— Людочка девушка очень интересная. Умная, внимательная, легко ориентируется в новых ситуациях и отлично ощущает себя в социальной системе государства.

Нотариус позволил себе обнадеживающую улыбку. Его посетитель — мужчина под сорок, внимательно слушал.

— Вы за нее ручаетесь, Павел Степанович? — уточнил гость.

— Да, могу поручиться процентов на девяносто пять. Она хорошо воспитывает девочку и вполне успешно, на посторонний взгляд. Моя помощница живет с Людмилой в одном доме, поэтому многие сведения из первых уст. Девочке чуть больше трех, она ходит в садик на полдня, потом отдыхает, дальше то плавание, то гимнастика, то развивающие игры на английском, а еще учится в игровой форме играть на пианино.

— Занятная опекун.

— Да.

— И своих детей у нее нет?

— Нет, но тут есть интересная загвоздка. Людмила инвалид детства, у нее нет одной почки в результате несчастного случае в девяностые. Зато была очень умная и деловая бабушка, собравшая тогда необходимые документы, и внучке поставили диагноз и группу. Сейчас сами увидите, Людочка здоровее всех здоровых, но с медицинской картой толще злополучных «Войны и мира», и каждый год с подтверждающимся диагнозом. Она с тех самых пор постоянно проходит обследование, сдает анализы и получает свою третью группу.

— Чтобы не работать и жить на пособие? — недоверчиво хмыкнул мужчина.

— Чтобы не работать, получать компенсацию лечения, коммунальных услуг и регулярное лечение в санатории. Причём еще с момента нашего постоянного общения с ее бабушкой я материальных проблем у нее не замечал.

Стук в дверь прервал беседу, и в кабинет уважаемого нотариуса вошла молодая женщина за тридцатьс ребенком в ярком комбинезоне на руках. Русоволосая, с красивой косой и приветливой улыбкой.

— Добрый день, я, видимо, поторопилась.

— Нет-нет, Людмила, познакомьтесь, Сергей Олегович. Людмила Леонидовна, если по отчеству.

— Рада встрече, — улыбнулась она. — Заинтриговали, Павел Степанович.

Она раздела ребенка, разделась сама и усадила девочку за стол, дав ей карандаши и альбом. Эля вяло принялась рисовать линии, бездумно водя туда-сюда.

— Каюсь, грешен. Людмила, возникла большая проблема, и меня попросили помочь. Я вкратце расскажу, а потом ты задашь вопросы. Речь пойдет о Светлане.

— Так, — кивнула та. — Слушаю.

— Мы все полагали, что родственников у нее нет.

— Именно, по крайней мере, достаточно близких, чтобы она с ними общалась, и они могли забрать малышку, — осторожно сказала Людмила, не называя имен.

Эля, конечно, устала, но играть разноцветными ручками на столе нотариуса ей это не мешало. И никакие карандаши интереса уже не представляли. Новый навык, развившийся за последние полгода у Милы, — постоянный присмотр.

— Это не совсем так. Сергей Олегович — ее родной брат.

— Что? — Мила повернулась и в упор посмотрела на мужчину. — Это, как и та сестра, решившая продать квартиру пару месяцев назад? Умершие в младенчестве, точнее, угоревшие в деревенском доме?

— Нет, но вариант Светлана подобрала удачный.

В ответ мужчина протянул ей папку с документами: копии свидетельств о рождении, копии паспортов родителей с внесенными детьми и, главное, фотографии. Старые фотографии, где легко можно было опознать и Свету и этого вот Сергея. А еще родителей и вторую сестру — Елену. Вещи, обстановка и макияж — всё, как было тогда. Два десятка фотографий за два десятка лет.

— Минутку, мне нужно подумать.

— Да, конечно.

Мила еще раз просмотрела документы и перевела взгляд на мужчин.

— Свидетельства о смерти, которые хранились у нотариуса, подлинные. К тому же опека проверяла по своим линиям.

— Тут, думаю, ошибка была в формулировке запроса, — пояснил Павел Степанович. — Они спрашивали, живы ли эти люди, а не искали родственников.

— А родственников они искать не стали на основании моих слов, документов, завещания и рассказа в целом. Точнее, может, запрос направили, но не более того, — подвела она итог и посмотрела на Сергея Олеговича.

— Объясните, почему Светлана решила так кардинально избавиться от родства с вами? И зачем вы появились?

— Это прозвучало грубо, — с легким укором заметил тот, но пояснил: — Но я отвечу, не она открестилась, а мы ее отпустили. Она выбрала простой, на первый взгляд, путь к хорошей жизни через эскорт, — на последнем слове он понизил голос.

— Лучше без этого. Изменение интонации привлекает больше внимания, чем ровная беседа, — предупредила Мила настороженно. — Хотя, конечно, это странно.

— Как она обосновывала свой доход и уровень жизни?

— Хорошая работа в столице, потом коронавирус и переезд в наши края с удаленной работой. Тут могу объяснить — квартиру, которую она купила, продавала как раз девочка той же специальности, получив ее в наследство от тети. У нас она не жила, приезжала пару раз в гости, наследству обрадовалась, устраивая свою жизнь в Испании. А тут удачно совпало — коронавирус, приезд Светы и покупка жилья по дешевке.

— А потом?

— Работа не то бухгалтером, не то экономистом с периодическими поездками в столицу, потом беременность и снова деятельность на удалёнке.

— И вас ничего не смутило и не насторожило? — продолжал допытываться брат покойной Светы.

— Давайте проясню один момент, я стала опекуном не из-за близкого знакомства, а по причине отсутствия родственников и оформленного завещания. После переезда Светы в наш дом я согласилась выгуливать собаку, Аса, по утрам.

— Бартас жив? — поразился Сергей Олегович.

— Вы его знаете? Тогда отлично, он тоже узнает вас. Я легко встаю утром, и пробежаться с собакой проблем не составляет. Потом после родов добавились прогулки с Элей, мать-одиночка в режиме двадцать четыре на семь — это тяжело, и я охотно взялась помогать. Объясню честно — мне было скучно, а это какое-никакое занятие. Естественно, когда Света в первый раз сорвалась в столицу, я осталась с Элей. Идея про завещание ей пришла в голову зимой после небольшой аварии с разворотом на трассе.

— И вас ничего не смутило и не насторожило? — не поверил Сергей Олегович.

— И да и нет. Было понятно, что там не только работа, но и кто-то еще, но это не показатель. Плюс я всегда открыто говорю о собственной предвзятости. Молодая, здоровая, красивая и успешная женщина не может не вызвать осуждения и придирок. Поэтому да, было что-то этакое, но я не в силах четко разделить реальность и личную предубежденность.

— Откровенно, — согласился тот.

— Ваши дальнейшие действия и причина интереса спустя полгода? — встречно уточнила Мила.

— Когда Света весьма категорично выбрала жизненный путь, порвала со всеми и уехала в столицу с небольшим скандалом в наших краях, мы все вздохнули с облечением. Стало тише и спокойнее. К тому же со временем страсти должны были улечься, и мы ожидали, что она проявит благоразумие. Этого не произошло, но дела у нее шли неплохо, если за помощью за десяток лет она так и не обратилась. Я раз в несколько месяцев проверял, как она там, но постоянно не отслеживал. Предыдущий запрос состоялся за пару дней до аварии. И следующий — на прошлой неделе, когда выяснилось, что случилось, и появилась информация об Эле.

— Понимаю, — кивнула Мила. — Возраст, причин для контроля не было, раз предыдущие десять лет прошли нормально.

— Именно.

— Что дальше? Вы хотите ее забрать? Это будет большой стресс для ребенка.

— Понимаю. Вы планируете остаться ее опекуном и дальше?

Мила задумчиво посмотрела в окно и ответила:

— Месяцев пять назад отнесла бы ее к вам на руках, если бы только знала куда. Одно дело — поиграть с ребенком, пусть и каждый день, но несколько часов, а другое — жить, воспитывать и быть рядом постоянно. Я за это время смирилась, освоилась и морально приготовилась к последующим двум десяткам лет такой жизни. На таком фоне сегодняшние события слишком существенно выбиваются из многолетнего плана. Так в целом не буду против. Единственное, знакомство, привыкание и переезд должны занять время для ее адаптации. Кто ее заберет? Вы? Ваша сестра? Родители?

Тут настал черёд отводить глаза Сергею Олеговичу.

— А здесь возникает сложный момент. У меня нет жены, и как справиться с маленьким ребенком, я представляю слабо. У сестры своих двое, но у младшего СДВГ, поэтому она и слышать ничего не хочет про третьего ребенка в ее семью. Артём действительно… сложный ребенок. Мой отец перенес тяжёлую операцию и восстанавливается, поэтому родители не смогут взять внучку к себе на постоянно.

— Так… и что дальше?

— Вы принципиально возражать не будете? Опека и прочие материальные моменты в этой истории вас останавливать не будут?

— Вы, видимо, плохо представляете себе ситуацию с опекой изнутри. Я тоже не знала, пока не столкнулась. Финансовой выгоды в этом нет, оплата моих услуг государством приносит порядка двадцати тысяч. Остальное деньги Эли, идущие на ее счет, и которыми я могу распоряжаться, раз в год предоставляя отчет. Сюда входит и сдача квартиры Светы в аренду. Причём тратить на нее саму мне рекомендовано в пределах тех самых двадцати с небольшим тысяч. Это без лечения, ремонтов, мебели и прочего крупного, выносимого отдельно.

— Это всё же сумма.

— Для вас? Или для меня, по вашему мнению? — иронично отозвалась Мила. — Давайте проясним один момент. Я в режиме пятидневки работала, наверное, с месяц-два на практиках во время учебы, и всё. Сейчас живу за счет аренды недвижимости и разных мелких финансовых операций.

— И сколько выходит усредненно для понимания на «мелких финансовых операциях», если это разглашаемо?

— Плюс-минус двести в месяц.

— Скромно.

— У меня чутье на деньги, — сдержанно улыбнулась Мила.

— Неоднократно слышал об этом, но никогда не мог понять, как оно работает.

— Сколько валюты вы купили после начала СВО? — поинтересовалась Мила.

— Ничего особенно не брал, — пожал он плечами. — Текущие расходы на отдых.

— А я немного прикупила по шестьдесят рублей за евро.

— Сейчас оно сотня. Два года и восемьдесят процентов прибыли? — предположил Сергей.

— Поменьше, курс был разный, вклад тоже что-то принес бы, но в целом как наглядный пример, думаю, понятно.

— Давайте угадаю, на акциях вы тоже заработали?

— И у нас, и за границей.

— Теперь понял. Спасибо.

— Вернемся к вопросу опеки. Я препятствий чинить не буду, но хотелось бы услышать более внятный и детальный план. Причём желательно со сроками, а то я преображение детской затеяла.

— Да, понимаю. Если не против, обменяемся контактами?

— Только за…

— Тетя Мила, — позвала Эля.

Пришлось отвлечься на проблемы мелкой и отвести ее в туалет. Прощание с нотариусом вышло скомканным и быстрым, подняв тяжёлую девочку на руки и накинув рюкзак, Мила вышла на улицу, где ее, как ни странно, ожидал Сергей.

— Давайте довезу.

— Буду признательна, хотела уже такси вызвать. После гимнастики и прогулки Эля совсем никакая.

Пока устраивала Элю, расстегнула комбинезон. В машине тепло, а она одета для улицы.

Мила назвала адрес. Сергей осторожно по навигатору добрался и остановился у соседнего здания.

— В ворота, сейчас открою.

— Вы здесь живете? — поразился он.

— Именно.

— Необычно, — заметил он. — Света тоже здесь квартиру купила?

— Да, соседнюю. Пойдемте покажу.

Брелок из рюкзака, открытые ворота и медленный въезд на территорию дома.

— Нам дальше, гостевая парковка с другой стороны.

— Интересно у вас.

— Согласна. С удовольствием расскажу о доме, но чуть позже.

Подъём с Элей на второй этаж, привычная домашняя суета, мытье рук, переодевание, и Пирожочек попросилась на минутку полежать. Ас в это время подозрительно и недовольно караулил гостя. Причём именно недовольно, не как незнакомца, а как давно пропавшего из жизни человека.

— Ас, к Эле, — скомандовала Мила, но пес в кои-то веки не послушался.

Зато стоило Сергею присесть на корточки и протянуть вперед ладонь, как пес, издав предупреждающее порыкивание, обнюхал гостя и ушел в детскую.

— Точно знакомы.

— Это был мой подарок, точнее, щенка подарили мне, но Света не смогла сдержаться и выпросила себе. Дрессировкой и воспитанием она озадачилась, а я проконтролировал — всё же венгерский кувас — это серьезная сторожевая порода, но белый окрас, конечно, победил.

— Тогда могу сказать спасибо за хорошее начало. Когда он появился здесь, то был достаточно агрессивным, но мы поладили, я охотно взялась его выгуливать, да и он сразу понял отведенное для туалетной зоны место. Ну а потом они переехали ко мне все вместе.

— Да, понял.

— Проходите… Или показать вам дом?

— А Эля останется одна?

— Нет, с Асом — идеальной сторожевой собакой, — развеселилась Мила. — Кстати, это реально отличная помощь и подспорье. С ним я могу оставлять ее без внимания, пес умный и осторожный, а главное — бдительный. Наверное, позже ее интеллект станет преградой для выпаса, но пока Ас умнее.

Сергей развеселился и вышел вместе с Милой на улицу.

— Это одно из нескольких городских сохранившихся зданий промышленной архитектуры начала двадцатого века. Точнее, год завершения постройки тысяча девятьсот второй. Рядом здание, построенное раньше в тысяча восемьсот девяносто седьмом, но после модернизации и перестройки двадцать лет назад первоначальный облик оно значительно утратило.

Людмила вывела гостя на улицу и показала на памятные таблички, изготовленные и оплаченные по ее заказу.

— Ликероводочный завод?

— Именно. Город из-за архитектуры и специфики застройки развивался неравномерно. С одной стороны, тут из-за близости к центру всегда жили люди, с другой стороны — частный деревянный сектор прилично выгорел в пожаре, и тогда на освободившейся территории организовали это производство. Оно успешно пережило всё до Великой Отечественной, когда основные цеха, расположенные чуть дальше, оказались разрушенными. Тогда пострадала и частная застройка. Тут вообще уцелело немногое, собственно, заметное до сих пор. Послевоенное восстановление города носило разумный и продуманный план, нам с этим повезло. Как видите, напротив торгово-офисные здания — это наследие девяностых и панельные пятиэтажки с большими дворами, широкими проездами и человеческими планировками. А на месте завода было решено разместить самое необходимое — школу и детский сад. Туда ниже располагается двенадцатый механический завод, к которому долгое время относились эти два административных здания. Они поддерживались в хорошем состоянии, завод работал на оборонку, и поэтому сохранились почти неизменными. Потом нам повезло, а соседнему зданию нет. Мы попали под программу полной реновации, а они не успели. Завод перенес администрацию в новое здание — ближе к производству, а эти было решено превратить в общежития для приезжих и командировочных. И полный ремонт со сменой перекрытий с деревянных на бетонные и все прочие сопутствующие работы были проведены. Дальше наступила перестройка, и кто-то умный решил прихватить себе такой удачный вариант.

Бабушка работала в администрации секретарем какого-то руководителя по партийной линии и тоже подсуетилась. В общем, вместо общежития получилось восемь квартир в очень интересном доме и очень удачном месте. Соседнее здание, вот таблички я организовала и для них, не успели, точнее, частично ремонт делать начали, но не закончили. Здесь не было крыши. Девяностые. Разруха. Огромные вложения. Дом простоял закрытым больше десяти лет, когда его всё же выкупили и отремонтировали, как смогли. Нынешний вид обусловлен последним ремонтом: пять лет назад пытались вернуть как можно больше, но надстроенный третий этаж уже никто убирать, естественно, не стал. Поэтому вышло такое смешение стилей.

Прошу дальше в другую сторону, там музей зодчества в старом деревянном доме. Тот домик был признан памятником местного значения еще в советское время. Год постройки тысяча семьсот восемьдесят второй. Он всё это время был жилым, и люди расселились только тогда, когда совсем стал разваливаться в начале двухтысячных. Позже сначала бабушка, а потом долго, очень долго я боролась за сохранение дома или хотя бы его отдельных частей. Перед короной нам повезло, у страны были деньги, мои письма достигли предельного объёма, и дом попал под федеральную программу восстановления и реконструкции. Потом к этому добавился юбилей города, и мы получили невероятный деревянный музей. Вот, прошу.

Деревянным домиком Мила искренне гордилась. Сергей внимательно послушал, посмотрел на территорию, на ее дом и сказал:

— Да, невероятно. Я задам неприличный вопрос?

— Разумеется.

Гость направился обратно, и Мила пристроилась рядом.

— Сосны вы посадили?

— Начала бабушка, я продолжила, у меня окна сюда выходят.

— Вдоль всей улицы?

— Тут всего двенадцать деревьев, нашли проблему, — отмахнулась она.

— А за деревянный дом зачем боролись?

— Это и был неприличный вопрос? Стойте, тут ближе.

Она открыла вторую калитку с другой стороны дома и запустила гостя во двор.

— Продуманно.

— Да. Есть такое. Видите дуб? Вот это дерево.

— Вижу.

— Тут раньше был забор жильцов деревянного дома.

— Сейчас он сместился метров на пять.

— На семь по старому плану, который я смогла утрясти в архитектуре.

— А причина?

— Видели, сколько там земли? Сейчас всё красиво: красивый деревянный штакетник и с улицы и со двора. А раньше был дырявый забор, заброшенный сад и сараи-развалюшки. А еще земля. Много земли почти в центре. Наследники долго делили свои долю и куски, самое приятное наследство, когда встречаются десяток родственников, и все претендуют на непонятные части. Но как только с ними удалось бы договориться, тут построили бы элитное жилье этажей в девять-двенадцать, а то и двадцать пять. А памятник архитектуры так просто не снесешь и не подожжешь при нормальном заборе с улицы и бдительных соседях. Я тянула время последние лет десять-пятнадцать, чтобы как можно дольше пожить в нормальных условиях до окончательно разрушения от времени старой халупы. То, что меня услышали, и дом стал музеем, — это просто невероятная удача.

— А двор? Кто-то из жильцов?

— Мы с тетей Ирой. Двор — это наше хобби и удовольствие. Смотрите, двери деревянные, не поверите, но с тех довоенных времен. Внутренние уже новее, появились после реконструкции. На полу та самая историческая плитка, причём, скажу честно, из соседнего здания. Это я в детстве собирала чисто для игры, а она сохранилась в сарае. Тут всё пространство было в сараях, мы их давно убрали, расчищая территорию.

— А рисунки на потолке?

— Это знакомая Лены, девочки из второй квартиры, она в художественной школе училась, ее подруга поступила в Москве в какой-то прославленный институт и пришла с предложением, что нарисует бесплатно, если мы оплатим краски и сопутствующие материалы. Удалось всех убедить, поэтому теперь у нас красиво: роспись и лепнина. А у нее курсовой проект по какой-то теме вышел не просто отличным, а получившим признание и денежное вознаграждение.

— С деревянными панелями?

— Помните моду на кабинеты советской эпохи? В администрации дубовые панели на стенах кабинетов были. И дом для себя делали, поэтому тут панели, снятые после ремонта, а раньше сверху побелка на стенах осыпа́лась. Зато теперь с фресками как выглядит! А⁈

— Впечатляюще!

— Деревянная лестница с реконструкции, высота потолка три десять, естественно, промышленный бетон не вписывался по габаритам. Ну а перилами искренне горжусь, нашли в подвале при ремонте.

— Двери в одном стиле, отсутствие цветов в подъезде и чистота.

— Восемь квартир, дом под ТСЖ.

— И угадаю, председатель — вы? — иронично уточнил гость.

— Я и председатель, и бухгалтер, и дворник, и даже полы мою в подъезде. Но надо признать, последнее делают практически все время от времени.

— Интересная у вас социальная жизнь.

Они вошли в квартиру, и Мила, убедившись, что Эля спит, повела гостя на кухню.

— Как честно говорю всем — не тратя десять часов в день на работу, я могу заняться самыми разными делами, например, своим домом.

— Сколько тут стоит квартира?

— Последней продавалась соседняя, теперь Элина. Ваша сестра купила ее недорого чисто по площади и по цене трехкомнатной в панельке напротив. Редко здесь бывая, та знакомая всю сделку совершала удаленно, поэтому цена, скажем так, не слишком реалистичная.

— Но всё же?

— Не знаю, — честно ответила Мила. — Люди живут тут очень давно, обычно квартиры получали в наследство, а не покупали. От нас переезжают только на тот свет, как ни жестко это звучит. Вы оцениваете недвижимость? Соседняя меньше по площади, чем моя, но там ремонт лучше. Одна из причин некоторого сомнения в заработке Светы, но я считала, что она просто нашла состоятельного покровителя, возможно, кого-то из руководства. Работала она вполне официально и в декрет ушла, и документы после смерти оттуда прислали, и даже деньги собрали на похороны. Завтра, если хотите, отвезу вас на кладбище.

— Да, будет неплохо. Людмила, я бы вас нанял для организации некоторых вопросов, вроде перевозки гроба к нам. Как понимаю, вы беретесь за разные подработки.

— Удивили, это будет любопытно. Обсудим сумму, и согласна.

— Вот так сразу?

— Сергей Олегович, вы, видимо, деловой человек с занятостью, постоянными задачами и активной повседневностью.

— Допустим.

— Я домохозяйка со стабильным доходом, проблемами по здоровью и свободным временем для жизни.

— Так и?..

— Это время нужно чем-то занять. Мне требуется цель в жизни, причина для суеты и деятельности. Я с удовольствием занималась домом, участком и садом. До этого был поиск источников заработка. А еще посмотрела мир: я поменяла три загранпаспорта, потому что в них странички заканчивались.

— Путешествия — ваш конек?

— Мой. Мне нравилось особенно по первости. Но потом пришло понимание, что не хватает компании для ежеминутных впечатлений, да и здоровье вносит свои коррективы.

— Еще один личный вопрос, а что у вас со здоровьем? Выглядите вы хорошо.

— У меня нет одной почки, и после перенесенных в детстве заболеваний проблемы по выделительной системе.

— Выглядите вы хорошо, — повторил он удивленно и пояснил: — Я встречал достаточно инвалидов, чтобы судить об этом.

— Мне тридцать пять и заболевание со мной с пятилетнего возраста. Естественно, я нашла допустимые грани в питании, физической активности и нервного состояния. А еще удивительное дело, что существуют лекарства, помогающие при моём заболевании. Если пропивать их курсом пару раз в год, то состояние вообще отличное. Хотя опять-таки в нормальной ситуации. Во время путешествий я пару раз попадала в больницы с обострениями, возникшими непонятно отчего. Поэтому теперь мой отдых либо ленивый загар на море, либо круиз, либо наши санатории, обычно зимой.

— Горы и лыжи?

— Нежелательно переохлаждаться, нельзя падать и биться левым боком. Активный спорт — не мой вариант, я хочу, но не бегаю.

— Понимаю, но повторюсь — смотритесь великолепно.

— Замечательно, благодарю, — улыбнулась Мила чуть кокетливо и расчетливо спросила: — Ваши дальнейшие планы?

— Мне нужно подумать, хорошо подумать.

— Понимаю, это никогда не помешает.

— Если не против, я навещу вас завтра.

— Конечно.

— И можно ваш номер?

— Само собой.

Обменялись контактами, и, допив чай, гость ушел.

Мила проводила его за ворота и пошла посмотреть на ремонт в подвале. Как и ожидалось, без контроля строители начали делать невесть что. Пришлось вызвать старшего — устроить скандал и посмотреть за дальнейшими действиями.

Обычная жизнь обычной среднестатистической россиянки.

Тем же вечером после прогулки с Асом и Элей, выкупав последнюю и уложив спать, Мила устроилась на полу и любовалась отсветом фонаря в окне. Звонок телефона прервал размышления и раздумья, а заехавший сразу после этого Павел Степанович добавил новых впечатлений.

— Ты сама как?

— Неплохо. Скажем так, интереснее и активнее, чем пять лет назад, — улыбнулась она.

— Эля?

— Именно.

— Тоже вариант. По здоровью всё в норме?

— Да, — Мила улыбнулась. — Я со своим диагнозом свыклась, обострений почти не бывает, но в нужный момент отрабатываю от и до.

— Не понимал этого, но тебе виднее.

— Я в последние годы тоже задумываться стала, когда выплаты начали привязывать к доходам, мне меньше пяти платили, столько же на обследования тратила, но хорошо, что не бросила. Я по весне замуж вышла и теперь вдова участника СВО.

— Да ты что⁈ Когда успела?

— Долго ли умеючи? — развеселилась Мила. — Потом расскажу, что вы хотели еще обсудить?

— У меня клиент ищет наличные в иностранной валюте. Сколько можешь продать?

— Официально он их купить не хочет?

— Официально он их купить не может, — улыбнулся тот.

— А сколько нужно? У меня не так много.

— Тысяч сто долларов?

Мила аж поперхнулась от возмущения.

— Вы меня явно с кем-то перепутали, Павел Степанович!

— Сколько можешь продать?

— Пятьдесят и евро.

— Отлично. Что по курсу?

— Минимум Центробанка плюс немного сверху. Мое немного, ваше немного, — улыбнулась она.

— Мое не закладывай.

Мужчина достал телефон и, видимо, посмотрел на котировку.

— Сто четыре за евро.

— Как договоритесь, от ста пяти до ста десяти.

— Хорошо, позвоню.

— Без проблем.

— Если не секрет, почём брала?

— Как сказала днем, от шестидесяти до семидесяти собирала, пока курс за семьдесят пять не ушел.

— Если грубо взять семьдесят, то за два года ты заработаешь на этом примерно два миллиона.

— Если разделить их на два года, учесть что даже десять процентов в год дали бы тысяч шестьсот, то заработок в месяц упал до пятидесяти тысяч.

— Людочка, ты на том, что деньги вылежались у тебя два года, зарабатывала по пятьдесят тысяч в месяц, — поправил он с улыбкой.

— Если так, то это было удачное созревание урожая, — фыркнула она и серьезнее спросила: — Что знаете об этом родственнике Эли? Мы же ее проверяли.

— Я задал тот же вопрос и ему, и по своим каналам. Интересная вышла история, в той же Новосибирской области есть, точнее, была семья с такими же данными. Трое детей, правда Светлана была младшей, а там старшая, но фамилия совпадала. Сейчас в живых не осталось никого. Спившаяся семья в деревне, последняя выжившая умерла лет десять назад.

— Тогда наша Света поругалась с родственниками и уехала от своих.

— Работа в эскорте, разные люди и разные знакомства.

— Она услышала историю, смогла получить документы на всякий случай и поехала покорять столицу, где назвалась сиротой.

— Ее родная семья поинтереснее будет. Папа был зампрокурора и всю жизнь в прокураторе, мама врач. Сестра тоже врач, только косметолог, а брат стал нотариусом.

— Ваш коллега? — поразилась Мила. — Поэтому внимание к деталям и некоторая аналитичность.

— Ты была с ним откровенна.

— Не видела причин искажать правду. Ничего этакого во всём этом действительно нет. Элю оставила, чтобы не отдавать неизвестно кому, если бы знала, что такое на самом деле воспитание ребенка, не повторила бы. Теперь есть шанс всё изменить.

— Сложный момент. У них, насколько понимаю, ее некому брать.

— Но и оставлять с посторонней теткой не хотят, что вполне разумно.

— Да. Посмотрим, что завтра скажет наш новый друг.

— Посмотрим.

— Что нового? Оля говорила, ты взялась за ваш подвал.

— Да, Владимир Иванович умер, и нашли деньги на ремонт и перевод помещения в нежилое. Сейчас переделываю.

— Нашла арендатора?

— Пока нет, а надо начинать. Это в планах на следующую неделю.

— Та квартира за сколько ушла?

— Еще не ушла, он умер пять месяцев назад, сын не успел вступить в наследство. Пока живут квартиранты.

— А деньги откуда?

— От моего замужества, — хмыкнула Мила и уточнила: — Точно не хотите чая?

— Нет, спасибо.

— Ладно. Покрепче только водка на всякий случай.

— Тоже откажусь.

— Остается вода из-под крана, но ее предлагать не буду, — улыбнулась Мила.

— Если учесть вашу домовую станцию фильтрации — зря.

— И об этом рассказала?

— Не мне, делилась с девочками на тему, сколько денег нужно на ежегодное обслуживание и чистку фильтров, — пояснил собеседник. — Хотя Оля же хвасталась, какая вкусная и чистая вода идет из-под крана, что и накипи нет, и техника не ломается, и вообще все здоровы и счастливы.

— Человеческая логика, хотя да, выходит очень недешево.

— И ты по-прежнему всех уговариваешь, объясняешь…

— И докидываю некоторые суммы из своих, — развеселилась она. — У нас правда чистая вода, а не то, что качает водоканал, без хлора и чем-то дополнительно обогащенная. Оно чувствуется на вкус и в сыром виде, и в чаях особенно.

— Да-да, после домашнего чай в конторе невкусный, тоже слышал, — улыбнулся Павел Степанович. — Так что у тебя случилось за последние полгода?

— Да уж, как давно не пересекались. Владимир Иванович сдавал комнаты обычно молодым мужчинам. Сам он был учителем русского, давно на пенсии, какое-то время подрабатывал частными уроками, но в целом жил нормально. Баба Зина умерла очень давно, я ее только в детстве помню. Всё бы ничего, но он стал тихим алкоголиком. На жизнь хватало, на водку тоже, а на общедомовые нужды шли тяжело, причём именно большие суммы, как на эту самую фильтрацию воды или замену труб, или асфальт во дворе. Он был не против, но с пенсии на это выкроить тяжело. У нас сейчас остались только более молодые и финансово устойчивые жильцы. Что-то закрывала я, но с него всё равно собирала. Жильцов он стал пускать давно, наверное, лет двадцать точно. И обычно находил спокойных, неконфликтных работяг, которые если и составляли ему компанию, то тихо и мирно, без разборок и дебошей. Чутье у него имелось на подходящих собутыльников. Обычно они несколько лет квартировали, а потом женились и съезжали в свои метры или к жене, или обратно, или на заработки, например, на Север, кто как. Когда-то я сторонилась, но последние несколько лет так или иначе были связаны со стройкой. Поэтому где-то помогали, где-то советовали, а основное — не возражали поработать грузчиками. Обычно за год человек всё равно примелькается, где-то разговоришься, что-то узнаешь. Особенно я, особенно от скуки. Тогда Эле было меньше, и Ас не мешал.

В общем, жил у него мальчик Коля, моложе меня на одиннадцать лет. Нормально жил, на квартиру собирал, милый такой, простой, как пятак, но умные советы слушал. Это было приятно. И где-то у него там мысль — пойти заработать на войне, в голове завелась. То ли телевизор, то ли пропаганда, то ли еще кто, но слушать, что зарабатывают на ней в другом месте, а не в поле с автоматом в руках, он слушать не захотел. Записался, прошел комиссию и вперед. Владимир Иванович, уж не знаю из каких соображений, буквально за неделю до отъезда поймал меня и позвал в гости, где в лоб озадачил. Дескать, Коля, считай, сирота, дальняя тетка в деревне, мать год назад умерла, отец раньше спился, в общем, не дело на войну уходить просто так, не оставив никого близкого здесь. Да и случись что, ни помочь, ни найти, ничего никто сделать не сможет. В общем, молчаливый Коля позвал меня замуж посреди чистой кухни времен восьмидесятых годов.

— Да уж…

— Я честно сказала, что он не прав, и нужно подумать, на что меня ошарашили, дескать, мысль возникла не сейчас, а раньше. Вот умрет он, и деньги пропадут, а так мне достанутся. И ему если что будет кому писать и звонить. А вернется, заработав, так пойдем и разведемся. Каждый при своем, и никто никаких претензий не имеет.

— Ты согласилась?

— Я взяла паузу на размышления.

— А что чутье сказало?

— Вы в него тоже поверили?

— Всегда верил, после девяносто восьмого, когда твоя бабка заработала на валюте, а я, дурак, отсюда уехал.

— А точно-точно, вы же тут жили, пока не перебрались в тот частный дом.

— Та же пятиэтажка, но типа элитная, с охранником на входе, но если по первости это был реальный охранник, то сейчас бабушка — божий одуванчик. А денег собирают, как будто спецотряд стережет.

— Понятно, бывает, ну у нас попроще.

— Да, дополнительные сборы всего рублей пятьсот в месяц, а всё расходуемое по счетчикам, я в курсе.

— Ну и пятнадцать тысяч на новые фильтры, и вот ремонт в пятьсот обходится, — хмыкнула Людмила, — а так да, недорого.

— По сравнению с тем, что платят соседи из дома напротив, — копейки.

— Врать не буду, всё так. А когда сдадим помещение внизу, есть шанс вообще обойтись без сборов денег, а может, что-то еще и доплачивать через пару лет.

— Деньги ты дала?

— Нет, сосед, я же, как председатель, их взяла.

— Понятно. Что дальше случилось с мальчиком Колей?

— Подумала, поверила чутью и вышла замуж. Расписали в тот же день, это теперь быстро. Потом проводила, рукой помахала и стала ждать новостей. Надеялась на лучшее, но он прожил месяц. Учебу прошел и на второй день «попал в засаду неприятеля, закончившуюся трагедией». Пошла к соседу, а тот честно сказал: «Людочка, не жилец он был, не жилец, я надеялся на другой исход и правда думал, если в госпиталь попадет, ты ему помочь сможешь, но от судьбы не уйдешь. Хоть деньги государственные не пропадут».

— Приземлённо.

— Да, к сожалению, да. Я организовала возвращение тела, бумаги, похороны в его родной деревне. Там осталось пять человек. Поминки, чуть подбросила денег тетке, которая не родная тетка, а соседка, и вернулась. Разумеется, не сразу, но получила всё, наследуемое по закону. Завещания не было, не настолько я меркантильная, нервы пришлось помотать изрядно, но система отработанная, всё получилось. Областную выплату в миллион я соседу отнесла, если бы не он, то никакого замужества, никаких денег. Не жадничать — это главное бабушкино правило.

— Да, помню, делись, и тебе воздастся.

— Принесла ему, он открестился от этих денег категорично. И сыновьям не взял, дескать, на чужих смертях зарабатывать не будет, но после пары дней уговоров согласился, чтобы я оплатила коммунальные вперед, и предложил остаток забрать на ремонт. Он мне и расписку написал, что дарит давно скопленное, если вдруг что.

— Даже так?

— Да, — Мила встала и прошлась по комнате. — Честно, плохо всё вышло. Он умер примерно через месяц, сердце не выдержало, а я всё думаю, что раньше у него на руках было меньше на алкоголь. А тут без коммунальных расходов получилась возможность дать себе волю. Колю как бы тоже жалко, но больше разумом, а Владимира Ивановича по-настоящему, и за его смерть я себя нет-нет да корю…

— Людочка, ему сколько было?

— Восемьдесят два.

— И пил он лет двадцать?

— Может, больше, но раньше я внимания не обращала, не до того было. И тогда он был моложе, жена, дача, ученики. Он меня русскому учил, это я запомнила. Математика всегда хорошо шла, а с русским и литературой он помогал.

— В восемьдесят два умереть можно от любого чиха, это точно тебе могу сказать.

— Вам еще далеко, — улыбнулась Мила.

— Мне скоро шестьдесят пять, поверь, я знаю, о чём говорю.

— На вас еще пахать и пахать, — отмахнулась Мила. — Впереди десять лет работы.

— Да нет, придется завершать раньше.

— А что так? Попросили освободить должность?

Мила не была в курсе подробностей той кухни, но ограниченность круга и специфику отрасли слегка понимала.

— Не то чтобы попросили, но намекают постоянно.

— Для своего?

— Там все свои, но нет, конкретного человека нет. Просто возраст, стаж, опять-таки себя обеспечил…

— Дайте, мол, и другим такую возможность?

— Примерно.

— Но так уходить не хочется?

— Именно.

Мила предложила шутя:

— Договоритесь с Сергеем Олеговичем о его переезде сюда. Возьмете в преемники. Он уже нотариус, его так просто не подвинут.

— Хороший вариант, — развеселился гость. — Мне нравится твое мышление, Людочка, что-то в этом есть.

— А то как, я вообще кладезь всяких полезностей.

Мила хмыкнула, вспомнив о сыновьях Владимира Ивановича.

— Что веселого в голову пришло?

— Разные люди и разное отношение к реальности. У Владимира Ивановича было двое детей, я их, естественно, известила и даже помогла с бумагами и похоронами. Вроде и люди не маленькие, обоим около шестидесяти, а всё равно всё как в первый раз. Но это ладно, квартира на двоих завещана, а живут далеко, и возвращаться сюда желанием не горел никто, и пока в наследство не вступили, хотели запереть как есть. Я предложила, чтобы они ее сдали, а я присмотрю. Категорично ни в какую, но позволили навести порядок, если есть такое желание, и даже замки менять не стали, оставив под мой присмотр. Даже аргумент, что пустая продастся лучше, чем заполненная старьем, не услышали. В общем, приехали, похоронили и уехали. Разумеется, я сама ничего выносить не стала, а договорились со знакомыми бабульками напротив об уборке и выносе всего на помойку. Там деятельные дамы с внуками-переростками, и мне дешевле, и им деньги. Во время уборки выплыли сохраненные похоронные. Мне всё честно отдали, а я после того отношения детей благоустроила могилу Владимира Ивановича, а то ни ограды, ни памятника, только деревянный крест.

