1973 год.

Утром 6 октября неподвижный воздух пустыни Синай задрожал от грохота движущейся бронетехники. Египетские танки и пехота начали внезапную атаку на Государство Израиль. В мгновение ока они пересекли Суэцкий канал в пяти точках и беспрепятственно двинулись к линии Бар-Лева на восточном берегу.

По всей этой крошечной стране сирийские силы, усиленные иракскими войсками, наступали с двух фронтов на Голанских высотах. Это был религиозный праздник, самый священный день в году для евреев. Израиль был застигнут врасплох. Началось то, что вскоре стало известно как война Судного дня (Йом-Киппур).

Прошло шесть часов, прежде чем новости о войне просочились с Ближнего Востока. Из-за восьмичасовой разницы во времени было уже десять вечера, когда президента подняли по тревоге. Через несколько минут советники и эксперты поспешно прибыли в Овальный кабинет. Вскоре после этого высокопоставленных офицеров и сотрудников Пентагона выдернули с коктейльных вечеринок в Джорджтауне, оторвали от поздних ужинов и подняли из постелей.

События развивались стремительно.

Якобы непробиваемая линия Бар-Лева рассыпалась как карточный домик. Израильские передовые силы были смяты массой египетской и сирийской бронетехники. Что еще хуже, Россия предоставила арабской стороне свои последние военные ноу-хау: советские ракеты SAM-6 отражали воздушные атаки Израиля, а транспортные самолеты перебрасывали тонны оборудования для помощи арабским силам на обоих фронтах.

Израильтяне терпели поражение, и в этот момент лучшие военные умы в Пентагоне не могли понять, как им помочь. К полудню 7 октября ситуация стала критической. Москва подлила масла в огонь, объявив, что будет «всячески помогать своим арабским друзьям в возвращении территорий, захваченных Израилем в ходе Шестидневной войны 1967 года».

Почти единогласно ответом Пентагона и Белого дома было громкое: «Да пошли вы!»

Однако такой язык нельзя было использовать в вежливых дипломатических кругах. Вашингтон официально предупредил Москву, что подобные действия могут повлечь за собой «жестокое возмездие». Вывод был ясен: в игру может быть введено ядерное оружие. Да, это была стандартная угроза, но обе стороны знали, что сейчас она не пустая.

Трехзвездный генерал, известный привычкой рубить правду-матку, выразил вслух то, о чем думали все: — Уничтожить их? Это все полная херня, и мы это знаем. Скажите лучше, что мы можем дать евреям прямо сейчас, чтобы они не вылетели в трубу?

Головы склонились, брови сосредоточенно нахмурились, задвигались карандаши. Проблема заключалась в следующем: что есть у Вашингтона, способное переломить ход войны для Израиля? И, что бы это ни было, как доставить это в Израиль без ведома Москвы?

Потребовалось еще почти три часа, чтобы компьютерные мозги выдали все факторы, которые предстояло взвесить их человеческим аналогам. Поскольку битва в воздухе зашла в тупик, казалось, что исход войны решится на земле — прежде всего, путем остановки превосходящих танковых сил Египта и Сирии.

Молодой капитан Питер Боллис, недавно переведенный в Вашингтон из отдела исследований и разработок базы ВВС Ванденберг, предложил решение. В течение последних трех лет велись секретные разработки системы наведения RPX-712. Основное достоинство этих управляемых боеприпасов заключалось в том, что они обеспечивали прямое попадание в движущуюся цель на огромных дистанциях. Предыдущие системы наведения противотанковых ракет можно было использовать только при дневном свете и в идеальную погоду.

RPX могла работать ночью и в любых погодных условиях. — Господи, вот оно! — пробасил один из старших генералов. — Если они остановят эту чертову арабскую броню, они напугают их до усрачки и обратят в бегство!

Капитан Боллис кашлянул и неловко переступил с ноги на ногу. — Со всем уважением, сэр, есть пара проблем... — Да? Каких еще проблем? — Во-первых, размеры, — ответил Боллис. — И еще... — Говори, сынок! — Ну, честно говоря, сэр, RPX-712 еще не прошла полные испытания. Нужно еще много тестов. — Эта чертова штука вообще работает? — Да, сэр, но в практическом применении есть недостатки. — Черт с ними. Это лучше, чем ничего, капитан. Кто курирует проект? — Генерал Уэсли Кэлхун, сэр. — Где он сейчас? — В Ванденберге, сэр. — Доставьте задницу генерала Кэлхуна в Вашингтон! Живо! — Есть, сэр!

— Генерал... Генерал, сэр? Генерал-майор Уэсли Кэлхун уставился на своего адъютанта заспанными глазами. — Что такое, Карпентер? Боже мой, сейчас три часа утра!

Генерал лег всего два часа назад. До этого он и две его группы — гражданская и военная — в течение суток проводили очередной этап испытаний RPX-712. И все же чертова штука не работала как надо.

Кэлхун полагал, что нашел причину. Проблема была в применении. RPX-712 была чертовски хорошей, просто превосходной системой наведения, но они разрабатывали её не для тех целей. В маленьких ракетах класса «земля-воздух» или «земля-земля» просто не хватало места для размещения всей аппаратуры. На данный момент RPX была системой без носителя. Она не была бесполезной — она просто опережала свое время.

— Генерал, это Вашингтон. Пентагон на проводе. — Какого черта им нужно? — Вы, сэр. Это как-то связано с войной на Ближнем Востоке. Я думаю, они хотят передать RPX израильтянам. — О, Господи...

Что бы генерал Уэсли Кэлхун ни говорил высокопоставленным чинам из Пентагона, они не желали слушать доводы разума. Израильтяне были по уши в проблемах, и Вашингтон любой ценой пытался дать им средство наземного возмездия против армад арабской бронетехники. С недоработками или без, но RPX-712 отправлялась в Израиль.

— Очень хорошо, джентльмены, вы здесь боссы, — наконец вздохнул Кэлхун. — Но давайте сохранять хоть каплю практичности. Главной проблемой будет транспортировка. RPX в её нынешнем состоянии — это огромная, сложная система. Девять ящиков, огромный тоннаж. Мы не сможем легко проскользнуть мимо советского наблюдения. — Об этом позаботились, генерал. Машина и водитель ждут вас и вашего помощника в подземном гараже. Для переброски мы задействуем ЦРУ.

Пятнадцать минут спустя генерал Кэлхун и капитан Фил Карпентер мчались по сельской местности Вирджинии в кузове неприметного десятилетнего универсала «Форд». Если они думали, что их везут в штаб-квартиру ЦРУ, то ошибались. Пунктом назначения оказался покосившийся старый фермерский дом, обшитый вагонкой, посреди густого леса к югу от Арлингтона. У входа их встретил одинокий мужчина.

— Добрый день, генерал. Я Моррис Лауд. Я оформляю передачу.

Лауд был смуглым и коренастым, с мощной грудной клеткой. Его глаза не моргали и не выражали эмоций. Он был одет в куртку-сафари поверх черной водолазки, армейские брюки и тяжелые ботинки. Когда он вел мужчин в дом, куртка распахнулась, обнажая рукоятки двух «Беретт», висевших в двойной плечевой кобуре.

— Мой помощник, Фил Карпентер, — прорычал Кэлхун. Двое мужчин обменялись рукопожатием, и Лауд налил кофе. — Я полагаю, вы уже распорядились согласно нашим инструкциям о переброске RPX на Восточное побережье, генерал? — Да, — кивнул Кэлхун. — Груз вывозят из Ванденберга прямо сейчас. Расчетное время прибытия на аэродром Вест-Пойнт в Нью-Йорке — ровно полночь. — Хорошо.

Лауд отхлебнул кофе и откинулся на спинку кресла с таким видом, будто дискуссия окончена. Это задело Кэлхуна не меньше, чем общее высокомерие этого человека. Кэлхун был генералом, у него был вес, и он не привык, чтобы с ним разговаривали как с мальчиком на побегушках. Кроме того, он не любил «призраков». Генерал Уэсли Кэлхун предпочитал сражаться и убивать лицом к лицу. У него было предчувствие, что этот Лауд предпочитает темные подворотни.

— Мы так и будем здесь сидеть, сынок, или ты расскажешь, как именно мы доставим RPX и меня к израильтянам?

Лауд ухмыльнулся, что еще больше вывело генерала из себя. Когда он заговорил, в его голосе послышались властные нотки, будто он был хозяином, а все остальные — крепостными, и им не стоило об этом забывать.

— Во-первых, генерал, вы не полетите, — сказал Лауд и поднял руку ладонью вперед, когда генерал начал приподниматься с кресла. — Приказ Пентагона. — Бред сивой кобылы! — Никакого бреда. Вы слишком ценный кадр. Поедет капитан Карпентер, он проинструктирует израильтян по работе с RPX.

Генерал и адъютант переглянулись. Между ними промелькнуло молчаливое согласие. Человек из ЦРУ был прав, и Кэлхун это понимал. Генерал уже был не в том возрасте, а следующие сорок восемь часов обещали стать сущим адом. Он снова повернулся к Лауду и кивнул. — Хорошо, и как мы это провернем?

Лауд закурил сигарету и оставил её качаться в углу рта, листая бумаги из портфеля. — У нас давно есть подставное частное агентство помощи, которое доставляет продовольствие и медикаменты в африканские страны третьего мира. — А заодно стрелковое оружие и взрывчатку, — вставил Карпентер. — Разумеется, — ответил Лауд, раскладывая карту. — Чтобы бороться с «красной угрозой», одной еды мало. Мы используем старый списанный С-141 из Вест-Пойнта. Рейсы совершаются регулярно, два раза в неделю, так что лишний вылет никто не заметит.

Кэлхун и Карпентер склонились над картой. Лауд продолжал: — Пункты назначения обычно — небольшие секретные полосы в Западной Африке. — У С-141 не хватит дальности, — заметил Кэлхун. — Нет. У нас запланирована дозаправка на португальском аэродроме Лажеш, на Азорских островах. На этом конкретном рейсе у нас возникнут «неполадки с двигателем» над Средиземным морем, вот здесь.

Кэлхун подался вперед, вглядываясь в карту сквозь дым сигареты Лауда. — Будет слишком очевидно, если вы оттуда повернете на Хайфу или Тель-Авив. — Мы этого не сделаем. Ливия и Алжир отпадают, конечно. Мы запросим аварийную посадку для проверки двигателя на Кипре. Нам её разрешат. После приземления RPX перегрузят на стоящий рядом грузовой самолет компании El Al. Карпентер и я перейдем туда. Двигатель нашего самолета чудесным образом «исправится», и он взлетит, направляясь в свой первоначальный пункт назначения.

Кэлхун снова посмотрел на Фила Карпентера. — Звучит неплохо, — сказал молодой помощник. — Кипр всегда помогал Израилю с беженцами. Здесь будет то же самое. — А экипаж? — спросил Кэлхун. — Наемники, — отрезал Лауд. — Опытные люди, работающие за деньги. Лишних вопросов не задают. Делают работу — получают чек.

Лауд сделал паузу и протянул каждому список экипажа. — Пилот — Нолан Эберхард, второй пилот — Рикардо Эстебан. Навигатор — старый французский стрелок по имени Закари Дюпон, бортинженер из Испании — Энрико Салазар.

Кэлхун просмотрел список, его густые черные брови сошлись на переносице. — Других не знаю, но фамилия Эберхард мне знакома. Его вышвырнули из армии несколько лет назад за торговлю на черном рынке во Вьетнаме. Если он показатель, то остальные в экипаже, небось, тоже ворье.

Губы Лауда изогнулись в полуулыбке. — Мораль не у всех такая строгая, как у вас, генерал. Эберхард не ангел, верно, но он чертовски хороший пилот и не задает вопросов. На Дальнем Востоке тогда спекулировали все, генерал. Эберхарду просто не повезло попасться.

Фил Карпентер, похоже, был согласен. — Он прав, генерал. Для такой работы нужны люди особой породы. И кроме того, мы сами будем на борту вместе с RPX, так? Лауд кивнул: — Я пойду вторым инженером, вы — мастером по погрузке.

Генералу Кэлхуну не нравилась идея доверять свой любимый — и такой секретный — проект человеку вроде Нолана Эберхарда. Но после недолгих споров он наконец согласился дать добро на вылет.

— Хорошо, — сказал Лауд, поднимаясь. — Налейте себе выпить. Я сообщу команде, что сегодня особенный рейс. И, генерал... — Да? — Не волнуйтесь. С RPX ничего не случится. Она будет в такой же безопасности, как если бы не покидала Ванденберг.

Нолан Эберхард стоял у окна, зажав в крепких белых зубах тонкую сигару. Дождь стекал по стеклу, за которым виднелось вялое движение машин на Восточной 44-й улице. На нем были только обтягивающая футболка, шорты и носки. Время от времени мускулы на его натренированной спине и плечах напрягались и расслаблялись.

Сигнал тревоги поступил два часа назад. Это был уже двадцать седьмой подобный вызов за последние семь месяцев. Не было причин думать, что этот вылет будет отличаться от других, когда он возил мясо, картошку, легкое оружие и ящики с медикаментами. Но с каждым звонком в Эберхарде оживала вечная надежда.

С ним связались через два дня после того, как Лауд предложил ему работу на африканских линиях. — Мы знаем, что компания «Помощь Африке» — это ширма ЦРУ. — И что с того? — И то, мистер Эберхард, что однажды вас попросят совершить особенный рейс. Груз тоже будет особенным. Что именно — мы не знаем. Но когда это случится, мы сделаем вас и вашу команду богачами до конца ваших дней... если этот груз попадет в наши руки.

В душе Эберхард был вором, и патриотизм в нем отсутствовал напрочь. Он согласился, и набранная им команда тоже. Все они ждали этого особого звонка. Но звонка не было... до сегодняшнего дня. У Эберхарда было предчувствие: этот вызов — тот самый.

Позади стояла собранная летная сумка. Гражданская одежда была аккуратно разложена на кровати. В сумке было все его имущество. Эберхард путешествовал налегке и большую часть жизни провел в отелях. Последние семь месяцев он жил в режиме ожидания, готовый сорваться в любую минуту, не оставляя ничего позади.

Сигара погасла. Он снова зажег её и стал наблюдать за симпатичной блондинкой на другой стороне улицы. Дойдя до края тротуара, она поскользнулась. Она приземлилась на пятую точку довольно бесцеремонно, но её юбка задралась до самых бедер, обнажая стройные ноги и белые кружевные трусики. Зрелище было странно эротичным и вызвало у Эберхарда ответную реакцию.

Если тревога окажется ложной и рейса не будет, он пойдет в один из баров на авеню и снимет женщину. Может, ему повезет, и он найдет ту, что любит пожестче, кому нравится чувствовать ремень и боль.

Телефонный звонок прервал его мысли. — Да, это Эберхард. — Это Лауд, Нолан. Вылетаем. Оповести команду. — Знаешь, это сверхурочные. Мы... — Я знаю. Будет отклонение от маршрута. Оплата будет соответствующей. Кроме того, я сам полечу с вами.

У Эберхарда перехватило дыхание. Лауд летит с ними? И будет отклонение от маршрута? Это оно! — Время вылета? — Как обычно, два часа ночи, из Вест-Пойнта. — А куда отклоняемся? — Ты достаточно долго работаешь, Нолан, чтобы не задавать таких вопросов по телефону. Узнаешь на борту. До встречи.

Связь прервалась. Нолан Эберхард тупо уставился на трубку в руке. Ладонь сильно вспотела. Он посмотрел вниз и заметил, что все его тело покрылось испариной. Это оно. Он нажал на рычаг, дождался гудка внешней линии и начал длинную серию звонков.

Гарри Олберг как раз закрывал свой маленький гастроном в нескольких кварталах от здания ООН, когда раздался звонок. — Звонили из вашего «Эйрхока». — Да? Что передали? — «Груз у нас». Сказали, чтобы вы перезвонили с таксофона через двадцать минут. — Хорошо.

Связь оборвалась. Гарри зашел за прилавок. У него как раз оставалось время на традиционный ночной сэндвич с пастрами и стопку водки перед тем, как набрать Нолана Эберхарда из автомата на Центральном вокзале.

Укладывая пастрами на большой кусок ржаного хлеба, он надеялся, что этот звонок принесет плоды. За последний год агенты под его контролем не выдали почти ничего ценного. Московский Центр начинал терять терпение. Прошел даже слух, что Гарри могут отозвать. Это было бы ужасно.

Гарри Олберг всю жизнь был преданным членом Партии. Последние восемь лет он весьма успешно руководил разветвленной сетью агентов из своего неприметного гастронома. Но в последнее время удача отвернулась от него. Гарри был верен матушке-России и своему начальству из КГБ, но у него не было ни малейшего желания возвращаться в Советский Союз.

Откусив кусок сэндвича, он взглянул на часы. Пора было звонить.

Закари Дюпон напрягся и вскрикнул, достигнув разрядки. Его бедра были мокрыми от пота там, где они все еще двигались между её такими же влажными бедрами. Он не останавливался, заставляя себя, пока она не закричала, и он не почувствовал, как её тело обмякло под ним. — Хорошо? — Да... как всегда, — вздохнула она, запуская пальцы в его темные волнистые волосы.

Он приподнялся на локтях и посмотрел на нее. Мария Кетис была экзотически красива. Маленький подбородок с едва заметной ямкой, прямой, чуть крупноватый нос. Но главное — её темные глаза в обрамлении черных ресниц и полные, чувственные губы, придававшие ей вид знойной цыганки. Её сладострастное тело в сочетании с суровыми чертами лица значительно облегчало задачу Дюпона.

Эберхард нашел её четыре месяца назад. «Она идеальна, Зак. Рано вышла замуж за какого-то мужлана в Афинах, развелась и теперь одна в Нью-Йорке. Её брат — рыбак на Крите, у него своя лодка. Его зовут Алекс Кетис, и он сделает что угодно, если цена будет подходящей».

Дюпон познакомился с ней во вторник, переспал в четверг, а к следующему воскресенью уже клялся в вечной любви. Даже когда страсть утихла, она продолжала нежно ласкать его. Дюпон избегал её взгляда и перекатился на спину. — Что-то не так? — Ничего, — он закурил сигарету. — Тревожный звонок? — Да. Эберхард сказал, что это может быть «то самое». Нам пора принимать решение.

Она отвернулась. Он смотрел на изгиб её обнаженного бедра. Мария долго молчала, а когда заговорила, в её голосе слышалась дрожь: — Я не хочу в этом участвовать. — Ты должна. Твой брат не пойдет на это, если ты не будешь замешана. Дюпон не стал добавлять, что Алекс Кетис до самой последней минуты не должен знать, с кем именно имеет дело.

Она повернулась к нему, спрятав лицо у него на шее. — Ты любишь меня, Зак? — Да. Она подняла голову, в её глазах читалось беспокойство. — Что вы собираетесь украсть? — Мы не знаем. Известно только, что это очень ценная вещь.

Она хотела что-то сказать, но передумала. Мария снова начала отворачиваться, но Дюпон поймал её за волосы. Он уже собирался поцеловать её, когда зазвонил телефон. — Да? — ответил Дюпон. — Мы в деле, Зак. Скажи ей, чтобы звонила. — Тишина. — Зак, ты здесь? — Да, Нолан, я здесь.

Дюпон повесил трубку и повернулся к ней: — Ты любишь меня? — Да, — в её глазах стояли слезы, тело мелко дрожало. — Тогда звони.

Он положил телефон рядом с ней и ушел в ванную. Ему потребовалось двадцать минут, чтобы принять душ, побриться и одеться. Когда он вернулся в спальню, Мария лежала на спине, безучастно глядя в потолок. — Ну как? — Алекс заберет вас. Я передала ему сигналы, о которых ты просил. — Хорошо.

Сумка Дюпона была собрана. Он направился к двери, но на полпути вспомнил и вернулся к постели. — Ты знаешь, что делать. — Да. Подождать месяц и уволиться. — Верно. Возвращайся в Афины. Я свяжусь с тобой там. — Прощай, Зак. — До свидания, Мария.

Уже на улице он осознал, что греки никогда не говорят «прощай», если только действительно не имеют это в виду.

Нолан Эберхард поднес трубку к уху еще до того, как закончился третий гудок. — Алло? — Это я, мистер Эберхард. У вас есть что-нибудь для меня? Эберхард рассказал голосу на другом конце всё, что знал. — Звучит неплохо. Номер вашего рейса? — ACR-92101. Как обычно, вылетаем с поля Вест-Пойнта. Время вылета — два часа ночи. — Отлично. Вы договорились, где спрячете груз, что бы это ни было? — Да. — Хорошо. Наш агент в Афинах свяжется с вами по факту доставки. В целях безопасности советую вам залечь на дно недели на две или больше. Полагаю, вы и ваша команда уже надежно припрятали те авансы, что мы вам выплатили? — Припрятали. — Тогда вам не составит труда скрыться, пока мы не примем товар и не произведем окончательный расчет. Удачного полета, мистер Эберхард.

