Я очнулась у себя в хижине. Поняла это еще до того, как открыла глаза. Жесткую лежанку в сельском доме не перепутать с мягкой периной, на которой я спала прежде. Это было словно в другой жизни…

Судя по шорохам, в комнате был кто-то еще. Приподняв веки, я увидела у камина старушку. Мы встречались пару раз, но никогда не общались. За это время каждый житель деревни с той или иной просьбой приходил ко мне. Так и познакомилась со всеми. Но только не с ней. Тем удивительнее, что именно она вызвалась мне помочь.

— Что со мной случилось? — спросила я, кое-как сев, и тут же опомнилась: — Мальчик в порядке? Я его вылечила?

— Боюсь, что нет, — прокряхтела старуха. — Ничего у тебя не вышло. Но я зафиксировала его ногу, а отец повез его в Обитель к чародейкам. Там вылечат.

Я вздохнула с облегчением. Хотя бы ребенок не пострадал по моей вине.

По ответу старушки я сразу поняла, с кем имею дело. Знахарка! В деревнях, где нет чародеек, лечением занимаются обычные люди. Они знают о полезных свойствах трав, могут обработать рану и даже срастить несложный перелом.

Теперь ясно, почему старушка меня сторонилась. Недолюбливала. Я отняла ее хлеб. Но ведь не специально! Знала бы, разделила с ней работу. С некоторыми болезнями справились бы и травы.

— На вот, выпей укрепляющего отвара, — в подтверждение моей догадки старушка поставила передо мной кружку с чем-то ароматным.

— Мне не сказали, что в деревне есть знахарка, — призналась я, отхлебнув отвар. Вкусно! — Почему вы не пришли ко мне?

— А что толку? — пожала она плечами. — Люди хотят, чтобы их лечила непременно чародейка. Но я зла не держу. Тем более, что теперь все снова пойдут ко мне.

На этих словах она хихикнула, а я похолодела. Срочно нужно проверить Нокс! Там, на площади с ней случилось что-то нехорошее.

Отодвинув кружку, я потянулась за свечой. За окном уже стемнело, мне требовался источник света, чтобы создать условия для тени. Решив, что одной свечи мало, я зажгла сразу пять.

Знахарка со скучающим видом наблюдала за мной. Наверняка, она догадалась, что я делаю. Общение чародеек с тенями не тайна.

Пламя свечей разгорелось ровно, осветив небольшую комнатку. Тени от предметов легли хорошо, четко. Знахарка и та ее отбрасывала. Вот только моей нигде не было. Сколько я не пыталась, как ни становилась, а Нокс не пришла. Она попросту исчезла.

Я. Лишилась. Тени. Да как это вообще возможно⁈ Даже в Обители, где о чародейках знают все, я о подобном не слышала. Похоже, с ними ничего такого не случалось. Это только моя беда.

От других чародеек меня отличало лишь одно — дракон. Это его проделки? Так он меня наказывает за то, что я скрывалась от него? Что-то задержалась его месть… я уже несколько месяцев, как покинула Обитель.

— Да хватит мельтешить! Еще дом подпалишь, — знахарка, не выдержав, задула четыре из пяти свечей. — Лучше допивай отвар и ложись спать.

— Не могу, — я упрямо тряхнула головой. — Моя тень пропала. Я должна ее найти.

— Да куда она денется…

— Вы не понимаете! Она — моя единственная подруга, — я всхлипнула. — Кроме Нокс у меня никого не осталось.

Я не плакала, когда дракон явился за долгом и забрал меня со свадьбы. Не плакала, когда муж отказался от меня. И потом, когда родные хотели сослать меня в Обитель. Но сейчас слезы полились градом. Я рыдала навзрыд.

— Ох ты ж бедовая девица, — покачала головой знахарка. — Дар, значит, получила, а ума обучить не хватило.

— Я училась, но меня выгнали из Обители Творца, — зачем-то призналась я.

Знахарка только крякнула. Похоже, она составила обо мне нелестное мнение, но уходить почему-то не торопилась. Вместо этого присела на лавку и произнесла:

— Я мало, что знаю о чародействе. Творец меня даром не наделил. Но когда я была молодой, в нашей деревне жила одна чародейка. Дар у нее был слабый, не чета твоему, но девкой она была пригожая. От женихов отбоя не было.

— Спасибо за интересную историю, — всхлипнула я. — Но я лучше поищу свою тень…

— Да послушай же ты, дурная, — одернула знахарка. — Неудивительно, что тебя из Обители поперли. Небось довела там всех.

Я обиженно надула губы. Вообще-то у меня тут горе — пропала тень. Мне не до историй о чужой жизни. Но второй раз перебивать знахарку я не решилась. Еще чего подсыплет в следующий отвар.

Отвернувшись к окну, я вполуха слушала продолжение рассказа:

— Так вот, чародейка та долго выбирала из женихов и в итоге остановилась на сыне деревенского главы. Свадьбу сыграли на диво, вся деревня неделю гуляла. А потом, как водится, через какое-то время она понесла. Вот тогда-то ее тень и пропала.

На последних словах знахарки я встрепенулась. На что она намекает? Мысли вдруг стали тяжелыми и неповоротливыми. Ответ лежал на поверхности, но во мне как будто что-то ему сопротивлялось, не желая признавать очевидное.

У меня действительно была небольшая задержка, но я списывала ее на стресс. Столько всего случилось за последние месяцы! Я потеряла мужа, покинула дом, меня выгнали из Обители, впервые я жила и обеспечивала себя сама. Чей угодно организм даст сбой.

А теперь еще и пропажа тени. Все указало на одно. Страшно было это признавать, но, похоже, я беременна.

Меня затрясло. Сначала изнутри, потом снаружи. Я обняла себя за плечи, пытаясь не развалиться на части. Это все дракон! Всегда он. Я была недалека от истины, когда заподозрила его в очередных бедах.

— И что, — сглотнув, спросила я, — тень к ней не вернулась?

— Отчего же? — беззубо улыбнулась старушка. — Родила она здорового крепыша, и все стало, как прежде. И тень вернулась, и чародейский дар. Если бы ты училась чему в Обители, то знала бы, что всякая чародейка теряет свой дар, пока носит дитя. Все силы уходят на вынашивание дитятки.

— Такому в Обители не учат, — прошептала я. — Там нет мужчин, а все послушницы верны Творцу.

— Видать, не все, — хихикнула знахарка, намекая на меня.

Тут я спорить не стала.

Знахарка вскоре ушла. Я проводила ее до двери, поблагодарила за помощь и науку, а вернувшись обратно, села на тюфяк и долго смотрела в одну точку.

В голове не укладывалось… Этого не может быть! Я не могла понести, к тому же от Грея. Как это вообще возможно? Разве обычная женщина способна родить дракона? После первой ночи я поверила, что нет. Я о подобном не слышала. Впрочем, драконов так долго не было в нашем мире, что информации о них ничтожно мало.

Но это все же случилось. Я беременна. От дракона.

Нет. Нет-нет-нет! Грудь сдавило так, будто в комнате исчез воздух. Я не верила. Просто не могла.

Я огляделась, словно кто-то мог подтвердить, что это ошибка. Но только лишний раз убедилась, что Нокс нет. Ее потеря была горше всего. Мало мне проблем с беременностью, так дракон еще лишил меня единственной подруги! Как я буду без нее?

Почему тень не ощутила мою беременность и не предупредила? Возможно, она сама этого не поняла. Все же это необычный ребенок, первые месяцы его могла прикрывать магия дракона, чтобы я как можно позже узнала правду.

Так или иначе, а все свершилось. Теперь надо понять, что с этим делать…

С Нокс я — сильная чародейка, которой охотно платят за помощь. Без тени я — жалкая распутница, забеременевшая без мужа. Это две огромные разницы.

Мысли метались, как испуганные птицы, разбиваясь о череп. Это невозможно. Нереально. Неправильно.

— Нет… — прошептала я вслух, будто слово могло все отменить.

Живот свело. Я будто уже ощущала внутри нечто чужое. Частицу того, кто смотрел на меня туманными глазами сквозь века.

И что теперь? Что за существо растет во мне, каким оно будет? Это человек или нечто… иное? У него будут крылья? Пламя? Способность управлять погодой, как у отца?

Паника сменилась жгучей яростью. Грей знал. Я уверена. Там, где-то в своем жилище посреди ничего, он, наверное, уже чувствует это.

Почему он тогда не приходит за мной? Если такова его цель, странно, что он не торопится позаботиться о своем потомстве. Он даже не думает обо мне. На улице стояла теплая, ясная ночь. Ни намека на дождь. Грей явно не тоскует обо мне. Чурбан чешуйчатый!

Будучи не в силах усидеть на месте, я принялась мерить шагами комнату. Развернуться здесь было особо негде. В итоге я металась, словно зверь в клетке.

— Ну и где ты, когда нужен? — мой голос в тишине хижины звучал резко. — Или время третьей ночи еще не пришло, а тебя волнуют только они?

Грей хоть и дракон, а поступил, как обычный мужчина — бросил меня одну разбираться с проблемами. Выбор у меня небольшой — оставить ребенка или избавиться от него.

В дальнем углу раздался шорох, и я резко обернулась. Первой мыслью было, что Нокс вернулась. Как же я этого хотела! Но разочарование постигло меня еще до того, как я разглядела незваных гостей. Тень не производит звуков.

— Все, конец спокойной жизни, — из угла показалась серая облезлая кошка. — Скоро тебе негде будет жить, следом закончатся средства… а потом тебя найдут где-нибудь в канаве.

Я передернула плечами. Настроение у самой было не оптимистичное, но Хандра явно перегибала.

— Это все дракон виноват! — зашипел Ворчун. — Одни неприятности от него.

— Ему-то легко, — протянула Черная. — Живет себе, бед не знает.

— И что мне делать? — всплеснула я руками.

Особо на совет не рассчитывала. Мне просто надо было хоть с кем-то поговорить. Но мне его, между тем, дали:

— Эту проблему легко решить, — произнес Апломб. — Избавься от ребенка, и тень вернется вместе с чародейским даром.

Я вздрогнула. Апломб озвучил то, что мне самой приходило в голову. Но одно дело подумать, а другое — выполнить.

Ребенок. Частичка ночи с драконом — страшной, запутанной, нежной и губительной. Но он и часть меня. Живой и чистый. Он не виноват в том, что его отец сделал со мной. Ребенок — не сделка, не проклятие и не дракон.

В груди что-то дрогнуло. Едва уловимо. Малыш ведь не только Грея. Он и мой. Мое дитя. Где-то глубоко в теле, под ребрами, в самом сердце зародилась крохотная искра. Как будто моя душа перекликалась с новой, той, что еще не появилась на свет, но уже есть.

Я коснулась живота. Медленно, боясь, что прикосновение навредит нам обоим.

— Я не стану этого делать, — заявила я котам. — Ребенок останется.

Ворчун зашипел в ответ, Хандра вздохнула, Черная покрутила хвостом у виска, а Апломб поразился:

— После всего, что дракон с тобой сделал, ты хочешь сохранить его ребенка?

— Да, — кивнула я. — И мы это больше обсуждать не будем.

— Ну и оставайся со своим бастардом, — фыркнул Ворчун. — Посмотрим, как ты одна справишься.

Обидевшись, коты исчезли. Последней ушла Черная, вздохнув напоследок:

— Ох, даже я тебе не завидую, а это вообще-то моя суть.

Вот и все. Теперь я точно одна. Коты и те меня покинули. Или все-таки не совсем? Во мне растет новая жизнь, а значит, я уже не одинока.

— Прости, — прошептала я, и голос мой впервые прозвучал нормально. Не зло и не испуганно, а спокойно. — Я не знаю, как все будет. Не знаю, смогу ли защитить тебя. Но ты… ты не виноват.

Я вздохнула. Медленно. Глубоко. Похоже, решение принято. Я не смогу избавиться от беременности. И Грей это знал. Да, это его ребенок, но и мой тоже. Как минимум половина в нем от меня.

Снаружи прокричала птица. Хотелось верить, что это добрый знак, но в душе я знала — проблемы только начинаются…

Решение было принято, осталось понять, как с ним жить дальше. Слухи о моей недееспособности быстро облетели деревню. Староста лично навестил меня, чтобы все обсудить.

— Как долго это продлится? — мрачно поинтересовался он.

— Скоро мой дар восстановится. Я приболела, так бывает, — ответила я.

В принципе я даже не соврала. Просто умолчала о сути своей «болезни».

— Ладно, — махнул рукой староста. — Лечись, мы подождем. Походим пока к знахарке.

Я вздохнула с облегчением. Мне будет, где жить все это время. Уже хорошо. Очутиться беременной на улице, без тени и дара — последнее, что мне нужно.

О возвращении домой речи не шло. Нет уж! Особенно теперь, будучи беременной. Даже думать не хотелось, как к этому отнесется Верджил. Я не ждала от него ничего хорошего. Он убил мою любовь разочарованием, но я сама виновата. Придумала себе образ и влюбилась, а потом пелена спала с глаз.

Но одной тяжело. Дождя не было уже с месяц, а значит, Грей не вспоминал обо мне. Коты и те больше не приходили, обиделись.

Свой двадцать третий день рождения я встретила в полном одиночестве. Прошел почти год, как Грей явился за первой ночью. И вот как изменилась моя жизнь. До неузнаваемости! Я осталась без семьи, без дома, беременная, зависимая от чужой милости. Слишком много проблем принес мне дракон, а ведь впереди еще целых три ночи. Не передать, как я на него злилась.

Чтобы не переживать лишний раз, сосредоточилась на текущем моменте. Вот только я до смешного мало знала о деторождении. У матушки я была последним ребенком, а служанки меня особо не интересовали. Но даже мне было очевидно, что моя беременность далека от нормальности и проходит не совсем обычно.

Началось с появления жара и пульсации внутри живота. Постепенно высокая температура передалась и мне. Я горела без всяких симптомов простуды или других заболеваний.

Неужели ребенок огненный дракон? Это возможно? Еще меньше, чем о детях, я знаю о наследовании дара у драконов. По правде говоря, вообще ничего. А спросить не у кого. Даже владей кто-то в деревне подобными знаниями, я бы не обратилась к нему. Ведь для этого надо рассказать правду о моем состоянии.

Из-за высокой температуры я постоянно мерзла. На дворе стоял разгар лета, а я куталась в шали. Местные жители поглядывали на меня косо. Молва о странной болезни чародейки быстро облетела деревню. Меня начали сторониться.

Но я была этому рада. Все из-за живота — он начал расти. Пока его прикрывала шаль, но, судя по всему, он будет большим. Рано или поздно жители деревни его заметят. Чутье подсказывало — лучше пусть это случится как можно позже.

Дальше стало только хуже. К температуре присоединилось странное онемение. Особенно сильным оно было на спине. С зеркалами в деревне было плохо, поэтому я отправилась на рассвете к реке. И там, кое-как извернувшись, изучила свое отражение.

Каков же был мой ужас, когда я увидела на пояснице не кожу, а чешуйки. Участок с ними был совсем небольшой, но вдруг это только начало? Я что, обращаюсь? Еще драконом стать не хватало!

Всем сердцем я надеялась, что это побочные эффекты беременности от дракона. Рожу и все пройдет. Происходящее со мной вообще было далеко от нормальности. Ребенок даже шевелился странно. Мало того, что рано, так еще я ощущала движение сразу в нескольких местах. Как будто у плода были… крылья?

Но что самое паршивое — я стремительно теряла силы. Точнее, ребенок высасывал их из меня. Принести воду из колодца занимало час, не меньше, а после я отдыхала полдня. Приготовить еду, убраться в доме, прополоть сорняки в огороде — все стало неподъемным, чересчур сложным для меня.

Первым я забросила огород. Печально было видеть его заросшим, но я уже не могла ухаживать за ним. О чистоте в доме тоже пришлось забыть. Теперь я почти все время лежала, а когда двигалась меня мучила одышка и отеки.

Готовила я самые простые блюда, требующие минимум времени и сил. К тому же обычная еда уже не насыщала меня, я испытывала острую тягу к мясу.

Живот был тугой и тяжелый, словно там не ребенок, а камень. Порой было совсем плохо — тело будто наливалось металлом, кости ныли, мышцы сводило судорогой, а под сердцем пылал огонь. Не физический. Он жег изнутри, медленно, невыносимо. Этому пламени было тесно в моем теле.

Я зажимала рот рукой, чтобы не кричать от боли, и оседала на пол, опираясь спиной о прохладную стену. Лоб покрывался потом, а руки дрожали.

В такие моменты я говорила с малышом. Почему-то не сомневалась — он или она меня слышит.

— Тише, тише, — просила я, гладя живот. — Пожалуйста, не обижай маму. Ты ведь слышишь меня, правда? Я знаю, что ты особенный. Я чувствую это.

Ребенок в ответ шевельнулся. Это был не просто толчок, а движение. Осмысленное и осторожное.

— Ты слишком сильный для моего тела. Я не справляюсь, малыш, — объясняла я. — Мне так больно… Иногда я думаю, что не доживу до твоего рождения. Что ты сожжешь меня изнутри, просто потому что не знаешь, как быть мягче. Пожалуйста, научись быть тише, — я погладила живот. — Помоги мне. Вместе мы справимся.

Шевеление постепенно затихло. Ребенок успокаивался. То ли от звука моего голоса, то ли правда понимал меня и жалел. В любом случае это всегда работало, мне становилось легче. Возможно, не все потеряно, и я смогу выносить и родить дракона.

Наша связь с малышом крепла с каждым днем. Я сама не заметила, когда она превратилась в безусловную любовь. Я уже не представляла жизни без ребенка. Все мои планы, все надежды на будущее были теперь связаны с ним. Я жила ради него. Ради его первого взгляда, первого дыхания, первого крика. И знала — даже если весь мир отвернется от меня, он никогда не предаст.

Я всегда мечтала о детях. Но кто бы подумал, что это счастье мне подарит дракон… В итоге я простила его за то, что он помешал мне стать послушницей. Определенно, судьба матери лучше. Хоть и тяжелее, особенно в моем положении.

Мне нравилось говорить с малышом. Я хотела, чтобы он привыкал к моему голосу. Каждое его движение во мне напоминало, что я не одна. Внутри меня зарождалась жизнь, и ради нее я была готова вынести все.

Мои проблемы со здоровьем заметила та самая знахарка. Добрая женщина — единственная, кто знала о беременности. Она взялась мне помогать. Приходила в гости, готовила и убирала. Я не знала, чем заслужила ее доброту, но была безмерно благодарна. Одна я бы не справилась.

Она учила меня распознавать полезные травы и варить из них лекарственные настойки. Сама я тоже регулярно пила ее отвары. Благодаря им сложная беременность переносилась немного легче.

Но ребенок не переставал удивлять. Новый симптом появился как раз при знахарке. Она запекала в печке курицу, а я полулежала на тюфяке, когда меня одолела икота. Возможно, это не редкость при беременности, но моя была особенной даже в такой малости. Каждый раз икая, я выпускала изо рта струйку дыма. Ик! — дым. Ик! — дым.

Я задержала дыхание — не помогло. Икота не желала останавливаться. В момент, когда знахарка повернулась ко мне, я зажала рот рукой в попытке сдержать дым. Но его было так много, что он буквально просочился у меня между пальцев.

Знахарка застыла с широко распахнутыми глазами.

— Девонька, — выдохнула она, — да ты горишь…

Я захрипела, пытаясь что-то ответить, но из горла вырвался лишь очередной «Ик!», а вместе с ним струя дыма.

Знахарка поперхнулась воздухом, отступила и осенила себя защитным знаменем.

— Ты от печки, что ли, беременна? — пробормотала она.

Я замахала руками в попытке развеять дым, чем вызвала у знахарки нервным смешок.

— Рожать-то как собираешься? — фыркнула она. — Это у тебя кузнец или трубочист должен роды принимать.

Я нервно хихикнула. И конечно же:

— Ик!

Дым вышел не просто струйкой, а красивым колечком. Знахарка молча вытаращилась на него, а потом, не выдержав, прыснула от смеха.

— Ладно, вынашивай, чего уж там, — махнула она рукой. — Только предупреди, если вдруг захочется чихнуть, я отойду подальше. А то еще искры метать начнешь.

Я была благодарна ей за добрый нрав и отсутствие расспросов. С ней было легко и спокойно, как с моей старой няней.

Врать не буду, я дико боялась родов. Творец знает, кто появится на свет, и как я это переживу. То, что ребенок не человек, уже очевидно. Но будет ли он полноценным драконом или только наполовину? Это еще предстояло узнать.

Присутствие опытной знахарки вселяло в меня надежду. Я почти уверилась, что под ее присмотром все будет хорошо.

Но неудачи любят меня. Ничем иным нельзя объяснить их обилие в моей жизни. Только все начинает налаживаться, как случается очередная беда. Этот раз не был исключением.

В кои-то веке мне стало полегче, и я решила выйти на улицу подышать. Ребенку нужен свежий воздух, да и мне не помешает.

Я даже за калитку не вышла. Остановилась неподалеку. Внезапно налетел ветер и дернул с плеч шаль. Мои слабые пальцы не смогли ее удержать, и она упала на землю.

Но не это было самое страшное, а мальчишка на другой стороне дороги. Он застыл, уставившись на мой живот. К этому моменту он уже заметно округлился.

— Постой, — шагнула я к нему, — я все объясню.

Но мальчишка бросился прочь. Да с такой прытью, будто за ним неслась стая волков. Мне при всем желании было его не догнать.

Вряд ли мальчик будет молчать, наверняка, расскажет кому-то из взрослых о моем положении. Еще бы, такая новость! Чародейка беременна без мужа…

Глядя ему вслед, я с тоской осознавала — это моя последняя спокойная ночь в деревне.

Предчувствуя беду, я плохо спала. Меня сморило лишь под утро, а проснулась я от злобных выкриков на улице. Выглянув в окно, обомлела. Возле моего дома собралась вся деревня!

Хотя нет. Я присмотрелась внимательнее. Людей действительно было много, но… исключительно женщины. Они трясли вилами и ругались, а староста — единственный мужчина среди них — пытался их успокоить.

Большая часть женщин была мне знакома. Дочь вон той брюнетки я вылечила от коклюша. Женщине в возрасте я спасла корову, а самую молодую избавила от головных болей. Еще вчера все они считали меня спасительницей, а сегодня их лица до неузнаваемости изуродовала злость. Куда подевалась их благодарность?

Происходящее выглядело как охота на ведьму. Только факелов не хватало! Да что я им сделала?

Впрочем, долго гадать не пришлось. Достаточно было прислушаться к крикам.

— Гони прочь из нашей деревни эту гулящую девку! — вопили женщины.

— Творец знает от кого она понесла.

— Своего-то мужика у нее нет, — заметила одна.

— Значит, отец ее выродка кто-то из наших! — возмущалась другая.

После этих слов гомон поднялся такой, что отдельных слов было уже не разобрать, но суть я уловила. Женщины подозревали меня в том, что я соблазнила кого-то из их мужей. Как будто в деревне мало холостых!

Так и не сумев успокоить односельчанок, староста постучался в мою дверь. Пришлось открыть. От испуга руки дрожали, и я долго возилась с замком. К тому же малыш в животе беспокойно ворочался, чувствуя мою тревогу. Благо женщины не пытались попасть в дом вместе со старостой, давая мужчине самому со всем разобраться.

— Мне очень жаль, чародейка, — с порога заявил он. — Но ты больше не можешь жить в этом доме. Сама видела, — он кивнул на окно, — бабы против.

— Этот ребенок не от мужчины из деревни, — ответила я. — Вы же понимаете.

— Даже если так, это ничего не меняет. Ты не замужем и на сносях. Значит…

Он замялся, не закончив предложение. Я сделала это за него:

— Гулящая.

Вывод напрашивался сам собой. Отчасти я сама была виновата в происходящем. Приехав в деревню, я сказала, что не замужем. Хотя официально мы с Верджилом так и не расторгли брак. Тогда я еще не знала, что беременна. Эх, надо было говорить, что я вдова…

— Вы просто возьмете и выгоните беременную женщину на улицу? — возмутилась я.

— Это не мое решение. Я лишь выполняю волю жителей, — развел руками староста.

Может, он бы меня и оставил, но другие не дадут нормально жить в деревне.

— Сколько у меня времени на сборы? — уточнила я.

— Чем скорее уедешь, тем лучше будет для всех, — честно ответил он.

Выходит, пара часов. Не больше.

— Я успокою толпу и уведу их, — уходя, пообещал староста. — Но и ты не задерживайся.

Оставшись одна, я осмотрелась. Сборы не займут много времени. В этом доме из моего только то, что я привезла с собой из Обители. Еще обязательно возьму травы, собранные для меня знахаркой. Они придавали мне сил и помогали перенести тяжелую беременность. С ними я снова многое могла делать сама.

Пора было снова собирать саквояж. Уже в третий раз за год. Я словно бродячая птица без гнезда. Благо и тут мне помогла знахарка. Не знаю, чтобы я без нее делала.

— Ты уж прости меня, девонька, — все вздыхала она. — Я бы приютила тебя у себя, но ревнивые бабы сожгут дом вместе с нами обеими.

— Ничего, я все понимаю, — кивнула я. — Вы и так много для меня сделали.

— На вот, — она сунула мне кошель с монетами. — Здесь немного, но тебе это нужнее. А мне все равно не на что тратиться.

В порыве благодарности я обняла старушку. Она одна по-настоящему хорошо относилась ко мне в деревне. Все же добрые люди существуют, это вселяло в меня надежду, что все не так уж плохо.

— Куда же ты теперь подашься? — спросила она.

А я задумалась — действительно, куда? Очередной переезд вызывал тоску. Отовсюду меня гонят, везде я лишняя. Есть ли в мире место для меня? Я начала в этом сомневаться.

Костер злости давно перегорел. Остался лишь пепел. Снова победило уныние. До чего же сильный порок… Дни Грея проходили однообразно. Один похож на другой. Он нашел всех своих братьев. Их выжило не так много. Всего пять. Это число преследует его.

К сожалению, самый старший из них уже использовал свой шанс снять проклятье и проиграл. Каждому дается только одна попытка. Его спасительница не выдержала и разорвала сделку, после чего дракон снова обратился в камень. На этот раз навсегда.

Грей всем сердцем надеялся, что маленькая чародейка окажется сильнее. Ведь впереди очередная ночь, и тут все зависит от девушки. Условие третьей ночи одновременно самое простое и самое сложное. От чародейки не требуется никаких жертв. Лишь призыв. Она должна сама позвать его. Но станет ли чародейка звать того, кто причинил ей столько бед? Если она не захочет его видеть, на этом все и закончится.

Даже дождем нельзя было напомнить о себе. Это сочтут за влияние на ее решение. Все, что может быть истолковано против Грея, будет истолковано против него.

Ему оставалось лишь следить за чародейкой. Ее жизнь была максимально сложна, но о драконе она не вспоминала. А потом Грей ощутил его — импульс между ними. Их связало нечто большее, чем просто сделка. Новая жизнь! Это случилось. Его семя прижилось.

Дыхание остановилось, сердце сжалось. Мир, обычно такой четкий, размылся, как отражение в неспокойной воде. Радость хлынула потоком. Дикая, первобытная. Скоро он станет отцом! Его род продолжится. Маленькая чародейка его приняла. Не избавилась, не испугалась.

Больше всего на свете он хотел броситься к ней, но не имел права. Приходилось терпеть и ждать. Грей невыносимо тосковал по своей чародейке. Часами сидел на краю утеса, глядя, как внизу клубится туман. Камень под ним был холодным, но он давно не чувствовал таких мелочей.

Он провел когтями по скале, оставляя глубокие борозды. Не от злости — от бессилия. Мощь его безгранична, а что толку? Он способен затопить целое королевство, стереть город с лица земли… но не в состоянии оживить братьев, не может быть с ней.

Проклятое чувство. Тоска разъедала изнутри, не давала покоя. Он вспоминал голос маленькой чародейки. Как она злится. Как смеется. Как морщит нос, когда ворчит на него. Хотел бы он ее сейчас услышать.

Где она? Спит ли спокойно? Думает ли о нем? Или уже вычеркнула, как ошибку? Грей заглядывал в ее жизнь так часто, как мог, чтобы все узнать. Пристально и ревниво он следил за своей… эльфейн или эльтхан? Он запутался, кто она для него. Осталось лишь эль. Просто моя. Сокровище или проклятье — неважно.

— Эль… моя… Позови меня… Позови! ПОЗОВИ! — как заклинание шептал, кричал, вопил он снова и снова.

Но она не слышала. И молчала. Сорвись его имя с ее губ, он бы вмиг пришел. Не мог не прийти!

С неба упала капля. Потом вторая. Начался дождь. Он всегда начинался, когда Грей тосковал.

Радость отцовства сменилась болью. Упрямая маленькая чародейка! Почему она не зовет его? Он не сможет прийти, если она не позовет. Он сжал кулаки, и небо ответило разрядом молнии.

Ему нужно отвлечься или он сойдет с ума. Грей вернулся к поиску девушек, способных пробудить других драконов. Он начал с младшего брата. Благо у него сохранилась его кровь, а с ней все намного проще. Он использовал ее в заклинании. И оно сработало!

Магия указала на ту, чье прикосновение оживит дракона. Вот только находилась она в другом мире.

— Далеко же тебя забросило, — пробормотал Грей.

— Неужели пойдешь за ней? — зевнуло уныние. — Лениво же…

— Сколько можно за ними бегать? Пусть хоть эта сама придет, — заявила гордость.

Гнев шипел, не переставая, чревоугодие предлагало наплевать на все и поесть, а похоть вроде как заинтересовалась девушкой брата. Приспешники как обычно его отвлекали. Они не хотели, чтобы он вернул к жизни еще одного дракона. А раз так, то он просто обязан туда отправиться.

Перенестись в другой мир для дракона не проблема. Грей прошел через дождь. Ступил в грозу в одном мире, а вышел — в другом.

Чужая реальность встретила его шумом — грохочущим, беспорядочным, словно рев тысячи голосов, но при этом каким-то искусственным. И пахло здесь странно, неприятно. Чем-то горелым.

В следующий миг Грея едва не сбил с ног людской поток. Все куда-то торопились. Нелепо одетые, даже, скорее, раздетые. Юбки и короткие брюки едва прикрывали колени.

— Посторонись! Чего встал? — толкнули его.

Грей дернул плечом, и нахал отлетел в сторону. Вскочил на ноги, буркнул что-то вроде «псих» и побежал дальше. Но Грей уже и думать о нем забыл. Он сосредоточился на поиске той самой девушки, ради которой отправился сюда.

Задача неожиданно осложнилась. Будет непросто — найти кого-то среди такого шума и суеты. Потребуется время…

Я скопила небольшую сумму. За помощь чародейке платят щедро, а в деревне некуда особо тратить средства. Плюс кошель знахарки был довольно увесист. Жаль, но этого все равно не хватит, чтобы прожить до рождения ребенка и возвращения Нокс. А без тени я не могу лечить. Какой-то замкнутый круг…

Все это я обдумала тысячу раз, пока собирала вещи. Прикинула и так, и этак, но по всему выходило, что одной не справиться. Мне нужна помощь. Но чья? К кому обратиться?

Можно вернуться домой. Отец не прогонит, а матушка даже посочувствует. Но стоило представить, как они смотрят на меня, и к горлу подкатывала тошнота. Я не выдержу их жалости! Хуже только презрение других горожан.

У меня есть муж. Я могу пойти к нему. Но нас с Верджилом более ничего не связывает, он не обязан тащить на себе груз моих ошибок. К тому же свекровь, едва увидев беременную меня на пороге, выставит за дверь, да еще с грандиозным скандалом. «Принесла в подоле, нагуляла» — я буквально слышала ее голос.

В Обители я тоже не нужна, а больше мне идти некуда. Разве что… я передернула плечами, когда меня посетила эта мысль. Неприятно об этом даже думать, но у ребенка есть отец. В конце концов, это наследник дракона. Почему я одна должна заботиться о нем?

Но я понятия не имею, где его искать. Все, что мне известно о его доме, это то, что он есть. Где-то…

Впрочем, останавливало меня не только это. Был еще страх, что Грей отберет ребенка. Я не знала, чего ждать от дракона, и это пугало особенно сильно. К злу можно подготовиться, с ним можно бороться, но нельзя противостоять неизвестности.

Страх во мне боролся с отчаянием. Я задыхалась от того, что остаюсь одна в беде, и одновременно боялась спасения, за которое, возможно, придется заплатить слишком дорого. Как тут выбрать?

В итоге с единственным саквояжем я покинула деревню так же, как приехала — на телеге. Она везла меня в ближайший город, где я сниму комнату в таверне. У меня будет немного времени, пока не закончатся средства, чтобы придумать, как быть дальше.

Но у судьбы были другие планы на меня с малышом, и она продемонстрировала их довольно быстро, еще в дороге. Телега то и дело подпрыгивала на кочках, и каждый толчок отзывался болью в животе. Сначала я пыталась не придавать этому значения — просто усталость, просто тряска. Но вскоре боль стала острее. Что-то внутри сжималось и тянуло вниз.

Одной рукой я крепко вцепилась в край телеги, дыхание сбилось, лоб покрыла испарина. Мир потемнел, я перестала замечать дорогу и людей вокруг. Вторую руку я прижала к животу, словно могла спасти малыша силой воли. «Держись, маленький… пожалуйста, держись», — прошептала одними губами.

Мысли метались: остановить телегу, слезть, лечь прямо на землю? Но ноги дрожали, и казалось, что я даже подняться не смогу. Слезы подступили к глазам. Я впервые так ясно осознала, что могу лишиться самого дорогого. То, ради чего еще стоило бороться.

Неужели я потеряю малыша прямо здесь, на этой дрянной дороге? И никто не спасет меня. Никто, кроме него.

Мысль полоснула, как острый клинок. Только дракону под силу удержать жизнь внутри меня. Его сила, его кровь, его магия. Пусть я боюсь его ярости и права собственности, но еще сильнее я боюсь пустоты, которая останется, если я потеряю ребенка.

Стоило подумать о Грее, как малыш успокоился. Боль и та отступила. Сначала чуть-чуть, словно расслабилась натянутая струна, а затем и вовсе стихла, оставив после себя лишь глухую слабость. Сердце еще колотилось, но живот уже не сводило, и внутри было тихо.

Малыш как будто давал мне знак: «Хочу к папе». Таким способом он звал Грея, будто чувствуя — ему нужна сила дракона, чтобы окрепнуть и родиться. Такой маленький, а уже манипулятор, как его отец. Но если на Грея я злилась, то на ребенка не могла.

Я погладила живот и прошептала:

— Хорошо, я позову его. Ради тебя, я позову…

А что, Грей — отец. Пусть берет ответственность. К тому же я заранее в ужасе от предстоящих родов. Ребенок далеко необычный, с его появлением на свет помощь дракона тоже не помешает.

Злость на Грея стала уже привычной. Вот и сейчас я вспыхнула в один миг. Этот надменный кусок камня с глазами цвета тумана отлично знал, что может оставить во мне свой след. Возможно, именно таков был его план. Дракон хочет получить потомство. Прекрасно! Меня он мог об этом предупредить? Чтобы я не выглядела идиоткой в глазах других и не паниковала, потеряв Нокс.

Но он не сказал ни слова. Не намекнул. Не предостерег. Просто в очередной раз бросил меня одну. С пустыми руками и полным животом. Скинул всю ответственность и проблемы на меня. Неужели все мужчины такие, даже драконы?

Нет уж, со мной этот номер не пройдет. Захотел быть отцом? Так будь им! Остался сущий пустяк — найти Грея и высказать все это ему в лицо.

— Ничего, малыш, — я погладила живот, — мы найдем твоего отца и за все у него спросим.

Ответом мне был толчок изнутри. Похоже, ребенок со мной согласен. Это придало мне сил.

Я решила довериться своему ребенку. Вряд ли он хочет навредить себе или мне. Он чувствовал — ему нужна сила дракона, чтобы окрепнуть и родиться, да и мне не помешает поддержка. А раз так, то придется позвать Грея. Надеюсь, он откликнется. Иначе нам с малышом будет туго.

Вскоре на горизонте показался город. Он мне сразу не понравился. Узкие улицы, вымощенные неровным булыжником, покрывал слой грязи. Дома стояли вплотную, так что между ними почти не оставалось просвета. Верхние этажи нависали над улицей, будто стремились обрушиться на головы прохожих. Слишком мрачно и тесно, я к такому не привыкла.

Мне удалось снять скромную комнату не в самой лучшей таверне, зато дешево. Средства надо беречь, заработать я вряд ли смогу. Дара нет и сил тоже. Я беспомощна и магически, и физически.

Таверна стояла на окраине города, что было мне на руку. В первую же ночь я выпила приличную порцию отвара знахарки и, покинув город, ушла как могла дальше в поле, чтобы призвать дракона. Мне не пришло в голову ничего лучше, кроме как кричать его имя, пока не охрипну.

Ночная прохлада обжигала кожу, и я куталась в плащ. Трава под ногами была мокрой от росы, но я упрямо шла вперед. Благо отвар придал мне сил.

— Грей! — позвала я, вскинув голову к небу. — Грей, слышишь меня⁈

Где-то вдалеке недовольно крикнула ночная птица. Больше ничего.

— Ты ведь чувствуешь меня на расстоянии! — закричала снова. — Ты всегда знал, где я и когда мне плохо. Так почему сейчас молчишь?

Я оглянулась. Меня окружала лишь темнота. Я будто стояла на границе между прошлым и чем-то новым, но не могла пересечь черту.

— Ты обязан прийти! — голос сорвался. — Обязан хотя бы выслушать меня! Это же твой ребенок!

В животе кольнуло. Малыш звал отца вместе со мной, но даже на его призыв он не откликался. Слова повисли в воздухе, никто не ответил. Я стояла и смотрела в пустоту. Ждала. Секунду. Две. Целую вечность. Колени предательски дрожали, горло сдавило. Гнев перемешался с обидой.

— Может, хотя бы извинишься? — прошептала я.

— Да я бы с радостью, кабы знал за что, — послышался голос из-за ближайшего стога сена.

От испуга я чуть не родила на месте. Похоже, я ошиблась, считая, что здесь кроме меня никого. Из стога, кряхтя, вылез старик. Видимо, днем он работал в поле, косил это самое сено, да так и заночевал.

— Что за молодежь пошла, — вздохнул он. — Кто с небом говорит, кто с духами… Поспать не дают.

Мои крики его разбудили, но явно не удивили. Судя по всему, в поле часто наведываются чародейки для своих дел. Что ж, по крайней мере, меня не сочли сумасшедшей. Но пока старик не передумал, лучше убраться отсюда.

— Простите, — пробормотала я и поспешила в сторону города.

Первая попытка вызвать дракона провалилась, но я не унывала. На новую идею натолкнул тот самый старик. Чародейка — вот, кто мне нужен! С помощью магии я уж точно докричусь до Грея.

Найти чародейку в городе оказалось легко. На самом деле их здесь было несколько. Осталось выбрать подходящую, а вот с этим сложнее. Не все, кто называют себя чародейками, являются таковыми. Шарлатанов тоже хватает. Все-таки это прибыльное дело. За настоящую магию люди щедро платят, мне ли не знать.

