, опустив подбородок на грудь; а третий сидел на диване, стонал, обильно потел, тер подбородок, ругался и пытался дотянуться до рации, но она выпала у него из рук. Когда он наклонился за ней, то заснул, согнувшись.

Она посмотрела на бутылки с водой, взяла одну и понюхала. Ничего! Затем поспешила в соседнюю комнату, где находился туалет ее роскошного гостиничного номера, и постучала в дверь. Никакой реакции!

— У вас все в порядке? — крикнула она, нажимая на Ручку.

Полицейский со спущенными штанами сидел на унитазе, руки свисали по бокам, а голова была прислонена к стене. Он тоже спал. Было отчетливо видно, как поднималась и опускалась его грудная клетка.

«О боже!» Радтке бросилась обратно в гостиную и сняла трубку. Но гудка не было, только свистящий шум. Она судорожно соображала. «И что теперь?» Подбежала к мужчине на диване и дважды сильно ударила его по щекам ладонью, но тот лишь пробормотал что-то невнятное. Затем она дрожащими руками выплеснула ему в лицо полстакана воды, но он только хмыкнул.

«Плохо дело». Как ее бывший начальник узнал, где она прячется? Будучи секретарем крупнейшего застройщика Бранденбурга, она полгода назад решила собрать все компрометирующие материалы о коррупции, взятках, картельных сговорах в сфере строительства, спекуляциях с недвижимостью, фальшивых счетах-фактурах, фальсифицированных оценках и искусственно завышенной арендной плате и тайно вынести их из офиса. Когда она посчитала, что имеет на руках достаточно данных, она пошла в полицию. Прокурор допрашивал ее в течение пяти дней, а затем, за две недели до суда, включил в программу защиты свидетелей из-за серьезности обвинений и заверил, что в Ростоке она будет в полной безопасности.

«Ни в какой я здесь не в безопасности!»

Она подняла рацию с пола и стала наугад нажимать кнопки, но, кроме шипения и потрескивания, ничего не услышала. Все-таки она двадцать лет была секретарем, а не радиолюбителем.

«Что делать? Сбежать или торчать здесь?» Она посмотрела на дверь. Затем решила остаться и переждать. По крайней мере, именно так ей советовали поступить в чрезвычайной ситуации. Она побежала к двери, чтобы запереть ее и придвинуть к ней комод. Но не успела — дверь распахнулась прямо у нее перед носом, и она упала на пол. Все произошло так быстро, что она даже не успела закричать. Находясь в полубессознательном состоянии, увидела, как вошли двое мужчин и огляделись. Они были одеты в одинаковые черные костюмы, без масок, один был белобрысый, другой — коренастый и седой. Оба в возрасте, однако двигались энергично и ловко.

Блондин схватил ее за руку и без труда поднял с пола. Он приложил палец к ее губам.

— Ни слова! — Затем он приставил дуло пистолета к ее боку. По длинному стволу она поняла, что оружие с глушителем.

— Отпустите меня! Я ничего не скажу! — закричала она.

— Слишком поздно!

— Я…

— Заткнитесь и идите со мной!

Он подтолкнул ее к двери, где их ждал второй мужчина. Они оба потащили Радтке по коридору к лестничной клетке. Блондин снял пиджак и накинул его на руку так, чтобы не было заметно пистолета. Теперь она увидела, что на нем широкие черные подтяжки.

— Я ничего не скажу… — зарыдала она.

— Заткнитесь, я сказал! — прошипел мужчина. — Если услышу от вас даже писк, то нажму на спусковой крючок.

Радтке сглотнула. Мужчины открыли тяжелую противопожарную дверь и потащили ее вниз по лестнице, этаж за этажом, в подвал. Там путь пролегал по узкому коридору, где пахло известью и бетоном, а по потолку тянулись красные трубы отопления. Надежды Радтке на то, что они пройдут мимо ресепшен, рухнули. Вместо этого мужчины направились к входу для доставщиков и вытолкнули ее через дверь на заднюю парковку. Затем ее повели через улицу к побережью.

Вечернее солнце отражалось в волнах. Мягкий ветерок разносил запах водорослей и соленой воды. «Они ведут меня в гавань для яхт!» — осенило ее К этому времени дня туристические катера уже давно вернулись на пирсы, и много людей им не встретить.

— Вы собираетесь убить меня в гавани? — в панике спросила она, задыхаясь. — Застрелить и бросить в воду?

— Замолчите наконец и не сопротивляйтесь так! — Мужчина еще крепче, до боли, вдавил ствол ей между ребер.

— Ай! — вскрикнула она, пытаясь не отставать от мужчин. Теперь ей на глаза навернулись слезы. — Пожалуйста, не надо… — воскликнула она, — я правда не буду давать показания…

— Вперед!

Быстрым шагом они прошли по бетонному пирсу мимо нескольких киосков, магазина рыболовных снастей и хижины, где можно было забронировать однодневные поездки. Ставни были уже везде опущены.

Наконец мужчины вытолкнули ее на деревянный причал, уходивший далеко в море. Доски скрипели под ногами. Слева и справа стояли яхты и прогулочные катера, а вода билась об их корпуса и деревянные опоры. «Это твой последний шанс!» Она лихорадочно искала глазами кого-нибудь, кому могла бы подать знак. Ее взгляд упал на молодую женщину с маленьким ребенком. Ища помощи, она посмотрела на женщину и уже собиралась открыть рот, когда увидела большие голубые глаза ребенка с длинными светлыми ресницами, с любопытством уставившиеся на нее. Дуло пистолета еще сильнее уперлось ей между ребер.

— Никаких глупостей, а то что-нибудь случится! — прошипел рядом с ней мужчина.

«Ты не можешь так поступить с этим малышом». Она закрыла рот, и по ее щеке скатилась слеза. У нее самой никогда не было детей, но именно страдания молодых семей в конечном счете заставили ее действовать. Из-за махинаций ее начальников, которые обогащались годами, многие из таких семей были обобраны до нитки. И в какой-то момент она не смогла больше на это смотреть. «Ты хотела раз в жизни сделать что-то хорошее — вот и получай за это!»

В конце причала стояла тяжелая моторная лодка с надстройкой обтекаемой формы. Теперь она увидела третьего мужчину на палубе. Он тоже был в возрасте, немного ниже ростом и носил пенсне и берет.

— Поторопитесь! — крикнул старик, отдавая швартовы. — Кто-то идет.

Первый из двоих прыгнул на борт.

— Стоять! Руки вверх! Не двигаться! — внезапно разнеслось по всему причалу.

Радтке замерла. В тот же момент старик в берете поспешно втащил ее по деревянным планкам на палубу.

— Не двигаться!

Раздался выстрел. Краем глаза Радтке заметила в начале причала двоих мужчин в штатском и полицейского в форме. Полицейский выстрелил в воздух.

Ее похитители одновременно вытащили из-под пиджаков оружие, прицелились и тоже выстрелили. На протяжении нескольких секунд стоял оглушительный грохот. Вот так, должно быть, на войне. Дульные вспышки, летающие щепки, орущие мужчины. На заднем плане она услышала крики женщины с ребенком.

Лодочный мотор завелся и взревел. Вода на корме вспенилась, затем старик схватил ее за волосы и столкнул вниз по трапу. Лодка встала на дыбы. Больше она ничего не видела, так как уже скатилась по ступенькам под палубу.

Выстрелы продолжали греметь, а затем в старика попали несколько раз, он потерял берет и, пошатнувшись, прислонился к деревянной обшивке.

— Полковника ранило — давай, погнали!

Когда старик рухнул с трапа и приземлился на нее, Радтке начала истерически кричать.

Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание, — это много крови и пенсне в красных крапинках, а за ним — безжизненные глаза.

Вторник, 5 июня

Хэтти и Бен провели ночь в полицейском участке недалеко от кемпинга. Вообще-то Хэтти хотела сразу отправиться домой, но у полицейских оставалось еще много вопросов к ней, и, кроме того, должны были приехать специальные следователи из дрезденского ЛКА, чтобы допросить ее на месте. Однако самым убедительным аргументом для Хэтти стало то, что в комиссариате они с Беном защищены лучше всего — а сейчас брат был ее главной заботой.

Пока дама из социально-психологической службы снабжала Бена после завтрака чистой одеждой, принадлежностями для чистки зубов и игрушками, Хэтти ждала его в комнате. Пахло кофе. Книгу с фотоаппаратом она держала перевернутой на коленях, а сама смотрела в окно на туманное утро. Перед полицейским участком на траве лежала роса, над машинами на парковке как раз поднималось солнце. Значит, прогноз погоды оказался верным, день будет жарким и чудесным. Но не для нее и Бена.

«Почему их всех похитили?»

Шум голосов отвлек ее от размышлений. Послышались приближающиеся шаги, а затем в комнату вошел полицейский в форме и с пистолетом в кобуре.

— К тебе пришли, — всего лишь сказал он.

«Типы из ЛКА?» Хэтти подняла голову. За полицейским стоял один-единственный мужчина в свитере. В годах, короткие волосы, трехдневная щетина, помятое лицо.

— Спасибо, — сказал он грубым голосом и прошел мимо полицейского. Однако тот последовал за ним и закрыл за собой дверь, так что они остались в комнате втроем.

— Привет, Хэтти. — Пожилой мужчина пожал ей руку, и она почувствовала мозоли на его ладони.

— Вы?..

— Вальтер Пуласки, отец Ясмин. — Он сел рядом с ней на скамейку. — Сегодня утром мне звонила полиция.

Она хотела что-то сказать, но он успокаивающе поднял руку.

— Я здесь не как полицейский, а как родственник. Что бы ни случилось, я тебя не виню, ты должна это знать.

— Хорошо… спасибо.

— Ты можешь рассказать мне абсолютно все. Люди из ЛКА будут тебя сегодня еще допрашивать, но я не из ЛКА.

Хэтти покосилась на полицейского, затем взглянула на отца Ясмин.

— Но вы… работали в ЛКА, — прохрипела она.

Он кивнул.

— Теперь уже нет. Я здесь прежде всего для того, чтобы помочь тебе — и заверить тебя, что наши коллеги сделают все возможное, чтобы найти Ясмин, твою мать и отчима. — Он положил руку ей на плечо, и Хэтти внезапно разрыдалась.

Он несколько неловко обнял ее, и она проплакала у него на плече по меньшей мере минуту. Было так приятно иметь рядом знакомого человека — пусть даже и дальнего круга, — который не просто хотел задавать ей вопросы. А который мог ее утешить.

— Я… я… — всхлипывала она.

— Не торопись, — сказал Пуласки спокойным голосом.

— Мне так неловко… — наконец выдавила Хэтти, успокоившись. Затем выпрямилась и вытерла слезы.

— Я тебе кое-что скажу, — прошептал Пуласки. — Было бы неловко, если бы ты не ревела в такой ситуации. Так что можешь поплакать. — Он помолчал. — Я уже проинформирован об этом деле. К сожалению, у полиции нет ни малейшей зацепки и…

Полицейский позади Пуласки кашлянул, и Пуласки на мгновение обернулся.

— Она уже достаточно взрослая, ей следует знать.

— Как хотите, — проворчал полицейский.

— Нет никаких ценных показаний свидетелей, — продолжил Пуласки. — Никаких пригодных записей с камер дорожного наблюдения, потому что они все слишком далеко, а дождь уничтожил все улики на территории кемпинга, даже если они и были. Возможно, эксперты-криминалисты что-то найдут в автофургоне, но, честно говоря, я не верю. Хотя это были профессионалы, которые делали такое не в первый раз.

Хэтти сглотнула.

Полицейский кашлянул снова, и Пуласки повернулся к нему:

— Я могу поговорить с девушкой наедине?

— Но я…

— Тяжело разговаривать, когда мне кашляют в спину после каждой фразы, — добавил Пуласки.

— Как пожелаете…

Полицейский вышел и закрыл дверь. Пуласки бросил на Хэтти серьезный взгляд.

— Я понимаю, трудно смотреть правде в глаза, но не считаю, что нужно использовать выжидательную тактику и медленно готовить тебя к возможным перспективам. В лучшем случае — это история с шантажом, и в течение следующих двенадцати часов нам позвонят похитители. Если этого не произойдет, нам, возможно, придется приготовиться к тому, что мы вообще ничего не узнаем и будем годами жить в неведении, что же случилось со всеми тремя.

Хэтти хватала ртом воздух. Ее сердце бешено колотилось.

— Вы ведь говорите о… вашей дочери.

Пуласки кивнул.

— Я знаю, что это может показаться тебе немного холодным, и поверь, мне больно даже думать о том, что может случиться с Ясмин. Но сейчас лучше сохранять холодную и ясную голову. Что касается твоего брата, нам следует подумать о том, как аккуратно и мягко объяснить ему исчезновение его матери.

Хэтти кивнула. Она поняла. Она достаточно взрослая, и Пуласки хотел, чтобы она была на его стороне.

— Ладно, — шмыгнула носом она.

— Я сделаю все возможное, чтобы найти их, — заверил ее Пуласки.

Она снова вытерла слезы с горящих щек. Книга чуть не соскользнула у нее с коленей, и она крепко ее сжала.

— Я хочу вам кое-что сказать…

В этот момент зазвонил мобильный телефон Пуласки.

— Черт! — выругался он, взглянув на дисплей. — Мой босс. Я должен ответить. — Он принял звонок: — Да?

— Вальтер? — услышала Хэтти мужской голос через динамик. — Где ты сейчас?

— В кемпинге, на озере Кульквиц.

Пауза.

— Вчера вечером тебе звонил человек из БКА в Висбадене и уже предупредил меня, что сегодня ты не выйдешь на работу.

— Чего он хотел?

— Он не сказал.

— Как его зовут?

— Некий Мартен С. Снейдер.

— Никогда о нем не слышал.

— Я так и думал. Он профайлер. Что случилось на озере Кульквиц?

Пуласки вздохнул и бросил быстрый взгляд на Хэтти.

— У меня сейчас нет времени на длинные объяснения. Я беру два выходных.

— У тебя проблемы?

— Нет.

— О'кей, ты знаешь, если тебе понадобится помощь…

— Хорошо, спасибо. — Пуласки повесил трубку, полез в карман, вытащил ингалятор от астмы, встряхнул его и с силой вдохнул. — Что ты хотела мне сказать? — выдохнул он.

— Мы с Ясмин установили камеру в автодоме.

Незадолго до семи часов утра Снейдер стоял в кабинете Фридриха Дромайера. Босс выглядел так, будто спал всего несколько часов. Снейдер тоже чувствовал себя неважно, но несколько взбодрился, выпив две чашки крепкого кофе. Было важно, чтобы его мозг функционировал четко и без помех, как прочищенный и смазанный часовой механизм.

— Ваш двадцатичетырехчасовой срок почти истек, — сказал Дромайер. — Как обстоят дела в настоящий момент?

Снейдер прижал большой палец к ладони, чтобы облегчить головную боль. Позади него стояли Мийю и Марк. Оба слушали, как Снейдер объяснял, что Сабина, вероятно, находится в руках польской хакерской группировки во главе с некой Никодемус.

Дромайер внимательно слушал и задал только два коротких вопроса.

— В конечном счете мы зависим от Лейпцигской уголовной полиции и этого Вальтера Пуласки, — резюмировал Дромайер, — чтобы выйти на след Хайнца Герлаха, единственного человека, кто может рассказать нам больше о польской кибербанде, которая, возможно, что-то знает о местонахождении Сабины Немез. Но этого человека вчера похитили из его автодома, верно?

— То, как вы это преподносите, звучит немного жалко, — заметил Снейдер.

— Это и есть жалко! — отрезал Дромайер. — Одна тонкая зацепка ведет к другой тонкой зацепке.

— Однако у нас есть тонкая зацепка, — возразил Снейдер.

Дромайер кивнул.

— В обычных обстоятельствах я бы поручил это дело специальной оперативной группе БКА. К счастью для вас, я знаю, что вам достаточно даже тонкой зацепки.

Марк хмыкнул.

— А другие даже и этой зацепки не нашли бы… позволю себе… э-э, заметить.

Снейдер резко посмотрел на него и жестом велел замолчать. Дромайер был не из тех, кого впечатляли подобные вещи.

— Прошу прощения. — Марк отступил на шаг и опустил голову.

Дромайер задумчиво посмотрел на него, затем перевел взгляд на Снейдера.

— Я полагаю, что у вас уже есть план, иначе бы вы не пришли сюда.

Снейдер кивнул.

— Хорошо, — вздохнул Дромайер. — Того, что вы уже установили, мне достаточно. Настоящим официально поручаю вам найти Сабину Немез и выяснить, связано ли исчезновение судьи Герлаха с ее похищением. Однако вы не вмешиваетесь в следственную работу Саксонской уголовной полиции. БКА пока не расследует исчезновение Герлаха, и вы только наблюдатель и консультант. Вы это поняли?

— Только наблюдатель и консультант. — Снейдер кивнул. Где-то на заднем плане он услышал стон Марка. Тот слишком хорошо знал, чем все заканчивается, когда Снейдер появляется на месте преступления только в качестве «наблюдателя».

— Хитрый тайник. — Пуласки уставился на раскрытую книгу на коленях Хэтти.

Она достала камеру и кратко рассказала ему о своих подозрениях относительно Герлаха и обнаженных фотографиях мальчиков в ящике его стола. Однако умолчала о том, что скрывалось в межкомнатной перегородке кемпера, поскольку сначала хотела понять, как Пуласки отреагирует на ее слова.

— Притянуто за уши, но порнографические материалы, конечно, могут быть связаны с похищением, — проворчал он, открывая камеру и глядя на дисплей. К счастью, никаких обвинений в шпионаже за ее семьей не последовало. — Почему ты не показала это полиции?

Хэтти молча взглянула на дверь, чтобы убедиться, что в комнату не войдут.

— Так быстро никто не придет, — заверил ее Пуласки. Затем он нажал на кнопку и начал просматривать четырехминутные видеоролики.

Хэтти не отрывала глаз от двери и лишь изредка поглядывала на дисплей. Когда настал момент, где ее мать начала ласкать ее брата, у Пуласки вырвалось гортанное:

— О нет! — Он остановил запись. — Мне очень жаль. Ты поэтому не показала видео полиции?

Хэтти кивнула, а затем разрыдалась.

— Как она может так поступать? — всхлипнула она. — Его родная мама! Он доверяет ей!

— К сожалению, это не такая уж редкость, как ты думаешь, — прошептал он. — Самая вероятная причина такого поведения, которая приходит мне в голову, заключается в том, что она сама в детстве подверглась сексуальному насилию. Это так?

Хэтти вытерла слезы со щек и задумалась. Она знала, что отношения ее матери с отцом всегда были крайне плохими. Бабушка Хэтти хотя бы время от времени приезжала в гости, дедушку же она практически не видела, и ей никогда не разрешали его навещать. До сих пор она не задумывалась о причинах, но в сочетании с тем, что сейчас сказал Пуласки, все это приобретало новый смысл.

— Я точно не знаю… но возможно. Все равно это не оправдание. Почему она так делает? Это просто ужасно!

Пуласки на мгновение задумался, прежде чем ответить.

— Я не психолог, но, возможно, она повторяет какую-то модель поведения из своего детства… возможно, ей нужна близость и ласка. В любом случае ей необходима помощь.

— Да, вероятно. — Хэтти шмыгнула носом, затем кивнула. — Продолжим просмотр?

Пуласки снова включил видео. Через несколько минут началась сцена, где Бен спрятался в люке автодома.

— Значит, вот как ты нашла своего брата, — заключил он.

Запись продолжилась до того момента, на котором остановилась Хэтти, чтобы поискать брата. Она даже не досмотрела остальную часть видео. И теперь с напряженным вниманием следила через плечо Пуласки.

В серых тонах они увидели, как Ясмин снова вбежала в автодом и попыталась запереть дверь. Но кто-то последовал за ней. Затем она попыталась вытащить нож из кухонного ящика. Началась суматоха, и на большинстве кадров мелькали лишь серые силуэты.

Лишь в одном месте в углу экрана на несколько секунд появилось изображение противника Ясмин. Довольно четкое, но только со спины. У него были короткие, предположительно седые волосы и лысина на макушке. Мужчина схватил Ясмин за плечо и ввел ей какую-то инъекцию, вероятно, снотворное. Затем вытащил ее из автодома. Хэтти заметила, как мышцы Пуласки слегка напряглись под свитером.

После этого они увидели размытую тень, быстро обыскивающую кемпер, но вскоре это конкретное видео закончилось. Дальше последовала новая запись: когда Хэтти вошла в автодом и огляделась. Пуласки остановил видео, хотел перемотать запись и нажать на паузу на кадре, где со спины был виден седой мужчина с лысиной. Однако кнопки оказались слишком маленькими для рук Пуласки, и у него не получилось.

— Перемотай ты! — Он протянул ей камеру.

Хотя руки Хэтти дрожали, через несколько секунд на дисплее появилось неподвижное изображение одного из похитителей. Пуласки долго смотрел на стоп-кадр.

— Я должен показать это уголовной полиции.

Грудь Хэтти сжалась.

— Пожалуйста, не надо! — выдохнула она, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу.

Пуласки пристально посмотрел на нее.

— Хэтти, это, возможно, самое важное доказательство, которым мы располагаем и с помощью которого мы могли бы…

— Пожалуйста, не надо! — Она потянулась за камерой, и Пуласки позволил ей взять ее и закрыть. — Я думала, что могу доверять вам и что вы сохраните конфиденциальность. — Она почти не могла дышать. — Мне не следовало вам это показывать!

— Я знаю, что тебе все это неприятно, но ты должна подумать, что для тебя важнее.

— Мой брат для меня важнее… даже если это означает, что полиция не найдет мою мать… — Слезы снова потекли по ее щекам, когда она указала на камеру. — Все равно наша семья влипла. Я позабочусь о том, чтобы моя мать больше никогда не прикоснулась к Бену.

Пуласки долго смотрел на нее. Видимо, он размышлял обо всем этом.

— Пожалуйста, не надо… — прошептала Хэтти.

— Хорошо, — кивнул он. — Я знаю людей, которые будут обращаться с видео конфиденциально и используют только эпизод с мужчиной. Я тебе обещаю. Но для этого мне нужна карта памяти. А ты тем временем избавишься от камеры и книги. Согласна?

Дрожащими руками Хэтти открыла камеру и достала карту памяти.

— Обещаете?

— Даю слово! — Он протянул руку. — Но позже, когда все это закончится, нам нужно будет позаботиться о том, чтобы Бен и твоя мать получили психологическую помощь. Ты согласна?

Она кивнула и после недолгого колебания пожала его руку. Затем она дала ему карту памяти, и он положил ее в портмоне.

— С помощью этого короткого видео наши коллеги, возможно, смогут опознать мужчину, выяснить причину похищения и поймать других преступников.

— Я знаю причину… по крайней мере, так думаю.

Пуласки насторожился.

— И что это?

Хэтти вытерла слезы со щеки и глубоко вздохнула. Больше не было причин скрывать это от Пуласки.

— Мотив находится в автодоме… за съемной перегородкой, которую мы с Ясмин обнаружили.

Пуласки поморщился, задумался на мгновение, затем достал из кармана ключи от машины.

— Я еду в кемпинг. Ты отправишься со мной!

После разговора с Дромайером Снейдер сразу же отвел Марка и Мийю в свой кабинет. Марк лишь слегка поморщился, когда вошел и почувствовал холодный запах марихуаны, которую Снейдер курил вчера вечером. Мийю же направилась прямиком к окну и открыла его. Женщина была поистине беспощадна.

Но в настоящий момент имелись дела поважнее. Не говоря ни слова, Снейдер плюхнулся в кресло за столом и набрал номер на своем мобильном телефоне.

Засунув руки в карманы, Марк беспокойно ходил взад-вперед по комнате.

— Ты звонишь в дрезденское ЛКА?

Снейдер покачал головой:

— Официальный путь займет слишком много времени, особенно если это не расследование БКА. Прямой путь кажется мне более эффективным… Да, алло? — Он включил громкую связь и положил телефон на стол. — Я говорю с Вальтером Пуласки?

— У аппарата.

Снейдер услышал на заднем плане уличный шум. Судя по всему, Пуласки был в пути.

— Снейдер из БКА, Висбаден. Я пытался дозвониться до вас вчера несколько раз.

— Сейчас я занят. Мы можем отложить разговор?

Снейдер помассировал ладонь.

— Вы единственный, кто может мне помочь, и…

— Мне очень жаль, но сейчас неподходящий момент.

— Я ищу судью Герлаха, и…

— Мы все его тут ищем.

— Я знаю! А теперь послушайте меня минутку! — крикнул Снейдер. — Мне нужно как можно скорее поговорить с Герлахом и…

— Что вы знаете о его похищении? — перебил его Пуласки.

Снейдер услышал, как на заднем плане засигналила машина.

— Ничего, — признался он.

— У БКА есть зацепка по его похитителям, или БКА знает причину его исчезновения?

— Нет, но…

— Вы из отдела по борьбе с сексуальными преступлениями и детской порнографией?

— Что? Нет! Я…

— Тогда вы не можете мне помочь и просто тратите мое время, — прервал его Пуласки.

Снейдер фыркнул.

— Но вы можете помочь мне!

— Я не могу вам помочь, — возразил Пуласки. — Я простой штатный следователь, который скоро уйдет на пенсию.

— Мы оба знаем, что это неправда! — заявил Снейдер. — А теперь прекратите нести чушь и скажите мне, где вы сейчас находитесь и что…

— Вы, просиживатели штанов из БКА, действительно думаете, что ваши дела самые важные и что вы можете командовать всеми остальными.

Снейдер глубоко вздохнул.

— Мне нужна ваша помощь! — сказал он опасно тихим голосом.

— Нет! — отрезал Пуласки. — Я в отпуске, и у меня достаточно собственных проблем, которые нужно решить, и, судя по всему, вы помочь мне не можете. — На этом он завершил разговор.

«Какой придурок!» Снейдер взглянул на остальных. Марк лишь удивленно приподнял бровь.

— Все прошло хорошо? — спросила Мийю, которая, видимо, ничего не поняла ни по разговору, ни по выражению лица Снейдера.

Снейдер в замешательстве посмотрел на Мийю, но ничего не ответил.

— Собирайте вещи, мы едем на озеро Кульквиц.

Пуласки прервал разговор со Снейдером и сунул телефон в держатель на приборной панели. Затем он повернул в сторону озера Кульквиц.

— Вы были не очень дружелюбны, — заметила Хэтти с пассажирского сиденья.

Пуласки бросил на нее быстрый взгляд. «Видимо, потому, что я не особо дружелюбный человек», — подумал он. Так было всегда. Он был ожесточенным циником, который сам себе усложнял жизнь. По крайней мере, так утверждала его дочь. Это недовольство особенно проявлялось, когда ему приходилось иметь дело с лощеными типами в строгих костюмах и галстуках из ЛКА и особенно из БКА. Они вообще могли идти куда подальше!

— Если этот Снейдер знает больше о расследовании и может предложить нам информацию, он обязательно свяжется с нами снова, — сказал Пуласки уже более спокойным тоном. — Но сейчас он нас только задерживает. — Он вел свою «шкоду» цвета черный металлик по дороге вдоль озера и как раз свернул к кемпингу.

— Туда! — объяснила Хэтти. — Наш кемпер стоит вон там.

Пуласки уже увидел полицейские машины перед заграждением и подъехал как можно ближе.

— Осторожно, тут…

«Слишком поздно!» Пуласки уже въехал на машине в выбоину, и грязь брызнула на боковые окна. Должно быть, вчера вечером здесь царила настоящая атмосфера апокалипсиса. На поляне все еще стояли лужи и повсюду валялись сломанные ветки. Насколько Пуласки мог судить, обычно чистое озеро было неспокойным и мутным.

— Это тот большой автодом с сорванным навесом?

Хэтти кивнула. Пуласки припарковался прямо у полицейского заграждения, так что развевающаяся на ветру лента касалась капота его автомобиля. Тут же подошел сотрудник полиции в форме.

— Здесь нельзя парковаться. Это…

Без комментариев Пуласки положил красно-белый полицейский сигнальный диск на приборную панель и вышел из машины. Хэтти осталась сидеть.

— Чего ты ждешь?

— Я думала…

— Ты думаешь, я привез тебя сюда, чтобы оставить торчать в машине?

Хэтти вышла из автомобиля, и Пуласки показал полицейскому свое удостоверение.

— Поздновато для следователя, — заметил тот.

Пуласки не отреагировал на его слова, а приподнял полицейскую ленту и скользнул под нее. Его ботинки тут же увязли в грязи.

— Похищенная девочка — моя дочь, — все же сказал он теперь, вытирая грязь с ботинка.

— Хорошо, извините, господин старший комиссар, но этой девушке здесь не место!

— Юной леди девятнадцать лет, и она свидетель. Она мне нужна здесь. — Пуласки снова приподнял ленту, и теперь под ней проскользнула Хэтти.

Они вместе направились к автодому, и Хэтти объяснила и показала ему все, что произошло прошлой ночью.

— Они не случайно выбрали прошлую ночь, — пробормотал Пуласки после того, как Хэтти закончила свое повествование. — Гроза, сильный дождь… Все будут прятаться в своих трейлерах и палатках, никто ничего не увидит, а непогода уничтожит все следы. Идеальная ночь для похищения. — Он посмотрел на мужчин и женщин из следственной группы, которые только что вышли из автодома. — Когда вы приехали на озеро, ты не заметила, что за вами наблюдали какие-нибудь мужчины?

Хэтти покачала головой.

— Вы думаете, за нами шпионили?

— Вся операция наверняка была спланирована… — Пуласки кивнул, но затем заколебался. — Хотя… Ясмин ведь решила присоединиться в последний момент, верно? — Он казался уставшим.

— Точнее, пару дней назад.

Пуласки прищурился и, покусывая нижнюю губу, уставился отсутствующим взглядом на сверкающее озеро между деревьями.

— Должно быть, похитители приняли Ясмин за тебя… а Бена нигде не смогли найти. В противном случае они забрали бы всю семью. Вероятно, таков был план.

— К чему вы клоните?

— Видимо, они были не так умны и хорошо подготовлены, как мы думаем, потому что иначе они наблюдали бы за вами дольше и внимательнее и не совершили бы этой ошибки.

— Или они просто были крайне осторожны и не хотели привлекать к себе внимание, наблюдая за нами несколько дней, — предположила Хэтти.

— Или же они намеренно увезли с собой Ясмин, чтобы создать впечатление, что действуют без плана и системы, — вздохнул он. — Как бы то ни было, я пока осмотрю кемпер. Подожди здесь.

Пуласки подошел к автодому, показал свое удостоверение и попросил у женщины латексные перчатки и бахилы. Затем забрался внутрь. Следователи уже обнаружили съемную межкомнатную перегородку, о которой упоминала Хэтти, и тщательно рассортировали спрятанный внутри материал и упаковали его в прозрачные пластиковые файлы.

И здесь Пуласки показал свое удостоверение и взглянул на жесткие диски, USB-накопители, фотографии и различные скриншоты. Это не походило на частную коллекцию педофила и уж точно не было тайным складом торговца, который продавал свои материалы в даркнете.

— Что вам уже известно?

— Похоже на материалы расследования, если хотите знать мое мнение, — ответила молодая женщина.

Краем глаза Пуласки заметил голубое свечение ноутбука.

— Это компьютер Герлаха?

Она покачала головой:

— Нет, ЛКА.

— Вы уже смотрели жесткие диски?

— Только USB-накопители. Судя по всему, это резервная копия доказательственных материалов, полученных в ходе многолетних расследований. Судя по всему, речь идет о компьютерных хакерах, которые пытаются получить доступ к банковским данным через порносайты.

— Фишинг? — спросил Пуласки.

Женщина кивнула.

Пуласки указал на фотокопии.

— Поэтому все эти пароли и никнеймы?

— По всей видимости, это масштабная, разветвленная сеть, простирающаяся до самой Польши. Нашим коллегам из отдела по киберпреступности еще предстоит все внимательно изучить.

Его взгляд упал на несколько распечаток с исходными текстами на языке программирования, которые изъяли следователи. «Кибервзломы! Черт!» Он был следователем старой закалки и изобличал преступников с помощью карандаша, блокнота, психологии, методов допроса и здравого смысла. По крайней мере, до сих пор! Он мало что знал обо всех этих современных штуках, а соответствующие курсы повышения квалификации великодушно игнорировал. Ведь в полиции имелись специалисты, которые занимались именно такими делами. Он задавался вопросом, был ли этот Снейдер из БКА, который доставал его ранее, одним из таких айтишников.

— Вы считаете, этих материалов достаточно для ареста и вынесения обоснованного обвинения? — спросил Пуласки.

Женщина пожала плечами.

— Вам нужно спросить прокурора, а не меня. Я просто собираю улики.

Пуласки нахмурился. Если за похищением стояли операторы этих порносайтов, то возникало два вопроса: почему они просто не пустили Хайнцу Герлаху пулю в голову? И почему не обыскали автодом на предмет обличающих доказательств или просто не подожгли его на всякий случай? Но, возможно, этот материал вообще не имеет никакого отношения к похищению.

«Проклятье!»

Кемпер слегка покачнулся, когда в него забрался новый следователь. Пуласки знал этого человека. Винтерэггер из ЛКА. Высокий парень в очках в стальной оправе, часах «Ролекс», темном костюме, накрахмаленной рубашке и галстуке с серебряной булавкой. Восемь лет назад он был самым молодым комиссаром в ЛКА и даже сейчас выглядел так, будто только что окончил школу. Видимо, это никогда не изменится.

— Специально приехали из Дрездена? — спросил Пуласки.

Казалось, Винтерэггер даже не удивился, встретив здесь Пуласки.

— Я так и думал, что вы уже здесь. Очень сожалею относительно вашей дочери.

— Похитители уже звонили? — спросил Пуласки.

— Нет, на данный момент мы даже не знаем, было ли вообще несколько преступников.

Пуласки подумал о записи с камеры.

— Вероятно, если пропало три человека.

— Может быть, Герлах сам их похитил.

«Он этого не делал! Проклятье!» Ему нужно как можно скорее передать карту памяти камеры. Но не этим Excel-полицейским, которые работали только со своей статистикой и базами данных.

— Спасибо, дайте знать, как только появится зацепка.

Пуласки выбрался из кемпера, снял перчатки и бахилы и поискал Хэтти. Она вернулась и уже сидела в его машине. Возможно, ее прогнал сотрудник полиции.

Пуласки на цыпочках пробрался по слякоти, пролез под ленту и сел в свою машину.

— Ну что? — спросила Хэтти.

— Герлах не педофил.

— Знаю, проблемы у моей матери.

— Нет, я имею в виду, что он в принципе не педофил.

— А как же вещи в его столе дома и здесь за стеной?

— Это доказательства, которые он собрал. Он вышел на чей-то след.

— Но Герлах уже давно на пенсии.

— Возможно, это его тайное хобби. В любом случае он напал на след человека, который занимался фишингом данных.

Хэтти нахмурилась.

— Фишинг данных… — повторила она. — Честно говоря, я никогда до конца не понимала, что это такое.

— На самом деле все довольно просто, — пробормотал Пуласки. — На твой компьютер через веб-сайты или мейлы устанавливается программа, которая запрашивает твои пароли, данные для доступа к учетной записи или PIN— и TAN-коды. И ворует твою личную информацию. — «Только, пожалуйста, больше ничего не спрашивай!» Хотелось надеяться, что Винтерэггер разбирается во всей этой ерунде.

— Значит, сайтов, скриншоты которых я видела, на самом деле не существует?

— Они существуют. Это настоящие порносайты, но зараженные фишинговыми программами.

— А почему именно сайты с детской порнографией?

— Там не промахнешься. — Пуласки пожал плечами. — К тому же очень немногие из пострадавших обращаются в полицию.

— На это можно жить?

«Если бы ты только знала, как богато жить!» Пуласки барабанил пальцами по рулю.

— У тебя есть идеи, почему Герлах спрятал все это в своем кемпере, а не в сейфе дома? Или в банковской ячейке?

Хэтти серьезно задумалась.

— У меня есть догадка.

— Правда? — Пуласки выпрямился от удивления. — Тебе следует пойти работать в уголовный розыск, а не изучать иностранные языки в Берлине. — Он серьезно посмотрел на нее. — Так какая догадка?

— Полгода назад, как раз перед тем, как мы с мамой и Беном переехали на виллу Герлаха, в его дом проникли воры.

— Что было украдено?

— Насколько мне известно, немного. Герлах тогда сказал, что грабителей, видимо, кто-то спугнул, но теперь я вспоминаю, что он вел себя как-то странно.

Пуласки развернулся на своем сиденье и придвинулся ближе.

— И ты думаешь, это как-то связано с тайником в его автодоме? Грабители искали на его вилле что-то определенное — возможно, даже нашли, — и с тех пор Герлах прячет свои компрометирующие материалы в кемпере?

— Может быть. В любом случае он купил этот новый кемпер вскоре после взлома.

«Возможно, он шантажировал киберпреступников, чтобы немного заработать. Потом, вероятно, начал жадничать, и они от него избавились».

— В последние годы Герлах зарабатывал или тратил особо крупные суммы? — спросил он.

— Вы имеете в виду, помимо этого роскошного автодома? — Хэтти на мгновение задумалась, затем пожала плечами. — Моя мать знакома с ним всего два года — я точно не знаю, но не думаю. По крайней мере, не похоже, чтобы он жил не по средствам. А что?

— Просто так. — «Лучше продолжай верить, что это было простое похищение, а не жестокий акт мести». — Ладно… — наконец пробормотал Пуласки. — Поехали к твоему брату.

Он завел машину и собирался дать задний ход, когда подбежал отчаянно махавший им полицейский с открытым ноутбуком в руках. Пуласки опустил боковое стекло.

— Что такое?

— Видеозвонок для вас.

Пуласки посмотрел на экран своего телефона. Никаких пропущенных звонков.

— Мой начальник из децерната?

Полицейский покачал головой:

— Некий Мартен С. Снейдер…

Снейдер сидел у окна в купе первого класса и наблюдал за проносящимся мимо пейзажем. Он ненавидел железнодорожные поездки. И всегда ассоциировал их с особенно длительным бездействием, но поезд все равно оставался самым быстрым способом добраться до Лейпцига — менее чем за четыре часа. Поскольку в этот раз напротив него сидели Мийю и Марк, которые настроили стабильную точку доступа с помощью своих телефонов и подключили планшет и ноутбук к Интернету, они, по крайней мере, могли использовать это время для работы.

Мийю опустила жалюзи на окне, потому что поток огней и движений заставлял ее нервничать. По крайней мере, их купе находилось в конце вагона, так что мимо проходило не так много людей, что Снейдеру тоже очень нравилось.

Еще несколько лет назад он был убежденным одиночкой. Мысль о работе с другими людьми полностью подавляла его эмоционально. Однако со временем он узнал — не в последнюю очередь благодаря сотрудничеству с Сабиной Немез — преимущества наличия партнера, а затем и команды. С тех пор он работал по принципу: никогда не делать то, что за него может сделать кто-то другой. Он по-прежнему не был командным игроком и никогда им не станет, но последние несколько лет показали, что стоит идти на компромиссы. Никогда еще его следственная работа не была настолько успешной. В конце концов, он сам мог выбрать, с кем работать: с лучшими в своей области. Специалистами, которым, несмотря на профподготовку, хватало упрямства, чтобы отстаивать свои взгляды перед начальством, если убеждены, что действуют правильно. И при этом они были готовы учиться и совершенствоваться в соответствии с его представлениями. Гениальность, инициативность и готовность учиться — качества, которые в таком сочетании встречались крайне редко. С Марком он был уверен, что нашел их, — как в случае с Сабиной Немез, — а с Мийю надеялся на это. Следующие несколько дней покажут.

— Я выяснил, кто из ЛКА руководит расследованием на озере Кульквиц. Парень по фамилии Винтерэггер, — прервал его размышления Марк и подвинул к нему ноутбук через маленький столик. — Почему ты не хочешь поговорить с ним и ЛКА, а обязательно с этим Вальтером Пуласки?

— Для ЛКА и Винтерэггера это просто обычная работа, о которой забывают после окончания смены, но для Пуласки это личное дело. Он не успокоится, пока не найдет свою дочь. Такие люди нам нужны. А если у нас будет его дочь, у нас будет и Герлах!

— А если Пуласки не так хорош, как ты думаешь?

— Его начальник утверждает обратное.

— Посмотрим. — Вздохнув, Марк кивнул в сторону ноутбука: — Связь через «Тимс» установлена.

Снейдер включил звук и посмотрел на ведущего следователя, молодого человека в безупречном костюме, стоящего перед полицейской машиной на фоне деревьев.

— Мартен С. Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден. Я направляюсь к вам. Меня интересует дело Герлаха.

Связь была плохой, и, судя по всему, на озере дул сильный ветер, потому что деревья шумели.

— Да, хорошо, — ответил Винтерэггер. — Я слышал о вас. Давайте поговорим, когда вы приедете и…

— Но прежде всего, — прервал его Снейдер, — я хочу, чтобы вы дали мне знать, когда у вас появится Вальтер Пуласки. Мне нужно срочно с ним поговорить.

Винтерэггер поднял глаза, повернул голову и крикнул:

— Пуласки все еще здесь?

На заднем плане Снейдер услышал приглушенное «да».

— Отлично! — пробормотал Снейдер. — Вы можете подвести его к экрану?

— Это срочно?

— Нет, совершенно не важно!

— Хорошо, хорошо. Одну минуту…

— И я хочу, чтобы он задержался и поговорил со мной, ясно? — добавил Снейдер.

— Мы попробуем.

По ракурсу камеры Снейдер понял, что ноутбук передавали из рук в руки, а затем кто-то побежал с ним через луг. Видеоконференции — все-таки замечательная штука. И на этот раз Пуласки не сможет так просто отвертеться.

Через минуту Снейдер увидел седого мужчину с трехдневной щетиной, фотографию которого уже нашел в служебной базе данных. Пуласки сидел в машине и, видимо, поставил ноутбук перед лобовым стеклом.

— Пуласки? — спросил Снейдер.

— От вас сложнее избавиться, чем от зубного налета, — фыркнул мужчина.

Снейдер почувствовал, как у него поднялось давление, но ничего не сказал. Теперь он увидел, что на пассажирском сиденье рядом с Пуласки сидит девушка.

— Это дочь Герлаха?

— Падчерица! Чего вы хотите?

— Я знаю, что вы в стрессе, потому что ваша дочь пропала. И я также понимаю, что вы будете искать ее любыми средствами.

— Я…

— Помолчите и просто послушайте меня минутку! Именно поэтому я и звоню. Исчезли не только Герлах, его жена и ваша дочь, но и моя коллега. И я уверен, что между этими случаями есть связь.

Лицо Пуласки не выражало эмоций.

— И какая?

Еще не время посвящать его во все.

— Похитители обыскали кемпер? — вместо этого спросил Снейдер.

— Да, поверхностно, — подтвердил Пуласки. — Возможно, что те же люди проникли на виллу Герлаха и обыскали его дом полгода назад. Почему это так важно?

Снейдер достал из своего набора акупунктурную иглу, осторожно воткнул ее в тыльную сторону ладони и повернул.

— Герлах напал на след хакерской группировки.

Изображение на мгновение дрогнуло, соединение прервалось, но Снейдер заметил, как Пуласки приподнял бровь. Затем картинка вновь появилась.

— Герлах прятал в своем кемпере массу компрометирующих материалов против киберпреступников, — пояснил Пуласки.

Снейдер улыбнулся про себя. «Мы на правильном пути!»

— Я подозреваю, что моя коллега находится в руках тех же людей, которые похитили судью Герлаха и вашу дочь.

— Что вы знаете об этой группировке?

— К сожалению, ничего, — признался Снейдер. — Эта группировка совершенно неизвестна БКА, и Герлах, вероятно, единственный, кто знает о них больше.

— IT-специалисты дрезденского ЛКА в настоящее время анализируют материалы. — Пуласки объяснил ему, что находилось в межкомнатной перегородке.

— Забудьте про ЛКА, — прорычал Снейдер. — Им потребуются дни, если не недели, чтобы изучить все улики. Но у нас нет этого времени. Как по мне, то результаты нужны в течение следующих нескольких часов.

— На этот раз, в порядке исключения, мы с вами одного мнения, — пробормотал Пуласки.

— У меня есть для вас предложение: я помогу вам, а вы поможете мне. Это беспроигрышная ситуация.

— Если не повезет, мы будем стоять друг у друга на пути, и это заведомо проигрышная ситуация, — отметил Пуласки.

— Да, к концу дня и моя коллега, и ваша дочь могут быть мертвы. Но этого не произойдет, если я… мы!.. сможем это предотвратить. — Снейдер посмотрел на непроницаемое лицо Пуласки. — Я хочу, чтобы вы четко уяснили одну вещь: ЛКА работает слишком медленно. Пока они поймут, в чем суть дела, пройдет слишком много драгоценного времени. Времени, которого у нас нет. А у вас в одиночку нет ни малейшего шанса.

— Кто сказал?

Снейдер проигнорировал его слова.

— Но вместе со мной и БКА у вас есть шанс найти свою дочь.

— Очень хорошо. Тогда приезжайте сюда.

— Я уже в пути.

— Хорошо, а пока позвольте мне заняться своей работой. Я попытаюсь получить доступ к проанализированным данным из автодома, мистер Белый Воротничок из БКА.

Снейдер увидел, как Пуласки потянулся к ноутбуку, затем соединение прервалось.

«Какой же все-таки придурок!» — подумал Снейдер.

Четырьмя днями ранее

Пятница, 1 июня

Сабина полностью потеряла чувство времени. В ее импровизированной тюрьме не было ни окна, ни прямого притока свежего воздуха. Она читала, что у людей, находящихся в полной изоляции, со временем вырабатывается бессознательный 25-часовой суточный ритм, и они часто воспринимают периоды времени короче, чем есть на самом деле. Но без мобильного телефона, часов или дневного света, основываясь на одном ритме сна, невозможно было сделать ровным счетом никаких выводов. Она лишь подозревала, что находится здесь уже несколько дней. И что где-то в здании есть второй туалет, потому что этот был предоставлен исключительно ей.

«Отлично!» Сначала холодная морская вода в Калининграде, затем многочасовая поездка в багажнике автомобиля, а теперь еще и изоляция в этой холодной тюрьме. У нее уже появились боли при мочеиспускании — признак начинающегося цистита. Правда, ей давали есть два раза в день, но с такими нерегулярными интервалами, что выработать из этого режим не представлялось возможным. Кроме того, выдали полотенце, одеяло, туалетную бумагу, зубную щетку, тюбик зубной пасты и небольшой кусок мыла.

— Тебе еще что-нибудь нужно? — недавно спросил ее Пётр.

— Да, больше света — не только для еды и мытья.

— К сожалению, это невозможно.

— Аспирин, антибиотик и гигиенические прокладки.

Пётр кивнул, и на следующий день она получила хотя бы обезболивающее и прокладки. В упаковке с этикеткой на польском языке, как у мыла и зубной пасты.

После еще одного тщательного осмотра туалета она убедилась, что внутри не установлено ни камер, ни скрытых микрофонов. По всей видимости, преступники еще никогда никого не держали в этом здании и просто приспособили данное помещение за неимением альтернативы. Преимущество заключалось в том, что ее практически не беспокоили, и она могла использовать это время для отжиманий, приседаний, упражнений на растяжку и подтягиваний на дверном косяке. К счастью, у нее пока не было ни температуры, ни даже признаков простуды. Но ей приходилось не только поддерживать в форме свое тело, но и постараться не сойти с ума в постоянной темноте. Поэтому она решала арифметические задачи.

К счастью, Пётр с самого начала отказался от допроса, и теперь все ждали прибытия некоего Бартоша, который якобы заставит ее говорить. А до тех пор они, видимо, хотели сломать ее полной изоляцией в темноте.

Когда ключ снова звякнул в замке, Сабина как раз тянула ногу, закинув ее на раковину. Она тут же села на пол. Петру не нужно было знать, чем она занимается. В следующий момент вспыхнул свет. Сабина зажмурилась. Когда внезапно становилось светло, она почти всегда слепла на несколько секунд.

Она подождала немного, затем моргнула и увидела, как вошел Пётр. В руках он держал поднос, на котором была тарелка с яичницей с ветчиной, ломтиком хлеба, помидором, пластиковая ложка и пластиковый стаканчик с апельсиновым соком. Она даже не знала, был это ее завтрак, обед или ужин.

— Какой сегодня день? — спросила Сабина, стараясь, чтобы ее голос звучал слабо и вяло.

— Пятница.

Она быстро подсчитала.

— Первое июня?

Пётр кивнул.

Значит, она здесь уже четвертый день.

— Утро или вечер?

Пётр поставил поднос на пол.

— Это важно?

«Вероятно, нет!» В любом случае это не изменит ее ситуацию. Она хотела подползти к подносу, но Пётр остановил ее взмахом руки.

— Не так быстро! Сначала я хочу познакомить тебя кое с кем.

— Полагаю, с Бартошем, — прошептала Сабина.

— Ты сорвала джекпот, — без тени юмора сказал Пётр. — Бартош был на войне. Бывший солдат. Не самый умный, — объяснил он, помахав ладонью перед лбом. — Но он знает несколько эффективных методов, как заставить противника заговорить. — Тут он поморщился, словно от боли.

— А сам он мне это не может объяснить? — спросила Сабина.

Пётр покачал головой.

— Он мало говорит. Война сильно его изменила. Он видел вещи, которые не смог забыть, и однажды сам начал делать то же самое. В какой-то момент он, вероятно, поверил, что он Бог. Так себя и ведет. Бартош такой. Ему не нужно много говорить.

— Ты его психотерапевт?

— Похоже, тебя это забавляет. — Пётр оставался серьезным. — Но Бартош не объект для насмешек. Он в международном розыске. Во время войны он насиловал не только женщин и маленьких девочек, но и молодых мужчин и мальчиков… всех, кто попадался ему на пути. А если они не хотели, он заставлял их хотеть.

На этот раз Сабина больше ничего не сказала.

Пётр подошел к двери.

— Мы не увидимся несколько дней — по крайней мере, пока не узнаем от тебя все, что нам нужно. — Он открыл дверь и снова обернулся. — Отныне ты наедине с Бартошем. Я бы не хотел оказаться на твоем месте… и, если позволишь, я дам тебе совет: умоляй о том, чтобы он разрешил тебе сказать все, что ты знаешь.

Пётр исчез, и в следующий момент в дверях появился высокий парень лет тридцати пяти, с телосложением борца и лысой головой, покрытой татуировками. Мужчина ухмыльнулся. У него отсутствовал один нижний клык, а наверху было два золотых резца, которые блестели в свете лампочки. Он напоминал ужасную карикатуру, при виде которой, однако, у Сабины смех застрял в горле.

Он медленно вошел, волоча за собой тяжелый деревянный стул, который поставил посередине комнаты. Затем вернулся и запер дверь. Ключ исчез в кармане его брюк.

Сабина сглотнула. Бартош подошел ближе и встал перед ней во весь рост — наверняка не меньше метра девяноста. На парне были темно-серые камуфляжные военные брюки с боковыми карманами и широким поясом, черная обтягивающая футболка в рубчик и военные ботинки на шнуровке. Внутреннюю часть его мускулистых предплечий также покрывали татуировки в виде кириллических букв и символов, которых Сабина не знала. «В какой войне ты участвовал?» Афганистан, Ирак, Сирия, Украина? Вероятно, везде, где ситуация принимала чудовищный оборот.

Не говоря ни слова, Бартош сел на стул перед ней и оглядел ее испачканную и пропотевшую одежду, единственный грязный носок и сальные волосы. Затем он открыл рот.

— Я не сумасшедший, — объяснил он на довольно хорошем немецком языке с предположительно болгарским акцентом. — Здесь все в порядке. — Он ткнул себя в лоб указательным пальцем.

— Понятно, — прохрипела Сабина.

Бартош наклонился к подносу и поставил его себе на колени. Яичницу он проглотил буквально в два счета.

— Но перейдем к нашим делам, — сказал он с набитым ртом. — Я заставил тебя долго ждать, был в разъездах и решал кое-какие дела. — Он провел языком по щели между зубами, а потом залпом выпил стакан апельсинового сока.

Сабина старалась не смотреть на помидор и хлеб, хотя в животе у нее урчало все сильнее.

— Парни снаружи хотят кое-что от тебя узнать, и я должен это из тебя вытянуть. Мне все равно, знаешь ты это или нет. Чем больше времени это займет, тем лучше. Я не могу оценить, устроят их твои ответы или нет. Это должны сказать они. — Он сунул помидор в рот. — Сейчас я объясню тебе, как все будет проходить.

Он поставил поднос на пол. Сабина хотела схватить кусок хлеба, прежде чем Бартош его съест, но тот оказался быстрее, наклонился вперед над подносом, откашлялся и плюнул на хлеб.

«Мерзкая тварь!»

Бартош вытер рот предплечьем.

— С этого момента ты не получишь никакой еды и сможешь пить только водопроводную воду. Так ты продержишься максимум две недели.

«К тому времени я уже убью тебя, жалкая свинья!»

— Сначала я сделаю тебе больно в самых чувствительных местах. В локтях, коленях, лодыжках и ребрах — там, где ты будешь долго чувствовать боль. Потом сломаю тебе пальцы один за другим. Сначала ты сможешь вправить их самостоятельно, но со временем у тебя закончатся работающие пальцы. Тогда каждое движение будет причинять боль.

У Сабины участился пульс.

— Ты когда-нибудь пыталась спустить штаны, чтобы помочиться, когда все пальцы сломаны и торчат, как антенны?

Она посмотрела Бартошу прямо в глаза. «Он и правда не шутит!» Ее ждали многоэтапные и постепенно усиливающиеся пытки. По-видимому, эти парни не спешили и не рассчитывали, что их поймают.

— Затем последует электрический ток, — пояснил Бартош.

Сабина знала последствия. Сначала она намочит штаны, затем у нее разовьется невропатия и начнутся мышечные спазмы, которые уже не прекратятся. Ее сердце будет трепетать все сильнее и сокращаться нерегулярно.

— Ты будешь мечтать о том, чтобы заснуть, но безуспешно. И наконец…

— Что ты хочешь знать? — быстро спросила она, не желая дослушивать до конца.

Ухмыльнувшись, он сунул руку в боковой карман брюк, вытащил листок бумаги и развернул его.

— Ребята уже знают, в каком отделе работаешь ты и Марк Крюгер. Какие у вас имена пользователей и пароли? Используете ли вы дополнительное подтверждение входа через мобильное приложение? С какими программами вы работаете? Данные для доступа к VPN-серверам? Административный доступ и IP-адреса сервера базы данных? Код доступа к служебной базе «Дадал»?

«О боже, они и про это знают».

— «Дедал», — поправила его Сабина.

Бартош посмотрел на листок.

— Я о том и говорю! Какова структура компьютерной сети? Какие модели и версии брандмауэров вы используете? Как зовут других IT-специалистов в БКА? И где они живут?

— Откуда мне все это знать?

Бартош ухмыльнулся.

— Мне только лучше, если ты не знаешь! Потому что так тебя ждет заключительный этап наших отношений. — Он сунул листок обратно в карман. — Тогда ты сможешь выбрать: снять одежду и раздвинуть ноги или чтобы я отрезал тебе пару частей тела. Мне одинаково нравится и то, и другое.

Она сверкнула на него глазами.

— Если бы ты себя видела, — сказал он с улыбкой.

«Я уж как-нибудь раздобуду пистолет и отстрелю твои жалкие яйца прежде, чем ты меня тронешь».

Поздно вечером Пуласки въехал на своей машине на автомойку возле заправочной станции, которая находилась всего в нескольких метрах от его квартиры. После поездки на озеро Кульквиц кузов автомобиля был в грязи по самые окна.

Он встал колесами в направляющие, отключил на всякий случай дворники и заглушил двигатель, после чего автомобиль начал двигаться по конвейеру в туннель. Выбранная им длительная программа мойки должна была смыть грязь, а затем отполировать лак. Но это была не единственная причина, по которой он сюда приехал.

Когда автомобиль въехал в туннель, — вокруг потемнело, установка запустилась, на лобовое стекло полилась белая пена, а вода с шумом застучала по крыше машины, — Пуласки открыл ледяную банку кока-колы, которую купил на заправке. Никакой колы лайт или зеро. Эта ерунда ему была не нужна. Сейчас для работы мозга ему отчаянно требовался сахар. И в огромных количествах, пусть даже эта липкая штука проест огромную дыру в его кишечнике.

Пуласки сделал глоток, и углекислый газ тут же поднялся по гортани и через нос в мозг. Он жадно осушил банку, а затем смял ее. Валики с синими щетками начали вращаться и скользить по автомобилю, который слегка дергался вперед и назад. Он закрыл глаза и сосредоточился на воде, барабанящей по крыше, звук струи под высоким давлением напоминал сильный ливень. Длительная программа с мойкой днища длилась десять минут. Вот столько времени у него было. Он представил себе, как молния освещает небо, как грохочет гром, как ветер раскачивает кемпер взад и вперед, а палатки снаружи развеваются на ветру. Должно быть, именно так было в ту ночь.

Поскольку Бен предположительно спал, свет был выключен. Ясмин, промокшая по дороге из ресторана, едва спаслась от сильного ливня. Забежала в автодом и вытерла волосы полотенцем. Внутри только Герлах, его жена и Бен.

«Хэтти появится с минуты на минуту. — Взгляд украдкой на книгу на полке. Камера сейчас снимает. Все записывает». Быстрый взгляд на Бена в постели. Его мать что-то говорит, и вдруг дверь распахивается. Крики, хаос, начинается дикая и отчаянная борьба. Ясмин грубо вытаскивают на улицу. Под дождь. Кто-то затыкает ей рот. Должно быть, ее связывают, возможно, даже толкают на землю в грязь, а затем тащат прочь. Вероятно, натянув ей на голову капюшон. Слышит ли она голоса? Иностранные? Немецкие? Голоса мужчин, молодых парней или женщин? Наверное, она даже кричит и зовет отца. «Как все, что со мной происходит, вообще возможно? Посреди общественного кемпинга в Германии? Чего они от меня хотят?»

Она пытается освободиться, получает удар, затем ее усыпляют, затаскивают в машину и увозят. Дождь смывает все следы.

Веко Пуласки дернулось. Мысли о том, что и как именно могло произойти, сводили его с ума — но он старался сосредоточиться.

Похитители рассчитывали похитить четырех человек. Значит, они должны были быть как минимум вчетвером, возможно, впятером, если один следил за окрестностями. Или их было даже шестеро, если кто-то ждал в машине для побега. Машина должна быть достаточно большой. Вероятно, даже караван, который ничем не выделяется на территории кемпинга. Конечно, с автомобилем поддержки, возможно, даже вторым автофургоном. Они выехали колонной, сразу же разделились за пределами комплекса и разными маршрутами…

Дверь внезапно распахнулась, вырвав Пуласки из раздумий. Моргнув, он посмотрел на пассажирское сиденье. «Этого не может быть!» Лысый парень из БКА, с которым у него был утром видеозвонок, залез в машину и плюхнулся на сиденье рядом с ним. Мужчина быстро захлопнул дверь и смахнул несколько капель воды со своего костюма. Программа мойки уже закончилась, но теперь форсунки снова заработали.

— Я еще раз включил мойку днища, — объяснил мужчина с легким голландским акцентом.

Пуласки с изумлением уставился на него. Снаружи в машину проник запах мыла и пены, но в салоне внезапно запахло чем-то еще — табаком и… марихуаной!

— Какого черта?.. — выругался он.

— Найти вас было нелегко, — прорычал Снейдер.

— И как же вы меня нашли?

— Коллеги на озере сказали мне, что вы решили вернуться домой. — Снейдер поерзал на сиденье. — Я приехал на такси к вашей квартире и случайно увидел, как вы промчались мимо меня на «шкоде» и свернули на заправку. Видимо, задумались. Потому что проехали на знак «Стоп».

— БКА выпишет мне штраф?

— Мне нравится, когда кто-то торопится.

— Вы тоже очень торопитесь, — возразил Пуласки. — Вы не могли хотя бы подождать, пока я выеду с мойки?

Снейдер насмешливо посмотрел на него.

— Размечтались. Отсюда вы не сбежите, и вам придется меня выслушать. — Снейдер вытащил пачку сигарет из кармана пиджака. — Вы не против, если я покурю? Заставляет клетки мозга работать.

— Что? Черт! Да!

— Да, я могу закурить?

— Да, я против!

— Успокойтесь. — Снейдер вытряхнул косяк из коробки и понюхал его.

— Ненавижу курильщиков, это несовместимо с моей астмой.

— Но нюхать-то я могу, не опасаясь, что вы протянете ноги?

— Можете даже втягивать свою траву ноздрями, как кокаин!

— Щедрое предложение! Время от времени это необходимо, и вам придется к этому привыкнуть в ближайшие несколько дней.

— В ближайшие несколько дней? Я…

Снейдер поднял руку.

— Вероятно, то, что вы мне скажете, ужасно интересно, но давайте оставим пустые разговоры! Что вам удалось узнать о жестких дисках из кемпера?

Пуласки недовольно поморщился.

— Я не смог до них добраться. Винтерэггер держит все в тайне. Судя по всему, там щекотливая информация. Вот почему этим делом теперь занимается ЛКА.

— Вы не справились? С вашим блестящим умом? — Снейдер насмешливо улыбнулся.

— Это не мое расследование, кроме того, я всего лишь обычный полицейский, и, вдобавок ко всему, в данной ситуации у меня пристрастное отношение. — Пуласки невольно повысил голос.

— Ладно, ладно, успокойтесь. — Снейдер похлопал его по ноге. — Я уже запросил доступ к результатам расследования. Но это потребует времени, — вздохнул он. — На мой вкус, слишком долго.

Пуласки сделал глубокий вдох и выдох.

— Что мы будем тем временем делать?

Снейдер поерзал на сиденье и уставился вперед.

— Я представлю вам мою следственную группу.

Программа завершилась, штанга с воздушными форсунками поднялась, и они снова увидели ворота, которые теперь медленно открывались.

Стало светло, на светофоре со стороны водителя загорелся зеленый свет.

— Вашу группу? — Пуласки завел машину и выехал с мойки. Хотя вечернее солнце уже скрылось за крышами, свет поначалу был довольно ярким.

Машина с грохотом сошла с направляющих. Через несколько метров Пуласки остановил автомобиль. На парковке перед ним стояли двое молодых людей. Парень с непослушными светлыми волосами, похожий на компьютерного нерда, в застиранной футболке с надписью «Секретные материалы» и с рваной кожаной сумкой через плечо, и анорексичное молодое создание с длинными черными волосами и азиатскими чертами лица, которое смотрело куда-то перед собой, словно отчаянно ища что-нибудь съедобное. За ними стояли три чемодана, один из которых представлял собой большой кофр на колесиках, обвязанный старым кожаным ремнем.

Пуласки огляделся, но кроме них двоих никого не увидел.

— Пожалуйста, не говорите мне, что это ваша команда!

— Это моя команда.

— Эти два сопляка?

— А чего вы ожидали?

Пуласки барабанил пальцами по рулю.

— Эффективная внушительная группа, которая надерет задницу любому, кто встанет у нас на пути.

— Это эффективная группа, а задницу любому надеру я.

Пуласки покосился на него.

— Над чувством юмора вам нужно еще поработать.

— Хотите верьте, хотите нет, — но они оба уникальны.

— Я тоже, и что с того? — неуверенно прокомментировал Пуласки.

Снейдер кивнул, после чего двое направились с багажом к машине. Пуласки одним движением отпер багажник. После того, как все было уложено, они сели в машину.

— Марк Крюгер, Мийю Накахара, — буркнул Снейдер.

Видимо, представление на этом закончилось. Пуласки посмотрел в зеркало заднего вида и коротко кивнул обоим.

— В машине запрещено курить, засовывать обертки от шоколада в боковые отсеки, вытирать грязную обувь о коврики и критиковать мой стиль вождения, понятно?

Все молча кивнули в ответ и пристегнули ремни безопасности.

— Ладно, что теперь?

— Заберем девушку, — предложил Снейдер.

— Хэтти? Полиция уже отвезла ее с братом домой.

— На виллу Герлаха? Отлично! Я все равно хотел бы осмотреть дом, а потом поговорить с ней. Едем туда!

— Но полиция не позволит нам поговорить с ней.

— Вам, может, и нет, а мне позволит!

Пуласки фыркнул и включил первую передачу.

Пуласки припарковал свою «шкоду» на подъездной дорожке виллы Герлаха. «Неплохо быть бывшим судьей», — подумал Снейдер, выходя из машины и прикрывая глаза рукой. Свет заходящего солнца отражался в дюжине окон трехэтажного дома. Первоначальное здание с его высокими этажами, фасадом с эркерами и двускатной крышей, безусловно, относилось к девятнадцатому веку, но было видно, что несколько лет назад его полностью отреставрировали. Герлах, должно быть, вложил в этот дом много денег. В гараже также стоял раритетный «Мерседес», который выглядел таким же ухоженным, как гравийные дорожки, клумбы и ряды живых изгородей.

— Вот это домик, — пробормотал Марк.

Снейдер зябнул. Он застегнул пиджак и направился к главному входу. Под балкой крыши заметил хорошо спрятанную систему сигнализации с антенной. Скрытые видеокамеры снимали подъездную дорогу и, предположительно, заднюю часть дома. «Только самое дорогое оборудование!» По дороге сюда Снейдер наконец посвятил Пуласки во все подробности их совместного дела, а также выяснил у него все, что тот знал. На данный момент самым важным обстоятельством Снейдеру казался тот факт, что шесть месяцев назад на вилле Герлаха произошла кража со взломом.

Как только они поднялись по лестнице к входу, из дома вышла молодая женщина-полицейский с забранными наверх черными волосами и встретила их под навесом. В одной руке она держала рацию, другая лежала на оружии.

— Кто вы? И что вам здесь нужно?

— Меня зовут Вальтер Пу… — начал Пуласки, но Снейдер протиснулся вперед и без комментариев показал свое удостоверение БКА.

— Расследованием занимается БКА? — удивленно спросила она.

— Пока нет, но, возможно, будет, — ответил Снейдер. — Зависит от того, что мы найдем на вилле.

Он протиснулся мимо женщины в дом.

— Но до тех пор… вы позволите мне немного осмотреться здесь. — Снейдер вложил ей в руку визитную карточку Фридриха Дромайера. — Для экономии времени, пожалуйста, направляйте все ваши вопросы и жалобы сразу в офис президента БКА. Его личный номер вы найдете в самом низу.

Он огляделся в холле. Его слова все еще отдавались эхом. Пол был выложен шахматной черно-белой плиткой, а с потолка свисала гигантская хрустальная люстра. Слева и справа от нее наверх вели изогнутые лестницы, которые встречались на верхнем этаже под огромной картиной в технике импасто. Напоминало что-то итальянское.

— Где мальчик? — спросил Снейдер.

Женщина не ответила. Она действительно набрала на своем мобильном номер, указанный на визитной карточке, и ждала соединения, прикрепив рацию к поясу и другой рукой все еще сжимая рукоятку пистолета. Она сделала шаг назад, чтобы держать в поле зрения Пуласки, Марка и Мийю, которые теперь тоже вошли в холл. «Она неплохо справляется со своей работой». Маленький проблеск надежды, что дети здесь и правда в безопасности.

Тем временем Снейдер осмотрел замок на входной двери. Он был новым. Почти никаких царапин на металле, никаких сколов на деревянном полотне от связки ключей. Двери было не больше шести месяцев.

Сотрудница полиции назвала свое имя и местонахождение, а затем продолжила:

— Здесь находится некий Мартен С. Шнейдер, который…

— Снейдер! — раздраженно прорычал он.

— …хотел бы осмотреть дом судьи Хайнца Герлаха. Я не думаю, что у него есть ордер на обыск и… Что?.. Он ему не нужен? Но… В порядке, хорошо, будет представлен позже… Стоит ли мне?.. Ладно, хорошо… Поняла, я буду поддерживать его во всех вопросах. Да, я ему передам. Спасибо. — Она опустила трубку и убрала руку с пистолета. — Ваш босс просил передать вам, чтобы вы обращались со мной дружелюбно, — сказала она, немного сбитая с толку.

Снейдер кивнул.

— Это зависит от вас и вашего поведения. — Он протянул руку и щелкнул пальцами.

Она посмотрела на него в замешательстве.

— Что?

— Визитную карточку! — потребовал он. — У меня только одна. — Она вернула ему карточку. — И удалите номер из истории звонков.

— Полагаю, что этого телефонного звонка никогда не было, а если я о нем упомяну, вам придется меня убить, — пошутила она.

Снейдер оставался серьезным.

— Где мальчик?

Сотрудница полиции смущенно кашлянула.

— Наверху, в своей комнате. Соседка Герлахов здесь и заботится о Мартине.

Снейдер медленно повернул голову в ее сторону и прищурился.

— Я полагаю, это был небольшой хитроумный тест, чтобы выяснить, действительно ли мы из БКА и в курсе ли семейной ситуации Герлахов. Этому учат в полицейской академии Лейпцига? — Он поднял руку в оборонительном жесте. — Это был просто риторический вопрос! С Беном все в порядке?

