Веки разлепились с трудом. Казалось, холод настолько глубоко проник в мое тело, что выйти обратно ему было невероятно сложно.

Где я?

Повела глазами осматриваясь. Над головой бревенчатый потолок. Где-то рядом источник тихого гула и тепла. Тепла! Боже! Память вернулась быстро, в доли секунды. И так беспощадно, что я застонала.

Задание в институте. Ссора с отцом. И моя, все же состоявшаяся поездка на край земли, в тайгу. Как кричал папа! Что ехать сюда дурость и сумасбродство. Что городская девчонка, отродясь настоящего леса не видавшая, может тут погибнуть в два счета. И даже вроде бы разумные доводы Славика, моего сокурсника и жениха, не помогли.

Что ж, родитель оказался прав. Вячеслав это понял быстрее. Он тоже стал отговаривать меня идти в лес вместе с проводником, которого мы нашли в деревне. Но я же самая умная! Я все-все книжки и научные статьи о тайге перечитала!

И вот лежу здесь.

Хотя стоп! Где это, здесь? И почему лежу?

Я попробовала пошевелиться, но тут же заорала от боли.

Нога! Что с ногой?

Память и тут не подвела: вот я шагаю злая как сто чертей. Вот оступаюсь на каком-то склоне, завороженная красотами зимнего заснеженного леса. Лечу вниз с небольшого склона. Боль. Холод. Ужасный, всепроникающий холод.

Все.

Больше я ничего не помнила. И сколько пролежала там, в снегу, тоже не знала.

Но сейчас я в каком-то доме. Выходит, меня кто-то все же нашел и подобрал?

В груди растеклось глубочайшее чувство благодарности к неизвестному спасителю. Не дал замерзнуть, добрейшей души человек! Спас гордого, но чрезвычайно глупого младшего научного сотрудника.

Кряхтя, как старая бабулечка, я поднялась на руках и села. Шевелить ногой было невозможно. Лодыжка горела огнем и подчиняться отказывалась.

Покрутив головой, я свой благодарный настрой немного подрастеряла. Чей это дом?

Стандартная обстановка, ничего особенного. Небольшая печь-буржуйка, широкие нары у стены, на которых я как раз и лежала. Самодельный стол, пара табуреток, полки на стенах чем-то заставлены. Несколько шкур расправлены в углу на полу.

Странным было только одно — оружие. По стенам были развешаны ружья. Короткие, длинные, с прицелами и без. Я была так себе знатоком, но то, что оно не обычное охотничье, была уверена.

Душу впервые царапнул страх. Браконьеры? Тут, в глухомани?

Дверь домика распахнулась беззвучно. Только клуб холодного воздуха взлетел огромным облаком, забившись под потолком. Испуганно шарахнувшись, я потревожила ногу и опять зашипела от острой боли.

А потом мне стало не до нее. Потом я заорала уже от страха. На пороге стоял огромный, почти под потолок, белый медведь. Длинная грязная свалявшаяся шерсть на шкуре, широкие плечи и громадная голова.

— Заткнись!

Я ойкнула от неожиданности и замолчала. Медведи же не разговаривают?

И тем более, не ругаются, да?

Вошедший откинул с головы капюшон, являя мне жесткое и хмурое мужское лицо. Я остолбенело наблюдала за тем, как с него сползает шкура, оказавшаяся огромной светлой шубой. С какого зверя он ее снял, думать не хотелось, но она точно была натуральной и самодельной выделки.

— И-извините, — начала заикаться я. — Просто вы так неожиданно вошли и не были похожи на человека. Я испугалась и…

— Зат-кнись! — тихо и внушительно, по слогам повторил мужчина, наградив тяжелым взглядом.

Сняв куртку, что была под шкурой, он аккуратно все повесил на гвоздики у порога. Ружье, что соскользнуло с его плеча, приставил к стене и прошел к печи. Растер руки и погрел их у горячих боков буржуйки. Все это время я настороженно за ним наблюдала. Кто он? За то, что не дал замерзнуть, спасибо, конечно, но…

— П-простите, — я вновь подала голос. Нужно было установить с ним хоть какой-то контакт! Вдруг он меня убить собирается? — Я хотела сказать вам спасибо. Вы меня нашли и принесли сюда.

— И сделал, по ходу, ошибку, — зло процедил хозяин домика.

— Не могу с вами согласиться, — мотнула я головой. — Вы не беспокойтесь, я вас не стесню. Отогреюсь и уйду. Меня зовут Ася. То есть Анастасия Озерова, я из Ивановска…

Мужчина резко шагнул ко мне и навис сверху. Захлебнувшись своими объяснениями, я захлопнула рот. От одного его грозного вида стало страшно до чертиков.

— Асенька, малыш, давай-ка проясним сразу. Я не люблю гостей. Никаких. О том, что приволок тебя сюда — уже пожалел. Так что либо ты сейчас закроешь свой сладкий ротик, либо я заклею его к херам, поняла меня?

Обманчиво спокойный голос меня совсем не утешил. Так что я активно закивала головой. Конечно, поняла! Он либо псих, либо просто социопат. Хотя, это, наверное, одно и то же.

Зачем тогда меня спасал?

Хотя, как говорила мама: мужчины и логика — линии часто параллельные.

Но сидеть тут и терпеть его рык? Увольте! Какой-то сумасшедший лесной отшельник!

Я кое-как сползла с нар. Встать получилось, но наступив на больную ногу, увидела ореол из звезд, как в диснеевских мультиках. Вот же черт! Что с ней такое?

Развалившись на стуле, мужчина наблюдал за моими попытками. Красивый, гад! Намаявшись сделать хотя бы несколько шагов до двери и вспотев от злости под его синим проницательным взглядом, я не выдержала:

— Может быть, поможете? Или ваше милосердие уже окончательно истощилось?

Он поднялся рывком, ровным гладким движением. И расстояние, разделявшее нас, преодолел за один широкий шаг. Заслонил своей спиной избушку, мой мир сузился только до злых темно-синих глаз.

Мощный, мускулистый блондин с короткой, совершенно немодной, стрижкой. Высокий, широкоплечий настолько, что защитного цвета флиска плотно обтягивала грудь. Навис надо мной, пока я вжимала голову в плечи, закрывалась от его звериной ауры. Истинно мужской, первобытной, покоряющей.

— Асенька, сладкая моя бедолажка, я-то помочь могу. Только какая мне с того выгода?

— Выгода? Вам нужна плата за спасение? — забормотала я.

Ну, конечно! Кто сейчас делает добрые дела просто так? Никто! Вот и этот… тоже. Вытащил меня из дурацкого оврага и ждет денег.

— Сколько вы хотите? — настороженно посмотрела я на него исподлобья.

Незнакомец уже отошел. Уселся за стол и стал перебирать на нем патроны, отсчитывая нужное количество и запихивая их в кармашки патронташа.

— А сколько есть? — мне достался насмешливо-нахальный взгляд светлых глаз.

— Немного, — предупредила я. — Только все деньги в деревне, у жениха.

Про Славика я нарочно упомянула. Пусть не думает, что я тут совершенно одна. Меня есть, кому защитить!

Пусть мы и в ссоре из-за моей глупости. Он, наверное, уже всю деревню на ноги поднял и ищет меня.

— Даже та-ак, — еще более насмешливо протянул чертов блондинчик. — А с чего ты решила, что меня интересуют твои деньги? Я что, белкам за орехи платить буду?

— А, — я раскрыла в изумлении рот. Потом закрыла. И снова раскрыла, — А что же вас тогда интересует?

— Смотря, что есть предложить, сладкая, — наглый взгляд медленно прошелся по мне с головы до ног, особенно задержавшись на груди.

— Как вы смеете предлагать такое? — вспыхнула я от возмущения. Скрестила непроизвольно руки на груди. Хам!

— Какое?

— Вы думаете, я из тех, что предлагает в уплату себя? — гордо вздев нос к потолку, я не смотрела на мужчину.

Он отвечать не торопился. Поднялся со стула, аккуратно собрал все на столе, убрал по коробкам и надел на себя патронташ. Медленно подошел ко мне, завораживая медлительными движениями. Спокойными, пластичными, хищными. Снял с крючка куртку, набросил ее себе на плечи.

А потом просто схватил меня ручищами за талию и поднял в воздух. Не успела я испугаться и вцепиться в плечи, как он уже поставил меня на пол. Просто передвинул с места на место, как табуретку какую!

— Я ничего не думаю, Асенька. Мне на тебя вообще плевать.

И вышел из дома.

Нет, ну каков гад, а?

Я запыхтела от возмущения. И как его вообще понимать? Спасти человека и отказаться от дальнейшей помощи, разве это нормально? Мне нужно попасть в деревню, но с такой ногой я самостоятельно этого сделать не смогу, это же очевидно.

— Сволочь. Как можно быть таким? Скотина белобрысая. Хам и наглец!

Ругательства лезли из меня сами, пока я пыталась вновь пройти те несколько шагов от двери до кровати. Шипя и плача от боли и бессильной злости. Ногу нещадно рвало болью, наступить на нее было уже совсем невозможно.

С облегчением плюхнувшись на нары, я вытянула ногу вперед. Размяла пальцами бедро, отголоски боли доходили уже и до него. Мне бы к врачу.

Что же делать?

Сама я точно не дойду до деревни. Да что там! Я даже из домика выйти не смогу, поскользнусь и доломаю вторую здоровую конечность.

Еще и этот…

Кто он вообще? И где находится его дом? Вот я дура!

Я со злостью хлопнула себя по лбу ладошкой. Так, может, я в деревне? До окна пришлось прыгать, хлюпая носом. Чего ж так больно-то? Похоже, она действительно сломана.

За окном было белым-бело. Никаких намеков на другое жилье. Толстенные сосны, что не обхватишь руками и снег. Всюду нетронутый снег. Я невольно залюбовалась, красиво.

Глухая тайга. Мощь природы.

От стекла несло холодом. Я поежилась. Огонь в печке уже потух и избушка незнакомца быстро стала выстывать. Я растерянно огляделась: дров не было. Значит, затопить буржуйку заново я не смогу.

Да я вообще не смогу! Я же не умею этого делать, Боже!

Слезы снова выступили на глазах. Они все хотят моей смерти, что ли? Славка накричал и не пошел со мной в лес. Этот снежный человек так вообще!

Точно.

Так и буду его звать — Йети. Самый настоящий: злой и страшный.

Допрыгав обратно до кровати, я стянула с нее покрывало и закуталась в него. Становилось все холоднее. За окном стремительно темнело, а никаких свечей или спичек хотя бы я не увидела. Электричества тут и в помине нет, ясное дело.

Хлесткий ветер завыл резко и громко. Едва видные в сумраке ветки сосен качались, сбивая с себя пласты снега.

Метель.

Та самая, о которых я читала. Сильная, снежная, беспощадная в своем морозе. Погибнуть от нее очень легко.

— А как же этот? — мне стало жутко страшно. — Куда он ушел?

Незнакомец был невоспитанным варваром, но он был единственным человеком на километры вокруг. И я, спасенная им же, зависела от него. Исчезнет он — замерзну и я. Не в снегу, так прямо тут, в холодной избе.

Слезы хлынули потоком. Я как смогла, укутала ногу и сидела, размазывая влагу по щекам. Я же здесь умру-у-у… И папа никогда не найдет мое тело, чтобы похоронить. Никто ведь не знает, в какую сторону от деревни я пошла-а-а…

Бух-бух-бух!

Из-за двери донеслись громкие удары. Словно кто-то стучал в стену. Огромный клуб пара вновь взвился под потолок, укрывая за собой вошедшего. Я, стирая ладошками мокрые дорожки со щек, вытянула шею.

Это он? Йети вернулся?

Вернулся!

Облегчение лавиной хлынуло в душу. Я буду жить! Он не даст мне погибнуть.

— Ты пришел! — от радости я попыталась вскочить и броситься к нему. — Я так тебя ждала!

Боль прострелила в ноге огромной горячей стрелой, и я с криком рухнула обратно.

— Ждала? — поднял брови мужчина раздеваясь. В синих глазах промелькнуло изумление.

— Ждала, — смущенно подтвердила я и попробовала перевести все в шутку, — Думала, ты потерялся в метель и больше не придешь. С кем же я тогда рассчитываться буду?

Я откинула с плеч покрывало и поправила сбившиеся волосы.

Выпрямившись, расправив широченные плечи, незнакомец странно посмотрел на меня:

— Что ж, неплохой способ оплаты. Раздевайся!

— Ч-что? — опять заикаюсь. — Это не то, о чем вы подумали!

— Ты не можешь знать, о чем я подумал, сладкая. Два раза повторять не буду, снимай штаны.

— Нет!

Я в ужасе стала закутываться в покрывало, которое никак не хотело прятать меня от этого кошмарного насильника.

Мысли путались. Он что, действительно возьмет меня силой?

Боже, а что или кто ему помешает? Мы одни, я даже пошевелиться толком не могу из-за ноги.

От страха и обиды на глазах у меня выступили слезы. Папочка, прости, что я тебя не послушала! Теперь действительно придется расплачиваться за свою дурость! Телом!

Хозяин дома, которому надоело ждать, взял со стола нож и шагнул ко мне.

— Нет! Пожалуйста, не надо! — я упала на спину, закрывая лицо ладонями. — Пожалуйста!

Мужчина только ругнулся себе под нос и схватил меня за колено больной ноги.

Я попыталась вывернуться, но тут же закричала от боли. Лодыжка была вся распухшая и реагировала на любое движение. Мне не оставалось ничего, кроме как лежать, рыдать и ждать своей участи.

Йети плотно обхватил мой сапожок за подошву и потянул. Боль снова обхватила сустав огнем, и я завыла.

— Блядство. Дотянули, — пробурчал блондин.

Подцепив острием ножа голенище, он рывком распорол его.

— Что вы делаете?

Но он даже не взглянул на меня. Еще подрезал плотную кожу обувки и стал аккуратно ее стягивать. Вид у него был вполне мирный. Уверенный в том, что он делает.

С таким лицом женщин насиловать не набрасываются. Эта мысль меня успокоила и я, все же со страхом, но уже и с интересом стала смотреть, что он делает с моей ногой.

Сняв уже бесполезный сапог, Йети его отбросил к печи. Стащил шерстяной носок, потом тонкий трикотажный. Нога выглядела плохо. Отекшая почти до пальцев, она напоминала багрово-синюшный валик.

Я закусила губу.

Неужели я потеряю ногу? Стать инвалидом в двадцать три года?

Сильными, словно железными пальцами, мужчина стал надавливать на опухоль. Я стиснула зубы и старалась не орать. Он явно хочет помочь, только непонятно пока как.

— А теперь, терпи, — предупредили меня.

И не успела я сообразить, как он дернул мою ступню с такой силой, что в голове взорвался сноп искр. Я заорала так, как никогда в жизни. Наверное, все птицы в радиусе километра услышали мой рев и на всякий случай улетели подальше.

— Ну, сказал же, не ори, — поморщился незнакомец. — Сустав на место встал.

— У-у-у, — жалобно провыла я в ответ.

Лодыжка болела нещадно, но с каждой секундой все меньше и меньше.

Мой пугающий спаситель поднялся и отошел. Пока я пыталась успокоиться и хватала ртом воздух, он занес с улицы поленьев и занялся печкой. Каких-то несколько минут и в ней загудел огонь. Живительное тепло стало разливаться по избушке.

Все еще всхлипывая от пережитого и держась за ногу, я наблюдала за мужчиной.

Он на меня не обращал внимания. Молча занимался своими делами. Принес в ведре снега и поставил его оттаивать. Откуда-то из-под стола достал видавшую виды кастрюльку. Накинул куртку и занес с улицы замороженную тушку зайца.

Наверное, зайца. Дичь я за всю свою жизнь и не видела ни разу.

И не ела.

Я невольно сглотнула голодную слюну.

Ловкими быстрыми движениями, прямо на пороге дома, мужчина разрубил небольшим топориком мясо. Разобрал его на небольшие куски и все сложил в кастрюлю. Залил водой, круто присолил и бросил какие-то приправы из бумажных пакетиков.

Я внимательно наблюдала за ним. Все получалось у него так ловко и быстро. Посуда, специи — все у него было разложено по своим местам. Я даже и не заметила всего этого вначале. Не до того было, наверное.

Управившись с делами, Йети снова подошел ко мне:

— Давай ногу.

В руках он держал баночку с какой-то черной штукой. Лекарство? Кто знает. Но я уже с большим доверием подвинулась к нему.

Зачерпнув мазь пальцем, он стал тщательно втирать ее мне в кожу.

— Фу-у, — я зажала нос. Эта ерунда не просто воняла, она отвратительно смердела.

Руки постороннего мужчины на ноге смущали. Оглаживал он ее как-то слишком уж интимно. И я, в конце концов, потянула ногу к себе. Ухмыльнувшись на это уголком рта, хозяин дома добавил порцию мази на кожу и продолжил.

Я надулась и отвернулась. Помогает и ладно. Спасибо скажу, я же адекватная. Не то что некоторые. Я не намекаю на секс-благодарность, если помогаю кому-то.

Тщательно вымыв руки после лекарства, Йети плотно забинтовал мою болящую конечность лентой чистой ткани. Удивительно просто, как он в этой на первый взгляд пустой избушке, находил всякие нужные вещи.

На пол были брошены обрезанные валенки, почти как калоши. Размером, в котором я точно утону.

— Пока в них походишь.

На печи уже задорно булькало варево. Запах от мяса разносился такой, что рот невольно наполнялся слюной. Когда я там ела в последний раз? Перед ссорой со Славиком?

Славик. Ищет меня, наверное. Родителям уже позвонил. Всю деревню поднял на ноги. Только разве найдешь человека в тайге в такой буран? За окном все так же бесилась снежная круговерть.

Пока я размышляла, безучастно наблюдая за хозяином дома, он разложил мясо по мискам, налил туда бульона. Снял с полки у двери бумажный пакет, достал кругляш деревенского хлеба, нарезал его ломтями прямо на столе. Крепкая луковица также легла под нож, разваливаясь на красивые ровные кольца.

Ароматы сводили с ума. Я гулко сглотнула.

И тут же застеснялась. Хотя, какая разница, что этот мужлан обо мне подумает, правда? Сам-то хорош.

— Садись, — кивнул на табуретку мужчина, поймав взгляд.

Отказываться от приглашения я не собиралась даже. Аккуратно попробовала наступить на ногу. Было больно, но уже не так.

— Не наступай пока, — услышала предупреждение и кивнула.

Допрыгала до стола, таща за собой спадающую обувь, и с облегчением плюхнулась на стул.

Из миски парило так аппетитно, что хотелось пить бульон через край.

— Ешь, — короткий приказ и Йети сам взялся за ложку.

Ел он быстро, аккуратно. Как будто не замечал обжигающей температуры супа. Я же вовсю дула на ложку, обкусывала удивительно нежное и вкусное мясо с костей.

— Почему вы мне помогаете? — настороженно глянула я на него доев.

Ехидно ухмыльнувшись, Йети вдруг потянулся. Захватил пальцами флиску и стянул ее через голову вместе с футболкой. Повел плечами, показывая себя во всей красе.

— Не тебе. Себе. Я уже говорил, что гостей не люблю. Но инвалидок в своей постели не люблю еще больше.

Я краснела.

Да что там! Горела огнем как школьница, впервые увидевшая голого мужчину. И злилась, злилась сама на себя до безобразия.

Что такого? Ну, мужик. Ну, с голым торсом.

Но он был ТАКОЙ! Я поняла, почему девчонки на кафедре разглядывали мужские журналы и облизывались как кошки.

Чистый секс во плоти.

Покатые мощные плечи. Грудь, покрытая темными волосками с плитами грудных мышц. И пресс. Заветные кубики, четко разделенные сухожилиями, имелись тоже.

В памяти некстати всплыла фигура Славика с висячими по-бабьи сосками и рыхлым животиком. Снова гулко сглотнув, я прогнала воспоминание. В животе потеплело против воли.

Боже, да он просто ходячий тестостерон!

Почувствовать себя жертвой насилия никак не получалось. Наоборот, к такому телу хотелось прикоснуться. Провести ноготками по этим мышцам. Ощутить их твердость и силу.

— Как нога?

— А? — я растерянно моргнула. — Какая нога? А!

И он заржал.

Засмеялся так громко и издевательски, что я опешила.

Вот скотина! Понял, какое впечатление произвел на меня и насмехается. Злость тут же вытеснила все возбуждение начисто.

— Нормально!

Я поднялась, оберегая пострадавшую лодыжку, и поковыляла к нарам.

Стоп!

Спать? Он собрался спать? Где?

Иллюзий я не питала. Спальное место в домике одно. И вряд ли Йети-хам уступит мне его, благородно расположившись где-то еще, верно?

— Топай, топай, — приказали мне, заметив, что я остановилась.

Словно во сне, я опустилась на краешек самодельной кровати.

— Раздевайся!

Стянула с себя теплый свитер. Сбившуюся футболку снимать не решилась. Что дальше?

А дальше сильные руки подхватили мои ноги и рывком стянули с меня теплые штаны. Кувыркнувшись от неожиданности на спину, я с затаенным страхом смотрела на мужчину.

Если он решит взять меня силой, я ничем не смогу ему помешать.

— Ползи к стене, — вдруг зло рыкнул блондин.

И я поползла. Как была, в теплых колготках и забинтованной ногой.

Сердито улегшись с краю, Йети укрыл нас обоих толстым стеганым покрывалом, отвернулся, подбил под щеку подушку и затих. Лежал как огромный притаившийся зверь.

Словно чего-то ждал.

А я смотрела только в потолок, не в силах вообще пошевелиться.

Он меня не тронет? Просто будет спать?

Я скосила глаза. Незнакомец спокойно лежал. Дыхание его выровнялось. Мерно поднимались и опускались плечи в такт. Еле заметно, слегка.

Спит?

Бугры из мышц на спине манили. Погладить бы. Просто потрогать, каковы они на ощупь. Я ж таких и не видела никогда.

А если проснется?

Страшно.

Интересно, а каково это — оказаться с ним в одной постели? Не так, как сейчас, а по-настоящему? Каково, когда тебя прижимает к себе такой качок?

Аська, ты сошла с ума. У тебя, вообще-то, жених имеется и ты приличная девушка!

Мозг был прав. Но…

Слюна выделялась непроизвольно.

С Вячеславом мне такого ощущения никогда не получить. Это было гадко, так про него думать, но он тюфяк, зацикленный только на науке. Бесконечно далекий от спорта.

Да от всего он далекий, кроме своих изысканий!

Он стал моим первым мужчиной, но удовольствия я с ним никогда не испытывала. Легкий интерес, девичье любопытство, и только. Вряд ли вот эта гора мышц предпочитает быстрый секс в полной темноте под одеялом.

«На что смотреть? Тела все одинаково устроены! Скучная физиология», — я вспомнила презрительные слова жениха.

Вот же черт!

Организм, после всех расстройств и сытной еды, наконец, вспомнил, о функции очищения. В туалет захотелось так, что терпеть вообще не было никакой возможности.

Что делать-то? Как? Куда?

Я сжала бедра. Хотелось заскулить от безвыходности.

— Эй, ты спишь? — легко тронула я плечо лежащего мужчины.

Тишина.

— Слышишь? — моя ладонь легла уже полностью на горячую гладкую кожу.

