Валери

Сердце грохочет в груди. Бежать надо прямо сейчас!

Я распахиваю раму, слушаю. Город не спит в отличие от дома. Где-то лают собаки, цокают копытами лошади, пахнет сыростью и морем.

Я бросаю саквояж вниз — он хлопается о мостовую. Оттуда доносится недовольное ворчание. Я стараюсь не обращать на него внимания. Времени нет — бежать нужно срочно, если я не хочу умереть во второй раз. Снова.

Разворачиваюсь спиной к улице, цепляюсь пальцами за раму и начинаю медленно сползать вниз.

Платье цепляется за край, рвётся вместе с чёлками — да и черт с ними, лишь бы выжить.

Я спрыгиваю на мостовую, хватаю саквояж и думаю, что почти спаслась, как вдруг… Сбоку раздаётся громкий стук, свист, крик, будто на меня несётся орда кочевников, которые стучат половниками в ржавые жбаны.

Я чуть не взвываю от ужаса — на меня несётся огромная конная повозка. Колёса визжат, лошади фыркают, кучер орёт:

— Эй! Да ты жить устала, что ли?!

Я замираю в оцепенении, сердце заходится в панике. На меня летит конная повозка. Кучер пытается затормозить лошадей, но инерция кибитки не позволяет остановиться.

Перед глазами мелькают картинки моих будущих похорон… Ноги не слушаются, будто приросли к земле.

И внезапно воздух меняется. Остывает. Щиплет кожу выпавшим инеем.

Повозка дёргается, будто врезалась в невидимую стену. Колёса покрываются льдом, белым, как свежие перья. И вся композиция вместе с лошадьми поднимается на полметра от земли. Дыхание превращается в пар. Кучер замирает как замороженный.

Я хлопаю ресницами, видя левитирующую повозку, мозг отказывается в это верить, но глаза видят!

И шагах в десяти впереди я замечаю мужчину.

Высокий. Плечистый. В тёмном длинном плаще, который покрыт инеем. Длинные волосы до плеч блестят под светом луны, но в темноте ночи цвет не рассмотреть.

Он пристально смотрит на меня, не обращая внимания на повозку, словно это в порядке вещей.

— Тем, кто ищет смерти, — произносит он прохладным тоном, будто его разбудили в три утра, — следует выбирать более тихий способ.

Его холодный взгляд пронизывает меня до костей.

— Например, высокие безлюдные башни, — продолжает он. — Очень рекомендую. И там вам точно никто не помешает.

Я моргаю. Он… это серьёзно сейчас? Я только что вылезла из окна, спасаясь от убийцы, а меня вот так?

— Высокие башни? — выговариваю возмущённо, задирая подбородок. — Премного благодарна за совет. Наверное… А почему не спросить «Как вы себя чувствуете?» или «Вы не ушиблись?» Хамство — ваш фирменный стиль или сегодня вас просто настигло вдохновение?

Он делает пару шагов ко мне, и я могу разглядеть его лицо. Красивое и совершенно холодное, лишённое эмоций. Но глаза пронзительные, голубые, и в них будто плещуются белёсые искорки. Глаза, в которых хочется утонуть.

Незнакомец одаривает меня пронзительным взглядом, но всё же поднимает бровь.

— А неблагодарность, — произносит он, — это ваш фирменный стиль? Как и рваные чулки, наверное?

В воздухе вокруг нас вроде бы стоит трескучий мороз, а я ощущаю, как после этих слов начинают гореть щеки.

— Я только что спас вас от перехода в мир душ, леди, — продолжает мужчина, его голос вызывает дрожь под рёбрами. — Этикет не предписывает после этого вас развлекать.

— Ох простите! — Я делаю полуреверанс, взмахивая надорванной юбкой, внутри вскипает острый гнев на его манеру язвить. — Я и правда очень неблагодарна! Обычно, когда тебя спасают, не ждёшь лекции о способах суицида. Я, знаете ли, растерялась. Примите мои извинения...

Уголок его рта поднимается.

— Лучшее извинение от вас, — он понижает тон и прожигает меня ледяным взглядом, от которого почему-то становится жарко, — просто быстро и тихо испариться. Я ценю тишину. И ненавижу беспорядок. А вы, судя по всему, — его ходячее воплощение.

Он уже поворачивается, давая понять, что спектакль окончен. Но я не могу удержаться и бросаю ему вслед:

— Запомню на будущее, милорд! Буду попадать под колеса тихо и эстетично. И в стороне от маршрутов таких ценителей тишины и порядка!

Он оборачивается и мажет по мне своим ледяным взглядом. Я готова поклясться, что на его суровом лице промелькнула сдержанная улыбка.

Я стою и смотрю ему вслед, пытаясь осознать, чем был этот ледяной театр. Сердце колотится, а щеки отчаянно пылают. Из мыслей вырывает повозка, которая со скрипом рессор плюхается на землю вместе с лошадьми. Лёд с колёс опадает на камни мелкой крошкой.

Я отмираю. Да и чёрт с этим Мистером Ледяная Глыба! Я тут трачу время и привлекаю ненужное внимание.

Из саквояжа доносится ворчание:

— Хватит играть в оскорблённую леди, Валери!

Валери

Кибитка стучит колёсами по камням. Меня подбрасывает на жёстком сиденье. Но это мелочи.

— Не капризничай, Валери, — деловито говорит Игнис. — Главное, у тебя появился шанс выжить.

Как я успела понять из разговоров «моих» родственников, бывшая я что-то узнала, и жена моего брата, леди Сералина Тэллер, прикончила меня. Отравила ядом от какого-то Седрика.

— А ты случайно не знаешь, что стало мне известно? — спрашиваю у Игниса.

— Чего не знаю, того не знаю, — кисло выговаривает он. — Лучше сконцентрируйся на том, чтобы не выдать себя, Валери.

Да, этот говорящий дневник, мужская душа, заключённая в предмете, сразу почуял, что в тело Валери попал кто-то другой.

Я. Вера Киселёва, которая в своём мире была организатором праздников и погибла максимально нелепо. Да, я сломала шею, поправляя погасшую гирлянду. Та, кстати, в заработала прямо перед моей смертью. Феерично вышло.

И вот моя душа тут. Говорящие предметы, яды, мужчины, способные заморозить колёса кибитки. Вспоминается тот красавец. Эстет нашёлся. Но его образ будто врезался в память. И взгляд, холодный и пронзительный. И стать, с которой он держался.

Тихо вздыхаю. Спасибо ему за спасение, конечно. Вряд ли мы ещё встретимся, ведь я сейчас… уплыву?

Кибитка тормозит, я выбираюсь на мостовую, захлопываю дверцу. Извозчик оборачивается, одаривает меня недовольным взглядом:

— Впредь не прыгайте под колёса, миледи, — он коротко кивает и пускает лошадей вперёд. Я остаюсь на пристани одна. В руке саквояж, под мышкой Игнис. И впереди единственный корабль, на палубе которого уже кипит работа.

— Валери! — шипит Игнис. — Ты здесь не чаек развлекаешь! Твой корабль сейчас уйдёт!

Высокая мачта, натянутые паруса, на палубе суета, освещённая тусклыми сгустками света. Сматываются канаты, раздаются указания. Швартовы уже отвязывают.

Я хватаю саквояж поудобнее и несусь в сторону судна, на каждом шагу рискуя сломать ногу, поскользнувшись на склизких от мороси досках.

Ноги путаются в подоле. Морской ветер лижет щёки ледяным языком.

Матрос уже тянет канат — и трап вот-вот поднимут! Нет!

Я ускоряюсь из последних сил и уже вот-вот запрыгну на трап, но успеваю таки вскочить на узкие мостки. На меня удивлённо смотрит статный мужчина с палубы, похожий по выправке на капитана. Синий мундир, обветренное лицо, широкие мощные плечи.

— Мне очень надо уплыть, — чеканю невозмутимо и улыбаюсь как взбалмошная аристократка. — Я заплачу.

— Проходите, миледи, раз есть чем заплатить, — он не очень довольно кивает, но пропускает меня на палубу.

Так начинается мой путь неизвестно куда. Игнис сказал, что бежать надо по морю, так меньше вероятность, что Сералина снова меня разыщет. И, наверное, если бы у меня был выбор, я бы хотя бы попыталась узнать географию этого мира. А так дорога у меня только одна.

Сбегая из спальни Валери, я собрала себе немного одежды и забрала все её, то есть уже свои, накопления. Игнис сказал, что я богата, это большие деньги. Капитан принимает пять золотых монет, селит меня в гостевой каюте рядом со своей, обещает мне трёхразовое питание и предостерегает, чтобы я не шастала по кораблю и не нервировала матросов.

Но на море такая жуткая качка, что мне ни до чего — я почти не ем, хотя капитан исправно приносит еду, и уж подавно не шатаюсь по палубам. Лежу и сплю большую часть времени в сутках, потому что меня нещадно укачивает. В минуты просветления Игнис, который уже смекнул, что я не Валери, сжато рассказывает мне о мире.

Когда корабль пристаёт в порту, я готова благодарить существующих и несуществующих богов, что это плавание наконец завершилось. Две недели в полубреду-полусне с жуткой тошнотой подошли к концу!

Однако стоит выйти на палубу, я понимаю, что приключения только начинаются.

— В неудачное местечко ты сбежала, Валери, — ёрничает Игнис. — Остров Кайр — самый холодный континент Этерии.

— Будто я могла выбрать, — огрызаюсь вполголоса и иду к трапу.

Зубы сразу начинают стучать. Сколько тут градусов? Минус пятнадцать? Невероятный дубак!

Но когда я схожу на берег, становится чуть теплее. Сразу за причалом начинается рынок — друг за другом припаркованные телеги с разными товарами, перемежающиеся жаровнями с горящими поленьями для тепла. Продаётся все от глиняной посуды до мехов.

У одного такого лотка я выбираю симпатичную накидку с белым меховым воротником. Приходится отдать за неё аж два золотых, но теперь мне гораздо комфортнее!

Следующая задача — найти жильё. Тут есть гостиницы? Или хостелы?

Я почти выхожу с рынка, пересекаю мостовую, по которой с грохотом проезжают телеги и экипажи, и замечаю девочку.

Картинка выбивается из того, что я только что видела. Ей года три, она в тулупчике и каких-то тёплых штанишках, неведомым образом одна добралась до здания через улицу от рынка и идёт вдоль стены.

У меня не было детей в моём мире, и сейчас в сердце что-то ёкает. Маленький ребёнок один, без родителей, в потенциально опасном месте, где носятся лошади.

Я решительно направляюсь к ней. Мимо проносится очередная кибитка, запряжённая четырьмя лошадьми, создавая вибрацию под ногами, а дальше всё происходит как в замедленной съёмке.

Девочка роняет какую-то игрушку и тянется её подобрать, а я вижу, как здоровенная сосулька срывается с карниза, с высоты третьего этажа и летит прямо на малышку. Я не думаю. Тело действует само. Саквояж с Игнисом падают в снег, я со всех ног бросаюсь к девочке и успеваю схватить её, накрыв своим телом.

Жду болючего удара в спину. Такая сосулька может даже меня проткнуть, кажется. Но ничего не происходит. Зато мороз на улице становится будто холоднее.

— Как я понимаю, вы просто не можете не влипать в неприятности, да? — ушей касается знакомый чуть насмешливый голос, который до этого я слышала в сердитом исполнении.

Тот самый голос, который учил меня, как правильно прощаться с жизнью.

Я озираюсь. Не сразу нахожу того мужчину глазами, но потом понимаю. Он смотрит на меня из окна. И в его тёмно-синих глазах снова сверкают белёсые искорки.

Валери

Я всё еще крепко держу девочку, не в силах успокоиться после эмоциональной встряски.

Я выдыхаю через нос — медленно и максимально воспитанно.

Мистер Ледяная Глыба смотрит на меня с насмелшивым выражением. На нём нет плаща, он распахнул окно специально, чтобы поговорить со мной. Стоит, опершись на подоконник первого этажа.

— Вы меня преследуете? — спрашиваю, поднимая подбородок. Девочка у меня на руках, а я всё равно пытаюсь выглядеть строго. — Может, хватит уже меня спасать? Я вообще-то справляюсь.

Он лениво спрыгивает с подоконника на мостовую, мягко, почти бесшумно, как снежная хищная кошка. Подходит и останавливается слишком близко.

— Это вы меня преследуете, — спокойно отвечает он. — Если бы вы не лезли под падающие сосульки и повозки, мы бы сейчас не разговаривали.

— Я не лезу! — возмущаюсь. — Я просто живу!

— Так живите, пожалуйста, в другом месте, — произносит он ледяным тоном. — Или хотя бы не на траектории смертельно опасных предметов. Вы несёте с собой хаос.

У меня внутри всё вскипает. Но тут девочка фыркает, утыкается в моё плечо и спасает его от гневной тирады.

— Знаете что, милорд? — тихо, очень культурно шиплю я. — Я не просила вас вмешиваться. И уж тем более не просила читать морали.

— Поверьте, миледи, — он наклоняет голову, словно изучая меня как странный экспонат, — я бы с радостью не вмешивался. Но мне не хотелось, чтобы у ребёнка осталась травма на всю жизнь. Мёртвая красивая женщина — неприятное зрелище.

Он вроде сказал про меня, что я красивая, но в таком контексте, что возмущение бьёт в голову потоком адреналина. У меня перехватывает дыхание. Как он смеет говорить это таким тоном, будто делает одолжение вселенной?

— Благодарю за заботу, дальше я сама справлюсь, — выговариваю. — Уйдите с дороги.

— Справитесь? — мужчина — Боже, какой же он красивый… и надменный. — поднимает бровь. — Судя по статистике ситуаций, которые грозят вам смертью, нет.

Я уже открываю рот, чтобы блеснуть сарказмом, но…

— Лиса! — раздаётся мужской крик.

К девочке подбегает высокий мужчина с красным носом и в меховом жилете. Он почти вырывает ребёнка у меня из рук, потом осознаёт, что я её спасла, и резко меняется: глаза расширяются, лицо светлеет.

— Миледи! Я… у ваших ног! — он чуть ли не падает в реверансе. — Как мне вас отблагодарить? Скажите! Всё что угодно…

— Ничего не нужно, — спешу ответить, чтобы не затягивать спектакль при зрителе с холодным сердцем. — Главное, что ваша малышка в порядке.

Отец ещё раз благодарит, чуть ли не со слезами. Девочка машет мне маленькой ручкой.

Незнакомец с синими глазами смотрит на это с выражением усталого раздражения, мол, потрясающе, ещё больше шума. А я разворачиваюсь и ухожу, давая себе обещание больше с ним не пересекаться.

Возвращаюсь за своим саквояжем и Игнисом, держа спину прямо, но затылком чувствую взгляд этого мужчины. Чёрт, почему от этого внутри становится жарче?

— Ты бросила меня в снег, Валери! — бурчит мой дневник. — Это непростительно. Но ты спасла девочку и жила проблем с Аэрионом Витерном. Так что живём дальше.

— Аэриосом Витерном? — спрашиваю у него, подбирая саквояж и оглядываясь, чтобы не угодить под очередную кибитку.

— Да, он один из правителей острова, а ты с ним так разговаривала… — был бы у Игниса язык, он бы прицокнул.

— Не стращай, — бросаю ему. — Мы с этим Аэриосом больше не встретимся.

— Сомнева-аюсь, — тянет Игнис слишком загадочно, но я отказываюсь продолжать эту беседу.

Зажимаю его под мышкой и ещё раз смотрю по сторонам. Так, что у меня там по плану? Жильё!

Спустя два часа хождения по городу я понимаю, что Этерия не разделяет моих планов. Все гостиницы заняты. Абсолютно все.

Последний хозяин, трактирщик с пузом и лицом человека, которого жизнь бьёт каждое утро половником, сообщает:

— Мест нет. Даже в кладовке. Даже на чердаке. Вонючий подвал — и тот занят.

Я в разочаровании выхожу на улицу. В душу медленно просачивается отчаяние. Если не найти жильё, я замёрзну тут насмерть. Даже на рынке, даже в накидке.

Нелепо озираюсь и понимаю, что пока ходила, заблудилась. Нахожусь незнамо где, в холодном чужом мире, солнце почти спустилось за горизонт, вечереет. На улице зажигаются фонари.

Если бы Мистер Ледяная Глыба узнал, что я оказалась на улице без жилья, наверняка бы и это обсмеял.

Стоит вспомнить об Аэриосе, меня бросает в жар. И щёки теплеют.

Нет. Я во что бы то ни стало должна найти место для ночлега!

Ушей касается цоканье лошади и громыхание колёс по мостовой, и я понимаю, что это мой шанс.

Валери

Я замираю. Жду, когда появится та самая повозка, чтобы попросить подвезти меня до куда-нибудь. Ну мало ли в другом городе получше с гостиницами.

Пальцы на руках уже подмерзают. Игнис, зажатый под мышкой, тоже будто заледенел и давно не выдаёт язвительных фразочек.

Из-за поворота выезжает знакомая телега. На козлах тот самый фермер, отец спасённой мной девочки Лисы. На самом деле положение у меня настолько отчаянное, что я бы попыталась остановить любого проезжающего, а тут сама удача широко улыбается мне.

Я машу ему рукой, и он осаживает лошадей рядом со мной.

— Вы, может, знаете, где можно переночевать? — спрашиваю, поглядывая на девчушку. — Здесь все гостиницы забиты.

— Да, миледи. — Он машет рукой. — У нас тут ярмарка, много людей прибыло. Садитесь, подвезу вас. Можете остановиться у меня на ферме. Угол найдётся.

Я мнусь. Становится неловко так его обременять.

— Я бы не хотела вас стеснять, — бормочу, забираясь в телегу.

Лиса радостно хлопает по моим коленям игрушечной лошадкой, смотрит хитрыми глазками из-под вязаного чепчика. Мы смеёмся. Наконец-то хоть что-то светлое.

Фермер представляется Норманом и без умолку рассказывает мне про остров. Холодный край, со снежными равнинами и каменистыми плато, по северной границе горная гряда.

Я постепенно отогреваюсь в устланной шкурами телеге.

Сумерки переходят в тёмный вечер. Но над козлами загорается сгусток света и освещает пространство вокруг. Видимо, что-то магическое. Потом узнаю у Игниса.

Мы едем долго, портовый город исчезает из виду, впереди растекается необъятная снежная равнина, и где-то вдалеке, почти у въезда в некое подобие ущелья я замечаю небольшое чёрное строение.

— А что там, Норман? — спрашиваю фермера.

— А… это? Старый дом Хелвинов, миледи, — объясняет он. — Хозяева уехали три года назад. Никто там не живёт.

И в моём мозгу формируется дикая идея — поселиться в этом заброшенном доме. Крыша над головой, приведу жилище в порядок, а потом как-нибудь выкуплю, судя по всему, денег у меня с собой действительно много.

— Спасибо вам, что подвезли, Норман, — говорю вежливо. — Высадите меня около этого дома Хелвинов.

Он не сразу соглашается, сначала пытается меня вразумить, что леди вроде меня одной в заброшке опасно, что там всё промёрзло и прогнило наверняка, но я остаюсь непреклонной. Чего стеснять людей, когда тут целый дом никем не используется?

Норман в конце концов сдаётся и высаживает меня у косого заборчика.

— Берегите себя, миледи, — сокрушённо выговаривает он.

Я благодарю и машу на прощанье Лисе.

До дома шагов двадцать по участку, но снега тут, похоже, по колено. Ноги проваливаются. Сапожки моментально промокают.

— Ты и правда не ищешь лёгких путей Валери, — подначивает Игнис. — Раньше ты была… как бы выразиться… менее отчаянной, во!

Я не отвечаю. Злюсь на чёртовы сугробы, на ночь, на пробирающий до костей холод. Ступни ноют.

Я добираюсь до двери и, естественно, она оказывается заперта. Но рядом я обнаруживаю разбитое окно. Кто-то предприимчивый уже побывал там до меня.

Недолго думая, я забрасываю саквояж внутрь, потом Игниса, не обращая внимания на его причитания, потом забираюсь сама.

Платье успело намокнуть и отяжелеть, так что я трачу на взбирание к окну почти все свои силы и едва чувствуя тело распластываюсь по пахнущему плесенью полу.

Лежу. Отдыхаю. Кожи касается более тёплый, чем на улице, воздух, и я нахожу в себе силы подняться. Оказывается, я попала в небольшую комнату вроде кладовой, из неё дверь приводит меня в просторную гостиную с камином и даже неплохо сохранившейся мебелью.

Дальше я идти не хочу, меня манит камин. В лунном свете вижу поленницу у стены. В теле будто открывается новое дыхание. Быстро добираюсь до дров, переношу их в камин и тут понимаю, что зажечь их мне нечем. Вызывать огонь трением?

— Возьми кресало! — гнусавит Игнис. — Всему тебя учить надо, Валери! Вон та штука, которая висит сбоку от очага!

Там и правда висит странный предмет, напоминающий ножницы, но сжав их колечки, я высекаю мощную искру.

Вскоре камин разгорается, обдавая меня оживляющим теплом и запахом горящей древесины. Лучшее, что я испытала за весь день.

Пожалуй, тут можно жить. Надо будет, конечно, привести это место в порядок, но это наживное. Кажется, всё не так плохо, да?

И в этот момент дверь за моей спиной влетает внутрь, ударяясь о стену.

Я взвизгиваю, подпрыгиваю и разворачиваюсь, схватившись за кочергу.

Ну конечно! Кто ещё это может быть?

Аэриос Витерн.

Плащ в снегу, вид такой свирепый, что от него хочется куда-то спрятаться, а взгляд, которым он пронзает меня насквозь, холоднее здешней зимы.

Мой рот открывается сам собой:

— Вы? Опять?!

Валери

Дверь ещё дрожит после удара, а Аэриос Витерн делает тяжёлый шаг вперёд.

Он занимает собой почти весь дверной проём, дом словно испуганно сдвигается назад, освобождая ему место. Плащ покрыт инеем, по волосам пробегают серебристые искорки, будто в них запуталась гирлянда-роса.

Он смотрит на меня взглядом, который можно было бы продавать по маленьким порциям как оружие массового уничтожения.

— Вы… — я едва дышу, потому что стоит Аэриосу Витерну зайти внутрь, как комната вдруг становится слишком тесной.

— Да, я, — произносит он хриплым низким голосом. Воздух от этого голоса тяжелеет. — И на этот раз мы с вами пообщаемся о… нарушении закона.

— О каком ещё нарушении… — начинаю я, но он поднимает руку, и я замолкаю.

— Этот дом, — взгляд Аэриоса Витерна скользит по стенам, потолку, камину, по моему мокрому платью, — занят вами незаконно.

Я чуть не роняю кочергу от неожиданности. Выпрямляюсь. Встряхиваю головой и задираю подбородок.

— Дом пустует. Разваливается. Все его покинули. Он ничей.

— А земля моя, — спокойно произносит Аэриос Витерн, приближаясь ко мне.

Каждый его шаг — движение хищника, который ещё не решил, что сделает с добычей: отпустит или попробует на вкус. Он подходит слишком близко, и я инстинктивно перехватываю кочергу покрепче. Мой жест вызывает лишь тень снисходительной улыбки.

— Дом покинут. Но земля под ним принадлежит мне. И всё, что на ней находится, принадлежит… — Витерн делает паузу, тяжёлую, как и его взгляд. — Мне.

Я сглатываю. В горле першит.

— Хорошо, — тяну я слишком спокойно. — Если вы такой принципиальный… я заплачу. Сколько стоит этот дом?

Его бровь медленно приподнимается. В глазах вспыхивают белёсые искры… Витерн изучает меня какое-то время непроницаемым взглядом, а потом бросает:

— Я не принимаю взяток, миледи.

— Это не взятка… — бурчу себе под нос. — А покупка…

— Впервые вижу, чтобы сделка с недвижимостью проходила под покровом ночи, — невозмутимо парирует Аэриос. — И сопровождалась проникновением в дом через окно.

— Ну… вы ж сегодня вышли ко мне через окно, — огрызаюсь, но откладываю кочергу и лезу в саквояж. — Так что я думала, тут это в порядке вещей…

Роюсь. Ищу кисет.

Нахожу платье, чулок, рубашку, Игниса, который возмущённо сопит…

Но не нахожу главного. Где все деньги?!

Меня словно обдает ледяной водой. Внутри всё сжимается.

Я снова роюсь. Слышу собственное учащенное дыхание. Переворачиваю всё содержимое и… пусто.

— Н-нет… — выдыхаю в тишину.

Комната качается перед глазами. К лицу приливает кровь. Я замираю, не в силах осознать масштаб проблемы. В груди вакуум. Глаза предательски щиплет.

Аэриос молча наблюдает. Очень внимательно.

— Похоже… — Он медленно подходит ближе, и между нами остаётся пара вздохов. — У вас и денег нет, чтобы дать мне взятку.

— Меня обокрали! — взрываюсь я. — Пока я с вами препиралась там на улице!

Он слегка наклоняет голову. Не совсем улыбка, но что-то злое и красивое мелькает в уголке губ.

— Жаль, — в голосе мнимое сочувствие. — Но это не меняет сути. Вы незаконно заняли дом на моей земле.

Я сжимаю кулаки и растерянно спрашиваю:

— И куда я пойду?

Он подходит ещё ближе. Так близко, что я чувствую, как пахнет его кожа. Что-то холодное, чистое, хрустальное. Еловый иней, свежий воздух с горной вершины… и что-то горячее под ним, едва уловимое.

Он втягивает воздух, чуть поднимая голову. Почти незаметный жест, но для меня он видится слишком отчётливо. И глаза Аэриоса меняются — становятся ярче, светлее, почти светящимися. Он смотрит на меня… слишком жадно. Ноздри подрагивают, словно он… продолжает дышать моим воздухом?

— Вы сказали мне, что прекрасно справляетесь сами, — произносит он таким тоном, каким в приличных домах не пользуются. — Кажется, это была ваша последняя фраза.

Мне не хватает воздуха. От волнения — или близости этого мужчины — кружится голова.

— Я… — голос внезапно сипнет. — Я не смогу уйти прямо сейчас.

Он смотрит сверху вниз, скользя нечитаемым взглядом по моему лицу.

— Я не злодей, — произносит он снисходительно, почти тепло… если бы под этим теплом не скрывались колючие льдинки. — Поэтому у вас есть неделя.

— Неделя? — выдыхаю я.

— Неделя, чтобы придумать, куда перебраться. И да… — он медленно, демонстративно втягивает воздух, будто запоминая мой запах. Его зрачки слегка расширяются. — Постарайтесь больше не проникать в чужие дома ночью. Это… вносит беспорядок.

Он разворачивается. Его плащ взлетает от порыва воздуха, точно большое чёрное крыло.

— Приятного вечера, миледи, — бросает он.

И уходит.

Просто уходит.

Оставляя меня стоять, дрожа и от злости… и от жара внутри, которому просто неоткуда взяться! Он меня околдовал, что ли?

Я без сил плюхаюсь на диван у камина, зарываюсь лицом в ладони. Меня потряхивает.

— Ну что, Валери? — оживает Игнис, верный дружочек тут как тут. — Я же говорил тебе, нельзя вот так разговаривать с драконами.

Я поднимаю резко голову.

— С кем разговаривать?! С дра?.. — что за чёрт! Я не ослышалась? — Что?

— С драконами, — повторяет Игнис, будто мы обсуждаем погоду. — Аэриос Витерн — ледяной дракон. Человек с виду, но внутри… ну, ты поняла. Магия, крылья, хвост, пламя-лед — полный набор.

Я на несколько секунд теряю дар речи, а потом возмущенно спрашиваю:

— Почему ты мне раньше этого не сказал?!

— Я ждал момента, когда ты будешь морально готова, — важно отвечает дневник. — Не мог же я влезать в тот момент, когда ты на него орала.

— Прекрасно! — я поднимаюсь и швыряю пыльную бесформенную подушку в стену. — Просто великолепно! Аэриос дракон, я бездомная, денег нет, дом не мой…

Я делаю пару нервных шагов по гостиной. Бросаю взгляд на свой дневник.

— Игнис, ну раз ты такой умный, — говорю с сарказмом. — Скажи, как я мне теперь выжить?

Валери

Пара мгновений тишины, и мой анимар наконец выдает задумчивым тоном:

— Видишь ли, Валери, я-то знаю способы, но при жизни они помогли мне нажить врагов. И эту самую жизнь основательно укоротить. Так что… думаю, мои варианты тебе не подходят. К тому же я с удовольствием посмотрю, как ты сама выкрутишься.

И на этом Игнис замолкает.

— Эй! — я сердито встряхиваю дневник, но он в ответ притворяется, что храпит.

Вот же… Обреченно вздыхаю. Время позднее, действительно, что ли, поспать?

Кладу книгу на столик, саквояж под голову и сворачиваюсь на пропахшем сыростью диване, укутавшись в плащ.

Засыпаю под мерное потрескивание дров.

Утро наступает неумолимо и против моей воли. Поднимаю тяжелую голову и осматриваюсь.

Камин прогорел, и всё тепло выдуло в разбитое окно. А я, кажется, превратилась за ночь в ледяную скульптуру в натуральную величину.

Медленно сажусь, кутаясь в меховую накидку. Тело задеревенело. Руки и ноги словно чужие. В воздухе клубится белесый пар от моего дыхания.

Хмуро смотрю на мутный сероватый свет, пробивающийся через единственное целое окно.

Надо что-то придумать. Найти работу. Чтобы было что есть и где жить.

С неохотой встаю. Пол ледяной. Поджимаю пальчики ног и быстро влезаю в сапожки.

— И куда ты собралась? — лениво бурчит Игнис, когда я запихиваю его в саквояж.

— Искать работу, — мрачно цежу я.

— В метель? В одиночку? В чужой стране, где тебя уже, вероятно, ищут убийцы? — со скепсисом спрашивает он.

— Да, Игнис, — сама слышу, что звучу безрадостно.

— Ну а меня зачем тащить в этот холод? — тянет он наигранно сердито.

— Ты же хотел посмотреть, как я буду выкручиваться? — Я бросаю на него косой взгляд и собираюсь захлопнуть саквояж. — К тому же, если я найду работу в какой-нибудь деревне, может, там и останусь. Вдруг судьба мне улыбнётся?

— Ага. Улыбнётся! — с сарказмом выдаёт Игнис. — Скорее уж оскалится и цапнет за мягкое место.

Вскоре я, преисполненная твердым намерением найти работу, выхожу на улицу и направляюсь к дороге. Но эта идея перестаёт казаться гениальной уже через несколько минут.

Ветер лупит по лицу, болюче кусает за нос и щеки. Снег хрустит под ногами, налипает на подол, превращаясь в ледяные оковы.

Иду. Дышу. Шмыгаю носом.

Но я же сильная, независимая… ладно — отчаянная, но решительная женщина.

— Тебе конец через двадцать минут, — гнусавит Игнис из сумки. — Я считываю твой уровень жизненного тепла.

Я не отвечаю. Проходит сколько-то времени. Я упорно иду. И уже не чувствую пальцев. Нос болит. Щёки отваливаются.

И тут за спиной вдруг раздаётся лошадиное ржание и хриплый мужской голос:

— Эй, красавица, подбросить?

Я оборачиваюсь и вижу телегу, доверху набитую какими-то тюками. На козлах сидит мужчина лет пятидесяти, в меховой шапке с щелью вместо улыбки. Он смотрит на меня с оценивающим прищуром.

— Мне до ближайшего города, — отвечаю я, в душе благодаря бога, что мир не без добрых людей.

— Залезай, чего уж там.

Я слишком замерзла и устала. Поэтому залезаю. Сажусь рядом, на единственное доступное место. Едем какое-то время, и вдруг мужик кладет руку мне на колено. Меня передергивает. Блеск! Мне только приставаний какого-то неизвестного типа не хватало. Теперь полный набор проблем. Флеш-рояль!

— Такая красавица, одна на дороге… опасно ведь, — сочувственно выговаривает он, чуть сжимая пальцы.

— Опасно, — соглашаюсь. — Но, похоже, опасность грозит вам.

— Это почему? — ухмыляется, негодяй!

— Потому что если ваша рука не исчезнет с моего колена через секунду, — поясняю ангельским тоном, — я вгрызусь вам в лицо и откушу нос.

Он дёргается, будто его ударило током.

Его рука исчезает быстрее, чем моя самооценка при виде Аэриоса.

— Ой… да шучу я, миледи…

— А я нет, — отрезаю.

Мы едем дальше в неловкой тишине, пока впереди не вырастают деревянные дома. Небольшая деревушка: низкие крыши под снегом, синеватые рамы, дым из труб. Самое высокое здание — ратуша, напоминающая коробку из-под обуви, но вытянутую вверх и с остроконечной крышей.

Я выпрыгиваю из телеги раньше, чем мужик успевает что-то сказать, и бросаю:

— Спасибо за поездку.

— А может… — начинает он.

— Нет, — холодно отрезаю я.

Мужик с раздражением взмахивает поводьями и уезжает.

— М-да, Валери… — посмеивается в саквояже Игнис. — Даже не знаю, по-моему, твои способы нажить врагов гораздо действеннее моих…

Я не отвечаю. Работа. Мне нужна работа! Я начинаю своё паломничество с крайнего домика. Иду от одного к другому. Тут есть и мастерские, и трактир, и постоялый двор, но увы.

— Мне бы работу… — говорю в простой харчевне.

— У нас своих хватает. — Мужчина в засаленном фартуке даже не смотрит в мою сторону.

С каждым таким диалогом я всё сильнее сжимаю полы накидки.

В каком-то обычном жилом доме меня встречает уставшая женщина с ребёнком на руках, а ещё трое прячутся за её юбкой.

— Может, нужна помощь по хозяйству? — спрашиваю, окидывая неубранное жилище.

— Нет, — женщина говорит тихо. — Вам нужно в порт, там чужаков нанимают.

В ратушу я захожу в последнюю очередь.

— Я писарь, — говорю служащему в ливрее. — Умею писать красиво… и грамотно!

— Извиняйте, миледи, — он вытягивает губы в линию. — У нас нет бумаги.

Везде отказ. Везде дают один и тот же совет: идти в порт. Это как раз там, откуда я прибыла. Ну да, ну да.

Время уже сильно послеобеденное. Полдня ходьбы, холод, унижение — а в результате работы как не было, так и нет. И в душе крепнет тягучая уверенность, что я никому не нужна.

Игнис молчит. Слишком громко и демонстративно.

Обратно я добираюсь уже с другой телегой. На козлах седовласая женщина с суровым лицом и добрым взглядом. Она без лишних вопросов довозит меня до дома Хелвинов и ничего не просит взамен. Сердце сжимается от тоски и благодарности, и я обещаю обязательно отблагодарить её в следующий раз.

Когда я попадаю в свою относительно тёплую жилую комнату, меня физически трясёт от усталости. Я так и не ела ничего. Пить хочется, но это легко — снега полна улица.

Но сначала я хочу отогреться. Разжигаю камин. Пламя разгорается лениво, будто тоже устало.

Сбрасываю сапожки. Кутаюсь в накидку. Надо отдохнуть немного и выйти набрать снега, чтобы сделать себе кипячёную воду. Но стоит пригреться, я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от оглушительного звука.

Кругом вой. Рёв. Треск. Горячий, как удар утюгом.

Оглядываюсь и вижу… огонь. Живой, жадный, он рвет дом на части. Ползёт по потолку, облизывает стены.

Я как ошпаренная подскакиваю с дивана и тут же падаю обратно на сиденье. Воздух горячий. Дым лезет в лёгкие.

Я хватаю Игниса, сумку и опускаюсь на четвереньки. Надо ползти к моему «входному» окну.

— Поторапливайся, Валери, — шипит Игнис. — Ты умрёшь прежде, чем сгоришь, в отличие от меня

В голове крутится мысль, что сейчас бы этот ледяной зануда Аэриос не помешал.

Но я же сказала, что сама справлюсь! Вот и справлюсь!

Я открываю дверь в кладовую, где было моё разбитое окно и… вижу свеже прибитые и уже полыхающие доски, закрывшие дыру.

— Мне конец… — обречённо выдыхаю я.

________

Привет, прекрасные! Мне только сейчас сказали о досадной опечатке. Леди Валери Тэллер — не замужем. Предыдущую хозяйку тела отравила жена брата.

Валери

Горячий клуб дыма ударяет в лицо. Я отшатываюсь. Кашляю. Глаза слезяться. Раскаленный воздух режет горло. Дом трещит и стонет, со всех сторон ревет пламя.

Я прижимаю Игниса к груди.

— В-входная дверь… — пищит он.

Я зажимаю его под мышкой, закрываю рукавом нос и ползу обратно в гостиную.

Стены полыхают, искры летят на диван, и по нему медленно расползается огненное пятно. Над головой раздается оглушительный треск.

Я поднимаю взгляд — по потолочным балкам бежит огненная трещина. Температура корежит и выгибает перекрытия.

Одна балка с хрустом срывается и падает прямо передо мной. Я отпрянываю, жар обжигает ноги. Балка перекрывает проход к двери.

— Ох, Валери… — выдавливает Игнис. — Это становится… очень плохим приключением.

Я окружена пламенем. Сердце в ушах грохочет так, что перекрывает гневный рев пожара. Голова кругом.

И вдруг что-то резко меняется.

Жар гаснет. Воздух холодеет так быстро, что дыхание превращается в ледяные облачка. Изогнутые языки пламени замирают.

Потолок над головой стремительно покрывается серебром инея, по стенам вьются морозные узоры.

Я тоже замираю. Сжимаю дневник до боли в пальцах.

Потолок внезапно выламывается, обнажая ночное небо. Сверху обрушивается водопад ледяных искр. А над пробоиной что-то… по воздуху бьют огромные крылья. Крик ужаса застревает в горле и не выходит. Я не верю глазам. Это же…

Огромный синий дракон!

Валери

Аэриос не мигая смотрит на меня.

— Вы временно поживёте в моём замке, — заявляет он таким тоном, будто отдаёт приказ армии.

Я моргаю. Потом ещё раз.

— Простите, где? — уточняю, опасаясь, что ослышалась.

— В моём замке, — повторяет он терпеливо. — Мне неинтересно наблюдать, как вы снова попытаетесь умереть.

В конце в голосе появляется снисходительная насмешка. Будто я нарочно ищу способы покинуть этот мир! В груди вспыхивает огонёк гнева.

— Простите, но я предпочла бы держаться от вас подальше, — выговариваю сухо. — Каждый раз, когда вы появляетесь рядом, со мной случается несчастье. Не вы ли их притягиваете?

Он подходит. Снег под его сапогами едва слышно хрустит.

— Я увидел пожар из окна замка, — произносит он холодно. — И не мог оставить леди умирать в огне. Его взгляд вспыхивает чем-то опасным. — Нравится вам это или нет.

Я кусаю губу, но упорствую:

— Я… справлюсь сама, — повторяю твёрдо.

Он усмехается. Мелодично, чуть хрипло. Опасно.

— Миледи, вы уже продемонстрировали, как прекрасно справляетесь, — замечает он. — Хватит ломаться.

— Я не хочу стеснять… — начинаю, но он меня прерывает, мягко касаясь моих губ пальцем.

— Не стесните. — Его голос звучит так уверенно, что его хочется слушать и слушать. — В моём распоряжении целый замок, и комнат там хватит на небольшую армию.

— Тогда… — я вздыхаю. — Я бы хотела отработать проживание.

Он вздёргивает уголок рта. Это не улыбка, но определённо на лице отражается интерес.

— Я подумаю над этим, — отвечает он. — А теперь, пока вы не подхватили лёгочную хворь, позвольте доставить вас ко мне в замок.

— Ка… — я едва успеваю произнести. — Каким образом?

Чёрт. Кажется, я уже понимаю как, и мне становится дурно.

Но Аэриос уже отходит и… обращается в дракона. Его тело выгибается, вокруг поднимается завеса инея, голубая дымка, которая разрастается от его человеческого тела, расползается в стороны, и вот передо мной уже невероятно красивый и пугающий дракон сине-лазурного цвета. Он, будто красуясь, распахивает крылья, потом складывает и делает шаг ко мне.

Он опускает голову и поворачивает шею, подставляя мне место там, где она перетекает в тело. Жест понятный без слов: садись.

— Валери, не тяни, — гундит Игнис. — Если ты не сядешь, я сяду туда вместо тебя.

Он делает драматическую паузу, пока я пытаюсь осознать, как он собрался это делать, и он добавляет:

— И неминуемо свалюсь. Так что… давай без позора?