Женщина покраснела и кивнула.

— А Хэтти?

— Она тоже наверху, в своей комнате. Врач хотел дать ей успокоительное, но она отказалась. Я могу это понять. Своей соседке они доверяют больше, чем нам. Кстати, она останется здесь, пока их отец не приедет с Карибских островов послезавтра утром.

Наверху хлопнула дверь, послышались шаги. Хэтти спустилась по лестнице. Видимо, она услышала громкие голоса. Снейдер заметил по опухшим глазам, что девушка недавно плакала. На ней была синяя пижама, которая выглядела уютной и теплой, и толстые шерстяные носки. Хэтти с любопытством огляделась, заметила Пуласки и тут же подошла к нему. Они поприветствовали друг друга, затем Пуласки повернулся к ним и представил их девушке:

— Это Мартен Снейдер, Марк Крюгер и Мийю Нака-хара из БКА.

— Мартен С. Снейдер, — поправил его Снейдер. — Мы уже знакомы по видеозвонку. — Он пожал ей руку. Ее пальцы были ледяными, рукопожатие крепким.

— Вы уже что-нибудь узнали о Ясмин и моей матери? — спросила она.

— Вероятно, за похищением стоит восточноевропейская хакерская группировка, им… вовсе не нужен выкуп, но они могут… — запинался Пуласки, — позаботиться о том, чтобы Герлах и твоя мать… а также Ясмин… возможно, навсегда…

— Что? — спросила сбитая с толку Хэтти.

— Вероятность того, что они умрут, высока, — перевел Снейдер эту тарабарщину. Затем посмотрел девушке прямо в глаза. — Но я здесь, чтобы это предотвратить. — Краем глаза он заметил, что Пуласки свирепо смотрит на него. — Вы о чем-то думаете, Пуласки? — спросил он, не отрывая взгляда от девушки.

— Да, как я разрежу вас на куски, сложу в полиэтиленовые пакеты и сброшу в Эльстербекен[6], — прошипел Пуласки.

— Вы можете это сделать, но только если мы потерпим неудачу. — «После этого моя жизнь все равно будет лишена смысла», — с горечью подумал он. Много лет назад он уже оплошал со своим сыном и не мог позволить себе снова потерять близкого человека — тем более, что судьба давала ему второй шанс. Он отвел взгляд от Хэтти, затем его голос смягчился. — Я хотел бы осмотреть кабинет твоего отчима.

Хэтти взглянула на женщину-полицейского:

— Можно?

Та кивнула.

— Ладно, пойдемте наверх.

Она зашагала вперед, проходя мимо уродливой картины в красных, желтых и оранжевых тонах.

— Итальянец Де Веккьо, — объяснила она. — Настоящая кровавая сцена из Тосканы.

Марк поморщился.

— Ужасная вещь. — Затем он взглянул на Мийю: — Тебе нравится?

Она пожала плечами:

— Я не понимаю ее смысла.

По пути в кабинет Герлаха они прошли мимо закрытой двери, из-за которой доносились музыка и тонкие детские голоса, словно в радиоспектакле для детей.

— Маленький дракончик Кокос, — объяснила Хэтти. Она открыла дверь напротив комнаты Бена. — Обычно кабинет заперт, но я знаю, где спрятан ключ.

Никто ничего не сказал, пока Мийю не прочистила горло.

— А почему он сейчас открыт?

— Потому что я уже была там сегодня.

— Почему?

— Потому что… потому что хотела его осмотреть.

— И, судя по всему, не нашла ничего интересного, — заключила Мийю. — Иначе ты бы снова заперла дверь. Но ты планировала продолжить поиски позже, верно?

Щеки Хэтти покраснели.

— Да, верно.

— Но мы что-нибудь найдем, — заверила ее Мийю.

Снейдер кивнул Пуласки.

— Видите, она не так уж плоха, — прошептал он.

Затем они вошли в комнату.

Кабинет Герлаха выглядел очень достойно. Мебель из красного дерева, дорогие лампы и витрины, шкаф с полной энциклопедией Брокгауза в кожаном переплете и настоящий персидский ковер на паркетном полу. В помещении чувствовался тонкий запах трубочного табака.

На стенах не висело никаких показных сертификатов или наград в рамках, что создавало приятное впечатление об этом мужчине. Зато там было несколько фотографий Хэтти, Бена и их матери. Видимо, на закате жизни Герлах действительно обнаружил в себе желание создать собственную семью.

Снейдер стоял посреди комнаты и впитывал атмосферу кабинета, залитого красным закатом.

— Давайте исходить из того, что грабители, проникшие в этот дом полгода назад, — это те же самые люди, которые его сейчас похитили. — Он поднял руку, чтобы предупредить любые комментарии. — И давайте предположим, что это та кибербанда, за которой охотился Герлах, — как и мы. Тогда они украли все доказательства, которые у него были против них, поэтому ему пришлось начать расследование заново и на этот раз спрятать материалы в новеньком кемпере. А так как он хотел защитить свою семью, то ничего не рассказал им о своем расследовании.

— И это поведение заставило тебя и Ясмин сделать неправильной вывод… — сказал Пуласки Хэтти, — к счастью, — добавил он, полез в бумажник и вытащил карту памяти камеры. Он бросил на Хэтти быстрый вопросительный взгляд, и она коротко кивнула, словно в молчаливом согласии. — Это видеозапись похищения, — сказал он.

Марк взял у него карту памяти, сел за стол и достал из сумки свое оборудование. Через несколько минут они смотрели видео на ноутбуке. Когда они дошли до сцены, где мать Хэтти домогалась своего сына, Снейдер на мгновение поднял голову. Хэтти смущенно отвела взгляд, сгорая от стыда. Снейдер хотел что-то сказать, но Пуласки лишь слегка покачал головой. Видимо, лучше не затрагивать эту деликатную тему. Тоже хорошо. Пуласки, похоже, был в курсе, и Снейдер доверял ему в этом отношении.

Во время второго просмотра Марк остановил видео ровно на том кадре, где со спины был виден седой мужчина с лысиной.

— Я надеялся, что разрешение на компьютере будет лучше, чем на дисплее камеры, — вздохнул Пуласки.

Действительно, там мало что можно было рассмотреть, в основном из-за серого режима ночной съемки.

— Сделай скриншот этого типа и отправь в криминалистический отдел БКА, — сказал Снейдер.

— Готово!

Снейдер посмотрел на Хэтти с некоторым удовлетворением.

— Я могу здесь курить?

Она пожала плечами:

— Мой отчим тоже здесь курил.

— Трубку, — крикнул Пуласки, — но не косяки!

— Спасибо за информацию.

Снейдер вытряхнул из коробки самокрутку и закурил. Он долго держал дым от первой затяжки в легких, а затем медленно выпустил его через нос. Испепеляющие взгляды Пуласки он игнорировал.

— Нам нужны все документы по той краже со взломом.

— Их будет трудно… достать, — покряхтел Пуласки, вытаскивая из кармана ингалятор от астмы и делая вдох.

— Мы получим их через несколько секунд. — Снейдер щелкнул пальцами, после чего Марк запустил программу. Он спросил у Хэтти точный адрес дома и примерную дату взлома, и вскоре после этого на экране появились результаты.

— Это произошло в первый Адвент в прошлом году, — пробормотал Марк.

— Верно! — вспомнила Хэтти. — После обеда мы с Герлахом ходили на рождественское представление в детском саду Бена.

— Вероятно, они хотели замаскировать взлом под одну из обычных предрождественских краж. — Марк пролистал документы. — В то время на вилле, по-видимому, не было ни сигнализации, ни видеонаблюдения. Нет никаких следов или видео с камер дорожного движения, только свидетельские показания одной соседки. — Он поднял глаза. — Возможно, это даже та самая соседка, которая сейчас присматривает за Беном.

Снейдер кивнул, но затем покачал головой.

— Взлом произошел полгода назад, оставим женщину в покое — ее память все равно уже затуманилась. Лучше покажи мне, что у тебя еще есть.

— Единственное, что может пригодиться, — это фоторобот одного из грабителей. — Они собрались вокруг ноутбука Марка и увидели черно-белый набросок широкоплечего лысого мужчины лет тридцати пяти, у которого могла быть татуировка на голове.

— Парня так и не нашли, — добавил Марк.

— И, кроме того, этот уродливый лысый парень, — заметил Пуласки, косясь на Снейдера, — совсем не похож на похитителя на камере. Кажется, это два совершенно разных типа.

Снейдер погасил косяк в пепельнице рядом с лазерным принтером Герлаха.

— Преимущество лысины в том, что с ней ты всегда выглядишь одинаково хорошо — вам стоит это запомнить. — Он указал на один пункт в документе. — Давайте взглянем на это!

Марк прокрутил страницу вниз.

— За несколько месяцев до взлома Герлах получил письма с угрозами и требованием прекратить свое расследование. Мы не знаем точного содержания; вероятно, он их не сохранил. Но, очевидно, это его не остановило, и он тем более продолжил. — Марк посмотрел на Хэтти.

— Ты знаешь, ему угрожали физическим насилием?

— Без понятия, — ответила Хэтти. — Но мы живем в этом доме только с прошлого Рождества.

Снейдер надел очки для чтения и подошел ближе к экрану.

— Было украдено лишь несколько упакованных рождественских подарков, но при этом все компьютеры, планшеты, мобильные телефоны, ноутбуки, жесткие диски и USB-накопители… только электроника. Не взяли ни наличных, ни драгоценностей. Не особо убедительная инсценировка предрождественской кражи. — Он потер ладонь. — Я уверен, что это были те же самые парни, которые удерживают Немез, а теперь и Герлаха!

— Кроме того, они повредили много имущества в доме, — продолжил Марк. — Видимо, хотели запугать Герлаха. И благодаря этому у нас даже есть фоторобот. — Марк отправил и это изображение в отдел криминалистики.

«Да, пока что все выглядит неплохо». — Снейдер помассировал виски.

— Но пазл все равно не складывается, — пробормотал он, закрыв глаза. — Воры были уверены, что полгода назад забрали все обличающие материалы. Вероятно, именно поэтому его тогда оставили в живых. Но как они узнали, что Герлах организовал новый тайник для данных?

— Может быть, они и не знали, — предположила Мийю.

Снейдер открыл глаза и поморщился. «Что ж, возможно».

— А почему они просто не убили его прямо там, на территории кемпинга? Одна пуля в голову, и все. И зачем похитили Немез несколькими днями ранее? Как это согласуется?

У Мийю тоже не было ответа на этот вопрос. Снейдер уставился на лазерный принтер.

— Я не вижу здесь ни стационарного компьютера, ни лэптопа, — заметил он и взглянул на Пуласки. — В автодоме нашли лэптоп?

Пуласки на мгновение задумался.

— Нет, по крайней мере я видел только ноутбук ЛКА.

— Насколько я знаю, у Герлаха его с собой не было, — вспомнила Хэтти.

Снейдер огляделся. Из лазерного принтера свисал свободный кабель.

— Но он должен где-то быть.

— Да, у него есть маленький синий ноутбук, — подтвердила Хэтти. — На нем я месяц назад смотрела его историю браузера.

— Нам нужна эта вещь.

Пуласки уже набрал номер на своем мобильном телефоне. Из разговора Снейдер понял, что Пуласки беседовал с Винтерэггером из дрезденского ЛКА. Телефонный звонок длился недолго.

— Нет, в кемпере не было ноутбука, — подтвердил Пуласки, и Снейдер показал ему жестом не класть трубку.

Он взял телефон у Пуласки.

— Это Снейдер, БКА, Висбаден. Вы нашли на жестких дисках или USB-накопителях в кемпере какие-нибудь файлы с именем Никодемус или упоминание этого термина?

— Никодемус? — в замешательстве повторил Винтерэггер.

— Да! — Снейдер произнес имя по буквам и услышал, как Винтерэггер разговаривает с коллегами.

— Да, на одном из жестких дисков действительно есть документ с таким именем, но внутри ничего нет.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Документ пустой.

— Жесткий диск был поврежден магнитом?

— Нет, остальные данные на нем в целости.

— Дьявольщина! — Снейдер повесил трубку, вернул телефон Пуласки и рассказал остальным, что он узнал.

Мийю, которая отходила во время телефонного разговора, теперь вернулась к столу с синей папкой, которую достала с полки. Снейдер поправил очки для чтения на носу и вопросительно посмотрел на нее.

— И что это такое?

— Это единственная папка в этом кабинете, в которой нет никаких бумаг, — пояснила она.

Снейдер уставился на круглое отверстие в корешке папки. Она действительно была пуста. Прежде чем он успел задать еще вопросы, Мийю раскрыла папку на столе, наклонила ее, и из прозрачного пластикового файла выскользнул синий ноутбук. Снейдер приподнял бровь.

— Неплохо, — пробормотал Марк, открыл устройство и включил его. — Вопрос о том, почему Герлах так хорошо спрятал эту вещь, напрашивается сам собой.

Снейдер кивнул.

— Нужно проверить жесткий диск.

На экране появилось небольшое белое окно.

— Защищен паролем — возможно, компьютер еще и зашифрован, — объяснил Марк.

— Насколько это плохо? — спросил Пуласки.

Марк не ответил. Он снова выключил ноутбук и вставил в него USB-флешку. Затем перезапустил его в безопасном режиме и открыл какую-то программу.

— Вы хотите взломать пароль? — спросил Пуласки.

— Это займет слишком много времени, — сказал Марк. — Программа на USB-накопителе запишет новую подпрограмму в операционную систему, и компьютер загрузится без пароля или шифрования.

Пуласки взглянул на Снейдера, который коротко и понимающе кивнул. Через несколько минут они уже зашли в компьютер. Но результат оказался отрезвляющим.

— Жесткий диск абсолютно пуст, за исключением операционной системы и офисного программного обеспечения. Как и история браузера, — пробормотал Марк, просматривая другие разделы ноутбука. — Жесткий диск был несколько раз разделен… и на одном из этих локальных дисков… действительно… — ага! — сохранен документ. — Он просиял, но в следующий момент нахмурился. — Борцовский файл с именем Никодемус.

— Вероятно, тот же документ, который ЛКА обнаружило в кемпере, — размышлял Пуласки вслух. — Возможно, резервная копия.

— И, если нам не повезет, он тоже будет пустым. — Марк открыл файл размером 99 килобайт. Много информации в нем содержаться не могло, и вскоре их опасения подтвердились. Перед ними был пустой документ. Марк прокрутил десять страниц до конца, но на них ничего не было. Затем Марк переключился в режим просмотра страниц, но и там они увидели только десять пустых листов.

— Идиотизм! — прорычал Пуласки. — Прямо как в кемпере. Но зачем Герлах делает резервную копию, если документ пустой?

— Распечатай его, — предложила Мийю.

— Зачем, он же пустой! — рявкнул на нее Марк.

— Распечатай! — настаивала она.

Вздохнув, Марк подключил ноутбук к кабелю лазерного принтера и запустил его. После того как устройство загрузилось, он распечатал документ. Принтер выплюнул десять пустых страниц.

— Ну как, довольна? — проворчал Марк.

Мийю проигнорировала его и хмуро уставилась на белоснежные листы.

— Пустой вордовский файл весит 20 000 байт, а этот — 99 456 байт. Я не понимаю.

Они в недоумении посмотрели на ноутбук.

— Возможно, документ поврежден. Я мог бы попытаться его восстановить, — предложил Марк.

Снейдер покачал головой.

— Позволь-ка мне.

Марк поднялся, и Снейдер сел в кресло за столом. Он задумался на мгновение, затем выделил курсором все десять страниц и переместил мышь на панель инструментов.

— В этом гребаном файле что-то есть, — пробормотал он, переходя к иконке «Цвет шрифта». — Герлах скрыл информацию — возможно, текст просто белый. — Затем он изменил цвет шрифта на черный, и внезапно они увидели плотный текст.

— Неплохо. Настолько же просто, насколько и гениально, — пробормотал Марк.

Снейдер встал.

— Оставь хвалебные речи и распечатай это для нас снова.

Марк увеличил размер шрифта и распечатал страницы несколько раз. Каждый взял по экземпляру, и они одновременно начали читать. К тому времени, как Снейдер дошел до середины, Мийю уже прочитала весь текст и, вероятно, запомнила его со всеми абзацами и опечатками.

— Марк, ты был прав, — признала она. — Никодемус действительно женщина. Судя по всему, она была программистом брандмауэра и руководителем отдела 1Т-безопасности в крупной компании-разработчике программного обеспечения, где доросла до позиции компаньона. Вскоре после этого компанию поглотила корпорация, ее партнеры поднялись по карьерной лестнице, а ее уволили без предупреждения, обвинив в промышленном шпионаже и краже данных своих клиентов — что не соответствовало действительности. После этого ее репутация была испорчена, и она исчезла с радаров.

— Ей уже за сорок, — пробормотал Снейдер. — Я думал, она намного моложе. — После резюме Мийю он пропустил большую часть страниц и перешел к последнему абзацу. — Согласно информации Герлаха, ее настоящее имя — Адриана Зайонц. — Интересно, как отставной судья это выяснил, — тем не менее вот оно написано черным по белому. — Если Герлах прав, она гений информационных технологий и глава банды.

— Но она работает нелегально — и гарантированно не оставляет никаких цифровых следов, — добавила Мийю. — Мы ее не найдем, все-таки она скрывается уже пять лет.

— Тихо! — проворчал Снейдер и дочитал оставшиеся страницы.

Из информации следовало, что обвинение против двух компьютерных хакеров, которые впоследствии погибли в автокатастрофе, было последним крупным делом судьи Герлаха три года назад. Однако, по мнению Герлаха, эти двое были лишь одной из многих взаимосвязанных ячеек, так сказать, вершина айсберга. Герлах уже тогда подозревал, что за этим стоит нечто масштабное, и постепенно выяснял о Никодемус все больше и больше.

Текст представлял собой хронологическое изложение эволюции Адрианы Зайонц. Первоначально ее группировка занималась лишь простым фишингом банковских реквизитов через порносайты, которые они заражали своими программами. Позже они взламывали корпоративные и клиентские данные корпораций, зашифровывали их с помощью своего вредоносного программного обеспечения и вымогали у владельцев крупные суммы выкупа в виде биткоинов. В первую очередь они были нацелены на фармацевтическую промышленность, медиаимперии и мощные химические и энергетические компании, которые переводили свою прибыль на офшорные счета и практически не платили налогов. Это напоминало современную версию преступных группировок 1970-х годов — только вместо автоматов, самодельных взрывных устройств и угнанных фургонов «Фольксваген» Адриана и ее коллеги использовали клавиатуры, мыши, высокопроизводительные компьютеры и умные программы. По-видимому, они хотели поставить на колени определенные транснациональные корпорации. Некоторые компании взяли крупные кредиты и действительно заплатили выкуп, но так и не получили доступ к своим данным — в результате чего полностью обанкротились.

После того как Хэтти прочитала текст, ее лицо побелело, и она опустила страницы дрожащими руками.

— Я была так несправедлива к Герлаху, — выдохнула она.

В необычном порыве спонтанного сочувствия Снейдер положил руку ей на плечо.

— Судя по всему, твой отчим не хотел сидеть сложа руки и смотреть, как месть одной женщины наносит все больший ущерб. Видимо, это было его страстью на пенсии. Другие рисуют или играют в гольф; он хотел поймать эту женщину.

Хэтти глубоко вздохнула и запрокинула голову, чтобы сдержать подступающие слезы.

— То, что мы сейчас узнали, это ведь хорошо? — нерешительно спросила она.

Снейдер кивнул:

— Это продвигает нас на один шаг вперед. — Вместе с тем он также понял, что группировка Адрианы должна устранить судью как можно быстрее, прежде чем он сможет сбежать и дать против них показания. Поэтому шансы найти их троих живыми уменьшались. Он убрал руку с плеча Хэтти. С комком в животе подумал о своей Белочке, которой все-таки удалось продержаться неделю.

— А что теперь? — спросил Марк.

— По-моему, в этих материалах есть только одна полезная зацепка, которая может привести нас к Адриане. — Пуласки перелистнул на третью страницу и ткнул пальцем в строчку. — Этот поляк… Вуйцик… бывший компьютерный хакер, осужденный за мелкие правонарушения и незаконное хранение оружия. Он был другом юности Адрианы, когда она еще жила во Вроцлаве.

— Но Адриана переехала в Гданьск — по крайней мере, согласно этим документам, — возразил Марк.

— Верно, но, может быть, этот Вуйцик знает, где именно она сейчас… если мы ему немного поможем. — Пуласки бросил на Снейдера требовательный взгляд.

Снейдер поморщился, затем медленно кивнул:

— Небольшая помощь никогда не была для нас проблемой. Даже если этот парень живет за пределами Германии.

У Пуласки на скулах заходили желваки. Видимо, он смотрел на это так же.

— На мой взгляд, есть еще вторая зацепка. — Снейдер перевернул последнюю страницу. — По информации Герлаха, группировка, похоже, использует несколько помещений, но ее штаб-квартирой, скорее всего, является пустой заводской склад в Гданьске, что хорошо вписывается в наши предположения. К сожалению, Герлах не выяснил, где именно находится этот склад.

— Складские помещения — идеальное место для хакеров, — объяснил Марк. — Все оборудование не разбросано по разным адресам, а сконцентрировано в одном месте. Их никто не видит, они могут оставаться там долгое время, подключаться к электросети и незаметно воровать электроэнергию, но также могут мгновенно все свернуть, если их обнаружат, быстро уйти, не оставив почти никаких следов и, — если все правильно организуют, — имеют быстрый Интернет.

— А в крайнем случае могут поджечь всю территорию, не подвергая опасности человеческие жизни, поскольку непосредственных соседей там, скорее всего, нет, — добавила Мийю.

Снейдер удивленно посмотрел на нее.

— Вы только что поставили себя на место сочувствующего человека?

Мийю покачала головой.

— Просто логический вывод — в случае ареста срок будет меньше.

Снейдер нахмурился. Сабина действительно могла звонить из такого складского помещения.

Но никаких конкретных зацепок, на какой именно пустой фабрике могла укрыться банда, не было. Поскольку официального расследования в отношении этих парней не проводилось, до судебного ордера на обыск дело так и не дошло. До сих пор! Однако с похищением Сабины перед ними были открыты все возможности.

«Нам просто нужно найти тот самый склад».

Снейдер взял свой мобильный телефон и набрал номер Крамера.

Двумя днями ранее

Воскресенье, 3 июня

Уже два дня Сабина лихорадочно размышляла над вопросами, которые задал ей Бартош. А они могли означать только одно: эти придурки планировали хакерскую атаку на немецкое БКА.

Но почему именно БКА? Только потому, что она там работала и в Калининграде случайно попала в руки этих парней? Если бы они столкнулись с высокопоставленной чиновницей Министерства финансов, целью их атаки стало бы финансовое ведомство? Одно было ясно — они не жалкие любители; для этого они слишком много знали. И Бартош был абсолютным профессионалом в своем деле.

Он выполнил свою угрозу, но все обернулось даже хуже. Сабина уже два дня ничего не ела и получала только по стакану воды — примерно каждые десять — двенадцать часов. Кран в раковине был перекрыт, как и бачки унитазов после того, как воду из них полностью слили. Она привыкла к запаху фекалий и мочи, но в таких обстоятельствах, и особенно без воды, она долго не протянет.

А потом еще Бартош — резко и без лишних слов — ткнул ее в ребра оттопыренными пальцами, после чего намеренно повредил ей колено и локоть. Сабина вытерпела ужасную боль, но каждый раз у нее перехватывало дыхание, а на глаза наворачивались слезы.

«Почему вдруг такая спешка?» — хотела спросить она Бартоша, лежа на полу и тяжело дыша, но не могла произнести ни звука. Видимо, парни изменили изначальные планы и заторопились. Или просто потеряли терпение.

Тем не менее Сабина поначалу хранила молчание. Но после второго удара по ребрам и угрозы, что теперь он сломает ей палец, она впервые раскрыла рот. Хотя и не выдала много информации. Бартош и этот Пётр ей все равно не поверили. «Ты должна знать больше обо всей IT-системе», — рявкнул на нее Пётр. Затем Бартош сломал ей безымянный палец левой руки и вывернул его в суставе так сильно, что у нее снова брызнули слезы, и она громко закричала.

И тут она действительно заговорила. Об именах пользователей, паролях, кодах административного доступа, программах, брандмауэрах и серверах баз данных. Она рассказала все, что смогла вспомнить. «Но ты должна знать больше!» — снова заявили они.

«Нет, иначе я бы работала в IT, а не в отделе по расследованию убийств!» — закричала она от боли.

Наконец они ушли, выключили свет и оставили ее рыдающей лежать на полу. И тогда она впервые почувствовала, как это чудесно, когда боль начинает утихать.

Завтра Бартош сломает ей еще несколько пальцев, а затем применит электрический ток — и в зависимости от того, насколько он будет терпелив, она сможет выбрать, отрежет ли он ей первые части тела или ей придется раздеться для него. Теперь она знала, что Пётр не солгал о Бартоше. Этот мерзкий ублюдок на самом деле получал большое удовольствие от всего, что делал.

«Тебе придется либо освободиться — либо говорить».

Однако проблема заключалась в том, что она больше ничего не знала об IT-структурах БКА. Она уже раскрыла данные Марка и всех других известных ей IT-специалистов — что и так плохо! И все равно Петру этого было недостаточно.

Когда свет снова зажегся и дверь открылась, Сабина вздрогнула от страха, что Бартош со своей презрительной ухмылкой войдет в комнату и опять подвергнет ее издевательствам. Да, он тоже был там, но держался позади вместе с Петром и парнем по имени Виктор. Вместо троих мужчин в комнату вошла женщина с седеющими волосами до плеч. Сабина никогда раньше ее не видела.

Она была лет сорока пяти, с жестким лицом и холодным пронзительным взглядом, в облегающей мотоциклетной одежде.

— Привет, Сабина, — сказала она спокойным глухим голосом с легким польским акцентом. По ее манере держать себя и тому, как она ходила по комнате, женщина казалась очень властной и доминирующей. Она некоторое время изучала Сабину, затем на мгновение подняла руку. — Встань, пожалуйста, когда я с тобой разговариваю!

Сабина встала. Когда ее глаза привыкли к яркому свету, она присмотрелась к женщине более внимательно. Похоже, у той не было при себе никакого оружия.

Женщина подошла ближе.

— Я Адриана. Ты должна знать обо мне одну вещь: я ненавижу, когда молодых красивых женщин, таких как ты, медленно уничтожают. Умственно и физически. Давай закончим этот допрос быстро и безболезненно, пока с тобой не случилось что-то необратимое. Поверь, это и в твоих интересах! Я хочу тебе помочь. Но для этого ты должна говорить. Иначе, клянусь, Бартош будет заниматься тобой до тех пор, пока ты не превратишься в жалкое, скулящее и пускающее слюни подобие человека. После уже ничего нельзя будет исправить. Ты все еще можешь это предотвратить. Но ты должна заговорить. — Она пристально посмотрела на Сабину.

— Я сказала все, что знаю, — прошептала она. — Я работаю в отделе по расследованию убийств, а не в IT. Я просто не знаю той информации, которую вы хотите от меня получить!

— Но ты же училась в академии.

— Два года.

— И что ты там узнала?

— Об IT мало что. Могу только рассказать, какие программы я использую как следователь. Но я это и так уже сделала.

— Проблема в том, что мы тебе не верим.

— Я знаю, что вы задумали. — Сабина попыталась перевести разговор в другое русло. — Вы хотите взломать систему и с помощью программы-шантажиста зашифровать все базы данных, содержащие сведения о персонале и результаты расследований. Вы хотите шантажировать правительство Германии, угрожая уничтожить все эти данные?

Адриана кивнула.

— Какая светлая голова.

— Сколько вы за это хотите?

— Имеешь в виду выкуп? — Адриана медленно направилась к ней через комнату. — А ты как думаешь? Какая сумма будет подходящей? Восемьдесят тысяч биткоинов?

Голод и нехватка воды мешали ей сосредоточиться, но в конце концов она подсчитала в уме сумму.

— Три миллиарда евро? — выпалила она.

— Слишком мало?

Сабина горько рассмеялась.

— В БКА чрезвычайно строгие меры безопасности; вы никогда не сможете их обойти.

— Предоставь это нам. У нас есть вредоносное программное обеспечение, которое мы разработали сами и которое использует все уязвимости нулевого дня.

— Все программы БКА регулярно обновляются; слабых мест нет.

Адриана, улыбаясь, свела брови.

— Ты в этом так уверена?

— В любом случае у самого БКА есть специалисты, которые могут восстановить данные.

— Нет, если мы зашифруем все резервные копии. Даже десяткам пакистанских IT-гениев понадобится несколько лет, чтобы их расшифровать. Поверь мне — я знаю, как они работают.

Сабина стиснула зубы.

— Что бы вы ни пытались сделать, правительство не позволит себя шантажировать.

Адриана пожала плечами.

— Тогда данные исчезнут навсегда.

Она подошла ближе и понизила голос:

— С тех пор, как несколько лет назад была проведена реорганизация архива БКА, вы больше не используете бумажные документы, а только электронные. Даже суды и прокуроры теперь почти не работают с распечатками. Ты понимаешь, что это значит? Ваша система будет выведена из строя. Немецкий федеральный полицейский аппарат не будет функционировать. Мы говорим не просто о затрудненной работе, а о полном параличе системы. Старые протоколы расследований будут недоступны, новые вообще нельзя будет зарегистрировать, а координация между ЛКА станет невозможна. Преступность будет процветать.

— Вы представляете это себе более драматичным, чем оно есть на самом деле, — сказала Сабина.

Адриана пожевала нижнюю губу.

— Мы также могли бы предложить данные БКА для продажи в даркнете. Вероятно, там много информации, которая может представлять интерес для легендарных преступников. — Она на мгновение задумалась. — Не только процессуальные и личные данные, но и информацию о коллегах, сотрудниках и следователях под прикрытием, возможном розыске, процессуальных стратегиях и федеральном троянском программном обеспечении, с помощью которого БКА шпионит за преступниками.

Сабина сглотнула, чувствуя, как у нее пересохло во рту, и постаралась не выдать нарастающую панику.

— Когда я об этом думаю… — Адриана сделала паузу. — Возможно, девяносто тысяч биткоинов более уместны. И даже их ваше правительство передаст нам с радостью.

— А если нет? — прохрипела Сабина.

Адриана улыбнулась.

— Тоже хорошо. Я борюсь с коррумпированной системой государственных чиновников, лоббистов и корпораций. Заплатит государство или нет, как только взломаем систему и нанесем ей удар в уязвимое место, мы достигнем своей цели — в любом случае.

— Я понятия не имею, чем вы занимались раньше, но вы переоцениваете себя — это вам не по плечу.

— Мило, что ты беспокоишься о нас. Но знаешь ли, делать с единомышленниками то, что у тебя получается лучше всего, — это самое чудесное, что может с тобой случиться, — объяснила Адриана. — А это именно то, чем мы занимаемся уже несколько лет.

Невозможно было не заметить, как она гордилась своей командой. Тем не менее Сабина попыталась спровоцировать ее еще больше.

— Вы даже не смогли достать в России спутниковую тарелку. Как вы планируете взломать БКА?

Адриана с улыбкой взглянула на Петра и Виктора.

— Ты, наверное, думаешь, что у нас нет других контактов, но мы давно нашли замену. Наверху работают новейшие серверы с невероятной вычислительной мощностью, позволяя нам создавать по-настоящему крупные ботнеты. Таким образом мы можем легко объединять тысячи зараженных систем через удаленное управление.

— И вы думаете, что это не оставляет следов?

Адриана посмотрела на нее с жалостью.

— С помощью необходимого оборудования и нашей собственной новой антенны мы получили контроль над российским спутником, который позволяет нам анонимно выходить в Интернет.

— Звучит здорово, но чем больше вы делаете, тем больше улик оставляете.

— Я знаю… — Адриана кивнула и улыбнулась, — ты надеешься, что немецкие и польские следователи уже идут за нами по пятам. Но и здесь я вынуждена тебя разочаровать. Твои коллеги даже не подозревают о нашем существовании. — Она развела руками. — Да, они ликвидировали несколько ячеек — но это все. По правде говоря, они понятия не имеют, что их ждет в ближайшие несколько дней, когда произойдет крупное отключение электроэнергии и все эти ценные данные исчезнут.

Сабина знала, что после этой хакерской атаки у Адрианы не будет иного выбора, кроме как убить ее. Поэтому в данный момент ее единственным союзником была игра на время.

— Наверное, вы надеетесь, что вам на крючок попалась крупная рыба, но я всего лишь обычный следователь-криминалист, — сказала Сабина, качая головой. — Я не смогу вам помочь, даже если Бартош будет часами обращаться со мной, как с куском сырого мяса.

Адриана обернулась и крикнула через плечо:

— Ты ей веришь?

Бартош вошел в комнату и встал рядом с Адрианой.

— Я скажу тебе послезавтра.

Тут в комнату вошел и Пётр. На нем были джинсы и серый кардиган, в заметно оттянутом кармане лежал какой-то предмет. За последние несколько дней его акне ухудшилось до ужасного состояния; лицо Петра было красным, опухшим и покрытым шрамами, как будто череп был готов лопнуть в любой момент. Он подошел ближе и криво усмехнулся.

— Тебе лучше начать говорить, иначе Бартош мало что от тебя оставит… если ты понимаешь, о чем я.

Сабина чувствовала неприятный запах у него изо рта.

— Пошел ты! — прошипела она ему на ухо.

— Не подходи так близко! — предупредила его Адриана, но было уже слишком поздно.

Сабина расцарапала ему щеку ногтями, после чего он взревел — и в тот же момент, не раздумывая, ударил ее кулаком в живот.

— Черт… — вырвалось у нее. Задыхаясь, она рухнула на колени и начала судорожно хватать ртом воздух. К счастью, в последние дни она ничего не ела, поэтому сейчас у нее к горлу подступила только горькая желчь. Она не ожидала, что Пётр ударит ее так сильно.

— Сделаешь так еще раз, и я от тебя мокрого места не оставлю! — крикнул Пётр, отступая на шаг. — Какая стерва, — пробормотал он. — Вероятно, владеет десятками различных захватов и приемов, но вместо этого царапает мне лицо.

Сабина сглотнула. «Да, ему наверняка было больно». Но получился идеальный отвлекающий маневр. Она спрятала под футболкой мобильный телефон, украденный из кармана кардигана Петра. Это определенно стоило удара в живот.

Только теперь ей нужно было позвонить как можно быстрее, пока он не заметил пропажу. Если в этой дыре вообще есть прием.

— Мне нужно в туалет, — прохрипела она, намеренно выпуская слюну из уголка рта. Она встала и, согнувшись, похромала к туалетной кабинке.

— Оставь дверь открытой, — приказала Адриана. — Я еще не закончила с тобой.

Сабина оставила дверь приоткрытой и опустилась на сиденье унитаза. Здесь и правда был сигнал, две дрожащие полоски из пяти, но все-таки. Однако эта чертова штука была заблокирована. «Но ты должна позвонить сейчас — это твой единственный шанс, потому что как только Пётр успокоится, он заметит пропажу».

Она посмотрела на дисплей на свет и разглядела на нем жирный след в форме треугольника. «Проклятье!» Существовало несколько возможных последовательностей цифр, которые Пётр использовал для блокировки своего телефона. Сначала она пошла сверху вниз. «Неверно!» Потом снизу вверх. «Опять не так!» Затем она попробовала начать с середины, двигаясь вниз, а затем вверх.

— Поторопись! — прорычал Бартош. — Настолько все плохо не может быть.

Телефон разблокировался, и дисплей засветился. Тем временем она уже лихорадочно думала, кому позвонить. Если она наберет 112, Снейдер еще долго не узнает, что она жива. К тому же у нее не было времени отвечать на вопросы в течение нескольких минут. Наконец она набрала код Германии и домашний номер Снейдера, который знала наизусть, и прижала трубку к уху. Ей пришлось стиснуть зубы, потому что сломанный палец болел. У нее закружилась голова. «Только бы не упасть в обморок». На заднем плане она слышала, как все четверо разговаривают друг с другом по-польски.

В трубке шли длинные гудки.

«Ну же, подойди!»

Сабина ничего не понимала из польской речи, но ей показалось, что она услышала имя Никодемус.

«Господи, да ответь же!»

— Поторопись! — крикнул Бартош по-немецки.

— Да, — буркнула она.

Затем гудки прекратились. Она услышала дыхание, но не дала сказать человеку на другом конце провода ни слова.

— Алло, Сомерсет? — прошептала она, прикрывая рот свободной рукой. — Я не знаю, где я… У меня есть возможность сделать только этот звонок.

Сабина услышала, как снаружи Пётр крикнул «Вот сволочь!» и что-то еще на польском языке. Она хотела назвать имена Адрианы, Петра, Виктора и Бартоша, но дверь распахнулась, Пётр ворвался в кабинку и вырвал у нее из рук телефон.

Она успела услышать голос Снейдера:

— Белочка?..

Затем Пётр разорвал соединение.

— Черт! Черт! Черт! — кричал он, разбирая телефон, затем резко выдернул сим-карту и тут же разломил ее.

Затем выволок Сабину за воротник футболки из кабинки и ударил ее мобильным телефоном по лицу с такой силой, что она отлетела и упала навзничь.

— Гребаная стерва!

На мгновение у нее перед глазами потемнело. Она осталась лежать на полу, чувствуя затылком кафельную плитку. У нее была разбита губа. Сабина почувствовала вкус крови и провела языком по зубам. «Плевать на боль, — думала она. — К счастью, он не выбил тебе ни одного зуба».

Лежа на полу, она видела расплывчатые очертания Адрианы, которая с ужасом уставилась на Петра и ругала его по-польски. Но Пётр не реагировал. Все еще в ярости, он схватил то, что осталось от телефона, и швырнул его об стену с такой силой, что корпус разбился вдребезги.

«Вам конец! — подумала Сабина. — Снейдер меня найдет!»

Она услышала шаги, и в следующий момент в туалете появились еще трое молодых людей.

— Что случилось? — крикнул один из них по-немецки.

Адриана глубоко вздохнула. У нее было очень сосредоточенное выражение лица.

— Мы должны немедленно сменить локацию, — сказала она также по-немецки.

Виктор подошел к Сабине и наклонился.

— Кому ты звонила?

— Кому она могла звонить? Копам, конечно! — крикнула Адриана. — Мы перевезем ее в нашу старую штаб-квартиру. — Она повернулась к Петру: — И взломаем «Польска-Мобил-Ком».

Кровь сочилась из уголка рта Сабины. Но она мысленно улыбнулась. «Можете не стараться. Снейдер опередит вас — а если нет, то найдет другой способ».

— Немедленно уведите ее отсюда! — закричала Адриана.

Сабина встала и подняла руку.

— Одну минуточку… — Тяжело дыша, она пошла к раковине. Хотя водопровод был перекрыт, она все равно наклонилась над раковиной и плюнула в нее. Кровь с лица она вытирать не стала — так все выглядело более драматично. Затем Сабина сделала вид, что осматривает зубы и вытаскивает отломившийся осколок.

— Быстрее! — настаивала Адриана.

— Да, конечно, — пробормотала Сабина. — Этот придурок выбил мне зуб… — солгала она. Заполучить телефон во второй раз у нее точно не получится. Потому что отныне эти парни будут чертовски осторожны. Но если Снейдер потерпит неудачу, ей нужна альтернатива.

«Куда бы меня ни повезли, смена локации — это хорошая возможность самостоятельно разработать план побега. А для этого плана тебе понадобится оружие».

Она быстро спрятала металлическую заглушку для раковины в руке.

2005 год, на востоке Германии…

Силке Ауэр спускалась на лифте. Магнитная карта все еще лежала наверху в гостиничном номере. Грегор вернет ее на ресепшен чуть позже, когда будет выписываться из отеля. Тем временем сама она направлялась в подземный паркинг на минус втором этаже.

Глядя на себя в зеркало в золотой раме, Силке уложила волосы и сбрызнула их лаком. Затем убрала баллончик в сумочку и застегнула кашемировое пальто. Она улыбнулась. Когда через десять минут Грегор поедет на лифте в паркинг, он все еще будет чувствовать ее запах. И вдруг по ее спине пробежала холодная дрожь. «Боже мой! — Она быстро полезла в карман пальто. — Да, оно здесь». Силке надела обручальное кольцо с бриллиантом. Страшно представить, что будет, если ее муж спросит, где кольцо.

Лифт остановился со звуковым сигналом, и дверь открылась. Перед ней лежала тускло освещенная подземная парковка. Как всегда, почти пустая — преимущество этого отеля. Как и расположение в центре Магдебурга. Идеальное место для тайных встреч с любовником на двадцать лет ее моложе. Как радиоведущая со своим ток-шоу, она была чрезвычайно популярна, к счастью, мало кто знал, как она выглядит. Это обеспечивало ей необходимую анонимность.

Силке вышла из кабины и направилась к своему парковочному месту. Краем глаза она заметила двух хорошо одетых пожилых мужчин в расстегнутых пальто и черных костюмах, которые ждали возле лифта, а теперь замолчали и с любопытством на нее посмотрели. Тот, что стоял прямо под потолочным светильником, сразу привлек ее внимание. Коренастый, крепкого телосложения, с плохо зажившим длинным шрамом на месте одной из бровей. Он разглядывал ее с особым интересом. «Извините, ребята, вы опоздали! Сегодня у меня уже был хороший секс!»

Сейчас, в начале декабря, в подземном паркинге было очень холодно. Она обернула шарф вокруг шеи и подняла воротник пальто. Затем зашагала по бетону на высоких каблуках. Эхо щелчками отражалось от стен.

Силке была высокой женщиной — телосложение унаследовала от матери. Она уже много лет следила за фигурой и при росте почти метр восемьдесят весила всего шестьдесят три килограмма. И все эти усилия прикладывала не ради своего почти семидесятилетнего мужа, бывшего политика и депутата ландестага в отставке, которого теперь больше интересовала модель железной дороги в подвале, чем мокрая киска жены. К его порокам, несомненно, относились алчность и жажда власти — соответственно, он был крайне коррумпирован и беспринципен в своей работе. Вероятно, он даже приблизительно не представлял, что было у жены на уме, какие извращенные мысли посещали. Хорошо, что у нее есть Грегор, который заставил ее вновь почувствовать себя молодой и живой. Что в этом плохого?

Она подошла к своему автомобилю, черному «Порше», и открыла его с помощью дистанционного ключа. Мигнули фары и повторители поворота в боковых зеркалах. Она заметила, что двое мужчин в костюмах не вошли в лифт, а последовали за ней по паркингу. Она огляделась, стараясь не привлекать к себе внимания. Крепкий тип шел вперед. В этом углу стояла только ее машина. «Куда они направляются?»

Сев в машину, Силке закрыла дверь и попыталась завести двигатель, но он не завелся. Дисплей загорелся и стал выдавать одно сообщение об ошибке за другим. «Проклятье! Всего семь тысяч километров, и эта чертова машина не заводится!» Она подняла глаза и посмотрела на мужчин. Они целенаправленно приближались, незаметно переговариваясь и засунув руки в карманы пальто.

«Проклятье! Что, если это не совпадение? Что, если они произвели какие-то манипуляции с двигателем твоей машины? — пронеслось у нее в голове. — Ты могла бы посигналить! А потом? Никто тебя не услышит».

Теперь мужчины были всего в нескольких метрах. Запереться в машине? Глупая идея! Если они смогли открыть капот, то смогут открыть и дверь. Она быстро выскочила из машины, оставив дверь открытой, и бросилась к зеленому указателю выхода. Краем глаза увидела, что мужчины побежали за ней. Эти мерзавцы преследовали ее.

Силке поспешно распахнула противопожарную дверь и бросилась вверх по лестнице. Годы тренировок мышц живота, ног и ягодиц наконец-то принесли свои плоды. «Вам, мудакам, меня не догнать!» Несмотря на высокие каблуки, она взбежала по ступенькам — услышав, как внизу открылась дверь, преодолела еще один этаж и выскочила через дверь на улицу.

В лицо ударил холодный ветер. Сначала ей нужно было сориентироваться. Уже стемнело, и перед ней блестел и сверкал центр Магдебурга. Миллионы лампочек освещали рождественский рынок — дом ремесел, красочные карусели и прилавки с пряниками. «Слиться с толпой? Нет, лучше такси!»

Одно как раз медленно катилось по улице. Знак на крыше автомобиля светился желтым. Силке поспешила к машине мимо стендов с едким запахом глинтвейна. Тяжело дыша — на морозе дыхание тут же превращалось в пар, — она огляделась. Проклятье, эти типы наступали ей на пятки. «Какого черта им нужно? Они даже не знают, кто я».

Она споткнулась и чуть не упала с бордюра на булыжную мостовую. «Вот дерьмо, теперь еще и каблук сломался». Ее сердце бешено колотилось. Помахав рукой, она заковыляла к машине. Через лобовое стекло увидела, что водитель такси заметил ее. Успокоившись, она замедлила шаг и пошла к машине. Осторожно взглянув через плечо, увидела, что преследовавшие ее мужчины теперь тоже замедлили шаг. В этот момент другая женщина, перебежав улицу, подскочила к машине и открыла заднюю дверь.

Силке бросилась к женщине:

— Это мое такси!

— Ваше такси? Послушайте, я была здесь раньше вас.

«Черт!»

— Куда вы едете? — пропыхтела Силке, пытаясь говорить примирительным голосом.

Женщина была примерно ее возраста, но уже седая и не так элегантно, как Силке, одетая. Она держала в руках старомодную сумочку.

— Какое вам дело?

— Пожалуйста! — взмолилась Силке. — Куда вы едете?

— В Кольбиц.

«Так далеко за город?» Это добрых двадцать пять километров.

— Какое совпадение. Мне тоже туда, — солгала Силке. — Это недешево. Мы могли бы разделить расходы на поездку, — предложила она. — Хотя, что уж там, я беру все на себя.

Женщина удивленно подняла брови:

— Правда? Вы платите?

— Да! — Силке подтолкнула ее, обежала машину и села с другой стороны. Она увидела, что мужчины остановились недалеко от такси и теперь вглядывались через стекло внутрь.

— Быстрее, садитесь. — Силке наклонилась к водителю. — В Кольбиц… как можно быстрее.

Женщина нерешительно села, прижала сумочку к плоской груди и захлопнула дверцу. Силке пристегнула ремень безопасности на случай, если типы попытаются вытащить ее из машины. Теперь, в свете рождественских огней, она увидела лицо второго мужчины. Она прищурила глаза. «Я запомню ваши рожи».

— У вас сломан каблук, — заметила женщина.

— Знаю. Я торопилась, — пробормотала Силке. Ничего лучшего она придумать не могла.

Теперь женщина тоже посмотрела в окно на мужчин. Тем временем водитель включил таксометр и нажал на газ.

Силке обернулась и продолжала наблюдать за мужчинами, которые просто стояли и смотрели вслед машине.

— Я думаю, они что-то от меня хотели, — объяснила она женщине. Затем протянула руку: — Спасибо, что взяли меня с собой. Силке.

Женщина смущенно кивнула, но затем улыбнулась.

— Герда… Герда Бём. — Она ослабила шарф и расстегнула пальто. Под ним была столь же старомодная блузка. Единственное, что выглядело действительно шикарно, — это зеленая переливающаяся брошь в форме ящерицы, которую она носила на блузке. — Вы знали тех двоих? — спросила Герда.

Силке покачала головой:

— Нет, но они преследовали меня в подземном паркинге. — Она порылась в сумочке в поисках сотового телефона и набрала номер дрожащими пальцами.

— Кому вы звоните? — спросила Герда.

— В полицию… моя машина все еще в подземном гараже… она не заперта… кто-то должен туда… Да, алло?

Водитель обернулся:

— Забери у нее телефон!

Внезапно женщина выхватила телефон у Силке из рук и отключила.

— В чем дело? — ахнула Силке.

— Ты одна справишься? — обернулся снова водитель.

У мужчины были белокурые волосы, он был одет в белую рубашку с широкими темными подтяжками. Больше Силке ничего не разглядела.

— Конечно.

Герда полезла в свою старомодную сумочку и достала что-то похожее на шприц, который собиралась воткнуть Силке в плечо. Но Силке быстро отбросила руку в сторону и атаковала женщину. В драке шприц упал на пол.

Тогда Герда сорвала брошь с блузки и булавкой поцарапала Силке шею.

— Какого… черта? — выпалила Силке. Она схватилась за шею и почувствовала липкую кровь. В следующий момент у нее закружилась голова. Она попыталась открыть дверь, но ветер снова захлопнул ее.

— Сделай ей еще укол! — крикнул водитель, но Герда уже подняла шприц с пола.

— Черт… что… — Силке почувствовала укол длинной холодной иглы, проникающей глубоко через пальто в плечо. Она хотела снова ударить Герду по руке, но в тот же момент силы покинули ее. Все вокруг замедлилось.

Силке услышала треск рации с водительского места.

— Все получилось? — раздался из динамика протяжный искаженный голос.

Водитель взял рацию, как в замедленной съемке.

— Да, она у нас.

Силке повернулась в сторону.

— Вас зовут… вовсе не… Герда, да? — Она снова потянулась к дверной ручке.

— Нет, меня зовут Герда. Это вы вполне можете знать.

Улыбнувшись, женщина вытащила иглу у нее из плеча, пододвинулась ближе и приподняла ей одно веко. Фары встречных машин ослепили Силке.

— Хорошо, — пробормотала женщина. Затем она перегнулась через Силке и рывком захлопнула дверь.

Все кружилось у Силке перед глазами.

— Я… вас не знаю…

— Нет, — ответила Герда. — Но мы вас знаем. Привет от вашего мужа.

Среда, 6 июня

Снейдер, Мийю и Марк провели ночь — по рекомендации Пуласки — в гранд-отеле «Вайцзеккер» в районе Лейпциг-Митте. Снейдер знал, что Мийю не волновало, какой номер ей достанется, главное, чтобы в нем не было шкафа, а только открытые полки, односпальная кровать стояла в нише далеко от окна и она могла закрыть звуконепроницаемые окна, чтобы находиться в абсолютной тишине. Комната Марка, напротив, выходила окнами на главную площадь. Его нисколько не беспокоил ни звук телевизоров из соседних номеров, ни шум с главной дороги, поскольку он обычно подключал свой ноутбук к Wi-Fi отеля, надевал наушники, слушал музыку и с удовольствием работал до раннего утра.

Снейдер взял номер на последнем этаже — с покатыми потолками, балконом и видом на ночной освещенный Лейпциг. Он провел полночи у балконных перил, вычистил пиджак отпаривателем, выкурил слишком много косяков, попеременно разговаривал по телефону с Пуласки, немецким прокурором, польскими властями и Крамером в Варшаве, а также опустошил мини-бар. Он смешал себе много коктейлей с водкой, табаско и томатным соком — даже слишком много, — вскипятил в чайнике литр ванильного чая и съел все пакетики орехов, пока у него, наконец, не перестало урчать в желудке. Около четырех утра, измотавшись, он уснул с открытой балконной дверью, лежа в постели на животе и полностью одетым. Вскоре его разбудил доносившийся с улицы утренний шум развозочных грузовиков с их пронзительным писком задней передачи. После влажного бритья и холодного душа он надел свежий костюм-двойку и спустился по лестнице в зал для завтраков… или, скорее, прихромал. «Тебе нужно двигаться». На прохладной, пахнувшей моющими средствами лестничной клетке он постепенно проснулся, а вместе с ним и острая боль в висках.

Хотя Пуласки ночевал дома, в семь утра он уже сидел в отеле рядом с буфетом с чашкой черного кофе, рассеянно глядя в пространство. Рядом с ним лежала газета, раскрытая на странице с судоку, некоторые цифры были в ярости перечеркнуты и поверх жирно исправлены на новые. По его лицу Снейдер увидел, что Пуласки — в отличие от него — вероятно, не спал ни минуты. Под его покрасневшими глазами залегли глубокие тени, а щетина стала еще более колючей, чем накануне.

— Доброе утро, — пробормотал Пуласки. — Что нового?

— Я расскажу вам, как только придут мои люди. — Снейдер посмотрел на свой телефон и открыл эсэмэс, полученные от Марка и Мийю. — Через несколько минут.

— Эта Мийю, — начал Пуласки, — она никогда не смотрит в глаза. Вероятно, очень застенчивая.

— Застенчивые люди понимают социальные правила, но не осмеливаются их применить, — ответил Снейдер, проверяя другие сообщения на своем телефоне. — А Мийю аутистка. Она бы осмелилась, но не понимает этих правил.

— Я думал, аутисты похожи на Человека дождя, — сказал Пуласки.

— Это всего лишь одна из многих разновидностей аутизма, но мир, как всегда, гораздо сложнее. — Снейдер убрал телефон и кивнул в сторону буфета: — Вы уже завтракали?

Пуласки покачал головой, затем потер напряженную шею.

— Мне достаточно крепкого кофе. А этот действительно хорош. — Он приподнял бровь. — Не то что порошковое дерьмо из автомата.

— Вам стоит что-нибудь съесть, — посоветовал Снейдер, — иначе скоро вы будете выглядеть так же паршиво, как я. — Он указал на буфет: — Давайте, все за счет БКА.

Пуласки сердито встал. Чуть позже они снова сидели вместе за столиком, на этот раз в нише с видом на парк и пруд с лебедями, видневшийся за деревьями. На тарелке Снейдера были яйца, бекон и сосиски. Запихивая еду в рот скорее механически, чем с удовольствием, он с тревогой смотрел на тарелку Пуласки, на которой лежали огурцы, помидоры, оливки, перец, сыр фета и сухой ломтик цельнозернового хлеба.

— Вегетарианец?

Пуласки жевал ломтик болгарского перца.

— Я никогда не смогу есть то, что было убито специально для меня. Очевидно, в отличие от вас.

Снейдер поморщился.

— Я просто подумал, что этот ансамбль на вашей тарелке, возможно, своего рода тест? Тот, кто сумеет проглотить эту дрянь, получит настоящую еду?

— И это вы называете настоящей едой? — Пуласки с отвращением указал на тарелку Снейдера. — Как это можно есть на голодный желудок и трезвую голову?

— А я не на трезвую, — поправил Снейдер.

— Тогда у вас, по-видимому, не желудок, а мусорное ведро.

Снейдер на мгновение поднял взгляд.

— Оливки в масле вкусные?

Пуласки все еще недоверчиво смотрел на тарелку Снейдера.

— Скажу вам, как только у меня пройдет рвотный рефлекс.

— Я не могу функционировать без этой штуки.

— Вам следует больше заниматься спортом, — предложил Пуласки. — Бегом или футболом.

— Отличный совет. — Снейдер ухмыльнулся. — Даже мой бассет не будет гоняться за мячом по команде.

Пуласки снял с зубочистки острый перчик с сырной начинкой.

— Может, более здоровая диета?

— Я уже пробовал, — признался Снейдер. — Когда две недели ел каждое утро овсянку вместо яичницы с ветчиной, курил обычные сигареты вместо марихуаны и пил морковный сок вместо водки, стал совершенно другим человеком. — Он поднял глаза. — Неуравновешенным, раздражительным и агрессивным.

Пуласки закатил глаза.

— Общаться с вами — настоящее удовольствие. В БКА все такие, как вы?

«К сожалению, нет», — подумал Снейдер, но не ответил. Они молчали, пока не появились Мийю и Марк, которые, взяв кофе, подсели к ним за столик. К этому времени зал для завтраков уже заполнился, и уровень шума был соответствующим. Прежде чем они успели что-либо сказать, заговорил Снейдер:

— Крамер и польская полиция теперь выяснили, откуда могла звонить Немез.

Остальные придвинулись ближе.

— Есть два кандидата. Закрытый десять лет назад военный завод на территории порта на севере Гданьска, и мясокомбинат, тоже недействующий, в тридцати километрах к югу от Гданьска. Оба варианта прекрасно подходят в качестве убежищ и хорошо вписываются в расследование Герлаха. Польский суд выдал два ордера на обыск, и польская полиция в настоящее время собирает две группы специального назначения для штурма соответствующих помещений.

Пуласки нахмурился.

— Так быстро?

— Быстро? — язвительно повторил Снейдер. — Я бы предпочел нагрянуть уже на рассвете.

— И все равно, я только…

— Во-первых, только сейчас, благодаря расследованию Герлаха, мы поняли, насколько велика эта хакерская группировка, — объяснил Снейдер. — Во-вторых, благодаря звонку Немез у нас есть первый конкретный след, ведущий к Никодемус. В-третьих, речь идет о похищенной коллеге БКА. И это дает нам шанс получить зацепку, которая может привести нас к судье Герлаху.

— Понимаю… — Пуласки кивнул с мрачным лицом, — по сравнению с этим моя дочь не так уж важна.

— К сожалению, так и есть — но в данном случае нам повезло, — признал Снейдер. — Именно поэтому немецкое БКА оказало давление на польские власти.

Марк громко выдохнул.

— Значит, эти свиньи у нас в руках.

— Возможно… — Снейдер охладил энтузиазм Марка. — Вопрос в том, жива ли еще Немез.

— И удерживают ли они в том же помещении Герлаха и мою дочь? — добавил Пуласки.

Снейдер задумчиво кивнул. Внутреннее чутье подсказывало ему, что пока не все сходится. Но если спецназ поймает хотя бы одного или двух членов банды, они смогут допросить их и тогда, возможно, узнать больше. До тех пор придется ждать и крутить акупунктурные иглы.

Марк прочистил горло и потянулся за мобильным телефоном. Его рука слегка дрожала.

— Я хочу позвонить отцу и сестре Сабины и сказать им, что Сабина…

— Что? Вовсе не умерла? — Снейдер перебил Марка, бросив на него холодный взгляд. — И, если нам повезет, мы освободим ее из недельного плена?

Марк кивнул:

— Да, конечно, я…

— А если спасательная операция пойдет не так? — прошипел он. — Если мы найдем ее тело? Или вообще ее не найдем? Что тогда? Ты породишь ложные надежды, которые разрушишь всего через несколько часов. — Он покачал головой. — Подожди еще пару часов, и тогда мы узнаем больше.

— Но я…

— Что? — перебил Снейдер. — Может быть, они прослушивают телефон отца Немез. Мы не знаем. В конце концов, они хакеры.

— Но я…

— Марк! — резко осадил его Снейдер, теряя терпение. — Мы так близки к первому настоящему прорыву в этом дерьмовом деле. Не испорти ничего!

Марк опустил телефон, откинулся назад и сделал глубокий вдох.

— Я не понимаю смысла всей этой дискуссии, — сказала Мийю. — Разве не эффективнее подумать о том, что нам сейчас делать? Мы едем в Гданьск?

Пуласки уставился на Снейдера:

— Верно. Что мы будем делать?

Снейдер помассировал виски. Надвигалась сильная головная боль — что было плохо, потому что обычно он чувствовал себя лучше, когда дело набирало обороты и появлялись первые конкретные зацепки. Но реакция его тела противоречила текущему развитию дела.

— Гданьск слишком далеко, — размышлял он вслух. — К тому же, как немецкие следователи, мы не сможем там ничего предпринять и только помешаем польской полиции.

— Откуда вдруг такая деликатность? — саркастически заметил Марк. — Это никогда не мешало тебе проводить собственное расследование.

«Верно!» Но он начнет расследование под прицелом польских властей только в том случае, если уголовная полиция в Гданьске потерпит неудачу. Так что, возможно, через несколько часов, но не сейчас.

— Мийю и ты останетесь здесь, в Лейпциге, и пристроитесь к Винтерэггеру. Предложите ему свою помощь в анализе информации из автодома. А если он откажется, я позабочусь о том, чтобы это официально стало расследованием БКА, и ему придется работать с вами.

Марк кивнул, но Пуласки прочистил горло.

— Может, мне следует этим заняться? В конце концов, я знаю Винтерэггера лучше, чем…

— В роли кого? Сотрудника оперативно-дежурной службы, который его вежливо попросит? — Снейдер покачал головой. — Боюсь, Винтерэггер вас не очень любит.

— Вас тоже.

— Но я из БКА.

— Ему все равно. Винтерэггер — придурок!

— Это очевидно! Но оппортунистический придурок, который дважды подумает, прежде чем связываться с кем-то, — сказал Снейдер. — Марк — то, что надо для этой работы. А вы поедете со мной. Точнее, я поеду с вами! Мы отправимся во Вроцлав.

Пуласки посмотрел на него в замешательстве.

— Ваша машина ведь сможет проехать триста восемьдесят километров до Польши?

— Конечно… — Пуласки задумался. — Нам потребуется четыре с половиной часа.

— Доедайте свою морковку, мы сядем в вашу машину, вы нажмете на газ, и мы будем на месте через четыре часа.

— Что мы будем делать во Вроцлаве?

— Мы поставим телегу впереди лошади и окажем немного нежелательной помощи, — мрачно сказал Снейдер, нажимая на акупунктурную точку на тыльной стороне ладони.

— Вуйцик, бывший компьютерный хакер, живет во Вроцлаве, — вспомнил Пуласки.

— Совершенно верно. Он был одним из друзей юности Адрианы, когда она еще работала во Вроцлаве. Мы нанесем ему неожиданный визит.

Пуласки отодвинул тарелку и одним глотком допил кофе.

— Поехали.

Снейдер тоже встал и кивнул Марку и Мийю. Проходя через зал для завтраков, он схватил два шоколадных батончика мюсли со шведского стола и сунул их в карман пиджака в качестве провизии на дорогу. Возможно, это поможет ему лучше перенести ворчливое настроение Пуласки.

В то же самое время

С тех пор как Сабина украла мобильный телефон и позвонила Снейдеру, прошло не менее двух, а может, и трех дней.

Вскоре после телефонного звонка повсюду началась суматоха. Сабине на голову надели колючий джутовый мешок, немедленно связали руки и вывели из здания.

Судя по раздававшимся звукам, — пока она, спотыкаясь, шла по коридору, — все оборудование срочно упаковывали и вывозили в больших контейнерах на колесиках. Многие люди разговаривали по телефону, кто-то по-немецки, кто-то по-польски, но Сабина мало что поняла из услышанных обрывков фраз.

Выйдя на улицу после нескольких дней изоляции, она наконец-то снова вдохнула свежий воздух, ненадолго насладившись ароматом лета, цветов и свежего дождя. Сначала она шла без обуви по грязной, мокрой лужайке, а затем по гравийной тропинке. Свет, проникавший через нижнее отверстие джутового мешка, напоминал сумерки. Щебетали птицы, неподалеку по шоссе с ревом проносились машины. После того как автомобильная дверь открылась, ее грубо затолкнули в кузов. Вероятно, в заднюю часть фургона среднего размера. Двигатель завелся, и тут силы окончательно покинули Сабину из-за перенапряжения последних дней, и она потеряла сознание.

Струя холодной воды вернула ее в чувство. Она лежала на холодном кафельном полу, ее руки были развязаны. Инстинктивно она попыталась проглотить как можно больше жидкости и жадно облизала ладони. Затем огляделась.

Новое помещение, выложенное белым кафелем, было меньше предыдущей тюрьмы и напоминало холодильную камеру или убойный цех. Пахло затхлостью и прелью, а из-за конденсата в межплиточных швах образовалась плесень. Окон не было, только толстая зеленая металлическая дверь.

«Значит, это относится к старой штаб-квартире группировки». По крайней мере, так утверждала Адриана.

С момента переезда прошло не менее двух дней. Иногда Сабина сердито бегала по комнате и пинала дверь, а иногда сидела в углу, плача от отчаяния.

«Снейдер, где ты!»

После прибытия сюда Бартош не показывался целый день. Вероятно, как и вся группировка, он был занят другими, более важными делами. Но затем он снова появился. И не терял времени даром. Не говоря ни слова, он жестоко сломал ей еще два пальца, заставив кричать во весь голос. Единственным положительным моментом было то, что на этот раз он ограничился левой рукой. Затем он втолкнул в комнату допотопное устройство, которое выглядело так, будто украдено из гаража торговца подержанными автомобилями.

Сунув ей в рот деревянную палку, Бартош ударил ее током, отчего Сабина на некоторое время потеряла сознание. Но сделал это только один раз. Видимо, учел ее слабое физическое состояние. В любом случае он отказался от дальнейшего воздействия. Вероятно, все же не хотел рисковать и убивать ее.

Любой другой человек должен был уже понять, что Сабина не могла больше ничего рассказать, потому что действительно ничего больше не знала. Но Бартоша это, похоже, не волновало. Для него было важно как можно быстрее перейти к следующей фазе их отношений.

— Я вернусь через несколько часов, — были последние слова, которые она услышала. — До тех пор у тебя есть время выбрать: или я отрежу тебе ухо — или ты раздвинешь ноги.

Сабина подняла глаза. Хотя она уже несколько дней ничего не ела, почти не чувствовала голода; ее беспокоили только нехватка воды и постоянные головные боли. Она уже давно не отжималась и не приседала, приберегая силы и запасы энергии.

— Хорошо… — устало сказала она. — Я подумаю об этом. — Она села на корточки и подтянула колени к груди. Наконец она снова осталась одна. «Снейдер, ну сколько еще?»

Она засунула руку в карман штанов и вытащила металлическую заглушку, которую украла из раковины в предыдущем месте заключения.

Два дня назад она уже сняла гайку, так что теперь осталась только пробка с металлическим штифтом. Если держать эту штуковину в кулаке, она могла использовать металлический штифт, торчащий между пальцами, как колющее оружие. Правда, кончик был туповат. Именно поэтому она часами точила его здоровой рукой о кафельный пол с тех пор, как приехала.

За это время штифт действительно стал немного острее. И теперь она снова принялась водить им туда-сюда по уже глубокому желобку в плитке… монотонно… взад и вперед… пока Бартош не прикоснется к ней.

Пуласки и Снейдер без проблем пересекли границу Польши на «шкоде». Пуласки и правда крепко держал ногу на педали газа и всегда ехал на 20 километров в час быстрее разрешенной скорости. Снейдер чувствовал, что находится в надежных руках, и даже уснул на пассажирском сиденье, компенсировав тем самым то, в чем ему было отказано накануне ночью.

Тряска на плохо асфальтированной дороге со множеством выбоин наконец разбудила Снейдера.

— Хорошо спали? — прорычал Пуласки.

— Вам обязательно так бешено водить? — Снейдер вытянул руки и потер глаза. — Я видел такой чудесный сон.

Пуласки покосился на него, затем указал на навигатор.

— Через пять минут мы будем во Вроцлаве.

Город располагался на юго-западе Польши, в 160 километрах от границы с Германией. Снейдер посмотрел на навигатор, затем на приборную панель. Было почти двенадцать.

— Ваш контакт в Польше уже связался с вами? — торопил его Пуласки.

Снейдер проверил свои сообщения — за последний час пришло много всякого ненужного хлама, но от Крамера ничего не было. Не тратя времени на дальнейшие размышления, Снейдер набрал номер координатора БКА, который ответил после второго гудка. Снейдер не дал ему и слова произнести.

— Вы уже выяснили адрес Вуйцика?

— Да, да, — проворчал Крамер — Выяснил…

— И вы сразу же не связались со мной? — рявкнул Снейдер, включив громкоговоритель.

— Я не сидел сложа руки… — раздался из телефона голос Крамера.

Пуласки наклонился к Снейдеру:

— Судя по всему, работает в энергосберегающем режиме — знак зодиака Ленивец с асцендентом в Диване.

— Кто с вами? — спросил Крамер.

— Мой шофер — такой же шутник, как и вы, — сказал Снейдер. — Мы недалеко от Вроцлава, итак?

— Если ехать на юг, ферма Вуйциков находится в Радомежице, примерно в пяти километрах к югу от Вроцлава, — объяснил Крамер.

— Можете сказать по буквам? — спросил Снейдер.

— Вроцлав? — уточнил Крамер.

Снейдер закатил глаза.

— Забудьте, — успокоил его Пуласки, — я знаю, как это пишется.

— А там где? — спросил Снейдер.

— Радомежице — глухомань с сотней жителей, — пояснил Крамер. — У фермы нет адреса, только номер дома. Тридцать один.

Пуласки свернул на узкую второстепенную дорогу, ведущую на юг, и ввел название города в навигатор. Затем хотел ввести номер, но навигационная система не смогла найти адрес.

— Мы не можем найти, — пробормотал Снейдер.

— Я совсем не удивлен, большинство маленьких деревень…

— Да-да, ладно. Здесь не так много деревень. Мы как-нибудь разберемся. Вы сказали, что это ферма Вуйциков, — повторил Снейдер. — Зачем такому молодому бывшему хакеру ферма?

— На самом деле это ферма родителей Вуйцика, но они умерли один за другим полгода назад. Он унаследовал ферму.

— А теперь он живет как фермер?

— Понятия не имею, я знаю только, что за три последних года у него не появилось никаких новых судимостей. Ведет неприметный образ жизни. У него нет работы, по крайней мере официальной, и, судя по всему, он живет на деньги родителей.

— Что-нибудь еще?

— Нет… ах да, польский спецназ сейчас штурмует мясной цех к югу от Гданьска.

— Хорошо, свяжитесь со мной, как только узнаете больше. — Снейдер прервал связь, поднял глаза и указал вперед. — Вот знак Радо-захолустья, а за ним — заправка.

