УИНТЕР

Скрип надувного матраса, когда Габриэль ворочается во сне, медленно выводит меня из бессознательного состояния. На мгновение я не могу вспомнить, почему мы вообще спим на надувном матрасе. В крепких объятиях Габриэля я чувствую себя в безопасности, мне тепло и хорошо. Я медленно открываю глаза и вздрагиваю от яркого утреннего света, падающего на крошечный бриллиант-солитер на моём безымянном пальце левой руки. Он красиво сверкает на солнце, и меня переполняет глубокая радость от того, что мы делаем вместе с Гейбом.

Мы купили дом, оставили Блэкмур в прошлом и отправляемся в новое путешествие, чтобы построить совместную жизнь в Уитфилде. Думая о маленькой жизни, которая растёт внутри меня, я поражаюсь, как быстро я смирилась с этим новым существованием. Возможно, больше, чем когда-либо я была так близка к настоящему счастью. Конечно, моя роскошная жизнь в качестве дочери Джека Ромеро, когда всё, что я могла пожелать, было на расстоянии одного движения кредитной карты, была невероятной и богатой и давала мне всё, чего я когда-либо хотела. Но, в конце концов, мне ничего из этого не было нужно.

И сейчас, когда я лежу, свернувшись калачиком, прижавшись спиной к груди Гейба, я с удивлением думаю о том, что этому меня научил высокий мускулистый здоровяк, который чуть не похитил меня и держал в заложниках в своей комнате не так давно. Он показал мне, что деньги и власть, это не всё, как учил меня отец. Важно то, что кто-то заботится о тебе, готов ради тебя на всё и будет любить тебя до самой твоей смерти. И хотя Гейб ни в коем случае не идеален, я не думаю, что когда-либо встречала человека, который был бы так готов стараться ради меня.

На моих губах появляется улыбка, когда он что-то бормочет во сне и крепче прижимает меня к груди. Затем я хихикаю, когда его щетина щекочет кожу за моим ухом. Мгновение спустя я ощущаю тепло его губ, когда он медленно прокладывает дорожку поцелуев от моей шеи к плечу. От его прикосновений по моей коже бегут мурашки, и я дрожу от восхитительного удовольствия.

— Доброе утро, — бормочет он мне на ухо, заставляя меня трепетать.

— Хм, доброе утро, — отвечаю я, поворачиваясь, чтобы чмокнуть его в губы.

Его ярко-голубые глаза пристально смотрят на меня, и я провожу рукой по его щетине, наслаждаясь тем, как она щекочет мою ладонь.

— Мне нужно в душ, — признаюсь я, чувствуя себя неряшливой после вчерашнего переезда и секса на новом месте. Я ещё не привела себя в порядок и чувствую на коже засохшую соль.

Габриэль тихо усмехается.

— Что ж, тогда я присоединюсь к тебе.

Я улыбаюсь ещё шире и киваю.

— Хорошая мысль.

Я ещё раз быстро целую его в губы и выбираюсь из-под одеяла. Я не утруждаю себя тем, чтобы надеть что-то на себя. Не то чтобы он раньше всего этого не видел, и в кои-то веки в доме нет никого, для кого это имело бы значение. Мы совсем одни. Я могла бы пойти на кухню и налить себе чашку кофе, не надев на себя ни нитки, и никто бы ничего не увидел, кроме Гейба. Я почти готова так и поступить. Но мне предстоит ещё подождать несколько месяцев, прежде чем я смогу выпить ещё одну чашку кофе. Боже правый, чего бы я только не отдала за глоток восхитительного сливочного латте. Чёрт, я бы сейчас выпила даже паршивый американо с заправки.

Вместо этого я направляюсь в главную ванную — крошечную комнатушку, в которой едва хватает места для двух раковин, но мне всё равно. Это наша ванная, только наша, и она даже примыкает к нашей спальне. Я не могу любить её сильнее.

Включив воду, я жду, пока она нагреется, и пытаюсь расчесать спутанные рыжие волосы. В последнее время Гейб кажется мне более мягким. Не хочу признавать, но мне немного не хватает того, как он раньше обращался со мной, как прижимал меня к стене и лапал, как брал меня там и тогда, где и как хотел. Не то чтобы мне не нравилась эта более мягкая сторона. Он по-прежнему доводит меня до оргазма сильнее, чем кто-либо до него. Но время от времени мне бы хотелось ощущать ту же страсть, которую он раньше испытывал ко мне, ту животную похоть, которая говорила мне, что он так сильно меня желает, что не может быть нежным или добрым.

Вода наконец становится достаточно тёплой, чтобы переключить режим с ванны на душ, и я встаю под горячие струи. Габриэль заходит в ванную, задёргивает за собой занавеску, и я с наслаждением вздыхаю, когда горячая вода проникает в мою кожу и смывает вчерашнюю грязь.

Намылив большую ладонь, Габриэль начинает нежно массировать ею мою кожу, одновременно очищая и расслабляя меня. Я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением его грубых рук и мыльной воды, скользящей по моим изгибам. Когда он заканчивает с передней частью моего тела, я охотно поворачиваюсь, чтобы он мог помыть мне спину, и откидываю волосы, чтобы он мог добраться до каждого сантиметра моей кожи. И он делает это, намыливая меня от затылка до самой задницы, пока не доходит до икр. Затем он медленно проводит руками по внутренней стороне моих бёдер. В животе у меня разливается горячее возбуждение, когда его пальцы начинают двигаться выше, пока наконец не скользят между складками моей киски.

С моих губ срывается вздох, и я упираюсь рукой в синюю плитку душевой кабины, чтобы не упасть. Электрические разряды удовольствия пронзают меня до глубины души, когда его палец кружит вокруг моего клитора, а затем снова скользит между моих половых губ.

— Ммм, детка, — шепчет он мне на ухо. — Ты всё ещё влажная после того, как я кончил в тебя прошлой ночью? Или тебе приснился пошлый сон?

Я не знаю. Мне всё равно. Я просто хочу, чтобы он продолжал делать то, что делает. Габриэль обхватывает меня за бёдра и разворачивает так, что я снова оказываюсь под водой. Пена стекает по моей спине в слив, а его губы встречаются с моими в искромётном поцелуе. Его язык жадно прижимается к моим губам, требуя доступа. Я подчиняюсь, приоткрываю губы и сплетаюсь с ним языками, а мои пальцы скользят по его груди и запутываются в густых чёрных волосах.

Обычно он коротко стрижёт волосы по бокам и оставляет чуть более длинные волосы сверху, укладывая их в гладкую, но небрежную причёску, которая станет ещё сексуальнее теперь, когда я провела по ней пальцами. Однако самое сексуальное в нём сейчас — это внушительная эрекция, которой он прижимается к моему растущему животу. Я почти чувствую, как она пульсирует, когда его руки скользят по моим бёдрам, хватают меня за задницу и притягивают ближе к себе.

— Ты чертовски сексуальна, — рычит он мне в губы, и моя киска сжимается от предвкушения.

— Трахни меня, — умоляю я, поднимая одну ногу, чтобы обхватить его бедро.

Его рука следует моему примеру, опускается по моей заднице и обхватывает бедро, удерживая меня на месте. Двигая бёдрами, Габриэль выравнивает свой член, позволяя кончику скользнуть между моих половых губ, чтобы он мог покрыть себя моими соками. Я чувствую, какая я чертовски влажная, просто по шелковистой гладкости его эрекции. И затем, медленно, нежно, Габриэль входит в меня.

— Блядь, — шипит он, и его рука, всё ещё сжимающая мою задницу, сжимается ещё сильнее.

Я чувствую силу его желания в том, как крепко он меня держит, и моё возбуждение нарастает, когда я думаю о том, что он собирается кончить в меня. Я так сильно этого хочу. Меня поражает, что после всех этих месяцев я всё ещё жажду почувствовать, как его сперма наполняет меня. Невероятное ощущение от того, как его необрезанный член растягивает меня, никогда не притупится. Жар от него создаёт такое трение, которое не может воспроизвести ни один презерватив.

Габриэль начинает медленно наращивать темп, входя в меня и выходя из меня, и с каждым толчком слегка задевает мой клитор. Я обнимаю его за шею и прижимаюсь грудью к его твёрдой груди, желая быть ближе к нему. Габриэль отвечает с энтузиазмом, его рука обхватывает мою попку и скользит вниз по бедру, сбивая меня с ног, когда он обхватывает обеими моими ногами свои бёдра. Повернувшись, он нежно прижимает меня спиной к прохладному кафелю, чтобы лучше использовать. Затем он погружается глубже в меня.

— Да! — Стону я, и в кои-то веки мне не нужно беспокоиться о том, насколько громко я кричу, потому что здесь нет никого, кто мог бы это услышать, кроме нас с Гейбом.

Габриэль стонет, и его губы снова впиваются в мои, он прикусывает мою нижнюю губу, чтобы нежно оттянуть её. Привкус боли возбуждает меня до безумия, и мой клитор болезненно пульсирует, пока я приближаюсь к разрядке. Обхватив его шею руками, я снова притягиваю Гейба к себе, сжимаю его бёдра своими и двигаюсь вместе с ним, позволяя ему войти в меня до упора.

Я чувствую, как он приближается к оргазму: его член твердеет, становясь внутри меня невероятно большим, и предвкушение его спермы доводит меня до предела. Откинув голову назад, я упираюсь ею в плитку и вскрикиваю одновременно с тем, как моя киска сжимается вокруг его эрекции. Гейб кончает в меня, и его член пульсирует с каждой струёй спермы, наполняющей меня. Горловой стон, раздающийся из его груди, вторит моему собственному удовлетворению, когда я сжимаюсь вокруг него, с каждой волной оргазма вбирая его всё глубже.

Габриэль нежно упирается лбом в плитку рядом с моим плечом и прижимает меня к стене душевой кабины. Его член всё ещё внутри меня, пока мы оба приходим в себя. Его прерывистое дыхание щекочет моё плечо, и я уверена, что он чувствует, как моё сердце бьётся у него в груди.

Габриэль нежно помогает мне подняться на ноги, его руки скользят по моим бёдрам, чтобы поддержать меня. Я пьяно хихикаю от экстаза, который испытала одновременно с ним. Это было чертовски приятно.

— Что ж, — усмехается Габриэль. — Я могу вычеркнуть ещё одно место из списка.

— Какого списка? — Спрашиваю я, всё ещё находясь в тумане от страсти.

— Списка мест, где я планирую заняться с тобой сексом в доме.

У меня сжимается сердце от предвкушения, когда я думаю обо всём том обширном списке, который он составил прошлой ночью, пока трахал меня на полу в нашей свободной спальне.

— Ммм, возможно, нам придётся повторить это ещё раз. Просто чтобы убедиться, что всё по плану.

Поцелуй, которым Габриэль на этот раз прижимается к моим губам, полон эмоций, и хотя он длится недолго, он согревает меня. Когда мы снова принимаемся за омовение, мы действуем гораздо практичнее: я мою голову шампунем и кондиционером, а Габриэль намыливает тело и моет свои короткие волосы. Мы по очереди смываем с себя мыло, а затем выходим из душа. Завернувшись в полотенца, мы начинаем готовиться к новому дню. Я лениво разглядываю себя в зеркале, пока чищу зубы, и думаю о том, как изменилось моё тело за последние несколько месяцев беременности. Я завернулась в полотенце, которое облегает мои формы, но всё ещё не так заметно, что моя грудь стала немного больше. Как и округлившийся живот. Сейчас кажется, что я просто расслабляюсь, но я знаю, что если сниму полотенце, то увижу, что мой плоский живот немного округлился.

Габриэль подходит ко мне сзади и кладёт руки мне на бёдра, нежно прижимаясь ко мне сзади и вдавливая свой внушительный член в мою задницу.

— Я добавляю раковину в наш список, — мурлычет он, сверля меня взглядом через зеркало.

По мне пробегает дрожь предвкушения, и я улыбаюсь ему, не выпуская изо рта зубную щётку, откидываюсь на него и покачиваю бёдрами, давая понять, что я не против. Затем он целует меня в висок и оставляет в покое. Выплюнув зубную пасту в раковину и смыв её в канализацию, я поражаюсь тому, насколько это по-домашнему. Как будто мы обычная пара, создающая обычную семью.

Пока это не кажется мне реальным.

Я не утруждаю себя сушкой волос или макияжем. Вместо этого я надеваю одну из больших футболок Габриэля, которая сидит на мне почти как платье, натягиваю нижнее белье и иду на кухню, чтобы приготовить завтрак. Я умираю с голоду.

Вчера вечером по дороге в город мы мало что купили. Было уже поздно, и мы хотели поскорее добраться до нашего нового дома, но мы всё же взяли немного яиц и хлеба. Я взбиваю яйца и поджариваю тосты в духовке. В какой-то момент нам придётся купить тостер. Честно говоря, моя первая попытка приготовить завтрак самостоятельно оказалась не такой уж плохой. Тосты получились немного хрустящими, но я думаю, что такое может случиться с любым, кто попытается приготовить два жалких ломтика в гигантской духовке.

— Пахнет вкусно, — говорит Габриэль, заходя на кухню и наблюдая, как я раскладываю яйца по двум тарелкам, которые мне пришлось достать из коробок.

Я улыбаюсь ему и протягиваю тарелку и вилку.

— Приятного аппетита.

Габриэль застенчиво улыбается.

— Я и не подозревал, что женюсь на французском шеф-поваре.

— Если тебе это не нравится, не говори мне. Я не уверена, что моё самолюбие позволит мне сделать вторую попытку, если мой омлет окажется несъедобным.

— Ммм, он восхитителен, — подтверждает он.

Немного суховат по сравнению с тем, как готовил его мой личный шеф-повар, но для первого раза неплохо. Может быть, я смогу найти какие-нибудь советы в сети, как приготовить омлет правильно. Или позвоню Старле, она должна знать. Я с удивлением осознаю, как сильно я уже скучаю по ней, хотя она живёт совсем рядом. Но теперь, когда у меня снова есть телефон, я планирую регулярно с ней разговаривать.

— Ну, что ты думаешь о нашем новом доме теперь, когда мы провели в нем нашу первую ночь? — Спрашивает Гейб, безропотно съедая каждый кусочек своего завтрака.

— Думаю, мы неплохо справились, учитывая ту небольшую сумму, которую твои родители оставили под доверительное управление Марка. — Я делаю паузу, вспоминая нашу помолвку и тот момент, когда мы открыли открытку от Марка. Я никогда раньше не видела, чтобы президент «Сынов дьявола» так проявлял свои эмоции. Не то чтобы он плакал или что-то в этом роде, но я видела в его глазах, что для него важно дать нам достаточно денег для первоначального взноса, чтобы мы действительно могли купить дом. Отложив завтрак, я кладу руки Габриэлю на шею и прижимаюсь к его бёдрам, упирающимся в столешницу. — Мне нравится.

Габриэль тоже отодвигает тарелку и обнимает меня за талию.

— Я знаю, что это скромно. Но это хорошее начало.

Я киваю.

— Я давно поняла, что не против скромности.

Габриэль наклоняется и прижимается своими губами к моим. Он солёный и сладкий от масла и джема, которыми я намазала его тост, и я углубляю поцелуй, желая попробовать его на вкус. Со стоном Габриэль отстраняется.

— Не начинай снова. Я должен встретиться с ребятами. Нам нужно открыть автомастерскую и запустить её.

— У меня тоже много дел, — говорю я, хотя не совсем уверена, с чего начать.

Габриэль улыбается и нежно целует меня, прежде чем встать в полный рост.

— Увидимся вечером.

Я молча смотрю, как он уходит, пытаясь заглушить чувство одиночества. Я знаю, что он не может оставаться со мной весь день. Если мы хотим, чтобы у нас всё получилось, нам нужно привести в порядок наши жизни.

И всё же эта задача кажется довольно сложной.

УИНТЕР

Габриэль уехал, чтобы помочь ребятам подготовиться к новому этапу в истории клуба, и теперь я одна занимаюсь обустройством дома. Это непростая задача, и я чувствую себя немного подавленной. На те небольшие деньги, что у нас остались, мне нужно решить, какая мебель нам ещё нужна и какую машину мы можем себе позволить, чтобы я могла передвигаться, когда Гейба не будет рядом, и когда я буду слишком беременна, чтобы ездить на его мотоцикле, а от чего мы можем пока отказаться.

Дебби и Джереми приедут через пару дней со своим диваном, который они отдадут нам, как только им привезут новый. А ещё один из участников «Сынов дьявола» отдаст нам свой старый обеденный стол, потому что несколько стульев из комплекта сломались и они хотят заменить комплект полностью. Это произойдёт одновременно. Но мебель для спальни нам придётся купить. К счастью, благодаря тому, что все объединили свои ресурсы, у нас осталось достаточно кухонных принадлежностей, чтобы мы могли нормально готовить. Наша новая красивая кастрюля-мультиварка, которую Дебби и Джереми подарили нам на помолвку, компенсирует отсутствие кастрюль и сковородок.

Вздохнув, я принимаюсь разгружать коробки с кухонными принадлежностями. Это хорошее начало, а если в одной комнате будет порядок, я буду меньше нервничать. Пока я распаковываю коробки, в голове у меня возникает всё больше и больше задач, которые мне нужно выполнить. Их так много, что я решаю составить список.

Мне нужно встретиться с врачом, которого нам порекомендовали, и убедиться, что она нам подходит. Подумать о том, чтобы обустроить детскую. Наверное, мне стоит сходить в библиотеку и взять несколько книг о воспитании детей, потому что, видит бог, ни Габриэль, ни я не очень хорошо представляем, как это может выглядеть. Возможно, у него остались хорошие воспоминания о родителях из детства, а мои родители, может быть, знали, как меня обеспечить, но это ничего не значит. Мы определённо выросли довольно испорченными, и я хочу сделать всё возможное для нашего ребёнка.

Когда мне нужно отвлечься, я решаю ещё раз обойти наш дом. Я уже делала это, когда мы только приехали сюда прошлой ночью, но по какой-то причине мне хочется увидеть всё заново. Мне с трудом верится, что это наш дом. Мы купили его и будем выплачивать ипотеку, как и любая другая типичная американская пара. Забавно думать о том, как я могу превратить наш новый дом в уютное гнёздышко, и когда-нибудь я смогу выбрать журнальный столик в тон нашему дивану и торшер, который я буду использовать для чтения.

Мне уже нравится наше маленькое крыльцо с белыми перилами и качелями. Летом я, может быть, даже посажу цветы в нашем крошечном саду. Это звучит так просто и по-домашнему, что я даже хихикаю про себя. В конце коридора находится наша гостевая спальня, где Старла, вероятно, будет спать на своём же надувном матрасе, когда приедет в гости, пока мы не сможем позволить себе вторую спальню. Или хотя бы ещё одну кровать.

Мне не терпится заняться оформлением детской. Я думаю, что она будет розовой, потому что у нас будет девочка. К тому же это мой любимый цвет. Я никогда раньше не задумывалась о детских кроватках, но мне бы хотелось купить одну из тех, что с мобилями, может быть, с планетами Солнечной системы или чем-то фантастическим, вроде единорогов и драконов. Пока не знаю.

Прислонившись головой к дверному косяку нашей будущей детской, я думаю о своих отношениях с Гейбом. Какими другими они стали по сравнению с тем, что было в начале. За то время, что я его знаю, а это примерно пять месяцев, наши отношения значительно изменились. Странно думать, как далеко мы продвинулись за такой короткий срок. Когда я впервые его встретила, то подумала, что он сталкер. Ну, в каком-то смысле так и было, если честно. Но только так ему удалось спасти мне жизнь.

С тех пор мне пришлось заново учиться доверять ему, забыв всё, что было, а потом восстанавливать эти воспоминания. Я знаю, что это было нелегко, но и перевернуть всю мою жизнь с ног на голову тоже было непросто. И всё же теперь, после того как я наконец встретилась с Афиной и научилась не соперничать с ней, я чувствую, что моя жизнь наконец обретает смысл. Быть с Гейбом и родить от него ребёнка — это то, чего я не представляла, но как оказалось мне не хватало в прежней жизни.

Направляясь в нашу спальню, я начинаю распаковывать оставшиеся вещи из нашего скромного гардероба. С одеждой придётся подождать, пока мы не найдём комод, который, думаю, мы сможем купить по довольно низкой цене в магазине подержанных вещей в центре Уитфилда. Когда мы с Гейбом впервые приехали посмотреть на Уитфилд, нам показалось, что там много всякой всячины по хорошей цене. В конце концов, наш комод может не подойти ни к одному из новых прикроватных столиков, которые мы сможем найти, но это нормально. Это только начало. И, по крайней мере, матрас доставят сегодня.

Если беременность и заставила меня ценить что-то, так это возможность хорошо выспаться по ночам. И надувной матрас не приносит мне никакой пользы в этом плане. Вздохнув, я оглядываю комнату, продолжая распаковывать вещи, и упираю руки в бока. Я мало что могу сделать, чтобы превратить этот дом в настоящий дом, пока у нас нет мебели.

Меня поражает, насколько изменилась моя жизнь. Теперь всё по-другому. Это так контрастирует с той жизнью, в которой я выросла и где мне никогда не приходилось делать что-то самой. У нас были слуги, которые распаковывали всё, что я покупала, горничные, которые убирались, повара, которые готовили. Я могла купить что угодно, не задумываясь, и моему отцу было всё равно. Я могла получить всё, что хотела. Теперь мне кажется, что я должна научиться думать о том, действительно ли нам это так необходимо. Я должна оценить, способна ли я сделать это сама или мне может помочь Гейб, потому что мы не можем позволить себе нанять кого-то для этого. Нам приходится полагаться на друзей и семью, чтобы преодолеть трудности и жить своей жизнью.

Такое ощущение, что мы — всего лишь одно из печальных последствий того, что всё рушится, разваливается у нас на глазах и оставляет нас на улице. И всё же в этой жизни я гораздо счастливее, чем когда-либо была в прежней. Я не росла в атмосфере близости с семьёй, не чувствовала, что меня любят, но этот ребёнок вырастет в атмосфере любви, на которую он может рассчитывать.

Положив руку на крошечный бугорок на моём животе, я опускаюсь на надувной матрас и размышляю об этом. Возможно, у нас с Габриэлем не всё гладко. Возможно, наши представления об отношениях не совсем традиционны. Возможно, мы принадлежим к совершенно разным культурам и имеем совершенно разное происхождение, но эта девочка получит лучшее от обоих миров, потому что мы оба уже так сильно её любим, а она ещё даже не родилась.

Я откидываюсь на надувном матрасе, устраиваясь поудобнее размышляя о своём следующем шаге. Мне нужно побыть здесь ещё несколько часов, пока не привезут матрас. К счастью, в таком маленьком городке, как этот, готовы сделать что-то вроде бесплатной доставки при покупке спального гарнитура. Я уверена, что Гейб мог бы попросить мальчиков помочь ему занести его домой и в нашу спальню, если бы понадобилось, но у них и так хватает забот.

Достав телефон, я открываю приложение нашего банковского счёта, к которому Габриэль уже предоставил мне доступ, хотя мы ещё не женаты. Я вхожу в систему, и у меня между зубами проносится шипение, когда я смотрю на состояние наших денег. После покупки дома и всего, что к нему прилагается, у нас осталось меньше пяти тысяч долларов на двоих, чтобы купить оставшуюся мебель, машину и покрыть любые другие расходы, которые, я уверена, возникнут.

Сегодня вечером мне нужно поговорить с Гейбом о том, чтобы я устроилась на работу. Я знаю, что это может быть непривычно для девушки байкера, но нам бы сейчас не помешал дополнительный доход. К тому же я не знаю, как быстро это дочернее предприятие «Сынов дьявола» начнёт приносить прибыль. Если нам придётся снимать деньги с банковского счёта, чтобы покрыть ипотеку за следующий месяц или два, вдобавок ко всему остальному, что нам нужно, и счетам за коммунальные услуги… чёрт, я и забыла о них, у нас не хватит денег даже на еду. С покупкой машины, возможно, придётся подождать.

Выйдя из нашего банковского аккаунта, я бросаю телефон на кровать и закрываю глаза. Я не знаю, стоит ли мне тратить деньги, пока я не поговорю с Гейбом. Вздохнув, я пытаюсь отогнать мысли о нашем бедственном положении и медленно заставляю себя расслабиться.

Волна сонливости накатывает на меня, когда в окно льётся полуденное солнце, согревая мою кожу. В этом доме так спокойно, и не успеваю я опомниться, как погружаюсь в сон. Пока я сплю, перед моим мысленным взором проносятся обрывочные образы. Наш новый дом, к которому мы подъезжаем ночью, готовые перенести нашу жизнь в новое место. Старла улыбается мне, прислонившись к барной стойке в клубе. Её красный шрам тянется от щеки к подбородку, когда она поворачивается, чтобы на что-то посмотреть.

Затем я оказываюсь в детской и смотрю на малышку, спящую в своей кроватке. Только она не малышка. Она одна из тех грустных щенков из приюта с опущенными глазами и торчащими сквозь кожу рёбрами. У меня разрывается сердце, когда я слышу её скулёж, и я беру щенка на руки и пытаюсь кормить его из бутылочки.

Стук в дверь заставляет меня обернуться через плечо. Я несу щенка, который когда-то был младенцем, и иду открывать. Но когда я открываю дверь, то вижу ухмыляющееся лицо Дина.

— Похоже, ты не смогла позаботиться о ребёнке без меня, — насмехается он, а мой отец стоит позади него и смеётся над моей несостоятельностью.

Я крепче прижимаю свою малышку к груди, но она кажется такой хрупкой из-за своих маленьких выступающих косточек. Слёзы застилают мне глаза, я поворачиваюсь, чтобы убежать в дом, но Габриэль уже там, стоит прямо у меня за спиной.

— Пожалуйста, Габриэль, — всхлипываю я. — Я пыталась.

Его взгляд смягчается, и он тянется ко мне, словно хочет погладить по щеке. Но в последний момент он изгибает запястье и костяшками пальцев легонько стучит мне по лбу.

Я резко вскакиваю, хватая ртом воздух, и понимаю, что стук был не частью моего сна. Кто-то стучит в дверь. Я вскакиваю с надувного матраса, изо всех сил стараясь избавиться от тревожного чувства неполноценности, которое остаётся после такого странного сна.

Резко распахнув входную дверь, я застаю врасплох доставщика матрасов, который поднял руку с согнутыми пальцами, чтобы постучать ещё раз. Неловко откашлявшись, он опускает руку и отводит взгляд.

— Извините, что беспокою вас, мэм. Я пытался позвонить, но, похоже, звонок не работает.

— Ничего страшного. Извините. Я знала, что вы придёте. Я случайно заснула.

Курьер коротко кивает, его взгляд почти скользит по мне, прежде чем он намеренно отворачивается.

— Может, я вернусь позже? — Предлагает он.

Только тогда до меня доходит, что я так и не надела утром штаны. На мне всё ещё футболка оверсайз и трусики без лифчика. Мои щёки краснеют от смущения, и я делаю шаг назад, пока не оказываюсь почти полностью скрытой за дверью.

— Нет, нет. В этом нет необходимости. Эм, может, ты выгрузишь матрас, а я пока приведу себя в порядок? — Не дожидаясь ответа, я скрываюсь за дверью и натягиваю футболку как можно ниже на бёдра, прежде чем броситься в коридор.

Это был мой первый день в роли взрослой женщины, и я уже всё испортила. По крайней мере, надеюсь, мне больше никогда не придётся видеться с доставщиками матрасов, хотя он был очень любезен.

ГАБРИЭЛЬ

Новая автомастерская при клубе получается очень милой. Само здание клуба ещё нуждается в доработке, но я уверен, что с мальчиками, которые там живут, оно быстро преобразится. Я очень надеюсь, что они сделают из него настоящий дом. По крайней мере, у каждого из них есть четыре стены и потолок, которые они могут назвать своими. И ванная комната.

Но мастерская была нашим приоритетом, потому что именно там по большей части будет вестись бизнес. И нам на самом деле всё равно, будет ли у нас полноценный бар и комната отдыха для клуба. Мы можем пить и тусоваться где угодно. Бизнес — это главное. Место для встреч будет иметь большое значение, когда мы начнём привлекать новых членов, а это произойдёт скоро. В городе есть заинтересованные люди, но мы ещё не созвали собрание по набору членов, так что в основном мы вчетвером занимаемся организацией и запуском.

Когда я приезжаю, в мастерской ещё тихо и темно, что говорит о том, что я здесь первый. Включив свет, я осматриваюсь. У нас пока нет машин для работы. Но мы уже заявили о себе на весь город, так что они появятся. А пока главная цель на сегодня — встретиться с бостонским партнёром Марка, который займётся поставками для «Сынов дьявола».

С разрешения Марка самое лучшее в этом то, что я открою это отделение как совершенно легальный бизнес. Никаких наркотиков или оружия, спрятанных под запчастями для автомобилей, которые присылают из Азии и Европы. Вместо этого кто-то другой доставляет их ещё до того, как я туда добираюсь. Я отвечаю за распространение автозапчастей, которые приходят вместе с наркотиками или оружием.

Так что, возможно, я не совсем чист от незаконной деятельности. Я знаю об этом. Но я не знаю подробностей и не буду вести переговоры с людьми, которые могут пристрелить меня, если их заказ не будет выполнен. Я — отвлекающий манёвр, представитель, который докажет властям, что «Сыны дьявола» — это легальный бизнес, о котором им не стоит беспокоиться. Думаю, это единственная причина, по которой Уинтер не против, чтобы я оставался в клубе. По крайней мере, хотя мне иногда и придётся быть «каменной стеной», если Марку это действительно понадобиться, я больше не буду постоянно ставить себя, или её на передовую.

Рёв мотоциклов сообщает мне, что ребята приехали как раз вовремя.

— Тук-тук, — говорит Даллас, и через минуту дверь мастерской распахивается. — Как прошёл переезд? Всё в порядке?

Я пожимаю плечами.

— Дорога была долгой, но нам не нужно было брать с собой много вещей, так как мебель привезут только на следующей неделе.

Нейл и Рико входят в дом через несколько секунд.

— Что вы сделали в клубе с тех пор, как я был там в последний раз?

— Кухонный стол готов. И раковины. Всё идёт медленно, но верно, — говорит Рико.

Я рад, что они поручили ему ремонт жилых помещений. Из нас четверых у него, пожалуй, самое развитое чувство стиля. Они с моим дядей подрабатывали строителями, когда в клубе было затишье, так что он подходит для этой работы.

Честно говоря, я благодарен всем троим за то, что они согласились переехать вместе со мной. Не то чтобы у кого-то из них были тесные связи или родственники в Блэкмуре, но я не знаю, справился бы я без них. Они уже несколько месяцев несколько раз в неделю ездят со мной в пятичасовую поездку, чтобы наладить работу. Они не жалеют времени. А когда мне нужно, чтобы Даллас взял на себя обязанности вице-президента, он проявляет зрелость, в которой я не был уверен.

— Так о чём мы сегодня будем говорить с этим парнем? — Спрашивает Нейл, беря в руки один из гаражных инструментов и вертя его в руках.

— Нам нужно обсудить пробежки и то, как будет происходить обмен. Марк доверяет этому парню, так что, думаю, нам не о чем беспокоиться, но я не хочу, чтобы он помыкал нами только потому, что мы молоды. Он из старой гвардии, так что мы должны доказать, что на что-то способны, иначе кокаин будет грузить в его грузовики кто-то другой.

— Чёрт, мы уже много лет занимаемся перевозками. Мы знаем, что это значит, и сами не раз перевозили товар с одной платформы на другую. — Самодовольное выражение лица Рико не внушает мне уверенности в том, что он понимает, о чём я говорю.

— Я не говорю о том, что мы должны доказать, что у нас есть опыт. Только не строй из себя умника. Мы все молоды, поэтому я уверен, что он хочет посмотреть, сможет ли он обвести нас вокруг пальца. Ты должен знать своё дело и действовать профессионально.

Рико поднимает руку в язвительном жесте, и я его толкаю.

— Это именно то дерьмо, о котором я говорю. Ты хоть знаешь, как притворяться взрослым? — Спрашиваю я.

— О, успокойся, босс. Я знаю, как себя вести. Это не значит, что я должен тебе это доказывать, — подначивает Рико.

Я знал, что с моим двоюродным братом будет сложнее всего наладить отношения в рамках новой иерархии. Он считает, что раз он на шесть месяцев старше, то может помыкать мной, потому что он всегда так делал. Но дело в том, что Марк дал мне эту работу. А я намного крупнее и сильнее. Ни за что на свете он не станет со мной связываться.

— Вообще-то, Рико, — вмешивается Даллас, — именно это тебе и нужно сделать. Ты не следишь за своим языком, а у нашего нового президента есть полномочия назначить тебя ответственным за чистку туалетов на следующие шесть месяцев, пока ты не научишься его уважать.

Рико усмехается.

— Гейб ни за что такого не сделает. — Затем его лицо мрачнеет, и он переводит взгляд на меня. — А ты бы сделал?

— Продолжай в том же духе, и я, пожалуй, соглашусь, — поддразниваю я.

Мы все замолкаем, когда снаружи доносится всё более громкий рёв мотоциклов. Нажав на кнопку открытия гаража, я смотрю, как медленно поднимается дверь и в проёме появляются четыре крупных, крепких байкера, слезающих со своих «Харлеев». У всех них внушительные гривы волос и такие же внушительные бороды. У троих в волосах седина, а четвёртый выглядит моложе, возможно, на пару десятков лет. Я предполагаю, что ему чуть за тридцать.

— Доброе утро, — говорю я, выходя из гаража. Мои парни стоят по бокам от меня, как и трое байкеров, окруживших своего босса.

— Ты, должно быть, Гейб, — говорит старший из четверых и явный лидер, протягивая мне руку для рукопожатия.

Я крепко сжимаю его руку.

— Джон, рад знакомству, — говорю я, глядя в его стальные глаза. Любой признак слабости может поставить под угрозу наши отношения с бостонской командой, особенно учитывая, что я достаточно молод, и гожусь ему в сыновья. — Это мой вице-президент Даллас. Это Рико, а это Нейл, — представляюсь я, указывая на каждого из них.

— Роберт, Ян и мой сын Эверетт, — говорит Джон, небрежно указывая на самого высокого члена своей команды, у которого нос выглядит так, будто его ломали столько раз, что уже и не сосчитать, затем на самого крупного, с выдающимся пивным животом, и, наконец, на самого молодого.

Эверетт пристально смотрит на меня, пока я коротко киваю, и скрещивает руки на груди, словно желая произвести впечатление.

— Может, пройдём в кабинет, чтобы поговорить? — Предлагаю я, указывая большим пальцем через плечо на комнату в дальнем углу мастерской.

Мы возвращаемся через дверь в кабинет и устраиваемся там за столом: я сажусь, а мои ребята встают у меня за спиной. Странно быть главным, представлять наше отделение. До сих пор я всегда был молчаливым стражем.

Джон устраивается в кресле напротив меня, Ян занимает место рядом с ним, как я полагаю, в качестве вице-президента, а двое других стоят ближе к двери в качестве охраны. Откинувшись на спинку кресла, Джон излучает уверенность и непринуждённость. Хотя его телосложение не такое мускулистое, как у меня или его сына, и не такое крепкое, как у Яна, его эгоизм очевиден. Я знаю, что это первая из многих встреч, на которых мне придётся проявить себя как лидер, несмотря на мой возраст. Я не против. Я получил от Марка всё, о чём просил, и намерен доказать, что достоин его доверия.

— Первая партия будет готова через неделю, — говорит Джон, и его глаза блестят. — Нам удалось кое-что сделать для этой сделки, так что работа начинается раньше. Надеюсь, вас это устроит, ребята.

Я утвердительно киваю. Нам нужна эта работа, так что я не откажусь от неё, даже если нам по-прежнему не хватает рабочей силы. Я сам сделаю эту работу, если наши новобранцы не готовы.

— Наши ребята могут привезти грузовики около полуночи, если ваша команда сможет разгрузить их.

— Мы будем там, — соглашаюсь я, наклоняясь вперёд и кладя руки на стол. — Полагаю, у вас достаточно людей, чтобы осуществить переброску, несмотря на то, что вы сообщили об этом в последний момент?

Джон несколько мгновений смотрит на меня, оценивая, прежде чем ответить.

— Мы можем выделить кого-нибудь из своих людей, — после паузы уклоняется он. — Но нам понадобятся ваши люди, чтобы помочь с разделением и переводом.

Я приподнимаю брови, не сводя с него пристального взгляда.

— Я уверен, что Марк будет не слишком рад услышать, что он получит часть своего груза. Мои люди загрузят наши грузовики, но я надеюсь, что ты планируешь прикрыть нас и перегрузить со своей стороны. В противном случае на дороге будет много контрабанды.

Рико неловко отодвигается влево от меня, но не произносит ни слова. Это хорошо, потому что сейчас мы ни в коем случае не можем позволить себе выглядеть слабыми. Джон изучает меня с едким выражением лица. Затем, без предупреждения, он разражается глубоким утробным смехом, от которого трясутся его плечи. Ян, сидящий рядом с ним, откидывается на спинку стула, самодовольная улыбка расплывается по его губам, и он скрещивает руки на груди.

— Мне нравится твой настрой, сынок, — признаётся Джон, когда его смех наконец стихает. — Я сомневался в решении Марка выбрать такого молодого президента для этой «главы», но теперь понимаю, почему он так поступил. Ты отлично справишься.

Я спокойно принимаю этот комплимент. Я прошёл его испытание. А теперь, может быть, мы перейдём к делу.

— Я уверен, что мы с тобой поладим. Но меня зовут Габриэль. Я не твой сын.

Блеск в глазах Джона говорит о том, что он не принимает моё замечание на свой счёт. Вместо этого он слегка кивает и наклоняется вперёд в своём кресле.

— Хорошо. Я уверен, что смогу собрать достаточно людей для своей части сделки. Тогда во вторник в полночь на верфи Уитфилда.

— Договорились.

Остальная часть встречи проходит гладко, похоже, Джон принял мою позицию в нашей новой системе и иерархии. Честно говоря, я удивлён, что всё прошло так гладко, хотя я знаю, что мне придётся снова и снова доказывать свою состоятельность, пока моё имя не станет таким же известным, как имя Марка в «Сынах дьявола».

Когда Джон и его люди уходят, Нейл тихо присвистывает и хлопает меня по плечу.

— Хорошее первое впечатление. Чёрт, я думал, Джон что-нибудь предпримет, когда ты возразил насчёт грузчиков.

— Думаю, он бы так и сделал, если бы вы меня не поддержали. Я рад, что с этим покончено. Первый шаг к тому, чтобы заявить о себе, сделан.

Все ребята задумчиво кивают.

— Я договорился о встрече с новыми сотрудниками сегодня. Подумал, что мы можем начать с того, чтобы у нас было больше рук для завершения работы здесь, — говорит Даллас.

— Отлично. Давай подготовимся.

Завершив дела в мастерской, мы направляемся в клуб, где ребята живут с тех пор, как мы сделали ремонт. В целом я бы сказал, что наша новая жизнь складывается неплохо, пусть и медленно, но неплохо. И теперь, когда на горизонте замаячила работа, я чувствую облегчение от того, что всё может получиться. Не то чтобы я рассказал об этом Уинтер, не стоит добавлять ей стресса и всего такого, но от этой первой встречи многое зависело и зависит до сих пор, ведь нам нужно успешно завершить этот этап.

УИНТЕР

Я очень довольна тем, как выглядит дом после целого дня распаковки вещей и наведения порядка. У нас ещё остались коробки, но с ними придётся подождать, пока мы не купим мебель. И я уже представляю, как наша жизнь будет складываться здесь, в этом милом маленьком домике. Здесь немного вещей, но это наше жильё, и у нас есть множество способов сделать его настоящим домом.

Я улыбаюсь, слыша, как на улице всё громче грохочет мотоцикл Гейба. От этого знакомого звука дом кажется ещё более уютным. Выйдя на крыльцо, я приветствую его. Он выглядит хорошо, перекинув ногу через свой «Ночной поезд», и чувствует себя непринуждённо, что приносит мне невероятное облегчение, о котором я даже не подозревала. Но это серьёзный шаг, и я знаю, что Гейб сделал его ради меня, потому что именно меня Афина хотела убрать из Блэкмура. Мне кажется, что он слишком жертвует, меняя ради меня всю свою жизнь. Но по выражению его лица я бы сказала, что сегодняшний день можно считать успешным.

— Привет, — говорит он, поднимаясь по ступенькам крыльца и обнимая меня за талию, притягивает к себе.

— Привет, — с тёплой улыбкой я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы.

Габриэль углубляет поцелуй, притягивая меня к себе, и его тело прижимается к моему. Затем он прерывает поцелуй и смотрит мне в глаза.

— Я мог бы привыкнуть к тому, что моя девушка встречает меня у входной двери после рабочего дня. Как прошёл твой день? — Спрашивает он.

— Хорошо. — Взяв его за руку, я веду его в дом. — Я всё убрала. И нам доставили кровать.

— Ммм, — многозначительно мычит он, и я игриво улыбаюсь ему. Я почти слышу, о чём он думает, прежде чем он произносит слова. — Возможно, нам стоит опробовать её позже. Немного обкатать.

— Включить в список? — Предлагаю я, имея в виду его навязчивую идею о том, что мы должны заняться сексом во всех местах, чтобы освятить дом.

Из его груди вырывается глубокий смешок.

— Да, определённо в список.

Снова повернувшись к нему, я прижимаюсь к его груди.

— Я не готовила ужин. У нас по-прежнему мало чего есть, кроме продуктов для завтрака и сэндвичей.

Гейб удивительно нежно заправляет мне волосы за ухо, и его губы трогает улыбка.

— Всё в порядке. Почему бы нам не сходить в один из местных ресторанов? Начнём привыкать к нашему новому городу. Я слышал, что на другом конце города есть неплохая закусочная.

— Звучит неплохо. Давай сходим туда.

— Тебе будет удобно на заднем сиденье мотоцикла? — Спрашивает он, глядя на мой живот.

Он беспокоится об этом с тех пор, как у меня начал расти живот, и это одновременно умиляет и немного раздражает. Может, я и беременна, но я не превратилась в стеклянную куклу. Раньше он никогда не относился ко мне так деликатно, и хотя мне нравится эта его новая нежность, я скучаю по тому, как уверенно он знал, что я могу выдержать, и как он обращался со мной со всей своей силой.

— Да, на мотоцикле мне будет удобно. — Я широко улыбаюсь. — Знаешь, я ещё не совсем беспомощна.

— Ты никогда такой не станешь. — Гейб целует меня в щёку. — Я быстро переоденусь во что-нибудь чистое. Потом мы можем ехать.

Поездка короткая, ведь Уитфилд ещё меньше, чем Блэкмур, хотя и ненамного. Город выполнен в том же колониальном стиле, но с элементами приморского городка и яркими домами, потому что до пляжа меньше пятнадцати минут езды. На главной улице, проходящей через центр города, по обеим сторонам расположены здания из красного кирпича с небольшими местными магазинчиками, а по обеим сторонам от неё, всего несколько оживлённых улиц и одна главная перекрёстная улица. Затем улица переходит в жилые кварталы.

В целом Уитфилд выглядит как город, забытый временем, и это сыграло на руку Гейбу при выборе места, потому что ни один байкерский клуб не претендовал на него. Кроме того, это единственный город на много миль вокруг, а значит, начать войну за территорию практически невозможно. Но всё же он достаточно близко к Бостону, чтобы Гейб мог воспользоваться преимуществами крупных портов и связями Марка, который годами занимался более длительными перевозками и может оценить более раннюю точку сбыта.

Закусочная выглядит так, будто её построили в 1950-х. Большое окно опоясывает небольшое одноэтажное отдельно стоящее здание, над входной дверью висит полосатый навес, кабинки выкрашены в красный цвет, а пол выложен плиткой в чёрно-белую клетку. Она не выглядит грязной, но определённо обветшала, как будто её не ремонтировали с момента постройки. Прорывы на виниловых сиденьях залатаны красной изолентой в тон.

— Найдите свободное местечко, я сейчас подойду — кричит официантка из-за барной стойки.

Я почти ожидала, что на ней будут роликовые коньки и юбка как у пуделя. Её волосы удерживает бандана, а поверх рубашки-поло и джинсов на ней только фартук. Для буднего дня в ресторане довольно многолюдно, что свидетельствует о качестве блюд, и мы с Гейбом находим единственную свободную кабинку и садимся на свободные места.

Оглядевшись, я замечаю, что музыкальный автомат всё ещё работает. Это не классический музыкальный автомат, хотя у них есть и такой, который выглядит нерабочим и стоит просто для украшения вдоль одной из стен. В какой-то момент своей жизни я бы свысока смотрела на такое место, считала бы его ниже своего достоинства, потому что оно нуждается в обновлении и явно не может похвастаться икрой или тканевыми салфетками. Но теперь, после всех тех приятных моментов, которые я провела с Гейбом в таких же маленьких забегаловках, я не так сильно переживаю из-за атмосферы. В этом есть что-то милое, домашнее и уютное.

— Как прошла встреча? — Спрашиваю я, снова сосредотачиваясь на Гейбе, который сидит напротив меня и вертит в руках ламинированное меню на одной странице.

— Хорошо. Думаю, у нас сложатся прочные рабочие отношения. Друг Марка, Джон, один из тех парней старой закалки, так что я просто должен был настоять на своём, чтобы заслужить уважение. — Гейб пожимает плечами, как будто это разумно — отстаивать свою точку зрения с кем-то старше и более авторитетным в мире байкеров, чем сам Гейб.

Я издаю смешок.

— Что ж, я рада, что ты знал, как с ним себя вести.

Гейб улыбается.

— Я вырос в этой культуре. Для меня в этом нет ничего нового. И неважно, хотел этого Марк или нет, он научил меня всему, что мне нужно знать, чтобы этот шаг был успешным. Не волнуйся. Это хороший шаг, Уинтер. Я обещаю. — Перегнувшись через стол, Гейб берет меня за руки и гладит костяшки моих пальцев шершавыми подушечками больших пальцев. — А как насчёт тебя? Удалось ли тебе найти машину для покупки?

— Вообще-то я хотела поговорить с тобой об этом, — я колеблюсь, не зная, как именно выразить свои опасения и предложения. Я знаю, что Гейб хочет обеспечивать нашу семью, что он считает это своей обязанностью, а также своей ролью как моего будущего мужа, но я не хочу сидеть сложа руки и быть бесполезной, когда знаю, что могу чем-то помочь.

— Что случилось? — Гейб хмурится, кажется, он понял мои колебания и подумал о самом худшем.

— Что ты думаешь о том, чтобы я устроилась на работу? — Спрашиваю я, осторожно затрагивая эту тему, вместо того чтобы прямо сказать, что я хочу работать.

— Тебе не нужно этого делать, — возражает он. — Я обещаю, что клуб позаботится обо всех наших потребностях. Он только начинает работать, но как только мы раскрутимся, всё будет хорошо. Вот увидишь.

— Я знаю… я имею в виду, я тебе доверяю. Дело не в этом. Просто… Я бы чувствовала себя более комфортно, пока ты налаживаешь отношения. И... ну, у меня никогда раньше не было работы. Мне бы хотелось получить такой опыт. Я хочу внести свой вклад в развитие общества. Понимаешь? Не просто жить в нем.

По выражению лица Гейба я вижу, что он всё ещё сдержан. Он не хочет, чтобы я работала.

— Я просто не хочу, чтобы ты оказывала на себя чрезмерное давление во время беременности. Тебе это не нужно. — Он хмурится ещё сильнее. — А что будет, когда ты будешь на третьем триместре и не сможешь двигаться так, как сейчас? Я просто не хочу, чтобы ты переутомлялась.

Сжав его пальцы, я наклоняюсь вперёд, чтобы Гейб посмотрел мне в глаза.

— Я не буду выбирать ничего слишком напряжённого. Работа в сфере продаж, в кофейне или что-то в этом роде. И я позабочусь о том, чтобы мне дали декретный отпуск. Пожалуйста, я этого хочу. Я не хочу, чтобы ты был единственным, кто вносит свой вклад. До рождения ребёнка ещё далеко, и разве не было бы здорово, если бы мы могли немного подкопить?

Гейб опускает плечи, и на его губах появляется улыбка, а на лице — сочувствие и понимание.

— Хорошо. Если это действительно так много для тебя значит. Но только работа, которую ты будешь делать с удовольствием. Нам не нужны деньги, если тебе будет тяжело.

Во мне поднимается волнение.

— Правда? — Спрашиваю я, слегка подпрыгивая на своём сиденье. — Отлично! — Затем меня осеняет осознание, и сердце начинает бешено колотиться в груди. — Если я вообще смогу найти работу. Я никогда раньше не подавала заявление. А что, если я никому не понравлюсь?

Габриэль усмехается.

— Это невозможно. Но я уверен, что мы сможем составить для тебя хорошее резюме.

— Резюме? — Не знаю, почему меня это так удивляет, но я думаю, что Габриэль знает об этом гораздо больше меня.

— Ну, я всегда работал только на Марка и «Сынов дьявола», так что мне не нужно было подавать заявление. Я уже был вхож в эти двери. Процесс моего найма сильно отличался от типичных корпоративных процедур.

— Извините, что заставила ждать, — говорит официантка, подходя к нашему столику с ручкой и блокнотом в руках. — Вы готовы сделать заказ?

— О да. Спасибо.

Я заказываю бургер с картошкой фри и коктейль, а Габриэль — рубен-сэндвич и солодовый напиток. Затем официантка снова уходит. После напряжённого разговора с Гейбом о том, чтобы он позволил мне устроиться на работу, я наконец-то могу расслабиться и насладиться вечером. И мне очень нравится эта закусочная. Это хорошее первое впечатление об Уитфилде и его жителях.

Еда вкусная, жирная и ароматная, то, что мне действительно нравится с тех пор, как я начала встречаться с Габриэлем. В прошлой жизни я, возможно, беспокоилась о калориях и количестве углеводов, которые могли испортить мою идеальную фигуру. Но с каждым днём мой округлившийся животик становится всё заметнее, и я рада, что могу не скрывать его. Кроме того, Гейбу, кажется, нравится, что моя грудь стала больше.

По дороге домой холодно, воздух свежий и бодрящий, а урчание мотоцикла под моими ногами приводит меня в восторг. Не говоря уже о том, что я чувствую себя в безопасности, когда прижимаюсь к крепкому телу Габриэля. Он помогает мне слезть с мотоцикла, как только паркуется на подъездной дорожке, и мы направляемся к входной двери нашего нового дома.

— Дом, милый дом, — напеваю я, останавливаясь в дверях.

Габриэль кладёт руки мне на бёдра и наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею, прямо под ухом. Я закрываю глаза и наклоняю голову, наслаждаясь чувственными ощущениями и предоставляя ему лучший доступ. Он пользуется этим, прокладывая дорожку из поцелуев вниз, к изгибу моей шеи, к плечу. Нежно втягивая кожу губами, Габриэль посылает мурашки по моему позвоночнику.

Я хихикаю, мои плечи рефлекторно приподнимаются.

— Ты ставишь мне засос? — Спрашиваю я укоризненным тоном.

— Может быть, — выдыхает Габриэль, касаясь моей только что увлажнённой кожи, отчего по моему телу пробегают мурашки. — Тебе нравится?

Застонав, я поворачиваюсь в его объятиях так, чтобы мы оказались лицом к лицу. Его губы находятся всего в нескольких сантиметрах от моих, и моё сердце замирает, когда я смотрю в его пронзительные голубые глаза.

— Да, — шепчу я. Обхватив его за шею, я притягиваю его к себе для поцелуя и прижимаюсь к его губам с внезапной жаждой, от которой сводит живот.

Я слышу, как за нами закрывается дверь, а затем руки Габриэля обвиваются вокруг моей талии, и он крепко прижимает меня к себе. Его руки скользят по моей спине и ягодицам, пока он не сжимает в ладонях каждую из них. Я чувствую, как между нами твердеет его член, когда он прижимается ко мне, покачивая бёдрами, чтобы показать, как сильно я его возбуждаю.

Затем Габриэль с нежностью обхватывает мои бёдра и поднимает меня, обхватывая моими ногами свои бёдра. Я сжимаю его ногами, продолжая страстно целовать, пока он ведёт нас по короткому коридору нашего нового дома в сторону спальни. Я слышу, как его плечо задевает одну стену, а моё колено — другую, пока он вслепую пробирается по незнакомому пространству. А потом он сворачивает в нашу комнату.

Опустив меня на кровать так, словно я весила не больше подушки, Гейб следует за мной и опускается на колени между моих бёдер, продолжая ласкать мои губы, сплетаясь со мной языками и скользя руками под мою рубашку, чтобы исследовать моё тело. Твёрдые горошины моих сосков упираются в бюстгальтер, напоминая мне, насколько чувствительными они стали за время моей беременности. Я стону, желая, чтобы губы Гейба обхватили их, а его тёплый язык безжалостно дразнил их.

Медленно отстранившись, Габриэль смотрит на меня, распростёртую под ним, и его голубые глаза горят от возбуждения. Схватив меня за край рубашки, он грубо стягивает её через мою голову, а я в это время хватаюсь за его ремень. Ловко расстегнув его, я пропускаю ремень через шлёвки, вспоминая, как однажды он оставил им красные следы на моей заднице, прежде чем жёстко трахнуть меня в качестве наказания. От этих воспоминаний моя киска пульсирует. Я до сих пор помню, как горела моя плоть и как безжалостно Габриэль меня лапал. Это возбудило меня так, как я и представить себе не могла.

Когда Габриэль берет инициативу в свои руки и стягивает с себя штаны, я задираю свою рубашку, желая почувствовать его кожу на своей. Следующим идёт мой бюстгальтер, и я едва сдерживаю стон от сладкого ощущения свободы, когда моя грудь освобождается от сковывающих её предметов. Габриэль стонет, его руки тянутся к моей полной округлой груди, и он сжимает мои соски между пальцами.

— Ты такая чертовски сексуальная, — рычит он, и я выгибаюсь под его тёплыми грубыми ладонями.

Затем его губы снова встречаются с моими, и он отпускает меня, чтобы лечь на матрас рядом со мной. Другая его рука скользит вниз от моей груди, нежно проводя по животу и задерживаясь там на мгновение в знак нежного признания жизни, растущей внутри меня. Я вздыхаю, когда его рука скользит ниже, не утруждая себя тем, чтобы снять с меня штаны, а вместо этого проникая под эластичный пояс и тонкую ткань трусиков, пока его палец не касается моего клитора.

С его губ срывается рычание, когда он проводит пальцем между влажными складками моих половых губ.

— Мне нравится, какая ты чертовски мокрая, — выдыхает он и целует меня с новой силой.

Боже, я хочу, чтобы он меня трахнул. Я отчаянно хочу, чтобы он вошёл в меня так, как делал это раньше, когда заявлял на меня права, преподавая мне и всему миру урок о том, кому принадлежит моя киска. Наклонившись, я крепко сжимаю его набухший член в своей руке. Он заметно напрягается от моего прикосновения, и я медленно поглаживаю его, пытаясь вывести его из-под контроля.

— Дааа, — шипит он мне в губы, его пальцы проникают внутрь меня, а ладонь обхватывает мой клитор, тыльной стороной ладони он вдавливается в меня.

Задыхаясь от электрического удовольствия, которое пронзает меня, я сжимаю его ещё сильнее, прилагая вдвое больше усилий. Бёдра Габриэля начинают двигаться в такт моим движениям, и, когда я провожу большим пальцем по головке его члена, я чувствую, как по ней стекает смазка. Я хочу попробовать её на вкус. Чёрт, я хочу, чтобы весь его член был у меня во рту, чтобы он упирался мне в горло… Без предупреждения я отпускаю его. Я сползаю к изножью кровати, так что рука Габриэля соскальзывает с моих штанов, и выбираюсь из этой ситуации.

— Ты куда?

Сбивчивые слова Габриэля затихают, когда я сползаю с кровати и опускаю ноги на пол. Затем я медленно, дразняще оглядываюсь через плечо и спускаю штаны с ягодиц. Я наклоняюсь в поясе и спускаю штаны на пол, открывая Гейбу полный обзор на мою задницу и киску, а сама смотрю на него из-под полуопущенных век.

— Чёрт возьми, — стонет он, рефлекторно хватаясь за член.

Затем, без всяких указаний, я иду в центр комнаты и опускаюсь на колени, заведя руки за спину, как Габриэль велел мне сделать в первый раз, когда трахнул меня в рот.

Он с шипением втягивает воздух сквозь зубы, и я вижу по его глазам, что я довела его до предела, за которым он уже не может себя контролировать. Хорошо. Я хочу свести его с ума. Я хочу, чтобы он так возбудился, что не смог бы удержаться и жёстко трахнул меня.

Встав с кровати, Габриэль медленно приближается ко мне, крадётся, как дикая кошка, а я его добыча. Дрожь предвкушения пробегает по мне, и я приоткрываю губы, готовая принять его член, когда смотрю ему в глаза. Остановившись передо мной, Габриэль наблюдает за мной с безумным голодом.

— Откройся пошире, детка, — хрипит он, и от этой команды у меня слюнки текут.

Я подчиняюсь без колебаний и издаю стон, когда его шелковистая головка проскальзывает между моими губами. Габриэль запрокидывает голову и стонет от удовольствия, но он не хватает меня за волосы и не засовывает свой член мне в глотку, как делал раньше. Взяв его руки в свои, я помогаю ему принять нужную мне позу и обхватываю его пальцы своими, пока беру в рот его внушительный член.

Габриэль усмехается, даже когда его головка упирается мне в горло, и я стону от удовольствия. Затем я снова закладываю руки за спину.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя в рот, детка? — Спрашивает он, тяжело дыша.

Я мычу в знак согласия, и Габриэль начинает медленно входить и выходить из моего рта, запуская пальцы в мои волосы. Я помогаю ему, двигая головой в такт его движениям и поглаживая толстую вену у основания его члена.

— Блядь, — снова шипит Габриэль, ускоряя темп и делая толчки более напористыми.

Я чувствую, как моё возбуждение начинает растекаться по бёдрам от ощущения того, как он заполняет мой рот и давит на горло. Хотя он уже не такой агрессивный и жестокий, как раньше, он удовлетворяет мою потребность в страстном доминировании.

Член Гейба становится ещё твёрже у меня во рту, и я знаю, что он вот-вот кончит, но вместо того, чтобы засунуть свой член мне в рот так, что я начну давиться, и это, как я знаю, его заведёт, Габриэль замедляется. Отстранившись от моих губ, Габриэль смотрит на меня сверху вниз с такой страстью, что у меня мурашки бегут по коже.

— Моя идеальная девочка, у тебя губы грёбаного ангела. — Затем он поднимает меня на ноги и страстно целует.

Подведя меня к кровати, он укладывает меня на неё, и я отползаю назад, пока не освобождаю место для нас обоих. Габриэль следует за мной и обхватывает мои колени, широко раздвигая их, чтобы ему были видны мои истекающие влагой складочки.

— Трахни меня, малыш, — умоляю я.

Габриэль опускается на меня сверху, опираясь на предплечья, и его головка жадно упирается в мои складочки. Затем он входит в меня, растягивая меня своим обхватом, и заполняет меня. Откинув голову, я выгибаюсь от ощущений, пока мой клитор не касается его кожи, и я вскрикиваю, почти достигая оргазма, хотя он едва прикоснулся ко мне.

— Я чертовски сильно тебя люблю, — рычит Габриэль мне на ухо, и от этого моя киска восхитительно сжимается.

— Я тоже тебя люблю, — выдыхаю я, проводя руками по его спине и слегка царапая ногтями кожу, пока не добираюсь до его упругой задницы.

Схватив его за бёдра, я крепко прижимаю его к себе, погружая глубже в себя. И Габриэль подчиняется, двигая бёдрами так, что с каждым толчком я наполняюсь до предела. Дрожа от возбуждения, я двигаюсь вместе с ним, прижимаясь к нему клитором, чтобы усилить удовольствие. Я чувствую, как быстро приближаюсь к оргазму, и когда Габриэль наклоняется, чтобы нежно прикусить нежную кожу у меня за ухом, это становится последней каплей. С гортанным криком я кончаю, и моя киска пульсирует от волны за волной экстаза.

