Во внутреннем оформлении использованы фотографии:

© Алексей Агарышев, Алексей Алексеев, Алексей Куденко, Алексей Филиппов, Антон Денисов, Владимир Федоренко, Григорий Соколов, Григорий Сысоев, Сергей Гунеев, Сергей Мамонтов, Улозявичюс Аудрюс / РИА Новости

© ARCHIE CARPENTER, MIKE THEILER, ALEX EDELMAN / Legion-media;

© George Bridges / MCT / Sipa USA / Legion-media;

© Белоусов Виталий / ИТАР-ТАСС;

© Kostas Lymperopoulos / Zuma / TASS / ИТАР-ТАСС;

© Nick Wass / AP / TASS / ИТАР-ТАСС

Во внутреннем оформлении использован личный архив Овечкина А. М.

© Фото на обложке: © Sarah Stier / GettyImages.ru

© Рабинер И. Я., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

«У гениев, конечно, есть соседи, как и у всех прочих, но готовы ли вы признать, что ваш сосед – гений?»

Меткое наблюдение 70-х годов прошлого века, сделанное писателем Сергеем Довлатовым, точно характеризует восприятие многими современными болельщиками Александра Овечкина. Это относится не к поклонникам «Вашингтон Кэпиталз», уже двадцать лет как (а после выигрыша Кубка Стэнли-2018 – и подавно) готовых носить своего капитана на руках, в чем я убедился во время поездок в столицу США, но ко многим другим, в том числе в России.

Да, люди аплодируют его голам, замечают достижения, и Кубок Стэнли, выигранный «Столичными», стал более чем заметным явлением, после которого и отношение к Ови посерьезнело. Но назвать великим хоккеиста, который играет здесь и сейчас, а не превратился в часть большого хоккейного прошлого, многие все равно еще не готовы.

Именно по той причине, о которой говорил Довлатов. Не все способны признать в соседе – гения. Пока.

Но вот попросил я Игоря Ларионова еще лет шесть назад назвать лучшего, на его взгляд, российского энхаэловца в истории. Выбор, как вы понимаете, за тридцать пять лет велик. И Профессор, задумавшись, ответил:

– За стабильность – скорее всего, Овечкин.

– После Кубка Стэнли и «Конн Смайт Трофи» его можно назвать великим игроком без всяких оговорок?

– Абсолютно, – моментально отреагировал Ларионов.

«Стабильность – признак мастерства», – любят говорить спортсмены. И разве они не правы? Как, например, мама Овечкина, двукратная олимпийская чемпионка по баскетболу Татьяна Николаевна:

– Многие игроки разок стрельнут, выиграют гонку снайперов, а Саша делает это из года в год. И я этим горжусь. Каждый сезон доказывает, что это не случайность. А каким спортсменом он себя показывает! С «Питтсбургом» ему однажды разрезали ногу. Зашили в раздевалке наживую – и все равно он пошел играть. С «Монреалем» как-то Саше сломали нос, а он ответил четырьмя голами. За тринадцать с лишним сезонов всего двадцать девять матчей пропустил, и то многие из-за дисквалификации после сумасшедших силовых приемов. Он – великий спортсмен! И очень добрый человек. Помогает семи или восьми московским детдомам, целыми баулами привозит одежду, спортивную экипировку. Вообще, очень много занимается благотворительностью и очень мало об этом говорит. Так и надо.

Это здорово и очень важно, но вернемся все же к спорту. И к оценке того, что сделал Овечкин для хоккея.

Одно то, что он трижды выиграл «Харт Трофи», приз самому ценному игроку сезона в Лиге, сражает наповал. Даже один «Харт» возводит игрока в ранг суперзвезды – что уж тут говорить о трех. А как вам девять (!) «Морис Ришар Трофи» – титулов лучшего снайпера чемпионата НХЛ?!

– «Приз Мориса Ришара» пора уже переименовывать в «Овечкин Трофи»! – восклицала в нашем разговоре его мама. – Серьезно вам говорю – НХЛ нужно с этим что-то делать.

А ведь и правда. У Ови девять «Ришаров», у ближайшего преследователя, Остона Мэттьюса, которого называют наследником Овечкина, пока три. Трофей-то появился только в 1999 году. Да и сам Ришар, первым в истории преодолевший отметку в 500 шайб в НХЛ, становился лучшим снайпером Лиги лишь пять раз.

– Предложим через «Спорт-Экспресс», – обещаю я ей. Мама, воспитавшая великого хоккеиста, удовлетворенно кивает:

– Ну конечно!

Саша, узнав от меня об этом высказывании Татьяны Николаевны, улыбнулся:

– Ну, это мама! У нее всегда будут свои идеи!

Главной ее идеей, воплотившейся в жизнь, стало воспитание такого сына.

Как же я люблю эти диалоги об Овечкине! К какому планетарному хоккейному человеку ни подойдешь, произнесение этой фамилии вызывает только улыбку, восклицание вроде: «О, Ови!» – и желание говорить, вспоминать, предполагать.

Весна 2019 года. Тампа. Капитан «Вашингтона» забивает в большинстве и сравнивается с легендарнейшим Филом Эспозито, королем Суперсерии-72, по количеству голов в численном преимуществе – по 246. В перерыве Большой Фил выходит из своей комментаторской кабины на Amalie Arena, где ведет радиорепортажи матчей «Тампа-Бэй Лайтнинг», и я перехватываю его для небольшого интервью.

О том, что Овечкин сравнялся с ним по голам в большинстве, Эспозито не знал – но за форварда «Кэпиталз» порадовался:

– Он дьявольски хорош! Полон энтузиазма, страсти, эмоций. Когда он прыгает на стекло после каждого забитого гола, я обожаю это! Сколько у него сейчас голов?

– Шестьсот пятьдесят четыре.

– Значит, однажды он обгонит меня. И это отлично. Когда я заканчивал карьеру, мой показатель был вторым. Всегда говорил, что любые достижения созданы для того, чтобы их когда-нибудь превосходили.

– А рекорд Уэйна Гретцки по голам создан для того, чтобы Овечкин его побил? – в то время это уже была слишком обсуждаемая тема, чтобы об этом не спросить.

– Нет, – категорично ответил Эспозито. – Игра сейчас другая.

Но когда я спросил, доберется ли Александр Великий до показателя Горди Хоу (801), заинтересовавшийся вопросом Фил начал высчитывать, и пришел к неожиданному заключению:

– Этот парень держит себя в такой великолепной форме, что забивать сможет еще долго. Допустим, он сможет играть до сорока, то есть еще семь сезонов. Не удивлюсь, если в каждом из них он сможет забивать от тридцати до сорока шайб. Если Ови сейчас почти всегда забивает около пятидесяти, то это – реалистичный показатель. Сорок и даже тридцать голов за сезон еще семь лет – это больше двухсот шайб. Плюс шестьсот пятьдесят четыре… Сколько там у Уэйна?

– Восемьсот девяносто четыре.

– Так что же, это получается, что Овечкин может его обогнать, что ли? Черт возьми!

Голос Эспозито, и без того звучный, прогрохотал так, что на него обернулись многие, кто отошел в перерыве со своих рабочих мест в ложе прессы попить кофейку или перекусить…

Евгений Малкин, с которым мы общались месяцем раньше, говорил: «Единственное, в чем я уверен, – рекорд Гретцки по очкам[1] никто никогда не побьет. А любые другие могут не устоять. Так, например, Овечкин может побить рекорд того же Гретцки по голам».

– Если будет держать себя в порядке – почему бы и нет? – согласился с ним великий центрфорвард Ларионов. – Судя по всему, сейчас он стал относиться к себе правильно. У него растет ребенок[2], который наверняка захочет увидеть, как папа играет. И это точно для него станет мотивацией, чтобы на глазах у сына сделать в хоккее что-то важное. А обогнать Гретцки – это было бы не просто важно, а феноменально.

Или год спустя Матч звезд НХЛ 2020-го в Сент-Луисе. Считаные недели остаются до того, как мир накроет пандемия коронавируса и НХЛ досрочно завершит регулярный чемпионат, но об этом еще никто не знает. В подтрибунном помещении вижу Бретта Халла, на счету которого 741 гол, и в этот момент он еще впереди Ови. Понимаю, что один из легендарных снайперов НХЛ изрядно располнел – но это тот случай, когда, что называется, полнота человеку идет. Кругленький, румяный, он явно получает от жизни удовольствие. И отвечает мне громко, часто смеется – в общем, он таков, каким я его себе и представлял.

– Среди снайперов мы с Овечкиным наиболее похожи. Мы оба – поклонники бросков в одно касание. Но Ови – крупнее, быстрее и мощнее, чем я когда-либо был, – охотно развил тему сын Бобби Халла, на котором природа никак не отдохнула. – А самая великая вещь, связанная с ним, заключается в том, что он делает это каждый сезон! Без единого исключения! Вот это изумительно. Овечкин – по-настоящему великий. И я совершенно не печалюсь о том, что он меня обгонит. Как это говорят – рекорды создаются для того, чтобы их бить? Рекорда у меня нет, но просто больших достижений это тоже касается. Знаете, когда великий игрок делает великие вещи и ты испытываешь к нему такое уважение, как я к Алексу, – это здорово! А если он захочет продолжать играть и обойдется без травм – верю, что и Гретцки обойдет. И Уэйн скажет то же самое.

Когда такие люди, как Эспозито и Халл, говорят подобное, это ценишь даже выше, чем слова российских хоккеистов, что Овечкин точно обгонит Гретцки. У россиян свой, чуть-чуть пристрастный, национальный угол зрения. Конечно, любое слово большого хоккеиста дорогого стоит – как, например, высказывание двукратного победителя Кубка Стэнли, обладателя «Конн Смайт Трофи», приза лучшему игроку плей-офф, и «Везина Трофи», лучшему вратарю НХЛ, великолепного голкипера Андрея Василевского, не раз страдавшего от бросков Овечкина, в том же 2019-м:

– Более чем уверен, что он побьет рекорд Гретцки.

Но если в случае с россиянином неожиданностью было бы услышать обратное (как учат на журфаках: «Новость – это не когда собака укусила человека, а когда человек укусил собаку»), то североамериканец может сказать что угодно. А что они говорили – вы читали выше.

15 марта 2016 года в «Спорт-Экспрессе» вышло в свет мое интервью с Овечкиным под заголовком «За 500-й гол пришлось проставиться», взятое накануне в Сан-Хосе.

– Гретцки сказал, что вы способны обогнать его, и тогда он первым пожмет вам руку, – сказал я форварду. В ответ услышал:

– Думаю, сделать это будет нереально.

– Хотели бы играть в НХЛ в 80-е годы, в звездные времена Гретцки, когда результативность была намного выше?

– Не жалуюсь на свою судьбу и на время, которое провожу в НХЛ. Тогда я не играл в Лиге и не могу судить, как было в те времена.

– Считаете Гретцки лучшим хоккеистом всех времен и народов?

– Конечно. То, что он сделал в свое время, уму непостижимо. Думаю, никто в жизни не побьет его рекордов ни по голам, ни по очкам.

В феврале 2019-го, когда на счету Александра было уже около шестисот пятидесяти, я спросил его, достали ли его уже вопросы про рекорд Гретцки. Или, наоборот, приятно, что люди по крайней мере допускают возможность покорения им такого рекорда.

– Допускать все можно. Но сделать это очень тяжело. Хоккей меняется, не стоит на месте. Еще очень долго нужно играть, чтобы приблизиться к этому рекорду. А так поживем – увидим, – завершил он тему своей любимой фразой о том, чего еще не добился, а потому не хочет рассыпаться в обещаниях.

Пожили. Увидели.

А тогда, в 2019-м, я обратил внимание на то, что, в отличие от 2016 года, Саша уже не исключал возможности превзойти по голам The Great One – Великого, как называют Гретцки в Северной Америке. Как-то он пошутил, что для этого ему надо будет играть в Лиге до шестидесяти лет. И сначала интересно, а потом уже просто захватывающе было наблюдать, как с каждым годом абстракция становилась все ближе к превращению в реальность.

– А если, допустим, к тому времени, когда тебе исполнится сорок, этот рекорд будет единственной мотивацией, – продолжал я пытать Александра в 2019-м, – ты останешься в Лиге?

Он ответил более долгой тирадой, чем обычно:

– На самом деле я такой человек, что, если буду чувствовать себя этаким якорем – уйду. Не хочу обманывать хоккей и играть до 42 лет только ради того, чтобы побить рекорд. Хочу играть со своими детьми, когда они подрастут.

Но ведь дети, как верно заметил Ларионов, когда-то занимавшийся с четырнадцатилетним Овечкиным, могут и просить папу поиграть подольше. Чтобы сделать в хоккее нечто важное.

Или феноменальное. Например, в 39 лет забить 44 гола в регулярном чемпионате, а затем добавить к ним еще пять в плей-офф.

Когда зимой 2006 года двадцатилетний Овечкин забросил в ворота сборной Канады победную шайбу в четвертьфинале Олимпиады в Турине, генерального менеджера «Кленовых листьев» Уэйна Гретцки спросили:

– К двадцати годам вы были лучшим игроком мира. Вам не кажется, что история движется по спирали и сейчас лучший игрок в мире – уже другой двадцатилетний паренек?

Великий реагировал так:

– Вы имеете в виду Овечкина? Сейчас он, вне всяких сомнений, самый зрелищный игрок мирового хоккея. Но давайте все-таки подождем, пока он выиграет четыре Кубка Стэнли[3], и тогда вернемся к вашему вопросу.

Реакцией стал хохоток в зале.

Время все расставляет на свои места. Четырех Кубков Ови пока не выиграл, ограничившись одним, но пройдут годы – и семьи Гретцки и Овечкина будут наслаждаться обществом друг друга. И Уэйн скажет, что станет первым, кто поздравит Алекса, если тот побьет-таки его рекорд по голам.

А главное – сдержит обещание.

Из этой книги вы узнаете о долгом пути Александра Овечкина к тому, чтобы стать легендой. И поймете, что величие, в котором уже нет сомнений, не свалилось на него с небес. Его родители (отцу Михаилу Викторовичу, которого уже не стало, – светлая память), жена Настасия, партнеры по разным командам и тренеры – все расскажут шаг за шагом о том, как это происходило.

Интервью с родителями Овечкина в 2018-м я добивался полгода. Сначала – до Кубка, потом – после. Ничего не получалось. Всегда буду благодарен коллеге Павлу Лысенкову, самому близкому к семье Овечкиных журналисту, который в какой-то момент позвонил его маме, двукратной олимпийской чемпионке по баскетболу Татьяне Николаевне, и меня всячески отрекомендовал. В тот момент лед подтаял, и в начале декабря, когда на улице, наоборот, все начало замерзать, мы все-таки побеседовали.

Но даже перед самым началом разговора она предприняла еще одну попытку от него уклониться:

– Послушайте, это вам очень надо? Столько ведь написано про Сашу! Это уже неприлично, честное слово!

Я в ответ выдал страстную речь о том, что ее сын стал кумиром и образцом для стольких людей, и в частности детей, и добился в спорте такого, что писать о нем в любых объемах – абсолютно прилично. Тем более в конце года, когда Александр впервые в жизни выиграл Кубок Стэнли.

– Да, это, конечно, один из самых счастливых годов в жизни, – согласилась она. – Саша добился того, о чем мечтал с самого начала карьеры.

– Даже странно, что до сих пор не появилась его автобиография, – заметил я. – Ею бы зачитывались и по всей России, и в Вашингтоне.

– Господи, ну хватит вам! – воскликнула Татьяна Николаевна. – Какая автобиография?! И так про Сашу пишут столько, что даже стыдно перед другими ребятами. Я сама очень редко даю интервью, и одно время Саше тоже запрещала. Говорила журналистам: «Вам что, зарплату не выплатят, если про него не напишете?! Ну хватит, дайте парню играть!» Книгу еще придумали… Придет время – может, и напишет автобиографию. Всему свое время. Пока играть надо. Победами и голами все говорить.

«Стыдно перед ребятами». Эти слова дают представление о том, какое у Овечкина было воспитание. Тем не менее разговор Татьяне Николаевне, видимо, понравился, и в конце она сказала:

– Завтра можете звонить Михаилу Викторовичу.

И еще больше часа мы проговорили с отцом форварда.

Беседа с родителями Овечкина была напечатана в «Спорт-Экспрессе» перед Новым годом в виде очерка, приуроченного к его признанию лучшим спортсменом года в России.

На следующий день после публикации мне позвонил член Зала хоккейной славы в Торонто, лучший бомбардир сборной СССР в легендарной Суперсерии 1972 года Александр Якушев. И сказал, что из разговора с Овечкиными-старшими нужно делать отдельную брошюру, которую должны прочитать все дети и родители, которые водят ребят в хоккейные секции. Потому что не может быть более выразительного рассказа о том, сколько сил и самоотречения нужно вложить в ребенка, чтобы из него вырос большой спортсмен.

С тех слов, можно сказать, и началась эта книга.

Автобиографию Овечкин пока так и не написал. Видимо, к ней он придет только после того, как закончит играть. Значит, напишу пока о нем я.

«Книгу еще придумали…» – говорила мне в 2018-м Татьяна Николаевна. Шесть лет спустя – придумал.

Читайте.

Прямо перед тем большинством «Вашингтона» на нью-йоркской UBS Arena словно нарочно, для нарастания ажиотажа и натяжения эмоциональной струны, объявили рекламную паузу – одну из трех обязательных за период. Добрая треть трибун, населенная болельщиками «Кэпиталз» (они совершили чуть ли не самый массовый выезд в истории клуба), тут же запела:

– Ови! Ови!

Так же, как скандировала перед началом игры, когда Александр Овечкин около половины первого дня 6 апреля 2025 года выскочил на лед в синеве подсветки вторым в своей команде после вратаря Чарли Линдгрена.

А я в те секунды вспомнил предматчевый разговор с одной замечательной американской семьей, когда вылавливал «Овечкиных» разного возраста, пола, нации, чтобы расспросить их о чувствах и ожиданиях. Мама и два сына из Нью-Джерси, начавшие болеть за «Столичных» из-за дедушки и бабушки из Вашингтона, держали каждый по плакату с числом – конечно же, «895». Ну как к таким не подойти?

Двое мальчишек, одиннадцати и тринадцати лет от роду, бойко рассказали, что были на семисотом и восьмисотом овечкинских голах и, хотя на ближайшие игры не попадут, считают себя «фартовыми» и надеются сегодня увидеть рекордный гол. А их мама добавила, что старшего сына в 2006 году назвала Александром в честь Ови, и есть их фотография с Овечкиным, когда малышу было три месяца, причем форвард держал его на руках. Но сейчас этот малыш – уже студент, учится в Бостоне и вырваться на матч, увы, не смог, так что младшие будут отрабатывать на трибунах за него.

– Уверен, что это будет момент для истории! – авторитетно заявил одиннадцатилетка.

После флешбэка об этой семье и разговоре с ней у меня вдруг мелькнуло предощущение Гола. Сказал же я этим пацанам, чтобы поддержать:

– Вы – ребята, при которых Овечкин забивает «рубежные» голы, значит, сделает это и сегодня!

Они с этим охотно согласились.

И вот после быстрого входа в зону и диагонального паса назад Тома Уилсона, когда на табло было 7:16 второго периода, тридцатидевятилетний № 8 «Вашингтона» на въезде в свой «офис», то есть левый круг вбрасывания – но все-таки чуть из-за его пределов, метнул шайбу так, что ее, как обычно, все увидели уже только в воротах. В воротах никогда прежде не пропускавшего от него соотечественника Ильи Сорокина (а вот это уже было необычно).

Сразу после игры кто-то спросил меня:

– А Ови все-таки в ближний угол попал или в дальний?

И, тогда еще не зная, что в ближний, я растерялся. Поскольку осознал, что не видел ни одного замедленного повтора, а иначе это было не понять. Не видел же потому, что сразу начал снимать смартфоном празднование команды, поздравления семьи, легенд во главе с Уэйном Гретцки и соперников, ролик на кубе, церемонию награждения… Да и телекомпании не успели сразу прокрутить ни одного повтора, поскольку занялись тем же. Детали гола в первый момент оказались стерты. Важен был сам факт.

– Было ли для тебя принципиально, что ты прежде никогда не забивал Сорокину? – спросил я Овечкина во время небольшого разговора с российской прессой после матча.

– Мы против него мало играли, – ответил он. – Но хорошо, что получилось.

И, улыбнувшись, резюмировал:

– Русский русскому позволил забить!

Это, понятно, было шуткой. В действительности дело обстояло так: русский не дал русскому шанса отразить. На родине обоих, забившего и пропустившего, в это время были комфортные без десяти девять вечера. И в прямом эфире гол смогли увидеть гораздо больше людей, чем если бы это произошло ночью по Москве, как обычно.

Тема корней автора рекорда получила развитие во время речи Овечкина на льду в Нью-Йорке. Он сказал: «Русские, мы сделали это!» Позже он пояснил, что имел в виду:

– Я вырос в Москве, в России. Всем тренерам, болельщикам этим хотел сказать спасибо за помощь.

А журналистам он помог сам. Аккредитации на предыдущий и этот матчи корреспонденты российских СМИ получили, как говорят, только благодаря Овечкину: он узнал, что в апрельских играх НХЛ наложила полный запрет на прессу с его родины, и лично попросил, а то и потребовал у Лиги отменить запрет.

Уточнил, так ли это, я уже в июле 2025-го. На углу Онежской и Флотской улиц на севере Москвы, близ дома, где Саша рос, заново открывали красиво реконструированную коробку, на которой он гонял мальцом («Мы здесь играли в футбол, – пояснил Ови. – Я жил на Флотской, дом 50. Все мои знакомые ребята приходили сюда побегать, и очень приятно, что сделали такую площадку для детей».) Там-то мне и удалось поинтересоваться, как он помог российским журналистам получить аккредитации на рекордный матч и правда ли, что он говорил лично с Беттмэном.

– Нет, – общение с главным человеком Лиги на эту тему Овечкин опроверг. Но в целом свое участие в решении проблемы подтвердил: – Я просто сказал, что нужно пустить российскую прессу, потому что это освещается по всему миру. Очень много моих друзей и других людей смотрели этот матч в прямом эфире.

Это и позволило нам оказаться в исторической раздевалке и на пресс-конференции – за что лично от меня Александру большое человеческое спасибо. И не только с верхотуры арены, но и из самого эпицентра событий получить впечатления, которых не забыть никогда. Как забудешь разговор в раздевалке с мамой рекордсмена Татьяной Николаевной, которая сияет и говорит:

– Я так счастлива! И Саша счастлив!

Как забудешь, что во время интервью Уилсона на своем месте в раздевалке за его спиной появился сам Овечкин, и ты, несмотря на всеобщую суету, успел поздравить его и пожать руку?

…После Гола № 895 к вашингтонской трети нью-йоркской арены в скандировании «Ови! Ови!» присоединятся все остальные.

И тогда уже, по его собственному признанию, едва не прослезится на трибуне прославленный советский защитник Алексей Касатонов. Заплачет, только перед телеэкраном в Вашингтоне, дочь культового телекомментатора Сергея Гимаева Анастасия – подумав о том, как счастливы были бы в эту минуту ее папа и Михаил Викторович Овечкин, которого не стало за два года и два месяца до рекорда. И когда на экране в видеоролике будут звучать слова Татьяны Николаевны о том, что ее муж сверху все это видит, единственный раз за вечер слезы мелькнут в глазах и у самого Александра, который больше всего на свете мечтал бы разделить эту радость с отцом, который столько сделал для того, чтобы эта радость случилась.

Мама, жена, дети, тесть Овечкина прилетели в Нью-Йорк на личном самолете владельца «Вашингтона» Теда Леонсиса вместе с ним и его семьей, а также де-факто завершившими карьеры из-за травм, но формально еще действующими нападающими Никласом Бэкстремом и Ти Джеем Оши. Тогда как Ови, естественно, прилетел с командой – он сам такого отделения себя от коллектива никогда бы не допустил. Накануне главный тренер Спенсер Карбери отменил запланированную тренировку «Кэпиталз» и дал хоккеистам отдохнуть. Тем более что предстоял еще перелет, а игра в воскресенье начиналась в половине первого дня.

Не похоже, что этот день отдыха сработал для всей команды, поскольку гол Овечкина стал для нее единственным, и предельно мотивированные «Островитяне», еще не потерявшие тогда шансов на место в плей-офф, уверенно обыграли «Столичных» – 4:1. Но редчайший случай: вместо обычного признания тройки лучших игроков матча таковым был назван только один. И из числа проигравших.

Интересно, была ли хоть одна игра в истории НХЛ, когда в ее топ-3 ни один из победителей не попал и совершенно этому не удивился?..

Теперь ясно, ради чего в 2021 году на ближайшей Нью-Йоркщине, в одноэтажном городке Элмонт у самой восточной границы знаменитого района Квинс (где жил, например, уже упомянутый мной писатель Сергей Довлатов), построили за фантасмагорический миллиард долларов новую хоккейную арену на восемнадцать с половиной тысяч зрителей. Аншлагов на UBS Arena почти не бывает, по посещаемости «Айлендерс» занимали на тот момент четвертое место снизу в НХЛ, да и вообще «Островитяне» – самая бесхозная команда главного мегаполиса мира, кочующая с места на место, из Лонг-Айленда в Бруклин и обратно, только уже в другой дворец. Этакие анти-«Рейнджерс», которые с незапамятных времен выступают в «Мэдисон Сквер Гарден».

Но теперь, когда местных жителей и хоккеистов спросят, чем знаменит этот дворец, они тут же скажут:

– Здесь Алекс Овечкин побил рекорд Уэйна Гретцки! И Гретцки поздравил Ови со свержением себя со снайперского трона!

Но с трона бомбардирского, по системе «гол плюс пас», канадца с его 2857 очками не сдвинуть, видимо, никому и никогда.

Признаюсь, я не думал, что рекордный гол он забьет в гостях. Таким электричеством било с трибун вашингтонской Capital One Arena в предыдущем матче с «Чикаго», когда Великая Восьмерка догнала просто Великого, что казалось: в гостях Ови возьмет паузу. Была даже версия, что Карбери не поставит его на игру, но до этого дело не дошло.

Потому что оба знали: нельзя обманывать спорт. Один раз сделаешь это, начнешь химичить, расслабишься, казалось бы, на один матч – и проблемы потянутся цепочкой, одна за другой. Надо забивать, когда забивается!

В первом периоде Овечкин провел на льду всего четыре минуты двадцать девять секунд. В первом перерыве я сделал вывод, что забить Ови, конечно, хочет и избегать шансов не будет – при этом время у него лимитированное. Да и большинства к тому времени у «Кэпс» еще не случилось.

Но оно неизбежно настанет…

Рекордный гол, забитый на выезде, – лишнее доказательство абсолютной натуральности НХЛ. Тут ничего не придумывается и не изображается. Все происходит так, как диктует сама жизнь. И Ови, когда я после игры спросил его, было ли все-таки больше желания забросить эту шайбу дома или ему было все равно, ответил:

– Все равно. Главное, что это закончилось, и мы спокойно будем готовиться к плей-офф.

Ага, спокойно. Столица США еще будет гулять больше недели, а последняя пресс-конференция, посвященная рекорду, – специально для российских журналистов, – пройдет на тренировочном катке «Кэпиталз» в Арлингтоне лишь 14 апреля, через восемь дней.

…О Довлатове я упомянул не случайно. Когда-то он писал, что по эмоциональному воздействию на советских людей с хоккеем может сравниться только алкоголь. Если бы вы побывали в Вашингтоне на матче с «Чикаго», когда Ови сделал дубль и сравнялся с Гретцки, то убедились бы, что не только на советских (а также канадских, чья страсть к придуманной в их стране игре общеизвестна), но и американских. Четвертого апреля столичный дворец стонал от каждого касания снайпером шайбы.

А потом куча вашингтонцев на любых видах транспорта – от машин до самолета, от автобуса даже до поезда (поезда для передвижения между городами в Штатах не пользуются популярностью) – рванула в Нью-Йорк. Вроде совсем недалеко, но выехали из двадцати градусов тепла, а приехали в семь и под дождь. Разойдутся тучи и потеплеет уже после игры. А холод двинется как раз на Вашингтон…

Встретил я у арены даже фаната петербургского футбольного «Зенита» прошлого века, пробившего сорок с лишним выездов, давно переехавшего в Штаты и не посчитавшего возможным упустить шанс сходить на такую игру. Он, кстати, сказал мне, что в последний час перед ней безумный спрос на билеты спал и цена на оставшиеся резко снизилась. А ведь накануне они стоили тысячи долларов! Но сколько же нужно хладнокровия, чтобы ждать последнего часа, каким матерым картежником с покерфейсом надо для этого быть? Интересно, что через пять минут после Гола цена билета на следующий матч «Вашингтона» против «Каролины» рухнула, причем вчетверо!

Каких только персонажей мне у арены в Нью-Йорке не доводилось видеть, с кем только не общался! Вот мужчина в каком-то необычном бордовом джерси «Вашингтона». Интервью на камеру давать не хочет, но рассказывает, что свитер приобрел на Зимней классике 2011 года, когда «Столичные» в присутствии 68 с лишним тысяч обыграли на выезде «Питтсбург». Овечкин тогда, удивитесь, не забил – и такое бывает.

А вот уже у самого входа высматриваю двух человек в ретросвитерах «Динамо» и «Салавата Юлаева» с фамилиями Афиногенов и Гареев. Был уверен – эти-то уж точно из России, даже спросил сначала по-русски. Оказалось – американцы! Первый – болельщик «Баффало» времен Афони (такое прозвище в «Динамо» было у Максима, игравшего вместе с Овечкиным в золотом для бело-голубых локаутном сезоне-2004/05), второй просто собирает российские хоккейные джерси.

Вот человек в шапочке с рыжей бородой рассказывает, что успел купить билет еще перед предыдущей игрой и тогда он стоил двести, а после игры такие же подскочили до тысячи. Уверяет, что сегодня Овечкин обязательно забьет, и верно пророчествует, что он забросит первую в жизни шайбу Сорокину. Поддерживает решение Александра не забивать в пустые ворота с «Блэкхокс», потому что «этот хайлайт будут показывать всегда, и он хочет поразить ворота с голкипером». Переходит на драматические ноты:

– Я лично не знаю его, он не знает меня, но он со мной с детства, я как будто знаю его всю жизнь!

А на вопрос, чем занимается, отвечает ни много ни мало:

– Работаю в американском правительстве.

Вот веселая нью-йоркская мама в оранжевом свитере Гретцки с какого-то старинного Матча звезд в дивизионе «Кэмпбелл» (Господи, когда это было!) и сын в худи с ретросимволикой «Кэпиталз» и Овечкина.

– У него десятки джерси – и мы выбрали два лучших! И молимся, чтобы это произошло сегодня, и верим в это.

– Какого года свитер? – спрашиваю маму. Та не может вспомнить точно.

– Тысяча девятьсот какого-то, – с легким оттенком высокомерия отвечает сын.

Для него это примерно то же самое, что тысяча шестисотого. Или эра палеозоя.

Вот три дамы бальзаковского возраста, прибывшие из вашингтонских краев, все три в «Овечкиных». Они-то как раз в голе и не уверены, в связи с чем у них есть билеты и на четверг, на «Каролину». И история та же, что у человека из правительства: они успели задешево (от ста до ста шестидесяти долларов) приобрести билеты на «Айлендерс» ДО первой из двух шайб Ови «Чикаго».

– Go Ovi! – так одна из них завершила доклад.

Вот студент в плейере из Нью-Йорка, которому на вид шестнадцать, но он говорит, что двадцать. Рос в Балтиморе, недалеко от Вашингтона, что определило пристрастия. Для него это, как и для той семьи, о которой я говорил вначале, единственный шанс увидеть нечто. На следующие матчи он не поедет.

Да и не надо уже будет. Недаром легендарный вашингтонский комментатор Джо Бенинати, который вел репортажи со всех матчей Овечкина за двадцать лет его карьеры в НХЛ, объяснял мне в конце февраля, что, по его наблюдениям, Алекс легко и стремительно проходит все юбилейные «пороги», не тормозит, как многие, и что так, без сомнения, будет и сейчас.

Голос «Кэпиталз» окажется абсолютно прав, и моей редакции не придется тратиться на три следующих выезда «Вашингтона» – в Коламбус, снова Нью-Йорк и Питтсбург. «Спорт-Экспресс» денег бы не пожалел, но Овечкин не стал до последнего затягивать интригу – успеет ли он побить рекорд Гретцки в регулярном чемпионате-2024/25. В первой же игре после моего приезда (и, что гораздо важнее, прилета его мамы) он сравнялся с Великим, во второй – превзошел его.

У дверей раздевалки «Вашингтона» после матча собралась толпа из нескольких десятков репортеров. Ждали мы около получаса. За это время можно было легко сходить в раздевалку победителей, «Айлендерс». Но так рисковали только единицы, поскольку двери могли открыться в любой момент.

С российскими игроками команды из Нью-Йорка я поговорю спустя три месяца, когда в Москве второе лето подряд при аншлаге пройдет благотворительный Матч года между сборными российских звезд НХЛ и КХЛ, и теперь они – вратарь Илья Сорокин, защитник Александр Романов и нападающий Максим Цыплаков – сыграют с Овечкиным в одной команде.

Сам Сорокин, правда, совершенно не будет настроен говорить на тему рекордной шайбы Ови. Причем вежливо, культурно, но очень явно. Скажет даже, что ничего не помнит и не хочет жить прошлым, и, чтобы рассказать детали эпизода, ему надо посмотреть повтор. Понятно, что это лукавство, но оттого еще больше колорита…

– Абсолютно никаких эмоций по этому поводу сейчас нет, – вот что я услышу от голкипера. – Для меня это был один гол. Для него – рекорд, для меня – один гол. Жизнь идет своим чередом, и я об этом вообще не вспоминаю.

А вот Романов, партнер Сорокина, в нашем московском разговоре об обстановке на UBS Arena вспомнит как раз-таки с большим энтузиазмом:

– Классная атмосфера! Стадион просто орал, кажется, все только этого и ждали. Мы не были удивлены, были готовы психологически, что он вот-вот забьет. Все происходило очень круто, и обстановка во дворце была просто офигенной.

Был, правда, нюанс, который я услышал из уст нападающего «Островитян» Цыплакова:

– Было очень тяжело стоять на льду и ждать, когда награждение закончится. Весь затек, а потом надо было заново доставать из себя какие-то эмоции и силы.

– Вы же выиграли в итоге, и уверенно.

– Да. За Овечкина, конечно, порадовался. Сорока, думаю, расстроился, что в его ворота эта шайба влетела. Хотя, мне кажется, это не самое плохое воспоминание.

Это, возможно, вратарь поймет, уже когда закончит карьеру. Пока я увидел, что вспоминать о шайбе № 895 ему совсем не нравится. А может, он просто устал от вопросов об одном и том же и не хочет чувствовать себя в первую очередь не спасителем своей команды, а Человеком, Который Пропустил Рекордный Гол.

– Могли себе представить, уезжая год назад в НХЛ, что станете частью такого события? – продолжаем разговор с Цыплаковым.

– Когда подписываешь контракт, вообще не задумываешься ни о чем! Что будет, как будет… Я ехал в новый мир. Уже после игры встретились, я подошел к их раздевалке, поздравил его.

– У Сорокина Овечкин взял в свою коллекцию клюшку и ловушку. А у вас?

– А я-то при чем? – засмущался Цыплаков. – Это мне надо было у него клюшку брать!

Ага, так бы вам, Максим, в тот момент ее, историческую, и дали…

Вернемся, впрочем, из летней Москвы в весенний Нью-Йорк.

Вот в раздевалку мимо нас прошагал комиссар НХЛ Гэри Беттмэн, почему-то сильно освистанный публикой при объявлении на церемонии (в отличие от Гретцки, которого приняли с восторгом). За ним – владелец «Кэпиталз» Тед Леонсис, который оглядел толпу и с деланым удивлением произнес: «А что тут происходит?», чем вызвал ее смех.

Далее был собственно Гретцки. Он тоже не смог не отреагировать на количество столпившихся репортеров.

– У меня после рекордного гола народу было меньше, – хмыкнул он на ходу и прошел в раздевалку.

За Великим прибыл… Илья Сорокин. С той самой клюшкой, которая была у него в руках в момент исторического гола. Шанса пополнить свою знаменитую коллекцию из тысяч орудий хоккейного труда ТАКИМ экспонатом Ови упустить не мог, оказывается, договорившись с голкипером соперников сразу после Гола. Видео и фото Сорокина с Овечкиным, Гретцки и клюшкой тоже обошли весь мир. Все успел в этом сезоне сделать Илья – и забить, что для вратарей колоссальная редкость, и две результативные передачи за одну игру отдать, и от Овечкина гол для истории пропустить, и Уэйну руку пожать!

Затем – Никлас Бэкстрем и Ти Джей Оши, старые одноклубники Овечкина. Ови и Бэки – тандем молодости и зрелости Александра Великого. И их объятия в раздевалке, фотографирование в раздевалке будут вызывать у всех умиление. А спустя несколько дней на встрече с болельщиками на домашней арене Бэкстрем подарит Овечкину… козленка. GOAT – это по-английски и «козел», и аббревиатура для обозначения великого спортсмена – Greatest of All Times («Величайший на все времена»). Хорошо хоть не змею – в июле 2025-го Ови подтвердил мне, что по-прежнему, как рассказывал в одном старом интервью, очень их боится. Хоккеисты горазды на жесткие шутки, но швед все же ограничился козленком.

– Козленок жив-здоров, это самое главное, – сказал Овечкин в середине лета в телеинтервью, при этом уклонившись от более подробного ответа о том, где тот находится. – В меру упитан. Опять же, можно сказать, по приколу Бэкстрем мне подарил. То, что произошло, когда я побил рекорд… Просто все сошли с ума и начали делать какие-то невероятные вещи. То же самое с козлом.

…Наконец, в раздевалку проследовали Настя Овечкина с детьми. Я поздравил ее, жена рекордсмена услышала, поблагодарила.

А Гретцки в раздевалке вне репортерских ушей говорил:

– Алекс, ты невероятен! Не устану говорить, насколько ты хорош для Вашингтона, для НХЛ, для своей страны России. У меня было ощущение, что я сам забил, когда ты это сделал, честно. Настолько я был за тебя рад. Ношу значок с цифрой 9 в честь Горди Хоу, он был моим кумиром. Для меня он был величайшим игроком в истории. Сегодня ты обошел его, молодец. Поздравляю всю организацию. Я сказал Леонсису, что мне подарили «Роллс-Ройс», когда я побил рекорд. Так что, надеюсь, и тебе что-то подарят.

Леонсис откликнулся моментально:

– Мы обсудим!

До автомобиля дело, правда, не дойдет.

И вот нас, наконец, впускают в раздевалку.

Сначала успеваю поговорить с Томом Уилсоном – человеком, отдавшим передачу на рекордный гол Овечкину. И разве в этом нет справедливости?

– Мы с ним столько прошли, в таком количестве разных ситуаций оказывались! – говорил позже на пресс-конференции Ови. Он же уже сказал всем, что Уилсон – будущий капитан «Вашингтона». И Кубок Стэнли-2018 они выигрывали вместе. Так что в его отношении судьба распорядилась в высшей степени по заслугам. Как и в том, что на шайбу в матче с «Чикаго», уравнявшую Великую Восьмерку с Гретцки, передачу сделал защитник Джон Карлсон, еще один из немногих оставшихся в команде покорителей хоккейного Олимпа семилетней давности.

– То, как Ови бросился на лед после гола, не напомнило вам, как он после Кубка купался в фонтане в Джорджтауне? – спросили Уилсона журналисты. Тот радостно поддержал аналогию:

– Кстати, да!

Я же спросил Тома, ожидал ли он, что Овечкин побьет рекорд Гретцки на выезде.

– Это хоккей, сумасшедший вид спорта, – начал философствовать он. – Не знаешь, когда и как этот исторический гол может случиться. Не знаешь и то, как Алекс будет его праздновать. Даже в раздевалке я задавался вопросом, что он будет делать. Точно знал, что он отпразднует широко и будет много веселья.

Алексею Протасу, казалось, было не до особого веселья, упомянутого Уилсоном. Весь сезон белорусский гигант провел рядом с Ови, в большинстве матчей – в одном звене с ним, но в предыдущей игре с «Чикаго» травмировал ногу. Он был во время церемонии с партнерами в специальном сапожке, а в раздевалке после матча добрейший Леша предстал в костюме с галстуком и в кепке с числом 895, которые все игроки «Кэпс» получили в честь рекорда.

Его улыбка не казалась натянутой. Он говорил мне:

– На самом деле и сейчас тяжело поверить в это событие. Меняется хоккейная история. Дорогого стоит, что этот рекорд переписал именно Александр Михайлович (Вот как назвал Ови младший коллега – по имени-отчеству!). Он абсолютно заслужил это, теперь официально можно говорить, что он лучший снайпер в истории хоккея. Очень рад за него и семью. Конечно, хотелось бы быть там, на льду. Но, значит, так надо. Рад быть частью всего этого.

Рядом с Алексеем рады были и овечкинские дети, Сережа и Илюша. Они болтали с Протасом и давали ему рекордную шайбу, а он объяснял им, что это – большая ценность. У младшего весьма ловко получалось подбрасывать и ловить ее. Может, эта сценка, да и вообще полное погружение в атмосферу рекордной раздевалки и сделало светлую печаль Алексея чуть меньше.

А три печали самого Овечкина останутся с ним навсегда.

– Были за эти дни церемоний хоть один раз слезы на твоих глазах? – спрошу я его через восемь дней, на пресс-конференции для российских журналистов. – Чем они были вызваны?

Я-то видел их отблеск на льду во время чествования. Но хотелось знать, что скажет об этом сам Саша.

– Не то чтобы я плакал, но слезы радости, конечно, были, – ответит он. – В раздевалке, когда говорил с ребятами, когда были дома… Не то что рыдал, но ком к горлу подходил, слеза упала. Считаю, что это нормально. Все-таки, если вспомнить и папу, и брата, и всех родных, кто переживал за меня, конечно, подойдет ком к горлу и захочется пустить слезу.

В рекордной раздевалке, когда Ови переодевался, на его нагруднике мелькнула нашивка ярославского «Локомотива» – команды, разбившейся в авиакатастрофе 7 сентября 2011 года. На той же пресс-конференции я уточню, носит ли он эти нагрудник и нашивку с момента трагедии.

– Да, у меня один нагрудник с того момента, как беда произошла. Я сделал нашивку в память о ребятах. Страшная трагедия… Там было много друзей и знакомых, с кем я играл и в детстве, и в НХЛ, и за сборную. Память остается. Своих не забываем. Они всегда со мной.

Я услышал это и подумал – может, потому Овечкин и бьет ТАКИЕ рекорды, что никогда не забывает о людях, которые ему когда-то помогли, но никогда уже этого не увидят.

Говорить в раздевалке после мирового рекорда (причем такого, которые ставятся на десятилетия) с мамой его автора – бесценное ощущение. До мурашек. Тем более когда понимаешь, сколько она вложила в тот рекорд и этого человека. Двукратная олимпийская чемпионка по баскетболу, Татьяна Овечкина сначала дала сыну феноменальные спортивные гены, а затем вместе с мужем Михаилом Викторовичем трепетно, с полной отдачей, любовью, но и должной мерой строгости воспитала. Убежден, что его стопроцентное ощущение командного вида спорта, несмотря на то, какая Овечкин звезда, – это в первую очередь от нее. И как же приятно было видеть широчайшую улыбку на протяжении большей части этого пятиминутного разговора у человека зачастую весьма властного и сурового. Она как никто знает цену этой улыбке, этой гордости и этому счастью.

– Ожидали, Татьяна Николаевна, что Саша забьет гол именно в гостях, а не при своей вашингтонской публике? – спрашиваю ее.

– Он бы все равно забил, и не один гол. Это было только дело времени. То, что он это сделал сейчас, – замечательно. Гол получился хороший, игровой. Мы все очень довольны. Я счастлива. И Саша тоже счастлив.

– Какими словами вы его напутствовали перед матчем?

– Как всегда. Все эти двадцать лет за три часа до игры все одно и то же: пожелала удачи. И все получилось.

– Не вы ли посоветовали Саше не забивать в пустые ворота с «Чикаго»? Или это его личное решение?

– Попробуйте забейте в пустые ворота! – вдруг слегка осерчала мама. – Все об этих голах говорят, а туда не так просто попасть. Сначала отзащищайся, а потом уже забей. Поэтому пусть доброжелатели так не говорят. Пускай попробуют сами.

– Ну так ведь сам Саша признался, что попросил тренера Карбери при «пять на шесть» его не выпускать!

– Об этом ничего не знаю.

– Что для вас было самым трогательным на церемонии чествования?

– Все было замечательно. Очень благодарна организаторам, клубу. Благодарна владельцу «Вашингтона» Теду Леонсису, что поверил в Сашу и подписал с ним контракт на такой длительный срок. И что у Саши все так сложилось в этом городе, клубе. И что к нему хорошо относятся и ребята, и болельщики. И все жители Вашингтона болели и болеют за Сашу. Очень благодарна, всем большое спасибо.

– Александр посвятил гол памяти папы.

– Конечно. У него всегда – папа и брат.

– Ожидали, что Саша прыгнет на лед? Он вроде так никогда голы не праздновал.

– Как это? Посмотрите все голы Саши, начиная с самого первого, как эмоционально он их праздновал!

– Но он обычно прыгал на стекло. А тут – на лед.

– Он прыгал и на стекло, и так. Были любые моменты радости. Поэтому ничего удивительного не вижу. Все как всегда.

– Как началась любовь Саши к желтым шнуркам?

– Желтые шнурки Александра – хорошая история. Он начал их использовать как приехал в НХЛ[4]. Уже забыла, как называлась фирма, как только мы сюда приехали. Ему понравилось, так и продолжает. Теперь уже и у его детей желтые шнурки.

– Хотите, кстати, чтобы внуки стали хоккеистами?

– А куда им деваться? Они уже хорошо показывают себя на льду. Хорошо обращаются с клюшкой. Самое главное, что есть голова, это очень здорово!

– Как будете праздновать рекорд?

– Какое празднование? Впереди пять игр регулярного чемпионата, а потом плей-офф. Играть надо!

– Как вообще относитесь к рекордам?

– Спокойно. Рекорды нужны для того, чтобы их бить!

А вот и Настасия, жена Овечкина, на минутку освободилась для короткого разговора.

– Безумно счастливы, что это произошло сейчас, – признается она. – На Александра было очень большое давление, поэтому наконец он сможет выдохнуть и сосредоточиться на завершении регулярного чемпионата и плей-офф.

– Знали, как он будет праздновать гол, что распластается на льду?

– Нет, это было абсолютно не запланировано. Думаю, просто эмоции били через край.

– Какое напутствие давали Саше перед игрой?

– Он знал, что все ждем, что этого всем нам очень хотелось. Приехали друзья, семья. Он был настроен хорошо.

– Не хотели ли, чтобы он сделал это дома?

– Он сделал много дома, забил две важные шайбы в предыдущем матче. Думаю, что все фанаты этот день запомнят. Это было феерично. Думаю, даже хорошо, что это случилось на выезде, потому что мы еще будем праздновать на арене «Вашингтона». Все произошло так, как и должно было!

Что до эффектного полета Ови по льду, то сам Александр, когда я задал ему около зала для пресс-конференций этот вопрос, отреагировал неожиданнее всего:

– Это было случайно, потому что я споткнулся и упал. Но получилось прикольно!

Прозвучало живо и непосредственно. Но что-то все-таки сомневаюсь: а не лукавит ли наш герой? Уж больно красиво все выглядело!..

Через два дня спрошу о том же одного из лучших друзей и даже родственника Овечкина, защитника «Каролины» Дмитрия Орлова (его жена Варвара – крестная мама старшего сына Великой Восьмерки).

– Думаю, там столько эмоций сразу, полный их выплеск, что ты, наверное, уже как-то не контролируешь происходящее, – ответит он. – Потом уже начинаешь пересматривать и удивляться. Только Саша может сказать, что в тот момент творилось внутри его головы, внутри его сердца.

– Но ты веришь в его слова, что он случайно споткнулся и упал?

– Не думаю, ха-ха! На тренировке для детей и других болельщиков через день он сделал это снова, и теперь это новый мем.

Орлов подметил точно. На ту тренировку в Арлингтоне из окрестных школ свезут ровно 895 детишек, и, когда на их глазах он упадет и покатится плашмя по льду ровно так, как сделал в Нью-Йорке, визг будет стоять сумасшедший.

Двукратный олимпийский чемпион, обладатель Кубка Канады-1981 Алексей Касатонов в момент гола, конечно, не визжал – возраст не тот. Но его тоже переполняли чувства. Через два-три часа после игры он позвонил мне, поделился мыслями и впечатлениями для своей специальной колонки в «Спорт-Экспрессе». Причем Овечкин, узнав о приезде в Нью-Йорк легендарного защитника, с которым они прекрасно знакомы, позвал его прямиком в ложу к родным, и Алексей видел вблизи, как счастливы были мама и жена.

А мне показалось символичным, что хотя бы одному из великих советских хоккеистов удалось на арене увидеть рекорд суперзвезды уже другой эпохи. Кстати, был Касатонов и на пятом, последнем матче финальной серии Кубка Стэнли 2018 года в Лас-Вегасе, когда капитан «Вашингтона» Овечкин поднял трофей над головой.

– Саша – спортсмен в истинном значении этого слова, и рекорд это в очередной раз доказал, – говорил мне великий защитник. – Что имею в виду? Да хотя бы то, что эту шайбу он забросил в гостях. Сколько было разговоров о том, что Саша подождет следующего домашнего матча, чтобы сделать это перед родной публикой! Но в настоящем спорте – а НХЛ, где я провел семь сезонов, точно настоящий спорт, – так не работает. Если бомбардир вышел на лед, он не может специально не забивать и ждать следующего матча. Будь так – это был бы не Овечкин. Признаюсь честно, у меня слезы навернулись на глаза, когда я с трибуны услышал, как весь стадион в чужом городе, не в Вашингтоне, после рекордного гола начал скандировать: «Ови! Ови!» Это говорит о том, что вся Америка приняла этого москвича, русского парня, и никакие события в мире не могут заставить это уважение к его многолетнему служению хоккею изменить.

Большое уважение заслуживает и Гретцки за отношение к Саше и его рекорду, – продолжил Касатонов. – Думаю, что изначально в глубине души Ване, как называли нашего многолетнего соперника игроки сборной СССР моего поколения, непросто было это принять. Когда он сам побил достижение Горди Хоу, много лет считалось аксиомой, что оно никогда и никем не будет побито. Но вот Овечкин это делает, и Гретцки идет к нему в раздевалку, обнимает, говорит теплые слова как ему, так и о нем со льда и на пресс-конференции. Достойная реакция величайшего хоккеиста и человека.

Не только Касатонова, но и меня, и, думаю, многих других поразил список суперзвезд современных, из разных видов спорта, которые поздравили Овечкина, – помимо собственно Гретцки. Волшебники баскетбола Майкл Джордан и Леброн Джеймс. Гении тенниса Роджер Федерер и Новак Джокович. Маэстро американского футбола Том Брэди и гимнастка Симона Байлз, пловцы-рекордсмены всего и вся Майкл Фелпс и Кэти Ледеки. Ну и, конечно, Сидни Кросби с Коннором Макдэвидом – тут-то как раз никакого удивления быть не может, как и при упоминании всего хоккейного сообщества.

Но предыдущие фамилии говорят о действительно всемирном значении, которое имеет этот рекорд. И когда во время пресс-конференции североамериканские журналисты начали перечислять этот список, лицо у Овечкина несколько секунд, клянусь, выглядело ошарашенным. Конечно, он тут же взял себя в руки, – но я, неотрывно глядя на него, уловил то мгновение. Если еще что-то в жизни способно его удивить, то вот оно. Не сам рекорд, а реакция на него.

Спустя три месяца свитер Овечкина с рекордного матча появится в Зале хоккейной славы в Торонто. Тот ли самый, в котором он забил?

– Один из, – оставляет загадку до конца не раскрытой Ови, когда спрашиваю его об этом посреди лета 2025-го в Москве. – Мы меняли свитера – на раскатке, между периодами. В третьем периоде получилось, что у меня было два свитера.

В общем, в каком именно джерси Овечкин забил Сорокину, пока доподлинно неизвестно. Зато известно, что большая часть артефактов с рекордного матча появится в музее Александра в его детской академии. Она строится в московском районе Мневники и, как он надеется, будет открыта к началу 2027 года.

…Выйдя с UBS Arena на потеплевший за эти часы нью-йоркский воздух и ожидая такси в аэропорт Кеннеди, я вдруг выдохну, остановлю мгновение и почувствую прилив счастья. Суета, когда ты, как репортер, должен успеть в десять мест одновременно, все зафиксировать и записать, спадет. И я пойму, что вот он – хеппи-энд истории, которая началась для меня двадцать один с половиной год назад, осенью 2003-го, когда я стоял у раздевалки Малой спортивной арены в Лужниках и впервые разговаривал с восемнадцатилетним, чуть стеснительным, еще даже не задрафтованным нападающим московского «Динамо» Сашей Овечкиным. Конечно, не представляя, кем этот тинейджер станет.

А потом я ехал в такси и поглощал в смартфоне прекрасные, изящно сформулированные тексты, которые мои коллеги посвятили рекорду теперь уже совершенно седого Ови. В гуще событий бурного апрельского дня 2025 года перфекционизм кольнул меня мыслью, что я такого материала не написал.

Но тут же привел самому себе контрдовод: сил и времени на глубокие авторские публикации хватает лишь тогда, когда не передаешь с места событий. Пока ты в мыле, мозг не успевает переварить и осознать, сформулировать и отточить. Писать же такой текст заранее было бы искусственно.

Это надо прожить. Этого не вообразить, не понять теоретически.

Не понять, как будешь счастлив, что твой самолет накануне вечером долетел из Вашингтона до Нью-Йорка и с ним ничего не случилось.

Как будешь счастлив, что получишь-таки аккредитацию – тем более что это накануне решалось «на тоненького» и положительный ответ был получен только во второй половине дня. На следующий матч с «Каролиной», кстати, НХЛ опять не аккредитует, и я снова пойду по купленному билету, как обычный зритель. Зато, как и всех пришедших на Capital One Arena, на сиденье меня будет ждать белое полотенце с изображением «плывущего» по нью-йоркскому льду капитана. Вот это маркетинг! И потом я это полотенце у Овечкина подпишу.

Как будешь счастлив, разговаривая со взволнованными болельщиками у входа на UBS Arena, когда ты, почти не веривший, что рекорд падет в этот день, под влиянием их энергетики начнешь думать: «А вдруг?»

Как будешь счастлив, что это «а вдруг» воплотится в бросок Овечкина в большинстве в ближний угол ворот Сорокина, и с трибун раздастся сначала нечеловеческий рев, затем рефрен: «Ови! Ови!», на кубе зажгутся огромные цифры 895 и…

И мы все, кто там был и это видел, окажемся частичками истории грандиозного хоккейного достижения. Может быть, даже на века.

Рекорда.

Александра.

Овечкина.

«Если быть в спорте – значит, быть первым. Вторым, третьим – это не про нашу семью. А уж если в середине болтаться – так вообще в спорт лучше не идти. Поэтому, если хочешь быть спортсменом, запомни: ты должен быть первым во всем!»

Мама Александра Овечкина Татьяна Николаевна – женщина строгая. С ней и взрослый-то не поспорит. Знаю историю, когда главный редактор «Советского спорта», также человек жесткий, чьих разносов сотрудники боялись пуще смерти, вздумал перенести публикацию интервью с ней на сутки – мол, слишком большое, из-за него много другого важного в газету не влезет. А беседа та была приурочена к определенной дате, и мама Овечкина не могла допустить сдвижки.

Их связали. Редактор беседовал с ней по телефону из своего кабинета, без свидетелей. Когда он вышел к журналистам, его невозможно было узнать – бледный, осунувшийся, понизивший голос чуть ли не до шепота. А ведь этот человек в 90-х годах, во время чеченской войны, будучи военным корреспондентом, оказался в плену, его чуть ли не вели на расстрел. То есть не боялся он уже абсолютно ничего и никого.

Кроме, как выяснилось, мамы Овечкина. Он распорядился, чтобы сняли что угодно, но газетный разворот с ней – остался.

Так вот, если ее слово было столь веским даже для ТАКИХ взрослых, – что уж говорить о маленьком Саше. Ее чеканные формулировки о том, что в спорте можно быть либо первым, либо никаким, остались с ним на всю жизнь.

Татьяна Николаевна не теоретизировала. И не случайно, когда мы уже после выигрыша Овечкиным Кубка Стэнли беседовали с ее мужем Михаилом Викторовичем и вместе перечисляли, какие величины мирового спорта (Лео Месси, Коби Брайант, Майк Тайсон) заходили в раздевалку «Вашингтон Кэпиталз», чтобы с Александром сфотографироваться, я спросил, верит ли он вообще, что его сын такой легендарный.

В обычной жизни добряк (недаром противоположности так притягиваются!), дядя Миша за секунду посерьезнел.

– Легендарная у меня жена, – отчеканил он. – А сын будет легендарным, когда выиграет Олимпийские игры.

Татьяна Овечкина, великолепная баскетболистка, делала это дважды. В Монреале 1976 года и в Москве 1980-го. Также выигрывала чемпионат мира и много раз – первенство Европы. На рубеже тысячелетий, когда проводились сотни разных опросов «по итогам», ее признали лучшей разыгрывающей в истории женского баскетбола ХХ века.

А после окончания карьеры игрока стала единственной двукратной олимпийской чемпионкой – многодетной матерью. Причем воспитание детей ей удавалось совмещать с работой главным тренером, а впоследствии и президентом женского баскетбольного клуба «Динамо»! Последнюю должность неугомонная Татьяна Николаевна занимает и сейчас. Давным-давно могла бы расслабиться, понянчить внуков – но к ним и к сыну с невесткой в Вашингтон приезжает только ненадолго, в остальное же время – офис, работа, никаких поблажек себе. Гвозди бы делать из этих людей, как говорили в те самые времена, которые ее воспитали!

Сашу она родила через три года после того, как закончила играть. Так что Овечкин – это в немалой степени спортивные гены.

– У меня все было несколько по-другому, чем у Саши, – сказала мне мама. – Даже не так – все было по-другому. Я вообще случайно оказалась в спорте. А он уже родился с хорошими генами: и папа спортсмен, и мама, и дедушка, и мои брат с сестрой. Он очень целеустремленный парень, по-настоящему спортивный.

Знаете, как «случайно» Татьяна Николаевна оказалась в спорте? В первом классе школы она попала под машину. Полгода пролежала в больнице и чудом избежала ампутации ноги. И я своими ушами слышал от нее, что она «должна была просто-напросто стать инвалидом» и благодаря спорту вообще живет и ходит.

Спорт, по ее словам, дал ей все, что она сейчас имеет, – «и семью, и детей, и уважение». И все, чего она добилась после той аварии, произошло только на характере. Который сын от нее и унаследовал.

Она благодарна судьбе за то, что в ее жизни было и есть общество «Динамо» – и для самого Овечкина родной спортивный дом. И во всех интервью говорит, что Саша в детстве просто брал с нее пример, что решил стать спортсменом, видя, какой была она. Хотел достичь тех же высот.

– Он даже восьмой номер взял, потому что я под ним играла.

Этот факт ее радует даже спустя более тридцати лет после того, как сын – сегодня уже седой – впервые встал на коньки.

Татьяна Николаевна, как и большинство советских людей, прошла жесткую жизненную закалку. Она росла на Хорошевке в бараке для рабочих, в котором на пятьдесят комнат был один туалет с душевой. Ее отец был шофером и не вылезал из-за руля, мать с утра до вечера работала на фабрике.

Люди тех поколений, военного и послевоенного, не были склонны сюсюкаться с детьми и баловать их. И я совершенно не удивился, когда, спросив маму Овечкина, что чаще Саша получал в детстве – похвалу или критику, понял, что второе.

– Я редко хвалю, – призналась она.

Похвала для нее – это «ну, неплохо», «ну, нормально». Матчи сына она всегда смотрела одна, не любила и не любит сидеть со всеми. И даже когда вместе с болельщиками – все равно одна. Погружена в себя, разговаривает с собой.

– Но хоть когда он выиграл Кубок Стэнли – похвалили?

– Похвалила.

Но даже это «похвалила» прозвучало как-то настолько односложно, словно Татьяна Николаевна боялась показаться… слишком доброй.

И все же есть даже у этой железной леди свои слабости – внуки. Со старшим, Сережей, она может играть в хоккей в доме круглые сутки. Удивитесь ли вы после этого, если Сергей Александрович Овечкин тоже станет хоккеистом?..

К традиционному для многих российских семей того времени (да и нынешнего тоже) ремню Овечкины не прибегали – разве что по попе могли слегонца шлепнуть. Были другие рычаги воздействия. После двойки в школе родители говорили Саше: «Все, на тренировку не идешь». Мальчик сразу в слезах падал на колени: «Мама, папа, простите, я все исправлю!» Метод работал безотказно. Так решался вопрос с учебой, а в хоккее его подталкивать не надо было никогда.

Как-то я спросил Виктора Козлова, партнера Овечкина по «Вашингтону» и сборной России, в чем секрет Ови.

– В целеустремленности, в голоде до побед, который не уменьшается с годами, – начал он с важного, но достаточно стандартного. А продолжил так: – Но еще – в правильных ценностях, которые в него заложили родители. Они сделали из него открытого, эмоционального, сопереживающего человека. Хорошего человека.

А если вспоминать слова, увы, покойного папы Саши о том, что его жена – легендарная, сын же получит право так именоваться только в случае выигрыша Олимпиады, то вот вам заголовок моего интервью с Овечкиным, опубликованного в «Спорт-Экспрессе» 1 декабря 2023 года: «Хочу сыграть на Олимпиаде и познакомиться с Майклом Джорданом!»

Ценности, заложенные когда-то родителями, в правильных семьях не уходят в небытие. Даже когда три Олимпиады уже позади, а сейчас в силу неспортивных причин тема для хоккеистов российской сборной неактуальна.

Зато всегда актуальна роль родителей в воспитании большого спортсмена. В случае Овечкиных она была огромна.

– В России уйма талантливых детей, – обобщал в нашем разговоре дядя Миша. – Мы видели это, когда Саша был ребенком. Но очень много зависит от родителей. Надо не только чтобы ребенок хотел заниматься, но и чтобы папа с мамой уделяли ему внимание, возили на тренировки – начинались-то они в семь утра. Чтобы контролировали питание. Татьяна тренировала, у нее были матчи, но все равно следила и за питанием, и за тем, чтобы Саша вовремя отдыхал. Да, ей было сложно. Я-то, может, этот процесс не так пристально контролировал, а мама – жестко. Очень жестко. Где-то родители упускают ребенка – и пацаны заканчивают с хоккеем, хотя какие талантища были! А Татьяна всю жизнь в большом спорте, все это видела и понимала. И всегда подсказывала Саше, какие он сделал ошибки. После игры едем в машине, и она говорит: «В том-то эпизоде тебе надо было туда-то отдать». Он соглашается: «Да, я потом понял». Разбор полетов – после каждой игры!

Этот рассказ Михаила Викторовича Овечкина, которого уже нет с нами, – как наследие, напутствие для родителей будущих звезд. При этом он скромно не упомянул свою роль, которая тоже была велика.

Когда я брал два интервью у Овечкина в ноябре 2023-го и феврале 2024-го, то не мог не вспомнить о его голе в летнем товарищеском матче годом ранее за футбольное «Динамо» в ворота популярного среди молодежи медиафутбольного клуба «Амкал». Голе не подстроенном, абсолютно настоящем, забитом после паса пяткой Федора Смолова. С начала матча прошло десять минут, уже была готова замена – и вдруг…

– Тот опыт, который я получил, – бесценный, – во всю ширь рта улыбался Ови. – И удовольствие. Какое классное, шикарное было ощущение, когда забил и все поздравили! Я, правда, там чуть не умер – совсем другая работа. На разминке едва коньки не откинул.

– Смолову поляну не накрыли?

– Нет. Просто сказал: «Спасибо, молодчик!»

Вратарь футбольного «Динамо» Игорь Лещук насчет этого овечкинского «на разминке едва коньки не откинул» рассказал мне:

– Приходим с разминки перед игрой, а он уже «мертвый». Смеется, говорит: «Ну куда вы так разминаетесь?! Я в игре меньше устаю, чем у вас на разминке». Они же там вышли на раскаточку, чуть-чуть покатались и разошлись. А после нашей разминки весь мокрый. Доктор Саше и нашатырь дает, и всякие гели, чтобы он в себя пришел. Мы думали – как он выдержит десять минут в игре? Ну, и забавный эпизод был, как он парня-блогера бортанул, выкинул как из маршрутки.

– А потом Овечкин взял и забил.

– Да-а, все офигели! Когда он до того приехал на базу, Смолов ему говорит: «Я тебе в “офис” покачу, и ты забьешь». Так и получилось. Слева и пробил – точно из своего левого круга вбрасывания! Это и мастерство, и удача. Сыграл десять минут в футбол с профессионалами – и забил.

Я спросил Овечкина, можно ли назвать мяч за футбольное «Динамо» его сбывшейся мечтой. И услышал трогательный ответ:

– Конечно. У меня отец, царствие ему небесное, играл за «Динамо». За первую команду ему сыграть не удалось, потому что получил травму. Но папе удалось посмотреть, как сын за нее играет и даже забивает. Это было супер!

Сашин папа действительно был близок к тому, чтобы стать профессиональным футболистом. Дошел до дубля «Динамо», был центральным защитником, играл в одной команде с будущими звездами, последними на сегодня чемпионами страны в динамовских футболках – Сергеем Никулиным и Александром Маховиковым.

Будущего дядю Мишу габаритами боженька не обделил. Эта физическая мощь перешла к Саше, мировой хоккейной суперзвезде, именно от него. Он и родился большим – пять с половиной килограммов. И всегда был ширококостным крепышом.

Однажды динамовский дубль с Михаилом Овечкиным в составе поехал на «халтурную» игру в Брянск – в провинциальных городах местные люди с деньгами (а такие были даже в советские времена) платили заезжим москвичам, киевлянам или другим командам с громкими именами приличные гонорары.

Во время того матча он и порвал мышцу бедра.

– Неудачная операция – и ловить мне больше было нечего. Изрезали всего. Мышцы, ахилл – все рваное, – вздыхал Михаил Викторович.

И добавил, что Саша здорово играет в футбол и мог спокойно пойти по его стопам – не в смысле травмы, конечно, а по части спортивной специализации. Приезжая летом на дачу, он всегда гоняет мяч с друзьями. Это – хлебом не корми!

Более того, для дачника Александра еще несколько лет назад была нормой десятикилометровая пробежка от загородного дома до трассы, куда папа подъезжал на машине, чтобы сына подобрать. Мне кажется, что в моменты, когда Саша вспоминает об этом, ему на глаза наворачиваются слезы. Родных людей всегда ассоциируешь с какими-то мелочами, бытовыми моментами, которые с ними связаны.

А мама вспомнила, что в детстве он хорошо стоял на воротах. Представляете себе футбольного голкипера «Динамо» Овечкина, наследника Льва Яшина? Не хватает воображения? Вот и у меня тоже. Но габариты у Александра Михайловича для этого вполне соответствуют, и повернись жизнь чуть иначе…

Но книга эта – не художественная, где можно было бы всякого нафантазировать, а документальная. Не как могло быть, а как было. Было же так, что Саша с детства – игровик. Папа говорил про него:

– И плавает хорошо, и на баскетбольной площадке в порядке, и на теннисном корте. Он не остался бы на последних ролях ни в одном виде спорта, в какой бы ни пошел.

Повезло хоккею.

Могло ли так же повезти маминому баскетболу? Могло. Татьяна Николаевна рассказывает, что не слишком-то мечтала, чтобы сын пошел по ее стопам, а просто смотрела, где у него лучше получается. А у него везде шло, и в баскетболе тоже. Даже сейчас, когда летом в Москве проходит какой-нибудь благотворительный баскетбольный матч и Александр в нем участвует, маме на него приятно смотреть.

– И трешник может забить, и пройти под кольцо, и классно отдать. У него хорошие руки и игровое мышление, – авторитетно формулирует она.

И обобщает, что баскетбол привил ему видение площадки:

– Мой вид спорта от хоккея не так уж далеко ушел. Пять на пять, по сути – те же самые схемы и в обороне, и в атаке. Так что и в этом гены сказываются.

Думали ли вы, что одинаковое число игроков на льду и на паркете (не считая хоккейных вратарей) может в таких моментах помогать? А вот знайте – может. И мне до разговора с Татьяной Николаевной это в голову не приходило. Но век живи – век учись.

Интересно, кстати, видит ли она, профессиональный тренер, сына в этом же амплуа через какое-то время.

– Конечно. Почему нет? – ответила она в 2019-м. – Он окончил институт, аспирантуру. Только защититься никак не успевает, хотя диссертация уже готова. Потому что, когда наступает время для защиты – уже уезжает в НХЛ. А летом весь педагогический состав в отпусках.

– Он даже сейчас способен быть главным тренером, – соглашался с женой Михаил Викторович. – Спокойно. Классно разбирается в хоккее и раскладывает игру на составляющие. Есть хоккеисты, которые не любят смотреть чужие матчи, но Саша к таким не относится. Мы с ним вместе много хоккея смотрели. И футбола.

Впервые Сашины спортивные гены проявились в… полтора года, когда он еще и говорить не умел. Мама была детским тренером и поехала в спортивный лагерь под Дубной, в село Карманово. Там были и баскетболисты, и ватерполисты. Татьяна Николаевна часто заглядывала к ним в бассейн.

Над стенами бассейна там почему-то были закреплены баскетбольные кольца. Однажды Саша схватил мяч, и все удивились. «Руки-то какие у малыша!» – сказали его маме. Обычно приходится учить детей, как правильно брать мяч, каким должно быть расстояние между пальцами. А он на инстинкте все сделал правильно, да еще и бросил. И мама, и все окружающие обалдели.

Прошло немного времени, и у Овечкина появилась клюшка. Но для хоккея с мячом, а не с шайбой. Они пошли с папой в магазин «Школьник», где продавались детские комплекты для этого вида спорта: шлем, клюшечка, мячик. Эта небольшая пластмассовая клюшка стала постоянным Сашиным спутником. И когда он первый раз ударил по мячику, родители переглянулись. Он и ходить-то недавно начал – а тут, хоть никто ему ничего не показывал, все сделал правильно.

Но наступало время, когда надо было что-то выбирать.

В динамовском доме на Флотской улице квартиры получали игроки этого клуба по разным видам спорта. Глядя на такого удивительного ребенка, все сразу становились скаутами в своих видах: иди, мол, к нам! Нет, к нам! В хоккей тянул крестный Саши, чемпион мира и Европы Александр Филиппов. В футбол – чемпион СССР, призер московской Олимпиады Сергей Никулин. В баскетбол – центровой, чемпион мира Владимир Жигилий. Папа водил его еще и на плавание, и на водное поло.

А потом Саша увидел хоккей своими глазами.

И – все.

Папа вспоминает, что включил телевизор, ребенок около него играл. Дядя Миша щелкал программы – пультов тогда не было, и для этого надо было предпринимать некоторые усилия. В какой-то момент увидел хоккей, «Динамо» с кем-то играло. Матч, видимо, был малоинтересный – старший Овечкин решил узнать счет и переключить дальше, – и тут вдруг Саша показал на экран: нет-нет, оставь!

С этого и началась история хоккеиста Овечкина. С клюшками и шайбами он даже ложился спать, дома ходил в коньках. Во время Олимпийских игр и чемпионатов мира брал клюшку и шайбу, сам комментировал: «Финал Олимпиады. Овечкин выходит, бросает – победный гол!» Так что теоретически он мог стать Евгением Майоровым или Сергеем Гимаевым, Романом Скворцовым или Денисом Казанским. Но жизнь пошла по другому пути.