Они проехали по грунтовой дороге мимо длинного кукурузного поля, затем по шаткому деревянному мосту, перекинутому через ручей, и, наконец, подъехали к сараю из гофролиста, в котором стояли два трактора. Пуласки сбавил скорость. По соседству с сараем находилась заправка. Телеграфные линии довольно низко нависали над зданием. Рядом на покосившемся столбе красовалась вывеска с пожелтевшим красно-белым логотипом компании. К столбу стоял прислоненный велосипед. Здесь было две бензоколонки и маленький домик с грязными окнами из оргстекла. Ни магазина, ни туалета. Господи, какая унылая местность.

— Надеюсь, там кто-нибудь есть, — сказал Пуласки.

— Наверняка. Не похоже, что в ближайшие десять лет здесь будут принимать оплату картами.

Пуласки остановил машину, и Снейдер тут же выбрался наружу. Пахло навозом, где-то мычали коровы. На самом деле в домике сидел молодой паренек с пушком над верхней губой.

Снейдер застегнул пиджак, чтобы скрыть наплечную кобуру. В обычных обстоятельствах перед такой поездкой он официально сообщил бы, что въедет в Польшу со своим табельным оружием. Но в этот раз из-за нехватки времени воздержался от формальностей. Если все пройдет гладко, они все равно покинут страну через несколько часов.

Пуласки тоже вышел из машины. Вместе они направились к домику, обходя пыльные выбоины. Когда Снейдер толкнул дверь из оргстекла, раздался звонок.

— Вы говорите по-немецки?

Юноша, сидевший на стуле за стойкой, отложил свой пищащий мобильный телефон, на котором, по-видимому, играл в какую-то стрелялку, и поднял глаза.

— Немного.

— Пустовато сегодня, да? — вежливо заметил Пуласки. Видимо, он был настроен на светскую беседу.

Паренек улыбнулся.

— Это…

— Мы ищем ферму семьи Вуйцик! — прервал его Снейдер.

Юноша прищурил глаза.

— Здесь?

Снейдер кивнул.

— В Радошмирце.

— Радомирице, — поправил его юноша.

— Да ради бога. Так как нам туда добраться?

Парень ухмыльнулся, затем посмотрел на Пуласки и пожал плечами.

— Возможно, немного внимания поможет мой память, — ответил он на ломаном немецком.

— Конечно, — проворчал Пуласки и уже открыл свой кошелек, чтобы поискать купюру, как Снейдер вытащил из кобуры «глок» и тяжело положил его на прилавок.

— Могу немного помочь… может, патроном калибра 9 миллиметров? В автомат с напитками или, может, в коленную чашечку?

Парень сглотнул.

— Вы мне угрожаете? Я вызову полицию.

Пуласки открыл боковой карман своего бумажника.

— Она уже здесь.

Юноша уставился на удостоверение в кожаном футляре.

— Это не польский удостоверение.

— Ты его увидишь, как только мы расскажем нашим коллегам, что ты пытался получить взятку от двух немецких следователей, — рявкнул Снейдер.

Паренек глубоко вздохнул.

— Ладно, я снова вспомнил.

— Как мило, — пропел Снейдер. — Так где же ферма?

Юноша описал им дорогу. Это был непростой извивающийся путь по проселочным дорогам, но добраться до места можно было за пять минут.

— Спасибо. — Улыбнувшись, Снейдер быстро выхватил телефон у парня из рук и спрятал его в карман пиджака.

— Что такое? — возмутился тот.

— Успокойся, малыш, я не хочу, чтобы ты позвонил на ферму и предупредил Вуйцика.

— Я этого не сделаю!

— Неправильный ответ, — возразил Снейдер. — Тебе нужно было сказать, что ты не знаешь номера.

— Я… — У парня отвисла челюсть, и он замолчал.

Снейдер отвернулся.

— На велосипеде ты за десять минут доедешь до фермы, где сможешь забрать свой мобильный телефон. Я оставлю его перед входной дверью.

Он вышел наружу. Пуласки последовал за ним.

— Думаю, что мы неплохая команда, — заявил Снейдер по дороге к машине.

— Да, просто замечательная, — с сарказмом поддержал Пуласки. — Это было обязательно?

— Что? Я сэкономил вам сто евро.

— Я дал бы парню только двадцать.

— Тогда бы он послал нас не в том направлении.

— У вас всегда и на все есть ответ.

«К сожалению, нет!» Снейдер вытащил мобильный телефон парня и пролистал список контактов, но не нашел ни Адрианы, ни Никодемус. «Это была бы слишком большая удача!»

Пуласки ждал его у машины.

— Едем?

— Конечно.

Снейдер положил телефон во внутренний карман пиджака и сел в машину. Пуласки завел двигатель, затем они поехали путем, который им описал парень.

Бойцы польского спецназа собрались за большим контейнером на окраине заброшенной деревни в 30 километрах к югу от Гданьска. Между ними и пустующим мясокомбинатом лежало всего 150 метров ржавых рельсов, врезанных в асфальт, между которыми росли сорняки высотой по колено. За зданием было поле, а за ним — лес.

Старая промышленная зона больше не использовалась и представляла собой отличное укрытие для всех видов незаконной деятельности. Неподалеку проходила дорога, по которой в сторону Гданьска обычно ехали грузовики. Две минуты назад движение прекратилось.

Командир подразделения Максим пристегнул рацию к поясу, а его заместитель Ивона натянула на лицо черную балаклаву. Так ее никто не узнает во время операции. Затем она надела шлем и активировала экшен-камеру, закрепленную сбоку. И жестом дала понять Максиму, что они могут начинать прямо сейчас.

— Сбор! — крикнул он.

Вокруг него собрались мужчины в черной форме. К ним подошел один из оперативников в штатском.

— Это не учения! — тут же пояснил он. — Коллеги из мобильной оперативной группы следят за фабрикой с самого рассвета. Никаких подозрительных движений не замечено. Прилегающие улицы уже оцеплены, а район зачищен. — Он кивнул Максиму.

— Операция имеет кодовое название «Скальпель I», — сказал Максим. — Мы ожидаем не менее пяти-шести подозреваемых в террористической деятельности. Возможно, вооруженных. В идеале мы освобождаем всех заложников. — Он снова дал своим людям описания Сабины Немез, Ясмин Пуласки, а также Кристины и Хайнца Герлах.

Ивона и мужчины кивнули.

Максим посмотрел на машины скорой помощи, припаркованные на безопасном расстоянии от территории.

— Оружие применяем только в самом крайнем случае.

Затем они в последний раз проговорили ход операции. Три группы по восемнадцать человек одновременно проникают в здание. Спереди, сбоку и со стороны поля. Им нужно действовать абсолютно синхронно, чтобы ни один подозреваемый не смог скрыться. По сути, это была стандартная ситуация, которую они отрабатывали сотни раз в такой же или подобной форме.

Теперь его люди тоже натянули на лица балаклавы и надели шлемы. Максим поднял руку, а Ивона повернула голову слева направо, чтобы зафиксировать исходную позицию на камеру. Окончательная проверка оружия и контроль снаряжения.

Через несколько мгновений Максим опустил руку.

— Захват!

Пригнувшись, они гуськом быстро побежали к мясоперерабатывающему цеху. Перед зданием группа разделилась на три условленных отряда. Ивона осталась с ним, коллеги взяли на себя командование двумя другими отрядами. Пока царило радиомолчание, но это сейчас изменится.

Они добрались до входа. Спецназовец выбил дверь тараном — одного сильного удара оказалось достаточно, чтобы металлическая створка слетела с петель. Двое коллег тут же ворвались внутрь и взяли под контроль зону входа. Остальная часть группы последовала за ними. Все они держали в голове план этажа и планомерно переходили из одного помещения в другое.

Теперь рации ожили.

— Задняя зона — чисто!

— Боковой вход — чисто!

— Главный вход — чисто, — объявила Ивона.

Внутри было темно, но дневного света, проникавшего через засаленные окна, было достаточно, чтобы сориентироваться.

Максим и его люди двинулись дальше группами по двое. Первый заслонялся тактическим щитом, второй позади него держал наготове МР5[7]. Дополнительная группа из двух человек прикрывала сзади. Максим быстро перемещал красную лазерную точку, которую видел в прицеле, по территории, захватывая каждый угол. Так они синхронно передвигались по зданию. Но ничего не обнаружили.

Сделав поворот, они вошли в следующую зону цеха. Здесь пахло маслом.

— Направо… вперед… налево… вперед… стоп! — приказал Максим идущему перед ним человеку, и тот сразу остановился.

— Обесточено! — услышал через гарнитуру Максим сообщение от техников снаружи. В здании только что отключили электричество. Но свет и так нигде не горел, и не было слышно ничего, кроме их собственных шагов. Никакого яростного сопения! Никаких разгневанных террористов! Но возможностей спрятаться здесь все равно было еще предостаточно.

Максим указал на дверь перед ними. Массивная противопожарная дверь с дополнительной предохранительной цепью. Коллега подошел и перекусил цепь болторезом. Затем они ударили тараном по замку, и дверь распахнулась.

Мужчины снова двинулись группами по двое и добрались до помещения, где стояли большие баки. На полу лежал слой пыли толщиной с палец. Никаких следов обуви. Из глубины цеха Максим услышал пронзительный визг аккумуляторной болгарки. По-видимому, другая команда вскрывала там очередные двери.

После того, как они в быстром темпе прошли еще три помещения и не встретили ни одной живой или мертвой души, Максим вышел на радиосвязь с двумя другими группами. У тех был аналогичный результат. Никакого контакта! Они собрались в главном цехе.

— Уровень зачищен! — уведомил Максим команду снаружи. — Цели не обнаружены!

Сквозь защитные очки он увидел вопросительный взгляд Ивоны. Она повернула голову, устремляя экшен-камеру вниз. Затем направила красную точку своего оружия на железный люк в полу.

Максим кивнул.

— Мы идем в подвал!

У Сабины снова потемнело в глазах. Она чувствовала, что силы покидают ее, но продолжала механически повторять монотонные движения. Взад-вперед. Металл царапал плитку, и она чувствовала тепло от трения.

Бартошу пора подойти к ней вплотную, чтобы она наконец смогла воспользоваться оружием, потому что, если он подождет еще один день, у нее не хватит сил нанести удар. Не говоря уже о том, чтобы вскочить и убежать. Этот ублюдок почти сломал ее, измотал морально и физически, позволив времени работать против нее.

Но теперь, похоже, действительно вот-вот начнется грандиозный финал, потому что дверь открылась. Вошел Бартош, и Сабина быстро спрятала заглушку. Он встал в дверном проеме, а она, сидя на корточках в другом конце комнаты, уставилась на него. Его рука покоилась на рукоятке ножа в кожаных ножнах на поясе. Лезвие было примерно такой же длины, как у хлебного ножа, но, вероятно, вдвое шире и, безусловно, намного острее.

— Теперь ты скажешь мне, что еще знаешь?

Она покачала головой:

— Больше нечего.

— Как хочешь. — Он ухмыльнулся. — Так что ты решила? Ухо, нос или?..

— Возьми меня, — холодно сказала она.

Он поднял бровь. Видимо, не ожидал такого ответа.

— Покажи, на что ты способен… — прошептала она.

Он скривил рот и улыбнулся.

— Хорошо, принцесса.

Эта идея явно возбудила его, потому что Сабина увидела, как его член затвердел в штанах. Он вошел, закрыл дверь, запер ее и оставил ключ в замке. Затем снял ремень и повесил его на ручку двери вместе с ножом в ножнах.

Медленно Бартош приблизился к ней. Судя по всему, он не собирался ее связывать. Она была истощена и слаба и даже в лучшей физической форме имела бы мало шансов против него. Конечно, она владела приемами ближнего боя, которым их обучали в БКА, но Бартош был бывшим солдатом и, безусловно, гораздо более опытным и лучше подготовленным, чем она. Но в тот момент он был возбужден и думал только своим членом. Вот почему его, похоже, вообще не волновало, что она не мылась много дней, и от нее пахло потом, фекалиями и мочой.

— Сними штаны, — приказал он ей.

— Здесь, на полу? Я думала, мы…

— Заткнись! — Он опустился перед ней на колени и расстегнул свои штаны.

Сабина расстегнула брюки и только стянула их с бедер, как он уже схватил ее и потянул к себе. «Какая отвратительная свинья!» Застонав, он наклонился к ней, и она едва успела вытащить свое оружие, которое до этого спрятала в трусиках.

Через четыре минуты езды Пуласки и Снейдер действительно добрались до фермы. Неудивительно, что навигатор не нашел номер дома, ведь к ферме не вела ни одна нормальная дорога. Фермерское хозяйство состояло из нескольких конюшен, большого полуразрушенного двухэтажного дома, силосной башни, колодца и длинного сарая, в котором хранилось устаревшее сельскохозяйственное оборудование. Перед домом был припаркован старый ржавокоричневый «фольксваген-жук» с заляпанным лобовым стеклом и приспущенными шинами. Вся территория была огорожена проволочной сеткой.

— Хороший район, сразу чувствуешь себя как дома. — Пуласки остановился перед ограждением и заглушил двигатель. — Загляните в бардачок.

Снейдер открыл отсек.

— «Вальтер ППК»? — Удивленный, он передал Пуласки пистолет и кобуру. — Вы не пользуетесь «глоком»?

Пуласки достал пистолет, вынул обойму, проверил патроны, вставил ее обратно в рукоятку и оттянул затвор назад.

— Я привык к нему со времен работы в дрезденском ЛКА… «Вальтер» — хорошее и надежное оружие.

— Полагаю, в Бога и зубную фею вы тоже все еще верите?

Пуласки бросил на него раздраженный взгляд, затем сунул пистолет в кобуру и пристегнул ее сбоку к поясу под свитером.

— Совсем незаметно, — сказал Снейдер.

— Ваши идиотские комментарии начинают меня бесить!

— Это не делает их менее правдивыми.

Пуласки подошел ближе.

— Правда и то, что на службе я обычно ношу пиджак с наплечной кобурой, — прошипел он на ухо Снейдеру. — Но я не на службе. А без разрешения за рубежом. К тому же я в отпуске! А наплечная кобура и пиджак висят в моем шкафчике в полицейском участке, потому что я не знал, что из-за вашей коллеги мы поедем в чертову польскую деревню.

— У вас только один?

— Что?

— Пиджак!

— А у вас, наверное, целый шкаф.

Снейдер кивнул:

— «Стейнвех эн Зонен» из Роттердама.

— Похоже на голландскую фолк-группу.

— Страна называется Нидерланды, и нет, это мой портной.

— У вас даже есть свой портной? Чудесно. — Пуласки вышел и хлопнул дверью. — С зарплатой БКА у меня тоже был бы полный шкаф костюмов, — пробормотал он. — Во что я ввязался?

Снейдер тоже выбрался из машины. «Какой же сварливый старый хрыч этот Пуласки».

— Я пришлю вам костюм из Роттердама.

— Вы даже не знаете моего размера.

Снейдер небрежно взглянул на него.

— Знаю.

— Хорошо, тогда я искренне надеюсь, что переживу это дело, или вы сможете похоронить меня в этом костюме.

— Именно это я и сделаю.

— Похороните меня?

— Позабочусь о том, чтобы мы остались живы. — Снейдер приподнял пиджак и показал Пуласки свою кобуру с «глоком». — Кстати, у меня нет официального разрешения ни для вас, ни для себя…

— На это я и не рассчитывал, — прервал его Пуласки. — Мне это тоже не особенно важно. Я просто хочу найти свою дочь — как можно быстрее. Ясно?

Снейдер кивнул. Он инстинктивно понимал, что сотрудничество с этим человеком — даже если тот слишком сварлив и, на его взгляд, слишком много говорит, — было правильным решением.

Снейдер захлопнул дверь, а Пуласки запер машину. Вместе они нашли в заборе дверь, которую открыли. Дом находился примерно в двухстах метрах. Пуласки задал довольно быстрый темп, и Снейдер пытался не отставать, хромая и стиснув зубы.

— Я думал, у вас астма? — крикнул он вслед Пуласки.

— Так и есть. — Пуласки посмотрел на него с жалостью. — Вам нужен перерыв?

— Все в порядке, — пропыхтел Снейдер. — Я просто бегу медленно, чтобы вам казалось, что вы быстрее. — Он схватился за бедро. Сегодня утром в отеле он забыл принять обезболивающее — и вот расплата. К сожалению, пачка осталась лежать в ванной.

— Боли? — спросил Пуласки.

Снейдер кивнул:

— Недавно мне сделали операцию.

— Грыжа межпозвоночного диска?

— Гарпун в бедре.

— Вы шутите!

— Нет.

— О, как я рад, что работаю не в БКА.

— Поэтому вы и получаете такую мизерную зарплату.

Пуласки подстроился под темп Снейдера, и они добрались до входа в главное здание. Хотя повсюду пахло смесью свиного и коровьего навоза и куриного помета, Снейдер не слышал никаких звуков животных. Ни петушиных криков, ни даже собачьего лая. Конюшни тоже казались пустыми. Похоже, Вуйцик продал их всех после смерти родителей.

Поскольку дверного звонка не было, Пуласки громко постучал во входную дверь.

— Держу пари, что здесь никто не живет. Можно было и не приезжать сюда.

— Если мы все же кого-нибудь найдем, — пробормотал Снейдер, оглядываясь по сторонам, — лучше не мешайте мне. Если я решу, что Вуйцик что-то знает об Адриане и ее текущих планах, я не буду с ним сюсюкаться, понятно?

— Если хотите, можете быть плохим полицейским. — Пуласки снова постучал в дверь. — Для разнообразия я впервые сыграю хорошего копа.

— Я… — Тут зазвонил мобильный телефон Снейдера. — Крамер, — объяснил он и ответил: — Да, что случилось? Только быстро!

— Я только что получил сообщение от польского спецназа, «Скальпель I», — сердито крикнул Крамер. — Пять минут назад они штурмовали бывший мясокомбинат к югу от Гданьска.

— И что они нашли?

Пуласки подошел ближе, чтобы послушать.

— Ничего, — сказал Крамер.

— Что значит ничего?

— Ни людей, ни компьютерного оборудования, ни следов пленных, вообще ничего… Операция провалилась. Цех был пуст; там уже много лет никто не появлялся.

— В здании есть подвал?

— Да, но там валялся только крысиный помет; единственное доказательство жизни.

Verdikkeme![8] Снейдер опустил руку с телефоном. Теперь все зависело от успеха второй операции польского спецназа.

Сабина чувствовала эрегированный пенис Бартоша на внутренней стороне бедра. Она слышала, как он застонал, положила свою травмированную руку на его бычью шею, не обращая внимания на боль, и притянула его голову к своей. В другой ладони она держала заостренную металлическую заглушку.

— Если бы я знал, какая ты похотливая, грязная шлюха… — простонал он.

Больше Сабина ничего не слышала. Собрав все оставшиеся силы, она вонзила металлический штифт ему в сонную артерию. Один раз, второй, третий, снова и снова.

Бартош взревел. Он слишком поздно понял, что случилось. И только успел открыть глаза, как кровь фонтаном брызнула по комнате. С каждым ударом его возбужденного пульса из раны вытекало все больше крови. И, словно потеряв рассудок, Сабина продолжала отчаянно наносить удары.

Наконец осознав, что произошло, он схватил ее за руку и попытался вырвать заглушку. Одновременно ощупывая другой рукой рану, чтобы определить, насколько серьезными и глубокими были повреждения.

— Вот стерва!

В этот момент Сабина схватила его за яйца своей раненой рукой. Она стиснула зубы и подавила боль в пальцах, сама не зная, откуда у нее взялись силы. Бартош снова взревел и отпустил ее руку. Она тут же крепче сжала металлический штифт и вонзила его Бартошу в глаз — после чего раздался хлопок, словно гнилой мандарин шлепнулся на землю.

Бартош взревел в третий раз и начал яростно махать кулаками. Сабина воспользовалась моментом и выползла из-под него. За считаные секунды ей нужно было решить, ползти ли к двери или продолжать наносить удары Бартошу. Она выбрала дверь. Потому что на ручке висел ремень с ножом.

Пока Бартош все еще кричал, она на четвереньках со спущенными штанами поползла к двери, опираясь только на основание кисти травмированной руки. На другой стороне комнаты она подтянулась, взявшись за дверную ручку, и собиралась вытащить нож из ножен. В этот момент ключ выпал у нее на глазах из замка и, описав большую дугу, со звоном отскочил от плитки.

Дьявол! Что это было?

Из-за двери раздались гневные польские крики. Сабина услышала, как снаружи в замок вставили еще один ключ и отперли замок. Собравшись с духом, она едва успела выхватить нож из ножен, как дверь распахнулась. Она сделала шаг в сторону, спряталась за дверью и вонзила нож в шею первому вошедшему. Это был Виктор. В руке он держал «люгер». Он взмахнул пистолетом, но тут же упал на пол, задыхаясь.

Прежде чем Сабина осознала, что делает, она опустилась на колени и выхватила пистолет из рук Виктора. Она осторожно держала рукоятку в травмированной левой руке, стиснула зубы и, вопреки привычке, дозарядила оружие правой рукой. Боль ненадолго пронзила ее, затем она переложила пистолет в правую руку. Калибр 7,65 миллиметра. Старая, но надежная модель. Если магазин полон, у нее было восемь патронов, но времени проверить это не оставалось.

На нее упала тень, и она инстинктивно развернулась на коленях. Бартош стоял, склонившись над ней, его брюки были спущены до щиколоток. Хотя он пытался зажимать рану рукой, из его шеи текла кровь. Металлическая заглушка все еще торчала у него в глазу, из-за чего казалось, будто у него круглый, блестящий металлический глаз. Взгляд другого глаза был вдвойне убийственным и ненавидящим.

Не колеблясь, она нажала на спусковой крючок и трижды выстрелила ему в грудь, после чего он отшатнулся и, как доска, рухнул на пол.

«Одним придурком в мире стало меньше!»

Тем временем Виктор лежал на полу с ножом в шее, задыхаясь и харкая кровью. Сабина несколько раз жадно схватила ртом воздух. Дыхание подняло ее пульс. Не выпуская пистолета, она встала, натянула брюки и попыталась застегнуть пуговицу.

Снаружи послышались взволнованные голоса. Никто из них пока не знал, что здесь произошло. И если ей повезло, у нее еще оставалось пять патронов.

Пока Пуласки пытался заглянуть в окно рядом с входной дверью, Снейдер отошел в сторону.

Он направился к углу дома, бросив недоуменный взгляд на старый «фольксваген-жук». Как он вообще попал на участок? Там, где они вошли, в проволочном заборе была только маленькая дверь. Где-то должна быть настоящая подъездная дорога, в том числе для тракторов и сельскохозяйственной техники. Вероятно, за домом.

Снейдер заглянул за угол.

— Вы что-нибудь нашли?! — крикнул Пуласки.

— Возможно… — пробормотал Снейдер.

На гравийной дорожке и на примятой лужайке были видны свежие следы от автомобилей. Снейдер рискнул сделать еще пару шагов вперед — но так, чтобы не выпускать Пуласки из поля зрения, — и заметил несколько автомобилей, припаркованных за домом: «ауди» и большой «вольво», обе новые модели, отполированные и блестящие. Рядом стояли тяжелый мотоцикл и темно-синий фургон. Возможно, там были и другие машины, но отсюда он их не видел.

Снейдер инстинктивно сунул руку под пиджак и вытащил «глок». Чуть дыша, он прислушался, но ничего не услышал, кроме нетерпеливого стука Пуласки в дверь. И кукареканья петуха где-то вдалеке.

«Что-то здесь не так!»

Жестом он дал понять Пуласки, чтобы тот замолчал. Пуласки сразу понял. И когда увидел, что Снейдер держит пистолет, тоже потянулся за оружием. Затем медленно отошел от двери.

— Что такое? — прошипел он.

Снейдер подошел ближе.

— За домом стоят… — Снова зазвонил его телефон. Свободной рукой он схватил его и поднес к уху: — Да?

— Это снова я, — раздался голос Крамера.

— Не сейчас. — Снейдер собирался прервать связь, но Крамер возбужденно продолжил:

— Вторая группа польского спецназа, «Скальпель II», штурмовала заброшенный военный завод.

— И что? Короче! — Снейдер поспешил к Пуласки, не спуская глаз с окон второго этажа. Шторы были задернуты, движения за ними не наблюдалось.

— Там тоже никого! Абсолютно пусто. Однако недавно там кто-то был. Похоже, они уходили в спешке. Но не оставили никаких следов.

— Отпечатки пальцев?

— Все было стерто или уничтожено кислотой.

— Слюна? Волосы? Кровь? Какие-нибудь улики, указывающие на похищение? — продолжал Снейдер.

— Наши коллеги еще не так далеко продвинулись, но те, кто находился в заброшенном помещении, проделали основательную работу. Они знали, что мы придем.

— Там есть следы от шин?

— Следы от шин?

— Да, черт! Перед зданием, на участке, на гравии, на траве, на грунтовых дорожках или на парковке?

— Подождите… я спрошу.

Снейдер слышал на заднем плане польское бормотание, продолжая наблюдать за окнами первого и второго этажей. Затем Крамер снова взял трубку:

— Да, здесь недавно прошел дождь. На земле остались следы.

— От автомобилей, грузовика и мотоцикла? — спросил Снейдер.

— Да, откуда вы это знаете?

У Снейдера участился пульс.

— Немедленно отправьте отряд спецназа в Радомежице, на ферму Вуйцика, — пусть поторопятся! — Он прервал связь и убрал телефон.

Пуласки, который все слышал, вопросительно посмотрел на него.

— Второй объект тоже пустой?

Снейдер кивнул. Затем они услышали лязг дверного замка. И одновременно вскинули оружие. Входная дверь открылась. Перед ними лежал длинный темный коридор. В тусклом освещении они увидели очертания человека.

Пуласки сделал шаг назад и взял пистолет обеими руками. Снейдер прикрыл глаза от солнца рукой, одновременно целясь в человека. Из тени на порог вышел молодой парень.

— Чего вы хотите? — спросил он. На немецком языке!

Видимо, парень уже некоторое время подслушивал за дверью или увидел сверху лейпцигский номерной знак машины Пуласки.

— Выходи с поднятыми руками! — приказал Снейдер.

— Кто вы?

— Ты Вуйцик?

Парень кивнул. Подняв руки над головой, он неуверенно шагнул наружу, но все еще стоял наполовину в дверном проеме. У него были спутанные, огненно-рыжие волосы и прыщавое лицо.

— Но мой отец уже умер, если вы его ищете. — Он ухмыльнулся, обнажив сколотый передний зуб. — Я Пётр Вуйцик.

— Не двигайся, — сказал Снейдер, — мы просто хотим с тобой поговорить. Кто еще в доме?

— О чем поговорить?

— Я спросил, кто еще в доме?

— Никого.

— Ты… — Снейдер вздрогнул.

Из подвала дома один за другим раздались три выстрела.

Сабина вышла из комнаты с «люгером» в руке. Перед ней лежал обшарпанный коридор с голой кирпичной кладкой. Было душно и прохладно, пахло как в подвале. Никого не было видно.

У Сабины закружилась голова. Недостаток воды, отсутствие еды, боль и к тому же психологический стресс. «Теперь только не упади! — Она сжала травмированную руку в кулак, насколько смогла, и уперлась в стену запястьем. — Просто небольшая передышка! Не упади!» Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться и нормализовать пульс.

«Кто бы сейчас ни пришел, в случае сомнения стреляй, — сказала она себе. — Как только Адриана и Пётр узнают, что ты сделала с Бартошем и Виктором, тебе в любом случае придет конец».

Она делала шаг за шагом, придерживаясь за стену. «Ты должна выбраться отсюда! Давай!» Пройдя несколько метров, которые показались ей забегом на длинную дистанцию, она достигла бетонной лестницы, ведущей наверх. Здесь свет голой лампочки отражался от белых стен. Сабина остановилась и прислушалась. Сверху послышались торопливые шаги по хрустящей гравийной пыли. Кто-то спускался по лестнице.

Их было двое. Первым был Томаш, второго она никогда раньше не видела. Не колеблясь, Сабина подняла пистолет, направила ствол на двух молодых людей и собиралась нажать на спусковой крючок, когда Томаш вскинул руки.

— Твою мать! — выругался он, отшатнулся назад, упал, вскочил, и затем оба побежали обратно наверх.

Вид Сабины наверняка был ужасен. Включая ее остервенелое, решительное выражение лица.

Однако самым ужасным было то, что парни были безоружны — а Сабина их чуть не пристрелила.

«Уже не важно, просто продолжай идти. Наверх!»

Она преодолевала ступеньку за ступенькой. Ее колени ослабли, а руки дрожали. Чем выше она поднималась, тем сильнее в воздухе ощущался характерный запах фермы и свинарников.

Внезапно она услышала три выстрела. Инстинктивно пригнулась, но ничего не произошло, от стены не отлетело никаких кусков. Судя по звуку, стреляли на улице.

Наконец она оказалась наверху. Держа оружие наготове, достигла другого коридора, ведущего в ангар. Запах усилился. Выросшая на ферме недалеко от Мюнхена, она была знакома с конюшнями, зернохранилищами, амбарами и гумном типичной квадратной фермы, а также с помещениями, где хранилось сельскохозяйственное оборудование. Ангар перед ней когда-то был таким складом, но теперь его переоборудовали во временный офис открытой планировки, охлаждаемый большим кондиционером. Сабина почувствовала поток холодного воздуха.

На полу лежали сотни метров разноцветных кабелей, которые были закреплены клейкой лентой и вели к многочисленным компьютерам. На простых офисных столах мерцали несколько больших мониторов, рядом находилась целая батарея ноутбуков, которые поспешно захлопывались. Перед открытым окном висели большая и маленькая спутниковые антенны, а у дальней стены стояла большая вычислительная машина, словно из центра обработки данных, которая как раз завершала работу. Невероятно странное зрелище на этой большой ферме. Что обеспечивало еще лучшую маскировку.

Сабина насчитала пять человек — парней с лестницы в подвале среди них не было, — которые поспешно отключали устройства и складывали их в сумки. Они целенаправленно ходили от одного компьютера к другому, и хотя вокруг царила определенная суматоха, а по комнате разносились крики и вопли, все, казалось, следовали знакомому алгоритму действий. Сабина осторожно прошла чуть дальше, вглубь ангара, но никто ее, казалось, не замечал. К счастью — потому что ее силы были на исходе.

Весь этот гомон голосов на польском и немецком языках мешал ей сосредоточиться. Она прищурилась, пытаясь разглядеть Петра или Адриану. Безрезультатно. В любом случае что-то должно было произойти, иначе она просто бы рухнула. Без лишних слов она выстрелила в потолок. Паническая деятельность перед ней мгновенно прекратилась. Десять глаз в шоке уставились на нее.

«Да, стерве из подвала удалось освободиться! И она вооружена! К тому же в довольно скверном настроении».

Сабина переводила ствол пистолета с одного парня на другого.

— Никому не двигаться!

Все замерли. На данный момент она держала ситуацию под контролем. «Черт, у меня снова кружится голова. Нужно немедленно выбраться отсюда!»

— Где выход? — выдавила она.

Никто не двинулся с места.

— Exit? — закричала она.

Один из парней поднял руку и указал на ржавую металлическую дверь.

— Спасибо! — поблагодарила Сабина и попятилась к двери, держа всех присутствующих в поле зрения.

— Кто только что стрелял? — спросил Снейдер. Казалось, три выстрела раздались в подвале прямо под ними.

— Я не знаю. — Пётр хотел опустить руки.

— Руки вверх! — приказал Пуласки, продолжая целиться в Петра, который теперь поднял руки еще выше.

— Давай выходи! — велел Снейдер, но Пётр остался стоять в дверях.

— Что вам нужно? — спросил он.

— Сколько человек в доме? — спросил Пуласки.

— Только мой друг и я, — пробормотал Пётр. — У нас в подвале тир, и мы тренируемся…

— А как «вольво», «ауди», мотоцикл и фургон оказались за домом, если вас всего двое? — спросил Снейдер.

Пётр не ответил, только стиснул челюсти.

— Я хочу увидеть ваше удостоверение.

— Вот мое удостоверение! — крикнул Пуласки, приближаясь с пистолетом. — В доме находится девушка по имени Ясмин Пуласки?

— Нет.

— Женщина по имени Адриана Зайонц? — спросил Снейдер.

— Кто? — Лицо Петра покраснело, и он нервно перевел взгляд с Пуласки на Снейдера.

«Адриана в доме!» В то же время Снейдер заметил, что Пётр что-то делает руками. Но он не видел, что именно, потому что его пальцы были скрыты за верхней дверной рамой.

Пуласки, должно быть, тоже это заметил. Он крикнул парню:

— Выйди наружу! С руками над головой. И встань здесь на колени!

Снейдер не услышал, что еще сказал Пуласки, потому что в этот момент его мозг заблокировал все неважное и переключился на замедленную съемку. Он увидел, как Пётр вышел из-под дверного проема и опустил руку — в которой держал крупнокалиберное длинноствольное оружие. Должно быть, чертов пистолет был спрятан внутри над дверным проемом на случай чрезвычайной ситуации.

Видимо, уже снятый с предохранителя и дозаряженный. Потому что одним плавным движением Пётр прицелился в Пуласки.

Пуласки наверняка заметил опасность, но не отреагировал. Видимо, он колебался, стоит ли стрелять в парня. Или думал, что у Петра не хватит смелости выстрелить.

Снейдер, напротив, не стал ждать и выстрелил три раза подряд. Первая пуля попала Петру в грудь, вторая — в шею, третья — в висок. У парня не было ни малейшего шанса нажать на спусковой крючок. Его отбросило назад, и он упал спиной в коридор дома. Кровь забрызгала обои.

В целях безопасности Снейдер продолжал целиться в Петра, но тот не двигался. Только его нога дергалась. В темноте дома Снейдер увидел лужу крови, быстро растекающуюся вокруг головы Петра. В следующий момент он почувствовал характерный металлический запах крови, который смешался с запахом пороха от стреляных патронов.

Какое-то время звук выстрелов все еще звенел у него в ушах. Он посмотрел на Пуласки. Его лицо было ужасно бледным — казалось, его вот-вот вырвет.

— Чертово дерьмо, — приглушенно прозвучало в ухе Снейдера ругательство Пуласки.

Мужчина отреагировал бы слишком поздно. Сейчас он, скорее всего, был бы уже мертв, потому что Пётр наверняка попал бы в него с такого расстояния.

Пуласки опустил пистолет. Его руки дрожали.

— Спасибо… я, — пробормотал он, — я был… он же еще мальчишка!

— Мальчишка со смертоносным стволом, — поправил Снейдер. Затем он кивнул Пуласки: — Отойдите от двери.

— Разве мы не хотим войти?

— Сначала дождемся подкрепления. Внутри стреляли, — напомнил ему Снейдер. — Кто знает…

— Но, может быть, там моя дочь.

— Отойдите от двери! — повторил Снейдер.

Тут раздался еще один выстрел. Снова из дома, правда, на этот раз не такой приглушенный, как раньше, а гораздо громче. Видимо, уже не из подвала, а ближе.

Пуласки и Снейдер прижались к стене слева и справа от двери. Они переглянулись. Наконец, Снейдер отошел на несколько шагов от дома, прицелился в верхний этаж и посмотрел на окна. Наверху ничего не происходило.

— Я сейчас пойду туда! — прошипел Пуласки. — И буду стрелять во всех, кто встанет у меня на пути, вооруженных или безоружных.

— Мы даже не знаем, были ли эти выстрелы направлены на нас или нет.

— Вы можете ждать здесь, я иду внутрь.

— Черт! — Снейдер вскинул пистолет и собирался последовать за Пуласки, когда тот внезапно замер и уставился через плечо Снейдера на угол дома. — Что там?

Снейдер обернулся и тоже посмотрел в ту сторону. Между домом и сараем появилась стройная женщина в темной кожаной мотоциклетной одежде и с седеющими волосами. С пистолетом в руке она быстро направилась к ним.

На этот раз Снейдер оказался недостаточно проворен. Женщина хладнокровно выстрелила в их сторону. И одна из первых пуль попала ему в грудь. С такого расстояния — чертовски удачный выстрел. Он почувствовал удар, его отбросило назад, он споткнулся и упал, ударившись головой о землю. Перед глазами все закружилось. Рядом с ним взлетели комья земли.

К счастью, Пуласки усвоил урок и на этот раз не колебался. Снейдер видел, как он укрылся за дверным проемом, прицелился и выстрелил. Пуля задела женщину, она пошатнулась и упала назад. Следующий выстрел пришелся по земле перед ней. «Какая крепкая тварь!» Она снова попыталась поднять руку с пистолетом, но Пуласки попал в нее во второй раз, после чего она откинулась на спину и осталась лежать, подергиваясь.

Снейдер сделал глубокий вдох и выдох. Когда напряжение спало, он разжал ладонь с оружием. Он даже не смог поднять руку, чтобы защитить себя. «Вот дерьмо!» Теперь он ощупал свою грудь.

Пуласки тут же опустился на колени рядом с ним.

— Как вы? Куда попала пуля?

— Все в порядке, не так страшно, — пропыхтел Снейдер, затем указал на черноволосую женщину. — Лучше смотрите, чтобы она больше не встала. Иначе нам обоим конец.

— Хорошо.

Пуласки встал и побежал к женщине. Снейдер видел, как он вырвал пистолет у нее из руки, сунул его за пояс и пощупал пульс на ее шее. Затем вернулся, достал из кармана брюк свой ингалятор, встряхнул его и сделал глубокий вдох.

— Она готова, — выдохнул он. — А вы?

— Спасибо, — выдавил Снейдер. — Я в порядке.

Тем не менее Пуласки снова опустился на колени рядом с ним, расстегнул пиджак и осмотрел пулевое отверстие.

— Черт, вам крупно повезло, — прохрипел он. — Это был всего лишь чешский Р–07 Kadet 22-го калибра.

«Действительно повезло», — цинично подумал Снейдер. Если бы он верил во всю эту чушь, то поставил бы сейчас свечку одному из своих многочисленных ангелов-хранителей. Медная пуля из малокалиберного оружия разлетелась на осколки вместе с мобильным телефоном мальчика, который лежал у него в нагрудном кармане.

Наверняка он еще долго будет чувствовать болезненный синяк на груди от удара. Ему уже сейчас было трудно дышать. Однако в данный момент гораздо хуже были осколки, которые прошли через рубашку и вонзились глубоко в грудь.

Снейдер оставался лежать на земле еще несколько секунд. Перед тем как встать, он снова повернул голову и посмотрел на дом. В коридоре что-то двигалось. Кто-то подошел и медленно переступил через тело Петра, чтобы выйти из дома. Женщина. С пистолетом в руке.

— Осторожно! — Он схватил Пуласки за предплечье, но тут же опустил руку.

Он не мог поверить своим глазам. «Этого не может быть». Его сердце забилось быстрее.

Он хотел подняться. И в этот момент увидел, как Пуласки поднял пистолет, чтобы нажать на спусковой крючок.

«Белочка!»

— Нет! — крикнул Снейдер.

— Это Немез! — добавил Снейдер.

Но Пуласки все еще сомневался. Держа палец на спусковом крючке, он пристально посмотрел на Сабину.

— Вы абсолютно уверены?

— Абсолютно, — заверил Снейдер, и Пуласки наконец опустил пистолет.

Спотыкаясь, Сабина вышла из дома и прищурилась от яркого света. Дезориентированная, она посмотрела в обе стороны, увидела Пуласки, заметила его оружие и подняла руку с пистолетом.

— Нет, Немез! — крикнул Снейдер. — Он коллега.

— Снейдер… — выдохнула она, совершенно ошеломленная его появлением здесь. У нее подогнулись колени, и она бессильно рухнула рядом с входом. Там она и осталась сидеть, прислонившись к стене возле ног Петра, наполовину торчавшими из дома. Затем ее взгляд скользнул по двору к тому месту, где лежала черноволосая женщина в кожаном костюме.

Позади дома хлопнули несколько автомобильных дверей, а также задняя дверь фургона и, вероятно, крышка багажника. Вскоре после этого завелись двигатели.

— Они уходят! — закричал Пуласки и хотел бежать за дом.

— Стойте! — Превозмогая боль, Снейдер принял вертикальное положение сидя и теперь с трудом дышал. — Позаботьтесь о Немез! — прохрипел он.

Сабина и он коротко переглянулись. Это был всего лишь мимолетный взгляд, но он выразил так много. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но он покачал головой и жестом велел ей поберечь силы.

— Вы хотите позволить им уйти? — настаивал Пуласки.

— Они не уйдут далеко. Кроме того, в одиночку вам с ними все равно не справиться.

— Черт! — прошипел Пуласки, но затем, видимо, понял, что Снейдер прав. Внимательно осматривая местность во всех направлениях — потому что кто знает, действительно ли они одни, — он занялся Сабиной, осторожно ощупал ее на предмет травм и проверил пульс.

Тем временем Снейдер вытащил из кармана свой мобильный телефон и набрал 112. На английском он сообщил о стрельбе и вызвал полицию и несколько машин скорой помощи. Он также дал описание транспортных средств, на которых скрылась группа преступников, возможно вооруженных. Хотя у него не было официальных полномочий, он все же распорядился перекрыть дороги вокруг Радомежице и надеялся, что это действительно будет сделано.

— Сколько всего людей было в доме? — услышал он голос Пуласки на заднем плане, пока разговаривал по телефону с женщиной из скорой помощи.

— Около семи человек, — слабым голосом ответила Сабина.

— И девятнадцатилетняя девушка? — спросил Пуласки. — Ее зовут Ясмин!

Снейдер краем глаза заметил, как Сабина покачала головой.

— Судья по фамилии Герлах? Его жена?

Сабина снова покачала головой.

— Почему вы спрашиваете?

— Это долгая история, — ответил Пуласки. — Откиньтесь назад, дышите медленно и спокойно.

Снейдер как раз закончил телефонный разговор, когда услышал позади себя шум. Паренек с заправки прислонил свой велосипед к забору и нерешительно направился к дому через участок. Наконец он остановился рядом со Снейдером и обвел изумленным взглядом поле битвы.

— Что здесь произошло?

«Тебе повезло, что ты не появился раньше».

— А на что это похоже? — парировал Снейдер.

Парень не ответил.

— Мой телефон! — холодно потребовал он и протянул руку.

Снейдер полез в нагрудный карман пиджака и передал ему дырявый кусок пластика, в котором застряли осколки разлетевшейся пули.

— Он же разбит! — возмутился парень.

«Прямо как я», — подумал Снейдер. Он полез в карман брюк и вытащил всю пачку злотых, которую захватил из дома Кшиштофа.

— Купи себе новый.

Мальчик схватил и пересчитал банкноты.

— Так много?

— Мне они больше не нужны, и, кроме того, они не мои. Потрать их на что-нибудь приличное. А теперь помоги мне подняться и убирайся отсюда, пока не приехала полиция. — Он подал юноше руку, чтобы тот подтянул его вверх.

Снейдер стоял, тяжело дыша и согнувшись, и старался дышать как можно поверхностнее. Он уже во второй раз чудом избежал смерти. Только сейчас не от собственной, а от чужой пули. Wat een verdomd geluk![9]

Снейдер похромал к Сабине, которая, все еще изможденно прислонившись к стене дома, смотрела на него одновременно с облегчением и страхом. На ее лице было написано множество вопросов.

— Вас ранило? — спросила она слабым голосом.

— Я в порядке, — возразил он.

— Вы должны распорядиться, чтобы в БКА немедленно сменили брандмауэр и пароли… — выдавила она.

Он махнул рукой.

— Я скажу Дромайеру, он обо всем позаботится.

— Это важно!

— Да. — Снейдер кивнул. — Эти типы далеко не уйдут. Сабина с облегчением выпустила «люгер» из руки.

— Где мы находимся?

Его сердце упало. «Господи, она не имеет даже малейшего представления, куда они ее увезли».

— В Польше, недалеко от Вроцлава.

Она взглянула на Пуласки, который снова держал оружие наготове и сосредоточенно осматривался по сторонам.

— Вы здесь только вдвоем?

Снейдер кивнул. У нее наверняка было еще много вопросов, но сначала он представил ей Пуласки.

— Коллега из оперативно-дежурной службы в Лейпциге. Его дочь похитили. — Затем он максимально лаконично объяснил Сабине суть дела и рассказал, как они ее нашли, но заметил, с каким трудом она воспринимала информацию. У него самого были десятки вопросов. Но сейчас не время ее этим мучить.

Снейдер обеспокоенно посмотрел на нее.

— Как вы себя чувствуете? — Глупый вопрос, он это знал. Как она могла себя чувствовать? За последние несколько дней она заметно похудела, побледнела, под глазами появились темные круги, губы потрескались, а три пальца на левой руке были темно-синими и торчали под таким углом, что от одного вида ему становилось больно.

— Не думала, что когда-нибудь буду искренне рада вас видеть, — выдавила она.

По крайней мере, она не потеряла чувство юмора.

— Вы голодная? — спросил он.

Она слабо кивнула, после чего он вытащил из бокового кармана пиджака сплющенный шоколадный батончик мюсли.

— Могу предложить вам только это — с наилучшими пожеланиями от гранд-отеля «Вайцзеккер». — Он разорвал упаковку и вложил батончик в ее здоровую руку.

Она жадно проглотила его.

— Медленно! — предупредил он.

— О, как же хорошо, — простонала она, закрыв глаза. — У вас есть еще? — спросила она с набитым ртом. — Не важно, что! — просила она. — Сейчас я съем что угодно.

Он дал ей второй батончик, который она так же быстро проглотила.

— У вас не найдется глотка воды?

— Скоро все получите. — Снейдер указал на женщину в кожаном костюме, лежащую на земле между домом и сараем. — Это Адриана Зайонц?

Сабина кивнула.

— По крайней мере, она представилась Адрианой.

— У нас гости! — крикнул Пуласки.

Вдалеке Снейдер заметил две приближающиеся машины скорой помощи с мигалками. «Давно пора!» Они будут здесь через несколько минут. Позже к ним присоединятся полиция и спецназ. Территория будет кишеть людьми, и начнется заваруха.

Пуласки хотел что-то сказать.

— Не сейчас! — Снейдер полез в карман пиджака за коробкой с самокрутками. — Прежде чем они приедут, мне нужно кое-что сделать. А пока принесите Немез воды. — Он быстро направился к Адриане.

Ох, как же он был измотан. Сначала операция на бедре, теперь удар в грудь. С каждым шагом он чувствовал боль в ноге и одышку в груди. По пути к Адриане он сунул в рот косяк, глубоко затянулся, а затем зажал сигарету в уголке рта.

Его глаза слезились. Тяжело дыша и прижимая руку к груди, он добрался до женщины.

— Ну, все в порядке? — цинично спросил он.

Адриана неподвижно лежала на земле и в ужасе смотрела на него. В ее глазах была паника. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но он услышал только хрипящий звук и тут же ее перебил:

— Добро пожаловать в мой мир — сейчас у нас будет небольшое рандеву. — Он схватил ее за запястье и безжалостно потащил за собой к дому. Затем хотел приподнять ее и прислонить спиной к стене дома.

Внезапно рядом с ним появился Пуласки.

— Что происходит?

— Убирайтесь отсюда! — прорычал Снейдер.

Пуласки раздраженно посмотрел на него.

— Снейдер, черт возьми, что вы делаете? Прекратите! — Он попытался схватить Снейдера за плечо, но тот оттолкнул его руку.

— Руки прочь! — крикнул он. — И убирайтесь отсюда!

Он прислонил Адриану спиной к стене и надавил ладонью ей на лоб, чтобы она не могла отвернуться и смотрела на него.

Со стоном опустился на колени прямо перед ней и попытался подавить собственную боль. Затем вплотную придвинулся к ней.

— Адриана… — тихо сказал он, ожидая ее реакции.

— Отвали, долбаный коп! — прошипела она приоткрытыми губами и с сильным польским акцентом. Видимо, слова причиняли ей боль. И это было хорошо. Как и то, что она назвала его долбаным копом. Тот, кого распирает от эмоций и ненависти, чаще совершает ошибки. Допрос будет легким.

Однако Адриана истекала кровью. Пуласки попал ей в грудь и живот. Каждое ранение, скорее всего, окажется для нее смертельным, если срочно не оказать помощь. Однако Снейдер оставался спокойным. Он мог бы ткнуть пальцем в рану, но не хотел применять силу. Не в этот раз — она и так была практически мертва.

Снейдер услышал, как Пуласки, тяжело дыша, снова попытался заговорить.

— Не сейчас! — рявкнул он.

После этого Пуласки наконец исчез, оставив его наедине с Адрианой.

— Вы и ваши люди стоите за исчезновением судьи Герлаха, верно? — начал Снейдер.

Она не ответила, просто посмотрела на него, ловя ртом воздух, но этого взгляда было достаточно.

Снейдер затянулся сигаретой. Медленно выпустил дым, который окутал Адриану.

— Кража со взломом на вилле Герлаха полгода назад, видимо, не напугала его. Как вы узнали, что он по-прежнему у вас на хвосте?

Она сжала губы и ничего не сказала. Видимо, поняла, что он здесь не только из-за Сабины Немез и что речь шла о чем-то гораздо большем.

— Три года назад, когда одна из ячеек была раскрыта и ваша сеть оказалась в опасности, он был судьей, рассматривавшим это дело, — сказал Снейдер. — Вы знали, что он представляет угрозу.

— Отвали!

— Я так и сделаю, но сначала мы поговорим.

— От меня вы ничего не добьетесь!

Он холодно улыбнулся ей. «Еще посмотрим».

— Вы знали, что Герлах снова может быть опасен для вас, — заявил Снейдер. — Но почему? — Он приподнял бровь, заметив едва уловимую реакцию в ее взгляде. — Вы следили за ним! — осенило его.

Веко Адрианы снова дернулось. Снейдер затянулся. Рядом заскрипели автомобильные покрышки, и теперь он увидел голубой свет мигалок, отражающийся от стен. Две машины скорой помощи въехали на территорию фермы и медленно приближались к дому.

— Мне нужен врач, — простонала она.

— Не сейчас, дорогуша! — Он положил руку ей на плечо. — Сначала немного поговорим. Вы следили за судьей, да?

— Мы не полиция, мы ни за кем не следим и никого не прослушиваем! — с ненавистью воскликнула она.

— Правильно, вы компьютерный хакер, — заметил он. — Слежка и прослушка уже устарели. У вас совершенно другие методы. Должно быть, вы установили троянскую программу на новый ноутбук Герлаха. Вероятно, через спам-письмо. Определили его IP-адрес и отслеживали все цифровые отпечатки его браузера в течение нескольких месяцев.

— Мне нужна скорая помощь… — простонала она.

— Позже, мы так хорошо общаемся. — Снейдер снова затянулся сигаретой и выдохнул дым ей в лицо. — Теперь мы знаем, что Герлах не сидел без дела последние шесть месяцев. Он восстановил украденную информацию о вашей сети, ваших методах и ваших контактах… и каким-то образом выяснил, какие сайты с детской порнографией вы использовали для внедрения своих вредоносных программ, чтобы добраться до банковских данных и кредитных карт.

Адриана молчала, и Снейдер продолжил:

— У вас наверняка отличные связи. И в ваших кругах появлялось все больше доказательств того, что Герлах не успокоился. Он уже наступал вам на пятки, да?

— Мы должны были убрать этого придурка.

Снейдер кивнул:

— И вам удалось. Но почему не его одного? Почему сразу всю его семью?

Адриана посмотрела на него в замешательстве, но ничего не ответила.

— Где он?

Она оскалила окровавленные зубы.

— Тебе бы очень хотелось это знать.

— Мы это выясним.

— И как?

— Вы совершили серьезную ошибку. — Он бросил быстрый взгляд на Пуласки, который стоял в нескольких метрах, слушая и попеременно поглядывая то на них, то на машины скорой помощи. — Ваши люди сработали небрежно. Вместо падчерицы Герлаха они похитили не того человека.

Адриана недоуменно посмотрела на него.

— Вы не в курсе? — удивился Снейдер. — Вы знаете почти все, что происходит в цифровом мире, — а это упустили?

Адриана не ответила. Она с тоской перевела взгляд на машины скорой помощи.

— Мне нужно обезболи…

— У вас нет контакта с похитителями! — внезапно понял Снейдер. — Вы делегировали это… — Приступ головной боли заставил его вздрогнуть. Верхняя часть тела напряглась. Он закрыл глаза и прижал одновременно оба больших пальца к вискам. Острая боль немного утихла. «Черт!» Приступы становились все более сильными.

Когда он снова открыл глаза, то увидел, что пепел от его косяка упал Адриане на грудь. Он смахнул его и почувствовал какой-то предмет под ее кожаной одеждой. Снейдер с любопытством расстегнул молнию и сунул руку внутрь — там оказался кошелек.

— Оставь мой… — прохрипела Адриана.

— Тихо! — Он открыл кошелек и вытащил три удостоверения личности с фотографией Адрианы, но на разные фамилии — польское, немецкое и украинское, — а также три кредитные карты, пачку еврокупюр и польские наличные. «Готова к любым неожиданностям».

Между банкнотами лежала вырванная и сложенная газетная страница. Снейдер развернул листок. Это был раздел объявлений в газете «Зэксише Цайтунг», как он понял по эмблеме и шрифту. Дату он не нашел, но одно из объявлений в разделе знакомств было обведено карандашом.

VERDANDISKULD URD

Посреднические услуги

Мужчина 70 лет с высшим образованием из Лейпцига ищет милую спутницу для похода на концерт Вивальди «Опус № 6 для скрипки».

Для получения более подробной информации свяжитесь с нами по коду: 22–9–22–1 — 12–4–9.

— Что это? — Снейдер поднес газету к ее носу.

Она не ответила.

— Что эта за объявление? Это?.. — Он умолк, испытав болезненное дежавю. «Verdandi Skuld Urd. Где, черт возьми, ты уже слышал это?»

Снейдер понятия не имел, но инстинктивно чувствовал, что это не обычное объявление о поиске партнера. Такое не в стиле Адрианы, эта фирма занималась совершенно другим, например… Мысль вертелась у него на языке.

Внезапно Пуласки снова появился рядом с ним. На этот раз в сопровождении Сабины.

— Снейдер! — проворчал он. — Эта женщина мертва уже пятнадцать минут.

Снейдер посмотрел в глаза Адрианы — в его воображении они все еще блестели, но этот блеск вот-вот погаснет.

«Нет!»

— Оставьте его, он всегда так делает, — тихо объяснила Сабина.

— Я… — Снейдер вздрогнул. У него снова начались ужасные головные боли. Всякий раз, когда он навещал мертвых — или они приходили к нему, — приступы усиливались и принимали пугающие масштабы. Его виски пульсировали, а череп словно зажало в тисках. «Проклятье!» Цена, которую он платил за эти разговоры, становилась все выше.

Тяжело дыша, он вытер слюну с губ и почувствовал, как обжегся тлеющей сигаретой.

Выругавшись, он бросил окурок на землю.

Мигающие синие огни машины скорой помощи осветили застывшие глаза Адрианы. Теперь они помутнели — наверняка потеряли свой блеск уже много минут назад. Ее голова была неподвижно прислонена к стене дома. Лицо совершенно бледное.

— Спасибо за разговор. — Он нежно погладил ее по щеке и поднялся.

Сабине обрабатывали раны в одной из двух машин скорой помощи. До сих пор не было видно ни вызванной полиции, ни польского спецназа, организованного Крамером. «Надеюсь, хотя бы дороги перекрыли», — с горечью подумал Снейдер. Однако от Сабины он узнал, что в лице Адрианы, Петра, Виктора и Бартоша они уже поймали организаторов и ускользнула только мелкая рыбешка.

К нему подошел Пуласки. На лбу у него выступил пот.

— Я был в доме. В подвале лежит огромный парень, — объяснил он, тяжело дыша. — Это может быть тот тип, который проник на виллу Герлаха. Подходит под описание соседки из протокола.

— Вы его допросили? — спросил Снейдер.

Пуласки удивленно посмотрел на него.

— У него в глазу металлическая штуковина, а в груди три пули.

Снейдер скривил рот.

«Немез, — подумал он. — Метр шестьдесят три ростом, весит меньше мокрого мешка. Но когда у нее плохое настроение, она не знает пощады».

— Я обыскал все здание, — продолжил Пуласки, — никаких следов Ясмин или Герлаха. Только компьютерные кабели и IT-оборудование, которое эти типы побросали в панике.

Снейдер кивнул. Все это подтвердило его подозрения. Хотя Адриана и ее люди стояли за похищением Герлаха, сами они в операции не участвовали, а наняли для этого кого-то другого.

— Как там этот парень, Виктор? — спросил Пуласки.

Снейдер взглянул на вторую машину скорой помощи, где лежал молодой человек, которого парамедики нашли в подвале.

— У него глубокое ножевое ранение шеи. Он потерял много крови. Доктор сейчас борется за его жизнь.

— Он единственный, кто может рассказать нам больше о похищении Герлаха.

Снейдер сжал губы.

— Если выкарабкается…

В этот момент задняя дверь захлопнулась, и машина скорой помощи уехала. Оставалось надеяться, что они стабилизируют Виктора, он вскоре придет в себя и сможет говорить.

Теперь на территории фермы осталась только машина скорой помощи с Сабиной.

— Ваша коллега крепкая, — заметил Пуласки.

— Да, она такая. Пойдемте к ней. — Снейдер направился к машине, Пуласки последовал за ним.

Медики уже сняли с Сабины засаленную одежду и завернули ее в одеяло. Кроме того, ей поставили капельницу и как раз делали ЭКГ. Перед этим врач скорой помощи ввел ей инъекцию местного анестетика и временно зафиксировал сломанные пальцы оранжевой шиной. По взгляду Сабины Снейдер понял, что она накачана обезболивающими.

Вообще-то и ей уже давно следовало ехать в больницу, однако Снейдер задержал ее. Он очень хотел поговорить с Сабиной, но вынужден был оставаться здесь до появления полиции. Поэтому после короткой, но бурной дискуссии с врачом настоял на том, чтобы машина скорой помощи подождала еще пять минут.

Он заглянул через открытые задние двери внутрь фургона.

— Лекарства уже действуют?

Сабина на мгновение подняла глаза. Ее веки трепетали.

— Я абсолютно под кайфом… теперь я наконец-то вас понимаю.

— С вами все будет хорошо. — Снейдер пробрался мимо врача в машину и просунул свой телефон Сабине между щекой и плечом.

— Кто это? — спросила она. — Ван Нистельрой?

— Ван Нистельрой? — переспросил Снейдер. «О боже», подумал он, качая головой. Сабина отсутствовала больше недели. Она даже не знала, чем закончилось их последнее дело в Норвегии, и была еще не в курсе последствий для БКА. — Он больше не занимает свой пост, — лаконично объяснил он. — Фридрих Дромайер теперь новый президент БКА. Но я расскажу вам об этом позже. Сначала выздоравливайте.

— Тогда кто это? — прошептала она.

— Сейчас узнаете.

Он набрал номер ее младшей племянницы и вскоре услышал через динамик голос десятилетней девочки:

— Алло?

— О боже, Конни… — воскликнула Сабина и вдруг начала учащенно дышать. Ее грудь поднималась и опускалась, глаза стали влажными.

Врач обеспокоенно поднял голову и собирался отобрать у нее телефон, но Снейдер схватил его за руку и силой вытащил из машины.

— Просто дайте ей несколько минут, — сказал он по-английски. — Это действительно важно.

— Но…

— Не спорьте со мной!

Снейдер услышал, как сквозь учащенное дыхание Сабина произнесла:

— Да, Снейдер нашел меня… — а затем разрыдалась.

Он встал рядом с машиной и прислонился спиной к корпусу. Задумчиво закурил еще один косяк. «Verdandi Skuld Urd… Vervloekt, где я это уже слышал?»

Пуласки подошел к нему, пытаясь не обращать внимания на облако дыма.

— Снейдер, я… — мялся он, — просто хотел сказать вам…

Снейдер медленно выдохнул и посмотрел вдаль.

— Вы хотите навязать мне разговор?

— Я… мне жаль, как все вначале вышло. Судя по всему, вы не из тех белых воротничков из БКА, да и следователь неплохой. И спасибо. Вы мне… ну, сами знаете.

— Да. — Снейдер просто кивнул. — Взаимно.

Больше слов не требовалось. Они оба были еще живы — это все, что имело значение.

Несколько минут они молча стояли рядом друг с другом, ожидая, пока Сабина закончит разговор.

— Снейдер! — наконец раздался ее слабый голос.

Снейдер раздавил косяк на земле и снова забрался в машину. Она вернула ему мобильный телефон.

— Я хотела поблагодарить вас.

— Нет необходимости, как настроение дома?

Она улыбнулась.

— Моя сестра и отец просили меня передать вам сердечную благодарность. Они до сих пор не могут в это поверить.

Он чувствовал то же самое.

— Честно говоря, — пробормотал он, — я уже не рассчитывал найти вас живой.

— Я могу вас прервать? — вмешался доктор.

— Нет. — Снейдер сжал плечо Сабины, затем повернулся к врачу: — Женщине обязательно нужно в больницу. Но не в польскую, — настаивал он. — Я организую для нее перелет на вертолете в университетскую клинику имени Карла Густава Каруса в Дрездене. Это ближайшая отсюда больница в Германии. — Он назвал врачу адрес.

— Но…

— Никаких но! — оборвал его Снейдер. — Вы разве не слышали? Эта женщина не поедет в польскую больницу. Расходы на транспорт берет на себя немецкое БКА. А теперь отправляйтесь на ближайший аэродром!

Он поднял глаза. Наконец показались несколько полицейских машин. Среди них два черных фургона, предположительно с польским спецназом.

— Поторопитесь! — Затем он повернулся к Сабине: — Увидимся в Дрездене. — После этого захлопнул задние двери.

Когда машина скорой помощи уехала, Снейдер набрал сообщение Марку Крюгеру. «Сабину везут в университетскую клинику Дрездена. Увидимся там. Забери мой багаж из отеля. Нам с Пуласки нужно новое табельное оружие!»

Он отправил эсэмэс и посмотрел вслед машине скорой помощи. Через несколько мгновений на территорию уже въехали полицейские машины.

— Теперь будет весело, — проворчал Пуласки.

— Да, я знаю, — вздохнул Снейдер. Он хотел еще что-то сказать, но тут зазвонил его мобильный телефон. Это был Крамер. Он немедленно ответил: — Да?

— Привет, Снейдер! — взволнованно крикнул Крамер. — Запрошенный мною спецназ уже направляется к вам. Ваш экстренный вызов внес небольшой хаос. Все в порядке?

— Да, и что дальше?

— Полиция установила блокпосты вокруг Радомежице.

Теперь Снейдеру кое-что стало ясно. Вот почему им потребовалось так много времени, чтобы добраться сюда.

— Хотя бы успешно?

— Они поймали всего семь человек. Одни IT-нерды. Их машины были забиты компьютерными штуками. Если это группа Никодемус, то у нас отличный улов. Теперь мы сможем ликвидировать остальные ячейки одну за другой.

— Это всего лишь мелкие рыбешки, — сказал Снейдер, сдерживая эйфорию Крамера.

— Мелкие рыбешки? — недоверчиво повторил Крамер.

Полицейские машины и фургоны остановились перед фермерским домом. Двери открылись, и из них выскочила толпа вооруженных людей в форме.

— Да… боюсь, что за всем этим стоит нечто большее, — предположил Снейдер.

— И что же?

«Если бы я только знал! — Он вспомнил объявление в газете и свой разговор с Адрианой. — На самом деле речь идет совсем о другом!»

— Вы можете организовать медицинскую транспортировку Сабины Немез на вертолете из ближайшего аэропорта в Дрезден? — сменил он тему.

— Да, правда? Как?..

— Я объясню позже, мне пора. — Снейдер убрал телефон и посмотрел на Пуласки. — Делайте то же, что и я. — Он медленно поднял руки и вручил полицейскому свое удостоверение и табельное оружие.

В конце концов, он не в первый раз нарушал все предписания за границей.

Фридриху Дромайеру пришлось вмешаться и провисеть целый час на телефоне с польским прокурором, в итоге к делу даже подключились Крамер и посольство Германии в Варшаве. От президентов БКА, предшественников Дромайера, Снейдер никогда не получал такого покровительства.

Хотя против него и Пуласки было формально возбуждено дело, ареста или предъявления обвинения не последовало. И после быстрой дачи показаний — которые были запротоколированы и в которых они утверждали, что действовали в целях самообороны и ради освобождения заложника, — им разрешили покинуть страну. Около восьми вечера они были в Дрездене. Однако их оружие осталось в Польше.

Транспортировка Сабины в Германию прошла успешно благодаря помощи Крамера. Поскольку ее физическое состояние стабилизировалось, после нескольких обследований и еще одной капельницы ее перевели в одноместную палату на пятом этаже терапевтического отделения университетской клиники. Снейдер навестил ее там. После многочасовой поездки из Вроцлава, во время которой Снейдер не переставая говорил по телефону, Пуласки настоял сначала на крепком кофе и теперь сидел внизу в кафетерии с багажом, который Марк и Мийю привезли из Лейпцига. Они вдвоем уже поднялись в палату Сабины, и теперь к ним присоединился Снейдер.

Сабина была одета в белую ночную рубашку в синий горошек. На подносе рядом с ее кроватью стояли чайник с мятным чаем и корзинка с печеньем, фруктами и батончиками мюсли. Марк также купил ей МРЗ-плеер с аудиокнигами и журналы, которые лежали на ее прикроватной тумбочке.

Марк сидел рядом с Сабиной на кровати и держал ее за руку, пока она скептически смотрела на Снейдера.

— Как вы себя чувствуете?

— Я? — переспросил Снейдер. Видимо, она все еще была под кайфом и перевозбуждена из-за обезболивающих. — Бедро скоро заживет. — Прежде чем подняться на лифте на этаж Сабины, он купил в больничной аптеке упаковку обезболивающих и проглотил две таблетки. Постепенно средство начинало действовать.

— А грудь?

Он разгладил пиджак и рваную рубашку.

— Поляки в полицейском участке извлекли осколки — не очень-то нежно — и продезинфицировали и перевязали мне раны. Пока я не дышу, все в порядке.

Сабина улыбнулась, Марк тоже. Только Мийю посмотрела на него с недоумением.

— Это была просто шутка, — объяснил он ей. — Мне больно, даже когда я не дышу. — Затем он повернулся к Сабине: — А вы как? — В конце концов, это было важнее всего.

— Мой отец, сестра и племянницы сообщили о своем завтрашнем визите. Они все еще не могут поверить. — Сабине снова пришлось сдерживать слезы. — И Тина тоже придет… уже сегодня.

Снейдер кивнул.

— Мартинелли ушла из БКА. Сейчас готовится к карьере детектива.

— Я знаю, она рассказала мне по телефону, — ответила Сабина. — С ее подготовкой и профессиональным опытом она определенно станет одной из лучших.

Снейдер посмотрел на нее и попытался угадать ее мысли. Возможно, она думала о том же, что и Мартинелли. В любом случае он не стал бы ее винить, если бы она решила отказаться от своей карьеры в БКА после такого опыта.

— Они вас снова починят. — Он кивнул на ее забинтованную руку с наложенной синей шиной. — И при правильной реабилитации с этим тоже все будет в порядке.

— Я сейчас беспокоюсь не столько о своем здоровье, — призналась Сабина.

Снейдер приподнял бровь.

— А о чем?

— О предстоящей психотерапии и кризисном вмешательстве.

— Но они тебе сейчас необходимы! — встрял Марк.

Снейдер ничего не сказал — он понимал и Марка, и Сабину. Он разработал собственные методы, чтобы справляться с ужасами, с которыми столкнулся или которые сам пережил за эти годы. Вынужденные разговоры с доктором Карин Росс просто раздражали, по-настоящему помогли косяк, чайник ванильного чая, водка с табаско, час сна в шезлонге на веранде дома с видом на лес и беседа с его бассетом. Внимание, которое он оказывал Винсенту, было явно более полезным, чем то, которое получал от доктора Росс.

Сабина, похоже, думала так же. В любом случае она не стала развивать эту тему дальше, а села в постели.

— Теперь я хочу узнать все об этом деле.

— Ты не устала? — спросил Марк.

— Когда вы уйдете, у меня будет достаточно времени, чтобы выспаться.

Снейдер покосился на Мийю, чье лицо на долю секунды прояснилось после слов Сабины. Возможно, она сама этого не осознавала, но, вероятно, испытывала определенную симпатию к своему наставнику и преподавателю в академии.

Он подошел к окну, достал из коробки косяк и задумчиво покрутил его между пальцами. Он вдохнул запах табака и посмотрел в вечерние сумерки. Над Дрезденом сгущались тучи. Поднялся ветер, моросящий дождь стучал в окно. Снейдер наблюдал, как капли стекают по стеклу.

— Тогда расскажите…

Пока Марк подробно рассказывал, а Мийю лишь время от времени вставляла уточняющие замечания, Снейдер внимательно слушал. Тем временем облака на горизонте приобрели темно-серый оттенок.

— …И пока спецназ штурмовал два объекта, Снейдер и Пуласки поехали к этому Петру Вуйцику, — закончил Марк.

Снейдер все это время надеялся, что появится какая-то ассоциация или маленькая деталь, которую он до сих пор не замечал. Но ничего не всплыло! Его мозг был совершенно пуст и истощен.