Габриэль стонет, упираясь лбом в подушку, и делает ещё два беспорядочных толчка, прежде чем излиться глубоко внутри меня. Тёплая влага его спермы, смешанная с моей, посылает волну возбуждения к моему и без того пульсирующему клитору, и я вздрагиваю от сильного послевкусия.

Мы всё ещё вместе, хватаем ртом воздух, и я легко провожу пальцами по мускулистой спине Габриэля, ощущая лёгкий блеск пота от его физических усилий, которые он приложил, чтобы проявить такую сдержанность. Я знаю, что ему стоило больших усилий быть таким нежным со мной, когда я требовала от него чего-то большего. И хотя я всё ещё жажду того животного секса, которым мы занимались раньше, я глубоко тронута тем, насколько нежным и чутким он старается быть со мной, пока я беременна. Как романтично и заботливо.

Медленно выходя из меня, Габриэль падает на кровать рядом со мной и притягивает меня к себе. Довольно вздохнув, я целую его в шею и прижимаюсь ещё крепче.

— Новая кровать, обкатана, — шепчу я, закрывая глаза. Габриэль смеётся мне в ухо и целует в лоб.

Да, я совершенно уверена, что буду счастлива в нашей новой жизни. И я без ума от этого мужчины.

УИНТЕР

На следующее утро я снова готовлю завтрак, решив, что это должно стать новой привычкой в нашей жизни. Мы с Гейбом снова едим, прислонившись к столешнице.

— Не мог бы ты сегодня подвезти меня до города, прежде чем отправишься в мастерскую? — Спрашиваю я, зачерпывая яичницу с тарелки.

— Конечно, но я не смогу заехать за тобой раньше полудня. Ты уверена, что хочешь пробыть там так долго? — В его голубых глазах читается беспокойство.

— Да, я хочу потратить этот день на поиски работы. Я возьму с собой немного наличных, чтобы поесть в городе.

— Хорошо. Ты сможешь быть готова через пятнадцать минут?

Я вскакиваю со стула и сияю от радости.

— Да! — Бросив посуду в раковину, я бегу в коридор, чтобы привести себя в порядок. Я не составила резюме и ничего такого. У меня даже нет принтера, чтобы распечатать его на бумаге, даже если бы он у меня был. Но я думаю, что личное общение — это мой лучший шанс.

Порывшись в коробке с одеждой, я достаю свои самые красивые чёрные джинсы, те, в которых меньше всего дыр, и чистую клетчатую рубашку. Затем я собираю волосы в хвост. Не знаю, считается ли это в наши дни профессиональным. Тем не менее у меня нет ни времени, ни щипцов для завивки, чтобы привести себя в порядок.

Габриэль присоединяется ко мне в ванной, пока я чищу зубы, и по его едва заметной улыбке я понимаю, что он старается не рассмеяться над моим энтузиазмом. Ему это может показаться глупым, но у меня никогда раньше не было работы, и перспектива того, что кто-то наймёт меня, одновременно нервирует и воодушевляет.

Когда через несколько минут мы подходим к его мотоциклу, я закидываю ногу на сиденье и обнимаю Гейба за талию. Приятно прокатиться с ним утром, а моя кожаная куртка на подкладке защищает от холодного ветра. Вибрация мотора мотоцикла вторит моим радостным предвкушениям, и я улыбаюсь, пока мы мчимся по улицам.

Габриэль сбавляет скорость, когда мы подъезжаем к главной площади в центре Уитфилда. Он останавливается у обочины и опускает ноги на землю, чтобы я могла слезть.

— Спасибо, — говорю я, аккуратно стягивая шлем и убирая его в задний отсек.

Габриэль тоже снимает шлем и смотрит на меня.

— Удачи? — Предлагает он с улыбкой, когда я выпрямляюсь.

Я нервно смеюсь и встаю перед ним, обнимая его за шею.

— Спасибо. Мне нужна вся удача, которую я могу получить. — Затем я наклоняюсь и целую его в губы.

Положив свободную руку мне на бедро, Гейб нежно сжимает его.

— Я заеду за тобой около трёх. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.

— Хорошего дня! — Кричу я, отступая на тротуар.

Гейб надевает шлем и уезжает по улице. Для меня странно, насколько хорошо мы, кажется, освоились в этой более типичной жизни. Никаких драм, никаких конфликтов, просто пара, твёрдо стоящая на ногах в новом районе. Делая глубокий вдох, я оглядываю магазины, расположенные на углах перекрёстка.

Два из них — рестораны. В одном находится банк, а в третьем — что-то вроде круглосуточного магазина, который находится прямо за моей спиной. Не совсем понимая, чем бы я хотела заняться, я решаю, что могу подойти хотя бы к магазину у дома и ресторанам. Не думаю, что меня возьмут на работу в банк. Повернувшись лицом к магазину у дома, я расправляю плечи и уверенно захожу внутрь.

— Здравствуйте, — говорит мужчина за кассой.

— Привет, — отвечаю я, широко улыбаясь.

— Чем я могу вам помочь? — Спрашивает он, когда я подхожу к стойке. Сняв ноги со стойки, грузный мужчина встаёт, чтобы поговорить со мной.

— На самом деле я хотела узнать, не нужны ли вам сотрудники.

— О, эм, вообще-то нужны. У вас есть резюме?

— Нет, — смущённо признаюсь я. — Я только что переехала в этот город и ещё не успела его составить.

— Пока что это нормально. Какой у вас опыт работы?

— О, ну что ж...… На самом деле у меня его нет.

На лице мужчины появляется озадаченное выражение.

— Вы никогда нигде не работали? — Удивлённо спрашивает он.

Моё смущение возрастает, когда я начинаю оборонительно поднимать плечи.

— Ну, я училась в школе.... — Я добавляю в качестве пояснения, хотя знаю, что многие люди работают в старших классах и колледжах.

— У вас есть какие-нибудь рекомендации? — Услужливо спрашивает он.

— Э-э-э... — Я теряюсь в догадках. Что это вообще значит?

— Может, зайдёшь тогда, когда наберёшься опыта, — предлагает он.

— Но… как я могу набраться опыта, если вы не хотите меня нанимать? — Его предложение сбивает меня с толку.

Служащий пожимает плечами и садится обратно на своё место. Разочарованная, я фыркаю и поворачиваюсь к двери. Я убегаю, поджав хвост. Выйдя на улицу через несколько минут, я обдумываю свой следующий шаг. Стоит ли мне подойти к ресторану? Может быть, они будут более благосклонны к человеку без опыта, но готовому учиться.

Я мысленно репетирую свои ответы, пока иду через дорогу. Хотя моя первая попытка провалилась, по крайней мере, она дала мне представление о том, чего ожидать. На этот раз я буду готова к тому, что они меня спросят.

— Привет, — говорю я, подходя к стойке администратора, и она улыбается мне.

— Здравствуйте. У вас бронь?

— О, вообще-то я… я хотела спросить, не нанимаете ли вы сотрудников? — Спрашиваю я молодую блондинку передо мной.

— Нет, извините. — Её лицо мрачнеет, и она качает головой, чтобы подчеркнуть ответ.

Моё сердце замирает. Может, мне стоило попытаться наладить отношения с продавцом в круглосуточном магазине? А что, если они единственные, кто нанимает сотрудников? По крайней мере, он был готов со мной поговорить.

— Думаю, в «Беннис» могут взять, — предлагает девушка, указывая на ресторан через дорогу.

— Отлично. — Я благодарно улыбаюсь ей и двигаюсь в том направлении.

Как только я переступаю порог следующего ресторана, меня встречают словами:

— Привет, добро пожаловать в «Беннис».

— Привет, — отвечаю я, стараясь соответствовать радостному приветствию. — Я ищу работу и слышала, что вы нанимаете сотрудников.

— Вам повезло, — говорит высокая брюнетка. — Меня зовут Хиллари. Я менеджер.

Я беру её за руку и крепко пожимаю. Наконец-то, немного удачи.

— Я Уинтер.

— Приятно познакомиться, Уинтер. Почему бы нам не присесть? Хиллари жестом указывает на кабинку, и, пока я иду по проходу, я чувствую, как её взгляд опускается к животику, который только начинает проступать над моими джинсами.

Когда она присоединяется ко мне, мне кажется, что я замечаю в выражении её лица намёк на сдержанность, которой раньше не было. Но когда она говорит, её тон дружелюбен.

— Не хочешь выпить чашечку кофе? — Предлагает она.

— Не отказалась бы, — с тоской в голосе отвечаю я. — Но лучше не надо. — Я с улыбкой кладу руку на свой округлившийся живот, и она спрашивает:

— Ты ждёшь ребёнка?

— Да. — Я нервно смеюсь. — Мы не планировали, но я бы назвала это счастливым сюрпризом.

Хиллари слегка смеётся.

— Когда у тебя роды?

— Примерно 22 августа, — признаю я и наблюдаю, как её лицо слегка вытягивается.

— А в каких ресторанах ты работала раньше? — Возможно, мне кажется, но её тон звучит более сдержанно, чем раньше.

— Вообще-то, я не работала. Но я обещаю, что быстро учусь и усердно работаю, — настаиваю я, пытаясь перевести разговор на то, почему она, возможно, захочет нанять меня.

— Даже в качестве хостес? — Настаивает она. — А как насчёт фастфуда?

Вместо того чтобы признаться, что у меня не было ни одной работы, я просто качаю головой. Но я вижу это в глазах Хиллари. Причин не брать меня на работу становится всё больше.

— У меня большой опыт посещения ресторанов, — шучу я, пытаясь разрядить обстановку.

Хиллари смеётся в ответ, но явно из сочувствия.

— Что ж, почему бы тебе не оставить своё резюме у администратора, а я свяжусь с тобой, когда у нас появится вакансия. — Прежде чем я успеваю ответить, она выходит из кабинки и направляется к выходу. — Поздравляю с беременностью и желаю отличного дня! — Кричит она через плечо.

На глаза наворачиваются слёзы разочарования. Как, чёрт возьми, я должна найти работу, если никто не даёт мне шанса? Как другие люди справляются, когда только начинают? Выскользнув из кабинки, я направляюсь к двери и выхожу на улицу. Пока что мне приходится многому учиться, и если я не буду осторожна, то в этом крошечном городке мне негде будет искать работу.

Вместо того чтобы идти в следующий магазин дальше по улице, я сажусь на скамейку и разблокирую телефон. Гуглить способы прохождения собеседования — значит пытаться лучше понять все подводные камни, которые могут мне помешать. Я не тороплюсь, обдумывая все опасения, которые могут возникнуть у людей при найме на работу, и понимаю, что, скорее всего, я буду обузой. Никто не захочет нанимать беременную девушку. Потом они потратят кучу времени на её обучение, а она уволится. А сотрудники без опыта работы могут легко оказаться ненадёжными или неспособными удержаться на рабочем месте. Думаю, рекомендации, которые мужчина попросил в круглосуточном магазине, нужны для того, чтобы другие могли рассказать о моей трудовой этике и надёжности. Короче говоря, у меня нет таких качеств, которые заставили бы кого-то захотеть меня нанять.

И всё же я полна решимости двигаться дальше. Вооружившись новыми знаниями, я медленно иду по улице. Одно за другим все заведения отказывают мне. Рестораны, цветочные магазины, хозяйственные магазины и лавки с поздравительными открытками, все они по той или иной причине отказывают мне. Хотя никто прямо не говорит, что не возьмёт меня на работу из-за беременности, я вижу это по тому, как меняется выражение их лиц, когда они понимают, что я в положении.

После двенадцатой попытки я окончательно деморализована и готова сделать перерыв. Зайдя в маленькую закусочную, чтобы перекусить, я смотрю на меню, написанное мелом на доске, и размышляю, чего бы мне хотелось. Я не могу есть мясную нарезку, а это в основном то, что они предлагают. Наконец я нахожу сэндвич с яичным салатом и заказываю его вместе с лимонадом. У меня едва хватает денег на еду, поэтому я не беру чипсы, хотя с удовольствием съела бы пакетик.

Затем я отношу еду на столик у окна и, пока ем, наблюдаю за прохожими. Сэндвич довольно вкусный, и он успокаивает мой расстроенный желудок, но я всё равно не могу избавиться от чувства полного поражения. Я так старалась убедить Габриэля, что мне нужно найти работу, но что, если я не смогу найти никого, кто меня наймёт?

Разочарование нарастает, и я думаю, чем мне заняться до конца дня. Не думаю, что смогу пережить ещё один отказ. Я так устала слышать «нет». Но мне нужно убить ещё несколько часов, прежде чем Гейб сможет за мной приехать.

Я достаю телефон и решаю позвонить Старле. Она может быть за много миль и часов от меня, но было бы неплохо хотя бы услышать её голос и поделиться с ней своим разочарованием.

— Уинтер? — Отвечает она на третьем гудке.

— Привет, Старла, — говорю я, испытывая внезапное облегчение. Я с трудом могу поверить, как приятно слышать голос подруги.

— Как дела? Как тебе новый дом? Как тебе Уитфилд? Расскажи мне всё.

Я смеюсь над её стремительными вопросами, которые она задаёт, не давая мне возможности ответить.

— У меня всё хорошо. И новый дом замечательный, хотя нам ещё есть чем его заполнить. Это поможет, когда мы перевезём остальную мебель. И у нас есть кровать. — Радостно говорю я.

— Это хорошо. Тебе нужно хорошо отдыхать. В конце концов, у тебя начинается совершенно новая жизнь.

Это заставляет меня улыбнуться.

— Сегодня я ищу работу, — неуверенно говорю я.

— О, здорово! Как продвигаются поиски? — Спрашивает она, и от её энтузиазма меня пробирает дрожь.

— Честно говоря, не очень, — признаюсь я.

— Просто мало вакансий? — От её сочувственного тона мне хочется, чтобы это была единственная причина, по которой никто не хочет меня нанимать.

— Много. Но у меня просто нет опыта работы. Никто не хочет рисковать, нанимая человека, у которого никогда не было работы и который даже не может предоставить рекомендации. — Я говорю это с грустью, но, похоже, не могу найти в этом ничего хорошего.

— А как же все те общественные работы и некоммерческие проекты, которые ты делала вместе со мной? — Спрашивает Старла. — Я имею в виду, что тебе не платили, но я была бы рада порекомендовать тебя за то, как усердно ты работаешь и как готова делать всё, что нужно людям. К тому же ты быстро учишься. Я имею в виду, что ты научилась печь банановый хлеб за один день, хотя я почти уверена, что поначалу ты даже не знала, как включить духовку, — дразнит она меня, и я смеюсь.

— Ты бы сделала это для меня? — Спрашиваю я с надеждой в голосе.

— Конечно. Я думаю, это глупо, что компания не хочет нанимать тебя, если ты готова была усердно работать бесплатно в качестве благотворительности.

— Ого, я даже не думала об этом в таком ключе. Спасибо, Старла.

— Всегда! Я всегда готова помочь, если тебе что-то понадобится.

Мы ещё немного болтаем, обсуждая события последних нескольких дней, а затем она отпускает меня, пожелав удачи, и мы заканчиваем разговор. Я возвращаюсь на другую сторону улицы, и моя походка становится более пружинистой.

Рядом с маленькой закусочной находится милый бутик одежды под названием «Милая пчёлка». Как только я переступаю порог, я чувствую себя непринуждённо. Это моё окружение. Хотя одежда не таких дорогих брендов, как та, что я носила раньше, в магазине царит уникальный стиль, который мне очень нравится, сочетание дерзости и модного шика.

— Привет! — Приветствует меня кудрявая продавщица, на мгновение выглядывая из-за спинки, чтобы дать мне знать, что она здесь. — Не стесняйтесь, побродите и осмотритесь вокруг. Я буду рядом, если понадоблюсь.

Улыбаясь, я брожу по магазину в ожидании, когда она появится, и рассматриваю небольшую витрину с изящными золотыми украшениями, висящую у кассы.

— Как дела? — Спрашивает женщина, когда наконец появляется снова. На вид ей около тридцати пяти. Присмотревшись, я понимаю, что её волосы на самом деле сделаны из косичек, уложенных в локоны, а их цвет от чёрного к золотистому красиво контрастирует с её смуглой кожей. Блеск кольца в носу подчёркивает её дерзкий образ, и я совершенно уверена, что именно она выбирает одежду для магазина.

— У меня всё хорошо, спасибо. Как у тебя?

— О, нормально, нормально. Спасибо, что спросила. Сейчас немного не хватает рук, но это не твоя проблема, — говорит она, отмахиваясь от беспокойства.

— Вообще-то я искала работу, так что, возможно, это судьба. — Я широко улыбаюсь, скрестив пальцы в надежде, что она не заметит мой округлившийся живот.

— Правда? Ты новенькая в городе? Я не узнаю тебя.

— Да, вообще-то, да. Мы с женихом только что переехали.

— Тогда добро пожаловать в Уитфилд, — говорит женщина, протягивая руку. — Я Мэллори.

Я беру её руку со всей уверенностью, на которую способна, и крепко пожимаю.

— Уинтер. Приятно познакомиться.

— Ты раньше работала в розничной торговле? — Спрашивает она, и у меня опять замирает сердце.

Но, собравшись с духом, я решительно продолжаю:

— Нет, но я занималась благотворительностью, устраивала распродажи выпечки и тому подобное.

— Ты та, кто не боится работать над улучшением своего района. Мне это нравится.

— Я могу дать вам номер координатора мероприятий, если вам нужны рекомендации, — предлагаю я.

— О, конечно, это было бы здорово.

Мэллори наблюдает за тем, как я записываю контактные данные Старлы на листке бумаги, который она мне протягивает. Я с улыбкой протягиваю ей листок, затаив дыхание, потому что я так близка к успеху и не хочу, чтобы всё рухнуло прямо сейчас.

— Как скоро ты сможешь приступить? — Спрашивает она, принимая листок и ручку.

— Как только ты меня наймёшь? — Это больше похоже на вопрос, чем на ответ.

— А завтра не слишком скоро?

— Нет! — Я сдерживаю свой энтузиазм. — Нет, всё в порядке, — добавляю я, чтобы сгладить неловкость.

Мэллори широко улыбается.

— Отлично. Я позвоню этой Старле. — Говорит она, поднимая листок бумаги. — Но я буду ждать тебя здесь в девять, чтобы мы могли заполнить документы и начать твоё обучение.

— Ты имеешь в виду… Меня наняли? — Неуверенно спрашиваю я.

Мэллори издаёт глубокий, хрипловатый смешок.

— Если только Старла меня не отговорит.

— Боже мой, спасибо тебе! — Выпаливаю я, чувствуя облегчение. — Увидимся завтра в девять утра, — подтверждаю я и спешу к двери, чтобы сбежать, пока она не передумала.

Мэллори хохочет мне вслед, и, как только дверь за мной закрывается, я издаю восторженный возглас.

— У меня есть работа! — Говорю я себе, направляясь вниз по улице. От чувства выполненного долга у меня кружится голова, и я прижимаю руку к животу. — Мы сделали это, малышка, — говорю я, не в силах сдержать радость.

Что-то трепещет у меня под ладонью, и я замираю на месте. Это мои собственные бабочки в животе или я только что почувствовала ребёнка? Я не могу быть уверена и больше не испытываю этого ощущения, но моя улыбка становится шире, когда я представляю, как наша маленькая дочка подбадривает меня.

УИНТЕР

— Мы можем купить продукты по дороге домой? — Спрашиваю я, перекидывая ногу через заднее сиденье мотоцикла Гейба. — У меня есть идея насчёт ужина.

— Конечно, — говорит он слегка удивлённым тоном. — Как прошёл твой день? — Спрашивает он, терпеливо ожидая, пока я устроюсь поудобнее и надену шлем.

— Хорошо, — отвечаю я неопределённо, не желая выдавать слишком многого. Я провела последний час, гуглила рецепты для ужина, чтобы как-то по-особенному сообщить ему эту радостную новость.

Кажется, он ждёт, не скажу ли я что-то ещё, но вместо этого я просто обнимаю его за талию, показывая, что готова ехать. Ещё через мгновение Габриэль подчиняется, заводит мотор и сворачивает за угол, чтобы мы могли заехать в небольшой продуктовый магазин по пути домой. Нам не требуется много времени, чтобы найти всё, что я ищу, пока мы пробираемся между рядами в крошечном магазине, и мы быстро расплачиваемся за покупки. Я прикусываю губу, глядя на растущий счёт, но Габриэль, похоже, не возражает, когда проводит картой и забирает пакеты с продуктами.

— У меня для тебя сюрприз, — говорит он, когда мы выходим на улицу.

— Серьёзно? — У меня замирает сердце. Я надеюсь, что это не сильно ударит по нашим сбережениям, но мне нравится его лукавая улыбка. — Что это? — С энтузиазмом спрашиваю я.

Габриэль усмехается, его голубые глаза блестят.

— Если я скажу, это уже не будет таким приятным сюрпризом, верно?

Я не могу сдержать смех.

— Наверное, нет. Но когда я это получу? — Мой тон звучит нетерпеливо, почти жалобно.

— Как только мы доберёмся до дома, — обещает он.

— Думаю, я могу подождать, недолго. — Сдержанно говорю я.

Конечно, могу, ведь оставшаяся часть пути занимает меньше пяти минут. Вот что значит жить в маленьком городке и ездить с Гейбом на мотоцикле. Даже когда нам нужно проехать всего несколько миль, он всё равно умудряется ехать быстро.

— Ладно, мы на месте. В чем дело? — Спрашиваю я, как только спрыгиваю с мотоцикла.

— Ты невозможна, — смеётся он, собирая пакеты с продуктами. — Это внутри. Иди посмотри сама.

Я даже не утруждаю себя ожиданием Гейба и мчусь к двери. Но к тому времени, как я открываю её, он уже стоит прямо за моей спиной. Как только я вхожу внутрь, у меня отвисает челюсть.

— Мы получили наш стол? — Пищу я.

— И диван, — добавляет он, кивая влево от меня. — Джереми доставил их раньше срока.

— Как идеально! — Восклицаю я.

Коричневый замшевый диван занимает всю стену под окном в нашей гостиной, но это не так уж плохо. Так у нас будет больше места для отдыха, и мы сможем по-настоящему наслаждаться пространством. Обеденный стол хорошо смотрится в этом пространстве, удачно вписываясь под люстру. Хотя за ним всего четыре стула, вероятно, это всё, что нам действительно нужно. По крайней мере, на данный момент.

Я провожу руками по гладко отшлифованному дубу, направляясь на кухню.

— Я так рада, что мы наконец-то сядем за стол и поедим. — Я широко улыбаюсь, поворачиваясь к Габриэлю.

— Тебе легко угодить, — дразнит он меня, закрывая входную дверь, и на его лице расплывается улыбка.

— Всё налаживается, — радостно настаиваю я. Честно говоря, сейчас меня мало что может расстроить. У меня новая работа, и теперь у нас есть мебель. Возможно, из этого предприятия всё-таки что-то выйдет. С деньгами сейчас туго, но я вижу свет в конце этого туннеля.

Положив пакеты с продуктами на обеденный стол, Габриэль обнимает меня за талию и притягивает к себе. Приподнявшись на цыпочки, я прижимаюсь губами к его губам, и он с готовностью отвечает мне, просовывая язык между моими зубами, чтобы углубить поцелуй.

Через несколько дразнящих минут я отстраняюсь.

— Если мы продолжим в том же духе, то можем остаться без ужина.

Габриэль дьявольски улыбается.

— Я бы не жаловался.

Усмехнувшись, я игриво шлёпаю его.

— Животное! Но некоторым из нас нужно кормить растущего ребёнка.

— Ммм, — мурлычет он и нежно целует меня в губы. — Мне нравится, когда ты говоришь мне непристойности. — Затем он снова берёт пакеты с продуктами, относит их на кухню и начинает выкладывать содержимое на стол. — Итак, что мы будем готовить?

— Я подумала, что сегодня вечером можно приготовить курицу по-тоскански в мультиварке.

— Звучит потрясающе, — соглашается Габриэль.

— Не мог бы ты нарезать немного овощей?

— Конечно. — Гейб открывает шкаф, чтобы найти разделочную доску, и без лишних вопросов приступает к работе.

На кухне царит приятная атмосфера, пока мы оба работаем, ловко лавируя друг вокруг друга, несмотря на тесноту. И мне нравится проводить время вместе в тишине. Это почти как терапия, о которой я никогда не задумывалась применительно к кулинарии. Всю свою жизнь, будучи дочерью богатой семьи Блэкмур, я наблюдала за тем, как готовят другие, и никогда не думала о том, сколько радости это может приносить. Меня интересовали только калории и пищевая ценность, которые могли бы помочь мне поддерживать идеальную физическую форму.

— Как дела в мастерской? — Спрашиваю я, пока мы работаем.

— Хорошо. Сегодня появилось несколько новых клиентов. Дела понемногу налаживаются, и строительство клуба идёт полным ходом. Думаю, ребята будут рады, когда им больше не придётся жить в зоне строительства.

— По крайней мере, их комнаты готовы, верно?

Гейб пожимает плечами, не отрывая взгляда от движения своего ножа.

— По большей части. Хотя, думаю, с их ванной ещё не всё решено. Он усмехается. — У них есть душ и туалет, но раковины по-прежнему нет.

Это меня смешит.

— А как обстоят дела с новобранцами?

— Инициация начнётся завтра.

Я не уверена, что хочу знать, что это значит. Может, это что-то вроде дедовщины в студенческих братствах или что-то в этом роде, но я подозреваю, что всё может быть гораздо серьёзнее. Гейбу лучше не делать ничего слишком опасного. Он обещал мне, что останется в живых.

Пока мы готовим, наш разговор течёт непринуждённо, а когда ужин готов, я подаю его, и мы садимся за наш новый стол.

— Надо ли грустить, что я так радуюсь, когда мы едим за нашим собственным столом? — Игриво спрашиваю я, поглаживая скошенный край стола.

— Нет. Я имею в виду, по сравнению с тем, где мы постоянно ели раньше? У нас наконец-то есть собственный стол. Это очень здорово. — Габриэль отрезает кусочек тосканской курицы, накалывает пасту на вилку и откусывает. — Вау, — говорит он, поднимая брови. — Ты молодец, — добавляет он с набитым ртом.

Откусив кусочек, я вынуждена согласиться. Неплохо для первого раза. Несколько минут мы едим в мирной тишине, и я думаю о том, как рассказать Гейбу о своей новой работе. Внутри меня поднимается нервное возбуждение, когда я снова вспоминаю, что произошло. После стольких отказов это кажется большим достижением.

— Итак, — говорю я как ни в чём не бывало, откусывая ещё кусочек. — Сегодня я получила работу.

Габриэль замедляет жевание и смотрит на меня.

— Поздравляю. Что за работа? — Спрашивает он искренне, хотя в его тоне нет того воодушевления, которого я ожидала.

— Я буду работать продавцом в небольшом бутике одежды в центре города под названием «Милая пчёлка»

— Это здорово, Уинтер. — Но что-то в глазах Гейба говорит мне, что он всё ещё не до конца смирился с тем, что я буду работать.

— Что не так? — Спрашиваю я, протягивая руку через стол, чтобы взять его за руку. — Ты как будто пытаешься заставить себя порадоваться за меня.

Взгляд Габриэля опускается на наши руки, и я понимаю, что попала в точку. Затем он нерешительно поднимает глаза и смотрит на меня.

— Я рад за тебя, — говорит он, ободряюще сжимая мои пальцы. — Просто… я знаю, что ты устраиваешься на работу, потому что сейчас туго с деньгами, и… ну, а вдруг тебе этой жизни будет недостаточно? Я имею в виду, я знаю, что это совсем не то, к чему ты привыкла, и я хочу обеспечить тебя. Я могу, — решительно настаивает он. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала, что тебе нужно работать, чтобы свести концы с концами.

Моё сердце сжимается от его откровенного признания, и я встаю со стула, чтобы подойти к нему. Он отодвигается, чтобы я могла сесть к нему на колени, и я так и делаю. Я сажусь боком, чтобы смотреть ему в глаза, и провожу пальцами по его коротко стриженным волосам на виске.

— Я так сильно тебя люблю, — шепчу я, глядя в его потрясающие голубые глаза. — И мне нравится всё в той жизни, которую мы пытаемся построить. Она может быть не такой, как та, что была у меня раньше, но почему-то мне кажется, что она сделает меня счастливее, чем та прежняя жизнь. Я научусь всему: готовить, работать, вести хозяйство… всему, чего я раньше не делала. Я хочу этого. Я хочу такой жизни с тобой. Я люблю наш новый дом, нашу жизнь, тебя, семью, которая у нас скоро появится.

Я беру его лицо в ладони и страстно целую.

— Возможно, для меня всё это в новинку, но пока что я была счастливее, познавая эту новую жизнь, чем занимаясь привычными делами. — На моём лице появляется застенчивая улыбка. — И есть ещё кое-что, в чём я хороша и что я могу привнести в нашу новую жизнь.

Я встаю, подхожу к его креслу и опускаюсь на колени. Габриэль вопросительно смотрит на меня, пока я расстёгиваю его ремень и спускаю с него джинсы.

— Что ты… — начинает Габриэль, когда я вытаскиваю его член из джинсов.

Наклонившись вперёд, я поглаживаю его член, обхватив ладонью его внушительный обхват. Он тут же начинает набухать и твердеть.

— Уинтер, — возражает он, когда я беру его член целиком в рот и обвожу головку языком.

Его стон отдаётся у меня внутри, разжигая во мне желание.

— Детка, тебе не нужно этого делать, — настаивает Габриэль, нежно обхватив мои запястья, чтобы остановить меня, в то время как его член продолжает расти.

Медленно, дразняще я провожу губами по его длине, посасываю головку, а затем с причмокиванием выпускаю её изо рта. Она остаётся прямой даже после того, как я отпускаю его, показывая, как сильно я его завела. Мои губы растягиваются в улыбке, когда я смотрю на него сквозь ресницы. В его глазах вспыхивает новый вид голода.

— Иногда я скучаю по тому, как ты меня наказывал, — признаюсь я. — По тому, как грубо ты обращался со мной, словно не мог насытиться мной. Мне нравилось, когда ты трахал меня в рот. Ты больше не хочешь меня такой? — Произнести это вслух оказалось сложнее, чем я ожидала, и я чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы при мысли о том, что Габриэль, возможно, не захочет заявлять на меня права, как раньше.

Выражение лица Габриэля смягчается, его взгляд становится нежным, когда он обхватывает мой подбородок сильной мозолистой рукой.

— Я всегда буду хотеть тебя такой. Я буду хотеть тебя до самой смерти, Уинтер. — Его член дёргается в такт пульсации моего клитора, а его хриплое признание посылает волну возбуждения прямо в мою киску.

Схватив его за запястье, я медленно отстраняюсь, пока не могу взять его палец в рот. Я мгновение посасываю его, имитируя то, что собираюсь сделать с его членом, и Габриэль снова стонет. Затем я снова опускаюсь к его члену, обхватив губами его внушительный обхват и сжимая основание эрекции.

— Блядь, — шипит Габриэль, когда я опускаю его головку в самое горло.

Запустив пальцы в мои волосы, Габриэль удерживает меня на месте. По моему телу пробегает дрожь желания, когда моё горло сжимается вокруг его головки, и я борюсь с желанием подавиться, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Тебе это нравится, детка? — Габриэль хрипит, позволяя себе выйти ровно настолько, чтобы я не задохнулась. — Тебе нравится, когда я заставляю тебя заглатывать мой член?

Мой желудок сжимается от его грязных слов, и я чувствую, как мои трусики становятся влажными от предвкушения. Я стону вокруг его члена и глажу его языком, чтобы показать свой энтузиазм.

— Ты такая чертовски горячая, — рычит он, беря под контроль мою головку и направляя меня вверх и вниз по своей внушительной длине, пока он медленно трахает меня в рот.

Двигая бёдрами в такт моим движениям, Габриэль начинает входить в меня, и я жадно принимаю его всего, наслаждаясь ощущением его головки, которая снова и снова упирается мне в горло. Он так давно меня не использовал, и это возвращает меня в тот первый раз, когда я делала ему минет в клубе, когда он был так возбуждён, но я ещё не хотела, чтобы он меня трахнул. Я не была готова. Тогда он пытался изобразить подобие дисциплины, но когда я взяла его член в рот, он полностью потерял контроль.

Сжимая бёдра Габриэля, я безжалостно играю с его твёрдым как камень членом, облизывая головку каждый раз, когда он отстраняется достаточно далеко.

— С тобой так чертовски хорошо, — стонет Габриэль, его толчки становятся всё сильнее, а темп быстрее.

Я чувствую, что он вот-вот кончит, и от этого моя киска восхитительно сжимается. Я хочу почувствовать вкус его солёной спермы и ощутить, как она стекает по моему горлу. Просунув руку между его бёдер, я массирую его яйца через джинсы и ещё сильнее сжимаю его член губами.

— Чёрт, я кончаю! — Стонет он и за мгновение до того, как горячая, влажная, вязкая сперма покрывает мой язык.

Мои мышцы инстинктивно сжимаются, обхватывая его головку и требуя второй порции спермы. Бёдра Габриэля содрогаются от силы его оргазма, и я полностью пропитываю свои трусики.

Габриэль нежно отпускает мои волосы, его мышцы расслабляются, и я выпускаю его член изо рта.

— Черт возьми, ты такая чертовски сексуальная, — рычит он, а я облизываю губы, демонстрируя, насколько он мне нравится.

Затем, наклонившись, он поднимает меня с пола и страстно целует. Не утруждая себя тем, чтобы застегнуть штаны, Габриэль усаживает меня на край нашего нового обеденного стола. Он отодвигает свою тарелку в дальний угол, а затем хватает меня за подол рубашки и задирает её, обнажая грудь, плечи, а затем стягивает через голову.

Страстно целуя меня, Габриэль исследует моё тело руками, нежно разминая и массируя меня. Затем он кладёт ладонь мне на грудь и медленно укладывает меня на стол.

— Лежи смирно, — приказывает он, и меня охватывает горячее предвкушение.

Ловко расстегнув мои джинсы, Габриэль стягивает их с моих бёдер и ног, небрежно бросая их и мои трусики на пол. Затем он опускается на колени между моих бёдер, крепко сжимает мои колени и широко раздвигает их.

Я вздыхаю, когда он впервые проводит языком между моих складочек, и Габриэль стонет.

— Чёрт, Уинтер, ты вся мокрая. — Затем его губы смыкаются вокруг моего клитора, и он начинает посасывать чувствительный бугорок.

Мои ноги дрожат под его ладонями, пока он заставляет меня держать их широко раздвинутыми, и от переизбытка возбуждения я стремительно приближаюсь к разрядке.

— О боже! — Задыхаюсь я, запуская пальцы в волосы Гейба.

Он безжалостно ласкает мой клитор языком, а затем снова проводит им между моих складочек, подводя меня всё ближе и ближе к краю. Моя спина выгибается, а мышцы напрягаются в предвкушении экстаза. А затем Габриэль задевает мой клитор зубами, надавливая ровно настолько, чтобы я переступила черту.

С криком я откидываю голову на деревянную поверхность стола, и моя киска мощно сжимается. Мой клитор пульсирует с каждой волной мощного оргазма, поглощающего меня. Габриэль даже не останавливается, когда я без сил падаю на стол.

Резкие толчки удовольствия заставляют мои бёдра подрагивать, когда Габриэль продолжает сосать и облизывать меня после того, как стихают последние толчки. А затем он вводит в меня два пальца. Я дрожу, когда моё тело снова оживает от его прикосновений.

— Чёрт, малыш, — шиплю я, когда мои стенки сжимаются вокруг его пальцев.

Он сжимает их в ответ, подушечки его пальцев задевают то место, которое сводит меня с ума.

— Блядь! — Я кричу ещё громче, чувствуя, как моя кожа пылает. Как я могу быть так близка ко второму оргазму?

Не отрывая губ от моего клитора, Габриэль начинает трахать меня пальцами, медленно вводя их в мою киску и постепенно наращивая темп. Задыхаясь от возбуждения, я широко раздвигаю ноги и приподнимаю бёдра над столом, чтобы тереться о его пухлые губы и грубую щетину. Ощущение его подбородка с щетиной на моей чувствительной коже только усиливает моё возбуждение.

Его свободная рука обхватывает мою попку, удерживая мои бёдра в воздухе, пока он расточает мне внимание, ни на секунду не останавливаясь. Я едва могу вынести, насколько это приятное ощущение. Мои нервы словно в огне, они такие чувствительные, и все же я чувствую, как на меня надвигается второй оргазм.

— Чёрт возьми! — Я задыхаюсь, когда моя киска мёртвой хваткой сжимает пальцы Габриэля. Мой клитор снова пульсирует, и по телу пробегают волны эйфории. Кажется, что от интенсивности моего оргазма моё тело может онеметь.

Задыхаясь, я снова падаю на стол, и мои конечности внезапно перестают меня держать. Только после того, как последние волны моего оргазма стихают, Габриэль отпускает меня. Медленно вынимая пальцы из моей киски, он подносит их к носу.

— Мне чертовски нравится запах твоей киски, — рычит он.

— Ммм, — блаженно мурлычу я. Мне кажется, что я ещё не до конца отошла от эйфории, и я томно раскидываюсь на нашем новом обеденном столе, не в силах сейчас ни о чём беспокоиться.

Краем глаза я замечаю, как Габриэль сбрасывает с себя одежду, и в глубине души у меня просыпается возбуждение. Он трахнет меня прямо здесь, на столе? На моих губах появляется ленивая улыбка.

— Что? — Рычит Габриэль, хватая меня за бёдра и притягивая ближе к краю стола, а я обхватываю его ногами.

— Ты очень серьёзно относишься к своему списку, не так ли? — Дразню я. Затем я стону, когда толстый член Габриэля входит в меня.

— Очень, — соглашается он.

Выгнувшись на столе, я тянусь вверх и хватаю Габриэля за затылок, удерживая его в таком положении и притягивая ближе к себе. Габриэль, кажется, точно знает, чего я хочу, и наклоняется, чтобы запечатлеть на моих губах искрящийся поцелуй. Он перемещает руки так, что одна обхватывает мои бёдра, а другая упирается в стол.

Скрестив ноги у Габриэля за спиной, я начинаю двигаться в такт его движениям, когда он входит в меня и выходит из меня. Его внушительный обхват и длина продолжают растягивать и наполнять меня, а моё влажное возбуждение делает движения плавными.

В груди Габриэля зарождается стон удовольствия, от которого моя киска сжимается вокруг его члена, и я чувствую, как он напрягается внутри меня.

— С тобой так чертовски хорошо, — выдыхаю я.

— Я всегда хочу трахать твою киску всю ночь напролёт, — стонет он у моих губ, прежде чем поцеловать меня.

Его темп ускоряется, но я чувствую, что его толчки размеренные и не такие грубые или сильные, какими могли бы быть. Но то, как он трётся о мой клитор, невероятно заводит меня. И без того чувствительные, уже возбуждённые нервы болезненно пульсируют.

— Да! — Задыхаюсь я, когда он входит в меня сильнее и быстрее. Я чувствую, что вот-вот снова кончу.

— Кончи для меня, детка, — хрипит Габриэль и судорожно сжимает мою задницу.

Я не могу не подчиниться, моё тело беспрекословно подчиняется его приказу. Я сжимаюсь вокруг его члена, моя киска пульсирует и сжимает его, отчаянно доя его член. По моей коже бегут мурашки, когда по мне пробегает покалывающее удовольствие.

— Блядь! — Стонет Габриэль, полностью входя в меня, прежде чем выпустить своё семя.

Я чувствую, как меня наполняет горячая вязкая сперма, и от осознания того, что он изливается глубоко в мою киску, помечая меня как свою территорию, у меня пульсирует клитор. Именно так он и поступил, чтобы заявить на меня права перед своими друзьями по клубу. Он трахнул меня без презерватива и отказался выходить, чтобы показать им, что я его. Не думаю, что когда-либо в жизни я кончала так сильно, как в ту ночь. И всё же ощущение того, как он наполняет меня, снова и снова возвращает меня в тот момент эйфории.

Задыхаясь, мы оба опускаемся на стол, и Габриэль нежно целует меня в губы. Затем он осторожно выходит из меня и наклоняется, чтобы поднять свои штаны. Сев, я оглядываюсь в поисках своей разбросанной одежды, и Гейб собирает её для меня.

— Почему бы тебе не пойти отдохнуть? — Предлагает он. — Я приберусь на кухне.

— Ты уверен? — Удивлённо спрашиваю я.

— Абсолютно. Кроме того, ты приготовила ужин и завтрак тоже. Теперь точно моя очередь.

Довольно напевая, я сползаю со стола, сжимая в руках одежду. Я быстро целую его и направляюсь по коридору в нашу спальню. Тихий звон посуды и шум воды в раковине вызывают у меня улыбку.

Когда моя жизнь стала такой идеальной? Радостно думаю я.

ГАБРИЭЛЬ

Возвращаясь с кухни, где я наводил порядок, я замираю при виде Уинтер, растянувшейся на нашей новой кровати. Одетая лишь в одну из моих огромных футболок, она выглядит так же сексуально, как и всегда. Её длинные ноги ведут к едва прикрытой округлой упругой попке.

— Привет, — застенчиво говорит она, игриво задирая ноги в позе девушки с обложки.

Несмотря на то, что мы только что дважды занимались сексом, при виде такого зрелище мой член дёргается в штанах.

— Привет, — отвечаю я, криво улыбнувшись, и поворачиваюсь в сторону ванной, чтобы почистить зубы.

Перед ненасытной Уинтер практически невозможно устоять. И всё же я не хочу слишком давить на неё, чтобы не навредить ни ей, ни ребёнку. Для меня они — самое дорогое, что есть в мире, и я намерен беречь их так, как они того заслуживают.

Я привожу себя в порядок, чищу зубы, готовлюсь ко сну, а когда выхожу, Уинтер уже лежит под одеялом на боку, спиной ко мне. Атмосфера в комнате изменилась по сравнению с тем, что было несколько минут назад, но я не совсем понимаю почему. Выключив свет, я ложусь рядом с Уинтер и обнимаю её за талию, притягивая к себе.

— Почему ты никогда не разговариваешь со мной, как раньше, во время секса? Или не наказываешь меня?

Я слышу в её голосе нотку обиды, и это меня озадачивает. Почему её задевает то, что я больше не могу выносить мысль о её наказании? Ведь я слишком сильно забочусь о ней, чтобы не сдерживаться.

Обдумывая её вопрос, я взвешиваю свой ответ, не желая причинять ей ещё больше боли, ведь весь смысл прекращения её наказаний заключался в том, чтобы не причинять ей боль.

— Думаю… мне теперь неприятно это делать. Я имею в виду, что люблю тебя, Уинтер. Ты станешь моей женой, ты носишь моего ребёнка, и я никогда не хочу причинить тебе боль. — Я замолкаю, потому что меня на мгновение охватывает раскаяние. — Я знаю, что преследовать тебя все эти месяцы и фактически держать в плену после того, как я вытащил тебя из того подвала, было неправильно. Ни один нормальный человек даже не подумал бы об этом. Но я ничего не мог с собой поделать. Я не знал, что ещё делать. Я просто должен был заполучить тебя. Мне было больно находиться вдали от тебя, думать о тебе с другим мужчиной, что ты с кем угодно, только не со мной.

Прижав ладонь к её щеке, я нежно поворачиваю её голову, чтобы она посмотрела на меня.

— Я так сильно хотел тебя, что мне казалось, я схожу с ума. — Наклонившись, я нежно целую её полные, мягкие губы, а затем продолжаю. — И теперь ты моя навсегда. Ты носишь моего ребёнка, и мы поженимся. Я просто не хочу потерять тебя. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя любимой, знала, как сильно я тебя обожаю. И я не представляю, как мне этого добиться, если я буду давить на тебя или наказывать.

Грусть в глазах Уинтер исчезает, её изумрудный взгляд смягчается, и она поворачивается ко мне.

— Я люблю тебя, — выдыхает она, и моё сердце переполняется силой, стоящей за её словами. — Но, может быть, мы сможем найти компромисс? Я не хочу, чтобы ты отдавал меня своим друзьям или чтобы ты порол меня и трахал в задницу так сильно, что мне будет больно, но кое-что из этого мне нравится. Мне нравится, когда ты шлёпаешь меня и используешь как секс-игрушку. Мне нравится, когда ты так со мной разговариваешь, как будто собираешься делать со мной всё, что захочешь, и так долго, как захочешь. Никто никогда не осмеливался делать или говорить то, что делаешь и говоришь ты, и это чертовски возбуждает, — настаивает она. — Это заставляет меня чувствовать себя... сексуальной, и мне нравится мысль о том, что я буду сводить тебя с ума, пока ты не потеряешь контроль.

Я колеблюсь, прикусывая губу изнутри. Я понимаю, что она имеет ввиду, но не представляю, как я смогу вести себя с ней грубо, зная, что, возможно, перейду черту. Я уже делал это раньше, и мне невыносима мысль о том, что я могу зайти слишком далеко. Особенно сейчас, когда она носит моего ребёнка.

— Пожалуйста, Габриэль? — Просит она, протягивая свою нежную руку, чтобы легонько коснуться моей щеки.

От тепла её прикосновения в темноте у меня по коже бегут мурашки, и я накрываю её руку своей и прижимаю к щеке.

— Ты хотя бы попытаешься? Я хочу своего Габриэля, мужчину, в которого я влюбилась. Я не хочу, чтобы ты пытался быть для меня кем-то другим. Я люблю тебя всего, с грубым сексом и всем остальным. И я чувствую, что потеряла эту часть наших отношений из-за того, что сделала что-то не так.

У меня болезненно сжимается грудь при мысли о том, что она из-за чего-то переживает.

— Ты определенно не сделала ничего плохого, — настаиваю я, пристально глядя ей в глаза. — Если это действительно так много значит для тебя, я постараюсь.

От одной мысли о том, что я могу обидеть Уинтер, у меня внутри всё сжимается. Прошло так много времени с тех пор, как она совершала что-либо, что, по моему мнению, заслуживало бы наказания, и, зная, что она мать моего ребёнка, ещё труднее представить, как можно наказать её. Но, возможно, я смогу найти золотую середину. Она действительно была безумно влажной, когда я трахал её в рот сегодня вечером.

Воспоминание о том, как её губы обхватили мой член, заставляет его снова набухнуть и затвердеть. Уинтер всегда было легко возбудить. Она так легко возбуждается, но после сегодняшнего минета она была просто мокрой. Возможно, я был с ней слишком мягок. Иногда мне было больно от того, что я не могу взять её так отчаянно, как мне этого хочется.

В глазах Уинтер вспыхивает возбуждение, и она протягивает руку между нами, чтобы обхватить мой быстро твердеющий член. Я стону, когда моя эрекция оживает.

— Ммм. Пора для третьего раунда? — Игриво спрашивает она.

— Видишь, что ты со мной делаешь? — Рычу я, переходя в более властную роль. Я не испытываю такой отчаянной потребности принуждать Уинтер к чему-то, как раньше, когда она так яростно сопротивлялась моим ухаживаниям, но я всё ещё могу использовать своё желание, чтобы сыграть эту роль. Если её это заводит, то я только за. Я чертовски люблю сводить её с ума.

Схватив её за запястья, я убираю её руки со своего тела и задираю их ей за голову.

— Не двигайся, — сухо приказываю я.

Неповиновение в её глазах говорит мне, что Уинтер хочет ослушаться, чтобы я её наказал. Но я не готов к этому. Вместо этого я встаю на колени и хватаю её за край футболки, задирая её над грудью.

Уинтер ахает, когда я фиксирую её в таком положении с помощью ткани рубашки, скручивая её так, чтобы руки были связаны, а затем привязываю её к изголовью кровати. Когда наши взгляды снова встречаются, я коварно ухмыляюсь.

Я медленно провожу руками по её рукам и сжимаю её грудь. Я знаю, что в последнее время её соски особенно чувствительны. Она очень бурно реагирует на любое моё прикосновение к ним. Сегодня вечером я воспользуюсь этим и буду массировать её до тех пор, пока мягкая, податливая плоть не начнёт выделять смазку.

Уинтер стонет, её глаза закрываются, и она выгибается, прижимаясь к моим ладоням. Когда она расслабляется от моего внимания, я беру её упругие соски и сильно сжимаю. Уинтер вскрикивает и приподнимается на кровати. Во мне борются эмоции: чувство вины и грязное желание от её реакции. Я не могу заставить себя пойти дальше.

Вместо этого я отпускаю её соски и стягиваю с себя боксеры.

— Ты готова для меня, моя маленькая распутная принцесса? — Рычу я и с трудом сглатываю, проводя пальцами между её влажными складками. — Тебе нравится, когда я тебя связываю, не так ли, маленькая шалунья?

Схватив Уинтер за бёдра, я широко раздвигаю её ноги, прижимая колени к ушам. Она так легко наклоняется, и мой член пульсирует при виде её влажной киски.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул, принцесса? — Я дразню её вход головкой члена, ощущая её шелковистую гладкость, и готовлюсь войти в неё.

— Да, — выдыхает она, натягивая импровизированные путы.

— Тогда попроси меня об этом, — требую я.

— Пожалуйста, малыш, трахни меня. Мне это нужно. Пожалуйста, пожалуйста, — от её хныканья я становлюсь ещё твёрже.

В прошлом я бы навалился на неё, и я знаю, что она этого хочет. Но я всё равно сомневаюсь. Чёрт, я хочу войти в неё, заставить её кричать, когда я буду растягивать её. Но я не хочу причинять боль ни ей, ни ребёнку. Сцепив зубы, я пытаюсь справиться с бушующим внутри меня конфликтом. Могу ли я овладеть её киской, не переусердствовав?

С трудом сглотнув, я выбираю золотую середину. Вместо того чтобы входить и выходить из неё, приспосабливая её к своему члену, я вжимаюсь в неё одним движением. Сжимая её бедра со всей силой, на какую только осмеливаюсь, я не тороплюсь, наблюдая, как её киска растягивается, приспосабливаясь к моим размерам. Я не останавливаюсь, пока не погружаюсь в неё по самую рукоятку, и чувствую, как её стенки трепещут вокруг меня, когда проникновение усиливает её возбуждение.

— Чёрт, — всхлипывает она, её дыхание затруднено из-за того, насколько сильно она возбуждена.

— Это моя киска, — сообщаю я ей. И, чёрт возьми, я на седьмом небе от счастья, что могу владеть ею до конца своих дней.

Уинтер всхлипывает в ответ.

— Скажи это, — командую я, отказываясь двигаться внутри неё, пока она не скажет.

— Да! Пожалуйста, малыш, пожалуйста, — задыхается она.

— Нет, скажи, что это моя киска, — настаиваю я.

— Это твоя киска, — с придыханием соглашается она.

— Хорошая девочка, — мурлычу я и начинаю двигаться внутри неё.

Уинтер стонет, её ноги дрожат, когда я упираюсь в них, с каждым толчком заполняя её киску, пока не погружаюсь в неё по самые яйца. Я не ускоряюсь, мои толчки не резкие и даже не слишком сильные, но я стараюсь проникать в неё как можно глубже, растягивая её до предела.

— Это так чертовски приятно, — стонет она, и от желания в её голосе мой член пульсирует.

— Может, мне позволить тебе кончить? — Дразню я, намеренно потираясь о её клитор так, чтобы, как я знаю, свести её с ума.

— Да! О боже, пожалуйста.

Я чувствую, как её киска сжимается вокруг меня, и замедляюсь.

— Ещё нет, грязная девчонка. Ты кончишь, когда я скажу.

Уинтер вздрагивает подо мной, и от силы её реакции я едва не кончаю.

— Блядь, — шиплю я. Закинув её ноги себе на плечи, я меняю позу, чтобы было удобнее, и начинаю двигаться внутри неё быстрее.

Стоны Уинтер становятся громче, и я понимаю, что она опасно близка к оргазму. Предвкушение сводит меня с ума.

— Кончи для меня, Уинтер, — требую я, потираясь о её клитор, чтобы убедиться, что она подчинится.

Всхлип удовольствия, сорвавшийся с её губ, доводит меня до предела, и, когда её киска сжимается вокруг меня, я изливаюсь, а мой член почти болезненно пульсирует от желания наполнить её.

— Моя киска, — требую я. Затем я наклоняюсь, чтобы поцеловать её, и, прикусив нежную кожу, нежно прикусываю её.

Уинтер извивается подо мной от силы своего оргазма. Её киска сжимает меня, как тиски, удерживая мой член внутри себя, пока она выжимает из меня все до последней капли. С губ Уинтер срываются прерывистые вздохи, и она дрожит подо мной. На мгновение моё сердце замирает, и я думаю, не зашёл ли я слишком далеко.

— Ты в порядке, любимая? — Спрашиваю я, опуская её ноги на кровать.

Уинтер хрипло смеётся.

— Чёрт возьми, это было потрясающе.

Я испытываю облегчение и мрачно усмехаюсь.

— Не слишком? — Настаиваю я.

Уинтер открывает глаза и смотрит на меня своим изумрудным взглядом.

— Ты меня не сломаешь, Габриэль, — обещает она. Затем, изо всех сил вцепившись в изголовье кровати, она приподнимается, чтобы поцеловать меня.

Подхватив её одной рукой, чтобы поддержать, я целую её в ответ, демонстрируя свою привязанность, и протягиваю руку, чтобы разжать её пальцы. Когда она освобождается, я аккуратно отстраняюсь от неё, и она надевает футболку, пока я снова одеваюсь.

Затем я притягиваю её к себе, и мы ложимся на бок.

— Так лучше? — Шепчу я ей на ухо, всё ещё пытаясь понять, какой уровень близости нужен Уинтер.

Она довольно мычит.

— Это очень хорошее начало, — шепчет она, быстро засыпая.

Вздохнув, я притягиваю её ближе к себе. Не знаю, смогу ли я заставить себя сделать что-то большее. Хотя, должен признать, было забавно вернуть некоторые собственнические требования, которые я предъявлял раньше. Даже если мы помолвлены, мне всё равно нравится слышать, как Уинтер говорит мне, что она принадлежит мне.

Я целую нежную кожу у неё за ухом и закрываю глаза в надежде, что, несмотря на все мысли и эмоции, переполняющие меня, я смогу заснуть.

УИНТЕР

Первые несколько недель работы были тяжёлыми. Я и не подозревала, что восьмичасовая работа на ногах может так изматывать. Кроме того, в «Милой пчёлке» всегда многолюдно, ведь мы находимся прямо на главной улице Уитфилда, и к нам приезжает немало туристов, которые любят останавливаться и делать покупки по пути вдоль побережья.

Из-за того, что я постоянно учусь, мне кажется, что мой мозг вот-вот взорвётся. Интересно, было ли в моей школьной жизни время, когда я настолько сильно переживала из-за чего-то, что запомнила бы это так же хорошо, как в первые несколько дней. Но я действительно хочу эту работу. И я быстро понимаю, что мне нравится Мэллори. Она прямолинейная, уверенная в себе и полна неиссякаемой энергии. Я понимаю, почему у неё хватило воли и решимости открыть собственный магазин в столь молодом возрасте. Я восхищаюсь её упорством.

Но работа в бутике одежды — это не только приветствие покупателей и развешивание вещей, которые они решили не покупать. Я никогда раньше не задумывалась обо всех тонкостях работы в магазине одежды. Это включает в себя размещение товаров на полках и управление запасами. Конечно, это и обслуживание клиентов, но также и управление кассой, оформление покупок, знание принципов работы техники, чтобы при необходимости вернуть товар.

К счастью, у меня, похоже, есть талант к работе с клиентами: я помогаю людям подобрать наряды, которые подходят их типажу. Что касается всего остального, то я могу быть благодарна только Мэллори за её терпение. Я и ещё одна девушка, которая работает неполный день после школы и по выходным, помогаем Мэллори. Вторую девушку зовут Ким, и я вижусь с ней только мельком, когда заканчиваю свою смену, а она начинает свою.

У меня удобный график: я работаю только в будние дни и могу проводить вечера и выходные с Гейбом. Помимо интеллектуальных задач и общения, самое приятное в моей работе, это то, что я могу пополнять наш банковский счёт. Когда я увидела свою первую зарплату и положила её на счёт, это было лучшее чувство.

Теперь я ещё больше уверена в том, что смогу купить себе машину. Ничего особенного, но что-то, на чём я смогу ездить в город. Гейб всегда воодушевлён, отвозя меня на работу каждое утро и забирая вечером, но мне приходится ждать около часа в конце каждого рабочего дня, а если бы у меня была своя машина, ему не пришлось бы беспокоиться о том, что я буду стоять и ждать его. Итак, сегодня после работы мы собираемся отправиться на стоянку подержанных автомобилей.

— Возьмёте чек или я положу его в пакет? — Я предлагаю его женщине, которая только что совершила покупку.

— В пакет. — Говорит она с улыбкой. — И спасибо за совет с платьем. Не могу дождаться, когда надену его с этим поясом!

— Все будут завидовать вам на вечеринке, — уверяю я её с улыбкой.

Забавно, но в этой новой жизни мне стало гораздо проще принимать людей такими, какие они есть. В прошлой жизни я, возможно, посмотрела бы на эту женщину средних лет и посмеялась бы над её восторгом по поводу покупки нового платья для вечеринки в честь рождения ребёнка у её дочери. Я бы и думать не стала о ком-то, у кого нет такого богатства и статуса, как у меня. Но её энтузиазм по поводу этого события так легко передался мне, и тот факт, что она рада, что у её дочери будет ребёнок.

Интересно, что бы подумала моя мама о том, что я забеременела в таком возрасте. Если бы они с моим отцом были живы, я уверена, что была бы с мужчиной, которого они считали бы подходящим для меня и нашей семьи. Я точно знаю, что мой отец был бы в ужасе от того, как сложилась моя жизнь. Но иногда мне нравится представлять, что мама была бы рада за меня. Она всегда была такой грустной и несчастной. Возможно, если бы у неё была возможность найти свой путь, как у меня, она бы не покончила с собой.

Прижав ладонь к животу, я мысленно заверяю свою малышку, что ей никогда не придётся беспокоиться о таких вещах, пока я рядом. Моя мать была больна, и её жизнь только усугубляла её страдания. Но я не хочу идти по её стопам. Несмотря на все трудности и лишения, я благодарна за то, что встретила Гейба и узнала, что такое любовь и преданность, которые он мне подарил. Мой отец никогда не был таким. Ни с кем из членов моей семьи.

— Уинтер, ты поможешь мне промаркировать эту новую партию товара сегодня, прежде чем уйдёшь? — Зовёт Мэллори из подсобки.

— Без проблем, — говорю я, направляясь в направлении её голоса.

Сидя среди груды свежих товаров, разбросанных по полу в задней комнате, Мэллори выглядит такой же хаотичной и бессистемной, как и всегда. Я не понимаю, как она может быть такой неорганизованной и в то же время быть на высоте положения.

— Эта стопка продаётся за 29,99 доллара. Вон те стоят 34,99 доллара. А эта стопка, я думаю, должна стоить 60 долларов, — говорит она, неопределённо махая в разные стороны.

Я пытаюсь скрыть улыбку, когда беру коробку с английскими булавками и ценниками и сажусь на пол рядом с первой стопкой, на которую она указала.

— Не забудь прикрепить к каждому товару ярлык нужного размера. — Говорит она, напоминая мне об этом каждый раз, когда мы маркируем новые товары.

Я киваю и приступаю к работе. Есть что-то терапевтическое в том, чтобы работать с тканью каждого предмета одежды, методично нанизывая бирки бутика на нитку, прежде чем привязать её к английской булавке и прикрепить к этикетке на одежде. Всё это так по-человечески и интересно. Мне приходится разрывать каждый пакет, в котором был доставлен предмет одежды, прежде чем прикрепить этикетку и повесить его на одну из множества вешалок, ожидающих в глубине магазина. Затем вещь отправляется на вешалку, чтобы Мэллори могла выбрать, где она будет висеть в магазине.