«Сумасшедшие, — подумал Эберхард, хватая сумку и спеша к поезду. — Они просто безумцы. Я даже не знаю, с кем из этих „красных“ ублюдков имею дело. Но какого черта! Они платят в долларах, а доллары везде одинаковые, независимо от источника».

Гарри Олберг был лишь маленьким винтиком в механизме ежедневных операций КГБ в коридоре Вашингтон — Нью-Йорк. Именно поэтому информация, полученную им от Эберхарда, была передана его куратору — Борису Вандростову.

Полковник Вандростов числился шифровальщиком в советском посольстве. Разумеется, это было лишь прикрытием для его работы в КГБ. Получив предысторию и номер рейса, ему не составило труда выяснить, что самолет С-141 компании «Грузовая помощь Африке», стоящий на взлетной полосе в Вест-Пойнте, загружается системой RPX-712.

Эта информация была введена в компьютеры московского Центра, и в течение получаса Вандростов получил приказ: «Применение системы RPX-712, согласно нашим данным, вызывает серьезные сомнения. На данный момент система не стоит того гонорара, о котором договорился товарищ Олберг».

Вандростов подготовил инструкции для афинских контактов. Нолана Эберхарда ждало жестокое разочарование, когда в Афинах он обнаружит, что советские покупатели больше не заинтересованы в его товаре.

Рейс ACR-92101 совершил плавный перелет через Атлантику и приземлился в Лажеше на восемнадцать минут раньше расписания. Дозаправка заняла сорок минут, и они снова оказались в воздухе. Полчаса спустя, когда под крылом заискрилось Средиземное море, Моррис Лауд направился в кабину пилотов. — Нолан? — Да? — Вот новые координаты. Через полчаса свяжись с Кипром, пожалуйся на проблемы с двигателем. Затем запрашивай разрешение на посадку. — А дальше? — Разгружаемся — и вы снова в воздухе. — Понял.

Моррис Лауд расстегнул летную куртку и направился обратно в фюзеляж. За спиной Нолана Эберхарда штурман Закари Дюпон уже рассчитывал координаты. Но это были координаты не Кипра. Это была точка в Средиземном море в 100 морских милях от юго-восточного побережья Крита. Закончив расчеты, он передал их Эберхарду. — Какое расчетное время прибытия? — Два часа четыре минуты, — ответил Дюпон. — Работаем?

Эберхард кивнул своему второму пилоту, невысокому смуглому мужчине с тонкими усиками. — Работаем.

Рикардо Эстебан с усмешкой поднялся со своего кресла. Пробираясь по подиуму над грузовым отсеком, он вытащил из наплечной кобуры пистолет 22-го калибра. Этот калибр не обладал большой убойной силой, но восьми пуль в упор было более чем достаточно. К тому же, если бы он по какой-то случайности промахнулся, малокалиберная пуля не пробила бы обшивку самолета.

Как только Эстебан исчез в недрах самолета, Эберхард потянулся к интеркому. Нажав кнопку, он произнес очень тихо: — Рико? Голос бортинженера Энрико Салазара был таким же тихим: — Си? — Пора. — Выхожу.

Салазар соскользнул с койки и перешел в хвостовую часть самолета. Из-под куртки он вытащил такой же пистолет 22-го калибра. Капитан Фил Карпентер лежал на своей койке в позе эмбриона, спиной к Салазару. Его рука мерно поднималась и опускалась в такт дыханию. Салазар приставил дуло пистолета чуть ниже правого уха капитана. Он выстрелил трижды. Рука замерла.

Впереди, на подиуме, Моррис Лауд не слышал шагов Эстебана из-за рева мощных двигателей С-141. Стоя у лестницы, ведущей в грузовой отсек, он уловил звук, похожий на негромкий хлопок трех пробок от шампанского где-то в хвосте. — Какого черта... — Капитан Лауд? — Да?

Лауд обернулся. Эстебан стоял в трех футах от него. Он заметил движение руки пилота, но так и не увидел оружия, из которого в его тело впились пять пуль.

— Кипр, это ACR-92101. — Кипр на связи, ACR-92101. Мы приняли ваш предыдущий вызов. Насколько всё серьезно? — Плохо, очень плохо! Объявляю "Мэйдэй", Кипр! Мэйдэй! Мэйдэй!.. — Эберхард оборвал фразу на полуслове.

Диспетчер на мысе Наджес продолжал вызывать борт: — Мы потеряли вас на радаре, ACR-92101. Сообщите ваше положение! Повторяю, ваше текущее положение!..

Эберхард протянул руку и полностью выключил радар. Одновременно он отключил аварийный маяк. Через несколько секунд в двух милях от правого крыла дважды мигнули ходовые огни корабля. — Вон Кетис! — крикнул Дюпон, указывая пальцем. — Вижу его, — ответил Эберхард, закладывая тяжелый грузовой самолет в крутой вираж. — Рико? — Я здесь, с «малышкой». — Все ящики подготовлены? — О да, они будут плавать как резиновые уточки! — Отлично. Приготовься сбрасывать по цепочке. Заходим.

Нос С-141 нырнул к морю навстречу крошечному качающемуся огоньку.

Службы спасения на Кипре и в Александрии долго пытались вычислить, где именно ACR-92101 исчез с радаров. Прошло почти двадцать часов, прежде чем были обнаружены масляные пятна и обломки. Еще через четыре часа эсминец Шестого флота США прибыл на место и подтвердил катастрофу.

Рейс ACR-92101 был признан погибшим вместе со всеми, кто находился на борту. Несколько близких друзей Морриса Лауда собрались в маленьком баре Арлингтона, чтобы помянуть его.

В Калифорнии генерал Уэсли Кэлхун получил известие о смерти своего адъютанта почти одновременно с приказом Пентагона прекратить все дальнейшие испытания RPX-712. Генерал забылся тяжелым сном над бутылкой, оплакивая свои мечты. Капитан Фил Карпентер был ему как сын, а RPX-712 — его детищем. Потеря обоих разом подкосила его, и через неделю генерал досрочно ушел в отставку.

Отчет о гибели рейса 92101 и потере системы RPX был похоронен где-то в архивах Пентагона.

Через две недели после трагедии, к великому разочарованию Вашингтона, израильская армия и ВВС сумели самостоятельно переломить ход войны. Было достигнуто соглашение о прекращении огня.

В конце 1975 года проект RPX-712 окончательно признали бесперспективным для наземной войны. Гриф секретности с утерянной системы был снят, а военные исследования переключились на другие области. Примерно в это же время капитан Питер Боллис — офицер, который первым предложил использовать RPX для спасения Израиля, — был переведен из Пентагона обратно в отдел разработок. Боллис получил звание майора и возглавил новый проект, который, в случае успеха, должен был совершить революцию в воздушной войне.

Проект назывался «Стелс».

НАШЕ ВРЕМЯ

Это был скорее переулок, чем улица. Единственным источником света служила мигающая неоновая вывеска с надписью «Отель Макао». Напротив отеля темнел вход в узкий тупик, почти скрытый пеленой проливного дождя.

Ник Картер вышел из тени и нырнул в этот проход. Тусклая лампочка едва освещала приземистые дома с загнутыми карнизами, отгороженные от улицы глухими стенами. На улице не было ни души. «Тем лучше, — подумал Картер. — В такой ливень никто не высунет носа. Некому увидеть его, некому заметить женщину, с которой он встречается». Для любителей ночных развлечений было уже слишком поздно, а для рабочего люда — слишком рано.

Он прижался к стене и достал зажигалку. Вспыхнувшее пламя оживило сигарету в его губах и на мгновение высветило циферблат часов. Ровно четыре. Сообщение было предельно ясным: если свет в окне не мигнет трижды в промежутке между 4:00 и 5:00, встреча отменяется.

Картер глубоко затянулся и отсчитал окна: четвертый этаж, второе от угла. Номер 419.

Роб Хейнс, резидент ЦРУ в Лиссабоне, во время первого контакта по телефону был краток: — Звонила женщина. По голосу трудно понять возраст, но, я бы сказал, уже не девочка. Первый звонок был сбивчивым. Она заявила, что знает, где спрятано то, что мы так долго искали. — Она уточнила, что именно? — спросил тогда Картер. — Нет. Назначила время для второго звонка и перезвонила минута в минуту. Сказала, что они больше не верят русским — похоже, «красные» их кинули. Но КГБ уже на хвосте, они в Лиссабоне. Она хочет совершить сделку. — Ценник? — Миллион долларов наличными.

Картер присвистнул. — Немало за кота в мешке. — Согласен. Но она назвала имя того, кто возглавляет группу КГБ, идущую по её следу. Это Борис Вандростов, Ник. Именно поэтому мы решили, что это будет интересно тебе и AXE.

«О да, более чем интересно», — подумал Ник, выбрасывая окурок, который с шипением погас в луже.

Несколько лет назад старик Борис был резидентом КГБ в советском посольстве в Вашингтоне. Когда его прижали и потребовали покинуть страну, он не воспользовался дипломатическим иммунитетом, а ушел в подполье. Его целью было уничтожить двойного агента, сдавшего его сеть. Картера послали вдогонку. Погоня растянулась через всю Мексику и добрую часть Центральной Америки. Вандростову удалось уйти, и в процессе он убил двух отличных агентов AXE, а самого Картера наградил пулей в правое легкое.

У «Киллмастера» были личные счеты к Вандростову. И у AXE тоже. За последние десять лет Вандростов стал главным палачом КГБ и ведущим экспертом по «химическим допросам». Если человек знал что-то нужное Москве, Вандростов умел это вытянуть.

И вот теперь главный оперативник AXE, Ник Картер — позывной N3, — стоял в грязном переулке Лиссабона, не сводя глаз с окна дешевого отеля.

Внезапно он увидел это. Пришлось моргнуть, смахивая капли дождя, чтобы убедиться. Вкл — выкл. Вкл — выкл. Вкл — выкл. Три раза.

Ник перебежал улицу за считанные секунды. Быстрый рывок привел его к низкой стене, ограждающей задний двор отеля. Он перевернул мусорный бак, приставил его к стене, запрыгнул на него и одним мощным движением подтянулся. Картер бесшумно, словно гибкая кошка, спрыгнул во внутренний дворик.

Вокруг стояли столы и стулья, в центре — небольшой фонтан. Стеклянные двери вели в обеденный зал, погруженный в темноту. Первая дверь была заперта, вторая поддалась. Он проскользнул внутрь и на ощупь двинулся через зал к полоске света.

Это был выход в вестибюль. За стойкой сидела полная женщина с сигаретой в углу рта. Подперев подбородок руками, она мечтательно смотрела сквозь стеклянные двери на стену дождя. Картер щелкнул зажигалкой, прикрывая пламя ладонью, пока не нашел дверь на кухню. Через несколько секунд он уже поднимался по служебной лестнице.

На четвертом этаже он снова воспользовался зажигалкой, чтобы разглядеть номера на обшарпанных дверях. Запах старого дерева, дешевого дезинфектора и заплесневелых ковров бил в ноздри. У двери 419 он коротко постучал. Один раз. — Да? — раздалось изнутри. — Небеса, — произнес он по-гречески. — Ад, — ответил женский голос по-английски.

Дверь распахнулась. Картер вошел молниеносно, сразу опускаясь на колено и прижимаясь спиной к стене. — Включи свет. И не шевелись.

Картер держал руку на рукоятке своей «Вильгельмины» — 9-мм Люгера, — пока под потолком загоралась тусклая лампочка.

Женщине было далеко за тридцать. Когда-то она, вероятно, была красавицей, но сейчас её лицо, обрамленное длинными черными волосами, напоминало холодную ледяную скульптуру. Ввалившиеся глаза и кроваво-красные губы казались частью маски. Дешевая бархатная юбка с высокими разрезами обнажала крепкие бедра, кожаные сапоги на тонком каблуке были сильно поношены. Синяя блузка была расстегнута слишком низко, выставляя напоказ пышную грудь. Образ дешевой и агрессивной сексуальности довершал картину. Проститутка, знавшая лучшие времена.

— Кто ты? — прохрипел Картер. — А ты кто такой?

Левой рукой он достал из кармана кожаное портмоне с удостоверением и швырнул его по полу. Имя в карточке было настоящим, но организации, выдавшей его, официально не существовало. AXE никогда не афишировала свою деятельность — штаб-квартира в здании Amalgamated Press в Вашингтоне была призраком даже для правительственной бюрократии.

— Картер? — Верно. — Ты не из ЦРУ, — слова упали как камни, в её глазах мелькнул страх. — Не волнуйся, это даже лучше. Мы делаем их грязную работу. Имя у тебя есть?

Она помедлила, собираясь соврать или сказать полуправду. — Мария. Картер пожал плечами. — Для начала сойдет. А теперь повернись, упрись ладонями в стол и расставь ноги. — Но зачем?..

Ник наполовину вытащил «Вильгельмину» из кобуры. Она ахнула, побледнела, но подчинилась. Картер быстро её обыскал. Лицо могло начать увядать, но тело было в отличной форме. Оружия не было, но к поясу была пристегнута сумка-кошелек. Он ловко расстегнул ремень.

Она резко обернулась, пальцы скрючились как когти, из горла вырвался низкий визг, похожий на крик раненой кошки. Картер уже целился ей в грудь. — У тебя два варианта, леди: стоять смирно или отправиться в глубокий сон.

Она мгновенно притихла, ссутулилась и опустила руки. — Я говорила ему, что у него ничего не выйдет.

Картер проигнорировал это и высыпал содержимое сумки на стол: несколько купюр, мелочь, губная помада, расческа, упаковка презервативов (что подтвердило его догадку о её профессии) и паспорт. — Мария Эстрелла Кетис, Афины.

Она кивнула. Картер вернул ей вещи и убрал пистолет. Из кармана куртки он достал две миниатюрные бутылочки коньяка. В её глазах мелькнул интерес, когда он вложил одну ей в руку. Сам он открыл свою, отпил половину и опустился на старый диван. — Полегчало? — Намного. — Хорошо. Поговорим. Кто такой «он»? — Мой муж... точнее, любовник. Он и еще несколько человек украли кое-что у вашего правительства много лет назад. — Что именно? — Я не знаю, — ответила она, уже достаточно успокоившись, чтобы присесть на край стола. — Сколько лет назад? — В 1973-м. Они планировали продать это русским, но когда дошло до дела, Советы отказались. — Почему? — Сказали, что украденное ничего не стоит. Мой друг и остальные остались ни с чем. Им нельзя было светиться, и они разбежались.

Картер отпил коньяк. Женщина была плохой актрисой, и пока он верил, что она говорит правду. — Продолжай. — Мой брат Алекс помогал им. Около месяца назад с ним связались в Афинах. Русские захотели возобновить сделку. Они попросили Алекса организовать встречу с моим другом и еще тремя людьми. — Значит, внезапно эта вещь снова стала ценной? — Да, видимо так. Они вышли на нас здесь, в Лиссабоне. Мой друг связался с остальными тремя. Встречу назначили на Сицилии. — Но она не состоялась. Что пошло не так? — Прибыл человек по имени Вандростов. Он решил, что переговоры не нужны. Он пытал моего брата химикатами, думая, что Алекс знает, где спрятано устройство. — А он не знал? — Нет. Алекса не было с ними, когда они его прятали. — Где твой брат сейчас? — Он мертв. Ему удалось сбежать от них и позвонить мне в Лиссабон, чтобы предупредить. Теперь Вандростов здесь, ищет нас. — И теперь твои приятели хотят иметь дело с нами, а не с Советами? — Да. Москве нельзя доверять. К тому же Алекс успел сказать, что Вандростов приказал убить нас всех после получения устройства, чтобы мы никогда не проболтались американцам о пропаже. — Устройство? Что это за штука? — Я же сказала! — в её голосе снова зазвучала паника. — Я не знаю! Я не знаю, что они украли. Я даже имен остальных не знаю! Я ничего не знаю!

Она была на грани срыва: остекленевшие глаза, дрожащие руки. Картер встал и крепко взял её за плечи. — Спокойно. Успокойся. Кто твой парень? — Он велел не называть его имени, — всхлипнула она. — Он сам всё расскажет при встрече.

Что-то в её поведении насторожило Картера. Она была слишком напряжена. Он решил ударить наугад: — Правда в том, что твой парень хочет провернуть дело в одиночку, верно? Он решил кинуть остальных.

Её тело на мгновение одеревенело, а затем обмякло. — Да, — она медленно кивнула. — Он говорит, они дураки. Говорит, что Нолан хочет стравить русских с американцами, чтобы набить цену. А он просто хочет забрать деньги и бежать. Он считает, что получить их от вас безопаснее.

Картер отпустил её и отошел к окну. Дождь ослаб, но не прекратился. Улица внизу блестела от воды, мусор смыло к водостокам. — Хорошо, я согласен на встречу. Если то, что твой друг предлагает, действительно того стоит, мы организуем вторую встречу для обмена.

Он обернулся. Казалось, с плеч женщины свалился огромный груз. Даже морщины на её усталом лице немного разгладились. — В нижней части Алфамы есть маленькое кафе, «Ла Пандейро». Знаешь его? — Найду. — Завтра ночью... точнее, уже сегодня, в полночь. Твой друг будет там? — Нет, но я отведу тебя к нему. — Идет, — Картер направился к двери. — Постой...

Он обернулся. — У нас совсем нет денег.

Не говоря ни слова, Картер достал бумажник, вынул пачку купюр и протянул ей. — Держи. Чтобы тебе не пришлось выходить на панель до нашей встречи.

Это было жестоко, но в бизнесе Картера жестокость была инструментом. Это помогало держать людей в напряжении и выбивать их из равновесия. Она взяла деньги и отвернулась, но Киллмастер успел заметить две слезные дорожки на её щеках.

Кем бы ни был этот «друг» Марии, за последние годы он протащил её через настоящий ад. Картер пообещал себе запомнить это, когда встретится с ним лично.

Он покинул отель тем же путем, что и пришел. В двух кварталах отсюда он посмотрел на часы. Ровно пять утра. У него оставалось девятнадцать часов, чтобы выследить Бориса Вандростова и покончить с ним до встречи с Марией.

Не так уж много времени, учитывая, что он пытался убить этого агента КГБ последние десять лет.

Офис «Amalgamated Press and Wire Services» занимал верхний этаж невзрачного восьмиэтажного здания в новой части Лиссабона. Оно располагалось на Авенида дас Форкас Армадас, всего в трех кварталах от американского посольства. Картер поднялся на заднем служебном лифте до седьмого этажа и воспользовался своим удостоверением, чтобы пройти к лестнице, ведущей наверх.

В половине шестого утра в приемной и отделе новостей находилось всего несколько человек. Все они имели допуск «совершенно секретно», но их работа сводилась лишь к обработке текущих новостных лент. Тыловые офисы охранялись электронными замками — именно там происходило настоящее действие.

Киллмастер снова приложил карту к считывателю и прошел по длинному коридору в кабинет Роба Хейнса. Хейнс, с покрасневшими от бессонницы глазами, сидел за столом с кружкой кофе в одной руке и темным маркером в другой. Он сосредоточенно изучал карту Лиссабона и его окрестностей.

— С добрым утром, — буркнул он. — Доброе, — ответил Картер, направляясь к кофейнику, в котором постоянно варился свежий напиток. — Ну, как всё прошло?

Картер пожал плечами и сделал глоток обжигающей жидкости, прочищая мозг от тумана. — Я думаю, она не врет. А вот что именно у нее на руках... сказать трудно.

Ник уселся в кресло и закинул ноги на стол. Он вкратце пересказал Хейнсу разговор с Марией. Пока Киллмастер говорил, Хейнс раскурил одну из своих неизменных сигарилл, и вскоре комнату заполнило густое облако дыма.

— Значит, считаешь, игра стоит свеч? — Думаю, да, — кивнул Картер. — Её зовут Мария Эстрелла Кетис. У нее есть брат в Афинах по имени Алекс. Еще она упомянула фамилию Нолан.

Мускулистая рука Хейнса уже тянулась к телефону. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы отдать резкие, отрывистые указания. Картер знал, что сейчас компьютерные терминалы по всему миру начнут поиск любой информации по предоставленным именам.

— А у тебя что? — спросил Ник. — Есть зацепки по Вандростову? — Пока глухо. Мы проверили советское посольство и все известные нам явочные квартиры в Лиссабоне. Опросили информаторов. — И? — Ни следа, — вздохнул Хейнс. — Впрочем, неудивительно. Вандростов — одиночка. Он работает только со своей командой и редко идет на контакт с местными резидентурами в полевых условиях.

— Но раз Мария упомянула его имя, значит, он точно в городе. Это хороший знак. — Пожалуй. Но выкурить его из норы до того, как он сам сделает ход, практически невозможно. — Может, и нет, — Картер подошел к окну, выходящему на город и реку Тахо. — Он всегда хотел заполучить меня так же сильно, как я его. Возможно, если я сам высунусь, он придет за мной.