В ответ достался тяжкий вздох:

— Что опять?

— Мне надо в туалет, — и снова покраснела до корней волос. Отчего-то стыдно стало.

Принцессы не писают, вообще-то!

— Вся тайга в твоем распоряжении, — буркнул Йети, накрываясь одеялом почти с головой. — Выбирай любую елку.

Гад!

Стало обидно до слез.

Там же темно! И ветер воет. Мне страшно.

Но делать было нечего, и я поползла к краю постели. Не через лежащего же мне перелазить!

Встала, нашарила валенки, надела.

Пойду, пожалуй, так. Без штанов. Куртку только накину, я же быстро.

Ветер рванул из рук дверь. Обдал холодом, бросил в лицо целую пригоршню мелкого снега. Щурясь и моргая, я доковыляла за угол домика. Сугробы были такие, что приходилось их обходить подальше.

Пока делала свои дела, замерзла окончательно. Ветер пробирался везде, футболка прилипла к ребрам, от колготок толку было мало. Мышцы застывали, в ноге снова проснулась боль. Я попыталась встать с корточек.

И не смогла.

Слабая лодыжка не выдержала и поехала. С размаху усевшись на снег, я вскрикнула. От боли и обиды хлынули слезы.

Да что ж такое-то? Почему у меня все наперекосяк в этом лесу?

Не стесняясь, я заревела в голос. Колготки на попе сразу же промочил снег, замораживая меня окончательно.

Ну, все.

Я не смогу встать и умру тут от переохлаждения. В двух шагах от теплого дома, где спит этот бесчувственный чурбан. Я закрыла лицо руками и завыла от страха еще громче.

Оказывается, умереть можно так легко!

— Твою мать! Ты вообще можешь хоть что-то сделать нормально? — раздался рев над головой.

Сильная рука вздернула меня за воротник куртки, поднимая. Как беспомощного котенка, увязнувшего в грязи.

Миг и я взлетела в воздух, подхваченная Йети. Он прижал меня к груди и зашагал к дому. Обняв его за мощную шею и уткнувшись носом за воротником, я давилась слезами.

Спас! Снова!

— Спаси-ибо-о…

Он занес меня в тепло избушки и практически бросил на нары.

— Я смотрю, ты любительница преумножать долги?

Проснулась я легко. Р-раз и глаза открылись.

Остатки сна легко слетели с ресниц.

В маленьком окошке по-прежнему не было видно ни зги. Метель и метель. Непроглядный буран. Неудивительно, что я вчера упала.

Вспомнив вчерашнее происшествие, я улыбнулась. На сердце стало тепло. Йети снова меня уберег от гибели. Вытащил из сугроба и занес в дом. Оставив меня на кровати в соплях и слезах, повернулся спиной и чистил свое оружие до тех пор, пока я не уснула.

Даже словечка не сказал!

Но я все равно была ему благодарна. Пусть он молчун и я его раздражаю своим присутствием, а его намеки на постель меня порядком пугают, но я уже два раза обязана ему жизнью.

Я повернула голову. Тот, о ком я думала, спал совсем рядом. Руку протяни и коснешься перетянутого мышцами плеча.

Безмолвный. Притихший. Как лесной зверь в засаде. Хищник, стерегущий добычу.

Кто он? Откуда он? Почему сидит в тайге?

Вопросов было много. Ответов — ни одного.

Настроение было хорошим, несмотря на мое странное положение. Одна в лесу, с каким-то незнакомцем, который грозит постоянно меня изнасиловать, но при этом до сих пор не тронул.

«Он же сказал, ему инвалидка не нужна. Нога выздоровеет, вот потом»

Я поджала губы.

Нет! Не хочу портить себе настроение. И так в последние дни было мало радости, сохраню хоть немного.

Вот, кстати, нога!

Лодыжка почти уже не болела. Сустав двигался во все стороны, поворачивая стопу. Чудеса! Вонючая мазь помогла на ура!

Покрутив ногой, я опять замерла. Спугнуть минуты покоя не хотелось. Разбудить незнакомца тоже. Только лежать вот так под тяжелым одеялом, сохраняя тепло. В печи тихо потрескивали поленья, от мужчины исходил ровный жар, хотя он снова лежал с голым торсом.

Вот уж кто совсем не мерзнет, наверное!

Я нащупала свои штаны на краю импровизированной кровати. Достала из кармана телефон и разочарованно вздохнула. Разрядился, конечно. И зарядить негде, электричества тут просто нет. Вместо лампочки — свеча.

Хотя, толку от того телефона?

Только время можно посмотреть. Сигнал тут не ловится все равно.

Я опять улеглась. Организм намекал, что неплохо бы снова прогуляться до вчерашнего сугроба, но я решила терпеть сколько смогу.

Вдруг опять упаду? А спаситель мой спит как младенец. А если проснется — опять будет орать. И что страшнее, замерзнуть насмерть или слушать его маты?

Через полчаса тело стало затекать. Лежать дольше было невыносимо. Да и за окошком стало не так темно, в домик пролилось синеватое снежное свечение.

Сползала с постели я как шпион. Медленно и осторожно, чтоб не разбудить мужчину. Натянула штаны, ругаясь про себя на шуршащую ткань. Хотелось пить, но воды в ведре, где таял вечером снег, не было.

Натянув шапку до глаз и куртку, я подхватила ведро и выбралась на улицу. Воздух, как живительная влага, хлынул в легкие. Сухой колкий снег закружил вокруг, закрывая обзор.

Ох, ну и мороз здесь! Освежил, взбодрил и заставил двигаться.

Первым делом я потопала за домик. Воткнула ведро в сугроб, расчистила себе место валенком и присела. Тщательно засыпав место своего преступления обратно, фыркнула.

Как дитя, вот точно!

Нагребая чистый снег в ведро, я хихикала. Главное, не набрать того, что с желтым оттенком! А то устрою нам обоим уринотерапию.

Сунула пригоршню снега в рот. В детстве мне так делать не разрешали, хоть сейчас попробую. И снова засмеялась сама себе. Вкусно, только зубы ломит.

Прокравшись в дом, я водрузила ведро на печь.

Тихо-тихо, как мышь разделась и посмотрела на хозяина дома.

Спит. Даже веки не дрожат.

Только ровно поднимается и опускается могучая грудь. Я поймала себя на мысли, что любуюсь им. Красивый же! Как богатырь из русских сказок. Большой, мощный, сдержанный.

«И сексуальный до жути. Так бы и съела»

Подумала и сама испугалась своих мыслей. И они мои? Приличной девушки из строгой интеллигентной семьи?

Знала бы мама!

Я хмыкнула и взялась за веник у двери. Тщательно почистила свои валенки от снега. Растает на них, обувь станет сырой. Только простуды мне не хватало в этом аду.

С Йети станется, он меня этой вонючей черной штукой еще и накормит, чтобы вылечить.

Я села на стул и засмотрелась на него. И все же, почему он мне помогает? Мог ведь и бросить. Но нет, возится, кормит, лечит. Насильники так вроде бы не поступают, им все равно, кого тащить в постель.

Может, он эстет?

Если бы хотел помочь сразу, то предложил бы проводить до деревни. Оттуда можно хоть как-то связаться с большим миром. И там Славка, я же сразу об этом предупредила. И мне было бы хорошо, и Йети избавился бы от головной боли.

Странно все это, странно.

Я не сразу заметила, что мужчина проснулся. Засмотрелась на его грудь, задумалась. А когда очнулась, столкнулась с направленным на меня взглядом. Спокойным, равнодушным.

— Привет, — я смутилась, покраснела как девчонка, отвела взгляд.

— Привет.

Услышать что-то в ответ было так удивительно, что я ошалела. Он что, мне ответил? Сам? Просто так, без злости?

— Как нога?

— Все хорошо вроде бы. Не болит почти.

Он поднялся рывком. Уже не обращая внимания на меня, расправил плечи, потянулся большим телом. Мышцы перекатились вздутыми буграми по плечам, рукам. Толстые словно канаты, крепкие даже на вид.

Сердце у меня затрепыхалось как сумасшедшее. Колотилось в груди, сбивало дыхание. Внутренние мышцы напряглись непроизвольно. Возбуждение снова стало откровением для меня самой.

— Спасибо тебе. Вам, — запуталась я в словах. — Спасибо за ваше беспокойство.

— Я беспокоюсь только об одном, малыш. Сколько еще головной боли ты мне принесешь?

Меня трясло. Физически. От злости.

Ну как можно быть таким бесчувственным чурбаном?

Только мне начинало казаться, что между нами появляются хоть какие-то по-человечески нормальные отношения, Йети тут же спускал меня с небес на землю.

Как его понять?

То он заботится и даже разговаривает со мной, то грубит и показывает, как сильно я его раздражаю.

Что ж! Раз мое присутствие его тяготит настолько, самое время мне удалиться!

Рюкзак, с которым я выходила из деревни в тайгу, безвозвратно утерян. Да и черт с ним! Там, конечно, были записи, мой рабочий планшет, но не беда. Все данные продублированы в облачном диске, так что дома я все восстановлю. Научная работа никуда не денется.

Только зря время потеряла. Отношения с близкими испортила. Попробуй еще потом, Славке все объясни и отцу. Где я пропадала и с кем!

Я думала и критически оглядывала валенки, которые мне презентовал этот недобрый лесной человек.

Я же в них не дойду!

Снега метель намела столько, что начерпаю с первых же шагов.

Промочу ноги. Замерзну. Заболею. Упаду снова и умру.

Опять.

Нестерпимо захотелось взвыть от безысходности. Что делать-то? Просить ЭТОГО о помощи я даже и не подумаю!

Хозяин дома сидел за столом, чистил очередное ружье и периодически поглядывал на мои потуги собраться в путь. Кривая ехидная ухмылка не сходила с его губ. И это бесило еще больше.

Плевать!

Замерзну так замерзну! Терпеть его издевательства уже невозможно!

Я поднялась, покрутила ногой. Вроде бы почти не болит. Так, отголоски. Надеюсь, она не подведет меня в пути.

Нацепила свою шапку, натянула ее по самые глаза. Заправила свитер в брюки для большего тепла. Плевать, как я сейчас выгляжу. Нужно максимально сохранить тепло. Сверху натянула куртку, тщательно ее застегнула.

За окном уже было совсем светло. Метель, мне на счастье, за ночь почти улеглась, и сейчас все сверкало в солнечных лучах. Но сугробы из больших стали просто громадными! Я еще утром это заметила, когда за угол домика бегала.

Вот черт! А в какой стороне деревня-то?

Злые слезы вскипели под веками. Все против меня! Как мне добраться до жилья? И сколько вообще до нее отсюда идти?

— Десять, — словно озвучил ответ на невысказанный вопрос Йети. — Ровно десять километров.

— Спасибо за подсказку, — прошипела я с ненавистью.

Глядеть на этого мудака я по-прежнему не хотела. С чего бы? Красивый, но такой гад. Издевательство природы просто.

Интересно, он не врет?

Действительно десять километров? Мне их ни за что не пройти, это точно.

Я застыла как истукан, раздумывая.

У меня нет еды с собой. Нет запасной одежды. Нет нормальной обуви. На улице непроходимый снег и мороз.

Никаких вариантов благополучно добраться до людей. Стопроцентная смерть.

А если тут хищники?

Я вздрогнула от этой мысли.

Как мне не пришло это в голову раньше? Боже! Я непроходимая идиотка! Это же глухая тайга! Край мира. Да я даже застыть не успею, меня уже сожрут.

И валенком не подавятся.

— Доброго пути, — так же едко пожелал мне хозяин домика. — Если не сдохнешь по дороге, загляну как-нибудь. Не люблю прощать долги, — пояснил он подозрительно миролюбиво.

Я зло засопела носом и направилась к двери. Ну и пусть! Если я погибну, это будет на его совести.

Спасаешь человека — спасай его качественно и до конца!

В распахнутую дверь пахнуло морозом. Кристальной свежестью девственной природы. Воздух набился комком в горло, вынуждая кашлянуть.

Лес сверкал и был умопомрачительно красивым. Настолько, что я даже замерла на пороге, впитывая эту прелесть. Вряд ли я когда-нибудь еще раз увижу подобное.

— Тепло не выпускай, — долетело в спину.

И сказка пропала. Растворилась в ехидстве Йети.

Захлопнув за собой дверку избушки, я шагнула в снег. Его было столько, и он сверкал так ослепительно, что слезы потекли сами собой.

Вот только… от снега ли?

За первые же четыре шага я провалилась в сугробы по колено. И почувствовала, как стремительно набивается в обрезанные валенки снег.

Через сколько он растает? Через сто метров? Двести? Сколько это будет с минутах?

Меня окружали огромные толстые сосны. И где-то высоко-высоко бесконечно яркое, голубое небо.

Я посмотрела вверх, и мир расплылся. Моргнула и по щекам сбежали две крупных слезы. Почему все так несправедливо?

— Ну, хватит. Поиграла в самостоятельную и хорош. Заходи в дом.

Глуховатый голос за спиной был… Добрым?

Я повернулась. Йети стоял на крылечке, опершись на ручку двери. В своей белой шубе, шапке. В руке держал ружье, что чистил до этого.

— Почему? — надрывно спросила я у него. — Почему ты так ко мне относишься? Что я тебе сделала? Ты мог просто оставить меня замерзать в лесу, а не тащить сюда.

— Малыш…

Дальше он ничего сказать не успел. Сухой треск прервал нашу беседу.

Йети резко присел, а потом рванул ко мне. Один взмах ресниц и я уже лечу в сугроб, придавленная его огромным телом.

Как я оказалась сверху — я не поняла.

Закашлялась от набившегося в рот снега, заморгала растерянно.

И увидела под собой суровое синеглазое лицо со сдвинутыми бровями. Жесткое, напряженное. Ощутила крепко сжимавшие мою талию руки. Так, словно отпустить было для него смерти подобно.

— Ээ…

— Молчи!

Нос уловил запах дыма. Я недоуменно поглядела на Йети, но он выглядел так, что сразу стало понятно: уронил он меня не в шутку, не просто так.

В душу колючими лапками вступил страх.

— Только молчи, малыш, — прошептал мужчина, выполняя резкий переворот и укладывая меня на снег спиной.

Теперь сверху был он.

Поднялся надо мной как зверь. Выглянул из-за сугроба осторожно, надвинув лохматый капюшон шубы до бровей. Мне стало еще страшнее. Он двигался как актер из боевика.

Быстро, но плавно. Бесшумно и пугающе.

До меня донеслись чужие приглушенные голоса.

— Где он?

— Не знаю! Вроде выходил.

— А делся куда?

Пришедшие люди искали моего Йети!

— Малыш, дела плохи, — снова наклонился хозяин домика ко мне. — Пока они нас не нашли, надо валить. Понимаешь?

— Они стреляли? Это были выстрелы? — дошло до тугодумной меня.

— Да, — выдохнул он. — Поэтому вставай, аккуратно, тихо, не в полный рост. Сугробы большие, повезло нам. Да куда ты!

Тяжелая рука пригнула мою голову ниже, вынуждая присесть.

— Кто это? — со страхом спросила я.

— Не знаю. Друзья, наверное. Я разберусь. А ты уходи, беги быстрее.

— Куда?

— Вперед, Ася! — рыкнул мужчина, устав от моих вопросов. Подтолкнул меня в поясницу, — я найду тебя по следам.

— Нет, нет! — я развернулась и отчего-то вцепилась пальцами в белый мех его одеяния. — Не прогоняй меня! Я боюсь! Я же умру без тебя!

Синие глаза вдруг смягчились и наполнились странным теплом. Перемена была такой разительной, что я обомлела. Застыла, впитывая всем своим запуганным существом этот кусочек добра и расположения.

Вгляделась в красивое мужественное лицо.

Взгляд мужчины на миг, на мгновение, задержался на моих губах, а потом он приник к ним в поцелуе. Жестким, совсем не нежным. Поцелуем-укусом. Словно выпивал мой страх, делился своей решительностью. Прижал губы к зубам до легкой боли, наложил отпечаток своей грубостью.

— Я не шучу, малыш. Жить хочешь?

Я хлопнула ресницами в ответ на его рваный выдох.

— Тогда беги! Беги, кому сказал!

И я рванула. Прочь от него. Прочь от собственного смятения и тех голосов, что переговаривались за спиной. Прочь от собственного страха.

Черпая полные валенки рыхлого снега, практически теряя их на каждом шагу. Я упрямо пыталась бежать вперед. Не разбирая дороги и свято веря, что раз он сказал, что найдет меня — он выполнит обещание.

Такой точно не бросит!

Не для того он меня дважды спасал, чтобы сейчас оставить.

Позади вновь раздались выстрелы. Их стало больше, чаще. Запах пороха разносился по лесу.

— А что, если его убьют? Кто эти люди, браконьеры? Почему они искали Йети?

На губах ожогом расцвел его поцелуй. Жадный, резкий, но такой жизнеутверждающий. И что? Я брошу своего спасителя на произвол судьбы? А вдруг его ранят и ему понадобится моя помощь?

Я резко остановилась. Дальше не пойду! Подожду, пока все стихнет, и вернусь к домику.

Ну не могу я иначе!

Огляделась. В двух шагах росла огромная ель. Сколько ей лет, даже представлять не хотелось. Огромная, с широченными лапами, опускающимися до семой земли.

То, что нужно!

Я отодвинула ветку немного в сторону и залезла под нее. Вокруг ствола образовалась целая палатка, куда не проникал даже ветер и было темно. Настолько широкими и плотными были ветви, покрытые вдобавок слоем снега.

Тут и подожду.

Ногам было холодно, под штанины тоже набился снег, но я терпела. Топталась на месте, согреваясь. Прислушивалась к звукам леса и ждала.

Часов у меня не было и, казалось, прошла целая вечность. Досчитав до тысячи, я осмелилась высунуться из своего убежища. Но, только протянув руки к ветвям, услышала голоса.

— Его следы?

— Вряд ли. Видишь, шаг короткий. Да и нереально было уйти. Мы ж все выкосили.

— Надо было найти.

Мороз продрал меня с головы до ног. Это они? Те люди, что стреляли в нас? Но где тогда снежный человек? Что с ним?

— Эй, подруга! Яра мы все равно уже положили, выходи! — заорал тот же голос совсем рядом. — Сдох твой дружок, так что прятаться бесполезно, слышишь?

Яр? Ярослав? Имя или прозвище?

Да какая разница! Осознание облило душу ледяной водой.

Убили, они его убили!

И теперь пришли за мной, я же свидетельница.

— Сволочи!

Я завизжала изо всех сил и бросилась наружу. Что мне терять? Все равно найдут, уже нашли. А раз Йети погиб… Мне без него здесь не выжить тоже.

— Твою мать!

Я увидела двух мужчин. В камуфляже и с автоматами в руках. Один из них, что стоял ближе, вздрогнул от моего визга и вскинул оружие.

Темный узкий ствол автомата на мгновение расцвел яркой вспышкой. Я почувствовала жаркий болезненный укол. Он остановил меня, заставил споткнуться. Во рту резко стало сухо, а весь воздух куда-то исчез.

Мужчина опустил оружие, но выстрелы зазвучали вновь.

Резко, коротко долбя по барабанным перепонкам. И мы упали с этим человеком одновременно. В нескольких шагах друг от друга.

Взлетели два облачка снега, принимая наши тела.

Мир вдруг подернулся влагой и потускнел.

— Что же ты, малыш, — вдруг с отчаянием прошептал кто-то надо мной. — Что же ты наделала?

Темно.

Раненую меня снова сгрузили на кровать.

В домике было холодно. Выходя за мной, Йети не закрыл дверь, а потом стало резко некогда. Рана была несерьезной, поэтому вначале мужчина занялся печью. Снимать куртку в таком холодильнике он запретил.

— А эти… Они не вернутся?

— Уже нет. Некому возвращаться.

Я поняла, о чем он говорит. Но от спокойного будничного тона мурашки дружной стайкой рванули по всему телу.

Он же их убил.

Всех.

Я не знаю, сколько их было, но те два трупа так и остались на поляне. Выходит, я теперь не свидетельница. Я соучастница убийства.

«Двух и более человек», — всплыла в голове заученная за телевизионными дикторами фраза.

Рану жгло так, что я опять поморщилась. И это не ускользнуло от хозяина дома.

— Больно? Сейчас мы тебя перевяжем, не бойся.

— Опять этой вонючей штукой? — я пыталась шутить, но через силу. По лбу катились градины пота, а тело ныло.

— И ей тоже! Давай, раздевайся.

Дежавю.

Уже третий раз он приказывает мне раздеваться. Но сейчас я сопротивляться точно не буду.

Там на поляне, он быстро привел меня в чувство и осмотрел рану. Ничего опасного, просто царапина, но меня пугал сам факт, что в меня стреляли.

И попали!

Снять футболку я не смогла, рука не поднималась от боли. Резким движением Йети ее порвал, но я даже не пискнула. Толку с нее, все равно пулей разодрана.

— Прям повезло, — задумчиво протянул мужчина, разглядывая меня. — Вовремя рукой взмахнула. Видишь, пуля прошла между рукой и грудью. Ерунда!

Мне это ерундой не казалось, но про везение я была с ним согласна. Чуть правее отклониться бы и попало бы в район сердца.

В какой момент мой спаситель взял нож и равнодушно перерезал боковое кружево бюстгальтера, я упустила. Только ойкнула, когда чашка свалилась под тяжестью груди. И тут же прикрыла тело ладонью.

Мурашки вздыбили волоски по всему телу.

— Ты чего творишь?

— Предлагаешь мазать через ткань?

Густая темная бровь приподнялась в немом вопросе. Синющие глаза темнели глубиной. Манили, затягивали в свой омут. Я невольно сглотнула от смущения.

Кто он и почему так на меня действует?

— Вот и молодец.

Сильные пальцы отвели мою ладонь от груди и отодвинули чашку лифчика в сторону. Мой третий размер показал себя во всей красе: поднявшийся крупный сосок задорно торчал кверху.

И тут я возликовала! Не железный он, не железный!

Внутренним чутьем уловила и сбившееся дыхание, и раздувшиеся ноздри. Это было какое-то истинно женское, глубинное ликование.

Не одной мне мучиться, снежный человек!

Но он сразу справился с собой. Нахмурился сильнее и взялся смачивать ранку водкой. Другой дезинфекции, видимо, не было.

Кожу защипало, я дернулась, а он не упустил возможности уколоть:

— Подуть?

Я фыркнула.

Конечно! Только пусть попробует приблизить к моей груди свои губищи! Тут же в памяти всплыл наш поцелуй, и в низу живота родилось томление.

Да что ж такое! Надо срочно чем-то отвлечься!

Но как, когда он вот, совсем рядом? Потянись и ткнешься носом в заросшую щетиной скулу.

А его запах?

Йети пах лесом. И это был точно не парфюм.

— Слушай, — вдруг охрипшим голосом сказала я, — эти двое в лесу назвали тебя Яром. Тебя зовут Ярослав?

Мужчина вдруг напрягся всем телом. Покатые широкие плечи закаменели, а дыхание стихло. Мне показалось, что если прислушаться, то можно будет услышать, как огромными камнями падают в пустую бочку секунды.

— Нет.

— Прозвище? — отмерла и я.