— В общем, ты стала специалистом по похоронному делу, буду иметь в виду, — развеселился гость.

— Да, если потребуется, обращайтесь, — улыбнулась Мила.

— Мне еще рановато, но не забуду. А пока подумаю, чем себя занять на пенсии.

— Тут советовать не могу, либо попробуйте давно откладываемое, либо найдите цель, как я.

— Тебе так проще?

— Да, мне нужно чем-то себя занимать.

— А какие планы у тебя были?

— Через месяц в конце ноября санаторий на пару недель. Потом домой. Новый год тут, я не люблю суету. На февраль у меня оплаченный круиз на две с половиной недели Сингапур — Эмираты. Летом хотела к брату слетать, Элю показать, родственников навестить. В общем, планы были, да и остаются. Кстати, новое помещение купила, ремонт доделываю. На левом берегу двушка в проходном месте под аптеку.

— Еще одна?

— Всего третья. У меня всего три квартиры под аренду, и все три теперь занимают аптеки, — обиделась Мила.

— Как оно прозвучало! Всего три — банальность, как у всех.

— Именно, — с серьезным видом кивнула она.

Гость рассмеялся и, взглянув на часы, поднялся:

— Как с тобой хорошо пообщаться, словно глоток свежего воздуха в городском смоге.

— Это вы еще не слышали, как я песни пою, — развеселилась она.

— Обязательно послушаю.

— Только в другой раз.

Рассмеявшись, они вышли из дома, и Мила проводила гостя до машины.

Убедившись в благополучном отъезде, вернулась во двор и прошла по территории в свете уличных фонарей. Ей удалось отстоять свое мнение, и яркого света внутри двора не было, только два красивых старинных декоративных светильника у входной двери, давным-давно привезенных соседкой из поездки в Англию. Света хватало от уличных, поэтому не было ощущения тюрьмы и территории в заборах. К тому же деревья и кустарники добавляли уюта. Мила никогда не фанатела от дачных забав, но в какой-то момент поняла всю прелесть этого. Тогда за два года она с помощью соседки смогла преобразить дворик. Вычистив лишнее, разграничив парковку, посадив деревья по углам участка и на улице от перекреста до перекрестка. С тех пор прошло почти десять лет, и хиленькие сосны прижились, а случившаяся два года назад массовая очистка города от тополей дала им возможность развернуться вовсю.

Вернувшись домой, Мила ожидаемо встретила Аса с поводком в зубах.

— Пошли, а то правда только в туалет выходил.

Посещение туалета и небольшой круг в километр по микрорайону. Обычный маршрут причём с Элей. Хотя сегодня пес уперся и потащил дальше. Мила взглянула на часы и согласилась пройти еще чуть-чуть. По ее ощущениям уже пора ложиться спать, а не шляться где ни попадя, но сегодня впечатления гуляющих явно не совпадали.

Ас привел к небольшому пустырю на склоне, и Мила для его отвлечения покидала мячик, привычно захваченный в карман из дома. Немного суеты и старый пес сам, не отдавая игрушку, повел хозяйку домой.

Милое создание, даром что зверь.

Прогулка дала возможность еще раз подумать и попробовать разложить всё по полочкам. Пока с ходу разобраться не вышло, но всё равно стало легче. Пропадал груз ответственности за Элю. Лишившись его, Мила поняла, насколько он, оказывается, утомлял. Планирование на полтора десятка лет с ее, пусть стабильной, но проблемой, напрягало. Теперь поняв, что девочка не останется никому не нужной, стало значительно проще. Хотя мысль о расставании, вызвавшая восторг с самого начала, теперь немного озадачила. Она не просто привыкла, а стала воспринимать ее как неотъемлемую часть своей жизни. И хотя ответственность мешала, зато возможность воспитать человека правильно подталкивала к свершениям.

Кто бы мог подумать…

На следующий день к привычному для нее расписанию и распорядку добавились новые моменты, такие как сообщения от Сергея Олеговича с утра и уточнение о времени визита Павла Степановича, и очередные выяснения с рабочими по поводу подвала.

Обычное утро обыкновенной женщины.

Эля покапризничала, но согласилась прогуляться, раз уж обе поднялись так рано. Ас всегда был за активность и этой стабильностью радовал. А мелкая, как обычно, завершила маршрут детской площадкой, где покачалась на качелях. Причём, вернувшись во двор, она побежала к установленным там качелям, пока Мила сметала опавшие листья в кучки на клумбу, и только потом довольная пошла домой завтракать.

Здоровая еда Милы волей-неволей стала нормой и для Эли, отчего удивительным образом пропал диатез, и снизился вес. А еще принялся приятно радовать садик, поскольку там давали сок и печенье. Но пока это было единственное хорошее там. Несмотря на два месяца привыкания, последнее шло тяжело, но Мила не сдавалась и не с таким справлялась.

Дорога до сада прошла в гудении и слезах, зато там, обидевшись, Эля гордо ушла в группу — причём буквально. Зато строители, казалось бы, взрослые люди, вели себя аналогично. Мила заходила к ним примерно дважды за день, но на эффективность и качество работы это влияло мало, хотя оплата зависела исключительно от нее, но эта связка в головы специалистов ручного труда никак не укладывалась.

Пара часов свободного времени Мила посвятила делам, точнее, сбору и пересчитыванию денег, а потом банально отдохнула в одиночестве. Всё же эта передышка жизненно необходима, и как можно справляться без нее, она так и не поняла.

Павел Степанович заехал в условленное время и получил пакетик с деньгами. Врученный ей, кроме пакета в пакете, содержал еще и конфеты. Улыбнувшись и поблагодарив, Мила вернулась домой, где, достав машинку, пересчитала и проверила наличность на подлинность. В нотариусе она не сомневалась, но и он работал с чужими деньгами, ошибка могла закрасться на любой стадии.

Полюбовавшись приятными тысячными купюрами, она испытала почти прилив счастья.

Мила посмотрела на наличность и задумалась над бытовым вопросом, как быть дальше? Точнее, часть пойдет на доплату за ремонт квартиры под аптеку. Согласования еще длились, но в целом дальше всё упиралось во время.

Открыть еще где-то вклад, а смысл?

Обменять, точнее, подождать еще немного и поменять, чтобы вывести и пополнить зарубежные счета? Прикинув, Мила решила так и поступить. Часть уйдет на оплату ремонта, часть на текущие расходы, а часть она постепенно поменяет и во время весенней поездки пополнит счет на небольшую сумму. Пара тысяч евро никаких вопросов не вызовет.

У Милы была отличная прозрачная финансовая сторона. Старые вклады. Небольшие пополнения. Нечастые закрытия. Инвестиции, честно разделенные до катавасии на финансовом рынке. Ее пару раз проверяла налоговая, но причин придраться не нашла. Мила жила по средствам, источник всех крупных приобретений был законен. Закрытие счетов, как и их открытие, вместе с пополнениями всегда отслеживалось и внятно объяснялось. Вывоз небольших сумм во время регулярных поездок никогда не проверить. Как итог — комфортная жизнь, возможность путешествовать и сделать себе финансовый запас на все случаи жизни.

А когда подвал начнет приносить доход, реальность практически превратится в сказку!

Последние несколько лет Мила так или иначе прокручивала эту мысль, поэтому сейчас откровенно признавала зацикленность на ней. С другой стороны — такая мелкая фобия жить не мешала, наоборот, привносила свои краски и эмоции.

Звонок телефона прервал размышления. Сергей Олегович пригласил в кафе и на кладбище, пока Эля в садике. Учитывая, что сегодня мелкая по плану должна попробовать остаться на сон, причин для возражений не нашлось.

В качестве кафе заезжий гость выбрал неплохой вариант в историческом центре, и Мила получила возможность попробовать пару блюд с явно выраженным историческим уклоном. Сергей Олегович тоже сделал похожий выбор, поэтому они смогли не только продегустировать, но и сравнить впечатления.

— Интересно вышло. От каши не в восторге, а запеканка определенно удалась.

— А мне понравилась каша, сочетание ингредиентов невероятно удачное на мой вкус.

— Согласна, просто дома готовлю похожее, поэтому сужу предвзято. Как вам кофе?

— Неплохой, хотя не скажу, что очень хорош.

— Согласна. Думаю, проблема либо в зернах, либо в воде.

— Второй раз слышу о вашей волшебной воде.

— Скорее, о нашей фантастической системе очистки, — улыбнулась Мила и пояснила: — Нам повезло, мы купили эту систему до всех сложностей и конфликтов. Поэтому у нас настоящая отличная немецкая установка. В первое время проблем с заменой фильтров и прочих составляющих не было. Зато последние годы всё сложнее и дороже. Сейчас дошло до переписки напрямую с производителем, покупки у него с зарубежной карты и запутанной доставки через Белоруссию. Благо у соседки там родственники, которых она навещает пару раз в год на своей машине. Во время летних визитов и привозит комплектующие, а наш сантехник их потом меняет. Естественно, цена вопроса вырастает просто неприлично.

— Зато у вас самая чистая вода во всём городе?

— Не скажу наверняка, в городе у многих могут стоять более современные и дорогостоящие системы, но точно значительно лучше, чем у большей части, и в целом более чем хорошая по качеству. Чтобы вы понимали, каждые два года приходится сдавать воду на анализ до и после фильтрации и высылать эти данные производителю для контроля и подбора подходящих параметров.

— Немецкая дотошность в деле.

— Именно, но теперь все откровенно признают — дома и вода вкуснее из-под крана, и кофе лучше, не говоря уже о чае, и даже домашняя еда выходит отличной. А какие у соседок заготовки!

— И всё благодаря воде.

— Или силе самовнушения, — согласилась Мила. — В свою защиту могу сказать, у нас нет накипи на чайнике, ну разве что за год там скапливается что-то этакое. Из-за этого не выходит из строя бытовая техника, и хорошо работают газовые котлы. Причём вода у нас не мягкая, как в некоторых местах, когда намыленные руки еще десять минут смывать приходится, а просто обычная хорошая вода. Самое приятное сравнение для меня с чистой родниковой, ради этого я каждый год прохожу целый квест с заменой фильтров.

— Вы этим живете, — отрешенно заметил собеседник, с интересом рассматривая Милу.

— Мне это нравится, точнее, приятно видеть результат своих трудов. К тому же подобные события не постоянные, а некие временные явления. Неделя суеты и затишье. Потом снова и по новой. Если вы поели, предлагаю выдвинуться. У Эли, конечно, сон, но сегодня первый раз, и я не знаю, насколько ее хватит.

— Разумеется. Я оплачу, — остановил он Милу, получившую счет.

— А посмотреть и разделить? — фыркнула она и легко добавила: — Хорошо, тогда приглашаю вас на обед к себе.

— Заодно воду продегустирую.

— Что-то типа того.

Водителем Сергей Олегович оказался внимательным и аккуратным. Причём он умудрялся не только слушать навигатор и смотреть на дорогу, но еще и воспринимать подсказки Милы по маршруту. Как обычно, вариант: сверни через гаражи, умная техника не рассматривала. В итоге дорога до кладбища заняла не так много времени.

Обычная могила, красивая оградка и аккуратный памятник.

— Уже памятник?

— Тоже верите в суеверия про год? — фыркнула Мила и пояснила: — Теоретически год нужен для усадки земли и ничего более. А по-хорошему она будет усаживаться дольше в зависимости от качества гроба. Свету похоронила в дубовом.

— Почему?

— Не знаю. Смысла в этом не было, но, выбирая самый простой вариант, всё равно остановилась на самом дорогом, — хмыкнула Мила. — Как чувствовала, что выкапывать придется. Извините.

Сергей промолчал, чтобы через пару минут ответить:

— Кто знает, может быть, и чувствовали. Спасибо, очень красиво сделали. Как быстро получится организовать перенос?

— Вы нормативкой не интересовались? Перезахоронение возможно только через год. Света умерла в конце февраля, будем честны, месяц в наших краях для таких работ неудачный. По-хорошему, в зависимости от весны май-июнь.

— Я вчера занимался другими вопросами, — задумчиво ответил он. — Тогда да, пожалуй, нет смысла суетиться.

Мила вышла и сказала:

— Вы будете помнить ее живой, фотографии и видео не передадут ощущение кладбища, но успокоят о месте захоронения. Всё же вопрос не настолько срочный, она уже никуда не торопится…

— Да, это верно, она всегда торопилась жить…

— «Живи сейчас, а то не успеешь», — процитировала выбитую на стеле надпись Мила. — Она часто ее повторяла.

— Света услышала ее от кого-то лет в пятнадцать и почему-то не расставалась с ней никогда.

— Она не только говорила, но и жила с этим девизом. Порой это коробило, особенно связанное с Элей, и до сих пор некоторые поступки не кажутся верными, но теперь смотришь на случившее чуть иначе.

— Да, пожалуй, да.

Сергей остановился, облокотившись на ограду, и внимательно рассматривал фотографию. Мила отошла в сторону и прошлась побродить по окрестностям. Кладбища всегда навевали на нее задумчивость и отрешенность. Разные ограждения, разные кресты, разные надгробья. Чьи-то, несмотря на время упокоения, явно не забытые и ухоженные, а многие стояли заброшенными. Хотя их обитатели явно на месте, зато живые живут, и им не хватает времени зайти и остановиться.

— Ваши родственники похоронены здесь? Можем зайти.

— Нет на центральном кладбище. Если хотите, заедем, там умиротворенно, — отрешенно сказала Мила.

— Давайте.

По пути она сделала несколько фотографий и назвала навигатору адрес.

Центральное кладбище, когда-то находившееся на самой окраине, уже давно перестало быть таковым, и сейчас со всех сторон его окружал город и застройки. Но из-за площади и старины захоронений выглядело весьма… живописно.

Оставив машину, они двинулись вглубь.

Мила, набрав опавших желтых кленовых листьев, собрала из них красивые букеты и начала рассказ:

— Кладбище датируется по первым могилам аж…

Сергей Олегович внимательно слушал, уточнял, проявлял интерес и даже показывал осведомленность в истории страны. Хотя бы какой-то отклик на ее слова радовал. А потом, когда закончилась относительно новая часть, и пошла более старая, отвлекся на окружение. Тут сохранилось очень мало оград, но зато стояли все памятники и надгробные камни.

— Эта часть кладбища приобрела такой внешний вид в девяностые. Захоронения очень старые, по большей части заброшенные. В то время за ними никто не присматривал, это сейчас периодически собирается кружок любителей для наведения порядка, да и администрация кладбища вместе с настоятелем местного храма присматривают, а тогда всем было не до этого. И упавшие ограды особо нуждавшиеся граждане сдали на металлолом. Стоявшие они не трогали, чай не святотатцы, а совсем лежащие уже никому не нужны, раз Господь такое допустил. После какого-то раза их задержали, и состоялся суд, я этого не помню, но бабушка собрала целую кипу заметок по этому поводу. Виновными оказались два брата-алкаша, но, к их чести, нужно отметить, что в данном деле активную помощь, как голос или, точнее, руки бога, играла их мать. Женщина выдающихся достоинств, работавшая на рынке и проходившая тут каждое утро на работу. Она шла и проверяла, какие ограды держатся, а какие нет. Причём мотивация у нее была вполне объяснимая, если дети находят себе на выпивку, то ничего не требуют с нее, а еще и делятся заработанным. В противном случае всё случается наоборот. В результате четверть кладбища выглядят теперь вот так.

— Дорожки новые…

— А деревья старые. Тут где-то сажали, что-то выросло самостоятельно, но теперь эта часть кладбища молодёжью вообще воспринимается как некий парк. Чуть дальше посмотрите, виднеется храм, если хотите, можем подойти ближе, я про него расскажу. А свернув сюда, мы, собственно, и пришли.

Родители Милы были похоронены в одной могиле с шикарным монументом — дева из черного мрамора и мужчина из белого.

— Контрастно, необычно, — заметил спутник негромко.

— Не знаю, интересовались ли вы моей историей…

— Да, меня несколько смутила ваша инвалидность. Павел Степанович вкратце рассказал, и я поискал сведения. Ваши родители начали бизнес, один из первых частных заводов в этой области, но не смогли договориться с бандитами. Вас пытали на их глазах, и так вы лишились почки, потом попали в больницу. Это была громкая история, ее долго обсуждали печатные издания и даже в цифровом виде она есть.

— Всё бы ничего, только вот родители «начали» бизнес, убив его хозяина. И все последующее на самом деле было обычными бандитскими разборками. Но бабушка быстро продала-подарила заводик нужному человеку, поэтому эту часть истории все умолчали. Зато вытащили мамино прошлое — любительский балет уровня самодеятельности, а там хранились исключительно ее красивые фотографии. Отец был фоном, причём фотографироваться он не любил, а из домашних бабушка отдала самое неудачное, чтобы он сам на себя похож не был.

— Неожиданно.

— Памятник организовали коллеги по ремеслу, причём сам старший, или как он там правильно звался. Он лично знал родителей и был высокого мнения о маминых способностях, поэтому они вот такие. Настоящие…

— Когда вы об этом узнали?

— Относительно недавно, может, лет десять назад. Старший брат сказал в разговоре как раз про кладбища, а до этого я просто не задумывалась, они всегда такие с самого детства. Норма жизни…

— Мы многое воспринимаем нормой. Это ваша бабушка? — он подошел к соседней могиле с оградкой и памятником, точнее, очередной скульптурой — девушки двадцати лет.

— Да.

Мила вошла внутрь и, смахнув грязь, положила связки листьев у ног.

— Почему такой выбор изображения?

— Это восстановленный с портретов облик. Она всегда поражалась, заглядывая в зеркало: «Почему ты врешь? Я воспринимаю себя двадцатилетней, а ты вечно паспорту поддакиваешь». Я не могла не показать ее настоящей, той, которой она всегда была в душе.

Мила вышла и, закрыв калитку, вздохнула.

— Понятно.

— Как ни странно, но это не просто самостоятельное захоронение, а родственный участок, у меня даже документы есть. Правда родня дальняя, зато какая. Это какой-то там прадед, казненный еще до войны, причём за криминал. А вот тут прапра и, кажется, еще прабабушка. Она была мадам борделя в начале двадцатого века. Про этих родственников ничего интересного сказать не могу, видимо, их не поймали. И годы жизни у них весьма впечатляющие.

Мила показала на пять могил и обрисовала родственный участок. Сергей удивленно посмотрел, причём подошел ближе и прочел надписи.

— Я только облагородила и поддерживаю их состояние, — пояснила Мила.

Атмосферу прервал девичий голосок:

— Простите, вы уже всё? Мы тоже хотели фото сделать.

— Что, простите? — не поняла растерявшаяся Мила.

— Фотографии в этом антуражном месте, — пояснила другая девушка. — Как и вы.

Пока Мила пробовала переварить эту мысль, Сергей подошел и усмехнулся:

— Вашей прапрапрабабке это бы понравилось. Девочки, вы еще поближе с надписью возьмите. Там очень интересный текст написан. Только поаккуратнее.

— Конечно, мы не вандалы какие-то, мы с уважением и понимаем, — горячо сказала первая, пока вторая отправилась читать надписи.

Мила без сопротивления пошла следом за мужчиной, но несколько раз оглянулась, чтобы убедиться — девочки лет тринадцати-семнадцати, по ним не понять, действительно делали фотографии себя на фоне могил и скульптур. Причём аккуратно, не касаясь и тем более не залезая на них.

— Я в недоумении, — честно призналась Мила.

— Современные веяния, зато вы правы, это скорее парк с кладбищенским стилем, чем полноценное место захоронения.

— Тут не хоронят уже очень давно, и на каждое погребение требуется собрать кучу документов, — пояснила Мила.

— Да уж, догадываюсь. Куда теперь?

— Домой, если не сложно, нужно взять вещи, сегодня по расписанию бассейн.

— У вас для нее насыщенное расписание, — заметил собеседник отрешенно.

— Ничуть, может, со стороны так и кажется, но могу отметить из личного опыта — так полезнее. Она перестала капризничать просто так со скуки, дескать, развлеки меня. Дома Света слишком часто включала ей мультики, но я сократила до рекомендованных тридцати минут в день. Вечер, мультфильмы, купание и сон.

— И как это удалось?

— Активность. Ее нужно всё время чем-то занимать. Занятый и уставший ребенок ведет себя значительно лучше, и налаживается всё остальное — еда, сон, здоровье. Ей даже начали примерять СДВГ, — недовольно сообщила Мила. — Конечно, уже сняли, теперь с Элей нет таких проблем.

— Активность?

— Садик, против которого она отчаянно протестует, хотя проводит там всего полдня. Тренировки, развивающие занятия и прогулки. Мы утром выгуливаем Аса вместе и проходим километр, вечером тоже. Я вытаскиваю ее погулять и поиграть на детской площадке, всегда поддерживаю подвижные игры и даю возможность выразить себя. Пока с врастанием в социум проходит тяжеловато, но еще и рано, будем честны.

— И вы полагаете это правильная методика воспитания? — с интересом уточнил Сергей, притормаживая около дома.

— Да. Во-первых, ей не требуются успокаивающие капли, и я сняла все дополнительные добавки. Во-вторых, несмотря на мои опасения, она переболела полноценно всего неделю за четыре месяца садика. А некоторые в ее группе всего неделю отходят, остальное время лечатся. Конечно, это не показатель, и допускаю, что всё еще впереди, но уже на данный момент и так неплохо. Она периодически начинает сопливиться, тогда оставляю ее дома, но буквально на второй-третий день уже всё хорошо. Причём чаще всего что-то ловится под выходные, или она просто устает. Я не специалист, поэтому судить не могу, да и опыт не такой большой, но пока в целом всё, тьфу-тьфу, нормально.

— Показательно, — согласился Сергей. — Во сколько я могу заехать сегодня?

— После пяти, если устроит, и до восьми, в это время она моется и ложится.

— Хорошо. Буду.

— До встречи.

Мила улыбнулась и, аккуратно прикрыв дверь, быстро отправилась домой. Ее ждали сборы вещей и бассейн, и Эля с очередным скандалом. В этом опекунша была убеждена, что первая реакция у Эли всегда весьма и весьма однотипная. Зато потом, пройдясь и развеясь, она сменит гнев на милость и снова станет милой девочкой, но до этого требуется пережить первые полчаса драмы.

Как и ожидалось, Эля, выйдя на улицу и сбросив маску хорошей девочки, устроила истерику с размахиванием руками и крокодильими слезами. Всё было нехорошо, сад плохой, воспитатель злая, спать не понравилось, и она больше так не хочет! Драма продолжалась весь путь до водного комплекса, перед которым удивительным образом всё прекратилось.

— Мы к Оле Петровне?

— Да, плавать.

— Хорошо.

— Пойдешь или домой?

— Пойду, — сурово решила капризуля и уверенно шагнула вперед.

Дальше обычная суета среди малышни. Монументального вида тренеру — Ольге Петровне, было хорошо за шестьдесят, она вырастила двух олимпийских чемпионов, чем искренне гордилась, а попасть к ней оказалось довольно сложно. Тут Миле помогла соседка, завуч одной из городских школ и весьма сведущая во всей этой кухне дама.

— Ну что, рыбки, готовы?

Негромкий гул голосов послужил ответом. И малышня, зябко кутаясь в полотенца, отправилась плавать. Мила стремительно пронеслась наверх и, моментально переодевшись, кинулась в большой бассейн сама. У нее есть ровно полчаса здесь. Потом, так же быстро собравшись, она выскочит обратно и попадет на переодевание малышни, успев привести Элю в порядок.

Сначала Мила записалась в кружок «Мама с ребенком», но потом поняла, им там скучно, это для совсем малышни в районе годика. Зато чуть позже по времени нашлось занятие для трехлеток, куда Эля с опаской начала ходить. По первости Мила просто прогуливалась, а потом подумала: «А почему бы и не поплавать самой?» Ей этого получаса хватало. У мелочи в расписании за счет долгих сборов и долгих переодеваний время прилично увеличивалось. Вот так удалось совместить одно с другим и порадоваться жизни.

Дневное время всегда полусвободное, поэтому, честно разделив дорожку с немолодой дамой, Мила получила возможность подумать. Например, над своим поведением и своей открытостью. Чрезмерной открытостью, а главное — совершенно ничем не мотивированной.

С какой радости она так начала реагировать на абсолютно постороннего и незнакомого человека⁈

Это очень хороший вопрос, на который обязательно требуется найти ответ, пока не стало опасно и поздно!

Сергей, конечно, незнакомый и в целом приятно-положительный, сразу видно — профессиональный нотариус. Но тем не менее причина для ее действий должна быть? Она даже с давно знакомым Петром Степановичем ведёт себя осмотрительно! Хотя они знакомы уже который десяток лет, а всё равно…

Неожиданное открытие чуть не привело к утоплению, когда до Милы вдруг дошло: незнакомец достаточно приятный и в чём-то близкий. Давняя проблема нехватки постоянного общения! Всё же человек существо социальное, и Мила давно служила для себя отличным доказательством этой мысли. Нехватку постоянного близкого в окружении она осознавала, понимала и даже частично компенсировала, как могла, хотя, видимо, в недостаточной мере.

Сергей Олегович умудрился вызвать эффект попутчика, оказавшись, с одной стороны, приятным понимающим человеком. С другой — родственником Эли и братом Светы, то есть как бы не посторонний. И главное — скоро сойдет на ближайшей остановке и растворится на просторах необъятной страны. Он уедет к себе далеко отсюда, увезя не только Элю, но и рассказы, разговоры и слова Милы. И больше они никогда не встретятся и не пересекутся.

Удачное или неудачное стечение обстоятельств?

Это смотря с какого ракурса взглянуть. Мила частично выговорились и рассказала о наболевшем, с другой стороны — ничего не услышала в ответ, что правильно. Тот самый идеальный собеседник, изредка поддакивающий, причём в нужные моменты и темы. Да, что-то в этом определенно есть. И за счет родства с Элей не посторонний, в чём-то близкий, что-то понимающий хотя бы в плане достатка. Бедных нотариусов Мила себе представить, в принципе, не могла. Человек своего круга, если можно так выразиться, хотя и не из него. Например, по причине отсутствия этого самого круга, но зато с очень приятным голосом и отдельными важными для нее мелочами.

Ополаскивание, одевание и путь вниз занял пять минут суммарно, вот что значит мотивация. Малышня уже выходила, полураздетая и кое-как собранная. Самостоятельность, привносимая Ольгой Павловной, пока работала кривовато, но спорить с тренером с сорокалетним стажем работы — глупость, поэтому все смирились. Мила относилась капельку проще, и, кажется, это привлекло внимание суровой тренерши. А может, очередное совпадение, которых немало.

Элю пришлось доодевать, выворачивать кофту и сушить волосы, но в целом по сравнению с первым разами она справлялась значительно лучше. А главное — была довольна, рассказывая и показывая, что они сегодня делали. Повторить некоторые вещи вне воды — отдельное умение на придирчивый взгляд более взрослого человека, но Пирожочек не теряла уверенности и каждый раз повторяла, как в первый.

Обратный путь протекал всегда веселее и приятнее. Эля всегда искренне радовалась поездке на городском транспорте, поэтому половину недели получала дополнительное удовольствие от этого. Мила предпочла бы пройтись, но после воды рисковать собой и мелкой не хотела. Хотя абстрактно напрямую было ближе, чем четыре остановки в нужном направлении, а там еще прогулка до дома.

Рассказ о занятии скоротал дорогу до дома, где, выпустив Аса на улицу, Мила привычно помогла раздеться мелкой, поучаствовала в выборе домашнего наряда и вышла пройтись с псом. Долгой прогулки не вышло, но минимальный вариант с обходом квартала они выполнили.

А дома Мила, как всегда, улыбнулась при виде заснувшей Эли. Если послеобеденный сон оказывался коротким, то после тренировок и эмоциональной дороги домой она периодически укладывалась спать на полчасика, особенно если не отвлекалась и оставалась ненадолго одна. Долго Мила не рисковала, а десять минут на прогулку быстрым шагом завершались либо разложенными игрушками, либо спящим ребенком.

Сегодня случился второй вариант, поэтому она, прикрыв дверку, отправилась на кухню и прикинула, что именно будет делать, чтобы минимизировать шум.

Приготовление еды с учетом потребностей другого человека поначалу поставило в тупик Милу, к тому же мелкая плохо поддавалась выработке навыка по принципу «не хочешь кулеш — ничего не ешь», поэтому пришлось искать компромиссы, к которым относились, например, макароны, практически не появлявшиеся на ее кухне раньше. Пачки уверенно хватало на год, зато теперь расход возрос в разы. Хотя Эля с опаской пробовала новое, она охотно ела помидоры, огурцы и прочие овощи, если они были достаточно крупные для распознавания и лежали по отдельности. Зато с макаронами она была согласна на котлеты и тефтели из любого мяса и птицы. Пока белок в более крупных вариациях, даже в виде рагу, шел тяжело, но Мила продолжала предлагать и пробовать.

Зато от сосисок удалось отказаться, как и от покупных сладостей и соков. Два домашних печенья или кусочек кекса в день, стакан натурального сока, разбавленный водой в три раза — суровая реальность современного здорового образа жизни в исполнении опекунши. При этом Мила умудрилась не просто прочесть и просмотреть кучу информации по воспитанию детей и педагогике, но и научиться понимать сигналы от Пирожочка. Та, несмотря на ворчание и сомнение, пробовала всё, не ограничиваясь одними макаронами.

Пусть походы на занятия после сада всегда были испытанием нервов для сопровождающей, но Эля еще ни разу не захотела развернуться и пойти обратно. Хотя морально Мила была готова к такому повороту событий и спрашивала, давая свободу выбора. Сложно сказать, то ли проклюнувшийся талант, то ли пережитый стресс, то ли характер удачный получился, но в целом крупных проблем пока не возникало.

Звонок в домофон нарушил тишину, и Мила, стремительно добежав до двери, шепотом спросила:

— Тихо. Кто там?

— Сергей, — прозвучал недоуменный ответ.

— Машину во двор загоните?

— Да, если удобно.

— Сейчас.

Открывание ворот с пульта срабатывало не каждый раз, но сегодня удалось. Дальше Мила снова метнулась на кухню, чтобы вскоре вернуться и приоткрыть дверь в квартиру. Гость поднялся и вошел с символическим стуком.

— Эля спит, — пояснила Мила, ненадолго выглянув.

— Понятно. Устала?

— Да, она сегодня впервые осталась на сон в саду, поэтому нормально не отдохнула. Если не против, проходите на кухню.

— Конечно, вам помочь?

— Нет, пока, наверное, не надо. Хотите, погладьте Аса.

Вышедший встречать гостя пес сегодня держался спокойнее и доброжелательнее.

— Думаю, мы на данный момент недостаточно близки для этого, — отказался гость.

Сергей, вернувшись в коридор, принес пакет с фруктами и, ополоснув руки, уселся в кресло.

— Мне не хватает тут балкона, когда фасад и кровлю реконструировали, можно было договориться сделать их по торцам с кухни. Они имелись в первоначальных планах и чертежах, но город эти работы не согласовал, а за свой счет восемь балконов из металла с заменой окон на двери слишком дорого обходились.

— Восемь?

— На первых и вторых этажах. У нас же первый высокий, туда тоже хорошо встали бы балконы.

— Понимаю. Точно не нужна помощь с нарезкой?

— Это вы про салат? Не нужна, он сейчас выглядит так. Эля охотно ест овощи по отдельности и, точно распознавая, что именно. Салат вперемешку для нее слишком сомнительный для приёма внутрь. С другой стороны — ей пока рано, это придет со временем. Какие у вас дальнейшие планы?

— Возвращаюсь завтра домой и там буду смотреть на месте. Элю я, конечно, заберу, но не сразу, пока надо подумать, как организовать наше постепенное привыкание и знакомство.

— Смотрите, в конце месяца мы на три недели едем в санаторий, в феврале у меня в планах круиз, но где-то после праздников нужно будет определяться с билетами.

— Активная программа, — удивленно отметил гость.

— Почему бы и нет?

— А Новый год?

— Дома. В это время везде толпы народа, слишком суетно, шумно и напряженно. Так как я не привязана к рабочему графику, то могу себе позволить отдыхать в другое время.

— Тише и дешевле.

— Да, тише, спокойнее и дешевле. Санаторий в соседней области, на Новый год там будет аншлаг, а заезды в начале декабря — не сезон. У меня спокойно проходит социальный с доплатой на месте за улучшение условий проживания и дополнительные процедуры. Плюс там есть детский клуб, куда готовы взять мелкую. Плюс зима в лесу. И главное — примерная наполняемость по прошлым годам процентов двадцать. На Новый год все сто.

— Критичная разница.

— Именно.

— А садик как?

— Я предупредила, по возвращению сходим к педиатру за справкой и снова в сад. Многие, в принципе, его посещают в таких пропорциях.

— Да, уже слышал. Не тяжело с ней?

— Честно? Тяжело. Я привыкла жить одна, и неожиданное появление рядом маленького ребенка оказалось слишком выбивающим из привычной колеи событием. Одно дело — несколько часов в день — погулять, поиграть, отвести в театр, а другое — находиться рядом двадцать часов в день.

— Двадцать?

— На четыре ее забирает садик, — улыбнулась Мила.

— Логично.

Тут послышался шум, и появилась сонная и недовольная Эля.

— Глазки закрылись на минутку, — понимающе сказала Мила. — Умываемся, чтобы они проснулись, и пьем водичку, да?

— Да…

Эля умылась, устроив из этого целое звуковое сопровождение, зато Ас пришел на кухню и сел на пол, выразительно посматривая по сторонам. Наконец, мелкая вернулась и, взглянув на Милу, вытерла руки о собаку.

— Забыла про полотенчик? Ладно, я немного пошумлю. Ты тут побудешь или покажешь дяде Серёже комнату с игрушками?

— С гамаком, — обрадовалась Пирожочек и потащила его с собой.

Мила еще раз сполоснула виноград и, достав блендер, перебила ягоды в смузи, небольшое процеживание, доливание воды, и каждый получил по стакану напитка. Точнее, все, кроме гостя, пришлось делиться с ним своей порцией густой взвеси.

— Ужин! Пирожочек, иди кушать.

— Идем, — отозвался Сергей и привел мелкую на кухню.

Та сначала понюхала сок и спросила:

— Невкусный?

— Вкусный — из винограда, только что сделала, попробуй еще.

Очередное изучение и вывод:

— А можно из апельсина?

— А этот куда девать будем? Я не хочу.

— Дядя Серёжа любит.

Мила поразилась, дядя Серёжа еще сильнее, поэтому не возразил против пододвинутого пластмассового стаканчика в свою сторону и даже перелил содержимое к себе, а Миле пришлось, достав апельсин, давить сок и разводить его водой до полного стакана.

— Теперь всё?

— Да.

Эля охотно взялась есть отварную морковку и закусывать ее огурцом, пока Мила разложила по тарелкам еду. Эля получила котлету с макаронами, себе повар взяла только котлеты.

А к мужчине пришлось обращаться:

— Котлеты с макаронами?

— Можно без макарон?

— Конечно. Салат?

— Если не затруднит.

— Ничуть.

Поставив перед всеми тарелки, Мила на глазах Эли порезала часть овощей в салат и заправила майонезом.

— Попробуешь?

— Да.

Чайная ложка из одного кусочка огурца и перца легла ей в тарелку, чтобы после долгого изучения оказаться съеденной с огромным сомнением. Причём заедала она эту крутую экзотику огурцом и перцем, порезанным на четвертинки.

— Интересно у вас.

— Да.

— Неплохой сок, правда, я бы предпочел без воды и без мякоти, — с легкой иронией сообщил он.

— Она полезна, а водой разбавляю для Эли, концентрированный слишком и насыщенный — это вредно и для желудка, и для зубов. Ей почему-то очень нравится именно апельсиновый, но меня смущает его кислотность. Хотя виноградный слаще.

— У нас у всех чуть пониженная кислотность, поэтому ничего удивительного, — сообщил гость.

— А… объяснимо, хотя всё равно надо будет почитать, что люди пишут.

Обед в необычной компании заметно выделился из привычного распорядка, а еще Мила поймала себя на мысли, что с появлением в ее жизни Эли начало меняться очень многое, если не сказать — всё. Мелкая, поев, как обычно, положила остаток в миску Аса. Пес не будь дураком моментально оприходовал всё.

— Вот так успешно у нас внедряется здоровый рацион у всех, — не удержалась от издевки хозяйка.

— Разнообразие в питании еще никому не вредило.

— У Аса возрастные изменения и болячки, у него здоровая натурка и очень хороший сухой корм, привозимый соседкой с оказией пару раз в год.

— Полкотлеты и две ложки макарон ему не повредят.

— А еще пару ложек каши с утра, суп в обед и прочие мелочи? — фыркнула Мила.