— Ты видела новую блузку, которая только что пришла? — Спрашивает Мэллори, демонстрируя рубашку в цветочек, пока мы работаем.

— Мне нравятся эти цвета, — говорю я, любуясь рубашкой издалека. Раньше я бы точно купила её, не раздумывая. Даже сейчас я бы с удовольствием её надела, но у меня нет сильного желания тратить на неё деньги. Мне кажется, что есть вещи поважнее.

Пока мы работаем, мы с Мэллори постоянно болтаем, обсуждая всё: от забавных и интересных клиентов, которые приходили к нам, до мест, куда бы мы отправились, если бы могли поехать куда угодно, и того, что мы хотели бы увидеть. Когда мы подходим к концу стопки этикеток, раздаётся звук колокольчика.

— Я встречу, — говорю я, вставая. Направляясь к выходу, я смотрю, кто вошёл, и говорю: — Добро пожаловать в «Милую пчёлку». Дайте мне знать, если у вас возникнут вопросы о чём-либо… Гейб, привет. — Я улыбаюсь, когда мой взгляд падает на высокую фигуру Габриэля в дверном проёме.

— Эй, ты уже готова?

— Уже пять? — Недоумеваю я.

Гейб поднимает бровь.

— Сейчас пять пятнадцать.

— О боже! Я и не думала, что уже так поздно. Должно быть, я потеряла счёт времени. — Заглянув под прилавок, я ищу в шкафчике свою сумочку.

— Хорошо проводишь время? — Спрашивает меня Гейб с улыбкой.

Я хихикаю.

— Видимо, да. — Заглянув в подсобку, я сообщаю Мэллори, что за мной приехал Гейб.

— Удачной покупки! — Кричит она, когда я машу ей рукой и направляюсь к двери.

— В Уитфилде есть только одна площадка для продажи подержанных автомобилей, и я думаю, что на сегодня это всё. Но если мы ничего там не найдём, ничего страшного. Мы можем заглянуть на другие стоянки в Бостоне, если ничего не найдём здесь. Как тебе?

— Звучит неплохо, — говорит Гейб, пока мы идём к его мотоциклу. — Меня устраивает.

По дороге к месту продажи подержанных автомобилей я думаю о том, как мне удалось потерять счёт времени. У меня никогда раньше не было работы, но я всегда слышала, что это хороший знак, когда ты не смотришь на часы в ожидании конца рабочего дня. В бутике Мэллори я определённо чувствую себя именно так. Она постоянно загружает меня работой, так что день пролетает незаметно. Честно говоря, я не знаю, как она справлялась со всем этим до меня. Не то чтобы я была исключительным помощником, но я стараюсь делать как можно больше, чтобы разгрузить её. И каждое задание, которое мне поручают, я нахожу интересным. С другой стороны, я всегда любила моду, так что меня это не слишком удивляет.

Когда мы подъезжаем к небольшой площадке для продажи подержанных автомобилей, я уже не особо надеюсь найти машину. Я рада, что Габриэль сейчас со мной, потому что он знает, на что обращать внимание. Я всегда водила только те машины, которые только что выехали из автосалона. И если бы у моей машины возникли проблемы, я бы просто отогнала её на техобслуживание. Но Гейб умеет и диагностировать, и чинить машины. К счастью для меня. Он даже помог Старле запустить её машину, когда она только купила маленький синий драндулет.

— Добро пожаловать, — говорит продавец автомобилей с маслянистой улыбкой, когда мы подъезжаем и я слезаю с мотоцикла. Он терпеливо ждёт, пока мы снимем шлемы и уберём их, а затем протягивает руку для рукопожатия. — Чем я могу вам помочь сегодня?

— Мы ищем надёжную машину для моей невесты, — говорит Габриэль, кладя руки мне на плечи, чтобы показать, что я и есть невеста.

— Замечательно. — Продавец сияет и радостно потирает руки. — У нас большой выбор надёжных машин. Например, эта красавица. — Он хлопает по капоту белой машины, припаркованной прямо перед нами.

Ярко-розовая краска на лобовом стекле красноречиво говорит о том, что цена составляет 8000 долларов.

— О, выглядит неплохо, — говорю я. Кажется, машина в довольно приличном состоянии, без вмятин и царапин, как я и ожидала.

Гейб смотрит на неё с подозрением.

— Ниссан Верса? — Скептически спрашивает он.

Я открываю водительскую дверь, чтобы заглянуть внутрь, а Габриэль тем временем идёт открывать капот. Ему не требуется больше двух минут, чтобы захлопнуть его с громким стуком, и по его лицу я вижу, что он не в восторге.

— Нет, думаю, здесь всё ясно. Я сказал «надёжную», — подчёркивает он ледяным тоном.

Продавец заметно сглатывает.

— Хорошо, я знаю, что вам подойдёт. — Он подводит нас к зелёному «Мицубиси Мираж» и указывает на него. — Он у нас всего неделю, но уже вызвал большой интерес. Пробег небольшой. Был только один предыдущий владелец.

Габриэль снова открывает капот. На этот раз я наблюдаю за ним с восхищением, мне любопытно, что же он там видит. Но что бы это ни было, он не тратит время на то, чтобы показать мне. Вместо этого он захлопывает капот и осматривает стоянку.

— Не хотите прокатиться на этой машине? — Спрашивает продавец, приглаживая волосы, словно для того, чтобы убедиться, что всё по-прежнему уложено на месте.

— Поскольку вы, похоже, не можете понять простую концепцию надёжности, мы больше не нуждаемся в ваших услугах. Если менеджер захочет подойти к нам, я буду рад поговорить с ним о покупке автомобиля, — говорит Габриэль, продолжая осматривать парковку и не глядя в сторону продавца.

Продавец заметно бледнеет и начинает потеть.

— Э-э-э, э-э-э... — заикается он, поправляя воротник рубашки.

— Позови мне менеджера, — более властным тоном приказывает Габриэль.

Продавец чуть ли не подпрыгнул от неожиданности и, не сказав ни слова, поспешил прочь. Словно не замечая реакции на свой тон, Габриэль берет меня за руку и улыбается. Затем он ведёт меня дальше в глубь, продолжая переводить взгляд с одной машины на другую, изучая их.

— Ты чуть не заставил его намочить штаны, — усмехаюсь я, следуя за ним.

Габриэль мрачно усмехается.

— Хорошо. Он пытался впарить нам херню. Наверное, думает, что раз мы выглядим молодо, то купимся на всё, что он скажет.

Он подмигивает мне, и моё сердце нервно трепещет. Как он может быть таким невероятно красивым? И я не знаю почему, но то, как он справляется с этим мерзким продавцом машин, меня заводит.

Наконец мы останавливаемся перед симпатичной тёмно-красной «Тойотой Короллой». Это одна из самых старых моделей на рынке, и я бы точно не выбрала её из всего ассортимента. Но я доверяю Гейбу: он знает, как выглядит хорошая машина. Он достаточно времени провёл в мастерской «Сынов дьявола». Как и в предыдущие два раза, вместо того чтобы начать с салона, Габриэль сразу же подходит к капоту. Я снова следую за ним, готовая хотя бы попытаться увидеть то, что видит он.

Но на этот раз Габриэль не просто молча осматривает машину, а начинает указывать мне на детали. Начиная с двигателя, он объясняет, что машина выглядит довольно хорошо.

— Вокруг двигателя нет никаких трещин или протечек. Все шланги в хорошем состоянии. — Говорит он, указывая на каждую деталь. — Рама выглядит прочной и прямой, так что я бы сказал, что эта машина не попадала в серьёзные аварии. Вот охлаждающая жидкость и главный тормозной цилиндр, они выглядят хорошо, заправлены, с них ничего не капает. Насосы гидроусилителя рулевого управления выглядят хорошо и чисто.

Отвинчивая крышку двигателя, Габриэль объясняет:

— Видишь, какая красивая и чистая нижняя сторона у этой крышки маслозаливной горловины?

Я киваю.

— Это очень хорошо. Значит не пробита прокладка головки блока цилиндров.

Я почти уверена, что он только что сказал что-то на иностранном языке. Шаг за шагом Габриэль рассказывает мне о каждой детали, которую он хочет проверить, и даже указывает на каталитический нейтрализатор, когда мы вместе с ним заглядываем под машину, чтобы увидеть то, что видит он.

Мне нравится, что он пытается объяснить мне всё это. Я уверена, что не запомню всё, но, думаю, будет полезно знать, если я собираюсь купить подержанную машину. Это может избавить меня от неприятностей, если моя машина выйдет из строя где-нибудь в пути.

К тому времени, как Габриэль снова закрывает капот, к нему подходит высокий стройный мужчина с аккуратной стрижкой и дружелюбным выражением лица.

— Хотите прокатиться на ней? — Спрашивает он, протягивая ключи от машины. Затем он протягивает руку, чтобы пожать сначала руку Гейбу, а затем и мою, как только подходит ближе. — Генри. Я владелец стоянки.

— Да, мы прокатимся на ней, — говорит Гейб, не тратя время на любезности.

По лицу владельца видно, что он ожидал большего признания за то, что почтил нас своим присутствием. Взяв ключи из рук Генри, Габриэль протягивает их мне.

— Почему бы тебе не завести её? — Предлагает он.

Я неуверенно улыбаюсь, не совсем понимая, на что мне следует обратить внимание. Но Габриэль стоит у машины и просит меня несколько раз нажать на педаль газа, прежде чем он сядет на пассажирское сиденье. Генри забирается на заднее сиденье, прежде чем я выезжаю с парковки.

Я давно не водила машину, и мне приятно снова оказаться за рулём, хотя, честно говоря, это немного непривычно. Мне нравится, как машина управляется. И звук у неё приятный и тихий. Насколько я могу судить, для меня она будет достаточно хороша. В ней нет всех этих наворотов, как в моём BMW, но это нормально. Мне не нужна аудиосистема с Bluetooth для десятиминутной поездки на работу и обратно каждый день.

Когда мы возвращаемся на стоянку подержанных автомобилей, Генри велит мне припарковаться возле офиса, и мы все выходим из машины.

— Ну, что думаешь? — Спрашивает он. Пока мы ездили по округе, он почти ничего не говорил — мудрое решение, на мой взгляд.

Габриэль смотрит на меня.

— Нравится? — Спрашивает он, пристально вглядываясь в меня.

— Да, — отвечаю я, удивляясь, что он вообще спрашивает. Я представляла, как он просто выбирает машину, которая, как мы уверены, будет нормально работать. Мне даже в голову не приходило, нравится мне машина или нет.

— Мы возьмём её за три с половиной тысячи, — прямо говорит он Генри.

Я украдкой бросаю взгляд на лобовое стекло, чтобы убедиться, что, как я понимаю, цена продажи составляла пять тысяч долларов. По общему признанию, это были бы все деньги на нашем счету после того дохода, который мы получили за последние несколько недель. Тем не менее, я не понимала, что переговоры были частью всего этого.

Генри серьёзно смотрит на Габриэля.

— Указанная цена, это то, что мы готовы принять. Пять тысяч или ничего.

— Это 2007 год с пробегом 150 тысяч миль, и в ближайшие несколько лет нужно будет заменить каталитический нейтрализатор. Никто в здравом уме не заплатит пять тысяч за эту старую развалюху. — Габриэль тычет большим пальцем в мою красную машину, и я чувствую, как во мне просыпается желание защититься от его оскорбления. Мне нравится эта машина.

Генри фыркает, упирая кулаки в бока, и оценивающе смотрит на машину.

— И сколько она уже стоит у тебя на стоянке? Три, четыре года? Чем дольше она стоит, тем меньше кто-либо захочет за неё заплатить.

— Это грабёж на большой дороге, — рычит Генри. — Хорошо. Тридцать пять сотен. — Он протягивает руку, и Габриэль пожимает её. — Пойдём внутрь. Там оформим документы.

Двадцать минут спустя я уже сижу за рулём своей новой машины. Я следую за Габриэлем до дома, и когда мы сворачиваем на подъездную дорожку, он открывает гараж, чтобы я могла загнать туда свою красненькую машинку. Она едва помещается в крошечном гараже на одну машину, но мне там будет достаточно места.

— Не могу поверить, что ты оскорбил Руби. Она не развалюха. — Говорю я, встречаясь с Габриэлем у двери.

Он смеётся.

— Руби?

— Да, Руби, я решила назвать её так.

— Мне нравится, — говорит он, подмигивая. — Очень подходящее имя. И я рад, что ты считаешь её не развалюхой. — Он целует меня в губы. — Не волнуйся. Это единственный раз, когда я оскорбил Руби. На самом деле она очень хорошая машина. Вероятно, она стоит больше пяти тысяч долларов, которые они изначально просили. Но эти идиоты заслуживают того, чтобы потерять пару тысяч на машине. Они пытались продать нам хлам, потому что думали, что мы не знаем, что к чему. Держу пари, это их мотив. Вероятно, у них много отчаявшихся клиентов, которым нужно что-то более доступное, но они не знают, что именно они ищут.

Обвивая руками шею Габриэля, я притягиваю его к себе.

— Спасибо, что возишься со мной.

Сильные руки Габриэля обхватывают меня за талию, и он крепко целует меня.

ГАБРИЭЛЬ

Приятно осознавать, что у Уинтер есть собственный транспорт. На самом деле мне даже нравилось каждый день отвозить её на работу и обратно на мотоцикле, но из-за того, что я подвозил её до открытия магазина и видел, как она ждёт меня после работы, мне было сложнее сосредоточиться на запуске мастерской и доставке товаров. А теперь, когда я знаю, что она может пойти домой, когда захочет, или в продуктовый магазин, когда ей будет угодно, я чувствую огромное облегчение. К тому же, хотя я и сомневаюсь, что она стала бы жаловаться на такие вещи, я уверен, что с её растущим животом ездить на мотоцикле становится всё менее и менее комфортно.

Мне нравилось видеть выражение восторга на её лице, когда она забирала ключ от машины у этого мерзкого продавца автомобилей, Генри. Я знаю, что Уинтер пришлось многим пожертвовать с той ночи, когда она потеряла память на Хэллоуин, и хотя к ней, по крайней мере, вернулась память, прежняя жизнь и удобства исчезли вместе со смертью её семьи. Приятно вернуть ей некоторые из этих предметов роскоши, например телефон, а теперь ещё и машину. И хотя мне не нравится, что она считает необходимым работать, особенно во время беременности, я стараюсь её понять.

Я заметил, когда заходил в магазин перед тем, как мы отправились за машиной, что работа в «Милой пчёлке» делает её счастливой. Полагаю, я могу понять её желание заниматься чем-то полезным в течение дня. Но я также знаю, что как глава семьи я хочу, чтобы она чувствовала, что нет ничего плохого в том, чтобы оставаться дома и строить там свою жизнь. Я лишь надеюсь, что ей будет достаточно той жизни, которую я могу ей обеспечить. Зная её прошлое и то, откуда она родом, я всё равно беспокоюсь, что того, что я могу ей предложить, не хватит, чтобы она была счастлива вечно, несмотря на её заверения.

Тяжело вздохнув, я сосредотачиваюсь на двигателе под капотом «Ниссана», который сегодня пригнал ко мне новый клиент, чтобы я его осмотрел.

— Ты чего там пыхтишь? — Спрашивает Даллас, вылезая из-под машины рядом со мной.

— Ничего. — Мне не нужно делиться с ребятами своими сомнениями. Это только подорвёт мой авторитет как их президента, а я и так знаю, что должен ходить по тонкой грани, ведь раньше мы были равны по рангу.

— Ты думаешь о тех несчастных новобранцах, которые приходят в последнее время? — Спрашивает он, вылезая из-под машины.

Я мрачно усмехаюсь.

— Они довольно жалкие, не так ли? — Это ещё одна проблема. Нам удалось найти десять надёжных новых членов «Сынов Дьявола», людей, которые прошли инициацию и которым я могу доверить доставку грузов под руководством Далласа, Рико или Нейла. Но в городе такого размера сложно расширить сеть. По крайней мере, у нас достаточно членов, чтобы они заполнили комнаты в здании клуба, и все ремонтные работы завершены. Но нам всё равно нужно ещё около десяти человек, если мы хотим назвать это настоящим клубом.

— Они придут со временем. Помнишь, как мы присоединились к «Сынам дьявола»? — Напоминает он мне.

Тогда клуб был намного меньше, сразу после того, как огромное количество людей погибло в войне между клубом-соперником, который появился в городе, и нами. Марк тогда не выказывал никаких признаков беспокойства из-за низких показателей. Я уверен, что мы тоже сможем это сделать. Просто это будет означать ещё больше времени, пока у нас не будет достаточно рабочих рук, чтобы справиться с необходимыми задачами.

— Филип говорит, что у него есть несколько знакомых парней из городка к северу от нас, которым это может быть интересно. Было бы неплохо, если бы они были в двадцати минутах езды отсюда. Верно? — Предлагает Даллас, откатываясь под машину.

— Верно.

— Я дам знать Филипу.

— Как прошла последняя поставка с людьми Джона? — Спрашиваю я, завинчивая крышку, прежде чем закрыть капот «Ниссана».

— Эверетт — кусок дерьма, — говорит Рико, заходя в мастерскую.

Даллас усмехается.

— С этим я не могу поспорить.

— Но мы с этим справимся. Просто он слишком большой для своих штанов. Но не волнуйся. Мы сократим его размер. — Сказал Нейл.

— Он пытался надавить на вас, ребята, чтобы вы расширили доставку кокса? — Спрашиваю я.

Опасность открытия дочернего подразделения, которое должно оставаться чистым, заключается в работе со знакомыми партнёрами, которые могут захотеть направить его по ложному пути. И хотя я уверен, что Марк не стал бы сильно возражать, если бы всё пошло именно так, я изо всех сил стараюсь поддерживать законную деятельность.

— Нет. — Рико качает головой. — Он сделал несколько язвительных замечаний, но не более того. Я думаю, Джон это понимает и не хочет портить себе отношения с Марком.

— Хорошо. — Я бросаю взгляд на часы на стене. — Самое время закончить. Даллас, закругляйся.

После моего приказа раздаётся несколько лязгающих ударов, прежде чем Даллас выскальзывает из-под машины.

— Ну, пока хватит.

Мы оба вытираем руки о промасленные тряпки, прежде чем мальчики следуют за мной к задней двери. Что мне нравится в новом расположении мастерской и клуба, так это то, что они находятся в нескольких минутах ходьбы друг от друга. Мы проходим через склад на набережной, переоборудованный в новый клуб и резиденцию. В летнюю жару мы сможем открыть одну сторону здания клуба со стеклянными гаражными воротами, чтобы расширить патио, а зимой здесь по-прежнему будет светло и уютно.

Когда мы заходим в недавно отремонтированное помещение, нас уже ждут десять новых членов клуба и трое новобранцев. Кто-то играет в бильярд, кто-то в дартс. Кивая каждому из них и встречаясь с ними взглядом по пути в конференц-зал, я оцениваю каждого члена своего клуба. Они хорошие люди, сильные, некоторые старше меня, но это не имеет значения. Было бы трудно найти полный клуб мужчин моложе двадцати трёх лет. Это часть того, что даёт молодой президент.

— Хорошо. Давайте начнём собрание, — командую я, выходя на середину комнаты и оборачиваясь, чтобы убедиться, что всё внимание уже приковано ко мне. — Сегодня вечером к нам поступит новая партия. Мне нужно, чтобы пятеро из вас были готовы перенести груз, а двое — отвезти его в Пенсильванию к утру.

Джеймс и Томми, двое наших самых молодых членов, с готовностью вызвались добровольцами, поэтому я поручил им перевозку, более сложную часть. Затем я добавил Уилла, Рамми и Бенджи.

— Остальные, я хочу, чтобы вы поработали над завершением строительства бара. Он должен быть готов к этим выходным, к нашему торжественному открытию.

Мужчины радостно кричат, и я улыбаюсь. К тому времени прибудет наш груз для комплектации бара, и я нанял кое-кого, кто будет обслуживать бар, девушку из Уитфилда, которая искала работу. Я знаю, что мальчики оценят симпатичное личико. У меня есть своя, которую я предпочитаю. Но Шелби — симпатичная девушка, которая не даст парням скучать.

— Тощий, Танк и Медведь, — говорю я, обращаясь к новобранцам. — У нас для вас задание. — Зловеще улыбаясь, я наслаждаюсь смешками Далласа, Нейла и Рико.

На лицах остальных десяти членов банды расплываются ухмылки. Именно эти слова я сказал им, когда они проходили посвящение. Конечно, тогда их было двадцать. Вступить в «Сыновья Дьявола» — задача не для слабонервных. Тощий заметно бледнеет, оглядываясь по сторонам. Я сомневаюсь, что у него получится. С другой стороны, они иногда меня удивляют. Я видел, как добивались успеха люди и не такого телосложения. Здесь важнее психологическая устойчивость, чем физическая сила. Хотя и она не помешает.

— Следуйте за мной, — говорю я. — Остальные могут присоединиться, если хотят.

По шарканью ног понятно, что никто не откажется от возможности посмотреть, что будет дальше. Это одна из тех ситуаций, когда во время инициации тебе больше всего хочется заползти в какую-нибудь нору и исчезнуть. Но как только ты оказываешься по другую сторону, становишься членом клуба, это становится предметом гордости.

Направляясь к сараю за зданием клуба, я распахиваю двери настежь. Это помещение похоже на то, что находится за зданием клуба в Блэкмуре. Утилитарное. Всего четыре стены и крыша над деревянным полом. В мастерской до сих пор полно строительных материалов, оставшихся после переоборудования склада в резиденцию нашего клуба. Повсюду разбросаны молотки, гвозди, пилы и другие инструменты. А в дальнем углу стоит ленточная шлифовальная машина. Кому-то определённо придётся разобраться с этой катастрофой в ближайшее время.

— Ладно, ребята. Сегодня тот самый день. Вы Сыны Дьявола или нет?

Тощий, Танк и Медведь выглядят так, будто вот-вот обмочатся. Несколько мрачных смешков разносятся по тесному помещению, заставляя их бледнеть ещё сильнее.

— Кто-нибудь осмелится пойти первым? — Спрашиваю я, поворачиваясь к ним лицом.

Они переглядываются, и ни у кого из них нет энтузиазма по поводу начала ритуала. Я буду удивлён, если кто-то из этих троих доведёт дело до конца. Хотя многим нравится ездить на мотоциклах и быть частью мотоклуба, на самом деле мало кто готов терпеть боль, которую требует наш клуб. Это символ крови, которую ты готов пролить ради своих братьев. Хотя большинству нравится мысль о семье, состоящей из людей, готовых истекать кровью друг за друга, не все хотят воплощать это в жизнь.

— Никто?

Сарай наполняется очередным приступом мрачного смеха.

— Да ладно вам, ребята. Какой в этом смысл, если вы не готовы немного рискнуть? — Добавляет Даллас, подходя ко мне.

— Н-но мы даже не знаем, что это такое, — замечает Тощий.

— О, вы должны знать, чтобы добровольно вызваться? — Спрашиваю я с притворным удивлением.

— Не уверен, что это как-то поможет, — хихикает Рико.

— Что скажете, ребята? Может, нам рассказать им, что они собираются делать?

Другие новые участники выражают своё одобрение. Не говоря больше ни слова, я включаю ленточную шлифовальную машину. Мотор оживает, и глаза трёх новобранцев широко раскрываются.

Подняв руки, я показываю кончики пальцев.

— Пять секунд. Вы должны удерживать все десять пальцев на месте. И я узнаю, если вы сжульничаете.

— Это чертовски отвратительно, чувак, — возражает Танк с выражением крайнего отвращения на лице.

— Эй, каждый из твоих потенциальных братьев делал это. Что бы ты сделал ради своей семьи? — Спрашиваю я. — Это не просто какая-то местная группа на трёхколёсном велосипеде. Быть «Сыном Дьявола» — значит при необходимости ставить жизнь своих братьев выше своей собственной. Так что не стоит относиться к этому обету легкомысленно.

Я знаю, что намеренно снимать кожу с пальцев с помощью электроинструмента — это пугающая перспектива. Из-за этого кончики моих пальцев стали грубыми и шершавыми, хотя кожа на них отросла нормально. Но в этом и суть. Быть членом «Сынов Дьявола» — значит идти на жертвы. И что такое кожа на кончиках пальцев по сравнению с тем, что тебе, возможно, придётся отдать свою жизнь? Вот что обещают новобранцы, завершая этот этап. Каждый из них знал, что его ждёт.

Сделав глубокий вдох, Тощий шагнул вперёд. Я приподнял брови в лёгком удивлении. Отступив, я жестом показал ему, чтобы он приступал. Он с трудом сглотнул и, поколебавшись, подошёл к ленточной шлифовальной машине.

— Мы будем громко считать, чтобы ты слышал, — заверил я его.

Он кивнул и переключил внимание на шлифовальную машину. Сделав последний глубокий вдох, он кладёт пальцы на ремень и издаёт леденящий кровь крик. Но когда мы начинаем обратный отсчёт, ему удаётся удержать пальцы на месте. Кровь брызжет на пол, пока ремень вращается по кругу. По его лицу видно, что ему требуется вся его дисциплина и даже больше, чтобы удержать руки на месте. И вот мы доходим до единицы. Он тут же отдёргивает руки от машины, и я нажимаю на кнопку, чтобы выключить её.

— Добро пожаловать в клуб, — говорю я, хлопая его по плечу, в то время как Даллас подходит, чтобы перевязать его окровавленные пальцы.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Танка и Медведя, и как раз вовремя: Медведь сгибается пополам, и его начинает рвать.

— Чёрт, чувак! — Кричит Филип, отпрыгивая в сторону.

Танк бледен как полотно. Я буду удивлён, если кто-то из них решится на это после инициации Тощего. Забавно. Никто не хочет идти первым, но, когда доходит до дела, это лучший вариант. Обычно люди уходят только после этого.

— Ни за что на свете, чувак, — говорит Танк, непреклонно качая головой.

— Тогда проваливай, — приказываю я, и мой взгляд становится убийственным. — И будешь держать рот на замке, если знаешь, что для тебя лучше.

Медведь выходит из сарая вслед за Танком, и оба они выглядят как собаки, поджав хвосты. Все взгляды снова устремляются на Тощего, который, кажется, в шоке от того, что ему это удалось. Даллас заканчивает бинтовать пальцы, и я крепко беру его за плечо и веду к двери.

— Давайте поприветствуем нашего нового брата, Тощего, — говорю я, и каждый из членов клуба хлопает его по плечу или спине, когда он проходит сквозь толпу.

— Вы, ребята, уберите тут всё, — приказывает Даллас, указывая на нескольких членов клуба, когда мы выходим за дверь.

— Чёрт, как же больно, — говорит Тощий, глядя на окровавленную марлю, обмотанную вокруг каждого пальца.

Я усмехаюсь и обнимаю его за плечи, отчасти в знак поддержки, отчасти для того, чтобы он не упал. Под веснушками у него проступает бледность, и я не хочу, чтобы он упал прямо на свои кровоточащие руки.

— Хорошая новость для тебя: твои пальцы заживут очень быстро. И у тебя, скорее всего, снова появятся отпечатки пальцев.

Тощий слабо усмехается, и я испытываю гордость. Наш клуб, может, и растёт медленно, но нам нужны такие хорошие люди, как он. Время не имеет значения, главное, чтобы братья были хорошими. И пока что у меня хорошее предчувствие насчёт наших людей.

УИНТЕР

— Судя по всему, у вашей малышки всё в порядке, — говорит доктор Деннинг своим ровным, успокаивающим голосом. — Она хорошо растёт.

Это наша вторая встреча с новым врачом из Уитфилда, которого нам порекомендовал доктор Росс, и я понимаю, что она мне очень нравится. Она умная, уравновешенная и на удивление спокойная. Я всегда ценила спокойствие доктора Росса, но доктор Деннинг излучает уверенность, которая меня совершенно не смущает.

— Как твоя изжога? — Спрашивает она, пристально глядя на меня своими зелёными глазами. Её светлые волосы убраны с лица в простой французский пучок, что придаёт её белому лабораторному халату профессиональный вид.

Во время нашего первого визита я упомянула, что тошнота по утрам прекратилась, но по вечерам меня мучает изжога.

— Я думаю, она проходит. По крайней мере, у меня она бывает не каждый вечер.

Доктор Деннинг кивает.

— Это хорошо.

— Имбирный чай точно помогает, — добавляю я.

Она понимающе улыбается.

— Это хитрый трюк. Я рада, что он работает.

Я благодарно улыбаюсь.

— Спасибо за совет.

— Для этого я здесь и нахожусь, — успокаивает она меня.

Габриэль тихо стоит рядом со мной, его рука легко лежит на моём плече, как всегда, молчаливый страж, который ещё не пропустил ни одной встречи, на случай, если он мне понадобится.

— У вас есть какие-нибудь советы, как помочь моим ногам? — Спрашиваю я. В последнее время они опухают и просто убивают меня.

Выражение лица доктора Деннинг становится весёлым, когда она переводит взгляд на Гейба.

— Хороший массаж каждый вечер может творить чудеса со стопами, — намекает она. — Но ты приближаешься к тому моменту, когда твои ноги начнут испытывать дискомфорт, особенно если ты подолгу стоишь на ногах. Возможно, тебе стоит в бутике больше сидеть. Старайся по возможности давать ногам отдохнуть. И подумай о компрессионных носках на ночь.

Габриэль сочувственно массирует моё плечо.

— Есть ли у тебя ещё какие-то проблемы? — Спрашивает врач, делая пометки в моей карте.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с ярко-голубыми глазами Габриэля.

— Не думаю... — Вопросительно отвечаю я.

— Вы хотите, чтобы мы вернулись через две недели? — Спрашивает Гейб.

— Да, я думаю, что так будет лучше с этого момента и до срока родов, лучше следить за положением ребёнка и его ростом.

Доктор Деннинг поднимается со стула, когда я соскальзываю со смотрового стола, и мы следуем за ней к двери.

— Лиза позаботится об этом за вас на стойке регистрации, — напоминает она нам.

— Ещё раз спасибо, доктор Деннинг, — говорю я.

Направляясь к стойке регистрации, мы с Габриэлем останавливаемся, чтобы назначить следующую встречу, назначив её на конец дня, когда нам обоим будет легче прийти. На парковке мы подходим к Руби, и я сажусь на пассажирское сиденье, а Габриэль достаёт ключи от машины.

Мы начали ездить на встречи на машине, потому что Габриэль беспокоился, что мне будет неудобно на мотоцикле. Тем не менее он предпочитает вести машину, когда мы оба в ней. Думаю, по какой-то причине он считает своим долгом подвозить меня, и это мило.

Без лишних слов Габриэль увозит нас с парковки офиса в центр Уитфилда, в сторону «Желатерии». После визитов к врачу у нас стало традицией есть мороженое. Эту привычку мы завели в Блэкмуре и перенесли в нашу новую жизнь.

Габриэль подъезжает к обочине у «Желатерии», названной так неслучайно, хотя в этом милом итальянском магазинчике сладостей можно найти не только итальянское мороженое. Здесь есть всё: от джелато до тирамису, канноли, итальянского сдобного печенья и канарелли.

Изабель встречает нас с широкой улыбкой на лице, из-под её шляпы выбиваются вьющиеся седые волосы.

— Добрый день, голубки, — весело приветствует она нас.

По правде говоря, хотя мороженое и является нашей традицией после приёма у врача, я обнаружила, что во время беременности моя тяга к сладкому становится просто невыносимой, и ничто не утоляет её лучше, чем милый маленький магазинчик Изабель.

— Что сегодня будете заказывать?

— Мы только что от врача, так что, конечно, мороженое, — говорю я, заглядывая в витрину, чтобы выбрать вкус. Всё выглядит так аппетитно.

— Как всё прошло? — Спрашивает она.

Вот что мне нравится в этом маленьком городке. Все, с кем я здесь сталкиваюсь, искренне интересуются повседневной жизнью местных жителей. Работая в «Милой пчёлке», я многое узнала о том, что значит быть частью такого сплочённого сообщества. В Блэкмуре всегда было разделение на классы. Он был достаточно большим, чтобы вместить местный колледж, несколько старших школ и все старые семьи. Население было не особенно многочисленным, но оно было более изолированным и замкнутым в рамках той группы, к которой принадлежал человек. Здесь людей не так много, чтобы это было возможно.

— Кажется, всё в порядке, — говорю я с улыбкой. Затем я заказываю рожок с фисташковым и шоколадным мороженым.

Габриэль заказывает мороженое с мятной шоколадной крошкой и мокко.

— Чего бы я только не отдала за кофейное мороженое, — с тоской вздыхаю я, когда мы выходим из магазина через несколько минут.

Габриэль сочувственно усмехается.

— Хочешь попробовать моё? — Предлагает он.

Мои глаза округляются.

— Хочу! — Я практически выхватываю рожок мороженого у него из рук, когда он протягивает его мне.

Нанося щедрую порцию на язык, я закрываю глаза, наслаждаясь вкусом.

— Ммм. Я думаю, что кофе, это то, чего мне больше всего не хватает во время беременности, — говорю я.

— Твоя стойкость к искушениям действительно впечатляет меня, — ободряюще говорит Гейб.

Я неохотно возвращаю ему рожок с мороженым, и он, обхватив меня рукой за талию, притягивает к себе. Не успеваю я опомниться, как он наклоняется и целует меня, и я таю в его объятиях.

— За что? — Спрашиваю я, когда он наконец отпускает меня.

— За то, что ты такая хорошая мать и заставляешь меня любить тебя всё сильнее с каждым днём, — говорит он так, будто это очевидно.

Я чувствую, как мои щёки заливает румянец.

— Я и не знала, что ты можешь быть таким романтичным.

Габриэль мрачно усмехается.

— Я держал это в себе.

Я беру его под руку, и мы неспешно прогуливаемся по тротуару, наслаждаясь нашим сладким угощением. Иногда я всё ещё удивляюсь тому, насколько нормальной стала наша жизнь. Несмотря на то, что всё изменилось, мы с Габриэлем каким-то образом нашли баланс, который мне просто нравится. Мы живём в Уитфилде уже почти месяц, но мне кажется, что мы всегда были здесь. Теперь, когда здание клуба достроено и количество членов клуба увеличилось благодаря друзьям Филипа из соседнего города Эшфорд-Гроув, я вижу, что у Габриэля словно гора с плеч свалилась. Он действительно сделал это. Он основал собственное отделение «Сынов дьявола», и, судя по тому, что он мне рассказал, дела идут гладко.

С другой стороны, я полностью погрузилась в свою простую работу в отделе продаж «Милой пчёлки». Теперь наш дом кажется уютным, хотя нам всё ещё не хватает мебели, и я даже учусь готовить, хотя никогда не думала, что буду этим заниматься. Я даже начала обустраивать детскую. Мы покрасили стены в жизнерадостный жёлтый цвет, поставили кресло-качалку, кроватку и комод. Забавно, но детская комната выглядит более завершённой, чем наша собственная, в которой до сих пор нет места для хранения остальной одежды, которая не помещается в наш крошечный шкаф. По крайней мере, у нас есть кровать и несколько прикроватных ламп для наших милых разномастных тумбочек, которые мне одолжила Мэллори.

Но эти вещи скоро появятся. Теперь, когда клуб работает и я работаю на Мэллори полный день, наш банковский счёт выглядит гораздо менее пугающим. У меня просто пока не было времени всё купить. И хотя Габриэль с радостью помогает мне передвигать мебель, очевидно, что он предпочёл бы, чтобы я сама выбирала декор.

— Ждёшь этих выходных? — Спрашивает Гейб, когда мы проходим мимо одного из маленьких магазинчиков с поздравительными открытками.

— Да! — Выпаливаю я. — Я уже сто лет не видела Старлу. Я так по ней соскучилась. — За последний месяц мы много раз созванивались, чтобы не терять связь. Но это не то же самое, что проводить с ней дни напролёт, печь, смеяться и заниматься благотворительностью.

По правде говоря, я очень скучаю по своей подруге. Мне нравится моя жизнь здесь, в Уитфилде, с Гейбом, но мне ещё предстоит по-настоящему сблизиться с кем-то, как это было со Старлой. Мэллори замечательная, но немного сложно считать её близкой подругой, когда она ещё и мой работодатель. Со Старлой же было так легко подружиться, это произошло ещё до того, как я поняла, что происходит.

— Жаль, что у нас нет настоящей кровати, на которой она могла бы спать. — Я прикусываю губу, думая о том, что ей придётся спать на надувном матрасе несколько дней подряд. Она приедет на неделю, и я по собственному опыту знаю, что надувной матрас — не самое удобное спальное место.

— Ну, почему бы нам не купить ещё одну кровать сегодня? У нас есть небольшая сумма, так что мы, наверное, можем себе это позволить.

Не думаю, что я могу с уверенностью сказать, что мы можем себе это позволить. Да, у нас есть кое-какие сбережения, но у нас скоро родится ребёнок. С другой стороны, мне было бы гораздо спокойнее знать, что Старла спит в комфортных условиях.

— Хорошо, — соглашаюсь я после секундного колебания. Затем я улыбаюсь, радуясь, что могу хотя бы обеспечить комфорт своей подруге. Мне кажется, что так она с большей вероятностью скоро снова приедет к нам в гости.

Мы с Гейбом сворачиваем в дальнем конце главной улицы и возвращаемся обратно по другой стороне, доедая мороженое. Затем мы снова забираемся в «Руби» и направляемся в мебельный магазин. Нам не требуется много времени, чтобы решить, какой матрас купить на этот раз. После того как мы недавно купили матрас для нашей комнаты, выбрать такой же не составит труда, и мы останавливаемся на двуспальной кровати с простым каркасом.

К счастью, они смогут доставить его до выходных. Выполнив это поручение, мы отправляемся домой, чтобы спокойно приготовить ужин и отдохнуть на диване.

— Ты уже решила, когда хочешь выйти замуж? — Спрашивает Габриэль, массируя мои опухшие ноги своими сильными грубыми руками.

Из-за всех этих событий мы почти не говорили о свадьбе последние несколько месяцев. Кажется, что между поиском дома, переездом, выходом на новую работу и подготовкой к рождению ребёнка у меня не осталось ни капли сил, чтобы думать о чём-то ещё, но теперь, когда он об этом упомянул, мне бы хотелось выйти замуж до рождения ребёнка.

— Ну, я не думаю, что нам нужно что-то слишком вычурное. Может, просто проведём церемонию, а после устроим большую вечеринку в клубе? — Предлагаю я.

Габриэль кивает, и в уголках его губ появляется улыбка.

— Ты не хочешь пышной свадьбы?

Я хихикаю.

— Думаю, об этом можно было забыть в тот момент, когда я согласилась выйти за тебя замуж, ни одного из нас нет денег.

— Верно подмечено.

— Держу пари, что в ближайшие несколько месяцев я смогу организовать что-нибудь приличное.

— Звучит здорово. Но ты уверена, что это не будет слишком напряжённым? — Он опускает взгляд на мой маленький животик, а затем снова смотрит мне в глаза.

— Думаю, всё будет хорошо. Кроме того, если получится, я бы предпочла выйти замуж до того, как у меня родится ребёнок. — Я повторяю свою первоначальную мысль, и моё лицо заливает румянец. Не то чтобы я хотела это озвучить, но я всегда представляла, что всё будет происходить в традиционном порядке. Хотя я не могу повернуть время вспять и выйти замуж до того, как Гейб меня обрюхатил, я бы хотела попытаться сохранить некое подобие типичных жизненных этапов.

— Хорошо, — без лишних вопросов говорит он. — Как скажешь, лишь бы ты вышла за меня.

Он лукаво подмигивает мне, и я понимаю, что за последние несколько месяцев Гейб сильно изменился. Он стал чаще улыбаться и смеяться, и в нём снова проснулась игривость. Мне это нравится.

Довольно улыбнувшись, я добавляю:

— Может, мы сможем уговорить Дебби организовать для нас фуршет.

— Готов поспорить, ей бы это понравилось, — соглашается Габриэль.

Я опускаю ноги с колен Габриэля на пол и наклоняюсь, чтобы поцеловать его в тёплые губы.

— Отнесёшь меня в постель? — Многозначительно предлагаю я.

Габриэль легко подхватывает меня на руки, и я вскрикиваю от внезапного ощущения невесомости. И моё тело напрягается от предвкушения, когда он несёт меня по коридору.

УИНТЕР

— Не могу поверить, что ты наконец-то здесь! — Говорю я, обнимая Старлу, прежде чем она переступает порог нашего маленького дома.

Бросив дорожную сумку, Старла обнимает меня за талию и крепко прижимает к себе. Несмотря на то, что мы знакомы всего полгода, Старла мне как сестра. Она умная и заботливая, и я думаю, что она самый добрый человек из всех, кого я знаю. Я не могу поверить, как сильно я скучала по ней с тех пор, как мы уехали из Блэкмура, несмотря на то, что мы почти каждый день разговариваем по телефону.

— Ты уже заметно поправилась, — тепло говорит она, крепче обнимая меня за талию.

Я смеюсь в ответ.

— А не должна? Я уже на втором триместре.

Она смеётся вместе со мной.

— Ну да, наверное. Просто я так давно тебя не видела.

От этих слов у меня сжимается сердце. Я знаю, что в конечном счёте решение Афины оставить меня в живых при условии, что я уеду, было милосердным, но мне тяжело думать обо всех людях из Блэкмура, по которым я скучаю. К счастью, Гейб смог привезти с собой нескольких человек, чтобы открыть новое отделение клуба. Но такие женщины, как Старла, Максим и Джада, всё ещё живут в городе, из которого меня изгнали.

— У тебя прекрасный дом! — Говорит Старла, отвлекая меня от моих мыслей и отстраняясь от моих объятий.

— Спасибо. — Мои щёки краснеют от смущения. — Мы ещё не успели полностью обставить дом. Но всё постепенно налаживается.

— На обустройство первого дома всегда уходит время, — легкомысленно объясняет она, и её великодушное оправдание успокаивает мою тревогу. — Никто не может сделать всё за один день. Но покажи мне, что у тебя здесь. Я хочу посмотреть, что ты сделала с этим местом.

Счастливо улыбаясь, я веду её по дому, показываю гостиную, столовую и кухню, а затем мы идём дальше по коридору. Когда мы подходим к гостевой спальне с недавно установленной кроватью, я говорю:

— Это твоя комната. Может быть, ты сможешь помочь украсить её до конца, пока будешь здесь. В конце концов, именно ты будешь использовать её больше всего.

— О, это звучит забавно! Я люблю декор.

— Отлично! — Я благодарно улыбаюсь.

Мы заглядываем в гостевую ванную комнату — крошечное помещение, где едва помещаются душевая кабина и ванна, унитаз и достаточно места на столешнице для одной раковины. Затем мы направляемся по коридору в детскую, которая находится в процессе обустройства.

— Какая прелесть! Мне нравится цвет, который ты выбрала.

— Спасибо. Я подумала, что жёлтый будет цветом радости. — Я почти решила выбрать розовый, но то, что это мой любимый цвет, не значит, что моя дочь должна жить в розовой комнате.

— Нам нужно устроить вечеринку в честь рождения ребёнка, чтобы заполнить комнату игрушками, книгами и другими вещами.

— Столько всего нужно сделать за такой короткий срок, — говорю я.

— Кстати, ты уже определилась со свадьбой?

Я невесело смеюсь.

— Мы с Гейбом только что наконец назначили дату.

— Что ж, это начало. Может, я смогу чем-то помочь тебе, пока я здесь. Я знаю, как это непросто — обустраиваться в новом доме, готовиться к рождению ребёнка и одновременно готовиться к свадьбе. — Старла откидывает волосы с лица. На мгновение свет выхватывает длинный красный шрам, идущий от виска к подбородку, — единственный намёк на её жестокое прошлое, о котором я никогда не расспрашивала.

Пока я ломала голову над тем, что делать с моим неожиданным ребёнком, она приоткрыла передо мной завесу тайны. Она рассказала мне о прошлом Гейба, но до сих пор не вдавалась в подробности того, что с ней случилось. Я не знаю, сделает ли она это когда-нибудь, но я надеюсь, что однажды она мне расскажет.

— Я была бы рада любой помощи, которую ты готова оказать. Я чувствую себя совершенно беспомощной, когда берусь за новое дело, тем более сейчас я работаю. Но на этой неделе я взяла отгул, чтобы провести время с тобой, так что мы можем многое сделать.

— Но я всё равно хочу посмотреть твой маленький бутик. Судя по нашему короткому разговору с твоей начальницей, с ней, наверное, очень приятно работать. — Глаза Старлы весело блестят.

— Мэллори великолепна, — соглашаюсь я. — Она настоящий гений в том, что касается бизнеса и моды.

— Что ж, покажи мне остальную часть дома, — говорит Старла.

Я веду её через холл в главную спальню, которую прибрала только сегодня утром, чтобы не стесняться разбросанных вещей.

— Ух ты, у тебя отличная главная ванная, — с энтузиазмом говорит она.

— Спасибо. — Это, пожалуй, самая роскошная часть дома, с красивой плиткой как в душевой, так и на столешницах. Несмотря на это, пространство здесь небольшое.

— Где Гейб?

— В клубе. В последнее время он много работает, пытаясь поставить на ноги новый клуб.

— Даллас говорит, что он прирождённый президент. — Старла ласково улыбается.

Я не знаю, почему меня это шокирует. Хотя я знаю, что Старла близка со всеми членами «Сынов Дьявола» и считает Габриэля кем-то вроде брата, ведь её отец практически вырастил Гейба, меня всё равно удивляет, что она и Даллас, вице-президент Гейба, разговаривают. Но я не придаю этому значения, когда вижу, как Старла краснеет. Между ней и Далласом что-то есть? Или я слишком много думаю об этом? Может быть, это просто потому, что я так увлечена своей любовью и жизнью с Гейбом, что в последнее время вижу это повсюду.

— Думаю, ему действительно помогает то, что Даллас его вице-президент, а Рико и Нейл здесь, чтобы поддержать его. Но если всё складывается так удачно, значит, Гейб всё делает правильно, — с гордостью говорю я. Я так счастлива, что у меня есть человек, который готов не только изменить свою жизнь, чтобы быть со мной, но и сделать так, чтобы наше положение было стабильным и благополучным. Я видела, что этот переезд стал для Гейба серьёзным испытанием, но он каким-то образом не позволил этому стрессу отразиться на мне.

— Я горжусь вами двумя за то, что вы так успешно справились с этим переездом, — говорит Старла, вторя моим мыслям.

— Спасибо. — Я снова обнимаю подругу. — А теперь, что скажешь, не сходить ли нам пообедать? Я помню, как проголодалась за время поездки.

Старла смеётся.

— Еда сейчас звучит очень аппетитно.

— Отлично. Я поведу. Ты ещё не познакомилась с Руби, и я уверена, что ты, наверное, устала сидеть за рулём. — Я веду Старлу обратно по коридору в крошечный гараж на одну машину, который стал домом для Руби.

— Да, я должна познакомиться с этой известной машиной, о которой ты говоришь как о своём ребёнке, — поддразнивает меня Старла.

— Эй, если бы ты так же долго обходился без машины, как и я, ты бы полюбила свою новообретённую свободу не меньше, чем я.

Старла слегка улыбается, оглядывая мою маленькую машинку, и проводит рукой по линии верха, прежде чем заглянуть внутрь.

— Она тебе подходит, — признается моя подруга. — Вы обе симпатичные огневолосые.

Это заставляет меня рассмеяться. Мы обе открываем двери и садимся в седан. Затем я осторожно выезжаю с подъездной дорожки. По дороге в город Старла рассказывает мне все сплетни о Блэкмуре, о том, как поживают все «старушки» из клуба и как Марк переживает уход молодых членов клуба. По правде говоря, клуб стал слишком большим, чтобы помещаться в здании, признаётся Старла. Хорошо, что Габриэль помогает его расширять, и Марк не доверил бы эту работу никому другому.

Сегодня выходной, поэтому на Мейн-стрит много туристов. Нам со Старлой приходится припарковаться в квартале от маленькой закусочной, куда я хочу её отвести, прежде чем мы отправимся в «Милую пчёлку». Это та самая маленькая закусочная, откуда я звонила ей в тот день, когда искала работу и была в отчаянии.

— Это милое местечко, — говорит Старла, пока мы стоим в очереди, чтобы сделать заказ.

— Я слышала, что кофе здесь божественный, — с тоской говорю я.

— Бедняжка. Я знаю, как сильно ты любишь кофе, — сочувственно говорит она.

— На самом деле мне было труднее всего отказаться от него. — Смеюсь я. — Это не конец света, но пусть малышка знает, как многим я жертвую ради того, чтобы она родилась здоровой.

— Я закажу латте и дам тебе отпить, — предлагает Старла, и её карие глаза излучают доброту.

Чего бы я только не отдала, чтобы принять это предложение, но я качаю головой.

— На днях Габриэль угостил меня своим кофейным мороженым, и у меня чуть не случилась ломка. Я не могла перестать думать о кофе. Он даже снился мне. — Мой тон меланхоличен, и я знаю, что это звучит драматично.

К счастью, Старла понимает мой юмор и смеётся, обнимая меня за плечи.

— Я скучала по тебе.

— Так когда ты собираешься переехать в Уитфилд? — Игриво спрашиваю я.

Задумчивое молчание Старлы удивляет меня, и я изо всех сил стараюсь подавить надежду, которая зарождается внутри меня. Возможно, она и подумывает о том, чтобы переехать поближе ко мне, но я сомневаюсь, что она когда-нибудь покинет своего отца. Они с Марком слишком близки. Она не захочет бросить его только ради того, чтобы быть рядом со мной.

— А разве это не было бы здорово? — Спрашивает она, вторя моим мыслям.

— Ты даже не представляешь, как бы мне этого хотелось.

Когда подходит наша очередь, мы со Старлой подходим к стойке, чтобы заказать сэндвичи. Затем мы садимся за столик и ждём, пока их принесут. Мы легко находим общий язык и обсуждаем идеи для свадьбы, последнее мероприятие Старлы по оказанию социальных услуг и то, чем мы хотим заняться в течение недели, пока она будет у меня в гостях.

После того как мы заканчиваем ужинать, я веду её в «Милую пчёлку», где за кассой стоит миниатюрная Ким и обслуживает небольшую очередь покупателей. Мэллори порхает по магазину, как колибри, помогая одному покупателю подобрать нужный размер, прежде чем перейти к следующему.

— Здесь так весело! — Говорит Старла, оглядываясь по сторонам широко раскрытыми глазами.

— Осмотрись. Я уверена, ты найдёшь что-нибудь, что захочешь купить.

— В этом я не сомневаюсь, — соглашается Старла, переключая внимание на первый ряд вешалок с одеждой, и мы начинаем рассматривать вещи.

Через несколько минут к нам подходит Мэллори с улыбкой на лице и смотрит на горку одежды, которую Старла уже выбрала для примерки.

— Привет, дамы, — весело здоровается она, и кольцо в её носу сверкает в свете, проникающем через окна в передней части магазина.

— Привет, Мэл, — говорю я. — Это моя подруга Старла, о которой я тебе рассказывала.

— Да, кажется, мы уже разговаривали по телефону, — говорит Мэллори, протягивая руку, чтобы пожать Старле. — Очень приятно. Спасибо за хорошую рекомендацию. За последние несколько недель Уинтер стала для меня настоящим спасением. Не знаю, что бы я без неё делала.

Старла сияет.

— Да, я тоже так подумала, когда познакомилась с ней. Тебе просто повезло, что она слишком далеко, чтобы я могла её украсть, иначе я занимала бы гораздо больше её времени.

Мэллори хихикает.

— Ты уже сделала это. Забирая её у меня на целую неделю.

— Если я тебе действительно нужна, я могу прийти, — настаиваю я, беспокоясь, что Мэллори может намекать на то, что мне не следовало брать отгул.

— Я просто шучу, Уинтер. Наслаждайся своей неделей отдыха. Магазин переживёт твой отпуск. Уверяю тебя. — Мэллори легонько толкает меня в плечо.

— Спасибо, Мэл. — Я благодарно улыбаюсь.

— Дай знать, если тебе понадобится примерочная, — говорит она, указывая на одежду в руках Старлы, а затем поворачивается, чтобы помочь другому покупателю.

— Ладно, она молодец, — говорит Старла, как только Мэллори отходит достаточно далеко, чтобы нас не слышать.

— Да, может быть, когда ты переедешь сюда, она и тебе работу найдёт. — Я игриво подмигиваю ей, и Старла смеётся.

— Может быть.

Спустя час мы со Старлой стоим в очереди, чтобы она могла купить вещи, которые ей понравились, и Ким без лишних вопросов оформляет ей заказ, используя мою скидку для сотрудников.

— Тебе не нужно этого делать! — Настаивает Старла, нервно поглядывая на Мэллори, как будто боится, что у Ким могут быть неприятности.

— Эй, ты подруга Уинтер, а в «Милой пчёлке» друзья — это семья. — Ким широко улыбается, и её веснушки выделяются на бледном лице. Она одна из тех милых старшеклассниц, которые излучают заразительную радость.

— Что ж, спасибо, — говорит Старла, протягивая свою кредитную карту.

Когда мы снова выходим на тротуар и поворачиваем к моей машине, солнце уже светит, согревая холодный воздух. Сейчас, в первые недели весны, я начинаю замечать первые признаки пробуждения природы вдоль тротуара. Мне не терпится увидеть Уитфилд, когда все цветы расцветут.

— Ладно, официально заявляю. Я люблю этот город. — Говорит Старла, пока мы идём по оживлённой улице. — Здесь все такие милые! — Добавляет она, улыбаясь совершенно незнакомому человеку.

— Ты бы здесь прижилась, — намекаю я.

— Ты неисправима, — говорит она с раздражением, и я смеюсь.

Как только мы сворачиваем за угол на более тихую улицу, кажется, что мы попали в другой мир. Поскольку на этой улице нет магазинов, большинство туристов обходят её стороной и собираются на улицах, расположенных ближе к главным достопримечательностям Уитфилда. По какой-то причине, как только мы сворачиваем в переулок, у меня волосы встают дыбом. Обычно в этом городе так безопасно и оживлённо, что я никогда не беспокоюсь о том, где припарковать машину. Но внезапно у меня возникает тревожное ощущение, что кто-то за мной наблюдает.

Оглядываясь по сторонам, я замедляю шаг, чтобы понять, что могло вызвать у меня это чувство. Старла замедляет шаг вместе со мной и вопросительно смотрит на меня.

— Что-то случилось? — Спрашивает она, пытаясь понять, почему я так изменилась в настроении.

Я качаю головой, пытаясь избавиться от нервного напряжения, но не вижу ничего необычного.

— Ничего страшного.

Но когда мы подходим к Руби, я понимаю, что, возможно, моя тревога была не напрасной.

Старла ахает, как только её взгляд падает на мою новую машину.

— Кто-то проколол тебе шины, — в ужасе говорит она и наклоняется, чтобы рассмотреть повреждения.

У меня болезненно сжимается сердце при виде глубоких порезов на обеих шинах рядом с бордюром. Кажется, тот, кто это сделал, задел только одну сторону, вероятно, стараясь быть как можно менее заметным, когда проходил мимо моей машины. Я теряю дар речи от внезапного ледяного страха. Может быть, это было случайное нападение, кто-то разозлился и решил устроить погром? Но ни одну из других машин на улице, похоже, не постигла та же участь. На самом деле они, кажется, вообще не пострадали. Нет, это было личное нападение. Но кому могло понадобиться нападать на меня? От нарастающего дурного предчувствия у меня по коже бегут мурашки.

— Давай вернёмся на Мейн-стрит. Мы можем подождать в «Милой пчёлке», пока приедет Гейб, — говорю я.

Старла без колебаний следует за мной, и мы обе ускоряем шаг, стремясь вернуться в шумную толпу, движущуюся по тротуарам. Я защищаю свою малышку рукой и надеюсь, что из-за этого я не подвергну её жизнь опасности.

Я набираю Габриэля, пока мы идём, и слушаю гудки. Наконец он переключается на голосовую почту. Я сбрасываю вызов и пытаюсь снова. И снова меня перенаправляют на голосовую почту, и на этот раз я оставляю ему короткое сообщение с просьбой перезвонить мне как можно скорее.

— Он не отвечает, — объясняю я с тревогой в голосе, когда мы снова заходим в «Милую пчёлку».

— Может, мне попробовать связаться с Далласом? — Предлагает Старла.

— Сделай это. Я позвоню Рико. — Говорю я.

Через минуту Старла, похоже, начинает нервничать и убирает телефон от уха. Я всё ещё слышу, как звонит телефон Рико.

— Даллас тоже не отвечает, — объясняет она.

Обычно я не придаю значения, если Гейб не отвечает сразу. Но из-за того, что Даллас тоже не отвечает, а шины на моей машине порезаны, у меня возникает ужасное предчувствие, что случилось что-то плохое.

Затем, после бесчисленных гудков, Рико наконец отвечает на звонок и резко произносит:

— Уинтер? Где вы? С вами всё в порядке?

От волнения в его голосе у меня замирает сердце.

ГАБРИЭЛЬ

После нашей встречи, когда последние из новых членов клуба выходят за дверь, чтобы получить новую партию товара от Джона, Даллас подходит к барной стойке в клубе и берёт четыре бутылки пива.

— Иди домой, Шелби. Отдохни. Парни вернутся только вечером, — говорю я. — А мы пока что разберёмся сами, как открыть бутылку пива.

— Я в этом не сомневаюсь, — сухо отвечает она, наблюдая, как Даллас открывает три бутылки пива с помощью крышки от четвёртой. Взяв сумочку со стойки, она направляется к двери клуба.

— Ммм, мне бы не помешало отдохнуть, — говорит Рико, не сводя глаз с её обтянутых джинсами бёдер, которые покачиваются в такт её шагам.

— Лучше не приставай к нашему бармену, — предупреждаю я его. — Не трахай её, если не хочешь чего-то большего, чем просто перепихон. Для этого есть клубные девушки. Я отказываюсь менять нашего бармена каждый раз, когда ты захочешь с кем-то из них перепихнуться.

— Ну, ты же нашёл так много для нас клубных девушек, не так ли? Так что же делать мужчине? Я следую за тобой через границы штатов, чтобы помочь тебе открыть новое отделение клуба, и вот какая благодарность меня ждёт? — Ноет Рико.

Я закатываю глаза. Признаюсь, я был не в лучшей форме, когда дело доходило до поиска цыпочек для моих парней. Но это скорее роскошь, которую они себе позволят, когда мы окончательно встанем на ноги и заявим о себе в городе. Девушки не спешат раздвигать ноги только потому, что ты говоришь, что у тебя есть мотоцикл. Мы должны доказать, что мы чего-то стоим, если хотим, чтобы они пришли. Это часть того, что значит быть «сыном дьявола».

— Почему бы мне тогда не поручить это тебе? — Иронично предлагаю я. — Ты мог бы собрать отличную команду клубных девушек для всех озабоченных парней.

— Может, и соберу, — говорит Рико, но по тому, как он смотрит на меня поверх кружки с пивом, я понимаю, что он знает, что я над ним смеюсь.

Что-то за барной стойкой в дальней части клуба, в жилой зоне, привлекает наше внимание. Некоторое время мы молча смотрим друг на друга, ожидая, не раздастся ли какой-нибудь звук. Меня охватывает чувство неловкости. В клубе сейчас не должно быть никого, кроме меня, Далласа, Рико и Нейла. Все остальные на пробежках или в мастерской дальше по улице.

— Думаешь, это один из ребят, который что-то забыл? — С надеждой спрашивает Нейл.

Медленно поднявшись со своего места за стойкой бара, я ставлю пиво на стол.

— Думаю, нам лучше пойти и посмотреть.

После того как мы отремонтировали склад и превратили его в наш новый клуб, несколько проблемных подростков и воришек пытались проникнуть внутрь, чтобы что-нибудь украсть. Хотя это не происходило уже почти месяц, лучше поймать их на месте преступления, чем потом чинить то, что они сломали, или искать замену тому, что они украли. На данный момент ребята установили большой телевизор и несколько других ценных вещей.