Чтобы в доме не страдала мебель, отец достал кусок оргалита – специального гладкого материала, древесно-волокнистой, плиты. Положил около лифта. На нем юный Александр шайбу и гонял.

Овечкины жили рядом с дворцом спорта «Динамо» на улице Лавочкина. У мамы были постоянные тренировки, и дети после садика и школы все время были рядом с ней. И все время играли во все подряд – хоть в баскетбол, хоть в теннис, хоть в футбол, хоть в волейбол. Сашу принимали везде, потому что в любой игре он был в порядке. И мне кажется, что это разноплановость, работа разных групп мышц очень помогла ему в карьере – в частности, в том, что он при всей силовой манере игры почти не получал травм.

Саша пошел заниматься хоккеем по нынешним меркам очень поздно. В восемь с половиной лет. Но как-то незаметно, чтобы это ему сильно помешало. Лучше поздно, чем никогда…

Тренировался с утра до вечера. Надо было догонять – остальные-то дети занимались с пяти-шести лет. Но с инстинктом все было в порядке. В семье сохранилось видео маленького Саши, который еще плохо катался. У него сломалась одна клюшка, он из-за борта хватает вторую – и ведет шайбу двумя клюшками! Ему кричат: «Брось сломанную!», а ему все это так нравилось, что он не бросал. Хотел играть обеими!

На втором этаже дачи родителей Овечкина есть домашний музей. В беседе с ними я спросил, какая из его детских вещей – их любимый экспонат. И вдруг оказалось, что нажал на больную мозоль.

Когда-то в «Динамо» создавался музей. Бывший динамовский хоккеист Владимир Полупанов, директор спортшколы бело-голубых, приехал к Овечкину-старшему: «Миш, у тебя что-нибудь есть?» А у него оставались Сашины детские клюшки, которым теперь цены вообще бы не было. Он их по наивности и бескорыстию отдал. И не только их – еще детские коньки, спортивную форму, уникальные фотографии. На хорошее же дело, в музей родного клуба, ради детей, чтобы ходили и смотрели!

– Так жалею! – сокрушался дядя Миша в 2019-м. – Сейчас Полупанов работает во дворце «Умка». Приезжаю к нему: «Где все это?» – «Да бог его знает». Музея нет, все там сейчас сломали. Хотел забрать обратно и услышал: «Что ты! Столько времени прошло, растащили уже все…»

Признаюсь честно – услышав эту историю, потерял дар речи. За океаном такая история была бы совершенно исключена. И, по-моему, это наглядно объясняет, почему Овечкин – звезда НХЛ, а не КХЛ, и представить его по-настоящему возвращающимся в российский хоккей в роли действующего игрока, не на время локаута и не перед самым завершением карьеры, невозможно. Кстати, в Зал хоккейной славы в Торонто, членом которого Александр Великий, согласно принятым в нем правилам, станет не ранее чем через три года после официального завершения карьеры в НХЛ, он уже отдавал клюшки и перчатки.

В Музее мадам Тюссо установлена его восковая фигура. В космосе в его честь названа звезда. Сертификат, подтверждающий этот факт, лежит у Татьяны Николаевны дома, и они с Михаилом Викторовичем мне с гордостью об этом говорили. А детская экипировка, отданная папой от всей души в музей родного клуба, сгинула невесть куда.

Сейчас Саша строит свою большую детскую хоккейную академию в Москве, которой после окончания карьеры планирует заниматься сам, не передоверять такое серьезное дело посторонним людям. Нет сомнений, что оттуда ничего и никуда пропадать не будет. Но потерянное уже вряд ли вернешь. Остается только закричать со страниц этой книги: ау, найдитесь, люди, у которых лежат эти бесценные артефакты из детства Овечкина! Что вы будете держать их у себя дома и показывать десятку друзей – сделайте добро людям, проявите душевную щедрость, верните! Имейте совесть!

Дружба Овечкина и хоккея развивалась совсем не так линейно, как можно было бы предполагать. Первое Сашино знакомство с этой игрой продолжалось недолго. Татьяна и Михаил Овечкины – на тот момент, соответственно, главный тренер и начальник команды баскетбольного «Динамо» – были в постоянных разъездах, водить ребенка на тренировки было некому, и на какое-то время заниматься он перестал.

Но тут, по рассказу мамы, упорство проявил его первый тренер. В истории должны оставаться имена таких людей – неизвестных в мировом масштабе, но без которых, может, и не вырос бы ребенок в великого хоккеиста. Этого молодого человека звали Вячеслав Кириллов.

С Татьяной Овечкиной в одной команде играла Любовь Белова, а ее сын Костя был вратарем в той же детской команде, в которой начинал Саша. И Любовь передала Татьяне, что тренер все время спрашивает про Овечкина: «Такой мальчик хороший! Где он?»

Когда они с Сашей около полугода спустя пришли вновь, у маленьких динамовцев шла принципиальная игра со сверстниками из «Спартака». Учитывая, сколько он пропустил, его посадили на скамейке последним, и два периода он не выходил. Во втором перерыве он расплакался: «Мама, не ставят, пойдем домой!»

Татьяна уговорила его подождать. В третьем периоде Кириллов его поставил – и после этого Саша со льда уже почти не уходил. С того момента Овечкин снова начал заниматься хоккеем постоянно, а на тренировки его водили то дедушка, мамин папа Николай Михайлович, то старший брат Сережа.

– Ни у кого в семье не было времени меня туда возить, – рассказывал мне Овечкин в 18 лет. – Но затем что-то изменилось, и я вернулся. Мне хоккей очень нравился, и ни о чем другом, кроме него, я не думал.

Что же принципиально изменилось? Когда в семье увидели, что у Саши хорошо получается, то по-настоящему подключился Михаил Викторович. Ему пришлось уйти с работы, чтобы заняться карьерой сына всерьез. С утра папа возил его на тренировки, вечером – на индивидуальные подкатки.

Важнейшая цитата Татьяны Овечкиной, которая должна быть высечена в камне у каждого хоккейного родителя:

– Если кто-то думает, что такого хоккеиста можно вырастить просто так – ничего подобного. Мы прошли очень большой и серьезный путь. Хоккей – это вечный тест на выживание. И для ребенка, и для его родителей.

Вячеслав Кириллов, которого Татьяна вспоминает с благодарностью по сей день и который первым сказал, что у них гениальный ребенок, так и не увидел даже первых больших успехов Саши. Он умер в 1999 или 2000 году. По словам Михаила Викторовича, он не дожил даже до тридцати – сердце не выдержало.

– Он в Сашку прямо душу вкладывал, – рассказывал отец. – Сам звонил: «Поехали на подкаточку!» Я приезжал к нему в Строгино, он где-нибудь во дворе с ним занимался. И на «Динамо» тренеры давали нам половину площадки, когда самые маленькие тренировались. Когда Вячеслава Викторовича по каким-то причинам убрали из команды мальчишек 1985 года рождения, он пришел в раздевалку, подошел к Сашке и со слезами сказал: «Ну, если ты не заиграешь, даже не знаю, кто вообще должен играть в хоккей».

Он заиграл. И тренер Кириллов откуда-то это, конечно, видит…

Видит и старший брат Овечкина Сергей. Тот самый, который первое время водил его на тренировки. Он погиб в автомобильный катастрофе в двадцать пять лет. Саше было десять. Когда мы говорили с ним восемь лет спустя, это была единственная тема, на которую он отреагировал словами: «Не хочу об этом говорить». Мама тоже ограничивается одной фразой: «Мы тогда многое пережили».

Когда самому Ови исполнится двадцать пять, он сделает на груди татуировку: «Сергей, ты всегда в моем сердце». Старшего сына он назовет Сережей. И привезет Кубок Стэнли в 2018 году на могилу старшего брата…

Все родители считают, что их дети – лучшие. И в какой-то момент пошли разговоры – дескать, Овечкин играет, потому что у него в «Динамо» работают родители. Некоторые папы с мамами на тренировках появлялись подвыпившими и начинали судачить на эти темы. Сашина мама однажды, будучи неузнанной, это услышала. У нее внутри все перевернулось от возмущения. И взыграл спортивный дух.

На следующий день она подошла к тренеру: «Вячеслав Викторович, вы не могли бы поставить Сашу в последнее звено?» Кириллов поразился: «Татьяна Николаевна, вы что, как я его туда поставлю? Он же лучший, это несправедливо!»

Но она, как умеет, настояла. Его поставили, по сути, с начинающими.

За неделю-две, как уточнил Михаил Викторович, это звено стало лучшим. После чего родители-завистники закрыли рты. Принесло это пользу и самому Саше, который понял, что может играть не только с лучшими, но и способен доказывать свою силу с любыми партнерами.

– На каждую игру он выходил как на бой, – вспоминал папа. – И так было всегда. Саше с первых дней занятий хоккеем было все равно, кто перед ним. Как в фильме «В бой идут одни старики»: «Дорогу старшим надо уступать? В трамвае – пожалуйста, но не в бою».

Великий хоккейный тренер Анатолий Тарасов каждый день выгонял свою дочь Татьяну, позже ставшую великим тренером по фигурному катанию Татьяной Анатольевной, на пробежку. В дождь или снег, в день рождения или на Новый год. Таня не всегда бывала этому рада.

А вот Овечкина никуда выгонять не требовалось – его, напротив, надо было силком затаскивать с улицы домой. Он мог целыми днями пропадать на спортивных площадках – иногда родителям даже приходилось искать, где он играет. Бывало, он возвращался в таком состоянии, что отцу приходилось нести его пешком на десятый этаж – лифт работал не всегда. И ребенок тут же засыпал.

Нипочем Саше были и травмы. Отец вспоминал, что, когда сыну было лет двенадцать-тринадцать, ему надо было ехать на турнир в Нижний Новгород, играть за старший возраст, 1984 года рождения. На последней тренировке перед отъездом ему разрезали ногу. Медсестра сняла конек – и Михаил Викторович увидел, как «кровь брызжет оттуда не фонтаном, а в режиме бьющегося сердца». Но обошлось. Рану зашили, Саша поехал и сыграл. Как играл потом и с переломами в Кубках Стэнли…

То, что Овечкин – экстраординарный талант, его родителям стало окончательно ясно, когда Саше было двенадцать лет.

Оставался один тур до конца чемпионата Москвы. На счету Саши было 53 гола. Оставалось забросить еще три шайбы, чтобы побить рекорд, полутора десятками лет ранее поставленный для этой возрастной категории Павлом Буре.

Тут важен контекст. Шла весна 1998-го. Только что, месяц-другой назад, Русская Ракета потрясла всю Россию, забив девять голов на первых Олимпийских играх с участием игроков НХЛ. Пять из них – в полуфинале, в Финляндии. Для понимания эмоциональной силы того события стоит привести «шапку» на первой полосе «Спорт-Экспресса»: «Сколько детей в России вчера получили имя Павел!»

Восемь лет спустя, перед стартом Олимпиады-2006 в Турине, дебютант Игр Овечкин расскажет мне, что первая олимпийская мечта появилась у него именно тогда, когда он смотрел на подвиги Буре. Несложно догадаться, какой мотивацией вскоре стала для него перспектива опередить кумира.

Внешне он при этом, по рассказу родителей, выглядел совершенно спокойно. Папа сказал, что есть рекорд, который надо побить, забив столько-то. «Ну хорошо, побью», – пожал плечами Саша. И, как вспоминает мама, взял высоту с большим запасом, забросив даже не три, а шесть шайб.

Отец тогда впервые сказал ему: «Сынок, я горжусь тобой». И у него появилась твердая уверенность, что из Александра что-то получится.

Папа (ясно, что с согласия мамы, без которой в этой семье не решался ни один принципиальный вопрос) установил мальчишке премиальные за гол – десять рублей. Эта практика появилась еще лет в десять. За те шесть голов он заработал шестьдесят. За передачи премии не полагалось, что не помешает ему к лету 2024 года находиться на пороге 700-й голевой передачи в регулярных чемпионатах – тоже фантастического показателя. Пусть и несравнимого с его снайперскими подвигами…

А свой страшенный щелчок Саша до умопомрачения отрабатывал летом на даче. Николай Михайлович, мамин папа, взял облегченное железо, закрепил его на заборе и подбил, чтобы шайба далеко не улетала. На землю, как и дома у лифта, положили оргалит. Подросток рисовал на заборе ворота – и бросал, бросал, бросал.

Мама Татьяны Николаевны, Евдокия Егоровна, дожила до победы внука в Кубке Стэнли и умерла в девяносто четыре года в декабре того же 2018-го. В детстве она подшивала к его одежде мягкие подкладки, чтобы ему падать не больно было. А сколько раз, когда мама Саши отправлялась с баскетбольным «Динамо» на выезды, бабушка забирала мальчишку к себе…

Вся семья дружно работала на внука. Но вряд ли кто-то мог подумать, что внук оправдает ожидания до такой степени.

В мае 2024-го я разговаривал с Максимом Ивановым, российским тренером по индивидуальным качествам «Флорида Пантерз», вышедших на тот момент второй год подряд в финал Кубка Стэнли. Он рассуждал о том, почему в последние годы так возросла результативность в НХЛ, что борьба за «Арт Росс Трофи», приз лучшему бомбардиру, теперь идет на уровне 140 очков, тогда как в начале века номер один и до ста очков не всегда дотягивал.

– Навыки с каждым годом улучшаются, – объяснил Иванов. – В Лигу приходят уже подготовленные игроки, и хоккей в этом плане меняется постоянно, становится все быстрее и техничнее. Настало время молодых ребят, которые выросли на дополнительных занятиях. Раньше у юных хоккеистов были только командные тренировки. А сейчас вся система подготовки в Северной Америке поставлена так, что в командах дети занимаются два раза в неделю, а все остальное – индивидуальные занятия. В результате каждого на протяжении многих лет готовят по-своему, и это приносит плоды – так много хороших молодых игроков в НХЛ не было никогда.

Я слушал это – и понимал, что родители Александра Овечкина были революционерами, которые предвидели тренды на десятилетия вперед.

В нашем интервью с 18-летним Сашей прозвучало, что, когда он был маленьким, его идолом был Александр Мальцев, «великий игрок с невероятными руками, скоростью, видением поля». А спустя много лет, когда я работал над материалом для российской версии официального сайта НХЛ о хоккейных учителях Ови, неожиданно выяснилось, что Саша работал с Мальцевым лично. Услышал я это от первого главного тренера Овечкина во взрослой команде «Динамо» Владимира Семенова, который познакомился с ним, еще когда парень играл в динамовской школе.

Семенов рассказывал мне, как Мальцев вечерами занимался с Овечкиным техникой катания и владения клюшкой. Это было на открытой Малой спортивной арене стадиона «Динамо», где зимой заливали лед и играли в хоккей с мячом. Они выходили вечером на него вдвоем.

Подтвердил мне это и трехкратный олимпийский чемпион, а затем многолетний вице-президент хоккейного «Динамо» Виталий Давыдов. Только он назвал другую арену: «Да, Саша Мальцев с ним занимался подкаткой. В Сокольниках Таня Овечкина лед снимала, он с ним там индивидуально работал. Мальцев был виртуоз. Татьяна – олимпийская чемпионка по баскетболу, всю жизнь в «Динамо». Она попросила, а Мальцев – человек покладистый. Почему бы и не помочь?»

Давыдову, кстати, Овечкин много лет спустя подарит зимний утепленный спортивный костюм. С пожеланием, чтобы зимой занимался спортом и не простужался. Такие нюансы тоже кое-что о людях говорят.

Получается, что Мальцев, по версиям двух динамовских людей, занимался с Овечкиным сразу на двух аренах. Но это не имеет принципиального значения – главное, что факт таких персональных занятий с одной из легенд советского хоккея, кстати, лучшим другом Валерия Харламова, можно считать доказанным.

В четырнадцать лет Саша попал на подкатки в команду ветеранов «Русское золото», где играл Александр Гусев, другие олимпийские чемпионы и чемпионы мира. Вышло так: когда дядя Миша ходил на хоккей, то всегда сидел на трибуне рядом с великим тренером Николаем Эпштейном. Однажды спросил, что он сейчас делает. Основатель и многолетний тренер легендарного «Химика» из Воскресенска рассказал о команде ветеранов, в которой он был президентом.

– А можно будет с сыном подъехать?

– Конечно.

Овечкин катался с ними в спорткомплексе «Олимпийский» месяца три, и это был непрекращающийся мастер-класс. Когда происходила смена и парень садился на лавку, выдающиеся мастера подсказывали ему, где и как надо было сыграть, причем делали это, по словам Михаила Викторовича, очень корректно. А Саша все впитывал как губка.

Мне в этой истории больше всего понравилось то, что отец хоккеиста не ехал по привычным рельсам, а все время искал какие-то новые варианты, чтобы сделать сына еще сильнее. Причем тренировки «Русского золота» часто начинались в 11 вечера, но дядю Мишу это не смущало. А сам Александр тем более готов был ехать куда угодно, лишь бы там можно было встать на коньки и взять в руки клюшку.

Один раз Овечкины и вовсе сорвали джек-пот. С Сашей поработал не кто иной, как еще игравший в НХЛ Игорь Ларионов! Первым мне об этом рассказал папа Овечкина, пояснив, что особенно много ценного легендарный центрфорвард показал с точки зрения упражнений на земле – что в тренажерном зале для каких групп мышц нужно, что нет. Саша, по словам отца, слушал с открытым ртом – для него это была совершенно новая информация. И некоторым из тех советов Ларионова он следует даже сейчас.

В 2019-м, разговаривая с самим Овечкиным в Лос-Анджелесе утром в день матча местных «Кингз» с «Вашингтоном» в подтрибунном помещении Staples Center, я решил уточнить, не приукрасил ли папа чего в этой истории. Клянусь, более разговорчивого Ови, чем в те минуты, я не видел никогда. Он аж загорелся, услышав этот вопрос.

– Тот момент я никогда не забуду, – сказал Александр. – Приехала настоящая легенда. У нас в «Динамо» в свое время играл Филипп Арзамасов. Его сестра вышла замуж за Игоря. И Ларионов приехал к нам тренироваться. Разок-другой работали вместе и на льду. Ценность его советов была просто колоссальной! Все мальчишки слушали его с открытым ртом. Понятное дело – когда приезжает такой человек, ты хочешь как можно больше интересного узнать об НХЛ и о хоккее вообще. Когда я с ним тренировался, то видел, какого уровня это профессионал. До какой степени он знает, как правильно готовить себя к играм и тренировкам. Для меня это был очень большой опыт!

Если обычно немногословный Овечкин произносит такой монолог – представляю масштаб его уважения к Ларионову. Сам же Профессор рассказал мне эту историю еще более детально.

Оказывается, Филипп Арзамасов (он уже несколько лет работает в тренерском штабе Профессора тренером по физподготовке и совершил в этом направлении революцию в российском хоккее) занимался в школе футбольного «Динамо» вместе с… Михаилом Овечкиным! Они одного возраста и играли в одной команде. Это уже облегчало задачу.

Сначала родители Овечкина вышли на тещу Ларионова, через которую и попросили, чтобы Игорь, когда приедет в Москву, встретился с Сашей, позанимался на льду и в зале, что-то подсказал. Два-три дня они провели вместе.

Великого хоккеиста впечатлили родители Александра – тем, насколько хотели, чтобы сын стал успешным, и как искали все возможные варианты, чтобы он мог расти. И всегда были открыты для того, чтобы находить для этого людей не из ближнего круга, но которые многого добились в хоккее. Вот и вышли на ларионовскую тещу, что еще надо было придумать!

Профессор показал юному Овечкину упражнения из своей летней подготовки. Потом вышел с ним и его командой на ледовую тренировку, даже поучаствовал в двусторонней игре. И обратил внимание, насколько Саша – мощный, целеустремленный, не по годам крепкий физически мальчишка. По словам Ларионова, в нем уже чувствовалось колоссальное желание всегда быть первым, лидером.

– Таких игроков очень мало, и, чтобы расти, им необходимо играть со старшими, – говорит Профессор. – Когда я вышел с ними на лед, мне тут же стало ясно, что в свои четырнадцать парень находится совсем недалеко от взрослого хоккея.

Наметанный глаз Ларионова не подвел. Меньше чем через два года Овечкин дебютирует во взрослом «Динамо».

Знали бы мы, где и когда рождаются гении, – обязательно присутствовали бы при родах. Ну или, если бы не пустили, – как минимум встречали бы с цветами у дверей роддома.

Но жизнь устроена несколько по-другому.

14 ноября 2001 года на западной окраине Москвы, во дворце спорта «Крылья Советов» в Сетуни, при очень небольшом стечении публики началась великая хоккейная биография, о чем тогда, правда, никто не знал. Нападающий Александр Овечкин, шестнадцати лет, вышел на левом крае четвертого звена «Динамо» с Дмитрием Семеновым и Денисом Карцевым. Это был его первый взрослый матч в карьере. Очков в нем он не набрал, а его команда выиграла 2:1.

Но не прошло и двух месяцев, как 10 января 2002-го в Уфе вратарь Алексей Волков, чемпион мира среди молодежных сборных, на 39-й минуте матча с «Динамо» пропустил от гостей третью шайбу. Ее автором с передачи Сергея Вышедкевича стал 16-летний Овечкин.

А главным тренером «Динамо» был Владимир Семенов. Ни матча в Сетуни, ни гола в Уфе он, работающий сейчас в динамовской школе, вспомнить не смог. Зато помнит, что в Саше был очень уверен. Иной раз, ставя молодого, тренер думает только о том, чтобы он не ошибся. А у Овечкина уже тогда были видны потенциал и желание показывать что-то большее, чем «лишь бы не напороть».

Единственным человеком, который в разговоре со мной сумел вспомнить тот гол, оказался нынешний главный тренер, а тогда капитан «Динамо» Алексей Кудашов. Мы разговаривали с ним в феврале 2022-го на Олимпиаде в Пекине, где он был одним из помощников Алексея Жамнова в сборной России.

– Если не ошибаюсь, в Уфе Саша с Равой Якубовым вышли «два в один» – это еще в старом дворце было, – сказал Кудашов. – Кстати, Овечкин за двадцать лет не особо изменился. Он же летом с нами тренируется. По-прежнему заряжен, по-прежнему столько энергии! Другое дело – взрослый мужчина, отец двоих детей, седина, поспокойнее стал… Но энергетика и любовь к хоккею те же. Поэтому он там, где есть.

В 2004-м Овечкин с Александром Савченковым в момент ухода Кудашова из «Динамо» на базе подняли капитана на плечи и пронесли по улице.

– Так и было! – с энтузиазмом отреагировал Кудашов. – У входа в корпус базы в Новогорске подняли и до машины отнесли. Кто-то нес баулы и клюшки, а Овечкин с Савченковым – меня. У нас дружная команда была, и такие истории – сплошь и рядом.

У Семенова в «Динамо» играл сын Дмитрий, перспективный парень, что удостоверял драфт «Детройта» в четвертом раунде 2000 года (то есть во времена Скотти Боумэна) под общим 127-м номером. Выдающийся вратарь Хенрик Лундквист на том же драфте был взят под 205-м. Был в «Динамо» также одаренный Алексей Смирнов, и вовсе выбранный «Анахаймом» в первом раунде того же драфта-2000 под 12-м номером.

– Но пришел Сашка, и я вижу, что это немножко другой коленкор, – продолжил Семенов. – После этого и сына отправил в ЦСКА, и Смирнова тоже. Если откровенно, высвободил под Овечкина место, чтобы он играл побольше!

Не каждый главный тренер пойдет на то, чтобы отправить сына в другую команду. Тем более что Семенов и Смирнов были задрафтованы в 2000 году, а Александр – аж на четыре года позже. Кстати, как раз в тройке с Дмитрием Семеновым Овечкин провел свой первый взрослый матч.

– Тогда нужно было ставить молодых ребят, потому что по правилам на льду обязательно должны были выходить два «лимитчика». Но одна-две игры – и я перестал бояться ставить Сашку в основу, знал, что он не подведет.

Штрихи к овечкинскому портрету Семенов, несмотря на всего несколько месяцев совместной работы, вспомнил колоритные. И они важнее четкого воспроизведения голевых эпизодов.

– Тогда не было такого, чтобы нам кто-то форму возил. Ребята таскали все сами. И баулы с клюшками, и точильные станки в больших ящиках. Так Сашка был такой парень, что его не надо было заставлять. Свои вещи отнес, вернулся, клюшки отнес, снова пришел. Его даже просить не надо было – сам бежал! И снова приходил: «Владимир Георгиевич, все? Больше ничего не надо?» Это родительское воспитание, однозначно. Тогда мы с папой и мамой Овечкина общались постоянно. За уникальное здоровье он должен сказать им спасибо!

По рассказу Семенова, в те времена Александр больше бросал кистевыми – ведь чтобы нарабатывать щелчок, кто-то должен подносить ему снаряды, а он для такой чести был еще слишком юн. При этом – уже выделялся своими физическими данными. Высок, накачан, «и ручищи были уже подходящие, и ножищи». Играл он в «Динамо» тогда под 32-м номером, и Семенов объясняет это так:

– Думаю, какой свободный был – такой и дали.

4 февраля 2002-го, в день ухода Семенова с поста главного тренера, произошел случай, который тренер вспоминает до сих пор.

– Это мне до сих пор греет душу. Меня отправили в отставку, на базе в Новогорске было собрание, я попрощался с игроками. Позже спускаюсь вниз – а там стоит Сашка, у него слезы на глазах. «Владимир Георгиевич, извините, что не смогли вам помочь». Мне было так приятно! Никто больше не стоял – только он. Единственный.

В то время у Саши был переходный возраст, время в России было в бытовом плане неспокойное – в том числе и на окраинах Москвы творилось разное. Потянуть юного человека могло в разные стороны. Но, по словам Татьяны Николаевны, никаких неприятных историй или сомнительных друзей у сына не было.

– Нет! – возмущается даже одной мысли об этом мама. – Для чего же тогда все это делалось, для чего и он, и мы столько времени и сил прикладывали?! Чтобы потом все это спустить? У него всегда была мечта – играть в НХЛ. И Саша последовательно шел к этой цели, а мы ему в этом помогали. Он до своего отъезда за океан всю зарплату и премиальные – в общем, все деньги – всегда отдавал домой.

Подростковые проказы у Александра были совершенно невинными. Когда-то его первая учительница Неля Бетретдинова рассказывала моему коллеге Сергею Шачину: «Как только звенел звонок с урока, он мигом выбегал из класса, падал на колени и таким манером пролетал по коридору. Вот Саша Овечкин в этом весь».

Будь где-нибудь рядом заградительное пластиковое стекло с хоккейной арены, на которое можно было бы прыгнуть с разбега – нет сомнений, что он сделал бы и это. И еще придумал бы что-нибудь учудить – как спустя много лет, когда он прокатился по нью-йоркскому Бродвею на «Замбони», комбайне для заливки льда.

Учителя относились к его шалостям снисходительно, поскольку никакой токсичности в них не было и других он не баламутил, с толку не сбивал. Та же самая Неля Равилевна, по воспоминаниям мамы, назначала первым уроком что-нибудь попроще – рисование или труд, и делалось это «под Овечкина». У него в семь утра была тренировка, и он успевал только ко второму уроку.

Главное же в том, что для Овечкина – хоть маленького, хоть подростка, хоть юноши – развлечения были лишь дополнением к хоккею. Совсем их не быть не могло – все-таки мальчишка, спортивный и активный, энергии полно. Но девяносто процентов ее уходило на главное. И Зинэтула Билялетдинов, один из важнейших тренеров в жизни Саши, подчеркивает, что даже в опасном возрасте, когда вокруг восходящей звезды начинают виться стаи друзей-нахлебников, которым лишь бы потусоваться со знаменитостью, Александр на такие вещи не отвлекался. Хотя тут надо и о маме вспомнить – появись такая компания даже где-то на горизонте, она бы ее со свету сжила.

– Он был предан хоккею, как фанатик, – вспоминал Билялетдинов. – Мог тренироваться с утра до вечера, его надо было выгонять со льда. Нагружал себя достаточно. Поэтому и достиг таких вершин – за счет работы, труда, а не только таланта. И не шалопай был, серьезный парень, с уважением относился к тренерам.

В 2019 году, вскоре после того как Овечкин превзошел Сергея Федорова и вышел в лидеры по очкам за карьеру среди российских энхаэловцев, я в интервью для «Спорт-Экспресса» попросил его назвать одного тренера, который дал ему больше всех. Ови ответил:

– Думаю, Зинэтула Билялетдинов. Я играл у него за «Динамо» в шестнадцать-семнадцать лет, и он поставил меня на правильный путь. Та работа, которую он со мной проводил, была для меня очень важной.

Олимпийский чемпион в бытность игроком, «коуч Билл» явно не зря несколько лет в 90-х работал в системе «Виннипега» и «Финикса». Зинэтула Хайдарович (кстати, партнеры по сборной СССР для простоты называли его Сашей – может, это был знак?) за эти годы понял, на каких китах стоит энхаэловский хоккей, и нет сомнений, что это сказалось на его работе с Овечкиным в течение двух с половиной лет.

Сам Саша еще в 2003 году отвечал мне на вопрос, уделяет ли ему персональное внимание Билялетдинов: «Благодарен ему, поскольку он все время подсказывает мне детали того, как я должен поступить в той или иной ситуации. В моем возрасте он даже дает мне некоторое время в большинстве и меньшинстве». С годами Саша мнение о роли этого специалиста в своей карьере не переменил.

Билялетдинов охотно откликнулся на мою просьбу поговорить об Овечкине. А на вопрос, ожидал ли он, что Ови из всех тренеров выделит именно его, ответил:

– Откровенно говоря, неожиданность. В его карьере было очень много тренеров. Мне очень приятно слышать от него такие слова.

Тренер действительно был несколько ошарашен. Не думаю, что для него большой секрет его репутация консерватора, которому благодарны за карьеру в первую очередь хоккеисты, много с ним выигравшие – например, в казанском «Ак Барсе». Но к числу душевных людей, которых игроки обожают безотносительно результатов, он явно не относится. Овечкин с ним чемпионатов не выигрывал. И тут – такая оценка!

Свои мысли о начинающем Овечкине он описал так, как сложно было предположить. Оказывается, выпуская его на лед, он сильно переживал, думал: «Скорее бы он сменился, а то, не дай бог, с ним что-то случится!» Страх травмы был вызван тем, что из-за переполнявшего его азарта Саша все время лез биться в самую кучу. Но 16-летний возраст, продолжающийся рост еще не позволяли ему слышать свое тело.

– Учить забивать – очень сложно, это внутреннее, оно или есть, или нет, – рассуждает Билялетдинов. – У Саши – было. Передо мной же стояла задача научить его правильно действовать в разных игровых ситуациях. Работал он очень много, всегда был голодный, и это подкупало. Как и то, что он слушал и старался выполнять задание тренера. И рос на глазах.

«Коуч Билл» и Татьяне Николаевне, которая тоже, естественно, хотела, чтобы сын больше играл, объяснял свою теорию про опасность травм с его азартом и стремлением лезть в физический контакт с тридцатилетними мужиками.

– Было видно, что растет игрок другого уровня, – говорит тренер. – Но иной раз надо уметь не только идти в борьбу и выигрывать ее, но и уходить от борьбы. Этим вещам я тоже Сашу учил. И к работе с отягощениями мы его очень осторожно подпускали. Если будешь молодого сильно грузить, можешь повредить плечо, спину. Да, он занимался в зале, и все же по весам мы его ограничивали. Он был крепким мальчиком, высоким, с широкой костью. Но все равно и к физическим нагрузкам, и к игровым его надо было подводить постепенно.

Если бы не такая осторожность тренера – кто знает, получил бы хоккей в итоге «русскую машину, которая никогда не ломается», игрока, пропустившего за 19 лет в НХЛ из-за травм меньше полусотни матчей.

В статистике Овечкина тех сезонов есть интересный нюанс. Во втором году в Суперлиге у него резко выросло число штрафных минут – 28 против четырех в первом. Но в третьем снова упало до тех же четырех. Тут чувствуется рука Билялетдинова.

– Думаю, да, – подтверждает он такую догадку. – Двадцать восемь минут для такого молодого человека – много. Наверняка были сделаны замечания. Не помню, сажал ли я его на скамейку, но полагаю, что сажал. Так тоже идет обучение. Игрок должен понимать, что за ошибку надо отвечать.

Овечкин, по словам «коуча Билла», стремился к борьбе, находил ее. Удалялся он просто в азарте игры. Тренер постоянно говорил парню, что голова при этом все равно должна оставаться холодной и оправдывать себя эмоциями – нельзя, это слишком просто.

Когда полтора десятка лет спустя Ови будут страшно бить и провоцировать во время победного Кубка Стэнли 2018 года, а он из последних сил сможет сдерживаться и не отвечать – конечно, он не будет вспоминать старые советы Билялетдинова. В него это было уже просто заложено на подсознательном уровне.

Тренер не хочет приписывать себе лишние заслуги – например, по постановке фирменного овечкинского щелчка из его «офиса», левого круга вбрасывания.

– Да, работа над броском шла. Но в то время ничего подобного будущему щелчку у него еще не было. Скорее всего, уже в Северной Америке, в клубе ему подсказали, куда и как вставать. Это же систематический труд. Надо правильно к шайбе подсесть, корпус верно поставить. Необходимы многие нюансы, и они нарабатываются.

Билялетдинов ушел из «Динамо» в межсезонье 2004 года, но вскоре снова встретился с Овечкиным, пригласив игрока на пороге его 19-летия на Кубок мира, турнир с участием всех сильнейших игроков планеты. И на мой вопрос, не рано ли, уверенно отвечает:

– Заслуживал! Вообще все, что произошло с ним, было правильно. Вы же видите конечный результат.

Тренера, конечно, не могла порадовать игра сборной России и Овечкина лично на Олимпиаде-2014 в Сочи, когда команда не выдержала пресса сумасшедших ожиданий и вылетела от финнов в четвертьфинале. Он всю Олимпиаду тогда выпускал его в звене с Евгением Малкиным, но это так и не сработало. Тренер до сих пор ищет и не может найти ответа на вопрос, что тогда произошло. Но ни одним словом в нашем разговоре не перекладывает вину на Ови как главную звезду той сборной. Может быть, не делает этого именно потому, что иной раз надо уметь не только идти в борьбу и выигрывать ее, но и уходить от борьбы.

Как-то летом Зинэтула Хайдарович отдыхал с 11-летним внуком на Кипре. Овечкин, по совпадению, гостил в этой же стране – и, узнав, что его многолетний тренер недалеко, приехал повидаться. Они прекрасно пообщались, а внук смотрел на суперзвезду мирового хоккея во все глаза.

Внука зовут Александр Романов, сейчас он – ведущий защитник «Нью-Йорк Айлендерс». И ни секунды не сомневаюсь, что ту встречу на Кипре он помнит.

Билялетдинов не может вспомнить точно, советовался ли с ним главный тренер сборной России Виктор Тихонов, брать ли впервые юного Овечкина во взрослую национальную команду на Кубок Чешской Пойштовны осенью 2003-го, а потом – на чемпионат мира-2004. Какой-то диалог с Виктором Васильевичем у него шел (недаром он и играл у легендарного тренера много лет за сборную), но Тихонов был не из тех, кто слишком много беседовал с клубными тренерами.

Казалось бы, Тихонов и Овечкин – представители абсолютно разных эпох. Первый – олицетворение советского хоккея, единственный тренер в его истории, выигравший Кубок Канады в 1981 году, трехкратный олимпийский чемпион, создатель несокрушимой пятерки Ларионова. Второй – фигура уже XXI века.

Но так сложилось, что именно тогда Виктор Васильевич на год вернулся в сборную. Время настало другое, до конца перестроиться он не сумел и успехов в ней не снискал. Однако факт, что Овечкин первый матч за сборную и первый чемпионат мира сыграл при нем, запечатлен в истории хоккея.

18-летний Саша, когда вскоре после этого мы делали с ним первое интервью, прокомментировал тот вызов так:

– Виктор Васильевич – великий тренер и человек. Он знает о хоккее все, он вырастил столько поколений. Очень благодарен ему за то, что он пригласил такого молодого игрока, как я, в сборную России. Не боялся ли я его? Никакого страха не было, потому что я уже встречался с Тихоновым. Когда мне было пятнадцать лет, он приглашал меня в ЦСКА.

О последнем факте до того разговора никто не знал, да и в дальнейшем он остался как бы на обочине. Уточнил у Татьяны Николаевны и получил подтверждение – да, Тихонов его звал.

– Он часто звонил мне: «Мне нравится ваш парень», – сказала мама игрока. – Однажды Саша даже пришел к нему на тренировку ЦСКА и поучаствовал в ней. Но посмотрел и сказал: «Это не “Динамо”».

А папа добавил: когда Тихонов пригласил сына в сборную в семнадцать лет, завистники шептались – мол, по блату. Даже так!

– Но у Виктора Васильевича никакого блата не было и быть не могло! – рубил Михаил Викторович. – Просто зависть душит людей, которые не понимают, что спорт – тяжелый труд. Мы не обращали внимания. Пусть болтают! Дальнейшей карьерой Саша всем показал, какой это был «блат».

Да он в том же сезоне показал. Тихонов, приглашая в сборную мальчишку, которому не исполнилось еще и восемнадцати, словно видел наметанным взглядом его уже очень скорый взлет. В том сезоне Овечкин проведет 53 игры, забьет больше десяти голов и наберет больше двадцати очков. Сезон-2003/04 станет для него прорывным, в котором работа Билялетдинова по-настоящему начнет приносить плоды.

Овечкин вернул Тихонову тот моральный долг за первый вызов в сборную много лет спустя. В 2014 году, на чемпионате мира в Минске, Александр играл в одном звене с его внуком. Они нашли отличное взаимопонимание на льду, Ови отдал Виктору Тихонову-младшему много голевых пасов, и тот стал лучшим бомбардиром победного для сборной России первенства. Последнего на сегодня.

После финала легендарный дед, которому оставалось жить лишь полгода, зашел в раздевалку поздравить и обнять внука. А заодно расцеловал и Овечкина.

Замкнулся еще один круг.

Впервые мы встретились с Овечкиным 7 октября 2003 года в «Лужниках». Только что закончился матч российской Суперлиги «Динамо» (Москва) – «Сибирь». Люди из динамовской пресс-службы подвели ко мне молодого парня у выхода из раздевалки бело-голубых. Хоть все его и называли восходящей суперзвездой, держался Саша довольно стеснительно.

Он дебютирует на взрослом чемпионате мира под руководством пожилого мэтра Виктора Тихонова через семь месяцев.

Через восемь на драфте новичков НХЛ в городе Роли, штат Северная Каролина, «Вашингтон Кэпиталз» выберет его под общим первым номером.

Через 11 он сыграет и даже забьет в США на Кубке мира с участием всех сильнейших хоккеистов планеты.

Через два года (без двух дней) он проведет свой первый матч в НХЛ – и сделает дубль в ворота «Коламбуса».

Через 13 лет наберет тысячу очков в НХЛ.

Через 14 лет и восемь месяцев выиграет Кубок Стэнли.

С тем интервью вышла таинственная история. Меня попросили его сделать в каком-то североамериканском СМИ – за давностью лет не мог вспомнить, в каком именно. И потом я не раз пытался откопать и в Сети, и в своих архивах ту беседу, с каждым годом все отчетливее понимая ее ценность. И долгое время – никак не удавалось.

И все же – удалось. В текстовом файле какого-то древнего, забытого формата начала XXI века, который с трудом получилось открыть. Материал был на английском языке, так что пришлось делать обратный перевод. Но едва ли тинейджер блистал настолько отточенными формулировками, что требовалось видеть, какое слово стояло на каком месте. Куда важнее был смысл. Хотелось перенестись на машине времени в начало нулевых и вместо седеющей суперзвезды заново познакомиться с восемнадцатилетним Александром. Еще совсем другим.

Таким, например:

«Мы с родителями купили “Лексус”, но за рулем всегда папа. И я никогда не ездил на нем, если на соседнем сиденье не было отца. Согласен с родителями, которые говорят, что мне рано водить машину без их контроля. Есть много грустных историй, когда молодые спортсмены попадают в аварии из-за превышения скорости и еще чего-то такого».

Полтора десятка лет спустя я спросил у Михаила Викторовича, гоняет ли сын теперь на машине, приходится ли иногда просить его ездить аккуратнее.

– Нет-нет, особо не гоняет, – отреагировал он. – Он хорошо водит. Я его с детства учил. Сажал между ног, давал в руки руль. Педали, естественно, я нажимал – он ногами не доставал. И руль контролировал. Но ему казалось, что он машину ведет. Саше нравятся и спортивные машины, и внедорожники. Он «Мерседес» очень любит, все его машины – этой марки.

«Я живу с родителями и в ближайшее время не собираюсь переезжать в собственную квартиру, потому что слишком юн для этого. В этом случае моя голова может повернуться в неправильную сторону. Мои родители всегда смотрят за мной, и я благодарен им за это. Мне важно, что они думают о моей игре. После каждого матча мы его анализируем. Сейчас прямо в машине обсудим, как я играл, что делал хорошо и плохо. Мой отец ходит на тренировки и после них тоже высказывает мне свое мнение. Всегда чувствую их поддержку и, когда начинается каждая игра, смотрю на трибуны, ищу глазами родителей. Их счастье, когда мы выигрываем и я забиваю, дает мне дополнительную энергию».

Этот поиск глазами родителей (а потом и жены) на трибунах будет продолжаться всегда.

Даже когда отца не станет. Прошло больше двадцати лет, и 13 февраля 2024 года мы разговаривали с Сашей прямо на его месте в раздевалке тренировочного дворца «Кэпиталз», и я предположил, что у его спада в результативности есть чисто человеческая причина – огромный удар из-за смерти Михаила Викторовича.

– 15 февраля как раз год без него, – вздохнет Александр. – Конечно, очень скучаем. Конечно, не хватает его и общения с ним. Понятное дело, тяжело. Но это жизнь. Надо находить силы и двигаться вперед.

– Смотрите иногда на место на трибуне Capital One Arena, где он сидел?

– Конечно. Тем более что там сейчас сидит моя жена со старшим сыном Сережей, а иногда и с младшим, Илюшей. Смотрю – и вспоминаю…

Во втором динамовском сезоне Овечкина главный тренер российской молодежки Рафаил Ишматов пригласил его на молодежный чемпионат мира. И сборная России в Канаде выиграла золото, обыграв в финале хозяев! Саша, хоть в двух последних матчах и не забивал, сыграл в Галифаксе куда более важную роль, чем обычно достается 17-летним игрокам. В шести матчах на его счету оказалось два хет-трика – в ворота США и Швейцарии. В итоге он с шестью голами разделил с несколькими хоккеистами звание лучшего снайпера!

– Мы с ним познакомились только там, на чемпионате мира, – рассказал мне Ишматов, уже много лет преподаватель в Петербургском университете физической культуры имени Лесгафта. – Овечкин уже в том возрасте понимал, чего хочет. Думаю, это влияние спортивной семьи, сформированная родителями устойчивая психология: мама – заслуженный мастер спорта, папа – хороший футболист. Было видно, что с ним можно идти в разведку.

Повлияло, как считает Ишматов, и то, что Овечкин уже начал играть во взрослой команде «Динамо». Как и то, что для него удалось найти правильную тройку – с Юрием Трубачевым и Александром Полушиным. Оба были на два года старше Овечкина.

– Юра Трубачев как центральный нападающий – голова, капитан команды. Он помог Саше правильно решать эпизоды. Трубачев – это был игровой ум, Овечкин – завершение.

Иными словами, свой Бэкстрем у Александра был уже на МЧМ-2003 – Трубачев как раз и забил золотой гол. До Северной Америки, хоть он и был задрафтован «Калгари» в пятом раунде, Юрий не добрался, но стал легендой «Северстали» из своего родного Череповца, отыграв там 15 сезонов. Достойная, честная карьера, пусть и не мирового уровня. Но не всем же быть Овечкиными…

Хет-трик Александра в стартовом матче в ворота сборной США тренера Ишматова наповал не сразил. Он позиционирует себя как тренер советской формации – а, по его словам, «советские принципы заключались в том, чтобы при прочих равных давать дорогу молодому. Так получилось и с Овечкиным».

По каждой его фразе чувствуется, что он – тренер советской закваски. Так, он отрицательно отвечает на мой вопрос, были ли у него с Александром индивидуальные беседы. Мол, чтобы создать коллектив, надо относиться ко всем примерно одинаково. Но почему это означает одинаково отдаленно, не пытаясь понять, кто чем дышит, – мне непонятно.

На заградительное стекло после голов, по словам Ишматова, Овечкин в ту пору не прыгал. В те годы, говорит тренер, скромность преобладала, артистизма было мало. А вот глаза – горели!

– Он вообще только на льду заметен был. – Когда Ишматов произносит эти слова, я ловлю себя на мысли, что они о каком-то не том Овечкине. – Балагуры были другие, а он вел себя очень скромно и собранно. Ха-ха да хи-хи – такого не было. Глаза опущены. Естественно, Саша, как самый молодой, чаще других приносил с тренировок ведро с шайбами. Баулы таскать – это без разговоров.

Напоминаю Ишматову эпизод на десятой секунде полуфинала с финнами, когда Овечкин расплющил силовым приемом лидера соперников Питканена, и это задало тон всему матчу.

– Да, – кивает тренер с довольным видом. – Он показал, кто есть кто! Был такой популярный старый фильм: «Бей первым, Фредди!» Саша с детских лет понимал: по-другому не выживешь. А врезал он так, что финн в борт улетел. Причем чисто. Потом Саша и победный гол организовал, отобрав шайбу в чужой зоне. Он делал очень большой объем работы. В том же финале заставлял работать соперника, и канадцы уставали из-за его ведения шайбы. Это стало частью нашей победы, после которой сначала на трибунах была мертвая тишина, а потом все двадцать тысяч начали хлопать сборной России.

На следующий год Ишматов с уже 18-летним Овечкиным вновь работали вместе, причем команда по составу была намного сильнее – с Евгением Малкиным, Александром Семиным, Николаем Жердевым. Но на молодежном мировом первенстве в Чехии заняла лишь пятое место.

И вот тут-то, задав суровому тренеру вопрос, контактировал ли он с родителями Овечкина, внезапно слышу неожиданный и достаточно острый рассказ.

– Тогда собралась команда намного сильнее индивидуально, чем в Канаде. Но появился неожиданный фактор. У шести нападающих, сильнейших в мире – Овечкина, Малкина, Семина и других, – пошла индивидуализация, что негативно сказалось на результате. Сказалось влияние импровизаторов, того же Жердева. Троих обыграет, ждет четвертого. Зачем? Вот мне и пришлось после чемпионата поговорить с мамой и папой, чтобы они повлияли на Александра, и он стал играть более правильно – так, как требуют спортивные игры.

Разговор с родителями, по словам Ишматова, получился душевный. «Особенно мама говорила: мы, конечно, все понимаем». Но…

– Там, видимо, среда такая. Агенты пошли, и так далее. Я все это откровенно говорил при всех. Нет, не индивидуально – это не мой профиль. Умный поймет, а принципы менять смысла не видел. Я обращался не только к Саше, но не смог ничего сделать. Может, будущим тренерам этот мой рассказ поможет: не хотелось бы, чтобы они попали в такую неприятную историю. Это была наша грубейшая ошибка. Я это понял только спустя время. Как вскрылось и то, что некоторые уходили в ночную. Но Овечкина это не касается, как и вообще первых шести.

Я из этого рассказа Ишматова делаю вывод, который сам тренер не сделал: талант требует индивидуальной огранки. С ним надо общаться один на один! Он уже понимает себе цену и ждет, что тренер – да, требуя того же, что и от других, – будет подходить к нему по-своему. Что его будет интересовать его личность, его мнение. Но специалист остался верен советскому подходу, который к середине нулевых уже отжил свое. И если с «рабоче-крестьянским» составом сборной 2003 года это сработало, то с россыпью бриллиантов 2004-го – нет.

В отличие от Семенова с Билялетдиновым, Ишматов отмечает, что у Овечкина уже был мощный щелчок. Видимо, это оказалось заметно на фоне других игроков молодежки, тогда как его коллеги тренировали Сашу в «Динамо» со взрослыми.

– Он же сознательный человек, и понимал, что сегодня кормит, и уделял этому процессу внимание, – уверен Ишматов. – И основное оружие для североамериканского хоккея у него было почти на пятерку. И броски с хода, и кистевые, и главное – удар по шайбе, так называемый щелчок. И силовые единоборства – благо здоровье есть. Он был уже почти готов к НХЛ.

Это видели и за океаном. Когда подошло время драфта-2004, никто не сомневался, что Овечкина выберут на нем под первым номером.

В уже неоднократно упомянутом мною интервью юного Овечкина от осени 2003-го я спросил его: «Первый номер на драфте НХЛ вам сулят все. Сильно расстроитесь, если им все же не станете?» Саша начал было отвечать сдержанно, но потом его максималистская натура все-таки вырвалась наружу:

«Будет очень хорошо, если я стану первым номером драфта, но если нет – не буду сильно переживать. Сейчас вообще не думаю ни об НХЛ, ни о драфте – а только о том, чтобы помочь “Динамо” выиграть чемпионат Суперлиги. Но на самом деле…»

Тут в нем что-то будто переключилось внутри, и он сказал правду: «…хочу быть первым номером на драфте. Я всегда и во всем хочу быть номером один».

Вероятно, в ту секунду в его подсознании всплыл совет мамы в детстве: или первый – или никакой!

Овечкин выиграет Суперлигу годом позже, в последнем сезоне перед отъездом за океан. В том, когда из-за локаута в России соберется весь цвет мирового хоккея и чемпионство в ней из-за подбора мастеров до некоторой степени приблизится к ценности Кубка Стэнли.

Пока же за восемь месяцев до драфта в нашем разговоре он ни «Вашингтон», ни какой-либо другой клуб себе не пророчил. Но о симпатиях рассказал:

«Несколько лет назад стал болеть за “Сан-Хосе”. Но буду благодарен любому клубу, который меня выберет. И всем тем людям, которые наблюдают за моей игрой и обратили на меня внимание. Но пока я еще не чувствую себя готовым к отъезду в НХЛ. Мне для этого надо здорово прибавить и физически, и психологически. Я буду много работать. Не определял для себя, сколько лет проведу в Суперлиге до НХЛ, это зависит от обстоятельств. Сейчас вообще не думаю об энхаэловских контрактах, деньгах. Только о выигрыше титула в России».

Много лет спустя я попросил Михаила Викторовича вспомнить, хотел ли он, чтобы сына взяла на драфте какая-то конкретная команда.

– Мне было все равно, – покачал седой головой отец. – Хотел только, чтобы он стал первым номером. Потому что сын этого заслужил. И очень хорошо, что он попал в Вашингтон – замечательный, тихий, спокойный город с отличной атмосферой, болельщиками и, конечно, хозяином клуба.

Овечкин и Тед Леонсис, владелец «Кэпиталз», уже миллион лет не просто босс и его подчиненный-суперзвезда, а друзья. Но для того, чтобы это произошло, должен был найтись генеральный менеджер, который игрока мог бы задрафтовать, а потом и дотянуть до нынешнего статуса. Таким человеком стал Джордж Макфи.

С ним мы общались в мае 2017 года во время чемпионата мира в Москве, после записи телепрограммы «Фетисов». В эпитетах в адрес человека, незадолго до того забившего в НХЛ 500-й гол, генменеджер не стеснялся.

– Если кто-то и способен побить рекорд Уэйна Гретцки по голам, то именно Овечкин. Один он – величайший голеадор нашей эры. Великий игрок и великий капитан.

– Вы, как обладатели первого выбора драфта-2004, сомневались, кого брать – Овечкина или Малкина? – спросил я.

– Оба – роскошные игроки, – последовал ответ. – Но Овечкин мне нравился больше. Сравнивали всех, но сочли, что Алекс – уникальный игрок. Человек, который способен забивать голы, как никто другой, и при этом играть в силовой хоккей. Мы не сомневались, что хотим его взять.

– Это было ваше личное решение?

– Да.

История драфта Овечкина показывает, что такое все-таки – судьба. В январе 2016-го я со студентами спортивного менеджмента российской бизнес-школы RMA побывал на стажировке в Канаде, и генеральный менеджер «Монреаля» Марк Бержевен во время беседы с нами привел пример нюанса драфтовой процедуры:

– Алекс Овечкин родился семнадцатого сентября, и, согласно существующим правилам, он на два дня опоздал, чтобы попасть на драфт 2003 года. И тогда бы он достался не «Вашингтону», а другому клубу, и вся история хоккея, возможно, закрутилась бы по-другому.

В данном случае интереснее всего – кому. «Питтсбургу»! Ведь первым номером драфта, предшествовавшего овечкинско-малкинскому, стал голкипер Марк-Андре Флери (Сидни Кросби был выбран на следующий год после Овечкина, в 2005-м.) Вдуматься только: роди двукратная олимпийская чемпионка Татьяна Овечкина двумя днями раньше – и «Пингвины», многолетнее проклятие Ови и «Вашингтона», могли бы стать многолетним пристанищем суперфорварда. И играли бы они, возможно, с Кросби и Малкиным в одном клубе, и на него бы в Стальном городе молились, а не ненавидели, и, быть может, Кубок Стэнли, который долго ускользал из рук Овечкина, побывал бы в них уже дважды. А может, перебор звезд привел бы к недобору рабочих лошадок, и Кубков у того «Питтсбурга» не было бы вовсе…

И вот вам причудливый, как выразился бы писатель Набоков, узор судьбы. Свое тысячное очко в НХЛ и «Вашингтоне» уже на 35-й секунде матча Овечкин набрал, красиво забив… «Питтсбургу»! Ворота которого защищал, как вы уже, вероятно, догадались, Флери.

А вот еще один узор, который больше подошел бы не мастерам клюшки и шайбы, а Остапу Бендеру. За год до драфта-2004 Майк Кинэн, известнейший тренер, один из двух, наряду с Бобом Хартли, обладателей Кубка Стэнли и Кубка Гагарина, а в тот момент – генеральный менеджер «Флорида Пантерз», попытался заполучить Овечкина в девятом раунде под общим 256-м номером. До драфта допускались игроки, родившиеся не позже 15 сентября 1985 года. Ови же родился 17-го. Кинэн заявлял, что из-за четырех високосных годов Александру восемнадцать исполняется не 17-го, а 13-го. Но попытка Железного Майка обвести всех вокруг пальца провалилась, и Овечкина, как и планировалось, драфтовали в 2004-м.

Хоккейный корреспондент телекомпании TNT Тарик Эль-Башир вспоминает любопытные детали:

– Когда английский не твой родной язык и ты еще никогда не жил в стране, где на этом языке говорят, большинство игроков скажут: «Я хочу говорить через переводчика. Я не знаю, как сказать то и это». А Ови не стеснялся, и на его лице была широкая улыбка. И очень старался. Помню, меня до того беспокоила тема его английского, я думал – как буду писать о восходящей суперзвезде, если он не говорит? Но обнаружил две отличные вещи – во-первых, английский у него вполне неплохой, во-вторых, он хочет и старается на нем изъясняться. Вокруг него тогда собралась очень большая толпа журналистов, и он сказал: «Буду говорить сам. Я готов. Задавайте вопросы».

Он тут же начал давать ответы, которые вызывали у репортеров добрые улыбки – настолько непосредственным и веселым оказался этот русский пацан. Который, может, и поехал бы в НХЛ сразу, но там случился годовой локаут. С одной стороны, отправься Саша за океан тогда, его достижения сейчас могли быть еще выше – и Уэйна Гретцки, может, он по голам уже обогнал бы.

Но когда судьба сложилась так, как у Александра, – жаловаться, право, грех.

Как я уже упоминал выше, перед сезоном-2004/05 у «Динамо» поменялся тренер. Билялетдинов принял казанский «Ак Барс», в котором по случаю локаута собралась невообразимая куча суперзвезд из разных стран, а бело-голубых возглавил Владимир Крикунов. Тот самый тренер, что во главе сборной Беларуси на Олимпиаде-2002 в Солт-Лейк-Сити учинил суперсенсацию, обыграв в четвертьфинале шведов. С ним Овечкин впервые выиграет чемпионский титул на клубном уровне. Динамовский точечный звездный десант сработает куда эффективнее коврового казанского.

К моменту, когда Крикунов пришел в «Динамо», Овечкин уже был восходящей суперзвездой, летом ставшей первым номером драфта НХЛ. В самом начале сезона ему исполнилось девятнадцать лет, он был нарасхват во всех сборных. Но это его не изменило. По крайней мере по мнению Крикунова, которое отличается от того, что говорил Ишматов.

– Какие с Сашкой могут быть проблемы? – смеется Крикунов, который в момент нашего разговора в свои почти семьдесят лет снова тренировал «Динамо». Мы говорили по телефону, и фон был предельно хоккейный: визг точильного станка. – Он раньше всех приходил, позже всех уходил, готов был заниматься с утра до вечера. Они все время придумывали что-то – например, бороться на коньках. Самым натуральным образом – чтобы друг друга завалить. В основном он это делал с Ильей Никулиным. Со льда выгнать его было невозможно, трудолюбие страшное!

Крикунов известен как тренер, дающий своим игрокам огромные силовые нагрузки. В легенду вошли его знаменитые баллоны. Нападающий Максим Афиногенов объяснил: «Баллон – это автомобильная шина. Она привязывается на ремне к игроку, а сверху в шину садится другой хоккеист». Таскал ли юный Овечкин эти баллоны на равных со взрослыми игроками?

– Как все, – пожимает плечами Крикунов. – Никакой скидки на возраст. Он вообще спокойно выполнял всю силовую нагрузку, которую я давал. Физически от природы здоровый, плюс мать, видимо, заставляла работать. Она сама тренер, знает, что просто так ничего не будет. А сам Саша всегда серьезно относился к работе и всегда был на позитиве, хотя есть моменты, когда всем тяжело бывает. И в коллективе был нормальным парнем, без всяких заскоков.

Крикунов вспоминает, что в том «Динамо» было шесть пятерок, и, если та или иная проигрывала свой микроматч – он всю пятерку снимал, и на следующую игру заходила свежая.

– Надо посмотреть, сколько он сыграл, но, думаю, почти все матчи, – сказал тренер.

Смотрю. Нет, из 60 матчей Овечкин сыграл всего 37, набрав при этом даже больше очков, чем в 53 встречах предыдущей регулярки – тогда было 13 + 10, теперь – 13 + 14. Но дело не в том, что Крикунов регулярно сажал Александра на лавку, а в том, что по ходу того сезона форвард получил единственную в своей взрослой карьере серьезную травму – в финале молодежного чемпионата мира против Канады. Повреждение плеча вывело его из строя на два месяца.

Крикунов подтверждает слова Ишматова насчет прорезавшегося мощного щелчка. То есть к двум последним сезонам в России у Овечкина в этом направлении пошел серьезный прогресс. Тренер вспоминает, что для отработки броска он оставался на льду после занятий вместе с защитником и его другом Ильей Никулиным. Илья пасовал под щелчок ему, он – Илье. А потом Александр, как и раньше, собирал шайбы в ведро, словно был самый молодой…

Плей-офф того сезона, видимо, навсегда останется самым звездным за всю историю российского хоккея. В полуфинале «Динамо» с Дацюком, Андреем Марковым, Фроловым, Самсоновым, Афиногеновым, Гавлатом, Бартечко и Овечкиным обыграло омский «Авангард», победителя предыдущего первенства, с самим Яромиром Ягром. Один из матчей завершился с зубодробительным счетом 11:0. Когда «Динамо» забило семь шайб, во втором периоде произошло следующее.

«Овечкин налетает с кулаками на капитана “Авангарда” Твердовского», – писала газета «Советский спорт». «Лупит в лицо до крови, валит на лед, стягивает ему свитер. По заокеанским меркам – чистая победа. Оба игрока удаляются до конца матча. Александр поднимает руку, приветствуя публику. Вылитый гладиатор! Стадион ревет: “Овечкин!” и “Молодцы!”»

Твердовский, с которым Александр, кстати, играл бок о бок на ЧМ-2004, после матча скажет, что дело было в арбитре: по его версии, Овечкин ударил Ягра локтем в лицо, судья не отреагировал, и кто, если не капитан его партнеров, должен был вступиться? А поражение свое объяснил так: «Опыта мало, я же не тафгай».

Тафгаем в той омской команде был грозный Андрей Назаров, единственный игрок из России, преуспевший в этом амплуа в НХЛ. Но, по заверению того же «Советского спорта», куратор «Динамо», вице-мэр Москвы Валерий Шанцев пообещал включить политический ресурс и завести на Назарова уголовное дело, если он в Москве распустит кулаки, и возглавлявший «Авангард» Валерий Белоусов поостерегся давать своему бойцу такую команду. Подтвердил мне эту историю и лидер омичей Максим Сушинский. Так что в какой-то мере Овечкину в тот вечер повезло – с профессиональным энхаэловским «полицейским» тягаться ему было бы сложно.

– Думаю, что Сашке помогла работа в одной команде с большим количеством серьезных мастеров из НХЛ, – рассуждает Крикунов. – Когда ты с такими игроками каждый день рядом работаешь, всегда есть чему поучиться. Он понимал свое место в команде и не выпячивался. Но и не ползал. С уважением относился ко всем этим ребятам, но вел себя нормально и достойно.

– Не будь локаута, уехал бы Овечкин сразу? – интересуюсь у Крикунова.

– На тот момент Саша хотел остаться и играть здесь, – отвечает тренер. – А как он уехал – могу рассказать. Он ушел из «Динамо» в Омск. Там ему дали очень хорошие деньги, которых у нас не было. Президентом у нас тогда был Анатолий Харчук, и я ему говорю: «Давай не будем усиливать “Авангард”, у них команда и так мощная. Давай подтвердим эту же зарплату, и он останется нашим игроком». Харчук отвечает: «Где я найду такие деньги?» Я ему: «Да он не останется. Уедет тогда в НХЛ». А я это знал точно, так сказать, из оперативной информации. Харчук: «А вдруг останется?» «Да не останется. Давай подтвердим. Зато его в Омске не будет». После чего мы подтвердили его зарплату, он уехал в НХЛ и начал там успешно играть.

– А если бы не подтвердили – остался бы он в Омске или тоже уехал? – спрашиваю я.

– Остался бы в Омске, – уверенно отвечает Крикунов. – У него уже были все договоренности, подписанный контракт. Просто последнее слово было за нами. Мы подтвердили, и они обалдели.

То, что с «Авангардом» у Овечкина был подписан контракт, мне подтвердил и лидер той омской команды, а впоследствии ее генеральный менеджер Максим Сушинский – один из тех, кому Александр в нашем интервью 2003 года выражал благодарность за теплый прием в сборной, а его отец пятнадцать лет спустя – за помощь юному Саше в начале карьеры.

– Да, он подписал контракт, – сказал мне Сушинский в 2021-м. – Конечно, мне было бы очень приятно, если бы Овечкин перешел к нам и мы бы вместе сыграли. Тем более что мне повезло: такие игроки, как Овечкин, Дацюк и Малкин, свои первые турниры в сборной проводили в звене со мной. На ЧМ-2004 мы играли тройкой – я, Овечкин и Саша Прокопьев. И я никогда не забуду его работоспособность, желание играть в хоккей, которое давало партнерам энергию для того, чтобы двигаться дальше. Может, у него еще не было такого мастерства, как потом, но он старался, бился, хотел. И это главное. На сто процентов уверен, что он догонит и обгонит Гретцки!

В итоге «Динамо» осталось единственным клубом, за который в России когда-либо играл Овечкин. Ведь в локаут-2012 он вернулся в родной бело-голубой клуб. И, думаю, сейчас он очень рад, что того перехода в «Авангард» не произошло, ведь тогда бы отношение к нему динамовских болельщиков могло быть далеко не таким безоблачно восторженным, как сейчас.

А с Крикуновым у них никаких обид друг на друга не осталось. Вернее, поначалу они были. Были и два-три жестких интервью острого на язык специалиста. Но все быстро разрешилось. Той же осенью, в ноябре 2005-го, тренер, возглавив олимпийскую сборную России, поехал к Овечкину в Вашингтон.

– На ужин с ним сходили, поговорили, потом заехали к нему домой, – вспоминает Крикунов. – Вскоре на Олимпиаду приехал уже другой хоккеист, более уверенный, чем во время выступлений в России. Не случайно он забил победный гол в четвертьфинале канадцам. Отправили их домой, а они настолько этого не ожидали, что у них даже билетов не было, и они не знали, как выбраться из Турина!

Крикунов на момент нашего разговора, напомню, возглавлявший «Динамо», вспомнил, как предыдущим летом Саша пришел на тренировку бело-голубых и покатался с ними: «Такая глыба! Думаю, до сорока доиграет. Здоровья там хватит».

О здоровье и мощи Овечкина в одном из наших разговоров хорошо высказался российский кумир следующего поколения – Артемий Панарин. «Посмотрите на него в первых же сезонах. Машина здоровенная! Бежал, бросал, всех сметал с пути и размазывал по бортам… Я в том возрасте, мне кажется, выглядел как его сын. Я тогда в КХЛ думал один гол в месяц забить и пойти в караоке попеть. Какая там гонка бомбардиров? Одну свою заковырять – и радоваться».

Всему свое время. Теперь Панарин – кумир Нью-Йорка, и в тридцать два года проводит лучший сезон в карьере, набирая 120 очков. Максимум Овечкина, кстати, 112. Просто Артемий – хоккеист «позднего зажигания», тогда как Ови вырос и заблистал очень рано.

А к его здоровью добавлю еще умение играть через боль. Бывший главный тренер «Вашингтона» Барри Тротц вспоминал поразительную историю, как в одном матче с «Питтсбургом» Овечкин получил сильный порез на ноге – понадобилось наложить двадцать пять швов. Какое-то время Саша даже не мог ходить. Но через два дня появился на льду в матче против «Оттавы», хотя на его шрам страшно было даже смотреть.

И забросил четыре шайбы.

В «Динамо» для таких подвигов было еще рано, но там сделали все, чтобы за океан поехала «русская машина, которая никогда не ломается». Этот образ Овечкину только предстояло о самом себе придумать, и из этой книги вы узнаете, при каких обстоятельствах…

Когда будущему старшему товарищу Овечкина Илье Ковальчуку было четыре годика, его отец записал в дневнике: «Наша цель – Олимпийские игры». У родителей Овечкина в таком его возрасте цели были скромнее. Михаил Викторович вспоминал:

– Я, честно скажу, мечтал, чтобы Саня попал в команду мастеров. В «Динамо». Спал и видел это. НХЛ тогда была где-то за облаками. Понял, что это реальность, только когда его задрафтовали, да еще и под первым номером. А Саша всегда мечтал как раз об НХЛ. У него было столько карточек игроков из этой лиги…

Татьяна Николаевна, вспоминая о них, аж расхохоталась:

– Не представляете, сколько этих энхаэловских карточек у нас на даче до сих пор лежит! Это же просто кошмар, какие деньги мы на них потратили. Только новая появляется, Саша об этом узнает – надо обязательно купить. Целыми альбомами. И всех игроков Лиги он наизусть знал.

В восемнадцать лет, еще до драфта, он сказал мне в интервью, что болеет за «Сан-Хосе». Мама на это мое воспоминание тут же вспомнила, что ему нравилась эмблема этого клуба с акулой, перекусывающей клюшку. Майка у него была как раз «акулья», и она до сих пор где-то лежит в родительских закромах, а куртка – почему-то «Баффало Сэйбрз».

– А когда у него появилась мечта пораньше уехать в НХЛ? – спрашиваю маму.

– С самого начала. А что там поздно делать?

– Жаль только, что из-за годового локаута в НХЛ он уехал на год позже. Мог бы еще больше рекордов побить, – вроде как развил я тему. Но нарвался на возражение:

– Ничего не жаль. Поехал как раз вовремя. Крепким, здоровым, подготовленным к НХЛ физически и морально.

Исходя из того, что было дальше, с мамой Овечкина не поспоришь. Впрочем, покажите мне смельчака, который с Татьяной Николаевной вообще о чем-то вступал в спор.

13 апреля 2006 года двадцатилетний новичок НХЛ Овечкин забил 50-ю шайбу в сезоне. Он стал четвертым в истории Лиги хоккеистом после Майка Босси, Джо Нуиндайка и Теему Селянне, которому удалось выбить «полтинник» в дебютном году. В итоге Ови забьет 52 шайбы, наберет 106 очков и в гонке за «Колдер Трофи», приз лучшему новичку Лиги, опередит своего будущего вечного оппонента Сидни Кросби из «Питтсбурга».

О том, как Овечкину это удалось и как он вообще делал первые шаги в НХЛ, мы поговорили с форвардом тогдашнего «Вашингтона» и партнером Александра по звену Дайнюсом Зубрусом. Более того, литовский нападающий стал автором первой голевой передачи Овечкину в НХЛ, тонко отпасовав ему из правого угла площадки под бросок в одно касание в первом матче сезона-2005/06 с «Коламбусом».

Долгая карьера Зубруса вместила в себя не только 1293 матча в регулярках НХЛ, более сотни игр в плей-офф и два финала Кубка Стэнли, но и выступления за две сборные. В 2004 году Зубрус вместе с Овечкиным сыграл за Россию в Кубке мира, но этот турнир проводила НХЛ, он не был официальным соревнованием ИИХФ, и этот факт позволил ему годы спустя сыграть на чемпионатах мира за родную Литву.

– На Кубке мира мы с Сашей и познакомились, – рассказал Зубрус. – Помню, когда в том году «Вашингтон» выиграл драфт-лотерею и получил право выбирать под первым номером, все уже говорили, что Овечкин может поменять всю хоккейную культуру в городе. На том Кубке мира он был самым молодым хоккеистом сборной и, кажется, сыграл не все матчи. При этом, по-моему, забил.

Память Зубруса не подвела. На турнире Овечкин провел всего две игры из четырех и в одной забил – словакам в третьем периоде матча группы, выигранного 5:2. После этого Зинэтула Билялетдинов доверил Саше место в составе на четвертьфинальный матч со сборной США. Рядом с Дацюком, Ковальчуком, Ковалевым, Яшиным, Гончаром, Каспарайтисом… Несмотря на такое обилие звезд, в коллективе, по словам Зубруса, юноша не тушевался:

– Хороший, в лучшем смысле простой пацан, с которым легко общаться.

После локаута и генменеджер Джордж Макфи, и главный тренер Глен Хэнлон просили Зубруса, единственного русскоговорящего партнера Саши по команде, заботиться об Овечкине. Оба босса доверяли Дайнюсу, видели, как он тренируется и относится к хоккею, понимали, что на Ови он может оказать только положительное воздействие.

И тут прослеживается интересная закономерность. Почти у каждой российской звезды нулевых в НХЛ на первых порах был наставник из числа более опытных соотечественников. У Ильи Ковальчука в «Атланте» – Вячеслав Козлов, у Евгения Малкина в «Питтсбурге» – Сергей Гончар. Для Овечкина таким человеком стал 27-летний, отыгравший за «Кэпс» уже четыре года Зубрус.

– За первые два его года в НХЛ мы много времени провели вместе, – говорит он. – Он и домой ко мне часто приходил, мы ужинали у меня. У нас в команде был центрфорвард Эндрю Кэсселс. И вначале он играл у Саши центром. Это продолжалось матчей десять-пятнадцать. Потом как-то с Овечкиным поставили меня. Получилось нормально, и после этого мы все время играли вместе, нас почти не трогали. Причем выходили все отведенные нам двадцать минут – не только в равных составах и большинстве, но и в меньшинстве.

Сейчас уже мало кто может представить себе Овечкина в формате четыре на пять – но и в «Динамо» такое было, и даже в «Вашингтоне». Однако потом он подвергся довольно типичной для НХЛ, особенно того времени, узкой специализации, что, возможно, и упростило его игру. Хотя, когда речь идет о человеке, ставшем суперзвездой, едва ли приходится говорить о том, что что-то было сделано неправильно.