Я решила пособирать отзывы горожан. Гуляла по рынку, общалась, спрашивала. Как выяснилось, всего чародеек в городе было шесть. Причем только две брались за сложные случаи, четыре занимались какой-то ерундой, больше похожей на шарлатанство. Все эти привороты, снятие сглаза далеки от реальной магии.

В итоге я остановилась на чародейке по имени Кара Мар. Горожане очень хвалили ее, но не забыли упомянуть, что ее услуги стоят дорого. Но выбора у меня не было, и я нанесла ей визит.

Чародейка принимала клиентов на первом этаже симпатичного дома. Ей было лет сорок, значит, опытная. По крайней мере, я на это надеялась. А еще у нее была живая тень. При ее виде я испытала острый приступ тоски по Нокс. Скорей бы она вернулась!

— Что ты хотела? — спросила Кара.

— Мне нужно связаться с одним… — я замялась, не зная, как продолжить.

Как назвать Грея? «Человек» явно не подходит, но и «дракон» нельзя говорить. К счастью, чародейка решила проблему за меня.

— С отцом ребенка? — кивнула она на мой живот.

— Именно! — обрадовалась я. Звучит подходяще для Грея, а главное — это чистая правда.

— У тебя есть что-нибудь от него? Какая-нибудь его вещь? — спросила чародейка.

— У меня есть это, — я указала на живот. — Как по мне, вполне достаточно.

Чародейка хмыкнула.

— А ты, я вижу, не из робких. Что ж, в ребенке действительно есть кровь отца. Сгодится. Но стоить это будет дорого.

Я кивнула. На призыв Грея я была готова потратить все свои сбережения. Все равно их не хватит до конца беременности. Я выложила на стол кошель с монетами. Чародейка заглянула в него и взяла. Оплата ее устроила.

Чародейка готовилась к ритуалу с деловитой уверенностью: собрала ингредиенты, расставила кристаллы, очертила символы на полу пеплом. Я наблюдала за ее действиями с усмешкой. На самом деле, для призыва ей нужна лишь тень. Все это — мишура для клиентов.

— Имя отца? — спросила она, бросая в жаровню пучок какой-то дурно пахнущей травы.

— Грей, — ответила я.

Чародейка кивнула. Вид у нее был сосредоточенный, спокойный. Профессиональный. Она, наконец, перешла к реальному делу и зажгла свечи. Ее тень густой, черной кляксой легла на стену. Вот и все, призыв начался.

Чародейка прошептала указание своей тени, и та задрожала. Ее края поплыли, она пыталась вычислить и принять форму того, кого призывала. Я молилась про себя, чтобы это был мужчина. Но тень — мудрое, древнее создание, она разглядела саму суть Грея.

Первыми оформились крылья. Двумя черными отростками они распластались на стене, и чародейка замерла. Дышать и то перестала. Когда же начала складываться морда, Кара резко повернулась ко мне.

— Что это⁈ — потребовала она объяснений.

— Неважно, — тряхнула я головой. — Продолжай, я плачу.

— Это не человек, — чародейка побледнела.

Тень на стене изогнулась. Еще немного — и она бы обрела окончательную форму дракона, но чародейка отреагировала раньше. Вскочив, она бросилась к свечам и задула их. Свет погас, а вместе с ним исчезла тень. Магия оборвалась.

— Ты сумасшедшая! — выпалила она. — Я не стану призывать это.

— Он почти пришел. Ты была близка, — от разочарования я кусала губы.

— Уходи сейчас же! — Она указала мне на дверь. — И кошель свой забери.

Упорствовать не имело смысла. Очевидно, что ни эта, ни любая другая чародейка не станет мне помогать. Их страх перед древним, могущественным существом слишком велик.

Взяв кошель, я направилась к выходу. Как обычно, придется делать все самой.

От чародейки я вернулась обратно в таверну. Это был полный провал. Но хотя бы кошель при мне, а значит, есть время подумать, как быть дальше.

Я сжала виски ладонями. Мысли путались, расползались, будто и они устали бороться. Возможно, Грей слышал меня, но не желал приходить. Эта мысль жгла сильнее всего.

Значит ли это, что ему все равно? Что он оставил меня и ребенка на произвол судьбы? В груди разливалась пустота, похожая на трещину. Я переживала не только за себя, но и за ребенка. Я боялась, что он так и не дождется встречи с отцом.

Что теперь делать? Звать снова? Но я уже тратила силы и голос, и все было напрасно. Идти к другой чародейке? Их страх перед древней магией драконов слишком велик.

Но я не могла позволить себе слабость, а потому, тряхнув головой, взяла себя в руки. Грей не хочет приходить? Что ж, я его заставлю. Однажды он уже навещал меня вне своих ночей. Пусть я и бредила тогда, но все равно запомнила. Его шепот и прохладная рука на моем лбу не привиделись. Благодаря ему я выжила и обрела магию.

Вот оно! Кажется, я нащупала что-то важное. Я нужна Грею живой. Если мне будет угрожать реальная опасность, он придет. Обязательно. Он не допустит моей гибели. Надо только решиться…

Взгляд упал на стол. Там среди прочих мелочей лежал нож. Абсолютно безобидный на вид — кухонный, с деревянной ручкой, острие немного погнуто. Утром я чистила им яблоко. А сейчас… сейчас в моей голове звучала только одна мысль: «Грей придет, если со мной что-то случится». Он непременно это почувствует.

Пальцы дрожали, когда я брала нож. Я забралась с ним на кровать, поджав ноги, и крепко сжала рукоять. Затем поднесла нож к запястью и надавила. На коже проступили тонкие белые полосы, пока без крови. Еще не порез, но уже близко.

— Он обязан прийти… — голос сорвался.

Всего одно движение и… я не смогла.

Все из-за малыша. Испугавшись, что я причиню вред нам обоим, он запаниковал. Забился в животе с такой силой, что у меня перехватило дыхание и потемнело перед глазами.

— Тихо, маленький, — прошептала я через силу. — Обещаю, я не стану этого делать.

Только после моих слов ребенок затих, а боль немного улеглась. Малыш все еще продолжал вздрагивать, но уже не так сильно.

Пальцы ослабли, нож выпал и со звоном ударился о пол. Я спрятала лицо в ладонях. Трусиха! Да, я испугалась. Что если Грей не придет, и я просто истеку кровью? Умирать я не собираюсь. Уж точно не из-за дракона. Не дождется!

Я представила, как лежу здесь — кровь растекается по полу, комната начинает расплываться, а он даже не узнает. Или узнает, но не придет. Потому что не хочет. Потому что я ему не важна.

Нет, этот способ призыва мне не подходит. Я ногой оттолкнула от себя нож, и он закатился под комод. Туда ему и дорога!

Нужно придумать что-то другое. Я вспомнила еще один случай, когда Грей вмешался в мою жизнь вопреки всему. Еще до первой ночи с драконом Верджил предложил консумировать наш брак и сорвать планы дракона. Тогда-то я и услышала шепот Грея. Кажется, он тот еще собственник.

Дракон не потерпит другого мужчину рядом со мной. Может, вот он — мой шанс? Надо заставить Грея приревновать!

Самым трудным в новом плане оказалось решиться на его реализацию. Я тянула до последнего. Все чего-то ждала… Надеялась, что Грей сам вспомнит о моем существовании. Увы, напрасно.

Ни огня в небе, ни тени крыла, ни едва уловимого дыхания магии. Прошло уже много дней с той ночи, когда я звала его, кричала, умоляла, а в ответ — тишина. Глухая и обидная.

Но вот от накопленных средств осталась пара монет, и я поняла — настало время для отчаянного шага. Не призову дракона, отправлюсь жить на улицу. Рожать, видимо, придется там же.

Я тщательно готовилась к этому вечеру. В свое время я на балы собиралась с меньшим рвением. Вытащила все из саквояжа, чтобы выбрать лучший наряд из тех, что имеется. Каково же было мое удивление, когда на дне нашлось алое платье. То, что надо. Мне послал его сам Творец!

Ткань — тончайший шелк, гладкий, как вода в штиль. Квадратный вырез на груди, обрамленный золотой вышивкой, подчеркивал ключицы и плавный изгиб шеи. Длинные рукава и пышная юбка при каждом движении переливались всеми оттенками пламени.

— Спасибо, нянюшка, — прошептала я.

Она все-таки сунула в саквояж красивый наряд, как я не сопротивлялась. И вот же, пригодилось! Не передать словами, как я скучала по своей заботливой няне…

Но уже в следующий момент выяснилось, что радовалась я рано. Наряд был идеальным, а вот я — нет. Мои объемы серьезно увеличились. Невероятными усилиями мне все же удалось натянуть на себя платье, но крючки на спине наотрез отказывались сходиться. Чтобы застегнуть платье, надо сначала родить. Без вариантов.

Помучившись, я нашла выход — накинула поверх плащ. Он прикрыл спину. Теперь все выглядело более или менее прилично. Никто не догадается, что платье мне катастрофически мало. Все внимание достанется декольте. Благодаря беременности грудь тоже подросла и смотрелась максимально привлекательно. Самое то для соблазнения.

Я распустила и тщательно расчесала волосы. Золотым каскадом они легли на плечи. Взглянув в небольшое зеркальце, я улыбнулась. Приятно осознавать, что я все еще хороша. Хотя бы местами.

Образ портила всего одна деталь — выпирающий живот. Такой огромный, что уже не скрыть. Какова вероятность, что кто-то позарится на беременную? Я попыталась прикрыть его плащом. Если не двигаться, то в принципе не видно. Придется искать кого-то невнимательного или совсем отчаявшегося.

Если и этот план провалится, понятия не имею, что мы будем делать с малышом. Так, отставить панику! В конце концов, я — женщина. Я могу быть желанной. Могу нравиться.

Я не искала любви. Я искала способ причинить боль. Если дракон и правда считает меня своей, то не сможет спокойно наблюдать, как его должница попадет в чужие руки.

— Ты не откликнулся на мой зов? — сказала я, глядя в окно. — Тогда смотри, как я позволяю другому прикасаться к себе.

Слова прозвучали как заклятие. Горькое. Острое. И, надеюсь, действенное.

На самом деле, мне не нужен мужчина. Я скорее умру, чем позволю чужаку прикоснуться к себе. Но мне необходим стимул для дракона. За ним я и спустилась в главный зал таверны. Никогда еще мои движения не были такими плавными. Все из-за страха, что платье треснет прямо на мне.

По вечерам здесь было много посетителей. Обычно я не выходила в такое время, чтобы не нарваться на приставания, но сейчас я их искала. Я вышла на охоту. Но не за сердцем, а за местью.

Кутаясь в плащ, я нашла себе место возле камина. Обхватив пальцами кружку с горячим отваром, я осмотрела зал. Для начала не помешает установить с кем-нибудь зрительный контакт. Все же будет лучше, если мужчина сам ко мне подойдет, чем я начну ходить по залу и подсаживаться ко всем подряд.

Но на неприметную девушку, завернутую в плащ точно кочан капусты в листы, никто не смотрел. Этак я ничего не добьюсь. Для привлечения внимания нужен эпатаж. Была не была!

Я повела плечами, скидывая плащ. Ткань послушно разошлась, открывая вид на декольте. Слишком тесное, яркое и откровенное. Живот тоже стал виден. Юбка топорщилась на нем, как парус на ветру. Если уж соблазнять, то с драмой. Я сдула прядь волос со лба и томно повела плечами.

Проходящая мимо подавальщица с сомнением покосилась на меня:

— У тебя схватки часом не начнутся, подруга? — хмыкнула она.

— Не сглазь, — мрачно буркнула я.

Эффект у моего преображения был. И еще какой! Вот теперь на меня смотрел весь зал, включая женщин. Одна беда — в большинстве взглядов читался вовсе не интерес, а шок. Не самая подходящая эмоция для соблазнения.

Я еще раз осмотрелась. И вот оно — то самое! Любопытный взгляд. Мне повезло — не старик и довольно опрятный. Симпатичный парень с вьющимися светлыми волосами и сильными руками. Обычный работяга. Такой простой, теплый, земной. В смысле — не с крыльями и не управляет погодой.

Я встала со своего места и пошла к нему, покачивая бедрами. Ну как могла… С учетом живота это выглядело скорее, как борьба за равновесие, чем соблазнительная походка. Думаю, я напоминала один из галеонов отца — такая же пузатая.

Парень улыбнулся, когда я приблизилась. Хороший знак. Максимально аккуратно я присела на стул напротив него, но именно в этот момент платье не выдержало напряжения. С тихим звуком «трррк» на боку лопнул шов.

Глаза парня округлились, а я с каменным лицом произнесла:

— До чего хлипкие здесь стулья.

Попытка пошутить удалась. Парень улыбнулся и расслабился. Вскоре он уже рассказывал мне о себе. Его звали Ивар, он был лекарем.

— Ты случайно не лечишь разбитые жизни? — вздохнула я.

— В основном живот, печень и сыпь. Но могу попробовать, — усмехнулся он.

Парень оказался достаточно отчаянным или одиноким, чтобы ответить на мой флирт. В итоге мы проболтали несколько часов. В какой-то момент я даже взяла его за руку, надеясь, что чужое прикосновение сыграет роль. О Творец, пусть уже дракон почувствует, что я на грани измены, и придет. Я не готова заходить слишком далеко.

Я думала, Грей появится сразу, стоит лишь другому мужчине оказаться рядом со мной. Но время шло, посетители покидали таверну, я порядком устала, а Грея все не было. Очередной тупик. Пора было заканчивать этот спектакль, и я встала из-за стола.

— Эх, ты куда? — попытался задержать меня парень.

За вечер он успел прилично набраться, только поэтому не поймал меня за руку — промахнулся.

— Спасибо за интересную беседу, — сказала я. — Но уже поздно, я пойду.

— Стой! Ты не можешь вот так меня бросить…

Я даже отвечать не стала. Могу и брошу. Я еще не выжила из ума, чтобы пригласить его к себе. Очевидно, что Грею плевать на то, где я и с кем. Вызвать у него ревность не вышло, а дальше продолжать этот фарс я не собираюсь.

Вот и все, у меня закончились варианты. Очевидно, до Грей не докричаться. Я проиграла. У меня еще осталось немного средств, на дорогу хватит. Видимо, пора возвращаться в отчий дом, а там будь, что будет…

Не дожидаясь реакции нового знакомого, я направилась к лестнице. Поднялась на второй этаж, отперла ключом дверь своей комнаты, но войти нормально не успела — меня толкнули в спину. Я буквально влетела в комнату и услышала, как хлопнула за спиной дверь.

Мне не нужно было оглядываться, я и так знала, кто вошел следом — мой новый знакомый. Видимо, он проследил за мной. Надо же, как тихо двигался, я не заметила.

Я не успела обернуться, как его ладони легли на мою талию. Парень шумно дышал мне в затылок перегаром. Внутри все сжалось. Не от страсти и даже не от страха — от раздражения. Все было не так! Не те тяжелые, уверенные ладони. Не тот голос. Не тот запах. Этому надо положить конец.

— Не помню, чтобы я тебя приглашала, — сказала я, выпутавшись из объятий парня. Как его зовут? Он вроде называл имя, но я не запомнила.

Я прижала руку к животу, намекая, что мне дурно из-за беременности. Я полагала это его остановит. Наверное, так бы и случилось, не будь он пьян.

— Эй, ты сама ко мне подсела, — напомнил он. — А потом передумала? Так не делается.

Парень шагнул ко мне, снова обхватил мою талию ручищами и дернул на себя. «Ух!» — из легких выбило воздух. А еще он слишком надавил на живот, и я ощутила уже реальную дурноту. Да где этот несносный дракон, когда он так нужен⁈

— Грей! — в полном отчаянии позвала я.

— Вообще-то меня зовут Ивар, но плевать, — буркнул парень и усилил напор.

Сопротивляться такой силище не было никакой возможности. Но, к счастью, и не пришлось.

Комнату огласил рык, мало похожий на человеческий. И в тот же миг руки с моей талии исчезли. Парень только что стоял передо мной и вдруг — нет его. Я удивленно моргнула. Куда он подевался? А потом обнаружила его у стены, лежащим без сознания. Далеко же его отбросило!

В следующую секунду я увидела Грея. Сердитого, грозного, ревнивого дракона. Он все-таки пришел. Слава Творцу, успел! Еще немного — и было бы поздно.

Я чуть не расплакалась от облегчения. И тут же рассердилась — а раньше не мог? Или опять что-то задержало? Мне пришлось флиртовать, терпеть чужие прикосновения, рисковать собой и ребенком. И после всего он смеет рычать на меня? Да я сама сейчас на него рыкну!

— Ты чуть не опоздал! — рявкнула я.

Грей аж вздрогнул. Он явно ожидал оправданий, а не обвинений.

— Так это было нарочно? — его брови удивленно приподнялись.

Я фыркнула:

— А как еще было до тебя достучаться? Я звала, но это не помогло.

— Ты звала меня? — Грей почему-то улыбнулся.

Нашел, чему радоваться! Все-таки странные эти драконы…

— Еще как! Всеми возможными способами! Не моя вина, что ты откликнулся только на этот. Нам есть, что обсудить, если ты не заметил. — Я указала на свой живот. — Он твой, если что.

Грею пришлось задержаться в чужом мире. Но он периодически проверял, как дела у маленькой чародейки. Она переехала в другое место и звать его не торопилась. Поэтому он сосредоточился на поисках девушки брата.

Он старался не просто так. Кто знает, выживет ли он сам. Возможно, подобно старшему брату Грей не сможет снять проклятье и скоро снова станет камнем. Навеки. Но у других драконов хотя бы будет шанс.

Чужой мир оказался слишком ярким и шумным. На поиски девушки ушло много времени. Грей то и дело ее терял след. Казалось, еще немного — и выследит, но приспешники делали все, чтобы усложнить ему задачу.

То один кинулся под транспортное средство этого мира. Такой визг с гулом поднялся! Грей собственные мысли и то слышать перестал. И, конечно, упустил девушку. Позже в здании другой приспешник включил какую-то сирену. И снова шум, все куда-то бегут, полная неразбериха.

Наконец, ему повезло — он увидел ее. Внешность девушки в точности повторяла ту, что явилась ему в облаке грез. Высокая, темноволосая, в сером костюме, подчеркивающим фигуру. Вся такая деловая и занятия. Она прошла мимо него, даже не взглянув. Грей усмехнулся. Нелегко придется его брату. Такая выпьет из него немало крови, прежде чем снимет проклятье.

Лавируя в толпе, он преследовал ее и уже был готов забрать. Осталось протянуть руку, схватить девушку и перенести в родной мир. Как вдруг что-то резко изменилось. Грей замер. По венам пронесся импульс. Прикосновение! Чужое. Но не к нему.

Он зарычал. Люди вокруг шарахнулись в стороны, посчитав его ненормальным. Но ему было плевать. Разум охватило пламя ярости.

Маленькая чародейка не позвала его. Вместо этого она предпочла другого! Горло сдавило спазмом. Неужели она… правда решилась? Попыталась забыть? Или, хуже того — наказать его?

Грея аж затрясло. Маленькая чародейка знает, как причинять боль. С садисткой меткостью она нанесла удар в самое слабое место дракона — в инстинкт собственника. Все его чувства к ней оказались безнадежны. Одним взмахом руки она выбросила их на свалку, как ненужное барахло. А его самого низвергла в пучину мук ревности.

Его сокровище в руках другого! Какой дракон это вынесет? Грей таких не знал, и сам точно не обладал подобным терпением. И вот он лежит в той пропасти, куда она его столкнула. Одинокий и неспособный выбраться. Но ничего, он утащит маленькую чародейку за собой на дно.

Грей точно знал, где она сейчас. Секунда — и он перенесся. Взял и исчез посреди улицы, в мире, где люди не слышали о магии. Он нарушил естественный баланс вещей. Разорвал пространство, не заботясь о последствиях.

Мир сложился, как мятая бумага, а потом снова возник. Грей оказался в одной комнате с эль. Но она была не одна — посторонний мужчина обнимал ее. Так, будто имел на это право. Самое поганое, что она ему это позволяла! Его губы уже почти коснулись ее. Почти.

В груди бушевала буря. Ярость, ревность, боль. Ему хотелось сорваться, уничтожить, испепелить. Заставить мир почувствовать, что значит разбудить древнее зло.

— Она — моя! — не сказал, а прорычал Грей.

А после схватил мужчину за ворот рубахи и рванул назад. От злости вложил слишком много силы, и того откинуло к самой стене. Он ударился затылком, упал и затих. Только это и спасло его жизнь. Будь он в сознании, разорвал бы. Но у драконов тоже имеется честь, они не бьют слабых и беззащитных. Вот придет в себя, тогда другое дело. Можно будет завершить начатое. А пока ему есть, с кем разобраться…

С этой мыслью он взглянул на маленькую чародейку, едва сдерживая злость. Дыхание рвалось сквозь зубы, кулаки были сжаты. Но она не испугалась. Посмотрела в ответ не со страхом, а с раздражением.

Грей удивленно моргнул. Он уже привык, что эта девушка рушит все каноны. Ведет себя совсем не так, как он ожидает. Но сейчас она превзошла себя. Злость и та отступила перед изумлением. Эль будто… ждала его?

Сзади раздался шорох. Мужчина пришел в себя. Грей, оскалившись, шагнул было к нему, но маленькая чародейка удержала его за рукав.

— Оставь его, — сказала она. — Он тут ни при чем.

Грей замешкался, чем мужчина тут же воспользовался — вскочил на ноги и бросился к выходу, бормоча молитвы всем известным богам. Миг — и он выбежал из комнаты, хлопнув напоследок дверью.

Грей мог легко его догнать, но предпочел остаться и выяснить, что эль имела в виду. Не верилось, что она сделала это нарочно. Хотела его подразнить, привлечь внимание? А получше способа не нашла?

Но он не успел выразить свое недовольство, она опередила. Ее слова подтвердили то, о чем он догадывался — все это она сделала нарочно. Таким способом она пыталась призвать его.

— Ты звала меня? — Уголки губ сами приподнялись в улыбке.

— Всеми возможными способами! Не моя вина, что ты откликнулся только на этот. Нам есть, что обсудить, если ты не заметил. — Она указала на свой живот. — Он твой, если что.

Как она точно сказала — он. Грей в этом не сомневался. Сын. Продолжатель и наследник драконьего рода. Мечта, ставшая реальностью благодаря хрупкой человечке.

Его затопило облегчение. До чего же она храбрая! Его, нет, уже не маленькая, а отважная чародейка. Немного безумная, чего уж там. Нашла же способ призвать его.

Проклятые приспешники! Они нарочно отвлекли его, подсунув подходящую девушку для брата в другом мире, чтобы он покинул свой. Но даже так он должен был услышать призыв! Она же его сокровище, их связь нерушима и способна преодолеть любые преграды. Так почему же он не слышал?

Грей вспомнил все те разы, когда приспешники создавали шум. Он был уверен, что они сбивают его со следа, но что, если они заглушали голос чародейки? Передушить бы их! Жаль, это невозможно. Приспешники неуязвимы.

— Никогда больше не делай так, — произнес Грей. — Или я уничтожу половину мира, прежде чем появиться.

— А ты отзывайся, когда тебя зовут. Желательно с первого раза.

Как же он хотел коснуться ее! Но проклятые правила не позволяли. Маленькая чародейка, как обычно, должна принять решение сама. А потому он лишь протянул руку, отчаянно надеясь, что она вложит в нее свою ладонь.

И она это сделала. Впервые без сомнений. Грей снова улыбнулся. Настала пора третьей ночи. Она будет особенной для эль. Сегодня важно только ее удовольствие. Его подождет

Грей молча протянул мне руку. Я уже знала, что надо делать, и вложила в нее ладонь. Впервые без сомнений.

На этот раз мы перенеслись в ту самую гостиную. С затаенной грустью я узнала два кресла у камина, столик с угощениями. Даже треск дров, охваченных огнем, звучал знакомо и словно приветствовал меня. Самой не верилось, но, кажется, я скучала по этому месту.

А еще… на этой мысли я вздрогнула. Слишком невозможной и безумной она была. Но отрицать ее глупо — я тосковала по Грею. Думаю, это влияние ребенка во мне, все-таки он — часть дракона.

Когда мужская ладонь легла на мою поясницу, я хоть и дернулась, но не отстранилась.

— Пора, — тихо выдохнул Грей мне в затылок, — отдать мне третью ночь, эль.

Я хмыкнула. Опять новое прозвище, на этот раз сокращенное. Припоминаю, Нокс что-то переводила. На моем родном языке значение было такое же короткое. Кажется, это вовсе местоимение. Я никак не могла вспомнить точный перевод… его, твоя… моя! Вот что это означает. Грей считает меня своей? Вот ведь чешуйчатый собственник!

— Но… — я опустила руки на живот, намекая на ребенка.

Сделка — святое. Я готова отдать третью ночь, но не навредит ли это ребенку? Шел восьмой месяц беременности. В конце концов, это мой малыш, я люблю его! И не собираюсь рисковать его жизнью ради утех его отца.

— Ни о чем не переживай, — заверил меня Грей. — Я не перейду грань. Доверься мне. Он ведь и мой тоже.

Его ладонь легла поверх моей на живот. Столько было нежности в этом движении, что я сразу успокоилась. Не знаю, что имел в виду Грей, говоря о грани, но я решила — будь, что будет.

Взяв меня за руку, Грей повел в спальню. Переступая ее порог, я ощутила жар внизу живота. Слишком ярким было воспоминание о нашей первой ночи. Колени дрогнули, и Грею пришлось поддержать меня, иначе бы я точно оступилась. Его твердая рука стала моей опорой.

А потом он развел меня к себе лицом, и все мои возражения на пару со здравым смыслом захлебнулись поцелуем. Впервые он поцеловал сам, будто не выдержал.

Я глотала хриплые стоны Грея, чувствуя, как они прокатываются волной по горлу. Его губы и язык дарили наслаждение. Пальцы, сжимающие мое тело, сводили с ума.

Насладившись моими губами, он пошел дальше. Покрыл поцелуями волосы, шею и спустился ниже. Его губы вновь и вновь касались меня. Здесь, там, где угодно. Грей целовал неистово, словно обезумел. Не дожидаясь отклика.

Он точно боялся — остановится хоть на миг, даст мне опомниться, и я его оттолкну. От этого все его действия были порывистыми, жадными и быстрыми. Он не давал мне осознать происходящее.

Раздеть меня не составило труда. В какой-то момент Грей просто потянул платье с моих плеч. Оно было не застегнуто и легко поддалось. Оставшись в нижней сорочке, я нервно прикрылась руками. Собственное тело больше не казалось мне красивым. Беременность исказила, если не сказать изуродовала мои черты.

А Грей, как назло, уменьшил натиск. Отступил на шаг, чтобы окинуть меня взглядом. Он молчал так долго, что я начала задыхаться от смущения. Если он сейчас скажет, что я стала огромной и неповоротливой, то мой родной город, судя по всему, вымрет. Потому что я врежу дракону по лицу и пошлю его куда подальше.

Но вот Грей протянул руку и коснулся моей щеки кончиками пальцев.

— Ты прекрасна, — произнес он тихо, так, что внутри все затрепетало. — Красивее, чем когда-либо. Совершенная, эль…

Я едва помню, как мы добрались до кровати, на которую он меня аккуратно уложил. Меня окутал петрикор — тот особый запах, что ощущается сразу после начала дождя.

Даже в спешке Грей был предельно осторожен со мной. Он навис сверху, снова потянулся за поцелуем, но что-то все равно было не так.

Я нахмурилась, соображая. И вдруг дошло — он по-прежнему одет! Даже более того. Сюртук застегнут на все пуговицы, шейный платок и тот не развязан. Грей словно облачился в броню. Ладно, я стесняюсь своего тела, а с ним что происходит? Я ведь лежу перед ним практически обнаженной. Несправедливо.

Не выдержав, я спросила:

— Почему ты в одежде?

— Это моя защита, — усмехнулся он.

— От кого? — удивилась я.

— От самого себя.

Я так ничего и не поняла из его странных ответов, а затем было уже не до разговоров. Грей умело играл на моем теле, высекая из него искры и стоны. Оно стало невероятно чувствительным. Я тонула в ласках, изредка всплывая на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, а потом снова уходила с головой в близость. Выгибалась навстречу его пальцам, сначала шептала, а потом кричала его имя.

Когда пальцы сменил язык, я забыла, как дышать. Его движения околдовывали, я полностью попала под их чары. Из мыслей в голове осталось что-то совсем бессвязное: «Еще, глубже, теснее, продолжай. Если остановишься, умру».

И он не остановился. Довел меня до самого пика. Поднял на безумную высоту, с которой я сорвалась, чудом не разбившись на осколки. А когда спазмы, сотрясающие тело, стихли, Грей встал и заботливо прикрыл меня покрывалом.

Сквозь расслабленную дрему только что полученного удовольствия я наблюдала, как он покинул спальню. Его уход немало меня озадачил. И это все? Третья ночь состоялась? Но ведь дракон не получил разрядку…

Счастье от осознания, что он скоро станет отцом, меркло лишь перед страстью к маленькой чародейке. Как же тяжело быть вдали от нее! От них обоих…

Но вот, наконец, она рядом, в его руках. Ее вкус на его губах, кожа — под его пальцами.

Когда платье соскользнуло с плеч чародейки, ее сладкий аромат окутал Грея. Инстинкт дракона взревел: «Эль! Моя!». Зверь внутри требовал оставить след, метку, любой знак. Так поступают хищники, чтобы никто не посмел приблизиться, а она сама больше никогда не сомневалась, кому принадлежит.

Сдерживая рефлекс, Грей отступил на шаг. Он любовался своей чародейкой слишком долго, и она смущенно прикрылась. Он не сразу понял, чего она стесняется. Недостатки? Грей их не обнаружил. Ни единого изъяна! Он видел лишь прекрасную женщину, носящую его наследника.

Он невесомо коснулся ее щеки дрожащими пальцами. Его трясло из-за борьбы двух противоположностей — нежности и страсти. Дракон требовал взять девушку немедленно, но человеческая часть понимала, что с ней сейчас нужно быть максимально осторожным. Она как хрустальная ваза с божественным нектаром. Нельзя пролить ни капли!

Поэтому он остался в одежде. Застегнутый на все пуговицы сюртук сжимал горло подобно ошейнику и держал его в узде. Это была не одежда, а кандалы для зверя внутри него.

Грей позволил себе касаться маленькой чародейки, слушать, как она шепчет его имя, не прося ответной ласки. Каким чудом он сдержался, известно лишь драконьим богам. Желание было почти невыносимым, оно доставляло физическую боль, но страх навредить ребенку или его матери, к счастью, оказался сильнее.

Он дал чародейке насладиться вершиной, после чего ушел, пока не стало поздно. Потому что еще миг — и дракон взял бы верх.

Грей покинул спальню слишком поспешно, почти сбежал. Но сладкий аромат чародейки тянулся за ним невидимым шлейфом. Он звал и манил обратно. Дракон внутри бушевал, требуя вернуться, — когти вот-вот порвут кожу, а клыки сломают челюсть.

Грей ускорил шаг, буквально пронесся по коридору и заперся в своих покоях. И в тот же миг накатило — будто огонь, вырвавшийся из очага, стремительно захлестнул его. Запах маленькой чародейки еще был на нем, ее вкус осел на губах, а пальцы хранили тепло ее тела.

Внутри Грея бушевал голод. Дракон рвался наружу, толкая на безумства. Как обычно, в минуты слабости его атаковали приспешники демонов. Грей почти не удивился, услышав шепот похоти. Кто же еще это мог быть…

— Иди к ней, возьми ее. Ты имеешь на это полное право, это твоя ночь, — соблазнял голос. — Даже мы не станем возражать.

Похоть соблазняла, но он знал — если послушается, то нарушит условия проклятия. На этом все и закончится.

Грей стиснул зубы, а затем и кулаки, но этого было мало. Тяжело дыша, он рухнул в кресло. Пальцы впились в подлокотники, едва не проткнув ткань насквозь. Он не имел права сорваться. Маленькую чародейку нужно беречь, а не терзать. Но жажду невозможно отменить, только дать телу успокоиться. Ему известен лишь один способ, как это сделать.

Закрыв глаза, он представил свою чародейку. Ее горячее тело, дрожащее и поддающееся ему. Ее стон эхом звенел в ушах. Надо было завершить начатое, пусть даже самому. Желание рвалось наружу так яростно, что сдерживаться было невозможно, и Грей отдался разрядке, которую доставил себе сам.

Когда дыхание выровнялось, он открыл глаза. Стало легче. Ненадолго. Потому что зверь внутри так и не насытился. Он посмотрел на свои ладони. На одной следы крови от собственных когтей. На другой тепло, будто там все еще лежит ее рука.

Приведя себя в порядок, Грей подошел к окну и распахнул его, впуская в комнату холодный воздух. Но даже ветер не смыл с него запах чародейки.

Следующие несколько месяцев будут сущим испытанием. Эль в его доме, совсем рядом… а он не имеет права даже увидеться с ней, не говоря уже о большем. Выдержит ли? Слышать ее смех за дверью, знать, что она ходит по тем же коридорам, дышит тем же воздухом. А ночью мучиться от бессонницы, желая снова ощутить ее вкус на губах.

Придется вспомнить, каково быть камнем и заковать себя в холодную дисциплину. Но лучше так, чем оставить ее беременной на улице.

— Ты нарушил условия, — заявили на это приспешники демонов. — Нельзя встречаться с девушкой вне твоих ночей.

— Вовсе нет, — возразил Грей. — В условиях не сказано, где она должна жить. Чародейка останется здесь, мы просто не будем видеться.

Приспешники зафыркали, но не нашли, что возразить.

— Неприятно это признавать, но он прав, — вздохнул один из них.

Так Грей отстоял право оставить эль у себя. Это была маленькая победа, но расслабляться рано. Ведь не за горами следующая, четвертая ночь. Он ждал ее с предвкушением и ужасом. Она будет тяжелой для них обоих.

Как обычно после очередной ночи, Грей оставил меня одну. Я не пыталась его задержать, потому что знала — бесполезно. Наступает рассвет, и дракон уходит. Ему принадлежат мои ночи, но не дни. И он с маниакальной строгостью соблюдает это правило.

Шикарная спальня со всеми ее удобствами оказалась целиком в моем распоряжении, и я решила этим воспользоваться. Уже и не вспомнить, когда я последний раз мылась в купальне и спала на мягкой перине. Все это ушло в прошлое, как и другие радости жизни дочери богатого патриция. Келья, домик в деревне и комната в таверне приучили меня к скромности.

Тем приятнее было погрузиться в купель, полную горячей воды. Малыш в животе и тот притих. Вода его успокаивала. Возможно, я ошиблась, и он вовсе не огненный, а такой же стихийник, как его отец.

Пар от воды заполнил собой умывальню. Я лениво следила за тем, как он извивается, поднимаясь к потолку. Как вдруг померещилось, будто в нем что-то мелькнуло. Я присмотрелась… ну точно, пушистый разноцветный хвост! Такого кота я еще не видела.

— До чего же хорошо, не правда ли? — промурлыкала она. — Обожаю воду.

— Ты же кошка, — удивилась я.

— Что за стереотипы? — фыркнула черная в рыжие пятна кошка и тут же резко сменила тему: — Повезло тебе, что дракон приютил тебя.

— Повезло? — я хмыкнула с сомнением. Мы явно смотрим на ситуацию под разным углом.

— А разве нет? — хитро прищурилась трехцветная. — У дракона столько всего… золото, драгоценные камни, магия. И все это можно взять себе.

— Мне ничего от него не нужно, — повела я плечами.

— Глупышка.

— Не обзывайся! — потребовала я.

— А как еще тебя назвать? Ты отдала дракону свою честь, лоно, будущее и ничего не просишь взамен? Разве ты не заслужила награду? Хотя бы часть его богатств. В конце концов, твой ребенок — его наследник. Однажды все это и так достанется ему по праву рождения. Так чего тянуть?

Мягкий, мурлыкающий голос проникал под самую кожу. Он был повсюду и обволакивал меня подобно пару. А еще душил. С каждым ее новым словом дышать становилось все труднее и труднее.

Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не ребенок. Малышу явно не понравилась кошка. Я вздрогнула от резкого пинка в животе и очнулась. Это помогло прийти в себя.

— Пошла вон! — я брызнула в кошку водой, и та, зашипев, бросилась прочь. А говорила, что любит воду.

— Не сердись на Жабу, она желает тебе добра, — сзади раздался знакомый голос Апломба.

— Жаба? — удивилась я. — Так ее зовут?

Сначала имя показалось неподходящим. Такая симпатичная кошечка и столь неприятная кличка. Но подумав, я решила, что оно ей в самый раз. Она едва не задушила меня своими речами, как завистливая жаба.

Коты давно не посещали меня. По кому я не скучала, так это по ним. Вот и новая встреча оказалась мало приятной.

— Зачем явились? — спросила я у Апломба. — Мы вроде все выяснили еще в прошлый раз.

— Это все-таки наш дом. В каком-то смысле, — ответил он. — Так что видеться будем часто.

Апломб умолк, и выражение его морды изменилось. Он вроде как… улыбнулся? Не знала, что коты так умеют. Улыбка вышла жуткой. Такая, что холодок пробежал по спине, и даже горячая вода не спасла.

Я, сглотнув ком в горле, погрузилась в воду по самую шею, словно она могла защитить. Казалось, из марева на меня пристально смотрят все семь пар кошачьих глаз. Уход Апломба и тот не помог. Да, я осталась одна, но ощущение, что за мной постоянно следят, с тех пор не отпускало.

Выбравшись из купели, я вытерлась насухо и легла в кровать, но в этот раз сон не шел. Мое будущее по-прежнему было неопределенно. Как долго я проживу у дракона? Возможно, до родов. А что потом? Не верилось, что он выставит меня за дверь вместе с ребенком.

Я даже свой статус не до конца понимала. Кто я для Грея — рабыня, наложница или просто сосуд для его ребенка? Он был со мной то нежен, то холоден. Его странное поведение лишь усиливало мои сомнения. Дракон слишком могущественный, слишком другой и намного старше меня, чтобы я могла понять мотивы его поступков.

Но ладно Грей, я не понимала саму себя! Кто он для меня? Несмотря на страх и неизвестность, часть меня тянулось к нему. Может, я схожу с ума? Или это драконья магия так действует? Между страхом и тягой к дракону я застряла, как птица в клетке: рвусь наружу, но сама не знаю, хочу ли свободы.

Я долго крутилась, пока не пришла к единственному верному решению — надо поговорить с Греем и все открыто обсудить. Это будет сложно. Дракон не привык, что с ним спорят, а я всегда молчала, терпела и подчинялась. Но хватит. В конце концов, я уже не маленькая девочка и даже не неопытная девушка. Я — взрослая женщина и сильная чародейка! А скоро стану матерью.

Грею придется считаться со мной.

Мое твердое намерение серьезно обсудить ситуацию с драконом разбилось о суровую реальность. Мне не с кем было говорить! Перенеся меня в свой странный дом, он доставил мне удовольствие и попросту… исчез.

Шли дни, а Грей не появлялся. Ладно, он не хочет видеть меня, это я еще могу понять. Но как насчет ребенка? Мне показалось, что Грей был ему рад. Мог бы поинтересоваться моим здоровьем.

Впрочем, он по-своему заботился обо мне. Я ни в чем не нуждалась. Еда, чистая одежда, горячая вода и прочие радости жизни — у меня все было. Все, кроме самого дракона.

