Как бы это ни было странно, но страха не было.

Оказавшись глубоко под землёй в окружении противника, которого не в силах одолеть, я не паниковал. Лишь чувствовал нарастающее раздражение от того, что вынужден каждый раз сталкиваться с подобными проблемами.

Если подумать, то после того как я восстановил запечатанные воспоминания, мои эмоции слегка притупились. Не то чтобы я стал чувствовать меньше, но, устав от трагедии, мой эмоциональный диапазон сузился. Чувство страха сменила некая апатия, а растущий фатализм привёл к тому, что я смотрел на подобные встречи как на что-то неизбежное.

Ну и что с того, что это был Истинный? Он не первый, которого я встретил, и даже не второй.

Заметно успокоившись, оглянулся. Ожидаемо, что непонятная субстанция произвела на магов гораздо меньше впечатления, чем могла бы. Но ирония была в том, что ни один из наследников не догадывался, кто на самом деле перед ним. Подозрительный туман вызывал скорее опаску, чем какое-либо благоговение и пиетет. Оттого моя реакция казалась ещё естественнее.

Но тем не менее, несмотря на внешнее расслабление, мои мысли неслись вскачь. И первые выводы удалось сделать достаточно быстро.

Паниковать действительно было незачем. Моя маскировка не могла быть лучше на данный момент. Магия вероятностей, кольцо и рубиновая змейка обеспечили мне такую защиту, сквозь которую и опытный бог ничего не мог разглядеть. Да, в теории возможности Истинного намного превосходили любую божественную сущность, но под потолком был не Истинный целиком, а лишь крошечная часть его силы.

У одиннадцати вознесённых было ещё меньше причин меня подозревать. Для них я был никем, один из толпы. Мою силу уже несколько раз проверяли, и никто так и не выяснил, что на самом деле я вовсе не на седьмом уровне. Чтобы узнать правду, сильному магу придётся в наглую, с прямым контактом просканировать мои духовные каналы. Но, учитывая оскорбительный характер подобного действия, если до такого дойдёт, значит, к тому времени я уже буду скомпрометирован.

Тем временем матовая сфера в центре зала начала испускать отчётливое давление. Её агрессивная аура стала ещё неприятнее, и теперь игнорировать её было уже нельзя.

— У вас одна задача. — Когда сверху спустился чёрный туман, золотоволосая красавица не изменилась в лице, но я всё же успел разглядеть в её глазах крохотный фанатичный огонёк. — Вам нужно приблизиться к этой сфере как можно ближе и продержаться на этом месте как можно дольше. Талант родословной, унаследованный в неблагополучной среде, показывает, что не только ваша кровь, но и что ваша душа сильнее, чем у других. Ведь в первую очередь именно человеческая воля наполняет наши вены магией. Мистик со слабой душой не сможет сделать этот подарок предков полностью своим. Но раз вы здесь, значит, уже доказали, что у вас есть потенциал. Осталось только сделать последний шаг.

Я кивнул сам себе, у меня в голове продолжали прокручиваться варианты того, что здесь на самом деле происходит. В чёрной сфере определённо была кровь Аспекта Порядка. Но она, скорее всего, была скована с помощью силы его брата, иначе кровь вряд ли можно было запечатать. Если у этой капли было такое же предназначение, как у той, что хранилась в Элонаре, то кровь со своей задачей не справилась.

Внезапно мне пришла в голову мысль, что когда Истинный говорил о людях, с которыми связался Аспект Хаоса, он имел в виду вовсе не древние семьи Восточного Королевства. Мог ли Аспект Порядка заглядывать так далеко в гипотетическое будущее? Знал ли он про то, что я здесь окажусь? И почему не рассказал заранее?

Признаться честно, это было неприятное ощущение. Когда тобой играют в тёмную, а ты вынужден подстраиваться под обстоятельства, порой очень хочется перевернуть стол и начать собственную партию. К сожалению, здравый смысл не позволял мне совершить что-то настолько нелепое и необдуманное.

— Приступайте. — Наконец вознесённая дала сигнал к началу испытания.

Сопровождавшие наследников маги сразу же отступили назад и сосредоточились по периметру зала, а молодые люди начали неуверенно переглядываться. Хотя Аска и сказала, что нам всё объяснят, эти объяснения на самом деле ещё больше сбивали с толку. Каждый из присутствующих и умом и сердцем понимал, что в этой ситуации есть что-то крайне необычное, но, конечно же, никто не стал задавать уточняющие вопросы.

Пока давление от сферы медленно росло, вперёд шагнуло несколько человек. Я почти ожидал, что в толпе найдётся кто-то, кто попытается как можно быстрее добраться до центра зала, чтобы произвести впечатление на экзаменаторов. Но реальность оказалась иной. Даже те, кто вышел вперёд первыми, делали это осторожно. Дураков среди присутствующих не было. Молодым магам хватило здравомыслия понять, что спешка до добра не доведёт, и, учитывая всю секретность и необычные условия испытания, успеха будет добиться нелегко.

Я наблюдал.

Несколько шагов, сделанных первыми наследниками, ещё не означали начала гонки. Напротив — на них сосредоточилось большинство взглядов, желая по реакции соперников выяснить какую-нибудь скрытую деталь или нюанс, способный помочь в прохождении испытания. Но и те, кто вышел вперед, прекрасно это понимали, а значит, был шанс, что кто-то из них может обмануть или показать то, чего на самом деле нет.

Давление от сферы росло. Не скачком, не импульсом — оно капало, как вода на лоб, ритмично, выверенно. Даже когда я стоял на месте, оно медленно проникало под кожу, растекаясь по сосудам. Оно не душило — скорее, вызывало странный неприятный зуд где-то в глубине костного мозга. Нарастание шло невыносимо медленно, отчего я чувствовал себя лягушкой, которую медленно варят в кастрюле. Уверенность, что я способен выдержать любую боль и дискомфорт, не помогала. Я ощущал, как маны вокруг становится меньше. Даже моё присутствие становилось меньше. Как будто сам воздух начал высасывать из меня силу, каплю за каплей. Но я, словно лужа, медленно испаряющаяся под невидимым солнцем, всё же стоял. И не двигался.

Мои глаза бегло скользили по залу. Кто-то уже преодолел пять шагов, кто-то семь. Один из наследников, высокий, с пепельно-седыми волосами и странно тёмными глазами, дошёл почти до середины зала, но остановился — плечи его подрагивали. Не от страха — от чего-то другого, чего-то, что мне предстояло вскоре выяснить самому.

Я выдохнул.

Когда прошло около пяти минут, большинство наследников уже вышли вперёд. И теперь оставаться на месте означало привлекать внимание. А это то, чего мне хотелось меньше всего. Поэтому я тоже сделал первый шаг вперёд.

Давление сгустилось. Вторая нога едва коснулась пола, как в груди что-то глухо щёлкнуло — не от боли, скорее, это напоминало сигнал тревоги. Необычный, но чёткий. Прежние системы защиты работали вполсилы. Магия вероятностей продолжала закрывать мою суть, но что-то вне структуры ощущений шло наперекор.

Я понимал, что дело было не в расстоянии, ведь изначально кто-то стоял чуть дальше, а кто-то чуть ближе к сфере. Но первый шаг давил на всех одинаково. Всё дело было в намерении. Как только человек решал, что он должен дойти до центра зала, сфера начинала на него действовать.

Я почувствовал, как моя кровь медленно нагревается.

Не в переносном смысле. Буквально. Как будто где-то внутри начали работать крошечные алхимические печи. Пульс сбился. Нервы дрогнули.

Я чуть замедлился, но не остановился и сделал ещё один шаг. Ощущения были странными. Это не было похоже на чужое заклятие, скорее — процесс как будто рождался прямо внутри меня. Как если бы тело внезапно потеряло связь с разумом и медленно сходило с ума.

Что ты хочешь мне сказать? — мысленно обратился я к собственному телу. Или я связался с подсознанием? Иногда разница между ними стирается быстрее, чем хочется.

В какой-то момент давление от сферы стало ощущаться чем-то живым. А в моей голове даже промелькнула скрытая мысль, что оно становилось личным. Как будто именно меня, не всех, а именно меня, оно почему-то невзлюбило больше всего и пыталось как можно скорее дисквалифицировать. Природная несовместимость? Самовнушение? Искусная иллюзия? Или следствие моей сущности, которую я, несмотря на все изученные аспекты, так и не познал до конца?

Я остановился. Глубокий вдох. Медленный выдох. Остальные продолжали двигаться — кто-то уверенно, кто-то с отчаянием в глазах, кто-то уже на грани.

Я же закрыл глаза.

Магия внутри тела вела себя странно: не исчезла полностью — но крутилась, будто в замешательстве. Потоки будто искали выход, но не могли выбраться наружу. Всё перемешалось — как внутреннее море, которому запретили волны.

Сосредоточившись, я погрузился внутрь себя.

Искажённое восприятие времени пришло мгновенно. Один вдох — и я будто нырнул в вязкую жидкость. Всё замерло, а потом начало расплываться по краям. В голову ударила глухая вибрация, как если бы в карманном мире кто-то дёрнул струну, натянутую между планами. Пространство согнулось.

Я чувствовал, что моё сознание плывёт.

Мне было знакомо это состояние. Глубокий контакт с магией, когда осознание себя переходит в фазу, где границы тела и мысли исчезают. В таком состоянии происходит глубокое чувство самопознания, и маг может добиться невероятных вещей: например, достичь озарения и, преодолев бутылочное горлышко в развитии, прорваться и стать сильнее. Но не реже происходит и противоположное, мистик настолько теряется в ощущении небытия, что даже не замечает, как разрушается его душа и умирает тело.

Где-то на задворках сознания я понимал, что снова совершенно некстати столкнулся с эффектом рассеивания внимания, с которым уже сталкивался несколько раз. Но, как и в обычном сне, моё критическое мышление отказывалось срабатывать и бить тревогу.

Пульс ушёл в ноги. Я чувствовал, как пальцы ног двигаются по полу, но не чувствовал остального тела. А затем я ощутил прикосновения и шаги тысяч ног, как будто у пола появилась память, и он решил передать её мне.

«Мёртвый» камень делился со мной воспоминаниями, жалуясь на свою судьбу. А я молча слушал, ощущая огромный Город над головой. Как и прошлом, в Бастионе, я чувствовал, как пульсирует жизнью этот уникальный организм. Организм, сложность которого я не мог осмыслить целиком.

Даже испытание показалось бы мне несущественным, если бы я смог осмысленно подумать об этом прямо сейчас.

Но я не мог. Город говорил со мной. Его голос становился громче. Безудержный и оглашающий, его навязчивый шёпот казался невыносимым криком избалованного ребёнка, требующего к себе постоянного внимания.

Но в какой-то момент к его крику стали примешиваться и другие голоса.

Поначалу они звучали приглушённо, но с каждым мгновением становились всё громче. Тонкие, вибрирующие и практически бесконечные. Их было столько, что ни один разум не смог бы рассортировать или запомнить их интонации. Женские, мужские, старческие, детские, нечто среднее между ними… Они пересекались, путались, создавали рябь в воздухе моего внутреннего восприятия.

Некоторые звали. Другие — молили. А один… один шептал слова, от которых захотелось закричать. Это не был приказ или проклятие — это было напоминание. Голос, похожий на мой собственный будто незримо ткнул в самый центр моего существа и сказал: «Не игнорируй тех, кто в тебя верит».

Я вздрогнул внутри себя.

Вздрогнул не телом — чем-то глубже. Как если бы внутри души кто-то дёрнул оголённый нерв, спрятанный под слоями боли, равнодушия и воспоминаний. В этом толчке не было боли. Только осознание. Слишком ясное, чтобы его можно было проигнорировать. Как удар колокола в пустом зале.

Я слышал их.

Не ушами. Не духовным чутьём. Это ощущалось… как зов. Как если бы на другой стороне бытия кто-то протянул ко мне руку, уверенный, что я — тот, кто ответит.

Их было много.

Невыносимо много.

Поначалу — едва различимая рябь. Шёпоты, слившиеся в фоновый шум, без контекста и чёткого разделения мыслей. Но с каждой секундой… они усиливались. Я начал слышать, но не слова, а намерения. Я ощущал чужие чувства — веру, страх, отчаяние, надежду… И разделял их. А потом ко мне пришло осознание того, что это.

Молитвы.

Слово возникло само. Я не произносил его, не формулировал. Оно просто было. И с ним — во мне что-то щёлкнуло. Как если бы часть меня, до этого времени запертая, лениво открыла один глаз и зевнула.

Я стоял посреди зала с удушающим давлением, с чёрной сферой в центре, с десятками магов вокруг… и вдруг почувствовал, как мир «дышит» мной.

Меня звали. Где-то там, в далёких местах, люди шептали имя, которого я не давал. Кому-то я снился. Кого-то спасла случайность, которую они приняли за знак. Были и те, кто молился просто так, без особой надежды на то, что эти молитвы кто-нибудь услышит.

Если бы я в данный момент мог использовать здравый смысл, он бы подсказал мне, что в этом есть что-то ненормальное. Та скорость, с которой распространялось моё влияние, не была естественной. Но в данный момент для меня это было неважно.

В отчаянии перед сном, в страхе перед смертью. В благодарности. В ревности. В безнадёжной любви. Меня звали.

Среди голосов мелькали знакомые. И снова, если бы я мог свободно мыслить, я бы попытался ответить. Но в этой безумной какофонии было совершенно невозможно сосредоточиться.

Голосов было так много, что моё «Я» начало трещать по швам. Не от боли — от плотности. Словно в мою душу пытались втиснуть океан. Я быстро терял себя.

Меня мутило.

Даже не от объема — от несоответствия. Это было как пытаться дышать под водой: технически возможно, если ты не человек. Ну, когда ты обычный смертный и твои лёгкие заполняет вода, ты без сомнения умираешь.

Меня тоже заполняла сила, которую я не мог использовать. Я тоже задыхался.

По иронии судьбы, то, что другим казалось адской пыткой, стало моим спасением.

Пока моё сознание медленно рассеивалось, ноги продолжали двигаться. Постепенно, сам того не ведая, я догнал самых упорных и приблизился к сфере ближе, чем все остальные.

После очередного шага всё моё естество сжала могущественная сила. И рассудок, почти потерянный, резко вернулся на своё место.

… Что, чёрт возьми, только что произошло?

Попытавшийся осмыслить последние минуты, понял, что в голове пусто. Стоило мне копнуть глубже, тут же ощутил, как срабатывает некий предохранитель, яростно убеждающий не делать то, что подставит мою жизнь под серьёзную угрозу.

Ещё секунду спустя пришло осознание, что я по-прежнему продолжаю участвовать в испытании.

Как ни странно, тело перестало болеть, и, сосредоточившись на этих ощущениях, я быстро понял причину. Мягкая энергия, поступавшая через бесформенного духа, погрузила меня в особое пограничное состояние. Я словно стал частью природы, неотъемлемым фрагментом самого мира.

Кажется, мой виноградный долг перед Милашкой только что значительно вырос.

Сознание же, в отличие от тела, подвергалось немыслимому давлению. Но опять-таки, по странной иронии, мне это было лишь на руку. Пока мой разум не до конца стабилизировался, я использовал это внешнее давление, чтобы укрепить себя.

Хорошенько поразмыслив, понял, что попытка вспомнить пережитый опыт — плохая идея, ведь на этот раз рассеивание сознания зашло намного дальше, чем можно было представить. И пытаться воспроизвести это ощущение — значит совершенно сознательно копать себе яму.

В то же время, я обнаружил, что я не остался без неожиданного урожая.

Это было странное чувство, но я по-прежнему «слышал» камень под ногами. Моё восприятие окружающего мира перешло на новый качественный уровень, и мне показалось, что даже разговор с Городом не сведёт меня с ума. Но осмыслить все произошедшие со мной изменения подробнее придётся в другой раз.

Чёрная сфера была прямо передо мной. К добру или к худу, но я оказался к ней ближе всех из-за того, что не мог себя контролировать. И учитывая, что отступать было бессмысленно, этот спектакль мне придётся отыгрывать до самого конца…

Когда мои мысли пришли в порядок, я стал думать, что делать дальше. Мне даже не нужно было оглядываться чтобы понять, что взгляды большинства магов сосредоточились на мне. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с явным интересом, а во взгляде некоторых я почувствовал неприкрытую угрозу.

Не зная первопричины, я мог только предполагать, откуда взялась эта внезапная вражда. Тех крупиц информации, которыми я располагал, было вполне достаточно, чтобы понять, что сегодня в этом зале присутствовало множество фракций. И, судя по всему, от того, насколько успешно наследники пройдут странное испытание, зависели какие-то реальные выгоды для тех, кто их привёл.

Правда, несмотря на то что отчасти было уже немного поздно, я решил не испытывать судьбу дальше. После неожиданного трюка с сознанием я был почти уверен, что смогу подойти к чёрной сфере вплотную. Проблема была в том, что я понятия не имел, насколько на самом деле это «реально». По легенде я находился на седьмой ступени, но что, если для кого-то с такой силой приблизиться к сфере было физически невозможно? Ситуация осложнялась тем, что противостояние этому странному давлению требовало не чистую мощь, а нечто более эфемерное.

По косвенным и прямым намёкам магов Карна можно было предположить, что всё дело в родословной и силе души, но я чувствовал, что это не вся правда. Поэтому угроза того, что я сделаю что-то чрезмерное сам того не подозревая, была вполне осязаемой.

К счастью, хотя я и удивил многих присутствующих, по-видимому, это всё ещё было в пределах их ожиданий. Осторожно наблюдая за другими претендентами, я увидел сразу несколько человек, преодолевших практически такое же расстояние, что и я. Хоть я и оставался ближе всех к центру, это был лишь вопрос времени, когда самые упорные доберутся до той же отметки.

Тем более, что остальные тоже не собирались довольствоваться достигнутым. Гордость подстёгивала молодых магов и толкала их вперёд, даже если их тела и были уже практически на пределе. Некоторые безудержно тряслись в попытке устоять на месте, другие безуспешно пытались призвать магию или использовать дар родословной, чтобы преодолеть свой лимит. Один парень начал буквально истекать кровью из глаз, носа, рта и ушей, попытавшись прыгнуть выше головы и продолжить движение, когда его организм уже откровенно не справлялся с давлением. Тем не менее, он все равно не стал отступать, несмотря на свое ужасное состояние.

И всё же я не мог не почувствовать холод в груди, когда заметил, что сопровождающих совсем не трогало упорство молодых магов. Скорее наоборот, если претендент не прикладывал максимум усилий даже в ущерб собственному здоровью, на него тут же начинали смотреть косо, с плохо скрываемым раздражением.

На секунду я даже подумал, что с таким отношением было странно, что нас не попытались обработать заранее. За то время, что наша группа провела в полупустом поместье, Вельсты нас не навещали. Хотя по короткому намёку Аски было ясно, что в их семье тоже есть отдельные группировки. И всё же никто не пытался переманить нас на свою сторону заранее.

Возможно, конечно, всё дело было в том, что на тот момент наша реальная ценность была очень низкой. Иначе старейшина Харден, Рейнар и Каэль не бросили бы группу сразу по прибытию в столицу. Но также была вероятность того, что существовали некие договорённости либо внутри отдельной семьи, либо даже глобальнее, на уровне всего города.

Не исключено, что магам важно, чтобы мы сотрудничали.

Когда мне в голову пришла эта мысль, мне показалось, что я на правильном пути. Ведь иначе было бы гораздо проще наобещать золотых гор, а после заставить тебя делать то, что нужно. А отсутствие предварительного интереса к вербовке скорее говорило о том, что по умолчанию наша судьба не слишком волнует местных магов.

Я всё больше убеждал себя в том, что, скорее всего, это испытание было далеко не первым и будет далеко не последним. Учитывая размеры Триумвирата, трудно представить, сколько всего опальных семей скрывалось на территории Доминионов. Поэтому я не мог поверить, что несколько сотен человек, участвовавших в испытании, — это единственная партия претендентов. Тем более что среди молодых магов не было некоторых из тех, кто прилетел с нами на одном корабле.

Так что, если потомков действительно были тысячи, а может, и десятки тысяч, не было никакого смысла в вербовке, пока наследник не докажет свою ценность. Даже громкие слова Хардена о том, что он лично поможет мне восстановить мою фамилию, скорее всего, были лишь пустым звуком, бесхитростной ложью, сказанной на возможное будущее. Если я ничего сегодня не добьюсь, с почти стопроцентной вероятностью я вряд ли увижу мага ещё раз. Но так как моё испытание почти наверняка окажется успешным, то, стоит ожидать, что он тут же окажется рядом, напоминая о своём обещании, о том, как верил в меня, и потенциале, который он во мне разглядел. И хотя это было всего лишь мимолётное предположение, мне почему-то показалось, что именно так всё и будет. Вопрос состоял лишь в том, насколько сильно изменится отношение ко мне.

Игнорируя неприятный дискомфорт в теле, я попытался прикинуть средние результаты наследников. Хватит ли моего текущего положения для того, чтобы привлечь достаточно внимания, но при этом не загнать меня в ситуацию, когда мне начнут задавать неудобные и нежелательные вопросы?

Помимо дискомфорта, отчасти напоминавшего раздражающий зуд, который было невозможно почесать, я не чувствовал других проблем. Моё уникальное состояние каким-то образом изменило мой статус в глазах чёрной сферы, и она перестала воспринимать меня как врага. Из-за этого изображать нормальность в глазах одиннадцати Вознесённых стало на удивление сложной задачей.

Я мог бы попытаться скопировать реакцию других, и даже пустить себе кровь для пущего эффекта, но существовал немаленький шанс, что мою игру тут же раскусят. А значит, оставалось придумать что-нибудь своё.

Медленно выдохнув, я сделал ещё один небольшой шажок вперёд. После моего первого рывка это и не смотрелось так уж впечатляюще, но чем ближе к центру зала, тем сильнее становилось отторжение сферы, и для большинства подобный шаг стал бы непреодолимым расстоянием.

Якобы привыкая к возросшему давлению, я ещё раз хорошенько задумался о смысле этого теста. Запечатанная кровь вызывала у меня стойкие ассоциации с Восточным Королевством, отчего лезли неприятные выводы.

Капля крови под столицей защищала регион от вторжения извне. Монстры не могли проникнуть на территорию страны, и посторонние люди тоже. Но почему жители Северного Королевства могли попасть на территорию Восточного, а представители чудом выжившей Центральной провинции нет?

Вывод напрашивался только один. Северное Королевство, как и Восточное, защищала такая же капля крови. И, скорее всего, между каплями существовала сильная связь. Сила Истинного на каком-то особом уровне разделяла живых существ по системе «свой-чужой», и чужим вход на подконтрольную крови территорию был заказан. Жители бывшей Центральной провинции, по-видимому, защитой собственной капли не обладали и воспринимались сдерживающей аурой как нежелательные элементы. Так что, если прямо сейчас наследников проверяли на возможность сопротивления этой системе?

Запечатанная в сфере кровь сильно подавлялась, но в то же время была очень агрессивной. Воспринимая наследников как нарушителей границы, её безграничная сила бескомпромиссно пыталась изгнать нас за пределы активной зоны. И те, кто могли сопротивляться до определённого предела, очевидно, были полезными… Для чего-то.

Тех, кто пройдет испытание, планируют отправить на территорию не запечатанной крови? Неужели речь, как я и начал подозревать, действительно шла о Восточном Королевстве?

Я не мог не заметить этой иронии. А ещё невольно не мог не напрячься от удивительного совпадения, которое больше походило на чью-то искусную манипуляцию, чем на банальную случайность.

Если влияние Аспекта Порядка на линии и пути заходило так далеко… Было по-настоящему страшно столкнуться с Истинным в прямом противостоянии.

…Я не сразу понял, что изменилось.

Поначалу мне показалось, что раздражение — тот самый лёгкий, почти неуловимый зуд под кожей, просто стал назойливее. Но всего через несколько секунд я осознал, что ошибался. Ведь изменения в сфере стали куда значительнее.

Давление, до этого хоть и тяжёлое, но ровное, вдруг дёрнулось. Как будто кто-то, до этого лишь наблюдавший со стороны, потерял терпение.

И мне не нужно было гадать, чтобы понять, кто именно.

Пятно на потолке — та самая субстанция, от которой исходила частица силы Истинного, — вспухло. Не физически, а на уровне восприятия, его присутствие расширилось и полностью накрыло помещение. Я почувствовал, как слабые тени по залу начали ломаться и искажаться.

Сфера издала низкий гул. Не звук — вибрацию, но настолько отчётливую, что многие в зале непроизвольно вздрогнули. У кого-то задёргался глаз, кто-то зажал уши. Несколько магов, сопровождающих наследников, нахмурились и переглянулись. Их взгляды были знающими, словно они понимали, что происходит, но при этом никто не выглядел довольным от того, что должно случиться дальше.

А потом пошли первые трещины.

Не по полу, стенам или воздуху. По людям.

Парень, стоявший в нескольких шагах от меня — один из тех, кто раньше держался уверенно, — завалился вперёд, словно кто-то ударил его по затылку. Без крика, без предупреждения — он упал, как марионетка, которой обрезали нити. Я даже не успел понять, что произошло, как его тело на полу дёрнулось и начало сжиматься. То, что происходило с пространством, не поддавалось логике и здравому смыслу, небольшой кусочек словно слизывали изнутри, а вместе с ним и всё содержимое. За пару секунд от парня не осталось ровным счётом ничего, ни единого следа на гладком каменном полу.

Тишина после этого была короткой.

Следом закричала девушка — чёрные волосы, с родовым знаком незнакомого мне клана на шее. Её глаза вспыхнули белым, и изо рта хлынула густая чернильная жидкость. Она рухнула на колени, а затем просто испарилась, оставив после себя запах меди и озона.

Я вцепился взглядом в то, что осталось. Ни крови, ни праха — ничего, как будто этих людей тут никогда не было. Внезапная вспышка насилия казалась совершенно бессмысленной: секунду назад испытание шло в спокойном и размеренном темпе, но по необъяснимой причине казалось, что Аспект Хаоса решил изменить правила игры.

Без своей полной силы я не мог понять, что сфера делала с людьми. Одному она полностью уничтожила тело. Другой — буквально расщепила душу. Странная реакция на первый взгляд не имела никакого логического объяснения.

Несколько потомков, ужаснувшись от произошедшего, стали невольно пятиться назад. И словно в насмешку и назидание всем остальным, их тоже постигла ужасная участь.

Внезапная волна смертей, без сомнения, шокировала всех участников испытания. Многие растерялись, не понимая, что делать, идти вперёд, стоять на месте или медленно отступать. Тем более что казалось, что воздействие сферы повлияло на молодых магов с разной интенсивностью.

Один из Вознесённых, стоящий у стены, заметно напрягся. Его взгляд задержался на пятне, оставшемся от одного из отступавших магов, а затем скользнул по залу. Он что-то понял. Я видел это по тому, как он сжал кулак.

Значит, и вы не ожидали, что он вмешается сейчас…

Когда у меня промелькнула эта мысль, мне стало ещё менее уютно.

Сфера тем временем дёрнулась. Давление снова подскочило на порядок, и даже я ощутил, как мой лоб покрывается испариной.

Дискомфорт и зуд снова переросли в резкую боль и жжение по всему телу. Другим было ещё хуже.

Некоторые из участников, кто раньше был ближе к центру, отшатнулись. Один парень закричал, бросился вбок — и сгорел, даже не дойдя до стены. Его мантия, довольно старый и мощный защитный артефакт, привязанный к родословной, даже не попыталась его защитить. Напротив — как мне показалось, она будто ускорила процесс.

Я спешно обрабатывал информацию.

Казалось, Аспект Хаоса экспериментирует. Возможно, предыдущие испытания прошли не так хорошо, как он хотел. Возможно, текущее испытание шло по схожему маршруту, и поэтому он потерял терпение.

Я заметил, что некоторые участники, вопреки моим ожиданиям, не отступили, а, наоборот, продвинулись вперёд. И это было странно, ведь решимость и моральный дух не имели ничего общего с потолком, который могло выдержать человеческое тело. У каждого был свой лимит, и прямо сейчас на моих глазах многие маги этот самый лимит неожиданно преодолели.

При этом они не выглядели сильнее. Скорее наоборот. Их шаги были неуверенными, движения — рваными, как будто они боролись с собственным телом. Казалось, что сферическое давление сломало что-то внутри них. Один из них шёл с закрытыми глазами, другой — с вывернутыми плечами, словно не чувствовал боли. Никто из сопровождающих не вмешался. Даже когда один из парней начал хрипеть и хвататься за горло, продолжая идти.

И это было не всё.

С некоторыми происходили изменения, совершенно незаметные глазу. Другие буквально кричали о себе.

Я чувствовал, как один из наследников, стоявших по левую сторону, буквально исчезает на уровне восприятия. Его присутствие — духовное, энергетическое, ментальное — будто кто-то стёр ластиком. Это был далеко не уровень Милашки, но всё равно впечатляло. Он стоял на месте, но его словно не существовало.

Другой, напротив, засветился, как маяк, и я увидел, как Вознесённые перевели на него взгляд. Но никто не сказал ни слова. Ни один. Ни один не прервал процесс. Все просто наблюдали, как новоиспечённый человек-факел горит всё ярче и ожидали, чем закончится эта трансформация.

Я тоже наблюдал, и, как и следовало догадаться, ничем хорошим она не закончилась. Наследник, исчезнувший из восприятия, внезапно стал прозрачным и растворился в воздухе без следа. То же самое произошло и со светящимся пятном, которое потухло так же внезапно, как и загорелось. Как и в предыдущем случае, светящийся наследник тоже пропал.

А затем нечто в сфере повернулось ко мне.

Это не был взгляд. Не было ни глаз, ни сознания. Но я ощутил, как давление — беспорядочное, рассеянное — сфокусировалось. И я вдруг стал центром совершенно чуждого мне внимания.

Я сразу понял, что ошибся. Это не Аспект Хаоса собственноручно издевался над магами. Сфера в какой-то степени действовала самостоятельно. У неё даже было что-то вроде максимально примитивного эго, обладавшего незначительными полномочиями Аспекта.

Внутренности сжались. Моя сильно ограниченная магия отреагировала на нежелательное внимание как на угрозу, хотя я на интуитивном уровне уже понимал — это не было угрозой в прямом смысле.

Сфера не хотела уничтожить меня. Она хотела понять. Проанализировать. Сопоставить. Изменить.

И что одновременно было восхитительно и ужасно, она была совершенно нейтральной.

Хаос, вырванный из контекста морали. Не каприз и не разрушение ради разрушения. Сфера не наказывала «неудачников» и на самом деле не пыталась подстегнуть молодых магов к чему-то. Её влияние оказалось чистой рефлексией, вечно ищущей несовершенство. Она напомнила мне неразумного ребёнка, который без зазрения совести мог испортить картину на уровне мирового шедевра, чтобы нарисовать поверх неё какую-то нелепую мазню. Единственным существенным отличием было то, что этот ребёнок был настоящим гением, способным интуитивно из самых простых вещей собирать нечто удивительное. И весьма вероятно, что испорченный шедевр поблёкнет по сравнению со свежей мазнёй.

Опять же, к своему ужасу, я почувствовал, что Сфера всё же оказывает на меня какое-то влияние. Похоже, что ей было совершенно безразлично, что на самом деле я достиг Ложного Вознесения. Необъяснимая сила проникла в мою кровь, минуя любую защиту, и что-то стало меняться. А я никак не мог осмыслить что.

Поддавшись моменту, я сделал ещё несколько шагов вперёд, прежде чем окончательно остановиться. Меня очень беспокоило влияние, которое я не мог проанализировать, и мне хотелось, чтобы всё поскорее закончилось.

К счастью, побесновавшись ещё около минуты, равнодушная сила успокоилась, оставив меня наедине с собственными мыслями. А затем над головами участников, ближе всего подобравшихся к чёрной сфере, стали появляться небольшие огоньки. Убийственное давление резко ослабло, став практически незаметным.

— Те, кого отметили, прошли, — золотоволосая красавица снова заговорила. — Остальных проводят назад.

Участники быстро разделились на две группы, и, что буквально взбесило меня, совершенно никто даже слова не сказал по поводу погибших. Проваливших испытание быстро собрали вместе и увели из зала.

— А теперь настало время объяснить, для чего всё это было, — на лице Вознесённой снова появилась слабая улыбка.

Честно говоря, в какой-то момент у меня даже мелькнула мысль, что на наследников действует какая-то странная магия. Ведь не могли же эти молодые люди проигнорировать внезапную смерть стольких участников? Но после короткого наблюдения стало ясно, что всё же могли. Потомки нет-нет да и бросали мимолётные взгляды на пустые места. Некоторые девушки заметно побледнели. Но на этом всё, в целом их реакция оказалась намного сдержаннее, чем я мог бы себе представить. Судя по всему, реальное положение многих магов в Доминионах отличалось от того яркого образа, заметного на поверхности.

Действительно, если рассуждать логически, в мире, где всё зависит от твоей магической силы и таланта, менее одарённым наверняка живётся не так уж и легко. Даже если ты и не пустой, со слабым даром будет практически невозможно добиться в таком обществе хоть чего-то значимого. Если сильнейшие не были в безопасности и чуть ли не в любой произвольный момент были готовы вцепиться в глотку даже ближайшему союзнику, что уж говорить про середняков и тех, кто еще ниже? Шагать к успеху по головам прохожих в этих краях было в порядке вещей.

Видимо, совсем не зря Ник, мой новый знакомый, был настроен крайне скептически к происходящему. И это несмотря на высокий статус наших сопровождающих. Хотя возможно, он проявлял максимальную подозрительность как раз таки именно из-за него.

Мне такая ситуация тоже была хорошо знакома, ведь в прошлом я множество раз сталкивался с тем, что власть имущие без зазрения совести лгали мне прямо в глаза, преследуя свои интересы. И всё же так открыто проигнорировать чужую смерть… Священный Триумвират Карна и его культура не вызывали у меня ничего кроме стойкой неприязни.

— Этот мир полон невероятных чудес, — вознесённая красотка встала перед нами. Её очаровывающий торжественный голос буквально гипнотизировал и заставлял ловить каждое слово. — И Священный Триумвират стоит в этом мире практически на самой вершине. Практически.

По тёмному пятну под потолком пробежала едва заметная рябь.

— Но как бы мы не старались, сколько бы усилий не прикладывали, Карн никогда не сможет занять высшую позицию. А всё потому, что в этом мире нам не рады. И когда я говорю «нам», я имею в виду мистиков в целом.

Я, как и другие потомки, с лёгким удивлением приподнял брови.

— Догадываюсь, о чём вы думаете. Я преувеличиваю? Играю словами? Так? Но, к сожалению, это абсолютная правда. Никакого двойного смысла в этих словах быть не может. То, что я скажу вам — большая тайна, которую тем не менее с каждым днем все труднее скрывать. Магия медленно умирает. А если точнее, сам мир её отвергает, — золотоволосая красавица печально вздохнула. — Это происходит медленно, и в первую очередь затронуло только самых сильных. Но сколько бы расчётов не проводили наши лучшие умы, результат всегда оставался неизменным. С каждым годом контроль разумных существ над маной падает. И сама мана из живительной энергии со всё возрастающей скоростью превращается в опасный яд. Ещё десять лет назад этими изменениями можно было пренебречь, но уже сегодня скорость преобразования повысилась настолько, что даже по самым сдержанным и скромным подсчётам у нас осталось не больше двух десятилетий, прежде чем ужасные последствия этого явления прочувствует на себе каждый, даже самый слабый маг в мире. Нас отвергают как вид. Вознесённые жёстко подавляются, становится всё сложнее прорываться. Это неоспоримый факт, что через те же десять-пятнадцать лет ни один, даже самый талантливый маг не сможет больше вознестись.

На этот раз по толпе пошла настоящая реакция. Наследники хмурились, переглядывались, бледнели, выглядели максимально растерянными.

— Но на этом всё не закончится. — Вознесённая продолжала выдавать шокирующие подробности. — После Вознесённых дело дойдёт и до стадии Отречения. И почти наверняка ситуация будет ухудшаться и дальше. Когда магия станет ядом, самые сильные умрут в агонии, заработав смертельное отравление. А слабые ничего не смогут сделать, после чего на поверхности земли снова будут безраздельно править элементали. Ну как? Вы способны представить себе такое будущее?

Я слушал эти откровения с возрастающей тревогой. Не то чтобы я верил могущественной женщине на слово, но справедливости ради, зачем Вознесённой нужно было лгать? Если бы ей нужно было как-то «обмануть» и привлечь всех наследников и потомков, существовали более простые и надёжные способы. Потенциальный конец магической цивилизации, наоборот, мог сильно демотивировать молодых магов. Ведь далеко не каждый с рождения обладал железной волей.

Так значило ли это, что всё сказанное магессой было правдой?

Судя по её тону и общему направлению беседы, я уже мог предположить, что будет дальше. Что нас выбрали для невероятно важного задания, и на наших плечах лежит невероятный груз ответственности. А после того, как мы полностью осознаем масштаб проблемы и цену возможного поражения, нам наверняка подсластят эту горькую пилюлю весомой и очень привлекательной наградой. Схема была простой, но от этого не менее действенной.

И всё же, если так, то почему именно мы? Эта мысль вспыхнула в голове неожиданно, но сразу же зацепилась, как колючий репей за штанину. Почему Вознесённые Карна, эти вершины магической иерархии, решили доверить такую глобальную проблему представителям почти уничтоженных семей? Разве это не чистейшая глупость? Мы были малознакомы, плохо контролируемы, а наши мотивы могли быть пропитаны жаждой мести или просто недоверием к системе, которая едва не уничтожила наши семьи. Даже наше реальное происхождение было под вопросом, ведь тест родословной, который мы прошли, показывал лишь силу дара, а не реальную принадлежность к тому или иному роду. Доверять нам миссию, от которой зависит судьба всего Триумвирата? Это звучало как рецепт для катастрофы.

В этом точно было какое-то двойное дно. Ведь если магия действительно умирает, почему не привлечь лояльных элитных магов из своих рядов? Почему рисковать с нами, потомками опальных кланов, которые могли в любой момент предать или просто провалить задачу из-за слабости и неопытности? Из того, что я видел, крупная семья, те же Вельсты, к примеру, могли предоставить столько же талантливой молодёжи, сколько сейчас было наследников в зале. Или именно наша нейтральность становилась решающим фактором в вопросе выбора?

Пока золотоволосая продолжала говорить, я незаметно сосредоточился, используя свою усиленную чувствительность — ту самую, что обострилась после испытания и странных видений. Я осторожно потянулся восприятием к ближайшей группе сопровождающих, не рискуя прямым сканированием, а скорее улавливая эхо их ауры. Действовать приходилось максимально осторожно, так, чтобы не спровоцировать Вознесённых, силу и чувствительность которых ни в коем случае нельзя было недооценивать. Это непрямое сканирование было очень сумбурным, и я был почти уверен, что если бы моё сознание минуты назад, чуть ли буквально не развалилось в попытке осознать и осмыслить необъятное, я бы, наверное, не смог обнаружить те знаки и закономерности, которые увидел. Там, в глубине невесомых аур, под слоем хаотичных на первый взгляд потоков маны я ощутил… что-то. Крайне слабый, но всё же узнаваемый след, как лёгкий шлейф дыма от далёкого костра. И если бы не огромное бесформенное пятно над головой, я бы не понял, что обнаружил на самом деле. Сила Аспекта Хаоса присутствовала в каждом взрослом маге Карна.

Мои подозрения окрепли, а в голове сформировалась первая теория. Если Карн и его огромные территории находятся под прямым или косвенным руководством Аспекта, то многое встаёт на свои места. Аспект Порядка, с его системой «свой-чужой», легко заметит любого вторженца под влиянием своего брата. Даже если у капли крови нет собственного сознания, она точно не проигнорирует сущность ещё одного Истинного. Именно поэтому они не посылают своих элит — те слишком связаны с Хаосом, чтобы проникнуть в защищённые зоны, вроде Восточного Королевства. А мы, потомки уничтоженных семей, выросшие в изоляции, вне системы Карна, могли быть «чистыми» — без этого следа. Нас можно использовать как инструменты, чтобы обойти барьеры Порядка. В теории.

Это объясняло и весь процесс отбора: им нужно найти подходящих претендентов, слабых, но с потенциалом, которых легко можно будет подкупить сладкими речами и обещаниями.

И наш нейтралитет скорее всего действительно не последний в списке приоритетов. Возможно, это тоже было одной из причин, почему нас не вербовали до испытания, не только из-за нашей «ничтожности», но и из-за некой договорённости между семьями. А весь процесс отбора — тщательный поиск в нашей родословной связи с Аспектом Хаоса, которую сможет легко обнаружить его брат.

Также нельзя забывать про дар. Его сила тоже имеет какое-то пока еще неизвестное мне и очень важное значение в этом мутном плане Триумвирата.

Вознесённая тем временем прошлась по моему предположительному сценарию как по нотам. Сначала она сгустила краски, описав разрушительные последствия истощения магии для Доминионов и Карна. Затем взывала к нашей чести, к тому, как мы сможем доказать всему миру, что наши фамилии нельзя было списывать со счетов. И в конце концов плавно перешла к главному:

— Надежда есть. Средоточие Великого мира — источник силы, способный всё перевернуть. Оно спрятано хорошо. Настолько хорошо, что мы потратили на его поиски несколько сотен лет, и даже сейчас знаем лишь его приблизительное расположение. — «праведный» голос женщины не оставлял места для сомнений.

Её слова эхом отзывались во мне. Закрытые территории… Восточное Королевство, с его кровью Аспекта Порядка и тайными землями всё больше подходило под это описание. Я вспомнил события в Элонаре, гробницу императора, все ритуалы Древних Семей и связанные с этим катастрофы. Многое сходилось: Хаос ищет способ прорваться туда, где Порядок ещё силён.

Но здравый смысл подсказывал мне, что Средоточие Великого мира не может находиться на территории Восточного Королевства.

Эта мысль, промелькнувшая в голове, на мгновение отвлекла меня от речи золотоволосой Вознесенной. Ее слова продолжали литься, ровные и убедительные, как прямая, широкая и полноводная река. Она продолжала описывать Средоточие как древний источник силы, способный перевернуть баланс, вернуть магии ее былую мощь и, возможно, даже открыть путь к чему-то большему, чем Вознесение. Постепенно потомки все больше и больше проникались ее выступлением.

Я заставил себя сосредоточиться.

Запрет Хранительницы. Кирая рассказывала о нем как о фундаментальном законе, который та установила, чтобы ограничить влияние богов на Великий Мир. Но слова золотоволосой красавицы изменили общую картину. Запрет оказался сложнее, чем описывала Кирая. Выходило, что Хранительница не просто запретила богов. Запрет включал в себя всю магию. Просто для его полной активации потребовалось очень много времени. Вот только как Хранительница выжила, если даже первая версия запрета, по словам Кираи, должна была ее убить?

Я вспомнил слова девушки о ее племени. Они были потомками по прямой лини, хранителями знаний. Их похищение гораздо сложнее, чем кажется. Триумвират Карна, судя по всему, охотился за ними не только ради информации о расположении Средоточия. Если их техники не подвергаются ограничениям этого масштабного запрета, то даже без власти над миром это может стать ключом к выживанию Доминионов.