В январе 2019-го на русскоязычной версии официального сайта НХЛ вышло интервью моего коллеги Павла Стрижевского с Овечкиным, приуроченное к рекорду по очкам за всю историю Лиги среди россиян. Меня поразило, что Ови несколько раз употребил по отношению к себе слово «везение», сделал даже на нем акцент. Понимаю – талант или труд. Но везение?..

Когда примерно месяцем позже мы беседовали с Овечкиным, я спросил его об этом. Саша ответил подробно:

– Везение – в том, что оказался в таком городе, как Вашингтон. Команда в тот момент только начинала строиться, делать так называемый ребилдинг. И все, что бы ни происходило, делалось вокруг меня. Чтобы я был, можно сказать, главным лицом команды. И клуб подписывал тех хоккеистов, которые будут помогать расти мне как игроку. А еще везение – то, что на драфт меня взяли под первым номером. То, что в 17 лет попал в первую сборную. Понятное дело, что было много работы, пролитого пота и всего остального. Но без везения тоже никуда.

– Тогда каково соотношение таланта, работы и везения?

– Считаю, что поровну. По одной трети.

Вот только Овечкин сам сделал для этого везения все. Например, без раскачки влился в американскую жизнь.

Первое же интервью, которое Овечкин дал по приезде в Америку, было на английском. И за это опять же спасибо родителям. У Михаила и Татьяны была соседка Валентина, отлично знавшая язык, и она по просьбе мамы (которая сама в том отчего-то признаваться не захотела, но разведка-то работает!) два года с сыном занималась.

Но каким бы ни был прекрасным педагог, ничему в жизни невозможно научить, если ты не хочешь научиться. Овечкин – хотел.

– У Овечкина уже был неплохой английский, когда он только приехал, – вспоминает Зубрус. – Но чтобы выучить его еще лучше, Саша сам попросил, чтобы его на выездах селили с североамериканцем. Его соседом стал нападающий Брайан Уиллси. Первый год Саша в гостиницах жил с ним. Хотя со мной ему, понятно, было бы легче. На второй год, когда английский он уже подучил, мы уже селились вместе. А то, что произошло вначале, мне даже понравилось.

– Чем?

– Немногие ребята приезжают из России в Америку с таким подходом. Далеко не все сразу стараются выучить английский, у многих дома российское телевидение, все друзья – русские. Знаю людей, которые отыграли в НХЛ десять лет, а английский знают примерно как в первый день. Саша был настроен совершенно по-другому. Он хотел не просто уметь выражать свои мысли, а понимать шутки в раздевалке, чтобы полностью интегрировать себя в жизнь команды, энхаэловскую жизнь. Он хотел не просто делать свою работу, а испытывать от всего этого кайф. Молодец!

Важнейший для понимания корней успеха Овечкина рассказ Зубруса. И он прекрасно стыкуется с историей от того самого форварда Уиллси, который жил на выездах с Ови, опубликованной в издании The Athletic.

«Мы часто ужинали вместе, с группой ребят, а потом возвращались к себе и заказывали десерт в номер. Вначале у Алекса были проблемы с английским, так что я сам обычно заказывал фрукты, мороженое. Но всегда говорил ему: “Ты должен начинать делать это сам. Я не буду твоим соседом всю жизнь”. И вот как-то поздно вечером мы вернулись в номер, и он очень захотел мороженое. Тогда я сказал: “Нет, в этот раз я заказывать ничего не буду. Сделаешь это сам”.

Алекс очень разозлился. Мы просто уселись смотреть телевизор. Он скрестил руки на груди. Мы стали играть в игру: кто кого пересидит. Наконец он спрыгнул с кровати и сказал: “Ладно, я сделаю это. Что я должен сказать?” Он подошел к столу и заказал мороженое с шоколадным сиропом. Я попросил: “Закажи два. Не забывай обо мне”. Овечкин очень нервничал, однако заказал же. Он не был уверен в своем английском, но все прошло лучше, чем он думал».

По мнению Зубруса, игрокам «Кэпиталз» было важно видеть, как Саша старается выучить язык, как, приехав из другой страны, пытается побыстрее стать одним из них. Опытнейший и очень авторитетный в раздевалке немецкий вратарь Олаф Колциг, доходивший с «Кэпс» до финала Кубка-1998, сразу зауважал Овечкина за это. Как и другие опытные игроки – капитан Крис Кларк, Джефф Хэлперн. Но уважали еще и за то, как он вел себя в раздевалке – с партнерами, тренерами, персоналом.

В регулярном чемпионате НХЛ Овечкин дебютировал дома против «Коламбуса». И уже спустя 38 секунд его первой смены поразил всех – и партнеров, и соперников, и болельщиков. Причем не голом!

– Он бежал за защитником Радославом Сухи в форчек, – вспоминает Зубрус. – И так вбил его в борт, что разлетелось заградительное стекло! Я в тот момент точно офигел. Мы на скамейке смеялись после этого: вот как парень возбудился от дебюта в НХЛ! В тот момент я понял, что это очень необычный для России и вообще Европы игрок. Силовая часть игры у него не просто есть – она ему нравится. Для НХЛ это очень хорошо. Саша еще в чем молодец? Когда что-то не получается на льду, иногда нужно в кого-то воткнуться. Или даже чтобы в тебя воткнулись. Силовые приемы помогают включиться в игру. Иногда даже такие моменты, а не голы, меняют ход матча. И он порой сам ощущал, что это нужно. Ловил кого-то – и перебрасывал его через борт, чтобы лучше себя почувствовать.

Первого гола Овечкина, забитого с паса Зубруса в том же матче, долго ждать не пришлось.

– Помню этот эпизод во втором периоде, когда отдал ему пас из угла, – вспоминает соавтор шайбы. – Сейчас Сашу одного на пятаке уже так не оставят. Не знаю даже, как это вышло. Я проезжал за воротами с шайбой, оказался в углу. А у него бросок уже тогда был одним из лучших в мире. Он был открыт, я его увидел и отдал. Это не было наиграно, так по ситуации получилось. Когда находишься в углу – само собой, ищешь кого-то в центре. Тем более тут все сложилось: я левша, он праворукий. Если отдашь ему точный пас, скорее всего, он будет бросать в одно касание, с ходу, и вратарю придется нелегко. Саша бросил отлично.

В середине первого сезона у Овечкина были два суперзвездных матча подряд, после которых его реноме, и так серьезное, сделало еще один скачок вверх. Сначала он сделал первый хет-трик в Лиге, причем сильному на тот момент «Анахайму». Более того, победную шайбу забросил в овертайме. А три дня спустя в Финиксе забил, лежа на спине, знаменитый гол, от которого обалдел даже Уэйн Гретцки, тренировавший «Койотов».

– Помню и ту игру, и другую, – говорит Зубрус. – В овертайме против «Анахайма» мы были вместе на льду. А «Финиксу» он забил сумасшедший гол. Я сидел в этот момент на скамейке, уже сменился. Само собой, на выезде публика не кричит, когда мы забиваем. Но ее реакцию помню. Вся арена выдохнула: «Вау!» Даже та скамейка. Я-то на лед в ту секунду не смотрел – то ли клюшку менял, то ли с коньками что-то делал. Но сразу понял, что произошло что-то необычное. А повтор уже увидел на табло.

Впрочем, Зубрус отрицает, что именно в тот момент Овечкин стал суперзвездой.

– Саша был Сашей и без этих голов. Может, журналисты или фанаты, которые видят происходящее снаружи, так и думают. Но я видел его изнутри – и в играх, и на тренировках. Ну хорошо, не забил бы он «Финиксу». Он что, стал бы другим хоккеистом?

Разумеется, Зубрус прав. Но после таких голов уверенность в собственных возможностях приобретает другой масштаб.

Смеясь, Дайнюс рассказал и о том, что происходило перед той игрой, и это – еще интереснее, чем сам хоккей.

– За два дня до матча в Финиксе у нас был ужин новичков. Как раз там, в Аризоне. Знаете, что бывает в такие вечера? И поели вкусно, и вина выпили. В какой-то момент Саша залез под стол, спрятался от людей и сказал: «Зуби, дай я тут посплю. Не говори, где я!» Такой хороший ужин у нас был. И прозвучала эта просьба точно не в десять вечера.

На следующий день к Зубрусу и другим ветеранам подошел главный тренер Глен Хэнлон: «Знаю, что у вас был ужин новичков. У нас осталось еще несколько матчей на выезде, и мне хочется дать вам несколько раз лишнюю возможность поужинать всей командой. Понимаю, что попасть в плей-офф нам уже сложновато. Речь не об этом. Я просто хочу, чтобы на выезде вы все время были рядом друг с другом, в том числе и после матчей». Он понимал, что этим людям предстоит играть вместе еще много лет, и чем быстрее они превратятся в единое целое – тем лучше для будущего «Кэпиталз».

– Вот вам и Хэнлон! – заключает рассказ Зубрус. – Он объяснил, почему хочет попросить Макфи, чтобы мы улетали с этих матчей не сразу, а наутро. Это и даст возможность всей команде пойти на ужин.

Главный тренер попросил ветеранов: «Вы заведите команду, постарайтесь, чтобы я мог пойти к Джорджу и сказать: дайте ребятам побольше побыть друг с другом, посмотрите, как хорошо это на них воздействует». Ветераны прислушались. Спустя два дня «Вашингтон» разгромил «Финикс» – 6:1, а Овечкин забил свой безумный гол.

Продолжаю расспрашивать Зубруса о Хэнлоне и его влиянии на Овечкина. Работа с Сашей – главный этап в карьере этого специалиста, также известного тем, что в бытность вратарем он пропустил первую шайбу Уэйна Гретцки в НХЛ (как Алексей Волков – от самого Ови). Зубрус считает, что Овечкин был доволен игровым временем, которое давал ему первый тренер в Лиге.

– Так носиться, как Саша, по двадцать минут за игру, было нелегко. Тем более что он и в меньшинстве в то время играл. И даже забивал, когда мы в таких ситуациях были вместе на льду. У нас и так получалось, а Хэнлон, хороший человек, который был частью нашего классного коллектива, нам доверял. А в равных составах чаще всего с нами выходил Крис Кларк – работяга, который никогда не стеснялся пойти в углы, царапаться там, ковыряться. В какой-то момент стал капитаном, и люди его уважали.

Именно после Кларка капитаном «Вашингтона» станет уже сам Овечкин, совсем еще молодой парень. 29 декабря 2009 года 33-летнего Кларка обменяли в «Коламбус». Тогдашний главный тренер команды Брюс Будро вспоминал, как сказал генменеджеру Макфи: «Теперь это команда Ови. И мы должны сделать его капитаном, пусть он и не совсем готов. Он будет лидером команды на долгие годы».

Макфи ничего против не имел – к этому все давно шло. Но поинтересовался у Будро, что по этому поводу думает сам Овечкин. С ним никаких проблем не было.

– Когда я спросил его самого, хочет ли он быть капитаном, Алекс не сомневался: «ДА-А-А-А!» Он был твердо уверен в себе, хотел быть капитаном. Мне оставалось лишь сказать: «Ты заслужил это право. И мы будем следовать за тобой».

Меньше чем через неделю, 5 января 2010-го, 24-летний Овечкин получил нашивку «С». Это был его пятый сезон, в четырех из которых он набрал больше ста очков, а еще в одном – 92. Что интересно: начиная со следующего года, первого полного в капитанской роли, Александр больше никогда не дотянется и до 90. Словно необходимость отвечать за всю команду оттянула у него часть результативности.

До Кубка Стэнли с первым российским капитаном-чемпионом в истории НХЛ «Вашингтону» оставалось еще восемь долгих лет.

Капитанство Ови было естественно – команда и состояла в основном из молодых игроков. Когда в сезоне перед большим локаутом стало ясно, что в плей-офф «Вашингтон» не попадает, владелец Тед Леонсис попросил Макфи избавиться от большинства дорогостоящих контрактов, что и произошло.

– Саша рос вместе с командой, партнерами, многие из которых в НХЛ еще никогда не играли, – вспоминает Зубрус. – Он был коммуникабельным и прибавлял вместе с Бэкстремом и многими другими. Ови по натуре такой человек, что с ним легко. Он и сам любил пошутить, и не обижался, когда над ним шутили.

Шутили в то время иногда жестко. У Овечкина в раздевалке всегда стояло около полусотни клюшек. Защитник Брендан Уитт однажды подпилил им (всем!) крюки и снова красиво замотал. Это сколько же времени надо было на это потратить! А дальше ему оставалось только наслаждаться результатом. На тренировке Ови замахивался, делал бросок. Крюк ломался.

В первый раз он просто раздраженно махнул рукой. Во второй сказал: «Да какого черта!» На третий вскипел: «Что за хрень?!» Только потом все понял. «У меня была разработана специальная система, – рассказывал Уитт. – К тому же я подпиливал клюшки в разных местах, чтобы это не было заметно. Думаю, он так и не догадался, что это я подстроил».

Сильно ли Александр скучал по России с непривычки? Сам Овечкин рассказывал в «Разговоре по пятницам» в «Спорт-Экспрессе», что, едва оказавшись в самолете «Аэрофлота» после первого сезона, попросил кусочек бородинского хлеба. А это кое о чем говорит.

– Я не чувствовал, что он сильно скучал, – излагает свое видение Зубрус. – Может быть, ему удавалось держать это внутри себя. К нему из Москвы нередко приезжали мама, папа, брат, с которыми я познакомился. Хорошие люди! И понял, что Сашины характер и качества, конечно, идут от семьи, от воспитания. Важно, что родители у него спортсмены, а мама – вообще баскетболистка высочайшего уровня. Даже в свободные дни, как говорил мне Саша, она подсказывала ему лишний раз пробежаться, потянуться. И он делал это.

Первый же сезон завершился персональным триумфом – и, по мнению Зубруса, Овечкин заслуживал за те 52 гола и 106 очков не только «Колдер», но и «Харт Трофи», приз лучшему игроку чемпионата. Он припоминает, что Ови участвовал в 45 процентах голов «Вашингтона» в том сезоне – умопомрачительный показатель. Но «Кэпиталз» не вышли в плей-офф, и о «Харте», тем более новичку, говорить не приходилось. А вот его «Колдеру» все в команде были очень рады.

– Потому что искренний пацан, – говорит Зубрус. – Все Сашу любили! Начиная с игроков и тренеров и заканчивая работниками катка и клубного офиса. А такого, чтобы специально на него играть, не было. Он сам брал шайбу, двоих обыгрывал и забивал.

Овечкина довольно быстро протестировали на жадность. Проверку он прошел с блеском. Форвард Брукс Лайк в интервью The Athletic рассказывал: «По-моему, его назначили капитаном года через полтора. В общем, мы с нетерпением ждали первого дня тренировочного лагеря: “Новый капитан проставляется!”».

Это было традицией. Перед началом сезона капитан и два его ассистента платят за весь ужин команды. Игроки начали планировать меню, что для Овечкина стало сюрпризом: «Что такое капитанский ужин?» – «Ты должен сводить команду в ресторан». – «Ладно. Поедим суши. Не расходитесь после тренировки». – «Чего-о-о?» – «Ага. Прямо сегодня и сделаем, что откладывать?»

– Первый день тренировочного лагеря, – продолжает Лайк. – Мы объявили, что Овечкин поведет всех в японский ресторан. И вот в заведение набилось 63 человека. Все за счет Овечкина и его кредитки. Потом мы заставили его еще раз проставиться, перед началом регулярного сезона. Он разозлился, когда я сказал, что придется повторить процедуру: «Я же уже проставлялся!» – «Нет, теперь это поход основной команды». Суши на 63 человека обошлись тысяч в пять-шесть долларов. Мне просто нравится эта история, потому что она хорошо характеризует Ови. Он – настоящий лидер и хороший партнер по команде. Если что-то надо: «Хорошо, сейчас это и сделаем».

Еда, одежда, вождение – отдельные темы, которые любят поддерживать все, кто с Овечкиным знаком. Потому что без них Сашу во всей его неповторимости не представить!

В разгар плей-офф 2018-го мой коллега Павел Стрижевский специально поехал в итальянский ресторан «Мамма Лючия» в Бетесде, пригороде Вашингтона, чтобы написать репортаж о любимейшем блюде Овечкина, которым он лакомится в день каждой домашней игры – курице-пармезан. И попробовать его, конечно. Причем именно под названием «обед Ови» – то есть точно так, как заведение сервирует ее для своего знаменитого клиента.

И Стрижевский, и представитель одного финского издания, попробовав всю эту гору еды, задались вопросом, как ее вообще можно съесть. И тем более – в день матча. Хорошо хоть задолго до игры. Около 11 утра под нетерпеливые крики Овечкина: «Мамма Лючия! Мамма Лючия!» – блюдо доставляется одним и тем же водителем в Арлингтон на тренировочный каток «Столичных». «Предупреждаю заранее: если вам удастся доесть всю эту безразмерную порцию, то на протяжении часа после обеда вы не сможете дышать», – заботился о потребителях Стрижевский. Количество калорий в ней не поддается исчислению.

Спрашиваю о легендарном овечкинском блюде экс-форварда «Кэпиталз» Виктора Козлова.

– Когда я там играл, эти обеды привозили во дворец, и мы всей командой ели, – говорит он. – Для НХЛ это вообще-то нетипично, там не кормят коллективно ни завтраком, ни обедом, ни ужином. Дают суточные, и дальше все сам. А «Вашингтон» практиковал обед в день игры – эту самую курицу-пармезан, пасту, мясо, салаты. Поели, спать – и на игру. Не удивляюсь, что Саша до сих пор ее заказывает – я и сам курицу-пармезан жену заставляю готовить! Взяла рецепт, научилась – и мы сейчас всей семьей наяриваем. Просто бомба!

– Курица-пармезан появилась в Сашином меню сразу по приезде в НХЛ? – интересуюсь у Зубруса.

– Нет, первые сезон-два он только филе-миньон ел!

Ну, положим, не только. Александр на раннем этапе энхаэловской карьеры в интервью журналистам «Спорт-Экспресса» Юрию Голышаку и Александру Кружкову так реагировал на вопрос, как они со старшим братом Мишей управлялись с хозяйством, когда вдвоем в Америке оставались: «Поесть не могли приготовить. Взялись жарить картошку, так кухню едва не спалили, вместе с домом. В панике бросились звонить родителям. В Москве уже глубокая ночь была, всех перебудили. Кулинары из нас с братом еще те».

– Когда приезжаем к Сашке в Америку, моя главная задача – налепить ему как можно больше пельменей, – тогда же рассказывала Татьяна Николаевна. – Две-три тысячи штук. Делаю их вручную и оставляю в морозильнике. После нашего отъезда Саша всех гостей пельменями угощает. А потом звонит мне в Москву: «Мам, когда приедешь?» – «Что, сынок, пельмени закончились?» – «Ага». – «Не волнуйся, скоро прилетим…»

Не все вкусы Овечкина были традиционными. Защитник Джон Карлсон рассказал, как его тетушки приготовили для всей команды классический итальянский ужин, принесли много закуски – они владели небольшим продуктовым магазинчиком. Затем подоспела паста с тефтелями.

«Тогда Ови попросил себе кетчуп, – сообщил защитник. – Это смертный грех. Во многих случаях за такое можно получить пощечину. Но к нему отнеслись с пониманием. Хотя все равно были шокированы. Они просто не могли представить, что кто-то захочет полить пасту с тефтелями кетчупом».

Овечкин мог есть что угодно и как угодно – его были рады видеть везде. Дмитрий Орлов рассказывал, как в Ванкувере россияне из «Вашингтона» попытались забронировать столик в японском ресторане. Дима позвонил и назвал свою фамилию и Евгения Кузнецова. Им отказали – якобы нет ни одного свободного столика.

Пришлось подключать тяжелую артиллерию. Орлов сказал, что они придут с Алексом Овечкиным. Тональность по ту сторону трубки резко изменилась: «Подождите секундочку, мы что-нибудь придумаем». Придумали, конечно. Разговор с рестораном шел по громкой связи из гостиничного номера. Когда хоккеистам сказали, что с Овечкиным они прийти, пожалуй, могут – на того напала смешинка. Капитан расхохотался так, что долго не мог остановиться.

Останавливаться Саша вообще не любит. В Штатах по молодости и за рулем медленно ездить не любил. Рассказывал в интервью: «В команде легенды ходят про нас с Александром Семиным! Хотя я стараюсь водить аккуратно. Лишь раз, опаздывая на тренировку, разогнался до 165 миль, это 265 километров в час. И долетался – возле Белого дома меня тормознула полиция. Скорость я превысил в три с лишним раза – за это в Штатах штрафом не отделаешься. Права отбирают и сажают в тюрьму. Но мне повезло. Полицейские узнали – и отпустили. За десять билетов на матч “Вашингтона”, которые у меня были с собой».

Нехарактерная лояльность для американских копов. Но обаяние Овечкина сражает даже их.

«Вначале мы всегда ездили вместе, – рассказывал The Athletic Бэкстрем. – И я быстро уяснил, что в машине с ним бесполезно пытаться разговаривать. У него всегда была на полную катушку врублена музыка. Чертовски громко. Если он хотел что-то спросить, то приглушал звук, задавал вопрос, а потом опять включал полную громкость. Когда Ови был моложе, то любил ездить немного быстрее, чем следовало бы. Он любил втопить газ в пол, а потом ударить по тормозам. Я всегда вжимался в кресло. Но было забавно. И он всегда так делал, когда мы ехали в аэропорт, – разгонялся на полную скорость, но на очень короткую дистанцию, а затем как давал по тормозам! “Мне так страшно. А если нас поймают копы?” – говорил он потом».

– Я на пассажирском сиденье у Овечкина не ездил, – рассказывал мне Зубрус, – но мы с ним иногда соревновались. Его первой машиной была БМВ М6, и Саша любил чуть-чуть подурачиться. У меня был «Порше». Нет, с ума мы не сходили, но немного резво могли иной раз поездить. По-моему, на штрафы он не попадал.

Тут, как уже выяснилось из интервью самого Ови, его бывший партнер по звену заблуждается. Причем быть остановленным полицией у Белого дома с трехкратным превышением скорости – это уметь надо!

Совершенно не восхищаюсь этими овечкинскими «подвигами» молодежной поры и тем более не призываю юных читателей следовать его примеру. Просто они показывают: если в «Динамо» Овечкин был под полным родительским контролем, то, вырвавшись «на волю, в пампасы» и получив первые серьезные деньги, что называется, расправил плечи.

Все мы живые люди, как тут не понять Сашу? Через такое тоже нужно пройти. Главное – без каких-либо серьезных потерь. И за всеми развлечениями не забывать, что основное – там, на тренировочном и игровом катке. Вот если забудешь – все, пиши пропало. Но играть столько лет на высшем уровне, к тому же еще и почти без травм, с такой «забывчивостью» нельзя. Означает это одно: Ови всегда имел чувство меры и инстинкт самосохранения.

Анекдоты, связанные с одеждой, молодой Овечкин к себе словно притягивал.

«Он очень любил носить особые штаны, – рассказывал The Athletic форвард Майк Кнубл. – Грубо говоря, это короткие джинсовые шорты, которые переходят в треники. Мы не могли поверить, когда впервые увидели их. Наконец кто-то сказал: “Это просто кошмар. Где ты их только нашел? Ты собрался на сельскую дискотеку или пахать в поле?” Он лишь улыбнулся в ответ: “Dolce & Gabbana”. – “Да они же страшны как смертный грех!”»

Наконец одноклубники решили рассмотреть эти штаны повнимательнее. Они стоили долларов восемьсот. Все были просто шокированы. Этот стиль в «Вашингтоне» окрестили «бомжошик»: невероятно дорогая одежда, которая выглядит так, словно ее вытащили из помойки.

«А еще как-то мы завтракали перед игрой, и он появился в столовой в майке, которую ему выдали еще на драфте новичков в Каролине, – продолжил Кнубл. – На ней даже было лого “Ураганов”». С момента его драфта прошло пять-шесть лет, он уже получал девять с половиной миллионов долларов за сезон. Но все равно носил эту футболку! Наверное, он давно не слышал такого мата в свой адрес. Неудивительно, что больше в этой футболке я его никогда не видел».

Еще одни джинсы, по мнению партнеров, недопустимо облегающие, команда в отсутствие Ови в раздевалке изрезала ножницами и выкинула, заставив его возвращаться домой в тренировочных штанах. Рассказываю все эти байки Зубрусу, он смеется не переставая. По поводу джинсов в стиле «бомжошик» говорит:

– Да-да, у него было такое! Помню джинсы этой же фирмы, в которых дырка была на дырке. Мы с Колцигом даже говорили Саше: «Слушай, мы идем в приличный ресторан. Надень нормальные джинсы!» Он под разгильдяйчика одевался тогда. Молодой, почему нет?

Случаев культурного шока, связанных с Овечкиным, у североамериканских одноклубников и тренеров был миллион. Как-то в начале его первого сезона во время игры он повернулся к тренеру по физподготовке Грегу Смиту на лавке:

– У тебя есть водка?

– Что?!

– Ну, знаешь, водка.

И показал, как человек выпивает. Смит поплыл:

– Ой, водка, у меня ее нет, игра же идет!

И думает: что с этим парнем, он сдурел, что ли?!

Рассказывая эту историю, Смит, думаю, не договорил. Наверняка не обошлось без мысли: «Они там в России все, что ли, такие?» Но затем речь Овечкина приняла неожиданный для него оборот. Саша показал на руке небольшой порез и сказал:

– Ты знаешь, что такое водка? Она убивает микробы.

Грег вздохнул с облегчением:

– Нет-нет, для этого есть перекись. Только не пей ее…

Случались и лингвистические казусы. Сразу же после того, как определились с предназначением водки, Овечкин сказал Смиту:

– Мне нужен пластырь.

Как слово «пластырь» звучит по-английски, он понятия не имел, и сказал по-русски. А на английском plaster – штукатурка. После водки Смит уже ничему не удивился, лишь попытался уточнить:

– Это еще что такое?

Алекс порылся в сумке «физрука», нашел там лейкопластырь и сообщил:

– Видишь? Plaster!

Веселить одноклубников Александр будет продолжать и много лет спустя, даже когда ему будет хорошо за тридцать. Натуру же не изменишь! На Матче звезд-2020 в Сент-Луисе я спросил защитника Джона Карлсона рассказать его любимую историю об Овечкине.

– Однажды в мужском журнале вышла статья о нем, – расплылся в улыбке Карлсон. – И он бегал туда-сюда по раздевалке и спрашивал всех игроков, где его взять – так хотел показать нам. А все парни к тому моменту уже эти журналы себе разобрали, но решили ему это не говорить – чтобы Ови не мог их найти. До сих пор к моей памяти словно приклеилась картинка, как это все происходило. Было очень смешно.

Первый же сезон подарил начало сюжета, который тянется уже девятнадцать лет. Правда, сейчас этот сюжет уже не настолько актуален, как в первые десять. Речь о соперничестве суперзвезд «Вашингтона» и «Питтсбурга», Овечкина и Сидни Кросби. Одновременно дебютировавших в НХЛ ровесников и капитанов, выдающихся игроков и абсолютно разных людей. Лихого русского парня и классического североамериканца – вежливого, непробиваемого и застегнутого на все пуговицы.

– Сравнивать их начали, думаю, с первого дня, – вспоминает Зубрус. – Но больше это касалось людей со стороны. У самих игроков – по крайней мере, у нас – такого не было. Какие могут быть сравнения, если пацаны в команде Сашу просто любили? Даже люди, которые никогда не дрались, могли за него полезть в драку.

Самого Ови я уже в нашей беседе в 2019 году спросил, не раздражают ли его сравнения с Кросби, которые преследуют его всю карьеру. В конце-то концов, Сидни – центр, Саша – край, функции у них совершенно разные, то есть сопоставления сами по себе уже натянуты. Овечкин отреагировал на удивление благодушно и даже поддержал тему:

– Эти сравнения основаны на противостоянии двух команд. А также на том, что речь о двух хоккеистах, которые с самого начала своих карьер в НХЛ играли друг против друга. Пресса и болельщики всегда подливали бензина в огонь, и это нормальное явление. Во всех видах спорта есть такие противостояния.

И в тоне Татьяны Николаевны Овечкиной, когда я в конце 2018-го спросил ее о взаимоотношениях сына с Кросби, внезапно появились нотки тепла:

– Когда они только начинали играть в НХЛ, личное противостояние было. Но чисто спортивное и очень интересное. Кросби – канадец, но Саша в первый свой год в НХЛ получил приз лучшему новичку и обогнал Сидни. Это сильно задело канадцев, и соперничество Овечкин – Кросби подняло интерес болельщиков ко всей Лиге и посещаемость во дворцах. Они как были главными героями НХЛ, так ими и остаются. И оба – хорошие парни. Кросби – просто потрясающий игрок. Общаются и нормально друг к другу относятся.

В ноябре 2023-го Ови сначала скажет в интервью The Athletic, вспоминая старые времена: «Мы с Кросби спасли Лигу», а потом ответит мне, что у них есть номера телефонов друг друга, и на Матче звезд-2023 в Майами они с Сидом тепло общались.

Более личный вопрос – кого можно назвать Сашиными друзьями в НХЛ – вызывает у его мамы уже гораздо менее восторженную, зато очень глубокую, по-моему, реакцию:

– Очень осторожно отношусь к этому слову. Друг – это человек, который не подведет в сложный момент. Когда у тебя все хорошо, «друзей» знаете как много? Сколько их у него в действительности, посмотрим, когда он закончит играть. Причем тех, которые не лебезят, а называют вещи своими именами. Таких, кто дует Саше в уши, какой он хороший, всегда хватало. И их не надо путать с друзьями. Есть очень хорошая песня Игоря Николаева «Мой друг». Там все об этом сказано.

На тему друзей и приятелей Михаилу Викторовичу тоже нашлось что сказать:

– Помню, в свое время один попросил: «Помоги, мама болеет». Он помог. А потом выяснилось, что никакая мама ничем не болела. Человек же с деньгами, конечно, исчез. Вот Сережу Федорова обманули на сорок три миллиона долларов. Это же кошмар! Человек столько здоровья положил, зарабатывая эти деньги, – и в какой-то момент остался у разбитого корыта. Упаси бог Сашу и всех остальных от таких «друзей».

Слушая отца Овечкина, я почему-то думал о том, что Саше такие «друзья» теперь не грозят. С виду он проще, чем на самом деле. Кому угодно не доверится, тем более по финансовым аспектам. Этими делами у него есть кому заниматься. А если что – и мама включится.

А тогда уж мало не покажется никакому Остапу Бендеру.

Не сразу, но со временем именно Овечкин перевернул отношение к хоккею в столице США. До его прихода домашняя арена не заполнялась и наполовину. Но он раскачал атмосферу так, что много лет подряд свободных мест на ней не было, и лишь в последние сезон-два они стали появляться.

Переломный момент, по словам Зубруса, наступил в третьем сезоне, когда его в команде уже не было – обменяли в «Баффало». Кстати, узнав об обмене старшего товарища, Овечкин немедленно ему позвонил, пожелал удачи и поблагодарил за все.

– В начале третьего сезона сняли Хэнлона, и команда тогда была чуть ли не худшей в Лиге, – рассказывает Дайнюс. – Назначили Брюса Будро – и случилось превращение Золушки в принцессу. Перед началом сезона «Вашингтон» подписал Витю Козлова, ближе к концу взял Сергея Федорова – и впервые за пять лет вышел в плей-офф. Чуть ли не в последнем матче регулярки. Вот эта история, мне кажется, сильно подтолкнула людей, и они поверили в эту команду.

Не интересовавшаяся до того хоккеем публика начала приходить на игры. А там видела, что творил Саша, как забивал по два-три за игру и при этом швырял соперников через борта. И все, уже не оторвать. Когда говорят, что болельщики ходят не на команду, а на звезд – Ови самое яркое тому доказательство. С него и началась настоящая хоккейная культура в Вашингтоне. Какой он задал стандарт – и больно подумать, каково публике придется после него.

– Он кайфует, забивая, – объясняет Зубрус. – Забивать нравится всем, но ему – как-то по-особенному. Когда-то Дэйл Хантер, легенда «Вашингтона», став владельцем и президентом юниорской команды «Лондон Найтс» в хоккейной лиге Онтарио, пришел на игру «Кэпиталз» в Торонто. Это был еще первый сезон Саши в НХЛ. Хантер ходил по раздевалке и, потрясенный, говорил: «Он бросает не в ворота, а сквозь ворота». Словно чтобы сетку порвать. Это правда! О вратаре он даже не думает.

Игорь Ларионов, сам великий хоккеист, рассуждает о величии других:

– Только у великого игрока может быть свой «офис», из которого он продолжает забивать или отдавать, невзирая ни на какие хитрости, которые придумывают соперники. У Уэйна Гретцки он был за воротами, откуда он создавал сотни голов, у Майка Босси – на пятачке, у Овечкина – в левом круге вбрасывания.

Очередная история – теперь о смертоносном щелчке Ови из «офиса» – от Виктора Козлова:

– Мы стояли с одним парнем, защитником «Ванкувера», в нашем большинстве под воротами. Сашка со своей любимой точки, которую тогда еще не воспринимали как его любимую, как дал с ходу! Я стоял первый и успел увернуться. Защитник – тоже. А капитаном у нас тогда был Крис Кларк – так ему шайба прямо в ухо угодила! У меня вся жизнь пролетела перед глазами, когда та шайба свистела. У защитника – тоже. Мы с ним даже переглянулись, он сказал: «Ничего себе мы с тобой попали!» А Кларку не повезло, он не видел момента, когда шайба из-под Саниной клюшки вылетела. Как он выжил – не знаю!

Уникальность щелчка Овечкина Козлов объясняет так:

– Никогда не поймешь, куда именно полетит шайба. Только он сам представляет это, и то примерно. Овечкин отточил этот щелчок настолько, что даже лучшие вратари бессильны. Когда он только начинал, бросок был более предсказуемым, спустя время же соперники перестали понимать, что с ним делать. Ставить под него в большинстве нападающего, чтобы блокировал именно его броски – так остальные четыре в три разберутся, там есть для этого и другие серьезные ребята. Не ставить – сам заколошматит.

Зубрус не помнит, чтобы Овечкин в первых сезонах особо щелкал на тренировках, но у Козлова в памяти это отложилось. Мало того, речь шла не только о щелчке, но о всех видах броска. Причем левый круг вбрасывания как свой «офис» Саша освоил уже после отъезда Дайнюса.

При этом есть ощущение, что как раз с того времени Ови начал превращаться в специализированного снайпера, и это было инициативой Брюса Будро. В том, что это действительно шло от главного тренера, я убедился годы спустя, в 2013-м, когда он уже тренировал «Анахайм», и мне удалось недолго поговорить с ним перед игрой в Сан-Хосе. Я спросил, не удивлен он ренессансом Овечкина после двух посредственных для него сезонов (то есть 30+ голов за сезон, которые для подавляющего большинства форвардов НХЛ – несбыточная мечта). Лысый, полный, с румянцем, Будро, ни дать ни взять Будда с разнообразных изображений – и фамилия похожа! – помотал головой:

– Ни в коем случае. Да, он замедлил ход в двух сезонах. Но послушайте, человек при мне забрасывал в «Вашингтоне» шестьдесят пять шайб за сезон, дважды становился MVP… Ничто после этого не может меня удивить. Как Ови был великим игроком, так им и остается. А одну игровую причину его спада я вам назвать могу. В какой-то момент он перестал бросать! Это легко проследить по статистике: как только у Овечкина снизилось среднее количество бросков за игру, так и голов стало намного меньше. Казалось бы, объяснение слишком простое, но убежден, что справедливое. Потому что сегодня он вновь лидирует по количеству бросков по воротам – и в списке снайперов лидирует тоже! Ему просто надо было расчехлить свою пушку.

Этими словами Будро доказал, что он и поставил Овечкина на чисто снайперский путь. Я все же привел Брюсу мнение тогдашнего тренера «Кэпиталз» Адама Оутса. По его мнению, новый подъем связан с переводом на другой, правый фланг. Дескать, Ови теперь не зажат рамками края и потому опаснее для чужих ворот. Будро не стал скрывать скепсиса:

– Не знаю, не знаю… Он забросил шестьдесят пять шайб за сезон, играя на левом фланге! Считаю, Алексу просто надо бросать. То есть использовать свой главный козырь. У Овечкина лучший бросок в Лиге, и, если заставить это орудие работать на максимуме, оно просто не может не давать результата.

Гениальный футбольный тренер Валерий Лобановский называл подобную философию эксплуатацией таланта игрока. Говорил он о своем великом киевском воспитаннике Андрее Шевченко, которого в «Милане» как раз и направляли только на голевые подвиги, хотя, по убеждению Лобановского, играй он разнообразнее, пользы для команды мог бы приносить гораздо больше.

Уникальность личности Овечкина сразу стала ясна владельцу «Вашингтона» Теду Леонсису.

– Он часто после матчей приходил в раздевалку с друзьями, много общался с Сашей, – говорит Зубрус. – Я это видел.

Вспоминаю картинку из далекого уже 2007 года. Мы с отцом Овечкина во время домашнего чемпионата мира сидели на трибуне арены «Мегаспорт» на Ходынке и наблюдали за тренировкой сборной России. Михаил Викторович, в тот момент еще только настороженный, но не разгневанный использованием 21-летнего сына-суперснайпера в четвертом звене, отмечал его стоическое к этому отношение. И делился своей гордостью:

– Когда я вот так же сижу в углу вашингтонского дворца во время тренировки и владелец «Кэпиталз» Тед Леонсис не ленится пройти, чтобы мне руку пожать, – мне аж неудобно становится. Леонсис говорил мне: «Буду болеть только за Россию!» Я и сына всегда учил, что Россия – это така-а-ая держава!

Отца Овечкина в Вашингтоне узнавали и обожали почти как самого Александра.

– Я-то в тени держусь, – признавалась в 2018-м Татьяна Николаевна, – а муж – как кинозвезда! Где бы ни оказался, с ним обязательно все фотографируются. «Мистер Овечкин, можно фото?» Его там по внешности все с Борисом Ельциным сравнивают.

Отец, смеясь, охотно развивал тему:

– Да-да, я такой же седой. Более того, помню, на улице Лавочкина настоящий Ельцин, уже не будучи президентом, сидел с Наиной Иосифовной на каких-то соревнованиях. А я мимо проходил, и наши взгляды встретились. Клянусь, Борис Николаевич на меня так удивленно посмотрел! Но я даже не попытался подойти.

Раз жена назвала его кинозвездой, я не мог не спросить Михаила Викторовича, кого он видит исполнителем главной роли в художественном фильме об Александре Овечкине, если такой когда-нибудь снимут. Реакция отца была мгновенна:

– Только самого Сашу! Он не похож вообще ни на кого!

И легко, от души смеялся…

С тех пор много воды утекло. Дяди Миши, как все называли его в хоккейном мире, уже нет в живых. Его сын уже далеко не мальчишка и не сорвиголова, а взрослый женатый седой человек, за его спиной – невероятное количество достижений. Если сборная России где-то играла, Овечкин мчался туда по первому зову (а однажды, на чемпионат мира-2013, прилетел и сыграл со сломанной стопой). А Леонсис – все так же владелец «Кэпс», и относится он к своему снайперу с прежним трепетом. Несмотря на то, что происходит в окружающем мире и с 24 февраля 2022 года не позволяет сборной России участвовать в международных соревнованиях.

Чем объяснить то, что владелец клуба обожает Сашу, учитывая, что «Вашингтон» за первые двенадцать лет с Овечкиным не выиграл ни одного Кубка Стэнли? Наверное, абсолютной непохожестью Александра ни на кого – не только на льду, но и за его пределами. Личным обаянием, которое сделало до того равнодушную к хоккею столицу США помешанным на этой игре городом.

Кто-то прагматичный объяснит это обожание и выдающимся коммерческим успехом, который Овечкин приносит клубу, и уж кому, как не Леонсису, в этом смысле понимать, на какую золотую жилу он и Джордж Макфи напали, выбрав Сашу на драфте 2004 года.

Тем не менее история Овечкина и неутихающего североамериканского помешательства вокруг него – великолепная иллюстрация абсолютной аполитичности НХЛ и ее болельщиков. При нынешней ситуации в мире огромная популярность в столице США хоккеиста из России говорит в том числе об отсутствии каких бы то ни было национальных стереотипов у вашингтонцев. Интересно, смог бы сейчас стать идолом хоккейной Москвы, да и России в целом, американец?..

Известный вашингтонский хоккейный журналист Тарик Эль-Башир говорит о его взаимоотношениях с Леонсисом:

– Я просто репортер, но из того, что вижу, и из того, как он говорит и всегда говорил о нем, у них очень близкие отношения. Сейчас Ови – семейный человек, с детьми, и уверен, что они не общаются так плотно, как это было в более молодые годы. Но это явно больше, чем деловые взаимоотношения.

Неудивительно, что «ребилдинг» команды проходил, по словам Овечкина, именно под него. На чемпионате мира-2008, допустим, Александр назвал 38-летнего на тот момент Сергея Федорова лучшим партнером, который у него когда-либо был. На первый крупный турнир, выигранный сборной России после 1993 года, приехала полная вашингтонская тройка Овечкин – Федоров – Семин. И у меня нет ни малейших сомнений, что трехкратного обладателя Кубка Стэнли в составе «Детройта» Леонсис приобрел по инициативе Овечкина.

– Каждый, кто соприкасался с Федоровым, играл с ним, очень многому у него научился, если только хотел видеть и слышать, – говорит Виктор Козлов. – Сергею не нужно было даже что-то целенаправленно давать партнерам, он одним своим отношением к хоккею и жизни все показывал. Во сколько лечь, когда проснуться, что поесть. Поэтому и играл на таком уровне до такого возраста. Это очень многое объясняет молодым. И на того же Бэкстрема появление в раздевалке Федорова, уверен, очень сильно повлияло. И на Сашу.

Пройдет много лет, и на пороге 2019-го Овечкин побьет рекорд Федорова по очкам для россиян в НХЛ. И я спрошу Ови, мог ли он себе такое представить, когда в 2005-м уезжал в НХЛ.

– Конечно же, не поверил бы, – ответит Овечкин. – Безусловно, я хотел играть как можно лучше. Но таких результатов, которых я добился, – не ждал. Первый сезон получился немного скомканным, но в целом удачным. Закончил его на мажорной ноте – выиграл приз лучшему новичку, забил больше пятидесяти шайб. После этого думал, что буду нормально играть, продолжать в том же духе. Но получилось совсем по-другому. Стал одним из лидеров команды, ребята помогали мне расти как человеку и как игроку.

Саша сильно поскромничал. Ничего себе, скомканный сезон! С 52 голами и 106 очками!

К тому времени, как Саша стал капитаном «Вашингтона», он уже год как был обладателем рекордного контракта в НХЛ – и по сроку, и по сумме. Потому, надо думать, ему и вручили капитанскую повязку, что были уверены: он еще много лет гарантированно будет выступать за «Столичных».

А было это так. В 2008 году Леонсис решил устроить небольшую вечеринку. На тысячу человек. И с печальным видом произнес примерно следующее:

– Дамы и господа! Сегодня у меня был очень нервный день. Мы попытались переподписать Овечкина еще на шесть сезонов, но безрезультатно. Это плохая новость.

Выдержав паузу, достойную Станиславского, Леонсис изменил выражение лица и провозгласил:

– Однако есть и хорошая новость. Мы подписали Алекса на тринадцать лет! За сто двадцать четыре миллиона долларов!

У тысячи человек одновременно отпали челюсти. Это была мегасенсация. Впервые в истории НХЛ был заключен контракт на сумму больше ста миллионов долларов. И имелся у него еще один уникальный нюанс: такой контракт Ови заключил вообще без агента, которого у него в Северной Америке не было и нет до сих пор. Так же форвард вел с «Вашингтоном» переговоры и о последнем, вероятно, контракте с «Кэпиталз» в 2021 году.

Сейчас в НХЛ коллективный договор между Лигой и Ассоциацией игроков ограничивает продолжительность контрактов восемью годами. Поэтому соглашение Овечкина с «Вашингтоном», скорее всего, навсегда останется в истории Лиги как самое долгое. И хотя тогдашний президент НБА Дэвид Стерн тут же позвонил Леонсису со словами, что это ошибка, о которой тот будет жалеть до конца своих дней, – единственное, о чем на самом деле переживает владелец «Кэпиталз», это то, что контракт он подписал на тринадцать, а не на пятнадцать лет.

Ну а после пятилетнего контракта в 2021 году, если все пойдет по плану, Александр Великий отыграет в столице США минимум 21 год. Только вдумайтесь! И ему в тридцать шесть даже не пришлось идти на понижение – все те же 9,5 миллиона за сезон. Кто еще в хоккее сохранял такую зарплату и зарабатывал в сорок лет столько же, сколько в двадцать три года? Но если Овечкин не заслужил своих денег, то кто их вообще заслуживает?

– Могут ли фанаты других клубов НХЛ хотя бы помечтать о тебе после окончания нынешнего контракта в 2021 году? – уточнил я у Овечкина в феврале 2019-го.

– Как ты знаешь, я выступал за «Динамо», а после приезда в НХЛ – только за «Вашингтон». В течение всей профессиональной карьеры играл лишь за две команды. Не очень люблю менять коллективы.

Еще тогда мне стало ясно, что тот его контракт с «Кэпиталз» – не последний. И 2021-й те ощущения подтвердил. Александр в Вашингтоне уже «пережил» Джорджа Буша-младшего, Барака Обаму, Дональда Трампа. Когда я пишу эту книгу – еще не знаю итогов президентских выборов осени 2024-го, но, возможно, и время Джо Байдена уже осталось позади.

Без детей в ярко-красных свитерах с восьмым номером и фамилией Овечкин не обходится, наверное, ни одна выездная тренировка «Вашингтона», если она, конечно, проходит на тренировочной арене, а не на игровой – и, значит, открыта для обычной публики. Так было и в Сан-Хосе в середине марта 2016 года. «Кэпиталз» прилетели из Лос-Анджелеса и, едва заселившись в отель, тут же отправились кататься во дворец Sharks Ice.

Они там были не одни. Три катка всегда заполнены хоккеистами и фигуристами-любителями. Надо было видеть слегка обалдевшие лица мужичков, шлепавших в раздевалку после своего локального «рубилова», когда им навстречу как ни в чем не бывало шел Александр Овечкин. Первым их порывом было протереть глаза – откуда это наваждение? Но самый проворный даже успел с ним сфотографироваться, взяв меня на роль папарацци. Но немало было во дворце и тех, кто пришел специально на «Вашингтон», в основном – с детьми. В том числе, конечно, и наши эмигранты.

За полчаса до начала занятия Овечкин болтал с Евгением Набоковым, который тогда был тренером по развитию молодых вратарей «Сан-Хосе». Сколько они вместе прошли – от золота чемпионата мира в Квебеке до «сухаря» Набби и победной шайбы Ови в ворота Канады в четвертьфинале Олимпиады в Турине! А четыре года спустя в Ванкувере – до шока под названием 3:7…

Шесть лет спустя Набоков заинтриговал меня: спроси, говорит, Овечкина об одном связанном со мной эпизоде, когда ему было девять лет. Я спросил. Саша усмехнулся:

– Тогда мне было не девять, а, наверное, одиннадцать. Он еще играл за московское «Динамо». Я у него клюшку просил. Все помню!

– Он дал?

– Нет. Дядя Женя меня подвел.

А в 2016-м, когда тренировка закончилась, мы с капитаном «Вашингтона» при содействии уже не раз мною упомянутого в этой книге Сергея Кочарова расположились около раздевалки. Рядом с аккуратно разложенными, аппетитного вида бараньими ребрышками, сэндвичами, фруктами, которые партнеры Овечкина охотно запаковывали в небольшие картонные коробочки навынос.

Рядом со мной стоял человек, незадолго до того окончательно вошедший в сонм легенд НХЛ. Какой клип сделала Лига по случаю пятисотого гола Овечкина в регулярных чемпионатах! С личными поздравлениями снайперов-суперзвезд, от Уэйна Гретцки до Теему Селянне, каждый из которых произносил рефрен «Добро пожаловать в клуб!» (Фил Эспозито выразил тогда уверенность, что 600 шайб у Овечкина будет точно, а возможно, и 700. Будет, Фил, будет! И вас, великий мастер, он обгонит.)

Дрожь пробирала.

Как и от чествования на домашней арене, тогда еще называвшейся «Верайзон Центр», в присутствии родителей, с вручением герою Тедом Леонсисом золотой клюшки от клуба. Как и от другого побитого им в том сезоне снайперского рекорда – для россиян-энхаэловцев, ранее принадлежавшего Сергею Федорову. Как и от совместного фото с Коби Брайантом и Новаком Джоковичем – трех великих из разных видов спорта – в Лос-Анджелесе после матча «Лейкерс». Через какое-то время совместный снимок в раздевалке «Кэпиталз» у него будет и с Лео Месси, и на мой вопрос, успели ли они что-то обсудить, Александр ответит: «А он по-английски не говорит!» И это правда.

От впервые тогда, кажется, всерьез развернувшихся в прессе дискуссий, сможет ли Ови когда-нибудь побить невероятный рекорд Гретцки – 894 гола, тоже было трудно не прийти в волнение. Овечкин в тот момент сказал мне:

– Думаю, сделать это будет нереально. Гретцки – лучший хоккеист всех времен и народов. То, что он сделал в свое время, уму непостижимо. Думаю, никто в жизни не побьет его рекорд ни по голам, ни по очкам. И впечатления от нашего ужина семьями с Уэйном – потрясающие. Когда я был маленьким, мечтал однажды увидеть его вживую. А теперь могу встречаться и общаться с ним, говорить обо всем – о хоккее, о жизни.

Я попытался было вывести Ови на разговор о том, что ему не повезло со временем гораздо более закрытого хоккея, чем во времена Гретцки. Но не на того напал.

– Я не жалуюсь на судьбу и на время, которое провожу в НХЛ, – отрезал он. – Тогда я не играл в Лиге и не могу судить о том, как было в те времена.

И правда – что жаловаться, если Зал хоккейной славы попросил у него, действующего игрока, перчатки, в которых он забивал 500-й гол.

– Расстался я с ними не очень-то легко. Но надо же было что-то отдавать, – улыбнулся Овечкин.

«Престижно и почетно». Так Саша высказался о своем первом месте по голам в НХЛ среди россиян. И добавил: «Все такие события для морального духа важны». Вспоминая главные голы в карьере, он назвал шайбу канадцам на Олимпиаде в Турине и финнам в финале ЧМ-2014 в Минске. Александр тогда сравнял счет при 1:2, после чего забивали уже только россияне, разгромившие Суоми 6:2.

– Почему по сравнению с первыми сезонами в Лиге ты, забивая примерно столько же, отдаешь гораздо меньше голевых передач? – поинтересовался я.

– Мой хоккей ни в чем принципиально не изменился, просто сама игра стала быстрее и мощнее, – ответил Овечкин. – А забивать мне было одинаково что тогда, что теперь.

Сложно или просто – этого он не уточнил…

В том интервью Овечкин был лаконичен, но конкретен. И когда я спросил, до какой степени он будет считать удавшейся свою карьеру, если обгонит Гретцки, но при этом не выиграет Кубок Стэнли или золото Олимпиады, Саша воскликнул:

– Да она в принципе уже удалась!

Я долго думал над этой фразой суперзвезды. Кто-то другой, вероятно, отнес бы ее к разряду эгоизма, свойственного многим великим снайперам. Но все, кто играл с Овечкиным и находился с ним в одной раздевалке, знают, что более командного человека, чем он, трудно сыскать. И поэтому такую фразу стоило скорее назвать защитной реакцией – он ведь и сам на эту тему наверняка много размышлял.

Как-то я спросил Игоря Ларионова, что он думает об этом овечкинском тезисе.

– Смотря какие у игрока критерии оценки своей карьеры, – ответил Профессор. – То, что Овечкин забивает много голов и выигрывает индивидуальные трофеи, – здорово. Но как для игрока в целом и лидера команды, который ведет за собой коллектив, гораздо важнее выигрывать титулы. По крайней мере для меня это так.

Жизнь покажет, что и для Ови тоже.

После 500-го гола, забитого 10 января 2016-го в матче с «Оттавой», в его карьере началась череда рекордов и юбилеев, которая продолжается до сих пор.

11 января 2017-го Ови сделал дубль в игре против заклятого врага – «Питтсбурга». Первый гол на первой же минуте – и правда, чего откладывать? – означал набранное им тысячное очко в регулярных чемпионатах. Алекс стал 84-м игроком в истории лиги, в том числе четвертым из России после Сергея Федорова, Александра Могильного и Алексея Ковалева, кому это удалось. Но первым, кто набрал всю тысячу в одном клубе.

Меньше месяца спустя, на Матче звезд в Лос-Анджелесе, приуроченном к столетию НХЛ, Овечкин стал одним из четырех россиян наряду с Федоровым, Павлом Буре и Павлом Дацюком, кого по результатам опроса авторитетнейших экспертов включили в почетный список ста лучших игроков Лиги в истории.

25 января 2018-го – 500-й голевой пас в регулярках. Его он отдал Никласу Бэкстрему в матче с «Флоридой». На тот момент у Саши было 587 голов, и он стал 43-м игроком в истории Лиги, который смог одновременно забить и отдать по 500. Ничего себе ярко выраженный индивидуалист-забивала, каковым его многие считают!

Год спустя, после того как Овечкин в Тампе разменяет очередной голевой «полтинник», мы будем разговаривать с новым главным тренером «Кэпиталз» Тоддом Рирденом, и он восхитится тем, что в состоявшемся незадолго до того матче с «Сент-Луисом» Овечкин, у которого было 49 голов, в конце игры не бросил по пустым воротам, а отдал пас.

– Это многое говорит о его росте как звезды Лиги и образца для подражания молодых игроков! – сказал он.

А я вспомню, при каких обстоятельствах видел тот пас.

Последние минуты матча с «Сент-Луисом» мы смотрели в курортной Сарасоте, дома у Скотти Боумэна, самого титулованного тренера в истории НХЛ. И, увидев эпизод с пасом, Боумэн воскликнул:

– Нет, он не жадный! Жадный игрок никогда бы так не поступил!

Я тогда привез Боумэну маленький сувенир – шайбу с отлично ему знакомым изображением Снеговика, талисмана «Приза «Известий» и Кубка Первого канала, с настоящими автографами Овечкина и новой российской суперзвезды – Никиты Кучерова. Вообще-то журналистам брать автографы энхаэловскими правилами категорически запрещается. Но когда я объяснил главному по прессе в «Вашингтоне» Сергею Кочарову, для кого хочу это сделать, он улыбнулся и дал добро.

Спустя несколько дней после нашей беседы Боумэн прислал мне фото двух своих внуков, играющих с шайбой имени Овечкина и Кучерова. И подписал: «Спасибо! Ты сделал их день!» Не оставил равнодушным великого тренера и пятидесятый гол Овечкина в Тампе. Сообщение, которое он прислал, гласило: «Овечкин действительно очень хотел забить Василевскому. Он творит историю как величайший снайпер современности!»

12 марта 2018-го – 600-й гол. Это произошло в матче с «Виннипегом» (990-й матч Овечкина). Александр оказался четвертым хоккеистом в истории лиги после Уэйна Гретцки, Марио Лемье и Бретта Халла, кому понадобилось меньше тысячи матчей, чтобы достичь такого результата.

1 апреля того же года во встрече с «Питтсбургом» случился этот самый тысячный матч. Россиян-то, сыгравших столько в энхаэловских регулярках до него, было шестеро, но тысячу матчей в одном клубе провел именно Ови.

5 февраля 2019-го он набрал 1180-е очко и опередил занимавшего до того первое место Федорова в списке лучших российских бомбардиров НХЛ по системе «гол плюс пас». Это стало очередной засечкой вроде тех, что делают родители в комнате ребенка, определяя его рост. Засечка величия.

Но это произошло уже после главного события в его хоккейной карьере, которое выше любых личных рекордов, – Кубка Стэнли.

Для того чтобы взять, наконец, этот выстраданный трофей, в «Вашингтон» должен был прийти правильный тренер.

Они менялись – на овечкинском веку в «Кэпиталз» их за девятнадцать лет было восемь. Овечкин при любом продолжал забрасывать соперникам полную авоську, и с ним ничего не могли сделать. Но если при Будро упор делался на «Бросать! Бросать! Бросать!», то приход в клуб после череды специалистов Барри Тротца изменил ситуацию.

В 2016-м мне удалось спросить у Тротца, сделал ли он Овечкина в чем-то иным игроком, чем он был до его прихода в «Кэпиталз». Узнал ли нападающий о хоккее что-то такое, чего не знал прежде. Тренер ответил глубоко и обстоятельно:

– Думаю, если я и был способен помочь Алексу, то вот в чем. У него невероятный талант. Но ему можно было дать лучшее понимание роли лидера команды. А если брать чисто игровые моменты – объяснить, как чаще и лучше получать шайбу. Иногда ты ждешь шайбу и не получаешь ее. Мы поговорили об этом с Алексом сразу же после моего прихода в команду: когда он с шайбой, то может делать все, что хочет. А вот когда шайбы у нас нет, то нужен очень хороший план того, как ее возвращать. И Ови должен стать неотъемлемой частью этого плана. Потому что в этом случае шайба будет у него чаще. Мы по-прежнему часто общаемся на эти темы. С моей стороны будет полной глупостью, форменным сумасшествием рассказывать ему, что делать с шайбой – например, вбрасывать ее в зону. Он не только великолепно владеет ею, но и принимает отличные решения и чрезвычайно продуктивен. Признаюсь честно: до того как пришел в «Кэпиталз», не представлял, насколько хорошо Ови играет в пас. Так вот, меньше всего мне хочется лишать его свободы действий с шайбой. Но когда речь идет об отборе, работа Ови – это часть командного механизма.

Как мы знаем, этот механизм, выстроенный Тротцем, спустя два года сработал. И чуть позже я попросил Евгения Кузнецова сравнить Барри с Тоддом Рирденом, пришедшим ему на смену сразу после титула.

– Барри – более эмоциональный, – живо отреагировал Женя. – Бывает, выплеснет все, а потом смотришь на него – видно, переживает, что сорвался. Его разрывает изнутри, но он держится. Мужик. Любит показывать жесткость. Но смотришь на него – и прямо хочется сказать: «Ну, доставай по полтинничку, накатим». Тодд более рационально ко всему подходит, психологию твою изучает…

Для русского человека жесткость и вот это «по полтинничку» понятнее рационализма. Потому выиграли вашингтонские россияне именно с Тротцем, а не с хорошим, добрым Рирденом. Тротц же, уйдя из «Кэпиталз» сразу после чемпионского сезона (Леонсис не нашел требуемых тренером денег), два года подряд с «Айлендерс» доходил до полуфинала Кубка Стэнли, тогда как «Вашингтон» в те же сезоны вылетал в первом раунде.

30 марта 2019 года. Тампа. За два дня до игры местного «Лайтнинг», бивших в том сезоне все рекорды Лиги, с «Вашингтоном» защитник гостей Дмитрий Орлов убеждал меня:

– Бывают такие моменты, когда шайба не заходит. Но Саша – снайпер, это все знают. Конечно, он забьет эту шайбу, и не одну. Думаю, он спокойно пройдет рубеж в пятьдесят голов в этом сезоне. Возможно, это и в Тампе случится. Когда у команды большая игра, он реализует свои моменты.

Все окажется ровно так, как сказал защитник по прозвищу Орел. Хотя в момент разговора верилось ему не без труда. Ведь за шесть предыдущих матчей Ови забил всего одну шайбу. Что-то заклинило. И даже догадываюсь, что именно.

Он ведь хоть и «русская машина», но – живой человек. А у живых людей в голове бродят разные мысли, навеянные и партнерами, и прессой, да кем угодно. О том, например, что этот полтинник станет в его карьере восьмым! И это чистый третий показатель в истории после Майка Босси и Уэйна Гретцки, выбивших пятьдесят по девять раз. Всего на один больше!

И другая мысль могла буровить сознание Александра: в прошлом году он обиднейшим образом остановился на 49. Даже 48 было бы не так досадно. Но чтобы не хватило всего одной… А ну как и сейчас?

В раздевалке после матча Овечкин с радостью принял поздравления – и мои личные, и от всей редакции «Спорт-Экспресса». Я передал ему предматчевые слова Орлова о том, что рубеж будет спокойно перейден. И спросил:

– Сложно было?

После нескольких общих фраз он признается:

– Облегчение всегда есть, когда забиваешь такой гол. И играешь после этого намного лучше.

Это уже будет отсыл к пятьдесят первому голу, последовавшему всего минуту сорок секунд спустя.

Мне было приятно видеть своими глазами, как случается хоккейный юбилей. А нападающему Ти Джею Оши – в нем прямо участвовать, отдавая Ови голевую передачу.

– Да, это всегда здорово – оказаться на фотографии с очередной юбилейной шайбой Овечкина (на фото были автор гола и его ассистенты, Оши и Бэкстрем). – Он столько для нас делает как капитан, лидер, снайпер! И быть в такой момент на льду – особое ощущение, конечно.

Тут-то и понеслось. Бурная радость самого Ови. Крик комментатора: «Великий Овечкин сделал это!» – и перечисление его коллегой-аналитиком, какие именно его броски в этом сезоне превратились в голы (например, 20 щелчков, 18 кистевых и всего один бросок с неудобной руки). Дружно вскочившая и принявшаяся колотить клюшками о борт его команда.

И, что самое поразительное, публика.

Если бы я услышал это из какого-то отдельно взятого сектора, то не сомневался бы, что речь идет о приезжих болельщиках из Вашингтона. Но и с одной, и с другой стороны Amalie Arena вдруг понеслось скандирование: «Ови! Ови!»

Потом мне расскажут, что на арене действительно было много людей в красных вашингтонских свитерах. Как и в большинстве других энхаэловских дворцов – так людей очаровывали и хоккей «Кэпиталз» в овечкинскую пору, и неподражаемая личность самого Ови. Болельщики шутили, что впервые он причесался только перед состоявшимся незадолго до того традиционным визитом чемпионской команды к президенту США – в тот момент Дональду Трампу.

И все-таки болельщики, скандировавшие имя лидера «Кэпс», были не только из столицы Соединенных Штатов. Местные тоже кричали в экстазе. Я был к этому морально готов после прочтения «Вашингтон Пост». Журналистка авторитетного издания, постоянно пишущая о «Кэпиталз», рассказала, что даже «вражеские» арены теперь поддерживают Ови, потому что хотят своими глазами увидеть историю. И я стал свидетелем такой поддержки.

Его фраза в англоязычной части послематчевого интервью: «В прошлом сезоне я тоже мог забить пятьдесят, но не получилось» – говорила, что то событие у него внутри продолжало сидеть.

Но теперь бес тех сорока девяти голов из Овечкина был изгнан.

Год спустя невероятные обстоятельства не позволили ему девятый раз забить 50. По календарю оставалось играть еще больше десяти матчей, а голов у него было уже 48. Казалось, что Овечкин неизбежно сравняется по числу «полтинников» с Гретцки и Босси.

И тут на мир обрушился ковид. Регулярный чемпионат был объявлен досрочно завершенным, и лишь в августе начался плей-офф. Хорошо хоть, что взять очередной «Морис Ришар» Александру это не помешало.

И все-таки этот выстрел в «девятку», позволивший сравняться с двумя рекордсменами, упрямец Ови сделал. В сезоне-2021/22, в тридцать шесть лет, возрасте, когда о таких показателях уже никто не мечтает, он забил ровно пятьдесят.

Десятый такой сезон ему уже не покорился и вряд ли покорится. Жаль – у него ведь были и 49, и 48, и 46.

Но вот что интересно. В том самом сезоне, когда он «недоел» до рекорда какие-то крохи и забил 49, Александр Великий как раз и выиграл Кубок Стэнли.

А забей он пятидесятую, насыться голами, – как знать!..

Когда в будущем у Овечкина восторженные юные корреспонденты возьмут интервью и спросят про лучший год в его жизни – нет сомнений, что он назовет 2018-й. Ведь ему он подарил Кубок Стэнли, и им с его прекрасной женой Настасией – первенца, Сергея.

– Конечно же, появление на свет сына – большой праздник для меня, для Настиной семьи, для моей семьи, – говорил мне Ови в феврале 2019-го. – Все очень рады. Когда приходишь домой и играешь с ребенком – это особенные эмоции, которые только помогают.

Чуть раньше я спросил Татьяну Николаевну, как у нее сложился контакт с Настей и как жена влияет на Сашу. Зная строгость овечкинской мамы, ожидал чего угодно.

– Хорошо влияет. Молодец! – ответила двукратная олимпийская чемпионка. – Она к нему хорошо относится, прекрасно за ним смотрит и ухаживает – и в быту, и в жизни. И очень вкусно готовит. Саша с Настей ухоженный, симпатичный. Даже еще симпатичнее стал. Фирменное блюдо Насти? Сашка больше любит рубленое мясо. Котлетки, пельмешки, голубцы, тефтельки. Она делает то, что Саша любит.

Напоминаю маме Ови ее же собственный рассказ от второй половины нулевых, что ее задача, когда приезжает в Штаты, – налепить сыну несколько тысяч пельменей, чтобы он мог угощать друзей. Мама объясняет, что те времена остались в далеком прошлом:

– Сейчас Саша женат. Если попросит меня что-то сделать – с удовольствием! Он больше любит еду, которую ему готовит жена. И это правильно.

С мнением Игоря Ларионова о том, что женитьба принесла хорошие плоды и для спортивной карьеры сына, Татьяна Овечкина соглашается безоговорочно. А о чем еще мечтает мама? Ответ из 2018 года:

– Чтобы родилась еще парочка детишек. Чтобы здоровье было хорошее. И чтобы семья была счастлива. Самое главное в жизни – семья. А все остальное у Саши есть. И будет.

Насчет одного из «парочки» – мечта сбылась довольно скоро. Овечкиных-младших на свете уже двое. А Михаил Викторович о жене Александра тогда добавлял:

– Настя – хорошая девочка. Мы ее сразу приняли. И готовит хорошо, и всеми семейными делами занимается. В химчистку костюмы Сашкины возит, стирает. И внучок родился, мы не нарадуемся. Дай бог, чтобы и дальше все так было. Когда у детей все хорошо, то и у родителей тоже! Очень важно, что Настя мозги ему не выносит. Понимает, что у мужа – тяжелая работа, которую он любит. Муж вовремя отдыхает. В день игры – обязательно послеобеденный сон. Святое! С раскатки приехал, поспал, стакан сока – и на игру.

– Грех не спросить: вы хотите видеть внука профессиональным спортсменом?

– Чуть подрастет, и дадим ему клюшечку, мячики, – сказал дядя Миша. – И посмотрим. Не просто так же его бабушка стала лучшей баскетбольной разыгрывающей столетия, а папа вошел в сотню сильнейших игроков НХЛ в истории!

Чуть подрос – и тренировки Ови-младшего Саша и Настя нередко выкладывали в соцсетях. Вы можете увидеть их сами и убедиться в увлечении и находчивости ребенка. А дальше… Кто знает, что в нашей жизни будет дальше?

Спросил я родителей Овечкина и о том, где, по их мнению, сын и его семья решат жить после окончания его хоккейной карьеры. У них тогда были предположения, но не было точного ответа.

– Ему еще играть долго, – сказала Татьяна Николаевна. – Могу только сказать, что, когда Саша летает домой, он готов просто землю целовать. Потому что это дом, друзья, близкие.

– Когда сын не был женат, он говорил: «Прилетаю в Россию – и хочется сойти с самолета, упасть на колени и целовать землю», – вспоминал Михаил Викторович ровно то же словосочетание. – Думаю, так будет всегда. Но они уже взрослые ребята. Мы навязывать ничего не можем и не будем.

– Как относитесь к поставленным им на поток статистическим юбилеям и рекордам?

– Привыкли, – усмехается Татьяна Николаевна. – Американцы все считают, у них к статистике трепетное отношение. Не знаю, надо это или нет. Не мое это дело. Но нам приятно, что сын впереди планеты всей.

И добавляет, уже серьезно:

– У него в крови – быть первым.

Мама знает, о чем говорит.

Мы снова в феврале 2019-го, в подтрибунном помещении лос-анджелесского Staples Center, разговариваем с добродушным послекубковым Овечкиным.

– Как реагируешь, когда тебя называют великим спортсменом? И считаешь ли себя таковым сам? – немножко перебарщиваю с пафосом, но тут можно.

– Великим спортсменом человека можно называть после окончания карьеры, – ответил Саша. – А я пока действующий спортсмен, у меня еще все впереди. Когда закончу – тогда и можно будет об этом говорить, придумывать характеристики.

– Овечкин в возрасте Христа и Овечкин десять лет назад – это два разных человека?

– Конечно. Женат, появился сын. Кубок Стэнли уже за плечами. Все хорошо!

– Отцовство, Кубок Стэнли. Можно сказать, что жизнь удалась?

– Еще, конечно, хочется Олимпийские игры выиграть…

Олимпиада – единственная вершина, которой Овечкин не достиг. Надеюсь, пока – но будет ли еще хоть один шанс, неведомо.

Это особенная тема для всей семьи.

– Татьяна Николаевна, вы рассказывали маленькому Саше про две выигранные вами Олимпиады? – спросил я маму игрока в 2018-м.

– Конечно. Ему было интересно. А в 1998-м взяла с собой Сашку на женский чемпионат мира по баскетболу в Германию. Он страшно переживал, что наши проиграли в финале американкам и не стали чемпионками мира. Ему двенадцать лет было, плакал там на трибунах.

А я вспоминаю наш разговор с Ови при заселении в Олимпийскую деревню Турина в 2006-м. Он рассказывал, как в те же самые двенадцать, в феврале 1998-го, смотрел по телевизору полуфинал Игр в Нагано, когда легендарная Русская Ракета, Павел Буре, забивал пять шайб финнам. И говорил себе: «Я тоже хочу быть там!» Полтора десятка лет спустя расскажу это самому Буре, и тот покачает головой: мол, сам Ови ему этого никогда не говорил.

Впервые Саша понял, что попасть на Олимпиаду реально, по его словам, после первого сезона в «Динамо». А пять лет спустя, по воспоминаниям комментатора Джо Бенинати, Овечкин сказал журналистам перед объявлением туринского состава сборной России, генеральным менеджером которой был Буре: «Скажите ему, что я готов играть хоть в воротах!»

На тех Играх он забросил пять шайб, включая победную в четвертьфинале канадцам. Это пока последний выигрыш России у Канады на турнирах с участием всех сильнейших. Мне самому посчастливилось писать в «Спорт-Экспресс» репортаж о том матче. В том числе и эти строки: «Но как же перехитрить неуязвимого Бродера? Кто может знать это лучше, чем его одноклубник по “Нью-Джерси” Козлов! В самом начале третьего периода удалили Бертуцци – и случилось то, чего мы так долго ждали. Козлов, выезжая из-за ворот, серией финтов закружил головы Пронгеру и Доану, после чего изумительно вложил шайбу в крюк Овечкину. И юный снайпер метнул ее под перекладину с такой яростью, что никакой Бродер уже не мог помочь».

Тринадцать лет спустя мы с Козловым говорили об Овечкине, и если я в репортаже делал акцент на голевом пасе, то сам Виктор отводил главную роль снайперу:

– Сашка открылся хорошо – оставалось только точно отдать ему передачу. А с его броском даже у Марти Бродера шансов не было. Вообще, на тех Играх Саша, несмотря на то, что ему было двадцать лет, ничуть не стеснялся и был абсолютно уверен в себе. Он показал себя стопроцентно командным игроком, делая все для победы и отдаваясь больше чем на сто процентов.

«Спорт-Экспресс» наутро вышел с «шапкой» на первой полосе: «Вы сегодня спали?!» Канадские обозреватели восхищались Овечкиным и ругали свое руководство сборной. Так, знаменитый журналист Боб Маккензи рвал и метал: «Почему, если у русских был Овечкин, у нас не было Кросби?!» Генеральный менеджер сборной Буре назвал Александра «уже великим игроком, которого ждет колоссальное будущее». И оказался прав – как и в том, что Ови всегда играет «от сердца».