В конце Марк рассказал, что удалось выяснить в Лейпциге за время отсутствия Снейдера. К сожалению, тоже немного. Марк и Мийю получили доступ к уликам из автодома, но ни они, ни Винтерэггер с коллегами из ЛКА не нашли ни одной новой интересной зацепки.

Хотя Сабина находилась в безопасности, а сеть Никодемус была по большей части уничтожена, Снейдер все равно не мог по-настоящему расслабиться. Помимо того, что Герлах, его жена и дочь Пуласки по-прежнему числились пропавшими без вести, было нечто, что медленно росло под поверхностью, становясь все больше и больше. «Есть вещи, которые мы знаем, и вещи, которых мы не знаем. Но есть вещи, о незнании которых мы даже не догадываемся».

И это объявление в газете — и все, что с ним могло быть связано, — как раз попадало в данную категорию. Он сам не знал, почему был в этом так убежден. Но он чувствовал это каждой клеточкой своего организма. Здесь кроется что-то еще! Просто многолетний опыт заставлял его мозг подавать сигнал тревоги всякий раз, когда появлялось что-то, что он не мог точно идентифицировать.

— Снейдер!

— Хм? — Он обернулся и уставился на Сабину.

— Для вас дело в принципе закрыто, — заявила она.

«Да, в принципе!» Он не заметил, как практически полностью растеребил косяк, раскрошив табак на подоконник.

— Мы должны еще найти дочь Пуласки.

— Это ваша задача?

Снейдер посмотрел на нее.

— Нет, но я когда-нибудь останавливался на полпути?

— Не помню такого, — призналась она.

— Именно. — Он кивнул. — Кроме того, я обещал Пуласки.

Сабина нахмурилась.

— С каких это пор вы даете обещания?

— Вы правы… — согласился он, — но Пуласки помог мне найти вас, и теперь моя очередь помочь ему. — Снейдер никогда не любил быть чьим-то должником. И ответственность за дочь Пуласки давила на него тяжелым грузом.

— Как вы думаете, девушка еще жива? — спросила Сабина

«Это основной вопрос!» Он отошел от окна и шагнул к ее кровати.

— Если похитители обнаружили, что по ошибке забрали не Хэтти, а другую девушку, есть небольшой шанс, что она все еще жива.

— Они оставили меня в живых, но только потому, что хотели получить от меня информацию, — заметила Сабина. — Но для чего им дочь Пуласки — использовать ее в качестве рычага давления на Герлаха?

«А хотят ли они вообще что-то выудить из Герлаха?» Снейдер взялся за спинку кровати и задумался.

— Немез, все эти парни, которых вы видели во время своего плена, — кто-нибудь из них был похож на человека, способного похитить троих людей из кемпера?

Она покачала головой:

— Только Бартош. Остальные были хакерами — киберпреступниками, но не профессиональными убийцами. И насколько мне известно, Адриана и ее группировка контактировали только с Бартошем. Не думаю, что они знали других таких парней, как он.

— И этот Бартош не мог похитить трех человек в одиночку, — размышлял вслух Снейдер. — Тут нужны как минимум трое. — «К тому же этот Бартош совсем не похож на человека на видео». Снейдер прижал большой палец к виску. — Герлах наступал на пятки группировке Адрианы, и она хотела от него избавиться, — резюмировал он. — Но сделала это не сама, а нашла исполнителей. — Он достал из своего кошелька газетную вырезку и протянул ее Сабине. — Я думаю, что Адриана наняла настоящих профессионалов, а именно — эту фирму.

Сабина убрала свою здоровую руку из ладони Марка и взяла листок.

— Делами о похищениях людей занимается дрезденское ЛКА.

Снейдер кивнул:

— Если только за этим не стоит нечто большее.

Сабина передала газетное объявление Марку.

— Что вы имеете в виду?

— За эти годы Никодемус нанесла огромный ущерб, но в конечном счете исключительно финансовый, — размышлял вслух Снейдер. — Я не думаю, что она также убирала людей. Это означает, что мы, возможно, столкнулись здесь с гораздо более опасными преступниками, которые не останавливаются даже перед убийством, — и они все еще на свободе.

Марк передал листок Мийю, которая задержала на нем взгляд лишь на секунду.

— Я дал Пуласки слово, что мы найдем его дочь, — сказал Снейдер. — И, если за всем этим действительно кроется нечто большее — в чем я на данный момент уверен, — расследованием в любом случае займется БКА.

— Тогда я в деле, — быстро решила Сабина.

— Что? — воскликнул Марк. — Ты с ума сошла? Ты не можешь!

Раздался стук в дверь, и в палату вошла пожилая высокая врач с седыми волосами. Ее сопровождала молодая женщина, на бейдже которой значилось, что она психолог.

Сабина посмотрела на врача с легким беспокойством.

— После того, как меня завтра навестит семья и я улажу некоторые личные дела, я определенно хочу работать над этим делом!

«Это наверняка действие медикаментов», — подумал Снейдер.

Психолог снисходительно улыбнулась:

— Ваше рвение достойно восхищения, но после всего, что с вами произошло, вам понадобится как минимум две-три недели психологической и медицинской помощи…

— Нет, ни в коем случае. — Сабина села в постели. — Я хочу послезавтра вернуться на службу! — В поисках поддержки она взглянула на Снейдера. Однако тот промолчал.

— Вы останетесь в больнице, и вам потребуется лечение. — Теперь уже психолог обратилась к врачу за поддержкой, но также не получила ответа.

— Сейчас мне нужна активная работа, а не терапевтические разговоры, — упрямо настаивала Сабина. — Это мой способ справляться с подобными проблемами.

— Ты ведь не серьезно? — вне себя воскликнул Марк. — Ты очень ослаблена.

— Я работаю не в патрульной полиции, — вспылила Сабина. — Кроме того, у меня уже было достаточно подобного опыта, чтобы знать, как мне лучше с этим справиться.

— Нет! — ошеломленно воскликнула психолог. — Вы травмированы и в настоящий момент даже не можете это оценить. Сначала вам нужно восстановиться!

— Я провела в одиночном заключении больше недели, и у меня не было абсолютно ничего, чем бы я могла занять свой мозг, — возразила Сабина. — Я не хочу снова оказаться запертой в палате на несколько дней.

«Продолжай нервировать психолога, и врач увидит, насколько терапия успокаивает». Снейдер бросил на доктора настойчивый взгляд.

Та наконец открыла рот:

— Давайте все сначала успокоимся… — Она подождала, пока все затихли. — Я не против, — мягко сказала она, глядя на Сабину. — После завершения всех медицинских осмотров решение о том, что вы будете делать и как к этому подойдете, конечно, полностью зависит от вас… — она перевела взгляд на Снейдера, — и вашего начальника.

Снейдер все еще никак это не комментировал.

— А теперь я должна попросить вас всех покинуть палату! — заявила врач. — Пациентке необходим покой.

— Спасибо, — вздохнула Сабина. — Но я бы хотела еще поговорить с начальником наедине.

Женщина кивнула:

— Только недолго.

Снейдер подождал, пока все из палаты выйдут, включая Марка, который поцеловал Сабину в лоб, — затем снова прислонился к окну.

— Что там еще?

Сабина потеребила иглу-бабочку, которая была воткнута в сгиб руки.

— Мийю теперь в вашей новой команде?

— Это то, что вы хотите обсудить со мной? — удивленно спросил он.

— Мийю в вашей команде? — повторила она вопрос.

— Это не команда, — поправил ее Снейдер. — Я потерял слишком много хороших людей во время нашего расследования в Норвегии. И теперь решил работать только с небольшой следственной группой — и да, Мийю входит в ее состав.

— Она гениальна. — Сабина улыбнулась, но тут же снова стала серьезной. — Однако у нее есть социопатические черты.

— Я знаю. — Он кивнул. — Кстати, вы знали о криминальном хакерском прошлом Марка?

— Ага… — Сабина слегка покраснела, — вы узнали об этом, и он все равно по-прежнему в вашей группе?

«Так, значит, она была в курсе».

— Кшиштоф был бывшим наемным убийцей, и в итоге я устроил его консультантом в БКА. Профессиональный убийца, криминальный хакер, социопат, — пожал он плечами, — именно такие люди мне нужны.

Сабина улыбнулась.

— Снейдер, вы никогда не были нормальным.

Он кивнул:

— Чтобы поймать психопатов, нужно думать как психопат, а чтобы поймать преступников…

— Нужно окружить себя преступниками, — закончила она. — А что насчет меня?

— Немез, вы были… и остаетесь… одной из лучших, но…

— Мне нужна эта работа! — взмолилась она.

— Ваша семья думала, что вы умерли. В Мюнхене даже была прощальная служба.

— Вы присутствовали?

— Конечно… но не отклоняйтесь от темы! Вы не думаете, что вам сейчас нужно многое организовать?

— Если я просто буду лежать здесь и слишком много думать обо всем этом, то сойду с ума.

На его скулах заходили желваки.

— Хорошо, если это ваше окончательное решение, то я не против. Но вы будете работать отсюда, ясно? Эта больничная палата станет вашим новым офисом на ближайшие несколько дней!

Он буквально увидел, как у нее камень с души свалился.

— Спасибо, я вас не разочарую.

— Я на это рассчитываю. Коллега из БКА, которая работает здесь в Дрездене, в течение получаса принесет вам ноутбук со всеми материалами, касающимися этого дела. У вас теперь достаточно времени, чтобы ознакомиться с ними.

Сабина нахмурилась.

— Вы знали, что я снова вернусь в строй, и уже… подготовили все? — укоризненно спросила она.

— Немез! — Снейдер нацепил свою кладбищенскую улыбку. — Я не был бы профессионалом, если бы не знал таких вещей.

Спускаясь на лифте на первый этаж, Снейдер набрал текстовое сообщение своей коллеге: «Ноутбук для Немез, согласно договоренности, со всеми правами доступа — немедленно!» Затем он вошел в больничный кафетерий. Тот уже закрылся, но у окна, выходящего во двор, где лил дождь, сидели Мийю, Марк и Пуласки. Рядом стояли чемоданы.

Марк открыл лежавший перед ним ноутбук и подключил его к розетке. На плече у него висела сумка, а на полу между ног стоял небольшой узкий черный чемодан. На их столе скопилось множество стаканчиков из-под кофе — видимо, Пуласки разошелся.

Проходя мимо пустой стойки, Снейдер услышал звон столовых приборов и жужжание посудомоечной машины в глубине кафетерия, в этот момент Марк поспешно подозвал его:

— Крамер на видеозвонке!

Снейдер увернулся от уборщицы, которая мыла пол мокрой шваброй, и быстро придвинул стул из-за соседнего стола, после чего Марк расположил свой ноутбук так, чтобы Снейдер тоже мог видеть рыжеволосого координатора.

— А, Снейдер! — сказал он. — Хорошо, что вы тоже здесь. Я уже надеялся, что…

— Я не в настроении слушать лесть, — прервал его Снейдер, подняв три пальца. — Что нового? В трех коротких и четких предложениях!

— Итак, — фыркнул Крамер. — Вы были правы, это оказались всего лишь мелкие рыбешки. Но когда польская полиция предъявила хакерам документы дрезденского ЛКА, составленные судьей Герлахом, они перепугались до чертиков. — Он ухмыльнулся. — Некоторые уже заговорили. К сожалению, в результате допроса выяснилось немного, но одно подтвердилось: они действительно хотели заставить судью Герлаха замолчать, но сами его не похищали. Некоторые из парней слышали, как однажды Адриана говорила об этом по рации.

— Рации? — переспросил Пуласки.

— Аналоговые технологии — невозможно отследить, — пояснил Марк.

— Да, вероятно, именно по этой причине, — подтвердил Крамер. — По всей видимости, Адриана поручила эту работу какой-то другой, независимой организации. Но никто из хакеров не знает ничего конкретного.

— Кто-то должен хоть что-нибудь знать! — настаивал Снейдер.

— Поверьте мне, польская полиция давно бы выбила это из них за последние несколько часов; они не очень-то церемонятся.

— Прокурор мог бы предложить им…

— Сделку? Он уже пытался, — опередил его Крамер. — Если бы кто-то из этих IT-нердов хоть что-нибудь знал, то с радостью согласился бы на сделку. Но этого не произошло. Они могут часами общаться двоичным кодом с битами и байтами и взломать базы данных Пентагона с помощью сломанного кнопочного пенсионерского мобильного, но о похищении, запугивании или убийстве понятия не имеют.

Снейдер посмотрел на Марка. Тот кивнул. Видимо, это соответствовало его опыту.

— И следующая плохая новость, — добавил Крамер, — заключается в том, что на ферме Вуйцика нет ни единой зацепки, которая могла бы привести нас к местонахождению Герлаха, его жены и дочери нашего коллеги из Лейпцига. Полиция перевернула там все вверх дном.

Снейдер заметил, как Пуласки напрягся и хрустнул костяшками пальцев. Его взгляд затерялся вдали.

— А что насчет этого Виктора? — спросил Снейдер.

— Находится в больнице во Вроцлаве. Его экстренно прооперировали и погрузили в искусственную кому.

Снейдер стиснул зубы.

— VERDANDI SKULD URD — Посреднические услуги — это вам что-нибудь говорит?

Нахмурившись, Крамер покачал головой:

— Никогда не слышал. Что это?

— Всего лишь слабая зацепка. Распорядитесь, чтобы польская полиция допросила хакеров на этот счет.

— И как мне это сделать?

— Используйте свое обаяние.

— Хорошо… — Крамер записал этот термин. — Я свяжусь с вами, как только узнаю больше.

Марк захлопнул ноутбук. Пуласки сильно побледнел; он провел рукой по щетине и потер глаза.

— Все в порядке? — спросил Снейдер.

— Черт, ничего не в порядке, — выругался Пуласки, а затем поднял руку, извиняясь. — Я ненавижу гнетущий запах больниц. Моя жена… — Он не закончил фразу, потер глаза ладонями, делая вид, что поправляет волосы по бокам. — Поэтому тем более важно найти мою дочь.

— Да, конечно, — пробормотал Снейдер. Что бы ни случилось с его женой, до недавнего времени он все еще носил обручальное кольцо. Вмятина на безымянном пальце была отчетливо заметна, как и белая полоса.

Они молчали некоторое время, и, по-видимому, управляющая кафетерием только и ждала этого момента. Она вышла из-за стойки и собиралась выпроводить их, когда Пуласки опередил ее и поднял руку в успокаивающем жесте.

— Мы уже уходим. — Затем повернулся к Снейдеру: — И что теперь?

Снейдер нажал на акупунктурные точки на тыльной стороне ладони. Единственными людьми, которые могли знать о похищении, были Адриана и, вероятно, Пётр и Бартош — все мертвы — и Виктор, который лежал в коме. Теперь у них оставалось только видео Хэтти. Поведение похитителей, зафиксированное камерой, было высокопрофессиональным — быстрым, точным и эффективным. Бену удалось спрятаться от похитителей, но тем не менее они были опытными специалистами!

— Снейдер? — позвал Пуласки.

Он поднял глаза.

— Мы пока остаемся в Дрездене. Нам нужно выяснить больше об этой фирме.

Никакой реакции. На него смотрели три растерянных, озадаченных лица.

— Что? — прорычал он.

Мийю постучала по своему планшету:

— Я уже пыталась.

— Я тоже, — сказал Марк.

— И что?

Марк пожал плечами:

— Этой фирмы не существует. Ни одного упоминания.

— Но объявление! — настаивал Снейдер.

— Кто знает… газета может быть древней.

— Похоже, у нас нет ни одной жизнеспособной зацепки. — Казалось, Пуласки не хватало воздуха. Он достал ингалятор и сделал глубокий вдох. Затем взглянул на управляющую кафетерием, которая уже начала проявлять заметное нетерпение. — Снейдер, нам пора отсюда убираться.

— Мы — БКА! Нам не нужно ниоткуда убираться! — Снейдеру захотелось выместить на ком-то свое плохое настроение. Но уборщица и управляющая кафетерием были неподходящими для этого людьми.

— Может быть, это тебя немного подбодрит… — Марк засунул руку под стол, поставил черный чемодан себе на колени и открыл крышку. — Новый «глок» с наилучшими пожеланиями от Фридриха Дромайера. Смотри, чтобы его у тебя снова не забрали, иначе у нас скоро не останется оружия.

Снейдер быстро схватил его и, не говоря ни слова, сунул в наплечную кобуру.

— И «вальтер» для вас. — Марк протянул Пуласки пистолет под столом.

— Для меня?

— БКА одолжило, — объяснил Марк. — Кстати, вас касается то же самое, что и Снейдера.

Пуласки поднял свитер и сунул пистолет в набедренную кобуру.

— Вот так просто?

Марк кивнул.

— Я уже сообщил вашему начальнику, Хорсту Фуксу, что вы будете работать консультантом БКА в течение следующих нескольких дней.

Пуласки посмотрел на Снейдера:

— Это вы организовали?

Снейдер приподнял уголки рта, но ничего не сказал.

— Фукс уже начал заниматься бумажной волокитой из-за истории с вашим старым оружием, — добавил Марк. — Однако он так же недоволен потерей, как и Дромайер.

— Могу себе представить, — прорычал Пуласки.

— И я должен передать вам еще кое-что от Фукса. — Марк снова захлопнул чемодан. — Вы должны найти тех ублюдков, которые похитили Герлаха и вашу дочь.

Снейдер взглянул на Пуласки. «Мы это обязательно сделаем».

Они стояли со своим багажом под навесом у главного входа в больницу и смотрели на дождь. Вспышка молнии осветила крыши. Где-то вдалеке прогремел гром, и на площади мелькнули синие огни машины скорой помощи.

Женщина в черном плаще с капюшоном как раз поднималась по лестнице к входу. Под мышкой она держала тонкую жесткую сумку. Оказавшись под навесом, она стряхнула воду с плеч, сняла капюшон и поправила волосы. Она быстро подняла глаза, узнала Снейдера и кивнула ему. Должно быть, это была коллега из БКА с ноутбуком для Сабины. Снейдер также кивнул ей, после чего она скрылась за стеклянной дверью.

Марк заметил их зрительный контакт и, видимо, правильно его истолковал.

— Это документы для Сабины? — мрачно спросил он.

— Она так хочет! — коротко ответил Снейдер. — И она нам нужна.

— Я не хочу, чтобы с ней снова что-то случилось… после всего, что она пережила.

— Она пока останется здесь, — успокоил его Снейдер. В конце концов, он пустил в ход все средства и нашел ее не для того, чтобы тут же отправить на фронт. — А теперь я не хочу больше ничего об этом слышать.

Марк все еще мрачно смотрел на него.

Перед входом остановилось такси. Внутри загорелся свет, и Снейдер увидел молодую темноволосую женщину, которая наклонилась вперед, чтобы заплатить водителю. Затем дверь открылась, и женщина с загипсованной ногой выбралась наружу. Мартинелли!

— Тина! — воскликнул Марк.

Она захромала вверх по лестнице и с удивлением посмотрела на собравшихся.

— Почти как в старые времена. — Судя по всему, она села в поезд сразу же, как узнала об освобождении Сабины. — Я знала, что если кто и найдет Сабину, то это будете вы. — Мартинелли сияла улыбкой от уха до уха. — Отличная работа, Снейдер!

Он кивнул, поджав губы. Конечно, она понятия не имела, что расследование еще далеко от завершения и что они, возможно, лишь неглубоко копнули.

— Если БКА снова понадобятся мои услуги, позвоните мне.

— В случае необходимости мы к вам обратимся, — пробормотал Снейдер.

— Я на это надеюсь…

— Я знаю, что вам бы очень хотелось поговорить со мной подольше, — прервал ее Снейдер, — но в этом здании вас ждет пациент. Терапевтическое отделение, пятый этаж. — Он назвал крыло и номер палаты.

— Вы правы. — Тина улыбнулась им и похромала к входу.

— Кто это? — спросил Пуласки, когда дверь снова закрылась.

— Бывшая коллега, — лаконично ответил Снейдер.

— Из вашей команды?

Снейдер кивнул.

Пуласки наблюдал через стеклянную дверь, как Тина ковыляла с загипсованной ногой к лифтам.

— Работать с вами, похоже, опасно.

Снейдер с горечью подумал о Сабине, Хоровице и Кшиштофе.

«Кшиштоф!»

— Ну, в любом случае… — Пуласки достал из кармана ключи от машины и собирался что-то еще сказать, но Снейдер поднял руку:

— Не сейчас!

— У вас снова один из ваших приступов?..

— Я сказал: НЕ СЕЙЧАС! — Снейдер надавил большими пальцами на виски. «Кшиштоф! Ну конечно! Боже мой, это же все время было у меня перед носом. — Он вытащил газетный листок с объявлениями из своего бумажника и уставился на название компании. Теперь он понял, откуда его знал. — Как тебя могло так заклинить?»

— Все в порядке? — спросил Марк.

— Мы здесь все-таки не останемся, — решил Снейдер. Он повернулся к Марку и Мийю: — Вы двое сегодня вечером поедете на поезде обратно в Висбаден. Отдохните, поспите, увидимся завтра утром в офисе.

Пуласки посмотрел на него в замешательстве:

— А вы чем займетесь?

— Мне еще нужно кое-что сделать. — Снейдер снова убрал листок. Внезапно ему пришла в голову идея. — Вы говорите по-польски?

— Немного, — ответил Пуласки. — А что?

— Хорошо. Тогда мы оба поедем на том же поезде, что и остальные. — Он открыл приложение на своем телефоне, которое показало ему расписание междугородних экспрессов. — А затем вы пойдете со мной к старому дому паромщика на берегу Майна.

Двумя днями ранее

Ночь похищения

Очнувшись с сильной головной болью, Ясмин обнаружила, что сидит в кузове фургона. Во рту у нее был кляп, а шея болела — видимо, ее голова какое-то время болталась из стороны в сторону. Она также чувствовала болезненное место в плече, куда ей сделали укол.

Ее руки были прикованы наручниками за спиной к опоре сиденья. Она могла поворачиваться только налево или направо, но дотянуться до ручки раздвижной двери не получалось. Однако, приложив некоторые усилия, ей удалось стянуть повязку с головы и выплюнуть кляп. По крайней мере, она могла перевести дух и свободно дышать ртом.

Постепенно нарастали страх и паника. Минивэн выглядел как изготовленное на заказ транспортное средство с несколькими рядами сидений. Окон не было, только закрытая дверь и металлическая перегородка, отделявшая задний отсек, где она сидела, от кабины водителя. Соответственно, было темно. Машина ехала все время, останавливаясь лишь ненадолго, вероятно, на светофорах и перекрестках. Затем поездка продолжалась, и минивэн снова трясло — видимо, по проселочным и небольшим второстепенным дорогам, чтобы избежать основных транспортных магистралей.

Должно быть, она сидела здесь не меньше часа. Ее промокшая от дождя одежда уже высохла, но была совершенно грязной, потной и засаленной.

Позади нее сидели уже пришедшие в себя Герлах и мать Хэтти, каждый в своем ряду. Судя по приглушенным стонам и металлическому звону, они тоже были с кляпом во рту и в наручниках.

Видимо, Герлаху теперь все же удалось освободиться от кляпа. Он выплюнул кусок ткани. Ясмин уже боялась, что он задохнется. Она попыталась повернуться назад как можно дальше, но наручники врезались ей в запястья.

— Что с нами произошло? Что они задумали?

— Не знаю, — простонал Герлах.

— Они нас слышат? — прошептала Ясмин. — Нас здесь прослушивают?

Герлах наклонился к ней.

— Я так не думаю, — прошептал он. — Фургон похож на обычный переделанный минивэн.

«В котором они установили прочные опоры для наручников», — испуганно подумала Ясмин.

У Кристины, сидевшей в самом дальнем углу, по-видимому, все еще был кляп во рту, и она стонала от боли.

— Они хотят выкуп? — прошептала Ясмин.

Герлах понизил голос:

— Кто должен заплатить выкуп, если мы все здесь? Моя сестра? Она в больнице. К тому же у меня недостаточно денег, чтобы это похищение оправдало себя.

— Тогда месть? — продолжила Ясмин.

— За что? Я уже три года на пенсии.

— Вот именно поэтому! Может, кто-то, кого вы посадили, как раз освободился из тюрьмы?

— Это маловероятно, за всю свою карьеру я редко занимался делами об убийствах. Большинство обвиняемых были мелкими преступниками, которые не стали бы такое организовывать. В суде есть другие коллеги, которым можно отомстить.

На ее взгляд, у Герлаха на любой вопрос слишком быстро был готов правдоподобный ответ. Видимо, он уже понял, в чем тут дело, но пока не хотел раскрывать правду. К тому же с тех пор, как очнулась, Ясмин постоянно думала о педофильских материалах в тайнике его кемпера. Больше не было смысла притворяться, что она ничего об этом не знает. Пришло время говорить без обиняков.

— За этим стоят ваши клиенты, которые хотят за что-то отомстить? — прямо спросила она.

— Что? Какие клиенты?

— Не прикидывайтесь наивным!

— О чем ты говоришь?

— Или это родители пострадавших детей? — продолжала Ясмин.

— Месть? Родители? Дети? — Герлах был без наигранности растерян.

— Не нужно лицемерия! — рявкнула она на него. — Из-за вас я сижу здесь в наручниках, меня везут бог знает куда, а вы ведете себя так, будто ничего не знаете!

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — прикрикнул он на нее.

— Я говорю о фотографиях и жестких дисках в тайнике вашего кемпера! — Теперь это уже не было секретом, и Ясмин вздохнула с облегчением.

— О господи! — простонал Герлах. — Ты это нашла?

— Мы с Хэтти нашли, — поправила она. — Она тоже об этом знает.

— Проклятье!

Кристина громко и сердито застонала сзади, и, наконец, ей тоже удалось вытащить кляп.

— Какой тайник? — ахнула она. — Мне тоже хотелось бы знать!

Машина замедлила ход и поехала по грунтовой дороге с выбоинами.

— Это не то, что ты думаешь, — успокаивающе сказал Герлах.

— Я видела фотографии! — заплакала Ясмин.

— На самом деле речь идет о совершенно другом. — Герлах глубоко вздохнул, затем рассказал о своем последнем деле, судебном процессе над двумя молодыми хакерами, оправдании, выходе на пенсию, своем частном расследовании деятельности кибербанды и, наконец, о краже со взломом на его вилле полгода назад.

— Ты мне об этом никогда не рассказывал! — накинулась на него Кристина, когда он закончил. — Я думала, это обычное ограбление.

— Я не хотел тебя волновать.

— Не хотел волновать? Ты думаешь, это меня успокаивает — когда я сижу здесь прикованная и не знаю, что они собираются со мной сделать? — закричала она на него. — А я думала, ты консультируешь молодых коллег, когда запираешься в своем офисе по воскресеньям, — но нет, вместо этого ты гоняешься за бандой хакеров, к которой не имеешь абсолютно никакого отношения.

— Мне нужны были веские доказательства для ордера на обыск и обвинения, — прошептал он.

— Но это не твоя задача на пенсии! — огрызнулась Кристина.

— Чья же еще? — тихо пробормотал Герлах, но больше ничего не сказал. Видимо, он смотрел на это совсем иначе, чем его жена.

— Что они собираются с нами сделать? — спросила наконец Ясмин.

— Я не знаю, — признался он. — Я даже не знаю, они ли за этим стоят.

— Кто еще это может быть? — спросила Ясмин, но не получила ответа. Все, что рассказал Герлах, звучало правдоподобно и сходилось — но не объясняло странного поведения Бена. И внезапно Ясмин почувствовала себя виноватой, потому что они шпионили за Герлахом. — Мы с Хэтти установили камеру в автодоме, — внезапно призналась она.

— Что вы сделали?! — воскликнула Кристина.

— Мы думали, что вы торгуете детской порнографией, — смиренно призналась Ясмин, — и еще фотографируете Бена.

— О боже! — воскликнул Герлах.

— Мы хотели поймать вас на месте преступления. Мне очень жаль… но в этом есть и плюс, — быстро добавила Ясмин, — потому что камера записала, наверное, и наше похищение — и Хэтти обязательно позаботится о том, чтобы полиция увидела запись. Мой отец мог бы…

— Вы снимали на камеру то, что происходило внутри автодома? — спросила Кристина. — Сегодня вечером? — Ее голос внезапно зазвучал истерично.

— Да.

— Все?

— Да, с инфракрасной камерой и датчиком движения.

— Я не могу в это поверить, вы с ума сошли? — Кристина была вне себя.

— Успокойся, дорогая! — вмешался Герлах. — Девочки хотели только добра.

— Мне плевать! Они вторглись в мою частную жизнь!

— Но это может дать полиции зацепку о похитителях, — попытался успокоить ее Герлах.

— Хэтти передаст видео следователям, — согласилась Ясмин, после чего Кристина тяжело вздохнула, но промолчала.

— Нам не стоит больше об этом говорить, — прошептал Герлах, — на всякий случай, если они нас все-таки прослушивают… и спасибо, что так открыто все рассказала. Я тебя не виню — на твоем месте я бы, наверное, действовал так же.

Они замолчали. Ясмин думала о Хэтти. Конечно, она уже позвонила в полицию. Внезапно Ясмин бросило в жар, затем в холод. Хэтти! Похитители наверняка решили, что она Хэтти, и забрали ее по ошибке. Они не знали, что она приехала в кемпинг с семьей Герлаха.

Ей нужно немедленно объяснить это первому же похитителю, которого она увидит, и сказать, что они ошиблись.

«Минутку! — Она задумалась. — А потом? Они тебя ни за что не отпустят. Возможно, станет только хуже! Ты дочь полицейского!»

Вероятно, она еще могла представлять для похитителей какую-то ценность как Хэтти — но вряд ли как Ясмин Пуласки. Наоборот. Так как она была дочерью следователя, похитители могли испугаться, немедленно ее убить и закопать тело где-нибудь в лесу.

Ясмин начало подташнивать. Она почувствовала, как ужин поднимается к горлу.

«Твой единственный шанс выжить в ближайшие несколько часов — сыграть роль Хэтти и сделать это убедительно».

Внешне они действительно выглядели немного похоже. И в ту ночь, под дождем и при вспышках молний, когда они с Герлахом шли к кемперу, похитители вполне могли ошибиться.

«Ты Хэтти!» — сказала она себе.

Она согнула руки за спиной так, что металл врезался в запястья, и дотянулась до кошелька в заднем кармане джинсов. Медленно достала его, сосредоточилась, ощупала содержимое и, наконец, вытащила свое удостоверение личности. Затем нащупала свою кредитную карту и новенькое удостоверение донора крови Красного Креста. «Где-нибудь еще есть твое имя?» У нее не было водительских прав, а мобильный телефон у нее отобрали сразу после похищения и выбросили на грязную лужайку. Больше ничего не указывало на ее настоящую личность.

Она собрала три пластиковые карточки и с трудом запихнула кошелек обратно в джинсы.

Герлах подвинулся вперед настолько, насколько мог, и прошептал ей на ухо:

— Что ты делаешь, Ясмин?

— Кто такая Ясмин? — спросила она, засовывая карточки в щель между подушками сиденья.

Дорога до Висбадена была долгой. Пуласки припарковал свою «шкоду» на железнодорожном вокзале Дрездена, и они с Марком пытались спать в поезде. Мийю же, наоборот, все это время смотрела в окно, играла с шариковой ручкой и, вероятно, считала проносящиеся мимо электрические опоры, решала математические задачи или составляла анаграммы из названий станций, через которые они проезжали. Снейдер выпил в вагоне-ресторане две чашки крепкого кофе, работал на ноутбуке и остальное время разговаривал по телефону. О сне он даже не думал.

На вокзале Франкфурта их дороги наконец разошлись, он и Пуласки продолжили путь на такси. В половине третьего ночи такси высадило их перед контейнерным домом Кшиштофа на берегу реки. Небо над Висбаденом было безоблачным и звездным, а воздух прохладным. Снейдер вытащил свой чемодан-кофр из машины, расплатился с таксистом и пошел вперед. В лунном свете он нашел входную дверь и поставил возле нее чемодан. Ключ, как всегда, лежал под ковриком.

Пуласки вслед за Снейдером вошел в бывший дом паромщика.

— Значит, этот Кшиштоф жил здесь? — спросил он. — Не «Хилтон».

Снейдер включил свет в гостиной. Мусорные мешки все еще стояли прислоненными к стене, как он их и оставил.

Пуласки последовал за ним.

— Снейдер, зачем мы здесь? Я устал как собака. И скажите наконец, почему вы считаете, что за похищением стоит группа особых специалистов? — Он зевнул, не прикрывая рот рукой. — Не только ведь из-за этого дурацкого объявления? Оно может означать что угодно!

— Верно, но есть еще кое-что, чего вы не знаете. — Снейдер разорвал мусорный мешок, который он использовал для сбора макулатуры, и разбросал его содержимое по полу.

Пуласки уставился на гору.

— Я знаю вас не так давно, но иногда у меня возникают серьезные сомнения относительно вашего психического состояния. Что мы здесь делаем?

Снейдер не ответил. Он опустился на колени и принялся разгребать кучу руками.

— Мою дочь похитили в Лейпциге, а мы роемся в кипе газет в Висбадене?

— Вы могли бы мне помочь.

— С оригами?

— Я ищу календарь-ежедневник.

— Календарь-ежедневник? — Пуласки засунул руки в карманы, затем достал свой ингалятор от астмы и вдохнул. — Я сыт по горло, — прохрипел он. — Возможно, не стоило вам доверять.

— Ради бога, вы можете заткнуться на секунду? — Снейдер наконец нашел блокнот. Он соскользнул в журнал о татуировках. Теперь он поднял его. — Это наследство Кшиштофа. Что-то вроде дневника с записями о его криминальном прошлом до того, как он попал в тюрьму. — Он сел на диван и достал из футляра очки для чтения.

— И мы сейчас будем это читать?

— Верно. Идите сюда и переводите.

Пуласки неохотно присел на диван рядом со Снейдером.

— И почему он это написал?

— Понятия не имею.

Ежедневник лежал перед ними на журнальном столике. Пуласки открыл блокнот на первой странице, и они оба замерли, увидев первую запись. Почерком Кшиштофа там было написано: «Для Мартена!»

По телу Снейдера пробежала дрожь. «Идиот! О чем ты только думал?»

Пуласки покосился на Снейдера.

— Вы этого не знали?

— Нет. — Снейдер вытащил из блокнота визитную карточку с пятнами от воды и показал ее Пуласки.

K U L D U R

…е

…слуги

— С ума сойти, — вырвалось у Пуласки. — VERDANDI SKULD URD — Посреднические услуги.

— Видите! Кшиштоф знал фирму, которая разместила объявление, — отметил Снейдер.

— Но ваши коллеги сказали, что ее никогда не существовало.

— То, что вы не можете чего-то найти, еще не значит, что этого не существует.

Пуласки простонал.

— Мне нравится, когда вы философствуете.

В течение следующих часов Снейдер пытался расшифровать почерк, а Пуласки — перевести польские записи. То, чего не знал Пуласки, Снейдер находил с помощью немецко-польского приложения-переводчика на своем телефоне.

Как они теперь выяснили, Кшиштоф не только работал наемным убийцей для наркоторговцев, но и выполнял мелкие поручения для некой группировки, которая действовала самостоятельно. Кшиштоф не упоминал ни одного имени, а всегда называл их VSU.

Встреча с VSU

15 марта, Берлин-Лихтенберг, Магдалененштрассе

Встреча с VSU

12 июня, Берлин-Лихтенберг, Норманненштрассе

Встреча с VSU

18 октября, Берлин-Лихтенберг, Рушештрассе

Встреча с VSU

11 декабря, Берлин-Лихтенберг, Готлиндештрассе

Пуласки затаил дыхание и, казалось, внезапно понял взаимосвязь.

— Вы знаете, что это значит? — прошептал он, указывая пальцем на адреса.

Снейдер кивнул:

— На этих улицах раньше располагались офисы Министерства государственной безопасности ГДР.

— Именно. Там была штаб-квартира Штази. — Пуласки потер глаза, борясь со сном. — Но их не существует с 1989 года.

— Просто потому, что чего-то официально больше не существует…

— Да, знаю, — вовсе не значит, что этого действительно больше нет, — проворчал Пуласки.

— Но речь здесь идет не об аппарате разведки ГДР, а о людях, которые, вероятно, там работали, — размышлял вслух Снейдер. — Людей всегда тянет туда, где есть связь с их прошлым. Они цепляются за старые воспоминания и чувствуют себя в безопасности в знакомых местах. Которые дают им чувство стабильности и структуры.

— И вы думаете, Кшиштоф поддерживал эту группу?

— По крайней мере, он отметил здесь, что помогал, когда им кто-то был нужен. Иногда в качестве водителя или приманки, для отвлекающего маневра или наблюдения.

— Но какая нам от этого польза? Единственная конкретная дата, которую он упомянул в этой связи, — 28 августа 1995 года, когда он устроился на работу водителем по адресу Дрезденерштрассе, дом 1, Вальдхайм. Что там находилось? Банк? Ювелир? Кто был за рулем автомобиля, на котором скрылись преступники?

Снейдер покачал головой.

— Это адрес тюрьмы Вальдхайм.

— Тюрьмы? — выпалил Пуласки. — Он помог кому-нибудь сбежать оттуда?

Снейдер пожал плечами.

— Узнаем завтра утром.

Пуласки потер руки.

— Хорошо, мы считаем, что существует… или существовала группа бывших агентов спецслужб ГДР, которая нанимала преступников, таких как этот Кшиштоф, для мелких подработок. И много лет спустя молодые польские компьютерные хакеры имеют какое-то отношение к этой группе… По крайней мере, мы так предполагаем, потому что у Адрианы в кошельке было это объявление. Но как именно они связаны?

— Это вы застрелили Адриану, — холодно заявил Снейдер. Затем положил объявление из своего бумажника рядом с блокнотом. — Судя по всему, эта группа действует по сей день.

— Они уже довольно старые.

— Однако это возможно.

— И вы и БКА ничего об этом не знаете? — язвительно спросил Пуласки.

— Нет, если они были достаточно умны, чтобы не привлекать к себе внимание.

— На данный момент мы можем только предполагать, что VSU, как Кшиштоф называл этих людей, означает Verdandi Skuld Urd, — заявил Пуласки.

— По крайней мере, визитная карточка этой фирмы лежала в его ежедневнике.

— Не самое заурядное название для группы, которая хочет оставаться незамеченной.

— Было бы лучше назвать компанию «Мюллер, Майер и Шмидт», потому что это не так бросается в глаза? — спросил Снейдер.

— Да, конечно.

— Но тогда их легко перепутать с реальной компанией, имеющей такое же или похожее название, — отметил он. — Я думаю, что это название имеет как символическое значение, так и намеренную узнаваемость.

— А почему именно такие термины? — размышлял вслух Пуласки. — Это латынь?

— Это не термины, а имена, — поправил Снейдер.

— Имена? — зевнул Пуласки. — Уже поздно, и я слишком устал для ускоренного курса истории. Это были философы?

— Это норны, богини судьбы из скандинавской мифологии, — ответил Снейдер. — Больше я ничего не знаю.

— И ради этого мы пять часов ехали сюда на поезде и тащили ваш огромный чемодан через пол-Германии? — проворчал Пуласки. — Возможно, объявление в кошельке Адрианы не имеет никакого отношения к похищению Герлаха, и она сохранила газетную вырезку по совершенно другой причине.

— И что бы это могло быть? — Снейдер рассеянно вытащил косяк. — Мне нужно подумать… — Он сунул самокрутку в рот.

Задыхаясь, Пуласки отмахнулся от облака дыма.

— Это обязательно?

— Разве стал бы я иначе это делать?

Пуласки указал на окно:

— Пройдите пятьсот метров в этом направлении, наше такси проезжало мимо строительной площадки. Там сейчас как раз асфальтируют дорогу. Может быть, вам разрешат постоять рядом несколько минут.

Снейдер посмотрел прямо перед собой и просто поднял руку.

— Больше никогда не пытайся шутить в моем присутствии!

— Однажды эта штука вас убьет!

— Возможно… я уже много лет пытаюсь переформатировать свой мозг с помощью наркотиков.

Пуласки снова отмахнулся от облака дыма.

— Я тоже раньше курил. Сигареты марки «Эрнте 23». Но они плохо вязались с моей астмой. Это как огонь и бензин.

Снейдер прищурился и пристально посмотрел сквозь табачный дым в пустоту.

— Вы ведь не хотите навязать мне личный разговор?

— Нет, не собирался.

— Ну, тогда оставьте меня одного на минутку.

Пуласки со стоном поднялся.

— Мне в любом случае нужен свежий воздух, иначе я задохнусь здесь.

— Выключите свет, когда будете уходить.

— Да, сэр!

Пуласки выключил лампу и вышел наружу.

Снейдер дождался, когда Пуласки захлопнет входную дверь и его шаги по гравию затихнут. Затем огляделся, пока его глаза не привыкли к сумеречному свету и он не начал различать очертания мебели.

— Ты здесь? — прошептал он.

Никакого ответа.

Он сделал глубокую затяжку, жадно вдохнул и подождал.

— Я знаю, что ты здесь.

Дверь ванной комнаты качнулась. Сначала нерешительно, а затем со скрипом распахнулась. В тот же момент у него началась головная боль. В дверном проеме показались темные очертания жилистого мужчины. Он стоял в темноте и заглядывал в гостиную.

— Ты убрался в моей конуре.

— У тебя уже не было возможности, старина, — сказал Снейдер.

— Вижу, ты его нашел.

Снейдер прижал большой палец к виску, затем взглянул на блокнот, который темной тенью лежал на столе.

— Он был не так уж надежно спрятан.

— Я хотел быть уверен, что ты его найдешь.

— Почему ты никогда не рассказывал мне обо всех этих вещах?

— Зачем об этом говорить? Чтобы ты снова упек меня в тюрьму? Теперь ты мне уже ничего не сделаешь. Поэтому я все записал. Разве этого недостаточно?

— Но почему?

— А ты как думаешь?

Игнорируя пульсирующую головную боль, Снейдер задумался.

— Этот блокнот для меня. Ты посвятил его мне. Но почему?

— Потому что я у тебя в долгу.

— Ты мне ничего не должен!

— Я смотрю на это иначе. Ты организовал мне жилье после того, как я вышел из тюрьмы…

— Так я же и упрятал тебя за решетку!

— Где мне и место.

— Не поздно ли теперь раскаиваться, на старости лет?

— Никогда не поздно… и старых друзей не забывают. Кроме того, ты помог мне найти работу, вернул чувство надежности, заботился обо мне — спас меня.

— Хотя наше последнее задание свело тебя в могилу.

— Профессиональный риск… Поездка в Норвегию определенно того стоила. — Тень пожала плечами. — Ты спас меня… мою душу… а теперь я спасу тебя, дружище.

— Этим? — Снейдер посмотрел на блокнот.

— Я знал, что однажды наступит момент, когда тебе понадобятся мои записи… для твоего расследования или раскрытия старого дела, для поиска информации или контактов, как улика или связующее звено, — и тот факт, что мы сейчас ведем этот разговор, говорит мне, что такой момент настал.

Снейдер затянулся, почувствовал табак на губах и уставился на оранжевый тлеющий огонек. Его чувства обострились, разум был возбужден.

— Кто или что такое VSU? Что это означает?

— Ты и так знаешь!

Да, он знал это. Verdandi Skuld Urd. Внезапно на ум пришли слова Пуласки, сказанные ранее. Не самое заурядное название для группы, которая хочет оставаться незамеченной. Снейдер вскочил. В тот же момент тень в дверном проеме растаяла.

Вот оно! Они слишком увлеклись деталями, хотя решение было таким простым и ясным с самого начала. «И только Кшиштоф заставил тебя это увидеть».

Внезапный выброс адреналина встряхнул его, будто он выпил несколько банок энергетических напитков. Теперь ему стало ясно, почему Мийю и Марк ничего не нашли об этой фирме. Компании Verdandi Skuld Urd вообще не существовало — только на визитках и в объявлениях. Вместо этого им нужно было искать VSU, как Кшиштоф называл группу. Такая фирма существует. Какое простое и незамысловатое решение!

Он посмотрел на дверь ванной. Она была снова закрыта. Тень исчезла. И вероятно, больше никогда не появится. «Береги себя, старина!» Снейдер убрал блокнот и раздавил косяк на полу. Затем подбежал к входной двери и распахнул ее. Свежий, прохладный ночной воздух коснулся его лысой головы и заставил поежиться.

— Все в порядке? — спросил Пуласки, стоявший неподалеку от него на берегу реки.

— Просто отлично.

— С кем вы там разговаривали?

— С Кшиштофом.

Пуласки поднял брови.

— Ла-а-адно… и что он сказал?

— Он указал мне новый путь. — Снейдер посмотрел на часы. — Хотите номер в отеле в Висбадене или провести ночь на моем диване?

— Я предпочитаю номер в отеле.

— Но в это время ночи вы его не получите.

— Тогда почему вы меня спрашиваете?

— Мне был интересен ваш ответ. — Снейдер достал мобильный телефон, чтобы вызвать такси. — Свежую зубную щетку вы у меня тоже получите.

— Как любезно.

— Мы привлечем эту организацию к ответу, — пробормотал Снейдер, печатая. — Но сначала нам нужно выяснить, кто они. — Он убрал телефон, поднял глаза и улыбнулся. — Пуласки, мы поймаем этих типов!

2010 год, на востоке Германии…

Эккехард Маркус Леман вошел в терминал аэропорта Берлин-Тегель. На костылях он прохромал через автоматическую стеклянную дверь, а затем преодолел всего несколько метров до перил и, тяжело дыша, прислонил к ним свои костыли. Путь сюда оказался утомительным. Пора сделать перерыв. Его рубашка под пиджаком была уже мокрой.

Он вытер лоб и поискал глазами Герду. Она как раз показалась в сопровождении молодого сотрудника аэропорта. Парень катил перед собой инвалидную коляску. Леман помахал им рукой.

— Спасибо, — выдохнул Леман, когда паренек подошел к нему. — Грыжа межпозвоночного диска, — объяснил он, опускаясь в кресло.

— Нет проблем, сударь, мы мигом будем у гейта. Куда летите?

— В Париж — к сожалению, рейс не удалось перенести.

— Вы уже сдали свой багаж?

Герда кивнула:

— Да, чемоданы сданы, и мы уже зарегистрировались.

— Отлично, тогда поехали. — Парень толкнул инвалидную коляску.

— А костыли? — спросил Леман.

— Они принадлежат вам?

— Нет, аэропорту, — ответил он.

— Они вам еще нужны?

Леман покачал головой:

— Пару шагов через зону досмотра и несколько метров до места в самолете я смогу пройти сам.

— Тогда не беспокойтесь о костылях, я заберу их позже. — Он повез Лемана через коридор к зоне досмотра.

— Вы выполняете свою работу с любовью, не так ли? — Герда шла рядом с инвалидной коляской, улыбаясь. — Это видно. К сожалению, такие приятные молодые люди, как вы, в наши дни редкость.

— Спасибо, я уже несколько месяцев забочусь о пассажирах здесь. Работа мне нравится, каждый день новые задачи.

— Я рада за вас. — Герда поиграла с воротником блузки.

— Какая у вас интересная брошь, — заметил парень.

— Iguana iguana, — объяснила она. — Зеленая игуана, водится в основном в Карибском бассейне и на Кубе. Очаровательное животное. Мне ее подарил муж на годовщину свадьбы.

Парень разговорился с Гердой и отвлекся. Леман воспользовался случаем, сунул руку во внутренний карман пиджака, вытащил плоский полиэтиленовый пакет и быстро запихнул его под подушку сиденья инвалидной коляски.

В этот момент Герда вздохнула.

— Очередь длинная.

— Не проблема. — Парень улыбнулся. — С инвалидной коляской нас пропустят без очереди. — Он покатил Лемана мимо очереди прямо к сотрудникам службы безопасности.

Пока Леман с трудом поднялся, снял пиджак и положил его в пластиковом контейнере на конвейерную ленту, парень провез инвалидную коляску мимо металлоискателя.

— Собственность аэропорта, — объяснил он сотрудникам службы безопасности и показал свое удостоверение.

Леман проковылял через сканер, Герда последовала за ним. Она тоже сняла все свои металлические предметы. Ничего не запищало. Через несколько секунд контроль был завершен, и Леман снова сидел в своей инвалидной коляске. По его просьбе парень проводил их с Гердой прямо к выходу на посадку, откуда через час должен был вылететь самолет в Париж.

— Я оставлю вас здесь. Когда начнется посадка, о вас позаботится один из бортпроводников. Всего наилучшего.

— Вы очень милы, — сказала Герда, вложив в руку парня купюру в пять евро.

— О, спасибо, но это было не обязательно.

Герда улыбнулась:

— Купите себе что-нибудь приятное на эти деньги.

— Большое спасибо.

Парень быстро пошел прочь.

Герда проводила его взглядом. Через несколько секунд выражение ее лица и голос изменились.

— Прыщавый юнец исчез! Мы опаздываем. — Она взялась за ручки инвалидной коляски и быстро покатила ее в сторону туалета.

Леман огляделся:

— Пока все идет гладко.

— Посмотрим.

«Да, в конце концов, никогда не знаешь, как все обернется». Они никогда не работали непосредственно в здании аэропорта. Но все когда-то бывает впервые — и в этот раз по-другому не получалось. Аэропорт был единственным местом, где их объект находился один и где они могли нанести удар.

Но им нужно было быть осторожными. Десять лет назад в порту Ростока они потеряли человека — своего наставника, — и эта неудача до сих пор тяготила их. В свое время полковник основал их группу, сформулировал новые задачи после их позорного увольнения и помог им получить первые заказы, чтобы они могли с пользой применять свои навыки. Ведь единственное, что они умели делать хорошо, — это устранять людей.

До Ростока сложностей никогда не возникало. Любая, даже самая маловероятная случайность была продумана и спланирована до мельчайших деталей, и поэтому все всегда шло как по маслу. Но затем они стали беспечными. Излишне самоуверенными. Даже немного самонадеянными. Они думали, что у них всегда достаточно специалистов и опыта, что в конечном счете сделало их неосторожными. И именно полковник был убит в тот день в порту.

С тех пор они планировали все еще более тщательно. И это было хорошо, потому что с каждым годом камер наблюдения появлялось все больше, а меры безопасности становились все строже. Виноваты были сами преступники, особенно эти неуклюжие террористы разных мастей. Большинство из них добились лишь того, что в результате их атак меры безопасности стали еще строже. Самоиспол-няющееся пророчество, как однажды сказал полковник.

Сорок лет назад, когда в самолетах еще разрешалось курить, пронести на борт оружие было несложно. Теперь в салон самолета нельзя было взять даже тюбик зубной пасты побольше, пилочку для ногтей или банку пепси. И все же они нашли способ пронести оружие через зону досмотра.

Герда Бём вкатила Лемана в туалет для инвалидов. Неделями ранее они уже все разведали с помощью нескольких внутренних рейсов. Камер наблюдения в этой нише не было. Как только дверь закрылась, Леман поднялся из инвалидной коляски, вытянул ноги и выгнул спину. Затем они надели прозрачные латексные перчатки.

Пока Герда вытирала салфеткой отпечатки пальцев на ручках и подлокотниках инвалидной коляски, а также на двери, Леман вытащил полиэтиленовый пакет из-под подушки сиденья. Внутри находился плоский пластиковый нож и два шприца с иглами.

Затем они сняли свою одежду, под которой уже была надета форма уборщиков аэропорта. Леман как раз завязывал шнурки, когда снаружи раздался стук в дверь. Он посмотрел на часы. Ровно десять. Он кивнул Герде, чтобы она открыла.

Снаружи стоял Отто Йегер, лысый и с бычьей шеей. При его крепком телосложении униформа уборщика сидела на нем как влитая.

— Вы закончили?

Герда кивнула.

— Хорошо, снаружи все заблокировано. — Широкий, плохо заживший шрам на месте брови нервно дернулся.

Леман бросил взгляд в холл. На мокром полу стояла предупреждающая табличка о том, что туалет моют. Тележка персонала, занимающегося уборкой, блокировала доступ. Отто бросил им черный мусорный мешок, в котором уже была его уличная одежда. Они засунули туда свои вещи, а затем все трое покинули с тележкой туалет.

Они прошли по коридору шестиугольного здания к следующему терминалу, а оттуда к гейтам, откуда вылетали самолеты в Москву, Тбилиси, Киев и Минск. У них оставалось еще около получаса.

На поясе Отто затрещала рация. Он огляделся и поднес ее к уху. Леман подошел ближе и прислушался. «Он все еще в кафе, — раздался женский голос. — Как раз допивает свой «Биттер Лемон»… и кладет газету в портфель. Посадка начнется через двадцать минут».

Они немного опаздывали, но все еще должно было получиться. Когда они дошли до кафе, Тимофеев сидел у окна и смотрел на свой самолет, который уже пришвартовался к телескопическому трапу. Он закинул ногу на ногу и потягивал кофе из чашки. Рядом с ним стояла пустая бутылка из-под «Биттер Лемон».

Глядя на этого почти тридцатилетнего сноба, учившегося в Гарварде, сложно было представить, что — как лидер оппозиции и критик режима — среди своих политических оппонентов он являлся одним из самых ненавистных людей в Восточной Европе. И сегодня должен был навсегда исчезнуть. Однако только в том случае, если ему придется воспользоваться туалетом перед посадкой в самолет. От этого зависел весь план.

Отто встал с тележкой перед ближайшим туалетом, пока Леман и Герда мыли пол. Минуты шли, но Тимофеев спокойно сидел на своем месте. «Ну же, давай!»

Через четверть часа объявили рейс в Москву. Посадка началась. Перед стойкой уже собралась толпа; как обычно, все хотели первыми подняться на борт. Леман взглянул на Отто, который уже перегородил вход в туалет предупреждающим конусом. Судя по всему, в кабинках больше никого не осталось. Теперь у них было окно всего в несколько минут.

Тимофеев медленно поднялся, поправил запонки, взял портфель и вышел из кафе. В своих эффектных, подбитых гвоздями ботинках он направился прямо к стойке. Не к туалетам. Проклятье! Он встал в очередь перед стойкой, но не последним, а протиснулся вперед мимо большинства пассажиров.

Леман покосился на Отто. Тот уже заметил, что происходит, и говорил по рации. Через несколько секунд из кафе вышла блондинка в деловом костюме и на высоких каблуках и, держа в руке стаканчик кофе, протиснулась сквозь очередь прямо к Тимофееву.

Раздался приглушенный крик, и женщина в ужасе отскочила:

— Мне очень жаль, извините!

— Тупая су… Вы не видите, что здесь не пройти? — сердито крикнул Тимофеев. — Посмотрите на мою рубашку. И пиджак! К тому же этот чертов кофе горячий!

Женщина попыталась очистить рубашку салфеткой.

— Прекратите! Проклятье! Это Версаче. — Последовало несколько грубых русских ругательств, не очень подходящих выпускнику Гарварда. Затем Тимофеев сунул портфель под мышку, выскочил из очереди и побежал в туалет.

— Здесь закрыто! — сварливо сказал Отто.

— Мне плевать! — Тимофеев протиснулся мимо. — Посмотрите на меня. Мне что, сидеть так в самолете три часа?

«Нет, ты вообще не должен сидеть в самолете», — подумал Леман. Он схватил швабру и продолжил мыть полы, двигаясь к туалетам. Герда подошла с другой стороны.

Прежде чем Леман скрылся в туалете, он увидел, как блондинка с кофе направляется к выходу. Затем он перешагнул через конус и протиснулся мимо тележки Отто, которая блокировала вход. Герда вошла в туалет следом за ним.

Тимофеев включил горячую воду и стоял перед раковиной с пачкой бумажных полотенец. Перед зеркалом поднялось облако пара. Леман со своей шваброй подходил все ближе и ближе. Герда и Отто тоже вошли в помещение.

— Вам обязательно делать это сейчас? — рявкнул на них Тимофеев.

Леман бросил швабру. Еще до того, как рукоятка коснулась плиточного пола, он вытащил пластиковый нож, пригнул Тимофеева к раковине и приставил лезвие ему к горлу.

— Не двигаться!

— Что такое? — захрипел он.

— Ни звука, — прошипел Леман, заведя ему руку за спину.

Тимофеев застонал и попытался вырваться, несмотря на приставленный к его горлу нож, но Герда и Отто уже были рядом и ввели ему в плечо слева и справа по молочно-белой инъекции пропофола. Вскоре после того, как препарат подействовал, Тимофеев обмяк на руках у Лемана. Тот позволил ему соскользнуть на пол рядом с портфелем.

Пока они с Гердой крепко связывали руки и согнутые ноги Тимофеева большими кабельными стяжками, Отто закатил в туалет тележку для уборки, в которой не было ни ведер, ни моющих средств, а только пустое место для хранения. Отто снял боковую панель, и они втроем втиснули Тимофеева с портфелем внутрь. Мужчина был немного выше и крупнее Герды, с которой они репетировали всю процедуру несколько дней назад, но после пары безуспешных попыток им, наконец, удалось впихнуть его обмякшее тело в полость тележки и вернуть боковую стенку на место.

— Уходим!

Леман схватил два пустых шприца и вышел со шваброй первым. Герда и Отто последовали за ним с уборочной тележкой. Конус они забрали с собой. Туалет снова был свободен, и к тому времени, как полиция аэропорта поймет, что Тимофеев исчез, в туалете побывает уже столько пассажиров, что любые следы будут стерты.

Очень медленно они направились через еще один терминал к выходу, болтая о всяких пустяках. Когда они проходили мимо гейта, откуда вскоре должен был взлететь самолет в Нью-Йорк, и перед стойкой уже образовалась очередь, Леман опустился на колено рядом со скамейкой, чтобы завязать шнурки. Отто загородил его тележкой, после чего Леман спрятал пластиковый нож и пустые шприцы под двумя блоками сигарет в сумке из магазина дьюти-фри, стоявшей рядом с небольшим чемоданом. Багаж принадлежал бизнесмену, который оживленно беседовал с коллегой, не обращая внимания на уборщика.

Затем Леман поднялся, и они продолжили путь. «Ну вот, от этого мы тоже избавились!» Риск быть пойманным с уликами прямо на выходе с территории был слишком велик. Их план был следующим: если из-за исчезновения Тимофеева полиция начнет обыскивать все здание, нож и шприцы будут уже в пути над Атлантикой. При въезде в США, много часов спустя, ручную кладь просканируют, а ничего не подозревающего бизнесмена задержат и подвергнут бесконечным допросам в полиции, пока адвокат, наконец, не вытащит его. К этому времени они с Тимофеевым будут уже далеко.

Они прошли мимо багажных лент к выходу. Еще две стеклянных двери, и они окажутся снаружи. В то время как все пассажиры устремились к двери с надписью «Товары, не подлежащие декларированию», они воспользовались служебным выходом рядом, перед которым стояли двое охранников. Те не стали их проверять. Леман расслабил напряженные плечи и посмотрел на Отто и Герду. На их лицах тоже отражалось беспокойство. В тележке для уборки пока было тихо, но действие препарата продлится недолго, даже несмотря на то, что Тимофееву на всякий случай вкололи щедрую дозу.

Через минуту они наконец вышли из здания и оказались на улице. Их встретил прохладный воздух, ветер гонял листья по обочине. Их первая работа в аэропорту — и обошлось без смертей и травм. Рядом с вереницей такси стоял фургон клининговой компании, который сразу же тронулся с места, как только они шагнули на тротуар.

Осталось всего одно, последнее препятствие! После этого они в ближайшее время будут держаться подальше от аэропортов. На самом деле они не сдавали никакой багаж и вообще не регистрировались на рейс в Париж. Они просто забронировали билеты на самолет до Мюнхена под вымышленными именами, чтобы пройти контроль безопасности по посадочным талонам.

Фургон остановился рядом с ними. Герда открыла раздвижную дверь, а Леман и Отто подняли уборочную тележку внутрь. За рулем сидела Инга, которая спасла их в последнюю секунду, сыграв неуклюжую блондинку.

— Костыли все еще были там? — спросил Леман.

— Да, я стерла отпечатки пальцев. — Инга допила последний глоток из своего стаканчика. Теперь кофе был наверняка уже не таким горячим.

Четверг, 7 июня

Утром, ни свет ни заря, Марк Крюгер уже сделал множество телефонных звонков и уладил «бюрократическую муть» для Снейдера, как тот это называл. Снейдеру срочно нужна была секретарша, желательно такая, которая обходилась бы без сна — единственная проблема заключалась в том, что даже невероятно выносливая смогла бы продержаться максимум неделю.

И вот, около семи, Марк появился в кабинете Снейдера в сопровождении Мийю. Он не постучал, а просто вошел, как и учил их Снейдер с самого начала.

Разумеется, Мийю не в первый раз была в священной обители Снейдера, но все равно с любопытством оглядывалась по сторонам большими миндалевидными глазами, как будто хотела запомнить каждую деталь. Она искала каких-то изменений? Напрасно. Кабинет выглядел одинаково на протяжении многих лет. Вообще-то он был словно создан для нее, так как казался необычайно стерильным и был функционально обставлен. Ее взгляд на некоторое время задержался на подписанной для Снейдера фотографии королевской семьи Нидерландов, затем она посмотрела через открытую дверь в темную соседнюю комнату. Там стоял массажный стол Снейдера, на котором тетя Мийю массировала его, когда он был слишком напряжен. А в таком состоянии он пребывал постоянно. Марк наблюдал за Мийю. Она не проявила никакой реакции.

Снейдер сидел за своим столом — свежий, выбритый, пахнущий лосьоном после бритья, с отполированной лысиной, в новом костюме и с несколькими акупунктурными иглами в тыльной стороне ладоней, которые из-за этого напоминали двух спящих сплющенных ежей. Рядом с ним лежало газетное объявление.

Марк огляделся:

— Где?..

— Мы ждем Пуласки… — ответил Снейдер с закрытыми глазами. Рядом с ним дымился открытый термос с ванильным чаем. Пепельница была пуста, но это не надолго.

Марк сел рядом с Мийю за столик для посетителей. Она взяла свой планшет, он также вытащил из сумки ноутбук и загрузил.

Раздался стук в дверь. Снейдер приподнял бровь, все еще не открывая глаз.

— Должно быть, Пуласки.

Действительно, дверь открылась, и Пуласки просунул голову в кабинет:

— Это?..

— Да. Табличка с моим именем ведь по-прежнему на двери? — прорычал Снейдер.

Пуласки вошел и огляделся.

— Вашему кабинету не помешали бы растения.

Снейдер открыл глаза.

— Они забирают кислород, который необходим мне, чтобы думать.

— Они же вырабатывают…

— Садитесь уже, — перебил Снейдер.

Марк заметил, что Пуласки был в новой белоснежной рубашке с накрахмаленным воротником, но узковатой и с чересчур длинными рукавами. Видимо, Снейдер одолжил ему один из своих сшитых на заказ экземпляров.

Пуласки со стоном опустился. От него пахло кофе — вероятно, из автомата в вестибюле. Снейдер наверняка предложил ему дома только ванильный чай. Но в целом ни свежая рубашка, ни кофе не изменили внешний вид Пуласки. Он все еще казался подавленным.

— Как прошла ночь? — спросил Марк.

— На диване? — ответил Пуласки. — У Снейдера? С храпящим бассетом в ногах, который во сне лизал мне пальцы ног? Вы всерьез спрашиваете? — Он поморщился. — Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Марк сжал губы.

— Хорошо, ваш работодатель в Лейпциге теперь официально предоставил вас в распоряжение БКА. — Он полез в сумку и вытащил пластиковую карточку. — Вот ваше временное удостоверение консультанта БКА. Действительно в течение пяти дней, затем автоматически истекает.

Пуласки неохотно взял удостоверение.

— Надеюсь, это не займет много времени.

— Вы скоро закончите бюрократическую болтовню? — Снейдер поднялся и присел к ним за стол. — У нас есть две зацепки, которыми мы можем заняться. — Он по очереди убрал свои акупунктурные иглы в футляр, сунул его в карман и взамен достал ежедневник толщиной в палец, который положил на стол перед Марком.

— Выглядит старым и пожелтевшим, — заметил Марк. — И пахнет затхлостью.

— Да, настоящий антиквариат. — Снейдер раскрыл его посередине. — И наша самая важная зацепка. Похоже, Кшиштоф время от времени работал на группу бывших агентов Штази, за которыми мы охотимся.

— Наш Кшиштоф? — спросил Марк.

Снейдер кивнул.

Мийю удивленно подняла глаза, и это была одна из немногих спонтанных реакций, которые Марк наблюдал у нее до сих пор. Видимо, она уже слышала о Кшиштофе раньше — неудивительно, ведь в академии ходили слухи о бывшем польском заключенном, который работал консультантом у Снейдера. Глаза Мийю засияли. Очевидно, зло ее действительно завораживало!

Снейдер постучал пальцем по ежедневнику.

— В своих заметках он пишет об инциденте, случившемся 28 августа 1995 года в…

— Это был понедельник, — перебила его Мийю.

Снейдер проигнорировал ее.

— …тюрьме Вальдхайм или рядом с ней. Что произошло в тот день?

— У Гёте 28 августа день рождения, — ответила Мийю.

Снейдер глубоко вздохнул.

— Что произошло в тот день в Вальдхайме? — пояснил он.

Марк нажал на синий пирамидальный логотип «Дедала» в своем ноутбуке и поспешно ввел запрос. Снейдер заглянул ему через плечо.

— Можешь не утруждаться, я уже все обыскал и ничего не нашел.

Пуласки удивленно посмотрел на него:

— Вы что, совсем не спали прошлой ночью?

— Нет.

Внешне Снейдер не выглядел уставшим. Но как обстояли дела в глубине его души? Хотя Марк не хотел этого знать.

— Где мне тогда искать? — спросил он. — Непосредственно в системе Вальдхайма?

Снейдер кивнул:

— Стоит попробовать.

Марк дважды менял имя пользователя, прибегнул к нескольким не совсем законным методам и наконец вошел в тюремный архив.

— 28 августа 1995 года… — пробормотал он, просматривая таблицы, — да, это был понедельник… в журнале есть несколько записей… неважные вещи… заявления на отпуск, больничные и… ах, в тот день выпустили некоего Хельге Варраву. — Он поднял глаза. — Вы его знаете?

— Сколько он провел за решеткой? — спросил Снейдер.

Марк открыл учетную карточку.

— Двадцать семь лет — уф, довольно долго.

Снейдер подсчитал.

— Значит, его посадили в тюрьму в 1968 году, еще в ГДР, — и нет, я его не знаю. — Снейдер хрустнул костяшками пальцев. — Что нам известно о Варраве?

Марк посмотрел на список преступлений, за которые был осужден Варрава. Милый малый!

— Он был педофилом и убийцей детей. Работал с золотым ножом.

Пуласки подошел ближе:

— Почему был? Его больше нет в живых?

— Без понятия. — Марк пожал плечами. Только сейчас он понял, что говорил о Варраве в прошедшем времени.

На самом деле никаких актуальных записей о нем не было. — После освобождения Варрава не явился в установленный срок в уголовно-исполнительную инспекцию и был объявлен пропавшим без вести 30 сентября 1995 года.

— Он когда-нибудь объявился снова? — спросил Снейдер.

Марк прокрутил страницу вниз.

— Не похоже.

— Возможно, эта группа помогла ему обрести новую идентичность, — предположил Пуласки.

Марк поднял глаза.

— Веркульд, Урди и…

— Верданди, Скульд и Урд, — поправила его Мийю. — Или они позаботились о том, чтобы ему вообще больше не понадобилась идентичность, — размышляла она.

— Тоже возможно, — пробормотал Снейдер.

— Его когда-нибудь искали? — спросил Пуласки.

— Видимо, не очень активно. — Марк немного пощелкал мышкой, а затем открыл старые результаты расследований. — Следователя из Саксонии, который расследовал изнасилования и убийства детей, звали Хандке. Именно он в итоге поймал Варраву… — Марк замолчал.

— Это все? — спросил Снейдер.

— Да, я тоже не понимаю, почему досье такое скудное, — удивился Марк.

— Вы больше ничего о нем не найдете, — объяснил Пуласки. — Дело было заведено в конце 1968 года в бывшей ГДР — это было время Пражской весны, и страна находилась в состоянии порядочного хаоса.

— Дьявольщина, да! — Снейдер кивнул. — Многие старые полицейские файлы просто исчезли, и только то, что осталось, после воссоединения было перенесено из ГДР в новые системы данных.

— Но на Хандке есть досье, — сказал Марк. — Он вышел на пенсию всего через год после освобождения Варравы, и да — здесь написано! — в последний год работы в уголовной полиции Дрездена активно искал Варраву. Но не нашел. — Он поднял глаза. — Как можно искать кого-то в 1996 году без Интернета, дорожных камер, беспилотников, отслеживания мобильных телефонов и всего такого?

— Поиском новых, похожих убийств, которые указывают на почерк Варравы, — размышлял Снейдер.

Пуласки кивнул в знак согласия.

— По-видимому, с тех пор их не было — и это говорит о том, что Варрава не просто скрылся, а бесследно исчез.

Снейдер задумчиво сжал губы и посмотрел на объявление на своем столе.