— Всё равно не повредят, — продолжил настаивать на своем гость. — По его габаритам это капля в море.

— Не буду говорить очевидное, что океан состоит из таких капель.

Тут вернулась Эля, причём не в шапке, а с бубном.

— Тетя Мила, давай играть! Дядя не слышал.

— О как! Какой дядя, внушающий доверие, сейчас иду, — хмыкнула Мила и пояснила: — Приглашаю на концерт — пианино с бубном.

— Потрясен, — усмехнулся гость.

— Всё еще впереди.

Мила быстро собрала посуду и убралась на столе, поставив овощи пониже на полку стеллажа, — мелкая попозже поест.

Включенный чайник, всё для заваривания и последние наставления:

— Главное — от зрителя аплодисменты и возгласы браво!

— Постараюсь, — с иронией заверил Сергей насмешливо.

Мила хмыкнула:

— Посмотрите, что будет дальше.

Закрыв дверь в зал и приоткрыв окно, Мила устроилась у инструмента и, проиграв гамму, серьезно кивнула Эле. Та так же серьезно кивнула в ответ, и полилась музыка первого произведения, самого любимого — «Неваляшки». У Эли оказался прекрасный музыкальный слух, поэтому она отлично аккомпанировала на бубне в такт, ритм и даже тональность.

Гостю понравилось, он поаплодировал и от всей души произнес:

— Браво!

Эля поклонилась, кивнула с серьезным видом слушателю и повернулась к Миле.

— Да.

Мила снова заиграла знакомую мелодию. Потом еще раз. Гость был в восторге, но заметно уменьшившимся, если верить выражению лица. Поэтому дальше она сжалилась и сыграла другую песню.

Эля расстроилась, но включилась в мелодию, чтобы после заслуженных аплодисментов сказать:

— «Неваляшки».

Примерно после еще трех повторов Мила решила, что музыкальное представление пора было закруглять, а то Сергей передумает забирать свою настолько талантливую племянницу.

— Время, Элечка, мы же еще не покатались на качелях. И Ас не гулял.

— А дядя Серёжа хотел музыку.

— Понимаю, но сегодня всё, а в следующий раз мы сыграем «В лесу родилась ёлочка», правда?

— Нет, — пробурчала разозлённый Пирожочек.

— Он послушает «Неваляшек» на телефоне, — заверила Мила.

— Обязательно, я записал, — серьезно пообещал дядя.

Эля ушла, обиженно бросив:

— Я вас не люблю!

Мила, наводя порядок и закрывая инструмент, уточнила:

— Как вам наш репертуар?

— Поражает стабильностью, — весело отозвался он. — А еще меня, пожалуй, смущает ограниченность зрительного зала.

— Индивидуальный подход. А если серьезно, я планировала отдать ее в музыкалку с пяти лет. У нее хорошие данные, ей нравится играть. Она хорошо воспринимает на слух, я даже думала купить ей небольшой электронный инструмент, но, почитав отзывы, передумала.

— А почему за закрытой дверью и с открытым окном?

— Время позднее, соседи появились, — пояснила она. — Эля, ты где, Пирожочек?

Вредина промолчала, но пес подал голос от туалета.

— Ясно, готовимся к прогулке. Тогда приглашаю обратно…

Мила вернулась, села за инструмент и, проиграв гамму, взялась за «Грозу» Вивальди. В небольшой комнате звук оглушал.

Завершив после первой трети, Мила повернулась и пояснила:

— Поэтому открытые окна. Немецкий довоенный инструмент, приобретенный отцом за копейки, надеюсь, что честно.

— И есть у меня впечатление, что под довоенным вы подразумевали Первую мировую, — с легкой иронией ответил гость.

Но тут раздались аплодисменты со стороны Эли, и Сергей Олегович к ним присоединился.

— Браво!

— Благодарю.

Собрать Элю на прогулку — целая история, надо и не перестараться, и достаточно утеплить, и главное — вещи должны хорошо отмываться, чтобы не стирать их через день. Осень в средней полосе смело можно назвать синонимом грязи. А осень, маленький ребенок и собака — вообще смертельное сочетание для вещей.

К счастью, гость оделся самостоятельно.

Прогулка с собакой и Элей — своеобразное испытание для нервов. Ас шел быстро, Эля медленно, а Мила должна была состыковать две расходящиеся силы. К счастью, у нее было припасено несколько фокусов. Первая остановка на детской площадке, Эля каталась вместе с Сергеем Олеговичем, а Мила оббежала окрестности, причём буквально перейдя на бег трусцой. Вторая — примерно на половине пути, когда в пустом в это время скверике перед заводом дала возможность неугомонной парочке поиграть в мячи и кольца. Эля бросала, ловила, бегала наперегонки с Асом. Потом Мила кидала снаряды им обоим. Хихиканье, лай, возня, суета, падения и веселье. Тут главное — выдержать время.

— Если вам скучно — можете тоже покидать, — предложила Мила сопровождающему, явно заскучавшему и отвлекшемуся на телефон.

Тот растерялся, но согласился попробовать, а дальше пошло возмущение. И бросок у мужчины был сильнее, и траектории иные, и бросал он быстрее, в общем, воцарилась неразбериха с суетой и кучей малой. Теплое питье в завершение активности и оставшийся круг до дома. Небольшая горочка наверх, привычные попытки Эли потеряться и новое увлекательное занятие. Оказывается, ее можно было нести за руки вдвоем. Хихиканье с радостными вскриками Пирожочка, бег Аса за брошенным по пути снарядом и веселые разговоры между собой.

А по возвращению на территорию дома притихшая и уставшая Эля устремилась к качелям, пес оббежал территорию и, наконец, воцарилась относительная тишина. Звуки большого города доносились и сюда, но приглушенные расстоянием и словно скрадываемые темнотой.

Сергей Олегович качал мелкую, а та вытягивала ножки и явно тащилась от удовольствия, так-то Мила заставляла ее шевелиться самостоятельно.

— Насыщенный у вас вечер.

— Да, такая программа подходит обоим.

— Выше и не разговаривайте, — велела Эля категорично.

— Так, стоп!

Мила моментально остановила качели, наклонившись, посмотрела в упор и спросила:

— Что мы обсуждали по поводу командования взрослыми людьми⁈

— Тетя Мила… — тут же принялась канючить мелкая пакость.

— Эля, ты забываешься, да?

— Я больше не буду.

— Пока поверю, но присутствие нового человека на тебя плохо влияет.

Сергей вернулся к раскачиванию и уточнил:

— В чём проблема?

— Мы все рисуемся в некоторых ситуациях, у Эли в силу возраста это заметно очень отчетливо.

— Да, понимаю.

— Как вам у нас? Как город в целом?

— Интересно, необычно, небольшой старинный городок со своим характером и стилем. Что-то в этой местечковости есть.

— Сильно отличается от Новосибирска?

— Как небо и земля, но при этом для меня сейчас в лучшую сторону. И жизнь, и активность, и близость к столице, и размеренность темпа.

— И концерт! — подала голос Эля.

— Безусловно, концерт невероятен.

— Он запал в память, — согласилась Мила весело.

— Именно, — также смеясь, подтвердил собеседник.

— Тетя Мила, пойдем домой пи́сать.

— Пойдем, — согласилась тетя. — Проводите?

— Наверное, нет, если несложно, откройте ворота, не буду отвлекать.

— Хорошо.

Открыть ворота заняло пару секунд, подняться с уставшей мелкой пару минут. Раздевание — отдельная история, как и протирание лап и шерсти пса. Потом, убедившись, что гость уехал, Мила закрыла ворота и встретила соседку с первого этажа, ту самую Ирину, что помогала с садом.

— Людочка, у тебя гости?

— Не так чтобы. Это родной дядя Эли, которого мы все сочли умершим в детстве.

— Да ты что⁈ — поразилась тетя Ира.

— Именно. Она поругалась с родственниками, всем рассказала такую историю и даже документы подделала. Ладно я, но как их опека проверяла — отдельный вопрос. Он узнал о ее смерти и приехал узнать, как дела.

— Заберут Элю?

— Конечно, но не сразу. Он, по крайней мере, со стороны показался адекватным, никуда торопиться не стал, убедился, что я нормально за ней смотрю и поехал обсудить всё с остальными. У покойной Светы еще сестра есть со своими двумя детьми, и родители живы, и по секрету не завзятые колхозники-алкоголики, а мама врач и отец прокурор.

— Да уж… — протянула соседка.

— И я о том же. Извините, побегу, Эля одна дома.

— Понимаю. Не буду отвлекать. А как там ремонт в подвале?

— Основу сделали, а дальше нужно будет смотреть под арендатора.

— Хорошо. Ты же займешься?

— Конечно, теть Ир, конечно.

Дома случился вечерний перекус овощами и долгожданные мультики на китайском и русском. Первую неделю Эля вредничала, но теперь втянулась и даже, кажется, стала понимать, о чём речь. Мила была не слишком уверена насчёт нужности этого языка, но брат убедил, его собственные дети, кроме родного английского и домашнего русского, говорили еще и на китайском.

Мультики зашли, непонятные слова искали через переводчик, мир воцарился.

Мила получила возможность помыть посуду и убраться на кухне. Потом водные процедуры и укладывание вместе с книжкой.

Мила, стараясь быть хорошей неродной матерью, внимательно прочла кучу рекомендаций и советов. Некоторые не подошли, кое-что оказалось категорично неприемлемым, а что-то зашло. Например, вот такое чтение при ночнике.

Эля уснула, и Мила, оставив ее за приоткрытой дверью под присмотром верного пса, получила немного тишины и времени для себя. Самое главное, чего не хватило даже в таком родительстве — личного времени и пространства. Не было возможности сказать, что хочу побыть одна, дай мне эти полчаса. Точнее, сказать можно всё, и Пирожочек даже услышит, но вот хватит ее, хорошо, если минут на пять. А высвобождать время за счет телевизора и мультфильмов Мила считала в корне неверным, хотя порой, когда окончательно уставала, отходила от правил и устраивала такой маленький праздник для мелкой и давала разгрузку для себя.

Самое смешное, что появление Сергея Олеговича упростило отношение. Осознание, что это не навсегда и скоро закончится, придало сил и уверенности. Окончательность любого действия, точнее — понимание этого, всегда действовало на Милу обнадеживающе. По сравнению со своим состоянием, которое навсегда и не изменится в лучшую сторону ни в каком случае, даже пересадка почки не отменит произошедшие изменения и замещения в организме. Всё прочее, проходящее за короткий или долгий срок, ее не смущало. Страшной оставалась только неизбежность, остальное уходило на второй план.

Так и с Элей лишение жесткого ограничения, придуманного самой Милой, дало немного свободы и возможность вдыхать полной грудью.

Перебравшись в детскую и опустив гамак, Мила легла поваляться в нём. Когда-то это была спортивная комната для тренировок, но именно ее выбрала Эля как свою, пришлось уступить. Не то чтобы Мила с тех пор перестала делать привычную разминку, но тренировки отошли на второй план, как и возможность просто вот так полежать тут и подумать о вечном. Например, о себе красивой…

Как только она поймала себя на необходимости укрыться, пришлось выбираться и идти в ванную. Всё, пора спать. У Милы никогда не было проблем со сном и засыпанием, но после появления Эли этот обычный физиологический процесс приобрел новые очертания и границы. Например, упасть в кровать и вырубиться до утра, даже если ничего экстраординарного не происходило. Маленький ребенок в жизни творит чудеса по нормализации режима и повышению значимости сна.

Следующие пару недель мало чем отличались от предыдущих, кроме начала настоящей зимы и появления новой группы в телефоне. Она называлась просто «Семья» и представляла собой родственников Эли, которые с удовольствием смотрели фотографии, изучали видео, комментировали и даже взялись участвовать в жизни мелкой. Дядя каждое утро звонил пожелать того самого доброго утра, а по вечерам бабушка и дедушка через видеочат читали на ночь книги. Эля сначала растерялась от такого разнообразия, но буквально за неделю разобралась и получила новых слушателей ее историй и рассказов. А еще благодарных зрителей, готовых аплодировать концертам, рассматривать рисунки и хвалить Аса.

Мила тем временем организовывала сборы в санаторий. Свои справки, справки Пирожочка, пристрой Аса на пару недель, техосмотр машины со сменой резины. Не говоря уже о груде вещей, необходимых для этих пятнадцати дней.

Завершение эпопеи показало, какие возникают сложности при поездке с ребенком куда бы то ни было, и заодно позволило Миле иначе взглянуть на себя и свою организованность, но главное — научило ценить время. До этого подобный ресурс рассматривался, но относительно. Срочных дел возникало не так много, чтобы они становились реальной проблемой, зато с появлением Пирожочка история пошла по новому пути. Этот опыт тоже сказался, причём даже положительно.

Наконец настал день отъезда, выгуляв Аса и отведя его к знакомой паре с большим участком в пригороде, готовой на время присмотреть за чужой собакой, чтобы отказаться от мысли завести очередную свою, Мила уехала.

Вождение никогда не было для нее способом получить удовольствие, скорее, необходимостью и вопросом удобства, даже в юности, пересекая Америку, она не получала от этого восторга, но да, страну посмотрела. Без машины, точнее, на ней, но с водителем удовольствие определенно возросло бы. Так и сейчас, выбравшись на трассу, Мила чуть расслабилась, но не настолько, чтобы полностью отвлечься, с учетом пассажира. Эля получила телефон с мультфильмами и пока хорошо проводила время.

За десяток лет и пяток разных санаториев Мила пришла к печальному выводу: все самые лучшие располагались в глуши. И даже с наличием трансфера история с попаданием туда без своей машины становилась квестом на логику, выживание, эквилибристику и экономику — при попытке свести расходы к минимуму.

Еще машина требовалась при попытках выбраться на природу и получить удовольствие не от каменных джунглей, поэтому, несмотря на расходы по содержанию и решение дополнительных проблем, Мила всё еще не покидала ряды автовладельцев. К тому же иногда за счет этого удавалось немного заработать. Удачно купленная новая машина перед коронавирусом, несмотря на расходы на стоянку, принесла некоторую прибыль после продажи, что не могло не радовать. Хотя, конечно, уплата налогов в этом году разочаровала, как, впрочем, и в прошлом. Нормально работающее государство не всегда хорошо.

Дорога, несмотря на долгий путь, прошла весьма неплохо. Позвонил Сергей и выслушал обеих — краткий рассказ о событиях от Эли и почти то же самое про день от Милы.

Приятный понимающий взрослый собеседник — это, оказывается, чрезвычайно важно. И последние недели опять отлично подтвердили базовую истину.

А потом они приехали, и посторонние мысли голову покинули.

Санаторий с ребенком — это не про санаторий, это про освоение роли аниматора в незнакомой местности и непривычной реальности. Для принятия данного факта у Милы ушла неделя, а Сергей, точнее, его матушка поняла моментально.

Распорядок процедур и дня не слишком подходил Эле, с выбором еды возникали сложности, детский клуб мог развлекать ее всего пару часов в день. Мила пробовала поддержать здоровье урывками в свободные моменты и, судя по всему, с не слишком большим успехом. Зато покаталась на лыжах, довела до совершенства катание на ватрушке, и главное — роль тягловой силы при ребенке, буквально отрастила жабры в местном бассейне и удивительным образом чуть похудела. Еще она как бы прошла кое-какие процедуры, но это не точно. Зато обходила весь парк от и до, накидалась снежков на десять лет вперед, слепила десяток снеговиков и поучаствовала в строительстве снежной крепости, а еще вывела Элю кататься на коньках. Конечно, у Пирожочка ничего толкового не получилось, но она поняла удовольствие от скольжения и, несмотря на падения, стремилась повторить его снова и снова.

Привычное мероприятие с совершенно другой стороны и под иным ракурсом зрения — и новый непередаваемый опыт, хотя последнее Мила изо всех сил стремилась исправить. Благо наличие собственной аудитории изрядно к этому подталкивало. Фото, видео, рассказы, сообщения. И обратная реакция на просмотр полученного контента.

Как ни странно, но, кроме родственников Эли, появившихся не так давно и занявших определенное место в жизни, там же стал чаще мелькать старший брат и племянники Милы. Ярослав уехал в столицу рано, сразу после одиннадцатого класса. Откуда у бабушки нашлись деньги на содержание внука в Москве — оставим за кадром. В отличие от нее, слишком маленькой, чтобы помнить потерю, он был достаточно взрослым, и случившееся с родителями и Милой наложило критичный отпечаток на его личность. В общем, столица, учеба, летние курсы в Штатах, что-то там по обмену. В итоге Яр получил грин-карту или где-то подсуетился и «выиграл», сказать сложно, в девяностые было возможно всё, но учебу он заканчивал уже там на стипендию и какую-то помощь от ба.

Потом в девяносто восьмом они с ба удачно вложились, тогда и у бабушки появились деньги, и у Яра начальный капитал на свое дело. С тех пор брат медленно и уверенно полз наверх и даже, кажется, выполз. Насколько Мила понимала, сейчас работой тот занимался, поскольку привык и без этого ощущал себя некомфортно, к тому же поддержание привычного уровня всё равно требовало хороших вложений. Но при этом невестка Анастасия не работала, дети успешно учились в хороших школах, и в целом финансово Ярослав мог жить на проценты и прибыль от недвижимости. Семейное чутье у него тоже принялось работать после нормальной интеграции в новое общество.

Общение они поддерживали постоянно, хоть и не близкое, но звонки раз в месяц стали нормой для всех. Правда Мила мухлевала и частенько при необходимости поделиться переполняющими эмоциями записывала голосовые сообщения, которые никогда не отправляла. А тут случилось пару раз по ошибке, но, поймав себя на этом, она сделала вид, что всё в норме и дальше четче разделяла грани допустимого.

По какой-то причине брат ответил и стал интересоваться жизнью Эли и делами самой Милы. Не то чтобы они не общались раньше, всё же родня, но разница в возрасте и расстояние сказывались. Хоть Яр всегда помогал и советом, и делом, и даже, наверное, деньгами при необходимости. Последнего еще не случалось, поэтому судить сложно, но такие предложения поступали. Зато он показал Америку, открыл мир круизов, помогал с насущными вопросами управления зарубежными активами и просто отвечал на ежемесячные сообщения, и главное — был где-то там. А факт наличия родственника успокаивал, что она не одна на этом свете.

В какой момент в голове засела эта обреченность, Мила не знала, да и разбираться не хотела, просто принимая ее как данность и свою особенность.

Анастасия — Настя, невестка, на стабильной основе снабжала Милу необходимыми лекарствами, высылала ей сумки и периодически подбрасывала хорошие вещи, откопанные на распродажах и в элитных секондах. Благодаря ее участию не только Мила, но и некоторые соседки имели в гардеробе фирменные платья с этикетками, вызывающими умиление, вещи из чистого шелка, кашемира и льна, не говоря уже о десятке сумок из настоящей кожи. У Насти было такое хобби — поиски чего-то интересного, себя и семью она обеспечила, поэтому пару-тройку раз в год принималась за Милу. Было в этом нечто умилительное, схожее с новогодним подарком. Собственно, поэтому одну из посылок Мила открывала именно под Новый год, а вторую — в мае под день рождения. Каждый раз получался тот самый момент предвкушения и распаковки со словами «А что же там внутри?».

Единственное, что Мила всегда покупала себе сама — белье и обувь, хотя и то и другое пока еще оставалось с доковидных времен и свободного посещения Европы. Кстати, о невестке, можно будет попросить найти себе любимые духи в подарок на Новый год. Миле несложно, Насте интересно, и результат всех устроит.

Разумная мысль, мелькнувшая по дороге обратно в город, пропала, чтобы вернуться в более подходящее время. Две недели то тянулись, то пролетали, зато Мила и, кажется, Эля стали здоровее за счет бесконечного чистейшего воздуха хвойного леса и пеших прогулок среди вековых деревьев. Наверное, надо будет по возвращению в город устраивать такие вылазки на природу, прихватив Аса с собой, псу тоже будет полезно пройтись по лесочку и снова ощутить себя свободным зверем.

Эля сидела, уткнувшись в планшет, и проблем не создавала. Ребенку не хватало мультиков в санатории из-за распорядка и активности, зато теперь она отрывалась за все время вынужденного информационного детокса.

Звонок телефона прервал размышления.

— Сергей Олегович, день добрый.

— Повторю снова, можно просто Сергей. Возвращаетесь домой?

— Да, еще с сотню километров осталось, а что? Вы нас встречаете?

— Если бы, всё не так радужно. Я всё еще работаю. Как ваш отдых прошел?

— Необычно, это первый отдых, после которого мне нужен следующий — прийти в себя.

— Отдых — он такой. Еще не думали над новогодними праздниками?

— Не особо, планировала провести их дома. А какие есть варианты?

— Приехать к нам, посмотреть на город. Вы же до нас так и не добрались?

— Нет, всё по заграницам да чужбинам. Надо подумать. Прямых рейсов из нашей деревеньки нет, а путешествие через столицу превратится в отдельное приключение.

— Но как вариант устроит?

— Да, можно попробовать. Заодно поймем, как Эля воспринимает самолеты и перелет.

— Тоже верно, хотя уточню — это к планам на весну?

— Вы пока не легализовались, а весь процесс обычно занимает достаточно времени, поэтому да.

— Как оно прозвучало, — иронично протянул собеседник.

— Красиво?

— Весомо. В общем, предлагаю подумать, и тогда купим вам билеты на нужные даты.

— Я посмотрю и напишу в ближайшее время. Хотя мы в любом случае свяжемся, всё самое интересное еще впереди. Правда, Пирожочек?

— Я занята! — веско ответила Эля.

— У вас, как всегда, всё серьезно.

— Именно. У кого-то неограниченные мультфильмы, поэтому немного заносит от счастья.

— Бывает.

На этом связь закончилась, ибо Мила въехала в низину. А в средней полосе мобильная связь — понятие прерывистое и относительное, такая же, как сама действительность.

По возвращению домой Мила влетела в привычные хлопоты, которым искренне обрадовалась. Суета, дела, активность, но при этом нормальный режим и распорядок. Наличие времени для себя самой и прочие мелкие моменты. Эля отправилась в садик, который на удивление начал ей нравиться. У нее появились мальчики и девочки, с которыми она начала играть и дружить, а главное — вернулся нормальный ритм.

Через некоторое время Мила смогла сказать то же самое. Единственным недовольным был пёс, обижавшийся первое время, но что поделаешь — всем пришлось чем-то пожертвовать.

А потом мелкая заболела. Причём серьезно, с высокой температурой, рвотой, слабостью и бесконечными капризами. И всё прочее отошло на второй план, в том числе практически согласованная поездка. Решать что-то, пока Эля не выздоровеет, не имело смысла, поэтому вопрос подвис в воздухе. Точнее, билеты заказали, но с возможностью возврата.

Суета, врачи на дом, назначения, мнения специалистов в сети, почти не помогающее лечение и постоянный то рев, то крики окончательно вымотали Милу. Она всё знала, понимала и сочувствовала, но помочь ничем не могла. Уходить от назначенных препаратов тоже не рисковала.

Три дня ада запомнились навсегда, пока не наступил переломный момент, и Эля не пошла на поправку. Появился аппетит, прошла температура, остались сопли и всё сопутствующее, но уже не такое выматывающее. Теперь Мила начала понимать нервных родителей, не спятить в таких условиях еще нужно уметь.

Единственным светлым пятном оказалась поддержка Сергея, который умудрился не просто звонить, а отвечать на ее звонки, несмотря на свою занятость. Найти хорошего врача у себя и проконсультироваться по поводу назначений, анализов и схемы лечения. А главное — внушать уверенность и придавать спокойствие — базовые элементы, покачнувшиеся в результате болезни Эли.

За две недели до Нового года в саду обнаружили ветрянку и всех сразу же отправили по домам, и посадили на карантин. Неделя после санатория на начало посещения сада, неделя в саду и снова домой. Мила переболела ветрянкой в детстве, причём очень тяжёлой формой, подхватив ее в больнице, одна из причин осложнений на почке и просадке всего остального организма. Эля просто неудачно попала, только оклемалась от простуды и схватила новую болячку на ослабленный иммунитет.

И опять двадцать пять.

Капризы, температура, слабость, крики и нервы.

Естественно, ни о каких поездках никуда речи не шло, как и о приезде гостей.

Мила впервые с момента начала опеки прокляла всё на свете. Никакие объяснения и пояснения не помогали, нервная система не выдерживала. Эля капризничала, вредничала и показывала характер двенадцать часов в день. А Мила убеждала себя, что она взрослая умная женщина и точно не должна опускаться до уровня маленькой девочки, даже если очень хочется.

Единственной отдушиной стали прогулки и улица. Эля как-то быстро согласилась, что утром не хочет никуда идти и лучше поиграет дома, пока Мила погуляет с Асом. А вечером выходила исключительно покачаться на качелях.

Этот час относительной тишины и спокойствия порадовал. Даже чистка снега, обычно воспринимаемая как минимальная физическая нагрузка, стала удовольствием. А еще взведенная до крайности Мила довела до черты ремонтников, и ее услышали, выполнив пожелания, и сделали так, как она считала нужным, а не так, как видели это первоначально.

Предновогодний день практически ничем не отличался от всех остальных, хотя один приятный момент случился. Мила, поставив ёлку за пару дней до этого, праздничное настроение наскрести у себя не смогла, зато невестка организовала, прислав два огромных баула вещей. Миле и Эле.

Сложно сказать, случайно так совпало или действительно оправдался расчет, но сообщение от курьерской службы пришло ровно тридцать первого декабря, и Мила успела ее получить почти перед самым закрытием.

Эля, оставшаяся дома под присмотром пса, даже растерялась, увидев запакованные мешки в синей ленте. Зато сколько радости случилось после распечатывания. Футболки, платья, кофточки, комбинезончики…

В обеих получательницах проснулись модницы.

Сообщение невестке ушло сразу, а чуть позже и в семейную группу. Подарок на Новый год удался!

Мила принарядилась и получила две новые сумки, включая дорожную, и Эля пополнила гардероб массой всего, причём отличного качества. Платье на стирку и быструю сушку удалось выбить не сразу, но весь оставшийся вечер и остальные дни праздника Пирожочек щеголяла в любимом наряде.

Еще как только Эля пришла в относительную норму и перестала быть заразной, Мила вернулась к активным развлечениям вроде ледянок, катка во дворе спортивной школы и большой детской площадки, открытой по случаю праздника.

Жизнь медленно налаживалась и возвращалась в нормальную колею.

Первый сюрприз в новом году принес звонок от сына Владимира Ивановича с просьбой помочь с быстрой продажей квартиры, тот объяснил всё сложной ситуацией у обоих братьев и готовностью быстро избавиться от недвижимости, дескать, срок вступления в наследство как раз в середине января. Они торопятся и хотели бы получать наличные в сумме восемь миллионов за счет уникального дома. Не став слушать слова Милы про ее собственные дела и о размере вознаграждения за посредничество, собеседник отключился.

Девушка, фыркнув, категорично решила за это дело не браться, вот только чужого хамства ей не хватало. Хотя червяк ехидства проснулся вовсю — братья продешевили, причём критично, чуть ли не в половину цены. Конечно, рынок диктует свои условия, но за столько можно купить трешку подобной площади в соседних пятиэтажках, а их дом будет значительно дороже. Но на этом Мила решила не акцентировать внимание горе-наследников.

Второй сюрприз сделал Сергей, ненавязчиво встретивший их во дворе дома, после возвращения с развивающего занятия на английском.

— Добрый вечер, какими судьбами?

— Дядя Серёжа, — радостно запищала Пирожочек и ринулась к нему обниматься.

Тот легко подкинул чудо в ярком комбинезоне несколько раз, повысив уровень счастья до запредельных масштабов, и направился к расчищенным качелям.

— Я у вас тут снег немного убрал, пока ждал.

— Как внутри оказались?

— Позвонил по соседям и представился, оказывается, обо мне все знают.

— Очаровательно, — фыркнула Мила, — но за помощь спасибо.

— Почему не нанять дворника?

— А смысл? В этом году снега многовато, а обычно этого нет. До Пирожочка я утром охотно прогуливалась с лопатой в качестве тренировки. Иногда это делал Владимир Иванович, он тоже был за посильную активность. Посыпать песком не сложно, а искать кого-то и платить непонятно за что смысла нет. У вас, видимо, иначе, а у нас снежная зима, скорее, исключение, случающееся раз в пятилетку, чем правило.

— Странная статья экономии, — отметил Сергей.

— Как только работа начинает меня напрягать, ищу пути ее решения без своего участия. С уборкой территории этого не случается. Урн у нас нет, мусор убирать тоже не надо. Листья осенью мы охотно с тетей Ирой в компост собираем. Зимой обычно то я, то Владимир Иванович снег чистили. В этом году всё на мне, зато появилось утро без Пирожочка — это очень актуально. Полгода уборки нет вообще, поскольку максимум — это поливка двора из шланга. Зато коммунальные услуги у нас, несмотря на площадь, порядка трех-четырех тысяч в месяц за всё.

— Всего? — поразился тот.

— Газ по счетчикам индивидуально, вода и электричество с учетом трат на общедомовые, но там минимальная надбавка за четыре лампочки. Вывоз мусора — статья расходов. Обслуживание домофонов тоже, но тут вызываю на профилактику раз в пару месяцев, и тратимся на фактический ремонт. Тогда же выписываю себе оплату услуг за председательство, ведение отчетностей и траты на канцелярию. То есть сверх счетчиков и обязательных трат есть еще тысяча рублей с квартиры на текущую деятельность ТСЖ.

— И всё?

— И всё.

— А отчеты?

— У меня есть отчет обо всех тратах. Так проще, чем каждый раз собирать на вызов электрика или сантехника. Полученный запас денег идет на мелкие текущие расходы и раз в год вычитается из базовой суммы на новые фильтры для водной системы.

— Удобно у вас тут.

— Не хотите присоединиться? У нас квартира будет продаваться на первом этаже, причём за копейки.

— Хочу! — неожиданно ответил Сергей.

Мила так резко повернулась, что покачнулась и чуть не упала, благо мужчина успел подхватить ее за руку.

— Не поняла.

— Вы порой говорите очень умные вещи, но для их понимания не всегда сразу хватает сообразительности.

— Приятно, польстили…

— А давайте вы помолчите, я хочу сказать, — тут же подала голос Эля.

— Ясно. Говори, я пошла за Асом, вы пока тут гуляйте.

— Хорошо.

— Иди, — отмахнулась от нее мелкая вредина.

Пес идее выйти обрадовался, Сергей вызвал настороженное рычание Аса, но тем не менее Элю с ним оставить согласился. А главное — мужчина уточнил, можно ли дойти до большой детской площадки, куда его начала уговаривать сходить племянница.

Умная, когда не к месту…

Спокойная неторопливая прогулка завершилась звонком от Сергея, дескать, Эля очень захотела в туалет. Пришлось спешно возвращаться, к тому же любопытство не давало забыть о сказанной фразе и подзуживало узнать смысл высказывания.

Эля с Сергеем уже стояли на лестничной площадке и даже отряхнулись от снега.

— Вы быстро.

— Мы торопились.

Моментально открыв квартиру и так же быстро раздев Элю, Мила отпустила ее в туалет, чтобы повернуться к раздевавшему гостю и потребовать:

— Рассказывайте!

— А я ждал, спросите или нет, — развеселился он.

— Естественно, спрошу! Как о таком можно не спросить? Что случилось?

— Вы случились, а еще ваши слова, активность и жизнелюбие.

— Последнее особенно заметно в компании с Элей, — хмыкнула Мила иронично.

— И с ней тоже.

— Я всё, — гордо заявила мелкая.

— Отлично. На кнопочку нажала? Попа вытерлась?

— Да.

Вымыв руки, Эля категорично ухватила гостя и повела его играть. Один плюс от санатория или совпадения санатория с возрастом — после общения с аниматором, молоденькой девушкой, как бы ни школьницей, Эля начала играть сама. Точнее, у нее появились несколько базовых игр, куда она втягивала все попавшиеся под руку игрушки и случившиеся события. Например, сегодня к единорогу приехал в гости дядя Серёжа в виде львенка.

Оставив замечательную компанию, Мила переместилась на кухню, чтобы, нырнув в морозилку, попробовать понять, что они все сегодня будут есть? Не было рассчитано обычное меню на гостей.

После ужина наступило время спокойных игр и, главное, просмотра мультфильмов, поэтому появилась возможность нормально побеседовать.

Мила занималась порядком на кухне, а гость наконец-то вернулся к рассказу.

— В тот первый раз вы дали интересную идею Павлу Степановичу — передать контору мне.

— Да? Может, и пошутила, и что?

— Он озвучил эту мысль, мы тоже посмеялись, а потом задумались. А почему бы и нет? В Новосибирске ситуация складывается несколько напряженно из-за пары ключевых семей. Работать можно, меня это никоим образом не касается, но факт присутствует. Тут на Павла Степановича полноценно давят, но не трогают, разумно опасаясь ответной реакции. С точки зрения деятельности всё складывается отлично.

— А вы что, можете просто так взять и переехать? — не поняла Мила. — Нотариус это… навсегда.

— Ага, начал работать в этом районе и никуда отсюда не деваешься, — хмыкнул он. — На самом деле всё иначе, и переехать можно, и в столицу сорваться, но для получения возможности деятельности нужно согласие местной нотариальной палаты. А с этим всегда сложности, численность вполне себе определена, новые места появляются сейчас, как правило, с уходом старых специалистов, и согласовывать кого-то не новичка и чужака — никому не нужно.

— Хорошо, тогда как?

— У себя ухожу, официально передавая свои дела и контору там нужному человеку. А связи этого юноши простираются в столицу на очень высокие уровни. Мое согласование здесь продавили, причём с громким скандалом. Может, слышали об уголовном деле в адрес одного из местных нотариусов?

— Да, мелькало такое в ленте.

— Освободилось место слишком недогадливого человека.

— Так с этим ясно, не поняла причину вашего переезда, но удачность момента уловила.

— Меня, наверное, настиг кризис среднего возраста, и захотелось что-то поменять. А тут племянница, вы для спокойствия рядом и удачная возможность.

— А родственники?

— Думаю, на расстоянии они станут мне ближе, — ответил он отрешенно. — Тех связей, которые привязали бы к Новосибирску, нет.

— А если у нас не понравится?

— Через десяток лет я смогу завершить карьеру, — легко отмахнулся Сергей.

— Вот так просто?

— Вот так просто. Посмотрел на вас и многое переосмыслил.

— Вот оно…

— Именно. Поэтому вопрос о квартире актуален, и я бы посмотрел помещение под офис. Вы же его еще не сдали?

— Нет, не попался удачный арендатор, — отозвалась Мила задумчиво.

Народа ходило много, но она отчетливо понимала, что все не те. Кто-то прогорит, кто-то создаст слишком большую толпу и оживленность, у кого-то круг клиентов слишком специфичен, хотя владелец пивной до сих пор названивает. Вариант с нотариальной конторой ей нравился.

— Могу показать помещение и квартиру.

— У вас есть ключи?

— Разумеется, кто-то должен за всем присматривать. Но честно скажу, за офисное помещение попрошу дорого, хотя, если поселитесь у нас, через пару лет будете получать от себя доход. Ну или чуть позже.

— Почему?

— Нужно обновить асфальт на стоянке, положить плитку во дворе, и мы хотим-таки сделать балконы.

— Балконы? — опешил Сергей.

— Они были в первоначальном проекте, но потом от них отказались. Есть согласование от архитектуры и управления по охране культурного наследия, но денег, выпрошенных на крышу и фасад, на такие работы, естественно, не хватило. А за свой счет очень дорого выходило, всё же восемь балконов. Эля, пойдем посмотрим на подвал и дяде Серёже покажем.

— Да-да…

Несильное утепление и прогулка вниз на замечательный высокий подвальный этаж.

— Первоначально это был первый этаж, но после бомбежек завода изменился рельеф, и высота улицы поднялась, по домам, построенным после, этого не видно, а по некоторым старого частного сектора дальше хорошо заметно. В советское время здесь располагался архив, потом были кладовки, и мы дошли до сдачи половины подвала в наём. В той части по-прежнему личные кладовки, у вас тоже будет, общий склад инвентаря и базовая комната с фильтрационной системой и вводом электричества в здании. Сдаваться будет вот эта часть, в целом начерно работы сделаны, а дальше в зависимости от необходимости.

— Только эта небольшая часть?

— Можно еще соседнюю, тогда можно дойти до трети площади дома. Давайте покажу, что точно не отдам.

На самом деле под аренду можно вывести почти сотню метров, остальное слишком плотно обросло хозяйственной частью, но даже эта треть была слишком велика для одного арендатора, а устраивать проходной двор никто не хотел. Точнее, может, кто-то и был не против, но из-за того факта, что занималась этим только Мила, громко свое мнение не высказывал.

Сергей прошелся, осмотрелся и уточнил:

— Окна есть, но света от них нет. Добавить фонарей? И отдельный вход со двора?

— Тут есть калитка, мы через нее ходили, вопрос с окнами решается, сейчас они закрыты непрозрачным колпаком пластика, чтобы мусор в ниши не бросали. При необходимости можно заменить на прозрачный или, вообще, на ударопрочное стекло, тогда здесь будет достаточно светло.