А я думал о том, что Овечкину воздалось за фразу в нашем разговоре накануне четвертьфинала. Я спросил, принципиально ли ему, как снайперу, самому забить канадцам? Саша ответил так:

– Не хочу быть лучшим снайпером команды, которая вылетела в четвертьфинале.

Вот только после победы над Канадой случились сухие поражения в полуфинале от финнов и в матче за бронзу от чехов. Должной поддержки от опытных лидеров команды Овечкин не получил. Кто мог тогда подумать, что гол Канаде в 2006-м как минимум на следующие два десятка лет станет самой большой олимпийской радостью Александра?..

К Ванкуверу-2010 он подходил в роли главной суперзвезды НХЛ. Два последних сезона подряд не только выигрывал приз лучшему снайперу Лиги, «Морис Ришар Трофи», но в первом из них брал и «Арт Росс» (сильнейшему бомбардиру по системе «гол плюс пас»), и главное – оба раза «Харт Трофи». Приз самому ценному игроку Лиги, до него из россиян покорявшийся только Федорову в 1994-м.

Его доминирование в Лиге как раз в тот период было совершенно выдающимся. Более того, по итогам сезона-2008/09, предшествовавшего Олимпиаде, единственный раз в истории все три номинанта на «Харт» были россиянами, помимо Овечкина – Евгений Малкин и Павел Дацюк. Плюс к тому на двух последних чемпионатах мира сборная России под руководством Вячеслава Быкова (в первом случае – с Александром в составе) выигрывала золото. Нетрудно представить, какими были ожидания от такой мощной сборной России на Олимпийских играх. Пусть они и проходили в Канаде.

Быков и до того не всегда удачно использовал Овечкина. На ЧМ-2007 в Москве тренер не нашел ему места в двух «верхних» звеньях, и тем, что Александр играет в третьем-четвертом звене, открыто возмущались даже родители Ови, никогда прежде (и после) публичной критикой тренеров не занимавшиеся. Особенно Михаил Викторович запомнил это надолго.

При этом сам Овечкин воспринял ту ситуацию очень профессионально, и за год они с Быковым прошли путь от четвертого звена в Москве-2007 до золота в Квебеке-2008, не рассорившись по дороге.

– С его стороны, конечно, могло быть недовольство, – говорил позже Быков. – Но ребята приезжают играть в сборную, а не за тренера. Поэтому не думал, что Сашка может отказаться играть за сборную.

В разговоре с мамой Овечкина бесполезно критиковать тренеров, которые, как кажется, что-то делали не так: тут же срабатывает профессиональная солидарность.

– Мы – родители, – отрезает она. – А у тренеров свои задумки и планы на каждого игрока. Им виднее. Тренеров трогать нельзя!

Слыша эту фразу, я понимаю, благодаря кому Ови никогда не винил тренеров. А шел и работал дальше.

Кстати, то истинно спортивное отношение Овечкина к истории на ЧМ-2007 для меня – ключ к пониманию и его командного нутра, и того, что он с двадцати четырех лет капитанит в «Вашингтоне». Вы помните хоть один его конфликт с партнерами или тренерами, хоть одну серьезную вспышку звездняка?

Я – нет. Зато отлично помню, что сказал во время того самого ЧМ-2007 Илья Ковальчук:

– У Саши никогда не было такого: «я хочу», «я забью», «я выиграю». У него всегда «мы» на первом месте.

Помню и слова, сказанные мне действующим обладателем Кубка Стэнли Полом Морисом, тогда возглавлявшим магнитогорский «Металлург», а теперь дважды подряд выведшим «Флориду Пантерз» в финал Кубка и со второй попытки взявшим трофей:

– Он стал моим фаворитом после того, как я побывал на ЧМ-2005 в Австрии. Страсть и энтузиазм Овечкина били через край, а европейские игроки могут похвастать этим далеко не всегда. Мы часто идеализируем снайперов, и дети растут, рассматривая как идолов именно тех, кто поражает чужие ворота. Но для меня важно, что уровень самоотдачи Овечкина в черновой работе на команду весьма высок.

Добавлю к словам Мориса свои пять копеек. Мы недооцениваем невероятную сложность голевой стабильности в нынешней НХЛ. Взять, например, судьбу отличного снайпера из «Сан-Хосе» Джонатана Чичу, в первый овечкинский сезон в Лиге взявшего «Морис Ришар Трофи» с 56 голами. В лучшей хоккейной лиге мира он после этого задержался всего на четыре сезона – что называется, раскусили. Надо понимать, насколько тщательно клубы современной НХЛ смотрят видео и работают по лидерам соперников, раскладывают их игру на молекулы, придумывают на них капканы. Так же и сам Овечкин все эти годы должен был – и должен сейчас – развиваться и меняться, чтобы продолжать быть суперснайпером.

Но развиваться и меняться от турнира к турниру должны и тренеры. И на топ-уровне в НХЛ это понимание выше, чем в сборной России. Отсюда – и ее результаты.

Вернемся в Ванкувер-2010.

Вначале Ови играл в звене с Дацюком и одноклубником Саши по «Вашингтону» Семиным. Волшебник Павел в своем стиле шутил: «Я еще туда бегу, а они – уже обратно». Но ближе к плей-офф Быков перевел Овечкина к Малкину. Поначалу казалось, что это работает – недаром Овечкин с улыбкой говорил журналистам: «Если вас поставить к Малкину, вам тоже хорошо с ним будет». В последнем матче группового турнира с чехами их звено играло классно, Джино забил две шайбы, и, казалось, волшебное сочетание найдено.

Увы. В четвертьфинале Россия попала на хозяев, канадцев. По впечатлениям от группового турнира многие считали фаворитами россиян. Тем сильнее был шок от разгрома – 3:7. К 13-й минуте счет стал уже 0:3 – как выразился вратарь Илья Брызгалов, «Кленовые листья» выскочили на ту игру, «как гориллы из клетки». Овечкин в том матче не набрал ни очка при показателе полезности «минус два». А после игры на эмоциях сказал прессе то, что в тот момент говорить не стоило: «Думаю, что сейчас на нас польется очень много грязи со стороны прессы, со стороны людей, которые ничего не понимают в хоккее».

Конечно, Овечкин не был главным и тем более единственным виновником крушения при Ванкувере. Во-первых, во всех предыдущих матчах он проявлял себя сгустком энергии, вдыхающим эмоции во всю команду. И Быков именно на том турнире придумал образ, врезавшийся в память, назвав Сашу «атомной электростанцией». А во-вторых, хоккей, как правильно заметил главный тренер, игра командная, и ответственность за результат лежит на всех. И прежде всего – на самом штабе, который весь сезон параллельно работал в «Салавате Юлаеве», не видел матчей НХЛ и не смог разработать современный и эффективный план на такую игру.

Но недаром многолетний капитан сборной СССР Вячеслав Фетисов накануне четвертьфинала сказал мне:

– Я фанат Овечкина. Он уникальный нападающий. Но судьбу игрока определяет конечный результат. В такой игре лидеры должны будут проявить свои лучшие качества. Это та самая игра, где суперзвезды должны сверкать.

В том, что Ови, как и его партнеры по сборной, искренне любят свою страну и неравнодушны к игре за нее, все много раз убеждались. Поэтому некрасивы были традиционные, увы, для России в таких случаях дешевые обвинения в равнодушии и непатриотизме.

Но слова Саши о «людях, ничего не понимающих в хоккее» были неправильны и несвоевременны. Да, он стал одним из немногих, кто нашел в себе смелость и силу выйти к прессе. Только ждали от него не поиска врагов и не принципа «лучшая оборона – это атака», а, например, извинений перед болельщиками из своей страны, потратившими всю ночь на то, чтобы вместо сновидений увидеть растоптанную, растертую в пыль мечту.

– Это был тяжелый опыт для Саши, – говорил мне спустя несколько дней великий защитник, двукратный олимпийский чемпион Алексей Касатонов. – Понять его эмоции можно, но непрофессионально это. Надо себя сдерживать, понимать, что люди хотят одного – побед. И те же люди в хорошие дни тебя боготворят и возносят. Такая его реакция, думаю, в первую очередь связана с неудовлетворенностью своей игрой. Мы тоже должны понять Сашу. К тому же не до конца знаем, что происходило в раздевалке. Уверен, что Овечкина любили, любят и будут любить.

Касатонов абсолютно прав. Но спорт – такая штука, что чем больше любят, тем больше требуют.

Увы, ни на предыдущей, ни на этой, ни на следующей Олимпиадах в тренерском штабе сборной России вообще не оказалось людей, работающих в НХЛ и хорошо знакомых с текущими реалиями Лиги. В частности, касавшимися тщательности разбора каждого нюанса игры соперника. В этом направлении прогресс за океаном идет каждый день. Но мы же сами с усами.

Игорь Ларионов спустя годы говорил мне:

– Даже притом что у Ови были не совсем удачные выступления, в частности за сборную, это, на мой взгляд, больше происходило не из-за того, как он играл, а из-за того, как его использовали. Некоторые тренеры не понимали, насколько он хорош и какую пользу может приносить в самых разных аспектах игры.

К сожалению, результат Ванкувера повторился и на домашней Олимпиаде-2014 в Сочи. Снова команда вылетела в четвертьфинале, теперь от финнов, и снова Овечкин не набрал в этом матче ни очка и вообще был далек от того, чего от него ждали. Причем снова, как и в тех самых 3:7, не вышло в звене с другой суперзвездой – Малкиным.

И если Быков в Ванкувере хотя бы экспериментировал, ставя Ови то с Дацюком, то с Джино, то у Зинэтулы Билялетдинова все шло по рельсам: с первого до последнего дня – только Овечкин – Малкин. И безрезультатно. Вдвойне больно Саше наверняка было от того, что и в Ванкувере, и в Сочи чемпионский Кубок поднимал его вечный оппонент Кросби, причем оба раза забив в финале. В первом случае – даже в овертайме.

Известный хоккейный обозреватель телеканала ESPN Скотт Бернсайд бил по больному: «После того как Кросби забил гол в финале овертайма Олимпиады, уже являясь при этом обладателем Кубка Стэнли, разница в титулах между Сидом и Ови растет. Посмотрим, как он на это отреагирует». – «Считаете, что золотой гол Кросби – это еще и пощечина Овечкину?» – «Абсолютно точно».

Но ведь это тоже было во многом несправедливо, поскольку хоккейные Игры были Олимпиадами команд, а не звезд. И канадцы оказались сильнее россиян именно как коллектив игроков и тренеров. Однако бремя внимания и ответственности, которое несет при этом главная звезда, всегда неизбежно.

В Ванкувере Ови забил две шайбы – обе сборной Латвии. В Сочи – одну Словении. Добавим сюда еще один гол Швеции на Кубке мира-2016 в Торонто и получим всего четыре за три супертурнира – меньше, чем за один Турин-2006, когда он и ворота будущих чемпионов шведов в группе поразил, а главное – забил победную шайбу в четвертьфинале Канаде. А всего – пять. В двадцать лет.

Алексей Касатонов говорил мне тогда:

– Набоков и Овечкин были светлыми пятнами в этой сборной. Хотя Крикунов после каждого матча критиковал Овечкина. А ведь убежден, тот в свои двадцать был настоящим лидером команды. В каждом матче! Его жестоко били, но он шел вперед и вел команду за собой.

С тех пор Овечкин, казалось бы, прибавляя в опыте, статусе и мастерстве, на турнирах сборных с участием всех сильнейших не был таким никогда. Хотя очень, очень хотел, и с этим не приходило в голову спорить никому. Никто и никогда не заикался, что ему наплевать на команду и он думает только о себе.

И не только для него – для всех его болельщиков станет большой спортивной драмой, если он, как мечтал в двенадцать лет, не «пройдет все это сам». Если голы не сольются с результатом и все его личные достижения не выльются в какую-то большую командную победу.

Потому что кто еще этого заслужил, если не Овечкин?

Во время домашних Игр-2014 его отец настолько переживал неудачу, что получил инфаркт.

– Прямо во время матча! – вспоминал Михаил Викторович. – Операцию сделали. Сашке даже не сказали, он не знал, что я в больнице. Пролежал неделю, кажется. После операции было очень тяжело лететь из Сочи. Еще и вентиляцию в салоне отключили, жена меня обмахивала. Выдержал…

Жить в момент этого тяжелого воспоминания дяде Мише оставалось чуть больше четырех лет.

Спрашивать про Игры Татьяну Николаевну было непросто, но тогда, в конце 2018-го, я все же собрался с духом:

– Вас, как двукратную олимпийскую чемпионку, гложет то, что Олимпиаду сыну пока выиграть не удалось?

– Конечно, – вздохнула она. – Это ужасно жалко. Но хоккей – командный вид спорта, результат не зависит от одного человека. У Саши еще будут шансы попасть на Игры. Надо только трудиться и хорошо играть. Чтобы не просто туда поехать, а выйти на площадку и сыграть так, как должен играть Овечкин.

– Уверен, что его час на Олимпиаде еще пробьет, – добавил Михаил Викторович. – Вот в НХЛ Саня тринадцать лет шел к Кубку Стэнли – и сделал это. Завел всю команду, и «Вашингтон» играл здорово. Никто не думал о себе, все – только о команде.

К моменту моего разговора с его родителями Александр вынужденно пропустил золотую для России Олимпиаду в Пхенчхане-2018. Игрокам НХЛ в ней участвовать не разрешили: Лига, МОК и ИИХФ на этот раз договориться не смогли. И у Овечкина это вызвало очень бурный, почти революционный отклик.

В марте 2016-го, когда все больше говорилось о том, что энхаэловцев не пустят в Пхенчхан, я спросил Ови, какая в этом случае будет его реакция. Он ответил неожиданно нервно: «На такие провокационные вопросы отвечать не буду». Видно было, что тема его сильно волнует, но что именно сказать – он на тот момент не знал.

Юридические решения не позволили бы Овечкину участвовать в корейских Играх. Вернее, позволили бы в одном случае – если бы он разорвал контракт с «Вашингтоном» и вернулся в Россию, а на такое никакая находящаяся в своем уме суперзвезда не пошла бы. И ему пришлось сделать шаг назад.

Тот индивидуальный бунт, который ничем не закончился, сам Овечкин в нашей беседе в феврале 2019 года комментировал так:

– Если ты один – то можешь хоть о стенку головой биться, но ничего не сделаешь. Если бы меня кто-то в той ситуации поддержал и игроки сделали бы все возможное, чтобы мы поехали на Олимпиаду, – может быть, Лига и пошла бы на уступки. Но когда ты один или с тобой максимум два-три человека, о чем-то серьезном говорить тяжело.

– Ты ожидал более активной поддержки? – уточнил я.

– Ну конечно. Ожидал. Но кто-то испугался, кто-то ничего не стал говорить. Поэтому все стало понятно сразу после моих слов.

Я спросил маму Ови, правда ли Леонсис был готов отпустить Сашу на Олимпиаду и сделал бы это, если бы Лига не перекрыла ему кислород.

– Думаю, да, – ответила Татьяна Николаевна.

Согласился с этим и отец, вспомнив, что хозяин «Вашингтона» извинился в момент сообщения, что не сможет его отпустить.

Ларионов, однако, остужает горячие головы тех, кто говорит, что система победила и Сашу, и Леонсиса, готового его на Игры отпустить.

– К словам Леонсиса, сказанным для прессы, я не относился бы слишком серьезно. Это все разговоры. Помню, во время локаута 1994 года собрались в Торонто журналисты и несколько хозяев клубов. Кто-то спросил моего ныне покойного товарища, экс-владельца «Сан-Хосе» Джорджа Ганда: «Но вы же сказали…» Он оборвал корреспондента фразой: «Не верьте тому, что написано в газетах». Так же я относился к любым заявлениям о поездке на Олимпиаду, невзирая ни на что. Тема болезненная, вокруг нее перебор крика, политики и популизма. Я же предпочитаю спокойный, трезвый разговор о хоккее. Конечно, любой игрок способен на демарш. Тем более что какая-нибудь российская госкомпания способна компенсировать ему финансовые потери, на что не пойдет ни одна шведская, финская, канадская или американская компания. Однако есть система жизни мирового хоккея, где все взаимосвязано, и одно нарушение повлечет за собой крах всего механизма. Есть ИИХФ, НХЛ, профсоюз игроков, в котором должно быть сохранено единство. Или все, или никто. Поэтому мне с самого начала казалось крайне сомнительным, что Овечкин сможет поехать на Игры.

Эти слова были произнесены в 2017-м. С тех пор много воды утекло…

К слову, хоть и упомяну здесь, что сам Овечкин был одним из создателей Putin Team, но эта книга – о хоккее, а не о чем-либо другом. Тем более что никакого рвения по этой части я у Ови не наблюдаю, как и у его товарищей по этому движению, Малкина и Ковальчука. И когда журналисты провоцировали Александра на шельмование форварда «Нью-Йорк Рейнджерс» Артемия Панарина, в свое время нашумевшего оппозиционными высказываниями, – ни разу Овечкин не сказал ни одного плохого слова о собрате по профессии.

На пресс-конференции Ови и его родителей в Москве осенью 2020-го после вопроса одного из журналистов на панаринскую тему Татьяна Николаевна начала было говорить что-то в осуждение Артемия, но Саша легонько тронул ее за плечо и произнес одно-единственное слово:

– Мам.

И эта тема мигом была свернута.

И в феврале 2022-го, когда журналисты в Вашингтоне единственный раз спросили его об отношении к происходящим событиям, он ответил: «No more war please!» («Пожалуйста, не надо больше воевать!») Но при этом фотографию с Владимиром Путиным с аватарки в соцсетях не убрал. И больше на эту тему никогда не высказывался.

А по поводу поведения других энхаэловцев перед Пхенчханом Михаил Викторович выдал жесткий спич:

– Некоторые «доброжелатели» сразу стали Сашу грязью поливать – болтун, мол, сказал и не сделал. Что значит – болтун? Да он больше всех хотел поехать на Олимпиаду! Но все оказались трусами, и вообще никто его не поддержал. Ругали люди, которые далеки от спорта и умеют только считать в чужих карманах деньги, сидя на диване. Будто они, эти деньги, с неба падают. Да посмотрите, сколько у него травм, с которыми он на лед выходил! Один только нос пять-шесть раз ломал. Потому что по молодости перед вбрасыванием опускал голову. Ему потом старшие ребята посоветовали: «Ты голову-то выше держи». А то, пока вбрасывание идет, ему кто-то снизу клюшкой или крагой – раз! Или выбили половину зуба, нерв открылся, очень больно. Но ничего – вырвали зуб в раздевалке, тампон на его место вставили – и вперед, играть. В НХЛ за красивые глаза никто денег платить не будет. Зубы, кстати, ему сейчас нельзя вставлять. Потому что, если выбьют еще раз, станет намного хуже. И нос не надо выпрямлять. Врач говорит: «Закончишь – тогда и зубы вставишь, и нос выпрямишь».

Татьяна Николаевна сформулировала не столь хлестко, но по сути – так же:

– Олимпиада – мечта любого спортсмена. И Саше страшно хотелось, чтобы энхаэловцев отпустили, тем более что выигрывать ее ему пока не доводилось. Поэтому он и сделал такое заявление. Но мало кто из ребят поддержал – имею в виду не только Россию, а все страны. Если бы хоккеисты были поактивнее… Но они испугались. Многие болельщики начали говорить: мол, Саша – трепач. Нет бы поддержать – человек молодец, пошел ва-банк, стоял на своем, сколько это было возможно. И наоборот, поругать тех, кто спрятался в кусты, сделал вид, что их хата с краю. Нет, Овечкин во всем виноват. Если бы все игроки НХЛ присоединились к Саше – может, был бы у этого заявления какой-то результат. Но он остался один. Пытался постоять за справедливость и сам за это пострадал. А играть в Пхенчхане, как потом выяснилось, ему все равно бы не разрешили.

Коль скоро и Овечкин, и его мама говорят о том, что хоккеисты его недостаточно поддержали, я спросил об этом двоих из них, тогдашнего одноклубника Кузнецова и вечного товарища-соперника Малкина. Их мнения о том нашумевшем высказывании Ови разошлись. Более того, Кузнецов высказался еще намного жестче самого Александра:

– Если бы на момент, когда все это решалось, меня хоть кто-то знал, я бы тоже говорил. Просто мне не понравилось, что игроки друг другу в глаза говорили «да-да-да», а потом перед прессой, можно сказать, обосрались, и никто не захотел говорить. И так получилось, что Саня остался один. А на самом деле человек абсолютно правильно все говорил. То, что его никто не поддержал, считаю, неправильно. Мы-то, люди спортивные, хоккейные, все прекрасно понимаем. А диванные специалисты, которые шайбы никогда не видели, начали кричать какой-то маразм вроде: «Предатель Родины!» Каким бы сильным Саша ни был, это психологически, думаю, все равно бьет. Конечно, он мог все бросить, развалить здесь в «Вашингтоне» все, закончить с этой Лигой, приехать на Олимпиаду и сказать: «Вот, я отвечаю за свои слова». Но мы не в то время живем. И не считаю, что это было бы правильно.

У Малкина своя точка зрения на ту ситуацию:

– Читал его интервью – и немножко с Саней не согласен. Многие игроки пытались говорить. Но возьмем локауты. Все хоккеисты, пять-шесть сотен человек, не могут договориться с Лигой – и игры останавливаются на полгода и даже год. А здесь, даже если бы объединились двадцать, тридцать, даже сто человек – это ничего бы не изменило, какими бы известными они ни были! Да, видно было, как он хотел, старался, делал все возможное, чтобы НХЛ поехала на Олимпиаду. Его эмоции понять можно. Если объединяться – то всем хоккеистам Лиги. Вообще всем. И машиной выступать. А мнение меньшинства, тем более незначительного, не имело никакого значения – ведь НХЛ была категорически против. И восьмидесяти процентам игроков, которые на Олимпиаду все равно шансов попасть не имели, было совершенно все равно, и ни в какую борьбу вступать они бы точно не стали. Более того, если бы я был канадцем, который выиграл две Олимпиады, тоже сказал бы: «Мне уже не надо». Они вели себя спокойно, им было просто неинтересно. А кто пытался что-то сделать и больше всех хотел поехать? Русские, чехи, шведы, финны…

Так или иначе, единения не случилось, и Олимпиада осталась без НХЛ. Но и для Ови, и для сборной России в тот конкретный год все получилось только к лучшему: он вместе с Кузнецовым и Орловым выиграл Кубок Стэнли, а сборная со старыми друзьями Дацюком и Ковальчуком, уже уехавшими из НХЛ, – золото Пхенчхана. Как знать, что произошло бы при других раскладах, если бы уже не самый молодой Ови потратил вместе с Кузей в Корее массу сил?

Тут ведь надо помнить, что к моменту Игр в Пхенчхане Александр еще не был обладателем Кубка Стэнли, и ему было что терять не только в финансовом, но и в спортивном плане. Думаю, это одна из главных причин, почему он решил не идти до конца. И правильно, замечу, сделал. Олимпиаду, ставшую без энхаэловцев второстепенным турниром, Россия выиграла и без него (Ови звонил с поздравлениями и Олегу Знарку, и игрокам), а сам он взял то, ради чего тринадцать лет пахал как проклятый в НХЛ.

– Сашка даже в сорок лет поедет на Олимпиаду. И будет не отбывать номер, а играть! – восклицал в нашем разговоре в конце 2018-го Михаил Викторович.

Овечкин сказал мне в ноябре 2023-го, что мечтает поехать в Турин, куда теперь пустят игроков НХЛ.

Было очевидно, от чего это зависит. И мне очень хотелось, чтобы международная обстановка к тому времени сложилась такая, при которой сборную России пустят на Олимпиаду-2026.

Но – не судьба.

Вечер 18 апреля 2018 года. Глубинка Америки, город Коламбус, штат Огайо, ледовая арена Nationwide Center. Третий матч серии первого круга Кубка Стэнли «Вашингтон Кэпиталз» – «Коламбус Блю Джекетс». Первые два, в Вашингтоне, выиграли гости. Оба раза – в овертайме. Не помогли хозяевам и два гола 32-летнего капитана Овечкина во втором матче.

На пятой минуте третьего периода при 2:1 в пользу «Столичных» (обе шайбы забиты с передач Великой Восьмерки, как в Северной Америке уже давно называли Овечкина) форвард «Синих мундиров» Артемий Панарин сравнивает счет. На девятнадцатой, за минуту до сирены, он же попадает в штангу.

В это мгновение у всех болельщиков «Вашингтона» холодеет внутри. Неужели опять?!

В этом году, в отличие от двух предыдущих, «Кэпиталз» – уже не фаворит Кубка. Тогда, в 2016-м и 2017-м, команда из столицы США выигрывала регулярный чемпионат, становилась обладателем Президентского кубка, и все трубили, что теперь-то главный трофей она не упустит. Но оба раза на его пути во втором раунде возникала «черная метка» – «Питтсбург Пингвинз». И сначала в шести-, а потом в семиматчевой серии оставляла «Вашингтон» и Овечкина за бортом.

Хоть теперь «Кэпиталз» и выиграли свой Столичный дивизион, но сразу пять команд в Лиге набрали больше очков – новый обладатель Президентского кубка, «Нэшвилл Предаторз», аж на двенадцать, а победитель вашингтонской, Восточной конференции, «Тампа» – на восемь. Многие во время того первенства подумали о том, что золотое время «Вашингтона» уходит, его чемпионское окно по мере старения главной звезды – закрывается.

Той весной я разговаривал в Стокгольме с великим защитником Никласом Лидстремом, первым европейским капитаном – обладателем Кубка Стэнли, который проходил через нечто подобное в «Детройте». Он рассуждал, что, пока его «Ред Уингз» лютовали в регулярном чемпионате, в плей-офф все время чего-то не хватало, но, как только в регулярке, можно сказать, слились с толпой – взяли Кубок, да еще и дважды подряд. Потому что не было такого морального давления. Поэтому и «Кэпиталз» в этом году – могут. Однако ведь и сам Лидстрем в том нашем разговоре ставил не на «Вашингтон», а на «Нэшвилл», бомбивший тогда всех в регулярке. А потом и павший жертвой того, о чем швед теоретизировал…

Вообще-то у меня с прогнозами дела обстоят не очень – их надо делать умом, а я чрезмерно доверяю сердцу. Оно и заставило меня в 2018 году сделать предсказание, под которым, казалось, не было никакого логического фундамента.

Перед началом плей-офф русскоязычная версия официального сайта НХЛ попросила всех своих авторов сделать прогнозы, в том числе и на команду – победителя Кубка Стэнли, и на финалиста, и на MVP. Я оказался единственным сумасшедшим, который поставил на победу «Вашингтона» в финале. Правда, над другим соперником, «Виннипег Джетс», – но какое это имеет значение? Тем более что и «Конн Смайт Трофи» у меня должен был получить Овечкин.

Но в плей-офф все начиналось скверно. Совсем не по-чемпионски. С 0:2 после домашних стартовых матчей серии с «Коламбус Блю Джекетс». И попади тогда Панарин не в штангу, стань счет в серии до четырех побед 0:3…

Игра ушла в овертайм, потом – во второй. И в нем не кто-то из главных фигур «Вашингтона», а шведский центрфорвард Ларс Эллер по прозвищу Тигр на девятой минуте забил шайбу, которую сам же назвал «мусорным голом». Рикошет на пути к нему, рикошет на пути в ворота… Никакой красоты, никакого великолепия. Просто маленький черный предмет кое-как переползает линию ворот. Но только это имеет значение в такие секунды.

Потому что без этой секунды вечером 7 июня в Лас-Вегасе Овечкин с безудержным бородато-беззубым счастьем не взметнул бы над головой Кубок Стэнли. И тогда же ему не вручили бы «Конн Смайт Трофи» – приз самому ценному игроку турнира. И все продолжили бы твердить заученный глупый штамп, что «Вашингтон» – некубковая команда, а Овечкин – некубковый игрок.

– Никто не ожидал, что мы тогда выиграем, – вспоминает вице-президент «Вашингтона» по коммуникациям Сергей Кочаров, один из самых близких к Овечкину людей в клубе. – Сантиметр в сторону, когда соперник попал в штангу в третьем матче с «Коламбусом» – и, возможно, серия была бы окончена.

Это и есть настоящий спорт. Где все и всегда на волоске. Где все решают крохотные детали, за которыми стоят сумасшедшие волевые усилия, очень много боли и колоссальное преодоление. И не дутые, а истинные спортивные герои.

Второй раунд. Соперник страшный – «Питтсбург». Страшный для «Вашингтона». Много лет «Кэпиталз» были «клиентами» «Пингвинов», хотя Овечкин мог играть как угодно гениально. Но «Кэпс» все равно проиграли в серии 3:4 и отправили «Питтсбург» выигрывать первый из трех Кубков поколения Сидни Кросби и Евгения Малкина…

О, сколько комплексов могло сложиться внутри столичной команды на этот счет! Да и сложилось наверняка. Но как же сладко – и вдохновляюще – оказывается их преодолеть.

В самом начале третьего периода первого матча Овечкин, отдавший до того Евгению Кузнецову голевой пас, удвоил счет и набрал свое сотое очко в Кубке Стэнли. Все казалось безоблачным. Но в ответ «Питтсбург» забил три шайбы за пять минут и выиграл на выезде. На фоне всего, что было раньше, такое уж точно может прибить кого угодно.

Но не в этот раз. «Вашингтон» уверенно выиграл второй матч после гола Ови на второй минуте, а в важнейшем третьем Овечкин при 3:3 забил победную шайбу за 67 секунд до конца основного времени. В четвертом «Пингвины» снова сравняли, но в пятом «Столичные» уничтожили соперника четырьмя безответными голами в третьем периоде, который начинался для них при счете 2:3.

А в овертайме шестого Овечкин отдал пас Кузнецову, тот бросил – и впервые за двадцать лет, со времен выхода в финал Кубка Стэнли-1998, когда Овечкину было всего двенадцать, «Вашингтон» пробился через заклятый для себя второй раунд и вышел в финал Восточной конференции!

– Обыграть, наконец, «Питтсбург» во втором раунде после поражений от него в двух предыдущих плей-офф на той же стадии было очень важно, – говорит Сергей Кочаров.

Уж он-то видел все это с 2010 года, когда пришел в клуб, изнутри. И за его сдержанными формулировками кроется многое.

Я спросил Евгения Кузнецова, появилась ли настоящая вера в то, что команда выиграет Кубок, именно после прохода «Питтсбурга». Он развернул тему в немножко другую, но тоже очень важную сторону.

– Да нет, – ответил центрфорвард. – После «Питтсбурга», наоборот, на «Тампу» попали. Это мало уверенности придает. Другое дело, что после второго раунда команда раскрепостилась. Вроде бы на такой стадии команды, наоборот, закрываются, попроще начинают играть. А мы как раз еще больше раскрылись и начали еще больше удовольствия получать. В этом, наверное, и был залог успеха.

– Но раскрепощение – оно пошло от того, что именно «Пингвинов» одолели? – уточнил я. – Это же ваше вечное проклятие было.

– Наверное, – тут уже согласился Кузнецов. – Но мне сложнее рассуждать, потому что я-то здесь не столько лет, сколько Овечкин или Бэкстрем. Но когда организация столько времени делает для вас все и постоянно какой-то ступор происходит – что скрывать, после такой победы в голове сразу щелчок случается. Наконец-то! Но это буквально минут десять-пятнадцать в раздевалке, когда серия выиграна. А потом все по новой. А вот болельщики, думаю, поверили именно в тот момент. Опять «Питтсбург», опять эта черная метка. Но нет, сейчас получилась другая история.

В конце 2018 года я спросил отца Овечкина, Михаила Викторовича, в какой момент плей-офф он почувствовал, что происходит что-то особенное, прежде невиданное.

– Когда «Кэпиталз» прошли «Питтсбург», у меня появилась стопроцентная уверенность, что Кубок возьмем! – воскликнул он. – «Пингвинз» были для «Вашингтона» как злой рок. Удалось его сломить – значит, победа должна быть наша. Хотя ни одного проходного соперника в этом плей-офф не было. Все с боем, все с кровью. Даже начали с двух поражений от «Коламбуса». Потом «Питтсбург». А семь матчей полуфинала с «Тампой»? А финал с «Вегасом», генеральный менеджер которого, Джордж Макфи, задрафтовал Сашу в «Вашингтон», человек, в чьем доме сын жил первый месяц в Америке? Знаете, когда Кубок выигрывается в такой борьбе – это особенно сладко. То, что Сашка поднял над головой Кубок Стэнли – это на всю жизнь. И этого у него никто уже не отнимет.

Когда выяснился состав участников финала Восточной конференции, я провел в «Твиттере» опрос, за кого мои читатели будут болеть в противостоянии «Тампы» и «Вашингтона». Варианты ответа – «Обе команды, «За красивый хоккей» и «Мне это неинтересно».

Около тысячи участников опроса – репрезентативное число. 13 % равнодушных – удобоваримо. Позитивный нейтралитет – «За красивый хоккей» – выбрали всего 7 %. Это тоже нормально, потому что расслабленно наслаждаться зрелищем – не по-русски. Россия – страна крайностей, царство чувств, которые гораздо важнее разума и расчета.

Но распределение оставшихся 80 % меня удивило. За «Кэпиталз» выступили 67, за «Тампу» – лишь 13. И это при том, что встречались самые российские команды НХЛ, да еще и роли россиян в них были достаточно равноценны. По две звезды – Овечкин/Кузнецов и Кучеров/Василевский, и по одному далеко не среднему, но не ведущему в Лиге защитнику – Орлов и Сергачев.

И при всем блеске гениального в лучшие дни Жени Кузнецова не он был главной причиной огромного превосходства «Вашингтона» в популярности над «Тампой» на тот момент.

Причину звали Овечкин.

Во-первых, он был прекрасен в том плей-офф. Он активно поучаствовал в трех победных шайбах над непобедимым прежде «Питтсбургом» – одну по-бейсбольному, с лета, забил сам, на две другие отдал передачи. И отдавал их – хитрюще!

Конечно, дело было не только и не столько в этом. А в его честной выслуге хоккейных лет. В уже более чем тысяче матчей, шестистах с лишним голах и тысяче ста с гаком очках. В безотказных приездах в сборную России, наконец, с тремя титулами чемпиона мира.

Все так привыкли к типичной роли Овечкина – автора всевозможных снайперских рекордов при нереальности приближения к Кубку Стэнли, – что отчаялись даже надеяться на что-то другое, тем более после ослабления состава «Вашингтона» предыдущим летом.

И когда вдруг «Питтсбург» наконец-то был пройден и Кубок впервые в его карьере оказался от «Кэпс» в двух шагах – вскрылись все копившиеся человеческие эмоции. Все восхищение профессионализмом, вся любовь к его страсти, которую он вкладывает в каждое движение на льду.

В этот момент боление за «Вашингтон» для российской публики превратилось в мольбу, чтобы наконец-то исполнилась мечта Овечкина, потому что он это давным-давно заслужил. Так же, как миллионы людей по всему миру молились, чтобы Лионель Месси, фотографировавшийся в обнимку с Ови в раздевалке «Вашингтона», наконец-то стал чемпионом мира со сборной Аргентины. И это тоже произошло, но позже – в 2022 году в Катаре.

И люди понимали, что, хоть размаха у Овечкина хватало на очередной «Морис Ришар» (и у Месси на «Золотые мячи» хватало!), с каждым годом шансы на выигрыш Кубка Стэнли становятся все призрачнее.

Овечкин для российских болельщиков – это как старый школьный друг, с которым бок о бок идешь всю жизнь. А Кучеров с Кузнецовым (в этом же ряду – Артемий Панарин) на тот момент были друзьями новыми, недавно приобретенными. Оттого на этих весах симпатий гирька Ови и оказалась тяжелее.

Пройти в полуфинале «Тампу» и ее великолепного вратаря Андрея Василевского, которые двумя и тремя годами позже возьмут два Кубка подряд, было невероятно сложно, и удалось это только в семи матчах. Дважды выиграв вначале во Флориде (Овечкин забил по одной шайбе в обеих встречах), «Кэпиталз» потом проиграли три раза подряд – и встали на грань вылета. Но в шестой и седьмой встречах не пропустили ни шайбы, забив семь.

Первую и победную в седьмом матче Василевскому отправил за спину Овечкин.

Щелчок Овечкина в одно касание с паса Кузнецова на второй минуте седьмого матча, принесший Ови первый в карьере выход в финал Кубка Стэнли, натурально свел Россию с ума. В «Спорт-Экспрессе» такого количества полос, посвященных НХЛ, я не видел со времен Русской Пятерки «Детройта» 90-х. И в других СМИ творилось то же самое. Любой текст с заголовком, в котором было слово «Овечкин», автоматически собирал неслыханное количество просмотров.

Этого слишком долго ждали и уже отчаялись ждать, поэтому эмоции болельщиков оказались такими же бурными, как у самого Овечкина, когда он после седьмого матча зашел в раздевалку «Кэпс».

А до того…

Когда команда выходит в финал Кубка Стэнли, для ее капитана встает вопрос, больше связанный с верой в приметы, – брать ли в руки приз принца Уэльского, вручаемый за победу в конференции?

Ови – взял. Ему посоветовал это сделать единственный в команде человек, уже выигрывавший Кубок, – экс-защитник «Питтсбурга» Брукс Орпик, которому Евгений Кузнецов придумал прозвище Батя, и русские в команде его только так и называли. После ухода Орпика из команды этот никнейм временно перекочует к Овечкину, как бы тот ни сопротивлялся…

– Это Овечкин с Орпиком еще до седьмой игры проговорили? – спрашиваю чуть позже защитника чемпионского «Вашингтона» Дмитрия Орлова.

– Нет, уже после. Нам выдали кепки чемпионов Восточной конференции, мы стояли и ждали Кубка – и как раз обговаривали этот момент. И решили: почему нет? Все кучкой стояли, я рядом был и слышал этот разговор.

Во время финала с «Вегасом» Овечкин произнес в общении с российскими журналистами великолепную по своей непосредственности фразу, которая говорила о том «Вашингтоне» все:

– Жопка к жопке – и вперед!

Думал ли он о том, какие сюжеты сочиняет судьба, уготовившая ему в решающей стадии Кубка Стэнли встречу с его первым генеральным менеджером в НХЛ? Теперь Джон Макфи возглавлял «Вегас Голден Найтс», и два человека, тепло относящихся друг к другу, бьются за один трофей. А выиграет его кто-то один…

Партнер Александра по звену в первом его сезоне и матче за «Вашингтон» Дайнюс Зубрус рассказал мне:

– Сразу после приезда в Америку Саша поселился дома у генменеджера «Кэпиталз» на несколько недель. А я жил от него далеко, и еще перед лагерем заезжал, брал Сашу на тренировки. У Макфи он жил потому, что был задрафтован под первым номером, и клубу важно было ему помочь. Джордж его уже знал, и до, и во время, и после драфта сто раз, наверное, с ним встречался. Обычно клуб начинает платить за игрока в гостинице за два-три дня до начала тренинг-кемпа. А Саша приехал за недели до него. И вместо того, чтобы оставить его одного где-то в гостинице, откуда он будет добираться на тренировки черт знает как, генеральный взял его к себе.

Такие вещи тоже ведь не забываются. Когда только приезжаешь в другую страну, язык знаешь еще далеко не в совершенстве, в менталитете и культуре вообще ни бум-бум – ты психологически в этот момент сильно уязвим. Помощь и участие важны как никогда. И ты всегда будешь благодарен людям, которые рядом с тобой в такое время.

Однажды Макфи обратился к главе отдела коммуникаций «Вашингтона» Курту Келю с просьбой отвезти Овечкина, только-только приехавшего в Северную Америку, на тренировку. Туда пришли опытные игроки – вратарь Олаф Колциг, форвард Джефф Хэлперн. Они никогда не видели его в деле.

– Каждый шаг его был слышен, – вспоминал Кель. – Он не был самым изящным хоккеистом с точки зрения катания. Не похож ни на Марио Лемье, ни на Алексея Ковалева. Чистая мощь и бьющая через край энергия. Я никогда не видел и даже не слышал ничего подобного. Звук от его коньков разлетался по всей арене. А затем он нанес несколько бросков. Помню, как Хэлперн посмотрел на меня: «Что это за чудеса?»

После той тренировки Кель вернул Овечкина в руки Макфи, который за полдня соскучился по нему, как по собственному ребенку.

И вот теперь такого человека Александру нужно было обыгрывать на последнем рубеже перед Кубком…

Сейчас все, кроме самых отъявленных поклонников «Столичных», уже помнят только то, что «Вашингтон» уверенно взял ту серию, 4:1. Многие уже даже подзабыли, что в первом матче победил клуб-новичок Лиги из Невады. А во втором, снова в мировой столице казино, «Вегас» тоже повел в счете, а вывел «Кэпиталз» вперед – вы правильно догадались, Овечкин. И первую шайбу в третьем, домашнем матче тоже забил он. И вообще, после того как на 26-й минуте второго матча Ови сделал счет 2:1, больше ни одной секунды в серии «Рыцари» не выиграли.

Впрочем, одними голами роли Овечкина в том Кубке не описать. За день до пятого матча мы разговаривали с форвардом Андреем Николишиным, частью того «Вашингтона», который в 98-м дошел до финала, но был там «выметен» «Детройтом» 0:4, а потом – капитаном «Трактора», где начинал юный талант Кузнецов, с которым они сдружились. Я спросил Василича, как его называют в хоккейном мире, кто больше заслуживает «Конн Смайт Трофи», приз самому ценному игроку Кубка, – Овечкин или Кузнецов, лидировавший в плей-офф по системе «гол плюс пас» и показывавший космический хоккей. Николишин ответил:

– Если брать чисто спортивную составляющую – очки, значимость в этом плей-офф – наверное, Кузнецов сыграл чуть большую роль. Но я все равно отдал бы приз Сашке, не в обиду Кузе. Он не то чтобы выстрадал это все, а заслужил годами. Его поведение на льду сейчас настолько изменилось по сравнению с тем, что было раньше!

Я уточнил у Николишина, имеет ли он в виду броски под шайбу, которыми в том плей-офф Овечкин не раз останавливал опаснейшие атаки соперников.

– Да бог с ними, с бросками под шайбы, – неожиданно отреагировал Василич. – Сделаешь это – получается громко, видно. Но Саша делает массу незаметных вещей. Вернее, заметных, но только для специалистов. Его толкают после свистка, бьют – ноль эмоций. Удалений у него почти нет. Не реагирует на провокации, и мало того – другим не дает. Столько важнейших деталей! Он всем своим видом и поведением ведет команду к Кубку. Встанет там, где нужно, промолчит, где надо… Это сложно описать словами, это надо видеть и понимать. Поэтому, думаю, Сашка должен получить «Конн Смайт».

Овечкин его и получил. А заодно стал первым российским и третьим европейским – после шведа Никласа Лидстрема и словака Здено Хары капитаном команды НХЛ – обладателем Кубка Стэнли. И, получив как капитан из рук комиссара НХЛ Гэри Беттмэна вожделенный Кубок, поехал на личный круг почета и за это время успел зацеловать трофей так, что на нем, кажется, не осталось ни одного свободного места.

Много лет я воображал, рисовал в голове картинки, как это будет. Или пугался от мысли, что не будет вообще. К счастью, Кубок Стэнли над головой Овечкина – случился.

Родители самого Овечкина в Лас-Вегас на пятый матч не летали. Остались ждать его в Вашингтоне, где проводят с сыном каждый плей-офф. «Я уже налеталась», – вздохнула Татьяна Николаевна в нашем разговоре. Что, однако, не мешает ей минимум раз в год посещать Америку. Думаю, что она, как в прошлом большая спортсменка, не хотела, чтобы Саша хоть на что-то отвлекался.

Кроме одного – звонка маме за три часа до матча. Это святое. Настя подтверждает, что все так же до сих пор, вне зависимости от того, что за матч, где находится сын, а где – мать. Традиции всей карьеры нарушаться не должны.

Александр прилетел к родителям сам. С Кубком Стэнли.

– Немножко поплакали. И сильно порадовались. Ведь сбылась Сашина мечта! – голос Татьяны Овечкиной, мамы великого хоккеиста с репутацией железной леди, редко дрожит. Но тут мне показалось, что при воспоминании о том вечере это чуть-чуть, но произошло…

Мама в нашем разговоре улыбалась:

– С Женей Кузнецовым и Димой Орловым, нашими хорошими ребятами и их женами, Саша с Настей дружат семьями. И все незнамо сколько раз фотографировались с трофеем. А Санька аж спал с этим Кубком! Он у нас такой эмоциональный!

Чуть позже Татьяна Николаевна расскажет, что в детстве Саша спал со своими маленькими клюшками и шайбами.

Я тут же вспомню про сон с Кубком. И круг замкнется.

Есть в России странная, на мой взгляд, категория людей, которая из года в год удивляется: какое, мол, отношение имеет Россия к Кубку Стэнли, североамериканскому призу? Откуда столько эмоций? Почему она должна ему радоваться?

Почему, почему… Да потому что ее люди в чем-то стали лучшими в мире! Simply the best, как пела Тина Тернер. Не на хоккейном турнире Олимпиады-2018 без всех сильнейших: это тоже было замечательно, но надо же понимать истинную цену Пхенчхану. Не на чемпионате мира в Минске после провала на Играх в Сочи, когда то ли с горя, то ли с радости хоккеистам вручили те же автомобили представительского класса, которые предполагались за золото Олимпиады. Чему, кстати, поспособствовал Овечкин своей просьбой президенту страны, за что потом его критиковали.

Но есть трофеи, которыми невозможно не гордиться вне зависимости от того, в какой стране они созданы и вручаются. Кубок Стэнли – наверное, сложнейший для победы приз в мировом спорте. И когда наши люди его не просто выигрывают, а становятся двумя лучшими бомбардирами, а один из них – капитан, и ему же достается приз самому ценному игроку…

– Было так приятно, когда Сашка поднял Кубок Стэнли над головой и первым подозвал Никласа Бэкстрема! – говорил мне вскоре бывший партнер Ови по «Вашингтону» Виктор Козлов. – Эти парни – фундамент, стержень «Кэпиталз». Они начинали в команде вместе и прошли очень многое, чтобы добиться главного.

Когда-то Козлов играл на фланге звена «Вашингтона» с молодыми Бэкстремом и Овечкиным, причем в сезоне-2007/08, когда у Ови было 65 голов и 112 очков – больше, чем когда-либо в его карьере. У Виктора до сих пор висят майки «Кэпиталз» с их подписями. Давно уже перешедший на тренерскую работу и возглавляющий «Салават Юлаев», он включает в этом разговоре личную нотку, но разве он не прав?

Кто-то из ура-патриотов, понятное дело, задался вопросом: а что же это не соотечественнику первому отдал Кубок Овечкин? Так Кузнецов, при всех великолепных отношениях с Сашей, пришел в команду на много лет позже Бэкстрема! Швед много лет «кормил» передачами россиянина, а тот, подняв главный приз, понял, что не может не вернуть пас Никласу.

– Мне вообще всегда было смешно, когда из-за невыигрыша Кубка Стэнли на протяжении многих лет Сашу кое-кто называл некубковым игроком, – продолжает Козлов. – Да в одной только серии 2009 года с «Питтсбургом» – в одной серии! – Овечкин набрал «восемь плюс шесть». Это феноменальный показатель, и играл Саша тогда невероятно. Просто «Питтсбург» как команда оказался чуть сильнее, выиграв в семи матчах. А как Саша пахал в победном Кубке, сколько черновой работы делал, как под шайбу бросался! Сами понимаете – если Овечкин делает это, то у других нет выбора, им остается только делать то же самое.

У меня до сих пор перед глазами обложка одного из летних номеров «Спорт-Экспресс журнала» 1998 года, на которой в чемпионской раздевалке «Детройта» – Кубок Стэнли в руках защитника Владимира Константинова, сидящего в инвалидной коляске, а рядом с ним – остальные наши великие из Русской Пятерки. Добывшие вместе с Айзерманом, Шэнахэном, Лидстремом и другими тот Кубок именно для него, Константинова, которому после страшной аварии не суждено было больше играть в хоккей. И спустя годы мы узнавали, что постеры из того и других изданий вешали на стены в своих комнатах маленький Никита Кучеров и множество других будущих хоккейных героев. Не говоря о болельщиках.

Даже я сейчас вырезал бы из журнала постер с Овечкиным, Кузнецовым и Орловым и Кубком Стэнли. Мне уже за пятьдесят, и стать новым Кучеровым не судьба. Зато судьба пацанам, для которых Овечкин такой же бог, как и для мальчишек 90-х – Русская Пятерка.

Сейчас таких драм, как с попавшим в автокатастрофу спустя неделю после Кубка Стэнли-97 и с тех пор навсегда прикованным к коляске Константиновым, слава богу, за победой не стояло. Но со времен того детройтского трофея Россия не знала подобного помешательства на заокеанском плей-офф. Почему же помешалась сейчас?

Потому что – Овечкин. И многолетнее ожидание, что он все-таки сделает это. Смесь надежды и боли, восхищения и страдания. Чем дольше это происходит – тем сильнее чувства. И когда триумф все-таки становится былью – у тех, кто за человека переживает, наступает настоящий катарсис.

Добавляло эмоций российским болельщикам еще то, что Ови дошел до цели в одном звене с Кузнецовым. Пока эти двое на льду были порознь, объединяясь только при численном преимуществе, «Вашингтон» не брал Кубок. А как оказались в одном плей-офф вместе на постоянной основе – оно случилось.

И ведь Овечкин, получив Кубок и взметнув его в вегасский воздух, передал приз Никласу Бэкстрему, и прав Козлов – это было абсолютно справедливо: такой путь, гораздо более долгий, чем с Кузей, они прошли вместе! Пара Овечкин – Бэкстрем – это стабильность, которая, как известно, признак мастерства. Александр забил сотни голов с передач шведа. И тот для него – очень близкий человек.

Но когда понадобилась вспышка гениальности, кураж, неудержимость длиной в два месяца – их дала пара Овечкин – Кузнецов. У них больше никогда не было такого долговременного магического контакта на льду. Только в то волшебное время. Но его хватило для главного.

Как зубодробительно начинала эта пара тот регулярный чемпионат! В двух первых матчах Овечкин забросил семь (!) шайб, и два его хет-трика подряд (в одном случае даже покер) стали первым таким случаем для двух стартовых игр одной команды в НХЛ за сто лет. И в тех же играх Кузнецов сделал семь голевых передач. Впоследствии главный тренер Барри Тротц не раз переводил к Ови его старого центра Бэкстрема, но в итоге все вернулось на круги своя. И Кузнецов с Овечкиным завершили тот сезон на такой же ноте, на которой начали.

Спустя год я спросил Игоря Ларионова, великого Профессора (трехкратного обладателя Кубка Стэнли, члена Зала хоккейной славы в Торонто, более того, единственного в российской истории человека, который когда-либо входил в выборный комитет этого Зала, – сложно найти для ответа человека, что называется, экспертнее), есть ли в этом какая-то закономерность.

– Не думаю, – покачал он головой. – Такие вещи нельзя спрогнозировать. И нельзя делать выводы, что они выиграли именно потому, что выходили на лед вместе. Овечкин играет с теми же Бэкстремом и Оши – и тоже помногу забивает. Это команда! Потому и победила. В одном году может быть одно сочетание, в другом – иное. Просто так сложилось в конкретном сезоне. Бывает, что начинаешь плей-офф – и именно с одним партнером возникает сумасшедшая «химия». Тренер понимает, что ребята на пике, и уже не разделяет их. А до того у Овечкина с Кузнецовым какое-то время не получалось. И после – тоже. Тогда же оба поймали кураж, основанный на мастерстве и опыте. В таких случаях остается сложить эти хирургические принадлежности в один врачебный ящик, ими и оперировать.

Профессор развил мысль дальше – о том, насколько появление в «Кэпиталз» Кузнецова сделало «Вашингтон» разноплановее и непредсказуемее для соперников. И даже подошел к вопросу более глобально.

– Преимущество Овечкина заключается в том, что он всю карьеру выступает в команде, которая строится вокруг него. Ему есть с кем играть – в том числе и с такими центрфорвардами, как Бэкстрем и Кузнецов. Никлас – очень сильный центр, а появление Евгения еще улучшило ситуацию для Саши. Потому что два классных центра – это возможность выбора для тренера на тот или иной момент и куда меньшая предсказуемость для соперников.

– Ваше взаимодействие с Овечкиным в плей-офф было совершенно волшебным, – сказал я Кузнецову. – Но таким оно было не всегда. Что обеспечило такую «химию» именно в этот момент?

– Наверное, чувство ответственности, – ответил он. – И повезло, что после матчей против «Коламбуса» нашли свою игру – и пошло по накатанной. Друг на друга работали и удовольствие получали.

Когда «Кэпиталз» еще только задрафтовал юного челябинского таланта Кузнецова в первом раунде, 18-летний Евгений набрался нахальства и пригласил великого форварда к себе на свадьбу в родной город.

– Это история, покрытая мраком, – улыбался Кузнецов в нашей беседе. – Общие друзья позвонили ему, и он: «Да, приеду!» И приехал. А потом на неделю остался. Челябинск затягивает всех, кто туда приезжает. Сначала у людей реакция: «Да чего у вас там в Челябе делать-то?» Ты приезжай сначала, увидишь, что люди отсюда по неделе-две выехать не могут! Мы очень любим гостей принимать. Так и с Сашей получилось. Наши отношения с тех времен, когда я приехал в НХЛ, только еще ближе стали. Втроем с Орловым общаемся и столько времени вместе проводим, что у нас уже, кажется, между собой меньше секретов, чем с собственными женами. Мы все друг про друга знаем – кто что ест, кто как одевается… Надеюсь, дальше будет еще лучше.

Когда мы разговаривали с Кузнецовым спустя пять лет после победы в Кубке и когда, как выяснилось, ему оставалось играть за «Вашингтон» совсем недолго, он прекрасно рассказал о своих рабочих, хоккейных отношениях с другом Овечкиным:

– Во время игры и он может «пихнуть», и я. В этом и заключается вся суть партнерства – когда ты можешь сказать все прямо и открыто: «Давай, соберись, проснись!»

– Ты Овечкину можешь так сказать?! – изумился я.

– Да, и это нормально. Потому у нас и много положительного на льду, что мы всегда с ним открыты и честны друг с другом, никогда не обманываем. Иногда можем и с матом. Мы – русские люди, и когда тебе человек что-то без мата говорит – не так понятно, ха-ха! А когда с матом, то быстрее доходит.

Дома у Овечкиных на кубковой вечеринке маленькую дочку Кузнецова Есению усадили прямо в Кубок – и ей понравилось. Более того, предложение «Папа Кубок Стэнли выиграл!», по словам Жени, стало ее первой полноценной, четко произнесенной фразой. Вот так!

А старший сын Овечкина Сережа, получается, ту победу «видел» из живота мамы…

Овечкин с 27 очками (15 + 12) закончил тот Кубок на первом месте по голам, но на втором – по очкам. После партнера по звену и друга Евгения Кузнецова, у которого было 12 + 20. Больше Кузи в плей-офф за весь XXI век на тот момент набирал в одном сезоне только форвард «Питтсбурга» Евгений Малкин.

Люди, выбиравшие обладателя «Конн Смайт Трофи», могли руководствоваться чисто формальными критериями и счесть, что Кузнецов, лучший бомбардир Кубка по системе «гол плюс пас», в игровом, креативном плане сыграл в завоевании трофея еще большую роль, чем Ови, и отдать приз автору знаменитого празднования-«птички».

Но они ведь – люди. И выбирали – человека. Человека с великим талантом и долгой хоккейной историей. Все-таки Кузе, сошедшемуся с Овечкиным в том плей-офф в неудержимую связку, не пришлось пройти через столько разочарований, как его старшему товарищу.

Год спустя на церемонии вручения индивидуальных призов НХЛ в том же Лас-Вегасе я спросил главного тренера чемпионского «Вашингтона» Барри Тротца (он уже работал в «Нью-Йорк Айлендерс» и номинировался на звание лучшего тренера), кого он сам считает MVP того Кубка – Овечкина или Кузнецова.

– Выбор был прекрасным, но сложным, – ответил Тротц. – Ови забил несколько суперважных шайб, когда это нужно было больше всего. Но не менее важно то, что он рулил командой. Он был ее мотором. Мы бы не выиграли Кубок Стэнли без Ови и Кузи. Для меня они оба – MVP. Назовем их так – MVP-1 и MVP-2. Я люблю русскую культуру, мой сын жил и преподавал во Владимире несколько лет. Так что мне удалось многое узнать об истории и людях России – как от сына, так и соприкоснувшись с ними лично, и мне очень понравился этот опыт.

Тротц технично и содержательно (так тоже бывает) ушел от ответа. В отличие от Игоря Ларионова, с которым мы разговаривали спустя год после вашингтонского Кубка. На вопрос, кому бы он отдал «Конн Смайт Трофи» – Овечкину или Кузнецову, он ответил:

– Все-таки Овечкину. Это человек, который долго к такому успеху шел. И делал это, играя постоянно и стабильно. А в этом плей-офф партнеры увидели, что их лучший хоккеист так играет, и подхватили дух его лидерства. Он заслужил этот приз.

– То есть история игрока в таком выборе должна играть роль? – уточнил я.

– Конечно. Ведь речь идет о человеке, который является лицом Лиги и каждую неделю переписывает ее рекорды. Конечно, «Конн Смайт» ему дали прежде всего за игру и лидерские качества в конкретном плей-офф, но и за трудолюбие, и за преданность игре на протяжении всей карьеры. Личные интересы давно ушли для него на второй план, а может, никогда на первом и не были. Просто в какой-то момент – возможно, с появлением семьи – Ови пересмотрел кое-какие вещи и осознал, что ему за тридцать и время для выигрыша главного трофея уходит. А чем ты старше, тем это становится сложнее. И в этом Кубке он взял на себя дополнительное бремя. Помимо голов и капитанского разговора, он блестяще отыграл в обороне, ловил шайбу на себя – в общем, делал те вещи, которые он раньше выполнял неохотно. И остальные ребята в команде думали: если так поступает Овечкин, нам стыдно не следовать ему! Это позволило команде стать единым кулаком, а вожак показывал все команде своим примером. Шел – и делал.

– В ближайшие сто лет таких, как Овечкин, не будет, – сказал в те дни Кузнецов, которого Ови в нашем разговоре охарактеризовал как «открытого, доброго и очень веселого парня». – А таких, как я, – целый мешок.

И расставил тем самым все точки над «i» в рассуждениях о том, как он относится к такому выбору обладателя «Конн Смайта».

В последующие дни Овечкин много где появлялся. Известный болельщик «Вашингтона» Тед Питерс по прозвищу Капитан Очевидность, который на каждом матче разгуливает по Capital One Arena в белой фуражке и с муляжом Кубка Стэнли в руках, рассказывал мне у входа в арену, как встретил Ови через неделю после победы в «Нетс Парк» на стадионе местной бейсбольной команды, где ему доверили нанести первый питч – вроде символического первого удара по мячу в матчах по европейскому футболу.

– Он там был с Кубком Стэнли, – вспоминает Капитан Очевидность. – Мы поздоровались, пожали друг другу руки, но я не хотел отвлекать человека, который хорошо проводил время. Не думаю, что у кого-то в истории НХЛ было больше удовольствия, чем у «Кэпиталз», когда они выиграли. Сто процентов! Как они купались в фонтанах в паре кварталов отсюда!.. А парад!

В победном параде по Вашингтону тогда участвовало около миллиона человек.

– Состояние у нас, правда, было уже тяжеленькое, – вспоминал Кузнецов. – Очень жарко. Но эмоции – непередаваемые. Это было какое-то сумасшествие. Они тоже додумались – русского человека, пьяного, туда[5] поставить! С моим английским, а они: «Иди говори». Разволновался, заикаться начал. Понял, что с этим надо заканчивать. Выматерился в микрофон – а там, оказывается, мэр города сидел за мной, прямой эфир был! Зато это – настоящие эмоции. Так и должно быть! Там не место каким-то заученным фразам. Понятно, что всем спасибо. Но именно ради таких эмоций я и живу. И никогда не буду меняться, вписываться в какие-то шаблоны.

Овечкин тоже не вписывается в шаблоны, хотя едва ли стал бы материться в микрофон при мэре Вашингтона…

– Празднование Кубка в Джорджтауне, районе Вашингтона, где Ови и другие игроки не стеснялись своих эмоций и делились ими с болельщиками, – это было что-то уникальное, – вспоминал Сергей Кочаров. – Уверен, ни у одной другой команды такого не было, никто так не праздновал победу с публикой, как Ови в Джорджтауне! Это было самое памятное лето в моей жизни. Поехать в Европу с Кубком Стэнли – сначала в Швецию и, конечно, в Россию с Овечкиным, Кузнецовым и Орловым, наблюдать, как Ови празднует с семьей (а ведь сколько для его семьи это значило!), привезти Кубок на «Динамо», в родной клуб Саши, увидеть пятнадцать тысяч человек, которые ожидают трофей… Это было потрясающе.

– Что сильнее всего запомнилось тогда в Москве?

– Просто видеть Ови с Кубком. Те моменты, когда он сидел и смотрел на него, держал его, не хотел расставаться с ним. Это было уникальное чувство. Быть рядом с человеком, который ждал этого момента всю жизнь. Он хотел разделить этот момент со своей страной, семьей, родными, российскими болельщиками. Для него это было очень важно.

И был Кубок Стэнли, наполненный черной икрой. «Хорошая!» – оценила в нашем разговоре ее качество Татьяна Николаевна. А Кузнецов рассказал мне некоторые детали:

– Чуть не пропустил! С кем-то говорил, уши тер кому-то – смотрю, Орел кричит: «Пошли икру есть!» Ничего себе, думаю, размах. Вкусно было. И вовремя. Желудок нуждался в еде!

Сам Евгений во время празднования Кубка в Челябинске выступит по-своему, по-уральски, и организует поедание из трофея… пельменей.

– Залетели очень хорошо. Их много наварили. Одну порцию из Кубка съедаем – новую тут же доставляют. Горяченьких.

И было выпивание из трофея вниз головой.

И был медленный танец, на который капитан «Вашингтона» «пригласил» его, этот столько лет ускользавший от него Кубок.

И второй после 1997 года, когда это сделали Вячеслав Фетисов, Игорь Ларионов и Вячеслав Козлов из «Детройт Ред Уингз», но теперь – стихийный, приезд Кубка на Красную площадь.

И запланированный – в школу родного овечкинского «Динамо».

И поездка с Кубком на кладбище к могиле разбившегося много лет назад в автокатастрофе старшего брата Овечкина Сергея, в честь которого он назвал сына…

Спустя полгода мы разговаривали с Александром дважды за неделю во время калифорнийского турне «Вашингтона» – сначала на домашней арене «Сан-Хосе», затем – «Лос-Анджелеса». По каждой секунде общения теперь было видно, груз какой тяжести упал с его плеч после выигрыша Кубка. Саша просто весь светился. И многие вопросы, конечно, были об этой победе и реакции на нее.

– Конечно, после Кубка Стэнли чувствуешь себя более расслабленно, – говорил Овечкин. – Потому что ответственность, которая была последние десять-двенадцать лет, спала, и сейчас ощущаешь себя более комфортно.

– Выигрыш Кубка – это для тебя было счастье или облегчение?

– Счастье. Это был один из лучших моментов карьеры – когда ты наконец достиг пика, поднял эту чашу над головой. Все счастье, которое мы подарили нашим болельщикам и родным, не описать. Это нужно видеть и чувствовать.

– Ты сказал в интервью, что, когда сын Сережа подрастет, ты покажешь ему пятый матч финальной серии с «Вегасом».

– Покажу. Потому что это исторический матч для всего Вашингтона.

– Радовался ты совершенно фантастически. Я никогда ничего подобного не видел.

– Мы все это делали с душой. И долго к этому шли. Так что такая радость была предсказуемой. Все были счастливы. Город стоял на ушах – и мы тоже. И сейчас наслаждаемся теми воспоминаниями и моментами, которые пережили. Так почему бы еще раз не повторить этот путь?

Повторить окажется задачей – по крайней мере пока – невыполнимой. За шесть Кубков, прошедших с тех пор, «Кэпиталз» пять раз проиграют в первом раунде, а однажды не выйдут в плей-офф. Но тем ярче это доказывает, что такое победа в Кубке Стэнли. Если вы победили пятнадцать раз – вы его проиграли. Только шестнадцать побед. Шестнадцать прожитых и выигранных жизней.

Незадолго до нового, 2024 года я размышлял о том, как отметить свой день рождения, 13 февраля. В какой-то момент случайно взглянул на календарь февральских игр НХЛ – и меня аж подбросило от спонтанно родившейся идеи.

11-го и 13-го «Вашингтон Кэпиталз» принимал у себя на Capital One Arena лидеров Западной конференции – «Ванкувер» и «Колорадо». Я знал, что в это время буду в Штатах. А Овечкина на его домашнем льду не видел никогда. В нескольких странах, на десятках арен – видел. В Вашингтоне – нет. И что такое эта Овимания, знаю только теоретически. А ему уже тридцать восемь…

Я понял, что упустить этот шанс не могу. И обязательно сделаю себе такой подарок на день рождения, лучше которого затрудняюсь что-то представить.

Матч с «Ванкувером» был воскресный и дневной. В Северной Америке это был особенный день. День Супербоула, суперпопулярного финала по американскому футболу, который смотрит вся страна: кто-то по спортивным соображениям, кто-то – из-за шоу до игры и в перерыве. Его я буду смотреть в баре со знакомым журналистом, в прекрасном настроении, и никакое поражение «Сан-Франциско», за которых болел, не в состоянии было его испортить. Потому что чуть ранее я прикоснулся к тому, о чем давно мечтал, – и, более того, Овечкин на моих глазах забил.

А еще больше я кайфовал два дня спустя, в сам день рождения…

Сезон для карьеры Овечкина выдался беспрецедентно тяжелым. Потеряв в феврале 2023-го отца, беда с которым случилась внезапно (и Саша, рванув в Москву, не успел застать его живым), он словно потерял часть себя прежнего. Вернувшись из России, в концовке того сезона почти ничего не забивал (но, с учетом прекрасного начала, привычную отметку «40» все же преодолел), а в новом и вовсе застопорилось. Даже когда забивал – часто отменяли. К концу ноября – уже три гола. Раньше бы он их и не заметил, а сейчас…

Сейчас, к середине сезона, к концу января, он забил всего восемь шайб. Овечкин. Восемь. И пошел шепоток – все, мол, чудеса закончились, возраст, о котором все забыли, берет свое. А до Гретцки – еще больше шестидесяти голов. Поди его такими темпами догони.

Некому стало отдавать ему передачи. Травмы вконец замучили его многолетнего центра Никласа Бэкстрема, и швед объявил о приостановке карьеры. Кризис переживал второй центр, Евгений Кузнецов, которому в феврале даже пришлось отправиться на программу помощи игрокам НХЛ, а после выхода из нее «Столичные» обменяли его в «Каролину».

Вообще, состав команды ничего, кроме грусти при воспоминаниях о не таком уж давнем чемпионстве, не вызывал. Молодой тренер-новичок Спенсер Карбери делал все, что мог; ночами, по его словам, не спал, чтобы разбудить не работавшее большинство «Вашингтона» и чтобы машина марки «Овечкин» поехала как надо, но все шло очень, очень тяжело. По результативности хуже «Кэпиталз» был только явный аутсайдер «Сан-Хосе».

В декабре Овечкин не забивал рекордные для себя четырнадцать матчей подряд. Но, наконец, в конце пятнадцатого, 21 декабря, кистевым броском из «офиса» забил в овертайме «Коламбусу».

Комментаторы тогда взревели: «The Great Wait is over!» («Великое ожидание окончено!»), изящно обыграв прозвище Ови – The Great Eight («Великая Восьмерка»). А дальше там дело дошло даже до «Аллилуйя, Ови!». И добавили, что этот гол – 900-й, если сложить регулярку и плей-офф. Подумалось – вот тут бы до тысячи дойти! Но попробуй забей еще сто в таком возрасте.

Поклонники Великой Восьмерки вздохнули с облегчением и подумали – ну, теперь прорвет. Не прорывало, однако, целый месяц, в том числе из-за травмы, которая заставила Александра пропустить три матча, что с ним случается крайне редко.

Его и на Матч звезд, проходивший в Торонто, не пригласили. Впрочем, вашингтонский журналист Тарик Аль-Башир распространил инсайд, что клуб сам по просьбе Ови обратился с такой просьбой в НХЛ – чтобы ему дали время на отдых. Никто эту информацию не опровергал, включая самого Александра. Все говорит за то, что так и вышло. Обязательности же в его приглашении при таких сложностях в игре не было никакой – туда же зовут не за прошлые заслуги, а именно за текущий сезон.

Перерыв примерно в неделю, возникший у «Кэпиталз» из-за Матча звезд, Овечкин использовал нетривиально – съездил в Дубай. 13 февраля, когда мы встретились с ним в раздевалке тренировочного катка «Кэпиталз», он рассказал подробности – оказывается, праздновали большой компанией день рождения отца Насти.

Из Эмиратов в Америку внезапно вернулся совсем другой Овечкин. Прежний. Тот, для которого голы – будни. К моменту, когда я приехал в Вашингтон, он забрасывал шайбы в четырех матчах подряд, причем в трех из них сильным соперникам – «Далласу», «Флориде» и «Бостону». После игры с «Ванкувером», в которой он забил пятую, я спросил у Карбери – отчего, мол, его так прорвало? Тренер ответил, что Александр всегда вторые половины сезонов проводит лучше первых. И что-то такое знает, как подводить себя к ним в наилучшем состоянии.

У Ови к моему приезду шла голевая серия, а вот у его команды – увы, проигрышная. Таким был контекст.

Уже в вашингтонском метро, где станции в центре друг от друга не отличишь, меня постепенно начали окружать Александры Овечкины. Ну, люди в его свитерах. Но даже при выходе из вагона на станции Gallery Place / China Town преобладали еще Ти Джеи Оши. Встречались даже Брэйдены Холтби – притом что основной вратарь чемпионской команды 2018 года убыл в «Ванкувер», а после и в «Даллас».

Но на перекрестке улиц Ф-стрит и Шестой, в китайском квартале центра столицы США, где располагается дворец «Кэпиталз», Овечкины уже были в подавляющем большинстве. Я осматривался, подмечал, что вокруг. Вот на углу – Театр Шекспира. Благородно. Рядом – дорогой мексиканский ресторан. На контрасте, за углом, на Шестой, ломают старую многоэтажную парковку. Поблизости готовят утку по-пекински – квартал-то китайский. И внутри метро – огромное изображение традиционного веера из Поднебесной. Даже название арены и то под английским написано иероглифами.

С разных сторон стекаются болельщики «Кэпс». Они из трех штатов – округа Колумбия, то есть собственно Вашингтона, а также Северной Вирджинии и Южного Мэриленда. Поэтому на эмблеме команды три звезды – по числу штатов, где за нее в массовом порядке переживают.

До игры остается чуть больше часа, и у каждого входа скапливается изрядная очередь, поскольку впускать внутрь начинают ровно за 60 минут. Мне-то идти в отдельный вход для прессы, но прежде хочется пообщаться с людьми. Подхожу в конец одной из очередей, рядом с которой публику развлекают барабанщики, и встречаю там двух людей азиатской внешности в свитерах Овечкина. И сразу – история!

– Я – ресторатор, у нас есть японский стейкхаус «Сакура» на Тайсон Корнер. Ови – один из наших посетителей.

– Ого!

– Меня зовут Такат, он меня называет – Тако. Я много лет знаком с его родителями, к нам приходили и все его одноклубники. Так мы с ним стали друзьями. Очень приятный, вежливый и скромный парень.

– Как он пришел к вам в первый раз?

– Это было еще до 2018 года, когда «Кэпиталз» выиграли Кубок Стэнли. Я не знал, кто он такой, хоккеем тогда не увлекался. Просто увидел, что очень большой парень. И без зуба, ха-ха. Он и выглядел как спортсмен, и я начал расспрашивать знакомых – кто этот человек? Мне и объяснили.