При этом я так ни разу и не увидела, кто ухаживает за мной. Если в этом доме есть слуги, то они невидимки.

С каждым днем я злилась все сильнее. Чего Грей ждет, почему прячется? Или нам разрешено видеться только с одной целью? Но это же нелепо!

Хуже всего было одиночество. Оно сводило с ума. Совершенно не с кем пообщаться, не считая котов. Но встреча с Жабой лишний раз напомнила, насколько опасны они могут быть. Мне не понравилось, как она подействовала на меня, а потому я избегала их общества. А когда они появлялись, предпочитала игнорировать.

Чтобы как-то развлечься, я изучала свой новый временный дом. Сил у меня, как ни странно, было предостаточно. Это место удивительным образом влияло на меня — прошла мышечная слабость, головокружения и тошнота. Я чувствовала себя прекрасно, несмотря на беременность. Что-то здесь будто напитывало меня. То ли сам дом, то ли его хозяин.

Неплохо бы понять, что это вообще такое — хижина, вилла, дворец? Я имела весьма смутные представления о месте, где живу. Единственное, что доподлинно было известно — стены у строения из камня.

За окном по-прежнему царствовал непроглядный туман. Но смену дня и ночи все же можно было проследить. Днем становилось немного светлее.

Вооружившись бумагой и пером, я отправилась рисовать план дома. На это ушло несколько дней. Нет, Грей определенно живет не в хижине. В моем родном дворце и то меньше комнат.

Я насчитала два этажа плюс огромный чердак. Был еще подвал, но туда я опасалась спускаться. Мало ли что Грей там прячет. Не хочу ничего знать про скелеты дракона, не мое это дело.

Бесконечные комнаты, извилистые коридоры, переходы, картинная галерея с оранжереей — чего здесь только не было! Объединяло их одно — запущенность. Не считая моей спальни и прилегающей к ней гостиной, прочие помещения дома были нежилые. Грязь и паутина по углам тому свидетели.

А ведь когда-то это без сомнений был шикарный дом. Под слоями пыли угадывались дорогие ткани и позолота. Я легко могла вообразить, как красиво здесь было. А еще многолюдно. Тут явно жило много людей. Или, вернее сказать, драконов? Я впервые задумалась, насколько велика была семья Грея. Скольких же он потерял? Страшно представить…

Я нашла даже дверь, ведущую на улицу. Естественно, я ее открыла. Она поддалась с поразительной легкостью. Неужели Грей не боится, что я сбегу?

Лишь выглянув за порог, я поняла, в чем тут дело. За дверью безраздельно правил все тот же туман. Густой и плотный точно молочный кисель. Я вытянула руку, она погрузилась в него как в воду и исчезла. Я перестала видеть свои пальцы и ладонь, настолько непроницаем был туман.

Выходить за порог и идти в него — настоящее самоубийство. Творец знает, что там. Вдруг обрыв? Я же сорвусь в пропасть, даже не осознав, что произошло.

— Хорошо ей, — вздохнул черный котенок за моей спиной, — она может уйти.

— Да куда она денется? — фыркнул Ворчун. — Кишка тонка.

Передернув плечами, я и правда закрыла дверь. Мне торопиться некуда. Оставлю этот план на крайний случай.

За время прогулки в моей спальне появилась колыбель и детские вещи, напомнив, что мне вообще-то скоро рожать. Это еще сильнее убедило меня в необходимости поговорить с Греем.

Коты повсюду ходили за мной, сопровождая мои действия едкими замечаниями. Я же упорно делала вид, что не слышу их. С некоторых пор мне начало казаться, что они вовсе не желают мне добра. Пока не разберусь, кто они такие, буду держаться на расстоянии.

Вскоре каждый уголок логова дракона был мною изучен. Исключение всего одно — северное крыло. Туда мне ходу не было ни на одном этаже. Все мои попытки проникнуть за закрытые двери оканчивались ничем. Похоже, именно там живет Грей.

В очередной раз постучав в запертую дверь и не получив ответа, я хмыкнула.

— Думаешь, спрятался от меня? Как бы не так!

На следующий день я вернулась под дверь с огромной кастрюлей и половником. Кухню я тоже нашла на первом этаже. Она была довольно неплохо оборудована.

Возможно, Грей меня попросту не слышит. Что ж, я постучу так громко, как смогу.

С размаха я ударила половником по дну железной кастрюли. Звук получился такой, что стены с полом содрогнулись, а я на миг лишилась слуха. Когда все смолкло, я несколько минут ждала результата, но его не было. То ли Грей глуховат, то ли у него отменные беруши, но на мой призыв он не откликнулся.

Бить в кастрюлю второй раз я не решилась. Не хватало еще оглохнуть. Но у меня был другой план.

— Я выкурю тебя из твоего убежища, дракон, — мрачно пообещала я и отправилась на кухню за розжигом.

Найти сухие дрова не составило труда. Я просто притащила стул из комнаты неподалеку. Поставила его у запертой двери, разложила под ним бумагу (пришлось сорвать пейзаж со стены, я слышала, что масляные краски хорошо горят) и подожгла.

Огонь занялся мгновенно и практически сразу начал чадить. Я, закашлявшись, на всякий случай отошла подальше. Не хочу навредить ребенку. Ему, кстати, пламя понравилось. Малыш восторженно замер у меня в животе, и я снова задумалась — а какой он дракон? Творец, лишь бы не огненный! Вырастить такого будет нелегко.

Естественно, не обошлось без котов. Они не могли пропустить такое представление.

— Смотри, какая дерзкая. Мне нравится! — похвалил Ворчун.

Меня аж передернуло. Комплимент от этого кота вряд ли можно считать чем-то положительным. Скорее это знак, как низко я пала.

— Дался тебе этот дракон. Я, между прочим, ничем не хуже, — вздохнул Блуд. — Ну чего ты к нему пристала?

— Хочу обсудить с ним наше будущее, — я все же снизошла до ответа.

— Ты сама не догадываешься? — удивилась Хандра.

— Я знаю твой вариант. Все будет плохо, — отмахнулась я.

Пламя, между тем, со стула перекинулось на занавесь, что обрамляла дверь. Вот этого я не учла. Не хотелось бы спалить дом, мне в нем еще жить. Но если и это не заставит Грея выйти ко мне, то я уже не знаю, что делать.

К счастью, пожар в собственном доме даже дракон не станет игнорировать. Щелкнул замок, но еще до того, как дверь открылась, пошел дождь. Прямо посреди коридора. И не просто дождь, а настоящий ливень. Хлестало, как из ведра, так сильно, что и меня зацепило, а коты с шипением вовсе бросились врассыпную.

Грей сделал это нарочно? Не удивлюсь, если он окатил меня водой, чтобы проучить. Но зато огонь погас. Остались лишь дымящиеся угли из бывшего стула.

Дождь прекратился, но дверь в северное крыло так и не открылась. Зато я услышала голос Грея. Он звучал неоткуда и отовсюду сразу.

— Зачем? — только и спросил он.

— Я просто хотела поговорить, — я откинула со лба мокрую прядь. — Я стучала, но ты не ответил. Не моя вина, что каждый раз, когда мне надо пообщаться с тобой, приходится делать ужасные вещи.

Раздался тяжелый вздох. Кажется, Грей уже сотни раз пожалел, что приютил меня. Но что-то подсказывало — он не выгонит беременную на улицу. А значит, волноваться не о чем.

— Хорошо. Поужинаем сегодня вместе, — кивнул он. — Я приду на закате.

— Почему именно в это время? — уточнила я, но мне никто не ответил.

Грей посчитал разговор оконченным и ушел. Крайне невежливо с его стороны! Все же драконы жуткие хамы. Ноль манер.

Но своего я добилась. За ужином я смогу, наконец, поговорить с Греем и все обсудить. Довольная своей победой я вернулась в спальню, чтобы подготовиться. Наряжаться не собиралась, но переодеть в сухое все же не помешает.

Я успела как раз вовремя. Когда вышла в гостиную, стол уже был накрыт, а в одном из кресел у камина сидел Грей. Я не слышала, как он вошел. Возможно, он перенесся, как делал это обычно. В таком случае туман вокруг замка для него не помеха.

При виде меня Грей встал, проявляя вежливость и воспитание. Не понимаю, как в нем одном уживается столько граней.

— У нас не так много времени, — заявил он, когда мы оба сели. — Я здесь, пока солнце окончательно не зайдет за горизонт. Так что, если ты хотела что-то обсудить со мной, поторопись.

Я нервно заерзала в кресле. Вот так сразу… я думала, мы сначала поужинаем. Ну да ладно, я ведь сама стремилась к этому разговору.

— У меня предложение, — заявила я. — Осталось всего две ночи, меньше половины. Почему бы тебе не забрать их прямо сейчас? И мы покончим с этим.

— Не все так просто.

— Так объясни мне.

— Каждой ночи свое время. Для двух оставшихся оно еще не наступило.

Очередной странный ответ мало что прояснил. Говорить с Греем было все равно, что гулять вокруг его дома — сплошной туман.

— Значит, опять ждать неизвестно чего, — поморщилась я. — Может, хотя бы поделишься своими планами насчет меня и ребенка? Как долго я буду жить у тебя?

— До родов.

— А потом?

— Вернешься к людям.

Грей отвечал спокойно с каменным лицом, а у меня от каждого его слова все переворачивалось внутри. Может, умом я еще не до конца понимала, но сердцем уже чуяла, куда он клонит. Он сказал «вернешься», не «вернетесь». В единственном числе!

— А ребенок? — глухо уточнила я.

— Он останется там, где ему самое место — рядом с отцом. Я лучше знаю, как вырастить и воспитать дракона.

Вот и все, он это сказал. Проклятый дракон хочет забрать у меня ребенка!

Я замерла, не веря собственным ушам.

— Что… ты сказал? — голос сорвался. Словами приходилось выталкивать сквозь холодный ком, вставший в горле.

Грей, напротив, был предельно спокоен, будто речь шла не о самом страшном, на что он только может меня обречь.

— Ребенок должен быть со мной. Это единственный безопасный вариант. Ты же понимаешь, что ему необходима особая забота. В мире людей ему не место.

Грей не просто говорил, он будто выносил мне приговор. Невидимые когти сжали сердце. Давление было настолько реальным, что я едва не согнулась пополам, хватая воздух ртом.

Безопасный вариант? А Грей не спросит, чего хочу я или ребенок? Не думаю, что он готов расстаться со мной. Ребенку необходима материнская любовь и забота!

Я заставила себя выпрямиться, хотя в груди все еще жгло.

— Хорошо, — кивнула я через силу. — Возможно, ты прав. Но я готова на все, лишь бы быть с ним рядом. Почему я не могу остаться здесь, с ним и… с тобой?

— Потому что я каменный, а не железный, — он вроде ответил, но я ничего не поняла.

Лицо Грея на миг дрогнуло. Из-под каменной маски прорвалась настоящая эмоция. Надо же! А я уже почти уверилась, что он на них не способен.

Но эмоция была столь мимолетной, что я не смогла ее наверняка определить. Почудилось, что это сожаление. Но вдруг я выдаю желаемое за действительное?

— Прости, это невозможно, — совладав с собой, произнес он. — У двух оставшихся ночей есть условия. Чтобы их соблюсти, ты должна вернуться в свой мир. Прошу, доверься мне.

Не знаю, как я не бросилась на Грея со столовым ножом в руке. Желание было огромным. Удержала мысль, что все равно ничего не получится. Он слишком сильный, а я чересчур неповоротлива с огромным животом.

Но заявление Грея ударило по мне тараном, выбив воздух из легких. Сердце разбилось точно хрустальная ваза на тысячи острых осколков, изранивших меня изнутри. Я не могу отдать своего малыша! Как я буду без него? Он — смысл и радость моей жизни. Единственное, ради чего я до сих пор за нее цепляюсь. Если Грей его отберет… нет, даже думать о таком не хочу!

Я тряхнула головой, отгоняя панику. Надо собраться. Кричать и ругаться бессмысленно. Мне нужны здравые аргументы, чтобы переубедить упрямого дракона, а для этого я должна мыслить холодно.

— Это и мой ребенок, — тихо напомнила я, но в голосе была сталь. — Я ношу его. Я чувствую каждое его движение. Он знает мой голос. Мое сердце. Он не сможет без меня. Ребенку нужна мать!

Дракон прищурился, но я не отвела взгляда. Пускай он древний, сильный, опасный, но я тоже способна превратиться в чудовище, если кто-то осмелится покуситься на моего малыша. Я распрямила плечи, чувствуя, как во мне просыпается что-то древнее и неукротимое — сила матери, готовой встать против целого мира.

— Попробуешь его забрать, — предупредила, — и я превращу твое логово в пепел.

Я прижала ладони к животу, где под моим сердцем билось еще одно крошечное и родное. Он еще такой маленький, даже не родившийся, а я уже готова отдать за него все, вплоть до собственной жизни.

Не знаю, какого ответа я ожидала, но точно не того, что сделал Грей. Он встал. Взял и поднялся с кресла, намекая, что разговор окончен, а его решение — нерушимо.

— Солнце почти скрылось за горизонтом, — заявил он. — Мне пора.

И направился к двери. Вот так просто. Все же недаром ящеров называют хладнокровными. Похоже, драконы от них недалеко ушли.

— Ответь хотя бы на последний вопрос! — крикнула я ему в спину. А когда он обернулся, спросила: — Кто такие коты?

— Какие еще коты? — брови Грей не наигранно приподнялись. Он действительно не знал.

— Ворчун, Апломб… — перечислила я имена.

— Так ты их видишь? — усмехнулся он. — Это приспешники демонов — заклятых врагов драконов. Они посланы в этот мир, чтобы не дать моему роду возродиться. Не слушай их, а лучше гони прочь.

Я сжала кулаки, готовая швырнуть в него чем угодно, лишь бы заставить задержаться хоть на миг. Но он сам замер. Уже на пороге, положив ладонь на дверную створку, Грей вдруг сжал пальцы так, что суставы побелели. Его спина оставалась прямой, но я заметила, как едва дрогнули плечи.

Он не оборачивался. Только дыхание на миг стало тяжелее, словно он боролся с собой. Мне показалось — он вот-вот скажет что-то важное. Но вместо этого дракон выдохнул и, распахнув дверь, покинул гостиную.

Я не стала его удерживать, это бессмысленно. Но я не без причины спросила о котах. Как говорится, враги моего врага — мои друзья…

Вот и поговорили. Грей ушел, но аппетит ко мне не вернулся, да и ужин остыл. Слишком долго я сидела за столом, обдумывая сказанное им. Я давно не ждала ничего хорошего от дракона, но даже для него это перебор.

Отнять у меня ребенка… Кто я для него, наседка? Снесла яйцо (забеременела), высидела и свободна. Все во мне восставало против такого исхода. Это и мой ребенок тоже!

И после такого он просит о доверии? Я уже совершила подобную ошибку — позвала его, доверилась, и вот результат. Каждый раз, когда мне начинало казаться, что Грей не так уж плох, он убеждал меня в обратном. Надо было сразу догадаться, что будет подвох. Да он чудовище, а я идиотка, если забыла об этом. Сама виновата, и вот теперь расплачиваюсь. Но на этот раз цена непомерно высока…

С чего я взяла, что дракону могут быть интересны мои беды? Грея волнуют исключительно его цели. Я — лишь промежуточное звено на пути к ним. Драконы заботятся только о драконах. До людей им нет дела. Впредь буду умнее.

При этом я не отрицала — в чем-то Грей прав. Дракона должен воспитывать дракон. Слишком многое я не в состоянии дать ребенку. Не могу научить его обращаться, контролировать и использовать свою магию… Но ведь есть еще материнская любовь! Как без нее? Она не менее необходима для развития и счастья малыша.

В животе шевельнулся ребенок. Такое легкое, нежное движение, будто он погладил меня изнутри. Уверена, малыш тоже не хочет расставаться со мной. Я прижала ладони к животу, как если бы могла спрятать его от всего мира, заслонить собой от любого, кто посмеет приблизиться.

В груди поднялась волна — густая, вязкая, обжигающая. Не страх. Не отчаяние. И даже не злость. Решимость. Та, что крушит стены и гнет железо. Я чувствовала, как она распрямляется во мне подобно хребту, который невозможно сломать.

Грей мог быть древним, мог быть сильным, но я тоже умею превращаться в чудовище. Во мне кипела магия, родившаяся не из заклинаний, а из самой природы. Магия матери, готовой встать против целого мира ради своего дитя.

Ребенок останется со мной, чтобы там Грей ни думал. Он может угрожать, убеждать, давить, но я не уступлю. Обязательно придумаю, как его победить.

К счастью, у меня еще есть время. До родов осталось около месяца. Этого времени должно хватить, чтобы обыграть Грея в его же игре. Я даже знала, кто мне в этом поможет.

Да, коты опасны, их речи сбивают с толку, а советы не всегда разумны, но других союзников у меня нет. Останься у меня сила чародейки, я бы справилась. Но без нее я — обычный человек и в одиночку мне не совладать с драконом.

Заперевшись в спальне, я позвала котов по именам:

— Апломб, Ворчун, Черная! Где вы? Выходите, надо поговорить.

Стоило упомянуть их, как коты появились буквально из всех щелей. Выползли из-под кровати, спрыгнули со шкафа, вышли из умывальни. Раз, два, три — считала я. Всего их оказалось семь, включая толстого полосатого кота, имя которого я пока не знала.

— Чего звала? — потребовал объяснений Апломб.

— Нужна ваша помощь, — заявила я.

— Ах, теперь, значит, ты вспомнила о нас, — фыркнул Ворчун. — А как же «Пошли прочь, вы мне не нужны»?

— Была не права, — пожала я плечами. — Каюсь.

— Не уверен, что после такого ты заслужила нашу помощь, — распушил хвост Апломб.

Я, размышляя, прикусила нижнюю губу. Коты не так просты, у каждого свой характер, я бы даже сказала особенность. Возможно, получится помириться с ними через их личные качества.

Итак, с кого начнем? Пожалуй, легче всего подлизаться к Жабе и Черной. Обе жадные и завистливые, попробую их подкупить. Выдвинув ящик трюмо, я нашла драгоценности — кольца, серьги, браслеты, колье. Чего здесь только не было! Камни переливались на свету чуть ли не всеми цветами радуги, но я смотрела на них с равнодушием. Наверняка все это очень дорогое. Зачем Грей дал все это мне, ума не приложу. Как будто мне есть куда наряжаться.

— Я знаю, что виновата перед вами, и хочу загладить вину. Девочки, — позвала я кошек, — смотрите, сколько всего красивого. Дарю! Это все ваше.

Жаба с Черной переглянулись и, не сговариваясь, прыгнули в ящик. Вскоре оттуда донеслась возня и фырканье — кошки делили улов. Жаба успела натянуть на шею колье с крупными желтыми бриллиантами под цвет вкраплений на ее шерсти. Черная же с завистью косилась на него и пыталась отнять.

Затем я подлизалась к толстячку. Он представился Обжорой, и я предложила ему доесть наш с драконом ужин. Блуду я подарила меховой воротник. Будет ему безотказной подружкой. С Хандрой я вместе погрустила, с Ворчуном поругала дракона. Ко всем нашла подход, остался лишь Апломб.

— Я вижу, что ты делаешь, — заявил он. — Со мной этот фокус не пройдет.

— С тобой — никаких фокусов, — подняла я руки вверх, будто сдаваясь. — Ты умный кот, тебя не обмануть и не подкупить. Ты видишь меня насквозь…

Я говорила и говорила, перечисляя выдающиеся качества Апломба. Гордыня явно его слабое место, а потому лесть работала безотказно. Под конец моей речи кот забыл, почему злился, и готов был помогать во всем.

Так у меня появились союзники. Целых семь! Вместе мы обязательно придумаем, как быть с драконом.

После примирения с котами мы ввосьмером организовали мозговой штурм на тему «Как избавиться от дракона».

У меня была идея, как справиться с Греем. Для ее реализации не хватало всего одной детали — настоящего имени дракона. Если узнаю его, получу над ним власть. И тогда уже я буду диктовать ему условия.

Чудесный план рушила одна загвоздка — я понятия не имела, где выяснить, как зовут Грея. Спросить напрямую не вариант. Он мне попросту не ответит. Можно было поискать в библиотеке, в замке она наверняка есть, но мне не попадалась. Скорее всего, она расположена в северном крыле, куда мне проход закрыт.

Но даже доберись я до библиотеки, едва ли что-то сумею прочесть. Все надписи, что встречались мне в замке, были на драконьем языке, а его знает только Нокс. Да и вряд ли имя дракона вот так запросто указано на банальном свитке. Это ведь его главная тайна. Он должен тщательно ее оберегать.

Но на всякий случай я спросила у котов:

— Кто-нибудь из вас знает настоящее имя Грея?

Они переглянулись между собой. Судя по молчанию, имя дракон им не называл. Оно и понятно, все-таки они враги. А моя надежда, что коты как-то выяснили имя сами, не оправдалась.

— Подумайте, где его можно узнать, — попросила я.

Вот бы у драконов была книга записей рождения и смерти, где они все указаны по именам. Но коты развели лапками. И тут мимо.

— Истинное имя дракону дает отец, — просветил меня Апломб. — Он сообщает его сыну, лишь когда тому исполняется двенадцать лет. Такова традиция.

Как все серьезно! Даже юный дракон не знает собственного имени до определенного возраста.

— А если отец погибнет до того, как скажет имя сыну? Что тогда будет? — нахмурилась я.

— Дракон останется безымянным, а это плохо для его магии. Без истинного имени она не будет полноценной, — пояснила Жаба.

Я передернула плечами. Все же драконы совершенно иной вид, чуждый и непонятный людям. Слишком сильно мы отличаемся.

— Неужели дракон за всю жизнь никому и никогда не раскрывает своего имени? — поразилась я.

— Иногда раскрывает. Тому, кому безоговорочно доверяет. Например, другу или возлюбленной, — ответила Черная. — Эх, завидую вам, вы можете любить и дружить…

— Очевидно, что я не попадаю ни под одну из этих категорий, — вздохнула я. — Значит, вариант с именем вычеркиваем. Нужен другой план. Может, у вас есть идеи?

Коты с интересом и даже азартом подключились к обсуждению моей проблемы. Каждый в меру своих особенностей и предпочтений предлагал варианты.

— Откажись от сделки. Кто он такой, чтобы диктовать тебе условия? — фырчал Апломб.

— Тогда мои родные погибнут, — возразила я.

— Они первые предали тебя. Туда им и дорога!

Я только головой покачала. Очевидно, что Апломб — гордыня. Высокомерие, заносчивость, наплевательское отношение к другим — все это его часть, но не моя. Я не могу так поступить с близкими, пусть даже они были не совсем справедливы со мной. Кто я такая, чтобы их карать?

— Прикончи дракона, и дело с концом, — мрачно высказался Ворчун.

От его совета вздрогнула не только я, но и другие коты. Ворчун однозначно гнев.

— Нет-нет, — открестилась я, — убийство не мой способ решать проблемы. К тому же мне не справиться с драконом.

— Слабачка! — скривился на это Ворчун.

Я спорить не стала. Может, и так, но мои руки не будут запачканы кровью. Пусть даже драконьей.

— А давайте поедим! — предложил Обжора. — Я что-то проголодался от умных разговоров.

Остальные коты тут же на него зашикали, а я улыбнулась. Чревоугодие пока что выглядит самым безопасным.

Жаба с Черной выступили вместе. Две подружки-сестры, жадность и зависть, в жизни тоже тесно переплетены между собой. Они и порознь довольно сильны, а уж вместе… б-р-р.

— Забери все, что сможешь унести, и беги отсюда, — порекомендовала Жаба. Она, кстати, так и не сняла колье. — Будешь жить с ребенком, как королева.

— И правда, — поддержала ее Черная. — У дракона вон сколько всего. Пусть делится!

— Еще бы понять, как отсюда сбежать, — я с тоской покосилась на окно, за которым клубился туман. — Как вы покидаете замок?

— Просто переносимся, куда захотим, — пожал плечами Апломб.

Этим же способом пользуется Грей, но мне он по понятным причинам не подходит. Я не умею «переноситься».

— А меня возьмете с собой в следующий раз? — попросила я.

— Извини, но ты слишком большая, — Жаба окинула многозначительным взглядом мой живот.

Я вздохнула. О побеге придется забыть.

— Не можешь избавиться от дракона, избавься от себя. Все равно ведь проиграешь, — трагически произнесла Хандра. — Сдаться никогда не рано.

— Я, пожалуй, еще поборюсь, — пробормотала я и на всякий случай отодвинулась подальше от облезлого кота.

Ну и совет! Хандра явно уныние. Кто бы подумал, что она так опасна. В чем-то даже превосходит гордость и гнев.

— Соблазни его! — выпалил Блуд. Конечно же, он похоть. — Если ночи пройдут не по правилам, весь его план рухнет.

Я задумалась. А ведь это первый дельный совет за сегодня.

Итак, соблазнение… С этой мыслью я подошла к зеркалу в полный рост, что висело на стене, и придирчиво осмотрела себя. Покрутилась из стороны в сторону, походила туда-сюда.

— Да уж, — произнес Блуд, — на такую и я бы не позарился.

— Ну все, ты обречена, — вздохнула Хандра. — Раз даже похоти ты не интересна, то другим и подавно.

Я спорить не стала. Все же я здраво оценивала себя, а конкретно — свой внешний вид. Кого соблазнит пузатая каракатица? Разве что того, кто женщин сотни лет не видел.

Дракон, конечно, долго был каменным, но и оскомину благодаря мне уже сбил. К тому же срок у меня большой. Близость может навредить ребенку. Нет, это слишком рискованно.

Раздумывая, я меряла шагами комнату. Коты провожали меня взглядами, но размышлять не мешали. Я чувствовала, что близка. Идея буквально витала в воздухе, колола кончики пальцев. Надо только ее поймать.

Наш единственный совместный ужин с Греем состоялся на закате. Дракон ушел, едва солнце скрылось за горизонтом. Я не видела этого из-за тумана, но он сам так сказал. Вряд ли он соврал, это бессмысленно.

Тогда я не придала этому значение, а сейчас задумалась. Похоже, есть временные рамки, в которые Грей имеет право видеться со мной. Ночью, если он забирает ее в уплату долга. Днем совсем нельзя. Он сам много раз говорил, что мои дни ему не принадлежат. Остаются короткие промежутки ни дня, ни ночи — рассветы и закаты.

А что, если мы увидимся днем или проведем ночь вместе без интима? Договор будет нарушен, причем со стороны дракона. Судя по всему, соблюдение временных рамок возложено именно на него.

Я резко остановилась посреди комнаты. Коты аж вздрогнули и тут же вытянули шеи от любопытства, ожидая, когда я поделюсь своей гениальной идеей. Она, в самом деле, была хороша.

— Я должна попасть в северное крыло, — заявила я.

— Чтобы соблазнить дракона? — уточнил Блуд.

— Отчасти. До конца дело я, скорее всего, не доведу, но мне достаточно потянуть время до наступления ночи. Если между нами ничего не будет, дракон нарушит условия сделки. Если будет…

— Дракон нарушит условия сделки, — закончил мою мысль Апломб. — Моя школа. Горжусь.

Я поежилась. Не уверена, что похвала от одного из грехов — это достижение. Видит Творец, я не хотела быть такой, но Грей сам меня вынудил.

— Тебя надо принарядить, — окинула меня придирчивым взглядом Жаба.

Открыв лапой дверцу шкафа, она заглянула внутрь. Надо сказать, дракон мне ни в чем не отказывал. По крайней мере, в материальном. Деликатесы, наряды, драгоценности. У меня было все, кроме человеческого тепла. Но именно его мне не хватало особенно сильно.

Изучив содержимое шкафа, Жаба ткнула лапой в неприметное платье:

— Надень это, — сказала она.

— Серое? — удивилась я. — Ты уверена? Там столько красивых нарядов…

— Ты совершенно ничего не понимаешь в драконах, — покачал головой Апломб. — Он стихийник… Очевидно же, что серый — его любимый цвет.

А ведь они правы. Туман, окружающий замок, — серый, глаза Грея — серые. Даже имя, которое он себе выбрал — серое! Решено — надеваю серое платье.

Вся одежда в шкафу была моего размера. Грей позаботился и об этом. Так что серое платье налезло на меня без труда. Что особенно приятно, шнуровка у него была спереди, как и на других нарядах. Все для того, чтобы я могла одеваться и раздеваться самостоятельно. Похоже, реальных слуг в замке все-таки нет.

— Волосы распусти, — Жаба продолжала раздавать советы, пока я собиралась. — Они у тебя красивые, желтые, как золото.

— А драконы любят золото, — кивнула я.

Наконец, со сборами было покончено, и Апломб скомандовал:

— Пора. Через несколько минут закат. Если он тебя и пустит в северное крыло, то только сейчас.

— Но вы за мной не ходите, — предупредила я котов. — Он не должен вас почуять.

Коты неохотно, но послушались. В кои-то веки я, а не они, оказалась права.

Я поспешила к запертой двери, соображая на ходу, как заставить Грея ее открыть. Второй раз пожар не сработает, да и в первый дракон просто потушил его на расстоянии. Нужна другая тактика.

Добравшись до заветной двери в северное крыло, я деликатно постучала.

— Знаю, ты меня слышишь, — произнесла я. — Последний наш разговор закончился плохо, и я хочу все исправить. Возможно, я соглашусь… — я сглотнула ком в горле, даже врать о таком невероятно трудно, — отдать тебе ребенка. Но, прежде чем решиться на такой отчаянный шаг, я должна убедиться, что малышу будет хорошо с тобой. Позволь мне осмотреть твои покои.

Я, замолчав, прислушалась. Почудилось, или за дверью раздался шорох? Но минуты шли, а она оставалась закрытой. Не сработало.

— Я специально пришла на закате, когда можно, — добавила я.

Может, хоть это его переубедит. Но, увы, дракон был упрям.

Не выдержав, я от злости пнула дверь ногой и тут же ощутила спазм.

— Ох! — я схватилась за живот.

В глазах на миг потемнело. Но слух был в порядке, и я услышала заветный щелчок — замок на двери открылся, а следом распахнулась она сама.

— Эльтхан, — сильная мужская рука поддержала меня за локоть, — тебе надо быть осторожнее. Но я рад, что ты одумалась.

Едва Грей прикоснулся ко мне, как спазм прошел. Просто магия какая-то.

— Так ты позволишь взглянуть на твои комнаты, раз уж открыл мне? — спросила я.

Грей тяжело вздохнул, но посторонился:

— Заходи.

Пряча улыбку, я пересекла порог северного крыла. Первая часть плана удалась. Я в святая святых дракона. Посмотрим, что будет дальше.

За порогом оказались покои, похожие на мои, — тоже гостиная и через приоткрытую дверь виднелась спальня. Но на этом сходство заканчивалось.

Ничто не указывало на то, что здесь живет дракон, но это только на первый взгляд. Чем дольше я изучала обстановку, тем больше замечала интересных деталей. На резном изголовье широкой кровати были изображены облака причудливой формы. По зеркалу стекали капли конденсата. В лампе на комоде горел не огонь, а били маленькие разряды молний.

На стене в ряд висели несколько приборов — гигрометр, измеряющий влажность, и барометр с атмосферным давлением. За окном крутился ветроуказатель, на потолке, словно паутина, шел узор инея. Каждая деталь здесь дышала погодой — даже воздух был прохладным и влажным, как в лесу накануне грозы.

Рабочий стол был завален картами, бумагами и свитками. Вытянув шею, я заглянула в один, но ничего не поняла. Проклятый драконий язык! Без Нокс мне его не перевести.

Грей, сложив руки на груди, спокойно наблюдал, как я изучаю его покои. На его губах играла улыбка, и мне вдруг безумно захотелось узнать, о чем он думает. Не выдержав, я спросила об этом вслух.

— О чем думаю… — пробормотал он. — Я думаю, как подобрать слова… не пошлые и безвкусные… чтобы рассказать, чего я хочу, и не разочаровать.

— Но ты молчишь, — заметила я.

— Потому и молчу, что не нахожу таких слов.

Мне нравилось, куда свернул наш разговор. Как раз в нужную сторону. Решив, что Грей в подходящем настроении, я поежилась и шагнула к нему ближе.

— У тебя прохладно, — произнесла я. — Я мерзну. Согреешь меня?

Предложение более чем прозрачное, и я ожидала определенной реакции. Но Грей неожиданно направился к камину.

— Я управляю погодой, а не пламенем, — сказал он, подбросив в огонь дрова. — Сядь ближе к камину, вмиг согреешься.

Непробиваемый! Но делать нечего, я устроилась в кресле возле камина. Сев, тряхнула головой, чтобы копна светлых волос красиво легла по плечам и спине. Отблеск огня подсветил пряди ярче, и взгляд Грея замер на них, как прикованный.

— Говорят, драконы любят золото… Это правда? — спросила я, наматывая локон на палец.

Грей вздрогнул от моего голоса и будто очнулся. Отведя взгляд, он равнодушно пожал плечами:

— Я — необычный дракон. Мне больше нравится серебро.

Что ж, тут мы с котами угадали. Серый действительно его цвет. Я разгладила юбку на коленях, подчеркивая, что на мне платье в его любимом оттенке. Для него старалась. Надеюсь, оценит.

— Как видишь, условия у меня сносные, — сменил тему Грей. — Обещаю, что позабочусь о ребенке должным образом. Он ведь и… мой тоже.

Последнее он произнес едва слышно, с какой-то особой теплотой. Я невольно присмотрелась к его лицу. Нет, по-прежнему ничего не выражает, все такое же строгое, словно и правда высечено из камня. Но глаза… они смотрели с тоской, как если бы Грей мечтал о несбыточном. Надеялся, но не смел верить, что однажды получит.

Мне вдруг отчаянно захотелось поверить. Даже не Грею, а просто в то, что все будет хорошо. Когда-нибудь, как-нибудь. Случаются же чудеса! Мне ли не знать…

— Я смогу видеть ребенка? — сглотнув ком в горле, спросила я. — Хотя бы иногда.

— Конечно! Как только это станет возможно, — кивнул Грей.

Я усмехнулась. Умеет же дракон отвечать на вопрос, не ответив на вопрос. Меня такой вариант не устраивал. Не могу я бросить своего ребенка на неопределенный срок и жить верой, что однажды его увижу. Слишком это зыбко.

— Тебе пора, — Грей встал с кресла. — Солнце уже почти село.

Я разочарованно прикусила нижнюю губу. За всем-то он следит! Похоже, на ночь задержаться не получится. И все же сделала последнюю попытку. Поднимаясь с кресла, я изобразила слабость. Вроде как мне снова стало дурно. Конечно, Грей тут же очутился рядом, чтобы меня поддержать, а я буквально упала в его объятия.

Миг — и я оказалась прижата к крепкой мужской груди. Меня тут же окутал запах петрикора — приятный землистый аромат с нотками свежести. Все же дракон пахнет совсем не так, как человек.

Грей не пытался меня оттолкнуть. Он явно наслаждался моментом нашей случайной близости. Пока он не опомнился, я запрокинула голову и, привстав на носочки, потянулась за поцелуем.

Я ощутила, как Грей напрягся. Буквально окаменел. Но не отстранился. Даже когда мои губы коснулись его. Он по-прежнему стоял неподвижно, судорожно сжимая мою талию.

Увы, поцелуй так и не состоялся. То, что мои губы прижались к губам Грея, нельзя было назвать таковым. Дракон остался абсолютно безучастным, а я, не сумев пробиться через его холодность, отступила. С таким же успехом я могла бы поцеловать скульптуру. Эффект был бы одинаков.

— Прости, но не сейчас, — прошептал Грей. — Все будет, эльтхан… Обещаю. Наберись терпения.

Придерживая за локоть, он проводил меня до выхода. Едва я очутилась в коридоре, как дверь захлопнулась за моей спиной. В соблазнении дракона я потерпела полное поражение, но я не унывала.

Покидая северное крыло, я заметила, как маленькая, черная тень прошмыгнула в покои Грея. Похоже, один из котов проник в логово дракона. Пока я не поняла, как это использовать, но обязательно придумаю.

Теперь, когда чародейка с его сыном в утробе жила в замке, о путешествиях в другие миры можно было забыть. Слишком много физических сил уходило на поддержание их здоровья. Но еще больше моральных на то, чтобы оставаться в стороне. Не ходить к ней, не видеть ее, не говорить, не думать.

С последним Грей справлялся особенно отвратительно. Все его мысли так или иначе были связаны с чародейкой. Стоило закрыть глаза — и он видел ее лицо. Повсюду мерещился ее голос, зовущий его. Он чувствовал фантомное прикосновение тонких пальцев. Вспоминал ее мягкую улыбку.

Грей ненавидел эту зависимость, но ничего не мог с собой поделать. Сокровище — священно. В жизни дракона нет ничего важнее и прочнее этой связи. Грей прилагал немало усилий, чтобы помнить о своей миссии. Но чем отчаяннее он пытался вытеснить образ чародейки из мыслей, тем упорнее память возвращала каждую мелочь: изгиб ее губ, запах кожи, аромат волос.

Он был драконом — древним, сильным, привыкшим властвовать, но что толку в силе, если женщина способна разрушить его волю одним взглядом? Хрупкая, упрямая чародейка разнесла его броню в щепки. Оставить ее в замке было одновременно самой гениальной и самой паршивой его идеей.

Грей уже боялся не демонов и не чужой магии, а себя самого. Боялся, что в один миг забудет о клятвах, долге и миссии ради женщины. Если это случится, не устоит не только он. Падут все.

А потом чародейка пришла к нему. Сама. Его искушение, пропасть и высота. Он опасался, хватит ли у него сил устоять, поэтому не хотел ее впускать. Но когда ей стало плохо, распахнул дверь, не задумываясь.

Стоило коснуться ее локтя, и горло перехватил спазм. Воздух с трудом вошел в легкие, выход вовсе получился судорожным и хриплым. Но контроль никто не отменял. И пусть мышцы звенели от напряжения, сердце набатом колотило в висках, а душа рвалась к ней, Грей сумел сдержаться.

Чародейка вошла в его покои, и все вокруг потемнело и смазалось, оставив только ее образ. Привычная прохлада его покоев и та начала сдавать позиции. Не выдержав жара его эмоций, на потолке дрогнул узор инея. Несколько капель попали Грею за шиворот, и он поморщился.

А чародейке все было мало. В каждом ее шаге и движении сквозил соблазн. Ему даже почудилось, что она заигрывает с ним. «Согрей меня» — что это было? И это серое платье. Его любимый цвет… случайность или умысел? А распущенные волосы, намек на страсть драконов к золоту. Не слишком ли много совпадений?

Очень хотелось верить, что он небезразличен чародейке. Или Грей выдает желаемое за действительное? Она будто проверяла его на прочность. Мягкость и вызов, хрупкость и опасность в одном лице.

Он понимал, что должен заглушить желание, но ее взгляд держал крепче любых оков. В ней пылал огонь, способный сжечь все, что он так упорно создавал. Но как же это пламя манило его! Грей впервые понял мотыльков, устремляющихся на свет и гибнущих в нем. Как удержаться, когда свет столь прекрасен, что даже умереть не страшно, лишь бы прикоснуться к нему еще хоть раз?