— Малыш, чем меньше ты будешь знать обо мне — тем лучше. Поверь.

Йети поднялся, закрутил крышку на бутылке. Отвернулся, замолчал. Словно снова покрылся ледяной коркой.

Мне показалось, что я сделала ошибку, задав этот вопрос.

— Я не прошу, чтобы ты рассказывал о себе. Но мне элементарно нужно к тебе хоть как-то обращаться. Как я могу тебя называть?

Он стоял спиной ко мне, заслоняя собой окно. Там, за стеклом, снова разыгрывалась метель.

— Зови меня Яр. Это не имя… Так прозвали меня в армии.

— Ты военный? — удивилась я.

Чего ж тогда он сидит тут, в тайге, за десятки километров от людей.

— Хватит вопросов, малыш. Ты просила имя — я тебе его сказал. Закончим на этом.

Хватит так хватит. У меня больше не было сил на препирательства. Я вымоталась окончательно.

— Полежи пока, мне нужно кое-что еще сделать, — глухо посоветовал мужчина, не смотря на меня.

И я его совету последовала. Натянула свою кофту и откинулась на нары. Укрылась курткой и закрыла глаза.

Немного отдыха в этом сумасшедшем мире, все, что мне сейчас нужно. Еще не мешало бы поесть, но это потом.

Я дремала и не видела, как Йети откинул ковер, прибитый к стене избушки. Туда, в темноту, он занес пару охапок дров и несколько ведер снега.

Спала, видя во сне маму и отца. Своих коллег по институту и студентов. Лица проносились передо мной калейдоскопом. Не было почему-то только одного — Славкиного. Словно жених исчез из моей жизни раз и навсегда.

Но чьи тогда пальцы меня ласкают?

Я слабо приоткрыла веки. Синеглазый красавец навис надо мной, смотря лукаво и маняще. Погладил мою щеку, дотронулся до губ, пожирая их глазами.

И я выдохнула томно. Потянулась как кошка, ощущая влияние самца.

— Какая ты, — вдруг бархатистым низким голосом похвалил он меня. Опустил руку ниже, чуть сжал шею. — Сладкая девочка. Отважная. И… вся в моей власти.

И я очнулась.

Дрема спала, а вместе с ней и все очарование Йети.

— Пусти!

— Испугалась? Зря.

— Пусти, говорю! — задергалась я под ним. Паника накрыла с головой.

— Не бойся, малыш. Я просто тебя хочу…

Моя истерика закончилась уже минут через пять.

Как только он схватил меня за плечи, встряхнул и прорычал, что я идиотка. Речь шла о его желании отправить меня помыться.

— Мыться? — пролепетала я, вися в его руках.

— Блядь, да! Перевязываться надо на чистое тело!

Я покраснела.

И разозлилась.

Намекать женщине, что она грязная? От меня что, пахнет?

Сразу сказал бы нормально, придурок!

И тут же сникла. Не могу больше. Нервы ни к черту. Сколько раз за эти два дня я могла погибнуть?

Пусть делает, как считает нужным. Пусть вообще делает со мной, что хочет. Благодаря ему я все еще дышу и надеюсь вернуться домой.

Живой.

За маленькой дверкой обнаружилось небольшое помещение с отдельной печкой и ведрами на ней. Прибитая к стене лавочка с тазом, яма под ней для слива воды. Мыло, обернутое в бумагу. Полотенце на вбитом в стену гвоздике.

Воздух был жарким и влажным. Пахло мокрым деревом и хвоей.

— Это баня?

— Не видела никогда, что ли?

Я замотала головой.

Где бы я ее увидела? Я городской человек, профессорская дочка. Меня мама даже на практику в «поля» никогда не выпускала. Я ботаник-теоретик, как и отец, как и Славка.

— Раздевайся, одежду сюда клади.

Я хмуро посмотрела на узкую табуреточку в уголке. Потом на Яра.

— Выйди.

— Что? — мужчина уже стягивал с себя футболку и замер от неожиданности.

— Выйди! Я при тебе раздеваться не буду!

Йети горестно вздохнул. Стащил все же через голову одежду, упер руки в бедра и встал напротив.

— Я топлю баню раз в неделю. И очень недолго. Если ты не хочешь мыться — хер с тобой. Если воспалится твоя рана — хер с тобой. Уговаривать больше не буду, ясно?

Отвернулся и спокойно стащил с себя брюки и трусы.

Уткнувшись спиной в стену, я смотрела на этот внезапный стриптиз круглыми глазами.

Да уж, жениху моему далеко до такой красоты.

Поджарое тренированное тело двигалось в завесе пара быстро и уверенно. В таз полилась вода, брызги разлетелись веером. Окатив себя горячей водой, Яр удовлетворенно выдохнул.

Повернулся ко мне, глядя в глаза.

И я не стала отводить взгляд. Что угодно, лишь бы не смотреть вниз. Как же стыдно!

Но это помогло мало.

Мокрая кожа. Играющие от каждого движения мускулы.

Ходячий тестостероновый разврат, а не мужик!

— Сколько тебе лет, малыш? — вдруг хрипло спросил Яр.

— Двадцать три.

Говорить было сложно, горло словно перехватило.

— Ты говорила, вроде жених у тебя есть?

Я только кивнула в ответ.

— Значит, член ты уже видела и даже знакомилась с ним. Так чего морозишься как целка?

Он был прав, да. Кругом прав.

Условия у нас сейчас такие. Тут лишь бы выжить, не до смущения.

И его слова про воспаление в ране не выходили у меня из головы. Что, если правда?

Только этого мне не хватало!

Мужчина шагнул вплотную ко мне. Сильные пальцы потянули вниз собачку на кофте, расстегивая.

Медленно, осторожно. Словно боясь меня вспугнуть.

Я смотрела ему в глаза, боясь оторвать взгляд. Замерла, покоряясь неизбежному. Мы же только вымоемся, да?

Разодранная кожа натянулась, когда я подняла руки вверх, чтобы Яр стянул с меня одежду через голову. Зрительный контакт прервался, я зашипела от боли.

Но мужские пальцы уже расстегивали мои брюки, раздевая меня до конца.

Колготки.

Трусики.

Я осталась совсем голой, пытаясь прикрыть ладонями одновременно и лобок, и грудь. И сейчас смотреть на моего спасителя уже было невыносимо.

Он подошел вплотную. По упругой коже стекали капли пота или воды. Запутывались в волосках на широкой груди, убегали вниз.

— Посмотри на меня, — мой подбородок подтолкнули наверх.

Я посмотрела. Чувствуя жар на щеках и думая о том, как, наверное, глупо выгляжу. Я, обычная серая мышь, заучка университетская, оказалась в таком виде рядом с мускулистым мачо.

Живота коснулось упругое нечто.

Распахнув глаза, я даже рот приоткрыла от догадки.

— Это член. Физиология, малыш, — кивнул Яр. — Как же ты с женихом трахаешься, если такая зажатая вся?

— Я не…

— Девственница? — охренел мужчина.

И даже отступил слегка от удивления.

— Нет, — я закусила губу и помотала головой. — Просто…

— Твой жених чмо, — зло бросил Яр. — Раз не смог тебя раскрыть — он мудак.

Я хотела было возразить, но передумала.

Промолчала, отвела глаза.

Мужские руки мягко обхватили мои запястья. Потянули на себя, вынуждая раскрыться перед ним.

— Нам надо тебя помыть, помнишь? Сама ты вряд ли сможешь сейчас, будет больно.

Он лукавил, конечно. Мы оба это понимали.

Но я игру приняла. ТАКОМУ покориться захотелось. Довериться ему, перестать бояться.

Йети словно стал другим человеком.

Он по-прежнему делал все молча, но дотрагивался очень мягко, нежно, заботливо. И стеснение само собой исчезло. Я уже не вздрагивала от прикосновений мокрых ладоней, когда они обтирали мою кожу.

Мыло едко защипало ранку, и я взвизгнула. И тут же горячие губы коснулись моей шеи за ухом, успокаивая.

Так ласково.

Так интимно.

Так порочно.

Я прижалась спиной к груди стоящего сзади мужчины. Каменный член тут же уперся в мои ягодицы и дыхание Яра сбилось.

Поцелуй не закончился. Твердые губы начали блуждать по моей шее, плечам. Сильные руки обхватили грудь, сжали давно стоящие от возбуждения соски.

Ощущения были такими непривычными и яркими, что я тихо простонала от удовольствия.

— Отзывчивая. Мне нравится, — до ушей донесся довольный шепот.

Я улыбнулась. В голове было пусто и звонко. Я желала только чувствовать его руки и губы на своем теле. Понимать, как сильно он хочет меня.

И закусить губу от удовольствия, ощутив его пальцы на своих мокрых складочках.

Тело расслабилось.

Откинув голову на плечо моему снежному человеку и расставив шире ноги, я только принимала поцелуи и текла от движений мужских рук.

Этот грозный зверь умел быть нежным.

Его пальцы гладили мои мокрые лепестки, ныряли в скользкую от смазки дырочку, а потом вновь возвращались и кружили на клиторе. Словно завораживали, словно накапливали напряжение в низу моего живота.

Никогда я такого не испытывала!

Все было в новинку и оттого более яркими были ощущения.

Пожар внутри разрастался, пока в один миг не превратился в огромный торнадо. И я всхлипнула. Боже, так вот почему люди так любят секс!

— Давай, малыш. Расслабься, наконец, и просто кончи, — прохрипел он мне в ухо, усиливая толчки пальцами.

Второй, третий, четвертый… И я забилась в легких судорогах, вскрикивая. Удовольствие горячей волной хлынуло по телу, отключая мозг насовсем.

Пальцы выскользнули из моего лона. Размазали соки по губкам, прижались к клитору, продлевая мой первый настоящий оргазм.

Первый, что подарил мне мужчина.

Йети обхватил меня под грудью, не позволяя обмякшему телу упасть. Казалось, у меня не шевелятся ни руки, ни ноги. Звенящая пустота в голове и приятная томная усталость.

— Надо домыться, — в голосе Яра царила усмешка.

Не издевательская, как обычно, а нормальная. Добрая.

Подхватив ковш с водой, он стал поливать нас обоих. Мыльная вода, пот, следы моего возбуждения — все стекало в земляную яму под лавкой.

— Идти можешь? Выходи.

Я завернулась в полотенце и толкнула дверь в дом.

Стыд.

Что я наделала?

Забралась на кровать, поджала ноги, скрестив их для надежности. Как будто пыталась спрятаться от самой себя. Забыть о своей слабости в его сильных руках.

— Давай, выпутывайся, — приказал он, тоже выходя и доставая баночку с черной мазью.

Спокойный как скала. Снова равнодушный, как будто ничего и не было только что между нами. Как будто не он только что довел меня до оргазма.

Я закусила губу. Почему опять хочется плакать?

Почему ОН так себя ведет?

Яр спокойно зачерпнул лекарство и стал обрабатывать мои царапины. Я отвернулась, чтобы не смотреть на него. Быть подальше от губ, что меня так жадно целовали всего десять минут назад.

Сухарь!

— Все нормально?

Резкий вопрос вырвал меня из душевных терзаний.

— Д-да.

— Малыш, давай-ка проясним, — синие глаза смотрели прямо, не позволяя отвернуться и избежать разговора. — Если тебя беспокоит то, что произошло в бане, то да, я сделал это специально. Чтобы ты отвлеклась и пришла в себя. Человека расслабляет только водка или трах. Пить я тебе не дам, а насильно брать баб не привык. Это понятно?

— Понятно, — глаза мои расширялись с каждым его словом.

Разве можно так прямо об откровенном? Со мной никто никогда о сексе-то не разговаривал!

— Далее. Если тебе было неприятно — скажи, больше не трону. Закончится метель — доставлю до деревни. Мне с тобой нянчиться тоже без радости, только яйца дымятся зазря. Это тоже понятно?

Киваю, по-прежнему не отводя взгляда.

Куда уж понятнее!

— Вот и умница, — вдруг улыбается этот снежный человек.

Скупо, уголком рта, всего на мгновение.

Но я успеваю заметить. И подумать только о том, какими они могут быть горячими и нежными, эти твердые губы на хмуром лице.

Яр встает и приносит мою одежду из бани. Ее бы выстирать, только переодеться мне будет не во что, все осталось в рюкзаке и в деревне у Вячеслава.

Но и чистой футболке из запасов хозяина я была рада. Правда утонула в ней и стала похожа на снежную бабу зеленого цвета. Плевать, зато чистая и сухая.

Нарезав ломтями хлеб, Яр уложил на него куски вареного красноватого мяса. Его он занес с улицы и оттаивал на печке. Я наблюдала, потому что мне было интересно. Реальный быт таежных людей, где ты городе такое увидишь?

— Ешь, — приказал он как в первый раз.

И я вонзила зубы в бутерброд.

Вкусно до жути!

После пережитого стресса и бурной разрядки в бане организм требовал калорий, да побольше! Так что уминала я еду быстро и с аппетитом. Запивала все горячим сладким чаем, обжигаясь о металлическую кружку.

И чувствовала себя полной дурой.

Улыбка упрямо лезла мне на лицо, как бы я ни пыталась ее скрыть.

Прав был Яр, секс расслабляет, снижает уровень тревоги.

Или все дело в том, что он признался, что меня хочет?

Это было непривычно. Даже дико. Мы же совершенно чужие, незнакомые люди! Да мы просто в разных плоскостях живем! Кто он, живущий в лесах, невоспитанный дикарь и кто я?

Но самооценка взлетела до небес.

— Мне надо выйти, — Йети допил свой чай. — Осмотреться.

На секунду стало жутко. Он же этих вот стрелков сейчас имеет в виду?

Но тогда я останусь одна в доме!

— Я с тобой!

— В снегу утонешь, — неожиданная улыбка вновь скользнула по небритому лицу.

— Не утону, — я лихорадочно искала повод, чтобы он взял меня с собой. — Я же сюда приехала изучать кедры. Вот и похожу вокруг, посмотрю.

— Кедры?

— Да! Я ученый, ботаник.

— Оно и видно, — несколько обидно хмыкнул мужчина, смахивая крошки со стола. — Ладно, собирайся.

Я радостно подскочила.

Ура! Убедила снежного человека!

Едва он отвернулся, я бесшумно стянула со стола нож и опустила в карман. Пригодится.

И тут же замерла от негромкого:

— Положи железку на место. Порежешься.

— У тебя что, глаза на затылке?

Мужчина круто развернулся, сделал ко мне ровно два шага и навис сверху.

Мне показалось, что все вокруг померкло. Только темные глаза смотрели на меня, заставляя голову кружиться от его близости.

Я ждала ответа.

Не дождалась…

Из избушки я вывалилась только спустя пять минут.

Сразу, как только отдышалась от грубоватого, но жадного, жаркого поцелуя.

Совершенно обалдевшая и потерявшая связь с реальностью.

Яр еще что-то говорил про инвалидов и девушек, несущих с собой разрушения, но я не слышала его.

Какое там!

У меня низ живота от желания скрутило так, что стало почти больно.

— Надо будет постирать белье, — в мозг пробилась только одна умная мысль. Остальное место там заняли бабочки, прилетевшие из других мест организма.

Какие кедры!

Пока Йети обходил поляну перед домом и что-то там разглядывал, я вела себя как ребенок. Валялась в сугробах, лепила снежки и расстреливала ближайшие сосны.

Упал снег с веток — страйк!

Шальное настроение совсем вскружило мне голову. И разбираться в его причинах мне не хотелось совершенно.

Какая, к черту, разница?

Когда я так веселилась в последний раз? Да никогда!

Такое поведение было недостойным, непозволительным для девочки из интеллигентной семьи.

Но ведь сейчас меня никто не видит?

Йети не в счет.

Он не от мира сего.

Так что я продолжила свою вакханалию, целясь уже в подходившего ко мне мужчину.

— Защищайся, снежный человек!

Сдержанная улыбка вдруг родилась на его лице, а огромная ладонь загребла кучу снега с ближайшей молодой елки.

Два скупых движения и в меня полетел громадный снежок.

Бах!

Ударился в плечо, разлетелся сверкающей холодной пылью. Я взвизгнула, удар был ощутимым. Вот же силища у него!

— Ах так!

И мы, как два дурных подростка, принялись бомбить друг друга круглыми снарядами.

Снежная взвесь забивалась в рот, таяла на лице и слепила глаза. Увернуться от снежков Йети было практически невозможно. Его скорость и сила заставляли меня визжать и бегать подпрыгивая.

И хохотать.

Хохотать до упада, когда сам воздух обжигает горло.

— Я победил. Давай, признавай поражение! — потребовал мужчина, загнав меня в угол поляны и завалив в сугроб.

Хитрые глаза смотрели внимательно и пристально. Как будто что-то искали в моей душе.

Я замерла в его объятиях. Притихла, не отводя взгляда. Пытаясь тоже найти какие-то ответы на непонятные вопросы.

Поцелует опять или нет?

Только это сейчас меня волновало.

Только эта мысль заставляла непроизвольно сжимать бедра. Не дергаться, чтобы не потерять это чувство близости. Практически не дышать.

— Признаю, — выдохнула ему в лицо только потому, что в груди уже запекло от недостатка воздуха.

— То-то, — неожиданно щелкнул он меня по носу пальцем, и рывком поднялся.

А поцелуя что, не будет?

Не представляю, что было написано на моем лице, но Яр засмеялся. Протянул руку, ухватил меня за руку и резко выдернул из снега, поставил на ноги.

Прижал к своей широкой груди, обнял так, что косточки хрустнули и замер.

Секунда, две.

Мужчина вдруг зарычал, легко отстраняя меня. Отвернулся, подхватил ружье за ствол и пошел к дому.

А я захлопала глазами как идиотка. Непонятно ж ничего! Что случилось? Почему он себя так повел? Хорошо же все было!

— Я снег уберу вокруг крыльца, а ты можешь пока своими кедрами заняться, — буркнул он своим прежним голосом.

Кедры, значит?

Понятно.

Я надула губы и демонстративно зашла в дом за ножом. Как прикажете иначе кору надрезать? Мне, вообще-то, смола нужна, а она сейчас густая, ее еще добыть надо.

Пока я корячилась и лазила по кустам, Яр с маниакальной злостью разбрасывал снег от крыльца. Махал огромной деревянной лопатой, загребая большие кучи. Складывал его к стенам избушки.

Домик, итак наполовину занесенный снегом, превращался в один большой сугроб. Словно жилье лесной колдуньи из детской сказки: место жуткое и опасное.

— Колдун таежный, — сквозь зубы шипела я. Со злостью, но так, чтобы Йети не услышал.

Его грубость меня обидела. Я-то уже напридумывала себе невесть что! Размечталась.

Дура!

— Малолетняя наивная дура, — корила я саму себя. — Он взрослый мужик. Может вообще бандит какой-то, раз сидит тут один с кучей оружия, и его убивать приходили. А ты? Затащит тебя в койку, а потом отправит к маме сопли подбирать.

Думать о доме не хотелось. Только расстроюсь еще больше.

Я внимательно оглядела надрезы на стволах деревьев. Все правильно, как и учили. Через сутки можно будет фиксировать наплыв живицы.

Глобальное потепление давало о себе знать даже тут, в глухой тайге. И моя кафедра занималась активным изучением его влияния на кедровую сосну.

Раз уж я до сих пор живая (спасибо, снежный человек!), то свои изыскания я проведу.

— Дай помогу, — заныла я под руку Яру.

Закончив свои дела, я стала маяться от скуки.

— У меня второй лопаты нет. Не рассчитывал я на трудолюбивых гостей.

Скорчив мину, я показала мужчине язык.

Как можно быть постоянно таким хмурым?

Подобрала палку и стала рисовать ею на склонах снежных куч. В дом идти не хотелось категорически.

— Смотри, Яр! — позади домика обнаружилась почти идеально ровная снежная стена. — Сейчас я свой отпечаток тут оставлю!

Я развернулась спиной, развела руки в стороны и резко привалилась к белой вертикальной поверхности.

— Твою мать! Стой!

Но я уже проваливалась куда-то навзничь.

Визжала я не столько от боли, сколько от страха.

Крепкая стена оказалась висячим полотном с налипшим снегом. И я ее оторвала, навалившись со всей дури.

Упав на твердую землю, я запуталась в ткани. Куча снега, радостно прогудев по крыше, навалилась сверху.

— Твою же мать, — ругался надо мной Йети, раскидывая слежавшиеся белые комки. — Как ты дожила до своего возраста, а? Ты же должна была убиться еще в детстве!

А мне стало смешно. И я, втягивая остатки воздуха под плотной тканью, смеялась.

Не бросает!

Не бросает!

Ругается, матерится, злится, ведет себя черт пойми как, но не бросает!

Как там пишут во всех статьях про отношения?

Важно не то, что мужчина говорит. Важно то, что он делает.

— Ты как? — Яр откинула плотное полотнище, и я зажмурилась от света, резанувшего по глазам.

— Нормально.

— Ненормальная, — облегченный выдох показал степень его тревоги, — вставай, дурная.

Я уцепилась за ладонь и поднялась на ноги. Обхлопала с себя снег и осмотрелась.

— Что это?

Вопрос можно было не задавать. Что это было понятно и так.

Гараж.

Своеобразный таежный гараж.

Заботливо огороженный брезентом, прибитым на деревянные балки. Надежно укрытым от снега и ветра. Даже печурка стояла! Небольшая, но для транспорта этого тепла, наверное, было достаточно.

Какие-то груды металла у бревенчатой стены избушки.

И, конечно, он.

Красивейший, весь блестящий, явно нестарый снегоход.

Изумительно белого цвета, сливающийся со снегом для маскировки. С мощными большими гусеницами. Он точно способен ехать по самому рыхлому снегу. Даже после буйной таежной метели.

— Ася…

— Молчи, — я вскинула руку насупившись. — Он на ходу?

— Да.

Короткое слово упало камнем.

Тайга. Метель. Раненая девушка, которой требуется помощь. Снегоход, что явно может проехать десяток километров.

Слезы вспухли на глазах моментально.

Яр стоял передо мной, опустив руки. Но даже не пытался что-то сказать.

Не хватал за руки, как Вячеслав в редкие моменты наших размолвок. Не вымаливал прощение. Просто стоял и смотрел на меня.

— Видеть тебя не хочу!

Я побежала прочь от дома.

В тайгу. В лес. Куда угодно, только бы выбить из груди это ужасное чувство. Спрятаться, уткнуться затылком в крепкий ствол дерева.

И взвыть волчицей.

Йети обманул меня.

Да, когда он нашел меня, была метель. Да, когда он лечил мою ногу, была метель.

Но потом!

Ему ничего не стоило завести снегоход и отвезти меня в деревню. Передать с рук на руки жениху или врач. Фельдшеру сельскому, неважно! Любому медику.

И тогда я бы не получила пулевое ранение. Мне не пришлось бы терпеть его издевательства и насмешки.

Черт побери, мне не пришлось бы чувствовать себя то ли униженной, то ли изнасилованной в этой крохотной проклятой бане!

Он все мог!

Но не сделал.

Почему?

Я рыдала взахлеб, подняв лицо в медленно сереющее небо. Отпустила эмоции, выплескивая все, что накопилось за эти дни.

Все свои страхи. Обиды. Стресс и несбывшиеся девичьи надежды.

Свою наивность и боль от обмана.