— Именно так…

Видимо, ни тот, ни другой не верил в успешную реабилитацию.

— Хорошо, но что это нам дает? — подытожил Пуласки. — Мы абсолютно ничего не знаем о Варраве и тех, кто захотел его убрать.

— Хандке, вероятно, знает о нем все, — пробормотал Снейдер.

— Да что он может знать? — спросил Пуласки. — Он вышел на пенсию в девяносто шестом!

— Если Варрава стал его самой крупной добычей, — тогда, в шестьдесят восьмом, когда он был еще сравнительно молодым следователем, — он наверняка сохранил все материалы.

Мийю, которая молчала и тихо работала со своим планшетом, внезапно подняла глаза.

— Хандке, старший комиссар уголовной полиции Дрездена, сейчас живет в доме престарелых недалеко от Франкфурта.

Марк уставился на нее с удивлением.

— И как ты это выяснила, вундеркинд?

— Год назад саксонский профсоюз полиции поздравил его с 85-летием. — Она подвинула планшет через стол и показала газетную статью с фотографией пожилого мужчины в инвалидной коляске с цветами, бутылкой шампанского и тортом в окружении коллег и членов семьи. — Похоже, его семья сейчас живет во Франкфурте.

— Тем лучше для нас, — размышлял Снейдер, вставая. — Это недалеко. — Он взглянул на Пуласки. — Вы ведь всегда хотели поехать во Франкфурт, да?

— Моя машина на вокзале в Дрездене. Почему бы для разнообразия вам не сесть за руль?

— У меня нет водительских прав.

Марк знал, что это наглая ложь. Хотя у Снейдера не было собственной машины, водительские права он имел, но любил ездить пассажиром.

— Вы поведете! — Снейдер полез в карман брюк и бросил Пуласки дистанционный ключ от служебной машины БКА. — Это БМВ, у него под капотом в два раза больше лошадиных сил, чем у вашей машины.

— Вау, — равнодушно буркнул Пуласки, — и БКА оплатит штрафы за превышение скорости?

— БКА не платит никаких штрафов.

Марк закрыл ноутбук.

— Мы едем с вами?

— Нет. — Снейдер покачал головой. Он надел кобуру для табельного оружия и схватил пиджак со спинки стула. Поспешно рассовал по боковым карманам косяки, зажигалку и, на всякий случай, пачку табака и травку.

— Вы говорили что-то о двух следах, — заметила Мийю. — Какой второй?

Снейдер указал на нее.

— Именно это ваша задача. — Он взглянул на Марка: — Поищите в Саксонии фирму под названием VSU, которая соответствует нашему профилю. Держу пари, вы что-то найдете.

Дверь захлопнулась, и Марк остался наедине с Мийю в кабинете Снейдера.

— Мы останемся здесь? — спросила она.

— Я — да, а ты могла бы спуститься в кафе нам за завтраком, — предложил он с усмешкой.

— Это очень шовинистично.

— Может быть, суши и маки?

— Почему именно суши? Потому что моя мать японка? — спросила девушка, монотонно постукивая ручкой по столу.

— Да, я думал… — неуверенно пробормотал он.

— Я не люблю азиатскую еду. А также боевые искусства, медитацию, каллиграфию, манги и чайные церемонии.

— Да, ясно, и о японской вежливости ты тоже понятия не имеешь.

— Что?

— Забудь! А как насчет капучино, рогаликов и пончиков?

Мийю все еще постукивала ручкой по столу.

— Что ты предпочтешь? Чашку кофе или мою помощь?

— Честно? Кофе.

— Будь ты умным, знал бы, что пропадешь без меня.

«Продолжай мечтать», — подумал Марк.

— Почему ты вообще здесь? Тебе нравится Снейдер?

Другие бы пожали плечами или поморщились, услышав этот вопрос, но Мийю просто отложила ручку и замерла.

— Я хочу сделать карьеру в БКА — а о Снейдере говорят, что он уже в детском саду был легендой.

Марк ухмыльнулся.

— Наверняка.

— Он якобы умеет так концентрироваться, погружаться в расследование и проникать в сознание другого человека, что полностью игнорирует остальной мир.

— Да, он это умеет. И ты хочешь этому научиться?

Она кивнула.

«Тогда тебе следует начать выращивать коноплю на балконе». Он взял со стола газету с рекламой и положил перед собой.

— Итак, VSU…

— Верданди, Скульд и Урд — три Норны из скандинавских саг о богах и героях, — объяснила она ему. — Они также появляются в «Кольце нибелунга» Вагнера, в заключительной части «Гибель богов».

— Ты такая умная, — равнодушно пробормотал Марк. — И как это нам поможет?

— Вагнер родился в Лейпциге. Возможно, члены этой бывшей группы Штази — скрытые поклонники Вагнера. Вот почему они взяли себе такое имя. Три мудрые женщины, которые определяют судьбы и влияют на мироздание.

«Да, в этом что-то есть», — признался он себе, открывая поисковый сайт.

— Ты думаешь, это женщины? Странные имена.

— Становление, Должное и Судьба, — сказала Мийю, тоже глядя в свой планшет.

— Ясно, спасибо, репетитор, — съязвил Марк. — Между тем я и правда нашел фирму с ограниченной ответственностью VSU, которая соответствует нашим основным данным.

— Я тоже. — И она назвала ему пятизначный номер регистрации в торговом реестре, начинающийся с букв HRB. — Ты можешь зайти в систему окружного суда Дрездена?

— Конечно… — Он открыл базу данных торгового реестра и ввел номер. Через несколько секунд открылась выписка из торгового реестра.

Мийю подошла ближе и уставилась на его экран. Ее глаза засияли.

— Компания основана 1 ноября 1989 года, — прочитала она. — Это была среда.

Марк раздраженно взглянул на нее, затем указал на один из пунктов.

— К службе знакомств они не имеют никакого отношения, но нам это и так было ясно. — В пункте «вид деятельности» было указано: «подбор персонала, консалтинг и оказание услуг». Типично для фиктивной компании, потому что в случае консультирования клиента невозможно предоставить подробный отчет о выполненных работах на основании табеля учета рабочего времени. Таким образом можно было избежать точной отчетности перед налоговой.

Теперь они прошлись по всем пунктам. Из тогдашнего уставного капитала в размере пятидесяти тысяч немецких марок была внесена половина, но в торговом реестре до сих пор не было конвертации этой суммы в евро.

— Фирма не ликвидирована, — отметила Мийю, щелкая ручкой. — Это означает, что она все еще существует. Вот самый интересный пункт. Адрес штаб-квартиры компании. — Она подвинула к себе планшет и ввела адрес: Рододендрон-парк-аллее 1, Дрезден. Этот адрес действительно существует, никогда бы не подумала, — пробормотала она. — Расположен между рекой Эльбой и туристической зоной.

Марк также ввел адрес, но использовал спутниковую карту Гугл. Через несколько секунд он в отчаянии опустил плечи.

— Ты знаешь, что это? — спросил он Мийю. — Адрес парка развлечений, который закрыт с 1989 года.

— Это нам не поможет. — Даже Мийю, похоже, была несколько разочарована.

— Нет, конечно. Парк развлечений «АРЛЕКИН» был парком культуры и отдыха с каруселями, аттракционами, американскими горками и колесом обозрения, и его ежегодно посещало почти миллион человек, — прочитал он на сайте об истории Дрездена. — Сегодня это одно из многих заброшенных мест.

Мийю подошла ближе.

— А кто нынешний владелец?

Марк прокрутил страницу до конца.

— Город Дрезден.

Они смотрели на черно-белые изображения полуразрушенных зданий, заросших сорняками дорожек, ржавых кованых заборов и стоящих под открытым небом аттракционов.

— Как там можно иметь фирму? — спросила Мийю.

Марк удивленно посмотрел на нее. Несмотря на всю гениальность, которой эта женщина, возможно, обладала, она иногда задавала совершенно наивные вопросы, которые заставляли его лишь качать головой.

— Адрес действительно существует, — сказал он. — А где-то на территории парка, вероятно, у входа или у бывшей кассы, висит почтовый ящик, куда попадает почта для компании. И его кто-то опорожняет еженедельно или раз в месяц.

— Ага, — пробормотала Мийю. — И, вероятно, поблизости нет ни одной дорожной камеры.

Он увеличил спутниковое изображение.

— Да, место выбрано удачно. Там только парковка и старая подъездная дорога с развороченным асфальтом.

— Вернись в торговый реестр. У фирмы есть филиалы?

Марк сменил экран.

— Нет, но учредитель, которая также является управляющим директором. — Он щелкнул пальцами. — Некая Инка Лер. — Хотел было начать поиски, но Мийю остановила его:

— Можешь не искать. Этой женщины не существует.

— И почему же, гениальная ты наша?

Уголки губ Мийю на мгновение приподнялись, словно она собиралась улыбнуться, но в следующий момент ее лицо стало серьезным.

— Мне нравится, когда ты меня так называешь. — Она помолчала. — Инка Лер — анаграмма названия «Арлекин».

Марк на мгновение задумался. В самом деле! На всякий случай он все равно ввел имя сначала на сайте «Дедала», а затем просто в Гугле. Женщины с таким именем действительно не существовало.

— Ты права.

— Я знаю, — сухо сказала Мийю. — Тогда эта женщина оформила учредительный договор у нотариуса, используя поддельное удостоверение личности. — Она посмотрела на него. — Неужели это так просто?

— Нотариус должен заверить подпись, — размышлял Марк. — Либо он не проверил удостоверение личности, либо получил взятку.

— Мы можем узнать, у какого нотариуса была зарегистрирована компания?

— Вряд ли… даже если и узнаем… какая от этого польза? Это было более тридцати лет назад. — Марк погрыз ноготь. — Но я мог бы запросить последнюю годовую финансовую отчетность компании.

— Где? В торговом реестре?

— Получить доступ к базе налоговой инспекции будет быстрее.

Мийю застонала и снова щелкнула ручкой.

— Хорошо, и сколько времени это займет?

— Не так долго, как ты думаешь.

Она понизила голос:

— Ты взломаешь их базу данных?

— В этом нет необходимости. Все федеральные и государственные органы оказывают друг другу юридическую и административную помощь. Для такого запроса даже не требуется постановления суда. А если дамы и господа из налоговой инспекции будут противиться, потому что у них перерыв на завтрак, мы подключим Снейдера. Он разберется в кратчайшие сроки.

Но вмешательство Снейдера не понадобилось. Спустя одно официальное электронное письмо и два телефонных звонка на экране у них появилась последняя годовая финансовая отчетность VSU в виде отсканированного PDF-файла.

— Дерьмо! — выругался Марк, когда они пролистали страницы и добрались до конца. Этот отчет также был составлен и подписан некой Инкой Лер. — А я думал, что общества должны проводить аудиторскую проверку своих годовых финансовых отчетов, прежде чем публиковать их в торговом реестре.

— Да, средние и крупные, — кивнула Мийю, — но не мелкие. Оборот VSU составляет менее восьми миллионов, сумма баланса — менее четырех, и не похоже, что у них больше пятидесяти сотрудников.

Марк покосился на Мийю.

— Откуда ты все это знаешь? Высшее торговое училище?

Она не ответила. Видимо, вопрос показался ей слишком глупым. Затем он еще раз взглянул на баланс. Мийю действительно была права: годовой оборот фирмы составлял всего два миллиона евро.

Он снова принялся грызть ноготь. Его коньком были хакерство и компьютерные программы, а не анализ финансовых данных.

— Я одного не понимаю… — сказал он, словно разговаривая сам с собой, — эта компания существует уже тридцать лет по вымышленному адресу с вымышленным лицом в качестве учредителя. Неужели за все это время налоговая инспекция ни разу не проводила проверку? Наши органы власти не могут ведь быть такими идиотами?

— Просто подумай, когда проводится такая проверка.

— Я уже подумал, — сказал Марк, отчаявшись, и посмотрел на нее. — И что?

— Ого, быстро ты, — ответила Мийю серьезно. — Итак… — Она снова щелкнула ручкой. — Компания каждый год получает огромную прибыль и никогда не терпит убытков. Она никогда не опаздывает с платежами, не привлекает к себе внимания, а Инка Лер — поскольку ее официально не существует — никогда не имела контактов с другими фиктивными компаниями. Она никогда не была замешана в какой-либо незаконной деятельности, на нее или эту фирму не поступало анонимных жалоб — да и как, если она физически не существует, — и в ее налоговой декларации никогда не было подозрительных пунктов.

Марк уставился на нее, открыв рот.

— Вау.

— Кроме того, сфера консалтинга и услуг не является отраслью с повышенным риском, как, например, общепит или строительство, где больше нелегальных работников и огромные обороты.

— Откуда, черт возьми, ты все это знаешь? — не отступал он.

— Моя тетя — терапевт шиацу, и я заполняю ее налоговую декларацию. — Она скрестила руки на груди.

— Ладно, хорошо. — Марк еще раз прокрутил в голове все пункты, которые перечислила Мийю. — Подожди-ка! — Он снова погрыз ноготь. — Ты сказала, что они, вероятно, всегда вовремя платили все налоги. Но как? Вряд ли наличными в неприметном коричневом конверте.

Мийю одобрительно кивнула.

— Хорошее замечание!

Марк взял свой мобильный телефон и снова позвонил в налоговую инспекцию. Его переводили три раза, и после пятнадцати минут ожидания он наконец дозвонился до женщины из бухгалтерии, которая в ответ на специальный запрос по электронной почте отправила ему номер счета, с которого фирма VSU выплачивала налоги.

Это был счет в Восточно-Саксонской сберегательной кассе Дрездена, и после двух долгих телефонных звонков их наконец соединили с управляющим филиала, которому Марк обрисовал необходимые детали их расследования.

— Счет был открыт в 1989 году, — объяснил мужчина, — еще в городской сберегательной кассе Дрездена. Я вижу это по старому номеру счета. Нас объединили лишь позже, когда…

— Кому принадлежит счет? — прервал его Марк, включив громкую связь на телефоне.

Мийю сидела рядом, хмуро уставившись в столешницу.

— Секунду… — сказал мужчина.

Мийю повернулась к нему и беззвучно сложила губами два слова: Инка Лер.

Мужчина прочистил горло.

— Владелица счета — Инка Лер, больше я ничего не могу вам сказать.

— Возможно, что-нибудь о транзакциях по счету…

— Нет, вы меня неправильно поняли. Я НЕ ИМЕЮ ПРАВА говорить вам что-либо еще!

Марк расслабил напряженные плечи.

— Спасибо. — Он завершил разговор.

— Вероятно, она открыла счет, используя то же поддельное удостоверение личности, с которым ходила к нотариусу, — предположила Мийю.

Марк кивнул.

— Черт, да. Сегодня это было бы невозможно, но в восемьдесят девятом… — Он оттолкнул ноутбук и скрестил руки за головой. — У нас нет ничего, кроме почтового ящика в заброшенном месте и несуществующего человека, с которым мы не можем связаться. — «Мы огребем по полной от Снейдера!» — Если Снейдер прав, — продолжил он, — то группа бывших агентов Штази выполняет сомнительные задания, размещая объявления в газетах. Зачем они вообще основали это общество с ограниченной ответственностью? В чем смысл?

— Единственное объяснение, которое приходит мне в голову, — это то, что они используют поддельные чеки за фиктивные консультационные услуги для отмывания своих гонораров, чтобы затем официально и законно распоряжаться деньгами. Другая причина маловероятна. Если бы частное лицо внезапно стало тратить огромные суммы наличными, это вызвало бы вопросы.

— Нам необходимо постановление суда, чтобы получить полный доступ ко всем операциям по счету. — «А это может занять несколько дней, даже если Снейдер лично окажет давление на прокуратуру». Он встал со вздохом: — Сначала мне нужен кофе с пончиками. Ты со мной? Я угощаю.

Мийю тоже встала.

— Хорошо, я пойду с тобой, но каждый платит за себя.

— Как хочешь. — Марк направился было к двери, но остановился. «Каждый платит за себя». Он подумал о, несомненно, завышенных гонорарах, которые эта компания получала за различные консультационные услуги, которых никогда не оказывала.

«Услуги!»

Все они должны быть как-то упомянуты — пусть даже завуалированно — в годовых отчетах.

Мийю стояла в дверях.

— В чем дело? Я думала, мы идем за кофе?

— Да, сейчас… — пробормотал Марк, снова сел и взял свой ноутбук. — Плевать! Я запрошу все годовые финансовые отчеты за последние тридцать лет из торгового реестра.

Около половины девятого утра Снейдер и Пуласки вошли в оранжерею с орхидеями дома престарелых. Там было влажно и пахло одновременно весной и летом. Вдобавок перед глазами Снейдера полыхало буйство красок.

Медсестра пошла вперед.

— Хандке обычно сидит там, в эркере. Его любимое место. Оттуда он смотрит на парк и гостевую парковку. — Она понизила голос: — Уже пять лет ждет, что его навестит бывшая жена. — Она закатила глаза, как будто место Хандке было в психушке.

Пуласки и Снейдер последовали за ней в другой конец оранжереи. Пуласки бросил на Снейдера многозначительный взгляд. Снейдер только скривил рот. По дороге в дом престарелых он позвонил директрисе заведения, чтобы убедиться, что Хандке все еще живет там. Иначе они бы зря приехали во Франкфурт. Хотя Снейдер и так задавался вопросом, не была ли поездка напрасной, поскольку по телефону директриса тоже сделала странное замечание о психическом состоянии Хандке.

Они дошли до эркера. Хандке сидел там в своей инвалидной коляске. Восьмидесятипятилетний старик, одетый в серый кардиган и накрытый пледом, с пигментными пятнами на скрюченных руках и тяжелыми мешками под глазами. Его ярко-белые зубные протезы сверкали всякий раз, когда он открывал рот, чтобы схватить воздух, а седые волосы, все еще довольно густые и пышные для его возраста, отливали серебром. Он с тоской смотрел вниз по склону холма, на парковку.

— Доброе утро, герр Хандке… — Медсестра коснулась его плеча. — Как вы себя сегодня чувствуете?

Он поднял глаза, и его взгляд прояснился.

— Почему вы спрашиваете, фрау доктор? — с саксонским акцентом проворчал старик. — Вы оставили внутри меня скальпель? — Он оскалил зубы.

— Всегда в настроении пошутить, герр Хандке. — Она улыбнулась. — К вам посетители.

Его глаза на мгновение вспыхнули, лицо засияло, пока он не увидел Пуласки и Снейдера.

— Чего хотят эти два придурка? Они из похоронного агентства? Как видите, я все еще жив.

— К счастью, — сказал Снейдер. — Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден. — Он показал Хандке свое удостоверение личности. — Я…

— Это удостоверение агента из журнала комиксов? — прорычал Хандке. — У моих внуков на Западе тоже такое было. — Он уставился на подпись и фотографию, затем посмотрел на Снейдера: — Что это за фамилия? Вы голландец?

Снейдер кивнул:

— Нидерландец.

— Вы умеете летать? Покажите мне! Я бы с удовольствием посмотрел.

— Я профайлер… — Снейдер сунул свое удостоверение в карман и глубоко вздохнул, — и это касается одного из ваших старых дел.

— Нет времени. Я жду визита жены в любую минуту. — Хандке отвернулся и уставился на парковку. — Последние несколько лет были немного напряженными, но она хочет помириться со мной.

Медсестра успокаивающе положила руку на предплечье Снейдера.

— Я оставлю вас. Удачи, — прошептала она и исчезла.

Снейдер хотел что-то сказать, но Хандке продолжил говорить, устремив взгляд вдаль.

— На днях я вернулся с работы. «Дорогая, где мой обед?» — спросил я ее. Знаете, что она ответила? «В кулинарной книге на странице 61». Да, она была такой. Всегда дерзкой. Так и не простила мне, что однажды я изменил ей с ее сестрой. Я не был хорошим мужем. — Слеза скатилась из уголка его глаза.

Снейдер попытался прервать его, но Пуласки остановил его и просто покачал головой.

— Но она отомстила мне, — продолжал Хандке. — Как-то раз я плохо себя чувствовал, пришел с работы пораньше и застукал ее в спальне. Знаете, что она сказала? «Да, это именно то, на что похоже». Затем она съехала. Просто оставила меня одного.

— Да, мне это знакомо, — вмешался Пуласки, старательно демонстрируя свой лейпцигский акцент. — Со мной такое постоянно происходит. — Снейдер знал, что это ложь, но Пуласки звучал очень убедительно.

— Да, женщины, — проворчал Хандке.

Пуласки встал рядом с Хандке и тоже посмотрел в окно.

— Нашим женщинам каждый день подавай дождь из роз — но с вазами, верно?

— Но с вазами! — повторил Хандке, пронзительно смеясь. — Это было смешно. — Он поднял глаза. — Кто вы?

— Вальтер Пуласки, я недавно в команде. Меня прислал ваш босс. В деле Варравы появились новые зацепки. Вы должны помочь мне в качестве консультанта.

— Какие новые зацепки? Он снова начал убивать?

— Да, — ответил Пуласки.

Хандке прищурился.

— Откуда вы это знаете?

Пуласки посмотрел на Снейдера, ища помощи.

— Жертвы были изнасилованы, а затем убиты, — без колебаний сказал Снейдер. — Мальчики от восьми до двенадцати лет. Схемы те же, что и тогда. Варрава снова использовал свой золотой выкидной нож.

— Кто этот парень? — спросил Хандке, широко открыв глаза. — Ваш помощник?

— Да, — сказал Пуласки, насмешливо посмотрев на Снейдера.

— Черт возьми, — выругался Хандке. — Значит, подонок снова взялся за старое…

— Как вы тогда поймали Варраву? — Пуласки попытался отвлечь его. Взгляд Хандке снова затерялся вдали.

— Это был 1968 год. Мы нашли в лесу изуродованное голое тело изнасилованного маленького мальчика. Лисы уже обгрызли его. Убийца помочился на труп. И испражнился мальчику на лицо. Вероятно, хотел сделать все возможное, чтобы унизить его и после смерти. Затем он вытер себе задницу газетой. Это была его ошибка.

— Отпечатки пальцев? — предположил Пуласки.

— Нет, тогда у нас еще не было его отпечатков. — Хандке покачал головой. — Но Варрава выписывал это издание. Какую-то грязную эротическую газетенку. Его адрес был на последней странице. Должно быть, он просто забыл. Это была наша удача. — Он поднял глаза. — И теперь он вернулся?

Пуласки кивнул:

— Вы должны нам помочь! Расскажите все, что вы о нем знаете.

— О его преступлениях, его жертвах и его тогдашних контактах, — добавил Снейдер. — Возможно, он нашел убежище у кого-то из своих друзей и…

— Хватит спекуляций, молодежь! — воскликнул Хандке, резким движением разворачивая инвалидную коляску. — Пойдемте в мой кабинет, где я храню все материалы.

Он проехал мимо них к выходу из оранжереи. Снейдер и Пуласки в недоумении последовали за ним.

Через пять минут они были в комнате Хандке. Здесь пахло лавандой и мазями. Кровать была не заправлена, но Хандке это, видимо, не смущало. Он подъехал к шкафу и достал толстую папку на кольцах. С ней он направился к столу.

— Я бы с удовольствием вам что-нибудь предложил, но у меня дома ничего нет. — Хандке раскрыл папку. В ней находились газетные статьи о тогдашних убийствах. Аккуратно вырезанные, наклеенные на бумагу и подшитые, как в альбоме. Все это были экземпляры «Зэксише Цайтунг».

Пуласки изучал статьи, Снейдер фотографировал их на свой мобильный телефон. Были указаны полные имена всех жертв, и полиция обращалась за помощью к общественности. У некоторых жертв даже имелись черно-белые фотографии, сделанные при жизни.

— Это был мой рабочий номер телефона. — Хандке с гордостью указал на статью, в которой полиция просила сообщить ей любую полезную информацию. — Мы получили тысячи звонков, но ни один из них ни к чему не привел. Пока мы просто не нашли тело мальчика в лесу.

Снейдер перевернул страницу. Последовал перерыв в двадцать семь лет, после которого появилось всего несколько статей о предстоящем рассмотрении дела комиссией, спорах вокруг судебного решения и досрочном освобождении Варравы. Снейдер сфотографировал и эти статьи.

— После этого он исчез — больше мы его никогда не видели. — Взгляд Хандке затуманился.

Статьи превзошли ожидания Снейдера, но он все равно сел рядом с Хандке и спросил:

— У вас сохранились копии результатов вашего расследования?

— Хм, было бы неплохо, но, к сожалению… — Хандке покачал головой. — Когда стало ясно, что Варрава после освобождения скрылся, я захотел сам просмотреть старые материалы, но их уже не было. Не осталось даже старого полицейского комиссариата. Документы исчезли в ходе воссоединения — как и многое другое.

Снейдер посмотрел на шкаф, из которого Хандке достал папку. Дверца была приоткрыта, и в нижнем отделении лежало несколько старых газет.

— Это те самые издания?

Хандке кивнул, после чего Снейдер вытащил стопку. Сверху лежали самые последние экземпляры 1995 года. Некоторые были затрепанными, потому что Хандке вырезал статьи. Листая их, Снейдер словно путешествовал во времени.

Пуласки кивнул на экземпляры:

— Загляните в раздел объявлений.

Снейдер уже просмотрел раздел с объявлениями о знакомствах. Ничего! Он проделал то же самое с другими изданиями. Наконец, в номере за тот день, когда сообщалось о предстоящем освобождении Варравы, он наткнулся на объявление, от которого у него участился пульс.

Снейдер толкнул газету через стол к Пуласки.

VERDANDISKULD URD

Посреднические услуги

Пожилой благовоспитанный джентльмен из Вальдхайма, с серьезными намерениями, ищет милую спутницу для похода на концерт Вивальди «Фарначе».

Для получения более подробной информации свяжитесь с нами по коду: 22–9–22–1 — 12–4–9

Пуласки уставился на текст.

— Цифровой код такой же, как в нашем объявлении.

В начале одиннадцатого Снейдер в сопровождении Пуласки ворвался в свой кабинет. Там пахло кофе. На тарелке лежало несколько пустых оберток от печенья и остатки пончиков. Мийю и Марк сидели за столом и дискутировали.

Снейдер подошел к своему столу и накинул пиджак на спинку стула.

— Вы нашли эту фирму?

— VSU действительно существует. — Марк рассказал им, что они с Мийю выяснили о компании, ее местонахождении, Инке Лер и ее банковском счете. — И самое позднее к завтрашнему утру у нас будут все финансовые отчеты с момента основания компании.

— Я знаю этот парк «АРЛЕКИН», — размышлял вслух Пуласки. — Я часто бывал там подростком. У большинства людей моего поколения остались неизгладимые воспоминания об этом месте… первое свидание, первый поцелуй, первая любовь, первая сигарета, первое пиво.

Снейдер сердито посмотрел на него:

— Если вы собираетесь сентиментальничать, уходите!

— Не волнуйтесь. — Пуласки сунул руки в карманы. — Сегодня это место заброшено и, по большей части, разрушено. Можем не тратить время на поиски. Там нет ничего, кроме ветхих ларьков, прогнивших павильонов и башни со старой горкой.

— Как все прошло во Франкфурте? — спросил Марк.

Снейдер вытащил из бумажника объявление из газеты и шлепнул его на стол.

— Мы его уже видели, — равнодушно сказал Марк.

— Это не то же самое, — заметила Мийю и прочитала объявление. — Сначала ухоженный мужчина семидесяти лет с высшим образованием из Лейпцига, а теперь пожилой благовоспитанный джентльмен из Вальдхайма с серьезными намерениями. — Она подняла глаза. — Это же намеки на судью Герлаха и Хельге Варраву, которые исчезли незадолго до или вскоре после этого объявления. Но при чем тут концерт Вивальди?

— Понятия не имею, — сказал Снейдер. — Но, по-видимому, с этой компанией можно связаться через объявление в газете и цифровой код. Тот же код использовался в 1995 году, и я думаю, что сегодня эти ребята все еще активны. — Он закурил косяк и медленно выдохнул дым. — Мы должны понять их концепцию — тогда они у нас в руках.

Пуласки подошел к окну, открыл его и встал перед ним.

— Нам следует внимательнее изучить «ЗЦ».

— «Зюддойче Цайтунг»? — спросил Марк.

— «Зэксише Цайтунг», — объяснил Снейдер.

— Ага… — Марк уже ввел поисковый запрос в своем ноутбуке и вскоре зачитал им цитату с сайта газеты: — «Готовы к небольшому путешествию во времени?» — Он сцепил руки за головой. — Похоже, они предлагают идеи подарков на дни рождения, годовщины или встречи выпускников. В качестве сувенира можно получить перепечатанное историческое издание «Зэксише Цайтунг». — Затем он наклонился вперед и снова прочитал текст на сайте: — «В полном репертуаре 75-летней истории газеты вы наверняка найдете частичку собственного прошлого». Обложка стоит тринадцать евро, выпуск целиком — тридцать шесть евро.

— И что? — Пуласки достал свой мобильный телефон. — Мы хотим купить все прошлые выпуски? У БКА есть столько денег?

— Нет, не хотим, — пробормотал Снейдер, — но это говорит нам о том, что у «Зэксише Цайтунг» есть цифровой архив, охватывающий последние семьдесят пять лет, и в него входит раздел объявлений. — Он задумался на мгновение. Вернуться в Висбаден было приятно, но они определенно не в том месте. Им снова нужно как можно скорее отправляться в путь. Он посмотрел на Пуласки, который все еще стоял у окна, печатая на своем мобильном телефоне: — Что вы там делаете?

— Хэтти написала мне, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Бен снова частично разговаривает и постоянно спрашивает о своей матери. Хэтти и психотерапевт объяснили ему, что произошло. Кстати, их отец сегодня утром приехал с Карибских островов и теперь тоже заботится о детях.

— И вы пишете ей в ответ целый роман? — съязвил Снейдер.

— Нет, — спокойно возразил Пуласки. — Теперь я ищу отель, пока снова не стало слишком поздно. Еще одна такая ночь на вашем диване, и меня можно везти в ортопедическое отделение…

— Мы возвращаемся в Дрезден, — решил Снейдер. — Все вместе. — Он указал на Мийю и Марка. — Возьмите с собой табельное оружие!

Марк поднял глаза:

— Еще раз в Дрезден? Ты уверен?

— Да! — Снейдер встал. — Все следы ведут на восток.

Пуласки убрал телефон.

— Полагаю, теперь мы займемся архивом газеты.

В половине четвертого дня служебная машина Снейдера остановилась у издательства «Зэксише Цайтунг» в центре Дрездена. Сменив Пуласки, Марк проехал последний отрезок пути и припарковал БМВ цвета «черный металлик» на гостевой парковке прямо перед двенадцатиэтажным зданием из светло-голубого стекла. Управляющий директор газеты знал об их визите, потому что Снейдер уже разговаривал с ним по телефону во время поездки, но портье, видимо, еще понятия не имел, кто они такие.

— И по какому вопросу вы хотите поговорить с боссом? — спросил он скучающим тоном.

— По служебному! — ответил Снейдер, приняв самый свирепый вид и приложив свое удостоверение к стеклу.

После этого мужчина без комментариев выдал им четыре пропуска для посетителей и отправил их в сопровождении практикантки на лифте на этаж руководства.

Из огромных, тонированных в синий цвет окон открывался захватывающий вид на Эльбу. Кабинет управляющего директора был просторным, но стол для совещаний оказался настолько завален папками, книгами и стопками газет, что места практически не оставалось. Вокруг него собралась горстка мужчин и женщин, в воздухе витал сильный запах кофе, а на столе стояло несколько подносов с сэндвичами с ветчиной. Видимо, у них только что закончилась встреча.

Невысокий седой джентльмен в коричневых брюках с защипами и тонком клетчатом свитере с засученными рукавами встал и оперся о стол, когда Снейдер без стука вошел в помещение.

— Итак, люди из БКА уже здесь. Продолжим позже.

Посетители встали и прошли мимо Мийю, Марка и Пуласки к двери. Только пожилая дама со светлыми волосами до плеч и узкими очками для чтения осталась сидеть.

— Вы, должно быть, Ульбрих, управляющий директор, — сказал Снейдер, узнав его голос по телефонному звонку.

— Да, это я. — Он подошел к Снейдеру и протянул руку. — Так о чем речь?

Снейдер подумал, что ослышался. Он проигнорировал руку.

— О чем речь? — повторил он, нацепив на себя кладбищенскую улыбку. — Вы серьезно? Разве вы не получили обещанное мной электронное письмо?

— Конечно, — сказал Ульбрих с улыбкой, — но до сих пор у нас шло редакционное совещание. Нам также нужно было подготовить полугодовой журфикс с членами правления. Сегодня я еще не имел возможности прочитать свои пятьсот писем.

— Мы ехали сюда пять часов! — воскликнул Снейдер. — За это время вы могли бы… — Он замолчал, прикусил язык и прижал большой палец к виску. С удовольствием высказал бы этому придурку все, что о нем думает, но, к сожалению, слишком хорошо знал, что находится во власти Ульбриха. Он не хотел несколько дней ждать судебных постановлений и надеялся на быстрое и беспроблемное сотрудничество с газетой.

— И вы наконец здесь, — примирительно проговорил Ульбрих. — Так о чем пойдет речь?

Снейдер помассировал переносицу, затем вытащил из кармана оба объявления и протянул их Ульбриху.

— Прежде всего, об этом коде. Нам нужно знать, кто за ним стоит. Имя, адрес, номер телефона, номер счета — все, что вы можете выяснить.

— «VERDANDI SKULD URD, посреднические услуги», — прочитал Ульбрих. — Хорошо, без проблем, сейчас все будет.

Он снял трубку, позвонил в отдел рекламы и назвал код. Пока он ждал ответа, светловолосая дама не сказала ни слова. Она просто сидела в своем дорогом деловом костюме, крутила ручку в руке и улыбалась Снейдеру.

— Да… одну минуту, повтори, пожалуйста, я включу громкую связь. — Ульбрих нажал на кнопку.

— Под этим кодом указано, что все накопившиеся ответы будут раз в неделю забирать у портье, — произнес молодой женский голос.

Снейдер наклонился к телефону.

— Кто будет забирать?

— Я случайно знаю это, потому что способ довольно необычный, и я как-то говорила об этом с портье…

— Кто забирает ответы?

— Иногда это студенты; совсем недавно был школьник лет семнадцати на велосипеде… Всегда кто-то другой.

— Что значит всегда? — спросил Снейдер. — Как часто появляются эти объявления?

— Нерегулярно — но, согласно нашей базе данных, уже много лет.

— Кто размещал объявления? — спросил Снейдер и вскоре услышал стук по клавиатуре.

— Некая Инка Лер.

Снейдер простонал.

— Сколько стоит одно объявление у вас?

— Стоимость разового объявления составляет сто шесть евро, плата за код — дополнительно шестнадцать евро за каждое объявление. Но комплексный пакет с двумя колонками и кодом стоит…

— Как Инка Лер платила за это? — прервал ее Снейдер.

— Мне придется соединить вас с бухгалтерией.

— Соедините! — Снейдер барабанил пальцами по столу и ждал. В трубке раздался треск, и ответил мужчина из бухгалтерии. — Это Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден. Как оплачивается код 22–9–22–1–12–4–9?

Мужчина на другом конце провода кашлянул, но ничего не сказал.

— В чем дело? — рявкнул Снейдер в трубку. — У вашего суфлера обеденный перерыв?

Ульбрих сглотнул.

— Вы не можете так обращаться с моими сотрудниками.

— Я еще и не так могу, — пригрозил Снейдер, который начинал терять терпение. Он даже не хотел думать о пяти часах езды, которые оказались бесполезной тратой времени.

— Тим, это я. — Директор наклонился над телефоном. — Пожалуйста, найдите данные для БКА.

Мужчина снова прочистил горло, затем Снейдер повторил код и услышал, как мужчина печатает на клавиатуре.

— Это счет в Восточно-Саксонской сберегательной кассе Дрездена, — наконец сказал Тим. — Он принадлежит некоей Инке Лер. — Затем он назвал номер счета.

Снейдер посмотрел на Марка:

— Это тот же счет, который у нас уже есть?

Марк собирался проверить в своих материалах, но Мийю кивнула.

— Тот же самый счет, — подтвердила она.

— Спасибо, Тим, вы можете вернуться к бухгалтерским проводкам. — Снейдер прервал связь. Все это было бесполезно. Он мрачно посмотрел на Ульбриха: — Мне нужно знать, какие еще объявления и с какими текстами размещала эта Инка Лер.

Ульбрих поморщился.

— Мы храним тексты в рекламном отделе максимум три месяца на случай возможных запросов или жалоб, после чего они автоматически удаляются из соображений защиты данных.

Снейдер прищурился и снова потер переносицу.

— Тогда нам придется взглянуть на ваш цифровой архив.

Ульбрих засопел.

— Хорошо, о каком периоде мы говорим?

— Последние тридцать лет

Ульбрих громко рассмеялся.

Снейдер, которому это вовсе не показалось смешным, взглянул на блондинку, — та сидела молча и все еще вертела ручку в пальцах. Затем он посмотрел на Ульбриха:

— Что вас так забавляет?

Ульбрих развел руками.

— С чего мне начать? — ошеломленно воскликнул он.

— Главное, хоть с чего-нибудь начните!

— Как я уже сказал, мы сейчас готовимся к полугодовому журфиксу, поэтому у меня нет свободных рук. Кроме того, крайний срок сдачи утреннего выпуска — 8 вечера. А чтобы выгрузить все эти страницы из архива, — сказал он, махнув рукой, — понадобятся как минимум три человека плюс три ноутбука, и даже в этом случае они будут заняты часов шесть.

— Вы уже потеряли впустую пять из этих часов, не прочитав мое письмо, — возразил Снейдер. — Поэтому не тратьте время на ненужные обсуждения и поручите эту работу нескольким людям. Кстати, файлы нужны мне в формате PDF, чтобы мы могли настроить поиск слов.

Ульбрих простонал.

— Тогда это займет еще больше времени.

— Нам достаточно страниц с объявлениями о поиске партнера.

— Как мило, но это нам не особо поможет.

— Если я вам помогу и напишу программу, мы сможем сделать все за три часа, — предложил Марк.

— А если я тоже помогу, мы закончим за два часа, — сказала Мийю.

Снейдер поднял брови в знак согласия.

— Мне также нужно просторное помещение в здании, которое можно затемнить, с проектором и большой белой стеной.

— Что-нибудь еще? — простонал Ульбрих.

— Да, абсолютная тишина, никаких визитеров, чайник ванильного чая и пепельница.

Лицо Ульбриха снова исказилось. Он сунул руки в карманы и сделал шаг к Снейдеру, всем своим видом показывая, что с него довольно.

— И почему я должен все это для вас делать?

Снейдер тоже подошел к нему и понизил голос:

— Потому что мы хотим предотвратить тройное убийство.

Ульбрих стиснул челюсти, словно подыскивая подходящий ответ.

Тем временем блондинка отложила ручку, встала и поправила деловой костюм. Затем она подошла к Снейдеру и посмотрела на него поверх очков для чтения.

— Я главный редактор. Мы сделаем все так, как вы предложили. Но мы получим детали этой истории — эксклюзивно! Договорились? — Она протянула руку Снейдеру.

Прежде чем Снейдер успел отказаться, Пуласки, который все это время молчал, шагнул вперед и пожал ее руку.

— Договорились.

Помещение оказалось не таким большим, как надеялся Снейдер, но для того, что они задумали, его вполне хватало. По крайней мере, там имелись шторы и большая белая стена, на которую Снейдер теперь проецировал изображение со своего ноутбука.

Практикантка действительно организовала ванильный чай и принесла апельсиновый сок и бутерброды для остальных, которые не ели с завтрака. У Снейдера тоже было пусто в желудке, но он пока не слышал урчания, — да и на данном этапе расследования ему нравилось чувствовать себя голодным волком на охоте.

Пока он проверял все кабельные соединения и подключал компьютер к Wi-Fi издательства, в дверь вошел Марк. Он выглядел измученным.

— Мы можем начинать, первые два года уже скачаны. Более семисот файлов.

IT-отдел «Зэксише Цайтунг» действительно работал на полную катушку. Пока они здесь анализировали полученные данные, год за годом углубляясь в прошлое, приходили все новые партии файлов.

Мийю вошла в офис вслед за Марком. На ее лице также были видны следы сосредоточенной работы последних полутора часов.

Марк жадно схватил один из сэндвичей и, не спросив разрешения, сел перед ноутбуком Снейдера.

— Люди из архива загрузили все в облако, — пробормотал он с набитым ртом. — Объявления о поиске партнера — это почти всегда разворот. — Он ловко извлек первые файлы из облака и выстроил их на экране.

Снейдер хотел охватить как можно больше, поэтому расположил проектор так, чтобы картинка была во всю стену и они могли видеть сразу десять файлов соответствующего размера.

— Привлеки Немез, — распорядился он, прежде чем Марк успел начать.

Тот угрюмо посмотрел на него.

— Разве мы не должны дать ей передышку?

— Никто не получит передышку, — ответил Снейдер. — Я хочу, чтобы она тоже участвовала.

Марк поворчал, но затем коротко переговорил с Сабиной по телефону, а чуть позже вывел ее изображение в правом нижнем углу. Она сидела на своей больничной кровати, рядом с которой стоял большой букет цветов, и махала здоровой рукой в камеру.

— Привет, — сказала она с улыбкой, на ее лице читалось облегчение. Насколько Снейдер знал Немез, она была рада наконец-то снова напрячь серое вещество.

Пока он кратко объяснял Сабине, где они находятся в данный момент — всего в пяти километрах от ее больницы — и каковы результаты их расследований, Марк и Мийю уже просматривали первые файлы. Марк каждую секунду листал дальше в надежде, что они наткнутся на что-то необычное.

Поскольку они не знали, использовала ли фирма другие коды, с помощью функции поиска они искали название компании и сначала нашли объявление VERDANDI SKULD URD от мая этого года, которое Адриана обвела карандашом и носила в своем кошельке. Предположительно, это было подтверждение от фирмы, принявшей заказ Адрианы. Затем они обнаружили похожее объявление от февраля и еще два от ноября и августа предыдущего года. Все они начинались с мнимого поиска партнера для определенного концерта Вивальди и имели в конце один и тот же код.

— Стоп! — крикнула Мийю примерно через полчаса. Она нервно почесала предплечье. — Я знаю, что означает этот код. Цифры символизируют буквы алфавита.

Снейдер на мгновение задумался и в уме определил первые две буквы.

— V… I… — пробормотал он.

— VIVALDI, — сказала Мийю.

— Неплохо, — раздался из громкоговорителя металлический голос Сабины. — Но в чем смысл этих разных концертов Вивальди? Это какой-то шифр? Мийю, что вы думаете?

Марк перестал прокручивать экран. Все автоматически посмотрели на Мийю, включая Снейдера.

Мийю просто пожала плечами:

— Без понятия.

— Давайте двигаться дальше. — Снейдер потер глаза, которые уже щипало от сосредоточенной работы перед экраном.

— Следующие несколько лет уже загружены в облако, — вздохнул Марк. Информация поступала быстрее, чем они успевали ее обрабатывать.

— Подождите минутку, — сказала Сабина еще через четверть часа. Она села в постели, и экран слегка задрожал, поскольку ноутбук лежал у нее на коленях. — То, что мы здесь находим, — видимо, всего лишь подтверждения заказов на работу… по таким людям, как Варрава и Герлах, которые затем исчезли. Но где начало этого общения?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Марк.

— Как происходит первый контакт с компанией?

— Верно. — Снейдер задумчиво погладил свои бакенбарды. Инстинктивно он взглянул на Мийю. «Давай, девочка, не подведи меня! Ты мне нужна!»

Мийю закрыла глаза, и Снейдер увидел, как ее глазные яблоки заходили взад и вперед под веками.

— Тот же код появляется и в другом месте, — пробормотала она.

— Где? — торопил Снейдер.

Мийю открыла глаза и назвала им четыре разные даты, после чего Марк вывел отдельные файлы на экран, нашел код и пометил соответствующие объявления красным.

— Ни хрена себе! — вырвалось у Пуласки, который до сих пор молчал. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, а на лбу выступила испарина. Глаза у него тоже покраснели от напряжения.

Снейдер потерял дар речи. Им с самого начала следовало искать код, а не название компании. Он подошел ближе и уставился на первое объявление.

«Судьбоносная встреча! Три энергичные дамы в расцвете сил ищут весеннюю любовь. Если ты щедрый джентльмен, который знает, чего хочет, и ценит конфиденциальность, тогда, в случае интереса, свяжись с нами, используя пароль, по коду: 22–9–22–1 — 12–4–9».

Остальные объявления были идентичны и отличались только двумя словами.

«Три энергичные дамы в расцвете сил ищут летней романтики…

…ищут осеннюю компанию…

…зимних объятий…»

— Три энергичные дамы в этой судьбоносной встрече, вероятно, наши богини судьбы Верданди, Скульд и Урд, — предположил Марк. — А эти объявления, которые мы только что нашли, вероятно, являются приглашением потенциальным клиентам разместить заказ на работу — используя специальный пароль. Вот как устанавливается контакт.

— А пароль — видимо, всегда какой-нибудь концерт Вивальди, — который появляется в последующем объявлении от имени трех Норн, является своего рода подтверждением заказа, — развил мысль Пуласки. — Он сообщает, какой из предлагаемых заказов был выбран VSU, например, «Фарначе» или «Опус № 6 для скрипки».

— Гораздо интереснее, что временной шаблон у них всегда один и тот же, — отметила Мийю. — Группа берет заказ раз в квартал — весной, летом, осенью и зимой.

— Отсюда и намек на Вивальди и его «Времена года», — предположил Пуласки. — Единственный вопрос в том, откуда клиенты знают, что паролем должен быть концерт Вивальди… но мы наверняка выясним это позже.

Теперь у них было определенное временное окно, в рамках которого им нужно было искать, и с этого момента все пошло быстрее. В течение следующего получаса они обнаружили четкую закономерность: в середине квартала три энергичные дамы предлагали своим клиентам отправить заказ на работу, используя определенный пароль, и вскоре после этого один из заказов подтверждался VSU. Вскоре они нашли несколько десятков соответствующих объявлений.

— При текущем годовом обороте в два миллиона, — отметила Мийю, — они получают в среднем 500 000 евро за заказ.

«Верно!» Снейдер приподнял бровь. Адриана, безусловно, могла позволить себе такой гонорар. А в случае с Варравой, который исчез в середине 1990-х годов за, предположительно, сопоставимую сумму, это могли быть состоятельные родители одного из убитых им детей.

Помимо чудовищно высокой стоимости, подготовка к такому заданию, безусловно, была одной из причин, по которой фирма бралась только за четыре заказа в год. К тому же, не знай они меры, им бы не удалось так долго оставаться незамеченными.

Марк шумно втянул ртом воздух.

— Вы знаете, что это означает? Если они убирают одного человека в квартал и действуют с начала 1990-х годов, то у нас…

Он потерял дар речи.

— Сто двадцать жертв, — закончила Мийю.

Час спустя они все еще сидели в офисе. Практикантка принесла им кофе и свежие булочки из службы кейтеринга. Шторы были уже подняты, а окна распахнуты. Все они потягивались и моргали в лучах солнца, которое низко висело над крышами города, словно оранжевый огненный шар.

Снейдер ограничил зону поиска, и IT-специалисты целенаправленно загружали страницы с архивными объявлениями, опубликованными в середине каждого квартала. Теперь им была ясна концепция фирмы. Помимо одинаковых временных рамок, существовала еще одна закономерность, объединяющая все случаи: заказы выполнялись на территории бывшей ГДР. По крайней мере, это касалось тех объявлений, которые им уже удалось связать с конкретными делами.

Помимо исчезновения Хельге Варравы, они наткнулись и на другие случаи. В октябре 2010 года российский политик и критик режима Тимофеев исчез в аэропорту Берлина, а в декабре 2005 года радиоведущая Силке Ауэр пропала из отеля в Магдебурге, на подземной парковке которого остался только ее открытый «порше». Летом 1999 года это была фрау Радтке из программы защиты свидетелей в отеле Ростока на Балтийском море, где даже произошла перестрелка с полицией, а в ноябре 1989 — прокурор Хагедорн на парковке аэропорта Дрездена.

Помимо этих пяти случаев, они обнаружили еще несколько и изучили соответствующие материалы расследования. Результаты оказались более чем скудными. Ни в одном случае не последовало требований о выкупе. Никто из людей больше не объявился. Тела так и не были найдены.

— Если взглянуть на прошлое пропавших людей, — сказала Мийю, словно разговаривая сама с собой, — то всегда найдется веская причина их исчезновения.

— Что ты подразумеваешь под словом «веская»? — спросил Марк.

— Освобожденный убийца, политический оппонент, опасный свидетель, неудобный юрист по конституционному праву или радиоведущая, вышедшая замуж за коррумпированного политика.

«Веская причина или нет — это вопрос вкуса», — подумал Снейдер. В любом случае всегда находился тот, кто хотел избавиться от одного из этих людей — по какой бы то ни было причине. И последнее дело — это исчезновение судьи Герлаха.

— Но сто двадцать человек!.. — недоверчиво повторила Сабина. — Как им удавалось действовать и оставаться совершенно незамеченными на протяжении как минимум трех десятилетий? Почему никто этого раньше не видел?

Пуласки посмотрел на Снейдера:

— Хорошее замечание.

Снейдер задумчиво покрутил косяк и понюхал его.

— Конечно, БКА знает, что люди регулярно исчезают, но давайте посмотрим на портфолио этой группы. За исключением детей, которых они не трогали — по крайней мере, согласно имеющемуся профилю жертв, — они, похоже, ни перед чем не останавливаются.

— Значит, это не случайность, что они оставили Бена в кемпере? — спросила Сабина.

— Наверняка этого сказать нельзя, но такое поведение может подпадать под шаблон — щадить маленьких детей. У них могут быть моральные границы. Как бы то ни было — в остальном они, похоже, берутся за все, что приносит деньги. С таким диапазоном заказов было просто невозможно установить связь между жертвами.

— Наверняка группа всегда осознанно выбирает, кого похитить, — согласилась Мийю, — чтобы нельзя было выявить идентичный шаблон.

Снейдер кивнул:

— Случаи слишком разные, и, видимо, они нашли способ бесследно избавляться от своих жертв. — Он отложил косяк и посмотрел на Пуласки, которому от этого разговора явно стало нехорошо. Его лицо было серым, как пепел.

— Это были бы идеальные преступления, — продолжала Мийю. — Никаких следов, никаких очевидных мотивов, никаких тел. Интересно, как и где они избавляются от трупов.

— Хватит! — остановил ее Снейдер.

Пуласки с трудом сдерживал слезы и, казалось, мог потерять сознание в любой момент. До сих пор он держался мужественно. Но теперь рассеянно смотрел в пространство перед собой и пытался крутить обручальное кольцо, прежде чем понял, что больше его не носит.

Снейдер сжал губы. Затем положил руку на плечо Пуласки.

— Я знаю, что вы чувствуете.

— Ни черта вы не знаете! — прошептал Пуласки, борясь со слезами. — Я здесь, потому что поверил вам, но я лишь трачу время, гоняясь с вами за призраками.

— А какая альтернатива? — спросил Снейдер. — Без нас вы бы до сих пор торчали на озере Кульквиц и анализировали данные из кемпера Герлаха вместе с Винтерэггером и ЛКА. — Он помолчал. — Они понятия не имеют, что здесь на самом деле происходит!

Пуласки била дрожь. Он посмотрел на потолок и зажмурился, по его щекам покатились слезы.

— Допустим, мы это теперь знаем. И что? — Он снова открыл глаза, они были слегка остекленевшими. — Все равно у нас нет никаких реальных зацепок, которые привели бы нас к моей дочери.

Снейдер глубоко вздохнул.

— Я не хочу ничего приукрашивать. Вы достаточно долго проработали в полиции, чтобы реалистично оценить ситуацию. Мы сделаем все возможное, чтобы поймать этих ублюдков… но следует исходить из того, что Герлах, его жена и ваша дочь мертвы.

— Нет, черт возьми… — Пуласки вытащил из кармана ингалятор от астмы, сжал кулак, затем вдохнул. Его сжатая рука была такой же белой, как и его лицо. — Ей… всего… девятнадцать!

— Если повезет, она еще жива, — быстро вмешалась Сабина. — Пуласки, поверьте мне — здесь, рядом со Снейдером, для вас самое лучшее место. Если кто и сможет найти вашу дочь, так это он.

Рука Снейдера все еще лежала на плече Пуласки. «В худшем случае — только ее труп», — подумал он, надеясь, что Сабина не пообещала слишком много.

Наступила неловкая тишина. Наконец Пуласки вытер слезы.

— Хорошо, надеюсь, вы правы. — Он убрал ингалятор. — Давайте работать дальше.

Снейдер отпустил Пуласки.

— Вы мне доверяете?

Пуласки посмотрел на него покрасневшими глазами.

— Да, черт возьми. Продолжим?

Снейдер открыл свой набор для акупунктуры и вонзил несколько игл в тыльную сторону ладони.

— Теперь мы знаем, как работают эти люди. Это фрилансеры, которых можно нанять. Но не через даркнет, а классическим способом — через старомодные коды в газетных объявлениях — как в старые времена, когда не было мобильных телефонов. Это подводит нас к следующему пункту. — Он покрутил иглы. — Кто за этим стоит? Действительно ли это группа бывших офицеров Штази, которые питают слабость к заброшенному парку развлечений и назначают встречи в старых зданиях Министерства госбезопасности?

— Или бывшие военные? — предложил Пуласки.

— И самое главное — сколько их? — добавила Сабина. — Что вы думаете?

— Полиция Ростока сообщала о трех людях, которые, согласно показаниям свидетелей, предположительно были причастны к похищению фрау Радтке. — Снейдер на мгновение задумался. — Для выполнения подобных заданий с соответствующими планированием и инфраструктурой необходимы как минимум трое. Но кто они? — Он огляделся. — Есть идеи?

Марк потянулся и подавил зевок.

— Я предлагаю провести массовый анализ данных. Мы изучим досье на всех бывших сотрудников Штази, включая мелких чиновников, которые служили вплоть до 1989 года и еще живы сегодня.

— О боже, — простонал Пуласки.

— Что? — спросил Марк.

— Сколько тебе лет, мальчик?

Марк мрачно посмотрел на него.

— В туалет уже сам хожу.

Пуласки поднял руки, извиняясь.

— Мы говорим об аппарате, в котором работали многие тысячи людей.

Снейдер кивнул:

— И не только это — документы того времени засекречены. Будет чертовски сложно заполучить их.

— Но мы же БКА, — напомнил Марк.

— Это будет сложно даже для БКА. Речь идет о строго конфиденциальной информации, связанной с политикой, — сказал Снейдер.

— И следующая проблема заключается в том, что этих материалов нет в цифровом виде, и мы не можем просто… — Пуласки щелкнул пальцами, — быстро пропустить их через компьютер. Мы говорим о старых пыльных бумажных документах в картонных папках, гниющих в коробках в каком-нибудь подвале.

— Если они вообще еще существуют, — добавил Снейдер.

— Черт, — наконец пробормотал Марк, осознав весь масштаб проблемы.

— Так кто же стоит за этой фирмой? У кого какие идеи? — снова спросил Снейдер.

— Мы можем надавить на людей, которые, как мы считаем, наняли эту фирму, — предложила Сабина.

— И на кого конкретно? — прорычал Пуласки, неуверенно покачав головой. — У них наверняка эксклюзивные клиенты.

— Например, на строительного магната или родителей детей, убитых Варравой, — предложила Сабина.

— Мне интересно, откуда эти люди вообще узнали о существовании такой фирмы и как с ней связаться? — вмешался Марк.

— Сарафанное радио, — предположил Снейдер. — Наверняка только несколько человек знают о существовании фирмы. Вероятно, изначально это были террористические группы, мафиозные организации или иностранные политики, которые хотели убрать кого-то в Германии и таким образом замести следы. Видимо, теперь слухи распространились в определенных кругах, и информация передается по секрету. Вот с чего мы могли бы начать.

— Предположим… — взгляд Мийю стал сосредоточенным, — мы действительно найдем одного из клиентов. Предположим, что он все еще жив и помнит подробности заказа. Предположим, что он готов говорить и подтвердит то, что нам известно на данный момент… что существует анонимная группа, с которой он связался через код в газете и заплатил чемоданом наличных. Даже если это вообще можно как-то доказать, то в общей сложности нам придется потратить много усилий и времени. Результаты будут известны не раньше, чем через две-три недели. — Она махнула рукой. — Мы можем даже не утруждаться. Клиенты все равно знают не больше нас.

— Мийю права, — согласился Снейдер. — Иначе о существовании этой группы уже давно было бы известно.

— Но мы могли бы связаться с фирмой самостоятельно, используя этот код, — предложил Пуласки.

Мийю поморщилась.

— Следующий заказ будет принят через три месяца. Вы хотите ждать так долго?

Пуласки стиснул зубы.

— Конечно нет.

Снейдер посмотрел на часы. Было уже 20:15.

— У меня есть еще одна идея. — Он вытащил акупунктурные иглы и встал. — Марк, возьми с собой свой ноутбук. Мы отправляемся к Ульбриху.

Пуласки последовал за ними. Втроем они стояли на этаже руководства напротив Ульбриха, который сидел за своим столом, только что закончив телефонный разговор.

— Вы добились успеха?

— По крайней мере, теперь мы знаем больше, чем раньше, — лаконично ответил Снейдер. Он никогда не говорил о текущих расследованиях, тем более с прессой.

— Вам снова нужна моя помощь, не так ли? — спросил Ульбрих с некоторым удовлетворением.

Снейдер проигнорировал вопрос.

— Марк, покажи ему фотографию.

Марк положил свой ноутбук на стол.

— Этот седой джентльмен с лысиной — один из похитителей судьи Герлаха.

Ульбрих подпрыгнул на стуле.

— Судью Герлаха похитили?

Снейдер коротко кивнул. Судя по всему, отставного судью знали и в Дрездене.

— Когда это произошло?

— Три дня назад, — объяснил Снейдер. — Саксонская уголовная полиция ввела запрет на публикование информации, поскольку на месте преступления были обнаружены важные улики.

— И вы собираетесь передать мне эти улики?

— Вам бы этого хотелось, — поддел Снейдер. — Конечно нет. Но я передам вам информацию о похищении.

Ульбрих недовольно поморщился.

— Значит, мне следует опубликовать эту фотографию? Вопреки указаниям саксонской полиции?

— Я из БКА.

— Это все равно щекотливый вопрос.

— А как насчет анонимного источника?

— Тем не менее подобные вопросы следует заранее обсудить с местной полицией.

— Следует или необходимо?

Ульбрих застонал.

— Нас могут привлечь к ответственности, а наша пресс-служба слишком мала для судебной тяжбы с прокуратурой.

— Тираж вашей газеты составляет более 180 000 экземпляров, что делает ее самой читаемой в Дрездене и его окрестностях, — заявил Снейдер.

— Вы просто хотите использовать мою газету.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне спасти три жизни.

— Судьи Герлаха и кого еще?

— Его семьи, — быстро солгал Пуласки, прежде чем Снейдер успел что-либо сказать.

— Хорошо, — неохотно согласился Ульбрих. — Какой должен быть заголовок?

— Похищена дочь бывшего следователя ЛКА! — Снейдер снова перехватил инициативу.

Пуласки ахнул.

— Но это…

— Пуласки, нам нужна актуальная фотография вашей дочери, чтобы опубликовать ее вместе с фотографией похитителя, — потребовал Снейдер.

— Что вы хотите сделать? — воскликнул Пуласки. Под кожей у него вздулись темно-синие артерии.

— Вы слышали.

— Я поверить не могу. — Пуласки развел руками. — Похитители, вероятно, думают, что схватили падчерицу Герлаха, а вы хотите раскрыть личность моей дочери? Если они это прочитают…

— Вот в этом-то все и дело! Они должны прочитать статью, — повысил голос Снейдер.

— Вы с ума сошли? Вы же подставите Ясмин. Как только они поймут, что взяли не того человека, они от нее избавятся!

— Пуласки! — Снейдер встал прямо перед ним. — У нас нет никаких зацепок относительно похитителей. Наш единственный шанс — оказать на них давление и заставить их нервничать, чтобы они подумали, что совершили ошибку.

— И вы думаете, что нервозный киллер нам поможет?

— Нервозный преступник совершит больше ошибок. И иногда самые серьезные ошибки совершаются с намерением исправить предыдущие.

— А если нет?

— Мы должны пошатнуть концепцию этой группы, сломать ее структуру и напугать преступников.

— Тем самым вы подвергаете Ясмин опасности!

— Пуласки, я профайлер. Я знаю, как думают похитители и убийцы. Это то, чем я занимаюсь много лет, и это единственное, в чем я действительно разбираюсь.

— Но, если вы ошибаетесь, Ясмин умрет.

— А если я не ошибаюсь, и мы этого не сделаем, возможно, она умрет именно поэтому. Сколько из предыдущих жертв похищения нашлись?

Пуласки сжал руки в кулаки, снова еле сдерживая слезы.

— Господи, помоги мне.

— Бог еще никогда никому не помог, — сухо заметил Снейдер. Затем он понизил голос: — Пуласки, я знаю, что мы сильно рискуем, но это все равно наш единственный шанс.

— У нас действительно нет альтернативы?

Взгляд Снейдера стал холодным.

— Мне неприятно это признавать, но у нас нет ни одной жизнеспособной зацепки, которую можно было бы проверить в ближайшие двадцать четыре часа, а время работает против нас. Каждая минута.

Пуласки провел рукой по лицу.

— До сих пор мы достигали согласия почти по всем вопросам, но на этот раз мой ответ: Нет!

Снейдер прижал большой палец к тыльной стороне ладони и замедлил дыхание.

— Ладно, у нас разные точки зрения, и мы сейчас не сможем понять, кто из нас…

— Ваша точка зрения неверна!

— Пуласки, — вздохнул Снейдер. — В этом вопросе нет правильного или неправильного мнения. Трагедия не в том, что один из нас прав, а другой нет, а в том, что мы оба правы. Но главное — мы должны что-то предпринять!

Пуласки посмотрел на него слезящимися глазами.

— Вы не представляете, каково это — потерять собственного ребенка.

— Представляю, — ответил Снейдер, — даже очень хорошо представляю.

Пуласки долго смотрел ему в глаза, и Снейдер выдержал его взгляд.

— Что бы сейчас сказала ваша коллега Немез? — пробормотал Пуласки, словно разговаривая сам с собой. — Лучшее место для меня — рядом с вами, потому что если кто и сможет найти Ясмин, так это вы? — Пуласки посмотрел на него. — Это правда?

Снейдер кивнул.

— Ладно. — Пуласки глубоко вздохнул и обмяк. — Я верю вам, что мы поступаем правильно. Но если мы ошибаемся, — прошептал он, ткнув пальцем в грудь Снейдера, — то клянусь вам, что это было ваше последнее дело.

— Если я ошибаюсь, — признался Снейдер, — то это определенно будет мое последнее дело. Я тоже вам клянусь. — Он повернулся к Ульбриху, который все это время стоял рядом с ними с открытым ртом: — Нам нужно поторопиться.

— Что? Сегодня? — подал голос Ульбрих.

— Да, конечно, или это прозвучало так, будто у нас есть время до выпуска выходного дня?

Ульбрих посмотрел на часы.

— Уже больше 20:30, срок сдачи редакционных материалов истек более получаса назад, номер уже подписан в печать.

— И что? — спросил Снейдер.

— Это невозможно. Придется подождать завтрашнего вечернего выпуска.

— Вам уже следовало бы понять одну вещь. — Голос Снейдера стал ледяным. — Тот, кто со мной разговаривает, не может слышать только свое собственное мнение.

— Что это значит?

— Мы печатаем эту статью сейчас, чтобы она вышла завтра утром!

— Как? — воскликнул Ульбрих. — Необходимо изготовить новые печатные формы, и мне нужно позвонить в типографию, чтобы остановить печать.

Снейдер полез в карман и молча протянул ему телефон.

Пока типографский станок, с задержкой в один час, печатал только что набранную статью, Снейдер стоял в изножье больничной кровати Сабины в университетской клинике.

Они были одни, через полуоткрытые жалюзи на горизонте мерцали огни города. Часы посещений давно закончились, но Снейдера это никогда не волновало.

— Значит, вы добились успеха, — заметила Сабина.

— Будет видно, — признал он. Затем кивнул в сторону ее прикроватного столика: — С каких это пор в больничных палатах разрешены такие большие букеты цветов?

— Они и не разрешены. — Сабина улыбнулась. — Я рассказала медсестрам, что помогла обезвредить банду киберпреступников, которая использовала программы-вымогатели. Эта больница тоже пострадала от хакеров. С тех пор я наслаждаюсь здесь полной свободой. — Сабина показала пультом на телевизор: — У меня даже подключен Wi-Fi.

Сабина казалась счастливой, ее лицо снова порозовело, и она больше не выглядела такой изможденной, как на ферме во Вроцлаве. Удивительно, учитывая больничную еду. Эту женщину было действительно не сломить! Любая другая коллега, которую он знал, не восстановилась бы так быстро, скорее, изолировалась, замкнулась в себе и уволилась бы через несколько недель. Но она всегда хотела попасть в БКА. Это была работа ее мечты с тех пор, как он познакомился с ней в Мюнхене много лет назад.

Он указал на открытую коробку шоколадных конфет:

— Вкусные конфеты?

— Снейдер, — перебила Сабина, улыбаясь, — забудьте про пустой треп. Эта роль вам не подходит.

— Вы правы, лучше поговорим о нашем деле. Какие у вас на этот счет мысли?

— Если у нас не будет шансов заполучить личные дела Штази, а ваш план с газетной статьей не сработает, то наша единственная надежда — Виктор.

— Тот, которого вы ударили ножом в шею, — напомнил он ей.

— Да, вы правы, мне следовало позволить ему убить меня. — Сабина поджала губы.

Снейдер не отреагировал на это.

— Я не стал бы делать ставку на то, что он что-то знает.

— А может, и знает. — Сабина пожала плечами. — Он пережил экстренную операцию, но, к сожалению, все еще находится в состоянии искусственной комы. Когда он проснется, то сможет только хрипеть. Нож перерезал его голосовые связки, но…

Снейдер подошел ближе.

— И откуда вы это знаете?

Она кивнула на свой мобильный телефон на тумбочке.

— Я на связи с польскими властями.

— Почему?

— Главврач тоже мой поклонник, — сказала она, улыбаясь. — Он дал мне контакт больницы во Вроцлаве.

— Ваш фан-клуб растет с каждым днем. Я… — Снейдер замолчал, так как зазвонил его мобильный телефон. — Дромайер, — сказал он, взглянув на дисплей, и ответил на звонок: — Да, в чем дело?

— Где вы? И где ваши люди? — Из динамика послышался трескучий голос Дромайера.

Снейдер отвернулся и посмотрел в окно.

— В Дрездене.

— Что вы там все еще делаете?

— Не все еще — а снова, — поправил его Снейдер.

— Ладно, и что, черт возьми, вы там снова делаете? Дело раскрыто! Вы нашли Немез. Кстати, поздравляю. Кроме того, вы помогли польским властям ликвидировать сеть киберпреступников.

— А, я всего лишь помог? — повторил Снейдер.

— Полиция нашла еще ячейки. Поляки отзывались о вас с похвалой.

— Как мило! — Снейдер глубоко вздохнул. Ему не нужен был букет цветов в качестве благодарности. — Я хотел бы найти еще судью Герлаха и…

— Снейдер, — мягко прервал его Дромайер, — этим занимается дрезденское ЛКА. Вы сделали достаточно. Я отстраняю вас от дела.

— Я…

— Снейдер, больше не перебивайте меня, — спокойно сказал Дромайер. В отличие от предыдущих президентов БКА Дромайер не был холериком. И, возможно, именно поэтому был еще опаснее. — Я нажимаю стоп-кран. Отныне этим делом будет заниматься ЛКА. Теперь, когда Немез нашли, БКА умывает руки. У меня есть для вас другое задание.

— Какое? — буркнул он из вежливости, хотя на самом деле ничего не хотел об этом слышать.

— Я скажу вам, когда вы будете в Висбадене.

— Я не поеду в Висбаден.

— Вы не подчиняетесь моему приказу?

— Я не подчиняюсь бессмысленным приказам, — пояснил Снейдер. — Для меня дело закрыто только тогда, когда я выяснил всю подоплеку и поймал организаторов. Я делаю это не для ЛКА, не для БКА, не для Хэтти и не для моей любимой тети. Я делаю это для себя и собственного чувства справедливости, потому что мой инстинкт подсказывает мне, что за этим стоит нечто большее.

— Снейдер, — вздохнул Дромайер. — При всем уважении к вашему инстинкту, приезжайте сюда, и мы поговорим об этом с глазу на глаз. И сегодня же!

Снейдер посмотрел на часы. Было чуть больше половины десятого.

— При всем уважении, я не собираюсь мчаться пять часов из Дрездена в Висбаден, чтобы поболтать с вами, а потом на рассвете ехать обратно в Дрезден. Мое место здесь, и я…

— Где вы сейчас находитесь?

— В данный момент?

— Да!

— В университетской клинике имени Карла Густава Каруса в Дрездене.