Мила открыла вторую часть, относящуюся ко двору, и показала одно окно в торце. А дальше голые бетонные стены, кое-где камень и закрытая основная лестница.

— Сухо, чисто, относительно тепло, хотя отопления пока нет. Придется, как и всем в доме, делать индивидуальное, и здесь котел ставить.

— Здесь? — прочему-то возмутился Сергей.

— Ввод газа по двум торцам, так здесь, да.

— Нет, это не вариант.

— Готова обсудить ваши предложения, — не стала спорить Мила.

И тут раздалось тихое «У-у-у». Это мелкая взялась играть в приведения, причём успешно. Нашел ее Сергей, впрочем, тут же отдав Миле, ушел на повторный осмотр помещения.

— Хорошо. Сколько вы хотите за аренду?

— Много, — честно ответила она.

— Конкретно?

И дальше начался торг. Сергей оказался неудобным арендатором, умудрившись продавить низкую ставку на первый год, среднюю на второй и только на третий согласился выйти на озвученный Милой ценник. Аргумент, что ему придется вкладываться в ремонт, сложно парировать. К тому же он попросил участия Милы в согласовании и утверждении проекта и работ везде. Довольной осталась только Пирожочек, игравшая в прячущееся приведение. Искали ее по очереди все и не всегда находили — иногда игры с детьми бывают приятными занятиями.

Показ квартиры прошел более настороженно со стороны Милы и расслабленно у Сергея. Эля продолжила игру в прятки здесь с Асом.

Пройдясь по темной квартире, гость уточнил:

— Планировка стандартная, но у вас, конечно, значительно лучше.

— Ремонт тут времен реконструкции, зато потолки высокие, выше, чем у меня, места много и единственным минусом будет тот факт, что окна выходят на улицу и проезжую часть.

— Я буду пить кофе и смотреть на клиентов, идущих в мою контору, — иронично отметил он. — Думаю, меня этот факт не станет напрягать.

— Да, в таком ключе момент несущественный.

— И сколько она стоит?

— Думаю, дорого, точно не скажу, квартиры в нашем доме не продавались через базы, я уже говорила…

— И всё-таки сколько — для понимания?

— Минутку.

Сосед на сообщение ответил сразу и так же быстро вышел на площадку, чтобы через несколько минут, познакомившись с Сергеем, отрекомендованным Милой, озвучить феерическую цифру.

— Скажем честно, нужен капитальный ремонт, но дом, площадь, месторасположение и сопутствующие факторы значительно поднимают цену.

— Ваше мнение?

— Пятнадцать-двадцать, смотря, кто будет продавать и как торговаться.

— Если исходить из того, что продавать попросили Людмилу? — насмешливо спросил Сергей.

— Всё сложно, думаю за восемнадцать мы сторговаться сможем, — ответил Георгий. — Люда?

Мила присматривала за бегающей Элей и поглядывала в приоткрытое окно.

— Думаю, существует другой вариант. Допустим, квартира уйдет чуть дешевле…

— А та самая рыночная оценка?

— Рынок — вещь сложная, сегодня что-то дорогое, завтра дешевое.

— На некоторые вещи цены так не меняются, — возразил Георгий.

— Согласна. Но, допустим, квартира будет стоить десять, и еще пять новый жилец нашего дома захочет внести или оплатить сам за установку балконов.

— Балконов? — не понял Сергей.

— Балконов, — подтвердил Георгий задумчиво. — Они такую сумму озвучили?

— Меньше, но прошло четыре года. Эля, я наверх, ты присматриваешь за Асом и дядей Серёжей.

Мила вернулась с планом, эскизом и картинкой, как дом может выглядеть с балконами, и показала мужчинам кухонное окно.

— Оно прорубается, и у нас во всех квартирах будет балконы по торцу.

— На первом тоже? — не понял Сергей.

— Да посмотрите, какой он высокий!

С каждой минутой идея нравилась Миле всё больше и больше.

— Допустим, но батарея.

— Здесь всё равно придется переделывать всё, а остальным да, убирать батарею, делать перестановку, лишаться подоконника и наслаждаться ремонтом, но зато мы получим балконы. Конечно, придется доплатить за работы внутри, наглеть не станем, и деньги уйдут только на балконы.

— А если не хватит?

— Доплатим из своих, — отмахнулась она. — Как вам идея?

— Ну, здравое звено в ней есть. Что получу я, кроме квартиры за полную цену?

— Ту же квартиру, но с балконом, поднимающим цену еще выше, — парировала Людмила и добавила: — Готова оказать помощь с ремонтом и документами.

— Рекомендую воспользоваться этим предложением, — подал голос сосед. — Не скажу, что мне балкон настолько необходим, у меня квартира напротив, но лишним не будет точно.

— Я подумаю.

— Отлично, нам всем нужно подумать, — согласилась Мила. — Эля, домой.

— Мы потерялись!

— А если найду?

— Не-а…

Не найти говорящего ребенка в кладовке — это талант, которым Мила была обделена, поэтому через десять минут Пирожочек отправилась купаться, гость уехал восвояси.

Сосед, заглянувший на минутку, заметил:

— Гениальное решение, но ты уверена, что с сыновьями Владимира будет так легко?

— Они звонили с идеей, чтобы я нашла покупателя на квартиру миллионов за восемь и срочно.

— И?..

— Мне не предложили ничего.

— Ну, ты помогала их отцу.

— Но не им, и озадачивать меня показами и прочей суетой просто так — это несколько нагло.

— Согласен.

— Поэтому можно честно продать за девять, забрать шесть на балконы и порадоваться. Кстати, если всё получится, я нашла арендатора на подвал.

— Кого?

— Сергея. Он переезжает к нам и наследует, или как там правильно, у нотариусов, контору Петра Степановича.

— У нас будет свой нотариус?

— Да, у нас будет нотариальная контора в подвале.

— Неплохо.

— Именно. Проходимость только днем, причём не толпа, как в продуктовый. Клиентура более-менее приличная. Стоянка напротив, а пара сотрудников, так и быть, может парковаться во дворе. Он сделает ремонт под себя за свой счет, но аренда этот и следующий год небольшая, с третьего будем забирать нормально.

— Начнем зарабатывать, — улыбнулся сосед.

— Маловероятно, — поддержала улыбку Мила. — Но не будет проблем с фильтрационной системой, отдельными ремонтами, и есть шанс набрать на асфальт во дворе. А потом, когда-то потом, может, и коммунальные сведем к минимуму, но это не скоро.

— Сам факт вызывает у меня восторг, спасибо, Люд.

— Пожалуйста, — улыбнулась она.

И довольный сосед ушел, а Мила переключилась на домашние дела.

Странная штука жизнь, и каждое подтверждение подобного вызывает удивление, как в первый раз.

Дальше Мила удивлялась со стабильным постоянством. Сергей согласился на предложенный вариант, и колесо завертелось. Документы, оформления, продажа, ремонты, согласования и разрешения.

Мила занималась установкой балконов, за счет не сезона удалось получить очень хорошие условия. Договаривалась с ремонтной бригадой. Согласовывала коммуникации в подвале. Выясняла пожелания уехавшего завершить дела Сергея.

А еще пробовала воспитывать Элю, поймавшую чуть запоздало кризис трех лет, отчитаться перед опекой и собрать всё нужное для поездки. Активность, суета, многозадачность в худшем ее варианте и… заметный прогресс.

Соседи, опрошенные сразу, не возражали против таких перемен и даже без проблем раскошелились на приведение личного жилья в порядок. Поэтому момент установки первого пролета балкона стал важным и даже знаковым для всех. А дальше всё пошло по накатанной…

Мила была везде и всюду — организовывая, ругаясь, выпрашивая скидки, действуя через шапочных знакомых, но получая нормальные условия. А еще собирала отчетности, формировала красивую картинку расходования денег и получала окончательные разрешения.

Круиз на этом фоне стал некой отдушиной. К тому же Сергей переехал, точнее, почти переехал, появился сам, чтобы дожидаться доставки груза. Так как Мила уезжала, Ас снова остался один, а Сергею негде было приткнуться, она пустила его к себе пожить. Резонно отмечая удачное стечение обстоятельств, Людмила всё же с большим трудом согласилась пустить чужого человека на свою территорию.

Время подумать о себе красивой становилось жизненной необходимостью, а при его отсутствии особенно ощутимой. Мила получила такую возможность в самолете. Эля из-за полностью сбитого графика уснула, как только оказалась в кресле. Три капли лекарства от укачивания стали последней точкой. А у Милы появилось несколько часов для себя, а еще для раздумий, размышлений и осмысления.

Хотя первоначально оплачен был иной маршрут, но после событий последних лет, в том числе и личных, удалось договориться с компанией о переносе как маршрута, так и дат. Поэтому сейчас Милу ждал долгий перелет с пересадкой в Сингапуре, зато на обратном пути будет всего один полет, и тот из Дубая.

Она вместо обычно долгожданного сна предпочла подумать, благо вынужденная обстановка этому способствовала. Суета последнего месяца вымотала как физически, так и морально. Организация трех ремонтов одновременно оказалась очень сложной задачей. Многофункциональность в эталонном варианте.

Хотя этот момент проявил удивительную сторону Сергея. Человек, показавшийся педантичным и внимательным к мелочам, оказался совершенно не приспособлен к ремонтам со всей их спецификой. Даже свою квартиру он отдал Миле на ее усмотрение, больше времени уделив оформлению офиса. Благо она догадалась настоять на своем и получила от него набор картинок интерьеров для понимания стиля. А потом еще обговорила этот момент с его сестрой, матерью и отцом. В общем, со всеми желающими что-то сказать по данному поводу.

Самым простым стали балконы. Тут имелась знакомая фирма с отпуском сотрудников на зиму из-за проблем с финансированием, и поэтому компетентные кадры для решения вопросов нашлись. Они же частично перекрыли проблемы с офисом и квартирой, но, к несчастью, на следующей неделе все выходят на основную работу, естественно, не завершив начатое. Точнее, успев частично и то в черновую.

Сергей без проблем согласился оплачивать материалы, работу и согласования, постаравшись отодвинуть вопросы выбора и решений. Благо Мила воспринимала всё это иначе. Поэтому ремонт вообще сдвинулся и куда-то устремился. Зато Сергей не критиковал, практически не спорил и не лез под руку, что немаловажно. А еще он остался в ее доме для присмотра за Асом и ежедневными проверками рабочих с видео и фотофиксацией сделанного.

Чужой человек в ее доме напрягал чуть более чем сильно.

Это неправильно!

И так не должно быть. Даже Эля устроила меньший переполох своим появлением, чем он. Точнее, чем тот, что надумала Мила из-за факта появления чужака на ее территории.

Вопрос о причинах суеты довольно занятен, хотя и ответ несложен — чужой человек, оказавшийся настолько близко, что пугало. Ежедневное общение, обсуждение по большей части бытовых и хозяйственных вопросов. Разговоры об Эле, шапке и ботиночках для нее сблизили лучше, чем высокие разговоры о духовных материях.

Получив возможность поразмыслить о причинах, Мила вдруг испугалась. Не его, постороннего человека, а себя и своей реакции на этого самого человека. Теперь вместо диктовки сообщений как бы брату, но по факту в никуда, она писала Сергею и самое страшное — отсылала и даже получала ответ. Отчего возникала опасная иллюзия близкого человека, хотя по факту ни о какой близости и речи идти не могло.

Рядом повернулась Эля, сворачиваясь клубочком. Полноценно сидения не раскладывались, но разворачивались достаточно, чтобы дать возможность ребенку вытянутся и полежать. Подсунув второй плед Эле сбоку, Мила вернулась к размышлениям.

Как быть дальше? Поговорить со специалистом?

Пару раз она прибегала к этому методу, но использовала, скорее, как отдушину и возможность выговориться. Ничего серьезного и разумного человек посоветовать ей не мог по одной банальной причине — Мила критично фильтровала информацию о себе, отчего картина ее личности становилась существенно неполной. Поэтому получалась терапия исключительно от разговоров, но, поймав очередной момент привязывания и желания открыться, она эти сессии прекращала. Теперь, кажется, пора вернуться к давно не используемому методу.

Ругань чуть дальше привлекла внимание, но ненадолго, а потом снова размышления, прикидки и варианты. Разумного решения по-прежнему не возникло, но шанс быть осенённой никто не отменял. Мысли прошлись привычным кругом и вернулись на начало, точнее, на семью и бабушку.

Если бы Мила была помоложе в момент смерти бабушки, она, наверное, сорвалась бы в Штаты, Ярослав звал. Но возраст, собственная взрослость и отсутствие контроля сказались. А еще очень разумный довод о дороговизне медицины там. Здесь как раз более-менее что-то начало налаживаться, и срываться в страну, где весь доход Милы уйдет на одну госпитализацию, не хотелось. К тому же шансов вылечиться у нее просто физически не могло быть.

Так вот, вернувшись к бабушке. Та довольно рано начала обращаться с Милой как с взрослой. Больной и требующей внимания, но взрослой и разумной личностью. В отличие от воспитания мамы, до самой смерти остававшейся девочкой, внучка уже лет с десяти-двенадцати получила право голоса и ответственность за принимаемые решения. Сначала отношение радовало, потом злило, зато после двадцати всё встало на свои места. И Мила и бабушка стали достаточно взрослыми для адекватного общения и взаимодействия.

И вдруг ба не стало, а Мила, порадовавшись пропавшей опеке, первый месяц оказалась в социальном вакууме. Точнее, приятельницы с учебы были, одноклассницы, соседи — круг общения, если поискать, имелся, но никого по-настоящему близкого в нём не возникло. С подругами не повезло, Мила была старше большинства из них психологически и морально. А с кем-то более похожим она банально не пересеклась в нужное время. Определенная узость социального круга сказалась.

Необходимость близкого рядом выплывала давно с разной интенсивностью и значимостью. Иногда затихая и сходя почти на нет, а порой поднимаясь до небес. Поэтому приходилось маневрировать и искать приемлемые варианты. Пока полностью рабочего не возникло, но и суррогаты неплохо справлялись.

Кажется. Наверное. С определенной долей везения…

Тут Эля повернулась и проснулась, Мила аккуратно погладила ее по волосам, и, отвернувшись, Пирожочек снова задремала. Наверное, Мила рада, что Пирожочек будет рядом. Еще немного и она честно отдаст ее родному дяде, но, скорее всего, вернется к давнему распорядку с помощью — отвезти, привезти, забрать, позаниматься. Больше свободного времени для себя, но при этом Эли будет достаточно в жизни, чтобы не заскучать.

Откинувшись в кресле, Мила отказалась от еды, есть в ночь — безумие, и прикрыла глаза. Она тоже может немного подремать, раз умные мысли голову не посетили.

Первый круиз запомнился навсегда. Второй уже нет, а дальше ей просто понравился этот вид отдыха, и Мила возвращалась к нему практически каждый год. Казалось бы, теперь ее ничем не удивить, поскольку в целом всё знакомо и понятно. Но так было аккурат до появления рядом Пирожочка.

Круиз одной и круиз с трёхлетним ребенком — это два совершенно разных круиза!

Мила сразу узнала об анимации и развлечениях для детей. Всякие там детские клубы, комнаты и прочие активности, но толку от этого чуть. Нет, Эле понравилось, очень и сильно. Простор. Комната. Вид с балкона, к счастью, обладающего защитой для детей. Сам корабль привел в непередаваемый восторг, а лестницы и лифты вызвали громкие писки. Но при этом из-за размера и количества людей Эля вцепилась в Милу и не отпускала, став классической рыбкой-прилипалой. Все развлечения только рядом с Милой, в идеале — в паре метров, в худшем случае — в пределах видимости. Времени для себя у Милы снова не было, поэтому приходилось везде прихватывать Пирожочка и пробовать совместить хоть что-то из привычного с интересами мелочи.

Высадки на берег, отдельные развлечения с визами и маршрутами неподалеку от порта и корабля, поскольку мелкая слишком маленькая для долгой активности. Да и мало какая деятельность увлекала ее надолго.

Следующей проблемой стала еда, точнее, бесконечный шведский стол, где приходилось четко контролировать Элю, разобравшуюся, как достать до выпечки, и перехватывать ее на полпути.

Единственным явно положительным моментом стало общение на английском, на которое она, разумеется, перешла буквально на третий день игр с детьми. И постоянные видеозвонки на берег — точнее Сергею, дабы узнать, как дела с ремонтами и посмотреть видеоотчеты, показать Элю и переслать приключения на корабле. Дать возможность развлечь ребенка, пока моется сама, заодно услышать те же новости в пересказе трехлетки. Да и просто обсудить прошедший день.

Поддержка с берега придала спокойствие и стабильность. Мила в какой-то день, пересказывая об очередных злоключениях, поняла, что ее больше не раздражает Эля своими фокусами. И она, кажется, даже может посмеяться над сложившейся ситуацией. Хотя Сергей отметил это еще раньше, о чём он как-то прямо сказал.

Они честно выговаривали лимит по пакету общения, поэтому Сергей читал Эле сказку, и мелкая послушно укладывалась на бочок, чтобы заснуть через какие-то десять минут. Если Мила в это время перед глазами не мелькала, то сон случался моментально. Поэтому, давая возможность родственникам побыть вдвоем, Мила спокойно и с удовольствием плескалась в душе, чтобы, выйдя, прихватить телефон и на цыпочках выбраться на балкон.

— Как сегодня? Полегче?

— Да, кажется, окончательно смирилась. Пока Эля играет в подвижные игры, делаю упражнение, во время ее дневного сна отдыхаю на балконе, вот и сейчас у меня есть время немного побыть одной. Сегодня красивый вид на берег, секунду — попробую показать. Какие-то поселения и огоньки вдали. А еще смотри, какая шикарная луна с невероятным отражением.

— Выбраться никуда не хочешь? Я могу посмотреть за Элей, пока время есть, а потом она всё равно не проснется до утра.

— Мне в тот раз не понравилось, — поёжилась Мила.

Она во второй вечер, уложив вымотавшуюся мелкую, пошла прогуляться по кораблю, чтобы, вернувшись через час, застать Элю в истерике и икоте, проснувшуюся одну и испугавшуюся, что Мила ушла и больше не вернется. Эля всегда спала как убитая и редко просыпалась ночью в туалет, но по какой-то причине проснулась сразу, как задремала. В итоге еще час ушел на уговоры и раскаяние, спали они в обнимку, а на следующее утро появилась рыбка-прилипала.

— Я присмотрю. Трафика еще минут на сорок хватит. Сходи развейся.

— Может, завтра. После душа мне просто лень одеваться и куда-то выходить, но завтра планирую прогулку по барам, надо осмотреться и сделать сотню фото.

— Хорошо, будет что посмотреть.

— На работе? — поддела его Мила.

— Именно.

— Как день прошел? Как Павел Степанович?

— Проще, сегодня всё стало проще. Мы понемногу срабатываемся и смотрим на границы друг друга. Я перестал маячить весь день в офисе, вместо этого прихожу на несколько часов — посмотреть на процесс. Так и ему и мне легче.

— У тебя появилось время.

— Именно. У меня впервые за долгий срок появилось время на себя. Оказывается, это полезно, давно не хватало, — задумчиво ответил он.

— Тем более замечательно, у тебя появилось дополнительное время на контроль ремонта.

— Не говори мне об этом, — возмущенно махнул рукой мужчина. — Это твоя головная боль. И рабочих, кстати. Я зашел, поснимал и сказал, что отправлю тебе, так они сразу же попросили это и то не показывать, дескать, сейчас переделают, это временный вариант. Ты отлично взаимодействуешь с персоналом.

— Я хорошо плачу и четко контролирую работу, при этом понимаю, когда проблема возникла из-за материалов и специфики места, а когда это чья-то халатность. За халатность не плачу, а то и заставляю переделывать. На этом мы сразу сошлись со всеми.

— Отлично. Тебе просили передать, что пятеро остаются еще на неделю, они пообещали закончить стены и полы в офисе.

— А твоя квартира?

— Пока остановилась, некому работать. Пара человек сказала, что готова будет появиться вечером в пятницу и выйти в субботу, но только на этой неделе, а там дальше будет видно, как пойдет.

— Полы закончили заливать и стены с кладкой выровняли, верно?

— Да. В комнатах да, должны будут привести в норму ванну и кухню.

— Отлично. Тогда на следующей неделе могу звать электрика и сантехника. Они тоже только по вечерам будут, зато к моему возвращению основная часть должна более-менее сложиться.

— Отлично. Мы все с нетерпением этого ждем.

— Я, наверное, не так сильно, — заметила Мила задумчиво.

— Уже прогресс, в первые дни от возвращения тебя, по-моему, останавливало только расстояние до берега — его сложно переплыть ночью с Элей под мышкой.

— Да, было такое, — развеселилась Мила. — Так, лимит вырабатывается, можно начинать прощаться. До завтра!

— До завтра. Не скучайте.

— Мы не будем точно, и ты тоже найди себе занятие по душе.

— Попробую. Пока!

— Пока!

Две недели отдыха прошли насыщенно и продуктивно. Удовольствие появилось во время второй, когда Мила полностью перестроилась на новый ритм, и Пирожочек, точнее, Прилипалка перестала вызвать недовольство. Всё же радость родительства сильно преувеличена. Хотя, с другой стороны, человек ко всему привыкает, к такому времяпрепровождению в том числе.

Мила смогла насладиться рассветами и закатами, недолгими прогулками в портах, причём с учетом мелочи раннее возвращение на корабль никого не удивляло. А еще на полупустом судне вышло насладиться непривычными радостями вроде бассейна в своем распоряжении и ресторана практически для себя одной. Мила всегда ограничивала алкоголь до минимума, а в этот раз перешла полностью на безалкогольные напитки.

Горки. Каток. Детская комната, где можно подурачиться вдвоем. И отдых на балконе во время сна мелкой. Теперь у Милы появилось новое ощущение от круиза, которое она не поленилась записать. Не говоря уже о сотне сделанных снимков. Обычно смысла в этом не было, а тут, фоткая мелкую, под руку удачно ложилась и обстановка.

Обе путешественницы отдохнули, расслабились, позагорали вволю, накупались и отъелись фруктами. Эля попробовала десяток вариантов и нашла понравившиеся. После этого отказ от выпечки прошел без проблем, в животик всё не вмещалось. К тому же к концу круиза появились подружка — китаянка, с которой они успешно принялись разговаривать на том самом китайском. В шоке были все: и мама девочки, и Мила. Зато мелких устраивало всё, особенно обсуждение персонажей мультиков.

Степенная дама-китаянка двадцати с небольшим лет поинтересовалась языковыми способностями Эли, пришлось подержать эту тему. Через нее выйти на брата, его детей, родственников мужа китаянки в тех краях и практически найти общих знакомых. Это не было бы так смешно, если бы не серьезность подхода собеседницы. По итогу пришлось обмениваться контактами, причём брата, пояснять причину выбора родины и узнавать о планах на будущее их собственной дочери. А еще все обменялись личными контактами, и у Эли появилась такая же по возрасту подруга для удаленного общения. Дабы не ударить в грязь лицом, пришлось скромно пояснить про род деятельности Сергея, оказывается, китайские нотариусы работают совершенно иначе, сама система другая, требования к ним почти такие же, как к судьям, и вообще всё серьезно. Новость об ответственности одного человека и контроле своих помощников только им оказалась шокирующей. Общение позволило расширить кругозор обеим, и потренироваться в освоении новых терминов на английском, так как общались они исключительно на нём.

Так получилось, что за оставшиеся три дня регулярных встреч с новой знакомой Мила получила массу интересных фактов и новостей из повседневной жизни в Пекине. И, кажется, смогла передать что-то о существовании небольшого городка рядом с Москвой.

Казалось бы, обыденная вещь — круиз с мелкой, а сколько всего интересного можно из этого почерпнуть!

Возвращение домой прошло чуть тяжелее, перенос рейса дал свободное время в аэропорту, но это совсем не то, что требуется с маленьким ребенком. К тому же поломались все прочие планы, и поездка домой готовилась перейти в разряд проблем. Миле требовалось непременно выбраться до полуночи из аэропорта, чтобы успеть поймать проходящие поезда до дома. Электрички в такое время уже отменились, а несколько часов в машине такси с Пирожочком могли пройти как хорошо, так и стать тяжёлым испытанием на прочность нервной системы всех участников.

В общем, детская комната в аэропорту порадовала своим наличием и разнообразием, позволила побеситься и выпустить пар достаточно, чтобы дальше сработала привычная усталость насыщенного дня.

Из плюсов — Эля начинала канючить и капризничать, но не переходила грань истерики, а просто добавляла немного нервозности, которая, впрочем, вовремя пойманная, успешно гасилась. Так и здесь, пару раз отвлекшись до самолета, Мила получила заснувшего в самом начале полета ребенка, благополучно проспавшего до самого приземления.

Родные стены и привычные проверки наглядно показали, за что она любит Родину и насколько та отвечает взаимностью. Если при вылете, когда Мила готовилась и обложилась сотней бумаг на вывоз неродного ребенка, всё прошло нормально, без эксцессов и лишних вопросов, то при возвращении пришлось рассказывать как, почему и зачем, а так же, как смогла вывезти и почему не задержали перед вылетом. Причём внятно суть претензий Мила так и не поняла.

Когда выяснение переместилось в отдельный кабинет, и мелкая испуганно прижалась к боку, Мила включила тон профессионального посетителя госучреждений. Там, где ты никто и никакие связи не работают, зато скандальные пробивные тетки вполне справляются. Она настояла на фиксации времени начала разборок и вызова представителя опеки, раз возникли вопросы по возвращению на Родину. Держать трехлетку здесь в таких условиях и в такое время законом недопустимо, и дальше Мила просто и категорично требовала представителя опеки и полиции, раз начались непонятные претензии при ввозе ребенка в страну, а не вывозе из нее. Сложно понять причину придирок молоденькой девушки-пограничницы, но появление ее начальства, а не просто второго рядового сотрудника и проверка всей кипы документов вопрос сняла.

Штампы поставили, в Россию пустили. Мила честно и от всей души пообещала подать жалобу через все возможные инстанции, благо сейчас с этим проблем не возникало.

Отведя испуганную и притихшую Элю в туалет, Мила вернула и себе и ей немного спокойствия. Тем более возник новый вопрос — транспорт. Аэроэкспресс ушел, а из вариантов осталось только такси домой. Причём, кроме фантастической цены, возникнет вопрос, как Эля перенесет такую дорогу.

В очередной раз зазвонивший телефон вызвал практически мат, сдержанный неимоверным усилием воли.

— Сергей, мы прилетели, сейчас в аэропорту, я потом расскажу, почему так долго.

— Хорошо, поскольку я тут вас встречаю.

— Что⁈ — опешила Мила.

— Я жду, и если вы поторопитесь, будет замечательно. Полагаю, стоянка тут уже обошлась почти, как ваш перелет из Дубая.

— Выходим. Мы мигом.

Мила и впрямь действовала мигом, подхватив и Элю, и чемоданы и загрузив всех на тележку, чем вызвала писки восторга у Пирожочка.

Как мало нужно для счастья!

Благо больше препятствий не было, алкоголь прихватился буквально по пути, и даже Сергей нашелся без проблем. Не слишком довольный и счастливый, тот хотя бы попытался улыбнуться при виде племянницы.

— Я еду. Садись! Тетя Мила, быстрее!

— Лучше я помогу тете Миле, а мы в другой раз прокатимся.

Он умудрился подхватить и Элю, и чемоданы и даже показать дорогу до машины. Погрузка в авто и выезд, чтобы там обнаружить приятный штраф за превышение предельного времени пребывания вне парковки.

— Я звонил, когда отследил прилет самолета. Причём дал времени с запасом, но ты не отвечала.

— Нас задержали на пограничном контроле. Причём непонятно с чем, если учесть, что я возвращалась в страну с ребенком, а не покидала ее. Девица промурыжила нас у стойки, потом отвели в отдельную комнату, пока я не начала скандалить и требовать представителя опеки и полиции. С появлением начальника все вопросы разрешились, и нас всё же пустили. Я не могла ответить на звонки, поскольку сумку попросили держать в стороне и телефон не трогать.

— Занятно. Ты запомнила, как звали бдительную служивую?

— Да, кстати, надо записать.

Мила достала телефон и набрала заметку.

— Отлично, вернемся, оформлю жалобу.

— И я, например, сообщу об этом в опеку и потребую хоть какой-то реакции на беспредел.

— Отлично.

— А я каталась на тележке, — не выдержала Эля, обследовав заднее сидение и расстегнув ремень безопасности.

— Да, ты отлично выглядела на тележке, — заверил тот значительно спокойнее и даже с улыбкой.

— А еще мы играли и прыгали. А там был верблюд! Он меня укусил!

— Игрушечный в детской комнате.

— Прям укусил?

— Будет возможность — притормози, я переберусь к ней.

— Хорошо. И как он смог тебя укусить, такую быструю⁈

Через некоторое время Мила перебралась назад и, прижав к себе Элю, дала той возможность выговориться и поделиться всеми интересными события последнего дня. Буквально через полчаса высказавшаяся мелкая уснула. Мила аккуратно завернула ее в плед и свернула из второго подушку под голову.

— Тишина.

— Да, она случилась. Ложись, если хочешь.

— Пока не хочу. Как ты оказался в столице? За нами приехал или по делам?

— Я думал вас забрать и даже планировал, но перегон машины задержался, а вчера меня, как всегда у нас, своевременно предупредили — срок доставки сегодня. Поэтому удачно совпало, приехал за всем и вами сразу.

— А, это твоя.

— Да.

— Ты решил ее перегнать к нам? Хотя на работу будешь ходить пешком, — пошутила она.

— Да. Буду любоваться. Мила, вторую во дворе поставить получится?

— Нет. Я очень против превращения двора в долгосрочную стоянку, если так нужно могу поискать бесплатное место во дворах пятиэтажки или ближе к заводу, там они есть. Или советую, как я, арендовать место в подземном гараже — в соседнем здании.

— Она у них работает?

— Да, она небольшая, но ее сделали сразу, там размахнулись со стройкой и перестарались с котлованами. Конечно, есть свои нюансы, в том плане, что по весне и после больших дождей они откачивают воду, собирающуюся на полу. В такие моменты там, естественно, стоит повышенная влажность, весной особенно ощутимо. Зато всё остальное время неплохо. Посторонних не бывает, почти все места — это долгие стоянки или приезжающее руководство центра и самые крупные арендаторы. И машина рядом, и не на улице. Из нашего дома практически все там транспорт держат, кто им каждый день не пользуется.

— Поэтому пяток машин у дома?

— Да.

— Удобно.

— Согласна. Завтра. В смысле сегодня покажу и познакомлю с ответственным.

— Отлично. Тогда я там обе держать смогу, — решил он.

— Еще лучше, двор по-прежнему останется свободным.

— Еще вопрос — как отдохнула?

— Отлично, — Мила не сразу смогла переключиться.

Вопрос услышала, но перейти из сугубо делового в дружеское вышло с трудом.

Наконец, тряхнув головой, она улыбнулась и принялась за рассказ:

— На самом деле, словно в первый раз попала в круиз. Ты не поверишь…

В какой-то момент после остановки на трассе Мила села вперед и беседовать стало проще, она, конечно, говорила тише, чтобы лишний раз не тревожить ребенка, но зато получила возможность размахивать руками в особо эмоциональные моменты. А понимающий и чуткий к перемене темы слушатель добавлял удовольствия от повествования. К тому же кое-какие моменты Сергей уже знал и теперь вспоминал, спрашивал и уточнял. Долгая дорога до дома оказалась намного короче, чем ожидалось, Мила даже не успела всё рассказать.

Зато дальше случилась приятная мелочь — Сергей занес Элю на руках и заверил, что сам поднимет чемоданы. Раздев мелкую и уложив на только что заправленную постель, Мила погладила недовольного сонного пса и только тут поняла — у нее живет гость. Как-то до этого на обратном пути она не задумалась над этой особенностью, первое время попереживала насчет постороннего человека в своем мирке и смирилась, а увидев, как он аккуратно убирает обувь, — одномоментно осознала.

У нее дома живет посторонний человек!

И как минимум сегодня продолжит жить тут!

— Ты забыла, что я здесь остановился? — насмешливо уточнил Сергей. — У тебя по лицу видно.

— Забыла. Точнее, знала, что ты живешь, но даже не задумывалась, куда денешься, когда мы вернемся. В смысле…

— Вы приехали, а я съехал? Понимаю, бывает. Не забивай голову. Ты, наверное, в душ?

— Да. Иду.

— Я ночую на диване, со всем разберемся светлым днем.

— Хорошо, договорились.

Ошарашенность не прошла за время гигиенических процедур, но из-за усталости и бесконечного дня Мила не успела ни о чём подумать, провалившись в сон сразу, как только закончила расстилать постельное. Хотя даже эта мелочь приятно поразила. Сергей и ей и Эле на кровати положил по чистому комплекту. Как и повесил чистые полотенца в ванную. Педантичность бывает полезна…

Очень раннее утро начал Ас. Пес соскучился и всеми силами демонстрировал это в семь утра. Собственно для него и Милы время было уже нормально-прогулочное, но не в тот день, когда ночь началась в четыре. С трудом растолкав себя, девушка поднялась, чтобы, сполоснувшись, столкнуться с Сергеем.

— Ой…

Она не то чтобы хваталась за сердце, но прилив адреналина определенно получила. Зато моментально пробудилась.

— Доброе утро. Он тебя разбудил? Извини.

— Нет, всё нормально. Ему давно пора гулять.

— Я пройдусь.

— Ты хочешь пройтись или нужно выгулять пса? — проявила непонятную настойчивость Мила.

— Всё равно уже встал, — отмахнулся тот.

— Тогда не надо. Сама. Пора перестраиваться на нормальный режим.

Открытая дверь квартиры, и довольный зверь мигом ринулся во двор. Сначала самое главное, а потом проверка территории. Мила успела переодеться в уличное и выйти, поёжившись от мысли о соседе по квартире. Почему-то с появлением Светланы четыре года назад вся ее жизнь пошла кувырком.

Утреннее бурчание особенно удалось в виду промозглости и серой слякоти, скрывающей корки льда. Ас побежал обычным маршрутом, Мила привычно тянулась за ним на поводке и вспомнила…

Сначала начался ремонт. Бесконечный ремонт, занявший месяца три и потративший нервов на год вперед. Потом переехала сама Светлана, и возникла новая тема конфликта — ее ругань с собакой. Зверь разумно хотел на улицу. Причём, видимо, в силу возраста и нарушений чаще, чем раньше и чем привыкла хозяйка. Негромкий лай по утрам нервировал всех. Светлана стала той самой нелюбимой соседкой из анекдотов, которой в доме не было на памяти Милы. Пока однажды, не выдержав, Мила постучала в дверь и потребовала что-то с этим делать. Ас вырвался на улицу и аккуратно использовал под туалет уголок двора. После третьего раза, посмотрев на педантичность зверя, тот гадил в одном месте, Мила сдалась и, постучав в дверь, в следующий раз забрала поводок. Пес удивился, но отправился на прогулку. Вой прекратился, ругань тоже, в доме воцарился мир, а у Милы появилась причина выйти из дома и пройтись.

Потом к этому прибавилась Эля. Детские крики, несмотря на звукоизоляцию, разбавили тишину подъезда. Тут уже сама Светлана попросила прогуляться с дочкой, если Миле нетрудно. Миле не то чтобы было нетрудно, но такая наглость насколько напрягла, пока вечером Света не пришла с деньгами за услуги выгула Аса и дочери — прям с такой формулировкой.

Учитывая, что Эля, что Ас были существами утренними, как и сама Мила, распорядок снова чуть изменился и разнообразился, но не напрягал. Мила с удовольствием гуляла по утрам и после обеда с обоими. Веский довод выйти из дома, находить норму по шагам, подвигаться и подышать свежим воздухом. А так как ходить она стала в парк, то даже нашла во всём этом свои плюсы. Разнообразие природы, интересные городские украшения к разным мероприятиям, да и просто явная смена времен года.

Дальше добавились детские и собачьи площадки. Появилось разнообразие и новые эмоции. Эля, на пару дней остававшаяся под ее присмотром и открывшаяся с другой стороны. Даже суета с завещанием и последней волей, бывшая исключительно блажью, пока Света не умерла…

Смерть изменила всё. Смерть чужого и незнакомого, по сути, человека перевернула действительно всё. Мила могла отказаться от Эли, ее быстро бы пристроили. Здоровая домашняя девочка, волею судьбы ставшая сиротой, причём с жильем, моментально обрела бы новую семью. Но отдать ее неизвестно кому Мила просто не смогла.

Новые впечатления посыпались как из рога изобилия. Опека. Социальные службы. Выяснения. Благо давно битую системой Милу пронять этим не получилось. Ту, кто каждый год сталкивается с медициной и получением причитающихся льгот, просто так не продавить.

А еще свалилось замужество, мимолётом, но очень в неудачное время. Наверное, поэтому смерть неплохого в общем-то парня ее не проняла, не до этого было. Сосед опечалил больше из-за давности знакомства, приятных детских воспоминаний и, главное, закончившейся суеты с бумагами Эли.