Я его спросил: «Почему вы не можете выиграть Кубок?» Он ответил: «Это не так просто, дружище!» А уже после победы он снова пришел к нам в ресторан и подписал мне свитер. Ови меня и сделал фанатом хоккея, из-за него мы и начали ходить на матчи. У меня есть много фотографий с ним! Вот, смотрите, он сам готовит у нас еду! А вот вся его семья. Мама, папа… Русский комик[6]. У нас бывали и другие хоккеисты – Орлов, Кузнецов, Оши, остальные…

После этого диалога я начинаю думать, что тут весь город не только болеет за Овечкина, но и лично его знает. При диалоге со следующим «Овечкиным» оказывается, что это все же не так. В джерси с «восьмеркой» – и мужчина средних лет, и его жена, и двое маленьких детей.

– Меня зовут Майк, я электрик. Всю жизнь жил здесь и рос как фанат «Кэпс». Ходил на игры еще ребенком, задолго до Овечкина, а теперь вот детей, пяти и двух лет, начал к этому приучать. Думаю, это всегда был хоккейный город[7], но Ови однозначно добавил ему огня. Лично я с ним не знаком, хотя очень хотел бы. Но хожу на него всю его карьеру. Успех, которого «Кэпс» добились с ним, изумителен. Он самый великий хоккеист всех времен! И сейчас меня больше всего волнует то, чтобы он побил рекорд Гретцки.

По другой стороне улицы шел человек, не обратить внимания на которого было невозможно. Высоченный, с муляжом Кубка Стэнли в руках, в белой фуражке и вообще весь в белом – в частности, несмотря на всего десять градусов тепла, в шортах и длинных гольфах. Наискосок мощного корпуса – красная лента с надписью Obvious, «Очевидный». Яркий образ дополняет седая борода.

С таким человеком разговор точно получится. Начинаем его на фоне огромного баннера с игроками «Кэпиталз» наверху арены с надписью All Caps, где самое крупное лицо вы догадались у кого. И это не Майкл Сгарбосса.

– Меня зовут Тед Питерс, – говорит мой собеседник, – я также известен как Капитан Очевидность. Очевидно, что я люблю хоккей.

Последней фразой он дал понять, что не хочет выходить из роли. И объяснил, что одевается так специально, с намерением развивать хоккей и привлекать к нему внимание, произвести впечатление на тех, кто еще мало знает об этой игре, но, увидев его наряд, обратит внимание и придет на матч. По основной работе у него свободный график, он определяет его сам – и поэтому хоккей не пропускает.

Придумал он этот образ больше десяти лет назад как шутку. Один спортивный комментатор постоянно прикалывался насчет Капитана Очевидность. Тед смеялся, ему это нравилось, и в какой-то момент он подумал – как бы сделать что-то подобное? А потом увидел парня из рекламы гостиниц, который придумал себе образ Капитана Очевидность. Питерс не хотел его копировать, опасаясь получить неприятности в вопросах авторских прав, и разработал что-то свое. Но вначале – без муляжа Кубка Стэнли, который он стал носить только после победы в 2018-м.

– До того не хотел сглазить их, – поясняет Тед. – Я видел настоящий Кубок Стэнли и имел возможность сфотографироваться с ним раньше, когда «Кэпиталз» вышли в финал 1998 года и проиграли «Детройту». Привозили трофей и на старую арену в сезоне-1989/90, когда «Вашингтон» вышел в финал Восточной конференции с «Бостоном».

Собственно, Капитан Очевидность перечисляет все большие успехи в плей-офф, которые были в истории «Вашингтона» до Ови. К которому у него, конечно, особое отношение.

– Помимо той фантастической игры, которую Овечкин уже почти два десятилетия регулярно выкладывает на стол, он несет полную ответственность за то огромное количество аншлагов, которые здесь были. Они начались как раз с того момента, как он в 2005 году пришел в Лигу.

– Первое впечатление помните?

– Оно у меня было таким же, как от Петера Бондры[8]. Ови был даже не на голову, а на голову и плечи выше остальных в Лиге по таланту забивать голы. В первом же матче забил два и уже вскоре отделил себя по этому навыку от остальной Лиги, да еще и свой «офис» создал! А еще доставляет удовольствие, до какой степени его игра и энергетика зажигают каждого, кто находится и рядом с ним, и во дворце. Всем, кто регулярно наблюдает за Овечкиным, невероятно везет!

– Лично вы с ним знакомы? Он как-то на вас реагирует?

– Иногда прихожу на тренировки[9]. Он всегда сфокусирован на работе. Но иногда ловлю его взгляд. Он обращает на меня внимание, выражение лица становится особенным, вроде: «А что этот парень тут делает, ха-ха?» четыре-пять раз, в том числе через неделю после победы в Кубке Стэнли, видел его на бейсболе. Вот там здоровались, пожимали друг другу руки, он спрашивал: «Как дела?» Не хочу его беспокоить, понимаю, что он – живой человек и пришел получить удовольствие от игры и хорошо провести время.

– Учитывая все, что сейчас происходит в мире, это как-то влияет на ваше отношение к Овечкину? В частности, ситуация на Украине.

– Это спорт, это хоккей. То и это – совершенно разные вещи. Мне кажется, он чувствует это так же. Он здесь, в Вашингтоне, чтобы играть в хоккей. Не знаю его так хорошо, не могу залезть ему в голову. Но уверен, что, если вы зададите ему этот вопрос, он скажет: «Мой фокус – на команде и на еще одной победе в Кубке».

– Ждете момента, когда Овечкин обгонит Гретцки по голам?

– Не могу дождаться! Не могу дождаться! Думаю, это произойдет через пару лет, и представляю себе, что здесь будет твориться. Это будет значить для города все, если он преуспеет. Овечкин – это часть Вашингтона, его самоидентификации. Он привнес сюда победный менталитет, и для нас огромная гордость, что он с нами.

Спросил Теда под конец разговора, будет ли он смотреть Супербоул. Он, естественно, ответил: «Очевидно!» Собирался идти для этого на вечеринку к другу. Но прежде предложил одержать «супербоуловскую» победу в матче «Вашингтон» – «Ванкувер», при обязательном голе Овечкина.

Со вторым все срослось, с первым – увы.

Болельщик «Вашингтона» – естественно, с фамилией Овечкина и восьмым номером на спине – поднимал над собой крохотную дочку с косичками, в маечке с той же фамилией и той же восьмеркой. Казалось, даже готов подбросить ее, но все-таки удерживал себя от такого риска. Народ вокруг тоже был в экстазе.

Только что, на восьмой минуте второго периода, при счете 1:1 после паса Овечкин хотел отпасовать на дальнюю штангу, но от конька 88-го номера «Ванкувера» Нильса Амана шайба изменила направление и залетела в ворота. Автоголов в хоккее не фиксируют, гол записывают на последнего игрока атакующей команды, коснувшегося шайбы. И диктор взревел: «Capitals goal scored by number eight – Alex Oooooooovechkin!» Рев арены, как и скандирование: «Ovi! Ovi!», которое я в оригинале, конечно же, тоже очень хотел услышать, я вам описать не смогу.

Так Овечкин забил в четвертом матче подряд, и, учитывая, что это произошло на моих глазах, я понял, что жизнь удалась. Понял до такой удивительной степени, что, пока записывал все впечатления о голе и реакции болельщиков, каким-то образом ухитрился пропустить ответную шайбу «Кэнакс», заброшенную через минуту и 11 секунд. Как это получилось – не представляю, но минуты две спустя, посмотрев на табло и увидев там 2:2, сперва подумал, что это какая-то ошибка. Вот так иногда захлестывает эйфория от забитых голов.

Я продолжал наблюдать. Вот бабуля лет девяноста на трибуне. В майке Овечкина. Вот конкурс бросков среди выигравших такое право болельщиков в перерыве. Все тоже в майках Овечкина. Да если бы всю Capital One Arena в тот день накрыла огромная майка Овечкина, я бы тоже этому совершенно не удивился.

У меня было огромное желание поговорить об Александре с кем-то из журналистов, пишущих о нем давно. Пресс-атташе «Кэпиталз» Сергей Кочаров, к разговору с которым вернусь чуть позже, посоветовал мне Тарика Эль-Башира, и благодаря ему второй перерыв у меня получился более чем содержательным.

– Пишу об Овечкине с первого его дня в Вашингтоне, точнее, даже с драфта в Роли, – начал Тарик. – За эти годы он по мере взросления прошел через большие изменения. Вначале, несмотря на то, что его английский не был безупречен, он был способен рассказывать истории и заставлять людей смеяться. С годами он стал в словах более умеренным. Такие вещи часто происходят с ребятами, которые становятся старше. При этом я нахожу общение с Ови очень увлекательном. У него две стороны – когда диктофон включен и когда нет. Не под запись это очень теплый, веселый, дружелюбный парень. А при включенном диктофоне он намного более осторожен, чем раньше.

– По-русски Овечкин говорит с прессой очень сжато, лаконично. По-английски – так же?

– Соглашусь. Когда он хочет быть веселым, его чувство юмора включается, и этими своими короткими, но очень акцентированными фразами он заставляет всех смеяться. Но долго при этом действительно не говорит.

Есть некоторые клубы НХЛ, где капитан стоит перед камерами и диктофонами после каждой утренней тренировки, раскатки и после каждого матча. В Вашингтоне ситуация чуть иная. Если по молодости Ови говорил всегда, то теперь никто и не считает, что он должен выходить к репортерам беспрерывно.

– Всегда, когда мы его запрашиваем, он приходит, – объясняет Тарик нынешний формат общения. – В том числе и после поражений. Объясняет, почему команда играет хорошо или плохо, почему он забивает или нет. Он никогда не прячется в душ, когда дела идут не так.

Произнеся эту эффектную фразу, Эль-Башир вспомнил великолепную историю из первых лет карьеры Овечкина в НХЛ. Оказывается, легендарную фразу «Русская машина никогда не ломается!», которую Саша теперь даже запатентовал (по крайней мере, мне он в интервью утверждал именно это), он впервые произнес именно под диктофон Тарика. Не только его, конечно, но в том числе.

– Это был второй его сезон в НХЛ, 2006/07. В конце предыдущей игры в Денвере Ови принял на себя бросок, во время которого шайба попала ему в пятку. Я был на том матче, поскольку тогда летал и освещал все матчи «Кэпиталз». Он досрочно ушел со льда и немного хромал после игры. На следующий день у команды была тренировка уже в Ванкувере, точнее, на тренировочном катке «Кэнакс» в Бернаби, Британская Колумбия. Ови катался. Кто-то из репортеров спросил: «Как ты себя чувствуешь?» Тогда-то он и сказал: «Russian machine never breaks» («Русская машина никогда не ломается»). И это тут же стало цитатой, которую люди запомнили навсегда. К тому времени в Лиге шла уже настоящая Овимания. Все хотели знать о нем все. Помню, как раз тогда, когда я летел из Денвера в Ванкувер, на канадском пограничном контроле меня спросили: «Чем ты занимаешься?» – «Освещаю “Кэпиталз” для “Вашингтон Пост”». У пограничника загорелись глаза: «Только скажи мне, что он сыграет завтра!» – «Ови?» – «Да! Я добыл билеты для себя и для сына, и это было очень сложно, потому что каждый хочет на него пойти и увидеть, как он играет!» – «Думаю, он сыграет». – «Уф-ф. Спасибо, спасибо! Можешь проходить! Добро пожаловать в Канаду, ха-ха!» Это была настоящая Овимания! И своей открытостью в ранние годы он умел делать так, что люди смеялись чаще обычного. Нет, я не хочу сказать, что сейчас он стал скучным. Просто то, что с годами человек начинает вести себя более сдержанно, вполне ожидаемо.

Хотелось узнать и о каких-то недостатках Овечкина, о том, как и когда он злится на североамериканских журналистов. Тарик рассказал:

– Клуб его защищает и оберегает. Но в течение стольких лет, естественно, мне приходилось писать о нем какие-то негативные вещи. Например, когда в ранние годы у него вместо обычных сезонов с пятьюдесятью шайбами случались сезоны с тридцатью. А стиль его отношений с прессой таков, что, если ему что-то было не по душе, он приходил и прямо говорил: «Вот это мне не понравилось». Или: «Хей, я забил сегодня для тебя! Ты же писал: “Где его голы?”»!

– У вас были какие-нибудь стычки?

– Дайте подумаю… Да, была! Когда у него был сезон с тридцатью тремя шайбами, я написал вместе с еще одним репортером большой материал в «Вашингтон Пост», почему у него не идет. Говорил до него со многими людьми в Лиге, в команде. Текст вышел, когда на следующее утро у нас были в гостях «Айлендерс». Он нашел меня и дал понять, что написанное ему не понравилось. Мы с ним обсудили это как взрослые люди. Я спросил: «Ови, в чем проблема?» Он четко указал места, штуки четыре. Я объяснил, что мне это рассказали люди. Но он настаивал на том, что ему это не нравится и ему сегодня не надо было это видеть. Сейчас не уверен, что он в такой ситуации стал бы меня искать. Но тогда он был молод и только начинал понимать, что если ты – суперзвезда и упал с пятидесяти голов до тридцати, критика неизбежна.

Тут самое интересное было узнать, какими были последствия той публикации для ее автора. Часто ведь звезды обижаются и перестают с критиками общаться.

– Он заслуживает большого уважения, – ответил Тарик. – В любой момент, когда Ови был чем-то разозлен или расстроен, он отпускал ситуацию. Ни разу за все это время он не сказал: «Я не хочу с тобой разговаривать». Хорошо я написал или плохо, выиграли «Кэпиталз» или проиграли – ни разу. Вы знаете, что у Ови нет агента. Поэтому, если ты что-то от него хочешь, то сразу идешь к этому большому парню и тебе не нужно ни через кого пробиваться. Если я просил пятнадцать минут с ним для какой-то большой публикации – то всегда эти пятнадцать минут получал. Дома, в гостях – всегда. Садились и говорили.

– А о событиях на Украине, из-за чего в том числе и сборная России не имеет возможности играть в международных турнирах, вы его спрашивали?

– Были вопросы, в том числе и от меня, когда это только началось. Но потом – ни разу. Он всегда говорит: «Я сказал то, что сказал, мне добавить нечего». Поэтому с тех пор не говорим об этом, тема просто не поднимается.

Эта тяжелая тема не поднимается, но не спросить Тарика о трудном сезоне Овечкина и его причинах – будь то смерть отца или что-то другое – я не мог. Давно заметил: когда речь заходит о хоккее, а не о политике, все люди становятся гораздо более словоохотливыми.

– Для меня безусловно, что отец значил для Ови все. Когда Ови был молодым, папа ходил на каждую его тренировку! Другие отцы в НХЛ на тренировки не ходят. Михаил сидел на трибуне, внимательно наблюдал. Он не был таким, что «Саша, ты должен работать над тем и этим», не говорил об этом прессе. Он просто смотрел. Но когда ты их видел, было ощущение, что это не отец и сын, а братья. Видно было, как ему тяжело, когда он узнал, что отец серьезно болен. А когда его не стало… Понимаю, что такое было для него уехать домой на такое время посреди сложного сезона[10]. Притом насколько важны для него интересы команды, и все об этом знают. Это говорит только о том, как важен был Михаил в его жизни. Не могу залезть к нему в голову, говорить за него и утверждать, что он начал меньше забивать из-за смерти отца. Но можно провести прямую линию между тем и другим.

Тему причин спада Овечкина Эль-Башир развил не самым предсказуемым образом, выдавшим в нем и понимание не только энхаэловского, но и международного хоккея:

– Ты смотришь на парней, которым тридцать восемь, тридцать девять лет, и понимаешь, что всего несколько хоккеистов доигрывают в Лиге до такого возраста в принципе. И тем более сложно выдавать голы в прежнем режиме, когда ты стал настолько старше. А в случае с Ови надо помнить, сколько матчей он сыграл на всех уровнях. Надо ведь говорить не только о клубе, который при нем постоянно выходил в плей-офф, но и о сборной. Олимпиады, чемпионаты, Кубки мира – это еще больше сотни матчей высочайшего накала! У его тела – очень большой пробег, если сравнивать его с той самой машиной. Тем более если помнить, что он всегда играл в очень контактный хоккей. В тридцать восемь лет после всего этого можно сказать, что у него тело сорока- или сорокадвухлетнего человека. Потому что у него за спиной больше хоккея, чем у большинства других. Потом выбыл Никлас Бэкстрем. Евгений Кузнецов то тут, то нет, а если тут, то не всегда в оптимальном состоянии. В общем, у него нет центра, который доставлял бы ему шайбы под бросок так, как это происходило раньше. Дилан Строум – великолепный игрок, но он больше бросает, чем делает передачи. Бэкстрем имел реально большое влияние на его результативность. Кузи какое-то время тоже был таким человеком, но в последнее время он нестабилен, а потом попал в программу помощи игрокам НХЛ… В общем, три вещи – возраст, уход отца, отсутствие центра. Они повлияли на то, что происходит.

Третий период должен был начаться уже вот-вот, и напоследок я спросил Эль-Башира, что будет значить для Вашингтона момент, когда (и если) Овечкин побьет рекорд Уэйна Гретцки. И какое вообще наследие оставит Ови, закончив играть, для столицы США.

И тут Тарик привел конкретный пример, после которого многое стало ясно. Как и на льду, в общении иногда последние секунды расставляют все точки над «i».

– Год назад я спросил своего девятнадцатилетнего сына, который играл в хоккей: «Что ты хочешь больше – еще один Кубок Стэнли у “Кэпиталз” или Ови, который обгонит Гретцки?» Он ответил: «Ови, который обгонит Гретцки. Кубок у нас уже был. А лучшего снайпера в истории Лиги – еще не было». И у меня есть ощущение, что очень много людей чувствуют то же самое. Хоккейные болельщики в этом регионе страстно хотели, чтобы команда выиграла Кубок. Они это получили. Хотят ли они еще один, два, три раза? Конечно. Но сейчас все хотят увидеть Ови главным снайпером в истории Лиги. Думаю, он уже самый великий спортсмен, который когда-либо играл в Вашингтоне. В любом виде спорта. И с точки зрения того, к кому болельщики относятся еще лучше… Не могу никого назвать. Может, Джил Гиббс, тренер «Редскинз», когда они выиграли три Супербоула. Но все же скажу, что Ови – номер один.

Третий период матча с «Ванкувером» плавно перешел в овертайм (то есть очко хозяйская команда, по крайней мере, взяла), а тот закончился для «Кэпиталз» драматически. За пять секунд до сирены молодой центр Коннор Макмайкл сделал слепой пас прямо на одного из лучших снайперов «Кэнакс» Джей Ти Миллера, который не упустил возможности забить победную шайбу.

На пресс-конференции спросил Спенсера Карбери о голевой серии Овечкина и ее связи с отдыхом в Дубае.

– Все возможно, – улыбнулся главный тренер. – Иногда кажется, что у него есть рецепт, как проводить перерыв на Матч звезд. Он традиционно играет лучше во второй части сезона. Видимо, ему требуется морально отойти от хоккея, не думать ничего об НХЛ, «Вашингтон Кэпиталз», хоккее вообще. Это позволяет ему вернуться свежим, что сейчас и происходит. Такое впечатление, что Ови и кататься стал резче. Его игра – важный для нас шаг вперед. Голы даже визуально стали даваться ему иначе.

В этот день мне везло. В подтрибунном помещении я сразу столкнулся с Овечкиным, который возился с двумя сынишками – поскольку матч был дневной, младшего на игру тоже взяли. Дети вернули ему нормальное настроение, и он позитивно откликнулся на просьбу познакомить с Настей – с ней мне тоже очень хотелось поговорить. И дал добро на интервью после утренней раскатки в день следующего матча с «Ванкувером».

А пока, выходя из дворца, я обнаружил выезд на улицу, которым пользуются хоккеисты и другие люди, припарковавшиеся внутри Capital One Arena (а снаружи до парковок еще идти и идти – центр города!). Решил понаблюдать – и удивительно, но Овечкина на его мерседесовском внедорожнике болельщики у гаража не ждали, притом что улица не была перекрыта. Лишь одна женщина-охранник помахала ему, а он ей в ответ.

Проснуться утром в день рождения и первым делом подумать о том, что сейчас – ехать на интервью с Овечкиным… Для многих спортивных журналистов такой сценарий – мечта.

Но для того, чтобы эту мечту реализовать, до тренировочного катка «Кэпиталз» еще надо было доехать. Поскольку дорога не казалась слишком сложной и не предвещала никаких приключений, добираться до станции Bolston решил на метро. Дальше сработало то, что люди моей национальности называют «еврейским счастьем». Не доехав одной остановки до единственной пересадки, поезд встал. Наглухо. Хорошо еще, не между станциями.

В какой-то момент я понял, что единственный шанс успеть – это такси. Поискать вход на каток тоже пришлось – ведь располагается он, как выяснилось, фактически на… крыше торгового центра. И когда минут через двадцать после начала раскатки я туда вошел, на льду Овечкина уже не увидел.

Внутри похолодело. Впрочем, один из сотрудников пресс-службы выяснил, что хоть Саша всегда быстро уходит с раскаток, но с арены еще не уехал. Его предупредили, и пока я, успокоившись, ждал Ови, в раздевалке пообщался с двумя его партнерами по команде – ветераном и новичком «Вашингтона».

Центрфорвард четвертого звена, 33-летний Ник Дауд пришел в «Кэпиталз» из «Лос-Анджелеса» транзитом через «Ванкувер» в следующем сезоне после победы на Кубке Стэнли и играет с Овечкиным, выходит, уже шесть сезонов. И на мой вопрос о самой яркой истории, которую может рассказать о капитане, он отреагировал мгновенно:

– Вот одна, которая засела у меня в голове и показывает его способность быть суперчеловеком. Ови был одним из первых в команде, кто заболел ковидом. По-моему, он не катался недели две. Потом вернулся и участвовал только в раскатке. Тем же вечером мы играли против то ли «Филадельфии», то ли «Баффало». Он смертельно устал, поскольку не просто не катался, но из-за болезни не мог даже ходить в тренажерный зал. А потом он взял и забил победную шайбу в овертайме.

Шкафчик Дауда в домашней тренировочной раздевалке располагается рядом с овечкинским, и я спросил, много ли юмора он слышит от соседа. Ответ оказался небанальным и дал понять: мне повезло, что, опоздав на раскатку на двадцать минут, я еще застал Ови на арене.

– Тут проблема в том, что он выходит на лед еще до того, как я начинаю переодеваться, а уходит с него еще задолго до того, как я появляюсь в раздевалке. Так что мы не так много пересекаемся, ха-ха!

Заключительный вопрос был исполнен сколь банальности, столь и обязательности – как его не задать? Как не поинтересоваться, что значит для команды, чтобы он обогнал Гретцки?

– Мы все болеем за него! – выражение лица Ника не оставляло сомнений, что он говорит искренне. – Это казалось настолько недостижимым! Он и сам об этом сначала говорил. Мы все бьемся за него. В течение всей карьеры он делал изумительные вещи, которые заставляли огромное число людей вскакивать на ноги. Даже быть близко к такому рекорду – это что-то исключительное, и все говорит о том, какой у него голевой инстинкт. Что мне нравится больше всего – каждый вечер Ови выходит с этой целью, а все соперники хотят, чтобы он ничего не забил. Но он продолжает забивать и забивать уже девятнадцатый сезон!

Следующим моим собеседником стал 23-летний защитник Расмус Сандин, обменянный в «Кэпиталз» в конце предыдущего сезона из «Торонто». Спрашиваю у него, каким он представлял себе Овечкина, играя против него, и каким он оказался теперь, в раздевалке. Улыбчивому шведу вопрос отчего-то очень понравился.

– Овечкин был и у меня, и особенно у моего брата идолом, когда мы росли. Его свитер был моим четвертым или пятым джерси, которое появилось дома. Да, у нас висел свитер «Вашингтон Кэпиталз» с восьмым номером и фамилией Овечкин! Потом я пришел в Лигу, и, естественно, он был одним из тех, против кого сыграть было интереснее всего. Большой, сильный парень, швыряет шайбу как лошадь…

Тут я задумался. Почему – как лошадь? Разве лошадь швыряет шайбу? Но Сандин применил именно такой образ. Впрочем, что именно он хотел сказать, было понятно.

– Большого удовольствия игра против него, если честно, не доставляла, – продолжил Расмус. – Особенно блокировать его щелчки в одно касание, ха-ха. А потом я пришел сюда и узнал его. Это что-то невероятное. Великий капитан. Огромное влияние на команду и забота о ней. Как только я пришел в команду, он представился. И после первой же игры мы присели уже за пределами льда, поговорили. Играть с ним – это огромная привилегия, как и находиться в одной команде с человеком, который бьет все эти рекорды. Когда меня обменяли в «Вашингтон», Джон Карлсон был травмирован, и я играл с Ови в большинстве. И такое впечатление, что каждый раз, когда я отдавал ему пас, он забивал. Алекс все время говорил: «Неплохо! Неплохая работа!» Это очень круто – видеть его щелчок так близко каждый день. Причем в роли партнера, а не соперника. Я был впечатлен тем, насколько он скромен и великолепен как одноклубник. Для одного из самых великих хоккеистов в истории было бы легко чувствовать себя выше всех в раздевалке, смотреть на других сверху вниз. Но он никогда так не поступает. Всегда, войдя, со всеми здоровается, к каждому относится очень тепло. Он всегда ведет себя одинаково – и сейчас, когда забил в пяти матчах подряд, и чуть раньше, когда с голами у него не шло. Его главным фокусом всегда была победа команды, и для меня это тоже стало впечатляющей вещью. Он всегда ставит команду, ее интересы и результат на первое место. А нынешнюю свою серию, надеюсь, он еще будет продолжать.

Будет, дружище Расмус. Но об этом – чуть позже. А пока – о том, о чем, как вы уже понимаете, я не мог не спросить.

– Мы все прекрасно знаем, как он идет к рекорду Гретцки, сколько осталось, и надеемся на это. Не могу сказать, что мы это постоянно обсуждаем – в том числе и потому, что не хотим его сглазить. И делаем все, чтобы помочь ему.

Вскоре после этих слов в раздевалке после массажа появился сам Ови. И для начала поздравил с днем рождения, о чем был осведомлен. Мелочь, а приятно.

Вот некоторые фрагменты этого пятнадцатиминутного разговора, во время которого он сидел под своим шкафчиком. Уже совершенно седой, улыбчивый Ови, над ним – его фамилия, слева – копия Кубка Стэнли…

Красота. Гармония. Мечта.

О голевой серии:

– Просто, думаю, пошла игра. Шайба начала залетать в ворота. Моменты такие же, какие были и в предыдущих играх, но появилось везение. Конечно же, и отдохнул, перезагрузился. У Настиного папы был день рождения, и решили его хорошо отметить. Пригласили много родных, близких, друзей, подзарядились потрясающими эмоциями. Да, было тяжело полететь туда-обратно посреди сезона, но это стоило того.

О фотографии с ним как раз из Дубая, которую разместил в своих соцсетях знаменитый английский футболист Уэйн Руни:

– Встретились случайно. Мы с ним хорошо знакомы еще с тех пор, как он играл в Вашингтоне за «Ди Си Юнайтед» в МЛС. Он приходил ко мне на день рождения. Приятно иметь дружеские отношения с такими великими людьми.

О самом любимом футболисте в мире:

– Конечно же, это Лео Месси. Я фанат «Динамо» и «Барселоны». Жалко, что он уехал из Каталонии, но все равно Месси для меня – лучший футболист всех времен.

О том, почему в предыдущем сезоне он реализовывал 14 процентов бросков, которые наносил, а в этом – только шесть:

– Может, иногда я делаю лишние движения, предпочитаю отдать пас, когда надо бросать. Нужно смотреть, разбираться во всем этом, но рецепт исправлять ситуацию один – выходить и играть! Осталось тридцать игр – и надо в первую очередь стараться выигрывать матчи и биться за плей-офф. Это главное.

О причинах спада «Вашингтона», проигравшего семь из восьми последних матчей перед нашим разговором:

– Есть понимание, что надо выходить, играть, бороться до конца и не смотреть в таблицу. Понятно, что для нас сейчас каждое очко на вес золота.

Жизнь докажет, что это были не просто слова. Об этом – ниже, а пока обращу внимание на такой фрагмент беседы. Вроде бы без громких заявлений, но для меня – важный.

– Скорректируете ли как-то подготовку к следующему сезону с учетом нынешнего?

– Когда сезон закончится, мы с моим тренером будем разговаривать на эту тему. Подумаем, что менять, что оставлять.

– Как раз из-за того, какой получилась первая часть нынешнего? – все же решил уточнить я.

– Да.

Известно, что если в течение сезона Овечкин блюдет спортивный режим – иначе никогда бы не играл до такого возраста на подобном уровне, – то в отпуске в Москве позволяет себе оторваться. Имеет право! Но в последнее-то время из-за падения уровня «Кэпиталз» отпуска стали длиннее. И с учетом еще и возраста нападающего среди хоккейных людей во время первой половины сезона-2023/24 бродила и такая версия: мол, Ови отдыхал в Москве, как привык, и недооценил то, что время идет, и чем старше игрок становится, тем дольше он должен готовиться. А тут еще и пасовать ему стало некому, причины сплелись – и получилось то, что получилось.

Так ли это – судить не могу, поскольку с Овечкиным в Москве не отдыхал, а делать выводы по чужим домыслам считаю неправильным. Но сама по себе мысль Александра о том, что в плане подготовки к сезону что-то надо менять, показательна и на самом деле оптимистична. Его величие не обеспечивало ему ощущения, что он всегда и во всем поступает правильно.

Возвращаемся к разговору с Овечкиным.

Об уходе Кузнецова на программу помощи игрокам НХЛ:

– Кузя – мой хороший друг, мы дружим семьями. Никогда не хочешь, чтобы с твоим другом происходило что-то такое, что требовало бы участия в программе помощи. Мы переписываемся. Все будет нормально!

О том, проставился ли за 1500-е очко, которого до него достигали лишь 15 хоккеистов в истории НХЛ:

– С ребятами мы, конечно, пошли и присели, но всей команде не проставлялся. Еще будет время!

Тут уместно привести слова самого Кузнецова об Овечкине в нашем ноябрьском интервью:

– У Овечкина приближается 1500-е очко. «Поляну» ждете от него, когда разменяет?

– Естественно! Он никогда жадным не был и всегда проставлялся. Даже просто на выездах у нас есть ребята, которым мы не позволяем нигде платить за ужин. Это у нас из поколения в поколение передается. Чтобы молодые деньгами не сорили, а в семью все откладывали.

О его яркой цитате в издании The Athletic: «Мы с Кросби спасли Лигу»:

– Мы стали двумя лицами Лиги, и это выстроило ее бизнес. Вокруг нас с Сидни строилась рекламная кампания, что привлекало болельщиков, прессу. Кросби – Овечкин, «Вашингтон» – «Питтсбург». Может, кто-то неправильно понял мою фразу о спасении Лиги. Просто на тот момент мы были лицами НХЛ.

О том, удалось ли познакомиться с Кросби поближе:

– Да, мы постоянно разговаривали на Матче звезд[11]. Переписываемся, общаемся.

О том, чем объясняет резкий рост результативности в НХЛ и не жалеет ли, что не родился лет на пятнадцать позже, чтобы играть в гораздо более открытой Лиге:

– Лига не стоит на месте, меняется. Стало больше пространства для более юрких игроков. Если посмотреть, что было лет десять назад, – правила поменялись. Больше стало удалений, нет таких задержек и хитов, как раньше. Все делается, чтобы было больше зрелища. Я доволен и тем, как прошли мои молодые годы, и в принципе тем, как все идет сейчас. Буду продолжать работать и стараться.

О его реакции на пародию во время Матча звезд 2022 года, когда Кирилл Капризов – по его словам, это была затея Кузнецова – переоделся в свитер Овечкина и спародировал буллит по-овечкински:

– Было прикольно, смешно. Молодцы ребята, креативные! Я заранее об этом не знал.

О том, пробовал ли на тренировках забивать лакроссом:

– Нет!

О том, когда последний раз, глядя на кого-то на льду, качал головой и думал, что он так не сможет:

– Как раз когда вижу лакроссы и другие штучки, которые молодые ребята делают. Молодцы, правильно! Больше импровизации, больше красоты хоккея. Я это только приветствую.

О побитом им рекорде Гретцки по числу голов в пустые ворота:

– Приятно, конечно, побить вообще какой-либо рекорд, а если это рекорд Гретцки – тем более дорогого стоит.

О том, когда последний раз виделись с Гретцки:

– По-моему, на Матче звезд в начале 2023 года. Просто пожали друг другу руки, потому что у каждого были свои дела.

О том, считает ли он самым красивым легендарный гол «лежа на спине» в первом сезоне в НХЛ в ворота «Финикса», который тогда тренировал Гретцки:

– Да все голы – красивые! Их, во-первых, тяжело забить, а во-вторых, каждый гол – это память, которая остается на всю жизнь.

О его коллекции клюшек:

– Клюшка с каждого гола, каждой передачи остается у меня. И шайбы остаются. И у других игроков, особенно молодых, прошу клюшки. Это все пойдет в музей, будет для болельщиков, когда закончу играть. Клюшки с каждого очка сохраняются – так что можете подсчитать! Начал собирать их с первого года в НХЛ.

О том, кто сейчас лучший в НХЛ:

– Одного человека сложно выделить. Маккиннон, Кучеров, Мэттьюс, конечно, Макдэвид, Макар.

О том, желает ли Остону Мэттьюсу побить его рекорд по голам в XXI веке за один сезон – 65 в сезоне-2007/08:

– Дай бог, чтобы побил! Если посмотреть на нынешний хоккей, в нем намного больше голов, он более открытый. Так что этого можно ожидать.

Мэттьюс действительно перещеголяет Ови и забьет 69. Но круглое число 70 американцу в двух последних матчах так и не покорится.

О том, закончит ли он карьеру в НХЛ после окончания действующего контракта с «Вашингтоном», то есть в сорок лет, после сезона-2025/26:

– Думаю, да.

О продлении на сезон в том случае, если к тому времени не побьет рекорд Гретцки:

– Не люблю слово «если». Живем сегодня, играем, идем дальше.

О том, что, по словам защитника «Кэпиталз» Александра Алексеева, русскоязычные игроки команды называют Овечкина – Старый.

– Ха-ха, да мы все друг друга старыми называем, в том числе и я их! Даже Про[12], не говоря уже о Кузе! Просто наше нормальное общение. Это не из-за возраста.

О словах того же Алексеева, что как-то за ужином Овечкин порекомендовал ему смотреть интервью Ксении Собчак, поскольку она «масть держит».

– Вряд ли. Может, он перепутал что-то? Сейчас спрошу… Да, говорил? Хм… Не помню. Но, значит, было!

О целях в карьере, помимо рекорда по голам:

– Каждый год стараться попасть в плей-офф, бороться за Кубок Стэнли. И, конечно же, Олимпийские игры. Но здесь не от нас все зависит.

О том, будет ли он сам плотно заниматься хоккейной академией Овечкина, которая строится в Москве, или у нее просто будет его имя:

– Буду заниматься. И делать все возможное для развития хоккея в России. Дай Бог, чтобы все получилось!

О том, часто ли Настя приводит на его матчи детей:

– Пятилетний Сережа приходит на каждую игру. Илюше на вечерние тяжело, он еще маленький. Но когда матч дневной, в час или три, как с «Ванкувером», – тоже обязательно приходит.

О том, катается ли сейчас Сережа и хочет ли папа видеть его новым Овечкиным в профессиональном хоккее:

– Катается. Здесь была проблема со льдом, но сейчас нашли. А насчет будущего… Поживем – увидим. Заставлять не будем. Мальчик он спортивный, азартный, хоккей любит. Дай Бог, чтобы все получилось![13]

О чем в 38 лет мечтает в жизни Александр Овечкин:

– Чтобы все были здоровы!

А потом я поехал за город на беседу с Настей, которая в своем таком же бешеном графике, как у мужа, сумела выкроить больше полутора часов на этот душевный разговор, за что ей большое спасибо. Его вы сможете прочитать в отдельной главе этой книги.

Помню, как брел оттуда к электричке двадцать минут по холмам вашингтонского предместья – и чувствовал себя совершенно счастливым. Я никогда не жалел о выбранной профессии, а это 13 февраля было одним из тех дней, когда кайфовал от нее особенно сильно. Стоило становиться спортивным журналистом, чтобы захотеть приехать на свой день рождения в Вашингтон, чтобы впервые в жизни посмотреть на Овечкина именно там, ощутить, как теперь говорят, вайб, поговорить о нем с разными людьми. А потом, в сам праздник, суметь пообщаться и с самим Александром, и с его женой.

Я хотел вместить в этот день вообще все – и до хоккея еще сгонять в другой пригород, Бетесду, в итальянский ресторан «Мамма Лючия», откуда Овечкину в каждый день домашнего матча к полудню уже почти два десятка лет доставляют его любимое предыгровое блюдо – курицу-пармезан. И съесть ее, хоть коллеги и предупреждали меня, что после этого невозможно ни дышать, ни говорить. Даже припас для этого специальные таблетки.

Но успеть туда без риска опоздать на саму игру было невозможно – и с учетом того, что на следующее утро уже был вылет, я решил отложить идею до лучших времен. До тех, например, когда я, даст бог, приеду в Вашингтон с надеждой увидеть матч, в котором Овечкин догоняет и обгоняет Гретцки…

Пока же после интервью с Настасией я отправился на игру с «Колорадо». И в метро, которое из наземного, в пригороде, постепенно становилось городским подземным, не отказал себе в удовольствии открыть только что купленный номер «Вашингтон Пост», найти спортивный раздел и почитать про «Кэпиталз» и Ови.

Да, по старинке, посмеется сейчас молодой читатель, которому вообще невдомек, что за удовольствие шуршать газетными страницами. А мне, воспитаннику классического «Спорт-Экспресса» времен великого главного редактора Владимира Кучмия – самое оно! Вспомнилось отчего-то, что номер о победе над канадцами на Олимпиаде в Турине с победным голом юного Овечкина выходил еще при нем, и уже в десять утра газету невозможно было найти ни в одном московском киоске… Как давно это было!

А Овечкин еще играет и забивает.

Сыграл и забил он и в этот вечер. Мне, как вы понимаете, в особое, праздничное наслаждение.

Шла середина третьего периода, мощное «Колорадо» во главе с героем сегодняшних дней Нэйтаном Маккинноном вело 4:2, «Столичные» получили большинство. А дальше уже все было абсолютно по классике. Ти Джей Оши от борта отбросил шайбу Джону Карлсону, тот накатил ее в «офис» Овечкину – и Саша, причем даже находясь за центром круга вбрасывания, присев на одно колено, щелкнул что есть силы в ближний угол. Вратарь Александр Георгиев чуть-чуть не успел – и как-то сразу забылись подсчеты экспертов, на сколько процентов ослаб в этом сезоне щелчок Александра Великого.

После игры я, заглянув в гостевую раздевалку (причем по незнанию оказался там даже раньше положенного времени и увидел ритуал послематчевого входа туда игроков), спросил Георгиева об овечкинском щелчке.

– Я немножко опоздал на передачу, и, конечно, против него это не очень хорошо. Надо посмотреть по видео, что там было, но на Овечкина надо успевать перемещаться, конечно. Он все умеет и все знает. Хорошо, что потом он попал в штангу, а не в ворота.

Да, голкипер «Лавины» даже немножко опередил то, что я хотел рассказать вам сам. Чуть ли не в следующей смене после гола Ови на кураже еще и попал в каркас ворот. Но тут уже, видимо, хоккейный бог решил, что с меня хватит.

Александр не забил, зато «Колорадо» на последней минуте закинуло две шайбы в пустые хозяйские ворота.

А я еще до матча около получаса поговорил о нем с пресс-атташе «Вашингтона» Сергеем Кочаровым, реализовав еще одну старую задумку. Ее исполнению чуть было не помешал… бывший главный тренер «Кэпс» Брюс Будро, при котором Ови как раз и забил 65 шайб за сезон. Он как-то оказался в ложе прессы, увидел Кочарова, с которым когда-то работал, дико обрадовался и на пару минут увлек его на разговор – что, где, как…

Кочаров пришел в «Кэпиталз» не из-за Овечкина, как я, честно говоря, думал. У меня почему-то в голове выстроилась версия, что клубу для работы со звездой такого уровня понадобился двуязычный человек. На самом деле после пяти лет работы в «Аризона Койотис», когда клуб из жаркого штата проходил процедуру банкротства и Сергей не был уверен ни в его будущем, ни в своей работе на следующий сезон, он прочитал, что открылась вакансия в «Вашингтоне». Для Кочарова это была хорошая возможность выйти на больший хоккейный рынок и поработать не в клубе-аутсайдере, а там, где каждый год претендуют на Кубок Стэнли. А то, что Овечкин – русский, было…

– …частью истории, но не причиной того, почему я сюда приехал.

Сергей эмигрировал в раннем детстве с родителями и по-русски говорит хоть и с акцентом, но свободно и чисто. И все же интервью ему легче оказалось дать по-английски, мне же важно было одно – чем быстрее и легче собеседник сможет излагать свои мысли, тем лучше.

– Легко ли заниматься пиаром Овечкина как руководителю пресс-службы клуба?

– Очень. Мы уже много лет вместе, прошли через хорошие и плохие времена, когда команда выигрывала и проигрывала. Но Саша всегда был профессионалом, и, даже когда игрокам трудно было говорить с прессой, он всегда все понимал и вел себя как капитан.

– Был хоть один случай, когда он сказал: «Сегодня не буду к ним выходить»?

– Никогда. Даже после самых тяжелых поражений в плей-офф, в овертаймах. Он первый, кого просят журналисты. И он ни разу с 2010 года, когда я пришел в организацию, не сказал «нет». Он понимает и полностью принимает ту ответственность, которую несет как капитан и лидер.

– Когда он в плане отношений с журналистами впечатлил вас больше всего?

– Людей всегда надо судить по тем моментам, когда все идет не очень хорошо. Когда все отлично, команда побеждает, легко быть достижимым, вежливым и профессиональным, легко соглашаться на интервью и давать их. А когда команда проигрывает и все прожекторы направлены на тебя, тогда лидер и показывает, кто он на самом деле. Для меня это и есть Овечкин в лучшем виде. Когда в этом сезоне у Саши была долгая безголевая серия и пресса атаковала его, он всегда был готов общаться. Он совершенно не изменился по отношению к одноклубникам и всем, кто вокруг него. Для него нет ничего важнее побед, остальное – включая личную статистику – на втором месте. И к своему лидерству и капитанству он относится очень серьезно.

– В чем за эти четырнадцать лет при вас Овечкин изменился?

– У него стало больше опыта. В том числе и опыта тяжелых поражений в плей-офф. Это уроки жизни. Он женился, у него появились дети – это тоже всегда меняет человека. А самые сложные моменты были в 2016 и 2017 годах, когда у нас были очень сильные команды, но оба раза мы проигрывали в плей-офф «Питтсбургу». В такие моменты ты начинаешь сомневаться, что это когда-нибудь случится. Хорошо, что дальше произошло то, что произошло. Но те два года из всех, что я провел в команде, для него были самыми сложными.

– Вы с ним говорите по-русски или по-английски?

– По-русски.

– Он сделал ваш русский лучше?

– В процессе! Там еще много работы впереди, ха-ха. Все, с кем я говорю по-русски, – это он и моя семья, родители и другие родственники. У меня армянское происхождение, но, когда я рос, мы всегда в семье говорили по-русски. Конечно, рядом с Ови всегда что-то узнаешь!

– Можете вспомнить его самые яркие шутки?

– Их было много, но большинство повторить не могу, ха-ха. Он полон жизни!

– Что главное в его характере?

– Честность. И лидерство – он заботится о людях, которые рядом с ним. Всегда со всеми одноклубниками разговаривает, с теми, кто только пришел в команду – сразу же[14]. Если кто-то проходит через сложный период, он всегда рядом. Еще Овечкин – это удовольствие. Он получает удовольствие от игры, от пребывания в НХЛ, от жизни вообще.

– Можете привести примеры этой честности?

– Когда ты с ним разговариваешь, он ничего не скрывает, не уклоняется от острых тем. Он такой, какой есть. И он гордится тем, кто он есть. Гордится тем, откуда он. Все это – часть его. Когда он приехал в НХЛ в молодом возрасте, буйный, в желтых шнурках, вокруг него сразу начались обсуждения – но они его вообще не волновали. Скажу так: ему хорошо в его собственной коже.

– Насколько тяжело, по вашему ощущению, для него в прошлом году было потерять отца? Повлияло ли это на него и на его игру?

– Этот вопрос лучше задать самому Ови. Мы все знаем, как он был близок с отцом. И как вообще крепка его семья. Все случилось очень неожиданно. Он делал все возможное, чтобы успеть к нему вовремя. К сожалению, это не получилось, и это было тяжело для него. После возвращения… И это было тяжело. Его партнеры, весь клуб – все мы делали все возможное, чтобы поддержать Сашу.

– Вы когда-нибудь видели слезы Овечкина?

– Это слишком личное. Давайте я не буду отвечать на этот вопрос.

– Вы говорите, что он помогает тем, кто переживает сложный период. Вам когда-нибудь особое внимание уделял?

– Да. Он всегда спрашивает о семье. У меня были сложные времена, и он всегда был рядом, готов помочь. Хоть летом, хоть когда.

– Были моменты, когда вам приходилось его защищать?

– Конечно, хотя не хочу говорить об этом слишком детально. Ранее в карьере, когда команда проигрывала и на него обрушивалось много негатива и обвинений за поражения, мне приходилось вмешиваться. И в последние годы, уже по причинам, не связанным с хоккеем. Но это[15] – то, что находится вне его контроля и вне моего контроля.

– Приходилось ли вам в эти два года говорить журналистам: «Не спрашивайте о политике», еще о чем-то?

– Нет, ни разу. Не стану скрывать, что у меня хорошая репутация в НХЛ. С национальной, местной прессой, с теми, кто работал с командой раньше и сейчас. Нет такого, что ты не можешь спрашивать об определенных вещах. Есть моменты, о которых он сам по различным причинам не может говорить. Но у нас свободное общество, и это одно из преимуществ жизни в Соединенных Штатах – свобода слова. Люди имеют право на выражение своего мнения – и так же люди, которые освещают «Вашингтон Кэпиталз», имеют право спрашивать то, о чем хотят спросить.

– Вашингтонские журналисты и вообще американская пресса любят Овечкина?

– Лучше поговорить об этом с ними, но думаю, да – все по тем же причинам. Он любит получать удовольствие, любит игру и любит брать ответственность на себя. Он – капитан и всегда помнит об этом. В том числе и при общении с прессой.

– Как бы вы охарактеризовали его отношения с владельцем «Кэпиталз» Тедом Леонсисом?

– Тед говорил, как Саша лоялен к клубу. И это же касается самого Теда. Он так же относится к Ови, он всегда рядом с ним и с командой. Как я вижу, Ови уважает Теда, то, чего он добился. Но главные его отношения – с одноклубниками и тренерами. Мне кажется, Овечкин чтит субординацию. При каком-то вопросе он не пойдет через голову главного тренера к генменеджеру или через голову генменеджера к владельцу. По каждому вопросу он пойдет сначала к тому, кто за это отвечает. Если что-то по прессе – сначала ко мне, а я при необходимости – к генменеджеру. Он очень уважает работу, которую делает каждый, и так было в его карьере всегда.

– Что, по-вашему, Овечкин значит для Вашингтона?

– Когда истечет его нынешний контракт, это будет самое долгое пребывание спортсмена в клубе Вашингтона всех времен по всем видам спорта. Двадцать один, а может, и двадцать два года. Он обгонит Дэррила Грина[16]. Мое видение: Овечкин – самый гениальный атлет, которого этот регион когда-либо видел.

Он привез сюда Кубок Стэнли. Он уже главный снайпер поколения, а может стать главным снайпером всех времен, обогнав Уэйна. А что он значит для региона… Посмотрите, как здесь вырос хоккей, пока он играет здесь. Это удивительно. И не для одного хоккея, а для всего спорта.

– После Кубка Стэнли он стал для болельщиков богом?

– Саша всегда был очень, очень популярен. Болельщикам всегда нравилось, как он играет, какой он мощный и прочный. Но Кубок Стэнли – это Кубок Стэнли. Этот путь к нему, этот парад… Конечно, это касается не его одного, а всей организации. Победа помогла маркетингу и вообще стала большим позитивным фактором в развитии клуба.

– Что будет твориться в Вашингтоне, если он побьет рекорд Гретцки по голам?

– Это будет что-то гигантское. Уэйн всегда с теплотой относился к Ови. Они встречались в Калифорнии в середине 2010-х. Он периодически ему пишет, у них есть контакты друг друга. В прошлом году во время Матча звезд в Торонто Гретцки на телевидении говорил о своей любви к Овечкину. Ему нравится, как он играет и как работает. И то же самое касается сына Горди Хоу. В прошлом году мы здесь встречались, и он говорил, как искренне рад за Ови, за то, что он опередил по голам его отца. В свое время Уэйн, с которым я работал в Аризоне, рассказывал мне, что Ови его спрашивал, спрашивал, спрашивал за тем ужином…

– О чем?

– Обо всем. И Уэйн сказал, что Овечкин очень напомнил ему… его самого, когда он в первый раз встретился с Горди Хоу. «У меня было столько вопросов к нему! И у Алекса – ко мне, – сказал Гретцки. – Мне очень понравилось говорить с ним о хоккее, и я получил большое удовольствие от того времени, которое мы провели вместе».

После моего погружения в мир Овечкина дела у «Вашингтона» пошли на лад. Эти два факта, разумеется, никак не связаны – но тогда, в середине февраля, невозможно было даже представить, что «Кэпиталз» выйдут в плей-офф-2024.

Но они вышли – в последнем матче, на последней минуте.

А открыл счет в этой игре Александр Овечкин. Он почти не забивал в этом сезоне в первых периодах, но тут – забил, когда это было нужнее всего.

Этот гол стал для него тридцать первым в сезоне. Да, подойдя к середине всего с восемью шайбами, он после Дубая и вплоть до конца сезона стал старым добрым Овечкиным, забивающим в каждой второй игре, а то и чаще.

И тридцатый гол был для команды важнейшим. За несколько секунд до конца второго периода он броском в ближний угол сделал счет 2:0 в ключевом матче за выход в плей-офф – с «Детройтом», прямым конкурентом. Это был лидерский, капитанский, кубковый гол. В итоге он оказался еще и победным.

В этот момент по сезонам с 30 и более голами Овечкин вышел на первое место (18) в истории НХЛ. 17 до того было еще у Майка Гартнера. Но то, какой вышла эта рекордная шайба, было намного важнее самого рекорда. Она помогла команде после шести поражений подряд победить – и сделать это в самый нужный момент.

На плей-офф «Вашингтона» не хватило – все силы, и даже больше, оказались потрачены на то, чтобы туда выйти. Но с тем составом, который у «Столичных» сейчас есть, и это – чистой воды чудо.

Если бы не характер капитана, этого никогда бы не произошло. А ведь перед сезоном скептики – целая куча скептиков! – только и говорили о том, что ближайшие годы в «Кэпиталз» будут посвящены рекорду Овечкина, а не командным достижениям.

– Не обращаю на это внимания, – отмахивался Саша.

Правильно делал. И он, и команда доказали обратное.

А сам Ови второй половиной сезона словно пропел: «Не спешите нас хоронить! А у нас еще здесь дела…»

К межсезонью 2024 года у Овечкина было 853 гола. На 41 меньше, чем у Гретцки. Любой адекватный человек понимал, что у Уэйна от потери этого рекорда величия не убудет. Достаточно сказать, что он единственный в истории, кто набрал больше двух тысяч очков, более того – не так уж много недобрал до трех – 2857.

У второго места, Яромира Ягра, – 1921. Две тысячи он точно бы разменял, если бы несколько сезонов – блестящих, надо сказать – не отыграл в КХЛ, в омском «Авангарде». Но Уэйна чех в любом случае не догнал бы. Как недосягаем Великий и по передачам.

Вы могли нырнуть вместе со мной в эту атмосферу и понять, как Вашингтону нужен этот рекорд. Как важен для его городского спортивного самосознания.

Я не хотел сглазить и избегал крикливых восклицаний вроде: «И Овечкин обязательно сделает это!» Кто может знать наперед судьбу? Кто вправе не желать, а утверждать?

В его распоряжении оставалось два сезона до конца контракта. А в случае чего – если не успеет – и третий, что в нашем разговоре предположил Евгений Кузнецов; сам же Ови от этой темы ушел.

И 42 шайбы, которые надо было забить. Это столько, сколько он забил в совсем недавнем сезоне-2022/23. Но ведь в таком возрасте в хоккее, а тем более в НХЛ, каждый год – за два, если не больше. И то, что еще совсем недавно выглядело для тебя рутиной и нормой, сегодня вдруг становится гигантской, непреодолимой стеной.

Если ты, конечно, не Александр Овечкин.

– Назовите одного человека в мире, с которым никогда не встречались, но очень хотели бы?

– Майкл Джордан.

– А от встречи с кем больше всего счастливы?

– От встречи со своей женой.

Это фрагмент из нашего интервью с Овечкиным в ноябре 2023 года. Лаконичный, но трогательный и исчерпывающий. Мог ведь Саша назвать кого угодно – вопрос-то изначально был о мировых знаменитостях. А хоккеист развернул его в совсем другую сторону…

Жена Овечкина – не из тех, кто обожает находиться на авансцене, напоминать о себе чем-то эффектным или крикливым в социальных сетях, в общем, не из тех, кто стремится любыми способами привлекать к себе внимание. Как она говорит, ей хватает публичности мужа. Настасия (именно так правильно пишется ее имя) Овечкина, ранее Шубская, дочь замечательной актрисы Веры Глаголевой, сама окончившая продюсерский факультет ВГИКа и в детстве снимавшаяся в фильмах и сериалах, теперь спокойно живет жизнью своей семьи. Ее большие интервью можно пересчитать на пальцах одной руки, хотя ясно: ей есть что сказать.

В этом я с удовольствием и убедился за время нашей более чем полуторачасовой беседы в феврале 2024 года. На протяжении всего этого времени ловил себя на ощущении, как приятно с ней разговаривать, какая положительная, спокойно-интеллигентная аура исходит от Настасии. Естественно, эта беседа не могла бы состояться без одобрения самого Александра, который нас и познакомил. Ему за это – отдельное спасибо.

А ей – за массу новых деталей о каждодневной жизни великого хоккеиста, которые будут интересны его поклонникам и о которых мог рассказать только родной человек.

– Нынешний сезон для вашего мужа перевернулся с головы на ноги после неожиданной поездки в Дубай во время перерыва на Матч звезд. В нашем разговоре он объяснил: причина – день рождения вашего отца. Сложно было посреди регулярного чемпионата организовать такой марш-бросок?

– Не просто день рождения, а юбилей, шестьдесят лет. Так получилось, что у половины семьи и вообще людей, которых мой отец хотел видеть, не было американской визы, получить которую сейчас не так просто. В ближайших к Америке странах собрать их тоже не получалось.

Поэтому и решили отпраздновать в Эмиратах – тем более есть прямой рейс Вашингтон – Дубай. Правда, организовать все посреди сезона было сложно. Долгие перелеты, по тринадцать часов в один конец. Но мы видим, что, несмотря и на самолеты, и на акклиматизацию, Саше это пошло на пользу. Он отдохнул, восстановился эмоционально, увидел всю семью – там были его мама, брат Миша. Мы прекрасно провели время, и, думаю, эти эмоции повлияли на его игру.

– Из его друзей кто-то прилетал?

– Из друзей – нет. Но компания собралась большая, нас было около полусотни. Одна наша семья – двадцать пять человек! А еще друзья папы и его партнеры по бизнесу.

– Что Александр предпочитает делать во время долгого перелета?

– Туда мы летели без него, поскольку у него перед перерывом были игры на выезде, последняя, дневная, – в Далласе. Оттуда он и полетел к нам в Дубай. А вот обратно уже летели вместе.

В перелетах мы всегда разделяем детей. На одном ряду сидит Саша со старшим, Сергеем, на другом я с младшим, Ильей. Так проще, удобнее, когда один родитель контролирует одного ребенка. Хорошо, что из-за частых перелетов – а теперь они еще и очень долгие, плюс мы с детьми часто летаем в Майами – сыновья привыкли к самолетам. Не бегают по салону и не кричат, а спокойно ведут себя весь полет. Рисуют, клеят наклейки, сидят в айпаде, едят и спят. Комфортные дети!

– Сам Овечкин когда-то всегда посреди дня игры обязательно ложился спать. Эта традиция у него сохранилась?

– Да. Перед игрой где-то с 13:30 до 15:30 – обязательный сон.

– А за три часа до игры – по-прежнему звонок маме?

– Именно так. Тоже обязательно. Все это – часть его многолетней предматчевой традиции, примет.

– Он суеверен?

– Да, у него есть и определенный порядок действий во время раскатки.

– А как сейчас обстоят дела со знаменитым «обедом Ови» в виде блюда «курица-пармезан», который он с первого сезона в НХЛ всегда заказывал в одном и том же ресторане?

– И эта традиция тоже сохранилась! В день игры – курица-пармезан и макароны. Он обедает на тренировочной арене около полудня, за семь часов до игры. И больше до матча ничего не ест. Следующий прием пищи – уже только дома после игры. И то Саша, когда приезжает домой, есть может не сразу. Только после одиннадцати вечера.

– Коллега, съездивший несколько лет назад в этот ресторан и попросивший дать ему полностью «обед Ови», рассказывал, что это очень вкусно, но так много, что час потом невозможно даже разговаривать.

– Я тоже не могу съесть это целиком, ха-ха. Но они столько сил тратят, что эти калории нужны! Есть игроки, которые чуть-чуть перекусывают еще на арене перед игрой – могут, например, съесть банан. Саша – когда как.

– Насколько Александр привередлив в еде?

– Вообще не привередлив. У нас нет такого, что ему нужно что-то конкретное на завтрак, что-то – на ужин, и он это заказывает. Звоню, спрашиваю: «Что тебе сегодня приготовить, чтобы ты после игры поел?» – «Что захочешь! Что тебе проще всего – то и готовь». – «Нет, говори. Мне проще, если сам выберешь». Такие у нас бывают диалоги.

Он любит все, что связано с фаршем, – котлеты, биточки, голубцы. Как раз коронное блюдо Татьяны Николаевны – голубцы. Еще он очень любит мой борщ, бефстроганов. Кстати, ту же «курицу-пармезан» я ему тоже делаю.

– Татьяна Николаевна рассказывала мне, что в первые Сашины годы в НХЛ она приезжала и лепила ему по несколько тысяч пельменей, чтобы он мог друзей угощать.

– Так же и остается, пельмени он любит. Обожает все, что связано с рубленым мясом.

– После игр он долго не засыпает? Слышал, что у многих хоккеистов со сном после матчей проблемы, адреналин еще долго бушует.

– Пока он приедет, пока поест – времени проходит достаточно. Если игра, как обычно, в семь вечера, то он засыпает где-то к часу. Во время плей-офф ему заснуть тяжелее, потому что там и темп игры другой, и эмоции.

– В плей-офф Овечкин вообще другой? А то ведь кто-то в подвалы своих домов уходит к матчам готовиться.

– Нет, в плей-офф Саша не меняется. Кто-то из игроков во время Кубка даже в своем городе ночует в отеле, но не он. Мы стараемся делать так, чтобы он высыпался, чтобы дети его не будили. В принципе в сезоне пытаемся, чтобы дома было тихо, особенно во время дневного сна Саши, мы к этому относимся очень серьезно, а в плей-офф – тем более. В выходные я также его не бужу, и дети знают, что папа должен выспаться. Но если раньше он мог и до полудня проспать, то теперь уже часам к десяти всегда сам просыпается. Максимум – в 10:30.

– А как обстояли дела, когда дети были грудными?

– Сережа ночью спал очень хорошо. Илюша родился в 2020 году, во время пандемии, и в какое-то время обстоятельства сложились так, что мы были в России, а Саша – здесь. В целом нам повезло с тем, как спокойно дети вели себя по ночам. Просыпались поесть, но криков не было.

– Александр же переболел ковидом прямо во время сезона. Перенес сложно?

– Нет. Никто не знает, как ковид повлияет на здоровье в будущем, но в тот момент Саша перенес его нормально, без осложнений.

– А январская травма, из-за которой он нехарактерно для себя пропустил три игры, окончательно позади?

– Да, слава богу, восстановился.

– Видели у мужа боли, про которые никто больше не знал?

– Конечно. Бывало, что он не мог нагнуться, но при этом ехал на игру. Но маме в таких случаях ничего не говорит, не хочет, чтобы она нервничала. Случается, она замечает, что он как-то по-другому выглядит на льду, как-то не так двигается, и сразу же звонит мне: «У Сашки ничего не болит?» Я говорю, что все нормально, поскольку тоже не хочу, чтобы она лишний раз переживала. Поэтому, когда знаю, что ему просто надо отдохнуть пару дней и все будет нормально, стараюсь ее не беспокоить.

– Мама для Александра – суперавторитет? Бывает, что он с ней о чем-то спорит, не соглашается?

– Думаю, бывает. В любой семье всегда случаются какие-то дискуссии. Татьяна Николаевна всегда высказывает свое мнение, но прямо серьезных споров не помню. Иногда, когда у него нет настроения что-то обсуждать, Саша говорит: «Мам, давай закончим».

– Что для вас лично будет означать момент, когда муж, даст бог, обгонит по голам Уэйна Гретцки? И насколько это важно для самого Александра?

– Думаю, что это важно в принципе для всей России. Вспоминаю один момент, связанный лично со мной. Мне было лет двенадцать, и мы с родителями полетели в Малайзию. Там я в торговом центре увидела на огромном билборде фото Марии Шараповой, она рекламировала часы. И у меня в тот момент возникла такая гордость – как будто за родного человека! За то, что огромное фото нашей, русской девушки висит в другой стране, на другом континенте, и все ее знают.

Поэтому не понимаю людей, которые возмущаются – мол, Овечкин живет и работает в Америке, играет не за Россию. Для меня любой спортсмен, актер, музыкант, который добивается чего-то не только на национальном, но и на мировом уровне, заслуживает большого уважения. По-моему, в этом случае должна быть гордость за свою страну! Конечно, не люблю говорить о чем-то до того, как это произошло, но это будут такие эмоции, которые сейчас даже не смогу описать. Их просто хочется пережить, и только тогда станет понятно, что это такое. Мне самой интересно. Скорее всего, будем рыдать все!

– Овечкин всегда крайне сдержанно комментирует эту тему.

– Он не любит забегать вперед. Всегда говорит: «Поживем – увидим».

– В 2016-м мы с ним разговаривали, и он говорил, что это невозможно. В 2019-м уже тональность сменилась – именно на «поживем – увидим».

– Да, несколько лет назад никто действительно не думал, что это возможно, учитывая, как изменился хоккей, как выросли скорости, насколько объемнее стала экипировка вратарей. Не нужно быть суперпрофессионалом, чтобы это понимать. Но мы предполагаем, а Бог располагает. Главное – чтобы здоровье было.

– Можете вспомнить встречу вчетвером с четой Гретцки?

– Они безумно приятные люди, очень добрые, и мы душевно посидели в ресторане в Лос-Анджелесе. Уэйн, конечно, больше разговаривал с Сашей о хоккее, а мы с Джанет, женой Гретцки, говорили про детей. Она нереальная красотка и умничка. Они рассказывали про свой путь. Чудесная семья, и от той встречи остались только положительные эмоции.

– Кто был инициатором встречи?

– По-моему, Саша с Уэйном списались или созвонились, лучше у него спросить. Этот ужин был лет семь назад.

– Овечкин сказал мне, что из людей, с которыми он не знаком, мечтал бы встретиться с Майклом Джорданом. Удивляюсь даже, что они до сих пор не встречались.

– Да. Может, как-то у них не совпадало… Саша действительно любит этого спортсмена, считает его одним из лучших в истории спорта. Относительно недавно выходил сериал о нем – «Последний танец». Каждая серия в Америке выходила, если не ошибаюсь, по воскресеньям, тогда была пандемия, и помню, что он их с большим нетерпением ждал. И был в восторге от сериала.

– Насколько помню, у него были хорошие отношения с погибшим в авиакатастрофе Коби Брайантом.

– Ой, да. Коби был таким замечательным человеком! Помню, мы были в Лос-Анджелесе, пошли на матч и встретили там Брайанта. Сфотографировались с ним, поговорили. По тому, с какой улыбкой и вообще с каким интересом он общался с Сашей, видно было, насколько у него доброе сердце. Они задавали друг другу вопросы, и их человеческое совпадение было ясно с первой секунды. Так было жалко его, когда он разбился… Это было горе для всей Америки и для нас тоже.

– Александр после гибели Брайанта вышел на раскатку в майке с его номером.

– Да, он очень переживал.

– Был ли Александр у вас на родах? И изменило ли его как-то рождение детей?

– Да, на родах он был и очень рад этому. При рождении детей я видела у него слезы радости. Такое событие меняет всех – и, считаю, он стал более ответственным. Он понимает, что отвечает не только за нас двоих, но и за двух маленьких людей, которым хочется показать весь мир во всей его красе и сделать так, чтобы они выросли хорошими людьми. Это большой труд, ты каждый день должен вкладывать в своих детей, чтобы они росли с правильными ценностями и были благодарны и нам, и Богу за то, что у них есть все. Чтобы понимали, что есть семьи, у которых все намного сложнее, и не воспринимали то, что имеют, как должное. Чтобы ценили труд отца, который каждый день жертвует здоровьем, и у любого профессионального спортсмена это не проходит просто так.

– Пусть он и назвал себя однажды «русской машиной, которая никогда не ломается».

– Мы понимаем, что в дальнейшем все это даст о себе знать. Мениски, колени, многое другое… Такой титанический труд, такие многолетние нагрузки просто так не проходят. Очень важно, чтобы дети это понимали и ценили. Надо постепенно им это объяснять.

– Все знают Овечкина-хоккеиста, а какой он муж и отец?

– Замечательный. Всегда старается найти время в своем графике, всегда очень плотном во время сезона, чтобы уделить нам внимание. Как только есть возможность, старается выйти с семьей куда-то погулять. Он очень заботливый, всегда пытается сделать так, чтобы нам было комфортно и хорошо – даже если ему самому приходится для этого чем-то пожертвовать.

– То есть?

– Всегда делает так, чтобы семье было лучше. Допустим, хочет, чтобы дети полетели в нашу квартиру в Майами – отдохнули на солнце, поплавали. Скучает по нам, понимает, что меньше нас увидит – но все делает так, чтобы нам было удобно. А мы стараемся подгадывать эти поездки так, чтобы он в это время в основном был на выездах. Так же он относится и к маме, и к брату, когда его папа был жив – к нему. Очень человечно.

– Когда вы в Вашингтоне – на домашние игры всегда ходите? Александр рассказывал мне, что старшего сына берете на все матчи, младшего – на ранние. Они уже понимают, что происходит на льду?

– Илюша, конечно, еще в меньшей степени, а Сергей не просто понимает – он с самого маленького возраста знал всех игроков. При том, что ему пять лет, он давно уже может назвать и все команды НХЛ, и любого игрока «Кэпиталз», и каждого российского хоккеиста в Лиге! Я даже видео как-то выставляла – у нас есть книга обо всех лучших игроках, и он всех знал, причем тех, кто играл уже очень давно – например, Бобби Орра. Еще алфавит русский тогда не успел выучить – а всех хоккеистов наизусть, ха-ха!

У него загружено приложение НХЛ на айпаде, он смотрит, кто сегодня играет, следит, забил и отдал ли папа. Сережа очень увлечен хоккеем, младший пока меньше. Но в этом году старший до недавнего времени вообще не катался, потому что, как ни странно, здесь сложно найти лед.

– Что? Для сына Овечкина в Вашингтоне сложно найти лед?!

– Нереально! В школе – правильнее это назвать подготовительным классом, без него ты не сможешь пойти в первый – он до четырех, там все строго. Пропуски даже в этом возрасте фиксируются, раньше времени ты ребенка забрать не можешь. А после четырех ближайшие ледовые арены расписаны под тех маленьких хоккеистов, которые уже в командах, от восьми лет. Ему это пока рано.

Но недавно нашли, и раз в неделю сейчас у нас получается отводить его на тренировки, но не более. Тут с этим не так просто, как кому-то может показаться. В России мне намного проще находить для них занятия, загружать их. Там летом сразу нашла тренера по теннису, по плаванию. Кстати, у Илюши, хоть ему всего три годика, очень хорошо получается теннис – он полтора месяца летом позанимался, ему очень нравится, и у него есть успехи. Тренер его очень хвалила за то, что он быстро начал делать вещи, которые другие дети делают только после полугода постоянных тренировок.

– В общем, с одной из первых ракеток мира 2040-х годов уже все ясно! Пусть все запомнят это имя – Илья Овечкин.

– Ха-ха! А мне ясно, что спорта в жизни сыновей будет много, но станет ли он профессиональным или просто для здоровья – только время покажет. Пока об этом говорить очень рано.

– Сыновья уже понимают, какой папа знаменитый?

– Думаю, еще не очень. Даже Сережа еще не совсем понимает, особенно когда люди подходят брать автограф.

– В 2019-м, когда Сережа еще был грудным ребенком, ваш муж сказал мне, что когда-нибудь покажет ему пятый матч финальной серии Кубка Стэнли в Лас-Вегасе, когда он как капитан «Вашингтона» поднял Кубок над головой. Это уже произошло?

– Нет, пока еще не показывал. Думаю, еще годик-другой. Он сделает это, когда Сереже будет ближе к семи годам и он будет уже вообще все осознавать.

– Насколько вообще дети мотивируют Александра продолжать карьеру и держать себя в тонусе? Хоккеисты часто признаются, что им важно, чтобы ребенок увидел и запомнил, как папа играл.

– Точно знаю, что Саше очень важно, чтобы мы присутствовали на матчах. Он хочет, чтобы я брала обоих. С Илюшей сложнее, поскольку игры заканчиваются в десять, а то и позже, а утром в садик. Сергея стараюсь по возможности брать на каждую игру.

Саша всегда со льда смотрит на нас, на мою и их реакцию. Это дает ему дополнительные силы и эмоции. Был момент, когда он обогнал Горди Хоу и вышел на второе место в списке снайперов НХЛ всех времен. Мы ждали этот момент, ходили с обоими детьми на каждую игру – и, к счастью, это произошло в домашнем матче. Есть видео в интернете, где мы втроем и наши друзья кричим, прыгаем. Эти кадры останутся на всю жизнь, и я очень рада, что дети вырастут и смогут видеть, как маленькими вместе радовались в такой момент.

– Бывает, что Саша за что-то наказывает детей?

– Не могу сказать, что он очень строгий папа. Думаю, я строже. Он меньше времени проводит с сыновьями, и понятно, что в редкие выходные как-то серьезно наказывать или сильно ругать их не может. Понятно, что делает замечания. Мы вместе, каждый по-своему, стараемся вырастить их воспитанными.

– Что дети должны делать, чтобы рассердить Овечкина?

– Даже не знаю. А, вспомнила! Он ругается, когда младший ребенок тянет за хвост нашу собаку. Саша безумно, до невозможности любит Блэйка и вступается за него. Ну и когда идем в ресторан, а дети там начинают драться между собой – могут получить от отца замечание.

– Почему собаку Блэйком назвали? Не в честь генерального менеджера, а в прошлом знаменитого защитника «Лос-Анджелес Кингз»?

– Точно нет, ха-ха! Само пришло как-то. Уже не помню, если честно.

– У многих людей сейчас – и я, признаюсь, не исключение – есть гаджетозависимость. А Александр часто сидит в смартфоне или планшете?

– Он нечасто сидит в социальных сетях. Чаще смотрит какие-то хоккейные новости, просто новостные сайты.