Хейнс скептически хмыкнул. — Не слишком ли рискованно, Ник? Если у этой Кетис действительно что-то важное, ты можешь сорвать сделку, погнавшись за Вандростовым. — Может быть, — Картер закурил и вернулся в кресло. — Но Вандростов — это синица в руках. Кроме того, если он доберется до Марии и её друга раньше меня, мы потеряем всё. — Логично. Твой план? — Выкурить его. Дать ему знать, что я здесь. Пусть идет за мной. — И ты хочешь провернуть это до полуночи? — Попробую, если найду ниточку.

Хейнс на мгновение задумался, яростно покусывая сигариллу, а затем, к удивлению Картера, тихо рассмеялся. — Что смешного в охоте на Вандростова? — Ничего. Но я знаю, как на него выйти. Есть одна немка, Гретхен Мохнер. Она управляющая отделением Евробанка здесь, в Лиссабоне. Около года назад она пришла к нам и заявила, что больше не разделяет идеалы партии и хочет переметнуться.

— И что с ней не так? — Она распоряжается их оперативными фондами. Рассказала нам байку о том, что будет сливать все их финансовые переводы. — Это могло быть ценно. — Могло бы, если бы мы не получали эту инфу по другим каналам. — Значит, двойной агент? — Именно, — кивнул Хейнс. — Большая часть того, что она нам дает — дезинформация. Мы кормим её тем же в ответ. Это игра, но я уверен, она не подозревает, что мы её раскусили. — Думаешь, у нее есть контакт с Вандростовым? — Напрямую — вряд ли. Но связь точно имеется. Особенно если он тратит деньги на подготовку операции.

Картер улыбнулся. — Давай попробуем. Слей ей инфу, что я здесь ради сделки на миллион долларов. Забронируй мне номер в «Ритце» и отправь туда мои вещи. — Будет сделано.

Ник взглянул на часы. — Назначь мне встречу с ней на десять утра. А пока можно воспользоваться твоим душем, чтобы сменить эту промокшую одежду? — Угощайся.

Через полчаса, побритый и переодетый, Картер вышел из ванной. Хейнс уже закончил приготовления. — Всё готово. Но, Ник... я должен тебя предупредить. — О чем? — Эта леди... она немного со странностями. Слишком серьезно относится к шпионским играм. У нее пунктик на образе Мата Хари. — Поясни для непосвященных, — Картер нахмурился, поправляя пиджак.

Хейнс широко улыбнулся. — Проще говоря, она, скорее всего, попытается затащить тебя в постель.

В назначенное время сухопарый мужчина в очках с толстыми линзами провел Картера в кабинет Гретхен Мохнер и, поклонившись, вышел. — Присаживайтесь. На столе кофе. Можете курить. Я освобожусь через минуту, — раздался голос из-за приоткрытой двери туалета.

Картер поморщился от вкуса горького кофе, сел в кожаное кресло и закурил. Прошло пять минут, прежде чем Гретхен Мохнер вошла в комнату. Было очевидно, что она потратила это время на прическу и макияж.

Тщетно. Фройляйн Мохнер была, мягко говоря, некрасива. Неуклюжая, в очках, которые постоянно сползали на кончик носа, оставляя красные отметины на переносице. Жидкие каштановые волосы спадали на плечи, а костюм висел на её костлявой фигуре. Ногти на руках были обкусаны под корень. «И это их Мата Хари?» — подумал Картер.

— Рада познакомиться, мистер Картер. Надеюсь, мы сможем помочь вам, — её голос заставил Ника вздрогнуть. Он был низким, глубоким и странно соблазнительным — полная противоположность её внешности.

Она уселась рядом с ним на диван, беспардонно задрав юбку выше колен. Картер вспомнил досье, которое Хейнс успел ему пересказать. Гретхен была специалистом по экономике, но её настоящая страсть лежала в плоскости подпольной борьбы. В Лиссабоне она работала на КГБ под прикрытием банка, пока не встретила Карла Рихтера, мелкого сошку из ЦРУ. КГБ использовал их связь, чтобы сливать дезинформацию, а когда Рихтер стал бесполезен, Гретхен «сдала» его американцам, чтобы внедриться к ним как двойной агент. Бедный Карл пустил себе пулю в лоб, а Гретхен продолжила играть в шпионов.

— Я понимаю, вам нужно легализовать крупную сумму для сделки, — заговорщицки прошептала она, и её зеленые глаза сверкнули.

Картер, тщательно подбирая слова, объяснил, что его люди собираются выкупить утраченное имущество и им нужен посредник в Евробанке для перевода денег на швейцарский счет. Он намеренно говорил туманно. Гретхен оказалась паршивой шпионкой — она даже не пыталась скрыть свое любопытство.

— Мне нужно знать все детали к середине дня, — сказал Картер, вставая. — Это не проблема. Где вы остановились? — В «Ритце». — Прекрасно. Я зайду к вам в полдень.

Картер буквально сбежал, когда её руки начали подозрительно тянуться к нему. Он сомневался, что Вандростов доверится информации от такой женщины, но это был единственный шанс выманить его.

В «Ритце» Ник переоделся в рубашку-поло, спрятав «Вильгельмину» и стилет «Хьюго» в тайник чемодана. Обед принесли ровно в двенадцать, и почти сразу раздался стук в дверь.

Картер открыл и замер от удивления. Гретхен преобразилась. Волосы были уложены мягким каскадом, макияж стал сдержанным, а очки сменились контактными линзами. На ней была обтягивающая футболка без лифчика, кожаный жилет и узкие брюки.

— Удивлен? — её голос стал еще более чувственным. — Есть немного, — прохрипел Ник.

Она вошла, захлопнув дверь ногой, и сразу оказалась в его объятиях. Поцелуй длился целую минуту. — Устраивайся поудобнее, пока я сделаю нам выпить, — бросила она, направляясь к бару. — Разве ты не собираешься раздеться? — Я думал, мы сначала обсудим дела... и, возможно, пообедаем. — Как скажешь.

Она села рядом и достала из сумки конверт. — Кредит подтвержден. Нам нужна только твоя подпись. Я создала фиктивный счет и канал для перевода. Мне только нужно имя твоего клиента для финальной претензии.

Картер понял, что она «рыбачит». Кодового слова было бы достаточно, но она хотела знать больше. Он решил подыграть. — Вы очень эффективны. — О да, — она потерлась плечом о его руку.

За напитками он скормил ей крупицы инфы: его клиент — женщина, встреча в восемь вечера. Гретхен настойчиво предлагала пойти с ним, но Картер уклонился. В мягком свете номера она уже не казалась такой дурнушкой.

Вскоре одежда была сброшена. Гретхен была ненасытна. В какой-то момент, среди бурных ласк, она даже передала ему глоток холодного виски прямо из своего рта в его. Ник смотрел на неё и не мог понять — действительно ли она наслаждается или празднует «победу» над американским агентом.

Спустя полчаса, когда всё закончилось, он «случайно» выдал ей последнюю деталь — место встречи. Гретхен быстро оделась. — Я принесу бумаги сразу после встречи, — сказал Ник. — Твой адрес? Она помедлила, но назвала адрес в Алфаме, рядом с замком Сан-Жорже.

Как только она ушла, зазвонил телефон. Это был Хейнс. — Ну что, Картер? Как прошло? — Скажем так, Гретхен гораздо интереснее, чем кажется на первый взгляд, — усмехнулся Ник. — Всё по плану. Что она сделала? — Сразу после выхода из твоего номера рванула к таксофону в вестибюле. — Засекли номер? — Конечно. Венгерский ресторан в Алфаме. — Наверняка там сидит связной. — Похоже на то. Мы установили наблюдение. Мы всё еще в силе на восемь вечера? — Да. — А что будешь делать до этого времени? — После Гретхен? — хмыкнул Картер. — Спать!

Существовала веская причина, по которой Робу Хейнсу не удалось найти ни Бориса Вандростова, ни кого-либо из его людей через агентуру в советском посольстве или на известных явочных квартирах Лиссабона. Вандростов вообще не ступал на португальскую землю.

Его командный пункт располагался в салоне «Мелларме» — изящного пятидесятипятифутового шлюпа. Это судно могло идти под парусами или, когда море становилось неспокойным, развивать внушительную скорость на спаренных дизелях. Шлюп, построенный для комфорта на знаменитой немецкой верфи еще во времена Второй мировой войны, был прекрасно обставлен. В носу и корме располагались каюты, между ними — просторный салон, а рядом с камбузом — помещения для экипажа.

В данный момент «Мелларме» лениво покачивался на волнах Тежу неподалеку от Эшторила, к северу от Лиссабона. В салоне находились двое. Нолан Эберхард сидел в кожаном кресле, нервно помешивая коньяк в бокале. Напротив него, прислонившись к полированной стойке бара из красного дерева, стоял полковник Борис Вандростов.

Русский был высоким худощавым мужчиной с глубокими морщинами на лице. Его серый костюм от «Сэвил-Роу» сидел на нем с той безупречной выправкой, которую военная служба прививает человеку на всю жизнь. Бледно-голубая шелковая рубашка гармонировала с галстуком более темного оттенка. Полковник излучал абсолютную уверенность джентльмена-шпиона.

На его фоне Эберхард выглядел жалко: его галстук был затянут до удушья, пуговицы дешевой поношенной рубашки натянулись на полном животе, а пиджак из полиэстера врезался в подмышки.

— Расслабьтесь, Эберхард, — произнес Вандростов. — Я считаю, что ситуация под полным контролем. Летчик с трудом глотнул бренди и кивнул: — Да, спасибо.

Вандростов усмехнулся: — Признаю, допрос Алекса Кетиса был ошибкой, но откуда мне было знать, что он понятия не имеет, где вы четверо спрятали компоненты системы RPX? И согласитесь, именно благодаря этому допросу я нашел вас. — Проблема лишь в том, что вы не убили его достаточно быстро, — проворчал Эберхард.

Вандростов нахмурился, его холодные голубые глаза заставили пилота отвести взгляд. Эберхард снова приложился к бокалу. События последних дней проносились в его мозгу калейдоскопом ужаса. Дюпон связался с ним в Танжере — дело с RPX-712 снова стало «горячим». Русские хотели сделку, но Дюпон боялся, что Вандростов просто убьет его, как только получит систему. Он решил переметнуться к американцам и уже сделал первые шаги.

«Дурак», — подумал Эберхард. Сам он не мог иметь дел с американцами — последние восемь лет он работал на КГБ, переправляя оружие повстанцам в Африке и Южной Америке. Когда русские потребовали систему, он сразу согласился на продажу. Была лишь одна проблема: он знал местонахождение только трех ящиков. Дюпон, Салазар и Эстебан знали координаты остальных четырех — по два на каждого. После кражи это казалось мудрым решением, гарантирующим, что никто не обманет партнеров. Теперь Эберхард понимал, насколько глупой была эта идея. Она могла стоить ему жизни.

— Мы разместили объявления в газетах Мадрида и Мехико, — сказал Вандростов, стряхивая пепел сигары в хрустальную пепельницу. — Вы уверены, что Эстебан и Салазар свяжутся с вами? — Абсолютно. — Хорошо. Тогда, как только покончим с вечерними делами, мы отправимся в Афины и завершим наш обмен.

В дверь салона негромко постучали. — Войдите. Дверь распахнулась, и вошел рослый мускулистый мужчина с круглой головой и невыразительным славянским лицом. — В чем дело, Копов? — Новости с берега, товарищ полковник. Эберхард не лгал. Наши люди нашли дом, где прятались Дюпон и женщина.

Эберхард заерзал в кресле. Копов говорил так, будто пилота здесь не было. Помощник протянул Вандростову листок бумаги. Полковник взглянул на него и улыбнулся Эберхарду. — Итак, теперь я знаю координаты еще двух ящиков. Мы становимся настоящими партнерами, дорогой Эберхард. — Он снова повернулся к Копову. — А Дюпон и женщина Кетис? — Оба мертвы, товарищ полковник. В отеле «Пингвин» всё готово на случай осложнений. Также мы узнали о месте встречи Марии Кетис с Картером в полночь.

Улыбка Вандростова стала шире и жестче. — Я знаю образ мыслей Картера, как он знает мой. Он не удивится исходу своей маленькой ловушки в восемь вечера. Но результат его полуночной встречи станет для него сюрпризом. — Кто такой этот Картер? — спросил Эберхард. — Старый враг. — Думаете, Мария Кетис успела ему что-то рассказать? — Сомневаюсь. Судя по вашим словам о Дюпоне, она знала слишком мало. В любом случае, Картер не проживет достаточно долго, чтобы воспользоваться информацией.

Вандростов нажал кнопку на панели рядом с баром. — Да? — отозвался мягкий женский голос. — Зайди к нам, Надя.

Через несколько секунд вошла женщина. Надя Бодмер была грациозной длинноногой блондинкой с пышными волосами. Её лицо и фигура были привлекательны в том широком германском смысле, который заставлял пуговицы её блузки натягиваться до предела. На ней была короткая кожаная юбка, облегающая бедра, и сапоги на шпильках. Весь черный ансамбль придавал ей вид элитной уличной проститутки.

— Надя нашла Марию Кетис и втерлась к ней в доверие, пока не выяснила, где прячется Дюпон, — пояснил Вандростов. — Надя? — Да, товарищ полковник. — Ты знаешь, что делать, если Картеру удастся пережить встречу с местными громилами. Будь осторожна. Картер чертовски умен. Один промах — и он раскусит игру. — Я всё отрепетировала. — И обязательно требуй деньги. Американцы, даже такие как Картер, принимают жадность за искренность. — Как скажете, товарищ полковник.

Бросив презрительный взгляд на Эберхарда, женщина вышла. Копов подошел ближе к Вандростову и заговорил тише: — Товарищ полковник, эта женщина Мохнер... Гретхен. Она член партии. — Знаю. И я уверен, что люди Картера следят за ней. Хотя связи с нами не найти, я думаю, от неё лучше избавиться. Инсценируйте ограбление и изнасилование. — Слушаюсь, товарищ полковник.

Эберхард округлил глаза: — Вы убьете своего же агента сразу после того, как она сообщила вам о Картере? — Мой дорогой Эберхард, — Вандростов наполнил бокал, — в деле служения Советскому Союзу мы все заменимы. Даже вы. Еще бренди? Эберхард выпил содержимое бокала в три жадных глотка.

Ник Картер припарковал невзрачный служебный «Опель» в двух кварталах от цели. Он закурил, осматривая улицу и здание отеля «Пингвин». Несмотря на моросящий дождь и холодный бриз с океана, улица была полна сомнительных личностей: проститутки, сутенеры, пьяные моряки.

Отель «Пингвин» представлял собой жалкое зрелище. Номера использовались в основном как ночлежки на час, а в баре внизу собиралась самая дрянная публика. Кирпичный фасад облупился, всё здание напоминало гнилой зуб.

Картер в своем синем костюме и белой водолазке выделялся здесь, как больное место. Гретхен Мохнер уже передала информацию через «венгерский ресторан», и люди Хейнса надеялись, что весть дошла до Вандростова. Впрочем, Картер не питал иллюзий: полковник вряд ли явится сам. Скорее, пришлет пару наемников, чтобы убрать Ника без лишнего риска.

Он вышел из машины. Возле бара его тут же облепили попрошайки и проститутки. Бармен принес ему пиво прямо в бутылке. В углу вспыхнула драка, но её быстро пресек вышибала, выкинув пьяниц в переулок. Картер сканировал лица присутствующих — ни один не был похож на профессионала Вандростова. В час ночи он решил, что ждать больше нечего, и попросил счет.

Тут его ждал сюрприз. — Вы американец? — спросил дородный бармен. — Да. — Картер? — Он самый.

Здоровяк протянул ему грязный конверт. Внутри была машинописная записка. Ник прочитал её, уже подходя к выходу:

«Мой дорогой Николай! Ты сошел с ума или просто наивен? Эта Мохнер — нимфоманка и романтичная идиотка. Любой её отчет бесполезен. Считай это предупреждение: не путайся у меня под ногами. Что сделано, то сделано. С уважением, В.»

Картер усмехнулся и сунул записку в карман. На улице он бросил сигарету и раздавил её левой пяткой. Это был сигнал людям Хейнса: «За мной следят. Отмена операции, расходимся».

Он завел двигатель, доехал до тупика и развернулся. Когда до цели оставалось футов пятьдесят, из переулка наперерез выскочил старый грузовик. Удар пришелся в правое переднее крыло «Опеля». Машину подбросило на два колеса, Картер едва удержал её. Он проклял свою беспечность — записка усыпила его бдительность, заставив поверить, что Вандростов не принял вызов.

Киллмастер выскочил из машины. На него шли трое. Времени на «Вильгельмину» или стилет не было. Первый удар коленом в бок сбил Ника с ног, сапог в бедро заставил правую ногу онеметь. Картер перекатился, подсекая нападавшего, и мощным ударом ладони в нос заставил того взвыть от боли.

Второй противник замахнулся обрезком трубы. Ник нырнул под удар, перехватил предплечье и вырвал трубу. Резкий взмах — и сталь врезалась в лицо нападавшего, дробя зубы. Третий, тяжеловес, ударил Картера в живот. Ник, задыхаясь, ткнул пальцами в горло гиганта. Глаза того закатились, но тяжелая рука всё же опустилась на шею Картера. Мир поплыл.

Огромные ладони начали сжимать горло Ника. Картер собрал последние силы и нанес короткий удар кулаком в челюсть. Хватка ослабла. В этот момент двое первых оклемались, и один из них выхватил длинный нож.

«Довольно», — подумал Картер. Он выхватил «Вильгельмину» и выстрелил первому в лоб. Когда второй с ножом прыгнул на него, стрелять не пришлось. Из тени, как атакующая змея, вылетел Роб Хейнс. Одним молниеносным движением он обезоружил нападавшего, сломал ему ключицу и выбил плечо. Тот рухнул, вопя от агонии.

Хейнс повернулся к Картеру, всё еще сжимая окурок сигариллы в зубах. — Живой? — Буду жить, — Ник протянул ему записку Вандростова. Хейнс быстро прочитал её. — Значит, старый лис не купился. А что с этим беспорядком? — Это местные, — сплюнул Картер, поправляя одежду. — Наняты на вечер. Ничего не скажут. Но кто-то же должен был их нанять. Выясни кто. — А ты? — У меня встреча в двенадцать.

Хейнс оглядел пустынную улицу. — Наверняка где-то здесь сидит наблюдатель и ждет результата. Если ты выжил, они пойдут за тобой. — Скорее всего. Дай ключи от своей тачки. Хейнс бросил ему связку. — Уверен, что эскорт не нужен? Но Картер уже бежал к машине, заметно прихрамывая.

«Всё равно его получишь, упрямый ублюдок», — подумал Хейнс, давая знак своим людям следовать за Ником.

Киллмастер потратил всё время до полуночи на то, чтобы сбросить любой возможный «хвост» после драки. Он выехал из Лиссабона в сторону Синтры, описал широкую дугу, бросил машину и сменил четыре такси. Затем пересел на ночные автобусы и, наконец, вышел на окраине Алфамы. Теперь он был уверен: за ним никто не следит. Даже если бы слежка была, три человека не смогли бы удержаться за ним в лабиринте узких, едва освещенных и извилистых улочек древнего Лиссабона.

Ровно в полночь он вошел в полумрак «Ла-Пандейро». Это заведение было на порядок выше и дороже отеля «Пингвин». Женщины здесь были одеты приличнее и брали втрое больше, а клиентами были студенты или клерки, ищущие приключений на свою скромную зарплату.

Картер протиснулся к стойке и заказал пиво. Марии Кетис не было, а на часах было уже пять минут первого.

— Здравствуйте. Угостите даму выпивкой?

Она была высокой блондинкой и явно нервничала. Её дымчатые глаза под густо накрашенными ресницами избегали его взгляда, постоянно метаясь по сторонам.

— Извините, я не ищу компанию. Она подошла ближе: — Пожалуйста, купи мне выпить… Ник.

Картер сохранил бесстрастное лицо. — Кто ты? — Возьми выпивку и сядь за тот угловой столик… и улыбайся.

Она заказала коктейль, взяла бокал и пошла вперед. Картер последовал за ней, выдавив подобие улыбки. За столом она занервничала еще сильнее, постоянно оглядываясь через плечо Ника.

— Хорошо, выпивка у тебя есть. Ты — Картер. — Да. А ты кто? — Мое имя не важно. Я подруга Марии. — Какой Марии? — Кетис. Она напугана. Она попросила меня…

Картер перегнулся через стол и сжал её запястье мертвой хваткой. — Слушай, у меня и так сегодня был тяжелый вечер. Не зли меня.

Блондинка сдвинула сумочку, под которой лежал паспорт. — Ты делаешь мне больно. Я только выполняю просьбу Марии. Она побоялась идти на встречу сама.