Мысли продолжали мелькать одна за другой. Элонар. Воспоминание о столице Восточного Королевства всплыло само собой. Там, под городом, капля крови Аспекта Порядка создавала барьер, который не пускал чужаков. Но если подумать, в рамках всего мира, был ли Порядок, как и Хаос, здесь на законных основаниях? Если Хранительница — страж Великого мира, то Аспекты, как внешние силы, наверняка нарушали ее правила. И неважно, братья они или сестры с исчезнувшим Истинным. Порядок, врываясь в этот мир со своими осколками и барьерами, мог быть таким же «незваным гостем», как и Хаос. Его кровь защищала, но от чего? От брата? Или от самой Хранительницы, которая видела в нем такую же угрозу?

Я мысленно перебирал факты. Падение осколков миров — это не случайность. Если Порядок спровоцировал его для какого-то своего плана, то Хранительница Средоточия вряд ли относится к нему с любовью. Значит, Средоточие не может находиться на территории Королевства. Живая Хранительница не допустила бы такой ситуации. Её запрет, набиравший силу тысячелетиями, с самого начала мог быть направлен на самых главных нарушителей. На Аспектов, а вовсе не на богов. И хотя её сил было явно недостаточно чтобы их прогнать, они тоже не могли проявиться здесь в полной форме, вынужденные пойти на компромисс. Аспект Порядка сказал, что сражался с братом и сдерживает его до сих пор… Но сколько правды в этих словах?

Речь Вознесенной тем временем набирала обороты. Она вскользь упомянула о других мирах и о том, как Карн сможет расширить своё влияние. Бесконечные возможности для отличившихся, потенциально целый Малый мир в личное владение, так называемый пряник становился всё слаще и слаще.

Но в тот же момент у меня в голове вспыхнуло еще одно воспоминание, на этот раз об Ортисе. О самом начале моего путешествия в этом мире. Тюрьма, казнь, перерождение в теле помощника палача. И та последняя вспышка проклятия. Из-за собственной паранойи и тревожных воспоминаний, запечатанных в сферах памяти, я стал подозревать, что Вознесение — это очередная ловушка, и безжалостная магия никуда не исчезла, а лишь затаилась, дожидаясь, пока я снова обрету бессмертие.

Мой страх реален? Или же всё же нет?

А слухи о монстрах — тех, которых что-то гнало из-за пределов Королевства? Они вторгались против собственной воли, причиняли себе вред, но всё равно ломились сквозь барьеры Аспекта Порядка. Что, если это тоже не случайность? Если это «вторжение» было запланированным? Но не Древними Семьями, а скажем… той же Хранительницей?

Почему это произошло только когда проклятие исчезло? Мёртвый дух-защитник, который на самом деле не мертв… Насколько в действительности велика полная сила проклятия Аспекта Хаоса? Способно ли оно пробудить от глубокого сна полумертвую Хранительницу?

А ещё есть Милашка. Очаровательное создание, внезапно появившееся из ниоткуда и ставшее моим преданным компаньоном. Мировой Змей, предвестник конца света.

Какая-то невидимая сила гнала меня вперёд, а я, словно безмозглый мотылёк, вяло трепыхаясь и взмахивая крыльями, был вынужден лететь к яркому и очень опасному огню.

Вознесенная замолчала, ее взгляд скользнул по залу.

— Теперь вы знаете правду. Наша миссия — найти Средоточие. Одолеть безумную Хранительницу. И снять её запрет на использование магии. Это сложная задача, но не недооценивайте себя. Вы уникальны, и именно поэтому вас и выбрали. От вашей решимости будет зависеть очень многое. Не забывайте, чем больше риск, тем больше награда. Те, кто преуспеет, получат все: силу, влияние, возрождение кланов…

Но в ее словах я слышал эхо лжи. Если мои подозрения верны, то финал у всей этой группы будет лишь один. Нас используют как пушечное мясо, чтобы расчистить путь для основных сил. И шансы выживания потомков вряд ли хоть сколько-нибудь волнуют Верховный Совет. Эта группа лишь ценные пешки, которые могут принести много пользы, но которыми можно легко и в любой подходящий момент пожертвовать с максимальной выгодой и без особых сожалений.

Я сделал глубокий вдох и выдох, заставляя себя успокоиться.

У меня в любом случае было лишь две главных задачи: выжить и вернуться назад.

Однако, к сожалению, с первым у меня определенно возникнут большие трудности. Ведь согласно объяснению Вознесённой, выполнять это задание мы будем не в своих собственных телах. Если я в ближайшее время и окажусь в Восточном Королевстве, то только в виде кристалла после раскола души, точно такого же, как и те, что использовали неизвестные злоумышленники, устроившие диверсию во время испытания в Зале Тысячи Иллюзий…

Как ни странно, но ничего из того, чего я больше всего опасался, так и не произошло. После того как торжественная церемония закончилась, нас не заставили подписывать какой-нибудь кабальный магический договор или давать клятву души. Хотя вполне могли, слишком уж шокирующими казались откровения золотоволосой. Видимо, Вознесённые не слишком опасались того, что страшная тайна может выплыть наружу. Учитывая, что за нами так или иначе постоянно кто-то наблюдал, совсем неудивительно, что никто не беспокоился об утечке информации.

Закончилось всё довольно спокойно. Поредевшие группы разошлись по разным тоннелям без лишнего шума. Пятно под потолком так и осталось сторонним наблюдателем, почти не принимая участие в беседе. Лишь пару раз таинственный голос бросил пару общих фраз о награде и возможностях, ничего конкретного так и не сказав.

Обдумывая этот странный момент, я невольно подумал, что, возможно, ситуация намного сложнее, чем они пытались показать. Если в центре этого подземного комплекса действительно запечатана капля крови Аспекта Порядка, невозможно даже предположить, насколько огромных усилий это им стоило. Почти уверен, что Аспект Хаоса не в восторге от своего вынужденного положения. Ведь если копнуть глубже, зачем всемогущему существу использовать какой-то сомнительный метод влияния на местных магов?

Как говорится, если грубая сила не может что-то решить, просто используй еще больше грубой силы. Без тщательного анализа было бессмысленно судить, в чём заключался метод, которым воспользовался Истинный, чтобы распространить своё влияние по столице Триумвирата. Но раз это самое влияние можно было обнаружить даже спустя несколько поколений, это точно что-то замысловатое. Если он не подавил всей чистой мощью, значит не может.

Это, кстати, тоже хорошо сочеталось с идеей, что аспекты — нежелательные гости в этом мире.

Но, конечно же, прямых доказательств у моей сомнительной теории не было.

Когда наша группа двинулась в обратный путь, я обнаружил, что в ней тоже не обошлось без потерь. Но исчезновение щуплого и молчаливого парнишки, чьё имя я так и не успел узнать, как будто никто и не заметил. Все без исключения потомки были глубоко погружены в собственные мысли.

На поверхности нас ждал небольшой сюрприз: когда мы поднялись, то увидели не одну, а целых две воздушных лодки. И, как я и подозревал, тех кто добился лучших результатов посадили отдельно. И не менее ожидаемо было то, что в эту лодку уселся также и старейшина Харден. Аска, бросив на меня последний многозначительный взгляд, поднялась на вторую посудину, к заметно посмурневшим «неудачникам».

— Дорен, садись впереди, — с доброй улыбкой старейшина похлопал меня по плечу и потянул за собой к носу корабля. Простой и незатейливый жест, но я сразу же ощутил, как на моём затылке сосредоточились взгляды остальных наследников. Никто не произнёс ни слова. Даже вечно болтливый Ник, который хоть и со скрипом, но всё-таки тоже смог попасть в первую группу, молчал. Но я чувствовал, как между мной и остальными образовалась невидимая стена.

Трудно было не заметить, что я оказался ближе всех к чёрной сфере. И то, что Харден этой простой фразой снова выделил меня, ясно дало понять наследникам, что этот результат имеет значение, пусть пока и не ясно какое.

Когда лодка направилась к территории Вельстов, я нисколько не сомневался, что мы уже не вернемся к прежнему поместью. Почти наверняка, раз мы получили официальное повышение статуса, к нам будут относиться лучше. А значит и поселят в другом месте. Это довольно очевидно.

Я сидел на носу воздушной лодки, чувствуя, как лёгкий ветерок с примесью магической ауры Карна приятно обдувает лицо. Мелочь, сделанная исключительно для роскоши и комфорта, ведь барьер транспортного артефакта гораздо проще настроить так, чтобы он вообще ничего не пропускал, ни ветер, ни вражескую магию. Полёт был плавным, почти бесшумным, но расслабиться у меня не получалось. Харден, этот старейшина с лицом, которое могло бы принадлежать мудрому дедушке из какой-нибудь деревенской сказки, внезапно повернулся ко мне и, встав со своего места, уселся рядом, не скрывая своей довольной улыбки. И это тоже было ожидаемо, просто я предполагал, что он всё же дотерпит до места назначения. Его похлопывание по плечу ощущалось как жест собственника, метка, которую все остальные в лодке должны были заметить и принять к сведению. Теперь я был «его» кандидатом, по крайней мере, в глазах этих молодых магов, чьи взгляды продолжали жечь мне затылок.

— Ты молодец, Дорен, — произнёс Харден тихо, но так, чтобы его слова разнеслись по всей лодке. — Не каждый день видишь, как потомок древнего рода так уверенно стоит перед такой силой. Твоя кровь… Она буквально кричит о нереализованном потенциале. Варенсы действительно сильно выделялись в прошлом, но ты превзошёл даже мои самые смелые предположения.

Я кивнул, стараясь выглядеть польщённым, но внутри прокручивал его слова раз за разом. Какой в них скрытый смысл? Варенсы. Фамилия, которую я выбрал для маскировки, основываясь на архивах и расчётах. Семья, уничтоженная триста лет назад, специализировавшаяся на пространственной магии и струнах маны. Харден упоминал их не в первый раз, но откуда и сколько ему было известно про эту хоть и талантливую, но всё же невероятно далёкую от столицы провинциальную семью? Конечно, это могло быть банальной лестью, но всё же… Неприятная мысль о том, что я чего-то не знаю, назойливым червячком копошилась в голове.

Городской архив, который мы изучили, был довольно подробным, но он касался событий, произошедших в пределах лишь одного единственного региона, не слишком поражающего своим размером по сравнению с остальными полисами Доминионов. Могло быть так, что между Варенсами и столицей существовала связь, о которой ничего не было сказано? Это могло быть серьезной проблемой.

Я размышлял об этом, глядя на проплывающий внизу Карн — бесконечный лабиринт роскошных особняков, садов и причудливых зданий. Иерархия и взаимоотношения между магами здесь были невероятно сложными и запутанными. Не помогало и то, что некоторые связи были крайне неочевидными.

Всему виной была чрезмерно длинная жизнь мистиков. За сотни и тысячи лет любой обзаведётся десятком-другим неожиданных знакомств. Одно цепляется за другое… К тому же всегда будут существовать вещи, которые никогда не доверят бумаге.

В сухом остатке, любая, даже самая незначительная ошибка может привести меня к трагедии. Всю силу города ни в коем случае нельзя недооценивать. Даже если не учитывать Вознесенных. Во время инцидента с чёрной сферой я невольно ощутил, как много на самом деле в Карне по-настоящему сильных мистиков. И здесь даже естественные ограничения природы не помогали. Практически во всех мирах чем выше ранг мага, тем реже у него рождаются дети. Это закон природы, или, скорее, баланс мироздания — сильные души в обмен на свои исключительные преимущества сдерживались серьёзными ограничениями. Даже у мага пятой звезды при должном везении и старании будет не больше двух-трех детей за сотню лет. А Вознесённые? Они были практически бессмертны, но их тела перестраивались еще на уровне Отречения, а плодовитость падала почти до нуля. Но это не значило, что магов мало. Напротив — из-за своей долгой жизни они «накапливались» поколение за поколением. Семья вроде Вельстов могла насчитывать тысячи членов: старые монстры, пережившие войны и интриги, их редкие потомки, приживалы из младших ветвей. Генеалогическое древо древнего клана может сломать мозг своей запутанностью и количеством ответвлений. А Карн в целом? Миллионы магов, если считать всех — от новичков до сильнейшей элиты. Накопленная сила, как снежный ком, катящийся с горы тысячелетиями. Это делало Триумвират монстром, способным прожевать и проглотить скромное королевство навроде Восточного одним легким укусом.

— Ты молчишь, Дорен, — спокойно заметил Харден, прерывая мои мысли. Его голос был мягким, как бархат — тёплый и обволакивающий. — Неужели испытание так вымотало? Или думаешь о словах Великой Леди? Она права, знаешь. Мир на пороге больших перемен. И такие, как ты — с чистой и сильной кровью — ключ к новой эпохе. Мы, Вельсты, всегда ценили таланты вроде твоего. Если хочешь, я могу помочь тебе, как и обещал раньше восстановить то, что потеряно… И даже больше. Фамилия Варенсов может снова засиять. А взамен… ну, ты понимаешь. Лояльность — это улица с двусторонним движением.

Я повернулся к нему, стараясь выглядеть задумчивым, а не настороженным. Мягкая вербовка — классика. Не угрозы, не прямые обещания, а намёки и полутона. На мой вкус слишком уж топорно. Вот так сразу, без должной обработки… Видимо, Харден всерьёз беспокоится о своих шансах, и пытается ковать железо, пока оно горячо. Но, очевидно, Вельсты не монолит. Пусть Аска только намекала, но даже пары слов не хватило, чтобы понять, что внутри семьи маги не слишком ладят друг с другом. Да и вообще, сколько этих фракций внутри одной фамилии? Две? Три? Десяток? Сотня? С долгожителями это неизбежно — старые обиды копятся веками, как пыль в заброшенных библиотеках.

— Я ценю ваше внимание, старейшина, — ответил я ровно, не подтверждая и не отрицая. — Но… я ещё не до конца понимаю, что от нас требуется. Рассказ Великой Леди был таким… Грандиозным. Я боюсь давать обещания, которые не смогу выполнить.

Харден усмехнулся, но его глаза неоднозначно блеснули в свете магических фонарей лодки.

— Грандиозным? О да. Но ты, Дорен, ближе всех подошёл к сфере. Не недооценивай себя. У тебя впереди блестящее будущее. К тому же мы поможем тебе развить дар ещё дальше. А ты… просто будь с нами, когда придёт время.

Он не давил, но слова Хардена загоняли в угол. Прямой отказ наверняка его взбесит. Я задумчиво кивнул, делая вид, что обдумываю, и отвернулся к горизонту. Наверное, включить наивного, осторожного и слегка жадного дурачка — лучший вариант из доступных.

Лодка начала снижаться, и я увидел жилой комплекс Вельстов. Не поместье — целый город внутри города в миниатюре, раскинувшийся на холмах у южного края Карна. Центральная почти башня — высокая, многоэтажная алая пагода, увенчанная мерцающим изумрудным кристаллом размером с взрослого быка, — явно принадлежала кому-то важному. Вокруг — десятки зданий: строгие каменные залы для тренировок или экспериментов, изысканные виллы с садами, прогулочные зоны, пара небольших озёр… Что-что, но бедной эта семья точно не выглядела.

Лодка мягко приземлилась на площадке у небольшой, но довольно симпатичной виллы недалеко от центральной пагоды. Харден встал, жестом приглашая меня следовать за ним. Остальных наследников в этот момент он как будто и не видел.

— Твоя комната на втором этаже западного крыла, Дорен. Там тихо, и ты сможешь… подумать. Обо всём.

Я кивнул, и мы прошли через высокие и вычурные ворота на территорию поместья, и стража на входе — маги пятой звезды, склонила головы. Мне даже не нужно было использовать духовное зрение, чтобы увидеть, насколько комплекс фонил маной: барьеры, формации, скрытые ловушки, вокруг нас было всё. Разные здания — разные ауры. Исследователь внутри меня завистливо закусил губу, я бы с огромным удовольствием погрузился в изучение местных формирований на месяц-другой, будь у меня такая возможность.

Каждому наследнику тут же предоставили личных служанок, к которым, по словам Хардена, можно было обращаться по любым вопросам. И у слова «любой» здесь не было двойного толкования, девушки хоть и были слабенькими магами, если судить по их кротким взглядам, явно были на уровне местных рабынь без права голоса и свободы воли. Меня отвели в просторную комнату: высокие потолки, роскошная кровать, со сдержанным, но довольно приятным минимализмом в интерьере. Харден, лично проводивший меня до двери, улыбнулся на прощание:

— Отдыхай. Завтра поговорим подробнее. Ты важен, Дорен. Для всех нас.

Дверь закрылась, и я остался наедине со своими мыслями. Подумать мне нужно было о многом, начиная от ситуации в целом, до попытки осмыслить, что же конкретно произошло со мной во время испытания. Но как следует поразмышлять не получилось. Всего через полчаса раздался стук в дверь — и вошёл Ник, с его вечной ухмылкой, но глазами, полными вопросов.

— Эй, Варенс, — он уселся на кресло у широкого окна без приглашения. — Что это было там, у сферы?

Я присел напротив, размышляя. Ник — не дурак. Но некоторые вещи нужно было прояснить.

— Что ты имеешь в виду?

— Что я имею в виду? Ты разве не видел, как несколько бедных засранцев буквально рассыпались в пыль на наших глазах? Честно? Когда одного толстяка расщепило прямо передо мной, я уже думал, что мне конец. Но всем типа всё равно?

— Да, это было… некрасиво. И грязно. — Я неоднозначно пожал плечами. Пока намерения Ника мне были не слишком понятны.

— А это чушь насчёт умирающей магии? Кучка отбросов спасёт Священный Триумвират Карна? Все три Доминиона? Звучит как какое-то безумие. По-твоему, это правда или всё-таки брехня?

— Может, и то, и другое, — ответил я уклончиво. — Испытание… странное. Умирающая магия и вправду звучит как бред, но… если это правда, то нам всё равно никто не расскажет всех подробностей. Не думаю, что после таких откровений можно просто взять и отказаться от участия в их плане.

Ник кивнул, его лицо посерьёзнело.

— Да, я тоже так подумал. Может тех, кого вывели раньше из зала уже и в живых то нет. А что? Я бы не удивился. Вся эта история с самого начала пованивала, но теперь от неё буквально смердит. А ещё мне не нравится идея о том, что мне придётся раскалывать душу. Я бы предпочёл, чтобы она осталась целой.

Я улыбнулся уголком рта.

— Не знаю насчёт раскола, но, возможно, парочку дополнительных условий у нас ещё есть шанс выбить.

— Наверное, — Ник кивнул. — Учитывая, как Харден перед тобой расстилался, у тебя так точно этот шанс есть. Вот только даже не знаю, завидую я тебе или соболезную. Я-то прошёл еле-еле, с меня и спросу никакого, но вот с тебя точно не слезут.

— Смотри, как бы с такой логикой не оказаться расходным материалом, — негромко хмыкаю.

— С этим я уже смирился. — Ник просто пожал плечами. Было невозможно понять, насколько он серьёзен. — Поэтому я так подумал, если вдруг мы все окажемся жертвами, лучше быть поближе к самой ценной из них.

— Ко мне? — приподнимаю брови.

— Кто заставлял тебя показывать лучший результат? — парень недоверчиво покачал головой. — Привлёк же ты проблем на свою голову. Но во всяком случае ты кажешься самым адекватным из всех.

В этом Ник, скорее всего, был прав. Не знаю, что конкретно от меня потребуется, но придётся точно нелегко. И главная загвоздка оставалась всё той же, я не знал и в ближайшее время не узнаю, где конкретно находится Восточное Королевство. Подробности плана пока ещё неизвестны, но кое-какие детали Вознесённая нам сообщила. Они используют раскол души, чтобы тайно переправить осколки в зону боевых действий. Скорее всего, нам не доверяют. Несмотря на громкие речи, никто не допустит, чтобы мы напрямую оказались в непосредственной близости от Сосредоточия целого Великого Мира. Пока мы будем действовать где-то там, здесь наши тела будут под присмотром. «Для безопасности», как заявила золотоволосая красотка, но скромно не уточнила, для чьей, для нашей или для их. Но, как я и сказал Нику, выбора у нас не было. Придётся разбираться по ходу дела.

Вопреки ожиданиям, в первые дни после странного испытания ничего не происходило. Я был предоставлен сам себе и мог делать что хотел. Единственным очевидным ограничением было то, что покидать территорию поместья нам не разрешалось. Сложность магической защиты также исключала вариант побега. Поэтому ожидание в целом вышло немного напряжённым.

За исключением Ника, другие избранные «счастливчики» не пытались наладить со мной контакт. Может быть, на них повлияли слова старейшины Хардена, а может быть, это было просто стандартное поведение молодых магов Триумвирата, когда никто и никому не станет доверять просто так. В их глазах я вполне мог быть главным препятствием на пути к их заслуженному успеху. Поэтому поведение моего нового знакомого и вызывало вопросы.

Действительно ли Ник был дружелюбным, потому что я показался ему самым адекватным? Или за этим крылось что-то ещё? Не зная правильного ответа, я мог лишь удерживать минимальную дистанцию. Парень видел это и не пытался слишком навязываться, но всё же свои периодические визиты не прекращал.

В итоге всё, что мне оставалось в свободное время, — это продолжать тренировки. Я не рисковал возвращаться в карманный мир, хотя на первый взгляд в моей комнате не было никаких отслеживающих чар. Но если за ту бесконечно долгую череду неудач и разочарований в моей жизни я чему и научился, так это тому, что никогда не следует недооценивать способности других. Перешагнув порог Отречения и попав в большую игру, я столкнулся с миром, полным незнакомой и непредсказуемой магии. Было бы глупо утверждать, что меня невозможно одурачить или ввести в заблуждение.

Отдельной проблемой стала моя собственная служанка, которая буквально в первый же вечер предложила как следует обо мне «позаботиться» и совершенно искренне запаниковала, когда я отказался. Непозволительно юная девушка испугалась, что сделала что-то не так, и буквально на коленях умоляла дать ей шанс всё исправить.

Поначалу я подозревал, что это такая тонкая игра, и служанка целенаправленно пыталась меня запутать. Но с моими навыками проникнуть в её мысли оказалось проще простого. У разума девушки не было никаких защитных мер. И она действительно оказалась самой обыкновенной прислугой. В Карне позиция слабых магов хоть и была выше, чем у пустых, она всё же не давала им каких-то особых возможностей. Если у семьи магов среднего уровня рождался ребёнок со слабым даром, его очень часто и совершенно добровольно отдавали в фактическое рабство, чтобы не портить себе репутацию. Конечно, так поступали не все, но контракты, а именно так назывался этот процесс, пользовались большой популярностью. Ребёнок, проданный по контракту, в девяносто девяти процентов случаев становился обслуживающим персоналом для других магов, которые терпеть не могли пустых. Так что по иронии выходило, что хотя формально в Триумвирате не было аристократии, могущественные семьи магов в своём поведении были не лучше тех же древних семей из Восточного Королевства.

Когда я всё же убедил служанку, что всё в порядке, она всё равно осталась тихо стоять передо мной, не поднимая взгляда, и я видел в её воспоминаниях то, что сама бы она, наверное, никогда не озвучила. В её памяти не было ничего сложного, лишь простые обыденные вещи, но в этих обрывках было куда больше смысла, чем в ином подробном рассказе.

Во взгляде худощавой, почти хрупкой девушки с тонкими чертами лица, светлой кожей и большими серыми глазами сквозила выученная покорность. Её тёмно-русые волосы, собранные в аккуратный пучок, были настоящим сокровищем, несправедливо спрятанным за формальной строгостью одежды. Её уязвимость перед моей вседозволенностью неприятно кольнула сердце, словно мелкая заноза, но я постарался оттолкнуть это чувство. Всё же гораздо легче, когда чужие страдания остаются где-то там, в стороне от тебя. Но эта конкретная девушка стояла прямо передо мной, и игнорировать её было куда сложнее, чем хотелось бы.

С ранних лет — комнаты, где пахнет известью и сухими травами. Не клетка, но и не дом. К слову, воспоминаний о доме не было, как и о добрых родителях, продавших свою дочь по хорошей цене. Передо мной мелькали короткие образы: куча таких же девочек, строгое расписание и воспитательницы в одинаковых серых платьях, говорящие ровно, без эмоций, будто для них дети — всего лишь готовый товар. И это не было метафорой: в Карне было полно учреждений, в которых проданных детей воспитывали, обучали и продавали. Девочек учили держать спину, говорить мало, но вежливо, не спорить и не смотреть в глаза без разрешения. Позже задания усложнялись, и малышек распределяли в разные группы, в зависимости от того, для какой профессии их готовили.

Девственность в годы взросления берегли так же строго, как в другом доме берегли бы фамильный артефакт. Никаких случайных прикосновений, никаких контактов с мальчиками, ведь любая оплошность могла обесценить вложенные годы труда. Но навыкам в постели повзрослевших девушек тоже обучали, особенно если их, как Фирену, так звали мою служанку, готовили для работы по дому.

У Вельстов, как и у любого могущественного клана Карна был свой собственный центр подготовки. В крупных и богатых семьях не доверяли людям со стороны, предпочитая самостоятельно воспитывать слуг. И их стандарты были намного выше. Например, девушкам даже преподавали магию, хотя предпочтение и отдавали простым, но нужным в быту вещам: как поддерживать идеальную температуру у еды, заботиться о чистоте одежды и помещений, делать особый расслабляющий массаж и прочее, и прочее. Масса элементарных заклинаний, не слишком полезных за пределами особняка.

Потом наступил момент, который в памяти девушки был затянут серым туманом — день распределения. Здесь очень многое зависело от случая и обстоятельств. Удача могла оставить тебя в доме, на обслуживании, под присмотром. Но даже Вельсты могли продать или подарить твой контракт новому владельцу, если по результатам выпускного экзамена слуга не дотягивал до необходимых стандартов. Чаще всего девушки получали неудовлетворительную оценку по самой банальной причине: когда они, достигнув зрелости, оказывались недостаточно красивыми. А если человек, к которому тебя приставили, остался недоволен, судьба и вовсе могла резко сменить маршрут — в холодные, грязные кухни, на тесные склады, подальше от глаз, или и вовсе в бордель, если решали, что только так ты сможешь принести достаточно пользы для семьи. А учитывая постоянные интриги, шпионаж и борьбу за влияние между магами, многих девушек с самого начала воспитывали именно для такой судьбы.

Для Фирены это было совершенно естественное положение вещей. Для неё не было вопроса «почему» — только «как»: как угодить, как не раздражать, как остаться незаметной. Она лишь недавно закончила своё обучение, и шанс провалить своё первое задание буквально вызвал у неё животный ужас. И она точно не хотела, чтобы хозяева решили, что она бесполезная, и отправили её в бордель отбивать потраченные на воспитание деньги.

Я заметно сдерживался, подстраиваясь под свою роль. Высокомерный наследник, даже выросший в глуши, вряд ли стал бы переживать из-за мыслей и тревог простой служанки. Но всё же я решил сильно не усложнять ей жизнь и дать девушке возможность быть полезной. Тем не менее мне было почти физически неприятно наблюдать за тем, как Фирена изо всех сил старается мне угодить, как будто от этого зависела её жизнь.

На третий день меня навестил неожиданный гость. Хотя, если подумать, не настолько неожиданный, учитывая тот интерес, что она успела ко мне проявить. Аска бесцеремонно вошла в мою комнату уже после наступления темноты.

Её появление было настолько естественным, что казалось, будто она вошла к себе домой. Дверь приоткрылась, впустив полоску холодного света из коридора, и девушка проскользнула внутрь, не спросив разрешения. Я лишь нахмурился, ведь моё духовное чутьё не обнаружило её приближение вовремя. В комнате в этот момент я был не один, за моей спиной стояла Фирена, мягко, но при этом очень старательно разминая мне плечи и шею.

Вздохнув про себя, я уже собирался отпустить её, понимая, что это не праздный визит, но Аска, окинув нас быстрым взглядом, будто прочитала моё намерение и лишь небрежно отмахнулась:

— Пусть остаётся.

В её голосе не было ни просьбы, ни вопроса. Она подошла ближе, провела пальцами по воздуху, и лёгкая вибрация магии коснулась кожи служанки. Моё беглое сканирование тут же выявило, что это было заклинание глухоты — простая, но довольно надёжная магия. Фирена даже не дёрнулась, только чуть склонила голову, чтобы не видеть лица и губ, прекрасно понимая, что происходит. Но я всё же скривился.

— Мне не нравится, когда без спроса трогают мои вещи.

— Твоё положение здесь не настолько стабильно, как ты думаешь, — Аска лишь хмыкнула. — О том, что я здесь, никто не знает, и я хочу, чтобы так и оставалось.

— Зачем ты здесь? — Я не стал спорить и спросил.

— Нужно поговорить, — сказала Аска, устраиваясь напротив. В полумраке её глаза поблёскивали, как у хищника, готового к прыжку.

— А что по секретности? — Я сделал вид, что меня не слишком беспокоит ситуация, и продолжал наслаждаться массажем. — Ты чего-то опасаешься?

— Опасаться нужно тебе, — поправила она. — Здесь всё выглядит благополучно, но внутри семьи далеко не всё гладко. Возможно, тебе многое объяснили, но ты всё равно ещё не понимаешь, во что ввязался.

Она говорила спокойно, без лишней драматичности, но при этом параллельно старалась оценить мою реакцию. Я же молча ждал продолжения, не меняя выражения лица.

— Вельсты — сильная семья с богатой историей. У нас было немало взлётов и падений. Но сейчас… — Аска чуть усмехнулась. — Сейчас слишком много всего наложилось друг на друга. А ты, в свою очередь… С одной стороны, важен, с другой — как кость в горле.

— А можно поконкретнее? — Я слегка нахмурился, настроения играть в словесные игры и ходить вокруг да около у меня не было.

Фирена тем временем продолжала работать, её пальцы мягко надавливали на точки у основания шеи. Милашка, невидимая для всех, кроме меня, и лениво развалившаяся на кровати, слегка приподняла свою крохотную головку. Неотрывно наблюдая за Аской своими крохотными глазками-бусинками, она ловила каждое слово девушки.

— Как ты думаешь, что вообще произошло под землёй? — Магиня, казалось, проигнорировала моё раздражение.

— Ты про этот странный тест? Откуда я знаю, — я пожал плечами. — Он что-то там проверил. Я прошёл.

— Прошёл… — Моя собеседница кивнула. — Но, возможно, тебе не стоило. Для собственной безопасности. Этот тест определял устойчивость твоей души. В том месте, куда вас всех отправят, будет такое же подавление. Но провести в этих условиях тебе придётся не минуту и не час, а дни и недели, возможно, месяцы. И ты сам тоже будешь намного уязвимее, потому что раскол души — довольно грубый и топорный ритуал. Большинство из вас умрёт.

— Ты рассказываешь мне это, потому что? — Я старался сохранять спокойствие.

— Мне невыгодно, чтобы ты участвовал… Но в то же время невыгодно и противоположное. — Девушка вздохнула. — Совсем скоро к тебе придут. Может быть, это будет старейшина Харден, может быть, ещё кто-то. И тебе предложат многое. Деньги, власть, знания, в общем, стандартный набор. А взамен лишь несколько простых клятв. Чем не идеальная сделка?

— И я должен отказаться? — Я позволил себе лёгкую улыбку.

Аска скривилась и посмотрела на меня как на идиота.

— В нашей семье есть Вознесённый. — вместо прямого ответа она продолжила объяснение. — Довольно сильный, если сравнивать с другими. Есть место в Верховном Совете. Наш предок — главная опора семьи Вельстов. Но он старый. Очень старый. В обычной ситуации его возраст бы не имел никакого значения, но… Скажем так, то, что вам рассказали про умирающую магию, это не ложь. Но и не совсем правда. Дело в том, что всё происходит не настолько быстро, как сказала Великая Леди. Но тем не менее сила вознесённых действительно падает. Мир их ограничивает, и ограничения накладываются в первую очередь на самых сильных. И самых старых, как нетрудно догадаться. Так вышло, что верховные старейшины нашей семьи достигли лишь Ложного Вознесения. Они гораздо слабее предка, но текущее подавление действует на них не так, как на него. Баланс сил сместился, потому что предок не может действовать открыто, не рискуя быть раздавленным до смерти ответной реакцией.

— Значит, побочные ветви семьи пытаются перехватить власть? — я уловил её мысль. — А ты, стало быть, принадлежишь к основной?

— Верно, — Аска кивнула. Она ненадолго замолчала, словно давая мне время переварить сказанное. — Ты думаешь, как это связано с тобой? Твоя проблема в том, что никто не хочет, чтобы магия исчезла. Но очень многие не против подождать. Когда гегемоны, чья власть была незыблема тысячелетиями, достаточно ослабнут… Произойдёт масштабный передел власти. Это не секрет, все об этом знают. Поэтому-то Верховный Совет и торопится. Но вот остальным спешить некуда. Второй линии власти надоел Совет. Надоел Аспект, протянувший свои щупальца повсюду. Как думаешь, что с тобой будет, если ты станешь на пути этих людей?

Аска замолчала, дожидаясь моей реакции. Я устало потёр переносицу.

— Если я понял правильно… Верховный Совет хочет как можно быстрее отправить нас к Сосредоточию, что будет смертельно опасным само по себе. Но при этом огромное количество властолюбивых магов не хочет, чтобы мы добились успеха, и, скорее всего, сделает всё что угодно, чтобы нам помешать. Но отказаться от участия в будущей экспедиции никак не получится, потому что Совет не собирается и дальше терять свою силу?

— В целом всё так. — Девушка кивнула. — Теперь понимаешь своё положение? Чтобы тебе ни предложили, какой в этом смысл, если ты будешь мёртв?

— Ну а ты? На чьей стороне? И зачем мне всё это рассказываешь? — Я перешёл к главному.

— Хотя я принадлежу к основной линии, — Аска прищурилась, — нельзя сказать, что это имеет какое-то особое значение. Что предки-основатели, что второе поколение старейшин — все они властолюбивые старики, пусть тебя не обманывает их внешность. Так что в этом противостоянии… Есть и третья сторона.

— Конечно, она есть, куда же без этого… — Я в раздражении начал массировать виски. Рейтинг Карна в моих глазах продолжал падать всё ниже.

Я молча посмотрел на девушку, пытаясь прочитать, что скрывается за её словами. Тот факт, что она пришла и свободно рассказывала обо всём, что мне, по идее, знать не следовало, тоже не слишком радовал. Ведь откуда-то у неё должна была быть уверенность, что я не перескажу её слова кому не следует — и это настораживало сильнее любых угроз.

— И что от меня хочет ваша третья сторона? — уточнил я.

— В первую очередь, чтобы ты подумал о себе, — ответила она. — Ты не глуп. Или, по крайней мере, выглядишь таковым. Думаешь, если ты будешь плясать под дудку совета, тебе достанется хоть какая-то реальная власть? Задумайся. Вас собрали со всех уголков Доминионов, наобещав золотые горы и даже не проверив происхождение. Но вместо восстановления чести фамилии, как изначально было обещано, вас собираются отправить на самоубийственную миссию. И знаешь что? Вы даже не первые. Но тех других тоже никто не наградил. Почему? Потому что никто не вернулся. И ты не вернешься.

— Прекрасно, — я усмехнулся без веселья. — Это как раз то, что мне хотелось услышать перед сном. И что, хочешь сказать, что у тебя есть решение?

— Есть. — Аска подалась вперёд. — Но нам тоже нужны кое-какие гарантии. Ничего не бывает просто так. Но, в отличие от других, мы ничего не скрываем. Это честная сделка.

— Так о чем речь? — сжав губы, посмотрел девушке прямо в глаза.

— Наберись терпения. — Аска покачала головой. — Мы поговорим, когда ты выслушаешь другие предложения. Чтобы тебе было понятно, что мы не пытались обмануть тебя первыми. Просто, когда будешь говорить с Харденом или кем там еще, держи этот разговор в уме.

Тишина повисла тяжёлым грузом. Фирена продолжала массаж, будто ничего не происходило. Милашка беспокойно парила недалеко от меня. Кажется, рубиновая змейка поняла все, что Аска хотела до меня донести. И Милашке это совсем не понравилось.

Девушка выпрямилась и встала.

— Конечно, ты можешь никого не выбирать. Но помни: нейтралитет — тоже сторона, а заодно и самая короткая дорога в могилу.

Она сняла заклинание глухоты, и Фирена чуть вздрогнула, вернувшись в привычный мир звуков. Аска, не оборачиваясь, покинула комнату, оставив после себя ощущение надвигающейся грозы.

Я остался сидеть, чувствуя, как груз информации давит на плечи сильнее любых рук. Иллюзий у меня не было, девушку, преследовавшую свои цели, тоже вряд ли интересовала моя жизнь и смерть. Просто в данный момент ей, судя по всему, было выгоднее, чтобы я был жив и действовал по пока еще неизвестному мне плану.

Но я и не жаловался.

Как ни странно, но разговор с Аской меня успокоил. Неизвестность больше не пугала, а к риску я давно привык. В конце концов, если рисковать жизнью раз за разом, рано или поздно это станет рутиной.

Следующий переговорщик не заставил себя ждать. На следующее утро ко мне заявился старейшина Харден. Однако его обещания на этот раз оказались не слишком щедрыми. Не знаю почему, то ли он думал, что такой провинциальный дурачок, как я, не осознаёт истинного положения дел, а потому и предлагать им много не нужно. А может, ему казалось, что я уже у него на крючке, поэтому он не хотел «переплачивать». К уже озвученному и, в общем-то, довольно пустому обещанию помочь мне с восстановлением рода, Харден добавил ещё несколько размытых фраз. Одолжить влияние, помочь закрепиться в столице… На первый взгляд могло показаться, что это что-то серьёзное, но на деле я был уверен, что если в какой-то момент моя ценность сильно упадёт, то все эти обещания бесследно рассеются, как утренний туман под палящим солнцем.

Если так подумать, слова Хардена вообще могли не иметь никакого веса. В конце концов, его положение в семье явно было не самым высоким. Кто позволит не самому сильному магу принимать хоть какие-то важные решения? Настоящий лидер фракции в случае чего даже капли авторитета не потеряет, скажет, мол, излишне инициативный подчинённый предложил больше, чем следовало.

Требовать каких-то клятв или магических контрактов я не стал. Это лишь раньше времени встревожит Вельстов. В итоге лишь задумчиво покивал на слова старейшины, но так и не дал ему прямого согласия. И это мужчину не слишком обрадовало. На секунду мне даже показалось, что его маска показного добродушия вот-вот треснет и проявится его истинный характер и высокомерие, но Харден всё же сдержался. Но после его ухода я всерьёз задумался о том, какую сторону он представляет.

Фракция Верховного Совета и старых лидеров очень даже могла завербовать такого, как Харден. Хотя многие маги зачастую очень амбициозны, далеко не все из них стремятся на самый верх. Некоторые готовы следовать за самыми сильными. И старейшина мог быть именно таким подчинённым.

Правда, с таким же успехом он мог быть представителем и стороны «бунтовщиков».

Непонимание, кто есть кто, смущало, но я терпеливо продолжал ждать. И следующий посетитель явился ко мне в тот же день.

К моему удивлению, новый гость оказался роскошной брюнеткой с манящими формами. Зрелая сексуальность магессы плотно обволакивала и тяжело давила на разум. Я не мог не покачать головой про себя. Хотя подобная аура не имела ничего общего с распущенностью, магия, на которой, судя по всему, специализировалась посетительница, была довольно своеобразной. Тонкая манипуляция с разумом и сознанием могла быть очень грозной силой в умелых руках. А то, что женщина — эксперт в подобных вещах, не вызывало сомнений, учитывая её уровень Отречения Тела.

Но подход незнакомки к делу всё же смог меня удивить.

— Хотел бы со мной переспать? — от этого неожиданного вопроса у меня в голове что-то замкнуло.

Если отвечу, что да, разве она не сможет оскорбиться моим неподобающим отношением? Сопляк из глубинки позарился на небожительницу?

Если отвечу «нет», разве это не обесценит её явно выдающуюся внешность? Такой ответ можно легко трактовать как угодно и использовать в своих целях.

Третий вариант — сделать вид, что вопрос был риторическим.

— Зависит от последствий, — ответил я спустя пару ударов сердца.

Её губы дрогнули — то ли улыбка, то ли едва заметное осуждение. Магиня прошла вглубь комнаты и, усевшись в кресло, откинулась на его спинку.

— Расслабься, герой. Это просто вопрос. Я часто его задаю другим, он помогает мне разобраться в людях. Тут нет неправильного ответа. — Её голос был глубоким и тёплым, с легкой хрипотцой. — Я Мираэль. Для тебя — госпожа Мираэль, если хочется жить долго и спокойно. Поговорим?

Она кивком отпустила Фирену. Девушка бесшумной тенью растворилась в боковой комнате, а шорох заклинаний едва ощутимо прошёлся по стенам — звукопоглощение, отсечение аур, плюс тонкий барьер против дистанционного сканирования.

— Удивительно, как быстро она к тебе привязалась. — Мираэль посмотрела вслед ушедшей девушке. — Значит, ты у нас добряк?

— Бессмысленная жестокость — признак закомплексованного и неуверенного в себе человека. — Я пожал плечами.

Мираэль хмыкнула, но никак не прокомментировала мой ответ.

— Ну? Как тебе Карн? Какие ощущения? — Она лениво провела пальцем по краю бокала, появившемся из ниоткуда и самому по себе заполнившемуся ароматным вином густого рубинового цвета.

— Для меня он слишком большой, чтобы его любить, — честно сказал я. — Слишком старый, чтобы не уважать. Смешанные ощущения. В таком городе удобно навсегда терять людей.

— И находить, — безэмоционально согласилась она. — А поместье Вельстов? Что думаешь?

— Как и положено старому клану: всё удобно, практично и роскошно. — Пожимаю плечами. — Не то чтобы мне есть с чем сравнивать. Лично я привык к простым вещам.

Непонятная грусть мелькнула в её взгляде и тут же исчезла.

— А впечатления в целом? Что думаешь об этом маленьком испытании и «сфере»?

— Оно не было «маленьким». — Я криво улыбнулся. — Может, для местных это и нормально, но я не слишком привык наблюдать, как на моих глазах мелкой пылью рассыпаются люди.

— Но ты ведь не подал виду? Никак не отреагировал?

— Мне не хотелось присоединяться к неудачникам.

Я чувствовал, как мягкая аура гостьи воздействует на меня, чтобы я давал правдивые и искренние ответы, но пока Мираэль не спрашивала чего-то слишком опасного, я решил ей подыграть.

— Никто не хочет, — кивнула она, будто отмечая галочку в списке. — Хорошо. Как спишь?

— Сплю? — На этот раз моё удивление было совершенно искренним. — Зачем мне спать?

— Многие сильно недооценивают влияние этих мелочей, — брюнетка посмотрела на свой бокал и слегка покрутила его в руке. — Раз ты силён, то ни сон, ни пища уже не нужны, верно?

— Разве нет? — Хмурюсь.

— Если повезёт. — Мираэль покачала головой. — Но, достигнув Отречения, большинство со временем узнаёт о главном парадоксе этой стадии: чтобы разрушить смертные оковы, нужно в первую очередь вспомнить, что именно делает тебя обычным человеком. Советую всё же найти время для этих маленьких банальностей. В будущем это тебе пригодится.

— Спасибо за совет. — Я слегка склоняю голову в благодарности.

— Что ты хочешь, Варенс? — Новый вопрос возникает из ниоткуда. — Расскажи. Только мне не нужна вежливая версия для старейшин или какая-нибудь избитая банальщина. Скажи конкретно. Что ты хочешь получить?