Я делаю шаг к дракону. Руки дрожат — то ли от холода, то ли от абсолютного трепета.

Я провожу пальцами по чешуе. Она удивительно тёплая, даже непростительно тёплая для такого мороза, мягкая и пружинит под пальцами. И пахнет невероятно — снова этот аромат морозной хвои, свежего снега и чего-то пряного, тёмного.

Хвост, огромный длинный, как змея, изгибается и подставляет самый кончик так, чтобы я могла опереться. Я немного неуклюже подбираю юбку, устраиваюсь в ложбинке между выступающих лопаток и шеи.

И дракон взмывает ввысь. Один хлопок крыльев по воздуху — и мы летим. Сердце проваливается в живот, и я судорожно хватаюсь свободной рукой за один из шипов, которые гребнем спускаются от головы, а другой ещё сильнее сжимаю Игниса.

— Валери, да не трясись ты так, — бурчит он. — Никогда на драконах не летала что ли?

Может, прежняя Валери и летала, но я-то не она… И мне дико страшно. Мускулы дракона перекатываются подо мной, ощущение шаткости опоры нервирует, не даёт дышать спокойно.

Дом Хелвинов исчезает далеко внизу и выглядит как чёрно-красное от остаточного огня пепелище.

Дракон несёт меня вглубь острова. Над деревушкой, где мне отказали в работе, дальше. Над ещё одним городом, который погружён в мутную дымку жёлтого мягкого света.

Мы пересекаем ещё одну снежную долину, пока не добираемся до гор, чёрных, как кости древних существ.

Я прижимаюсь к шее дракона сильнее. Он горячее, чем кажется. А вокруг — холод, бескрайний, звенящий.

Мы летим недолго, хотя время тут кажется относительным. Вскоре на возвышенности, пологом большом холме появляется чёрный с жёлтыми глазами окон силуэт замка.

Монументальный, большой, суровый и, кажется, построенный из чистейшего синего льда. Наверху одной из башен огромный балкон, подсвеченный яркими жёлтыми световыми сгустками.

Именно туда и садится дракон. Приземляется мягко, как птица.

Он наклоняет голову. Подводит хвост, помогая мне слезть.

Я едва стою. Меня шатает, хотя под ногами твёрдый камень синего цвета, который я издали приняла за лёд. Дракон отходит на пару шагов и обращается в человека.

Аэриос слегка дёргает подбородком, стряхивая иней с гривы тёмно-синих густых волос и смотрит на меня.

— Пойдёмте. Покажу вам комнату, — произносит он так, будто это чистая формальность. И добавляет чуть мягче: — И… вы, должно быть, голодны. Поужинаете со мной?

Он смотрит на мои губы, будто ждёт ответа, но в его синих глазах вспыхивают белёсые искры, и мне почему-то кажется, что этот ужин будет совсем не про еду.

Валери

Я смотрю на него снизу вверх и вдруг четко осознаю две вещи. Первая — я адски голодна. Вторая — я, растрёпанная, босая, в закопчённом платье, стою на балконе драконьего замка и делаю вид, что это нормально.

— Я… — прочищаю горло. — Я не одета для светских ужинов.

Игнис издает звук, похожий на скрежет зубов и обречённо вздыхает. Аэриос же скользит по мне медленным взглядом. Без стыда. Без спешки. Не упуская ничего. От такого внимания становится горячо. Он смотрит не как мужчина, оценивающий женщину, а как хищник, который уже решил, что добыча никуда не денется.

— Я и не предлагаю вам светский ужин, — отвечает он спокойно.

Подходит ближе. Слишком близко. Воздух между нами сгущается, становится горячим и вязким. Его аура давит, ощущается физически, словно он положил мне обе руки на плечи.

— Этот ужин не прихоть и не любезность, а необходимость, — продолжает Аэриос. — Вам нужно восстановить силы.

Я ловлю себя на том, что смотрю ему не в глаза, а на губы. На то, как они двигаются, слегка изгибаются в призрачной усмешке. Интересно, они такие же жёсткие и холодные, как их хозяин, или?..

Поймав себя на этой мысли, злюсь до боли в зубах. На себя.

— После ужина, — добавляет Аэриос уже мягче, — служанка поможет вам принять ванную и лечь спать. Обещаю.

Почему он так… заботится? Почему его это вообще волнует? Но жалобное урчание желудка заставляет меня согласиться.

— Хорошо, — говорю я наконец. — Я поужинаю с вами.

Он чуть приподнимает бровь.

— Но, — продолжаю я упрямо, — при одном условии. Вы ответите на мои вопросы.

Уголок его рта поднимается, будто весь его вид говорит «да неужели?».

— Договорились, — к моему удивлению, произносит он. — Пойдёмте.

Он разворачивается и направляется к хрустальной двери, ведущей с балкона внутрь замка, предупредительно придерживает ее передо мной.

Внутри тепло сразу обволакивает тело. И я понимаю, насколько же сильно замёрзла, несмотря на плащ на плечах.

По пути стараюсь незаметно потрогать стены. Мое любопытство почему-то очень веселит Игниса, и он по-лошадиному фыркает. Вопреки ожиданиям, камень стен не ледяной, а тёплый, с мягким голубоватым отливом.

Мы спускаемся по широкой винтовой лестнице. Она выглядит лёгкой и даже почти воздушной. Спускаемся на этаж, проходим его, затем по галерее спускаемся на уровень ниже. Вскоре по неширокой лестнице ещё на уровень ниже. По пути я успеваю осознать, что здесь все размещено экономно, четко и разумно, как на рабочем столе эффективного перфекциониста. Всё рядом, всё под рукой.

На третьем уровне нас встречает женщина лет сорока. Прямая спина, строгий тёмный костюм, седина в тёмных волосах. Взгляд цепкий и оценивающий.

— Лорд Витерн, — склоняет голову. — Я распорядилась подготовить покои.

— Благодарю, Эстель, — коротко кивает он. — Подайте ужин. И приготовьте ванную для леди Валери.

Женщина бросает на меня быстрый взгляд. Изучающий. Без любопытства и неприязни.

— Конечно, милорд.

В просторной столовой приглушённый свет, который позволяет рассмотреть богатый, но не вычурный интерьер. Аэриос проводит меня к длинному столу из тёмного дерева и усаживает в одном его конце в кресло с подлокотниками. Справа дышит жаром камин, бросая красноватые всполохи на мебель.

Хозяин замка занимает место за столом напротив меня. Между нами расстояние, но ощущение такое, будто мы сидим слишком близко.

Неприметная прислуга выставляет на стол блюда. Запах горячего мяса и свежего хлеба я улавливаю прежде, чем успеваю увидеть, чем меня будут кормить. Ароматы бьют в голову, и я понимаю, что держалась из последних сил, чтобы сохранить остатки приличия и не наброситься на эту еду.

— Приятного аппетита, баронесса Тэллер, — мягко желает мне дракон.

— Спасибо, малдорд, — выговариваю быстро и… наконец позволяю себе таки приступить к трапезе.

И мысленно благодарю свой голод. Чуть не ляпнула Аэриосу: «да ладно, можно просто Валери».

Ем как с голодного края. Густой суп исчезает из тарелки почти мгновенно. За ним горячее мясо и хлеб.

Игнис, который лежит на столе рядом со мной, цокает языком и бормочет что-то о леди и правилах приличия. Я не ела два дня и не обращаю внимания на его бухтение. А когда оставляю пустую посуду, он удовлетворенно хмыкает:

— Ну ладно… Хоть поела. Теперь я почти спокоен: голодная смерть тебе не грозит.

Я игнорирую его и поднимаю взгляд на Аэриоса. По телу с теплом от пищи расползается приятная расслабленность. И я смелею.

— Вы ответите на мои вопросы? — спрашиваю прямо.

Он берёт бокал, медленно вращает вино и смотрит на меня с азартом.

— Как только вы назовёте своё имя, — говорит бархатисто и делает глоток.

— Валери, — выдыхаю я.

— Вопрос, леди Валери, — напоминает Аэриос. — Прошу.

— Вы сказали, — начинаю я, — что увидели пожар из окна замка. Но ведь дом Хеллвинов очень далеко отсюда, мы летели долго. Если бы вы действительно увидели огонь отсюда, вы бы никак не успели прибыть в нужный момент.

Он снова чертовски обаятельно поднимает угол губ.

— Вы правы, — произносит он, кивнув сам себе. — На самом деле я летел проведать вас.

— Вы… — в мой голос невольно пробивается дрожь, — вы что, преследуете меня?

Аэриос вместо ответа смотрит на меня совершенно невозмутимым взглядом и вопросительно приподнимает одну бровь.

— Ну… Честно говоря, — продолжаю я, пытаясь сказать мягче и никого не обидеть, — после того, что мы сначала встретились на материке а потом мы снова столкнулись в здешнем порту, я подумала, что вы меня преследуете.

Он усмехается.

— Так получилось, — говорит он. — Я был на материке по делам… вашей семьи в том числе. А живу я здесь.

Я замираю, едва не подавившись воздухом.

— Моей… семьи?

— Бароны Тэллеры не так незаметны, как им хотелось бы, — бросает он небрежно. — А вы оказались в центре чужой игры.

Я делаю глоток вина. Оно обжигает и успокаивает одновременно.

— Вы сказали, что подумаете над тем, чтобы я заплатила за проживание, — напоминаю я.

— Я бы не хотел выпускать вас из замка, — отвечает он ровно, — пока угроза вашей жизни не устранена.

— Но я могла бы отработать свой долг, — упрямо говорю я. — В замке.

Он смотрит на меня с явным интересом.

— А что вы умеете?

— Я образована, — перечисляю. — Умею организовывать процессы, работать с документами, составлять письма. Я могла бы быть отличным секретарём.

— Кем? — переспрашивает он.

— Помощником, — поясняю. — Тем, кто держит всё в порядке.

— У меня уже есть такой человек, — спокойно отвечает Аэриос. Подождав пару мгновений, он продолжает: — Просто живите здесь. Пока я разбираюсь с угрозой.

Я сжимаю губы.

— Но я так не могу! Так неправильно!

— Почему? — Аэриос не моргая смотрит на меня, в его глазах пляшут белесые искры.

— Меня воспитали так, что за всё нужно расплачиваться, — тихо говорю я. — Я не хочу оставаться в долгу.

И Аэриос вдруг… начинает смеяться. Громкий, низкий, глубокий смех. Искренний. Слишком мелодичный. Такой, что у меня горячие мурашки бегут по коже.

— По вашей логике, — говорит он, успокоившись, — вам нужно трижды спасти меня от смерти. А я, в отличие от вас, в такие ситуации не попадаю.

Я молчу.

— Валери, — насмешливо тянет Игнис, изображая скучающий зевок, — разбуди меня, когда вы закончите обмен любезностями.

Аэриос встаёт, обходит стол и протягивает мне руку. Я колеблюсь секунду, потом вкладываю пальцы в его ладонь.

И меня моментально охватывает жар. Настоящий. Будто я упала в огонь.

Хозяин замка помогает мне подняться, щёлкает пальцами. Тут же появляется Эстель. Застывает в ожидании распоряжений.

— Мира поможет леди Валери принять ванную и лечь спать, — приказывает Аэриос. — Отныне она личная служанка моей гостьи.

Потом смотрит на меня.

— Завтра продолжим разговор о долгах. А пока — отдохните.

С этими словами он кивает Эстель и уходит, давая понять, что разговор окончен. А я смотрю ему вслед и пока не понимаю, радоваться мне или бежать, пока есть такая возможность.

Валери

Из ступора меня выводит деликатное покашливание Эстель. Рядом с ней стоит невысокая девушка лет двадцати в простом, но удобном сером платье. Русые волосы заплетены в косу, серые глаза цвета весенних туч рассматривают меня с интересом.

— Леди Валери, это Мира, — представляет мне служанку Эстель, и девушка слегка наклоняет голову в приветствии. — Мира проводит вас в ваши покои и поможет обустроиться.

— Спасибо, — бормочу я, беру со стола Игниса и следую за служанкой.

Мира идет не спеша. Я иду за ней, сонливость наваливается ватной тяжестью в теле. Перед глазами проплывают строгие интерьеры. Наконец девушка открывает передо мной массивную дверь из светлого дерева, и я попадаю в выделенную мне комнату.

Меня сразу окутывает тепло от растопленного камина. Ноги зарываются в мягкий ворс ковра, и по телу пробегает волна удовольствия.

Тут уже все подготовлено: широкая кровать по центру застелена свежим бельем, на кресле разложена длинная белая ночная рубашка. Темно-синие шторы задернуты. Ощущение, что я попала в сапфировую шкатулку.

Я обследую комнату и захожу за темно-синюю ширму с рисунком под морозный узор, отгораживающую часть покоев. А за ней… Я вижу такое, от чего готова застонать в голос.

На каменной плитке у самой стены стоит на изогнутых ножках белая ванна. На ее бортике красуются пара узорчатых кувшинов, спиральные раковины и полупрозрачная галька. Я тут же вся начинаю чесаться.

— Мира, — оборачиваюсь я к служанке, — вам помочь натаскать воды?

— Натаскать воды? — Мира выглядит озадаченной.

— Ну да… — я оборачиваюсь на ванну и с тоской прикидываю, что туда придется влить не меньше пятнадцати ведер. — Чтобы наполнить ванну.

Мира сдерживает улыбку и проходит мимо меня. Снимает с бортика кувшин, кладет его на край и… из него начинает течь струя воды, словно из крана. Она течет, течет и не думает заканчиваться. Затем Мира берет гальку и кладет ее на дно, и от ванны тут же начинает исходить тепло и пар.

Игнис снова по-лошадиному фыркает.

— Ну ты даешь, Валери! — хохотнув, говорит он. — Натаскать воды… Еще предложи развести под ванной огонь, чтобы нагреть ее.

— Молчи уж, а то искупаешься первым, — шиплю я дневнику в переплет, пока Мира отвлеклась.

Затем девушка помогает мне избавиться от закопченных лохмотьев. Я забираюсь в ванну и растекаюсь по ней, словно кисель. Греюсь снаружи и изнутри. Отмокаю, разглядывая потолок и стены. Огонь в камине умиротворяюще потрескивает.

Задеревенелое от напряжения последних дней тело превращается в послушный воск. Мысли словно развязываются.

— Ни за что бы не сказала, что внутри этого замка может быть так тепло и уютно… — тяну я.

— Почему, госпожа? — тихо спрашивает Мира.

— Ну… Он такой холодный и отстраненный снаружи. Неприступный. Пугающий. Под стать хозяину…

— Пугающий? О, на самом деле лорд Витерн не такой, — твердо возражает Мира.

— Разве? — я бросаю на нее взгляд. — Просто он кажется очень… грозным.

Служанка улыбается.

— Это потому что он справедливый и требовательный. К себе и остальным, — продолжает она. — К тому же после того, как несколько лет назад…

Она вдруг сконфуженно замолкает, прикрыв рот рукой, оглядывается на дверь.

Я смотрю на нее, ожидая продолжения. Но зря. Мира убирает руку ото рта и деловито предлагает:

— Давайте я помогу вам помыться…

Я мысленно вздыхаю в разочаровании и позволяю о себе позаботиться.

Ночная рубашка из мягкой теплой ткани ласково скользит по распаренному телу.

Игнис мирно посапывает на прикроватной тумбочке.

Я ложусь на пахнущую свежестью и луговыми цветами кровать, белье хрустит, как первый снег. Накрываюсь тяжелым одеялом и проваливаюсь в мягкие объятия сна.

Мне снится полет на драконе, могучие синие крылья с лунными бликами, отблески пожара на снегу.

Просыпаюсь от грохота. Распахиваю глаза и сажусь в кровати. Непонимающе смотрю на окутанную синим сумраком комнату. Вдруг дверь открывается, мимо кровати проходит Мира и раздвигает шторы. Комнату заливает радостный солнечный свет, и я вижу в окно чистое небо и сверкающие белые пики.

А за Мирой несколько слуг втаскивают в комнату два тяжелых сундука. Слуги невпопад произносят что-то типа “добрутро”, ставят ношу недалеко от двери и уходят.

— Доброе утро, леди Валери! — щебечет Мира. — Лорд Витерн приглашает вас к завтраку.

— Как мило, Валери! — тут же подает голос Игнис. — Обрати внимание, что к завтраку, а не завтракать. Будто намекает, что главное блюдо — это ты.

Я, игнорируя подколку дневника, пялюсь на сундуки.

— Что это? — сипло спрашиваю у Миры.

— Лорд Витерн прислал вам одежду, госпожа, — улыбается служанка.

Я вскакиваю. Возмущение затапливает мгновенно до кончиков волос. Это как вообще? Подлетаю к сундукам, судорожно поднимаю тяжёлые крышки, перебираю содержимое.

Так и есть. Тут не только верхняя одежда и платья, но и то, что носят под ними. Рассматриваю шелковые коротенькие панталончики и чувствую, что краснею. Блеск! Мало того что это увеличивает мой долг, так это ещё и… чересчур пикантно.

— Но… Зачем? — задаю вопрос.

Мира мягко улыбается.

— Чтобы ее носить… Ваше вчерашнее платье… пришлось выкинуть.

Как бы я ни сердилась, она права. Ходить в чем-то надо. А долг… Я обязательно придумаю, как его выплатить.

Мира помогает мне одеться в приятное достойное голубое платье с высоким горлом и вышивкой серебристой нитью. Затем мы направляемся в столовую.

Пока я иду, придумывая, как выразить своё негодование непробиваемому Мистеру Ледяной Глыбе. Хотя где-то в глубине души понимаю, что должна быть благодарна.

Это и бесит больше всего — я не просила помощи, он её навязывает, и не поблагодарить неправильно, а поблагодарить — переступить через собственную гордость.

Но стоит мне войти в столовую, я забываю все свои колючие формулировки.

За столом, помимо невозмутимого Аэриоса Витерна, сидит женщина в строгом безупречном наряде. Темноволосая красавица с такой прямой спиной, будто к ней привязали швабру. Утонченные черты лица, большие черные глаза. Она держится уверенно и манерно.

Когда я, несколько ошарашенная, застываю напротив нее, она вскидывает взгляд, медленно проходится им по мне и изгибает губы в подобии улыбки.

— Присаживайтесь, леди Валери, — доносится до меня голос Аэриоса. — Знакомьтесь, это моя помощница леди Бриана.

Я прохожу туда, где меня уже ждет тарелка с чем-то теплым. Присаживаюсь и встречаюсь с взглядом леди Брианы. Острый, колючий, будто ревнивый.

— Спасибо за гостеприимство, лорд Витерн, — произношу я с максимальным достоинством.

Бриана тут же растягивает губы в ядовитую улыбку.

— Да, Аэриос умеет принимать гостей, — она невзначай касается его руки, — но вы особо не привыкайте, леди Валери. Помните, что вы тут временно.

Щёки вспыхивают. Внутри взвивается раздражение. Я никогда не прощала таких выпадов, кто бы ни нападал. А тут… Дракон смотрит на меня с интересом. Похоже, ему любопытно понаблюдать, как я отвечу его помощнице.

Я медленно выдыхаю, кладу Игниса на край стола, и стягиваю в кулак всё своё самообладание. Посылаю Бриане безупречно вежливую улыбку.

— Не беспокойтесь. Я здесь ровно столько, сколько потребуется, — говорю ровным тоном и демонстративно переключаюсь на тарелку с мясным рагу, которое пахнет просто очуменно.

— О? И… потребуется кому? Если не секрет… — сладким до тошноты голосом тянет Бриана.

Я деловито беру вилку, втыкаю в блестящую от мясных соков картошку и поворачиваюсь к Аэриосу.

— Хозяину, полагаю. Вопрос ведь решается на его уровне, не так ли? — затем перевожу взгляд на Бриану и с тревогой спрашиваю: — А что, кто-то ещё здесь вправе распоряжаться?

Глаз у Брианы едва заметно дергается, а улыбка становится похожа на оскал ящерицы. Но она быстро берет себя в руки и влажно смотрит на Аэриоса.

— Нет, конечно! — произносит она с подобострастной теплотой. — Здесь лишь один хозяин, чья воля — закон. Мы все здесь лишь слуги его милости!

— А-а-а… — тяну я, будто на меня снизошло озарение. — Простите, я ошиблась. Просто по вашим словам, Бриана, я уже решила, что это вы тут хозяйничаете. Но теперь всё встало на свои места.

Бриана замирает на долю секунды, пронзая меня холодным и острым, как сосульки, взглядом. Потом выдает ледяную улыбку.

— Я всего лишь скромная и верная слуга. Не больше, — она снова касается взглядом Аэриоса и скромно произносит: — В служении лорду Витерну я вижу свой долг и честь.

Я смотрю на Бриану и широко улыбаюсь.

— Вот и прекрасно, — произношу бодро и радостно. — Главное в служении — помнить своё место. Рада, что мы с вами это понимаем одинаково.

На этих словах я отправляю в рот кусочек картошки и жмурюсь от удовольствия. В груди теплой сладкой волной растекается удовлетворение. И от вкусной еды, и от маленькой победы.

В воздухе повисает звенящая тишина.

Я открываю глаза и тут же проваливаюсь в темный бездонный взгляд Аэриоса, словно в ледяную пропасть. Кусок картошки застревает в горле, я кашляю. Хватаю бокал и запиваю.

В глазах Аэриоса вспыхивают и гаснут белесые искорки, и он переводит взгляд на Бриану.

— Что по северному морскому пути? — кратко спрашивает он, отставляя бокал.

— Патрули засекли еще несколько судов, — сообщает помощница, поворачиваясь к Аэриосу всем корпусом. — За ними остался едва уловимый фон боевых артефактов.

Дракон кивает.

— Направление? — роняет отрывистый вопрос хозяин замка.

— Норвен, — с готовностью отчитывается Бриана.

Лицо Аэриоса каменеет, глаза темнеют. Он шумно выдыхает. Не произносит ни слова, но я кожей ощущаю исходящую от него волну гнева.

— Значит, не успокоились… — наконец тихо говорит он и придавливает меня тяжелым, словно каменная плита, взглядом.

Я снова едва не давлюсь куском картошки, только что отправленным в рот. Дыхание перехватывает, руки перестают слушаться.

— Лорд Витерн, — сладко зовет хозяина замка Бриана. — Еще доставили сообщение от вашего отца.

Аэриос словно нехотя отвлекается от меня и смотрит на помощницу.

— И что там?

— Он… хочет, чтобы вы провели прием для представителей знати. С целью… укрепить связи, продемонстрировать дружеские намерения соратникам и расположение вассалам, — как по заученному выговаривает Бриана.

— Когда?

— Через неделю.

Аэриос не кажется человеком, которого новости дико вдохновили или обрадовали. Скорее наоборот. Челюсти сжимаются, а губы сжимаются до тонкой линии.

— У тебя есть предложения по организации? — мрачно спрашивает он у Брианы.

Та заметно оживляется.

— Да, милорд! Программа стандартная: ужин и тосты. По рассадке — два стола. Один для вассалов, один для соратников. Меню стандартное — ваши родовые блюда. По три слуги на стол. Всё по классике. Пришли, поели, ушли.

Я не удерживаюсь и фыркаю. К сожалению, у меня это получается слишком громко. Аэриос и Бриана оба резко поворачиваются ко мне и втыкают в меня взгляды. Бриана — раздраженный, а Аэриос — заинтересованный.

— Вы хотите что-то сказать, леди Валери? — голос Брианы звучит резко, почти визгливо.

Аэриос молчит. Но и взгляда не отводит.

— Вы меня, конечно, извините, но… это же ни о чем… — с улыбкой отвечаю я. — Несколько часов есть и потом просто разойтись… Разве гости это запомнят?

Бриана закатывает глаза, фыркает.

— И какие у вас предложения? — слегка наклонив голову, спрашивает Аэриос.

В позе хищное ожидание тигра, поджидающего в зарослях отбившуюся от стада антилопу. Но я-то знаю, о чем говорю!

— Ну хотя бы разнообразить меню, — деловым тоном начинаю я. — Добавьте в него блюда из владений ваших вассалов, например. Или каждому гостю на выходе вручайте памятный подарок с вашим фирменным лого… то есть с вашим родовым гербом. Кубок там, ежедневник, календарик…

— Что за?.. — презрительно морщится Бриана. — Вы в своём уме вооб…

— Продолжайте, — перебивает её Аэриос, обращаясь ко мне.

— Можно еще подписать места за столом каким-нибудь интересным способом, можно расставить именные тарелки, украсить стол тематически…

— Довольно, — обрывает меня дракон и задумчиво потирает подбородок.

Я замираю. Неужели он не оценил? Но ведь я предложила отработанные идеи для корпоративных ужинов, не раз мною опробованные. Да, со своей спецификой, но — вассалы или менеджеры среднего звена — какая, в принципе, разница?

Внутри всё натягивается струной. Скольжу тревожным взглядом по лицу Аэриоса, пытаясь понять, зацепила его моя фантазия или нет.

Он наконец выходит из задумчивости, кивает и смотрит на меня.

— Хорошо, леди Валери, — произносит низким голосом, перекатывая во рту мое имя, как конфету. — Подготовка приема на вас.

— Спасибо, — улыбаюсь я, — будем считать, что я таким образом расплачусь по долгам.

Аэриос поднимается из-за стола.

— Извините, дела не ждут. Бриана, расскажи леди Валери про гостей. Леди Валери, — он снова скользит по мне горячим взглядом, от которого дыхание застревает в горле, — вечером обсудим ваш план. Наедине.

Последнее слово он произносит на тон ниже, а в его глазах снова вспыхивают искры, от которых внутри что-то начинает тлеть.

Аэриос выходит. А я остаюсь с Брианой.

Она обдает меня таким ледяным взглядом, что мне хочется завернуться в плащ и забраться под одеяло. Похоже, нас ждёт новый раунд боя, только теперь без рефери.

Валери

Завтрак заканчивается, слуги выносят горячие напитки напоследок. Что-то, напоминающее кофе, даже по запаху похоже, но не такой горький.

— Пойдёмте, леди Валери, — отрывисто чеканит Бриана. — Я провожу вас в архив. Там вы найдёте информацию о соратниках и вассалах рода Витернов.

Что-то мне не нравится прогулка с ней, но показывать слабость я ей в любом случае не собираюсь. Мы вместе поднимаемся из-за стола и направляемся в коридор.

Мира пристраивается следом за мной, а у Брианы фрейлины будто и нет.

Мы некоторое время блуждаем по полутёмным, подсвеченным сгустками света коридорам, пока не приходим к кованым дверям. За ними виднеется просторный зал с колоннами и высоким потолком, снизу доверху заполненный стеллажами, на которых хранятся свитки, книги, стопки бумаги. Архив, стало быть.

Бриана открывает створку и пропускает меня внутрь. Подводит к единственному огромному столу, сдувает с него пыльный налёт и укладывает на центр огромный фолиант. Формата так А3 и толстый, с мою ладонь.

— Итак, — произносит она наконец, останавливаясь. — Лорд Витерн поручил мне рассказать вам о гостях.

Я молчу, ожидая продолжения. Она оценивающе смотрит на меня. Несколько секунд длится напряжённая пауза.

— Позвольте угадаю, — не выдерживаю я. — Всё в этой книге?

Бриана улыбается. Уже без маски. Без сладости, которую показывала за завтраком, без показного уважения. Улыбка тонкая, сухая, неприятная.

— Да, — бросает она. — Журнал деловых связей рода Витернов. Прочитайте от корки до корки и поймёте, кого следует пригласить на приём.

Я открываю фолиант, и уже первый лист оказывается настолько ветхим, что частично прилипает к переплёту и рвётся.

— Вы сейчас издеваетесь, леди Бриана? — спрашиваю строго.

— Отнюдь, леди Валери, — отвечает она холодно, но в голосе мелькает злорадство. — Вы умная женщина, леди Валери. Прекрасно продемонстрировали это за завтраком. Думаю, вы справитесь. Раз уж взялись.

— Похоже, вы что-то путаете, — осторожно произношу я. — Лорд Витерн поручил вам ввести меня в курс дела…

— А вам Лорд Витерн поручил подготовку, — перебивает она. — У меня найдутся дела поважнее.

Она подходит ближе, и я отчётливо чувствую холод от её ауры.

— Посмотрим, как долго вы продержитесь в этом замке, — тихо добавляет Бриана. — Ошибки здесь не прощают.

Я медленно выдыхаю.

— Благодарю за предупреждение, — ровно отвечаю я. — Я запомню.

Она щурится, будто ждала другого — оправданий, растерянности, просьб. А потом разворачивается, плеснув по воздуху выбившимися из причёски прядями, и уходит в коридор.

Игнис, всё это время молчавший у меня под мышкой, оживает.

— О, кажется, у тебя появилась поклонница, — пикантным тоном произносит он. — Как бы она не попыталась придушить тебя подушкой.

— Думаю, это не последняя наша стычка, — шепчу я сквозь зубы.

И тут кто-то ласково касается моего плеча.

— Миледи, — подаёт тихий голос Мира. — Я понимаю, что это не моё дело, но…

Она мнётся, явно опасаясь навлечь на себя мой гнев.

— Продолжай, — прошу я, разворачиваясь к ней.

— Чтобы сэкономить время, вы могли бы поговорить с госпожой Эстель, — продолжает моя служанка. — Она не хуже леди Брианы осведомлена о гостях, которые когда-либо посещали замок.

Эстель оказывается внизу, на первом уровне замка. Она занята распределением слуг. Отдаёт короткие распоряжения, но, заметив меня, кивает и, освободившись, подходит. Мира опускает взгляд, а я напротив поднимаю подбородок и открыто встречаю управляющую.

— Здравствуйте, Эстель. Мне через неделю нужно организовать приём и нужна информация о гостях, — говорю прямо. — Бриана отказалась ввести меня в курс дел.

— Я не удивлена, — тихо отвечает Эстель. — Что именно вы хотите знать?

Я прошу рассказать мне, кто вассалы рода Витернов, чем занимаются, кто в числе приближённых, то же самое прошу о соратниках, которых про себя называю контрагентами.

Эстель рассказывает полно и без эмоций. Не давая никому оценку, но предупреждая о скандалах и интригах, о которых ей самой довелось узнать.

Я хожу за ней, заодно наблюдая то, чем она занимается и параллельно изучая устройство замка. Узнаю много нового, скрытого от глаз гостей.

Скорее всего, завтра всё это в моей голове превратится в кашу, но потом подсознание разложит это по полочкам, и ноги вспомнят сами, когда я окажусь на тех скрытых лестницах и потайных коридорах.

Через несколько часов, когда время переваливает за полдень, я понимаю, что голова у меня гудит от количества информации, но формально я выяснила всё, что мне нужно.

— Лорд Витерн ценит результат, а не происхождение, — добавляет Эстель напоследок. — Если вы справитесь, ваше положение сильно изменится. В лучшую сторону.

— Леди Валери, время обеда, — напоминает Мира, до этого ходившая за мной бессловесной тенью, — пойдёте в столовую или принести в вашу комнату?

Я выбираю комнату. Мне не хочется видеть Бриану и подавно не хочется встречаться с Аэриосом до того, как я уложу в голове все полученные данные.

Мира провожает меня в мои покои и удаляется за едой, а я опускаюсь на кровать. Тело гудит. Голова чугунная. Несколько часов к ряду ходить в тяжелом плотном платье оказалось совсем не так просто, как можно было представить.

— Скажи, что ты запомнил всё, что говорила Эстель? — выговариваю мрачно, кладя Игниса на тумбочку.

— Ты будешь прыгать до потолка, Валери, — гордо произносит он. — Я не только запомнил, но и записал.

Он сам раскрывается на развороте, и я вижу, что страницы исписаны убористым каллиграфическим почерком.

Я на радостях хватаю его и целую переплёт.

— Ты душка, тебе говорили? — смотрю на него любовно.

— Хватит, Валери, иначе я сейчас расплачусь от нежности, — бурчит он.

Мира приносит мне еду и собирается уйти, но я останавливаю её.

— Ты ела? — спрашиваю деловито.

— Не положено, миледи, — отвечает она.

— Помоги мне разделаться с обедом, и надо отправиться инспектировать запасы, — велю я.

Порции тут и правда огромные, прямо на убой. Мира пытается отказаться, но я настаиваю и с удовольствием наблюдаю, с каким удовольствием она ест.

После трапезы я снова беру Игниса под мышку, и мы направляемся к выходу, когда дверь вдруг открывается, и на пороге показывается Аэриос.

Я замираю под его свирепым взглядом. Леди Бриана уже умудрилась мне подгадить?

Валери

Аэриос входит в мою комнату со свирепым видом. Воздух словно густеет, давление меняется, и даже свет в коридоре кажется холоднее. Он останавливается напротив меня, взгляд тяжёлый, оценивающий, лишённый вчерашнего тепла.

Следом за ним в дверь, словно змея, проскальзывает Бриана.

И вот у неё выражение лица не оставляет сомнений: день удался.

— Лорд Витерн, — произносит она мягко, но с таким оттенком торжества, который невозможно не уловить. — Я сочла нужным сообщить вам о нарушении.

Я инстинктивно выпрямляюсь. Мира рядом напрягается, пальцы сжимаются в складках подола.

— Леди Валери, как вы это объясните? — холодно спрашивает Аэриос.

Я вообще не понимаю, что произошло и задаю логичный вопрос.

— Что именно мне объяснить, лорд Витерн? — говорю нарочито ровно, не показывая беспокойства.

Вместо него отвечает Бриана:

— Леди Валери, вы сегодня свободно ходили по служебным и… — делает драматическую паузу, — тайным переходам замка. Без разрешения. Это недопустимо для гостьи.

Её взгляд впивается в меня, как тонкий нож. Аэриос всё ещё негодующе смотрит на меня.

— Я не знала, что это запрещено, — говорю спокойно, не отводя глаз от Аэриоса. — Я сопровождала госпожу Эстель. Мы обсуждали подготовку приёма. Она сама показывала мне помещения и служебные коридоры.

— Тайные ходы не входят в перечень экскурсионных маршрутов, — язвительно вставляет Бриана.

— Довольно, — обрывает её Аэриос.

Одно слово — и на комнату обрушивается тишина, как каменная глыба.

Он смотрит на меня испытующе, недовольно, но не как на врага. Так смотрят на переменную в уравнении, которое внезапно стало сложнее.

— Вы действительно считаете допустимым перемещаться по замку без предупреждения? — спрашивает он ровно.

— Я считала допустимым качественно выполнить порученную мне задачу, — отвечаю честно. — Если я допустила ошибку, это не из злого умысла.

Белёсые искры в его взгляде разгораются.

— Будьте осторожны, леди Валери, — произносит он. — В этом замке не всё, что выглядит открытым, является таковым.

Бриана открывает рот, явно желая добавить что-то ещё, но Аэриос бросает на неё короткий взгляд и останавливает жестом руки.

— Я сам разберусь, Бриана, — холодно бросает он. — Приведите документы в порядок.

И этим он ставит точку.

Бриана вынуждена склонить голову, но одаривает меня взглядом, в котором слишком много обещаний.

Когда они уходят, я позволяю себе выдохнуть. Потом обращаюсь к Мире:

— Идём, нас ждёт инспекция запасов, — произношу деловым решительным тоном. — Ты покажешь мне кладовые, погреба, где хранится то, что можно использовать для подготовки приёма.

Мы снова спускаемся на нижний уровень замка, а потом ещё ниже. В подвал.

Прямо от лестницы начинается широкий полутёмный коридор, по которому при желании сможет проехать колесница с лошадьми, по сторонам натыканы тяжёлые дощатые двери с металлическими клепками.

Мира объясняет мне, где что находится. В замке полный порядок.

Зерно, мясо, сушёные травы, специи, коренья — всё есть. Но если приём должен быть не просто формальностью, а жестом уважения, придётся добавить символики.

— Для вассалов важно видеть своё отражение в столе лорда, — бормочу я, надиктовывая пометки Игнису. — Блюда по гербам, для каждого рода свой вкус.

Мира кивает, стараясь не отставать.

Мы составляем список, речь заходит о вине, и следующим логичным пунктом становится погреб.

Он в самом конце коридора, где узкая лестница уходит ещё на уровень глубже. Здесь ощутимо холоднее. Камень другой — тёмный, плотный, будто впитавший в себя века тишины.

Мы спускаемся. Погреб тут огромный круглый зал. Сводчатый потолок возвращает звуки эхом. Стеллажи с пыльными бутылками промаркированы, но символы мне незнакомы.

Мира начинает объяснять мне, что есть что, и вдруг дверь, через которую мы вошли, захлопывается с глухим окончательным щелчком.

Хлоп.

Мира вскрикивает и бросается к ней, дёргает ручку, бьёт ладонями.

— Откройте! — голос срывается. — Откройте, пожалуйста!

Я подхожу и пробую сама. Бесполезно. Дверь не поддаётся.

Осветительные сгустки мигают, будто тоже поддаются панике. Мира бледнеет до состояния мела, начинает задыхаться. Оглядывается затравленно, будто ищет выхода сквозь стену.

— Здесь… — скулит как котёнок. — Здесь уже так было… однажды…

Я поворачиваюсь к ней.

— Что было? — спрашиваю настороженно.

Она смотрит на меня расширенными глазами.

— Несколько лет назад… тоже гостья замка. Лорд Витерн поселил её… она… её нашли… замёрзшей. Тут.

Холод медленно проникает под кожу, и я понимаю, что наше время здесь ограничено. Мира заливается слезами. Её состояние приближается к истерическому. Бедная девочка.

— Мира, — говорю твёрдо и встряхиваю её за плечи. — Слушай меня. Мы не замёрзнем. Мы справимся, слышишь?

Она в трансе. Смотрит на меня с паникой в глазах. Щёки мокрые.

Я нахожу шов, где подол соединяется с корсетом, вынимаю первую попавшуюся бутылку и разбиваю её.

Вино разливается багряной лужей, очень напоминает кровь.

Выглядит жутко, но теперь у меня есть розочка, которой я принимаюсь отпарывать тяжёлую ткань.

Спустя минут пять и несколько порезов на пальцах, пока действую за спиной, я стягиваю верхнюю юбку, потом распарываю по шву и получаю приемлемую накидку.

— Идём, Мира, — окликаю служанку. — Садись к стене. Колени к груди, сгруппируйся.

Кажется, он не понимает ни одного моего слова, но податливо опускается на корточки.

— Мы умрём… — шепчет она.

— Нет, — отрезаю. — Пока я дышу, нет.

Я накидываю свою юбку ей на плечи, закутываю, а сама делаю ещё один обход погреба, пытаясь найти хоть малейший шанс выбраться.

Подхожу к двери, принимаюсь её дёргать, что есть сил. Доски вздрагивают, но ничего больше не происходит. Мы с Мирой замурованы в ледяной ловушке.

Выбившись из сил, стучу ладонью по доскам. Звук глухой. Его вряд ли кто услышит. Зуб на зуб уже не попадает. Я вся заледенела. Забираюсь под накидку к Мире, которая отсутствующим взглядом смотрит в пустоту, пытаюсь согреться. Вдвоём должно стать теплее.

Мы сидим. Время расползается. Холод будто только усиливается. Я проговариваю вслух что хочу сделать на приём, чтобы отвлечься и не засыпать, но Мира таки начинает клевать носом.

— Мира! — тормошу её за плечо. — Смотри на меня. Говори. Что угодно.

Она что-то бормочет, потом её глаза закатываются, и она обмякает у меня на плече.

— Нет… — шепчу я. — Нет, нет, нет…

Я прислоняю пальцы к шее Миры — её сердце ещё бьётся, но пульс еле улавливается. Нет! Ну Мира-то точно не заслужила так умереть!

Я выбираюсь из-под накидки, заворачиваю её и снова иду к двери. Стучу в неё пяткой изо всех сил. Кричу. Голос глохнет в камне.

Сил становится всё меньше. Я дрожу не переставая. Хватаю и обнимаю Игниса так, будто он поможет согреться.

— Валери, — шепчет Игнис, которого я положила на один из стеллажей. — Ты снова угодила в очень плохое приключение.

— Думаешь, я не понимаю? — срываюсь на него и плотнее сжимаю его под мышкой.

Продолжаю стучать в дверь, но уже ощущаю, что это конец. Этот слабый стук услышит только тот, кто окажется у двери. А тут никто не должен появиться.

Как же нелепо. Снова.

Видимо, у меня такой талант — умирать глупо и не вовремя.

Холод подбирается к сердцу, силы стремительно оставляют меня, и я сползаю по стене. Глаза закрываются. Что ж, прощай этот странный мир, это было интересное путешествие.