Я первым подхожу к двери, ведущей в жилую часть дома, Даллас следует за мной по пятам, и я медленно поворачиваю ручку, стараясь не шуметь, чтобы застать незваного гостя врасплох. Но когда я вхожу в гостиную, меня поглощает темнота. Кто-то закрыл все жалюзи и выключил свет, так что единственные источники света в комнате, это тонкие полоски, пробивающиеся сквозь отверстия в жалюзи.

От раскалённой добела боли перед моими глазами вспыхивают разноцветные фейерверки, когда что-то твёрдое ударяет меня по затылку. Я спотыкаюсь, совершенно не ожидав такого внезапного нападения. Я предполагал, что мне, возможно, придётся отбиваться, но не думал, что кто-то будет меня поджидать. Я слышу, как рядом со мной Даллас втягивает в себя воздух, и чувствую, как его рука задевает мою, когда он сгибается пополам. В то же время что-то твёрдое ударяет меня по рёбрам, сбивая с ног.

Мои глаза ещё не успели привыкнуть к темноте, и я чувствую себя слепым, когда поднимаю руки, чтобы прикрыть голову, пока не разберусь, где находится нападавший. Но, похоже, их несколько, потому что удары сыплются на меня со всех сторон: некоторые приходятся в живот, некоторые в спину, а некоторые в лицо. Я не могу понять, что это — ботинки, кулаки или дубинки, но удары настолько сильные, что я чувствую, как под их натиском ломаются мои рёбра, а на предплечьях появляются синяки, потому что я держу их поднятыми, защищаясь.

Непрекращающийся поток ругательств Далласа внезапно стихает позади меня, и я надеюсь, что это значит лишь то, что он в нокауте, а не мёртв. В голове мутится от боли, и мне кажется, что я слышу, как Рико и Нейл вступают в драку. Тот, кто стоял передо мной и бил меня в живот, отходит в сторону, и я пользуюсь моментом, чтобы переключиться на человека позади меня. Мои рёбра громко протестуют, когда я тянусь к ботинку и вытаскиваю спрятанный там нож. Затем я наношу удар назад, в сторону нападающего, который издаёт нечеловеческий крик, когда моё лезвие глубоко вонзается в его плоть.

— Чёртово дерьмо! — Вопит он, и его атака внезапно прекращается, он отступает.

Я крепко сжимаю рукоять своего клинка, и он с неохотой выходит из ножен, сопровождаемый ещё одним пронзительным криком. Мои глаза наконец начинают привыкать к тусклому свету, и я едва могу разглядеть шесть тел, которые то сходятся, то расходятся, обмениваясь ударами. Должно быть, это значит, что Рико и Нейл сражаются с двумя вооружёнными противниками каждый, потому что я знаю, что Даллас лежит на земле, как и я. Я могу только надеяться, что Рико и Нейл были достаточно далеко от нас, чтобы вытащить собственное оружие, прежде чем вступить в бой.

Несмотря на тошнотворное головокружение, которое грозит меня одолеть, я поднимаюсь на ноги, полный решимости помочь своим братьям по клубу всем, чем смогу. Я слышу, как человек, которого я ранил, пока лежал на полу, скулит и, спотыкаясь, бредёт к двери в жилые помещения. На долю секунды комнату заливает яркий свет, и он убегает, не задумываясь о своих товарищах.

Вспышка света не даёт мне времени разобраться в хаосе, царящем в комнате. Всё, что я вижу, это то, что ближайший ко мне мужчина — незнакомец, и я прыгаю на него сверху, прежде чем он успевает заметить моё присутствие. Другой противник, сражающийся Нейлом, успевает взмахнуть своей металлической дубинкой как раз в тот момент, когда я вонзаю нож глубоко в шею своей жертвы, и когда мой противник падает, металлический прут нападавшего Нейла касается моей головы сбоку.

У меня такое чувство, будто мой мозг просто раскололся надвое. Все моё тело выгибается от мощного удара. И вдруг я оказываюсь в невесомости.

Следующее, что я помню, это то, что я лежу на спине и смотрю в потолок. Я лежу в луже тёплой липкой жидкости, от которой моя рубашка прилипает к спине. Мне требуется минута, чтобы понять, что свет включён, и именно от этого у меня так сильно болит голова. Мне кажется, будто кто-то вонзил нож прямо мне в левый глаз. Мои руки слишком тяжелы, чтобы я мог их поднять, поэтому я лежу на полу и пытаюсь вспомнить, что произошло. Смутно припоминая, как вошёл в тёмное помещение клуба и на меня напали.

— Чёрт возьми, Гейб. Ты меня до смерти напугал. — Говорит Нейл, наклоняясь надо мной и заслоняя яркий свет. На его лице искажённое выражение тревоги и облегчения.

— Что случилось? — Хриплю я, хотя мой язык так онемел, что я едва могу внятно произносить слова. Я не знаю, как он мог меня понять. Я делаю глубокий вдох, чтобы унять головокружение, и чувствую мучительную боль в груди. Должно быть, у меня сломано несколько рёбер.

— На нас, ребята, напали. По-моему, их было пятеро. Некоторым удалось спастись, но двоих мы убили, — говорит Нейл.

Его слова пробуждают воспоминания, и я вспоминаю, как пытался свернуться калачиком, когда меня повалили на пол. Я помню, как вытащил свой нож и пырнул кого-то… нет, двух человек. Но после этого всё пропало.

Со стоном я заставляю себя сесть, несмотря на протесты Нейла. Осматривая комнату, я прихожу в ужас от того, что вижу. Человек, которому я нанёс удар в шею, лежит в луже крови, его глаза бессмысленно смотрят на меня, а рот приоткрыт от удивления. В этой же луже крови лежал и я. Он явно истёк кровью, и лужа растеклась вокруг меня, оставив липкий след там, где раньше была моя голова. Рядом с убитым мной человеком лежит тот, кто напал на Нейла. Его лицо было разбито в кровь, а металлическая труба, которой он пользовался, вонзилась ему в глаз. Он был так окровавлен и изуродован, что я даже не мог сказать, сколько ему лет.

Когда я поднимаю взгляд на Рико, то вижу, что он тоже изрядно помят: под глазом быстро набухает синяк, губа разбита, а на бедре глубокая рана. Но Даллас выглядит так, будто его сбил грузовик. Кажется, каждый сантиметр его лица покрыт порезами и синяками. Судя по странному положению его предплечья, оно явно сломано, а по тому, как он держится за живот, я бы сказал, что у него, как и у меня, сломано несколько рёбер.

— Ты выглядишь дерьмово, — хриплю я и начинаю смеяться, но мой смех быстро переходит в приступ кашля, от которого у меня сводит желудок.

— Спокойно, босс, — говорит Нейл, сжимая моё плечо.

С трудом повернув голову, я смотрю на последнего члена моей команды. Я рад видеть, что Нейл в гораздо лучшей форме, чем остальные. Его рубашка испачкана кровью, но, насколько я могу судить, это не его кровь. У него на челюсти багровый синяк и разбита губа, но в остальном он выглядит относительно нормально. Я хватаю его за руку, отчасти чтобы удержаться на ногах, отчасти чтобы показать, как я рад, что с ним всё в порядке.

— Мы знаем этих парней? — Спрашиваю я, снова обращая внимание на двух мужчин на полу. Я не узнаю того, кого ударил ножом, а лицо второго так изуродовано, что я сомневаюсь, похож ли он на себя при жизни.

Рико качает головой.

— Мы не могли как следует рассмотреть ни одного из них без света. А остальные сбежали, прежде чем мы успели что-то включить. Я не знаю этого парня. — Он указывает на того, кого я убил.

— Ну, блядь. — Я стону. Как, чёрт возьми, мы оказались в такой ситуации? Неужели мы каким-то образом спровоцировали войну с какой-то конкурирующей бандой? Я думал, что провёл все необходимые исследования, чтобы ничего подобного не произошло. Может, Джон решил побороться за власть? Почему-то я в этом сомневаюсь. Он бы не стал разрушать свой союз с Марком только для того, чтобы показать мне, кто здесь главный. Но если дело не в этом, то кто, чёрт возьми, мог так на нас напасть?

Я напрягаю мозги, пытаясь найти логическое решение. Но у меня так кружится голова, что я не могу мыслить здраво. Мысли путаются и быстро улетучиваются из головы, прежде чем я успеваю зацепиться за какую-то одну. Каждый раз, когда я пытаюсь сосредоточиться, мой разум словно ускользает, оставляя меня дезориентированным и с головокружением.

— Что ж, нам лучше избавиться от этих придурков. Нужно закопать их поглубже, пока никто не пришёл, — говорю я, прижимая пальцы к своему чувствительному черепу. Я шиплю, нащупав внушительный синяк на виске. Когда я убираю пальцы, они покрыты липкой кровью.

— У тебя на затылке тоже большой кровавый бугор, — говорит Нейл, бесцеремонно прижимая палец к этому месту.

— Чёрт, чувак! — Кричу я, отмахиваясь от его руки.

— Прости, — говорит он, и на его лице расплывается улыбка. — Я просто рад, что ты очнулась. Когда я увидел, как тебя ударила металлическая труба, я подумал, что ты мёртв. А потом, когда ты не ответил…

Не обращая внимания на его комментарий, я начинаю подниматься на колени, но звук звонящего в соседней комнате телефона заставляет меня остановиться.

Он хмурится и встаёт, чтобы ответить. Я слышу, как он тихо ругается, прежде чем начинает говорить.

— Уинтер? Где вы? С вами всё в порядке?

Ледяной страх сжимает мою грудь. Если Уинтер звонит Рико, значит, она не смогла дозвониться до меня. Что-то случилось. Всепоглощающее беспокойство сдавливает мою пульсирующую грудь, мешая дышать. Если эти придурки напали на Уинтер… Я не могу заставить себя закончить мысль, перед глазами всё плывёт. Лучше бы с ней всё было в порядке.

Не обращая внимания на боль, я вскакиваю на ноги и врываюсь в бар, чтобы встретиться взглядом с Рико. В его глазах тревога, когда он смотрит на меня, и он приоткрывает губы, словно собирается что-то сказать. Но внезапно у меня кружится голова, и пол уходит из-под ног. Я ничего не вижу. Опустившись на деревянный пол, я едва успеваю вытянуть руки, чтобы смягчить падение, и приземляюсь на спину.

По мере того как в глазах темнеет, я слышу крики Нейла и Далласа и их торопливые шаги, приближающиеся ко мне. Надо мной кричит Рико:

— Чёрт, Гейб! Нам нужно отвезти его в больницу. Уинтер, оставайтесь на месте. Я еду за вами.

Последняя осознанная мысль, которая проносится у меня в голове перед тем, как я погружаюсь во тьму, «Что случилось с машиной Уинтер?» Должно быть, у девочек проблемы.

Я смутно осознаю, что меня трясёт на заднем сиденье грузовика, но не знаю, чьего. Рядом со мной сидит Даллас, и её ярко-голубой глаз, кажется, светится, когда он смотрит на меня сверху вниз с сильным беспокойством. Другой его глаз полностью заплыл, а фиолетово-чёрный синяк резко контрастирует с его светлыми волосами.

— Гейб, ты меня слышишь? — Настойчиво спрашивает он, прежде чем всё вокруг меркнет.

Следующее, что я чувствую, это болезненная вспышка флуоресцентных ламп. Я стону и кашляю, ощущая на языке медный привкус и с трудом дыша. У меня такое чувство, будто мне на грудь сел слонёнок, и я хватаюсь за ворот футболки, пытаясь избавиться от тяжести.

— У него пробито лёгкое! — Кто-то кричит, и я слышу топот ног.

Сильные руки хватают меня за запястья, и я яростно сопротивляюсь, но меня снова накрывает сильнейшее головокружение, и я безвольно откидываюсь на каталку, на которой лежу, пока меня везут по коридору. У меня не хватает сил продолжать борьбу. Вместо этого я снова погружаюсь в мутную пучину бессознательности, и мои туманные мысли обращаются к Уинтер.

В кои-то веки я молюсь о том, чтобы с ней всё было в порядке.

УИНТЕР

— Ну и когда я могу его увидеть? — Спрашиваю я у крайне неприветливой медсестры, которая холодно смотрит на меня.

— Мэм, я понимаю, что вы расстроены и хотите увидеть своего жениха, но в данный момент он с врачом находится в отделении неотложной помощи из-за серьёзных травм. Как только врач закончит, он придёт поговорить с вами. А пока, пожалуйста, присядьте. — Она указывает на комнату ожидания и смотрит на меня поверх очков в квадратной оправе, строго поджав губы.

Нежные руки Старлы сжимают мои плечи.

— В то же время поступил ещё один пациент. Даллас Сомерс. Можно нам его увидеть? — Её тон осторожный и спокойный, полная противоположность моему.

Администратор несколько секунд подозрительно смотрит на неё, а затем опускает взгляд на компьютер и ищет имя Далласа. Я чувствую, как Рико напрягается рядом со мной, готовый вступить в борьбу, если она не разрешит нам увидеть Далласа.

— Похоже, он закончил лечение, но только члены семьи...

— Вот вы где, — перебивает её Нейл, проходя через вращающуюся дверь, ведущую обратно в палаты. — Почему вы так долго? — Он поворачивается к администратору, и в его голосе слышится властность. — Не волнуйтесь. Я могу проводить их. Спасибо, мисс.

На моих губах появляется намёк на улыбку, когда администратор начинает возражать, но Нейл хватает Старлу за запястье и тащит её в сторону палат, прежде чем кто-то успевает его остановить. Мы с Рико следуем за ним, я стараюсь не отставать от его длинных, размеренных шагов.

— Они здесь строго соблюдают правила. Мне потребовалась целая вечность, чтобы получить разрешение на встречу с Далласом. Ему пришлось потребовать, чтобы меня впустили, — ворчит Нейл, ведя нас по длинному белому коридору, который практически сияет от яркого флуоресцентного света.

— Спасибо, что пришёл за нами. — Старла выглядит невероятно расслабленной, и мне бы хотелось, чтобы я могла испытывать то же самое по отношению к Гейбу.

С ним всё будет в порядке? Почему врач так долго его осматривает? И что администратор имела в виду под «серьёзными травмами»? Я ужасно волнуюсь и не могу избавиться от ощущения, что что-то идёт не так. Положив руку на свой округлившийся живот, я пытаюсь успокоиться и утешить свою малышку. Габриэль не оставил бы нас одних, чтобы мы сами искали свой путь в жизни. Я повторяю это снова и снова, пытаясь обрести хоть какое-то спокойствие.

Когда мы подходим к концу коридора, Нейл резко сворачивает налево, в какую-то комнату, и моё сердце замирает при виде Далласа на больничной койке. Его лицо полностью синее и чёрное, один глаз полностью заплыл, а губа заклеена пластырем в том месте, где она треснула. Гипс на руке до самого локтя говорит мне, что у него перелом, и когда его единственный здоровый глаз поворачивается к нам, я вижу, что ему больно улыбаться.

— Эй, — хрипит он. Он приподнимается, и по тому, как он вздрагивает, я понимаю, что у него так же сломаны рёбра.

— Не надо, — настаивает Старла, ускоряя шаг и протягивая руки в жесте, означающем, что она хочет помочь, и бросается к кровати. — Не напрягайся.

— Я в порядке, — мягко настаивает он. — Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

Нейл фыркает.

— Если не считать множественных переломов и лёгкого сотрясения, то да, ничего серьёзного.

— Даллас, — вздыхает Старла, убирая волосы с его лица и нежно проводя рукой по его покрытой синяками щеке в необычном проявлении привязанности.

Он закрывает свой единственный здоровый глаз и с трудом сглатывает от её прикосновения. Она опускает руку и через мгновение отступает, словно понимая, что мы все здесь для того, чтобы увидеть Далласа, а не только она. Моя интуиция подсказывает мне, что между ними происходит нечто большее. Тем не менее она никогда не говорила ничего, что могло бы это подтвердить, так что я не знаю, какие у них отношения.

— Что случилось? — Спрашиваю я, отчаянно желая узнать, что происходит. В машине Рико был немногословен, и я могла только предположить, что он нервничает. Он лишь сказал, что произошла какая-то драка, о чём я легко могла догадаться по его синяку под глазом. — С Гейбом всё в порядке?

Выражение лица Далласа становится мрачным, когда его голубые глаза, резко выделяющиеся на фоне черно-фиолетовых синяков, фокусируются на мне.

— Когда я спросил, мой врач сказал, что, насколько ему известно, операция не потребуется, но мы привезли его в больницу, потому что он получил довольно серьёзную травму головы.

— Что случилось? — Повторяю я.

Даллас пожимает плечами, затем морщится, и Старла снова подходит ближе, пытаясь поправить подушки, чтобы ему было удобнее.

— На нас напали в здании клуба, — просто говорит он.

— Это была засада, — добавляет Нейл. — Все ребята должны были работать, и мы услышали шум в жилом доме. Когда мы пошли проверить, что происходит, они набросились на Гейба и Далласа, не успели мы войти в дверь.

Моё сердце бешено колотится в груди. Судя по синякам на лице Далласа, это была не просто драка. Он хороший боец, судя по тому, что сказал мне Гейб. Поэтому, увидев его в таком состоянии, я поняла, что они боролись за свои жизни.

— Это было ужасно, — подтверждает Даллас. — Они превосходили нас численностью, и все помещение было затемнено, чтобы мы не могли их увидеть.

— У них были стальные трубы, — добавляет Рико.

Слёзы тревоги застилают мне глаза, и я оглядываюсь через плечо на дверь. Что, если у врача есть новости о Гейбе, а меня нет в приёмной, чтобы он мог со мной поговорить?

— Я попросил, чтобы они сначала пришли сюда рассказать нам о Гейбе, — говорит Даллас хриплым голосом.

— Спасибо, — выдыхаю я, опускаясь на стул, пока меня охватывает стресс из-за сложившейся ситуации.

— Ты в порядке, Уинтер? — Спрашивает Нейл, когда я наклоняюсь вперёд и упираюсь локтями в колени. Это не очень удобно, потому что ребёнок давит на мой мочевой пузырь, но я чувствую, что мне нужна стабильность, чтобы перестать метаться.

Странно слышать, как Нейл проявляет нежность и беспокоится обо мне. Хотя я снова чувствую себя комфортно рядом с мальчиками Габриэля, я не забываю, что когда-то Гейб отдал меня им, чтобы они могли удовлетворить свои сексуальные желания на одну ночь. Я не уверена, что когда-нибудь смогу полностью забыть, что знаю их так близко.

— Я в порядке, — шепчу я, откидываясь на спинку стула и вытирая глаза.

— С ним всё будет хорошо, — решительно заявляет Рико, и его тон обнадёживает больше, чем все сказанные до этого слова. — Габриэль — боец, не говоря уже о том, что он чертовски силён. И он ни за что не бросит тебя. Он без ума от тебя.

От его слов на глаза наворачиваются слёзы.

— Заткнись, придурок. Ты заставляешь её плакать, — рявкает Нейл, отталкивая Рико, который спотыкается, едва держась на ногах, вероятно, из-за узкой раны, которая кровоточит сквозь бедро его джинсов.

— Нет, нет, всё в порядке. Это просто все эти чёртовы гормоны, — всхлипываю я.

Старла берёт пачку салфеток и садится рядом со мной. Я беру салфетку и вытираю слёзы и нос.

— Спасибо, — говорю я, натянуто улыбаясь.

— Так что с вами случилось, девочки? — Спрашивает Даллас через мгновение.

Я поднимаю взгляд на Рико. Он действительно ужасен в общении. Может, в следующий раз мне стоит позвонить Нейлу? А потом я мысленно ругаю себя за то, что вообще думаю о следующем разе. Лучше бы это никогда не повторилось.

Рико пожимает плечами, как бы говоря: «Не моя работа — играть в испорченный телефон».

Я закатываю глаза.

— Мои шины прокололи, пока мы со Старлой ходили по магазинам в центре города.

Даллас на мгновение хмурит брови, а затем снова вздрагивает.

— Если они узнали твою машину без тебя, значит, они следили за тобой.

Я киваю, и по спине у меня пробегает холодок. Я вспоминаю то чувство, будто кто-то наблюдает за мной, и думаю, не связано ли это с реальностью. Я решаю, что лучше упомянуть об этом и выставить себя дурой, чем промолчать и потом пожалеть.

— У меня нет никаких конкретных причин так думать, кроме жуткого предчувствия, но мне кажется, что они всё ещё где-то рядом, ждут нашей реакции, когда мы вернёмся, или что-то в этом роде.

Старла удивлённо смотрит на меня. Я не упоминала об этом раньше, потому что не хотела лишний раз её пугать.

— Жуткое предчувствие? — Настаивает Рико, и его хмурый взгляд адресован и мне, и Далласу.

Я пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности.

— Как будто кто-то наблюдает за мной.

— Это было до или после того, как ты увидела свои шины? Заметила ли ты ещё что-нибудь необычное?

— Нет, это было до того, как я увидела шины.

— Но ты не заметила никого, кто мог бы показаться тебе подозрительным? — Настаивает Рико, пристально глядя на меня.

Я качаю головой.

— Прости.

— Кто эти засранцы? — Рычит Нейл.

— Вы не смогли разглядеть лиц ни одного из нападавших? — Спрашивает Старла с оттенком удивления.

Трое парней обмениваются взглядами, безмолвно сообщая друг другу что-то, прежде чем отрицательно покачать головами. У меня сразу же возникают подозрения. О чем они нам не договаривают?

— Нейл, — предупреждающе произносит Старла.

Судя по виноватому выражению его лица, я могу сказать, что она была права, выбивая из него информацию. Двое других сверлят его взглядами, безмолвно приказывая держать рот на замке.

— Кто-нибудь голоден? Никто? Думаю, я пойду перекушу. — Не успевает никто и слова сказать, как Нейл разворачивается и выбегает за дверь.

Мы со Старлой провожаем его глазами.

— Что ж, похоже, ему повезло больше, чем вам, — иронично замечает Старла.

Даллас мрачно усмехается, а затем бледнеет и обхватывает себя рукой, чтобы не задеть рёбра.

— Чёрт, — шипит он, прежде чем объяснить. — Он определённо лучший во всех видах боя. К тому же они с Рико вошли в дверь после нас с Гейбом.

— Да, у нас было время подготовиться, прежде чем мы пришли на помощь.

— Подготовиться? — Спрашиваю я, приподняв бровь.

Теперь очередь Рико пожать плечами. Он украдкой достаёт из кармана кастет. Он быстро прячет его обратно, когда дверь палаты со щелчком открывается и входит врач в белом халате.

— Как он? — Спрашивает Даллас, намекая, что это, должно быть, врач Гейба.

Он вздыхает, его лицо становится серьёзным, и у меня сводит желудок. Я прижимаю руку ко рту, пытаясь побороть тошноту. О боже, пожалуйста, только не смей сказать, что он умер, думаю я.

— Он не пришёл в сознание. Пока он не придёт в себя, всё будет висеть на волоске. До тех пор мы не сможем в полной мере оценить его умственные способности. У него множественные переломы рёбер со смещением, что привело к пневмотораксу и потребовало срочной операции.

— Погоди, что это? — Требую я.

Серьёзный взгляд доктора обращается ко мне, и он откидывает с лица копну черных волос.

— Одно из его сломанных рёбер проткнуло лёгкое, что привело к его коллапсу.

Моё дыхание учащается, когда я пытаюсь сдержать волнение, и Старла успокаивающе сжимает мою руку.

— С ним всё будет в порядке? — Серьёзно спрашивает она.

— Операция прошла успешно, — подтверждает врач. — Но у него также были многочисленные серьёзные травмы головы. На данный момент его мозг не отёк настолько, чтобы это вызывало непосредственную угрозу, но он ещё не вышел из этой ситуации.

— Можно мне его увидеть? — Спрашиваю я. Мой голос звучит тихо.

Врач кивает.

— Но, как я уже сказал, он всё ещё без сознания, так что не ждите многого.

Я встаю со стула, готовая немедленно последовать за ним.

— Хочешь, я пойду с тобой? — Предлагает Старла свою помощь, и в её голосе слышится сочувствие.

— Нет, думаю, я бы хотела побыть с ним наедине, если ты не против. — Я сжимаю её руку. — Я рада, что с тобой всё в порядке, — добавляю я глядя на Далласа, прежде чем последовать за врачом к выходу.

Он ведёт меня по другому коридору в отдельную часть больницы, затем открывает дверь и молча жестом приглашает меня войти.

— Спасибо, доктор, — шепчу я.

Комната Гейба тускло освещена. Звуковой сигнал кардиомонитора фиксирует стабильное сердцебиение, и у меня сжимается сердце от этого ровного звука. Когда мой взгляд падает на Гейба, лежащего неподвижно и молча на больничной койке, с капельницами на руках, меня охватывает новая волна тревоги, и на глаза наворачиваются слёзы.

Подойдя к его кровати, я смотрю на его измученное лицо. Хотя он не так сильно покрыт синяками, как Даллас, по чёрным кровоподтёкам вокруг его левого виска и щеки, а также по бинтам, обмотанным вокруг головы, я могу сказать, что его травмы, должно быть, серьёзные. Я даже представить себе не могу, насколько сильно он пострадал. Его губа потрескалась и опухла, а предплечья покрыты тёмно-фиолетовыми пятнами, которые говорят мне о том, как он пытался защититься от чьего-то стального прута или других ударов.

Моё сердце разрывается при виде него, такого уязвимого в бессознательном состоянии. Я никогда раньше не видела его в таком плохом состоянии. Конечно, с тех пор, как мы познакомились, он побывал в нескольких драках, но ничто не сравнится с этим.

— О, Гейб, — выдыхаю я, и слёзы текут по моим щекам. Я в ужасе, что он не выживет. Голос доктора звучал отнюдь не уверенно. И хотя повязки после операции скрыты под больничным халатом, я знаю, что его торс, должно быть, выглядит так же плохо, как руки и лицо.

Я нежно сжимаю его руку, ощущая прикосновение его тёплых грубых пальцев, которые даже сейчас придают мне сил.

— Я так сильно тебя люблю, — всхлипываю я. — Пожалуйста, пожалуйста, не умирай у меня на руках, — умоляю я. Мне кажется, что я разорвусь надвое от мысли, что могу потерять Гейба, что я истеку кровью прямо здесь, рядом с ним. Никогда ещё я так сильно не боялась потерять кого-то, и меня охватывает непреодолимая тревога.

Опустившись на колени рядом с ним, я прижимаюсь губами к тыльной стороне его ладони, и моё тело сотрясается от рыданий.

— Пожалуйста, Габриэль, вернись ко мне. Я не думаю, что смогу прожить эту жизнь без тебя. Пожалуйста.

Я падаю на край кровати, открыто плача от отчаяния, которого никогда раньше не испытывала. Я так погрузилась в свой страх и печаль, что не услышала тихого щелчка открывающейся больничной двери. И когда сильная рука ложится мне на плечо, я даже не поднимаю глаз.

— Он выкарабкается, — бормочет Рико, сжимая пальцами моё плечо.

— Откуда ты можешь быть так уверен? — Бормочу я сквозь рыдания.

— Это Габриэль, он ни за что не оставит тебя и вашего ребёнка. — Просто отвечает он.

Я молча киваю, но меня всё равно одолевает ужасное предчувствие. Я могу только молиться, чтобы Рико оказался прав и с Габриэлем всё было в порядке.

УИНТЕР

Габриэль не просыпается ещё два дня, и хотя врач говорит, что нам остаётся только ждать и надеяться, что он очнётся, я чувствую, что моё сердце может не выдержать, если мне придётся ждать ещё дольше. Кто-то дежурит у его постели днём и ночью, и хотя я бы с радостью проводила там весь день, каждый день, я знаю, что это вредно для ребёнка, если я буду спать сидя в кресле.

Рико и Нейл следят за тем, чтобы в больнице Гейбу ничего не угрожало. Когда мне нужно пойти домой и отдохнуть, Старла обещает присмотреть за ним вместо меня. К счастью, Далласа выписывают из больницы к концу первого дня, но сейчас ему меньше всего нужно находиться в клубе. Старла соглашается, и вместо того, чтобы позволить ему остаться в недавно отремонтированном помещении, над которым сейчас нависла тёмная туча насилия и опасности, мы поселяем его в свободной спальне в нашем с Гейбом доме.

Для Старлы мы надуваем надувной матрас и кладём её в детской, где, по её словам, она хотела бы находиться. И хотя я бы хотела настоять на своём, у меня нет сил спорить с ней. Габриэль лежит без сознания в больнице, а его лучший друг с трудом передвигается по дому из-за сломанного запястья и треснувших рёбер. Почему-то мне кажется неправильным испытывать благодарность за то, что Рико — единственный, кому наложили швы на бедро, о котором он отказывался заботиться, пока все не обустроятся и не подождут, пока Габриэль очнётся.

Рано утром на третий день в больнице я слегка задремала в кресле рядом с Габриэлем, положив руку ему на ладонь, и тут меня напугал хриплый стон. Я резко открыла глаза, и сильные пальцы Габриэля сжали мою руку.

— Уинтер? — Его голос звучит хрипло и сухо, что неудивительно, учитывая, что он ничего не пил уже несколько дней. Вся жидкость поступает к нему через капельницу, установленную прямо в руке.

— Габриэль, — выдыхаю я, сжимая его руку и поднимаясь со стула, чтобы страстно поцеловать его в губы. — Ты очнулся. — Я глупо указываю на очевидное, но слёзы, которые наворачиваются мне на глаза, отражают моё невероятное облегчение.

Габриэль пытается поднять руку, чтобы коснуться моей щеки, но с его губ срывается шипение от боли, и он заметно вздрагивает.

— Старайся не двигаться. Тебя избили до полусмерти, — настаиваю я. Я снова беру его за руку и укладываю обратно на кровать.

— Как долго я был без сознания? — Спрашивает он, оглядывая комнату, словно пытаясь понять, сколько времени прошло.

— Два дня. — Я не могу удержаться и нежно целую его в правую часть лица, где уже начали сходить небольшие синяки. Я нежно поглаживаю его подбородок, убеждая себя, что он настоящий, и это не один из моих ярких, желанных снов.

— Два дня? — Спрашивает он, и его голос становится громче, когда он начинает садиться в кровати.

— Габриэль Мартинес, немедленно ложись в постель, — приказываю я, откидываясь назад, чтобы как следует его рассмотреть.

На его лице отражается удивление, прежде чем он медленно откидывается на подушки.

— Знаешь, ты напугал меня до полусмерти. Сейчас не время изображать из себя крутого парня и бросаться в бой, — отчитываю я его.

— Ты плачешь? — Недоверчиво спрашивает он, снова поднимая руку с кровати, словно чтобы вытереть мои слёзы.

Я грубо отмахиваюсь от него, чтобы он не навредил себе, пытаясь дотянуться до моего лица.

— Да, может, ты и упрямый, но, судя по всему, когда дело доходит до ломов, твой череп такой же, как у любого другого человека.

Из его груди вырывается глубокий смешок, который быстро переходит в мучительный кашель. Габриэль морщится и хватается за перевязанный бок. Тревога нарастает во мне, когда я сжимаю его мускулистую руку, пытаясь успокоить и ругая себя за то, что рассмешила его.

Когда приступы кашля, наконец, стихают, Габриэль откидывается на подушки с совершенно измученным видом.

— Что случилось? — Спрашивает он.

Я не знаю, с чего начать. Он получил достаточно сильный удар по голове, интересно, не потерял ли он немного памяти. После того как я столкнулась с амнезией, я ни в чём не могу быть уверена, когда дело касается этого.

— Что ты помнишь? — Спрашиваю я.

— Я знаю, что на нас напали в клубе и меня ударили трубой по голове. — Габриэль нежно прижимает пальцы к своей перевязанной голове. — Когда я пришёл в себя, ребята уже разобрались с нападавшими. А потом ты позвонила… — в глазах Габриэля появляется настойчивость, и он крепко сжимает мою руку. — Что случилось? Рико спросил, всё ли с тобой в порядке.

— Ш-ш-ш, — успокаиваю я, нежно касаясь его плеча на случай, если он снова попытается сесть. — Всё в порядке, так что тебе нужно успокоиться, если ты не хочешь, чтобы я сходила за доктором. — Я пристально смотрю на него, одновременно впитывая красоту его льдисто-голубых глаз. Хотя я стараюсь говорить строгим тоном, чтобы заставить его меня выслушать, я могу думать только о том, как сильно мне хочется, чтобы он смотрел на меня так же, как сейчас.

— Я буду вести себя хорошо, — говорит он, и на его губах появляется улыбка, растягивающая шрам.

Я слегка провожу по нему большим пальцем, обхватив его подбородок.

— Кто-то порезал мне шины, пока мы со Старлой были в городе. Но к тому времени, как мы вернулись к машине, их уже не было. — Это не вся правда, но я не хочу ещё больше напрягать Гейба, который только что очнулся. — Я пару раз пыталась тебе дозвониться, но ты не отвечал. А когда Даллас тоже не взял трубку, я начала думать, что случилось что-то плохое. Я дозвонилась до Рико, и он чуть не напугал меня до смерти, едва успев сказать пару фраз, прежде чем начал кричать, что тебя нужно отвезти в больницу. В общем, он приехал в «Милую пчёлку», чтобы забрать меня и Старлу, где мы прятались до его приезда.

Габриэль с трудом сглатывает, его голубые глаза смотрят прямо мне в душу.

— Я не мог собраться с мыслями, но каждый раз, когда я просыпался, моей первой мыслью были ты, ребёнок и то, всё ли с вами в порядке.

Я снова наклоняюсь и нежно целую его в губы.

— У тебя несколько переломов черепа, за которыми нужно было тщательно следить. Врач беспокоился, что у тебя может начаться отёк мозга. Три твоих ребра сломаны. Одно из них проткнуло лёгкое, и тебя срочно прооперировали. Кажется, ты разбил губу одному из медбратьев, когда он пытался тебя удержать.

Габриэль из вежливости смущается, но меня это забавляет.

— Ты был практически без сознания, когда это сделал. Не думаю, что он на тебя злится. — Я начинаю улыбаться, но когда губы Габриэля растягиваются в ответной улыбке, я показываю на него пальцем. — Не надо. Не смейся. Я не хочу, чтобы ты снова вздрагивал.

Габриэль прочищает горло, пытаясь сдержать улыбку.

— Да, мэм.

Не успеваю я сказать что-то ещё, как в дверь врываются Рико и Нейл.

— Мне показалось, я услышал голос... — начинает Нейл.

Они оба замолкают, увидев улыбающееся лицо Габриэля.

— Ты очнулся! — Говорит Рико и в два шага оказывается у кровати.

— Аккуратнее, — приказываю я, беспокоясь, что он может быть слишком резок со своим кузеном.

Улыбка Габриэля становится шире, но когда я сурово смотрю на него, он пытается сдержать её.

— Не смешите его, — наставляю я мальчиков. — Ему все ещё очень больно.

— Я не сломаюсь, — настаивает Габриэль, его пальцы снова тянутся к моим.

— Я знаю, потому что ты и так уже в таком состоянии, что больше ничего не сможешь изменить, — ворчу я.

Я вижу, как губы Гейба подёргиваются, когда он пытается скрыть улыбку на своём лице. Затем его лицо становится серьёзнее, и он оглядывается на Рико и Нейла.

— Даллас?

— С ним всё в порядке. Его выписали через день. У него тоже было сотрясение, но не такое сильное, как у тебя. Несколько треснувших рёбер и сломанное запястье. Ничего такого, с чем не справился бы небольшой отдых и восстановление, — уверяет его Нейл.

— А что с клубом?

— Мы всё убрали, и парни по очереди дежурят у входа, чтобы никто больше не смог проникнуть внутрь. Мы не оставим это без внимания, пока не выясним, кто это сделал.

И снова этот безмолвный обмен взглядами, который говорит о том, что они не хотят обсуждать это при мне. Если понадобится, я выбью это из Гейба. Но сейчас не время.

— Даллас пока живёт в свободной спальне, пока не поправится, — добавляю я. — Старла настояла. Она на надувном матрасе в детской.

Габриэль кивает, и его лицо становится серьёзным.

— Мне жаль, что вам, ребята, пришлось обо всём позаботиться...

— Отвали, — перебивает его Рико. — Ты думаешь, мы будем злиться на тебя, пока твои мозги вытекают из черепа?

Габриэль тихо стонет и осторожно прикладывает ладонь к виску.

— Такое ощущение, что он всё ещё пытается пробраться сквозь трещины.

— Я пойду позову врача, — мягко говорю я. Я целую его ещё раз, наслаждаясь тем, как его губы отвечают на мои, зная, что он очнулся, жив и помнит, кто я.

Врачу не требуется много времени, чтобы осмотреть Гейба. Он светит Гейбу в глаза, приподнимая веко, чтобы проверить реакцию зрачков. После проверки зрения и способности отслеживать движение они обсуждают уровень боли у Габриэля и то, слышит ли он звон в ушах. Забавно наблюдать за тем, как кто-то разбирается с травмой мозга у Габриэля, ведь не так давно я сама пережила нечто подобное. И всё же это совсем другое.

В итоге врач настаивает на том, чтобы оставить Гейба ещё на одну ночь и внимательно наблюдать за ним. На следующий день он выписывает Габриэля, строго-настрого наказав ему не вставать на ноги ещё несколько дней и вести себя спокойно. Любое обострение травмы может привести к чему-то гораздо худшему.

Я подвожу его до дома на «Руби», которую Нейл тем временем починил и поставил на неё новые шины. Это не та статья расходов, которую мы можем себе позволить, но я не собираюсь позволять Гейбу сесть на мотоцикл. Старла уже приготовила суп для мальчиков, и после такой безумной и напряжённой недели приятно, что в доме полно народу.

В течение следующих нескольких дней мы привыкаем к рутине: мы со Старлой ухаживаем за ранеными мальчиками, которые осторожно передвигаются по дому. Хотя Даллас, возможно, не в таком тяжёлом состоянии, как Габриэль, он всё равно беспомощен, ведь у него работает только одна рука, и я ловлю себя на мысли, что мне очень нравится, что мы вчетвером живём в одном доме.

— Итак, — говорит Старла однажды утром, когда мы с Габриэлем присоединяемся к ней на кухне.

Кажется, Даллас ещё спит, но запах яиц и бекона заставляет нас с Гейбом рано встать с постели.

— Итак? — Одновременно спрашиваем мы с Гейбом.

— Я тут подумала. Ну, не столько подумала, сколько сделала… — Она оборачивается и смотрит на нас, стоя у плиты.

— Ой-ой, я знаю этот взгляд, — говорит Габриэль, нахмурившись.

— Выслушай меня, — настаивает она. — Я уже поговорила с отцом, и он согласился помочь вам с обустройством дома. Так вы сможете полностью обустроиться, пока будете восстанавливаться.

— Старла! — Восклицаю я.

— Это уже слишком. Мы не можем принять такую благотворительность, — настаивает Габриэль.

— Вряд ли, — говорит она, нахмурив идеально очерченные брови. — Ты так много сделал для моей семьи за эти годы, — говорит она, встречаясь взглядом с Гейбом. — И ты можешь считать это подарком на новоселье, который никто не смог тебе преподнести, потому что у нас не было возможности устроить вечеринку по случаю новоселья.

— Тебе правда не нужно этого делать, — вмешиваюсь я.

Старла упирает кулаки в бока.

— Ну что ж, тогда как насчёт этого? Как гостья в твоём доме, я отчаянно хочу пройтись по магазинам. И мне нужно провести время с Уинтер. Так что вам с Далласом придётся сегодня самим о себе позаботиться, потому что мне давно пора заняться тем, ради чего я сюда приехала. И первым пунктом в моём списке был поход по магазинам с Уинтер.

— Ты уверена? — Сдержанно спрашиваю я.

— Я с удовольствием. — Тепло улыбается Старла.

Два часа спустя мы со Старлой бродим по маленькому магазину подержанной мебели на окраине города. Один из новых участников «Сынов дьявола», Тощий, должен встретиться с нами на своём грузовике чуть позже, когда мы закончим с покупками. И пока мы разглядываем мебель, я должна признать, что шопинг каким-то образом снимает напряжение, вызванное событиями этой недели, которые давили на меня.

Мы выбираем деревянный журнальный столик приличного размера и несколько комодов, которые встанут в главной спальне и комнате для гостей. Мы также берём прикроватную тумбочку в тон и милую антикварную лампу с абажуром, украшенным фиолетовыми бусинами. Наблюдать за тем, как Тощий и продавец загружают всё это в кузов грузовика, то ещё зрелище. Я не представляю, как мы всё это разгрузим дома, ведь с нами только Тощий, которого так и назвали, и две девушки. Гейб и Даллас не в том состоянии, чтобы помочь.

Но когда мы приезжаем домой, Нейл и Рико уже там, они валяют дурака в гостиной, а Даллас и Габриэль изо всех сил стараются не смеяться. Приятно видеть, как наш маленький дом становится единым целым. Я наконец-то смогу распаковать остальные вещи. А теперь, когда в гостевой комнате есть комод и прикроватная тумбочка, Даллас сможет устроиться поудобнее, пока выздоравливает.

Возможно, Старла не планировала ничего подобного, когда приезжала в гости, но я не знаю, что бы я без неё делала. Она — идеальное сочетание друга, сестры и помощника.

— Итак, я тут подумала, — говорит Старла, пока мы сидим на качелях на крыльце и любуемся закатом.

Мы слышим приглушённые звуки: мальчики шутят и смеются, пока мы ждём, когда мультиварка приготовит ужин.

— Ещё подумала? — Спрашиваю я, широко раскрывая глаза и поджимая губы, чтобы показать, что я знаю, о чём она думает.

Старла смеётся.

— Да, я тут подумала. Я знаю, что планировала остаться только на неделю. Но раз Гейб и Даллас ранены, может, тебе нужна дополнительная помощь по дому? Почему бы мне не остаться ещё ненадолго? Если ты считаешь, что это будет полезно, — быстро добавляет она. — Я не хочу доставлять неудобства.

— Правда? — Обнимая Старлу за плечи, я притягиваю её к себе. — Я очень рада! Ты уверена, что не возражаешь так долго спать на надувном матрасе?

— Всё в порядке. Ты делаешь из этого нечто большее, чем есть на самом деле. Могу гарантировать, что я спала и в гораздо худших условиях. — Старла улыбается, её глаза тепло блестят.

В тусклом свете вечерних сумерек я поражаюсь тому, насколько прекрасна моя подруга и внешне, и внутренне. Иногда я задаюсь вопросом, как мне так повезло? Гейб не только нашёл меня, когда я больше всего в этом нуждалась, но и привёл в мою жизнь эту добрую, любящую женщину, которая без особых усилий показала мне, что значит жить полной жизнью. Быть счастливой от простых вещей, таких как мой милый домик с Гейбом, который наконец-то обустроен.

ГАБРИЭЛЬ

В течение следующих нескольких недель постоянная пульсация в голове и рёбрах постепенно сменяется тупым пульсом. Как только мне разрешают снять повязку, закрывающую скобы на коже головы, через десять дней после операции, состояние немного улучшается. Я очень благодарен Старле за то, что она осталась и помогает мне. И приятно, что Даллас находится дома и выздоравливает вместе со мной. Благодаря этому я чувствую себя чуть менее бесполезным, когда мы вместе пытаемся справиться с рутинными делами. Если бы я не был так зол из-за нападения, то, возможно, смог бы найти что-то смешное в том, какими беспомощными мы кажемся с треснувшими рёбрами и гудящей головой.

Мне никогда раньше не приходилось проявлять столько терпения по отношению к своему телу. Первые несколько дней я едва мог ковылять по коридору, не чувствуя головокружения и не желая сесть, чтобы не упасть лицом вниз. Но под бдительным присмотром Уинтер и Старлы мы с Далласом, кажется, уверенно движемся к выздоровлению.

Поддерживать клуб в рабочем состоянии становится всё сложнее. С новой командой, которая всё ещё пытается разобраться в иерархии и в том, что значит быть членом клуба, нам с Далласом приходится сохранять властный вид, что не так-то просто, когда мы оба перебинтованы и покрыты синяками, как пара спелых бананов.

С другой стороны, в этой ситуации была и положительная сторона: после того как я неудачно приземлился в баре в тот день, когда на нас напали, Рико и Нейлу пришлось так быстро доставить меня в больницу, что они не успели убрать за собой. Так что для них это был своего рода ускоренный курс того, с чем им, возможно, когда-нибудь придётся иметь дело, ведь им пришлось помогать избавляться от тел.

И я могу сказать, что мы заслужили хоть какое-то уважение за то, что так наглядно продемонстрировали, в каком состоянии мы можем оставить тело, когда того требует ситуация.

Тем не менее команда новая, и я могу только надеяться, что не зря им доверяю. А страх перед последствиями заставит их держать язык за зубами о том, что они видели. Уинтер, похоже, гораздо менее склона скрывать подробности того дня. Она не стала сразу выпытывать у меня подробности, но к концу первых двух недель моего пребывания дома я понял, что она не оставит это просто так. Она намекнула, что знает, что я что-то от неё скрываю, и, по правде говоря, так оно и есть. Я благодарен, что Рико и мальчики не проболтались о трупах, пока я лежал без сознания на больничной койке.

И после того, как Уинтер в последний раз узнала, что я кого-то убил, я не особенно радуюсь возможности снова рассказать ей о чем-то подобном. Но однажды вечером, когда все уже легли спать, а я сижу, приподнявшись на кровати, Уинтер выходит из ванной с озабоченным выражением на лице.

— Что у тебя на уме? — Спрашиваю я, когда она смотрит куда-то вдаль, перебирая пальцами свои рыжие локоны, пока направляется ко мне и кровати.

Когда она встречается со мной взглядом, я вижу в её зелёных глазах боль, смешанную с беспокойством.

— Я не хотела поднимать эту тему, пока ты ещё восстанавливаешься… — нерешительно начинает она.

— Если это беспокоит тебя, то это беспокоит и меня, — рассуждаю я, притягивая её к себе, пока она забирается под одеяло.

Она осторожно прижимается ко мне, устраиваясь поудобнее, кладёт голову мне на плечо, и долго смотрит мне в глаза.

— Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду, — непреклонно заявляет она.

Блядь. Я не знаю, к чему она клонит, но начало не сулит ничего хорошего. Не то чтобы я привык лгать Уинтер, но у нас уже был случай, когда я утаил правду. Я киваю, но в горле стоит ком, и я не могу ничего сказать.

— Я знаю, что вы с мальчиками что-то скрываете от меня о том, что произошло в тот день, — говорит она, слегка касаясь моего всё ещё чувствительного левого виска. — Ты упомянул что-то про уборку после беспорядка, — многозначительно намекает она.

Иногда эта девочка бывает слишком проницательной. У меня сжимается сердце, когда нервы берут надо мной верх. Отвергнет ли она меня, как в прошлый раз, когда увидела, как я убиваю кого-то? Заберёт ли она нашего ребёнка и сбежит? В моём состоянии я не уверен, что смог бы догнать её, если бы попытался последовать за ней.

— Гейб, — шепчет она, легко проводя пальцами по моей разбитой губе. — Ты можешь сказать мне, — настаивает она.

Закрыв глаза, я с трудом сглатываю.

— А что, если из-за моих слов ты захочешь уйти? — Спрашиваю я, чувствуя, как сердце подступает к горлу.

— Ничто из того, что ты можешь сказать, не заставит меня уйти, — бормочет она.

— Ты не можешь этого знать, — рычу я, и мои слова звучат резче, чем я хотел.

Уинтер садится в кровати, чтобы смотреть мне прямо в глаза, и я сразу же начинаю скучать по её тёплому присутствию рядом.

— Знаешь, почти сорок восемь часов, пока ты лежал без сознания на больничной койке, я не была уверена, выживешь ты или умрёшь.

В её глазах блестят слёзы, отчего у меня болезненно скручивается живот. И когда одна из них медленно скользит по её щеке, я протягиваю руку и осторожно вытираю её большим пальцем, обхватывая её подбородок.

Уинтер наклоняется к моей ладони, прежде чем продолжить говорить.

— И всё, о чём я могла думать, сидя у твоей кровати, это то, что я не смогу сделать это без тебя.

— Сделать что? — Спрашиваю я.

— Жить. — Её зелёные глаза яростно сверкают, когда она смотрит на меня. — Я не хочу жить без тебя, Гейб. Ни дня. Так что, что бы ты ни сказал, какой бы «беспредел» ни устроили парни, мне всё равно. Я просто хочу, чтобы ты был честен со мной. Мы вместе в этом деле.

Мне кажется, что моё сердце вот-вот разорвётся от мощной волны эмоций, захлестнувшей меня. Запустив пальцы в её огненные локоны, я страстно притягиваю Уинтер к себе и прижимаюсь губами к её полным, мягким губам. Моя губа протестует, но мне всё равно. Я чувствую отчаянную потребность поцеловать её.

Когда я наконец отпускаю её, мы оба хватаем ртом воздух. У меня начинает кружиться голова, когда я понимаю, что кислородное голодание, вероятно, не лучший вариант для меня. Закрыв глаза, я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. А когда я снова их открываю, Уинтер внимательно наблюдает за мной.

Вздохнув, я решаюсь на полную откровенность.

— Я не знаю точно, что тебе сказали мальчики, но когда на нас напали, в комнате была кромешная тьма. Нас было меньше, и они так быстро повалили нас с Далласом на пол, что я едва успел осознать, что произошло, прежде чем меня начали бить со всех сторон. Я знал, что если не буду действовать быстро, то, скорее всего, потеряю сознание, стану совершенно беспомощным и поставлю под угрозу безопасность мальчиков. — С трудом сглотнув, я вглядываюсь в лицо Уинтер, пытаясь уловить малейшие изменения в её эмоциях. — Как только я увидел возможность, я достал нож, спрятанный в ботинке, и ударил им парня, который пинал меня в спину. Когда он упал, я увидел общую картину. Нас было меньше, и я не был уверен, что Даллас ещё жив. Я видел, что Нейл пытается отбиваться сразу от двух человек, поэтому я просто... ударил ближайшего ко мне.

Уинтер нахмурила брови, выражая глубокую обеспокоенность. Я качаю головой и опускаю взгляд.

— Я ударил его ножом в шею. Я знал, что это его убьёт, но я мог думать только о том, что, если я ничего не сделаю, Нейл может погибнуть. Он и сам мог погибнуть, если бы моя тупая башка не встала между ним и тем парнем, с которым он дрался. Думаю, тот парень собирался ударить Нейла трубой, а моё лицо просто оказалось не в том месте. Следующее, что я помню, это то, что я растянулся на полу, а Нейл смотрел на меня сверху вниз. Я... я убил его, Уинтер, человека, которого я ударил ножом в шею, а Нейл убил того, кто ударил меня трубой.

Внезапно отчаявшись заставить её понять, я заглядываю ей в глаза.

— Но это было не то же самое, что случилось с Маком и другими, которых нам пришлось казнить. Это была самооборона.

— О, Гейб, — нежная рука Уинтер гладит мою щёку. Её глаза наполняются слезами, и я чувствую себя так, словно за всю прошедшую неделю только и делал, что заставлял её плакать. И от каждой её слезинки у меня болезненно сжимается сердце. — Ты боялся, что я уйду от тебя из-за этого? Я знаю, что это не то же самое, что с Маком, но, более того, сейчас я смотрю на вещи совсем иначе, чем тогда. Я гораздо лучше всё понимаю. Я знаю, что всё, что ты делаешь, ты делаешь для защиты своей семьи. Я бы не стала наезжать ни на одну из этих вещей.

Наклонившись, она страстно целует меня, и напряжение в моей груди сменяется облегчением. Уинтер хихикает, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Но, может быть, в следующий раз не пытайся подставить трубе свой череп. Я знаю, у тебя твёрдая голова и всё такое, но мне нравится, когда она без вмятин.

Я не могу сдержать смешок, хотя мои рёбра протестуют.

— Договорились.

Обхватив Уинтер за талию, я притягиваю её к себе, насколько это возможно в моём ослабленном состоянии. То, что я не могу сделать, она компенсирует, придвигаясь ближе, пока наши губы не встречаются. Я все ещё чувствую себя так, будто меня переехали грузовиком, но мне всё равно. Так приятно обнимать Уинтер, знать, что она хочет быть со мной. Огонь струится по моим венам, проясняя разум так, как не могут никакие обезболивающие. Моя невеста, мать моего ребёнка, здесь, рядом, и я могу ею любоваться.

А потом кто-то кричит.

От этого ужасающего звука, доносящегося из детской, у меня кровь стынет в жилах. Не раздумывая, я вскакиваю с кровати.

— Оставайся здесь! — Я командую Уинтер, врываясь в дверь, ведущую в коридор. Мои глаза лихорадочно ищут в темноте то, что могло так напугать Старлу.

Даллас уже стоит у своей двери, и на его лице такое же безумное выражение, как и у меня. По его лицу пляшут оранжевые блики, и моё сердце бешено колотится в груди, когда я понимаю, что это значит.

— Крыльцо горит! — Кричит Старла, выбегая из детской.

В дальнем конце комнаты я вижу зловещее оранжевое свечение.

— Блядь! — Кричу я, поворачиваясь, чтобы вытащить Уинтер из нашей комнаты.

Она уже рядом со мной, её глаза широко раскрыты от страха.

— Бежим к гаражным воротам, — приказываю я. Поскольку крыльцо в огне, это наш единственный путь к спасению.

Все одновременно бросаются к двери в дальнем конце кухни. Даллас идёт впереди с ножом в руке, не желая снова оказаться застигнутым врасплох, если это ловушка. Но в гараже никого нет, и я приказываю девушкам сесть в машину Уинтер, а сам открываю гараж.

Старла достаёт телефон и звонит в службу 911, пока Уинтер выезжает на улицу. Тем временем мы с Далласом тянемся к садовому шлангу, прикреплённому к стене дома. Мы тушим пламя, охватившее входную дверь. Крыльцо уже превратилось в руины, а деревянные качели лежат на полу в виде груды обломков.

Пожарные приезжают, кажется, через несколько часов, но на самом деле не проходит и нескольких минут, и мы отступаем, пока они работают, туша огонь, пока он не уничтожил весь дом. Пока они яростно борются с пламенем, мы с Далласом присоединяемся к девушкам, которые выбираются из машины, чтобы посмотреть с конца подъездной дорожки, как крошечное строение, которое мы называли домом, извергает в ночь чёрный дым. Несколько любопытных соседей выходят на свои лужайки перед домом, чтобы посмотреть, что произошло.

Наконец пожарным удаётся потушить последние угли. Но они настаивают, чтобы мы отошли подальше, пока они не проверят здание на предмет возможной опасности.

— Кто мог это сделать? — Выдыхает Уинтер, и её глаза округляются от ужаса.

Я притягиваю её к себе, прижимаю к груди, и ярость бурлит в моих венах. Я не знаю, кто это сделал, но я уверен, что это те же люди, которые напали на меня и парней в клубе и прокололи шины Уинтер. И я мог бы убить их голыми руками, кто бы они ни были. Когда я их найду, я разорву их на части.

— Ты думаешь... это ещё один клуб в округе? — Спрашивает Старла дрожащим голосом.

Словно почувствовав её тревогу, Даллас притягивает её к себе, и она без колебаний принимает защиту в его объятиях. Меня убивает то, что она так напугана. Но я не понимаю, как такое возможно. Ближайший к нам клуб находится почти в часе езды в Бостоне. И они не такие, как мы. Они бы не стали нападать на клуб, который даже не вторгся на их территорию.

— Я так не думаю, — говорю я, стараясь звучать убедительно, хотя на самом деле понятия не имею, что происходит.

— Думаешь, это Джон с нами так развлекается? — Предполагает Даллас.

Я хмурюсь, не обращая внимания на то, как от этого выражения у меня пульсирует висок.

— Может быть, но я в этом сомневаюсь. Он не похож на того, кто будет вредить хорошему бизнес-плану. А мы значительно облегчаем ему задачу своим присутствием.

— Может быть, это Афина и наследники Блэкмура пытаются отомстить мне за то, что я сделала? — Её голос звучит так тихо и испуганно.

Я притягиваю её к себе.

— Не думаю. Если они сказали, что мы можем уходить, пока держимся подальше от Блэкмура, они бы не стали менять своё решение. Они могут быть придурками, но я думаю, это точно не они.

Но всё же, кто, чёрт возьми, мог это сделать? Знают ли они, что внутри были две женщины, одна из которых беременна? Если знают, то они больные ублюдки и заслуживают смерти. Когда я встречаюсь взглядом с Далласом я вижу в её глазах ту же решимость.

— В доме никого нет, — говорит пожарный, подходя к нам в полном противопожарном снаряжении. — Удивительно, но дом не пострадал от дыма, хотя крыльцо обгорело, и входную дверь придётся заменить. Но вы можете остаться на ночь, если хотите. Хотя я бы не советовал.

— Почему нет? — Спрашивает Старла.

— Судя по тому, как горело крыльцо, я бы предположил, что кто-то налил туда какой-то легковоспламеняющийся состав и поджёг его спичкой. — Пожарный покачал головой. — Кто-то, вероятно, сделал это намеренно, судя по тому, как быстро все загорелось.

— Спасибо, — говорю я, протягивая руку для пожатия пожарному.

После того, как пожарные уходят, я тяжело вздыхаю.

— Давайте вернёмся внутрь. Даллас, позови ребят. Я хочу, чтобы они присмотрели за этим местом сегодня вечером. Похоже, у нас есть ещё одно место, которое они должны охранять, пока мы не разберёмся с этим.

Даллас кивает.

— Хорошо, что у нас есть ребята Филипа, которые дополняют нашу команду. Иначе нам бы не с кем было вести бизнес.

Я киваю в знак согласия, но мои мысли далеко. Нам нужно выяснить, кто это делает, и как можно скорее. Если я не смогу взять ситуацию под контроль, наш новый клуб может развалиться ещё до того, как мы сможем поставить его на ноги. И более того, я не хочу, чтобы это переросло во что-то, что в итоге поставит под угрозу жизнь Уинтер или нашего ребёнка.

УИНТЕР

На следующий день у нас очередной приём у врача по поводу ребёнка, и к тому времени, как мы туда добираемся, я уже совершенно измотана после бессонной ночи и рабочего дня в «Милой пчёлке». Габриэль всё ещё похож на какую-то гротескную пиньяту с фиолетовыми синяками и рваной раной на голове, которая теперь, когда скобы сняты, кажется почти улыбающейся. Но он настаивает на том, чтобы пойти, поэтому после работы мы садимся в «Руби» и едем туда.

Мои нервы на пределе, когда мы заезжаем на парковку у кабинета врача и заходим внутрь. Хотя я вижу, что доктор Деннинг в шоке, она не задаёт Гейбу миллион вопросов, которые хотела бы задать, увидев его в таком состоянии. Вместо этого она просто спрашивает, все ли с ним в порядке.

— Поправляюсь день ото дня, док, — говорит он с ироничной улыбкой. — Что у нас сегодня по плану? — Спрашивает он, меняя тему и обнимая меня за плечи.

— Мы сделаем УЗИ вашего ребёнка, чтобы провести некоторые измерения, — говорит она с улыбкой. Жестом пригласив меня лечь на стол, она поворачивается ко мне спиной, чтобы я могла немного побыть одна, пока она готовит аппарат и достаёт уже знакомый мне флакон с гелем для массажа живота.

Я запрыгиваю на смотровой стол и откидываюсь назад, чтобы устроиться поудобнее. Затем я натягиваю рубашку на бюстгальтер, а эластичный пояс, на постоянно растущий живот. Я рада, что моя талия пока не располнела настолько, чтобы мешать мне в повседневной жизни, и мне не нужен кто-то, кто будет завязывать мне шнурки или помогать бриться. Хотя срок уже достаточно большой, наша малышка, похоже, не торопится расти, чтобы дать Гейбу время на восстановление.

Доктор Деннинг наносит желеобразную субстанцию на мой пупок и прикладывает к животу датчик странной формы. Через несколько мгновений на экране появляется яркое изображение нашей дочери. Теперь я сразу вижу её, свернувшуюся в позе эмбриона. Я легко различаю её крошечные ручки и ножки. От звука её сердцебиения моё собственное учащается.