— У них там наверняка есть вертолетная площадка, — заявил Дромайер. — Я немедленно пришлю за вами вертолет из ЛКА, чтобы доставить вас в Висбаден.

— Нет.

Он собирался завершить разговор, когда услышал, как Сабина щелкнула пальцами. Он увидел ее широко раскрытые глаза. Она хотела ему что-то сказать. Он с любопытством смотрел на нее, пока Дромайер что-то говорил на другом конце провода.

«Документы Штази!» — беззвучно произнесла она, шевеля одними губами.

И тут у Снейдера возникла идея. «Черт возьми, да!» Он показал ей большой палец, а затем снова поднес трубку к уху.

— Вы правы, — прервал он Дромайера. — Я лечу в Висбаден. Пришлите за мной вертолет. — Затем он повесил трубку.

Сабина улыбнулась ему:

— Хорошего полета и удачи.

Тремя днями ранее

Ночь похищения

Так как Ясмин очнулась уже в фургоне, она не могла сказать, сколько времени в общей сложности длилась их поездка от озера Кульквиц. Их разговоры шепотом давно стихли, каждый был поглощен своими мрачными мыслями.

Когда фургон наконец замедлил ход и почти остановился, Герлах внезапно активизировался.

— Возможно, мы на перекрестке, — прошептал он.

В следующий момент машина действительно встала.

— Да, наверное, на светофоре, — прошептала Ясмин.

— Мы могли бы позвать на помощь, — предложил Герлах. — Если повезет, кто-нибудь нас услышит. На раз, два, три…

— Помогите! — одновременно крикнули Ясмин и Герлах.

После третьего раза мать Хэтти тоже присоединилась, и они вместе закричали во весь голос. Ясмин услышала, как открылась дверца машины. Фургон слегка качнулся.

В любой момент она ожидала, что боковая дверь распахнется, ее ударят и насильно засунут кляп обратно в рот. Но ничего подобного не произошло. Водителя, казалось, вообще не волновало, что они так кричали. Фургон снова качнулся, дверь водителя захлопнулась, и они медленно поехали. Водитель был глухой?

Они наконец замолчали и прислушались. Фургон продолжил катиться со скоростью пешехода и снова остановился через несколько сотен метров. Рядом встала другая машина. Шины захрустели по гравию. Хлопнули двери, и послышались голоса.

Затем дверь фургона распахнулась, и Ясмин зажмурилась, ослепленная ярким светом нескольких фонариков. На голову ей надели мешок из колючей ткани и крепко завязали вокруг шеи.

— Помогите! — закричала она, но никто не отозвался.

Вместо этого ее наручники отстегнули от металлической опоры и снова защелкнули на запястьях за спиной, затем ее грубо вытащили из машины и куда-то повели. Спотыкаясь, она следовала за мужчиной, который тянул ее за руку, — сначала небольшое расстояние по гравию, а затем несколько метров по асфальтовой дорожке. За спиной раздавались протесты Герлаха и Кристины. Ей даже показалось, что она услышала удар. После этого Герлах застонал и умолк.

Было темно, только луч фонарика изредка пробивался сквозь ткань джутового мешка. Ясмин чуть не споткнулась и не упала, но сильная рука схватила ее и потянула вперед. Инстинктивно она попыталась уловить какие-нибудь звуки или запахи. Они были у воды? Шли вдоль обрыва?

Внезапно ее охватила паника, она испугалась, что в любой момент оступится, шагнет в пустоту и полетит вниз.

— Стой! — вдруг скомандовал приглушенный мужской голос.

Она остановилась с дрожащими коленями. Затем услышала щелчок замка, открывающуюся дверь и скрип ржавых петель. Ее втолкнули в какое-то помещение. Внутри пахло затхлостью и кошачьей мочой. Может быть, старый гараж? Она упала на пол и разбила колени о бетон. Когда попыталась встать, то пошатнулась и ударилась плечом о стену.

Сразу за ней внутрь втолкнули Герлаха и Кристину. Свет фонариков погас, дверь захлопнули и заперли.

— С вами все в порядке? — прохрипел Герлах. Его голос эхом отразился от стен, это означало, что помещение было большим и пустым.

— Да, — солгала Ясмин.

— Да, — проскрежетала Кристина.

— Я думаю, мы одни, — прошептал Герлах.

Снаружи они сначала услышали быстро удаляющиеся шаги, затем двигатели двух отъезжающих машин. Стало тихо.

— Где мы? — спросила Кристина, но не получила ответа. Вопрос был явно бессмысленным.

— У нас нет кляпа. Мы могли бы позвать на помощь, — предложила Ясмин.

— Не думаю, что это поможет, — ответил Герлах. — Иначе они бы заткнули нам рот.

Ясмин услышала, как Герлах подвинулся к ней. В следующий миг он коснулся ее ноги.

— Я сейчас упаду рядом с тобой, — пропыхтел он. — Ты можешь стянуть эту штуку у меня с головы?

Герлах опустился на пол рядом с ней. Ясмин повернула к нему руки, которые были связаны за спиной, и нащупала джутовый мешок.

— Одну минутку… — Она нашла веревку, которая была затянута на шее, и после нескольких неудачных попыток сумела развязать ее. Затем стянула мешок вниз.

— Спасибо, — прохрипел Герлах. Он жадно хватал ртом воздух.

Глаза Ясмин быстро привыкли к темноте, она увидела Кристину, стоявшую на коленях у противоположной стены и отчаянно пытавшуюся освободиться от мешка без посторонней помощи. Ясмин с удивлением обнаружила, что помещение было не только круглым, но и очень высоким. Как башня. Но оно оказалось намного меньше, чем ей изначально показалось.

— Подожди минутку, дорогая! — Герлах хотел помочь жене.

— Не называй меня так! — прошипела она. — Это из-за тебя мы торчим в этой дыре!

Он не ответил, а просто стянул мешок с ее головы. Она откинула волосы с лица и тоже принялась хватать ртом воздух.

Насколько могла судить Ясмин, круглый бетонный бункер был небольшого размера, так что они едва могли удобно расположиться рядом друг с другом.

Дверь была сделана из металла, а в потолке, на высоте около шести метров, имелись какие-то отверстия, через которые падал свинцовый лунный свет.

— Мы умрем здесь от голода или жажды? — спросила она.

— Не знаю, — признался Герлах, задумавшись. — Нет, вероятно, нет. Если бы они хотели нашей смерти, то уже давно бы нас убили.

— Значит, они вернутся? — пробормотала Ясмин.

— Думаю, да.

Они молчали некоторое время.

— Почему в машине ты не хотела, чтобы Хайнц называл тебя Ясмин? — спросила Кристина.

— Если они узнают, что я не Хэтти, они могут меня убить, — тихо сказала Ясмин.

— Это полная чушь! — воскликнула Кристина.

— Нет, мысль хорошая, — возразил Герлах. — Похитители не знают, что Хэтти на самом деле все еще в кемпинге. Там она и Бен сейчас в безопасности, пусть все так и останется.

— Как только мой отец узнает, что я пропала, — сказала Ясмин, — он перевернет небо и землю, пока не найдет меня.

Герлах кивнул.

— А до тех пор мы должны сохранить твою личность в секрете.

Полет полицейского вертолета до Висбадена занял всего девяносто пять минут.

Снейдер оставил свои вещи в Дрездене на попечение Марка, который тем временем забронировал для всех номера в гостинице. В том числе и для Снейдера. Сразу после разговора с Дромайером он собирался сесть в вертолет и посреди ночи полететь обратно. По крайней мере, он предупредил пилота, чтобы тот был готов. Расследования в Дрездене только набирали обороты, и он был там незаменим.

Вертолет высадил Снейдера у здания БКА, откуда он на такси отправился прямо к Дромайеру. Обычно президент БКА занимал специально охраняемую служебную квартиру на территории Федерального ведомства уголовной полиции. Однако после ухода Дирка ван Нистельроя Дромайер так поспешно принял на себя временное руководство БКА, что у него не нашлось времени на переезд. Поэтому до получения дальнейших указаний он продолжал жить в своем доме на северной окраине Висбадена, адрес которого — недалеко от Гайсберга и Таерштрассе, — он отправил Снейдеру в эсэмэс.

Такси высадило Снейдера перед небольшой, довольно скромной виллой, окруженной высокой живой изгородью и стеной с коваными воротами. Снейдер сразу же заметил камеры наблюдения, датчики движения и подключенные к ним фонари, которые залили улицу тусклым желтым светом как только он подошел ближе.

Снейдер нажал кнопку звонка на автоматических воротах. В ушах у него все еще звенело после полета на вертолете. Было уже около половины двенадцатого, и Снейдер задавался вопросом, почему Дромайер вообще принимает посетителей так поздно. Впрочем, в последние дни тот работал круглосуточно. Насколько Снейдеру было известно, Дромайер был вдовцом. Несколько лет назад в автокатастрофе новый президент БКА потерял не только правую руку.

Несмотря на то что ночь была теплой, Снейдер застегнул пиджак. Шагая по мощеной дорожке мимо кустов к дому, он услышал голоса. Видимо, его уже ждали. На террасе горел свет. Бассейн перед ней также был освещен, и его мерцающая голубая поверхность бросала блики на стену дома.

Дромайер, в сером костюме, но без галстука и с расстегнутым воротником рубашки, шел вдоль края бассейна и вылавливал сачком листья, что выглядело немного расслабленным и медитативным. Ион Эйса, второй президент БКА, стоял неподалеку с напитком в руке. Конечно же, в облегающей рубашке, элегантном пиджаке и лакированных туфлях. Даже пряжка его ремня блестела. Оба мужчины были увлечены беседой, и, несмотря на внешнюю непринужденность, их разговор казался важным.

— А, Снейдер! — Дромайер бросил сачок на лужайку и протянул левую руку.

Снейдер ответил на крепкое рукопожатие. Эйса лишь энергично кивнул, держа руку в кармане брюк.

— Давайте сядем на террасе, — предложил Дромайер. — Хотите чего-нибудь выпить?

Снейдер махнул рукой.

— Чем скорее мы закончим этот полуночный разговор, тем лучше.

— Уже торопитесь в постель? — с улыбкой спросил Эйса.

Снейдер оставался серьезным.

— Нет, обратно в Дрезден.

— Тогда перейдем сразу к делу.

Дромайер опустился в плетеное кресло, которое опасно заскрипело под его весом. Снейдер и Эйса тоже сели, и Снейдер невольно поежился от холода. Терраса была защищена от ветра, и даже выдвинута маркиза, но ни то, ни другое не спасало от ночной сырости, распространявшейся по лужайке.

— Снейдер, — начал Дромайер, — у меня есть для вас другое срочное дело.

«Насколько оно может быть срочным?»

— Драка в баре, кража кошелька, угон велосипеда? — Снейдер подвинулся на край кресла. — Послушайте, расследование, которым я сейчас занимаюсь, еще не закончено.

Эйса хотел что-то сказать, но Снейдер просто поднял руку. Затем вкратце рассказал им, что удалось выяснить на данный момент.

Некоторое время царила тишина, и было слышно только стрекотание сверчков, пока Эйса наконец не прочистил горло.

— Группа бывших офицеров Штази, которые раз в квартал размещают в газете объявления о приеме заказов на убийства, вот уже тридцать лет «убирают» людей и параллельно управляют фиктивной компанией в заброшенном парке развлечений в Дрездене? Снейдер, я вас умоляю. Это похоже на плохую сказку.

— Если для вас это сказка на ночь, то вы не на своем месте и должны поискать другую работу — возможно, инспектором парковки, — прямо сказал Снейдер.

Эйса проигнорировал критику.

— Снейдер, послушайте себя! Все это лишь предположения и домыслы, основанные на слабых доказательствах. И не начинайте про ваше внутреннее чутье.

Дромайер поморщился и посмотрел на него с несчастным видом.

— Даже если все это правда, — начал он низким скрипучим голосом, — расследованием будет заниматься Интерпол из-за возможных международных клиентов. И если речь действительно идет о бывших агентах Штази, которые десятилетиями преследовали собственные цели, то это подпадает под компетенцию Федеральной разведывательной службы.

— Или Федерального ведомства по охране конституции, — добавил Эйса.

«Конечно, у вас сейчас столько дел, что этот геморрой вам абсолютно ни к чему и вы бы с удовольствием переложили ответственность на других».

Дромайер посмотрел на Снейдера.

— Вы не согласны?

— Конечно нет! — Снейдер потер переносицу. Затем подвигал челюстью вперед и назад и наконец-то избавился от заложенности в ушах, которая раздражала его с момента приземления. — Исчезновение прокурора Хагедорн расследовалось БКА — в итоге дело осталось нераскрытым и было сдано в архив. — Он вытянул сначала большой, а затем и указательный палец. — Радтке была ключевым свидетелем в строительном скандале и участвовала в программе защиты свидетелей. Дело о ее исчезновении в то время велось БКА и тоже оказалось в архиве.

— Вы изучали архивные документы? — спросил Дромайер.

— Да, во время полета, — прорычал Снейдер. — Ни одного достоверного свидетельского показания, противоречивые фотороботы, практически никаких пригодных улик, никаких результатов.

Дромайер застонал, Эйса вздохнул.

«Да, вот тут у вас очко заиграло», — подумал Снейдер и поднял средний палец.

— А исчезновение Тимофеева — это дело БКА уже потому, что в нем почти наверняка есть политическая подоплека. — Он сдвинулся еще немного вперед и повысил голос. — И поскольку все эти архивные дела о похищениях уже расследовались БКА, похищение судьи Герлаха теперь тоже является делом БКА, за расследование которого отвечаем исключительно мы. Потому что тут есть общая причина, которая связывает все эти случаи!

Эйса снова вздохнул:

— Как я уже сказал, это все домыслы и…

— Возможно, речь идет о 120 пропавших без вести! — прервал его Снейдер. — В настоящее время мои люди анализируют объявления за последние тридцать лет и сопоставляют их с нераскрытыми делами.

— Снейдер, послушайте меня, — взмолился Эйса.

— Нет, это вы меня послушайте! — снова перебил он. — Пока вы потягиваете коктейли у бассейна, мои люди прямо сейчас находят одно конкретное дело за другим… — Он посмотрел на последнее эсэмэс в своем телефоне. — Сейчас их тридцать пять, и число растет с каждой минутой.

Эйса опять хотел что-то сказать, но Снейдер снова поднял руку.

— И если хотя бы один из этих пропавших людей работал на правительство — а такая вероятность довольно высока, учитывая спектр заказов, которые выполняет эта группа, — то это в любом случае входит в зону ответственности БКА. — Он откинулся назад и посмотрел на Эйсу: — Теперь ваша очередь!

Эйса перевел взгляд на Дромайера:

— Вы ведь не верите во всю эту чушь, правда?

— Хм… — Дромайер медленно и задумчиво кивнул: — Да, я ему верю. Я знаю Снейдера гораздо дольше, чем вы. И до сих пор интуиция ни разу его не подводила.

— Как будто у нас мало других забот, — фыркнул Эйса.

— Если мы не отреагируем сейчас, ваши нынешние заботы покажутся вам детскими сказками, — возразил Снейдер.

— Ладно, сделаем так: я передам новое дело, которое планировал поручить вам, другим коллегам, — решил Дромайер. — И с этого момента ваши расследования — официально в зоне ответственности БКА. Завтра утром я организую все необходимое.

Эйса нахмурился.

— Я по-прежнему убежден, что…

— Принял к сведению, а теперь закройте уши, — прервал его Дромайер, сдвинулся на край кресла и посмотрел на Снейдера: — Я отпускаю вас с поводка. Это оправдало себя при поиске вашей коллеги. Продолжайте в том же духе и добейтесь результатов как можно скорее. А пока я буду держать подальше от вас всех, кто может иметь что-то против этих расследований. Никого не убивайте, разве что… — он поднял палец, — у вас будет веская причина, которую я смогу обосновать.

— О боже, — простонал Эйса.

Снейдер проигнорировал эту реплику. Кожу его головы покалывало. От осознания, что он может действовать немедленно и по собственному усмотрению, у него тут же прошла головная боль. Он инстинктивно знал, что в состоянии раскрыть дело в течение следующих двадцати четырех часов. При поддержке Фридриха Дромайера. Который не был таким трусливым бюрократом, как два его предшественника, Хесс и ван Нистельрой. Новая эра БКА с Дромайером могла стать весьма интересной.

— И если я могу вам как-то помочь, — добавил Дромайер в заключение, — то скажите мне.

— Вы можете мне помочь, — тут же отреагировал Снейдер. — Мне нужен доступ ко всем личным делам Штази.

2015 год, на востоке Германии…

Эккехард Леман сел в поезд на станции Гослар и поискал свободное место в вагоне-ресторане. Они отправятся через десять минут. Раз в год, в конце сентября, этот ностальгический паровоз ездил из Гослара в Галле-ан-дер-Заале. Билеты на эту особенную поездку были распроданы за несколько месяцев вперед, и что бы он ни предпринял, ему бы не удалось раздобыть билет. Однако первая проверка билетов проводится не раньше Ильзенбурга, возможно, даже в Вернигероде, а к тому времени его уже не будет в поезде. Если все получится.

Заказав эспрессо и травяной ликер, Леман посмотрел на платформу, где стояла толпа молодых людей, которые проводили своих родителей, бабушек и дедушек до поезда и теперь махали им на прощание. Ветер гнал листья по платформе. Солнцезащитные очки Лемана, которые он не будет снимать на протяжении всей поездки, окрашивали все в светло-голубой оттенок. Кроме того, в течение двух недель он отращивал густую бороду, которую утром покрасил в черный цвет и собирался сбрить сегодня вечером.

В общей сложности ностальгический поезд будет находиться в пути более трех часов и остановится на тринадцати станциях. На этом маршруте — ни на вокзалах, и уж тем более в поезде — камер не было, но некоторые пассажиры наверняка его запомнят. Однако без забронированного билета, имея только описание внешности, опознать его будет практически невозможно. Поэтому он потягивал кофе и ждал, пока кондуктор закроет двери и подаст сигнал свистком.

Вскоре вагоны дернулись и пришли в движение, а вся деревянная внутренняя часть застонала и заскрипела. Официант подал ему «Ширкер Фойерштайн». Леман выпил эспрессо, залпом опрокинул в себя стопку настойки и расплатился. Затем он зацепил большими пальцами свои широкие подтяжки и подождал, пока не убедился, что официант убрал стопку и кофейную чашку в посудомоечную машину. К тому времени, как полиция начнет обыскивать поезд, машина будет отрабатывать уже второй или третий цикл.

Вскоре после того, как покинул Гослар, поезд пересек границу Нижней Саксонии и въехал в землю Саксония-Анхальт, где и будет оставаться вплоть до пункта своего назначения в Галле. Первый участок маршрута до Вернигероде проходил вдоль северной окраины Гарца, крупнейшего лесного национального парка Германии. Уже ребенком Леман любил Гарц. Каждое лето он получал походные значки на горе Брокен, поэтому хорошо знал эту местность.

Вскоре они доберутся до участка между Штапельбургом и Ильзенбургом, где поезд в течение двух минут будет ехать через лесной массив в Гарце. Посередине был поворот, на котором он сбросит скорость, и именно там они хотели нанести удар.

Леман встал и вышел из вагона-ресторана через заднюю дверь. Снаружи можно было перейти от одного вагона к другому по шаткому и дребезжащему металлическому мостику с перилами над сцепными устройствами. Вообще, оставаться здесь во время поездки не разрешалось, но всегда находились люди, которые не хотели упускать этот шанс. Так и сейчас. Леман стоял на платформе рядом с молодой целующейся парой, которая, несмотря на осенний холод, пыталась протиснуться под навес у входной двери. Встречный ветер развевал светлые волосы женщины.

Мимо Лемана пролетали поля и небольшие деревни. Он закурил сигару и с наслаждением несколько раз затянулся, выпустив облако дыма в сторону молодой пары. Вскоре им стало слишком неуютно, и они, хихикая, ушли. Леман тут же сунул руку в карман брюк и вытащил подходящий шестигранный ключ. Он заблокировал заднюю дверь, так что локомотив, первый вагон и вагон-ресторан оказались отрезаны от остальной части поезда. Когда кондуктор, пока все еще находившийся в хвосте поезда, доберется сюда, он решит, что какой-то глупый механик что-то напутал в депо, и отопрет дверь. Но к тому времени их уже и след простынет.

В кармане Лемана раздался треск. Удивленный, он вытащил рацию.

— Да?

— Я в первом вагоне, — сообщила Герда на частоте, которую в тот день использовали только они. — Я только что подслушала телефонный звонок нашего объекта.

— И что?

Герда, обычно такая спокойная, была невероятно расстроена. Кроме того, они договорились использовать рации только в экстренных случаях.

— Объект вел деловой разговор, предположительно с клиентом.

— Здесь, в поезде?

— Да! Конечно, без конкретики, но если знаешь, в какой сфере он задействован, то поймешь связь.

— И что тебя так расстроило?

— На самом деле наша цель — женщина!

Леман ахнул.

— Что?

— В действительности наша цель — она, а не он!

Леман на мгновение задумался. Их задачей было убрать Брани Соучека, чешского наркоторговца, который много лет производил экстази и кристаллический метамфетамин в своем подвале в Вернигероде и снабжал ими все школы в округе. Уже пять человек умерли от передозировки. Одному из них было всего двенадцать.

Из надежного источника они знали, что сегодня Соучек отправляется в это ностальгическое путешествие со своей дочерью.

— Подожди минутку… — прервал ее Леман. — На самом деле это дочь — дилер?

— Да.

— И ты абсолютно уверена?

— Я подслушала ее пятиминутный телефонный разговор, и это было однозначно. Кстати, они только что зашли в вагон-ресторан.

«Черт!» Леман сжал кулак.

— Нам все отменить? — спросила Герда.

— Нет, слишком поздно. — Он пожевал нижнюю губу. — Завтра они едут в Прагу на две недели. Там мы до него… до нее уже не доберемся. Нам нужно проверить факты прямо сейчас — у нас осталось всего несколько минут.

— Инга…

Поезд с грохотом покатился по высокому мосту, железные перила громыхали так громко, что Леман больше ничего не услышал.

— Что? — Он зажал одно ухо.

Герда подождала, пока поезд съедет с моста.

— Я сказала, Инга уже в игре.

— Хорошо, я сейчас пойду в вагон-ресторан — конец связи.

Он сунул рацию в карман пиджака. Затем открыл дверь, рукавом стер отпечатки пальцев с ручки и снова вошел в вагон-ресторан.

Он сразу увидел их объект со спутницей, сидящих в начале вагона. И медленно направился в их сторону. Им только что подали кофе и какой-то штрудель с ванильным соусом. Старик смотрел в окно; его дочь снова разговаривала по телефону.

Леман сделал вид, что смотрит в окно. Вдалеке уже виднелся холм с руинами замка Штапельбург. Остатки каменной постройки быстро приближались. У них оставалось всего несколько минут, чтобы принять решение. Затем поезд пересечет лесной массив Гарца, и их временное окно закроется.

Он незаметно взглянул сквозь солнцезащитные очки на женщину, которая сидела и тихо разговаривала по телефону. Ей было около сорока, и она казалась энергичной и высокомерной. Ее отец, напротив, выглядел истощенным и усталым.

«Ты унаследовала бизнес отца? Теперь ты дергаешь за ниточки?»

Старик отвернулся от окна и дрожащей рукой ткнул вилкой в яблочный штрудель.

— Брани… перестань говорить по телефону, — попросил он дрожащим голосом. — Что там такого важного? Просто наслаждайся видом.

При этих словах у Лемана по спине пробежала дрожь. Он назвал ее Брани. Конечно! Его звали Бранислав Соучек, а ее — Бранислава Соучек. Брани — ее прозвище! Они упустили это из виду.

«Твой отец больше не в деле! Ты теперь варишь наркотики и через собственные контакты продаешь товар на школьном дворе!»

Леман провел рукой по бороде. Его пальцы были ледяными. Они чуть не убрали не того человека.

Дверь из первого вагона, который был прямо за локомотивом, открылась, и вошла кондуктор. Она встала перед Леманом и ласково посмотрела на него.

— Ваш билет? — спросила она.

— Да, минуточку… — Леман порылся в кармане брюк и показал ей листок бумаги, копию старого билета на маршрут Мюнхен — Берлин.

Кондуктор взглянула на билет.

— Большое спасибо. — Затем она с улыбкой прокомпостировала его. — Наслаждайтесь поездкой.

— Да, благодарю, — пробормотал он и тоже ей улыбнулся. Несмотря на свой возраст, Герда выглядела соблазнительно в обтягивающей темно-синей форме. Образ с кепкой, собранными наверх волосами и очками для чтения идеально ей подходил — как и зеленая брошь на лацкане.

Поезд качнулся на небольшом повороте, и Герда как будто случайно наклонилась в его сторону.

— Инга все проверила, — прошептала она. — Это она!

«Я знаю», — ответил он одними губами.

Она кивнула, затем повысила голос.

— Попрошу минутку вашего внимания! — громко крикнула она в вагон-ресторан. — В первом вагоне мальчик споткнулся около места номер одиннадцать и пролил горячий шоколад на одежду. Эти господа, случайно, не здесь?

Леман встал так, чтобы преградить старику путь. Но тот все равно не слышал слов кондуктора и продолжал смотреть в окно. Бранислава Соучек, напротив, оторвалась от телефона и нервно подняла глаза.

— Что вы говорите?

— Это ваше место? — спросила Герда.

— Да, что случилось?

— Норковая шуба с воротником-стойкой принадлежит вам?

— Да, черт возьми. — Соучек закончила разговор и вскочила. Она поспешила мимо Герды к двери. Герда последовала за ней, как и Леман.

В этот момент поезд проезжал мимо замка. Еще минута, и начнется участок с лесом. Вскоре после этого локомотив притормозит на повороте.

Соучек вышла на платформу между вагонами. Холодный ветер растрепал ей волосы. Она собиралась открыть дверь в первый вагон, но тут какая-то женщина преградила ей путь. Инга появилась как раз вовремя.

— Какой кошмар! — воскликнула Инга. — В вагоне мальчик упал с горячим шоколадом. Там такой свинарник! Невероятно!

— Это моя норковая шуба — пропустите меня! — Соучек попыталась протиснуться мимо Инги, но та не отошла в сторону.

Поезд въехал в лес. Внезапно солнце скрылось, и на платформе подул прохладный ветер.

— Вы не можете отойти? — настаивала Соучек.

— Да, но лучше сначала вы пропустите меня, — сказала Инга. — Мне нужно в вагон-ресторан.

Леман снял солнцезащитные очки и положил их в карман брюк. Когда он снова вытащил руку, то держал в пальцах шприц. Герда тоже достала из кармана шприц.

«Здесь что-то не так». Соучек оглянулась и округлившимися глазами уставилась на Герду, которая стояла прямо за ней.

Герда вонзила иглу ей в плечо. Поезд дернулся, затормозив, Леман пошатнулся и чуть не потерял равновесие. Он услышал крик Соучек и слишком поздно воткнул ей иглу в бедро через брюки. Инга пыталась держать Соучек, которая яростно отбивалась.

— Сейчас! — крикнул Леман.

Герда потянулась к стоп-крану и дернула его. Все четверо полетели вперед и ударились о дверь переднего вагона. Оттуда доносились крики пассажиров.

Платформа была определенно слишком узкой для четырех человек. Внезапно Соучек вытащила что-то из рукава блузки. Стилет! Она несколько раз ударила им Ингу сбоку в легкое. Леману удалось схватить женщину и опустить ее руку с ножом, но было уже слишком поздно. Инга отшатнулась, прижимая руку к ране. Кровь была повсюду, она даже кашляла ею на свою блузку.

«Проклятье, нет!»

Поезд с громким визгом остановился. Именно в той части леса, где деревья стояли так близко к путям, что из купе были видны только ветки.

— Нам нужно вниз, — сказал Леман. — Возьми Ингу.

Соучек была уже без сознания и безвольно висела у него на руках. Он вынул окровавленный стилет из ее ладони, положил его в задний карман, затем взвалил женщину на плечо и, тяжело дыша, спустился по металлической лестнице на гравийную насыпь.

Герда и Инга должны были ему помогать, но были заняты друг другом. Они быстро покинули платформу и побежали по гравию в лес. За густыми деревьями их не могли видеть из вагонов, — а если кто-то и видел, то лишь короткое время и со спины, пока они поспешно не скрылись в лесу.

Трасса L85 шла параллельно железнодорожным путям сразу за лесным массивом. Там их ждал Отто с фургоном. Им нужно было пройти всего пятьдесят метров по лесу.

— Ты справляешься? — тяжело дыша, спросил Леман и снова перекинул женщину через плечо, чтобы было удобнее ее нести.

— Да, — простонала Герда. Она поддерживала Ингу под мышки — лицо у той было белым, и она все сильнее плевалась кровью. Дело было плохо. Ей срочно требовалась помощь врача и срочная операция — но как им это сейчас организовать?

В тот момент даже не было уверенности, сумеет ли Инга преодолеть пятьдесят метров по лесу. А оставить ее здесь они не могли. Уже много лет они были сплоченной боевой группой, которая никогда никого не бросала.

Леман посмотрел в широко раскрытые от страха глаза Герды. «Что нам с ней делать?» — как будто говорил ее взгляд. Видимо, она тоже знала, что Инга не переживет следующие полчаса.

Он ничего не ответил, но от одной мысли у него разрывалось сердце.

«То же, что мы делаем со всеми».

Пятница, 8 июня

Гранд-отель «Вайцзеккер» в Дрездене выглядел точно как и в Лейпциге, за исключением того, что дрезденский филиал был немного крупнее и имел больше этажей.

После ночного обратного перелета на вертолете Снейдер уже в девять утра стоял за высоким столиком в зале для завтраков, потягивая кофе и глядя в окно на Эльбу. Туристический катер как раз плыл вверх по течению.

Это было просто невыносимо! К рассвету польская полиция оказала колоссальное давление и постепенно ликвидировала почти всю сеть киберпреступной группировки — но никто из них никогда не слышал о Verdandi Skuld Urd. А Виктор все еще лежал в коме.

Снейдер отставил чашку и просмотрел статью в утреннем выпуске «Зэксише Цайтунг», который держал в другой руке.

«Похищена дочь бывшего следователя ЛКА!»

Ниже были напечатаны две фотографии: актуальное фото Ясмин и стоп-кадр с камеры Хэтти, на котором похититель в темно-сером одеянии запечатлен со спины. Марк немного увеличил разрешение пикселей, но больше ничего сделать было нельзя. «Кто знает этого человека?» Ниже был указан номер телефона БКА. Винтерэггер и люди из ЛКА придут в ярость, когда увидят эту статью, но Снейдеру в тот момент было все равно.

Честно говоря, шансы на то, что Ясмин выживет или умрет именно из-за статьи, были пятьдесят на пятьдесят. Но если они ничего не предпримут, она все равно умрет, поэтому у них не было выбора, кроме как рискнуть и пойти по этому пути.

В общей сложности в Германии на данный момент официально считались пропавшими без вести более одиннадцати тысяч человек — число незарегистрированных случаев значительно выше, — но большинство из них были моложе шестнадцати лет и, следовательно, не подпадали под шаблон фирмы. Однако оставшееся число все равно было огромным. За какие четыре исчезновения в год несла ответственность фирма — как раз над этим Мийю, Марк и Пуласки работали вчера до двух часов ночи в отеле. За последние тридцать лет они обнаружили пятьдесят семь случаев пропажи людей, которые соответствовали объявлениям, размещенным незадолго до этого в газете. Если им удастся поймать группу, все эти дела можно было бы раскрыть одним махом. И тогда, возможно, они узнают, что случилось со всеми телами. Вот этот вопрос его действительно беспокоил.

Снейдер отложил газету и прочитал эсэмэс от Дромайера. Этим утром Ион Эйса снова пытался вставлять палки в колеса и передать расследование другому ведомству, но Дромайер уже предпринял все официальные шаги. Поистине золотой человек, и Снейдер надеялся, что вскоре он возглавит БКА официально. А вот поведение Эйсы раздражало его еще сильнее. Того заботил только собственный положительный имидж — но в такой должности часто приходилось принимать непопулярные решения и уметь их отстаивать. Эйса не был на это способен. Или не хотел. Пришло время его проучить!

Через мобильный телефон Снейдер оформил годовую подписку на довольно непристойный секс-журнал. Доставка два раза в месяц. Адрес доставки: этаж руководства БКА. Адресат: 2-й президент Ион Эйса. Заказ поступил с одного из фейковых аккаунтов Снейдера, а подписка оплачивалась автоматическим списанием с расходного счета руководства БКА. Он категорически отказался от специальной услуги по доставке журнала в запечатанном сером конверте. Все должны знать, что выписал себе Эйса. «Пусть пока займется этим — может быть, тогда мне удастся на время от него избавиться».

Снейдер убрал телефон и взял толстую папку с распечатками, которую Марк передал ему десять минут назад.

К пяти часам утра они получили все личные дела Штази, которые были доступны в цифровом виде на сервере БКА. Никаких бумажных материалов — во всем отеле не хватило бы места для такого количества коробок. Им пришлось довольствоваться тем, что сумел раздобыть для них в цифровом формате Дромайер.

Теперь Снейдер держал в руках перечень всех тех, у кого имелось такое цифровое личное дело. Он просмотрел длинный список фамилий. Их было более трех тысяч. Некоторых людей он даже знал лично, потому что после 1989 года они устроились на работу в БКА, в земельные управления уголовной полиции, работали в БНД[10] или Федеральном ведомстве по охране конституции. Другие фамилии казались ему знакомыми, но подавляющее большинство были совершенно неизвестны. Это походило на поиск иголки в стоге сена. Кроме того, никто не знал, есть ли на тех, кого они ищут, вообще цифровое досье. Но это была единственная надежда, которая у них оставалась. Вот почему Марк написал программу, которая сопоставляла эти личные дела с актуальными данными в «Дедале», чтобы создать какую-то связь с настоящим. Мийю и Марк сидели над этим с дымящимися головами с пяти утра.

Краем глаза Снейдер увидел, как Пуласки идет к нему через зал с большой сумкой с ланч-пакетами и подносом, уставленным чашками кофе.

— Я взял все, кроме шоколадных круассанов для Марка.

— Он здесь не для того, чтобы есть шоколадные круассаны, — проворчал Снейдер, допивая свою чашку кофе. — Вот его единственный завтрак этим утром.

Пуласки бросил недовольный взгляд на заголовок в газете, лежащей на столике. Видимо, его это все еще очень беспокоило. Затем он посмотрел на Снейдера.

— И как? Вы уже нашли какую-нибудь зацепку?

Пока они шли к лифтам, Снейдер продолжал листать папку.

— Внутреннее чутье подсказывает мне, что среди них есть и те, кто основал эту фирму. Но здесь тысячи фамилий.

— Снейдер! У нас нет времени проверять всех. Мы просто выставили мою дочь напоказ. Нам нужна…

— Хорошая идея, я знаю, — пробормотал Снейдер, просматривая последние несколько страниц. И снова среди них было несколько известных имен. На самом деле удивительно, сколько людей работало в секретной службе бывшей ГДР.

Они поднялись на лифте на верхний этаж, где им предоставили конференц-зал с принтером, проектором, экраном и отличным соединением Wi-Fi. Когда они вошли в комнату и Пуласки поставил ланч-пакеты на стол, открыл их и раздал содержимое, Марк вздохнул с облегчением. Недостаток сна уже отразился на его лице. Даже у Мийю были красные глаза и изможденный вид, но Снейдер не мог считаться с цветом лица своих сотрудников.

Сабина тоже уже подключилась по видеосвязи.

— Доброе утро, — раздался из динамика ее металлический голос. — У меня есть три четверти часа, потом начнется врачебный обход.

Снейдер просто кивнул, сел за ноутбук и посмотрел на экран. Хотя бы Сабина выглядела намного лучше, чем вчера.

— Вы получили данные от Марка?

— Да, невероятное количество, — простонала Сабина. — Хотя это лишь малая часть всех личных дел Штази, которые наверняка где-то еще существуют, нам потребуются недели, чтобы их просмотреть.

— В этом нет необходимости. — Снейдер посмотрел на Марка: — Связь с «Дедалом» уже установлена?

Марк откусил от булочки.

— Да, — пробормотал он с набитым ртом.

— Прежде всего меня интересуют только те люди, которые в 1989 году все еще работали в комплексе зданий Министерства государственной безопасности в Берлине-Лихтенберге, — сказал Снейдер.

— Магдалененштрассе, Норманненштрассе, Рушештрас-се или Готлиндештрассе, — добавил Пуласки.

— Да, да, я уже проверил, — сказал Марк, жуя. — Пятьсот восемьдесят семь человек.

«По крайней мере, круг уже сузился!»

— Сколько из них живы сегодня?

— Минуточку… — Марк отпил кофе из бумажного стаканчика. — Ух ты, как вкусно… четыреста тридцать девять.

— А сколько из них, — спросила Мийю, — в последние тридцать лет жили в Дрездене и его окрестностях?

— Понимаю, — пробормотал Марк. — Штаб-квартира компании находится в Дрездене, так что они, вероятно, живут где-то поблизости.

— И они размещают рекламу в дрезденской газете, — добавила Сабина.

— Это займет некоторое время. — Марк принялся яростно печатать в своем ноутбуке. — Но… через «Дедал»… у нас тоже есть… доступ к регистрационному реестру… Насколько расширить зону поиска?

— По всем почтовым индексам в радиусе пятнадцати километров, — сказал Снейдер, после чего Марк застонал. — Если ты сможешь это сделать, — добавил Снейдер, — я лично испеку тебе шоколадный круассан и повяжу сверху красивый бант.

Марк устало усмехнулся.

— Ловлю тебя на слове.

Спустя десять минут они получили результаты поиска.

— Семьдесят два имени, — простонал Марк. — Я надеялся на меньшее.

— По крайней мере, лучше, чем три тысячи. — Пуласки потянулся и расправил напряженные плечи. — А теперь? Вы натравите своих коллег из БКА на этих людей? Допрос, обыск домов и проверка алиби на ночь похищения? — Его лицо вытянулось, видимо, он сам понял, что это невозможно.

Снейдер покачал головой:

— Вы знаете не хуже меня, что это невыполнимо. По крайней мере, в течение следующих двадцати четырех часов.

— Бина, отправить тебе эти данные? — спросил Марк.

Сабина помотала головой:

— Я уверена, что не знаю ни одного человека из списка. А вот Мийю стоит на него взглянуть.

— Ну, если ты так считаешь… — Марк без комментариев подвинул свой ноутбук к Мийю.

Она наклонилась вперед, и Снейдер увидел, как ее зрачки быстро забегали туда-сюда. Это выглядело так, словно у нее начался эпилептический припадок. Пуласки громко вдохнул и собирался сделать замечание, но Снейдер заставил его замолчать резким жестом.

Они ждали две минуты, ничего не говоря. Наконец, Мийю дошла до конца.

— Одна вещь привлекла мое внимание.

Марк подкатился к ней на вращающемся кресле и щелчком мыши вывел список на экран на стене, чтобы все могли его увидеть. Список состоял из имени и фамилии, даты рождения, профессии и последнего известного места жительства.

Мийю выделила имя курсором.

— Этот человек легко бы затерялся в общей массе…

— Но… — Снейдер махнул рукой, подгоняя Мийю. — Сейчас не время для робкой неуверенности.

— Этот мужчина пропал без вести в августе 1999 года.

— Я думала, ты отфильтровал только тех, кто еще жив? — спросила Сабина.

— Я так и сделал, — оправдывался Марк. — Но этого мужчину так и не объявили мертвым. Он по сей день считается пропавшим без вести. Вот почему он все еще в списке.

— И почему это интересно? — В тот же момент до Снейдера дошло. — Важно, где его видели в последний раз, верно?

Мийю кивнула. Она отметила место, где, по достоверным сведениям, мужчину видели в последний раз. На юге Мекленбургской бухты Балтийского моря, в доме отдыха на острове Пёль, всего в шестидесяти километрах от Ростока.

Пуласки с интересом подошел ближе:

— Фрау Радтке в то же время участвовала в программе защиты свидетелей и исчезла из отеля в Ростоке.

— А в последовавшей перестрелке с полицией, — вспомнил Снейдер из материалов расследования, — один из похитителей был ранен. Сообщники затащили его на лодку и скрылись с ним и Радтке.

Мийю кивнула:

— Возможно, это был он. — Она постучала по своему планшету. — На основании показаний очевидцев был составлен фоторобот. Полиция разыскивала мужчину, но так и не нашла его.

— Из близлежащих больниц в то время поступала информация о мужчине с огнестрельным ранением? — спросил Снейдер.

Мийю покачала головой.

Тем временем Марк открыл досье этого мужчины.

— Полковник доктор Гётц Хильдебрандт. В середине 1989 года был уволен из тайной полиции ГДР. Арендодатель сообщил о его исчезновении в августе 1999 года. Полиция вскрыла его квартиру в Дрездене и обнаружила ее совершенно пустой. Родственников не имел. После этого следы теряются. Больше о нем ничего не известно. Только кое-что о его работе в то время.

— У тебя есть его фотография? — спросил Снейдер.

— Минутку… в цифровом личном деле есть только одно архивное изображение. — Марк спроецировал на экран черно-белую фотографию.

Снейдер уставился в пару дымчато-серых глаз. Острый, внимательный взгляд. Мужчина носил пенсне и униформу с тремя звездочками.

Мийю спроецировала рядом с ним фоторобот из Ростока. Между фотографией Хильдебрандта и этим изображением было не так уж много сходства. Но при наличии воображения, теоретически это мог бы быть один и тот же человек. Неудивительно, что поиски не увенчались успехом. «Ты стоишь за этим, полковник доктор Гётц Хильдебрандт?»

— Будь он жив, ему было бы…

— Девяносто три, — тут же ответила Мийю.

«Вероятно, он уже давно умер, но это не важно».

— Я хочу знать все об этом парне! — сказал Снейдер.

Марк застучал по клавиатуре.

— Служил в Национальной народной армии ГДР с 1956 по 1980 год, затем был завербован Штази и получил прозвище Полковник. — Марк вывел на экран краткое описание должности.

— Похоже, он был настоящим сторонником жесткой линии, шпионившим за многочисленными врагами госу-царства, — заключил Пуласки. — Будучи коммунистом до мозга костей, он определенно не поддерживал капитализм.

— Хотя гонорар в размере 500 000 евро в квартал за работу звучит как-то не очень антикапиталистически, — заметил Снейдер.

— Его отдел назывался «Секция III», — продолжил читать Марк. — Также известен как отряд «Игуана». — Он откинулся назад. — Это все, что у нас есть.

— Игуана? — спросила Сабина. — Разве такие подразделения тогда не назывались скорее отряд «Полевка» или группа «Барсук»?

— Игуана действительно звучит немного странно, — подтвердил Пуласки.

— Почему? — спросила Мийю. — Это название идеально соответствует его работе. Игуана маскируется, сливается с окружающей средой и долгое время выжидает в засаде — бесшумная, почти незаметная, — а затем молниеносно наносит удар, когда наступает подходящий момент.

— Звучит как девиз «Секции III», — согласился Пуласки.

— Или как девиз фирмы, которая убирает людей, не оставляя следов, — добавила Сабина.

— Среди прочего, игуана живет на Кубе, — начала Мийю, — что вполне вписывалось бы в политическую идеологию ГДР…

— Избавьте нас от дальнейших политразъяснений, — остановил ее Снейдер. — Официальным путем мы мало что выясним о Хильдебрандте и «Секции III», — размышлял он. — Кто может знать об этом больше?

— Федеральное ведомство по охране конституции? — предположил Пуласки.

Снейдер медленно кивнул, затем повернулся к Марку:

— Ты можешь взломать их архив?

Марк сглотнул.

— Федерального ведомства по охране конституции? — спросил он хриплым голосом. — Если они меня поймают, я не только лишусь работы, но и получу кучу судебных исков.

— Я думал, ты лучший компьютерный специалист и IT-хакер в БКА. Так ты можешь это сделать или нет? — спросил Снейдер.

У Марка тут же покраснели уши. Казалось, его голова раскалилась.

— Лааадно… — медленно сказал он, вставил USB-флеш-ку из своей сумки в ноутбук, сменил программу и ввел какой-то компьютерный код.

— Я отключусь, врач уже пришел, — сказала Сабина.

«Хорошо, потому что зрители нам сейчас действительно ни к чему». Снейдер увидел, как Сабина потянулась к своему ноутбуку. В следующий момент ее изображение исчезло. Он взглянул на Марка, который все еще яростно стучал по клавиатуре, — и с беспокойством отметил, что делал он это очень уверенно, словно не в первый раз выполнял подобные задания.

Пуласки затаил дыхание. Наверняка он знал, что таким поступком ставит на кон и свою карьеру — хотя, как полагал Снейдер, ему это было безразлично, как и Снейдеру. В настоящий момент даже Мийю все средства казались хороши, чтобы продвинуться в расследовании.

Минуту спустя Марк действительно зашел в архив Федерального ведомства по охране конституции.

— У нас есть максимум три минуты, чтобы оставаться незамеченными, я бы не советовал дольше, потому что…

— Тогда не трать время на разговоры, просто ищи полковника доктора Гётца Хильдебрандта и «Секцию III», — поторопил его Снейдер.

Им даже не понадобилось полных трех минут, поскольку информация, имевшаяся в распоряжении Федерального ведомства по охране конституции, была более чем скудной. Точная сфера деятельности отдела Хильдебрандта была засекречена, поэтому Снейдер подозревал, что он и его люди занимались не только выслеживанием и наблюдением за врагами государства, но и избавлялись от некоторых из них. Похоже, Хильдебрандт имел большой опыт в этой области. В его отделе было пять коллег, две женщины и трое мужчин, но их имена существовали — если вообще существовали — только в каких-то совершенно секретных бумажных документах, которые хранились под замком и, вероятно, были давно утеряны.

— Единственное, что я смог найти здесь о Хильдебрандте, — это почти минутный аудиофайл из его судебного дела от 1989 года. Вероятно, отрывок из его защитной речи. — Марк скопировал файл на свой жесткий диск, вышел из программы и уничтожил все цифровые следы, которые оставил в Интернете. Затем он откинулся назад и вытер пот со лба. — Какое фиаско.

— Воспроизведи аудиофайл, — сказала Мийю.

Марк нажал на него. Сначала послышался шум и треск, а затем прокуренный, хриплый голос, говоривший прямо в микрофон:

«…Истинный социалист отважен, умен и до самой смерти искренне готов защищать правду, которую он познал… Наше служение государству — это ежедневное противостояние врагу, классовая борьба всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами… Мы должны искоренить низменные мотивы наших антисоциалистических и контрреволюционных врагов, жадность, тщеславие, аморальность, презрение к народу и интеллектуальное высокомерие… вместо этого мы говорим здесь о моем бесчестном увольнении и увольнении моих людей, которые пожертвовали всем и отдали свое сердце и душу, чтобы эта страна функционировала и не пошла ко дну, но именно это и происходит сейчас…»

Раздался свист, треск, затем можно было услышать, как выключили микрофон. Запись была окончена.

— Отлично — теперь мы знаем его голос. Эта речь звучит как отрывок из партийного руководства, — прокомментировал Пуласки.

Все долго смотрели друг на друга в недоумении. Снейдер почувствовал зарождающуюся в висках головную боль. Во рту пересохло. Ему отчаянно нужна была сигарета, чтобы снять давление в черепе и перезагрузить мозг. В настоящий момент не было никаких шансов узнать имена пяти коллег Хильдебрандта, если только они не найдут инсайдера и свидетеля той эпохи. Но кто добровольно захочет вспоминать ужасы прошлого?

Снейдер увидел в глазах Пуласки, что тот думает точно так же. Наконец, Пуласки заговорил.

— Снейдер, давайте будем честны. У нас абсолютно ничего нет! — Его голос дрожал. — Мы никогда не найдем этих ублюдков — по крайней мере, вовремя, если и так уже не слишком поздно.

«Да, это чертовы фантомы». Снейдер стиснул зубы. Пуласки был прав. Он тоже зашел в тупик.

Внезапно внизу экрана снова появилось изображение Сабины. Снейдер не хотел вдаваться в долгие объяснения, поэтому просто сказал:

— Личные дела Штази были тупиком.

— Чего я и боялась. — Казалось, дальнейшие подробности ее не интересовали. — Но мне кое-что пришло в голову, — взволнованно сказала она. — У нас есть еще один вариант.

— Удивите меня. — Снейдер открыл свой набор акупунктурных игл и вонзил одну в тыльную сторону ладони. Теперь должно было произойти чудо — но он не верил в чудеса.

— Чему вы учили нас в академии? — спросила Сабина. — Идти по следу денег.

— Такая умная! Мы давно уже по нему идем, — напомнил ей Марк. — Только прокуратура предоставит нам полный доступ к аккаунту Инки Лер самое ранее через двадцать четыре часа, а до тех пор у нас нет другой зацепки.

— Я не это имею в виду, — возразила Сабина, игнорируя его раздраженный тон. — Инка Лер ведь сама заполняла все налоговые декларации своей компании. Но как?

— Что значит как?

— Как она их передавала?

— О, — пробормотал Марк. — Мы с Мийю уже проверили это сегодня утром. Она отправляла все данные онлайн напрямую в налоговую инспекцию.

— Это же здорово! — воскликнул Пуласки.

Марк не разделял его восторга.

— Используя неотслеживаемый поддельный адрес электронной почты и несуществующий IP-адрес. Так что снова никакой зацепки.

— Даже для тебя? — спросил Снейдер.

— Нет.

— И как она это делала, когда не было электронной почты и онлайн-налоговой службы? — продолжала Сабина.

Марк и Мийю одновременно подняли брови.

— Верно.

Теперь Снейдер понял, что имела в виду Сабина.

— Мы уже получили финансовую отчетность за последние тридцать лет? — спросил он Марка.

— Да, торговый реестр предоставил все данные. — Марк открыл папку с десятками файлов на своем компьютере.

— Мы ведь не собираемся сейчас изучать балансовые ведомости, налоговые декларации и отчеты о прибылях и убытках за последние тридцать лет, — простонал Пуласки.

— Не волнуйтесь, мне этого тоже не хочется, — прорычал Снейдер. — Но давайте взглянем на самый первый годовой отчет за 1989 год.

Марк открыл файл, состоявший из семи отсканированных печатных страниц.

— Похоже, тогда его отправили по почте и… Ха! — воскликнул он. Фамилия и подпись в конце отчета действительно принадлежали не Инке Лер, а налоговому консультанту. По имени Зузана Ульман.

— Это очередная глупая анаграмма или человек действительно существует? — спросил Марк.

Мийю уже склонилась над своим планшетом.

— Юридическая фирма доктора Зузаны Ульман, зарегистрированная в Дрездене, действительно существовала.

— Существовала? — спросил Снейдер.

— Ульман родилась в 1947 году, — прочитала Мийю. — Вероятно, вышла на пенсию между 2005 и 2010 годами.

Тем временем Марк уже открыл годовые финансовые отчеты один за другим. Мийю была права. В последний раз Зузана Ульман готовила годовые финансовые отчеты для VSU тринадцать лет назад, и лишь затем в отчетах появилась Инка Лер.

— Ты все еще в реестре? — спросил Снейдер, вставая.

— Да… — Марк уже яростно печатал на клавиатуре. — Зузана Ульман все еще жива и зарегистрирована по адресу своего дома в Радебойле… Где, черт возьми?..

— В двадцати пяти минутах езды отсюда. — Пуласки встал и, сделав три шага, был у двери, где его уже ждал Снейдер с пиджаком в руке.

Пуласки преодолел расстояние за двадцать минут. Они пересекли Эльбу, а затем поехали на север. Зузана Ульман жила довольно шикарно — в отдельном доме с садом и видом на замок Вакербарт.

— Неплохо быть налоговым консультантом на пенсии, — проворчал Пуласки, увидев двухэтажный дом с пристроенной теплицей.

— С фирмой, выполняющей заказные убийства, в качестве клиента, — добавил Снейдер.

Они открыли небольшую деревянную калитку на границе участка, пересекли сад и теперь стояли перед входной дверью. Во время поездки Снейдер позвонил со скрытого номера, но повесил трубку после того, как Ульман ответила. Он не хотел никого предупреждать об их визите.

Теперь он позвонил в дверь. Одновременно со звонком в доме залаяла собака. Судя по лаю, она была не больше правого ботинка Снейдера. Надоедливая тявкалка.

Дверь распахнулась, и перед ними предстала спортивного вида женщина с седыми волосами, в синем домашнем костюме из удобного плюша и в резиновых перчатках. Она нервно откинула длинные пряди волос с лица.

— Да?

— Я… — начал Снейдер, когда тявкающий и дрожащий карликовый пинчер метнулся у нее между ног и приготовился прыгнуть на него. Снейдер инстинктивно замахнулся ногой, после чего собака в последнюю секунду передумала и попятилась назад.

— Чарли просто хочет поиграть, — успокоила его женщина.

— Скажу сразу: я не умею проигрывать. — Снейдер показал ей свое удостоверение. — Мартен С. Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден.

— О, уважаемые гости. И чего вы от меня хотите?

— Вы Зузана Ульман? — Снейдер подождал, пока женщина кивнула, затем взглянул на ее перчатки, от которых пахло химикатами. — Как раз растворяете труп в баке с кислотой?

Ульман нахмурилась.

— Соседи пожаловались на запах? Ах нет, это невозможно, я растворила его в кислоте на прошлой неделе.

— Очень смешно, — проворчал Снейдер. — Мы можем продолжить разговор в Висбадене или в вашем доме, но не здесь снаружи.

— Заходите, только вытрите ноги. И вам придется пройти за мной в темную комнату, я проявляю фотографии.

Ульман и ее сторожевая собака двинулись вперед, Снейдер и Пуласки последовали за ней по дому. Все комнаты были очень светлыми и с любовью украшены картинами, свечами, салфетками, витринами и другими безделушками.

— Раньше я хотела стать фотографом-криминалистом. Это мое хобби.

— Криминалистика? — спросил Снейдер.

— Фотография! — Она спустилась по лестнице в подвал, прошла в затемненный угол и открыла дверь в темную комнату. Внутри горел красный потолочный светильник. Пахло химикатами. — Но меня хватило лишь на фотографа-любителя.

— И вместо этого вы стали налоговым консультантом? — спросил Снейдер.

— Так вы поэтому здесь?

— Нас интересует фирма VSU.

— Ради всего святого, эта фирма вообще еще существует?

— В противном случае нас бы здесь не было.

Они вошли в темную комнату, и Пуласки закрыл за собой дверь. Он чуть не прищемил лапу карликовому пинчеру. Чарли, недовольно ворча, свернулся калачиком в углу на одеяле. В стеллаже над ним стояло несколько зеркальных фотоаппаратов.

Ульман вынула пленку с негативами из корпуса, намотала ее на катушку и поместила в проявочный бачок. Пахло как в химической лаборатории.

— Что натворила эта фирма?

— Из вас не получился бы хороший фотограф-криминалист, — заявил Снейдер.

— Почему вы так решили?

— Фотографы делают фотографии и не задают вопросов.

— Понимаю, здесь вопросы задаете вы. — Она экспонировала изображения с помощью увеличителя, наполнила кюветы химическими растворами и положила фотобумагу в проявитель. — Что же вы хотите знать?

— Все, что вы можете мне рассказать об этой фирме.

Ее лицо исказилось в красном свете потолочного светильника. На мгновение она выглядела жутковато.

— Тогда это будет короткий разговор. — Она наклонила ванночки. — Дайте подумать… Компания выставляла счета за различные услуги. Я отвечала за бухгалтерские проводки. Крупных расходов никогда не было. Насколько я помню, они всегда получали огромную прибыль.

Снейдер уставился в ванночку. Черно-белые изображения оживали на бумаге. Замок крупным планом, живая изгородь из роз на вычурной железной решетке, пожилые люди, чьи морщинистые лица рассказывали интересные истории. Было увлекательно наблюдать, как из ничего возникает нечто и приобретает все более четкие контуры.

— Аналоговая фотография гораздо сложнее, чем всякие штучки и фильтры на компьютере, — сказала Ульман.

— Ваше хобби и моя профессия похожи, — заметил он. — Мне нравится момент, когда пазл начинает складываться, кусочки мозаики образуют мотив, и постепенно вырисовывается общая картина.

— Вы говорите об этих фотографиях?

— Я говорю о моем деле. — Снейдер оторвался от фотографий и посмотрел на нее. — Как вы поддерживали связь с фирмой? С кем вы общались? Как звали этих люди? Как они выглядели? Где они живут?

— О боже! — Она вымученно рассмеялась. — Я никогда не встречалась лично ни с одним из них.

— А документы? — впервые вмешался Пуласки.

— Я получала их по почте. Все остальное обсуждалось по телефону.

— Вы говорили с Инкой Лер? — спросил Пуласки.

Ульман задумчиво нахмурилась.

— Да, так звали управляющего директора, однако нет… — она подняла глаза, — я говорила только с бухгалтером компании.

— А как его звали?

Ульман пожала плечами.

— Понятия не имею. Я даже не уверена, называл ли он мне когда-нибудь свое имя. Он был просто бухгалтер. — Она вынула фотографии из ванночек, дала жидкости стечь и повесила их на шнурок, закрепив прищепками.

— А номер телефона?

— Уф, у меня его больше нет — это уже мой пятый сотовый.

— Как звучал его голос? — спросил Снейдер.

— Мне нужно подумать… — Внезапно она подняла брови. — Да, я его помню. Пожилой джентльмен, изысканный, терпеливый, с саксонским акцентом… но звучал не особенно приятно.

— Вы узнаете этот голос? — спросил Пуласки, после чего она удивленно посмотрела на него.

— Спустя столько лет? — Она пожала плечами. — Возможно.

Пуласки ободряюще посмотрел на Снейдера. Тот уже достал свой мобильный телефон. Прием здесь внизу был плохой, но этого будет достаточно. Он позвонил Марку и сразу же перебил его, как только тот ответил.

— Проиграй мне аудиофайл Хильдебрандта — сейчас! — Затем передал трубку Ульман.

Она с удивлением прижала его к уху. Через несколько секунд Снейдер услышал через динамик голос бывшего полковника Штази.

«…Истинный социалист отважен, умен и до самой смерти искренне готов защищать правду, которую он познал…»

Она даже не дослушала запись до конца и вернула трубку Снейдеру.

— Звучит немного моложе, но да — это он. Несомненно. — Она кивнула. — Даже тогда этот слегка самодовольный тон вызывал у меня мурашки по коже.

— И до недавнего времени, то есть еще тринадцать лет назад, вы общались с этим бухгалтером? — скептически спросил Снейдер.

Ульман кивнула, после чего Пуласки прошептал ему:

— Значит, он не умер в Ростоке в 1999 году.

Снейдер кивнул. «Что-то здесь не так».

— Вы сказали, что получали документы по почте, — уточнил он. — Они все еще у вас?

Она покачала головой.

— После каждого годового отчета я возвращала их в коробке на абонентский ящик — и нет, номера я не помню.

Пуласки простонал.

— Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Но… — глаза Ульман засияли, — я скопировала регистрационные документы компании и последнюю налоговую декларацию со своими комментариями. На случай проверки или если будут какие-либо запросы из налоговой инспекции — но этого не произошло.

Грудь Снейдера сжалась.

— Мне нужно немедленно уйти отсюда. — Он прижал большие пальцы к вискам. — От этого запаха у меня болит голова. Кроме того, я хотел бы взглянуть на эти документы.

— Все равно я уже закончила здесь — пойдемте со мной.

Вскоре они сидели в гостиной, пинчер устроился в корзине рядом с камином, а Ульман достала из шкафа старые папки-регистраторы и теперь разложила их на журнальном столике.

Некоторые документы в прозрачных файлах уже настолько слиплись, что сошла краска для принтера.

— Это устав VSU. — Она вытащила из файла листок бумаги.

— Нотариально заверенный, — заметил Снейдер. — Нотариус еще жив?

Ульман громко рассмеялась.

— Ради бога, нет, он уже тогда был стариком. Умер… — она на мгновение задумалась, — более двадцати лет назад.

Снейдер пролистал всю стопку и нашел черно-белую копию удостоверения личности Инки Лер. Эта темноволосая женщина была довольно обычной и ничем не примечательной, но стрижка «бубикопф» выделяла ее, делала даже интересной и привлекательной в каком-то смысле.

Пуласки подошел ближе:

— Вот, значит, как она выглядит.

Снейдер достал телефон, сфотографировал копию ее паспорта с подписью и отправил Марку и Мийю.

— Вы можете взять документы. — Ульман подвинула к ним бумаги. — Обязательный срок хранения давно закончился, и я бы в любом случае вскоре все это выбросила.

Снейдер и Пуласки просматривали бумаги.

— В последней поданной вами налоговой декларации упоминаются услуги третьих лиц на сумму 800 000 евро, — заявил Снейдер.

— Да, насколько я помню, они были ежегодно.

— И что? — Он поднял брови. — Где детали на этот счет?

Ульман помогла ему с поиском и предоставила четыре счета, которые были выставлены фирме.

— VSU привлекала в общей сложности трех субподрядчиков, — пояснила Ульман. — Вот счета-фактуры от этих компаний.

Один раз счет за услуги выставила биогазовая станция в Рохлице, один раз — мусоросжигательный завод в Майсене, и дважды — автосвалка с прессом для металлолома во Фрайберге. Каждый счет на сумму более 200 000 евро.

— Вы знаете эти компании? — спросил Пуласки.

Она пожала плечами.

— Изначально это были ветхие сараи, находившиеся на грани банкротства, но благодаря сотрудничеству с VSU они несколько восстановились.

Снейдер собрал все документы.

— Больше у вас ничего нет?

Ульман покачала головой:

— Это все.

— Вы никогда не задумывались, почему фирма с ограниченной ответственностью, работающая в сфере подбора персонала, консалтинга и услуг, ведет дела с мусоросжигательным заводом, биогазовой станцией и автосвалкой с прессом для металлолома? — Снейдер пристально посмотрел на нее.

Она поморщилась.

— Конечно, задумывалась. Я понимаю, очень похоже, что фирма была создана для отмывания денег через сделки с другими компаниями. Но… — она пожала плечами, — формально все документы и счета были в порядке, никаких признаков нарушения закона.

Отмывание денег! Снейдер взглянул на Пуласки. Вот почему они основали общество с ограниченной ответственностью! Его веко дернулось. Но еще и по другой причине! Внезапно он понял, как и куда исчезали тела.

Пятью часами ранее

Три дня и четыре ночи их держали в плену, как животных, в круглом бетонном бункере. Им давали только пить воду, а справлять нужду приходилось в жестяные ведра. Кроме того, они все еще были в наручниках. Но хуже голода и ужасного унижения для Ясмин была неизвестность относительно того, что с ней произойдет в ближайшие дни.

Все вместе они регулярно пытались звать на помощь, но их никто не слышал. Через вентиляционные отверстия в потолке они замечали, как менялась погода на улице. То светило солнце, то было облачно и моросил дождь, а затем наступала прохладная ночь. Все попытки открыть тяжелую металлическую дверь, как и добраться до одной из щелей, оказались безуспешными.

На рассвете четвертого дня Ясмин едва могла стоять на ногах. Живот у нее больше не урчал, но ее мучили жуткие головные боли и боли в суставах, а также сильное головокружение — как только она двигалась чуть быстрее, все вокруг нее начинало вращаться. Вот почему она сначала не заметила, что дверь снова открылась и кто-то вошел в бункер.

С Герлаха, матери Хэтти и с нее ненадолго сняли наручники, и на этот раз сцепили руки впереди. Их приковали — бок о бок, лицом к стене — к горизонтальной водопроводной трубе, проходящей вдоль стены на уровне живота. Где-то снаружи Ясмин слышала мерный гул машины, болезненно сверливший ее мозг.

Она стояла на дрожащих ногах, держась за трубу. Прямо перед ее лицом кто-то нацарапал на стене имя. Ее зрение затуманилось, затем снова сфокусировалось.

«Силке Ауэр — 2 декабря 2005 г.»

Ниже она прочла еще одно имя. Тимофеев. День и месяц были неразборчивы, но год она все же смогла разглядеть — 2010-й. Где-то на противоположной стене Герлах тоже старательно выцарапал наручниками их имена и дату похищения. Может быть, однажды кто-нибудь это обнаружит.

— Что вы собираетесь с нами сделать? — спросил Герлах.

Ответа не последовало.

Ясмин повернула голову как можно дальше. Кто-то раскатал за ними толстую пластиковую пленку и прикрепил ее к стенам с помощью клейкой ленты. Она шуршала и трещала, когда на нее наступали. Она увидела мужчину в желтом комбинезоне и высоких резиновых сапогах.

Ее сердце похолодело, горло перехватило спазмом, а грудь сжалась, когда она заметила внушительных размеров электропилу и множество больших зеленых полиэтиленовых пакетов на полу.

Ясмин охватила паника. Она закрыла глаза и попыталась думать о чем-то другом. «Надеюсь, это будет быстро».

— Что вы задумали? — хрипло крикнул Герлах. Казалось, за эти дни он тоже утратил волю к жизни.

Ясмин просто хотела, чтобы это закончилось. Желательно без боли.

— Вам наденут пакет на голову, — сказал мужчина — Это безболезненно и быстро.

— Вы хотите нас задушить? — прохрипел Герлах.

Сердце Ясмин замерло, когда она увидела рядом с собой Герлаха с надетым на голову прозрачным пакетом и туго затянутой на шее веревкой. Он тут же начал громко кричать. Пакет запотел, сжимался и снова надувался, пока Герлах отчаянно хватал ртом воздух.

— Выстрелите мне в голову, — глухо крикнул Герлах. — Так быстрее.

— Но это оставляет следы, — спокойно ответил мужчина, — и мне не хочется вырезать вам пулю из головы.

Герлах трепыхался, дергал наручники, пытался освободиться и сорвать пакет с головы о бетонную стену, но через минуту рухнул без сил. Ясмин зажмурилась, но продолжала слышать его отчаянные попытки жадно схватить ртом воздух. Однако кислорода больше не осталось, только углекислый газ. Через несколько минут он уже лежал на полу без сознания, прислонившись головой к стене, а его руки все еще были прикованы к трубе.

Ясмин снова закрыла глаза. «Пожалуйста, не надо, пожалуйста, не надо!»

— Ты следующая, — сказал мужчина.

Сердце Ясмин сжалось. Внезапно мать Хэтти начала кричать.

— Нет, нет, я не хочу! Я не имею никакого отношения к делам моего мужа. Я его даже не люблю — я его ненавижу! Он богат, и я хотела…

Громкая пощечина заставила ее замолчать.

— Пожалуйста, не надо… — закричала женщина. — Я не хочу. — В следующий момент ей на голову надели мусорный пакет и туго затянули вокруг шеи.

Ясмин зажмурилась и пыталась думать о чем-то другом. О своем отце, Хэтти, ее младшем брате Бене и школьных друзьях. О предстоящей учебе в университете в Берлине, своей детской спальне в Лейпциге. О плакатах над кроватью, любимых музыкальных группах и книгах, о маме. «Мама, я сейчас приду к тебе. Пожалуйста, забери меня…»

Кто-то положил руку ей на плечо:

— Ты такая тихая.

Она открыла глаза. Рядом с ней, прислонившись к стене и уронив голову на грудь, лежала мать Хэтти. Ясмин взглянула на Герлаха. Он, наверное, уже был мертв. Никто из них больше не двигался.

Неосознанно она начала часто дышать — и вдруг ей в голову пришла идея.

— Я вовсе не Хэтти Герлах.

— Мне все равно.

Мужчина надел ей на голову пакет и затянул веревку вокруг шеи так туго, что она глубоко врезалась в горло.

— Меня зовут Ясмин Пуласки, — прохрипела она. Паника сжала ее грудь. — Я подруга Хэтти. Она все еще на озере.

— Все пройдет проще, если ты не будешь кричать, — сказал мужчина прямо ей в ухо.

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась она. — Мое удостоверение личности и водительские права между подушками сиденья в машине… на которой меня сюда привезли.

— Да, конечно.

— Меня зовут Ясмин Пуласки! — закричала она.

— Ты не поверишь, сколько историй я слышал за эти годы — но ни одна из них не заставила меня передумать.

— Это все недоразумение, — выдохнула она. — Мое удостоверение личности…

Воздух внутри пакета заканчивался. Ее легкие сжались.

«Воздух! Воздух!»

Ясмин без сил опустилась на колени, голова стала тяжелой, пульсирующая боль распространялась внутри черепа. Она дышала все быстрее, все лихорадочнее, открывала рот, но внезапно это стало невозможно. Воздуха больше не осталось.

Только влажная пленка, которая прилипла к ее лицу, как вторая кожа.

Снейдер стоял рядом с Пуласки перед домом Ульман. Издалека до них доносился полуденный звон колоколов. Дверь служебного автомобиля Снейдера была открыта. Он достал из бардачка дорожную карту и расстелил ее на капоте. Пуласки прижал карту рукой, уголки развевались на ветру.

— Рохлиц, Майсен и Фрайберг. — Снейдер искал нужные места на карте и обводил их шариковой ручкой. Все находилось в непосредственной близости к Дрездену. — Там они избавляются от тел…

Пуласки сжал губы. Его сонные артерии вздулись. Чем ближе они подбирались к истине, тем более мучительной становилась для него ситуация.