Выплакивала все. Текли слезы у кедров, которых я поранила своим ножом. Горячие капли текли и по моему лицу.

Око за око?

— Малыш, завязывай.

Хриплый голос раздался за спиной неожиданно. Так, что я подавилась своими слезами. Утерла нервно нос рукавом и замолчала.

— Что случилось-то?

Серьезно? Он спрашивает, что случилось?

Я истерично засмеялась поворачиваясь.

— Ты спрашиваешь что случилось, Яр? Ты спрашиваешь меня, что случилось?

Ненависть к этому человеку захлестнула меня с головой.

— Я почти сошла с ума в этой тайге! Я чуть не погибла! Ты понимаешь это? Я нисколько не преуменьшаю твоей роли. Огромное тебе спасибо, что нашел и вытащил меня из снега. Я никогда этого не забуду, честно! Это мой второй день рождения.

Я орала и наступала на Йети.

— Ты измучил меня. Ты совершенно не умеешь общаться, и твои намеки на секс просто отвратительны! У меня есть жених! Он с ума уже сошел точно!

Яр спокойно стоял, в то время как я колотила кулаками по его груди. Пыталась достучаться до души снежного человека. Я же видела, чувствовала, она есть!

— Эта чертова метель, — продолжала рыдать я. — Никто не пошел меня искать. Местные просто трусы! Бож-же, мои родители! Они уже явно знают, что я пропала в тайге! Моя мама-а…

Мужчина даже не шелохнулся. Стоял и ждал, когда закончится моя истерика. И это бесило еще больше.

— Почему ты такой холодный?! Ну, почему? Что ты молчишь?

— Да потому что никто не ждет тебя в деревне, ясно? — вдруг рявкнул он, хватая меня за запястья.

— К-как не ждет?

От волнения и от резкой перемены в его поведении я вновь начала заикаться.

— Твой гребанный жених свалил из деревни на следующий же день, ясно тебе? Подумал, что ты сдохла и свалил! Сберег свою толстую жопу, понятно? Нахрен ты не сдалась этому чмошнику!

— Ч-что… К-как…

Я не могла прийти в себя от его жестоких слов. Осела медленно в снег, ноги не держали.

— Ты врешь! Откуда ты можешь знать?

— Ася, блядь! Спутниковый телефон, знаешь о такой штуке? Мне звонят каждый день. Даже о тебе я знал заранее. Какая-то безголовая девка ушла в тайгу в моем направлении! Я все знал! А твой святой Славик съебался из деревни сразу, как понял, что ты заблудилась и самостоятельно уже не вернешься!

Я верила ему.

В каждое слово верила. Он не станет врать. Теперь — не станет.

Так, значит, я действительно осталась теперь тут одна?

Я всхлипнула, представив, как отреагировала мама. Единственная дочка замерзла в необъятных северных лесах.

А потом вспомнила, как мама ведет себя в подобных случаях. Как она принимает соболезнования, я уже видела.

Одинокая сверкающая слезинка в уголке накрашенного глаза. Надушенный, идеально отглаженный платок с монограммой, прижатый к глазам в нужный момент. Тихий прерывистый шепот. И очень красивое, пошитое специально для такого случая, черное платье с кружевом.

Но все это только на людях. Все это только талантливая игра на публику.

И отец. Собранный, всегда в идеальном костюме. Коротко проговаривающий благодарности и заверяющий всех в крепком духе семьи и взаимной поддержке.

Так было на похоронах бабушки. Известной не только в научных кругах, но и в политических. Моей любимой бабуле, чрезвычайно сильной самостоятельной женщине.

И на моих будет так же.

Дорого. Пафосно. Лицемерно до оскомины.

Я растерла ладошками лицо. Мокрые дорожки слез холодили кожу.

Яр молча протянул мне руку, и я приняла ее. Ухватилась за сильные пальцы, поднялась на ноги.

Стало вдруг очень зябко, захотелось попасть в тепло. Я развернулась в сторону домика и медленно побрела к нему, опять проваливаясь в снег. Йети молча шел следом, поддерживая за локоть, чтобы я не увалилась в сугроб по привычке.

В голове было пусто и звонко. Но совсем не так, как еще час назад.

Не радостной была эта легкость.

Наоборот.

Это была горечь потери. Я отчетливо осознала, что меня никто не будет даже пытаться искать. Женишок свалил. Родители обвинят в собственной дурости и будут вспоминать, как они меня предупреждали.

Сколько там нужно ждать, чтобы объявить человека без вести пропавшим? Оформят документы и продолжат жить, как жили.

А я?

Что делать теперь мне?

Я разделась, опустилась аккуратно на краешек кровати и уставилась в пол.

Теперь я могу вернуться домой. Яр мне точно не откажет, увезет в деревню. А что дальше? Славка наверняка забрал все мои вещи, рюкзак потерян в тайге. У меня ни копейки денег и нет документов.

Нервный смешок вырвался против воли:

— Девушка-призрак!

— Что? — хозяин дома, подкидывающий поленья в печь, повернулся ко мне.

— Я — девушка-призрак. Я как бы есть, вот, живая. Но у меня ничего нет, и меня никто уже не ждет.

Яр нахмурился, но ничего не ответил.

Я и не ждала от него комментариев. Не в его характере, да и зачем? Что он может сказать? Что мне просто не повезло и что нужно держаться? Что из любой ситуации всегда есть выход?

Конечно, он есть.

Доехать до деревни, попробовать связаться с родителями и все им объяснить. Они вышлют деньги или кто-то приедет за мной. Да хотя бы тот же Славка!

Но я отчетливо понимала, что не хочу этого делать.

Не хочу.

Видеть его не хочу. Возвращаться к своей прежней жизни, где только фальшь и тактичные, прикрытые вуалью, беседы. Не хочу возвращаться в свой институт, где я торчу уже с шестнадцати лет, обложившись учебниками. Воплощая мечту отца о дочери-докторе наук. Это как минимум!

Мне это не нужно.

А что тебе нужно, Ася?

Вопрос от внутреннего голоса был очень простым. И очень сложным одновременно.

Ответа на него у меня тоже не было.

Проживая жизнь по указке родителей, непросто взять и начать решать самостоятельно. Боже, они даже жениха мне сами выбрали! Перспективного, умного и воспитанного. Из хорошей семьи.

До встречи с Яром я даже не осознавала, что меня тошнит от Вячеслава. Его напыщенности, раздутого самомнения и бабской мелочности.

Йети ходил по дому, что-то делал, но я не обращала на него внимания. Погрузилась с головой в жалость к себе, смотрела в пол по-прежнему. Замерзла в снегу жизненного тупика.

И очнулась, только когда передо мной возник стакан с прозрачной жидкостью, а в нос ударил едкий запах алкоголя.

— Это что?

— То, что тебе нужно выпить, — последовал ровный ответ.

— Это водка?

— Лучше. Это спирт.

— Зачем?

— Пей, Ася! — приказал мне Яр сурово. — Я знаю, что делаю. Пей!

И я взяла стакан.

Действительно. Он знает, что делать. Сколько раз уже меня вытаскивал отовсюду. Даже в этой ситуации со сбежавшим женихом, он оберегал меня. Не рассказывал ничего и тянул время, чтобы я хотя бы физически окрепла.

В ущерб себе, потому что Снежный человек не любит гостей. Не зря сидит в этом лесу один, как сыч.

— Пей!

Первый же глоток обжег нёбо с языком. Кое-как проглотив жидкость, я закашлялась. Казалось, гортань объяло огнем.

— Допивай!

— Не могу!

— Пей!

И я выпила.

Задержав дыхание, стараясь уместить все в одном глотке, как видела в фильмах. До этого мне таких напитков не давали.

— Вот и молодец, — похвалил меня Яр. — Заешь.

На широкой ладони лежал кусок хлеба с мясом и луком.

Схватив закуску, я стала жадно жевать. От крепости спиртного на глазах выступили слезы, но я тут же их стерла. Надоели.

— Не пила раньше, что ли? — Йети сидел на стуле напротив меня, широко расставив ноги.

— Такое — нет, — я помотала головой. — Сухое вино, шампанское только.

— Тогда где-то минут пятнадцать.

— Что пятнадцать минут? — я даже жевать перестала от его слов.

— Через пятнадцать минут тебе станет легче. Морально. А вот физически — нет.

— Почему?

— Два способа снятия стресса, малыш, — мужчина показал два пальца. — Первый уже в тебе. Осталось применить второй. По более глубокой программе. Понимаешь?

Девчонка дрожала.

В глазах было столько страха, что на миг стало не по себе. Ну, нельзя же быть такой наивной! Она ж должна понимать, что рано или поздно я ее трахну все равно?

Секс неизбежен.

Маленькие ладошки уперлись мне в грудь. Малышка из последних сил пыталась сопротивляться. В глаза не смотрела. Закусила губку, отвернулась.

Но не ревела — уже хорошо.

Член болезненно дернулся, когда я прижал женское тело к себе. Как она появилась в доме, я постоянно хожу со стояком! Так себе ощущения.

Одному было проще.

— Малыш, — я повернул голову девчонки к себе, заглянул в глаза.

В них был страх.

Но не он один.

Дрогнули пальцы на моей груди, чуть сгребая ткань флиски.

И крышу сорвало начисто.

Зафиксировал ее шею ладонью и впился в губы поцелуем. Сладкие, манящие. Я их еще в лесу распробовал тогда.

И она ответила. Вцепилась в плечи, чтобы устоять под моим напором. Раскрыла ротик, впустила меня.

Да-а, малыш!

Отвечай мне, нам обоим будет хорошо, обещаю!

Вжался в нее стояком, толкнулся через одежду. В распахнутых глазах снова мелькнул страх, но его тут же унесло нарастающим возбуждением.

Ася заводилась в ответ. Прижималась уже сама.

Подхватил ее рывком под бедра, забросил на себя. Девчонка ахнула, обняла за плечи.

И покорилась.

Сама потянулась за вторым поцелуем, прижалась грудками.

Терпеть было уже невозможно. Еще пять минут и мои яйца разорвет к чертям собачьим.

Бросив девчонку на кровать, поставил колено между ее ног, чтобы не свела. Сдернул через голову одежду.

Поймал ее взгляд на себе и плотоядно улыбнулся. Да, малыш, сейчас я тебе покажу, что такое нормальный трах.

Сорвать с нее одежду было сложнее. Смущение или страх не давали ей до конца расслабиться, она совсем мне не помогала.

Прикрылась ладошками краснея.

Твою мать, это было так охуительно!

Бабы, что у меня были в прошлой жизни, вели себя не так. Они были профессионалками. Знали, что хочу я, и знали, чего хотят они в ответ. И меня это устраивало.

А это… Цветочек невинный.

От запаха которого я сейчас в штаны обкончаюсь!

— Яя-ар…

Я набросился на нее как голодный зверь.

Целовал везде, где мог дотянуться. Сжал соски так, что она подалась грудью вперед от легкой боли. Застонала, заскребла пальцами по плечам, выгибаясь.

Я бы ее сожрал.

Всю, без остатка. Не зря она меня снежным человеком прозвала.

Опустил руку между раздвинутых ножек, прикоснулся к лепесткам. И охренел от ее глаз.

Диких, жадных, туманных.

Толкнулся пальцами в ее лоно. Пах свело судорогой от нетерпения. Девчонка текла. Подалась навстречу мне скользкой дырочкой, сама насадилась на руку.

Штаны я содрал с себя за мгновение.

Окинул взглядом лежащую на покрывале девушку.

Охуенно!

Обнаженная, возбужденная, полностью раскрытая и готовая для меня.

Только для меня! От меня она текла сейчас, меня хотела!

Навис над ней сверху, поймал взгляд и резко толкнулся. Член скользнул по складкам как по маслу. Нырнул в тесную пещерку.

Воздух выбило из груди. Какая тесная!

— Точно не девственница? — прохрипел я, пережидая цветные круги перед глазами.

— Нет, — выдохнула девчонка мне в губы. — Только не торопись. Ты… большой!

Легко сказать!

Она обхватила киской член так, что хотелось долбить и долбить ее без остановки. Скользить и скользить между бархатных стенок, залить ее спермой до ушей.

Но причинять боль тоже не хотелось. Пришлось сдерживаться, скрипя зубами.

Качать ее легко и осторожно, продвигаться глубже и глубже. До тех пор, пока не взял ее полностью, пока яйца не прижались к женским ягодицам.

— Яя-арр…

Да, сука! Зови меня, желай меня.

Похоть, что горела в ее глазах, дала мне разрешение. Ждать, пока она привыкнет, больше сил не было.

Врезался в податливые бедра раз за разом. Ловил ее стоны, вскрики.

И никак не мог насытиться. Хотелось еще глубже, еще резче.

Схватил девчонку за ягодицы, прижал к себе еще теснее. Натягивал на себя как сумасшедший. Так, что мокрая киска хлюпала влагой, только усиливая наше сумасшествие.

Тела покрылись испариной, просили разрядки, скручиваясь судорогами.

Но вначале она…

Я накрыл пальцами взбухший от прилившей крови клитор. Погладил, прижал. Раз, другой, третий. И Ася не устояла.

Застонала протяжно, затряслась, вскидывая бедра выше. Согнула ноги в коленях, обхватила мои бедра, сжала. Хватала воздух раскрытым ртом.

Да, мой малыш.

Теперь и моя очередь.

— Смотри на меня!

Девушка подчинилась нехотя. Взгляд был мутный, растерянный, непонимающий. Отголоски оргазма еще сотрясали нежное тело.

И я вбился в нее максимально глубоко.

Еще теснее, еще!

По нервам ударило током. Зарычал, захрипел от болезненного кайфа. Навалился на Асю, придавливая собой.

В глазах мелькали мушки. Член пульсировал. Выйти из горячего лона сейчас было смерти подобно.

Не разрывать контакт, ощущать трепет женского тела под собой, слушать ее рваное дыхание.

Может быть, те, кто рассказывает про самый невзъебенный секс в жизни, не так уж и неправы?

Может быть.

Ася завозилась подо мной. Заерзала попкой, уперлась ладошками в плечи.

— Яр!

— Придавил?

Она согласно замычала.

Упершись кулаками по бокам от нее, я поднялся. То, что увидел — мне понравилось.

В сердце кольнула теплота.

Растрепанная. С красными щечками и смущением в глазах.

Поздно стесняться, малыш!

Я тебя уже трахнул и собираюсь сделать это еще много раз. Пока не наемся твоего тела до отвала.

— Дай встать!

Увы, мой малыш. У меня другие планы.

Просыпаться было тяжело.

Воздух был жарким, тяжелым. Непривычно влажным.

Грудь словно сдавило в тисках. И они давили, давили, не давая нормально пошевелиться. Зажали сосок в тесных клещах. Спиной я как будто лежала у печи. Грело кошмарно.

Приоткрыв глаза, я вздохнула.

Твою ж-ж…

Позади лежал Йети. Спал, подтянув меня к себе и накрыв рукой грудь. Это его кожа пылала огнем, сжигая и меня тоже.

Память услужливо подсунула мне картинки того, чем мы занимались ночью.

И сколько раз.

Щеки загорели жарче, чем тело. Между ног проснулась тянущая истома. Не боль, но что-то очень похожее.

Бож-же.

Я все-таки отдалась ему. Наполовину пьяная, наполовину шокированная ситуацией с Славкой.

— Будешь так ерзать своей попкой, продолжим прямо сейчас, — не открывая глаз, прохрипел Яр.

Толкнулся бедрами мне в ягодицы, и я затихла. У него когда-нибудь член падает? Похоже, нет. Прижался ко мне, устроился во впадинке, еле заметно пульсируя.

Но продолжения я уже не хотела.

На трезвую голову все воспринималось иначе. Вернулись стыд, совесть и раскаяние.

И за свои стоны, и за дикое желание, за недостойное поведение. Разделить постель с незнакомцем!

— Ася, что?

В мужском голосе угадывалось легкое раздражение. И меня оно испугало.

— Ничего. В туалет хочу.

— Уверена?

Яр вдруг обхватил меня за талию, приподнял и вот я уже сижу на нем, упираясь ладонями в грудь. Ну, вот как в эти синие глаза смотреть-то теперь?

— Я задал вопрос.

— Яр, мне неудобно. Пусти.

— Не ври! — рычит он резко.

Хватает меня за плечо, наклоняет к себе, впиваясь в губы поцелуем. Ныряет второй рукой под мое бедро, и я чувствую, как головка члена упирается в мое лоно, легко проникая внутрь.

Воздуха не хватало. Мужчина терзал мои губы, вскидывал и вскидывал свои бедра, вколачиваясь в глубину. Давящая на поясницу ладонь не позволяла отстраниться. Только прижимала меня теснее к его горячему телу, заставляла принимать жаркой ствол толчок за толчком. Ощущать большой член внутри себя, его давление и напор.

Кончал он яростно. Вжимаясь между моих бедер, рыча от возбуждения.

Прижал меня к груди, располагая чуть удобнее, но выходить не спешил. Обнял только и замер.

— Так что? В чем проблема?

Я смотрела в окно, залитое синеватым светом встающего солнца, и думала.

А в чем проблема?

В людях, что меня предали? В моей дурной голове, до сих пор переживающей об этом? В том, что я разрешила себе все то, что запрещала раньше? В чем?

— Яр, мне ведь, по сути, некуда теперь возвращаться, — я закусила губу. Сдерживала дыхание, потому что в груди раздувался огромный ком боли. Просился наружу криком и слезами.

— Так не возвращайся.

Я приподнялась и посмотрела на мужчину. Он понял, о чем я говорю.

Несомненно.

Но в его словах не было насмешки. Он действительно предлагал остаться тут. С ним.

— Я…, — горло опять перехватило. — Я не смогу. Это не для меня.

И снова он все понял. Мы слишком разные. Люди с разных планет. Что нас объединяет? Прекрасный страстный секс? Насколько его хватит? Насколько хватит нас? Меня?

Слезы вскипели под веками. Мужское лицо вдруг расплылось в каплях влаги.

— Э, нет, — Яр тут же ссадил меня на простыни. — Хватит сырость разводить.

Поднялся, подхватил со стола кружку с водой, выпил жадно в пару глотков. Налил еще, протянул мне, но я покачала головой. Не хочу.

— Знаешь, в чем проблема интеллигенции? Вы слишком много думаете. Обо всем. Но жизнь вы не живете, вы ее проживаете. Я тебе звездочек с неба обещать не буду. Ты не дура, сама все понимать должна. Но попробуй просто взять и жизнь на вкус попробовать. Похуй на твое «правильно — неправильно». Ты просто живи. Здесь и сейчас.

Я кусала губы и не поднимала глаз.

Все верно, он мне ничего не обещал. Какие уж тут звезды, Йети с самого первого дня четко обозначил, что он будет со мной делать и почему.

Сдержал слово. Молодец.

— Ты снова думаешь, малыш.

Я тяжело вздохнула. Он прав. Ничего, кроме слез, мои мысли не приносят.

А зачем делать все то же самое, но ждать при этом другой результат? Его попросту не может быть.

— Ты прав.

Я села и закуталась в покрывало, чтобы прикрыться.

Яра вообще ничего не смущало. Как стоял голышом, так и остался стоять. Даже руки сложил на груди, на мои страдания глядя.

И я впервые разрешила себе его разглядеть без смущения.

Секси-Йети.

От крепкой фигуры несло уверенностью в себе и в окружающем мире. Мужественностью и несгибаемостью. Особенно от члена.

— Он у тебя никогда не падает, что ли? — я все-таки застеснялась.

— Ты себя видела? — хмыкнул Яр. — Я бы с тебя пару суток не слезал, но идти надо.

— Куда? — подхватилась я с испугом. Даже комплимент мимо ушей пропустила.

Следующие полчаса я активно доказывала белобрысому упрямцу, что оставлять меня одну в доме — плохая идея. Я ведь не только в сугробы падаю эффектно и под пули суюсь, я еще и пожар учинить могу.

Я талантливая!

— Ася, — наконец сдался мужчина. — Я пойду искать машину.

— Какую?

— Те ребята, они на чем-то должны были приехать. Возле нее мог кто-то остаться. Охрана. Ты понимаешь, чем это все может закончиться?

— Чем? — голос неожиданно осип.

Я перестала натягивать на себя штаны и во все глаза уставилась на злого снежного человека.

— Я буду стрелять, Ася. И они тоже. Уверена, что хочешь это видеть? И уже не боишься?

— А мне ты ружье дашь?

Жарко.

Шагать на широких охотничьих лыжах вслед за Яром было ужасно жарко. Я даже была рада, что он отказался дать мне ружье. Я бы точно упала с этой штукой за спиной.

Он делал только один шаг, а я почти три! Еще и лыжи эти неудобные. Странные, короткие, с приклеенной внизу шкуркой.

— Это хитрость охотников, — объяснил мне Йети. — Легче скользить по рыхлому снегу, а за счет ширины не проваливаешься.

Не буду же я спорить с тем, кто живет в тайге, верно?

Натянула послушно на кожаные сапоги со смешным названием «ичиги», выданные им же и двинулась следом. Откуда они у него взялись, спрашивать тоже не стала. И мысли о том, что у него здесь и до меня бывали женщины, старательно отгоняла.

Мне-то какая разница, да?

В лесу было здорово.

Солнышко светило. На снегу было множество следов. Мне показали заячьи, лисьи. Даже отметины от крыльев ночной охотницы-совы.

— Тут она кого-то поймала себе на завтрак.

— Откуда ты все знаешь? — я с интересом заглянула в мужское лицо. — Давно здесь живешь? Ты местный?

Яр не ответил. Проигнорировал вопрос и вновь зашагал в только ему известном направлении.

И я потопала следом. Он по-прежнему не допускал никаких разговоров о себе.

Но не думать об этом было невозможно!

Явно тренированный человек. Упоминал армию, значит, военный в прошлом? Имеет кучу оружия и умеет с ним обращаться. В гараже снегоход. Явно недешевый, как у деревенских охотников. Да и спутниковый телефон имеется.

Хотелось себе ногти грызть от любопытства, но приходилось сдерживаться.

Сейчас я полностью зависела от этого человека. Весь мир считает меня мертвой. А обида душила так, что сообщать близким о себе вовсе не хотелось.

Я была как былинка. Куда ветер дунет — туда я и лечу. Плыву. Качусь.

Задумавшись, я не заметила, что Яр остановился и замер.

Врезалась ему в спину, больно прочесав носом по его белой шубе.

— Ай!

— Ш-ш-ш…

Мужчина приложил палец к губам, приказывая молчать.

На этом жесте он заранее заострил внимание. Еще в избушке. Если он так покажет, значит, я должна заткнуться и замереть.

Даже если очень страшно.

Молчать и не двигаться.

Поэтому я моментально захлопнула рот, накрыв его и пострадавший нос варежкой. Уставилась во все глаза на Йети, а потом проследила взглядом за его пальцем.

Хитро!

Мы стояли на склоне небольшой горы. Внизу, под нашими ногами, петляло русло небольшой реки, сейчас плотно покрытое снегом. На одном из ее изгибов, у огромных валунов, стояли они.

Три двухместных снегохода. Метель замела их почти наполовину, помогла спрятать.

Но не до конца. Йети знал, что искать.

— Как ты узнал, что нужно идти именно сюда? — шепотом спросила я, привставая на цыпочки.