А теперь вот посторонний человек в ее доме. Причём Мила откровенно не понимала, как вести себя дальше. Вернуться и выставить его можно, даже разумно это аргументируя. Хотя, с другой стороны, это будет решение для себя. Чтобы вернуться в привычную зону комфорта своей жизни. С точки зрения Эли, пожить рядом с дядей полезнее, причём обоим. Ему нужно понять, каково это быть рядом постоянно, а ей привыкнуть к его присутствию в своей жизни. Тогда переселение на этаж ниже пройдет без особых проблем, сложностей, а главное — стрессов. Поэтому Мила думала…

Привычного круга, чтобы прийти к каким-то разумным выводам, не хватило, и она потащила Аса дальше, вниз. Обычно этого маршрута не было, для Эли он слишком сложен. Хотя по такой погоде он и для Милы оказался непрост. Даже пес, кажется, растерялся, но возражать не стал. Он в целом никогда не возражал против прогулок по незнакомым местам.

Выйти на берег реки удалось с трудом. Завод. Гаражи. Непонятые предприятия в низине и, наконец, кусты. Да, приятно, когда городские власти заботятся о жителях и устраивают набережную вдоль реки. Еще приятнее, когда она сделана метров на пятьсот от центра и дальше на десяток километров сменяется дикой природой вместе со свалками, частными постройками, мостами и прочими благами цивилизации. Единственный плюс — рыбаки, протоптавшие тропинки вдоль всей протяженности водоема.

Мила шла, отпустив Аса на самостоятельное изучение пространства. Благо пес в силу возраста стал осторожнее и осмотрительнее. Любовалась в прорехах замерзшей водой и присыпанным снегом мусором. Делала фотографии и планировала начало новой акции по благоустройству городского берега реки.

Переключиться на такие проблемы вышло моментально. Вернуться обратно к собственным трудностям с трудом и то ненадолго. Странный променад прервал звонок телефона.

Сергей.

— Мила, всё в порядке? Тебя нет больше часа.

— Я дошла до реки, уже иду обратно, но вернусь не скоро. Эля проснулась?

— Пока нет.

— Начинай ее будить. Нужно возвращаться в нормальный график. К тому же мы сегодня записаны к педиатру.

— Зачем?

— Для справки в сад, — ответила Мила весело. — Пропуск больше трех дней — и нужна справка от врача о состоянии здоровья ребенка.

— Ясно. А акклиматизация?

— У кого? У нее или меня?

— У нее, она всё же маленькая.

— Сергей, если заболеет, то останется дома, а сейчас, чтобы не расхолаживаться без причины, возвращаемся к привычному распорядку. В саду она опять будет до двенадцати, устать не успеет. Зато обойдется без качелей — сегодня так, а завтра, как моя левая пятка захотела.

— Стабильность жизни, — задумчиво заметил он.

— Именно. Смотри, ты можешь решить — иду сегодня на работу или нет. Это твое решение, твои последствия и твой отдых, допустим. А если за тебя это решу я, просто так, ничего не объяснив, ты уверен, что будешь доволен? Раз, может, и ничего, но если это будет повторяться с непонятной периодичностью по неясному алгоритму, точно ли это принесет позитив?

— Ты утрируешь. Она воспринимает всё проще.

— Да. Но она научилась понимать календарь и знает, что когда день в квадратике красный, значит, в садик не идет. У нее либо пони, либо театр, либо что-то еще. Если она просыпается и приходит с соплями, то спрашивает — идет или нет. У нее есть осознание, когда что происходит и некое ощущение контроля.

— И работает?

— С температурой нет, там я решаю, а так она каждое утро смотрит на календарь и понимает, какой у нее сегодня день — с садиком или без.

— Ну, определенная логика в этом прослеживается.

— Сергей, сегодня среда. В саду она будет два дня, как раз достаточно, чтобы снова вспомнить, но не успеть устать. Отдавать ее с понедельника сразу на пятидневку мне кажется хуже.

— Тоже верно. Поэтому брала такой прилет?

— Нет, так совпал круиз, и в целом при бронировании билетов на неделе они дешевле, но и этот момент учитывала.

— Н-да…

— Мне тоже было дико по первости, но потом многие вещи берешь во внимание автоматически. Сколько дней Ас по утрам напрягал?

— Всё время, не люблю активность в такую рань, — хмыкнул он, — но на второй неделе смирился. Вот умеешь ты найти правильные слова.

— Отлично… Ой!

Мила не удержалась и упала на бок, выпустив телефон. Подъём вверх по обледеневшей горке требовал больше внимания. С трудом собрав себя в кучу, убедилась в относительной целостности, отмахнулась от взволнованного пса и медленно поднялась. Побаливал левый бок. Всё бы ничего, но у нее осталась только левая почка, поэтому этот бок она всегда берегла. И именно на этот бок всегда падала…

— Телефон, — толкнула она пса.

Благо тот достаточно умный, чтобы моментально принести гаджет.

— Мила⁈

— Упала. Цела. Всё, прощаюсь, дальше пойду внимательнее.

— Тебя забрать?

— Не надо. Сама дойду.

— Звони если что.

— Ага.

Убрав непострадавший аппарат, Мила медленно преодолела небольшой подъём. Ирония судьбы, более крутые она проходила внимательно, а маленькая горка с корнями и просветами земли расслабила.

А зря!

Путь домой затянулся. Мила, в принципе, шла наверх в горку медленнее, к тому же прислушивалась к организму. Грань между ушибом мышц и повреждением органов довольно тонка. Знакомой резкой боли не было, но это означало лишь отсутствие явных тяжёлых повреждений. Внимательный пес не отходил далеко, а стоило Миле чуть покачнуться, так вообще подпирал собой. Вес пса придавал устойчивости и не только ему.

Дома ее встречал обеспокоенный Сергей и сонная Эля. Добрая девочка согласилась помыть Асу лапы, пока ее дядя выяснял, требуется ли помощь и вызвать ли скорую или врача на дом.

— Всё нормально. Пока просто ушиб, причём не факт, что ощутимый. Посмотрю, может, даже синяков не будет. Если вдруг что-то почувствую, сразу пойду к врачу, но пока реально непонятно. Какие у тебя планы на сегодня?

— Зависит от твоих планов. Мне съехать?

— По мне, так было бы лучше, но по-хорошему — нет. Тебе нужно привыкнуть к Эле, ей к тебе, а сделать это, не живя вместе, сложно. Даже мне было тяжело, хотя Эля оставалась у меня на пару дней в неделю.

— Хорошо. Тогда обычно на пару часов еду в контору, потом слежу за ремонтом и что-то выбираю.

— Теперь этим снова займусь я, — улыбнулась Мила. — У нас сегодня в одиннадцать поликлиника, и всё. Думала отвести ее на гимнастику, но пока не уверена.

— Понятно. Позвонишь, я вас отвезу, если решишь.

— Нет, если что мы пройдемся или проедем. Эля в восторге от троллейбусов, а ты не согласишься на такой транспорт без причины.

— Давненько я не катался на троллейбусе, — развеселился он. — Хорошо, созвонимся днем.

— Отлично.

Привычный завтрак, организованный Сергеем, и Мила чуточку растерялась. Не зная, что есть в холодильнике, по дороге домой она успела набросать примерный вариант еды. Как оказалось, зря. Сергей учел их предпочтения и добавил кое-что из меню лайнера. Эля тут же обрадовалась фруктам, поэтому без возражений согласилась на кашу и яйцо. Как ни удивительно, но каша с молоком, точнее, со сливками оказалась очень вкусной.

— Ты замечательно готовишь, — удивленно призналась она.

— Судя по тону, ты поражена этим фактом, — развеселился он.

— Я тоже хорошо готовлю! — вставила замечание Эля.

— Разумеется, — согласились взрослые хором.

После чего мужчина добавил:

— Мне понравилась кулинария. Когда-то начал попробовать разнообразить меню. Точнее, готовить мы все умеем с детства, у родителей в этом плане было единое мнение. Потом посмотрел несколько курсов профессионалов и кое-что из них подчерпнул. На самом деле, если не заниматься покупкой продуктов, то готовка — по большей части способ расслабиться.

— И уборка на кухне после? — обрадовалась Мила.

— Нет, — развеселился он. — С этим в пролете. Так, я пошел. У меня тренировка с девяти, потом на связи.

— Хорошо.

Эля вышла проводить дядю и помахать ему рукой, а Мила растерянно изучила изменения на своей кухне и задумалась — как к этому отнестись. У нее появилась новая сковорода и ковшик. Старые надо было поменять, но всё руки не доходили. Да и не так часто она ими пользовалась, чтобы ставить в приоритет. Теперь и старые остались на месте, и новые прибавились.

Сергей купил чуть иной набор продуктов, судя по холодильнику. К тому же держал мясо в контейнере. Мила либо готовила сразу, либо замораживала впрок.

Странно всё это…

Размышления прервал грохот. Эля, оставшись одна, рассыпала игрушки с шумом, характерным для роняемого шкафа. Поэтому и пес не отреагировал, он бдел. А Мила, отвыкшая от наличия няньки, по привычке ринулась смотреть, что там и как.

Как люди справляются без пастушьей собаки — большой вопрос, ответа на который она рассчитывала никогда не узнать. Уборка на кухне и первые стирки мягко перешли в визит в поликлинику. Где Эля, чуть покапризничав, поверила, что в этот раз всё обойдется без прививок, поэтому общению с терапевтом обрадовалась. Справку выдали без проблем, и так же без проблем Пирожочек согласилась пойти на гимнастику, показать, чему она еще успела научиться.

Мелкая, а инстинкты и мотивация вполне себе, как у взрослых.

Созвонившись с Сергеем по дороге, Мила оставила Элю на пару минут во дворе, а сама выпустила пса на улицу — бдеть на природе. Чтобы самой вернуться к насущному — ремонтам. Ей обрадовались, как родной, поскольку Сергей не решал очень многие важные вопросы, сначала передавая их Миле, а последние дни вообще забил до ее возвращения. Коммуникации, стены, светильники, подводка и согласование датчиков.

Хорошо, когда всё хорошо.

Решения, выяснения, разборки по кривой работе, выбор новых материалов. Рабочую суету прервал лай Аса. Эля начала скучать и решила начать лазить по деревьям.

— Пара минут и всё решу.

Сергей, к счастью, мог подъехать и взять на себя дальнейшие развлечения вроде детской площадки. Он же организовал обед и пойманный на слове отвез Милу с Элей на гимнастику, был представлен тренеру и назначен ответственным за транспортировку обратно. А Милу ждали строительные магазины.

— Давай отвезу.

— А Эля?

— Довезу тебя до магазина и вернусь за ней. Занятие час?

— Чуть меньше, час с переодеванием. Тебе несложно?

— Доехать на машине? — иронично переспросил он. — Ничуть. Поехали.

Мила села в авто и задумалась, точнее, сначала обсудила на словах требуемое и необходимое, а задумалась уже потом. Значительно позже, дожидаясь организацию сбора своего заказа и доставку.

Она не привыкла к помощи. Точнее, она привыкла получать помощь в ответ на просьбу. Любой из соседей, пусть и без восторга, но согласится помочь, проследить или сделать. Занимались же они двором, пока Милы почти три недели не было, и ничего. Никто не умер и не пострадал.

Но помощь сама по себе, без просьб с ее стороны — это… странно. Сергей мог остаться и посидеть — посмотреть за занятиями Эли. Это не сказать, чтобы фантастически интересное зрелище, но по первости довольно любопытное. Это потом Мила взялась за небольшие гантели и тренировалась сама, а сначала просто наблюдала за явной несогласованностью движений. Это странное впечатление, когда Пирожочек не может понять, что нужно сделать рукой или ногой, чтобы получить требуемый результат.

Вместо этого Сергею пришлось выйти и отправиться в не самую любимую по транспортной развязке часть города, просто чтобы Мила не поехала туда на такси. Он приложил усилия и явно доставлял себе неудобства безо всяких просьб, и это показалось дикостью.

Эту мысль требовалось обдумать и осмыслить, но чуть позже, сначала дела. Дела уровня разгрузки, выяснения с оконщиками, звонок по поводу разрешительных документов.

К вечеру возникло понимание — как будто никуда не уезжала. Хотя теперь всё случившееся воспринималось спокойнее и отрешеннее.

Вечерняя прогулка с собакой прошла без дополнительных участников. Эля выпросила себе разрешение поиграть дома, а Сергей взялся присмотреть за ней и развлечь параллельно с приготовлением ужина. От предостережений и советов Мила удержалась с трудом, а слова «Не напрягайся, вернусь, сделаю» поймала, буквально начав произносить.

Иногда привычки — это зло. Определенно, зло…

Ас отказался идти большим кругом, то ли устал, то ли набегался утром, то ли переживал по поводу оставшейся непонятно с кем мелкой. Мила тем более не возражала.

Зато встреченная во дворе парочка программистов, снимающая квартиру Эли, остановила вопросами:

— Людмила, подскажите, а ремонт еще долго продлится?

— Добрый вечер. К сожалению, да. Надеюсь, в течение месяца закончат офис в подвале, но с квартирой на первом этаже история затянется. Мешает?

— Да и сильно, — с претензией произнесла девушка.

— Извините. Тут, к сожалению, ничем не могу помочь.

Ей действительно было неудобно, но не в такой степени. Поскольку в квартире самой Милы постоянного шума не было, периодически что-то раздавалось, но не настолько сильно, чтобы бить по мозгам. То соседняя с ней еще меньше должна была страдать от шума.

— Как насчет снижения цены?

— На сколько и на какой период? — тут же начала выяснять Мила, прикидывая, что придется искать новых жильцов, а это нервы и усилия.

— Тысяч на десять и месяцев на шесть, пока ремонт не завершится.

— Нет, не вариант, — отрезала она. — Если вам настолько некомфортно, подумайте о другой квартире.

— Почему?

— Опека, отчетность и прочее. Если следующий договор аренды с теми же людьми я подпишу дешевле, то это явно махинация за счет прав ребенка. Тем более на такую сумму и на такой срок. По-хорошему он, вообще, должен быть хотя бы на тысячу больше.

— Ясно, — решительно заявила девушка.

И парочка ушла.

Паренек Миле нравился, тихий и неприметный, а девица — нет, слишком пробивная. Отличная пара из них вышла.

Дома почти ничего не изменилось, хотя запахи и звуки сначала сбили с толку. А еще ринувшийся вперед пес, решивший проведать Элю с грязными лапами. Пришлось силой загонять его в ванную и только потом отпускать контролировать ситуацию.

Эля играла на кухне, вовлекая в это дело растерянного Сергея, пробующего уместить ребенка в одном углу.

Оптимист!

Каким, впрочем, еще недавно была и сама Мила. Попытка удержать ребенка в одном месте похожа на ловлю дождя руками — и вроде занят, и толку нет.

— Она только что вышла…

— Пусть играет, так проще. Да-да, можешь поиграть в догонялки с огурцом, — разрешила добрая опекунша.

Эля тут же ухватила огурец и начала бег за ним с пластмассовой единорожкой. Повар тяжело вздохнул, но вернулся к сковороде.

— Это нормально, потом она еще кастрюли к игре добавит. И вообще, после санатория или по возрасту совпало, или реально аниматор — бывшая работница детского сада, справилась, но теперь Эля играет одна. Сама что-то придумывает, добавляет, рассказывает. А раньше с ней нужно было играть вместе, воображения не хватало, лишь повторяла увиденное и то, только если оно ей нравилось. С этим, как понимаешь, всегда возникали трудности.

— Догадываюсь. Как день?

— В суете, почему не обсудили расположение розеток?

— Я высказал свои пожелания, но меня не услышали.

— Услышали, просто четкости не хватило. Так, смотри, сегодня я купила кое-что из необходимого…

Дальше с периодическими комментариями мелкой возникло обсуждение строительных работ, впечатлений от гимнастики и весенней погоды в средней полосе. Оказывается, в Новосибирске такой грязной серой весны не бывает, и там значительно более солнечно.

Ели на кухне втроем. Точнее вчетвером, постоялец ознакомился с рационом Аса и готовил еще и на пса. Ужин порадовал не только необычным вкусом, Сергей приготовил кус-кус с бараниной, но и сервировкой удивил. Миле всегда было лень с этим заморачиваться, а ему нет. Вид сразу изменился, и кажется, вкус тоже. Эля посмотрела, попробовала и решила, что кашу хочет, а мясо показалось подозрительным.

Пришлось жарить ей куриную котлету и пояснять:

— Это нормально. Мясо от большого куска ее смущает, а котлеты нет. К ним она привыкла с детства. Опять-таки в моей жизни наступит разнообразие. Готовить для себя куском, а ей котлеты было лень, поэтому все возможные варианты из фарша стали нормой.

— Учту.

— Это вопрос привычки.

— А котлетку! — потребовала мелкая.

— Жарится, — отозвалась Мила. — Ешь кашу и овощи.

— А сок?

— Компот, — отозвался дядя и налил удивительно вкусный компот из кураги.

После эмоционального и насыщенного ужина все перебрались в зал, где Эля в качестве тихих игр выбрала беготню и прыжки на диванную подушку.

— В эти моменты я радуюсь, что подо мной нет соседей, — развеселилась Мила. — Если вы развлекаетесь вдвоем — могу навести порядок на кухне.

— Мультфильм! — тут же подала голос Пирожочек.

Умный и внимательный ребенок моментами, причём выбранными ею самостоятельно.

— Хорошо. Полчасика, и всё.

Оставив наслаждаться телевизором, Мила спокойно занималась бытовыми вопросами. Всё же привычные дела и хлопоты на своей кухне — это правильно. А видеть на ней готовящего постороннего человека — нет. Чужие люди на ее кухне вообще редкость, тем более мужчины. Уборка показала недолгие по хранению и складированию продукты, а так же отсутствие необходимого ей минимума.

По возвращению в зал Мила с удивлением обнаружила парочку, рассматривающую российские мультики.

— Эля смотрела китайские, уже практически начала на китайском говорить.

— Активная фаза усвоения языка начинается чуть позже, к тому же так она будет лучше общаться с коллективом.

— Это довод?

— Да. Социум — это довод.

— Ладно.

Получив возможность побыть одной, Мила вышла, несколько сбитая с толку разговором. Появление родственников Эли означало участие чужих людей со своими мнениями в ее воспитании — так странно и дико! Кто-то другой не просто имеет свое мнение, но и активно его высказывает, а главное — она должна к этому прислушиваться!

И даже свободное время для себя ничуть ситуацию не изменило. Мила никак не могла уложить новые данные в голове, точнее, некоторой частью как бы понимала, но не более того. Несколько минут ходьбы по комнате принесли озарение — Сергей как бы был и вроде бы участвовал в чём-то, но исключительно в роли пассивного наблюдателя. Он, в принципе, имеется в жизни Эли и Милы уже четыре месяца. Просто раньше его присутствие было фоновым. Поэтому переход к активной роли сбил с толку.

Выглянув в окно на далекий уличный фонарь, хозяйка чуть посуетилась и, собравшись, вышла на балкон. Не зря она столько времени вынашивала эту мысль.

Скамейка-раскладушка, укрытая пледом, в который приятно завернуться, и можно любоваться видом на территорию музея и улицу со светом фонарей и шумом машин. Умиротворение не наступало, хотя здравый смысл дал проклюнуться росткам сомнения. Очень скоро все решения насчет Пирожочка будет принимать этот человек, а она останется в стороне со своим мнением и видением воспитания.

Либо не отдавай и тогда занимайся всем сама.

Последняя мысль вызвала яростный протест. Мила уже дошла до ощущения скорой свободы и лишаться ее категорично не хотела! Тем более исходя из повода и таких контекстов.

Суета на той стороне двери привела к появлению новых лиц. На балкон решили выглянуть и Эля с Асом, и Сергей.

— Как-то нас стало много, — отметила хозяйка.

— Я тоже буду тут, — заявила Пирожочек категорично.

Пришлось разворачивать плед и давать ей возможность сесть рядом, закутав по самую макушку. Пес пристроился к ногам, а гостю осталось вынести себе стул и сесть чуть поодаль в уличной куртке.

— Как вы смогли оторваться от телевизора?

— Время закончилось. Досмотрели серию и отправились разведывать обстановку.

— Понятно. Мне нравится мой балкон.

— Так и понял. У вас всех некоторая одержимость этим элементов квартиры, — добродушно поддел он.

— Сначала такого не было. Дом и дом, всегда без балконов, мы привыкли. Но когда во время ремонта со мной обсудили этот вариант — изменилось всё, — добродушно ответила Мила. — Это возможность выйти вот так на улицу в любой момент, не выбираясь во двор. Возможность повесить вещи не в ванной, а здесь. Ради пустой ванной я способна на многое.

— Это так важно?

— Вещи всегда сушились либо на кухне, либо там. Меня доводило и то и другое, — честно призналась Мила. — Почему-то вызывало ассоциацию с общежитием.

— Ассоциации — это сложный довод.

— Именно. Поэтому появление своей мечты требуется пережить, — честно произнесла она. — Уже через год всё изменится, новизна пройдет, выплывут недостатки, но пока всё вызывает исключительно прилив восторга.

— Восторг — аргумент, с которым сложно спросить.

— Сколько времени ты прожил в последней квартире в Новосибирске?

— Пару лет, — легко ответил он и улыбнулся. — Я переезжал три раза с момента окончания учебы.

— А учился где?

— Москва. МГУ.

— Скромно, — присвистнула она.

— Да, не поспорю, — снова улыбнулся он.

— Поэтому смена окружения в связи с переездом проблем не вызывает?

— Это бытовые хлопоты, не более того. Эля заснула.

Мила, посмотрев, убедилась, что мелкая начала засыпать и аккуратно развернула ее из теплого кокона. Сергей подхватил девочку на руки и аккуратно вышел на кухню. Мила собрала принесенное, вытолкала пса и закрыла балкон.

Всё равно приятно, когда мечты сбываются, кто бы и что бы на это не говорил!

Укладывание ребенка чужими руками — это дикость. Эля проснулась, покапризничала, повернулась набок и снова заснула. Плотные шторы закрыли уличный свет, а ночник стал небольшим источником освещения и спокойствия для всех.

Растерявшийся Сергей посмотрел на ребенка и шепотом уточнил:

— Всё?

— Всё.

Они вышли, неплотно закрыв за собой дверь, поскольку Ас отправился бдеть. Чуть позже пес попросится на улицу, а потом, вернувшись, продолжит охранять свою территорию, навещая всех. Сергей жаловался на пару-тройку проверок по ночам. Мила их уже не замечала.

Устроившись в кресле в зале и посмотрев на время, она заметила:

— Я скоро тоже пойду спать. Время, конечно, совсем раннее, но предыдущая ночь начинает сказываться.

— Разумеется. Я еще поработаю.

— В смысле? Ты же пока не работаешь, — не поняла она. — Ну, полноценно, насколько я понимаю.

— В целом да, в связи с переездом у меня отпуск, дикое ощущение, — улыбнулся тот. — Но изменения законодательства я отслеживаю всегда.

— Понятно. А почему дикое? — полюбопытствовала она.

— Как ты сказала — привычка. Я работаю всегда, каждый день с открытия своей практики. У меня бывают отпуска, но и там контролирую деятельность подчиненных, а в один двухнедельный отпуск уходим всей конторой. Поэтому для меня не работать вне отпуска неестественно.

— Варианта прогулять нет?

— Могу поработать из дома, если требуется, но в целом нет.

— Работа, работа и еще раз работа?

— Именно. Учеба. Первая работа в конторе старого нотариуса и потом своя практика. А сейчас эта потребность пропала, и это странно.

— Но приятно?

— Пожалуй, нет. Я всегда понимал, что работать до глубокой старости не буду. Отец окончательно ушел на пенсию, когда сердце перестало выдерживать. Я планирую набрать достаточно для спокойной жизни и завершить карьеру лет через десять-пятнадцать. Свободный нынешний период показал главную сложность — нужно чем-то заняться. Конечно, твой пример перед глазами нагляден, но у меня пока так не выходит.

— Завтра расскажу о своем наполнении дня и жизни, но для ясности — у нас разные стартовые условия. Это я не к здоровью или семье, или карьере, а отношению. У меня практически всегда, с самого детства, ну, с учебы в институтах, было понимание — работать ради работы нужды нет. Привычка работать, чтобы себя прокормить, — это одно, а отдавать по девять часов в день ради пропитания — нет.

— Как понимаю, разница этих понятий очевидна? — сухо уточнил собеседник.

— Прости, не хотела задеть, — Мила подняла руки, признавая капитуляцию. — Но потом, если надумаешь завершить карьеру, может пригодиться. Хотя это не к спеху.

— Нет, я бы послушал.

— Сергей, честно не хотела коснуться никакой болезненной темы. Извини.

Собеседник поднялся с дивана и прошелся по комнате, неожиданно сменив тему:

— Почему у тебя полумрак? Как пошутили соседи — сразу видно, что я в гостях, у тебя обычно темно в окнах.

— Тебе темно? Можно включить бра или верхний свет.

— Всё нормально, просто не понял. Почти везде свет неяркий, этакий полумрак. Вряд ли ты на этом электричество экономишь, — пошутил он.

— Нет, что ты. Мне не нравится яркий свет дома, особенно белый. То ли какие-то ассоциации с больницей, то ли последний год бабушки так сказывается. Она понемногу слепла и видела только при ярком освещении, поэтому везде светильники. Сейчас, как ты говоришь, выбор, а тогда зажигались всё. В общем, для отдыха глазам, да и мозгу достаточно. Здесь, на мой взгляд, светло, ты спокойно ходишь по комнате.

— Уже привык, — легко отозвался он.

— Света из коридора и с улицы хватает для не мелких манипуляций. Но если некомфортно — включи что-то еще.

— Непривычно, но не скажу, что это вызывает дискомфорт.

— Хорошо, но если вдруг передумаешь.

— Мила, свет я включить смогу, — весело сообщил он.

— Логично.

— Я не скажу, что у тебя очень тихо.

— Шум с улицы, но с учетом времени это нормально. Легкий фоновый шум от соседей, — прислушалась Мила. — Что еще?

— Не знаю, почему-то ожидал тишины леса.

— Рядом с довольно загруженной улицей? Оптимист.

— Видимо, да.

Мила снова зевнула, но постаралась сдержаться.

— Ложись, — посоветовал Сергей, — ты явно засыпаешь на ходу.

— Кстати, нет, в движении проще, а дома после еды, пригревшись в кресле, самое время поспать.

— Тем более.

— Ты прав. Тебе тут нормально? — вспомнила она давний момент.

Всё же зал у нее не предназначен для ночевки гостей. Собственно, в связи с настолько редким явлением в ее жизни, как визит гостей, квартира, в принципе, на них никак не рассчитывалась. Яр приезжал несколько раз, вполне довольствуясь залом и своими воспоминаниями. Всей семьей они выбиралась только дважды, и как-то размещались. Впрочем, тогда племянники были еще маленькие, Эли с Асом даже в помине не значилось, поэтому трех комнат оказалось для всех достаточно.

Пока Мила думала и вспоминала, как так вышло, она успела принять душ и, пожелав всем спокойной ночи, растянулась на кровати. Всё же ее личный уголок определенно удачный.

С появлением Сергея жизнь изменилась и вошла в чуть иной ритм, приобретя некоторую гармоничность и гибкость. Всё же с Милой, нужно признать, Эля жила в более строгом режиме, а с дядей стало проще. Или легче за счет наличия двух человек, как смягчающий для самолюбия Милы довод.

Во-первых, мелкая, просыпаясь в такую рань, прощалась с Асом и Милой, отпуская их одних на прогулку. Конечно, она оставалась дома одна во время болезни, но ненадолго. Это обстоятельство изрядно нервировало Милу, как, впрочем, и пса. Зато теперь они снова вернулись к давно возникшему графику — с приведением Милой двора в порядок и прогулкой разными маршрутами по району. Давно найденный десяток вариантов вполне устраивал обоих и давал ощущение разнообразия. Так как Эля оставалась под присмотром, этот час они честно проводили, как хотели.

Пирожочек, проснувшись, развлекала себя и Сергея изо всех сил, надо признать, успешно. Тот, кстати, тоже оказался жаворонком, поэтому в целом по режиму все совпадали. Но не таким буйным с утра, как посмеивалась Мила. Прогулка с псом его не радовала, опять-таки, как смеялся сам гость, «у меня поэтому кот». Эля пришла в восторг от новости о появлении у нее котенка. Она полюбила его по определению — такого меленького и хорошенького. Дядя на этой фразе обычно делал очень сложное выражение лица. Видимо, с чем-то Эля критично не угадывала.

В любом случае утро стало спокойнее — без мелкой. Дальше по возвращению начиналась суета сборов в садик и выбор самой нужной игрушки, выяснения, хочет она кушать дома или нет и прочей важной деятельности. После чего, наконец, отправлялась покорять мир.

По возвращению Мила получала завтрак в своем типичном стиле и уборку на кухне и в доме в качестве отягчающего момента. Сергей уезжал на тренировку, чтобы после нее заняться делами в конторе Павла Степановича или нотариальной палате или получении еще каких-то документов и бумаг. Переезд — это всегда бюрократично, особенно если занимаешься бизнесом, переводишь транспорт и затеваешь перепланировку. К тому же ему пришлось заниматься своим офисом и квартирой.

Зато Мила после домашних дел так же радостно впрягалась в общественные и добивала ремонты. Организация, согласование, закупка упущенного и попытка воплотить в жизнь идеи Сергея прилично отнимали время и придавали ощущение оживленности и суеты. Где-то в процессе они умудрялись вместе покупать продукты, посещать опеку, узнавшую про явную ошибку системы, и разбираться с прочими мелочами.

После обеда Мила забирала Элю спать дома, играть и идти на тренировку. Чтобы с чистой совестью вечером спихнуть ее на Сергея и заняться той же готовкой самой или что-то где-то выяснить и сделать. Вечерняя прогулка всех со всеми добавляла активности и… совместных шуток и теплых моментов. Всё же прогулка с трехлеткой — это одно, а с ней и взрослым человеком — совершенно иное.

А еще Сергей дал ей возможность вырваться вечером куда-то в культуру. Точнее, посетить несколько концертов. С появлением Эли нечастая социальная жизнь Милы сошла на нет вовсе, но теперь, когда у мелкой возник другой надсмотрщик, она смогла найти время для себя.

Мила никогда не была завзятой посетительницей филармонии или театра. Собственно, театр она по-прежнему не любила, в отличие от музыки. И если до Эли спокойно выбиралась раз в месяц-два на интересные для нее мероприятия, то после перестала вообще. И сейчас, снова получив возможность услышать классику в хорошем качестве звучания и с акустикой старинного концертного зала, с удовольствием ею пользовалась.

Выходные всегда отличались от будней, это Мила четко помнила еще по своему детству. Этого правила она старалась придерживаться и для Эли. С одной стороны, утренние ритуалы и привычки никто не отменял, с другой — появилась возможность разбавить чем-то новым. Например, она всегда готовила другие более вкусные завтраки с сырниками или блинчиками, а еще с появлением Сергея в их жизни добавилась стабильная верховая езда ранним утром в субботу. Собственно, с нее начиналось утро, а потом по возвращению домой прибавлялись блинчики.

Так и сегодня прогулка с Асом на двадцать минут, сборы всех в машину и поездка недалеко в пригород для верховой езды. Мила обычно выбиралась, но чуть позже, садиться за руль в семь утра ей казалось издевательством, зато Сергей думал совершенно иначе. А еще он, отвезя девочек к лошадкам, прогуливался с Асом по окрестным полям и лесам. Сам водитель езду верхом осваивать категорично отказался, зато охотно выбирался подышать свежим воздухом, в полях проваливаясь в грязь по щиколотку. Причём пес его полностью поддерживал.

Романтика…

Занимались они одновременно на одном большом огороженном плацу под команды тренера: «Эля, Мила, Мила, Мила, Мила».

К мелкой требований меньше, да и тренер шла рядом и помогала, поддерживала и, по сути, управляла поняшкой голосом. Мерином под Милой тоже, наверное, могла, но делать это категорично отказывалась. Непоседливая мелкая, обычно не способная долго оставаться на одном месте, без проблем и даже с удовольствием каталась кругами все сорок минут занятия Милы. И что-то понимала и схватывала, пробуя управлять своим транспортом сама.

Как всегда, после тренировки Мила от всей души поблагодарила тренера и выслушала замечания. Несмотря на несколько несерьезный подход со стороны ученицы, Наталья делала всё возможное, чтобы вбить основы поведения в седле. А теперь с еженедельными занятиями даже начала в этом преуспевать. Ближе к девяти появлялись следующие ученики, а первые ранние пташки возвращались домой, голодные и полные впечатлений. Эля всю дорогу в машине рассказывала об уроке и поняшке, которая разве что цирковые фокусы не показывала, повинуясь силе мысли. Дядя слушал, ахал и поражался. Довольный пес сидел рядом с Пирожочком и служил опорой и подспорьем в демонстрации аргументов. Наконец, эмоции чуть притихли, и Эля принялась возиться с игрушкой, устраивая забег по шерсти Аса.

— Лошади производят на нее сильное впечатление.

— Поэтому мы сюда и стали ездить, после первой прогулки в парке — там, где их на пони кружок по скверу водят, ей зашло, понравилось и всё прочее. Не уверена насчет навыков верховой езды, но равновесие развивается точно, как и мелкая моторика. А еще оно ей чем-то нравится. Сам заметил, пятнадцать минут максимум, если это не телевизор, и всё — дальше смена деятельности, а тут спокойно катается почти час.

— Да, заметил.

— Хотя, по словам Натальи, это редкость, занятие с настолько мелкими — это двадцать минут максимум. Как вам прогулка?

— Не издевайся, — фыркнул Сергей. — Я упал, Ас полез меня спасать и заделался сам. В итоге оба грязные донельзя.

— Целы?

— Пострадавшее самолюбие считается?

— Нет.

— Тогда целы.

— Отлично.

— Сегодня театр?

— Нет, вы сегодня идите в цирк, — злорадно сказала Мила.

— Я⁈

— Ты еще ни разу не ходил с ней в цирк! А завтра развивающее занятие, и всё.

— Не кажется слишком плотным график?

— Час в день на игры на английском? Ты серьезно? Нет. Это повод выйти из дома и развеяться. Знаешь, как заметила педиатр, девочка стала очень развитая и речь хорошая.

— Она вынуждена разговаривать со взрослыми.

— Именно. Если хочет, чтобы ее понимали, нужно разговаривать — это раз. Во-вторых, я не заставляю ее быть в детском саду целый день. Ты помнишь, если оставлять ее там до трех, она устает, нервничает и вечером психует. А так развеялась, пообщалась, поиграла и вернулась домой. Ты же видел ее сверстников в садике? Разницу замечаешь?

— Да, это бросилось в глаза.

— Одно дополнительное занятие в день, причём рассчитанное на детей ее возраста, — это толчок в развитии, а не нагрузка. С другой стороны, признаю, я могу перебарщивать, поэтому хорошо, что ты приехал, будешь притормаживать мои порывы к совершенству.

— Высокая оценка моим способностям, — развесился он.

— Ценим, — важно кивнула Мила.

А дома всё побежало по суетному графику. Завтрак блинчиками и не только, новая привычка Эли — есть то же, что выбрал себе Сергей. А главное, убедившись в невскусности подобного, она возвращалась к привычному набору блюд, но каждый раз проверяла не то себя, не то нервы Милы.

Уборка с привлечением Эли, игры, сборы в цирк — и тишина! Точнее, возможность переключиться на контроль ремонта и посмотреть, что там дальше делается.

Иногда жизнь становится слишком специфичной и оригинальной, но, к счастью, всё проходит, и такие моменты тоже.

В апреле вместе с зеленью, лезущей со всех сторон, ярким весенним солнцем и ощутимым теплом в жизнь пришла гармония — завершился ремонт и обустройство конторы. Двадцать первого числа всё подошло к финалу ремонтной части, и нотариальная контора официально открылась.

Последняя неделя потребовала от Сергея участия везде и во всём, а главное — позволила взглянуть на него с другой стороны. Не просто на как бы работающего человека, а как на полноценного умного мужчину с неплохими организаторскими способностями.

Павел Степанович официально закрыл свою неделю назад, и теперь возникла новая. Старый знакомый периодически заходил посмотреть на суету со стороны и как-то признался:

— Появление Сергея мне многое дало.

— В смысле?

— Его ритм жизни последние месяцы мне отлично подойдет. Буду приезжать на пару часов, смотреть, советовать и уезжать.

— Не представляю, как он будет постоянно ходить на работу? — так же откровенно произнесла она. — Я привыкла, что он всегда свободен.

— Заметила, что ему тяжело далась эта свобода в последнее время?

— Да. Было такое слегка, зато он стал активнее участвовать в ремонте.

— Ничего, теперь всё пойдет, как должно быть.

— Посмотрим.

Первый день работы конторы чуть изменил утренние дела и планы. Сергей отправлялся на тренировку раньше примерно с восьми, чтобы к половине десятого, переодевшись, приступить к работе. Он вообще подошел к делу с размахом.