— Вы уверены?

— Услуги этой фирмы надежны на сто процентов, — резюмировал Снейдер, — иначе они не смогли бы успешно работать и оставаться незамеченными столько лет. До сих пор все их жертвы исчезали бесследно и навсегда. Сложите два и два.

При мысли о том, что его дочь уже несколько дней назад могла быть раздавлена прессом для металлолома, сожжена в мусоросжигательной печи или переработана в биогазовой установке, Пуласки побледнел.

— Как быстро мы сможем получить ордер на обыск? — хрипло спросил он.

— В этом и заключается преимущество работы со мной. — Снейдер сложил карту. — Я плюю на судебные ордера. И мой начальник тоже. Но для этого нам нужны быстрые и убедительные результаты — такова сделка. — Снейдер позвонил Марку, переключился на громкую связь и положил телефон на капот. — Сабина и Мийю слушают?

— Да, — раздался голос Марка из мобильного телефона. — Что вы узнали?

Снейдер кратко рассказал им, но прежде, чем он успел озвучить свои умозаключения, Мийю перебила его.

— Вот где они избавляются от тел!

— Мы тоже пришли к такому выводу, — подтвердил Снейдер.

— Какая идея! — воскликнула Мийю. — Трупы ферментируются в биомассу. Гениальная и экологически чистая утилизация, которая…

— Мийю, хватит!

— Что? — непонимающе воскликнула она. — До такого нужно еще додуматься! Это одновременно генерирует электричество и тепло. Хорошее доказательство закона сохранения энергии в физике, потому что…

— Я сказал, хватит!

Снейдер посмотрел на Пуласки и щелкнул пальцами.

— Счета! — прошептал он, затем снова наклонился к телефону. — Мы разделимся. Мийю и Марк, вы едете на мусоросжигательный завод в Майсене, Пуласки проверит пресс для металлолома во Фрайберге, а я займусь биогазовой станцией.

Мийю звучала разочарованно:

— А не могу ли я?..

— Нет! — Снейдер посмотрел на счет мусоросжигательного завода, который протянул ему Пуласки, и продиктовал название и адрес компании. — Немедленно выезжайте. — Он завершил разговор и убрал телефон.

Пуласки передал Снейдеру соответствующий счет на бланке «Биогазэнерджи» в Рохлице.

— Удачи.

Снейдер кивнул:

— Вам тоже. И, Пуласки… сегодня вы работаете не в оперативно-дежурной службе, а на БКА. Так что не церемоньтесь с типами, отвечающими за пресс для металлолома.

Пуласки кивнул. Он сел в служебную машину БКА и уехал. Снейдер проводил его взглядом, затем достал мобильный телефон и вызвал такси.

Пятью часами ранее

Эккехард Леман уставился на молодую женщину у своих ног и подтолкнул ее резиновым сапогом. Она не двигалась, сидела между матерью и отцом, ее руки были прикованы над головой к водопроводной трубе, голова повернута набок, рот широко открыт для последнего вздоха. Только веко все еще подергивалось. Теперь осталось недолго.

Затем он разденет тела, заморозит их, а после — он посмотрел на электропилу — начнется обычная мерзость.

Дверь позади него распахнулась. На мгновение шум двигателя стал громче. Леман обернулся и посмотрел в сердитое лицо Отто. За ним стояла Герда. Оба вошли внутрь и закрыли за собой дверь.

— Вы слишком рано, — сказал Леман.

— Или слишком поздно — это как посмотреть. — Отто взглянул на трупы, затем вложил ему в руку утренний выпуск «Зэксише Цайтунг».

Леман посмотрел на заголовок: «Похищена дочь бывшего следователя ЛКА!»

— Что это? — Затем он вспомнил слова девушки. «Что, если она сказала правду?» Он поднял голову и посмотрел на Герду: — Вы верите в то, что здесь написано?

— Не важно, что они пишут! — рявкнул Отто. — Это может быть просто уловка, чтобы смутить нас и спровоцировать на какие-то действия. Что гораздо важнее: у них есть моя фотография! — Он постучал пальцем по снимку рядом с фото девушки. — Это я!

Фотография крупным планом была, видимо, сделана в автодоме и демонстрировала лысый затылок Отто. Затем Леман взглянул на фото девушки. Несомненно, это была та же самая девушка, что лежала у его ног. Ясмин Пуласки. Как она и утверждала. Повинуясь внезапному инстинкту, он опустился на колени рядом с девушкой и проткнул пальцем пленку у рта. Затем слегка разорвал пакет. Голова девушки дернулась, она, хрипя, схватила ртом воздух, закашляла и жадно вдохнула.

— Какого черта ты делаешь? — крикнула Герда.

— Если они правы, то это действительно дочь следователя.

— Ты что, совсем с ума сошел? — закричал Отто. — Не важно, кто это! У них есть МОЯ ФОТОГРАФИЯ!

Леман встал.

— На этой фотографии тебя никто не узнает, — заверил он его.

— А если у них есть еще снимки? — спросила Герда.

— Тогда они бы уже давно их опубликовали.

Леман посмотрел на девушку. Она тяжело дышала, по ее щекам текли слезы. Леман схватил один из больших зеленых мусорных пакетов и натянул его себе на голову.

— Что происходит? — спросил Отто.

— Чтобы она не видела наших лиц.

— Ты с ума сошел? Мы в любом случае должны ее сейчас убить.

— А должны ли?

Некоторое время они смотрели друг на друга, пока Леман снова не подтолкнул девушку ботинком.

— Так ты не Хэтти?

— Я же все время это повторяю! — прохрипела она. — Я подруга Хэтти и случайно оказалась…

Леман снова толкнул ее ботинком.

— Достаточно. Закрой рот.

— Мы не можем ее отпустить, — сказала Герда. — Она знает наши голоса и, возможно, видела одного из нас.

— Я и не хочу ее отпускать, — размышлял Леман, — но вопрос в том, убьем мы ее сейчас или позже?

— А чего еще ждать? — Отто упер руки в бока. — Сделаем это прямо сейчас!

— Только никаких опрометчивых действий. Давайте подумаем. — Леман поднял руку. — У полиции есть фотографил одного из нас, хотя и довольно плохого качества. Похоже на инфракрасную камеру наблюдения. Возможно, они гонятся за нами по пятам — мы не знаем.

— Если не учитывать эту фотографию, — подала голос Герда, — как они могли бы выйти на наш след?

Леман глубоко вздохнул.

— От одного из моих контактов я знаю, что наших польских клиентов поймали во Вроцлаве два дня назад.

— И ты говоришь нам об этом только сейчас?

— Все не так плохо, — попытался успокоить их обоих Леман. — Главарей застрелили при задержании.

— Черт возьми, — выругался Отто, — я же говорил тебе с самого начала: не стоит работать на этих портачей!

— Эта дискуссия бессмысленна — мы приняли единогласное решение, и теперь его нельзя изменить, — заявил Леман. — Возможно, это был наш последний заказ, и нам придется покинуть страну.

— Все настолько плохо? — спросила Герда.

Леман поднял руки.

— Как я уже сказал — мы не знаем. Если кого-то из нас поймают, было бы неплохо иметь девчонку в качестве козыря в рукаве.

— Зачем?

— В конце концов, она дочь следователя, — ответил Леман. — Мы могли бы выторговать смягчение приговора или…

— Какая чушь — я против! — перебил Отто. — К черту ее — давайте немедленно уничтожим все улики.

— Она полезнее для нас живой, чем мертвой — она была бы идеальным рычагом для переговоров о сделке с обвинением, — стоял на своем Леман.

— Я смотрю на это, как Отто, и тоже против, — возразила Герда. — Никакой сделки! Я лучше умру. Мы всегда так действовали. — Она бросила на него испытующий взгляд. — Из всех нас ты всегда был наименее идеологически преданным, — обвинила она его. — Собственная выгода была для тебя важнее выгоды наших товарищей.

Старая дискуссия! Леман смотрел на это иначе, но Герда холодно ему улыбнулась.

— Ты в меньшинстве, — сказала она.

— Разве мы не договаривались, что принимаем все решения единогласно? — спросил Леман.

— Тогда тебе придется просто изменить свое решение, — настаивал Отто. — Она свидетель обвинения, а значит, представляет слишком большой риск.

Ясмин прочистила горло.

— Я ничего не…

— Замолчи! — прервал ее Отто. — Нам нужно немедленно избавиться от тел.

— Мы же собирались сделать это сегодня вечером, — напомнил ему Леман.

— Я тоже за то, чтобы сделать это прямо сейчас, — согласилась с Отто Герда.

— Посреди бела дня?

— Я займусь этим, — решила Герда. — Попрошу передвинуть наше время. — Она потянулась за телефоном.

Сначала Снейдер хотел поговорить с управляющим директором «Биогазэнерджи». Такси отвезло его в головной офис компании, который, в отличие от завода, находился в центре Рохлица. Мужчину звали Лутц Фогель, и он понятия не имел, что его ожидало.

Снейдер толкнул дверь в его кабинет и ворвался внутрь. Проигнорировав протест ассистентки у себя за спиной.

— Дамы и господа, посиделки с кофе окончены, — объявил он группе, которая, попивая кофе, сидела за столом с разложенными на нем статистическими данными. — Федеральное ведомство уголовной полиции, Мартен С. Снейдер. — Он показал свое удостоверение. — Кто из вас Лутц Фогель?

Бородатый мужчина с носом картошкой и широкими плечами, одетый в темно-синюю дизайнерскую рубашку, обтягивающую бицепсы, встал и собирался что-то сказать, но Снейдер прервал его резким жестом.

— Вы останетесь здесь, остальные на выход. И немедленно! Если у вас имеется хоть немного интеллекта, вы, вероятно, уже заметили, что я тороплюсь и немного раздражен, так что избавьте меня от ненужных дискуссий и глупых вопросов.

Один мужчина встал:

— Но в чем?..

— Что я сейчас сказал? — Снейдер указал на дверь. — Если вы сами не догадаетесь, дверь — там, откуда я только что появился.

Остальные присутствующие мельком взглянули на босса, подождали, пока он кивнет, затем встали и, ворча, вышли из кабинета. Некоторые забрали с собой свои чашки и документы. После того как дверь закрылась и Снейдер остался наедине с Лутцем Фогелем, он обошел один раз вокруг стола. Комната выглядела как объединенный офис и центр управления. На одной стене висели огромные экраны, которые с разных ракурсов показывали все имеющиеся резервуары биогазовой станции с их типичными зелеными куполами.

— Хорошая штука, — заметил Снейдер. На столе стояло несколько мониторов персональных компьютеров, через которые, предположительно, контролировалась загрузка субстрата и работа всей установки. С помощью этих показателей — кривых, таблиц и круговых диаграмм — Фогель, очевидно, мог управлять отсюда всем.

— Кофе с пирогами? — цинично спросил Фогель.

Снейдер отмахнулся:

— Я так долго не задержусь.

Он хотел покончить с этим как можно быстрее. Не говоря ни слова, он встал перед фотографией свиньи в рамке. Рядом находилось изображение электрической розетки, напоминающей свиной пятачок. Ниже был лозунг «От навоза к электричеству». Снейдер посмотрел на потолок. «Детектора дыма нет!»

— Я уверен, вы не против. Мне нужно сосредоточиться. — Он вытащил косяк из кармана пиджака, закурил и кивнул в сторону окна: — Если хотите, можете открыть.

Фогель поморщился.

— Прежде чем вы продолжите, я хотел бы еще раз взглянуть на ваше удостоверение.

С косяком в уголке рта Снейдер подошел к копировальному аппарату в углу, положил свое удостоверение на стекло и нажал кнопку копирования. Сбоку выскочил лист.

— Насколько велика ваша установка? И как она работает?

Фогель раздраженно покачал головой, взглянул на копию удостоверения, а затем сел на свое место. Там он выудил из ящика флаер и бросил через стол Снейдеру, который его проигнорировал.

— Наше предприятие — одно из более чем девяти тысяч в Германии. Ежегодно мы ферментируем шестьдесят тысяч тонн пшеницы, подсолнечника, кукурузного силоса, коровьего, свиного и овечьего навоза.

— И что с ними происходит?

— Они попадают в емкость…

— В приемный бункер, — пояснил Снейдер.

Глаза Фогеля слегка расширились.

— Да вы знаток в этом вопросе… правильно, в приемный бункер, а оттуда жижа перетекает в бродильный бак.

— Ферментер, — сказал Снейдер. Во время поездки в такси он прочитал на мобильном телефоне экспресс-курс по биогазовым установкам.

— Именно! — Фогель указал на него пальцем. — Бак герметичен, его содержимое нагревается до сорока градусов и непрерывно перемешивается. Бактерии внутри поедают биомассу, пукают и производят газ метан.

— И что с ним происходит?

— Биогаз течет по трубам, сжимается, затем поджигается, и тепло приводит в действие генератор, который вырабатывает электричество.

— На блочной теплоэлектростанции, — добавил Снейдер.

— Правильно, и оно подается в общественную энергосистему. — Фогель провел рукой по своей густой бороде. Его бицепсы напряглись. — Зачем вы здесь, если и так все это знаете?

Снейдер указал на мониторы.

— А кто несет ответственность за то, что попадает в установку?

— Это лежит исключительно на мне.

— То есть кроме вас в этой компании нет никого, кто мог бы на это повлиять?

— Абсолютно. Субстраты должны быть тщательно подобраны и подготовлены; это высший приоритет. — Фогель нахмурился. — Почему вы спрашиваете?

— Что происходит, когда поступают вещества, которые не могут быть разложены? — спросил Снейдер.

— О чем вы?

— О костях.

— Понятно… — Фогель поднял бровь. — Посторонние твердые элементы, такие как осколки, батарейки, пластиковая фольга, мелкие кости или металлические детали, фильтруются и попадают в ситовый барабан, сжимаются поршнем, собираются в контейнер и затем утилизируются.

— Могут ли в ферментер попасть более крупные посторонние элементы?

— Крупные как?..

— Части человека, — холодно сказал Снейдер.

Фогель рассмеялся.

— Хотел бы я иметь вашу фантазию…

— Нет, не хотели бы, — резко оборвал Снейдер. — Так могут или нет?

Фогель покачал головой.

— Это исключено. Требования безопасности слишком строгие. Кроме того, человек никак не может упасть в ферментер.

— Не упасть, а намеренно быть туда сброшен, — поправил Снейдер.

Фогель закатал рукава рубашки.

— И как это должно произойти?

— Я вас спрашиваю.

Снейдер подошел к плоским экранам на стене, которые — если данные внизу экрана были верными — показывали резервуары установки в реальном времени.

— Как происходит обслуживание системы отопления?

— Внешне — внутри ферментера находятся только трубы из нержавеющей стали.

— А как обслуживается мешалка, которая поддерживает движение биомассы?

— У нас есть двенадцать регулируемых по высоте мешалок, которые работают как гигантский кухонный миксер.

— Я спросил, как происходит их очистка и техобслуживание! — надавил Снейдер.

— Во время эксплуатации.

Фогель уже снова избегал темы. «Становится теплее».

— И как именно?

— Однако, вы в плохом настроении.

— Девяносто девять процентов моего плохого настроения исходит от контакта с людьми.

Снейдер развернулся, подошел ближе, оперся руками о стол и пристально посмотрел на Фогеля.

— Как происходит техобслуживание мешалок?

— Через ревизионную шахту.

Снейдер вернулся к одному из мониторов, на котором был виден зеленый купол круглого ферментера. Металлическая наружная лестница вела примерно на семь метров к куполу и заканчивалась обходной площадкой с перилами вокруг контейнера. Там что-то было. Снейдер ткнул пальцем в нечто, похожее на дверь.

— Это ревизионная шахта?

— Да, — прохрипел Фогель.

— Здесь вполне можно сбросить труп в бродильный бак, — отметил Снейдер.

— Этого еще никогда не было и никогда не будет.

— Почему вы так уверены?

— Очень просто, я верю в хорошее в людях, — сказал Фогель с пересохшим горлом.

— Видите! — Снейдер изобразил на лице кладбищенскую улыбку. — А я рассчитываю на плохое.

Он вернулся к столу.

— Как, скажем, один или два трупа в год изменят соотношение компонентов смеси в резервуаре?

Фогель сглотнул.

— Мне не нравится направление, в котором развивается этот разговор.

— О, вам еще больше не понравится, когда я закончу с вами и этим предприятием.

Выражение лица Фогеля потемнело.

— Без моего адвоката я больше ничего не скажу.

— У вас есть адвокат? — удивился Снейдер. — Он вам понадобится, и я надеюсь, что адвокат у вас чертовски хороший.

— На что вы намекаете?

Телефон на столе Фогеля пронзительно зазвонил, но мужчина сидел словно окаменевший и не собирался поднимать трубку.

— Это уже он? — язвительно спросил Снейдер.

Фогель не ответил. Он не реагировал на телефон и казался крайне напряженным, как будто пытался выпутаться из чрезвычайно сложной ситуации.

— Почему вы выбрали именно наш объект?

Снейдер кивнул на телефон.

— Вы не хотите ответить?

— Почему вы выбрали нас? — почти истерично повторил Фогель.

Теперь Снейдер добился того, чего хотел.

— Мы арестовали Инку Лер. Она заговорила.

Фогель покраснел, как будто его голова оказалась под сильным давлением. Снейдер буквально видел, как крошечные шестеренки защелкали в его мозгу, словно в филигранном часовом механизме, который вот-вот развалится. Очевидно, в его голове крутились десятки вопросов. Но он не задал один — самый важный: кто такая, черт возьми, Инка Лер?

Включился автоответчик, раздался голос Фогеля, за которым последовал звуковой сигнал. Затем послышался голос пожилой женщины:

«Эй, Лутц, я знаю, что ты там. Это я. Свяжись со мной!»

Теперь лицо Фогеля покраснело еще сильнее. Снейдер буквально чувствовал, как у мужчины участился пульс и как он пытается контролировать свое тяжелое дыхание. Затем Фогель вышел из оцепенения и рванулся к телефону, но Снейдер оказался быстрее. Он прижал руку Фогеля к столу, прежде чем тот дотянулся до трубки, и лишь покачал головой.

— Не отвечайте.

Фогель в ярости поднял глаза

— Я думал, вы… — Он умолк.

— Что? — спросил Снейдер, глядя на телефон. «Поймал Инку Лер?»

В динамике послышался треск.

«Ну же, подойди к телефону… — продолжила женщина, — просто хочу убедиться, что все так, как мы договорились… с моей стороны никаких изменений в планах… Я буду у третьего бака через час. Навоз пошел!» — Связь прервалась.

Снейдер отпустил руку Фогеля и встал перед ним.

— Кто это был?

— Вы должны покинуть мой кабинет — мне нужно срочно позвонить, — потребовал Фогель.

Снейдер спокойно покачал головой.

— Сейчас я объясню вам, как все будет происходить. — Он посмотрел на мониторы. Третий бродильный бак был самым большим из трех с зелеными куполами. — Я позвоню своим коллегам, а вы сопроводите меня к третьему ферментеру.

— Я не обязан никуда вас сопровождать. Я свободный человек и…

— Ваша свобода заключается в том, что отныне вы будете делать то, что я скажу, — прервал его Снейдер.

— Я не арестован и не…

— Мы можем это быстро изменить! — Снейдер вытащил табельное оружие из кобуры. — Я арестовываю вас по подозрению в соучастии в многочисленных убийствах и утилизации множества тел.

— Вы с ума сошли! — закричал Фогель. — В конце концов, у меня есть права и…

— Вы имеете право сопровождать меня в наручниках. Все, что вы скажете с этого момента, я, черт возьми, использую против вас. Вы имеете право на адвоката — но лишь после того, как я закончу с вами, а это может занять несколько часов. Если вы не можете себе его позволить, вы никакого не получите. Вы поняли свои гребаные права?

Держа Лутца Фогеля на мушке, чтобы тот не натворил глупостей, Снейдер другой рукой потянулся за телефоном и позвонил Марку Крюгеру. Он сразу ответил.

— Мы с Мийю уже на…

— Забудь про мусоросжигательный завод, — прервал его Снейдер. — Приезжайте немедленно на биогазовую станцию в Рохлице. У вас пятьдесят минут, возьмите такси. И позвони Пуласки. Встретьтесь у ферментера номер три. Там появится женщина. Схватите ее. Я приду, как только смогу. — Он прервал связь.

— Мне срочно нужно позвонить! — настаивал Фогель. — Я…

— Не нужно! — резко ответил Снейдер.

Затем он связался с прокурором, которому подробно описал свои подозрения и запросил ордер на арест и ордер на обыск. После этого он позвонил в полицию, назвал свое имя и местонахождение и запросил две гражданские полицейские машины для ареста и группу криминалистов из дрезденской уголовной полиции для обыска.

— Приезжайте в гражданской одежде — тихо, незаметно и без мигалок, — объяснил Снейдер. — Я не хочу вызывать большой переполох на территории предприятия.

Фогель все это время слушал, его лицо с каждой минутой становилось все краснее.

Кто-то постучал в дверь, но прежде, чем Фогель успел что-либо сказать, Снейдер крикнул:

— Не сейчас!

Они дождались, когда перед офисным зданием остановились несколько машин и из них вышли мужчины и женщины в деловых костюмах. Фогель хотел что-то сказать, но Снейдер резко его перебил:

— Не раздражайте меня! Дело раскрыто, и меня больше не интересует, что вы хотите сказать.

Оперативники в штатском вошли в офис, арестовали Лутца Фогеля и вывели его на улицу к одной из полицейских машин. Тем временем Снейдер разъяснил дальнейшие действия остальным полицейским. Половина из них осталась на месте и следила за тем, чтобы никто из сотрудников не сбежал, никуда не позвонил и не уничтожил улики в офисе. Позже прибудет группа криминалистов и конфискует все компьютеры. Тем временем патруль в штатском вместе со Снейдером и Фогелем выехал на биогазовую станцию. Фогель сидел в наручниках рядом с женщиной-полицейским на заднем сиденье, Снейдер — спереди вместе с водителем. Поездка должна была занять около двадцати минут.

— Что он сделал? — с любопытством спросил водитель.

Снейдер набирал сообщение на своем телефоне.

— Он ферментировал множество тел на своей биогазовой установке, — заявил он.

— Чушь собачья! — возмутился сзади Фогель.

— Успокойтесь! — резко осадила его сотрудница полиции.

— Мы откачаем жидкость из всех резервуаров, — спокойно сказал Снейдер, продолжая печатать на своем мобильном телефоне. — Криминалисты обследуют каждый миллиметр. Проверят все поршни, емкости и трубопроводы. В качестве доказательства достаточно одного человеческого волоса или зуба. А я уверен, что мы много их найдем.

Фогель умолк так же быстро, как и выразил свое недовольство.

— Сколько он за это получит? — спросил водитель.

— За пособничество в убийстве, учитывая тяжесть преступления? — Снейдер поморщился. — Я думаю, как минимум десять лет без права на условно-досрочное освобождение.

— А предприятие?

— Будет навсегда закрыто.

Водитель мельком взглянул в зеркало заднего вида.

— Это станет его финансовым крахом.

— Если он наймет хорошего адвоката, его разорят одни только судебные издержки, — поправил Снейдер. И тайком, под бардачком, показал водителю поднятый большой палец. Затем сделал ему знак больше ничего не говорить. Короткого диалога было достаточно, чтобы заставить Фогеля крепко задуматься.

— Я хотел бы извиниться за свое поведение ранее, — наконец выдавил Фогель.

Снейдер молчал.

— С этого момента я буду сотрудничать.

— Заткнитесь, — прорычал Снейдер, — я пишу прокурору/

— Вы не хотите меня допросить?

— Нет.

— Я расскажу вам все немногое, что знаю, и эти полицейские — мои свидетели.

— Вы не можете рассказать мне ничего, чего мы уже не знаем!

— Я предлагаю вам сделку. Я расскажу вам, что я…

— Не заинтересован, а теперь, наконец-то, заткнитесь! Сегодня днем я представлю вас перед судьей и лично буду просить прокурора вынести максимальное наказание.

— Разве вы не хотите узнать то, что мне известно?

— Вы не знаете ничего, что могло бы меня заинтересовать!

— Я встречался с Инкой Лер всего пару раз. Я не знаю, как ее зовут в действительности, я просто знаю, что это не настоящее имя, — выпалил Фогель.

Снейдер прислушался. Он знал, что, предложи он управляющему директору сделку по собственной инициативе, тот бы на нее не пошел. Такие люди всегда хотели чувствовать, что это была их идея и что они хозяева своей судьбы.

— Инка Лер не выглядит опасной, но, насколько мне известно, она обычно вооружена, — продолжал Фогель. — Ваши люди должны быть осторожны. Я не знаю точно, что она делает у резервуара, я знаю только, что должен отключить все камеры и отослать людей с территории на час из-за срочных работ по техобслуживанию. Взамен раз в год мы можем выставить ее компании счет на 200 000 евро. — Фогель сглотнул. — Больше я ничего не знаю, клянусь.

Снейдер никак не отреагировал на признание. Он незаметно отправил Марку эсэмэс. «Эта женщина — Инка Лер, скорее всего, она вооружена». Затем повернулся к Фогелю и протянул ему свой мобильный телефон.

— Отошлите своих людей с территории, но камеры оставьте включенными!

Территория биогазовой станции, обнесенная проволочным забором, обезлюдела, как и распорядился Фогель.

После того как полицейская машина остановилась перед запертыми въездными воротами, Фогель наклонился вперед и указал на самый большой резервуар, который находился в дальнем конце, у опушки леса.

— Вероятно, она уже там. Это не наш фургон.

Рядом с ферментером, прямо у металлической лестницы, стоял белый фургон. Но Инки Лер нигде не было видно.

— Где она? — спросил Снейдер.

— Наверное, уже наверху, у ревизионной шахты, с другой стороны резервуара, — простонал Фогель с пересохшим горлом.

Снейдер вылез. В нос ему ударил запах коровьего навоза. Марк и Мийю уже стояли перед входом, пытаясь открыть ворота.

— Вы оставайтесь здесь и следите, чтобы этот ублюдок не сбежал, — сказал Снейдер двум полицейским. — И вызовите подкрепление. Ваши коллеги должны окружить территорию и перекрыть подъездные пути. — Инка Лер оказалась в ловушке. — И припаркуйте машину так, чтобы ее не было видно с ферментера… — Он на мгновение задумался. — У вас есть бронежилеты?

— Два.

Женщина вышла из машины, достала из багажника два тяжелых кевларовых жилета и передала Снейдеру. Он взял их, затем наклонился к Фогелю и протянул руку:

— Ключи от комплекса.

Фогель в наручниках с трудом выудил из кармана брюк связку ключей с пейджером, которую Снейдер бросил Марку. Тот отпер ворота. К тому времени Снейдер уже подошел к ним и вручил жилеты.

— Наденьте.

Мийю тут же возразила:

— Но у вас…

— Надевайте!

Снейдер вытащил пистолет из кобуры, проверил магазин и указал на белый фургон рядом с самым дальним ферментером.

— Она там.

Мийю и Марк застегнули липучки. Один за другим они проскользнули через ворота и, пригнувшись, побежали по территории в тени резервуаров. Они быстро добрались до дальнего ферментера, который был наверняка больше тридцати метров в диаметре.

Вокруг не было ни души. Задняя часть резервуара с ревизионной шахтой располагалась со стороны леса — в данном случае, лесного массива без каких-либо пешеходных троп. Это место идеально подходило для того, чтобы избавиться от трупа, даже днем.

Мийю и Марк также достали и зарядили свое табельное оружие. Запыхавшись, они добрались до ферментера. Снейдер был последним, у него снова разболелось бедро, и он тяжело дышал.

— Она нужна нам живой, — прошептал он.

Мийю кивнула.

Задняя дверь фургона стояла открытой, но на полу лежала только черная пластиковая пленка. Снейдер подошел к водительской двери. Она была не заперта, ключ торчал в замке зажигания. Снейдер залез в машину, вынул ключ и положил его в карман пиджака. «Это была твоя последняя поездка, девочка!» Затем он кивнул в сторону металлической лестницы.

Друг за другом они как можно тише начали красться вверх. Достигнув середины пути, Снейдер посмотрел в сторону входа на территорию. Полицейские уже припарковали свою машину так, что ее больше не было видно.

Снейдер медленно продолжал подниматься. Либо у Инки Лер был сообщник, либо она была достаточно сильна, чтобы самостоятельно втащить тела наверх. Либо она здесь совсем по другой причине.

Когда они добрались до обходной площадки с перилами всего лишь по пояс, Снейдер почувствовал, как ветер свистит у него в ушах. Он приложил указательный палец к губам. Затем кивнул налево. Мийю и Марк должны были обойти купол с этой стороны — сам он пойдет с другой. Чтобы встретиться сзади. По его сигналу они двинулись в путь.

Теперь Снейдер тоже зарядил свой «глок» и медленно пошел по металлической решетке, стараясь не шуметь. Краем глаза он заметил, как к территории подъехал черный БМВ. Служебный автомобиль БКА! Из него вышел Пуласки. Полицейские, скорее всего, проинформируют его о ситуации, отгонят его машину, и затем он обязательно поднимется к ним.

Снейдер сосредоточенно шагал дальше. Затем он услышал голос Марка:

— Федеральное ведомство уголовной полиции! Не двигаться! Вы арестованы!

Снейдер поспешил. Через несколько шагов он увидел седую женщину в черных брюках и сером кардигане, стоявшую к нему спиной и державшую в поднятой руке телефон. Рядом с ней была открыта дверь в ревизионную шахту, защитная решетка откинута. Из резервуара поднимался отвратительный запах гниения, который доносился и до Снейдера.

У ее ног лежала куча зеленых мешков для органических отходов, которые она, очевидно, собиралась сбросить в резервуар. Было несложно понять, что находилось внутри. Судя по очертаниям, отрубленные конечности, головы и туловище человека.

Женщина столкнула ногой один из мешков через край шахты, после чего он с глухим стуком упал в бродильный чан и, пузырясь, затонул.

— Не двигаться! — повторил Марк.

Мийю стояла по диагонали позади Марка, также держа оружие наготове и широко расставив ноги, как ее учили в академии. Мийю целилась женщине в голову, Марк — в грудь. Оба были сосредоточены и ни на секунду не сводили глаз с женщины.

Снейдер подкрался ближе. Оставалось всего четыре метра. Он также держал женщину на прицеле. Она его пока не заметила. Одной рукой она все еще прижимала телефон к уху.

— Инка Лер! — крикнул Марк. — Бросьте трубку и поднимите обе руки вверх!

— Я не Инка Лер, — спокойно сказала женщина. — Кто это вообще?

— Вы та женщина, которая подписала учредительный договор с поддельным удостоверением личности, — пояснила Мийю.

Голос женщины звучал так, будто она улыбалась.

— Значит, это вы уже знаете. Дети, а вы не слишком малы, чтобы ловить преступников?

— Бросьте трубку! — снова крикнул Марк.

Женщина повернула голову в сторону телефона.

— Они нас вычислили, план Б, — прошептала она и в тот же момент молниеносным движением, которого Снейдер никак не ожидал, выхватила из-под кардигана пистолет.

Она вскинула руку, но Мийю и Марк заколебались. «Вот чертовка!» Сам он стоял позади женщины на линии огня.

— Уберите оружие! — приказала женщина. — Иначе…

Снейдер выстрелил. Пуля попала женщине сзади в правое плечо. Из ее пистолета тоже раздался выстрел, но пуля отскочила от перил. Женщина шатнулась, сделала шаг вперед и упала на колени. Со стоном попыталась опереться на железные перила, не выпуская из рук пистолета и телефона.

— Все кончено, бросьте пистолет! — сказал Снейдер, подходя ближе.

Она даже не попыталась повернуться. А просто выпустила пистолет из руки. Оружие с грохотом упало на решетку, отскочило и полетело вниз. Дрожа, женщина подняла руку. Из раны на плече по спине текла кровь. Пуля, должно быть, вышла спереди.

— Не двигаться! — приказал Снейдер.

Женщина теребила воротник кардигана. Снейдер подошел ближе и увидел, что она снимает зеленую брошь. Острая игла выскочила из держателя.

— Руки прочь! — закричал он.

Но женщина так глубоко вонзила себе иглу в шею, что из раны хлынула кровь. Вскоре ее тело безвольно завалилось на бок.

Снейдер бросился вперед и попытался поймать ее, Марк тоже хотел схватить ее. Но она упала боком в проем шахты.

— Сотовый телефон! — крикнул Снейдер.

Марк не успел его поймать. В последнюю секунду Снейдер попытался схватить женщину за ногу, но она уже слишком глубоко провалилась в резервуар. В следующий момент она исчезла в ревизионной шахте, а у него в руке осталась только ее туфля. С хлюпаньем и глухим стуком ее тело упало в жижу. А вместе с ним и телефон. Через дверь шахты наружу вырвался отвратительный запах.

Снейдер выронил туфлю и сердито сунул пистолет в кобуру. «Кому ты звонила?»

Он услышал позади себя шаги. Это был Пуласки. Он приближался, пошатываясь и с выражением ужаса на лице.

— Не надо! — Снейдер направился к нему и схватил за плечи, чтобы не пустить дальше, но Пуласки вырвался, на нетвердых ногах дошел до отверстия шахты и упал на колени перед мусорными мешками.

— Нет! — закричал Пуласки. Слезы текли по его щекам. Он голыми руками разрывал мешки и вытаскивал части тел. Плоть была свежей, кожа белой — кровь, видимо, свернулась совсем недавно.

Пока Марк с ужасом наблюдал, как Пуласки отчаянно разрывает один мешок за другим, Мийю протиснулась мимо него к Снейдеру.

— Он уничтожает улики, — прошептала она.

— Я знаю, — холодно сказал Снейдер. — Оставьте его в покое! — Он не знал, хватило бы у него на месте Пуласки самообладания дождаться криминалистов, чтобы заглянуть в мешки. Вероятно, нет.

Снейдер наблюдал за ним, и ледяной холод сжимал его сердце. Разрезы выглядели так, будто конечности были аккуратно отпилены электропилой. Марк отвернулся, борясь с рвотными позывами, перегнулся через перила и хватал ртом воздух.

После того как Пуласки разорвал все мешки и перерыл их содержимое, он прислонился к прутьям, подтянул колени и закрыл лицо руками.

Снейдер уставился на гору серо-белых частей тела, влажно блестевших на солнце.

— Она там?

— Нет! — взвыл Пуласки.

Мийю указала на ревизионную шахту:

— Может быть, она уже?..

— Закройте рот! — резко оборвал Снейдер.

Мийю поморщилась:

— Нужно откачать содержимое из резервуара.

Снейдер кивнул:

— Да, придется. — Только тогда они узнают, находится ли там тело Ясмин. И только тогда найдут Инку Лер, смогут установить ее личность и изъять ее мобильный телефон для анализа.

— Мы должны выяснить, кому она звонила… — настаивала Мийю.

— Я знаю! — Снейдер почувствовал острую головную боль. На зачистку ферментера уйдет как минимум полдня. Между тем у них оставалось все меньше времени. Сообщники Инки Лер покинут страну и скроются неизвестно где.

Марк опустился на колени рядом с Пуласки и положил руку ему на плечо.

— Мне очень жаль, — прошептал он.

Снейдер поднял глаза. Вдалеке в разных местах вспыхнули синие мигалки. Подъехало несколько полицейских машин. Дороги были перекрыты, но все заграждения оказались совершенно напрасными. Снейдер уставился на разорванные мешки и их содержимое. Здесь, на территории биогазовой станции, женщине наверняка никто не помогал.

«Что такое план Б?»

Внезапно Снейдер поднял глаза. Он знал, как они могли выяснить, кому она звонила.

Пока полиция оцепляла территорию биогазовой станции, они спустились с третьего резервуара. Тут же приехали коллеги из уголовной полиции, и с этого момента все происходило довольно быстро.

Спустя десять минут Пуласки уже сидел в машине скорой помощи, принимал успокоительное и разговаривал с врачом. Тем временем группа криминалистов с помощью своего оборудования обследовала фургон Инки Лер и оставшиеся части тела на обходной площадке.

— Нам нужно осушить резервуар, — настаивал Марк.

— Не сейчас!

Снейдер отошел от машины скорой помощи и прижал мобильный телефон к уху. Он кратко изложил факты прокурору Франке, прежде чем перейти к самому важному моменту.

— …И вот почему нам необходимо знать, кому звонила Инка Лер. И НЕМЕДЛЕННО! В противном случае остальная часть группы сбежит за границу, и мы никогда их не поймаем.

— Снейдер, я…

— Просто для ясности: это может раскрыть более сотни дел о пропавших без вести людях за последние три десятилетия!

— Я вас понимаю, но как нам это сделать? Опустить в бассейн водолаза, чтобы достать ее мобильный телефон?

— В этом нет необходимости. Инка Лер недавно звонила управляющему директору биогазовой установки на стационарный телефон в офисе и оставила сообщение на автоответчике. — Снейдер дал ему номер Лутца Фогеля и точное время звонка.

— Я понял, трассировка данных с устройства Лутца Фогеля.

— Правильно, и как только у нас будет номер мобильного телефона Инки Лер, мы запросим номер ее последнего исходящего звонка. Тогда мы найдем человека, которого она предупредила, а через него и всю остальную группу.

— Хорошо, — вздохнул Франке. — Я все записал. — На всякий случай он повторил данные.

— Вы должны немедленно задействовать все ресурсы, — призвал Снейдер. — И все должно происходить быстрее, чем несколько дней назад, когда я был у вас на поле для гольфа.

— Да, я уже понял. Есть ли шанс, что Ясмин Пуласки еще жива?

Снейдер обернулся. Кроме Марка, рядом с ним никого не было. Тем не менее он понизил голос:

— Нет, я так не думаю, хотя… нет ничего невозможного. — В конце концов, они нашли Сабину Немез живой — может, у них и во второй раз получится.

Снейдер завершил разговор, затем они направились к машине скорой помощи и издалека услышали, что Пуласки упорно отказывался ехать в больницу.

— Я останусь здесь, пока резервуар не будет зачищен! — крикнул он.

Снейдер забрался в кузов машины.

— Пока в этом нет необходимости.

— Неужели! — Пуласки сел на кушетке. — Мы ведь ищем не вашу дочь!

— Успокойтесь.

— Я не хочу успо…

— Помолчите, или я удалю вас за помеху следствию!

— Вы не посмеете.

— Не рискуйте.

— Если моя дочь мертва из-за вашей газетной статьи, я убью вас, клянусь!

Снейдер проигнорировал угрозу и сел на раскладной табурет рядом с Пуласки.

— Скоро мы узнаем, кому звонила Инка Лер. — Затем он объяснил Пуласки дальнейшие шаги.

Мужчина действительно успокоился, и через десять минут лекарство, которое дала ему врач, начало действовать. Глаза Пуласки остекленели, он снова смог нормально дышать и расслабился. Но все равно хотел дождаться на месте результатов отслеживания телефонных данных, поэтому машина скорой помощи пока оставалась на территории.

— Мне нужна одна из ваших сигарет… — пробормотал Пуласки.

— Вы, должно быть, шутите! — выпалил Снейдер.

Врач тоже бросила на него раздраженный взгляд.

Пуласки протянул руку.

— Не болтайте впустую и дайте мне сигаретку…

— Здесь не курят! — заявила врач.

Снейдер проигнорировал ее слова и закурил самокрутку, которую передал Пуласки.

— Уму непостижимо! — воскликнула врач.

Снейдер повернулся и достал из стоявшей позади него миски деревянный шпатель для языка.

— Этим вы можете очистить язык от холодного дыма.

— Вы омерзительны!

— Я знаю, и поэтому… — Зазвонил мобильный телефон Снейдера. — Это Франке! — Он поднял глаза. — Выйдите из машины, — сказал он врачу. — Она конфискована.

— По какому праву?

Снейдер на мгновение приподнял пиджак и указал на табельное оружие в кобуре.

— Она мне понадобится в течение следующих нескольких минут в качестве следственного бюро.

Врач встала и в ярости протиснулась мимо него наружу.

— Молитесь, чтобы не оказаться в больнице, когда у меня в руке будет скальпель.

Снейдер оскалил зубы.

— Я и молиться?

Он щелкнул пальцами, после чего Марк забрался в машину и достал из сумки свой ноутбук. Затем он ответил на звонок:

— Теперь я хочу услышать только хорошие новости.

— Они у меня есть, — заверил его Франке. — Женщину, на которую зарегистрирован сотовый телефон, зовут Герда Бём. У нее есть судимость за незаконное хранение оружия. Я посмотрел ее досье.

— Маленькая, миниатюрная, лет шестидесяти пяти?

— Да, это она! Номер ее мобильного телефона…

— Неинтересно, — перебил Снейдер. — Кому был последний звонок?

— Некоему Отто Йегеру.

Снейдер посмотрел на Марка и повторил имя. Это означало, что теперь у них был третий член бывшей группы Штази, после Гётца Хильдебрандта и Герды Бём.

— И где он живет?

Снейдер переключил телефон на громкую связь. Тем временем Мийю тоже подошла к машине, встала у двери и заглянула внутрь.

— В Цвиккау, — раздался голос Франке из телефона. — Чтобы узнать больше, мне придется…

— Нет необходимости, — перебил Марк. — Я уже нашел. Живет в садовом товариществе Зонненланд-ам-Брюкенберг в Цвиккау.

Снейдер вопросительно посмотрел на Пуласки.

— Чуть больше пятидесяти километров к югу отсюда.

— Франке, вы слышали? — спросил Снейдер. — Нам немедленно нужен ордер на арест этого человека, необходимо объявить его в розыск. Полицейские патрули на вокзале Цвиккау, проверки на выездах и информация во всех аэропортах. Он нам нужен живым!

— Я об этом позабочусь.

Снейдер завершил разговор и потер виски.

— А имя Отто Йегера фигурирует в имеющихся у нас личных делах Штази?

Марк поднял глаза от своего ноутбука.

— Сначала мне нужно просмотреть документы…

— Да, в деле номер 741, — не задумываясь, ответила Мийю, — но ничего, связанного с полковником.

Снейдер кивнул.

— Эти ребята, вероятно, позаботились о том, чтобы между ними не было никаких связей, — размышлял он вслух, — но как только мы поймаем Отто Йегера, мы поймаем и остальных.

Пуласки с трудом спустил ноги с кушетки.

— Хорошая работа, Снейдер, — прохрипел он, от сигаретного дыма у него на глазах выступили слезы.

— Мы его еще не поймали, — сказал Снейдер, сдерживая растущую эйфорию. — Вот почему мы сейчас едем в Цвиккау, а вы остаетесь здесь, — решил он.

Пуласки запротестовал, но Снейдер перебил его:

— В вашем нынешнем состоянии от вас мало толку. Дайте себе передышку, постарайтесь расслабиться… и не выкуривайте все сразу.

Снейдер выбрался из машины скорой помощи и подозвал врача.

— Позаботьтесь о вашем пациенте. Нам нужно идти.

— Так быстро? — язвительно спросила она. — Я надеялась, что вы еще останетесь, чтобы продолжить меня оскорблять.

— Извините, но я достаю только тех, кого могу хотя бы немного терпеть, — возразил Снейдер и ушел.

— Нужно отдать вам должное, — крикнула она ему вслед. — Вы последовательны в своей недружелюбности.

«Точно подмечено!» Снейдер расположился на переднем сиденье служебной машины БКА, Мийю — на заднем, а Марк сел за руль. Когда они покидали территорию «Био-газэнерджи», Снейдер уже вводил адрес Отто Йегера в навигатор. Пуласки оказался прав; до Цвиккау было около пятидесяти километров, и, по расчетам их навигационной системы, дорога должна была занять пятьдесят пять минут.

Марк выжал педаль газа, проехал за Рохлицем несколько перекрестков на желтый свет и совершал смелые обгоны. Снейдер обернулся назад. Мийю не смотрела в окно. Она сидела неподвижно, сгорбившись, сосредоточенно глядя в свой планшет и бормоча себе под нос какие-то цифры.

Минуты тянулись медленно. На полпути Снейдер снова позвонил Франке. По его тону было ясно, что прокурор не в духе.

— Вы его уже поймали? — спросил Снейдер.

— Полиция действительно застала его врасплох в садовом домике, — пробормотал Франке. — Он как раз доставал свой паспорт, документы и деньги из ниши в половицах.

— Где он сейчас?

— Ну, он…

— Что? Он мертв? — крикнул Снейдер.

— Нет, он ушел от нас.

— Идиоты! Чертовы идиоты! — выругался Снейдер, стуча по приборной панели. — Как можно сбежать с садового участка? Пешком? На велосипеде?

— Да, пешком, — признался Франке.

Снейдер переключился на громкую связь.

— И полицейские не погнались за ним?

— Погнались, он ударил одного из них кухонным ножом у задней стены своего дома, а остальные трое последовали за ним. Он сбежал из поселения вдоль берега Цвиккауэр-Мульде через мост Парадисбрюкке в жилой район с панельными домами.

— Ему больше шестидесяти лет, — вмешалась Мийю сзади. — Как он мог уйти от троих полицейских?

— В настоящее время я на связи с руководителем розыска, — пояснил Франке. — Насколько мне известно, во время побега Йегер нанес ножевые ранения нескольким прохожим.

— Что? — крикнул Снейдер.

— Женщина и двое мужчин тяжело ранены, — пояснил Франке.

— Умный ублюдок! — выругался Снейдер. — Он хотел избавиться от преследователей.

— Ему это удалось, — признал Франке. — Сотрудникам полиции пришлось вызвать скорую и оказать первую помощь. За ним последовал только один полицейский.

— Где сейчас Йегер? — простонал Снейдер.

— Спрятался в самом большом панельном доме рядом с рекой. Здание в настоящее время оцеплено, но там несколько сотен квартир.

Снейдер сжал телефон так крепко, что затрещал футляр.

— У меня есть адрес, — сказала Мийю сзади.

— Он нам обязательно нужен живым! — шипя сквозь зубы, напомнил Снейдер прокурору и прервал связь.

Полчаса спустя Снейдер стоял рядом со скамейкой на детской игровой площадке, глядя на панельное здание. Одиннадцать этажей. Белые, серые и оранжевые фасады чередовались полосами. В большинстве квартир имелись балконы, с любовью украшенные навесами, зонтиками, цветочными ящиками и деревянными решетками для растений. Но идиллический вид оказался обманчивым; в тот момент это была зона высокого риска. Полиция уже перекрыла выходы из многоквартирного дома, разместила сотрудников в зеленых зонах и заблокировала въезды полицейскими машинами. Марк находился с полицейскими, а Мийю сидела на скамейке рядом со Снейдером. Они сосредоточенно смотрели на длинный жилой комплекс.

Мийю, казалось, даже не заметила, что к ним подошел полицейский. Он остановился перед скамейкой и хотел что-то сказать, но Мийю опередила его:

— Вы загораживаете мне обзор, отойдите.

Мужчина уставился на Снейдера.

— Сделайте то, что она сказала, — потребовал Снейдер.

Полицейский отошел в сторону.

— Я предполагаю, что вы Снейдер. Я руковожу операцией. Меня зовут…

— Мне все равно, как вас зовут. Проинформируйте меня о ситуации. — Снейдер поднял руку и вытянул три пальца. — В трех коротких и четких предложениях!

Мужчина сглотнул, пробормотал что-то уничижительное о БКА, затем сказал:

— Предполагаемый подозреваемый мог…

— Это не предполагаемый подозреваемый! — прервал его Снейдер. — Отто Йегер — бывший офицер Штази, и он причастен к исчезновению не менее ста человек за последние тридцать лет. Он также нанес ножевые ранения нескольким людям во время своего побега. — Снейдер с вызовом посмотрел на полицейского.

— Да, так вот этот Отто Йегер проник в здание. — Полицейский указал на одну из входных дверей. — Оттуда он не может попасть во двор или в другие подъезды дома.

— Поэтому он в ловушке, — заявил Снейдер.

Полицейский кивнул.

— Однако он мог спрятаться в одной из пятидесяти пяти квартир.

— Или в подвале, — сказал Снейдер.

— Или на чердаке, — добавила Мийю.

— Верно. Мои люди обыскали подвалы, гаражи, кладовые и чердаки. Его там нет. К тому же мы уже проверили все квартиры.

— Все пятьдесят пять? — спросил Снейдер.

— У меня на дежурстве всего тридцать человек и…

— Я об этом не спрашивал. Все пятьдесят пять квартир?

Мужчина терпеливо вздохнул.

— Семь семей находятся в отпуске, и мы не обнаружили следов взлома на дверях их квартир. Мы обыскали оставшиеся квартиры. Но Отто Йегера нет ни в одной из них.

Снейдер крепко прижал большой палец к тыльной стороне ладони и поморщился.

— Тогда есть только две возможности: либо вы его проглядели, потому что он взял в заложники семью и угрожал им, чтобы его спрятали…

— Или он проник в одну из семи пустующих квартир, не оставив следов, — добавила Мийю.

Снейдер кивнул:

— Проверьте эти семь квартир.

— А потом? Еще раз обыскать остальные?

Снейдер махнул рукой.

— Не нужно. Если вы не нашли его в первый раз, то не сможете и во второй.

Мийю посмотрела на дом.

— Здание не очень широкое. Во всех интересующих нас квартирах окна выходят на улицу?

— Да.

Она слегка повернулась к Снейдеру, но не взглянула на него.

— У меня есть идея, как мы можем узнать, где он прячется.

— Выкладывайте!

— Нам нужно больше машин скорой помощи и машин экстренных служб с мигалками на территории. — Ее взгляд был снова направлен на фасад здания. Некоторые любопытные жители стояли на балконах, смотрели вниз или выглядывали из-за занавесок.

Внезапно Снейдер понял, к чему клонит Мийю.

— Кроме того, организуйте как можно больше пожарных машин, — распорядился он.

— Пожарных? — повторил полицейский. — Ну, если вы меня спросите…

— Но я вас не спрашиваю! Припаркуйте все машины прямо перед домом, здесь, на лужайке, и устройте настоящий переполох.

— Ладно, как хотите. Что-нибудь еще?

— Да, план всего жилого комплекса со всеми квартирами, — потребовал Снейдер.

— Лучше в цифровом формате. — Мийю дала ему свой адрес электронной почты.

— Такое будет трудно найти.

— Мой коллега Марк Крюгер поможет вам с этим, поторопитесь!

Полицейский посмотрел на них обоих, как на сумасшедших, затем молча развернулся, достал свой мобильный телефон и, звоня кому-то, удалился.

Сейчас им оставалось только ждать. Снейдер отправил Марку эсэмэс, затем сел на скамейку рядом с Мийю и закурил косяк. Мийю молчала. В отличие от Сабины Немез ей было совершенно безразлично, как Снейдер вел себя по отношению к третьим лицам. «Работа с аутистом имеет свои преимущества. Но сможет ли она выстоять?» Будучи криминальным психологом, он много знал об аутизме, однако проявления симптомов были настолько принципиально разными, что каждый аутист был уникален. Именно в этом и заключалась проблема. Ему нужно было знать, может ли он на нее положиться и сможет ли она работать следователем в БКА в долгосрочной перспективе. Если нет, то сейчас самое время принять решительные меры.

Он повернулся к Мийю.

— Вы выдержите, когда здесь начнется настоящий ад?

Она нахмурилась.

— По моему мнению, ада не существует.

— Я не имел это в виду буквально, ну, вся эта суета. Не слишком ли много для вас раздражителей?

Мийю все еще изучала окна квартир.

— Если я хочу работать следователем, мне нужно научиться с этим справляться.

— А как вы справляетесь с тем, что ваш мозг постоянно работает на полную мощность?

— Я к этому привыкла — мой мозг как мобильный телефон с бесчисленным количеством приложений, запущенных одновременно.

— А что, если батарея сядет?

— Этого нельзя допустить, поэтому я живу с фиксированными ритуалами. Одинаковые процессы требуют меньше энергии. Но когда происходит что-то непредсказуемое или нелогичное, это становится для меня серьезным испытанием.

— Люди почти всегда ведут себя нелогично. Это все усложняет, особенно в нашей профессии. — Снейдер наклонился вперед, затянулся, посмотрел на часы и снова на здание. — Почему вы хотите стать профайлером?

— Мой отец — полицейский. Когда мне было девять, я тайком взяла его кобуру, пистолет и значок из сейфа нашей квартиры, нацепила их и надела его фуражку.

— И неожиданно у вас появилась идентичность, — предположил он.

— И место в обществе, и вот тогда я решила работать в полиции.

— Хотя вы знали о своем отклонении?

Мийю продолжала наблюдать за фасадом здания.

— Я знаю, что аутизм относится к психическим расстройствам, но я не желаю излечения. Я считаю это не болезнью, а нормальной частью моей личности. Я научилась с этим справляться.

Эта женщина его восхищала. Он посмотрел на нее сбоку.

— Как аутизм проявлялся у вас в детстве?

Ей не пришлось долго думать.

— Я никогда не тянула руки к матери, чтобы она подняла меня. Я никогда не улыбалась в ответ, никогда не смотрела ей в глаза.

— Вы отвечали на вопросы?

Мийю покачала головой.

— Я не знала, что спрашивают меня. Сначала мама думала, что я плохо слышу. Поэтому я пошла в детский сад только в пять лет, а в школу — в семь.

Снейдер снова посмотрел на часы. «Боже, до сих пор ни одной машины спецслужб!»

— Позже ваши родители хотя бы развивали ваши навыки и помогали с адаптацией?

Мийю долго смотрела на здание, ее глаза блуждали туда-сюда.

— Когда мой отец узнал о моем желании пойти в полицию, я почти каждый день слышала от него, что никуда не гожусь. «Тебе не справиться с этой работой! Ты не выдержишь давления!» В конце концов моя тетя Акико рассказала мне о БКА… и о вас. — Улыбка скользнула по ее тонким губам.

— Поэтому вы не захотели стать обычным патрульным полицейским, а пошли прямиком в БКА, чтобы доказать что-то отцу?

— Не ему, а себе. Мне это нужно для уверенности в себе.

— Вы выбрали нелегкий путь.

— Для меня не существует легких путей. — Мийю бросила на него короткий взгляд. — Альтернативы нет. Я должна принять этот вызов и справиться с ним — или потерпеть неудачу.

Снейдер хотел что-то сказать, но тут наконец подъехала колонна карет скорой помощи и пожарных расчетов, за которыми следовало множество полицейских машин с мигалками. Весь транспорт припарковался прямо перед жилым комплексом.

— Начинается, — пробормотал Снейдер, потушил косяк, наклонился вперед и уперся руками в колени. — Тогда покажите, на что вы способны. — Он кивнул в сторону дома. — Где Отто Йегер?

— Я занимаюсь данным вопросом все это время.

Ее взгляд был направлен прямо перед собой, словно она изо всех сил старалась отгородиться от окружающего хаоса. Не отрывая глаз от дома, она достала из рюкзака планшет и положила его на колени. Когда включила его, раздался звуковой сигнал. Пришел мейл с планом здания. Мийю открыла план и быстро его просмотрела. Затем снова взглянула на фасад дома. Тем временем машины скорой помощи создали настоящее море огней. Люди бегали вокруг, выкрикивали команды. На балконах и за окнами началось движение. Да, такое не часто увидишь в собственном дворе.

Мийю прокручивала план вверх и вниз на планшете и показывала Снейдеру определенные квартиры.

— Здесь, здесь и здесь кто-то выглянул из окна… а на этих балконах кто-то стоял.

Понемногу они исключили все квартиры, где любопытные жители интересовались ходом операции. Если их теория была верна, то ни Отто Йегер, ни члены семьи, которых он взял в заложники, не стали бы с любопытством стоять у окна. Вместо этого они притворились бы глухими и немыми и старались вести себя как можно незаметнее.

К ним подошел начальник операции, рядом с ним был Марк с сумкой через плечо и ноутбуком под мышкой.

— Ну, теперь вы довольны? — спросил полицейский в плохом настроении.

Снейдер проигнорировал вопрос.

— Вы обыскали семь квартир?

— Да, ничего.

— Какие именно?

Марк, который принимал участие во всей операции в качестве наблюдателя, назвал им этажи и номера квартир, которые Мийю тоже мысленно исключила.

— Тогда останется только одна квартира, — наконец сказала она, выключая планшет, — в которой за все время, что мы здесь сидим, не сдвинулась ни одна занавеска и не загорелся свет.

Полицейский уставился на нее, открыв рот.

— Пятый этаж, последняя квартира справа, — сказала Мийю.

— Там наверху? — Полицейский уже наполовину поднял руку.

— Руку вниз! — приказал Снейдер. — Кто там живет?

Полицейский опустил руку и коротко переговорил с коллегой по рации.

— Пожилая чета Аренс, — сказал он. — Нам допросить их повторно?

— Нет. — Снейдер встал. — Они уже один раз обманули ваших людей. Сейчас мы сами ими займемся.

Снейдер долго звонил в дверь семьи Аренс и наконец увидел тень за глазком, затем послышался звон дверной цепочки. Дверь открылась, и пожилой сгорбленный мужчина с тростью вопросительно посмотрел на него. За его спиной стояла женщина примерно того же возраста и с любопытством заглядывала в коридор.

— Семья Аренс? — Снейдер показал свое удостоверение. — Мартен С. Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции. Мы с коллегами должны обыскать эту квартиру ради вашей же безопасности. — Он протиснулся мимо пары в прихожую, за ним последовали Мийю и Марк.

На оклеенной обоями стене рядом с вешалкой для одежды висело множество черно-белых фотографий в рамках и выцветших цветных снимков 70-х и 80-х годов. Из прилегающей кухни доносился пряный запах свежеприготовленного ужина.

— Полиция уже была здесь, — любезно сказал мужчина. — У нас все в порядке.

— Правда? — спросил Снейдер.

— Да, мы в полной безопасности.

Снейдер понизил голос:

— Если я соглашусь с вами, мы будем оба неправы — и вы это знаете!

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — вмешалась женщина. — Но сначала пройдемте. Хотите чего-нибудь выпить?

Снейдера раздражало это дружелюбие, поэтому он осматривался вокруг еще внимательнее. Это была одна из небольших квартир площадью шестьдесят квадратных метров с кухней, гостиной и спальней, без балкона.

— Вы заметили большое количество машин скорой помощи перед вашим домом? — спросил он.

— Да, но нас это не интересует.

Снейдер был на сто процентов уверен, что Отто Йегер прячется здесь. Но где? И как ему удалось так запугать пару, что они не воспользовались первой же возможностью сбежать из квартиры? Либо они с Мийю ошиблись, либо здесь что-то не так.

— Что вы ищете? — с любопытством спросила женщина.

Снейдер приложил палец к губам, затем осторожно вытащил пистолет из кобуры.

— Вы в опасности! — прошептал он.

— Что? — прохрипел старик.

— Где он? — прошептал Снейдер.

— Кто?

Он кивнул Мийю и Марку, чтобы они обыскали квартиру. С оружием наготове они вошли в гостиную, открыли шкафы, заглянули на кухню, в ванную и туалет, вошли в спальню, там тоже открыли шкафы и заглянули за шторы и под кровать. Никого!

— Вы действительно не хотите ничего выпить? — спросила женщина.

Они действительно ошиблись. Кроме пары, здесь никого не было. Снейдер убрал пистолет в кобуру.

— Он был здесь?

— Да кто же? — спросил старик. Его рука дрожала.

Эти двое совсем не были напуганы, просто немного нервничали и были слишком дружелюбны. «Нервничают, — мысленно повторил Снейдер. — Да, конечно! Но почему они нервничают? У них нет причин терять самообладание. Если только…»

Мийю нахмурилась, оглядывая спальню.

— Квартира слишком маленькая, — отметила она.

— Мы живем здесь сорок лет, уже привыкли, — объяснила женщина. — Давайте сядем на кухне и…

Мийю невозмутимо осталась стоять на месте.

— По плану площадь квартиры шестьдесят квадратных метров, и эта комната должна быть намного шире. — Она посмотрела на шкаф.

Правильно! Снейдер этого не заметил, но у него все время было смутное чувство, что здесь что-то не так. Теперь он вытащил пистолет, подошел к шкафу и снова открыл дверцы. Пахло лавандой, нафталином и старой тканью. Резким движением он сдвинул вешалки на штанге в сторону. За ними была темная дощатая перегородка.

— Что за этой перегородкой?

— Ничего, просто бетонная стена.

Мужчина взял жену под руку, словно хотел ее защитить. Снейдер постучал по перегородке. Судя по глухому звуку, за ней было пусто.

— Я хочу немедленно знать, что вы здесь ищете! — потребовала женщина, внезапно утратив все свое дружелюбие.

— У меня нет ни времени, чтобы объяснять вам это, ни цветных карандашей, чтобы нарисовать, — возразил Снейдер.

— Убирайтесь из нашей квартиры! — почти истерично закричала женщина. — И заберите с собой ваш детский сад.

«Как быстро все может измениться». Снейдер посмотрел на Мийю и Марка. Оба направили свое оружие на шкаф. Затем он размахнулся и пнул дощатую перегородку.

— Нет! — закричала женщина.

Стенка с грохотом вылетела из рамы и разлетелась на щепки. За ней находилось узкое укрытие площадью около пяти квадратных метров. Под абажуром на потолке горела маленькая лампочка. Стены были увешаны старыми флагами, плакатами и картинами. На полках лежали каски, книги, пожелтевшие журналы, форменные фуражки, пряжки для ремней, начищенные до блеска медали и старинное оружие. На полу стояли картины маслом в рамах, рядом с ними — сапоги, а на манекене висела униформа со значками.

Кладовка была забита памятными вещами времен ГДР. И тогда Снейдер понял, что Отто Йегер не брал никого в заложники, а пара спрятала его добровольно. Не случайно Отто Йегер, спасаясь от полиции, забежал именно в этот подъезд панельного дома. Видимо, Аренсы были сочувствующими с давних времен.

Снейдер направил пистолет на пожилого мужчину с коренастой фигурой бывшего боксера, который стоял рядом с манекеном. Его нос выглядел так, будто его не раз ломали, а хмурый вид еще больше подчеркивался длинным и глубоким шрамом, заменявшим одну из бровей.

— Отто Йегер? — официально спросил Снейдер

— Я слышал о вас, Снейдер, — сухо сказал мужчина. — Когда я уловил ваш акцент через стену, то понял, что вы найдете тайник. — Он держал в руках пистолет Макарова калибра 4,5 миллиметра, предположительно с одной из полок, и теперь целился коротким стволом в Снейдера. Однако его палец не лежал на спусковом крючке.

— Пистолет заряжен? — спросил Снейдер.

Йегер скривил рот. На его скулах заходили желваки.

— Нет, — наконец признался он.

— А у меня заряжен, — сказал Снейдер.

После того как полицейские увели чету Аренс и двое сотрудников заняли пост в коридоре перед входной дверью, Снейдер, Мийю, Марк и Отто Йегер остались сидеть за столом в гостиной.

Снейдер мог воспользоваться детектором лжи или сложными методами психологического допроса, но Отто Йегер раньше работал в Штази и, вероятно, знал достаточно трюков, чтобы перехитрить подобные тесты. У Снейдера было мало шансов выяснить что-либо таким способом, и Отто Йегер это знал. К тому же время работало против Снейдера, поэтому ему оставалось только применить грубый прямой метод.

— Давайте немного побеседуем, прежде чем вас уведет полиция, — начал Снейдер.

Йегер был весьма напряжен. Его руки, сжатые в кулаки размером с кувалду, лежали перед ним на столе, широкие запястья были крепко скованы наручниками.

— Я ничего не скажу без моего адвоката, — прорычал он.

— Да, да, ясно. — Снейдер закурил. — Все кончено. Ваша компания разоблачена. Герда Бём мертва. Мы раскрыли вас благодаря объявлениям в газете «Зэксише Цайтунг». И постепенно поднимем все старые дела. — Он глубоко затянулся. — От юриста Хагедорн, которая исчезла на парковке аэропорта Дрездена в 1989 году, до похищения судьи Хайнца Герлаха.

Йегер молчал.

— И поэтому… — продолжил Снейдер, но его прервала вошедшая сотрудница полиции, которая наклонилась к нему и прошептала на ухо:

— Начальник операции просил меня передать вам, что фрау Аренс — старшая сестра Отто Йегера.

Снейдер кивнул, но виду не подал и подождал, пока женщина уйдет.

— Вы кажетесь стойким человеком, — сказал он Йегеру, наклонившись вперед. — А как насчет четы Аренс? Я могу хорошенько прижать обоих. Вы наверняка знаете, что предварительное заключение часто длится много месяцев, иногда даже лет, и условия там хуже, чем в тюрьме.

Йегер молчал.

— Эти двое будут разлучены и, вероятно, увидят друг друга еще один, последний, раз в жизни, когда через год или больше им огласят вердикт суда — если они к тому времени будут еще живы и здоровы.

Йегер стиснул зубы.

— Вы хотите меня шантажировать?

— Нет, — холодно улыбнулся Снейдер, — я лишь предоставляю вам право решить, как сложится будущее четы Аренс. Еще несколько лет в этой квартире с их шкафом, полным прекрасных воспоминаний о ГДР, или в холодной, пустой камере, из которой они точно никогда не выйдут живыми.

— Мне совершенно безразлична чета Аренс.

— Ваша родная сестра? — Снейдер на мгновение поднял брови, затем понизил голос: — Я очень сурово обойдусь с этой женщиной, обещаю вам.

Йегер напряг мышцы.

— Моя сестра и ее муж не имеют к этому никакого отношения. — Он сделал паузу. — Что вы хотите знать?

Снейдер коротко улыбнулся.

— Вы берете один заказ в квартал, верно?

Йегер неохотно кивнул.

— 500 000 евро за работу?

Йегер пожал широкими плечами.

— Зависит от обстоятельств. Иногда предлагают больше, иногда меньше.

— Что вы и ваши коллеги делали с деньгами? В конце концов, вы живете в садовом домике, — отметил Снейдер.

Отто сохранял спокойствие.

— Я могу говорить только за себя. Своей долей я поддерживал борьбу моих товарищей-социалистов за рубежом.

— И Герда тоже? Не похоже, чтобы она тратила огромные суммы на свой образ жизни.

Отто стиснул зубы.

— Мы были довольно схожи.

— Вы считаете себя идеалистом?

— Разве не все в каком-то смысле идеалисты?

Снейдер не стал вступать в дискуссию.

— Очередь из новых клиентов большая?

— Не особенно.

— Значит, в среднем вы получаете не много предложений на объявления в газете?

Йегер поморщился.

— Четыре-пять в квартал.

— Как ваши клиенты узнают о вашем существовании? Сарафанное радио?

— Мы никогда не делали себе рекламу. Наоборот. Всегда были осторожны, чтобы никто о нас не узнал, но, когда клиенты довольны, молва разносится. Нас рекомендуют другим.

— Старое правило — с довольными клиентами еще ни один бизнес не рухнул. — Снейдер улыбнулся. — Но как ваши эксклюзивные клиенты узнавали, что им нужно отвечать на ваши объявления, используя соответствующий пароль — название концерта Вивальди? Тоже сарафанное радио?

Йегер кивнул.

— Почему вы создали такую сложную систему с объявлениями и кодами?

Йегер наклонился вперед.

— А вы как думаете? Просто мера предосторожности, чтобы к нам не повалили толпами глупые мелкие жулики. Именно поэтому нас так долго никто не замечал.

Снейдер кивнул.

— У кого достаточно денег, чтобы навсегда избавиться от человека, нанимает вашу фирму, верно? Хорошая бизнес-идея с биогазовой установкой, автомобильным прессом и мусоросжигательным заводом.

Йегер снова промолчал, и Снейдер воспринял это как подтверждение своих слов. Он посерьезнел.

— Где вы берете информацию, необходимую для планирования?

— Мы поддерживаем контакты с бывшими коллегами-полицейскими, вышедшими на пенсию, которые до сих пор регулярно встречаются на рождественских вечеринках и полицейских балах.

— Какие критерии вы используете при выборе заказа?

— Безопасность превыше всего. Если работа слишком опасна и вероятность того, что кто-то из нас может пострадать, слишком высока, мы отказываемся. Пусть даже клиент предлагает двойной гонорар.

— Вы никогда не рисковали?

— Если этого можно было избежать, то нет. Я не променял бы ни одной спокойной ночи на шанс получить дополнительную прибыль.

— Когда еще вы от чего-то отказывались?

— Когда заказ был срочным и мы не имели достаточно времени на подготовку или когда нужно было слишком далеко ехать… — Йегер сжимал и разжимал кулаки и напрягал бицепсы. — Если бы нам пришлось нанимать дополнительных людей или если бы речь шла о детях.

— Значит, Хайнц Герлах был идеальным заказом.

Йегер молчал.

— И у вас не было никаких сомнений по поводу падчерицы Герлаха?

— Ей было уже девятнадцать.

«Было». В голове у Снейдера зазвенели тревожные колокольчики, но он не выдал своего беспокойства. К счастью, Марк тоже сделал бесстрастное лицо, а Мийю и так стояла неподвижно рядом с ним.

— Почему вы похитили не только судью, но и его жену и падчерицу? В соответствии с заказом?

— Я не буду на это отвечать.