Для меня было непостижимым, как он вообще в этой тайге ориентировался. Здесь же одно дерево на другое похоже абсолютно всем!

— Сюда можно добраться несколькими путями, — хмуро буркнул он. — И я все их знаю. А вот откуда знают они — это вопрос.

— А кто они вообще такие? И зачем приходили тебя убивать?

Мне, правда, было жутко интересно. Настолько, что я не удержала язык за зубами и получила еще более хмурый взгляд в награду.

— Молчу!

— Отойди к молодняку, — мне указали рукой направление чуть выше по склону. — Я спущусь туда, а ты сиди тут, пока не позову. Услышишь выстрелы — затаись и помалкивай, поняла?

Я с готовностью закивала. Конечно, поняла!

— Не как в прошлый раз, Ася, понятно? — уже жестче повторил Яр, как всегда, хмурясь.

— Да поняла я!

— Шагай!

Раскомандовался!

Я переступала лыжами вбок, забираясь чуть выше в гору, и пыхтела от возмущения.

Я, между прочим, тогда за него испугалась. Поэтому и выскочила из-под елки. А он даже не спросил, зачем я это сделала. Решил, наверное, что я действительно сумасшедшая на людей с автоматами бросаться.

Я не такая!

Нормальная я.

Дойдя до елочек, повернулась посмотреть на Йети. И не увидела его.

Сердце пропустило удар. Паника длилась один миг, но накрыла с головой, до вспотевших ладоней и вздыбившихся волосков по всему телу.

— Он просто начал спускаться, — успокаивала я сама себя. — А в этой его шубе просто не разглядеть.

Я успокаивала сама себя, но то и дело задерживала дыхание. Вытягивала шею, чтобы видеть лучше и попытаться уловить хоть какое-то движение на этом белом снежном полотне.

Увы.

Прошло минут двадцать, прежде чем я заметила своего таинственного спасителя. И стоял он уже на реке, возле снегоходов.

Сбросил с головы капюшон и сразу стал заметным.

По телу прошла волна адреналиновой радости. Нашелся! Я чуть было в ладоши не захлопала, но поймала себя на этом и просто прижала руки к груди.

Следила за ним во все глаза и момент, когда он махнул мне рукой, не пропустила.

Зовет! Ура!

Раз зовет, значит, все безопасно и можно шуметь.

Коротким зигзагом я скатывалась с горы. Сразу напрямую вниз было страшно. То там, то здесь под снегом угадывались камни.

Опять Яр будет орать, что я способна убиться на ровном месте. Да и ту черную мазь больше нюхать не хотелось никогда в жизни.

Но вот и река.

Я съехала на замерзшую, до весны укрытую снегом, гладь. По ней шагать было гораздо легче. Подкатилась поближе:

— Ну, ты супер! Я никак не могла тебя разглядеть! Нашел что-то интересное?

Мужской палец вытянулся чуть в сторону от снегоходов. Туда, где на берегу реки лежал громадный обломок скалы.

Желудок вывернулся наизнанку в приступе рвоты.

Я умывалась снегом до тех пор, пока перед глазами не перестали плавать разноцветные круги.

Тело била дрожь от ледяной воды, стекающей за ворот.

Какой кошмар!

Пока меня рвало, Яр придерживал плечи. Посоветовал умыться, убедился, что я прихожу в себя и отошел. Куда — я смотреть не хотела. Не хочу видеть это еще раз.

Какой ужас! Какой ужас!

А Йети ведь предупреждал! Почему я ему не поверила? Почему согласилась пойти с ним?

Ой, дура-а…

Я вытерла нос рукавом и кое-как поднялась на ноги. Стоять коленками на снегу было холодно.

— Я-ар?

Тишина в ответ.

Пришлось поворачиваться.

Мужчина сидел на корточках возле растерзанного зверьем трупа. Именно увидев его, я так отреагировала.

Быстрыми движениями снежный человек обыскивал умершего. Что-то искал.

От этой картины меня снова замутило. Желудок дернулся судорогой. Пришлось сделать несколько быстрых глотков, чтобы успокоить организм.

— Что ты делаешь? Зачем ты это делаешь?

Мужчина уже шел ко мне, разглядывая какие-то документы.

На меня он посмотрел с удивлением:

— Надо узнать, кто они и зачем искали меня.

Я поморщилась. Самочувствие было хреновым.

А Йети тем временем продолжал обыск. Тщательно обшарил каждый снегоход. Снял с одного какой-то небольшой металлический ящик, обшитый кожей. Канистру с топливом из решетчатого багажника. Больше ничего полезного, видимо, не нашлось.

— Стой тут, — буркнул мне и снова направился к трупу.

Я с ужасом смотрела, как он полил останки бензином и чиркнул зажигалкой. Тело вспыхнуло. Одежда, порванная животными, затлела, задымила.

— Яр, зачем? — схватилась я за рукав шубы, когда он вернулся.

— А что ты предлагаешь делать? Хоронить его? Где?

Он был прав.

Зима. Тайга. Тут, даже если захочешь, яму сейчас не выкопаешь. А он вряд ли хотел, к тому же.

Пока я пыталась привести мысли в порядок, мой спаситель и убийца этих людей щедро разлил остатки горючей жидкости на снегоходы.

Щелчок зажигалки.

— Уходим. Быстро!

Мужчина схватил меня за руку и потянул за собой к берегу.

Техника запылала. Когда мы уже взбирались по склону, раздались громкие хлопки. Бело-рыжее пламя взвилось высоко в небо.

Зачадило, разбросало вокруг черные ошметки сажи.

— Что это? — со страхом вцепилась я в мужскую руку.

— Баки сдетонировали.

Мы прошли еще какое-то расстояние, прежде чем Яр разрешил отдохнуть.

Этого я хотела больше всего. Ноги не держали.

Мне выдали попить чая из фляжки, хлеба и кусок мяса и приказали есть.

Пока я с трудом глотала, Йети достал бумажки, что вытащил из карманов убитого и принялся их читать.

— Что там? — навострила я уши на его тихое хмыканье.

— Ничего особого, — ушел он от ответа. — А вот эта штука многое объясняет.

Он похлопал по железному ящику, который прихватил с собой.

— Что это?

— Это, малыш, рация. Очень хорошая, навороченная рация. Через нее они меня и нашли. Она отслеживает место передачи сигнала.

— То есть засекли твой телефон? — начала соображать я.

Йети кивнул.

Синие глаза посветлели, а брови привычно нахмурились. Он явно обдумывал все, что произошло.

А мне опять стало страшно.

За ним ведь действительно охотились. А я так, под руку попалась.

Черт подери, мне же просто повезло!

— Дойдем до дома, надо будет посмотреть твою царапину. Если там все в порядке…

Он недоговорил, но я поняла.

Я тут лишняя. Мне пора домой. Он тоже это понимает.

Сердце защемило. То ли оттого, что возвращаться придется туда, где никто уже и не ждет. К тем, кто даже не попытался меня отыскать. Или оттого что придется расстаться с ним?

— Вставай, — мужчина перебросил ружье за спину. — Надо идти.

И я встала.

Замороженная. Погруженная в свои мысли.

Все правильно. Все так, как должно быть. Мы разные. Просто судьба зачем-то столкнула нас лбами. Посмотреть, что выйдет?

Позабавиться?

— Через два дня в деревне сядет вертолет, — негромко поставил меня в известность Йети. — Ты полетишь на нем.

— У меня нет документов, — почти шепотом ответила я.

— Это не проблема для меня, малыш.

Это не проблема, малыш.

Я ему верила.

Для снежного человека будто вообще не существовало проблем. Он мог решить все.

Разобраться с толпой убийц.

Помочь свалившейся на голову ненормальной девице.

И отправить ее домой, под мамино крыло, тоже.

Он такой, каким должен быть мужчина.

В носу отчетливо защипало. Я потерла его колючей варежкой, стараясь сделать это незаметно. Не хочу реветь о нем.

При нем.

Да и с чего бы?

— Хочешь, что-то покажу? — вдруг остановился мужчина и повернулся.

Синие глаза были обычного цвета, а губы кривились в непривычной улыбке.

— Что?

— Купалась когда-нибудь в горячих источниках?

— Нет, — замотала я головой. — Как? Холодно же!

— Пойдем. Тут недалеко.

Он резко свернул влево и повел меня куда-то в сторону.

Ничего не оставалось делать, как пойти за ним. К лыжам я уже привыкла, так что шагать стало полегче. Я уже не наезжала одной на другую и почти не спотыкалась.

А потом я задумалась.

— Яр, откуда здесь горячие источники? Я же изучала карты, тут нет ничего подобного!

— Если ты о чем-то не знаешь, это не значит, что этого нет, — с твердых губ не сходила скупая полуулыбка-полуусмешка. — Мне про эти источники дед-охотник местный рассказал. Местные сюда не любят ходить, а мне нравится. Как бассейны в Доломитах.

— В доломитах? — не сразу поняла я о чем речь.

— Не в камнях, малыш. В Итальянских Доломитах.

В Италии. Ага. Горы такие, знаю. Дорогущий горнолыжный курорт.

Стоп!

Италия и Йети?

— А что мы будем там делать? — я была просто в шоке.

— Как что? Купаться!

— Зима, Яр! Как купаться?

— Голышом!

Стойкое дежавю.

В голове звучал голос Николая Дроздова: «Дикая природа удивительна! Посмотрите на этого моржа! Как он хорош!»

Яр действительно был похож на морское животное. Только не количеством жировых складок, а удовольствием, написанным на лице. Так же фыркал и отдувался, ныряя в парящую на морозе воду.

И он был хорош.

Сильные руки рассекали воду, бросая мускулистое поджарое тело вперед. Вода принимала его, омывала мужчину, даря удовольствие.

Источники действительно были горячими. И, на удивление, купальня была тщательно огорожена. Деревянные поддоны, удобная лесенка в яму с водой, скамейка для одежды и даже кострище.

Дело рук Йети.

Кого же еще?

Он заранее развел огонь, чтобы греться после ванны. Побольше, пожарче. Пламя трещало, пожирая сухие ветви. Ароматный дым хвои разносился в округе.

— Спускайся сюда! — махнул мне рукой мужчина.

Провел рукой по мокрым волосам, стер капли воды с плеч.

Чертов мачо!

Я отвела взгляд и закусила губу. Стеснялась.

Разве можно быть таким сексуальным? Живи он в городе, отбоя бы от женщин не было.

Да плевать!

Вот именно, что мы не в городе. Меня тут никто не увидит и не осудит. Можно вести себя как угодно.

Громко вжикнула молния на куртке. Яр одобрительно улыбнулся и подплыл ближе к лесенке, мощно загребая воду.

Самым сложным оказалось раздеться догола. Я понимала, что это не проявление нудизма, а элементарное благоразумие. Попробуйте после купания разгуливать в мокром белье по зимней тайге.

Но побороть рефлексы было сложно.

— Быстрее, Ася. У тебя одна минута, иначе замерзнешь.

— Ой-ей-ей!

Он был прав как никогда.

Стоило только сдернуть штаны, мороз стал чувствительно покусывать за ягодицы. Все же прикрыв грудь и промежность ладонями, я шагнула на первую ступеньку.

Намерзший лед и снег обжигали ступни. Теперь горячая вода была безумно желанной!

— Иди ко мне!

Скользнув руками по моим коленям, бедрам, Яр обхватил талию. Прижал меня к себе, давая скользить по своему телу в плотном контакте.

Восставший член уперся в мой живот. На щеки брызнуло жаром.

Он меня хочет.

Я для него привлекательна.

Это кружило голову. Тело отзывалось на мужские флюиды, желало в ответ.

— Плавать умеешь?

Я кивнула. Говорить вслух было сложно, в горле стоял ком.

Вода парила, окутывала клубами, закрывала обзор. И странно пахла.

— Яр, почему она так пахнет?

— Минеральная, наверное, — он пожал плечами, все еще придерживая меня. Как будто боялся отпустить. Или не хотел. — Она и на вкус соленая слегка, значит, что-то в ней есть.

Попробовать я не решилась, просто поплыла.

Яма для купальни была небольшой. Со следами лопаты по краям. Значит, ее расширяли, изначально она была еще меньше. Но для нескольких гребков места хватало.

И я сама превратилась в моржа. Контраст между холодным воздухом и горячей водой сводил мозг с ума. Я поняла прелесть горячих открытых ванн!

— Круто! — я засмеялась.

Мне действительно понравилось!

Йети подплыл ближе. Его движения были точными, скупыми, тщательно рассчитанными. Как и всегда.

— Поняла, да? — мужчина улыбался.

Я смотрела на его улыбку и осознавала, что она самая чудесная из всех, что я видела. Мимолетная, но всегда честная. Едва уловимая порой, редкая. Но от этого еще более ценная.

Да и сам он весь…

Честный. Настоящий.

Я потянулась к мужчине, положила руки ему на плечи.

— Иди ко мне, — хрипло попросил он, привлекая меня ближе.

Я тоже этого хотела!

Прижалась теснее, обхватила за шею.

И застонала от удовольствия, ощутив твердые губы на своей груди. Откинула голову, вцепилась ноготками в покатые плечи.

Сильные пальцы сжали мою грудь. Перекатили уже стоящие соски, сдавили, вырывая еще стон. Я готова была расплавиться от его огня.

— Яа-рр…

Мужчина зарычал.

Подхватил за бедра, забросил их себе на талию, усаживая меня.

Член ткнулся в мои складки. Давил, искал мое жаждущее, пульсирующее лоно.

Я была максимально раскрыта перед ним. Готова к вторжению, и сама ждала его.

Йети схватил меня за шею, повернул голову к себе. И я утонула в голодном взгляде синих глаз. Вцепилась в него, обхватывая ногами мужской торс еще крепче.

Не отводя взгляда, не разрывая этой связи, Йети надавил на мое бедро сверху. Толкнул меня вниз, насаживая на стоящий колом член.

Я всхлипнула от удовольствия, ощущая, как он входит в меня. Растягивает стеночки моего лона, заполняет собой все без остатка. Проникает так глубоко, как только возможно.

Медленно. Сильно. Неотвратимо.

— Какая ты тесная, малыш, — прохрипел Яр, утыкаясь своим лбом в мой.

Он сдерживался, я это чувствовала.

Но я этого не хотела!

И сама двинула бедрами. Легонько.

Вверх-вниз.

Ощутила его. Захватила в плен своими мышцами. Каждую надутую венку, каждый изгиб головки. Всю твердость и желание.

Довольный рык стал мне наградой.

Йети вступил в игру. Обхватил мои ягодицы, сжал пальцами и толкнулся глубже.

И еще. И еще.

Пока реальность не смазалась. Не сузилась только до прерывистого дыхания, жаркого тела под моими руками и долбящего меня снизу члена.

Яр натягивал и натягивал меня на себя. Насаживал до упора, сдергивал и снова вторгался в мои недра. Живот скручивало от возбуждения, но долгожданная разрядка никак не наступала.

— Смотри на меня!

Я кое-как разлепила веки. Не надо меня отвлекать!

Но в ту же секунду распахнула их. Мужские пальцы под водой прижались к моей попке. Огладили дырочку, слегка толкнулись внутрь.

— Яр, нет!

— Тебе понравится, малыш, — прохрипел он, целуя меня.

Ему хватило всего мига, чтобы отвлечь меня. Пока я открывала ротик, чтобы принять жадный язык, Йети вошел пальцем в мою попку.

— Ах!

Ощущения взорвались.

Странно. Непривычно. Стыдно. Дико возбуждающе. Ужасно развратно.

Он трахал меня членом и пальцами, а я кричала от сумасшедшего оргазма. Прижималась к мужскому телу, словно хотела расплющиться об него. Царапала мокрую кожу, сотрясаясь в судорогах.

— Бля-адь…

Еще пара быстрых, грубых толчков и Йети сдавил меня в железных объятиях. Вошел максимально глубоко и застыл, рвано дыша.

Вокруг клубился пар. Закрывал нас от остального мира, дарил уединение.

Если б не мороз…

Я со стоном отлепилась от мужчины, провела ладонями по плечам.

— Замерзла?

Меня сняли с члена, чуть приподняв, и тут же опустили в горячую воду по шею. Остывающее тело действительно стало зябнуть.

— Будем выбираться?

— Да.

«Ты кончила от анальной стимуляции! Кошмар, Аська!»

Пока я выбиралась из купальни и прыгала к лавке с одеждой, не знала, смеяться мне над собой или ужасаться.

Но факт оставался фактом. Именно палец в попке помог мне сегодня получить оргазм. И мне понравилось!

— Все нормально? — Йети заметил, что я задумалась.

— Да, да. Просто…

— Что «просто», малыш? Называй вещи своими именами, так проще жить.

— Я просто думаю про…, — черт, как сложно это, говорить как есть. — Про анальный секс!

— А что про него думать? — Яр хмыкнул, натягивая свитер через голову. — Им заниматься надо. Одевайся быстрее и к костру.

Все-то у него просто! Все легко!

Но мороз обжигал влажное тело, и я оставила душевные метания на потом.

Мне вручили крышку от термоса с горячим чаем и усадили возле жаркого огня. Сам Йети пил прямо из фляжки. Смотрел на меня, прятал усмешку, но хитрые глаза искрились весельем.

Что он думает обо мне?

Скромница-отличница, у которой в голове ветер, а сексуального опыта кот наплакал?

Мысль была неприятной.

Хоть и честной.

Где бы мне его набраться? Под присмотром у матери? В ее мире существуют только такие, как Славка и отец. Измученные интеллектом и этикетом.

Таким, как Яр, в нем места не было.

А теперь и мне там места нет. Я же мертва для них.

— Отогрелась? — я непонимающе подняла глаза на мужчину. — Поднимайся, пора идти. Скоро темнеть будет.

Ветра почти не было, идти было легче. Только легкий запах гари изредка касался носа. Я морщилась, пахло не приятным древесным дымом, а жженой резиной.

— Блядство. Долго рассеиваться будет теперь.

Йети злился. Это был дым от сожженных им снегоходов. Он хотел замести следы. Чтобы никто не опознал машины и труп. Хотя, последнего все равно сожрали бы звери. В любом случае.

Так что это даже гуманно, в какой-то мере.

Меня снова замутило при воспоминании об увиденном, и я постаралась отогнать его. Важнее было другое.

Насколько я могу доверять Яру после всего?

Я ведь все видела. Он убил минимум двоих. Отчего погиб тот мужик на реке, мне неизвестно.

Да, Йети сказал, что через два дня отправит меня домой. Но… Сказать можно много чего. Я ведь свидетельница. А может быть, даже соучастница. Их не оставляют в живых.

Я шла словно во сне. Смотрела в широкую спину впереди и механически переставляла ноги. До тех пор, пока не ощутила под ногой пустоту.

— Ай!

Молниеносный рывок и меня вдавили в мужскую грудь.

Под ногами была ямка. Я наступила на ветки, прикрывающие ее, и чуть снова не вывернула лодыжку.

— Аккуратнее, малыш.

Ни крика. Ни ругательства. Ни нахмуренных бровей над бездонными синими озерами глаз.

Бескорыстная помощь и поддержка. В любой момент. В любом случае.

Все-таки я непроходимая дура.

Ухватилась за крепкие руки, потянулась к твердым губам.

ЯР.

Душу рвало на куски.

Девчонка выбивала воздух из легких одним только своим присутствием. А эти ее глазищи? Стоны, когда натягиваешь ее на член?

Хотелось подойти к ближайшей сосне и долбануться башкой об ствол.

Мне почти сорок! Таких девок у меня были десятки. После каждой командировки я укладывал в свою койку новую телку.

Ежедневно!

Восполнял нехватку эмоций, отогревался у податливых женских тел.

Хотя нет. Таких — не было. Это же настоящая катастрофа.

Вот и сейчас. Стоит, хлопает ресницами. Глазенки виноватые, губы трясутся.

Вдох дался с трудом.

Я накрыл ее губы ртом. Сладкая! До чего же сладкая, зараза!

Отдается так, словно я ей рай открываю. Возможно, так оно и есть, раз она настолько зажатая. Но это я исправлю.

Как только до дома дойдем, так и начну.

Блядь!

Я на секунду прикрыл глаза.

Голова звенела от простого поцелуя. Надо ее срочно отправить домой. Нельзя расслабляться. Если меня нашли люди Морфея, значит, могут найти и другие. Желающих прострелить мне башку было много. А подставлять Аську я не хотел. Молодая еще, не нужен ей такой, как я.

Потянул ее за руку, надо было идти. Шляться по тайге в сумерках то еще удовольствие.

Да. Отправлю ее первым же вертолетом. Все равно в деревню ехать, забирать патроны и бензин. Контора снабжала без осечек, договор есть договор.

Доклад о гостях им не понравился, но пока приказов не поступало. И хорошо. Пусть у меня будет еще два дня в запасе. Покувыркаюсь вдоволь с Аськой. Лишь бы в душу не лезла, лишь бы не бередила, не задавала ненужных вопросов.

И ухмыльнулся тут же, услышав из-за спины:

— Яр, скажи, почему ты назвал тех людей своими коллегами?

В избушку мы вернулись молчаливыми.

Йети злился, я это чувствовала. На себя? На меня?

Я знала, что не нужно задавать ему такие личные вопросы, он предупреждал. Но слова сами сорвались с языка. Не успела прикусить.

И ответил он только одной фразой:

— Когда-то я сам был таким, как они.

Он был браконьером? Убийцей? Кем?

Все остальное осталось без ответа. Мужчина просто размашисто зашагал на лыжах, убегая от меня чуть вперед. Специально делал так, чтобы разговаривать стало невозможно.

Я кусала губы, хотелось реветь от странной обиды.

Но только молча шла за ним, стараясь не упасть.

Может, оно и к лучшему? Зачем нам эта душевная близость? Все равно скоро расстанемся. Я уеду в город, вернусь к привычному образу жизни. Он останется здесь, на своем месте.

Все правильно.

Все так, как должно быть.

А то, что сердце щемит, так это от быстрой ходьбы. А может, и простудилась в этих дурацких источниках.

Печь уже привычно загудела от пламени. Тепло стало распространяться по домику, проникая во все уголки. Я разделась и нырнула под одеяло. Ничего не хотелось, только лежать в полудреме и слушать треск дров.

— Вставай. Надо поесть.

— Не хочу, — буркнула и натянула одеяло повыше, до ушей.

Яр постоял рядом всего несколько секунд. Словно раздумывал, стащить меня с постели или оставить как есть.

Отошел.

Не сказал ни слова больше.

Я то уплывала в сон, то резко выныривала из него, слушая звуки в доме. Состояние было паршивое, хуже некуда.

Ровно до тех пор, пока я не ощутила, как Йети улегся рядом.

Рядом, но словно не со мной.

Задышал ровно, расслабился.

— Я же знаю, что ты не спишь, Малыш.

— И что? — от обиды на него хотелось грызть уголок одеяла.

Мужчина резко крутнулся, перевернул меня на спину. Навис сверху, вгляделся в лицо своими суровыми глазищами.

— Я тебя предупреждал, Ась. Не спрашивай ничего. Так и тебе, и мне будет проще. Я не тот человек, с которым можно весело проводить время и дружить.

— А спать, значит, с тобой можно? — у меня даже язык защипало от количества иронии в словах.

— Нужно, — твердые губы дернулись в улыбке.