Я посмотрел на её руки. Узкие пальцы без перстней, коротко остриженные ногти, лёгкие шрамы в местах, где обычно натирают рукояти артефактов.

— Выжить, — сказал я первым пунктом и, увидев, как уголок губ Мираэль чуть приподнялся, добавил: — Знания. В моей семье было слишком мало информации о стадии Отречения. В Карне наверняка есть закрытые архивы, которые способны мне помочь.

— Мило, — Она не улыбнулась. — Но нереалистично. Хотя это хорошо, что ты можешь видеть истинную ценность вещей. Но уникальные знания стоят немало. Но понимаешь в чём дело. Проблема не в том, что ты просишь слишком много. А в том, что ты пока никто. Испытание определяло лишь стартовые позиции и потенциал. Реальные достижения покупаются собственной кровью на поле боя.

— Тогда о чём этот разговор? — я не стал спорить. — Что от меня хочет госпожа Мираэль?

— Глупо было бы сразу говорить, что хочу, — она с лукавой улыбкой чуть наклонила голову. — Но ведь ты не дурак и сам кое-что понимаешь. Лично мне выгодно, чтобы ты выжил. Это будет хорошо. А если другим участникам повезёт меньше, чем тебе, так вообще станет прекрасно.

— Редко слышишь такую прямоту, — сказал я. — Думал, снова услышу что-нибудь про общее благо.

— Общее благо — это удобная ширма. Под ней легче складывать трупы, — сухо отозвалась Мираэль. — Про него тебе пусть Харден расскажет. Он мастер лить воду и давать пустые обещания. Но ладно, речь не об этом. Пропущу длинные прелюдии. Ты хочешь выжить и хочешь знаний. И наверняка еще кучу всего в добавок. Хорошо. А я хочу, чтобы в основном отряде оказался человек, на которого можно будет положиться.

Она на секунду замолчала и раскрыла ладонь. Бокал с вином повис в воздухе.

— Предлагаю вот что. Простая проверка. Тест на ментальную устойчивость. Прямо сейчас.

Я посмотрел на зависший бокал и на её руку — расслабленную, безупречно неподвижную.

— Какие будут условия?

— Договоримся так. Правила несложные. Я попытаюсь подчинить твою волю. Не навсегда — клянусь своей магией, — просто на время проверки. Твоя задача — не позволить мне закрепить «якорь». Если удержишься — поговорим о реальных вещах и конкретных наградах за твои будущие успехи. Если нет — я промолчу обо всем, что услышала, и уйду, а ты сделаешь вид, что меня никогда здесь не было.

Она говорила без нажима. Ни к чему не принуждала. Но я все же чувствовал нарастающее давление.

— Может, ты не знаешь, — продолжила Мираэль, — но «раскол» души делает разум мягче. Не в смысле «глупее», а именно мягче. Внутренние границы становятся хрупкими и податливыми. Сам того не ведая, ты можешь стать очень внушаемым и уязвимым. И поверь мне, ты этого не хочешь. Существуют жуткие заклинания, которые эксплуатируют эту уязвимость и могут практически мгновенно превратить тебя в послушную марионетку. Так что проверять тебя после ритуала будет уже слишком поздно. Я сделаю это сейчас.

— Прямо здесь? — кивнул я на стены.

— Почему нет? — она ответила вопросом на вопрос. — Нас не слышат и не видят.

— Ладно, — вздохнул я. — Я согласен, но с оговорками.

— Слушаю, — мгновенно отозвалась она.

— Я не эксперт, но хорошо знаю теорию. Никаких тайных меток, никаких закладок, никаких «случайных» лишних якорей в сознании. Если что-то из этого попытаешься поставить — я оборву проверку, и наше возможное сотрудничество оборвётся, так и не начавшись.

— Это разумно, — сказала Мираэль и чуть наклонила голову. — Тогда по рукам?

— По рукам, — согласился я.

Мы не пожали друг другу рук. В этом не было нужды: две волны силы коротко коснулись — и разошлись, признавая чужие границы. Конечно, если бы у меня не было скрытого козыря, я бы вряд ли пошёл на такой риск. Но учитывая моё Ложное Вознесение, я не сомневался в том, что она не сможет причинить вред моему сознанию.

— Начну с чего полегче, — предупредила она. — Если выдержишь, поднимем планку.

Она не изменила позы, не пошевелила пальцем. Но воздух в комнате стал плотнее — как перед грозой. Вязкий и тёплый, он опьянял не хуже крепкого алкоголя. Через полминуты в запахе вдруг пробился слабый медовый тон — слишком тонкий для природного, но достаточный, чтобы привлечь моё внимание. На это и шла ставка: отвлечение внимания позволяло заметно упростить задачу.

Аура Мираэль стала едва заметно пульсировать.

Я тут же сознательно сбил собственный ритм дыхания. Три счёта — долгая пауза — три счёта — короткая пауза — два счета — короткая пауза — один счет — долгая пауза — три счёта… Я не собирался облегчать ей задачу. Даже если я не мог использовать большую часть своих сил, мой разум вовсе не был беззащитным. Внутри я быстро собрал простой, но довольно крепкий каркас ложной личности, натянутый между ментальными «гвоздями». «Имя», «цели», «границы», «страхи»… Каркас состоял лишь из базовых функций, но со своей задачей справлялся.

— Неплохо, — негромко сказала Мираэль, и мир качнулся. Стены на секунду стали шире, чем были; потолок — ниже; кресло подо мной — мягче.

— Красиво, — сказал я вслух. — Заходишь через органы чувств?

— А ты думал, я буду стучать в лоб? — без улыбки. — Расслабься.

Расслабляться как раз и не следовало. Я слегка сместил центр внимания вниз, в область сонного сплетения, в залитую тёплым светом «комнату» — моё внутреннее хранилище для заранее подготовленных мыслеобразов. Небольшое напряжение, и искусственный каркас заметно усилился.

Мираэль тоже усилила нажим. Мёд сменился на запах свежего хлеба, на ощущение мягкого пледа на плечах, на тёплые объятия, успокаивающие и расслабляющие. Смысл образов был прост: дом, забота, безопасность. Сделай шаг навстречу. Расслабься.

Её давление стало ощутимым, как невидимая ладонь на затылке. Она не использовала грубую силу, но всё же упрямо двигалась вперёд. Я почувствовал, как собственные мысли начали от меня ускользать.

— Интересно, — голос Мираэль по-прежнему был мягким и бархатным, но в нём промелькнула хищная нотка. — Насколько глубоко мне придётся копать?

Она метнула в меня первый настоящий образ. Не абстрактные запахи, не туманное ощущение тепла. Нет, прямо в лоб. Передо мной вспыхнуло воспоминание — моё собственное, тщательно спрятанное в дальний угол сознания. Старая усадьба, запах сырого дерева, голос матери, которую я помнил лишь отрывками.

«Пора домой…» — шепнул голос. И комната дрогнула.

Я едва успел вбить в голову заготовленный «гвоздь» — сухой якорь из фактов. Это не мой дом. Это не моя мать. Я один. Это иллюзия.

Воспоминание треснуло, как стекло под ногой, и рассыпалось.

Я едва успел перевести дух. Тем и страшна была ментальная магия. Опытный мистик может вшить тебе чужое воспоминание так искусно, что ты уже не сможешь различить, где правда, а где ложь.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда попробуем иначе.

Я услышал голос Фирены, зовущий по имени, почувствовал тёплую ладонь на своём плече, настолько реальную, что я едва не повернул голову. Ещё мгновение — и я бы сам раскрыл двери, пригласил её внутрь. Но я резко выдохнул и заставил собственное сознание сжаться в стальной обруч. А затем резко оттолкнул фантомные образы обратно.

И тогда я увидел, как на миг изменилось выражение лица Мираэль. Совсем чуть-чуть — но тонкая морщинка возле губ дрогнула.

— Контратака? — в её голосе зазвенел интерес. — Ты не просто защищаешься?

Я не ответил. Внутри я уже готовил собственный ход. Простая иллюзия: темнота и бесконечная тишина. Пустота. Ничего, за что можно зацепиться. Я толкнул образ прямо ей в лицо.

Воздух в комнате слегка задрожал. Мираэль прищурилась.

— Смело, — сказала она, — но бесполезно.

И ударила в ответ. В одно мгновение мой каркас словно потянули в разные стороны: я видел и собственное несуществующее прошлое, и гипотетическое будущее. Где-то я погибал в сфере, где-то сидел в нищете на окраине Карна, где-то — наоборот — блистал в золоте, вошел в Верховный Совет… Она раскрывала все возможные двери сразу, заставляя мой разум метаться.

Я ответил грубо. Без изысков. Сломал все картины одним движением — вообразил вспышку белого пламени, пожирающего образы дотла. Пламя несло одну мысль: ничего ещё не решено.

Она отшатнулась. Едва заметно. Но я уловил это.

Несколько секунд мы молчали.

А потом Мираэль медленно откинулась назад и усмехнулась. Улыбка была усталой, но честной.

— Ладно, хватит. — Она щёлкнула пальцами, и воздух сразу стал легче, будто открыли окно. — Дальше — только впустую силы тратить.

Я позволил каркасу внутри распасться и снова сделал вдох полной грудью. Голову ломило, словно после тяжёлого похмелья, но я держался.

— Неплохо, — сказала она. — Очень неплохо. Недостатки есть, но это можно поправить. Ты меня удивил.

Она подняла бокал и сделала маленький глоток.

— Возможно, мы сработаемся.

Я благоразумно не стал уточнять, что далеко не факт, что я выберу их сторону.

— И что теперь?

Она наклонилась вперёд.

— Расщепление ты выдержишь. А вот то, что будет дальше, пока не ясно. Но, к сожалению, я не имею права об этом говорить. — Она пристально посмотрела на меня.

Я выдержал её взгляд и лишь кивнул.

— Ясно. Так что насчет наград?

Мираэль вновь улыбнулась — теперь с тем самым оттенком хищницы, который был заметен с самого начала.

— Я подготовлю список. Заодно посмотрим, насколько ты жаден. Вернусь завтра утром.

Она поднялась и, не дожидаясь ответа, быстро покинула комнату.

Мираэль сдержала слово и на следующий день вернулась с подробностями. В отличие от Хардена, её предложения были вполне конкретными. Участок земли в городе с приличным домом. Редкие трактаты по магии уровня Отречения. Деньги. Артефакты. Помощь с восстановлением фамилии или созданием новой. И везде были понятные цифры и названия. Например, землю я мог выбрать из нескольких предложений. Каждый участок был тщательно описан: размер, что построено на территории, какая у него магическая защита. У артефактов в списке присутствовало подробное описание того, насколько они могущественные и что с их помощью можно делать. Даже по трактатам была краткая сводка: какая магия в них описана, кому подойдут и почему эти тексты настолько редкие и ценные. Особняком стояло предложение войти в семью ветви Мираэль. Правда, на каких условиях — должно было решиться после завершения истории со Средоточием.

Но во всей этой бочке мёда, как и ожидалось, не обошлось без ложки дёгтя.

После ещё одного, более обстоятельного разговора с магессой я более-менее убедился, что она представляла вторую линию — тех самых магов-бунтовщиков, планировавших передел власти. Что, кстати, автоматически делало Хардена представителем предков-основателей, как я и подозревал.

Проблема с Мираэль заключалась в том, что почти все её предложения в данный момент находились в чужих руках. Помимо некоторых ценных артефактов, остальное принадлежало старейшинам — особенно земли и магические трактаты. И, как она и говорила, знания стоили дорого. Если бы я согласился на её условия, то фактически встал бы на сторону бунтовщиков.

И это было крайне опасно: мне предлагали саботировать предстоящую экспедицию. Как бы уверенно я себя ни чувствовал, трудно предугадать, как всё сложится. Один, в окружении врагов, да ещё и не в своём собственном теле…

Хотя, может быть, и не один. Было бы глупо считать себя настолько уникальным, что Мираэль и её союзники обратились только ко мне. Учитывая, что они не боялись, что я пойду и расскажу об их планах тому же Хардену, я был под плотным наблюдением.

А ведь ещё в тени где-то пряталась Аска и её «третья сторона». Молодое поколение, может быть, и слабее, но в амбициях и хитрости вряд ли уступало старшему. Так что, очевидно, деваться мне было некуда.

И всё это при условии, что мне говорят правду. Вполне возможно, что все три стороны давно знают друг про друга. А может быть, их и не три. Может быть, есть четвёртая сторона. А может, одна из сторон лишь притворялась независимой, а на самом деле работала на кого-то другого.

От этих размышлений у меня пухла голова. Но выбора не было, и, хотя тянуть было тяжело, я всё же попросил у Мираэль время подумать.

Её реакция отличалась от реакции Хардена. Она лишь улыбнулась и кивнула, словно ожидала такого ответа. С обещанием, что придёт попозже, она без дополнительных попыток меня убедить спокойно ушла. Что, если честно, было даже страшнее, чем если бы она ругалась и угрожала.

Непредсказуемая магесса была нечитаема. Я не смог понять её истинных мотивов, хотя мне всё же показалось, что такая, как она, не стала бы подчиняться кому бы то ни было. Действительно ли она на стороне второй линии? Нет ли здесь и в самом деле четвёртой стороны?

Отмахнувшись от назойливой паранойи, я вернулся к тренировкам. Несколько последующих дней пролетели незаметно, будто их и не было. Наследников познакомили с инструкторами. Объяснили вкратце, какие навыки нам нужно освоить. Далее пошли однотипные проверки, визиты слуг, которые задавали всевозможные ненавязчивые вопросы и старались выведать хоть что-то, — в итоге всё это слилось в сплошную серую рутину, не заслуживающую внимания. Я держался в стороне и не спешил с решениями, потому что любое обещание здесь означало клеймо. Пока молчание было для меня самым надёжным щитом. Но, к сожалению, связанные со мной переговорщики потихоньку теряли терпение.

Сегодня нас снова вывели на тренировочную площадку. Не всех сразу, а группами — порядок был расписан заранее, и наследники уже привыкли к сформировавшемуся ритму. Всё выглядело буднично: большой зал, голые стены, под полом я чувствовал магические круги мудрёных формирований, до краёв наполненных маной. Пахло каменной пылью и металлом — в общем, всё как и в прошлые разы.

Порядок тренировок был прост: нам объясняли тему, проводили демонстрацию, а потом мы пытались повторить и показывали своё понимание. Несколько инструкторов молча стояли в стороне и делали пометки на протяжении всего занятия.

В этот раз нас распределили к сложным артефактным марионеткам. Передо мной стояла человекоподобная кукла ростом чуть ниже меня, из серого материала, по виду напоминающего сплав дерева и металла. Лицо условное, форма тела тоже, но марионетка двигалась и действовала на удивление ловко и живо.

Система работы с ними была проста: парный артефакт связывает моё сознание с этой оболочкой, а моя задача — удержать контроль хотя бы полчаса. Звучит легко, но любой, кто пробовал, знал, что выдержать даже несколько минут — испытание не из простых.

Контакт установился мгновенно. Лёгкий толчок в сознании — и кукла привычно, уже не в первый раз, ожила. Я видел сквозь её глаза, хотя зрение оставалось и в моём теле, слышал сквозь её «уши», хотя у неё не было ушей в привычном понимании. Раздвоение органов чувств ударило сразу, как только я сделал первый шаг. Моё собственное тело стояло неподвижно, но я ощущал, как будто падаю вперёд.

Я знал это чувство. В прошлых жизнях мне не раз приходилось обживаться в чужом теле — по необходимости, не по выбору. Каждый раз это было похоже на ломку: кожа казалась чужой, дыхание не совпадало с ритмом души, суставы двигались не так, как ожидал. Словно я надел до невозможности неудобный костюм, который давил, сжимал, мешал двигаться, чесался и вызывал обильное потоотделение. Проходили недели, а порой и месяцы, прежде чем адаптация становилась терпимой. Но даже тогда в душе оставался невидимый шрам, и я всегда помнил, что это не моё тело. Сейчас было ещё хуже: у марионетки не было дыхания, не текла кровь, движения, хоть и чрезвычайно похожие на человеческие, всё равно вызывали сильный диссонанс в мозгу.

Попытался поднять руку — она дёрнулась рывком, будто в ней нет суставов. Нога поехала в сторону, и я едва не свалил куклу набок. Пришлось сосредоточиться, уложить дыхание в привычный ритм, перенести внимание с двух источников на один. Я закрыл глаза в собственном теле и оставил только марионетку.

По залу слышались глухие стуки: кто-то уже уронил свою оболочку, у кого-то кукла налетела на соседнюю и завалилась вместе с ней. Инструкторы-наблюдатели не меняли выражения лица, лишь отмечали что-то у себя в блокнотах. Никто не спешил помогать, и это было логично: если ты не сможешь справиться с марионеткой, о настоящем расколе души можно забыть.

Учитывая, что это было уже не первое занятие с марионетками, у некоторых прогресс был заметен. В первый день большинство даже не смогло поднять своих кукол на ноги — настолько инородным и неестественным ощущался контроль над человекоподобными артефактами.

Я сделал ещё шаг, медленный, осторожный. Потом второй. Каждое движение сопровождалось ощущением вязкости, словно я двигался сквозь густое болото. Баланс нарушался, тело не слушалось. Накатило головокружение, и я на мгновение потерял связь с собственным телом. Вернулся резким усилием, зацепившись вниманием за артефакт-связку — небольшой браслет с голубым драгоценным камнем на запястье.

Потом пошёл по кругу, стараясь удерживать равномерный темп. Через пять минут движения стали чуть плавнее, но вместе с тем возросла нагрузка. Голова гудела, глаза щипало, виски давило. Казалось, что сама марионетка сопротивляется управлению, хотя на деле это был всего лишь мой мозг, не привыкший к двойной работе.

Мои успехи были лучше, чем у других, но не на голову. Я сознательно решил держаться впереди группы, но не обгонять её на несколько кругов. В любом случае из-за результатов испытания со сферой моё уверенное преимущество перед другими было ожидаемым. Но чрезмерное преимущество вызвало бы лишь ненужные вопросы.

На самом деле, излишнее мастерство и опыт в подобной ситуации могли сильно навредить. Иногда мне даже казалось казалось, что я вот-вот провалюсь «внутрь» марионетки и не смогу вернуться обратно. Именно этого я боялся больше всего. В прошлом я уже видел, к чему приводит потеря связи с собственным телом: мистики, специализировавшиеся на магии душ, не всегда достигали успеха в своих экспериментах. И когда разум оказывался в чужой оболочке, дезориентировался и начинал цепляться за то, что ему не принадлежит, восстановить баланс было уже невозможно. Здесь же, с простой куклой, риск был не меньше, а может, и больше. Её устройство специально спроектировано так, чтобы усложнить магу задачу по контролю. Эту сложность даже я со своим опытом не недооценивал.

Соседи справлялись по-разному. Один из наследников какое-то время уверенно управлял куклой, двигаясь без особых рывков, но через пару минут его лицо побелело, и он сел прямо на пол, теряя контроль. Другой едва стоял на ногах, а его марионетка шаталась, будто пьяная. Я отметил, что у чистых стихийных магов дела шли хуже, чем у других, а вот у тех, кто обладал большим опытом в артефакторике или управлении формированиями, наоборот, с каждым разом получалось всё лучше.

Инструктор прошёл мимо, взглянул на мою куклу, что двигалась по кругу, и никак не отреагировал. Но я знал, что меня оценивают с особой внимательностью.

Минут через десять я почувствовал, что больше не могу удерживать раздвоение. Нет, в теории я мог бы, но для этого пришлось бы раскрыть больше своих сил. А Дорен из рода Варенсов не мог показать, что уже достиг Отречения. Так что приходилось довольствоваться малым. Из-за собственных ограничений в голове шумело, глаза наливались тяжестью, и я решил сделать паузу: остановил марионетку и просто застыл, стараясь вернуть дыхание в норму. Секунды растянулись, и в этот момент я снова ощутил, как тонкая грань между телами едва не рвётся. Пришлось резко перехватить контроль и снова напрячь ментальные извилины.

Время тянулось медленно. Я сосредоточился только на том, чтобы пройти следующий круг, потом ещё один, и ещё, пока наконец не услышал команду остановиться.

Марионетка застыла на месте, я оборвал связь между нами, и мир вернулся на привычное место. Собственное тело показалось странно лёгким, будто я сбросил тяжёлый груз с плеч. Но голова всё равно гудела, а пальцы слегка дрожали.

Я открыл глаза и увидел, что половина группы сидит на полу. Некоторые держались за виски, кто-то выглядел совершенно выбитым из сил. Инструкторы записали результаты и равнодушно велели готовиться ко второй серии.

Вторая серия упражнений началась после небольшого отдыха. Нас снова заставили установить связь с марионетками, но на этот раз задание было другим. Вместо проверки координации и контроля над искусственным телом от нас требовалось научиться свободно манипулировать маной в этих условиях.

Общая задача казалась до смешного простой: сформировать энергетический шар и сохранить его форму. В обычных условиях это было бы делом нескольких секунд, не требующим никаких усилий. Но через марионетку всё ощущалось иначе. Потоки маны запаздывали, рассеивались, а задержка между намерением и действием буквально сводила с ума. Каждый раз, когда я пытался уплотнить знакомое плетение, оно расползалось, вытягивалось или рвалось на части.

В итоге простая задача изматывала сильнее, чем полноценная боевая тренировка на пределе сил. В висках пульсировало, к глазам приливала тяжесть, и я видел, как другие один за другим теряют концентрацию. У кого-то шар так и не смог принять должную форму, и бесформенное нечто раз за разом рассыпалось в искры даже после многочисленных попыток. У кого-то шар получался, но марионетка падала на пол, как тряпичная кукла: когда наследник концентрировался на удержании заклинания, ему уже не хватало сил на контроль самой куклы. Несколько человек больше не поднимались — с бледными лицами лежали на каменном полу, страдая от крайнего истощения маны, пока инструкторы равнодушно фиксировали результат.

Мне удавалось держать шар дольше, чем остальным, но это не было лёгкой победой. Тело марионетки подрагивало, а свет внутри шара мерцал, готовый распасться. В какой-то степени это был полезный опыт — опасный, неприятный, но нужный. Я словно обнаружил в себе группу «мышц», которую никогда раньше не задействовал, и получил возможность её натренировать.

Мучения длились ещё три часа. Время от времени инструкторы всё же давали нам небольшие перерывы и щедро поили, судя по всему, довольно дорогими зельями, которые освежали разум и помогали быстро прийти в себя.

Когда моё сознание вернулось в привычное тело, ощущение вязкости осталось. Голова гудела ещё сильнее, а пальцы продолжали дрожать, даже несмотря на большой флакон лекарственной жидкости, который я осушил одним глотком в конце тренировки. Подсознательный страх застрять в искусственной оболочке тоже не способствовал восстановлению.

Наши временные учителя, как всегда, не тратили лишних слов. После десяти минут отдыха — один короткий жест главного инструктора, и в зал внесли длинные ящики из тёмного дерева. Ровные, отполированные, с металлическими ручками. Их выстроили в ряд и неторопливо сняли матовые крышки. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что это такое.

Гробы.

Перед нашей группой стояла дюжина гробов.

Внутри, ожидаемо, оказались человеческие тела. Первая жуткая мысль почти сразу сменилась облегчением: быстрое наблюдение показало, что люди в гробах были живыми. Но выглядели они не лучшим образом: бледная кожа, едва заметное дыхание, странный, неровный ритм сердца. Я услышал, как кто-то из соседей шумно втянул воздух, но ни один не решился заговорить.

Инструктор был не слишком многословен: лишь сказал, что теперь вместо марионеток мы должны использовать другое вместилище.

Мне достался самый крайний левый ящик. Когда я подошёл ближе, мимолётная надежда на то, что это какой-нибудь искусственный гомункул, не оправдалась. Передо мной определённо лежал маг. Точнее, то, что от него осталось. На остриженной наголо голове — тонкие шрамы на висках, на шее — следы старых ожогов. Больше ничего необычного.

Вздохнув про себя, я надел браслет, и связь замкнулась.

В первое мгновение ничего не произошло. А затем меня резко ударило тяжёлым ощущением чужого тела. И эти ощущения сильно отличались от бездушной марионетки. Лёгкие работали исправно, сердце билось, прокачивая кровь по телу, мышцы реагировали на команды. Но всё это шло с большим скрипом, словно я через силу заставлял новое тело жить. Я попробовал пошевелить рукой — движение вышло мягче, чем у марионетки, но за этим сразу потянулось ощущение липкого несоответствия.

А потом я заметил ещё кое-что, от чего похолодело в груди. Где-то в глубине, там, где должна была быть душа, ещё теплились, чудом уцелевшие, ошмётки сознания. Разорванные, исковерканные — и совершенно бесполезные. Словно кто-то грубо вычистил всё лишнее, стёр память, волю, мысли — и оставил только пустую оболочку.

Это был не сосуд, созданный специально. Это был человек. Маг, когда-то живой, доведённый до состояния овоща.

Я заставил себя сохранять спокойствие. Подтолкнул тело вперёд, сделал шаг. Моё внутреннее раздражение и злость подстёгивали и отчасти помогали справиться с задачей. При этом диссонанс с живым телом ощущался сильнее: хоть мышцы и слушались, а дыхание удалось выровнять, я всё равно смутно чувствовал в теле чью-то тень, чужой след, остаток того, кто жил здесь раньше.

Хотя, возможно, это был самообман.

Я продолжал двигаться, заставляя оболочку подчиняться, и делал вид, что ничего не заметил. Скорее всего, я и не должен был заметить: ошмётки сознания были слишком малы и незначительны, а сил потомков не должно было хватить, чтобы найти хоть какие-то следы и сделать минимальные выводы. Но лично я уже успел сделать одно предположение. Судя по возрасту мужчины и тел в соседних гробах, это вполне могли быть такие же наследники опальных семей, как и мы. Предыдущая партия, по-видимому, провалившая свою задачу.

Я продолжал медленно контролировать движения «сосуда», осваиваясь с новыми возможностями. Затем, спустя некоторое время, выполнив все задачи на сегодня, разорвал связь. Вернулся в своё тело и открыл глаза.

Картинка не изменилась: зал, ряды коробок, инструкторы с блокнотами. Кто-то из наследников ещё продолжал тренировку, кто-то смотрел в пол, стараясь не встречаться с глазами соседей. Но никто не говорил ни слова. Догадывались ли они?

Я тоже молчал.

Глупо было бы показывать, что я понял.

Дальше было хуже.

Контролировать чужое тело было неприятно, но всё же терпимо. После некоторой практики мне удалось приглушить собственную брезгливость и сосредоточиться на задаче. Однако уже следующий этап наших тренировок вывел моё отвращение на новый уровень. В следующих тестах мы тренировались на вполне себе живых людях. И с очень даже целой душой.

Пусть они и находились в некоем подавленном, почти коматозном состоянии, чувство инаковости и ненормальности ситуации действовало на нервы. Быть захватчиком в чужом теле и подавлять сознание владельца опять же не было для меня в новинку, но в прошлом этот опыт всегда был сильно вынужденным. В моей долгой жизни было много поступков, которыми я никак не мог гордиться, но даже у Чёрного были свои границы. Лишь фиолетовый не видел ничего зазорного в захвате чужих тел и при желании мог менять их как перчатки. Но мои красные линии были не настолько размыты.

Тем не менее отказаться от тренировок я не мог. Ведь рисовать жирную мишень на спине в окружении врагов явно не было лучшей стратегией выживания. Приходилось терпеть.

Ещё через несколько дней задачи стали усложняться. Инструкторы накладывали на тела сложные ограничения, прятали их под защитными и маскирующими формациями. Заставляли нас сражаться друг с другом, расходовать ману чуть ли не до полного истощения. И разрыв между лучшими и худшими продолжал непрерывно расти.

Ради отстающих никто не замедлялся, им приходилось осваивать новые техники, толком не закрепив старые. Результат был очевиден.

Честно говоря, я не был уверен, что поступаю правильно. Мои достижения были на вершине группы, но действительно ли это для меня хорошо? Что, если мой успех обрекал меня на худшую участь?

Тела с разорванной душой могли принадлежать случайным преступникам. А могли принадлежать и предыдущей партии опальных наследников, проваливших своё задание. Так что вполне возможно, оставаться середняком, не выделяясь ни в одну, ни в другую сторону, могло быть самым безопасным выбором.

С другой стороны, количество неизвестных факторов сводило на нет любые прогнозы.

А ещё через несколько дней произошло то, что я давно ожидал.

Всё началось незаметно. Задание было простым на первый взгляд: держать связь с телом, контролировать простые движения, отслеживать поток маны, в общем, делать всё то, что мы повторяли уже не один раз. Но позже выяснился ещё один нюанс: на тела был навешан ряд защитных артефактов, значительно усложнявших контроль над живой марионеткой.

Первые минуты ничего не происходило. Я в этот момент отдыхал после своего подхода и спокойно наблюдал за остальными, фиксируя их прогресс — кто улучшился за последнюю неделю, а кто стал тратить больше сил, чем нужно.

Кто-то из отстающих — короткостриженный смуглый парень, кажется, его звали… теперь уже неважно как — сидел на дальней лавке, с виду такой же, как все. На лице привычная пустота, глаза чуть расширены от концентрации. Но в какой-то момент он дёрнулся всем телом. Плечи его судорожно сжались, а на лице впервые за всю тренировку появилось яркое осмысленное выражение — сильное удивление, что-то среднее между страхом и растерянностью.

Он попытался поднять руку, но движение вышло резким, пьяным и очень неестественным. Почти одновременно с этим его пальцы вывернуло, словно в ломке. По шее прошёлся конвульсивный тик, рот приоткрылся, но ни звука из него не вырвалось.

Я молчал и просто спокойно посмотрел в его сторону.

На втором ряду кто-то спросил шёпотом, всё ли нормально, но парень не ответил — только уставился куда-то в угол зала, сквозь стены, как будто там был кто-то или что-то ещё.

Пошёл запах. Слабый, едва осязаемый, но при этом до боли знакомый — что-то на грани озона и горелой ткани. По коже пробежали мурашки, я поймал себя на мысли, что давно не чувствовал такого физического дискомфорта.

Наследник начал дышать чаще. Он всё ещё сидел прямо, но мышцы под его кожей заметно ходили волнами — то втягивались, то раздувались, будто под ними ползали черви. В какой-то момент его глаза стали неестественно белыми: зрачки прямо на глазах за секунды сначала побледнели, а затем и вовсе исчезли полностью.

Он открыл рот еще шире, и на этот раз из него вырвался влажный сдавленный хрип, похожий на попытку выдохнуть воду после долгого утопления. Он попытался встать, но, кажется, ноги его слушались — задвигались сами, рвано, неестественно и безо всякой логики.

Постепенно всё больше участников нашей группы замечали, что происходит. Отвлекаясь от собственной тренировки, они напряжённо смотрели на смуглого парня и ждали. Я тоже лишь наблюдал. Как и наши инструкторы.

Лицо несчастного задергалось и стало уродливо искажаться, словно тающий воск: на секунду сквозь его черты проступило нечто чужое — напуганное и дезориентированное лицо бородатого мужчины, того самого, чьим телом до этого управлял наследник, — но оно тут же исчезло, снова превратившись в безликую гримасу боли.

Началась агония. Его позвоночник выгнуло дугой, а пальцы вцепились в скамью так, что костяшки посинели. От его хрипа, протяжного и надрывного и уже совершенно нечеловеческого, у меня, несмотря на внешнее спокойствие, всё внутри похолодело.

Кто-то тихо всхлипнул на другом конце зала.

И всё. За считанные секунды его тело словно схлопнулось, спрессовалось вовнутрь, и по коже пошли тёмные пятна, будто его изнутри выжигали. Последний дёрганный рывок — и он рухнул на пол.

Инструктор подошёл ближе и, посмотрев на мёртвого парня, тяжело вздохнул.

— Это печальный исход, но вы все должны помнить, что риск соответствует награде. Путь к вершине никогда не бывает простым. — Он не смотрел на нас и не обращался ни к кому конкретному.

Тело убрали быстро. Пара ассистентов вынесла носилки, несколько очищающих заклинаний, и инструктор сухо махнул рукой, давая понять, что нам можно продолжать тренировку.

Через минуту всё снова пошло по привычной схеме. Только напряжение в группе теперь буквально висело в воздухе. Было заметно, что эта смерть произвела на всех сильное впечатление. Когда в подземелье с чёрной сферой умирали незнакомцы, это мало всех трогало. В этом проявлялось исключительное высокомерие молодых магов, ведь каждый считал себя лучше других, и раз кто-то погиб, значит, был недостаточно хорош. Но смуглого парня знали лучше. И несмотря на то, что он был среди отстающих, его вовсе не считали бездарностью. Он был талантливым, сильным и с мощным даром родословной, просто его таланты были в других областях магии. И все же смерть настигла его вот так просто и неожиданно. Поэтому всех волновал один единственный вопрос: кто же будет следующим?

Занятия тянулись медленно. Ну а когда всё закончилось, все тут же засветились, спеша как можно быстрее покинуть тренировочную площадку. Даже те, кто обычно пытался что-то обсуждать или отпускал шуточки, не задерживались. Ник, вечно жизнерадостный и порой даже слишком говорливый, на этот раз даже не подошёл ко мне, чтобы, как обычно, перекинуться парой слов. Погрузившись в свои мысли, он даже не посмотрел в мою сторону и молча ушёл вместе с остальными.

Вечером я вызвал Фирену в свою комнату. Без каких-то задних мыслей, просто в тот момент мне хотелось с кем-нибудь поговорить. Конечно, наверное, надежнее было бы переместиться в карманный мир, но учитывая, что ко мне в любой момент мог кто-нибудь заглянуть с очередным требованием или предложением, я предпочел не рисковать.

Девушка прислуживала мне с энтузиазмом, причину которого я не слишком понимал, но, возможно, она просто считала, что ей со мной повезло? И хотя это была не лучшая идея, я решил с ней поговорить. В эту ночь я больше слушал, спрашивал о её жизни и довольно однообразных буднях, и если поначалу Фирена отвечала довольно скованно, позже она открылась.

Несмотря на ограниченность и фактическую жизнь в неволе, у неё тоже были свои мечты. Простые, можно даже сказать неприхотливые. Но они были. Краснея и заикаясь, девушка рассказала, что хотела бы попасть в услужение к хорошему хозяину. Чтобы остаться на одном месте насовсем. Она даже не хотела попасть в главное поместье, напротив, надеялась туда не попасть. После некоторых расспросов служанка неохотно призналась, что многие девушки стараются избегать главного дома, ведь работа там тяжелая, а наказание даже за самую минимальную ошибку могло быть весьма суровым.

Да, это определенно была не самая светлая идея. Когда узнаешь человека лучше, он перестает быть случайным именем или лицом в твоей памяти. А уж сочетание хрупкой внешности девушки с её историей не могло не вызывать хотя бы минимальной симпатии. Шпионка или нет, но ей хотелось доверять. И я определенно не хотел, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое после того, как мне придется покинуть это место. Может, стоит забрать её с собой и спрятать в карманном мире? Даже в изолированном Бастионе у людей было намного больше свободы, чем здесь, в Карне.

Наша неторопливая беседа помогла мне успокоиться и собраться с мыслями. Осознание того, что не все в этом месте безнадёжно испорчены, немного облегчило тяжесть на моём сердце.

На следующий день в тренировочном зале все, казалось, было по-прежнему. И наследники как будто совершенно оправились от вчерашней смерти. Вот только неясно, так ли это было на самом деле.

Инструктор явился в обычное время, но без привычных гробов, на этот раз с ним вошла в зал только пара ассистентов. Лицо у него было непроницаемым, голос — абсолютно пустым.

— Сегодня мы попробуем кое-что новое, — сказал он, обводя взглядом зал, — но что конкретно, вы поймете чуть позже.

Ассистенты прошли по рядам и выдали каждому по массивному металлическому обручу. Тяжелый на ощупь и внешне незатейливый артефакт был надежно защищен маскирующими зачарованиями, так что сходу понять его назначение было нельзя. Но учитывая специфику наших занятий…

— Наденьте и не снимайте без разрешения. — инструктор дал простое указание.

Никто не стал задавать дополнительных вопросов. Все молча подчинились. Хотя в глазах большинства и была явная неохота.

Я надел обруч, чувствуя, как металл сдавил голову чуть сильнее, чем хотелось бы. На висках появился лёгкий зуд, под черепом — тяжесть. Взгляд зацепился за Никa: тот застыл, уткнувшись в пол и сжав губы до белизны. Он справедливо опасался того, что будет дальше.

Инструктор выразительно посмотрел на нас, но заговорил не сразу.

— Теперь закройте глаза и сосредоточьтесь на внутреннем потоке маны, — спустя минуту он все же нарушил тишину.

Я сделал как было велено, и почти сразу в голове вспыхнуло противоречие: артефакт начал действовать, но оказался недостаточно мощным чтобы подавить моё сознание. Я чувствовал, как встроенная в него формация пыталась опутать мой разум, и мне пришлось сделать выбор.

Сопротивляться или плыть по течению?

Времени на раздумья не было, и спустя мгновение, с незаметным для окружающих вздохом, я поддался влиянию неизвестной магии.

После этого была лишь темнота.

Но не тьма в привычном понимании — а полное отсутствие каких-либо ощущений, даже самой мысли. Я был… нигде. Ничего не двигалось, ни в теле, ни в сознании. Не было ни эмоций, ни желаний.

Возврат был резким и болезненным. Я словно захлебнулся холодным, вязким воздухом — лёгкие тут же зажглись едкой болью. А потом пришло осознание, что на самом деле это не воздух. Я закашлялся, но вместо привычного звука вырвалось какое-то рваное, сиплое бульканье, после чего пришло второе осознание: я тонул.

Я задергался всем телом и попытался понять, где нахожусь. Подо мной что-то тянуло и липло, цеплялось за ноги и обувь. Сверху было не сильно лучше, но даже такая незначительная разница подсказала в каком направлении двигаться.

Моё тело было невыносимо слабым и ощущалось совершенно чужим, но я всё равно рванул наверх к предполагаемой поверхности. С учительные секунды мне пришлось бороться с сопротивлением неизвестной жидкости, прежде чем моё тело наконец-то двинулось в нужном направлении.

С громким всплеском я вырвался из объятий липкой тьмы и с усилием стал выплевывать содержимое легких. Меня встретила едкая, мутная жижа.

Болото? Да, похоже на болото.

Запах подсказывал то же самое — смесь гнили, кислого и чего-то резкого. Прокашлявшись, с трудом захватил глоток воздуха — если это вообще можно было назвать воздухом. Задохнулся, снова закашлялся, но спустя несколько вдохов организм кое-как приспособился. Я ощутил, как под ногами липкая трясина по-прежнему навязчиво тянула меня вниз, но я уже использовал простейшую магию, чтобы удерживаться на поверхности.

Осмотрелся. Мир вокруг был затянут густым, тяжелым туманом. Пятна жёлтого и зелёного на поверхности воды, поодаль — переплетённые стволы деревьев, похожих на костяные колонны, сквозь которые почти не проникал свет. Местами по воде проплывали сгустки грязи и редкие пузырьки. Полная тишина, даже насекомых не слышно — только редкое похлюпывание то тут, то там.

Я проверил свои ощущения. Тело дрожало, мышцы ныли, ману ощущал с трудом — уровень доступной силы был заметно ограничен, не выше третьей звезды. Но чужое тело даже на таком уровне отказывалось работать как следует.

Пришлось срочно приспосабливаться, подобравшись к ближайшему дереву, я с усилием затащил своё одеревеневшее тело на нижнюю ветку и следующие десять минут посвятил медитации, чтобы лучше приспособиться к новому носителю.

К счастью, связь с настоящим телом удалось почувствовать почти сразу. При желании я мог бы с силой разорвать связь между собой и артефактом и вернуться назад. Очевидно, что обруч был явно не предназначен для того, чтобы удерживать в плену сознание мага Ложного Вознесения. Но, конечно же, я не стал паниковать и совершать глупости.

Для начала нужно понять, для чего все это нужно и что от нас хотят.

Как только я пришел в себя, сразу же оглядел свой новый «сосуд». Тело внешне было похоже на моё по комплекции, но казалось значительно старше. Одежда была максимально простой и неприметной: свободная рубаха, кожаная куртка и штаны, короткие сапоги. Больше у меня ничего не было, если мне и полагались какие-нибудь припасы, вполне возможно, что сумка с ними пошла на дно.

— А может так и задумано, — подумал я, — контроль на грани выживания.

Без конкретной инструкции трудно было решить, что делать и в какую сторону двигаться. Единственной подсказкой была тонкая энергетическая нить, уходившая на восток, слабая связь между этим телом и обручем-артефактом.

Думал я недолго. В конце концов, других подсказок не было. Возможно, это и было целью испытания — обнаружить эту связь и с её помощью выбраться из болота. Наложив простейшее заклинание на сапоги, чтобы не утонуть, я нехотя снова спустился в воду.

Сделал пару неуверенных шагов, чувствуя, как трясина под ногами ходит ходуном, а каждый шаг отдаётся дрожью в чужих ногах. Магия действовала исправно, но в некоторых местах вода доходила почти до колен, и мне все равно приходилось то пробираться, то чуть ли не ползти, цепляясь за корни и переплетённые водоросли.

Беспокоило то, что такие места не могли быть полностью необитаемыми. Чудовища и монстры всех мастей особенно любили болота. Так что, вполне возможно, тренировка должна проверить не только наши навыки выживания.

В этот момент, словно в насмешку, где-то сбоку что-то всплеснуло — коротко и глухо.

Я тут же повернулся и замер, прислушиваясь и наблюдая за поверхностью воды, но кроме бульканья и странного поскрипывания корней не услышал ничего. Духовное чутье практически не работало, чужое тело и слабая сила сократили радиус обнаружения всего до нескольких метров.

В итоге, всё, что оставалось, — двигаться дальше. На этом этапе не было смысла думать о стратегии или планах, я чувствовал, что мне придется принимать непростые решения прямо на ходу.

А удачными они будут или нет, покажет время.

С трудом пробираясь по болоту, я вспомнил кое-что важное.

Быть слабым чертовски неприятно.

Доставшийся мне сосуд не был раненым или истощённым. С его здоровьем был полный порядок, он был крепким и тренированным. И всё же он был слаб.

Не зря говорится, что к хорошему быстро привыкаешь. Может быть, моё Ложное Вознесение и было лишь номинальным, но меня всё равно можно считать богом среди людей. Вспоминая, как мне приходилось мучиться с запасами маны на ранних порах, можно сказать, что текущие резервуары энергии были целым океаном на фоне жалкой лужи.

И такая же жалкая лужа была доступна мне прямо сейчас. Ману приходилось сжимать по старинке, полузабытый навык, которым я не пользовался очень давно. И не стоило даже упоминать, что бывший владелец тела развивался лишь в одном направлении. Серьёзное укрепление тела вообще не пользовалось популярностью в Карне. Не сказать, что таких магов не было совсем, просто большинство из них было сконцентрировано в крупных семьях и кланах. Что до остальных… То большинство развивало только ману. В некоторых аспектах даже у магов Восточного Королевства было преимущество.

Если уж говорить по справедливости, в академии Элонара хватало талантливых ребят. Группа, с которой я покорил Бастион, была полна самородков, и в определённых условиях каждый из них может засиять. И даже такие тыловики, как Нейт и Летиция, выбравшие путь формаций, не пренебрегали физическим укреплением полностью.