— Вы наверняка уже знаете, что похитили не того человека, а именно — Ясмин Пуласки, — заявил Снейдер. — Она еще жива?

Йегер глубоко вздохнул.

— Я не знаю.

— Вы не знаете?

Йегер покачал головой.

— Это не входило в мою зону ответственности.

— Тогда в чью?

Йегер молчал.

— Это решала Герда Бём? — Снейдер ждал, но ответа не получил. — Сколько еще активных участников в вашей группе? — Снейдер затянулся сигаретой, надолго задержал дым в легких, а затем медленно выдохнул. — Три… два… один? — Веко Йегера предательски дернулось. — Значит, еще один, — заметил Снейдер. — Как его зовут и где я могу его найти?

— Думаю, я уже достаточно вам рассказал, — проворчал Йегер.

— Как зовут этого коллегу?

— Я сказал, достаточно! — Йегер напряг мышцы и дернул наручники. — Вы получили ответы. Теперь освободите мою сестру и ее мужа. Я также хочу немедленно позвонить своему адвокату.

Йегер был умным малым. Он подыгрывал и слушал вопросы Снейдера, пока не узнал все, что им было известно. «Ты просто хотел выяснить, насколько близко мы подобрались к твоему коллеге! И теперь, когда мы хотим узнать больше о твоем товарище, ты замкнулся».

Снейдер откинулся назад.

— Вы получите свой звонок — но я позвоню за вас.

— Согласен. — Йегер дал ему имя и номер телефона своего адвоката.

«Доктор Лоренцен». Снейдер знал этого человека, коррумпированного адвоката по уголовным делам, который использовал все имеющиеся в его распоряжении средства и специализировался на сложных уголовных делах.

— Хорошо, я дам ему знать, что вы здесь, — улыбнулся Снейдер.

Марк посмотрел на него с удивлением:

— И это все?

Снейдер кивнул:

— Это все. — Он взял свой мобильный телефон, но, прежде чем набрать номер адвоката, снова взглянул на Йегера: — Однако мое условие заключается в том, чтобы вы говорили с ним здесь, в этой комнате. Максимум десять минут. Мы будем ждать перед квартирой. Затем вас доставят прямо к судье и немедленно поместят в камеру предварительного заключения. Согласны?

— У меня есть выбор?

— Или это, или ничего, — ответил Снейдер.

Йегер кивнул, и Снейдер набрал номер Лоренцена.

Три четверти часа спустя Снейдер и Отто Йегер все еще сидели в квартире, ожидая адвоката Йегера. Было уже начало седьмого.

— Мы закончили, — наконец сказал один из криминалистов.

Он и его коллеги перевернули все в квартире вверх дном, конфисковали оружие из секретной комнаты и опечатали двери в ванную, гостиную и спальню. Снейдеру и Йегеру осталась только полупустая кухня, где они могли сидеть друг напротив друга. В целях безопасности полиция демонтировала старый стационарный телефон и убрала все столовые приборы из кухонных ящиков.

Тем временем Снейдер выяснил, что супруги Аренс на самом деле не имели никакого отношения к полковнику Хильдебрандту, Герде Бём и фирме. Они были просто родственниками Отто Йегера и, как и он, членами коммунистической партии. Они наверняка знали, что он преступник, и предложили ему укрытие на случай чрезвычайной ситуации, но в остальном не имели ни малейшего представления о его махинациях.

У Снейдера зазвонил мобильный телефон. На экране высветился номер Пуласки, и Снейдер сбросил звонок. В настоящий момент у него не было желания дискутировать с Пуласки. Буквально через минуту от него пришло эсэмэс: «Не могу больше торчать в больнице! Где вы?»

Снейдер раздраженно напечатал короткий ответ: «Цвиккау — делаем успехи — свяжусь с вами позже!» На этом вопрос был для него закрыт. Вскоре Снейдер получил долгожданный звонок от Марка. Он и Мийю сидели в полицейском автобусе перед домом, где все еще допрашивали чету Аренс.

— Лоренцен здесь, — сообщил Марк.

— Пусть поднимется. До скорого. — Снейдер положил мобильный телефон в карман пиджака. — Ваш адвокат сейчас подойдет.

Йегер лишь кивнул. Он не произнес ни слова с момента окончания допроса, а просто размышлял и смотрел в окно.

Снейдер встал.

— Кофе?

Йегер покачал головой, после чего Снейдер заварил себе чашку крепкого кофе. Он повесил пиджак на спинку стула, ослабил галстук, закатал рукава и прислонился к раковине, прихлебывая горячий кофе. Вскоре на лестничной клетке послышался звук подбитых гвоздями ботинок. Пришел доктор Лоренцен. Перед дверью квартиры полицейские забрали у него мобильный телефон, авторучку и связку ключей со швейцарским ножом. Убедившись, что у него нет с собой другого оружия, которое он мог бы тайно передать своему клиенту, они пригласили его пройти на кухню.

Лоренцен был высоким статным мужчиной с густыми бакенбардами и широкими тюленьими усами. Его костюм был таким же потрепанным, как и характер, а галстук висел так же криво, как его представление о морали и справедливости.

— Снейдер, — лишь сказал он и кивнул ему. В его глазах читалось глубокое презрение. Но это было взаимно.

Лоренцен не протянул руку Снейдеру, но он все равно бы ее не пожал.

— У вас есть десять минут, после чего вашего клиента доставят к судье.

— В чем вы его обвиняете?

— Пусть он вам сам объяснит.

Снейдер взял чашку и вышел из квартиры. Дверь за ним закрылась. Коридор и лестничная клетка были оцеплены полицией, а перед дверью стояли еще два сотрудника дрезденского спецназа, вооруженные до зубов и в полной экипировке.

Снейдер небрежно поставил чашку с кофе на ступеньку и поспешил по лестнице на нижний этаж. Там его уже ждал Марк. К его телефону были подключены наушники; один он вставил себе в ухо, а второй протянул Снейдеру.

— Ты записываешь разговор? — прошептал Снейдер.

Марк кивнул.

— Качество плохое, но тебе не обязательно говорить шепотом, я отключил микрофон.

Снейдер вставил наушник в ухо. Качество связи было не самым лучшим, но все равно можно было разобрать, о чем говорили на кухне. Когда Снейдер положил свой мобильный телефон в карман пиджака на кухне, он не прервал разговор с Марком, а только сделал вид. Марк тоже не повесил трубку, так что телефонное соединение было активным уже более десяти минут.

«— В этой квартире есть жучки? — спросил Лоренцен. На его голос накладывался треск.

— Нет, — ответил Йегер. — Это совершенно обычная квартира. Моя сестра живет здесь со своим мужем.

— Но, может, копы где-нибудь спрятали?

— Я внимательно следил за криминалистами. Они ничего не установили. — Кто-то включил радио.

— Направленные микрофоны? — Голос Лоренцена заглушался шумом радио, а через карман пиджака Снейдера звучал еще глуше, и его было трудно разобрать.

Подвинули стул.

— На всякий случай опустим жалюзи. — Раздался дребезжащий звук. После этого радио включили еще громче. — Итак, что случилось?

— Обо мне больше не переживай… Моя жизнь кончена… Меня посадят за похищение людей и многочисленные убийства.

— Но, может, мы могли бы…

— Нет, забудь! У меня нет времени на долгие дискуссии. Таблетки у тебя с собой?

— Неужели все зашло так далеко?

— Да.

— Прими три таблетки, и ты будешь спать как младенец, — сказал Лоренцен. — Прими шесть, и ты впадешь в кому. Прими девять, и ты больше никогда не проснешься.

Раздался шорох. Открылась дверца шкафа, послышался звон стаканов, а затем шум крана.

— Отто, ты все хорошо обдумал?

— Ты же знаешь Снейдера. Он не успокоится, пока я не сгнию в тюрьме, но я не собираюсь возвращаться за решетку.

— Жаль, что все так закончилось.

— Да, мы хорошо провели время… Но ты должен оказать мне еще одну услугу.

— Что угодно — выкладывай.

— У тебя есть с собой мобильный телефон?

— Полицейские забрали его у меня.

— Разумеется. Как только сядешь в машину, позвони Эккехарду Леману.

— Леману из Дрездена?

— Да, скажи ему, что Герда вышла из игры и фирма сегодня же ликвидируется.

— Что-нибудь еще?

— Это все. Ты запомнил?

— Конечно. У тебя осталась одна минута, пока таблетки не подействуют. Прощай, старина.

— Увидимся по ту сторону».

Снейдер вынул наушник из уха.

— Достаточно. — Он подал Марку сигнал отключиться. — Нужно выяснить все об этом Эккехарде Лемане. А затем начать его розыск. — Снейдер взбежал по лестнице на верхний этаж и распахнул дверь квартиры.

Лоренцен уже стоял в коридоре. С мрачным взглядом и таким выражением лица, будто у него открылась язва желудка.

— Арестуйте этого человека за содействие самоубийству, — сказал Снейдер спецназовцам. — И не возвращайте ему телефон! Ему ни при каких обстоятельствах нельзя делать телефонные звонки. Это ясно?

Лоренцен хотел запротестовать, но Снейдер тут же прервал его:

— Нет, это не демократия, и мне плевать на ваши права, господин адвокат, потому что мы находимся в стадии активного расследования, и я охочусь за убийцей. Существует непосредственная угроза, и я пытаюсь спасти жизнь молодой женщины. — «На самом деле, две человеческие жизни». Снейдер заглянул через прихожую на кухню и увидел вытянутые и неподвижно лежащие на полу ноги Отто Йегера.

Спецназовцы надели на Лоренцена наручники, пока он бушевал и без конца цитировал абзацы из законов.

— Вызовите скорую помощь, — сказал Снейдер другим полицейским. — Врач должен немедленно приехать и промыть Отто Йегеру желудок.

Снейдер вошел в квартиру и опустился на колени рядом с Йегером, который лежал, задыхаясь, с посиневшим лицом и пеной у рта. Прежде чем начались судороги, Снейдер уложил его на бок, в безопасное положение. «Ты выживешь, я об этом позабочусь. Чтобы затем сгнить в камере».

Пока врач скорой помощи оказывал помощь Йегеру, Снейдер сидел в задней части полицейского автобуса на лужайке перед панельным домом и ждал результатов поиска от Марка.

Тем временем Мийю прослушала запись телефонного разговора, а затем сняла наушники.

— Мы уже обращали внимание на Лемана, — заметила она. — Документ номер 311.

Снейдер кивнул и отвернулся.

— Отто Йегер выживет, — объяснил он прокурору Франке, который был с ними на связи через видеоконференцию. — Но он будет так зол на меня за то, что я спас ему жизнь, что мы не добьемся от него больше ни слова.

— В этом нет необходимости — я нашел Лемана, — вмешался Марк. — Он живет в Лошвице, престижном районе Дрездена, прямо на берегу Эльбы.

Мийю присела к Марку и заглянула ему через плечо в ноутбук.

— Дорогой район вилл.

Снейдер подошел поближе, чтобы тоже взглянуть на экран ноутбука. Марк максимально увеличил 3D-спутни-ковое изображение. Трехэтажное здание производило впечатление. Внизу был зимний сад, прямо над ним — эркер, а на самом верху — балкон. Верхний этаж располагался под остроконечной крышей, и на вилле даже имелась башенная комната.

— Видна разница, — пробормотал Снейдер. — Они зарабатывают полмиллиона за заказ, Леман живет в этом великолепном особняке, а Отто Йегер — в садовом домишке.

— У нас достаточно доказательств против этого Лемана? — спросил Франке.

— С моей точки зрения, да. Все указывает на то, что либо он, либо Герда Бём, либо оба являются главарями банды.

— Снейдер, это лишь косвенные улики или неопровержимые доказательства?

— Сейчас у нас нет времени выяснять больше. Мы должны действовать немедленно! На данный момент мы изолировали Отто Йегера, доктора Лоренцена и чету Аренс, но все равно должны исходить из того, что Леман может быть каким-то образом проинформирован о том, что мы вот-вот его поймаем.

— Хорошо, я немедленно выпишу ордер на его арест, — вздохнул Франке.

— Но полиция Дрездена не должна так сильно облажаться, как их коллеги здесь с Отто Йегером, — добавил Снейдер. — Леман, вероятно, наш последний шанс найти Ясмин Пуласки живой. — «Либо он держит ее где-то в плену, либо она лежит на дне ферментера». — Мы прямо сейчас отправляемся в Дрезден. — Снейдер уже собирался закончить видеоконференцию, как вмешалась Мийю.

— Я бы не стала его арестовывать.

Снейдер раздраженно поднял бровь.

— И почему же?

— Если Ясмин Пуласки все еще жива, он вряд ли скажет нам, где ее прячет.

— Почему бы и нет?

— Потому что, как Герда Бём и Отто Йегер, он скорее умрет, чем станет сотрудничать с нами.

— Вы ошибаетесь, — возразил Снейдер. — Отто Йегер — коммунист до мозга костей, который жил в садовом домике. Леман любит роскошь и материалистичен — он гарантированно предложит нам сделку, чтобы улучшить условия содержания в тюрьме.

— Он не будет говорить, — настаивала Мийю.

— Ладно. — Снейдер глубоко вздохнул и посмотрел на часы. — Допустим, вы правы, как бы вы поступили? — Он поднял три пальца.

— Я бы как-то сообщила Леману, что Герда Бём и Отто Йегер мертвы, а фирма ликвидирована — а затем следила бы за ним, чтобы выяснить, куда он направится.

— И зачем?

— Чтобы узнать, где он прячет Ясмин Пуласки.

— Вариантов не так уж много. Если она еще жива, он удерживает ее либо в арендованном доме, контейнере, гараже или, может быть, даже в подвале своей виллы, — слегка раздраженно сказал Снейдер. — Мы выясним это во время допроса.

— Ее там точно нет, — настаивала Мийю.

— Почему?

Мийю на мгновение закрыла глаза, словно пытаясь сосредоточиться.

— Хайнц Герлах, его жена и Ясмин были похищены девяносто один час назад на озере Кульквиц. Но люди, части тел которых Герда Бём сбросила в ферментер, были убиты совсем недавно, вероятно, только сегодня утром. Почему так поздно? Почему не четыре дня назад, прямо в автодоме?

— Не знаю, — прорычал Снейдер. — Разве это так важно? Может, на биогазовой установке не было другого свободного окна.

— Потому что эти бывшие офицеры Штази одинаково умны и осторожны, — ответила сама себе Мийю. — Вероятно, они никогда никого не убивали на месте, а всегда просто похищали, чтобы это выглядело не как убийство, а как бесследное исчезновение человека. Если бы их случайно остановила полиция, то арестовала бы только за похищение, а не за убийство!

— К чему вы клоните? — торопил он.

— Из соображений безопасности они всегда убивают своих жертв незадолго до того, как избавляются от тел. По крайней мере, я бы так делала. И наверняка этот Леман столь же осторожен. Если Ясмин еще жива, он определенно держит ее не в помещении, которое указывает на него и где ее немедленно найдут во время обыска, а в другом, гораздо более надежном месте.

Снейдер с раздражением посмотрел на часы.

— И где это может быть?

— Я пока не знаю! Именно поэтому мы должны следить за Леманом.

— Мийю, — вздохнул Снейдер, — у нас не так много времени.

— Но…

— До сих пор вы были очень хороши — комплимент, который я редко кому делаю, — но теперь вы мыслите слишком сложно. И даже если вы правы… — Снейдер поднял руку, чтобы снова заставить ее замолчать, — вы предлагаете опасную авантюру.

— Как с газетной статьей? — парировала она.

Снейдер фыркнул.

— Ваша теория надумана, сложна и слишком опасна. Вот почему я за арест, обыск дома и допрос.

Франке кивнул:

— Я тоже.

— Тогда не будем больше терять времени. — Снейдер прервал связь и выбрался из полицейского автобуса.

— Но… — снова начала Мийю.

— Я больше ничего не хочу слышать. Вы оказались в меньшинстве, я победил, примите это с достоинством. Мы едем на виллу Лемана в Дрездене.

Ее взгляд стал еще холоднее обычного.

— Хорошо, я поеду, но там наши пути разойдутся, — решила она.

Сабина сидела в спортивном костюме на больничной кровати — со взбитой подушкой за спиной, положив ноги на одеяло. На тумбочке рядом с ней стоял поднос с остатками ужина: говядина, картофельное пюре и шоколадный пудинг. На коленях у нее лежал раскрытый журнал. Телевизор работал, но она выключила звук, потому что уже несколько минут задумчиво смотрела в пространство перед собой.

Она давно не получала известий от Снейдера и Марка — последний раз в обед, когда группа разделилась, чтобы отправиться на мусоросжигательный завод, автосвалку с прессом для металлолома и биогазовую станцию. «Дайте же наконец о себе знать!» Но она не хотела звонить Марку или Снейдеру, чтобы не мешать им во время расследования. Ей также не хотелось снова спрашивать о состоянии Виктора в польской больнице, просто чтобы убить время.

Пока она размышляла, зазвонил ее мобильный телефон. Звонок с неизвестного номера. Когда она ответила, то услышала сердитый голос Мийю.

— Привет, Мийю, все в порядке? Где вы сейчас?

— Я… я… — запиналась молодая женщина, а затем рассказала ей о самоубийстве Инки Лер на биогазовой станции, о ее последнем звонке Отто Йегеру, о его аресте и допросе в панельном доме и о следе, который привел к Эккехарду Леману.

Сабина все время слышала, как напряжена Мийю.

— Что не так?

Мийю рассказала ей о плане действий Снейдера, а затем и о своей собственной теории. Наконец Сабина поняла, что произошло. Мийю хотела пойти по другому следу, но ей никто не доверял.

— Так и есть — когда двое спорят, прав всегда Снейдер, — наконец вздохнула Сабина.

Она сама сталкивалась с этим раньше, когда они со Снейдером не всегда соглашались друг с другом. Но в конечном счете Снейдер обладал большим опытом и умением разбираться в людях. Более того, он никогда не любил раскрывать свои карты, принимая решения.

— Но вообще, — добавила Сабина, — то, что говорит Снейдер, действительно звучит вполне логично. Однако я удивлена, что он так легко отверг вашу идею. Обычно он открыт для нестандартных подходов и, по крайней мере, обдумывает их.

— Он обдумал. Но ему нужно было принять решение, и я убеждена, что он принял неправильное.

Сабина кивнула. Наверняка он находился в цейтноте и к тому же почти не спал последние пять дней.

— Что думает Пуласки?

— Он больше не с нами, — ответила Мийю. — У него чуть не случился нервный срыв на биогазовой станции.

— Значит, вы остались одни со своей теорией.

— Вдвоем — с вами, — сказала Мийю.

Сабина почувствовала, как по коже побежали мурашки. Теперь все зависело от нее. Она посмотрела в окно. Скоро будет смеркаться.

— Как вы думаете, где Леман может прятать девушку?

— Это должно быть место, которое никто с ним не ассоциирует.

Сабина кивнула.

— Да, хорошо… и что дальше?

— Место, куда обычно никто не забредает, — чтобы исключить риск, что кто-то случайно наткнется на заключенных.

Сабина снова кивнула.

— Итак, укромное место, которое не связано с Леманом и недоступно для других… Что еще?

— Символическое место, которое обязательно что-то означает.

Сабина нахмурилась.

— Почему вы так думаете?

— Потому что фирма с самого начала работала с символами, загадками и кодами, — ответила Мийю. — Три богини судьбы, Верданди, Скульд и Урд, код в газете, который что-то означает, и анаграмма Инка Лер.

— Верно, — размышляла Сабина, — Инка Лер и «АРЛЕКИН»… парк развлечений, который служит почтовым ящиком компании. — Внезапно она выпрямилась. — Это же заброшенное десятилетиями место!

— Точно, парк никому не принадлежит, и его никто не посещает! — воскликнула Мийю. — Девушка может находиться там. Но территория чертовски большая.

— Где вы сейчас?

— В Дрездене, в старом городе, в кафе «Меттерних».

— Приезжайте немедленно ко мне.

— К вам? Зачем?

— Чтобы забрать меня. Мы вместе едем в парк. Поторопитесь.

Сабина повесила трубку. Она свесила ноги с кровати и уставилась на белую стену напротив. Их умозаключение было лишь последовательностью предположений, не более. Но если Снейдер ошибался, было бы неплохо иметь альтернативу. В любом случае стоило попытаться поискать пропавшую Ясмин в парке «АРЛЕКИН».

Пока не приехала Мийю, был даже шанс немного подтвердить ее предположение. Сабина взяла мобильный телефон и позвонила в больницу во Вроцлаве. Прошло некоторое время, прежде чем нашелся сотрудник, который говорил по-английски и мог соединить ее со старшим врачом, дежурившим в отделении интенсивной терапии. Через несколько минут трубку наконец взял врач. За последние два дня она уже несколько раз говорила с ним по телефону; у него был молодой и приятный голос.

— Виктор все еще в коме? — спросила она по-английски.

— Я как раз направляюсь к нему. Он уже несколько часов в сознании.

— Действительно? Мне нужно срочно с ним поговорить!

— Это невозможно.

— Это действительно важно!

— Я знаю, что вы особый пациент для моих коллег в Дрездене, и я также знаю, через что вы прошли в Польше и что вы для нас сделали. Я очень хотел бы вам помочь, но боюсь, что Виктор не сможет говорить после операции, так как вы повредили ему гортань.

— Мы должны попытаться — всего несколько минут. Это действительно важно, — повторила она.

— Один момент…

Сабина услышала, как открылась дверь и заговорили по-польски. Что-то зашуршало — видимо, сдвинули пластиковую занавеску на карнизе. Наконец, после еще одного короткого обмена репликами на польском языке, она услышала хриплое дыхание.

— Shicham?[11]

От звука голоса Виктора волоски у нее на руках встали дыбом. Вернулись ужасные воспоминания о поездке в багажнике, о двух тюремных камерах в Польше, о допросе, ужасающей жажде и пытках.

— Это Сабина Немез… — сказала она по-немецки и подождала его реакции — которая пришла незамедлительно.

— Стерва… ты повредила мне… гортань, — с ненавистью прохрипел Виктор.

— Поверь мне, это наименьшая из твоих проблем, — перебила она. — Пока ты был в коме, БКА узнало, почему вы наняли VSU.

— Что… такое… VSU?

— Verdandi Skuld Urd. Летняя романтика! Пароль: Опус № 6 для скрипки, — помогла ему Сабина. — Ну что, припоминаешь? По вашему заданию эти люди похитили Хайнца Герлаха. Теперь мы поймали двух членов VSU, и арест третьего неизбежен.

Виктор молчал. Однако тот факт, что он все еще слушал и не бросил трубку, говорил Сабине, что ему, по крайней мере, стало любопытно — и, возможно, даже страшно.

— Теперь тебя и твоих дружков обвиняют не только в вымогательстве биткоинов, но и в убийстве.

— Для этого вам нужно… найти… тело… — высокомерно сказал Виктор.

Сабина хотела что-то сказать, но насторожилась. Тело? Почему он говорил только об одном трупе, а не о нескольких?

— Вы устранили Герлаха и его семью! — поправила она.

— Я ничего об этом не знаю.

— Виктор, мы говорим о нескольких убийствах — за это ты получишь как минимум двадцать лет.

— Ты блефуешь… на самом деле, у тебя… вообще ничего нет!

— Почему ты так думаешь? Потому что VSU гарантировало бесследное исчезновение тел? — спросила Сабина.

Виктор не ответил, поэтому она продолжила:

— Они утилизировали тела Герлаха и его жены на биогазовой станции в Рохлице.

Виктор молчал.

— В настоящее время идет откачка содержимого из третьего ферментера, — добавила Сабина.

— Дерьмо! — Виктор выругался. Внезапно его высокомерие исчезло. — Адриана предупреждала Герлаха, что с ним что-то случится, если он не остановится… Насколько мне известно, речь шла только о судье, но не о его семье!

Она задумалась. Утверждение Виктора звучало правдоподобно. Но если это было действительно так, то Ясмин, возможно, похитили не по ошибке вместо Хэтти, а эксофицеры Штази просто забрали с собой всех нежелательных свидетелей и думали, что поймали Хэтти, — таким образом оказали несогласованную дополнительную услугу. Это делало всю ситуацию еще более трагичной.

— Зачем… ты… звонишь? — наконец прохрипел Виктор.

Она буквально слышала, как каждое слово причиняло ему боль.

— Сколько вы заплатили за эту работу? Стандартные 500 000 евро?

Виктор молчал, но продолжал слушать.

— Как и где производилась оплата VSU?

— Я больше ничего не скажу.

Сабина внутренне улыбнулась. Судя по всему, оплата уже была произведена.

— Вам разрешили увидеть жертву похищения до того, как вы заплатили?

Виктор молчал.

Сабина понизила голос:

— Герлах и его жена были убиты сегодня утром, девушка, возможно, еще жива. Если ты поможешь мне ее найти, я замолвлю за тебя словечко в немецкой прокуратуре.

Он глухо рассмеялся.

— Как ты хочешь… мне помочь? — прохрипел он.

— В конце концов, я несколько дней была вашей заложницей и многое видела. Например, что Адриана и Пётр заставили тебя участвовать — и что ты не имел никакого отношения к моему похищению и похищению Герлаха, — предложила она, и буквально услышала, как Виктор зашевелил извилинами.

— Это звучит очень заманчиво… но Адриана, Пётр и Бартош… будут утверждать… обратное.

— Все трое мертвы, они не пережили моего освобождения с фермы. Из главарей группы остался ты один. Но это знаем только мы с тобой. И я могу молчать.

— Откуда мне знать… что ты действительно… сдержишь слово?

— Я всадила нож Бартоша тебе в горло. Я уже лично отомстила тебе, грязный ублюдок. Ты мне больше не интересен — я просто хочу спасти жизнь девушки. Так ты ее видел?

— Нет… — простонал Виктор. — У нас есть только фотографии Герлаха… Но я знаю… где Адриана… передала деньги.

— Откуда ты это знаешь? — надавила она.

— Я сам ее туда отвез.

— Она не могла поехать самостоятельно?

— Да… но с такими деньгами… не захочется путешествовать в одиночку.

— И куда ты ее отвез?

— В заброшенный парк развлечений в Дрездене.

— В парк «АРЛЕКИН» на Рододендрон-парк-аллее? — подсказала Сабина.

— Да.

«Наконец-то», — подумала Сабина, но тут же подавила свой энтузиазм.

— А именно? — Она подтянула к себе ноутбук и здоровой рукой набрала поисковый запрос, зажав телефон между щекой и плечом.

Виктор глубоко вздохнул. Похоже, он боролся сам с собой.

«Ну давай же! Не усложняй мне задачу».

— Рано или поздно другие программисты, арестованные польской полицией, тоже заговорят, — заявила Сабина. — Только умные действуют сразу, а дураки спохватываются в конце. — Она помолчала. — Виктор, не будь дураком. Я предлагаю тебе сейчас эту возможность.

— К башне с горкой… — наконец сказал он.

— К башне с горкой? — недоверчиво повторила Сабина, увеличивая 3D-изображение парка развлечений в Гугле. Действительно, в центре комплекса стояла башня в форме Арлекина со спиральной открытой горкой.

— Да… — простонал Виктор, — именно туда Адриану вызвали с деньгами… Я больше ничего не знаю… даже… фактическую сумму гонорара…

— Хорошо, — быстро сказала Сабина, услышав, как на заднем плане доктор заговорил по-польски немного громче. Видимо, разговор длился уже слишком долго. — Мы закончили. Теперь тебе остается лишь надеяться, что мы найдем девушку живой.

— Подожди… — прохрипел Виктор.

— Что?

— Насчет моего процесса и твоих показа…

«Да пошел ты!» Она повесила трубку, закрыла ноутбук и вылезла из кровати. Мийю скоро появится здесь.

Сабина надела кроссовки и завязала шнурки, что было нелегко с перевязанной рукой. Затем подошла к шкафу. Внутри висела черная ветровка, которую сестра привезла ей из Мюнхена. Когда она боролась с рукавом, в дверь постучали.

— Войдите, — вздохнула Сабина.

Мийю вошла в палату и огляделась.

— Вы еще не готовы?

Сабина с трудом надела куртку и неловко застегнула ее. Мийю и не подумала помочь ей.

— У вас есть табельное оружие? — спросила Сабина.

Мийю коснулась бедра под курткой и кивнула.

— Хорошо, когда мы сейчас выйдем из палаты, не поедем на лифте, а спустимся по лестнице, — объяснила Сабина. — И ни слова ни одному врачу или медсестре, которых мы встретим.

— Почему?

— Я не хочу без необходимости усложнять свою досрочную выписку. — Сабина заметила по выражению лица Мийю, что та не поняла, что имелось в виду. — Не важно! Марку тоже ни слова, если он позвонит, — предупредила ее Сабина. — Он не хотел бы, чтобы я пошла с вами.

— Почему нет?

— Потому что он беспокоится.

— О чем?

«О боже, Мийю!» Сабина достала из шкафа кепку, заправила под нее волосы и надвинула кепку ниже на лицо.

— Ладно, забудьте о причинах, просто сделайте так.

— Но я…

Сабина подняла руку. Мийю была утомительной, но ее бесчувственная натура имела и свои преимущества. В конце концов, она преследовала только одну цель: раскрыть это дело.

— Просто сделайте так, — повторила Сабина, закрывая шкаф. — Вы умеете водить?

Мийю покачала головой:

— У меня нет ни машины, ни водительских прав.

Отлично!

— Но я уже нашла решение этой проблемы, — добавила Мийю.

Сабина выключила телевизор и посмотрела на дверь. В комнату вошел мужчина.

— Я отвезу нас в парк, — сказал Пуласки.

Снейдер и Марк достигли Лошвица, когда уже стемнело. Незадолго до этого Мийю, не сказав ни слова, просто выскочила из машины, когда они остановились на красный свет на окраине старого города. Видимо, ей нужен был перерыв, чтобы снизить сенсорную перегрузку последних нескольких дней. Тоже хорошо. В настоящий момент у Снейдера не было времени этим заниматься.

Вскоре они остановились перед виллой Эккехарда Лемана, которая в реальной жизни выглядела еще более впечатляюще, чем на снимке со спутника. Здание с его идеальной изгородью из роз, круглой башней и остроконечной крышей напоминало небольшую, но прочную крепость.

Вызванная полиция уже прибыла на место. Всего было задействовано три автомобиля и черный микроавтобус, за которым отряд спецназа из семи человек ждал команды начать атаку. Снейдер выскочил из машины и побежал к руководителю операции. Бедро снова заболело, но он старался не обращать на это внимания, поскольку цель была уже так близко.

— Снейдер, — запыхавшись, сказал он. — Задняя часть дома тоже заблокирована?

— Да, мои люди сзади и по бокам, — ответил мужчина. — Дома никого нет.

Ну это мы сейчас увидим.

— Откройте входную дверь.

— У нас есть ордер на…

— Пока нет, но есть серьезные подозрения, что владелец удерживает в плену девушку. — «Если нам повезет, — мысленно добавил Снейдер. — А если нет, то мы найдем только ее тело».

— Вы слышали? — крикнул мужчина своим коллегам и поднял руку.

— Откройте дверь. Если можно, без тарана.

Отряд прошел через сад, и пока мужчины с тяжелым орудием ждали позади, техник опустился на колени и вскрыл замок. Не прошло и минуты, как массивная дверь была открыта. В тот же момент раздался пронзительный вой сирены.

— Проклятье! — выругался руководитель операции.

— Насколько я могу оценить владельца, сигнализация точно не подключена к ближайшему полицейскому участку, — пытался перекричать сирену Снейдер. — Зачистите прихожую, затем отправьте техника, чтобы он отключил электричество!

Вскоре шум стих. Тем временем полицейский спецназ ворвался в дом и начал обыскивать все комнаты от подвала до чердака. Снейдер и Марк, оба в бронежилетах, присоединились к бойцам. Не прошло и пяти минут, как командир спецназа вставил пистолет в кобуру, снял шлем и направился к Снейдеру с опущенными плечами.

— Мы не нашли девушку.

— А в башне?

— Это просто фикция. Снаружи выглядит красиво, но внутри ничего нет, только строительные леса.

— Дерьмово! — выругался Снейдер, массируя виски. Ему хотелось пнуть стену или — что, вероятно, помогло бы еще больше, — стрелять по стеклянным витринам, книжным полкам, картинам, дизайнерской мебели и скульптурам, пока магазин не опустеет. — У вас, случайно, нет с собой лакричных леденцов? — спросил он вместо этого.

— Что? Нет… — Мужчина раздраженно посмотрел на него. — Однако мы обнаружили в подвале человека.

— Лемана?

— Нет.

— Труп?

— Тоже нет.

— Кого же тогда, черт вас побери?

— Посмотрите сами — боюсь, вам не понравится.

Снейдер жестом пригласил Марка следовать за ним. В сопровождении двух сотрудников полиции они спустились по лестнице в подвал. Уже на пути вниз Снейдер почувствовал запах расплавленного металла. В конце ступенек была приварена толстая белая защитная дверь. За ней располагалась полностью меблированная, элегантная квартира с мраморными полами, занимающая весь подвал, — со спальней, гостиной и читальным залом, современной миникухней и безбарьерной душевой кабиной. Узкие световые люки даже пропускали в комнаты немного света из сада.

Очень тихо играла музыка — по стилю произведение напоминало концерт Вивальди. И хотя работал кондиционер, в воздухе стоял сильный запах туалетной воды, который ассоциировался у Снейдера с пожилыми мужчинами лет восьмидесяти, — аромат, который не соответствовал изысканному стилю этой квартиры и безуспешно пытался замаскировать запах старости, плохих зубов и… да, мочи тоже. Снейдер вскоре понял причину. В темной нише, между книжным стеллажом и торшером, на низком стуле кто-то сидел. Седой, почти лысый мужчина, который теперь поднял руку и потянул за шнурок выключателя торшера.

Энергосберегающая лампочка постепенно становилась ярче, и ей потребовалось некоторое время, чтобы разгореться в полную силу. Теперь выяснилось еще больше подробностей. Старик сидел не на стуле, как первоначально предполагал Снейдер, а в инвалидной коляске. Он вытолкнул себя дрожащими руками из ниши и медленно покатился к Снейдеру.

— Боже мой! — воскликнул Марк, увидев его.

Мужчине было далеко за девяносто. Он был бледен как смерть, словно провел последние несколько десятилетий исключительно в этой подвальной квартире. «Заключенный? Нет!» — подумал Снейдер и внезапно осознал правду, увидев морщинистые, тонкие руки мужчины. На одном пальце был массивный перстень с зеленым малахитом в форме головы игуаны.

— Полковник доктор Гётц Хильдебрандт? — спросил Снейдер.

— С кем имею удовольствие? — прохрипел старик искаженным электронным голосом. Видимо, у него больше не было гортани и голосовых связок. Вместо этого — искусственное отверстие в горле с трубкой, через которую он хрипло дышал, а также голосовой протез. На носу сидело пенсне. Линзы были испачканы, а носовые упоры оправы уже глубоко врезались в воспаленную кожу. Сидевший перед ним старик был скорее мертв, чем жив.

— Я знал, что день будет ужасным, — пробормотал Снейдер, — но на вас не рассчитывал.

— Я заботился о безопасности этой страны и поддерживал ее функционирование, когда вы и ваши коллеги еще гадили в подгузники. — Полковник Хильдебрандт прижал палец к фильтру в гортани, чтобы его было слышно, когда он говорил. Другой рукой он принялся теребить пуговицы на кардигане, но не смог их расстегнуть.

— Что, давит? — спросил Снейдер.

— Скоро вам будет не до смеха…

— Я полагаю, вы живете здесь в своем личном изгнании уже больше двадцати лет, — предположил Снейдер. — С тех пор, как в вас стреляли в Ростоке и вы были объявлены в розыск, верно?

— Вы говорите так, будто я заключенный, — сказал старик дребезжащим голосом.

Снейдер бросил короткий взгляд на Марка, который поморщил нос, затем снова посмотрел на полковника.

— Разве нет?

— Я… — прохрипел Хильдебрандт, — сколько мог боролся с классовым врагом.

— В этом подземелье? Запертым от остального мира?

— После падения Стены мы держались вместе, заботились друг о друге и продолжали борьбу. Моя группа никогда бы меня не бросила. — Глаза Хильдебрандта наполнились слезами. — Мы семья, мы живем и умрем вместе.

В каком-то смысле он все равно был пленником — а что еще могли с ним сделать Леман и его сообщники? Даже с фальшивой личностью такой человек, как Хильдебрандт, не смог бы продолжать жить — не привлекая внимания и, прежде всего, не будучи узнанным — в каком-либо доме престарелых.

— Мы всегда…

— Вы называете эту великолепную виллу борьбой с классовым врагом? — перебил его Снейдер.

— Не перебивайте меня! — закричал Хильдебрандт, затем продолжил с трудом продвигаться вперед. Либо пули, полученные им в Ростоке, парализовали его, либо он был уже настолько слаб, что не мог стоять на ногах. — Этот дом был всего лишь фасадом, нашим прикрытием.

Снейдер нахмурился.

— Вам я даже верю, но Леман — лицемер. — Он указал вверх. — Он жил над вами в настоящей роскоши.

— Вам не удастся вбить клин между нами. — Хильдебрандт подъехал в своей инвалидной коляске на метр ближе. — Знаете ли вы, что социализм — это противоположность тому, что мы сейчас переживаем в Германии? Тогда у нас было бесплатное образование и детские сады, гарантированные рабочие места, достаточный доход, низкая арендная плата и никакой конкуренции, которая все разрушает. — Он ненадолго убрал палец с фильтра, чтобы перевести дыхание. — Я знаю, что вы сейчас возразите. Но у нас практически не было преступности, и мы также считались литературным центром. Наши…

— Где Леман? — спросил Снейдер.

— Наши теплые воспоминания о ГДР многое говорят о том проекте нового, справедливого общества. И мы навсегда останемся верны этому делу, потому что…

— Где похищенная девушка? — прервал его Снейдер.

Хильдебрандт криво усмехнулся.

— Вам бы хотелось это узнать. Но сначала вы должны выслушать, что я скажу.

— Я ничего не должен выслушивать! — Снейдер наклонился к нему, оперся на подлокотники и понизил голос: — Я самый неподходящий собеседник для обсуждения преимуществ и недостатков ГДР. То, что вы хотите мне рассказать, — это внутреннее дело немцев, о котором я не берусь судить, потому что вырос в Нидерландах. — Восточные или западные немцы — Снейдеру было все равно. Единственное, что имело для него значение, — это тот факт, что Хильдебрандт был убийцей, которого он поймал. — Где Леман и девушка?

Хильдебрандт широко ухмыльнулся; его глаза слезились.

— Мы подозревали, что приедет полиция… поэтому Леман уехал.

— Куда? Чтобы сделать что? Уничтожить следы? Выполнить заказ до конца? — допытывался Снейдер.

— Заказ? — повторил Хильдебрандт, улыбаясь. — Все давно сделано.

Сердце Снейдера похолодело.

— Девушка еще жива?

Хильдебрандт пожал плечами.

— Всего лишь ненужная свидетельница… досадный сопутствующий ущерб.

— Что?

— Мы работаем исключительно успешно уже тридцать лет. Ни тел, ни свидетелей. Будет чертовски сложно доказать что-либо относительно нас.

— Я даже не уверен, что вы вообще понимаете, какая вы ничтожная мразь. — Снейдер замолчал. — Куда направился Леман?

— К девчонке. Я скажу вам куда. Может, она еще жива. Вам нужно поторопиться. Но сначала я хочу поговорить с главным прокурором. Я требую особых условий содержания. Я подготовил список, который… — Он снова принялся теребить пуговицы на своем кардигане.

— Никакого прокурора! Единственный человек, которого вы сегодня увидите, — это судья, который бросит вас в камеру.

— Я для тюрьмы уже не гожусь.

Снейдер проигнорировал это заявление.

— Где девушка?

— Сначала главный прокурор.

— Нет.

— Тогда идите вы на…

Снейдер оторвал руку Хильдебрандта от трубки и прижал свой указательный палец к фильтру в горле, чтобы перекрыть подачу воздуха в трахею.

— Где девушка? — прошипел он.

Лицо Хильдебрандта мгновенно стало темно-красным. По его щеке скатилась слеза.

— Вам придется… пытать меня, чтобы… это узнать, — беззвучно выдохнул он. — Снейдер видел только, как шевелились его губы. — Пытать до смерти… сердце слабое… Сделайте мне одолжение… пожалуйста! — Хильдебрандт поднял руки, схватил ладонь Снейдера и сильнее прижал ее к своему горлу. Затем закрыл глаза.

Снейдер отстранился и убрал палец, после чего Хильдебрандт рефлекторно втянул ртом воздух.

— Арестуйте этого человека и уберите его с моих глаз, — с отвращением потребовал он.

Полицейские были шокированы, но, не комментируя произошедшее, подошли к инвалидной коляске с хрипло кашляющим Хильдебрандтом и покатили ее к лестнице.

— Удачи в ваших поисках… — ухмыльнулся он, прежде чем исчезнуть.

С напряженным выражением лица Снейдер уставился в пространство, затем мрачно посмотрел на Марка. Он не собирался объяснять ему, что не ведет переговоров с такими типами, как Хильдебрандт. Тут зазвонил его мобильный. Это была Сабина Немез. Еще и это! Что она от него хотела?

Последние лучи вечернего солнца освещали бывший парк развлечений тусклым рубиново-красным светом. Из трещин в асфальте проросли сочные сорняки, которые вились по кривым деревянным стенам кабинок. Ветер гонял по тропинке облезлый плакат.

На входных воротах висела цепь с замком, по которому Пуласки несколько раз ударил домкратом из багажника, пока наконец не сбил его. Затем они толкнули ворота и вошли на территорию. Рядом с кострищем валялись пустые бутылки.

— Не думал, что когда-нибудь вернусь сюда, — проворчал Пуласки. — Печальное зрелище — однако цепь и замок совершенно новые, — отметил он.

Сабина тоже это заметила, а это означало, что сюда кто-то регулярно приходил или, по крайней мере, был здесь недавно.

Мийю быстро последовала за ней и Пуласки в центр парка, где находилась башня с горкой. Остроконечная деревянная конструкция в форме танцующего Арлекина уходила в облачное небо. От некогда черно-белого клетчатого рисунка сохранились лишь жалкие остатки, большая часть краски облупилась. Спиральная горка в некоторых местах обрушилась и тоже выглядела очень ветхой.

— Когда я был мальчиком, можно было подняться по лестнице и скатиться с горки на специальном коврике, — сказал Пуласки. — Но нужно было быть очень осторожным, чтобы не получить занозу в задницу.

— Какой в этом смысл? — спросила Мийю.

— Было весело.

— Иметь занозу в заднице?

Пуласки не ответил. Они молча подошли к башне. Рядом с сооружением стояла бывшая билетная касса, на крыше которой все еще сохранились кривые буквы ветхой неоновой вывески, которая десятилетиями противостояла погоде:

«АРЛЕКИН»

За буквами виднелись отдельные зеркала. Когда все они были целы, это наверняка выглядело великолепно, особенно ночью. Но сейчас некоторые зеркала отвалились, другие были разбиты или просто прислонены друг к другу под углом.

Сабина резко остановилась, затаила дыхание и завороженно уставилась на крышу. Если смотреть только на зеркальные отражения, можно было прочитать новое слово. «ИН… А… ЛЕ… Р». Видимо, это стало искрой, породившей альтер эго Герды Бём.

Рядом стоял ветхий аттракцион «Дом призраков» с выцветшей коричневой надписью «ДЖЕК-ПОТРОШИТЕЛЬ» и круглая бетонная водонапорная башня, которая, вероятно, когда-то использовалась пожарной службой парка для тушения пожаров.

— Сабина… — прошептала Мийю, указывая на вход в Дом призраков, где за двумя окнами мерцал свет, словно от множества свечей.

Мийю и Пуласки уже достали оружие.

— Только спокойствие и никаких поспешных действий, — прошипела Сабина, доставая из кармана мобильный телефон и набирая номер Снейдера.

На небе собиралось все больше облаков, быстро темнело, подул легкий прохладный ветерок. Тусклый свет из здания отбрасывал на асфальт дрожащие тени оконных переплетов.

Снейдер ответил сварливым и раздраженным:

— Да?

— Пуласки, Мийю и я в парке «Арлекин», — прошептала Сабина.

— Что за?..

— В старом «Доме Потрошителя», у башни с горкой, кто-то есть.

— Леман? — спросил Снейдер.

— Мы пока не знаем. — До нее донеслось слабое тарахтение, напоминающее звук работающего старого трактора. А еще пахло бензином. — Приезжайте сюда как можно скорее.

— Парк совсем близко — мы доберемся туда за несколько минут.

— Захватите полицию.

Она посмотрела в сторону. «Вот черт!» Пуласки не выполнил ее указания. Пригнувшись, он побежал к зданию. Мийю последовала за ним, но крикнула вслед:

— Вернитесь. Мы должны ждать!

«Бесполезно! Он хочет найти свою дочь».

— Что у вам там? — спросил Снейдер.

— Не могу сейчас говорить — поторопитесь! — Сабина убрала телефон. Затем последовала за остальными к «Дому Потрошителя».

Пуласки уже нашел боковой вход. Деревянная лестница вела на своего рода веранду с балюстрадой. На перекладине на ветру болтался ржавый фонарь, в углах внизу прошлогодние листья превратились в коричневую жижу. Пуласки направился к двери по скрипучим половицам.

Наконец Сабина тоже добралась до здания.

— Подождите! — прошептала она.

— Чего? — прокряхтел Пуласки. — Ясмин может быть там внутри — возможно, она еще жива.

— А вы можете погибнуть, если пойдете туда один! — выдавила Сабина.

— Я не новичок, — прорычал он.

— Вы ведете себя нелогично, — подтвердила Мийю.

— Возможно. — Пуласки нажал на ручку и открыл дверь. Петли и гнилое дерево заскрипели. Сквозь щель на половицы падал мерцающий свет.

«Проклятье!» Сабина последовала за Мийю вверх на веранду. Без табельного пистолета или другого предмета, который она могла бы использовать в качестве оружия, ей было не по себе. В экстренной ситуации она сможет действовать только здоровой правой рукой. «Возможно, мы угодим здесь в ловушку».

Пуласки скрылся в здании, Мийю последовала за ним. Сабина еще раз посмотрела по сторонам, затем тоже проскользнула внутрь.

Она удивленно огляделась. Первая комната представляла собой своего рода фойе — и насколько ветхим здание выглядело снаружи, настолько же гостеприимным оно оказалось изнутри. Пахло деревом и свечным воском, деревянный пол был ухоженным, ковер чистым, на стенах висели полки с книгами, рядом — зеркало, картины, витрины, стоял огромный шкаф, и даже имелся кирпичный камин с широкой каминной полкой. В центре висела люстра. Хотя она была выключена, несколько догорающих свечей на длинном овальном столе прямо под люстрой давали мерцающий свет. Вокруг стола стояли шесть старинных черных деревянных стульев с высокими спинками.

Все это казалось совершенно сюрреалистичным и напоминало Круглый стол короля Артура в замке с привидениями. Либо раньше в этой комнате продавали входные билеты в «Дом призраков», либо родители ждали здесь возвращения своих детей.

Сабина быстро все осмотрела. Книги были пластиковыми муляжами, как и камин.

Затем она поняла, что эта комната была последним пунктом маршрута по «Дому призраков», прежде чем выйти наружу через веранду. Они вошли в здание через выход. Теперь она подняла голову. Над дверью висела табличка EXIT, а кто-то с помощью баллончика с краской дописал слово EXITUS[12].

Поскольку комната казалась такой жилой, вероятно, последние несколько лет она служила местом встреч, конференц-залом или убежищем для VSU. Возможно, раньше здесь даже кого-то держали.

— Не ходите дальше! — прошипела Сабина в сторону Пуласки. — Подкрепление прибудет с минуты на минуту.

— Я не могу так долго ждать. — Пуласки проигнорировал ее и шагнул к ближайшей двери.

«Вот идиот!» Сабина подбежала к столу, послюнявила пальцы и потушила пламя единственной свечи в маленьком чугунном подсвечнике. Большая часть воска еще не расплавилась. Свеча горела не более десяти минут. Она вытащила свечу из подсвечника и посмотрела на чугунную форму. Как она и ожидала, в центре чаши торчал острый железный шип. Это было не очень удобно, но, по крайней мере, теперь у нее появилось оружие, которым она могла хотя бы ударить кого-нибудь в руку или шею.

— Я собираюсь обойти весь дом, — прошептал Пуласки, поднимая пистолет и выходя в соседнюю комнату.

— Подождите! — Сабина резко обернулась на скрип. «Шкаф!» Дверь была открыта — должно быть, внутри кто-то прятался. В следующий момент она почувствовала сильный удар в висок. На мгновение у нее потемнело в глазах, потом подкосились ноги.

— Не двигаться! — услышала она рядом с собой глубокий мужской голос.

Сабина обернулась с гудящей головой. Рядом с ней стоял пожилой блондин с пистолетом в руке. Краем глаза она заметила, как Мийю подняла оружие, несмотря на его предупреждение.

Мужчина дважды нажал на спусковой крючок, и рядом с Сабиной сверкнули дульные вспышки. Почти оглохнув от звука выстрелов, она почувствовала запах дыма и увидела, как Мийю, пошатнувшись, прислонилась к стене, получив ранения в живот и бедро.

«Нет!»

— Черт возьми, я же сказал… — Мужчина повернулся и прицелился в Сабину. — Не двигаться! — повторил он.

В дверях появился Пуласки с пистолетом наготове и без колебаний выстрелил несколько раз. Мужчину рядом с Сабиной отбросило назад, и он упал на спину.

— Нет! — закричала Сабина. — Он нам нужен живым!

Пуласки застыл на месте. Его лицо пылало яростью, гневом и ненавистью. Рука, держащая пистолет, дрожала.

— Где моя дочь?

Сабина пыталась игнорировать боль в виске и подступающую тошноту. Видимо, мужчина ударил ее рукояткой своего пистолета. Она, шатаясь, направилась на другую сторону комнаты, к Мийю, которая прислонилась к стене и, тяжело дыша, прижимала руку к ране в животе. Ранение в бедро было не таким серьезным, но в области живота Мийю теряла много крови.

— Зажимайте сильнее! — Сабина уже держала телефон в руке и набрала номер экстренной службы. Наконец на другом конце ответили. — Ранена полицейская. Выстрел в живот. Она теряет много крови! — Сабина назвала свое имя и локацию в парке «АРЛЕКИН».

— В парке «АРЛЕКИН»? — повторила женщина, словно ослышалась.

— Да! Рододендрон-парк-аллее, 1, въездные ворота на территорию открыты. Посередине, рядом с водонапорной башней, стоит «Дом Потрошителя». Меня зовут Сабина Немез, Федеральное ведомство уголовной полиции, — повторила она, назвав номер своего служебного удостоверения.

— Вам нужна телефонная поддержка для оказания первой медицинской помощи?

— Нет, я знаю, что делать. Поторопитесь! — Сабина убрала телефон и присела рядом с Мийю. Она помогла Мийю лечь и приподняла ее ноги себе на бедра. Затем убрала руку Мийю и прижала свою ладонь к ране. — Дышите спокойно, не паникуйте, все будет хорошо.

— Я вовсе не паникую… — тяжело дыша, ответила Мийю. — У аутичных людей высокий уровень резильентности… они лучше справляются с травмами, чем другие… обладают большой психологической устойчивостью… потому что они… — Она поморщилась от боли, — умеют отключаться в эмоциональных ситуациях. — Это звучало так, будто она читала мантру. Возможно, это помогало ей в стрессовых ситуациях.

— Хорошо, — прошептала Сабина.

— 9973… 9967… 9949, — бормотала Мийю.

С другой стороны комнаты до них донесся хриплый звук. Сабина повернулась к мужчине, который стрелял в Мийю. Он отполз в сторону и теперь притаился в противоположном углу. Пуласки несколько раз попал ему в живот и грудь. Его рубашка была мокрой от крови. Видимо, одна из пуль пробила ему легкие, потому что, когда он открыл рот, на его губах начали лопаться розовые пузырьки. Его зубы тоже были в крови.

Пуласки застыл в трех метрах от него — с пистолетом наготове, целясь ему в голову. Ситуация казалась абсолютно нереальной. «Почему Пуласки не подойдет и не разоружит его?» Тут Сабина увидела, что мужчина прижимает ствол пистолета к подбородку, держа палец на спусковом крючке.

— …9941… 9931… 9929… — простонала Мийю.

Руки Пуласки дрожали. Вероятно, он бы с удовольствием выстрелил. Он хотел сделать шаг вперед к мужчине, но тот тут же закричал:

— Не двигаться, или я выстрелю!

Зрачки Мийю расширились, глаза закатились вверх.

— …9923… 9907… 9901… — Ее лицо было белым, голос звучал все слабее.

— Что с ней? — захрипел мужчина и откашлял еще больше крови. — Она что, сумасшедшая?

— Сумасшедшая? Это она нашла вас, — сказал Пуласки. — Где моя дочь, ублюдок? Она еще жива?

— Вам следует быть ко мне чуть дружелюбнее. — Мужчина улыбнулся, обнажив красные зубы. — Потому что это я хотел сохранить девушке жизнь еще на какое-то время… — Он тяжело вздохнул, закашлялся и сглотнул. — Подозревал… что сегодня игра для всех нас закончится.

— Мне все равно! Где моя дочь? — закричал Пуласки со слезами на глазах. Хватая ртом воздух, он полез рукой в карман брюк, достал свой ингалятор от астмы и жадно вдохнул. — Где она? — Его голос сорвался, грудь тяжело вздымалась, слезы бежали по лицу.

Мужчина наблюдал за Пуласки с явным удовлетворением.

— Если вы не будете осторожны, вы тоже окочуритесь… как ваша дочь, — сказал он. — Если… я не получу… сделку.

— Сделку? — недоверчиво воскликнула Сабина.

Мужчина закашлялся.

— Вы можете дать показания… Я не хотел стрелять в вашу коллегу… это была самооборона… давайте договоримся.

— …9887… 9883… 9871… — Мийю вдруг приподнялась, словно черпая откуда-то последние запасы энергии. — Вы хотите договориться? — прошептала она. — К счастью, ваш вид находится под угрозой исчезновения.

— Замолчите! — рявкнул Пуласки, не оборачиваясь и все еще целясь в мужчину. — Какого рода сделка?

Но Мийю проигнорировала его.

— Герда Бём мертва… как и Отто Йегер, — солгала она. — И вы, Леман, тоже не переживете этот день.

— Закройте рот! — крикнул Пуласки. — Это не очень-то помогает.

Но Мийю это не остановило.

— Вы и ваша так называемая фирма — неуклюжая кучка дилетантов… которые в конце концов потерпели неудачу.

Леман закашлялся кровью.

— И я слышу это от сопливой девчонки, у которой практически нет полицейского опыта и которая только что получила пулю.

Холодный пот выступил на лбу Мийю.

— Много слов, а толку — ноль, — простонала она. — По крайней мере, мы вас остановили.

— Не воображай… Мы уже выполняли заказы, когда ты еще сосала титьку своей узкоглазой матери.

Мийю стиснула зубы.

— Вся эта реакционная чушь… занимает не слишком много места в голове?

К этому моменту Пуласки замолчал, видимо поняв — как и Сабина, — что задумала Мийю.

— Хорошая попытка, малявка, задеть мою гордость… но тебе не удастся меня спровоцировать, — выдавил Леман, — потому что я знаю, что без моей помощи… вам не найти девчонку живой вовремя.

— Значит, она все еще жива… и где-то рядом, — заключила Мийю, прежде чем без сил откинуться назад.

Леман промолчал, стиснул зубы и глубоко вздохнул.

— Мы знаем, что девушка здесь, — продолжила разговор Сабина, чтобы поберечь Мийю. — Скоро приедут медики и полиция, мы все здесь перевернем и найдем ее.

— Удачи… — выдохнул Леман и посмотрел в окно. Снаружи замелькали яркие, быстро приближающиеся синие огни. Вскоре после этого вспыхнули фары автомобилей, перед зданием остановились несколько машин, двери открылись и захлопнулись.

— Мы здесь внутри! — рявкнул Пуласки.

Снаружи заскрипели деревянные доски. Снейдер ворвался в комнату с пистолетом, осмотрелся — его взгляд задержался на Мийю — и оценил обстановку. Он медленно приблизился к раненому в углу, держа оружие наготове, но опустил его, увидев, что мужчина прижимает ствол своего оружия к подбородку.

— Леман? — спросил он.

— В эту комнату больше никто не войдет! — прохрипел Леман. — Иначе я разнесу себе голову… а я единственный… кто знает… где девчонка.

— Оставайтесь снаружи! — громко крикнул Снейдер. Затем понизил голос: — Какие ваши требования?

— Я хочу поговорить с главным прокурором… он должен приехать сюда немедленно… должен гарантировать мне смягчение наказания… и мне нужна… срочно… скорая помощь.

Лицо Снейдера посуровело.

— Вы стреляете в мою коллегу и требуете, чтобы я пошел вам навстречу? Вы не получите от меня даже аспирина.

— Вы с ума сошли? — закричал Пуласки.

— Тихо! — Теперь Снейдер направил пистолет на Пуласки, одновременно поглядывая на Лемана. — Я позволю вам сдохнуть, если вы прямо сейчас не скажете, где спрятали девушку.

— Я хочу сделку!

— Она за домом… — внезапно прошептала Мийю.

Леман улыбнулся Мийю.

— Холодно…

— В водонапорной башне или рядом с ней… там, где тарахтит генератор… — превозмогая боль, сказала Мийю.

— Совсем холодно…

— Где она? — в отчаянии закричал Пуласки. — Я дам вам все, что угодно, если вы скажете мне, где моя до…

— Вы не имеете права здесь что-либо обещать! — резко перебил его Снейдер. Затем он повернулся к Леману: — Вы не получите никакой сделки, как и Гётц Хильдебрандт. Его только что арестовали.

Пуласки начал что-то говорить, но Снейдер заставил его замолчать резким взмахом руки.

— Вы не можете никого шантажировать. Ваш единственный шанс вовремя оказаться в машине скорой помощи — это если вы сейчас откроете рот.

Леман широко ухмыльнулся и обнажил красные зубы.

— Тогда все кончено… — выдохнул он, — для девчонки и для меня.

У Сабины похолодели руки. Леман должен был инстинктивно понимать, что ситуация безнадежна и что с такими ранами ему долго не протянуть. Он пошел ва-банк, но Снейдер на это не повелся.

Послышалась сирена скорой помощи, мчавшейся с мигалкой к месту происшествия. Приближающийся мерцающий свет проникал через окна. Машина, визжа шинами, остановилась прямо перед зданием.

В комнате стало тихо. Они услышали, как хлопнули дверцы машины и как полицейские разговаривали с врачом скорой помощи и санитарами. Затрещала рация. Сабина даже услышала голос Марка.

— Никто из спасателей не войдет сюда, пока я не поговорю… — выдохнул Леман, — с главным прокурором. — Его руки дрожали. Долго держать пистолет он не сможет.

— Сейчас придут парамедики, — мягко возразил Снейдер, — чтобы забрать мою коллегу.

— Нет…

— Да! — Снейдер по-прежнему держал пистолет направленным на Пуласки, не сводя глаз с Лемана. — Вы можете войти! — крикнул он наружу. — Нам нужна медицинская бригада и носилки!

— Снейдер… — умоляюще выдохнул Пуласки.

— Помолчите!

— Без меня вам не найти девчонку вовремя, — с улыбкой прошептал Леман, прижал ствол к подбородку и закрыл глаза.

— Нет! — крикнул Пуласки.

Мужчина нажал на спусковой крючок. Сабина услышала хлопок, повернула голову и краем глаза увидела, как Мийю пристально и бесстрастно смотрит в сторону Лемана. Лишь ее глаза на мгновение округлились.

— …9859… 9857…

Пуласки был вне себя.

— Вы чертов придурок! Он бы нам сказал, — закричал он, почти плача.

— После того как мы час прождали бы главного прокурора, а он полчаса вел с ним переговоры? — рявкнул Снейдер. — За это время Мийю и он умерли бы, мы бы ничего не узнали и только потеряли драгоценное время.

— Но… — Пуласки замолчал, его плечи поникли.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвались несколько полицейских, за ними — Марк. Сначала он посмотрел на мертвого Лемана, затем бросился к Сабине и уставился на ее окровавленные руки.

— Почему ты сбежала из больницы? С тобой что-то случилось?

— Со мной все в порядке, но в Мийю стреляли.

Врач скорой помощи и два санитара вошли внутрь и немедленно занялись Мийю. Санитары подняли ее на носилки и в первую очередь установили ей катетер в локтевую вену, пока кровеносные сосуды не успели сжаться. Затем стянули с Мийю джинсы, разрезали ее футболку и очистили раны, чтобы оценить ситуацию.

— У меня вторая группа крови, резус-фактор положительный, — выдохнула она. — Такая у тридцати семи процентов немцев… я потеряла много крови… от столбняка привита…

— Спасибо за информацию, — ответила врач скорой помощи. — Успокойтесь, все будет хорошо. — Санитары наложили Мийю давящую повязку.

Мийю часто дышала, повторяла свои подсказки и перечисляла простые числа. Врач бросила на Сабину обеспокоенный взгляд.

— Для нее это совершенно нормально, — сказала Сабина.

Снейдер осторожно приблизился к Мийю.

— Почему вы думаете, что Ясмин находится за домом?

Веки Мийю затрепетали.

— Леман сказал холодно… совсем холодно. Она за домом… возможно, в морозильнике.

— Это была просто фигура речи, — возразила Сабина.

— Нет.

Сабина бросила на Снейдера отчаянный взгляд. «Найдите девушку, — одними губами сказала она. — Немедленно!»

Снейдер посмотрел на Пуласки:

— Пойдемте со мной! Она должна быть где-то в этом здании.

Пуласки коротко кивнул, затем они исчезли через следующую дверь внутри «Дома Потрошителя».

— Это… неправильный путь, — ахнула Мийю.

— Мийю, пожалуйста, не беспокойтесь об этом больше — Снейдер знает, что делать. — Сабина положила руку ей на плечо. — Вам нужно в машину скорой помощи!

Санитары подняли носилки и попытались подкатить их к двери, но Мийю приподнялась.

— Подождите! Девушка в морозильнике.

— Мийю, это была просто фигура речи, — повторила Сабина. — Поверьте мне! Вам нужно немедленно в машину скорой помощи.

Мийю вцепилась в куртку Сабины.

— Части тел на биогазовой установке… в мусорных мешках… были белоснежными… блестели… были холодными.

Сабина вопросительно посмотрела на Марка. Тот нерешительно кивнул:

— Да, это правда.

— Допустим, и что? — торопила Сабина. — Мийю, вы должны…

— Послушайте меня! Снаружи работает генератор… Они убивали людей… замораживали тела… и разрезали их незадолго до утилизации.

— Зачем им это было делать?

— Чтобы кровь не так сильно хлестала… разрезы были чистыми и ровными… Это единственное объяснение…

— Да, хорошо, я все поняла. — Сабина убрала руку с ее плеча и повернулась к врачу скорой помощи: — Поезжайте!

Санитары покатили носилки к двери и подняли их через порог.

— Ищите электрический кабель… — успела крикнуть Мийю, прежде чем оказалась снаружи.

Марк посмотрел на труп в углу. Тем временем полицейские забрали оружие из руки мертвеца.

— Это Леман?

Сабина кивнула. «О боже! — Она схватилась за висок и вздрогнула от боли. — Какой паршивый день!»

— А что, если она права? — прошептал Марк.

— Мийю? — Сабина на мгновение задумалась. — Она ошибалась в последние несколько дней?

Марк покачал головой:

— Ни разу.

— Ладно! — Сабина подняла табельное оружие Мийю, заткнула его за пояс и кивнула полицейским: — Пожалуйста, сопроводите меня. Мы пойдем за дом и поищем генератор и электрический кабель.

Сабина вышла на веранду. К этому времени уже стемнело. Задние двери машины скорой помощи только что захлопнулись. Стоп-сигналы вспыхнули красным, затем скорая с включенной мигалкой тронулась с места.

Сабина и Марк обошли здание в сопровождении двух полицейских. За одним из окон «Дома Потрошителя» мелькнул свет фонарика мобильного телефона. Снейдер и Пуласки обыскивали все комнаты, но если Мийю права, то их поиски были тщетны.

За домом стоял свежеотполированный черный «Мерседес-Бенц Понтон», блестевший в свете их фонариков. Предположительно, машина Лемана. И здесь тарахтение генератора усилилось. Ветер доносил типичный запах бензина, словно с заправочной станции.

— Там! — крикнул один из полицейских. Свет его фонарика падал на брезент между деревьями, под которым, судя по форме, находился крупный агрегат. Из трубы сбоку поднималось облако выхлопных газов. Рядом со скамейкой стояла большая красная канистра бензина с воронкой в горлышке. Полицейский откинул брезент, и из-под него показался четырехтактный бензиновый генератор, от которого, как и предсказывала Мийю, действительно тянулся кабель.

Полицейский посветил фонариком, отслеживая направление кабеля по растрескавшемуся асфальту. В одном Мийю ошиблась. Кабель вел к водонапорной башне, но затем тянулся дальше. Проходя мимо, Сабина увидела, что массивная железная дверь башни открыта, а помещение за ней пусто. Пахло холодной кровью — как на бойне, а также фекалиями и мочой. Она ненадолго остановилась и посветила внутрь фонариком мобильного телефона. Пол был чистым, только на стенах висели остатки клейкой ленты. А в некоторых местах в бетоне были неуклюже и угловато выцарапаны различные имена и даты. Сабина подошла ближе. Много имен. Даты вплоть до 1990 года.

«Боже мой!»

— Сабина! — окликнул ее Марк.

Она вышла из водонапорной башни. Электрический кабель вел к соседнему домику — билетной кассе «АРЛЕКИНА». Марк стоял там рядом с полицейскими и разговаривал по телефону. Скорее всего, он сообщал Снейдеру о какой-то находке.

Кабель исчезал под дверью внутри домика. Один из полицейских просто выбил ногой деревянную дверь, и она с треском рухнула внутрь. На землю посыпались щепки. Затем они осветили комнату фонариками.

Под деревянной стойкой, где раньше продавались билеты, стоял огромный продолговатый морозильный ларь, на ручке которого висел навесной замок. Сабина вошла в маленький домик. В комнате было невыносимо жарко, значит, тихо гудевший морозильник уже работал какое-то время. И все же… тот, кто лежал внутри, возможно, еще не замерз насмерть, но наверняка давно задохнулся.

Сабина опустилась на колени и отсоединила кабель от морозильного ларя. Жужжание и бульканье тут же стихли.

— Отойдите и посветите мне, — попросила она стоявших рядом с ней полицейских с фонариками.

Она вытащила из-за пояса пистолет Мийю и прицелилась в замок. Все отступили. После первого же выстрела металлические части разлетелись, а пуля вошла в землю рядом с морозильным ларем.

Марк подошел ближе, откинул деревянную стойку и открыл крышку морозильника. Изнутри поднялось облако ледяного пара. На дне, согнув колени, лежала полуобнаженная, скорчившаяся фигура. Руки и ноги были связаны. На волосах уже образовался белый иней.

Когда Сабина увидела, что девушка дрожит, поверхностно дышит и пытается хватать ртом воздух, у нее отлегло от сердца.

— Вытащите девушку, — приказала она полицейским. — И принесите пледы из ваших машин. — Она выскользнула из куртки, и после того, как полицейские достали пленницу из морозильного ларя и сняли с нее наручники, Сабина накинула куртку ей на плечи и обняла ее. — Меня зовут Сабина Немез, Федеральное ведомство уголовной полиции. У вас сильное переохлаждение, но вы поправитесь. — Сабина погладила ее по спине и помассировала плечи. — У вас есть еще какие-нибудь травмы?

Девушку трясло.

— Н-нет…

— Ясмин Пуласки?

— Д-да…

— Ваш отец скоро придет.

Ясмин судорожно вздохнула, ее грудь сотрясла дрожь. Марк уже разговаривал по телефону, вызывая другую машину скорой помощи. Вскоре после этого в домик вбежали Снейдер и Пуласки.

— Ясмин! — Пуласки протиснулся мимо полицейских, которые только что вернулись с пледами.

Сабина отступила назад, пропуская отца к дочери. Он погладил ее по волосам и крепко обнял. Слезы текли по его лицу.

— Боже мой, я уже не думал, что увижу тебя снова.

— Папа… — всхлипнула Ясмин и тоже расплакалась. — Герлах и мать Хэтти мертвы, — разрыдалась она. — Мне пришлось наблюдать… как они…

— Тихо, тихо, — попытался успокоить он дочь.

— Где… Хэтти?

Пуласки обнял ее крепче и погладил по спине.

— Хэтти и Бен в порядке.

Сабина протиснулась мимо Пуласки и вышла наружу. Снейдер стоял там и наблюдал за происходящим. Она видела, что у него на языке вертелась циничная реплика — что-то вроде «О, как сентиментально». Поэтому она быстро подняла руку.

— Никаких глупых комментариев! — предупредила она. Полностью осознавая, что это его только раззадорит.

Но он просто улыбнулся и сказал:

— Хорошая работа, Белочка.