Аэриос

День проходит обычно.

Совещание с Эстель по снабжению. Отчёт о патрулях северного морского пути. Проверка защитного контура замка. Разговор с мастером артефактов о нестабильности старых световых сгустков в нижних уровнях.

Работа.

Так всегда. Замок живёт своей жизнью, а я не позволяю себе отвлекаться.

К вечеру я уже знаю, что приём состоится, нравится мне это или нет. И леди Валери взялась за дело всерьёз. Слишком всерьёз для гостьи. Слишком уверенно для женщины, которая должна была бы прятаться и благодарить.

Это… цепляет. А вот её самостоятельность и упрямство раззадоривают.

Вспоминаю её запах — он тревожит сильнее, чем положено. Чем должно.

Он не должен был задерживаться в памяти. Но задержался. Чистый. Тёплый. Неподходящий для нашего холодного острова. Мой зверь откликается на него, реагирует слишком остро, будто я допустил ошибку, позволив ей остаться.

К вечеру я ловлю себя на том, что считаю время. Она должна прийти.

Дверь кабинета открывается без стука. Я поднимаю глаза от бумаг, надеясь увидеть светловолосую голову Валери, но входит Бриана.

— Лорд Витерн, — произносит она мягко. — Леди Валери просила передать, что вынуждена перенести встречу. Она не успевает подготовить план…

Внутри взвивается раздражение.

— Меня не интересуют отговорки, — обрываю я, не поднимая головы.

— Возможно, — она делает шаг вперёд, — стоит дать ей ещё немного времени. Она ведь не привыкла к нашим порядкам…

Я резко поднимаюсь, и Бриана замолкает на полуслове.

— Где она? — спрашиваю коротко.

— В своих покоях… вероятно, — тянет помощница.

Я выхожу, не дослушав.

Коридор пустой. Камень под ногами отзывается глухим холодом. Замок… молчит. В покоях Валери холодно и тихо. Кровать не тронута. Окно закрыто. И главное — нет её анимара.

В душе растекается тревожное предчувствие, я кожей чувствую, что что-то неправильно.

Я поспешно выхожу и отправляюсь вниз. На третий уровень. Бриана цокает каблуками у меня за спиной.

— Эстель, — бросаю я, найдя её по пути в кухню. — Ты видела леди Валери?

Управляющая оборачивается мгновенно.

— Она спускалась вниз, милорд, — отвечает с готовностью, но косо смотрит на стоящую у меня за спиной Бриану. — Служанка Мира сопровождала её. Они говорили о запасах. О погребе.

Меня прошивает догадка. Страшная. Ледяная. В памяти всплывает история, от которой я за пять лет так и не избавился.

Дьявольский погреб! Я разворачиваюсь и бегу к лестнице. Лордам не пристало бегать, но, если я всё понял правильно, счёт у меня на минуты.

Я спускаюсь на подвальный уровень. Коридор сужается перед глазами, воздух тяжелеет, плохо протискивается в лёгкие. Драконий слух ловит слишком мало звуков. Ни шагов. Ни голосов. Только холодный молчаливый камень.

Ступени вниз, и вот она та самая дверь в погреб. По позвоночнику пробегает ледяная дрожь. Она закрыта! И засов опущен.

Я срываю его одним движением.

Доски трещат. Дверь распахивается, и я влетаю внутрь. Тьма и холод. Осветительные сферы погасли. Но я сразу замечаю Валери и Миру.

Мира без сознания, укрытая обрывком ткани. Но грудь выдаёт дыхание. Валери у стены рядом с дверью. Губы посинели. Дыхание слабое. Веки дрожат, будто она балансирует на грани обморока.

— О, благословенные Первородные драконы! — голосит из-за спины Бриана. — Как же так? Они же… Они выжили?

Я осматриваю Валери и вижу, что её платье оборвано. Верхняя юбка отсутствует, ноги прикрыты только тонкой нижней.

Во мне что-то ломается. Она отпорола подол и прикрыла служанку! Не себя! Поразительная женщина!

На лестнице звучат шаги. По запаху здесь собралось с десяток слуг.

— Эстель! — рявкаю я, не оборачиваясь. — Позаботься о служанке. Целителя ей срочно!

А сам подхватываю на руки Валери. Она лёгкая и хрупкая, как птенец. Страшно сжать слишком сильно и ненароком повредить.

Я быстрыми шагами поднимаюсь по лестнице, слуги шарахаются от меня. Эстель уже раздаёт указания по поводу Миры, а я бегу по коридору, несу Валери к себе.

Захожу в свои покои. Кожа Валери совсем холодная. Я тормошу её за плечо, но она не реагирует. Всё-таки отключилась.

Я знаю, что делать. Это неправильно. Запрещено. Слишком интимно, но у меня нет времени ждать лекаря.

Аэриос

Она почти ничего не весит.

Эта мысль ударяет в солнечное сплетение, когда я укладываю Валери на край купели. Лёгкая, холодная, беззащитная — и это злит. Меня. Моего зверя. Кровь вскипает в венах.

Платье пропахло камнем. Ткань затвердела от холода. Мышцы словно деревянные. Я с усилием выдираю из ее руки дневник, отбрасываю в сторону. Пытаюсь расстегнуть застежки на платье.

Пальцы слушаются плохо. Проклятые пуговицы и шнуровка сразу не поддаются. Время безвозвратно убегает. Поэтому я просто рву ткань. Жалобный писк материи царапает слух.

Заставляю себя не думать. Не смотреть дольше, чем нужно. Потому что не имею права. И всё же…

Кожа под тканью холодная. Не просто холодная — ледяная, как камень погреба. Зверь внутри рычит глухо, тревожно, требовательно. Валери срочно нужно тепло. Здесь. Сейчас.

Я снимаю с неё остатки одежды, оставляя лишь тонкое белье. Не задерживая взгляд, но всё равно вижу тонкие ключицы, синеву губ, каёмку инея на ноздрях и ресницах.

И запах. Он снова бьёт в голову — тёплый, живой, упрямый. Непривычный для этих земель.

Пока купель наполняется, я быстро освобождаюсь от одежды. Беру Валери на руки, поддерживая под спину и колени, и опускаюсь с ней в воду. Вода прохладная — нельзя резко повышать температуру.

Валери не приходит в себя. Пульса почти нет. Сердце бьётся слишком медленно.

Я погружаю её по шею рядом с собой и позволяю себе отпустить контроль. Медленно. Жар драконьей крови поднимается изнутри, разливается по венам, по груди, по рукам. Вода вокруг нас начинает нагреваться — постепенно, будто дышит вместе со мной.

Белье Валери намокает и становится почти прозрачным, ничего не скрывая. Я притягиваю её к себе. Не прижимаю. Просто держу. Моя ладонь между её лопаток. Тепло впитывается в нежную женскую кожу. Я чувствую, как Валери начинает дрожать — сначала от холода, потом от возвращающейся жизни.

И тогда она открывает глаза.

Резко. Испуганно.

Голубые глаза чертят зигзаг по моему лицу. Зрачки расширяются.

Валери дергается, пытается отстраниться, и вода плещется о края купели.

— Тихо, — говорю я низко, почти шёпотом. — Вы в безопасности.

Её взгляд мечется. Потом замирает на моём лице. На плечах. На том, как близко мы находимся.

Я чувствую, как меняется её дыхание. Как напряжение между нами становится… другим. Не страх. Не холод.

Зверь внутри меня поднимает голову. Узнаёт. Запоминает. А запах становится ещё гуще. И я делаю глубокий вдох, будто пытаюсь вдохнуть вместе с воздухом саму Валери.

Я ослабляю хватку и даю ей пространство. Достаточно, чтобы она могла отстраниться, если захочет.

Валери

Я вся напрягаюсь, так колюче звучит голос Аэриоса. На месте его собеседника, вернее собеседницы, я бы уже, подобрав юбки, бежала прочь. Но из-за двери доносится настолько медовый голос, что меня аж передергивает. Действительно, Бриана.

— Милорд, считаю своим долгом поделиться с вами своими опасениями по поводу предстоящего приема, — с преувеличенным беспокойством говорит она. — Не кажется ли вам, что ваша гостья чрезмерно… инициативна?..

— Что вы имеете в виду? — резко обрывает хозяин замка.

— Мне кажется подозрительным, что она так рьяно взялась за подготовку праздника. Она же теперь сует везде нос, выспрашивает, вынюхивает. А если ее подослали ваши враги?

— Вы хотите сказать, что я слишком наивен? — тяжело роняет Аэриос.

— О нет, что вы! — Бриана изворачивается, как уж на сковороде. — Я всего лишь хотела сказать, что… ваша гостья ведь совсем не в курсе ситуации, она не знает местных правил и людей. А с вассалами шутить нельзя. Она только всё исп…

— Хватит, — отсекает холодно Аэриос, — этот прием под моим контролем, а вы занимайтесь своими делами.

— Как скажете, милорд, — смиренно произносит Бриана.

Затем слышен удаляющийся цокот каблучков.

— Подумать только, Валери, — внезапно подает голос лежащий на полу среди остатков моей одежды Игнис, — суровый лорд Витерн тебя защищает. М-м-м… Ну какая же прелесть! Кстати, какой у вас там счет спасений?

Я не успеваю ему ответить. Открывается дверь, и в ванную торопливо входит невысокая полноватая девушка в простом платье. В руках у нее несколько полотенец и какой-то сверток. Девушка приближается к купели, кладет на скамью вещи и направляется ко мне.

Обводит меня невозмутимым взглядом, будто гостья в намокшем до прозрачности белье в ванной ее хозяина — это что-то настолько же привычное, как солонка на столе или пыль на самой дальней полке.

— Я Келли, буду вам прислуживать, пока Мира приходит в себя, — представляется она. В голосе ни грамма осуждения или смущения — лишь деловитость и готовность услужить.

Мне же от пикантности ситуации неловко до головокружения. Щеки наливаются теплом.

Келли помогает мне выбраться. Когда я стою на краю купели, в ногах застревает ватная слабость, словно я отпахала смену на заводе. Видимо, сказывается стресс.

Мне сразу становится холодно. Но при этом щеки неприятно горят, словно их терли наждаком. Келли помогает мне промокнуть волосы, бережно просушивает бледную кожу мягким пушистым полотенцем.

Затем протягивает мне вынутые из свертка свежее белье и платье, теплое, не изысканное, а практичное и достойное. И очень приятное к телу. Длинные рукава и высокий воротник согревают, но в теле все равно затаилась дрожь.

Я подбираю Игниса с пола, прижимаю его к груди и в сопровождении Келли покидаю ванную. В спальне Аэриоса тепло, хотя камин не разведен. Одинокий светящийся шар мягко озаряет сдержанную, но добротную обстановку.

У окна стоит сам лорд Витерн и смотрит на темноту за стеклом. На звук шагов он оборачивается. И я кожей ощущаю его горячий взгляд.

Он указывает жестом в сторону стены, где накрыт небольшой низкий столик. Стоят бокалы, бутылка вина, несколько видов закусок.

— Надеюсь, вы согрелись, — мягко произносит Аэриос. — Поужинайте со мной, леди Валери.

— Сейчас? — тяну я.

— Наша встреча по известным причинам сорвалась, — бархатисто говорит он. — Будем считать, что мы просто её перенесли.

— Почему не в столовой? — аккуратно спрашиваю я.

— Чтобы нам не мешали, — просто отвечает Аэриос, кивком отпускает Келли и направляется ко мне.

Идет лениво, беззвучно, но за кажущейся расслабленностью угадываются движения хищника. Подходит и галантно берет меня под локоть. От его пальцев по коже разлетается разряд тока. Аэриос помогает мне сесть в дальнее, наливает мне вина и опускаеится во второе кресло напротив.

Он выжидающе смотрит на меня. Я проглатываю вставший в горле ком. Почему-то становится вдруг волнительно. Но я беру себя в руки, переключившись в режим «аниматор Вера Киселёва», излагаю свою программу.

За основу беру корпоративные мероприятия для крупных компаний, только называю всё соответственно здешним реалиям. Логотипы становятся гербами, подразделения — вассалами, менеджеры — соратниками.

— А для чего вы предлагаете семейные блюда вассалов на моем столе? — с интересом уточняет Аэриос.

— Чтобы каждый гость узнал в этой общей массе себя и ушел с осознанием, что его ждали, к его приходу готовились.

— Допустим, — кивает он, — но почему…

Он еще задает несколько уточняющих вопросов, и с каждым моим ответом смотрит на меня всё пристальнее. В глазах вспыхивают белёсые искорки интереса и лёгкого зарождающегося уважения.

От его взгляда сердце разгоняется, по телу расползается томление. Мы молчим, изучая друг друга.

И вдруг комната у меня перед глазами плывет, а в ушах нарастает звон. Меня накрывает волна озноба. Бокал в руке становится тяжелым, и я дрожащей рукой спешу поставить его на стол, но не успеваю. Аэриос подрывается с места и подскакивает ко мне, в черном взгляде и изломе бровей тревога.

— Валери, что с вами? — звенящим от напряжения голосом спрашивает он.

Я пытаюсь ответить, но не могу, горло стискивает спазм, и сознание окончательно проваливается во тьму.

Аэриос

— Валери, что с вами? — вырывается прежде, чем я вспоминаю о приличиях.

Она оседает. Не как женщины, привыкшие, чтобы их ловили. Это не игра на публику, не театр. Валери обмякает на стуле, будто в ней внезапно выключили свет.

Я в миг оказываюсь рядом и успеваю подхватить её. Бокал выскальзывает из её руки и разбивается на каменном полу, разливая тёмную лужу вина.

Бездна! Меня накрывает злость. Глухая, ледяная, опасная. Дверь в погреб надо заменить! Но сначала спасти Валери.

Она горячая. Жар неправильный, рваный, тревожный. Это не распаренность после купели, а настоящая лихорадка! Я улавливаю ритм сердца — слишком быстро. Дыхание поверхностное.

Я перекладываю Валери на постель.

— Келли! — рявкаю в сторону двери.

Служанка вбегает сразу же. Ожидала за дверью, как и должна. Побледнела, заслышав мой тон.

— Беги за целителем! — приказываю ей.

Я не объясняю. Не нужно. По моему лицу всё ясно.

Келли вихрем вылетает из моей спальни, а я отправляюсь в купальню, мочу одно из полотенец в прохладной воде и, вернувшись, кладу холодный компресс Валери на лоб.

Я даже не думаю о том, чтобы перенести её в гостевую спальню. Хочу быть рядом. Хочу среагировать, если что-то пойдёт не так.

Это не прихоть. И не желание быть ближе. Это протокол выживания.

Я сажусь на край кровати, переворачиваю полотенце прохладной стороной, слышу тихий голос Валери. Ничего разборчивого. Она бредит. Иногда шепчет имя Миры. Иногда что-то бессвязное, будто перескакивает между мирами. Я сижу рядом, положив ладонь ей на запястье, считая удары сердца.

За окном ночь становится совсем тёмной и тяжёлой. Проходит, четверть часа, может, чуть больше.

Наконец в дверь стучат, и в мои покои входит сэр Эллиан Роэн, дворянин, этер светлого астрала. Высокий, светловолосый, в простом тёмном одеянии, без показной роскоши. Его присутствие ощущается как мягкий свет.

По счастью, он, похоже, не успел покинуть Миру, когда его позвали ко мне.

Сэр Эллиан Роэн

Валери

Я просыпаюсь медленно, будто выбираюсь из мутной тёплой жижи.

Тепло обволакивает и ласкает кожу. Оно не моё, идёт снаружи. Уверенное и ровное.

Потом возвращается ощущение тела. Тяжесть. Ничего не болит, но мной владеет ватная слабость, чувство, будто я запуталась в плотном пропитанном водой одеяле.

Я шевелюсь, но сил подняться нет даже на локти. Я открываю глаза и… понимаю, что лежу в кровати в спальне Аэриоса. Там, где точно не должна быть.

Комната тонет в полумраке. За окнами — глубокий синий вечер.

— Не вставайте. — Сам Аэриос сидит с краю на кровати.

Он одет, собран, но что-то в нём не так. Волосы немного растрепались. Под глазами тени. Взгляд напряжённый, внимательный, губы сжаты.

— Что… — спрашиваю я, голос выходит хриплым, сухим. — Со мной случилось?

Лицо Аэриоса мрачнеет.

— Вам стало нехорошо, леди Валери. Холодовой сосудистый коллапс, — произносит он. — После переохлаждения и быстрого согревания организм дал сбой. Вы были на грани жизни и смерти.

Я моргаю.

— Коллапс?.. — пытаюсь усмехнуться, но выходит жалко. — Вы сейчас шутите?

— Нет, — он абсолютно серьёзен.

Мне не нравится этот ответ.

Я пробую приподняться, но мир тут же плывёт. В груди неприятно сжимается, воздух будто застревает где-то посередине. Я сдавленно выдыхаю и падаю обратно.

Аэриос касается моего плеча. Ладонь тёплая, крепкая, надёжная, но от неё по коже разлетаются электрические разряды.

— Я же сказал, — тихо, но твёрдо говорит он. — Не вставайте.

Я злюсь на своё бесполезное тело, на слабость, приковывающую к кровати. И особенно на ситуацию, когда дама оказывается в покоях мужчины, который ей даже не кавалер.

— Мне нужно встать, Аэриос… — возражаю, борясь с досадой. — Надо заниматься приёмом. Готовиться…

— Приём не имеет значения, — обрывает он моё бормотание. — Я отменю его. Или Бриана выполнит эту работу.

В горле встаёт ком, а к глазам подкатываются слёзы.

— Зачем вы так? — вырывается само.

Взгляд Аэриоса, который только что был непримиримым, смягчается.

— Ничего, — повторяет он медленно. — Не. Имеет. Значения. Ваше выздоровление превыше всего.

От этих слов внутри что-то болезненно сжимается, словно меня поймали на чём-то слишком личном.

— Я не могу просто лежать, — упрямо говорю я. — Это неправильно.

— Придётся вам потерпеть, леди Валери, — Аэриос поднимает угол губ, но в словах такая твёрдость, что я понимаю — он всё решил.

Я вытягиваю руки и понимаю, что я всё ещё в платье. Оно плотное, стягивает грудь. Аэриос будто читает мысли.

— Я позову Келли, — говорит он. — Вас нужно переодеть. Платье слишком тёплое.

Аэриос по-джентльменски оставляет меня со служанкой, и она помогает мне переоблачиться в мягкую ночную сорочку из приятной к телу белой ткани. Мне сразу становится легче, и я расслабленно утопаю в подушках.

Аэриос возвращается с подносом. Бульон. Лёгкие закуски. Вода.

— Если есть аппетит, нужно поесть, — говорит он. От такой заботы у меня сердце сжимается. В своём мире я жила одна, обо мне никто не заботился. И во время болезни я или сама шатаясь стояла у плиты, или просто ничего не ела, пока не появлялись силы.

Я смотрю не на еду. На Аэриоса. На тени под глазами.

— Вы спали? — спрашиваю тихо.

Он замирает на долю секунды.

— Нет, — отвечает он, ставя поднос рядом со мной.

— Почему? — я искренне недоумеваю.

— Я не мог себе этого позволить, — отвечает он мягко. — Нужно было следить за вашим дыханием и пульсом.

Во мне смешивается ужас от того, насколько тяжёлым было моё состояние, и щемящая нежность от настолько трепетной заботы дракона. Но в душе растёт неловкость, что я занимаю кровать Аэриоса, и он не ложится из приличия.

— Мне нужно уйти, — тихо говорю я. — Чтобы вы могли отдохнуть.

— Нет, — отрезает он. — Вы слишком слабы, чтобы перемещаться. Пока что вы остаётесь здесь.

— В вашей… постели? — слабо усмехаюсь я.

— Да.

Тишина между нами становится плотной. Я собираюсь возразить — и в этот момент его ладонь снова ложится мне на плечо. Ласково. Почти невесомо.

Кожу приятно обжигают мурашки, в бёдрах застревает лёгкая дрожь. Я поднимаю взгляд на Аэриоса. Дыхание само становится тяжёлым и редким, и не от недомогания.

Он скользит взглядом к моим губам. И, я могу поклясться, в этот момент его глаза вспыхивают белёсым пламенем.

Комната будто сжимается. Тишина становится осязаемой.

Аэриос наклоняется и касается моих губ своими. Сначала легко, осторожно, будто спрашивает. Я отвечаю. Вдыхаю запах его кожи, его тепло пропитывает мою ночную сорочку. Кажется, я ощущаю его прикосновения, хотя он меня не трогает.

Слабость делает всё острее: его губы слишком тёплые, дыхание слишком близкое. Мир сужается до этого поцелуя, до нашего смешанного дыхания, до ладони Аэриоса, которая скользит от плеча к талии и вдруг исчезает.

Он отстраняется первым. Взгляд тяжёлый, наполненный сдерживаемым напряжением.

— Это был порыв, — говорит он низко и хрипло. — Вам сейчас нельзя…

Я поднимаю руку и прикладываю палец к его губам.

— Не произносите этого, — шепчу я.

Слабо цепляюсь за его сорочку и тяну к себе. Аэриос целует меня снова. Глубоко. Жадно. Требовательно. Будто он сдерживал себя слишком давно, чтобы сейчас вести себя деликатнее.

И вдруг раздаётся громкий, требовательный стук в дверь.

Аэриос издаёт досадливый рык и выпрямляется. А я облизываю припухшие губы.

— Сейчас выйду! — бросает дракон в сторону двери, будто знает, кто должен прийти, и поднимается.

А у меня в душе клубится настолько неприятное предчувствие, что тело снова начинает знобить.

Валери

Аэриос поднимается и направляется к двери. Выходит в коридор.

— Милорд, — раздается приглушенный дверью голос Эстель, — прибыл ваш отец. Он ждет в кабинете.

— Спасибо, Эстель, — произносит Аэриос. — Подай туда закуски. И… пришли Келли к леди Валери.

— Будет исполнено, милорд, — отвечает Эстель.

Аэриос даёт ещё какие-то распоряжения, но я не могу расслышать.

— Валери, — саркастично говорит с тумбочки Игнис, — рад видеть тебя в полном здравии! А то, признаться, глядя на то, как лорд Аэриос носится вокруг тебя, я уж было подумал, что дела плохи.

— Спасибо, Игнис, — тихо произношу я и, шмыгнув носом. В переносице колет от подступивших слёз. Обо мне в жизни так никто не заботился. А этот дракон слишком добр ко мне. Я такого не заслужила.

Дверь открывается, и Аэриос возвращается в спальню. Останавливается возле кровати. Под его взглядом кожа лица начинает гореть. Я невольно облизываю пересохшие губы.

— Мне надо отлучиться ненадолго, — тихо сообщает он и кивает на отставленный поднос. — Поешьте.

В этот момент появляется Келли, а Аэриос покидает комнату. Мне вдруг без него становится менее уютно.

Келли помогает мне сесть, укладывает подушки под спину, расплетает и расчесывает волосы. Подает поднос с едой. Я ем бульон, заедая хлебом, и понимаю, что это просто пища богов. Удивительно, как мало надо, когда ты только что побывал при смерти.

И тут из коридора раздаётся цокот каблуков. Он, словно скрип пенопласта по стеклу, мгновенно разрушает атмосферу безопасности и уюта.

Хочется надеяться, что Бриана процокает мимо. Но нет. Ни стука, ни предупреждения — дверь открывается, и секретарша Аэриоса входит в комнату.

Она застывает на входе, вцепляется в меня злым взглядом. Не глаза, а два осколка льда. Она изображает на лице надменное сочувствие. Оно фальшивое, как пачки бутафорских денег.

Келли забирает у меня поднос с пустой посудой, и Бриана с удовольствием пропускает её к двери. Сама не выходит.

— Проходи, Керри, — медовым голосом тянет Бриана. — Не торописью Я пока присмотрю за нашей гостьей.

Служанка чуть морщится, что её имя исковеркали, но ничего не говорит и проходит мимо Брианы. Дверь тихо закрывается.

Я расправляю плечи и стараюсь сесть ровнее. Её присутствие мне неприятно.

Бриана, заложив руки за спину, медленно подходит к кровати, зависает напротив, и изучает меня холодным взглядом, который совсем не вяжется с ее сладким тоном. Не моргает. Словно кобра.

Ну-ну. Зубы обломаешь. Я не трусливая зайка и змей не боюсь!

— Служанку зовут Келли, — твердо произношу я.

— Да какая разница? — Бриана приподнимает бровь. — Она служанка.

— Как и вы, — мягко замечаю я.

— Я личная помощница лорда Аэриоса Витерна, — в сладкий голос Брианы просачиваются ядовитые нотки. — Я важнее какой-то там прислуги. И на правах личной помощницы я должна предупредить вас, как гостью: этот замок… опасен для чужаков. Посмотрите, вы уже пострадали… Лежите без сил, в изнеможении…

— Ах, это… — Я окидываю себя взглядом, напоминая, что на мне ночная сорочка, и снисходительно улыбаюсь, — это не замок виноват, это Аэр.

Ох! Бриана дергается, как кошка, которой наступили на хвост. Маска приличия слетает, обнажая чистую, концентрированную ярость, но только на мгновение.

Игнис тихо злорадно хихикает. А мне не до смеха — в бешенстве Бриана выглядела безумно и опасно.

Воздух в комнате становится наэлектризованным.

— Аэр, значит… — хрипло говорит она. — Что ж, на правах личной помощницы должна вас предупредить: гостьи тут не задерживаются.

— Бриана! — раздается громовой голос Аэриоса. — Зачем вы снова пришли в мои покои?

Бриана крупно вздрагивает, резко оборачивается и опускает взгляд.

— Милорд, я просто развлекала беседой нашу гостью, — с тихим смирением произносит она.

— Развлекала… — тянет Аэриос. — Я запрещаю вам заходить в мою комнату. Если я ещё раз застану вас здесь, вы отправитесь искать новую работу.

Он возвышается над ней грозовой тучей и смотрит на неё так, будто раздумывает, не жахнуть ли в нее молнией прямо сейчас.

— Как скажете, милорд. — Бриана кланяется и поспешно покидает спальню, бросив на меня перед дверью взгляд, которым можно придушить.

Дверь закрывается, и силы, мобилизованные для перепалки с ней, оставляют меня. Я проваливаюсь в подушки и прикрываю глаза. Тепло от бульона наконец разливается по телу, и начинает клонить в сон.

— Поспите, леди Валери, — обволакивает меня голос Аэриоса. — Я не буду вам мешать.

От этого мягкого тона, густого, немного интимного, внизу живота зарождается щекочущая дрожь. Я приоткрываю глаза, но вижу лишь спину хозяина замка. Комната погружена в полумрак, в камине теплится слабое пламя.

Аэриос сидит за трюмо и в тусклом свете люкс-сферы изучает какие-то документы. Я прикрываю глаза и наконец засыпаю.

Просыпаюсь с чувством бодрости. Выспавшаяся и полная сил. Приподнимаюсь на локтях и не ощущаю ни слабости, ни головокружения. Хочется встать и пройтись.

В спальне темно, камин потух, лишь по черным углям ползают красными жучками искры и слабо освещают комнату, обрисовывая обстановку размытыми алыми контурами.

Я с наслаждением потягиваюсь. Поворачиваюсь и едва не вскрикиваю, почти уткнувшись носом в лицо Аэриоса.

Он лежит на спине, закинув руки за голову. Спит. В красноватом освещении кажется дьявольски красивым. Да что уж… Он в любом освещении такой. Но красноватые всполохи делают всю картину очень интимной.

Валери

Я не успеваю коснуться одеяла. Только тянусь, едва-едва приподнимая край — и в тот же миг Аэриос открывает глаза.

Наши взгляды сталкиваются, и в его глазах уже ни грамма сонливости. Интерес, белёсые искорки. Я вздрагиваю и краснею, будто вор, пойманный с поличным.

— Доброе утро, леди Валери, — голос низкий, хриплый после сна. — Как вы себя чувствуете?

Я застываю. Я ожидала чего угодно, но не этого обезоруживающего вопроса.

— Я… в порядке, — выдыхаю слишком быстро. Щёки вспыхивают ещё сильнее.

Аэриос скользит по мне взглядом — коротко, аккуратно, будто проверяет, правду ли я сказала. Потом медленно принимает сидячее положение.

— Вы можете отвернуться, — мягко говорит он. — Я оденусь.

Чёрт. Я резко отворачиваюсь, хотя размытый контур отражения в отполированной поверхности трюмо всё равно выдаёт его силуэт.

Аэриос встаёт, а я… не могу не смотреть. Слежу за ним самым краем взгляда. Движения уверенные, спокойные, голые спина и плечи, словно вырезанные из света. Он натягивает рубаху, затем брюки. Неторопливо, как и положено хозяину положения. Каждый жест будто подчёркивает мощь скрытого под тканью тела.

— Я приглашу к вам Келли, — говорит он уже нормально, собранно, словно это утро ничем не отличается от других. — Она поможет вам одеться.

Аэриос выходит, тишина разливается по комнате вместе с холодом. И тут, как всегда вовремя, оживает Игнис:

— Мой огненный привет, Валери! Рад видеть, что ты не лежишь бездыханно! — его голос вибрирует в воздухе. — Без тебя было тоскливо.

Я вздыхаю.

— Со мной всё хорошо, Игнис.

— Это ненадолго, — довольно бурчит он. — Бриана не остановится. Она слишком уверена, что и замок, и его владелец принадлежат ей. Она видела, как лорд Витен носится вокруг тебя, и не простит.

Я сжимаю пальцы.

— Я понимаю, — соглашаюсь. — Но я не буду жаловаться или подставлять её. Аэриос сам должен увидеть, кто она.

— Ну, тогда держись, — хмыкает светляк. — Этот ураган в юбке ещё покажет зубы.

Дверь открывается, входит Келли тихая, быстрая, как настоящий профессионал. В руках новый тканевый свёрток.

Она помогает мне выбраться из постели, аккуратно одевает в чистое платье, расчёсывает волосы. Я благодарю и показываю, как повязать тесьму так, чтобы получился высокий небрежный пучок.

— Как красиво, миледи! — восклицает служанка.

— Запомни, как я это сделала, — мягко говорю ей. — Пригодится, чтобы и себе такую причёску соорудить.

— Неположено, миледи, — смиренно отвечает Келли.

Я киваю. Мы выходим, и Келли сопровождает меня в столовую. Завтрак уже накрыт. И, конечно, Бриана уже там.

Она стоит рядом с Аэриосом, почти прижимаясь к его локтю, и быстро-быстро что-то перечисляет из списка дел: отчёты, запросы, договоры. Голос медовый, но интонации стальные.

Аэриос замечает моё появление, делает Бриане останавливающий жест, но она не замолкает.

— Бриана, подождите минуту, — просит он.

Она будто не слышит, продолжает тараторить.

— Милорд, это важно, — возражает она. — Ещё вы должны подписать бумаги, и я бы хотела обсудить…

— Я попросил подождать, — его голос становится тверже.

Бриана едва заметно вздрагивает. Потом переводит взгляд на меня.

— Присаживайтесь, позавтракайте со мной, леди Валери, — рокочет Аэриос ласково.

— Вам следовало дольше оставаться в постели, леди Валери, — язвит Бриана. — Как бы вам снова не стало хуже.

— Я отлично себя чувствую, леди Бриана, — я склоняю голову чуть набок. — Вам не кажется, что вы ведёте себя слишком навязчиво?

Её лицо меняется, на мгновение озаряясь гримасой ярости, а потом она презрительно изгибает губы.

— Это вы слишком навязчивы, — холодно говорит она. — Для гостьи лорда вы ведёте себя так, будто претендуете на роль хозяйки.

Воздух густеет.

Я поднимаю подбородок, улыбаюсь вежливо.

— А вы слишком часто забываете, что вы помощница, а не хранительница замка.

Её глаза вспыхивают льдом.

Но до взрыва не доходит.

— Достаточно, — обрывает нас Аэриос. — Бриана, у меня для вас важное поручение. Поговорим в кабинете.

Её лицо каменеет — искажённое смесью испуга и ярости.

Аэриос

— Я приму его в кабинете, Эстель, — отвечаю мягко, хотя внутри стягивается тугая пружина напряжения. Поворачиваюсь к Валери. — Идёмте со мной, леди Валери. Это касается вас не меньше, чем меня.

Она кивает, чуть бледнея, и мы направляемся ко мне в кабинет.

Если быть честным, я беру её с собой не только по обозначенной причине, на самом деле я просто не хочу снова терять её из виду хотя бы на миг.

В кабинете прохладно. Воздух пахнет морозом, сталью и светом.

Дэйнарин Харлан сидит в кресле для посетителя, но при нашем появлении поднимается. Движение спокойное, уверенное, в нём нет попытки произвести впечатление — он просто такой. Мощный и уверенный, как вековой дуб.

Самый честный и принципиальный белый дракон из всех, кого я знаю.

Белые драконы не нуждаются в эффектных жестах, их присутствие и есть жест.

Серебристые волосы, собранные в высокий хвост, падают ему на плечи, глаза — чистый ледяной кварц. Когда он смотрит, кажется, что взгляд проходит сквозь кожу, мышцы и кости, добираясь до самой души. Впрочем, такими и должны быть те, кто выявляет попаданцев в Этерию и блюдёт порядок.

Лорд Дэйнарин Харлан, герцог, белый дракон

Валери

Он стоит совсем близко. Слишком близко.

Тепло от его тела будто касается моей кожи, хотя между нами остаётся маленькое, почти символическое расстояние. Дыхание спирает, тело цепенеет, и если Аэриос наклонится ещё на сантиметр… мы точно поцелуемся.

Но это неправильно. Это нарушает любой этикет. И вообще… меня пугает его напористость.

Поэтому я делаю единственное, что вообще могу сделать, чтобы ускользнуть от магического жара дракона:

— Лорд Витерн, покажите, пожалуйста, зал, где будет проходить приём.

Аэриос моргает, будто я только что попросила у него одолжить мне семью, род и титул.

— …Что? — тихо произносит он.

— Зал… Для приёма гостей. Мне нужно его увидеть. Срочно, — поясняю сбивчиво. — Ну… чтобы продолжить готовить приём. Брианы нет, меня даже заменить некому.

Он поднимает бровь, взгляд чуть темнеет. То ли злость, то ли желание, то ли попытка понять, сошла ли я с ума.

— Вы хотите идти… работать? Прямо сейчас. — Он произносит это медленно, будто проверяет фразу на вкус.

— Да. Сейчас. — Я глотаю воздух. — Пожалуйста.

Повисает пауза. Густая, как мёд.

— Аргхм… — издаёт он какой-то нечеловеческий низкий звук и через силу отводит взгляд от моих губ. — Хорошо. Я покажу.

Он протягивает мне руку.

— Спасибо, я могу идти сама, — отвечаю максимально вежливо.

Чёрт. Сейчас даже за его руку взять страшно. Потому что… он на меня слишком остро действует. А я… не могу позволить себе упасть к нему в объятия. Я заработаю денег и уеду, мне понадобится выходить замуж, в общем, нельзя испортить себе будущее, каким бы шикарным этот дракон ни был.

Мы проходим коридорами по тому же этажу в другое крыло. Или это как раз серцевина замка? Боже он просто громадный.

Аэриос открывает передо мной массивные двери — и сердце у меня падает в пятки. Этот зал прекрасен и ужасен одновременно.

Внешне он потрясающий, с высокими сводчатыми потолками, узорным фризом, сотнями световых сфер. Ужасно то, что мебель просто вся тут стоит чёрте как. Неправильно, одним словом.

— Ч… чудесно, — выдыхаю я сквозь вежливую улыбку в стиле «классно, но лучше перестроить с нуля».

Столы выстроены в бесконечную линию, как в советской столовой. Кресла стоят спинками к сцене. Поток гостей будет застревать в трёх местах сразу.

Я прохожу ближе к центру и уже по звуку собственных шагов понимаю, что акустика тут тоже глухая, будто кто-то набросал шерсти в воздух.

— О, да, идеально, Валери, — гнусавит Игнис, зажатый у меня под мышкой. — Если тут планируется казнить гостей, а не угощать.

— Тихо! — шиплю я.

— Что? — возмущается он. — Я пытаюсь тебя поддержать!

Аэриос смотрит на меня, словно оценивает степень моего психического здоровья.

— Вы же… — он выбирает слово осторожно, — довольны?

— Да-да, конечно, — бормочу я, откладываю Игниса на стол, а сама хлопаю в ладоши, проверяя эхо.

Звук не возвращается, будто он умер по дороге.

— Леди Валери… вы только что… хлопали, — подозрительно тянет Аэриос. — Для чего этот ритуал?

— Проверка акустики, — отвечаю я, погрузившись в оценку того, как переставлять столы.

— Проверка… чего? — медленно переспрашивает он.

— Ва-ле-ри, — шипит Игнис вполголоса. — Вспомни, где находишься!

Чёрт! Точно.

— Я проверяла звук, лорд Витерн, — поспешно исправляюсь. — Он должен… гулять, а не умирать в углу.

Дальше мне нужно проверить маршрут гостей. Даже если войдёт всего десять человек, им нужно пройти так, чтобы не толкаться, не застревать, не пропускать впереди идущего.

Я отхожу к двери и начинаю делать круги по залу, останавливаюсь около дверей, поднимаю руки, смотрю, как свет ложится на пространство.

Аэриос следует за мной как огромная хищная тень.

— А что вы сейчас делаете? — сухо интересуется он.

— Тестирую маршрут гостей, — отвечаю деловито. — Вход, поток, точки скопления, переходы.

— Поток… гостей, — повторяет он, будто пробует слово на вкус. — Вы уверены, что не проводите тайный ритуал?

— Абсолютно, лорд Витерн, — отвечаю я и принимаюсь объяснять ему другими словами, что именно я пытаюсь выяснить. Уверенность в глазах Аэриоса постепенно перевешивает подозрительность. Я заканчиваю свою речь словами: — А теперь тут нужна перестановка.

— Что? — почти шипит Аэриос. Не то чтобы возмущённо, скорее ошарашенно.

— Перестановка. — Я показываю на мебель. — Мне нужно передвинуть столы, кресла, а место для музыкантов организовать во-он там.

Аэриос смотрит на меня так, словно я потребовала снести несущую стену замка.

Нет, я не хочу его уговаривать. Молча разворачиваюсь и иду к первому креслу. Но даже не успеваю дотронуться до спинки — Аэриос окликает меня.

— Стойте, леди Валери, — голос у него становится хриплым, почти недовольным. — Вы не будете таскать тяжёлые предметы.

Он подходит ближе, тень от его фигуры ложится на меня.

— Просто говорите, куда. Я сделаю всё сам.

Отлично. Ну что ж, дракон, ты сам этого хотел.

Валери

Столы скрипят и протестуют. Кресла подмигивают своими изогнутыми спинками. Аэриос, невероятно красивый и невероятно раздражённый, переносит мебель с места на место, словно дерётся с соперником на арене: точно, мощно, бесшумно.

Аэриос терпеливо ждёт, пока я придумаю куда переместить то или иное. Я хожу туда-сюда, указываю, как что ставить, он запросто подхватывает стол одной рукой или в каждую руку берёт по креслу. Невозможно сильный мужчина.

От вида того, как он это делает, как под камзолом перекатываются мускулы, внутри вскипает жар. И каждый раз, когда он перехватывает мой взгляд, у меня по спине бежит теплая дрожь.

Может, я его и рассердила, но ему полезно. Пусть знает, что рабочий процесс у нас сегодня такой.

Когда последний стол оказывается там, где нужно, я отступаю на шаг, оценивая пространство. И да, испытываю маленькую гордость:

— Так. Теперь идеально, — произношу деловито.

— Совсем идеально? — Аэриос скептически поднимает бровь. — Или, может, вон тот стол ещё разок переставим?

— Совершенно идеально, лорд Витерн, — я мягко улыбаюсь. — Спасибо за вашу помощь. Сама бы я делала это до завтрашнего вечера.

Он усмехается.

— Вы считаете, что это правильно? — он дёргает подбородком, явно не понимая, что хорошего в том, что все столы стоят по отдельности и расставлены полукругом вокруг сцены. — Все будут сидеть вразнобой.

Я заглядываю ему в глаза, подхожу ближе. Хочется коснуться, положить ладонь ему на щёку, погладить по острой скуле, но я удерживаюсь от этого.

— Лорд Витерн, — говорю я вежливо. — Вы поручили мне подготовку приёма. Так позвольте выполнить свою работу так, как я считаю нужным.

Он чуть прищуривается, но в лице появляется азарт.