До чего же хотелось провести ладонью по ее щеке, поцеловать. Невесомо, невзначай, как будто он имеет на это право. Словно она — его.

Какая же она красивая! Вот такая — простоволосая, беременная его сыном. Взглянул на нее, и что-то острое кольнуло в груди. Аж дыхание сорвалось. Даже отругать ее не смог за то, что опять ходит по краю, чуть не нарушив условия сделки.

Выдержка едва не отказала ему, когда чародейка попыталась его поцеловать. Воздух стал плотным, по потолку пробежали молнии. Грей пытался сохранить равновесие, но замок выдавал его эмоции с головой.

Как он справился… уму не постижимо. Ему надо вручить награду! Безумно хотелось ответить на поцелуй, крепко обнять чародейку и будь, что будет. Но в последний миг его остановило осознание того, насколько они близки к цели.

Чародейка сказала самое важное, что согласна отдать ему ребенка. Грей не сразу поверил. Подумал, что ослышался.

Он почувствовал, как напряжение этих месяцев растворяется, будто тяжелые цепи упали с рук и ног. На смену пришло ощущение невероятного дара, настоящего чуда. Мир вокруг показался ярче и теплее.

А ведь правило четвертой ночи самое трудное. Грей почти не надеялся, что им удастся его преодолеть. Какая мать согласится добровольно отдать своего ребенка? Пусть даже его отцу. Чтобы пойти на такое, чародейка должна безоговорочно доверять ему. Это поистине великий дар, и он оценил его по достоинству.

После этого останется всего одно испытание, последняя пятая ночь. Впервые он поверил, что они все преодолеют. Надо лишь еще немного потерпеть.

С соблазнением ничего не вышло. Я способна признать поражение. Хотел меня Грей или нет — неважно. Он умел держать себя в руках. Как бы странно ни звучало, но дракон отлично контролировал свои инстинкты. Мне не под силу заставить его нарушить правила, но я могу попробовать его обмануть.

Я решила переспать с этой мыслью. Как говорится, с утра видно то, что ночью скрыто. К тому же общение с Греем отняло у меня много сил, я буквально валилась с ног.

Добравшись до своей комнаты, я прямо на ходу стянула платье, а после рухнула в кровать. Уснула, кажется, еще до того, как голова коснулась подушки.

А проснулась посреди ночи оттого, что нечем дышать. Конечно, это была Жаба. Она любила садиться мне на грудь, когда я засыпала, и нашептывать свои завистливые речи. Эта кошка однажды меня задушит!

Вот и в эта ночь не стала исключением:

— Забери у дракона все — магию… силу… жизнь… — соблазняла она, — и передай сыну.

Ох, до чего же заманчиво звучали ее речи! Только мне чужого не надо. Но и своего я тоже не отдам.

— Брысь! — я скинула Жабу с груди.

Та зашипела на меня и убежала, но все равно я не смогла больше уснуть. Все не шли ее слова из головы. Чтобы избавиться от них, я принялась думать, как быть дальше. И на рассвете осенило. Я резко села в кровати. Вот оно! Надо пробраться в покои Грея, спрятаться и остаться там на ночь. Или провести день. Тут уж как получится. Главное, что это положит конец нашей сделке. Я обрету свободу и сохраню сына.

Я прижала руки к животу и прошептала:

— Никому тебя не отдам, малыш.

Слова прозвучали клятвой. За ребенка я была готова даже сразиться с драконом. А уж в прятки как-нибудь сыграю.

Но меня беспокоило кое-что еще. Сами коты. Я начала опасаться, что после устранения Грея они могут навредить малышу. Стоило заранее позаботиться о нашей с ребенком безопасности.

— Кис-кис, — позвала я. — Выходите, есть разговор.

— Ну чего еще? — сонно пробормотал Ворчун. — До утра это не подождет?

— Нет, я все равно не сплю, — тряхнула я головой. — Жаба меня разбудила, к ней все претензии.

Ворчун зашипел на Жабу, за что получил лапой по морде. Эта кошка себя в обиду не даст. Вслед за дерущейся парочкой подтянулись остальные коты. Все сонные и недовольные, но готовые слушать.

— Мне нужны гарантии, — заявила я, — что после разрыва сделки с драконом, мне и моему ребенку ничего не будет угрожать.

— Кто ж тебе их даст? — хмыкнул Обжора.

— Вы!

Коты аж притихли от моей наглости.

— Э-э-э, — первым пришел в себя Ворчун, — а не обнаглела ли ты?

— Вовсе нет, — тряхнула я головой. — Разрывая сделку с Греем, я помогаю вам справиться с драконами. А раз так, то и вы должны мне кое в чем помочь. Я хочу быть уверена, что мой ребенок не пострадает. Не превратится в камень, не будет убит демонами, не сгинет от черной смерти. Одним словом, родится здоровым и проживет долгую счастливую жизнь.

— Слишком много хочешь, — фыркнул Блуд, и остальные его поддержали.

К счастью, я знала их слабые места. На одно из них и надавила:

— Понимаю, — притворно вздохнула я, — вы не можете дать мне таких гарантий. Вы всего-навсего слуги. У вас попросту нет на это полномочий.

Моя шпилька угодила в цель — прямиком в яблочко, а точнее в гордыню.

— Вот еще! У меня точно есть, — важно заявил Апломб. — Но для этого тебе придется заключить с нами сделку.

Я передернула плечами. Очередная сделка… что-то много их в моей жизни. Но если это поможет ребенку, я готова.

— Хорошо, — кивнула я, — согласна.

— Тогда озвучь свои условия, — произнесла Жаба.

Я задумалась. Надо четко сформулировать свои желания. Так, чтобы ни демоны, ни драконы не смогли их обойти.

— Мои условия просты, — твердо произнесла я. — Ни вы, ни демоны не причините вреда моему ребенку. Никакой магии над ним — ни заклинаний, ни проклятий, ничего. Чтобы ни случилось с его отцом и другими драконами, на ребенка это никак не повлияет. Вы гарантируете ему жизнь и здоровье.

Коты переглянулись. В сумраке спальни их глаза одновременно сверкнули красным, будто они договорились о чем-то между собой.

— Мы принимаем твои условия, — ответил за всех Апломб. — Чтобы заключить с нами сделку, дай свою руку.

Я послушно протянула левую руку ладонью вверх. Первым подошел, конечно, Апломб. Я опомниться не успела, как он ударил меня лапой.

— Ай! Больно! — возмутилась я.

На ладони появился порез. Кот меня поцарапал. Прилично так, до крови.

— Так надо, — заявил Апломб. — Кровь скрепляет сделку. Как подпись. Ворчун, твоя очередь.

К моей руке направился следующий кот. Похоже, все они должны были меня поцарапать. Прикусив щеки изнутри, я стойко выдержала шесть ударов когтями. Теперь моя ладонь выглядела так, будто я подралась со стаей диких кошек. Но одной царапины не хватало…

— Где Черная? — нахмурилась я.

И вспомнила — она осталась в северном крыле! Вот кто пустит меня внутрь.

Я решила не откладывать проникновение в покои Грея. Надо было лишь дождаться, когда его самого там не будет. В этом тоже помогли коты. Они как-то поддерживали связь с Черной на расстоянии.

Ждать пришлось несколько дней. Все это время Грей не покидал покоев. Не думала, что драконы такие домоседы! Хоть бы на прогулку, что ли, вышел.

Наконец, Черная скомандовала: «Можно!», и я направилась в северное крыло. Одна. Коты остались в моей спальне. То ли побаивались дракона, то ли опасались, что нас вместе заметят раньше времени.

Дверь была не заперта. Черная заранее позаботилась обо мне, приоткрыв ее. Самой кошки нигде не было видно, да мне она и не нужна. Проскользнув внутрь, я закрыла за собой дверь. Грей не должен понять, что здесь кто-то был.

Я ступала так тихо, как могла. Ни единая половица не скрипнула под моей ногой, но если сердце продолжит биться так громко и отчаянно, то Грей, едва войдя, услышит меня.

Миновав гостиную, я направилась в спальню. Дверь туда была массивной, с коваными петлями и ручкой, выточенной в форме когтя. Я осторожно толкнула створку — скрип заставил меня замереть. Миг. Другой. Никакого шума в ответ. Вздохнув, я проскользнула внутрь.

Времени на изучение спальни не было. В любую секунду мог вернуться Грей. Я должна найти укрытие и спрятаться. Выбор пал на ширму для переодевания. Она стояла в углу и выглядела заброшенной. Судя по разбросанным предметам одежды, дракон ею не пользуется. Кого ему стесняться?

В итоге я скрылась за ширмой. Она была довольно плотной. Я не видела комнату, могла лишь по звукам догадываться, что там происходит. Но и сама оставалась незамеченной.

Затаившись, я ждала. С каждым мигом страх и азарт возрастали, переплетаясь тугим узлом. А потом раздались шаги. Тяжелые, мужские. Скрипнула дверь, и я задержала дыхание. Дракон в спальне!

Я старалась дышать через раз, мысленно умоляя сердце стучать потише. Драконий слух намного лучше человеческого. Чего доброго услышит.

Грей прошелся по гостиной. Судя по звукам, он остановился возле стола. Зашелестели бумаги, он что-то пробормотал себе под нос. Мне послышалось: «Где же ты?». Я едва удержалась от восклицания. Похоже, дракон ищет новую жертву. Одной меня ему уже мало.

Зашуршала ткань, зазвенел металл пряжки. Видимо, Грей раздевается. Драконы тоже спят. По комнате разнесся запах свежей грозы — до боли знакомый аромат его кожи. Грей явно снял рубаху.

Он прошел совсем близко. Мужская тень легла на ширму, и я чуть не родила от испуга. Сейчас найдет! Мышцы дрожали от напряжения. Но тень двинулась дальше — опасность миновала.

Минуты шли, Грей занимался своими делами, и я немного успокоилась. Может, все не так уж страшно? Постою пару часиков, а там и сделке конец. Как же наивна я была!

Началось все со странного звука. Из своего укрытия я не сразу догадалась, что это. Какое-то скрежетание… как будто вилкой по тарелке царапают. Крайне неприятно. А потом дошло — да это же когти скребут по камню! Грей обращается?

Я не бросилась прочь из спальни в тот же самый миг лишь потому, что застыла от ужаса. Я точно не желала встречи с реальным драконом. Хватило с меня одного раза. Он же гигантский! При всем желании не поместится в спальню, а может, и во весь замок. Что на Грея нашло? Он в своем уме — обращаться в комнате?

Следом послышались слова на незнакомом языке. Судя по громкости и экспрессии, Грей смачно выругался. Послышались быстрые шаги, и что-то рухнуло на пол. Грохот на этом не закончился. Вскоре он раздался в другой стороне спальни, а потом еще и еще. Грей разносил покои — метр за метром. Он как будто что-то искал… или кого-то. Меня!

Как он догадался, что я здесь? Я не издала ни звука!

Дракон переворачивал спальню в поисках незаконного проникновения. Вопрос времени, когда он меня найдет. Счет шел на секунды.

Увы, это было неизбежно. Прятаться мне негде, мимо дракона не пройти. Рано или поздно он меня отыщет.

Это случилось рано. Ширма дрогнула и отлетела в сторону. Я шарахнулась к стене, прижалась к ней и задрожала.

— Что… ты… натворила? — с трудом произнес Грей. В его взгляде читалось глубокое разочарование.

А чего он хотел — что я буду хорошо относиться к тому, кто хочет отнять у меня ребенка? Да, я его обманула, но он сам на это толкнул.

Грей судорожно вздохнул, и я услышала резкий, странный звук. Будто внутри него ломались кости и перестраивались мышцы. Кожа на его груди покрылась чешуйками и отливала серебром. Глаза напоминали грозовые облака за миг до бури. Грей действительно обращался.

В комнате запахло озоном так сильно, что закололо в носу. Где-то вдалеке грянул гром, и замок содрогнулся.

Еще немного — и я бы оказалась лицом к лицу с настоящим драконом. Но прежде чем это произошло, Грей исчез. Только что был передо мной и вдруг его не стало. Он опять перенесся, куда-то подальше от меня. Видимо, чтобы не нарушить условия сделки. Моя очередная попытка ее расторгнуть провалилась, а еще я дьявольски разозлила дракона.

В полной панике от случившегося я бросилась прочь из спальни дракона. Неслась куда-то, не разбирая дороги, и сама не поняла, как очутилась возле двери на улицу. Распахнула ее и выскочила прямиком в туман.

Туман охотно принял меня в свои холодные, мокрые объятия. Он отрезал звуки, приглушил свет, стер понятие времени и расстояния. Я не понимала, где я, когда я и как скоро все это закончится. Если этому вообще будет конец.

Я не видела ничего, кроме тумана. Не земли под ногами, не деревьев с кустами. Невозможно было даже разобрать по чему я иду. Это трава или камень? Разве что догадаться по ощущениям. Вроде упругое, как земля.

Поначалу я бежала в надежде, что туман рано или поздно рассеется. Но время шло, а он был все таким же плотным. Тогда я перешла на шаг. Слаба я стала для долгих физических нагрузок.

Передо мной была все та же белая стена, и каждый шаг, казалось, не приближал к выходу, а возвращал назад. Я меняла направление, но все оставалось прежним. Сырость… туман… полная неизвестность…

С каждой минутой ощущение безысходности усиливалось. Я навеки застряла в… на этой самой мысли туман расступился, и я застыла, с ужасом глядя на входную дверь в замок дракона. Я сделала полный круг!

Или не делала. Просто заколдованный туман привел меня обратно. Мне отсюда не выбраться. Никогда.

От отчаяния хотелось кричать. И в следующую секунду я действительно вскрикнула. Губы сложились трубочкой, и с них сорвалось болезненное:

— Ох!

Руки легли на живот, по ногам потекло что-то теплое. Творец, да у меня воды отошли. Я рожаю!

Ноги подкосились, я рухнула на колени. Низ живота свело спазмом — не вздохнуть. Казалось, меня сейчас разорвет на части. Боль достигла апогея и пошла на спад. Я смогла отдышаться и немного подумать.

Грей явно мне не помощник. Звать его бесполезно. Даже если услышит, не придет. Все потому, что наступила ночь. Он не может провести ее, принимая у меня роды. Это нарушит условия проклятой сделки, которую мне так и не удалось разрушить. А я уже видела, какими могут быть последствия.

Мое собственное выживание и жизнь ребенка зависят исключительно от меня одной. Я понимала, что если сейчас не соберусь, то все закончится плачевно для нас обоих.

— Чертов дракон, — выругалась я.

— Ты нас звала? — послышался голос.

Вскинув голову, я увидела котов. Они дружно сидели на крыльце замка, наблюдая за тем, как я корчусь неподалеку. Помощи от них я не ждала. Вряд ли заинтересованы в том, чтобы мои роды прошли удачно. Если я и ребенок погибнем, они будут только рады. Их миссия увенчается успехом.

Тем удивительнее было услышать от Ворчуна:

— Чего расселись? Тащите ее в дом.

— Смысл суетиться. Она все равно умрет, — вздохнула Хандра.

— Вот еще! Если я берусь за дело, — важно ответил Апломб, — то успех гарантирован.

С этими словами белый кот, спрыгнув с крыльца, направился ко мне, а за ним последовали и остальные. Просто удивительно до чего сильными оказались коты. На вид и не скажешь.

С их помощью я встала на ноги. Идти пришлось, превозмогая боль. Она накатывала волнами, промежутки между которыми постоянно сокращались. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Особенно тяжко было на лестнице. Если бы не поддержка котов, я бы не справилась.

Ворчун, самый крупный из котов, ухватился зубами за край моего подола и тянул меня вверх по ступеням. Жаба, запрыгнув на перила, вцепилась когтями в рукав и тащила в ту же сторону. Обжора, фыркая от усилия, подпрыгивал и толкал меня лбом чуть ниже поясницы.

Вместе коты действовали слаженно, будто репетировали заранее: одни тянули, другие толкали, третьи удерживали равновесие, когда я спотыкалась. Их когти больно царапали кожу сквозь одежду, но я терпела. Ведь они вели меня к цели.

Наконец, впереди показалась дверь в мои покои, и Апломб подбодрил:

— Давай, еще немного — и будешь отдыхать.

Я могла бы поспорить, что до отдыха еще далеко, но сил говорить уже не было. К тому моменту, как я рухнула на кровать, дыхание стало коротким и прерывистым, схватки усилились, а время между ними сократилось вдвое. Все происходило слишком быстро.

— Дыши, — деловито приказал Апломб.

— Она точно умрет, помяните мое слово, — заметила Хандра.

— Чур, я заберу ее вещи. Никто же не против? — с надеждой поинтересовалась Жаба.

— Ну вот опять все тебе, — вздохнула Черная.

— В целом она даже мертвой будет ничего, — прикинул Блуд.

Это стало последней каплей. И я, справившись с очередной схваткой, крикнула:

— Я еще жива!

Коты дружно вздрогнули. За спором они забыли о моем присутствии.

— Действительно, неудобно получилось, — согласился Апломб.

Несмотря ни на что, болтовня котов отвлекала. Я безумно боялась этих родов. Причин для этого хватало. Мне все же предстояло родить не человека, а дракона. Как это будет? Он родится с крыльями, а может, вовсе яйцом? Последняя мысль меня развеселила, и я хихикнула. Это явно нервное.

— Началось, — загробным голосом произнесла Хандра. — У нее предсмертные судороги.

— Кажется, она смеялась, — возразила Черная.

— В последний раз, — не сдавалась Хандра.

Я корчилась от боли на кровати в окружении котов. Вот уж не думала, что роды у меня будут принимать приспешники демонов. Но кроме них никто не спешил мне на помощь…

Я вся горела, и даже прохладные простыни не остужали кожу. Наоборот, они быстро нагрелись от моего жара. Боль и та напоминала раскаленное железо, которым жгли мое тело. Каждая новая схватка лавой прокатывалась по мышцам.

Я сжимала пальцами мокрые от пота простыни и чувствовала, как внутри что-то шевелится, толкается, прокладывает себе дорогу в этот мир. Дыхание рвалось из груди короткими, резкими выдохами, а с губ слетали хрипы, похожие на рычание.

Роды проходили не так, как надо. Даже моих скудных знаний хватило, чтобы это понять. Я теряла слишком много сил, а толку не было. Ребенок не выходил наружу. Возможно, он был чересчур крупным для моего таза или лежал не так, как положено. Некому было это определить и помочь мне.

Где-то вдали громыхнуло. Началась гроза. Через миг в окно забарабанили капли дождя. Грей переживает за меня и дает знак? Лучше бы пришел и помог! Но глупые условия сделки ему важнее сына… про себя вовсе молчу.

Непогода словно повторяла то, что я чувствую. Вспышка молнии прорезала ночь одновременно с болью, разрывающей меня изнутри. Раскаты грома сливались с моими криками. Капли дождя стекали по стеклу, как пот по моему лбу. Ветер стучал ставнями в такт моему колотящемуся сердцу.

Как ни странно, природная стихия помогла. Стало немного легче. В меня как будто влились чужие силы. Как если бы я была пустым сосудом, который кто-то снова наполнил. Так Грей помогал мне разродиться? Спасибо и на этом.

Но моральной поддержки все равно не хватало. Будь я одна, сошла бы с ума от боли и страха. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не коты. Поразительно, но меня спасали те, кто должен был погубить.

Сквозь боль от очередной схватки, я расслышала голоса:

— Там что-то есть, на стене, — шепнул Обжора. — Надеюсь, оно съедобное.

— Тебе мерещится, — отмахнулся Ворчун.

Но Апломб приказал:

— Зажгите лампу!

Белый кот был несомненным лидером в пушистой команде, его слушались безоговорочно. Черная, как самая младшая, тут же метнулась к прикроватной тумбе и подкрутила вентиль на масляной лампе, чтобы та горела ярче. Теплый, желтый свет наполнил комнату, подчеркнув тени.

Тогда-то и стало понятно, что Обжора увидел на стене. Мою тень! Она вернулась. От радости я на миг даже о боли забыла. Нокс, родная, любимая… как же я скучала!

При звуке моего голоса Нокс вздрогнула и потянулась ко мне. Ее руки длинными тенями спустились со стены, скользнули по полу и поднялись на кровать, распугав котов. Нокс будто хотела дотронуться до меня, и я тоже подняла руку ей навстречу. Пусть наши ладони никогда не соприкоснутся по-настоящему, но я все равно ощутила легкое покалывание в пальцах. Возможно, фантомное, но на душе от него стало легче.

Появление Нокс было сродни чуду. Знахарка говорила, что тень вернется к чародейке, когда закончится беременность. Мне безумно повезло, что Нокс пришла раньше. Видимо, в каком-то смысле моя беременность закончилась, начались роды.

Боль от схваток и та отошла на второй план. В груди разлилось тепло, а вместе с ним уверенность: с Нокс я справлюсь. Вдвоем мы — сила.

Но времени на долгие расшаркивания не было. Меня скрутила новая схватка, и я вскрикнула. Нокс, вмиг оценив ситуацию, принялась за дело. Она вернулась как раз вовремя, чтобы спасти меня и ребенка. Еще немного — и было бы поздно.

Нокс действовала быстро и четко. За время отсутствия она совсем не растеряла способности, и мой чародейский дар, как выяснилось, тоже остался при мне. Скопировав мой образ на стене, тень поэтапно меняла отражение. Момент за моментом она показывала успешные роды.

Я мгновенно почувствовала улучшение. Пока еще не физическое, но хотя бы моральное. Я не одна, у меня сильная помощница. Все у нас получится.

Последняя схватка заставила меня выгнуться дугой на кровати, и в тот же миг из моего лона вышел мягкий, теплый кокон, изнутри которого пробивался слабый свет. Меня затопило облегчение. Я родила!

Надо было перерезать пуповину, но у меня не было ничего острого под рукой. Нокс в этом деле тоже не могла помочь. В итоге вмешался Апломб — острыми зубами он перекусил пуповину.

Но расслабляться было рано. Малыш молчал. Превозмогая слабость, я подтянула его к себе. То, что я приняла за кокон, вовсе не являлось таковым. Это были крылья! Они сложились вокруг тела ребенка, спрятав его от всего мира. У меня на руках они впервые раскрылись, и я увидела крошечного малыша: тонкие перепончатые крылья, темная, еще влажная чешуя, глаза цвета расплавленного золота.

Не считая этих деталей, в остальном он походил на человеческого ребенка. Разве что он выглядел чуть старше обычных младенцев. Например, у него были темные, вьющиеся волосики. А еще это был мальчик.

Ребенок вдохнул, и из крохотных ноздрей вырвалась струйка дыма, запахло костром. Мой сын не заплакал, он рыкнул. Тихо, но властно.

Кажется, я все-таки родила огненного дракона.

Грей едва не допустил роковую ошибку. Еще немного — и он бы обратился в присутствии чародейки. Ее глаза расширились от ужаса, когда она поняла, что сейчас произойдет. Но она сама спровоцировала его!

Разочарование жгло хуже огня. Чародейка солгала! Усыпила его бдительность, а сама все это время планировала разорвать сделку. Да еще так, чтобы свалить вину на него. Смотрела ему в глаза, мило улыбалась и лгала. За что она так с ним? Разве не видит, что он держится из последних сил ради нее и ребенка?

Он прочел ответ на лице чародейки. Для нее он — враг. Чудовище, которое мучает ее. Это понимание оказалось кошмарнее любого проклятия.

Сколько раз он мечтал, что однажды ее взгляд изменится. Что в нем появится искра доверия, капля тепла. А теперь все рухнуло. Она никогда не воспринимала его как мужчину, с которым может быть счастлива. Только тварь, которую нужно перехитрить, чтобы выжить.

В этот раз он успел исправить все раньше, чем сделка была нарушена. Но что дальше? Сколько еще будет таких попыток? Даже если они дойдут до конца и победят проклятье, чародейка не захочет с ним быть. От этой мысли дракону хотелось выть, а самому Грею сдохнуть.

Он сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. Дракон внутри рвался наружу, требуя свободы. Но Грей вцепился в человеческую оболочку, не позволяя себе сорваться. И все же он проиграл. Кожа покрылась чешуей, когти царапали ладони, дракон брал верх. Еще миг — и он не человек.

До того, как это случилось, Грей перенесся прочь. Так далеко, как только мог. Но даже с огромного расстояния он чувствовал чародейку. Ее страх, отчаяние и… боль? Не моральную, а физическую. Она вскрикнула, и он вместе с ней. Неужели началось?

Он должен быть рядом! Не теряя времени даром, Грей рванул обратно. В последнюю секунду опомнился — ему нельзя к ней. В итоге он встал под окнами ее спальни. Прижался лбом к холодной, каменной стене, царапал ее когтями, слушал крики чародейки и вторил им стихией. Буря сама рвалась из Грея, и он не стал ее сдерживать.

Это была самая тяжелая ночь в его жизни. В сто крат ужаснее той, когда большинство его братьев погибли, а он сам был проклят на века стать камнем. Он бы с радостью согласился пережить прошлый кошмар еще раз, облегчи это хоть немного страдания маленькой чародейки.

Находиться рядом, но не иметь возможности помочь… Ощущать ее муки, как свои, и быть неспособным унять ее боль… Это сводило с ума. Сильный, могущественный дракон чувствовал себя слабым, как ребенок, потерявший в толпе мать. Такой же немощный и растерянный.

Все, что он мог — отдавать чародейке свои силы. Столько, сколько потребуется для их с ребенком выживания. Пусть забирают все! Его магию, его жизнь… лишь бы сами остались целы и невредимы.

Демоны давно сгинули, но их коварство по сей день отравляло жизнь Грея. Сейчас он должен быть там, с ней! Но вместо этого мнется на пороге собственного дома, не решаясь войти. Ведь стоит нарушить условия проклятия, и все, ради чего они страдали, пойдет прахом.

Но человечке, даже с чародейским даром, невероятно сложно произвести на свет дракона. Случится чудо, если она успешно разродится. Грей молился о нем так неистово, как никогда ни о чем не просил.

Пусть только она и ребенок выживут! И потом, когда все это закончится, он обязательно загладит свою вину. Будет ползать за ней на коленях, если придется. Молить о прощении, выполнять каждую ее прихоть. Терпением и заботой он докажет, что достоин ее.

Чародейка пронзительно крикнула в последний раз, и наступила тишина… Казалось, она длилась вечность. Все это время сердце Грея не билось.

А потом другой звук, тонкий, слабый, но такой необходимый для его слуха — первый рык сына. Горло дрогнуло, и из груди в ответ вырвался глухой, торжественный рев. Он стал отцом.

Грей чувствовал — чародейка жива. Устала, измотана, но довольна. Как же он хотел увидеть их! Сейчас, немедленно. Грей сделал порывистый шаг, но остановился. Наступила ночь… если он явится, придется исполнить четвертое условие. Ни чародейка, ни ребенок не готовы к этому. Им нужно время прийти в себя, и он его даст.

Удерживая зверя, рвущегося к своему сокровищу, Грей вонзил когти в стену. Камень поддался, посыпались осколки. Когти оставляли борозды, пальцы дрожали, мышцы горели. Но боль держала его в человеческой оболочке, не позволяя дракону вырваться наружу.

На чистой силе воли Грей дотянул до рассвета — краткого мига, когда он мог войти в спальню чародейки и взглянуть на сына. Пока это все, что ему позволено.

Мать и дитя, измотанные родами, спали. Грей остановился в тени, боясь потревожить их. Чародейка выглядела изможденной, но в ее лице появилось что-то новое — мягкость, которой он раньше не замечал. Он перевел взгляд на ребенка. Совсем крошечный, красный и сморщенный… Его сын. Маленькие кулачки сжимались во сне, уже готовые схватить судьбу за горло. В уголках губ дрогнула тень улыбки, и сердце дракона сжалось от гордости.

Кто бы подумал, что ему так повезет. Он не просто нашел свое сокровище, он его приумножил! Для любого дракона это почти несбыточная мечта.

Когда-то у Грея было много званий — громовержец, владыка бури, повелитель небес… Но все они меркли перед новым. Теперь он — отец. И это самый его великий титул. Ради этого стоило пережить проклятие, потерю братьев и бесконечные годы одиночества.

Гроза за окном постепенно затихала. Закончились роды, и стихия успокаивалась. Я с малышом лежали на кровати. Уставшая, но гордая собой. Накануне я волновалась будет ли у меня молоко, но стоило услышать первый рык ребенка, как грудь налилась, а значит, мне будет чем кормить сына.

Нокс радостным вихрем кружилась вокруг — прыгала по стенам, пряталась в углах и тут же возвращалась, словно боялась упустить хоть секунду рядом со мной и малышом. Она была как собака, потерявшая хозяйку и вдруг вновь обретшая ее. Такая же счастливая и преданная.

Коты тоже, осмелев, снова взобрались на кровать. Каждому не терпелось посмотреть на ребенка, и я не посмела их прогнать. В конце концов, он родился в том числе благодаря их усилиям. Это они отвели меня в спальню и подкрутили лампу, чтобы Нокс смогла проявиться в полную силу. Без них я бы не справилась.

И все же было боязно подпускать приспешников демонов так близко. Я невольно теснее прижала к себе малыша, когда Апломб, склонив голову, заглянул ребенку в лицо.

— Хм. Маленький, красный и совершенно без шерсти, — оценил он ребенка. — Тяжело ему придется в жизни.

— Зато когти на зависть многим, — заметила Черная, тоже рискнувшая подобраться поближе. — Будет драть мебель не хуже нас.

Малышу не понравилось столь пристальное внимание, и он захныкал. Ворчун тут же поморщился:

— Что за противный голос? Как вилкой по стеклу скребут…

Не знаю, понимал ли ребенок котов. Вряд ли это было возможно, но на реплику Ворчуна он отреагировал коротким и пока еще слабым залпом огня. Только и спасло кота от серьезного ожога. Но даже так в спальне вмиг запахло горелым — кот лишился части своих пышных усов.

С диким шипением Ворчун отпрыгнул подальше. Шерсть на его загривке встала дыбом.

— А детеныш-то с характером, — расхохоталась Жаба.

Вслед за ней захихикали и другие коты. Сам Ворчун хоть и пыхтел что-то недовольно себе под нос, нападать на ребенка не торопился, и я выдохнула. Почему-то очень хотелось, чтобы коты поладили с малышом.

Следующая странность произошла с ребенком спустя пару часов после рождения. Его крылья исчезли! Взяли и растворились, словно их не было. Наверное, малыш спрятал их до поры до времени, что безусловно к лучшему. Всем будет проще, если он станет выглядеть, как обычный ребенок. Теперь его было не отличить от человеческого детеныша.

Дождь окончательно прекратился, в гостиной уютно потрескивали дрова. Я лежала в кровати с малышом на руках в окружении котов. Нокс взирала на нас со стены. Идиллия.

Малыш сонно жмурил глазки.

— Умаялся, бедный, — улыбнулась я, тоже чувствуя приятную усталость.

Не удержавшись, я наклонилась и коснулась губами его лба. Горячий! Надеюсь, для огненных драконов это норма.

Внутри, там, где еще недавно пульсировала боль, распустилось новое чувство — тихое, глубокое, как первый луч солнца в холодное утро. Мир вокруг словно замер. Я не думала о том, что будет дальше, и сколько опасностей впереди. Все, что имело значение сейчас — это кроха на моих руках. Меня затопила любовь к нему. Не вспышкой, а мягким, неотвратимым приливом тепла.

Я покормила малыша. Благо сын у меня оказался смышленым, сразу понял, что надо делать. А после мы уснули — я на кровати, он в колыбели. В какой-то момент я проснулась от шороха. Почудилось, будто в комнате посторонний. Вот только открыв глаза, я никого не увидела.

Но тревога не отпускала, и я взяла ребенка на кровать, поближе к себе. Мы снова задремали в окружении котов и под стражей Нокс.

Увы, счастье не может длиться вечно, а мое и вовсе особенно скоротечное. Наш покой был потревожен появлением Грея. Он просто взял и возник в дверях спальни. Судя по свету за окном, мы с ребенком проспали весь день. Начался закат. А значит, дракон ненадолго может навестить нас.

Идеальный момент был разрушен. Не только приходом Грея, но и его первым словами.

— Пошли вон! — рыкнул он на котов.

Обычно те исчезали до его появления, а тут замешкались, задремав на кровати рядом со мной. Зашипев, они бросились врассыпную, и я, не выдержав, вмешалась.

— Пусть останутся, — заявила. — Я не против. В конце концов, именно они помогли мне, когда я чуть не погибла в родах. А вот тебя рядом не было.

— Я не мог прийти, ты же знаешь, — нахмурился Грей.

Коты, между тем, недоверчиво покосились на меня. На их мордах читалось удивление пополам с восхищением. Видимо, никто никогда не заступался за них. Но все же они предпочли спрыгнуть с кровати на пол, когда Грей подошел ближе.

— Позволишь взглянуть на сына? — попросил он.

Я напряглась. Разговор о том, как он заберет у меня ребенка, я помнила отлично. Хотелось верить, что он не сделает этого прямо сейчас… но это же дракон.

— Только из моих рук, — ответила я и повернула ребенка так, чтобы он видел.

Грей наклонился ближе, в его взгляде исчезла привычная стальная суровость. Могущественный дракон выглядел почти беззащитным. Вся его сила и ярость померкли перед маленьким существом у меня на руках. Грей смотрел так, будто видел не просто ребенка, а чудо, которому не верил до конца.

Губы его дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не смог. Только выдохнул сипло:

— Мой…

В этом коротком слове было столько нежности, что меня пробил озноб. Он любит сына. По-настоящему. Это открытие не обрадовало, а испугало. Сердце сжалось от ужаса: если дракон так смотрит на сына, он точно заберет его у меня.

Нокс бесновалась на стене, ощущая мою панику, но ничем не могла помочь. Тень ничто по сравнению с драконом. Оставалось надеяться, что Грей не отберет ребенка сию секунду. Сейчас не ночь, а значит, он пришел не за долгом. Эта мысль послужила мне маяком в бурю.

Решив отвлечь дракона разговором, я сообщила:

— Ребенок — огненный. Но я не понимаю, почему… Ты ведь стихийник.

Это не укладывалось у меня в голове. Благо хоть в измене меня нельзя обвинить. Грей пока что единственный дракон в нашем мире.

— В каком-то смысле все драконы — братья, — пояснил он. — Поэтому магия нашим детям передается непредсказуемым образом. Невозможно заранее сказать, с какой силой родится дракон. Наш сын обладает одной из самых могущественных драконьих магий. Гордись.

— Как мы его назовем? — спросила я.

Я помнила, как сложно с имена у драконов. Хотелось, чтобы у моего ребенка все было правильно, а значит, участие Грея необходимо.

— Называй, как пожелаешь, — пожал он плечами. — Свое настоящее имя он получит, когда ему исполнится двенадцать лет.

— А мне ты его скажешь?

— Он сам тебе его назовет, если захочет.

Как все непросто… Даже матери дракон говорит имя сам, если доверяет, конечно. Я надеялась, что однажды удостоюсь этой чести.

— Покорми его, — сказал Грей. — Я вернусь позже.

Рассветный час подходил к концу, и Грей покинул спальню. Я же принялась за кормление. Пока ребенок ел, размышляла над тем, какое имя ему дать. Пусть не настоящее, но надо же мне как-то обращаться к сыну…

— Ред… — неожиданно для самой себя прошептала я.

Не знаю, почему я выбрала именно это имя. Но оно перекликалось с тем, как назвал себя его отец. Цвет, связанный с магией дракона. Казалось правильным продолжить эту семейную традицию.

Грей ушел, не попытавшись забрать сына, но легче мне не стало. Я прекрасно осознавала, что нахожусь в его полной власти. Как доверять тому, кто много раз скрывал правду за недомолвками? Сначала воспользовался детской наивностью, сказав, что по ночам мы будем читать книги. Потом попросил лишь пять ночей, а отнял в итоге всю жизнь. Зачем ему ребенок? Он говорит, что ради продолжения рода, обещает любить его и заботиться. Но вдруг он и тут что-то недоговаривает?

В любой момент он явится и заберет сына, а меня выкинет за порог. Или позволит остаться, пока я кормлю ребенка? Увы, своими планами дракон со мной не поделился.

Я уповала на то, что Грей не даст сыну голодать. Возможно, у меня есть немного времени, чтобы придумать, как сбежать. Это будет непросто. Вездесущий туман не отпустит. Я могу неделями блуждать в нем, но все равно вернусь к замку дракона. Нужен другой вариант.

Я недолго над ним думала. Решение пришло почти сразу, стоило взглянуть на Нокс. То, как она ворковала над колыбелью малыша, умиляло. Именно тень нас спасет!

В Обители обещали научить ходить через тени, но меня выгнали раньше, чем начались первые уроки по переносу в пространстве. Придется осваивать науку перемещения самостоятельно.

Я начала тренировки, как только смогла подняться с кровати. Медлить было нельзя. Каждый скрип половицы, каждый шорох в темноте казался мне предвестником беды. От страха я не могла спать по ночам. Лежала без сна, смотрела на колыбельку и шептала, как заклинание:

— Я никому тебя не отдам… никому…

Это была не просто мольба, но и угроза. Я не знала, чем закончится мой путь, но твердо верила в одно: между мной и ребенком никто не встанет. Даже дракон.

В редкие минуты беспокойного сна меня донимали кошмары. Обычно с участием Грея, но один из них был о котах. Я будто подслушала их перешептывание между собой.

— Если мы хотим выполнить миссию, то надо сделать это сейчас, пока детеныш еще слаб. Потом будет сложнее, — произнес Ворчун.

— Мы заключили сделку, пообещав, что не тронем дракончика, — напомнил Апломб.

— Тебе прекрасно известно, что сделка недействительна, — фыркнула Жаба. — Черная не царапнула чародейку.

— Давайте, я сделаю это сейчас? — предложила Черная.

— Это еще зачем? — удивился Обжора.

— Поменьше ешь, мозги окончательно жиром заплыли, — поддел его Ворчун. — Очевидно же, что Черная не хочет вредить ребенку.

— А мы… хотим? — осторожно уточнила Жаба. — Он вроде ничего такой.

— И чародейка симпатичная, — добавил Блуд.

— Она заступилась за нас перед драконом! — напомнила Черная. Похоже, теперь она моя поклонница. — Не побоялась. Словно мы… важны для нее. А ведь к нам никто никогда хорошо не относился.

Коты замолчали, переваривая новые, незнакомые чувства, а заодно обдумывая свои дальнейшие действия.

— Хозяева нас за это по голове не погладят, — нарушила тишину Хандра.

— Тоже мне напугала! — ощетинился Ворчун. — В этом мире им нас не достать. Если только, драконы не вымрут.

— Ты что же, предлагаешь сменить хозяев? — шепотом, пропитанным ужасом пополам с восторгом, спросила Жаба.

И снова коты умолкли. Эта мысль явно посетила их впервые, напугав, но и воодушевив.

Я так и не узнала, чем закончилось обсуждение. Меня, наконец, сморил глубокий сон. Проснувшись утром, я не стала просить Черную оставить царапину на моей ладони. Хватит с меня сделок! Если коты хотят помочь, пусть делают это по собственному желанию. Возможно, разговор мне вовсе приснился, но одно точно — коты не отходили от меня и ребенка ни на шаг, и я видела от них только хорошее.