Да, тело сосуда было крепким и тренированным, но только по сравнению с обычным человеком. В то время как на своей третьей звезде я мог поднять случайный камешек с земли и раскрошить его в мелкий порошок, сжав в кулаке.

Ещё отчётливее разница проявилась во время первого сражения.

Метровая тварь с широкой пастью, полной тонких и острых зубов, атаковала внезапно. Чёрное и гладкое склизкое тело с мощными перепончатыми лапами, напоминавшее уродливую жабу, выстрелило из воды, словно тяжёлое ядро, и едва не закончило моё испытание за один удар.

Я даже не успел удивиться на то, что струны маны не смогли вовремя обнаружить хищника, как без задней мысли сотворил первое заклинание. Ледяное копьё рвануло вперёд, прямо в открытую пасть монстра.

Чудовище умерло мгновенно, но тяжёлая туша по инерции продолжила лететь в мою сторону.

Да уж, быть слабым не просто неприятно, это к тому же легко может стоить тебе жизни.

Когда я не смог увернуться и мёртвое тело всё же сбило меня с ног, я понял, что «болотное приключение» с каждой секундой нравится мне всё меньше. Уже в воде мои струны всё-таки смогли обнаружить местную живность. Жаль только, что это было немного поздно.

Оказалось, что гостей вокруг меня до одурения много. Трудно понять, то ли это моя удача, то ли сознательный шаг инструкторов, но я почти мгновенно понял, что мне не победить.

Первое чудовище еще не ушло на дно, её мертвая пасть была раскрыта до предела, а черная кровь мутными вязкими пятнами расплывалась вокруг меня. Я попытался снова разогнать магию по венам — и едва не застонал: после одной-единственной атаки резервуар заметно опустел. Я даже засомневался на секунду, действительно ли мне досталось тело на третьей ступени. Сосуд оказался настолько ущербен, что даже простейшие заклинания приходилось выжимать из себя с болью.

В этот момент на воде, в паре метров от меня, что-то резко вздыбилось. Я метнул туда взгляд — и едва не отшатнулся: новый противник был больше похож на сгусток кишащих черных щупалец, чем на какое-либо животное. Существо напоминало раздувшийся пузырь, беспорядочный сгусток водорослей, утыканный короткими зазубренными шипами. Тонкие ложноножки с хрустом раздвигали грязь и бодро толкали живую кочку в мою сторону.

Я метнул еще один ледяной шип, целясь в центр. Шип скользнул по поверхности — как по жирной плёнке, не зацепив ни одной уязвимой точки, и ушел в воду. Чудовище дёрнулось, и следом раздался хлопок — из болота вырвалась целая туча мелких, визжащих созданий. Бесформенные тридцатисантиметровые амёбы с глазами по всему телу выглядели мерзко. Словно прилипнув к водной плёнке, они большими группами растекались по поверхности, окружая меня со всех сторон.

— Серьёзно?.. — всё, что мне оставалось, это напитать струны энергией и готовится к тяжелому бою.

Первая из мелких тварей дернулась ко мне, как шустрая водомерка, и почти одновременно её тело разрезало напополам почти без сопротивления — идеальная работа «алмазной» нити. Но там, где должна была быть кровь, забулькала густая слизь, и обе половинки продолжили ползти по трясине.

Громкое бульканье. Еще одно тело вылетело из воды в двадцати метрах позади — но разглядеть его я уже не успевал. Новые гости один за другим присоединялись к веселью: у одной твари вместо глаз были длинные, двигающиеся по сторонам антенны, другая — почти полупрозрачная полуметровая медуза со странными желтыми огоньками в брюхе.

Я отпрыгиваю назад, почти проваливаюсь по пояс в мерзкую жижу. Удерживать себя на поверхности и швырять боевые заклинания во все стороны тяжело. Кипит магия, но в голове только одно: сколько вообще я собираюсь протянуть? Что не так с этим местом?

Укреплённые струны не останавливаются ни на секунду, я режу лапы, шеи, уродливые щупальца. На короткое мгновение поверхность воды замирает, и кажется, что я победил, но нет — со всех сторон слышится новое хлюпанье, приближаются новые твари.

— Пошли вы… — я формирую в воздухе заряд молнии, сжимаю его в трёхгранное копьё и кидаю в самую крупную тварь. Вспышка, дикий вопль. Но остатка маны хватает лишь на пару таких трюков.

Дальше — хуже. По воде несётся что-то плоское и скользкое, напоминающее то ли плоского червя, то ли пиявку. Её тело в некоторых местах покрыто каменными пластинами, и когда я пытаюсь срезать её струной, нить скользит, высекая искры. В ответ из живота твари выстреливает острый костяной шип, чуть не зацепив моё бедро. Только за счет магии гравитации удаётся увернуться, меня подбрасывает в воздух, на несколько мгновений я почти в безопасности, но внизу десятки голодных тварей уже скалят свои пасти и ждут, когда я рухну вниз.

В панике я выбрасываю в грязь мощный поток огня широкой волной. Всё вокруг на секунду светлеет. Кто-то успевает нырнуть, другие почти мгновенно умирают, назойливая кочка копошащихся водорослей тоже полыхает, но третьи, наплевав на собственную жизнь, продолжают лезть сквозь огонь, издавая гортанные звуки, и в неконтролируемой ярости пытаются до меня дотянуться. Болото кипит во всех смыслах.

Пламя рассеивается, и я падаю вниз. Вода совершенно чёрная от крови монстров, повсюду вспыхивают яростные стычки, болотные твари теперь атакуют не только меня, но и друг друга. Но мне от этого не легче.

Усталость нарастает, и моё яростное нападение тоже начинает выдыхаться. Струны маны слабеют, а резервуар почти пуст.

Попытки использовать другие знакомые заклинания терпят крах: чужое тело не позволяет использовать изменчивые руны на ходу, а в остальном мой арсенал всегда был рассчитан на ближний бой. Я привык сражаться с оружием в руках и сейчас чувствовал себя совсем не в своей тарелке.

Зубастые пасти щелкают всё ближе. Интуиция отчётливо подсказывает, что всего одна ошибка — и всё закончится.

В этот момент я решаюсь: раз не хватает собственной силы — придётся использовать чужую.

Всё же, наверное, практически каждый мистик — огромный лицемер.

Сколько раз я заявлял о недопустимости магии душ? О границах, которые не следует переступать? И вот, посмотрите на меня, стоит запахнуть жареным, как я тут же отбрасываю все запреты.

Души монстров слабы, но это всё равно столь необходимая мне энергия. И раз уж это тело не моё…

Магия крови тоже может быть эффективной. Уж я-то знаю. Та жизнь, которую я провел в качестве кровавого раба матриарха клана вампиров, многому меня научила. Пусть тогда я и не мог использовать магию, я всё равно запоминал. И учился.

Многочисленные твари, словно в замедленной съемке, наперегонки старались откусить от меня кусок пожирнее.

Просто сдохните.

Я сплетаю жуткое заклинание, на ходу перекраивая его под чужое тело. Выхватываю ближайшую жижу из мёртвого чудовища, и притягиваю к себе — чувствую, как противная, зловонная энергия проникает в пальцы, течёт по венам, встречает мою волю и… не сопротивляется, а будто благодарит за то, что я позволил ей стать моей частью.

Первое ощущение — тошнота. Второе — вспышка сил.

Затем эйфория.

Грязная энергия душ таким же непрерывным потоком вливается в меня, наполняя опустевший резервуар энергией. Я не успеваю задуматься, насколько мерзко мне будет потом. Ведь сейчас я чувствую себя восхитительно. Не зря адепты магии душ и тем более магии крови почти всегда страдают от высшей формой зависимости. Такая сила, полученная за бесценок, опьяняет быстрее любого самого крепкого алкоголя.

Да уж, та вампирша, наверное, прямо сейчас очень бы мной гордилась. На секунду я и сам ощущаю себя подобной кровососущей тварью — высшим хищником, который будет стоять на вершине любой пищевой цепочки. Слепо, по-животному, направляю полученную энергию обратно в бой. Ведь прямо сейчас я и впрямь не совсем человек.

Я — монстр.

Магия крови, даже в чужом теле, даётся удивительно легко. Кто бы мог подумать, оказывается, у меня удивительный талант. Огромное пятно подо мной тут же трансформируется — и я кидаю первый сгусток в атаку. Полуобгоревшие щупальца мёртвой кочки внезапно судорожно дёргаются, растягиваются и превращаются в дрожащие алые плети, что начинают яростно атаковать вокруг себя. Ещё несколько неподвижных до этого момента туш так же приходят в движение и бесстрашно бросаются на мою защиту. Псевдожизнь наполняет одно чудовище за другим, и моя маленькая армия плотным строем начинает методично зачищать периметр. С каждой секундой эти грязные куски живого болота теряют форму, рассыпаются. Монстры сражаются друг с другом, пожирают друг друга. Их сила вливается в меня — болезненно, но я продолжаю жадно поглощать её и швырять во все стороны одно заклинание за другим.

Новая жаба бросается прямо мне в грудь. Я чувствую её жар, её энергию, её страх, но на этот раз она бросается ко мне скорее от отчаяния, ведь вокруг творится настоящий ад.

Её атаке не суждено достичь успеха — я не задумываясь запускаю ей в глотку тончайшую струну алого окраса. Вспарываю её изнутри, вырываю клубок силы и сразу вплетаю его в следующее заклинание.

Излишки силы трачу на себя, и моё тело укрепляется, а мышцы тугими канатами скручиваются под кожей. Тонкая алая броня покрывает тело, а на руках вырастают длинные когти. Бросаюсь вперёд.

И вправду монстр.

Вода рядом буквально взрывается, взметнув кучи жижи и грязи, когда я направляю заимствованную силу вниз — в подводную пиявку. Мой кулак пронзает плоть слишком легко. На мгновение болото затихает, но тут же раздаётся новый визг, и вся жижа вокруг начинает бурлить ещё яростнее. Но мне уже всё равно.

Я больше не использую струны, зачем, когда у меня есть куда более мощные когти?

Наконец-то у меня получается схватиться с этими ничтожными тварями в ближнем бою. Перед смертью я заставлю их отчётливо осознать, что они вовсе не охотники. Они — всего лишь корм.

— Ну же… ещё! — я кричу, даже не осознавая, что говорю вслух.

Мои когти продолжают разрывать врагов на части. Кровавые слуги, псевдоживые существа надёжно защищают меня с тыла. Жестокое сражение быстро превращается в бойню.

Я падаю, но тут же встаю, уничтожаю одну тварь за другой. Кровавые копья, водяная могила, паровой взрыв, использовать заклинания получается на одних инстинктах. Тяжело дышу, из пальцев по-прежнему сочится кровь. Не моя — чужая. Каждая дополнительная секунда сражения истощает меня, но каждая победа, каждое вырванное сердце даёт больше силы. И пока существует этот хрупкий баланс, я не остановлюсь.

Сражение продолжается. Его невозможно остановить.

Но в какой-то момент неизбежное все же наступает. Болото замирает. Одна, последняя огромная жаба, с гигантским гребнем на спине и глазами, светящимися ядовито-синим светом, медленно ползёт ко мне, раздувая горло, как воздушный пузырь.

— Давай, — рычу я, в моих руках из крови формируется двуручный меч. С безумным криком бросаюсь вперёд.

Ведь монстры не ведают страха.

Мои кровавые слуги ползли по болоту в хаотичном строю — уже не армия, а лишь разрозненная стая изуродованных теней, чья жизнь держится только за счет моей воли. Практически каждая марионетка была в ужасном состоянии, лишённые конечностей и целых частей тела, с каждым мгновением они двигались всё медленнее: сила, вытянутая из мёртвых чудовищ, быстро убывала, а новых жертв не осталось — болото внезапно и совершенно неожиданно полностью вымерло. Всё, что могло умереть, было безжалостно уничтожено в невероятной резне.

Я ощущал, как энергия, только что переполнявшая сосуд, истончалась — теперь каждый вдох давался с трудом, и я чувствовал пустоту в резервуаре почти физически. Но я не переставал кричать. Да и останавливаться было поздно: последняя жаба явно не питала ко мне большой любви. Не знаю, чувствовала ли она что-нибудь из-за того, что я перебил всю её стаю, но в её взгляде читалась не тупая звериная агрессия, а почти сознательная, незамутненная ненависть.

Я направил марионеток в последнюю атаку, атаковав уродливую амфибию с двух сторон. Жаба не стала отступать: она встретила их лобовой атакой, прыгнув вперёд с неожиданной для своей массы скоростью. Один кровавый слуга растворился в воздухе, второй успел вцепиться в бок твари и тут же был раздавлен тяжёлой лапой, как гнилая ветка.

Я тоже не терял времени — ворвался в ближний бой сразу за своими марионетками, пользуясь их последними секундами жизни как прикрытием. С алым клинком в руках я оказался прямо перед монстром.

Жаба резво развернулась и обрушила мне на голову мощный удар передней лапой, от чего вода под ногами пошла волной, и я на секунду потерял равновесие.

Уклоняюсь — не идеально, чувствую, как гребень её спины цепляет плечо, раздирая кожу. Боль пронзает мозг, но я отбрасываю её, отвечая серией коротких ударов. Мощный взмах двуручника с резким шагом в сторону, и я режу ей левую переднюю лапу — но попадаю в нарост, меч скользит, не задевая сухожилий, но мне всё же удаётся разорвать тонкую перепонку между пальцами. Жаба движется за мной, кажется, что рана её не слишком заботит, и я с удивлением понимаю — она начинает учиться моим движениям, и её атаки становятся всё точнее.

Безудержная ярость утихает вместе с остатками тающей энергии. Вернувшееся здравомыслие подсказывает: моя жизнь подвешена буквально на волоске.

Следующий выпад — жаба прыгает, и тяжёлая пасть захлопывается там, где только что была моя голова. Брызги грязи и смрада, я едва успеваю прокатиться по кромке болота, оставляя за собой кровавый след. Теперь уже я дышу хрипло — резервуар снова почти пуст, в руках отчётливо ощущается предательская дрожь.

В этот момент один из последних кровавых слуг всё-таки вонзается в бок твари — но силы в нём так мало, что он даже не ранит, а лишь сбивает с толку на полсекунды. Мне хватает этого мгновения, чтобы сократить дистанцию. Магия, что удерживала меня на поверхности, слабеет, и я погружаюсь в воду. Оказываюсь прямо под её брюхом. Направляю алый клинок вверх, и он со всей возможной силой вонзается в мягкую ткань между роговыми пластинами.

Огромная туша опрокидывается, пытается достать меня лапами, но я выбрал слишком удачное место для атаки. Жаба корчится, но не может меня сбросить, я цепляюсь за её кожу, как обезумевший, и вбиваю клинок ещё глубже. В последний момент всё же получаю удар боковой лапой в рёбра — хруст, темнеет в глазах, я едва не теряю хватку, но тут же направляю потоки пламени сквозь меч, как следует прожаривая гигантскую жабу изнутри.

Монстр поднимается почти вертикально, в последней агонии пытается скинуть меня в воду, но я из последних сил с затуманенным разумом уклоняюсь от его массивных лап и каким-то чудом оказываюсь у амфибии на спине. Решение приходит мгновенно: я скольжу ниже, ухватываюсь свободной рукой за нарост, а второй бью, снова и снова, пока в руках не остаётся только кровавый обрубок вместо меча. Последняя магия рассеивается — тело больше меня не слушается.

Но большего и не требуется.

Жаба издаёт предсмертный рёв, замирает на секунду — и тяжело падает на бок, взметая грязь и мёртвую воду.

Оказавшись сверху на зловонной неподвижной туше, я слышу, как болото погружается в полную тишину.

Наверное, если бы поблизости оказалась даже самая слабая глазастая амеба, она легко смогла бы лишить меня жизни в этот момент. Но поблизости никого нет. Лишь сотни изуродованных тел плавают на поверхности воды, а под ними медленно расползается чёрное озеро…

Внезапное пробуждение прямо посреди тренировочного зала было неприятным. В течение пяти бесконечно долгих секунд мне казалось, будто сотни озлобленных муравьёв ползают у меня под кожей, впиваясь в мышцы и беззащитные нервы. А затем боль исчезла так же резко, как и появилась ранее. Я снова был в своём собственном теле.

Не понимая, что произошло, я тут же начал сканировать себя в поиске каких-нибудь неожиданных аномалий. Но моё состояние, не считая недавней боли, оказалось совершенно нормальным. Нахмурившись, я решил оглядеться.

Вся группа молодых магов по-прежнему находилась в зале. Большая часть наследников уже очнулись, так же как и я, но были и те, кто все еще сидел в медитативной позе с закрытыми глазами.

Едва заметно мотнув головой, я стал восстанавливать последние воспоминания.

Удалось вспомнить, что после яростного сражения сил у меня почти не осталось, поэтому я решил немного передохнуть перед тем, как двинуться дальше. После этого… Ничего не было?

Такой ответ мне не понравился.

Поэтому, напрягая память ещё сильнее, я смог выудить ещё один кусок размытого воспоминания, мутную сцену того, как меня одолела сильная сонливость буквально через несколько минут после начала импровизированного привала. Всё тут же стало на свои места.

После боя с жабой я не вышел невредимым, и отсутствие даже самого базового доспеха сыграло со мной злую шутку. Последний удар по рёбрам не был смертельным, но вот яд, которым была покрыта кожа и когти амфибии и который, судя по всему, из-за травмы попал в мою кровь…

Кажется, я даже не понял, как умер.

Злобный монстр всё же взял реванш и отомстил мне, пусть и с того света.

Вместе с памятью о смерти в голове промелькнула эйфорическая картинка моего сражения с помощью магии крови. Такое прекрасное, такое волнительное…

Чудесно. Не хватало ещё подсесть на эту дрянь.

Хотя последствия от использования зловещей магии остались на болоте вместе с мёртвым телом, от ментальной ломки нельзя избавиться на раз-два. Не зря кровососы всех мастей в большинстве своём сумасшедшие психопаты. Сила, заключённая в крови, приходит вместе с эхом и беспорядочными эманациями чужих эмоций. Чем больше крови, чем чужероднее она, тем запутаннее мешанина посторонних импульсов в голове.

Могущественные вампиры или сильнейшие маги крови способны контролировать этот побочный эффект, правда, к тому времени, когда у них появляется подобный навык, от их здравомыслия уже мало что остаётся.

Из-за этого, если это не вопрос острой необходимости, большинство старается не использовать в сражении кровь чудовищ. Мышление кровожадных монстров настолько чуждо человеческому, что сводит мага с ума во много раз быстрее.

По той же причине те же самые вампиры так одержимы «вкусом» крови некоторых своих жертв. Когда матриарх клана держала меня в качестве кровавого раба, она не только не страдала от негативной реакции, но и наоборот, моя кровь успокаивала и тонизировала её, избавляя от лишней агрессии. Её характер и в самом деле менялся. В такие моменты, сразу после питания, мне почти казалось, что она действительно испытывает ко мне искренние и тёплые чувства. Почти.

Ведь на самом деле после многих лет в плену для меня не было никаких сомнений, что бездушный монстр, которым она являлась, не способен сопереживать другим и испытывать хоть какие-то положительные эмоции.

Я медленно выдохнул, заставляя сердцебиение вернуться в норму. К счастью, хотя мои действия на болоте больше напоминали глоток убойного яда, Ложное Вознесение и странная природа моего тела защищают меня более чем хорошо. Те монстры и их сила, которую я поглотил, слишком ничтожны, чтобы причинить мне реальный вред. Единственное неудобство — в течение пары дней придётся сдерживать спонтанное желание утопить мир в красном.

Я ещё раз огляделся. Зал выглядел… так себе.

Как я и заметил раньше, кто-то уже пришёл в себя и ошарашенно озирался. Пара человек, судя по белым лицам и дрожащим рукам, явно ещё не до конца поняли, что вернулись. Один наследник, худой мальчишка с аккуратными чертами, сидел, вцепившись руками в собственное горло, и беззвучно кашлял, не понимая, почему больше не тонет. Девушка в серой мантии неподалёку тихо всхлипывала и упрямо вытирала слёзы тыльной стороной ладони. Чтобы с ней не случилось во время прогулки по болотам, этот опыт точно не был приятным и расслабляющим.

Те, кто ещё не очнулся, время от времени слабо вздрагивали, а их глаза под закрытыми веками бешено вращались.

Но вот ещё двое… не шевелились вообще.

Обручи на их головах были всё ещё активны — тонкая линия металла без изменений фонила магией, но сами тела уже напоминали не людей, а скорее жуткие человекоподобные куклы, слишком реалистичные и в то же время слишком неподвижные, чтобы быть живыми.

Очевидно, что я не единственный заметил эту странную аномалию. Вообще, если приглядываться, чем больше времени проходило, тем мрачнее становились потомки изгнанников. На данном этапе игнорировать случайные смерти становилось всё сложнее, ведь тревожная мысль, что в следующий раз это, возможно, будешь ты, никому не давала покоя.

Мы жили в комфортных условиях, тренировки были тяжёлыми, но все же выполнимыми, нам никто не угрожал и ни к чему не принуждал. В теории, каждый мог уйти в любой момент. Вот только навязчивое ощущение, что мы все равно были невольными заключёнными в жестокой тюрьме, становилось всё отчётливее.

Доверять словам незнакомцев?

Где гарантия, что отказавшись от тренировок, твое тело не станет учебным манекеном для следующей группы наследников?

Успокоившись, я снова закрыл глаза и стал ждать. Обруч пришлось оставить на голове, ведь остальные наследники тоже их не снимали, да и разрешения от инструкторов не было. Те не вмешивались и никому не помогали, лишь молча наблюдали со стороны. Поэтому я выжидал. К счастью, артефакт не подавал признаков жизни и после гибели носителя ощущался как самый обыкновенный кусок металла.

Так, за медитацией, пролетело ещё полтора часа.

К этому моменту, за исключением двух неподвижных парней, не было уже никого, кто ещё не вернулся со странного теста. И когда молодые маги окончательно успокоились и восстановились, один из инструкторов наконец-то вышел вперёд.

— Думаю, у вас много вопросов, — голос мужчины был мягким и дружелюбным. — Мне жаль, что вам пришлось пережить такой травмирующий опыт, но это было необходимо. Я думаю, не ошибусь, если предположу, что никто из присутствующих не смог выжить на болоте? Если это не так, поднимите руки.

Инструктор замолчал и внимательно оглядел зал, но ни один потомок не пошевелился. Возможно, у кого-то в этот момент и возникло настойчивое желание обмануть и преувеличить свои достижения, но здравый смысл всё же возобладал. Нам было совершенно неизвестно, как оценивалось испытание и были ли у него наблюдатели.

— Вижу, что многие беспокоятся. Не переживайте, ваша смерть — это вовсе не провал. Гибель живой марионетки была необходимостью. И сейчас вы поймёте почему.

Пока мужчина говорил, в зал снова внесли знакомые гробы. Но на этот раз их было всего два.

— Но перед этим… — инструктор впервые посмотрел на двух неподвижных магов. — Я должен объясниться. Вы могли решить, что нам плевать на ваши жизни. Довольно просто прийти к такому выводу, учитывая наше отношение к вам на прошлых занятиях. Но это совсем не так. Правда в том, что искусство марионеток требует высочайшей ментальной сосредоточенности. И на ранних этапах любая серьёзная ошибка может привести к необратимым последствиям.

Тело можно вылечить, но что насчёт души? Поэтому вы должны были относиться к практике максимально серьёзно. И мы в свою очередь. Но, к сожалению, в итоге нам всё равно не удалось избежать смертей. Вы спрашиваете себя, что с ними произошло? Обруч на вашей голове связал вас с живой марионеткой, но эта связь не была нерушимой. Почти наверняка в момент опасности эти двое попытались разорвать связь с временным телом, чтобы не испытывать мучительную боль от смертельных ран. И, возможно, у них это даже отчасти получилось. Вот только этим несчастным не хватило навыков и опыта, чтобы нащупать нить, которая привела бы сознание обратно. Знаете, чем это чревато? Если застрять в таком пограничном состоянии, предохранитель, встроенный в артефакт, не сможет понять, когда вас выдергивать обратно. И вы всё равно будете чувствовать временное тело. Вы все вернулись в момент смерти или когда боль превысила определённый порог, но эти двое…

Мужчина прервался и покачал головой.

— Опытный мастер марионеток должен очень хорошо разбираться в строении тел людей и животных. Иначе однажды с ним может произойти то же самое. После гибели марионетки кровообращение прекращается, однако тело не умирает мгновенно. Нервы продолжают слать сигналы ещё некоторое время: сначала несколько десятков секунд стабильно, после уже хаотично и фрагментарно, но всё ещё довольно активно. В нашей же ситуации…

Разрушение тканей — разрыв мышц, раздавливание костей, укусы — всё это вызывает мощнейший всплеск нервных импульсов. Неостановимый и безумный поток сигналов мозгу, который, к счастью, к этому моменту уже мертв. Но проблема в том, что в марионеточном искусстве сенсорные сигналы перехватываются артефактом и направляются напрямую в сознание мага.

Пока инструктор с мрачной отрешенностью продолжал объяснение, я не мог не покачать головой. Картина полностью сложилась.

— Как вы понимаете, ошибка этих двоих привела к тому, что ощущения продолжали поступать к ним даже после гибели сосуда. Вы знаете, что мозг фильтрует девять десятых всех сигналов и ощущений вашего тела? С его смертью ни одно сознание долго не выдержит то безумное количество нервных сигналов, которое по-прежнему посылает организм. Эти двое получили целый океан боли в подарок. А если учитывать искажение восприятия времени в бестелесном состоянии…

К тому времени, когда артефакт все-таки выдернул их обратно, их сознание было необратимо повреждено. Они не мертвы, но это состояние немногим лучше смерти. Шанс, что им удастся восстановиться, конечно, есть… Но магия уже не способна им помочь. Только чудо.

Когда мужчина закончил, большинство наследников уже не сводило глаз с неподвижных парней. У многих в глазах плескался отчётливый страх. Возможно, эти двое были не единственными, кто пытался разорвать связь с сосудом. Просто только им это удалось.

Речь инструктора произвела на меня сильное впечатление. Но не по той же причине, что на остальных. Его слова косвенно подтвердили, что не только марионеточное искусство, но и целительная магия в Карне находится на крайне высоком уровне. Ведь иначе нельзя объяснить столь глубокое понимание магами человеческой физиологии. По сравнению со Священным Триумвиратом, Восточное Королевство всё сильнее напоминало захолустную деревню.

— А теперь самое главное. — мужчина посмотрел на ближайший гроб с марионеткой. — Я обещал объяснить зачем был нужен такой риск. Ты и ты.

Инструктор, не меняя выражения лица, позвал двух случайных учеников. Из толпы неловко выступили парень и девушка, оба напряжённые и встревоженные из-за недавних откровений.

Мужчина протянул им браслеты-связки, и после короткой подготовки крышки гробов послушно раскрылись, открывая неподвижные тела. Несмотря на отсутствие эмоций на их лицах, эти сосуды выглядели куда более «живыми», чем всё, что мы видели до этого: дыхание было ровным, мышцы чуть подрагивали под кожей, будто они просто спали и вот-вот должны были проснуться.

Инструктор дал короткую команду — и оба наследника закрыли глаза, глубже погружаясь в связь. Почти сразу тела в гробах дёрнулись, затем бодро поднялись на ноги. Не было ни резкой задержки, ни скованной неловкости — движения были настолько плавными, что я сразу понял: что-то изменилось фундаментально.

Первое задание было предельно простым — шаг, поворот, приседание, удержание баланса. Оба сосуда выполняли команды почти идеально. Ни один из наследников до этого не мог двигаться настолько уверенно, разница в микродвижениях и крошечных нюансах давала совершенно иные впечатления. Парень и девушка словно управляли собственными телами, а не чужой плотью, соединённой с сознанием тончайшими, хрупкими нитями. Теперь даже самый малозаметный поворот головы выглядел естественным, и на лицах наследников мелькнуло неуверенное, но очень искреннее удивление.

Инструктор позволил им ощутить это всего несколько мгновений, после чего усложнил задачу. Марионетки начали бегать по кругу, резко менять направление движения и напрягать разные группы мышц. Удары ногами и руками становились точнее, движения — плавнее. Дальше пошло самое сложное — использование магии.

И только тогда, когда все в зале уже начали перешёптываться, инструктор объяснил происходящее.

Он говорил длинно и уверенно, словно давно подготовил эту речь: стрессовая ситуация жизни и смерти сосудов на болоте заставила душу, оказавшуюся в ситуации непосредственной угрозы, адаптироваться с невероятной скоростью.

Экстренный процесс начал резко перестраивать связь с дополнительным телом, стремясь сделать его «родным», податливым, более удобным для управления. Чем тяжелее и насыщеннее был опыт, чем ближе смерть — тем сильнее и быстрее шла адаптация. Он подчеркнул, что смерть сама по себе была лишь финальным катализатором: настоящий скачок произошёл в тот момент, когда каждый из нас отчаянно боролся за контроль, пытаясь сохранить временную оболочку живой хоть на секунду дольше.

В подтверждение своих слов он предложил парню и девушке провести спарринг с помощью марионеток.

И изменения стали ещё нагляднее. Марионетки двигались стремительно, гибко и точно, почти без задержки между намерением и действием. Они отрабатывали удары и блоки так, словно тренировались неделями. Девушка попыталась взять инициативу, атаковав серией быстрых выпадов, но парень, управлявший своим сосудом с поразительной лёгкостью, встретил её ударом локтя, перехватил запястье и тут же провёл бросок, от которого марионетка девочки перекатилась по полу и снова поднялась, точно рассчитав опору.

Магия, которую раньше приходилось выжимать из чужого тела, теперь ложилась в ладони почти сама собой. Лёгкий щит, импульс ускорения, уплотнение мышц — пусть это и была базовая магия укрепления тела, всё равно это происходило так синхронно, что казалось, будто сознание мага полностью переместилось в новый сосуд.

В то же время я думал о своем положении. Что теперь делать мне? Если такие сдвиги произошли у этих двоих, которые в лучшем случае провели в болоте несколько минут, успев лишь выпустить несколько заклинаний и умереть в панике… то что же произошло со мной?

Я ощущал, как по спине медленно ползёт холодок: моё сражение было безумным. Если мои навыки контроля совершили столь же безумный скачок, как его объяснить инструкторам? Вряд ли их удастся обмануть. Попытка занизить свои реальные способности может выйти боком: если кто-то заметит, что я намеренно делаю ошибки, мало мне не покажется.

Если душа действительно адаптировалась…

Если ощущения были настолько интенсивными…

То моя совместимость должна была взлететь на такую высоту, к которой остальные придут лишь через месяцы тренировок.

Инструктор — словно прочитав мои мысли — оглядел зал и объявил:

— Сейчас каждый из вас пройдёт такую же проверку. После болота вы и ваши сосуды связаны иначе, чем раньше. Я хочу увидеть, на что вы способны теперь, когда ваша душа перестала отторгать чужую плоть.

Страх в глазах наследников сменился волнительным ожиданием, и теперь они с нетерпением хотели продемонстрировать инструкторам и друг другу свой прогресс. Мое же настроение было не столь радужным.

К тому времени, когда подошла моя очередь, я уже слегка успокоился.

Каждый маг нашей группы демонстрировал прогресс, кто-то больше, кто-то меньше, но так или иначе улучшения были значительными. Понаблюдав за инструкторами, я окончательно убедился в том, что никому из присутствующих неизвестно то, что происходило на болотах. Иначе отношение к наследникам обязательно было бы другим.

Ведь в нашей группе были как отстающие, так и преуспевающие. И разочарование в глазах инструкторов, когда молодой маг из вершины списка показывал не самое впечатляющее улучшение, казалось совершенно искренним.

К добру или нет, но по результатам предыдущих тренировок я занимал уверенное первое место. Было уже слишком поздно для того, чтобы казаться нормальным. Скорее наоборот, моё изначальное выступление у сферы в подземелье задрало планку слишком высоко, и посредственный прогресс после такого интенсивного теста вызвал бы гораздо больше подозрений и вопросов.

Так что, если хорошенько подумать, карта гения — самый безопасный и логичный вариант, который мне можно разыграть. По-прежнему опасный, да, но другие еще хуже.

И всё же волнение всё равно оставалось.

Артефакт-браслет связал мой разум с марионеткой с необычайной лёгкостью. Как я и опасался, вместо привычной тяжести и дискомфорта, чужое тело ощущалось лишь слегка неудобным. Но неудобство было вызвано банальными причинами: другой вес, другие пропорции и длина конечностей, это сильно сбивало с толку мозг. Но к данному моменту, после стольких тренировок, к этим несоответствиям я адаптировался очень быстро.

— Ты знаешь, что делать, — голос инструктора смягчился, и даже в чужом теле я ощутил, как мою спину сверлят недружелюбные взгляды других наследников.

Было забавно и в некоторой степени тоскливо наблюдать за резкими переменами их настроения. Поначалу, сразу после испытания сферы, я чувствовал их зависть. Чуть ли не каждый из молодых магов считал меня главным препятствием на своём пути к успеху. Но после того, как мне не досталось никаких хоть сколько-нибудь полезных бонусов, кроме того, что инструкторы стали ожидать от меня лучших результатов, их зависть в какой-то момент сменилась злорадством, а иногда я даже ощущал и слабые проблески сочувствия. Ведь рисковали умереть не только те, кто плелся в конце, но и те, кто всех опережал. При излишней торопливости и спешке риск пострадать от неудачной магии был даже выше, а я и ещё несколько наследников часто ставились инструкторами в пример остальным. Приходилось соответствовать.

Но сейчас, всего из-за одного маленького жеста инструктора, я снова почувствовал, как злорадство сменяется завистью. Наверное, за всё это время только Ник относился ко мне одинаково. Либо, что возможно, только делал вид, что относится одинаково.

Мои движения были идеальными. Даже если бы я постарался изо всех сил, выдать худший результат, не рискуя разоблачением, было невозможно. А когда всё дошло до более сложных тестов, всё стало только хуже. Точнее, лучше, если говорить о моём контроле.

— Великолепно, — глаза инструктора засияли, когда я приступил к демонстрации простой магии.

Когда ребром встал вопрос, что показывать, а что оставить при себе, я решил не ограничиваться банальным уплотнением маны. Если уж играть роль наследника клана, специализировавшегося на тонких манипуляциях, то делать это нужно красиво. Вместо того чтобы демонстрировать стандартные заклинания, я выпустил из пальцев марионетки десять тончайших нитей. Это было рискованно: каналы чужого тела всё еще ощущались слегка «деревянными», но память о кровавой резне на болоте, как ни странно, помогала. Тогда я действовал на инстинктах, грубо и грязно, сейчас же я просто придал этой грубой силе изящную форму.

Нити сплелись в воздухе в сложную, вращающуюся геометрическую фигуру. Она пульсировала, но не распадалась. Для стороннего наблюдателя это выглядело как высший пилотаж контроля. Для меня же это было чем-то вроде детской разминки, которую я усложнил, добавив в структуру немного хаоса, чтобы имитировать предельное напряжение.

— Поразительно, — пробормотал инструктор, подходя ближе. Он не смотрел на меня настоящего, его взгляд был прикован к марионетке. — Видите? Вот что значит полная ментальная синхронизация! Сосуд не сопротивляется потоку, он стал продолжением его воли. Он проецирует свой дар!

Фишкой Варенсов, в то же время ставшей причиной их падения, была антимагия. Антимагические струны, разрушающие чужие заклинания, были страшным оружием, если уметь ими грамотно пользоваться. В Кальмире мне пришлось использовать перчатки как костыль, чтобы добиться нужного эффекта. Но с того дня прошло достаточно времени, чтобы я смог улучшить технику. Моим самым главным преимуществом было то, что на самом деле я не был магом седьмой ступени, как показывал. Ложное Вознесение, как бы плохо я его не освоил, давало мне возможности схитрить. Ниито, Бог-Охотник, еще на третьей звезде назвал меня слабейшим божественным существом, и с тех пор мое развитие очень мало походило на путь нормального мага. В Бастионе я перепрыгнул через ступень, а после финального столкновения с Немертвым и моей «смерти» так и вовсе произошло что-то необъяснимое.

Можно смело говорить, что логика и здравый смысл — это не про меня. К счастью, моя уникальность также помогала скрывать мои тайны. Обычный маг всегда пассивно пропускает через своё тело солидный объем маны, и по этим потокам можно понять, какой силы он достиг. Вкупе с внутренним резервом мистиков это приводит к тому, что спрятать свой реальный уровень чрезвычайно сложно. Но моя ситуация… Скажем так, когда я понял, что сложность доступной мне магии ограничена лишь моими знаниями и физическими лимитами тела, моё пассивное поглощение маны изменилось. Мой внутренний резервуар по-прежнему существовал, но его было очень сложно отличить от обычной маны в воздухе. По факту, я лишь интуитивно притворялся тем, кем не являюсь. О сути божественной природы я знал еще меньше, чем об Отречении, но одно понял точно — очень многое завязано на Волю. Стоило мне захотеть, и я мог прокачивать в одну секунду объем одной звезды, а в другую уже семи.

Правда, у магов Отречения была своя атмосфера и уникальная аура, но в моем случае ирония была в том, что я даже не знал, как должен ощущаться настоящий мистик Отречения Страстей, Тела или Души. Я видел таких магов со стороны, но видеть и ощущать самому — это две большие разницы. Может, отчасти это тоже было причиной, по которой я не мог использовать полную силу. Как научиться летать, если ты даже не способен ходить и бегать?

В итоге, мои антимагические струны не имели ничего общего со струнами Варенсов. Но они не обязательно были хуже. Возможно, всё было совсем наоборот. Кровный дар облегчает многие процессы, но накладывает серьёзные ограничения на форму, которую принимает магия. Я не видел оригинальных струн, но у них наверняка были недостатки. Иначе Варенсы бы не проиграли. Антимагия не значит, что мистик трёх звёзд способен разрушить заклинание мага Отречения. Его личная сила и мана, которую он способен вложить в струну, — естественный потолок такой магии. В моём же случае, я бы мог в теории разрушить даже главный защитный барьер Карна, если бы потратил достаточно времени и собрал подходящее количество энергии. Конечно, манипулируя такой силой, я бы и сам лопнул, как воздушный шарик, но это уже мелкие подробности.

Воспользовавшись тем, что марионетка значительно слабее, я смог воспроизвести антимагические струны соответствующей силы. Без перчаток проделать подобный трюк на уровне седьмой ступени мне было всё ещё не по зубам, но вот третьей — более чем.

Неожиданно я почувствовал, как внутри чужого тела поднимается тёмная, липкая волна. Эхо. Отголосок того состояния, в котором я пребывал на болоте, разрывая жаб и пиявок. Тело марионетки «вспомнило» вкус чужой силы который никогда раньше не ощущало. Оно вспомнило могущество, дарованное кровью, и сейчас, когда я пропустил через него чистую ману, оно словно обиженно задрожало. Ему не нужна была эта стерильная энергия. Оно хотело рвать, поглощать и насыщаться.

На долю секунды мне захотелось сжать пальцы марионетки и превратить изящную конструкцию в смертоносный шип, чтобы вонзить его в горло инструктора. Это желание было настолько ярким и чужеродным, что я едва не потерял концентрацию. Внешне это выглядело как легкая дрожь от перенапряжения. Фигура в воздухе мигнула, но я тут же стабилизировал её, заставив вращаться в обратную сторону.

— Достаточно, — скомандовал инструктор, явно довольный увиденным.

Я послушно оборвал поток. Марионетка обмякла, снова превращаясь в полусонную куклу, а меня рывком вернуло в собственное тело. На этот раз «откат» был сильнее. Голову сдавило так, будто на неё надели раскаленный обруч. Желудок скрутило спазмом тошноты. Это была не только плата за использование слишком тонкого контроля через несовершенный артефакт, но и остаточный тремор от внезапно вспыхнувшей жажды крови. Я медленно стянул обруч с головы и положил его на колени, стараясь, чтобы руки не дрожали. Вытер выступивший на лбу холодный пот.

Да, судя по всему, я рано радовался. Разделив сознание на два тела, я ослабил его защиту, и остатки эмоций, принадлежавших убитым монстрам, едва не выплеснулись наружу. Что ж, эта слабость мне даже на руку. Если бы я вышел из транса свежим, как огурчик, это было бы странно даже по меркам гения.

— Отличная работа, Варенс, — громко объявил инструктор, делая пометку в своём журнале. — Твой уровень адаптации далеко за пределами наших ожиданий. Это… беспрецедентно, я бы даже сказал. Остальным стоит брать пример.

Тишина в зале стала осязаемой. Я чувствовал эти взгляды. Если бы зависть имела физическую форму, недоброжелатели уже разорвали бы и растерзали меня на части.

— Как нам взять пример, если это беспрецедентно? — раздался недоверчивый голос с задних рядов. Это был крепкий парень, который во время прошлых тренировок держался особняком. Кажется, из семьи огненных магов. — Вы уверены в результате, наставник?

— Ты сомневаешься в моей компетентности, Рик? — голос инструктора мгновенно стал ледяным.

— Конечно же нет, — Рик тут же поклонился. — Но… Мы все видели, как он двигался. Это неестественно. Разве возможно за одну тренировку настолько привыкнуть к чужому телу? Может, он просто совместим с этой марионеткой?

Я медленно повернулся к нему. Усталость всё ещё пульсировала в висках, но я заставил себя улыбнуться — холодно и вежливо. — Просто ты недостаточно хорош, Рик. — Я специально выделил его имя, хотя мне было плевать, как его зовут. — Если не забыл, я всегда был лучше. А сейчас я просто осознал, что раньше делал не так. Объяснять не буду, тебе все равно не хватит мозгов понять.

Рик побагровел, открыл рот, чтобы ответить, но осёкся под тяжёлым взглядом инструктора.

— Разговоры отставить, — отрезал наставник. — Варенс прав. Результат зависит от многих факторов, но в первую очередь от вас самих. Все сосуды идентичны, как и артефакты для контроля. Совместимость здесь ни при чем. Если тебе не хватает таланта — это только твои проблемы. Продолжаем тестирование. Следующий!

Я откинулся назад, закрывая глаза. Это крошечное бодание не было обязательным, я мог просто промолчать, и наставник сам бы ответил за меня. Но учитывая, что любви и уважения мне в любом случае от других наследников не добиться, то лучше ценой небольшой потери репутации я покажу наставникам и любому, кто в тайне за мной наблюдает, что ещё недостаточно зрел, слишком горд и «поддаюсь» манипуляциям.

Когда тренировка закончилась, инструктор жестом попросил меня задержаться. Остальные наследники потянулись к выходу, бросая на меня косые взгляды. Ник, проходя мимо, лишь коротко кивнул, но в его глазах я прочитал настороженность. Даже он теперь не знал, чего от меня ожидать дальше.

— Варенс, — инструктор подошел ко мне, когда зал опустел. Его лицо утратило официальную строгость, став по-деловому сосредоточенным. — Раньше я совсем не шутил. Твой прогресс действительно впечатляет. Совет будет доволен.

— Спасибо за похвалу, — ответил я нейтрально.

— Не скромничай. С такими показателями ты будешь готов к следующему этапу раньше, чем мы планировали.

У меня внутри слегка похолодело. Ведь следующим этапом был Раскол Души.