— И какие будут санкции, если ваша идея провалится? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне всем корпусом и придвигаясь на полшага.

— Вы… наверное, уволите меня? — предполагаю я.

Ну а какая ещё должна быть расплата за неправильно сделанную работу? Аэриос несколько мгновений смотрит мне в глаза так, что я мурашками покрываюсь с головы до ног. В его глазах эти белёсые искорки становятся ярче, будто внутри поднимается пламя. Он поднимает руку и мягко ловит пальцами мой подбородок.

— Нет, леди Валери, — произносит он загадочным бархатным голосом, — вы продолжите работать в замке, пока не отработаете свой провал.

Меня охватывает горячий трепет, но я не подаю вида.

— Договорились, — отвечаю я и аккуратно выворачиваюсь из захвата.

Аэриос сдержанно улыбается, как охотник, который на этот раз дал дичи уйти. Он собирается ещё что-то сказать, но в этот момент в зал входит Эстель и направляется к нам уверенным быстрым шагом, будто несёт важную весть.

— Лорд Витерн, — она кланяется. — Прилетел ворон из Астериума. Ваш отец хочет вас видеть немедленно.

Во мне просыпается тревога. Аэриос тоже немного напрягается. Отцовские вызовы у драконов не бывают ни бессмысленными, ни необязательными.

Он смотрит на меня, в глазах застывает лёгкое разочарование, но он ничего не говорит, только кивает.

— Хорошо, Эстель. Я сейчас же вылечу в Астериум, — произносит он. — Оказывайте леди Валери всяческую поддержку. Пусть нашу гостью сопровождает Келли и ни под каким предлогом не выпускает из виду.

Глаза его задерживаются на мне чуть дольше, чем требуется этикетом.

— Будьте осторожны, леди Валери, — добавляет он. — Я вернусь как можно скорее.

И уходит. А с ним — всё тепло в комнате.

— Я могу чем-то помочь вам, миледи? — спрашивает Эстель, поворачиваясь ко мне.

Хочется сказать ей, что в идеале было бы, чтобы ворон не прилетал или она хотя бы о нём не говорила, но я держу это при себе. Эстель выполняет свою работу. А мне следует выполнять свою. И не думать о прекрасном лорде-драконе, каким бы невытравимым из мыслей он ни был.

— Мне понадобится комната для работы и… видимо, Келли, — отвечаю я.

— Пойдёмте, миледи, — воркует управляющая. — Келли ждёт вас за дверью.

Я ещё раз поражаюсь её предупредительности, захватываю Игниса и следую за ней.

Келли ожидает меня в коридоре. Эстель вежливо прощается и оставляет нас вдвоём. А я перебираю в голове, что ещё нужно сделать, и понимаю, что работы непочатый край.

Это даже неплохо, времени тосковать по Аэриосу не останется.

— Леди Валери, — тихо спрашивает Келли, — какие будут указания?

Я заставляю себя улыбнуться. Как-никак, теперь я в своей стихии.

— Начнём с символа, Келли, — отвечаю загадочно.

Валери

На лице Келли отражается недоумение.

— С… чего? — она моргает.

— Символ. Это вещь, которая собирает людей, — поясняю я. — Знак единства. Атмосферы. Праздника.

Келли смотрит на меня так, будто я только что попросила её сварить зелье из радуги. Но не спорит. Молодец девочка.

— Мне понадобится… мастерская, — говорю я.

— Как у столярных мастеров? — недоумевает Келли.

— Что-то вроде того, — я киваю. — Где тепло, есть стол и нет посторонних. Такая комната найдётся?

Келли обретает заговорщический вид и ведёт меня по этому же этажу, будто нам нельзя тут находиться. Но комната, в которую она меня приводит, идеально удовлетворяет моим потребностям.

Камин, широкие застеклённые окна, красивые портьеры, шкафы и главное — длинный стол.

— Это… кабинет леди Витерн, — тихо говорит Келли.

У меня по позвоночнику струится холод, и в желудке становится мутно.

— Как… леди Витерн… — срывается с губ. — Лорд Витерн женат?

Келли вздрагивает, будто я её ударила.

— Ох, миледи, я не то имела ввиду, — кудахчет она, заламывая руки. — Это кабинет матери лорда Витерна, когда она останавливается здесь гостить.

От души немного откатывает ужас, но всё равно немного стрёмно занимать эту комнату. С другой стороны, матери Аэриоса тут нет, верно?

— Разожги камин, пожалуйста, и принеси мне перья с бумагой, мне надо приступить к работе, — велю Келли, усаживаясь за стол.

Келли начинает суетиться, а я представляю, какой бы корпоративный символ я сделала под грядущий приём. Что объединяет всех этих господ?

Камин приятно потрескивает, Келли открывает один из шкафов и вынимает оттуда принадлежности для письма. И вдруг в дверь стучат.

У меня против воли сердце падает в пятки, будто мать Аэриоса уже прознала, что на её территорию нашлась оккупантка.

— Войдите, — произношу я и встаю, готовая отразить удар, каким бы он ни был, в душе, конечно, надеюсь, что это Аэриос так быстро вернулся, но сама понимаю, что вряд ли.

В комнату входит Мира — розовощёкая, поправившаяся, сияющая. Вот уж её увидеть я не ожидала.

— Я слышала, вы собираете чудо, миледи, — улыбается она. — Позвольте вам помочь?

Я киваю и открываю дневник.

— Что ты хочешь найти, Валери? — спрашивает Игнис.

— Ты говорил, что делал заметки, — отвечаю я. — Мне они нужны.

Анимар перелистывает страницы, открывая на нужном месте. Я киваю, читаю понимаю, что не могу разобрать. Всё зашифровано.

— Это что? — спрашиваю я сдержанно.

Служанки смотрят на меня как на ведьму, которая разговаривает с книгой. Может, здесь об анимарах не слышали?

— Ах это, — ехидно отвечает Игнис. — Это записи, сделанные так, как тебе всегда нравилось. В зашифрованном виде. Покопайся в памяти, и вспомнишь шифр.

Легко ему говорить, покопайся. У меня нет доступа к памяти настоящей Валери. Я недовольно закрываю Игниса и откладываю в сторону.

Кто мешает мне поставить новогоднюю ёлку и назвать её объединяющим символом?

— Итак, девочки, — говорю я. — Мира, сходи в библиотеку и принеси сюда Журнал политических связей. Келли, здесь в замке есть портной?

— Да, Миледи, портниха, Сабрина, — отзывается та.

— Веди меня к ней.

Мы расходимся. Сабрина, как оказывается, сидит в просторном зале на первом уровне замка. У неё чего там только нет, мастерская так мастерская. Какие-то швейные агрегаты, манекены, огромные столы для подшивания портьер.

Сама портниха оказывается невысокой худой женщиной под сорок. Волосы туго заплетены в косу, а платье на ней, несмотря на отсутствие фамилии и приставки леди, выглядит просто великолепно. По фигуре и клешится в самом низу.

— Сабрина, здравствуйте, — начинаю я.

— Добрый день, миледи, — сразу отвечает она. — Я не леди, ко мне можно на ты. Пожелаете платье?

— Нет, меня интересуют обрезки, ленты, тесьма разных цветов, а ещё игла и нитка. Можно у тебя это попросить на время? — произношу я, чуть смущаясь.

Наверное, я никогда не привыкну к этой кастовой сегрегации.

Портниха смотрит на меня так, будто я попросила её вывернуть наизнанку живую собаку.

— Если вам нужна помощь, позвольте вам помочь, пожалуйста, — тихо говорит она. — Здесь нет обычных инструментов и тканей. Всё магическое. Боюсь, вам самой будет сложно с ними управиться.

Келли, стоящая рядом, многозначительно кивает. Ну что же, была-не была?

— Тогда я принимаю твою помощь, Сабрина.

Валери

Сабрина смотрит на меня так, будто я только что заявила, что хочу подшить само солнце. Но, к моей радости, она не задаёт лишних вопросов — лишь слегка приподнимает подбородок и кивает.

— Я помогу вам, миледи, — говорит тихо, но уверенно.

— Собери, пожалуйста, тесьму и ленты, и принадлежности для шитья, — прошу её вежливо. — Мы будем работать в кабинете леди Витерн.

Портниха споро наполняет корзину тем, что я попросила, втыкает иглы в подол платья, добавляет нитки, ножницы, и вот, мы втроём направляемся обратно в кабинет леди Витерн.

Сабрина раскладывает всё на столе в каком-то одном ей известном порядке, а я прошу у Келли вручить мне бумагу и чернила. Та тут же достаёт из шкафа и передаёт мне требуемое.

В этот момент в комнату возвращается Мира. С довольным выражением и огромным талмудом в руках.

— Миледи, я принесла «Журнал политических связей», как вы велели, — сообщает она, кладя увесистый том на стол. — И ещё… список приглашённых. Вдруг понадобится.

Я едва не хватаю её за руки от восторга.

— Мира! Ты чудо.

— А вы — моё чудо, — хихикает она, а Сабрина только качает головой, будто попала в тайную гильдию ведьм.

Келли, тихая как тень, закрывает дверь и занимает место за столом.

Их теперь трое — три служанки. Мой маленький отряд. В голове вспыхивает мысль: «Господи, я реально стала руководителем женского клуба по преображению замков». И мне это нравится.

Я раскрываю список приглашённых и расправляю на столе.

— Девочки, нам нужно создать венки́.

— Венки́? — эхом повторяет Сабрина.

— Да, собрать бублики из лоскутов, чтобы держали форму, а потом украсить эти бублики лентами и тесьмой, — поясняю я. — Выполнить каждый из них в цветах приглашённых семей. Это будет символ их дома. Когда гость приходит, он видит, что его фамилия учтена. Что он важен.

Никто из них, кажется, ничего подобного не слышал. Но глаза у всех загораются.

Валери

Это дерево — мечта. Прекрасное, пушистое, серебристо-голубое, с тонкими иголочками, будто покрытыми инеем. Тепло от камина переливается по ним, создавая мягкое сияние, словно оно светится изнутри.

Я моргаю.

— Поставила в зале д… дерево? Очень красивое дерево, — отвечаю я, держа голос ровным. Не показываю, что тоже испугалась. — Я хотела использовать как объединяющий символ для приёма.

Три пары глаз смотрят на меня так, будто я только что внесла в замок оружие массового поражения.

— Миледи, — Мира делает шаг ближе и почти шепчет, — это же… Северная Эфель.

Пауза.

— И что? — переспрашиваю я наивным голосом. — Расскажите мне, что не так с этой Эфелью?

Служанки переглядываются. Эстель берёт себя в руки и произносит всё так, будто диктует приговор:

— Северная эфель растёт только на острове Кайр. Только в снегах. Это дерево — символ свободы и предков. Его нельзя… нельзя… миледи… вносить в дом. Оно не должно видеть стены.

Я моргаю ещё раз. Вот не хочу отказываться от этой Эфели.

— Но почему? — Оно же красивое. — И почему садовник срубил её?

Теперь Эстель делает вдох, как человек, который собирается объяснять смерть, законы природы и экономику одновременно:

— Эфель выращивают только на открытых площадях. У ворот. На площадях. У границ. Это дерево свободы, оно не терпит крыши. Его присутствие в закрытом помещении означает… вызов традициям. Сильным традициям. Очень древним.

У меня по спине бегут мурашки.

— Но… садовник же её срубил и принёс, — возражаю я с подозрением.

Сабрина, которая только что присоединилась с корзиной лент, едва не роняет всё на пол:

— Садовники у нас из простого люда, миледи, — говорит она. — Им неведомы табу аристократии.

— Мы знаем, что это Эфель, Сабрина, — вклинивается немного грубый мужской голос. — Нам велели, мы срубили.

Игнис съёживается у меня под локтем и язвит:

— Ну да, нормально, Валери, дерево как символ зимы? — он издаёт звук, будто зевает. — Ты на ровном месте проблем насобираешь.

Он совсем не помогает.

— Миледи… Эфель ставят только снаружи, — тихо добавляет Мира. — Потому что оно успокаивает разум и мысли только под воздействием ветра.

Мне хочется биться головой о стены. Ну это же бред…

Что же, включаем режим Вера Киселёва — социальный интеллект.

— Хорошо. — Делаю глубокий вдох. — Давайте начнём с того, что никто ничего не трогает.

Все в зале замирают.

Я подхожу к Эфели и провожу ладонью по ветке. Иголки мягкие, гибкие, благоухают свежим холодом, будто в зал вошёл сам лес.

Я поднимаю подбородок. Надо разрешить этот спор их же логикой.

— Скажите мне: это дерево приносит что-нибудь плохое? Яд? Призраков? Стихийные бедствия?

— Н-нет, что вы, — смущённо отвечает Мира. — Наоборот. Эфели очищают воздух, изгоняют злые влияния, приносят ясность мысли. Их аромат укрепляет эфирное тело драконов и Этеров.

Келли подхватывает:

— И ещё… говорят, что Эфель оберегает дом, возле которого стоит.

— Значит, так, — говорю уверенно. — Вы рассказываете мне, что дерево свободы защищает, очищает воздух, приносит ясность и силу…

Валери

Мы украшаем Эфель венками в цветах каждой фамилии. Дальше больше. На следующий день я разрабатываю другие ёлочные украшения.

Стол в кабинете леди Витерн зарастает лентами, шёлком, кусочками тканей. Мира и Келли бегают за материалами, Сабрина колдует над стежками, а я постепенно превращаю хаос в праздник.

Глядя на то, как быстро у нас всё получается, я уверена, замок будет блистать к приёму.

Два дня проносятся, как снеговая пороша: лёгкие, быстрые, но оставляющие след. И я всё чаще ловлю себя на ощущении, что мне не хватает Аэриоса. Его взгляда, голоса, аромата. Его присутствия, которое ощущается кожей, даже если мы в разных концах комнаты.

Я ругаю себя за эти мысли, но отделаться от них не получается.

Утром третьего дня мы со служанками украшаем портьеры трёхколосковыми косами, сплетёнными из лент, я слышу быстрые шаги в коридоре. Вздохи. Шёпот служанок.

Я ощущаю присутствие Аэриоса, это точно он.

Створки дверей зала распахиваются, и входит хозяин замка собственной персоной.

— Вот и смертушка твоя пришла, Валери, — подтрунивает Игнис, лежащий на подоконнике. — Сейчас лорд Витерн сожжёт тебя ледяным пламенем прямо с украшенной Эфелью.

Я не обращаю внимания, делаю приветливое лицо и направляюсь к Аэриосу с деловым видом, чуть приподняв подол.

Он же замирает при виде Эфели. Лицо каменеет, взгляд темнеет, черты заостряются. Я не могу себя пересилить и любуюсь — он безумно красивый, высокий, с холодным ветром за спиной, в чёрном плаще, усеянном снежной пылью, с инеем на волосах. Тёмно-синие глаза смотрят на Эфель, потом на меня.

— Что. Это, — произносит он низко, хрипло, так, будто каждое слово весит с каменную глыбу.

Холодею против воли. До самых костей. Я же готовилась. Репетировала речь, объяснение, я предполагала, что реакция будет. Но не была готова, что она окажется настолько густой.

— У… украшение к приёму, — говорю я тихо, но стараюсь придать уверенности голосу. — Объединяющий символ.

Его взгляд как ледяное дыхание древнего дракона.

— Вы. Внесли. Эфель. Под крышу, — с расстановкой проговаривает он.

Каждая пауза как удар сердца.

— Мне объяснили традиции, — осторожно отвечаю я. — И я не хотела причинить вреда. Но её аромат очищает воздух, а символ… символ объединяет. Это поможет гостям почувствовать себя спокойнее.

Он делает шаг ко мне. Потом ещё один и ещё. Медленно, как подбирающийся хищник. Я отступаю и против воли сжимаюсь от страха. Аэриос сейчас выглядит таким… пугающим, что ужас берёт.

Останавливаюсь только когда затылком касаюсь ветви Эфели.

— Вы ломаете древние правила, леди Валери, — низко и с металлом произносит он, складывая руки на груди. — И делаете это… с улыбкой. Что ещё вы успели изменить, пока меня не было?

Голос недовольный. Но тёмный жар под ним чувствуется слишком чётко.

Я поднимаю руку, чтобы погладить иголки Эфели.

— Больше пока ничего, лорд Витерн, — отвечаю я и случайно касаюсь его ладони. Случайно правда, я не планировала прикосновений, только пальцы сами тянутся, и я накрываю его ладонь своей.

Дракон мгновенно меняется. Плечи чуть расслабляются. Дыхание становится глубже. Он наклоняет голову, будто пытается рассмотреть мой жест ближе.

— Я хотела, чтобы в зале был уют и тепло, — тихо произношу я. — Не жар… а тепло. Аромат Эфели успокаивает, понюхайте. И воздух благодаря ему становится более чистым. Я всего лишь истолковала традицию немного иначе. Разве это плохо?

Он пристально смотрит прямо мне в глаза.

— Вы… странная женщина, леди Валери, — говорит он хрипло. — И почему-то мой замок слушается вас охотнее, чем меня.

Щеки вспыхивают жаром.

— Лорд Витерн, Вы ведь… — я запинаюсь, опасаясь это произносить. — Вы ведь не велите вынести Эфель?

— И ещё увеличить объём святотатства на квадратный метр площади? — Аэриос поднимает бровь и усмехается. Так красиво и так бархатно, что хочется расправить плечи и поднять лицо. — Нет. Раз я это позволил, отвечать на вопросы будем вместе.

Я киваю. С души будто скатывается ледяная глыба. Он не против. Даже готов встать за моим плечом и отстаивать моё новаторство.

Мы стоим так несколько секунд, пока дыхание перестаёт быть слишком быстрым

— Впредь предупреждайте меня о том, что придумали сделать, чтобы вы ненароком не накликали на замок беду, — уже бархатно договаривает Аэриос. — Есть что-то, что вы ещё собираетесь привнести?

Я неловко черчу по полу ножкой, к счастью, под платьем не видно.

— Да, нам понадобится место для встречи гостей, — отвечаю я, заглядывая в глаза Аэриосу с опаской. — На улице. У ворот.

— Идёмте, обсудим это за завтраком, — велит он мне. — И заодно расскажете мне, что за программу вы подготовили.

Я киваю, а сама понимаю, что сейчас придётся импровизировать на ходу.

Валери

Мы идём рядом. Не прикасаясь. Но на каждом шагу я будто слегка задеваю жар ауры Аэриоса. Это отвлекает.

Я думала над программой, но полагала, у меня ещё есть время. Видимо, обсчиталась без календаря.

Пытаюсь сосредоточиться на том, что сейчас буду говорить, но волны энергии, исходящие от дракона, постоянно расстраивают мысли.

Столовая просторная, наполненная мягким светом люкс-сфер. Слуги уже расставляют блюда. Пахнет свежим хлебом и чем-то пряным, отдалённо напоминающим корицу.

Аэриос отодвигает для меня стул. Я сажусь. Он занимает место во главе стола. И лишь когда слуги удаляются, он смотрит на меня с выражением босса, ожидающего квартальный отчёт.

— До приёма осталось чуть больше суток, — произносит он спокойно, но в голосе есть та жёсткая нота, от которой у меня мгновенно начинает учащённо биться сердце. — Что с программой?

Сейчас у меня уже нет времени поразмыслить. Собираю в охапку все обрывки мыслей, простукиваю ногтями по Игнису, отчего тот недовольно шуршит страницами.

Что бы я сделала в своём мире, чтобы объединить команду? Конечно, тимбилдинг!

— Вообще-то, — говорю я вкрадчиво, — до приёма меньше суток, милорд.

— Меньше? — переспрашивает Аэриос с холодным изяществом. — Мы… торопимся, леди Валери?

— Я предлагаю перенести начало приёма на полдень, — выдыхаю я. — Полагаю, технически возможно воронами предупредить гостей.

Он медленно закрывает глаза, трёт переносицу. Снова смотрит на меня с лёгким огоньком раздражения.

— На полдень, — повторяет он. — Почему?

Ну, Валери, понеслась. Сейчас надо говорить максимально уверенно.

— Потому что… — я поднимаю подбородок, — просто посидеть и поесть вы всегда успеете. Для большего объединения гостей нужны три вещи.

Аэриос слушает. Внимательно. Даже вилку отложил.

— Первое — совместный досуг, позволяющий общаться и взаимодействовать, — продолжаю я. — Второе — общее дело, ради которого следует договориться. Третье — алкоголь.

На последнем слове развожу руками. Золотое правило, хоть и грубое — ничто не сближает сильнее, чем совместное распитие спиртного — работает во всех мирах, я уверена.

Аэриос усмехается, игриво грозит мне пальцем, мол, «а ты знаешь толк». Потом серьёзнеет.

— Продолжайте, — говорит строго. — Конкретно. Что вы предлагаете?

— Первое — встреча гостей, — начинаю я по-деловому. — Убрать охрану, которая проверяет гостей, поставить там жаровню для тепла и красоты. И слугу со списком гостей, который будет приветствовать и пропускать только по списку.

Аэриос кивает.

— Слуга будет вручать всем, проходящим в замок, жаркий сладкий напиток на основе вина, — добавляю я.

Аэриос чуть наклоняется вперёд.

— Сладкое… горячее вино? — голос у него такой, будто я предложила поить гостей кипящим льдом.

— Да, — уверенно киваю. — Это создаёт чувство принятия. Тепло и подарок на входе… они мгновенно располагают людей к хозяину дома.

Он явно не понимает, как это вообще может работать, но… слушает. А это главное.

— Второе, — продолжаю я, — ваша цель — сплотить вассалов и соратников…

— Верно, моя, — отвечает Аэриос холодно кивает.

— Тогда, — говорю я, — заставьте их работать вместе.

Аэриос изумляется настолько, что это проявляется на лице, хотя он старается скрыть эмоции.

— Работать? — спрашивает он, сцепляя пальцы. — На приёме?!

Я улыбаюсь, но у него сейчас такой тяжёлый взгляд, что почти физически придавливает. Приходится усилием воли держать спину прямо.

— Да, — я не отступаю. — Это не совсем работа в общепринятом смысле. Это… совместная деятельность. Я предлагаю возвести хладных големов.

Тишина. Глубокая, как пропасть.

— Построить… кого? — выдыхает Аэриос не скрывая скепсиса.

— Хладных големов. — Я чуть округляю глаза, мол, всем же известно, что такое хладные големы. — Это фигуры из снега, которые приносят удачу. Каждая семья создаёт своего стража и украшает его в цветах своего герба.

— Вы хотите, чтобы драконьи роды… — Аэриос слегка подаётся вперёд, — лепили снежных существ?

— Да, — отвечаю я серьёзно.

Игнис хрюкает почти вслух, но молчит — видимо, проверяет мою нервную систему на прочность.

Аэриос какое-то время смотрит на меня как на ведьму или сумасшедшую.

— Продолжайте, — говорит он наконец.

Ох. Спасибо.

— Следующим в программе идёт перекус, — продолжаю я. — А затем второе сплочающее действо — Испытание Скользкого Пути.

Дракон застывает, но во взгляде уже даже не изумление, не скепсис, а что-то вроде «что же ты такое несёшь?»

— Испытание… чего? — спрашивает он медленно и тихо.

— Чтобы гости лучше взаимодействовали, полезно провести испытание на лёгкость духа и ловкость. Например… скольжение по ледяному полотну в деревянных лоханях парами.

— Вы предлагаете, — произносит он так, будто сам не верит тому, что говорит, — гостям кататься с холма… на деревянной корытнице?

— Да! — я даже радостно киваю, потому что иначе либо заплачу, либо сбегу. — Это обучает доверию. Один сидит впереди, другой — позади. Их движения должны совпадать, это уникальная форма согласованности.

— Это опасно, — отрезает дракон.

— Только для тех, — улыбаюсь я, — кто плохо координирует усилия. Но это… укрепляет коммуникацию.

Он смотрит на меня, как на редкий магический феномен, которого не было в учебниках.

Я продолжаю, не давая ему перегруппироваться:

— После Испытания мы возвращаемся сюда, в зал. Музыка уже играет, гости входят под неё. Это создаёт атмосферу благодушия и света. После — общее застолье, выступления, танцы.

Аэриос наконец слегка улыбается.

— Танцы… — произносит он низко. — Вы хотите, чтобы драконы… танцевали?

— Да, — отвечаю я, — потому что это закрепляет эффект единения после общей работы.

Аэриос откидывается на спинку стула, скрещивает руки и смотрит на меня как на пламя, которое надо или затушить, или позволить ему сжечь всё вокруг.

— Хорошо, — наконец произносит он. — Я вижу, у вас всё под контролем. Чем вы займётесь сейчас?

Я поднимаюсь.

— Местом приёма гостей. Нужно оформить зону встреч у ворот.

— Тогда идите, леди Валери. И… — его голос становится низким, тягучим, заставляющим кровь идти быстрее, — пожалуй, я пойду с вами. И вовремя предостерегу вас от ещё одной Эфельной выходки.

— Не верите в меня, милорд? — я поднимаю бровь.

— Напротив, — он поднимается из-за стола и подходит. — Я совершенно верю в вас. Как и в то, что вы способны на что угодно.

Валери

Мы идём к воротам бок-о-бок, и даже воздух между нами дрожит от жара Аэриоса. Странное чувство. Он не прикасается ко мне, но всем телом я ощущаю, что он рядом, он сильный, внимательный… Стоит мне приблизиться ещё на шаг, и я сгорю.

Замок окружён высокой стеной, которая захватывает большую территорию вокруг. Здесь есть всё, что нужно, для заготовленных мной развлечений — и холм, и не тронутые шагами покрывала снега на земле, из которых гости будут делать хладных големов.

— Здесь? — спрашивает Аэриос, когда мы подходим к широкой площадке рядом с воротами.

— Здесь. — Я делаю глубокий вдох, пытаясь не думать о том, как красиво на нём сидит этот тёмный плащ с меховой оторочкой. — Нам нужна стойка для встречающих и жаровня.

Он кивает стражникам, подзывая.

— Плотников сюда, — велит им, и они исчезают, будто затянутые вихрем. Аэриос снова поворачивается ко мне. — Жаровня?

Он переспрашивает с фирменным оттенком «женщина, что ты опять придумала?».

— Да. Гостей должно встречать с теплом, — объясняю я. — Физическим и… эмоциональным.

Аэриос оглядывает двор, замечая стражников, которые возвращаются с несколькими крепкими мужчинами.

— Эмоции мы обычно не раздаём у ворот, — холодно замечает он.

— А зря, — я широко улыбаюсь. — Это работает.

Он смотрит на меня с видом, будто я открыла портал в параллельную логику.

Плотники тут на подбор высокие, крепкие, с руками как корни старых деревьев.

— Милорд, вызывали? — спрашивает первый из троицы, самый крепкий.

— Леди Валери объяснит, — произносит Аэриос, отступая на шаг.

Здравствуй, катастрофа. Игнис, которого я всегда ношу с собой, легонько дёргается под мышкой. От смеха, конечно.

— Мне нужна стойка здесь, вроде стола, но с полочками, которые выстроены лесенкой… — говорю я, ища в глазах мужчин в простой одежде хоть искру понимания, но они смотрят на меня растерянно. — За этим столом будет стоять слуга и вручать гостям напиток.

— Так вам нужен прилавок, миледи? — подаёт голос другой плотник, стоящий во втором ряду, у него серые глаза и прямой нос.

— Видимо… да, — облегчённо тяну я. — И… — Я зажмуриваюсь на секунду, — деревянные корытницы.

Плотники переглядываются.

— Это… типа саней, миледи? — уточняет Сероглазый.

— Эм… да, — я киваю, сжимая пальцы. — Только… ну… плоские. И на двоих. Чтобы… могли сидеть друг перед другом. — Я ловлю на себе взгляд Аэриоса, полный ледяного недоверия, и быстро заканчиваю: — Это часть… дипломатического… взаимодействия.

Плотники одновременно кивают, будто услышали слово «магия» и решили не задавать вопросов.

— Сделаем, — Главный кивает и делает жест остальным.

Когда они уходят, Аэриос спрашивает:

— Вы уверены, что понимаете, что делаете, леди Валери? — в голосе осторожная подозрительность.

Я отвечаю ему более смелым взглядом, чем стоило бы.

— Милорд, в местах, где я выросла, это классика социального сплочения, — отвечаю без тени сомнений.

— Разве вы выросли не в Южной Сиерии, леди Валери? — Аэриос чуть сдвигает брови, и я понимаю, что сболтнула лишнего.

— Да, там, — отвечаю быстро. — Но вы же знаете, где Южная Сиерия, там и…

— Объединённые княжества Риан, — гнусавит Игнис вполголоса.

— Объединённые княжества, а там им всем надо коммуницировать, — я краснею, чувствуя, что засыпаюсь, но стараюсь держать лицо.

Взгляд Аэриоса становится тяжелее. Горячее. Опаснее. Мне приходится отвернуться под видом проверки места для жаровни, иначе я скажу ещё что-нибудь глупое. Или — хуже того — сделаю.

Справившись с дыханием, поворачиваюсь к дракону снова.

— Для жаровни нужно позвать кузнеца? — спрашиваю, поднимая бровь.

— Нет, стража принесёт что нужно, — бархатно отвечает Аэриос и снова кивает двоим бойцам в сверкающих латах.

Я уже не жду разрешения и произношу с уверенным видом.

— Здесь нужна жаровня для открытого огня, — указываю на точку, которая идеально подходит. — Невысокая, плоская, наверное…

Стражники удивительно понятливо кивают и уходят в замок.

Я прохожу по двору, заглядываясь на открытые сейчас ворота. За ними чужой опасный мир, но и свобода. Здесь… не менее опасно, но тут Аэриос. Чёрт, хватит о нём думать.

Возвышенность к востоку от замка идеально подойдёт для катания. Длинный пологий холм. Испытание Ледяного Пути, я сказала, кажется? Пока всё это знатно испытывает мои нервы.

Стражники приносят жаровню. Идеально подходяющую под мой замысел. Металлическая чаша как неглубокая огромная тарелка, на металлической кованой треноге. По краям сетчатый ажурный бортик.

Я радостно всплёскиваю руками, указываю, как ставить. Осталось дождаться стойку, и всё будет прекрасно.

Я нахожусь в странном состоянии рабочей эйфории, и даже мрачно-недоверчивое настроение Аэриоса меня не смущает. Завтра я покажу класс.

— Милорд, прибыл ворон из Астарты, — вдруг раздаётся голос Эстель.

Аэриос напрягается, потом бросает на меня взгляд — тот самый, от которого у меня внутри всё проваливается и вспыхивает одновременно.

— Неотложное дело, — говорит он сухо. — Я ненадолго. Оставайтесь в поле зрения стражи.

Он уходит быстрым шагом, и температура воздуха будто падает вместе с ним.

Я вздыхаю, глядя на его развевающийся плащ.

Нужно работать. Нужно распланировать места под факелы, рассчитать поток гостей… и не думать о том, как Аэриос смотрел на меня.

Я меряю шагами ширину прохода, когда раздаётся звонкий, раздражённый цокот каблуков по булыжному покрытию у ворот.

А вот и Бриана вернулась. И лицо у неё как у человека, который собирается сделать пакость, или уже сделал.

Валери

Заметив меня, она замедляет шаг и идёт как пава.

— Какая… живописная картина, — тянет она, приближаясь. — Деревенщина, играющая в хозяйку замка.

Я не реагирую. Реакция — её пища.

— Устраиваете ритуальный костёр? — она театрально приподнимает бровь. — Как трогательно. Что дальше? Подношения духам снега?

Я разглядываю камни для жаровни, делая вид, что её не слышу.

— Я задала вопрос, — её голос становится колючим, — ты ответишь? Или манеры в деревне не прививают?

Я поворачиваюсь к ней.

— Я занята делом, леди Бриана, — отвечаю максимально вежливо. — Пожалуйста, не мешайте.

— Ох, и каким же таким делом ты занята? — шипит она, как змея.

— Я организую приём, — выговариваю ровно, не глядя на неё, продолжая прикидывать, где поставить факелы и саму стойку.

— Ты влезла не в своё дело, дрянь, — продолжает она. — Это моя работа.

— Похоже, теперь ваша работа — развозить посылки, — я улыбаюсь ей краем губ.

Она вспыхивает и размашистым шагом направляется ко мне, подходит вплотную.

— Такие, как ты, здесь не задерживаются, — цедит она вполголоса.

— Потому что вы их убиваете? — не стесняясь ничего, колю её я. — На нас, если что, смотрит стража. Не советую покушаться на меня прямо тут.

Бриана сжимает губы до белого и резко хватает меня за локоть. Я инстинктивно вырываю руку, пытаясь сделать шаг в сторону, но секретарша вдруг теряет равновесие на обледеневшем камне и падает. Нелепо, шумно. И, кажется, нарочно.

Взгляд становится острым как ледяной клинок. В глазах вспыхивает злое торжество, но она не кричит. Смотрит на свою ладонь, которой проехалась по булыжнику, — там царапина. Небольшая и неглубокая. Даже не до крови — только красная полоска.

Однако Бриана набирает воздуха в лёгкие, даже не пытаясь подняться, и кричит во всю глотку:

— А-а-а! Стража! Она напала на меня! Лорд Витерн! Ваша гостья меня ударила!

Я даже не вдумываюсь, почему она адресует вопль Аэриосу, закрываю глаза. Какая дешёвая клоунада!

Аэриос вдруг появляется из-за спины, быстрее, чем я успеваю вдохнуть. Не зря Бриана кричала его имя, похоже, уже видела, что он недалеко.

— Что произошло? — строго спрашивает он.

Бриана всхлипывает так, будто я ей все рёбра переломала.

— Милорд… она толкнула меня… я просто подошла… я только хотела помочь…

Я моргаю. Злость и боль поднимаются в душе точно горячий пар. Но я не буду истерить.

— Я не трогала леди Бриану, — отвечаю спокойно. — Она сама…

— Лорд Витерн! — перебивает Бриана, протягивая руку. — Посмотрите! Я пострадала! В следующий раз что? Она меня ножом пырнёт? Вы так и оставите это без внимания?

Аэриос смотрит на её царапину. Потом на меня. Взгляд тяжёлый. Закрытый.

— Леди Валери, — голос звенит сталью, — вернитесь в замок. Сейчас же.

Я выпрямляюсь.

— Поняла, милорд, — говорю ровно.

— Я разберусь, — добавляет он, уже наклоняясь к Бриане, чтобы поднять бедняжку с земли.

Я киваю. И ухожу.

Я не стану оправдываться. Объясняться перед человеком, который уже принял сторону, — это слишком унизительно. И я не унижусь. Моя правда останется при мне.

Пока я поднимаюсь по ступеням замка, ветер срывает с меня последние остатки тепла.

Хорошо. Завтра на приёме всё решится. Я всегда могу покинуть этот замок и… На самом деле я не знаю, как быть дальше, но уверена, что справлюсь. Нужно лишь дожить до часа Ч и минуты М завтрашнего дня Икс.

Остаток дня я провожу в сопровождении Миры и Келли. Работа всегда помогала отвлечься. А в данных реалиях она ещё и щит. Я прячусь за ней, чтобы не думать о том, что меня только что унизили на глазах у мужчины, который мне нравится.

Я иду на кухню и нахожу Эстель. Список блюд мы обговорили раньше, сейчас я лишь утверждаю порядок подачи и… изобретаю аналог глинтвейна.

В этом мире, как оказалось, нет корицы и гвоздики, но есть дикие ягоды и порошок какой-то травы, который внешне и по аромату сильно смахивает на корицу.

Мы с Келли вместе варим пробную партию — напиток получается обворожительным. В меру сладким, чуть горьковатым за счёт ягод, пряным благодаря той чудо-траве.

Аэриос находит меня на кухне.

— У вас всё готово, леди Валери? — спрашивает он тем же строгим голосом, но выглядит больше усталым, чем злым. — Что за зелье вы варите?

— Напиток, которым встречающие будут одаривать ваших гостей на входе, милорд, — отвечаю я без запинки. — Попробуете?

Он кивает, и Келли сразу наливает ему наш «глинтвейн» в кубок.

Я замираю. Он делает глоток, потом ещё один, потом отставляет бокал и улыбается.

— Точно колдовское зелье, Валери, — произносит он. — Вы, случайно, не ведьма?

— Скажи: «Нет и даже не Этера», — бурчит мне Игнис.

Я повторяю слово в слово, не понимая, о чём говорю. К счастью, Аэриос принимает мой ответ.

— Значит, вы просто кладезь талантов, — он усмехается.

Я не улыбаюсь. Держу дистанцию.

— Что-то ещё, милорд? — спрашиваю холодно.

— Да, у меня для вас подарок, — говорит он. — И я хочу вручить его вам в ваших покоях. Пойдёмте.

Валери

Мы поднимаемся наверх, Аэриос провожает меня в мои покои. Ведёт себя демократично и холодно. Но даже так у меня мурашки по коже от его уверенной поступи и мощной ауры.

Он открывает мне дверь, пропускает вперёд. Останавливается.

Я прохожу, поворачиваюсь.

— Что вы хотели, лорд Витерн? — я стараюсь говорить приветливо, но обида за происшествие с Брианой всё равно проглядывает холодностью в голосе.

— Вручить вам подарок, как я и говорил, — ровно отвечает он и достаёт из внутреннего кармана камзола плоскую коробочку размером с портсигар. Резной ажурный металл переливается, точно заиндевелый.

Аэриос открывает её, показывая мне содержимое. Это невероятно красивое колье, похожее на ожерелье из льдинок. Идеально чистые отшлифованные кристаллы разной формы на тонких серебряных цепочках свисают с одной толстой металлической тесьмы. Гибкой, судя по строению звеньев.

— Это слишком… дорогой подарок. Я не могу его принять, лорд Витерн, — мой голос становится колючим.

— Примете, Валери, — холодно выговаривает он. — Или не выйдете к гостям.

— Это шантаж, Аэриос, — не скрывая гнев произношу я.

— В этом замке, — медленно тянет он, и в глазах загорается тёмное синее пламя, — мои приказы выполняются, подарки принимаются без возражений, или…

— После этого приёма я покину ваш замок, — опережаю его я, отступая на шаг. — А ожерелье… Хорошо, оно будет на мне во время приёма, лорд Витерн.

Он кивает. Пламя в глазах тухнет, а на лице на мгновение появляется разочарование. Но больше Аэриос ничего не говорит и уходит.

Следом за ним в комнату входит Келли. И я даже рада её появлению.

— Я хочу принять ванную и лечь спать, — говорю ей.

— Конечно, миледи, — кротко отвечает она и ждёт, пока я направлюсь в купальню.

Ночь проходит беспокойно. Я ворочаюсь, перебираю в памяти все слова, сказанные Аэриосом, или мои, адресованные ему.

Грустно осознавать, что завтра последний день, когда я гощу у лорда Витерна. И дело даже не в том, что мне некуда пойти. Найдётся кто-то, кто поможет, я не останусь на улице. Мне тоскливо расставаться с Аэриосом.

Но я не из тех, кто будет ползать умолять и оправдываться, когда правда на моей стороне. А Аэриос пусть остаётся с Брианой. Им вдвоём определённо по пути.

Утро начинается суетой. Последние приготовления, я вместе с Эстель распределяю слуг, выбираю крепкого мужчину, который выполняет здесь работу типа «принеси-подай», и отвожу ему роль встречающего. Объясняю, что нужно делать.

Потом проверяю количество корытниц. Ровно двадцать две, по количеству приглашённых семей.

К обеду двор замка гудит, как разбуженный улей. Стражники проверяют периметр, плотники устанавливают стойку, зажигают жаровню, корытницы выставлены вдоль тропинки, как короткие деревянные лодочки, ожидающие своей участи.

Место для хладных големов расчищено, разделено лентами с флажками на двадцать две части по два квадратных метра.

Гости прибывают ещё до полудня, точно понимая важность приглашения лорда Витерна.

Слуга у ворот под моим чётким руководством вручает каждому кубок с горячим напитком. Сладкое тёплое вино с дикими ягодами, аромат у него праздничный.

Этого достаточно, чтобы душа оттаяла.

Аэриос выходит из главного входа в замок и спускается по высокой лестнице уверенно, в чёрно-синем камзоле, глубокие тени ложатся под скулами. Он выглядит так, будто родился в этой зиме: холодный ветер, иней в волосах — и глаза, которые вспыхивают, когда встречаются с моими.

Но я отвожу взгляд первой. Профессионально. Он раздаёт приветственные кивки гостям и подходит ко мне.

— Леди Валери… — голос его звучит низко и мягче, чем обычно. — О вчерашнем…

— Лорд Витерн, — перебиваю вежливо. — Приём начинается. Позвольте мне выполнить свою работу.