Под их присмотром я начала тренировки с попыток проникнуть в Нокс. Чтобы переместить сквозь тень, надо сперва войти в нее. А для меня Нокс была просто темным пятном на поверхности чего-либо. Я протягивала руку, но неизменно натыкалась на стену.

Нокс изо всех сил старалась мне помочь. Она принимала подходящие образы. То колодец, то тоннель. Что угодно, куда я могла погрузить руку. Но тень по-прежнему оставалась плоской.

Проблема заключалась в моей голове. Своими сомнениями я отрезала путь к чуду. Надо поверить, что это возможно, и все получится. Главное — не дать разуму вернуться в обычное восприятие. Стоило подумать: это же всего лишь пятно на стене — и связь рушилась, а ладонь упиралась в камень.

Я попыталась обмануть разум. Поймала момент, когда взгляд расфокусирован, как будто смотришь не на стену, а сквозь нее. Почудилось, что по тени пошла легкая рябь. Я протянула руку, и ладонь не встретила преграды. Я будто коснулась не стены, а воды. Только не мокрой. Ощутила мягкое, упругое сопротивление. А когда убрала руку, тень снова стала лишь пятном на поверхности.

Это был первый успех. Я тренировалась часами, чтобы сделать его стойким. Благо время у меня было. Дракон не спешил приходить, а коты подсказывали, когда он наблюдает за мной, и надо вести себя смирно. В итоге мои дни были одинаковы — кормление и убаюкивание сына, тренировки с Нокс, короткий беспокойный сон. И так по кругу.

Наконец, настал день, когда Нокс перестала быть просто черным рисунком. Она ожила! Ее края дрожали, глубина манила, и я погрузила в нее руку. Та вошла по запястье. Странно, но я ничего не почувствовала. Ни холода, ни жара. Внутри тени не было никаких тактильных ощущений.

Я пошевелила пальцами, черная поверхность чуть вибрировала вокруг моего запястья. Не чувствуя опасности, я продвинула руку глубже. Как вдруг ощутила что-то теплое. Не физическое прикосновение, а будто солнечные лучи согрели мои пальцы. Невероятно! Моя рука вышла где-то по другую сторону тени. Судя по всему, там лето и разгар дня.

Я в спешке отдернула руку назад. Рискованно вот так совать ее куда попало. С той стороны могут быть люди. Вряд ли они обрадуются кисти, торчащей из тени.

Но у меня получилось. Вот что важно. Я могу войти в тень и даже выйти. Где-то. Мать-настоятельница говорила, что чародейка сама выбирает место выхода. Но для этого нужно много тренироваться, а такой возможности у меня нет. Я не могу сейчас воспользоваться переходом. Вдруг не получится вернуться?

У меня будет всего одна попытка. И я пойду с сыном.

Быть матерью огненного дракона — серьезное испытание. Нельзя терять бдительность ни на минуту. Сын мог мирно посапывать в колыбели, а потом случайно чихнуть, рассыпая искры вокруг, и подпалил ковер.

Приходилось всегда держать под рукой кувшины с водой для борьбы с внезапными возгораниями. За несколько дней спальня превратилась не пойми во что. Ковер с проплешинами, обуглившиеся шторы, постельное белье в дырах… и сырость из-за постоянного заливания водой всего подряд.

— Потуши немедленно! — закричал Ворчун, когда загорелся балдахин над кроватью. — Не выношу запах копоти.

— Ладно тебе, — фыркнула Жаба, — у тебя и так половина хвоста обугленная.

То ли дело Обжора — совершенно не растерялся. Где-то достал веточку и уже коптил на огне кусок черного хлеба.

— Мы все погибнем в пламени младенца, — печалилась Хандра.

— Молчать! — рявкнул Апломб — Живее, тушите!

Я, задыхаясь от дыма, металась по комнате с мокрым одеялом, сбивая огонь. А после поспешно открыла окно, чтобы проветрить спальню. В конце концов, мы справились: коты промокли насквозь, подол моей юбки обгорел, и только Обжора довольно чавкал сухариком.

Ред, сладко зевнув, снова закрыл глаза, будто ничего и не произошло. Я тяжело опустилась на пол и прошептала:

— Страшно представить, что будет, когда он вырастет.

Коты синхронно кивнули.

— Главное, — заметил Блуд, — чтобы к этому времени у нас остались хоть какие-то усы.

Почти тридцать дней и ночей мы прожили с сыном в замке дракона. Это было легкое, беззаботное время, несмотря на все трудности с ребенком.

Благодаря Нокс мое тело быстро восстановилось после тяжелых родов. Тень лечила меня, как делала это с другими. Чешуя сошла с моей кожи, словно ее не бывало. Фигура и та вернулась в норму. Я снова была полна сил и собиралась бороться за свою свободу.

Пока сын спал, я готовилась к побегу. Помимо тренировок с тенью я собрала все необходимое на первое время. К сожалению, много взять с собой не могла. Это все же побег, а не переезд. Поэтому выбрала главное — драгоценности.

Нам с ребенком понадобятся средства на первое время. Мне не нравилось брать что-то у дракона. Не хочу быть воровкой. Будь я одна, ни колечка бы не взяла. Но малыш не может спать в поле, а мне надо хорошо питаться, чтобы было молоко.

Я успокаивала себя тем, что это взнос отца в развитие ребенка. В конце концов, Ред — сын дракона. Пусть позаботится о нем хоть так.

Соорудив из наволочки мешок, я сложила туда все ценное, что нашла в спальне, и спрятала за комод. Он стоял у той самой стены, через которую я планировала уйти. Там достаточно места, чтобы Нокс развернулась как следует, и я шагнула в тень.

Я надеялась, что передышка продлится подольше. Увы, напрасно. Грей пришел на тридцать первую ночь после рождения сына. Я услышала его шаги еще до того, как он появился на пороге спальни. Даже не услышала… почувствовала сердцем. У меня было всего несколько секунд, чтобы отреагировать. Благо я была готова.

Выкрутив лампу на полную мощность, чтобы тень четко проступила на стене, я взяла сына из колыбели, вытащила мешок из-за комода, встала поближе к Нокс и застыла в ожидании. Сердце колотилось в груди, малыш это почувствовал и завозился. Моя тревога передалась ему.

— Тише, тише, — прошептала я. — Все будет хорошо. Мы просто пообщаемся с твоим папой.

Говорила, но сама себе не верила. Это же Грей… проклятый дракон, от которого можно ожидать, чего угодно. А хуже всего, что за окном стемнело. Наступила ночь! А я слишком хорошо понимала, что это означает.

Четвертая ночь… я была не против ее отдать, если бы не знала, что он ко всему прочему заберет сына. На этой мысли я теснее прижала к себе Реда. Нет, только не его. Что угодно другое, только не его!

Дверь открылась с легким шорохом. Длинная тень упала через порог спальни, и я затаила дыхание. Шаг — и Грей вошел в комнату. Огляделся и нахмурился, не увидев меня с сыном на кровати.

— Что ты делаешь? — спросил он, заметив меня у стены.

Но вместо ответа я задала свой вопрос:

— Зачем ты пришел?

— Ты знаешь. Пора отдать мне четвертую ночь.

— А потом? Что будет после?

Грей поднял руку и устало потер переносицу. Отвечать он не хотел, но пришлось.

— Ты вернешься к людям, — вздохнул он.

— А мой сын останется с тобой, — я уже не спрашивала, а констатировала факт.

Серые, холодные, как туман, глаза дракона скользнули по нам.

— Он и мой тоже, — напомнил Грей. — Этот ребенок — наследие моего рода. Я клянусь тебе, что рядом со мной он будет в полной безопасности.

— Нет! — я резко качнула головой, и малыш у меня на руках захныкал. — Я — его мать, и я должна быть рядом. Ты не имеешь права забирать его.

Грей шагнул ближе, и я попятилась к стене. Туда, где колыхалась Нокс, готовая принять нас в свои объятия. Если до этого дойдет, я шагну в тень. А там будь, что будет.

— Прости, но это не обсуждается, — произнес Грей. — Не думай, что я враг тебе. Ты должна понимать: дракон не может расти среди людей. Он слишком уязвим.

— А еще ребенок уязвим без матери, — я упрямо тряхнула головой. — Не отдам!

Грей начал терять терпение. Я видела это по его взгляду — он стал похож на небо, затянутое грозовыми тучами.

— В конце концов, таково условие четвертой ночи, — произнес он и протянул ко мне руку, ожидая, что я вложу в нее свою ладонь.

Я горько усмехнулась. Вот оно что… Только эти ночи его и волнуют.

— В таком случае она не состоится! — выпалила я и сделала еще один шаг назад. Последний. Тот, что отделял меня от Нокс.

Вот только я не ощутила твердости стены, а будто провалилась в нору — темную и непроглядную. Тень приняла меня в себя. Последнее, что я видела — Грея, дернувшегося ко мне в попытке удержать.

Его губы двигались, но голос едва долетал до меня:

— Нет… умоляю… — возможно, он кричал, но я слышала лишь полный отчаяния шепот.

Дракон опоздал. Мы с сыном скрылись в тени.

За спиной не было опоры. Я почувствовала, что падаю, и некому меня поддержать. Впрочем, падать тоже было некуда. Внутри тени не оказалось ничего. Где верх, а где низ и то непонятно. Вокруг только холод и темнота.

Нас будто захлестнула ледяная вода. Тьма сомкнулась со всех сторон, живая, вязкая, тяжелая. Глаза были широко распахнуты, но я ничего не видела. Сын у меня на руках заплакал навзрыд. Ему явно не нравилось находиться здесь.

Я попыталась его укачать. Теплое дыхание малыша на моей коже служило единственным доказательством, что мы оба еще живы и не растворились во тьме окончательно.

Впрочем, страшно мне не было. Это же Нокс! Моя верная спутница и помощница. Она не причинит нам вреда. Я верила в это всем сердцем. Мне просто надо сосредоточиться и найти отсюда выход. Он наверняка есть. Его не может не быть!

Я сделала шаг. Потом еще один. Каждое движение давалось с усилием, ноги вязли как в болоте. Так не пойдет. Нужно скорее выбираться. Если нет выхода, значит, я его создам.

Я задумалась о том, где хочу оказаться. Попыталась представить точку выхода. В конце концов, это ведь перенос через тень. Я сама должна выбрать, где в итоге очутиться. Вот только у меня не было конкретного плана. Я долго готовилась к побегу, тренировалась, но так и не придумала, куда мне идти.

Хорошо бы добраться до одного из хранилищ драконов, где Грей не сможет меня почувствовать. Но в Обитель Творца мне путь заказан, других я не знаю… а если нет разницы, то сойдет любой город.

Я представила чистую улицу, залитую солнцем, доброжелательных прохожих и белые дома с резными ставнями. Надеюсь, подобное место существует. Хочу туда!

Стоило подумать — и тонкая, почти неразличимая полоска света прорезала тьму. Я рванулась к ней, как утопающий на поверхность воды, чтобы глотнуть воздуха. Свет стремительно приближался. Казалось, он тоже бежит мне на встречу. Последний шаг — и тень сложилась за моей спиной с громким хлопком, словно лопнувший пузырь.

Свет ударил в глаза, под ногами вновь была твердая земля, и я едва не рухнула на колени от неожиданности. Воздух пах пряностями и выпечкой, звуки тоже вернулись — гомон людских голосов, детский смех и выкрики торговцев. Я очутилась посреди базарной площади в незнакомом городе.

Первым делом я оглянулась за спину, проверяя тень. Нокс была на месте и помахала мне рукой, подбадривая и давая знать, что с ней все в порядке. Вот только это была далеко не вся моя свита. С удивлением и даже шоком я обнаружила, что за мной в тень шагнули семь котов.

Прямо сейчас эти мохнатые безумны, вздыбив шерсть, с дикими видом оглядывались по сторонам и шипели на прохожих. Они явно не привыкли к такому скоплению людей.

— Вы что здесь забыли? — поразилась я вслух.

Вперед выступил Апломб:

— Куда ты, туда и мы, — пафосно заявил он.

— Пропадешь же одна, дурная, — фыркнул Ворчун.

Не скрою, присутствие котов меня подбодрило. Какая-никакая, а поддержка. За время жизни в замке я отвыкла от других людей, а главное — от необходимости заботиться о себе. А теперь со мной еще и ребенок. Причем, далеко непростой. Одним словом, помощь мне не помешает. Любая.

Я снова осмотрелась, на этот раз изучая обстановку. Конечно, где еще я могла оказаться, как не среди торговцев. Все мое детство прошло на подобных площадях. Я обожала гулять по рынку. Заглядывать в лавки, смотреть на товары, пытаться угадать, какие из них привезли на кораблях отца. Торговцы знали меня и часто угощали сладостями. Среди них я чувствовала себя в безопасности. Наверное, поэтому инстинктивно выбрала это место для переноса.

Вот только город был мне незнаком. Я прежде здесь не бывала. Местные даже одевались не так, как я привыкла. Более ярко и броско.

Я выделялась в своем темном платье среди местных жителей, как черный ворон среди попугаев. Но, к счастью, мое необычное появление осталось незамеченным. Просто еще одна девушка с ребенком. Никто даже не повернул голову в мою сторону.

В родной город я вернуться не могла. Кто знает, какая теперь его постигнет участь… Вернется ли черная смерть? Это ведомо лишь Грею. Судьба города в его руках.

Сердце разрывалось при мысли, что родные пострадают. Но я и так много сделала для них. Все, что могла! Пожертвовала всем — личным счастьем, достатком, мирной жизнью. Отдать еще и ребенка было выше моих сил.

Малыш затих у меня на руках. Мгновенный переход из тени на свет отвлек его. Но расслабляться было рано. Грей наверняка отправится за нами в погоню. Я с тревогой огляделась. Не намека на дракона. Или я рано обрадовалась?

Прекрасный солнечный день вдруг перестал быть таковым. Тучи быстро заволокли небо. Подул резкий ветер, и стало зябко.

Люди удивленно перешептывались и поглядывали на небо. Столь быстрая смена погоды их удивила. Я одна знала, что климат тут ни при чем. Это ярость дракона догнала меня. Грей не мог явиться ко мне днем, но нашел способ напомнить о себе. Его присутствие отзывалось в порывах ветра, в сырости, что стелилась по земле туманом, в тяжести неба.

Громыхнуло. Первый раскат грома заставил всех дружно вздрогнуть. Торговцы спешно закрывали лавки, люди торопились домой. И я тоже поспешила прочь в поисках убежища.

Дракон не просто ищет нас. Он точно знает, где мы!

Малыш заворочался у меня на руках и начал причмокивать, подавая знак, что не против перекусить. Благо проблем с молоком у меня нет. Но чтобы их и дальше не возникло, мне тоже надо хорошо питаться.

Я прикинула — куда пойти? Найти бы таверну и снять там комнату, но сначала нужно раздобыть на это средства. В итоге я направилась в ближайший ломбард. Благо на торговых площадях они всегда в избытке.

Там я продала одно из колец из замка дракона. Дешево, конечно, но на несколько дней жизни в таверне хватит. А там начну сама зарабатывать целительством. Самое главное — монеты мне были знакомы. Значит, я в своем государстве.

Коты все это время ходили за мной по пятам. Подобно Нокс они стали моим продолжением. Довольно быстро я поняла, что вижу их только я. Несколько раз прохожие чуть не наступили на Апломба. Он категорически отказывался уступать дорогу. Гордость не позволяла.

Подходящая таверна тоже нашлась неподалеку. Обычно их строят рядом с рынками, чтобы торговцам из других городов было, где остановиться. Вырученных средств хватило на комнату, плотный обед и еще осталось немного. Я выбрала приличное место. Пусть здесь дороже, но я не могу принести сына на помойку.

Глаза хозяйки расширились от удивления, когда я делала заказ, но мне помимо себя кормить еще семь пушистых ртов. Коты, может, невидимые, но едят как самые обычные, а Обжора даже больше. Надеюсь, она спишет мою прожорливость на кормление грудью.

Наконец, я осталась одна в комнате. Можно было немного передохнуть. Покормив сына, я уложила его спать, а сама задумалась, как быть дальше. Очевидно, что Грей попытается нас вернуть.

Хорошо бы спрятаться в хранилище, но где его найти…

— Вы знаете, где расположены хранилища драконов? — спросила я у котов.

— К сожалению, нет. Боюсь, ты обречена, — ответила хандра.

Я передернула плечами. Из всех котов сложнее всего общение мне давалось именно с ней. Уж лучше очередная грубость от Ворчуна, чем полные уныния и безнадеги тирады Хандры.

Самое паршивое, что она была права — идти мне некуда. Рано или поздно Грей явится за мной. Хотя…

Я задумчиво уставилась в окно. Почему он сейчас не приходит? Вряд ли дракон не может меня почувствовать. Судя по устроенному представлению с погодой, Грей точно знает, где я. Тогда чего он медлит?

Ответ находился прямо тут, за окном. Солнце! Стоял разгар дня. Грей не может явиться за мной днем, ему принадлежат только ночи. Убегая, я нарочно использовала эту его слабость.

Но что, если пойти еще дальше? Вот оно — мое спасение! Я просто буду всегда находиться там, где день. Стану бесконечно перемещаться через Нокс. Грей будет знать, где я, но не сможет прийти.

Правда, на сына эти ограничения не распространяются. Но ничего, эту проблему тоже можно решить. Мне просто надо быть всегда с ним рядом. Вот он шанс если не спрятаться от дракона, то хотя бы не подпускать его близко.

Так я и поступила.

Быть в бегах оказалось проще, чем я думала. Ко мне вернулась Нокс, а вместе с ней сила чародейки. Я снова могла лечить! Это все облегчило. По крайней мере, у меня была работа и средства к существованию.

Жили мы в тавернах. Чародейке-вдове с маленьким сыном без проблем сдавали комнату. С одной стороны меня жалели, с другой моими услугами хотели воспользоваться.

Но на этом простота нашей жизни заканчивалась, и начинались сложности.

Самым трудным оказалось находиться в бесконечном дне. Спать, когда светло. Сбегать в другой город до заката. Сколько мест я повидала! Не сосчитать… Но постоянный контроль движения солнца по небу ужасно выматывал.

В конце концов, я выбрала два города в противоположных часовых поясах и перемещалась между ними. Там у меня были сняты комнаты на постоянной основе. Можно сказать, что мы остепенились.

Но я не могла себе позволить расслабиться. Меня гнал вперед страх, что Грей придет за сыном и вырвет его из моих рук.

Не стану скрывать, растить драконенка одной было невероятно тяжело. Тем более огненного! Честное слово, лучше бы он был погодником. С дождем и грозой мы бы как-нибудь справились, но огонь — другое дело.

Приходилось постоянно быть начеку. Если сын чихнет во сне снопом искр, то под ним загорится постель. Игрушки быстро портились, обугливаясь в его ручках, и я перешла с деревянных на железные.

Одежду тоже надо было часто менять. То она сгорит, то когтями ее порвет. Ел он намного больше, чем обычные дети, и очень рано потребовал мясо. Я уже молчу про попытки летать, которые пока приходилось сдерживать. Еще разобьется.

Глядя на спящего сына, я часто думала: вдруг я делаю все неправильно? Вдруг я — плохая мать и только врежу ему? Возможно, правильнее было отдать его Грею… Но, когда сын тянул ко мне ручки и с доверчивым смешком шлепал по щеке маленькой ладошкой с коготками, сомнения отступали. Моя безграничная любовь преодолеет все трудности.

Я училась вместе с ним — тушить пожар мокрой тряпкой, штопать прогоревшую одежду, закрывать окна, чтобы он не вылетел наружу. Каждый день был испытанием. Каждый день был счастьем.

Я мечтала о доме, где малыш сможет жить без оглядки, где не нужно будет вскакивать по каждому шуму, хватать узел с вещами и мчаться прочь. Но я знала — сдаться, значит, предать не только себя, но и сына. Я выстою. Я найду путь. Даже если придется скрываться всю жизнь, я не отдам его никому.

Дни шли своим чередом. Так прошло несколько месяцев. Тяжелых, но и радостных. А потом у Реда начали резаться зубки, и я почти перестала спать.

Началось все с подъема температуры. У драконенка она и так выше, чем у людей, а тут вовсе стала запредельной. Он поджигал все, к чему прикасался. Порой я не могла его взять на руке, не получив ожогов.

После одного такого особо тяжелого утра малыш, наконец, успокоился и уснул, и я тоже прилегла ненадолго. Буквально часик подремлю, и пора снова в путь, пока солнце не село.

— Разбудите меня через час, — велела я котам.

Апломб, зевнув, кивнул. Остальные коты уже вовсю дрыхли. Им тоже пришлось нелегко. Со мной на равных они боролись с бытовыми проблемами.

Я сама не заметила, как провалилась в глубокий сон, а когда открыла глаза, не сразу поняла, что происходит. Было темно. Я настолько отвыкла от ночи, что в первые секунды изумленно застыла. А потом дошло — мы проспали! Уже ночь.

Подскочив с кровати, я первым делом бросилась к колыбели. Неужели Грей забрал сына, пока я спала? Если так, я этого не вынесу.

Расстояние до колыбели я не прошла, а преодолела буквально одним прыжком. Это заняло всего мгновение, но я успела пережить целую лавину отрицательных эмоций — ужас, панику, отчаяние. Сердце сжалось настолько сильно, что каждое биение отзывалось болью в висках. Дыхание сбилось в короткие, судорожные то ли вздохи, то ли всхлипы.

— Вы проспали! — обвинила я котов.

Собственный голос прозвучал хрипло и незнакомо. Коты и те меня не узнали. Подскочив со своих мест, они дружно на меня зашипели.

Я же, оказавшись возле колыбели, рухнула на колени. Ноги подкосились, и я не сразу смогла заглянуть внутрь. Это добавило времени моим страданиям. Несколько долгих, бесконечных секунд я умирала от боли из-за потери сына и от ненависти к дракону. Пока, наконец, не нашла в себе силы подняться и посмотреть в колыбель.

Малыш мирно спал в своей кроватке. По крайней мере, еще минуту назад. Мой крик разбудил его. Он смешно наморщил носик и начал всхлипывать. Я скорее подхватила его на руки, пока не заплакал. На меня и так косо смотрели в таверне. Никто не любит шумных соседей.

— Тише, тише, мой маленький, — укачивала я сына. — Все в порядке. Твоей маме просто приснился кошмар. Сейчас мы перенесемся, снова засияет солнышко, и все будет хорошо.

Удерживая сына одной рукой, второй я все пыталась зажечь свечу. Не получалось. Я нервничала, торопилась и становилось только хуже.

— Да успокойся уже! — не выдержал Ворчун.

— Вы бы помолчали, — огрызнулась я в ответ. — Из-за вас мы все в опасности.

— А по-моему, ты зря волнуешься, — сладко потянувшись, заметила Жаба. — Солнце давно село. Если бы дракон хотел прийти и забрать сына, он бы уже это сделал. Чего ему ждать?

Я застыла, пораженная этой мыслью. Действительно, за окном было темно. Уже не сумерки, а полноценная ночь. Вон и звезды вовсю сияют на небосводе. Мы не просто пропустили закат, мы проспали полночи. Почему же Грей не пришел? Ничто не мешало ему явиться после заката и забрать сына. Разве что…

От следующей мысли меня передернуло, и я инстинктивно сильнее прижала ребенка к груди. Неужели дракон мертв? Я не отдала ему четвертую ночь, и он снова обратился в камень.

Так быстро… В прошлый раз за полгода у него лишь пальцы окаменели. Сейчас прошло примерно столько же. Он никак не мог полностью окаменеть.

Сын завозился у меня на руках, словно уловив мое смятение. А я не понимала, что чувствую — облегчение или ужас? Я будто сама обратилась в камень — замерла, глядя в одну точку.

Образ Грея всплыл перед внутренним взором… его взгляд, в котором навеки смешались ярость и нежность, а еще эти проклятые молнии, что били в глубине его зрачков. Неужели все правда? Он снова стал статуей. Безжизненным и неподвижным.

— Как думаете, он мертв? — почему-то шепотом спросила я у котов.

— Да прям, дождешься от него, — хмыкнул Ворчун.

— Тогда почему он не приходит? — растерялась я.

— Возможно, он смирился с твоим отказом и отпустил тебя, — предположил Апломб.

— Сомневаюсь. Драконы жадные, — возразила Жаба. — Мне ли не знать… На мои нашептывания он всегда реагировал острее всего.

— Наверняка он замышляет что-то нехорошее, — трагически добавила Хандра.

Коты принялись спорить о повадках драконов, и я отвернулась к окну. Все же крылатые ящеры очень отличаются от людей… Наверное, мне никогда не понять мотивов Грея, а потому не предугадать его поступков. Я была уверена, что он отберет у меня сына при первой же возможности. Но вот она случилась, а дракон медлит.

Не верилось, что Грей, в самом деле, нас отпустил. Значит ли это, что я отныне свободна, и нам не надо прятаться? Это ощущалось так… непривычно. Можно выбрать город и осесть там. Растить сына, зарабатывать чародейством, жить нормальной жизнью. Звучит не так уж плохо. Отчего же на душе паршиво?

С той ночи наша жизнь изменилась. Я рискнула и не стала переноситься. Правда, до рассвета так и не сомкнула глаз. Прислушивалась к шорохам, вздрагивала, ждала… но ничего не произошло. Грей не пришел.

Коты оказались правы — больше нет смысла скрываться. И я сосредоточилась на выборе подходящего города для себя и сына.

Я погрузилась в поиски с головой. Они помогали мне отвлечься от мыслей о Грее. Что с ним, он в порядке, жив? Не знаю, почему это меня волновало. Разве я не мечтала избавиться от дракона и долга перед ним? Все так. Но я при этом не желала Грею зла. Я лишь хотела свободы для себя и сына. Увы, получить то и другое одновременно было невозможно.

В итоге мой выбор пал на приморский поселок. Он напоминал мне родной город, но был намного меньше и тише. Здесь жили в основном рыбаки. Они надолго уходили в море, а жены с детьми ждали их на берегу. На их фоне я не выглядела странно без мужа. А еще здесь не было своей чародейки, а значит, имелась работа для меня.

Как и ожидала, местные жители встретили нас с радостью. Мне удалось арендовать дом. Небольшой и далеко от моря, но это не сильно меня расстроило. Главное — есть своя крыша над головой! Откровенно говоря, я безумно устала от комнат с чужими запахами, где до нас спали и ели другие люди. Больше никаких таверн.

В новом доме было всего три комнаты. Не замок дракона, конечно, зато уютно и безопасно. На первом этаже гостиная-кухня с очагом. Довольно большая. Я даже смогла выделить уголок, где буду принимать клиентов.

Чуть дальше располагалась уборная со всеми удобствами, а второй этаж полностью занимала спальня. В ней нашлось место для всех — я спала на широкой кровати, рядом стояла кроватка сына. Из колыбели он быстро вырос.

Для котов я сшила специальные лежанки, и каждый выбрал ту, что ему по душе. Все остались довольны. Разве что Черная все время пыталась занять чужую лежанку, так как они ей казались лучше, чем ее. Зависть, что поделать.

Быт постепенно налаживался. Я легко вписалась в жизнь приморского городка. Работы тоже хватало. Днем я была занята, а вечерами проводила время с сыном. Так незаметно шли день за днем. Неделя за неделей, а потом и месяц за месяцем.

Ред быстро рос. Порой мне казалось, что даже слишком быстро. В восемь месяцев он пошел, в год начал бегло говорить. Как человеческий ребенок он развивался поразительно гармонично.

Я учила Реда скрывать то, кто он. Твердила это снова и снова. Люди вряд ли обрадуются дракону, пусть даже маленькому. Благо к году сын уже не сыпал искрами, как раньше, а крылья были не видны. Так и не скажешь, что ребенок — особенный.

Но я все равно чувствовала, что не могу дать ему то, чему должен научить отец. Отчасти помогала Нокс. Она взяла на себя роль наставницы дракона. С помощью игры теней она рассказывала Реду о его великих предках. Изображала целые сцены! Одна реконструкция битвы с демонами чего стоит. Ради меня она никогда так не старалась.

Впрочем, Ред был всеобщим любимцем. Коты и те не устояли перед Редом. Когда меня не было, именно они брали на себя роль его охранников и воспитателей. И это меня серьезно волновало. Что полезного могут дать грехи? Я переживала, что мой сын вырастет насквозь порочным, а потому решила выяснить, чему его учат коты.

Однажды, сказав, что у меня есть работа, я проследила за сыном и котами. Вместе они отправились к морю. Реду было уже три года, но выглядел он минимум на пять — высокий, крепкий, с этим своим упрямым взглядом, в котором уже угадывалось что-то… драконье.

У берега собрались дети постарше. Они строили «корабли» и выбирали, кто будет капитаном, а кто юнгой. Ред подошел ближе, но едва он протянул руку к дощечке, как один из мальчишек скривился:

— Ты слишком маленький, чтобы играть с нами. Уходи!

Ред, опустив голову, отошел подальше. Он расстроился, я это видела. Материнское сердце разрывалось так хотелось прийти ему на помощь, но я заставила себя держаться в стороне. Нельзя воспитывать сына продолжением материнской юбки. Он должен уметь добиваться своего.

Но кое-кто все же вмешался. Апломб, выгнув спину, проворчал:

— Где твое достоинство? Ты — дракон или кто?

— Что я мог поделать? — шмыгнул носом Ред.

— Как минимум ответить им. А ты ушел, поджав хвост. Мне стыдно за тебя…

Апломб с оскорбленным видом отвернулся. Кто бы подумал, что гордость может учить уверенности в себе… Я такого от греха точно не ожидала.

Ред, упрямо тряхнув головой, снова направился к играющим детям. Подойдя к ним, он заявил:

— Я вовсе не маленький. Но я понимаю, что я для вас чужак, поэтому согласен быть юнгой.

Дети сначала замялись, но Ред смотрел так уверенно, что даже самый старший, с веснушками на носу, опустил глаза. Через минуту они уже толкали «корабль» все вместе.

Я довольно улыбалась, и лишь Апломб продолжал ворчать:

— Разве этому я его учил? Он должен был стать капитаном!

— Почему ты добр к моему сыну? — спросила я.

— Мы обещали оберегать его, — напомнил кот. — И просто выполняем свою часть сделки.

Я кивнула. Такое объяснение выглядело правдиво. Удивляло лишь то, насколько сильно коты стараются. За этим крылось нечто большее, чем банальная сделка…

С тех пор я внимательно наблюдала за сыном и котами, подмечая то, чего не видела раньше. Каждый из них учил его на свой манер. Не со всем я была согласна, но многое было ему на пользу.

Гордость помогала поверить в себя. Чревоугодие следило за тем, чтобы Ред правильно и хорошо питался. Гнев учил постоять за себя. Не нападать первым, но уметь дать сдачу. Зависть прививала желание добиться большего, толкала на новые свершения. Уныние не давала перетрудиться, напоминая, что всем необходим отдых. Жадность наставляла быть бережливым и ценить то, что имеешь.

Блуд и тот нашел, что дать Реду, хотя я не ждала многого от похоти. Но он учил ребенка видеть прекрасное в малом, ощущать красоту этого мира, а главное — уважать ее. Ведь драконы такие сильные, одно их желание — и они получат все. Но Блуд напоминал Реду о границах.

— Нельзя брать чужое, — наставлял кот, — если кто-то говорит «нет» — уважай его выбор. И люби, обязательно люби! Любовь — основа всего в этом мире, а страсть — его движущая сила.

Я не уставала поражаться до чего хорошими наставниками стали коты. Но всех наших общий сил не хватало, чтобы вырастить дракона. Чем старше становился Ред, тем больше вопросов он задавал.

— Мама, где мой отец? Он жив? — спросил Ред, когда ему исполнилось семь.

К этому моменту он уже вырос в умного и рассудительного мальчика. Он многое понимал и явно видел разницу между собой и людьми. Ему уже пора было расправить крылья. Вот только некому его научить…

Те картинки, что показывала ему Нокс, с летающими драконами не объясняли, как встать на крыло. Ред смотрел горящими глазами на театр теней и завистливо вздыхал. Ему хотелось летать.

— Мне неизвестно, что с твоим отцом, — честно ответила я. — Он хотел забрать тебя у меня, и я сбежала.

— Ты его не любила? — задал Ред новый вопрос, повергший меня в тупик.

Я никогда не думала о Грее… так. Любовь? Такое сложное чувство. Когда я встретила Верджила, мне казалось, я точно знаю — это любовь. Но вон как все повернулось.

С Греем все было иначе. Не похоже на то, что описывают в песнях или шепчут подружки у очага. Когда он был рядом, я часто злилась на него. Теперь его нет, и внутри поселилась пустота. Он разрушал меня, но возле него я чувствовала себя живой. Это можно назвать любовью или это зависимость от того, кто сильнее?

— Я не знаю… — в итоге выдохнула я. И это тоже было чистой правдой.

А через месяц Ред попросился на прогулку. Чуть дальше от берега равнина переходила в холмы. Туда мы с сыном и отправились по его настоянию.

Идти пришлось далеко. Когда добрались, солнце уже было высоко на горизонте. Я расстелила плед и расставила припасы для пикника. Пока занималась делом, не заметила, как сын забрался на самый высокий из холмов.

— Мама, смотри! — позвал Ред.

Я обернулась и обомлела. Он стоял прямо над обрывом. Еще немного — и сорвется.

— Стой, Ред! — успела крикнуть я, но не остановить.

Сын прыгнул, и мое сердце ухнуло в пятки. Я даже не закричала, только воздух хрипом вырвался из груди.

И тут случилось чудо — за его спиной раскрылись крылья. Я не видела их со дня его рождения. Пропав тогда, они не появлялись вновь. Ред не умел их призывать, но, видимо, как-то научился.

Крылья, как и он сам, выросли и окрепли. Они мощно ударили по воздуху, со свистом разрубив его.

Ред не упал. Он полетел.

Это был его первый полет. Немного неуклюжий, но от этого не менее прекрасный. Я наблюдала за ним, затаив дыхание. Во мне боролись две противоположности — страх и восторг. Мой сын полетел! О, Творец, только бы не разбился! Я не переживу…

— Нокс, — призвала я тень, — будь наготове.

Если Ред упадет, я смогу его вылечить. Главное, чтобы не насмерть. Впрочем, он взлетел не так высоко. Его крыльям еще не хватало силы. Но пройдет время, и они окрепнут. Тренировки ему в помощь.

— Мама, я лечу! — крикнул Ред сверху.

Я всхлипнула. До чего же быстро он растет! Мне его не удержать. С каждым взмахом его полет становился увереннее. Его задорный смех звенел в небе. В нем звучало нечто первобытное и свободное. Словно смеялась сама кровь драконов.

Я наблюдала за сыном, вцепившись в юбку. А он кружил над нами, мальчик с крыльями, наследник древней расы.

Двенадцать лет пролетели как один миг. Многие так говорят о быстротечности времени, но я особенно остро это ощутила. Мне не хватило! Не хватило закатов и рассветов с сыном, не хватило его смеха и даже наших ссор, которые все равно случались, как в любой семье. Не хватило его нежного «мама». Я обмирала от ужаса, что все это может скоро закончиться.

Двенадцать лет — тот самый рубеж, когда все выяснится наверняка. Если Грей все еще жив, он обязательно придет, чтобы дать имя сыну. Если нет, Ред останется единственным и к тому же безымянным драконом в этом мире.

Я не знала, чего хотела больше. Конечно, я желала сыну лучшего — чтобы он вырос сильным и полноценным драконом. А для этого отец должен дать ему имя. Но тогда мне придется смотреть, как Грей заберет сына — смысл моей жизни!

Оба варианта одинаково пугали меня. Я боялась, что радость встречи обернется потерей. Боялась, что надежда на свободу превратится в одиночество.

Размышляя об этом, я жалела, что мне досталась магия целительства. Лучше бы я управляла временем! Я бы остановила его, чтобы навсегда остаться с маленьким ребенком. Но годы летели. Граница неумолимо приближалась.

За это время много всего произошло. Хорошего и плохого. За мной ухаживал один моряк. Широкоплечий, с доброй улыбкой. Но я отвергла его чувства. Хотя, казалось бы, что мне мешает строить женское счастье?

Но я оставалась одна. Я объясняла это себе тем, что у меня вообще-то есть муж. Мы с Верджилом не расторгли брак. И пусть из людей никто о нем не знает, но выйти замуж второй раз будет кощунством перед богами. Они-то видят все. При этом рядом с Греем я о Верджиле не вспоминала.

А еще есть особенный сын. В доме не нужен посторонний. Он может заметить, что с Редом что-то не так.

Все эти отговорки были важны, но, по правде говоря, была еще одна, в которой я не признавалась даже себе самой. Грей… Он был моим единственным мужчиной. И кого бы я с ним не сравнивала, все не дотягивали до его уровня. Никто не смог его превзойти.

Иногда я вспоминала, как он смотрел на меня. В его взгляде было много превосходства, но и странная, почти пугающая нежность. Он умел быть жестоким, но где-то глубоко внутри я знала: если бы он захотел уничтожить меня, давно бы это сделал.

Ни один человек не вызвал во мне того, что вызывал он. Этого опасного, живого чувства, будто в моих венах вместо крови течет горючая смесь, а Грей одним своим прикосновением способен ее воспламенить.

Это странно, ведь я должна ненавидеть дракона. Так и было долгие годы. Но время шло, злость притупилась. Сначала ее заменило равнодушие, а потом я вдруг обнаружила, что благодарна дракону. За ребенка, за то, что отпустил, и не приходил все эти годы. Даже если он заберет Реда сейчас, Грей уже подарил мне двенадцать счастливых лет с сыном. Это немало.

Но и мне есть, чем похвастаться. Ред вырос в прекрасного, умного и доброго юношу. Он научился летать и неплохо владел своим огнем. С двух лет никаких случайных поджогов! Я гордилась сыном.

И вот он настал — двенадцатый день рождения Реда. Первое совершеннолетие для дракона. Заветный возраст, когда он получает свое истинное имя.

Я с ночи была сама не своя. Не спала и все не находила себе места. Коты ворчали, но понимали мое волнение.

— Да не трясись ты так, — фыркал Ворчун. — Пусть только попробует прийти! Мы ему вмиг крылья отгрызем.

— Мы не отдадим ему мальчика. Он — наш, — со свойственной ей жадностью заявила Жаба.

— Действительно, — поддержал ее Апломб. — Мы вырастили этого драконенка. Я практически его крестный кот. Я лично перегрыз пуповину! А где был дракон, когда у него резались зубки?

— Мы ночей не спали, — дернул хвостом Обжора. — У меня даже аппетит пропадал… Я похудел!

— А я мурлыкала ему печальные колыбельные, — вздохнула Хандра.

— Моя шерсть трижды сгорела, прежде чем он научился управлять огнем! — пожаловался Блуд. — И теперь я не такой красивый, как был раньше.

Коты еще долго возмущались пережитыми невзгодами по вине Реда, но в их голосах не было злости. Они как будто умилялись своим воспоминаниям. Не верилось, но, кажется, они искренне любили моего сына.

В тот день я испекла любимый пирог сына, пока он гулял с друзьями. Вот только вернулся он позднее обычного. Я уже начала волноваться. Все глядела в окно, но вот, наконец, на тропинке к дому показалась знакомая фигура.

Ред шел странно, как будто неохотно, сгорбившись и опустив голову к земле. Я вышла встречать его на крыльцо и спросила:

— Что-то случилось? Тебя кто-то расстроил, Ред?