На глаза наворачиваются слёзы, а на лице расплывается улыбка. Тёплые руки Габриэля лежат на моих плечах, пока мы оба молча наблюдаем за нашей малышкой.

— Она выглядит здоровой, — ободряюще говорит доктор Деннинг.

Она водит датчиком по моему животу, и мы с Гейбом ещё несколько мгновений с удивлением смотрим на экран. Это наша малышка, и она выглядит просто идеально.

— Я распечатаю это изображение, а затем нам нужно будет провести ещё несколько тестов, — говорит доктор Деннинг.

Она быстро берёт у меня кровь на анализ и проверяет жизненно важные показатели, а затем выходит из палаты, оставляя нас с Габриэлем наедине, пока я привожу в порядок свой живот.

— Нам нужно подумать об имени для неё. — Говорит он с восхищением в голосе.

От этих слов у меня на душе становится радостно. Мне нравится, как он вовлечён в этот процесс и как он решительно настроен создать семью.

— Показатели ребёнка в норме, — говорит врач, снова входя в палату и глядя на графики. — Всё указывает на то, что беременность протекает совершенно нормально, хотя, похоже, у тебя резко повышается давление. Тебе нужно быть осторожнее и не перегружать свой организм. — Взгляд доктора Деннинг на мгновение останавливается на покрытом синяками лице Габриэля, а затем она смотрит прямо на меня. — Постарайся найти способы расслабиться, снять стресс. Я бы порекомендовала сократить количество рабочих часов или избегать занятий, которые вызывают у тебя беспокойство, пока показатели не приблизятся к норме.

Я киваю.

— Последние несколько недель были довольно напряжёнными, — признаюсь я.

Габриэль ободряюще сжимает мои плечи.

Доктор Деннинг кивает, и в её глазах читается понимание. Не говоря ни слова, она протягивает мне распечатку УЗИ-снимка, и у меня замирает сердце при виде идеального изображения нашей малышки.

— Я бы хотела увидеть вас снова через две недели. Не забудь записаться на приём заранее.

Я киваю и встаю со смотрового стола.

— Спасибо, доктор, — говорю я, когда Габриэль открывает передо мной дверь.

По нашей традиции после приёма у врача мы с Гейбом идём за мороженым, а Старла и Даллас встречаются с нами там. Как только я показываю фотографию нашей малышки, Старла ахает и начинает ворковать, забирая снимок из моих рук, чтобы полюбоваться крошечным личиком.

— Она идеальна. — С благоговением говорит Старла.

Даллас внимательно смотрит через её плечо, и в уголках его губ играет улыбка.

— Похоже, она избежала пули и унаследовала мамину красоту, а не твою уродливую рожу, — говорит он, поднимая взгляд и усмехаясь в сторону Гейба.

— Только попробуй меня ударить, — рычит Гейб, хотя его губы дрожат от смеха.

— Никакого насилия, — ругает его Старла. — Ни один из вас сейчас не справится с этим, и я отказываюсь лечить вас, если кто-то снова получит по голове.

— Даже не произноси слова «удар» и «по голове» в одном предложении, — стонет Габриэль, придерживая дверь в кафе-мороженое. — У меня от этого звенит в ушах.

— Ладно, я определенно могла бы к этому привыкнуть, — говорит Старла, и её глаза широко раскрываются, когда она рассматривает красивую витрину с сахарными кондитерскими изделиями.

— Добрый день, — радостно говорит Изабель, её вечно вьющиеся волосы выбиваются из-под шапочки.

Каждый из нас заказывает по мороженому и выходит прогуляться по улице. Свернув с одной из главных улиц на Мейн-стрит, мы решили прогуляться по-новому, чтобы Старла могла увидеть несколько новых магазинов, и мы любуемся их содержимым через витрины, пока едим мороженое.

— О, Уинтер, нам нужно заехать сюда как-нибудь на этой неделе, — настаивает Старла, притормаживая перед магазином для новобрачных, где выставлены красивые белые платья.

Мои щёки начинают гореть, когда я думаю о свадьбе. Нам действительно нужно поторопиться, если мы хотим успеть до рождения ребёнка.

— Может, в эти выходные? — Предлагаю я.

— Замётано.

В конце квартала есть небольшой парк с игровой площадкой, где могут играть дети. Поскольку сегодня будний день, в парке тихо, и мы решаем устроиться на скамейке для пикника у тротуара, чтобы доесть мороженое.

Даллас не умолкает, подшучивая над Гейбом и самокритично комментируя жизнь одинокого холостяка в таком маленьком городке, как Уитфилд. Я изучаю его лицо, пока мы все смеёмся. Приятно видеть, что тёмно-фиолетовые синяки, которые когда-то покрывали его лицо, по большей части превратились в пёстрые зеленовато-жёлтые пятна. Хотя синяки вокруг его чёрного глаза и на переносице всё ещё синеватые, я так рада, что они с Гейбом выздоравливают.

Синяк у Гейба, идущий от левой брови и виска до густых волос на затылке, проходит медленнее. Врач сказал, что так и будет, учитывая, что у Гейба был перелом черепа, в отличие от Далласа, у которого были поверхностные повреждения. Предплечью Далласа потребуется больше времени для восстановления. Но под присмотром Старлы я вижу, что он поправляется с каждым днём.

— Итак, что у нас сегодня на ужин, моя милая медсестра? — Спрашивает Даллас, томно глядя на Старлу, которая просто смеётся и закатывает глаза.

— Я думала, сегодня вечер мальчиков, когда они готовят, — вставляю я, вызывающе приподнимая бровь.

— Одной здоровой рукой? — В притворном ужасе спрашивает Даллас, поднимая гипс. — Тогда хлопья.

Габриэль стонет.

— Давай, чувак. По крайней мере, предложи дамам рамен.

После стресса последних недель так приятно посмеяться. А когда рядом Даллас, кажется, что ничего другого и делать нельзя. Первые несколько дней было тяжело смотреть, как они с Габриэлем морщатся каждый раз, когда этот жест задевает их травмированные рёбра. Но это, похоже, никак не влияло на Далласа. Его чувство юмора неиссякаемо, и, хотя я бы не осмелилась сказать об этом вслух, я начала подозревать, что его постоянное хорошее настроение как-то связано с присутствием Старлы. Но когда я на днях намекнула Старле на возможность чего-то между ними, она просто отшутилась, сказав, что Даллас флиртует так со всеми девушками, и единственная причина, по которой он ничего не предпринимает в отношении меня, это то, что он знает: Габриэль свернёт ему шею.

Поднявшись со скамейки для пикника, мы медленно возвращаемся к машинам. Должна признаться, я более чем готова провести спокойный вечер, ведь дневная усталость, кажется, пробирает меня до костей. Обняв Гейба за локоть, я кладу голову ему на плечо, стараясь не задевать его рёбра, пока мы идём по тротуару.

Как и в прошлый раз, когда мы свернули за угол и увидели машины, у меня по спине побежали мурашки, и я почувствовала дурное предчувствие. Я оторвала голову от плеча Гейба и нервно огляделась, но ничего необычного не заметила. Рука Габриэля напрягается под моими пальцами, и я подумала, не чувствует ли он то же самое — жуткое ощущение, что кто-то за нами наблюдает. Но остальная часть нашей компании внезапно замирает, и Старла ахает.

Габриэль сыплет проклятиями и решительно направляется к «Руби», сжимая руки в кулаки и напрягая плечи в защитной стойке. Я осторожно следую за ним, и моё сердце сжимается при виде разбитого пассажирского окна своей машины. Вытащив листок белой бумаги, застрявший под дворником, Габриэль читает, что там написано, а затем заглядывает в разбитое окно машины.

— Что там? — Спрашиваю я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Загорелое лицо Габриэля мрачнеет, и я слежу за его взглядом, пока он не останавливается на ломе, лежащем на переднем пассажирском сиденье. На рукоятке видны тёмно-красные пятна, ужасно похожие на засохшую кровь.

— Что там написано? — Спрашиваю я, в то время как Даллас начинает яростно ругаться у меня за спиной.

Я беру листок бумаги из сжатой руки Габриэля и разглаживаю его, чтобы прочитать.

«Мы знаем, что ты сделал. И это только начало. Мы не остановимся, пока ты не заплатишь за своё преступление кровью».

Неизвестно, кто написал эту записку. Текст нацарапан довольно аккуратным почерком, и от вида слов, написанных красными чернилами, у меня сводит желудок. Я ничего не могу с собой поделать. Согнувшись пополам, я кладу руку на капот машины и выворачиваю содержимое желудка на тротуар.

— Уинтер! — Ахает Старла, мгновенно оказываясь рядом со мной.

Пока я наслаждаюсь вкусом своего мятного мороженого, в голове у меня роятся мысли о том, кто мог затаить на нас обиду. Эти слова не похожи на то, что могла бы написать Афина. Если бы она хотела нам угрожать, то, думаю, была бы более прямолинейна в своих сообщениях.

Но это… это месть. Месть за что? Если не считать Афину Сейнт, я не могу представить себе ни одного человека, который захотел бы преследовать нас с Гейбом. Когда мы покинули Блэкмур, мы бежали только от Афины, и, как сказал Гейб, у неё не было причин нарушать перемирие. Тем более что она так же беременна, как и я.

Габриэль обнимает меня, поддерживая, пока я хватаю ртом воздух.

— Тише, любимая, — шепчет он.

Я не могу унять дрожь. Как такое могло произойти прямо на улице, на виду у всех? Конечно, вечер тихий, потому что сейчас середина недели, но это настолько нагло, что я боюсь даже думать о том, на что могут решиться эти агрессоры в следующий раз. Конечно, «Сыны дьявола» теперь дежурят у здания клуба и у нашего дома, но что будет, когда я в следующий раз пойду на работу? Найдут ли они меня там? Придут за мной и Мэллори?

— Я выясню, кто это делает, — решительно заявляет Габриэль.

— И когда мы это сделаем, они поймут, какую большую ошибку совершили, — уверенно добавляет Даллас.

ГАБРИЭЛЬ

Растущая внутри меня ярость только усиливается в течение следующих нескольких дней. Очевидно, что тот, кто охотится за мной и Уинтер, неистовствует, и я не верю, что Уинтер в безопасности, где бы она ни была. Я каждый день подвожу её до работы на своём мотоцикле, пока мы не сможем заменить разбитое окно в мастерской. Я настоял на том, чтобы она оставалась дома до моего приезда, но я не уверен, что могу доверить ей безопасную дорогу до работы и обратно, пока мы не положим этому конец. Чёрт, я даже не знаю, можно ли ей вообще ходить на работу. Но Уинтер настаивает, что она должна что-то делать, иначе сойдёт с ума от беспокойства.

И всё же сообщения с угрозами не заканчиваются разбитым окном и ломом. Несмотря на усиленную круглосуточную охрану клуба, когда я на следующее утро приезжаю в автомастерскую и паркую свой мотоцикл перед входом, я вижу мёртвого енота, с которого содрали шкуру и повесили на дверь.

— Ублюдки, — рычу я, а Даллас следует за мной в нескольких шагах.

— Кто эти психи? — Спрашивает он.

— А где Дьюк и Джеймс? Они должны были охранять мастерскую. — У меня в животе словно камень поселился, и, несмотря на гротескное зрелище, открывающееся за дверью, я тянусь к ручке и распахиваю её.

Я не захожу внутрь, пока не проверю всё вокруг, готовый к новому нападению. Но как только я убеждаюсь, что в комнате безопасно, я захожу внутрь и оглядываюсь. Стоны боли доносят до меня из дальней части мастерской, где Джеймс склонился над рабочим столом.

— Что, чёрт возьми, произошло? — Спрашиваю я, подходя ближе.

Джеймс оборачивается, и на его лице появляется смесь страха и агрессии. Но когда он смотрит на меня, его плечи опускаются. Тогда я понимаю, что его рука всё ещё лежит на столе. Мне требуется всего минута, чтобы понять, что он прибит гвоздём, вбитым в центр деревянной поверхности под ним.

— Чёрт, — рычит Даллас.

— Они застали меня врасплох около часа назад, — объясняет Джеймс, и его голос дрожит от боли.

— Где Дюк? — Спрашиваю я, подходя ближе и беря болторез, чтобы срезать шляпку гвоздя.

Джеймс качает головой.

— Я зашёл внутрь, чтобы отлить. Оставил его у входной двери, чтобы он следил за обстановкой. Когда я вышел из туалета, они набросились на меня. С тех пор я его не видел.

— Ты узнал кого-нибудь из них? — Настаивает Даллас.

Джеймс качает головой и стискивает зубы, пока я подношу болторез как можно ближе к его коже, стараясь не причинить ему вреда. Затем я сжимаю инструмент, пока головка гвоздя не отламывается. Джеймс рычит от боли, его губы растягиваются, и он яростно сжимает запястье.

— Сколько их было? — Спрашиваю я.

— Двое, — рассеянно отвечает он, делая глубокие вдохи и готовясь высвободить руку. Он вскрикивает и прижимает руку к груди, как только кончик гвоздя проходит через нижнюю часть ладони. — Чёрт!

Нагнувшись за медицинскими принадлежностями, лежащими под прилавком, я беру йод и рулон марли. Затем я протягиваю их Далласу.

— Перевяжи его. Я пойду поищу Дюка.

— Гейб, подожди меня, — настаивает Даллас.

Но я качаю головой и направляюсь к входной двери. Выйдя на улицу, я ещё раз осматриваю место кровавой расправы, изучаю тело енота, а затем перевожу взгляд на землю под ним. Следы на тротуаре указывают на какую-то борьбу, а на покрытой грязью земле видны два волочащихся следа. Я следую за ними за угол здания, готовясь к неожиданному нападению.

Звуки плеска воды, набегающей на набережную позади здания, прерываются редкими всплесками. Я быстро направляюсь туда, и у меня внутри всё сжимается при виде того, что я вижу. Кто-то подвесил Дюка на одном из причальных столбов. Его лицо почти фиолетовое от недостатка кислорода, но он отчаянно цепляется за верёвку, а его глаза бешено вращаются. К счастью, он погрузился в воду примерно по пояс, так что его вес ещё не перекрыл полностью доступ воздуха, но я вижу, что долго он не продержится. Его руки сильно дрожат от усилий, которые он прилагает, чтобы не задохнуться.

— Держись, Дюк! — Кричу я, бросаясь на причал и одновременно доставая карманный нож. — Я иду!

Мои рёбра протестуют, когда я наклоняюсь, чтобы перерезать верёвку, и яростно орудую ножом, быстро с ней расправляясь. Дьюк полностью погружается в воду, и я без колебаний спускаюсь по лестнице, чтобы помочь ему. Сомневаюсь, что у него хватит кислорода, чтобы удержаться на плаву, не говоря уже о том, чтобы найти путь к спасению. Я ныряю в тёмную воду и плыву к нему, не обращая внимания на то, как моё тело протестует от физических нагрузок.

Нырнув под воду, я обхватываю рукой грудь Дьюка и тяну его к поверхности. Он хватает ртом воздух и начинает кашлять, как только мы выныриваем, и бьёт ногами, пытаясь помочь мне, пока я снова плыву с ним к лестнице.

Даллас протягивает свою единственную здоровую руку, чтобы помочь Дьюку, как только я подтягиваю мускулистого байкера к первой ступеньке. Несмотря на явную слабость, Дьюк медленно выбирается из воды. Я поднимаюсь за ним, и мы оба падаем на причал, хватая ртом воздух, пока вода стекает с нашей одежды и волос.

— Я чертовски ненавижу этих парней, кем бы они ни были, — задыхаюсь я. — Мы достанем оружие, и в следующий раз, когда они покажутся, я проделаю дыры прямо в их головах.

— Аминь, — соглашается Даллас.

Сразу после утренних событий я провожу собрание, на котором собираю всю свою команду, чтобы разработать новый план действий. К моей бесконечной благодарности, ни один из новых членов команды не собирается сбегать. Вместо этого все они полностью вовлечены в поиски ублюдков, которые нацелились на наш клуб.

Теперь, когда действуют новые правила, в том числе требование, чтобы у каждого было оружие и чтобы все охранники дежурили парами, чтобы никто не остался без прикрытия, я надеюсь, что мы сможем остановить этих ублюдков до того, как они кого-нибудь убьют. После собрания я рассылаю своих людей с новыми распоряжениями на день.

— Я съезжу домой переоденусь, — говорю я Далласу, Рико и Нейлу, прежде чем направиться к двери. Наверное, мне так же стоит принять душ, раз уж моя рваная рана и послеоперационный шов оказались под воздействием мутной воды. Но больше всего мне хочется снять мокрую одежду, которая начинает вонять.

Перекинув ногу через свой «Ночной поезд», я осторожно надеваю шлем на покрытое синяками лицо, затем завожу двигатель и еду по улице. После всех событий последнего времени приятно выпустить пар, и я мчусь на своём мотоцикле по извилистым улочкам Новой Англии, направляясь домой.

УИНТЕР

Гейб и Даллас наконец-то встали на ноги, и Старла планирует вернуться в Блэкмур в конце этих выходных. Я буду безумно скучать по ней и её доброму, любящему нраву, но я знаю, что у неё своя жизнь, к которой она должна вернуться. Но почему-то мне кажется, что она не хочет уезжать так же сильно, как я хочу, чтобы она осталась.

— Давай сходим за покупками в эти выходные, — предлагает Старла за завтраком. — Я хочу помочь тебе выбрать кое-что для малыша, а потом нам нужно будет найти тебе свадебное платье. Я не хочу, чтобы после моего ухода тебе пришлось принимать все решения и заниматься планированием свадьбы.

— Звучит весело! — Улыбаюсь я. У нас пока небольшой банковский счёт, но Мэллори рассказала мне о небольшом магазине подержанных свадебных платьев в городе, где есть хорошие вещи, так что, может быть, мы сможем туда сходить.

— Похоже, меня туда не приглашают, — замечает Гейб.

— Да, вонючих мальчишек не зовут, — дразнит Старла. — Даллас, ты можешь пойти, если хочешь, — добавляет она, сверкнув глазами.

— Значит, я не вонючий и не мальчишка? — Спрашивает он, иронично изгибая губы.

Старла невинно пожимает плечами.

— Что ж, спасибо за предложение, но, думаю, сегодня я вернусь в клуб. Возможно, я не смогу полноценно работать ещё несколько недель, — говорит он, приподнимая гипс, — но, думаю, я справлюсь сам.

— Твоя потеря, — слегка шучу я.

Гейб встаёт из-за стола, его тарелка с завтраком пуста, и он целует меня в лоб, прежде чем направиться к кухонной раковине.

— Повеселитесь сегодня, девочки. Просто будьте осторожны. И позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.

— Мы сделаем это, — обещаю я. За неделю, прошедшую после того, как мотоцикл Гейба был повреждён, больше ничего не произошло, но мне кажется, что каждый день я просыпаюсь со страхом, который давит мне на грудь, ожидая следующего нападения.

Я знаю, Гейб тоже это чувствует. Он заставил парней круглосуточно охранять дом и клуб и пытался найти зацепки, чтобы выяснить, кто это может быть, но пока ничего не прояснилось.

Вскоре мы со Старлой выезжаем в город и направляемся в небольшой магазинчик под названием «Малыши и прочее». Как только мы входим в дверь, у меня сердце замирает при виде детской одежды, висящей на вешалке.

— Боже мой, ты только посмотри! — Ахаю я, снимая с полки маленький комбинезон с принтом «Танцующая королева» и маленькой балериной, вышитой внизу.

— Ну, это очаровательно. А посмотри на эти маленькие туфельки! — Старла показывает пару мокасин размером меньше моей ладони.

— Как мы вообще можем что-то выбрать в этом магазине? — Спрашиваю я. — Я просто хочу всего понемножку.

— Дерзай. — Старла широко улыбается, и я смеюсь.

— Может быть, когда-нибудь, но не сегодня.

Старла кивает и оглядывается по сторонам кивая в сторону разных принадлежностей.

— Малышка, это точно есть в списке, как и бутылочки. Максим говорит, что тебе, наверное, понадобятся ещё и пустышки.

Услышав, что Старла разговаривала с Максим, я испытываю огромное облегчение, потому что я понятия не имею, что брать. Если бы я могла действовать по своему усмотрению, я бы потратила весь свой бюджет на детскую одежду.

Мы берём по корзине и начинаем бродить по магазину. Здесь действительно бесконечное множество очаровательных вещей, связанных с детьми. Конструкторы и мягкие игрушки, миниатюрные машинки, на которых можно возить миниатюрного человечка по дому. Даже на мобильных телефонах изображены очаровательные лесные зверушки, которые гоняются друг за другом по кругу.

К счастью, Старле удаётся немного меня приструнить, и мы покупаем только самое необходимое и несколько забавных вещиц, от которых мы просто не смогли отказаться. Тем не менее, когда мы выходим из магазина, нагруженные салфетками для срыгивания и бутылочками, я понимаю, что могла бы провести в этом магазине ещё несколько часов. Джессика — владелица магазина, и, судя по всему, она помешана на детях, очень отзывчива. К концу нашего небольшого похода по магазинам я чувствую себя гораздо более подкованной в вопросах того, что может понадобиться ребёнку.

— Давай отнесём это в машину, а потом пойдём в магазин одежды, — предлагает Старла.

Магазин одежды оказался именно таким, как его описывала Мэллори: удивительно много белых тканей с бисером и кружевом, которые висят на вешалках вдоль стен. Целый отдел посвящён аксессуарам для волос с пометкой «Новинка». В другом углу выставлены вуали, и я даже не подозревала, что их может быть так много. Конечно, я знала, что они бывают разной длины и так далее, но на тех, что выставлены здесь, есть всё: от узоров, вышитых на ткани, до бусин по краям. На одной из них, которая особенно привлекает моё внимание, даже есть цветочная вышивка, из-за которой кажется, будто ветер сорвал цветы с дерева.

— Добрый день, дамы, — говорит владелица магазина, выходя из-за прилавка, чтобы поприветствовать нас.

— Привет, — говорю я, продолжая осматривать помещение.

Мне кажется странным, что я уже делала это однажды. Отец отправил меня за платьем, когда мы с Дином Блэкмуром обручились. Но та жизнь теперь кажется почти сном, хотя прошло меньше года. С тех пор многое изменилось, и я уверена, что этот поход по магазинам будет сильно отличаться от того, что я делала в свадебном бутике.

— Вы за платьем?

— Да, Уинтер собирается выйти замуж через несколько месяцев, — говорит Старла, подмигивая мне своими карими глазами.

— Через несколько месяцев! Что ж, тогда нам нужно будет найти платья вашего размера, из тех что у нас есть, — говорит женщина средних лет. У неё высокая, гордая фигура, несмотря на стройность, и выражение лица на удивление суровое. Но она кажется достаточно услужливой.

Я смущённо улыбаюсь, когда она оценивает меня. Прежняя Уинтер Ромеро и глазом бы не моргнула, если бы кто-то начал разглядывать её фигуру, но с тех пор, как моя талия заметно округлилась, я ловлю себя на мысли, что люди могут осуждать меня за мой возраст и беременность. В этот момент я понимаю, что имеется в виду, когда в моей голове всплывает выражение «скоропалительная свадьба», и я задаюсь вопросом, не думает ли эта женщина обо мне то же самое.

Затем она встречается со мной взглядом, и на её лице появляется улыбка, которая смягчает суровость её губ, напугавшую меня.

— Хорошая новость в том, что у меня на складе есть много красивых платьев, которые подойдут вам, если их немного подогнать по фигуре. Я уверена, что мы сможем найти что-то, что вам понравится. У вас есть бюджет, который вы готовы потратить?

— Эм. — Я снова поражаюсь тому, насколько этот момент отличается от того, когда я в последний раз выбирала свадебное платье. В прошлый раз я не ограничивала себя в тратах. — Недорого? — Предлагаю я, чувствуя, как краснеют мои щёки. Хозяйка магазина улыбается и убирает несколько выбившихся прядей своих седеющих волос в пучок.

— Почему бы тебе не начать рассматривать платья? Возьми любое, которое тебе нравится и которое, как тебе кажется, подходит тебе по размеру. Я найду несколько недорогих вариантов, которые, как мне кажется, тебе понравятся, и мы сможем их примерить. Кстати, меня зовут Линда. Обращайся, если у тебя возникнут вопросы.

Старла держится рядом со мной, пока мы перебираем платья и обсуждаем разные фасоны, которые мне нравятся. Хотя меня привлекают платья с замысловатой вышивкой и бисером, большинство из них выходят за рамки моего бюджета, и я не уверена, что хочу потратить все деньги на платье. Тем не менее нам удаётся найти несколько красивых платьев, которые могут хорошо подчеркнуть мою талию.

К тому времени, как мы заканчиваем с выбором и Линда подбирает несколько платьев для меня, у меня уже есть более двадцати нарядов, которые я могу примерить, и я уверена, что найду то, которое мне понравится. Надевать и снимать платья — это своего рода комедийное шоу. В них так много слоёв и ткани, что я не могу нормально держаться на ногах, а наклоняться и поворачиваться в последнее время стало немного сложнее. Но каким-то образом мне удаётся, с большой помощью Старлы и Линды, застегнуть пуговицы и молнию на каждом платье.

— Мне нравится верх этого платья. В нём твоя грудь выглядит хорошо. — Говорит Старла, когда я выхожу из примерочной в платье без бретелек с вырезом в форме сердца. Это уже третье платье, которое я примеряю, и пока что я могу сказать только то, что становлюсь слишком большой для нормального платья.

— Но оно всё равно немного тесновато в талии, — говорю я, разглаживая красивую шелковистую ткань на своём животе. Возможно, сегодня я ещё влезу в него, но фасон «трапеция» вряд ли прослужит мне следующие несколько месяцев.

— Может, стоит попробовать платье с завышенной талией, — предлагает Линда. — Так у тебя будет место для роста, а ткань достаточно струящаяся, чтобы скрыть любые… выпуклости, — деликатно добавляет она.

Я улыбаюсь.

— Спасибо. — Вернувшись в примерочную, я перебираю варианты, откладывая в сторону более традиционные фасоны, которые я раньше предпочитала и которые могли бы подчеркнуть мои теперь уже несуществующие изгибы.

Я достаю одно из струящихся платьев, которые подобрала для меня Линда. Это топ с завязками на шее и глубоким V-образным вырезом, который настолько низкий, что остаётся открытым до самой завышенной талии. Надеюсь, рюши помогут скрыть тот факт, что моё тело меняется. На талии сзади завязан прозрачный пояс, а сама талия украшена множеством драгоценных камней, бусин и пайеток. Как только я надеваю его, мне становится хорошо. Я даже не уверена, что мне нужно что-то подгонять, кроме как укоротить подол на несколько сантиметров. Сделав глубокий вдох, я выхожу из примерочной, и Старла ахает.

— Ладно, я соврала. Вот в этом платье твоя грудь выглядит идеально.

— Ты будешь говорить это о каждом платье? — Смеясь, спрашиваю я.

— Эй, я не могу не отметить, что беременность пошла тебе на пользу в этой области. Не то чтобы раньше они были незаметны… — добавляет она, приподняв бровь.

— Оно тебе очень идёт, — соглашается Линда. — Как ощущения?

— Мне в нём удобнее, чем я могла себе представить, — признаюсь я.

Обернувшись, я смотрю на себя в трёхстворчатое зеркало и ахаю. Оно действительно сидит на мне лучше, чем я могла себе представить. И Старла права. Глубокий вырез действительно выгодно подчёркивает мою грудь. Высокая талия плавно сужается к низу, идеально скрывая мой округлившийся живот. Слои шифона придают платью эффект водопада. Это платье могло бы принадлежать греческой богине.

— Тебе стоит примерить ещё хотя бы несколько, но, честно говоря, это платье будет сложно превзойти. — Старла с восхищением смотрит на меня, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на платье с открытой спиной.

На данный момент это, пожалуй, моя лучшая черта, ведь мои плечи и руки всё ещё в тонусе благодаря многолетним занятиям йогой. Я киваю, соглашаясь с её оценкой.

— Думаю, это то, что нужно, — соглашаюсь я.

— Но мы ещё не закончили показ мод, так что возвращайся и надень что-нибудь ещё, — настаивает Старла.

Спустившись с невысокого подиума перед зеркалом, я возвращаюсь в примерочную и снова раздеваюсь, откладывая это платье в сторону как то, которое мне придётся превзойти. Прежде чем продолжить, я смотрю на ценник, и у меня в животе всё переворачивается. Это одно из самых недорогих платьев в магазине. Меня переполняет облегчение. Может быть, я смогу устроить бюджетную свадьбу своей мечты. Хотя, честно говоря, пока я выхожу замуж за Гейба, мне всё равно, даже если бы мне пришлось прийти на церемонию в бумажном пакете.

Я примеряю ещё несколько платьев, каждое из которых — прекрасное произведение искусства, в котором я могла бы кого-то увидеть, но ни одно из них не сравнится с топом с завышенной талией и поясом из бисера. И когда показ мод заканчивается, я уже не сомневаюсь, что сделала правильный выбор.

— Ты думала о фате? — Спрашивает Линда, пока я по настоянию Старлы в очередной раз примеряю платье.

— Вообще-то, когда мы заходили, мне на глаза попалось одна, с вышивкой, — признаюсь я.

— Это моя любимая, — решительно заявляет Линда, демонстрируя свою внутреннюю молодость. — Она появилась на прошлой неделе, и я умирала от желания, чтобы кто-нибудь её надел.

Подойдя к витрине, она аккуратно снимает вуаль с вешалки и протягивает мне. С привычной лёгкостью она вставляет гребень мне в волосы и проводит пальцами по ткани, пока та не ниспадает мне на спину.

— Ну вот, теперь ты похожа на Венеру, — говорит Старла, широко раскрыв глаза.

Я хмурюсь, на мгновение теряясь в догадках.

— Римская богиня любви, — объясняет она.

— Ох, — я чувствую, как краснеют мои щёки, когда я снова поворачиваюсь к зеркалу и пытаюсь понять, что она видит. Платье идеально. Вышитые цветы струятся по моим плечам, а шлейф платья едва заметен. Я действительно выгляжу на все сто.

По сравнению с платьем, которое я купила для свадьбы с Дином, это простое и элегантное платье, а не шикарное эффектное изделие, в котором я больше походила на модель из журнала «Свадьба». И почему-то оно сидит гораздо лучше. Это платье — моё. Не какое-то вычурное платье, призванное показать, сколько денег я могу потратить за один день.

— Думаю, это оно, — выдыхаю я, и на глаза наворачиваются слёзы, когда я представляю, как иду к Гейбу в этом платье.

— Из тебя получится прекрасная невеста, — говорит Линда.

УИНТЕР

Старла возвращается домой, готовая всерьёз заняться тем, чтобы помочь мне подготовиться к свадьбе. Кажется, жизнь почти вернулась в привычное русло, если не считать давящего груза тревоги, который, кажется, никогда не покинет мою душу. Каждый день становится всё более зловещим, ведь Гейб и ребята никак не могут найти наших нападавших, которые не выходят у меня из головы. Уже несколько недель мы не видели ни их, ни их следов, и хотя это должно меня успокаивать, происходит обратное. У меня такое чувство, что это только усугубляет то, что они задумали для нас дальше.

И хотя Даллас наконец-то смог снять гипс, а Габриэль, похоже, полностью восстановился, он почти не прикасался ко мне с того дня, как ему повредили тормоза на мотоцикле. Я отчаянно нуждаюсь в разрядке. Я знаю, что Гейб старается быть осторожным, ведь я с каждым днём становлюсь всё более беременной, но никакие нежные прикосновения не помогут мне избавиться от нарастающего внутри напряжения.

Однажды после работы я, наконец, решаю, что мне нужно взять себя в руки и что-то с этим сделать, пока я не взорвалась или у меня не зашкалило давление. Направляясь по улице к магазину нижнего белья в нескольких кварталах отсюда, я захожу внутрь, чтобы найти то, что сделает меня неотразимой в глазах Гейба.

Вскоре я выхожу оттуда, купив самый сексуальный наряд, какой только смогла найти. Возвращаясь домой на своей только что отремонтированной машине, я приезжаю на час раньше Гейба, как раз вовремя, чтобы привести себя в порядок и быть готовой соблазнить своего жениха.

Моя кожа покалывает от предвкушения, когда я надеваю красную кружевную сорочку из шёлка. Затем я надеваю пояс с подвязками и чулки. Я не заморачиваюсь с нижним бельём. Я хочу, чтобы Габриэль мог приступить к делу, как только будет готов. Взглянув на часы, я понимаю, что у меня есть около десяти минут до его прихода, поэтому я наношу немного туши и подводки и иду в спальню, чтобы принять самую сексуальную позу на кровати.

— Уинтер? — Я дома, — зовёт Габриэль.

— Я здесь, — отвечаю я, зная, что он найдёт меня по звуку моего голоса.

В соседней комнате что-то падает, а затем я слышу приглушённые шаги Гейба, идущего по коридору. Меня охватывает волнение, и я облизываю внезапно пересохшие губы. Как только он появляется в дверях и его взгляд падает на меня, Габриэль замирает. В их ярко-синих глубинах вспыхивает возбуждение, когда его взгляд скользит по моему телу, охватывая каждый дюйм обнажённой плоти.

— Что это? — Хриплым от вожделения голосом произносит он.

— Ты нужен. Мне нужно разрядиться. — Говорю я, поднимаясь с кровати, чтобы медленно подойти к нему. Я смотрю на него сквозь ресницы, когда подхожу к нему и провожу ладонями по его сильной груди.

— Но… а как же ребёнок? — Спрашивает он, и от беспокойства его брови хмурятся.

— Она совершенно здорова, и доктор Деннинг сказала, что мы можем продолжать заниматься сексом, — напоминаю я ему.

Я вижу, что Габриэль всё ещё сомневается, поэтому настаиваю ещё сильнее.

— Пожалуйста, Габриэль, — умоляю я, зная, что ему это нравится. — Мне нужно, чтобы ты взял меня, чтобы я хоть на время перестала думать. — Хотя я не говорю напрямую обо всех ужасных вещах, которые происходили в последнее время, я вижу, что Гейб понимает, что я имею в виду.

Его взгляд становится более напряжённым, он вглядывается в мои глаза. А затем его губы обрушиваются на мои, его язык настойчиво проникает между моими зубами. Я стону от его настойчивых прикосновений, а он сжимает мои плечи и медленно отводит меня назад, пока я не упираюсь в стену. Он не прижимает меня к стене, как мог бы сделать раньше, а проводит руками по моим рукам, нежно царапая мозолистыми пальцами мою кожу, пока не обхватывает мои запястья.

Подняв их над моей головой, он прижимает их к стене, удерживая меня на месте.

— Хочешь, чтобы я тебя использовал, принцесса? — Рычит он.

По моей коже пробегают мурашки, а соски твердеют под кружевной сорочкой. Крепко сжимая оба запястья одной рукой, Габриэль опускает другую руку к моему подбородку и крепко сжимает его, оттягивая в сторону, чтобы укусить за нежную мочку уха.

Я вздрагиваю, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого дразнящего прикосновения. Но он не останавливается. Его губы перемещаются к моей шее прямо за ухом, и он втягивает чувствительную кожу в рот, посасывая её, пока я не чувствую, как образуется засос.

— Чёрт, Габриэль! — Я вздыхаю, понимая, что завтра перед работой мне придётся замазывать его.

Гейб с тихим щелчком отпускает мою кожу.

— Ты моя, маленькая принцесса, и я хочу, чтобы все это видели, — рычит он, заставляя меня сильно дрожать.

Его пальцы нежно поглаживают мою шею, задерживаясь там, прежде чем спуститься к моей набухшей груди. Взяв одну из них в руку, он сжимает её почти до боли и трётся о моё бедро своим возбуждённым членом, который я чувствую через его джинсы.

— Видишь, что ты со мной делаешь? — Хрипит он обвиняющим тоном.

— Ммм, — стону я. — Я так сильно хочу, чтобы ты был внутри меня.

Его рука скользит ниже, нежно поглаживая мой живот, пока не добирается до края моей сорочки. Всё это время он держит мои запястья над головой, а его бёдра прижимают меня к стене, так что я не могу пошевелиться. Когда его пальцы скользят под шёлковой красной тканью и находят мою промежность, Габриэль закрывает глаза и сжимает челюсти.

— Ты уже мокрая и готовая для меня, не так ли, моя маленькая распутная принцесса, — шипит он.

— Да, — выдыхаю я и с трудом сглатываю, пока он водит грубыми пальцами туда-сюда между моих складочек. Мой клитор болезненно пульсирует, требуя разрядки.

Когда его пальцы становятся влажными от моего возбуждения, он подносит их к моим губам.

— Слижи, — приказывает он.

Я открываю рот и высовываю язык, позволяя ему просунуть пальцы внутрь, и чувствую вкус своих терпких соков, облизывая его пальцы. Его голубые глаза впиваются в мои, обжигая меня, пока он наблюдает, как я наслаждаюсь вкусом своей киски.

— Хорошая девочка, — мурлычет он, когда я заканчиваю. Вытащив пальцы из моего рта, он обхватывает меня за бёдра и внезапно отпускает мои руки, чтобы перенести меня через всю комнату.

Я едва успеваю устоять на ногах, как он подводит меня к кровати, разворачивает и одним плавным движением наклоняет над ней. Одной рукой Гейб прижимает меня к матрасу, а другой задирает подол моей сорочки, обнажая ягодицы, и стонет, массируя округлую ягодицу.

Затем он резко опускает ладонь на обнажённую кожу, шлёпая меня. Я вскрикиваю от неожиданности и судорожно сжимаю покрывало, в то время как моя киска пульсирует всё сильнее. Он уже далеко не так груб со мной, как раньше. Даже его рука, прижимающая меня к кровати, стала легче и готова мгновенно отпустить меня, если понадобится, но всё же приятно, что он снова владеет моим телом. Его рука на мгновение сжимает и массирует другую ягодицу, а затем он проводит по ней ладонью, отчего кожа горит, а клитор опасно пульсирует.

— Ты плохая девочка, Уинтер, потому что дразнишь меня в этом сексуальном наряде и подначиваешь. — Он опускает руку в третий раз, и я стону, чувствуя, что вот-вот кончу. — И только за это я тебя накажу. Я заставлю тебя кончать, пока ты не начнёшь умолять меня остановиться, а потом я заставлю тебя кончать ещё больше.

От волнения моё сердце бешено колотится в груди. Я так долго этого хотела, и угроза в его глубоком, сексуальном голосе заводит меня до безумия. Затем Габриэль опускается на колени позади меня, и прежде чем я успеваю пошевелиться или хотя бы подумать, его руки раздвигают мои ягодицы, а губы смыкаются вокруг моего клитора. Он проводит языком по чувствительному бугорку, и я почти мгновенно теряю контроль. Он гладит меня между складочек, слизывая соки, которые уже пропитали мою киску.

Я чувствую себя безумно сексуальной, когда пояс с подвязками и чулки врезаются в мою плоть, и то, как руки Габриэль жадно сжимают мои ягодицы, заставляет меня чувствовать, что он согласен. Его язык уделяет внимание моей киске, посылая волны удовольствия от клитора прямо к моей сердцевине. Я задыхаюсь от непреодолимого желания кончить. Я так чертовски близка.

Затем его язык проникает ещё глубже, пока не находит мой анус.

— Блядь! — Я стону, когда кончик его языка касается меня. Он буквально вылизывает мою задницу, и я так безумно возбуждена, что даже не могу дышать.

Пока его язык мучает меня, дразня мою сморщенную дырочку, его пальцы скользят внутри моей киски. Я такая мокрая, что чувствую, как мои соки стекают по клитору. От интенсивности удовольствия с моих губ срываются всхлипы, и мне кажется, что я вот-вот взорвусь. Когда свободная рука Габриэля отпускает мою ягодицу, чтобы скользнуть между моих бёдер, я начинаю дрожать.

Его указательный и большой пальцы смыкаются вокруг моего клитора, болезненно сжимая его, и я кричу от накатившего на меня оргазма. Моя киска сжимает его пальцы, пульсируя снова и снова, пока от переизбытка ощущений у меня кружится голова от экстаза.

Но Габриэль не даёт мне времени насладиться ощущением полного удовлетворения, которое накатывает на меня, когда оргазм утихает. Вместо этого он подхватывает меня с края кровати и укладывает в центр на спину. Габриэль на мгновение оставляет меня лежать в луже. Порывшись в нашем комоде, он достаёт нейлоновую верёвку.

Затем он снова оказывается надо мной, связывает мне запястья и прикрепляет их к изголовью кровати. То же самое он проделывает с моими лодыжками, оставляя их достаточно свободными, чтобы я могла немного пошевелиться, но не настолько, чтобы я могла перевернуться или освободиться.

Внутри меня вспыхивает новое возбуждение, когда Габриэль быстро раздевается, стягивая с себя рубашку и брюки, и встаёт рядом с кроватью. Я вижу, как бледнеют последние синяки, и они приобретают желтоватый оттенок. Его порезы зажили, оставив уродливые шрамы, но они лишь напоминают мне о том, какой он боец, а когда его волосы отрастут и закроют шрам на виске, его будет не видно.

— Моя маленькая распутная принцесса. Посмотри, как ты раздвинута и просто умоляешь, чтобы в тебя проникли, — шипит он, пожирая меня глазами. — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Спрашивает он.

— Пожалуйста, — хнычу я, переводя взгляд на его набухший член. Чёрт, мне нравится, какой он большой. Его эрекция может считаться оружием, учитывая потенциальную боль, которую она приносит.

Габриэль мрачно усмехается.

— Только хорошие девочки получают мой член, — дразнит он. — Тебе придётся много раз покаяться, прежде чем ты почувствуешь меня внутри себя.

Я стону от разочарования, мой клитор пульсирует в ожидании второго оргазма. Затем он забирается обратно на кровать и двигается, пока не оказывается между моих бёдер. Его пальцы поглаживают мою влажную щелку, дразня меня, и в то же время он покрывает их своим возбуждением.

Затем он наклоняется, его язык заменяет пальцы и снова начинает вылизывать меня. Я тяжело дышу, мои бёдра двигаются навстречу его губам с невероятной силой. И пока он ласкает меня языком, один его палец начинает кружить вокруг сморщенного отверстия моей попки.

— Пожалуйста, детка, — умоляю я. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Я даже не знаю, о чём я его прошу. Мне просто нужно кончить. Отчаянно.

— Ты хочешь кончить? — Спрашивает он, обдавая горячим дыханием мой чувствительный клитор.

— Пожалуйста! — Всхлипываю я, мои бёдра дрожат от предвкушения.

Габриэль возвращается к своим ласкам, его губы смыкаются вокруг моего чувствительного бугорка, а палец проникает в мою попку.

— Чёрт! — Кричу я и тут же начинаю кончать.

Его палец входит и выходит из меня, усиливая интенсивность моего оргазма, а мой клитор пульсирует под его языком, пока моя киска наполняется влагой. Из меня вырываются прерывистые вздохи, мне кажется, что они могут прорваться сквозь тонкое кружево, в которое я их заключила, с такой силой они поднимаются и опускаются.

— Хм, — мычит Габриэль, лаская мой клитор, когда мой оргазм начинает угасать, и эта вибрация отзывается глубоко внутри меня, возвращая меня к жизни без малейшего перерыва.

Я задыхаюсь от внезапного всплеска возбуждения и чувствую, как моя киска восхитительно сжимается. Словно почувствовав, что именно мне нужно, Габриэль прижимает два пальца к моим складочкам, проникая в меня, в то время как третий палец остаётся в моей заднице.

— Да! — Всхлипываю я, покачивая бёдрами в такт движениям его руки.

Свободной рукой он сжимает моё бедро, не давая мне двигаться. Я стону, наслаждаясь полным отсутствием контроля, пока Габриэль играет со мной, как с инструментом, удовлетворяя мою ненасытную потребность. Он не груб со мной, как мог бы быть до того, как я забеременела. Но то, как он обращается со мной, говорит мне, что моё тело принадлежит ему и он может делать с ним всё, что пожелает. По моим венам разливается возбуждение, и я думаю о том, сколько раз он может заставить меня кончить. Мои мышцы гудят от предвкушения, каждая из них напряжена от нарастающего давления следующего оргазма.

Как так вышло, что он уже дважды довёл меня до оргазма, а я уже на грани третьего?

— Хочешь кончить ещё раз, распутная девчонка? — Спрашивает Габриэль, его хриплый голос звучит мрачно и угрожающе.

— Да, — шепчу я, закрывая глаза и выгибаясь на кровати.

— Тогда умоляй меня, — приказывает он. — Умоляй меня позволить тебе кончить.

— Пожалуйста, Габриэль, позволь мне кончить, — стону я, мой голос полон желания. — Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно!

— Что угодно? — Он, кажется, заинтригован.

— Да! — Кричу я, а мои ноги конвульсивно дрожат.

Он обхватывает губами мой клитор и продолжает одновременно трахать меня пальцами в киску и в задницу. И я снова кончаю, моя киска сжимает его пальцы, а задница сжимается вокруг третьего. Задыхаясь, я падаю на кровать, совершенно обессиленная.

— Тебе хорошо? — Дразнит меня Габриэль, вытаскивая из меня пальцы.

Я киваю, довольно мыча и не открывая глаз.

— Что ж, не устраивайся слишком удобно. Ты мне кое-что пообещала, и мы не остановимся, пока ты не отплатишь мне.

Я вздрагиваю, одновременно любя и боясь этой угрозы. А затем тёплое, сильное тело Габриэля опускается на меня, вдавливая в кровать, и его член упирается в мои складочки, находя вход. Его губы впиваются в мои в страстном поцелуе, и я чувствую вкус своих соков на его языке, пока его головка медленно проникает в меня.

Я жадно целую его, желая отблагодарить за то, как хорошо он меня удовлетворил. И всё же я чувствую, что способна на ещё один оргазм, и когда его член входит в меня, моя киска сжимается в предвкушении.

— Чёрт, ты такая мокрая, — стонет Габриэль.

Он не трахает меня жёстко, но я так измотана оргазмами, что мне не нужно много усилий, чтобы возбудиться. С каждым толчком член Габриэля упирается в мою точку G, а основание члена задевает мой клитор. Я пытаюсь освободиться от верёвки, стягивающей мои запястья, но желание притянуть его ближе к себе непреодолимо.

Габриэль мрачно усмехается мне в губы.

— Ты застряла, маленькая принцесса. И я буду трахать тебя так долго и жёстко, как захочу.

При этих словах моя киска сжимается вокруг его внушительного члена, и Габриэль стонет.

— Чёрт, — шипит он сквозь зубы, а затем медленно, с болью вынимает свой член из моих глубин.

За этим следует мучительное ощущение пустоты, но прежде чем я успеваю умолять его продолжать трахать меня, он забирается на меня и садится мне на голову. Взяв меня за волосы, он нежно приподнимает мою голову.

— Возьми мой член в рот, принцесса, — приказывает он.

Я без колебаний открываю рот и высовываю язык, чтобы облизать его член и яйца, покрытые моими соками. Габриэль так сильно сжимает изголовье кровати, что дерево стонет, а мой живот сжимается от предвкушения. Затем я обхватываю губами головку его члена и начинаю сосать.

Вжимаясь в мой рот до упора, пока его член не погружается в меня по самую рукоятку, Габриэль проталкивает головку мне в горло. Я рефлекторно сглатываю, моё тело пытается устранить препятствие, и его член напрягается и болезненно набухает, растягивая меня ещё больше. Но, чёрт возьми, как же это возбуждает, когда он стонет, явно на грани того, чтобы излить сперму мне в глотку.

Слёзы застилают мне глаза, пока я борюсь с необходимостью дышать. А затем он медленно выходит, позволяя мне взять верх. Покачивая головой, я сосу его невероятно большой член, наслаждаясь тем, что он подчинил меня себе и удовлетворяет свои самые тёмные желания. Через несколько минут его пальцы судорожно сжимаются в моих волосах, и он останавливает мой минет.

— Я кончу, если ты продолжишь так делать, — рычит он.

Я посасываю его член, готовая почувствовать его сперму на языке.

— О, ты думала, что на этом всё, принцесса? Ещё нет. Я планирую наполнить тебя спермой, а потом тебе придётся держать её внутри всю ночь.

Я вспоминаю, как в прошлый раз он заставил меня сделать это в качестве наказания, когда он заявлял на меня права перед «Сынами дьявола». Я вздрагиваю от этого скандального воспоминания.

Медленно вынимая член из моего рта, Габриэль встаёт с кровати и начинает развязывать меня, начиная с ног. Я лежу неподвижно, наблюдая за тем, как его божественное тело двигается вокруг меня. Как только я освобождаюсь, Габриэль поднимает меня с кровати, словно я ничего не вешу.

Он садится на кровать, откидывается на изголовье и усаживает меня к себе на колени, явно готовый к тому, чтобы я его оттрахала, пока его твёрдый член упирается мне в живот.

— Трахни меня в задницу, — умоляю я, охваченная желанием кончить именно так. Он так давно не трахал меня таким образом, и мне нравится это ощущение. — Пожалуйста, малыш, — выдыхаю я.

Габриэль пожирает глазами моё лицо, а его руки сжимают мои ягодицы, раздвигая их, пока он поднимает меня. Протянув руку между нами, я беру его твёрдый член и провожу им между своих складочек, смазывая головку своими соками. Я чувствую, как предэякулят Габриэля покрывает его головку, и когда я ввожу его в свою попку, он уже достаточно влажный.

Первые несколько сантиметров почти болезненны, так как моя задница сжимается вокруг его внушительного члена. Он медленно выходит из меня, давая мне привыкнуть. Несмотря на то, что это превышает мой болевой порог, я чувствую, как во мне нарастает глубокий, плотский голод.

Когда моя задница расслабляется вокруг эрекции Габриэля, мы ускоряемся, и Габриэль страстно целует меня, пока я скачу на его члене. Я так близка к тому, чтобы кончить от его члена в моей заднице, что, как только одна из его рук отпускает меня, чтобы поиграть с моим клитором, я срываюсь. Я ёрзаю на грубой подушечке его большого пальца, пока меня поглощает оргазм, моя киска пульсирует, а задница сжимается так, что он едва может двигаться внутри меня.

Но я продолжаю так трахать его, насаживаясь на его член задницей, полная решимости почувствовать, как он изливается в меня. Я вижу, что он старается быть максимально романтичным: его рука обвивает меня, его пальцы стремятся удовлетворить мои потребности, и мне чертовски приятно, что он так заботится обо мне и хочет, чтобы я снова кончила, даже несмотря на то, что я чувствую, как он приближается к разрядке.

Его пальцы продолжают дразнить мой клитор, подводя меня к очередному оргазму. К этому моменту я кончала столько раз, что сбилась со счёта, но всё равно отчаянно скачу на его члене, прижимаясь к нему так, что чувствую его яйца у себя на ягодицах.

— Чёрт, я сейчас кончу, — стонет Габриэль. — Кончи вместе со мной, — приказывает он, пощипывая и поглаживая мой клитор.

Я не могу не подчиниться, меня переполняют звуки его желания и то, как он обращается со мной. Я вскрикиваю, потрясённая силой своего оргазма после стольких оргазмов, и моя киска пульсирует, а задница сжимается вокруг его железного члена. Горячая сперма изливается глубоко в мою задницу, и я чувствую, как она наполняет меня до краёв, так что начинает вытекать.

Мы всё ещё вместе, Габриэль упирается лбом мне в плечо, и мы оба хватаем ртом воздух. Когда наше дыхание постепенно выравнивается, Габриэль поднимает голову и смотрит на меня, запуская пальцы в мои волосы.

— В глубине души ты всегда будешь моей развратной принцессой, и я люблю тебя за это, — выдыхает он.

Обхватив его за шею, я притягиваю его к себе и страстно целую.

— Я люблю тебя, — шепчу я, когда наконец отпускаю его.

В ответ его член внутри меня дёргается.

И, чёрт возьми, я готова повторить.

УИНТЕР

Время летит незаметно, и не успеваю я опомниться, как наступает время моего девичника. Поскольку ехать из Блэкмура далеко, мы со Старлой решили совместить девичник и мальчишник. К тому же, для меня они не сильно отличаются друг от друга, ведь я не пью.

Габриэль планирует устроить мальчишник в тот же день, так что, к счастью, вечером его не будет дома, и мы со Старлой сможем украсить это крошечное пространство так, как нам заблагорассудится. Дом украшен всем розовым, золотым и девчачьим: с потолка свисают ленты, все поверхности покрыты воздушными шарами, а для веселья повсюду разбросаны маленькие хлопушки с конфетти. Старла также купила соломинки в форме пениса для напитков, и я уверена, что мы от души посмеёмся, когда увидим, как все «старушки» пьют из члена.

Женщины приходят около двух часов дня, как раз когда мы со Старлой заканчиваем накрывать фуршет, и Дебби начинает смеяться при виде наших украшений.

— Это будет весело, — говорит она, входя в дверь с подарком в руке.

Все женщины, с которыми я сблизилась за время прибывания в клубе, и здесь, несут завёрнутые коробки и пакеты с подарками и улыбаются от уха до уха. Я пригласила Мэллори и ещё нескольких женщин, с которыми познакомилась в городе, и было забавно наблюдать за выражением их лиц, когда они рассматривали всех этих байкерских девчонок, окружавших их.

Атмосфера была игривой и весёлой. Старла не даёт неловкости затянуться, она приветствует всех на вечеринке и раздаёт бланки для заполнения.

— Это игра на угадывание, — объясняет она, — в которой вам нужно решить, кто из пары с большей вероятностью сделает то, что указано в списке. Заполните бланки, и тот, кто угадает больше всего вариантов, получит приз.

— Какой приз? — Спрашивает Максим, и её карие глаза блестят.

— Пирог! Приготовленный специально для вас будущей невестой.

Комнату наполняют охи и ахи, и я краснею. На самом деле мне очень помогла Старла, которая вчера пришла, чтобы помочь мне с выпечкой. Но я точно знаю, что пироги получились вкусными и это достойный приз.

Все рассаживаются, находят место и поверхность, на которой можно писать, и приступают к работе. Тем временем мы со Старлой раздаём напитки, хихикая, когда читаем ответы некоторых девочек. В небольшом помещении, где находятся двадцать женщин, гостиная и столовая заполнены до отказа. Приятно видеть, что мой дом полон людей, которых я люблю и которые, очевидно, любят меня настолько, что потратили несколько часов, чтобы повидаться со мной.

Мне приятно осознавать, что у меня такая замечательная семья. До того, как я встретила Гейба, у меня никого не было. Даже когда мои отец и брат были живы, я не могла назвать нас близкими людьми. Я была скорее разменной монетой, которую отец мог продать как ценную невесту, чтобы повысить свой статус в обществе. Даже моя предполагаемая подруга Элеонора Блэквуд была для меня лишь поверхностной знакомой, с которой я общалась, потому что у неё было хорошее имя и достаточно денег, чтобы ходить со мной по магазинам.

Эта новая жизнь и семья так сильно отличаются от того, что я знала раньше, и я ловлю себя на том, что с каждым днём всё меньше думаю о своей прежней жизни и скучаю по ней. Теперь, если бы у меня была такая возможность, я уверена, что предпочла бы этот скромный образ жизни своему чрезмерному потаканию своим желаниям в прошлом.

Даже новые друзья, которых я приобрела после отъезда из Блэкмура, хорошо вписываются в этот новый образ жизни. Мэллори, конечно, шикарна и дерзка, но она скорее предприниматель, чем королева моды. Если разобраться, она трудолюбивая бизнесвумен, которая невероятно целеустремлена.

— Хорошо, дамы, сдавайте работы, и я посмотрю, кто победил. Не забудьте указать своё имя в верхней части работы. Если у вас не будет имени, вы не сможете выиграть приз! — Говорит Старла.

Сдав работы, девушки направляются на кухню, чтобы наполнить тарелку закусками. Пока Старла подсчитывает голоса, в комнате звучит непринуждённая беседа.

— Как мило вы обустроили дом, — говорит Джада, младшая сестра Максим, стоя рядом со мной и потягивая шардоне. Её светлые волосы, уложенные в стиле пикси, как всегда, вьются и придают ей юный вид.

— Спасибо, — улыбаюсь я, довольная тем, что мы сделали это место нашим.

— Мы скучаем по тебе в Блэкмуре, но, похоже, здесь ты обрела новую прекрасную жизнь.

Моё сердце сжимается от её добрых слов. Я скучаю по девушкам из Блэкмура. С новым клубом Габриэля всё не так. Многие парни одиноки, другие только начали собираться в клубе и приводить с собой жён, чтобы я с ними познакомилась. Это не та семья, которая приняла меня так же радушно, как «Сыны дьявола» в Блэкмуре.

— Я тоже по всем вам скучаю, — признаюсь я. — Но я счастлива здесь.

— Ладно, дамы. Счёт открыт, и, похоже, Мэллори выиграла первый пирог!

На лице Мэллори отражается шок, но я улыбаюсь. За последние недели мы с ней провели столько времени вместе, что я ничуть не удивлена. Мы много разговариваем, когда в магазине тихо, и я определённо считаю её особенным человеком в своей жизни.

Раздаются вежливые аплодисменты, хотя Максим и ворчит, что ей лучше выиграть сегодня пирог за что-нибудь. Но её ворчание звучит игриво, а на губах играет дерзкая улыбка. Джада смеётся, и на её щеках появляются ямочки.

Мы продолжаем играть, и с течением дня игры становятся всё более непристойными, превращая то, что могло бы стать девичником перед свадьбой, в нечто более похожее на мальчишник.

После того как мы разрезали торт, пришло время открывать подарки, и я сижу на каминной полке в окружении коробок и пакетов всех форм и размеров. Все собираются вокруг меня и смотрят на меня с предвкушением, некоторые девочки хихикают и шепчутся. Именно тогда я замечаю, что подарки разделены на две отдельные стопки, и обращаюсь за советом к Старле.

— Начни с этой стороны, — указывает она, опускаясь рядом со мной с ручкой и бумагой в руках, готовая записать, кто что мне подарил.

В первом большом подарочном пакете лежат декоративные подушки, которые идеально подойдут для дивана в гостиной. Я искренне благодарю Дженну, прежде чем отложить их в сторону и перейти к следующему подарку. Это вафельница от Дебби. Она всегда была кулинаром и знает, какие приборы сделают моё времяпрепровождение на кухне более приятным и весёлым.

— Спасибо, Дебби, — говорю я, обнимая её.

— Конечно, — грубовато отвечает она, тепло похлопывая меня по спине.

Каждый из подарков в этой куче, это то, что украсит наш новый дом в Уитфилде. Они даже подарили мне крошечную шкатулку в форме слона, в которой можно хранить обручальное кольцо, когда мне нужно его снять.

— Ладно, теперь эта куча, — тут же настаивает Старла, как только я разворачиваю последний подарок из первой кучи.

— Я поднимаю бровь и перехожу ко второй куче, чувствуя, что что-то не так, когда снова раздаётся хихиканье. Как только я заглядываю в первый подарочный пакет, я понимаю почему. Медленно разматывая ткань, я достаю из упаковки сексуальное нижнее белье и показываю его собравшимся. Воздух наполняется смехом и улюлюканьем, и я тоже смеюсь, хотя мои щёки начинают гореть.

— Серьёзно, девочки? — Спрашиваю я.

— Что? — Невинно спрашивает Джада и делает глоток воды через соломинку в форме пениса. — Это девичник.

Я качаю головой, не в силах перестать улыбаться, и снова перевожу взгляд на стопку подарков. Я понимаю, что одна из стопок — это подарки для девичника. Остальные, скорее всего, непристойные, как и нижнее бельё. Собравшись с духом и приготовившись к неизбежному смущению, я заглядываю во вторую стопку. Пятнадцать минут спустя все мои подарки наконец-то распакованы, и я окружена скомканной упаковочной бумагой, секс-игрушками и кружевными трусиками всех видов.

Старла помогает мне собрать все подарки и отнести их в спальню, где они не будут занимать драгоценное пространство, пока гости снова общаются.