Свободной рукой Картер открыл паспорт. Он уже видел его в досье — это был паспорт Марии Кетис.

— Ладно, допустим. Где она? — Недалеко, всего в паре кварталов. Она просила проводить тебя. Я не знаю, в чем там дело, но Мария сказала, что ты дашь мне денег. — Сколько? Она улыбнулась профессиональной улыбкой: — Сказала, что ты будешь щедр. — Хорошо, идем. Но предупреждаю: если это ловушка, у тебя будут проблемы.

Он намеренно отодвинул полу пиджака, давая ей разглядеть рукоять «Вильгельмины». Блондинка побледнела, но не вышла из роли. — Я тоже не хочу проблем. Просто помогаю подруге. — Тогда пошли. — Сначала деньги.

Картер вытащил пачку банкнот и отсчитал несколько купюр. — Достаточно? — Сеньор, денег никогда не бывает достаточно.

Он удвоил сумму, и деньги исчезли за корсажем её блузки. — Обними меня, когда будем выходить. Мы должны выглядеть как парочка, ищущая уединения. Мария предупреждала, что за тобой могут следить плохие люди.

На улице они продолжили игру. Женщина знала извилистые улочки Алфамы как свои пять пальцев. Они петляли, то ускоряясь, то замирая, чтобы прислушаться.

— Этот дом, вон там, — шепнула она, увлекая его в переулок. — Нет, сюда, через черный ход. Так велела Мария.

Они нырнули под жестяной навес. — Там горит свет. Заходи. Когда они убедятся, что хвоста нет, они спустятся. — Они? Картер уже достал «Вильгельмину» и навинчивал глушитель на ствол. — Мария и её человек.

С этими словами она исчезла в темноте. Картер подождал, пока стихнет стук её каблуков, и подошел к двери. Она была не заперта. Внутри, в конце длинного коридора, горела тусклая лампа. Из глубины дома доносилось тихое радио.

Ник осторожно вошел. В нос ударил странный запах, похожий на мазут. В гостиной царил беспорядок: старая мебель, полупустая бутылка портвейна на столе, недоеденный бутерброд. Забытая в пепельнице сигарета догорела, оставив черный след на дереве.

Он двинулся по коридору. Первая и вторая комнаты были пусты и напоминали тюремные камеры. Повсюду валялись пустые бутылки и окурки — обитатели дома явно не заботились о комфорте.

Третья дверь вела на кухню. Там, на стуле, сидела Мария Кетис. Она была совершенно голой, её голова безжизненно упала на грудь. Картер слишком хорошо знал запах смерти. Он осторожно коснулся её плеча стволом пистолета — тело мешком рухнуло на пол.

В ту же секунду дверца шкафа распахнулась. Двое мужчин бросились на него, используя друг друга как щит. Киллмастер вскинул «Вильгельмину» и выстрелил — пуля пробила грудь первого нападавшего. Но краем глаза он заметил массивную фигуру, возникшую в дверях. Прежде чем он успел развернуться, падающий труп придавил его руку с пистолетом, а в затылок обрушилось нечто тяжелое. Чернота поглотила его.

Картер пришел в себя от жуткой головной боли. В легких пекло — комната была полна дыма. Он лежал на кровати, а рядом с ним — обнаженное и очень мертвое тело Марии Кетис. Из коридора доносился зловещий треск огня.

С трудом сев, он обнаружил, что всё еще сжимает «Вильгельмину», но его брюки были спущены до щиколоток, а ноги упирались в труп мужчины, которого он застрелил на кухне.

«Подстава», — мелькнуло в голове. Всё было разыграно как по нотам: убийство, инсценировка сексуального преступления и пожар, который должен был скрыть все следы и его собственную смерть.

Он натянул брюки, спрятал «Люгер» в кобуру и пошатываясь вышел в коридор. Огонь уже отрезал выход через кухню. В гостиной бушевало пламя, а снаружи уже выли сирены пожарных машин. Путь к главному входу был закрыт.

Ник бросился в другую спальню. Окно было заперто, ручка снята. Он разбил стекло локтем, но проем был слишком мал. Жар становился невыносимым. В углу он заметил раковину, включил воду на полную и сорвал с кровати тонкое покрывало.

Намочив ткань, он обмотал голову и плечи. Огонь уже лизал ковры и шторы. В густом дыму Картер нащупал заднюю дверь. Она была заперта на два замка. Нащупывая их обожженными пальцами, он наконец справился с механизмом. Дверь распахнулась, и порыв воздуха буквально вытолкнул его во двор.

Он скатился в переулок, жадно глотая воздух. Вокруг кричали люди, пожарные поливали соседние крыши из шлангов. Ник побрел прочь, стараясь не привлекать внимания. Через три квартала он проверил свое состояние в витрине магазина: грязный, в копоти, с обожженной рукой, но в целом — живой.

Добравшись на такси до «Ритца», он проскользнул через служебный вход, чтобы не пугать постояльцев своим видом. В номере он первым делом схватил телефон.

— Это Картер. Дайте Хейнса, быстро! Шифруйте канал. — Ник? Ты где, черт возьми? — раздался голос Хейнса. — В номере. Ты там, на месте пожара? — Да, в квартале отсюда. Мы потеряли тебя и блондинку в переулках. Когда повалил дым, хотели идти на штурм, но пожарные приехали быстрее. Ты цел? — Потрепан. Что с девчонкой? — Ушла. Она знает Алфаму как свои пять пальцев. — Это была стопроцентная подстава, Роб. В доме два трупа. Постарайся опознать их через свои связи. Это единственная ниточка. — Сделаю. Ты точно в порядке? — Жить буду. Позже свяжемся.

Картер вызвал обслуживание номеров, соврав, что сильно обжег руку о коробку спичек. Ему принесли бинты и мазь. Посыльный — бывший парамедик — скептически осмотрел его синяки на ребрах, но, получив щедрые чаевые, промолчал.

Ник чувствовал себя полным идиотом. Его обвели вокруг пальца дважды за одну ночь. Сначала он пытался заманить Вандростова в ловушку и провалился, а затем сам пошел в западню, как младенец. Мария Кетис мертва, и вместе с ней исчезла надежда на быстрые ответы.

Через полчаса, когда он уже переоделся и налил себе виски, в дверь снова постучали. Картер отставил стакан и выхватил «Вильгельмину». Два часа ночи — не время для визитов вежливости.

— Кто там? — спросил он, пригибаясь у стены. Тишина. Затем послышался звук, похожий на царапанье когтей. Ник осторожно снял цепочку и приоткрыл дверь, держа пистолет наготове.

В комнату тяжело ввалилась женщина. Картер носком ботинка перевернул её на спину.

Это была Гретхен Мохнер. И она выглядела так, будто прошла через ад.

Она была едва в сознании. Единственным звуком, вырывавшимся из её горла, был стон боли.

Картер дважды запер дверь, убрал «Вильгельмину» в кобуру и наклонился над ней, чтобы оценить ущерб. Её волосы спутались от крови и закрывали лицо. Блузка была разорвана в клочья, на чулках — длинные стрелы.

— Гретхен...

Один глаз попытался открыться, и хрип, вырвавшийся из её потрескавшихся губ, на этот раз прозвучал как его имя. Он подхватил её под мышки, пытаясь поднять, но она вскрикнула от агонии, и он осторожно опустил её обратно на ковер.

Очень бережно он просунул руки под её спину и бедра, поднял и отнес в спальню. Уложив её на кровать, он вытащил из ножен «Хьюго» — свой стилет — и аккуратно разрезал остатки одежды.

Её избили зверски. Почти всё тело уже начало покрываться синяками. Лицо выглядело ещё хуже: оба глаза заплыли, из носа к верхней губе тянулись полоски запекшейся крови. Губы распухли в три раза.

Один глаз приоткрылся, пухлые губы зашевелились. Картеру пришлось наклониться к самому её лицу, чтобы расслышать: — Он... он изнасиловал меня, — выдавила она. — И пока он это делал... он говорил, как будет убивать меня. Медленно. — Кто, Гретхен? Кто это сделал? — Его звали Копов... они прислали его...

Глаза её закатились, и слова превратились в бессвязное бормотание. — Ш-ш-ш, помолчи.

Картеру удалось влить в неё немного бренди. Он тщательно проверил её на предмет сломанных костей или внутренних повреждений. Наконец он вздохнул с облегчением: ей будет чертовски больно еще пару недель, но жизненно важные органы, кажется, не задеты.

Вскоре она снова пришла в себя и смогла говорить яснее. — Он пришел ко мне в квартиру после полуночи. Огромный, с бритой головой и маленькими глазками, как у свиньи.

Картер кивнул. Гретхен описывала того самого человека, которого он видел мельком перед тем, как потерять сознание в Алфаме. Кем бы ни был этот Копов, он успел натворить дел за одну ночь.

— Он говорил правильные вещи, а когда я открыла дверь, показал удостоверение. Боже, он был из КГБ... поэтому я его впустила. А потом, едва переступив порог, он начал меня бить. Он бросил меня на пол, а потом... я ударила его ножом в шею... Уверена, я убила этого ублюдка...

Она снова впала в забытье, губы дрожали. Внезапно она закашлялась, и из уголка рта потекла тонкая струйка крови. Теперь Картер уже не был так уверен в своем диагнозе.

— Тише, не говори, — он похлопал её по руке, вышел в другую комнату и схватил телефон. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы связаться с Робом Хейнсом в офисе AXE.

— У нас есть поддержка полиции. Они сейчас изучают то, что осталось от двух тел. К утру будут результаты. — Хорошо, но есть кое-что еще.

Картер рассказал ему о Копове и дал адрес квартиры Гретхен Мохнер. — Боже, Ник, ты притягиваешь трупы как магнит! — Вандростов зачищает хвосты. Проверь этого Копова. Он может быть ключом к чему-то важному. И пришли сюда надежного врача, как можно скорее.

Врач прибыл быстро — смуглый человечек лет шестидесяти с седыми усами и копной волос. Едва переступив порог, он посмотрел на Картера. — Вы пострадавший? — Нет, женщина. Она там.

Пока доктор занимался Гретхен, Картер стоял у окна, глядя на город. Картина прояснялась. Гретхен заигралась в шпионку. Каким-то образом она дала понять Вандростову, что Картер вышел на неё. Для КГБ она мгновенно стала расходным материалом.

— Я ввел ей гормоны и антибиотики, — сообщил врач, наливая себе порцию скотча в баре. — У неё внутреннее кровотечение, но ничего критического. Отлежится. Утром нужно перевезти её в больницу для полного обследования. — Вы сможете сделать это незаметно? — Конечно.

Картер снова запер дверь и заглянул в спальню. Гретхен спала. Её лицо, частично скрытое бинтами, было мертвенно-бледным.

— Почему? — прошептала она, открыв глаза. Он помедлил, решив быть жестоко честным. — Ты маленькая рыбка, Гретхен. И ты любительница, которая попалась на мой крючок. Ты знала слишком мало, но достаточно, чтобы стать опасной для Вандростова. — Я даже не знаю, кто такой Вандростов... — Он полковник КГБ. Можешь быть уверена — это старина Борис подослал к тебе Копова.

Гретхен болезненно отвернулась. По её щеке скатилась слеза. — Я была хорошей социалисткой. Я верила... — Большинство верит. Но ты восточная немка, а не русская. Для них это большая разница.

Она попросила закурить. Картер зажег сигарету и вложил ей в губы. — Что теперь со мной будет? — А чего хочешь ты? — Уехать куда-нибудь. Исчезнуть. Стать анонимом. Ты можешь это устроить в обмен на то немногое, что я знаю?

Картер закурил сам. — Думаю, это можно устроить. Кто-нибудь видел, как ты пришла сюда? — Нет, я уверена. Поднялась на служебном лифте.

Зазвонил телефон. Это был Хейнс. — Твой «мальчик» — Алексей Андреевич Копов, лейтенант госбезопасности. У него был паспорт при себе. — Не рассчитывал на проигрыш, — прорычал Картер. — Очевидно. А еще у него был пропуск в частную марину в Эшториле. Для VIP-персон. Мы проверили — там стояла яхта «Мелларме», ливийская. — И она уже ушла? — В точку. Десять к одному — на ней Вандростов. — Проклятье. Мы можем её отследить? — Средиземное море — большая лужа, но я разослал ориентировки во все дружественные порты. Кстати, того громилу, которого ты видел с Марией Кетис, опознали. Закари Дюпон, француз. Лэнгли в бешенстве — он должен был погибнуть десять лет назад.

Следующие сутки прошли в суматохе. Гретхен переправили в Мадрид, в американское посольство. Картер выписался из «Ритца» и перебрался в отель попроще. Вечером он отправился по барам в надежде найти хоть какой-то след блондинки, которая его подставила.

К полуночи он оказался в баре для журналистов. Там он встретил Вики Ллойд — симпатичную рыжую американку, представившуюся репортером из Нью-Йорка. Она утверждала, что видела его в Париже пару лет назад.

Картер, измотанный и злой, позволил себе расслабиться. Через час они уже были в её квартире в Эшториле. — Старые боевые шрамы, — прокомментировал он, когда она снимала с него рубашку. — Ты здесь по заданию? — спросила она, сбрасывая одежду.

Ник не ответил, увлеченный её близостью. Но усталость и выпитое вино взяли свое. Как только Вики раздела его до конца, он провалился в глубокий сон без задних ног.

Он проснулся в десять утра от дикой головной боли. Дождь барабанил по крыше. Вики на кухне готовила завтрак. Картер дополз до телефона и набрал Хейнса.

— Где тебя носит?! — заорал тот. — Я обзвонил все морги! — Я был занят. Что нового? — Плохие новости. Закари Дюпон и еще один тип, Нолан Эберхард, «воскресли» из мертвых. В Вашингтоне паника. Полковник Питер Боллис из Пентагона требует тебя на Кипр немедленно. Я уже забрал твои вещи из отеля. Твой рейс на Афины в полдень, оттуда — на Кипр. Поторапливайся!

Картер начал судорожно натягивать штаны. В комнату вошла Вики с подносом. — Куда ты так спешишь? — удивилась она. — Нужно идти. Срочные дела. Можешь вызвать такси до аэропорта? — Я сама тебя подвезу. Это для статьи? — Нет, — буркнул Картер, уже направляясь к выходу. — Моя двоюродная бабушка при смерти. Должен быть у её постели. — Ну и чушь! — Самая настоящая правда. Бабуля не ждет!

Рикардо Эстебан буквально следовал инструкциям. Он вылетел вечерним рейсом AeroMexico из Акапулько в Мехико. В аэропорту Бенито Хуареса он выждал ровно час, прежде чем подойти к стойке проката автомобилей. Как и обещал Нолан Эберхард, там его ждал белый «Мустанг», зарезервированный на его последний псевдоним — Кортес.

Его ладони были влажными, а пот струйками стекал по волосам, пропитывая рубашку на спине, пока «Мустанг» отъезжал от аэропорта. Огни столицы зажигались, придавая мутному небу жутковатый оттенок. Смог, как обычно, был невыносим. К тому времени, как он добрался до Авенида дель Педрегаль, его глаза слезились.

Эстебан ненавидел Мехико. Именно поэтому пять лет назад он перебрался в Акапулько. Там, среди тысяч туристов, мелкие преступления совершались легче и чаще. Именно таким и стал Рикардо Эстебан с тех пор, как покинул Афины: мелким преступником. О, время от времени он получал контракты на устранение мелких наркодилеров, которые задолжали «большим парням» в Боливии. Раз в год он садился за штурвал легкого самолета, чтобы доставить партию кокаина или гашиша из Южной Америки. Но в основном он промышлял грабежом туристов по мелочи.

Но теперь всё изменилось. Всё изменилось после личного объявления в газете и телефонного звонка Эберхарду.

— Да? — Рики. Боже мой, десять лет я просматривал воскресные газеты и — бац! — вот оно. Как дела? — Наш товар окупился. — Тот же клиент? — Эстебан едва подбирал слова. — Да. Сделка прямая: по миллиону американских долларов на каждого. Я согласился. Закари Дюпон уже сообщил нам свое местоположение. Ты в деле? — Боже, да! Мне лететь в Афины? — Нет, это можно решить прямо на месте. Слушай, что ты должен сделать...

Значки доллара проносились в лихорадочном мозгу Эстебана, пока он проезжал через Юниверсити-Сити и направлялся в сторону сельской местности. Из сумки на соседнем сиденье он достал 45-й калибр и положил его себе на колени. Из другого отделения он вытащил короткоствольный револьвер 32-го калибра и заткнул его за солнцезащитный козырек.

Он согласился на встречу в этом уединенном, темном лесном массиве с большой неохотой. Эстебан не доверял русским с тех пор, как они сорвали сделку в первый раз. Но Эберхард сказал, что это единственный способ, на который они согласятся.

Он проехал через деревушку Калопа и свернул на узкую дорогу. Он внимательно следил за одометром: один километр, два, три... пять. Вот он, черный лимузин «Кадиллак», припаркованный на обочине, с закрытыми чехлом номерами.

Он проехал мимо, и увидел в зеркало, как «Кадиллак» завелся и последовал за ним с выключенными фарами. Через пятьсот ярдов была площадка для разворота. Эстебан свернул туда и остановился, оставив место для другой машины. Он не глушил двигатель, выключил свет и опустил окно.

«Кэдди» замер в нескольких дюймах от его машины. Окно со стороны пассажира бесшумно опустилось. Эстебан уже держал ствол 45-го калибра наготове, когда человек в другой машине направил крошечный фонарик ему в лицо.

— Не стоит так нервничать, сеньор Эстебан, — произнес мужчина на испанском с сильным акцентом. — Может и нет, — фыркнул Эстебан, — но именно так я веду дела. — Как пожелаете. У вас есть координаты вашей доли «списанного товара»?

Эстебан поднял конверт. — Здесь координаты и квитанция со склада. — Он усмехнулся. — Я платил за хранение десять лет. — Я понимаю.

С заднего сиденья лимузина передали тонкий портфель из дорогой кожи. Человек с фонариком открыл его и поднес к окну для осмотра. Свет упал на ровные пачки стодолларовых купюр.

У Эстебана потекли слюнки. Он видел миллион наличными и раньше, когда возил наркокурьеров, расплачивавшихся с поставщиками. Но он никогда не видел миллиона, который принадлежал бы ему.

Он удерживал пистолет в устойчивом положении, а свободной рукой зарылся в портфель. Это не была «кукла» — пачки тянулись до самого дна.

— Довольны? — раздался голос на английском из глубины лимузина. — Почти.

Эстебан вытащил купюру из нижней пачки и внимательно изучил её в свете фонарика. — Уверяю вас, сеньор Эстебан, каждая купюра подлинная. И сумма — ровно миллион. Конверт, пожалуйста. — Ни за что. Сначала закройте чемодан и передайте его мне.

К удивлению Эстебана, люди в лимузине лишь усмехнулись. — Конечно. Отдай ему деньги.

Чемодан закрыли и передали в окно «Мустанга». Как только он оказался на сиденье, Эстебан отдал конверт. — Теперь вы довольны? — На данный момент — да. Но я должен предупредить: следуйте нашим инструкциям до последней буквы. У вас полуночный рейс обратно в Акапулько. Не пытайтесь улететь раньше. Содержимое конверта нужно проверить. Мы вызовем вас по громкой связи в аэропорту.

Эстебан кивнул: — Я подожду, пока вы уедете.

«Кадиллак» тронулся. Эстебан ждал, пока задние огни не исчезли из виду. Он понимал, что если они захотят, то найдут его и в аэропорту, и в Акапулько. Именно поэтому он уже принял меры предосторожности.

Он поехал обратно в аэропорт другим маршрутом, всю дорогу нежно поглаживая портфель рукой.

Она сидела, куря и лениво пролистывая журнал рядом с рядами телефонов-автоматов. Когда зазвонил ближайший к ней аппарат, она небрежно поднялась и ответила.

— Да. — Местоположение и квитанция подлинные. Группа уже забрала ящики со склада. Товар у нас. — Он сохранил билет до Акапулько, но перед выходом купил место на одиннадцатичасовой рейс до Ла-Паса. — Я так и думал. — У меня билет на тот же рейс. — Хорошо. Не возвращайся через Мехико. — Разумеется. Есть новости от Вандростова? — Пока нет. Мы ждем. Будешь через два дня? — Да.

Она повесила трубку и вышла через боковой вход. В тени здания она дождалась одного из многочисленных мальчишек-чистильщиков обуви. — Мучачо? — Си? — Мальчик прищурился, видя лишь очертания элегантной женщины. — Что бы ты сделал за пятьсот песо? — Убил бы священника, — рассмеялся мальчишка. — Тогда отнеси эту записку к стойке AeroMexico. — Си, сеньора!