Сын вскинул голову, посмотрел мне в глаза и произнес:

— Меня зовут не Ред.

Чародейка сбежала… Рискнула шагнуть в тень с их сыном на руках. Игнорируя его мольбу, она предпочла ему неизвестность. Грею стоило бы разозлиться, броситься за ней в погоню, поймать и вернуть силой. Для дракона это не проблема.

К какой бы хитрости чародейка ни прибегла, рано или поздно он бы ее подловил, но… не захотел. Грей устал. От вечной борьбы, от непонимания и сопротивления. А главное — он не винил в случившемся чародейку. Только себя. Как надо было напугать девушку, чтобы она пошла на сговор с приспешниками демонов, лишь бы избавиться от него?

А ведь все у них начиналось не так уж плохо. Грей помнил с какой доверчивостью эльтхан смотрела на него в первую ночь. Он сам все разрушил. Оттолкнул ее от себя недомолвками и эгоизмом.

После этого все пошло неправильно. Побег, ссоры… С каждым разом между ними росла стена из недосказанности и упрямства, пока в глазах эльтхан не поселилась боль и разочарование. Чародейка ждала от него хоть чего-то: слова, взгляда, признания, что она ему дорога. Но Грей молчал. Смотрел свысока, как привык. Она никогда не была для него равной и чувствовала это.

Если бы он тогда просто позволил себе шаг навстречу, все могло быть иначе. Но драконы не умеют нравиться. Они берут и подчиняют, но не просят и убеждают. И кто в итоге во всем виноват? Только он.

Грей смотрел на стену, куда вошла чародейка и исчезла. Даже коснулся ее, словно проверяя — чародейки правда нет? Стена была прохладной и твердой на ощупь, как и полагалось. Проход, через который ушла эльтхан, закрылся.

Четвертая ночь не состоялась, а это значит, что начиная с сегодняшнего дня Грей будет каменеть. Медленно и неотвратимо обращаться обратно в кусок булыжника. Ему предстояло решить, что с этим делать.

На самом деле, вариантов было даже больше, чем два. Во-первых, он мог найти и вернуть чародейку. А после заставить ее выполнить условие четвертой ночи. Да, она прибегла к хитрости — перемещалась изо дня в день, чтобы избежать встречи с ним. Но дракон терпелив, а эльтхан однажды все же совершила ошибку.

Измотанная страхом и постоянной гонкой, она уснула и пропустила момент, когда день сменился ночью. Грей пристально следил за чародейкой и видел ее просчет.

Вот сейчас он мог явиться и все исправить. Но не сделал этого. Почему? Он и сам задавался этим вопросом. Разве он не жаждал вернуть братьев к жизни? Разве не хотел жить сам? Может быть, его не тревожили пальцы, превратившиеся за полгода в мертвый камень? Еще как тревожили! Но он просто не мог отнять ребенка у матери.

Грей не отправился за сыном. Ни в ту ночь, ни в последующие. Чародейка приняла решение, он не будет его оспаривать. А значит, у него осталось всего два варианта — спасти братьев или помочь сыну вырасти полноценным драконом.

Он знал, где найти спасительницу, по крайней мере, для младшего брата. Но за ней надо снова отправиться в другой мир, а перенос требует слишком много сил, которых у каменеющего дракона и без того мало. Ведь еще надо поддерживать собственную магию, что оживила родной город эльтхан. Выполнила она свою часть сделки или нет, а Грей не позволит ее близким умереть. Это самое малое, что он может сделать для своей чародейки.

Оставшиеся силы Грей мог потратить на переброс девушки брата в свой мир. Или мог сэкономить, дожить до двенадцатилетия сына и назвать ему истинное имя.

Если выбрать второй вариант, то у него хватит времени, чтобы научить сына летать и управлять магией. А назвав ему имя, Грей сможет достойно умереть. Увы, братьев он не спасет, но для них и без него не все будет потеряно. Возможно, однажды та самая рука коснется камня, и кто-то из драконов снова оживет. И тогда уже его сын, а не он сам, поможет собрату снять проклятье.

Без колебаний Грей выбрал сына. Начались тяжелые годы одиночества, ожидания и медленного окаменения.

Камень захватывал все больше тела, превращая живое в мертвое. Он полз вверх по голени, оставляя после себя холод и тяжесть. А когда Грей сжимал кулаки, суставы хрустели, будто старое дерево под напором ветра, а кожа трескалась.

Холод поднимался выше, обволакивал грудь, тянул вниз, делал тело неповоротливым и уставшим. Каждый вдох давался с усилием, и дракон впервые ощутил страх. Не перед смертью, а перед неподвижностью. Перед пустотой, в которой не будет ни мысли, ни чувства, ни даже воспоминаний.

Однажды он не сможет моргнуть, не сможет вдохнуть. Все, что останется от него, — застывшая оболочка. Но он ни мига не сомневался в правильности своего выбора.

Чародейка стольким пожертвовала ради Грея… Семьей, спокойной жизнью, личным счастьем. Теперь его черед жертвовать ради нее.

До чего же тоскливо стало в замке! Он окончательно опустел. Приспешники демонов и те покинули его стены. Грей остался совсем один на целых пять лет.

Все это время он наблюдал со стороны, как растет и развивается его сын. Гордился его успехами и переживал из-за проблем. Радовался первым шагам, слышал первое слово. Смотреть и не вмешиваться было тяжело, но Грей осторожничал. Мальчик должен сначала подрасти.

Впервые Грей пришел к сыну, когда тому исполнилось пять лет. Он был уже достаточно смышленым, чтобы понимать — маме о нем рассказывать нельзя.

К счастью, между ним и сыном нет тех ограничений по встречам, что действуют с чародейкой. К Реду он мог прийти в любое время суток. Правда вид у него был еще тот: Грей уже хромал на одну ногу, а правую руку, окончательно окаменевшую, носил на перевязи.

Вечер клонился к закату, на море начался прибой. Грей стоял у кромки воды, опираясь на посох. Правая нога тянула назад, каменная рука безвольно висела на перевязи, но он все равно держался прямо. Словно хотел доказать самому себе, что еще не пал. Рано списывать его со счетов.

Он неплохо изучил привычки сына. Тот любил по вечерам гулять на берегу. Вот и сейчас он услышал шаги мальчика. Легкие, полные детского азарта. Грей обернулся и встретил взгляд янтарных глаз.

Ред растерялся на секунду, а потом спросил:

— Вы кто? Я вас раньше в нашем поселке не видел.

— Я прибыл издалека.

— Вы странный… — пробормотал Ред. — У вас глаза… как у грозы. Серые, но как будто с молниями внутри. У людей так не бывает.

Грей едва заметно усмехнулся. Наблюдательный. Чародейка позаботилась о том, чтобы их сын знал свои корни. За это он был ей благодарен.

— Что-нибудь еще? — уточнил Грей.

Ред шагнул вперед и задумчиво склонил голову на бок.

— Когда вы подошли, ветер переменился. Он дул с моря, а сейчас с берега. А еще пахнет дождем, хотя небо чистое.

— И какие выводы ты сделал?

Ред глубоко вздохнул и выпалил:

— Я думаю, вы — дракон!

Надо же, как быстро он его раскусил. А ведь ему всего пять! Но Ред словно всю жизнь готовился к этой встрече, приглядывался к незнакомцам в поисках себе подобных. А, может, так и было? Все же быть единственным драконом во всем мире безумно одиноко. Ему ли не знать…

Сотни раз Грей представлял эту встречу. Как будет объяснять сыну, кто он и зачем пришел. Подбирал слова, составлял речь и переписывал ее. Снова и снова. Переживал, что сын ему не поверит. Но вся его подготовка и страхи оказались напрасны. Ред принял его сразу и безоговорочно.

— Мама говорила, что во всем мире помимо меня есть всего один дракон — мой отец, — произнес Ред. — Значит, вы…

— Да, — кивнул Грей.

Мысли сбились, слова толпились на языке. Столько всего хотелось сказать! Но горло перехватил спазм.

Грей смотрел на мальчика и не верил. Такой маленький, а внутри — его сила. И все же он казался неимоверно хрупким. Впервые Грей ощутил не только гордость, но и странную мягкость. Захотелось укрыть ребенка крыльями, прижать к груди, защитить от всего мира. Пусть кто-нибудь попробует косо взглянуть на него — он пронзит его молнией.

Ради сына Грей должен протянуть как можно дольше. Ведь теперь он не только дракон, но и отец.

— Ты дашь мне имя, — Ред смотрел на него снизу вверх совершенно без страха. — Как ты меня назовешь?

— Ты слишком мал для драконьего имени, — улыбнулся Грей. — Придется потерпеть.

Видимо, об этом ему тоже рассказала чародейка. Мальчик запомнил и потребовал свое. Сын явно унаследовал его характер. Это хорошо. Дракон без воли — просто камень.

— Почему твоя рука каменная? — спросил Ред.

— Проклятье демонов, — вздохнул Грей. — Но, может быть, когда-нибудь ты сумеешь снять его. Если не с меня, то с наших братьев — других драконов.

Ред шагнул ближе, разглядывая каменную руку:

— Я не обещаю. Но попробую.

Грей сжал зубы, когда пальцы Реда впервые коснулся его. Увы, он не почувствовал тепло сына. Зато ощутил кое-что другое — мальчик поделил с ним силой! Совсем немного, но этого хватило, чтобы одеревеневшие мышцы спины расправились.

С тех пор они часто встречались. Грей рассказывал сыну все, что знал сам — о драконах, демонах и проклятии. И каждый раз неизменно просил: «Только не говори маме». Ред послушно хранил секрет и поддерживал его своей силой. Благодаря этому Грей протянул так долго.

Но одними разговорами дело не ограничивалось. Сын рос, и Грей учил его тому, что сам умел. Драконьему языку, контролю над магией, а затем и полету. Ред был смышленым учеником, он быстро все схватывал. Когда пришло время, Грей показал ему других окаменевших драконов и объяснил, как их спасти.

Общение с сыном притупляло тоску по чародейке, но до конца та никогда не проходила. Грей передавал подарки для эльтхан — то букетик цветов, то самоцвет. Ничего особенного, она должна верить, что все это от Реда. Но приятно было думать, что его цветы стоят в вазе возле ее кровати. Как будто он сам частично рядом.

— Почему мама так с тобой поступила? Она жестокая? — в возрасте десяти лет спросил Ред.

— Не говори так о матери, — одернул его Грей. — Она — лучшая женщина на свете, а я заслужил свои муки сам.

— Значит, ты скоро умрешь? — нахмурился Ред.

Он уже был достаточно взрослым, чтобы все понимать.

— Не переживай, — Грей потрепал его здоровой рукой по волосам. — Имя я успею тебе дать. Осталось всего два года. Это не так много.

— А потом?

— Потом ты вырастешь и спасешь других драконов вместо меня…

— Нет, — Ред упрямо тряхнул головой. — Мне этот вариант не подходит. Когда мне исполнится двенадцать, я уйду с тобой.

— Твоя мама будет вне себя от горя, — заметил на это Грей.

— Я буду уже достаточно взрослым, чтобы решать сам. Она поймет. Я обязательно стану ее навещать. Но сначала ты придешь к ней за четвертой ночью.

— Она мне откажет, — вздохнул Грей.

— А ты рискни, — настаивал Ред.

Пришлось пообещать, что ради сына он попробует еще раз. Последний…

Колени подкосились, и я едва не упала. Устояла на ногах лишь потому, что Ред подскочил и поддержал меня под руку. Он что-то говорил мне. Кажется, даже кричал. Но его голос долетал до меня, как издалека.

В ушах набатом колотилось сердце, заглушая все прочие звуки. Меня переполняли эмоции. Разные, но все одинаково сильные. Я не понимала, как реагировать на новость.

Грей жив! В этом нет никаких сомнений. Никто другой не мог дать Реду истинное имя, только его отец. Но если он в порядке, почему не пришел раньше? Не смог нас найти? Нет, я никогда в это не поверю. Грей всегда знал, где я. Исключение всего одно — хранилище. Но простая рыбацкая деревня им точно не является.

Выходит, он меня отпустил. На целых двенадцать лет. Позволил самой вырастить сына и насладиться жизнью рядом с ним. Нельзя не признать, что это был великодушный поступок. Впервые на моей памяти дракон подумал о ком-то, кроме себя. И сделал для меня больше, чем для себя самого. Неожиданно. Не верилось, что он на такое способен.

Но теперь все, щедрости дракона пришел конец. Он явился, чтобы забрать у меня сына. Я ни секунды в этом не сомневалась.

А что думает сам Ред? Он ненавидит меня за то, как я поступила? Сердце сжалось от страха. Сын уже понял, что все это время именно я стояла между ним и отцом. Я решала за него, прятала, оберегала…

Но я хотела уберечь его! А теперь он вырос. Слишком быстро. Мой сильный маленький дракон. Я гордилась сыном — до боли в груди, до слез. Он стал смелым, похожим на своего отца больше, чем мне хотелось признавать. Но чем выше он взлетал, тем дальше уходил от меня.

Неужели пора отпустить его? Позволить самому выбирать, где и с кем жить. Даже если его выбор разобьет мне сердце.

Нокс, разделяя мои чувства, расползлась по стене чернильным пятном, ее очертания дрожали и искажались. Из-за нахлынувших эмоций она не могла принять форму.

Коты дружно зашипели, протестуя против разлуки с Редом. Они бросились к его ногам — терлись, мурлыкали, впивались когтями в брюки, словно пытаясь удержать.

— Никуда ты не пойдешь! — заявил Апломб. — Мы против.

— Если дракон пришел за нашим мальчиком, значит, время настало, — вздохнула Хандра. — Но как же пусто в доме будет без него. Мы все умрем от тоски, точно вам говорю.

— Пусто и голодно, — согласился Обжора. — Ред всегда делился со мной обедом.

— И спать ложился, обняв меня! — пискнула Черная.

Коты гудели, как маленький хор боли, перебивая друг друга, мяукая, ворча, фыркая.

— Мы не готовы его отпустить, — подвела черту Жаба.

Я прижала ладони к груди, чувствуя, как внутри откликаются их слова. Они говорили вслух то, что я боялась признать: я тоже не готова. Я разделяла их переживания, но утешить было нечем.

Отважившись, я заглянула в лицо сыну. Страшно было увидеть в них обвинения и злость, но там была только печаль из-за близкой разлуки. Как и я, он понимал, что скоро нам придется расстаться.

— Теперь ты уйдешь с ним? — прошептала я, немного придя в себя.

— Так надо, — кивнул Ред.

Я всхлипнула и, не сдержавшись, произнесла:

— Я не отдам тебя!

— Не говори так, — попросил Ред. — Отец был добр ко мне все эти годы. Благодаря ему я умею летать и владею своей магией. И это мое решение — уйти с ним. Он не хотел меня забирать. Но время пришло… Я должен стать полноценным драконом, мама.

Он говорил, а я слушала, открыв рот. Грей все это время общался с сыном за моей спиной? И не забирал… Как такое возможно?

Это был шок: Грей находился рядом, наблюдал, разговаривал с Редом, а я ничего не знала! Сколько раз я оглядывалась, чувствуя чей-то взгляд, и списывала это на воображение. А оказывается, это был он.

При этом Грей не украл у меня сына. Не применил силу, не потребовал своего. Просто был рядом. Молча, терпеливо. Поддерживал Реда, учил, но не вмешивался в нашу жизнь.

Это поразило меня до глубины души. Грей, которого я знала, никогда бы не отказался от права решать за других.

Внутри шевельнулось что-то теплое, будто кто-то осторожно коснулся сердца. Все это время Грей мог поступить по-другому, но сдержался. Я что же, испытываю… благодарность? Давно забытое чувство, которое я не ожидала применить к дракону снова. Сколько раз я проклинала его, вспоминала с болью, с обидой… А он взял и подарил мне возможность быть матерью, без страха и постоянной тени за спиной.

— Ты должна отдать меня отцу, мама, — произнес Ред. — Пора.

На крыльце скрипнула половица. Я посмотрела Реду за плечо, но ничего не увидела в темноте. За порогом уже царила ночь. Если это дракон, то он пришел не только за сыном. Он явился за четвертой ночью.

Вдохнув, я уловила особый запах петрикора. Как давно я его не чувствовала! Сомнения прочь. Это Грей. Мой кошмар. Мой рок. Моя судьба, от которой никуда не деться.

— Отец! — Ред поторопился к мужчине, чтобы помочь ему переступить порог.

Я осталась на месте. Только судорожно пригладила волосы. Почему-то стало важно, как я выгляжу. Хотя долгие годы внешность меня не волновала.

Коты снова зашипели. Как и я, они не могли смириться, что Ред покинет нас. Я даже открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость. Но Грей вошел в полосу света, и я забыла слова. Он выглядел… ужасно. Тот, кого я помнила сильным и ловким, словно сама буря в человеческом облике, теперь напоминал сломанное грозой дерево.

Правая нога Грея волочилась по полу с неприятным скребущим звуком. Одна рука окаменела до плеча и висела на перевязи — тяжелая и мертвая. Камень был темным, с прожилками, как будто некогда раскаленная лава остыла и превратилась в базальт.

Каждый шаг давался Грею с усилием, ему приходилось подволакивать ногу. Спина ссутулилась, и эта привычка, раньше несвойственная дракону, выдала, как глубоко камень въелся в него, но все же окончательно не поглотил. Невероятно, как он вообще сочетался с телом. В местах, где камень переходил в живую плоть, кожа была воспаленной и болезненно-красной.

Осмелившись, я заглянула Грею в лицо. По виску и щеке тянулась сеть трещин, как морозный узор по стеклу. Один глаз остался прежним — серебристым, живым, полным света. Другой подернулся тусклым каменным налетом, и от этого взгляд казался неровным, неестественным.

Я прижала ладонь к губам, чтобы не вскрикнуть. Воспоминание о том, каким Грей был, и вид того, каким он стал, не укладывалось в голове. Контраст был слишком резким.

Когда-то я до дрожи в коленях боялась дракона, ненавидела его силу, потому что она напоминала о собственной слабости. Теперь же я смотрела на него и не чувствовала угрозы.

А ведь время изменило не только дракона, но и меня. Может, мы оба окаменели, просто каждый по-своему. Он — снаружи, я — внутри.

Но стоило посмотреть на Грея, и камень, сковавший мою душу, дал трещину. Сердце защемило от жалости: дракон, властелин бурь, теперь лишь старый утес.

И все же — он стоял передо мной. Живой. Упрямый. С той же несгибаемой волей во взгляде. И мне вдруг захотелось протянуть руку и прикоснуться. Убедиться, что он не до конца камень. Что там, под этой неживой коркой, еще есть тот Грей, которого я когда-то знала.

— Впустишь? — спросил он хрипло.

Я передернула плечами, гоня прочь мурашки от этого знакомого и почти позабытого голоса. Как будто прошлое ожило и пришло в мой дом. Двенадцать лет… огромный срок!

Года разлуки стерли все, что было между нами. Все то, что мы сделали друг другу, растворилось во времени. Нет, я не забыла. Просто все теперь казалось чужим, не моим. Я помнила факты, слова, поступки, но не чувства. Они выцвели, как яркая ткань на солнце.

Остались лишь смутные воспоминания, покрытые пеплом времени. Они уже не вызывали былых сильных эмоций. Иногда даже казалось, что все это было не со мной, а с кем-то другим — с наивной, упрямой девушкой, которую я давно оставила в прошлом.

И сейчас, глядя на Грея, я не видела чудовище, каким он казался тогда. Только усталого мужчину. Мы словно впервые встретились и знакомились заново, с чистого листа.

Разумом я почти забыла дракона. Но тело помнило. Каждый вдох, каждый оттенок его голоса отзывался где-то под кожей — горячо, болезненно, по-настоящему.

Я молча посторонилась, пропуская его в дом. Оттого, что я прогоню Грея, ничего не изменится. Ред все равно уйдет с ним, он уже решил. Умом я понимала, что это правильно.

Так будет лучше для сына и его развития, а потому я не планировала удерживать Реда насильно. Хотя знала, что он бы внял моим слезам и остался.

Нет, я не стану портить сыну жизнь. Я уже дала ему все, что было в моих силах. Дальше его будет растить дракон.

— Прости, мама, — Ред обнял меня на прощание. Прижался губами к уху и прошептал: — Игнис. На древнем языке драконов это означает огонь.

Я вздрогнула. Сын назвал мне истинное имя, показывая, что доверяет и любит. А главное — не держит на меня зла за то, что я разлучила его с отцом. На глаза навернулись слезы.

— Я тоже люблю тебя, сынок, — прошептала я, вдыхая родной аромат своего ребенка.

Когда мы увидимся в следующий раз? Я не знала. И даже спрашивать не стала. Пусть у меня хотя бы останется надежда на эту встречу. Ею одной и буду жить.

— Идемте, — Ред махнул котам. — Попрощаемся на улице.

Те нехотя двинулись за мальчиком. Они никогда не могли ему отказать. У самого порога Ред обернулся и глянул на стену:

— Ты тоже, Нокс, — позвал он тень. — Пусть родители поговорят наедине.

Нокс замешкалась, но я кивнула, отпуская ее. Нам с Греем действительно есть, о чем поговорить. К тому же я точно знала, зачем он пришел.

Настало время четвертой ночи.

Глядя в окно, я наблюдала, как сын, сопровождаемый котами и тенью, уходит к морю. Под предлогом последней совместной прогулки Ред оставил меня с Греем наедине. Как любой ребенок, он мечтал о мире между родителями.

Грей, тем временем, устало проковылял к лавке и сел. Одну ногу ему пришлось вытянуть в проход, так как она не сгибалась. Со своего места он молча изучал меня. Его лицо, когда он сидел вот так неподвижно, напоминало маску. Как будто он уже окончательно превратился в камень.

Долгое время никто из нас не решался нарушить тишину. Не могли подобрать правильные слова. В прошлом мы много обидного наговорили друг другу и теперь не знали, как начать.

Первым отважился Грей:

— Мы столько разрушили, — пробормотал он.

— Но и кое-что создали, — ответила я. — Нашего сына.

— Он — твоя заслуга. Ты была права, забрав его, — произнес он тихо. — Ему нужна была мать.

Я с недоверием покосилась на него. Похоже, не одну меня изменили прошедшие двенадцать лет. Прежний дракон никогда бы не признал свою ошибку.

— Я смогу видеться с ним? — попросила с надеждой.

— Возможно… — уклончиво ответил Грей.

— А что с моими родными? — я должна была о них спросить.

За эти годы я сотни раз думала о них, но так и не отважилась проведать. Покидая Обитель Творца, я оставила прошлое, но это не значит, что судьба близких перестала меня волновать. Просто между ними и сыном я выбрала того, кто сильнее во мне нуждался — свое дитя.

— Они живы и здоровы. Мор не вернулся в твой город, — ответил Грей.

Я не могла проверить его слова, но сердцем чуяла — не лжет. Все эти годы, несмотря на мое неповиновение, дракон соблюдал наш договор. Для меня это многое значило.

— Я должен это спросить, а ты должна ответить, — произнес Грей. — Ты добровольно отдаешь мне сына?

Я вздохнула. Была бы моя воля… Но что толку кипятиться? Если Ред хочет быть с отцом, я препятствовать не стану.

— Да, — кивнула я. — Забирай его, я не буду этому противиться.

Грей вздохнул и откинулся назад, прижавшись затылком к стене.

— Спасибо, — прошептал он. — Обещаю, что позабочусь о нем. А когда придет время, он вернется к тебе. Ты вырастила прекрасного дракона, эльтхан. За это я буду всегда тебе благодарен.

Упираясь здоровой рукой в лавку, Грей не без труда поднялся на ноги и заковылял обратно к двери. Я наблюдала, как он уходит, кусая губы. И это все? Он просто заберет Реда (нет, Игниса) и исчезнет?

— Как же четвертая ночь? — спросила я ему в спину. — Она состоялась?

Грей застыл. Даже по спине было видно, насколько он напряжен.

— Ты же знаешь, наши ночи особенные — мы должны провести их вместе, предаваясь страсти, — ответил он, не оборачиваясь.

— Тогда почему ты уходишь? Разве ты не обратишься окончательно в камень, если не проведешь эту ночь со мной?

— Обращусь, — согласился он, поворачиваясь ко мне. — Но двенадцать лет назад ты ясно дала понять, что не желаешь меня. Я не стану тебя принуждать.

— Ах, теперь ты вспомнил о благородстве! — всплеснула я руками. Как это у него получается — парой слов выводить меня из себя? — И готов даже умереть. А ничего, что наш сын не получит всех необходимых знаний от отца? Нет уж, — фыркнула я, — так легко ты не отделаешься. Будешь исполнять свой отцовский долг до конца.

Левый уголок губ Грея приподнялся. Не уверена, что это была усмешка. Скорее улыбка, просто правую часть его лица парализовало окаменелостью.

— Значит ли это, что ты отдашь мне четвертую ночь? — уточнил он.

Я облизнула вдруг пересохшие губы. Я могла сказать «нет». Могла выгнать его, закрыть дверь, стереть все, что связывало нас. Могла оправдать свое согласие тем, что он нужен сыну. Мол, все это ради него. Но правда была в том, что часть меня желала спасти дракона. Может, это жалость. Или что-то большее. Не знаю… Мне известно лишь одно — Грей глубоко въелся в меня. Возможно, глубже, чем камень в его плоть.

В горле запершило, я не нашла в себе сил ответить, только кивнуть.

Взгляд Грея потеплел. В нем появилась робкая надежда, как будто он сам не верил своему счастью. В следующий миг он отвел глаза, пытаясь спрятать эмоции, но опоздал: я все поняла по тому, как едва заметно дрогнули его ноздри, по срыву дыхания и легкой дрожи в теле. Поразительно, я прочла все даже на наполовину каменном лице дракона. Похоже, я изучила Грея намного лучше, чем думала.

Он сделал порывистый шаг ко мне, но, не удержав равновесие, споткнулся. И вот уже я сама дернулась ему навстречу, чтобы поддержать.

— Я уже не тот, что был раньше, — невесело усмехнулся он. — Не жди от меня многого.

Сердце сжалось. Я помнила его другим — горячим, живым, словно сама стихия, которой он повелевал. А теперь под руками был неподвижный монолит, и только дыхание, сбивчивое и тяжелое, напоминало: он все еще жив.

Двенадцать лет меня не касался мужчина. Если подумать, Грей был моим единственным. До него я лишь несколько раз целовалась с Верджилом. Но он превратился в затертое воспоминание. То ли было, то ли не было… да и неважно это сейчас.

Когда Грей опустил ладонь на мою поясницу и притянул меня ближе, я не отстранилась. По телу разлилось знакомое тепло. Почти родное. Кто бы подумал, а я, оказывается, скучала по прикосновениям дракона.

Но я совру, если скажу, что не волновалась. Как вообще разделить ложе с каменным изваянием? А если он везде… такой…

Полный муки стон вырвался из горла Грея, когда моя ладонь прижалась к его прессу. От неожиданности я отдернула руку.

— Тебе больно? — испугалась я.

Вместо ответа Грей устало прикрыл глаза. И снова эта кривая то ли усмешка, то ли улыбка исказила его лицо.

— Нет, — вздохнул он и обреченно признался: — Я ничего не ощутил.

Ах, вот оно что! Я коснулась не живого тела, а камня. Там, где Грей не способен чувствовать. Что ж, это будет сложнее, чем я думала — провести ночь со статуей.

Похоже, сегодня инициатива полностью на моей стороне. Грей слишком слаб и растерян, чтобы быть ведущим.

Я прошлась пальцами по его груди еще раз, медленно, осторожно, проверяя границы камня и плоти. Это было легко, они отличались даже под рубахой. Камень — холодный и шероховатый на ощупь. По сравнению с ним живая плоть обжигала теплом и через ткань.

— Каково это?.. — вопрос сам сорвался с губ, до того, как я сообразила, о чем спрашиваю. Очевидно же, что ему тяжело! А тут еще я со своим любопытством.

Но Грей, вопреки ожиданиям, ответил:

— Страшно. Каждый раз, когда я засыпаю, думаю — какая часть меня умрет этой ночью.

Я не нашла, что сказать на это. Для дракона признание своей слабости было верхом откровения. Захотелось как-то его поддержать, продемонстрировать, что я оценила оказанное мне доверие. Но слова — лишь пустые звуки, я сама всегда предпочитала поступки.

А потому я не придумала ничего лучше, чем приподняться на носки и поцеловать Грея.

Первым делом губы коснулись холодной, твердой поверхности. Камень не имел вкуса и не отдавал теплом. С тем же успехом я могла поцеловать стену.

Но тут пальцы Грея легли на мою щеку — горячие и живые. Этот контраст обжег сильнее огня. По моей коже скользнуло дыхание. Рваное, с хрипотцой. Повернув голову, Грей сам прижался живой частью к моим губам. Камень и плоть, холод и жар, смерть и жизнь смешались в нашем поцелуе.

Почудилось, каменная часть его лица дрогнула, будто отозвалась на прикосновение. Или я выдаю желаемое за действительное?

Я понимала, что до второго этажа, где находится спальня с кроватью, мы не доберемся. Грей просто не сможет подняться по лестнице. Он и на многое другое не способен. А потому я довела его до лавки, куда снова усадила, а сама, раздвинув бедра, забралась ему на колени.

Мне еще не приходилось быть главной в столь интимном процессе. Весь мой опыт насчитывал три ночи с драконом. Безусловно жаркие и страстные, но всегда вел Грей, я лишь подчинялась. И вот мы поменялись ролями.

Здоровой рукой Грей придерживал меня за талию, чтобы я не упала, но это все что он мог. Раздевать нас обоих тоже придется мне. Я начала с его рубахи. Развязала ворот и потянула ее верх из брюк. Грей, покорно наклонив голову, позволил снять с себя одежду.

Обнажив торс, я изучила его с любопытством исследователя. Прикасалась, ласкала и целовала, пытаясь согреть застывшие участки, вдохнуть в них жизнь. Мне бы хоть какой-то отклик!

Но Грей сидел почти неподвижно. Только дыхание тяжелое, да еле заметная дрожь выдавила его эмоции. В груди защемило. Возможно, я переоценила свои силы и уже поздно что-то исправить.

— Опять ничего? — разочарованно вздохнула я.

В полумраке гостиной глаза дракона сверкнули серебром. Оба!

— Мне кажется… — пробормотал он, — я почувствовал… что-то.

Сердце сделало скачок. Я снова склонила голову и поцеловала Грея в изгиб шеи. Мое дыхание коснулось камня, и почудилось, будто он поддался. Едва заметно. Как лед под первым лучом солнца. Тогда я усилила напор.

Треск. Почти неслышный, но реальный. Тонкий излом побежал по каменной корке, и из-под нее проступила живая кожа. Теплая. Настоящая.

Отчаяние сменилось восторгом. Я скользнула губами выше, по ключице, оставляя за собой след. Там, где я прикасалась, серость отступала и появлялась кожа. Тело словно вспоминало, каково это — быть живым.

Грей тяжело выдохнул, его плечи дернулись. Камень треснул снова. На этот раз громче, словно лед на реке.

Дракон судорожно сглотнул и попросил:

— Продолжай…

И я, наконец, поверила, что смогу вернуть его. Каждое мое прикосновение отзывалось в его теле. Камень осыпался пылью, уступая место теплой, гладкой коже.

Грей задышал чаще, будто пробуждаясь после долгого сна. Чудо действительно случилось. Не магией, не древним ритуалом. Моими руками. Моими поцелуями. Моим сердцем.

Я обвила шею Грея руками и прижалась всем телом, согревая его дыханием, прикосновениями и поцелуями. Он откликался все охотнее. Его правая, каменная рука дрогнула. Пальцы впервые за много лет сомкнулись на вороте моего платья и дернули вниз. Раздался треск. Ткань не выдержала напора дракона. Хм, похоже, не все придется делать самой.

Я тоже времени даром не теряла — справилась с брюками Грея и на секунду обомлела. Желание дракона в прямом смысле было каменным. Творец, если я переживу эту ночь, мне должно воздаться!

Они не виделись долгих двенадцать лет, но чародейка ничуть не изменилась. Время было не властно над ее красотой. Или это Грею так казалось? Одно точно — прекраснее женщины он не видел в своей жизни. Драконицы и те не сравнились бы с ней. Впрочем, что толку вспоминать о них. Демоны уничтожили их первым делом, чтобы не дать драконам продолжить свой род. К счастью, боги были добры к Грею и послали ему сильную духом человечку. Только такая могла выносить, родить и вырастить дракона.

Не верилось, что после всего она согласилась отдать сына и провести с ним четвертую ночь. Грей вообще слабо представлял, как между ними еще возможна близость.

Но эльтхан… рядом… добровольно… с доверием, которое он не ожидал получить, но отчаянно хотел оправдать. Как тут устоять?

Грей боялся ошибиться. Боялся показать, как сильно это для него важно. Но рука предала: чуть дрогнула, выдавая все — волнение, благодарность, страх, восторг.

«Только бы не подвести. Не навредить. Не испортить этот хрупкий, бесценный момент» — пронеслось внутри.

Во взгляде чародейки было спокойствие. Она уже сделала выбор. А вот он — он, сильный, зрелый, подготовленный — ощутил себя уязвимым. Ведь он понял: эта ночь не просто часть снятия проклятия. Она стала поворотной для них. Первой, которую они проведут вместе не потому, что так надо, а потому, что они оба этого хотят.

Но восторг быстро сменился отчаянием, когда Грей понял, что не чувствует прикосновений эльтхан. Между его телом и ее руками будто лежала гранитная плита. Все ласки и поцелуи доставались ей, а не ему. А самое паршивое — он не ощущал физического желания. Хотел эльтхан разумом, но не телом.

Лучше б ему окончательно обратиться в камень! Или вовсе сгинуть. Бесполезный он дракон. Даже на страсть своего сокровища ответить не может…

Но чародейка была настроена решительно. Это было непривычно — довериться женщине, позволить ей быть главной. Но игра увлекла Грея. Как далеко эльтхан зайдет? Неужели… до самого конца?

Дракон привык контролировать все: силу, желание, свою жизнь и даже чужую. Но сейчас все перевернулось. Чародейка вела уверенно и мягко, а ему вдруг понравилось подчиняться ей. Он не ожидал такого. Его сокровище, его пленница, его слабость взяла власть в свои руки. Выходит, теперь он — ее пленник? Впрочем, в таком сладком плену он готов оставаться до конца своих дней.

Она не боялась его каменной немощи, не смущалась его бессилия. И Грей тоже решил смириться. Хоть и не верил до конца, что женщина может так дерзко и нежно одновременно распоряжаться его телом, его желаниями… им самим.

А потом случилось чудо. Прикосновения чародейки поистине обладали волшебной силой. Возможно, дело было в ее даре целительства или в том, что четвертая ночь все-таки состоится. Грею не хотелось анализировать. Причина не так важна, главное — он оживал.

Поцелуи эльтхан ломали каменные оковы, ее дыхание согревало, а прикосновения — он их снова ощущал! — дарили удовольствие. Грей окончательно успокоился, позволив себе быть слабым. И в этой слабости нашел то, чего лишался долгое время — свободу. Вместо стыда пришло облегчение, отчаяние сменилось благодарностью.

Губы чародейки скользили по его щеке, по виску и шее. Там, где они прикасались, каменная кора трескалась и исчезала, уступая место коже. Грей чувствовал это, и его сердце неистово колотилось в ответ на ласки.

Он не смел поверить. Первое ощущение тепла в груди показалось миражом. Но когда ее ладонь легла на его пресс, он ощутил биение крови. Настоящей, горячей, живой.

Чародейка провела по скованной руке. Камень осыпался на пол, и пальцы впервые за столько времени сжались, а Грей задохнулся от нахлынувших эмоций.

Она опустилась ниже. Сначала руками, потом губами. Неумело, с алыми от стыда щеками она дарила ему наслаждение. Ее действия были неловкими, зато искренними.

Тепло постепенно проходило сквозь камень. Грей почувствовал, как по телу пробегает дрожь — сначала слабая, потом сильнее. С каждой секундой тяжесть гранита спадала, сдаваясь перед надвигающейся волной блаженства.

Дыхание сбилось, окружающее расплылось, и тело прошила стрела сладкого экстаза. Оно смело остатки камня с его тела. Грей снова стал собой. Впервые за долгое время он чувствовал себя целым. Живым. Настоящим.

Он взглянул на женщину, что сидела у его ног, с восхищением и трепетом. Кто бы подумал, человечка оказалась сильнее проклятия самих демонов! Он не знал, благодарить ее, поклоняться или бояться… но точно понимал одно: ни одна драгоценность мира не сравнится с его сокровищем.

Страсть чародейки вернула его к жизни, и Грей был рад подарить ей ответное наслаждение.

Четвертая ночь полностью восстановила Грея. Окаменение прошло, передо мной снова был мужчина из плоти и крови, а он всегда умел доставить мне удовольствие.

Я смотрела на него и не могла отделаться от странного чувства: будто сама жизнь вернулась не только к нему, но и ко мне. Все, что произошло между нами сегодня, не просто вспышка страсти. В этих прикосновениях было что-то большее, чем желание. Спокойствие и доверие, словно наши души узнали друг друга чуточку лучше.

Но ночь не длится вечно. Вскоре на горизонте забрезжил рассвет. Мне показалось, что слишком рано. Неужели мы так долго предавались любви? Но солнце говорило само за себя.

Я вышла на порог проводить Грея. Это расставание далось мне особенно тяжело. Ведь я прощалась не только с драконом, но с сыном.

— Я увижу вновь… кого-нибудь из вас? — спросила я тихо.

Грей сразу понял, кого именно я имею в виду. А, может, просто не надеялся, что я соскучусь по нему.

— Я буду отпускать сына к тебе, — ответил он. — Так часто, как он захочет.

Я благодарно кивнула. Игнис уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения. Мы оба это понимали. Сын стал той нитью, что неразрывно связала нас. Он придал смысл всему, что было. Вся эта боль и ошибки с ним не бессмысленны. Ведь благодаря им на свет появился Игнис. Теперь у нас было не только общее прошлое, но и общее будущее.

— А ты сам навестишь меня? — намекнула я на пятую ночь. Осталась лишь одна.

— Я постараюсь не затягивать, — Грей опять уклонился от прямого ответа.

Но, как ни странно, сегодня это меня не разозлило. Видимо, начинаю привыкать к манерам дракона.

Солнце показало свой бок из-за горизонта, и Грей двинулся к берегу, где его ждал Игнис. Он не сделал и пяти шагов, как пошел дождь. Дракон словно оплакивал наше расставание. Я подставила лицо дождю, и соленые капли слез дракона смешивались с моими собственными.

…Первые дни разлуки с сыном были невыносимо тяжелыми. Я ничего не хотела. Не принимала клиентов, почти не ела и редко вставала с кровати. Навалилась такая апатия и безразличие, что даже коты встревожились. Какая разница жива я или нет, если сына нет рядом? Без него все потеряло смысл.

Нокс не находила себе места. Все пыталась развлечь меня театром теней на стене, который я раньше так любила. Но я лишь переворачивалась на другой бок, чтобы не видеть ее старания.

Первым не выдержал Ворчун:

— Все, с меня хватит! Немедленно вставай!

Он запрыгнул на кровать, вцепился зубами в покрывало и потянул его с меня. Я не шевельнулась и даже не попыталась его удержать. Какая мне разница лежать под покрывалом или без него?