Он моргает медленно, как хищник, которому мягко закрыли пасть.

— Разумеется, — отвечает. — Я буду… рядом, если потребуется.

«Рядом» — это он сказал слишком тихо. И слишком близко.

Я отхожу к встречающему слуге и смотрю в список. Прибыли почти все.

Спустя час или около того, на площадке у замка собрались все гости. Они стоят небольшими группками, общаются. Проходя мимо них, я слышу удивленные комментарии, мол, так никогда не начинались приёмы у сюзерена. Всегда за столом.

Когда все гости в сборе, Аэриос поднимается на небольшой подиум, установленный у лестницы замка.

— Почтенные дома и семьи, гости Тарнвейса! Добро пожаловать. Я рад приветствовать вас и благодарен за отклик на приглашение! — его голос звучит красиво и мощно, я заслушиваюсь, любуюсь им, статным и красивым. — Сегодня мы собрались для обсуждения планов. Но приём не пройдёт привычно. Программу подготовила моя гостья из Южной Сиерии. Леди Валери?

Он устремляет на меня взгляд, и я понимаю, что и мне говорить тоже придётся. Что же, невпервой. Главное не ляпнуть что-нибудь из терминологии моего мира. Я сменяю Аэриоса на возвышении и ловлю себя на том, что под платьем дрожат колени.

— Почтенные соратники и вассалы рода Витернов, добрый день! — говорю я звонко. — Сегодня вас ждёт следующая программа. Первое — созидание хладных големов в цветах своего рода. Затем небольшой перекус и Испытание Снежного пути — небольшое соревнование на координацию и сплочённость. После — застолье с музыкой и танцами. Пусть этот день укрепит то, что недоступно холодам: доверие, союз и дружбу!

Я жду чего угодно. Смеха, скепсиса, отказа, но гости смотрят на меня с интересом, как на диковинку. Но и не спешат к площадкам для хладных големов.

И тут, к моему удивлению, рядом со мной встаёт Бриана, в платье благородного тёмно-серого цвета с жемчужными вставками и перламутровыми бусинами. Поверх накинута песцовая накидка с пушистым мехом.

Она радостно улыбается гостям и произносит:

— Смелее, достопочтенные лорды и леди! — она оглядывает гостей озорным взглядом. — Хладные големы в краях леди Валери — традиционный оберег, несущий удачу. Давайте сделаем, чтобы у каждой семьи появился свой красивый оберег!

Я стою в шоке, Бриана довольно улыбается, а гости… действительно расходятся к своим площадкам! Я оторопело поворачиваюсь к Бриане, не понимая, зачем… эта змея мне помогла.

______________

Прекрасные! Я случайно день пропустила... листаем дальше. Там еще глава!)

Валери

Я вглядываюсь в лицо Брианы, пытаясь понять истинные мотивы, но на нём нечитаемая маска.

— Бриана, зачем вы вмешались? — спрашиваю тихо.

Она поворачивается ко мне с видом победительницы.

— Леди Валери, поймите… — тянет она. — Если бы никто не откликнулся на ваше приглашение, вам бы пришлось уйти отсюда в ту же минуту. А лорд Витерн был бы унижен. Мне такого не нужно.

Она поправляет локон на моей причёске с видом менторши.

— Я спасла репутацию замка, — добавляет пожимая плечами. — Но вы можете присвоить себе эту заслугу, если вам так хочется.

И уходит. Растворяется среди гостей как серый дым. А мне не остаётся ничего, кроме как заняться координацией первой части мероприятия.

Для каждой семьи своё место, свой снег, своя зона. Я хожу между лентами, натянутыми по двору, отвечая на вопросы драконов.

— Леди Валери, нам… так и лепить? — спрашивает сурового вида синий дракон, кажется, глава дома Ранел.

Он смотрит на холодный ком с видом человека, которого попросили родить яйцо.

— Да, — улыбаюсь я ободряюще. — И помните: главное — творческое отражение вашего герба. Смысл, а не совершенство.

И начинается.

Пурпурные драконы строят огромную башню с рогами.

Семья Норлэйн возводит нечто, похожее на снежного мраморного стража, жутко стильного и даже красивого.

Род Вардрин пытается приделать фигуре крылья, но те всё время падают, вызывая рёв смеха у соседей.

Семья Ларен делает трёхглазое чудовище, и драконята этого рода хохочут, когда третий глаз постоянно сползает.

Я хожу между групп, не вмешиваясь в процесс, но осыпаю драконов лестными комментариями.

Аэриос хотел этого, но не требовал прямо, и сейчас оно происходит само собой.

Они сотрудничают, переговариваются, сравнивают идеи, соревнуются.

Я улавливаю настроения: сначала скепсис, потом любопытство, потом живой азарт.

Даже хладнокровный и пугающий мрачностью Дэйнарин Харлан делает своего голема. Идеальным, разумеется, с точными пропорциями, будто он пришёл сюда сразу с архитектурным чертежом.

На короткий обед гости заходят в главный зал. Там кувшины горячего отварного вина с ягодами, булочки, снежные орехи в медовой глазури. Быстро, тепло, сладко, и главное — поднимает настроение.

— Через десять минут собираемся у холма! — объявляю я, проходя по залу. — Начинаем второе испытание!

Корытницы — деревянные «лодочки» — уже стоят вдоль склона. Я проверила каждую: гладкость полозьев, устойчивость, даже ширину, чтобы не было преимуществ по весу.

Аэриос подходит ко мне и окидывает взглядом драконов, шумно поднимающихся к холму.

— Леди Валери, — говорит он тихо. — Признаю… я впечатлён. Они работают вместе.

Я улыбаюсь.

— Так и должно быть. Совместное действие — лучший инструмент сплочения.

Он смотрит на меня долгим взглядом, как на снежную бурю, которая внезапно оказалась тёплой и вздыхает.

— Вы бедствие, леди Валери, вам говорили?

Я усмехаюсь.

— Вы. Только что.

Но в этот момент мимо него проносится корытница, в которой два молодых дракона вопят как дети. Один вылетает в снег, второй переворачивается, и оба хохочут до слёз.

Аэриос тихо усмехается. И его лицо становится мягче.

— Ладно, — признаёт он. — Но если кто-то сломает ногу, ответственность будет ваша.

— Справимся, — улыбаюсь я.

Когда определён победитель — дом Норлэйн, чей старший сын на корытнице прошёл дистанцию, ни разу не перевернувшись, — я поднимаюсь на возвышение, хлопаю в ладоши и говорю:

— Достопочтенные дома! Пора переходить в зал. Там — пир и музыка. Зимний путь пройден, теперь — тепло и празднество!

Все отправляются внутрь замка, когда я вдруг замечаю Бриану. Она стоит немного в стороне и оживлённо что-то говорит Дейнарину Харлану. Он отвечает коротко, холодно, без интереса — и отворачивается. А она раздражённо закусывает губу.

Я понимаю, что это нехороший знак, но понять, что именно она задумала, не представляется возможным.

Я в числе гостей вхожу в зал торжеств. Оркестр играет лёгкую музыку. Камины горят. Столы стоят так, как я расставила — разбросаны по залу большим полукругом, на расстоянии друг от друга.

Эфель, украшенная венками в честь каждого дома, выглядит волшебно.

И к моему удивлению, никто не задаёт вопросов, что она тут делает. Видимо, после всего, через что они уже прошли сегодня, нахождение этого дерева под крышей уже не шокирует.

Гости входят, и атмосфера меняется. Плечи расправляются, жесты становятся мягче, драконы переходят от стола к столу свободно, как я это и задумывала.

— Прекрасно, — тихо говорит Аэриос, наклоняясь ко мне. — Идея с музыкой… неожиданно подошла.

— Музыка всегда помогает, — отвечаю я ровно.

— Леди Валери… — начинает он мягко, но я уже поворачиваюсь к Келли.

— Пойдём, проверим рассадку, — велю ей.

И, не дожидаясь продолжения фразы Аэриоса, ухожу.

Он выдыхает за моей спиной так, будто я только что закрыла перед ним дверь.

Дальше всё происходит так, как и должно на таких сборищах. Аэриос говорит что-то напутственное, гости по одному поднимаются, произносят речи благодарности и поздравления. В воздухе витает счастливое предвкушение. И приходит время танцев.

Музыканты начинают играть вальс. Это слышно по ритму. Аэриос снова подходит ко мне. В глазах решимость и мягкий блеск.

— Леди Валери, — произносит он тихо. — Позвольте пригласить вас на танец.

Я поднимаю глаза. Мне хочется согласиться без колебаний. Слишком красив свет.

Аэриос

Валери обмякает в моих руках так резко, что сердце глухо ударяет в рёбра.

— Валери! — мой голос звучит ниже, чем должен. Слишком хрипло.

Я ловлю её прежде, чем она ударяется о пол, и прижимаю к себе. Тело лёгкое, почти безвесное, но мир будто становится слишком тяжёлым, чтобы его удерживать.

— Лекаря! — рык вырывается сам. — Немедленно!

Музыка обрывается. Гости поворачивают головы. Кто-то вскрикивает, кто-то ахает.

Вокруг шум, голоса, шаги. Я поднимаю голову:

— Все остаются на своих местах! Никто не подходит!

Магия врывается в воздух рёвом холода, перекрывая любые возражения. Гости замирают. Даже те, кто старше меня на сто лет.

Бриана вскрикивает нарочито звонко и хватает себя за горло.

Ненавижу фальшь.

Аэриос

— Говори сейчас, — выдыхаю, удерживая в ладонях руку Валери, холодную, как снег под луной.

Лицо Дэйнарина — каменная маска, идеальная для выноса приговоров.

Он видит мою руку, сжимающую ладонь Валери, на дрожащие пальцы. Пламя во мне вздрагивает. Грудь стягивает стальным обручем.

— Аэриос, — произносит он тихо. — Твоя женщина… — пауза, от которой воздух в комнате становится ледяным, — лишняя душа.

Мир замирает.

Я слышу только собственное дыхание. И стук крови.

— Попаданка, — повторяю медленно, будто проверяя собственные связки.

Дэйнарин скрещивает руки.

— Ты знаешь, что мы делаем с попаданцами.

Конечно знаю. И он знает, что я знаю.

— Мы их уничтожаем, — заканчивает он мрачно, будто специально по нервам ездит. — Астральным огнём. Чтобы восстановить баланс.

Во мне взрывается ярость.

Я подступаю ближе.

— Я не позволю! — вырывается громче, чем следует.

— Орден этого так не оставит, Аэр, — мягче увещевает Дэйнарин. — А я… член Ордена.

— Орден ничего не сделает, если не узнает, — шиплю сквозь зубы. — Тебе достаточно пройти мимо.

— Для этого тебе придётся меня убить, Аэр, — в голосе Дэйна проскальзывает трагизм. — Я не стану нарушать устав.

Внутри всё обваливается. Я знаю Дэйнарина уже полсотни лет. Мы друзья. И я отлично знаю, насколько он принципиальный. С моей стороны было бестактно говорить о нарушении устава.

— Аэриос, — добавляет он с болью. — Ты член Совета Кайра. Ты не можешь мешать Ордену восстанавливать баланс. Это и твой долг тоже.

— Валери моя женщина, — голос предательски хрипнет. И меня злит, что он слышит это.

— Аэриос… — он прикрывает веки. — Она попаданка…

— Пока я дышу, — произношу глухо, — ты её не тронешь. Я сделаю всё, чтобы её защитить.

Дэйнарин долго смотрит на меня взглядом, каким умеют смотреть только белые драконы — пронзительным настолько, что кости начинают вибрировать. Затем делает шаг в сторону. Освобождает пространство, в котором рушится мой мир.

— Ты начинаешь очень опасную игру, друг. — Голос леденит. — В ней ты проиграешь. Если не я, то Орден доведёт дело до конца.

Я поднимаю голову.

И произношу то, что даже мысленно боялся сказать раньше:

— Она моя истинная.

Дэйн замирает. Словно я вонзил в него ледяную стрелу.

Трещина пробегает по его взгляду. Восторг. Ужас. Отчаяние за меня.

— Аэриос… — он замолкает, подбирая слова. — Истинность попаданки тоже требует проверки. Ритуал может убить её. Ты это понимаешь?

— Но он может и спасти, если подтвердится истинность, — отвечаю я холодно, собранно, как человек, который уже всё решил. — Потому что в противном случае ты или твой Орден сожжёте её астралом. Лучше хотя бы призрачный шанс, чем потерять свою женщину без борьбы.

Дэйнарин снова долго молчит. Взвешивает.

— Хорошо. — Его голос напоминает звук лопающегося льда. — До ритуала будем считать леди Валери твоей истинной.

Должно приободрить, но звучит как отсрочка казни.

Я перевожу дыхание. Войны не случилось. Подумать только, я был готов сразиться с Дэйнарином прямо тут.

— Раз с этим решили, Дэйн, я хочу изобличить того, кто отравил мою женщину. — говорю жёстче, чем сталь. — Ты у нас блюститель порядка. Поможешь?

Он кивком приглашает меня идти.

И мы направляемся в зал торжеств. Он пуст. Музыка давно смолкла. Гости собраны в боковых залах, соединённых проходами, охрана стоит у порога.

И среди гостей — Бриана. Ходит между моими соратниками, вассалами, с кем-то пошутит, с кем-то просто улыбнётся. Она выполняет свою роль моей помощницы безукоризненно, если забыть, что она убийца.

Гости дружно поворачиваются к нам, когда мы входим. Молодой лорд Ранэл, сын моего друга, занимающегося рыболовсвтвом, подбегает ко мне.

— Лорд Витерн! — в голосе искреннее беспокойство. — Как леди Валери?

— На неё покушались, — произношу громко, чтобы слышали все. — И убийца находится в этом зале.

Повисает мёртвая тишина. Я поворачиваюсь к Бриане.

— Леди Бриана, — произношу холодно. — Это сделали вы.

Она медленно переводит на меня взгляд. Бледнеет. Но маска на лице идеальная.

— С чего вы взяли, милорд? — спрашивает певучим голосом. — Я ничего не делала.

И тут вперёд выходит Дэйнарин. Сердце ускоряется. Вдруг он сейчас скажет вслух «аспиро-соль», «несовпадение души», «попаданка». Тогда я никак не смогу уберечь Валери.

Горло перехватывает. Пламя внутри гудит. Но он не подставляет Валери, к счастью.

— Леди Бриана, — произносит Дэйнарин низко. — На одежде леди Валери был найден серебристый порошок. С характерным блеском и остаточным флёром воздушной магии. На правах прокурора острова Кайр я прошу вас показать вашу комнату и личные вещи. Если вы ни при чём — следов реагента мы не обнаружим.

По залу прокатывается шёпот. Драконы все как один смотрят на Бриану.

Она ё

— Это… оскорбление, — выдыхает она. — Вы обвиняете меня без доказательств!

Я подаюсь вперёд:

— Давайте, леди Бриана. Развеем все подозрения прямо сейчас.

В её глазах мелькает страх. Тонкий и едва заметный, как игла.

— Если вы отказываетесь, леди Бриана, — спокойно добавляет Дэйнарин, — я открою официальное расследование покушения на убийство. В этом случае наказание будет куда суровее.

Она сжимает губы.

— В том случае, если я виновна, — отвечает коварным тоном.

— Ты виновна, — выговариваю я, не выдерживая этого фарса. — Дэйнарин, как её сюзерен и прямой начальник я приказываю осмотреть её комнату.

Взгляд Брианы дергается, как у зверя, которого загнали в угол. Но она гордо поднимает подбородок.

— Разумеется, милорд, — произносит притворно-кротко. — Мне… нечего скрывать.

Мы идём к покоям Брианы. Она идёт впереди — прямая, как копьё.

Я почти уверен, что в её комнате найдутся доказательства. Но так я решу только одну проблему. Останется главная — как спасти Валери, когда и если она придёт в себя.

Аэриос

Дэйнарин по-джентльменски открывает Бриане дверь, хотя она этого и не заслуживает. В её спальне светло, прибрано и… слишком парфюмированно пахнет. Будто она забила все шкафы ароматическими лепестками.

Бриана проходит в центр и разводит руками, мол, смотрите сколько хотите.

— Вы совершаете ошибку, лорд Витерн, — цедит она сдержанно. — Вы ничего не найдёте, но после такого унижения я подам в отставку.

Я не отвечаю. Мне хочется разок дыхнуть на неё, чтобы осталась горстка заиндевелого пепла, а не искать доказательства. Дэйнарин куда более холоден. Он проходит по спальне. Потом поворачивается к ней.

— Я должен осмотреть ваши вещи, — приказывает спокойно. — Откройте сундуки, шкафы, покажите платья.

— Как пожелаете, лорд Харлан, — выдавливает она и действительно открывает два шкафа и один сундук в углу.

Дэйн подходит к ним, морщится. Даже мне от двери очевиден приторный букет ароматов. Но у Белых особый нюх. Так что он остаётся там. Не касается ничего, но смотрит.

Потом резко разворачивается и делает несколько шагов к косметическому столику.

— Откройте ящик, леди Бриана, — велит он, указывая на центральный ящичек под столешницей.

Она открывает с победным видом, хотя пальцы дрожат. Ящик пуст. Дэйнарин выпрямляется, медленно выдыхает, из ноздрей выбивается тонкая струйка белого дыма. Явный знак, что дракон зол.

— Здесь ничего нет, милорды, — нараспев щебечет Бриана.

Уже полностью взяла себя в руки. И если я не чувствую запаха соли, то Дэйн до сих пор его ощущает. Иначе бы его взгляд не был таким пытливым.

Он резким движением вырывает ящик из стола и бросает на пол. Тонкие деревяшки разлетаются, и в куче обломков становится заметным небольшой чёрный металлический флакон с гравировкой дракона.

Я знаю этот металл. Его производят только в Норвене. А ещё я знаю, кто распространяет такой товар в порту Кайра. Зелькоф — контрабандист, которого мне до сих пор не удалось поймать.

Дэйнарин поднимает флакон, открывает, высыпает на перчатку содержимое — серебристые гранулы, точно такие же, как на платье Валери.

— Это асперо-соль, — произносит он холодно. — И она у вас в комнате, леди Бриана.

Бриана бледнеет. Искренне. Всего на мгновение. А потом её лицо искажается жестокой улыбкой.

— Значит, она попаданка, да? — шипит она. — Я знала. Знала! Догадалась, потому что она мыслит не так, не как мы, не как леди из Этерии.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не уничтожить на месте эту змею. Но всё же заставляю себя стоять смирно, чтобы Дэйн довёл расследование до конца.

— Вы должны благодарить меня, лорд Харлан, — продолжает Бриана злорадно. — Я выполнила вашу работу за вас. Вычислила лишнюю душу. Вам остаётся лишь развеять её астральной магией.

Тут я уже не могу молчать.

— Ты отравила мою женщину, Бриана! — рявкаю. — Назови мне хотя бы одну причину не сжечь тебя на месте!

— Она нарушительница, — выплёвывает помощница. — Это её нужно сжечь! Она не должна была дышать нашим воздухом!

— Леди Бриана, — вклинивается Дэйнарин тихим, но таким тяжёлым голосом, что она едва не приседает. — Выявлять попаданцев и уж тем более выносить вердикт, как с ними поступать — прерогатива Ордена Хранителей Баланса. Вы не имеете к нему отношения, так что… вы просто совершили тяжкое преступление. За которое полагается суровое наказание по закону.

— Суда за покушение на убийство не будет, — обрываю я его, и он сам понимает, почему — в случае такого расследования придётся обнародовать факт, что Валери попаданка. — Но Дэйн, арестуй её за владение контрабандным ядом.

— Но Аэри… — начинает она пискляво.

— Леди Бриана, — перебивает её Дэйнарин с рыком. — Вы подлежите немедленному аресту. На время расследования вы будете находиться в замке Стормдорн. Идёмте.

Бриана рвёт с места в глупой попытке сбежать, но Дэйн хватает её, фиксирует оба запястья за спиной одной рукой.

— Примите участь достойно, леди Бриана, — говорит ей укоризненно, потом поворачивается ко мне: — Аэриос. Когда и если леди Валери придёт в себя, я с ней переговорю, — произносит он тоном, не терпящим возражений. — А после, если она согласится, проведу проверку.

Он не договаривает при Бриане.

— Я почти со всем согласен, Дэйн, — отвечаю я, кладя руку ему на плечо. — Я не против того, чтобы ты с ней переговорил. Но… я буду присутствовать.

— Я не против, Аэриос, — Дэйн протягивает мне руку, и я её пожимаю. — Но знай, даже этим я уже нарушаю протокол.

Я киваю.

— Я не останусь в долгу, друг, — я киваю на Бриану. — И… я бы попросил тебя пресечь распространение сплетен.

Он кивает. Понимает, конечно, и сделает так, что Бриана не будет болтать. Я даже не буду спрашивать, как. Просто знаю, что он этого добьётся, раз обещал. Слово белого дракона на вес золота.

В этот момент дверь распахивается, в покои Брианы влетает бурый дракон, лекарь, который занимался Валери.

— Хорошо, что я вас нашёл, милорд! — говорит он. — Леди Валери пришла в себя…

Он ещё что-то добавляет, но я не слышу ничего дальше. Выхожу и просто иду к ней. К своей женщине, ради которой готов вывернуть весь остров Кайр наизнанку.

Валери

Сознание меркнет и погружается во тьму. Непроглядную, вязкую, липкую.

Я не знаю, где моё тело. Где моё дыхание. Где я.

Есть только одна точка. Маленькая, как укол иглы. И от неё начинают расползаться образы.

Сначала я вспоминаю запах. Не эфели. Не вина. Не зимнего воздуха.

Запах воска и кипариса. Это не здесь. Не на острове, а на материке. Откуда я сбежала. И комната… незнакомая, мужская. Я в ней не была. А вот тело Валери бывало.

Образы проносятся всполохами и мазками. Мои руки перебирают ящики письменного стола. На столе передо мной лежит бумага, явно магическая, с какими-то рунами. И надпись… «Завещание Барона Алверина Тэллера. Копия для дочери Валери Тэллер».

Похоже, это был кабинет отца. В мозг будто сама собой попадает информация. На деле, просто вспоминается — я была в том кабинете, чтобы забрать папин дневник, который он завещал мне.

А потом вдруг у двери кабинета раздаются голоса. Один я сразу узнаю. Это голос Сералины, жены моего брата, которая убила настоящую Валери. А второй принадлежит мужчине, которого я не знаю.

Я подхожу к двери, прислушиваюсь. Слова звучат тихо, но не настолько, чтобы их не расслышал человек, привыкший подмечать мелочи.

— У вас готов связной в Норвене? — спрашивает Сералина, голос как ледяная сталь.

— Алверин мёртв, леди Сералина, — произносит мужчина твёрдо, глухо, хищно. — Вас никто не признает его преемницей.

— Пусть признают, — твёрдо отвечает жена брата. — Я его невестка. И теперь это мое. Или… — она делает драматическую паузу. — Норвен перестанет получать контрабандные артефакты. Ваш диктатор продолжит питаться с моей руки, или канал поставок будет перекрыт, лорд Даркстоун.

Я отпрянываю от двери, будто обожглась. Холод просачивается под кожу. Отец… был преступником. И Сералина прибрала к рукам его нелегальный бизнес. А я, похоже, узнав об этом, навлекла на себя смертельную опасность.

А потом дверь кабинета распахивается, и я встречаюсь взглядом с Сералиной. Тогда она и поняла, что я слишком много знаю. А я… не успела сообщить. Ни в магистрат, ни брату, который был в отъезде.

Сознание плавает в мутном чёрном киселе, продолжая видеть странные образы, обрывки случаев из жизни настоящей Валери. Алверин Тэллер любил своих детей, память подкидывает только счастливые и нежные моменты.

Брат, Дэриан Тэллер, тоже любил настоящую Валери. Дарил подарки, устраивал досуг ей и Сералине. И вели они себя как подруги.

Образ меняется.

Я замечаю знакомый образ. Игнис! Мои руки что-то пишут. Я… переписываю из дневника отца. А потом шепчу ему «Аркана Серва». Что это? Не тот ли шифр, который я забыла?

Мне вдруг отчаянно хочется проснуться. Вернуться в реальность. Я не понимаю, куда я попала, но точно знаю, что сознание живо. Я думаю. Я существую.

И вдруг делаю вдох. Воздух врывается в реальные лёгкие резко, болезненно. Тело тут же охватывает ледяной озноб, будто я угодила в прорубь.

Я открываю глаза. Потолок знакомый, из голубого камня. Носа касается аромат эфели. По стенам ползёт мягкий свет камина.

Но в лёгких боль такая, словно я дышу стеклянной пылью. А разум кристально чистый. Я пришла в себя! И знаю, кто меня убил. Знаю, почему.

И знаю, что Игнис хранит все ответы.

Я пытаюсь приподняться на локти — слабость в теле дикая. Взгляд выхватывает мужчину с бурыми волосами, почтенного и аккуратного. Одного из гостей. Я помню… виконт Вудридж.

— Не вставайте, леди Валери, — бормочет он, успокаивая меня жестами. — Вы слишком слабы. Лежите. Я позову лорда Витерна.

Он уходит. А я близко не представляю, могу ли я сказать Аэриосу то, что только что узнала? До этого я скрывала своё происхождение. Что будет, если я ему откроюсь?

Дверь распахивается внезапно.

В комнату заходят Аэриос. За ним лекарь.

Аэриос подходит первым.

Колени у меня превращаются в желе уже от одного его взгляда — горящего белым огнём, яркого, обнажённого.

— Валери… — его голос хриплый. — Как ты?

Я открываю рот, но только сип вырывается. Лекарь поспешно подходит.

— Осторожно, милорд, — произносит он уважительно. — Я нашёл связующее вещество. Яд будет выходить из организма несколько суток.

Аэриос мрачно вздыхает, из носа струится маленький клубок синеватого дыма.

— Сейчас жизни леди Валери что-то угрожает? — спрашивает Аэриос напряжённо.

— Нет, милорд, — отвечает Вудридж. — Лёгкие пострадали, но восстановятся. Состояние стабильное. Леди Валери идёт на поправку. Ей лишь нужен покой.

Аэриос кивает, но не отходит от меня ни на шаг. Он смотрит только на меня.

— Леди Валери, — произносит он ровно. — Нам нужно поговорить. Это важный разговор.

В глазах Аэриоса сквозит горечь и беспокойство, но я киваю.

— Я готова, лорд Витерн, — отвечаю, хотя голос сиплый и едва слышен.

— Ты уверена, Валери? — спрашивает он вдруг забыв все приличия.

И мне становится страшно. Случилось что-то, чего не знаю я?

Аэриос

Лекарь отходит в сторону, понимая, что надо на время удалиться. Дверь за ним закрывается.

Валери смотрит на меня. Слабым, расплывающимся взглядом, и всё равно пытается выпрямиться, будто обязана держать спину для приличия.

Глупая. Смелая. Моя.

— Валери… — голос срывается, я злюсь на себя за это. — Как ты?

Она упрямо подставляет локти и поднимается на подушке выше, хотя видно, что сил нет.

— О чём вы хотели поговорить, лорд Витерн? — произносит медленно, будто каждое слово весит тонну.

Кожа полупрозрачная, белее снега с вершин Кайра.

Сказать ей? Я ведь знаю, что она попаданка, и Дэйнарин знает. И придёт по её душу, скажу я или промолчу.

Но сейчас… нет. Я приказываю себе замолчать. Не говорить то, что собирался.

Аэриос

Мира идёт рядом, торопится, будто боится, что передумаю слушать. Она маленькая, хрупкая, но взгляд — как у лани, загнанной в чащу. Настолько напугана, что ей приходится заставлять себя говорить.

Мы сворачиваем за угол коридора — и я останавливаюсь.

— Милорд… — начинает она, комкая подол. — Я хотела сказать… я очень рада, что леди Бриану арестовали.

Я поднимаю бровь. Не ожидал такого начала.

— Вот как? И почему же? — спрашиваю ровно.

Мира судорожно втягивает воздух.

— Потому что… потому что все слуги шептались, милорд, — говорит тихо, будто боится, что стены могут её подслушать. — Мы… давно уверены, что это она убила прошлую гостью.

Холод проходит по позвоночнику, будто кто-то провёл ледяным лезвием.

— Какую прошлую гостью? — выдыхаю медленно.

Мира моргает удивлённо, не веря, что мне может быть неизвестно.

— Шарлотту, милорд, — почти шепчет она. — Простолюдинку. Водную Этеру. Ту, которая приезжала… пять зим назад.

Я начинаю вспоминать. Шарлотта. Имя, которое выветрилось из головы как тёплый воздух через распахнутую дверь.

— Продолжай, — велю, кивая.

Она сглатывает.

— Тогда все решили, что это несчастный случай, милорд, — говорит Мира. — Слуги говорили, что она спустилась за вином для вас, милорд… хотела сделать это вместо Брианы, чтобы вам угодить, и случайно заперлась в винном погребе.

Мира смотрит в сторону.

— Но все знали, что лад между ними был плохим, — продолжает трагично. — Леди Бриана завидовала ей, потому что вы с Шарлоттой много говорили.

Говорил ли я с Шарлоттой? Да. Но между нами не возникло и тени искры. Ничего.

— Она была исследовательницей, — отрезаю я. Голос хриплый. — По контракту Академии. Я не «много говорил», я помогал ей добраться к ледяным пластам. Всё.

Мира робко кивает.

— Но леди Бриана думала иначе, — добавляет сипло. — И после смерти Шарлотты все боялись говорить об этом вслух, чтобы не стать следующими.

— Почему не говорили мне? — рык срывается сам.

Она втягивает голову в плечи.

— Слуги не должны вмешиваться в дела господ, милорд, — отвечает она фразой и тоном Эстель. — Если бы мы ошиблись… нас бы наказали.

Да. Наказали бы. Это мой промах. Моя слепота. Я думал, Шарлотта ошиблась дверью. Что погреб защёлкнулся… а никто не услышал её стука. Глупая, случайная смерть. Несчастный случай.

Но теперь…

Теперь, когда у меня перед глазами лежит Валери с прожжёнными солью лёгкими, когда Бриана оказалась убийцей без тени сомнения, кровь вскипает, в теле поднимается горячая волна.

— Мира, — произношу строго, — спасибо, что призналась. Иди к лекарю. Будь рядом с леди Валери.

Она кивает и уходит.

А я поворачиваюсь и иду в сторону ближайшейго балкона. Быстро. Настолько быстро, что камень под ногами отдаётся сухим потрескиванием.

Мне нужен Дэйнарин. Сейчас.

Я выхожу на балкон, поднимаю голову. Небо над Кайром темно-синее, как чернильный омут. Встаю на парапет, отталкиваюсь ногами и в воздухе распахиваю крылья. Поднимаюсь в воздух и лечу.

Тёмная глыба замка Стормдорна мелькает впереди, окна — как холодные глаза. Где-то горит свет.

Я приземляюсь на балюстраду, отбивая лапами последних снежных гарпий со стены. Стражники узнают меня и отступают.

Через минуту я уже в кабинете Дэйна. Я был уверен, что он не лёг спать, и оказался прав.

Он смотрит на меня, будто ждал, что я явлюсь.

— Что произошло? — спрашивает задумчиво. — Что-то с Валери?

Я не сажусь. Хожу по комнате, распахивая холод.

— Не совсем. Недавно Валери едва не погибла, когда винный погреб захлопнулся вместе с ней внутри, — произношу я. — После ареста Брианы одна из служанок напомнила мне, что до этого, пять зим назад так же умерла Шарлотта, моя прежняя гостья. Теперь я думаю, что это не было несчастным случаем.

— Подробности. — Дэйнарин мгновенно становится прокурором, а не другом.

Я рассказываю ему всё. Коротко, рубящими фразами. О ревности Брианы. О том, что по сути аспиро-соль была вторым по счёту покушением на Валери. До этого Бриана заперла её в погребе.

Он слушает, как слушают жрецы перед огнём жертвоприношения.

— Это даёт мотив и возможность, — заключает он холодно. — Но без признания — лишь догадки.

— Допроси её. Сейчас, — рявкаю. — Ты можешь. У тебя есть магия белых драконов, способная заставить любого сказать правду. Если это правда, Бриана — хладнокровная убийца со сбитой психикой. И ей место не в тюрьме и не в ссылке, а…

Я не договариваю. Но мы с Дэйном понимаем, о чём речь.

Он бросает на меня короткий острый взгляд.

— Формально у меня есть полномочия применить к Бриане особые методы дознания, — комментирует он. — Пойдём.

Аэриос

Мы спускаемся в темницу Стормдорна. Это катакомбы. Влажные, гулкие, коридоры с камерами, вырубленными в скале. Наши шаги эхом отскакивают от стен, словно в пещере.

Войдя в нужную секцию коридоров, я улавливаю драконьим слухом голос Брианы. Флиртующий, мурлыкающийю

— Я уверена, вы такой сильный, такой отважный, сэр, — мурлычет она. — И я совершенно невинна, вы понимаете? Лорд Харлан — суров, а лорд Витерн… он запутался… И я…

Она хихикает. Во мне вскипает ледяная ярость. Дэйнарин ускоряет шаг. Мы поворачиваем к камере и застаём неподобающую картину. Бриана флиртует с охранником!

Дэйнарин останавливается, выдыхая тонкие струйки дыма. Охранник на звук шагов поворачивается и вытягивается по стойке смирно. На лице тут же проявляется страх, кожа бледнеет.

А Бриана даже не пытается скрыть то, чем занималась. Стоит, привалившись к решётке камеры так, что грудь торчит между прутьев, наматывает на палец чёрный локон разболтавшейся причёски, улыбается вульгарно.

Охранник краснеет до кончиков ушей.

Бриана в этот момент бросает быстрый взгляд на нас и лишь шире улыбается.

Не испугалась. Уверена, что сможет вывернуться.

— Вон, — цедит Дэйн охраннику. — И рапорт коменданту о том, почему я выгнал тебя с поста.

Тот срывается с места как ошпаренный. А мы подходим к камере. Во мне клокочет злость, и улыбка Брианы только сильнее её раздувает.

Она убила Шарлотту. Она пыталась убить Валери. Смотрит на меня и изображает на лице смущённую улыбку.

— Лорд Витерн, — пропевает она сладким голосом. — Вы пришли меня навестить?

Дэйнарин подносит руку к зачарованному замку и открывает камеру драконьей силой. Пропускает меня внутрь, следом заходит и притворяет решетчатую дверь. Бриана всё ещё продолжает улыбаться, но я уже улавливаю от неё запах беспокойства.

— Допросить, — тихо говорит Дэйн.

— Что? — Бриана вскидывает на него удивлённый взгляд.

— Я пришёл тебя допросить, — так же тихо говорит Дэйн, но белые драконы умеют сказать так, что кровь в жилах замерзает. — А лорд Витерн будет свидетелем твоих показаний.

Он делает пару шагов в центр камеры, а я отхожу к дальней от Брианы стене.

— Леди Бриана, — предупреждает он ровно. — Сейчас я запущу ритуал Астральной Честности. У вас нет возможности лгать или умалчивать. Вы будете отвечать то, что считаете правдой.

Она усмехается.

— Я ничего не боюсь, милорд. Мне нечего скрывать.

— Тогда сядьте, — он показывает ей на соломенный матрас, единственную «мебель» в камере. Сам остаётся стоять.

Бриана опускается на подстилку, изящно складывая колени.

Дэйнарин чертит в воздухе несколько линий — я не знаю, что они означают. Магия белых мне не знакома. Знаю лишь, что сейчас Бриана ответит на все вопросы.

В воздухе проступает лёгкое свечение, которое перекидывается на Бриану и рассеивается в воздухе.

И её взгляд меняется, становится равнодушным. А вот улыбка остаётся такой же злорадной.

Ритуал схлопнул внутреннюю ложь, и, если так, то Бриана сейчас выглядит как безумная.

— Вы убили Шарлотту? — Дэйнарин задаёт вопрос бесцветным голосом.

Бриана улыбается — широко, искренне, как будто речь о пироге.

— Она сама дала мне повод, — отвечает она. — Она вешалась на лорда Витерна, хотя была простолюдинкой. Вела себя неподобающе. Пыталась привлечь его внимание.

Глаза Брианы вспыхивают нездоровым азартом.

— Мне надо было сделать так, чтобы она исчезла, — добавляет она. — И больше никто не называл её «гостьей лорда Витерна».

— Как вы её убили? — Дэйн снова задаёт вопрос.

— Очень просто, — отвечает она. — Я попросила её принести вино из винного погреба. И заблаговременно добавила в петлю засова литьевую каплю.

Дэйнарин хмурится. Я резко оборачиваюсь.

— Что за капля? — рычу.

Бриана поворачивается ко мне.

— Магический состав, — пожимает плечами. — Его используют ювелиры, когда нужно зафиксировать форму украшения. Капля, которая застывает, а через час… испаряется. Этеры её почти не чувствуют.

Я вспоминаю устройство засова и понимаю, как это могло произойти. Чудовищно действенный и изощрённый способ, от которого не остаётся следов.

Я нанесла каплю на скобу засовa, — продолжает Бриана. — Стоило двери закрыться — капля мгновенно затвердела. Засов опустился сам под собственным весом. Шарлотта не смогла выбраться.

Тишина становится ледяной.

— Почему вы попытались убить Валери? — Дэйнарин продолжает собирать показания.

Глаза Брианы загораются болезненной яркостью.

— Потому что она тоже висла на лорде Витерне, — шипит она. — И… она не отсюда. Не из Этерии. И лорд Витерн поручил ей мою работу!

— Ты завидовала ей, — говорю я низко.

— Конечно! — взрывается она. — Вы смотрели на неё… улыбались ей так, как до этого улыбались мне! Будто она этого достойна! Я хотела помочь вам, милорд. Убрать… мусор.

Я понимаю, что в её искажённом восприятии всё выглядело не так, как было на самом деле. Валери исключительно достоная женщина. И ни разу не висла на мне, вела себя максимально вежливо. Соответственно этикету баронессы.

Бриана просто сумасшедшая. Вбившая себе в голову… меня.

Мира была права. Слуги были правы. Все эти годы я думал, что с Шардлььлй полизошёл несчастный случай.

Я сжимаю кулаки так сильно, что трескается кожа.

— Чем вы отравили Валери? — Дэйн подбирается к главному.

— Асперо-соль, — без колебаний отвечает она. — Я рассчитала дозу так, чтобы она умерла на танцевальной площадке. Но лорд Витерн подхватил её слишком быстро. Яд не успел разрушить дыхательные каналы полностью.

Вот и всё. Признание в обоих эпизодах получено.

Дэйнарин слегка наклоняет голову.

— Где вы купили яд?

— Зельков, контрабандист из Норвена, — отвечает она мгновенно. — Он появляется раз в три ночи. Приплывает на лодке со восточной стороны. Он продаёт всё, что может убить быстро и без следов.

С восточной стороны! Восточнее портового города остров уходит вверх, берег там высокий, практически отвесный. Возможно, там его укрытие. Внутри начинает щекотать охотничий азарт, как у гончей, взявшей след.

Дэйнарин щёлкает пальцами, и Бриана моргает. Взгляд становится досадливым. На лице проступает усталость. Однако змеиная улыбка быстро возвращается.

— Я дала вам ответы… — выдыхает она. — И теперь вы сможете прикончить её официально, правида? Эту выскочку-попаданку.

У меня из груди рвётся рык. Зверь беснуется, услышав эти слова как посягательство на самое ценное, что теперь можно встретить в мире.

Но Дэйнарин жестом останавливает меня, мол, не кипятись.

— Леди Бриана, — произносит он чётко поставленным голосом. — За убийство Шарлотты из Северной Сиерии. За покушение на леди Валери Тэллер. За владение контрабандным ядом вас ждёт казнь.

Бриана снова моргает. Растерянно. Впервые за весь разговор.

— Каким образом? — шепчет она.

— Ритуал Угасания, — отвечает он ровно. — Белая магия. Без боли. Без огня.

Аэриос

Я возвращаюсь в замок. Крылья громко бьют по ночному морозному воздуху. Я спешу. Приземляюсь на балкон верхнего уровня, сразу обращаюсь в человека, спускаюсь на один этаж. Ноги сами несут меня к Валери. В её покои.

Она спит. Ровно, неглубоко, бледная как лунный лёд. Я опускаюсь на стул рядом.

Валери

Наутро я просыпаюсь не в идеальном здравии, но чувствую себя так, что лежать не хочется. Лежать и ждать, пока мир придёт в порядок сам, — не мой вариант.