– Дома он смотрит другой хоккей?

– Нет. За исключением плей-офф. Там Саша может посмотреть какие-то игры, но не могу сказать, что часто. Ему достаточно своего хоккея и тех видео, которые они пересматривают, когда готовятся к очередной игре.

– Видеотренер не просит что-то еще дома просматривать, анализировать?

– Нет, они все это делают на собраниях.

– На шоу у Басты Александр говорил, что раньше много играл в приставку, а сейчас это его не особо интересует.

– По молодости, когда не было детей, мы вместе рубились в приставку. Играли в Fortnite, Call of Duty. Когда Саша уезжал в поездки, я была беременна Сергеем, и мы играли онлайн – он из гостиницы, я из дома. Сейчас столько свободного времени у нас нет. Во что-то он изредка играет, но без фанатизма. У него есть специальный компьютер, который иногда он берет в поездки.

– Есть ли человек не из хоккейной среды, которого можно назвать лучшим другом Александра?

– У него есть близкие друзья – их можно пересчитать по пальцам, но выделить кого-то одного не могу. Если назвать кого-то из них, кого знают люди, то это баскетболист Виталий Фридзон. Он тоже всегда на наших семейных праздниках. Очень хороший парень, добрый-добрый.

– С кем-то муж на ваших глазах переставал общаться, в ком-то разочаровывался?

– Такого не помню. Не было такого! Он очень ценит людей, которые с ним рядом давно, прошли все этапы. И даже появились новые, которые стали нам очень дороги.

– Участвуете ли вы в решении финансовых вопросов, в частности вложения денег? Советуется ли он с вами?

– Конечно, я в курсе каких-то глобальных вложений. Он мне рассказывает.

– Какой самый неожиданный подарок вы от мужа получили?

– У нас заканчивался сезон, и накануне вылета в Москву он сказал, что сделал мне сюрприз – пригласил всю нашу семью в Турцию. И моего папу, и Михаила Викторовича с Татьяной Николаевной, и своего брата Мишу, и моих сестер. Причем у всех были свои дела, работа, но он как-то смог всех собрать. Причем я до тех Сашиных слов ничего не знала, он все организовал сам.

Это был очень хороший отдых, и, считаю, такие моменты запоминаются на всю жизнь. Те эмоции, которые ты испытываешь от материального подарка, – ты рад на день, два, неделю. А то, что чувствуешь, находясь рядом со всей своей семьей, – неповторимо. Это остается внутри тебя.

– Каков Александр за столом? Много ли говорит, любит ли быть в центре внимания?

– Саша – экстраверт, он любит общение, компанию, быть в центре внимания. Все зависит от того, с кем он. Не могу сказать, что он закрывается, оказавшись с незнакомыми людьми, – это скорее присуще интровертам. А он, считаю, – душа любой компании.

Но очень любит проводить время с друзьями, близкими людьми, которые проверены многими годами. Собирать всех вместе на природе, угощать их. Когда в Москве – постоянно собираемся. Устраиваем то, чего нам не хватает здесь – русской души. Шашлыков, бани, разговоров, березок вокруг…

– С российскими ребятами в «Вашингтоне» – самые близкие отношения?

– Да. К сожалению, Орловы переехали в Каролину, это был сложный момент для нас, потому что мы очень дружим, и их не хватает. Когда я приехала – они уже здесь были. Варя, жена Димы, – крестная нашего сына Сергея. Вообще нам повезло, что в команде всегда было много русских, а есть команды, где их совсем нет. Там сложнее, потому что менталитет все равно другой. У нас, помимо Кузнецова[17], в команде Саша Алексеев, Леша Протас, мы все общаемся, Новый год отпраздновали вместе. Мы вообще нашли здесь много друзей, и это очень ценно, что далеко от дома есть люди, рядом с которыми чувствуешь себя комфортно.

– Где праздновали Новый год?

– Наша подруга живет в здании, где есть party room, комната для таких вот мероприятий, которую мы арендовали. Было весело, много народу – все наши русские друзья. Устроили всякие конкурсы – «Угадай мелодию» и другие.

– Кто выиграл в «Угадай мелодию»?

– Мы делились по командам, и наша с Сашей победила!

– А на Супербоул у «Кэпиталз» было командное мероприятие?

– Да. Но обычно оно у нас проходит немножко в другом виде. В этот раз была ежегодная «поездка отцов», и многие папы ребят уезжали на следующий день. Поэтому большинство игроков не пришли, чтобы провести день с родителями. Обычно народу больше, и мы собираемся в баре, играем во всякие американские игры.

– С кем больше всего дружите из российских хоккеистов, помимо Орловых и Кузнецовых?

– С ними больше всего и дружим. А общаемся со всеми русскими ребятами. Виделись и пересекались со многими игроками и их женами на чемпионатах мира, Кубке мира. С Капризовым, Тарасенко, Василевскими, Кучеровыми… Когда с девочками общаешься, а мужья за страну играют – это какое-то особое сплочение.

– По молодости у Александра было довольно острое соперничество с Евгением Малкиным, их даже Илья Ковальчук мирил на ужине в дни Матча звезд. Как я понимаю, сейчас у них прекрасные отношения?

– Честно, не знаю по поводу соперничества – может, это было до того момента, как я появилась в жизни Саши. Но за те девять лет, что я здесь, соперничество в Америке у него есть только с Сидни Кросби. Ни разу не видела анонс матчей «Вашингтона» с «Питтсбургом» как Овечкин vs Малкин. Может, это было в детстве! С Женей, насколько знаю, они хорошо общаются, у них добрые приятельские отношения. Я приглашала их с супругой на мой день рождения в Москве.

– Учитывая «поездку отцов», о которой вы говорили, Александру было тяжело впервые без Михаила Викторовича этот командный праздник воспринимать?

– Саше всегда тяжело в связи с этим. Кто терял родителей – тот знает, что эта боль потом постоянно живет с тобой. Рана со временем медленно затягивается, но шрам остается, и ты привыкаешь жить с этой болью. А что касается поездки – Михаил Викторович давно туда не летал, а летал Сашин брат Миша. Из-за этого было немного попроще. Воспоминаний о поездках с отцом этот день не вызывал.

– Часто ли вы видели у мужа слезы?

– Нет. Только когда мы теряли близких. И то он как мужчина сдерживался. А еще были слезы счастья – как уже говорила, при рождении детей.

– Когда в прошлом году Александр вернулся из Москвы с похорон, его результативность пошла вниз. И мне подумалось, что именно та беда отразилась на его статистике и в этом сезоне – слишком тяжело он это пережил.

– На самом деле, думаю, нет. Не могу сказать, что мне не нравится, как Саша играет в этом сезоне. Это мое субъективное мнение. Думаю, есть обыватели, которые примитивно считают, что если игрок забил, то он сыграл хорошо, а если не забил – то плохо. На самом деле это не так. Ты можешь забить, но при этом сделать много ошибок, которые приведут к проигрышу команды. Большинство людей, которые писали, что все, он больше не может, думают, что разбираются в хоккее, а на самом деле это не совсем так.

Понятно, ему тяжело. Не стоит забывать, что Бэкстрем не играет сейчас. У них особая «химия», с ним Саше всегда было удобно играть, он много раз говорил, что это один из его любимых центров.

Я бы видела, если бы он играл плохо, не двигался, не бросал. Но то, что происходило в этом сезоне, не казалось мне спадом. Просто не летела шайба в ворота. Не знаю, что это – отсутствие удачи или что-то другое. Но я была уверена, что пройдет время – и начнет залетать.

– И после Дубая – начало.

– Он тоже это знал. Дай бог, чтобы удача осталась на нашей стороне. Мы его в любом случае поддерживаем. Настоящие фанаты относились к Саше так же, как всегда, несмотря на не такую статистику, как обычно. Очень легко кричать: «Овечкин – молодец!», – когда он бьет рекорды. А вот когда в его карьере случались спады и он на какое-то время переставал забивать в обычном количестве, много людей начинали писали гадости. Саша к этому относится нейтрально. Видимо, у него на это иммунитет. Зато потом, когда все возвращалось на круги своя, эти же люди быстро переобувались и громче всех кричали: «Овечкин – лучший!»

– Кто-то из таких людей персонально запомнился?

– Нет. Я просто смотрю комментарии в социальных сетях, но имена их авторов, этих Вась Петровых, не запоминаю.

– Сам Александр их не читает?

– Нет. Даже если что-то и попадается ему на глаза, то не обращает внимания – столько этого у него было за всю жизнь. Саша выигрывал «Мориса Ришара» девять лет, люди к этому уже относились снисходительно, воспринимали как должное, обыденность, ничего интересного, даже если это было в тридцать семь лет. А чуть только что-то не получается – сразу начали кричать об этом: все, мол, конец Овечкина! Все это уже проходили. Будем идти дальше и верить в свои силы.

– На вопросы журналистов он обычно отвечает очень лаконично, историй не рассказывает. Дома тоже так?

– Смотря какой разговор. Иногда он бывает намного более разговорчив. А насчет интервью – большинство вопросов после игры однотипны, поэтому он так отвечает. Да и столько интервью он уже дал за свою жизнь, что уже не знает, что нового сказать.

– Часто бывает, что он сам не свой, но ничего говорить не хочет и вам приходится спрашивать: «Что с тобой?»

– Нет. Он прямой, искренний человек и не держит ничего внутри.

– Как бы вы охарактеризовали отношения Александра с владельцем «Вашингтона» Тедом Леонсисом? Не раз доводилось слышать, что тот его чуть ли не как сына воспринимает.

– Леонсис очень любит нашу семью и родителей Саши, ценит его и как игрока, и его человеческие качества. В свою очередь, мы тоже очень уважаем самого Теда и его прекрасную семью. Но их отношения с Сашей все-таки рабочие. Потому что все равно должна быть субординация между владельцем и даже ведущим хоккеистом, и мой муж ее соблюдает.

– Часто ли общались с Леонсисом в неформальной обстановке?

– При мне – вообще никогда. Когда летели в Лас-Вегас на вручение индивидуальных наград НХЛ после нашего выигрыша Кубка Стэнли и я была беременна Сергеем, мы полетели вместе с Леонсисом. Но так, чтобы пошли с ним в ресторан – такого не было.

– Когда вы росли – могли представить, что выйдете замуж за спортсмена?

– Вообще нет. Если честно, когда я росла, то не думала, как многие девочки, которые воображают, какое у них будет свадебное платье, кем будет их муж. И тем более не представляла, какая у него будет профессия.

– В неспортивной среде существуют стереотипы, что спортсмены – люди не самые умные, отчаянные тусовщики. Вы когда-то так думали?

– Нет. Понятно, что все зависит от конкретного человека, чем бы он ни занимался. То, что Саша любил тусоваться, меня не напрягало. Я тоже любила, мы и сейчас можем пойти с друзьями в караоке, ресторан или ночной клуб. То, что у него были девушки, – тоже абсолютно нормально. Вот если бы их не было, было бы странно. Тогда я бы задумалась, ха-ха. А так меня ничего не смущало. Я – уверенная в себе девушка, была и есть.

– Вы ревнивы?

– Если человек не дает повода, то и ревности нет. А Саша не дает.

– Что Овечкин любит петь в караоке?

– Например, «Руки вверх». Но чаще пою я, а он с друзьями общается и слушает мое пение.

– А что поете вы?

– Любовь Успенскую, Ирину Аллегрову, Аллу Пугачеву – в зависимости от настроения.

– Любую девушку, которая приходит в семью, где молодой человек зарабатывает столько денег, всегда подозревают, что она хочет выйти замуж не за человека, а за его деньги. Вам пришлось преодолевать такие сомнения?

– Нет. Я не из бедной семьи, плюс все, думаю, знали мою маму, знали, что мой папа – бизнесмен. Поэтому таких предположений у тех, кто знает мою семью, просто не могло быть.

Мы начали общаться, когда я была в Москве, а он – в Вашингтоне. Саша случайно увидел какое-то мое видео в соцсети, что-то написал под постом, потом в директ, и стали общаться. Но к тому времени мы уже были чуть-чуть знакомы. Познакомились на Олимпиаде в Пекине в 2008 году, где он был с гостем, а я приехала с папой. Мне тогда было лет пятнадцать, просто чуть-чуть поговорили, но вскоре потерялись. Спустя время он мне написал. Первые четыре месяца общались с ним по телефону, учитывая разницу в часовых поясах и его игры. Подолгу разговаривали, постоянно переписывались. Тогда и почувствовала, что это мой человек, что мне с ним очень комфортно.

– Читал, что у Александра были чудесные отношения с вашей мамой. А как они познакомились?

– Я училась в Лос-Анджелесе, у меня были курсы актерского мастерства. К тому времени мы с Сашей созванивались, много общались. Он прилетел туда на игру, мы увиделись, я сходила на этот матч. А когда закончила учебу – прилетела к Саше в гости в Вашингтон, и мы поняли, что я останусь здесь подольше. Тогда и позвонили родителям.

Мама прилетела на следующей неделе после нашего звонка. Она его лично не знала – но там сразу такая любовь! Они моментально нашли общий язык, она пришла от него в восторг. У меня еще мама была эмоциональная, слова такие использовала: «Мой чудесный, мой золотой!»

Она очень полюбила Сашу. И он ее. «Вера Витальевна, моя защитница!» От меня. Если у нас с ним были какие-то разногласия, мама чаще всего вставала на его сторону. Несмотря на постоянную работу, она всегда старалась смотреть по ночам его игры, после них писала и звонила ему. Достаточно часто прилетала к нам на неделю-полторы в гости, ходила на матчи и очень это любила.

– Вы прошли через тяжелое испытание – смерть мамы. Насколько вам тогда помогла поддержка мужа?

– Конечно, для меня было очень важно то, что он находился рядом и я в этот момент была не одна. Мы всей семьей очень сплотились, когда эта трагедия произошла, особенно с моими сестрами. Родители воспитали в нас эти семейные ценности, любовь к родным, и в тот момент мы с девочками сблизились еще сильнее, и наши мужья тоже были рядом. Постоянно все были вместе, и это общение как-то помогло избежать той пустоты, которая с уходом мамы возникла.

Каждый день смотрели фильмы, в которых она играла, какие-то передачи, на которые она ходила, интервью. Скоро начинался сезон, и потом мы прилетели в Вашингтон, и моя средняя сестра Маша была здесь вместе со мной. Саша нас сильно поддерживал, хотя я видела, что ему самому очень больно. Очень благодарна ему.

– Беда же произошла вскоре после вашей свадьбы?

– Да. Мы поженились в июле, а мамы не стало в августе.

– Вы в тот момент понимали, что все плохо?

– Никто не мог такого предположить.

– А смерть отца Александра тоже стала абсолютно неожиданной?

– Да. Мы планировали лететь в Каролину, кажется, на матч стадионной серии – и тут узнали, что папе становится хуже. Сразу взяли билеты, но, к сожалению, не успели.

– Михаил Викторович был футболистом дубля «Динамо», и Овечкин счастлив, что папа успел увидеть с трибуны, как он забивает гол за бело-голубых в матче с «Амкалом».

– И я так радовалась! Это было классно и настолько необычно! Думаю, Саше очень понравился тот опыт. Саша любит футбол, но, когда играет с друзьями, чаще всего стоит на воротах, чтобы не получить травму.

– А смотрит футбол он часто?

– Чаще всего летом, когда проходят чемпионаты мира и Европы. А я – небольшой футбольный фанат.

– Отношения свекрови и невестки – во многих семьях целая история. Как у вас сложился контакт с мамой Александра?

– Разные были моменты, но самое главное, что сейчас у нас с Татьяной Николаевной отличные отношения. Она тренер, у нее очень сильный характер, и она столько сделала и для семьи, и для своего баскетбольного клуба! У нее были сложные жизненные моменты и периоды, и нужно было быть очень сильной женщиной, чтобы их преодолеть.

Я очень рада, что сейчас, когда у нас дети, у них есть такая бабушка, которая любит их безумно. Причем та Татьяна Николаевна, которую все знают, куда-то исчезает, когда оказывается с внуками. Такая любовь, такая забота! Когда она к нам приезжает, то очень помогает.

И они так же ее любят – но как строят, особенно Сергей! Она просто в них растворяется. И бесконечно может играть с Сережей в хоккей. Его же остановить невозможно, и бабушка с ним тоже не останавливается, она единственный человек, кто готов вытерпеть весь день.

– Увлекшись игрой, он ничего не ломал?

– У нас с этим делом строго. Такого никогда не было. Видела, как в некоторых семьях дети рисуют на стенах, мебели, вообще неуправляемы. У нас в этом плане все четко. Где можно рисовать – они знают хорошо. Как и то, что по стенам бить клюшкой нельзя. Шайба, когда играем дома, – только детская, резиновая, которой ничего нельзя повредить.

– Как у вас складывались отношения с отцом Александра?

– Хорошо. Он был очень добрый, обожал наших детей. Мне кажется, за все время не сделал им ни одного замечания. Такой дедушка – мечта для внуков!

– Он говорил мне: «Хорошо, что Настя сыну мозги не выносит». Правда – не выносите?

– Мне кажется, в отношениях не бывает такого, что все пресно, на одной ноте. Поэтому в семейных отношениях бывает все!

– Татьяна Николаевна говорила мне, что с вами Саша стал ухоженным, даже более симпатичным, чем был.

– Считаю, что Саше очень идет возраст. Мне кажется, он стал мужественным, брутальным.

– Как-то резко у него седина пошла.

– Иногда мы с ним смотрим видео, условно, семи-, восьмилетней давности – и там он совсем не седой. Тогда он мне говорит: «Видишь, чего жизнь с тобой мне стоила! Весь седой стал!», ха-ха.

– Это в папу.

– Конечно.

– Когда у «Кэпиталз» после выигрыша Кубка Стэнли была встреча в Белом доме с Дональдом Трампом, Овечкин был непривычно аккуратно причесан.

– Да, мы чего-то решили тогда сделать ему волосы назад. «Давай попробуем!» – «Давай». Все в команде были удивлены.

– Он бывал в Белом доме до того?

– По-моему, нет. Трамп, мне кажется, хорошо относился к Саше, и встреча прошла отлично. А еще в какой-то год, до меня, мэр Вашингтона вручил ему символический ключ от города. И разрешил ему отменить на несколько часов любое правило. Саша отменил штрафы за превышение скорости, и в эти часы они действительно не выписывались! Такое отношение к русскому парню в Вашингтоне дорогого стоит.

– Вы окончили ВГИК. Никогда не было желания хотя бы частично возобновить актерскую карьеру?

– Я окончила не актерский, а продюсерский факультет ВГИК, специальность – «продюсер кино и телевидения». Да, ребенком снималась в фильмах, сериалах, потом училась в Лос-Анджелесе. Но не могу сказать, что меня сейчас тянет к актерской карьере. Сам этот процесс мне нравится, я не раз присутствовала и на маминых съемках, и сама в них участвовала. Но пока мы здесь, не полечу в Голливуд искать работу, потому что у меня есть дети и муж. И обязанности перед ними, которые я должны выполнять.

Никто не знает, что будет дальше, когда мы вернемся в Россию. Возможно, если будут интересные сценарии и предложения – почему бы и нет. Но если говорить про настоящий момент, то у меня маленькие детки и им нужно мое внимание, как и Саше. Дома у меня есть и бизнес, который тоже требует времени, это непросто – дело в России, я в Америке, восемь часов разницы во времени создают некоторые сложности. В первой половине дня у меня и все встречи онлайн, и развоз детей. Но я получаю от процесса создания этого бизнеса удовольствие.

– Что за бизнес?

– В сфере красоты. Но пока не буду говорить, что конкретно.

– Как вы все успеваете?!

– Когда делаешь что-то в удовольствие и вкладываешь душу – энергии только прибавляется! А вот если делаешь то, что тебе не нравится – теряешь энергию.

– При этом вы производите впечатление человека, который совсем не рвется быть в центре внимания. У вас даже своей странички в Википедии нет.

– Не знала об этом, никогда в голову не приходило ее искать. Не рвусь к тому, чтобы обо мне писали и говорили. Мне хватает публичности моего мужа. Я могла бы более активно вести странички в соцсетях. Но не думаю о количестве подписчиков, и могу выложить фотографии в социальных сетях, только когда к этому лежит душа, а не по каким-то законам роста популярности соцсетей. Все делаю наоборот! Могу выставить сто сториз в один день, а потом полгода ничего не выставлять.

Когда мы гуляем в Москве, то не можем спокойно пройтись где бы то ни было – кто-то Сашу в любом случае узнает, попросит сфотографироваться, и куда-то идти мы будем очень долго. Так же и в Вашингтоне в выходной день не можем пойти в торговый центр, потому что кто-то обязательно узнает – и все. Поэтому ходим туда по будням. Саша к этому привык, давно понял, что это – часть работы. Люди его любят, он им благодарен за это, и если узнали, то почему бы не сфотографироваться и не расписаться.

– Как-то он маскируется перед походами по магазинам или еще куда-то? Натягивает шапку, темные очки?

– Не замечала такого.

– Александр тоже редко что-то выкладывает в соцсетях.

– Да, он спокойно к этому относится. Думаю, его любят не из-за количества фотографий и постов.

– Хотел еще уточнить, чтобы дальше журналисты писали верно, – поменяли ли вы после замужества фамилию с Шубской на Овечкину?

– Да.

– Вашего прадедушку по маминой линии расстреляли в годы Большого террора в сталинских лагерях. Интересуется ли Александр историей вашей семьи, в том числе и этой ее частью?

– Да. Мы часто проводим семейные мероприятия, поэтому он уже в курсе всего, что связано со мной и моими корнями, в том числе и об этом. Ему уже не надо ни о чем расспрашивать.

– Часто ли он дарит цветы?

– В Америке это не принято так, как у нас, где можно найти ромашки зимой и подснежники летом. В России больший культ цветов. Здесь же на любом углу цветочного магазина не найдешь, а в супермаркетах букеты особым разнообразием не отличаются. Но где-то он заказывает большие красивые букеты на праздники, на наши семейные события. Я люблю пионы и тюльпаны. Саша спустя столько лет уже, конечно, знает об этом.

– Часто ли он читает книги?

– Берет их на выезды и в отпуск, предпочитает детективы и мистические произведения вроде Дэна Брауна. А дома смотрим сериалы. Старший сын в последнее время часто спит в комнате с нами, и, когда засыпает, свет для чтения книги не включишь, и мы тихонько включаем айпад. Недавно смотрели «Слово пацана». Саше понравилось, были эмоции, мы смотрели взахлеб, обсуждали каждый эпизод и ждали новые серии – так же, как он в свое время ждал «Последний танец».

– Во время сезона Александр может выпить?

– Может позволить себе пива за ужином.

– Вы из тех жен, которые контролируют алкогольный процесс? Говорите: «Саша, тебе уже хватит?»

– И такое бывает, но понятно, что не накануне игры. Не злоупотребляет, конечно, – при сегодняшних нагрузках и требованиях от игроков это невозможно. Но в выходной подобное изредка происходит.

– Все помнят феерическое празднование Кубка Стэнли в 2018 году.

– О, вот там я ничего не контролировала, ха-ха! По видео это можно было понять. Он столько к этому шел, столько было неудач с проходом второго раунда плей-офф… Это была его мечта. А когда она сбылась – незабываемое время.

– Вы прилетали в Лас-Вегас на пятую игру финальной серии?

– Конечно. Я тогда была беременна Сергеем на шестом или седьмом месяце. Когда прилетала – жила в другом отеле. Во время плей-офф хоккеисты на выездах живут отдельно от семей. Мы полетели на первые две игры, потом вернулись, на пятую снова полетели. Конечно, в моем состоянии было непросто туда-сюда летать, но пропустить это я не могла. Еще в Вегас тогда прилетели мои сестра и отец. После победы мы полетели в Вашингтон и там собрались у нас дома семьей. Ребята сначала купались в фонтанах, а потом пришли к нам. Все русские – Орловы, Кузнецовы, их и Сашины родители, мой папа… Саша до утра сидел с Кубком в обнимку.

– Икра в Кубке была уже в Москве?

– Да. Это было что-то!

– Еще об одной мечте – пока не реализованной. При вас у Александра не было возможности сыграть на двух последних Олимпиадах. Сильно он переживал?

– Он всегда хочет играть за Россию – и когда была возможность, сразу прилетал, какие бы у него ни были травмы, разница часовых поясов и размеров хоккейных площадок. Помню, он иногда прямо с самолета выходил на матчи, хотя позади у него был сложный сезон. Ему было крайне обидно, что не дали такую возможность. К сожалению, от него там ничего не зависело. Думаю, там в первую очередь все упиралось в деньги, потому что ехать на Игры в Азию невыгодно для НХЛ.

– Овечкин был единственным, кто перед Пхенчханом заявил, что поедет при любых обстоятельствах, и Леонсис даже его поддержал, сказал, что отпустит.

– Да. Но все было сделано так, что, даже если бы он туда поехал, все равно с юридической точки зрения ему бы там сыграть не дали. Ничего сделать было нельзя.

– Большое ли увлечение для Александра – его коллекция клюшек?

– Да, он очень ею дорожит. И клюшек у него собрано для своего музея огромное количество. И своих, и всех возможных топовых игроков. Также мы строим дом в Москве и там тоже выделим под клюшки отдельное помещение. Что в музей, что в дом – это Саша определит.

– Овечкин всегда остается в Москве почти до самого начала тренировочных лагерей в НХЛ. Тяжело ему потом дается вхождение в рабочий режим после отпуска?

– Конечно, это очень сложно. Мне становится дурно, даже когда просто смотрю на эти тренировки. Но это начинается еще в Москве. Сначала он начинает входить в режим в июле, а потом, в августе, наступает пик тренировок – лед, два часа земля, обед, сон, потом снова два часа земля… В это время я его почти не вижу. Мы живем за городом, он уезжает, спит на квартире в центре города, потом – на тренировку и приезжает только вечером. Плюс у него бывают еще какие-нибудь встречи, так что август всегда – очень сложный месяц.

– Мечтает ли он, чтобы Сережа стал новым большим хоккеистом по фамилии Овечкин?

– Конечно, ему было бы это приятно. Но Саша и все мы понимаем, что сыну будет тяжело, если он пойдет по этому пути, потому что его всегда будут сравнивать с папой. Надо, чтобы Сергей очень этого хотел и так же любил хоккей, как его любит Саша. Всем сердцем и душой. Если нет, то никто не отменял просто занятия хоккеем для здоровья. Это совсем разные вещи.

– Представляете Александра тренером, каким стала после блестящей баскетбольной карьеры его мама? И вообще, кем видите мужа в будущем?

– Тренером его не вижу. Думаю, что он будет очень много заниматься своей школой, академией. Плюс каким-то бизнесом, который у него будет в России.

– Какие три слова лучше всего описывают характер Александра Овечкина, каким его знаете вы?

– Целеустремленность. Искренность. Лидерство.

Есть одна тема, которую я в разговоре с Настей не мог обойти стороной: очень уж много людей ломают на этом копья. Ломают яростно, не жалея глоток и микрофонов, пальцев и клавиатур.

– Как, по вашим наблюдениям, относятся к Саше в Вашингтоне как к гражданину России? И не появился ли в столице США к нему какой-то холодок после 24 февраля 2022 года?

– Сашу очень любят в Америке, тем более в Вашингтоне, – спокойно сказала Настя. – У него здесь какая-то всенародная любовь вне зависимости от чего-либо. И в целом в Штатах люди относятся к нему с уважением и любовью. Всегда это вижу.

И мне показалось, что на такой сложный вопрос Настя ответила так просто, как это только возможно. Ей к этому добавить нечего.

Любителям поорать с дивана этого, конечно, мало. Тогда добавлю я.

В столице США Овечкин перевернул с ног на голову всю хоккейную культуру, превратив довольно равнодушный к этой игре город в помешанное на нем место, где больше трехсот матчей подряд (!!!) на арене собирались аншлаги. Непосредственность, юмор, харизма, отличный английский – все это стало чертами, которые привлекли к Овечкину и болельщиков, и спонсоров.

Последние не отвернулись от россиянина и после 24 февраля 2022 года. Ни один из его крупнейших партнеров за океаном, включая гиганта спортивной индустрии Nike, от индивидуальных контрактов с Овечкиным не отказался. Правда, на время прекратились рекламные акции, в центре которых был бы лично он, но после рекорда телефонная сеть Verizon запустила достаточно крупную кампанию – видимо, именно для нее Ови на моих глазах перед началом пресс-конференции для российских журналистов на тренировочном катке «Кэпиталз» в Арлингтоне 14 апреля 2025 года наносил щелчки вместо шайбы по… мобильным телефонам. А изображение Овечкина с пиццей Papa John’s (он был инвестором российского представительства компании), где сказано, что после любого его гола на следующий день продукт продается с 50-процентной скидкой, украшает тренировочную арену команды. И даже в Европе PLYRS, официальный спортивный напиток НХЛ, использует его имидж.

На фоне незначительного снижения рекламных активностей за рубежом в последние годы более весомую роль стали играть контракты Овечкина с российскими компаниями – букмекерской конторой «Фонбет» и сетью магазинов розничной торговли «Магнит». Александр остается привлекательным в маркетинговом плане и в России, и в Америке.

При этом Овечкин за карьеру отклонил десятки предложений о спонсорстве. Он очень избирателен во всем, что связано с финансами, включая инвестиции, с которыми ему помогают авторитетные американские специалисты. «Деньги зарабатываются потом и кровью, поэтому рисковать ими не очень охота», – сказал он в интервью Forbes Russia. И вот это очень любопытно: в бизнесе он выглядит осторожным человеком, который семь раз отмерит и лишь затем отрежет, что так контрастирует с его житейским имиджем рубахи-парня. Что ж, тем лучше для него! Почему-то уверен, что Овечкина никогда не постигнет беда как у Сергея Федорова, потерявшего чуть ли не все заработанное в НХЛ на финансовой афере человека, навязавшегося ему в друзья и находящегося сейчас в Америке за решеткой.

Важную роль в популярности Александра играет и его участие в добрых делах по обе стороны океана. Перед стартом сезона-2024/25 Ови и благотворительная программа «ДоброFON» запустили проект «Великая погоня за добром». По миллиону рублей за каждый его гол получили более сорока организаций, помогающих детям без родительской опеки, работающих с тяжелобольными пациентами и вовлекающих людей в спорт. А с 2025 года после каждого гола Овечкина в НХЛ серьезная сумма идет в американский фонд борьбы с детским раком.

Деньги, созданные имиджем Овечкина, помогают людям по обе стороны океана. Но вот что-то не припоминаю я, чтобы про это говорили лоснящиеся обвинители в роскошных телестудиях и безликие генераторы словесных помоев в интернете…

К третьей декаде ноября 2024 года все выглядело будто в сказке. «Вашингтон» неожиданно для всех лидировал в Восточной конференции. На контрасте со стартом предыдущего сезона Овечкин забивал как в молодости. В тридцать девять лет он даже ухитрился лидировать в гонке за «Морис Ришар Трофи».

18 ноября «Вашингтон» играл в гостях с «Ютой» – командой, перед этим сезоном переехавшей в мормонский штат из Аризоны. Соответственно, это был первый матч Александра Великого в Солт-Лейк-Сити в карьере. На Олимпиаде 2002 года, проводившейся в этом городе, он сыграть еще не успел, ему тогда было всего шестнадцать.

Накануне «Кэпиталз» на выезде обыграли «Вегас», и Овечкин сделал хет-трик – первый за два года. В тот самый день у его жены Насти был день рождения, она прилетела отмечать его в Лас-Вегас, и муж сделал ей подарок – три гола. Но на этом не успокоился, к третьему периоду в Юте записав на свой счет дубль. Пять шайб за два дня подряд! Пятнадцать – в восемнадцати матчах регулярки! И лидерство в гонке за титул лучшего снайпера.

Все это выглядело совершенно невообразимо. Ко всему прочему, вратарь Коннор Ингрэм пропустил от него впервые и стал 178-м, кому Овечкин забил в НХЛ. Тем самым Ови повторил рекорд Яромира Ягра по количеству пострадавших от него голкиперов. Оставалось ждать, не сделает ли он два хет-трика за двое суток. Поверить уже можно было во что угодно. Включая то, что рекорд Гретцки падет, например, где-нибудь в конце февраля – начале марта.

Но нередко случается, что в самые безоблачные и счастливые моменты происходят наиболее тяжелые удары.

В третьем периоде Ови столкнулся с защитником соперника Джеком Макбэйном. Форвард с трудом уехал с площадки и больше на лед не вышел. Сразу возникло ощущение чего-то серьезного – ведь Великая Восьмерка как мало кто другой умеет терпеть и не показывать боль.

Три дня спустя был обнародован официальный диагноз. Перелом малой берцовой кости, от четырех до шести недель на восстановление. Чем старше игрок – тем сложнее залечивать травмы, тем более серьезные. Плохо было и то, что из-за Турнира четырех наций в феврале график матчей был плотнее обычного, и пропустить Овечкину предстояло немало. Четыре недели означали минус двенадцать матчей, шесть недель – минус девятнадцать.

Путь к вершине всегда сложен, и драматизма на финише стало еще больше. Перед самым Эверестом воздуха всегда особенно мало, и шансы покорить его в сезоне-2024/25 эта травма, казалось, сводит к нулю. «Русская машина, которая никогда не ломается» впервые сломалась так серьезно.

В первую очередь в России, где за Овечкина переживали особенно остро, пошли споры об умышленности травмы. И даже в североамериканских соцсетях некоторые болельщики «Вашингтона» стали угрожать Макбэйну, обрушили на него проклятия. Но я разговаривал не для печати с серьезными профессионалами, причем очень симпатизирующими Овечкину, и ни разу не услышал от них утверждения, что игрок «Юты» бил намеренно. А вот обратные – слышал регулярно. Саша заложил резкий вираж, соперник не успел убрать ногу. Травму мог получить и один, и другой.

Несчастный случай, частый в такой контактной игре, как хоккей. Так бывает.

В начале марта 2025-го мы поговорили с самим Ови и обсудили, конечно, как его перелом, так и Макбэйна, в столкновении с которым случилась эта травма.

– Уверен, что со стороны Макбэйна удар был неумышленным?

– Конечно, уверен.

Такая моментальная реакция Ови все вопросы по этой теме вообще снимает.

– Ты феноменально начал сезон и даже лидировал в гонке за «Морис Ришар Трофи». Возникла тогда мысль побороться за юбилейный трофей лучшему снайперу, который ты выигрывал девять раз? – спросил я Овечкина.

– Что есть, то есть – получил травму. Конечно, было обидно, жалко. Потому что, на самом деле, наше звено[18] хорошо играло. Постоянно набирали очки, команда выигрывала.

– Когда в ноябре ты получил самую серьезную травму в карьере, промелькнула мысль, что теперь о личных достижениях на этот сезон можно забыть и главное – как следует восстановиться? Насколько тяжело вообще восстанавливаться от перелома в таком возрасте?

– Понятно, что, когда ты получаешь вообще любую травму – ощущения не из приятных. И вначале надо было понять срок восстановления, а затем сделать все, что требовалось в такой ситуации. Сколько я пропустил – месяц?

– Больше. Почти полтора.

– Все это время работал над собой, делал какие-то выводы. Хорошо, что восстановление прошло нормально.

– Все поражались, что через два дня ты уже ходил на НБА, и у тебя не было гипса.

– Да, мне не стали гипс или что-то еще накладывать.

О костылях, от которых он отказался, Овечкин в тот момент умолчал, а я о них узнал от Насти только тем же вечером.

20 декабря Овечкин провел первую после травмы тренировку без медицинского свитера. Казалось, возвращение состоится вот-вот, но после занятия главный тренер Спенсер Карбери заявил, что капитан не сыграет до рождественской паузы. Это было разумным решением. Куда торопиться и выпускать Ови до Рождества, если с 24 по 27 декабря у «Вашингтона» матчей не было и этой паузой как раз можно воспользоваться, чтобы восстановиться до конца? А команда к тому же была в порядке и без Ови, по проценту набранных очков оставаясь первой во всей Лиге.

К 28 декабря, когда он впервые после травмы вышел на лед, против «Торонто», с момента перелома прошло пять недель и пять дней. Почти максимум от обещанных сроков. Но не больше.

В той игре он только вкатывался и большую ее часть был предсказуемо незаметен. Но за четыре минуты до конца главный тренер «Мэйпл Лифс» Крэйг Беруби при 2:4 заменил вратаря шестым полевым игроком. «Торонто» потеряло шайбу в чужой зоне, белорус Алексей Протас принял пас спиной к чужим воротам и, разворачиваясь, фактически вслепую отдал вперед. Ови принял шайбу не идеально, но ускорился, настиг-таки шайбу и завез ее в пустую сетку.

Это был первый его бросок в створ, обернувшийся 869-м голом. До дележки рекорда с Гретцки оставалось двадцать пять шайб, до финиша регулярного чемпионата – сорок семь матчей. Забить в первом же матче после такой серьезной травмы и шестнадцати пропущенных игр хоть тушкой, хоть чучелом – это обязательно должно было придать ему уверенности.

Но никто не мог и вообразить, до какой степени.

Как и в последних матчах перед травмой против «Вегаса» и «Юты», «Кэпиталз» снова проводили две встречи за два дня, и на следующий день против «Детройта» Овечкин не просто забил, а нанес восемь бросков в створ. И большинство из них были опасные, нацеленность на ворота и игровой голод были просто дикими. Причем он не перетягивал одеяло на себя – если видел, что лучше отдать, то сразу пасовал. Но и североамериканские комментаторы отметили, что Овечкин очень много двигался, благодаря чему оказывался свободным от соперников в бросковых позициях.

Этого седовласого монстра не брало просто ничто! В первых пяти матчах после перелома он забьет четыре гола. В начале марта 2025-го я спрошу его:

– Для меня поразительно, как ты в тридцать девять лет, после полутора месяцев вне хоккея, сразу начал играть так, будто ничего и не было, забил четыре гола в первых пяти матчах. Помог ли психологически гол «Торонто» в пустые ворота в первом матче?

– Конечно, помог. Как помогла и помощь ребят, которые сразу стали поддерживать во всем. Безусловно, было тяжело в физическом плане, поскольку тренировка – это одно, а игра, когда выходишь на лед и там совсем иные скорости, – другое. Игр пять, наверное, было тяжеловато, потому что опять надо было входить в ритм, вспоминать все то, что делал до этого.

В этих пяти играх, когда «было тяжеловато», он, напомню, забил четыре…

Потому что это – Овечкин. Так, наверное, не смог бы никто другой. Человек с уникальной генетикой и «спортсменистостью», как любит выражаться футбольный тренер Станислав Черчесов. Хоккеист, который на мои психологизмы, вроде того, не засомневался ли он в себе хоть разок – и когда несколько первых месяцев предыдущего сезона голы не шли, и когда случился этот перелом, – отвечает:

– Нет, ну а чего сомневаться? Мне же не 18 лет, а уже почти сорок. Более рассудительный стал, более опытный в каких-то моментах.

Да он и в восемнадцать не сомневался. Не надо искать рефлексию там, где ее нет, – такая у этого человека психология. Наверное, в том числе поэтому он побил этот невероятный рекорд.

О том, как триумфальное возвращение Овечкина после перелома поразило команду, мне уже в конце февраля – начале марта рассказывали игроки «Вашингтона». Например, опытнейший центрфорвард Ларс Эллер, вместе с которым Ови брал Кубок Стэнли-2018.

– Как поразительно быстро он восстановился в своем возрасте после перелома в этом сезоне! – восхищался Эллер. – Обычно, когда люди ломают ноги, они носят гипс, специальный ботинок или еще что-то. Но он этого не делал ни дня. Через двое суток он уже ходил! И когда вернулся на лед, сразу начал забивать и быстро стал собой прежним.

О том же и в те же дни мы говорили и с женой Овечкина Настасией – ее рассказ о восстановлении мужа вы прочитаете ниже. А уже после самого рекорда, 14 апреля, когда на тренировочном катке «Кэпиталз» состоялась пресс-конференция Александра специально для российской прессы, я спросил его, почему он не надевал ботинок, не прикоснулся к выданным ему врачами костылям.

– Костыли мне дали сразу после игры, потому что было непонятно, можно ли наступать на ногу, – объяснит Овечкин. – После того как мы поговорили с врачами, я понял, что в принципе наступать можно было, но опору делать на правую ногу. Решили сделать так, чтобы я наступал на нее больше. Хромал, но была циркуляция крови, можно сказать, привыкал к боли. Несколько дней было больно и неудобно, но потом свыкся и ходил нормально.

Я поинтересовался у центрфорварда Пьера-Люка Дюбуа:

– Удивились, что Овечкин, получив перелом ноги, начал забивать в прежнем режиме сразу после полуторамесячного восстановления?

– Да, но это просто Ови! – реагирует франкоканадец. – Он один такой – и во многих смыслах. По тому, как играет на площадке, по его неповторимой личности за ее пределами. Но и по таким вот вещам. Мы вчера обсуждали это с парнями. Овечкин ведь получал сотни сумасшедших ударов за двадцать лет карьеры в НХЛ! Он всегда играл жестко, шел в форчек – и против него действовали так же. Не так часто встретишь, чтобы звезды такого калибра до такой степени не щадили себя и были настолько задействованы в физической борьбе. И почти всю карьеру у него обходилось без серьезных травм. Сейчас одна произошла – но он восстановился и снова стал собой. А сочетание стиля его игры со здоровьем – то, что станет частью легенды о нем. Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы дальше снова обходилось без травм!

Спрашиваю форварда-новичка «Вашингтона» Итана Франка, не подумал ли он, когда Овечкин сломал ногу, – все, мол, рекорду до осени до 2025 года точно не быть? Он отвечает:

– Знаете, то, как он вышел из этой ситуации, было чем-то очень особенным и стало дополнительной мотивацией и для меня.

– Для вас-то в чем?

– Когда он вернулся на лед и сразу же снова начал забивать в прежнем режиме, словно ничего и не было, я подумал: если он в своем возрасте способен на такое, то что должно быть по силам мне, человеку более чем на десять лет младше? Что в нем поражает – это последовательность. На каждой тренировке и в каждой игре это один и тот же человек. Вы всегда знаете, что увидите от него, – и вы это получаете. Это на самом деле что-то гигантское, вы понимаете это, именно оказавшись рядом. Вернее, глядя со стороны, вы этому просто поражаетесь, а изнутри начинаете понимать, что это такое – «последовательность». И сколько нужно делать для того, чтобы ее добиваться, чтобы каждый год забивать так, как это делает Ови. Даже в тридцать девять лет после перелома ноги.

Спросил я о травме Овечкина и его друга-соперника Дмитрия Орлова, которому не хватило всего одной игры, чтобы поучаствовать в рекордном матче: в следующей игре после выезда к нью-йоркским «Островитянам» «Вашингтон» принимал орловскую «Каролину». Мы присели с ним в гостинице Four Seasons в районе Джорджтаун, где остановилась команда из Роли. Всего в десяти минутах пешком от знаменитого фонтана на набережной реки Потомак, в котором Овечкин, Орлов, Евгений Кузнецов и другие игроки «Кэпиталз», включая вышеупомянутого Эллера, купались, празднуя выигрыш в Кубке Стэнли. Чему там теперь посвящена памятная табличка.

– У вас в команде люди поражались тому, что можно забить сорок два гола за сезон в тридцать девять лет, по ходу его сломав ногу и вылетев на шестнадцать матчей?

– Да, это еще одна нереальная вещь, – сказал Орлов. – В начале сезона наш вратарь Петр Кочетков удивился, когда я ему сказал, что Саша побьет рекорд. Петя не даст соврать, мы с ним разговаривали. Он спросил – что думаешь? Говорю – побьет. А он еще и сделал это за шестьдесят с небольшим игр в таком возрасте. Это еще раз показывает, насколько он сильный, уверенный в себе и… легендарный хоккеист.

– Врачи дали ему костыли, а он ни разу к ним не прикоснулся.

– Тут даже не знаю, что сказать. Никогда не помню, чтобы он показывал, что у него что-то болит. Вообще то, что он сделал, – какое-то безумие. Раньше никто даже не мог подумать, что кто-то к этому приблизится. И теперь люди будут гадать уже о том, сможет ли кто-то когда-то добраться до рекорда Овечкина или нет. Раньше говорили: «Рекорд Гретцки», теперь будут: «Рекорд Овечкина». Это дорогого стоит. Я рад, что играл с ним в одной команде. За него переживала вся страна, да и вообще весь мир, и не только хоккейный.

Чем ближе подходило к рекорду – тем более востребованным в СМИ был любой заголовок с новой информацией, касающейся Овечкина. Разумеется, этим охотно пользовалась и желтая пресса, выдумывавшая что угодно на ровном месте, только бы привлечь любыми средствами внимание читателей. Но и в российских спортивных изданиях об Ови, который и без того пользуется огромной популярностью, с каждым месяцем писалось все больше.

Ну а мне, проведшему в сезоне-2024/25 много времени в Северной Америке и много общающемуся с хоккейными людьми, сам хоккейный бог велел спрашивать об Овечкине.

Приезжаю, например, в первых числах января 2025-го в курортную флоридскую Сарасоту, в зимний дом величайшего тренера Скотти Боумэна. Включаю диктофон – и среди прочего интересуюсь у 91-летнего маэстро, удивлен ли он прыти Овечкина, в 39 лет роскошно стартовавшего, а затем забившего четыре гола в пяти первых матчах после перелома ноги. Специалист, как всегда, отвечает развернуто и глубоко:

– Удивление есть, но ведь Овечкин – настоящий снайпер, от природы! Да, у него был небольшой спад в прошлом сезоне, и все задавались вопросом, сможет ли он вернуться на прежний уровень. Думаю, ему здорово помогло то, что команда, «Вашингтон», в этом сезоне стала намного лучше. «Кэпиталз» сделали несколько хороших приобретений в состав, и теперь это уже не та команда, которая рассчитывает только на его голы. «Столичные» – одни из лучших на Востоке, и ему это здорово помогает. Вокруг Овечкина сформировалось новое стабильное звено. Теперь у «Кэпиталз» есть Дилан Строум – игрок, который превратился в довольно приличного плеймейкера. Когда-то его в самом начале драфта выбрала «Аризона»[19], но ему потребовалось пять-шесть сезонов, чтобы в полной мере найти себя. Сначала он уехал в «Чикаго», который не оставил и не переподписал его, но в «Вашингтоне» Строум освоился и в конце концов смог заменить Никласа Бэкстрема в качестве плеймейкера для Овечкина. Швед был хорошим партнером для Алекса, они вместе просто творили чудеса, но травма не позволяет ему продолжать карьеру. Думаю, Строум – игрок того же типа, что и Бэкстрем, и они с Ови сыгрались.

(Здесь уместно замечание телекомментатора матчей «Вашингтона» Джо Бенинати:

– Дилан – очень умный хоккеист, яркий игрок. У него нет такого опыта взаимодействия с Овечкиным, как у Бэкстрема или Кузнецова, однако уже можно сказать, что они хорошо ощущают себя вместе. Хорошие центры всегда обожают хороших снайперов. Если центр любит вести игру, то всегда захочет иметь рядом такую пушку. Строум сделал передачи на одиннадцать первых голов Овечкина в этом сезоне! По одному этому можно судить, как Дилан знает, насколько хорошо играть с номером восемь. И наоборот.)

– Вы видели, как Горди Хоу много забивал даже в возрасте за сорок, – продолжаем беседу с Боумэном. – Поэтому результативность Овечкина для вас не какое-то сногсшибательное откровение?

– Такое в любом случае непросто. Когда игроки становятся старше, скорость у них падает. А еще одного момента я долго не осознавал, пока кто-то не сказал мне: одна из вещей, которая происходит с возрастом, – их бросок становится не таким сильным, как был. Но у Овечкина все еще есть тот бросок, к которому все привыкли за годы его карьеры! Алекс так же физически силен, как прежде, он как был, так и остается одним из лучших в Лиге по броскам в одно касание, и главное – чтобы ему отдавали те же диагональные передачи, которыми «кормили» его всю карьеру.

– А Горди Хоу?

– Когда Горди забивал десятки голов в возрасте прилично за 40 и даже чуть за 50, он был образцом для подражания с физической точки зрения. Не знаю деталей о подготовке Алекса, но, очевидно, он работает очень близко к тому, что было в лучшие годы, и остается в отличной форме. Он набрал мощный темп, после чего, правда, получил довольно серьезную травму. Но вернулся – и приближается к рекорду Гретцки быстрее, чем люди ожидали. Не знаю, сможет ли он его превзойти уже в этом сезоне, но, думаю, где-то в октябре – ноябре 2025 года это произойдет.

– А что помешает уже в нынешнем?

– Во второй половине сезоне многие команды, которые имеют шансы попасть в плей-офф, начинают играть с особым рвением, внимательнее действовать в обороне. Уровень почти всех команд в НХЛ сейчас вообще сильно подравнялся, нет тех, кому можно легко забить. В том, что Овечкин в принципе установит рекорд, я не сомневаюсь, и если бы не травма, из-за которой он пропустил шесть недель, то, вероятно, сделал бы это уже в нынешнем сезоне. Шансы сохраняются, но все же, как мне кажется, их больше на то, что рекорд падет в начале следующего…

Эти слова Боумена я привел здесь потому, что они доказывают: еще за четыре месяца до рекорда никаких гарантий, что он случится именно в сезоне-2024/25, не видели даже самые авторитетные люди мирового хоккея. Поскольку представить, что в 39 лет человек «на заказ» забьет 42 гола за сезон, да еще и при шестнадцати матчах, пропущенных из-за перелома, сложно любому.

– Когда Овечкин побьет рекорд Гретцки, что это, по-вашему, будет означать для хоккея? – продолжаю разговор с Боумэном.

– Есть расхожая фраза: «Рекорды устанавливаются для того, чтобы их били», – рассуждает он. – Но этот рекорд Гретцки – не из тех, о котором вообще думали, что он будет побит. Знаете, я смотрел на цифры – и сейчас у Алекса игр на тридцать-сорок меньше, чем у Уэйна. Так что, хоть они и играли в разных эпохах, им потребовалось для этих достижений примерно равное число игр. Овечкин забросил столько шайб не потому, что сыграл намного лучше Гретцки! Тот выходил на лед в восьмидесятых и первой половине девяностых, когда голов было очень много. На это время пришелся пик его карьеры. Потом был «сухой» период – когда Уэйн заканчивал, а Ови через несколько лет начинал. В это время было слишком много матчей с одним, двумя, тремя голами. Прошло некоторое время, когда Лига сумела изменить достаточно правил для того, чтобы голов снова стало больше, – и это были хорошие изменения, такие, как запреты на зацепы и другие фолы клюшкой.

Только тогда у Овечкина появились те же внешние условия, которые были в лучшие годы у Гретцки. Вокруг которого к тому же была очень мощная команда. С другой стороны, Уэйн в моих глазах всегда был прежде всего плеймейкером, и он установил много разных рекордов. Тем не менее этот рекорд по голам – не из тех, которые я ожидал увидеть побитыми. И это интересно!

Еще бы! Не менее охотно аккурат на следующий день после Боумэна в моей беседе в аэропорту той же Сарасоты рассуждал легендарный игрок «Филадельфия Флайерз» Бобби Кларк. Тот вообще вознес Александра на уровень, о котором я даже от российских хоккеистов не слышал.

– Овечкин, по моему мнению, второй игрок в истории, – заявил Кларк.

– Первый – Гретцки? – на всякий случай уточнил я.

– Да. В этот список нельзя поставить Горди Хоу, поскольку он играл слишком много десятилетий назад. Он был лучшим в течение самого долгого времени, но в современную эпоху, думаю, Гретцки – номер один, но Овечкин к нему ужасно близок.

– И никого не поставите между ними? – все же засомневался я.

– Очень сложно сравнивать пять-шесть поколений звезд. Наверное, все-таки вторым у меня был бы Бобби Орр. Как защитник он изменил хоккей. А почему я котирую Овечкина так высоко? Потому что цель игры – забить гол. Главная цель, потому что без голов нет побед. И Овечкин собирается забросить больше шайб, чем кто-либо. Так что довольно сложно не поставить его в двойку или тройку лучших.

– Ждете момента, когда рекорд будет побит?

Тут Кларк в первой фразе – как вообще-то и на протяжении всей беседы – проявил честность.

– Знаете, я бы хотел, чтобы канадец сохранил этот рекорд, – заявил человек с легендарной беззубой улыбкой из семидесятых (теперь-то у него с зубами все идеально). – Но тот факт, что кто-то его побьет, будет хорош для игры, для интереса к ней. Потому что потом кто-то придет и побьет и этот рекорд.

Кто бы мог подумать, когда Гретцки установил его, что когда-либо он будет побит? – тут Кларк почти дословно повторил Боумэна. – А лет через тридцать кто-то опередит и Овечкина…

– Как относитесь к решению Гретцки и Гэри Беттмэна приезжать на все матчи Овечкина, начиная с 890-го гола, чтобы устроить церемонию, как только он это сделает?

– Думаю, это хорошая идея. Сейчас, куда бы вы ни пошли, проходят большие церемонии и масштабные празднования того, что в прошлом почиталось, но не праздновалось так сильно. Теперь есть двадцать ток-шоу о хоккее, двадцать телевизионных шоу. Все теперь так гламурно! Думаю, просто так устроен мир.

Самым оптимистичным с точки зрения времени установления рекорда из моих собеседников был еще один легендарный хоккеист «Филадельфии» и член Зала хоккейной славы Эрик Линдрос. Другое дело, что разговаривали мы с ним в ноябре, недели за две до овечкинского перелома.

– Овечкин может побить рекорд в этом сезоне, это очевидно, – сказал Линдрос. – Если посмотреть на его темп в этом сезоне, то он разрывает Лигу, забивает голы пачками, и это – обычный Алекс! Да, он может взять паузу на одну игру, а потом возвращается и забивает два матча подряд. Не знаю, он может сделать это, например, в конце февраля.

А бывший овечкинский главный тренер в «Вашингтоне» Барри Тротц, которого я перехватил на два-три вопроса на красной ковровой дорожке перед началом церемонии приема новых членов в Зал хоккейной славы, предупредил, что сложнее всего Овечкину дадутся последние десять голов перед рекордом – мол, каждому будет еще сильнее обычного хотеться остановить его.

Но что-то я этой тенденции не заметил…

Хватало у меня в месяцы, предшествовавшие рекорду, и интересных российских собеседников. Делаем, например, большое интервью к семидесятилетию Зинэтулы Билялетдинова, и тренер, которого Ови, как вы помните, назвал самым важным для своего формирования, нехарактерно эмоционально для себя восклицает:

– Как же радуюсь за того же Сашку Овечкина! Какой же он молодец! Глыба, просто глыба! Хочу, чтобы у него все сложилось и он как можно быстрее обогнал Гретцки. Он не просто большой мастер, но и достойный, общительный человек. У него очень много положительного.

– Что вы, как тренер, работавший с Овечкиным в самом начале его карьеры, думаете о сути его феномена? Это чистый талант, уникальная структура тела, еще что-то?

– Глаза!

– Что – глаза?

– Надо было видеть, с какими глазами Саша трудился тогда, в свои семнадцать-восемнадцать. Он смотрел мне в рот. Такой еще, как говорят, гадкий утенок – вроде высокий, но еще худенький. Он все был недоволен, что мало играет, а я боялся, чтобы с ним ничего не случилось. Потому что – да, у него было огромное желание, он выделялся, жил хоккеем, любил его и предан ему был до сумасшествия, в каждую игровую ситуацию вкладывался без остатка, но еще был мальчиком, а против него выходили взрослые мужики. И я придерживал его, поскольку боялся, что они его сломают.

– Рекорд Гретцки побьет в этом сезоне?

– А почему нет? – проявил оптимизм «коуч Билл». – Он этот вопрос решит. Как тренер говорю: если у него есть такая мотивация в голове, то он это сделает. Просто уверен.

Билялетдинов окажется прав.

А вот в том же январе, что и в разговорах с Боумэном и Кларком, сидим за столиком на веранде отеля в Форт-Лодердейл, городе все того же штата Флорида, с олимпийским чемпионом Пхенчхана Артемом Зубом, ныне одним из ведущих защитников «Оттава Сенаторз». Один из самых интеллигентных российских хоккеистов, которых я знаю, он – настоящий, самоотверженный боец. И я спрашиваю его, что такое попасть под щелчок Овечкина.

– Пару раз приходилось, – усмехается Зуб. – Лучше с ним играть поплотнее, чтобы у него не было времени бросить – иначе мало не покажется. Один раз ему накатили под щелчок, и попал он конкретно. Мне повезло, что ничего не сломал.

– Зато в другом матче, когда вы забили из-под Ови, спустя время вам повезло меньше.

– Точно, в прошлом году это было. Но там был не прямой бросок. Овечкин добивал, блокировал, а один наш нападающий прыгнул, сунул клюшку – и от нее шайба отскочила мне в голову. У меня сотрясение было. Срубило, я не смог встать. Наверное, в боксе такое чувствуешь, когда у тебя нокаут. Но это часть хоккея.

– После чьего броска боль была самой сильной за всю карьеру?

– Да всегда больно! Какой бы ни была надежной экипировка, она помогает далеко не всегда. Сейчас уже все бросают хорошо. У Овечкина просто траектория полета шайбы для вратарей непредсказуемая, особенная. Но именно по силе, думаю, уже половина Лиги может не слабее бросать.

– Когда готовитесь к большинству «Вашингтона», главная задача – перекрыть линию передачи на него?

– Не линию – через нее все равно отдадут. Обычно стараются ставить кого-то как можно ближе к Овечкину, чтобы он не мог спокойно бросить. Все команды так играют, не только наша.

– Мне уже и Владислав Гавриков, и Никита Задоров, и Илья Михеев говорили одну и ту же фразу – мол, мы все хотим, чтобы Овечкин побил рекорд Гретцки, но главное – не в мою смену!

– Конечно. Никто не хочет пропускать, становиться соучастником рекорда. Многие болельщики любят писать, что ему дают забивать. Ничего не дают! Наоборот, сейчас даже больше стараются не дать ему забить. Но у человека есть талант, и с этим сложно что-то сделать. Хоть в 39 лет, хоть в любом возрасте. Он на протяжении всей карьеры это показывает, и ничего, кроме уважения, это не вызывает.

– Успеваете с ним во время игры обменяться какими-то репликами?

– Обычно, после того как Саша пытается меня где-то ударить, – спрашивает, как дела, ха-ха. Я же часто против него выхожу, нашу пару дома специально выпускают против его тройки. Он большой, тяжелый, и где-то под бортом лучше не задерживаться, особенно спиной к нему. Если он на тебя наваливается и толкает вперед, тяжело удержаться, чтобы в борт не влететь. Овечкин же весит за центнер, и уже одна эта разница влияет. Не могу сказать, что из-за этого играть против него очень приятно.

А вот беседую с нападающим «Каролина Харрикейнз» Андреем Свечниковым, который когда-то, будучи 18-летним, осмелился сбросить перчатки и вступить в кулачный бой с Овечкиным, да еще и в первом раунде плей-офф! Эта неслыханная дерзость поразила тогда, в 2019 году, всех – и хотя саму схватку молодой форвард вчистую проиграл, но его команда взяла серию у действующего обладателя Кубка Стэнли. И многие связали это с поступком юниора, показавшего опытным партнерам, что в плей-офф никогда, ничего и никого нельзя бояться.

Теперь напоминаю Андрею про ту драку, удивляясь его дерзости. Он, скромный и воспитанный парень, сбивает пафос. И вообще такое впечатление, что воспоминание о том эпизоде не доставляет ему большого удовольствия.

– Да никакой дерзости там на самом деле не было. Обсуждать ее не вижу смысла. Я уже забыл эту драку, она была шесть лет назад.

– Но ведь «Каролина» тогда неожиданно выиграла эту серию. И почти уверен, что твоя храбрость на это повлияла.

– Кто его знает? Возможно, это повлияло, а может, и нет. Главное, что мы ту серию выиграли.

– Внимательно ли отслеживаешь Великую погоню Овечкина за рекордом Гретцки?

– Сказать, что смотрю каждую игру и вижу каждый гол, не могу. Но это показывают везде – так что шансов упустить мало. Рад за Сашу и надеюсь, что он побьет рекорд в этом сезоне. Главное, чтобы у него больше не было травм.

– Твой нынешний одноклубник Дмитрий Орлов – близкий друг Овечкина. Это помогло познакомиться и пообщаться со снайпером поближе?

– Не сказал бы. Мы и так два года назад на Матче звезд во Флориде, когда Орел еще был в Вашингтоне, пару раз с Сашей сходили на ужин. Никогда не забуду один момент. На ужине с Сашей были его семья и друзья. Один фанат подошел и попросил Овечкина с ним сфоткаться.

– Как отреагировал Ови?

– Неожиданно. Указал на меня и сказал: «Сфоткаюсь, если скажешь, кто это!»

– Фанат сказал?

– Сначала нет. Тут уже Саша над ним сжалился: «Как, это же Андрей Свечников!» Тот пригляделся – не знаю, сделал вид или действительно узнал. В итоге Овечкин с ним все-таки сфотографировался. А я запомнил этот эпизод, думаю, навсегда.

…А вот уже в первый же вечер в Вашингтоне в конце февраля разговариваем в фешенебельном отеле с ведущим нападающим «Сент-Луис Блюз» Павлом Бучневичем, у которого на следующий день игра с «Кэпиталз». Зная остроумие этого тридцатилетнего хоккеиста, затрагиваю такую тему:

– Все, кого ни спросишь, в течение сезона говорили: «Желаем, чтобы Овечкин побил рекорд, но только не в мою смену». Можешь объяснить, а что в этом такого? Наоборот, попадешь в хайлайты НХЛ на век вперед.

Бучневич мои надежды на яркий ответ оправдывает в полной мере:

– Разговаривали как-то с нашим вторым вратарем Джоэлем Хофером, как бы он в теории отнесся к тому, если бы рекордную шайбу забили ему. Он начал говорить, что не хотел бы, но я «накинул»: «А если бы тебе забили, ты бы распечатал фотку с этим голом и попросил Овечкина расписаться?» И вот тут он уже признался: «Да, конечно!» И ничего постыдного в этом нет – человек забил уже почти девятьсот голов, и девятьсот раз же кто-то находился при этом на льду. Понятно, что никто не будет ему специально давать забивать. Но если игрок умеет это делать на таком уровне, то когда-то забьет, кто бы при этом на льду ни был.

– Как тебе вообще то, что творит Овечкин в этом сезоне?

– Сумасшествие. Сумасшествие. Помню, играем с «Колорадо», приходим на каток – и в раздевалке по телевизору видим, что Овечкин три забил. Уже второй раз в сезоне. Много парней стояли у экрана, и все были в шоке. «Как – опять три? В тридцать девять лет?!» Все были очень удивлены, но понимали, что это уникум, и нам повезло играть против такого человека.

– Вы с ним насколько близко знакомы?

– Я его знаю – надеюсь, и он меня знает, ха-ха. На ужины не ходили – я слишком молодой, чтобы его звать. Может, он позовет когда-то. А в сборную я не так часто попадал, чтобы по ней быть с ним хорошо знакомым. В любом случае молодому поколению он хороший пример для подражания, у него есть чему поучиться. А я рад, что он – россиянин.

– Пожелаете ему на льду побить рекорд Гретцки?

– Лучше поздравить, уже когда побьет. А пока попрошу клюшку подписать, которую мне наш нападающий Роберт Томас дал. Ребята стесняются к нему подойти, не знают, как он ответит, и просят, чтобы я по-русски спросил про клюшку.

А еще Бучневич делился впечатлениями от Турнира четырех наций (Канада, США, Швеция, Финляндия), который незадолго до того состоялся в Монреале и Бостоне. Его одноклубники, вратарь Биннингтон и защитник Парайко, выигравшие соревнование в составе канадской сборной, наперебой рассказывали об атмосфере и накале, и Павел рассказывал, как после этого захотелось сыграть на большом турнире за сборную России.

Овечкин, чтобы избежать этой боли, Турнир четырех наций вообще не смотрел. Его жена Настя мне вскоре это подтвердит и добавит:

– Вот дети попросили меня включить и смотрели финал Канада – США.

Паузу в чемпионате НХЛ, которая обычно занята Матчем звезд, а теперь – этим турниром, Овечкины на этот раз провели в их квартире в Майами. Я спросил Настю, не рассматривали ли они «на фарт» возможность снова съездить в Дубай, что годом ранее вернуло хоккею прежнего Александра Великого.

– Нет, в этом году решили полететь поближе, поскольку год назад все равно был тяжелый перелет, – ответила жена игрока. – Надеюсь, что Александру удалось отдохнуть хорошо и он покажет это в оставшихся матчах.

Еще как покажет!

– Не могу дождаться! Не могу дождаться! Это будет значить для города все.

Помните это восклицание Капитана Очевидность – седобородого колоритного болельщика «Кэпиталз»? Вот этот рефрен «не могу дождаться» и есть лейтмотив всего, что я чувствовал все эти дни в конце февраля – начале марта 2025 года, которые провел в Вашингтоне. Я специально решил наведаться туда на три матча в Период Предвкушения. Когда уже всем понятно, что рекорд Гретцки падет, но никто еще не знал когда – в конце этого сезона или в начале следующего.

Не сломай Ови лодыжку на целых полтора месяца – может, и уже бы побил. Но я рассматривал эту неприятную помеху на пути к историческому событию как часть сюжета. Как этакий художественный прием Создателя, чтобы еще раз проверить героя на прочность. Начал сезон, как в молодые годы? А давай-ка сделаем так, чтобы «русская машина, которая никогда не ломается», однажды все-таки сломалась. И посмотрим, как она на это среагирует.

Среагировал 39-летний Овечкин так, что в первых же пяти матчах после выхода на лед забил четыре. И вот тут уже стало понятно, что его не остановить. А тут и команда, от которой перед сезоном ждали максимум выхода в плей-офф, вдруг обрела полную гармонию со своим капитаном, и целей – коллективной и индивидуальной – они стали достигать синхронно. И была растоптана (еще в прошлом сезоне, но теперь – еще ожесточеннее) теория, согласно которой последние годы перед рекордом только ему, рекорду, в «Вашингтоне» и будут посвящены. «Кэпиталз» уверенно лидировали в Восточной конференции и в итоге выиграли ее.

Но прямо перед моим приездом, после двух роскошных перформансов против «Питтсбурга» и «Эдмонтона» (8:2 и 7:2 соответственно), их настиг спад. Скорее всего, психологический – дало о себе знать то самое лидерство, в то время как многие команды рвали на себе джерси на американский или канадский флаги, чтобы выцарапать место в плей-офф. Так, как год назад делал и сам «Вашингтон», добившийся этого права на последней минуте последнего матча регулярки. Перед самым моим прилетом «Столичные», однако, проиграли 1:3 дома «Калгари». Единственную шайбу хозяев в большинстве забросил Овечкин. Уже было заметно, что команде все дается с большой натугой.

Тренировочную арену Capitals Iceplex в районе Арлингтон владелец «Кэпиталз» Тед Леонсис построил в 2006 году на… крыше парковки при торговом центре. В лифте, который туда ведет, есть только два этажа – G (Ground, то есть наземный) и восьмой. Один каток – для фигуристов, и, едва зайдя на него, ты видишь мемориал в память о погибших в недавней авиакатастрофе в Вашингтоне, среди которых было много детей. Смотреть больно. Там же – и клюшка с 43-м номером: Том Уилсон, которого недавно Овечкин вслух назвал будущим капитаном «Вашингтона», видимо, передал ее от команды в знак памяти и скорби.

Прилетал я, кстати, как раз в тот самый городской аэропорт имени Рональда Рейгана, над которым самолет с фигуристами (были там и чемпионы мира в парном катании Евгения Шишкова и Вадим Наумов) столкнулся с военным вертолетом, совершавшим тренировочный полет. И конечно, не мог об этом не думать. А через несколько дней Настя Овечкина в ответ на мой вопрос, как провели чистый выходной между домашними матчами с «Тампой» и «Оттавой», рассказала:

– Всей семьей пошли на шоу фигурного катания – в память о детях и взрослых из этого вида спорта, которые недавно погибли в авиакатастрофе в Вашингтоне. Это было невероятно и очень трогательно. Из наших знакомых там, слава богу, не было никого, но в любом случае это общая беда. Неважно, знали мы людей лично или нет – это было и всегда будет тяжело. Надеюсь, те семьи, которые остались без родных, смогут пережить случившееся, как бы им сейчас ни было больно.

На другом катке почти каждый день и тренируются Ови с одноклубниками. Ты стоишь прямо за бортиком, и в него бросают вроде бы и без какой-то сверхъестественной силы – но так, что ты на пару мгновений глохнешь. И это даже когда сам седовласый бомбардир между матчами с «Сент-Луисом» и «Тампой» в занятии планово не участвует, давая в это время по согласованию с клубом интервью для документалки, которую снимают о его гонке за рекордом. И я думаю, что бы было с моими ушами, кабы стоял за тем бортиком, по которому шваркнул бы со всей силищи Овечкин…

Здесь же – фан-шоп, в котором даже не половина, а гораздо большая часть места отведена под товары имени Ови. Даже в честь непосредственно Gr8 Chase, Великой погони, созданы и продаются отдельные вещи – майка за тридцать пять долларов, магнит за четыре. Как видите, есть то, что по карману каждому – также и наклейка с изображением капитана «Вашингтона», его номера и эмблемы клуба стоит всего семь. Зато фигурка молодого (еще далеко не седого) Александра Великого обойдется вам значительно дороже – в 125, а взрослый игровой свитер – в 175. Да и детский за 120 дешевизной не отличается. Но все нарасхват – правда, до какой степени, узнать мне не удалось, поскольку осторожные продавцы, когда я захотел взять у них интервью, попросили договориться об этом с клубной пресс-службой. А до этого элементарно руки не дошли.

Место Овечкина в раздевалке – в самом центре (наверное, чтобы слышнее было, если капитан что-то хочет сказать). Слева – центрфорвард четвертого звена Ник Дауд, пришедший в команду на следующий год после Кубка Стэнли, справа – стенка с изображением Кубка, за ней – сиденье блестящего новичка команды этого сезона защитника Джейкоба Чикрана. Все весьма по-спартански – как размеры раздевалки, так и ее наполнение.

А картонного Ови можно встретить в самых неожиданных местах – так, перед кафе на арене он предлагает купить пиццу Papa John’s, давнего партнера клуба, за полцены. Но только на следующий день после его гола, по промокоду OVI50. Полтинник – это юбилейный, пятидесятый сезон, который в этом году отмечают «Столичные». Если бы я добрался до дворца днем ранее, то имел бы возможность воспользоваться этим предложением. Но днем ранее я только прилетел, и все, что успел сделать, – съездить в гостиницу Four Seasons на интервью с Павлом Бучневичем, цитаты из которого приведены чуть выше.

Спрашиваю молодого, но уже завоевавшего у команды, прессы и болельщиков авторитет главного тренера «Кэпс» Спенсера Карбери, чему он научился за полтора сезона работы с Овечкиным.

– Хоккеисты его уровня делают то, то не делает никто другой, – объясняет в ответ специалист. – Взять то, как он воспринимает разбор моментов. Я могу показать ему эпизод, ожидая одной реакции, а он видит его совершенно по-другому. Таким образом, ты многое узнаешь о том, что делает его великим игроком, но также это бесценный опыт для тебя.

– Вы беспокоились, когда он восстанавливался после травмы?

– Конечно. Когда тебе тридцать девять лет и у тебя длительный простой, это всегда вызывает тревогу. С каждым годом человек становится старше, и возникают вопросы: «Это тот самый сезон, когда он начнет сдавать?», «Потеряет ли он свою результативность?» Но он развеял все сомнения очень быстро – как в этом сезоне, так и в прошлом. Всякий раз, когда появляется хоть тень сомнения в его возможностях, он быстро доказывает обратное.

«Наши отношения значительно укрепились», – признается Карбери. И это ведь действительно интересно – понять, как суперснайпер признал молодого тренера и понял, что тот способен ему что-то дать. А еще – как и Спенсеру, и всей команде удалось нащупать эту удивительную гармонию между командными целями и Великой погоней.