Тут уже вмешалась Черная. Прыгнув с тумбы прямо мне на грудь, она предупредила:

— Если не встанешь, следующим прыгнет Обжора.

Я невольно вздрогнула. Этот толстый кот, пожалуй, сломает мне грудную клетку. Но, может, оно и к лучшему?

— Давай, мы покажем тебе свой истинный облик, — предложил Блуд.

— А он у вас другой? — вяло поинтересовалась я.

— Ты же не думаешь, что мы реально выглядим как коты? — фыркнул Апломб. — Это слишком мелко для нас.

— Делайте, что хотите, — отмахнулась я.

Но игнорировать то, что произошло дальше, было невозможно. Воздух дрогнул. Нокс на стене сжалась в попытке вовсе исчезнуть. Солнечный свет и тот поубавился.

Я приподняла голову от подушки и не завизжала лишь потому, что горло перехватил спазм. В спальне не было котов, а то, что стояло на их месте, не поддавалось описанию.

Не звери, не люди, не духи. Пространство вокруг этих существ сгибалось, будто мир не мог до конца их вместить. Изломанные линии кожистых крыльев; когти — длинные и кривые как ветви деревьев; холодное сияние глаз, в которых отражалось все, чего я боялась в себе. Запах серы и железа наполнил комнату, воздух стал густым, как смола.

Этот мир был слишком мал для их истинного присутствия. Они прятали себя не из стыда, а из милости. Оставалось только подивиться тому, как удачно они выбрали облик. Спрятались за милыми кошачьими мордочками. Кто заподозрит пушистиков в темных делах?

— Хватит… — хрипло попросила я. — Лучше оставайтесь котами.

Я моргнула, и на полу снова сидели пушистые наглецы. Мир будто вздохнул с облегчением, и я вместе с ним.

— Если не встанешь и не покормишь нас, — предупредил Обжора, — мы будем такими всегда.

Я передернула плечами. Нет уж, достаточно с меня короткой демонстрации. Я предпочитаю котиков. Но, видимо, мне нужна была эта встряска.

— Ладно, ладно, — буркнула я, насилу отрывая себя от кровати. — Чего пристали? Разве вас не должно радовать мое состояние? Если со мной что-то случится, Грей тоже долго не протянет без пятой ночи. Вы же вроде собирались уничтожить драконий род.

— Да какой там, — махнул лапой Апломб.

— Планы изменились, — поддержала его Жаба.

— Пойдемте лучше поедим, — предложил Обжора.

Я глянула на котов. Мой уход в себя дурно на них сказался. Я совсем забросила дела, а заодно и самих котов. Обжора и тот похудел. Так не годится. Коты многое для меня сделали. Они помогли мне вырастить дракона! А я не в состоянии их даже нормально покормить.

Чувствуя за собой вину, я поплелась на кухню. Так началось мое выздоровление. Я все еще безумно тосковала по сыну, но уже не губила собственную жизнь.

Без него все стало другим. Дом казался слишком просторным, а звуки — чересчур громкими. Утро больше не начиналось с его голоса, не было раскиданных вещей, привычного хаоса, который раньше утомлял, а теперь вспоминался с теплотой.

Я училась жить в этой тишине. Готовила, убиралась, принимала клиентов. Все то, что раньше делалось легко, теперь требовало усилия.

А потом Игнис навестил меня в первый раз. Жизнь снова заиграла яркими красками. Он не предупредил, что придет. Просто раздался стук в дверь. Я открыла, думая, что там очередной клиент, а на пороге стоял он. Мой сын.

Сердце предательски ухнуло куда-то вниз. Мы не виделись несколько месяцев. Как же он вырос! Взгляд стал серьезнее, шаги увереннее. Общение с отцом явно шло ему на пользу. Но для меня он все равно оставался тем самым мальчиком, которого я когда-то прижимала к груди, убаюкивая от страхов и боли.

— Мама… — произнес Игнис тихо, но в этом слове было столько силы, что у меня защипало глаза.

Я протянула руки, и Игнис поспешил ко мне. Я обняла его, прижимая крепко, словно боялась, что это всего лишь сон, и он сейчас растает в моих объятиях. Он пах дымом, и этот запах был самым родным из всех на свете.

— Ты пришел, — шептала я, не в силах отпустить. — Я так скучала…

— Мы все скучали! — дружным хором поддержали коты.

А Нокс на стене сделала радостный кульбит.

Мы говорили о пустяках, смеялись, вспоминали, и все вокруг казалось правильным и настоящим. Я спрашивала, чему новому он научился за это время, и Игнис в ответ показывал мне трюки с огнем. Пламя слушалось его беспрекословно.

Проведя со мной весь день, на закате сын ушел. Но в этот раз я пережила расставание легче, потому что знала — не за горами новая встреча. Визиты Игниса раз в месяц стали традицией. Ради этих кратких мгновений я жила.

Через год сын продемонстрировал мне свой первый оборот в дракона. Мы снова ушли подальше от деревни, и там Игниса окутало пламя, а когда оно стихло, я увидела не мальчика, а дракона.

Его чешуя сияла, как расплавленное золото, переливаясь оттенками меди и янтаря. Каждый взмах крыла порождал жар, от которого колыхался воздух. Я узнавала только глаза — человеческие и родные.

Коты с тенью пришли в восторг.

— Красивый дракон, — похвалил Блуд. — Отбоя не будет от девчонок.

— Величественный, — остался доволен Апломб.

— И в меру упитанный, — добавил от себя Обжора.

Я же стояла, не в силах ни говорить, ни дышать. Только чувствовала, как сердце наполняется гордостью. Мой сын. Мой дракон.

Иногда в своих рассказах Игнис упоминал Грея, но я боялась расспрашивать. Вот только время шло. Сыну исполнилось восемнадцать, а мне — сорок два. Тогда-то я и не выдержала.

— Почему твой отец не приходит ко мне? — спросила я. — Я не молодею. Скоро я не смогу отдать ему долг.

Это была шутка, но в ней имелась доля правды. Близился мой человеческий закат. Еще немного — и дракон не захочет меня даже ради собственного спасения.

— Он боится твоего отказа, — признался Игнис. — Ты слишком дорога ему.

— Он никогда этого не говорил, — пожала я плечами.

— Говорил. Просто ты не поняла. Драконы… они другие, — попытался объяснить сын. — Отец назвал тебя своим сокровищем. Это и есть любовь дракона.

Так вот она какая… Кажется, я начинала понимать, что есть любовь для дракона. Это не чувство, а инстинкт хранить, защищать, не позволить никому прикоснуться.

Я вспомнила, как Грей смотрел на меня — как на высшую драгоценность. Когда тебя настолько ценят, это приятно. Но у драгоценности нет собственного мнения. Ее лишь берегут и охраняют. Любовь дракона не оставляет места для свободы.

— Я поговорю с ним, — пообещал Игнис. — Давно пора с этим покончить.

Грей завидовал собственному сыну. Ведь тот мог видеться с чародейкой. Говорить с ней, прикасаться. Из раза в раз отпуская Игниса к матери, Грей не находил себе места, а когда сын возвращался, жадно впитывал каждое его слово о чародейке. Эти крохи были для него ценнее золота.

Игнис упоминал, что мать обняла его на прощание, и Грей ловил себя на том, что пальцы непроизвольно сжимают воздух, будто пытаясь ощутить тепло, доставшееся не ему. Увы, он такого удовольствия был лишен. Как минимум до пятой ночи, а, может, и навеки.

Пятая ночь… Грей только и делал, что думал о ней. Для этой ночи нет четких сроков. Грей мог прийти за ней к чародейке хоть на следующий день после четвертой, но не решался. Отважный дракон, победивший демонов, трусил.

А вдруг она откажет? Вдруг не захочет его? Так уж вышло, что условия пятой ночи самые простые для чародейки и одновременно самые сложные для дракона. Он должен был дать ей ВЫБОР. Настоящий, а не тот иллюзорный, который предлагал прежде. Больше никаких условий, шантажа и угроз. Ее испытания и жертвы закончились на четвертой ночи. У чародейки появилось право отказать Грею без страха, что ее родные пострадают. Либо она будет с ним, потому что сама этого захочет. Либо они порознь отныне и навсегда.

Да, пятая ночь была его испытанием.

Если чародейка ответит согласием, она обретет особый дар. Такова ее награда за все лишения. Увы, заранее говорить об этом нельзя. Если скажет, ничего не получится. Выбор чародейки должен быть непредвзятым.

Но предупреждать запрещено только о даре. О том, что чародейка может отказать ему без последствий, Грей обязан сказать. А дальше дожидаться ее выбора и молиться, чтобы он был в его пользу.

Не будь чародейка его эльтхан, Грей бы так не переживал. Отказала и ладно. Каждый продолжит жить дальше сам по себе. Проклятье уже и так снято. Никакого больше окаменения! Ничто не мешает Грею наслаждаться свободой и строить планы по спасению братьев.

Вот только он не мог потерять свое сокровище. Сердце мучительно сжималось в груди, стоило подумать об этом. Свобода от проклятья и та не радовала. А ведь он должен праздновать. Ура, он вырвался из цепких когтей демонов! Первый и пока единственный из своих братьев. Откажи ему чародейка в пятой ночи, он и тогда не окаменеет. Станет жить долго… и несчастливо, если ее не будет рядом.

Любовь дракона нетерпелива, но мучительный страх потерять эльтхан навсегда удерживал Грея от следующего шага. Страх услышать «нет», увидеть в ее глазах равнодушие.

В груди пылал огонь, раздирая изнутри. Как ему, дракону, победившему самих демонов, выдержать собственное бессилие? Он мог разрушить горы, обратить в пепел армии, но был беспомощен перед выбором женщины, которая стала смыслом его существования.

Он точно знал — без чародейки ему не жить. Не из-за проклятия или хвори, просто сам не захочет. Зачем ему жизнь, если эльтхан нет рядом?

Поэтому Грей тянул… Надо вырастить сына, передать ему максимум знаний, а уже потом решить свою участь. Так, по крайней мере, если он погибнет, отвергнутый чародейкой, Игнис не пострадает.

Он учил сына драконьему языку, чтобы тот мог прочесть древние манускрипты и больше узнать о своем роде. Учил его менять личину, управлять магией и прочим драконьим премудростям.

Время шло. Грей продолжал откладывать визит к чародейке, находя все новые поводы. То занимался сыном, то искал девушку для брата в другом мире, где ее след затерялся. Так незаметно пролетело шесть лет.

В итоге не выдержал уже Игнис.

— Сколько еще ты будешь тянуть? — спросил сын, пока они сидели на скале, любуясь закатом. — Когда ты, наконец, навестишь маму? Человеческий век короток. Не боишься, что опоздаешь?

Грей вздрогнул. Он и сам сотни раз думал об этом. Повезло, что его эльтхан — чародейка с даром целительства. Болезни людей ей не страшны. Но над старостью не властна даже магия.

Его сын был мудр не по годам. Все благодаря эльтхан — это она воспитала его таким.

— Ты прав, — кивнул Грей. — Мне давно пора повидаться с твоей матерью. Завтра же отправлюсь к ней. Довольно откладывать!

Но когда сын ушел, оставив Грея наедине с этим решением, уверенность улетучилась, как дым на ветру. Легко сказать это вслух: «Завтра отправлюсь к ней» — но одно дело произнести, и совсем другое сделать шаг.

Следующим днем Грей долго сидел в тишине, сжимая подлокотники кресла так сильно, что древесина жалобно потрескивала. Мысли метались от глобального до сущей ерунды. Например, он думал, что ему надеть. Хотелось понравиться чародейке. Нелепое желание для того, кто веками не заботился о подобных мелочах.

Грей пытался представить их встречу. Сотни вариантов вспыхивали и гасли, но ни один не казался правильным. В одном она едва улыбалась. В другом — отвернулась. В третьем — смотрела молча, так, что все в нем рушилось.

На закате, когда мир еще не определился, быть ночью или остаться днем, Грей сказал себе:

— Пора.

Сердце билось, как у юного драконенка перед первым полетом, когда он, наконец, отправился на, возможно, последнюю встречу с эльтхан.

Это был обычный осенний вечер. Пляжи давно опустели, дул прохладный бриз, море потемнело и неистово било волнами в берег. В такую погоду быстро распространяется простуда, а потому днем у меня было много клиентов, и я не успела приготовить ужин. В итоге вечером решила прогуляться на базар. Заодно куплю рыбы котам, к которой они так пристрастились.

Я шла, задумчиво разглядывая прилавки. Рыбу уже купила, чего бы себе взять. Может, что-то из овощей? Стушу капусту, например…

На этой мысли я неожиданно врезалась лбом прямо в торс мужчины. Откуда он взялся? Я, конечно, задумалась, но не ослепла! Секунду назад путь был свободен.

Грубые слова уже крутились на языке, когда я запрокинула голову, чтобы посмотреть мужчине в лицо. Но ни единый звук не слетел с губ. Все потому, что передо мной стоял Грей. У меня аж дыхание перехватило. И не только от неожиданной встречи.

Он совсем не изменился. Грей выглядел ровно таким, каким я его запомнила. По-прежнему высокий и статный, все еще не старше тридцати, каштановые волосы без признака седины, яркие глаза. Какой же он… молодой! Прошедшие годы совершенно никак не сказались на нем! Время над драконом было не властно.

Я невольно попятилась, борясь с желанием вовсе кинуться прочь. В отличие от дракона надо мной время неплохо поработало. Волосы утратили блеск из-за седины, лицо исчертили морщины, кожа загрубела и обветрилась, а руки вовсе покрылись мозолями от физической работы.

От изнеженной дочери патриция почти ничего не осталось. Теперь я скорее походила на жену рыбака. Да и одета была не в шелка, а в простое платье из грубой ткани. Волосы кое-как заплела в косу и спрятала под платок. Уже молчу о том, что из корзины на сгибе локтя воняла рыба.

Мы с Греем замерли, изучая друг друга. Толпа огибала нас. Не всегда аккуратно, иногда задевая плечами, но мы не замечали тычков. Каждый думал о своем.

Не знаю, какие мысли бродили в голове дракона. Я же пыталась прочитать на его лице, что он думает обо мне. Все еще считает красивой? Хочет свою пятую ночь или расстроен, что придется делить ее с постаревшей женщиной?

— Позволишь проводить тебя домой, эльтхан? — Грей протянул мне руку.

Я замешкалась, впервые не вложив в нее ладонь. Если прикоснусь к нему, он почувствует, как груба моя кожа. Вряд ли ему будет приятно. Почему-то в глазах дракона мне хотелось казаться лучше, чем я есть. Ума не приложу, откуда взялась эта глупость.

— Зачем я тебе? — спросила напрямик. — Я уже не так молода и хороша собой.

— Ты всегда будешь мне нужна. К тому же…

— Я должна тебе еще одна ночь, — вздохнула я.

Все же причина в сделке. Дракон хочет закончить наш странный ритуал. Даже если ему будет неприятно прикасаться ко мне, он потерпит. Исключительно ради дела.

Я подняла руку, чтобы вложить в его ладонь, но прежде Грей снова заговорил:

— Ты должна кое-что знать до того, как дашь согласие. Условие пятой ночи. По правилам я должен озвучить его тебе.

— Говори, — кивнула я.

— Твой долг отдан, — заявил дракон. — Наша сделка завершена.

— Но ведь еще одна ночь…

— Отдать ее мне или нет, решать тебе. Но даже если ты откажешь, знай — твой родной город не пострадает. Ты уже свободна от меня и своих обязательств. Но можешь пойти со мной. Если пожелаешь, — последнее он добавил шепотом.

— А окаменение? Оно не вернется, если я откажу? Проклятье снято? — уточнила я.

Грей не удивился тому, что мне известно о проклятии. После четвертой ночи коты мне все рассказали. Единственное, о чем они упорно молчали, так это об условиях ночей. Они объясняли это тем, что, зная их заранее, я не смогу их выполнить. Вроде как неведение — благо для меня и дракона.

— Ты уже сняла с меня проклятье, за что я безмерно благодарен. А еще ты подарила мне замечательного сына, и я никогда не перестану восхищаться тем, как ты его воспитала. Спасибо, эльтхан.

Это было неожиданно для меня. Выходит, я свободна? Причем уже давно. Целых шесть лет! Но почему Грей не сказал об этом раньше? Например, в нашу четвертую ночь. Здесь крылся какой-то подвох, но я так разволновалась, что была совершенно неспособна думать. Невозможно размышлять под бешеный стук сердца. В голове только: «Бух! Бух! Бух!».

Но одна мысль все-таки прорвалась через эту барабанную дробь — Грей практически отказался от ночи со мной. Не потому ли, что я ему больше не нравлюсь? О, это же очевидно! Он даже не особо скрывал.

— Не торопись, — между тем, произнес он. — Подумай.

Да о чем тут думать? Если мужчина меня не хочет, я навязываться не стану.

Пока мы говорили, окончательно стемнело. Толпа схлынула, мы с Греем остались одни меж закрытых лавок. Я усмехнулась совпадению. Все же я дочь торговца, мое детство прошло на рынке. Совсем не удивительно, что моя судьба решается именно в таком месте.

Но хватит тянуть время. Пора избавить Грея от неприятной обязанности провести со мной ночь. Решившись, я отступила на шаг.

Лицо дракона дрогнуло. Он дернулся было за мной следом, но снова замер. Я присмотрелась к нему. Мне почудилось… или он, в самом деле, не хочет меня отпускать?

От созерцания отвлекла трель. Повернув голову на звук, я увидела птицу. Она до удивительного походила на ту, что я однажды вырвала из лап смерти. Но ведь это никак не может быть та самая птица.

И все-таки это было странно — видеть ее здесь. Уже наступила ночь, а птицы не летают в темноте. Откуда же она взялась?

Вдруг я вспомнила юную чародейку с даром предвидения из Обители. Творец, сколько же лет с тех пор прошло! Целая жизнь… Так много, что из памяти напрочь стерлось имя девушки, но не ее слова.

Что она мне тогда напророчила? Кажется, два пути, между которыми я должна буду однажды выбрать. А еще она пообещала, что мне будет дан знак, и я пойму, какой из путей ведет к счастью. Вот только каким будет знак она не упомянула. А что, если это птица?

Несколько раз она встречалась в моей жизни, и сейчас я, застыв, наблюдала за тем, как птица подлетела к Грею и села ему на плечо. Дракон удивленно повернул голову, чтобы взглянуть на нахалку. Испуганная его движением птаха вспорхнула и унеслась прочь. Будто ее и не существовало.

Впрочем, в ней больше не было нужды. Свою миссию она уже выполнила.

Знак был четким и понятным. Птица указала на счастливый путь — вот он, рядом с Греем. Выбери его, и все будет хорошо. Но я не представляла, как именно. После всего, что между нами было… как у нас что-то может быть хорошо?

Дракон не человек, он другой. Все, что он мне предлагает — быть его, той, что он выбрал и присвоил. Иногда это греет, иногда душит, но никогда не делает меня равной.

Или я ошибаюсь? Может, Грей вовсе не такой, каким я его знаю. Теперь мне известно, что у каждой ночи были свои правила, которые придумал не он. И нужны они были для того, чтобы снять с дракона проклятие.

Меня удерживал страх потерять себя, но ведь я уже почти потеряла. Не из-за Грея, а из-за собственной нерешительности. Я стояла на месте, не идя ни вперед, ни назад, боясь сделать шаг. И от этого пустота в моей жизни была бездонной.

Да, Грей другой. Да, его сила обжигает. Но когда он смотрит на меня… я чувствую себя не вещью, не тенью, а кем-то нужным. Важным. Выбранным.

Настало время совершить прыжок веры. Но как же тяжело было решиться! Если я сделаю шаг — пути назад не будет. Но если не сделаю, навсегда останусь в своем страхе. В пустоте, которую сама же создала.

Я не стала дожидаться привычного жеста Грея. Поставив корзины с рыбой на ближайший пустой прилавок, сама протянула руку, предлагая ему взять ее. Губы дракона дрогнули в улыбке. Ему явно нравилась моя инициатива.

— Правильно, — кивнул он, беря меня за руку. — Это твоя ночь, ты сегодня главная.

Я не успела ответить из-за переноса. Моргнула — и мы уже в замке дракона. Причем, в его спальне, не в моей. То ли Грей так подчеркивал, что между нами больше нет преград. То ли мои покои до сих пор не восстановили после огненных залпов маленького Реда.

Я уже бывала в этих покоях, но сейчас, пробежав взглядом по комнате, я заметила много новых, интересных деталей. Синий платок на подлокотнике кресла явно мой. Шесть лет назад ветер сорвал его с моей головы и унес. И вот он здесь. Аккуратно сложенный, как реликвия.

На столике рядом — деревянная фигурка дракона. Это была любимая игрушка Игниса в детстве. Как и все дети, он оставил ее, когда вырос, а Грей ее нашел и сохранил.

На кровати лежала целая гора подушек с вышивкой, в которых я с удивлением узнала свою руку. Живя одна, я полюбила коротать время с ниткой и иголкой, а потом относила свои работы в лавку на продажу. Они пользовались спросом, но, похоже, именно Грей был главным покупателем.

Эта комната не просто принадлежала дракону. Она была ожившей иллюстрацией его ожидания, одиночества и памяти обо мне. Я вошла не в спальню. Я будто вошла в его сердце и увидела в нем самое сокровенное.

Но я не ослышалась? Грей сказал, что это моя ночь и мои правила? Не верилось, что сегодня все решаю я. Словно почувствовав мои сомнения, Грей спросил:

— Что мы будем делать?

Я усмехнулась. Могущественный дракон в моей власти и ждет приказа? Грех таким не воспользоваться.

— Что ты предлагал в нашу первую встречу? — протянула я задумчиво. — Книжки читать?

Я шагнула к книжной полке у стены, и лицо Грея вытянулось. Весело было наблюдать за его удивлением и растерянностью.

Грей моргнул. Один раз. Второй.

— Ты же не всерьез? — осторожно уточнил он.

Я лишь молча провела пальцами по корешкам, делая вид, что глубоко увлечена выбором.

— Может, вот эту? — Я взяла первую попавшуюся книгу и прищурилась. — «Трактат об особенностях слияния стихий». Звучит романтично.

Грей мучительно простонал, видимо, проклиная себя за когда-то сказанное.

— Читать ночью вредно для зрения, — его голос понизился, стал хриплым и нетерпеливым, а еще в нем звучала паника, неожиданно трогательная для такого могущественного существа.

Забавно было бы действительно провести эту ночь за чтением, но… прямо сейчас меня саму мало заботили книги. Я едва могла рассмотреть надписи на корешках. Все потому, что волновалась и, чего скрывать, была возбуждена.

Взгляд Грея обжигал. Если бы можно было раздевать глазами, то дракон только что взял меня во всех мыслимых позах. Мне сорок два, а я все еще краснею перед ним, как девчонка!

Сладкая судорога пробежала по мышцам и осела внизу живота. Как же давно я этого не ощущала… Желания столь мощного, что сбивается дыхание, и дрожат колени. Ни с кем, кроме Грея, я не чувствовала подобного. Лишь он заставлял меня вспыхивать, как солому от одной-единственной искры.

Дракон что-то сделал со мной. Околдовал, приручил. Возможно, поэтому он так долго тянул с ночами. Давал мне время привыкнуть к себе, а главное — к мысли, что никого кроме него в моей жизни не будет.

И это, всемогущий Творец, сработало! Мое тело не знало других мужчин, но точно помнило, что дракон доставит ему наслаждение, и жаждало его ласк.

Когда случился переломный момент, и я перестала бояться дракона? Наверное, когда я его пожалела… Он пришел наполовину каменный в мой дом. Ничего не требовал и даже не просил. Тогда-то мое сердце дрогнуло.

Но дело было не только в жалости. Я понимала, что Грей все эти двенадцать лет страдал из-за меня. Терпел, мучился, но позволял сыну оставаться со мной. Все это было ради моего счастья. Такой поступок сложно не оценить. Дракон сделал мне неоценимый подарок, дороже всего золота этого мира.

— Нокс, — обратилась я к тени, — оставь нас, пожалуйста.

Тень послушно юркнула в щель между дверью и полом. Теперь мы с Греем действительно были одни.

— Эльтхан, — шепнул он, шагнув ближе, — сокровище… мое сердце до сих пор бьется только потому, что ты есть. Если ты примешь меня… — он судорожно сглотнул: — я клянусь: отныне ты будешь идти рядом, а не в моей тени.

Дракон предлагал мне… равноправие? Пожалуй, это был самый ценный его дар.

Глупо отрицать, что часть меня навеки принадлежит Грею. Мне нужен был только он. Даже если я злилась. Даже если он меня бесил. Даже если я делала все, чтобы наказать его. Все равно — он один. Всегда.

А значит, больше нет смысла бегать. Ни от него, ни от себя.

В какой-то момент Грею показалось, что чародейка ему откажет. Он был практически уверен в этом, но она вдруг изменила мнение. Знать бы, какие боги подсказали ей правильное решение, Грей бы молился им до конца дней.

Впрочем, он размышлял об этом недолго, как и вообще думал. Стоило ей сказать «да», как он обхватил пальцами тонкую ладонь и забрал эльтхан к себе. Всего, чего он хотел сейчас — унести ее подальше. Туда, где будут только они одни. Прочь от посторонних глаз.

Зверь внутри сходил с ума от желания бросить весь мир к ногам своего сокровища. Единственного и неповторимого. Отныне она только его! Инстинкт дракона велел спрятать эльтхан, а замок как раз и есть его хранилище. Здесь никто никогда не найдет чародейку. Здесь она будет только его.

Один взмах ресниц — и они в его покоях. Все почти идеально. Разве что разговоры не к месту и платье на чародейке — лишнее. Им Грей и занялся в первую очередь, как только выпал шанс.

Чародейка что-то бормотала, пока он ее раздевал. Какой-то вздор о том, что уже не так молода и хороша собой… Придумала же. В его глазах она все так же прекрасна, как в их первую ночь. Даже лучше!

С годами ее красота не угасла, а лишь обрела силу. В молодости она была тонкой, как пламя свечи, сейчас же ее формы смягчились. Грудь округлилась, стала тяжелей. Бедра теперь более женственные, с плавным изгибом, который так и просился под его руку. Талия же, напротив, осталась узкой, как будто сама природа подчеркнула контраст.

— Не молода, говоришь? — усмехнулся Грей, дотронувшись до щеки чародейки. — Я бы сказал, соблазнительно зрелая.

Она фыркнула, будто хотела возразить, но в ее глазах мелькнуло тепло. Осторожная радость от того, что его глаза все еще загораются страстью при взгляде на нее.

Грея бросало то в жар, то в холод. Он едва сдерживался, чтобы не наброситься на чародейку. Первый же поцелуй вышиб все разумные мысли, окатив тело неистовым жаром. Но сначала надо подготовить чародейку к близости, и он с удовольствием приступил к делу.

Она отвечала ему робко, будто пробуя, помнит ли тело, каково это — желать его. Но с каждым новым прикосновением ее дыхание учащалось, она теряла сдержанность и все охотнее принимала ласки. Грей чувствовал, как напряжение уходит из эльтхан, как она раскрывается навстречу — мягко и доверчиво, точно цветок под первым солнечным лучом после долгой зимы.

Каждый ее вздох отзывался в нем низким гулом, заставляя сердце стучать быстрее. Он целовал ее вновь и вновь. Не просто губами, а всей душой, а она цеплялась за его плечи, словно боялась, что он исчезнет, если она отпустит хоть на миг.

Казалось, даже воздух вибрировал между ними, наполненный пьянящим ароматом ее желания. Лишь ощутив его, Грей взял свою чародейку.

Она смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых отражалось доверие, трепет и нечто большее, что он боялся назвать вслух, чтобы не спугнуть.

Грей злился на себя самого — шесть долгих лет он лишал себя удовольствия быть с эльтхан. Идиот! И трус. Но теперь все, никому ее не отдаст. Она не будет против, успокаивал Грей себя. Ведь он ей нравится. Вон как стонет от его ласк, впуская его снова и снова.

Эльтхан обязательно поймет. Он окружит ее заботой, добудет ей хоть звезду с неба, бросит к ее ногам весь мир. Чего еще ей желать и зачем уходить?

— Рианнон, — шептал он в порыве страсти, впервые пробуя ее имя на вкус. Ему нравилась каждая буква. Никогда не будет его сокращать!

А когда наслаждение одновременно завладело их телами, Грей ощутил, как в тело эльтхан вливаются не только его соки, но и сила. Магия прошла по позвоночнику горячей волной, сплетаясь с дыханием, и хлынула в чародейку — мягко, но глубоко. Она вздрогнула, выгнулась к нему навстречу то ли на пике удовольствия, то ли под действием магии.

Грей испугался — вдруг слишком много? Может не принять. Все же у чародейки есть собственная магия… непонятно, как она уживется с его. Что если начнет сопротивляться?

Но Рианнон выдержала. Ее тело отзывалось, магия в ней оживала и разгоралась, словно раздуваемое пламя. Ее ногти вцепились в его плечи, оставляя царапины, но Грей не отстранился. Ничего, потерпит.

Торжество, затопившее сознание, было сильнее экстаза, который Грей испытал минуту назад. Эльтхан приняла магию. Приняла его самого.

Эта мысль была сладкой и обжигающей, как глоток крепкого. Грей прижимал Рианнон к себе, целовал ее шею, плечи, лицо, будто метил. Где-то в глубине сознания, на самой его окраине, тонкой тенью мелькнуло иное: «А чего хочет она»?

Он замер, всего на удар сердца. Мысль была опасной. Лишней. От нее внутри что-то сжималось, взвивалось и рычало. Нет-нет, этого не случится. Она останется. Ей хорошо с ним. Ее тело отвечает. Она не уйдёт. Не посмеет. Не сможет… Он не отпустит!

Рианнон принадлежит ему. Не как пленница или игрушка, а как та единственная, ради которой он готов на все. В ней его покой, его сила, его дом.

Он обязательно найдет способ удержать ее. Убедить. Сделать так, чтобы она сама не захотела уходить. Она может злиться, спорить, кричать… но уйти? Никогда!

Теперь Рианнон принадлежит ему так же, как он ей. Это начало их «долго и счастливо», даже если она этого еще не поняла.

Грей целовал меня отчаянно и пылко, в перерывах шепча:

— Моя… эль… только моя!

Он повторял это часто, словно заклинание. Как если бы хотел привязать меня к себе: ласками — мое тело, а словами — душу.

Его губы коснулись моей щеки, скользнули к уху, и дыхание обожгло кожу.

— Рианнон, — выдохнул он с почти болезненной нежностью.

Я вздрогнула. Прежде он не называл меня по имени. «Чародейка», «эльтхан», «эльфэйн» или просто «эль» — у меня было много прозвищ, но никогда — имени.

А ведь для дракона имя священно. Они хранят его всю жизнь, порой не открывая никому. Возможно, поэтому Грей лишь сейчас решился произнести мое вслух. Впервые сказав его, он будто признал меня.

Вот только… свое истинное имя он так и не назвал. Эта мысль кольнула неожиданно остро. Недоверие — оно все еще стояло между нами глухой стеной. Грей коснулся моей души, но свою по-прежнему держал под замком.

Мое имя в его устах звучало намного красивее, чем было в реальности. Все из-за особой бережности, с которой он его произносил. Сердце сорвалось в галоп и забилось где-то в горле. Это прозвучало как обещание. Или как начало чего-то нового. Чего-то, от чего уже нельзя отступить.

Я ощущала себя все более странно. С моим телом что-то происходило. Ничего подобного не было в прошлые четыре ночи. Этот раз стал другим.

Говорят, любовь дракона жарче огня, и не каждая способна ее выдержать. Но мне как-то это удавалось. До этой ночи…

Грей дарил мне не только прикосновения. С каждой новой его лаской в меня будто вливалось что-то. Горячее, как расплавленное золото. Оно струилось по венам, заставляя сердце пропускать удары, а дыхание сбиваться. Я вся горела, но это странное пламя не убивало, а перерождало.

Я вскрикнула и дернулась в инстинктивной попытке отстраниться, но Грей удержал.

— Не сопротивляйся. Прими мой дар, — прошептал он, склоняясь к моему лицу.

Я хотела спросить, о чем он, но язык не слушался. В груди расцвел огненный цветок. Его лепестки были прекрасны, но они же причиняли боль.

Внутри всколыхнулся страх. Принять, значит шагнуть в неизвестность. Смогу ли я потом уйти? А если отвергну, смогу ли жить дальше одна?

Грей продолжил двигаться, наполняя меня собой и этим огнем. Невидимый поток тек от него ко мне. Я хватала ртом воздух, как после долгого бега. Не понимала, что происходит, но ощущала, что уже никогда не буду прежней.

Я чувствовала силу — древнюю, хищную, и в то же время удивительно бережную. Она вживалась в меня, принимая, а не подчиняя. Не цепи, а метка. Не клетка, а крыло поддержки.

Все закончилось вспышкой. Не знаю, чего в ней было больше — боли или удовольствия. Они слишком перемешались. Тело прострелил мучительно-сладкий спазм. Я будто умерла на несколько бесконечных мгновений, а потом снова открыла глаза.

Я все еще ощущала ее — эту силу. Она осела в груди сияющей искрой, став частью меня.

— Грей… — прошептала я, едва дыша.

Он прикоснулся своим лбом к моему.

— Ты моя… но и я теперь твой, — тихо произнес он, будто клятву.

В его голосе больше не было привычной холодности. Только восторг и невыразимое облегчение. А я все не могла понять, что чувствую после его слов. Полное смятение.

Мы лежали рядом. Расслабленные и довольные. Грей гладил мои волосы, а я не могла пошевелиться.

А потом случилась еще одна странность — он уснул рядом со мной. Дракон не покинул меня сразу после близости, как делал это всегда. Он разделил со мной ложе… для сна!

Я так этому поразилась, что сама не смогла уснуть. Это было непривычно для меня — спать с мужчиной в одной постели. Если подумать, со мной еще никогда такого не случалось. За все сорок два года.

Несмотря на бессонницу, я, как ни странно, чувствовала себя хорошо. Давно я не была такой бодрой. И это после страстной ночи! В теле ощущалась легкость, какой не было уже давно. Все же возраст брал свое, многое уже не работало так хорошо, как по молодости.

Я медленно села, стараясь не разбудить Грея. Взгляд упал на собственные руки, откинувшие покрывало. Я смотрела на них и не узнавала. Кожа была гладкой и мягкой, не следа мозолей или сухости.

Я коснулась щеки, пытаясь на ощупь определить морщины, но, естественно, ничего не поняла. Мне срочно нужно зеркало! С этой мыслью я встала с кровати и направилась в купальню.

Там я нашла зеркало. Стоило заглянуть в него, и с губ против воли сорвалось слишком громкое:

— Ах!

Я не узнала собственное отражение. Точнее, узнала, но оно выглядело так, будто мне снова двадцать. Словно не было всех этих лет…

Грей отреагировал мгновенно на мой вскрик. Миг назад он мирно спал — и вдруг оказался возле меня. Поразительно, до чего быстро он двигается! Мой человеческий глаз не заметил перехода. Или дракон перенесся? Видимо так. Не стал тратить даже долю секунды на то, чтобы дойти ногами.

Грей стоял передо мной прямо в том, в чем спал. То есть вообще без ничего. Мне бы покраснеть, но я была слишком поражена своим обновленным отражением в зеркале. Настолько, что даже не отреагировала на обнаженного дракона рядом.

Но не один дракон явился на мой возглас. Нокс вернулась ко мне и застыла в шоке на стене бесформенным пятном. Я присмотрелась к ней. А ведь она тоже изменилась. Стала чернее, гуще. Не знаю, может ли тень помолодеть, но перемены в моем состоянии сказались на ней в лучшую сторону.

При виде Нокс я немного успокоилась. Я всерьез испугалась, что могу лишиться тени, а вместе с ней и целительства. Но, похоже, она нормально уживается с магией дракона.

— Что случилось? — Грей оглянулся в поисках врага, который меня напугал или того хуже — причинил боль.

В ответ я смогла лишь указать на зеркало и прошептать:

— Что ты со мной сделал?

Из отражения на меня смотрела девушка лет двадцати, может, немного старше. Светлые волосы переливались золотом, ни намека на седину. Тонкая талия, гладкая кожа без морщин, пухлые, алые губы и блеск глаз — я снова была молода и хороша собой.

Я провела рукой по плечу, и мышцы напряглись под кожей. Затем вдохнула глубоко и ощутила, как легко и свободно расширяется грудная клетка, без ставшей уже привычной утренней тяжести. Сердце билось ровно и уверенно. Ни перебоев, ни тяжести.

При этом внутри я была все той же женщиной сорока двух лет. Опыт прожитых лет никуда не делся. Магия стерла его с моего лица, но не с души. Пожалуй, это к лучшему. Я бы не хотела снова быть той наивной девушкой, что однажды поверила в сказку о драконах.

Все это случилось так неожиданно, что я не знала, как реагировать. Трогала себя, чтобы убедиться — мне это не привиделось. Как ни удивительно, реальность совпадала с отражением. Мозоли на руках действительно пропали, а талию можно было чуть ли не обхватить пальцами. Да я так шикарно не выглядела даже в свои лучшие годы!

Подойдя сзади, Грей обнял меня за плечи, прижал к своему торсу и прошептал в ухо:

— Я просто сделал тебя своей.

Я видела его лицо в отражении рядом с собственным. На губах дракона играла довольная улыбка. Он явно гордился своим поступком. А вот я не знала, что чувствую… Вернувшаяся молодость — это прекрасно. Не стану врать, я ей рада. Но дракон опять меня не спросил! Хочу ли я этого, надо ли оно мне? Он просто сделал так, как сам решил.

Я снова ощутила себя вещью. Да, любимой. Обо мне заботились, привели в порядок, чтобы опять радовала глаз. Но при этом обращались так, будто своих желаний и мыслей у меня нет. Протерли пыль, скопившуюся за долгие года, и поставили на полочку, чтобы дальше любоваться.

Так коллекционер бережно хранит редкий артефакт. Вот и Грей видит во мне сокровище, которое удалось приручить и отшлифовать до идеального блеска.

Если он хочет оставить только блеск, значит, он хочет половину меня. А я не разделяюсь.

— Спасибо за то, что вернул мне молодость, — первым делом я поблагодарила его, а потом спросила: — Но где в этом равноправие?

Грей нахмурился. Он явно ожидал мои восторги, а получил холодность.

— Ты — мое сокровище, — пояснил он. — А для дракона ничего важнее нет.

— Вы, драконы относитесь к своему сокровищу, как к вещи, — вздохнула я. — Заботитесь, любите, но с мнением не считаетесь.

— Это потому, что чаще всего сокровище дракона и есть вещь.

— Но я живая, — напомнила. — И мне такой вариант не подходит.

— Я… — Грей судорожно сглотнул, — научусь.

Я вздохнула:

— Перевоспитать дракона — непосильная задача. На это уйдет вечность. Не уверена, что у меня есть столько времени.

— У тебя в запасе, как минимум, одна драконья жизнь, — произнес Грей. — А это примерно тысяча лет, если не больше.

Я ахнула в ответ. Выходит, я не только помолодела, но и одраконилась? Или как назвать этот процесс?

— Я, что же, смогу обращаться? — прошептала я.