Первой в комнате появляется Мира.

— Миледи, как вы себя чувствуете? — спрашивает она робко.

— Что, так плохо выгляжу? — усмехаюсь, и она краснеет. — Мне уже лучше. Помоги мне одеться, пожалуйста.

Лёгкие всё ещё ноют, будто внутри застрял песок, но я жива. Могу думать. Могу действовать.

Когда Мира уходит, я остаюсь в своей комнате. Перелистываю Игниса, пытаясь снова вспомнить кодовое слово, которое расшифрует записи, но не получается.

И вдруг в дверь тихо стучат. Я не успеваю ответить — она уже открывается.

На пороге Аэриос.

Он явно ожидал увидеть здесь беспомощную тень, завернутую в одеяло. А встретил меня с убранными волосами и полностью одетую, стоящую у окна. И то, как он останавливается на пороге, будто наткнулся на невидимую преграду, бесценно.

Мне приходится напомнить себе, что передо мной лорд Витерн, а не просто мужчина, от взгляда которого мягчеют колени.

— Ты… уже на ногах, — произносит он медленно, будто забыл приличия.

— Да, лорд Витерн, — отвечаю ровно.

Его взгляд скользит вниз — по моей фигуре, по тому, как я стою, выровнявшись, упершись ладонями в подоконник.

И от того, как медленно он поднимает взгляд обратно к моим глазам, у меня теплеет в животе.

— Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы вернуться к обязанностям, — добавляю, чтобы разбавить внезапную паузу. — Если у вас есть задачи, поручения… я готова взяться.

Он смотрит на меня как на неизвестный артефакт — настороженно, будто с тёплым недоверием.

— Валери, — его голос становится ниже. — Тебе рано наматывать круги по замку, необходимо восстановиться.

— Я восстановилась достаточно, — стою на своём.

Он прищуривает глаза. Кажется, ему совсем не нравится моя деловитость. И почему-то это знание разливается теплом у меня под рёбрами.

Он подходит ко мне. Останавливается настолько близко, что я ощущаю жар его тела даже через ткань платья, будто между нами исчез воздух. Его запах — смесь морозного ветра и драконьего огня, окутывает, и кровь поднимается к лицу.

Я сглатываю, и Аэриос это видит. Его взгляд темнеет.

— Валери… — начинает он. — Я пришёл сообщить тебе, что утром Бриана была казнена.

Я хватаю ртом воздух. Как?

Я не успеваю задать этот вопрос. Аэриос опережает меня.

— За покушение на твою жизнь, — добавляет он холодно, бесстрастно. — И за убийство ещё одной женщины.

Мне становится жутко. Значит, моё недомогание было вызвано покушением.

— Понимаю, — произношу тихо. — Значит… всё было не случайно.

— Нет, — он подходит ближе, и дыхание его становится жарче. — Не случайно.

Он смотрит на меня так, будто пересчитал все удары моего сердца.

— Мне жаль, что я не понял раньше, — произносит он скорбно.

Он чуть поднимает руку, будто хочет коснуться меня, но обрывает движение, будто сдерживает себя. А я ловлю себя на том, что хочу, чтобы он наконец перестал сдерживаться.

— Но теперь справедливость восстановлена, — добавляет он более ровно.

Нужно что-то сказать. Но слова не находятся. Мы молчим. Аэриос собирается уходить, приглашает к завтраку, и меня вдруг осеняет.

— Лорд Витерн, постойте! — окликаю его. — Раз у вас теперь нет помощницы, могу ли я занять её место?

Он останавливается на полдвижения. Поворачивается. Если дракон может моргнуть удивлённо — то именно это он сейчас и делает.

— Это ответственная должность, — произносит он.

— Я справлюсь, — твёрдо говорю я и делаю шаг вперёд. Успешно скрываю, как улавливаю равновесие, поднимаю подбородок.

— Хм, — Аэриос задумчиво качает головой.

— Лорд Витерн, — я позволяю себе лёгкую улыбку. — Позвольте мне доказать. Вы будете мной гордиться, обещаю!

Он вглядывается мне в лицо, белёсые искры у него в глазах усиливаются, но взгляд темнеет так, что у меня мурашки по позвоночнику бегут.

— Хорошо, — отвечает он наконец. — С испытательным сроком. И… при одном условии.

Крылья у меня за спиной, только успевшие раскрыться, схлопываются.

— Что за условие? — спрашиваю ровно, изо всех сил скрывая беспокойство и разочарование.

— Я хочу, чтобы ты называла меня Аэриос, а не лорд Витерн, — говорит он низко. — Не хочу, чтобы между нами росла дистанция, Валери.

Моё имя в его устах звучит интимно и так проникновенно, что по рукам ползут мурашки. Я киваю. Хотя хочется прыгать от радости.

Победа. Тихая, но сладкая.

— И что мне делать в качестве твоей… помощницы? — спрашиваю я.

Аэриос поднимает угол губ.

— Распорядись о завтраке, и поедим, — отвечает он. — А потом нас ждёт визит вежливости.

— К кому? — я вздрагиваю.

— К моему отцу, — произносит Аэриос почти торжественно.

А я невольно сжимаюсь. Будто это не просто визит, и никакой не вежливости, а экзамен на прочность, первый в длинной череде.

Валери

Аэриос выходит первым, я следом. Спускаюсь на второй уровень замка, нахожу Эстель, прошу подать нам с Аэриосом завтрак.

— Будет исполнено, миледи, — кротко отвечает она.

Я отправляюсь в столовую и жду Аэриоса там. Он появляется сразу, как только накрывают на стол. Удивительно точно, будто знал наверняка, что еду принесли.

Мы начинаем завтракать.

— Эстель, — подзывает он её в какой-то момент. — Принесите накидку для леди Валери. Мы отправляемся в Астериум после завтрака.

Она кивает и уходит. Потом возвращается, держа в руках тяжёлый серый кожаный плащ с белой пушистой меховой оторочкой. Красивый до одури. Вручает его Аэриосу.

Он поднимается из-за стола и направляется ко мне.

— Это деловой визит, Валери, — поясняет ровным голосом.

Конечно. Очень деловой, если поехать туда я должна в меховой накидке, какие наверняка носят особы королевской крови.

— Это слишком дорого… — начинаю я.

— Подходит к погоде, — отвечает он коротко и набрасывает её мне на плечи. — Не замёрзнешь.

Моё глупое сердце делает двойной удар. Обо мне никогда никто так не заботился. А Аэриос ведёт себя так, будто я значу для него больше, чем просто гостья, которую он приютил и которая доставляет ему только проблемы.

— Распорядиться об экипаже, Аэриос? — спрашиваю после завтрака.

— Нет, это слишком долго, — отрезает он.

Я сразу понимаю, что мы полетим, и мне вспоминается полёт, когда Аэриос забрал меня из горящего дома Хэлвинов.

Это было… феерично. И в душе разгорается предвкушение.

Аэриос выводит меня на один из балконов, достаточно просторный, чтобы он мог обратиться, и вскоре передо мной во всей красе предстаёт дракон. Величественный и безумно красивый. В глубине чёрно-синих глаз прыгают знакомые белёсые искорки.

Дракон опускает голову, подставляя мне шею и подкладывая хвост, и я забираюсь на него уже знакомым способом.

Мы взмываем. Холодный воздух бьёт в лицо, а от дракона меня греет жар, и я прижимаюсь к его шее сильнее, чем стоило бы помощнице.

Астериум крупнее Тарнвейса. Массивные башни, снежные мосты, террасы, на которых драконы могут приземляться целыми отрядами.

Аэриос мягко опускается на один из верхних балконов. Бережно обвивает меня хвостом за талию и спускает на каменный пол, слегка припорошенный снегом. Я отхожу, и он обращается в человека.

И я могу поклясться, что смотрит он на меня точно не как на помощницу. В глазах голодное пламя, которое, правда, он быстро гасит, остаются только эти самые искорки.

Аэриос открывает мне тяжёлую дверь из цельной древесины с металлическими клёпками, и мы входим в крупный зал, где почти нет мебели.

Навстречу выходит высокий, красивый мужчина с глазами настоящего хищника. Волосы у него синие, как у Аэриоса, только местами припорошены сединой. Аккуратная борода обрамляет мощную челюсть.

Он скользит взглядом по мне и удовлетворённо хмыкает.

— Ну что, Аэр? Знакомь меня с избранницей.

Я покрываюсь пятнаями стыда, но молчу.

— Отец, это моя новая помощница, баронесса Валери Тэллер, — говорит Аэриос невозмутимо. — Валери, знакомься, мой отец, герцог Нэрлис Витерн.

Я делаю неуклюжий реверанс и надеюсь, что со стороны это не выглядело настолько же топорно, как я почувствовала.

— Конечно, помощница, — тянет старший лорд Витерн и ещё шире улыбается. — Бриану ты что-то на шее не катал.

Я краснею. Аэриос с каменной маской на лице, только челюсть напряжена.

— Пойдём, отец, — говорит он. — Нам есть что обсудить.

Мы спускаемся на один из уровней замка, где ощущается запах пыли от старых книг и с этажа ниже тянет едой.

Аэриос с отцом скрываются в одной из комнат, меня к разговору не приглашают. Я остаюсь в холле. Но… Аэриос плохо меня знает, если думает, что такую, как я, можно оставить в доме одну.

Я же помощница теперь? Значит, должна… ну… помогать?

Поэтому я направляюсь вниз — туда, куда уважающая себя леди ходить не должна. На кухню. Иду чётко на запах сдобы и чего-то мясно-луквого.

В просторном продолговатом помещении чадно и жарко. Слуги в белых колпаках суетятся, работают.

— Миледи! Вам не стоит здесь находиться! — голосит одна из кухарок, заметив меня.

— Что вы желаете? — интересуется вторая.

— Это опасно, плиты горячие… — говорит ещё кто-то.

— Я хочу кое-что приготовить, — говорю я уверенно. — И если что-то пойдёт не так, возьму ответственность на себя. Накажут меня, а не вас.

Это выбивает у них аргументы. Они переглядываются… И дают мне место у плиты.

— Что вы будете делать, миледи? — шёпотом спрашивает младшая кухарка.

— Кое-какую сладость, — отвечаю я. — У вас есть мука и имбирь?

Аэриос

Отец закрывает дверь кабинета, и тишина внутри становится плотной, как вековой лёд. Он усаживается за массивный стол из тёмного камня, а я остаюсь стоять. Отец поднимает взгляд, и в нём нет даже намёка на приветливость, которая была при Валери.

— Итак, — произносит он. — Твоё дело о контрабанде. Документы.

Я достаю из внутреннего кармана свиток. Кладу на стол. Отец не спешит открывать. Он изучает меня. И рубит:

— Ты младшую Тэллер приблизил к себе, чтобы подобраться к семейке?

В голосе холод и расчёт. Грудь обжигает ледяной жар.

— Валери ни при чём, — отвечаю твёрдо.

— Она Тэллер, — огрызается отец. — Все они подозреваемые. И ты совершаешь ошибку, ухаживая за потенциальной преступницей.

Я замираю на вдохе, потом выдыхаю медленно, рассчитывая каждое слово:

— Оставь Валери в покое, — говорю с расстановкой. — Настоящие преступники всё ещё сидят в Южной Сиерии.

Отец сощуривает глаза.

— Откуда такая уверенность? — спрашивает с подозрением.

И сейчас мне надо решить, доверить ли отцу эту тайну. У нас никогда не было секретов. Мы дружим. И я всегда доверял ему. Он — дракон высоких моральных принципов.

— Потому что Валери — попаданка, — отвечаю честно. — Настоящую Валери убили на континенте.

Тишина взрывается. Отец резко встаёт, опирается обеими ладонями на стол. Взгляд испепеляет.

— И ты ещё не сдал её Харлану?

— И не сдам, — отвечаю спокойно. — Дэйн проведёт ритуал проверки истинности.

Лицо отца меняется. На нём проступает понимание серьёзности того, что я только что сказал и во что я ввязался.

— Ты уверен? — спрашивает он, и голос его становится слишком тихим.

Валери

Аэриос стоит на пороге кухни и выглядит так, будто Этерия только что ударила его молнией прямо в мировоззрение. Он весь из зимы и огня

Я вся из муки и хрупкого тепла, держу в руках поднос с горячим печеньем.

— Ты… готовишь, — произносит он медленно, будто боится спугнуть картинку.

— Кажется, да, — улыбаюсь я. — Так ты попробуешь?

Он подходит ближе. Слишком близко. Так, что жар плиты смешивается с его собственным раскалённым дыханием.

Кухарки разбегаются, едва не прячутся за выступами стен и колоннами. Всё мгновенно стихает. Затаивает дыхание. Будто сейчас грянет гром.

Я подаю Аэриосу маленькое тёплое печенье. Он берет его пальцами. Пробует.

И замирает.

Брови поднимаются так, будто он впервые встретил магию, сильнее своей. Челюсть напрягается. Глаза становятся темнее, глубже, горячее.

— Это… — он дожёвывает, делает вдох. — Божественно.

Но смотрит он не на печенье, а на моё лицо. Будто только что попробовал не его, а меня.

Щёки вспыхивают сильнее, чем от жара плиты.

— Это всего лишь печенье, — оправдываюсь я.

— Нет, Валери, — голос Аэриоса опускается, становится низким, проникновенным, слишком серьёзным. — Это… что-то, чего в Этерии нет.

Я вздрагиваю и напрягаюсь до кончиков волос. Это слишком близко к правде. И мне кажется, Аэриос уже догадывается, что я не настоящая Валери. Только мы оба делаем вид, что это не так.

Он делает ещё один укус и почти рычит от удовольствия. Мне становится слишком жарко от его восторженной реакции.

— Я хочу, чтобы ты научила этому всех поваров в Тарнвейсе, — произносит он, так же уверенно, как отдаёт приказы. — И не только этому. Похоже, ты знаешь множество… редких вещей.

Он снова намекает. Опять. Но так, будто мы играем в игру из полунамёков, и никто не решается сделать следующий шаг.

— Посмотрим, — отвечаю я, а сердце дубасит в груди так, будто пытается вырваться наружу.

Я оставляю все свои печенья слугам, и мы покидаем кухню под ошарашенными взглядами.

Дорога обратно проходит так же, как и сюда — Аэриос несёт меня на спине. Холодный воздух обжигает лицо, но в теле слишком сильный жар, чтобы я замёрзла. Да и от Аэриоса невероятно печёт.

Мы возвращаемся в Тарнвейс уже в сумерках. В замке мягко светят люкс-сферы, тихо потрескивают камины. Тепло внутри кажется домашним, по-настоящему уютным.

Аэриос приземляется на балконе, помогает мне спуститься, обращается в человека, такого красивого, каким был в виде дракона. Я ловлю себя на мысли, что любуюсь им с замиранием дыхания. Его мужественность что-то плавит внутри меня, а деликатность и мягкий напор — подкупают.

— Отдыхай, Валери, — произносит Аэриос, провожая меня до моих покоев.

Он держит мою руку дольше, чем позволяет этикет, и я не хочу её вырвать, только щёки снова вспыхивают.

— Завтра мы… — добавляет он и делает паузу. — Поговорим о твоих дальнейших обязанностях.

Это звучит так, будто он хотел сказать больше, но передумал. И что именно там, что он от меня скрывает, меня волнует так, что сердце начинает отбивать нервную чечётку.

Я вхожу к себе. Дверь закрывается за спиной, и я опираюсь на неё спиной. Выдыхаю, будто весь день сдерживала дыхание. Меня тревожит то, что Аэриос чего-то недоговаривает. Пугает. Беспокоит.

Потому что догадка, что он всё понял, означает, что мне надо бежать. Бежать как можно дальше. Отсюда, из замка, с острова. Потому что попаданкам в Этерии одна дорога — в небытие.

Я подхожу к тумбочке и достаю Игниса. И тут же слышу знакомый ехидный шёпот:

— Очень мило, — страницы не шевелятся, но Игнис говорит вслух. — Долго же ты позволяла дракону себя ласкать.

— Ну конечно, Игнис, — закатываю глаза. — Куда же без фирменной язвительности, да?

— Какой есть, Валери, — невозмутимо парирует он.

— Ты едкий как натр! — бросаю и тут же жалею, что использовала слово из своего мира. — Если ты забыл, я была не в состоянии слушать твои колкости последние пару дней.

— Ты и сейчас не в состоянии, но это тебя никогда не останавливало, — шуршит Игнис. Я фыркаю. Он доволен.

Я раскрываю его на середине, сажусь на кровать, укрываюсь одеялом и делаю глубокий вдох.

Воспоминания, пришедшие в бреду, всё ещё жгут внутри. Лорд Даркстоун. Сералина. Контрабанда. Смерть настоящей Валери. И… дневник отца.

Если Игнис хранит то, что я записала… я должна это прочитать.

Я ощущаю пальцами узор переплёта.

— Аркана Серва, — шепчу тихо, будто стены могут подслушать.

Игнис вибрирует, будто вздохнул. На страницах непонятные символы меняются. Превращаются в понятные мне слова.

Сердце замирает. Я читаю. Страница за страницей. Это правда, за которую Сералина меня убила. Грязная, тяжелая, ранящая.

Но я должна знать всё.

Валери

Игнис лежит у меня на коленях, тёплый, будто внутри него бьётся маленькое живое сердце. Страницы уже не шуршат — они дышат настоящей Валери. Той, которая была до меня.

Слова врезаются под рёбра.

«Я слышала Сералину. Она сказала: «дороги теперь мои». Значит… она знала о поставках ещё до смерти отца».

«Если со мной что-то случится — это будет не случай».

У меня немеют пальцы. Воздух в комнате густеет, будто стены втягивают его внутрь себя.

Я читаю дальше.

«Она смотрела на меня так, будто решила: одной Тэллер меньше — порядок станет чище».

Ещё строка.

— Читай, Валери, — комментирует Игнис. — Я записал больше, чем ты успела.

Мне тут же вспоминается, как он задокументировал лекцию по драконьим семьям Кайра, и даже слегка улыбаюсь, хотя по коже бежит дрожь.

Следующая строчка, видимо, от самого Игниса, которая меня просто убивает напвал:

«Ну что, она мертва? Следи за ней, Чин! Если яд от Седрика не подействует, я раздобуду другой», — так сказала леди Сералина служанке, пока я была мертва».

Я перечитываю это вслух и спрашиваю:

— Эта строчка. Зачем ты её записал? — голос дрожит.

— Если бы твой брат нашёл дневник, он знал шифр и узнал бы правду.

— А почему я не сообщила о том, что узнала Дэриану? — рождается у меня закономерный вопрос.

— Он был в отъезде, ты просто не успела, — трагично говорит анимар.

Мир хрустит. Это нельзя показывать Аэриосу. Он сразу поймёт, что я попаданка. Нельзя даже заикаться о том, что за тайну хранила настоящая Валери. Иначе мне не объяснить свои знания. Становится так страшно, что хочется выть.

Вспоминается Сомбраэль, которые сожгли дом Хелвинов. Их, скорее всего, наняла Сералина, чтобы разделаться со мной, когда узнала о моём побеге. И они всё ещё идут по моему следу.

Я встаю резко, так что стул едва не падает. Прижимаю Игниса к груди, словно могу им защититься. Мне нужно уйти. Бежать. Пока никто не смотрит. Пока Аэриос не пришёл с вопросами, ответы на которые мне нельзя давать.

Я быстро оглядываю свой шкаф, надеваю меховую накидку, собираю в котомку пару платьев. У меня нет ни гроша за душой. Всё, что было с собой, сгорело в пожаре. Но я выберусь и скроюсь.

Я уйду тихо, под покровом темноты. Направляюсь к двери, и она распахивается сама. Прямо передо мной. Аэриос стоит на пороге.

Высокий. Тёмный. Слишком ясный взгляд, скользящий по моему телу, закутанному в мех, и по котомке в руке. Так смотрит дракон, который уже всё понял.

— Валери? — его голос срывается, и мне почему-то от этого хуже. — Что ты делаешь?

Я отступаю. Видимо, слишком резко, потому что он делает шаг вперёд, будто боится, что я упаду.

— Ничего, — выдыхаю. — Я… Неважно.

— Ты бледная как снег у кромки обрыва. Он смотрит на Игниса, которого я прижимаю к себе. Хмурится. Выражение лица становится опасно свирепым.

— Валери. — Он делает шаг ближе. — Скажи мне правду.

Паника поднимается внутри, как волна, которую невозможно остановить.

— Мне нужно уйти, — выпаливаю я. — Срочно уехать с Кайра.

— Что? — его голос становится стальным. — Зачем?

— Потому что… — Я проглатываю воздух. — Аэриос, если ты мне веришь, просто позволь мне уйти.

Я не жду разрешения, пытаюсь пройти мимо него.

— Я не позволю тебе уйти, — выговаривает он, преграждает мне путь. Великие праотцы-драконы, какой же он огромный.

— Валери, — он произносит тихо, но это тишина обжигает сильнее огня. — Ты никуда не пойдёшь.

— Ты не можешь меня удерживать! — голос срывается, дыхание рвётся, горло печёт. — Ты не имеешь права!

Он перехватывает меня за локоть, притягивает к себе. Мягко. Осторожно. Но хватка такая, что невозможно сбросить.

— Я могу, — отвечает он спокойно. — И сделаю.

— Зачем?! — почти кричу. — За мной идёт Сомбраэль. Я — чёрная метка!

— Чёрная метка?! — он смеётся, низко, опасно. — Валери, ты даже не понимаешь, что на самом деле происходит.

— Тогда объясни! — бросаю ему прямо в грудь. — Или дай мне уйти!

Он закрывает глаза на секунду, будто борется с чем-то внутри себя.

Аэриос

Я беру ладонь Валери, чтобы успокоить её, но в глазах вижу ужас. Она всё поняла. Я мягко сжимаю её пальцы и чувствую учащённый пульс в каждом.

— Ты не та Валери, которая родилась в Этерии, — говорю я.

Валери застывает, точно сломанная кукла.

— Ты… — её губы бледнеют. — Ты знаешь…

Она отступает, но я не позволяю, обхватываю другой рукой за талию, прижимаю себе. Чувствую её рваное дыхание на плече.

— Да.

— Когда?.. — тихо выдавливает она.

— С того момента, как асперо-соль подействовала на тебя, — отвечаю я тихо, убаюкивающе. — Это яд для попаданцев. Бриана догадалась первее.

Валери почти вскрикивает, вздрагивает.

— Бриана… — сипит. — Она говорила с лордом Харланом.

— Тебе нечего бояться, Валери, — говорю я, почти шепотом. — Не беги. Выслушай меня до конца.

Тьма в углах комнаты сгущается, будто знаменует тяжёлый разговор. Может, он таким и будет, но мне в любом случае надо начать.

Валери дрожит в моих руках. Телом мелко. Но я чувствую, как дрожит её душа, оттого, что её загнали в угол.

И это… выводит меня из себя. Ярость на весь наш мир, в котором находятся души, которые вынуждены бояться собственного существования.

— Отпусти меня, — шепчет тихо мне в грудь и поднимает на меня упрямый взгляд, который, кажется, можно сломать только смертью.

Только я не собираюсь её ломать. Я собираюсь удержать.

— Нет, — отвечаю так спокойно, что она морщится. — Ты останешься здесь.

В её красивых голубых глазах копятся слёзы. Сама не хочет уходить, но так готова пожертвовать собой. Ради меня.

— Валери, — повторяю я мягко. — Тебе не нужно никуда бежать. И я не позволю тебе уйти.

Она зажмуривается, вцепляется в меня сильнее.

— Но я… ты же знаешь, что я попаданка, — в глазах искреннее недоумение. — Значит, мне нужно уйти. Скрыться там, где даже драконы не летают. Тебя разве не накажут за то, что ты покрываешь лишнюю…

— Ты не лишняя, — перебиваю. — Ты моя…

Валери прерывает меня, вырываясь. Пятится к стене.

— Как это… твоя? — голос срыватся, и в нём страх, недоумение, беспокойство мешаются в один дрожащий коктейль.

Мир становится таким тихим, что слышно, как снег срывается с подоконника.

Валери крупно дрожит, обнимает себя руками, стоя у стены.

— Ты боишься, — говорю я, подходя в ней вплотную.

Она кивает.

— Правильно делаешь, — продолжаю я. — Орден охотится за попаданцами. Это правда. И выжигает астралом лишние души. Но это ничего не меняет. Ты — моя. И я никому не позволю тебя обидеть.

Она переводит дыхание, смотрит на меня со смесью страха и надежды.

— Но как? — спрашивает она на выдохе.

— Послушай и не перебивай, Валери Тэллер… или как тебя звали там, откуда ты пришла, — я улыбаюсь. — Орден не оставит тебя в покое. Никогда. Они будут преследовать тебя, пока ты не исчезнешь. Пока твоя аура не растворится. Пока ты не перестанешь существовать.

Слёзы выступают в уголках её глаз. И я ненавижу себя за то, что говорю правду.

— Но, — добавляю я тихо, и она цепляется за это слово, как утопающий за верёвку. — Есть способ защитить тебя. Единственный.

Она ничего не говорит. Только смотрит. Широко. Тревожно. Надломленно.

— Ты… моя истинная, — говорю я твёрдо, хотя до конца я не уверен. — Точнее, я так чувствую.

Валери вскидывает взгляд. Подозрительно присматривается к моему лицу.

— Не возражай. Дай договорить, — бросаю я уже по-свойски. — Если бы это было не так, я бы ничего не смог сделать против Ордена, который будет тебя преследовать. Но я не могу тебя отпустить. Я уже учуял в тебе свою.

Мир вокруг будто вспыхивает. Валери делает рваный, болезненный, неверящий вдох.

— Что?.. — спрашивает она она шокированно.

Я поднимаю ладонь, касаюсь её подбородка, заставляя посмотреть прямо в глаза.

— Орден не может тронуть истинную дракона. Даже если в теле чужая душа. Потому что драконы не так чтобы очень часто встречают истинных, — произношу я. — Но всегда чувствуют, когда встречают.

Валери сглатывает.

— Ты же… предлагаешь мне истинную связь? — произносит Валери. — Её же нельзя…

— Да. Это связь, которую нельзя разорвать, — я киваю. — Нет силы, которая способна разрушить истинную связь. И вступить в неё ты можешь только добровольно.

Я встаю так, что наши дыхания смешиваются.

— Но если я прав, если ты действительно моя истинная, — продолжаю я, стараясь не пустить в голос страсть и тоску, которые смешиваются в душе в удушливую кашу. — Ты навсегда будешь в безопасности.

Её страх такой сильный, что земля под ногами будто трескается, плечи поднимаются и напрягаются.

— А если… нет? — спрашивает Валери. — Что, если это ошибка?

Я предполагал, что она спросит об этом. Но у меня нет хорошего ответа на этот вопрос.

Я наклоняюсь ближе. До её губ всего несколько горячих, слишком честных миллиметров.

— Это покажет ритуал проверки, который проведёт Дэйн, — отвечаю я, всеми силами избегая главного.

— И если нет, если я не твоя… — Валери запинается. — Сожжёт меня? Он же белый дракон!

Я замираю. Слова застревают в горле и ужасная правда не хочет выходить наружу. Но Валери смотрит на меня испытующе, тревожно, слишком искренне, слишком открыто. И я должен сказать о главном риске.

Валери

Воздух становится слишком плотным. Им невозможно дышать. Аэриос мрачнеет и становится как грозовой фронт. Тёмный и пугающий. Я замираю. Готовлюсь услышать правду, и вскоре Аэриос говорит:

— Ему не придётся, — его голос сипнет почти до хрипа. — Если истинность не подтвердится, ты умрёшь.

Мир дергается, будто ткань реальности разрывается, образуя прореху.

— Что? — спрашиваю я сипло. — Почему?

Аэриос смотрит так, будто держит в руках мою жизнь.

— Потому что во время ритуала происходит пробное слияние, — выдыхает Аэриос. — Обе души отделяются от тел и на время встречаются в Астрале. У попаданцев связь души и тела и так слабее, чем у настоящих Этерийцев. Поэтому если якоря с истинным не обнаруживается, душа просто развеивается в пространстве.

У меня подкашиваются ноги и я держусь только потому что Аэриос не даёт мне упасть.

Он мощный, сильный, весь из грома, зимы, пламени. Но в глазах не власть, не холод, не долг. А тревога за меня и тоска… тоже обо мне. Так смотрит человек на любимого, который неизлечимо болен.

— Значит… если ты ошибся… — подытоживаю вслух, хотя понимаю, что будет.

— Ты умрёшь, — жестко завершает он. — И я никогда себе этого не прощу.

Комната сужается. Огонь камина отражается в зрачках Аэриоса, и кажется, что внутри него бушует буря.

— Но если ты уйдёшь, — продолжает он тихо, — Орден настигнет тебя в любом месте Этерии. Они никогда не оставляют лишних душ, чтобы баланс соблюдался. Ты не спрячешься.

Я закрываю лицо ладонями. Хочется кричать. Хочется исчезнуть. Хочется не выбирать между смертью и… чем?

Аэриос сплетает наши пальцы, осторожно, мягко, будто опасается, что я рассыплюсь.

— Валери, посмотри на меня.

Я поднимаю голову, встречаю взгляд. Честный. Открытый, не таящий боли.

— А если я твоя истинная, — тяну я на длинном выдохе. — Баланс не нарушится?

— Для Этерии душа истинной дракона не автономна, — отвечает Аэриос. — Она будет астрально вплетена в мою, и баланс восстановится.

Он сжимает мою талию. Не больно. Но так, что я понимаю: он не отпустит никогда.

— Стать твоей истинной — значит стать твоей навсегда? — спрашива я.

— Да, — говорит он. — Мы будем связаны навсегда. И… это необратимо.

Мы стоим почти вплотную. Я слышу биение его сердца. Он слышит моё сбившееся дыхание.

Расклад жестокий. Смерть или во время проверки, или от рук Ордена, и только один шанс на жизнь — до конца дней связанной с Аэриосом магической нитью.

— А если… ритуал покажет, что я твоя? — я заглядываю ему в глаза, и они вспыхивают яркими белыми искрами.

— Тогда мы проведём ритуал истинной связи, и ты станешь моей на астральном уровне, — говорит он невозмутимо, как учитель, объясняющий ученику урок.

— Тогда… — я глотаю воздух, голос дрожит, но я говорю — зачем нам проверка?

Его глаза распахиваются.

— Валери… — голос звучит изумлённо.

— Нет. Слушай меня, — говорю я тихо и проникновенно. — Если ты ошибся, слияние душ может убить меня. Но если ритуал проверки тоже может меня убить в случае ошибки, и спрятаться от Ордена я всё равно не могу… Тогда зачем лишний шаг?

Повисает тишина. Тяжёлая, густая, ледяная.

Аэриос смотрит так, будто насквозь пробила его защиту.

— Ты предлагаешь… — он делает шаг ближе, почти нависает — …перейти к истинной связи сразу?

Я поднимаю подбородок.

— Да.

Я вижу движение горла. Он сглатывает, а потом выдыхает так, будто получил ударю

— Валери… это связь, которую нельзя разорвать. Никогда. Это… — он будто борется со словами — …обязательство сердца, тела и души. После неё ты будешь принадлежать мне. Только мне.

— А ты мне, — отвечаю я с улыбкой.

Он моргает, точно мир только что изменил форму.

— Ты понимаешь, что… — он касается моей щеки — …что истинная связь — это не только защита?

— Да.

— Это близость, — добавляет он. — Настоящая. Полная. Глубже любой клятвы. Глубже любого ритуала.

Я киваю. Он проводит большим пальцем по моей скуле, медленно, горячо. Сердце скачет как испуганный заяц.

— И ты правда… — его голос низкий, почти звериный — хочет выбрать меня?

Я прижимаюсь к нему грудью. Слышу, как он резко втягивает воздух.

— Да, Аэриос. Я выбираю тебя, — шепчу, вдыхая его запах, лучший на свете. — И не потому что только так я выживу. Если я умру, пусть рядом с тобой. Если я буду жить, то тоже только рядом с тобой.

— Валери… — выговаривает он.

Я поднимаю лицо. Аэриос наклоняется. Между нами остаётся дыхание — горячее, страстное, пронизанное искрами желания.

— Тогда… — шепчет он мне прямо в губы — Я объясню тебе, как совершается истинная связь.

Камин вспыхивает ярче. Снег за окном взлетает, будто мир вздохнул.

Аэриос склоняет голову.

— Чтобы связать наши души… мне нужно коснуться твоей, — говорит он низко. — А для этого я должен обладать тобой… полностью.

Валери

Я киваю. Конечно, киваю. Я согласна, хотя, кажется, моё тело ещё не знало мужчины.

Тишина вокруг становится зыбкой, будто воздух начинает вибрировать от нашего дыхания.

Аэриос стоит передо мной. Высокий силуэт, широкие плечи, взгляд полный нежности. Он касается моей щеки пальцами, и от этого прикосновения разлетаются мурашки.

— Если ты передумаешь… — начинает он хрипло.

— Не передумаю, — перебиваю, сама слышу нетерпение в голосе.

Тянусь к нему, почти касаясь губами его дыхания.

Я понимаю, что дело не в жизни, а в жизни с ним. И я хочу быть его.

Аэриос закрывает глаза, втягивает носом мой аромат. Проводит пальцами по щеке, шее, ключице в вороте платья. Следит за этим движением горячим взглядом, будто запоминает каждую линию.

— Тогда позволь мне вести, Валери, — шепчет он.

Я киваю.

Аэриос берёт меня за руку, переплетает наши пальцы и ведёт меня к купальне.

Мне всё сейчас кажется каким-то чересчур сакральным, но потом я начинаю понимать, что не кажется.

Тишина разбавляется потрескиванием камина, звуком шагов по камню и биением наших сердец, слишком громким, чтобы не заметить.

Аэриос нажимает на кувшин, лежащий на боку рядом с каменной ванной, и из него начинает литься вода, судя по пару, тёплая. Она быстро наполняет ёмкость.

— Это порошок серрума, — комментирует Аэриос, забирая с полки стеклянную баночку, в которой искрится голубой порошок. — Для очищения перед ритуалом.

Он открывает крышку и насыпает в воду гранулы. Тёплая вода сияет голубоватым светом. И в енй кружатся в воздухе снежные искры от порошка.

Аэриос касается края моей накидки.

— Можно? — спрашивает.

Я поднимаю взгляд. Глаза у него тёмные, взгляд — раскалённый уголь.

— Да, — выдыхаю.

Он развязывает ленты не торопясь. С уважением, которое, наверное, могут демонстрировать только драконы. Тяжёлая ткань с меховой опушкой спадает с плеч, и воздух касается кожи, как первый поцелуй.

Аэриос касается меня мягко, и каждое касание словно вопрос, готова ли я. А каждый взгляд обещание нежности.

Вода прекращает набираться, когда ванна наполняется до краёв. Аэриос медленно расшнуровывает моё платье и помогает снять. Мучительно плавно. Сантиметр за сантиметром открывает мою кожу.

Щёки вспыхивают румянцем, когда я остаюсь в одном белье. Аэриос несколько мгновений любуется на меня, потом вынимает из причёски шпильки. Одну за одной, пока волосы не падают на плечи.

— Ты невероятно красивая, Валери, — произносит он тихо.

Проводит ладонями по нательной майке, мягко стягивая бретельки с плеч, затем опускается на одно колено и тянет вниз короткие панталончики.

Мне хочется закрыться, но какая-то часть сознания, которая отчётливо услышала слова, что я красивая, отказывается. Не демонстрирует себя, но и не прячется.

Я переступаю через сброшенную одежду, и Аэриос ведёт меня к ванной. Помогает зайти в воду, которая безумно мягко обволакивает теплом и расслабляет. Затем мой дракон начинает раздеваться сам.

Я уже видела его полуобнажённым, когда он меня отогревал, но сейчас всё совсем иначе. Я смотрю на него как на мужчину, который будет обладать мной, и тепло разливается не только в теле, но и в душе.

Не знаю, все ли драконы такие, но этот — эталлон мужественности. Рельеф на теле — невозможно оторваться. Аэриос прекрасно сложён, узкие бёдра, широкие плечи, кубики пресса и… я тушуюсь, замечая размеры его достоинства. Во рту сама собой выделяется вязкая слюна. Его тело — продолжение стихии, которой он правит.

Он входит в ванну, опускается в воду напротив меня, и я поджимаю ноги.

Тепло обнимает нас, и снежные искры касаются кожи, тают, и кажется немного щекотно.

Аэриос касается моей щеки, ведёт пальцем по скуле. Нежно и бережно, жто словно больше трепет, чем прикосновение.

— Если что-то будет слишком… скажи, — шепчет он.

— Всё… хорошо, — отвечаю я сипло.

Он проводит ладонями по моим плечам, вниз, к предплечьям, потом притягивает меня к себе. Целует. Не жадно, нежно, проникновенно, не торопясь, будто смакуя мой вкус на губах.

Меня заполняет желание, между бёдер становится жарко. Я дышу тяжелее. Соски твердеют, становятся чувствительнее, и даже прикосновение воды кажется обжигающе приятным.

Мы продолжаем целоваться. Ладони Аэриоса скользят к моей талии, оглаживают попу, но не сжимают. И я отчётливо ощущаю, как он сдерживает себя, чтобы не наброситься прямо тут. Его желание ощущается кожей, пробегает мурашками по спине, отдаётся гулом крови в ушах.

Он отстраняется, берёт губку, наливает на неё ароматный раствор, потом поднимает меня на ноги за руку и начинает обтирать мою кожу. Не буднично, а тщательно, но нежно.

— Это просто раствор мыльного корня, не бойся, — поясняет он. — Чем чище кожа, тем меньше искажений.

— Я не боюсь, — говорю я.

Это враньё. Я боюсь. Это парадоксально, но я правда начинаю бояться. Не боли, не потери девственности, а того, что что-то может пойти не так. Но я хочу рискнуть. Другого пути всё равно нет. А сердце тянется к Аэриосу с такой силой, что ноет от мысли, что мы можем расстаться.

Аэриос заканчивает тереть меня губкой, берёт кувшин, из которого лилась вода, снова как-то хитро нажимает на него, и тот снова начинает испускать воду.

Аэриос обмывает моё тело, смывая вместе с пеной всё лишнее — прошлое, страхи, мысли. Я чувствую себя перед ним не просто обнажённой. Прозрачной. И я правда не хочу больше ничего скрывать.

— Аэриос, я… — начинаю, но он касается указательным пальцем моих губ.

— Не нужно слов, — говорит мягко. — Покажи, что чувствуешь.

Я киваю.

— Ты точно этого хочешь? — спрашивает он будто на всякий случай.

— Да, — я снова киваю. Уверенно. Твёрдо. И открыто смотрю Аэриосу в глаза. В почти чёрных зрачках прыгают ярко-белые искры, и от этого взгляда у меня бёдра наливаются свинцом.

— Тогда идём, — говорит Аэриос и подхватывает меня на руки. Несёт в спальню. Кладёт на кровать. — Сейчас мы создадим истинную связь.

Валери

Простыни приятно холодят кожу, но внутри жар. Вода мгновенно испаряется. Камин горит, воздух в спальне сухой и тёплый.

Аэриос забирается на кровать рядом со мной, ложится сбоку, гладит меня. Ключица, плечо, грудь, переходит на живот, ведёт пальцами по наружной стороне бедра.

Я горю. Дрожу. Хочу, но снова появившийся страх сковывает.

Аэриос притягивает меня к себе и целует. Сначала шею, потом линию плеча, спускается к груди. Он целует меня так нежно, что я таю.

— Ты пахнешь… как снег перед бурей, — шепчет он в изгиб шеи. — И я… не могу насытиться.

Он осыпает кожу поцелуями, разгоняя под ней искры, рассыпая мурашки. У него горячие мягкие губы. Он обхватывает ими сосок, чуть сжимает так, что я всхлипываю. Не больно. Слишком приятно.

Внизу живота уже нестерпимо печёт. В прошлой жизни я не была успешна в отношениях, и сейчас у меня ощущение, что судьба наконец решила вернуть мне должок.

Аэриос выпрямляет спину, смотрит мне в глаза. В его взгляде океан желания, я хочу что-то сказать, но у меня немеет язык. Он целует меня в губы. Сжимая крепко, но нежно. Мучительно долго.

Я сама не замечаю, как вцепляюсь в его плечи, словно боюсь исчезнуть, если отпущу.

Он отстраняется на расстояние дыхания. Прижимает свой лоб к моему.