— Насколько раньше? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Обычно подготовка занимает месяц. Но в твоем случае… — он окинул меня оценивающим взглядом, словно мясник, выбирающий лучший кусок вырезки. — Думаю, недели хватит. Твоя ментальная структура на удивление стабильна.

Неделя. Вместо месяца у меня осталась всего неделя.

— Это… большая честь, — выдавил я.

— Это не честь, это необходимость, — сухо поправил он. — Время не терпит. А пока… — он достал из кармана мантии небольшой жетон из черного металла. — Это пропуск в малый архив семьи Вельстов. Тебе понадобятся кое-какие знания, чтобы не сойти с ума во время ритуала, и я рассчитываю, что ты изучишь всё необходимое в свободное время. Если справишься, можешь подобрать что-то для лично для себя. Хоть это и малый архив, но в нём более чем достаточно ценных знаний. Считай это авансом.

Я принял жетон. Металл холодил руку. Это было то, что я просил у Мираэль — доступ к знаниям. Но кто конкретно мне заплатил и какая фракция, пока было не ясно.

— Благодарю, наставник.

— Иди. И, Варенс… — он понизил голос. — Не разочаровывай нас. Гениев в Карне хватает. Докажи, что ты не спичка, и не сгоришь в один момент.

Я вышел из зала, сжимая жетон в кулаке. Неделя. А что будет дальше — одному Совету известно. Милашка, невидимая для всех, скользнула по моему плечу, успокаивающе сжав его своим холодным тельцем. Она чувствовала моё напряжение.

Я не стал сразу возвращаться в свою комнату. Несмотря на внешнюю невозмутимость, внутри я чувствовал себя неважно и еще не до конца отошел после тренировки. Замкнутое пространство сейчас — последнее, что мне нужно. Недолго думая, я направился в сторону парка, окружавшего жилой комплекс. Черный жетон в руке казался тяжелее, чем должен был быть обычный кусок металла. Семь дней — это смехотворно мало для подготовки как к процедуре, которая калечит души даже самых подготовленных магов, так и поиска чего-то конкретно для себя. Иллюзий я не питал.

Ускорение сроков не могло быть случайностью или признаком моего «гения». В Карне никто не делает подарков просто так. Скорее всего, инструктор, а точнее тот, кто за ним стоит, решил форсировать события и обойти конкурентов. Или, что тоже вероятно, политическая ситуация в Совете накалилась настолько, что им плевать на качество материала. Им нужно «мясо» для экспедиции, и нужно срочно. Проходя мимо декоративного пруда, я заметил своё отражение. Внешне — спокойный, уверенный в себе молодой аристократ. Но как именно меня воспринимали другие?

Мигрень, разыгравшаяся после побочного от кровавой магии эффекта, действовала на нервы. Мне снова стало легче, но внутри я все еще чувствовал, как звериная сущность, пробужденная на болоте, скребется о стенки разума. Вид проходящего мимо слуги — сгорбленного старика с секатором — вызвал странный, хищный импульс. На долю секунды я представил, как легко было бы сомкнуть пальцы на его шее, просто чтобы почувствовать пульсацию жизни. Я резко отвернулся, подавляя очередной порыв. Все-таки зря я не учел, что разделять сознание сразу же после такого неприятного опыта может усугубить проблему.

Милашка лизнула мою шею раздвоенным языком, и приятный холод наполнил голову. Я, стараясь не показывать своего удивления, слегка скосил взгляд в её сторону.

— Спасибо, — я произнес одними губами.

— Ссссс, — рубиновая змейка кивнула. Она была единственной здесь, кто видел меня настоящего и не осуждал.

Выбор того, что делать дальше, дался легко. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?

…Малый архив Вельстов находился в отдельном приземистом здании, больше похожем на бункер, чем на библиотеку. У входа не было стражи, только сложная вязь охранных плетений, от которых у любого нормального мага зачесались бы зубы. Я приложил жетон к металлической панели на двери. Магия опознала пропуск, и тяжелая дверь бесшумно раскрылась. Когда я вошел, то снова не обнаружил ни одной живой души поблизости. Отсутствие людей было странным, но все же вполне объяснимым явлением. Большую часть работы делает магия, а посетители, судя по всему, здесь бывали нечасто. Возможно, этот малый архив еще менее ценный, чем мне показалось изначально. Хотя есть вероятность, что живая охрана у архива все же есть, а маг, которому поручено это задание, наблюдает за всем с помощью какой-нибудь формации.

Зал приемной оказался неожиданно огромным — пространство внутри определенно было расширено магически. Бесконечные ряды стеллажей уходили вглубь, теряясь в полумраке. «Малый» архив. Если это малый, то что хранится в главном?

Жетон в руке неожиданно слабо засветился, и я почувствовал, как меня тянет вглубь зала мимо многочисленных полок. Я прошел мимо рядов с историей и артефакторикой, и всего через пару минут оказался у секции ментальных техник и работы с душой. Жетон еще раз мигнул, и чары, защищавшие книги и свитки, ослабли, позволяя себя взять.

Мне сразу стало ясно, почему никто не удосужился проводить меня, зачем, когда в жетоне уже была вшита вся необходимая информация? Без специального допуска все эти полки для меня были как витрины кондитерской для нищего ребенка, я мог только ходить и смотреть, но взять мог только то, к чему жетон открыл доступ.

Раздраженно фыркнув, я разочарованно покрутил головой, а затем вернулся к «разрешенным» знаниям.

Времени на любопытство не было. Найдя нужную полку, я вытащил толстый том в переплете из чьей-то чешуйчатой кожи. «Теория Проекции и Раскола: методы стабилизации». Открыл наугад. Пробежал глазами по строкам, описывающим процесс отделения части души для помещения в кристалл-носитель.

— Варварство, — вырвалось у меня шепотом. Описанная техника была грубой. Эффективной, да, но грубой, как удар кузнечным молотом. Я не был экспертом, Фиолетовый собрал все самые перспективные техники для себя, но даже то, что было известно мне, было лучше, чем то, что предлагала эта книга. К счастью, на полке она была не одна. И другие манускрипты выглядели гораздо более перспективными.

Некоторые прописные истины мне приходится вспоминать чаще, чем другие. Как, например, то, что человек может привыкнуть к чему угодно.

Неделя, которую мне торжественно выдал инструктор, началась и закончилась в один момент. С одной стороны, для полноценной подготовки к грядущему её было невыносимо мало, с другой, в текущих условиях я и за месяц не подготовлюсь лучше.

Малый архив оказался более чем полезен. Даже с ограниченным допуском мне многое удалось почерпнуть. Как о местных техниках раскола души, так и о структуре власти в самом Карне. Ведь помимо раздела с «запретными» знаниями, мне был открыт доступ и в общеобразовательную часть.

Хотя я и не нашел конкретики, понятие фракций Триумвирата стало для меня доступнее. Изучая богатую на события историю государства, я видел, как формируются союзы и разделяется влияние в Доминионах.

Верховный Совет, который в теории должен был быть собранием самых умных и талантливых магов, превратился в надзорный орган, в который невозможно было попасть со стороны. Только на словах все решал круг башни, в который входили все мало-мальски влиятельные семьи. На самом деле все важные решения принимал только совет. «Старики» становились все сильнее и могущественнее, и вместе с тем все дальше отрывались от жизни. У этих тысячелетних монстров не было ничего общего с остальной частью магического сообщества. Что было иронично, учитывая, что не меньшая пропасть лежала между этим же сообществом и пустыми.

Я не пытался запоминать фамилии и имена, все равно их было слишком много, но некоторые личности выделялись даже в этих почти бесконечных списках. Наконец-то мне удалось хоть немного пролить свет на третью фракцию, к которой вроде как принадлежала Аска, и которая была на данный момент самой непонятной из них.

Если старики-традиционалисты желали поскорее провести успешную экспедицию и захватить Средоточие, второе поколение бунтовщиков желало эту экспедицию саботировать. Хотя не совсем так. Бунтовщики тоже желали присвоить Средоточие, просто они хотели сделать это уже после того, как Вознесенные из Совета будут повержены.

Третья же фракция… Пусть Аска и говорила, что не собирается ничего скрывать, по факту эта фракция была самой скрытной и мутной. Но у неё все же было лицо, некий относительно молодой и гениальный маг по имени Андро, который, по слухам, достиг то ли ложного, то ли даже полноценного Вознесения и которому не было и сотни лет. Его родословная не отличалась маститостью и древностью, тем удивительней был факт, что всего за несколько десятилетий его фракция смогла вырасти до внушительных размеров и обрести существенное влияние. Не менее странно было и то, что ему позволили вырасти, не подавив амбициозного мистика грубой силой.

Хотя, возможно, где-то в многочисленных фолиантах и свитках, которые я не успел изучить, и был спрятан разумный и обоснованный ответ на этот вопрос. Вполне возможно, что высокомерие сильнейших сыграло с ними злую шутку. Когда Андро рос и развивался, его никто не воспринимал всерьез. Но когда внезапно он превратился из малоизвестного мистика во влиятельную фигуру, стало уже слишком поздно. На него пытались надавить через его семью, но маг словно в насмешку всем догмам и порядкам Карна отказался от собственной фамилии. Какая там у них произошла история, я не стал выискивать, лишь прочитал, что после отказа от родословной за Андро негласно закрепился довольно громкий титул — Непобедимый.

В одной из актуальных сводок так и говорилось, что звездный маг не проиграл ни одной дуэли, схватки или сражения, при этом за последние два десятка лет успел поучаствовать в дюжине войн, как в завоевательных, подпитывая неутолимый голод Триумвирата к экспансии, так и в локальных, когда региональные владыки выходили за рамки и воображали, что беспрекословное подчинение столице с их силой и влиянием вовсе не обязательно.

На словах Андро подчинялся воле Совета и был их карающим мечом, а на деле…

И вот мотивы его фракции мне были совершенно не ясны. Аска, как ни странно, ко мне больше не приходила. То ли передумала, то ли чего-то выжидала, оттого мне было совершенно неясно, что они хотели от грядущей экспедиции. Чтобы все прошло удачно? Или наоборот? А может Андро намеревался в последнюю секунду перевернуть стол и собрать все сливки?

Мираэль, напротив, за эту неделю приходила дважды. Сначала спросила, понравилось ли мне в архиве. Как и подозревал, доступ я получил благодаря ей. Затем она мягко намекнула на то, что от меня ждет, и я наконец-то смог узнать, что произойдет дальше. И полученная информация подтвердила мои самые худшие опасения.

Целью экспедиции были земли где-то очень далеко на востоке. Точное расположение, очевидно, было строжайшим секретом. И нашей задачей будет посильная помощь в захвате мелкого королевства. И что тоже очевидно, королевство это было Восточным. Тем самым, куда я так хотел вернуться.

Как Древние семьи оказались связаны с захватчиками из Карна, мне еще предстояло выяснить. Ведь еще до моего попадания в Триумвират нам казалось, что поддерживала старую аристократию потерянная Центральная Провинция с якобы прямым наследником короны во главе. Была ли эта информация ошибкой? Или все было куда сложнее и запутаннее? Этого я не знал.

Но что обиднее всего, на самом деле Карну было плевать на само королевство. Оно находилось в такой глуши и так далеко от Священного Триумвирата, что с практической точки зрения даже для столь агрессивной магической цивилизации от захваченной территории не будет никакой пользы. Но в то же время Восточное Королевство было препятствием на пути.

Капля крови Аспекта Порядка защищала королевство от вторжения монстров и особенно сильных чудовищ. Но её главной задачей было сдерживание Аспекта Хаоса. Капли, казалось бы, совершенно произвольно сброшенные во время эпохального сражения между Истинными, на деле образовали непроходимую формацию, которая не позволяла Аспекту Хаоса добраться до Средоточия и осуществить свои планы.

Восточное Королевство было не слишком большим. Невольно можно задаться вопросом, что мешало экспедициям Карна просто-напросто обойти защищенную каплей крови территорию и добраться туда, куда нужно?

Ответ у меня сформировался не сразу. Далеко не всё мне рассказала Мираэль, основные детали пазла у меня сложились, когда я сопоставил все известные мне до этого факты.

Не только кровь Аспекта Порядка стала формацией. Но и Тайные Земли. Я всё гадал, зачем Истинный допустил падение осколков миров с местными божками. Оказалось, что он даже и не помышлял о том, чтобы позволять кому-то из них слить свой осколок с Великим Миром и получить его признание. Каждая Тайная Земля стала дополнительным узлом его формации, а божества-вторженцы оказались пленниками на собственной территории, а так же батарейками для защитного формирования.

Всё было куда циничнее, чем рассказывала Кирая. Не только Великий Мир и его Хранитель сдерживали богов, спровоцировавших Великий Раскол. В первую очередь это сделал Аспект Порядка, причем использовал их же силу.

Задача этой глобальной формации была точно такой же, как и у капли крови под Элонаром — сдерживать чужаков. Не имело значения, насколько ты силен, умен или находчив. Нельзя было просто обойти Восточное Королевство и отправиться на поиски Средоточия. В какой-то момент непреодолимая сила остановит тебя и вынудит повернуть назад. А если будешь упорствовать изо всех сил — лишишься жизни.

Единственным решением, которое смог придумать Аспект Хаоса, — это дестабилизировать саму формацию. Столетиями он через своих пешек распространял своё влияние на страны и государства. Так постепенно сформировался современный Священный Триумвират. Из-за глобальной формации мятежный брат не знал, где конкретно находится Средоточие. Тайные Земли были повсюду, где-то больше, где-то меньше, как и кровь Аспекта Порядка. Но Истинный всё же добился переменного успеха.

Как я понял, некоторые узлы формирования Аспект Хаоса смог подавить, ослабив её действие. О полном разрушении речь не идет, но для Истинного и небольшой уязвимости будет достаточно. Подавив каплю крови в Восточном Королевстве, дестабилизация формации превысит допустимую норму, и экспедиция сможет отправиться дальше на восток, за Зеленую Гряду.

Это название Мираэль не произносила. Оно само всплыло у меня в памяти. Место, в котором что-то изменилось, когда я попал в этот мир. Некоторые выводы напрашивались сами по себе. Монстры и чудовища, которые бежали, покидая те края, непонятная активность, «последний подарок» проклятия…

Мог ли я косвенно стать причиной пробуждения считавшейся мертвой Хранительницы Средоточия? И если подумать дальше… Аспект Хаоса годами планирует дестабилизировать формацию. И тут совершенно «случайно» появляюсь я, каким-то образом с помощью проклятья «случайно» пробуждаю Хранительницу, из-за чего она выдает своё местоположение, а также местоположение Средоточия. Позже я всё так же «случайно» оказываюсь на территории Триумвирата, попадаю в столицу и внезапно под незримым и безмолвным патронажем всё того же Аспекта Хаоса оказываюсь в экспедиции, которая должна добраться до Средоточия. В то же время моё реальное тело останется под присмотром в столице.

И еще один момент. По моему собственному, пусть и не до конца подтвержденному убеждению, ненавистное проклятие, мучавшее меня все эти годы, все еще спит и ждет своего часа где-то в глубине моей души.

Раньше я не задавался подобными вопросами. Но если признаться честно, кто вообще сможет удержать и приглушить своё эго, чтобы осознать и принять тот факт, что большинство значимых событий в твоей жизни произошли вовсе не из-за твоих действий и усилий? Как принять, что ты не главный герой этой истории, а всего лишь второстепенный персонаж или, что еще хуже, чья-то безвольная пешка?

Может быть, Проклятию на меня наплевать. Может быть, его целью всегда было лишь то, чтобы я оказался в нужном месте в нужное время. Меня протащили через бесконечный ад только для того, чтобы я приобрел нужные навыки и подходящий характер и в конце истории встал перед Средоточием, чтобы Аспект Хаоса завершил начатое.

В конце концов, раскол души или нет, чужое тело или нет, существу на уровне Истинного будет плевать на расстояние. Той связи между мной и моей марионеткой будет вполне достаточно, чтобы… Чтобы что?

Действительно ли Проклятие скрывается и ждет своего часа? Если эта история обо мне, оно ждет, когда я Вознесусь, чтобы вцепиться в меня и уже не отпускать. Но если это триумфальная история Аспекта Хаоса, то когда я окажусь рядом со Средоточием, что-то произойдет.

Да уж, паранойя в последнее время мой постоянный сосед и товарищ. Я загоняюсь или случайности и впрямь не случайны? Я и сам никогда не любил людей, которые во всем ищут заговор. Но как же удачно все складывается… Если мои умозаключения верны, на многие вопросы появляются довольно простые ответы.

После уничтожения Ортиса постоянно спрашивал себя, как Древние семьи умудрились договориться с чудовищами Тайных Земель? В чем их выгода? Оказывается, выгода самая прямая. Божества, спустившиеся в этот мир во время Великого Раскола, заперты и не могут покинуть свою территорию. А еще и мировые законы медленно выдавливают из них все соки. Неудивительно, что они хотят свободы спустя столько-то лет мучений. Я думаю, Аспекту Хаоса даже убеждать их особо не пришлось, уничтожение формации освободит их и, возможно, даже позволит сильнейшим снова присоединиться к гонке по завоеванию Великого Мира.

Какой же все-таки бардак…

Но даже если я — пешка, это не значит, что я должен покорно следовать по начертанным на доске клеткам. Проклятие могло привести меня к порогу, оно могло даже открыть дверь, но заставить меня войти и исполнить чужую волю… Здесь Истинный, кем бы он ни был, совершил просчёт. Он наделил меня волей, закалённой в бесконечном цикле смертей, и эта воля теперь была моим единственным и самым острым клинком.

Последний вечер недели я провёл в тишине. Фирена, чувствуя моё состояние, даже не пыталась заговорить, лишь бесшумно встала за моей спиной и начала массировать мне плечи, к чему я уже даже отчасти привык. Глядя на неё, я думал о том, сколько таких «инструментов» Карн перемолол за века своей экспансии. Миллионы жизней, принесённых в жертву ради величия магократии, которая сама теперь медленно задыхалась от яда собственной магии.

Иронично. Истинный Хаос всеми правдами и неправдами создал огромную и невероятно упорядоченную цивилизацию, чтобы разрушить формацию Истинного Порядка. И всё это ради того, чтобы добраться до Средоточия, которое Хранительница пытается защитить от них обоих. И в этом противостоянии нет правых. Хороший, плохой… В итоге прав тот, у кого самая большая дубина. Есть те, кто обладает силой, и те, кого эта сила безжалостно давит.

Я снова коснулся черного жетона в кармане. Малый архив Вельстов дал мне больше, чем просто исторические сводки. В разделе «Теории Проекции» я нашёл то, что искал. Местная техника Раскола Души основывалась на принципе «единства и подобия». Маги Карна считали, что душа — это монолит, однако этот монолит по своим свойствам напоминает воду. То есть обладает разными состояниями. Вода бывает жидкой, твердой и газообразной. Душа… Тоже способна на трансформации.

Так называемый раскол души не был расколом в прямо смысле этого слова. Задача мага — медленно поменять свойства её небольшой части. Если использовать аналогию, то от мистика требуется подтопить глыбу льда с одной стороны и дать воде стечь и заполнить особый сосуд — псевдодушу, как его называют местные.

Правда, на деле это куда болезненнее, чем звучит на словах. И совсем не быстро. А еще меня очень беспокоило, получится ли у меня вообще хоть что-нибудь, ведь моя душа — это та еще мозголомка. Не стоит забывать и про бесформенный дух, который с недавних пор служит связующим звеном между мной и Милашкой.

Нет, точно, я повторюсь, какой же все-таки бардак…

В дверь внезапно постучали — коротко, уверенно. Я даже не успел ответить, как на пороге нарисовался Ник. Выглядел он на удивление расслабленным.

— Ну что, гений, готов к великим свершениям? — он бесцеремонно уселся на край стола, качая ногой.

Я посмотрел на него, пытаясь разглядеть хоть тень страха или зависти, который грыз остальных наследников. Молодые маги последнюю неделю выглядели очень неуверенно. Помимо злобных взглядов, бросаемых в мою сторону, каждый из них наверняка напряженно размышлял, что будет с ним, если я настолько опережаю график. Но Ник был непроницаем.

— А у меня есть выбор? — ответил я вопросом на вопрос. — Как будто я хочу оказаться черт знает где посреди непонятной дыры в чужой шкуре.

Ник на мгновение замер, а потом вдруг рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову. В этом смехе было что-то такое, от чего мне стало не по себе. И что в моих словах ему показалось смешным?

— Каждый маг в нашей группе убил бы, чтобы оказаться на твоем месте. И в то же время, поверь мне, каждый из них благодарит небеса за то, что не оказался на твоем месте. — он вытер выступившую слезу.

— А ты? — я спокойно задал вопрос.

— А что я? Я ничем не лучше. Знаешь, мой старик всегда говорил: «Если тебя засунули в задницу, не пытайся там обустроиться, просто двигайся вперед, и рано или поздно ты выберешься с другой стороны. Если тебе засунули в задницу, смирись с потерями и попытайся получить удовольствие. Если же ты засунул в задницу, бери от жизни все и оторвись по полной, ведь после этого с тобой никто не будет церемониться». — он неловко кашлянул. — Да, у моего старика было своеобразное чувство юмора. Но это я к чему. Я не дурак. Не знаю, в чем подвох, но сомневаюсь, что будет легко. И, может, ты не знаешь, но остальных наследников активно вербуют. Такое чувство, что нам в итоге придется поубивать друг друга. А тех, кто останется, уже перебьют местные. И это если не забывать про ту задачу, которую на нас повесили.

Он замолчал, глядя в окно на огни Карна.

— Моя семья владела клочком земли. Но даже на этом клочке были города, леса, рудники, тысячи пустых, которые кланялись нам просто за то, что мы проходили мимо. Но я этого не застал. Хочу ли я действительно что-то вернуть? Не уверен. Скорее бы я предпочел просто путешествовать, становиться сильнее и жить в свое удовольствие. Но почему-то я все равно здесь. Как это назвать? Амбиции? Или идиотизм?

Ник спрыгнул со стола и направился к выходу.

— Будь осторожен, Дорен. Не знаю, что тебя ждет… Что всех нас ждет, но надеюсь, когда я окажусь на той стороне, то увижу хотя бы одно знакомое лицо, которому смогу доверять.

Он ушёл, оставив меня в полном недоумении. Ник был странным парнем. Был ли его открытый характер искренним? Или же он, как и я, играл определенную роль? Я так и не понял его мотивов. В Карне от людей ожидать можно было чего угодно.

И всё же, как часто бывает, мои ожидания не совпали с реальностью.

В малом архиве я прочёл немало описаний всевозможных техник, относящихся к расколу души. Но ни одна из них не была похожа на то, что Вельсты в итоге выбрали.

На следующий день тот же самый инструктор, что передал мне жетон для доступа в архив, лично пришёл за мной. Это давало некоторую подсказку о том, к какой фракции он относился. Я мысленно приготовился к очередному путешествию, ожидая, что меня снова прокатят на летающей лодке. Но, к моему удивлению, наша цель оказалась совсем близко. Буквально в соседнем от тренировочного зала непримечательном здании мы спустились по длинной, напичканной защитной магией лестнице в помещения, напоминающие тайную и слегка зловещую лабораторию.

Но уже всего через несколько минут стало ясно, что это была не просто внешняя схожесть. Все это время под нами располагался самый настоящий секретный испытательный комплекс. Ох уж эти карнские маги и их любовь к подземельям…

Я мог только гадать о масштабах сооружения, ведь безопасность этого места была на уровне, и любая попытка проанализировать окружение духовным чутьем будет сразу же обнаружена. Но даже столь продвинутая магия не могла полностью скрыть значительные искажения потоков маны, которые я ощущал за закрытыми дверями, мимо которых проходил по длинному мрачному коридору.

— У каждой уважаемой семьи есть что-то подобное, — неожиданно инструктор первым нарушил молчание. — Подобные подземные лаборатории — довольно обычная вещь. — Ясно, — я лишь кивнул. — Серьёзно, тебе нечего бояться, — мужчина продолжил. — Я вижу, как ты напрягся, но здесь тебе точно ничего не угрожает. Знаю, после наших тренировок могло показаться, что мы наплевательски относимся к вашим жизням… Но, кхм…

Видимо, он хотел сказать, что это не так, но сам же понял, насколько неубедительно бы это прозвучало.

— Скажем так, в Карне особое отношение получают только самые талантливые наследники. Всем остальным приходится бороться за своё место под солнцем. Шутка ли, но в столице слишком много магов. Таким, как я, приходится особенно тяжело.

Я с сомнением посмотрел на инструктора.

— Не веришь, — мужчина не спрашивал. — Что же, твоё невежество простительно, учитывая, откуда ты. У подавляющего большинства мистиков нет Дара. Нормального дара, я имею в виду. Мелкие улучшения или незначительная предрасположенность к какой-нибудь стихии не в счёт.

Мы остановились возле неприметной двери в конце коридора. Пока мы шли, я успел насчитать четыре развилки и шесть поворотов, к тому же по дороге заметил спуск вниз на, предположительно, следующий уровень. Так что лаборатория точно была не маленькой. Инструктор коснулся ровной поверхности двери, на которой, к слову, не было ни ручек, ни замков, и она, слегка вздрогнув, совершенно беззвучно отворилась.

— Так вот, в Карне пустых меньше, чем магов. Можешь себе представить? А теперь вспомни размеры города. Вообрази, сколько в нем жителей, — мужчина продолжил, жестом пригласив меня следовать за ним дальше. — А Дар, который можно передать по наследству, проявляется только у жалкой горстки избранных. Это я к чему. Мы прекрасно понимаем, что вы думаете, будто вас используют или собираются отправить на убой. Но сам подумай: зачем бы тогда вами интересовались старейшины? Зачем обещать что-то и тратить время на того, кто не имеет никакой ценности?

Я мог бы возразить и поспорить с такой логикой, ведь метафорическая сладкая морковка зачастую эффективнее кнута. И в то же время, когда задание будет выполнено, эту самую морковку вовсе не обязательно выдавать. Но мне стало интересно, для чего инструктор вообще завел этот разговор.

— Даже несмотря на то, что ваши семьи в глубоком упадке, вы уже обогнали девяносто девять процентов коренных жителей Карна только за счет факта своего рождения. Сила родословной.

Я слушал его вполуха. Слишком уж любопытным оказалось помещение, в которое мы вошли. Внешне оно больше всего напоминало склад — стерильный, бесконечно длинный и пугающе функциональный. Зал был узким и неестественно вытянутым, уходящим во тьму так далеко, что противоположный конец терялся в слабой сизой дымке. Пространство здесь явно было растянуто искусственно. Вдоль обеих стен, в два безупречно ровных ряда, тянулись пузатые бочкообразные чаны из мутного стекла, стянутые тяжелыми обручами из темного металла. У каждого чана с одной стороны стоял узкий шкаф, с другой — столь же узкая одноместная кровать из странного пористого материала. А еще внутри каждого чана в густой, до одури заряженной маной взвеси парил человек.

Я невольно замедлил шаг. Зрелище было бы величественным, если бы не было таким утилитарным. В мутной жиже, медленно покачиваясь, находились маги. Мужчины, женщины, старые и молодые. Их обнаженные тела казались высеченными из серого камня, кожа из-за состава жидкости приобрела мертвенный, матовый оттенок. К затылкам и вдоль позвоночников тянулись тонкие полупрозрачные нити не маны, но какой-то необычной эфирной энергии, уходившие в потолок к многочисленным фиолетовым кристаллам, напоминавшим пещерные сталактиты.

Здесь не нужно было гадать. Это не были больные или раненые. Это были те, чьё сознание в данный момент находилось за тысячи миль отсюда, в чужих телах или марионетках.

— Жутко, я знаю, — бросил через плечо инструктор, подстроившись под мой темп. — Здесь сотни таких. Но это самое подходящее место, поверь. Жидкость замедляет метаболизм и поддерживает связь. Безопасно и практично.

У каждой ванны в пол также была вмонтирована небольшая панель с мерцающими рунами. Я присмотрелся к одной из них, проходя мимо. Было немного странно наблюдать за таким почти технологическим зрелищем. Мне даже на секунду показалось, что я вот-вот увижу почти забытые мною компьютеры и флуоресцентные лампы на потолке. Но, конечно, в подземной лаборатории безраздельно правила магия. Мне даже духовное чутьё было не нужно, чтобы представить, насколько сложными и многочисленными были здешние формации. Ах, если бы я мог всё это спокойно изучить…

— Что думаешь? Говори, не стесняйся, — мужчина выжидательно посмотрел на меня. — У тебя ведь наверняка есть вопросы. Хочешь узнать, как всё это устроено?

Я снова невольно бросил любопытствующий взгляд на одинаковые, как под копирку, артефакты перед каждым из чанов. Символы пульсировали ровным, затухающим светом. Руническая «панель» наверняка очень заинтересовала бы мастера Нильса, если бы он оказался здесь. Зацикленный на рунах преподаватель академии Элонара, скорее всего, руку отдал бы, чтобы получить возможность прикоснуться к знаниям, которые лежали за секретом создания этих артефактных дощечек. Пусть даже область их применения выходила далеко за рамки «безопасной» магии.

— Вопрос с подвохом? Я уверен, что способ изготовления этих панелей — это хорошо охраняемая тайна, — я невольно покачал головой.

— Верно, — инструктор ухмыльнулся. — Но интересоваться ведь никто не запрещает? Да и кое-что в общих чертах рассказать всё же можно.

— Например? — я слегка прищурился.

— Насколько я понимаю, про раскол души ты уже кое-что знаешь. — Дождавшись от меня лёгкого кивка, он продолжал: — Возможно, тебя смутило, что ничего подобного, — он окинул взглядом помещение, — в тех книгах описано не было. Но это верно только отчасти. Основа, фундамент у магии этого типа один. И принципы действия схожие. Однако главная разница в том, что наш подход намного безопаснее. Цель этой лаборатории — сохранить тело мага и его душу в идеальном состоянии. Понимаешь?

Я на секунду задумался. Если инструктор говорил правду, то получается, что в архив меня отправили для того, чтобы «запугать»? Чтобы я начитался страшилок об опасностях раскола души и его побочных эффектах, а потом с облегчением узнал бы о благородстве и могуществе семьи Вельст? Тогда инструктору сейчас нужно мне намекнуть, что в других семьях всё гораздо хуже.

— Пускай это и прозвучит как хвастовство, но ты можешь быть уверен, что в других семьях условия отличаются. Они используют куда более грубые и примитивные методы раскола для таких, как вы.

Мужчина не разочаровал. Видимо, сейчас мне будут объяснять, почему на самом деле мне так повезло оказаться в этой семье.

— Я не могу говорить за всех, но я знаю как минимум две семьи из Совета, которые используют настолько грубый способ раскола души, что те, на ком его используют, почти гарантированно никогда не смогут достичь Отречения.

— Почему? — я не мог не спросить. — Зачем саботировать тех, кто тебе помогает?

— Власть, — инструктор пожал плечами. — Контроль. Ответы простые, в общем-то. Видишь, в чём дело: вслух такое никто не скажет, но Вельсты — не самая могущественная семья столицы. Наше основание не самое прочное, карманы не самые глубокие, а старейшины не самые сильные. Как говорится, всё познаётся в сравнении. Когда наши рекрутёры находили одного подходящего кандидата, семьи Совета находили пятерых. Испытания сферы, которые вы проходили, проводятся раз в несколько дней. Доминионы огромны. А маги постоянно строят друг другу козни. За несколько столетий потомков проигравших накопилось столько, что хватит на маленькую армию. Собственно, эту армию сейчас и собирают. А если не заботиться о безопасности, то на подготовку солдата достаточно одной недели. Потом на сильный раскол и вперёд. Мы так не можем. Однако там, где другие берут количеством, мы решили взять качеством. Так что вы для нас ценный ресурс, которым никто не будет разбрасываться.

— Значит, всё дело в банальной нехватке ресурсов?

— Цинично? — мужчина чуть прищурился. — А ты бы предпочёл, чтобы тебя выбрали сильнейшие? Изуродовали твой потенциал?

— Конечно нет. — Тут мне даже лукавить не пришлось, ответ оказался очевидным.

— То-то и оно. Окажешься на той стороне — поймёшь, почему другие целенаправленно хотят ограничить ваш потенциал. Мы же рассчитываем на долгое взаимовыгодное сотрудничество. Кхм, мы пришли.

Как и ожидалось, инструктор остановился у свободного чана с левой стороны.

— Если интересно, интенсивность свечения символов с левого края показывает глубину погружения, — мужчина указал взглядом на панель.

Я еще раз огляделся, вглядываясь в чужие таблички. У некоторых руны едва тлели — судя по всему, это значило, что их души ушли настолько далеко, что связь с телом истончилась до предела.

— Привыкай, скорее всего ты здесь надолго, Варенс.

Я посмотрел на мутную жидкость в чане, которая лениво двигалась внутри по часовой стрелке, словно приглашая меня войти. Будь Милашка рядом, она точно выразила бы своё недовольство. Но, к сожалению, маленькую змейку пришлось оставить в карманном мире, невзирая на то, что ей это совсем не понравилось. Мировой змей или нет, мне не хочется рисковать понапрасну, учитывая, что скоро я буду плавать в этой жиже, не подавая признаков жизни.

Инструктор указал на узкий шкаф, стоящий по правую сторону от чана.

— Раздевайся. Одежда, пространственные артефакты, всё, что на тебе есть — в шкаф. Не беспокойся, здесь всё защищено индивидуальной формацией. Никто не притронется к твоим вещам, пока ты… в отлучке. Так что браслеты, кольца — всё снимай. Для чистоты процесса не должно быть никаких посторонних предметов.

Я молча кивнул. Лишних вопросов задавать не хотелось, да и сопротивляться на этом этапе было глупо. Медленно, одно за другим, я стал снимать снаряжение. Конечно, раздеваться догола перед незнакомцем было слегка неловко и отчасти даже унизительно, но в чанах по соседству плавали точно такие же обнаженные тела, так что вряд ли бы кто-нибудь сделал для меня исключение. Тем более что лишний клочок ткани и вправду мог повлиять на некоторые особо чувствительные заклинания. Когда очередь дошла до моих артефактов, в груди снова шевельнулась старая добрая паранойя.

Отдать свои запасы, свою «страховку» в руки магов Карна? Это было всё равно что добровольно засунуть голову в пасть дракону и надеяться, что у него нет настроения пожевать. К счастью, карманный мир был сейфом, который было невозможно обнаружить и вскрыть. А браслет и пару колец, заполненных не шибко ценным хламом, мне было не очень жалко потерять в случае чего. Всё самое важное я хранил на скрытой поляне. Но пару полезных артефактов, лекарств и горсть дорогих металлов я всё же оставил в одном из колец. В конце концов, если какому-нибудь умнику всё же придёт в голову заглянуть в мои артефакты, пока я «отсутствую», будет подозрительно, если в них не окажется ничего стоящего.

Когда я остался полностью обнаженным, кожа мгновенно почувствовала холод лаборатории. Озон, горечь трав и металлический привкус магии — этот коктейль теперь ощущался всем телом без преграды в виде ткани. Я чувствовал себя до неприличия уязвимым, словно разделанная туша на столе мясника. Хотелось выпустить во все стороны какое-нибудь максимально масштабное и разрушительное заклинание, чтобы к чертям собачьим разнести это мерзкое логово.

Инструктор тем временем активировал что-то на панели. Фиолетовые кристаллы на потолке — те самые «сталактиты» — отозвались низким, вибрирующим гулом.

— Теперь стой спокойно. Не пытайся сопротивляться, просто расслабься. Это будет похоже на… легкую щекотку.

Щекотку, как же.

Кристалл словно ожил, и от него вниз потянулись тонкие полупрозрачные нити. Это не была материя и даже не чистая мана. Скорее это напоминало «загустевший» свет или нити эфира, обладающие собственной волей. Интересное явление, которое я бы с удовольствием изучил, если бы эти нити не планировали всего через минуту утопить меня в неизвестной жидкости. Я сделал глубокий выдох и расслабил мышцы.

Нити эфира неторопливо, словно щупальца осторожного глубоководного существа, начали опускаться. Я почувствовал, как прохладные, невесомые прикосновения скользнули по моим плечам, рукам, обвили торс. На долю секунды мне даже почудилось, что инструктор вот-вот злобно засмеётся и, ткнув в меня пальцем, громко крикнет: «Вот ты и попался!», но ничего так и не произошло.

В следующее мгновение меня оторвало от пола. Это не был полёт. Это было ощущение полной потери веса. Нити подхватили меня, распределяя давление так идеально, что я перестал чувствовать границы собственного тела. Медленно, с какой-то торжественной неторопливостью, меня потянуло к зеву чана.

Мутная жидкость была уже совсем близко. Я видел, как её поверхность подёрнулась мелкой рябью, когда эфирные нити коснулись её зеркала. Инструктор, стоявший внизу, решил дать совет.

— Не задерживай дыхание, Варенс. Это самая частая ошибка новичков. Твои лёгкие должны наполниться. Жидкость насыщена кислородом и маной в такой пропорции, что твой организм даже не заметит подмены. Доверься процессу.

Легко сказать «доверься».

Погружение началось со ступней. Жидкость оказалась неожиданно тёплой — почти горячей, но не обжигающей. Она была плотной, гораздо тяжелее воды, и обволакивала кожу, как жидкий шёлк. Когда уровень поднялся до груди, инстинкт самосохранения взвыл в полный голос. Мозг яростно требовал прекратить это безумие, вырваться из нитей и бежать, пока лёгкие не заполнились этой мутью.

Когда жидкость сомкнулась над моей головой, я рефлекторно зажмурился и сжал челюсти. Тишина наступила мгновенно. Весь гул лаборатории, шаги инструктора, его дыхание — всё исчезло, сменившись утробным, басовитым «пением» самого чана. Кстати, сейчас тоже был хороший момент для того, чтобы ткнуть пальцем и громко засмеяться. Но никто не смеялся.

«Дыши», — приказал я себе.

Я сделал первый осторожный вдох. Ожидал боли, кашля, ощущения утопления, хоть чего-нибудь — но вместо этого в грудь хлынула прохлада. Это было… странно. Жидкость заполнила лёгкие, но я не задыхался. Напротив, в голову ударила волна кристальной ясности, какой не даёт даже самый чистый горный воздух. Мана, растворённая в этой жиже, начала впитываться напрямую через альвеолы, минуя долгий путь через каналы. Ошеломляющая концентрация жидкой магии в чане ослепила духовное чутьё. Теперь я при всём желании не мог узнать, что происходит за стеклом снаружи. Для взаимодействия с внешним миром остался один-единственный способ.

Я открыл глаза. Мир за стеклом чана был размытым и нереальным. Инструктор подошёл вплотную к чану. Его голос раздался прямо в моей голове — чёткий, вибрирующий, словно он говорил внутри моего черепа.

— Слышишь меня? Хорошо. Вижу по ритму сердца, что ты адаптировался быстрее, чем я рассчитывал. Это добрый знак. Твоё тело принимает среду без отторжения. Сейчас я начну активацию основной формации.

Я видел, как его рука легла на руническую панель.

— В малом архиве ты, наверное, читал про метод «инертных состояний», основанный на принципе тающего льда. Но здесь такого не будет. Никаких грубых сколов, разжижения и прочих крайне болезненных процессов. В лаборатории Вельстов мы используем кое-что другое. Мы не топим лёд. Мы… настраиваем резонанс.

Символы на панели вспыхнули ровным изумрудным светом. Гул кристаллов на потолке перешёл в тонкий свист, от которого заныли зубы. Не знаю, кстати, почему я ощущал этот гул, ведь ушами я его определенно не слышал.

— Процесс раскола души — это не хирургия, Дорен. Это музыка. Мы заставим твою суть звучать на двух разных частотах одновременно. Тело останется здесь, привязанное к основной тональности, а твой «осколок» отправится в путь. Но это будет и не осколок вовсе.

Я почувствовал, как эфирные нити, до этого лишь поддерживавшие меня в жидкости, начали меняться. Они больше не были прохладными. Теперь они ощущались как раскалённые иглы. Я отчётливо почувствовал точки контакта: затылок, основание черепа, семь точек вдоль позвоночника, ладони и подошвы ног. А после основных нитей, под кожу стали проникать сотни тех, что потоньше.

Это не было простым прикосновением. Они проникали глубже. Сквозь кожу, сквозь мышцы, минуя кости — нити тянулись к моим энергетическим каналам. А через них ещё дальше. К самой сути. Я «видел» внутренним взором, как фиолетовые жгуты энергии вплетаются в мою магическую структуру, словно паразиты, ищущие идеальное место для присасывания.

— Сейчас будет неприятно, — голос инструктора стал отстранённым, словно он читал лекцию. — Мы начинаем первую фазу разделения. Твоё сознание сейчас — это монолит. Мы должны найти естественную трещину. У каждого она своя: старая травма, забытое горе, нереализованное желание. Магия найдет этот изъян и расширит его, используя как точку входа.

Я запоздало подумал, что впереди замаячили нереально большие неприятности. Ведь если воспринимать травмы, горе и нереализованные желания как изъян, то моя душа была чёртовым решетом.

Я хотел закричать, но из лёгких вышла лишь цепочка пузырьков. Боль была не физической. Это было ощущение, будто кто-то засунул руку мне в грудь и начал медленно разрывать мою личность на две части. Потом на четыре. На восемь. Шестнадцать… Мои воспоминания, мои чувства, само осознание «Я» — всё это начало дрожать с такой частотой, что картинка перед глазами стала рассыпаться.

«Спокойно…» — попытался я ухватиться за ускользающую мысль. — «У них это отработанный процесс. Разве может это быть больнее и страшнее, чем смерть?»

Но мне всё равно было страшно.

— Странно… Откуда такие показатели… — до меня донёсся приглушённый голос, как будто инструктор разговаривал сам с собой. — Внимательно следи за светом! — а вот это уже мне.

Голос мужчины начал отдаляться, словно я проваливался в глубокий колодец.

— Не пытайся удержать всё целиком. Выбери часть себя, которую ты готов отпустить. Позволь ей отколоться…

Понимать бы ещё, что конкретно ты от меня хочешь. Когда твой разум разваливается на тысячи частей, немного не до логических рассуждений. Возможно, он думает, что внутри меня образовался лишь один свободный фрагмент. Но если я сделаю так, как он говорит, то буквально рассыплюсь в мелкую пыль.

Я почувствовал, как нити внутри меня рванули в разные стороны. Духовные каналы, укреплённые Ложным Вознесением, сопротивлялись с яростью раненого зверя. Тоже, кстати, неувязочка. Рассчитаны ли эти нити на такое сопротивление? Как бы не выдать себя. Для формации Карна мой «монолит» оказался куда прочнее, чем они рассчитывали. Вместо того чтобы аккуратно «расколоться» по трещине, моя душа начала деформироваться под колоссальным давлением.

Вспышка.

Ослепительный белый свет заполнил всё пространство. Я перестал чувствовать жидкость, чан, лабораторию. Осталось только ощущение бесконечного падения в бездну, где не было ни верха, ни низа.

«Только… не… снова…»

Эта мысль была последней, прежде чем темнота окончательно поглотила моё сознание, обрывая все связи с материальным миром.

— Слава Императору!

От нарастающего гула ста тысяч глоток, казалось, задрожали даже стены дворца.

— Слава Императору!