Она наблюдала, как он бежит к дверям. Убедившись, что записка доставлена, она вошла в здание через другой вход и направилась прямо к выходу на посадку рейса в Ла-Пас, Боливия. На контроле она положила сумочку и круглую подарочную коробку на ленту рентгена. Было 22:40. Вскоре объявили посадку.

Эстебан появился в последний момент. Услышав свое вымышленное имя по громкой связи, он подбежал к стойке. — Кортес... для меня есть сообщение? — Да, сеньор.

Эстебан вскрыл конверт. На маленьком листке бумаги было написано: «Приятного полета». Он поспешил на борт.

Она уже сидела на своем месте. Эстебан заметил её еще при взлете. Как только погасло табло «Не курить», она наклонилась к нему через проход и попросила прикурить. Свет в салоне приглушили, чтобы пассажиры могли поспать, но Эстебан ясно видел её в полумраке.

Она прихлебывала напиток. Самолет тряхнуло, и капля из бокала попала ей на подбородок. Прежде чем она успела взять салфетку, влага стекла по шее и исчезла в глубоком вырезе между грудями. Заметив его взгляд, она притворно смутилась — её лицо стало почти такого же оттенка, как её клубнично-рыжие волосы.

Она была красива, но слишком элегантна для Эстебана. Хотя... с тем, что лежало в портфеле у его ног, скоро для него не будет ничего «слишком элитного»!

Голос стюардессы раздался по интеркому: — Мы приземлимся в Боготе, Колумбия, через тридцать минут. Пассажиров, вылетающих в Боготе, просим проверить свои вещи. Для тех, кто летит в Ла-Пас, стоянка составит пятнадцать минут.

Женщина собрала сумочку и встала. Её фигура была так же безупречна, как и лицо: тонкая талия подчеркивала полную грудь, длинные стройные ноги... — Богота? — улыбнулась она ему. Эстебан покачал головой: — Ла-Пас. Она пожала плечами, будто говоря «очень жаль», и направилась в хвост самолета. Эстебан ухмыльнулся — давно его так не завлекали. Он попросил у стюарда одеяло и устроился поудобнее, чтобы вздремнуть.

Надя заперла дверь туалета и открыла сумочку. Она достала чересчур толстую авторучку. Пластиковый на ощупь корпус на самом деле был свинцовым. Она раскрутила ручку посередине, и в её руке оказался трехдюймовый ствол.

Затем она сняла туфлю. Щелчок крошечной застежки — и каблук отошел от подошвы. Внутри него, в свинцовой подкладке, лежала пуля 25-го калибра со стальной оболочкой. Носик пули был высверлен и наполнен цианидом.

Пуля идеально вошла в ствол. Верхняя часть «ручки» служила ударником. Надя как раз проверяла механизм, когда в дверь постучали: — Сеньора, вернитесь на место, мы скоро идем на посадку. — Да, одну минуту.

Она прикрутила одну половину корпуса ручки к стволу — она служила глушителем. Быстро проверила макияж и парик в зеркале. Последним движением она спрятала смертоносный цилиндр в рукав жакета.

Сжимая сумочку, она прошла по проходу к своему ряду. Эстебан дремал. Она села на свое место через проход и, прикрываясь спиной, быстро распаковала подарочную коробку, которую пронесла на борт. Внутри был точно такой же дорогой портфель, как у Эстебана. Скомкав упаковку, она сунула её в карман сиденья, взяла портфель и пересела на свободное место рядом с Эстебаном.

— Извините... — прошептала она. — Мне ужасно жаль, но не могли бы вы дать мне прикурить еще раз? — Да, конечно.

Эстебан сбросил одеяло. Надя отметила, что его ремень застегнут. Он достал зажигалку. — Спасибо, — сказала она, поднося сигарету к губам. — Не за что. — Не могли бы вы наклониться поближе? Кондиционер задувает пламя. — Конечно.

Он наклонился вперед. Надя опустила правую руку, и пистолет-ручка плавно скользнул в ладонь. Она приставила ствол к его затылку, чуть выше правого уха.

Раздался тихий хлопок, который полностью поглотил гул авиационных двигателей. Рикардо Эстебан мгновенно обмяк.

Она аккуратно откинула тело на спинку и накрыла его одеялом по самую грудь. Быстро поменяла портфели местами, спрятала ручку в сумочку и вернулась на свое прежнее место.

Никто не обратил внимания на «спящего» пассажира, когда через пять минут самолет коснулся полосы. Убийца вышла в Боготе. Жертву обнаружат только в Ла-Пасе через полтора часа.

Обеденный перерыв только что закончился, когда Ник Картер приземлился в Ларнаке, на разделенном пополам острове Кипр. Поскольку в уме он уже прокрутил большую часть своей миссии, он не считал, что час больше или меньше сыграет большую роль. Поэтому, сразу после прохождения таможни, он направился на поиски еды.

Но удача отвернулась от него.

— Таможенники указали на вас. Я Джарвис, это Барнс. Оба агента кивнули. — У нас снаружи машина.

Картер последовал за двумя сотрудниками МИ-6, слушая урчание в собственном животе. — Мне нужно встретиться с полковником Питтом Боллисом. — Он ждет вас на нашей базе недалеко от Лимассола. Мы забронировали для вас номер в отеле «Аматус Бич». Уверен, он вам понравится. — Не сомневаюсь, — буркнул Картер, устраиваясь на заднем сиденье и доставая сигарету. — Мы не могли бы по пути заскочить за кебабом? Я не ел со вчерашнего дня и ненавижу самолетную еду. — Извините, старина. Приказ — доставить вас прямо на базу. — Кто-нибудь из вас знает, что, черт возьми, всё это значит? — Туманно. Уверен, полковник Боллис вам всё расскажет.

«Отлично», — подумал Картер, глядя в окно. Пейзаж был живописным: обилие зелени и море на горизонте. Но это не утоляло голод.

Они промчались через Лимассол и через шесть миль остановились у внушительных ворот британского военного сектора. За воротами промелькнули бараки, плац и склады боеприпасов. В конце концов они подъехали к строению, которое выглядело как верхушка гигантского, недавно засыпанного кургана.

— Предъявите эту карту и ваше удостоверение охраннику. Он отведет вас в бункер. — Спасибо. — Можете оставить сумку здесь. Позже мы отвезем вас в отель.

Картер прошел через длинный туннель с флуоресцентным освещением, где его передали другому конвоиру. Пройдя еще двое ворот и очередной контрольно-пропускной пункт, он оказался в маленьком стерильном кабинете: один стол, один стул, одна картина и одна женщина.

— Миссис Соумс... мистер Картер. — Охранник удалился. Женщина стояла по стойке смирно, изучая его документы. Миссис Соумс было далеко за пятьдесят, её лицо по цвету напоминало старое седло — кожа была туго натянута на высокие скулы.

— Коммандер Бёрджесс-Уайт ожидает вас. — Она выдавила подобие улыбки, которая тут же исчезла, словно она боялась, что лицо треснет от напряжения. — Я должен был увидеть американского полковника. — Коммандер Бёрджесс-Уайт проводит вас к полковнику Боллису. Сюда, пожалуйста.

«Господи», — пробормотал Картер и последовал за этой хрупкой, но стальной женщиной через очередной лабиринт коридоров. Наконец она остановилась у одной из дверей и коротко постучала. Не дожидаясь ответа, она вернула Картеру удостоверение и две магнитные карты: «Заходите».

В кабинете за массивным стальным столом сидел хмурый человечек. Столешница была девственно чиста, если не считать блокнота и пары карандашей. — Картер, садитесь. Бёрджесс-Уайт, МИ-6, ближневосточный отдел. У мужчины была искусственная улыбка и слишком белые зубы. Тщательно подстриженные седые усы украшали губу под аристократическим носом. Глаза за сильно подкрашенными линзами очков не смотрели на собеседника — они затаились.

— Скверная история. Боллис скоро будет, он сейчас на зашифрованной связи «корабль-берег». Позвольте мне ввести вас в курс дела. — Простите, сэр, но в курс какого именно дела? Мужчина вздохнул, снял очки и потер переносицу. — Просто расскажите мне всё, что знаете о Дюпоне и о том, чем вы занимались последние несколько дней.

Картер изложил детали, опустив лишь эпизод с Вики Ллойд. — Что ж, похоже, мы влипли, — наконец ответил Бёрджесс-Уайт. — Если упомянутый вами Нолан — это тот самый Нолан Эберхард... Полагаю, у вас высший уровень допуска? — Достаточный, — ответил Картер, стараясь скрыть усталость. — В любом случае, приложите руку к этому сканеру. Мы должны быть осторожнее, чем вы, американцы. Филби и его компания научили нас бдительности. Вот так. Вытрите руку об этот кусок замши. Не будем оставлять следов. Пойдемте.

Картера завели в другую комнату. — Устраивайтесь. Полковник скоро будет.

Комната была лишена тепла: голый стол, пара стульев. Но на буфете Картер увидел то, что заставило его забыть о неуюте: горячий кофе и большое блюдо с сыром и бутербродами с ростбифом. Он налил кофе, подтянул тарелку к столу и начал «обедать».

— О, вижу, вы уже освоились. Я Пит Боллис. Картер переложил бутерброд в левую руку и пожал протянутую ладонь. — Ник Картер. — Знаю. Мы просили людей из ЦРУ, но мне сказали, что вы... ну, лучше справляетесь с такими вещами. Боллис внезапно замолк, нервно прикусив губу. Картеру этого было достаточно.

— Если под «такими вещами» вы имеете в виду убийство людей, то да — я лучший. А теперь, какого черта здесь происходит? Это был один из тех странных моментов. Картер выглядел предельно опасным, но при этом у него был набит рот, в одной руке был бутерброд, а в другой — кофе. Боллис пытался сохранять самообладание, но у него возникла заминка с портфелем, прикованным к запястью. Они посмотрели друг на друга и одновременно расхохотались.

— Хорошо, что вы с нами, Картер. Скажем так: мы можем оказаться в глубоком дерьме. — Тогда к делу.

Боллис вздохнул и закурил. — Вы понимаете, как мы были потрясены, когда выяснилось, что тот мертвец, с которым вы столкнулись в Афинах, — это Закари Дюпон, штурман сбитого ACR. — И самолет всё это время лежал на дне Средиземного моря? — Именно. — Значит, если Дюпон был жив, то и Нолан Эберхард тоже может быть жив. — Это верно. Все системы RPX списаны, кроме той, что была на борту этого рейса. — Но если система не работала и проект закрыли, почему она важна сейчас? — спросил Ник. — Она работала. Её просто отложили «на полку». В то время не было ракеты, на которую её можно было бы установить. А теперь она есть.

Боллис достал папку с пометкой «УЛЬТРА СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». — Слышали о технологии «Стелс»? — Разумеется — невидимый беспилотник. — Или ракета. Вот фото нового «Стелса». Он меньше, несет больший заряд и еще менее заметен для радаров. Полгода назад мы сопоставили его характеристики со старой системой RPX-712. И бинго: мы получили полностью необнаружимую ракету с мощностью стратегического бомбардировщика. Картер присвистнул. — То есть, если русские доберутся до компонентов RPX на дне моря... — Они узнают всё, что знаем мы. Посмотрите на это фото. Знаете, что это? — Похоже на глубоководный аппарат внутри судна-носителя? — Это новый «Гломар». Он может опускаться глубже любого другого аппарата и поднять груз вдвое тяжелее фюзеляжа ACR. Мы уже нашли обломки. «Гломар» стоит прямо над ними. Погружение начнется завтра утром. Картер задумчиво закрыл глаза. — Если вы поднимете систему и она окажется на месте, у нас всё равно проблемы с безопасностью. — А если её там нет? — спросил Картер. — Тогда вы и все, кого я дам вам в помощь, отправляетесь на охоту. Любые методы разрешены. Картер улыбнулся. Он подумал о Вандростове. — Звучит заманчиво. — Выспитесь сегодня, — сказал Боллис. — Утром вылетаем на судно.

Отель «Аматус» был ультрасовременным. Номер Картера на двенадцатом этаже давал отличный обзор прибрежной дороги и океана. Агенты МИ-6 высадили его в девять вечера, назначив сбор на шесть утра. В номере Ник первым делом снял трубку. — Простите, сэр. Обслуживание в номерах после девяти прекращается, но ресторан открыт до одиннадцати. «Греческая логика», — подумал Ник. Он быстро принял душ, сбрил суточную щетину и оделся. У него было время зайти в бар перед ужином.

Там было полно туристов. Картер заказал скотч и начал осматривать публику. В основном европейцы и пара местных дельцов. Он не успел допить, как в пространство между ним и соседним табуретом скользнула женщина. Она всё еще была рыжей и чертовски привлекательной. На ней было белое платье, расстегнутое ровно настолько, чтобы продемонстрировать глубокое декольте.

— Привет, Вики-как-тебя-там. — Это оскорбление. — Прости. — Ллойд. — Привет, Вики Ллойд. Ты что, следишь за мной? — Разумеется. По каналам прошла информация о том, что американцы и британцы поднимают обломки старой катастрофы в Средиземном море. Я сложила два и два, поняла, куда ты направляешься, и села на первый же самолет. — Вот так просто? — У меня было время собрать чемодан. Ты хмуришься из-за небольшой конкуренции? — Нет. Не совсем. Где ты остановилась? — Здесь. А ты? — Тоже. Наступила тишина. Она прикусила губу и помешала напиток пальцем. — Я могу уйти, если хочешь. — Нет, оставайся, — Картер улыбнулся без особого веселья. — Честно говоря, я предпочитаю держать тебя на виду. — И что это значит? — Значит — пойдем поедим. — Я уже ела. — Ты крупная девочка. Поешь еще раз.

Он провел её в столовую, сделал заказ и извинился, чтобы выйти в вестибюль. Там он набрал личный номер Боллиса. — Простите, что разбудил. Это Картер. — Вам бы самому быть в постели. Завтра тяжелый день. Картер посмотрел сквозь двери ресторана на Вики, спокойно потягивающую вино. — Надеюсь скоро там оказаться. Вы слышали об утечке в прессу по поводу операции? Боллис зарычал: — Да, пара местных контор — греки и итальянцы — пронюхали и начали ныть, что Средиземноморье — их территория. — Я думал, только «Гломар» может работать на такой глубине. — Так и есть. Но вы же знаете этих парней. Они хотят долю от всего, что плохо лежит. — Понятно.

На данный момент это объясняло появление Вики, но Картер всё еще был скептичен. — Вы на связи с Вашингтоном? — Разумеется. — Попросите проверить Викторию Ллойд. Она якобы стрингер из «Харрислайн», работает в Лиссабоне. — Что-то серьезное? — Не узнаю, пока не увижу отчет. — Постараюсь прислать ответ с посыльным еще сегодня. Спасибо.

Картер вернулся к столу. Несмотря на «поздний ужин», Вики ела с аппетитом. Она заговорила первой: — Ну как, я прошла проверку? Ник сумел скрыть удивление. — О чем ты? — Ты ведь звонил кому-то, чтобы проверить мои учетные данные, верно? — А ты проницательна, не так ли? Она пожала плечами. — Помнишь, я говорила, что ты заинтриговал меня в Париже пару лет назад? Я ведь тоже тебя проверяла. За последние три-четыре года твоя подпись почти не появлялась в списках клиентов агентства. — Я работаю только над крупными материалами. — Вот поэтому я и потащилась за тобой.

Разговор плавно перешел к вопросу «у тебя или у меня». Картер выбрал её номер. У неё было одно условие: «Только если это твой последний бокал вина». Картер искренне рассмеялся, и они направились к лифту. Он обнял её за талию — она прижалась к нему охотно. Её руки обвились вокруг него, она поцеловала его в щеку, а затем их губы встретились.

Внезапно она вздрогнула. — Что-то не так? — Нет. Просто в тебе есть что-то такое... забудь.

Когда они вошли в комнату, Ник посмотрел на мини-бар. Она нахмурилась. — Бренди? — предложил он. — Ладно. Принеси в спальню... через пять минут.

Он налил два бокала, выждал время и вошел. Она уже переоделась в тонкую ночную сорочку и сидела на кровати, вытянув длинные ноги. Вид её тела, просвечивающего сквозь ткань, заставил Картера напрочь забыть о бренди.

Ветра было достаточно, чтобы море слегка всколыхнулось, но технические специалисты, похоже, не возражали. — Там, внизу, это их не побеспокоит, — заметил Боллис.

Боллис, Бёрджесс-Уайт и Картер стояли на задней палубе судна. Подводный аппарат ушел на глубину более часа назад. Теперь все трое, затаив дыхание, переводили взгляд с темной бурлящей воды на ряды компьютерных мониторов и обратно.

— Как долго он сможет оставаться внизу? — спросил Картер. — Зависит от состояния моря, — ответил молодой парень из Массачусетского технологического института, дежуривший у пульта. — Но технически — до двадцати четырех часов.

Внезапно раздался слабый звуковой сигнал, и в центре основной панели загорелась красная лампочка. Самописцы активировались, а через секунду над палубой эхом разнесся глухой голос пилота подводного зонда: — Мы дважды обошли объект. Ситуация не самая плохая. Самолет ушел в ил примерно наполовину. Задний люк открыт, но места для манипуляторов там маловато. Я бы предложил разрезать фюзеляж чуть выше верхнего грузового отсека. Оттуда мы сможем прозондировать всё внутри.

Люди у консолей повернулись к Боллису. Тот кивнул: — Сделайте это. И спросите его, нет ли признаков человеческих останков.

Техник подкрутил шкалы, отсекая помехи. — В кабине ничего — пусто. Боковые окна настолько густо покрыты водорослями, что наши прожекторы не пробивают слой. Мы ничего не узнаем наверняка, пока не разрежем корпус.

Боллис обменялся взглядами с Картером и Бёрджесс-Уайтом. — Перекусим? — Это убьет час времени, — согласился Картер, и они спустились в кают-компанию.

За супом и бутербродами Боллис посвятил Картера в детали того, как старая система RPX-712 решала текущие проблемы технологии «Стелс». Картер слушал вполуха. Он уже был убежден, что потеря этой системы — катастрофическая брешь в национальной безопасности. Его мысли были заняты другим: Вандростов. Где, черт возьми, этот лис сейчас и как много он знает о разбившемся самолете?

И была ли Вики Ллойд чем-то большим, чем просто «ретивым бобром» от журналистики? Отчет из штаб-квартиры AX пришел всего за несколько минут до вылета на «Гломар». Она выглядела чистой: обычная семья из Сиэтла, диплом университета Небраски, работа в Бостоне и Нью-Йорке. Харрислайн давал ей высокие рекомендации. Никаких связей с Вандростовым не прослеживалось.

Картер надеялся, что это правда. По многим причинам эта женщина начинала ему нравиться.

— Мистер Картер, сэр? К столу подошел молодой прапорщик с двумя листами бумаги. — Это только что передали с нашего эсминца сопровождения.

Картер пробежал глазами текст. «Мелларме» исчезла. Большая яхта словно уплыла за край земли. Этого Ник и ожидал. А вот вторая страница содержала настоящие новости: труп человека с огнестрельным ранением, снятый с рейса в Ла-Пасе (Боливия), был идентифицирован как Рикардо Эстебан — человек из списка наблюдения ЦРУ.

— Джентльмены, — Картер протянул лист Боллису. — Кажется, наш «хвост» отпал. Рикардо Эстебан только что объявился в Боливии... мертвым.

Боллис застонал, а Бёрджесс-Уайт выругался. В этот момент в каюту заглянул прапорщик: — Сэр! Они прорвались внутрь фюзеляжа!

Нолан Эберхард чувствовал себя нелепо с накладной бородой и усами. Он был уверен, что любой увидит подвох. К тому же он сильно вспотел.

Позади него в бухте стояла на якоре свежевыкрашенная яхта. «Мелларме» получила новое имя и порт приписки — теперь это была «Белая Гусь» из Ниццы. Нужно было отдать должное Вандростову и КГБ: когда им нужно было что-то скрыть, они работали молниеносно.

Эберхард сошел с катера на берег, нашел арендованный «Фиат» и поехал в холмы Марбельи. Убедившись, что хвоста нет, он направился к Малаге. Было уже темно, когда он добрался до Торре-дель-Мар. Там, на узкой неосвещенной улочке в ста метрах от пляжа, он нашел нужный дом. Это была обшарпанная лачуга, казавшаяся готовой развалиться от первого дождя.

Дверь открыла женщина лет тридцати с жестким взглядом и тонкими губами. Когда-то она была красива, но сейчас выглядела неопрятно: грязные шорты, спутанные волосы, босые ноги. — Елена Салазар? Я тот человек, который звонил.

Внутри дом был таким же грязным, как и его хозяйка. Повсюду валялись пустые бутылки и полные окурков пепельницы. — Что вам нужно? — спросила она, изучая его, как хорек добычу. — Речь о твоем брате Энрико. — Мой брат Энрико? — Да. Я пытался связаться с ним, но он не ответил. Мне нужно его найти.