У Павла Степановича была только одна помощница, зато Сергей нанял трех и двух секретарей. И график работы за счет этого перешел с восьми до семи вечера, плюс полдня в субботу. При этом жести от сотрудников не требовалось, у всех них был сорокачасовая неделя, просто кто-то начинал в восемь, а одна из помощниц, как раз Ольга, живущая в этом доме, предпочла работать с десяти. Смещенный на разное время обед, две сотрудницы как бы без него и с графиком на час короче будут приходить в субботу. Дикость, по мнению Милы, и отличный вариант для всех остальных. К тому же Сергей сразу дал зарплату немного выше средней по этому рынку, прописал индексацию и сообщил контакты своих предыдущих работников.

Неделя, потребовавшаяся на переезд и организацию работы офиса, показала его с совершенно иной стороны. И требовательный руководитель, и адекватный человек.

Мила, мелькающая тут и там, смогла взглянуть на Сергея под иным углом. К тому же из-за работы изменилось что-то в межличностном общении. Загостившийся жилец принялся полноценно обживать зал. И если до этого его присутствие ощущалось, но в меньшей степени, то теперь он разошелся вовсю. Сложно сказать, почему именно работа оказалась настолько решающим для чужой самооценки фактором, но факт остается фактом.

Мало того, что Мила была вынуждена сживаться с совершенно посторонним мужчиной на своей территории, из-за чего пришлось поменять очень много мелких привычек. Так после определения с работой тот, словно ощутив себя увереннее, умудрился подвинуть еще больше.

Мила размышляла над всякими глупостями во время утреней прогулки со зверем. И хотя в целом Ас ее не напрягал, но конкретно сегодня она предпочла бы обойтись без моциона. Пронизывающий ветер и дождь в лицо существенно сказывались на настроении. И, вообще, прогулки, конечно, не вредны, но делать их ежедневной обязанностью — слишком!

К счастью, пес думал точно так же, поэтому домой устремились почти бегом, чтобы попасть на прелестный утренний скандал. Кризис трех лет у Эли оказался неприятным и довольно тяжёлым для окружающих. А еще позволил иначе взглянуть на Сергея, жестко и категорично объясняющего Пирожочку про ее желания и требования. Даже Милу проняло, не говоря уже о мелочи.

Завтрак в давящем молчании, и все наконец-то стали расходиться. Кто-то тренироваться, а кто-то отбывать социальную повинность в сад. Мила, вернувшаяся после садика, заглянула в нотариальную контору пожелать девочкам удачи и, растерянно поздоровавшись, вышла. В холле уже ожидали три человека, а четвертый сидел перед помощницей. Причём время было десять минут восьмого в первый рабочий день нотариуса.

Востребованность удивила, и Мила покинув офис, чтобы полюбовалась на красивый козырек, органично сливающийся с балконом первого этажа.

Кстати, про первый этаж! Что там у электрика?

Последняя головная боль — ремонт у Сергея и его переезд в собственную жилплощадь, всё еще напоминала о себе.

Часом позже мужчина вернулся после тренировки и, мельком бросив «Я в душ», пропал там. Мила честно наслаждалась бездельем, отложив все домашние дела и хлопоты на потом. И уберутся с мелкой, и по магазинам сходят на обратном пути с гимнастики. А пока у нее есть несколько часов только для себя, этим грех не воспользоваться.

Сосредоточенный собирающийся Сергей продефилировал перед Милой в одних трусах, чем шокировал, а не просто поразил, чтобы вскоре вернуться частично одетым в брюки и белую рубашку. Еще два перемещения по квартире, и перед ней предстал эффектный солидный мужчина в костюме с легким ненавязчивым шлейфом дорогого парфюма и с небольшой сумкой с телефоном и документами.

— Ну как? — спросил он, останавливаясь перед большим старинным ростовым зеркалом.

Оно частично потеряло в отражающей способности, но всё равно позволяло оценить свой вид с головы до пят.

— Отлично! — честно воскликнула она. — Просто нет слов, насколько хорош.

— Спасибо, — улыбнулся он легко, сбрасывая часть чужеродности облика.

— Удачи!

— Благодарю, — уже с заметной иронией отозвался он. — Сильно не радуйся свалившемуся счастью.

— Постараюсь, — захихикала она, — но ничего не могу обещать.

Сергей спустился вниз, а Мила, выйдя на балкон и проводив его взглядом, задумалась. Всё же чужой человек рядом оказался для нее слишком тяжёлым испытанием.

И как люди, вообще, уживаются вместе?

Мало того, что у него оказались странные для нее привычки и особенности. Хотя даже самого факта деления своей территории с кем-то уже достаточно. Так к этому добавились чужие странности, и пришлось менять свои пристрастия! Причём в мелочах, что сложнее всего! Убирать белье из ванной — это еще ерунда, хотя Мила привыкла, что на полотенцесушителе у нее основное место хранения. Зато он умудрялся вешать туда сушиться носки и трусы! Дикий человек каждый вечер запускал машинку два раза на отдельное полоскание каждого из этих элементов. Логику Мила понимала, но сам факт ее поражал.

К тому же пришлось достать халат, чтобы перемещаться по дому не в ночной рубашке. Первые несколько раз вызвали неудобство и забывчивость, пришлось приобретать новую привычку — вешать его на дверь. Сам Сергей не позволял себе полуобнажённой натуры до сегодняшнего дня и вообще дома старался выглядеть так же хорошо, как на выход. Для Милы, спокойно носившей в домашних условиях любимые платья, дошедшие до состояния тряпки, это было дикостью. Постепенно пришлось пересматривать гардероб. Как про себя посмеивалась девушка — рабоче-крестьянское наследие дает о себе знать. Зато Сергей явно демонстрировал некий аристократизм в крови.

Еще его смущали кухонные тряпочки из старых платьев. Милу, например, совершенно нет, и кухонные полотенца использовались как декоративный элемент. Стол удобнее вытереть тряпочкой! Но нет, Сергей лично купил и принес несколько комплектов, выбросив очень удобные и сто раз перестиранные кусочки ткани. Это если не брать во внимание самое сложное — еду. Тут их взгляды довольно существенно различались, и обоим пришлось пойти на уступки…

Звонок телефона прервал размышления.

Сосед истерично рассказал о прорыве трубы. Закрытый кран в квартире проблему не решал. Пришлось спускаться в подвал и закрывать стояк, чтобы после долго вылавливать сантехника и потратить два часа свободного времени на решение бытовой задачи. Да, трещина в трубе привела к прорыву между перекрытиями, надо менять стояк, для чего покупать материал и договариваться со всеми. Собственно, с жильцами внизу. Наконец общий язык нашелся, проблема решилась, а Мила, взглянув на часы, отправилась за Элей. Первое полностью свободное утро не задалось.

Новый график Сергея привел к изменению планов у всех. Теперь он всегда обедал дома, поэтому, во-первых, готовил заранее, во-вторых, Эля предпочла есть вместе с ним, поломав существующий распорядок. Ну а Мила пошла следом за ней непонятно куда.

Прогулка после садика завершалась в конторе, откуда девочки забирали важного начальника, и все вместе поднимались домой под трепетный рассказ Пирожочка — как там сегодня в саду было. Иногда при плохом настроении у ребенка Мила получила возможность послушать, как полдня прошло в нотариальной конторе. Сам мужчина ограничивался исключительно курьезными и занятными моментами, честно сказав, что обычные рядовые дела не запоминаются. Но при этом именно обычные, рядовые клиенты составляли основу посетителей и приносили основной доход.

И Павел Степанович, заезжающий в контору через день, и Ольга, однажды выловленная во дворе, тихо сказала, что подобный размах работы им дик и непривычен, но финансово более чем приятен. Сергей контролировал всех троих помощников, но основную работу по набору и оформлению они делали сами, за счет чего количество оформляемых документов выросло в разы, не говоря уже о заработке. К тому же график работы оказался на редкость успешным, и ранних и поздних клиентов всегда было достаточно. Получается, даже несмотря на недавнее открытие конторы, зарабатывал новичок уже больше, чем старожил в лице Павла Степановича.

— А как же нормированный рабочий день? У всех остальных в городе он сорок часов в неделю.

— Это наше личное дело, мы же индивидуальные предприниматели. Обычно такой график обусловлен нормой работы сотрудников, никто официально себя не подставляет. Да и смысла в этом нет, но при таком штате вполне можно формально работать и по пятьдесят часов. Это его личное дело.

— То есть он сидит и смотрит, как другие работают за него, — фыркнула Мила. — Хорошо устроился.

Павел Степанович улыбнулся:

— Он читает в электронном виде все проходящие в работе документы — это раз. Во-вторых, работает на выездах тоже только лично и, главное, сумел найти специалистов в своем деле, с которыми регулярно беседует. С одной стороны, сообщает о нововведениях в законодательной сфере, с другой — поддерживает личный контакт и улаживает мелкие проблемы.

— Как перегородки в офисе?

— Именно, эти мелочи делают жизнь. Нашел же он себе проблемного помощника, с которым договорился.

— В смысле?

— Олега видела?

— Да, он выделяется в женском коллективе.

— Олег капельку амбициозный паренек, но при этом ленивый и… Сергей, вероятно, и без поддержки отца добился бы статуса нотариуса или сразу пошел по иному пути. А этот сидит на месте, но говорит — хочу быть нотариусом. Причём сам дотошный, только вот неорганизованный слегка.

— Не понимаю, как всё это сочетается с рабочим днем с обеда, — фыркнула Мила.

— Про это в курсе?

— Да. Ольга работает с десяти и с обедом, а он без него и тоже до семи.

— Плюс в субботу. Странный, на мой взгляд, график, но его, Олежку, полностью устраивает, дескать, так появилось время для жизни.

— Не понимаю, но я, в принципе, плохо представляю работу в найме.

— Я тоже не понимаю, но, получив эту иллюзию свободы, тот успокоился и готов работать долгосрочно. Ольга смогла приходить позже и не тратить время на дорогу, ее это всегда напрягало. А Светлана и Лариса с детьми-школьниками получили свободное время с трех часов дня. Чего у Сергея не отнять, так это умение организовать работу так, чтобы сотрудники были довольны, при этом не перерабатывая самому.

— Да, наверное, что-то в этом есть. Зато, — Мила повернулась к собеседнику, — он теперь придирается по поводу ремонта в своей квартире. Сначала было всё равно — главное — сделай рабочее место, а сейчас переключился на дом!

— Одно большое дело за раз. Он получил контору, которую всегда представлял, теперь можно сосредоточиться на прочих аспектах.

— Например, вынос мне мозга деревянной раковиной в ванную.

— Любопытно будет взглянуть.

— А мне нет, нахватал картинок по верхам, наделал фото понравившихся элементов, а как всё это совместить — Мила, думай сама.

— Зато тебе нескучно, — улыбнулся Павел Степанович.

— Мне в последний год совершенно некогда скучать, — пожаловалась она.

— Зато, помнишь, ты когда-то говорила, что размеренность приедается.

— Была не права.

— Наоборот, совершенно права, — развеселился старик.

Беседа проходила во дворе, в беседке, построенной специально для всяческих посиделок. Случались они, к счастью, нечасто, особенно в виде больших сборищ, поэтому мало кого напрягали. Зато до появления балконов являлись одним из немногих мест отдыха летом практически на природе. Павел Степанович, посещая контору для просмотра документов во время выездов Сергея по вызовам на дом, тоже ощущал себя причастным. Не просто появлялся посмотреть, что и как, а проконтролировать и при необходимости завизировать документ лично. Но по большей части он читал и уточнял формулировки. Так всем работалось спокойнее.

А поскольку выездов Сергей назначал всего два-три дня на неделе и еще раз появлялся в городской нотариальной палате, то особого напряжения Павел Степанович не испытывал. Вот этим умением и чутьем Мила, пожалуй, гордилась. А еще скромным достатком, позволяющим обеспечить свои странные хотелки.

Странности совместного проживания продолжились. С одной стороны, Мила не то чтобы была в восторге от филиала общежития, с другой — появление рядом взрослого умного собеседника отчасти компенсировало неудобства от факта наличия соседа. Странные терзания и размышления не мешали времени идти своим чередом, а жаре явно и отчетливо говорить о начале лета.

В одно прекрасное солнечное утро Мила привычно поднялась с кровати, прошлась знакомым маршрутом и, начав одеваться, осознала — Аса нет. Пес не вышел и не стоял в дверях в ожидании прогулки.

— Ас, — шепотом позвала она и отправилась на поиски.

Мысль о проспавшем псе развеселила, пока тот не нашелся в детской. Пес медленно поднялся и на трех лапах попрыгал к двери. Потрогать левую заднюю он не дал, прикусив руку, что само по себе оказалось показательно. Медленное спрыгивание по лестнице, быстрый туалет, причём с явными неудобствами пес упал на бок, не удержав равновесие. Решение возникло моментально — запереть его в квартире на первом этаже, благо ключи у нее всегда с собой.

Суета с перемещением мисок, кормежкой и покрывалом в уголок заняла время. А дальше Мила читала о проблемах с лапами и изучала время работы ветеринарных клиник.

— Мила, ты где? Вы задерживаетесь.

— Мы у тебя в квартире, у Аса что-то с задней лапой, он на нее не наступает.

— Что? Сейчас буду.

Сергей в халате с утра в своей квартире с незавершенным ремонтом — это нечто фантастическое. Хотя признаться честно — определенное облегчение Мила от его появления почувствовала. Серьезный и сосредоточенный мужчина осмотрел ногу зверя, пес на попытку огрызнуться получил несильный удар по носу и притих.

После чего Сергей заметил:

— Перелома нет. Что из клиник работает?

— У тебя тренировка.

— Сегодня пропущу, нужно будет закинуть Элю в садик и позвонить — куда можно подъехать сразу с утра.

— Хорошо, но я записалась на вечер.

— Нет смысла ждать.

— Ты прав, просто… растерялась.

Мила привыкла к своим проблемам, нормально переживала редкие болячки Эли, особенно сейчас, когда та ничем не болела, но внезапная уязвимость Аса, всегда воспринимаемого как опору и стабильную поддержку, ее совершенно выбила из равновесия. Она как бы понимала, но нормально внятно реагировать не смогла. Растерянность, не слишком привычная, но регулярная в последнее время, снова наглядно продемонстрировала собственную слабость и уязвимость. Хотя можно ли остаться неуязвимой перед жизнью с ее обстоятельствами и нюансами — еще вопрос.

Сергей довольно уверенно принялся распоряжаться, чем весьма удивил и Милу, и Элю. Утро вышло скомканным, о чём девочки поговорили по дороге в садик и разошлись кто куда. Эля делиться проблемами Аса в кругу себе подобных, а Мила выяснять по телефону, куда можно подъехать. К счастью, повезло, и один из врачей был готов взять их внепланово. По возвращению попался Сергей, точнее, сначала его машина во дворе, потом он, раздавший указания сотрудникам. Звонки дали результат, и вскоре все отправились к специалисту.

Факт активного участия, а главное — принятие решений мужчиной, ее приятно поразил. Оказывается, когда не всё делаешь, решаешь и согласовываешь сама — становится проще.

— Мила, ты в порядке?

— Да, конечно, спасибо за участие. Я несколько растерялась с утра.

— Понимаю, бывает. Ты точно в порядке?

— Да-да, а что?

— Слишком тихая, — хмыкнул он, — вот чёрт. Проехал.

Разворот, выезд и теперь попадание в малозаметный поворот. В клинике им не то чтобы обрадовались, но дежурный ветеринар принял сразу, погнал на рентген, покрутил сустав и обрадовал воспалением. Для собак таких размеров и возраста у Аса всё было хорошо, но проблемные места есть у всех. Сдали кучу анализов, заполнили тьму бумаг и, купив лекарства на неадекватную сумму, все радостно покинули замечательное место. Ас, получивший укол в суставной мешок, даже на четырех лапах.

— Уколы на девять раз, таблетки, рекомендации по активности и питанию и это всё потянуло почти на тридцать тысяч! — пробурчала Мила.

— Зато Ас снова может ходить, и ему лучше, — парировал Сергей. — Возрастные болячки ждут всех, и любой хищник умеет скрывать свои слабые стороны.

— Не спорю, но тридцатка!

— Меня больше смущают уколы в сустав. Его придется сюда возить через день.

— Ерунда, я посмотрела, как и куда ставят инъекции, сама справлюсь.

— Ты уверена?

— Я колю себя миллион лет, поэтому да, — отмахнулась Мила.

— Категорично.

— Справлюсь, а если нет, поищу специалиста поблизости, — пояснила она и добавила: — Спасибо.

— За что? — поразился он.

— Ты был рядом и помогал, это для меня важно. Отвыкаешь от возможности решать вопросы не в одиночку, — честно ответила Мила. — Так, оказывается, гораздо легче психологически.

— Пожалуйста, — ответил Сергей слегка удивленно. — Но это норма социума, разве не так?

— Я очень давно решаю всё одна, — отметила она чуть суше, чем следовало.

— Зато теперь я рядом.

— Это верно.

Мила не стала спорить, хотя такое желание и возникло, но присутствие рядом постороннего человека, способного в любой момент помочь настраивало на несколько позитивный момент. Рано или поздно она вернется к обычному одиночному существованию, и тогда лишение чего-то положительного почувствуется особенно остро.

К дому они подъехали ближе к одиннадцати. Мила придержала рвущегося на пробежку Аса, но дала псу пробежаться по участку, пока Сергей ставил машину на подземную стоянку по соседству.

Потом мужчина стремительно переоделся и вскоре прошел мимо, точнее, подошел, чтобы приобнять и сказать:

— Всё будет хорошо.

— Обязательно, — кивнула Мила и улыбнулась.

Работающий человек отправился в офис, а она села на качели и принялась просто наслаждаться летним деньком. Погода радовала, пес бегал, жизнь вернулась в нормальное состояние, а она неожиданно убедилась, что надежное плечо рядом бывает очень даже нужно. Хотя, конечно, безусловно, справилась бы и сама, раз иных вариантов не нашлось, как и было всегда до этого…

Странный день что-то изменил в отношениях Милы и Сергея, вечером тот пошутил:

— Я нормально откликаюсь на Серёжу.

— Правда? Да? Надо подумать, — других слов у нее не нашлось.

Зато Эля честно высказала свое веское мнение. С возрастом у нее мнение появлялось по любому поводу, и она так же откровенно не стеснялась его выражать.

Дети… это сложно.

А еще вечером Сергей уточнил о планах на лето. Хотя в целом из планов была поездка к брату и отдых на море, о чём Мила неоднократно говорила, оказывается, он имел в виду другое.

— Я хотел предложить вам с Элей съездить к моим родственникам.

— А ты? Когда и надолго?

— Это вариант для обсуждения, — отозвался собеседник.

Разговор проходил во время вечерней прогулки по укороченной программе, и Аса и Элю требовалось вывести.

— Я не уверена, что такое количество переездов пойдут всем на пользу, — честно призналась Мила.

Они сидели на лавочке и смотрели за игрой Милы с девочкой из ее группы в саду. Увлекательные развлечения трехлеток из серии — поймай меня — не требовали тщательного контроля. Пес лежал между Милой и Сергеем, облокачиваясь на обоих.

— Поэтому вношу коррективы. Допустим, пара недель летом у моих с возможностью покупаться в озёрах отлично заменит море.

— А ты?

— У меня работа.

— Ехать одной к твоим родственникам на две недели — это только мне кажется странной идеей?

— В такой интерпретации звучит не слишком воодушевляюще.

— Представь поездку с Элей к моему брату на эти самые пару недель. Твоя реакция?

— У тебя нормальный брат, но суть уловил, — задумался он. — Могу взять неделю отпуска, хотя не хотелось бы.

— А когда решишься на это? Мы можем съездить к твоим родственникам, например, в следующем году? Там тоже будет лето.

— Слишком долго, мои не согласятся.

— А выбраться на море и там пообщаться с нами и Элей? Или куда-то на природу и озёра?

— Неплохой вариант. Мои собирались в санаторий, — задумался он.

— Еще не очень поздно, позвони, — предложила Мила.

Тот взглянул на часы и написал сообщение. Его отец перезвонил буквально через несколько секунд. Хороший телефон с мощными динамиками позволил, с одной стороны, слышать гул разговора, с другой — не давал расслышать слова. Точнее, отдельные фразы вполне, но целиком и полностью — нет.

Разговор завершился на позитивной ноте.

Сергей улыбнулся и сообщил:

— Им понравилась эта идея, они посмотрят место для отдыха.

— Отлично. А насчет поездки к брату — я раз в год стараюсь к нему выбираться, да и Эле показать что-то еще полезно.

— Уверена?

— Ты сколько умных книг о развитии и воспитание детей прочел? — заинтересовалась Мила.

— Несколько, — уклончиво ответил он.

— Я тоже множество, точное число не скажу, авторы разные, мировоззрения у них тоже отличаются, но общие ключевые моменты я уловила — развитие мозга в таком возрасте идет быстро, и новая информация хорошо усваивается. Она уже говорит на английском ненамного хуже русского и начала разговаривать с персонажами мультиков на китайском. Скажи, что это плохо?

— Это не плохо, но мы возвращаемся в очередной раз к вопросу о перегруженности ребенка.

— Как родители со стажем и разными взглядами на воспитание, — развеселилась Мила. — А учитывая, что лично у меня это первая и, думаю, единственная попытка вырастить нового человека, то я подхожу к этому вопросу со всей энергией и целеустремленностью.

— У меня, думаю, тоже, — неожиданно отозвался Сергей.

— Почему? — удивилась она.

Собеседник задумался и нехотя ответил:

— Переболел тяжёлой инфекцией в юности. Зима, катание, падения, охлаждения, купание в ледяной купели. А главное — потом долго рассчитывал, что само пройдет, я же молодой и здоровый. К врачу пошел, когда испугался примерно через пару месяцев.

— И? Всё восстанавливается.

— Скорее всего, рано или поздно и так далее, но с зачатием будут сложности. Я попал к отличному специалисту — старенькому профессору в московском госпитале. И знаешь, что самое обидное? Я такой дурак был не один, но мой приятель пришел к нему сразу, и у него всё хорошо, а я буду разгребать последствия всю жизнь. Выслушать это от интеллигентного вида старичка было очень неприятно. А еще всё сказанное заставило серьезно задуматься о жизни в целом.

— Догадываюсь. В общем, Эля — это шанс сделать всё хорошо и воспитать нормального члена общества?

— Именно, — развеселился Сергей. — И мой и твой, думаю, у Эли не получится свернуть куда-то не туда.

— Да, есть такая вероятность, — вынуждена была согласиться Мила.

Интересные выдались посиделки.

Интересные посиделки на улице продолжались и дальше. Правда обычно во дворе дома, куда она приглашала Сергея обсудить что-то важное или умное. Тот периодически устраивал перерывы в работе и выходил подышать в тени дерева, иногда даже покататься с Милой на одних качелях. Обычно вечером, пока Эля не приходила с возмущением — почему они сидят тут, а не гуляют?

У мелкой стал четко проявляться характер со своими особенностями и чертами. И это вызывало умиление у взрослых. А еще Мила была вынуждена признать, что появление мужчины рядом с Элей позитивно сказалась на ней. Взрослый родитель — мужчина, стал нужным элементом в ее жизненном опыте. И даже такая странная вариация семьи, которая возникла в небольшой квартире на втором этаже старинного домика шла на пользу.

Сергей не торопился забирать опеку из-за продолжающегося ремонта. Точнее, после нескольких бесед и подачи всех документов его оформили вторым опекуном, с условиям перевода в основные чуть позже. Сейчас из-за незавершенности жилья, привычки Эли к ее комнате и пространству никто ничего менять не хотел. А главное — никто из сотрудников опеки в целом за ошибку системы не отвечал. Всё хорошо, значит, всё хорошо — без разборок, разбирательств и поиска крайних.

В планах на лето тоже воцарился порядок, летом родители Сергея в жару никуда выбираться не хотели, поэтому забронировали санаторий на сентябрь. Причём не только на себя, но и на Милу с Элей. А если учесть ее запись и направление на вторую половину ноября, то здоровы они будут обе донельзя. При этом, чтобы не было сюрпризов, все решили в конце июня съездить на недельку в Новосибирск и познакомиться. А потом в июле-августе Мила полетит к брату на месяц. Точнее, чуть поменьше, но всё равно на приличный срок из-за дальности полета и сложности маршрута. Уже купленные билеты приятно радовали, проблем с визой не случилось, хотя Мила немного опасалась этого момента, но документы на опеку, переведенные и заверенные в России, прошли, и Эле дали визу по почте. А вот в следующем году квест с получением своей придется проходить, и это уже сразу не радовало. Привычное чутье сработало, и Мила получила текущую визу в конце двадцать первого года еще в России, поэтому почти без труда могла собраться к брату через полмира. К несчастью, срок этой подходил к концу, и для дальнейших поездок придется осваивать новый опыт.

— О чём задумалась? — уточнил Сергей, рядом лениво наслаждавшийся мороженым.

Была середина дня, Эля мучилась в садике, Мила решила очередной сложный момент с квартирой и пришла к ее владельцу — показать результат и выслушать вердикт.

Демонстрация прошла неплохо, хотя Сергей тяжело вздохнул и заметил:

— Мне всё равно не нравится уменьшение площади кухни.

— Зато у тебя появился второй туалет и больше его разместить негде! — так же привычно парировала она.

— А комнаты…

— За счет комнат официально такую перепланировку сделать никто не позволил бы.

Доводы, озвученные в сто пятый раз более вескими не стали. Если бы не узаконивание перепланировки и странные желания отдельных личностей, то ремонт давно бы завершился, но нет, нечто уникальное и дизайнерское — наше всё. Причём надо признать, результат выходил красивым. Вот реально красивый и интересный. Без перегородки зал у него стал, как у Милы, почти квадратным, точнее, по-настоящему квадратным из-за встроенных шкафов в коридоре. Две вытянутые комнаты — наследие советской эпохи и первоначального назначения здания. Небольшая ванная комната с собственно ванной и вытянутая вторая с душем и прижатым к стене унитазом. Она, несмотря на отделку и попытку обыграть, смотрелась всё же… специфично. Признавали это все, но зато функциональность тоже оказалась на высоте по тому самому общественному мнению.

В целом работы над квартирой пошли к завершению, теперь вопрос стоял, скорее, о мебели и прочих мелочах, поскольку стройку Мила дотащила до финала.

А еще она с утра посчитала, во что всё это обошлось, и вынуждена была признать:

— Ремонт квартиры сожрал больше, чем устройство офиса в цоколе.

— Я знаю, у меня разные счета для этого были заведены, — иронично ответил тот.

— Но, согласись, вышло хорошо и там, и здесь. И зарабатываешь ты прилично, несмотря на формальные пару месяцев работы.

— Мила, я за эти пару месяцев не покрыл ничего из расходов последнего полугодия, — иронично заметил тот.

— Не поняла? Ты планировал нотариальной практикой за пару месяцев закрыть покупку квартиры, ремонт конторы и квартиры? Скромно вы, однако, зарабатываете в этом вашем Новосибирске!

Собеседник развеселился:

— Не так чтобы очень.

Тут у него пришло сообщение, и Сергей, поднявшись, с тяжёлым вздохом сказал:

— Работа. Пошел зарабатывать дальше. Вечером какие планы?

— Давай выберемся на водоем?

— Договорились.

— Если сможешь уйти пораньше — будет отлично.

— Постараюсь, но не обещаю.

Неожиданно он наклонился и нежно коснулся щеки Милы своей. Она настолько растерялась, что не нашла слов. Точнее, нашла, но матерные и с недоумевающим оттенком.

Что это такое было⁈

Что за минутка нежности между посторонними и чужими, по сути, людьми?

Вышедшая Ольга помахала рукой и позвала за собой.

Удивленная Мила подошла за обошедшей с улицы дом соседкой, чтобы спросить:

— Это что было? Набор шагов для здорового образа жизни?

— Это начальник, всегда посматривающий в окно, когда я прохожу мимо.

— Там уличного окна всего ничего!

— Тридцать сантиметров, но ему хватает меня увидеть, — отмахнулась она и спросила: — У вас всё серьезно?

— В смысле?

— Женя выходила подышать и заметила прощальные объятия, — шепотом сказала та, останавливаясь возле подъезда, приоткрытого настежь для проветривания и просушки.

У Милы всегда было свое понимание правильного ухода за домом, даже если остальные это мнение не разделяли.

— Сама не поняла, что это было. Давай я тебе квартиру, что ли, покажу, а то стоим, как подростки, у подъезда.

— Давай, — тут же согласилась соседка.

Квартира произвела впечатление, это стало сразу заметно. Потолок с лепниной и с большой, но приплюснутой люстрой в зале. Дорогущие обои на стенах. Дорогущие двери из массива дуба. Дорогущий паркет на полу. Дерево и зеркала в отделке коридора. Встроенные шкафы с теми самыми деревянными дверцами. Множество разных светильников везде и всюду. Мраморная плитка в ванных и на полу кухни. Белоснежный мрамор на стене кухни со шкафчиками и мойкой. И приятные светлые тканевые обои по всем остальным поверхностям.

— У вас же Эля, — заметила Ольга растерянно. — Куда ей здесь приложить руки?

— Я пробовала сказать то же самое, но меня не услышали.

— Невероятно, конечно. И во сколько же всё это обошлось?

— Честно? Или так? — хмыкнула Мила.

Соседка повернулась и кивнула:

— Да, правда, интересно.

— Как сама квартира.

— Ни хрена себе!

— Он неплохо зарабатывает.

— Это точно, — фыркнула она, вертя головой по сторонам и идя обратно. — С другой стороны, он продал кое-что из недвижимости у себя там.

— Тем более. Как с ним работать?

— Хорошо, — неожиданно серьезно ответила Ольга. — Он ценит нас как специалистов и не стесняется это показывать. А еще он подкинул премию, и девочки из его предыдущей конторы сказали, что это норма. Три-десять тысяч он каждый месяц добавляет. Просто так.

— Приятно?

— Да. Он слышит наши пожелания, хорошо платит, без проблем вкладывается в офис. Между нами говоря, он очень хорошо зарабатывает, вдвое больше, чем Павел Степанович.

— Так вас и работает трое! — хмыкнула Мила.

— Нет, у него остается вдвое больше, деньги же через нас идут, — спокойно сказала та. — Причём он не только смотрит, читает, проводит и уточняет за нами, хотя это снимает ответственность с нас, но и сам берется за ерунду. Сейчас в связи с поступлениями очень много нотариальных копий и он отладил систему — такие, если он не занят, идут все по очереди к нему. Девочки-секретари снимают копии у него, а он сразу заверяет. Мы не тратим время, он, по сути, тоже.

— Занятно.

— Именно! У вас всё серьезно?

Мила растерянно взглянула на собеседницу:

— Не знаю. Я вообще ничего не понимаю.

— Бывает.

— Он просто рядом, и это этого становится не по себе, — разоткровенничалась Мила. — Не тот романтический порыв души, а приятное тепло от человека поблизости.

— Думаю, это и есть возрастные чувства, — на редкость серьёзно сказала Ольга. — У нас с Вовчиком давно пропал запал молодости, но ровное тепло — как ты выразилась — осталось.

— Всё это слишком сложно и странно, — сделала вывод Мила.

— Наверное… Ой, мне пора.

— Да-да, конечно.

Соседка мигом покинула квартиру и так же огородами добралась до работы. Мила умилилась и вернулась к себе, ей как раз следовало забирать Пирожочка.

Странный день и странные люди вокруг.

Лечение Аса протекало… тяжело. По первости пес не мешал процедурам и без возражения принимал лекарства с уколами, но по мере выздоровления зверь начал отчетливо показывать характер и демонстрировать, кто из них большое сильное зубастое создание. Мила поражалась, но стояла на своем. К счастью, тут вмешался Сергей, и курс был завершен. До полного восстановления было далеко, всё же суставные проблемы — это навсегда, но пес пошел на поправку, и это заметили все. Хотя теперь он стал себя беречь, сведя прыжки и прочие активные элементы к минимуму. Бег и ходьба — да, акробатика — категорично нет.

Жизнь медленно шла вперед, лето так же медленно радовало погодой, когда за неделю до поездки Мила проснулась в четыре утра от ощущения тянущего бока. Она не поверила себе, потом снова не поверила и, когда не смогла встать и разогнуться, поняла — да, оно случилось. Приступ и повторение привычной истории, которой не было уже давно. Она даже, кажется, успела отвыкнуть и забыть. Первая мысль — схватиться за лекарства, моментально оказалась отброшена, тут нужно действовать сразу. Или три дня в больнице с капельницами и промываниями или долгое муторное лечение с теми же процедурами, но растянувшееся на пару недель. Сил разогнуться не нашлось, поэтому сборы и перемещения по дому проделывались в полусогнутом положении. Встревоженный пес пришел, чтобы уткнуться носом.

Волна жалости к себе накатила моментально, но толку от нее сейчас?

Десять минут копошения и очень медленное перемещение в зал. Сергей спал, Мила завернула на кухню и вызвала скорую, четко описав симптомы, сообщив о себе и попросив поторопиться. Путь по коридору показался бесконечным, но она справилась. Осторожное касание плеча и, главное, пристроить попу на диван.

— Мила⁈ Что случилось?

— У меня приступ. Я уезжаю в больницу, если всё хорошо, то на три дня.

— Что… подожди, не понимаю.

— Я болею, у меня проблемы с почкой, и сейчас произошло обострение. Скорую я вызвала. Скоро уеду. Ты остаешься с Элей и Асом. Надеюсь, всё пройдет без осложнений, и через пару дней меня выпишут.

— А поездка к родителям?

— Должна успеть, даже в худшем случае к пятнице освобожусь.

— Тебе чем-то помочь? Что сделать?

— Ничего. Всё будет нормально, такое уже случалось пару раз. К тому же лучше сейчас и здесь, чем через неделю у твоих родителей.

— Это да, но всё равно…

— Всё будет нормально. Я пошла понемногу, присматривай за Пирожочком.

— Естественно. Мила…

Она, не разгибаясь, встала и побрела к двери. Сумочка, ключи, сумка с вещами и бумагами. Прощание с Асом и медленный спуск по лестнице. Смысл ждать скорую, чтобы потом выяснять, кто понесет ее на носилках. Тем более в понедельник в половине пятого утра? Проще подождать на улице.

Шум за спиной — и через две ступеньки ее догнал Сергей.

— Мила. Давай хоть сумки заберу. Может, тебя донести?

— Ты упадешь вместе со мной, и будем лечить еще и переломы, — пошутила она, как смогла.

Дорога вымотала. Боль резала буквально пополам. Короткий перерыв на первой ступеньке и дальше проще — путь по прямой на улицу. Где Мила, подстелив пакетик на бордюр, стала ждать скорую.

Растерянный мужчина рядом вдруг сказал:

— Может, тебя отвезти в больницу?

— Я не знаю, кто дежурит сегодня по городу. Проще и понятнее на скорой, иначе через травмпункт погонят.

Очередной приступ, и Мила скривилась, чтобы потом попробовать сконцентрироваться на дыхании. Выходило хреново.

Сергей присел рядом:

— Чем помочь?

— Уйди, а! И так плохо, — не выдержала она, с трудом сохраняя ровное положение. — Чем ты поможешь? Вторую почку вырастишь или эту восстановишь?

— А пересадка?

— Сомнительно, хотя мы с Яром рассматривали этот вариант. Я могу не пережить наркоз при операции, и слишком велика вероятность проблем со второй при приёме иммуноподавителей.

— Уточни термин.

— Чтобы не было отторжения чужеродной ткани всю жизнь принимаются препараты для подавления иммунитета. У меня сейчас, несмотря ни на что, он хороший, а так шанс подхватить всё, включая простуду, возрастает в разы.

— Время идет, ты давно интересовалась?

— Лет семь-восемь назад… и у нас в Москве, и в Штатах. Единственное, на что уповаю — сейчас в Китае развивается медицинское направление по… ох… выращиванию почки из человеческой клетки. Это будет дорого, но, по сути, я получу свою собственную здоровую почку. Надеюсь, что за десяток лет они придут к успешному итогу, и начнется относительно массовый период операций.

— Проблема в цене?

— Осложнения и побочки. Чем больше пациентов, тем чище статистика.

Тут подъехала скорая, и фельдшер с некоторым недоумением выслушала Милу, потом посмотрела на копию ее истории болезни и кивнула:

— Отвезем в третью, а там разберутся.

— Спасибо. Буду с телефоном, — сказала Мила Сергею, с трудом приподнимаясь и садясь в машину.

Тот поддержал и повторил:

— Мила, держи телефон рядом.

— Обязательно.

Недолгая дорога по пустым улицам закончилась во дворе приемного покоя. Миле помогли выйти и передали дежурной бригаде. Там, выпросив стул, она рассказала о себе и протянула историю болезни.

Врач иронично хмыкнула:

— Прям с пяти лет, серьезный подход.

— Прям в пять лет два выродка провели мне операцию на кухне кухонным ножом и вырезали одну почку, поэтому да, именно с пяти, — зло ответила Мила.

Атмосфера изменилась, и сотрудники притихли.