Будоражащая кровь сцена, на которую я смотрю вниз с полным равнодушием. Не то чтобы я часто становился свидетелем настолько масштабных торжественных моментов. Но все же, эта искренняя эйфория, гордость и восторг толпы на площади совершенно не тронули моё сердце. Что поделать, ведь эти крики предназначены не мне.

— Слава Императору!

Хотя, для меня вряд ли что-то изменится, даже если я окажусь на месте мужчины в роскошной мантии в трех метрах от меня. Моя жизнь с самого начала обречена на горький конец. Любая жизнь. И эта не исключение.

— Слава императору!

Как же я ненавижу это место и этих людей.

Это перерождение слегка отличается от других. Обычно, когда я осознаю себя, то нахожусь уже в более-менее взрослом теле. Однако на этот раз было отличие.

В этот мир я пришёл с кровью.

Моя мать была четвёртой женой того, кому сейчас кричат все эти люди внизу. Но родиться сыном верховного правителя не так хорошо, как может показаться. Особенно если на тебя сразу же начнут точить зуб остальные жёны императора и их дети.

Сразу после моего рождения, буквально в ту же ночь, в поместье проникли убийцы. Когда я, полуслепой и беззащитный, услышал отчаянные крики и грохот заклинаний, то подумал, что эта жизнь будет удивительно короткой.

Но я ошибался.

Убийцы действовали нагло, накрыв дворец пологом тишины, они не скрывались и устроили безжалостную резню, но это также дало моей новой матери возможность подготовиться пока внизу умирали слуги и охрана. Даже ослабленная после родов, она оставалась неплохим магом.

Из-за бесконечной череды смертей и трагедий моё сердце давно очерствело. Но по необъяснимой причине именно эту сцену калёным железом выжгло в моей памяти: хрупкая женщина с тонким клинком в руке и десяток бездыханных тел на полу.

Моё крохотное сердце бешено стучит в груди. Я смотрю на её залитую кровью ночную рубашку, на страшные ожоги на руках и ногах и понимаю, что ей не выжить. Я давно решил для себя, что в моей жизни нет места для глубоких эмоций. Но в этот раз мои кулачки всё равно сжимаются.

Женщина медленно, с большим трудом поворачивается, и я вижу самую чистую и искреннюю улыбку в своей жизни.

— Всё будет хорошо.

Она пытается сделать шаг вперёд, но падает.

— Мама!

Меня почти оглушает крик девочки, что держит меня на руках. Моей старшей сестре всего семь лет, и я даже представить себе не могу, какой эффект недавняя сцена на неё произвела.

Плач и истерический визг тяжёлым молотом бьют по моим неокрепшим барабанным перепонкам, но я стараюсь не реагировать. Пусть она поплачет.

Ещё один кристально чистый кадр в моих воспоминаниях.

—№@?№ — кажется, это моё имя. — Позаботься о сестре.

Женская рука нежно касается моей щеки, а затем бессильно опускается вниз.

Заказчиков жестокого нападения так и не нашли. Но мне не нужны были доказательства. Я и так догадывался, кто это был.

К своей четвёртой жене император испытывал особую страсть. Кто-то бы даже назвал это любовью, но я никогда не забуду тот факт, что мой батюшка для того, чтобы заполучить мою мать, вырезал всю её семью и сжёг её родной город.

Бывшую принцессу захваченного королевства сразу невзлюбили остальные жёны. Из-за явного фаворитизма императора она стала их общим врагом. После рождения моей сестры градус напряжения немного спал, ведь император был заметно разочарован, что первый ребёнок от новой жены — девочка.

И всё же жизнь моей матери во дворце лёгкой не стала. После началась длительная военная кампания, и мой будущий биологический отец лично возглавил армию. Завоевательная война длилась шесть долгих лет, и всё это время молодая женщина с маленьким ребёнком без влияния и семьи подвергалась постоянным издевкам, интригам и издевательствам.

Но всё же черту первые три жены не переступали и всегда старались действовать тайно и окольными путями, потому что знали, что император не простит, если с его «любимой» женой что-то случится. Однако, когда война закончилась, всё изменилось.

Вернувшись домой, батюшка император снова воспылал страстью. В результате чего на свет появился я.

Вот только моё рождение все же вскрыло давно назревавший нарыв в этой ядовитой семье. Именно под видом вражеских недобитков, жаждущих мести, и было совершено нападение. Убийцы явно должны были убить и мать, и её детей, но что-то пошло не так.

Честно говоря, как я не раз потом думал, эти безмозглые змеи в обличии человека совершили ошибку. Темперамент императора был всем известен. Он горел ярко, но быстро перегорал. Возможно, через год-другой его любовь к моей матери угасла бы сама по себе. Тем более что после последней войны у него появилась еще одна, уже пятая жена.

Однако из-за того, что мою мать так рано лишили жизни, в памяти императора она осталась потерянным идеалом, который уже никто не сможет переплюнуть. Из-за этого, в некоторой степени, мы с сестрой стали неприкасаемыми. Даже несмотря на то, что сам мужчина почти сразу же потерял к нам интерес. Хоть у императора и были подозрения, что с гибелью четвёртой жены не всё так гладко, ему всё же пришлось закрыть на это глаза. Ведь иначе, если выяснится правда, что в этом деле, скажем, замешана императрица, ему придётся пойти на крайние меры. Ведь авторитет императора нельзя подвергать сомнению.

Ещё одно покушение мой отец бы точно не простил. Во всяком случае не в ближайшее время.

И вот мне уже пять лет. А империя готовится к новой войне.

От восторженных криков толпы меня начинает слегка подташнивать. Весь этот город, нет, вся эта страна живёт и богатеет только за счёт бесконечных военных компаний. Счастье одних, построенное на крови и смерти других.

Любая смертная империя рано или поздно захлебнулась бы такими амбициями. Смешение культур и мировоззрений, ослабленный контроль над дальними территориями, лишиться всего заработанного в таких условиях проще простого.

Но магия меняет правила игры.

Когда армия способна в кратчайшие сроки достичь любой точки государства, когда сильнейшие бойцы могут ударами ладони сравнять целый город с землёй, какой бунт или восстание может стать по-настоящему успешным?

На этой церемонии я чувствую себя чужаком. На императорском балконе многолюдно, сам мужчина, четыре женщины и полтора десятка детей, но среди них есть лишь один человек, которому я не желаю смерти.

Моя старшая сестра спокойно стоит рядом, и держит меня за руку. На самом деле с той самой ночи мы вообще практически неразлучны. Для сестры моё существование служит единственным маяком во мраке этой «изысканной и благородной» жизни. Я тот спасительный круг, который не даёт ей погрузиться в пучину отчаяния.

Поначалу мне не хотелось этого делать. Однажды проклятие обязательно заберёт меня. И я очень не хотел, чтобы в этот момент девочка оказалась рядом. Если бы это было возможно, я бы отправил её куда подальше, а сам, наоборот, держался поближе к дорогому папочке и его поганой семейке. Но проклятие никогда так не работало. Натравить его на других невозможно. Страдать в любом случае буду я. Поэтому я решил, что для того, чтобы выполнить последнее желание женщины, которая в этой жизни стала моей матерью, я могу сделать лишь одно. Полностью отказаться от тренировки магического дара.

Это не решит проблему. Лишь отдалит неизбежную катастрофу. Но я надеялся, что к тому времени буду далеко от дворца и моей сестры, и не задену её своей неизбежной судьбой. Я надеялся, что до того, как мне исполнится десять, я смогу сбежать из дворца.

Вот только сможет ли сестра выжить самостоятельно? Даже если я буду далеко, этот императорский дворец — место, бесконечно далёкое от счастливой сказки. Даже если она всё вытерпит, в лучшем случае через несколько лет её отдадут замуж за какого-нибудь не слишком важного вассала, чтобы скрепить отношения между семьями. Если повезёт, будущий муж будет не слишком стар. Но магия и длинная жизнь мистиков сводит этот шанс практически к нулю.

К тому же моё внезапное исчезновение обязательно разобьёт ей сердце.

Как же мне быть?

— О чём думаешь?

После церемонии мы возвращаемся домой. Наше поместье чуть в стороне от других. Из всех дворцовых построек оно самое скромное. И слуг с охраной в нём самый минимум. Но нам с сестрой это даже на руку.

— О том, сколько будет длиться новая война.

Мне всего пять, но сестру совсем не удивляют мои слова. Я всегда вёл себя с ней старше своего возраста. И с самого начала был спокойным ребёнком. Обычный младенец не смог бы вытащить девочку из той бездны отчаяния, в которой она тонула в первый год после смерти матери. Но мне это как-то удалось. Внимательно наблюдал за её характером и тщательно выбирал моменты, когда её развеселить, а когда слегка покапризничать, чтобы отвлечь от грустных дум.

В итоге мне удалось спасти сестру от депрессии. Хотя она и стала слишком уж во всём на меня полагаться. Но по-другому я не мог.

— Издевательства станут ещё сильнее… — девочка вздохнула. — Ты не представляешь, как я хотела сегодня выбить все зубы Крому, когда он хвастался передо мной своим прорывом.

— Теперь, когда он маг, его лучше избегать, — в ответ я могу лишь грустно улыбнуться.

Кром — младший сын третьей императорской жены. Он всего на два года младше моей сестры, но уже начал усиленные магические тренировки, в отличие от неё. Она по-прежнему не пробуждённая, хотя у неё и есть формальный учитель. Но мне было достаточно лишь один раз подслушать их занятия, чтобы понять, что он делает всё что угодно, но только не учит сестру магии.

— А эта сучка Джия заявила, что сразу после того, как освоит огненную магию, она первым делом спалит мои волосы.

Сестра и сама понимала, что, скорее всего, её занятия саботирует одна из жён. Скорее всего, вторая, ведь сестра объективно намного красивее её дочерей. И с каждым разом «шутки» этих мелких гнилых личинок становятся всё злее и опаснее. Та же Джия спит и видит, как бы изуродовать лицо моей сестры. И когда у неё появится магия, а будет это, судя по всему, очень скоро, придётся ждать беды.

Спустя три дня жара стала почти невыносимой. Лето — любимое время года императора для того, чтобы проливать чужую кровь.

Во дворце было тихо, «отец» готовился к войне, а его жёны часто пропадали на званных вечерах столицы. Это был редкий шанс для того, чтобы без лишних проблем прогуляться. Мы с сестрой решили выбраться к Дальним прудам — там, под сенью плакучих ив, еще сохранялась хоть какая-то прохлада. Это была окраина императорских садов, место заброшенное и непопулярное у «золотой» молодежи дворца. Именно то, что нам нужно.

Но, не знаю даже, проклятие или банальная невезение испортила все планы.

Мы еще не дошли до воды, когда из-за густых зарослей выпорхнула Джия. За ней, лениво переваливаясь и подбрасывая в руке тяжелый булыжник, шел Кром. Их сопровождали еще двое — какие-то дальние племянники одной из жен, чьи имена я даже не удосужился запомнить. «Свита» для мелких хищников.

— Ой, смотрите, кто это тут у нас? — Джия картинно прижала ладошку к губам. — Наша маленькая замарашка вывела своего щенка на прогулку?

Сестра инстинктивно сжала мою ладонь. Я почувствовал, как её пальцы мелко дрожат.

— Отвали, Джия, — голос сестры был тихим, но она старалась придать ему твердости. — У тебя других развлечений нет? Мы просто идем к пруду. Мы вам не мешаем.

— Не мешаете? — Кром вдруг резко остановился. — Самим своим видом мешаете. Бездарные отбросы. Не могу поверить, что у нас одна кровь. Хотя не удивился бы, если бы вдруг выяснилось, что ваша мертвая мамаша заделала вас с каким-нибудь жалким слугой.

Очевидно, на меня детские подначки мелких ублюдков не действовали, но сестра ощутимо задрожала. Кром, заметив её ярость, мерзко ухмыльнулся и подбросил камень выше, а тот вдруг замер в воздухе, окутанный тусклым серым сиянием. Довольно примитивная магия земли. Самая базовая форма манипуляции весом, но для ребенка его возраста — повод для запредельной гордости.

— Смотри, сестренка, — Кром обратился к Джии. — Она на два года старше, но так и не смогла зажечь даже простую искру. Мусор.

Конечно же, они знали, что учитель сестры ничему её не учил.

— Верно. А знаешь, что я подумала? Мусору не нужно такое красивое платье, она его не заслуживает. — Джия сделала шаг вперед. Её глаза лихорадочно блестели. — И такие длинные волосы тоже ни к чему. Знаешь, я вчера тренировалась. Мой наставник сказал, что у меня удивительное сродство с огнем.

Она щелкнула пальцами. Маленький, неровный язычок пламени заплясал на её ногте. Совсем слабый, едва заметный при дневном свете, но в глазах девочки он отразился настоящим пожаром.

— Не подходи. — сестра попятилась, увлекая меня за собой.

— Ты куда это собралась? Я просто хочу помочь тебе с прической. Поверь, сделаю даже лучше, чем сейчас.

Джия вдруг резко взмахнула рукой. Крохотный сгусток огня полетел в сторону сестры. Это не было по-настоящему опасно, этот вялый огонек мог разве что подпалить подол или испугать. Но сестра, лишенная магии, запаниковала. Она споткнулась, наступив на край собственного платья, и начала падать, закрывая лицо руками.

Я среагировал раньше, чем успел подумать. Мой беспокойный разум выдал решение мгновенно. Ведь некоторые вещи можно делать и без магии.

Я рванулся вперед, якобы пытаясь закрыть сестру, оттолкнул её в сторону. В то же время споткнулся сам и полетел вперед, падая прямо на Джию. Маленькое, слабое тело пятилетнего ребенка — отличная маскировка. Я врезался ей в колени настолько удачно, насколько это вообще возможно. Её рука дрогнула, огненный плевок ушел в сторону, а сама девушка вскрикнула от сильной боли.

— Ах ты, мелкий выродок! — завизжала Джия, теряя равновесие.

— №@?№! — сестра подхватила меня, прижимая к себе.

— Прости, я споткнулся, — я поднял на них «напуганные» глаза, старательно выдавливая слезы. — Сестренка, ты в порядке?

Кром, видя, как его любимую сестру сбил с ног «щенок», побагровел. Камень, который он удерживал магией, рухнул на землю, едва не раздробив ему пальцы на ногах.

— Ты… — он шагнул к нам, занося кулак.

Я видел его движение как в замедленной съемке. Плохая стойка, открытый подбородок, вес смещен не на ту ногу. Будь я в теле его ровесника, я бы сломал ему шею за долю секунды. Но даже в теле пятилетки при желании смогу покалечить. Пусть и с большим трудом. Жаль, что это лишь несбыточная фантазия. Сейчас я мог только одно — закрыть собой сестру и надеяться, что он не ударит слишком сильно.

— Кром, остановись! — закричала сестра, она думала так же и тоже закрыла меня собой. — Он же просто ребенок!

— Знай своё место! — Кром замахнулся, но в последний момент Джия схватила его за локоть.

— Нет, Кром. Бить их — это слишком скучно. Нас могут наказать, если останутся такие явные следы.

Она спокойно оттряхнула платье. Её лицо, еще недавно миловидное, теперь напоминало маску старой ведьмы.

— Знаешь что, — она подошла вплотную к сестре, — Открою тебе секрет. Через две недели на дне моей матери кое-что произойдет. Представляешь, так совпало, что всем детям императора нужно будет показать свои успехи в магии. Все уже заранее согласились, кстати. И когда ты выйдешь туда и снова покажешь «ничего»… Мама сделает предложение о том, чтобы отец выдал тебя замуж за Горного Клыка.

Сестра побледнела так, что стала похожа на привидение. Горный Клык был старым вассалом на северной границе, известным тем, что ни одна из его трех жен не прожила дольше года.

— Отец никогда на такое не согласится… — прошептала она.

— О, поверь, на северной границе сейчас не все спокойно, а у Горного Клыка самые сильные маги в регионе, — Джия мерзко хихикнула. — И отец очень не хочет, чтобы после того, как он отправится в новый поход, на севере вспыхнуло восстание. Идем, Кром. Здесь слишком душно.

Они ушли, оставив нас в тишине, нарушаемой только шелестом ив у воды и тяжелым дыханием моей сестры.

Я чувствовал, как её слезы капают мне на затылок. Мои маленькие кулаки сжались. Все, что я хотел — это тихо прожить эти годы, а затем так же тихо исчезнуть.

Но как я могу вести себя тихо сейчас?

— Это неправда… — сестра всхлипнула, прижимая меня сильнее. — Это не может быть правдой… Братик, что мне делать?

Я отстранился и посмотрел ей прямо в глаза. На мгновение я позволил своему настоящему «я» проглянуть сквозь маску ребенка.

— Ты пробудишься, — сказал я ровным, совершенно не детским голосом. — Я сам тебя научу.

Когда-то давным-давно я думал, что мой секрет нужно обязательно хранить в тайне. Но множество перерождений спустя осознал одну простую вещь: а какая, собственно, разница?

Сколько ни умирай, а способа развеять проклятие так просто не найти. Так почему бы не воспользоваться чужой силой?

Долгое время я искал совета сильных мистиков. Мне это редко когда удавалось, еще реже эти сильные мастера соглашались помочь. Для большинства даже упоминания вскользь о непреодолимой зловещей магии было достаточно, чтобы отбить малейшее желание помогать подозрительному незнакомцу.

Конечно, были и любопытные. А также те, кто наивно полагал, что справится с любым вызовом, потому что их навыки находятся на самой вершине магических наук. Разумеется, никто не преуспел.

Но с тех пор я не видел такой большой проблемы в том, чтобы поделиться с кем-нибудь своей историей и многочисленными знаниями. Я делал это редко, хотя порой даже брал временных учеников, обучая их самым разным вещам. Но тем не менее подолгу я нигде не задерживался и никогда не оставался рядом с людьми, к которым испытывал хоть малейшую симпатию.

Правда, со временем подобные импульсы сошли на нет. На меня накатила непреодолимая апатия и безразличие к жизни и окружающим людям. Оттого внезапное желание снова вмешаться в чужую судьбу было неожиданным даже для меня самого. Но при этом сомнений я не испытывал.

— А ты можешь?

Как ни странно, сестру совсем не удивило моё предложение. Услышав мои слова, она быстро успокоилась и с ожиданием посмотрела прямо в глаза.

— Могу. И даже больше.

Внешне я был спокоен, но внутри сильно переживал. Раскрыв секрет, я мог навсегда разрушить наши отношения, но, не раскрыв, разрушу её жизнь, ведь если Джия говорила правду, у сестры не было будущего.

На укромной лужайке недалеко от пруда я медленно рассказывал о своем прошлом.

— Я знала.

Но реакция старшей сестры оказалась неожиданной.

— Знала?

— Ну не то чтобы знала, но догадывалась… — Девочка слегка замялась. — Ты всегда был очень необычным.

— Аура… Прости меня.

Полное имя сестры было Аурилия. Но так как других близких у неё не было, сокращённый вариант имени использовал лишь я один.

— За что ты извиняешься? Ты не сделал ничего плохого.

— Разве ты не понимаешь? Если бы не я… Может быть, наша мать… — Этот момент дался бы тяжелее всего. Если она осознает, насколько негативное влияние я оказываю на окружающих…

— Никогда больше этого не говори! — Внезапно в голосе Ауры прорезалась явная злость. — Ты в этом не виноват. Ещё до твоего рождения наша жизнь стала катиться под откос. Я плохо помню те годы, но маме было очень тяжело. Если кого и винить, то только жён этого человека. И его самого.

— Не ругай его вслух. — Я покачал головой, быстро оглядевшись по сторонам. — Сильному магу вовсе не обязательно сидеть поблизости, чтобы подслушать чужой разговор.

— Хорошо. — Аура спокойно кивнула.

Если моё отношение к императорской семье было понятным и закономерным, то ненависть сестры к отцу не поддавалась здравому смыслу и была гремучей смесью жгучей детской обиды и яростной жажды отомстить за смерть матери. Она не могла простить императора за то, что он, по сути, бросил нас на произвол судьбы. Если в её сердце когда-то и было место для родительской любви, то сейчас в нем уже ничего не осталось.

Тренировки мы начали в тот же день. К счастью, тот факт, что до нас практически никому не было дела, сыграл на руку. Уже ночью с моими подсказками Аура смогла совершить прорыв и почувствовать ману. И добиться этого казалось очень просто, ведь моя сестра оказалась невероятно одарённой. Природный талант позволил ей ворваться в мир магии с первой попытки. По сути, она и так долгое время топталась у порога, и если бы не некомпетентный учитель, саботирующий её обучение, прорвалась бы давным-давно.

Но чтобы сорвать планы мерзкой мамаши Джии, одного прорыва явно было недостаточно. Ведь эта порочная женщина собиралась уничтожить жизнь запуганной и совершенно бессильной девочки, которая никак не могла ей хоть как-то угрожать. Это было за гранью моего понимания.

Вполне вероятно, она настолько ненавидела нашу мать, что хотела полностью подавить и уничтожить её наследие. К тому же был и такой вариант, что третья жена, как и вторая, опасалась, что из-за своей красоты Аура сможет удачно выйти замуж и в будущем отомстить её детям. Я не знал, какая из трёх женщин организовала покушение пять лет назад, действовала ли кто-то в одиночку или они объединили усилия, это уже было неважно. Попытка выдать сестру за Горного Клыка была объявлением войны. И в этой войне я не собирался брать пленных.

Тренировки шли гладко. Пусть две недели — короткий срок, но при желании, должном усердии и за такое время можно сделать многое. Чтобы впечатлить императора настолько, чтобы он передумал объявлять помолвку, нужно показать что-то серьёзное. Даже несмотря на то, что это повесит на спину Ауры жирную мишень.

Раз император ценит силу, для первого показа нужно использовать стихийную магию. Без вариантов. И что лучше подойдёт для яркой демонстрации, чем парочка мощных молний?

Сестра поначалу просила обучить её магии огня, чтобы она у всех на глазах могла утереть нос Джие, но я отказался. Магия молний явно давалась ей лучше, так что из-за сжатых сроков выбирать нужно было самое эффективное.

Но со временем прогресс наметился не только в магии. Последний барьер, отделявший меня от полного принятия этой новой семейной связи, рухнул. То же самое можно было сказать и об Ауре. Моё признание не только не отдалило нас, но и сделало намного ближе. Из-за этого я удивился, когда заметил, что к концу второй недели старшая сестра становилась всё мрачнее и мрачнее.

— Тебе не о чем переживать, твоих достижений будет более чем достаточно. Император ни за что не отдаст потенциального стихийного мастера в чужую семью. — В один из вечеров я попытался её подбодрить после тренировки.

— Я не… — Девочка нахмурилась, подбирая слова. — Меня это не беспокоит. Я верю, что справлюсь.

— Тогда в чём дело? — Я посмотрел Ауре прямо в глаза.

— Неужели нет никакого способа снять твоё проклятие? — Во взгляде сестры промелькнула неприкрытая тревога.

— Во всяком случае я такого не знаю. — Я тяжело вздохнул. Эта тема и мне самому была неприятна.

— Но ведь ты знаешь столько всего… Неужели совсем-совсем ничего нельзя придумать?

Мне хотелось соврать, рассмеяться и сказать, что всё в порядке и ей не о чем переживать. Но после моего признания я больше не мог, да и не хотел ничего от неё скрывать.

— Прости.

— Это несправедливо. Так нельзя, ты же ничего плохого не сделал!

— Думаю, мне просто не повезло.

Какое-то время Аура молчала.

— Ты ведь говорил, что если не развивать магию, можно прожить дольше, верно?

— Верно, но из-за того, что я остаюсь очень слабым, когда проклятие начинает активно действовать… — Я замялся, пытаясь подобрать более-менее нейтральные слова. — Всё заканчивается не очень хорошо.

— Значит, ты действительно собираешься уйти?

— Не волнуйся, я успею тебя всему научить…

— Мне совсем не это важно! — Аура внезапно разозлилась. — Я не хочу, чтобы ты уходил и где-то умирал в одиночестве!

— У меня нет выбора. — Я тоже был серьёзен. — Иначе ты проклятие и тебя заденет.

— Мне всё равно!

— А мне нет! — На этот раз злиться начал уже я. — Я не могу допустить, чтобы ты пострадала из-за меня.

Я очень хорошо её понимал. Но даже несмотря на её возраст, я не мог ответить иначе.

— Почему боги нас ненавидят? — На глазах девочки навернулись слёзы.

— Ты преувеличиваешь. Им просто до нас нет никакого дела.

Я не стал ей говорить, что это даже хорошо, что местное божество даже не подозревает о нашем существовании. Ещё никогда внимание столь могущественной личности не заканчивалось для смертного чем-то хорошим.

День рождения матери Джии… Прошёл, как и ожидалось.

Почти весь вечер мы были практически пустым местом. Конечно, на публике никто не станет открыто насмехаться или издеваться над ребёнком императора. Не имеет никакого значения, есть у нас поддержка или нет, попытка принизить нас станет оскорблением нашего отца. Поэтому большинство гостей нас просто вежливо игнорировало. Гости здоровались с нами при встрече, выдавали несколько дежурных фраз-комплиментов, а после забывали про наше существование.

Но когда было объявлено, что пора молодому поколению продемонстрировать свои таланты, я отчётливо почувствовал на себе эти многочисленные взгляды. Среди них хватало сочувствующих, но больше было равнодушных. А кто-то откровенно наслаждался происходящим. Джия со своим придурком братом едва сдерживала торжествующую улыбку, поглядывая на нас со своего угла. Группа детей их возраста рядом с парой брата и сестры о чём-то оживлённо перешёптывалась и обменивалась смешками, бросая на Ауру откровенные взгляды.

Обычно для подобных демонстраций устраивали отдельное мероприятие в менее формальной обстановке. Но именно в день рождения у женщин не возбранялось если мать захочет похвастаться достижениями своего ребёнка.

Демонстрация талантов проходила здесь же, в малом зале. Хотя лично у меня язык не поворачивался назвать это огромное помещение маленьким. Пахло дорогим вином, экзотическими цветами и тем самым липким, едва уловимым ароматом страха, который всегда окутывает тех, кто боится не оправдать чужих ожиданий.

В какой-то момент я понял, что переоценил нашу с сестрой значимость. Если поначалу казалось, что эта демонстрация — тщательно спланированный удар конкретно по нам, то после того, как я спокойным взглядом окинул лица окружающих, стало ясно, что унижение сестры — это лишь приятная третьестепенная цель.

На деле же через своих детей аристократия боролась за влияние и внимание императора.

Это походило на своеобразный обряд. Младших вызывали по одному, они представлялись отцу и показывали свои скудные таланты. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что императору было совсем неинтересно наблюдать за этим скучным представлением. На автомате делая вид, что ему любопытно, он кого-то хвалил, кому-то, наоборот, советовал стараться лучше. Ясно было одно: оценивал он вовсе не детей, а их родителей.

Я стоял чуть позади Ауры, стараясь слиться с гобеленом на стене. Меня вызывать не будут, слишком ещё мал, а вот сестра выйдет в числе последних. Старшие дети императора уже слишком взрослые, чтобы тратить время на такие глупости, но вот Аура ещё попадала в группу младшего поколения.

— Следующая — Аурилия. — Голос распорядителя прозвучал почти небрежно. В зале послышались едва различимые сдержанные смешки. Многие знали о её «успехах» под руководством подкупленного учителя. Самое печальное, что император тоже должен был это знать, но он так ничего и не сделал.

Сестра вышла на середину круга. Я видел, как напряжена её спина. В её голове сейчас, должно быть, вспыхивали ошметки наших ночных тренировок: мои сухие, не по-детски жесткие инструкции, ритм дыхания и схемы потоков маны, которые я заставлял её заучивать до автоматизма.

«Не думай о толпе. Не думай об отце. Есть только ты и мана. Позволь ей течь, не сжимай её, а направляй».

Это было моё последнее напутствие для неё перед вызовом.

Джия подалась вперед, её лицо предвкушало триумф. Она уже нарисовала себе картину сестры в рваных обносках на северной границе. Но Аура сделала вдох.

В следующую секунду зал залила ослепительная вспышка.

Это не было вялым пламенем или дрожащим камешком. Это была чистая, необузданная ярость небес, втиснутая в изящную форму. И личный гнев сестры на всю несправедливость, которая нас окружала. Тонкий, как игла, разряд молнии с оглушительным треском прошил пространство и вонзился в тренировочный манекен из магического дуба, который должен был выдерживать атаки взрослых мистиков.

Манекен не просто загорелся. Его буквально разорвало на куски. Ошметки дерева, объятые синим пламенем, разлетелись по залу, заставив гостей вскрикнуть и отпрянуть. Конечно, защитная формация зала спокойно удержала бы атаку и в тысячу раз мощнее, но так было сделано специально для пущего эффекта — защитная магия погасила импульс заклинания и остановила разлетевшиеся щепки в самый последний момент.

Наступила тишина. Такая гулкая, что было слышно, как догорают куски дерева на полу.

Я перевел взгляд на императора.

Он впервые за весь вечер по-настоящему повернул голову. Его глаза, обычно холодные и пустые, сейчас сузились, в них вспыхнул тот самый интерес, с которым хищник смотрит на новую, неожиданно аппетитную добычу. Я хорошо знал такой взгляд. Он не видел в Ауре дочь. Он видел в ней инструмент. Оружие, которое внезапно оказалось в его арсенале.

— Молния… — негромко произнес он, и этот шёпот разнёсся по залу эффективнее любого крика. — И вторая ступень. В таком возрасте. Горжусь тобой.

Я почувствовал, как воздух в зале изменился.

Да, скорее всего, я перестарался. Но Аура действительно была невероятно талантлива. Когда я понял, что за две недели она способна с нуля подняться на две ступени, я сначала подумал, что нам не стоит так торопиться. Ведь это почти феноменальный рывок. Но после долгих размышлений мне стало ясно, что для того, чтобы отменить помолвку, нужно что-то из ряда вон выходящее.

План третьей жены рухнул. Никакого «Горного Клыка» не будет — император никогда не отдаст стихийника такой силы какому-то вассалу. Но вместе с облегчением в мою душу заполз холодный и склизкий червячок сомнений.

Я посмотрел на императрицу и остальных жён. Их лица больше не были скучающими. Но если они ещё могли себя контролировать, то вот их дети — нет. В глазах той же Джии застыл ужас, уже через минуту сменившийся ядовитой, чёрной ненавистью. Они осознали: то, что должно было стать концом Ауры, стало её вторым рождением.

И теперь, скорее всего, последуют не просто вялые издевательства. Они попытаются её уничтожить. По-настоящему. И совершенно неясно, захочет ли наш отец в это вмешиваться.

Может быть, он и не допустит её смерти, но в остальном перед нами была полная неизвестность.

«Прости, Аура…» — подумал я, глядя, как отец подзывает её к себе.

Дальше было как раз то, что я ожидал. Проблемы.

Время летело быстро. Прошло два года.

Мне уже семь. Я сижу в библиотеке, листая запретные трактаты. Единственное явное преимущество этой семьи, если так подумать. Не знаю почему, но мне никто не запрещает читать всё, что есть в императорской библиотеке. А есть в ней много чего. И даже то, что я раньше совсем не знал.

Оказывается, после седьмой ступени есть совершенно новая стадия. Отречение. Для меня это открыло целый новый мир.

Учителя всё это время пытались учить сестру всякой ерунде. Но месяц назад она прогнала последнего из этих вредителей. Император ничего не сказал против. Никто не спрашивает, как она совершенствуется. Главное, чтобы был результат. А он есть, да еще какой.

Императорские жёны наседали всё сильнее.

Меня, кстати, пытались отравить. Будь у меня магия, я бы заранее смог определить яд, но из-за её отсутствия среагировал, лишь почувствовав практически незаметный привкус.

Месяц провалялся при смерти.

Аура рвала и метала, но что она могла, даже со своим талантом?

Всех слуг в нашем поместье повесили. Но, может быть, жёны этого и добивались? Ведь новые тоже не внушают доверия.

Прошло еще три года.

Мне уже десять, и я — посмешище.

Я, кстати, чудом смог пережить еще два покушения. Все знают, что старшая сестра души во мне не чает. Я её слабое место.

Аура для них недосягаема, но я без магии — лёгкая мишень.

Она больше не плачет. От слабой беззащитной девочки не осталось следа. Её взгляд стал холодным, как лёд на северных ледниках. Она — лучшая ученица академии, «Гордость Империи», но по ночам она по-прежнему приходит в мою комнату, просто чтобы поддержать меня за руку, поговорить, и убедиться, что я не попытаюсь улизнуть, пока её нет поблизости.

Но я попытаюсь. Десять лет — приличный срок. То, что проклятие до сих пор не вступило в полную силу, на самом деле было тревожным знаком.

Я знал, что мне нужно уходить. И сестра это знала. С каждым днём её настроение становилось всё хуже и хуже.

Но в один из дней она стремительной молнией влетела в мою комнату и схватила меня за руки.

— Мне кажется, я нашла способ. Нашла. Ты не умрёшь. Проклятье тебя не убьёт.

— Если ты не хочешь рассказывать, к чему тогда вообще этот разговор?

Сестра вела себя странно, но как будто не решалась мне всё объяснить.

— Ты мне доверяешь? — её неожиданные слова поставили меня в тупик.

— Странные вопросы ты задаёшь. — Я закатил глаза. — Еще раз спрашиваю, к чему всё это?

— Доверяешь или нет? — Аура не отставала.

— Доверяю. Но как это связано… — Я только начал говорить, но девушка сразу же меня прервала.

— Тогда пока ни о чём меня не спрашивай. — Она виновато отвела взгляд в сторону. — Прости, я немного поторопилась, это должно было быть секретом.

— Ты действительно нашла способ? Зачем держать это в секрете?

Я не то чтобы ей не доверял. За прошедшие годы я совершенно точно понял, что в мотивах Ауры мне не нужно сомневаться. Но поверить в сказанное всё равно было трудно, учитывая, сколько всего я испытал в прошлом. Лично для себя я давно решил, что если кто и мог снять проклятие, то только другое могущественное божество.

— Ты знаешь, какими были последние полгода. Я вся извелась и сидела как на иголках. Из-за тебя, между прочим. — Девушка плотно сжала губы.

Мне нечего было ответить. В последние месяцы я действительно попортил ей нервы. Из-за моего желания сбежать Аура не находила себе места и при этом прекрасно понимала, что никакие разговоры тут не помогут.

— Прости. Я виноват.

— Не извиняйся. — Девушка слабо улыбнулась. — Мы обсуждали это столько раз, что я давным-давно сбилась со счёта. Словами тебя не остановить. Да, на этот раз всё действительно серьёзно. Я говорю правду, я нашла способ остановить проклятие. Но пока не могу всё рассказать.

— К чему тогда эта сцена? — Мои брови сами поползли наверх.

— Я больше не могла ждать. Мне показалось, что если я буду молчать, в ближайшие дни ты куда-нибудь исчезнешь.

Настала моя очередь смущаться. Ведь мысли о побеге действительно приходили мне в голову всё чаще.

— Я бы не ушёл не попрощавшись…

— Ты хоть сам-то в это веришь? — Аура покачала головой. — Я не хочу рисковать. Поэтому дождись меня. Понимаешь? Я говорю тебе подождать, потому что способ спасти твою жизнь существует.

Честно, мне очень хотелось, чтобы это оказалось правдой. Но я больше склонялся к версии, что она просто-напросто заблуждается.

— И сколько ты предлагаешь ждать? — Я решил сделать вид, что задумался об этом предложении.

— Я не знаю точно, но…

— Аура. Если я задержусь слишком надолго, станет уже поздно.

— А почему ты решил, что это только твой выбор? — На смену нежной и заботливой старшей сестре пришла ледяная королева «Гордости Империи». От холода в голосе девушки у меня по спине побежали мурашки. — Да, мне очень трудно представить, как же невыносимо тебе жилось всё это время. Но ты тоже должен понять, если ты уйдёшь, мне тоже незачем будет жить.

— Аура, ты не можешь так говорить! — Я покраснел от злости осознав значение её слов.

— Могу и буду. Предупреждаю тебя, если ты исчезнешь… — Она мрачно прищурилась.

— Безмозглая девчонка! — Я вскочил на ноги и сжал кулаки. — Смеешь меня шантажировать таким способом⁈

— Смею. — Аура встала передо мной с мрачным выражением лица. — Будь уверен, я не блефую. Так что ты должен ждать.

— Ждать чего⁈

— Когда я всё подготовлю для того, чтобы остановить проклятие.

— Такой магии не существует! Смертным это не по силам! — Я даже представить себе не мог, что когда-нибудь окажусь в такой нелепой ситуации.

— Значит, ты всё-таки мне не веришь. — Глаза девушки погрустнели. — Но ничего страшного. Главное, что в конце концов ты сам всё увидишь.

— Я тебе верю. — Стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче, я взял Ауру за руки. — Просто мне кажется, что ты искренне заблуждаешься.

— Я не заблуждаюсь! — Девушка отдёрнула ладони, но осталась стоять на месте. — Ты должен мне верить!

— Тогда почему не расскажешь, в чём дело? — Ощущение, что мы ходим по кругу, действовало на нервы.

— Потому что так надо! Я твоя старшая сестра, неужели так сложно мне довериться⁈

— Я не хочу видеть, как ты умираешь. — Мой голос был слабым от понимания, что других аргументов у меня не осталось.

Мы действительно много раз обсуждали эту ситуацию. Но я бы никогда не подумал, что в итоге Аура начнёт угрожать мне собственной жизнью.

— Я и так живу в долг. Если бы не ты, от меня бы уже давным-давно избавились. Если моя идея не сработает… Значит, такова судьба…

Мне хотелось начать сначала. Снова всё подробно объяснить и разжевать. Убедить сестру, что теперь с её талантом и силой она сможет прожить полноценную и счастливую жизнь. Но я понимал, что это будет бесполезно.

— Хорошо. Я буду ждать.

Время снова понеслось вскачь. Прошло еще полгода.

Мне исполнилось одиннадцать. Иронично, но чем старше я становился, тем тише становилось во дворце. Это был разительный контраст по сравнению с ситуацией годовалой давности. Попыток унизить меня от наших многочисленных родственников резко стало меньше. Но мои враги не исчезли, нет. Они просто начали умирать.

Сначала это был наставник Крома — тот самый, что когда-то давно «забыл» научить Ауру основам. Его нашли в собственных покоях, превращенного в обугленную мумию. Официально — несчастный случай во время медитации. Спустя неделю бесследно исчезла старшая фрейлина второй жены.

Я смотрел на Ауру, когда она возвращалась с «тренировок». На её руках не было крови, но мне не нужно было задавать вопрос, чтобы узнать ответы. Она больше не советовалась со мной. Она просто со спокойной улыбкой ставила перед фактом: «Братик, не волнуйся, этот человек больше нас не побеспокоит».

Моя когда-то невинная и очаровательная сестра окончательно повзрослела.

Я понимал, что она строит свою собственную сеть. Но я не понимал её мотивов. Для снятия проклятия не нужна власть и интриги, нужна лишь невозможная магия, недоступная человеку. Или я чего-то не знал?

На совершеннолетие Ауры активизировалась вторая жена, с постоянными напоминаниями императору, что девушка должна выйти замуж. В какой-то момент ей даже умудрились организовать смотрины. В ответ на это старшая сестра вызвала на дружеский спарринг своего потенциального жениха и на глазах шокированной толпы отрубила ему голову одним мощным взмахом меча.

Это было вопиющим оскорблением как второй жены, так и семьи убитого, но император девушку не наказал. Ведь к тому времени Аура достигла седьмой ступени.

Если бы не её шокирующий талант в магии, сестра бы не стала действовать так решительно. Но в нашей семье сила открывала многие двери.

А император был только рад наблюдать за тем, как его дети, словно ядовитые пауки в банке, грызутся за малейшие крупицы власти. Его это не беспокоило, ведь собственная сила мужчины находился за гранью здравого смысла.

Ещё через два года император, мой так называемый отец, назначил Аурилию «Карающим Мечом» и отправил на подавление восстания во главе маленькой армии. В империи не было разницы, кто лидер — мужчина или женщина, сильная магия стирала любые границы.

Сестра эту очевидную проверку прошла с блеском.

Титул девушки прижился, и с тех пор Аура начала путешествовать по обширной империи, карать мятежников и наводить порядок в дальних регионах.

Я видел её всё реже. Но когда она приходила, её глаза светились лихорадочным блеском. Она продолжала засыпать меня вопросами о магии, хотя сама уже потихоньку готовилась к переходу на стадию Отречения Страстей. Благо, моих энциклопедических знаний и опыта хватало за глаза, в добавок я проводил в императорской библиотеке всё свободное время. Так что, по-факту, я совершенно уверенно мог объяснить старшей сестре все нюансы следующей стадии.

— Знаешь, — прошептала она одной из ночей, сжимая мою руку, — я так злюсь порой, что ты не можешь нормально развиваться вместе со мной. Но ничего, однажды мы это исправим. Ты точно станешь великим магом.

Я промолчал, ведь когда-то дал обещание, что не буду подвергать сомнению её уверенность.

Когда мне исполнилось пятнадцать, я понял, что проклятие начало просыпаться.

Мне пришлось приложить огромное усилия, чтобы не бросить всё и не сбежать.

Но к этому времени покинуть этот уплывающий в неизвестность корабль было уже невозможно.

Не пробудить магию к пятнадцати — настоящий позор. В глазах остальной семьи я был балластом, бездарным мусором, усевшимся сестре на шею. И в этом была большая проблема. Ни для кого не было секретом, с какой заботой и семейным теплом Аура ко мне относилась. Оттого наши братья и сёстры постоянно пытались использовать меня против неё. Нападки на меня снова участились, ведь сестра часто и подолгу отсутствовала. Если бы я сбежал, то, скорее всего, почти наверняка оказался в руках старших принцев и принцесс. А этого я тоже не мог допустить.

Но проклятие…

Сестра встретила новость равнодушно и напомнила, что я согласился ждать.

Вот только надолго ли меня хватит?

За следующие полгода я трижды оказался на грани жизни и смерти. Аура тоже была ранена во время подавления особенно громкого мятежа. Лично для меня ситуация выглядела очень плохо.

Но девушка упорно продолжала твердить, что всё идёт по плану, и самое главное — продержаться. Мне оставалось только смириться с судьбой.

Следующие три года были кошмарными.

Чтобы протянуть чуть подольше, сестра со всех уголков империи привозила мне артефакты на удачу. Моя комната стала походить на торговую лавку какого-то полубезумного старьёвщика, всевозможный хлам занимал всё свободное пространство. Но от этого вряд ли был хоть какой-то толк.

Когда Аура вернулась из очередного карательного похода, то обнаружила меня в очень ослабленном состоянии после тяжелой болезни. Последний год я вообще очень часто и сильно болел, гарантированно заболевая от любой мелочи.

— Прости, но, кажется, мне придётся нарушить обещание. — Я хрипло рассмеялся, не в силах подняться с кровати. В какой-то степени я даже чувствовал сильное облегчение, ведь смерть от болезни никак не затронет Ауру.

— Ты не умрёшь. — Девушка даже не вздрогнула и быстро села на мою кровать.

Я тут же почувствовал тепло в груди, помимо атакующей, лечебная магия была второй специальностью старшей сестры.

— Аура… Может, пора остановиться? — Я тяжело вздохнул.

— Кажется, в этот раз болезнь и в правду серьёзная. Ты бредишь. — Девушка оставалась спокойной.

— Чего ты ждёшь? Если тянуть дальше, то кха-кха… — Я внезапно закашлялся.