— Энрико мертв, — горько рассмеялась она. — Я так не думаю. Я бы об этом узнала. Эберхард достал пухлый бумажник, набитый долларами и песетами. — Я хочу помочь тебе, Елена. Давным-давно я имел дела с твоим братом. Он когда-нибудь упоминал человека по имени Нолан?

Глаза женщины расширились при виде стопки банкнот. Эберхард достал старый паспорт и прикрыл фамилию пальцем. — Борода накладная. Представь мое лицо без неё. Елена сравнила его с фото и пожала плечами: — Ну и? Тебя зовут Нолан. — Больше нет. И я не думаю, что Энрико сейчас живет под своим именем. Мне нужно его новое имя и адрес.

— Энрико убьет меня за это, — прошептала она, не отводя глаз от денег. — Напротив, я собираюсь сделать его очень богатым. Он толкнул пачку денег через стол. Её рука дрожала, когда она коснулась купюр. — Какое имя он использует? — надавил Эберхард. — Теперь его зовут Рико... фамилия другая. Оставьте деньги и уходите. Вернитесь через два часа на конец рыбацкого пирса у мыса Пьетро. Там будет старик по имени Пепе. У него будет письмо с адресом. И дайте ему пять тысяч песет.

Эберхард ушел, понимая, что она может попытаться сбежать, но это не имело значения, пока у него будет информация. Он позвонил Вандростову из автомата: — Она согласилась. — Думаете, она не врет? — спросил русский. — У нас нет времени проверять. — Согласен. Я сообщу Наде, когда у вас будут данные.

Упоминание имени Надежды — ликвидатора КГБ — заставило кровь Эберхарда застыть. Ровно через два часа он был на пирсе. Старик в моторной лодке обменял запечатанный конверт на деньги и тут же скрылся в темноте. Эберхард вскрыл письмо у ближайшего фонаря. — Боже...

Он снова набрал Вандростова. — У меня есть данные. Женщина была слишком напугана, чтобы лгать. — И где нам искать Энрико Салазара? — Теперь его зовут Рико Бондини. Но есть проблема. — Какая? — Он заключенный в тюрьме Ламбионди под Неаполем.

На борту «Гломара» из воды подняли последний контейнер. До этого на палубу уже доставили два мешка с останками. Коронер флота пытался идентифицировать их. — Просто медицинские принадлежности, сэр, — доложил матрос Боллису, вскрывая ящик. — Что ж, — проворчал Картер, — это полный провал. — Боюсь, что так, — кивнул Бёрджесс-Уайт. — Системы RPX на борту нет.

Они подошли к врачу. — Есть результаты? — Думаю, да. Мне нужны тесты для уверенности, но предварительно — это Моррис Лауд и Филипп Карпентер. Картер резко повернулся к капитану «Гломара»: — Вы уверены, что там больше нет ящиков? — Абсолютно, сэр. Фюзеляж был цел, окна и люки закрыты. Даже акула не могла бы утащить оттуда ничего. Если бы там было что-то еще, оно бы там и осталось.

Ник повернулся к Боллису: — Сматываемся отсюда. Нам нужно обратно на Кипр!

В этот момент в аэропорту Малаги в сумочке Нади пискнул приемник. Она взглянула на него: светился зеленый индикатор. Елена Салазар уже купила билет до Рима через Мадрид и ждала рейс.

Надя знала: действовать нужно сейчас. Она увидела, как Елена направилась в сторону дамской комнаты. Опередив её, Надя зашла внутрь. Быстро достав из сумочки шприц и ампулу с ртутью, она приготовила инъекцию.

Когда Елена вошла и подошла к раковине, Надя с дружелюбной улыбкой подошла сзади: — Простите, у вас что-то на воротнике. Позвольте я... — Нет, не стоит... — Это не проблема.

Надя потянулась к её шее, скрывая иглу в ладони. Елена вздрогнула от резкого укола. Блондинка продолжала улыбаться, крепко сжимая плечи жертвы и заталкивая её в кабинку туалета. Ртуть уже начала действовать. Елена пыталась бороться, но её тело пронзила острая боль, а легкие словно сжал гигантский кулак.

— Борись, борись, — шептала Надя. — Так яд разойдется быстрее.

Через несколько секунд тело Елены обмякло. Надя умело закрепила труп в сидячем положении, используя её же колготки, привязанные к крючку на двери. Она поставила сумочку жертвы ей на колени, создавая видимость живого человека. Выходя, Надя повесила на дверь табличку «НЕ РАБОТАЕТ» и спокойно покинула уборную, выбросив шприц в мусорный контейнер.

Теорию выдвинул Бёрджесс-Уайт после того, как Картер рассказал ему и Боллису всё, что знал о Вандростове. — Он явно вылавливает их одного за другим... берет то, что ему нужно, а затем убивает.

Картер согласился: — Раз Эстебан и Дюпон мертвы, в живых остались только Нолан Эберхард и Энрико Салазар.

К ним присоединился Боллис с толстой компьютерной распечаткой. — По Эберхарду ничего: ни друзей, ни родственников, ни даже старой подруги. — А что Салазар? — Ненамного больше. Наши люди в районе Марбельи нашли имя его сестры. Она работала официанткой в одном из баров, но её уволили около года назад. Мы сейчас это проверяем.

— Черт, — прошипел Картер. — Если эти ублюдки были живы последние десять лет, они должны были оставить какой-то след. — Всё, что мы можем сейчас — это ждать зацепки, — сказал Бёрджесс-Уайт, потягиваясь. — Интерпол и местные спецслужбы копают во всех направлениях. Нам лучше лечь поспать до утра.

Двое оперативников МИ-6 отвезли Картера в отель. В номере он заказал виски со льдом и пошел в душ. Он едва успел вытереться, когда в дверь постучали. Ник открыл, обмотав полотенце вокруг талии.

Это была Вики Ллойд. Она была в свитере и джинсах, балансируя подносом в одной руке. Не дожидаясь приглашения, она вошла и начала разливать виски. — Два кубика льда, на три пальца, верно? — Верно. Откуда ты узнала, что я вернулся? — Я следила за тобой. Ну что, ты впустишь меня в дело или нет? — В какое дело, Вики? — Картер не скрывал раздражения. — Они подняли самолет? Что нашли? — Откуда мне знать? — Потому что час назад я видела в баре британского пилота. Он летает на гидросамолете, и когда я описала ему тебя, он подтвердил, что ты был на борту.

Картер вздохнул и опустился в кресло. — Послушай, Вики, ты отличный репортер, но брось эту историю. — Хорошо, тогда я займусь другой. Почему скромный журналист Amalgamated Press летает на военных самолетах и заходит в закрытые зоны безопасности? Леди, — прорычал Картер, — оставьте это. — Я думаю, ты из ЦРУ. Дай мне эксклюзив, и я не буду писать о тебе гадости. И я расскажу тебе то, что знаю сама.

— И что же ты знаешь? — Это сделка? — она плюхнулась к нему на колени. Картер посмотрел ей в глаза, игнорируя близость её тела. В её взгляде было лишь любопытство. — Хорошо, но на моих условиях. Ни слова начальству, пока я не разрешу, и моё имя нигде не упоминается. — Идет!

Следующие полчаса Картер говорил. Он рассказал не всё, но достаточно, чтобы она поняла: дело пахнет большой политикой. Когда он закончил, зазвонил телефон. — Картер слушает. — Это Боллис, Ник. Наши люди нашли Елену Салазар. В аэропорту Малаги. Она мертва. — Ясно. Значит, это всё. — Не совсем. У неё в сумочке был билет до Рима и бронь автомобиля. А еще клочок бумаги с двумя номерами телефонов в Неаполе. Мы их отслеживаем. — Я уже в пути.

Ник бросил трубку и пошел одеваться. Вики последовала за ним. — Куда мы летим? — Никаких «мы», пока ты не расскажешь свою часть. — Окей. Год назад мой коллега из Мадрида получил письмо от женщины из Италии. Она предлагала историю о краже сверхсекретной американской системы наведения ракет. Правительство считает, что система погибла в авиакатастрофе, но это не так. Она спрятана в девяти ящиках в Афинах.

Картер замер, завязывая галстук. — И где твой друг-репортер? — Месяц назад он перебрал бренди и врезался на мотоцикле в дерево. — А та женщина из Неаполя? — Тот парень, который хотел продать историю, требовал сто тысяч долларов. Мой друг должен был передать их через эту женщину.

Картер быстро упаковал сумку. — Похоже, пазл начинает складываться. Ты летишь со мной. Встретимся в лобби через двадцать минут.

Ник снова набрал Боллиса: — Пит, пусть наши люди в Афинах проверят каждый склад. Мы ищем девять ящиков. Счета, скорее всего, датированы сразу после крушения. Если найдете — конфискуйте. Или украдите, если греки будут мешать. — Понял тебя, Ник. Ты всё еще в Рим? — Да. И забронируй два места на чартер. С собой я беру Вики Ллойд. Она «чистая».

Двумя этажами ниже Вики Ллойд лихорадочно паковала вещи. Ей потребовалось десять минут, чтобы дозвониться в Лиссабон до своего босса Рольфа Кламмера. — Рольф, это Вики. Я на хвосте. Они провели спасательную операцию. Это та самая история, и она огромная. Я лечу в Рим с Картером. Похоже, мы партнеры. Позже позвоню из Афин!

Через час они уже были в воздухе, но при посадке в Афинах город накрыл такой густой туман, что все рейсы отменили до утра.

Энрико Салазар не выглядел как убийца. Красивое лицо, волнистые волосы. Но его глаза были мертвыми. Его сокамерники в тюрьме Ламбионди говорили, что смотреть в них — всё равно что смотреть в бездонную черную яму. Когда-то он был боевиком сицилийского клана Фонтана под именем Рико Бондини. Настоящего Рико, пятнадцатилетнего сироту, он убил и занял его место. Теперь он отбывал пожизненное.

— Бондини! Выходи из очереди! — крикнул охранник. Огромный мужчина с бычьей шеей избегал взгляда заключенного. Все охранники боялись Салазара. — К тебе посетитель. Адвокат.

Энрико рассмеялся. Семья давно его бросила. В зоне для посетителей его ждал человек в сером костюме. — Вы говорите по-английски? Читайте это, — незнакомец просунул лист бумаги сквозь решетку. «Энрико, доверься этому человеку. У нас есть сделка на товар. Нам заплатят по миллиону долларов каждому. Делай, что он скажет, и будешь свободен. Подпись: Нолан Эберхард».

— Я заинтересован, — оскалился Салазар. — Но я ничего не скажу, пока я в этой клетке. — Мы это предвидели. Вас вывезут. — И я хочу в Швейцарию, в Цюрих. Лично увижу деньги на счету — тогда скажу, где товар. И мне нужен новый паспорт.

Мужчина в сером кивнул и забрал письмо. В момент передачи он незаметно вложил в пальцы Салазара маленькую капсулу. — Сегодня после ужина прими это. Через час начнется одышка и сильное сердцебиение. Похоже на сердечный приступ. Местный врач ничем не поможет, и тебя отправят в медицинский институт Бони — это ближайшее место с реанимацией. Мы перехватим машину за воротами. — Эта дрянь меня не убьет? — Только если у тебя слабое сердце, сеньор Салазар.

Рейс Alitalia 443 приземлился в Риме в 9:05. Из самолета на инвалидном кресле вывезли старика. Его сопровождала эффектная блондинка в форме медсестры. — Синьор Вандерхоф? — Да, — ответила «медсестра» (Надя). Итальянские таможенники даже не взглянули на паспорт Брэндона Вандерхофа. Их больше интересовала фигура и ослепительная улыбка няни.

Как только лимузин «Мерседес» отъехал от аэропорта, Борис Вандростов сбросил маску дряхлого старика. — Добро пожаловать в Италию, товарищ полковник, — сказал шофер Альберто. — Яхта должна прибыть в Пирей утром. Первые четыре ящика с оборудованием уже погружены на судно. — Хорошо, — Вандростов закурил сигару. — А что Салазар? — Гордов поговорил с ним. Он согласился на побег. Но хочет, чтобы его вывезли в Цюрих. План изменен: частный самолет до Милана, оттуда на скорой через границу в Лукарно. — А что наша журналистка, Вики Ллойд? — Она и Картер летят из Афин. Будут в Риме в 11:20.

Вандростов повернулся к Наде и похлопал её по бедру: — Следи за каждым их шагом. Как только поймешь их план — убей обоих!

Капитан Гвидо Ради из итальянской службы безопасности в Неаполе обладал лицом лисы и хитрыми глазами, которые не выражали ровным счетом ничего. Он пожал руки Картеру и Вики Ллойд, когда они вошли в его кабинет, но даже не предложил им сесть.

— Оба телефонных номера принадлежат одному и тому же лицу: один рабочий, другой домашний, — произнес он. — Мы это уже знаем, — отрезал Картер. Они звонили по этим номерам из аэропорта и натыкались на автоответчик: «Оставьте сообщение после сигнала и укажите ваш номер. Если информация нас заинтересует, вам перезвонят в течение часа».

— И это всё? — воскликнула Вики. — Похоже на то.

Картеру была крайне необходима помощь капитана Ради, но тот не спешил сотрудничать. — Синьор Картер, мы бы и рады помочь, но ваш полковник Боллис ничего нам не объяснил. Внутри Картера всё кипело. Это была типичная силовая игра. — Капитан Ради, мне больше нечего добавить. Владелец этих номеров может вывести нас на человека, крайне важного для нашей национальной безопасности.

Ник хотел сказать больше, но не решился. В итальянских спецслужбах было слишком много утечек, и существовал огромный риск, что у Вандростова есть свои люди внутри ведомства.

— Я считаю, синьор Картер, что ваше задание должно быть полностью отделено от работы моего офиса, — холодно ответил Ради.

Вики внезапно наклонилась вперед. — Капитан Ради, а не ваш ли сын является руководителем в строительной компании «Ради-Патроне», которая строит новый гостиничный комплекс Киркленда в Сан-Ремо? Глаза мужчины сузились. — Си. — А ваша дочь разве не главный дизайнер «ItaliaWear» — линии одежды, которую продвигает в Штатах Роджер Киркленд? На лбу Ради выступили капли пота. — Полагаю, это так. — И из пяти новых отелей Киркленда в Европе интерьеры для четырех будет делать фирма «Roma Elegance». Которая, если я не ошибаюсь, принадлежит вашей сестре, Антонии Ради?

Картер откинулся на спинку кресла, закуривая. Он понял, к чему клонит Вики. — Не могли бы вы соединить меня с этим номером в Атланте, штат Джорджия? — Вики подтолкнула блокнот. — Это личный номер Роджера Киркленда.

Ради посмотрел на номер, затем на женщину. — Вы пытаетесь шантажировать меня, синьорина Ллойд? — Конечно, — мило улыбнулась Вики. — Роджер Киркленд — мой дядя, брат моей матери. Мы очень близки.

Через час они покинули здание, имея на руках всю нужную информацию. Оба номера вели к обветшалому зданию на Виа Ромади в центре Неаполя. Телефон был зарегистрирован на подставное лицо, счета оплачивались через почтовый ящик.

Здание на Виа Ромади было старым: четыре этажа, на первом — фруктовая лавка, выше — небольшая ювелирная мастерская и контора юристов, занимающихся морским страхованием. По словам Ради, юристы были «теневиками», ювелиры — скупщиками краденого, а фруктовый киоск торговал далеко не только апельсинами.

— Я думаю, это информационная точка, — пояснил Картер. — Хочешь что-то провернуть — звонишь. Тебе перезванивают, называют цену, и дело сделано. Вики, как твой итальянский? — Сносно, но акцент паршивый. — Неважно. Ты — американка, тебе нужно сбыть «горячий» товар. Вот что ты сделаешь...

Ник проинструктировал её, и Вики уверенно зашагала к зданию. Картер зашел в магазинчик на углу, купил комплект шнурков, а затем устроился в кафе напротив, заказав вино. Через полчаса Вики вернулась, раскрасневшаяся от волнения.

— Ты был прав! Двери стальные, с глазками. Я зашла к ювелиру. Сказала, что мы с парнем тут в отпуске и «подрабатываем» на стороне. Дала ему имена Карло Дженотти и Пьера Лабуана в качестве рекомендации. Картер улыбнулся — оба были профессиональными ворами, ныне сидевшими во французской тюрьме.

— Тебя обыскивали? — Тщательно. Старик-ювелир и какой-то «лось» у окна. Но когда я намекнула на размер камней, старик согласился на встречу с тобой.

Картер расстелил салфетку на коленях, достал свой верный «Люгер» (Вильгельмину) и передал его Вики под столом вместе со шнурками. — Иди в дамскую комнату. Привяжи пистолет к ноге выше колена. Юбка его скроет.

Когда они вошли в здание, Вики прошептала: — Это неудобно. — Зато эффективно.

На четвертом этаже их встретил тот самый «лось» — гигант весом в 110 кг, но с заметным жирком вместо мышц. В руке он держал «Беретту». Он обыскал Картера, нашел паспорт и кошелек. — Чисто. Американец.

Их ввели в кабинет. За столом сидел сморщенный старик. — Я не могу оценить товар, не видя его, — проскрежетал он. — Он здесь, — ответил Картер и кивнул Вики.

Она встала и начала медленно поднимать юбку. «Лось» замер, его глаза расширились, а «Беретта» в руке опустилась. Вики поставила ногу на стул, демонстрируя соблазнительное французское белье, и начала отвязывать сверток от бедра.

В этот момент Картер действовал. Он перехватил руку громилы, заломил запястье о спинку стула — послышался хруст ломающихся костей. Затем мощным ударом колена в пах он заставил «лося» согнуться пополам. Финальный удар по затылку отправил гиганта в нокаут.

Старик за столом дернулся, но Вики уже держала его на мушке «Люгера». — Сиди смирно, или я сделаю тебе второй пупок.

Картер начал просматривать телефонную картотеку. Он нашел карту на имя «Георгиос» с тремя номерами. — Джорджио наверху? Для чего третий номер? Кто дергает тебя за ниточки? — Старик молчал.

Картер выхватил пистолет у Вики, прижал старика к спинке кресла и засунул ствол «Вильгельмины» ему в рот. — У меня мало времени. Если не заговоришь — я вычищу тебе зубы прицелом. Глаза старика округлились от ужаса. Вики вздрогнула: — Ник! — Заткнись, — бросил он.

Старик заклокотал. Когда Картер вынул пистолет, тот заговорил: — Джорджио принимает звонки этажом выше. Третий номер — для связи с Мадам. Только он или Раф могут ей позвонить. — Мадам? — Картер вспомнил слухи о таинственном посреднике. — Как передать ей товар? — Звоните наверх. Придет курьер.

Картер заставил старика позвонить. Тот, дрожа, произнес: — Джорджио, у меня тут крупные камни. Нужно забрать как можно скорее. — Пришлю курьера в течение часа, — ответил голос из трубки.

Картер быстро связал «лося» его же ремнем и шнуром от жалюзи. Затем они поднялись на этаж выше. Старик постучал в дверь, Картер притаился за его спиной. Как только замок щелкнул, Ник плечом вышиб дверь.

Внутри был Джорджио — мелкий, похожий на ласку человек в белой рубашке. Он потянулся к кобуре, но Картер ударом ноги сломал ему ребра. Одним движением Ник достал свой стилет (Пьер/Гюго) и приставил острие к ноздре Джорджио. — Слушай внимательно. Ты сейчас позвонишь Мадам и скажешь слово в слово то, что я велю. Понял? — Си, каписко... — прохрипел тот.

Вики в это время держала на мушке старика. — Набирай номер, Джорджио. Если ошибешься хоть в одном слове — я вычищу тебе носовые пазухи этим ножом!

Джорджио дрожащими пальцами набрал номер. — Это Джорджио. У скупщика есть пара «крупных вещей». Нужно забрать немедленно. — Курьер будет через час, — ответил женский голос.

Картер положил трубку. — Отлично, Джорджио. Теперь мы просто подождем гостя.

С курьером проблем не возникло. Картер взял его так же легко, как и Джорджио. Его звали Даниэлли, и «Гюго» (стилет Картера) заставил его заговорить даже быстрее, чем предыдущего. К тому времени, как они покинули центр города — Даниэлли за рулем, а Картер на пассажирском сиденье, — Киллмастер знал почти всё, что ему было нужно.

Вики следовала за ними на арендованной машине, вися на хвосте «Мерседеса», пока они пробирались через Неаполь к холмам. Они миновали монастырь Святого Мартина на холме Вомеро и перевалили на другую сторону. На вершине второго хребта Даниэлли затормозил.

— Вот оно. Поместье графини Дорены дель Маджио. Мадам.

Поместье занимало почти целую долину с палаццо в центре. Огромный особняк в готическом стиле имел П-образную форму, за ним виднелось рукотворное озеро, конюшни и манеж. Вся территория была обнесена девятифутовой стеной, усыпанной битым стеклом поверху. Единственные ворота из красного дерева толщиной в фут находились прямо под ними. По словам Даниэлли, территорию круглосуточно патрулировали двое охранников, но без собак.