— Не могу поверить, что ты разрешила им купить мне сексуальное нижнее бельё и игрушки, — говорю я, когда мы заходим в мою комнату.

Старла смеётся.

— Им это понравилось! Они только об этом и говорят уже несколько недель. Я почти уверена, что они поспорили, чью игрушку вы с Гейбом используете первой и какую из них вы будете использовать чаще всего.

— О боже, — бормочу я, смущённая.

— Эй, ты на пути к тому, чтобы стать «старушкой». В этом мире нет места скромности, Уинтер, — напоминает она мне с игривой улыбкой.

— Это справедливое замечание.

— Просто будь готова к тому, что кто-нибудь пригласит тебя на свадьбу, — предупреждает Старла.

В соседней комнате начинает играть музыка, и я бросаю взгляд на дверь.

— Похоже, сейчас начнётся настоящее веселье, — говорит Старла. — Надеюсь, ты не против, если пьяные женщины будут валяться на твоём полу.

Это меня смешит.

— Что ж, это лучше, чем если бы кто-то решил сегодня вечером вернуться в Блэкмур.

— Они превращаются в кучку шлюх, как только рядом нет их мужчин.

— Я почти уверена, что они такие и в присутствии мужчин.

Старла пожимает плечами.

— Справедливо.

Мы обе выходим в другую комнату, чтобы посмотреть на творящийся там хаос. Кто-то выключил свет в гостиной и приглушил освещение на кухне и в обеденной зоне, так что атмосфера больше напоминает домашнюю вечеринку. К моему удивлению, Мэллори, Изабель и Ким, похоже, наслаждаются этой шумной сценой. Все танцуют, перекрикивая шум разговорами. Я в восторге. Это что-то среднее между вечеринками в колледже, которые я только начал посещать, и праздничными ужинами, которые «Сыны дьявола» устраивали в клубе в Блэкмуре.

Я бы хотела, чтобы Габриэль был здесь и видел это, и хотя он отсутствовал не целый день, я скучаю по нему. Эта мысль кажется мне забавной, учитывая, что в наших отношениях был момент, когда я пыталась сбежать от него. С тех пор мы через многое прошли вместе, и теперь я не представляю свою жизнь без него.

— Здесь так весело! — Кричит Мэллори, подходя ко мне. Её белые зубы сверкают в приглушённом свете.

— Я рада, что тебе весело, — говорю я. Я немного нервничала, приглашая свою начальницу, независимо от того, насколько близкими мы могли бы быть с ней. Но, судя по улыбке на её лице, я думаю, что смогу спокойно выйти на работу в понедельник, не испытывая при этом позора.

— Джада сказал мне, что ты знаешь всех этих женщин из байкерского клуба твоего жениха.

— Да, того самого, в котором он состоял в Блэкмуре.

— Должно быть, они действительно тебя любят, раз проделали такой путь, — понимающе говорит она, и её глубокий голос хорошо слышен сквозь музыку.

— Должно быть, так и есть, — соглашаюсь я. — Они многое для меня сделали с тех пор, как взяли меня к себе. Мне повезло, что я их встретила.

— Ну что ж, будущая невеста! — Кричит Максим, перекрикивая шум. — Я вызываю тебя на соревнование по выпивке.

Я многозначительно поднимаю брови, но она всё равно сует мне в руку стакан с соломинкой в форме пениса.

— Это вода, а я буду соревноваться с тобой в том, кто быстрее выпьет водку со спрайтом, так что тебе лучше меня победить, — настаивает она, тыча пальцем мне в лицо.

Я смеюсь и чокаюсь с ней стаканом с соломинкой в форме пениса.

— Готова, вперёд! — Кричит Старла, и мы обе принимаемся за дело, осушая наши напитки.

Нас окружает хриплый смех, и я уверена, что мы выглядим совершенно нелепо, посасывая соломинки, из-за которых кажется, будто мы делаем минет своим бокалам. Я едва успеваю допить свой напиток до того, как это сделает Максим, но мне это удаётся, и я победно поднимаю бокал, а она разочарованно рычит.

— Ну, ты же сама сказала, что я должна победить, — напоминаю я ей.

— Но я была так близка к победе! — Надувает она губы.

Около часа ночи все наконец расходятся. Девочки из Уитфилда уходят чуть раньше, около одиннадцати, и вечеринка постепенно затихает. Мы со Старлой готовим гостевую спальню и надувной матрас в детской, и несколько женщин ложатся на каждую из кроватей. Почти у всех есть удобное место для сна, и Старла присоединяется ко мне в моей комнате, потому что Гейб вернётся только утром.

Это самое близкое к ночёвке в гостях событие, которое со мной случалось с тех пор, как я была маленькой девочкой, и мне это нравится. Это почти как иметь сестру, и нам весело смеяться, готовясь ко сну. Старла, может, и не моя кровная родственница, но, честно говоря, она мне гораздо ближе, чем кто-либо из моей семьи. Она — сестра, о которой я всегда мечтала, и это меня очень радует.

К тому времени, как я закрываю глаза, я так устаю от весёлого дня, что засыпаю ещё до того, как осознаю это. И хотя без объятий Габриэля мой сон становится более беспокойным, мне помогает мысль о том, что завтра он снова будет дома.

ГАБРИЭЛЬ

Если честно, я не вижу смысла в мальчишнике. Зачем мне смотреть на стриптизёрш и, может быть, заказывать приватный танец, когда у меня дома рыжеволосая красотка, которая умоляет меня связать её и трахнуть? С того дня, как в моей жизни появилась Уинтер, я не проявлял ни малейшего интереса к клубным девушкам или к кому-либо ещё. С тех пор я жаждал её всем своим существом, пока не понял, что моё влечение переросло в одержимость. Мне просто повезло, что она тоже захотела меня. И даже после того, как я сделал её своей, мой интерес к ней только возрос. Она — моя единственная, идеально подходящая моему безумию, и теперь, когда я смотрю на других девушек, я почти не замечаю их физических достоинств. А если и замечаю, то лишь для того, чтобы признать, что она, должно быть, привлекает парней. Но не меня.

Так что, если уж на то пошло, сегодняшний день не так уж важен для меня. Я сказал Далласу, Рико и Нейлу, что мне не нужна мальчишник-вечеринка, но они настояли на своём.

— В последнее время ты всё свободное время проводишь с Уинтер, и прежде чем ты сделаешь её своей официальной женой, мы требуем устроить вечер, на котором мы, ребята, сможем потусоваться, как раньше, — потребовал Рико.

И я уступил им. Я сказал им, чтобы они сходили с ума. Они могли планировать всё, что хотели, и я готов был провести ночь в клубе, если бы они ясно дали понять, что я буду спать в своей постели и ни одна девушка ко мне не присоединится.

Но когда я вхожу в клуб, готовый к тому, что ночь будет бурной, я уже жалею о своём решении.

— Габриэль, эй! — Кричит Нейл, спрыгивая с лестницы, по которой он поднимался, чтобы вкрутить в потолок настоящий шест для стриптиза.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь? — Спрашиваю я, приподняв бровь.

— Эй, это ты сказал, что можно сойти с ума, — напоминает он мне.

— Я не имел в виду буквально, — настаиваю я, и мы обнимаемся по-братски.

— Ну да, ты не должен был появляться, пока всё не будет готово, и жаловаться было уже поздно. — Он грубо толкает меня.

— Свадебная вечеринка Уинтер или как там её, вот-вот должна начаться. Я сбежал, пока меня не втянули в какие-нибудь развлечения, которые могли прийти в голову этим девчонкам. Я и так уже в ужасе от того, что вы, ребята, задумали. Я не хотел ещё и видеть, что собираются делать девчонки. — Меня бросает в дрожь от одной мысли об этом безумии. И тут меня осеняет. Когда я успел так состариться? Раньше я любил вечеринки и наблюдал за тем, как девчонки сходят с ума. Но осознание того, что Уинтер беременна, а я скоро стану отцом, похоже, полностью изменило мой взгляд на вещи.

Нейл мрачно усмехается.

— Хорошо, что Уинтер беременна. Они не смогут заставить её сделать что-то из ряда вон выходящее.

— Пусть только попробуют заставить её сделать что-то из ряда вон выходящее, — рычу я, ощетинившись.

Нейл хохочет всё громче, качая головой.

— Что ж, раз ты пришёл пораньше, можешь быть полезен. Сходи к Шелби, попроси что-нибудь выпить и мне принеси. — Затем Нейл сосредотачивает своё внимание на полу и основании столба.

— Надеюсь, эта штука не испортит новую отделку, которую мы только что закончили, — говорю я.

— О, не волнуйся. Любой ущерб будет незаметен, потому что я планирую сделать это постоянным.

— Чёрт возьми, да! — Добавляет Рико, присоединяясь к нам. — Только представь, вместо вечера с открытым микрофоном или чего-то в этом роде мы можем раз в неделю устраивать стриптиз девчонок из клуба. Я уверен, парням это понравится.

Я вздыхаю.

— Мне кажется, или вы, ребята, становитесь всё более развратными с возрастом?

— Не, они всегда такими были, — говорит Даллас, подходя и хлопая меня по спине. — Просто теперь у нас есть собственный клуб, и они думают, что могут делать всё, что заблагорассудится. — Он откидывает светлые волосы с глаз и злобно усмехается.

— Я уже жалею, что разрешил вам устроить мне мальчишник, а ведь он ещё даже не начался. Мне нужно что-то покрепче пива.

Даллас присоединяется ко мне, и мы направляемся к бару Шелби.

— Два виски, Шелби, — просит Даллас.

— С чего-то нужно начинать, да? — Спрашивает она с дерзкой улыбкой, и на её щеке появляется ямочка. Она наливает нам по рюмке виски и ставит на стол две бутылки пива.

— За свадьбу, — говорит Даллас, поднимая рюмку, и я поддерживаю его тостом, после чего мы опрокидываем рюмки и делаем долгий глоток из бутылок с пивом.

Ближе к вечеру начинают собираться члены нашего клуба. Несколько ребят даже приехали из Блэкмура, и это круто, учитывая, что это чертовски большое расстояние, чтобы просто потусоваться со мной. Рико включает музыку, пока мы играем в бильярд или дартс и болтаем о всякой ерунде. Они были достаточно умны, чтобы нанять Шелби в качестве помощницы на кухне, так что бургеры и сосиски всегда под рукой.

Похоже, главная цель моего мальчишника — напоить меня в стельку. Когда четвёртый человек за час требует, чтобы я выпил с ним в честь праздника или в знак соболезнования, я объявляю, что с этим покончено.

— Ладно! Все, кто хочет напиться со мной сегодня вечером, у вас есть шанс. Я не планирую вырубаться на бильярдном столе к девяти вечера, так что выбирайте свою отраву и вперёд! — Я перекрикиваю музыку.

Шелби выстраивает рюмки в ряд, пока все наливают себе по рюмке.

— За новых и старых друзей, за долгую и счастливую жизнь, за быструю и счастливую смерть, за хорошую и симпатичную девушку, за холодную бутылку и ещё одну! — Кричу я.

Вокруг раздаются возгласы одобрения, и все выпивают.

Я ставлю пустую рюмку на барную стойку и указываю на Шелби.

— Больше никаких шотов для меня, — приказываю я, и она кивает, на мгновение широко раскрыв глаза, а потом хихикает.

И тут в клуб входят девушки. Рико сдержал слово и сумел найти несколько красивых женщин, которые будут работать в клубе. Как он это сделал, я не знаю. Но когда девушки входят в зал, становится ясно, что сегодня их ждёт много веселья. Все они одеты в облегающие наряды, которые мало что скрывают.

— Это для тебя, босс, — говорит Рико, крепко хватая меня за руки вместе с Нейлом и таща к дивану перед шестом для стриптиза.

Вздохнув, я неохотно позволяю им отвести меня на место в первом ряду. Это не для меня, но я почти уверен, что дело не в этом. Главная обязанность парней — доставлять мне неприятности, и сегодня они пользуются этим в полной мере, зная, что это последнее, чего я хочу или в чём нуждаюсь. И кроме того, как президент нашего клуба, я не могу выглядеть подкаблучником, как бы меня ни устраивало то, что Уинтер держит меня на коротком поводке.

Остальные члены клуба в восторге от того, в каком направлении движется этот вечер, так что я беру себя в руки и опускаюсь на стул, когда девушки начинают танцевать. Грудастая блондинка занимает центральное место у шеста для стриптиза. Её блестящая чёрная кожаная мини-юбка и топ едва прикрывают соски и задницу, пока она танцует.

Даллас плюхается на диван рядом со мной, а по комнате разносится хор свистов и улюлюканья.

— Ты выглядишь несчастным, — с юмором замечает он.

— Это так глупо, — ворчу я, хмуро глядя на девушку на сцене.

Кажется, она совершенно не обращает внимания на моё настроение, пока чувственно скользит вниз по шесту, прислонившись спиной к металлу, подняв руки над головой и повернувшись ко мне лицом. Она раздвигает ноги, демонстрируя тонкую ткань, прикрывающую её киску, и садится на корточки передо мной.

Даллас мрачно усмехается.

— Ты сам напросился, когда дал парням волю.

— Я и тебя в эту группу включил. Почему ты не вразумил их?

Даллас поднимает руки в знак защиты.

— Эй, я пытался. Никто не хотел меня слушать. Если тебе от этого станет легче, то после этого шоу мы устроим бойцовский спарринг на заднем дворе.

Это немного поднимает мне настроение. Я никогда не отказываюсь от хорошей драки, а после этого я бы не прочь был бросить вызов Рико и немного его поколотить. Я бы так же подумал о том, чтобы бросить вызов Нейлу, но, хотя мои рёбра полностью зажили, они всё ещё немного болят, и мне не очень хочется проверять, выдержат ли они нокаутирующие удары моего низкорослого друга.

Я делаю ещё один глоток пива и оглядываю комнату, наблюдая за тем, как парни веселятся на вечеринке, а девушки танцуют с ними. Рико явно наслаждается жизнью, сжимая бёдра клубной девушки, чья задница так плотно прижата к его члену. Интересно, удалось ли ему найти способ трахнуть её через джинсы?

Нейл, как обычно, играет в бильярд и делает ставки. Для него это беспроигрышный вариант. Он — акула, которая может выжать из человека всё, что только можно, и либо он прикарманивает деньги, либо другой человек так злится, что вызывает его на драку. А потом он надирает им задницы, прежде чем забрать деньги себе.

По его глазам видно, что ему нравится работать с новичками. Клуб открыт уже достаточно давно, и некоторые из них уже знают, что он хорош в бильярде, но никто ещё не видел его на вечеринках. Это будет их первое настоящее знакомство с Нейлом и его игрой.

Я снова сосредотачиваюсь на том, что происходит прямо передо мной, когда чувствую, как на мои колени опускается женское тело. Девушка из клуба, кажется, её зовут Пенни, стоит ко мне спиной и медленно покачивает задницей у меня между ног.

Её нейлоновые чулки и юбка с подвязками не оставляют простора для воображения. Её укороченный топ настолько обтягивающий, что кажется, будто он нарисован, а отсутствие бюстгальтера позволяет увидеть кончик соска, когда она поворачивается достаточно близко, чтобы заглянуть мне через плечо.

Она застенчиво прикусывает свою пухлую нижнюю губу, откидывает волосы цвета красного дерева и хватается за мои колени, чтобы не упасть. Я вижу, что она хочет, чтобы я прикоснулся к ней, и прижимается ко мне ещё сильнее, пытаясь заставить меня отреагировать.

— Пора потанцевать у тебя на коленях, здоровяк. Девушки слышали, что ты женишься. Ты уверен, что хочешь сделать это, когда у тебя есть такие возможности? — Мелодично спрашивает она.

Пенни молода, стройна и красива по любым меркам. В какой-то момент своей жизни я бы ухватился за эту возможность трахнуть её, о чём она меня практически умоляет. Но когда её задница прижимается к моему члену, трётся об меня через джинсы, я просто крепко сжимаю её бёдра и снимаю с колен.

На секунду, когда я схватил её, я увидел возбуждение в её шоколадно-карих глазах, а затем она вскрикнула от неожиданности, когда я полностью оторвал её от земли.

Я бесцеремонно опускаю её на колени Далласа и встаю с дивана.

— Прости, ты не в моём вкусе, — просто говорю я.

Даллас выглядит таким же растерянным из-за внезапного появления Пенни у него на коленях, как и она сама, и я мрачно усмехаюсь, оставляя его разбираться с последствиями. Он может либо насладиться окончанием её танца на коленях, либо нет. Мне плевать. Но сегодня меня не интересуют девушки, и я не буду сидеть на этом диване и делать вид, что разглядываю их.

Направляясь к бару, я заказываю ещё пива.

— Новое место выглядит неплохо, — говорит Джереми, сидящий за барной стойкой рядом со мной. Он один из самых старших участников «Сынов дьявола» в Блэкмуре. Он здоровенный мужик, примерно моего роста, мускулистый и коренастый. Его жена Дебби работает барменом в клубе «Блэкмур», а Джереми — правая рука моего бывшего президента. Джереми мне всегда нравился. По сути, он хороший человек.

— Спасибо, — говорю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на клуб. — Было весело его обустраивать.

Он кивает.

— Ты отлично справился. И твои ребята, похоже, из хорошего теста. Может, немного зеленоваты ещё.

Я пожимаю плечами.

— На самом деле я не хотел разжигать территориальные войны, переманивая байкеров с опытом работы в клубе.

— Думаю, это разумно. Ты проделал отличную работу, чтобы всё было по закону. Марк доволен твоей работой и тем, что ты сделал для клуба.

Приятно это слышать. Марк никогда не был падок на комплименты, а из-за того, что он так далеко, мне пришлось практически в одиночку руководить расширением. Но если Джереми говорит, что Марк счастлив, значит, так оно и есть.

— Габриэль, пойдём. Начинается бой! — Зовёт Нейл с чёрного хода.

— Идём? — С ухмылкой спрашиваю я Джереми.

— Чёрт возьми, да. Мне нравится смотреть, как вы, молодые жеребцы, избиваете друг друга до полусмерти. — Он смеётся и встаёт со своего места, следуя за мной и нескончаемым потоком людей, выходящих за дверь, чтобы посмотреть бои.

Неудивительно, что Нейл выходит на ринг первым. Он сразится с другом Филипа Ти Джеем, с которым Нейл играл в бильярд весь последний час. По лицу Ти Джея видно, что он понятия не имеет, что его ждёт. Ти Джей определённо превосходит Нейла и в росте, и в весе. Но Нейл — зверь. Недостаток роста он компенсирует скоростью и силой. И он любит драться больше всех, кого я когда-либо встречал. Я не завидую Ти Джею в этом бою.

Филип взял на себя роль рефери и объявил начало поединка. Мальчики начали кружить друг вокруг друга, не бросаясь сразу в бой. На ринге раздаются одобрительные возгласы, когда Ти Джей, наконец, делает свой ход, сокращая пространство с впечатляющей скоростью. Нейл отвечает тем же, поднимая руки, чтобы защитить лицо, и они обмениваются несколькими ударами, продолжая танцевать ногами.

— Надери ему задницу, Ти Джей! — Кричит кто-то, и Джереми мрачно усмехается рядом со мной.

— Этот парень понятия не имеет, во что он вляпался, не так ли? — Спрашивает Джереми.

Дьявольская ухмылка расплывается по моему лицу.

— Он скоро узнает. Ты здесь ради лучшей ночи, ведь эти парни ещё не знают, на что способен Нейл. Они всё ещё думают, что мы хвастаемся, но я предупреждал их, чтобы они с ним не связывались.

Проходит всего минута, и я вижу, что Нейл начинает уставать от этих препирательств. В одно мгновение он меняет позу и вместо того, чтобы обойти Ти Джея, подходит к нему вплотную и приседает под защитой здоровяка. А затем он приступает к делу: его кулаки врезаются в рёбра Ти Джея, в его челюсть, и, когда руки мужчины опускаются, в его лицо.

Ти Джей падает как подкошенный, его тело с силой ударяется о землю. На мгновение в толпе воцаряется ошеломлённая тишина, а затем все разражаются бурными аплодисментами. Нейл помогает Филипу утащить бессознательное тело Ти Джея с ринга, чтобы можно было начать следующий бой.

Остаток ночи проходит так же шумно и безудержно. Ближе к концу я сам несколько раз выхожу на ринг и вижу, как у парней разбиваются губы и даже ломаются носы. Секса тоже хватает: я вижу, как парни трахают клубных девушек прямо у меня на глазах. Я уверен, что в жилой части происходит ещё больше такого.

Но, кажется, все понимают, что лучше не использовать для этого мою комнату. Когда я ложусь спать около двух часов ночи, с затуманенным от алкоголя сознанием и тяжёлыми от ударов на ринге руками, я с благодарностью вдыхаю запах свежевыстиранного белья. Несмотря на мои сомнения в начале вечера, я должен признать, что он прошёл успешно. Было весело наблюдать за тем, как мой клуб собирается на свою первую официальную вечеринку.

Я не знаю, как Марку удавалось все эти годы окружать себя более молодыми и шумными людьми. А большинство моих парней всё ещё не женаты, готовы к действию и полны энергии, которую можно выплеснуть только в драке или сексе. У меня будет много работы, но приятно видеть их с этой стороны. До сегодняшнего вечера они демонстрировали впечатляющую дисциплину, ставили дело на первое место и безропотно справлялись с теми, кто нападал на меня и наш клуб. Я рад, что Рико, Нейл и Даллас устроили этот вечер, если не для меня, то для них самих.

Мои последние мысли перед тем, как я погружаюсь в сон, о Уинтер и о том, весело ли ей было с девочками. Надеюсь, что да. Она заслуживает отдыха от всего этого стресса, связанного с переездом, беременностью и тем, что нашей жизни столько раз угрожала опасность после того, как мы якобы уехали из опасного места. Если бы я был достаточно трезв, чтобы вести машину, я бы поддался искушению поехать домой и пробраться к ней в постель этой ночью.

Но это придётся отложить до завтра, когда я покажу ей, как сильно я по ней скучал.

УИНТЕР

День свадьбы наступает как-то слишком быстро, и мне кажется, что я ещё не отдышалась после всех этих планов и приготовлений перед этим важным днём. Старла приезжает на день раньше, чтобы помочь со всем разобраться, но я всё равно не могу уснуть накануне. Я не понимаю, как Габриэль может храпеть и при этом выглядеть совершенно спокойным. Я не могу уснуть не из-за волнения перед свадьбой, а от эйфории и уверенности, что от одной мысли о том, что я могу струсить, я невольно усмехаюсь.

Я хочу провести с Габриэлем всю оставшуюся жизнь, без тени сомнения. Должно быть, дело в том, что я пытаюсь убедиться, что ничего не забыла. Не знаю, что бы я делала без Старлы. Она мастер планирования, и благодаря ей и Дебби мне почти не приходится думать о кейтеринге.

Габриэль великодушно взял на себя организацию подачи напитков в течение дня. Я уверена, что в основном это будет пиво и виски, а не вино и шампанское, которые могли бы подавать на свадьбе наследника Блэкмура. Но поскольку я не могу участвовать в этом, то даже не возражаю, и я уверена, что большинство друзей Габриэля оценят его выбор напитков.

Мы решили провести скромную свадьбу, используя стулья и столы из клуба, которые Габриэль и его ребята расставят с утра пораньше рядами напротив красивых деревьев Новой Англии, растущих за клубом. Между клубом и набережной будет красивое уединённое место, достаточно удалённое от уличного движения, чтобы создать романтическую атмосферу. Ни один из нас не особо религиозен, поэтому мы не видели необходимости в церкви.

Габриэль и Рико сами построили нашу арку — шестиугольную конструкцию из массива вишни, которая стоит на прочном основании. Только она будет украшена живыми цветами, которые собрали я и Старла, а не готовыми букетами, потому что цветочные композиции стоят неприлично дорого. Но я не думаю, что «Сыны дьявола» заметят отсутствие чего-то.

После церемонии мы устроим приём прямо в клубе. В воздухе пахнет весной, и я надеюсь, что мы сможем открыть ворота клуба, чтобы он больше походил на нормальное место проведения мероприятия. Даллас пообещал освободить пространство, чтобы мы могли разместить внутри все арендованные складные столы. «Старушки» даже собрали скатерти и привезли их в Уитфилд, чтобы придать мероприятию немного лоска.

Дебби запланировала на ужин тако-бар, что, как уверяет меня Старла, стало новым трендом на свадьбах. Хотя я знаю, что на моей свадьбе с Дином был бы ужин из пяти блюд, включая икру, устриц и филе-миньон, думаю, я предпочту непринуждённую атмосферу и тако на заказ. В любом случае, это больше подходит моей новой семье.

К моему удивлению и огромному облегчению, когда я примерила платье на этой неделе, оно по-прежнему хорошо сидело, а Линда подогнала его так, что оно едва касалось пальцев ног, когда я была в балетках. Сначала я настаивала на туфлях на каблуке, но мои ноги так сильно распухли, что я едва могу стоять на них в течение дня, не говоря уже о том, чтобы ходить на шпильках, которые я изначально выбрала. Кроме того, поскольку церемония будет проходить на траве, я не вижу смысла надевать что-то, что просто утонет в земле, как только я перестану двигаться.

Всё на своих местах и более чем продумано. Мне не о чем беспокоиться, ведь Старла будет моей подружкой невесты, и единственной. И всё же я не могу избавиться от тревожного чувства. У меня такое чувство, будто я что-то забыла, и я знаю, что вспомню об этом и запаникую на полпути к алтарю.

Когда в наше окно заглядывает солнце, я всё ещё не сомкнула глаз. И только когда тёплые утренние лучи начинают согревать моё лицо, я наконец погружаюсь в беспокойный сон.

— Доброе утро, принцесса, — шепчет Габриэль, нежно касаясь моих губ своими.

Я мычу что-то неразборчивое, застряв где-то между сном и явью. Я чувствую, как он встаёт с кровати, но, должно быть, снова теряю сознание, потому что, когда я в следующий раз открываю глаза, в нашей комнате тихо и спокойно, и это говорит мне о том, что он уже ушёл, чтобы всё подготовить.

Я чувствую укол разочарования, понимая, что больше не увижу его до начала церемонии. Не то чтобы мне нужно было что-то ему сказать, но, глядя в его пронзительные голубые глаза, я могла бы быть уверена, что этот день пройдёт без сучка без задоринки.

Я с наслаждением потягиваюсь, пытаясь избавиться от усталости, от которой тяжелеют конечности. По крайней мере, я отдохнула несколько часов, но сейчас мне кажется, что я не отдохнула даже этого.

— Ты всё ещё в постели? — Спрашивает Старла, врываясь в комнату через мгновение.

— Блин, я не могла уснуть, пока не взошло солнце, — стону я, переворачиваясь, чтобы неохотно выползти из-под одеяла.

Старла уже одета и явно не спала несколько часов. На ней ещё не платье подружки невесты, и волосы выглядят так, будто их нужно уложить, но макияж безупречен. Он выглядит так естественно, но я вижу, что она постаралась скрыть шрам. У меня слегка сжимается сердце, когда я впервые задумываюсь о том, стесняется ли она его. Раньше она никогда не проявляла беспокойства по этому поводу, но макияж, который она нанесла сегодня, говорит об обратном.

— Ну, ты, наверное, не спала всю ночь, переживая понапрасну. Я заходила в клуб, чтобы посмотреть, как идут дела, и убедиться, что мне не нужно никого подгонять. — Она заходит в ванную, выдвигает ящики и захлопывает их, что-то ища.

— И что же? — Спрашиваю я, чувствуя, как напрягаются мои нервы при упоминании о свадебных приготовлениях.

— Габриэль вон там ведёт себя как сержант по строевой подготовке. Они уже установили стулья и арку, так что я смогла повесить цветы. Когда я уходила, они как раз накрывали на столы. Дебби была там со стопкой скатертей, так что я уверена, что всё, что нам сейчас нужно сделать, это собраться и просто выйти.

— Который час? — Спрашиваю я, удивляясь тому, что все так быстро соображают.

— Одиннадцать, — отвечает Старла, появляясь в дверях ванной.

— Что?! — Кричу я и бросаюсь в ванную. Мне ещё нужно принять душ, сделать причёску и макияж, не говоря уже о том, чтобы одеться, а свадьба начнётся меньше чем через два часа. Должно быть, я проспала дольше, чем думала.

— Успокойся. Всё в порядке. Я уже забрала цветы, а у парней есть одежда. Габриэль оденется в клубе. Нам просто нужно привести тебя в порядок и можно идти.

Отбросив скромность, я раздеваюсь и сразу иду в душ, не обращая внимания на пронизывающий холод, потому что не хочу ждать, пока нагреется вода. Пока я моюсь, Старла завивает свои волосы идеальными локонами, а затем собирает их в простой, но элегантный пучок. Я раздумываю, есть ли у меня время побриться, но потом решаю, что нужно, даже если из-за этого людям придётся подождать несколько минут. Я так тороплюсь, что у меня почти не остаётся времени на размышления о том, что дотянуться до лодыжек становится всё сложнее. Моя малышка скоро появится на свет, а мы с Габриэлем до сих пор не выбрали ей имя.

— Суши волосы, пока я одеваюсь. Потом я помогу тебе уложить их, пока ты будешь краситься.

Старла исчезает на несколько минут, а я следую её указаниям и расчёсываю волосы, пока они сохнут, чтобы ускорить процесс. Я не знаю, как нам это удаётся, но мы обе успеваем одеться и собраться к 11:45. Я почти вовремя.

Из украшений у меня только простые бриллиантовые серьги — единственная ценная вещь, которую мне удалось взять с собой из прошлой жизни, и то только потому, что они были на мне в ту ночь, когда Габриэль спас меня. Придётся обойтись ими, и я надеваю туфли, ещё раз оглядывая комнату, чтобы убедиться, что ничего не забыла.

— Прежде чем мы уйдём, — говорит Старла, проходя в дверь. В руках она держит бархатную шкатулку для драгоценностей, и, открыв её, достаёт красивый сапфировый кулон на серебряной цепочке.

Я восхищаюсь его красотой. Он не слишком большой и не слишком впечатляющий, размером с пятицентовую монету, но его грани отражают свет под разными углами, и он сверкает.

— Он мамин, — говорит она, и я слышу эмоции в её голосе. — Если хочешь, можешь надеть его. Тогда у тебя будет что-то старое, что-то взятое на время и что-то синее.

Я крепко обнимаю её.

— Для меня это будет честью, — выдыхаю я, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание.

Через несколько минут мы уже мчимся в клуб. Старла звонит Далласу, чтобы убедиться, что Гейб случайно не увидит меня раньше времени. Гости уже начинают прибывать, и я вижу тёплые, знакомые лица «Сынов Дьявола» и их жён, которые проделали весь этот путь из Блэкмура, чтобы отпраздновать этот день вместе с нами. Новые члены нашего отделения, открытого Габриэлем, тоже здесь, они слоняются без дела, пока общаются с опытными байкерами.

Я едва успеваю окинуть взглядом все приготовления, но, насколько я могу судить, всё именно так, как я себе и представляла. Старла уводит меня в жилую часть клуба, чтобы я не попадалась на глаза до начала церемонии. Я слышу, как становятся громче голоса прибывающих гостей. Я с удивлением понимаю, что на нашей свадьбе будет много людей, которые любят нас и желают нам только самого лучшего.

Мне кажется, я должна грустить из-за того, что моей «настоящей» семьи здесь нет, но я не грущу. Это моя семья, и они заботятся обо мне за то, кто я есть, а не за то, что я могу для них сделать. Несмотря на все трудности и лишения, которые я пережила, когда Афина и наследники Блэкмура убили мою семью и разрушили будущее, которое я планировала, сегодня я почти считаю это благословением. Потому что меня не окружало бы столько добрых, любящих людей, я не вышла бы замуж за любовь всей своей жизни, если бы осталась дочерью Джека Ромеро, девушкой, которая годится только на роль невесты, способной помочь отцу и брату подняться по социальной лестнице Блэкмура.

Я слышу, как начинает играть музыка, гости снаружи замолкают, и через мгновение ко мне подходит Старла.

— Они ждут тебя, — говорит она с широкой улыбкой на лице.

Я нервно поправляю фату и беру букет.

— Как я выгляжу? — Спрашиваю я.

— Потрясающе, — отвечает она.

Я следую за ней к зданию клуба, и она замедляет шаг, когда мы подходим к началу прохода. Начинается её размеренное шествие. Я стою прямо у двери в гараж и смотрю на зрителей, которые оборачиваются и встают. Затем наступает моя очередь, и пока я иду между рядами стульев, я вижу только улыбку Габриэля, его ярко-голубые глаза, сияющие от эмоций, от которых моё сердце бьётся где-то в груди. Даллас, его шафер, стоит прямо за ним в костюме, в котором он выглядит довольно элегантно и гораздо обаятельнее, чем обычно. Но всё внимание приковано к Габриэлю в его сером костюме, в котором его смуглая кожа выглядит ещё более насыщенной, а белые зубы ярко выделяются на фоне тёмных цветов.

Марк стоит прямо за ним, готовый выступить с речью. На этот раз он выглядит взволнованным, кончик его носа порозовел, а глаза слегка увлажнились. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, я уже стою перед Гейбом, пытаясь прочесть написанные мной слова, несмотря на то, что у меня трясутся руки.

— Гейб, ты появился в моей жизни в самый трудный час. Как ангел-хранитель, ты спас меня, когда я больше всего в тебе нуждалась. И с того дня ты продолжал спасать меня, показывая, что такое жизнь на самом деле. Я знаю, что в некоторых вопросах я сопротивлялась тебе изо всех сил…

Габриэль и собравшиеся зрители тихо посмеиваются, а лицо Гейба выглядит таким ранимым и уязвимым, что у меня щемит сердце.

— Но ты был рядом со мной всё это время. Поэтому сегодня я клянусь делать то же самое для тебя, сейчас и всегда. — Я делаю глубокий вдох, завершая свои клятвы, и вижу, как в глазах Габриэля блестят слёзы.

Он прочищает горло, шмыгает носом, берёт себя в руки и сжимает мою руку.

— Уинтер, ты изменила мой мир с того самого момента, как ворвалась в него, словно яркое солнце. Меня тянуло к тебе, как к планете, я не мог вырваться из твоей власти. С тех пор ты принесла в мою жизнь тепло и свет, которых я никогда не знал. Ты заставила меня расти и учиться любить. Может, я и не идеален, но сегодня я клянусь стараться изо всех сил каждый день ради тебя.

Одинокая слезинка скатывается по моей щеке, и я одними губами произношу:

— Я люблю тебя, — а он смахивает её подушечкой большого пальца.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет он.

Марк снова берет инициативу в свои руки, рассказывая о значении брака и пути, который он влечёт за собой. Затем он просит нас повторять за ним, пока он проводит церемонию и мы обмениваемся кольцами. По моей коже пробегает дрожь от волнения, когда Габриэль говорит:

— Я согласен.

А затем Марк объявляет нас мужем и женой.

— Теперь ты можешь поцеловать невесту.

Сильные руки Габриэля обнимают меня, он наклоняет меня назад и крепко целует в губы. Я с готовностью отвечаю на поцелуй, обхватив его лицо руками и наслаждаясь этим моментом. Наш первый день в роли мужа и жены. По моим щекам текут слёзы счастья.

Спустя долгое мгновение Габриэль поднимает меня и берёт за руку. Мы возвращаемся к алтарю, и я слышу, как Марк просит людей взять стулья с собой, если они хотят сесть. У меня кружится голова, и я не могу сдержать смех, а Габриэль сжимает мою руку и ослепительно улыбается. Не думаю, что когда-либо видела его таким счастливым, и меня переполняет радость от осознания того, что женитьба на мне сделала его таким счастливым.

Дебби настаивает, чтобы мы с Гейбом начали есть первыми, и мы усаживаемся за наш уютный столик, поставив перед каждым по щедрой тарелке тако. Но я так взвинчена, что едва могу проглотить хоть кусочек.

— Мы женаты, — шепчу я Габриэлю, наклоняясь ближе к нему.

— Как ты себя чувствуешь, миссис Мартинес? — Игриво спрашивает он, запечатлевая на моих губах ароматный поцелуй.

— Как в лучший день моей жизни, — признаюсь я, чувствуя, как краснеют мои щёки от того, как его взгляд проникает мне в душу.

К тому времени, как мы разрезаем торт — жёлтый торт с белой глазурью и красивыми цветами, которые каскадом стекают по трём ярусам, как моя фата, уже почти стемнело. Старла настояла на том, чтобы испечь его для меня, и трудилась над ним до поздней ночи. Мне едва ли не больно его разрезать, настолько он прекрасен. И вкусен.

Габриэль решил пропустить торжественные речи на свадьбе, не желая превращать их в постановку. Тем не менее, после того, как все наелись десерта, Гейб встаёт и привлекает всеобщее внимание, чтобы поблагодарить всех за то, что пришли.

— Для нас очень важно, что вы все собрались здесь сегодня, чтобы поддержать нас с Уинтер в нашем первом шаге в качестве супружеской пары. Вы — та семья, которую мы выбрали, и мы любим каждого из вас.

Когда Габриэль возвращается на своё место, зал наполняется радостными возгласами, и я вознаграждаю его поцелуем.

— Ты готова к своим большим, танцевальным пробам? — Спрашивает Старла, когда мы встаём из-за стола.

Она отвечает за то, чтобы превратить званый ужин в настоящую танцевальную вечеринку, но мы с Гейбом решили, что хотим провести вечер в компании друг друга. Пусть остальные веселятся без нас. Снаружи небо окрашено в розовые и оранжевые тона, солнце садится за горизонт, и почему-то кажется, что сейчас самое подходящее время.

— Ладно, все, стройтесь! Жениху и невесте пора сделать этот брак… официальным! — Кричит Старла.

— Кажется, они уже это сделали! — Кричит кто-то из толпы, и я смеюсь, хотя и сильно краснею.

— Да, больше, чем пару раз, — шепчет Габриэль уголком рта, чтобы слышала только я.

Наши гости выстраиваются в очередь прямо у здания клуба, где «Руби» ждёт, когда отвезёт нас домой. И когда мы начинаем шествие, наши друзья и родственники осыпают нас лепестками цветов всех цветов и разновидностей. Это прекрасно и совершенно неожиданно.

Слёзы наполняют мои глаза, а в горле образуется комок.

— Сюрприз, — говорит Габриэль, наклоняясь к моему уху, прежде чем поцеловать меня в висок.

— Я так сильно тебя люблю, — выдыхаю я и начинаю плакать.

Лепестки разлетаются по всему зданию, и я начинаю гадать, сколько же стоил этот сюрприз, когда наконец вижу «Руби». На заднем стекле написано «Только что поженились», и я вижу классические яркие консервные банки, привязанные к её бамперу, и начинаю смеяться.

Я не думаю, что этот момент может стать ещё более драгоценным, но тут мой взгляд цепляется за какое-то движение. Женщина пробирается сквозь толпу гостей так быстро, что никто не успевает заметить её, прежде чем она оказывается рядом со мной. Я вижу блеск холодной стали за мгновение до того, как в моём животе взрывается обжигающая боль, и я издаю леденящий кровь крик, охваченный болью и страхом. Я знаю, что серьёзно ранена, но боюсь только за свою малышку внутри меня. Она попала в неё? Она убила мою девочку?

Я чувствую, как подгибаются ноги, и слышу, как вокруг раздаются выстрелы. Но мой взгляд прикован к женщине, которая ударила меня ножом. Её лицо искажено от ярости, а серые глаза полны боли. Она берёт тот же нож, которым ударила меня, и проводит им по запястьям. Её тело падает на землю перед нами, истекая кровью из ужасных ран, покрывающих её идеальную кожу. В ней есть что-то невероятно знакомое, но я не могу понять, что именно.

Я падаю на колени, чувствуя резкую боль в животе, и перед глазами всё расплывается, когда я начинаю терять сознание. Я чувствую, как вокруг меня разливается горячая жидкость, а тело Габриэля падает рядом со мной. Я смотрю на своё красивое белое платье, испачканное алой кровью, которая быстро растекается по ткани, окрашивая меня в красный цвет.

В замешательстве я поворачиваю голову и понимаю, что Гейб не обнимает меня, как я ожидала. И, несмотря на то, что я стремительно погружаюсь во тьму, я чувствую, что что-то ужасно не так. И тогда я вижу пулевое ранение и кровь, заливающую его костюм. Меня охватывает ледяной ужас, когда я понимаю, что в него стреляли. Прежде чем меня поглощает тьма, я могу думать только о Габриэле и нашем ребёнке.

Я не могу их потерять.

ГАБРИЭЛЬ

Должно быть, я на секунду отключился, потому что в следующий момент я отчаянно хватаю ртом воздух и открываю глаза, а вокруг царит полный хаос. Моя первая мысль — об Уинтер и нашей девочке. Я сажусь и поворачиваюсь к ней, охваченный ужасом. Жгучая боль пронзает моё плечо и грудь. Я знаю, что в меня стреляли, но могу думать только о безопасности жены. Она вся в крови, алая жидкость сочится из зияющей раны в животе, заливая её красивое свадебное платье.

Белая ткань настолько пропиталась красным, что мне требуется минута, чтобы понять, куда её ударили. У меня нет времени ни на что, кроме как остановить кровотечение. Однако я слышу, как продолжают греметь выстрелы и как «Сыны дьявола» выкрикивают команды.

— Не умирай любимая. Уинтер, пожалуйста, не умирай, — умоляю я, оцепенев от ужаса.

Старла падает рядом со мной.

— Я вызвала скорую. Я останусь с ней. Ты нужен ребятам, — командует она, и в её голосе слышится одновременно властность и уверенность.

При мысли о том, что придётся оставить Уинтер одну, меня охватывает тревога. Но когда я поднимаю глаза и вижу, как эти ублюдки открывают ответный огонь по моим людям и убивают одного из друзей Филиппа, когда те бросаются к деревьям, меня охватывает ярость.

— Ты поедешь с ней в больницу? — Спрашиваю я, разрываясь между желанием остаться и помочь своим людям.

— Да, я не оставлю её. А теперь иди! Ты поедешь прямо в больницу после того, как убьёшь этих ублюдков, — говорит она, и в её голосе больше яда, чем я когда-либо слышал.

Как только мои руки покидают рану Уинтер, их место занимают руки Старлы, которая с силой надавливает на рану, пытаясь остановить кровотечение из бессознательного тела моей жены. Поднимаясь, я лезу в пиджак и на всякий случай достаю спрятанный там пистолет. Мне всё равно, что мои руки оставляют кровавые пятна на тонкой ткани. Я хочу причинить этим людям боль.

Большинство гостей свадьбы спрятались в укрытии и забежали внутрь, чтобы спастись от пуль. Но мои новые члены клуба, все как один, выбегают на открытое пространство между зданием и деревьями. Они пригибаются и пытаются найти любое укрытие, пока бегущие мужчины беспорядочно стреляют через плечо, прикрывая отступление.

Меня охватывает слепая ярость, и, не заботясь о собственной безопасности, я мчусь в сторону леса, готовый сразиться с этими людьми. Это явно месть. Я уверен в этом после того, как увидел, как Тиффани ударила Уинтер ножом, а затем вскрыла себе вены. Это жена Мака вернулась, чтобы отомстить мне за его казнь, и я подозреваю, что эти люди связаны с ней, Маком или кем-то ещё, кого убили той ночью.

Один из четверых убегающих мужчин падает от пули, и по тому, как он ударяется о землю, я понимаю, что он уже мёртв. Но остальным троим удаётся добраться до деревьев. Мы с Рико первыми оказываемся среди деревьев, и мы замедляем шаг, когда их отступление становится неясным. Должно быть, они спрятались за стволом, потому что не могли убегать от нас вечно.

Тощий и Даллас присоединяются к нам через несколько мгновений, замедляя шаг и поднимая оружие, чтобы осмотреть тихий лес. Я подаю сигнал, чтобы все рассредоточились, и мы крадёмся через подлесок, стараясь ступать как можно тише и оглядываясь по сторонам.

Пуля рикошетом отлетает от дерева в полуметре от моей головы, и Рико тут же набрасывается на стрелка, который выдал своё укрытие. Нейл присоединяется к нему, и они вдвоём избивают ублюдка до потери сознания. Они знают, что не должны его убивать. Только после того, как мы допросим его и выясним, насколько масштабны их планы навредить нам и кто в них замешан.

Слева от меня разгорается перестрелка: Филип нашёл ещё одного нападающего. Залп пуль сопровождается леденящими кровь криками, которые указывают на то, что один из моих людей выстрелил в этого ублюдка в не смертельное, но очень болезненное место. Судя по тому, как он падает на землю, я бы предположил, что это колено. Двое повержены. Думаю, остался ещё один. Хотя в этом хаосе я не могу быть уверен.

Я продолжаю идти, полный решимости поймать каждого из этих ублюдков. В лесу невероятно тихо, потому что я опережаю своих людей, которые сдерживают первых двух нападающих. Я чувствую, как кто-то из моих людей подкрадывается слева. Оглянувшись, я вижу, что это Даллас, который коротко кивает мне, прежде чем мы продолжаем путь.

Я пригибаюсь и прижимаюсь к деревьям, готовый спрятаться, если следующий мужчина попытается в нас выстрелить. В этот момент из-за дерева вылетает ветка размером с кулак и целится прямо мне в горло. Я ныряю влево, едва успев увернуться, и мужчина вылетает из-за дерева. Я сразу его узнаю. Это брат Мака, Уайат. Он так же небрежно ухмыляется, как и его брат, и отблеск удовольствия в его глазах из-за того, что он застал меня врасплох, вызывает у меня желание въебать ему со всей силы.

Даллас опережает меня, обходит ствол дерева с другой стороны и бьёт Уайата кулаком в висок, отчего тот пошатывается.

— Грёбаный ублюдок. Думаешь, ты можешь просто заявиться сюда и убить нас? — Спрашивает Даллас, нанося ещё один удар по колену, от которого среди деревьев раздаётся ужасный треск.

Уайат падает как подкошенный, крича и хватаясь за ногу. Он сломал её. Мне всё равно. Присев на корточки рядом с ним, я прижимаю пистолет к его голове.

— Сколько вас? — Спрашиваю я.

Уайат тяжело дышит, стиснув зубы, и смотрит на меня вызывающими черными глазами. Когда становится ясно, что он не собирается отвечать, Даллас давит пяткой на колено парня.

Уайат воет.

— Сколько? — Кричу я, повышая голос.

— Пять! Блядь! Включая Тиффани! — Ревёт он, не в силах сдержаться, когда ему причиняют такую боль.

Даллас тут же убирает ногу с колена Уайата.

— Четверо мужчин и Тиффани? — Уточняю я, и брат Мака энергично кивает, тяжело дыша и цепляясь за колено.

— Есть ещё кто-то из вашей маленькой группы мстителей? Кто-то, кого сегодня здесь нет? — Настаиваю я.

Уайат качает головой.

— Ты уже убил двоих других.

— Давай отведём этих ублюдков в сарай, — говорю я Далласу, когда к нам подходят ещё несколько наших людей. — Я хочу, чтобы их связали и заткнули им рты, а вооружённый охранник следил за ними 24 часа в сутки 7 дней в неделю, пока я не решу, что с ними делать.

Даллас кивает Филипу, который подходит и помогает Далласу перевернуть Уайата и связать ему руки. Когда они поднимают его на ноги, Уайат стонет и сгибается пополам.

— Шевелись, идиот хренов, — говорит Даллас, ударяя Уайата наручниками по затылку.

Они наполовину тащат, наполовину поддерживают своего пленника, пока тот снова ковыляет за ними к опушке леса, не в силах сопротивляться их крепкой хватке.

Только когда становится ясно, что насилие прекратилось, что все напавшие на нас крепко связаны и находятся под охраной как минимум трёх «Сынов дьявола», я чувствую резкую боль в плече и шиплю, хватаясь за него. Моя рубашка и куртка довольно сильно испачканы кровью, в основном моей, и я знаю, что мне нужно, чтобы кто-нибудь осмотрел рану. Но я отказываюсь ехать в больницу, пока не буду уверен, что здесь всё в порядке. Я не позволю ни одному из этих ублюдков снова причинить вред моей жене.

От страха у меня сжимается сердце, когда я думаю об Уинтер и задаюсь вопросом, всё ли с ней в порядке. Лучше бы всё было в порядке. Не знаю, смогу ли я выжить без неё.

В сарае я ещё раз внимательно осматриваю группу мужчин, изучая каждого из них и полностью осознавая масштабы их предательства. Уайат был «Сыном дьявола», как и Мак. Как и Люк, двоюродный брат Джареда, и Матео, лучший друг Мака.

Мои ребята так же тащат убитого, это младший брат Джареда. У меня сжимается сердце, когда я впервые осознаю, что одному из них не было и восемнадцати. Я узнаю парня с рождественских вечеринок, хотя в свои четырнадцать или пятнадцать он был недостаточно взрослым, чтобы присоединиться к «Сынам дьявола», как Джаред. По собравшейся группе видно, что речь идёт о казни мужчин, которые изнасиловали Афину Сейнт. Месть за убийство наших братьев, хотя это был приказ, от которого мы не могли отказаться.

— Похорони его, — приказываю я, глядя на мальчика сверху вниз. — Где-нибудь, где полиция его не найдёт.

Уэйд и Коннор кивают, прежде чем вынести тело обратно за дверь.

— Почему? — Требую я от Уайата. — Ты знал, что мы не могли отказаться от приказа. Они бы уничтожили «Сынов дьявола», если бы мы их не казнили.

Уайат усмехается.

— Вот тебе и братство. «Мы прикроем твою спину, даже если это будет стоить нам жизни». Вы все заслуживаете того, чтобы гореть в аду за то, что вы сделали.

— Мы казнили этих людей, потому что они взялись за работу, которую Марк не одобрял, и это поставило под угрозу все наши жизни, — рычу я.

— И всё же, когда ты не подчиняешься приказам Марка, никто и глазом не моргает. Ты просто трахаешься с врагом, и всем плевать.

Я бью Уайата с такой силой, что чувствую, как под моими кулаками хрустит его нос, и на пол брызжет кровь.

— Ты говоришь о моей жене, — рычу я. — И она не была врагом. Мы работали на её отца.

Уайат усмехается, из его носа идёт кровь.

— Она из богатых. Она не одна из нас.

— Она больше из «Сынов Дьявола», чем ты, предатель, — шиплю я, хватаю его за горло и сжимаю так, что у него глаза на лоб лезут.

Когда я отпускаю его, он кашляет и задыхается.

— Кто были те люди, которых мы убили в клубе, когда вы на нас напали? — Спрашиваю я. — Мы их не узнали.

— Брат и двоюродный брат Тиффани из другого города. Они согласились помочь нам отомстить.

Я киваю.

— Почему ты нацелился на нас с Уинтер? Я не единственный, кто участвовал в казни.

— Это ты убил Мака, — прорычал Уайат. — Он доверял тебе, считал тебя другом.

Я качаю головой.

— Он поступил бы со мной так же, если бы мы поменялись местами.

Это все ответы, которые мне нужны. Теперь, когда я знаю, кто и зачем за нами охотится, мне нужно сосредоточиться на жене и сделать всё, чтобы она выжила.

— Даллас, заткни ему рот и поставь кого-нибудь в караул. Я еду в больницу.

— Ты не хочешь разобраться с ними сейчас? — Спрашивает он, удивлённо приподняв брови.

— Нет, — рычу я. — Сначала мне нужно убедиться, что Уинтер выживет. Если она справится, я проявлю милосердие и казню их.

Уайат бледнеет от зловещей невысказанной угрозы.

— А если нет? — Спрашивает Рико, следуя за мной к двери.

— Тогда я буду убивать их медленно, разбирая их тела на части, чтобы они испытали хоть каплю той боли, которую причинили мне. — Я делаю паузу и поворачиваюсь, чтобы посмотреть в полные страха глаза Уайата. — А тебя я приберегу напоследок, чтобы ты мог увидеть, какая судьба тебя ждёт.

Моё плечо пульсирует от боли, пока я иду к выходу из клуба, где меня ждёт мотоцикл.

— Давай я отвезу тебя на машине, братан, — настаивает Рико, подходя ко мне. — Ты потерял много крови, и это не поможет Уинтер, если ты потеряешь сознание по дороге в больницу и разобьёшься.

Я подумываю возразить. Мой мотоцикл был бы быстрее, но теперь, когда он это сказал, у меня действительно слегка кружится голова, и я не хочу ни в коем случае откладывать встречу с Уинтер. Коротко кивнув, мы направляемся к машине Уинтер. При виде надписи «Только поженились» на заднем стекле и банок, свисающих с бампера, у меня внутри всё переворачивается.

По дороге в больницу я стараюсь не обращать внимания на их шум. Вместо этого я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на боли в плече, пытаясь отгородиться от всех ужасных мыслей, которые проносятся у меня в голове. Что, если Уинтер не выживет? Что, если Тиффани убила ребёнка? Что, если я потеряю их обоих? Сжав зубы, я подношу руку к пулевому отверстию и осматриваю его, решив сосредоточиться на чём-то более приземлённом, что не даст мне окончательно сойти с ума. Такое ощущение, что входное отверстие находится прямо под ключицей, на внешней стороне грудной клетки, а выходное — на спине. Это хорошо. Надеюсь, это значит, что пуля прошла навылет и мне нужно будет только наложить несколько швов, чтобы остановить кровотечение.

Но когда мы добираемся до больницы, это становится второстепенной проблемой. Я прошу Рико высадить меня у главного входа и врываюсь внутрь, направляясь прямиком к стойке регистрации.

— Уинтер Ромеро, — требую я, не обращая внимания на формальности. — Её привезли сюда около часа назад с ножевым ранением в живот. Где она? Как она? Могу я её увидеть?

— Я-я, — запинается администратор, на мгновение приоткрыв рот при виде меня в крови. — Дайте мне посмотреть. — Она переводит взгляд на компьютер и начинает лихорадочно печатать. — Похоже, её срочно прооперировали в отделении неотложной помощи. Простите, я... я больше ничего не могу вам сказать. — Её глаза округляются от ужаса из-за того, что она не может дать мне всю необходимую информацию, и я бью кулаком по стойке.

Оглядевшись по сторонам, я замечаю Старлу, которая бежит ко мне, и в три длинных шага преодолеваю расстояние между нами.

— Она жива, — успокаивает меня Старла, сжимая мои предплечья. — Бригада скорой помощи смогла стабилизировать её состояние в машине, и на тот момент они даже были почти уверены, что у ребёнка всё ещё есть сердцебиение. Они не смогли рассказать мне ничего больше, потому что внутреннее кровотечение было настолько сильным, что, как только мы приехали в больницу, её нужно было срочно оперировать. Я всё ещё жду новостей.

— Блядь! — Рыдаю я. Я не могу вынести эту муку — не знать, выживет она или умрёт, потеряли мы нашу малышку или нет. Слабое утешение — знать, что они обе были живы, когда их привезли. Но это было почти час назад, а она потеряла так много крови.

— Габриэль, тебе нужно к врачу. В тебя стреляли, — мягко настаивает Старла, глядя на моё плечо.

— Это может подождать, — рычу я сквозь стиснутые зубы.

Она упирает руки в бока, принимая самую лучшую, на мой взгляд, позу матери.

— Уинтер не станет лучше, если ты истечёшь кровью на больничном полу только потому, что ты слишком упрям, чтобы лечиться, пока ждёшь новостей. Я попрошу их сразу же идти к тебе в палату с любыми новостями.

Я знаю, что она права, но не могу сдержать хмурый взгляд. Вместо этого я молча позволяю ей отвести меня обратно к стойке регистрации, где бедная сотрудница, кажется, вот-вот упадёт в обморок от страха при виде моего повторного появления.

— Моему другу срочно нужно к врачу. В него стреляли. — Говорит Старла, явно учитывая страх сотрудницы, и говорит спокойно.

— Да, конечно, — пищит молодая блондинка и начинает что-то набирать на компьютере, пока Старла сообщает ей мои данные.

УИНТЕР

Я стою рядом с холодным металлическим столом и смотрю на безжизненное тело той, кого я любила больше всего на свете. Это первое мёртвое тело, которое я вижу, и мне кажется, что у меня из груди вырвали сердце. Глубокие уродливые шрамы уродуют прекрасные запястья моей матери, словно злобные монстры без зубов. Из её тела вытекла вся кровь, и теперь она белая как мел, если не считать фиолетовых впадин на месте глаз. Её рыжие волосы, такого же цвета, как и мои, единственное яркое пятно в этом холодном, мрачном месте. Здесь пахнет формальдегидом и смертью, и от этого моё опустошение становится ещё более невыносимым.

Меня начинает тошнить, когда я думаю о том, что она с собой сделала. Было ли ей больно? Сколько боли она могла испытать при жизни, чтобы выбрать такую жестокую смерть? Я не знала, что ей было больно. Значит ли это, что я ужасная дочь? Конечно, я знала, что она иногда грустит. Но мне всегда казалось, что вечерний поход в кино или по магазинам возвращает её к жизни. Я понятия не имела, что она способна на что-то настолько ужасное, и к моему всепоглощающему чувству потери примешивалось чувство предательства.

— Перестань плакать, — рычит мой отец, и всхлипывания моего брата переходят в приглушенную икоту.

Он слишком мал, чтобы понять.

— Ваша мать бросила нас. Она решила покончить с собой. Я не хочу слышать, как вы говорите о ней. Насколько я понимаю, она нас бросила. Если бы нам не нужно было поддерживать репутацию, я бы похоронил её в безымянной могиле и покончил с этим. Но поскольку мы уважаемая семья, она получит памятник, которого заслуживает женщина её положения, если бы она умерла от неизлечимой болезни. И если кто-нибудь спросит вас, скажите, что всё так и было. Слышите? Ваша мать не покончила с собой, как трусиха. Она умерла от рака, с которым боролась молча, и в конце концов проиграла эту битву.

В голосе отца слышится рычание, не терпящее возражений, и я вглядываюсь в каменно-холодное лицо матери, такое безмятежное во сне, даже после такого жестокого конца.

— Отвечайте мне! — Требует отец, и мы с братом вздрагиваем от гнева в его голосе.

— Да, папа, — говорю я, и брат вторит мне.

— Хорошо. — Отец выходит из комнаты, хватая брата за плечо и направляя его за собой.

Я смотрю им вслед, не в силах пошевелиться. Мне нужно побыть наедине с матерью, чтобы погоревать, потому что я знаю: как только я выйду из этой комнаты, у меня больше не будет такой возможности. Мы Ромеро, и сентиментальность сделает нас слабыми.

Но когда я оборачиваюсь к столу, там уже не лежит безжизненное тело моей матери. Это женщина, которая напала на меня в день моей свадьбы. Она смотрит на меня мёртвыми серыми глазами, её волнистые волосы беспорядочно рассыпались по плечам. Кто она такая и почему так сильно меня ненавидит? Может, это призрак из моего прошлого? Кто-то, кто ненавидел моего отца за то, что он сделал, и теперь мстит мне? Я не знаю почему, но я её откуда-то знаю. Каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить, кто она такая, черты её лица искажаются и меняются, и я уже не могу понять, как она выглядела.

— Она уже очнулась? — Спрашивает кто-то словно издалека. Мягкий женский голос звучит доброжелательно и скромно.

Кто? Женщина, лежащая передо мной мёртвой? Судя по зияющим ранам на её запястьях, я сильно сомневаюсь, что она очнётся. Я открываю рот, чтобы сказать это, но язык словно свинцом наливается.

— Пока нет. Врачи говорят, что хотят дать ей как можно больше времени на отдых. — Глубокий баритон успокаивает меня, и я сразу понимаю, что это Гейб. Если он здесь, значит, всё будет хорошо.

Но его слова не имеют смысла. Женщина в морге. Почему врачи думают, что она может очнуться?

Мир вокруг меня словно искажается и меркнет, а потом я оказываюсь перед тем самым красным сараем, который находится за клубом «Сынов дьявола» в Блэкмуре. Я заглядываю внутрь через маленькую щель в двери, и меня охватывает страх от того, что я вижу.