— Понимаю, ладно. Смотрим, что есть сейчас, и будем исходить из этого. Что принимаете?

Мила назвала два препарата, принимаемые постоянно, и отправилась сдавать анализы. Суета. Активность. Равнодушие. Она сообщила о стандартно проводимых процедурах, но ее типично проигнорировали. Она до одури ненавидела больницы, ставшие частью ее жизни, но другого варианта не было, поэтому смирение и спокойствие.

Оставшись одна, она какое-то время просто лежала, свернувшись и предаваясь жалости к себе.

Боль. Слабость. Беспомощность.

Наверное, последнее — самое страшное, для нее точно. И это состояние периодически возвращалось.

К утру снова анализы и глухое отупение от боли. От обезболивающей таблетки Мила отказалась, зная, что это приведет к ухудшению, и просто тихонько заламывала пальцы. Хотела купить и держать рядом игрушку — антистресс, но забывала. А старые запасы давно растрепали Эля с Асом.

При мысли о Пирожочке накатила новая волна беспомощности. А что, если бы она была одна? Пришлось бы беспокоить кого-то из соседей, чтобы присмотрели за ней, пока Мила наслаждалась бы современной медициной.

Отупение возвращалось и проваливалось, пока в какой-то момент за ней не пришли, чтобы перевести в отделение и палату. Новый рабочий день и шанс на лечение. Хотя сильно кривой шанс.

В отделении ее историю и анализы изучили, врач — немолодой мужчина, выслушал и уточнил, после чего согласился с проверенной схемой, но тут выяснился подвох — нужного лекарства в перечне доступного не было. Если Мила его сама купит, то без проблем проставят капельницы.

Недоверие и шок явно были написаны у нее на лице, так что медик пояснил, что имеется и что может сделать, но кое-что он откровенно не советовал.

— Я могу получить назначение и выписаться? Капельницы с таким же успехом дома проделаю. На своей кровати будет проще.

— Вам лучше остаться под наблюдением.

— Оно не помогло. Из предложенных обезболивающих — на все три у меня пойдет раздражение от почки.

— Риск инфекции довольно высок.

— Поэтому я за лечение, но в домашних условиях. Договорюсь со своей поликлиникой.

— Сегодня здесь, а завтра, если станет лучше, перейдете на дневной стационар.

— Мне будет удобнее во второй.

— Либо так, либо лежите до выздоровления.

— Хорошо. Договорись. У вас есть аптека?

— Да на первом этаже.

— Рецепт?

— Сейчас девочки принесут.

— Спасибо.

Врач кивнул и ушел, а Мила села и, подтянув ноги к груди, заплакала. Стало еще хуже, хотя в прошлый раз она была готова поклясться, что дошла до дна.

Заблуждалась, не иначе…

Шестиместная палата не добавляла позитива, но надо отметить из плюсов то, что нормально организовали работу аптеки, и фармацевт сама подошла с терминалом и принесла выписанные лекарства. Первая капельница, полученная через почти семь часов, принесла облегчение и позволила увидеть мир в относительно светлых тонах.

Мила смогла распрямиться, хотя и ненадолго — до первого укола, и даже вернуться в палату и взять телефон, показавший десяток пропущенных вызовов и кучу сообщений. На них она и ответила, заверив, что всё относительно нормально, завтра выпишут, несколько дней поездит на капельницы.

Тут же состоявшийся звонок удивил.

— Да?

— Как ты?

— Лучше, капельницу поставили, и сразу стало легче. Воспаление приглушили. Как вы там?

— Мила! — рявкнул он. — Ты попала в больницу и спрашиваешь, как мы тут! Нормально.

— Где Эля?

— Еще в саду, заберу сразу перед бассейном и отвезу туда. Потом побуду с ней, как обычно. Она беспокоилась о тебе.

— Конечно, позвоните мне по видео, чтобы она сама увидела, — предложила Мила вариант.

— Так и сделаю. Тебе что-то нужно? Привезти?

— Нет, всё нормально, основное у меня есть, до завтрашнего утра хватит, всё в порядке.

— Ты уверена?

— Нет, но какие есть варианты? — парировала она жестко и добавила: — Всё нормально, не ожидала, конечно, последний такой приступ случился три года назад, но теперь понимаю, как надо действовать.

— Ясно.

— В общем, всё в порядке — не беспокойтесь.

— Ясно, — повторил он.

Тут раздался посторонний голос, и Сергей произнес:

— Извини.

— Да-да, не буду отвлекать тебя от работы.

Разговор оставил тягостное впечатление, и Мила поёжилась. А еще наконец-то расслабившийся организм потянуло в сон. Не став с собой спорить, она достала беруши и закрыла глаза. Ее разбудили для еды, от которой девушка отказалась. Потом снова для ужина и капельницы после.

К счастью, врач услышал, и таблеток не давали, зато успешно влепили пару уколов. Бедная ее попа…

Тяжёлый день, наконец, подошел к завершению, Мила честно вышла в коридор и пообщалась с Пирожочком, заверив, что заболела, как Ас, и скоро вернется домой.

Вечером, лежа в палате и рассматривая потолок, Мила поняла только одно — как ей повезло, что это место — редкое событие в жизни. Да, бывает, встречается и попадает, но не более того. Зато она живет нормально, можно даже сказать хорошо. Интересно, насыщенно, активно и полноценно.

Спасибо за это!

Новая смена сотрудников не порадовала своей категоричностью, Мила пообщалась с новым врачом — молоденькой девочкой, и снова убеждала ее в необходимости отпустить домой. Тут довод про дневной стационар пришелся кстати, и нехотя врач согласилась. К этому моменту утренние процедуры завершились, а на вечерние она обещала приехать. Выписка заняла целый час, квест — запишись на процедуры — почти два, но, наконец, к обеду Мила была свободна.

Бок еще потягивало, но, выйдя на улицу, она с удовольствием вдохнула чистый летний воздух и отправилась домой. Пешком. Ей требовалось пройтись, продышаться и оценить все грани жизни, лета и здоровья.

Звонок телефона медитацию прервал.

— Добрый день. Всё в порядке, иду домой, — отчиталась она.

— Как идешь? Ты не на такси? Говорил же — давай заберу! — возмущенно рявкнул Сергей.

— Мне хотелось пройтись и подышать, — пояснила она спокойно.

— Пять километров от больницы?

— Да.

— А еду за Элей и потом заскочу за тобой, скинь маршрут, — потребовал он.

— Хорошо.

Мила не удивлялась, не возмущалась и, вообще, реагировала на всё совершенно спокойно. Хотя какие-то эмоции переполняли. Прогулка по летнему городу в спортивном костюме с парой пакетов неожиданно напомнила о переменах в жизни. Еще недавно это было стабильной нормой, но теперь Мила отвыкла от подобного. Сергей ездил за продуктами на машине пару раз в неделю, а что-то докупаемое Милой каждый день легко умещалось в один пакетик и не вызывало никакого напряжения. Зато теперь всплыла ходьба за едой, которая, с одной стороны, веселила, с другой — немного злила.

Странные ассоциации, возникшие в странный день.

Как ни удивительно, но Мила ощущала себя вырвавшейся на свободу. Казалось бы, провела в больнице всего чуть больше суток. Ладно, почти полтора, не суть важно. Она отчетливо понимала, что здесь и сейчас чувствует себя обычной состоявшейся женщиной с интересной жизнью и большими планами, а там была безликой пациенткой и винтиком в жесткой системе. Последнее категорично не нравилось уже много лет, наверное, с подростковой поры.

Мысли. Жара. Летний разогретый городской асфальт.

Время подумать обо всём и о себе. Кто бы знал, что ей потребуется вот такая остановка просто для возможности оглянуться и посмотреть по сторонам или с разных сторон на себя.

Притормозившая чуть поодаль машина вызвала недоумение, кто-то сильно рискует, настолько нарушая правила рядом с управлением полиции.

— Мила. Быстрее, пожалуйста!

На осознание ушла пара секунд, как и на понимание, что это за ней. Настолько ушла в себя, что просто не узнала, точнее, не стала узнавать машину Сергея, хотя видела ее постоянно. Погрузка в две секунды.

И раздался радостный крик:

— Тетя Мила! Ты вернулась!

— Да, Пирожочек, я чуть-чуть приболела, но уже почти здорова.

— Как Ас? И мы будем делать тебе уколы?

— Именно. Мы будем лечить меня дальше, — с тяжёлым вздохом призналась Мила.

— А мы едем на гимнастику!

— А что еще я интересного пропустила?

Судя по рассказу, Мила отсутствовала как минимум месяц. Сразу видна разница в восприятии времени между старой теткой и мелким ребенком.

— Как ты? — подал голос водитель.

— Более-менее, извини за вчерашний срыв.

— Ничего, — отмахнулся он.

— А давайте говорить на троих! — потребовала Эля.

— Что делать?

— Говорить на троих!

Предложение ошеломило неординарностью, и в машине воцарилась тишина. А потом, к счастью, они приехали, и Мила, оставив свои сумки, протянула руку Пирожочку и прихватила ее пакет.

— Мы обратно на троллейбусе.

— Уверена?

— Да. Отлично покатаемся для разнообразия. Вещи оставлю?

— Само собой, — возмутился он.

— Тетя Мила! Дядя Серёжа!

— Иду, — отозвалась Мила. — До вечера!

— До вечера, — согласился тот.

Мила отправилась смотреть на тренировку, а работающий кормилец уехал обратно. Приплясывающая от нетерпения Эля протянула руку и относительно уверенно пошла вперёд. Суровых администраторш, ранее вахтёров, спортивных школ побаивались все и всегда. Передаваемая в воздухе память предыдущих поколений, не иначе!

Сегодня Мила вместе с остальными родителями сидела и смотрела за тренировкой. Занятие оказалось небезынтересным, хотя поработать с гантелями самой всяко было бы приятнее, но не теперь. Зато Эля показывала результаты, в смысле лучше выполняла упражнения и слышала команды.

Мелочь, а какой результат…

Обратная дорога всё так же порадовала городским транспортом и показала — как хорош последний в жару. Но этого мнения придерживались не все пассажиры, а только некоторые, такие как Мила. Она вообще ехала, как в первый раз, и искренне негодовала по поводу всего.

Эля нашла, что именно ей нравится, и всю дорогу, к счастью, недолгую, развлекала, как могла, а могла по-разному. Богатое воображение, развитое детьми в детском саду, сказалось. Всё же коллектив творит чудеса.

Дома почти ничего не изменилось. В том плане, что дом обнаружился на месте, машины во дворе, территория в цветах, и даже соседи попались на глаза, чтобы поздороваться. А в квартире времени на жалость не осталось: обязательно требовалось посмотреть на повторение упражнения, выученного на гимнастике; прорепетировать «Маленькой ёлочке холодно зимой», чтобы успеть разучить ее к концерту и поездке; и еще как-то умудриться пообщаться с соскучившимся псом; убраться дома и уехать на такси в больницу на капельницу.

Сергей свалившейся ответственности не обрадовался, хотя Эля честно пообещала поиграть во дворе под присмотром Аса. Но деваться некуда, и всем пришлось втягиваться.

Зато Мила задалась вопросом — зачем она так рвалась домой⁈

Ответ на него искался все оставшиеся дни, а еще в голову постоянно приходила старая притча про мудреца и совет замученной домохозяйке: купи козу — продай козу. В пятницу вечером Мила не просто поняла, а буквально прочувствовала ее суть. Всего лишь потребовалось добавить в жизнь две поездки в больницу на процедуры. Казалось бы, что тут такого? Два часа времени с учетом дороги, но эти два часа поломали все планы и поменяли привычный распорядок донельзя.

Закончив с лечением и получив выписку, Мила радовалась настолько, что начала прыгать во дворе больницы. Сразу демонстрируя счастливого бывшего пациента или совершенно здорового человека, смотря как интерпретировать.

— Выглядело красиво, — с усмешкой сообщил Сергей.

— Тетя Мила, я тоже буду прыгать! — заявила Эля радостно.

— Конечно, через десять минуток. Всё, можем ехать.

— Ты уверена, что тебе не запрещено купаться?

— Мне пить запрещено, три раза повторили, всё остальное на мое усмотрение.

— Хорошо, тогда погнали, девчонки!

Радостный писк стал ответом, Эля умело высказалась за всех девчонок.

Поездка заняла чуть более десяти минут, зато привела в красивое место. Небольшая база отдыха со своим водоемом на частной территории и со скромным ценником. Очень скромным, по ироничному мнению Милы, которое она, впрочем, научилась держать при себе. Сергей не ценил едкие замечания по этому поводу и вкладывался от души, не видя проблем в таких тратах. Сама Мила считала их ненужным мотовством, но не запрещала человеку тратить его же деньги по собственному усмотрению.

Объективно надо признавать — место красивое, людей практически нет, водоём прогревшийся. И, главное, весь берег засыпан привозным песком, это отчетливо видно по почве. Поэтому просто купание, радостные визги и понимание — вот оно настоящее лето, счастье и радость момента.

Сергей пару раз окунулся и предпочел поздний вечерний загар, хотя добрая Пирожочек не ленилась ходить за водой и поливать его из ведерочка каждый пять минут.

— Эля! Хватит, — возмутился он после третьего раза.

— Думаешь, ей для тебя воды жалко? — поддела Мила, выходя и пристраиваясь рядом на сухом полотенце.

— Всё? Купание закончилось? — чуть раздраженно уточнил он.

— Что-то не то по ощущениям, не буду рисковать, возможно, ты был прав, — примирительно отозвалась она.

— Мила!

— Именно Мила, я же признаю твою правоту.

— Надо было остаться дома.

— В такой хороший вечер и, освободившись от бремени больницы⁈ Ни за что!

— А если тебе станет хуже?

— Не станет, — отмахнулась она и нехотя добавила: — Я решила закончить с лекарствами и понемногу снимала дозировку, пока не отменила совсем. Решение оказалось неверным, признаю. Но без лекарств я отлично прожила почти месяц.

— И попала в больницу, — не удержался он от издевки. — Эксперимент удался.

— Не психуй! Кто же знал, что так выйдет? Теперь поняла и смирилась с таблетками на постоянной основе.

— Рисковать здоровьем попусту глупо.

— Не возразишь.

— Давайте говорить на троих, — заявила подошедшая с ведерочком мелкая.

— Кто-то на троих наливает, — пробурчал Сергей, поднимаясь.

— А мы будем говорить. Чем не вариант?

Мила любовалась на играющую то ли в нападение акул, то ли в пиратов, то ли в миграцию русалок парочку и прикидывала: завидовать самой себе или это глупо? Летний вечер около воды, красивый эффектный мужчина с рельефным телом и активный мелкий ребенок. Почти картинка из инстаграма, только в реальности.

Тут она дернулась, убивая комара, и поняла, что красивые картинки — это отлично, но, к сожалению, сказочное ощущение от массовой атаки кровососущих насекомых передать не может. Хотя данное понимание несколько фотографий и одно видео снять не помешало.

Вытаскивание Пирожочка из водоёма затянулось при легком попустительстве Сергея, поэтому домой они приехали поздно, и Мила, как самая ответственная, забрала Аса на прогулку. Пес всё еще нормально не восстановился, поэтому долгие пешие маршруты отменились, как и исследования новых территорий. Зато привычные полтора километра он прошел с удовольствием. Как и почесался на свежем воздухе. Всё же белая шерсть — это заметно, особенно учитывая ее всепроникающие способности. Вопрос — как она умудряется попадать в посудомоечную машинку, даже после программы самоочистки, всегда оставался без ответа.

— Мила, ты идешь? — позвал Сергей с балкона.

— Теперь ты понял — зачем нам были нужны балконы?

— Я давно осознал, поднимайся, нам еще вещи собирать.

— Сейчас.

Завтра их ждал долгий маршрут с поездкой и перелетом. А там новый этап в жизни Эли — знакомство с родственниками вживую.

Дорога, с одной стороны, прошла неплохо, с другой — затянулась из-за Эли. Мелкой, естественно, было скучно ехать столько времени даже с мультиками, поэтому пришлось останавливаться, гулять, дышать свежим воздухом и всячески хорошенько отвлекать. Уже ближе к аэропорту Мила начала злиться, но тут вмешался Сергей, и Пирожочек беседовала с ним, а не с ней.

Впервые оказавшись на такой большой парковке, Эля испугалась, а узнав аэропорт, принялась радоваться, крича, что они едут на корабль.

Уговоры о бабушке и дедушке не работали. Очередь, в которой Мила охотно постояла в одиночестве, успокоила. Дядя с племянницей гуляли и играли где-то там! Правда при регистрации возникли вопросы, пришлось отходить, пропуская следующих и вызывать отсутствующих. Появление Сергея с Элей на шее молоденькую сотрудницу успокоило, и дальше никаких вопросов не возникло.

Сам полет запомнился капризничающий, скучающей Элей, которую приходилось развлекать бесконечные четыре часа.

— Обратно летим вечером, — заявила Мила категорично.

— Да.

— Это какой-то кошмар.

— А давайте говорить на троих! — тут же влезла мелочь.

— Ты на десятерых говоришь, — отозвалась Мила недовольно. — Продолжай.

— Мультфильм?

— Ладно.

Остаток полета прошел тихо и незаметно, Эля уткнулась в планшет и надела наушники, Сергей посматривал за ней, а Мила получила возможность прикрыть глаза и попробовать расслабиться.

И чего она вчера переживала из-за себя? Можно подумать, ее кто-то вообще заметит на фоне «поговорим на троих».

В аэропорту они оказались вечером из-за разницы поясов, и самое приятное — их встречали. Приехал муж сестры Сергея — Николай, который после знакомства и первой робости, оказался втянут в активное общение. Ему рассказывали и, главное, упорно пробовали показать упражнения с гимнастики. Зритель попался понимающий, поддакивал вовремя, и даже, кажется, слушал обращенные к нему слова.

В минутную паузу Мила попросила:

— А высадите меня где-нибудь, дальше я сама. Через неделю встретимся.

— Ни за что, — отозвался Сергей. — Всё самое интересное еще впереди.

— Вы еще с моими не знакомы, — согласился Николай. — Как можно лишать такого удовольствия?

— Можно.

— А давайте говорить на троих!

— Нас сколько в машине, давай считать по пальчикам?

Долгий расчет с пальчиками показал, что их аж четверо. Эля почему-то удивилась и расстроилась настолько, что протянула руку и, получив Милу рядом, прижалась к ней.

Да, разрыв шаблона — это тяжело.

Дорога заняла некоторое время и закончилась в коттеджном поселке на окраине города, как пояснил Сергей. Его родители давно перебрались поближе к природе и ощущению уединения. Мила согласилась, что уединение имело место быть. Дома стояли на некотором расстоянии друг от друга и от дороги. Все обладали приличными участками и четко выделялись заборами.

В одни из ворот машина и въехала, чтобы продемонстрировать деревянный домик — чудо строительства. А еще встречающую немолодую пару. Наверное, если бы не постоянные визиты к брату, Мила ощутила бы себя неловко, а так лишь восхитилась домом, цветником и вековым дубом и смело шагнула вперед. Эля держалась скованно, скромно прижимаясь к боку.

— Добрый вечер, — приветливо улыбнулся хозяин.

Точнее, попытался, мимика чуть подвела — не полностью восстановившись после удара. Да и сам мужчина вызывал скорее инстинктивное опасение — давящая властность никуда не делась.

— Добрый, мы, наконец, добрались. У вас удивительно красивый дом и дуб.

— Горжусь и тем и другим. Здравствуй, Эльвира.

Скромно сказав «Привет», Эля спряталась за спину, точнее, попу Милы.

— Здравствуйте, — улыбнулась защитница женщине.

Та тоже натянула улыбку на лицо, но по ней очень хорошо читалось совершенно иное отношение к гостям.

— Так, все познакомились лично, мы будем попроще. Здравствуй, пап, мам.

Сергей по очереди обнял обоих родителей, и это разрядило обстановку. Как-то встреча с мифическими родственниками не слишком задалась, на скромный взгляд Милы.

Николай помог с вещами и распрощался, пообещав приехать на следующий день со своими. В непривычном деревянном доме всё казалось чуточку странным. Отделка деревом везде дополнялась современной мебелью, техникой и даже вазами в стиле абстракционизма. С одной стороны, дико и непривычно, с другой — вполне себе интересно и красиво.

Комната, выделенная гостьям на втором этаже, удивила балконом и видом на дуб и забор. А еще создала впечатление не то интересного самобытного дорогого отеля в глубинке, не то домика из детской сказки. К счастью, туалеты были сделаны на несколько комнат, и это примирило с реальностью.

Эля не отходила ни на шаг, чтобы тихонько шепнуть:

— Хочу домой.

— Скоро поедем, а пока давай посмотрим, какая красота!

Скрипнувшая дверь привлекла внимание и показала красавца кота — черного, длинношерстного и наглого даже на первый взгляд.

— Киса, — порадовалась Мила.

— Киса, — восхитилась Эля.

— А ты говорила домой — смотри, какой зверь!

Зверь сидел на пороге и внимательно наблюдал за пришлыми. Тут послышались шаги, и в комнату хотел заглянуть Сергей, но кот зашипел на него и изогнулся всем телом, демонстрируя агрессию.

— Привет, Демон. Знакомьтесь, мой кот, с которым мы возвращаемся обратно.

— А что это вдруг? У нас собака, — возмутилась Мила, по-другому рассматривая зверюгу.

Шерсти и так полон весь дом, а теперь станет в два раза больше!

— Мама очень хотела себе кота, но быстро передумала, — заметил Сергей, — и возвращает его мне. Хотя считаю, что большой дом и территория отлично ему подходят.

— А давайте говорить на троих!

— Давай, — согласилась Мила. — С Демоном играть будешь?

Ребенок явно растерялась.

— С тебя веревочка, — обратилась Мила к Сергею, — и пространство для бега.

— Хорошо.

На первом этаже нашлось достаточно места и простора. Веревочка попалась под руку, фантик от конфеты Мила организовала из сумки, и вскоре чудо которазвлечения было готово. Пирожочек сначала растерялась, потом удивилась, потом побегала с веревочкой сама. И вдруг к забаве присоединился кот, стремительно нападающий из-за угла.

— Ай-и-и! — восторженный визг мелкой сопровождался убеганием куда глаза глядят.

К счастью, с веревочкой. Как итог — парочка потерялась для общества. Кот охотно охотился на фантик, бегая, прыгая и нападая из засады. А мелкая была в восторге то ли от этого факта, то ли от осознания себя ловкой и быстрой. Причём, вопреки ожиданиям Милы, игра заняла Элю на приличное время. Все успели нормально познакомиться вживую, хозяйка накрыла ужин, и всё это с приятной компанией бегающего туда-сюда ребенка и кота.

— Зверя забираешь, — явно не в первый раз повторила Наталья сыну.

— Тем более они хорошо поладили с Эльвирой, — согласился Олег. — Мы ему не нравимся, и кот наглядно это показывает.

— А как его перевозить? — возмутилась Мила. — На это наверняка нужны документы.

— Разберемся, — отмахнулся хозяин дома.

В очередной раз мимо пробежала Эля с котом.

— Сразу станет весело, — пробурчала Мила.

— У нас и так не скучно, — возмутился Сергей.

— Как долетели? — поменяла тему хозяйка. — Суп?

— Да, с удовольствием. Долетели хорошо, единственное, надо брать ночные перелеты — там Эля меньше капризничает и больше спит.

— Когда следующий? Не считая возвращения?

— В конце июля к брату в Штаты, — отозвалась Мила. — Пока не представляю, как мы полетим столько времени.

— А стоит ли тащить ее так далеко? — недовольно спросил Олег Петрович.

— Да, хочу познакомить ее с родственниками, а их с ней вживую, показать ей другой мир. Она после круиза резко изменилась, Серёж, подтверди.

— Повзрослела, точнее, стала более… развитой, что ли. Новые слова, интересы, увлечения. Все педагогические данные говорят, что в этом возрасте у них очень быстрое развитие и усвоение нового. Полезно для мозга и разума.

— Только ради этого тащить через всю планету, — пробурчал Олег Петрович.

— Показать что-то другое и мне отвлечься, — спокойно добавила Мила. — А то последний год похож на день сурка, к тому же идущий по распорядку этого маленького человечка.

— Дети всегда всё ломают под свою жизнь, — с легкой улыбкой ответила Наталья.

— А где они, кстати? — вдруг спохватился Сергей и быстро вышел из кухни.

Буквально спустя пару минут раздался его недовольный голос, отчитывающий Элю. Вскоре все увидели их обоих: Эля в слезах подошла и уткнулась Миле в ноги и протянула ручки, рыдая, как будто случилось нечто страшное.

— Ну. Всё хорошо. Пирожочек, что стряслось?

Та от души рыдала, захлебываясь воздухом и не в силах говорить. Пришлось смотреть на недовольного Сергея.

— Нашел их на втором этаже, Эля собиралась бежать вниз по лестнице. Еле поймать успел.

— Натягиваем сетку на лестницу, — заявила Наталья спокойно и пояснила: — Мы купили специальное ограждение, чтобы избежать таких ситуаций. Единственное — сами посматривайте, чтобы не свалиться.

— Хорошо, — растерялась Мила.

— Это я им, — пояснила Наталья, — они привыкли быстро ходить, не встречая преград. Сетка остановит Элю, а не взрослого человека, но запутаться и упасть можно легко.

— Резонно.

Рыдания стихли, и Пирожочек принялась икать. Полкружки воды чуть успокоили, а появление Демона, принесшего веревочку, моментально переключило настроение.

— Ты ему понравилась, — заметила Мила мелкой.

— Он меня любит!

— И дядя Серёжа тебя любит, но иногда ругает по делу. Играть пойдешь или поешь?

Решительно выдвинувшись вниз, Эля направилась к коту. Быстрое переключение детской психики.

— Никакой лестницы, — категорично потребовал Сергей.

— Сетка, — парировала Наталья. — Давайте сразу сделаем.

Делал по итогу сын, и вышло… главное — вышло. Смотрелась яркая сетка типа ограждения дороги на первом пролете лестницы несуразно, но Элю задержать могла. Она даже взрослого человека останавливала, единственный нюанс — при спуске сверху был риск сорвать ее и упасть запутавшись. Но это мелкие нюансы, на которые решили не обращать внимания.

Все вернулись к позднему ужину и разговорам, мелкая присоединилась к еде, охотно поплавала в большой ванне в компании бабушки и кота, и заснула в нормальное для детей местное время, хотя дома еще только начинался вечер. Зато взрослые получили возможность посидеть на террасе и побеседовать.

Как-то легко и ненавязчиво обсудив планы, хозяева рассказали об интересных местах в ближних окрестностях и сошлись на примерном плане на недельку. Вопреки ожиданиям Милы, с Олегом было приятно общаться. Не сказать, чтобы легко, жесткость, властность и категоричность прослеживалась, но при этом мужчина был умным, интересным и чрезмерно ироничным собеседником. Сергей значительно проще, мягче и… добрее.

Мила охотно поддержала идею лечь спать в нормальное местное время, чтобы быстрее перестроиться на новый часовой пояс. Дорога вымотала, и впечатлений оказалось слишком много. Благо хоть организм не подвел, и всё прошло нормально.

Утро началось в четыре часа с грохота и криков. В коридоре собрались все, чтобы понять — Эля играет с Демоном в веревочку на втором этаже. К лестнице закрытой с двух сторон она не приближалась, но и здесь места хватало. Простор. Коридоры. Балконная дверь, дающая свет и ощущение пространства.

— Мы тихонько, — заверила мелкая взрослых и добавила: — Завтрак?

— В четыре утра? Пирожочек, может, полежим минутку? — предложила Мила.

— Не-а. Поиграем.

И она побежала с веревочкой дальше. Кот лениво устремился следом.

— Солнце встало — день начался, — хмыкнул Сергей и потер лицо. — Ложитесь, мы с этой веселой компанией пойдем добывать завтрак.

— Я сейчас, — встряхнулась хозяйка.

— Мам, ложись, они поедят и тоже заснут, Демон точно, у него режим, и Эля с ним за компанию.

Мила не стала сопротивляться и вернулась в кровать, честно рассчитывая, что полежит и встанет. Часовые пояса должны сказаться, но…

Следующее пробуждение случилось в половине седьмого с ощущением хорошо выспавшегося и довольного жизнью человека. Душ. Легкое платье, спасибо невестке за полный шкаф вещей, и поиски всех, не приведшие ни к чему. Дом словно вымер. Мила обошла пространство внутри и выглянула на террасу. Где застала хозяев, лениво отдыхающих в мягких креслах, причём каждый в своем телефоне.

— Доброе утро. А остальных где потеряли?

— Доброе, — улыбнулась Наталья и показала рукой в сторону дерева. — Там гамак, где все трое уснули. Сначала Серёжа растянулся, потом к нему запрыгнул кот, и пришла Эля. Теперь досыпают.

— Понятно. Они его укатали.

— Ничего, ему полезно. Сейчас остальные подъедут, станет шумно, — пробурчал Олег явно по привычке.

— Завтрак?

— Нет-нет, спасибо, для меня рано. Попью водички и погуляю. Где у вас можно пройтись, если не по территории?

— Тут довольно красивое место и продуманное в плане дорожек. Олег, тебе как раз пора отправляться на прогулку, — с хорошо ощутимым намеком произнесла хозяйка.

— Да, придется. Ладно, пойдемте, покажу наши места.

Поселок, вот уж неожиданно, имел разумную инфраструктуру для пешеходов. Точнее, он был полностью рассчитан на автомобили и состоятельных жителей, но при этом сделали десятки дорожек, выходящих к парку, вернее, настоящему лесу, окружающему его, и рано или поздно приводящих обратно. Не сказать, чтобы разнообразие, но десяток вариантов маршрутов имелся, как и приличная детская площадка в центре и некотором отдалении от всех; как и небольшой водоём, скорее декоративный, чем купальный, но плавать в нём можно — вода холодновата, но чиста.

Олег нехотя сообщал совсем базовое и больше расспрашивал сам. Причём по вопросам чувствовалось, что с биографией Милы он хорошо знаком. И с биографией, и с финансами, и поездками за границу.

— Вы обстоятельно подошли к делу, — не удержалась она от упрека.

— Должен был знать, у кого оказалась моя внучка, — возмутился тот. — Большая часть опекунов этой опекой зарабатывает и живет.

— Согласна, но думаю, это лучше, чем детдом.

— Не поспоришь, хотя система бывает разной. Зачем тебе тащить Элю в Штаты?

— Вы против, потому что против или по какой-то конкретной причине?

— Не понимаю удовольствия лететь полдня, чтобы показать ее родственникам.

— Я думаю, так будет лучше. Впервые попав в Штаты, лично я словно глаза открыла. Что-то поменялось в мировосприятии. Наверное, совпали другие факты: возраст, состояние, настроение, — не знаю. Но факт остается фактом, поэтому свято убеждена, что Эле нужно там побывать, даже если оно ничего ей не даст. Я стану спокойнее, и всё, дальше без причины таскать так далеко ее не буду.

— В сентябре на море побывает, оно тоже полезно.

— А в ноябре в санатории, я уже получаю направление и предварительно записалась, — развеселилась Мила и добавила: — Пока побудем у вас, посмотрите и скажете со стороны: может, Сергей прав, и я перебираю с занятостью Эли? Вы же в курсе кружков и досуга.

— Да, знаю. И что?

— Я думаю, это нормально и не перегружает ее, а он считает, что перебор. Тут нужен взгляд со стороны. Смутно предполагаю, что вы только так и смотрите. Профессиональная деформация, так сказать.

Собеседник хохотнул:

— Да, можно и так сказать, можно и хуже. Присмотрюсь.

— Договорились. Как тут зимой?

— Неплохо, но дорожки редко чистят, — пробурчал Олег.

— А самостоятельно? Лопату и чуть-чуть кардионагрузки?

— Я⁈

— А почему нет? Если вы тут гуляете, то для разнообразия пройтись с лопатой будет не так сложно, — не поняла Мила. — И полезно, и социально приятно.

— Вот уж не думаю.

— Вы не правы, на мой взгляд… — начала она свою привычную песню.

Игра в социальную разобщенность у них прошла лет двадцать назад. Маленький дом, маленький социум, общая значимость. Поначалу, а может, и до сих пор кто-то воспринимал затеи Милы как странные причуды, но в целом все втянулись и уже привыкли, что их маленький дворик — это именно их общее место, и каждый привносил то, что мог. Поэтому облагораживание двора шло стабильно с участием всех. Поэтому соседи снова повезут из поездки новые фильтры. Поэтому Мила без особых уговоров находила присматривающего за домом в свое отсутствие. Маленькое участие каждого вызывало постепенный отклик у всех. И дальше каждый делал то, что мог.

Они пережили эту зиму, и к уборке снега присоединялись те, кто никогда раньше лопату в руки не брал. А теперь, пока машина грелась, соседи спокойно расчищали двор даже до начала работы Милой. Мелочь тут, мелочь там, такие мелочи ощущались и сказывались. Самым милым оказался момент с подъездом — на неделе приходящая уборщица соседа помыла подъезд. Мила болела, ей было не до этого, остальные тоже, видимо, не могли. И когда к ней постучались с вопросом — где взять инвентарь, Мила даже растерялась. Оказалось, сосед попросил за дополнительную плату навести там порядок. Заметим, сам он даже дома не убирался, зато поучаствовал вот таким образом.

Олег слушал, не перебивая, хотя периодически что-то уточнял и спрашивал.

— Это, конечно, всё красиво и интересно, но не поймут.

— А вам нужно чужое понимание? — парировала Мила. — Лично я считаю, что это мой вклад в социум. Не знаю, интересовались ли вы всякими долгожителями, но у них это один из базовых постулатов с правильным питанием и активностью. Я думаю, что это важно, и моя психология отлично на этом работает.

— А как же социум?

— Он рано или поздно начинает отвечать взаимностью. Попробуйте, не афишируя, а просто для себя. И вам разнообразие, чтобы не ходить по десятку знакомых тропинок, и польза обществу, даже если оно выражено собой лично.

— Нет, тут еще парочка человек гуляет, — отмахнулся Олег, — да и кое-кто из работников через лесок до остановки ходят. Ладно, убедила, подумаю. Кстати, мы идем обратно.

— Я заметила. Как вам сегодняшняя прогулка?

— Повеселее.

— Отлично, завтра повторим, — улыбнулась Мила.

— Привычка?

— Собака и четырехлетняя привычка, от которой не вижу причин отказываться.

— Логично. Всё для себя и здоровья.

— Мой диагноз знаете? Либо здоровье, либо больница. В целом, не считая отдельных своих дуростей, со своим состоянием поладила. Тут как раз разумные всяческие рекомендации по еде, активности и прочим составляющим жизни приходятся кстати. Полагаю, у вас теперь тоже так.

— Именно что теперь, — недовольно сказал собеседник.

— Знаете, — на редкость серьезно произнесла Мила, — я вам от всей души завидую. Да, теперь приходится переламывать свою жизнь и привычки, но только теперь. До этого вы сколько лет делали что хотели без оглядки на собственное состояние? В чём-то мне проще, я с детства так живу, но у вас были десятилетия отличного здоровья. Думаю, компенсация за это не так велика.

— Может быть, может быть, — задумчиво отозвался хозяин, открывая дверь и пропуская Милу внутрь.

Как ни удивительно, на территории уже царило странное оживление. Посмотрев по сторонам, Мила нашла Николая и двух бегающих мальчишек. Надо полагать, Елена с семьей приехала.

Тут раздался крик «Стойте», и из-за угла дома показалась Эля. Мальчишки кинулись врассыпную. Игра в догонялки — это вечная классика. Бег, крики, писки, суета сразу изменили дом и двор. Убедившись, что за детьми кто-то присматривает, Мила отправилась за завтраком. А в доме встретила удивительно красивую женщину. Вот буквально красивую. Смесь черт родителей, легкий налет восточных кровей и гениальный результат — красавица.

— Доброе утро, я Людмила, — представилась Мила с улыбкой.

Точнее, попыталась улыбнуться, но выходило так себе.

— Елена, доброе утро, — отозвалась та вежливо.

— Я на завтрак.

— Мама и Серёжа уже на кухне.

Во время особо громкого крика женщина вздрогнула и решительно отправилась наружу, дав Миле возможность переварить встречу. Мила видела ее фотографию и… не узнала. Этот удивительный случай несовпадения реальности и фото, когда оригинал лучше. Наверное, не в любительском, а в профессиональном варианте Настя и на фотографиях красавица, но жена у брата была… обычной. Точнее, интересной и красивой девушкой за двадцать, но не ослепительной натуральной красавицей, как Елена. При этом надо признать — красавицей под тридцать, тогда как на фото сестра Сергея Лена смотрелась моложе. Плюс потрясающая женственная фигура.

И всё — самооценка, обычно всегда находившаяся на своем месте, тут же поползла вниз. Хотя встречи с красивыми людьми ее не колыхали. С другой стороны, нужно признать, Елена — первая настоящая красавица, встреченная Милой за свою жизнь. Были ухоженные, холёные, дорого и стильно выглядевшие, но вот такие эталонные красавицы не попадалась.