— Меньше болтай. Сколько раз мне повторять, что старшая сестра обо всём позаботится?

— Боюсь, я просто не дотяну до реализации твоих планов. — Улыбка получилась вымученной.

— Уже почти всё. Подготовка почти завершена. — Неожиданно девушка перешла на шёпот.

— Подготовка к чему?

— Совсем скоро ты узнаешь. Отдыхай. Пока. — Аура с любовью погладила меня по голове.

Через неделю мне стало ясно, что она имела в виду.

… Когда очнулся, то понял, что я уже не в своей комнате.

— Что происходит? Где мы?

Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что я нахожусь в просторной карете. Аура сидела рядом со мной, моя голова лежала у неё на коленях.

— Нам больше нельзя оставаться во дворце. Как я и сказала, подготовка почти завершена.

— Куда мы едем? И почему… Карета?

— Мы направляемся в надёжное место. Но придётся немного потерпеть, путь не самый близкий. А карету пришлось взять по двум причинам. Во-первых, ты ещё слишком слаб и не оправился от болезни для того, чтобы пользоваться портальной платформой. А во-вторых, я не хочу, чтобы кто-то понял, куда мы держим путь. Не переживай, завтра утром мы воспользуемся другим способом перемещения. Побыстрее.

— Ты хочешь сказать, за нами никто не следит? — Мне в это было трудно поверить.

— Не следит, в этом я точно уверена. Я тщательно подготовилась.

Девушка замолчала, посчитав, что сказала достаточно. Какое-то время мы ехали в тишине, но меня хватило всего на полчаса.

— Аура, пожалуйста. Скажи, что происходит. Я сдержал своё обещание и все эти годы верил тебе и не задавал вопросов. Пора объясниться.

Неожиданно на лице девушки появилось виноватое выражение.

— Я не могла тебе рассказать. Никак не могла. Я точно знаю, что ты разозлишься.

— Что ты сделала? — Я постарался успокоиться.

— Когда этот человек назначил меня своим палачом, я поняла, что это мой шанс. — Спустя минуту, с тяжелым вздохом Аура наконец заговорила. — Я должна была убивать мятежников. На все эти годы я готовила восстание.

— Ты делала что? — Мои глаза полезли на лоб.

— Ты меня хорошо обучил. Прости, я знаю, что не должна была использовать магию душ… Но ради тебя я пойду на всё что угодно. Я устраивала показательное представление перед толпой, а сама, когда это возможно, брала под контроль мятежников и их семьи.

— Дар, который у тебя появился, это ведь не близость со стихийной магией, да? — Моё лицо скорчилось в болезненной гримасе.

— Манипуляция сознанием. Я очень хороша в промывании мозгов. — Аура спокойно кивнула. — Я не могла допустить, чтобы кто-то прознал о моих планах. И теперь подготовка наконец закончилась. Когда я подам сигнал, все те регионы, что я якобы подавила, снова вспыхнут.

— Значит, ты решила устроить гражданскую войну. И зачем? — Мой голос был слабым.

— Ясно зачем. Чтобы свергнуть императора.

Я смотрел на Ауру и не узнавал её. В тусклом свете кареты её лицо казалось высеченным из холодного мрамора. В нём не осталось и следа от той испуганной девочки, что когда-то плакала над телом матери. Теперь передо мной сидела женщина, готовая утопить в крови величайшую империю этого мира ради одной-единственной жизни. Ради любви.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — Я изо всех сил пытался успокоиться, но получалось у меня плохо. — Десятки и сотни тысяч людей погибнут. Города обратятся в пепел. И всё это ради чего? Разве ты не собиралась преодолеть проклятие? Как это вообще связано? Я не хочу, чтобы из-за меня ты проливала столько крови!

— Не говори так, — она резко подалась вперед, и в её глазах на миг промелькнула старая, знакомая мне нежность, которая тут же сменилась стальной решимостью. — Ты — всё, что у меня есть. Этот мир и слезинки твоей не стоит. Император… Он нам не отец. Он паразит, который живет за счет этой земли и её людей. Он заслуживает этого возмездия.

Я закрыл глаза, вспоминая наши долгие беседы по ночам. О будущем и мечтах о спокойной жизни.

— Так причём здесь проклятие?

— Императорская власть. В ней всё решение. — Голос сестры был торжественным.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда ты объяснял о том, как работает проклятие, я кое-что поняла. Кое-что, что даже ты упустил. Эта магия очень могущественная, спору нет. Но насколько она на самом деле могущественная? Где её предел? Если судить по твоим рассказам, проклятие может спровоцировать что угодно. От локальной личной трагедии до глобальной масштабной войны. И на первый взгляд может показаться, что развязать войну должно быть намного сложнее, чем изменить одну единственную жизнь, отчего мощь проклятия кажется непреодолимой. Но как по мне, проклятие — это песчинка на вершине горы. Она способна вызвать невероятную лавину, но это всё равно песчинка, она не может сдвинуть гору напрямую. И для проклятия нет разницы, нужно ли заморить голодом рыбака или свергнуть короля. Оно всего лишь запускает цепочку событий. И к тому же у этой магии тоже есть свои правила, ведь так?

— Верно. — Я заторможенно кивнул.

— Так что она делает? Она не убивает напрямую, но превращает жизнь в кошмар. Однако, что случится, если проклятию придётся воздействовать одновременно на совершенно разных людей? Если ему придется сдвинуть не одну, а сразу сотни и тысячи гор?

— Что ты имеешь в виду? — От её рассуждения я нахмурился.

— В закрытом архиве я нашла описание одного ритуала. Он называется «Императорская Удача». Знаешь, какое у него описание? Император — это нация, а нация и есть император. Смысл ритуала в том, чтобы наделить одного человека удачей целого государства, а также в том, чтобы разделить неудачи этого человека на всех остальных.

— Подожди, ты хочешь сказать, что…

— Что будет, если проклятию придётся влиять на каждого человека империи по отдельности? Останется ли оно настолько же эффективным? Я сильно сомневаюсь. Теперь понимаешь, ради чего всё это? Я хочу сделать тебя императором. И разделить твоё бремя на всех остальных.

— Это какая-то бессмыслица.

Слова Ауры не давали мне покоя. Да и сама ситуация казалась абсурдной. Война? Есть ли у сестры хоть какой-то шанс на победу?

— Ты во мне сомневаешься? — на лице девушки промелькнула обида.

— Просто все это как-то слишком внезапно… — я зажмурился и стал массировать виски.

— Для тебя внезапно. Я готовила этот план много лет. — Аура вздохнула. — Могу только представить как это звучит. Но ждать больше нельзя. Твоё состояние… вызывает опасения. Я не могу рисковать.

Внезапно, она слегка задрожала и слегка сжав плечи, осторожно взяла меня за руку.

— Пожалуйста, прости, что я скрыла от тебя такую тайну.

Я посмотрел на взволнованную сестру и отвел взгляд.

— Ты ведь уже извинилась.

— Но ты так и не сказал, что прощаешь меня. Прости меня. Ради тебя я сделаю все что угодно.

— Я не злюсь. И ни в чем тебя не обвиняю. — спустя несколько томительных секунд ожидания я все же выдохнул. — Но все что ты сделала трудно принять.

Глядя на поддернутые влажной пеленой глаза Ауры я не знал, что и думать. Я давно не был альтруистом и не собирался читать сестре морализаторские нотации. Но все-таки понимание, что запущенные жернова войны в ближайшее время могут перемолоть бесчисленное количество жизней, коробило меня до глубины души.

— Что мне сделать, чтобы загладить вину? — жалобный голосок Ауры, наверное, мог бы растрогать даже камень.

— Ты можешь остановить это безумие?

— Невозможно. — сестра тут же решительно замотала головой.

За годы, характер Аурилии сильно изменился. Её властность, решительность, хладнокровие и беспощадность в рекордное время прославились по всей империи. Но когда она возвращалась домой и оставалась со мной наедине, она всегда была всё той же доброй и нежной девушкой, что и в детстве. Я просто не был способен её ненавидеть. Поэтому чистейшая незамутненная семейная любовь между нами не могла померкнуть и сейчас.

— Можешь подробнее объяснить свой план?

Всё, что мне оставалось, — смириться и плыть по течению. Всё равно никаких сил на то, чтобы помешать Ауре, у меня не было.

— Конечно. — Глаза сестры загорелись. — Мой первый этап — перекрыть поставку продовольствия с юга…

Девушка говорила и говорила. Она показывала карты, называла имена, а я всё больше поражался масштабу её подготовки.

— А почему ты решила, что эти старики пойдут за тобой? — Наконец обсуждение коснулось сильных магов обеих сторон. — Твой дар мог бы повлиять на обычных людей и слабых магов, но самые сильные…

— Я не совсем точно описала эту способность. Она усиливает природное обаяние и харизму. Я не могу превратить врага в союзника. Но тех, кто настроен ко мне хотя бы нейтрально, мне гораздо проще убедить следовать за мной.

— А магия душ? — Этот вопрос тоже не давал мне покоя.

— Карательные походы не были фальшивкой. Мне на самом деле приходилось убивать многих людей. — Аура опустила взгляд в пол. — Я решила, что раз некоторых вещей не избежать, лучше использовать эти смерти для важного дела. Тебе это противно?

— Не говори глупости. — Я в который раз сегодня тяжело вздохнул. — И как ты их использовала?

Вместо ответа Аура вытащила из пространственного браслета серый кристалл размером с кулак и протянула мне.

Я тупо уставился на высокоуровневое хранилище душ. Из-за отсутствующей у меня силы я не мог проверить его объём, но судя по внешним признакам и при условии, что оно заполнено под завязку, энергия внутри была эквивалентна душам десяти тысяч смертных.

— И сколько у тебя таких?

— Много. — Голос сестры был тихим.

— Сколько?

— Сотни. Чуть-чуть меньше тысячи. Энергия внутри уже более-менее очищена, поэтому её можно использовать и для формаций, и для усиления личных способностей.

— Что же ты наделала…

Конечно, наличие тысячи кристаллов не значило, что сестра пустила под нож миллионы. Души простых смертных в сравнении с душами сильнейших магов были как светлячки на фоне Луны. И всё же цифры в любом случае должны быть ужасающими.

— Я ни о чём не жалею. Если бы не я, это сделал бы кто-нибудь другой.

— Нет, Аура. Дело не в их смерти. Ты лишила этих людей шанса на перерождение. Я ведь объяснял тебе, почему магия душ — это самое последнее средство. — Во мне не было гнева, лишь глубокая печаль. — Как ты вообще смогла провернуть что-то настолько масштабное под носом у императора?

Я видел, что она чувствовала себя виноватой. И в то же время видел, что она была твердо убеждена, что сделала именно то, что требуется.

— В стенах дворца эта тема под запретом. И в столице людям не слишком понятна ситуация в других регионах. Но на самом деле дела империи не слишком хороши. Непрерывные войны истощили казну. Чтобы поддерживать праздную роскошь столицы, нужно всё больше и больше денег и ресурсов. Больше завоеваний. Если бы император время от времени останавливался, чтобы закрепиться на занятой земле, подавить волнения и ассимилировать людей, то, возможно, всё было бы не так плохо. Но сейчас правда в том, что если остановить войны, экономика страны быстро рухнет под собственным весом. Так что я просто воспользовалась ситуацией. Оказалось, что императору не слишком интересна собственная империя. Всё, что его волнует, — это собственная сила. Поэтому региональные лорды и согласились меня поддержать.

— Вот оно что… — И всё же я не мог не нахмуриться. — Я, конечно, отчасти подозревал что-то подобное, но не думал, что всё настолько масштабно. Но если всё действительно так… То всё-таки зачем этим старикам ты? Не думаю, что твоя харизма может повлиять на мастеров Отречения.

— Она и не повлияла. — Аура спокойно кивнула. — Для них я лишь удобная фигура, которую можно использовать. Наша мать была наследной принцессой второго по величине королевства на этом континенте. У нашего покойного дедушки не было других детей. Так что с точки зрения крови я и ты благороднее детей императрицы. Это, кстати, тоже одна из причин, по которой они нас ненавидят. Наши родственники по материнской линии поддерживают меня добровольно и искренне, что касается остальных… Если переворот закончится успешно, многие регионы выйдут из состава империи, снова восстановив прежние страны. Это в лучшем случае. В худшем они попытаются полностью уничтожить столицу и разделить остатки империи между собой.

— И… Это твой план? Или я что-то не так понял?

— Это мой план. Временно потерять несколько регионов — это небольшая цена. Позже мы все вернем. А насчёт возможного уничтожения столицы — хотеть что-то и сделать это — две большие разницы. Поэтому мне и нужно столько кристаллов. Если лорды попытаются переиграть наше соглашение, их будет ждать очень неприятный сюрприз.

— Ты очень в себе уверена. — Я горько усмехнулся.

— У меня был хороший учитель. — Аура тепло улыбнулась. — Положись на старшую сестру. Я ни за что не подведу.

— Я не сомневаюсь в твоём таланте… Но император на пике Отречения. Отречение Души — это совсем не шутки. Насколько я знаю, других мастеров такого уровня в империи нет. Как ты планируешь с ним справиться?

— Личная сила в этот раз ему не поможет. Если бы он достиг Вознесения — это другое дело, но Отречения Души недостаточно для того, что я ему приготовила.

Легендарная стадия Вознесения была мечтой любого мало-мальски талантливого мага. Мне самому было очень интересно узнать об этом уровне. Но в императорской библиотеке были одни лишь только слухи и предположения об этом этапе. Оттого было вдвойне непонятнее, откуда об этой стадии стало известно.

— Ты собираешься лично принять участие в финальном сражении? — Я зацепился за слова Ауры. — С седьмой ступенью в такой битве нечего делать.

— Когда мы доберёмся до места назначения и будем в безопасности, я начну готовиться к переходу к Отречению.

— Ты слишком торопишься. — В моём голосе прорезалась тревога. Талант Ауры был беспрецедентным. Без природной одарённости даже с моими наставлениями она не смогла бы прогрессировать так быстро. Но даже так Отречение в её возрасте — это было уже за гранью здравого смысла.

— Я не тороплюсь. Я помню всё, что ты мне говорил. Все твои лекции. Я чувствую, что готова. Это не спешка, это стопроцентная уверенность. — Девушка выглядела решительно.

— Даже так, Отречение Страстей и Отречение Души… — Я попытался было возразить, но сестра мягко, но решительно меня остановила.

— №@?№. Я не стану отсиживаться в стороне. Это неизбежно. Сколько раз мне повторять? Ради тебя я готова на всё что угодно.

— Что я хочу, это чтобы ты была счастлива и оставалась в безопасности. — Покачав головой, я без особой надежды посмотрел Ауре прямо в глаза.

— Разве ты не видишь здесь парадокс? Я буду счастлива только когда остановлю твоё проклятие. Другого не дано.

— Этот ритуал настолько хорош?

Мы наконец-то перешли к главному слону в комнате. Какой смысл будет в войне и завоеваниях, если найденная Аурой ритуальная магия не сработает?

— Более чем хорош. Мне кажется, он идеально подходит в твоей ситуации. Ты разделишь своё бремя с миллионами. Проклятие будет вынуждено действовать на каждого человека по отдельности. Это точно сработает.

Мне очень хотелось ей верить. Но прошлый опыт не позволял мне радоваться раньше времени. Слишком уж много раз я обжигался до этого. С другой стороны, эта злобная магия никогда не действовала одинаково. Иногда она была слабее, а иногда гораздо сильнее. Но одно я знал точно: её сила напрямую зависела от моих магических возможностей. Например, в этой жизни, если бы я стал изучать магию раньше, то к этому времени уже наверняка был бы мёртв. Ведь статус при рождении тоже играл сильную роль. Знатное происхождение и магический талант гарантированно вызывали преждевременное срабатывание катастрофической полосы невезения.

Это тоже, кстати, было непонятным моментом: если план сестры увенчается успехом, разве мой статус не повысится? Это должно усилить действие проклятия. А с другой стороны, если действительно получится разделить его с целой нацией, неужели негативное влияние не будет сведено к незначительному минимуму?

— Если этот ритуал настолько хорош, почему я о нём не знаю? Наш отец его использует? — Я задал следующий закономерный вопрос.

— Это ритуальная магия, если так можно сказать, наше наследство. Разъяснений по его действию в архиве почти нет, поэтому никто не знает, что он является чем-то значительным. Подробности я узнала от нашего прадеда по маминой линии.

— Он ещё жив? — Я с удивлением приподнял брови.

— У нашего биологического отца своеобразное чувство юмора. Он счёл забавным разрушить духовные каналы старика, чтобы тот не мог использовать магию и лишь беспомощно наблюдал за растущей империей. Но хотя прадед и потерял силу, он не потерял влияние. Это явная ошибка императора. Он презирает слабых, и это ему аукнется. Старик встретился со мной тайно. Рассказывал о прошлом нашей мамы. Очень жалел, что не может тебя увидеть, когда понял, как сильно мы с тобой ненавидим императора. Так речь зашла о Наследии и семейных техниках. Тогда-то я и узнала об «Императорской Удаче». Оригинальное название техники, кстати, «Удача Правителя», но прадед попытался обмануть императора и изменил название и скрыл часть описания. Как он мне признался, он даже хотел, чтобы наш отец её использовал.

— Зачем? — Это желание мне показалось очень странным.

— Дело в том… — Аура слегка замялась. — Для тебя эта ритуальная магия действительно подходит очень хорошо. А вот этому ублюдку очень бы не повезло, если бы он её использовал.

Заметив мой заинтересованный взгляд, сестра слегка прокашлялась и продолжила.

— Во-первых, она завязана на нашу кровь и на чужаков подействует заметно слабее. Но самое главное, тот, кто пользуется удачей правителя, не может развивать магию.

— Ты шутишь? — Мои глаза расширились.

— Появление этой ритуальной магии уходит корнями в глубокую древность. — Аура продолжила объяснение. — Когда сильные мистики повсюду, как правитель может быть слабым? Однако, где хороший правитель найдёт достаточно времени, чтобы развивать свои магические способности? Если не развиваешься — слаб и не вызываешь уважения. Если развиваешься — слишком мало времени уделяешь стране. Создатели ритуала хотели исправить эту проблему. Заклинание шлифовалось и улучшалось поколениями, и в итоге Удача Правителя стала чем-то уникальным. Но, к сожалению, уникальным настолько, что обычная мана вступала с этим состоянием в конфликт.

— Значит, прадед хотел, чтобы император использовал ритуал и собственноручно отрезал бы себе шанс добраться до Вознесения? — Меня поразила догадка.

— Так и есть. — Аура кивнула. — Но он перестарался. Слишком сильно пытался привлечь внимание ублюдка. Биологический отец узнал про этот важный нюанс и отказался от использования ритуала.

— Понятно.

Я решил, что на данный момент углубляться в этот вопрос бессмысленно. Сработает ритуальная магия или нет, заранее узнать невозможно. И я уже понял, что отговорить сестру от её восстания у меня никогда не получится. Всё зависело только от неё.

Добравшись до ближайшей союзной крепости, входившей в альянс мятежников, мы перебрались в воздушную лодку и отправились на восток, где нас уже дожидался прадед.

А после, гражданская война официально началась.

Первый месяц войны.

Начало было довольно тихим. В один день десять южных регионов просто перестали отвечать на запросы столицы. Поставки зерна и магических кристаллов оборвались. Императорские шпионы, рассредоточенные в тех краях, как будто испарились. А когда император отправил отряды карателей для выяснения обстоятельств, назад не вернулся никто.

Сигнал Ауры сработал идеально. Те «мятежники», которых она якобы усмиряла годами, восстали в едином порыве. Те, кому она промыла мозги магией душ, теперь шли в бой с её именем на устах.

Я наблюдал за красивыми закатами из окна высокогорной крепости нашего прадеда и много размышлял. Иронично, но пока мир вокруг рушился, я впервые за десять лет чувствовал себя в безопасности. Здесь не было убийц, только тысячи солдат, готовых умереть за мою сестру.

Третий месяц.

Император наконец-то осознал масштаб угрозы. Дипломатов посылать было незачем — на юг он послал Четвертый Карательный Легион.

Битва при Озерных Долах стала первой настоящей резнёй. В ней проявился стратегический талант старшей сестры. Не самая сильная магия Ауры столкнулась с выучкой имперских мистиков. Но я видел отчёты: поля были усыпаны телами, а вода в озёрах на неделю окрасилась в бурый цвет. Поле боя выбирала она, и перед столкновением успела как следует подготовиться.

В ту ночь Аура пришла ко мне и долго молчала, просто уткнувшись лбом в моё плечо. Её руки мелко дрожали.

— Ещё сто кристаллов заполнены, братик, — прошептала она.

Я не нашёл, что ответить. Цена моей жизни продолжала расти.

Полгода войны.

Гражданская война — это безумный зверь, пожирающий собственную плоть. Экономика империи, о которой говорила сестра, начала сдавать. В столице усиливался голод, а в провинциях — расцвело повальное мародёрство.

Аура же, вопреки моим опасениям, не выгорала. Напротив, она приступила к прорыву на стадию Отречения Страстей.

Я старался как мог, но без магии какую помощь я реально мог ей оказать? Я серьёзно опасался, что пока она убивала тысячи людей на полях сражений, ей не добиться успешного прорыва. Но она справилась без проблем.

— Ты в порядке? — спросил я её однажды, когда она вышла из медитации после того, как отдала приказ сжечь захваченный город, отказавшийся перейти на её сторону.

— Пока у меня есть ты, — ответила она с пугающей искренностью. — Я всегда буду в порядке.

Я знал, что Отречение Страстей влияло на мага так, что его доминирующая мысль или эмоция усиливалась многократно. И мне даже не нужно было спрашивать сестру, чтобы понять, какая эмоция стала для неё центральной.

Год войны.

Мы продвигались к столице. Прадед, несмотря на разрушенные каналы, оказался гениальным стратегом. Он использовал ненависть регионов к императору как таран.

Но мой отец… Он тоже не был дураком. Он позволил нам подойти близко. Он позволил Ауре поверить в свою непобедимость. В какой-то момент мне даже стало казаться, что для императора всё это война — не большая игра.

У стен Драконьего Пика нас ждала засада. Сам император не явился, но он прислал своих «Теней» — мастеров шестой ступени, усиленных редкими и мощными эликсирами. Неожиданным нападением кулак убийц вырезал офицерский состав, а имперская армия взяла наше дезорганизованное войско в клещи.

Битва длилась три дня. Небо над пиком превратилось в сплошной каскад молний и огня. Аура впервые была на грани поражения. Чтобы переломить ход боя, ей пришлось использовать энергию сразу из сотни кристаллов душ.

Взрыв был такой силы, что половину горы просто стерло с лица земли.

Мы все же победили. Но когда пыль улеглась, стало ясно, что наши потери не позволяют продолжить наступление. Сестра была вынуждена отступить.

Два года войны.

… И вот мы стоим на границе Центрального региона. До столицы — три дня пути.

За год случилось многое. Мы побеждали и продвигались вперед. Проигрывали и отступали. Магия сильно меняет поле боя и масштаб боевых действий. Предугадать последствия даже одной единственной битвы практически невозможно.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мы прошлись по краю. И все же мы снова здесь.

Проклятие внутри меня затаилось, словно в предвкушении той крови, которой ещё предстоит пролиться ради моего спасения. Но за прошедшие два года мне пришлось тяжело. Здоровье окончательно меня подвело. Вряд ли мне удастся протянуть ещё хотя бы полгода.

Аура это понимала и сильно торопилась. Из-за этого потери были ощутимо больше, чем могли бы быть. Она готовилась к финальному рывку.

— Скоро, — глядя на золотые шпили императорского дворца на горизонте, Аура стала необыкновенно спокойной. — Скоро мы закончим это. А ты наденешь корону.

Мне оставалось лишь кивнуть в ответ. Крови, пролитой во имя любви, хватило бы на целое море.

Надеюсь, это море не утопит всех нас.

Как и положено любому крупному городу, столица была очень хорошо защищена от нападения. Наивно было полагать, что мы в короткий срок сможем вскрыть эту мощную оборону. Даже если бы армия атаковала городскую формацию неделями напролёт, не факт, что этого оказалось бы достаточно. И это если не брать в расчёт, что столичные маги могут атаковать в ответ, терзая мощными заклинаниями нападающих.

Вот только Аура не собиралась играть по правилам. Оказалось, что в городе были предатели, которые смогли тайно разместить энергетические кристаллы, наполненные огромным количеством нестабильной энергии. По словам сестры, заручиться поддержкой столицы оказалось несложно, слишком уж властно и деспотично император решал дела в империи. До поры до времени это работало, пока вся власть была сосредоточена в его руках, страха перед ним было достаточно, чтобы все контролировать. Но как только трон под отцом зашатался, все амбициозные и честолюбивые люди стали потихоньку включаться в борьбу за влияние.

Их трудно было винить, за эти два года по империи широко разошёлся слух, что Аура планировала сделать императором именно меня. Большинство, очевидно, не знали наших взаимоотношений и ошибочно полагали, что она планировала править из тени, а я был удобной марионеткой, которой в случае чего будет совсем не жалко пожертвовать. Так что как в столице, так и среди наших региональных союзников хватало тех, кто думал, что после переворота сможет перехватить бразды правления над марионеточным императором.

Даже наш прадед думал о чём-то подобном. Нет, внешне он никогда не позволял себе ничего лишнего и не пытался отнять у сестры контроль над войсками. Вот только я всё равно видел этот крохотный огонёк амбиции в глубине его глаз. Конечно, он вряд ли думал о том, чтобы избавиться от нас после победы. Но прадед вряд ли забудет, что помимо крови нашей матери, по нашим венам также текла кровь тирана и узурпатора, захватившего его родину и поработившего его народ. Из-за этой детали его отношение никогда не будет на сто процентов искренним.

Что касается остальных, то тут даже обсуждать было нечего. Все уже давным-давно делили шкуру неубитого медведя и втайне строили планы, как избавиться от сестры и взять надо мной контроль.

Естественно, на данный момент это были только мои предположения и выводы, сделанные по косвенным признакам. Аура говорила мне не беспокоиться, но это было не так-то легко. Когда до финального сражения оставались считанные часы, волей-неволей задумаешься о всяком.

Предатели сработали как часы. Мощный взрыв, синхронизированный с внешней атакой, пробил брешь в на первый взгляд нерушимой формации.

Сидя в полевом штабе и склонившись над картой города, я в реальном времени координировал наступление штурмовых отрядов. Пока амулеты связи работали, вся информация о текущей обстановке стекалась ко мне. Это был далеко не первый раз, когда я руководил сражением, таким способом Аура пыталась придать мне веса и легитимности во время войны. Отчасти это работало, моего богатого опыта с лихвой хватало, чтобы грамотно руководить стратегией сражений и добиваться побед с минимальными потерями. Возможно, в иных обстоятельствах таких заслуг было бы достаточно, чтобы армия и народ признали мою власть, вот только гремящую славу Ауры невозможно было переплюнуть.

У неё было всё, что нужно: невероятные талант и сила, яркая харизма, глубокая мудрость и острый ум. На её фоне я был практически незаметен.

Впрочем, меня всё устраивало.

Защитники, хоть мы и застигли их врасплох, сопротивлялись яростно. Несмотря на большое количество недовольных, немало было и тех, чье положение напрямую зависело от императорской семьи. Так что это была та самая ситуация из разряда «живём вместе и умираем вместе».

Брешь в северном секторе «Великого Предела» — столичной формации — со стороны выглядела жутко. Обычно невидимый барьер после взрыва стал напоминать кровоточащую рану в реальности. Воздух там дрожал и выл, мана, веками закачиваемая в щиты, теперь беспорядочно изливалась наружу, время от времени испепеляя всё вокруг в радиусе десятков метров от очередного всплеска.

— Первый, второй и пятый отряды — ускориться, — мой голос через амулет связи звучал сухо. — Шестой отряд, действуйте по плану, двигайтесь к северному арсеналу. Третий, четвёртый отряд, с запада фиксируется движение. Предположительно, регулярная армия, численность неизвестна. Ваша задача — связать их боем и медленно увести в сторону от нашего ударного кулака. Артефактов не жалеть. В случае подавляющего превосходства противника прорываться на объединение с шестым отрядом. Седьмой, восьмой отряд в режиме ожидания, удерживайте брешь, ждите дальнейших распоряжений…

Я раздавал приказы и наблюдал, как на карте серые точки наших штурмовых отрядов двигаются по узким улицам города. Не самая сложная магия позволяла быстро реагировать на любое изменение в ходе сражения.

Конечно, когда сражаются маги, даже самая изощрённая тактика может оказаться бесполезной. Могущественный мистик способен переломить ход любой, даже самой безнадёжной битвы. Поэтому было очень важно грамотно оценивать собственные силы и возможности. Некоторые битвы было невозможно выиграть, как ни старайся. К счастью, благодаря предателям, мы знали о примерном распределении сил защитников, что давало нам некоторое преимущество. Хотя нельзя исключать, что и на нашей стороне были шпионы. В таком случае первые серьёзные столкновения могут нас неприятно удивить.

Оборона столицы была построена по довольно стандартной схеме. Система сот, когда каждый район и улица могли стать изолированным полем боя, максимально замедляя вторжение и сводя разрушения к минимуму, давно прошла проверку временем. Каждый переулок был частью гигантского магического контура. Перераспределяя ману по узлам, столичные маги представляли собой серьёзную угрозу. Любая ошибка могла стать фатальной.

Стоило нашим бойцам закрепиться на первой площади, как из узких окон жилых домов ударили Иглы Света — точечные, невероятно быстрые заклинания, предназначенные для пробития тяжёлых артефактных доспехов. Затратная по мане магия, малоэффективная в открытом столкновении, но идеально подходящая для городских условий, когда нужна мощная и внезапная атака.

— У нас потери, — доложил амулет связи пятого отряда. — Попали в засаду. Противник быстро ударил и отступил. У них три десятка стихийных магов, в основном третья — четвёртая ступень. Разрешите начать преследование?

— Игнорируйте, — отозвался я, слегка нахмурившись. — Разверните щиты и двигайтесь дальше. Быть предельно осторожными, их мастера ещё не проявили себя.

Главная проблема была, конечно, в магах Отречения. Они были как у нас, так и у императора. Эти мастодонты в одиночку могли уничтожить весь город, и, если бы не защитное формирование, никакой штурм не был бы нужен.

В теории.

По давнему и негласному соглашению сильнейшие не могли вмешивать простых людей в свои сражения. Не всегда это правило удавалось соблюдать, но в большинстве случаев мистики уровня Отречения старались сдерживаться. Ведь кто захочет, чтобы проигравший соперник плюнул на всё и в отместку устроил массовый геноцид всего живого на твоей территории?

Но всё же, хоть это и были общепризнанные правила и рекомендации, они не были высечены в камне. Особенно во время войны. Особенно во время решающего сражения. Вероятность, что какой-нибудь отряд наткнётся на мага Отречения и будет помножен на ноль без возможности отступить, была слишком высока. Наши могущественные бойцы были скрытно распределены по отрядам, но на все группировки их не хватало. Они не вмешивались в сражение, даже если отряд терпел сильные потери, и ждали своего часа.

Первая задача штурмовых отрядов в том, чтобы нарушить контроль защитников над потоками маны городской формации. Ведь столичные маги питались от стационарных источников дворца, и их выносливость была почти бесконечной. В битве на истощение у нас не будет шансов.

Ситуация на поле боя постоянно менялась. С переменным успехом отряды продвигались к своим целям, побеждали, иногда отступали и перегруппировывались, но всё же хоть и медленно, но отвоёвывали контроль над городом.

Настоящий ад начался, когда в дело вступила Аура.

Она не пряталась в толпе. Наплевав на правила, сестра стала наконечником копья. Даже из штаба я ощущал пульсацию её силы — нечто за пределами ступеней. Это было Отречение Страстей в его самой чистой и ужасающей форме. Как безжалостный жнец во главе первого отряда, она вспарывала линии обороны, открывая дорогу для основной части армии.

— Разве они не ответят? — прошептал стоящий рядом офицер связи, его лицо было бледным. — Так ведь нельзя.

Я промолчал. Конечно, они ответят. Сражение обязательно перейдёт на новый уровень. В бой вступят маги Отречения, и армия союзников обязательно пострадает. Но сестра этого и добивалась. Теперь, когда она добралась до столицы, ей уже была не нужна мощная сила, над которой она вскоре потеряет полный контроль.

Воздух над столицей внезапно стал густым и вязким, словно превратился в невидимый сироп. Птицы, кружившие над шпилями дворца, замертво посыпались вниз, не выдержав растекающегося по воздуху давления. Что ж, было ожидаемо, что своим безудержным поведением Аура спровоцирует опасного противника.

Я почувствовал, как амулет связи на моем столе жалобно звякнул и треснул, не выдержав энергетического шума. В штабе воцарилась мертвая тишина. Офицеры застыли, боясь даже вздохнуть, а я, превозмогая слабость, вышел из палатки и посмотрел в небо. В руках у меня было небесное Око, простой, но крайне эффективный артефакт, позволявший наблюдать за окружением с высоты птичьего полёта.

…Над центральной площадью, прямо в небе, возникла фигура. Мужчина с аккуратной чёрной бородой в роскошном чёрно-золотом доспехе, равнодушно смотрел вниз. Этот мужчина не участвовал в политике, но не потому, что не мог, просто не хотел. Мирская власть ему была неинтересна, но при императорском дворе у него всё же была официальная должность. Командор тех самых «Теней», самой грозной силы под руководством императора. Мужчина окинул взглядом город и громко хмыкнул. Маленькая фигурка, одним своим присутствием остановившая наступление. Отец нынешней императрицы, один из тех немногих, кто перешагнул порог Отречения Плоти.

Для мага ступеней тело — это инструмент. Неважно, первая или седьмая, тело — это сосуд силы. Да, со временем оно меняется, с каждым прорывом всё дальше отдаляясь от исходной точки, но оно всё равно остаётся проводником. А вот для мастера Отречения Плоти тело — это уже не сосуд, а источник могущества. Природа и здравый смысл устанавливает предел развития. Ну а Отречение Плоти этот предел нарушает.

Мужчина не использовал заклинания в привычном смысле. Ему это было уже не нужно. Он просто сделал шаг — и пространство под его ногой смялось, как сухой лист. Звуковой удар чудовищной силы выбил стёкла в радиусе километра. Высокомерный ход, без которого легко можно было обойтись. Но мужчине редко когда удавалось покрасоваться и поучаствовать в серьёзном сражении. Поэтому он пользовался моментом.

Аура тут же взмыла в воздух и встретила его на высоте пятисот метров. К счастью, городской барьер не пытался удержать сильных мастеров внутри.

Поравнявшись с командором, девушка хмыкнула и тоже устроила «представление». Вспыхнувшее синее пламя и ослепительные молнии на фоне одетой в чёрное мужской фигуры выглядели ярким праздничным фейерверком.

Никто не сомневался, что за этой яркостью скрывается чудовищная мощь. Аура не стала тянуть и сразу же зачерпнула энергию из десяти кристаллов душ, создав вокруг себя пугающий ореол из чистой маны.

— Ты заигралась, соплячка, — голос командора, усиленный магией, пророкотал над городом, заставляя наших солдат внизу падать на колени и зажимать уши. — Отсутствие терпения — твой самый главный недостаток.

Конечно, Аура это понимала, будь у неё такая возможность, она бы не стала торопиться и ждала бы столько, сколько нужно. Но её брат нуждался в срочной помощи.

Мужчина нанёс удар. Простой взмах ладони.

Я снова не увидел заклинания, лишь результат: воздух перед ним сгустился в прозрачный таран, который прорубил небо. Аура не стала блокировать — проигрывая на целую стадию, ей было не победить в противостоянии чистой силы. У неё были способы одолеть мужчину, но раскрывать все свои секреты она по-прежнему не хотела.

Стиснув зубы, Аура превратилась в разряд молнии, переместившись на сотню метров в сторону за мгновение до удара.

Там, где она стояла секунду назад, облака разошлись, открывая чистое небо, а внизу, в жилом квартале, три дома просто схлопнулись внутрь себя от избыточного давления.

Забавно, что хотя черту первой переступила Аура, именно для отца императрицы жизни простых людей ничем не отличались от муравьёв под ногами.

Битва перешла в фазу, недоступную человеческому глазу.

Сверху это выглядело как хаотичное сплетение синих вспышек и серых теней. Мужчина двигался с такой скоростью, что его суставы и мышцы, перестроенные магией, игнорировали сопротивление воздуха. Каждый его выпад нёс в себе кинетическую энергию, способную обрушить маленькую гору. Он упивался своей физической силой, его стиль был тираническим и подавляющим.

Аура же сражалась иначе. Она была мастером Отречения Страстей и не могла напрямую столкнуться с мужчиной. Но ярости и презрения в её атаках было не меньше, чем у командора. Сколько лет она шла к своей цели? Сейчас вся её воля была направлена лишь на одно — устранить препятствие, которое мешает закончить начатое.

— «Цепи Скорбящих»! — её крик, полный боли и ярости, прорезал гул битвы.

Проговаривать названия техник всегда и везде абсурдно и лишено здравого смысла. Но некоторая магия попросту не работала без словесного катализатора.

Из пространства вокруг неё вырвались сотни серых призрачных нитей — энергия израсходованных душ. Аура открыто использовала полузапретную магию. Серые нити определённо были очень опасными.

Дар девушки был в манипуляции сознанием. Она решилась на его использование по наитию, но эффект оказался как нельзя кстати.

Командор замер на долю секунды. Его плоть была неуязвима, но его разум всё ещё оставался человеческим. Нити впились в его ауру, окрашивая её в грязно-серый цвет.

— Наглость! — взревел он.

Его кожа внезапно стала ярко-красной, поры расширились, выбрасывая облака перегретого пара. Спасибо брату, который провёл в императорской библиотеке столько времени, Аура узнала новое состояние противника. Это была техника «Кипящей Крови». Мастер Отречения Плоти в буквальном смысле сжигал собственную кровь, чтобы освободиться от ментального воздействия.

Он рванулся к Ауре, преодолевая сопротивление её молний. Его кулак врезался в её защитный барьер, подпитываемый энергией душ.

Раздался звук, похожий на звон разбитого стекла.

Барьер Ауры треснул. Сестру отбросило назад, она пробила облака и начала падать, но в последний момент успела выпустить ответное заклинание. Её личное безымянное творение — сгусток чёрной молнии в виде копья, в который она вложила всю свою ненависть к этому дворцу и этой семье.

Копьё мгновенно преодолело расстояние между ними и не встретив сопротивления пробило плечо командора. Но вместо крови из его раны выплеснулась чистая мана. Он даже не поморщился. Его разорванные мышцы начали срастаться прямо на глазах, сплетаясь в новые, ещё более прочные волокна.

— Понятно, откуда у тебя такая уверенность. Магия душ. Какая мерзость. Думаешь, это тебе поможет? А ты знаешь, какая между нами принципиальная разница? Ты тратишь чужие жизни, — прохрипел мужчина, сокращая дистанцию. — А я использую свою. Моя решимость тверже.

Я видел, как Аура в отчаянии выхватила ещё горсть кристаллов. Её лицо было бледным, из носа текла тонкая струйка крови. Она не собиралась отступать.

Тактика Ауры была жестокой: она использовала городскую формацию «сот» как резонатор. Каждая промахнувшаяся чёрная молния, которую она выпускала, не исчезала, она рикошетила от щитов города, усиливаясь и возвращаясь назад, снова целилась в командора. Но столь мощная атака стоила дорого. И контролировать столько молний за раз было безумно тяжело.

Город внизу страдал. Магические контуры сот столичной формации перегружались. Внизу, где силы мужчины и Ауры сталкивались, плавился камень мостовых.

Остаточные всполохи силы случайно задели четвёртый отряд, и более половины его магов просто испарилось, не выдержав напряжения.

— Аура, держись… — прошептал я, понимая, что она меня не слышит.

Не сдержавшись, ещё одна чёрная точка рванула в небо со стороны дворца. Но в то же время где-то в глубине города в противовес ей вспыхнула новая энергетическая аура. В воздушное сражение вмешалась ещё одна пара могущественных бойцов.

Через несколько секунд небо напоминало какой-то шокирующий апокалиптический пейзаж. Маги не сдерживали себя, столкновения чудовищной силы грозили разрушить весь город. Неожиданно повреждённый городской барьер слегка перестроился и сжался, снова уплотнив свою защиту. Судя по всему, те маги, что управляли ядром формирования, поняли, что если не защититься от сражения в небе, в наземной армии не будет никакой необходимости, столица будет просто-напросто стёрта с лица земли.

В какой-то момент даже с артефактом я перестал понимать, что происходит. Кто побеждал, кто проигрывал, по мешанине ярких вспышек судить было невозможно. В какой-то момент к сражению присоединилась ещё два человека, что лишь добавила хаоса в происходящее. В столь масштабной битве участие сразу шести магов Отречения означало, что первая ошибка легко может стать последней. Среди бойцов Аура была самой молодой и наименее опытной, но своим талантом и природным чутьём она всё же умудрялась держаться наравне со стариками. Но я не мог не переживать. Ведь император всё ещё бездействовал.

В какой-то момент во время особо интенсивного обмена ударами одна из мелькающих в небе фигур изломанной куклой стала падать вниз. Шаткий баланс сражения моментально рухнул.

В то же время сражение на земле продолжалось. Амулеты связи практически не работали, лишившись грамотного координирования отряды стали терпеть большие потери. Но штурм всё равно продолжался.

Я знал, что потерял контроль над полем боя. Там впереди ежесекундно гибли люди, и с этим ничего нельзя было поделать. Тревожило меня и другое.

Перед осадой часть жителей успела покинуть город. Но далеко не все. Так что в городе умирали не только маги, но и самые обычные люди. Почему они все еще оставались в столице? Возможно, императору было просто наплевать.

Над городом расцветало целое поле алых цветов. Зарево бесчисленных пожаров подсказало мне, что так или иначе после сегодняшнего дня всё будет кончено. Во многих смыслах.

Городская формация глушила столичный шум, в полевом штабе до нас доносилось только грохотание от сражения магов Отречения в небе. Но, глядя на усиливающийся огонь, мне мерещились отчаянные крики жителей.

Но ни одной из сторон до этого не было дела.

Над городом снова что-то оглушительно полыхнуло. Но на этот раз я точно знал, что это Аура. Характерный всплеск духовной энергии ни с чем нельзя было спутать. Молния толщиной с упитанного питона поглотила ближайшего к ней мужчину.

Не успел я опомниться, как сражение три на три превратилось в два на один. Аура каким-то чудом выдержала и смогла подавить соперников. На её стороне остался лидер западной армии, маг Отречения Плоти, а против них держался всё тот же командор «Теней», отец первой жены императора и нынешней императрицы.

Бородатый мужчина медленно отступал обратно к дворцу. Сестра же изо всех сил пыталась добить его в небе.

— Ладно, этого достаточно.

Неожиданно пространство вокруг Ауры пошло волнами, и она резко переместилась назад, спасаясь от невидимых пространственных лезвий. Её напарнику повезло меньше. Вскрикнув от резкой боли, мужчина тоже отступил, но его правой руки уже не было. Первый же ход императора едва не стоил Ауре поражения.

Пользуясь предоставленной возможностью, командор быстро отступил к безопасным стенам императорского дворца.

— Надолго же тебя хватило. — сестра фыркнула. — Ещё бы немного, и тебе было бы некем править.