Горячая рука тут же пробралась мне под футболку.

Жадная, жаркая. Накрыла грудь, смяла сосок между пальцев.

По позвоночнику словно лава пролилась. Почему этот снежный человек так на меня действует?

Как искра, упавшая в сено.

Тело выгнулось само. Стремилось прижаться к его руке как можно ближе, вложить холмик груди в требовательные пальцы.

Он пил мою душу через поцелуи. Заставлял забыть обо всем и отдаваться.

— Хочу твой рот, малыш, — выдохнул жадно мне в губы.

Я через силу сфокусировалась на мужском лице.

Что хочет?

— Давай. Иди ко мне.

Йети резко поднялся, рывком подтащил меня к краю кровати. Заставил сесть.

— Яр…

Мужские руки расстегнули брюки, дернули резинку вниз.

Мамочки!

Так близко я мужской член еще не видела. Он был огромным!

Как вообще он во мне поместился? Налившийся кровью, член стоял ровно вверх, покачивая широкой шляпкой головки.

Живот скрутило предвкушением.

— Давай, малыш, — сильная рука нетерпеливо опустилась на мой затылок, подталкивая. — Открывай ротик.

— Яр, я… Я еще ни разу…

— Блядь, — выругался мужчина.

Обхватил член рукой, двинул мягкую кожицу вверх-вниз, еще больше обнажая головку.

— Леденцы в детстве любила? — дождался моего непонимающего кивка. — Тут почти так же. На язык клади и соси, поняла?

Ставшие жесткими пальцы надавили мне на подбородок, заставляя открыть рот. Зашипев от возбуждения, мужчина толкнулся бедрами вперед.

Не выдержав резкого вторжения, я закашлялась. По губам потекла слюна.

— Дыши носом, Ася, — почти зло прорычал Яр. — Ну же, малыш, это не страшно!

Я постаралась дышать ровнее. Йети понял, что напор сейчас только повредит, стал аккуратнее. Помогал, подталкивал меня объясняя.

И мне понравилось!

Особенно, когда он закинул голову назад, замычав от наслаждения. Непроизвольно задвигал бедрами быстрее, почти насаживая мой рот на себя.

Я расслабила горло, облегчая ему проникновение. Закрыла глаза, тоже получая удовольствие от бархатной кожи, скользящей по языку.

Вспомнился Славка и его презрительное: «Совать половые органы друг другу в рты способны только маргиналы!»

Что ж, бывший жених, я стала развратницей, а ты очень много потерял в своей жизни!

Я обхватила член Яра покрепче и засосала его в себя вакуумом. Громкий хрип стал мне наградой.

Мужские бедра конвульсивно задергались. Член во рту словно резко увеличился в размерах, а потом в горло ударила пряная струя.

К этому я готова не была.

Спермы было много. Я растерялась от неожиданности.

— Глотай, малыш, — мой любовник оперся на мои плечи.

И я проглотила солоноватую жидкость. Не все. Что-то вытекло, размазалось по подбородку.

Но все остатки Яр стер сам, своей рукой.

Опрокинул меня на спину, навалился сверху. Приник к губам, благодарно целуя.

— Тебе не противно? — я вдруг покраснела.

— Что?

— Целовать меня теперь не противно?

— Дурная, — вдруг захохотал он.

Поднялся, застегнул штаны.

— В спальне, Ася, между мужчиной и женщиной может быть все, что приносит им обоим удовольствие. Абсолютно все. И в этом нет ничего противного или стыдного. Мне жаль, что тебе это не объяснили сразу.

А мне не было жаль.

Мы смотрели друг другу в глаза не отрываясь.

И оба знали, что наша связь кратковременна. Но говорить об этом было невозможно.

Вместо нас за окном завыли волки.

Яр выругался.

Только что бывшее расслабленным и довольным лицо вновь нахмурилось. Мужчина снял со стены одно из ружей, достал патронташ.

— Что ты хочешь сделать? — жуткий вой меня порядком испугал.

— Выйду, разгоню. Странно, что они пришли, я думал, уже привыкли обходить дом стороной.

— А это обязательно? Ну, воют и воют. Днем уйдут же.

— Нет, — Йети покачал головой. — Если они привыкнут, что тут для них безопасно, то однажды нападут. Кстати! Ты — сидишь тут, поняла?

— Ага.

— Ася, я серьезно, — синие глаза заглянули в душу. — Это звери, кто знает, что у них на уме?

— Я поняла, поняла. Не волнуйся, — я мягко улыбнулась, стараясь убедить его.

Вряд ли он поверил. Уж слишком скептично посмотрел.

Но оделся и вышел из дома, зарядив ружье заранее.

Да, сейчас!

Буду я тут сидеть, как же! Я живого волка в природе никогда не видела! Да и не собираюсь я в лес бежать, постою на крыльце и все. Может, повезет увидеть хоть мельком.

Дождавшись, когда Йети выйдет, я натянула куртку и сапоги. Нахлобучила капюшон и чуть-чуть приоткрыла дверь. По полу сразу потянуло холодным туманом, но я не обратила внимания.

Бах!

Ба-бах!

Три выстрела раскатились по ночному лесу, пугая обитателей и меня. Я от неожиданности даже подскочила.

Пора! Не успею же!

Я выпрыгнула на крыльцо, быстро прикрыв дверь за спиной.

Ну, где? Где они? Хоть бы одним глазком увидеть серых обитателей тайги!

Но все было тихо. Даже Яра нигде видно не было. Сердце вдруг кольнула тревога. Куда он подевался? Сейчас увидит меня тут, опять будет ругаться.

Я аккуратно спустилась со ступенек и забежала за угол дома. Скажу, что пописать выходила, если что.

Где-то в стороне грохнул еще один выстрел. По ушам резанул дикий щенячий визг.

Охнув от страха, я присела и заозиралась. Зачем он по ним стреляет? Можно же было просто в воздух. Звери бы испугались и ушли, я в фильмах видела.

Наступившая тишина была безумно пронзительной. Мне казалось, что стук моего сердца разносится по округе как набат. А дышала я вообще как паровоз. Выдыхала осторожно, еле как, но пар все равно было не спрятать. Он каждый раз предательски взлетал надо мной.

Когда за спиной раздалось тонкое поскуливание, я даже не сразу очнулась. Так старалась ничем не выдать свое присутствие, что забыла обо всем остальном.

Это что, собака?

Медленно, не поднимаясь с корточек, я развернулась.

Позади стоял небольшой пес.

Лохматый, с прижатыми ушами. Он держал переднюю лапу на весу и тихонько поскуливал.

Вот же бедняга!

— Эй, дружок, — тихонько позвала я его. — Ты что, поранился? Иди ко мне, не бойся.

Я протянула руку к собаке, пытаясь успокоить его. Я помнила, собаки чувствуют страх людей, ни в коем случае его нельзя показывать. Но и доброе отношение они тоже улавливают.

— Аська, дура, стой, — услышала я спокойный голос Яра.

Не послушалась. Дернулась от неожиданности.

Пес сразу отступил на шаг, зарычал, скаля большие клыки. Припал на лапы, не жалея больную конечность.

— Яр, эта собака…

— Это волк, Ася, — безэмоционально перебил меня мужчина. — Не двигайся.

— Это…

— Не двигайся, сказал!

В его голосе было столько стали, что я послушно замерла. Слушаться его — уже почти рефлекс.

— Отползай ко мне. Очень медленно.

Я предприняла еще одну попытку уговорить Йети. Ну, какой это волк? Он же совсем маленький. Это просто щенок!

Из деревни может быть приблудился.

— Ася! Я сказал, отползай!

Зверь рычал и скалился.

Настороженно глядя на него, я села на задницу и стала двигаться спиной вперед. Приподнималась на руках и отталкивалась пятками сапог.

— Медленнее…

Собака еще сильнее сморщила нос. Подвижный язык то и дело мелькал меж острых зубов. Скулеж перерос в громкий рык.

Вот черт. Неужели действительно не собака?

Я встретилась взглядом с красноватыми в темноте глазами. В них кипела злоба. Никакой привычной собачьей готовности дружить с человеком там и в помине не было.

Впервые в жизни мне захотелось выматериться. И я вдруг поняла, почему Йети постоянно нервничает от моих выходок.

Да я б на его месте себя вообще прибила.

Посмотрела на волчка, идиотка?

Припав еще ниже, зверь вдруг коротко рявкнул и бросился вперед.

На меня.

Грохот выстрела оглушил меня. Я завизжала так, что в деревне услышали, наверное. Прижала ладони к ушам. Зажмурилась, вжимаясь спиной в ноги Яра.

Я почти до него доползла!

А вот волк до меня добраться не успел. Остановленный пулей, перевернулся в воздухе и измятой серой кучей упал передо моими ногами.

Красные капли оросили снег вокруг.

Я зажмурилась.

Заплакала громко, забилась в нежданной истерике, хватаясь за штанины Яра.

— Ты чего? Ну? Все закончилось же!

— Жа-алко-оо… — провыла я, цепляясь за поднимающие меня с земли руки.

— Твою мать, — обреченно выдохнул мужчина.

Рывком вздернув меня с земли, он вгляделся в меня:

— Ты! Совсем идиотка, да?

Яр легонько тряс меня за воротник, а я, не в состоянии, противостоять его мужской силе, болталась как кукла.

— Я тебе что велел? У тебя хоть капля мозгов есть, Ася? Это звери! Он бы перекусил тебе глотку! Разом! И мазь бы не помогла, ты можешь хоть это понять? Блядь!

Он отпустил меня так резко, что показалось, словно отшвырнул.

— Вот скажи мне, — обернулся он, отойдя на несколько шагов. — Ты же вроде ученый, должна быть умной девушкой! Что с тобой не так? Что за дичь ты постоянно вытворяешь?

— Я, я не думала…

Бормотала непонятно что, испуганная его вспышкой.

— Я заметил, — облил он меня едким сарказмом. — У тебя вообще с этим проблемы, по-ходу.

Снова отвернулся. Умыл свободной рукой лицо, словно сбросил негатив. Хмыкнул горько.

— Завтра я тебя увезу в деревню, малыш. Ты тут точно не выживешь.

«Последняя ночь, последняя ночь. Это наша последняя ночь с ним»

В голове билась только одна истеричная мысль. И отмахнуться от нее, призвав здравый смысл — не получалось.

Конечно, он прав. Он с самого начала был прав во всем. Но от этого не легче.

Завтра мы расстанемся.

Навсегда.

Иррациональное желание запомниться Яру на всю жизнь сжигало душу. Я хочу, чтоб он про меня не забывал. Зачем? А кто его знает. Хочу и все.

Поэтому в этот раз игру начала я.

Самонадеянно, конечно. Он опытный взрослый мужчина, а я… Девчонка перед ним.

Та, что безумно хочет настоящего мужского тепла. Еще раз ощутить его поддержку и заботу. Несмотря на то, что он ругается на меня постоянно.

Не заметить ее невозможно.

— Ась, — резко выдохнул он, ощутив мои ладони на спине.

— Пожалуйста, не мешай мне, — как бы я ни старалась, отчаяние все равно просквозило в голосе. — Мне, правда, очень надо.

И он поддался.

Замер, расправил плечи. Оставил ружье, что уже разобрал на столе.

Забравшись пальцами под флиску, я потянула ее вверх. Йети откликнулся, помог стащить одежду через голову и снова замер. Предоставил мне быть ведущей в нашу последнюю ночь.

Касаться его обнаженной кожи, бугристых мышц — особый вид удовольствия. Голова кружилась от желания. Хотелось грызть его зубами, прижиматься, впитывать жар большого тела.

Я зажмурилась от собственной смелости, ныряя руками под пояс мужских брюк.

Он уже был готов. Он тоже ждал прикосновений.

Большой, напряженный. Так же всегда готовый, как и его обладатель.

Яр зашипел сквозь зубы, когда я оттянула кожицу на члене вниз. Выдернул мои руки и развернулся, перехватывая инициативу.

Отобрал у меня воздух, впиваясь жадным ртом в губы. Казалось, его накрыло то же отчаяние что и меня. Он толкался языком, прикусывал меня до боли. Но эта боль приносила только удовольствие. Дурманила, заставляла забыть обо всем на свете, кроме этого хмурого мужчины.

Я застонала, когда он сдернул с меня кофту вместе с футболкой и сжал сосок пальцами.

Подалась ему навстречу, прижалась теснее.

Чувствовать его. Чувствовать его желание, вот что сейчас было нужно.

И он щедро делился со мной. Толкался бедрами в меня, сминал ягодицы сильными руками.

В какой момент я оказалась лежащей на постели, не уловила. Мужские губы вытворяли с моим телом такое, что ощущение реальности пропало без следа.

Но сегодня я хотела иначе. Хотя бы чуть-чуть.

Толкнула мужчину в грудь, отстраняя. Поймала тень недоумения в синих глазах и ехидно улыбнулась.

Сегодня я буду главная, Снежный человек!

Уселась сверху на мужчину, расстегнула молнию на брюках.

Значит, рот мой хотел, да?

Что ж, я быстро учусь. Леденцы, так леденцы.

Сейчас размер стоящего члена меня уже не пугал. Наоборот! Какое удовольствие он может мне принести, я уже распробовала.

Сжав его у основания, я прижалась к багровой широкой головке губами. Солоноватая смазка сразу же смешалась со слюной, облегчая скольжение.

Йети негромко застонал-захрипел, запуская пальцы мне в волосы. Толкнул легонько мою голову вниз.

И я с готовностью впустила член в свой рот полностью.

Поймав ритм, уже сама насаживалась горлом на влажный от слюны ствол. Глянула мельком на мужчину. Яр запрокинул голову, упершись затылком в подушку. Вслед за рваными выдохами дергался кадык на шее.

Мужские бедра стали подаваться вверх чаще, тяжелая рука придавила мою голову, вдавливая носом в пах.

Что это значит, я уже понимала.

Расслабила горло и губы, давая ему поймать удовольствие самостоятельно.

Член тут же скользнул глубоко в глотку, не давая дышать. Я инстинктивно сделала глоток и Йети взвыл.

Вбился в мое горло, кончая.

Но стоило мне дернуться назад, тут же отпустил.

Вернув способность дышать, я опять мягко оплела пульсирующий ствол языком. Создала вакуум во рту, выдаивая последние капли спермы.

И улыбнулась широко, когда меня сдернули с члена, сжав лицо в широких ладонях. Вгляделась в шальные потемневшие глаза.

— Дурная моя девчонка…

Резкий рывок и я уже лежу под ним.

Остатки моей одежды слетели с меня за секунду.

Опасный лесной зверь навис сверху, пожирая меня глазами.

— Мой малыш захотел поиграть, да? Бесстрашная?

Развернув мои бедра, мужчина присел между ними на колени. Едва коснувшееся щек смущение смело волной восхищения в его глазах.

— Охеренная. Просто охеренная, — выдохнул он, проводя по моим уже давно влажным складкам.

Яр втолкнул кончики пальцев в мое голодное лоно. Закрутив бедрами, я захныкала от нетерпения. Тело жаждало разрядки.

— Жа-адная девочка…

Йети накрыл губами мои складки, и я ахнула.

Разве бывает так… Хорошо-о-о…

Мозг отключился.

Весь мир сосредоточился только на входящих в мое лоно пальцах и горячем языке, кружащем вокруг клитора.

Нервные импульсы пробивали тело с головы до ног. Заливали жаркой тяжестью низ живота.

Я царапала мужской затылок. Неосознанно прижималась к его губам теснее.

Йети ускорился, усилил напор, одновременно проталкивая в мою попку еще один палец. От стимуляции одновременно двух своих дырочек и целующих складочки губ я сорвалась.

Закричала, забилась на постели, разбрасывая волосы по подушке.

Одна большая судорога прошла по всему телу, заставляя выгибаться как кошка, сгребать одеяло пальцами и сжимать бедра, насаживаясь на терзающие меня пальцы еще глубже.

Оргазм был такой силы, что из легких выбило воздух. Спазмы выкручивали мышцы. Я чувствовала, как по бедрам потекла смазка.

Синие глаза напротив обещали мне долгую ночь.

ЯР

Душу рвало.

Хотелось материться. Или напиться. А еще лучше с кем-нибудь подраться.

Выплеснуть всю срань изнутри.

Аська спала, свернувшись калачиком. Оттопырила аппетитную попку, которую я все же распробовал сегодня.

Воспоминание, как она верещала и сопротивлялась вначале, заставило улыбнуться. А потом уже сама подмахивала, протяжно и низко постанывая.

Пустые яйца звенели от напряжения. Сегодня я впервые за несколько месяцев натрахался досыта.

— Блядь!

Выругался шепотом и встал, накрыв девчонку одеялом. Пусть спит. Перед дорогой ей надо отдохнуть.

А вот мне нужно заняться делами.

На улице было морозно. В ясном небе горели звезды, заливали землю холодным сиянием.

Я откинул полог и вошел в гараж. Закинул несколько поленьев в печурку, надо чуть разогреть машину.

Аську надо было увозить, совершенно точно. Девчонка стала привыкать ко мне.

Этого я не хотел.

Нельзя привязываться. Ни к кому. Ко мне — так тем более.

В груди снова закололо. Смешливое лицо не вызывало ничего, кроме дурацкой теплоты в сердце.

Нельзя!

Я достал из багажника снегохода ее рюкзак.

Его я тоже подобрал. Пока она валялась в доме в лихорадке, я сходил туда, где нашел ее еще раз. И забрал вещи.

Только она об этом не знает.

А когда узнает — снова разозлится на меня. И к лучшему.

В тайнике под стеной дома лежали несколько свертков. Плотных, обернутых черной пленкой, как кирпичики.

Я задумчиво взвесил один в руке. Хватит или нет?

Хватит. Вполне достаточно.

Никаких планов я не строил. Рвать надо по живому и навсегда. Потом будет легче.

Запихнул сверток в рюкзак поглубже. Найдет уже дома. И психанет еще сильнее. То, что мне нужно.

Оттуда же, из тайника, достал телефон.

Я обещал ей решить проблемы.

— Слушаю, — в трубке раздался давно знакомый сухой голос.

— Здравия желаю.

— И тебе не хворать. Новости?

— Мне нужен борт на сегодня. Доставка до Ивановска с сопровождением.

В голосе на той стороне появилась подозрительность. Едва заметная, но я улавливал любые изменения при разговорах с этим человеком.

— Для кого?

— Надо вывезти, — я чуть запнулся. Сам понимал, что таких просьб я не озвучивал никогда, — девушку.

— Это личная просьба, я верно понимаю?

— Да.

— Значит, использование служебного вертолета в личных целях, так, Яр?

Собеседник стоял перед глазами. Я видел, как он сейчас развалился в кресле. И улыбался. Совершенно точно улыбался. Я знал его.

— Так точно.

— Ладно. Расскажешь позже. Еще гости были?

— Никак нет.

— Готовься к выходу. Есть работа. Все равно твоя лежка уже рассекречена. Наблюдаются брожения.

— Так точно.

— Вот заладил ты, — голос в трубке недовольно цыкнул. — Жди вводную дня через три. Отбой.

Я нажал на кнопку отбоя.

Стало спокойнее. Борт будет.

Несмотря на то что мне не сказали об этом прямо, я знал, что бывший командир не подведет. Сегодня мой маленький страстный малыш улетит домой.

Так будет правильно для нас обоих.

В гараже становилось теплее. Запихнул рюкзак обратно, проверил уровень масла в двигателе, залил топливо под горлышко бака.

В последние два дня температура была около минус тридцати. Аппарат должен завестись без проблем. Он создан для работы при таких низких градусах.

Я ткнул кнопку, двигатель пару раз чихнул и затарахтел.

Теперь надо подождать, пусть прогревается масло.

Я осознал, что всячески оттягиваю момент возвращения в дом. Снегоход гудел так, что Ася точно должна проснуться от шума.

Смотреть ей сейчас в глаза — блядская пытка.

Невыносимая.

АСЯ

Я услышала, как хлопнула входная дверь.

И поняла, что Яр вышел на улицу.

Но даже не шелохнулась. Осталась лежать в той же позе, согревая хотя бы тело.

Душа замерзала безвозвратно.

Я не сомневалась, Йети отвезет меня сегодня в деревню и отправит домой. Не знаю как, но он это точно сделает. Я ему мешаю.

Все, что хотел, он получил.

Я закусила губу от самоиронии. Несколько дней назад я даже представить не могла, что буду сама его соблазнять. А вот как все повернулось…

«Хватит о нем думать. Уже сегодня все закончится. Лучше думай, что ты будешь делать дома».

Дом.

Домой не хотелось.

Что я там увижу?

Родителей, которые так легко поверили в мою смерть и даже не подумали начать поиски? Ни за что не поверю, что за те дни, пока я живу в избушке Йети, нельзя было что-то сделать.

Ни за что!

Значит, Вячеслав так преподнес им информацию, что они поверили и отпустили ситуацию. Просто отказались от меня.

А этот трус?

Я впервые задумалась о том, чтобы жить отдельно от родителей. А что? Снять квартиру несложно. В конце концов, можно девчонок попросить помочь. Я знала, что некоторые из них годами снимают жилье и не особо страдают от этого.

Зарплата у меня не особо велика, но ведь я могу еще заниматься со студентами. Многие преподаватели так делают.

За стеной загудело. Я прислушалась и поняла, что это двигатель. Йети завел снегоход.

Готовится.

Вдруг резко стало так плохо. Веки зажгло слезами, а сердце зашлось в бешеном стуке. Колотилось об ребра с такой силой, что хотелось кричать. Взвыть в истерике, бить кулаками в подушку. Попробовать сделать хоть что-то!

Я зажмурилась.

Может, еще есть надежда?

Может, случится чудо и он передумает? Ну, бывает же, чудеса случаются!

Снова хлопнула дверь. По избушке прокатилось облако холодного воздуха.

— Просыпайся, Ася. Через час выезжаем.

Глава 24

Я молчала.

Пока спокойно одевалась. Пока брала из его рук кружку с горячим чаем. Пока завтракали суровыми таежными бутербродами.

Все это время молчала.

Боялась открыть рот. Любое слово могла породить истерику.

Не говорил и он.

Хмурился. Делал все так же спокойно, как и всегда. Но ничего не спрашивал и не смотрел в глаза. Отстранялся, как мог.

Я старалась делать то же самое. Чтобы иметь возможность хотя бы дышать нормально.

Одевать верхнюю одежду нужно было плотно. Так, чтобы встречный ветер не пробрался под нее во время езды.

В любое другое время я бы безумно хохотала над собой в защитной балаклаве. Сейчас же было все равно, как я выгляжу. Какая уже разница?

— Давай помогу затянуть, — Яр протянул мне защитный шлем.

Его пальцы рядом с моей кожей источали жар. Я знала это. Но сейчас не чувствовала. Лицо было закрыто плотной тканью.

И к лучшему! В горле стоял ком из невысказанных слов.

— Пойдем.

Снегоход уже стоял у дома.

Красивый, блестящий. Рычал мощным двигателем, сверкая белой краской при свете солнца.

«Если б ты увез меня в деревню сразу… Ничего бы этого не было бы.»

Я бы осталась в своем лживом, но хотя бы привычном мире. Живет же в нем моя мать всю жизнь?

— Садись.

Меня усадили, пристегнули каким-то хитрым ремнем.