— Скажи мне «да», Валери, — шепотом просит он.

— Да, — произношу едва слышно.

Он издаёт тихий довольный рык, от которого внутри всё переворачивается и завязывается в узел. Это лучший звук, который я когда-либо слышала.

Аэриос отстраняется, но только для того, чтобы занять место у меня между бёдер. Меня снова колет страх, тело само напрягается, спина прямая, ладони ложатся на матрас, пальцы впиваются в ткань. Я замираю. Жду.

Аэриос улавливает это.

— Не бойся, Валери, — говорит хрипло. — Тебе не будет больно, я обещаю.

Да я не этого боюсь… не успеваю ему сказать. Ощущаю между бёдер его желание. Упругое, твёрдое как камень, горячее как уголь. Он чуть подаётся вперёд и… проникает в меня. На удивление, правда без боли. В моей прошлой жизни это был не самый лучший эпизод, а сейчас… я невольно выдыхаю с облегчением и обвиваю его ногами.

Аэриос погружается до упора, ложится сверху, опираясь на локти. Мы почти полностью соприкасаемся телами. Он снова меня целует. Только сейчас едва сдерживая жар, требовательно и жадно. Я отвечаю.

Между нами искрит дикая страсть. Такая, какой я ни разу в жизни не испытывала. Шок и блаженство смешиваются. Я готова раствориться в Аэриосе полностью.

Слияние происходит мягко. Он двигается плавно, без рывков, без грубости. С жаром. С медленной неизбежностью, в которой нет места стыду — только ритуальная обнажённая откровенность.

— Валери… — его голос хрипнет, когда я выгибаюсь под ним. — Ты… моя.

— Я твоя… — вторю я тихим эхом.

Наслаждение нарастает словно волна, затапливает тело до кончиков пальцев. Я стону в голос, не стесняясь, готовая отдавать эмоции без остатка.

Тихий сдержанный рык Аэриоса ласкает слух, вгоняет в мозг эндорфины.

Он ускоряет движения, толчки становятся более требовательными, более голодными, но без грубости. У меня сбивается дыхание, воздух врывается в лёгкие клоками. Тело сотрясает мелкая дрожь.

В какой-то момент он выпрямляется, опускает руку и находит моё самое сладкое местечко. Его умелые точные пальцы ласкают меня там.

— Аэриос, — мой голос дрожит от переизбытка чувств. — Я хочу…

— Ещё немного, — отвечает он. — Вместе.

Я не сразу догоняю, что он имеет ввиду, его толчки становятся ритмичнее и немного жёстче, а я чувствую, как во мне поднимается волна наслаждения, как поджимаются пальчики ног, и вдруг меня накрывает оргазм.

Я почти кричу. Ногти впиваются в плечи Аэриоса. Перед глазами вспыхивают фейерверки искр. Внутри всё сокращается в рваном, но очень приятном ритме.

Фоном улавливаю рык Аэриоса, ощущаю пульсацию внутри и понимаю, что он имел ввиду под словом «Вместе».

Он замирает во мне, давая прожить ощущения. И выдыхает с облегчением.

А потом медленно выходит, но остаётся рядом. Ложится, обнимает меня, притягивает к себе.

Силы возвращаются плавно, но в голове уже пульсирует мысль, и я её озвучиваю:

— И… — тяну, открывая глаза, всматриваюсь в довольное лицо Аэриоса. — Теперь мы… связаны?

Валери

Аэриос улыбается, глядя на меня мягким, убаюкивающим взглядом, от которого в груди расползается тепло, а за спиной расправляются крылья.

— Почти, — его голос становится ниже, теплее, почти вкрадчивым. — Ритуал ещё не завершён. Осталась пара шагов.

Он проводит пальцем по моей скуле, и от этого невесомого касания меня снова бросает в дрожь, но теперь приятную, глубокую, уютную. Будто тело узнаёт родное прикосновение.

— Каких же? — спрашиваю я, стараясь подняться на локти, хотя тело всё ещё расслаблено настолько, что, кажется, состоит из топлёного воска.

Аэриос чуть склоняет голову набок:

— Два простых шага, — говорит он мурлыкающим тоном. — Вход в круг света… и метка.

Я моргаю. Это звучит так, будто мы разговариваем на разных языках.

Он, конечно, замечает моё смятение. Он нежно обводит ладонью мои плечо, гладит, будто успокаивает.

— Как только ты будешь в состоянии встать… — его голос становится почти мурлыкающим. — Мы завершим ритуал.

— Да я могу… — начинаю, но попытка подняться проваливается. Я не могу даже напрячься! Тело будто чугунное и прилипло к простыням.

— Почему?.. — шепчу испуганно.

Он касается моей груди ладонью, мягко прижимая обратно.

— Тебе простое объяснение? Или честное? — усмехается он, поднимая край губ.

— Честное, — выдыхаю я, хотя полагаю, что могу просто его не понять.

Он наклоняется ближе. Его дыхание касается моих губ, и я невольно замираю.

— Наши души сейчас сплетаются вне тел, Валери. Ты чувствуешь слабость, потому что часть тебя… — он проводит пальцами над моим сердцем, — не здесь.

Кожа в этом месте начинает словно пощипывать. Нежно, странно, тепло.

— То есть… я твоя истинная? — спрашиваю я.

Он смотрит так, будто видит меня насквозь.

— Ты жива, Валери, — его голос становится твёрдым, почти рыком. — Значит, да. Но я знал это с самого начала. Как только вытащил тебя из горящего дома. До того догадывался. Драконы не ошибаются в своей истинной.

У меня перехватывает дыхание. Я жива… потому что предназначена ему, будто сама судьба сталкивала меня с ним с самого моего попадания в этот мир. Но вместе с этим приходит ещё одно осознание.

— То есть… мне никогда не грозила смерть от ритуала? — шепчу.

— От ритуала — нет, — он наклоняется ближе и касается своей лбом моего. — От рук Ордена — да.

Тишина становится плотной, как утоптанный снег. И в этой тишине я вдруг понимаю главное: с Аэриосом я была в безопасности всегда. Даже когда сама этого не знала. Даже когда считала его нахальным мистером Ледяная Глыба. Даже когда Игнис подтрунивал, что я нашла себе проблем.

Я предпринимаю ещё одну попытку подняться и наконец сажусь. Аэриос поднимается следом, следя за каждым моим движением.

— Кажется… я готова, — говорю я тихо, но с азартом.

Он улыбается чуть шире.

— Мне тоже так кажется, Валери.

Аэриос поднимает меня на руки. Так легко, словно я соткана из невесомого инея. Нежно, будто я уже часть его самого.

Он снова несёт меня в купальню. Заходит в воду прямо вместе со мной, кладёт меня на дно рядом.

Вода всё ещё тёплая, но теперь начинает буквально сиять. Снежные искры в ней вспыхивают золотым светом, будто приветствуют нас. И в воздухе пахнет озоном.

— Это знак принятия, — шепчет он, опуская меня в воду. — Истинная связь установилась. Этерия подтверждает.

Он обмывает моё тело водой, зачёрпывая её ладонями. Тихий плеск смешивается с нашим дыханием.

Я тянусь к его груди, чувствую под пальцами жар его кожи.

— Значит, мы… — я не договариваю, будто нельзя произносить этого из-за сакральности.

— Да, — шепчет он, целуя мой лоб. Его руки скользят вниз по моим плечам, прижимают к себе. — Теперь наверняка.

И вдруг я ощущаю резкое жжение в области плеча. Сильное.

— Ай! — вскрикиваю я, хватаюсь за кожу ладонью. — Что это?!

Аэриос мгновенно ловит моё запястье, отводит руку.

— Это метка, — произносит он с почти благоговейной серьёзностью. — Она появляется только у истинных. И только в воде серрума.

Жжение становится острее, горячее, словно меня тронула искра огня.

— А долго… это будет? — шепчу жалобно.

Он дует на плечо. Так заботливо, по-человечески, как родитель на ранку ребёнка. Тепло его дыхания нежнее, чем сама вода.

— Ещё немного, — шепчет он. — Ты справишься. Ты сильная.

Жжение стихает так же внезапно, как появилось. Я выдыхаю с облегчением.

— Мог бы предупредить, — ворчу тихо.

— Тогда ты бы ждала, — отвечает Аэриос с мягкой ухмылкой. — А метка приходит только сама. Её нельзя вызывать.

Я прикусываю губу.

— Можно… уже посмотреть? — сама слышу в голосе предвкушение.

Его глаза вспыхивают мягким светом.

— Можно. И даже нужно, — он поднимается и протягивает мне руку. — Пойдём к зеркалу. Она получилась обворожительной.

И от того, как он это произносит, мне кажется, он говорит не о метке, а обо мне.

Валери

Когда мы подходим к зеркалу, у меня дрожат колени, моя душа точно знает, что сейчас я увижу не просто татуировку, а свою новую судьбу.

Аэриос стоит позади, держит меня за талию, нежно Ладонь тёплая, надёжная, родная. От неё будто расходятся волны спокойствия и одновременно сладкого волнения.

Я поднимаю взгляд и замираю.

На моём левом плече под ключицей распустилась метка. Нежная, изящная, будто сотканная из голубоватого инея. Линии тонкие, как паутинка, узор похож на сплетение снежинок и языков пламени. В центре — едва заметная точка света, словно маленькая звезда.

Она мерцает. Дышит. Живёт.

— Это… безумно красиво, — выдыхаю я, не узнавая собственный голос.

Аэриос улыбается так, будто гордится не меткой, а мной.

— Она отражает связь, — шепчет он, скользя пальцами по моему плечу. — Твою и мою. Что Этерия признала нас. Подтвердила, что ты моя истинная.

У меня перехватывает дыхание. Он не просто счастлив. Он сияет.

— А у тебя… тоже есть метка? — спрашиваю я осторожно.

Он чуть хмыкает.

— Нет, драконы не получают метку, — он тихо усмехается. — Они сами — метка.

— Звучит немного несправедливо, — я чуть выпячиваю губы в знак наигранного огорчения.

— Такова Этерия, — Аэриос пожимает плечами и подхватывает меня на руки. — Идём в постель.

Мы возвращаемся в спальню. Он ложится рядом, притягивает меня к себе так, что я оказываюсь у него на груди. Его рука лежит на моей талии, моя ладонь — у него над сердцем.

Там ровно, глубоко, уверенно стучит жизнь.

— Спасибо, — шепчу я. — За то, что ты… всё это время был рядом.

Он убирает прядь с моего лица.

— И никогда не уйду. Обещаю.

Я засыпаю первой, слушая его дыхание, с ощущением полной безопасности.

Просыпаюсь от того, что меня кто-то очень бережно гладит по ладони. Открываю глаза и вижу Аэриоса.

Он лежит на боку, волосы растрёпанные, взгляд мягкий, тёплый… интимный.

— Если это сон, я не хочу просыпаться, — тяну сонным голосом.

— Доброе утро, моя истинная, — шепчет он так, будто говорит самое важное слово в жизни.

Грудь предательски сжимается, а губы сами растягиваются в улыбке.

— Доброе, — выдыхаю я. — Спасибо тебе. За всё. И… за то, что ты не дал мне умереть.

Он прижимает мой лоб к своему.

— Это я должен тебя благодарить, Валери, — чуть шершавым от хриплости голосом произносит он. — За то, что ты есть.

Между нами образуется тёплая тишина, такая домашняя, что хочется плакать. В моей прошлой жизни я была замужем за работой. А здесь вдруг обрела любящего человека. Словно сама судьба нарочно дала мне второй шанс на счастье.

Я касаюсь его плеча губами — просто лёгкий поцелуй, почти невесомый.

Он замирает. Глаза медленно темнеют, взгляд становится жадным.

— Если ты будешь так делать по утрам, — голос у него становится низким, опасно глубоким, — то я не буду выпускать тебя из спальни до полудня.

Я краснею до корней волос. Он смеётся тихо, нежно, и, взяв меня за руку, сплетает наши пальцы.

— Пойдём. Нам нужно позавтракать, — произносит он и добавляет: — Вместе.

Вскоре мы идём через коридоры рядом, ладонь Аэриоса то и дело задевает мою, но он не берёт меня за руку. До меня не сразу доходит, а потом осеняет. Это этикет. Я же не жена.

Эстель приветствует нас сдержанно, как требуют приличия, но замечает метку, край которой виден из-под платья, и сразу опускает взгляд. Она и раньше была безупречна по манерам, но теперь — от неё буквально веет почтением.

На завтрак подают мягкие лепёшки, яйца в сливочном соусе, горячий чай.

Мы успеваем сделать всего пару глотков, когда воздух в зале дрожит от магии.

— К вам лорд Харлан, милорд, — предупреждает Эстель. Хотя это не нужно. Аэриос рад видеть друга.

Дэйнарин входит в столовую бодрым крепким шагом. Белый, строгий, идеальный до неприличия. Он смотрит на меня… и взгляд останавливается на моей метке. Серебристо-голубой узор сейчас едва мерцает сквозь ткань платья.

Дэйнарин поднимает ледяную бровь.

— Значит, ритуал завершён, — произносит он. — Искра Этерии узнаваема. Поздравляю… истинные.

Мне ситуация кажется такой неловкой, что я готова провалиться под стол.

Валери

Я берусь за подготовку засучив рукава. За списком гостей и блюд дело не встанет. Аэриос передаёт мне первый в тот же день. Блюда я утрясаю с Эстель вечером.

Украшением зала я начну заниматься за несколько дней до торжества, поэтому пока остальные обязательные элементы.

На следующий день я захожу к Аэриосу в кабинет, когда он работает.

— Что хочет моя невеста? — он поднимает взгляд от свитков, и глаза горячо темнеют. Взглядом, кажется, он меня уже раздевает.

— Я по делу, дорогой жених, — улыбаюсь вежливо. И уверенно добавляю: — Нам нужен тамада.

Аэриос смотрит на меня подозрительно, будто я только что прочитала опасное заклинание.

— Там… кто? — он щурится. — Или что это вообще?

Я киваю себе — культурная пропасть между Этерией и моим миром величиной с бездну.

— Ну… ведущий свадьбы, — объясняю. — Человек, который управляет праздником.

Аэриос сцепляет пальцы, упирая локти в стол.

— Управляет… кем? Нашими гостями? — спрашивает недоверчиво.

— Ну… да… — тяну неуверенно. — Объявляет, кто говорит речь, предлагает конкурсы, следит за…

— Зачем? — перебивает Аэриос.

— Чтобы праздник не был скучным, и чтобы всё было по плану, — отвечаю я, понимая, что вряд ли пробьюсь через его скепсис.

— Валери. — Он выдыхает через нос — выходит лёгкий дымок. — Драконам не нужен… как ты сказала?

— Тамада.

— Там-ада или здесь-ада не будет, — твёрдо говорит Аэриос. — Никто не управляет драконом на его собственной свадьбе.

— Хорошо, — говорю, проводя ноготком по его ладони. Легонько. — Ты помнишь приём, который я организовала? Он отличался от твоих обычных приёмов. И там я выступала в роли тамады. А на нашей свадьбе… я буду занята.

На последнем слове я хитро улыбаюсь. Аэриос вдруг перехватывает мою руку и притягивает меня к себе прямо через стол. Целует в губы. Мурашки по всему телу, и бёдра слабеют. Боже, какой он горячий и нежный!

— Ну если ты так ставишь вопрос… — мурлычет Аэриос тихо. — Тогда я доверю тебе выбрать этого тама.

Я ухожу с чувством маленькой победы, жаром в животе и желанием, чтобы ночь наступила скорее.

Когда я обсуждаю с Эстель каравай, Аэриос подходит сзади.

— Я не помешал? — он обнимает меня сзади, зарывается носом в волосы. А я плавлюсь от его тепла, проходящего через слои его одежды и моего платья. Оборачиваюсь к нему.

— Ты не можешь помешать, Аэр, — говорю ласково. — Мы с Эстель обсуждаем каравай.

— Валери… — Аэриос тут же серьёзнеет и понижает голос, будто услышал заклинание массового уничтожения. — Что такое «каравай»?

— Это такой хлеб, — отвечаю с уверенностью бывалого кулинара. — Большой, круглый. Который молодожёны надламывают в знак своего союза.

Аэриос вглядывается мне в лицо, будто ищет там признаки лихорадки.

— Мы… будем ломать хлеб?! — спрашивает явно в шоке.

— Это красиво! И это… традиция.

— Это нелогично, — сухо комментирует он. — У нас есть ритуальный пирог благословения, но ломать его… зачем?

Я закрываю лицо ладонями.

— Ладно, каравай отменяется, — выговариваю и обнимаю его. — Но букет из ромашек будет обязательно, и это не обсуждается. И голуби!

— Ромашки? — Аэриос хмурится. — Ты хочешь букет из лечебной травы?!

— Нет, из её… цветков. Беленькие такие с жёлыми сердцевинками, — я делаю глаза кота из Шрека. — Они очень милые!

— Ты милее, — Аэриос вздыхает, но улыбается так, будто готов купить все ромашки мира. — Слетаю на континент, соберу тебе ромашек. Здесь цветы не водятся.

У меня мгновенно краснеют уши.

— И голуби, — настораживается он. — Что ты собралась с ними делать?

— Отпустить! — говорю быстро, потому что лицо у него такое, будто я предложила этих голубей сожрать прямо на церемонии. — Мы вместе выпустим голубей, и они…

— Улетят, — скептически заявляет Аэриос. — Ты серьёзно хочешь, чтобы мы отпускали специально для этого пойманных голубей?

Я смеюсь.

— Это такой символ, союз молодожёнов, любовь, чистота… — я обнимаю его ща плечи, прижимаю щёку к груди. — Это будет очень… красиво.

— Хорошо, будут голуби, — он кивает, гладя меня по волосам, — если это заставит тебя ещё раз улыбнутся.

На восьмой день подготовки я расставляю образцы тканей для пояса к платью — хочу выбрать именно тот оттенок белого, который похож на зимний иней.

И вдруг ощущаю едва уловимый холодок внутри. Как тень по коже.

Сердце начинает биться чаще. Я выхожу на балкон. Не успеваю сделать и шага, воздух взрывается мощным грохотом крыльев. Огромный тёмно-синий дракон снижается, сметая снег с перил. Чешуя блестит, как ледяные пластины.

Он превращается в человека, и я тут же узнаю герцога Нэрлиса Витерна. Отца Аэриоса.

В воздухе стоит ощущение тревоги, как перед штормом. И я каким-то шестым чувством наверняка знаю, что он приехал не поздравлять нас, а по какому-то опасному и важному делу.

Валери

Герцог Нэрлис смотрит на меня ледяными глазами. Но я не ощущаю гнева или раздражения от него. Скорее, он что-то просчитывает, оценивает. Но взгляд такой тяжёлый, что я едва дышу.

— Добрый день, милорд, — говорю я вежливо и даже делаю небольшой книксен.

— Мне нужно поговорить с сыном, — произносит он, не отрывая взгляда.

Я киваю.

— Я провожу, Аэриос в кабинете, — отвечаю и уже иду к двери в замок.

Лорд Витерн старший проворно открывает её мне и пропускает внутрь.

Я иду первой, за спиной поднимается дрожь, словно воздух стал холоднее на несколько градусов.

Аэриос выходит из кабинета навстречу погруженный в свои мысли, но заметив меня и отца замирает.

— Здравствуй, отец, — произносит он сдержанно. Не так чтобы радостно, хотя и без явного разочарования. Но, кажется, он уже понял причину визита. — Поговорим в кабинете.

Он касается моей руки — короткое, почти незримое «не бойся» — и скрывается в кабинете вместе с отцом.

В коридоре возникает плотная удушливая тишина, и кажется, будто слышно, как на балкон падает снег. Я хожу по коридору взад-вперёд, тревога внутри раскидывает хищные побеги.

Они говорят слишком долго. Мне хватает такта не подслушивать, но всё равно душа не на месте.

Когда дверь наконец открывается, первым появляется мой будущий тесть. Лицо у него мрачное, серьёзное, взгляд пронизывает насквозь. Он смотрит на меня секунду, будто что-то проверяет, и лишь потом спокойно уходит по коридору обратно к тому балкону.

Аэриос остаётся в дверях, и по его глазам я понимаю: разговор был тяжёлым.

Он подходит ко мне, берёт за руки. Тепло от его ладоней пробивается сквозь кожу, но тревога не уходит.

— Валери, — произносит он тихо, — мне нужно улететь на несколько дней.

Сердце ускоряется до второй космической.

— Улететь… куда? — голос срывается.

— По делу, — отвечает он. — Я вернусь до свадьбы. Обещаю.

Слово свадьба должно было звучать радостно, но звучит тревожно. В груди сжимается что-то болезненно-хрупкое. Я не буду отговаривать и уж тем более не встану между ним и долгом, но всё же очень хочется узнать.

— Что это хоть, Аэр? — спрашиваю тихо.

Он смотрит на меня оценивающе, размышляя, стоит ли говорить.

— Выследили Зелькова, — говорит он. — И не только.

У меня сердце ёкает. Я же так и не рассказала ему про то, что прочитала в Игнисе. И… кажется, сейчас самое время, но за стеной замка уже содрогнулся воздух. Отец Аэриоса улетел, значит, ему тоже пора.

Я делаю шаг к нему.

— Аэриос, будь осторожен, — говорю то, что сейчас кажется самым важным. — И… когда вернёшься, я открою тебе один секрет.

Он прислоняет руку к моей щеке, нежно проводит большим пальцем по скуле. Взгляд у него такой горячий, что мир вокруг становится не важен.

— Вернусь, — обещает он. — Я не подведу тебя. И не позволю каким-то контрабандистам сорвать нашу свадьбу.

Он касается своим лбом моего… стоит так мгновение и уходит.

На балконе взметается снег, раздаётся оглушительный взмах крыльев — и мой жених драконом взмывает в небо.

Красивое, но такое… печальное зрелище!

Пять дней тянутся будто вечность.

Я занимаюсь подготовкой к свадьбе с усердием гномихи. Работаю без перерыва на сон и еду. Чтобы это приглушало тревогу. Но не приглушает.

Мысли о том, какие опасности могут ждать Аэриоса там, на войне с контрабандистами, не уходят. Они клубятся, роятся, множатся, отчего мозг только распухает.

Мира бегает со списками. Ткани выбраны. Повар обучается новому рецепту десерта. Я примеряю платье — бело-ледяное, переливающееся, словно заиндевелое — и отражение улыбается мне… но глаза у отражения тревожные.

Я выхожу на балкон, даже не набрасывая накидку. Забываю. Когда я иду туда, я жду, что увижу в небе дракона, но не вижу.

Наступает шестой день. Моё беспокойство достигает апогея. Меня тошнит с самого утра. Я иду на балкон, сзади подбегает Мира, набрасывает на плечи накидку. Сама семенит рядом, что-то говорит.

А у меня волнение вот-вот из ушей закапает. Остались сутки. Аэриос обещал явиться до свадьбы. Это же сегодня?

Снег на улице идёт хлопьями, будто мир пытается скрыть что-то важное.

Я вглядываюсь в белую дымку, не видя ничего необычного, и вдруг воздух вздрагивает, словно от удара.

Я задираю голову и вижу огромную тёмно-синуюю тень. Крылья распахнуты. По чешуе бежит белый огонь.

Мой Аэриос.

Мой жених. И в душе снова начинают петь птицы.

Он приземляется и на ходу обращается в человека, подходит ко мне.

У него лицо того, кто возвращается с победой — уставшее, но яркое, сильное.

Я бегу к нему. Он подхватывает меня, прижимает к себе, вдыхает запах моих волос, как человек, который сто лет был в пустыне.

— Ты вернулся… — выдыхаю я, практически теряя опору под ногами.

— Я обещал, — отвечает он. — И сдержал слово.

Он отступает на шаг и смотрит мне в глаза:

— Зельков задержан. Его люди тоже. Мы закрыли канал контрабанды на Кайр, — говорит он с лёгкой гордостью. — Отец займётся формальностями. Но сначала посетит нашу свадьбу.

Я улыбаюсь, хотя сердце продолжает стучать как сумасшедшее.

Тогда Аэриос ловит пальцами мой подбородок, мягко приподнимает.

— Валери, — голос становится низким, почти шепчущим. — Зельков связан с контрабандой в Норвен. И он рассказал много интересного о твоём отце.

Я киваю и уже собираюсь сказать, что да, что я знаю об этом, и готова передать все сведения, но Аэриос не даёт мне сказать. Запечатывает губы мягким поцелуем.

— Но пока у нас другое дело, — говорит, отстранившись, — завтра мы поженимся. Всё остальное потом.

Валери

Свет солнца ложится на снег так мягко, будто сама Этерия решила благословить наш союз. Время будто растягивается: оно мерцает, вибрирует, наполняется золотистым и голубым сиянием люкс-сфер.

Я стою в центре своей комнаты, одетая в свадебное платье, которое Эстель называет «ледяным дыханием бога». Оно переливается так ярко, будто я облачена в замёрзший свет рассвета.

Моя метка — тонкая, как паутинка, — сияет сквозь ткань, как первая звезда ночи.

Я делаю шаг к зеркалу. И застываю: отражение кажется сильнее, спокойнее, прекраснее, чем та добыча страхов, какой я была всего пару недель назад.

Теперь я не беглянка. Теперь я истинная ледяного дракона и его невеста! От этой мысли сердце радостно замирает на мгновение.

Стучат в дверь.

— Леди Валери… милорд просит вас спуститься, — голос Миры дрожит от волнения. — Пора.

Я киваю и выхожу.

Аэриос ждёт меня на первом уровне замка. Один в большом зале, отлично освещённым люкс-сферами, согретом десятком каминов вдоль стен.

Он замирает при виде меня, скользит взглядом по платью, потом поднимает его к глазам.

— Ты совершенна, Валери, — выдыхает он тихо, подходя ко мне. Подаёт мне руку. — Церемония пройдёт на ледяной террасе. Идём.

Он выводит меня из замка и сразу сворачивает направо через открытую аркаду, затем за угол, и мы оказываемся там, где нужно.

Терраса огромна, украшена ветвями эфели, серебристыми лентами и мягким сиянием кристаллов. Гостей под сотню. Стоят полукругом и тише перешёптываются.

Аэриос

Гости остолбенели. Терраса будто разом вымерла. Алтарь сияет осиротевшей золотой гладью.

А Валери уехала в кандалах.

Я стою как камень, но внутри буря. Ничто не могло бы остановить меня, если бы я понимал, куда бросаться. Но я не понимаю.

Дэйнарин подходит. Он белый дракон, он умеет быть невозмутимым, но у него спокойствие ледяное, опасное.

— Аэр… — тихо произносит он. — Не переживай. Я тебе помогу.

Я поворачиваюсь так резко, что вокруг дрожит воздух.

— Скажи, что это не твоя вина! — рычу я. — Ты наводил о ней справки в Южной Сиерии? Ты… что-то узнал? Что скрыл?

— Нет, — Дэйнарин спокойно выдерживает мой взгляд. — Я не посылал ни одного запроса. И никто из Ордена тоже.

Он делает короткую паузу.

— Но я это сделаю сейчас, — добавляет твёрже. — Полетели ко мне. У меня в Ордене Южной Сиерии есть знакомый. У него связи в судебном корпусе.

В горле жжёт жажда деятельности. Я должен что-то делать, иначе начну жечь всё вокруг.

— Тогда не будем теряеть времени, — выдыхаю я. — Летим.

Мы одновременно обращаемся и взмываем в небо. Эстель разберётся с гостями, отец поймёт, а я… лечу спасать свою истинную.

Холод впивается в тело, но я его не чувствую. Мы приземляемся в Стормдорне спустя полчаса полёта.

Дэйнарин ведёт меня в кабинет. Комната строгая, каменная, со сферическим Эхо-камнем на подставке. Поверхность мерцает серебристым.

Дэйн касается ладонью кристалла.

— Мерилин Авран, — произносит он четко. — Срочная связь по судебному делу. Ответь.

Кристалл загорается. Мы ждём. Несколько секунд ничего не происходит. Я знаю, как работает Эхо-камень. Если адресат сигнала не рядом, он просто не услышит. Так что ждать мы можем чень долго.

Но вдруг кабинет оглашает строгий чёткий поставленный голос.

— Дэйн? — Мерилин удивляется. — От тебя редко приходят такие срочные вызовы. Что у тебя произошло?

— Мне нужно проверить запрос судебного корпуса Южной Сиерии, — говорит Дэйн. — На арест баронессы Валери Тэллер. Приставы прибыли на остров Кайр сегодня утром.

— Приставы? — переспрашивает Мерилин. — Кайр?

— Да. Три дракона пурпурной окраски. Бумаги с подписью магистрата.

Мерилин хмыкает.

— Дай мне время, Дэйн, — произносит голос. — Мне нужно спросить пару людей. Орден в Южной Сиерии напрямую не связан с магистратом. Из какого города твоя Валери?

— Моя! — невольно встреваю я. — Аэриос Витерн. Баронесса Тэллер моя невеста. Она из города Дримдорн.

— Хорошо. Скоро информация будет, — выговаривает Мерилин, и кристалл гаснет.

Мы ждём. Я не сижу. Не могу. Хожу туда сюда. меряю шагами кабинет Дэйна раз за разом. Руки дрожат. Дышать тяжело, грудь горит.

Дэйнарин наблюдает как скала, но я чувствую, что он тоже наготове. Он понимает, что я на грани того, чтобы полететь в порт и сжечь этих приставов к Аш-Рааду. И готов меня остановить.

В какой-то момент меня осеняет мысль.

— Скажи, — голос вырывается с хрипом. — Если я скажу им, что Валери — попаданка… это избавит её от ответственности за действия тела до неё?

Дэйнарин резко поднимает глаза.

— Нет, Аэриос, — отрезает он холодно и резко. — Так сделаешь только хуже. Суд наказывает не душу, а тело. Попаданство рассматривается как отягчающее обстоятельство. Начнутся проверки, допросы. Это поставит крест на безопасности твоей невесты.

Я сжимаю кулаки. Когти пробивают кожу. Капли крови падают на пол.

— Тогда как?! — рык дрожит, едва не срывается в драконий. — Как мне её вытащить?!

— Дождаться информации, — отвечает Дэйн. — Мы найдём суть обвинений. Если это подделка, раскроем. Если это ловушка, достанем того, кто её расставил.

Я хочу ломать стены. Хочу уничтожать. Но жду.

Кристалл снова вспыхивает серебристым через несколько утомительных часов. Будто Мерилин пешком ходил на другой конец Южной Сиерии.

— Дэйн… — голос у друга Дэйна чуть охрипший, взволнованный, собранный. — Мои знакомые проверили всё — архив назначений, список выезда приставов. Запросы по линии магистрата. Судебные поручения.

— И? — шиплю я.

— Баронесса Валери Тэллер не находится в розыске, лорд Витерн, — отвечает Мерилин, будто ставит точку. — Никаких дел против неё не открыто. Южная Сиерия не направляла приставов на Кайр. Никто не выдавал ордер на её задержание.

— Значит, документы… — тянет Дэйн.

— Фальшивка! — вырывается у меня. Внутри начинает извергаться вулкан ярости.

— И среди тех, кто мог провернуть такую операцию, есть только одна группа, — цедит Дэйн. — кто умеют подделывать печати, подчищать следы и работать в чужих юрисдикциях.

Я догадываюсь раньше, чем он успевает это произнести. Грудь сжимает ненависть.

— Сомбраэль, — рычу.

И мир внутри меня взрывается огнём. Эти твари украли мою истинную. На моей свадьбе. Прямо у алтаря. На моих глазах.

— Мне нужно в порт, — выговариваю я хрипло.

— Я полечу с тобой, Аэр, — отвечает Дэйн. — Они не буду ждать, вывезут её сразу. Но не для суда, а для ликвидации. И Сомбраэль — драконы. Тебе понадобится помощник.

Мы прощаемся с Мерлином и идём на балкон.

— У тебя есть план? — невозмутимо спрашивает Дэйн.

— План будет один, — рычу я. — Я верну её. И сожгу мир, если потребуется.

Мы обращаемся и взлетаем. В порт. За Валери. За моей истинной. И в голове только одна мысль — успеть.

Аэриос

Я лечу, разрывая воздух. Лёд, снег, воздух — всё размыто в белую пелену. Внутри одно желание — скорее добраться до корабля. Мы с Адарином пролетаем над портом, я сразу вижу, что пристань пуста.

Увезли! Они могли уплыть в любом направлении, но вряд ли будут петлять по морю. И судоходство в акватории Кайра осложняется течениями и рифами, так что путей у них два. На Юг по направлению к Землям Тумана и на Восток, к Континенту. В Южную Сиерию.

Я выбираю второй вариант. Поднимаюсь выше, где от разреженности воздуха начинает щипать драконьи лёгкие, а на чешуе выступает иней. С этой высоты море видно далеко, и наконец я замечаю корабль.

Его мачты — как чёрные иглы. Паруса собраны, опознавательных знаков нет. Словно путешественники. Только путешественники просто так на Кайр не приплывают.

Сердце, и так бьющееся как барабан войны, ускоряет удары. Рядом летит Дэйнарин. Белый, холодный, сверкающий льдом. Он поворачивает голову ко мне и кивает, мол, это они.

Мы начинаем снижаться.

Внутри ярость смешивается с ужасом, что я опоздал. Тоска рвёт изнутри, каждый удар сердца будто пламя по живому.

Валери. Моя истинная.

Я ощущаю её присутствие так же ясно, как дышу. И сейчас внутри пусто. Такое чувство, что на корабле её нет.

Я не думал, что дракон может реветь так, чтобы дрогнул снег на горах.

Аэриос

Эхо-камень оживает холодным серебристым светом. И через мгновение раздаётся знакомый, до зубного скрежета надменно-насмешливый голос.

— Неужели сам Аэриос Витерн решил со мной пообщаться? — тянет Фэрин Маранель, серебряный дракон-лекарь, чья манера говорить всегда будто оставляет ледяной след в воздухе. — Что, новая война? Или твой характер наконец-то доконал кого-то?

Я сжимаю эхо-камень так, что костяшки белеют.

— Я предлагаю мир, — выдыхаю ровно, с трудом удерживая голос от рыка. — Потому что моя истинная при смерти. И только ты можешь помочь.

На той стороне наступает тяжёлая тишина. Тишина, в которой даже цинизм Фэрина сдаёт позиции.

— Я понял, — произносит он уже без насмешки. — Жди. Я прилечу. Но… моя помощь не бесплатна, Витерн.

— Считай, что я вечно у тебя в долгу, — бросаю я. — Только приди.

Я откладываю камень, и он гаснет.

Сзади раздаётся топот. Мира влетает в купальню, прижимая к груди шкатулку со стернием.

— Милорд, порошок стерния, — дыхание у неё сбивается. — Вы уверены?..

— Давай сюда, — рычу, подгоняя её жестом.

Она протягивает шкатулку, и я всыпаю синие гранулы в воду вокруг Валери.

Аэриос

Валери дышит тихо, ровно, но меня это не успокаивает. Слишком много раз я видел, как угасает жизнь. И сейчас в каждом её вдохе я ощущаю время, которое уходит.

— Смотри за ней, Фэр, — говорю я серебристому дракону.

Тот кивает.

— Сделаю всё, что возможно, Аэр, — отвечает Фэрин. — И то, что невозможно, тоже.

Он проводит ритуал консервации жизни, и я заставляю себя отвести взгляд.

— Пойдём, — произносит Дэйн за моей спиной. — Нам нужно разобраться в том, кто заказал охоту Сомбраэля.

Мы выходим из спальни и направляемся в покои Валери. Их воздух ещё хранит слабый аромат моей любимой. На столике лежит её дневник.

Я беру его в руки. Он тут же шелестит страницами:

— Ого! — вдруг раздаётся голос. — Сам ледяной лорд снизошёл до того, чтобы взять меня в руки. Должен ли я падать в обморок или ограничиться вежливым кивком?

Я перебарываю первоначальный шок. На Кайре такого нет, но я слышал об анимарах — вещах, в которых запечатана человеческая душа. Похоже, у меня в руках именно такой артефакт. И этот с характером.

— Твоя хозяйка при смерти, — произношу я холодно. — И мне нужны ответы.

Дневник затихает.

— Я Игнис, — неожиданно покладисто отвечает он. — Тогда читай.

Страницы сами разворачиваются к какой-то записи. Только все символы — каракули, которые невозможно никак интерпретировать.

— Что это за… мазня неизвестного художника? — вспыхивает Дэйнарин, глядя на страницу.

Я вспоминаю последнее, что сказала Валери, и произношу отчётливо:

— Аркана Серва, — голос отскакивает от каменных стен.

Первое мгновение ничего не происходит, а потом «мазня» превращается в обычные читабельные слова. Почерк — ровный, твёрдый, решительный.

Я читаю вслух.

«Сегодня я узнала ужасную правду. Я случайно подслушала разговор между Сералиной и неким лордом Даркстоуном. Они обсуждали контрабанду боевых артефактов в Норвен.

Я бы ничего не поняла, если бы вчера не обнаружила в кабинете отца дневник, который он мне завещал. Отец занимался поставками для Норвэнского диктатора и мороком скрывал это от семьи.

Теперь понятно, почему он умер в пятьдесят от истощения астральных каналов…

Аэриос

Мне не нравится, как посмурнел серебристый дракон.

— Какие осложнения? В чём это проявляется, Фэрин? — спрашиваю я, едва удерживая голос ровно.

Фэрин молчит. Так долго, что меня начинает трясти.

Наконец он выпрямляется, стряхивает с ладоней остатки серебристого света и смотрит мне прямо в глаза неожиданно честно, без своего вечного высокомерия и жестом просит меня подойти.

Я встаю у изножья кровати, смотрю на Валери: бледная кожа, лиловые губы… но её грудь покачивается в ровном ритме — она жива.

— Проблема в том, что она… ну ты ведь и сам знаешь, — Фэрин мнётся.

Я сжимаю кулаки до боли.

— Говори по сути.

Фэрин морщит переносицу.

— Её лёгкие сильно повреждены, мне придётся продержать её в консервации дольше, чем я ожидал, — наконец говорит он.

— Сколько ей нужно… быть в этом состоянии? — спрашиваю я глухо.

— Неделю. И она должна остаться в консервации непрерывно всё это время, — уточняет Фэрин. — Тогда ткани восстановятся и душа останется на месте.

Неделя. Семь дней, которые я проведу рядом с ней, слушая каждый вдох. И всё равно это легче, чем её потерять.

— Как лечить дальше? — шепчу я.

Фэрин отвечает без паузы, как человек, который уже всё просчитал.

— Первые три дня — только консервация. Я прилечу дважды, буду работать с астральным полем. На четвёртый день можно начинать поддерживать тело травами: согревающие сборы, настой марийского корня, он укрепляет сосуды лёгких. Обычные лекари справятся. А в конце недели я постепенно сниму консервацию. И если Валери достаточно сильна — она проснётся сама.

Я выдыхаю. Надежда или падение — сам не знаю. Но другого пути всё равно нет.

— Она справится, — говорю я. — Она истинная дракона. Она выдержит всё.

Фэрин улыбается впервые без тени насмешки.

— С таким мужем… да. Выдержит. — Он смотрит на меня прямо — Тебе тоже нужно пережить эту неделю, Аэриос. И не разрушить замок на второй день от тоски или ярости.

Я не отвечаю. Потому что знаю — будет намного хуже.

— На этом пока всё, и… — Фэрин берёт в руку Камень Тихой Ночи. — Это я, пожалуй, заберу в качестве платы. Добротный артефакт.

Я не возражаю. Этот камень мне не настолько дорог, чтобы цепляться за него. Фэрин сделал куда больше, чем стоит Камень Тихой Ночи.

Неделя проходит как вечная ночь. Я почти не ухожу от постели Валери. Сплю рядом, держа ладонь на её руке — чтобы чувствовать слабое, но верное тепло.

Эстель приносит настои. Мира следит за огненным артефактом, чтобы в комнате было тепло, но не душно.

Фэрин держит слово, лечит Валери, как и обещал. И каждый раз, когда отправляется к жене и своим драконятам, говорит, что с Валери всё будет хорошо. Я почти верю.

Дэйнарин прилетает дважды — приносит новости. Мерилин уже открыл дело. Орден Южной Сиерии ждёт наши показания. Имя Сералины начертано красным в их реестрах.

На седьмой день Фэрин снова стоит у её кровати.

— Готов? — спрашивает он меня.

— Делай, — отвечаю.

Он поднимает руки. Серебристое сияние дрожит, как морозный иней на стекле, и по телу Валери, словно тонкая пелерина, стекает слабый белый свет.