— От слабаков мне нет никакой пользы. — её отец с лёгкой улыбкой сложил руки за спину. Он стоял на своём излюбленном балконе в роскошной мантии и выглядел так, будто вокруг не бушевала война, а шёл очередной скучный приём в его честь.

— Именно поэтому твоя империя и развалилась как карточный домик. — сестра смотрела на него с презрением. — Из-за этого высокомерного отношения ты и проиграл.

— Проиграл? — мужчина заметно развеселился. — Доченька, я просто позволил тебе потешить своё эго перед смертью.

— Совсем не сомневаешься в своей победе? — взгляд Ауры был ледяным.

— С чего бы мне сомневаться? — с улыбкой император прищурился, и девушка почувствовала, как чудовищное давление стальными тисками сковало её прямо в воздухе. Сзади раздался сдавленный крик. Раненый лидер западной армии, что изо всех сил пытался отступить, взорвался кровавым облаком.

— Ложное Вознесение? — голос сестры был хриплым, а в глазах плескалось безумие.

— На данный момент. Но очень скоро я достигну полного. — император продолжал улыбаться. — Эта империя меня уже не слишком волнует. Ну раз уж ты упорно пыталась привлечь моё внимание, я окажу тебе честь. Кстати, я очень благодарен за твою упорную работу.

— Что за чушь ты несёшь? — Аура безуспешно пыталась выбраться, но оставалась неподвижной.

— Ну как же, если бы не твой маленький бунт, сколько бы лет мне ещё пришлось ждать, чтобы эти мелкие предательские крысы повылезали из своих нор и проявили себя? Выслеживать их по одному такая морока. Но благодаря тебе я могу прихлопнуть всех мятежников за один раз.

— Тебя совсем не волнует, сколько людей было убито в этой войне? — девушка внезапно успокоилась.

— А должно? Чем ты слушаешь, я же только что сказал, что от слабаков мне нет никакой пользы.

— И тебе не жалко собственную столицу?

— Я давно хотел сделать перепланировку. Теперь благодаря тебе, доченька, у меня есть на это совершенно разумная причина. Ведь хоть это и утомительно, я всё ещё верховный правитель и должен хотя бы делать вид, что меня волнует мнение других. Однако знаешь, что мне на самом деле обидно?

— Не знаю и не хочу знать. — Аура оказалась равнодушной.

— У тебя были все шансы занять трон легальным способом. — мужчина проигнорировал её ответ. — Ты очень талантлива, и я всё-таки очень любил твою мать.

— Ты называешь это любовью⁈ — девушка снова вспыхнула. — Ты разрушил её дом и взял силой! Допустил её смерть! Полностью игнорировал, что другие твои ублюдочные детишки пытались сжить меня и брата со свету!

— И посмотри, какой ты выросла. Давление закалило тебя. Жаль только, что тебе не хватило мозгов понять, что выступать против меня — очень глупая идея.

— В том, какой я выросла, нет ни капли твоих заслуг!

— Это так мило, что даже в таком состоянии ты продолжаешь дерзить. — казалось, мужчина совершенно не воспринимал её всерьёз. — Хм, может всё же оставить тебя в живых? А что, было бы забавно снова назначить тебе карательницей и отправить вырезать семьи всех тех, кого ты до этого успела притянуть на свою сторону.

— Мечтай дальше.

— Говоришь так, как будто у тебя есть выбор. Но я уверен, что ради своего никчёмного брата ты отправишь на тот свет все мятежные семьи вплоть до четвертого колена, не жалея ни женщин, ни детей. — Император покачал головой. — Позорная слабость, на самом деле. У этого ничтожества слишком большое на тебя влияние.

— Он твой сын. — если бы взгляд мог убивать, Аура уже не сдержалась бы.

— У меня много детей. — мужчина пожал плечами. — Но твой брат — самое большое разочарование в моей жизни за многие годы. Признаюсь честно, когда проявился твой талант, я от него ждал многого. Но кто мог представить, что он окажется настолько ничтожен?

— Тебе не стоило это говорить. — Что-то во взгляде Ауре неуловимо изменилось.

Когда битва в небе остановилась, связь с штурмовыми отрядами снова наладилась. Ни один из них не обошёлся без серьёзных потерь. Половина до сих пор была связана боем и медленно теряла захваченные позиции.

С помощью артефакта я видел, как старшая сестра замерла рядом со дворцом. Видел императора. Я не слышал, о чём они говорили, но понимал, что наш план начал трещать по швам.

В какой-то момент меня охватило полное безразличие. В конце концов, это очередная неудача. Вина полностью была на мне, ведь я не мог не знать, что в мире не существует способа изменить мою судьбу.

Я должен был уйти давным-давно. Не позволять Ауре шантажировать себя. Даже с разбитым сердцем, с её талантом у неё был шанс на счастливую жизнь. Но что теперь? Я снова буду наблюдать за гибелью самого дорогого мне человека?

…Аура хотела многое сказать своему отцу. За все эти годы в её сердце накопилось немало слов. Она долго готовилась обвинять, требовать и доказывать. Но после того, как император с полным равнодушием оскорбил её брата, желание говорить что-то исчезло. Какой смысл беседовать с мертвецом?

— Подожди. Что ты делаешь? — Внезапно мужчина почувствовал что-то неладное.

Девушка не ответила. Слишком уж она была занята одновременной активацией семи сотен кристаллов с энергией душ.

— Ты что творишь⁈ — Беспечное выражение лица императора исказилось в злобной гримасе. Он давно знал, что девушка время от времени пользовалась внешним источником энергии, чтобы усилить атаки, но не воспринимал это всерьёз. До тех пор, пока не понял, что на этот раз объём высвобождаемой энергии превосходит все мыслимые и немыслимые пределы.

— Сдохни.

Ауре было больно. Её магические каналы только чудом не лопнули от напряжения. Но она слишком часто представляла себе эту сцену и тренировалась с небольшими объёмами маны. Девушка почувствовала запоздалое вмешательство, император пытался подавить её заклинание грубой силой. Когда он понял, что это невозможно, пытался убить её. Но в эту самую секунду, прямо перед тем, как разрушительная магия сорвётся вниз, Аура была непобедима. Ложное Вознесение? Даже полноценному бы не поздоровилось.

Ослепительный столб раскалённой плазмы ударил вниз. Он легко, словно бумагу, прошил защитный барьер дворца. А потом столкнулся с императором. Не было ни тяжелого противостояния, ни ярких спецэффектов. Мужчина просто испарился, как будто его никогда не существовало.

Но на этом всё не закончилось. Казалось, само небо с омерзительным, рвущим барабанные перепонки хрустом обрушилось на императорский дворец. В то мгновение, когда невообразимая мощь сотен тысяч душ, спрессованная и очищенная до состояния абсолютного разрушения, коснулась земли, мир потерял все звуки.

Образовался абсолютный вакуум.

Я смотрел в артефакт Ока и видел лишь сплошное белое пятно. Но мне больше не нужно было магическое зрение, чтобы понять, что произошло. Гигантский слепящий столп посреди столицы был заметен за многие километры.

Ударная волна дошла до нас спустя несколько бесконечно долгих секунд. Земля под ногами вздыбилась, словно спина гигантского чудовища. Я отступил назад, но плотная ткань командного шатра с треском разорвалась, а тяжелые деревянные опоры треснули как сухие спички. Меня отбросило в сторону, и если бы не рефлекторно выставленный щит одного из стоявших рядом офицеров, меня бы размазало по ближайшему камню.

Когда я с трудом поднялся на ноги, отряхиваясь от земли и пыли, то от открывшегося зрелища потерял дар речи.

Над центром столицы поднимался исполинский, закручивающийся в спираль столб пепла и огня, пробивающий облака. Защитный барьер города, «Великий Предел», гордость империи, который мы так судорожно пытались вскрыть, был не просто пробит — он был полностью стерт. Искаженные потоки маны выливались из разрушенных узлов городской формации, раскрашивая небо в ядовитые оттенки фиолетового и грязно-желтого.

Аура не просто убила императора. Она уничтожила основу его власти. Дворец, строившийся поколениями, комплекс из десятков зданий, садов, павильонов и тренировочных арен — всё это испарилось вместе с надменным мужчиной, который до последнего мгновения был совершенно уверен, что все идет по его плану. На месте сердца величайшего государства континента теперь зияла оплавленная воронка, края которой светились вишневым светом от превратившегося в стекло камня.

Сражение в городе прекратилось. Не потому, что кто-то отдал приказ. Просто продолжать бой после такого было за гранью человеческой психики.

Император был мертв. Дворец уничтожен. Центр города также отсутствовал. Большая часть домов сложилась как карточные домики. Сражаться было не за что. «Тени», элитные убийцы, всегда славившиеся своей фанатичной преданностью, первыми побросали оружие или попытались раствориться в хаосе разрушенных улиц.

Отец первой жены, тот самый непобедимый командор на стадии Отречения Плоти, исчез. Исчез не только он, но и все члены императорской семьи, скрывавшиеся во дворце. На данный момент было совершенно неясно, выжил ли вообще хоть кто-то из правящей династии.

Тишина, опустившаяся на руины столицы, нарушалась лишь треском пожирающего здания пламени и стонами раненых. Солдаты обеих армий просто стояли и тупо смотрели на то место, где раньше находился дворец.

— Всем передать приказ… прекратить наступление. — Мой голос прозвучал хрипло, но в звенящей тишине разрушенного штаба он показался раскатом грома. — Соберите целителей. Выдвигаемся к центру.

Путь к воронке занял многие часы. Улицы были завалены обломками, расплавленным металлом и телами. Победители и побежденные сейчас не отличались друг от друга — все были одинаково покрыты грязью, кровью и пеплом. На нас больше никто не нападал. Выжившие столичные аристократы и остатки защитников сами выходили из укрытий, падая на колени прямо в горячую золу, сдаваясь на милость победителей.

Правда они еще не знали, что милости не будет. Но сейчас меня волновали не они.

Я нашел Ауру на краю гигантского кратера.

Она сидела на чудом уцелевшем обломке белой мраморной колонны, свесив ноги вниз. Тонкая девичья фигурка казалась особенно хрупкой на фоне безумных разрушений.

Её вид заставил моё сердце сжаться.

Роскошные волосы, которыми она всегда так гордилась, обгорели и спутались в грязный ком. Кожа на руках и шее покрылась страшными черными трещинами — верный признак того, что её магические каналы не выдержали пропускания через себя такого чудовищного объема грязной энергии. Магия душ всегда требует свою цену. Аура перешагнула все возможные пределы, и её собственная духовная структура в самом худшем случае могла сейчас напоминать разбитое стекло, готовое осыпаться от малейшего прикосновения. И я очень надеялся, что ошибаюсь.

Она услышала мои шаги и медленно повернула голову. Из её глаз, носа и ушей текли тонкие струйки темной, почти черной крови. Но на её закопченном лице сияла самая чистая, самая счастливая улыбка, которую я когда-либо видел в своей жизни.

— Я же говорила… — её голос был едва слышным шелестом. — Я говорила, что старшая сестра со всем справится.

Я бросился к ней, игнорируя обжигающий жар, исходящий от земли, и упал на колени, осторожно беря её изуродованные руки в свои. Сейчас больше всего на свете я сожалел, что мой огромный багаж знаний был здесь полностью бесполезен. Без собственной магии я даже не мог применить простейшее исцеляющее заклинание.

— Дура… Какая же ты дура, — у меня перехватило горло. Слезы, которых я не знал уже много жизней, смешивались с пеплом на моем лице. — Посмотри, что ты с собой сделала.

— Это… пустяки, — она слабо сжала мои пальцы. — Кажется, у меня каналы выгорели. Не знаю получится ли восстановиться. Но это неважно. Его больше нет. Все кончено, братик. Мы победили.

Она с трудом подняла дрожащую руку и коснулась моей щеки, стирая грязную слезу.

— Не плачь. Император не должен плакать. Завтра… завтра начнем подготовку. Коронацию нужно провести как можно быстрее. А остатки городской формации можно использовать для основы «Удачи Правителя».

— Аурилия. — я нахмурился. — Тебе сейчас не о ритуалах думать, а о своем здоровье.

— Я буду в порядке. Главное оставайся рядом. Всегда. — её глаза начали закрываться. Организм, исчерпавший все резервы, брал свое. — Просто мне надо немного… отдохнуть.

Она потеряла сознание, обмякнув в моих руках.

Следующие несколько недель слились для меня в один непрерывный, серый кошмар.

Прадед взял управление на себя. Я чувствовал, что в будущем это нам еще аукнется, но прямо сейчас другого выбора не было. Жестоко, методично и абсолютно безжалостно старик зачистил остатки лоялистов в столице. Казни на площадях шли с утра до ночи. Все, кто хоть как-то был связан со старым режимом или высказывал недовольство новой властью, лишались голов. Бывшие союзники по восстанию, увидев мощь Ауры, даже не заикались о том, чтобы предъявить права на престол или независимость. Страх сковал империю надежнее, чем любые законы.

На какое-то время.

Ауру спасли. Лучшие целители сутками не отходили от её постели. Её тело восстановили, и даже каналы стали показывать признаки будущего заживления. Но её это мало волновало. Как только она смогла самостоятельно передвигаться, то тут же бросилась подготавливать ритуальную магию.

Дворец в сжатые сроки восстановили. И коронация прошла без сучка и задоринки.

…Месяц спустя я стоял на до боли знакомом балконе и смотрел вниз на беснующуюся толпу. Некоторые вещи остаются неизменными.

— Слава Императору!

На этот раз эти люди кричали мне, но я не испытывал от этого никакого удовольствия.

— Слава Императору!

Подготовка к ритуалу был почти завершена, и совсем скоро мне предстоит узнать, насколько он окажется эффективным.

— Слава Императору!

Эти люди даже не подозревали, что возможно, им всем придется против воли сопровождать меня по извилистой дороге прямо в ад.

— Слава Императору!

— Всё будет хорошо.

— Ты действительно в это веришь?

— Да. Самое сложное уже позади.

Аура торопилась. Хотя войну мы выиграли, но проклятию на это было всё равно. Я чувствовал себя неважно. Вряд ли у меня осталось много времени.

Как и ожидалось, меня никто не воспринимал всерьёз. Шутка ли, больной полумёртвый юноша, у которого нет ни капли магических сил, правит грозной магической империей. Сестра злилась, но ничего с этим поделать не могла. В какой-то момент она просто стала запоминать. Ведь времени на «перевоспитание» и показательные порки у нас не было. Доверить подготовку ритуала посторонним она не могла.

То, что я не умер в последний месяц, наверное, можно было назвать маленьким чудом. Но в конце концов всё было готово.

За несколько минут до рассвета.

— Времени было мало. — Аура заметно волновалась. — Эффект получится слабее, из-за этого ритуал накроет только столицу. Но это только первый шаг.

Как сестра и сказала, воспользоваться ритуальной магией в полную силу было не так уж и просто. Иначе её мог использовать кто угодно. Главным условием было то, что цель ритуала действительно должна быть правителем. Но на коронации в основном присутствовали только жители столицы. Только они худо-бедно воспринимали меня императором. В остальных регионах всё было плохо. Местные лорды даже и не думали открыто признавать мою власть. Нет, на словах они, конечно, подчинялись, но и я, и Аура были уверены, что стоит мне отдать ущемляющий их власть приказ, как эти территории тут же восстанут. Впрочем, они и так восстанут, это лишь вопрос времени. Императорская армия слаба, сильнейшие бойцы мертвы.

К тому же ситуацию омрачало то, что буквально несколько дней назад наши шпионы на юге сообщили, что императрица и бывший наследный принц выжили и сейчас собирают союзников, чтобы организовать восстание уже против нас. Это было плохо. Вопрос наследования и легитимности был на их стороне, и в случае новой войны сестра уже не сможет собрать столько союзников. Лорды с удовольствием дождутся, когда мы перебьём друг друга и максимально ослабнем, чтобы затем выпотрошить нас подчистую.

— Если ничего не получится, не вини себя. — Я тяжело вздохнул. — Не нужно мстить и начинать карательные походы. Просто постарайся прожить счастливую жизнь.

— Если бы ты не был таким слабым, я бы тебя хорошенько поколотила. — Аура нахмурилась. — Сколько раз мне повторять, что мне не нужна жизнь, в которой нет моего брата? Ты не воспринимаешь мои слова всерьёз?

— Аурилия… — Я честно не знал, что сказать. Каждый раз, когда я заводил подобные разговоры, сестра сильно злилась. — Ладно, давай сделаем это.

— Самое время. — Девушка кивнула и передала мне золотую сферу, покрытую тысячами крошечных рунических символов. — Действуй.

Я с трудом вышел на балкон. Именно он у многих ассоциировался с императорской властью. С него он выступал перед толпой и объявлял указы для народа. Я почувствовал, как лёгкий ветерок коснулся моего лица. И почти сразу же понял, что это не ветер. Неизвестная энергия начала наполнять моё тело.

— С этого момента я объявляю всему миру. Пока процветает народ — процветает правитель. Пока процветает правитель — процветает народ.

Металлическая сфера в руках стала нагреваться. В тот же момент из-за горизонта меня осветил первый луч солнца.

Приятная лёгкость растеклась по конечностям, я внезапно почувствовал, что неподъёмный груз на моих плечах стал ощутимо легче. Возможно, я воображал, потому что мне очень хотелось в это верить, но я также почувствовал, словно невидимая удавка на шее слегка ослабла, позволяя мне вдохнуть полной грудью.

— И это… всё? — Спустя несколько минут, когда стало окончательно ясно, что ничего больше не произойдёт, Аура тоже вышла на балкон.

— Похоже на то.

— Как ты себя чувствуешь? — Её голос слегка дрожал, а взгляд был полон надежды.

— Кажется… — И самому хотелось понять ответ на этот вопрос. — Кажется, мне лучше.

Эффективность ритуала было трудно оценить, ведь, по сути, практически ничего не произошло. А я по неизвестной причине был твёрдо убеждён, что он работает.

— Тебе нужно вернуться в постель. Даже если он подействовал, ты всё равно ещё болен. Я вызову целителя. — Аура решила держать себя в руках и не радоваться раньше времени.

Потребовалась целая неделя, чтобы окончательно убедиться, что ритуал действительно что-то изменил. Ведь мне с каждым днём становилось всё лучше и лучше.

Когда после очередного осмотра целитель заявил, что мой организм стремительно идёт на поправку и совсем скоро я буду здоров, Аура обнимала меня три часа подряд и непрерывно плакала.

Я даже представить не мог, насколько тяжелыми для неё выдались последние годы.

Через месяц я действительно окончательно выздоровел.

Аура с новыми силами взялась за укрепление моей власти. Она как будто получила второе дыхание, её собственные раны тоже полностью исцелились. Наверное, прадед этому был не слишком рад. Как бы там ни было, после военной компании авторитет сестры находился в высшей точке.

Не дожидаясь восстания, Аура возглавила армию и отправилась на юг.

Трёх месяцев ей хватило для того, чтобы обнаружить наследного принца и разгромить его вялую поддержку. Когда бывшую императрицу поймали, я и сам отправился для проведения показательной казни.

Аура говорила, что для того, чтобы усилить ритуал, мне нужно больше проявлять себя и показываться людям.

Первая жена пыталась сохранить высокомерие до самого конца, но когда её поместили в смертельную формацию, всё же не выдержала. Она умоляла, кричала о родственных связях, просила о милосердии, обещала покинуть империю… Но ни меня, ни Аурилию это совсем не тронуло. Ведь мы уже давно знали, что за тем роковым покушением на нашу мать стояла именно эта женщина.

Когда с финальным криком тело бывшей императрицы рассыпалось в пыль, сестра слабо улыбнулась. Но в этой улыбке не было радости.

— Мы отомстили.

— Но облегчения не чувствуешь? — Я догадывался, что у неё было на душе.

— Нет. Как будто ничего не изменилось.

— Говорят, что время лечит.

— И сколько, по-твоему, мне придётся ждать?

Я смотрел Ауре в глаза и не мог её обманывать.

— Возможно, всю жизнь.

Мы снова прошли по краю. Проявив максимальную решительность и твердость, целых три года сестра подавляла нестабильную империю. И как бы лорды не хотели автономии, никто так и не смог отделиться.

Пока сестра воевала, я укреплял своё влияние. Править империей оказалось не так уж и сложно. Я пресекал любую попытку незаметно повлиять на меня, умело стравливал интересы ближайших союзников и никому не позволял перехватить у меня бразды правления.

Но на четвёртый год в городе вспыхнула чума. Из-за моих решительных действий её удалось быстро локализовать, но погибших всё равно было больше, чем мне хотелось бы. Ещё через месяц случилось мощное землетрясение, из-за которого сильно пострадал торговый район. В то же время, согласно отчётам, ощутимо повысилась детская смертность.

Сестра сразу же забила тревогу. Я пытался её успокоить, но она была уверена, что это вовсе не совпадение, это проклятие потихоньку адаптируется к обстоятельствам. Аура очень решительно собиралась расширить охват ритуала.

К счастью, мой авторитет заметно вырос, и сделать это было проще, чем три года назад.

Через два месяца подготовки второй этап был пройден. Помимо столицы, действие Удачи Правителя охватило где-то треть империи.

Этого хватило на пятнадцать лет.

К тому времени я чувствовал себя вполне уверенно в роли императора. Но донесения о сильной засухе на юге и массовый падеж скота там же вызывали у меня очень мрачные мысли.

— О чём ты переживаешь?

Молодая девушка превратилась в прекрасную женщину. Достигнув пика красоты, старение Ауры остановилось, Отречение Плоти уже позволяло прожить дольше, чем любая из известных мне цивилизаций.

— Треть империи — это огромная территория. Но этого всё равно недостаточно, чтобы сдержать проклятие. Как далеко нам придётся расширить действие ритуала? То, что происходит с людьми из-за меня, давит невыносимым грузом на моё сердце.

Я тоже больше не был тем болезненным юношей. Таинственная энергия, которую собирала ритуальная магия, оказала на меня очень благотворное влияние. Я не был магом, но точно так же, как и маги, не был подвержен болезням. И старость, во всяком случае пока, тоже не спешила стучаться ко мне в двери.

— Двадцать лет назад мне было плевать на империю. Плевать мне на неё и сейчас. — Аура взяла меня за руку. — В этой жизни у меня был, есть и будет только один человек, который имеет для меня первостепенное значение. И это ты. Всё уже давно готово для того, чтобы снова расширить влияние ритуала. И скажу честно, я не верю, что сила проклятия бесконечна. Кто знает, может быть, уже сейчас оно держится из последних сил.

Удача Правителя расширилась на всю империю. И в моём сердце снова поселилась невообразимая лёгкость.

Это были прекрасные годы. Когда меня ничего не сдерживало, я наслаждался жизнью.

Пусть власть меня не слишком привлекала, но я решил, что процветание империи станет моим искуплением.

Прошло ещё пятнадцать лет.

Со знаниями из прошлых жизней я стал образцовым правителем. Грамотно внедрял новые технологии и плавно развивал магию в стране. Больше никто не считал меня марионеткой. Ауру перестали воспринимать как серого кардинала. Впрочем, это не уменьшило её влияние. Ведь она была легендарным генералом и сильнейшим магом империи.

Но потом случилось кое-что странное.

— Как это произошло? — Сестра смотрела на меня с тревогой.

— Я и сам не знаю. Я заметил это утром.

По необъяснимой причине во сне я стал магом и прорвался к первой ступени.

— Это вообще возможно? — Аура нахмурилась.

— По идее нет. — У меня тоже совсем не было настроения. — Удача Правителя должна была полностью заблокировать для меня возможность расти и развиваться как маг.

— Думаешь, это из-за него?

— Не знаю. Такого со мной ещё не случалось.

Мы ничего не могли с этим поделать. Длительные наблюдения на протяжении нескольких месяцев ничего не выявили. Я был в прекрасной форме и чувствовал себя тоже прекрасно.

Через полгода, так же во сне, я прорвался ко второй Звезде.

Ещё через год — к третьей.

Через пять лет — к четвёртой.

Через десять— к пятой.

Империя переживала небывалый подъём, но с каждым годом мне становилось всё тревожнее на душе.

Я не тренировался, не медитировал и не практиковал магию. Но через двадцать лет я всё равно прорвался к шестой ступени.

Через двадцать пять — к седьмой.

Ещё через тридцать я совершенно плавно и естественно прорвался на уровень Отречения Страстей.

Аура к этому времени уже давно достигла Ложного Вознесения. Всё свободное время она тратила на изучение магии. Но мой странный рост по-прежнему был необъясним.

Когда мне исполнилось сто пятьдесят, я также легко прорвался к Отречению Плоти. Хотя к тому времени я перестал считать, что стадия, которой я достиг, — это Отречение. Нет, отчасти состояние было похожим, но на каком-то глубоком уровне ощущение, что я двигаюсь по иному пути, никуда не уходило. Я ни от чего не отрекался, наоборот, стал чувствовать необычайную близость к земле и природным энергетическим потокам, и словно сливался с миром.

Ещё через пятьдесят лет произошёл новый прорыв.

Пока я пытался понять, что со мной не так, мой собственный народ начал меня обожествлять. В их глазах я был могущественным правителем, под управлением которого империя вступила в золотой век. А за первым веком пришёл и второй.

На моем трёхсотлетии случилось моё Вознесение. Я чувствовал, что пропустил этап ложного, напрямую достигнув пика развития. Я официально достиг бессмертия.

А потом проклятие снова дало о себе знать.

Решение Ауры было однозначным. Империя должна стать больше. Намного больше.

Эра великих завоеваний началась внезапно. Но из-за нашей подавляющей мощи на континенте не существовало государства, способного остановить Ауру.

Когда территории империи увеличились в пять раз, мы снова расширили влияние удачи правителя.

К моему пятисотлетию произошло ещё одно значимое событие.

С небес к нам спустилась самое настоящее божество. Неизвестный мужчина в роскошных золотых доспехах явился с помпой: громом, молниями и лестницей из света от дворца до самых облаков.

Правда, ни на меня, ни на Ауру это не произвело особого впечатления. На уровне Вознесения я мог сделать гораздо больше.

Светловолосый мужчина был, невероятно красив и бесконечно высокомерен. Он заявил, что я нарушил правила.

Проблема была в зародившейся недавно религии, в которой меня считали Богом-Императором. Жители империи стали массово молиться собственным правителю.

Божество велело разрушить храмы и заменить мои статуи статуями пантеона.

Я чувствовал, что мужчина был силен. Но в то же время разница в нашей силе не была подавляющей. Возможно, я мог с ним сражаться и победить.

— Проваливай. — ответ Ауры был коротким.

— Думаешь, с твоей жалкой силой ты можешь перечить мне, ничтожество? — показное высокомерие тут же сменилось яростным гневом.

— Хочешь сразиться? — голос Ауры, наоборот, был пугающе спокоен. — Вперед.

Честно говоря, я не знал, насколько сильной она стала. В нашей империи у неё давно не было соперников. Единственным достойным спарринг-партнёром для неё был я, но она сама не хотела, чтобы я лишний раз использовал силу, пока мы не поймём причину моего постоянного роста.

— Наглая девка! — крик мужчины окончательно разрушил ореол возвышенности вокруг него. Он взмахнул рукой, обрушив на сестру подавление беспрецедентной силы.

— Я сказала… — Аура скрипнула зубами и тут же выпрямила опустившиеся на секунду плечи. — Проваливай!

Одновременно с этим она ударила ладонью перед собой. Глаза мужчины тут же округлились, он попытался заблокировать удар… И с болезненным криком пушечным ядром вылетел из дворца и, прочертив в воздухе огненную дугу, проломил собственной головой световую лестницу, по которой спустился. Ещё где-то через километр неуправляемого полёта он всё же остановился. Я тут же почувствовал его полный ярости и затаенного страха взгляд.

— Вы подписали себе смертный приговор, — бросив угрозу напоследок, мужчина растворился в воздухе.

— Это было сильно. — я с удивлением покосился на сестру.

— Прости меня. — Аура вздохнула.

— За что это?

— Я поступила слишком импульсивно. Но его отношение и надменная физиономия были настолько мерзкими… — кажется, Аура действительно сожалела. Не из-за удара, нет, а из-за того, что мы ничего не успели узнать ни об этом мужчине, ни о пантеоне, о котором он говорил.

— С таким в любом случае не получилось бы договориться. — я покачал головой. — Он с самого начала пришёл приказывать, а не налаживать диалог.

— Думаешь, у нас будут проблемы? — Аура сжала кулаки.

— Похоже на то. — задумавшись, я почесал подбородок. — Нужно готовиться ко всему.

Вопреки нашим ожиданиям, мгновенной ответной реакции не последовало.

Сначала прошла неделя, потом месяц, а затем и год.

По необъяснимой причине никто не возвращался мстить.

За следующие двадцать лет империя полностью захватила весь континент. Но на вопрос сестры, стоит ли нам снаряжать военную экспедицию через океан, я ответил решительным отказом.

Мы не жили в неизвестности. Примерная география ближайших к империи территорий была нам хорошо известна. И хотя континент окружал океан, на востоке от него существовал ещё один массивный кусок суши. Точный размер второго континента был мне неизвестен, но, судя по всему, он был значительно больше нашего.

— Я думаю, этот незнакомец с другого континента. Если бы на нашей земле жили какие-то непонятные божества, мы бы уже давно нашли их след. Лезть без подготовки на чужую территорию — плохая идея.

Аура со мной согласилась. Да и на данный момент размера Удачи Правителя должно было хватать с запасом если не навсегда, то как минимум на долгое время.

Годы продолжали идти вперёд.

И однажды Аура сделала необыкновенное открытие.

— Я почти на сто процентов уверена, что есть прямая связь между количеством сильных магов и распространением проклятия. Если я права, нам совсем не нужно бесконечно расширять территории. Достаточно, чтобы в империи постоянно появлялись новые могущественные мистики. И рано или поздно мы выйдем за предел. Проклятие больше не сможет влиять на тебя.

Это была грандиозная новость. Хотя я уже несколько столетий был «условно» свободен, я всегда опасался, что этот прекрасный сон когда-нибудь закончится. Но если Аура была права…

Следующий век стал золотым веком уже для магии. Я нарушил давние традиции и распространил техники развития по всей империи, сделав их доступными для каждого человека. Повсюду строились магические академии. Новые маги появлялись как грибы после дождя.

Конечно, не обошлось и без проблем. С силой у людей росли и амбиции. Возникали многочисленные конфликты. Но всё же это была решаемая проблема.

Я не допускал того, чтобы мистики терроризировали простых людей. Новый свод законов строго регламентировал использование магии. Взамен я дал им знания.

Может быть, на высших уровнях я не мог предложить что-то исключительное. Но что касается Ступеней… Я был твёрдо уверен, что у меня самый прочный фундамент и самые разносторонние познания о начальных стадиях магии во всём мире. А может быть, и во всех мирах.

В какой-то момент, посовещавшись с сестрой, я решил, что знания о Вознесении тоже нельзя держать в секрете. Нам нужны были новые «боги».

Долгое время всё шло хорошо. Даже слишком.

И в какой-то момент я просто расслабился.

К моему тысячелетию континент представлял собой грозную силу. В империи теперь было целых четыре новых мастера Вознесения. И десяток ложных. Это были лояльные короне мастера. Хоть я и свободно распространял знания, но всё же не был наивным дураком и обучал тайнам Вознесения только самых надёжных. Мистиков Отречения у нас и вовсе было не счесть.

Потихоньку наше влияние распространялось и за океаном. Новые торговые соглашения хорошо стимулировали экономику. Мы не пытались расширять границы, ведь, с тех пор как в Империи регулярно стали появляться новые магии, проклятие не давало о себе знать.

Пантеон — официальная религия за океаном, по-прежнему бездействовал. Это было странно, но мы с Аурой и не настаивали на встрече.

Но недаром говорят, что чем выше заберёшься, тем больнее падать.

В один прекрасный день ко мне снова явились незваные гости.

Тройка «богов» бесшумно повисла прямо над городом. Двое мужчин и женщина, столь же ослепительно красивые, что и блондин, заявившийся в Империю пятьсот лет назад.

— Я не ожидал визита.

Я появился недалеко от них, но на всякий случай решил остаться в пределах столичной формации. За прошедшие годы её мощь выросла настолько, что я был уверен, что легко вытру пол этой троицей, даже не используя собственных сил.

— #@%#. — игнорируя мои слова, вперёд вышла женщина. — Прими указ Верховного божества.

— Мне неинтересно, — я прищурился и поднял руку, одновременно активируя городское формирование.

— А ты знаешь, где твоя сестра? — заметив мою реакцию, мужчина справа поспешно произнёс.

— Что ты имеешь в виду? — внутри меня всё похолодело.

Ауры не было во дворце. Пару дней назад она отправилась на север континента, чтобы проконтролировать строительство морского порта. И я ещё не успел с ней связаться.

— Тебе же лучше спокойно выслушать нас, если не хочешь, чтобы она пострадала. — мужчина слева тоже заговорил.

— Где она? — безумная ярость вспыхнула во мне в одно мгновение. Столичная формация задрожала от безумной силы, которую я стянул к себе.

— Не делай глупостей! Хочешь ей навредить⁈ — мужчина справа вытаращил глаза и отступил назад.

— Говорите. — я сжал зубы и всё-таки смог сдержаться.

— #@%#, прими указ верховного божества. — женщина снова равнодушно произнесла. — Твоя империя обвиняется в двух смертных грехах. Первый грех — поклонение и молитвы кому-то кроме пантеона. Второй грех — распространение среди смертных знаний о Вознесении. Верховное божество повелевает тебе явиться в храм богов и принять справедливое наказание.

— Ты можешь отказаться, — тут же добавил мужчина слева, понимая, что я вот-вот взорвусь. — Но твоя сестра уже у нас в гостях и ждёт, когда ты явишься на суд.

— Что вы с ней сделали⁈ — я тут же выпустил поле подавления и сковал всех трёх «парламентёров».

— Повторяю, не делай глупостей! — мужчина справа прохрипел сквозь сжатые зубы, страдая от невыносимого сжатия. — Причинишь нам вред, и с твоей сестрой точно будет покончено!

Я не мог поверить, что это происходит. После первого инцидента мы десятилетиями были в осадном положении. Остро реагировали на каждый чих и никогда не оставались далеко друг от друга. Но кто мог представить, что ответная реакция наступит спустя половину тысячелетия?

— Приходи один. — мужчина слева продолжил. — Возьмёшь с собой свою нелепую армию — это не только не поможет, но и сделает твой проступок намного хуже. Верховное божество ожидает, что ты явишься на рассвете седьмого дня.

Не дожидаясь моего ответа, троица отступила и растворилась в воздухе.

Дальнейшие картинки сменялись одна за другой.

Вот я приближаюсь к высокой горе с роскошным храмом на вершине. Я сразу ощущаю Ауру где-то впереди. Значит, она жива и ждёт меня.

Вспышка, и я уже стою в центре величественного зала, а на меня с высоких трибун высокомерно взирают местные «боги».

Мои воспоминания путаются.

Меня в чём-то обвиняют, я кричу в ответ. Верховное Божество сидит выше всех и всё это время молчит. Его внешность размыта, и совершенно неясно, мужчина это или женщина.

Я требую вернуть сестру. Меня снова обвиняют, я снова кричу в ответ.

А потом в зал вводят Ауру.

Она окровавлена и выглядит даже хуже, чем после битвы за столицу.

Сестра видит меня, и впервые за всю её жизнь я вижу в её глазах животный ужас.

— Уходи! — она кричит изо всех сил. — Они хотят убить тебя!

Новая вспышка. Храм разрушен, я в небе, окружённый двумя десятками непобедимых врагов. Из моего горла вырывается безумный булькающий смех.

Эта жизнь была очень странной. Я практически никогда не сражался и всегда полагался на старшую сестру.

Но в итоге я всё равно оказался втянут в самый сложный и безумный бой в моей жизни.

Вспышка.

Я даже не представлял, что у меня есть такая сила.

Гора внизу давно разрушена. Где-то там среди обломков валяются тела пяти мёртвых богов. Мой левый глаз залит кровью и ничего не видит. Правая рука висит безвольной плетью. Лёгкие пробиты в трёх местах.

— Как хлопотно. — Верховное божество, что бездействовало до последнего момента, поднимает руку.

Я опускаю взгляд и вижу дыру размером с кулак в животе.

— #@%#!!! — браслеты-подавители на запястьях Ауры взрываются. Кровь течёт из её глаз, носа, рта и ушей.

Как всё до этого дошло?

Она метеором взмывает в небо.

— Положись на старшую сестру. — Взмахом руки она легко, словно пушинку, отбрасывает меня далеко назад.

Словно в замедленной съёмке я лечу и вижу, как Верховное Божество снова поднимает руку. Но Аура бросается ему наперерез.

В последний раз сестра поворачивает голову в мою сторону и одними губами шепчет: «Живи». В ту же секунду на месте Ауры в небе вспыхивает новая звезда.

Каким-то чудом я выживаю.

Ещё ряд разрозненных картинок, и я возвращаюсь в родную империю. От беспросветного безумия меня удерживает лишь одна мысль.

Я знаю секрет. Боги не умирают навсегда. Вознесение — это первый и самый главный шаг к обожествлению. Моя сестра мертва, но она ещё может вернуться. Главное — верить и ждать.

Но по возвращению меня ожидают плохие новости. Армия, которую мы с сестрой так упорно взращивали, уничтожена.

Я должен её дождаться.

Столица была защищена хорошо, чего не скажешь о других регионах. Я не знаю, что случилось с верховным божеством, но он за мной не пришёл. Однако следом явились его прихвостни.

И континент, который уже несколько столетий был совершенно мирным и спокойным, погрузился в пучину хаоса.

Стихийные бедствия, нашествия монстров, засухи и пожары.

Я пытался их остановить, но я был серьёзно ранен, и самое главное, я был всего один.

Но я должен её дождаться. Непременно дождаться.

Торговые отношения со странами за океаном были разорваны. Некоторые даже официально объявили войну. Позорные крысы, если бы я не был вынужден защищать свою территорию, я бы и в одиночку мог подавить этих выскочек.

Раз эти «боги» хотят загнать меня в угол, у меня найдётся чем им ответить.

На обоих континентах стали быстро распространяться слухи. О высших элементалях, о том, что «боги» когда-то были такими же людьми, но теперь так сильно держатся за свою власть, что никому не позволяют подняться до их уровня.

Конечно, это не могло повлиять на силу пантеона. Но как люди могли восхищаться и молиться тем, кто из зависти, в отместку готов без малейших раздумий обрушить на простых людей нескончаемые стихийные бедствия?

Трижды мне удалось перехватить лазутчиков. Атакуя со всей яростью, я не давал им возможности скрыться. Но три убитых божества не могли изменить общей ситуации.

С годами защищать империю становилось всё сложнее. Я снова помог самым талантливым магам вознестись. И ситуация стала немного полегче.

Я обязательно должен её дождаться.

Когда я поймал четвёртого «бога» на территории империи, перед смертью он успел кое-что сказать.

«Верховное Божество не позволит ей вернуться. У него есть способ сделать так, что она никогда не воскреснет».

Верил ли в эти слова?

Это не имело значения. Я был вынужден проверить.

Но пока я готовил армию, на севере началось иноземное вторжение с несколькими богами во главе. У меня не было выбора. Я должен был отправиться туда и защищать свою землю.

Пока я сражался на севере, верховное божество лично явилась к столице. Новоиспечённые защитники, только-только достигшие Вознесения, ничего не могли сделать.

Когда я вернулся, то увидел лишь одни руины. Никто не плакал и не кричал. В городе не осталось ни одного живого человека.

На месте дворца, в глубоком кратере лежала бездыханная Аура. Её тело было совершенно целым, за исключением кровавой надписи на лбу.

«Это твоё наказание».

Её воскресили и снова убили.

Я долгое время молча сидел рядом с ней и смотрел, как дела сестра рассыпается частицами света.

— Клянусь тебе, сестра, что убью их всех до одного. Я найду способ оборвать их бесконечное возрождение. Если таковы наши боги, то ни этому миру, ни любому другому они не нужны. Я положу конец этой эпохе.

Империю больше не спасти. Но есть кое-что, что я могу сделать.

На этот раз в Удачу Правителя было внесено несколько изменений. Я привязал её не к империи. А ко всему человечеству.

После этого я взлетел в небо и, не останавливаясь, полетел на запад.

…

…

…

Сколько тысячелетий идет эта война?

Сколько крови на моих руках?

Сколько миров сгорело по моей вине?

Я давно сбился со счета.

Я чувствую невыносимую усталость.

Двуручный меч в моей руке давно покрыт многочисленными зазубринами и ржавчиной.

— Грешник! Тебе не скрыться от возмездия! Твоё имя проклято Истинной и больше никогда не будет произнесено вслух! — с неба на меня обрушивается очередной гневный крик.

Еще одна армия решила сегодня умереть?

— Зачем ты сражаешься⁈ — огромный бородатый мужчина с тяжелым молотом выходит вперед. — Твоя империя уже давно стала пылью! Все твои люди мертвы!

Я равнодушно смотрю на мертвеца. Он не понимает, что ему отсюда уже не уйти.

— Император — это нация, а нация и есть император. Моя империя всегда со мной.

Земля трескается, а с неба падают первые капли кровавого дождя.

Мертвая армия встает позади меня и молча с презрением взирает на «небожителей».

— Богам не место в этом мире.

Начинается новая битва.

…

…

…

Повсюду огонь и мертвые тела. Меч в руке волочится по земле позади меня. Зачем я вообще это делаю? Какой в этом смысл? Все равно её уже не вернуть. Я вяло двигаю рукой, и в ней появляется шкатулка, покрытая рунической вязью.

— Все из-за тебя.

Я давно научился доставать её. Давно понял, что лежит внутри. Браслет, перчатки, фарфоровая маска, медальон с небесно-голубым драгоценным камнем… и она.

— Все из-за тебя…

Моя вечная душа изранена и поражена тленом. Но я все равно никогда не умру. Я обречен страдать вечно.

Но кое-что я могу сделать.

Я взмахиваю мечом и отсекаю крохотный кристально чистый кусочек от собственной души. Я отсекаю свою человечность.

На кончике указательного пальца сидит ярко-синяя бабочка.

— Там, откуда я родом, бабочки часто ассоциируются с перерождением. Я надеюсь, ты проживешь хорошую и безмятежную жизнь.

Пусть хотя бы он будет жить нормально. Без проклятия, войны и веса целого неба на плечах. С запечатанными воспоминаниями он сможет жить как нормальный человек.

Бабочка взмахивает крыльями и медленно взлетает, направляясь к новой жизни.

Но я не замечаю, как от шкатулки к ней тянется тонкая нить.

Мгновение, и становится уже слишком поздно. Шкатулка исчезает вместе с бабочкой, и вместе с ней уносит артефакты и часть запечатанного проклятия, которое я планировал нести на себе до конца времен. А это значит, что последний чистый кусочек моей души снова будет повторять все то же самое. Жить и умирать. Жить и умирать. Снова и снова. Снова и снова.

— Проклинаю!!!

Мой животный рёв сотрясает небо.

— Я проклинаю вас!!! Под этим небом мы не можем сосуществовать!!!

Если потребуется, я потрачу вечность. Но убью их. Боги, Истинные, каждый из них заплатит.

С неба льёт нескончаемый кровавый дождь. Великое Бедствие только начинает свой крестовый поход.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.