— Если ветер будет сильно сбивать, прячься за меня. Поняла? И держись крепче, трассы тут нет.

Синие глаза смотрели внимательно, словно пытались найти хоть какие-то эмоции в моих. Я послушно кивала, и только.

И обхватила его за пояс сразу же, как только снегоход тронулся.

Прижалась к широкой спине щекой в шлеме. Зажмурилась, понимая, что силы сдерживать эмоции заканчиваются.

Стоило выкатиться только одной слезинке, следующие хлынули неудержимым потоком.

Рев мотора и тряска помогали мне скрыть нервный приступ. Я сжимала твердое тело безжалостного снежного человека и плакала от своих разрушившихся надежд.

Там, в Ивановске, меня никто уже не ждет. Здесь, в маленькой таежной избушке, я тоже не нужна.

Сил плакать не осталось. Теплая балаклава пропиталась и стала влажной от слез. Не морозила и ладно. Я прикрыла веки и прижалась к Йети как можно теснее.

Запомнить сталь его сильного тела. Сохранить в памяти этот кусочек настоящей, правдивой жизни. В ней мне не врали, а помогали каждый раз вполне бескорыстно.

Те первоначальные намеки были шуткой, я потом уже это поняла.

Дорога стала ровнее. Снегоход перестало болтать из стороны в сторону. Успокоившись, я даже смогла задремать. Но руки с мужского пояса так и не убирала.

С Яром было надежнее.

Сколько мы ехали — я не знала. Можно было сказать, что недолго, а можно было — что вечность.

Вдалеке показались серые крыши деревенских домов.

Въезжая в поселение, Йети сбросил скорость. Словно нарочно хотел подразнить местных собак, тут же увязавшихся за нами с веселым лаем.

Доехав до того самого дома-станции, он заглушил мотор.

Снял вначале свой шлем, повесил его на руль. Потом расстегнул ремешки на моем.

И все понял, дотронувшись до мокрой маски.

Синие глаза вспыхнули на мгновение. Фигура мужчины дернулась, словно он хотел стать чуть ближе.

Но осекся.

Молча снял с меня балаклаву и подал шапку, чтобы я надела ее снова.

Чуда все-таки не произошло.

— Пойдем, — глухо приказал он, откидывая брезент с багажника.

Я смотрела на свой тяжелый рюкзак, что он достал оттуда одним рывком.

Значит, все оказалось проще. Мои документы все это время были у него. Кто я, где я живу, кем работаю — он все это знал заранее.

Я хотела злиться. Честно.

Но не получалось. Как будто в отупении прошла за ним в низенькую, присыпанную снегом калитку, а потом и в дверь станции.

— Какие люди! Здравия ж-ж…

Йети глянул на подскочившего из-за стола балагура-мужика так, что тот подавился своими словами.

— Борт где?

— Так, на подлете же, — растерялся дядька. — Минут двадцать еще и будет.

Йети кивнул и опустил мой рюкзак на пол у скамеек.

Я уже была в этом домишке. Здесь мы были вместе со Славкой, когда прилетели в деревню. Здесь мы пытались найти проводника и жилье.

— Подожди тут, — приказали мне мрачно, выходя на улицу.

Подожду, конечно. Больше в лес одна не побегу.

Хватило приключений.

Дежурный просто пожирал меня глазами, но задавать вопросы не решался. Интересно, что он знает о нежном человеке? Видно же, что они знакомы.

— Простите, а где у вас тут туалет?

— Дык это, знамо где, — с готовностью отозвался мужик. — На улице, у забора! А вообще, вы лучше у Яра спросите, он покажет.

— Понятно. Спасибо.

Завязать разговор не удалось. Местный житель так откровенно боялся Йети, что послушно держал рот на замке.

Кто же он, черт побери, такой?

Сверху загудело, застрекотало.

— О! Прилетели уже! — отчего-то радостно объявил мужичок.

За окном взвилась снежная пыль, закрывая вид. С мрачным ожиданием я смотрела на дверь. Даже этот мужик и то радуется, что я скоро исчезну отсюда. Что уж говорить про снежного человека?

Он вошел хмурый как никогда. Таким злым я его еще не видела. Даже когда я чуть не пихнула руку в волчью пасть, он выглядел иначе.

— Пойдем. Времени мало.

И я пошла.

Огромные лопасти машины вращались, по-прежнему разгоняя вокруг снежную пыль. И кроме нас на взлетной площадке никого не было.

Это что, вертолет для меня одной?

Пригибаясь, мы дошли до него. Снег и ветер хлестали по щекам, выбивая слезы.

У раскрытой двери сидел мужчина в военной форме. С интересом поглядев на меня, он принял у Йети мой рюкзак.

— Ты долетишь до Ивановска. Там будет ждать машина, она довезет, куда скажешь, поняла? Твой телефон в рюкзаке.

Я стирала мокрые дорожки со щек и кивала, кивала.

Он все предусмотрел.

Яр вдруг дернул меня на себя. Обнял, укрыл своими ручищами от всего.

Я ощутила прикосновение твердых губ к уху:

— Считай, что ты расплатилась с долгом, малыш. С тобой было хорошо. Пока!

Я давилась слезами.

Старалась беззвучно, сидящий рядом военный сдерживал одним своим присутствием.

Бросал на меня внимательные взгляды исподтишка, но заговорить не пытался.

И я была ему благодарна.

Вот уж чего-чего, а обсуждать свое состояние я сейчас была не готова.

Ненавистный рюкзак стоял у моих ног. Почему Яр не отдал мне его сразу?

Черт!

Телефон!

Завязки на горловине я развязывала, срывая ногти.

Я вспомнила, что в последние дни не видела свой телефон в доме. Значит, он специально убрал его. И напомнил мне о нем не просто так?

Не зря ведь, да?

Аппарат нашелся быстро. Лежал сверху.

Широкий дисплей приветливо загорелся от первого прикосновения. В первый момент я оторопела.

На заставке всегда стояла моя фотография. Ну, не только моя, а вместе с бывшим женихом, с церемонии вручения дипломов в институте.

А сейчас ее не было.

Обычный экран из базовых настроек производителя. Разноцветный, веселенький. И полностью заряженная батарея.

Необъяснимое удовлетворение затопило душу.

Яр действительно забрал мой телефон. И зарядил. Увидел заставку с Вячеславом и убрал ее.

Приревновал?

«Господи, Аська, какая же ты дура! Даже если так, то теперь-то какая разница? Он все равно отказался от тебя»

Горло опять перехватило удавкой. Я зашмыгала носом, стараясь взять себя в руки.

Надо кое-что проверить…

Открыла записную книжку. Номера родителей были. Девчонок, коллег. Все были.

Кроме одного.

«Приревновал все-таки!»

Я улыбалась сквозь слезы. Посмотрела на офицера напротив, он ответил недоуменным взглядом.

— Я могу позвонить?

— В полете лучше не стоит, — покачал он головой. — Аппаратура может сбоить от сигнала.

Я кивнула и сунула телефон в карман. Видимо, не зря в самолетах тоже запрещают ими пользоваться.

— Нам еще долго лететь? — я заерзала в кресле.

Сиденье резко стало неудобным. Ремень давил на живот. Захотелось в туалет.

Мужчина повернулся к кабине пилотов, крикнул что-то и прислушался. Винт вертолета крутился с таким гулом, что приходилось говорить как можно громче.

— Полчаса и прилетим, — повернулся мой сопровождающий. — Машина вас уже ждет на аэродроме.

Чертов снежный человек!

Кто он такой? Откуда такие возможности?

Вызвать вертолет в такую даль. Да не обычный, а военный. Такой как такси не наймешь.

«Видимо, он тоже военный. Говорил же, что Яром его прозвали в армии. Наверное, позывной»

Тогда понятно, почему он такой хмурый и суровый.

В моей голове всякие начальники в форме были именно такими. По крайней мере, такими их показывали по телевизору. В реальной жизни я не видела ни одного.

В иллюминаторах замелькали знакомые пригороды Ивановска.

Снова стало страшно.

Совсем скоро я приеду домой. Сегодня воскресенье, значит, родители дома.

И меня уж точно не ждут.

Что делать? Что говорить? Как себя вести?

— Приготовьтесь, может потрясти, — предупредил меня офицер.

— Меня Ася зовут, — я вдруг вспомнила, что даже не представилась.

— Не нужно имен, — углом рта улыбнулся он.

«Такой же как Йети»

Мне отчего-то стало досадно. Ну почему они все такие? Как они общаются между собой вообще? Как их жены терпят? Я бы с таким сошла с ума.

«С Яром же не сошла. Даже, наоборот, влюбилась»

Мысль меня ошарашила.

Я влюбилась?

Влюбилась!

Вертолет ощутимо тряхнуло. Машина накренилась, но продолжала снижаться.

Цепко держась за поручни, я поглядела на мужчину. Он был спокоен. Значит, ничего страшного нет, обычное дело. Мы не падаем.

Машина действительно была. Ждала.

Гремящий УАЗик цвета хаки. С веселым парнем в форме за рулем и пожилым мужчиной на заднем сиденье.

— Куда едем? — белозубо улыбался водитель.

Я не успела даже раскрыть рот. Человек, что сидел рядом, сухо назвал мой домашний адрес.

Внутреннее напряжение подпрыгнуло стократ. А это кто? Откуда он знает, где я живу?

Машина бодро затарахтела и помчалась в город.

— Скажите, Ася, как вы попали к Яру?

Светлые, почти прозрачные, глаза смотрели из-под пышных бровей хватко. Так, что отвести взгляд было просто невозможно.

И не ответить тоже.

Путаясь в словах, я сбивчиво рассказывала свою историю. Всеми фибрами души чувствовала, что врать или утаивать не стоит.

И сама проживала все заново.

Первую встречу с Йети. Его угрозы и насмешки. Его заботу и поддержку.

Потянула носом, в конце концов. Постаралась сдержать вновь подступившую горечь.

— Все.

— Понятно. Яр обещал вам что-то? Приехать, встретиться позже? — жесткий голос бил по больному.

— Нет.

— Понятно. Мы почти приехали, Ася. Возьмите вот это, — мужчина протянул мне белый прямоугольник визитки. — Яр мне этого не простит, но кто он против меня, — неожиданная хитрая улыбка вдруг осветила морщинистое лицо. — Если нужна будет помощь — позвоните.

— Спасибо.

Я взяла картонку, не понимая до конца, о чем он говорит.

Какая помощь? О чем он говорит?

— Яр ничего вам не давал?

— Нет!

— А вы свои вещи проверяли?

Мне хотелось вытряхнуть из рюкзака все прямо на пол машины.

Он был прав. Этот незнакомый дядька был прав! Там точно что-то должно быть. Не зря же Йети запихнул сюда мой телефон.

Все вещи были моими. Кроме одной.

Я разодрала черный полиэтилен ногтями и… Увесистый сверток практически выпал из моих рук.

Несколько плотных пачек из сотенных купюр, перетянутых резинками.

Доллары…

— Доченька моя!

Я практически безразлично наблюдала, как мама пытается упасть в очередной свой обморок.

Привычно. Ожидаемо. Неинтересно.

Ахи. Охи. Сдержанные объятия отца. Возгласы матери.

Они всегда так себя вели, если случалось что-то экстраординарное. Сегодня этим чем-то стало мое возвращение домой.

Меня трепали из стороны в сторону, задавали какие-то бестолковые вопросы. А я думала только о деньгах, что Яр запихнул мне в рюкзак.

Откупился от меня?

Заплатил за проведенное время?

Как шлюхе?

— Дочка, ну какое счастье! — мама прижимала руки к груди и картинно закатывала глаза. — Я уже позвонила Вячеславу. Он все бросил и едет к нам!

— Зачем? — я с трудом сфокусировалась на ее лице.

— Как зачем, Ася? Что ты говоришь?

— Я не хочу его видеть!

— Асюш, не говори ерунды! — отмахнулась от меня мать. Подняла мои брюки, что я сбросила прямо на пол. — А в чем ты так испачкалась? Странные пятна.

— Это кровь, мам. Волчья.

— Ты…? О, Боже! — эмоциональная женщина тут же схватилась за сердце. — На тебя напали волки в этой проклятой тайге? А ведь мы тебе с отцом говорили! Говорили! Но разве ж ты нас послушала? И Вячеслав тебе…

— Мама, хватит!

Сдержаться не получилось, и я рявкнула во весь голос.

По испуганным глазам матери поняла, что такой реакции она от меня точно не ожидала. Но что мне еще сказать?

Вместо того чтобы спросить, в порядке ли я, она начинает читать нотации! Вместо того чтобы услышать меня, она все равно тащит моего бывшего жениха к нам домой.

Хотя, она же еще не знает, что он стал бывшим!

Ну, ничего.

Скоро все всё узнают.

Родительницу в моей комнате сменил отец. И мучение продолжилось.

— Анастасия, тебе не следует разговаривать с матерью подобным образом.

Ноль реакции.

— Мы все очень переживали за тебя. Когда Вячеслав приехал и рассказал, что ты пропала, мы чуть с ума не сошли.

— Да? — я развернулась к отцу. — А чего ж не искали меня, пап? Чего ж он не искал меня там сразу? Почему сразу улетел?

— Он сказал, что так сложились обстоятельства. Ему вызвали в институт, были какие-то накладки в документах с этой вашей спонтанной командировкой.

— Накладки? — я засмеялась. — Накладки в документах?!

Смех становился все сильнее, все громче. Я просто не могла его остановить.

Господи, он сам себя слышит?

— Анастасия, прекрати! — отец брезгливо поморщился. — Что за истерика?

— Вы бросили меня! Все вы! Какие накладки, папа? Я могла сдохнуть в этой тайге! Это просто чудо, что меня подобрали, и я не замерзла. Что меня не сожрали волки! В то время как вы сидели в теплой квартире и разбирались с накладками в документах!

— Анастасия! Сбавь тон!

Я сбавила.

Просто отвернулась и уставилась в окно.

Не хочу с ними разговаривать. Все равно в их глазах они всегда будут правы. Смысл что-то доказывать?

— Милая! Асенька! — наигранно радостно позвала меня мама. — Вячеслав приехал!

Я закатила глаза.

Дай мне, Боже, сил выдержать все это и не сбежать отсюда в первый же вечер!

— Родная моя! — упитанный молодой человек шел ко мне с распахнутыми объятиями. — Какое счастье!

Я всматривалась в него словно в замедленной съемке.

Невысокий. С покатыми, залитыми жирком, плечами. С пухлыми ладонями, привыкшими держать только авторучку. Со слегка выпирающим животом под идеально отглаженной сорочкой.

Вячеслав был просто душкой. Мягким, каким-то домашним. Как откормленный кот.

Вот только я уже была другая. Я уже видела других зверей.

Опасных. Хищных. Настоящих снежных барсов.

И вот таких трусливых толстяков с накладками в документах мне больше было не надо.

Я шагнула ему навстречу сама.

Только не для того, чтобы обнять в ответ. А чтобы влепить звонкую пощечину изо всех своих сил. Вложить в удар все свои страхи и разочарования.

Причесанная голова мотнулась от неожиданности в сторону. Рассыпались волосы. И я испытала странное садистское удовольствие. Я знала, с какой тщательностью он их каждое утро укладывал. Быть приглаженным и лощеным — его пунктик.

— Ася!

Они вскрикнули одновременно. Все трое.

— Ты! — сжав кулаки, я наступала на испуганного таким приемом молодого человека. — Ты, мудак! Как тебе совести хватило притащиться сюда? Ты бросил меня в тайге одну! В метель! А теперь «родная»? «Счастье»? Видеть тебя не хочу! Ненавижу тебя! Если бы ты знал, что мне пришлось пережить там! Чтобы просто выжить! А ты — трус! Ты никто! Просто ублюдок, ясно?

Я орала, стараясь стряхнуть со своих рук мать и отца. Сейчас целая рота солдат не смогла бы меня удержать. Настолько Славка был мне противен в своем лицемерии и трусости.

Цвет лица у него менялся от белого до красного за секунду. Но даже словечко вставить я бы ему не позволила. С удовольствием бы расцарапала эту откормленную мерзкую морду!

— Дочка, что ты говоришь! — верещала мама. — Как ты можешь ругаться такими словами? Боже, мне дурно!

Привычно отвлечь внимание своим обмороком у нее не получилось.

Всем было просто некогда ее подхватывать, нести стакан воды и обмахивать платком.

Так что приступ прекратился так же резко, как и начался.

— Прекрати меня позорить перед будущим зятем! — ревел отец.

— Будущим зятем? — расхохоталась я. — Да я скорее сдохну, чем выйду за этого урода, ясно?

— Ася!

Неожиданно устав, я громко заплакала.

Стало безумно жалко себя.

Стряхнула цепкие руки родителей, отвернулась от всех и закрыла уши ладонями.

Не слышать их. Никого! Никогда!

Но спрятаться мне не дали.

Пугающий вопрос пробился даже сквозь защиту:

— А кто тебе там помог, а, Ася? Кто не такой трус, как я?

— Нет, вы ошибаетесь, — лепетала мама, смотря на врача круглыми глазами. — Этого быть не может. Моя дочь не такая!

Я откинулась на спинку кресла и прикрыла веки.

Теперь все стало ясно.

Мое постоянное желание спать. Мои нервные срывы. Постоянные ссоры с родителями за три последние недели. Накатывающий страшный голод или, наоборот, тошнота от еды.

Я ведь только из-за этого согласилась пройти это дурацкое обследование! До этого никогда не болела ничем. Банально испугалась и поддалась на уговоры родителей.

— Нет, все верно. Вот же анализы! — усатый дядька врач потряс бумагами. — Ваша дочь беременна. Поздравляю! Вы скоро станете бабушкой.

— Бабушкой…

Четко подведенные губы матери тряслись.

Я уже знала, что ждет меня за дверью этого кабинета. Скандал будет неимоверный. Но главное — не это…

— Да уж, не ожидал я от вас с Вячеславом, — хмурился отец, расхаживая по гостиной. — Я надеялся, что вы оба взрослые люди и такого не сотворите. Моя дочь принесла в подоле!

Мама картинно умирала в кресле со стаканом воды в изящной руке. Она доложила все отцу в первую же секунду, как переступила порог.

Разглядывая потолок, я думала. Сказать им, что ребенок не Славки сейчас или попозже? По срокам выходило именно так.

Крохотное зернышко жизни в моем животе зародилось от Яра.

Я была в этом уверена.

Но легче не становилось. Я четко ощущала надвигающуюся грозу. Для семьи вся эта ситуация была позором.

— Значит так, с Вячеславом я сам поговорю, — отец, наконец, перестал расхаживать и остановился передо мной. — А ты должна пойти в больницу, поняла?

— Зачем?

— Настенька, ну как зачем? — всплеснула руками и мать. — На аборт конечно! Ни тебе, ни Вячеславу этот ребенок сейчас не нужен. У мальчика сейчас такой ответственный период, он запускает проект, ему светит государственный грант! Ты что, хочешь стать пузатой обузой для блестящего ученого?

Комок в горле проглатывался с трудом.

Аборт, значит.

Обуза, значит.

Все за меня решили, да?

— Милая, ну ты подумай сама, — вдруг ласково улыбнулась мне мама. — Зачем тебе сейчас такие трудности? Вы молоды, у вас впереди вся жизнь! Карьера, работа. Ты, правда, хочешь сесть в пеленки и кастрюльки? Тебя привлекает такая жизнь?

— Тебя, видимо, не привлекала?

— Конечно, нет! Маленькие дети вовсе не ангелочки, как об этом говорят.

— Как же ты тогда меня-то родила, а? — я усмехнулась.

Это был риторический вопрос, ее ответ не требовался. Я прекрасно помнила, что матери никогда не было рядом, она блистала на конференциях и вечерах. А со мной сидели няньки и бабушка.

— Мы не обо мне, Ася. Мы о тебе и твоем, — она брезгливо глянула на мой живот, — нагулянном недоразумении.

— Не-до-ра-зу-ме-ни-еее…

Я задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла. Отец молчал, глядя в окно. Мать просто лучилась наигранной мягкостью.

За три недели пребывания дома я о многом передумала.

И, похоже, пришла пора.

— Я аборт делать не буду, — все-таки я волновалась. Сцепила руки на животе, как будто прикрывая будущего малыша от негатива. — Славке можете ничего не говорить, ребенок не его. Не будем портить блестящему ученому настроение!

— Господи, а чей он? Как ты посмела? Я не потерплю такого позора в своем доме!

Отца перекосило от злости. Аккуратная борода тряслась как живая. Раньше меня бы такая реакция испугала.

Сейчас — нет.

Мне было кого защищать.

— А я не доставлю тебе его, пап. Можешь не переживать.

Мой рюкзак в комнате так и стоял неразобранным. Лезть туда и снова увидеть огромную пачку денег я боялась. Не хотела бередить душу мыслями.

Зато теперь можно сэкономить время на сборе вещей.

— Ася, дочка, подумай, что ты делаешь!

Мама заламывала руки, уговаривая меня. Но я не обращала на нее никакого внимания.

Справлюсь как-нибудь.

— Если уйдешь из дома, я уволю тебя с кафедры, так и знай! Посмотрим, как ты запоешь без средств к существованию!

Я опять ухмыльнулась.

В ход пошли угрозы? Чудно!

— Дочка, одумайся! Неужели ты готова ради ребенка непонятно от кого сломать свою жизнь?

Я выдрала из материнских рук свои джинсы, запихивая их в рюкзак тоже. Не хочу слушать этот бред!

Какая разница, кто отец ребенка? Малыш ни в чем не виноват!

Дверной звонок бодро и весело пропел свою песенку. Мама всплеснула руками: гости сейчас точно были некстати.

— А, Вячеслав! — торжествующе встретил вошедшего отец. — Ты очень вовремя! Может, ты убедишь мою ненормальную дочь.

Я закатила глаза.

Спасибо, папа!

Только надо еще разобраться, кто из нас действительно ненормальный.

— Что случилось? — на пухлом лице бывшего жениха читался страх и даже усталость от очередного скандала.

— Она беременна! — отец обвиняюще ткнул в меня пальцем, стоя на пороге комнаты. — И говорит, что не от тебя. Это так?

— Как беременна? — Славка даже побледнел. — От кого?

— Хм… Действительно не от тебя, похоже.

Отец поджал губы и, махнув рукой, удалился. Мать громко всхлипнула и бросилась за ним.

— Ася…

— Что? — я затянула завязки на рюкзаке, сдула с лица прядь волос и развернулась к Славке.

— Ты, правда…, — он гулко сглотнул. — Правда, беременна?

— Да!

— От меня?

— Можешь не переживать. Нет!

Его облегченный вздох вызвал у меня улыбку. Как мало для счастья надо человеку!

— А от кого?

— А это, Вячеслав, тебя совершенно не касается! Отойди, мне нужно идти.

Парень посторонился, и я вытащила вещи в коридор.

— Так вот где ты спряталась!

Знакомый, чуть запыхавшийся, голос раздался за спиной. На моем лице не дрогнул ни единый мускул.

Мать не предпринимала попыток наладить связь с момента моего ухода из дома. Не искала меня, не узнавала у подруг.

Не беспокоилась вовсе!

Что же сейчас изменилось? И как она меня нашла здесь?