— Боюсь, что нет. Создать дракона из человека никто не в состоянии, но я могу подарить своему сокровищу долгую жизнь. Такова сила привязанности дракона.

Как он это назвал — «привязанность»… Я снова вздохнула, уже который раз за этот короткий разговор. Все же драконы очень отличаются от людей. Оттого нам так сложно с Греем понять друг друга.

Люди ищут пару на всю жизнь. Им нужна любовь, уважение, понимание. Драконы стремятся обладать сокровищем. Ими движет жадность и, как Грей сказал, привязанность на грани наваждения.

Теперь, когда я это знала, мне стало проще понимать его. Вот он — корень наших проблем. Но ничего, я перевоспитаю дракона. Раз уж у меня на это есть целая тысяча лет.

Перевоспитание дракона я начала с того, что переехала обратно в свою бывшую спальню. Наша сделка закончилась, а что будет дальше я пока не понимала. Хотела бы я сказать, что нас больше ничего не связывало, но есть сын и взаимное влечение. С этим приходилось считаться.

Ученик мне попался ужасный. Просто сущий кошмар! Грей жутко возмущался и даже попытался переехать со мной, но я захлопнула дверь перед его носом.

— Эльтхан, впусти меня! — потребовал дракон.

Как обычно, весьма грозно, но я не испугалась. Страх перед ним окончательно развеялся.

— Впущу, — пообещала я. — Как только ты научишься доверять, просить, а не приказывать, и считаться со мной, как с человеком, а не как с вещью.

— О древние боги, чем я так вас обидел? — послышался из-за двери полный страдания стон.

Но я не отреагировала. Никакого сочувствия к мукам дракона у меня не было. В конце концов, ничего страшного не случилось. Я просто ему отказала. Но ведь не ушла! Не моя вина, что он воспринимает как трагедию даже малейшее неповиновение.

— Хорошо, — вздохнул Грей. — Что я должен делать?

— Это так не работает. Тебе надо это самому понять и сделать от души, а не потому, что я велела.

Грей ушел, чертыхаясь. Три дня его не было. Три дня за окном бушевала гроза. Дракон изволил гневаться. Это было представление для меня в расчете, что я испугаюсь и пойду на попятную. Но я просто задернула шторы и в целом неплохо проводила время — читала, общалась с сыном, по которому ужасно соскучилась, тренировалась с Нокс.

Единственные, о ком я переживала, это коты. Как они там одни? Но Игнис навещал их каждый день и отчитывался мне. Коты были в порядке, разве что скучали в одиночестве. С этим тоже надо было что-то делать. Нельзя оставлять их там.

К утру четвертого дня гроза стихла. Проснувшись, я не услышала привычных раскатов грома. Подошла к окну, открыла шторы, а там… солнце, зеленая трава, деревья и кусты. Я аж глаза протерла.

Серый, вездесущий туман исчез, и я наконец рассмотрела местность, где стоит замок дракона. Не веря своему счастью, я привела себя в порядок и поспешила на улицу. Воздух обдал свежестью. Прохладной, но удивительно живой, полной запахов влажной земли, хвои и чего-то медового, едва уловимого. Я вдохнула глубоко, до головокружения, будто боялась, что все это мираж и стоит моргнуть, как туман вернется.

Замок окружали деревья. Высокие, могучие, с широкими кронами. Листья переливались оттенками золота, алого, медного, словно кто-то рассыпал по веткам расплавленное солнце. При дуновении ветра они шуршали, как тонкие шелковые ленты, а птицы перекликались в ветвях звонко и радостно, празднуя конец непогоды.

С каждым шагом я ощущала, как напряжение последних лет растворяется. Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Я остановилась, запрокинула голову и посмотрела вверх, в бесконечную глубину кроны, и впервые за долгое время ощутила надежду.

Стоит признать, подарок дракона удался на славу. Как же хорошо он меня изучил! Попробуй он задобрить меня драгоценностями, это бы не тронуло мое сердце. Но он умудрился найти то, на что оно откликнулось. А еще это был огромный шаг на пути к доверию. Грей показал мне, где стоит замок, впустив тем самым меня в свой мир.

Послышался шорох. Я повернулась и увидела Грея. Он стоял у одного из деревьев, сложив руки на груди.

— Я подумал, что тебе понравится, — улыбнулся он.

— И не ошибся.

— А еще я хочу кое-что тебе рассказать. Если ты готова слушать…

Я кивнула. Он говорил долго и подробно. Начал с того, как драконы окаменели, рассказал о проклятии и условиях его снятия, описал, как ему самому было нелегко им следовать. Я слушала, не перебивая. Ведь это был второй шаг на пути к доверию — между нами больше не осталось секретов.

— Мне единственному удалось снять проклятие демонов, — закончил Грей свое откровение. — Мои братья до сих пор томятся в камне. Я обязан помочь им.

Он поведал мне о своих планах, ничего не утаил. И хотя его история была ужасна, она помогла мне лучше понять дракона.

В тот день мы еще долго гуляли по лесу, а вечером, когда всей семьей сидели у камина, я попросила Грея:

— Сделай мне еще один подарок.

— Все, что пожелаешь, эльтхан.

— Позволь котам жить в замке.

— Ты хотела сказать «приспешникам демонов»? Лапы их не будет в моем доме! — припечатал он.

— Они уже давно не служат твоим врагам. В конце концов, они помогли вырастить твоего сына.

— Я был против этого… Ты видела их истинный облик?

— Да, и попросила больше его не показывать.

— И после этого ты все еще хочешь, чтобы они были рядом? — поразился Грей.

— Внешность — это ведь не главное. В трудную минуту они поддержали меня. Благодаря им родился твой сын. Они — мои друзья, — я коснулась локтя Грея и повторила: — Прошу.

— Да, отец, мы оба просим об этом, — добавил Игнис.

— А я должен считаться с вашим мнением, — закатив глаза, напомнил Грей. Видимо, самому себе.

Я улыбнулась. Это явно означало «да».

В тот же вечер я отправила Нокс за котами. Их появлению в замке Игнис радовался больше меня. Один за другим они выпрыгнули из тени, мягко приземляясь на лапы. Все такие же пушистые и важные. Коты вели себя так, будто не страдали все это время от одиночества в пустом доме, а вернулись из почетной миссии и рассчитывают на приветственные фанфары.

Грей скривился при их виде. Коты ответили ему дружным шипением. Похоже, примирить их между собой будет не так просто. Но я не собиралась сдаваться. И дракон, и коты много для меня значат. Уживались же они раньше вместе!

— Я слежу за вами, пакостники, — предупредил Грей. — Хоть одна гадость с вашей стороны, и вы покинете мой замок. На этот раз навсегда.

— Это мы еще подумаем подходит ли нам твое жилье, — заявил Апломб. Он осмотрелся с важным видом и добавил: — Домик, конечно, скромный, но жить можно.

— Это замок, — сквозь зубы процедил Грей. — И раньше вам здесь отлично жилось.

— Так это было вынужденно, по работе, — махнула хвостом Жаба.

Ворчун вовсе не стал размениваться на слова. Молча подошел к стене и начал драть обои, глядя прямо в глаза Грею. Хандра плюхнулась на любимое кресло Грея, всем своим видом показывая, что оно теперь ее. Блуд, развалившись на полу, принялся вымывать то самое под котячьим хвостом. Видимо, демонстрируя свое отношение к хозяину замку.

— А мне здесь всегда нравилось, — внесла немного позитива Черная. — Сама себе завидую, что буду снова жить здесь.

— Итак, мои условия — не воровать, не пакостить, не применять свою греховную магию, — перечислил Грей. — Соблюдайте их и сможете остаться.

— Чем же нам тогда заниматься? — искренне удивилась Жаба.

— Можно поесть, — предложил Обжора.

Другие коты с радостью поддержали его идею и отправились набегом на кухню.

Так шли дни. Дракон учился быстро. Порой совершал ошибки, но мы с Игнисом мягко его поправляли. А через несколько недель Грей постучал в мою спальню и не потребовал его впустить, а спросил можно ли ему войти. Это ли не прогресс?

Я открыла ему дверь. Грей медленно переступил порог, почти неуверенно. Величественный дракон сейчас выглядел по человечески растерянным.

— Рианнон, — начал он, и его голос дрогнул. — Надо поговорить.

Я жестом пригласила его сесть, но Грей как будто не заметил. Он был слишком погружен в собственные мысли. Я даже заволновалась — не случилось ли чего с Игнисом.

— Наш сын в порядке? — первым делом уточнила я.

— Что? Сын? — спросил Грей так, будто забыл, что у него вообще есть ребенок. — А, да, конечно. Гуляет где-то с пакостниками.

Он по-прежнему так называл котов, но хотя бы не выгонял.

Я выдохнула. Игнис в порядке. Но что тогда с самим Греем?

— Я долго думал. И советовался, — он скорчил гримасу. — Даже с пакостниками. Они сказали, что мне нужно кольцо. Якобы у людей так принято.

Я не удержалась от улыбки. Вот оно что. Дракон пытается следовать человеческим традициям.

Грей опустился передо мной на одно колено. Дракон, привыкший повелевать стихиями, стоял на коленях, переживая и волнуясь совсем как человек.

— Я люблю тебя. Не только как дракон свое сокровище. Но и как Грей — Рианнон, — он нервно сглотнул. — Я учусь слушать и считаться с твоим мнением. И я хочу, чтобы остаток жизни мы прошли вместе. Рядом.

Он потянул к моей ладони, сжимая в пальцах кольцо из полупрозрачного кристалла, в сердцевине которого сверкали молнии. Это была не просто драгоценность, в ней заключалась сама суть его магии.

— Здесь часть моей силы. Символ моего выбора. Если примешь кольцо, ты станешь моей парой. Моей… женой, — он кашлянул, прочищая горло. — Ты можешь отказаться. Я выдержу. Наверное. Но если согласишься, я обещаю, всю тысячу лет учиться быть достойным тебя.

Он замолчал. Просто смотрел. С надеждой и вполне человеческим страхом быть отвергнутым. И в этот момент я впервые увидела не дракона, а мужчину, уязвимого и открытого. Разве я могла ему отказать? Боюсь, мое сердце давно на все согласно.

Я открыла рот, чтобы согласиться. Но вместо заветного «да» с языка сорвалось:

— Я не могу…

— Ты мне… отказываешь?

В глазах Грея полыхнули разряды молний, а где-то вдалеке, вторя им, прогремел гром. Да, дракон многому научился, но по-прежнему оставался драконом. Вспыльчивым, категоричным и нетерпеливым.

Вздохнув, я пояснила:

— Я не могу выйти за тебя не потому, что не хочу. А потому, что до сих пор замужем за другим. Мы с Верджилом так и не расторгли наш брак.

— Кто знает, возможно, ты уже вдова. Столько лет прошло. А если нет, это всегда можно исправить, — кровожадно улыбнулся Грей.

— Нет, — качнула я головой. — Все надо сделать правильно. Я хочу навестить родных и расторгнуть свой брак по закону. Только после этого я полноценно смогу стать твоей.

— Я поеду с тобой, — мрачно произнес Грей. — Это не обсуждается.

— И я тоже! — раздался голос со стороны. — Поедем все вместе.

Повернув головы, мы увидели в окне сына в драконьей ипостаси. На его спине сидели семь любопытных морд. Кажется, нас подслушивали.

Я вздохнула. Вместе так вместе.

Я возвращалась домой в растрепанных чувствах. Все эти годы я безумно скучала по родным. Мы всегда были близки, мне очень их не хватало, но я не могла втягивать их в свои разборки с драконом.

А теперь я не знала, как они отреагируют на встречу. Покидая Обитель, я исчезла из их жизни навсегда. Вероятно, меня сочли погибшей и давно оплакали… А тут вдруг я возвращаюсь с сыном и посторонним мужчиной. И это при живом-то муже!

Любовь, тоска, страх осуждения и неуверенность по очереди сменяли друг друга. Благо дорога не заняла много времени. Грей просто перенес нас в мой родной город. Если мы бы ехали несколько дней, я бы вся извелась.

Все было до боли знакомо и в то же время сильно изменилось. Мы стояли перед воротами в наш дворец. Спасибо Грею, что в этот раз не перенес нас сразу внутрь. Не стоит так пугать моих престарелых родителей. О, Творец, надеюсь, они живы!

Я помнила эти ворота сияющими от позолоты. Сейчас же они выглядели обветшалыми. Время их не пощадило. Но почему за ними никто не ухаживает? Сердце сжалось в предчувствии беды.

По подъездной дорожке я поспешила во дворец. Везде, где проходила, видела следы запустения, и невольно ускоряла шаг. Не терпелось обнять родных и убедиться, что с ними все в порядке.

Грей и Игнис шагали за мной. Оба понимали, в каком я состоянии, и просто молча поддерживали своим присутствием, но не вмешивались. За что я была им безмерно благодарна.

На всем пути нам не встретился ни один слуга. Совсем распоясались! Даже когда мы вошли во дворец, нас никто не приветствовал. Так и добрались до гостиной, перед дверью в которую я в нерешительности замерла. Оттуда доносились голоса. Тихие, но мне показалось, что я узнала маму.

Страх и сомнения снова взяли верх. Будет ли она мне рада? Простит ли за всю ту боль, что я ей причинила? Я топталась на месте, но тут горячая ладонь Грея прижалась к моей талии. Не подталкивая, но ободряя. Сразу стало легче.

Я все выдержу. С этой мыслью я распахнула дверь. Слух меня не подвел, в гостиной действительно была мама. Она сидела возле камина. На мгновение мне показалось, что передо мной совсем другая женщина. Меньше, тоньше, словно высохшая от времени.

Волосы, когда-то густые, цвета спелой пшеницы, теперь стали серебряными. Кожа потускнела, морщины пролегли глубокими линиями, особенно вокруг глаз.

Я не могла отвести взгляда. В груди болезненно кольнуло — двадцать лет прошло. Целая жизнь.

Напротив мамы сидела моя старенькая няня. Еще одно чудо. Не передать, как я была рада им обоим. Какое счастье, что няня до сих пор жива, и я могу снова ее обнять. На этот дар Творца я даже не рассчитывала.

Когда дверь открылась, они обе повернули головы в мою сторону, и время будто остановилось. Сначала во взгляде матушки мелькнуло раздражение. Обычная реакция на вторжение незваных гостей. Потом непонимание. А следом — изумление, настолько сильное, что она не сразу смогла вздохнуть.

— Так не бывает… — прошептала матушка и схватилась за сердце.

Она пыталась встать с кресла, но ноги ее не слушались. То ли дело няня — она смотрела на меня с улыбкой и совсем без удивления. Как будто знала, что рано или поздно я приду.

— Дождалась, — выдохнула няня. — Теперь и помирать не страшно.

Она так это сказала, словно только ожидание моего прихода держало ее в этом мире.

— Доченька? — прошептала матушка. — Это… это ты?

Я кивнула. Собственный язык меня не слушался, отказываясь связывать звуки в слова.

Мама зажала рот ладонью и все-таки нашла в себе силы встать. Шагнула вперед, остановилась, будто сомневаясь, а затем, отбросив колебания, бросилась ко мне. Ее руки дрожали, когда она коснулась моего лица, проверяя, не иллюзия ли перед ней.

— Ты жива… — бормотала она, и слезы катились по ее щекам. — Ты правда жива… Моя дочь, моя Рианнон.

Плечи матушки сотрясались от рыданий, и я обняла ее, чтобы успокоить. Сколько лет я мечтала об этом тепле!

— Прости, — выдохнула я. — Я так виновата перед вами. Но я никак не могла прийти раньше.

— Тише, — она сжала меня крепче, будто боялась, что я снова исчезну. — Ничего не говори. Главное — ты вернулась. И ты все такая же, какой я тебя помню.

Я чувствовала, как стучит ее сердце. Часто, сбивчиво, как у человека, который пережил чудо и не может поверить в него до конца.

В тот день было еще много объятий. С матушкой, с няней, со старшим братом. Я с гордостью представила им сына, назвав его, как полагается у драконов, не настоящим именем. Грея они узнали сами и почти не удивились, что мы вместе.

Когда все собрались, я рассказала свою историю без утайки. Все плохие и хорошие моменты. Меня выслушали, но главное — мне поверили. Теперь, когда доказательства были на моем лице, сомнения не возникло — все сказанное правда.

Но были и плохие новости. Отец не дождался моего возвращения. После того, как я исчезла из Обители, он резко сдал, и родители Верджила воспользовались этим. Из-за них доходы нашей семьи упали.

А пару лет назад отец скончался. Старший брат Рейбранд взял дело в свои руки. У него неплохо получалось. Младшие братья его поддержали, став капитанами на кораблях. Сейчас они как раз находились в плавании.

— Твоя свекровь — сущий демон, — скривился Рейбранд. — Она прибрала к рукам почти все наши корабли. Что я ни пробовал, чтобы их вернуть. Ничего не выходит…

— Думаю, расторжение моего брака поможет решить семейные проблемы, — произнесла я.

— Ох, доченька, — вздохнула матушка. — Эта ведьма так легко тебя не отпустит.

— Я буду говорить не с ней, с Верджилом. Он уже достаточно взрослый, чтобы разобраться во всем самостоятельно.

— Боюсь, он полностью под влиянием матери, — ответил Рей. — Он ведь так и не женился. Все ждет твоего возвращения…

Я почувствовала, как напрягся сидящий рядом Грей. Еще немного — и он вернется к первоначальному плану сделать меня вдовой. Я этого допустить не могла. Что бы ни случилось между мной и Верджилом, когда-то я любила его. И смерти ему точно не желала.

Я должна встретиться с ним и поговорить наедине. Уверена, он все поймет и согласится на окончательный разрыв.

Я никогда еще так сильно не ошибалась! Встреча с Верджилом пошла совсем не так, как ожидалось. Началось все с того, что пришлось ехать к нему домой. Как выяснилось, мой муж за прошедшие годы превратился в затворника. Он не покидал родительский дворец уже много лет.

От матушки я узнала, что Верджил не женился второй раз. Хотя после моего исчезновения препятствий к этому не было. Поговаривали, что у него были связи со служанками, вроде родился бастард, но официально Верджил оставался верен нашему браку.

Это была странная встреча. Я почти не испытывала эмоций, зато Верджил фонтанировал ими за нас двоих. На мое возвращение он отреагировал даже ярче, чем матушка.

— Риана, ты жива! Я всегда в это верил и всем говорил, что ты обязательно вернешься, — жарко шептал он, оглядывая, а затем и ощупывая меня. — Ты выглядишь точно так же, как в день нашей последней встречи. Даже прекраснее…

Еще немного — и все бы закончилось объятиями, а там до поцелуя недалеко. Этого нельзя было допустить! Во-первых, я целоваться с Верджилом не хотела. А во-вторых, у драконов очень плохо с терпением. А вот с убийством неугодных у них как раз все в порядке.

Грей и так с трудом отпустил меня одну. Но я была уверена, что прямо сейчас он пристально следит за каждым моим шагом.

— Достаточно, — я отстранилась от Верджила.

Думать о нем, как о муже, не получалось. Между нами толком ничего не было и расстались мы очень давно. Я едва его помнила.

— Нам нужно серьезно поговорить, Верджил, — заявила я.

— Разумеется, — кивнул он. — Ведь мы по-прежнему женаты.

— Именно. Не пора ли закончить историю с этим браком? Удачным его явно не назвать. Я предлагаю его расторгнуть.

— Что? — лицо Верджила побагровело. — Я ждал тебя двадцать лет не для того, чтобы отпустить!

— Но у меня сын от другого, — напомнила я.

— Плевать! Я прощаю тебя и принимаю. Ты — моя законная жена. Это изменит только смерть.

Я буквально видела, как Грей кровожадно улыбается. Он такому повороту будет рад.

Похоже, Верджил тронулся умом за эти годы. Все мои попытки уговорить его потерпели крах. Он, как завороженный, твердил одно — что никогда меня не отпустит.

— Верджил, — всплеснула я руками, — в конце концов, воспринимай нашу разлуку, как принесенную тобой жертву за свою жизнь. Ты спасся от черной смерти, но потерял меня.

— Ты права, — кивнул он. — Но за эти годы я осознал, как был не прав, отпустив тебя. Лучше было умереть, чем жить без тебя. Я не повторю этой ошибки.

Так ничего не добившись от Верджила, я в полном отчаянии решила обратиться к более разумному, как мне казалось, представителю этого семейства — к свекрови.

Она встретила меня с прохладой. Весть о моем возвращении уже облетела город, свекровь не удивилась. Но мой внешний вид сначала поверг ее в шок, а потом разозлил. Она не могла простить мне молодость с красотой и явное счастье. Ведь сама свекровь сильно сдала за эти годы, но ее хватка все еще была цепкой.

— Ты слышала Верджила, — пожала она плечами. — Он не планирует расторгать брак.

— Вам-то я зачем? — нахмурилась я.

— Ты загубила жизнь моему сыну, — огрызнулась свекровь. — Из-за тебя он так и не обзавелся семьей. Я не дождалась внуков. И теперь ты думаешь, что я позволю тебе построить свое счастье на его горе? Не бывать этому! Ты не получишь свободу, Рианнон.

— Вы о сыне беспокоитесь или о кораблях моей семьи, которые придется отдать? — уточнила я.

— Их я тоже не верну. Твоя семейка пойдет по миру, я все для этого сделаю, — в голосе свекрови было столько желчи, что даже странно, как она до сих пор ею не захлебнулась.

В тот день я вернулась домой ни с чем. В полном расстройстве я сделала то, что всегда делала в детстве — пошла за утешением к няне. Старушка гладила меня по волосам, пока моя голова лежала у нее на коленях.

— Можно, конечно, подождать, — вздохнула я. — Верджил умрет раньше, чем я. Ведь пара дракона живет долго…

— Но тебе хочется стать женой своего суженого уже сейчас, — понимающе хмыкнула няня.

— И что же делать? — подняв голову, я посмотрела на нее с надеждой.

Когда я была маленькой, она знала ответы на все вопросы. Мудрее женщины я не встречала. Вот и теперь чисто по-детски надеялась, что у старой нянюшки припрятан козырь в рукаве.

И няня не подвела:

— Есть способ расторгнуть брак без согласия мужа, — сказала она. — Но для этого на женщину должен претендовать кто-то более сильный, чем ее супруг. И я сейчас не о физической силе говорю, Риана, а о статусе. Например, князь может забрать себе жену обычного работяги.

— Право сильнейшего, — кивнула я. Как я сама не догадалась! — А дракон…

— Могущественнее любого человека, — улыбнулась няня. — Если он явит себя, ни у кого не останется сомнений, кому ты принадлежишь.

Я прикусила губу. А захочет ли Грей раскрыться себя перед людьми? Может, все-таки стоит подождать…

— Я не собираюсь ждать. Хватит! — Грей был в ярости от новостей. — Ты — только моя. Любой, кто посмеет это оспорить, пожалеет, что родился.

— Ты рискнешь показать себя людям? — не верила я своим ушам. — Все узнают, что драконы возродились и снова живут среди нас.

Грей повернулся ко мне, посмотрел хмуро и произнес:

— Ради тебя я рискну всем, эльтхан.

В его голосе не было ни сомнений, ни страха, только решимость. Сказанное Греем ударило прямо в сердце, аж дыхание сбилось. Я чувствовала, как по коже пробежали мурашки, а где-то внутри дрогнуло, сладко и болезненно. Никогда прежде никто не говорил мне такого.

Грей стоял передо мной, властный и яростный, и в то же время — мой. Для других его слова были угрозой, но для меня — клятвой. В этот миг я могла поверить во что угодно. Даже в то, что дракон способен любить. А главное — что я сама… люблю.

Я не заметила, когда это случилось. Когда раздражение сменилось восхищением, а настороженность — привязанностью. Но теперь сомнений не было. Я люблю. Просто, тихо, безоговорочно.

Но чувства даже взаимные не решают проблем. Право сильнейшего по закону должно быть объявлено во всеуслышание. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, кому я принадлежу. Чем больше будет свидетелей, тем ниже шанс, что кто-то опротестует решение.

— Мы пригласим всех на пир, — заявила матушка. — Якобы в честь твоего возвращения. Верджил с родными тоже придет, не сомневаюсь. Там-то Грей и заявит свои права на тебя.

Матушка покосилась на Грея. Она до сих пор не до конца верила, что он — дракон. Я ее не винила. Без доказательств принять такое на веру нереально. Но хотя бы с внуком она нашла общий язык. Ред обладал уникальным качеством — нравиться всем.

Матушка сама занялась организацией пира. После моего возвращения она как будто помолодела на десять лет. Снова стала энергичной, во дворце все чаще звучал ее смех.

Средства на пир выделил Грей, так как у моей семьи их не было. На них наняли слуг, и те за неделю сделали все по высшему разряду.

Слух о пире во дворце патриция облетел город. В назначенный день наши ворота были распахнуты настежь, впуская всех желающих — высокородных пэров, обычных торговцев и даже простолюдинов.

Я чувствовала себя странно, сидя за главным столом в пиршественном зале. Двадцать лет назад именно отсюда Грей впервые забрал меня. И вот мы снова здесь. Круг замкнулся.

Свекровь устроила скандал, желая посадить сына рядом со мной, но матушка твердо заявила, что за главным столом только наша семья. По правую руку от меня сидела она, а по левую — Ред. Грею тоже пришлось сесть за стол гостей. Ему лишь предстояло заявить на меня права.

Пир начался как обычно. Играла музыка, слуги разносили блюда, одно роскошнее другого, пахло пряными соусами и жареным мясом. Свет свечей отражался от кубков, расплескивая по стенам золото и огонь. Все было, как прежде. Только я знала — сегодня все изменится.

После того, как гости утолили первый голод, матушка взяла слово:

— Мы собрались, чтобы отпраздновать счастье в нашем доме — возвращение моей любимой дочери. Жаль, мой муж не дожил до этого радостного момента… — она судорожно вздохнула, но быстро взяла себя в руки. — Давайте поприветствуем Рианнон. Если кому-то есть, что сказать моей дочери, встаньте и говорите.

Предложением матушки охотно воспользовались наши знакомые. В основном звучали тосты в мою честь, поздравления и заверения в вечной дружбе. Но вот из-за стола поднялся Грей.

Если остальных слушали вполуха, их голоса тонули в смехе и звоне кубков, то едва Грей встал, в зале установилась тишина. Люди инстинктивно чувствовали его силу, даже не понимая, кто среди них. Просто все разом смолкли, и даже музыканты перестали играть.

В этом гробовом безмолвии Грей произнес:

— Я требую отдать мне Рианнон по праву сильнейшего.

— У тебя нет таких прав! — с места вскочил Верджил. — Рианнон — моя законная жена. Я — сын патриция, единственный наследник его титула и казны. А ты… каков твой титул, звание, статус? С чего ты взял, что выше меня? Да кто ты вообще такой?

Гости в зале перестали дышать, и я вместе с ними. Несколько человек нервно переглянулись, кто-то тихо отодвинул кубок. Все ждали, чем закончится противостояние двух мужчин.

— Ты спрашиваешь, кто я такой, — усмехнувшись, Грей поставил одну ногу на стул, вторую уже на стол, а после спрыгнул на пол с другой его стороны. Пара шагов — и он стоял в центре зала, между столами с гостями. — Я — тот, чье дыхание рождает бурю. Чьи глаза метают молнии. Мой род древнее, могущественнее и выше любого человеческого. Когда твои предки еще бегали на четырех лапах, я уже парил в небесах. Я — дракон в обличье мужчины. И я здесь, чтобы забрать ту, кто принадлежит мне по праву.

С каждым новым словом голос Грея был все громче. Под конец в нем вовсе звучали раскаты, похожие то ли на рычание, то ли на гром.

Гости застыли. В прошлый раз им хватило тени дракона, чтобы в ужасе сбежать из зала. В этот страх оказался настолько силен, что они даже пошевелиться не могли. Впрочем, нам это на руку. Нам нужны свидетели, а не беглецы.

Воздух в зале задрожал. Сперва едва ощутимо, а потом тяжелой волной прокатился по сводам. Облик Грея начал меняться. Кожа на его руках заиграла чешуей, зрачки вытянулись, в них вспыхнули молнии. За спиной, словно из воздуха, проступили очертания крыльев. Пока еще полупрозрачных, но ощутимых, как сама тьма.

Кто-то вскрикнул, кто-то вскочил на ноги, опрокинув стул. Запах озона ударил в нос, и в зале повис гул — низкий, рвущий грудь. Верджил попятился, споткнулся о стул и упал. Его мать, взвизгнув, закрыла сына телом.

Грей же, частично продемонстрировав свой истинный облик, вернулся обратно к человеческому виду. Превратись он полностью в дракона, от зала мало бы что осталось.

— Кто-нибудь еще сомневается в моем праве сильнейшего? — Грей обвел взглядом гостей. Желающих возразить ему не нашлось. — Что скажешь, муж? — последнее слово он произнес с усмешкой. — Кому принадлежит Рианнон?

— Т-тебе, — заикаясь, ответил Верджил.

Я выдохнула. Он только что подтвердил, что мы больше не супруги на глазах у сотни свидетелей.

— И корабли верните! — озвучила я свои условия. — Сделке между нашими семьями конец.

Свекровь теперь уже, к счастью, бывшая, побледнела, но возразить не посмела. И правильно. Спорить с драконом себе дороже.

На следующий же день мы наведались в городскую управу, и я получила официальное подтверждение о расторжении брака. Это была странная прогулка. Слух о драконе облетел город, люди наконец поверили в мою историю. Горожане переходили на другую сторону дороги, завидев нас, или вовсе прятались в домах. Но теперь на меня смотрели иначе. Не с презрением, а с восхищением.

Вот и все, с Верджилом меня больше ничего не связывало. Осталось забрать наши корабли, но этим уже занялся старший брат. Уверена, с его деловой хваткой он восстановит былой достаток и славу нашей семьи.

Тем же вечером Грей повторил свое предложение руки и сердца.

— Ты так торопишься сделать меня своей? — рассмеялась я.

— Конечно, — в отличие от меня он был максимально серьезен. — Ведь стоит отвернуться — и на тебя уже претендует кто-то другой. Я хочу быть уверен, что ты принад… — он резко умолк и сам себя поправил: — Что ты будешь только со мной.

Я оценила его слова. Принадлежать может вещь, а я — живой человек со своими желаниями и эмоциями. Грей, наконец, это осознал.

Разве я могла ему отказать? Я видела, как он сдерживает дыхание, опасаясь снова услышать «нет», и вдруг поняла, что не хочу, чтобы он когда-либо сомневался во мне. Все, что случилось между нами — буря, страх, нежность, боль — было настоящим. Только это важно.

Я улыбнулась, шагнула ближе, и, глядя Грею в глаза, тихо сказала:

— Да.

Слово прозвучало просто, но внутри все перевернулось. Как будто я долгое время блуждала во тьме, и вот наконец вышла на свет.

Секунду-другую Грей стоял, не двигаясь, не веря в услышанное. Потом его губы дрогнули в улыбке, и он выдохнул. Оказывается, все это время он сдерживал дыхание. Порывистый шаг ко мне — и Грей заключил меня в объятия.

— Моя… — прошептал он, — но не потому, что я заставил… а потому, что ты сама меня выбрала.

Подготовка к церемонии заняла пару дней. Будь воля Грея, мы бы поженились сразу же после того, как я сказала «да». Но я настояла хотя бы на подвенечном платье. Хотелось выглядеть красиво для своего дракона.

Конечно, наряд был серебристым. Ведь это любимый цвет Грея. Портниха проявила чудеса, пошив его максимально быстро. Бедняжка работала даже ночью, так спешила. Никто не хочет иметь во врагах настоящего дракона. А Грей четко дал понять, что торопится.

Я же все никак не могла поверить в реальность происходящего. Неужели это правда? Я снова выхожу замуж? Всем сердцем я надеялась, что этот брак будет долгим и счастливым в отличие от первого.

Свадьба проходила по драконьим традициям. Присутствовали только самые близкие — мои родные, наш сын и, конечно, коты. Они не могли пропустить такое событие.

Грей перенес всех на гору. Я стояла на вершине склона, а дракон был внизу. Я ожидала, что он поднимется ко мне, но, прежде чем успела сказать хоть слово, появился туман.

Дымной завесой он скользил по склону прямо к нам, с каждой секундой становясь все плотнее и гуще. Вскоре туман поглотил все вокруг. Я больше не видела гор, не видела родных и даже Грей, стоявший ближе всех, был едва различим. А потом вовсе растворился в серой пелене.

Я осталась одна. Ни неба, ни горизонта, ни звука. Только влажное дыхание тумана и мое собственное сердце, стучащее в груди слишком громко.

Голос Грея раздался не сразу. Он будто шел из самой глубины белого безмолвия. Ровный, низкий, похожий на шепот ветра в крыльях дракона.

— Не смотри. Слушай. Чувствуй.

Я закрыла глаза, хотя и так ничего не видела. Сделала шаг. Потом еще один. Это было опасно, я не знала, где обрыв, но верила, что Грей не позволит мне сорваться. Возможно, именно в этом суть церемонии. В доверии.

— Где ты? — позвала я и вытянула руку в попытке хоть что-то нащупать.

Моя кисть утонула в тумане, но вдруг ее коснулась горячая ладонь. Тепло разлилось от кончиков пальцев вверх по предплечью, прямо к сердцу. Грей стоял передо мной. Я нашла его.

Наклонившись к моему уху, он прошептал:

— Мое имя Кайрон.

Я вздрогнула. Имя отозвалось во мне эхом, словно древний зов. Оно вплелось в самую мою суть. Вот и ответное доверие. Теперь между нами нет тайн. Большей откровенности от дракона невозможно получить. Тот, кому известно его истинное имя, может им повелевать. Но я знала, что никогда этим не воспользуюсь. Разве что он снова решит, что всегда прав.

Стоило нам встретиться, как туман развеялся. Мы вышли из него связанными навеки — мужем и женой по традициям драконов.

— Где ты опять пропадал? — уперев руки в бока, я ожидала ответа.

Уже вторую неделю подряд Кайрон надолго отлучался из замка. Меня с собой не брал, объясняя это тем, что беременным нужен покой. Да, я снова носила под сердцем маленького дракона. Но это не повод запирать меня в четырех стенах!

Жаль, дракон был другого мнения. На фоне грядущего повторного отцовства его собственнический инстинкт ужасно обострился.

Ладно бы Кай просто не брал меня с собой, так он еще ничего не рассказывал! Те нелепые оправдания, что он придумывал, на правду не тянули.

— Я проведывал своих братьев, — вот и сегодня Кайрон не потрудился придумать ничего получше.

— Чего их проведывать? Они же камни, никуда не денутся.

Я знала, что он тоскует без братьев. Но мы договорились, что перед тем, как пытаться оживить кого-то из них, хорошенько все обдумаем и спланируем. Я переживала за драконов, но как представлю, что другая девушка пройдет через то же, что и я, так становилось не по себе. Никому подобного не пожелаю!

В итоге у нас возникла дилемма — как оживить драконов, не причиняя вреда людям? И пока что мы находились в тупике. Ноль идей.

— Никаких больше отлучек, — пригрозила я Кайрону. — Ребенок родится со дня на день. Ты же не хочешь все пропустить, как в прошлый раз?

— Что ты, я намерен присутствовать и помогать, — Кайрон привлек меня к себе и поцеловал. Но обещания не отлучаться я от него так и не дождалась.

Следующей же ночью я проснулась от прикосновения мягкой лапы к лицу.

— Жаба, опять ты? Хватит уже меня душить, — я попыталась сбросить кошку с себя.

— Это я, — в темноте раздался голос Апломба.

Я тут же распахнула глаза. Этот кот не имел привычки будить меня по пустякам.

— Что случилось? — спросила я, сев на кровати.

— Посмотри сама, — Апломб указал на место рядом со мной.

Я повернулась и увидела смятую подушку, а должна была — мужа. Он опять ушел. Да что ж такое!

— Нокс, — позвала я тень, разжигая лампу на полную, — перенеси меня к Каю.

За годы бегства от дракона мое мастерство перемещения в тени отточилось до высшего уровня. А главное — я не потеряла тень во время беременности. Подозреваю, из-за магии, которой со мной поделился Кайрон, делая меня снова молодой. Теперь я могла попасть практически куда угодно, даже в незнакомое место. В данном случае ориентиром для переноса служил Кайрон.

Нокс послушно развернулась на стене, и я поторопилась к ней. Даже переодеваться не стала. Просто накинула халат поверх ночной сорочки. Меня гнало вперед неприятное чувство, ощущение надвигающейся катастрофы. Возможно, это все нервы беременной женщины, но я ничего не могла с собой поделать. Мне надо там быть!

Коты, естественно, со мной не пошли. Они вообще редко покидали замок после того, как Кай пустил их обратно. Словно боялись, что он передумает, и они не смогут вернуться. Сына я тоже не стала будить. Сама разберусь. Это только между мной и мужем.

Шагнув в тень, я почти тут же вышла из нее. Теперь переход занимал всего несколько секунд. Я едва успевала заметить тьму вокруг.

Осмотревшись, я с удивлением узнала местность. Кай показывал мне это место. Здесь окаменел его младший брат. Как и наш сын, он был огненным драконом. Что Кай здесь забыл?

Для переноса Нокс нужна была плоская поверхность, и она выбрала отвесный утес. Он же закрыл мне обзор. Пришлось его обогнуть, чтобы увидеть каменного дракона.

Впрочем, уже не каменного… По поверхности статуи побежали трещины, будто изнутри что-то рвалось наружу. Из расселин повалил пар, потом вовсе тонкие струйки дыма. Гулкий треск расколол тишину. Камень осыпался пластами, словно старая кожа, а под ним проступала гладкая, алая, переливающаяся чешуя.

Естественно, все произошло не само по себе. Не обошлось без того самого прикосновения — единственного на всем свете, способного пробудить дракона. У подножия уже бывшей скалы стояла девушка.

Кайрон все-таки сделал это! Вопреки моим просьбам он нашел ту, что способна оживить его брата и заставил ее коснуться камня. Я хотела на него злиться и не могла. Невыносимо, когда твои родные вот так страдают.

Я видела девушку со спины, но даже так она показалась необычной. Ее одежда выглядела странно для нашего мира — недопустимо короткая юбка плотно облегала бедра, сверху был непривычного кроя сюртук. Ветер трепал ее волосы пепельного цвета.

Она стояла, запрокинув голову, наблюдая, как оживает дракон. Другая на ее месте давно бы кинулась прочь, вопя от ужаса. Мне нравилась эта девушка — в ней чувствовался стержень.

Вот сейчас дракон должен спросить, кто его пробудил, а потом предложить сделку… но все пошло не по плану. Дракон сделал глубокий вдох, расправляя грудную клетку, а затем из его пасти вырвался рев вперемешку с пламенем.

Огненная лавина из пасти дракона окатила всех, кто был поблизости. Огонь ударил в землю, рассыпаясь по скалам, прожигая все на своем пути. Воздух стал густым и горячим, будто сам горел.

Девушка даже вскрикнуть не успела. Пламя прошлось по ней, вмиг испепелив. Кайрон заслонился стеной тумана, а меня украла Нокс, молниеносно отреагировавшая на опасность.

Все произошло слишком быстро и неожиданно. Так не должно быть! Творец, огненный дракон только что сам уничтожил свой единственный шанс на спасение! Что теперь будет?

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.