– Об этом можно было бы написать целую книгу, – говорит Карбери. – О том, как индивидуальные достижения вписываются в командный вид спорта и как Ови балансирует на этой грани. Недавно читал его цитату, которая, на мой взгляд, очень точна: что-то вроде «чтобы выигрывать матчи, надо забивать голы». Вроде банально, но я понимаю это так: лучший способ, которым он может помочь команде, – это забивать. Кто-то может расценить это как эгоистичную цель или гонку за личными достижениями, но для него это способ привести команду к победе, помочь ей выиграть Кубок Стэнли. В основе личности Овечкина лежит стремление забивать. Да, это индивидуальная цель, но она направлена на то, чтобы побеждать.

И что бы Овечкин ни делал, сколько бы ни забивал, как бы ни выходил из непростых ситуаций в 39 лет, это не удивляет уже никого – ни тренера, ни комментатора всех его матчей за «Кэпиталз» на протяжении карьеры Джо Бенинати, с которым мы тоже очень интересно потолковали.

Вначале – про грядущий рекорд. Но далеко не только про него – столько связанного с Овечкиным этот человек повидал. И это признано до такой степени, что перед началом первого домашнего матча вслед за рекордом, с «Каролиной», именно он будет вести на льду торжественную церемонию в честь Александра.

Зашла речь и о взаимоотношениях Овечкина с Карбери. О том, что комментатор думает об их контакте и что они дают друг другу.

– Насколько вижу, они очень хорошо ладят, – сказал Бенинати. – Думаю, Спенсеру всегда интересно узнавать видение Алекса об игре. Карбери знает, что происходит у него в голове, и всегда заботится о том, чтобы поставить игрока в лучшее положение для достижения успеха. Поэтому он и тренерский состав кропотливо определяют оптимальные места для Алекса на площадке, лучшие сочетания для него, лучшие позиции при розыгрыше большинства. Это очень детальная работа!

Как тренеру и капитану, им нужно очень хорошо работать вместе. Потому что Алекс должен приходить к Спенсеру и говорить, что чувствует команда в тот или иной момент. Думаю, что их контакт в этом отношении улучшился. Карбери работает очень интенсивно, и, мне кажется, это здорово объединило раздевалку. Они очень сосредоточены. И побеждают таким образом, что их игра на льду – это продолжение того, что делают тренеры в раздевалке, на скамейке запасных, в зале для пресс-конференций. Мне нравится, как Карбери и Овечкин взаимодействуют, по крайней мере из того, что могу видеть. У меня сейчас нет доступа за закрытые двери, я не вижу, что происходит там. Но внешне это очень хорошо, и они учатся друг у друга.

К словам комментатора можно добавить, что далеко не всегда между молодым тренером и опытнейшим игроком складываются такие отношения. Зачастую первый ревнует ко второму и его авторитету среди хоккеистов, а второй презрительно относится к молодому специалисту, смотрит на него свысока – и в итоге получается раздрай. Но здесь обоим хватило как хоккейной культуры, так и общечеловеческого воспитания, чтобы услышать и понять друг друга.

По итогам этого сезона Овечкин побьет рекорд Гретцки, «Вашингтон» выиграет Восточную конференцию, а Карбери будет признан лучшим тренером Лиги.

Вернемся, однако, к беседе с Бенинати.

– Во-первых, у меня есть ощущение, что Ови сможет побить рекорд в нынешнем сезоне, – зашел он с козырей. – Даю на это восемьдесят процентов.

Для конца февраля это звучало даже чрезмерно уверенно. Но он тут же подробно объяснил, почему так считает.

– Впервые я задумался о том, что такое в принципе возможно, когда он забил гол номер пятьсот[20]. Алекс сделал это так быстро, что я занялся подсчетами. И по их итогам подумал: в его возрасте и с его темпом он может добиться этого!

Потом были шестисотый, семисотый – и когда он забил восьмисотый два года назад, то я сказал себе: теперь это уже только дело времени; отныне вопрос не в том, побьет ли он рекорд, а когда это сделает. И знаете, что я понимаю, наблюдая за Ови в те моменты, когда он близко подбирается к тому или иному круглому числу? Он перешагивает через них быстро, без долгих мучений. Так что увидите: когда он подойдет к 894-му голу, все произойдет стремительно. Я смотрю на все это каждый день уже двадцать лет и не устаю изумляться.

Я очень хорошо запомнил этот прогноз Бенинати – именно потому, что он сопровождался такой фактологией. И он подтвердится тютелька в тютельку!

Спросил я его и о другом удивительном явлении – как решение командных задач «Кэпиталз» синхронизируется с Великой погоней. Не рекорд вместо побед, а рекорд вместе с победами.

– Эти парни очень скромны, – ответил комментатор. – У них все – про команду, и сам Алекс всегда ставит команду выше себя. Его голы – только способ помогать команде, а не что-то самоценное. Внутри «Кэпс» как-то сами собой расставились приоритеты: если у Алекса все хорошо и он забивает, то у команды больше шансов победить. Одно склеилось с другим, а не стало помехой. Также срабатывает то, что прогрессирует игра команды в большинстве, и в какие-то моменты это помогает ему забивать при игре пять на четыре, поскольку его бросок остается сокрушительным. Мне кажется, что все же это больше история о команде, чем о нем. Если посмотреть с общенациональной перспективы, во всей Северной Америке и во всей НХЛ, то все сконцентрированы на Великой погоне. Но сам Алекс скажет вам: все, что его интересует, – это чтобы команда продолжала выигрывать.

Я зацепился за слова Бенинати про по-прежнему сокрушительный бросок и поинтересовался его мнением про секрет овечкинских щелчков. И услышал много интересного. Правда, с учетом моего минимального знакомства с бейсболом, до некоторой степени непонятного.

– С учетом невероятной силы его броска и того, как обточен его крюк, шайба от него никогда не летит во вратаря плашмя. Это больше похоже на слайдер, как у питчера в бейсболе, когда тот бьет на баттера[21]. Отбивающий становится дураком, поскольку думает, что мяч у него уже на груди, а тот пролетает над углом его плеча и закручивается обратно внутрь. Бросок Ови – не плоский, поэтому шайба ныряет.

Только он всегда близок по силе броска к ста милям в час (161 км/ч), и эта сила удивительна – но точность тоже хороша. Он может попасть в чайную чашку, и у него всегда был этот благословенный дар. Важно то, что он всю карьеру, уверен, тренировал это снова и снова. Уникально это сочетание силы, точности и тайминга. Алекс знаменит бросками в одно касание, о которых, казалось бы, все всё знают, но это не имеет никакого значения. Вратари могут ожидать от этих бросков всего, чего хотят, но просто не успевают за ними.

И снова Бенинати попадет в точку. Илья Сорокин не успеет переместиться и полностью перекрыть ближний угол при рекордном голе, хотя все будет видеть – и пас Уилсона, и момент броска. О чем и расскажет позже в интервью футболисту Андрею Аршавину и бывшему энхаэловцу Никите Филатову.

Бенинати полностью согласился с Артемом Зубом, чья цитата приведена выше, что соперники с приближением рекорда будут делать еще больше, чтобы он не забивал. А не наоборот, как думают сторонники теории заговора.

– Никто и никогда не хочет быть командой, которая из-за этого[22] проигрывает матчи, – считает он. – Очевидно, что это профессионалы, что в них много гордости, что нет ни вратаря, ни защитника, который хочет сдаваться. Так что да, они только внутренне собираются, и чем ближе будет рекорд, тем усерднее они будут играть против Алекса. И это делает его достижение еще более особенным, тем более в его возрасте. В Лиге, уверен, нет вообще никого, кто будет сидеть и говорить: «На, возьми это».

Обсуждая более давнюю историю Овечкина, я поинтересовался, смог ли бы он, по мнению Бенинати, стать игроком другого типа, если бы тренеры его иначе направили. Оказался бы, например, способен играть в меньшинстве, быть двусторонним форвардом, здорово помогающим в обороне?

Комментатор в этом плане оказался сторонником идей Брюса Будро, первым и сориентировавшим Ови на то, чтобы заниматься прежде всего своим делом и не распыляться на другие.

– Я не тренер, но, будучи таковым, не стал бы просить Ови становиться «убийцей меньшинства» или чекером третьего звена, – рассмеялся он. – Нет, Алекс Овечкин – это Алекс Овечкин. Великая наступательная сила и, возможно, уже скоро величайший снайпер всех времен и народов. Я бы использовал его по полной именно в атаке. Так, как это, собственно, и происходило. Я бы не стал пытаться втиснуть его квадрат в круг. Дайте Алексу быть просто Алексом!

«Не стал бы пытаться втиснуть его квадрат в круг» – эффектный образ. Хотя чисто геометрически сделать это – возможно.

Затронули, разумеется, и тему перелома ноги, пережитого 39-летним Овечкиным и словно не замеченного им. А как не затронуть, если это противоречит всем законам физиологии?!

– Каждый раз, когда я говорю, что уж этого-то он точно не сделает – он это делает, – развел руками комментатор. – Он находит какой-то путь, которого, казалось бы, не существует. После перелома все выглядело так, будто больше нет возможности сделать это нынешней весной, но посмотрите, что происходит. Поэтому и для меня лично, и для моей телекомпании Monumental Sports Network большое счастье быть саундтреком его карьеры и видеть своими глазами, что он в течение такого долгого времени творит подобные вещи. Для меня огромная радость наблюдать, как он работает и подходит к тому, что мы видим сейчас. Мы все болеем за то, чтобы он сделал это, и меня греет одна мысль, что, даст бог, я смогу быть там, и весь наш телевизионный мир сможет насладиться чем-то очень особенным, что произойдет.

А теперь – сведенные в монолог рассказы Бенинати об Овечкине-человеке, основанные на их двадцатилетних взаимоотношениях. Совершенно не канонические, без нимба на голове снайпера, полные юмора и жизни.

– Каждый раз, когда он приходит на каток и ты уже думаешь о себе, что становишься стар, – вдруг смотришь на Овечкина, на то, как он любит игру, как ведет себя, подобно мальчишке, когда команда выигрывает, когда его партнеры забивают, когда он сам забивает, и сам от этого чувствуешь себя моложе. Маленький мальчик, который по-прежнему живет внутри него, продолжает толкать его вперед и «омолаживает» всех, кто вокруг.

Расскажу вам две истории, связанные с ним и мной. Моя самая любимая: так уж вышло, что в том сезоне, когда Ови был новичком, мы с ним ездили на абсолютно одинаковых машинах[23]. Как-то раз мы выезжали одновременно из гаража на катке, и он это обнаружил. Ха-ха, надо было видеть, как он оказался подавлен, поняв, что у него такая же тачка, как у комментатора! Потом-то Ови перешел на множество машин другого класса, но тогда было именно так. И он говорил мне: «Нет, такого не может быть!» Но она просто мне понравилась, и я ее купил. Еще Алекс любит часы – и я тоже люблю, и он знал это. Как-то он купил совершенно прекрасные часы целиком синего цвета. Вполне допускаю, что сейчас он об этом даже не помнит. Но я-то хорошо помню, как он в командном самолете, зная, где я сижу, обязательно проходил мимо меня, показывал эти часы и шел на свое место!

У меня так много прекрасных воспоминаний об Ови на льду и за его пределами! Он всегда любил быть в центре внимания, быть фронтменом в рок-н-ролльной группе. Но для человека в моем положении всегда было привилегией видеть, как эти ребята растут. Я встретил Алекса, когда ему было двадцать, а теперь он вдвое старше. На моих глазах он превращался из молодого паренька в семейного человека с двумя детьми, которые приходят на каток и уже достаточно подросли, чтобы понимать, что делает их отец. Но он всегда был жизнерадостным человеком как на льду, так и за его пределами.

Партнеры всегда подкалывают его, он – их. Когда я вижу его на льду, то думаю о том, что это и есть то место, где он должен быть. Там он – самый счастливый. Хотя я не вижу его каждый день с детьми, уверен, что он счастлив со своей семьей. Вижу его только в рабочей среде. И как только он выходит на лед, мне кажется, что именно там он и хочет быть. Хотя ему тридцать девять лет, на льду мне кажется, что ему девять. Он просто развлекается. И, думаю, это – его искренняя любовь к игре, удовольствие от нее – всегда было в основе того, что он делает…

Очень хорошо понимаю суть слов Бенинати, поскольку они идеально ложатся на мои собственные чувства от своей профессии – спортивной журналистики. Может, мне не девять, как Овечкину на льду, но ненамного больше. Так же, как сам спорт, возможность писать о нем – это счастье, которое позволяет не ходить на работу каждый день с девяти до шести и заниматься тем, от чего нас тошнит. Мы обладаем огромной привилегией делать то, что любим, превратить увлечение в ремесло. То есть работая – не работать, а жить.

Овечкин, и исходя из рассказов Бенинати, и из того, что видим на льду все мы, сохранил такое отношение к хоккею. Для него это не только и не столько работа. Для него это погружение в детство, превращение в себя, когда он носился по родной коробке на севере Москвы, забивая таким же пацанам голы и не думая больше ни о чем на свете.

Поэтому в тридцать девять лет и возвращается на лед после перелома, словно его и не было. Несмотря на то, что, по выражению Джо Бенинати, «Ови сильно изношен физически».

Поэтому он бьет невообразимый рекорд, будучи, наверное, самым седым хоккеистом в НХЛ.

Вечером того же дня, когда с утра беседовали с Бенинати, иду на матч «Вашингтона» с «Сент-Луисом». И конечно, не упускаю возможности пообщаться с болельщиками, пропитаться их нервом.

Вот сразу четверо «Овечкиных» – мужчина средних лет, его жена и двое маленьких детей.

– Меня зовут Майк, я электрик. Всю жизнь жил здесь и рос как фанат «Кэпс». Ходил на игры еще ребенком, задолго до Овечкина, а теперь вот детей, пяти и двух лет, начал к этому приучать. Думаю, это всегда был хоккейный город[24], но Ови однозначно добавил ему огня. Лично я с ним не знаком, хотя очень хотел бы. Но хожу на него всю его карьеру. Успех, которого «Кэпс» добились с ним, изумителен. Он самый великий хоккеист всех времен! И сейчас меня больше всего волнует то, чтобы он побил рекорд Гретцки.

А вот Майкл Де Рош из городка Фредерик, штат Мэриленд, он тоже ходит на «Кэпс», как он выражается, всю жизнь.

– Ови для нас – это и есть «Вашингтон Кэпиталз», – говорит он. – Он подарил нам невероятные двадцать лет. Не хочу, чтобы он уходил. Хочу, чтобы он отправился в следующую Великую погоню – к тысяче голов. И если он столько значит для нас тут, в столице США, то даже не могу себе представить, что происходит у вас, там, где он родился.

На вопрос, не был ли он удивлен быстрому восстановлению после травмы, собеседник ответил классическим:

– Русская машина никогда не ломается.

А о предвкушении рекорда сообщил:

– Это будет не вашингтонский, а общемировой праздник!

Тут, с учетом того, что хоккей все-таки не общемировой вид спорта, я бы все же высказался аккуратнее. Но поклоннику «Кэпиталз» – можно.

И это еще не все из страстного монолога Майка, видео которого я выложил у себя в телеграм-канале – чтобы, не дай Бог, кто-то не счел его придуманным буйным воображением автора. На вопрос, кажется ли ему, что Овечкин сможет побить рекорд Гретцки в этом сезоне, парень с пирсингом в носу дает следующий ответ:

– Не просто кажется – я гарантирую, гарантирую это!

Матч с «Сент-Луисом», увы, стал логическим продолжением встречи с «Калгари». Хуже того, у Ови случились редчайшие «минус четыре». Но, при всей безоговорочности этой статистики, очень плохо сыграл весь «Вашингтон», за исключением одного-единственного Коннора Макмайкла. Как вам, например, всего тридцать четыре процента выигранных вбрасываний? А жалких восемнадцать бросков в створ, из которых четыре – на счету Овечкина, а больше ни у кого не было и трех?

Чтобы «Столичные», с их яркой весь сезон атакой, даже до двадцати не добросили… «Вашингтон» оказался каким-то вареным, что его игроки и сами признали. Пресс-служба в раздевалке вывела на короткие интервью пятерых, и все до единого сказали, что, выражаясь нашим языком, не хватило самоотдачи. Из «минус четырех» вина Овечкина мне виделась только в первом голе, когда он не доработал за шведским защитником Бробергом.

Хоть хоккеисты «Вашингтона» и оценили себя по играм с «Калгари» и «Сент-Луисом» достаточно жестко, следующая встреча с «Тампой» не стала прорывной. Да и вряд ли могла стать, учитывая, что «Лайтнинг» находились на большом подъеме и к моменту приезда в Вашингтон у них было семь побед подряд, тогда как «Кэпиталз» только предстояло выходить из мини-кризиса. И делать это надо было спозаранку. Кажется, впервые в жизни я шел на хоккей, который начинался в половине первого дня. А все потому, что «Вашингтон» объявил kids’ day – специальный день с кучей активностей для детей. Даже журналистам, которые вроде как вышли из детского возраста, на столы положили по маленькому «Лего».

На противостоянии «Вашингтона» и «Тампы» мне уже доводилось бывать – в 2019 году, когда Никита Кучеров в итоге побил российский рекорд Александра Могильного по очкам за сезон, а Овечкин как раз на моих глазах в Тампе забил «Молнии» 50-й гол в регулярке. Что-то будет теперь?

Теперь случился очень нерезультативный матч двух вроде бы ярких команд. «Молния» ближе к концу третьего периода вела 2:0. И когда уже, казалось, впору готовиться ко второму подряд сухому матчу Андрея Василевского, произошло Это. То, во многом ради чего я и приехал.

За четыре с лишним минуты до сирены Карбери снял вратаря, и при шесть на пять шайба хаотично металась по зоне. Овечкин находился в самом центре на дальнем пятачке, подхватил шайбу, отскочившую от защитника Роя, и молниеносно метнул ее в ворота. Находившийся перед ним белорус Алексей Протас успел крайне проворно для своего 198-сантиметрового роста подскочить, полностью закрыв Василевскому видимость броска, – и стал пусть и не прописанным в статистике, но полноценным соавтором гола.

После которого Овечкин подъехал к Василевскому и что-то ему сказал. Позже выяснится – попросил, чтобы его дети после игры могли сфотографироваться с вратарем «Тампы» и с ее форвардом, лучшим бомбардиром НХЛ Никитой Кучеровым. Через несколько дней я спрошу Настасию Овечкину, было ли это инициативой самих мальчишек.

– На самом деле теперь уже оба, и Сергей, и Илья, очень любят хоккей, – объяснит мне она. – Даже дома просят включать трансляции игр, и не только «Вашингтона»! Еще, во-первых, «Каролины». Как говорит Илюша: «Там же играет папа моего лучшего друга Кирилла Дима Орлов!» Смотрим игры «Питтсбурга». Женя Малкин подписал Сереже клюшку, и недавно мы виделись пару раз, когда во время Турнира четырех наций отдыхали в Майами. Сережа считает Женю своим другом. Еще он иногда просит ставить матчи «Нью-Йорк Рейнджерс» с Панариным и «Эдмонтона» с Макдэвидом. Оба наших сына знают всех игроков, тем более русских. И после игр Саша часто просит у хоккеистов – не только российских, чтобы они с сыновьями сфотографировались.

– Как сделал это недавно Коннор Макдэвид.

– Да. А еще они, и в первую очередь Сережа, увлечены карточками. Саша передает их в ту или иную команду, и после матчей все хоккеисты их подписывают. У нас есть альбом со всеми карточками, где большинство игроков Лиги расписалось на своих фотографиях. Это очень классно! В будущем дети наверняка осознают, какая это ценность.

– В те полтора месяца, что их папа пропустил из-за перелома, они удивлялись, что он дома чаще обычного? Понимали, что с ним случилось?

– Конечно, понимали. Саша еще очень расстроился, вот почему. Как раз в тот момент, когда он получил травму, намечалась «отцовская поездка» во Флориду – ежегодный выезд, на который каждый игрок берет своих родных. И это был первый сезон, когда он пригласил в такую поездку моего папу. Он очень хотел там сыграть, и первое, что сказал Сергею Кочарову, узнав о результатах снимка, – что в любом случае поедет туда с командой и с тестем. Это для него было важно. Мой папа тоже очень поддержал Сашу. Здесь в тот момент была и его мама. Они, дети, все вместе пытались делать все, чтобы как можно быстрее прошло это ужасное время и Саша оправился от травмы.

– Сейчас Татьяна Николаевна в Москве? Когда собирается в Вашингтон?

– Да. Планируется, что она прилетит на плей-офф.

– А на рекорд, дай Бог ему случиться в этом сезоне?

– Мы не загадываем. Пока думаем так. Конечно, если будет оставаться уже совсем мало шайб, планы могут и скорректироваться.

Мама Овечкина в итоге прилетит в день матча с «Чикаго», в котором Александр сравняется с Гретцки. И этот нюанс говорит о том, что на рекорд именно в этом сезоне Овечкины и сами не особо закладывались.

…Надежда «Вашингтона» отыграться продержалась три минуты и умерла в начале последней, шестидесятой. Хейгл броском в пустые ворота поставил сургучную печать на третьем подряд поражении «Кэпиталз».

Мы с русскоязычными коллегами долго ломали голову, в какую раздевалку после матча пойти. Решили, что все-таки к «Тампе», поскольку после поражения вероятность, что к прессе выведут Овечкина, невелика, да и все равно поговорить с ним на русском, с учетом неудачного результата, если и можно будет, то крайне лаконично, тогда как цитаты на английском будут опубликованы везде. А Василевский, давно в российских СМИ не выступавший, будет очень кстати.

Увы, прогадали: медийная активность вратаря, хоть его и признали первой звездой, в планах пресс-службы на этот день отчего-то не значилась. Кучеров, как известно, с прессой вообще уже давно не общается (если только минуту на английском по каким-то самым крутым поводам). Рванули в раздевалку «Кэпиталз» – и оказалось, что Овечкин, пусть и коротко, но с прессой пообщался. Впрочем, его цитаты действительно мигом появились везде.

Оставалось задавать вопросы тренерам. Поинтересовался у Карбери, улучшил ли хотя бы немножко 884-й гол Овечкина ему настроение. По крайней мере, команда обошлась без «сухаря» в графе забитых голов.

– И да, и нет, – ответил главный тренер «Кэпиталз». – Этот гол в ворота Василевского был очень важным и дал нам шанс, но сегодня мы ушли с площадки проигравшими, неважно, забили мы или нет.

Главный тренер «Тампы» Джон Купер оказался в этот вечер естественным образом разговорчивее – все-таки восьмая победа подряд. На мой вопрос о роли Василевского в этой серии и в целом его игре в этом сезоне он все равно в итоге вырулил к Овечкину:

– Когда начинаешь смотреть статистику и видишь процент отраженных бросков – Андрей в тройке лучших по Лиге. По другим показателям – тоже второй-третий. Василевский – большая часть нашей команды. Распечатать его смог только Овечкин, который знает, что делать, когда оказывается в таком месте. Вот почему у него восемьсот с лишним голов.

Месяц с небольшим спустя Купер будет сидеть рядом с нами в ложе прессы на матче «Айлендерс» – «Вашингтон». Том самом, на котором Ови побьет рекорд Гретцки.

Великая погоня обсуждалась в североамериканском хоккейном мире на каждом углу. Вплоть до мельчайших деталей. Судите сами. На момент моей поездки в Вашингтон высчитали, что, если брать статистический аспект, шансов сделать Это в нынешнем сезоне у Ови больше, чем не сделать. Его тридцать один гол в сорока четырех матчах – это 0,70 за игру. Дюжина в остававшихся до конца сезона двадцати двух встречах, необходимая для выхода на чистое первое место по голам, требовала 0,54, то есть даже меньшей скорострельности, чем было на тот момент.

Как все увидели по матчам с «Калгари» и «Тампой» – Ови способен забивать, даже когда вся команда на спаде. В обеих этих встречах овечкинские голы стали для «Вашингтона» единственными. Овечкину оставалось два очка до 1600 – с этим показателем он становился одиннадцатым в истории НХЛ и седьмым, кто набрал столько в составе одного клуба.

И это был очередной его «подвиг по расписанию», который никого не удивил, хотя число на самом деле фантастическое. Но все ждали главного. Того, что болельщик Капитан Очевидность сформулировал в своем баннере «Make Gretzky 2nd again!» («Сделаем Гретцки снова вторым!»), парафразе на главный предвыборный лозунг Дональда Трампа: «Make America Great Again» – «Сделаем Америку снова великой».

– Долго ехал в пробках – и придумал! – сказал мне Тед и пошел на игру. А я задумался: почему в случае с Гретцки – «снова»? Вероятно, потому что не так давно Овечкин побил его рекорд по голам в пустые ворота…

Трамп тем временем стал одним из персонажей, обсуждавшихся в нашем новом интервью с Настасией Овечкиной. Мы встретились с ней на матче с «Оттавой», третьем, который мне удалось посетить за эту шестидневную поездку. Начали разговор в первом перерыве, а завершили уже после игры. Дело было в комнате для родных и друзей игроков, и Овечкин, в какой-то момент туда заглянув и увидев нас за разговором, улыбнулся: «Интервью?» – согласовал с женой планы, ушел на массаж – и наша беседа продолжилась. В тот вечер Ови не забил, зато команда в драматичном матче выиграла по буллитам. Главное для него – именно победа, а не личные достижения, в чем, увидев его прекрасное настроение, я лишний раз убедился.

Так вот, о Трампе. Я спросил Настю насчет реакции Александра на лестные отзывы о нем старого-нового президента США, которые прозвучали за день до инаугурации (причем на выступлении перед избирателями на домашней арене «Кэпиталз») и вечером после нее.

– Если честно, мы это даже как-то не обсуждали. С Трампом знакомы лично. Саша с командой ездили в Белый дом после победы в Кубке Стэнли, а еще он однажды пригласил нас на Рождество на свою виллу во Флориде[25]. Президент США – поклонник хоккея и не раз говорил Александру, что следит за его игрой и любит его как игрока. У них довольно хорошие отношения.

– Что запомнилось из поездки на Рождество?

– Это был первый президентский срок Трампа. Там были его друзья, знакомые, многолетние члены клуба при этой его резиденции. Но все равно их стол с женой Меланией и его семьей был отделен от остальных. В какой-то момент к нам подошел старший сын президента и попросил нас к нему подойти – единственных из всех гостей. Подвел нас к нему – и Саша пообщался с Трампом, а я стояла рядом с его женой. О чем общались мужчины, сказать не могу, я же просто сказала Мелании спасибо за приглашение. У нас осталась фотография с той встречи.

Эта история, рассказанная женой хоккеиста, лишний раз подчеркивает, что по узнаваемости в мире из современных российских спортсменов с Овечкиным не может сравниться никто.

А еще Настя рассказала много неизвестных ранее деталей о том, как стало возможным чудо великолепной результативности Саши после перелома.

– В очередной раз восхитилась тем, какая у моего мужа сила воли и как он спустя неделю после того, как сломал ногу, уже крутил велосипед. И ни дня не ходил с костылями, которые ему дали.

– Через два дня он уже был на матче НБА в Вашингтоне – без костылей и гипса!

– Гипс ему не накладывали, а костыли дали. Врачи не запрещали без них ходить, но это нужно было хотя бы для того, чтобы избежать боли. Я видела снимок этого перелома. И поэтому для меня тем более было изумлением, когда он наступал на больную ногу. У меня эта картинка до сих пор перед глазами. Ты смотришь и думаешь – как это вообще?! Но он просто хотел преодолеть боль и таким образом восстановиться как можно быстрее. Он хромал, само собой. И ему было больно. Просто не хотел пользоваться костылями.

Настя не сказала о своих заслугах в восстановлении мужа. Это я услышал от мамы игрока, Татьяны Николаевны.

– О чем думали, когда в ноябре сын сломал ногу? – спросил я ее в середине апреля.

– Обидно было, конечно. Но здесь Настя молодец! Она все контролировала и делала как надо, как говорили врачи.

Продолжаем разговор с самой Настасией:

– Что Александр еще преодолевал, ведь это – самая серьезная травма за всю его карьеру?

– Конечно, Саше было сложно. Не только физически, но и эмоционально – он переживал, что ему нужно быть в форме и заново набирать ее после травмы. Это же не предсезонка, и когда ты выбываешь на долгий срок и не можешь тренироваться, то потом очень сложно нагонять. Поэтому уже, по-моему, дней через двенадцать он встал на лед и с тех пор тренировался каждый день.

– В какие-то дни – со своим старым другом Никласом Бэкстремом, не играющим уже полтора сезона как раз из-за хронических травм.

– Да, это было так мило, когда Бэкстрем приехал на каток и с ним индивидуально тренировался! У них сквозь годы сохранились связь и поддержка друг друга. Думаю, это тоже многое значит для Александра и подняло ему настроение.

– С кем из нынешней команды, где уже нет ни Бэкстрема, ни Кузнецова, ни Орлова, Саша ближе всего?

– Со всеми, но ближе всего, понятно, с Протасами и Алексеевыми – они русскоязычные. Также – с Мартином Фехервари, Расмусом Сандином. Можем пойти с ними в ресторан, в бар. На самом деле Саша очень любит всех ребят. С удовольствием проводим время с ними. Мне очень нравится атмосфера в команде. Давно такого не видела, чтобы они все настолько были друг за друга. И Саша не раз говорил о том, как чувствуется эта сплоченность.

– Один из новичков, Пьер-Люк Дюбуа, рассказал мне, что вы как-то приготовили борщ на всю команду.

– Да, иногда Саша просит сделать для команды борщ. Просто был случай, когда пару лет назад я приготовила огромные кастрюли борща – и команда, поев его, выиграла, кажется, 8:1. Во всяком случае, счет был какой-то невероятный. Смеялись, что это я «виновата». С тех пор такие просьбы иногда случаются.

Настя менее суеверна, чем Александр, поэтому и некоторые темы, касающиеся рекордного гола, с ней обсуждать – и что-то узнавать – было гораздо легче, чем с ее мужем. Например, она согласилась с мнением, днями ранее высказанным Карбери, что Овечкин не захочет забивать этот гол в пустые ворота:

– Тоже так думаю. Потому что если вспомнить его 802-й гол, когда он побил достижение Горди Хоу, то Саша сначала не стал бросать по пустым воротам, а отдал Жене Кузнецову, поскольку не хотел забивать столь важную шайбу таким образом. Но Евгений все же ее вернул и потом смеялся: «Не хочу, чтобы меня ненавидел весь мир». Со второго раза Саша все-таки бросил и забил, но чувствую, что он видел этот гол по-другому, хотел иначе его забить.

Выяснилось, и когда сама Настя станет ездить вслед за мужем на все выездные матчи:

– За четыре гола. А дети – когда до рекорда останутся две шайбы.

Утром того же дня, вечером которого говорили с Настей, в раздевалке тренировочного катка мне удалось записать на видео почти двадцатиминутное интервью с самим Александром.

Продолжительные интервью Ови во время сезона – явление нечастое, а уж по мере приближения к рекорду Гретцки – тем более. Ажиотаж нарастал, репортеров на матчах «Кэпиталз» в любом городе становилось все больше, к тому же о Великой погоне американцы снимали документалку, которая тоже отнимала у Овечкина время.

И я рассудил, что даже журналисту, который общался с Ови еще с динамовских времен десятки раз, пытаться заполучить эксклюзив с ним совсем уже вплотную к достижению – большая наивность. Надо приезжать чуть раньше. Расчет оказался верным: во время февральской паузы на Турнир четырех наций я был в Майами, где он отдыхал с семьей, и он дал согласие в Вашингтоне поговорить. При этом тайминг интервью заранее не проговаривался и мог составить как пять, так и пятнадцать минут. Тем волнительнее было ожидание.

Закончилась утренняя раскатка в день домашнего матча с «Оттавой». Другие игроки уже переоделись, последним поговорил с репортерами вратарь Чарли Линдгрен, с которым накануне переподписали контракт на три года. В раздевалке не осталось никого, полная тишина. Я стоял в коридоре, поскольку неясно было – придет ли сперва из массажного кабинета Овечкин или сначала на вопросы репортеров ответит главный тренер Спенсер Карбери, у которого мне тоже еще оставалось что спросить.

Но первым оказывается Ови:

– Пойдем!

Он садится под табличкой со своей фамилией, и я включаю видео на айфоне. А для начала спрашиваю:

– Саша, этот тренировочный каток построили в самом начале твоей энхаэловской карьеры. На этом самом месте все эти годы и сидел?

– Нет, раньше на другом месте, напротив. Но потом главным тренером пришел Барри Тротц и сделал кое-какие перестановки. Поэтому меня посадили сюда.

– Чемпионские перестановки – ведь при Тротце команда и выиграла Кубок. Уже после него твоим соседом по раздевалке стал форвард Ник Дауд. А кто был до него?

– Сначала Бекки (Никлас Бэкстрем), потом Саша Семин… А с тех пор, как в команду пришел Дауд, настал его черед.

– Сегодня же у Семина день рождения, сорок один год. Поздравил уже?

– Сейчас буду звонить, конечно.

– Один болельщик «Вашингтона» перед входом на арену сказал мне на днях, что мечтает, чтобы ты, побив рекорд и забив девятисотый гол, подписал с «Вашингтоном» новый контракт и пошел на тысячу. Такое возможно?

– Думаю, нет.

– У тебя уже есть решение о том, что будет после следующего сезона, когда завершится действующий контракт? Возвращение в «Динамо»?

– Посмотрим. Скорее всего, да, в «Динамо». Если здоровье позволит. Тяжело сейчас загадывать на такой долгий срок.

Эта цитата изрядно нашумит – и в североамериканской прессе, и в нашей. Правда, Настя по поводу возможности подписания нового контракта высказалась менее определенно:

– Все зависит от того, как будет чувствовать себя Александр, будут ли у него силы и желание продолжать карьеру в НХЛ. Мне кажется, самое главное – чтобы у тебя сохранялась искра. Когда она пропадает и ты теряешь удовольствие от того, что делаешь, – дальше очень сложно добиваться успеха. И это касается не только спорта, но и любой профессии. Мы видим Сашу, который на протяжении всей карьеры горит своим делом. И если не будет травм, если эта искра сохранится, если он будет продолжать так же себя чувствовать, как сейчас, – почему бы и нет?

Овечкин, как всегда, был лаконичен. А особенно – при всех вопросах, касавшихся рекорда. Я понимал, что будет именно так, но в беседе для ежедневного издания, когда все бредили Великой погоней, проигнорировать ее просто не имел профессионального права.

Спросил, например, когда в возможность рекорда поверил он сам. И напомнил наш разговор 2016 года, когда Саша сам отрицал такую возможность. Привел также цитаты Скотти Боумэна и Бобби Кларка, что в момент установления Гретцки его рекорда они и подумать не могли, что он когда-либо будет побит.

– Возможность и сейчас… тяжелая, – подобрал слово Овечкин. – Опять же я не загадываю, а делаю свою работу. Делаю то, что надо для команды, для результата. А там… Получится – хорошо, не получится – ничего страшного.

Последняя фраза прозвучала неожиданно – и, мне все-таки кажется, была скорее защитным рефлексом человека, которому напоминают о его гонке все и всегда. Ему же хочется чувствовать, что все идет своим чередом, и не наваливать на себя дополнительную эмоциональную нагрузку. Вот и о том, имеет ли для него значение, произойдет ли это в текущем или следующем сезоне, Ови сказал, что не загадывает так далеко. И заговорил о следующей игре с «Оттавой», о том, что «Вашингтон» проиграл три матча подряд и из этой ситуации надо выбираться.

– У тебя тридцать один гол в сорока пяти матчах, больше полутора шайб за игру. Как тебе удается вообще не обращать внимания на то, что вокруг тебя творится история? – удивлялся я. – Легко ли в такой обстановке играть как обычно и не давать психологическому грузу тебя придавить?

– Я уже к этому за время карьеры привык, – объяснил Ови. – Это же не первый мой сезон в НХЛ. Постоянно идет какое-то давление, какие-то разговоры. Для меня в этом нет чего-то нового.

– Защитник «Оттавы» Артем Зуб, против которого тебе сегодня выходить на лед, говорил, что чем ближе твое достижение, тем больше соперники не хотят давать тебе забивать. Ты на льду по сопротивлению, по каким-то репликам это чувствуешь?

– На протяжении всей моей карьеры против меня играли лучшие защитники соперников, пристально за мной следили, не давали пространства. Но как-то удавалось забивать, поэтому буду продолжать делать все возможное для того, чтобы их огорчать.

– По анонимному опросу The Athletic, девяносто восемь процентов игроков НХЛ хотят, чтобы ты побил рекорд Гретцки. Понимаешь ли, кто оставшиеся два процента?

– Скорее всего, это вратари, ха-ха, – развеселился Овечкин.

Он вообще не любит говорить о целях. Вы же уже знаете: любимая фраза, когда спрашивают об этом: «Поживем – увидим». Впрочем, отрицательный ответ – тоже ответ. Как, например, в таком случае:

– Если плюсовать шайбы в регулярке и плей-офф, у тебя сейчас девятьсот пятьдесят шесть. У Гретцки – тысяча шестнадцать, то есть на шестьдесят больше. Ставишь ли перед собой задачу обойти Уэйна и в этой категории?

– Нет.

– А хотя бы тысячу разменять?

– Опять же – не загадываю.

– Мои подписчики интересуется, кому ты посвятишь рекордную шайбу и какова будет ее судьба – отдашь ли ее своим детям, маме, в Зал хоккейной славы или еще куда-то.

– Опять ты про это! – усмехнулся Овечкин. – Так далеко мы не заглядываем!

Кстати, Настю, когда я ей задал тот же вопрос, он живо заинтересовал. Она призналась, что не знает, но отметила: «Кстати, надо бы спросить».

С гораздо большим удовольствием, чем о рекорде, он говорил о самом Гретцки, разговор о котором я начал с человека, чей рекорд побил сам Уэйн – Горди Хоу. И связал две истории:

– Перед рекордом Гретцки на последние матчи ездил Хоу. Теперь сам Уэйн вместе с Гэри Беттмэном будет ездить на твои игры. Доводилось ли тебе когда-нибудь говорить с Хоу?

– Да, мы пару раз общались на Матче всех звезд в Монреале[26]. С Гретцки мы на связи, вот недавно по телефону разговаривали. У нас хорошие дружеские отношения.

– О чем теперь говорили?

– Он сказал, что ждет возможности ездить на эти игры.

– Когда-то в Лос-Анджелесе у вас и ваших жен был семейный ужин, и рассказывают, что ты не мог утолить любопытство и расспрашивал Гретцки просто обо всем.

– Ну конечно! – с энтузиазмом поддержал эту историю Овечкин. – Потому что интересно, как раньше готовились к матчам и играли. Все детали – клюшки, форма… Жизнь не стоит на месте, все меняется. Ведь и я еще застал маленьким то время, когда играли деревянными клюшками.

Это был самый долгий ответ Александра, но следующий оказался еще длиннее. Потому что я продолжил тему:

– В этом сезоне ты был в музее «Эдмонтона», надевал на себя амуницию Гретцки. Какие были ощущения?

– Перчатки, коньки, шлем, клюшки – все другое. Маленькие, тяжелые, не очень удобные по сравнению с сегодняшней формой. Перчатки – кожаные. Их нужно было разминать, наверное, месяц, чтобы они нормальными стали. Я тоже, когда был маленький, в таких играл. А нынешние два раза надел – и они уже размятые, готовые.

Уже понимая, что сама по себе фамилия Гретцки вызывает у Александра Великого исключительно положительные эмоции и желание отвечать, задал еще один вопрос о нем:

– Гретцки рассказывал, что когда-то пообещал тебе свою клюшку, но только когда ты выиграешь Кубок Стэнли. И ты напомнил ему об этом прямо на следующий день после победы. Для тебя это было так важно, что ты ни на секунду об этом не забывал?

– Да. Потому что иметь возможность взять клюшку у игроков такого калибра, как Гретцки, Марио Лемье, Джо Сакик, дорогого стоит. Это был очень приятный для меня момент, когда я ее получил. Клюшка Гретцки – один из лучших экземпляров в моей коллекции.

Как же интересно будет когда-нибудь, когда Овечкин закончит играть и шумиха вокруг него хотя бы в какой-то степени спадет, погулять вместе с ним по его музею, чтобы он показал свою коллекцию клюшек и рассказывал, как приобретал каждый ценный экземпляр. И уже можно будет не задавать вопросов о текучке – только о вечном.

Как думаете – сбудется?..

– Молодец, что он начал их (клюшки) собирать с первого года в Лиге, – говорит Орлов. – Это интересная история, и людям будет на что там посмотреть.

Высоко Овечкин в нашем разговоре оценил свой контакт с Карбери:

– У нас прекрасные отношения, доверительные.

Наибольшее удовольствие доставила ему на тот момент шайба в овертайме «Оттаве»:

– Да, давай возьмем ее.

– Именно потому, что овертайм?

– Да.

А на вопрос о секрете щелчка отреагировал так:

– Да я сам не знаю!

И ведь, наверняка, правда не знает. Гении в разных сферах никогда не смогут объяснить, как творят.

Говорили чуть-чуть и о личном, и о нехоккейном.

– В прошлом году я спрашивал Настю, чего ты не любишь. Она задумалась, а потом сказала: «Когда младший ребенок тащит за хвост нашу собаку Блэйка».

– Да, – охотно подтвердил снайпер.

– Это продолжается?

– Сейчас уже очень редко, но иногда бывает.

– А какие более глобальные вещи ты не любишь?

– Давать интервью, ха-ха!

– Намек понял, скоро сворачиваюсь. А Блэйком собаку назвали в честь кого-то?

– Нет. Думали, как назвать. Пес у нас черный, поэтому использовали в имени слово black. Так и пришли к Блэйку.

– Есть ли человек в мире, любой профессии, чьему гению ты завидуешь белой завистью?

– Нет. Завидовать не нужно. У каждого – своя судьба, своя жизнь. И пусть каждый живет ею, а не завидует другим.

– Есть ли книга или фильм, которые повлияли на тебя в жизни больше всего и ты мог бы посоветовать их молодым?

– Назову фильм – «Побег из Шоушенка».

– Если дать тебе на выбор пять вариантов, кем бы ты хотел видеть себя через пять лет, что бы ты сегодня предпочел? 1. Президент ХК «Динамо». 2. Главный тренер ХК «Динамо». 3. Президент хоккейной академии Овечкина, которая сейчас строится. 4. Политик. 5. Просто папа, отдающий все время семье.

– Скорее всего, последний.

– Вас выбор в пользу пятой опции удивил? – спрашиваю спустя несколько часов Настю.

– Нет, я это сразу поняла! – смеется она. – Но Саша горит и своей хоккейной академией, очень этого хочет и, думаю, будет ею с удовольствием заниматься. А в первые годы, насколько знаю, он хочет путешествовать по разным странам.

Орлов также добавляет:

– В будущем вижу его… счастливым человеком. Который добился всего в спорте, а дальше у него будет какая-то новая глава. Он строит свою хоккейную школу и, думаю, будет вовлечен в нее. И продолжит получать удовольствие от жизни.

На дворе начало марта, и прошу Настю рассказать об эмоциональном состоянии Александра и всей их семьи. Ведь по обе стороны океана – огромный ажиотаж вокруг Великой погони, но Саша, как мне показалось, спокоен как удав, на него все это не действует.

– Думаю, он чувствует давление, – возражает она, – просто старается это не показывать. Что касается меня и всех, кто рядом, – естественно, мы все хотим, чтобы это случилось как можно скорее. Но в любом случае самое главное, чтобы обошлось без травм. Это в приоритете, учитывая то, что через что мы прошли в этом сезоне. Так что со своей стороны стараюсь не торопить и не давить на него.

– Вообще эту тему в разговоре не упоминаете?

– Ну а что ее обсуждать? Он делает то, что должен делать, и то, что делает всегда. Забивает – и, дай бог, будет продолжать.

Конечно, будет, Настя! И, слава богу, до конца сезона обойдется без травм.

В те же дни, что и с Александром, я пообщался с целой группой его одноклубников. И у каждого в загашнике нашлось что-то небанальное об Ови.

Спрашиваю Тома Уилсона о свежих словах Алекса, что именно ему перейдет от него капитанская буква С, когда Овечкин закончит выступления в НХЛ. Тот так же эмоционален, как и на льду:

– Ови – наш лидер, наш капитан. И мне совершенно не хочется размышлять о том дне, когда он перестанет им быть. Он – легенда этой Лиги, и я многому научился у него в течение лет, которые провожу с ним в одной команде. И он – наш парень! Может, однажды мы и пересечем этот мост. Но пока скажу только то, что Алекс – особый человек. Великолепный друг и изумительный лидер. И я просто стараюсь каждый день, видя перед собой такого парня, учиться у него всему, чему только можно.

– Будете стараться убедить его подписать в конце следующего сезона новый контракт с «Вашингтоном»?

– Сто процентов! Все время говорю ему, как бы это было круто. Вы не представляете, сколько удовольствия доставляет наблюдать за ним на катке и в раздевалке каждый день. И видеть, как он делает то, что под силу только ему. Он – машина! Пусть он будет в нашей форме еще лет пять!

– Можете вспомнить самый яркий эпизод, когда вам пришлось защищать Овечкина и наказывать тех, кто пытался сделать против него на льду какую-нибудь гадость? Все же создавать щит вокруг суперзвезды – одна из ваших функций.

– Знаете, забавная вещь насчет Ови заключается в том, что при всем уровне его игры и роли в команде он может очень хорошо защищать себя сам. Не думаю, что за все годы, проведенные в одной команде, я слишком опасался за то, что с ним могут сделать. Очевидно, что, едва только что-то происходит либо он нуждается в моей помощи – я моментально с ним и за него. Но он и сам – тафгай!

– Вот это заявление!

– И ни в малейшей степени не преувеличение. Ови чрезвычайно силен, и вы найдете сотни соперников, кто в столкновениях прочувствовал это на себе по полной программе. Мы все время ходим в тренажерный зал, чтобы посмотреть, кто из нас сильнее. Думаю, он забирает торт[27] каждый день. Повторяю: это машина!

Если Уилсон – «старичок» «Столичных», то канадский центрфорвард Пьер-Люк Дюбуа – новичок, прибывший накануне сезона из «Лос-Анджелес Кингз». Соответственно, человек с другим углом зрения на Овечкина. И тоже – очень интересным. Первый же случай, им рассказанный, сразил наповал.

– Играю с Ови менее полугода, и тем не менее у меня накопилось о нем уже достаточно историй. Самая впечатляющая из них приключилась, собственно, прямо тогда, когда меня сюда обменяли. От кого, думаете, я сразу получил первую эсэмэску?

– Кажется, догадываюсь.

– Да, от Овечкина. И вскоре после этого – первый телефонный звонок. Что уже заслуживает уважения, вспоминая, кто он есть, – но и это еще не все. Все происходило в мой день рождения, о чем Алекс, как вы понимаете, знать был совершенно не обязан. А сам он в тот момент находился на отдыхе, кажется, в Турции. И тем не менее он нашел время, чтобы меня набрать, пожелать счастливого дня рождения и сказать: «Добро пожаловать в команду!» Честно говоря, я от всего этого немного ошалел. Когда ты пацаном с восхищением наблюдаешь за человеком на льду, а потом проходит много лет, и в один прекрасный день тебя обменивают в команду, где он по-прежнему выступает, первым делом ты думаешь: «О, я буду играть с ним!» Но сразу же после этой новости получить от такого человека звонок… Это был по-настоящему крутой момент в моей карьере.

– А можете ли привести наиболее впечатляющие примеры того, какой Ови капитан?

– Все капитаны – разные, у каждого свой стиль. Что делает в этом плане Ови особенным – даже в сложные моменты, когда не все для команды складывается хорошо, он одной шуткой или комментарием может снять напряжение в атмосфере. Он хочет, чтобы все происходило не слишком серьезно, чтобы люди получали удовольствие и были на позитиве. Стремление, чтобы в раздевалке была легкая атмосфера, без усложнений, – то, что отличает его как капитана в первую очередь.

Когда новый игрок вроде меня приходит в команду, для него Овечкин – это не такой же хоккеист, как все вокруг, а легенда, которая по-прежнему выступает. А он оказывается таким… нормальным! Ты иногда сам себе не веришь, понимая, что можешь разговаривать с ним, как будто он – обычный хоккеист. И он при тебе и с тобой все время шутит, улыбается, смеется. Для новичка «Вашингтона» это что-то грандиозное.

– Как бы вы сформулировали, какой пример подает партнерам Овечкин?

– «Никогда не поднимайся слишком высоко и не падай слишком низко». И это очень круто видеть.

Белорусский край Алексей Протас – третья категория: носитель одного с Овечкиным языка. Ну и заодно один из самых прогрессирующих хоккеистов Лиги сезона-2024/25, забивший в нем тридцать голов. И чуть ли не единственный и неповторимый, кто сказал своему агенту Дэну Мильштейну, когда тот сообщил о подписании нового контракта белоруса с «Кэпиталз» и назвал сумму зарплаты, следующее: «А мне не много?»

– Саша не только великий хоккеист, но и большой лидер раздевалки, – говорит Протас. – Для всех, не только русскоязычных. Но и нам с Александром Алексеевым и Иваном Мирошниченко, когда те в первой команде, помогает очень сильно. Саша часто нас подбадривает, дает советы, может подстегнуть во время игры, и в бытовых моментах от него масса помощи.

– Можете привести пример помощи Овечкина в быту?

– Как-то раз мне нужно было съездить в Херши, в фарм-клуб, и он дал мне свою машину. Да много было такого! От Саши исходит позитивная энергия. Он заряжает людей! Достаточно взять все эти веселые ритуалы с ребятами перед игрой, которые вы наверняка знаете по видео. Они всегда поднимают настроение.

В первый раз, как признался Протас, он не рискнул поговорить с Овечкиным и промолчал. Только на третий или четвертый день тренинг-кемпа понял, что нужно как-то представиться. Было, как он выражается, «немножко волнительно».

– Как нащупали «химию» в звене, что для этого делаете, много ли разговаривали?

– Да, мы разбирали игру после нескольких матчей, старались посмотреть, над чем нам нужно работать в тройке. Они со Строумом уже давно вместе играют, а мне нужно было немножко приноровиться. Стараюсь просто работать, выкладываться в каждой смене и помогать им, чем могу. Выигрывать борьбу, выходить из углов и из своей зоны. Понимаю, что в каждой смене должен выдавать максимум.

– Можно ли научиться у Овечкина бросать? Или его щелчок абсолютно эксклюзивен?

– Думаю, нельзя. Сколько лет он это делает – и никто не может справиться. Думаю, он один такой.

– Какой главный совет дал вам за все время в Вашингтоне Овечкин?

– «Работай – и все будет».

К этому стоит добавить слова Карбери о роли Овечкина в прогрессе Протаса:

– Протас сделал огромный шаг вперед в развитии и прошел долгий путь в системе клуба. Надо отметить, что О[28] сыграл важную роль в этом – помогал ему адаптироваться, в том числе в плане языка. И вообще взял его под свое крыло. Они много времени проводят вместе – и в раздевалке, и за пределами льда, и в поездках. Это действительно сыграло свою роль.

Датский центрфорвард Ларс Эллер представляет четвертую категорию: он – возвращенец. Играл за «Вашингтон» в чемпионском сезоне, потом поколесил по другим клубам, а осенью 2024-го его обменяли назад. И уезжая от еще темноволосого Ови, он вернулся уже к совершенно седому.

– Время, конечно, идет, но многие детали в нем узнаю от того Ови, с которым играл раньше и был так счастлив, – говорит Эллер. – Он очень честен по отношению к себе. Он человек, который распространяет вокруг себя позитивный вайб. Любит шутить, смеяться и над другими, и над собой. Находиться рядом с ним – всегда удовольствие. Я всегда говорил, что у Ови никогда в жизни не было плохого дня. По крайней мере, такое он производит впечатление. Каждый день, когда я его вижу, – самый веселый и счастливый в жизни!

– А лучшую шутку Овечкина помните?

– Это шутки, которые он в большей степени делает, чем говорит. Однажды он должен был улетать в отпуск. Так мы выкинули его из машины прямо на хайвее! Он шел по обочине шоссе со всеми своими сумками, ха-ха. У нас была куча историй вроде этой.

– В чем суть его характера на льду?

– Мне кажется, он очень счастлив, когда забивает, но точно так же счастлив, когда забивают его партнеры. Это легко увидеть по тому, как он возбужден, когда у его товарищей все получается. Для меня это главное в нем, когда Ови на льду. Но люблю и то, когда он разъяряется и начинает крушить соперников своими мощными хитами.

По поводу истории с высадкой на хайвее – комментарий Дмитрия Орлова, который тогда был в команде:

– Что-то было такое. Но там все было не так жестко, что просто взяли и высадили. По-моему, у нас отменили игру в гостях с «Филадельфией» из-за ковида, кто-то заболел. Если не ошибаюсь, мы на автобусе ехали из Филадельфии в Вашингтон, а так как мы улетали из вашингтонского аэропорта, наши машины были там. Сашу высадили на хайвее, чтобы друг его там подобрал. Так просто было удобнее!

Следующий собеседник – Дилан Строум, центрфорвард звена Овечкина два последних сезона. А это – особый повод для разговора с человеком, который, как подметил комментатор Бенинати, отдал голевые передачи на одиннадцать (!) первых голов Ови в рекордном сезоне.

– Как вы учились понимать друг друга на площадке?

– Это было несложно, – говорит Строум. – Ови – очень умный игрок, поэтому мне не потребовалось слишком много времени понять, что он любит на льду и в какие точки предпочитает идти. Это заняло две-три игры, после чего я понял главную задачу: находить его в хороших точках для броска и создавать максимум голевых шансов. Мы поняли, как нам надо играть. Скажу прямо: мы оба – не самые быстрые хоккеисты, но, как я чувствую, достаточно умные для того, чтобы понимать, как правильно использовать друг друга для создания максимального количества голевых моментов. Мне нравится, когда у Алекса за игру – семь-восемь бросков в створ и двенадцать-тринадцать попыток броска. Понятно, что бывает всякое, но наибольшая вероятность, что он забьет, случается именно при таких показателях.

– Вы можете назвать ваше взаимопонимание на площадке с Овечкиным уже таким же, какое у него было с Никласом Бэкстремом и Евгением Кузнецовым?

– Думаю, оно немножко другое. С Кузи они очень много общались по-русски, что создавало несомненный комфорт. С Бэки они провели вместе очень много лет, и это позволяло им понимать друг друга с полувзгляда. Тем не менее чувствую, что мы с ним тоже ощущаем комфорт от игры друг с другом. Он знает, где хочет видеть своего центра, и хорош в объяснении ему того, куда надо идти. Еще для него очень важно, чтобы передачи идеально стелились по льду. Иногда я давал ему пасы, при которых шайба чуть-чуть подскакивала, но он дал понять, насколько ему важна, я бы сказал, гладкость паса.

– Много ли по ходу матчей словесного общения между вами и Алексом?

– Да. Он очень, очень звучный во время игры. Алекс много просматривает айпад с прошедшими сменами и затем громко проговаривает, что, на его взгляд, необходимо сделать. В результате этих диалогов и ты знаешь, и он знает, что и в какое время надо предпринять. В общем, всякий раз, когда он что-то говорит на скамейке, это надо слушать. И также я вижу, что, когда я что-то говорю, он тоже не погружен в свои мысли и слушает. Это работает в обе стороны.

– Расскажите об Овечкине как капитане.

– Очень дружелюбен, очень бескорыстен. Чрезвычайно приятный человек, с которым всегда легко общаться. У него нет плохих дней, он всегда доволен. Приходит на каток, просто играет в хоккей, и с ним просто ладить. Он любит спорт, любит тусоваться с ребятами, ходить на хорошие ужины и есть вкусную еду. Знаете, с ним очень легко дружить.

– Расскажите ваши любимые истории об Овечкине на льду и за его пределами.

– На льду – это однозначно игра против «Чикаго», когда он сделал хет-трик и забил свой восьмисотый гол. Это мой самый любимый матч и мое самое любимое воспоминание. Потому что тогда я впервые играл против бывшей команды, и это было в Чикаго. Восемьсот голов за карьеру – это, знаете ли, довольно круто, и мы здорово повеселились после игры. Когда он пришел в номер гостиницы, мы облили его пивом. Тут мы уже переходим к тому, что происходит вне льда, и какую-то одну конкретную историю не приведу. Их очень много. И все – чрезвычайно дружелюбно!

Наконец, нападающий Итан Франк – новичок НХЛ в чистом виде. Неожиданный новичок: до 26 лет он играл в АХЛ, в фарм-клубе «Кэпиталз», и в таком возрасте шансов на попадание в лучшую лигу мира уже немного. Но он сделал это и ворвался в «Вашингтон» несколькими яркими перформансами.

– Ледовая часть айсберга, которая видна зрителям, – это, конечно, его голы, и за этим классно смотреть, тем более что это никогда не кончается, – рассуждает Франк. – А за пределами площадки самое памятное для меня, что он делал, – это один момент на… поле для гольфа. Hole-in-one[29]. Некоторые парни до сих пор крутят это видео, смеясь и поражаясь тому, как такое вообще возможно. Ведь до того он никогда не играл в гольф[30]!

По-особенному Ови ведет себя и в раздевалке. Допустим, перерыв, мы проигрываем или не показываем тот хоккей, на который способны. Настроение паршивое. Тут он говорит буквально несколько слов – и ты прямо видишь, как это настроение меняется. Каким-то образом он способен вносить в команду спокойствие, причем для каждого. И напоминать, что мы должны работать все вместе. Его принцип – not too high, not too low («не слишком высоко, не слишком низко»). Все должно быть ровно, без эмоциональных перепадов – и приведет к результату.

Почти точное повторение слов Дюбуа, правда? Новички команды острее чувствуют оригинальность Овечкина как капитана – вот о чем я подумал, послушав обоих. «Деды» больше рассказывают о шутках, деталях игры и характера, а его манера поведения как капитана для них давно привычна. Те же, кто узнал Ови недавно, делятся именно нюансами его высказываний и действий в раздевалке. «Не слишком высоко, не слишком низко» – надо бы и для себя запомнить. Если этот девиз помогает Ови и его партнерам, отчего бы не помочь людям из других сфер?

Каждого из своих собеседников в вашингтонской раздевалке я спросил, что значит для них быть частью Великой погони.

– То, что происходит сейчас, – оживляется Уилсон, – это нечто большее, чем просто игра в хоккей. Этот невероятный парень погрузил всех нас, а также огромное количество болельщиков в это увлекательное приключение. Я буду чрезвычайно взволнован в тот день, когда все произойдет. Я так горд за то, что он сделал, – и буду очень счастлив за него, за его семью, и крепко обниму Алекса. И буду ждать, что после этого, сделав пару кругов почета по льду, он закинет еще парочку!

– Каждый в команде одинаково сильно хочет двух событий – выиграть Кубок и чтобы Ови побил рекорд, – уверяет Дюбуа. – И нам так же приятно выигрывать матчи, как и видеть, с какой регулярностью он забивает, как делает хет-трики и отправляет в ворота соперников победные шайбы. У нас в этом сезоне двойная гонка! Мы добиваемся командных целей и цели О. Делать такое одновременно – это для хоккеиста уникальный опыт, который бывает раз за карьеру, и далеко не у всех. Мы бы очень хотели, чтобы он сделал это в нынешнем сезоне. Чем быстрее это произойдет, тем лучше будет для всех. Конечно, у него есть стремление сделать это, но не меньше, поверьте, этого хотят все в раздевалке, в организации, в городе. Можно долго говорить о том, какое влияние он оказывает на всех окружающих. Если посмотреть, как болельщики реагировали на любой его гол в этом сезоне, – даже не представляю, что будет, когда мы окажемся голах в двух от рекорда.

Протас смотрит на ситуацию спокойнее:

– Все понимают, что это рано или поздно должно произойти. Но никто на этом особо не зацикливается, в том числе и сам Саша. Просто ты видишь заряд, с которым он выходит на каждую игру и как стремится победить. И когда командные результаты переплетаются с индивидуальными, это только приближает этот рекорд.

– Надеюсь, он сделает это в нынешнем сезоне и оставит эту тему за спиной, продолжая получать удовольствие от хоккея и от жизни, – говорит Эллер. – Он заслужил это. С какого-то момента не стоит вопрос, побьет ли Ови рекорд Гретцки. Теперь он формулируется иначе – когда, в этом сезоне или в следующем. Верю, что в этом. Для меня он уже лучший снайпер НХЛ всех времен. Мы просто должны подождать, пока это станет зафиксировано официально. Счастлив, что могу видеть исторический момент вблизи и участвовать в процессе его достижения, быть частью Великой погони. Это большая привилегия и честь – делить лед и раздевалку с таким хоккеистом.

Строум несколько философичен:

– Не думаю, что прямо настолько важно, когда это случится. Но мы находимся здесь и сейчас, и все в команде хотят, чтобы он сделал это сейчас. Работаем над решением этой задачи. Мы знали, что Ови нужно хорошо войти в сезон, что и произошло. Дальше травма, конечно, не помогла, но, вернувшись, он сохранил хороший темп и возможность до конца сезона это сделать. Да, будет сложно, но если кто-то на такое способен, то он. Думаю, ощущение этого начнется матчей за пять или чуть позже. Когда есть шанс, что это может произойти в одной игре – вот тогда и наступит время, когда мы станем действительно чувствовать. Конечно, все говорят об этом и сейчас. Но по-настоящему думать о вершине, как мне кажется, можно только в тот момент, когда ты этой вершины уже почти касаешься. Для этого надо быть прямо близко-близко.

– Мне кажется, все стремятся, чтобы он побил рекорд сейчас, в этом сезоне, – подытоживает Франк. – И это можно увидеть по реакции на каждый его гол. На скамейке в такие секунды больше возбуждения, чем я видел когда-либо в своей карьере. Просто прекрасно наблюдать, как все счастливы, притом что человек делал это уже почти девятьсот раз за карьеру в НХЛ!

…И вот на дворе – начало апреля, и я снова в столице США. Прошел ровно месяц со дня предыдущей, сверхнасыщенной поездки. Теперь по эмоциям она ожидается еще сильнее, а вот по количеству собранных для своей газеты цитат… Журналиста это не может не беспокоить.

А тут поводы для беспокойства были, и очень серьезные. Потому что за время, прошедшее с начала марта до начала апреля, НХЛ категорически запретила всем клубам, включая «Вашингтон», аккредитовывать на матчи и тренировки репортеров СМИ из России. Невозможен был даже обходной маневр – заявиться от американского СМИ, если тебя знают как человека, работавшего на российское.

В предыдущие три года после 24 февраля 2022 года Лига также отсекала россиян от организуемых непосредственно ею мероприятий (финалы Кубка Стэнли, Матчи звезд, игры в Европе («Глобальная серия»), матчи на открытых аренах и т. д.), однако клубам, готовым работать с российской прессой, не препятствовала. Но тут по каким-то причинам все лазейки закрылись.

Когда где-то за две-три недели до потенциальной командировки это прискорбное обстоятельство выяснилось, в редакции «Спорт-Экспресса», будучи крайне впечатленными эффектом от февральско-мартовской поездки, даже не подумали отказаться: «Все равно будешь ездить на все матчи до рекорда. Нет аккредитации – купим билеты».

Вот по билету на центральный сектор верхнего яруса Capital One Arena, приобретенному примерно за 400 долларов, я и отправился 4 апреля на домашний матч «Кэпиталз» с «Чикаго Блэкхокс», когда Алексу, чтобы догнать Гретцки, нужно было забросить две шайбы. На ту же игру, как потом выяснилось, прилетела из Москвы Татьяна Николаевна Овечкина.

А Уэйн, доехавший наконец вместе с Гэри Беттмэном до игры Великой Восьмерки, по рассказу Ови (пусть и не после 890-го гола, как изначально планировал, а вслед за 892-м), написал ему: «Сделай хет-трик, и все закончится». Гретцки даже не представлял, насколько будет близок к тому, что его напутствие сбудется. Хотя, может, как раз-таки представлял – хорошо зная адресата своего пожелания?..

В предыдущем матче, 2 апреля, Александр забил при игре пять на три «Каролине». В этот момент на льду находился один из его лучших друзей Дмитрий Орлов, и было ощущение, что он все делал правильно, но не успел заблокировать бросок Овечкина совсем чуть-чуть. Уже после рекорда «Ураганы» приедут играть в Вашингтон, и я спрошу о том моменте у самого Орлова. Он ответил весьма занимательно:

– С этим связана смешная история. Просыпаюсь с утра на следующий день после этой игры – и вижу смс от главного тренера «Виннипега» Скотта Арниэла, который в «Вашингтоне» в свое время входил в штаб и отвечал за меньшинство. Он поздравил с выходом в плей-офф, а дальше последовала фраза: «Понимаю, что Саша – твой друг, но надо было находиться на линии броска». Отвечаю: «Я старался». Он: «Это все полная фигня, что ты мне говоришь». Я: «Хорошо, а где были те, кто должен был заблокировать остальные его голы? Восемьсот девяносто один гол. Не я первый, не я последний, кто не успел, когда он забил». В общем, посмеялись. На самом деле старался заблокировать бросок, но шайба прошла мимо меня. К сожалению. И к радости. Сейчас уже к радости, потому что он побил рекорд. Но когда ты на льду, то убираешь эмоции.

– А кто-то в команде троллил, что другу помог?

– Была пара подколов, в основном со стороны работников клуба.

Начать потенциальный день рекорда Овечкина с американского болельщика, одетого в его динамовский свитер под 32-м номером, – это было нестандартно. Но первым, кого я увидел, приехав на утреннюю раскатку «Вашингтона» перед «Чикаго» в тренировочный дворец «Кэпиталз» в Арлингтоне, оказался именно этот молодой человек с усами.

– Вы русский или американец? – начал я разговор с естественного вопроса на английском, потому что по лицу это моментально определить было невозможно.

– American, – ответил собеседник. – Зовут Кори, я из штата Нью-Мексико. Мой отец, который родом из Мичигана, был вратарем в детстве и привил мне любовь к хоккею, купил мне это джерси Овечкина, когда мне было восемь лет. Чаще всего мальчик берет пример со своих братьев, но два моих старших брата, которые тоже играли в хоккей, как я считал, делали это пассивнее, чем нужно. А вот Ови – в самый раз! Я слежу за Алексом всю его карьеру. Он был моим образцом для подражания, когда я рос. Я обожал то, в какой силовой манере он играет, как бросает шайбу со скоростью в тысячу миль в час. Нравилось и то, что он – лидер, что задействован в общественных делах Вашингтона. Мальчишкой я смотрел на него с восторгом. А теперь пойду на такой матч, причем мы с подругой купили билеты на него еще в прошлом году! Я еще тогда сказал ей, что все произойдет именно с «Чикаго». Знаете, у меня хорошие ощущения.

Усач из Нью-Мексико окажется почти прав.

– Боже, сделай так, чтобы Ови сегодня оформил хет-трик! – так завершил свою речь Кори, возвысив голос и едва ли не вознеся руки к небу.

Тут выяснилось, что в Вашингтоне он будет находиться до понедельника, в Нью-Йорк на следующий выездной матч с «Айлендерс» полететь не сможет, и у него, что называется, «олл-ин» – все ставки на матч с «Чикаго».

– Я тут волнуюсь за одну вещь, которую можете уточнить мне только вы, – продолжил Кори. И показал баннер, на котором предлагал Овечкину обмен – его динамовский свитер на… совместную фотографию. А вопрос заключался в том, без ошибок ли он при помощи своей девушки, которая учила русский, написал кириллицей «ХК «Динамо» (Москва). Я заверил его, что все хорошо, – не буду же придираться к мелочам вроде отсутствия кавычек.

Но мечта сделать фото с Овечкиным, чего парень жаждал всю жизнь, тем более при нынешнем ажиотаже, была объективно за гранью фантастики. Хотя действовал он, надо сказать, грамотно. Когда после тренировки все болельщики столпились у ожидаемого ими выхода игроков, Кори с подругой и другом (тоже, кстати, в динамовском свитере!) тихонечко стоял неподалеку от автомобиля Овечкина.

Видимо, все болельщики «Вашингтона» в курсе, на чем ездит Ови. Его здоровенный черный джип «Мерседес» с номером, в котором, конечно же, есть восьмерка, – местная достопримечательность, и ничего подобного в автопарке команды больше не наблюдается.

Честно говоря, я тоже, не будучи на этот раз аккредитованным, а значит, имеющим журналистский доступ к Овечкину и его партнерам, надеялся, что Александр пройдет в свою машину и мне удастся просто пожать ему руку и пожелать удачи не только от себя, но и от российских болельщиков. Но все повернулось прозаичнее – в какой-то момент вышел некий человек из «Кэпиталз», сел за руль овечкинского внедорожника и увез его туда, где Великая Восьмерка без лишних глаз сможет сесть за руль и уехать.

Благо, восьмиэтажная многоуровневая парковка, над которой и построен MedStar Capital Iceplex, дает массу таких возможностей. Это самый высокий каток в США, и Овечкин ежедневно трудится там почти всю энхаэловскую карьеру – за исключением первого и начала второго сезона. Подсчитано, что хоккеисты проводят в тренировочном дворце триста часов в году. То есть 12 полных суток. Умножаем их на 18 лет карьеры именно после строительства этого катка – и получаем 216 часов в этом месте. При входе в тамошний фан-шоп вы можете увидеть две фотографии, где 21-летний Ови, сидя на своем месте в раздевалке, выдувает пузырь из жвачки, и 39-летний делает то же самое.

Время бежит. Овечкин седеет. Но забивает немногим меньше.

А вот еще один собеседник с плакатом. На нем написано: «Хей, Ови, мне исполнилось 50. Могу сделать с тобой селфи?»

– У вас прямо сегодня юбилей? Можно поздравить? – интересуюсь.

– Нет, если честно, он был 1 января. А еще в прошлом июле жена купила мне билеты на эту игру. Подарок на день рождения. Думаю, что сегодня Ови забьет одну или две, а единоличный рекорд установит, надеюсь, 10-го с «Каролиной». Но это будет уже без меня. Уже завтра улетаем домой, в Нью-Хемпшир, штат Массачусетс, где сейчас живем.

Его зовут Лукас Макэндрюс, он родом из Канады – подчеркивает, что из того же города Кингстон в штате Онтарио, что и второй тренер «Кэпиталз» Кирк Мюллер. Фанатом «Вашингтона» он стал еще в 95-м, во времена блеска Питера Бондры. А потом увидел Ови, причем даже еще не за «Кэпс», а на молодежном чемпионате мира – и все.

– Он омолодил и освежил хоккей. В девяностых эта игра стала медленной, осторожной, тяжеловесной. Овечкин вернул в нее молодую энергию.

Все эти диалоги с болельщиками мы ведем по ходу и после раскатки, на которую собрались сотни две-три человек. Абсолютно все тренировки команд НХЛ открыты для просмотра публики, расписание их публикуется в открытом доступе – и люди этим с удовольствием пользуются. Да и в фан-шопе что-нибудь зацепить успевают.

Например, клуб выпустил новый мерч – футболку с восьмеркой, нарисованной из… нет, не овечек, а козликов. Потому что спортсменов такого калибра, как Ови, сейчас во всех видах спорта, от Месси до Леброна, называют аббревиатурой GOAT – Greatest of All Times, величайший всех времен. А то же слово по-английски означает «козел». И если по-русски это может показаться неблагозвучным, то в спортивном английском выше признания не бывает. Так вот, в начале тренировки я обнаружил эту футболку, а когда после ее окончания и общения с болельщиками зашел в фан-шоп снова, ее уже смели!