Октябрь выдался теплым. Всю весну и лето я из кожи вон лезла, чтобы хоть как-то заработать и оплатить съемную крохотную студию. Спасибо девчонкам с кафедры. Не испугались гнева профессора и помогали, кто чем может.

— А я тебя ищу, ищу! Весь парк обошла! — мама, как всегда, была аккуратно одета и умело подкрашена.

— Как ты меня нашла? И зачем?

— Ася, не начинай. Это твой любимый парк с детства. Не набегалась еще за восемь месяцев? — женщина поморщилась. А потом кивнула на мой большой живот. — Все в порядке… с ним?

— С твоим внуком? Да.

— Мальчик, значит. Хорошо. Их в приемные семьи охотнее берут.

Я молча встала со скамейки и пошла по дорожке.

Наивная дурочка! Я уж подумала, она мириться пришла.

Ошиблась.

— Ася! Мне нужно тебе кое-что рассказать! — мама догнала меня.

Мое молчание она приняла за согласие и продолжила:

— Отца сняли с должности. Ты не знаешь? Конечно, разве тебе до родителей?

Я так же молча шла к выходу из парка. Любой ответ посчитался бы плохим.

— Нам стало очень сложно жить, Ася. Зарплата у отца мизерная, а отложенные деньги очень быстро заканчиваются.

— Выйди на работу ты, — я пожала плечами. — Две зарплаты в семье лучше, чем одна.

И сама чуть не засмеялась. Чтобы мама и работала? Она этого не делала никогда! Ее всегда содержал отец.

— Ты понимаешь, что говоришь? — ожидаемый взрыв негодования не задержался. — Это просто невозможно. Кстати, а на что ты живешь? И где? Выглядишь не шикарно, но вполне сносно. — Она оглядела меня с ног до головы.

На что я жила?

Квартиру и витамины оплачивала с тех денег, что оставил мне Яр. Продукты и одежду покупала на свои заработки. Я не спала ночами, делая контрольные студентам, писала для них курсовые и дипломы. Бралась за любую надомную работу по специальности, только чтобы выжить в одиночестве.

И мне вполне хватало на скромную жизнь.

Но рассказывать об этом я не хотела. Уже было понятно, чего хотят от меня родители.

— А вот у Вячеслава дела пошли в гору, — неожиданно переключилась мама на бывшего жениха. — Его проект по защите окружающей среды выиграл государственный грант. Молодой человек вот-вот защитит кандидатскую.

— Мам, зачем ты мне об этом всем рассказываешь? — я остановилась и сложила руки на животе.

От появления родительницы я начала нервничать, низ живота заболел, а сердце вдруг заколотилось как заяц в капкане.

Покрытые матовой помадой губы женщины превратились в ниточку:

— Я разговаривала с ним о тебе. Он готов снова принять тебя, даже назвать своей невестой.

— Да что ты? — улыбнулась я.

Напряжение в животе становилось все сильнее.

— Ничего смешного. Ты опозорила нас, опозорила его. Но он все равно испытывает к тебе чувства. Очень благородный мальчик!

— И зарабатывает хорошо, — не удержалась я от подколки.

— Да! Очень хорошо зарабатывает. А тебе бы пора подумать и родителях. Хорошие дети так и поступают, заботятся о матери и отце. К тому же, не в твоем положении выбирать, знаешь? Но выход все равно есть.

— Да? И какой же? — мне очень хотелось сесть. Ноги слабели с каждой минутой.

— Ты рожаешь и оставляешь в роддоме этого незаконнорожденного. Скажем всем, что он умер в родах. И тогда ты сможешь выйти замуж за Вячеслава со спокойной совестью.

Я смотрела в ее глаза с ненавистью.

Как вообще можно такое говорить? Как язык поворачивается?

Бросить собственного ребенка только ради выгоды?

И эта женщина — моя мать?

Боль в животе стала нестерпимой. Она обхватила весь живот и жгла, жгла огнем все внутри.

— Ох, — я согнулась, упираясь руками в коленки.

— Боже, Ася, хватит сцен! — визгливо отреагировала мама. — Это дешевый трюк.

Если б я могла говорить, я бы ответила ей, что она его проворачивает всю жизнь.

Но говорить я не могла.

Хватала воздух ртом, перед глазами плыли круги.

И я только заскулила от страха, почувствовав, как намокает белье и колготки.

Я не описалась, это точно.

Воды отошли!

Но ведь еще рано!

— Ася, что с тобой? — мама, наконец, сообразила, что что-то в самом деле не так.

— Скорую, — прохрипела я, не в силах разогнуться.

— Что?

— Скорую!

— Анастасия! — в меня вцепились мужские руки. — С вами все в порядке?

Я смотрела в незнакомое лицо и, закусив губу, мотала головой.

Все совсем не в порядке!

— А вы кто? — возмутилась мама. — Откуда вы знаете мою дочь? Вы отец ее ребенка?

Но короткостриженный мужчина на нее даже не взглянул.

Подхватил меня на руки и размашисто зашагал к воротам парка.

— Скорую ждать будем дольше. У вас есть своя больница или едем в ближайшую?

— В ближайшую, — прошептала я резко потрескавшимися губами.

— Понял.

Меня аккуратно уложили на заднее сиденье большой машины и закрыли дверь. Где-то там, на улице, осталась мать. Она возмущалась и что-то кричала этому незнакомцу, но мне было все равно.

Я гладила живот, дыша, как выброшенная на берег рыба:

— Рано ты собрался на выход, малыш. Рано тебе еще.

— Не переживайте, Анастасия, — мужчина запрыгнул на водительское место. — Все будет в лучшем виде. С нашим наследником все будет в порядке!

Вцепившись в мой сосок, малыш смешно надувал щеки, глотая молоко.

Рождаться восьмимесячным не очень хорошо, но мальчик, на удивление, полностью здоров. Так объяснил мне врач, зашедший в палату на второй день после родов.

На маленькую ручку нацепили пластиковую бирку.

«Озерова А.И. Муж. 55 см. 3374гр»

Я смотрела на сына и тихо сгорала от нежности.

И родители предлагали мне бросить его здесь? Не дождутся!

Ведь мама видела, что у меня отошли воды. Видела, что я уехала непонятно с кем.

И они даже не позвонили узнать, все ли у меня хорошо.

Что ж, их выбор.

Я свой сделала.

Беленькие волосики крошки выбивались из-под смешного чепчика, сшитого швами наружу. В моей квартирке тоже такие есть, я купила заранее. Привезти только было некому. Хорошо, что в роддом меня привезли очень хороший и все необходимое для ребенка и меня самой выдали.

Я задумалась.

Незнакомец, так вовремя подвернувшийся тогда в парке…

Меня не покидало ощущение, что все неслучайно. И эти его слова: «наш наследник». Чей «наш»?

Душа заболела.

Мужчина был дико похож на Яра. Статью, быстротой реакции, телосложением. Совершенно разной внешности, они обладали одинаковыми повадками.

Хотя, глупо это все.

Глупо мечтать о несбыточном. Яр никогда не узнает, что у него есть сын. Как и я никогда не узнаю о том, кто он на самом деле.

Таинственный снежный человек, спасший мне жизнь и отогревший в своих объятиях.

Он подарил мне вот это смешное крохотное чудо, так что я уже давно все ему простила. Больше я не буду одна в этом мире, где все предают.

Довольно почмокав, малыш выпустил мою грудь изо рта и спокойно заснул.

Вот и замечательно.

«Достаточное количество молока и крепкий сон — все, что нужно вашему ребенку, чтобы окрепнуть после преждевременных родов». Я внимательно слушала врачей и все запоминала. После выписки придется справляться со всем самой, так что я старалась научиться здесь уходу за младенцем по максимуму.

Уложив дитя в прозрачную пластиковую люльку, я размяла спину. Все-таки не зря мне медсестра напоминала о легкой гимнастике после каждого кормления, ох не зря…

— Озерова, — дверь распахнулась.

На пороге стояла та самая заботливая медсестра.

— Покормила? Отлично. Все нормально? Через час на уколы позову. И не морщись, надо!

— Надо так надо, — согласилась я. Хотя уколы были болючие, живот от них сводило сразу же.

— Ты мне вот что скажи, у тебя выписка через три дня. На кого пропуска выписывать? У нас просто так через КПП не пройдешь, необычная больничка все-таки, не пропустят.

Выписка.

О том, что незнакомец привез меня в какой-то крутой госпиталь, я уже знала. Девчонки в столовой сказали. Еще и удивились, как это я тут оказалась прямо с улицы.

Я и сама ничего не понимала, но что было, то было.

И спасибо ему за это.

— Ни на кого, — тихо ответила я женщине, ждавшей с блокнотом и ручкой в руке.

— Как ни на кого? Тебя не будут встречать?

Я сильно-сильно закусила губу. И отрицательно покачала головой.

— А этот, который тебя привез? Не папаша разве? Бабушки, дедушки?

— Нет никого, — я отвела глаза.

Такой дотошный расспрос начинал злить. И еще было стыдно. Словно я виновата в том, что осталась одна с дитем на руках.

Я ждала, что она уйдет, но ошиблась.

Запихнув бумагу и ручку в карман халата, женщина прошла в палату и села на стул напротив.

— Сядь-ка, девочка.

Я села.

— Мы заметили, что к тебе никто не приходит. У нас уж глаз наметанный на такие вещи. Без мужа родила, да?

Я кивнула.

— И родители, наверное, осерчали и из дома выгнали? Да?

Еще один кивок.

— Ну, так ты не расстраивайся. Ты девочка ладная, скромная, сразу видно. Образуется. Мальчишка у тебя хороший, здоровенький, спокойнющий какой! Всем бы таких. Деньги-то есть, жить на что и где?

— Есть, — я держалась, но слезы все равно собрались на ресницах.

— Ну и славно! Если чего надо к выписке, ты нам на посту скажи. Не люди мы разве? Поможем, привезем, ладно? И родители твои поймут, что ошибку совершили. Старость она иногда дурная бывает. А ты пореви, если очень хочется, но немного. Не дай Бог, молоко пропадет, чем будешь своего крепыша кормить? Молоко-то, оно лучшая еда для ребенка, а не смеси эти химические.

От ее простоватого тона на душе становилось легче. Медсестра просто и легко проговаривала то, от чего я пряталась. И становилось проще.

Чего я расклеилась, правда?

Квартира есть, ребенок здоров, я тоже. С голоду не умрем, я и с малышом смогу подрабатывать научными работами. Как-нибудь проживем.

Жила же я до этого уже восемь месяцев одна? Не умерла.

Хотя иногда было так тоскливо, что на стену лезть хотелось. Зато теперь я буду не одна! И для нас двоих открыт весь мир.

Настроение приподнялось.

Убедившись, что сын крепко спит и просыпаться пока не собирается, я торопливо шмыгнула в душ. Благо он тут был прямо в палате, индивидуальный. Девочки в столовой рассказывали про другие роддома, где им приходилось побывать и условия там были гораздо хуже.

Горячая вода из лейки только добавила хорошего настроения. Я тщательно промыла волосы, закрутила их полотенцем и постирала белье руками. Хорошо, что выдали специальные трусики, их можно носить, пока свое сохнет.

— Женщины-ы, — зычно донеслось из коридора. — На уколы проходим!

Я завернулась в халат и открыла дверь. За спиной закряхтел сынок, и я метнулась обратно.

Посмотреть, проверить.

Но все было в порядке. Просто одному свободолюбивому мальчику захотелось вытащить ручки из-под тугой пеленки.

— Ты мое чудо, — я склонилась на кроваткой, всматриваясь в смешной маленький носик, в сжатые пухленькие губки. — Любимый сыночек. Мой, только мой!

— Даже не надейся. Не только твой.

Сердце долбилось об ребра.

Я развернулась к вошедшему, закрывая собой кроватку. Я готова была защищать сына от кого угодно!

Но такого гостя я точно не ждала.

— Ты?

— Ждала кого-то другого?

Знакомая усмешка уголком рта. Так умел только он.

— Я и тебя не ждала, знаешь, — съязвила, а у самой ноги подгибались.

От страха? От волнения?

От всего сразу!

— Я знаю, малыш, — стал серьезным Яр. — Я знаю. Я виноват перед тобой. Сына покажешь?

— С чего ты взял, что это твой сын? Может, он от моего бывшего?

Я готова была дать себе по голове, но желание возражать и грубить было неудержимым.

Синие глаза напротив заледенели:

— Ася, не нагнетай. Я понимаю, что ты обижена. И прекрасно понимаю почему. Прости.

— Прости? — меня затрясло. От кроватки я так и не отошла. — Прости? Это все, что ты можешь сказать? Прости?

— Озерова, тебя долго ждать? — Медсестра возникла в дверях как чертик из табакерки. И раскрыла рот от удивления, увидев в моей палате незнакомого мужчину. — А вы кто? Как вы сюда попали?

— Дверь закрыла! — рявкнул Яр, повернув только голову. — Живо!

— А…

— Живо!

Добрая женщина икнула от испуга и захлопнула дверь.

Я ее не осуждала. Сама испугалась такого рыка.

Йети медленно выдохнул, прикрыл на миг веки. А потом шагнул ко мне.

— Мой маленький малыш, — твердые пальцы огладили мою скулу, убрали мокрую прядку волос за ухо. — Если бы ты знала, как я по тебе скучал все это время. Я с ума сходил. Если бы не парни…

— Какие парни? — я пробормотала, а сама вдыхала его запах. Даже здесь, в городе, он пах лесом. Чистым, свежим.

— Ты их не заметила? — он улыбнулся мне в волосы. — Значит, хорошо работают. За тобой присматривали все это время. С того самого момента, как привезли домой с самолета. Почему ты не купила себе квартиру? Тебе бы хватило тех денег, что я оставил.

Я укусила себя за щеку.

— Деньги? Я ненавижу эти деньги! Ты хотел от меня откупиться? Заплатил как шлюхе, да? — слезы сами собой брызнули из глаз.

Все, о чем я старалась не думать все эти месяцы, всколыхнулось. Забурлило и выплеснулось.

Яр снова попытался дотронуться до моего лица, но я отбила его ладонь.

— Не трогай меня! Зачем ты пришел? Где ты был все это время, когда был мне нужен? Зачем ты продолжаешь меня мучить? Посмотришь на сына и исчезнешь снова на год? Кто ты, Яр, кто ты? Господи, я даже не знаю, как тебя зовут!

Я кричала, не пытаясь сдерживаться. Не могла больше держать это все в себе. Не осталось сил!

Но меня скрутили. Банально заломили руки за спину, вжимая в твердую грудь головой.

— Я знаю, я все знаю, малыш! Прости меня. Я не мог иначе. Я все тебе расскажу, честно. Сейчас просто поверь, что так было нужно. Когда мне доложили, что ты беременна, я чуть задание не сорвал. И я бы приехал, если б смог границу пройти. Но не мог, понимаешь, не мог!

Снежный человек обхватил мое лицо ладонями, заглянул в мокрые глаза.

— Я без тебя с ума схожу, Ася. В том домике в тайге я прятался. У меня такая должность, что мне нельзя сближаться с людьми, нельзя светиться. А ты свалилась как мне на голову! Я впервые нарушил свои принципы, свои правила работы. И это счастье! Теперь у меня есть ты и… Сын?

— Сын, — кивнула я, по-прежнему плача.

— Я посмотрю? — Яр осторожничал.

Медленно шагнула в сторону.

Это его сын. Надо показать, придется.

Огромный мужчина склонился над кроваткой с трепетом. Хотел дотронуться до пеленок, но ребенок закряхтел, и он тут же отдернул руку.

— Что? Я что-то не так сделал? Я его испугал?

Я закрыла рот ладошкой и засмеялась сквозь слезы.

Большой лесной зверь боялся крошку-детеныша.

— Ася, не смейся. Я таких маленьких детей не видел никогда.

— Он не испугался, он спит, — я тоже подошла к кроватке. — Хочешь подержать?

— А можно?

Я взяла сына на руки и подала Яру. Уложила как надо, показала как головку придерживать.

И замерла под пронзительным взглядом.

Не об этом ли я мечтала?

Быть рядом с ним. С мужчиной, что покорил меня своей мужественностью, надежностью, страстью и замкнутостью?

Быть с ним и с сыном всегда, всю жизнь. Знать, что они рядом и не бояться уже ничего.

Но останется ли он с нами навсегда?

— Яр, ты…

— Я уволился, Ася. Я больше не смогу от тебя, от вас уехать. И оставить сына сиротой тоже не смогу. Ему я нужен больше, чем всей стране. Когда тебя выписывают? Я договорюсь в ЗАГСе.

— Что? — я ошалела от его слов.

— В смысле что? Мой сын должен носить мою фамилию. И ты тоже! Поняла?

— Я…

— Так, что тут происходит? — в палату вошел врач. За его спиной маячила медсестра, которую Яр прогнал пять минут назад. — Мужчина, вы кто? Как вы попали в палату? Здесь новорожденный, а вы даже без халата.

— Я отец этого новорожденного, — Яр аккуратно передал мне сына, а сам встал между нами и врачом.

Как будто закрыл нас своей спиной, опять спрятал от всего мира.

— Я очень рад, — согласился доктор. — Но вы должны были оформить пропуск на посещение и надеть защитный халат. Ребенку только 2 дня и уличные бактерии ему могут навредить. Понимаете?

— Понимаю. Простите, док. Все сделаем по правилам.

— Замечательно. А сейчас, Анастасия, мне сказали, что вы пропустили уколы. Немедленно в процедурную! Отдайте ребенка отцу, пусть он присмотрит за ним.

Йети принял пеленочный сверток. Ноги мужчины подкосились, и он стал рефлекторно покачиваться. Кого успокаивал больше: себя или сына?

Я спрятала улыбку и вышла вслед за медиками из палаты.

Яру я доверяла безоговорочно, он не навредит малышу.

— А говорила, папаши нет, — хитро глянула на меня медсестра.

— Сама не знала, что придет. Как только нашел?

— Видали мы тут таких. Носятся по миру, потом вспоминают, что у них семья и дети имеются. Военные, что поделать. Мы же специализированный госпиталь, тут такие часто бывают.

Я вытерпела неприятную процедуру и метнулась обратно. Тихонько открыла дверь в палату и прислонилась к стене.

Впитывала то, что видела.

— Какой ты красивый. Никогда не думал, что маленькие дети могут быть такими красивыми. Но мама твоя красивее, конечно. Ты-то мужик, а она девочка, ей положено, — взрослый суровый мужчина ворковал над ребенком, болтая все, что приходит в голову.

Глаза снова защипало, но теперь это были другие слезы.

Теперь, я чувствовала, все будет хорошо.

У нас все будет хорошо.

— За молодых!

Тот самый пожилой мужчина, что провожал меня с аэродрома к родителям, первым поднял свою рюмку. Десяток рук взметнулись в воздух, поддерживая тост.

Наша простая, домашняя свадьба. Самая добрая, в окружении только коллег и друзей. Мои родители, поняв, что склонить меня к замужеству с перспективным и интеллигентным Вячеславом не удастся, даже не пожелали посмотреть на внука. Яр в качестве супруга дочери им категорически не подходил.

Что ж, они очень облегчили этим мою жизнь. Каждый раз выслушивать упреки мне не улыбалось.

Сейчас по прошествии двух месяцев с возвращения Яра в Ивановск, я перезнакомилась со всеми его друзьями и сослуживцами.

Уже бывшими сослуживцами.

Яр на самом деле уволился. Оставил свою службу специального агента по устранению неугодных в разных уголках мира.

После своих заданий он отсиживался не только в тайге. Но и в других тихих уголках. Там, где никто не мог его найти. Повезло только мне, как он говорил.

Да, он был убийцей, по сути. И тех страшных людей в лесу назвал коллегами именно поэтому.

Но меня это волновало мало. Я знала его совершенно другим. Узнала даже там, в тайге, смогла разглядеть его настоящего под суровой маской отстраненности.

Он по-прежнему был немногословным и где-то суровым. Но при этом внимательным, любящим и заботливым. В мгновение ока мы с сыном оказались из никому не нужных в самых любимых и оберегаемых людей этого морозного хищника.

Из роддома он привез нас с Ярославом уже в новую квартиру. Как успел ее купить и обставить за пару дней — не рассказал. Я подозревала, что без помощи его друзей-сослуживцев не обошлось.

Не зря же за столом сидит один из них, тот самый офицер, что отвез меня из парка в роддом. Они по очереди за мной следили и защищали по возможности.

— Яр очень сложный человек, — поделился со мной его командир. — Он думает, что знает всех и вся, но забывает, что и его понять при желании можно. Если бы он не запросил для тебя вертолет тогда, я бы даже не почесался, он никогда не пользовался служебным положением. Ни разу за всю службу. А для тебя попросил. И я понял, что ты ему дорога. Хотя он даже сам этого не осознавал. Поэтому и дал команду за тобой приглядывать. Мы своих не бросаем.

Сердце тонуло в благодарности ко всем этим людям.

Я поймала синий взгляд на себе.

Сколько в нем было любви!

Сердце пропустило удар от щемящего чувства нежности. Я и мечтать не могла раньше о таком счастье. Готовила себя к совершенно другой жизни.

И благодарила судьбу за то, что вышло все именно так.

— Я Ярика посмотрю, — шепнула на ухо мужу.

— Я сам!

Поднялся, не ожидая ответа. Ушел в просторную детскую, где спал наш сын.

Я решила назвать его Ярославом. Думала, что в честь отца, но оказалось не так. В паспорте Йети было записано редкое русское имя: Яромир. Но так его почти никто не называл. Все пользовались коротким именем.

Так что теперь у меня было два Яра: старший и младший. Два спокойных, уравновешенных мужчины.

Я не утерпела и вышла вслед за мужем.

Что-то бормоча, он снимал с сына подгузник. Чистый зажал в зубах, поэтому слов было не разобрать. А сынок радостно извивался на пеленальном столике, махал ручками, радуясь присутствию отца.

— Ну, ты у меня мужик! Столько наложить, это ж какая силища. И ведь мама не поверит, представляешь?

Я не выдержала и засмеялась. Так разговаривать с детьми умеют только отцы.

— Ага-а! За нами подглядывают, сын! Прячь хозяйство! Коварная женщина подкралась незаметно, быстро упаковываемся!

Ловко и быстро чисто вытертая попа малыша оказалась завернута в подгузник, а в маленькие ручки всунута погремушка.

— Любишь подглядывать за настоящими мужчинами, да? — Яр уложил сына в кроватку и подошел ко мне. Притиснул к стене, напирая. — Дрянная девчонка. За такое обычно наказывают.

Синие глаза потемнели. Жадные руки ощупывали меня, загребая легкую ткань платья.

— Хочешь меня наказать? — я подняла бровь.

Каждое его прикосновение отзывалось на коже пожаром.

— Безумно хочу. Прогоню гостей и займусь тобой по полной!

Я засмеялась и обхватила мощную мужскую шею.

— Займись, мой снежный человек, займись! Я совершенно не против!

Рывком подняв меня, Яр забросил мои ноги себе на талию. Сильные руки сжали мои ягодицы, разминая.

В гостиной сидели гости, в кроватке что-то бормотал сынок, а мы целовались как сумасшедшие.

Так, как в нашу последнюю ночь в тайге.

Только впереди нас ждало не расставание, а долгие-долгие годы счастья и страсти.

Йети оттаял.