Фэрин предельно внимательно всматривается в неё.

— Дышит, — произносит он. — Ровнее, чем я ожидал. Это хороший знак, Аэр.

Я впервые за все дни позволяю себе вдохнуть глубоко.

— Когда она… придёт в себя?

— В ближайшие часы.

И, будто услышав его слова, Валери тихо вздыхает — глубоко, свободно. Пальцы на простыне едва двигаются. Губы теплеют. Щёки медленно возвращают цвет.

Я встаю так резко, что стул рядом падает на пол. В миг оказываюсь рядом.

Она открывает глаза.

Голубые. Живые. Светлые.

— А-эриос?.. — еле слышно шепчет она.

И я опускаюсь на колени у изголовья кровати, касаясь её пальцев:

— Я здесь, снежинка. Я здесь. Ты вернулась.

Она пытается улыбнуться, получается едва, но этого хватает, чтобы мой мир наполнился звуками и радостью.

Фэрин хмыкает:

— Ты был прав, Аэр, — произносит он бархатно. — Валери истинная дракона, она справилась.

— Благодарю, Фэрин, — отвечаю я, не отводя взгляда от Валери. — Считай, что я у тебя в долгу. Если нужен какой-нибудь артефакт, только скажи.

Он кивает.

— Пару дней, миледи, нужно полежать, — говорит он ей. — А после сможете лететь.

На этом он уходит.

А я сижу рядом с Валери, держу её руку обеими ладонями и ловлю себя на чувстве облегчения. Она жива. Она сильная. И теперь осталось закончить только одно дело и наконец пожениться.

— Куда… лететь, Аэр? — сипло спрашивает она.

— Ты отдохнёшь, — шепчу ей. — А потом мы полетим в Южную Сиерию.

Аэриос

С того момента Валери начинают лечить. Она поправляется слишком долго по моим ощущениям, но каждый вдох, который она делает, — уже победа.

Дни тянутся, как бледный, предрассветный снег. Каждое утро в замке появляются лекари. С моих земель подтягиваются все, кто в состоянии помочь. Этеры воздуха с их бесконтактной диагностикой. Травники с тёплыми настоями. Мастера дыхательных каналов. Носители артефактов, похожих на хрустальные фонари.

Комнаты наполняются запахами трав, теплых масел, камфоры и медовых вытяжек. Валери лечат всем, чем можно лечить истинную лорда-дракона, которая наглоталась ледяной воды — магией, теплом, травами, астральными прогревами лёгких.

Она кашляет, сипит, горло болит так, что она морщится от каждого произнесённого слова, но с каждым днём её дыхание становится ровнее. А я сижу рядом, отслеживая каждый вдох, будто от него зависит моё собственное сердцебиение.

Иногда она просыпается и смотрит на меня сонными глазами — и это лучшее лекарство для меня самого.

Спустя две недели в замок снова прилетает Фэрин. Входит так, будто весь мир принадлежит ему одному. Серебряные волосы струятся по плечам, походка лёгкая, взгляд оценивающий. На губах привычная наглая ухмылка.

— Ну что, где моя любимая пациентка? — спрашивает он, проходя к кровати.

Валери сидит подложив под спину подушки, дыхание спокойное, кожа тёплая, розовая. Она приветливо улыбается ему.

— Я чувствую себя хорошо, — говорит она. — Грудь больше не ноет, голова не кружится. Я свободно дышу.

Фэрин приподнимает бровь, словно не верит ни одному слову.

Он проводит руками вдоль её тела, над грудью, над головой. Воздух дрожит тонкими серебристыми всполохами, которые почти сразу исчезают.

— Здоровая, — ставит он диагноз. — Легкие полностью восстановились. Воспалений нет. Поздравляю, леди Валери. У вас здоровье крепче, чем у половины молодых драконов.

Она смеётся, и это лучший звук, какой я мог бы услышать сейчас.

— Значит, я могу лететь? — спрашивает она и смотрит прямо на меня.

— Если хочешь, — отвечаю я.

— Хочу, — говорит она твёрдо. — Нам нужно покончить с Сералиной. Пока она свободна, Сомбраэль не остановится.

Фэрин хмыкает, отступает.

— Моё дело сделано, — выговаривает он. — Дальше сами. И пожалуйста, без новых ледяных ванн, чтобы мне не пришлось снова лечить вас от собственных подвигов.

Я закатываю глаза. Валери улыбается. Мир снова начинает звучать теплее.

На следующий день ранним утром после завтрака я предупреждаю Валери:

— Полёт долгий, снежинка, — говорю честно. — Шесть часов над морем. Без маяков и островов для передышки. Ты уверена, что справишься?

Она кивает.

— Я справлюсь, — отвечает, ласково проводя ладонью по моей груди. — С тобой я выдержу всё.

Я накидываю ей на плечи меховую накидку. Мы выходим на балкон, и я обращаюсь. Когда она поднимается мне на спину и обнимает меня за шею, я понимаю, что она и правда выдержит всё, что угодно, и что никто больше не причинит ей вреда, пока я дышу.

Полёт мне даётся обычно, а Валери — тяжело. Море внизу — как стальная бездна. Ветер режет, снег колет кожу, а Валери держится крепко, но постепенно устаёт. Я чувствую, как её руки начинают дрожать, как дыхание становится глубже, чтобы смягчить напряжение.

Когда за горизонтом появляется буро-зелёная линия берега Южной Сиерии, я ощущаю, как с меня уходит напряжение.

Мы приземляемся в столице — Скайвилле, тёплом солнечном городе, который совсем не похож на наш ледяной Кайр.

Здесь воздух мягкий, сухой, пахнет пылью дорог, кипарисами и хлебом. Узкие улочки изгибаются между домами из светлого камня, балконы утопают в цветах, на стенах — яркие фрески, а где-то вдали звенит струя фонтана.

Валери едва сползает с меня. Сил в ней совсем не осталось. Я обращаюсь, помогаю ей снять тяжёлую меховую накидку. Потом обращаюсь снова, подхватываю уже лапами и несу её в лучшую таверну города. Там широкие окна, мягкие ковры, ароматизирующие лампады со сладко-терпким запахом.

Она едва держится на ногах, когда мы заходим в холл таверны. Хозяин сразу понимает, кто я, без лишних слов предлагает покои на втором этаже.

Я заношу Валери в большую комнату, где кровать выглядит так, будто создана для отдыха после долгого пути. В соседнем помещении купальня, утопающая в пару, ванна уже наполнена.

Я помогаю Валери раздеться, укладываю в воду. Добавляю тонизирующий минерал в порционном пузырьке. И прямо по тому, как бледная кожа обретает оттенок, вижу, что она приходит в себя.

Я раздеваюсь сам, опускаюсь в воду рядом с ней. Обнимаю за плечи без какого-либо подтекста, но она вдруг тянется ко мне и… целует. Медленно, нежно, с упоением, какого я не ожидал от её усталого организма.

Во мне мгновенно вспыхивает желание, которое заполняет лёгкие горячим воздухом, щекочет в горле, пробегает мурашками по загривку.

Я притягиваю Валери к себе, и мы углубляем поцелуй.

— Ты уверена? — хриплю я, отстраняясь.

— Это наша ночь, Аэр, — шепчет Валери.

Мы целуемся. Медленно. Долго. Пока в теле Валери не появляется дрожь, которую невозможно скрыть. Тогда я подхватываю её на руки, выношу из купальни, и мы падаем на широкие мягкие простыни. Она гладит мою кожу, я провожу пальцами по её талии.

В этом нет спешки. Только близость. Ночь действительно становится наша, утопающая в наслаждении. Как награда за все страдания, которые нам обоим пришлось вынести.

Утром я просыпаюсь первым, спускаюсь за завтраком, возвращаюсь в комнату с подносом. На нём горячий хлеб, ягоды, какая-то здешняя каша, чай с травами.

Валери проснулась, сидит в постели, волосы растрёпаны, на щеках лёгкий румянец. И выглядит она как рассвет, который я никогда больше не потеряю.

Я ставлю поднос на стол, наклоняюсь, целую её в висок.

— Доброе утро, — говорю тихо. — Сегодня важный день, Валери.

Она поднимает взгляд. И в её глазах — решимость, которой я не могу не восхищаться. Редкие драконы могут похвастаться такой храбростью, а Валери человек, но готова идти до конца.

Аэриос

Утро в Скайвилле сухое и яркое. Небо выжжено солнцем, воздух пахнет горячим камнем и цветами с балконов.

Я расплачиваюсь с хозяином таверны, возвращаюсь в комнату, и мы вместе с Валери выходим на балкон.

— Аэр, — она краснеет. — Я могу прогуляться пешком.

Я кладу руки ей на талию, заглядываю в глаза.

— Сегодня ты не будешь тратить силы на лестницы, снежинка, — говорю прямо над её ухом. — Не упрямься.

Я отхожу и обращаюсь. Валери подходит, и я подсаживаю её хвостом себе между лопаток.

Я отталкиваюсь лапами, делаю небольшой прыжок с балкона и распахиваю крылья, едва не цепляя одним стену противоположного дома. Ох уж эти уютные южные города. Словно игрушечные.

Люди внизу ахают, а я взмываю в воздух и несу несу Валери к зданию магистрата. Она сжимает ладонями выступы у меня на голове, и от этого хочется заурчать. Но лететь долго не приходится. Мы в центре. Всё рядом.

Здание магистрата возвышается над городом не льдом, как у нас на Кайре, а светлым песчаным камнем. Высокие колонны. Резные барельефы. Витражи с золотыми вставками. Над входом — герб Южной Сиерии: раскрытая ладонь и весы.

Я приземляюсь на площади, помогаю Валери спуститься и обращаюсь обратно в человека. Беру жену под руку и веду по высокой лестнице к торжественно выглядящим дверям.

Швейцар-человек открывает нам проход. Внутри прохладно. Пол из гладкого мрамора, отражающего свет. Стража в тёмно-синих мантиях. Ни одного белого дракона — это не Орден. Это государственная структура.

В главном зале по периметру стоят столы писарей, принимающих заявления.

Я подвожу Валери к одному из них.

— Лорд Аэриос Витерн, герцог острова Кайр, — представляюсь. — Мне и моей жене назначено слушание по преступлению, совершённому подданной вашей страны.

Писарь мгновенно становится серьёзным. Вскакивает, наклоняя голову в знак глубокого почтения. Просит идти за ним и ведёт нас в небольшой круглый зал, где стоит один стол для представителей магистрата, и несколько столов для ответчиков.

Очень помпезная комната допросов, судя по всему.

Не успеваем мы с Валери занять места за центральным столом, как в зал входит делегация из двоих серебристых драконов и одного золотого. Их ауры плотные, тяжёлые. Взгляд оценивающий, но без неприязни.

Валери садится рядом со мной и достаёт Игниса из небольшой сумки через плечо, которую Сабрина сшила, пока Валери выздоравливала. Специально, чтобы носить Игниса с собой.

Золотой дракон открывает на столе рунный журнал, от которого исходит слабое свечение. Складывает пальцы в замок.

— Магистрат Южной Сиерии приветствует вас, леди Тэллер, — говорит торжественно. Серебристые драконы по обе стороны от него почтительно кивают. — Насколько нам известно, вы хотите добровольно заявить о преступлении. Это так?

— Да, — отвечает Валери спокойно.

Голос всё ещё немного хриплый. Но твёрдый.

Она рассказывает. О дневнике отца, о его смерти, о мороке, который его истощил. О бизнесе, который он прикрывал. О подслушанном разговоре Сералины Тэллер с лордом Даркстоуном из Норвена.

— Я хотела заявить об этом преступлении сразу, как узнала, — завершает рассказ Валери. — Но Сералина меня отравила.

В зале становится тихо.

— Повторите, — строго цедит один из серебристых. — Вас отравили? Или пытались отравить?

— Моё тело успело погибнуть, до того, как в него попала я, — произносит Валери честно.

— Вы лишняя душа! — гневно выговаривает второй серебристый.

— Леди Валери моя истинная, — вклиниваюсь я жёстко. — Орден острова Кайр признал связь действительной. Так что давайте сосредоточимся на настоящем преступлении.

На груди Валери под тканью едва заметно вспыхивает метка — тонкий ледяной узор.

Золотистый дракон склоняет голову, переводит взгляд на Валери.

— У вас есть доказательства ваших слов? — спрашивает он.

Игнис шелестит страницами.

— Доказательства понадобились? — язвит он. — Будут вам доказательства, если перестанете держать меня за молчаливую мебель.

Серебристые драконы давят улыбку и переглядываются.

— Мне кажется, или я слышу голос Андреаса Томераана? — вполголоса спрашивает один из них.

— Он самый, маркиз Аурин Ламиэн! Только в стильном переплёте! — шипит Игнис. — Вот уж не думал, что мы снова встретимся при таких обстоятельствах.

— Тишина в зале дознания! — отрезает золотой дракон. — Леди Тэллер, предъявите доказательства.

Валери касается обложки.

— Аркана Серва, — произносит вполголоса и открывает дневник.

Текст из каракулей превращается в аккуратный почерк.

Золотой дракон перелистывает страницы, быстро проглядывая записи. Удовлетворившись, закрывает дневник и возвращает хозяйке.

Валери продолжает.

— Я появилась в этом теле, когда Сералина проверяла, мертва я или нет. Я услышала, как она сказала служанке, что закажет ещё яда у Сердика, если не вышло, — говорит она. — В тот момент я сбежала. Но Сералина наняла Сомбраэль, чтобы наверняка избавиться от свидетельницы.

— Допросите меня, — вмешивается Игнис. — Я видел всё своими глазами. Ну, кроме момента, когда ребята из Сомбраэля забрали Валери, чтобы прикончить.

Золотой дракон поднимает бровь, и уже я рассказываю, как всё было.

Драконам магистрата не нужно времени на совещание.

— Магистрат Южной Сиерии благодарит вас за сообщение о преступлении, — произносит золотой. — Мы приняли ваше заявление, леди Тэллер. На основании представленных доказательств открывается дело о незаконной торговле боевыми артефактами, покушении на убийство и тайном сговоре.

Серебристый дракон ставит печать в журнале.

— Баронесса Сералина Тэллер подлежит немедленному задержанию до выяснения обстоятельств, — поясняет он.

Валери медленно выдыхает.

Я кладу руку на её ладонь. Мы оба понимаем, что это только начало.

Председатель смотрит на меня:

— Лорд Витерн, поскольку обвиняемая проживает в Дримдорне, вы готовы сопровождать представителяей магистрата для исполнения ордера?

Я смотрю на Валери. В её глазах только решимость, хотя и приправленная усталостью после длительного допроса. Она кивает.

— Мы вылетаем вместе с представителями магистрата, — отвечаю.

Вскоре в сопровождении нескольких драконов магистрата мы выходим на верхний балкон. Магистры Южной Сиерии обращаются первыми. Я следом. Помогаю Валери забраться, взмываю в воздух. И мы вместе летим в Дримдорн. В дом, где всё началось. И где сегодня всё закончится.

Аэриос

В Дримдорне прохладнее, воздух более свежий за счёт близости к морю. Черепичные крыши, ровные улицы, аккуратные балконы. Мирный город. Тот самый, где я впервые встретил Валери и спас, не дав попасть под конную повозку. И где умерла оригинальная душа.

Валери крепче сжимает выступы у меня на загривке, когда я начинаю снижаться. Серебрастые драконы магистрата садятся напротив особняка Тэллеров в неплохом районе. Прямо на улице. Я приземляюсь следом, помогаю Валери слезть и обращаюсь в человека.

Стражи, пурпурные драконы вскоре оказываются у нас за спинами и тоже обращаются. У них на мантиях знаки магистрата.

Вся процессия направляется к особняку. Официально. На законных основаниях.

Я держу Валери под руку и не улавливаю в енй дрожи. От моей истинной веет полной решимостью. В лице ни тени сомнения. Она готова всё завершить.

Магистр нажимает на колокольчик, и дверь дома открывается. На пороге черноволосая служанка с раскосыми глазами. Увидев нас, она бледнеет.

— Леди Валери?.. — шепчет она, как будто увидела призрак.

— Здравствуй, Чин. Леди Сералина дома? — спокойно спрашивает Валери.

Служанка отступает.

— В гостиной… миледи, — говорит она в спину проходящему в дом магистру.

Мы и стражники входим следом. Сералина стоит у окна. Свет падает на её лицо, подчёркивая точёные черты. Она оборачивается — и застывает.

Она видит Валери. Живую, здоровую. Но не пугается, даже ухом не ведёт.

— Валли! Вот ты где! А мы тебя потеряли! — она тараторит с наигранной нежностью и всплёскивает руками. — Ты… где провела столько времени? И зачем привела с собой этих господ?

Валери сдерживается, чтобы не ответить ей в тон, я ощущаю напряжение, пробежавшее по её руке.

— Сералина, эти господа пришли арестовать тебя, — отвечает Валери. — За покушение на убийство и контрабанду боевых артефактов в Норвен.

Сералина смотрит на серебристого дракона, на стражей и всё понимает. Её лицо тут же становится строгим, черты заостряются.

— Что это значит? — голос звучит надменно. — Я не получала никаких уведомлений.

Серебристый магистр разворачивает свиток.

— Леди Сералина Тэллер, — говорит он громким поставленным голосом. — Здесь заверенный Магистратом Южной Сиерии приказ о вашем задержании. Леди Валери Тэллер уже сообщила вам, в чём вас обвиняют.

Слова падают словно тяжёлые камни.

— Это абсурд, — холодно отвечает Сералина. — Я не занимаюсь никакой контрабандой. И никого не убивала!

Валери вынимает из сумки Игниса.

— Сералина, нет смысла отпираться. Я успела записать всё, что узнала при жизни, до того, как ты меня отравила, — она поворачивается и находит глазами бледную служанку. — Правда, Чин? Ты проверяла пульс у меня, когда Сералина спросила, мертва ли я. Было такое?

Служанка мотает головой, но стражники тут же обступают её. Бедняжка трясётся как осиновый лист. Вот-вот брякнется в обморок от страха.

— Не стоит скрывать, Чин, — вклинивается серебристый магистр. — Тебя доставят в магистрат для дачи показаний в любом случае. И, если ты помогала леди Сералине у совершении преступления, обвинят в соучастии.

Чин смотрит на Валери с отчаянием в мокрых глазах.

— Леди Валери, клянусь, я не хотела! — надрывно выговаривает она.

— Заткнись, Чин! — рявкает Сералина, но та выпрямляет спину, холодно смотрит на свою хозяйку, потом поворачивается к магистру:

— Леди Сералина получила яд от торговца Седрика, добавила его в чай для леди Валери и велела мне его отнести. Леди Валери после этого чая стало плохо, и она потеряла сознание. И вскоре перестала двигаться совсем. Но… — она бросает короткий бегающий взгляд на Валери. — Но потом она снова стала дышать. И леди Сералина подумала, что яд не подействовал. А потом… леди Валери исчезла.

— Да, я сбежала, — произносит Валери как приговор. — Потому что поняла, что второе покушение уже не переживу.

И в этот момент с лица Сералины окончательно спадает маска.

— Ну ты и живучая дрянь! — выплёвывает она. — Ты всё испортила!

Валери не отступает.

— Ты подкармливала диктатуру Норвена вслед за моим отцом, — тихо отвечает она. — Это преступление. И убийство сестры мужа — тоже.

— Ах ты ж наша праведная душа! — взрывается Сералина. — Это бизнес! Твой отец зарабатывал на этом годами!

— Он умер, потому что скрывал это, — спокойно отвечает Валери. — А ты решила продолжить грязное дело.

— Конечно! — Сералина зло усмехается. — Потому что я умею выживать. В отличие от тебя.

Стражи подходят к ней, один раскрывает кандалы.

— Леди Сералина Тэллер, вы арестованы и будете доставлены в Скайвилл для заключения под стражу, — произносит магистр.

Сералина не сопротивляется.

Она лишь смотрит на Валери с холодной ненавистью.

— Ты думаешь, победила? — шепчет она. — Сомбраэль не остановится, пока не выполнит заказ, сестрёнка!

Валери напрягается, словно проглотила иглу. Я крепче сжимаю её руку. Ничего Сомбраэль не станет делать, и я позже ей объясню почему. Главное сейчас — пережить эту неприятную сцену.

И вдруг дверь гостиной распахивается, и входит молодой мужчина со светлыми волосами. Чертами лица похожий на Валери. Похоже, это Дэриан, её брат.

— Что здесь происходит? — спрашивает он настороженно и мрачно смотрит на Валери.

Аэриос

Гостиная ещё дрожит от слов, которыми Сералина только что пыталась удержать своё превосходство. Кандалы на её запястьях глухо звякают.

— Что здесь происходит? — Дэриан повторяет вопрос и переводит взгляд на жену.

— Дэриан! — Сералина делает шаг к нему, насколько позволяют кандалы. — Это безумие! Твоя сестра сошла с ума. Она оклеветала меня, привела сюда магистрат и…

— Она пыталась меня убить, — спокойно произносит Валери.

Тишина опускается тяжёлым куполом.

Дэриан медленно переводит взгляд обратно, с жены на сестру.

— Объясни, — цедит тихо.

Магистр зачитывает обвинение коротко и сухо. Сералина дёргается.

— Это ложь! — шипит она. — Она всегда завидовала мне! А теперь решила уничтожить меня!

Валери делает шаг вперёд.

— Ты подкармливала диктатуру Норвена боевыми артефактами. Как и отец.

Слово «отец» звучит словно раскат грома.

Дэриан замирает.

— Что? — его голос звучит чуждо. Взглядом он прожигает сестру.

Валери выдерживает, не отводит глаза.

— Я нашла его дневник, Дэриан, — произносит она. — Отец вёл поставки в Норвен. Мороком скрывал бизнес от семьи. Это и убило его — истощение магических каналов.

Дэриан отступает на шаг, будто получил удар в грудь.

— Нет, что ты такое говоришь? — произносит он на грани слышимости. — Отец бы не стал…

— Он не хотел замарать фамилию, — мягче добавляет Валери. — Он писал, что закончит это. Но не успел.

Сералина криво усмехается.

— Закончить? — выдаёт она жёстко. — Да он годами кормил Норвен! А я всего лишь продолжила прибыльное дело!

— Молчи, — обрывает её Дэриан. — Валери, у тебя есть подтверждение?

Она протягивает брату Игниса, и он всё понимает. У него на лице отражается искренняя скорбь и боль от потери жены. Сералину ведут к двери.

— Ты правда веришь ей, Дэриан? — бросает она проходя мимо Дэриана. — Призраку?

Он не отвечает. Позволяет стражникам вывести жену и её служанку. Серебристый магистр прощается и тоже уходит. Дверь закрывается.

В гостиной остаёмся только мы трое.

Дэриан долго молчит. Потом смотрит на Валери.

— Ты сказала… она пыталась тебя убить, — произносит он, будто витая в своих мыслях. — Это правда? Или Сералина не солгала, что ты ей завидовала?

— Это правда, Дэриан, — отвечает Валери. Я стою рядом, держу ладонь на её талии, чуть сжимая пальцы в знак своего присутствия. — Она не пыталась, она убила меня. Отравила ядом от… какого-то Седрика.

— Тогда как ты стоишь здесь? — брат втыкает в неё опасно колючий взгляд.

— Я лишняя душа. Я пришла в это тело после того, как оно умерло, — говорит Валери скорбно. — Настоящей Валери нет. Но я продолжаю её жизнь.

Он застывает.

— Что? Так ты… Как ты?.. — у него на лице написана дюжина вопросов сразу.

— Я была лишней душой сначала, — продолжает Валери тихо. — Пока не стала истинной лорда Аэриоса Витерна.

Она чуть поворачивается ко мне, делает представляющий жест.

Я киваю, подтверждая её слова.

— Орден Кайра признал нашу связь, барон Тэллер, — произношу я со всем уважением, какое могу в себе найти. — Валери — моя истинная.

Метка под тканью её платья слегка светится ледяным светом, Дэриан смотрит на неё и понимает, что всё правда.

— Значит… ты умерла, — подытоживает он.

— Оригинальная Валери — да, — отвечает она. — И я обязана закончить то, что она начала.

Он проводит ладонями по волосам, будто пытается собраться.

— А Сомбраэль? — спрашивает резко. — Сералина что-то говорила о них, я услышал.

Тут уже я вступаю в разговор.

— Твоя жена заплатила тайному обществу убийц Сомбраэль, чтобы они завершили то, что не смогла сделать сама, и таки убили Валери, — я делаю паузу на осознание. — Они пытались добраться до вашей сестры несколько раз. И Сералина уверена, что они не остановятся, пока не выполнят заказ.

Валери вскидывается, будто только что вспомнила что-то важное.

— Аэр, а они… могут? — спрашивает меня затравленным голосом.

— Нет, снежинка, — говорю бархатно. — Сералина кое-чего не знает о Сомбраэль. Я пообщался с Дэйном, и он рассказал, что договоры с ними запечатываются магической подписью. Как только заказчик умирает или оказывается в арестован, подпись становится недействительной. Договор утрачивает силу.

Валери выдыхает и прижимается ко мне. Такая нежная, хрупкая, как снежная лилия.

— И им больше не удастся сорвать нашу свадьбу, — говорит она тихим ласковым голосом.

— Не удастся, — подтверждаю я.

— Вы сказали… свадьбу? — вдруг оживает Дэриан, который всё это время смотрел в одну точку, не в силах переварить услышанное..

Я не удерживаюсь от лёгкой усмешки.

— Да, — отвечаю, обвивая Валери за талию и прижимая к себе. — Через месяц. На Кайре.

— Я хочу, чтобы ты был там, — говорит Валери.

Он молчит. Потом кивает.

— Я приеду, Валли, — произносит с уверенностью. — Даже если придётся две недели плыть через всё море.

Он переводит взгляд на меня.

— Если она будет несчастна, герцог Витерн… — цедит угрожающе. — Я вызову вас на дуэль.

Я приподнимаю бровь. Он человек, даже если Этер, с драконом ему не тягаться. Тем более с ледяным. Тем не менее, на его отважный выпад нужно дать достойный ответ.

— Я знаю, — говорю с улыбкой. — Но вам не придётся, барон Тэллер. Валери счастлива со мной.

Он фыркает.

— Ты удивительно понятливый дракон, Аэриос, — бросает уже с затаённой иронией.

— Я мотивированный, — поправляю.

Валери хихикает — тихо, устало — но льнёт ко мне всем телом.

Дэриан делает шаг к ней.

— Ты всё ещё моя сестра? — спрашивает он негромко.

Она смотрит ему в глаза.

— Да, — отвечает она. — Просто с обновлённой версией души.

Они обнимаются. По-настоящему, по-братски, так, как могут обнимать друг друга любящие брат и сестра.

Я не лезу, даю Валери прожить это странное семейное воссоединение. Она отстраняется от Дэриана, смотрит на него с лёгкой грустью, и я понимаю, что ей не хочется оставлять его одного сейчас. Он только что лишился жены, обрёл сестру, но не ту, какой она была, узнал грязную тайну отца. Он разбит, и Валери это чувствует.

— Ты как? — спрашивает она.

— Я справлюсь, Валли, — отвечает он. — Мне просто нужно время. А вам с женихом ночлег.

Валери

Я не ожидала, что Дэриан после всего предложит нам остаться на ночь, но рада. Воспоминания о полёте сюда вспыхивают болезненными ощущениями в мышцах. Шесть часов сидеть верхом на драконе — это очень тяжело. Даже для его истинной. И без отдыха я просто не перенесу обратную дорогу.

— Мы останемся, — отвечаю я.

Он кивает. Неуверенно. Будто всё ещё привыкает к тому, что я стою перед ним.

Дэриан звонит в колокольчик, и в гостиную вбегает ещё одна служанка. Она тоже бледнеет при виде меня.

— Мона, — говорит он. Голос уже твёрдый, но я кожей чувствую, как в нём всё кипит. — Подготовь гостевую спальню и комнату леди Валери.

Мона убегает, а брат поворачивается ко мне.

— Твою прежнюю комнату я не трогал, — говорит он. — Не смог. Ты умерла. Я видел твоё тело. А потом мне снова пришлось уехать и на панихиде меня не было.

У Аэриоса сжимается челюсть. Его ярит, кажется, всё, что касается убийства моей предшественницы.

— Ты ни в чём не виноват, Дэриан, — убеждаю я его ласково. — Спасибо, что оставил комнату.

Он провожает нас в мои покои и уходит, чтобы распорядиться об обеде, а я подхожу к окну.

Здесь всё на местах. Столик у окна. Кресло. Зеркало. Даже ленты в шкатулке. Я помню, как сбегала отсюда, как просила у Игниса помощи. Он первым заподозрил, что я лишняя душа, но не подал вида и никому не рассказал.

— Этот дом… — произношу я тихо. — Был первым, что я встретила в этом мире. Родной настоящей Валери, а для меня просто место.

Аэриос подходит ко мне сзади, обнимает, прижимая меня к своей груди спиной. Его запах обволакивает, и мне хочется расплавиться в его руках. Превратиться в мёд.

— Дом — это не стены, снежинка, — шепчет он мне на ухо.

— А что? — спрашиваю я, оборачиваясь.

Мы встречаемся взглядами. В его глазах скачут белёсые искры, но это не голод, не лёд, ни жар, а ровное трепетное тепло.

— Тот, кто держит тебя за руку, — произносит Аэриос с улыбкой.

Ночь мы проводим раздельно, в разных спальнях, как и подобает паре, которая ещё не поженилась. Наутро Дэриан кормит нас завтраком. Мы нежно прощаемся, и он обещает прибыть на свадьбу, а я обещаю показать ему собстенноручно изготовленные украшения для замка и главное «святотатство» — эфель, которую так и не убрали из зала торжеств.

Когда Аэриос обращается и я забираюсь ему на спину, сердце сжимается от осознания, что я прощаюсь с прошлым окончательно. Теперь, подобно моему дракону, который летит вперёд и вверх, и мне пора двигаться дальше.

Дом Тэллеров остаётся позади быстрее, чем я успеваю привыкнуть к мысли, что Сералины в нём больше нет.

Море под нами тёмное, спокойное. Ветер сначала солёный, но тёплый. Потом он меняется — становится колючим, холодным. Мы приближаемся к Кайру. За полёт я снова утомляюсь, руки гудят, спина ноет.

Я с облегчением вижу заснеженные равнины, чёрные клыкастые горы, виднеющийся вдалеке Тернвайс. Это самый ближайший замок к порту. Я ловлю себя на мысли, что привыкла к здешнему холоду. Он больше не чужой.

В порту стоит незнакомый, слишком строгий корабль. С тёмным флагом, герб на котором мне не знаком. Сердце ёкает, хотя какие могут быть ещё угрозы? Сомбраэль оставил меня в покое, Южная Сиерия не имеет ко мне претензий, да и не успел бы корабль из неё прибыть сюда за сутки.

Аэриос доносит меня до замка, и у меня на уме только одно желание — забраться в купальню и отогреться, отмокнуть, расслабиться. Но когда мы приземляемся на террасе первого уровня, к нам навстречу выходит статная женщина в дорогой одежде. Волосы седые от возраста, но лицо невероятно аристократичное.

Осознание бьёт как молния — леди Витерн. Высокая, безупречно прямая, словно её позвоночник выкован из стали.

Тёмно-бордовое платье, серебряная вышивка, тёмная накидка с синим мехом, волосы убраны так строго, что ни одна прядь не посмеет выбиться.

Герцогиня Астра Витерн, мать Аэриоса

Аэриос

Я пропускаю маму в свой кабинет, открывая ей дверь. Она входит так, что воздух меняется, будто в комнату шагнуло само олицетворение дисциплины и безупречного воспитания. Она чёткой походкой доходит до кресла с обратной стороны стола, садится, направляет не меня прямой строгий взгляд.

— Ты рано приехала, мама, — говорю я ровно. — Я думал, ты всё ещё в Норвене.

Она медленно, одну за другой снимает перчатки. И только потом отвечает:

— Я узнала о сорванной свадьбе, — её голос сухой, но под ним слышится тревога. — И сразу поняла, раз мой сын не смог довести ритуал до конца, значит, произошло что-то действительно серьёзное.

Она смотрит на меня, и я вижу в её глазах не холод, а искреннее беспокойство.

— Ты сорвалась из Норвена ради меня? — спрашиваю я чуть мягче.

— Я плыла три недели, Аэриос, — кивает она. — И только сегодня, поднявшись на Кайр, по эхо-камню услышала, что лорд Даркстоун арестован. Благодаря… твоей будущей жене.

На последних словах она смягчает голос и поднимает угол губ. Я моргаю. Это прозвучало почти как признание достоинства.

— Мне доложили, что ты создал истинную связь до того, как собрался жениться, и я собиралась поздравить тебя с этим, но… — она делает небольшой, почти кокетливый вдох, — я должна была убедиться, что твоя избранница действительно достойна тебя.

Вот это уже звучит как признание того, что она намеренно держала ледяную маску при встрече. Я сжимаю челюсть, и она замечает. Мама вообще очень внимательная женщина, иная бы не стала послом Кайра в Норвене, не будучи драконом.

— Не злись, Аэриос… — начинает она, но я перебиваю.

— Мама… — медленно выдыхаю, закрыв глаза, внутри клубится злость, но матери её показывать нельзя. — Ты понимаешь, что могла сильно ранить Валери? Она же решит, что ты её не приняла.

Мама хитро улыбается.

— Мальчик мой, если бы её смогла ранить одна моя холодность, — говорит она с беззлобной усмешкой, — она бы не выдержала и месяца жизни с наследником ледяного дракона.

— Мама… — я качаю головой, не пуская в голос рык.

Мне уже сейчас хочется найти Валери и раскрыть правду о жестокой проверке.

— Сынок, я всегда на твоей стороне, — мягко добавляет она. — И если ты выбрал истинную… я уважаю этот выбор. Но увидеть её собственными глазами — долг матери. И я увидела.

Она поднимает руки и тянется к шее. Снимает кристалл, внутри которого словно плещется тонкое голубое пламя. Я знаю этот артефакт, и по спине бегут мурашки, сердце замирает.

— Я приехала передать ей это, Аэриос, — мама показывает мне амулет.

— Амулет ледяного пламени?.. — я не верю своим глазам. — Ты… серьёзно?

— Конечно, серьёзно, — отвечает она с драконьей уверенностью. — Он принадлежит жене наследника рода Витерн. Теперь — твоей.

Я секунду сижу в полной тишине. Укладываю в голове сказанное. И чувство, будто снова переживаю первый ритуал истинной связи — такой же мощный импульс в самое сердце.

— Пойдём к твоей невесте, Аэриос, — мягко говорит мама. — Пора принять её в род.

Меня подбрасывает будто пружиной. Я сидел последние минуты как на иголках, а теперь тело рвётся к Валери, которая ждёт меня одна, дрожа от мысли, что она «не подходит».

Глупенькая моя снежинка. Сейчас я растоплю весь этот холод.

Валери

Я жду уже так давно, что успела выучить все трещинки на ледяной раме окна.

Валери

Подготовка к свадьбе начинается не с платьев и украшений и не с подбора тканей. Она начинается с Астры.

Моя будущая свекровь как северная буря, только ласковая.

Она появляется в моей спальне ещё до рассвета, хлопает в ладоши так, будто организует государственный переворот, и уже через пять минут вокруг меня роятся портные, травницы, служанки и один перепуганный архивариус, который зачем-то принёс список древних свадебных обычаев.

— Нет, это слишком белое. Нет, это слишком синее. Нет, это что вообще?

Астра отбрасывает очередной образец ткани и тут же сама поправляет на мне воротник исподнего платья, которое я ещё не сняла, словно я её единственная дочь.

— Валери, поворачивайся, — командует она. — Показывай спину. Прекрасно. Ты будешь потрясающей.

Аэриос появляется в дверях моей спальни, но каждый раз получает в ответ одну и ту же фразу:

— Сын, уйди, ты мешаешь, — требовательно, но мягко отвечает Астра. — Мы девочки. Нам нужно пространство.

И, к моему удивлению, он уходит. Без споров. Без попыток меня «спасти».

За пару дней до новой луны Астра бережно ведёт меня под локоть по коридору, отчитываясь громким шёпотом:

— Мы сделали предварительные пробы платья, заказали цветы, выбрали место для цветочного круга, и да, я поговорила с кухней. Ты ведь любишь сладкие киви?

— Эмм… да, но… — мямлю я, отходя от потока информации.

— Вот и отлично! — тут же подхватывает Астра. — Значит, будет торт с киви. И без обсуждений. Ты хрупкая, но я тебя откормлю.

Она говорит это так серьёзно, что я едва сдерживаю смех. Я первое время ловила себя на лёгком протесте, но быстро смирилась и увидела в поведении Астры не давление, а искреннюю заботу, которой у меня никогда не было в прошлом мире.

Теперь я чувствую, что меня не просто приняли — меня приняли в семью. С любовью, хотя и очень, иногда очень-очень энергичной.

Утро свадьбы — как дыхание зимнего солнца: яркое, чистое, и при этом щемяще-легкое, будто мир сегодня тоже волнуется вместе со мной.

Слуги тихо суетятся в коридорах. Внизу шумит кухня — Эстель командует так, будто собирается кормить не гостей, а целую армию.

Аэриоса с утра нет. Конечно, по традиции он не должен видеть невесту до момента встречи у алтаря. Я смотрю на себя в зеркало. Платье тонкое, будто сотканное из инея, но внутри теплое — вплетена нить согревающего волокна. На талии — пояс из голубых кристаллов. На груди, под тканью, мягко сияет метка.

Валери в свадебном платье

Валери

Спустя семь лет

Тарнвейс больше не выглядит ледяной цитаделью, теперь это просто огромный дом, в котором пахнет хлебом, детскими шалостями и бесконечным терпением моего мужа. И снег здесь — не угроза, а просто декорация к нашей жизни.

Утро начинается с того, что кто-то решительно топает по коридору, потом хлопает дверью и кричит:

— Мама! Элриос снова швыряется ледяными молниями!

Это Линнэя. Наша дочь. Человек — как и все девочки, рождённые драконами — но с характером, который страшит даже кухонный персонал.

Она влетает в нашу спальню вихрем: блондинистые волосы торчат во все стороны, щёки пылают, в руках — обледеневший потрескавшийся шарф.

— Он его заледенил! За-ле-де-нил!

— Я не леденил… Я тренировался! — раздаётся сзади возмущённый мальчишеский голос.

Элриос появляется в дверях. Наш первенец. Наследник Аэриоса.

Тёмно-синие волосы уже достающие до челюсти, сияющие серебристые глаза, упрямая складка между бровей — маленький дракон, только ещё без крыльев и без возможности обращаться.

Но огонь уже живёт внутри него. Яркий, очень папин.

— Элриос, — укоризненно тяну я, поднимаясь с постели. — Что я говорила про «не леденить вещи сестры»?

Он опускает взгляд.

— Что надо предупреждать… — тянет виновато.

— Нет, мой мальчик, — отвечаю я. — Что вообще не надо леденить вещи сестры.

Он вздыхает так горестно, будто я только что запретила ему дышать.

Я слышу тихий смешок и перевожу взгляд на дверь. Аэриос опирается на дверной косяк, глаза смеются так, как умеет смеяться только он — глубоко, светло, чуть хищно и безгранично любя.

— Ну что, снежинка, утро началось? — спрашивает, прищуривая один глаз. — Прости, не успел остановить наших сорванцов.

Он поднимает дочку, которая моментально прилипает к нему как маленькая обезьянка. Элриос встаёт рядом, пытаясь выглядеть взрослым. Хочет быть копией отца.

Иногда это до смеха мило. Иногда — пугающе правдоподобно.

— Папа, я правда не леденил специально, — оправдывается Элриос. — Я только попробовал! Немножко!

— Он испортил мне шарф! — возмущается Линнэя.

— Это был экспериментальный шарф, — важно объясняет Элрис.

— Мы обсудим твои эксперименты после завтрака, — говорит Аэриос, подмигивая мне.

За столом Астра строго смотрит на Аэриоса.

— Сын, объясни, пожалуйста, своему драконёнку, что леденить вещи — это не способ выражать эмоции. А если так пойдёт дальше, за ним понадобится постоянный ледяной надзор!

— Бабушка, я наследник! У меня жилы пылают! — гордо отвечает Элриос.

— У тебя жилы шалят, — парирует Астра.

Она та бабушка, которая строит всех одним взглядом, но тайком таскает детям сладости. И любит нас. По-настоящему, без условий и ледяных игл.

Семья Витернов