— Ладно, амико, глотай это. Мужчина отпрянул от таблетки, которую Картер держал перед его лицом. — Нет, нет... — У тебя два варианта, Дэнни: либо это — обычное снотворное, либо... — Картер прижал ствол «Вильгельмины» к уху итальянца. Тот помедлил мгновение, затем проглотил таблетку.

Вики подошла к машине, когда Даниэлли уже начал засыпать. — Ты его... — начала она. — Нет, — прошипел Картер, — я не убиваю всех подряд.

Он переложил спящего на заднее сиденье и пристегнул. Затем снял с него галстук и ремень, используя их, чтобы зафиксировать руль. Подобрав ветку нужной длины, он открыл капот «Мерседеса». — Послушай, Вики. Вот сюда вставишь эту палку, чтобы зажать газ. Ставь на драйв и убирайся отсюда. Как только машина ударит в ворота — не жди, беги к лесу. Поняла? Она кивнула. — Я припаркую нашу машину в лесу за стеной. Сделай всё и будь готова сорваться с места. Я планирую получить от этой дамы то, что мне нужно, но не факт, что она не натравит на нас своих парней.

В тюрьме Ломбионди всё шло по плану Вандростова. Сначала у Энрико Салазара выступил пот, затем началась дрожь. Его сокамерник, наркоман из Милана, поначалу не обращал внимания, пока хрипы Салазара не стали напоминать предсмертный хрип. — Эй, Рико, что с тобой? — Воздуха... не хватает... — выдавил Салазар. — Господи, да ты белый как вершина Альп! Охранник! Сюда!

Прибежали двое охранников. Один зашел в камеру. — Что такое, Бондини? (под этим именем сидел Салазар). — Не знаю... сердце... не дайте мне умереть!

Через двадцать минут пришел тюремный врач, седой старик. Ему хватило пяти минут на осмотр. — Вызывайте скорую. Его нужно срочно везти в институт Карбони.

Наступили сумерки. Картер припарковал арендованную машину в узком переулке за стеной поместья, загнав её задом в густой подлесок. Взобравшись на стену и расчистив место от битого стекла стволом пистолета, он спрыгнул внутрь.

Он оказался в зарослях у озера. Отсюда он видел ворота, стену и заднюю часть дома с застекленной верандой. Там, у бассейна, отдыхали двое. Картер вспомнил информацию Даниэлли: охранники у ворот, двое слуг в доме, конюх. Сын-плейбой Лупи, его подружка и сама Мадам.

Картер пробрался к конюшням. Внутри широкоплечий парень чистил черного жеребца. Ник бесшумно подошел сзади и двумя ударами ладоней по шее вырубил его, оттащив в пустой денник.

Теперь у него был чистый обзор на веранду. Сын Мадам, Лупи, валялся на шезлонге, его худое тело лоснилось от масла. Рядом стояло ведро с шампанским, за которым ухаживала брюнетка в бикини.

Внезапно раздался рев мотора. Звук нарастал, пока не послышался оглушительный грохот — «Мерседес» Даниэлли протаранил ворота. Скрежет металла, шипение радиатора. Девушка у бассейна вскрикнула и бросилась в дом. Картер рванул к веранде.

Лупи даже не успел подняться. Его зрачки были как точки — он был под кайфом. Он равнодушно посмотрел на «Люгер» в руке Картера и выдохнул дым из легких. — Пойдем искать твою маму, — бросил Картер, прижав ствол к его горлу.

Графиня Дорена дель Маджио, известная как Мадам, была царственной женщиной, несмотря на свои семьдесят. Она едва взглянула на револьвер Картера, когда тот втолкнул Лупи в её будуар. — Лупи, ты же знаешь, я не принимаю без приглашения. Картер усмехнулся: — Мадам, у вас есть стиль. Я — Ник Картер. Мне нужна помощь. Зазвонил телефон. Она взяла трубку: — Охранник жив? Тогда уложите его в постель и не мешайте мне. Повесив трубку, она посмотрела на Картера: — Извините за машину. — Она застрахована. Лупи, иди поиграй с игрушками. Когда сын вышел, она налила себе шампанского, а Картеру — виски. — Ну, в чем дело?

Картер рассказал ей историю Салазара и RPX712. — Да, я помню, — кивнула она. — Двести тысяч долларов. Пятьдесят процентов мои. — Мне нужно его нынешнее имя и местонахождение. У меня мало времени. — Что я получу взамен? Картер показал своё удостоверение. — Однажды вам может понадобиться очень большая услуга в моей сфере. Вы её получите. Она обдумала это и кивнула. — Идет. Я всегда предъявляю свои счета. Пойдем в подвалы, там мои компьютеры.

Тем временем на узком шоссе скорая помощь Мишеля Соди ехала с сиреной. Внезапно дорогу преградил трактор с прицепом. Соди и охранник вышли из машины, чтобы выругаться на фермера, но в этот момент задняя дверь прицепа откинулась. Оранжевое пламя вспыхнуло во тьме.

Соди был буквально разрублен пополам очередью. Охранник завертелся волчком, получив пули с двух сторон, и рухнул. Боевики расстреляли врача и санитара прямо в машине скорой помощи. Вся операция заняла тридцать секунд. Тело «умирающего» Салазара перегрузили в машину нападавших.

В комнате связи Мадам Картер стоял рядом с графиней. Она только что закончила разговор. — Мой контакт в тюрьме сообщил, что Рико Бондини (Салазар) перенес сердечный приступ двадцать минут назад. Его везла скорая... В этот момент оператор за компьютером выкрикнул: — Сообщение по полицейской волне! Скорая остановлена в трех милях от Карбони. Там бойня. Четыре трупа. — А заключенный? — быстро спросил Картер. — Исчез.

В это время в небе над Италией большой «Бичкрафт» летел курсом на Милан. В салоне на полу лежал Энрико Салазар. Борис Вандростов делал ему второй укол химикатов. — Он дышит? — спросил один из людей полковника. — Поверхностно. Скоро придет в себя. Вандростов прижал пальцы к горлу Салазара и нежно заговорил на испанском: — Энрико, ты меня слышишь? Это я.

В хвосте самолета сидел Нолан Эберхард, бледный как полотно. Он знал, на что способен Вандростов. — Эберхард, — позвал Борис. — Он готов. Подойди. Говори с ним мягко. Эберхард опустился на колени перед старым другом. — Рико, детка, это я... Нолан. Пришло время расплаты, Рико. Хлеб на столе. Человек здесь, он готов платить. Нам нужно доставить товар. Где твои ящики?

Салазар вдруг слабо рассмеялся. — Ты никогда не догадаешься, Нолан. Ни через миллион лет. — У нас нет времени, Рико! — Саламин... Помнишь Никоса Саламина, того мелкого скупщика из Патр? Его старуха подохла на той же неделе, когда мы взяли груз. — Да, помню. И что? Салазар зашелся в истерическом смехе. — Я выкопал её! Вырыл яму поглубже, спрятал ящики, а потом положил гроб старухи обратно сверху! Вандростов прошептал Эберхарду на ухо: «Узнай название церкви». — Круто, Рико! Но в какой церкви это было? — Часовня Богоматери Цветов, к югу от Патр...

В ту же секунду Вандростов вонзил иглу шприца в шею Салазара. — Вы двое, знаете что делать.

Люди подхватили тело. Вандростов прошел в кабину пилота. — Мы получили то, что хотели. Меняйте план полета на Рим. Раздался свист воздуха — задний люк самолета открылся и закрылся. Тело Рико Салазара отправилось в свой последний полет над облаками.

Эберхарда стошнило в углу. Он всё еще видел, как тело его друга исчезает в ночной пустоте. Теперь он знал, что единственный шанс выжить — это его собственные три ящика.

Картер вел машину как одержимый. Краем глаза он заметил пролетевшую мимо табличку: «Сорренто — 27 км». Используя систему связи, предоставленную графиней, он уже успел переговорить с Дэвидом Боллисом и выяснил, что в районе Неаполя нет ни одного свободного военного самолета или вертолета.

Однако Ник уже получил достаточно информации, чтобы сделать выводы о своем следующем шаге в этом безумном лоскутном одеяле интриг.

— Всё, что у нас есть сейчас, это Эберхард, — объяснил Киллмастер. — Я в этом уверен. Если Вандростов прибрал к рукам Салазара — а в этом нет сомнений, — значит, «сыворотка правды» уже выжала из бедняги всё необходимое.

— Возможно, я смогу вам помочь, — ответил Боллис. — Допрос Гретхен Мохнер кое-что прояснил. Мы только что получили сведения из Мадрида.

— Говори же, — прорычал Картер, не скрывая настойчивости.

— Она вспомнила секретные компьютерные коды советских счетов в Евробанке. Мы «вскрыли» их до того, как их успели изменить, и отследили каждую транзакцию за последние семь лет. Огромное количество платежей проходило через единый счет в Танжере, принадлежащий гражданину Франции. Мы оперативно проверили связи этого француза, Гийома Капона.

Мысли Картера уже неслись со скоростью миллион миль в час. — Капон — это Нолан Эберхард.

— Верно. Он был тесно связан с КГБ еще со времен своей службы в ЦРУ. Очевидно, они обеспечили ему прикрытие и возможность безбедно жить в Афинах.

— Значит, Вандростов всё это время держал Эберхарда «на крючке».

— Именно. И сегодня утром на счет Капона поступил взнос в четыре миллиона долларов от марокканского партнера.

Картер взорвался: — Он кинул своих подельников и продал всё Вандростову целиком!

— Похоже на то, — вздохнул Боллис.

— Вот и всё, — выдохнул Картер. — Мы проиграли.

— Может, и нет. Вы говорили, что ящики могут быть спрятаны где-то рядом с Афинами?

— Да, — ответил Картер. — Четверо заговорщиков не смогли бы быстро вывезти их из страны незамеченными.

— Тогда маленькая Гретхен снова нам помогла. Наш человек в Лиссабоне, Роб Хейнс, отследил денежные переводы ремонтной бригаде верфи в Альхесирасе, Испания. Они сами того не знали, но работали на КГБ.

— «Мелларме»! — прошипел Картер.

— Именно. Хейнс не стал играть по правилам: он похитил одного из надзирателей верфи и крепко на него «надавил». Три дня назад судну сменили покраску и регистрацию. Теперь «Мелларме» — это «Белый гусь» из Ниццы.

Картер был в восторге: — Теперь нам остается только найти «Белого гуся»!

— Мы его уже нашли. Судно пришвартуется в Пирее примерно через шесть часов, если не сменит текущий курс.

Картер напряженно думал, производя в уме быстрые расчеты. Он не хотел давать преимущество Вандростову, зная, что тот уже в Афинах.

— Картер, вы еще здесь? — Да. Слушай, тот гидросамолет... который высаживал нас на «ГЛОМАР»? Как быстро ты сможешь доставить его в бухту Сорренто? — Минуту, — Боллис вернулся через тридцать секунд. — Он будет там примерно через четыре часа. — Отлично. Пусть садится в двухстах ярдах от берега. Я его найду. У него ведь есть на борту надувная лодка? — Конечно. — Хорошо. Четыре часа!

Путь через Неаполь к шоссе на юг занял чуть больше часа. Рядом с Ником сидела Вики. Она сосредоточенно смотрела в лобовое стекло, затем подносила диктофон к губам и что-то бормотала.

— Что ты делаешь? — спросил Картер. — Диктую свою сенсацию, — улыбнулась она. — Когда всё это закончится, я хочу, чтобы материал был готов через считанные минуты. — Восхищаюсь твоей самоотверженностью, — усмехнулся Картер.

Лицо Вики странно исказилось в свете приборной панели. — Кто ты на самом деле, Ник? Я знаю, что ты не репортер. Ты агент. Что заставляет тебя рисковать? Что заставляет тебя «тикать»? Он бросил на неё быстрый взгляд: — Что заставляет нас всех идти вперед? Выживание.

Вики хотела ответить, но резкий толчок на узком горном хребте отбросил её к двери. — Если мы будем так гнать по этой дороге, мы не доживем до Сорренто, не говоря уже об Афинах!

Картер не обратил внимания. Впереди показались огни города. Он свернул на узкую прибрежную дорогу. Прилив закончился, и воздух пах илом и морской растительностью.

— Который сейчас час? — спросил он. Услышав ответ, Ник кивнул. Сигарета болталась в углу его рта, дым ел глаза. — До встречи в Сорренто почти два часа. Нужно найти место, чтобы не мозолить глаза. — Не слишком ли ты осторожен? — В самый раз, — ровно ответил Картер.

Они въехали в район рыбацких доков. Картер припарковал машину и пошел пешком к пирсу. Он нашел лодку «Белла Мафия» и договорился с молодым рыбаком. За двенадцать миллионов лир (около шестисот долларов) тот согласился вывезти двух пассажиров в бухту к гидросамолету, подальше от глаз таможни.

— Двенадцать миллионов лир, — затребовал рыбак. Картер быстро подсчитал. У него было чуть больше миллиона лир и около сотни долларов наличными. Он показал деньги. Рыбак покачал головой. — Подожди, — сказал Картер. — Это аванс. Остальное — когда отплывем. Мужчина посмотрел на деньги и принял решение: — Два часа.

Вернувшись к машине, Ник направился к отелю «Микеланджело». Ночной консьерж был рад устроить им номер на пару часов, намекнув, что понимает характер их «визита». Картеру нужно было достать остаток суммы. Он позвонил графине по личному номеру.

— Ты вредитель, ты в курсе? — усмехнулась она. — Но милый вредитель. Ладно, слушай: выходи из отеля, поверни направо к заливу. Пройди полквартала до бара «Ласточка». Спроси барменшу Арлету и закажи граппу. Она спросит твое имя. Это будет твой второй «маркер», Картер.

Ник поднялся в номер, чмокнул Вики в щеку и направился к выходу. Чтобы не светиться, он воспользовался служебной лестницей и вышел через черный ход, подперев дверь пустой пивной бутылкой.

На улице он замер. На противоположной стороне стоял «Вольво» песочного цвета. Пустой. Картер вспомнил дорогу из Неаполя: «Мерседес» с двумя мужчинами и «Вольво» с парой. Паранойя? Он не был уверен.

Бар «Ласточка» оказался типичным злачным местом. За стойкой стояла суровая девица в джинсах со стразами и тесном топе. — Уна граппа, пер фаворе, Арлета, — сказал он. Усталые глаза женщины расширились. В них промелькнул страх. — Синьор Картер?

Она отошла, налила напиток и, наклонившись к нему так, что Картер увидел всё её декольте, незаметным движением выхватила из лифчика конверт и передала ему. — Платить не нужно, — прошептала она. — Уходите.

Арлета наклонилась, чтобы поставить перед Картером стакан, и он мельком увидел внушительное декольте под её банданой. Её рука, быстрая как кобра, нырнула в лифчик и вынырнула с конвертом. С такой же скоростью Ник заставил конверт исчезнуть в кармане пиджака.

— Граци. — Платить не нужно, — отрезала она. — Уходите.

Очевидно, графиня правила в этих краях железной рукой. Картер вернулся на улицу, проскользнул в переулок и подошел к задней двери отеля. Битва со временем продолжалась. Он вошел в холл и уже потянулся к засову двери, ведущей на лестницу, когда увидел их.

Один был светловолосым, другой — брюнетом. В остальном они были как близнецы: в поношенных мешковатых костюмах, с двухдневной щетиной и красными от усталости глазами. Они выглядели как люди в бегах. Но Картер понимал: в данном случае они бежали за ним.

Они прошли мимо стойки регистрации к единственному лифту. Картер прижался к стене, молясь, чтобы его не заметили. Пронесло. Как только двери лифта закрылись, Ник бросился к конторке. Консьерж лежал на полу за коммутатором. Картер перемахнул через стол и нащупал пульс на шее юноши. На затылке зияла рана от удара, но он был жив.

Ник принял мгновенное решение. Убийцы ехали на восьмой этаж и, скорее всего, заблокируют лифт там. Он бросился к коммутатору.

Вики Ллойд чувствовала, что одежда буквально прилипла к телу. Как только Картер ушел, она разделась до белья, выудила из сумки чистые брюки и свитер. Быстро умывшись и заколов рыжие волосы, она вернулась в комнату. Взгляд упал на телефон.

«Почему бы и нет?» — подумала она.

Оператор Harrisline в Лиссабоне соединил её с редактором, Рольфом Кламмером, на удивление быстро. — Боже мой, Рольф, ты вообще спишь? — спросила она. — Слишком занят беспокойством о тебе, Либхен. Где ты? — Отель в Сорренто. У меня мало времени. Через час мы улетаем на гидросамолете в Афины. Запиши имена...

Она продиктовала данные четверых заговорщиков и упомянула Бориса Вандростова. — КГБ? — присвистнул Кламмер. — Ты можешь доказать их причастность к сбитому самолету? — Я уверена, что смогу связать их с тем, что происходит сейчас. Позвоню из Афин.

Вики положила трубку и начала надевать свитер, когда в дверь постучали. Почти одновременно зазвонил телефон. Она инстинктивно схватила трубку, в то время как стук стал более настойчивым. — Вики! — раздался в трубке голос Ника. — Это я! Я думал, это ты у двери... должно быть, еда... — Вики, не открывай! — закричал Картер. — В ванную! Запрись! — Что? Ник, я не...

В этот момент дверная рама разлетелась в щепки. Вики выронила телефон и нырнула за кровать, потянувшись к «Вальтеру». Двое мужчин ворвались в комнату, сжимая в руках испанские «Астры» с глушителями. Первый упал на колено и выстрелил — пуля впилась в стену там, где секунду назад была голова Вики.

Второй оказался рядом прежде, чем её пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета. Удар кулаком в висок оглушил её. По инерции Вики перелетела на другую сторону кровати, но не растерялась. Она резко выбросила ноги, выбивая оружие из рук нападавшего. Но в ту же секунду он навалился сверху, сдавливая ей горло.

Задыхаясь, Вики вцепилась ногтями в его лицо. Мужчина взвыл, ослабив хватку. Она выскользнула из-под него и увидела второго, выходящего из ванной. — Где Картер? — проревел он, поднимая «Астру».

Вики вскинула руки в защитном жесте. Ослепленный ею первый нападающий пытался подняться, хватаясь за её бедра. Второй выстрелил. Короткая очередь из трех пуль угодила его же напарнику в затылок и шею. Тело рухнуло на Вики, придавив её к полу.

Прежде чем стрелок успел прицелиться в неё снова, в дверях появился третий человек — рослый, с зачесанными назад волосами. — Дурак! — крикнул он на стрелка. — Где Картер?

Он уже шел к Вики, когда в проеме возник Ник. В обеих руках он держал «Вильгельмину». Кашляющий звук «Люгера» стал последним, что услышал громила. Первая пуля Картера пробила ему череп.

Картер и последний стрелок одновременно развернулись друг к другу. Ник присел, уходя с линии огня. В комнате вспыхнуло пламя. Пуля из «Астры» разнесла косяк в дюймах от головы Картера. Ник не промахнулся. Две пули в живот отбросили противника на кровать. Тот сел, тупо глядя на раны, и попытался снова поднять оружие.

Третья пуля Картера поставила точку, пробив мужчине переносицу. Он упал на подушки с застывшей улыбкой.

Ник бросился к Вики. — Ты цела? Ничего не сломано? Она смотрела на трупы широко открытыми глазами. Внезапно из её горла вырвался крик. Картер оборвал его резкой пощечиной. — Соберись! Нужно уходить! — Ты убил их... всех троих... — И сделаю это снова, если понадобится. Бегом! Никаких вещей, только сумочка и пистолет!

Они выбежали в коридор. Картер нажал кнопку лифта. В этот момент дверь на лестницу распахнулась. Ник снова выхватил «Люгер», но Вики вдруг истерически рассмеялась: — Господи, это еда! Это проклятая еда!

В коридор вышла женщина в белом халате на несколько размеров больше, неся поднос, закрывающий лицо. Картер понял всё мгновенно. Это была блондинка из Лиссабона — та самая «проститутка», что заманила его в ловушку.

Она выхватила «Астру» из-под салфеток на подносе. Картер толкнул Вики в открывающийся лифт и выстрелил. Пуля задела блондинку, та вскрикнула и закружилась на месте. Двери лифта сомкнулись.

Ник упал на колени перед Вики. Пуля задела её правое бедро, оставив рваную рану. Крови было много, но кость была цела. — Я умираю? — прошептала она. — Нет, но дырка в тебе знатная.

Ник сорвал с себя куртку и с помощью «Хьюго» (своего стилета) быстро располосовал рукава рубашки, сооружая повязку. — Кем она была? — Группой поддержки. Моя вина, я должен был её ждать.