По комнате расхаживают одетые в кожу байкеры, и ни у кого из них я не вижу знакомых дружелюбных лиц. Их неразличимые лица искажены яростью. Они о чём-то спорят.

— Никаких исключений! — Требует один из них. — Это наша территория.

Он достаёт пистолет, и у меня замирает сердце, когда я понимаю, что Габриэль стоит на коленях в центре комнаты со связанными за спиной руками и ждёт своей участи. К своему ужасу, я вижу рядом с ним худое тело Старлы. Она явно без сознания, её одежда разорвана, а на лице глубокий порез, из которого сильно течёт кровь.

— Ты скажешь своему боссу, чтобы он отвалил от наших земель, — говорит один особенно мерзкий на вид байкер, делая шаг вперёд и приставляя пистолет к голове Габриэля.

— Я ничего не смогу ему сказать, если буду мёртв, — пытается возразить Гейб, сохраняя спокойствие, хотя его жизнь вот-вот оборвётся.

— Он всё поймёт, когда мы доставим тебя к нему в мешке для трупов, — усмехается мужчина.

Раздаётся выстрел, и по комнате разносится грохот, от которого у меня звенит в ушах, даже несмотря на то, что я нахожусь снаружи. Габриэль падает на пол рядом со Старлой, и из раны в его голове на пол сарая вытекает кровь. Я хочу закричать, ворваться внутрь и обнять его, но не могу. Мне нужно защитить ребёнка.

Когда байкеры поворачиваются к двери, я понимаю, что должна бежать. Я не медлю и не крадусь в тени. Я со всех ног мчусь по усыпанной камнями земле, полная решимости найти безопасное место до того, как эти плохие люди найдут меня. Моё сердце бешено колотится в груди, требуя, чтобы я бежала быстрее, если хочу жить.

И внезапно сон вокруг меня снова меняется, когда жгучая боль пронзает мой живот. Я хватаюсь за животик, выглядывающий из-за моего тела, и понимаю, что меня разрезали. Мои органы вываливаются вместе с моим ребёнком. Я кричу, когда ужас берет верх над болью. Опустившись на мягкую траву в этот внезапно ставший ярким день, я хватаю горсть своих органов и пытаюсь удержать их внутри, но они ускользают из моих рук, а кровь покрывает мои ладони, и я не могу ничего удержать.

Маниакальный смех надо мной наполняет мою грудь льдом, и когда я поднимаю глаза, то вижу Афину Сейнт, которая смотрит на меня сверху вниз своими холодными голубыми глазами, осуждая меня и насмехаясь над моей болью и утратой. Я знаю, что не смогу спасти своего ребёнка, не в одиночку, но Афине, похоже, всё равно. Она просто улыбается мне, наслаждаясь моими страданиями.

Чего бы я только не отдала, чтобы Гейб был рядом со мной.

— Ты облажалась, — усмехается Дин Блэкмур. — Ты связалась не с теми людьми. И теперь мы собираемся забрать у тебя всё. Думаешь, ты в безопасности в своём крошечном домике так далеко отсюда? Я всегда нашёл бы тебя, Уинтер. А теперь ты заплатишь.

Дин поднимает пистолет, и моё сердце замирает от звука выстрела. Но боли нет. Я в замешательстве оглядываюсь. И тут я вижу Гейба. Он лежит в луже крови, и я понимаю, что в него стреляли. Подползая к нему, я рыдаю и умоляю его не покидать меня, пока я ищу на его теле место, куда попала пуля. Кровь просачивается сквозь его одежду и быстро растекается по груди, а сердце упорно бьётся, отнимая у него остатки жизни.

— Ты сделала это со мной, Уинтер, — шепчет Гейб, его лицо смертельно бледно. — Я говорил тебе, что твоя жажда мести приведёт к твоей смерти. И теперь это настигло и меня.

Чувство вины сжимает мне горло, и я пытаюсь проглотить комок.

— Мне так жаль, Гейб. Мне очень, очень жаль. Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста! — Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его холодные губы, но он не отвечает. Он уже ушёл. Об этом свидетельствует дыра в его груди.

Я кричу от горя, зная, что проживу недолго, и радуясь, что не буду долго разлучена со своей любовью. Но как же моя малышка? С ней всё в порядке?

Перед моими глазами мелькают яркие образы: я держу на руках нашу маленькую девочку. Её детское личико улыбается мне, а с губ слетает тихое воркование. Я нежно укачиваю её, убаюкивая. Она идеальна во всех отношениях: её бледная детская кожа такая мягкая и тёплая, а чёрные волосики едва покрывают макушку. Она похожа на ангела во сне, её пухлые щёчки мягко двигаются, когда она посасывает язычок. Я знаю, что она будет спать, как её отец. Крепко и спокойно, ни о чём не заботясь.

Она обхватывает мой палец своей маленькой ручкой и погружается в сон. Моё сердце наполняется такой сильной любовью, что я едва могу дышать. Я должна жить. Я должна заботиться о своей малышке. Я нужна ей. Меня охватывает яростная решимость. Я не уйду. Возможно, моя мать сочла эту жизнь слишком полной боли, но я никогда не оставлю свою маленькую девочку одну в этом большом и страшном мире.

И вдруг мне кажется, что я плыву по бурному морю, волны обрушиваются на меня, а живот разрывается от боли. Я ничего не вижу. Я не могу дышать. Но я не останавливаюсь. Я должна выбраться на поверхность или найти сушу… что угодно. Мне нужно это сделать, чтобы защитить своего ребёнка.

Мне кажется, что мои лёгкие вот-вот разорвутся. Они горят от нехватки воздуха, и я делаю глубокий прерывистый вдох, пахнущий антисептиком и мылом. Моё тело выгибается на кровати, на которой я лежу, и я распахиваю глаза, когда ужасная боль пронзает мой живот. Задыхаясь, я отчаянно хватаюсь за верёвки, стягивающие моё лицо и руки, чтобы найти то, из-за чего мне так трудно дышать, и снять это.

— Тише, тише, Уинтер, — приказывает Габриэль, его сильные руки находят мои и заставляют их успокоиться.

Когда я слышу его голос, тиски, сжимающие мои лёгкие, разжимаются. Я тяжело дышу и с диким беспокойством оглядываюсь по сторонам. На мгновение мне кажется, что это сон и я вижу перед собой Габриэля, такого же здорового, как в день нашей встречи. Но его руки такие настоящие, и когда он обнимает меня за плечи и помогает откинуться назад, я чувствую его пряный аромат и тепло его тела.

— Ты жив? — Я делаю вдох и тут же начинаю плакать. Теперь, когда я проснулась, все ужасные сны и воспоминания нахлынули на меня. Столько жестокости, гнева и страха. Мне кажется, что я пробежала марафон по своему подсознанию в поисках ответа на вопрос, почему кто-то напал на меня и кто это мог быть.

— Ш-ш-ш, — успокаивает меня Габриэль. Он прижимает меня к себе и гладит по волосам, пока я плачу, уткнувшись ему в шею. — Я здесь. Я в порядке. Всё в порядке.

— Ты нас до смерти напугала, — говорит Старла, сидящая на другой стороне моей кровати.

Боже, как же приятно слышать её голос. Знать, что она не лежит без сознания где-то на полу в сарае. Я пытаюсь взять себя в руки, глядя на неё из объятий Габриэля. На её лице снова нет макияжа, оно чистое, свежее и красивое. Она игриво улыбается, но я вижу затаённый страх в глубине её карих глаз. Поднявшись со стула, Старла берет меня за руку и тепло пожимает её.

— Я просто обязана была быть здесь, когда ты проснулась, но я оставлю вас на минутку наедине. Я схожу за кофе. Гейб, хочешь кофе? — Старла быстро пересекает комнату и останавливается у двери, чтобы дождаться его ответа.

— Да, пожалуйста.

Хоть я и хотела бы ощутить этот вкус, в кои-то веки мне не хочется кофе. Кофеина было бы слишком много для моего тревожного сердца. Присмотревшись к лицу Гейба, я замечаю тёмные круги под его глазами. Он выглядит так, будто не спал несколько дней, и я задаюсь вопросом, не болен ли он, как я сначала подумала, или я сама проспала так долго.

Когда шаги Старлы стихают в коридоре, я беру лицо Гейба в свои руки, наслаждаясь его чудесным теплом и блеском глаз, которые говорят мне, что он жив.

ГАБРИЭЛЬ

— С ребёнком всё в порядке? — Спрашивает она, как только мы остаёмся наедине.

От тревоги в её голосе у меня сжимается сердце.

— С ней всё хорошо, — быстро заверяю я её. — Тебе нужно отдохнуть и восстановиться, но с вами всё будет в порядке. Тебе наложили пятнадцать швов, и было небольшое внутреннее кровотечение, но нож не задел ни один из жизненно важных органов и не повредил ребёнка. — Я нежно прижимаю руку к животу Уинтер и таю от счастья, чувствуя, как наша малышка пинается внутри неё, сообщая мне, что она всё ещё там.

Уинтер берёт меня за руку и смеётся, хотя по её щекам текут слёзы.

— Мне показалось, что я видела, как в тебя стреляли, — говорит она после минуты умиротворённого молчания.

Я киваю, слегка нахмурив брови, и думаю о нашем свадебном дне и о том, как его идеальность в одно мгновение превратилась в кошмар.

— В меня стреляли. В плечо. — Я показываю на место, куда попала пуля, чуть выше левой груди, на несколько сантиметров ниже и внутрь, и я бы уже был мёртв, но мне не нужно говорить об этом Уинтер, ведь она и так расстроена. — Ничего серьёзного. Несколько швов, и я как новенький.

Уинтер скептически смотрит на меня, но прижимается губами к моим. По моим венам разливается жар, когда я отвечаю на поцелуй жены. Через мгновение она отстраняется, и её любопытные глаза впиваются в мои.

— Что случилось? — Спрашивает она.

Меня охватывает чувство вины, и я на мгновение опускаю взгляд, пытаясь собраться с мыслями.

— Это была вдова Мака, Тиффани. Она и брат Мака, Уайат, собрали группу мужчин… родственников, которые были в ярости из-за того, что мы казнили парней, изнасиловавших Афину. Именно они преследовали нас несколько месяцев. Из-за того, что у дома и вокруг клуба постоянно дежурили люди, они не могли добраться до нас, так что свадьба стала для них идеальным шансом.

Лицо Уинтер бледнеет, и она крепче сжимает мою руку.

— Вам удалось их поймать?

Я киваю.

— Мужчины далеко не ушли, даже с оружием. После того как они в последний раз напали на парней в клубе, я распорядился, чтобы у всех было огнестрельное оружие, так что, несмотря на то, что это была наша свадьба, все были хорошо вооружены. Мы схватили Уайата и ещё двоих. Кто-то случайно убил четвёртого… а Тиффани мертва.

— Что будет с мужчинами, которых вы схватили? — Спрашивает она ровным тоном.

— Клуб с ними разберётся. — Мой тон звучит грубее, чем я ожидал, но Уинтер не возражает. Я хочу, чтобы эти люди умерли за всё, что они сделали с нашей семьёй, за то, что из-за них Уинтер лежит на больничной койке.

Боже, какой страх я испытал, когда увидел, как нож вонзается в неё, какой ужас я испытал, когда кровь залила красивое белое платье Уинтер. Это был лучший день в моей жизни: я видел, как Уинтер идёт к алтарю, встаёт напротив меня и клянётся любить меня всю свою жизнь. А потом моя сбывшаяся мечта превратилась в кошмар, когда я подумал, что могу потерять её в тот же день.

Моё сердце до сих пор болезненно сжимается каждый раз, когда я представляю её лежащей на ложе из цветочных лепестков с закрытыми глазами, которые, как я боялся, могли закрыться навсегда. Я мог потерять и Уинтер, и ребёнка прямо там, на месте. Ни одна пуля не смогла бы надолго меня остановить. Даже та, что попала бы прямо в сердце. Я бы отложил смерть, чтобы увидеть, как Уинтер попадает в больницу и её с нашим ребёнком спасают.

— А что тогда будет с сыном Тиффани, Паркером? — Я вижу сочувствие на лице Уинтер. Ей не нравится мысль о том, что он останется сиротой, ведь он тоже потерял мать.

— Клуб его приютит, — уверяю я её. — Максим согласилась растить его вместе со своей маленькой дочкой.

Она медленно кивает, и её глаза наполняются бесконечной печалью.

— Всё кончено? — Спрашивает она тихим голосом.

— Да, всё кончено. — Я нежно беру её за лицо и целую в губы. — Я всегда буду тебя защищать, — шепчу я, прижимаясь лбом к её лбу.

Она кивает, запуская пальцы в мои волосы.

— Я думала, мы приехали в Уитфилд, чтобы сбежать от насилия и начать новую жизнь, — говорит она, хрипло смеясь.

— Теперь всё кончено, — обещаю я. — Больше никаких призраков из прошлого. Мы можем начать всё с чистого листа.

— Я думала, что потеряла тебя, — выдыхает Уинтер, крепче сжимая мои волосы и прижимаясь ко мне.

— Я никогда тебя не брошу. — Я нежно поглаживаю её огненные локоны и снова целую её в губы.

Спустя долгое мгновение Уинтер наконец отпускает меня, и на её лице появляется улыбка.

— Я видела нашу дочь, — говорит она, и из её груди вырывается смешок. Затем её лицо искажается от боли, и она прижимает ладонь к швам.

— Не смейся, если тебе больно, — настаиваю я, нахмурившись, а затем уже мягче добавляю: — Ты правда её видела?

Она кивает, и на её губах снова появляется улыбка.

— Я имею в виду, что, скорее всего, это была не она, но пока я была без сознания, мне снилось, что я держу её на руках.

— Расскажи мне о ней, — прошу я, радуясь, что моей жене снится, как она держит на руках нашего ребёнка.

— Ну, у неё точно были твои волосы, — говорит она, снова проводя пальцами по моим тёмным волосам. — И это идеальное личико с пухлыми щёчками.

Моё сердце бешено колотится, когда я представляю крошечную девочку на руках у Уинтер. Как же мне повезло!

— Что ещё? — Настаиваю я.

— Она была такой маленькой, — говорит Уинтер, разводя руками, словно показывая, как она баюкала нашу крошечную малышку. — И она так крепко спала у меня на руках.

— Она похожа на ангела, — бормочу я, с благоговением наблюдая за выражением любви и преданности на лице Уинтер.

В её изумрудных глазах вспыхивает удивление, и она поднимает взгляд, чтобы встретиться со мной глазами.

— Я тоже так думаю, — говорит она, и её улыбка становится шире.

Откинувшись на спинку стула рядом с её кроватью, я беру Уинтер за руку, и мы продолжаем разговор, переходя к другим темам, которые мы не успели обсудить в день свадьбы из-за шокирующего прерывания церемонии.

— Проводы с лепестками цветов были очень приятным сюрпризом, — настаивает она, прижав руки к сердцу.

Я улыбаюсь.

— Я знаю, что я не самый романтичный человек, но я хотел сделать для тебя что-то особенное. Это была идея Старлы, — признаюсь я, чувствуя себя немного неловко.

— Почему я не удивлена? — Спрашивает Уинтер. — Это был прекрасный день.

Нас прерывает стук в дверь, и я поворачиваюсь к двери больничной палаты.

— Мы можем войти? — Спрашивает Старла с полными чашками кофе в руках, когда Даллас открывает перед ней дверь.

— Конечно, — говорит Уинтер, и её глаза сияют от счастья.

Старла протягивает мне чашку кофе, и я молча благодарю её взглядом. Без постоянного притока кофеина я бы сейчас точно не бодрствовал. С момента свадьбы прошло четыре дня, и за это время я спал не больше трёх часов. Страх потерять Уинтер не давал мне уснуть первые сорок восемь часов, а потом мне казалось, что если я засну, то случится что-то плохое. Если не считать того, что я ходил домой принять душ и переодеться, я не отходил от неё ни на шаг. И даже в эти короткие промежутки времени Старла стояла на страже вместо меня.

— Рад видеть, что ты решила вернуться в мир живых, — говорит Даллас с кривой улыбкой.

— Как долго я была без сознания? — Спрашивает Уинтер с лёгким удивлением.

— Четыре дня, — отвечает Старла, и глаза Уинтер расширяются.

— Врач решил, что тебе лучше отдыхать столько, сколько сможешь, чтобы твой организм восстанавливался в своём темпе. — Я поглаживаю тыльную сторону ладони Уинтер большим пальцем.

— И всё же, четыре дня? — В её глазах отражаются мои мысли.

Я буду так счастлив, когда закончится наше время, проведённое в больницах. Я не хочу сюда возвращаться, пока не придёт время родов. Надеюсь, теперь, когда у нас есть недовольные родственники Мака и других казнённых нами людей, это действительно может произойти.

Старла берёт Уинтер за свободную руку, пока та устраивается в кресле.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает она с беспокойством в глазах.

— На удивление неплохо. Если не считать зияющей дыры в боку.

На лице Уинтер мелькает страх, и моё тело инстинктивно напрягается, чтобы защитить её от того, что её напугало.

— Мне снилось столько ужасных снов, — бормочет она, и я постепенно расслабляюсь, понимая, что её страх вызван чем-то внутренним. Я бы и с этим сражался за неё, но не уверен, что физически способен прогнать этого врага.

Взгляд Уинтер перемещается на Далласа.

— Ты ведь защитишь её, правда? — Настаивает она.

Я в замешательстве хмурюсь, и никто не двигается с места. О ком она говорит?

Затем Уинтер переводит взгляд на Старлу и сжимает её руку.

— Она моя лучшая подруга, ты же знаешь. И мне невыносима мысль о том, что с ней может случиться что-то плохое.

На щеках Старлы появляется румянец.

— Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось. Никогда, — решительно заверяет Уинтер Даллас.

Не знаю почему, но настойчивость в его голосе заставляет меня задуматься, говорит ли он это из беспокойства за мою жену, чтобы уменьшить её тревогу, или же здесь кроется что-то большее. Однако, когда Старла оглядывается на него, я вижу удивление и смущение на её лице. Наверное, я слишком много себе придумал. Даллас просто не хочет, чтобы Уинтер беспокоилась о своей подруге, ведь Уинтер только что очнулась и всё ещё лежит на больничной койке.

Затем проницательный взгляд Уинтер встречается с моим.

— Заберёшь меня домой? — Спрашивает она.

Я усмехаюсь.

— Думаю, это будет зависеть от врача. — Я встаю и целую её в лоб. — Я пойду найду его, чтобы он тебя осмотрел и сказал, можно ли тебя выписывать.

— Хорошо. — Уинтер откидывается на подушку. — Возьми с собой Далласа, пожалуйста. Мне нужно побыть наедине со Старлой.

Я вопросительно приподнимаю бровь, но не спорю, когда Даллас встаёт, чтобы присоединиться ко мне. Мы оба направляемся в коридор в поисках врача или медсестры, которые могли бы знать, где он.

— Ты сказал ей, насколько близок был к смерти? — Спрашивает Даллас, когда мы идём по коридору.

Я качаю головой.

— Всё кончено, у неё и так достаточно стресса. Доктор беспокоится о её гипертонии. Мне не нужно ничего делать, чтобы обострить ситуацию.

Даллас кивает. Затем, что для него нехарактерно, он сжимает моё здоровое плечо.

— Я рад, что с вами всё в порядке, ребята. Без тебя мы бы вообще пропали.

— Не-а, — не соглашаюсь я. — Из тебя получился бы отличный президент.

Даллас с улыбкой качает головой.

— Я не это имел в виду.

От этих невысказанных чувств моё сердце переполняется эмоциями. Я чертовски люблю своих мальчиков.

ГАБРИЭЛЬ

Врач настаивает на том, чтобы оставить Уинтер в больнице ещё на одну ночь, чтобы убедиться, что её состояние стабильно и что она не испытывает сильной боли после пробуждения. Хотя она не в восторге от этой идеи, наверное, хорошо, что она остаётся в больнице, потому что теперь, когда она очнулась, у меня есть незаконченное дело. Старла соглашается составить ей компанию, пока меня не будет, а затем мы с Далласом возвращаемся в клуб, где Рико и Нейл руководят делами в моё отсутствие.

Я вижу по лицам своих людей, что они обеспокоены случившимся, что они беззвучно спрашивают, что будет с теми, кто в сарае на заднем дворе. По последним слухам, я мог бы разрубить этих людей на мелкие кусочки, чтобы наказать их за убийство моей жены. И хотя я уверен, что Даллас передал сообщение о том, что Уинтер не умерла, до сегодняшнего утра мы не были уверены, что она очнётся.

— Ну что? — Спрашивает Рико, когда мы слезаем с мотоциклов и подходим к открытым воротам гаража клуба.

Его нехарактерная для него обеспокоенность говорит о том, что он действительно не был уверен, что Уинтер справится.

Я киваю.

— Она очнулась. Кажется, она справится. — Я усмехаюсь, вспоминая, как она настаивала на том, чтобы поехать домой. — Она считает, что с ней всё в порядке и она готова выйти из больницы, хотя очнулась всего несколько часов назад.

Рико улыбается.

— Звучит правдоподобно.

Оглядывая открытое пространство клуба, я понимаю, что здесь всё приведено в порядок: ни свадебных столов, ни сдвинутого стула. Я всё ещё вижу брызги медной крови на земле снаружи, но через несколько недель их смоет дождь.

Я созываю всех своих людей на импровизированное собрание. Они собираются вокруг меня, на их лицах написано торжественное уважение, и я чувствую гордость за то, что за такой короткий срок собрал такой сильный клуб. К счастью, по словам Далласа, никто из моих людей не погиб в перестрелке, хотя несколько человек получили ранения и были вынуждены обратиться в больницу с незначительными травмами.

— Я собрал вас всех сегодня, чтобы поблагодарить. В трудную минуту вы сплотились и защитили своего президента, как опытные профессионалы. Вы рисковали своими жизнями, чтобы спасти своих братьев, и вы выследили людей, виновных во всём насилии и кровопролитии за последние несколько месяцев. Для меня большая честь быть вашим лидером, и после того, как вы проявили силу и решимость, я бы не хотел, чтобы меня охраняли другие люди. — Я обвожу взглядом комнату, встречаясь глазами с каждым мужчиной, чтобы они знали, что я горжусь каждым из них.

Отдельные возгласы и радостные крики свидетельствуют о том, что люди меня поддерживают, и я улыбаюсь, широко разводя руками.

— У меня хорошие новости: моя жена пришла в себя. Она и мой будущий ребёнок наконец-то вне опасности, и хотя я пока не могу забрать её домой, с ней всё будет в порядке.

Раздаются громкие радостные возгласы, и я жду, пока они стихнут, прежде чем продолжить. Хотя эти мужчины только начали узнавать Уинтер поближе, они относятся к ней с таким же уважением, с каким можно было бы относиться к королеве. Мне нравится это. Это всё, чего она заслуживает. Возможно, она и не королева Блэкмура. Но она королева «Сынов дьявола», что почему-то подходит ей гораздо больше.

— Что касается мужчин, которых мы поймали, — говорю я, снова призывая их к вниманию, и настроение снова становится мрачным. — Они были озлоблены, им было горько от того, что братство поставило свою честь выше их нужд. Они отвергли решение президента Марка и выбрали месть. Вместо того чтобы бросить вызов Марку или разрешить спор по-честному, они выбрали коварную месть, напав на меня, мою жену и нашего нерождённого ребёнка, чтобы получить свою порцию плоти.

В комнате повисает гробовая тишина. В этот момент я показываю своим людям, что произойдёт, если они решат предать клуб. Я благодарен судьбе за то, что они усвоят этот урок, не потеряв при этом никого из своих. Они увидят, насколько серьёзно я отношусь к верности, прежде чем пойдут по стопам Уайата и совершат ту же ошибку. Не то чтобы я думал, что кто-то из них способен ослушаться меня после того героического поступка на свадьбе. Все до единого поддержали меня. Никто не оспаривал приказы, не колебался и не выказывал ни капли страха.

— Они умрут смертью труса, и я хочу, чтобы вы все это видели. — Кивнув, я шагаю в толпу, Даллас рядом со мной, и ряды расступаются, как Красное море, пропуская меня.

Я чувствую, что они следуют за мной, но они молчат, как могила, и не слышно ни единого шёпота, пока мы идём к сараю. Даллас рядом со мной, а Рико и Нейл чуть позади.

Добравшись до сарая, я распахиваю двери и вижу внутри троих наших пленников. Они выглядят ужасно: их раны опухли и сочатся сквозь небрежно наложенные нами повязки. Нога Уайата неестественно вывернута после того, как Даллас сломал ему колено. Все они сидят на корточках в углу, их штаны испачканы дерьмом и мочой, потому что за последние несколько дней единственное, что мы сделали для них гуманно, это давали им воды, чтобы они не умерли. Хотя я, вероятно, не стал бы давать им ведро, чтобы они справляли нужду, я не буду наказывать своих людей за такое жестокое обращение. Однако мне придётся заставить кого-то убрать за ними. И я думаю, что это будут те самые люди, которые даже не подумали о том, чтобы дать им ведро.

Я бы никогда так не поступил с животным, но в моих глазах эти люди — ничтожества, готовые нагнать страха и применить насилие к Уинтер, чтобы удовлетворить свою жажду мести, и я их не жалею. Возможно, если бы они сражались со мной как мужчины, я бы дал им возможность умереть достойно. Но если они позволили Тиффани ранить мою жену и причинить вред моему нерождённому ребёнку, они не заслуживают моего милосердия. Однако я дам им возможность умереть быстро, раз уж Уинтер выжила.

Хотя я всё ещё злюсь на них, думаю, что дни, проведённые в этом сарае, в неведении о том, какая судьба их ждёт, были достаточной пыткой. И, судя по их виду, они, наверное, со мной согласны.

— От вас воняет, — выплёвываю я, насмехаясь над ними, пока они съёживаются у задней стены, к которой привязаны.

С завязанными за спиной руками и кляпами во рту они могут лишь испуганно таращиться и глухо протестовать.

— Развяжите их, — приказываю я, — и выстройте в ряд.

Рико, Нейл и Филип подходят, чтобы выполнить приказ, и вытаскивают избитых и сломленных мужчин в центр сарая, чтобы все могли видеть их плачевное состояние. Несмотря на болезненные крики протеста, им удаётся поставить мужчин на колени. Обычно я не любитель театральных сцен, но я всё ещё испытываю такую ненависть к ним за то, что они сделали с Уинтер, что не могу просто так их отпустить. И никто другой не получит моего удовлетворения, убив их вместо меня.

Подойдя к Люку сзади, я забираю его волосы из рук Филипа, и тот отступает, глядя на меня со смесью страха и благоговения в глазах. Вытащив свой карманный нож, я открываю лезвие.

— Есть что сказать напоследок? — Спрашиваю я, не слишком аккуратно срезая с его лица кляп и делая крошечный надрез на его щеке.

— Пожалуйста, Гейб, прости, — умоляет он, и по его щекам текут слёзы. — Я сделаю всё, что угодно! — Рыдает он.

— И это всё, что ты можешь сказать? — Спрашиваю я, оттягивая его волосы назад и заставляя его посмотреть на меня.

Он судорожно сглатывает, и воздух наполняется резким запахом мочи, когда он мочится в штаны. Я с отвращением морщусь и, не колеблясь ни секунды, провожу лезвием по его горлу, оставляя глубокую улыбку, из которой брызжет кровь, пока он задыхается и кашляет.

Его глаза расширяются, тело содрогается, но я крепко держу его за волосы и поднимаю так, чтобы все видели. Как только из его лёгких вырывается последний хрип, я позволяю ему упасть на землю.

Следующим идёт Матео, и я забираю его у Нейла, который стоически кивает и отходит в сторону. Я повторяю ритуал и спрашиваю Матео, хочет ли он что-нибудь сказать, пока я вытаскиваю у него изо рта кляп. Он смотрит на меня с нарастающей яростью и вместо того, чтобы что-то сказать, плюёт в меня. Я бью его кулаком в рот, выбивая несколько зубов, а когда откидываю его голову назад, чтобы перерезать ему горло, он уже давится собственной кровью.

Я с силой провожу клинком по его шее и жду, пока из него вытечет вся кровь, а жизнь покинет его тело. На лицах моих людей, когда я опускаю его на землю, читается смесь ужаса и праведного гнева. Моей команде, возможно, и не приходится участвовать в слишком многих незаконных делах, но после этого я не хочу, чтобы кто-то из них сомневался в том, что ему, возможно, придётся лишить кого-то жизни. Жизнь байкера жестока, и хотя я обещал Уинтер, что буду вести честный бизнес, я без колебаний уничтожу любого врага, который посмотрит в её сторону.

Когда я забираю Уайата у Рико, тот хлопает меня по плечу и отходит. Я срываю с его лица кляп и с силой запрокидываю ему голову.

— Это ты всё спланировал? — Спрашиваю я. Я не вижу, кто ещё мог это сделать, кроме него. Он и Тиффани — единственные, у кого хватило ума и ненависти, чтобы попытаться скоординировать уровень своих атак.

— Иди на хуй! — Выплёвывает он, его глаза горят ненавистью, и я понимаю, что прав.

Холодная ярость превращает моё сердце в камень, и вместо того, чтобы перерезать ему горло, я опускаюсь и вонзаю клинок ему в живот, прямо туда, куда была ранена Уинтер. Он кричит от боли, его плечи дёргаются, пока он пытается вырваться из моих рук. Я лишь проворачиваю лезвие, расширяя рану, пока из неё не начинает хлестать кровь.

— Это за мою жену, — холодно говорю я.

Вытащив клинок из его живота, я наношу удар по шее, рассекая её так глубоко, что задеваю позвонки. Уайат падает на землю, бьётся в конвульсиях и умирает от потери крови.

Мои руки в крови из-за устроенного мной беспорядка, рубашка забрызгана кровью, но теперь, когда злодеи мертвы, я наконец-то могу дышать. Всё действительно закончилось.

— Вот что бывает с предателями, с трусами, которые нападают на мою жену, — говорю я, повышая голос, чтобы все услышали. В наступившей тишине было слышно, как летает муха.

Я поворачиваюсь к Далласу, и по его лицу вижу, что даже он не подозревал, что во мне столько жестокости.

— Сожгите тела. И пусть тот, кто не подумал о ведре для дерьма, уберёт этот бардак, — приказываю я, указывая на заднюю стену сарая.

— Будет сделано, босс, — говорит Даллас, и, пока я направляюсь в клуб, чтобы привести себя в порядок, Даллас приступает к делу, отдавая приказы своим людям.

В ванной клуба я снимаю рубашку и мою руки, пока на них не остаётся ни капли крови. Хотя моё лицо выглядит чистым, я умываюсь и там, избавляясь от кровавых следов этого дня. Пока я работаю, мои руки дрожат, но я не знаю, от чего — от гнева, адреналина или даже облегчения. Надеюсь, это будет последнее насилие, которое мне придётся совершить. Я думал, что приезд Уинтер в Уитфилд может стать для нас всех началом новой жизни. Может быть, теперь это станет реальностью. Я лишь надеюсь, что наше прошлое больше не будет преследовать нас. Я не знаю, как далеко мы сможем убежать.

Я думаю о своей жене и нашей прекрасной малышке, которую мы принесём в этот мир. Я желаю им только мира и счастья, и чтобы каждый напряжённый день приносил процветание бизнесу в мастерской. Больше никакого насилия, никакого гнева. И пока я смотрю, как последние капли грязной воды стекают в канализацию, я надеюсь, что они уносят с собой остатки моей жестокой жизни.

Вынув из шкафа полотенце, я вытираю руки и лицо, а затем смотрюсь в зеркало. Я зачёсываю волосы назад, и хотя руки у меня дрожат, дело сделано, и я могу вернуться к Уинтер.

Она сказала, что мне нужно пойти домой и немного поспать. Я видел в её глазах беспокойство из-за всех моих бессонных ночей, когда я сидел и ждал, когда она вернётся ко мне. У меня действительно большие фиолетовые круги под глазами. Но я не могу дождаться, когда снова окажусь рядом с женой.

Я заеду домой, чтобы переодеться, а потом вернусь в больницу.

УИНТЕР

Странно видеть «Руби» всё ещё украшенной после свадьбы, с надписью «Только что поженились» на заднем стекле и банками, свисающими с бампера. Когда Старла выкатывает меня из больницы к моей машине, которую Габриэль припарковал прямо у входа, двигатель работает на холостом ходу, и я не сдерживаю смешок.

— Я настояла, чтобы мальчики оставили её украшенной, — говорит Старла, поняв причину моего веселья и проследив за моим взглядом. — Я подумала, что будет правильно, если ты хотя бы раз приедешь домой с шиком.

— Спасибо, — говорю я, протягивая руку, чтобы взять её за руку, когда Габриэль приближается к нам.

— Всё для тебя, — тепло отвечает она, сжимая мою руку в ответ.

— Ты готова вернуться домой, принцесса? — Спрашивает Гейб, и улыбка украшает его великолепное лицо.

— Более чем, — соглашаюсь я, подстраиваясь под выражение его лица с широкой улыбкой.

Он наклоняется, словно хочет поднять меня из инвалидного кресла, но я протестую.

— Габриэль, твои швы разойдутся, — упрекаю я его, отталкивая.

Его выражение лица говорит мне, что лучше с ним не спорить, но я стою на своём.

— Просто дай мне свою здоровую руку, чтобы я могла опереться, — настаиваю я. — Я могу стоять сама.

Он молча поднимает бровь, но, похоже, решает не спорить.

— Хорошо, но я смогу лучше тебя поддерживать, когда ты встанешь.

Прежде чем я успеваю возразить, он просовывает свою здоровую руку мне под мышку и осторожно обхватывает меня за верхнюю часть туловища, так что большая часть моего веса приходится на его плечо, когда я поднимаюсь. Швы болезненно ноют, а в животе, куда меня ударили ножом, пульсирует боль, но я не останавливаюсь, пока не встану на ноги, и на мгновение замираю, переводя дыхание после того, как мне пришлось приложить столько усилий, чтобы просто встать.

— Вы оба в полном раздрае, — поддразнивает Старла, наблюдая за нами из-за инвалидного кресла, которое она придерживает, чтобы оно не раскачивалось, когда я встаю.

Я смеюсь, задыхаясь.

— Без шуток. У нас с Габриэлем на двоих больше дыр, чем в швейцарском сыре.

Габриэль помогает мне сесть на пассажирское сиденье, и я с небольшим усилием закидываю ноги в машину. Он поворачивается, чтобы попрощаться со Старлой. Теперь, когда меня выписали, она сегодня же отправится домой в Блэкмур. Как только они прощаются, Габриэль идёт к водительской двери, а Старла наклоняется к машине, чтобы обнять меня на прощание.

— Будешь звонить? — Спрашивает она. — Я хочу получать от тебя весточки.

— Я буду звонить тебе каждый день, — обещаю я, крепко её обнимая. Не знаю, что бы я делала без Старлы. Она такой замечательный человек, и мне невероятно повезло, что она моя подруга.

Через мгновение она закрывает дверь, и мы с Гейбом уезжаем, а за нами гремят консервные банки, и я смеюсь. Несколько минут мы едем в тишине, и я наслаждаюсь красотой окружающего мира после того, как была так близка к смерти. А через мгновение пальцы Габриэля скользят между моими, и мы переплетаем руки так, что наши ладони соприкасаются.

Это такой простой акт любви, но он согревает мне сердце. После того как я подумала, что могла потерять его совсем недавно, ощущение его плоти, тёплой и грубой, на моей коже успокаивает меня, позволяя моим мышцам расслабиться. И теперь, когда мы знаем, что насилие закончилось, я чувствую, как напряжение, которое нарастало во мне, постепенно спадает.

Когда мы подъезжаем к нашему маленькому домику с недавно отстроенным крытым крыльцом, я улыбаюсь. Качелей на крыльце по-прежнему нет, но Габриэль заверил меня, что мы установим новые, как только у нас появятся деньги.

Габриэль осторожно помогает мне выйти из машины, снова поддерживая меня рукой, как будто в этом нет ничего особенного, хотя я знаю, что его больное плечо, должно быть, ноет. Мы медленно идём по подъездной дорожке к входной двери, я делаю маленькие шаги, чтобы не слишком нагружать швы. Хотя врач заверил меня, что ребёнок в полной безопасности, я всё равно беспокоюсь, что могу разодрать швы и причинить ей вред.

Мы подходим к двери дома, Габриэль открывает её и распахивает настежь, но когда я пытаюсь войти, он обхватывает мою руку и останавливает меня. Я поднимаю на него взгляд, в котором смешиваются растерянность и тревога, ведь я боюсь, что он почувствовал неладное. Но прежде чем я успеваю что-то спросить, он поднимает меня с земли и прижимает к себе.

— Габриэль! — Громко протестую я. — Твоё плечо!

Он тихо усмехается и проходит в дверь.

— Всё в порядке, — настаивает он. — Кроме того, я должен перенести свою жену через порог. Это традиция. — Он очень осторожно ставит меня на ноги.

Я смеюсь, поворачиваюсь к нему и беру его лицо в ладони, чтобы притянуть к себе для поцелуя.

— Ты невыносим, — шутливо упрекаю я его.

— Да, но ты знала об этом, когда согласилась выйти за меня замуж.

Он закрывает дверь и запирает её за нами, а затем берёт меня за руку и осторожно ведёт в нашу комнату. Каждое его действие наполнено нежностью и заботой о том, чтобы я не переутомилась. И когда мы заходим в комнату, он осторожно подводит меня к кровати.

— Вообще-то, я бы очень хотела принять душ, — говорю я, чувствуя, как мои волосы слиплись после нескольких дней в больнице.

— Конечно.

Габриэль помогает мне раздеться прямо в нашей комнате, осторожно стягивая с меня футболку через голову. На мне нет бюстгальтера. Я не видела смысла его надевать, когда это могло причинить мне боль. Он аккуратно стягивает с меня спортивные штаны и трусики, а затем быстро раздевается сам.

Я никогда не устану любоваться его невероятно подтянутым и рельефным телом: ни капли жира не покрывает его идеально очерченную грудь и пресс. Его плечи идеально мускулистые, сильные и рельефные, но не слишком. Даже марлевая повязка, закрывающая пулевое ранение на его плече, не умаляет его невероятно мужественного вида. При виде него я чувствую возбуждение, но Габриэль, похоже, намерен удовлетворить мои базовые потребности.

Он нежно поддерживает меня под руки и ведёт в душ. Я жду, пока он включит воду и она нагреется. Затем он помогает мне зайти в тесную кабинку и закрывает занавеску. Я встаю под душ и с наслаждением вздыхаю, когда меня окутывает тепло.

Габриэль не даёт мне ничего делать: он выдавливает щедрую порцию шампуня на ладонь и втирает его в мои волосы. Я закрываю глаза и наслаждаюсь ощущениями, ловя каждое его прикосновение. Когда он запрокидывает мою голову под струи воды, я с готовностью подчиняюсь, упираясь руками в его бёдра для устойчивости и позволяя ему делать всю работу. Он также наносит кондиционер на мои волосы, прежде чем перейти к моему телу, которое он намыливает с особой тщательностью.

Когда дело доходит до марли, которой перевязаны мои швы, он старается как можно дольше держать её сухой и мочит только тогда, когда мы смываем пену с моей кожи. В нашем совместном принятии душа нет ничего сексуального, несмотря на то, насколько интимными кажутся эти моменты, хотя он даже не целует меня. Я выхожу из душа, а Габриэль вытирает меня полотенцем.

Он меняет мою повязку, а я помогаю ему наложить новую марлю на его рану. Затем мы возвращаемся в спальню. Я надеваю одну из его огромных футболок, пока он надевает баскетбольные шорты, а затем мы забираемся в постель, оба измотаны событиями этого дня.

Габриэль откидывается на кровать, а я прижимаюсь к нему, кладу голову ему на здоровое плечо и кладу руку ему на грудь.

— Прости, что у нас не было первой брачной ночи, — шепчу я, пока он крепко меня обнимает.

Он нежно обнимает меня, притягивая к себе, и целует в лоб.

— Не волнуйся. Мы всё наверстаем, — обещает он с жаром в голосе.

Я поднимаю голову и встречаюсь с Габриэлем в нежном поцелуе, а он обхватывает мой подбородок рукой. Его большой палец скользит по моей щеке, обжигая кожу, пока мы нежно целуемся, сплетаясь языками в медленном, страстном объятии.

Внутри меня зарождается возбуждение, и я чувствую, как член Габриэля твердеет у моего бедра, когда он поворачивается, чтобы притянуть меня ближе. Его рука скользит от моего лица к груди, массируя её, а затем слегка задевает живот. Его пальцы скользят по моему бедру, пока не достигают колена, и он нежно раздвигает мои ноги, одну за другой. Когда его рука достигает края моей футболки, от предвкушения его прикосновений у меня сжимается всё внутри, и я чувствую, как возбуждение начинает покрывать мою промежность.

Когда его пальцы находят мою промежность, я задыхаюсь от накатившего желания. Я с трудом могу поверить, как приятно ощущать его руку, скользящую между моих складочек и поглаживающую клитор.

— Моя ненасытная распутная девочка. Ты уже мокрая для меня, — мурлычет он мне в губы, и по моей спине пробегает дрожь.

— Мне так хорошо, — выдыхаю я, и воздух быстрее проходит сквозь мои губы.

Пока его пальцы продолжают ласкать и играть со мной, проникая внутрь, а затем поднимаясь к клитору, я тянусь к его спортивным шортам и сжимаю его твёрдый член. Габриэль стонет, когда я начинаю его ласкать, снимая часть напряжения, которое нарастает по мере того, как он доставляет мне удовольствие.

Когда он вводит два пальца в мою киску, продолжая дразнить клитор большим пальцем, я чувствую, что приближаюсь к оргазму. Мои вздохи переходят в стоны удовольствия, ноги дрожат и раздвигаются шире, а бёдра начинают приподниматься над кроватью.

— Тише, детка, — шепчет он, и его руки замирают, пока мои бёдра не опускаются обратно на кровать. — Не двигайся, или я остановлюсь. Я не хочу, чтобы ты поранилась.

Я киваю, зная, что он прав, но мои мысли слишком затуманены страстью, чтобы я могла сформулировать слова. Как только я соглашаюсь, Габриэль начинает снова, так нежно трахая меня пальцами, что я с трудом могу поверить, насколько сильно возбуждена. Но каждое движение его руки, каждый изгиб его пальцев возносят меня всё выше, усиливая моё наслаждение, пока я почти не начинаю вибрировать от его интенсивности.

Его собственное дыхание становится всё более прерывистым, а член в моей руке продолжает набухать и твердеть. Он слегка покачивает бёдрами, трахая меня рукой, так что мне приходится прилагать минимум усилий. Я чувствую, что он уже близко, когда его поцелуи становятся более настойчивыми, а губы яростно впиваются в мои.

— Чёрт, Уинтер, я так сильно тебя люблю, — рычит он.

— Я тоже тебя люблю, — всхлипываю я, чувствуя, что уже на грани и вряд ли смогу сдержать оргазм, даже если попытаюсь.

— Тогда кончи для меня, любимая, — приказывает он.

По моему телу пробегает волна эйфории, посылая покалывающее удовольствие в пальцы рук и ног и заставляя меня затаить дыхание. Моя киска пульсирует вокруг его пальцев, а клитор подёргивается с каждой волной экстаза, и я вскрикиваю. Я настолько поглощена собственным удовольствием, что едва замечаю первую струю спермы, которая вырывается из члена Габриэля и покрывает моё запястье под его шортами.

Он стонет, и я продолжаю ласкать его, пока не убеждаюсь, что он выпустил всё до последней капли. Содрогаясь, мы оба падаем на матрас, его пальцы всё ещё внутри моей киски, а мои всё ещё обхватывают его член. Когда мы оба приходим в себя, я поднимаю глаза и встречаюсь с пронзительным взглядом Габриэля. Уголки его губ приподнимаются в улыбке, и его юмор заставляет меня слегка рассмеяться.

— Ну, это не совсем обычная практика, но всё равно сработало, — говорит он и присоединяется ко мне со смехом.

Возможно, и нет, но почему-то это всё равно казалось таким же интимным: мы оба жаждали друг друга и отчаянно стремились удовлетворить потребности друг друга.

Габриэль легко целует меня в губы и осторожно вынимает пальцы из меня. Он встаёт с кровати, стягивает с себя шорты и бросает их в корзину для белья по пути в ванную. На мгновение я слышу, как льётся вода, а затем он возвращается, вытирая сперму со своего тела, с влажной салфеткой в руке, чтобы вытереть то, что он натворил на моём запястье. Как только мы оба тщательно вытираемся, он бросает салфетку в корзину для белья и надевает свежие шорты.

Минуту спустя, снова в постели, он прижимает меня к себе, осторожно, чтобы не повредить мою рану, и ложится на меня, обхватывая рукой мой постоянно растущий живот. Его губы находятся в нескольких сантиметрах от моего уха, и он шепчет мне что-то нежное, пока я медленно погружаюсь в сон, чувствуя себя в безопасности в объятиях Габриэля.

УИНТЕР

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ:

Стояло жаркое, душное лето, и мой живот раздулся так, что я уже не вижу пола. Все эти годы, когда я восхищалась своим идеальным телом, похоже, пошли насмарку, но мне всё равно. Я ношу самое драгоценное сокровище, и каждый раз, когда моя малышка пинается, сообщая, что скоро появится на свет, моё сердце трепещет. В эту субботу я лежу в постели и довольно улыбаюсь, пока летнее солнце согревает мою кожу. К счастью, у нас хороший кондиционер, так что, когда в доме становится слишком душно, я могу просто спрятаться здесь и наслаждаться красотой нашего маленького дома.

На кухне гремят кастрюли и сковородки, и я улыбаюсь ещё шире, представляя, как Габриэль неуклюже возится у плиты. Последние три выходных он настаивал, чтобы я оставалась в постели, пока он готовит мне завтрак. И хотя мне ужасно хотелось посмотреть, как он готовит яичницу с беконом, в последний раз, когда я попыталась украдкой взглянуть, он отругал меня.

— Завтрак в постель возможен только в том случае, если ты остаёшься в постели, — настаивал он. Так что я остаюсь.

Мгновение спустя меня встречает божественный аромат бекона, и я едва могу расслышать, как он шипит на сковороде. За последние несколько месяцев я по-настоящему оценила то, что может предложить простая жизнь. Без ужасающих угроз убийством и нападений на моего мужа и машину Уитфилд стал похож на тихий маленький городок, о котором я мечтала, когда мы сюда переехали. А часы, проведённые в «Милой пчёлке», оказались одними из самых увлекательных в моей жизни.

Но до 22 августа осталось всего ничего, и я уже начала свой декретный отпуск. Я решила взять отпуск немного раньше, чтобы полностью подготовиться к рождению ребёнка. И по большей части мы полностью готовы. Единственное, что мы ещё не сделали, это не выбрали имя. Мы много говорили об этом, но ни одно имя нам не нравится. После того как я выслушала все непрошеные советы горожан о том, как не стоит называть нашу малышку, у меня возникло сильное искушение позволить ей самой выбрать имя, когда она станет достаточно взрослой, чтобы говорить.

Ещё одно волнующее событие, которое маячит на горизонте, — это возвращение Старлы в город. Она должна приехать сегодня вечером и остаться на месяц или около того, чтобы помогать мне, когда родится ребёнок. Хотя мы с Гейбом уверены, что готовы ко всему, я безмерно благодарна за то, что она будет рядом и поможет мне. Я наслушалась ужасных историй о том, как мало мы будем спать, и, поскольку мы оба совсем не разбираемся в воспитании детей, я надеюсь, что Старла нам поможет. Она любит детей и много времени проводит с ними.

Через минуту в дверь входит Габриэль с подносом, полным еды, и стаканом апельсинового сока. Я улыбаюсь, глядя, как он осторожно ставит поднос на кровать. Это напоминает мне о том, как он приносил мне еду в свою комнату в клубе в Блэкмуре, когда прятал меня там.

— Ты лучший муж на свете, — говорю я, когда он ставит поднос на кровать между нами.

Еды хватит на нас обоих, и он присоединяется ко мне, когда я беру вилку и набрасываюсь на дымящуюся яичницу.

— На этот раз мне удалось не поджечь тосты, — говорит он, беря ломтик хлеба, намазанный маслом, и откусывая от него, а затем насаживая на вилку яичницу.

— Я так горжусь тобой, — поддразниваю я его, хотя на самом деле я и горжусь, и восхищаюсь тем, как много Габриэль сделал за последние несколько месяцев, чтобы приспособиться к обычному образу жизни, в котором он управляет клубом, но при этом держит всё под контролем.

Мы болтаем за едой и смеёмся над тем, как парни ссорились из-за барменши Шелби. Похоже, между Рико и Нейлом из-за неё разгорелся нешуточный спор, ведь они оба за ней ухаживают, а она, похоже, не ведётся ни на одного из них. Вчера вечером в клубе у меня была возможность увидеть всё своими глазами, и мне было дико весело наблюдать, как они выставляют себя на посмешище. Их попытки добиться её расположения, когда они ведут себя как пещерные люди, бьющие себя в грудь, чтобы показать, какие они сильные, просто уморительны. Конечно, они, наверное, привыкли к клубным девушкам, которых не нужно обхаживать. Они лягут в постель с любым мужчиной, который посмотрит в их сторону, если у него есть «Харлей».

— Думаешь, она просто развлекается? — Спрашиваю я. — Или она действительно кем-то интересуется?

Гейб фыркает.

— Откуда мне, чёрт возьми, знать? Насколько я могу судить, у этой девушки есть голова на плечах, и она, вероятно, понимает, что к этим парням лучше не приближаться и на пушечный выстрел.

Это меня смешит, и я наклоняюсь над нашим подносом, чтобы поцеловать Гейба в щёку.

— Сказал бы кто-нибудь из них такое о тебе в какой-нибудь момент?

Он опасно ухмыляется.

— Никто из них не осмелился бы. Кроме того, при нашей первой встрече я мог показаться тебе варваром, но в моём мире я считался вполне цивилизованным человеком.

Я игриво вздрагиваю.

— Какой ужас. — Я откусываю большой кусок бекона, чтобы скрыть расплывающуюся на лице улыбку.

Глаза Габриэля вспыхивают, и в глубине души у меня зарождается предвкушение.

— Да, ну, мы, варвары, известны своим вспыльчивым нравом и тем, что принуждаем женщин к близости, так что тебе лучше следить за словами, иначе твоя добродетель окажется под угрозой.

Я прижимаю ладонь к груди и в притворном ужасе расширяю глаза.

— Ты бы не посмел.

— Не испытывай судьбу, — предупреждает он.

Я доедаю бекон и сползаю с кровати, чтобы отнести поднос с пустой посудой на кухню.

— Куда, по-твоему, ты идёшь? — Спрашивает Габриэль, и в его голосе слышится восхитительная ярость.

— На кухню, — невинно отвечаю я, застенчиво поглядывая на него через плечо.

— Кажется, я не разрешал тебе уходить. — От его подозрительного взгляда у меня учащается сердцебиение.

— Я не знала, что мне нужно спрашивать твоего разрешения, — быстро отвечаю я, зная, что он ищет повод наказать меня, и более чем готова его предоставить. Взяв поднос в руки, я направляюсь к двери нашей спальни.

В мгновение ока Габриэль соскакивает с кровати и встаёт позади меня, его руки обвиваются вокруг меня, одна лежит на моей груди, когда он ощупывает её, другая — чуть ниже моего выступающего живота, его пальцы находятся в опасной близости от моего клитора. Он грубо притягивает меня к себе, не настолько сильно, чтобы задеть поднос, но достаточно, чтобы я ахнула, почувствовав его внушительную эрекцию между ягодицами.

— Ты никуда не пойдёшь, — выдыхает он, его губы касаются моего уха, и я вздрагиваю. — Ты моя, и я планирую использовать тебя для своего удовольствия весь сегодняшний день.

— Ты имеешь в виду, пока не приедет Старла, — напоминаю я ему, бросая на него дерзкий взгляд.

— О, ты думаешь, меня это остановит? — Спрашивает он, и прижимает меня к себе, направляя к нашему туалетному столику. — А теперь поставь поднос.

Я медленно опускаю поднос на мебель, наслаждаясь тем, как он расстраивается, когда я противлюсь его приказам. Он рычит мне на ухо, но ничего не делает, пока поднос не убирается в безопасное место.

— Ты пытаешься меня испытать, не так ли, распутная девчонка? Пытаешься понять, сколько я тебе позволю, прежде чем накажу за то, что ты меня не послушала.

Рука, которая ласкала мою грудь под его огромной футболкой — пожалуй, это единственная одежда для сна, в которой я сейчас могу чувствовать себя комфортно, перемещается и скользит к воротнику моей рубашки. Его пальцы скользят по моей шее, дразня меня угрозой насилия. Но он этого не сделает. Я знаю это. Может быть, когда-то он и злился по-настоящему, но сейчас он ведёт себя грубо только потому, что знает, что мне это нравится, и это его заводит.

С моих губ срывается судорожный вздох, когда его пальцы дотягиваются до моей челюсти, приподнимают моё лицо и поворачивают его так, чтобы он мог страстно поцеловать меня в губы. И пока он терзает мои губы, его рука ныряет под вырез моей рубашки и снова находит мою грудь, которая набухла и стала гораздо более внушительной в ожидании ребёнка, и теперь она такая большая, что его широкая сильная рука с длинными пальцами едва может обхватить её целиком.

Он массирует мою грудь, а затем сжимает пальцы вокруг соска и сильно щиплет его. Я вскрикиваю, когда меня пронзает взрыв боли и удовольствия, посылая электрические разряды прямо к моему клитору.

Удовлетворённый моей реакцией, Гейб ослабляет хватку на твёрдом бугорке, слегка перекатывая его между пальцами, в то время как другой рукой начинает спускаться ниже. Найдя край футболки, он начинает медленно поднимать её, натягивая на мой живот, затем обнажая грудь.

— Подними руки, — приказывает он, и, несмотря на моё желание спровоцировать его, я беспрекословно выполняю его приказ.

Мне нужно ощутить его руки на своём теле, испытывая жгучее желание. То, как он боготворит и наказывает меня одновременно, это самая эротичная вещь на свете. Бросив мою футболку на пол, Габриэль отступает назад. Я чувствую, как его взгляд задерживается на мне, и ощущаю в воздухе его сильное возбуждение.

— Теперь повернись. Покажи мне своё идеальное тело.

Только Гейб знает, как заставить меня чувствовать себя сексуальной, когда я на девятом месяце беременности и вот-вот лопну. Я знаю, что выгляжу несексуально, вся опухшая и неспособная даже побриться. Но он всегда смотрит на меня такими похотливыми глазами, что я невольно верю его словам.

Я смущённо оглядываюсь через плечо и прикусываю губу. Затем поворачиваюсь. Медленно, чтобы он мог рассмотреть меня со всех сторон.

Воздух с шипением вырывается у него сквозь зубы, а затем он оказывается на мне, его губы снова захватывают мои, когда он обхватывает мою голову своей рукой, его пальцы запутываются в моих волосах. Свободной рукой он исследует мою спину, талию, бёдра и круглую упругую попку.

Я тяжело дышу, когда он прерывает наш поцелуй, и его рука нежно тянет меня за волосы, приподнимая мой подбородок, чтобы он мог поцеловать меня в шею. Его губы замирают, согревая мою кожу, едва касаясь её, пока по моей груди не пробегают мурашки.

Затем он спускается ниже, его руки гладят мою пышную грудь, а язык скользит вниз по ложбинке между грудей и обратно. Я стону, не в силах сдержаться. Он ласкает каждый сосок, покусывая их, а затем обводя языком.

Он спускается к моему животу, и кажется, что мой пупок манит его, когда его руки опускаются ниже и задерживаются по обе стороны от моего выступающего живота. Его губы так нежно ласкают мою кожу, что у меня сжимается сердце.

— Надеюсь, ты спишь, малышка. Потому что то, что мы с мамой собираемся сделать кое-что, не предназначенное для твоих юных ушей.

Как ему удаётся говорить с нашем ребёнком так сексуально? Несмотря на то, что у меня сжимается сердце от того, как он шепчет что-то нашей малышке, моя киска увлажняется от осознания того, что он собирается сделать со мной что-то неподобающее.

Его льдисто-голубые глаза встречаются с моими, и он лукаво улыбается, прежде чем провести пальцами по внутренней стороне моего бедра, а затем начинает меня ласкать. Я задыхаюсь, мои колени слабеют, и я едва не падаю, но сильная рука Габриэля на моём бедре помогает мне удержаться.

— Вот она, моя распутная девчонка, — мурлычет он, нежно поглаживая меня. — Готова в любой момент принять меня в себя. — Он медленно поднимается, продолжая двигать пальцами внутри меня, вводя и выводя их, и поглаживая мой клитор большим пальцем. — Готова к наказанию? За то, что перечила мне?

— Да, — шепчу я ему в губы, скользя руками по его груди и обхватывая его затылок для устойчивости.

Он ведёт меня обратно к кровати, не сводя с меня глаз и не вынимая из меня пальцев. От прикосновения его мозолистого большого пальца к моему клитору я начинаю пульсировать от нетерпения, умоляя о разрядке. Почему-то то, как он смотрит на меня, вместо того чтобы поцеловать, возбуждает меня ещё сильнее, как будто он хочет увидеть, насколько сильно я возбужусь от его пальцев внутри меня. Ответ: очень сильно. К тому моменту, как мои колени коснулись кровати, я была так чертовски возбуждена, что готова была сделать всё, что он скажет, лишь бы почувствовать его член внутри себя.

— Повернись, — командует он, и его рука отпускает мою киску.

Я подчиняюсь и поворачиваюсь лицом к кровати. Я слышу, как он раздевается, пока я медленно заползаю на кровать, выставляя напоказ свою задницу и покачивая бёдрами. Дикий рык позади меня говорит о том, что он следит за каждым моим движением. Кровать прогибается, когда он присоединяется ко мне, а затем его сильные руки сжимают мои бёдра, не давая мне отодвинуться.

Я чувствую, как его головка упирается в мои складочки, плавно скользя к входу, а его предэякулят смешивается с моими соками. Так нам приходилось заниматься сексом последний месяц или около того. Мой живот стал таким большим, что в любой другой позе мне было бы неудобно. Тем не менее, несмотря на все сомнения Гейба, я согласовала это с врачом. Я полна решимости продолжать заниматься с ним сексом столько, сколько мне позволят. Мне нужно чувствовать Гейба внутри себя так же сильно, как воздух в лёгких. Без этого я чувствую, что умираю с голоду, сходя с ума от жгучей жажды.

Он входит в меня, медленно растягивая мою киску, и волна возбуждения обжигает мою кожу. Я стону, оглядываясь на него через плечо, чтобы показать, как сильно мне это нравится. Я вижу, как в его глазах разгорается похоть, и от его жадного взгляда моя душа превращается в лужицу.

Он крепко сжимает мои бёдра, напоминая мне, что ему приходится сдерживаться, чтобы не трахнуть меня так сильно, что я закричу. Вместо этого он медленно входит в меня и выходит, позволяя мне почувствовать каждый сантиметр его невероятной длины. Но с каждым движением вперёд, когда он почти заполняет меня, он толкается вперёд, и его яйца ударяются о мою киску. Это идеальное сочетание грубости и нежности, которое разжигает во мне возбуждение, но не настолько сильное, чтобы навредить ребёнку или мне.

— Ты такая чертовски сексуальная, — стонет он, входя в меня.

Я всхлипываю, чувствуя, как быстро приближается мой оргазм. Он даже не играет с моим клитором, а я так возбуждена, что, кажется, не смогу остановить надвигающуюся разрядку.

— Ты хочешь кончить, распутная девчонка? — Рычит он.

— Да, да, пожалуйста, — хнычу я, выгибаясь, чтобы дать ему более глубокий доступ к моей киске.

Он хлопает меня по заднице раскрытой ладонью, не так сильно, чтобы я подпрыгнула, но достаточно, чтобы кожа заныла. От этого ощущения мой клитор сжимается от удовольствия.

— Кончи, детка, — приказывает он, хлопая меня по заднице во второй раз.