Встретил после раскатки и своего недавнего собеседника Джо Бенинати. Он поделился своими ощущениями перед игрой:

– У «Чикаго» много молодых защитников, которые увидят Овечкина впервые в жизни, и это может помочь «Вашингтону» в атаке. В последних играх команда, в первую очередь в атаке, находится в не идеальном состоянии, хотя сам Алекс забивает постоянно. Но вижу основания для того, чтобы этот матч получится для всех «Кэпс» хорошим, а в этом случае Ови возглавляет колонну. И вы знаете, какая аналогия мне приходит в голову? Отметку в 800 голов, насколько помню, он прошел именно хет-триком в ворота «Чикаго»! Побить рекорд Гретцки хет-триком здесь, в «Вашингтоне» – это было бы… любопытно.

Почти получится…

Я напомнил Джо его слова в нашем прошлом разговоре, что Овечкин никогда не тормозит перед рубежами, проходит голевые юбилеи легко и непринужденно. Он в ответ привел его аналогию с американским футболом, с игроками, которые чувствуют «запах» линии тачдауна. А об Овечкине сказал – да, он просто проламывает все эти рубежи.

– Может, сегодня, может, в воскресенье на Лонг-Айленде, посмотрим, – заключил комментатор.

– Можете описать атмосферу в городе сейчас? Она не такая, как обычно?

– В такое время, как сейчас, ты понимаешь, каким важным стал хоккей в Вашингтоне. И многое тут связано именно с Алексом, с тем путем, которым он провел этот город и клуб, начиная с 2004 года, когда был задрафтован, и сезона-2005/06, когда дебютировал. Мы разговариваем с вами рядом с общественным катком. И посмотрите, сколько мальчишек и девчонок приходят сюда и наблюдать за тренировками, и кататься. И невероятное прибавление числа хоккеистов в этой округе произошло именно благодаря восьмому номеру. Он оказал на это колоссальное влияние. И сейчас он на пороге того, чтобы побить рекорд, который стоял тридцать один год. И это можно физически почувствовать. Весь город смотрит матчи, слушает репортажи, говорит о рекорде. Все разговоры, где бы это ни происходило – только об этом! И каждую секунду, когда он сегодня будет прикасаться к шайбе, вы будете это ощущать.

Вот этот прогноз Бенинати сбудется не на сто – на двести процентов.

Ну а самая колоритная, пожилая пара болельщиков, с которыми я пообщался, – это эмоциональная дама, сначала стеснявшаяся видео, но в силу своей общительности все же согласившаяся, и ее муж на инвалидной коляске, порой встававший и с трудом, но ходивший.

На игры они теперь не ходят, не любят больших толп, следят за матчами по телевизору, но на тренировки приезжают с удовольствием, обожают смотреть на все нюансы, вплоть до их любимых желтых овечкинских шнурков. И просили передать отдельный привет Евгению Кузнецову, которого помнят, любят и по которому скучают.

– Я плакала как ребенок, когда мы потеряли Кузи! – заявила Синтия Брэйди, или просто Синти, которая выросла в Вашингтоне и называет себя болельщицей «Кэпиталз» и Овечкина навсегда. – Зато рада была увидеть где-то, что он до сих пор делает «птичку»! Если будете с ним говорить, обязательно скажите, как его любят в Вашингтоне. И Орлова мы обожаем. Они нас на днях обыграли…

Гретцки они ожидали увидеть в городе пораньше, поскольку он обещал начать ездить после 890-го, – но удовлетворены и тем, что он приехал и будет на матче с «Чикаго». Вспоминают, как были опечалены, когда не стало отца Овечкина. И как Синтия проплакала весь вечер, когда Ови сломал ногу, боясь, как бы эта травма не завершила досрочно его карьеру в таком возрасте до рекорда. И как мечтают, чтобы он подписал еще один контракт и «добил» количество своих голов до тысячи…

Эти люди готовы были разговаривать об Александре Великом вечно. Говорили даже о том, как надеются, что благодаря ему наладятся отношения России и США.

А главная мечта Синтии – просто пожать руку Овечкину.

Комок к горлу подкатывает, когда слушаешь таких людей и ощущаешь их страсть.

Говорил я с несколькими болельщиками и перед самым входом во дворец. В том числе с людьми китайских корней – напомню, расположена Capital One Arena в соответствующем квартале Вашингтона. Правда, легенда гласит, что, если до ее строительства во второй половине 1990-х квартал был китайским не только по названию и архитектуре, но и по населению (там компактно проживали три тысячи китайцев), то как раз появление арены вытеснило оттуда многие мелкие бизнесы, и теперь там живут всего три сотни выходцев из Поднебесной.

Заявить, что китайские болельщики сказали мне что-то захватывающее, будет некоторым преувеличением. Гораздо ярче запомнился разговор с папой и сыном в форме «Чикаго» с фамилиями, конечно же, Патрика Кейна и Джонатана Тэйвза на спинах. Узнать настроение болельщиков гостевой команды мне было крайне интересно.

И на мой вопрос, хотят ли они сегодня увидеть рекорд Овечкина, они внезапно сказали: «Да!» Но добавили:

– При победе «Ястребов».

– То есть идеальный для вас сценарий – 4:3 в пользу «Чикаго» и хет-трик Ови?

– Да, однозначно!

И ведь по сценарию матча нельзя сказать, что такого не могло произойти. Правда, каждое из двух этих событий могло скорее случиться по отдельности. «Чикаго» до рокового для себя удаления в третьем периоде вел в счете. А Ови мог забить третью в самой концовке, уже при 5:3.

Откладывать дело в долгий ящик, играя дома против аутсайдера, ему не хотелось. И он взорвал трибуны первым голом уже на отметке 3:52 первого периода. Овечкин идеально открылся на пятаке с правой стороны от ворот, его центрфорвард на протяжении двух последних сезонов Строум столь же идеально отдал. Сперва шайба, в касание пущенная Ови в дальнюю «девятку», вонзилась в крестовину. А дальше уже включился элемент везения – от нее она отлетела в спину вратарю Спенсеру Найту и далее – в ворота. 1:0!

И гол этот стал для мастера сороковым в сезоне. В четырнадцатый раз в карьере он перешел эту отметку. В тридцать девять лет. Как ни в чем не бывало.

С этой секунды наэлектризованная с первой секунды арена уже не останавливалась. Честно говоря, для достаточно спокойного в среднем североамериканского боления (хотя есть, конечно, города-исключения) это выглядело не очень характерно. И в самом Вашингтоне мне доводилось видеть совсем другое. Но это был особенный день.

Тут же вспомнилась еще одна поразительная штука: у них с Гретцки почти поровну игр. Уэйн провел в лиге 1487 матчей, для Овечкина встреча с «Чикаго» стала 1486-й. И, как верно заметил один из моих читателей, если Александр сравняется с «Ваней» (так называли Гретцки хоккеисты сборной СССР, против которых он часто играл и даже как-то пригласил их домой) сегодня, то на конкретный день будет занимать первое место в списке бомбардиров по меньшему количеству игр.

За шесть минут до конца периода Тайлер Бертуцци сравнял, но публика, по-моему, не обратила на это особого внимания. Первое место в конференции давно обеспечено, не говоря уже о выходе в плей-офф. А пропущенная шайба – ну, с кем не бывает. Наоборот, перефразируя любимое выражение петербургского телекомментатора Геннадия Орлова после голов, пропущенных его любимым футбольным «Зенитом», «тем интереснее будет смотреть хоккей».

О «Зените» я вспомнил не случайно. В перерыве отправился на нижний ярус, где, по полученной мною информации, в секторе 116 сидели один из лучших российских футболистов XXI века Андрей Аршавин, известный в прошлом форвард команд НХЛ и КХЛ Никита Филатов и блогер Федор Маслов, тоже приехавший лицезреть рекорд, колесить по американским городам и брать интервью у российских хоккеистов.

Интервью Андрей давать не захотел, приберегая впечатления для своего канала. Тем не менее этот сюжет – Аршавин воочию смотрит на рекорд Овечкина – любопытен даже без интервью. И уводит меня в 2008 год, когда один выиграл Кубок УЕФА и взял бронзу Евро, а второй был важной частью сборной, после 15-летнего перерыва выигравшей золото ЧМ в Квебеке. А четыре гола арсенальца Аршавина на «Энфилде» «Ливерпулю» в те же времена, когда Овечкин уже был трехкратным обладателем «Харт Трофи», – какая ностальгия! И вот лучший, вероятно, российский футболист XXI века приезжает лично посмотреть на триумф лучшего хоккеиста страны того же столетия.

Красиво, правда?

Во втором периоде Ови, как обычно (не его это нынче время, реже всего он в этом сезоне забивает во второй двадцатиминутке), не «зажигал», оставляя силы и эмоции для «Ови-тайм» – периода третьего. Более того, и весь «Чикаго» после первого перерыва игру переломил, сразу выйдя вперед. А не успел словак Фехервари, чей премьер-министр Роберт Фицо накануне выразил восхищение Овечкиным, сравнять счет, как через десять секунд (!) «Чикаго» снова вел в счете: забил, кстати, русскоязычный игрок, швейцарец Курашев.

У Овечкина были два неплохих момента в большинстве во второй части периода при 2:3, но оба раза он стрелял мимо цели. Но именно численное преимущество в этот вечер принесет ему повторение рекорда Гретцки – уже в третьем периоде.

Причем всему стадиону сперва показалось, что это произошло раньше, чем на самом деле. Когда опять же при пять на четыре «Вашингтон» сравнял счет, после броска Строума шайба несколько раз меняла направление, пока не попала на дальней штанге в конек защитника Мерфи и от него не залетела в ворота. Но визуально было полное впечатление, что последним шайбы коснулся Овечкин, эту самую дальнюю и замыкавший. При ближайшем рассмотрении это оказался автогол, засчитанный на последнего коснувшегося шайбы игрока атакующей команды – Строума.

И все же именно в большинстве Ови без гола не ушел. Поблагодарим юное дарование «Чикаго» Бедарда за то, что именно его фол привел к историческому моменту. Хотя сам талант наверняка хотел войти в историю чем-то другим.

На отметке 6:13 третьего периода тройка форвардов «Вашингтона» вкатилась в зону, и быстрая перепасовка Манджапане и Карлсона (последний отдал в одно касание) привела к лазеру от Овечкина аккурат с точки вбрасывания в левом круге. Найт совсем чуть-чуть не успел переместиться и закрыть ближний угол. Как и случалось с большинством вратарей Лиги, которые с ним пересекались. Они все знали. Но просто – не успевали.

Овечкин забил из самой середины своего «офиса». Что может быть символичнее? Откуда еще забивать пусть не единолично рекордный, но сорекордный гол?!

На лед мигом выскочила вся команда – казалось, готовая качать Овечкина. Но все же не в этот раз. Пока они его просто затискали. А Ови, вырвавшись из объятий партнеров, тут же покатился вдоль трибун, посылая воздушные поцелуи и кланяясь родным и болельщикам.

Те, и так возбужденные до предела, от такого просто сошли с ума. А уж когда он начал энергично и при помощи клюшки ими дирижировать…

Capital One Arena еще долго разрывалась от этого скандирования восемнадцати с половиной тысяч человек: «Ови! Ови! Ови!»

А еще он показал пальцем куда-то наверх, показав, что помнит о старшем брате Сергее, погибшем в 25 лет в автокатастрофе, когда ему было десять, и старшего сына он назвал в его честь; об отце Михаиле, который вложил в него всю душу и не дожил до рекорда два года и два месяца; о теще, чудесной актрисе Вере Глаголевой, обожавшей зятя.

Он сел на скамейку, вытер лицо полотенцем, попил водички. На кубе красным на синем сверкали цифры 894. Диктор по стадиону, включив все возможные децибелы, закричал: «Гол забил великий Алекс Оооо…» Фамилия потонула в реве публики.

Александр снова встал и начал бить себя крагой по сердцу.

А потом вместе со всей ареной смотрел трогательный ролик на кубе, посвященный ему и Гретцки.

Счет стал 4:3. А это неизбежно означало, что штаб «Чикаго» снимет Найта и выпустит шестого полевого. Неужели хет-трик – и побитый рекорд прямо одним ударом? Неужели он сделает даже это, и мой новый знакомый из штата Нью-Мексико, которому 6 апреля надо возвращаться домой, вымолил у Всевышнего сценарий своей утренней мечты?

«Ястребы» снимают вратаря. Но что это? Овечкина на льду нет!

Ах да! Предполагали же и главный тренер Спенсер Карбери, и жена Настасия Овечкина, что Ови не захочет забивать ни 894-й, ни 895-й гол в пустые ворота. А совсем исключить такое можно, только его в такой момент не выпуская. Все же помнят историю 802-го гола, когда Александр Великий обогнал Горди Хоу. Овечкин тогда, так же не желая бросать по пустым, отпасовал Евгению Кузнецову. Но челябинец, не желая, по его признанию, чтобы его «возненавидел весь мир», вернул шайбу Ови. И у того уже не было иного выхода.

И как же символично все теперь получилось. Вместо восьмого номера пятую шайбу в пустые ворота забросил девятый. Новичок команды Райан Леонард, еще недавно игравший со студентами, а теперь вот уже три игры выходящий на лед с Овечкиным. И не представляю, что при этом ощущающий. Это был его первый гол в НХЛ. Первый гол в игре, в которой его капитан забил 894-й. Просто кино какое-то…

Но и это было еще не все. До сирены оставалось чуть больше полутора минут – и вот тут уже Овечкин вышел на лед.

И дважды был близок к тому, чтобы сделать хет-трик!

Но тут уже Найт тащил. Вначале – плечом, а ведь бросок был убойный. Однако голкипер решил, что с него на этот вечер хватит.

А за 12,8 секунды до конца Рыцарь, как переводится его фамилия (с такой только в «Вегасе» играть), и вовсе изловил пущенную Ови шайбу намертво.

И праздник поэтому чуточку растянулся.

Дальше обе команды вышли на лед – и вот тут уже никого из проигравших не надо было вызывать с пути в раздевалку, как это сделал недавно для вратаря «Миннесоты» (а много лет – «Питтсбурга», самого принципиального соперника «Кэпиталз») Марка-Андре Флери сам Овечкин, вызвав всеобщее восхищение. Вот, например, что сказал мне через считаные часы после рекорда легендарный советский защитник, победитель Кубка Канады-1981 и участник Матча всех звезд НХЛ Алексей Касатонов:

– Он проявил качества большого человека. Меня потряс момент, когда он вернул на лед часть своей команды, чтобы отдать должное завершающему карьеру Флери. Между прочим, далеко не самому приятному сопернику для Овечкина, потому что «Питтсбург» Флери много раз обыгрывал «Вашингтон» в плей-офф и трижды выиграл Кубок Стэнли. Но Овечкин сделал это, хотя совершенно не был обязан. И это уже тоже – часть его личности и часть истории.

Спустя восемь дней после рекорда во время специальной пресс-конференции для российских журналистов на тренировочном катке «Вашингтона» я спрошу Ови о ситуации с Флери.

– Он один из лучших вратарей Лиги, – скажет Овечкин. – У нас с ним было соперничество и в «Питтсбурге», и в «Вегасе» – во всех командах, где он играл. Это просто уважение к игроку, личности и тому, что он сделал для хоккея. Все команды так делали. Понятно, что мы проиграли, все расстроились. Но у нас была договоренность с тренерским штабом и ребятами, что после игры останемся вне зависимости от результата.

В этом поступке и этих словах Овечкина заключается какое-то такое мощное ядро, я бы сказал, спортивности, что становится понятно, почему его так уважают коллеги – и по команде, и в НХЛ в целом. Уважают не только за голы. Но и за то, что он возвращает команду на площадку, чтобы она пожала руку Флери, и за то, что не выходит на лед, чтобы забить рекордный гол в пустые ворота. Карбери предложил ему выйти, но Овечкин сказал, что в любом случае не будет бросать.

– Этот поступок тоже войдет в историю, – говорит легендарный советский защитник Алексей Касатонов. – Ведь Овечкин имел шанс не просто забить, а оформить хет-трик! Любой хоккеист мечтал бы побить рекорд так эффектно, тремя шайбами и сотнями кепок на льду. Но Александр не допускал, что любую из двух рекордных шайб – ту, которой сравняется, или ту, которой выйдет на чистое первое место, – забросит в отсутствие голкипера.

– Хороший поступок, – согласен более молодой коллега Касатонова по амплуа Дмитрий Орлов. – Это достойно уважения, потому что рекорд надо устанавливать, забивая вратарю.

– Дима, ты знаешь Сашу как мало кто другой. Что сделало Овечкина таким уникальным?

– Во-первых, воспитание родителей. Он достаточно открытый, но для кого-то может быть закрытым. Главное, что он очень уверенный в себе. Человек и спортсмен, знающий, как добиваться целей, которые он перед собой ставит. Хороший друг, всегда открыт для помощи родным, близким. Русский человек, который всегда хотел выступать за свою страну, даже с серьезными травмами. Хороший, добрый русский человек.

Но вернемся на площадку Capital One Arena после матча с «Чикаго». Что еще было? Признание – что само собой разумелось – первой звездой матча. Интервью на скамейке, транслировавшееся на весь дворец, и возникшая вдруг там абсолютная тишина, чтобы не пропустить ни одного слова. «Никогда не думал, что достигну этого рубежа», – признался герой.

И я прекрасно помню по нашему разговору 2016 года, что тогда – точно не думал…

Конечно, сказал спасибо семье – маме Татьяне Николаевне, которая успела прилететь прямо перед игрой, жене Насте, сыновьям Сереже и Илюше, которые тоже, конечно, были на игре, тестю Кириллу Шубскому.

И, само собой, невероятным вашингтонским болельщикам, для которых он – свой навсегда.

Даже когда я уже вышел с арены на улицу, скандирование «Ови! Ови!» не прекращалось ни на секунду – просто оно стихийно возникало в разных сторонах от меня. И я сразу пытался включить видео на айфоне, чтобы записать этот момент для истории. И так – весь вечер…

Какую-нибудь яркую историю про свою овечкиниану может рассказать чуть ли не любой из тысяч людей в красных свитерах с восьмым номером на спине – но выбирать хочется колоритных, тем более что интервью я записывал на видео, и так хочется однажды сделать из всего этого средоточия истории фильм. Чего стоит одна только сцена: поворот к эскалатору, ведущему к метро Gallery Place / China Town, темнокожий саксофонист с дредами играет джаз, и идущие мимо болельщики начинают пританцовывать, а иные даже остаются послушать. Как же это атмосферно!

Вот идет мужчина с длинной и узкой, какой-то очень индивидуальной седой бородой. На лбу – бейсболка «Кэпиталз», на теле – свитер с Овечкиным, конечно. Ну как к такому не подойти? Особенно когда ты смотришь на него со спины и видишь, что написано-то «Овечкин» – по-русски! И жена обладателя сезонного абонемента Джона (а я-то был уверен, что его с такой внешностью и зовут как-то по-особенному!), не пожелавшая участвовать в съемке, тем не менее рассказывает, что встречались дурачки, которые до него из-за этого докапывались…

– Ови всегда выкладывается на сто процентов и наслаждается игрой. Он человек и потрясающий посол хоккея и города. Он обожает игру, и игра платит ему за это так, как мы с вами сегодня были счастливы видеть. Лучшего вечера невозможно было и представить! Хотя… можно. У него были шансы забить третий, тем более что я купил жене кепку, чтобы она бросила ее на лед после хет-трика!

В ответ на вопрос, с какого возраста он болеет за «Вашингтон», этот человек жестом показывает ребенка, который ходит пешком под стол. И поясняет – с того самого времени, когда команда ровно полвека назад была основана. А я задумываюсь о том, что для таких людей, болеющих за клуб ВСЮ его историю, видеть то, что происходит сейчас, – нечто совсем особенное.

– Его на самом деле не волнуют все эти рекорды, он думает только о победах! Это его натура. И не сомневаюсь, что о рекорде он забудет на следующий день и продолжит думать только о том, чтобы выиграть второй Кубок Стэнли.

На мою легкую провокацию, надеется ли собеседник, что Овечкин не забьет рекордный гол «Айлендерс» и перенесет этот момент на домашнюю встречу с «Каролиной», бородач ответил еще более радикально, чем я мог ожидать:

– Надеюсь, Карбери посадит его в Нью-Йорке на скамейку, и хочу обратиться к нему с такой просьбой, ха-ха! И он забьет дома для своих настоящих фанатов!

И тут, посерьезнев, сказал:

– Но если судьба распорядится так, что Ови сделает это там, в Нью-Йорке, – значит, так и должно быть. Он мог и сегодня забить третий гол, это было очень возможно. И все же решил продлить удовольствие!

Смотрю запись этого нашего разговора – и какие-то его части не имею никакой возможности расшифровать из-за вновь и вновь начинающегося скандирования: «Ови! Ови!»

Еще один бородач с восьмеркой на спине, Майк (его борода, впрочем, была менее витиевата, чем у предыдущего собеседника), идея поговорить с которым вызвала особый восторг у его маленькой дочки, в ответ на мой вопрос, что этот рекорд значит лично для него, разразился прочувствованным монологом.

– Очень, очень многое. Сколько вы назовете людей, посвятивших всю огромную карьеру в Лиге одному городу, как это сделал Ови? Он – давняя и неотъемлемая часть Вашингтона и его жизни, квинтэссенция «Кэпиталз». Он делает это для всех нас – хотя, конечно, и для себя. Ему потребовалось даже меньше игр, чем Гретцки. Одна команда – и восемьсот девяносто четыре гола!

Дочка в этот момент закричала:

– Мы тебя любим, Ови! Спасибо от всего Вашингтона!

А Майк продолжил:

– Я болею за Ови со дня его подписания в команду. Совсем скоро его первому матчу за нас будет двадцать лет! Уже когда он только начал играть, мы понимали, что он очень крут, феноменален в атаке. Мы годами наблюдали его рост. Мы следили не только за тем, как он забивает, но и как учится играть в защите и на всех позициях, что видели и сегодня. Очень здорово было наблюдать, как он растет и из года в год отдает энергию этому городу. Мы просто любим его, он настоящий феномен. И стал примером для многих игроков. Посмотрите на новичка Ленни[31]. Ови не стал играть при пять на шесть против пустых ворот, позволив выйти Леонарду. В очередной раз показал, какой он отличный командный игрок.

– Вам жаль, что он сегодня же не забил и восемьсот девяносто пятый? И надеетесь ли вы, что на Лонг-Айленде он подождет с рекордной шайбой до возвращения в Вашингтон?

– Да, было бы здорово, если бы он побил рекорд сегодня. Но и наблюдать за тем, как он с ним сравнивается, как ему аплодирует весь стадион за достижение этого рубежа, – это невероятно. Ови сделал многое для этого города. Он отдал Вашингтону двадцать лет своей жизни, кровь, пот и слезы. Так что и для меня очень важно было поболеть за него и отдать ему должное в такой день. И вернуть вместе с другими болельщиками частичку той страсти, которую он столько лет дарит нам. Я просто хочу, чтобы он побил рекорд. Было бы здорово, если бы он сделал это на домашнем стадионе, но даже если это произойдет в следующей игре, в Нью-Йорке, то все равно буду очень рад за него!

Чуть-чуть перекусив в расположенном прямо напротив арены приятном мексиканском заведении (по-моему, там не было ни одного человека, который только что не был на хоккее) вкуснейшим гуакамоле, я вышел на улицу и увидел… Овимобиль.

Конечно, я знал о его существовании по фотографиям, но смотреть на такое вживую – совсем другое дело. Когда смотришь на фото, это кажется произведением искусственного интеллекта, в реальность же такого веришь, только когда видишь его собственными глазами. Но чего только не смастеришь из любви к хоккею и легенде города!

На переднем стекле белого внедорожника – слово Gr8ness, «величие», в которое вплетена восьмерка. Сборку – горящие цифры 894, которые менялись по мере приближения к рекорду. На крыше – распластавшаяся огромная фигура Овечкина. И это было словно пророчество – ведь именно так он будет лететь по льду арены на Лонг-Айленде спустя мгновения после рекорда!

Но на крыше Овимобиля он, с любовью вылепленный до мельчайших деталей, не только бросается по льду вперед, но и просовывает клюшку между конечностями черно-белого козла (мы снова видим обыгрыш принятой сейчас у болельщиков аббревиатуры GOAT – Greatest of All Times) под 99-м номером с символикой «Лос-Анджелеса». Интересно, почему не «Эдмонтона», в котором Великий провел лучшие годы карьеры, – впрочем, это уже детали.

На боковом стекле водительского сиденья также изображен Овечкин, с широкой щербатой улыбкой глядящий на вас. А под тем Ови, который по-бильярдному вытягивает клюшку в падении, – лицо с кусочком пиджака и галстука Гретцки, ошарашенно смотрящего вверх на табло. И тут, соединив в своем сознании две фигуры, ты понимаешь, что и распластавшийся Алекс, и смотрящий на него Уэйн – это участники одного легендарного эпизода в начале 2006 года, когда двадцатилетний форвард забил гол лежа «Финиксу», гол, который противоречил законам физики, поднял на уши всю Лигу и ее болельщиков и сыграл роль в обретении форвардом суперзвездного статуса. А тренировал тех «Койотов» – Гретцки. И, подняв глаза на куб, с изумлением пытался понять, как такое возможно…

По бокам Овимобиля – круглые эмблемы Великой погони, в точности такие, как в фан-шопе на майках. Среди персонажей, чьи фото есть на автомобиле (хотя с содроганием произношу об этой красотище такое банальное слово), обнаружился даже Джо Бенинати, который неожиданно держит в руках баннер, смысл которого я не понял. Но ясно, что это еще одна из многочисленных легенд, связанных в Вашингтоне с Овечкиным.

Но и это еще не все. К запаске, висящей «за спиной» Овимобиля, привязаны три клюшки, «перо» каждой из которых играет роль флагштока для знамен с лого «Кэпиталз». А на заднем стекле – изображение горных вершин с каждым пиком, покоренным Ови. Вот – гора 801, числом голов, которое забил Горди Хоу. А в роли Эвереста – конечно, 894.

Сил искать по заведению владельца Овимобиля после такого дня уже не оставалось. Но, надеюсь, еще будет возможность это сделать, ведь у меня есть билет и на домашний матч 10 апреля с «Каролиной». И я пойду на него вне зависимости от того, забьет ли Ови рекордный гол в гостях «Айлендерс» или нет. Тут, как говорил мой знакомый немец, болельщик «Байера» из Леверкузена, перед первым за 120 лет золотым матчем любимой команды в бундеслиге, главное – дожить. Будучи за рулем, он в последние дни перед игрой перед каждым перекрестком молился: «Боже, только сделай так, чтобы я не разбился до ЭТОЙ игры…»

Многие вашингтонцы, уверен, поступали в эти дни так же.

С арены в гостиницу меня подвозил добрейший темнокожий эфиоп в цветастой панамке по имени Хоги, уехавший с далекой родины в Америку, когда ему было восемь лет. Право, мои собеседники в этот вашингтонский день представляли все расы, и это было замечательно – настолько Овечкин объединил всех.

Ну, «подвозил» – слишком сильно сказано, поскольку там минут пять ходьбы – один поворот, типичные расписные ворота китайского квартала, и вот он, отель. Но персонаж был достоин того, чтобы не идти такое ничтожное расстояние пешком. Тем более что никакой алчности в его предложении не было – в благодарность за разговор и выслушивание его рассказа он пожелал это сделать бесплатно. И пять отданных мною долларов были добровольными (а не обязательными в размере 18–20 процентов, как это принято в американских ресторанах, поскольку официанты не получают зарплату) чаевыми.

Он, собственно, заговорил сам, увидев, как жадно я рассматриваю Овимобиль и все детали этого шедевра.

– Красота, правда? Он тут стоит после каждого матча уже много лет. Правда, выглядит всегда по-разному – когда-то на нем был Кубок Стэнли, а теперь вот – распластавшийся Овечкин, Гретцки и эмблема Великой погони. Я не знаю, кто хозяин этой машины – вероятно, он сидит сейчас в этом ресторане. Но смотреть на нее – одно удовольствие!

Далее Хоги предложил взглянуть на транспортное средство, припаркованное за ним, гораздо более скромное. Оно, трехколесное и увешанное сотнями стикеров, вполне соответствовало названию квартала и напоминало китайский тук-тук, только без крыши. Сам Хоги, правда, гордо называл его мотоциклом.

– Раньше на нем была фотография Алекса Овечкина. Я наклеил на него стикеры с Кубком Стэнли, потому что должен говорить спасибо за то, что на нем разъезжаю, именно капитану «Вашингтон Кэпиталз» и всей его команде. Я выиграл[32] в лотерею два билета на финальный матч Кубка против «Вегаса», но продал их, потому что мне очень нужны были деньги. Получил за них около трех с половиной тысяч долларов и приобрел на них этот мотоцикл, который служит мне… с девятнадцатого года, правильно?

– С восемнадцатого.

– Точно. А Овечкин все еще играет, и о нем говорят все! Перед сегодняшним матчем я сказал друзьям, что будет забавно, если ему понадобятся все эти шесть игр, чтобы побить рекорд, ха-ха. Но смотрите: не успел сказать это, как ему остался всего один. Это потрясающе!

Водители проезжающих мимо машин с улыбкой смотрели на нас с Хоги, а я – на них. А как не улыбаться в такой волшебный вечер?..

Через полтора дня в Нью-Йорке наступит еще более волшебный. Об этом вы уже читали в первой главе.

И тогда уже начнется неудержимое всевашингтонское празднество.

С граффити на старинном рынке Union Market и запуском на его крыше открытого катка с изображением Ови.

Со встречей героя с болельщиками, в последний момент перенесенной с центрального вокзала столицы США (тоже Union, как-то не разнообразны там с названиями) на Capital One Arena, чтобы собрать больше народу. Но огромные портреты Великой Восьмерки на фасаде вокзала – остались.

Именно на этой встрече Бэкстрем подарит Овечкину как GOAT – Greatest of All Times – козленка. Из-за нее Александра Великого освободили от выезда в Коламбус.

Зато, когда на следующий день после гостевой игры команды встретятся уже в Вашингтоне, Овечкин откроет счет, едва она начнется. Приблизившись на один пункт к числу 900, которое, однако, в этом сезоне разменять не успеет. Надо же оставить что-то вкусненькое на следующий!

Козленка на встрече с болельщиками, к сожалению, я не дождался. Потому что поехал смотреть, как под руководством Анастасии Матусевич, дочки хорошего хоккеиста и выдающегося телекомментатора Сергея Гимаева, учится кататься на коньках шестилетний Сережа Овечкин. Тоже, конечно же, в желтых шнурках…

(Чуть позже, в июле 2025-го, кстати, я спрошу у Ови об истории их появления в соответствующей тому обстановке – на открытии в Москве реконструированной детской футбольной коробки, где он когда-то гонял мяч. Длинной истории Саша не поведает, ограничившись словами: «Это было в «Динамо». Просто захотел что-то свое».)

Еще во время февральско-мартовской поездки в Вашингтон у меня состоялся с Анастасией долгий и искренний разговор. Она уже много лет живет в Вашингтоне, и спасибо моему коллеге Сергею Демидову, бравшему у нее интервью во время финала Кубка Стэнли-2018, за эту замечательную наводку. Ее рассказы даже не об Овечкине, а о всей семье Овечкиных я объединил в монолог, который, мне кажется, позволит взглянуть на них с чуть другой стороны.

– Конечно, Саша удивился, когда впервые увидел меня в Вашингтоне в две тысячи шестом, через год после того, как приехал он сам. Ведь мы знакомы еще с девяносто девятого, когда папа пригласил его на Кубок Третьяка[33]. Тогда я познакомилась с его отцом, дядей Мишей, и самим Саней, которому было тринадцать. Он из Северного округа, с «Водного стадиона», а мы – с «Речного вокзала», и нас разделяет один Парк дружбы, то есть еще в Москве были соседями. А папа был знаком с ним гораздо раньше меня – как директор школы ЦСКА он знал игроков всех ведущих команд Москвы, в том числе «Динамо».

У него были очень близкие отношения и с Сашей, и с другими нашими ребятами из «Вашингтона». Он их просто обожал и всегда за них очень переживал. Даже больше, мне кажется, чем за меня! Он к ним как к детям относился, с такой страстью! У него к ним была безусловная любовь. И если они что-то делали неправильно – реагировал на это по-отцовски. И всегда поддерживал.

Когда Саша приехал в Америку в 2005-м, а я – в 2006-м, мы оказались соседями в Арлингтоне, а с 2011 года, когда я стала работать на том же катке, на котором тренируется «Вашингтон», – и там. Этому я безумно счастлива. Он родной человек для нашей семьи, очень близкий друг. Как и его мама, тетя Таня, и дядя Миша, царствие ему небесное. Мы здесь как одна семья. И встречаемся часто – на хоккее и днях рождения.

Я даже летала на победную для «Вашингтона» пятую игру финала Кубка Стэнли-2018 в Лас-Вегас, притом что его родители остались дома. Началась эта история с того, что мне приснился сон, что вообще случается часто. И во сне пришел папа, который тогда вообще снился мне постоянно – настолько, что иногда становилось не по себе. И сказал, что мне надо лететь. Что я там должна быть.

На следующий день сижу дома, смотрю четвертую игру, и во втором периоде объявляю это мужу. Он не удивляется, поскольку сам сделал мне предложение на матче «Вашингтон Кэпиталз» – «Нью-Йорк Рейнджерс» с участием Овечкина, написав на кубе арены, которая тогда называлась Verizon Center: «Anastasia, will you marry me?»

А тут рассказываю ему о сне, о внутреннем беспокойстве – если папа сказал, не могу не полететь. Говорю, что даже если не попаду на игру – буду смотреть на большом экране. Покупаю авиабилет прямо во время игры, потому что знаю: если дождаться ее окончания, то все будет раскуплено. И правда – потом заглянула на сайты, и никаких билетов уже не было.

Мы близко дружим с семьей Орловых, обожаю их. Замечательные ребята, мы по ним после обмена Димы очень скучаем. Они большие друзья Овечкиных, а Варя, жена Димы – крестная мама Сережи, старшего Сашиного сына. Спрашиваю ее, нет ли билетов на игру. Отвечает, что нет, их дают только на семью, и в Вегас летит чартер с родными игроков. В итоге покупаю себе в интернете билет на игру за тысячу долларов – и сижу где-то в последнем ряду под самой крышей. Но в первом перерыве списываюсь с девочками, и Настя Кузнецова, жена Жени, говорит: приходи к нам, тут есть одно свободное место. В общем, я пришла к ним. А потом Варя и Дима Орловы пригласили меня на ужин, в семейную комнату, и потом – на дискотеку. Мы были все вместе.

Появление Насти Шубской в Сашиной жизни изменило его. Благодаря ей, мне кажется, Саша стал целостным. Они друг друга просто изумительно дополняют. Без преувеличения идеальная пара! И большая любовь у ребят. Он поменялся, повзрослел, стал мудрее и спокойнее. Она очень сильная девочка, суперсильная. И благодаря ей, ее силе и поддержке он сейчас, в этом возрасте, добивается таких результатов. Считаю именно Настю главным драйвером его нынешних достижений. Они – настоящие партнеры во всем.

Как-то я увидела, что Настя выставила пост, где сына Сережу вывозили на середину льда и он бил клюшкой по шайбам. Написала ей, что хотя у меня есть правило – не работать с друзьями, чтобы не было конфликта интересов, но просто знаю, что могу сделать что-то полезное. Что, если она хочет, попробую научить Сережу самостоятельно падать на лед и вставать. Это первое, чему мы их учим! Мой опыт четко говорит: как только они начинают сами вставать – все, тут же начинают кататься. Настя ответила:

– Да, отличная идея!

И ребята привели его на урок. Вот как раз на этом катке.

Вы не представляете, какие были мурашки по коже, когда он в первый раз самостоятельно поднялся со льда! Сережа называет меня Настей, и он через весь лед кричит:

– Настя, я сам встал!

Три года, маленький ребенок, столько радости! Для меня самое ценное в работе, независимо от того, кроха ли это или семидесятилетняя женщина (у меня и в таком возрасте ученица есть), – это когда у них что-то получается и они испытывают в связи с этим искренние чувства. Поэтому я здесь. Мое призвание, как я это для себя сформулировала, – делать людей счастливыми.

Сережа – классный. Очень энергичный, непосредственный, умный, прикольный. У него мозги очень быстро соображают. Уже можно говорить о том, что у него шикарное тело. Прекрасная для хоккеиста фигура, тяжелые мышцы. Понятно, что все это нужно развивать, тренироваться, но кто-то рождается таким, что наращивание мышц займет огромное количество времени, а он физически уже рожден хоккеистом. Даже в таком возрасте можно говорить о том, что он сильный, крепкий. Атлет! В Сашу, в дядю Мишу. А мозги – Настины.

Мы занимаемся с Сережей раз в неделю по тридцать минут. Но с перерывами, потому что на лето ребята уезжают в Москву, и я очень рада, что там с ними хорошо работает тренер Романов. Начали мы с ним три года назад, потом какое-то время не было льда, затем возобновили, летом они занимаются в Москве. Режим вот такой, рваный. На этом катке, который принадлежит «Вашингтон Кэпиталз» и где тренируется команда, большие проблемы со временем. Из-за этого и Илюше, младшему из Овечкиных, пока просто невозможно найти время. А Сережа еще играет в команде и дополнительно работает с прекрасным тренером Сергеем.

Хочет ли он стать хоккеистом – вопрос не ко мне. Я же с ним катанием занимаюсь. Могу такие ребра поставить, что все будут от одного толчка летать. И он не воспринимает это как хоккей. Он чувствует, как это сложно. Но со мной Сережа абсолютно не капризен. Я такой человек, что говорю ему: «Сережа, ты пришел ко мне на урок? Собирайся, работай». И он выходит и работает…

После такого рассказа Анастасии мне очень захотелось посмотреть, как это происходит. И удалось сделать это даже дважды, причем с двумя разными тренерами. Но оба раза, учитывая празднества вокруг рекорда, ребенка привозила на тренировочный каток Татьяна Николаевна. Хотя, как рассказала мне Матусевич, не только Настя, но даже сам Александр часто привозит сына на тренировки, как и в детский сад.

Прошу прокомментировать это Орлова, и тот не видит тут ничего сверхъестественного:

– А почему нет, когда есть возможность? Я тоже сына возил, когда мы в Вашингтоне жили. Перед тренировкой отвозишь его в школу, а потом едешь на арену. Правильно делает, учитывая, что мы много времени находимся на выездах, а это позволяет почаще бывать с детьми. Чем больше, тем лучше!

– Кстати, какие эмоции были, когда Настя обратилась к Варе с предложением стать крестной мамой Сережи?

– Было очень приятно. Варвара – хороший человек, и для нее это было важно. Она старается всегда общаться и помогать Сереже, всей семье. Сегодня[34] я повезу Сашиным детям игрушки! Есть комплекты и для Сережи, и для Илюши. Большие коробки.

– Как думаешь, будут они хоккеистами?

– Пока вижу, что они любят хоккей и занимаются им. Главное, чтобы здоровы были, и родители сделают для этого все. И для их здоровья, и чтобы счастливыми были. Помогут им во всем. Когда спрашивают, представляю ли я себе Овечкина главным тренером, то не знаю, зачем ему это нужно. Он будет тренером для своих детей. Давать им дорогу в жизнь.

– Меня поражает, что у Сережи на катке, который принадлежит «Вашингтону», очень мало времени для катания – всего полчаса в неделю. Овечкин ведь наверняка мог бы просто на минуту зайти к руководству, и сыновья катались бы столько, сколько хотят.

– Не знаю, в чем тут дело. Может, не хотят его перегружать, чтобы все было в удовольствие. Плюс сезон у игроков тяжелый, и Саше нужно время на восстановление. Может, и из этих соображений. Думаю, в России в этом плане больше возможностей.

– Там Сережа, насколько знаю, катается по полтора часа и несколько раз в неделю.

– Там, думаю, искать катки проще, чем в Вашингтоне.

Вот такая удивительная история. Которая говорит еще и о том, что Овечкины не хотят приучать детей к мысли, что они особенные и им можно больше, чем другим, потому что у них знаменитый и богатый папа.

В этом меня утвердила еще одна милейшая картина, увиденная мною в те же дни. После тренировки Сережа шел с бабушкой и другим русским мальчиком, с которым только что катался, и попросил Татьяну Николаевну купить ему бутылку кока-колы. После чего повернулся к другу и с гордостью сказал: «А ты знаешь, что бабушка всю пенсию копит, чтобы нам с Илюшей ее отдавать?!»

Так сказал сын Овечкина. По-моему, это просто прекрасно.

Мы сидели с мамой рекордсмена НХЛ по количеству голов на скамеечке около самого выхода на лед тренировочного дворца «Вашингтон Кэпиталз» в Арлингтоне. Татьяна Николаевна, утеплившаяся шапочкой с эмблемой родного «Динамо», приехала сюда с внуками, Сергеем и Ильей, и первого из них ждала очередная тренировка по катанию.

У второго был насморк, поэтому на лед он в эти дни не выходил. Но играться Илюше хочется, как любому четырехлетнему ребенку. Бабушка с огромным трудом не пускала его на лед, куда мальчик всеми силами пытался просочиться, а потом на несколько минут передала его на мое попечение. И мы с самым юным из Овечкиных развлекались тем, что перебрасывались маленьким мячом. В какой-то момент Илюша встал ко мне спиной и начал бросать мячик из-под ног, стоя спиной – папа иногда похожие шайбы забивает. Я последовал его примеру, что ребенка чрезвычайно вдохновило.

Вскоре Илюшу забрали на второй этаж катка, а Татьяна Николаевна стала зорко наблюдать за тренировкой, на которой Сереже составлял компанию двоюродный брат Мирон, на несколько лет старше. На льду было больше тридцати человек разных возрастов – от трех лет до семидесяти, и продолжалось занятие всего полчаса: он был на тех же правах, как и обычные люди вокруг. Мальца бабушка все время подстегивала: «Чаще ногами, чаще!», «Отталкивайся ногой мощнее!», «Оп-оп-оп, ну-ну-ну!», «Быстрее, быстрее, быстрее!», «Сейчас хорошо!», «Беги, беги, беги!». «Молодец, молодец!» Чувствовалось полное вовлечение. И шестилетка ускорялся как мог.

А параллельно мы с ней общались. В качестве музыкального сопровождения часть времени звучал перепев Сергеем Жуковым из группы «Руки вверх» песни «Восемнадцать мне уже». Только теперь – про Овечкина…

– Как прожили эти уникальные дни, какие чувства испытали? Что было внутри вас? – начинаю разговор с Татьяной Николаевной.

– Ничего особенного, – вдруг реагирует она, являя образ железной леди. – За двадцать лет настолько привыкла к Сашиным голам, что просто рада. Потому что знала. Мы все эти годы готовились к такому событию, поскольку он должен был это сделать. У него хорошие были эти годы, очень хорошие. Мой муж, с которым мы так хотели этого, всегда говорил: «Мамик, Саша перебьет рекорд Гретцки. А Сашу – никто не перебьет». И я знаю, что так и будет. Пускай кто-то обижается, но таково наше мнение.

Иногда одно слово из сказанного в первую очередь врезается в память. Из флешбэка Татьяны Овечкиной запомнилось это – «мамик»…

– При этом сам Саша максимально избегал разговоров на тему рекорда, – напоминаю ей.

– Он об этом просто не думал, а на чужие разговоры не обращал внимания. Он и прессу-то мало читает, знать не знает, что там пишут. И мы ему всегда говорили: «Саша, играть надо. Играть, играть, играть! Голы сами не придут!»

– Как получилось, что вы простудились – да так, что на следующий день после рекорда говорить не могли, голос пропал?

– Простыла на стадионе, потому что арена в Нью-Йорке новая, там несколько холоднее, чем в Вашингтоне. Потом, наверное, от нервов, точнее, от того, что была взволнована. Не каждый день все-таки такое происходит. Но не кашляла, насморка не было, так что ничего страшного.

– Лечитесь какими-то сильными лекарствами?

– Не лечусь, чай с лимоном пью!

«От того, что была взволнована». То есть все-таки – не совсем «ничего особенного», правда, Татьяна Николаевна?..

– Что стало самым неожиданным за эти дни, удивило ли что-то? – уточняю у нее.

– Мне очень понравилось и немножко даже удивило отношение администрации клуба к тому, что произошло. Как они готовились к этому, как классно все организовали. Как тепло и добродушно ко всему отнеслись болельщики, причем не только в Вашингтоне. А тут другой город, другая команда. Как она, как ребята тепло все это восприняли, как обычная публика его поздравила, как скандировала: «Ови! Ови!» В Нью-Йорке! Все было торжественно, не наигранно, а на самом деле. Очень приятно.

Тут следует добавить, немножко забежав вперед, что это «Ови! Ови!» продолжится во всех городах до конца регулярного чемпионата. И даже в Питтсбурге, где к «Кэпиталз», принципиальнейшему сопернику, всегда относились враждебно. А после игры Сидни Кросби и Евгений Малкин по случаю рекорда вручат Овечкину часы Rolex. Вы же помните еще по рассказу Бенинати о первых сезонах Александра: этот аксессуар он очень любит.

– Открылся ли для вас сын за эти дни с какой-то новой стороны? – спрашиваю Татьяну Николаевну.

– Не знаю даже. Зазнайства никакого не вижу. Как он был нормальным парнем, сыном, мужем, отцом, так и остался. У него всегда было и остается прекрасное отношение к своей семье, жене, детям. И ко мне тоже. Ничего звездного не увидела.

– А в юности приходилось его поправлять, когда чуть заносился?

– Не припомню, чтобы он зазнавался!

– Он же прямо в речи со льда процитировал отца, который всегда говорил ему: «Будь проще, и люди к тебе потянутся».

– Это правильные слова папа сказал.

– Вас однажды показали крупным планом со слезами на глазах.

– Слезы были, потому что папы, Викторыча, нет с нами. Отец тоже радовался бы. А так было очень приятно, очень. И чувствовала гордость за парня. Он достиг всего этого не просто так, по щелчку пальцев, а за счет колоссального труда и большого желания в течение стольких лет. Иногда даже с ужасом думаю – двадцать лет, почти девятьсот голов. Это же просто обалдеть можно! И есть еще какие-то «доброжелатели», которые хают Сашу.

Вот уж не думал я, что такое все еще может ее задевать. И сказал маме Александра:

– Да не обращайте внимания. У каждого большого спортсмена и просто известного человека есть те, кто его не любит. Зато смотрите, кто поздравил – Майкл Джордан, Леброн Джеймс, Майкл Фелпс, Роджер Федерер, Новак Джокович…

– Да пусть один такой «доброжелатель» хотя бы один гол забьет, случайный, с рикошетами! – тем не менее продолжала серчать она. – А он – девятьсот. И ведь осуждают даже то, как забивает – в пустые ворота, сидя, боком, лежа. Какая вам разница?! Да что я вообще про них говорю. Ну их всех на фиг.

– Лежа он в первом сезоне забил «Финиксу» Уэйна Гретцки, как многие считают, самый красивый гол в истории НХЛ.

– Вот и я о том же. Голы его – вообще красавцы. Часто смотрю диск, где все его шайбы – с первой до последней на сегодня. Хочется увидеть не мимоходом, а в деталях, как, за счет чего каждый гол получился. Это очень интересно!

Услышал это и подумал – а будет ли, когда закончит, так же пересматривать свои голы сам Ови? Или погрузится с головой в новую жизнь, не живя своим славным прошлым?..

– Как вам поведение Гретцки в эти дни? – продолжаем беседу.

– Приятно было на него смотреть. Опытный, взрослый человек. Приехал с женой, поздравил, обнял Сашу. Все было и по-человечески, и по-спортивному.

– Что интересного вообще осталось за кадром?

– Я только видела, как люди аплодировали и радовались. У кого-то были слезы на глазах, у кого-то – улыбка, кто-то скандировал: «Ови!» Очень торжественная и приятная обстановка!

– Старые партнеры Саши, Илья Ковальчук с Александром Семиным, на днях приехали Александра поздравить – уже после рекорда. К вам домой приходили?

– Они знают, где Саша живет! Но они только приехали, пока мы ходили ужинать в ресторан, ели суши.

– А Дмитрий Орлов?

– С ним тоже в ресторане виделись. Димка часто приезжает, когда на выездах в Вашингтоне. Хороший парень! А для Саши дружба многое значит. Друзья должны быть настоящими!

– Это же от вас к нему передалось и командное, капитанское начало?

– Можно, наверное, так сказать. Командный дух, микроклимат в коллективе должен быть обязательно. И Саша создает в «Вашингтоне» этот микроклимат. Потому что Санька с рождения был в команде и знает, что это такое! Я его всегда на сборы брала, и он все прекрасно видел своими глазами. Во дворце спорта «Динамо» на улице Лавочкина, когда мы тренировались, он с детского возраста впитывал этот спортивный командный дух.

– То есть у него это в крови.

– Да, перед глазами всегда был пример. Хороший пример. И он сам со временем таким примером стал.

Отматываем пленку в начало сезона-2023/24, возможно, в самый тревожный момент карьеры ее сына за много лет.

– Когда у Александра не задалось начало прошлого сезона, он забил только восемь голов, и многие усомнились в том, что он догонит Гретцки. Людям казалось, что все, возраст начал сказываться. А он доказал обратное.

– Когда кажется, креститься надо! – хмурится Татьяна Николаевна. – Это же от многих вещей зависит, о которых никто, кроме самого спортсмена, не может знать. В какой форме ты к сезону подошел? Как к нему подготовился? Как прошла предсезонка? Как вкатился в начало чемпионата? Каждый нюанс важен, на все надо смотреть. Да и не совсем обязательно с самого начала быть в лучшей форме, можно набирать ее по ходу. Что и произошло.

– Начиная со второй половины прошлого сезона у него пошел потрясающий период – тем более для тридцати девяти лет.

– Да ничего потрясающего. Он просто хочет играть, вот и все. Если хочешь – будешь играть и в сорок пять.

– А в будущем кем его видите?

– Пока не могу сказать. Куда его больше потянет – пусть решает сам. Когда он был маленький, я видела, что ему нужно. А сейчас у него свое мировоззрение, он должен сам соображать, на что способен и что ему интересно.

Тут у меня взыграла совесть – что это я человека своими вопросами достаю?

– Ладно, больше не буду вас мучить, – говорю.

– Да спрашивайте! – улыбается она.

– Кого считаете тренером в карьере Александра, который дал ему больше всех? Сам он в нашем разговоре шесть лет назад выделил Зинэтулу Билялетдинова.

– Все дали по чуть-чуть! Каждый тренер всегда смотрит на развитие игрока под своим углом, и от любого, кто с ним работал, он что-то получил. Выделять никого не хочу. И Зинэтула с ним работал хорошо, и Владимир Семенов, и Владимир Крикунов – роскошный, опытный тренер, и Олег Знарок. Муж говорил: хорошо, что тренер у него был не один, а много. И тем, кто работал с ним в НХЛ – всем благодарна. Один подскажет что-то одно, другой – другое, и все в совокупности получилось хорошо. И бросок, и катание, и остальное.

– Тот же Игорь Ларионов с ним, подростком, когда был в России, поработал. Сын ваш до сих пор об этом вспоминает – длиннее монолога, чем на эту тему, я от него в интервью не слышал.

– Да, когда Игорь в Москву из НХЛ приезжал, занимался с Сашкой и в тренажерном зале, и на льду, показывал упражнения. И это тоже сыграло свою роль.

– Большой привет вам, кстати, от Юрия Палыча Семина.

– Ой, от Юрки? Спасибо ему! Хороший был футболист – и тренер из него получился отличный.

– Над секретом броска Овечкина до сих пор бьются тренеры и аналитики команд-соперниц – но ничего с ним сделать не могут. Секрет – в тех самых дачных тренировках на оргалите?

– Еще над кистями работали, чтобы они сильные стали. Специальный эспандер для кисточек покупали. Все делалось для того, чтобы получилось так, как получилось.

– Как вам катание внука Сережи? – переходим с Татьяной Николаевной от сына к внуку.

– Когда Саша с семьей в Москве, я его каждый день вожу на тренировки. Он там по два часа занимается! С клюшкой работаем безо льда, над координацией движений – и, наконец, лед. А здесь ему с одним тренером дают всего полчаса.

– А Илюша в свои четыре годика уже неплохо катается?

– Хорошо! Просто у него сейчас насморк, поэтому он не тренируется. Сашка-то вообще поздно, в девять лет начал кататься. Но, как видите, это ему не помешало! Главное – хотеть!

– Помню фразу Насти, что только вы выдерживаете с ними дома все время играть.

– Да, мы с ними дома в хоккей играем! Я стою на воротах у них. Как-то очередной гол забивают, и я говорю: «Сереж, давай я пойду в нападение». Знаете, что он ответил: «Бабушка, какое нападение? Если бы тебе было 70 лет, ты бы пошла в нападение. А тебе 75, так что стой на воротах!» Такое иногда скажет, что хоть стой, хоть падай! – хохочет счастливая бабушка.

– Настя рассказывала, что Сережа всех хоккеистов знает, в том числе из прошлого – вплоть до Бобби Орра.

– И давно уже знает, года три. Все команды, всех игроков. У него карточки всех хоккеистов НХЛ с подписями. Маленький Саша был таким же – карточки, карточки… Альбомы с ними дома лежат.

– С золотыми клюшечками, подаренными «Вашингтоном», внуки уже играются?

– Да!

…Тренировка Сережи заканчивается, я уже понимаю, что надо закругляться, и задаю финальный вопрос:

– Станут ли они хоккеистами – узнаем через много лет. А что чувствует мама после того, как ее сын превратился в мирового рекордсмена и побил рекорд более чем четвертьвековой давности?

– То, что для меня он прежде всего сын, хороший сын. Который уважает и любит меня, помогает и заботится обо мне. А что еще может быть важнее для каждой мамы? И хоть твоему ребенку тридцать, хоть сорок лет – все равно он остается ребенком. Песня есть такая: «Как быстро повзрослели наши дети…» Но для нас дети всегда остаются детьми!

13 июля 2025 года в двенадцатом часу ночи Александр Овечкин вышел на парковку из недр московской «ЦСКА Арены», где участвовал в благотворительном Матче года между российскими звездами НХЛ и КХЛ.

Надо было видеть, как его принимала родная московская публика. Децибелы, которыми встречали Ови, не поддавались сравнению ни с чем, и никто из других звезд – а на льду были и Сергей Бобровский, и Евгений Малкин, и Кирилл Капризов, и Артемий Панарин – его к этому точно не ревновал. Собственно, именно в столице России, а не в каком-то другом из городов страны, эту игру и решили провести по случаю побитого рекорда Гретцки.

Несколькими днями ранее, когда Александр с двумя главными организаторами матча, форвардом «Нью-Йорк Рейнджерс» Панариным и защитником «Юты» Михаилом Сергачевым, вышли к прессе, кто-то из репортеров спросил его, знает ли он о деталях предстоящего чествования. Овечкин удивился, поскольку его ни о чем не предупреждали, хотели сделать сюрприз. Панарин всплеснул руками, обратившись к прессе: «Спалил ты нас!», чем вызвал смех толпы моих коллег.

Перед своей публикой Ови, игравший в тройке с Панариным и Андреем Свечниковым, не мог не забить. Его шайба для команды «Запада», то есть сборной российских энхаэловцев, стала десятой – вопреки обычным дружеским матчам, лучшие мастера подошли к игре серьезно и показали все свое мастерство, разгромив сборную местной лиги 15:3. Правда, хоть «офис Овечкина» и был официально забрендирован на льду на границах левого круга вбрасывания по обе стороны площадки, поразил ворота Ильи Набокова он не оттуда, а с пятачка.

В раздевалке его снова допекала наша репортерская братия, и он объяснял, что по срокам его возвращения из НХЛ в Россию еще ничего не решено. Я слушал его и думал о том, что теперь надо просто наслаждаться каждым маленьким шажком мастера, который ждет его в следующем сезоне, – девятисотым голом в регулярных чемпионатах, возможно, тысячным – в регулярках плюс плей-офф. А может, даже и еще одним побитым рекордом – 1016 у того же Гретцки по сумме гладкого первенства и Кубка Стэнли. Что нас теперь может поразить?..

Но, как выяснилось, в раздевалке был не последний момент, когда я видел Овечкина в тот вечер.

Главный еще только предстоял.

…До машины оставался шаг, дверь уже была открыта – и тут он увидел чуть в отдалении, за оградой, около сотни болельщиков, в основном детей. Они наперебой начали кричать: «Дядя Саша, распишитесь!» Ни секунды не раздумывая, Овечкин направился к людям, несколько часов ждавшим его до последнего, и осчастливил подписью каждого.

Один из мальчишек со свитером «Вашингтона» забрался выше всех, чтобы Ови его уж точно не пропустил, и, когда я опубликовал это фото заодно с видео в своем телеграм-канале, через какое-то время его мама Инна написала в комментариях к посту: «Спасибо! Моего детеныша засняли 😊 № 18». А я почему-то вспомнил снимки маленького Гретцки с Горди Хоу, маленького Никиты Кучерова – с Яромиром Ягром, наконец, подростка Ови – с Игорем Ларионовым. И так захотелось, чтобы восемнадцатый номер стал хоккеистом, добился на льду чего-то большого – и этот снимок всплыл лет через десять в новом качестве.

И чтобы сам этот парень, став большим мастером, вспомнил, как Овечкин тогда подошел к ограде, раздал автографы и навсегда сформировал его сознание в части того, как надо относиться к людям, которые за тебя переживают.

В ту минуту на парковке «ЦСКА Арены» стало ясно: этот седой тридцатидевятилетний человек, чего бы он ни добился и какие бы мировые рекорды ни побил, понимает, что такое ответственность суперзвезды перед болельщиками. А те, в свою очередь, обожают его не только за количество голов в регулярных чемпионатах НХЛ. И не только за то, что он обогнал Гретцки.

Конечно, в ваших и в моей жизнях этот рекорд ничего глобально не изменит. Поэтому в чем-то правы те, кто пожимает плечами: «Что он вам так дался?» Да, на свете есть много гораздо более важных вещей, и последние годы заставили это с еще большей силой и болью понять. Но спорт ведь и прекрасен тем, что происходит при нас и мы видим это своими глазами. Как театр, только там-то актеры играют пусть иногда гениально, однако – заранее выученные роли.

А в спорте роли придумывают себе сами актеры. Сами прямо на сцене пишут сценарии своих спектаклей. И одновременно поднимают этими спектаклями на ноги десятки тысяч людей на стадионах и сотни тысяч, а иногда миллионы – у телевизоров.

И даже при просмотре по телевизору черное тут не назовешь белым, и наоборот. «Потому что в этой драме, будь ты шут или король, дважды роли не играют, только раз играют роль», – писал Юрий Левитанский не столько об актерском искусстве, сколько о жизни.

Александр Овечкин придумал себе главную роль.

И исполнил ее лучше всех в мировой хоккейной истории.

Такое фото Александра Овечкина украсит обложку любого гламурного журнала!

Юный динамовец Саша Овечкин и его родители – Татьяна Николаевна и Михаил Викторович, которые отдали себя целиком для воспитания суперзвезды. Символичный снимок: Овечкины всегда смотрели в одном направлении!

На площадке с мячом Татьяна Овечкина – легенда баскетбола. Двукратная олимпийская чемпионка, признанная лучшей разыгрывающей XX века в мире. Вот откуда у Саши великие спортивные гены. А заодно и восьмой номер.

Бесценные уроки и на льду, и вне его 14-летнему Овечкину преподал легендарный Профессор – Игорь Ларионов, двукратный олимпийский чемпион и трехкратный обладатель Кубка Стэнли. Некоторые упражнения на земле, о которых он тогда рассказал, Александр делает и поныне.

Александр рос в высоком во всех смыслах окружении. Тут в гости к Татьяне Овечкиной пришла великая центровая Ульяна Семенова, и ребенок задирает голову, чтобы увидеть ее всю.

Еще до отъезда в НХЛ, тинейджером, Овечкин стал одним из главных снайперов «Динамо». Его талант был настольно очевиден, что руководство «Вашингтон Кэпиталз» без сомнений выбрало его на драфте НХЛ 2004 года под общим первым номером.

К 19 годам юный крайний нападающий уже стал одним из ключевых игроков «Динамо», и даже в сезон большого локаута в НХЛ, когда в Россию из Северной Америке приехали играть лучшие хоккеисты мира, он получал от главного тренера Владимира Крикунова много игрового времени.

На этом фото Овечкин с другой легендой – Волшебником Павлом Дацюком и своим другом Александром Семиным забили за сборную России. Но Ови в молодости успел поиграть с обоими за клубы: с Дацюком – за «Динамо», с которым выиграл мощнейший чемпионат Суперлиги-2004/05 во время локаута в НХЛ, с Семиным – много лет за «Вашингтон».

По ходу своего дебютного сезона в НХЛ 20-летний Овечкин поехал в составе сборной России на Олимпиаду в Турин. Игорь Рабинер на ходу берет интервью у Саши во время заселения в олимпийскую деревню. Ови явно в хорошем настроении.

13 февраля 2024 года, более 20 лет спустя. Овечкин и автор этой книги в раздевалке «Кэпиталз» на тренировочном катке в Арлингтоне у личного шкафчика Александра. Как видите, о выигранном Кубке Стэнли игроки «Вашингтона» не забывают ни на секунду.

Овечкин уходит с шайбой от своего вечного оппонента Сидни Кросби, на противостоянии Овечкина с которым строилась маркетинговая политика НХЛ больше десятилетия. Ови лично мог показывать сколь угодно фантастическую игру, однако «Вашингтону» много лет никак не удавалось пройти «Пингвинов» в Кубке Стэнли. К тому моменту, когда это все-таки случилось, «Питтсбург» был трехкратным обладателем трофея, и казалось, что «проклятье «Питтсбурга» – это для «Кэпс» навсегда.

В «Вашингтоне» у Ови появился постоянный партнер по звену и «подносчик патронов» – блестящий шведский центральный нападающий Никлас Бэкстрем. Они стали близкими друзьями, и даже во время локаута 2012 года вместе поехали играть за московское «Динамо».

Овечкин всегда эмоционально праздновал голы своей команды, и его «фишкой» был прыжок на ограждение. Здесь он делает это перед Виктором Козловым, с которым играл и в клубе, и в сборной. В национальной команде Козлов отдал Ови пас на победный гол в ворота Канады в четвертьфинале Олимпиады в Турине-2006 – последней на сегодня победе России над Канадой в сильнейших составах.

Однажды, чтобы сфотографироваться с Ови, в раздевалку «Вашингтона» пришел не кто иной, как лучший футболист планеты Лионель Месси.

А здесь Овечкин и его жена Настя – с двумя другими легендами спорта, сербским теннисистом Новаком Джоковичем и американским баскетболистом Коби Брайантом, позже погибшим в авиакатастрофе.

Овечкин – трехкратный чемпион мира. В составе сборной России он брал золото в 2008-м, 2012-м и 2014-м. И радость от этого у него всегда была такой.

Золота-2008 на чемпионате мира в Квебеке Овечкин и Ко добились под руководством Вячеслава Быкова, на тот момент молодого тренера, ушедшего от авторитарных привычек своих предшественников и построившего работу с хоккеистами сборной на доверии и уважении. Хоккеисты отплатили ему той же монетой – и двумя титулами чемпионов мира подряд.

У сборной России на Олимпиаде в Сочи собралась могучая компания. Слева направо: прославленный голкипер, а тогда тренер вратарей Владимир Мышкин, Овечкин, главный тренер Зинэтула Билялетдинов (Саша назвал его самым важным тренером в своей карьере), капитан Павел Дацюк, тренер Валерий Белоусов, легендарный форвард Илья Ковальчук и многие другие. Но, в отличие от золота на ЧМ-2012 с тем же «коучем Биллом», тут их мечта не сбылась.

Растопыренная пятерня Олега Знарка на шлеме Овечкина. Суперзвезда оправдает ожидания тренера – они вместе станут чемпионами мира-2014 в Минске.

Две суперзвезды российского хоккея, Овечкин и Евгений Малкин, в Минске-2014 с Кубком чемпионов мира. Россия взяла трофей в четвертый раз за семь лет, а лично Саша – в третий, причем с тремя разными тренерами – Быковым, Билялетдиновым и Знарком.

Как принято сейчас говорить, легендарность этого фото зашкаливает. Овечкин и Павел Буре, два главных снайпера в истории российского хоккея. Оба мастера – не только члены Зала хоккейной славы в Торонто, но и вошли в число 100 лучших хоккеистов века в НХЛ.

Популярность Овечкина дошла до того, что в музее мадам Тюссо появилась его восковая фигура, и сам Ови с отцом Михаилом Викторовичем оценили это изваяние по достоинству.

Кто еще мог получить право на первый персональный круг почета с Кубком Стэнли в круге света, если не капитан команды, лучший снайпер того плей-офф и обладатель «Конн Смайт Трофи» – приза самому ценному игроку Кубка 2018 года!

Бородатая беззубая улыбка настоящего хоккейного чемпиона на параде в Вашингтоне в честь победы в Кубке. Рядом с ним – владелец «Кэпиталз» Тед Леонсис.

Александр привез Кубок Стэнли к великим ветеранам советского хоккея – Александру Якушеву, Алексею Касатонову (первый и второй справа) и Вячеславу Фетисову (крайний слева), которые тоже отхлебнули шампанского из чаши. Раньше из них это удавалось сделать только двукратному обладателю Кубка в составе «Детройта» Фетисову.

Первая полоса газеты «Спорт-Экспресс» на следующий день после выигрыша Овечкиным и его «Кэпиталз» Кубка Стэнли. Она говорит обо всем, что творилось даже через океан от Вашингтона вокруг того похода Ови и его партнеров к самому почетному трофею мирового хоккея.

Естественно, в супернасыщенные пару дней, когда Кубок Стэнли был в Москве, Ови не мог не привезти его в родной клуб «Динамо».

Российские хоккеисты «Вашингтона» отмечали победу в Кубке Стэнли феерически. В Москве, например, наполнили трофей черной икрой, которой Дмитрий Орлов, Овечкин и Евгений Кузнецов (слева направо) вместе со своими гостями лакомились с огромным удовольствием. По словам Татьяны Николаевны Овечкиной, икра была что надо!

По традиции, президент США всегда принимает у себя действующих обладателей Кубка Стэнли. Дональд Трамп на встрече в Белом доме много говорил об Овечкине – и тут указал на капитана «Столичных», впервые в истории выигравших трофей. А справа этому радуется поверивший когда-то в Ови владелец клуба Тед Леонсис.

А тут Трамп принимает Александра и Настасию Овечкиных в своей резиденции во Флориде по случаю католического Рождества.

Празднование двух лет Илюши, младшего сына Александра. Каждый день рождения детей Саши и Насти – красивейшее событие. Слева направо: Михаил Викторович, Татьяна Николаевна, Александр с Илюшей на руках, Настасия с Сережей, ее отец, бизнесмен Кирилл Шубский.

Чудесными свадебными фотографиями чета Овечкиных, даст Бог, будут наслаждаться и через много десятилетий, с детьми и будущими внуками.

Александр и мама Насти, выдающаяся актриса театра и кино Вера Глаголева. К огромному сожалению, ее тяжелая болезнь и ранний уход из жизни не позволили им долго наслаждаться обществом друг друга…

Александр, приезжая каждое лето в Россию, иногда с удовольствием играет в баскетбол. Его мама убеждена, что и в этой игре он смог бы реализовать себя, поскольку в детстве был всесторонне спортивно одарен.

Радость Овечкина, забившего гол на футбольном поле за родное «Динамо» в ворота медиафутбольной команды «Амкал». Он делит ее с автором голевой передачи Федором Смоловым. Позже Ови рассказал автору этой книги, что больше всего был доволен тем, что этот гол с трибуны увидел его папа, бывший футболист динамовского дубля.

Овечкин и величайший хоккеист Уэйн Гретцки с женами Настей и Джанет ужинают в Лос-Анджелесе в дни Матча звезд 2017 года, приуроченного к столетию НХЛ. По словам Гретцки, Ови так же страстно расспрашивал его обо всем, как сам Уэйн – много лет назад Горди Хоу. Уэйн заявил, что станет первым, кто поздравит Александра, когда тот побьет его рекорд по числу заброшенных шайб!

И 6 апреля 2025 года, когда Овечкин забросил свою рекордную, 895-ю шайбу в регулярных чемпионатах НХЛ, Гретцки выполнил свое обещание!

На льду домашней арены «Нью-Йорк Айлендерс» Ови поздравили и Уэйн, и глава НХЛ Гэри Беттмэн, и семья Александра.

Первая полоса «Вашингтон Пост» на следующий день после рекорда Овечкина. Новость о нем стала для влиятельной газеты главной в мире!

Вот так на следующий день после рекорда выглядел фаншоп «Кэпиталз» на их тренировочном катке. Все было заранее готово к великому достижению, и майки разлетались как горячие пирожки.

Как выразился сам Овечкин, после рекорда все словно посходили с ума. В частности, Никлас Бэкстрем на встрече с болельщиками подарил ему козлика как символ популярной в спорте аббревиатуры GOAT, означающей: «Величайший на все времена» и одновременно – слово «козел», на английском не несущее негативной коннотации.

На каждом матче перед Capital One Arena паркуется специальная Ови-машина! Ее создатель даже угадал то, как Ови отпразднует рекорд, распластавшись по льду!

В Москве Овечкина чествовали летом 2025-го. На традиционном Матче года между сборными россиян из НХЛ и КХЛ ему вручили внедорожник, что стало для Ови сюрпризом. И он – в матче, естественно, забивший – направил автомобиль в свою детскую академию, которая сейчас строится в Москве.

2857. – Прим. И. Р.

Уже двое. – Прим. И. Р.

Столько, сколько у самого Гретцки. – Прим. И. Р.

Тут мама запамятовала: это произошло в «Динамо». – Прим. И. Р.

Говорить речь. – Прим. И. Р.

На фото Михаил Галустян. – Прим. И. Р.

Тут Майк не очень прав. – Прим. И. Р.

Словацкий снайпер «Вашингтона» 90-х годов. – Прим. И. Р.

У клубов НХЛ они почти всегда открытые для всех желающих. – Прим. И. Р.

«Вашингтон» впервые за много лет не вышел в плей-офф. – Прим. И. Р.

В 2023 году в Майами. – Прим. И. Р.

23-летнего белоруса Алексея Протаса. – Прим. И. Р.

Как видим, эту фразу Саша любит, использовал ее не раз. – Прим. И. Р.

Помните рассказ именно об этом Расмуса Далина? – Прим. И. Р.

События в Украине. – Прим. И. Р.

20 лет в НФЛ в «Вашингтон Редскинз». – Прим. И. Р.

Также обменянного чуть позже в «Каролину». – Прим. И. Р.

С Алексеем Протасом и Диланом Строумом. – Прим. И. Р.

Под третьим номером в 2015 году. – Прим. И. Р.

Это произошло 10 ноября 2016 года в ворота «Оттавы» в 801-й игре Ови в НХЛ, и он стал пятым по скорости игроком в истории лиги после Гретцки, Марио Лемье, Майка Босси и Бретта Халла, которому удалось достичь этого показателя. – Прим. И. Р.

Отбивающего. – Прим. И. Р.

Великой погони. – Прим. И. Р.

BMW M6. – Прим. ред.

Тут Майк не очень прав. – Прим. И. Р.

В Мар-о-Лаго. – Прим. И. Р.

В 2009 году, в год столетия «Монреаль Канадиенс». – Прим. И. Р.

То есть побеждает. – Прим. И. Р.

Овечкин. – Прим. И. Р.

«Попадание в лунку с первого удара», или эйс, уникальный удар для этого вида спорта. – Прим. И. Р.

По словам Овечкина, он посмотрел несколько уроков Тайгера Вудса и «попробовал ударить как он». А владелец «Кэпс» Тед Леонсис попросил его после этого «не бросать каждодневную работу». – Прим. И. Р.

Райана Леонарда. – Прим. И. Р.

В 2018 году. – Прим. И. Р.

Всероссийское соревнование по хоккею для мальчиков до 14 лет. – Прим. И. Р.

Разговор, напомню, проходил через день после рекорда. – Прим. И. Р.