На первом этаже они выскочили на улицу. Вики пыталась идти, опираясь на плечо Ника, но вскоре начала оседать. — У меня кружится голова... — Знаю. Терпи. Блондинка жива и скоро будет здесь с подмогой.

Они миновали строящееся здание. Картер прислонил Вики к фонарю, метнулся в темноту стройплощадки и через минуту вернулся, толкая перед собой обычную строительную тачку. — Будь я проклята, — выдохнула Вики, когда он помогал ей забраться внутрь. — Ты совсем не романтик. Ты должен был нести меня на своих могучих руках... — Мои могучие руки сегодня уже натерпелись, — усмехнулся Картер. — Так быстрее. Готова? — Готова.

И он побежал, толкая тачку перед собой. Через пять минут они были у причала «Беллы Мафии». — Это наша карета? — скривилась Вики. — Да это же шаланда! — Ты начинаешь бредить.

Шкипер и его жена встретили их хмуро. Мужчина сжимал обрез. — Раненых не беру. Никаких трупов на моей лодке, — прорычал он. — Она не умрет, — отрезал Картер и всучил женщине конверт. — Здесь вдвое больше, чем вы просили.

Женщина быстро пересчитала деньги и кивнула мужу. — Ладно. Но если подохнет — выбросим за борт. На берег с телом не вернусь. — Справедливо, — согласился Картер.

Дизель под палубой натужно закашлял. Как только лодка вышла из залива, женщина подошла к корме и вручила Картеру аптечку.

Руины церкви лежали на открытом зеленом поле на возвышении. Боковые часовни превратились в груды битого камня, дверь в ризницу была сорвана с петель, а крыша давно провалилась. На крошечном кладбище позади того, что осталось от главной часовни, трое мужчин вытаскивали из ямы в земле два деревянных ящика.

Рядом с разрытой могилой стоял гроб — дешевое изделие из тонкого дерева. Вода и почва делали свое дело годами, и зловоние стояло ужасающее. Нолан Эберхард, бледный как полотно, стоял с подветренной стороны, прижимая к лицу платок.

Рядом с ним, казалось, совершенно невозмутимый ни местом, ни смрадом смерти, стоял Борис Вандростов. Высокий, манерный полковник что-то напевал себе под нос и курил, наблюдая, как ящики поднимают на поверхность.

— Настало время, мой дорогой Нолан, завершить нашу сделку. Подтверждение депозита у вас на руках. А теперь — где остальные три ящика?

Эберхарда мутило, он чувствовал, что его внутренности готовы вывернуться наружу в любой момент. — Я же сказал, я назову место, когда мы вернемся в Афины.

— Товарищ полковник, ящики загружены! — крикнул один из рабочих у могилы. — Очень хорошо, — кивнул Вандростов. — Везите их к грузовику, а затем на катер. Мы скоро присоединимся к вам на другой машине.

Трое мужчин исчезли в темноте, и через несколько мгновений послышался кашель старого двигателя. Двое лидеров молчали, пока звук не стих вдали. Вандростов повернулся к спутнику: — Мне трудно представить, что ты всё еще не доверяешь мне, Нолан.

— Да... конечно, доверяю, — нервно ответил Эберхард. — Я перевел деньги на ваш счет заранее, именно так, как вы просили. Если бы я хотел причинить вам вред, я бы уже это сделал. Вы же должны это понимать.

Эберхард так сильно потел, что капли стекали со лба в глаза. Он не мог прочитать выражение лица русского. Он никогда не умел его «читать». — Я думаю... — Что ты думаешь, Нолан? — Я думаю, вы убьете меня в мгновение ока, полковник.

Вандростов кивнул: — Да, я бы сделал это... если бы это было необходимо. Но я думаю, вы видите, что это не обязательно. У нас уже шесть ящиков. У тебя ведь есть остальные три, не так ли, Нолан? — Да, конечно.

Внезапно русский запрокинул голову и рассмеялся. Это был глухой, лишенный юмора смех, который до глубины души потряс Эберхарда. Он никогда раньше не слышал, чтобы Вандростов смеялся. — Ты такой дурак, Нолан. — Какого черта...

В руке Вандростова, облаченной в перчатку, появился 9-мм пистолет Макарова. Лунный свет отразился на его вороненом стволе, и кровь в жилах Эберхарда застыла. — Игра окончена, Нолан. Должен сказать, мне понравилось играть с тобой, как кошка с мышкой. Это немного компенсировало грубость твоей компании.

— Ч-что ты собираешься делать? — Я убью тебя, Нолан. Всажу пулю из этого маленького пистолета в твое никчемное тело. — Ты с ума сошел! Ты убьешь меня и никогда не получишь остальные компоненты RPX! — О, здесь ты ошибаешься. Они у меня уже есть. Помнишь Меллона?

Эберхард напряг мозг. От страха и пота его соображение отказывало. — Меллон был твоим связным в Афинах много лет назад, — продолжал Вандростов. — Ты был единственным, с кем он контактировал. Остальные трое заговорщиков разбросали свои ящики и покинули страну, ожидая вестей от тебя.

Внезапное осознание нахлынуло на Эберхарда, словно ветер сдул туман. — Ты следил за мной... — С того самого момента, как ты ступил на греческую землю. Мы просто время от времени проверяли ящики. На всякий случай, хотя знали, что ты их не трогаешь. — Ты лжешь!

Вандростов полез в карман. Что-то блеснуло в лунном свете и упало в мягкую грязь у ног Эберхарда. Тот нагнулся, подобрал предмет, и его едва не вырвало снова. Это была восковая печать из хранилища древностей Городского музея военно-морской истории. Десять лет назад капсула времени была помещена в бетонный бункер и запечатана. Эберхард сломал настоящую печать, подменил содержимое капсулы компонентами RPX и поставил фальшивую. Это было надежное укрытие — капсулу не должны были открывать еще пятьдесят лет.

— Тебе следовало убить фальшивомонетчика, который сделал тебе эту печать, Нолан. Меллон заставил его говорить с легкостью. Конечно, потом мы убили его самого, чтобы он больше никому не разболтал. — Но зачем было таскать меня за собой всё это время, если товар уже был у вас? — Просто. На случай, если возникнут проблемы с другими тремя джентльменами — ты мог бы помочь их убедить. Они доверяли тебе. — Но деньги... четыре миллиона? — У нас есть способы их вернуть. Зато эта сумма держала тебя в узде, не так ли? До самого конца. Мы благодарны тебе за помощь, Нолан.

Вандростов нажал на спуск. Он методично «прошивал» грудь Эберхарда пулями, пока магазин не опустел. В глазах полковника была ярость. Будь перед ним Картер, русский всадил бы одну пулю точно между глаз. Вандростов уважал Картера. Но Эберхард был предателем. А полковник Вандростов ненавидел предателей всех мастей.

Носком сапога он столкнул тело в разрытую могилу, развернулся и спокойно пошел к машине. Через два часа наступит рассвет. К этому времени всё должно быть готово.

Примерно в миле к югу от главной пристани Пирея Картер вытащил надувной плот на берег. До рассвета оставалось около двух часов, так что войти в бухту незамеченными было легко. Ник соскользнул в воду, затем повернулся, чтобы принять Вики на руки.

— Ты всё еще злишься? — Черт возьми, я в ярости! — проворчал он, вынося её на сушу. — Ты должна была остаться на гидросамолете. — Ни за что. Это моя история, и я остаюсь до конца. К тому же кровотечение остановилось. Я могу идти... видишь? Она действительно могла идти — не очень уверенно, но достаточно быстро. — Ладно, идем.

Они пересекли широкий бульвар у гавани Зея. Картер сориентировался и двинулся в сторону центра города, Вики ковыляла следом. Через пару кварталов он резко остановился перед огромным собором. Площадь была почти пуста: голуби на статуях, пара пьяных в дверях и единственный припаркованный автомобиль.

— Вот он! Константин Докторополос — или «Папа Док» — храпел в маленьком красном «Фиате». Его массивная голова с гривой седых волос и пышными черными усами покоилась на руле.

— Папа Док! — Картер постучал в окно. Один глаз старика приоткрылся, усы дрогнули в беззубой улыбке. — Николай... я думал, ты уже не приедешь. — Массивное тело шевельнулось, обнажая кольт 45-го калибра на коленях. — Мои старые кости уже не годятся для ночного воздуха.

Ник ухмыльнулся и представил Вики. — Папа Док, это Вики Ллойд. — Ах, красавица! Ник в сообщении с самолета сказал, что ты — заноза в заднице. Это правда? — Думаю, сейчас он именно так и считает, — улыбнулась она. — Тогда ты самая красивая заноза в мире. Садитесь, квартира рядом.

Они поехали. Папа Док пояснил: — Квартира была пустой, мы вломились. Если хозяин узнает — заплатим. Если нет — меньше знает, крепче спит. — А что объект? — Яхта «Белый гусь» под постоянным наблюдением с момента входа в бухту. — И? — Ничего. К ней даже шлюпка не подходила. Только катер вышел около двух часов назад в сторону островов. — Ты видел, кто на катере? Грек широко улыбнулся: — Вандростов был на борту.

Константин Докторополос был американцем греческого происхождения, отслужившим пятнадцать лет в разведке армии США и еще пятнадцать в ЦРУ. После выхода на пенсию он осел в Греции, но пару лет назад АХ (Агентство) вернуло его в строй, когда старику стало скучно. Картер уважал его как никого другого.

Они прибыли в современное высотное здание с видом на залив. В квартире их ждал Мариос, младший агент. Вики тут же уснула на диване — день выдался тяжелым. — Катер вернулся, — доложил Мариос. — Что-нибудь выгрузили? — спросил Картер, прильнув к мощному биноклю. — Ничего.

Яхта стояла на якоре в центре залива. — Им нужно как-то доставить ящики на борт, — размышлял Ник. — Ты уверен, что они у них? — На сто процентов — нет, но интуиция подсказывает, что да. — Думаешь, попытаются вывезти их в другую страну? — спросил Папа Док. — Вряд ли. Зная Вандростова — как только он соберет все части RPX, он не выпустит их из рук. Мариос, сколько человек вернулось на катере? — Четверо. А уезжало пятеро. — Опиши пропавшего.

Мариос сосредоточился и выдал описание. Сомнений не было: это был Нолан Эберхард. — Теперь я точно знаю, что RPX у них, — прорычал Киллмастер. — Папа Док, мне нужно снаряжение.

Ник перечислил список необходимых вещей. Старый грек кивнул: — Это займет время. — Возьми Мариоса. Я останусь на посту.

Звук закрывшейся двери разбудил Вики. — Какие новости? — сонно спросила она. — Скоро будет фейерверк, — ответил Картер, не отрываясь от окна. Вдруг он напрягся, наводя фокус бинокля. В рулевой рубке яхты двое мужчин надевали гидрокостюмы.

Тем временем в салоне «Белого гуся» Борис Вандростов выслушивал доклад помощника. — Черт! — выругался полковник. — Надя провалила задание в Италии. Эта женщина, Ллойд, сообщила, что они с Картером вылетели в Афины. Они могут быть уже здесь! — Но они не знают о «Белом гусе», полковник. — Картер изобретателен. Нельзя предугадать, что он знает. Водолазы готовы? — Собирались выходить на рассвете. — В воду немедленно! Мы уходим как можно скорее!

Картер проскользнул в бухту, используя скалистый выступ как прикрытие от наблюдателей на яхте. Оказавшись под водой, он погрузился в привычную тишину и сосредоточился.

Он проверил снаряжение: поправил ремни баллонов на спине и плотнее прижал маску к лицу. Тяжелый пояс с грузами скоро должен был стать намного легче — если всё пойдет по плану. Времени не оставалось: Папа Док и Мариос заметили всплеск активности на «Белом гусе». Не нужно было быть старым морским волком, чтобы понять — яхта готовится к отплытию.

У Картера было две цели: во-первых, установить заряды «Гелемакса» на корпус судна; во-вторых, выяснить, как ящики с компонентами RPX-712 попали на борт незамеченными.

В последнем он сомневался — Папа Док и Мариос следили слишком зорко. Кроме того, греческая таможня уже досмотрела «Белого гуся» и ничего не нашла.

Картер плыл под водой, пока не преодолел половину дистанции. Всплыв на поверхность, он активировал радиостанцию с тефлоновым покрытием, встроенную в капюшон гидрокостюма. — Папа Док, слышишь меня? — Громко и ясно. Прием. — Я на полпути. Вижу троих на палубе. В рубке и на мостике тишина. Катер уже подняли. Что у вас? — Они запросили разрешение на выход. Официальный катер таможни отойдет от них через пару минут. — Понял. Вернусь на связь, когда все «цыплята» будут в гнезде. Конец связи.

Картер снова нырнул. Наступил ложный рассвет, но света было еще недостаточно, чтобы пробить толщу воды. Когда он был в пятидесяти ярдах от громады яхты, над его головой прошел таможенный катер. Ник рванулся вперед и через пару минут достиг кормы «Белого гуся». Экипаж был занят прощанием с таможенниками, и на одинокого пловца никто не обратил внимания.

В черном гидрокостюме среди темных волн Картер был практически невидим. Он достал из поясной сумки три мощных сенсорных микрофона на присосках. Эти устройства могли улавливать шепот и шаги через сталь корпуса с сорока ярдов. Первый он закрепил на корме, затем нырнул и установил второй на миделе (по правому борту) и третий — на носу.

Настроив частоты на горловом мониторе, он прислушался. — Работайте, детки, — прошептал он. Голоса зазвучали в ушах. На втором канале, шедшем от центрального микрофона, он услышал нечто важное: — Мне всё равно. Если Картер в Афинах, мы не можем ждать. — Согласен, товарищ полковник, но рандеву слишком рано заставит нас проводить обмен при дневном свете. Это опасно.

По спине Картера пробежал холодок. Вандростов. — Я знаю. Но оставаться здесь еще опаснее. Картер способен собрать мозаику из мельчайших деталей. — И вы уверены, что он здесь? Источник не ошибся? — Нет, товарищ.

Значит, они выследили его. С самого Сорренто и поместья графини. Но как? Кто был источником? — Греки закончили? — спросил Вандростов. — Да. Их досмотр был настолько поверхностным, что мы могли бы пронести ящики прямо у них под носом. — Так безопаснее. Как только таможня уйдет, дайте команду водолазам выходить из шлюза. — Слушаюсь. Они уже в шлюзовой камере. — Хорошо. Проверьте позицию «Каргова» и доложите.

«Каргов», — отметил Картер. Скорее всего, это рыболовецкий траулер. Значит, ящиков на борту всё-таки нет. Пришло время действовать. Он достал десять патронов «Гелемакса». Тщательно размял первую пятерку в один шар и с помощью кронштейна закрепил его на корпусе чуть ниже ватерлинии. Вставил двухдюймовый детонатор. Такую же процедуру он повторил на корме со вторым комплектом взрывчатки. Детонаторы были настроены на высокочастотный сигнал, который Картер мог подать через свои микрофоны.

— Папа Док, я на связи. Заряды установлены. Вандростов на борту, ящиков — нет. — Они планируют забрать их в море, — ответил старик. — Похоже на то. Они упоминали какой-то обмен и траулер «Каргов». Можешь проверить судно по базе? — Сделаю. Ник, таможенный катер пришвартовался в порту. Мариос подтверждает — они ничего не нашли.

Вдруг Картер увидел свет, разливающийся под водой прямо под корпусом яхты. — Папа, ухожу!

В нижней части корпуса открылся люк — воздушный шлюз. Из него один за другим начали вылетать аквалангисты на подводных санях, оснащенных мощными фонарями. К счастью, они направились в сторону носа, и свет не задел Ника. «Они заберут ящики где-то в море и встретятся с яхтой позже», — догадался он.

Люки шлюза закрылись. В ту же секунду корпус содрогнулся — запустились мощные дизели. Яхта начала движение. Картеру нужно было зацепиться. Он нашел одну из защелок для докового оборудования на корпусе и в последний момент, прежде чем его смыло потоком воды, защелкнул на ней карабин своих ремней.

Скорость росла. Его тело швыряло из стороны в сторону, закручивая как волчок. Давление воды становилось невыносимым. Он закрыл глаза, пытаясь дышать ровно, но легкие горели. Мир начал погружаться в темноту. «Я не выдержу», — промелькнуло в голове. Сознание угасало под бешеным напором океана.

Он уже не чувствовал своего тела. Дизели работали на пределе. В промежутках между приступами черноты Картер лихорадочно соображал: «Если я взорву яхту сейчас, без ящиков... я уничтожу Вандростова. Голову операции. Без него они не справятся, а Папа Док найдет тех ребят на санях...»

Он попытался поднять руку к горлу, чтобы активировать детонатор. Руки не слушались. Воздуха не хватало. Тьма накрыла его окончательно.

Киллмастер пришел в себя, когда гул моторов сменился тихой пульсацией. Яхта остановилась. Воздушный шлюз снова открылся. С правого борта приближались огни подводных саней — водолазы возвращались. Они заметили его.

Картер из последних сил отцепил карабин от крюка. Первый водолаз атаковал снизу, целясь ножом в живот. За маской Ник увидел ухмыляющееся лицо. Губы мужчины шевелились — он явно с кем-то говорил по связи. Нож задел бок, обжигая болью. Картер схватился за свой нож, но силы были не равны.

Двое других схватили его за руки. Главный атакующий прижал трубку связи к уху Картера. — Здравствуй, Николай... — Это был голос Вандростова. — Я же советовал тебе оставить это дело. Ты ранен, а до берега десять миль. Долгий заплыв среди акул. Прощай, Николочка. Встретимся в аду... если ты в него веришь.

Они бросили его и скрылись в шлюзе. Двери закрылись, и яхта начала быстро набирать ход. Картер, зажимая рану на боку, всплыл. Наступил ясный солнечный день. И вдруг он рассмеялся — горько и хрипло. Превозмогая боль, он поднес руку к горлу. — Увидимся в аду, Борис, — пробормотал он и переключил модем микрофонов на передачу сигнала.

Ник очнулся от того, что жадно хватал ртом воздух. Папа Док нашел его с вертолета по аварийному маячку. Его вытащили из воды за несколько минут до того, как спасатели прибыли на место «ужасного несчастного случая» — взрыва яхты «Белый гусь».

Прошло семьдесят два часа. Он лежал в спальне Вики Ллойд в Эшториле, к северу от Лиссабона. Пахло кофе и беконом. Вики стояла в дверях, красивая и живая. — Хочешь прогуляться по пляжу? — Да. — Мою историю не напечатали, — пожаловалась она. — Сенсация года, а в редакции говорят, что ничего не получали. После завтрака поеду в Лиссабон и устрою взбучку моему редактору, Рольфу.

Они вышли на пляж. Картер в одних плавках и футболке шел по песку, размышляя. — Рольф... — произнес он. — Вики, ты связывалась с ним, пока мы были в бегах? — Картер. Голос был женским, но холодным. Ник обернулся. В десяти ярдах, у дюн, стояла высокая блондинка. Ее волосы развевались на ветру. В руках она держала 9-мм «Астру» с глушителем, направленную ему в живот.

— Я промахнулась в Сорренто, — сказала Надя, указывая на свою забинтованную левую ногу. — Теперь я убью тебя, Картер. Просто чтобы ты знал... меня зовут Надя.

Вики ахнула. Палец Нади начал давить на спуск, но вдруг ее рот широко раскрылся, пистолет выпал из рук, и она рухнула лицом в песок. На ее спине расплылось багровое пятно. На гребне дюны появился высокий, мрачно-красивый мужчина в дорогом костюме. В руках он держал снайперскую винтовку «Беретта» с оптикой. Он улыбнулся Нику, коснулся лба двумя пальцами в знак приветствия и исчез. Через минуту послышался звук мотора.

— Ник, что это было?! — Не спрашивай. Идем в дом.

Внутри он налил Вики бренди. — Единственный способ начать такой день. Он набрал номер Роба Хейнса, главы АХ в Лиссабоне. — Роб, мне нужна команда уборщиков. Одна женщина, Надя, боевик Вандростова. И возьмите парней из группы захвата — пусть наведаются в офис Harrisline. Нам нужен редактор по имени Рольф. Думаю, он был их связным. — Сделаем. А кто снял женщину? — Профессионал. И я догадываюсь, кто его прислал.

Картер повесил трубку. Снова зазвонил телефон. — Рада, что ты жив, Картер, — раздался в трубке знакомый женский голос. — Твой мальчик хорошо работает, — ответил Ник. — О, он талантлив. Знаешь, я не люблю, когда на моей территории убивают людей. Особенно коммунисты. — Я твой должник, графиня. — Я знаю. Когда-нибудь сочтемся. Прощай.

Ник положил трубку. Вики стояла в дверях. — Может, забудем о завтраке? — тихо спросила она. — Задерни жалюзи. — Иди сюда, — улыбнулся Картер. — Будем прятать головы в песок, пока весь этот кошмар не утихнет.