Я вскрикиваю, когда моя киска снова и снова сжимается вокруг его эрекции. Раскалённое добела удовольствие разливается по моим венам, посылая покалывающее облегчение в конечности.

— Хорошая девочка, — мурлычет Габриэль, убирая руки с моих бёдер и опуская их так, чтобы одна могла упереться в кровать. Другой рукой он массирует внутреннюю поверхность моих бёдер, продлевая моё удовольствие и доводя меня до оргазма, поглаживая мой чувствительный нервный узел.

Я задыхаюсь и содрогаюсь под ним, а Габриэль продолжает двигаться внутри меня. Его движения становятся всё более нежными, медленными и чувственными, пока он осыпает нежными поцелуями мою спину.

— Моя прекрасная принцесса. Должно быть, тебя послал мне ангел, — шепчет он, и его дыхание щекочет мою кожу.

— Я так сильно тебя люблю, Габриэль, — шепчу я, и моё сердце переполняют эмоции. Мне кажется, что я едва могу дышать от их накала.

— И я чертовски сильно тебя люблю, — яростно рычит он.

Я чувствую, как он напрягается внутри меня, приближаясь к оргазму, и осознание того, что мои слова о любви возбуждают его, заставляет мою киску пульсировать. Мне не больно от того, что его пальцы продолжают поглаживать и пощипывать чувствительный бугорок с профессиональной точностью, вызывая именно тот баланс боли и удовольствия, который заставляет меня стонать.

— Я кончаю, — задыхаюсь я, когда меня накрывает внезапная разрядка.

— Пойдём со мной, детка, — стонет Габриэль, и я чувствую, как горячая сперма изливается в меня, а моя киска сжимается вокруг его головки, доводя его до оргазма, пока он не погружается глубоко в меня.

Мы пульсируем вместе, пока наш общий экстаз не вытекает из моей влажной киски, стекая по складочкам на клитор. Габриэль использует дополнительную смазку, чтобы продолжать играть со мной, пока по моему телу не пробегают последние волны оргазма.

— Чёрт возьми, — стону я, чувствуя лёгкость в голове от интенсивности оргазма.

Габриэль нежно целует меня в спину между лопатками, а затем приподнимается и аккуратно выходит из меня.

Мы оба направляемся в душ, наконец-то готовые начать день, теперь, когда мы полностью удовлетворены. Пока мы моемся, я смотрю на зажившие шрамы от наших свадебных ран. Теперь мы оба полностью выздоровели, ни один из нас больше не испытывает боли, и я чувствую, что мне очень повезло: я в полной безопасности и счастлива с любовью всей моей жизни, несмотря на наш прекрасный свадебный день, омрачённый таким ужасным событием. И всё же теперь я могу оглянуться назад и понять, как нам повезло. У нас невероятная система поддержки и семья. У нас есть всё, что нам действительно нужно. И мы есть друг у друга.

Старла приезжает незадолго до заката, и я рада, что она добралась до места до наступления темноты. Мне всегда не по себе от мысли, что она едет по длинным извилистым дорогам Новой Англии без света и без какой-либо цивилизации поблизости, которая могла бы ей помочь в случае необходимости. Конечно, она могла бы позвонить Гейбу, и он бы примчался ей на помощь, но всё же мне приятно знать, что она благополучно добралась до места до наступления темноты.

Я обнимаю её, когда она входит в комнату с двумя чемоданами в руках, и она опускает их, чтобы ответить на мои объятия.

— Ты так выросла с нашей последней встречи! — Восхищается она, держа меня на расстоянии вытянутой руки.

— Ну, прошло больше месяца, — напоминаю я ей, отступая на шаг и кладя руку на свой беременный живот.

— Ты сияешь, — добавляет она с доброй улыбкой на лице.

— Габриэль, помоги ей с сумками, хорошо? — Прошу я, но он уже там, собирает их, чтобы отнести в нашу комнату для гостей.

— Пахнет восхитительно. Что готовишь? — Спрашивает она.

— Баклажаны с пармезаном, — гордо отвечаю я.

— Кто ты такая и что ты сделала с моей подругой Уинтер? — Дразнит она меня.

Я игриво похлопываю её по руке и закрываю за ней дверь. Она быстро устраивается и присоединяется ко мне на кухне, чтобы посмотреть, как я готовлю.

— Ты выглядишь так, будто рождена для готовки, — ласково говорит она. — Но тебе не стоит так наклоняться, чтобы дотянуться до плиты. Ты же беременна. В один прекрасный момент ты наклонишься и застрянешь.

— Ха-ха-ха, — показываю я ей язык. — Я отказываюсь терять остатки самоуважения. Габриэлю уже приходится брить мне ноги. Я не позволю ему полностью взять на себя обязанности по приготовлению еды для меня.

Старла хихикает.

— Брить тебе ноги? — Спрашивает Габриэль, выходя из коридора и присоединяясь к нам. — Я думал, мы должны держать это в секрете.

— Ну да, но не от Старлы, — говорю я, игриво закатывая глаза.

Габриэль предупреждающе приподнимает бровь, показывая, что позже я расплачусь за свой острый язык. От восторга волосы у меня на затылке встают дыбом. В этот момент кто-то колотит в дверь, и моё сердце чуть не выскакивает из груди. Я вскрикиваю от неожиданности и поворачиваюсь к двери.

— Вы кого-то ждёте? — Растерянно спрашивает Старла.

Я качаю головой и хмурю брови, когда Габриэль направляется к двери. На долю секунды, когда он открывает дверь, меня охватывает тревога. А потом я вижу знакомое лицо Далласа. Я перевожу дух, и мои плечи с облегчением опускаются.

— Извини, что беспокою тебя, дружище. Я знаю, что у тебя выходной. Но мы только что вернулись с грузом и… — Его голос затихает, а взгляд скользит по мне, прежде чем остановиться на Старле, стоящей рядом со мной. — Привет, — говорит он, и в его тоне слышится удивление. — Я не знал, что ты будешь в городе.

— Сюрприз? — Спрашивает она, поднимая руки в преувеличенном жесте пожатия плечами.

Я чувствую напряжение между ними всего лишь на мгновение, а затем Габриэль рявкает в лицо Далласа.

— Ты пришёл сюда не просто так, помнишь? — Настаивает он деловым тоном.

Я бросаю взгляд на Старлу, которая густо краснеет и опускает глаза. Когда я была в больнице, я пыталась разобраться, что происходит между ними. Она упорно настаивала, что я всё преувеличиваю, что они с Далласом просто друзья. Но по тому, как он только что посмотрел на неё, и по выражению её лица я понимаю, что это неправда. Может, между ними ничего и не было, но что бы это ни было, это не просто так.

— Верно, верно, — говорит Даллас, переключая внимание на Габриэля. — Можем мы с тобой где-нибудь поговорить?

— Конечно, — соглашается Габриэль, широко распахивая дверь и приглашая его войти.

Габриэль ведёт его по коридору, скорее всего, в детскую, которая уже забита детскими вещами и множеством очаровательных детских нарядов, перед которыми я не смогла устоять. Несколько месяцев назад мне пришлось немного сократить расходы, когда я поняла, что опасно близка к тому, чтобы потратить половину зарплаты в очаровательном магазинчике «Малыши и прочее», расположенном через дорогу от «Милой пчёлки».

Когда мальчики скрываются в коридоре, я многозначительно смотрю на Старлу. Когда она осмеливается поднять на меня глаза, на её лице читается притворная невинность.

— Что? — Непринуждённо спрашивает она, пытаясь найти в холодильнике что-нибудь выпить.

Я качаю головой и поворачиваюсь, чтобы открыть кухонный шкафчик и достать с полки ещё одну тарелку. Не говоря ни слова, я ставлю четвертую тарелку на обеденный стол. Старла молча наблюдает за мной, вероятно, слишком боясь задавать вопросы, вдруг я отвечу ей тем же.

Когда мальчики, наконец, появляются снова, я мило улыбаюсь.

— Всё в порядке? — Спрашиваю я.

— Никаких проблем, миссис Мартинес, — говорит он. Мальчики постоянно называют меня по фамилии мужа и стараются обращаться ко мне официально при каждой встрече.

Обычно я их ругаю, но на этот раз у меня другие планы.

— Почему бы тебе не остаться на ужин? Если только тебе не нужно спешить…

На лице Далласа отражается удивление, и он бросает быстрый взгляд на Старлу, но она, кажется, полностью поглощена пивом, которое прижимает к губам. Он поворачивает голову в сторону Габриэля.

— Я бы не хотел навязываться… — нерешительно говорит он. Бедный растерянный мальчик. Он ищет у Гейба поддержки, но мой муж явно не в курсе.

— Всегда пожалуйста, — говорит Габриэль, хлопая его по плечу. — Главное, чтобы ты не съел мою порцию.

Даллас тихо смеётся и поворачивается ко мне.

— У меня нет никаких планов. Ужин был бы кстати. Спасибо.

— Не за что. Мальчики, налейте себе чего-нибудь.

Не проходит и пяти минут, как таймер сообщает мне, что баклажаны с пармезаном готовы. Я выключаю духовку и наклоняюсь, чтобы достать форму для запекания с металлических решёток. Я невольно вздыхаю, когда давление сдавливает мой мочевой пузырь. В последнее время мне кажется, что я хочу в туалет каждые три минуты. Возможно, Старла права. Возможно, мне стоит смириться с тем, что придётся наклоняться, чтобы достать что-то из духовки, по крайней мере до рождения ребёнка.

Я ставлю дымящийся поднос на салфетку, которая уже лежит на столе. Мы все рассаживаемся за столом, и каждый накладывает себе щедрую порцию еды.

— Габриэль, ты не мог бы поставить остальное обратно в духовку? Там оно не остынет, если кто-то захочет добавки, — говорю я. Как правило, это Гейб. Сколько бы я ни готовила, этот человек не перестаёт удивлять меня тем, сколько моей еды он может съесть. И при этом он не набрал ни грамма лишнего веса.

Гейб встаёт со стула, чтобы сделать то, о чём я прошу, и через мгновение возвращается к своей тарелке.

— Выглядит потрясающе, — говорит Старла. — О, действительно потрясающе, — добавляет она, прожевав первый кусочек.

Габриэль и Даллас хмыкают в знак согласия. За столом на минуту воцаряется тишина, и мне нравится, как тихо скребут вилки по тарелкам. Старла однажды сказала мне, что о хорошей еде можно судить по тому, как мало люди говорят, и сейчас я бы сказала, что у меня получилось чертовски хорошо.

Наконец, когда еда заканчивается и все начинают есть медленнее, разговор возобновляется.

— Как дела в Блэкмуре? — Спрашивает Даллас у Старлы, не сводя с неё голубых глаз.

— О, эм, нормально, наверное. В клубе как всегда многолюдно. На прошлой неделе мы развозили школьные принадлежности, и народу было очень много. — В карих глазах Старлы мелькает гордость.

— Это потрясающе, — говорит Даллас.

— Спасибо.

Повисает неловкое молчание, и я чувствую, как между ними снова нарастает напряжение. Даллас опускает глаза к своей тарелке — редкий признак застенчивости, которого я никогда не ожидала увидеть у самого обаятельного и остроумного друга Гейба.

— Твоя тарелка пуста, — замечает Старла. — Хочешь ещё? — Она делает вид, что собирается встать.

— Я принесу! — Предлагаю я, вскакивая со своего места чуть быстрее, чем привыкло моё беременное тело. Но я отчаянно хочу посмотреть, чем всё это закончится. Между этими двумя явно есть какая-то связь, о которой я не уверена, что кто-то из них готов говорить. Я не хочу, чтобы Старла в очередной раз пыталась избавиться от дискомфорта, занимая себя чем-то другим.

— Итак, как долго ты пробудешь в городе? — Беспечно спрашивает Даллас.

Странно, я думала, что они много общались перед свадьбой, но теперь кажется, что они совсем потеряли связь.

— Я планирую остаться до тех пор, пока Уинтер и Гейбу будет нужна помощь с ребёнком. Новорождённые могут быть довольно утомительными, а мне больше нечем заняться. К тому же я люблю детей.

На лице Далласа появляется кривая ухмылка, а глаза начинают блестеть.

— Разве я не знаю? Кажется, каждый раз, когда появляется новый, ты находишь способ повозиться с ним на всех клубных мероприятиях.

Он наблюдал за тем, как она держит младенцев? Что-то явно происходит.

Наклонившись, я открываю дверцу духовки и достаю форму для запекания. И замираю. Вот и всё. Я не сходила в туалет, хотя знала, что мне нужно, и теперь по ноге стекает жидкость. Я вздрагиваю, не успев протянуть руку, и лихорадочно пытаюсь придумать, как правильно поступить в такой ситуации.

— Уинтер? — Спрашивает Гейб с беспокойством в голосе, поднимаясь со стула.

Мои щёки заливает румянец.

— Ничего страшного, — торопливо говорю я, захлопывая дверцу духовки. — Я просто… прошу меня извинить. — Я делаю шаг вперёд, намереваясь убежать в коридор, но жидкость теперь течёт быстрее, просачиваясь сквозь трусики и стекая на пол. А поскольку на мне только летнее платье, остановить это не так-то просто.

— У тебя только что отошли воды?! — Восклицает Старла, не сводя с меня глаз.

Я даже не подумала об этом. В ужасе я смотрю на свой живот. У меня начались роды? Словно в ответ на мои мысли меня пронзает волна мучительной боли. У меня едва не подкашиваются колени, и я хватаюсь одной рукой за столешницу, а другой сжимаю поясницу.

Габриэль тут же оказывается рядом, его рука находит мою, и он крепко обнимает меня, поддерживая своим телом.

— Думаю, это да.

— Чёрт возьми, — выдыхаю я, чувствуя приближение паники. Я не готова к этому. Я имею в виду, что знала, что рано или поздно это случится. Но теперь, когда это произошло, я не готова рожать. Я не могу выдавить арбуз из своего влагалища. Если это будет похоже на эту первую волну боли, то, думаю, я просто разорвусь надвое.

ГАБРИЭЛЬ

Я в ужасе. Не потому, что скоро стану отцом, а потому, что Уинтер явно больно, а я понятия не имею, как ей помочь. Конечно, мы вместе ходили на курсы для беременных, и я знаю, как она должна тужиться и всё такое. Но теперь, когда момент настал, кажется, что вся наша спокойная подготовка пошла прахом.

Пока я слишком быстро веду машину по извилистым улочкам Уитфилда в местную больницу, Уинтер кричит, так сильно сжимая ручку двери, что её костяшки белеют.

— Дыши, детка, — говорю я, сильнее вдавливая педаль газа в пол. Я пытаюсь повторить то, что нам показывал инструктор на курсах по подготовке к родам. Но Уинтер бросает на меня яростный взгляд.

— Не указывай мне, как дышать! — Кричит она, тяжело и отчаянно дыша, а на её лице появляется оскал.

Даже когда она обезумела и ослепла от ярости, я не могу не думать о том, что моя жена — самая очаровательная женщина из всех, кого я встречал. Я вижу, что она паникует, потому что не чувствует себя готовой, но я верю в неё. Она невероятная женщина, и я знаю, что она способна на всё.

— Дыхание помогает при схватках, — говорит Старла, внося рациональное зерно с заднего сиденья.

Только после этого Уинтер пытается взять под контроль своё дыхание, и я впечатлён тем, как ей удаётся справиться со страхом.

Когда мы наконец добираемся до больницы, я паркуюсь прямо у главного входа. Я едва успеваю поставить машину на парковку, как уже вбегаю в безупречно чистую приёмную.

— У моей жены начались роды, — объявляю я, перекрикивая пространство, чтобы меня услышали на стойке регистрации.

За мной выходит медсестра с инвалидным креслом и подъезжает прямо к пассажирской двери, чтобы я мог усадить в него Уинтер, как только она выйдет из машины. Как только она садится, медсестра въезжает с ней в двери больницы.

— Сэр, вам нужно зарегистрировать свою жену, — говорит она, кивая в сторону стойки регистрации. — Мы сразу же отвезём её обратно.

Я раздражённо рычу, жалея, что не могу остаться с Уинтер. Её широко раскрытые от страха зелёные глаза говорят мне, что она хочет, чтобы я был рядом.

Но Старла берёт её за руку и сжимает.

— Я останусь с тобой, — уверяет она Уинтер. — А Габриэль пойдёт сразу за нами.

Я киваю и поворачиваюсь к женщине за компьютером на стойке регистрации. Я слегка удивлён, осознав, что знаю её с тех пор, как в последний раз ворвался сюда. И очевидно, что она тоже меня помнит.

— П-привет, — здоровается она, пытаясь скрыть свой страх. — Начнём? Имя роженицы?

— Уинтер Мартинес, — говорю я, изо всех сил сдерживая нетерпение, потому что эта девушка не заслуживает того, чтобы снова навлечь на себя мой гнев.

Она быстро собирает мою информацию, несмотря на своё беспокойство, из-за чего её слова выходят запинающимися. Затем она неуверенно поздравляет меня и объясняет, куда пойти, чтобы найти комнату Уинтер.

Как только она заканчивает, я бегу по коридору в поисках своей жены. Я переступаю порог, и на лице Уинтер сразу же отражается облегчение. Она протягивает мне руку, и я пересекаю комнату, чтобы занять своё место рядом с ней. Старла сидит на дальнем краю кровати и тоже поддерживает меня.

— Что сказал врач? — Спрашиваю я, злясь из-за того, что пропустил всё самое интересное.

— Пока ничего, — успокаивает меня Уинтер. — Она ещё не приходила. Мы только что устроились. — Она вздыхает и сжимает мою руку, когда у неё начинается очередной приступ, и она едва не сгибается пополам.

— Дыши, детка, — напоминаю я ей, поглаживая её по спине и надеясь, что она не откусит мне голову.

На этот раз она делает так, как я говорю, и возвращается к технике дыхания.

Когда наконец приходит доктор Деннинг, она гораздо спокойнее и собраннее, чем, на мой взгляд, подобает в такой ситуации.

— Поздравляю, — весело говорит она, входя в палату. — Вы готовы к рождению ребёнка? — Её улыбка говорит о том, что мы должны быть готовы.

Хотя я сгораю от нетерпения, предвкушая встречу с нашей малышкой, не могу сказать, что готов к этому. По крайней мере, пока Уинтер так явно паникует.

Доктор Деннинг, похоже, тоже быстро это поняла, когда Уинтер энергично замотала головой. Она вошла в палату и заговорила мягким тоном.

— Это совершенно естественно — бояться, Уинтер. Но помни, что этой малышке предстоит пройти долгий путь, прежде чем ты сможешь взять её на руки. Расслабься и не забывай дышать. Подумай о чем-нибудь спокойном, потому что, уверяю тебя, сейчас не время тужиться.

Уинтер кивает, когда доктор садится в своё кресло на колёсиках и заглядывает под простыню, которой прикрыты колени Уинтер.

— Пока что всё выглядит хорошо. У тебя расширение примерно на три сантиметра, и это хорошо. Ты движешься в верном направлении. Я хочу, чтобы ты встала и двигалась столько, сколько сможешь, пока не начнутся схватки. Движение поможет процессу продвинуться, и это полезно для твоего организма. Хорошо?

Уинтер кивает, не в силах говорить, потому что у неё начинаются очередные схватки и лицо краснеет. На этот раз она не забывает дышать самостоятельно, даже когда по коже начинает струиться пот.

— Я вернусь, чтобы осмотреть тебя, через час, — заверяет доктор Деннинг, поднимаясь со стула.

Час сейчас кажется мучительно долгим. Как Уинтер может ждать так долго? Но она каким-то образом справляется. Мы со Старлой по очереди ходим с ней по комнате, когда она готова встать и двигаться, и с течением времени её схватки становятся всё более интенсивными и частыми. Я вижу, что это её изматывает. Она уже выглядит измотанной, а самое сложное ещё впереди. Её красивые рыжие локоны слиплись от пота, потому что она сильно потеет от боли.

— Ты отлично справляешься, милая, — подбадриваю я её во время одного из перерывов, когда она не чувствует сильной боли.

Она хрипло смеётся.

— Кажется, я наконец-то поняла, что такое коровье бешенство.

Я смеюсь, радуясь, что она не утратила чувство юмора.

— Я пойду посмотрю, смогу ли я найти влажное полотенце, чтобы помочь тебе остыть, — предлагает Старла, поднимаясь со стула.

— Спасибо, — благодарно говорит Уинтер, одаривая её усталой улыбкой.

Старла исчезает из палаты, и на мгновение мы остаёмся одни.

Я помогаю Уинтер вернуться на больничную койку, и она откидывается назад, её дыхание, кажется, успокаивается.

— Я так горжусь тобой, — шепчу я, глядя в её зелёные глаза. — Ты такая смелая и сильная.

Лёгкая улыбка появляется на её губах.

— Просто помни, если я сломаю тебе руку, это будет твоя вина.

Я усмехаюсь.

— Я буду иметь это в виду.

— Мальчики ждут у входа, — объявляет Старла, открывая дверь и пересекая комнату с влажной тряпкой в руке.

— Какого черта они здесь делают? — Спрашиваю я в замешательстве.

— Даллас сказал им, что у Уинтер начались схватки. Думаю, они хотят быть здесь, чтобы услышать хорошие новости. — Она садится рядом с Уинтер и начинает аккуратно вытирать пот с её лба.

Уинтер заметно расслабляется от прохладных прикосновений. Я безмерно благодарен Старле за её невероятную способность всегда знать, что нужно делать.

Наконец приходит врач, чтобы провести повторный осмотр, и она несколько удивлена, когда сообщает, что шейка матки Уинтер уже раскрылась на шесть сантиметров.

— Дальше всё должно пойти немного быстрее. Твои схватки станут более частыми и интенсивными. Я думаю, что сейчас тебе стоит подумать об эпидуральной анестезии, если ты в этом заинтересована. Ты выглядишь совершенно здоровой, так что, если хочешь, мы можем провести это как естественные роды.

— Доктор, пожалуйста, дайте мне лекарства, — говорит Уинтер, и её тон не допускает возражений. Не то чтобы я с ней не соглашался. Если моя девочка на пределе своих возможностей, значит, ей приходится очень тяжело.

После установки эпидуральной анестезии всё проходит более гладко. Хотя Уинтер больше не может вставать и ходить, она явно испытывает гораздо меньше боли, и время начинает тянуться не так мучительно, пока мы ждём, когда шейка матки расширится.

В какой-то момент Уинтер даже удаётся ненадолго вздремнуть, и я с восхищением наблюдаю за всем процессом родов. Её тело — это машина, которая готовится в течение нескольких часов вытолкнуть из себя живое существо, и всё же она так устала, что может спать. Но как только начинаются следующие схватки, она просыпается.

Уже далеко за полночь, когда доктор Деннинг решает, что пора тужиться. Я сажусь рядом с Уинтер и поддерживаю её, пока она принимает позу, наиболее подходящую для родов. Старла всё это время остаётся рядом с ней и подбадривает её, пока Уинтер тужится снова и снова, пытаясь помочь нашей малышке появиться на свет.

И вот я слышу сладкий плач нашей малышки. Она такая крошечная, когда доктор Деннинг поднимает её с колен Уинтер.

— Хочешь перерезать пуповину? — Спрашивает она, глядя прямо на меня.

У меня пересыхает во рту, и я с трудом сглатываю. Я бросаю взгляд на Уинтер, которая устало улыбается, затем снова поворачиваюсь к врачу и киваю. Она объясняет мне, что нужно делать, и я боюсь, что могу что-то испортить, но у меня всё получается. А потом нашу малышку передают медсестре, чтобы её помыли и завернули в тёплое одеяло. Пока медсестра проводит несколько тестов, чтобы убедиться, что наша кричащая малышка здорова, Уинтер приходится тужиться ещё сильнее, пока не выходит послед. А потом врач накладывает ей швы.

Наконец-то обе мои идеальные, прекрасные девочки в безопасности, и медсестра впервые вручает Уинтер нашу малышку. Мне кажется, что моё сердце вот-вот разорвётся при виде нашей малышки на её руках. По усталому, но прекрасному лицу Уинтер текут слёзы. Улыбка, которая появляется на её губах, когда она смотрит на нашу малышку, говорит мне, что то, что мы до сих пор считали любовью, ничто по сравнению с тем, что мы чувствуем к этой малышке, которая только что появилась в нашей жизни.

Я не могу с ней не согласиться, ведь я стою рядом и нежно поглаживаю шелковистые волосы нашей малышки.

— Поздравляю вас, — говорит доктор Деннинг, стоя у изножья кровати.

— Спасибо, доктор, — хриплю я, и это чистая правда, ведь она только что помогла появиться на свет самому особенному человеку в нашем мире.

Доктор уходит, и Старла тоже поднимается.

— Поздравляю! — Шепчет она. Она целует Уинтер в лоб, нежно гладит по щеке нашу маленькую девочку и улыбается мне. — Я оставлю вас наедине на минутку.

— Спасибо, Старла, — говорит Уинтер, и её глаза наполняются слезами, когда она смотрит в лицо Старлы.

— Для тебя всё, что угодно. — Она одаривает меня тёплой улыбкой и направляется к двери, оставляя меня наедине с Уинтер и нашей малышкой.

— Мы до сих пор не выбрали ей имя, — бормочу я, с восхищением глядя на неё сверху вниз.

— Вообще-то, кое-что из того, что ты сказал сегодня утром, натолкнуло меня на мысль, — говорит Уинтер, глядя на меня сквозь густые ресницы.

— Да?

— Ты упомянул, что, должно быть, ангел-хранитель привёл меня к тебе, и это навело меня на мысли о твоей маме. Если кто-то и наблюдает за тобой и направляет тебя с небес, то это должна быть она, верно? А что, если мы назовём нашу малышку Бриджит в честь твоей мамы?

От этой мысли у меня щемит сердце, а на глаза наворачиваются слёзы. Я сморкаюсь и улыбаюсь Уинтер.

— Думаю, это прекрасное имя. Мне оно нравится. — Я перевожу взгляд на наш маленький комочек счастья, мирно спящий на руках у Уинтер. — Маленькая Бриджит Мартинес.

После того как Уинтер долго держала её на руках, я беру её сам. Она такая маленькая и хрупкая, что мне кажется, будто я могу её сломать. Я с трудом могу поверить, как сильно я люблю эту малышку. Я бы сделал для неё всё: взобрался бы на гору, украл бы луну, я бы выполнил любое её желание.

Стук прерывает наше уединение, пока я нежно укачиваю Бриджит на руках, а затем комната медленно наполняется: Рико, Даллас, Нейл и Старла заходят в помещение.

— Простите, — бормочет она. — Я больше не могла их сдерживать.

Я усмехаюсь, когда мои мальчики окружают меня, воркуя, как птицы, и шепча что-то с совершенно несвойственной им нежностью.

— Всё в порядке, Старла. Лучше, чтобы малышка Бриджит познакомилась со своими тётей и дядями сейчас. В конце концов, она будет часто их видеть.

— Бриджит? — Спрашивает Старла, приподнимая брови.

Я вижу, как меняется в лице Уинтер, когда она готовится к тому, что кто-то другой отвергнет её идею с именем для ребёнка. Но в глазах Старлы появляются слёзы понимания. В конце концов, она знала мою мать.

— Мне нравится, — выдыхает она. — Прекрасный способ почтить память такого хорошего человека.

Я прочищаю горло, борясь с собственными эмоциями на глазах у парней. Она права. Уинтер знала, какое имя выбрать, и я люблю её за это.

— Добро пожаловать домой, малышка Бриджит, — воркует Уинтер, когда мы переступаем порог нашего дома.

Конечно же, наша малышка крепко спит, прижавшись к груди матери, и совершенно не обращает внимания на окружающий мир. Старла заходит в дом вслед за нами, и мы все вместе идём по коридору. Этот момент почему-то кажется важным. Это начало нашей новой жизни. В следующие выходные мы устроим вечеринку в честь появления Бриджит на свет. До сих пор Старла назначала дату на глазок, но на этой неделе она всё приведёт в порядок, чтобы мы могли стильно отпраздновать появление нашей малышки. Сегодня мы дадим Уинтер отдохнуть и узнаем всё о маленькой Бриджит.

Её уже покормили. Уинтер впервые попробовала кормить грудью в больнице, и наша малышка присосалась как профессионал. Теперь она издаёт тихие булькающие звуки, посасывая свой язычок, и её глаза закрыты с самым невинным и умиротворённым выражением, которое я когда-либо видел.

Мы заходим в детскую, и Уинтер практически стонет, опускаясь в кресло-качалку с нашей малышкой. Я убираю вещи, прежде чем присоединиться к ним, чтобы просто наблюдать за тем, как спит наша маленькая девочка. У неё мамин изящный носик и пухлые губы, но, похоже, волосы у неё будут мои. Судя по всему, мы не узнаем, какого цвета у неё глаза, ещё полгода, но я надеюсь, что они будут такими же потрясающими зелёными, как у её матери.

Уинтер откидывает голову на спинку кресла-качалки и закрывает глаза. Она выглядит такой уставшей после всей этой тяжёлой работы, и я убираю волосы с её лица.

— Почему бы мне не взять её ненадолго? Ты можешь вздремнуть.

Уинтер открывает глаза и сонно смотрит на меня.

— Звучит чудесно. Но я просто хочу подержать её ещё несколько минут.

Я улыбаюсь своей жене и нежно провожу тыльной стороной пальцев по её щеке. Мне придётся бороться за то, чтобы уделять нашей малышке достаточно времени. Я уже могу сказать. Мне нравится, что Уинтер по-матерински естественна. Она будет самой лучшей матерью, и я не могу дождаться, когда увижу это.

УИНТЕР

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ:

С тех пор как у нас появился ребёнок, к нам, кажется, нескончаемым потоком идут гости. Парни заглядывают в неурочное время, просто чтобы провести немного времени с нашей малышкой. Кроме того, им нужно иногда обсуждать дела, ведь Габриэль в основном оставил клуб на Далласа и Рико с Нейлом, пока мы привыкаем просыпаться в любое время ночи. Внезапно наша жизнь сосредоточилась вокруг нашего маленького счастья, и я почему-то не могу быть счастливее.

Сегодня воскресенье, и мальчики пришли к нам, чтобы немного пообщаться в последний день пребывания Старлы в городе. Я буду чертовски скучать по ней, когда она уедет. Последние два месяца она была просто находкой: всегда готова помочь с Бриджит, когда нам это нужно, но при этом не навязывает нам свои советы по воспитанию.

Пока мы болтаем, Рико по очереди держит Бриджит на руках, сидя на диване, и приятно видеть, что ему так комфортно с малышкой на руках. Несмотря на свою суровую внешность и вечно недовольное настроение, Рико превращается в милейшего дядюшку, когда держит Бриджит на руках. Он собирается избаловать нашего ребёнка, и мне это нравится.

Я пользуюсь моментом, чтобы прижаться к Габриэлю. Прошло два месяца с тех пор, как у нас родилась Бриджит, и за всё это время у нас с Габриэлем не было близости. Возможно, это буквально убивает меня. Мне кажется, что моё тело вот-вот взорвётся от накала моей потребности в нём. Врач наконец-то разрешила мне заниматься сексом, так что, как только закончится эта вечеринка, ничто не помешает мне затащить мужа в постель.

— Я сейчас вернусь, — говорит Габриэль, целуя меня в лоб, прежде чем подняться со своего места рядом со мной и убрать руку с моих плеч. Я скучаю по его теплу, как только он уходит.

И тут я осознаю, что уже минуту не видел Старлу и Далласа. Я бросаю взгляд на Рико, пока Нейл уговаривает его отдать ему ребёнка.

— Теперь моя очередь, чувак. Смотри, она смотрит на меня. Она хочет к своему дяде Нейлу.

Рико выставляет локоть в качестве защиты и крепко прижимает к себе мою дочь.

— Я только что её взял, — возражает он. — К тому же от тебя воняет. Она не хочет, чтобы ты её брал.

Я сдерживаю улыбку. Пока всё в порядке. Поднявшись, я направляюсь на кухню, чтобы выпить единственную чашку кофе, положенную мне за день. Но, дойдя до угла стены, отделяющей кухню от гостиной, я слышу приглушенные голоса. Я не могу сдержать любопытства и останавливаюсь, заметив, что Старла говорит тихим голосом.

— Я не могу, Даллас. Кроме того, я сегодня уезжаю домой. У нас бы всё равно ничего не получилось. — В её голосе почти слёзы, и я удивляюсь, чего она не может?

— Пожалуйста, Старла? — Настаивает он с болью в голосе.

Внезапно я задаюсь вопросом, не подслушиваю ли я их ссору или это что-то другое. Старла последние два месяца скрывала свои чувства к Далласу, хотя я вижу их как на ладони. Они без ума друг от друга. В то время как другие парни дразнят Далласа, говоря, что он потерял свою мужественность, потому что больше не спит с девушками из клуба, и даже не бросил свою шляпу на ринг, когда дело дошло до нелепого соревнования за внимание Шелби, я видела правду. Он влюблён в Старлу. Но я не знаю, было ли между ними что-то.

— Идёшь за своим дневным кофе? — Спрашивает Габриэль, напугав меня своим появлением из коридора.

Я вскрикиваю, застигнутая врасплох после столь внимательного подслушивания. Я отшучиваюсь и, огибая стену, направляюсь на кухню, делая вид, что не подслушивала.

— Ты меня поймал, — весело отвечаю я.

Он с любопытством следит за мной. Мне ничего не остаётся, кроме как пойти и взять свой кофе. Дом слишком маленький, чтобы Старла и Даллас не услышали наш разговор. Когда я заворачиваю за угол, они уже, кажется, занимаются своими делами. Старла наклоняется к холодильнику, словно что-то ищет, а Даллас небрежно откидывается на спинку стула, поправляя ворсинки на рубашке.

— Чем вы тут занимаетесь? — Спрашиваю я, стараясь говорить непринуждённо, и принимаюсь варить кофе.

— Я подумала, что было бы неплохо разложить закуски. Тебе не кажется? — Предлагает Старла.

Я замечаю, как она украдкой вытирает слезу со щеки, продолжая смотреть в холодильник.

— Отличная идея. У меня там есть свежие фрукты, — предлагаю я.

Даллас фыркает.

— Фрукты? Рико и Нейл не оценят.

— О, им они как раз пойдут на пользу, — говорит Старла, вставая на мою сторону и доставая из холодильника мускусную дыню, клубнику и виноград.

Даллас пожимает плечами.

— Как хочешь. Уинтер, можно мне чашечку кофе?

— Конечно. — Мы оба молча ждём, пока кофе варится, неспешно булькая в турке.

Наконец я беру две кружки из шкафчика и ставлю их на столешницу. Я добавляю в свою сливки и сахар, но Даллас пьёт чёрный кофе, я узнала об этом, когда он восстанавливался после нападения в клубе и жил у нас.

Как только его чашка наполняется, он салютует нам своей кружкой, благодаря меня, а затем снова уходит в другую комнату.

— Всё в порядке? — Небрежно спрашиваю я, оглядываясь через плечо, пока Старла нарезает фрукты у меня за спиной. Я заканчиваю размешивать сливки с сахаром и кладу ложку в раковину.

— Конечно, — говорит она притворно беззаботным тоном.

Я не знаю, почему она так упорно молчит о том, что происходит, но я не буду давить на неё, если она не готова говорить об этом.

— Я буду скучать по тебе, когда ты уедешь, — говорю я вместо этого.

— Я тоже буду скучать по тебе! — Настаивает она, поворачиваясь ко мне лицом, и я вижу печаль в её глазах. — Но я буду часто приезжать в гости. Ничто не помешает мне увидеть эту очаровательную малышку.

— Хорошо. — Я широко улыбаюсь ей и подношу чашку с кофе к губам. От божественного аромата у меня текут слюнки ещё до того, как я делаю первый глоток. Это то, чего мне не хватало больше всего во время беременности, и я почти с восторгом наслаждаюсь каждой чашкой кофе.

Через несколько минут мы возвращаемся к мальчикам с блюдом фруктов. Когда Старла ставит его на кофейный столик, я не могу сдержать смех при виде того, с каким отвращением Рико и Нейл смотрят на него. Как будто фрукты смертельно их оскорбили.

— Как дети, — ругает их Старла. — А теперь ешьте то, что я приготовила.

Вскоре Старла собирает свои вещи и обнимает всех на прощание, собираясь отправиться в Блэкмур. Нас с Бриджит она оставляет напоследок и, тепло обняв меня, нежно целует в макушку мою малышку.

— Пока, милая девочка, — шепчет она и поворачивается к двери.

Парни тоже прощаются, и, прежде чем Старла успевает возразить, Даллас поднимает с пола её багаж.

— Пойдём. Я помогу тебе дойти до машины, — предлагает он.

Она неуверенно улыбается и кивает. Все вместе выходят на улицу, Рико и Нейл садятся на свои мотоциклы, а Даллас открывает багажник маленькой синей «Хонды» Старлы. Я стою у двери, не в силах уйти из-за любопытства.

Затем Габриэль обнимает меня за талию, а его губы касаются моего виска.

— Пойдём, — предлагает он. — Думаю, мне пора уложить своих женщин спать.

По моей спине пробегает дрожь предвкушения. Забыв о любопытстве, я поворачиваюсь и закрываю дверь, прежде чем последовать за ним в коридор. Мы вместе укладываем Бриджит в кроватку и, убедившись, что она крепко спит, выходим из комнаты и закрываем дверь.

Как только мы оказываемся в коридоре, Габриэль поворачивается ко мне. Его глаза горят от желания, и я чувствую, как во мне просыпается ответное желание, когда он упирается руками в дверь по обе стороны от моего лица. Его тело прижимает меня к стене, не давая пошевелиться, пока он страстно целует меня в губы. Я задыхаюсь от интенсивности его натиска, а моё тело гудит от предвкушения.

— Чёрт, я так сильно хотел тебя так чертовски долго, — рычит он, отрываясь от моих губ ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. — Это были самые долгие два месяца в моей жизни.

Я просто киваю, мои руки скользят по его груди и затылку, запутываясь в его густых чёрных волосах. А потом его губы снова впиваются в мои. Его руки скользят по моему телу, исследуя мои вновь обретённые изгибы. Должна сказать, что грудное вскармливание — это чудодейственная программа по снижению веса. Всего через несколько месяцев после родов я снова в форме. И всё же моя грудь набухла от молока для нашей дочери.

К счастью, я покормила Бриджит перед тем, как уложить её, потому что рука Габриэля ласкает меня с таким отчаянием, что мне почти больно. Его руки скользят по моему телу, обхватывая изгиб моей ягодицы, и он закидывает мои ноги себе на талию, отрывая меня от пола.

Я чувствую, как его твёрдый член упирается в меня через джинсы, и он вжимается в меня от желания.

— Отнеси меня в нашу комнату, — выдыхаю я, и он подчиняется.

Его губы не отрываются от моих, пока он на ощупь пробирается к кровати, а я прижимаюсь к нему, и мои поцелуи такие же жадные и отчаянные, как и его. Мы вместе падаем на кровать, он оказывается сверху, я обхватываю его ногами и двигаюсь бёдрами вверх, навстречу его члену.

Он стонет мне в рот, трётся об меня, и мне кажется, что мы снова похотливые старшеклассники, которые отчаянно хотят потрахаться, но боятся, что их застукают. Его руки крепко сжимают мою рубашку, задирая её над животом и грудью, и я поднимаю руки, чтобы он мог снять её совсем.

Он стонет при виде моего тела, которое немного изменилось с тех пор, как я стала матерью. Оно стало более мягким и округлым после рождения ребёнка, но всё ещё подтянутым.

— Ты чертовски прекрасна, — стонет он, проводя руками по моему телу. Дойдя до пуговицы на моих джинсах, он быстро расстёгивает их и стягивает с моих бёдер, забирая с собой трусики, так что на мне остаётся только бюстгальтер.

Я приподнимаюсь на кровати, чтобы расстегнуть застёжку, и сбрасываю лоскут ткани на пол. Мои пальцы скользят по крепкому прессу Габриэля, пока я стягиваю с него рубашку через голову. Он с готовностью помогает мне и отбрасывает футболку в сторону. Но прежде чем я успеваю потянуться к его джинсам, он наклоняется и обхватывает губами мой сосок.

Я вздыхаю и снова запускаю пальцы в его волосы, наслаждаясь этим чувственным ощущением. Мои соски стали больше и темнее с тех пор, как у меня появился ребёнок. И всё же он уделяет им такое же жадное внимание, как и раньше: одной рукой массирует мою левую грудь, а правую облизывает и покусывает.

Несмотря на то, что я только что покормила ребёнка грудью, моё тело реагирует незамедлительно. Я чувствую знакомое тянущее ощущение, когда молоко начинает поступать в рот Габриэля. Я вижу, что это его пугает. Он не ожидал попробовать моё грудное молоко, и я тихо смеюсь, глядя, как он замирает и напрягается. Но хотя я нахожу его удивление милым и забавным, внутри у меня всё сжимается при мысли о том, что он пробует мой нектар.

Язык Габриэля легко скользит по моему чувствительному бугорку, а затем его губы отпускают меня, чтобы он мог посмотреть мне в глаза. Я тоже вижу в его взгляде возбуждение от этого неожиданного открытия. Он укладывает меня обратно на кровать, поддерживая руками, а затем переключает внимание на мою левую грудь.

На этот раз он более осторожен: он не втягивает мой сосок в рот, а обхватывает его губами и водит языком по кончику. Моё дыхание становится всё более прерывистым, и я чувствую, что приближаюсь к разрядке, хотя он ещё ни разу не прикоснулся к моей киске. Я так изголодалась по сексу, что чувствую себя оголённым проводом, гудящим от электричества.

Габриэль медленно надавливает на мой сосок, нежно покусывает его, а затем начинает посасывать. Я снова кончаю ему в рот. Он тут же отпускает меня со стоном. Отстранившись, он облизывает губы, наслаждаясь моим вкусом.

— Ты божественна на вкус, — выдыхает он. Затем его губы находят центр моей груди и спускаются поцелуями по ложбинке между грудей, прежде чем перейти к моему уже плоскому животу.

Мой шрам от ножевого ранения стал более заметным, красная линия стала толще, потому что больше не растягивается, чтобы вместить моего ребёнка. Габриэль не торопится и уделяет внимание и ему, прежде чем спуститься ещё ниже, к вершине между моих бёдер.

Его губы замирают прямо над моим клитором, и он глубоко вдыхает. Щекотка воздуха на моей влажной промежности возбуждает меня, и я стону. Я немного стесняюсь того, как я выгляжу там, внизу, после того как родила.

— От тебя так приятно пахнет, — шепчет Габриэль. А затем его язык проникает между моих складочек, лаская мои соки.

Я беззвучно вскрикиваю от удовольствия, но стараюсь не шуметь. Я не хочу разбудить ребёнка. От тяжёлого дыхания моя грудь сильно вздымается и опускается, пока он ублажает мою киску, поглаживая складочки и захватывая клитор губами, а затем лаская чувствительный бугорок кончиком языка.

Ему даже не нужно проникать в меня. Я уже кончаю, мои бёдра двигаются навстречу его губам, и я впервые за несколько месяцев испытываю сильное облегчение. Габриэль сжимает мою задницу, массируя её, пока продолжает сосать и дразнить мой клитор. Из меня текут соки, покрывая его подбородок, а я пульсирую снова и снова.

Только после того, как я падаю обратно на кровать, Габриэль с довольным урчанием отпускает меня.

— Я скучал по тому, как вылизывал тебя, — мурлычет он, откидываясь назад, чтобы расстегнуть ремень и снять штаны.

Судя по набухшему и впечатляюще твёрдому члену, он получил огромное удовольствие. Я широко раздвигаю колени и бросаю на него застенчивый взгляд, прикусывая губу и беззвучно умоляя его трахнуть меня. Его взгляд жадно скользит по моим изгибам, а затем он наваливается на меня. Он находит мои руки, сплетает наши пальцы, а затем заводит мои руки за голову.

Я чувствую, как его головка настойчиво упирается в мои влажные складочки, скользит по моему возбуждению, пока не находит вход. Он с силой входит в меня, заполняя одним резким толчком, пока не погружается в меня до упора. Он стонет, опуская лоб на подушку рядом с моей головой, и замирает внутри меня. Я чувствую, как пульсирует его член, готовый взорваться после нескольких месяцев воздержания.

Моя киска сжимается вокруг него, отчаянно желая, чтобы он трахнул меня так, чтобы я кончила.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня жёстко, — шепчу я ему на ухо, и его член становится невероятно твёрдым.

Его губы находят мои, и мы страстно целуемся, сплетаясь языками. А потом он начинает двигаться внутри меня, вжимаясь в меня с такой силой, что кровать скрипит при каждом толчке. Меня переполняет плотское желание, и я прижимаюсь к нему, усиливая его движения и меняя угол, чтобы он мог войти глубже.

Перехватив обе мои руки одной своей, Габриэль запускает пальцы другой руки мне в волосы и с силой откидывает мою голову назад, чтобы втянуть в рот чувствительную кожу за ухом. Я чувствую, как на коже остаются засосы, а моя киска сжимается от эротического ощущения, когда я понимаю, что он метит меня, заявляет права на моё тело.

Он отпускает меня только тогда, когда я начинаю всхлипывать, едва сдерживаясь. Я так чертовски возбуждена. Его рука скользит от моих волос к груди и бёдрам, пока не достигает бедра. Обхватив моё колено локтем, он поднимает мою ногу и широко разводит меня. Он отпускает мою вторую руку и повторяет движение, пока обе мои ноги не обхватывают его, а моя киска широко не раскрывается для его грубых ласк.

— Я чертовски люблю твою киску, — рычит он. — Моя любимая киска, — поправляет он, входя в меня и выходя из меня с отчаянной страстью.

Я стону, прикусывая губу, чтобы не закричать.

— Скажи это, принцесса, — приказывает он, и мой клитор пульсирует от того, что он называет меня так. — Скажи мне, что твоя киска принадлежит мне. — Он входит в меня ещё сильнее.

— Моя киска твоя! — Я всхлипываю, хватаясь руками за изголовье кровати, чтобы не упасть, пока моё тело сотрясается от его движений.

Моя грудь подпрыгивает при каждом толчке. Чёрт, я скучала по этому. Я так долго хотела, чтобы он вошёл в меня, а он не сдерживается. Его губы снова находят мои, и изменение угла наклона заставляет его тереться о мой клитор с каждым отчаянным толчком.

Я так близка к тому, чтобы кончить во второй раз, и чувствую, что он тоже на грани. Всё это сдерживаемое желание грозит наполнить меня оргазмом, который сдерживался два месяца.

— Моя киска, — повторяет он. Его зубы смыкаются на мочке моего уха, и это словно спусковой крючок для моего освобождения.

Я взрываюсь вокруг члена Габриэля, мои соки покрывают его член, а моя киска сжимается, снова и снова, втягивая его глубже в себя. Габриэль издаёт стон, замедляясь, в то время как я содрогаюсь от силы своего оргазма. Я всхлипываю от его интенсивности, пытаясь оставаться спокойной, но не в состоянии сделать это полностью.

Затем он отпускает мои бёдра, сдвигаясь, пока не оказывается возможность обхватить мои лодыжки. Он разворачивает меня так, что я оказываюсь на животе, а затем ставит меня на четвереньки.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу, распутная девчонка? — Хрипит он.

— Да, пожалуйста, пожалуйста, — умоляю я, задыхаясь, и моя страсть вспыхивает с новой силой. Я выгибаю спину и приподнимаю бёдра, чтобы ему было удобнее добраться до моей тугой дырочки.

Я вся истекаю соками, и ему даже не нужна смазка, чтобы войти в меня. Я прижимаюсь лицом к подушке, заглушая стоны. Мне чертовски нравится, как он растягивает меня, заполняя мои дырочки, словно они созданы для его великолепного члена. Пока он входит в меня и выходит, его рука нащупывает мой клитор и начинает его поглаживать, в то время как пальцы сжимают пучок нервов, требуя моего удовольствия.

— Чёрт, да! — Умоляю я.

Габриэль жёстко трахает меня в задницу, и мы оба сходим с ума от потребности в разрядке. Я чувствую приближение оргазма, словно тугой комок напряжения, который вот-вот лопнет.

— О, чёрт, — стонет Габриэль. — Кончи со мной, детка.

Он входит в меня, и я подчиняюсь: моя киска пульсирует и трепещет, клитор дёргается от экстаза, а горячая липкая сперма наполняет мою попку. Струя за струёй тяжёлая сперма Габриэля изливается в меня, пока он бурно кончает.

Мы, тяжело дыша, падаем на кровать и, обнявшись, погружаемся в блаженство.

— Я так сильно тебя люблю, Уинтер, — шепчет Габриэль, лаская меня и глядя мне в глаза своими голубыми глазами.

Я приподнимаюсь и нежно целую его в губы.

— Я тоже тебя люблю. Я люблю нашу с тобой жизнь, и люблю нашу семью.

Габриэль обхватывает мой подбородок, снова приближая мои губы к своим, и целует меня медленно, страстно. Мне кажется, что моё сердце переполнено настолько, что вот-вот разорвётся. Я никогда в жизни не была так счастлива, и теперь я уверена, что ничто не помешает этому блаженству.

УИНТЕР

ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ:

Когда мы прогуливались по общественному парку Уитфилда, я смотрела на голые деревья и думала о том, насколько моя жизнь сейчас отличается от того, что было всего год назад. Год назад я пряталась в Блэкмуре, изо всех сил пытаясь найти своё будущее и терзаясь своим прошлым. Тогда я была так неуверенная во всем: в своих чувствах к Гейбу, в своём месте в мире и в том, что я могла бы делать без семейного состояния и отца. А сейчас я никогда не была так уверена.

Пока Габриэль толкает коляску Бриджит, я наблюдаю, как он корчит глупые рожицы нашей маленькой девочке. Она улыбается ему, как всегда, наша счастливая девочка. Месяц или около того после её рождения был изнурительным. Учиться воспитанию детей — работа не из лёгких, но я бы ни за что на свете не отказалась от этого.

— Мэллори рада, что я снова возвращаюсь, пусть и не неполный рабочий день, — говорю я.

Она согласилась разрешить мне работать три утра в неделю, когда Габриэль может присмотреть за Бриджит, пока он занимается делами в клубе. Приятно снова заняться чем-то полезным, пусть даже всего на несколько часов через день.

— Я уверен, — отвечает Габриэль, улыбаясь мне.

— Ты правда не против присмотреть за Бриджит, чтобы я могла работать?

Габриэль улыбается.

— Теперь, когда мы перешли на новый график, я не думаю, что ребята позволили бы мне оставить Бриджит дома, даже если бы я мог. Она их на коротком поводке держит.

Я слегка смеюсь, прекрасно представляя, как они спорят, кому достанется наша малышка. Кто бы мог подумать, что трое друзей Гейба окажутся такими нежными, когда дело касается его ребёнка? Я и представить себе не могла, что эти суровые байкеры будут сюсюкаться и играть в прятки. Но это лишь показывает, как мало я знаю.

— В клубе всё хорошо? — Спрашиваю я. В последнее время Гейб работает сверхурочно, хотя я знаю, что он предпочёл бы проводить время со мной и Бриджит.

— Да, всё хорошо. Клиентов становится всё больше. Сейчас у нас ещё несколько заказов, некоторые из них отправляются на юг, во Флориду и Алабаму. И я думаю, что нам, возможно, стоит подумать о расширении мастерской. Похоже, Уитфилду отчаянно нужен был хороший механик. — Он дерзко улыбается мне.

— Только не говори, что ты теперь работаешь ещё больше, — упрекаю я его.

Габриэль усмехается и качает головой.

— Слухи о клубе распространяются. К нам обратилось немало новичков с просьбой принять их в ряды клуба. Теперь, когда у нас есть хорошая основа, я стараюсь поддерживать стабильный рост и принимаю только тех, кто, по моему мнению, сделает нас сильнее. Но по мере того, как мы будем расти, у нас будет больше маршрутов, больше клиентов и больше ответственности. А с этим придут и деньги.

Бриджит тихонько вскрикивает, и Габриэль замедляет шаг, когда мы обращаем внимание на нашу дочь.

— Знаешь, нам не нужны дополнительные деньги, — напоминаю я ему, вытаскивая Бриджит из коляски, чтобы проверить, не нужно ли ей сменить подгузник. — Думаю, с нами всё в порядке, — говорю я, на этот раз имея в виду, не нужно ли её переодеть, но вместо того, чтобы положить её обратно в коляску, я сажаю её к себе на бедро.

— Я знаю, что нам не нужны деньги, — говорит Габриэль, продолжая толкать коляску, пока мы идём по тротуару в парке. — Просто мне нравится баловать своих девочек, вот и всё, — говорит он.

Не то чтобы у нас были проблемы с наличностью или что-то в этом роде, но было приятно узнать, что дела в клубе идут достаточно хорошо, чтобы мы могли откладывать приличные суммы и даже тратить немного денег на хороший ужин раз в неделю.

— Даллас всё ещё регулярно ездит в Блэкмур? — Как бы невзначай спрашиваю я. Я не говорила с Гейбом о том, что происходит между его другом и Старлой. Честно говоря, это не моё дело, ведь Старла ни словом не обмолвилась со мной за все наши телефонные разговоры, но я не могу сдержать любопытства.

Даллас определённо изменился к лучшему за последний год, и я уверена, что Старла как-то с этим связана.

Габриэль пожимает плечами.

— Время от времени. А что? — Подозрительно спрашивает он.

Я смеюсь.

— Просто время от времени я вспоминаю наш родной город.

— Скучаешь? — Спрашивает он, его взгляд открытый и добрый.

Я качаю головой, изучая его.

— Нет. Я здесь гораздо счастливее. В Блэкмуре слишком много мрачных воспоминаний и конфликтов, чтобы чувствовать себя как дома. А ты?

Габриэль тоже качает головой.

— Вся моя жизнь здесь. И хотя Блэкмур был прекрасным городом, я чувствую, что Уитфилд нам очень подходит. Понимаешь?

Я киваю, и на моём лице появляется улыбка.

— К тому же мне было очень приятно расправить крылья и попробовать себя в управлении собственным клубом. В Блэкмуре я бы этого не смог.

— Нет? — Почему-то это меня удивляет.

Габриэль качает головой.

— Учитывая все эти потрясения и то, что Джексон стал вице-президентом, он, естественно, унаследует клуб после смерти Марка. И я сомневаюсь, что Джексон выбрал бы кого-то вроде меня в качестве своего заместителя. Нет, если бы я остался, то был бы просто прихвостнем. При этом меня бы уважали… не пойми меня неправильно, но здесь я действительно могу применить свои навыки.

— Из тебя получился хороший президент, — с гордостью говорю я.

— Ты должна так говорить, потому что ты моя жена, — поддразнивает он, поворачиваясь и беря меня за локоть, чтобы поцеловать.

Я смеюсь.

— Может быть, но я видела, как твои мужчины смотрят на тебя, как они реагируют на твои команды. Они уважают тебя. И меньше чем за год ты со своей командой действительно продвинулся далеко вперёд.

Бриджит радостно щебечет, сидя у меня на бедре, и я подношу её к своему лицу.

— Твой папа хорошо справляется со своей работой, не так ли? — Мелодично спрашиваю я.

Бриджит расплывается в очаровательной беззубой улыбке и радостно хихикает.

— Да, так и есть. Он знает, как вести дела, не хуже тебя и мамы, не так ли?

Бриджит болтает ножками в маленьких ботинках, словно не замечая холода, ведь она одета в тёплый комбинезон. Её густые чёрные волосы, как и у отца, начинают отрастать, и я почти уверена, что глаза у неё будут зелёными.

— Ладно, отдавай её, — настаивает Габриэль. — Вы обе выглядите слишком счастливыми. Теперь моя очередь играть.

Я охотно отдаю малышку, и её глаза сияют, когда она видит своего папочку. Она будет папиной дочкой. Я уже вижу, как она прижимается к его груди каждый раз, когда он берёт её на руки, и кладёт щёку ему на шею. Если нам трудно уложить её спать, я отдаю её Гейбу, и он уносит её на качели на нашем крыльце, где нежно убаюкивает её, покачивая на руках. Она всегда засыпает в течение пятнадцати минут.

Не могу сказать, что виню её за это. В Гейбе есть что-то невероятно тёплое, безопасное и успокаивающее. Забавно думать, что когда-то я его боялась. Он такой большой, сильный и устрашающий, что я была уверена, что он причинит мне боль. Но по мере того, как мы сближались, я поняла, что он способен любить сильнее, чем кто-либо из тех, кого я знала.

Подкатив коляску к скамейке в парке, я сажусь, и Габриэль присоединяется ко мне, присаживаясь на обледеневшую поверхность так, что наши локти соприкасаются. Иногда меня настолько переполняет счастье, что я теряю дар речи, и на глаза наворачиваются непрошеные слёзы.

Эти слёзы обжигают мне глаза, и я всхлипываю.

— Что-то не так? — Спрашивает Габриэль. В его голосе слышится беспокойство, он поворачивается ко мне и пристально смотрит на меня.

Я смеюсь, затаив дыхание.

— Нет, — всхлипываю я. — Я просто думала о том, как прекрасна моя жизнь. Мы через столько всего прошли вместе. Трудно поверить, что чуть больше года назад ты спас меня из подвала поместья Блэкмур.

Габриэль мрачно улыбается.

— Я рад, что ты до сих пор называешь это спасением, — говорит он.

Я хихикаю в ответ.

— Что ж, это звучит гораздо лучше, чем «ты меня похитил», тем более что я вышла за тебя замуж после того, как всё было сказано и сделано.

— Иногда я вспоминаю те первые несколько месяцев и чувствую, что всё сделал неправильно.

От раскаяния в его голосе у меня сжимается сердце. Я поднимаю руку, обхватывает его подбородок и поглаживает щёку большим пальцем.

— Может, всё и было непросто, но я бы ничего не стала менять. Мне нужен был пинок под зад, чтобы я поняла, что должна отпустить своё прошлое и увидеть дар, который смотрит мне прямо в лицо. Я не жалею ни об одной минуте нашей истории.

Полные губы Габриэля растягиваются в нежной улыбке.

— Не знаю, как мне так повезло с тобой.

Я глажу шелковистые волосы на затылке нашей малышки и улыбаюсь, чувствуя, как сердце переполняется любовью и нежностью.

— Я тоже не знаю, но я знаю, что могу быть благодарна за то, что у меня есть.

Габриэль наклоняется, чтобы посмотреть на нашу малышку, уютно устроившуюся у него на груди, и опускает подбородок, чтобы увидеть её личико. Она уже крепко спит, её губки приоткрыты в очаровательном «О». Её крошечные пальчики сжимают воротник его куртки.

— Думаю, это её любимое место для сна, — шепчу я.

Он тихо усмехается и нежно целует малышку в макушку.

— Думаю, ей не помешает новый подарок от тётушки Старлы, — бормочет он.

Я киваю и роюсь в сумке для ребёнка, висящей на коляске, пока не нахожу толстую мягкую шапочку, которая согреет её быстро растущую головку. Как можно осторожнее я накидываю её ей на голову и тяну вниз, пока он не закрывает уши.

Приближается зима, а вместе с ней и необходимость заново учиться одевать нашу дочь. Меня поражает, сколько возможностей появляется каждый день, когда речь заходит о нашей малышке. Она постоянно учится, растёт и открывает для себя что-то новое. Она начала отталкиваться от пола, когда лежит на животе, и её любопытные глазки, кажется, с бесконечным восхищением разглядывают окружающий мир.

Пока наш ребёнок спокойно спит на плече Гейба, он обнимает меня свободной рукой и прижимает к себе. Я прижимаюсь к нему щекой и смотрю на неподвижный, тихий мир. Это бесконечно прекрасно — видеть, что всё вокруг пребывает в покое. Это моя любимая часть зимы, — тишина, которая окутывает всё вокруг, принося покой и умиротворение. И ничто в мире не могло бы изменить то глубокое чувство удовлетворения, которое поселилось во мне в этот прекрасный, идеальный момент.

ПЕРЕВОДЧИК https://t.me/HotDarkNovels

КОНЕЦ