Для переваривания этой мысли потребовалось время. Много времени и желательно под кружку кофе, поэтому гостья оправилась на кухню, где вовсю беседовали Наталья и Сергей.

— Как прогулка? — тут же отвлекся мужчина.

— Отлично, посмотрела одну тропинку, завтра пойдем по другой. Можно кружечку кофе?

— Конечно, — отозвалась хозяйка. — Лена приехала.

— Да, их было слышно сразу, а с ней мы только что встретились. Впечатление нужно переварить.

Тишина на кухне отвлекла Милу от устраивания в удобном кресле у распахнутых балконных дверей.

— Что случилось? — удивился Сергей.

— Елена случилась. Она у вас красавица.

Домашние рассматривали Милу с непониманием, пришлось расшифровывать:

— Она первая встреченная мной вживую эталонная красавица. На фотографиях в телефоне смотрелась интересно, но этого ощущения не возникало. Теперь перевариваю новые сведения.

— А… — протянула Наталья.

— Мам?

— Мила увидела сразу результат и впечатлилась, она не прошла путь Елены к красоте с нами, к тому же в последнее время всем было не до внешности. Артём переключил внимание на себя.

— Ленка косметолог, причём хороший, судя по отзывам, — пояснил Сергей чуть растерянно. — Она всё время чуть подправляла что-то во внешности и стала такой лет десять назад, да? Еще до рождения Димки, — обратился тот к матери.

Наталья кивнула и улыбнулась:

— Елена всегда была красивой, но, как ты говоришь, «эталонной красавицей» стала в осознанном возрасте после выбора специальности. Тогда смогла подправить черты до этого самого эталона. Мы к ней привыкли, а новые люди в окружении уже давно не появляются. Вот и растерялась.

— Я тоже растерялась. Вы были похожи на свои изображения, вживую, конечно, другое впечатление, но более уточненное, что ли, а она нет. Точнее, она как бы похожа, но нет — не такая.

— Ничего, первое впечатление сойдет на нет, и увидишь ее такой, какой воспринимаем мы, — отмахнулся Сергей.

Мила отнеслась к этому заявлению с определенным скептицизмом, но спорить не стала, мало ли что будет дальше, хотя определенные сомнения у нее имелись.

— Тетя Мила, я выиграла, — радостно заявила влетевшая кроха, обнимая за ногу. — Я выиграла!

— Отлично. Во что будете играть дальше?

— В догонялки! Я побежала.

И стрекоза стремительно ринулась обратно.

Приятная стабильность! Что еще сказать?

— Они бегают уже двадцать минут, — произнесла вошедшая через ту же балконную дверь Елена.

— Отлично. Быстрее устанут и вымотаются, — согласилась Мила. — Потом можно будет сходить на детскую площадку, я тут увидела ее по дороге, и все после обеда упадут спать.

— Слишком много активности действует на Тёму возбуждающе.

— Слишком много на всех так действует, — не стала спорить Мила. — Тогда после детской площадки покупаемся в прудике, Олег сказал, там можно плавать, и все точно уснут.

— Я не брала плавки!

— А запасные трусики? Думаю, они переживут купание в трусах.

— Наверное.

И женщина стремительно вышла. Очень хотелось спросить, что это было, и как реагировать, но гостья сдержалась.

— Они посетили московского врача-невролога — профессора медицины, и тот дал рекомендации по переводу нервной системы в менее возбужденное состояние, поэтому Елена пока пробует это дело воплотить, — пояснила Наталья задумчиво. — Еще нет полного понимания, вот и выходит, как выходит.

— Да, рекомендации воплощать всегда проблематично. Полагаю, она справится. Что у нас на завтрак, говорите?

Утро с детьми с их играми в догонялки-прятки в различных комбинациях прошло очень весело. Хотя Еленапосматривала на всё это с определенным сомнением, но не возражала вслух. Потом случилась детская площадка и купание в прудике. Сложно сказать, какие проблемы имелись у Артёма, кроме общей невоспитанности, поскольку в целом он вел себя как обычный ребенок. И точно так же устал со всеми и улегся спать в обед, чем явно шокировал родителей.

Мила, как воспитанная, удержалась от комментариев, но отметила про себя странное поведение взрослых. Впрочем, она тоже укладывалась отдохнуть, вымотавшись с тремя активными мелкими. Правда вместо сна ее ждал телефон и интересные последние события.

После обеда все отправились в местный аквапарк, где отлично провели время до самого вечера. Много шума, активности, суеты и приятное общение в компании себе подобных. Мила полюбовалась на Елену в купальнике, слегка от всей души позавидовала ей и переключилась на отдых. Так она раньше время не проводила, а надо было. Как ни странно, к ней присоединилась Наталья, оставив детей на мужчин. Олегу высокие температуры были противопоказаны, Елена предпочла отдых в одиночестве, и ее все поддержали. Поэтому распределение случилось естественным образом.

Время пролетело незаметно и обошлось в неадекватную на взгляд Милы сумму, но платила не она, поэтому промолчала.

Первый день отдыха определенно удался, осознала она, без сил вытягиваясь на кровати вечером. Наверное, сказывались часовые пояса и кардинальная смена обстановки, но в целом всё прошло неплохо.

Следующая неделя прошла почти в том же распорядке, правда с разными активностями и чаще всего без Елены и Николая, те всё же работали, поэтому развлечение троих детей легло на оставшихся. Сложно сказать, какие проблемы были у Артёма до начала лечения, поскольку, на взгляд Милы, он отличался от Эли исключительно большей активностью и некоторой невоспитанностью, словно ему позволяли больше, чем нужно. Ребенок точно так же без проблем садился на пятнадцать минут за развивающие занятия. Он слушал замечания и даже исправлял поведение. Он с тяжёлым вздохом принял наказание и вместе с Элей простоял десять минут в углу, думая над своим поведением.

Сложно заметить определенные проблемы, но сдвиги в сознании у взрослых произошли. Причём, вероятно, у всех, включая Елену. Кажется, родственники начали допускать вариант чуть более активного ребенка, но без настолько глубоких отклонений, которые предполагали раньше. Правда одна стабилизирующая таблетка каждое утро всё еще имела место быть.

На третий день пребывания Сергей вечером спросил:

— Не хочешь вырваться в город и посмотреть его без нашей веселой компании?

— Выбраться в город?.. — задумалась Мила. — Даже не могу осознать твоего предложения.

— Родители присмотрят за детьми, потому у них час мультфильмов и сон, — продолжал соблазнять он. — Поехали, покажу настоящий город взрослых.

— Да, я готова, — тут же просияла Мила. — От этого предложения нельзя отказаться.

— Давай выберемся куда-то вдвоем без Пирожочка, пока есть такая возможность, — хмыкнул он.

— Хорошо.

Переодеваясь, Мила так и этак крутила услышанную фразу. Как бы «выбраться куда-то вдвоем» не слишком относилось к ним вообще, но чем-то эта мысль зацепила. Словно есть они «вдвоем», и сама вероятность грела, хотя не должна была, скажем откровенно. Размышления не помешали выбрать красивое летнее платье и нанести легкий макияж.

А внизу случился еще один шок, когда Эля, увидев собирающихся взрослых, вместо скандала начала активно их выпроваживать и даже от всей души помахала рукой на прощание. Мила, посматривая в зеркало заднего вида, никак не могла отделаться от страшного ощущения нереальности происходящего. Все трое детей от всей души прощались со взрослыми.

— Явно я что-то упустила.

— Как только мы уедем, им пообещали дать зефир и включить телевизор.

— Непедагогично.

— Зато нас не просто отпустили без возражений, а еще помахали на прощание.

— Заметила, и это вызывает беспокойство.

— Они так устали, что через час лягут.

— Наверное.

— К тому же все с телефонами, нас вызовут при необходимости.

— Резонно. Давай о другом. Куда мы едем?

— В центр. Самое интересное начинается с центра.

Прогулка с интересным, умным, ироничным и много знающим местным произвела впечатление. Сергей отлично описывал исторические моменты, любопытные факты, проводя веселую экскурсию. И даже постоянное отвлечение на рабочий чат практически не мешало, органически вписываясь в происходящее.

Несколько часов прошли интересно, познавательно и… легко. Ей очень давно не было настолько легко и комфортно, о чём она, не стесняясь, сказала. Прогулку пришлось завершить из-за общей усталости обоих.

— Это возраст, — призналась Мила в машине по пути обратно. — Когда-то время не замечалось, а теперь режим, расписание, взрослая жизнь, одним словом.

Хохот рядом вызвал улыбку.

— Точно — взрослая жизнь, — согласился он.

— Скажи, что нет? Когда-то от усталости легко отмахивался, вытесняя ее как мелкое неудобство, а теперь — не хочу гулять, лучше домой в кроватку.

— Разница во времени сказывается.

— У нас мы вели себя точно так же, и по идее там сейчас только шесть вечера.

— У нас, — отозвался он ее тоном, — рядом присутствует милая трехлетка с режимом, расписанием и ответственностью за ее воспитание.

— Согласна, но всё равно что-то меня смущает.

— Даже не знаю что, — хмыкнул он.

— Как тебе — вернуться домой? — поменяла она тему.

— Необычно, — после небольшой паузы отозвался Сергей. — С одной стороны, я дома, родители, Лена, племянники. А с другой — всё не так. Обычно мы с отцом долго в одном доме не уживаемся, а сейчас всё внимание сосредоточенно на детях, поэтому прочее отошло на задний план. Да и родительский дом после появления в нём детей стал совершенно иным.

— Они давно в нём живут?

— Да, лет двадцать, наверное, точнее лучше спросить у мамы. Хотя нет, не прав, он строился тогда, а перебрались, когда Света уехала учиться. Следовательно, восемнадцать лет.

— Светлана младше тебя на год, насколько помню.

— Именно.

— Любопытно.

— Что именно?

— Территория не создает ощущения, что в нём проживали столько времени. Или мои реакции — одна клумба и один дуб — это маловато.

— Это ландшафт по вкусу мамы.

— Почему так? Ты не в курсе?

— Нет, это точно лучше у нее спросить.

— Так и сделаю. А город близко, — поменяла тему Мила.

— Город настолько близко, что поселок уже официально считается его частью, хотя когда-то был деревенькой. В районе.

— Да, всё меняется и развивается.

— Именно.

Тут они приехали и попали в абсолютную тишину. Точнее, на встречающего поздних путников Демона. Людей видно не было.

Ладно, дети спят, а взрослые?

А Олег, жалующийся на бессонницу? Вымерший дом в относительно детское время, причём сумеречное по летнему периоду, казался диким. Без слов поняв друг друга, поздние путешественники постарались не шуметь и разошлись. Эля, естественно, уже спала и не отреагировала ни на что.

А неплохой выдался денек, определенно что-то в нём зацепило.

Вылазки в город вдвоем продолжились все оставшиеся до отъезда дни. Мила посмотрела на большой интересный и необычный город, узнала кучу новых занятных фактов и… отлично отдохнула. С детьми она набегалась, наплавалась и даже загорела. А с Сергеем ощутила себя свободной интересной женщиной. Оказывается, этого ощущения свободы и времени для себя ей категорично не хватало. Конечно, с появлением Сергея стало проще, и Мила ухватывала несколько часов в одиночестве, но поездка показала, насколько оно было иначе. Не просто ушла и должна вернуться к определенному часу, а вольна поступать, как захочешь, причём в компании потрясающего мужчины.

Неделя, предполагающаяся, как долгая и капельку мучительная, оказалась отличным отдыхом и возможностью побыть собой настоящей.

Кто бы мог подумать?

К тому же окружение открылось с новой стороны. Сергей показал совершенно другие грани личности, характера и сути. Точнее, обрел объём, продемонстрировав иные черты. Не только, какой он с Милой и Элей, а как ведет себя с родителями, сестрой и племянниками. Кстати, им он позволял больше, чем Эле, и только в присутствии всех троих умудрялся стыковать разное отношение. Сначала детей это поразило, но по итогу всё закончилось хорошо.

Уезжать не хотелось, и Сергей предложил:

— Оставайтесь, поменяем билеты, прилетишь через неделю.

— Нет, возвращаемся, как планировали. Мы скоро соберемся вместе в санатории, а сейчас не будем портить это ощущение отдыха.

— В каком смысле портить?

— Уезжать надо с ощущением — рано и хорошо бы остаться, а не считая дни до возвращения. Как много путешествовавшая могу честно сказать — самые лучшие воспоминания возникают от таких поездок. Поэтому сейчас, пока и я и Эля на подъёме. Так, чтобы следующая поездка, точнее, слова о ней — к бабушке с дедушкой — вызывали позитивные эмоции.

— Разумно.

— К тому же, как я поняла, в санатории к нам может присоединиться Лена с детьми.

— Скорее, Колька, — хмыкнул Сергей. — Она на наш юг и наше море ни за что не поедет, а он может собраться.

— Она отдохнет от семьи?

— И отдохнет, и поработает, и заработает. Вполне рабочий вариант, — кивнул собеседник.

Мила пробовала собрать свои и детские вещи в один чемодан. Из-за мелких покупок, подарков и честно попрошенных у дедушки мелочей, они, естественно, не помещались.

— Придётся что-то подбрасывать к тебе, — сделала вывод Мила.

— Я так и думал. Если что возьмем у родителей еще один чемодан, — хмыкнул он.

— Большой — для перевозки Эли? Пожалуй, мне нравится твоя идея.

Сергей расхохотался:

— Нет, так оно не сработает, но мысль занятная.

Бегающая кругами с самого утра мелкая уже порядком достала сборами и словами «положи еще это в сумочку». Причём, будучи девочкой простой и скромной, она, не стесняясь, решила упаковать с собой полдома.

Трехлетка, что сказать…

Хотя главным достижением дня стало воспоминание Эли о музыке и песнях, которые она не спела. На импровизированный концерт были моментально собраны все взрослые — Милу пихнули к инструменту, а себе, не найдя детский барабан, Пирожочек скромно принесла кастрюлю. Пока Мила знакомилась с новым инструментом, все приготовления, включая поиск зрителей, завершились.

И Эля скомандовала:

— Ёлочка.

— Рановато…

— Тетя Мила!

Пришлось играть. Сначала ее под аккомпанемент кастрюли, потом весь остальной репертуар. Причём скромная девочка после каждого номера подсказывала зрителям, что надо кричать «Браво!». Концерт был исполнен два раза, после чего звезда убедилась в достаточности просвещения. Миле тоже разрешили поклониться и собрать немного аплодисментов. Хотя надо отметить, четкое разделение категорий аплодирующих бросалось в глаза — Эля собирала весь зал, включая молодых поклонников, Миле поаплодировала только возрастная публика. Ценители, о чём она тут же сообщила.

Дети убежали в сад с кастрюлей, чтобы поиграть вволю и обсудить всё разнообразие звука такого замечательного музыкального инструмента. Мила привела инструмент в порядок и дошла до кухни, откуда взрослое население присматривало за детьми.

— У нас новое увлечение, — мрачно отметила Лена.

— Развитие по музыкальной линии полезно. Если умеете — играйте сами что-то простое несколько раз в неделю или найдите кого-то именно для разучивания песен и апробирования того же барабана. Эля слышит музыку и четко аккомпанирует. Хотя сначала этого не было, но музыкальный слух, а с ним и мозг развиваются. Вы, наверное, не заметили, но она расстроилась, что у нее такой маленький репертуар, значит, по возвращению мы возьмёмся разучивать еще песни. И осенью я попробую посадить ее за инструмент.

— В три с половиной⁈

— Да, зато не как большая часть, а после поступление в музыкалку в шесть-семь. Она будет знать и уметь основы. Она как минимум не будет бояться инструмента.

— Не рано ли?

— У нее будет разнообразие и возможность выбора. Разовьется музыкальный слух, и мелкая моторика пальцев, что, в свою очередь, подтолкнет к развитию мозга. Артём здесь обычный активный ребенок, как Эля. Возможно, рост и развитие постепенно меняют первоначальное состояние. Мозг растет и развивается. Несколько лет и к школе он вполне способен перерасти диагноз.

Явно растерянная Лена удивленно посмотрела на Милу:

— Думаете?

— Да, не вижу причин для иного. Энергии нужно давать возможность выйти, всё остальное становится значительно проще. Чтобы не было сразу, сейчас Артём уже на посторонний взгляд практически в норме, а степень отклонения от эталонного ребенка может определить только врач. Значит, никаких причин, чтобы он не изменился до стандарта, я не вижу. И музыкальное образование никак не повредит.

Тут начался концерт на двух кастрюлях в шесть рук.

Поморщились все, но Мила, прислушавшись, отметила:

— Слышите? Эля четко ведет мелодию, и мальчишки ее подхватывают. Чуть запаздывая или обгоняя, но основную нить ведут. Остальное — специфика рук и незнакомый инструмент. Значит, уже есть с чем работать.

Затянувшиеся сборы завершились, и все, посмотрев на время, поняли — пора выезжать. Они начали опаздывать уже минут десять назад. Прощание вышло удивительно трогательным и милым, Эля не хотела расставаться и обещала приехать еще навсегда. Бабушка с дедушкой слушали и умилялись, явно представляя себе этот момент. Даже тетя Лена прониклась и потрепала мелкую по голове.

Несколько сухая на проявление эмоций красавица поразила не только Пирожочка, но и Милу.

Полет обратно из-за вечернего времени или по странному совпадению прошел легче и проще в плане поведения Эли. Та охотно провела всё это время, играя в телефон и смотря мультфильмы. Зато Демон злобно ругался на полсалона. Да-да, кота родители Сергея отдали, и отказаться у него не вышло. В целом характерный зверь неплохо провел время вместе с тремя детьми, разумно предпочитая их игнорировать. Но в день отъезда о нём вспомнили, причём Олег умудрился достать разрешение на перевозку, поэтому не получилось отказаться.

Демон ругался в самолете, продолжил ругаться в машине, и робкие попытки Эли его утешить не помогли. Остаток пути до дома прошел почти так же весело с поправкой на уснувшую девочку и продолжающего ругаться кота.

Надо признать честно, Мила почти дошла до мысли выбросить его на полпути, но, видимо, кровожадное намерение отразилось на лице, поскольку Сергей сказал:

— Он очень плохо переносит дорогу. А так в быту приятный зверь, к тому же у Эли появится компания играть в веревочку.

— И у Аса тоже, как их сводить — не представляю.

— Попробуем. Интернет много чего интересного сообщил на такой случай.

— Ты смотрел? И что пишут? Я, если честно, слегка упустила этот момент из вида.

— Еще в первый день.

И он начал рассказывать. Разговор слегка отвлек и успокоил нервы, переведя рычание в фоновый шум. Поэтому кот смог доехать в целости и сохранности.

Дома им занялся Сергей сразу после того, как занес Элю. Он же занялся еще и чемоданами, а Миле осталось пробежаться по квартире и посмотреть, всё ли в порядке. Вечерняя суета с переходом в глубокую ночь затянулась. Да и опять-таки часовые пояса сказались довольно тяжело. Поэтому, бросив некоторую часть недоделок, Мила упала спать. Всё завтра. Всё определенно завтра.

Утро по будильнику — это страшно.

Мила некоторое время лежала и слушала чужой будильник, пока Сергей его не выключил. Пришлось, сделав усилие, поднимать себя с кровати и выглядывать в коридор.

— Ты как? Доброе утро.

— Давай промолчу? — отозвался он недовольно.

— Поваляйся еще часок, на тренировку пойдешь завтра.

— Нет, входить в рабочий ритм надо сразу. Я и так неделю ничем толком не занимался.

— А упражнения в компании детей?

— Это было так…

Пока бедолага пробовал настроиться на рабочее утро понедельника, Мила заварила кофе на двоих, покормила кота, вспомнив о его присутствии в доме, и вышла на балкон. Половина седьмого утра, день почти в разгаре, а она хочет вернуться и поваляться еще часок.

Размышляя над дальнейшими планами, Мила любовалась видами сада. Боковыми, конечно, но всё равно зелень. Площадка музея за забором за счет деревьев и деревянных фигур смотрелась интересно. Присоединившийся кот подозрительно изучал пространство. Занятно, с первого этажа у Сергея он сможет выходить гулять. Всё же квартира после дома с огромной территорией для кота вряд ли ограниченной забором — это, считай, конура два на два. А отсюда высоковато и по металлическим стойкам особо не полазишь.

Сергей забрал свою термокружку с кофе, приобнял растерявшуюся Милу и отправился на тренировку.

После ухода Сергея Мила потянулась, ополоснулась и отправилась будить Пирожочка. Режим есть режим, и его требуется соблюдать. Конечно, сегодня всё шло не по плану из-за вмешательства постороннего фактора в виде Демона. Кот смущал, отвлекал и лез под ноги всем. А еще он как-то удивительно быстро освоился, буквально за одну ночь, и это несколько настораживало.

Эля капризничала и вредничала в лучших своих традициях, но в садик отправилась. Благо летом со справками было проще и хватало предупреждения о предстоящем прогуле. Пришлось потратить время и усилия на уговоры, и только замечание, что ей будет о чём рассказать любимой воспитательнице, сыграло свою роль. Девочка, такая девочка, поделиться новостями крайне важно даже в возрасте четырех лет.

На обратном пути Мила зашла и забрала Аса. Присматривавшая за ним пара пенсионеров охотно рассталась со зверем, хотя надо признать, сам пес радовался меньше, чем в прошлый раз. Наверное, неделя отдыха от строгости хозяйки подействовала. Стандартные разговоры и расспросы, и обещание зайти вечером за продуктами. Кое-что Мила брала исключительно у частных рук.

Прогулка с Асом задалась и завершилась звонком Сергея:

— Я вернулся, приводи пса.

— Хорошо, уже идем.

Знакомство не задалось, на взгляд Милы, хотя ответственный за зоопарк думал иначе. Ни Ас не обрадовался коту, ни Демон не оценил здорового пса. Но все разошлись мирно, послушав команды о запрете на нападение. Сергей отправился на работу, а Мила занялась домашними делами. Уборка, стирка всего на свете, готовка. Не говоря уже о покупке продуктов.

Чуть позже позвонила соседка, пришлось отвлечься на общедомовые вопросы. Жизнь как жизнь.

Зато вечером Мила отдыхала на качелях и присматривала за бегающей с веревочкой по территории Элей. Ас тоже присматривал, бегать он категорично отказался.

— Я пойду играть с Демоном! — топнула она ногой.

— Покачаться не хочешь? Или на площадку сходить?

— Домой!

— Домой так домой.

А дома действительно началась игра. Кот, видимо, отвык, или с ним давно не играли, но на веревочку он соглашался всегда и с интересом. Поэтому Мила с Асом отдыхали на балконе, посматривая на поздних посетителей нотариальной конторы, а мелкая с котом носились по дому. Благо размеры коридора позволяли это делать. А если учесть забегание в комнаты и прыжки Демона на все поверхности, то игра становилась еще интереснее.

— Отдыхаете? — спросил снизу Сергей.

— Есть такое немного, Эля с Демоном играют в веревочку, будь внимательнее, чтобы не сбили.

— Постараюсь, — развеселился он.

Сразу видно закончившего работу человека — и радость, и энтузиазм, и прочий позитив на лицо!

Вернувшийся мужчина принял душ, три раза разминулся с бегающими и тоже вышел на балкон.

— Привет, как день? — спросила Мила, убирая ноги и давая возможность пройти дальше.

Сергей развернул второе кресло и признался:

— Неплохо и даже интересно, но на прошлой неделе мне понравилось больше.

— Работа — это зло, — авторитетно заявила она.

— Сказала неработающая уже десяток лет.

— Нормально не работавшая никогда, — кивнула Мила. — Но, кстати, завтра нужно будет подъехать по одному адресу, там какие-то проблемы, требующие моего появления.

— Смутно предположу, что решение не займет много времени.

— Надеюсь. Знаешь, сейчас не хватает бокала вина для полного вживания в момент.

— Не хватает бокала свежевыжатого сока, и вживание в момент никуда не денется. Посмотри завтра ягоды, и всё станет проще, — улыбнулся он.

— Думаешь?

— Да. Ты, бокал с напитком, трубочка и пробегающие Эля с котом. Момент!

— Думаю, последнее в этом моменте лишнее, — фыркнула она.

— Посмотри, может, пока погода позволяет, вечерами на пляж выбираться будем?

— Я только за. Отдых. Природа. Активная и занятая Эля. Она сегодня возмущалась, что ее не хотели слушать. Точнее, рассказ о бабушке с дедушкой, но Пирожочек настойчивая и рассказала всем, кого поймала. Остальным будет рассказываться завтра.

— И послезавтра, — развеселился он. — Этого как раз хватит на две недели до вашей поездки.

— А потом история повторится, — развеселилась Мила.

— Именно. А потом санаторий с родителями и снова-здорово.

— Зато всегда нескучно, — развеселилась Мила.

— И если послушать, я был неправ насчет строгости и режима. Ты же осенью тоже куда-то ехать хотела?

— Да, начала оформлять и себе и ей путевки на общую поправку здоровья.

— Если посмотреть, наш ребенок отдыхает больше, чем я, — задумался вдруг Сергей. — Круиз. Дедушка с бабушкой. Твои родственники. Море с моими. Санаторий.

— Практически каждые два месяца отдыха и перерыв, отличный распорядок! Скажи, что нет, — развеселилась Мила и добавила: — Поедешь с нами в круиз в следующем году?

— В следующем?

— Конец января — начало февраля. Самый не сезон и очень хорошие цены. Я уже забронировала и оплатила за нас двоих, но сейчас могу спокойно добавить тебя.

— После новогодних?

— Через две с небольшим недели после них, — согласилась она. — На Новый год к твоим, потом вернемся, чуть освоимся тут и на пару недель на море в теплые страны.

— Любопытно. Просто прикинь, как оно пойдет в твоим графике.

— Возвращение в середине февраля.

— Туда-сюда и начинается весна, — согласилась Мила. — А дальше посмотрим. Летом можно поехать к твоим на пару-тройку недель, потом сорваться к моим, если всё нормально сложится. Там еще у меня будут заморочки с визой, — скривилась она. — Но в любом случае такого распорядка жизни у нас и Эли всего года три, дальше школа и придется подстраиваться под такой ритм.

— Настолько далеко я еще не думал, — растерялся он.

— Я тоже, но когда круизы планировала, посмотрела. Уже есть варианты на следующий год и через год. А потом придется подстраиваться под каникулы.

— Мне нравится твой оптимистический взгляд в будущее.

— Так приятнее. Кстати, насчет будущего — ты квартиру обставлять собираешься?

— Выгоняешь? — возмутился он легко.

— Планирую перебраться. После ремонта в твоей дошла до ремонта у себя.

— Тогда не вижу проблем. У меня прибыл контейнер с вещами, хотел на этой неделе заказать разгрузку. Заодно можем твое имущество перенести вниз.

— А потом? — подняла брови Мила.

— А потом я совершенно точно знаю, что половину ты решишь оставить, заменив на подходящий новый вариант, — развеселился он. — Антиквариат заберешь, особенно понравившиеся вещи тоже, но мебель наверняка поменяешь.

— Кое-что определенно. Но тебе всё равно придется многое докупать.

— Как определимся с тем, что именно, тогда и решим. И кстати, если посмотреть с этой стороны, у тебя две с половиной недели до отъезда. Ты можешь не только переехать, разобрав всё, но и начать ремонт.

— Я? Или ты?

— Давай честно — без тебя спокойно снимут всё и начнут делать черновой вариант. Базовое ты решишь, если уже не решила, а остальное проконтролируешь по видео. А по возвращению как раз доведешь до ума.

— Надо подумать.

— Надо, — согласился он. — Потом отдохнешь от ремонта на море и с новыми силами либо возьмешься за переезд, либо за доделку и вопросы интерьера.

— Потом, всё сделав, снова уеду и к Новому году вернусь в совершенно новую квартиру! — развеселилась она.

— Отличный план. Разве не так? — он поддержал ее веселье.

— Надо подумать.

Мила вышла и прошлась по квартире, пару раз чуть не сбитая ребенком и котом.

Как такие мелкие создания могут создавать столько шума и обладать такой разрушительной силой⁈

Мила подумала, посмотрела, подумала, вернулась на балкон и заметила:

— Знаешь, здравый смысл говорит, что жить нужно у тебя или меня и вторую квартиру сдавать. Но эта мысль мне категорически не нравится.

— Мил, ни ты, ни я настолько не нуждаемся. Скажи, что деньги от сдачи этой квартиры что-то критично изменят? Я до сих пор не понимаю, на кой ты замуж вышла? Ради пенсии в двадцать тысяч, раз понимала, что парень не жилец?

— Ну, во-первых, я эти тридцать тысяч на данный момент буду получать до самой смерти. Во-вторых, тогда в моей жизни не было этого зоопарка и хотелось чего-то другого. Хоть каких-то событий. И в-третьих, благодаря этому решению у меня появилось третье помещение для аренды.

— Можно сказать, ты его сама купить не могла.

— Могла и куплю четвертое, — развеселилась Мила.

— Серьезно?

— Да. Сейчас по деньгам это самый выгодный вариант. И налички, и валюты достаточно, поэтому так. А что?

— Тогда вернемся к вопросу — почему бы не жить на две квартиры? И кстати, я могу удочерить Элю.

— Категорично нет, — тут же возмутилась Мила. — Статус сироты слишком многое дает в нашем государстве.

— Мила!

— Ты в курсе, что продленка в школе только для имеющих какой-то такой статус? Дети матерей-одиночек, сироты, многодетные семьи? Запись в музыкалку, конечно, по способностям, но с такой припиской в документах рассматриваются в первую очередь. Запись на бесплатный спорт аналогично. А я хочу отдать Элю с осени на гимнастику в спортивную школу.

— Гимнастика?

— Художественная гимнастика в спортивной школе, а с шести лет в бассейне.

— И музыкалка?

— Да. А если вдруг она потянет, то еще и рисование.

— Нет.

— Серёж!

— Категорично нет. У нашего ребенка должно быть детство.

— Оно у нее есть, — возмутилась Мила.

— Настоящее детство, а не перерывы между занятиями.

— Там не так много. Смотри, гимнастика три раза в неделю, бассейн — два. Музыкалка — два и еще два — художка. Причём это всё с шести лет.

— И еще несколько — подготовка к школе.

— Там буквально полчаса. Причём Эля по-прежнему будет в саду по полдня, а не как большая часть с восьми до пяти.

— Я подумаю.

Хотя внешность и поза сразу говорили категоричное нет.

— Обсудим это потом, — не стала спорить Мила.

— Да, обсудим и, видимо, будем часто обсуждать, — нехотя согласился он. — Почему бы не жить на две квартиры? То у меня, то у тебя?

— Это странно, дико и, боюсь, неправильно с точки зрения мелкой — семья должна жить вместе.

— Семья?

— В ее картине мира — мы сейчас семья. Это для тебя и меня есть другие варианты, но для ребенка в четыре — нет. Заметил, у нее стало проскальзывать «папа»?

— Да.

— Садик и остальные дети с мамой и папой сказались. Я на маму не тяну, поскольку она помнит свою, хоть и не слишком хорошо.

— Ты повесила ее портрет разве что не в полный рост на стену — естественно, она помнит.

— Ты предпочел бы, чтобы забыла?

— Нет, ты права.

— А отца не было, никогда не было, и его место отлично органично вписываешься ты.

— Не поспорю, — кивнул он. — Хотя это и дико.

— Это наша с тобой реальность.

— Ладно, пока вынырнем из глубоких материй — почему бы тебе не сделать ремонт, а потом мы подумаем и решим, как быть дальше. Мне кажется, ты недооцениваешь детскую пластичность, и Эля спокойно воспримет жизнь на два квартиры в одном доме. У нее будет своя комната и там, и здесь.

— И объяснения, что каждому из нас нужно свое пространство, а то самомнение не помещается. Ладно, ты прав, можно отложить этот вопрос на потом.

— Мила, детская психика пластичная, давай попробуем, а там видно будет.

— Хорошо. Давай.

Если Мила правильно поняла, общее впечатление у обоих осталось схожее.

— Знаешь, — развеселилась она. — Пирожочек не свой ребенок, но базовых этических и нравственных проблем подкидывает на таком же уровне.

— Она ребёнок, остальное нюансы, — поддержал он веселье.

Упомянутый ребёнок прискакала вся взмыленная со словами:

— Демон хочет попить.

— У Демона есть поилка, но могу наливать вам обоим в кружечку.

Несколько минут суеты и Мила кивнула.

Вероятно, в идее переезда и ремонта что-то есть. Теперь она кое-что обязательно бы поменяла, и, кажется, настал подходящий момент. Весь вечер прошел в складывании денег, переводах с карты на карту и пометками в списке банков с суммами, которые ей потребуется в ближайшее время снять.

Давно у нее не возникало такого странного ощущения возможности роста накоплений. В последнее время все вклады лежали под предел, и обычно вопрос звучал, куда перебросить, зато теперь всё иначе.

Очередной виток ремонтов и активности захлестнул с головой. Поиск и оформление подходящего помещения под аптеку и показ очень удобной локации приезжему столичному координатору. Та, работая с Милой второй раз, искренне удивилась умению находить настолько удачные места. Пока они обсуждали очередной угловой вариант, мимо них в будний день до обеда прошла толпа народа. И ближайшие аптеки находились на некотором расстоянии, причём как будто в закоулочках.

— У вас чутье, Людмила.

— Согласна, Карина, согласна. Беру, ремонтирую и потом обсуждаем договор?

— А если я передумаю.

— Карина, на эту локацию я найду другую сеть, — хмыкнула Мила. — Мне привычнее работать с вами и отчётности меньше, но в целом разница невелика.

— Честно. Хорошо, занимайтесь, переводите, начинайте черновой ремонт, а потом согласуем чистовой и оформим договор.

— Отлично.

Следующим знаковым событием стал переезд. Оказывается, собрать в коробки и ящики всё хранящееся дома барахло физически невозможно. Добро, которым начала обрастать еще бабушка чуть ли не век назад, категорично никуда не помещалось. Если со своими и вещами Эли Мила худо-бедно разобралась, то с гостиной, полной бабушкиных вещей никак не могла собраться. Сергей, как ни странно, активно понемногу помогал в переезде. Он нашел пару грузчиков, и те перенесли кое что-то до приезда контейнера из Новосибирска. Сергей помогал переносить коробки и ящики, и он же спокойно бросил контору на полдня, организовывая распаковку своего груза и перенос крупной мебели от Милы. Грузчики из компании старались сдерживаться, но выходило у них так себе, хотя мелькающая тут и там Пирожочек возвращала в цивилизованный настрой.

Суета продлилась до самого вечера и выявила кучу барахла, которое можно было отнести на мусорку сразу. Грузчики в количестве четырёх человек тяжело вздохнули, переглянулись и отправились носить тяжести дальше. Причём бабушкину мебель Мила выбросить не смогла. И не слишком удобный старинный гарнитур из двух кресел и столика нашел место в новой квартире.

Наверху по-прежнему оставались отдельные коробки и мешки, в основном с одеждой и обувью, но этим Мила займется потом, как руки дойдут. Самое сложное — фортепиано удалось перенести вниз без повреждений.

Добрый Сергей поддержал заметно уставших работников:

— Зато фортепиано вы несли всего на один этаж вниз, а не на девять наверх по лестнице.

— Это верно. Только вот инструмент у вас непривычный.

— Антиквариат, ему чуть больше века. Поэтому рад, что всё завершилось удачно.

— А мы-то как рады, — пробурчал старший.

Суета вызвала восторг только у Эли и совершенно не обрадовала остальных. Хотя в какой-то момент мелкая с Асом вообще ушли на улицу — гулять и восстанавливать нервную систему. К десяти вечера Мила была согласна — с нервами что-то надо делать.

А еще удивительным фактом оказалась помощь соседей. Все приезжающие домой заглядывали с предложением своего участия. Поначалу Мила и Сергей отказывались, но потом согласились, не справляясь самостоятельно, а принесенный ужин стал спасением.

И слова Сергея поразили:

— Ты смогла взрастить общность в пределах дома.

— Думаешь?

— Да. Даже твой квартирант присоединился.

— Не ожидала, — честно призналась она, — на завтра вызвала мастера на перенос кабеля и переподключение интернета.

— А не потребовалось.

Из пары программистов, живущих в квартире покойной Светы, остался только паренек. Девушка съехала еще по весне, Мила думала, он скоро последует за ней, но нет, мальчик остался. Причём вежливый, воспитанный, хотя и капельку слишком робкий, на взгляд умудренной пробивной тетки. Но дите постепенно окрепло, парнишка стал ходить в зал, по словам Сергея, и гулять до парка по настоятельному совету Милы. Конечно, по большей части его никто не видел, но порой по ночам он качался на качелях, это привело заставшую такой момент Ольгу в умиление.

Дом обрел новую странноватую личность в жильцах…

Да, переезд состоялся, и всё даже более-менее разложилось по своим местам. Мебель встала на место, кое-какие безделушки тоже, кухня заполнилась, шкафы в целом тоже. Мила, честно расстелив себе на кровати, поставленной в зале, упала спать, чтобы подскочить и убрать из-под спины мягкую игрушку. Добрая Эля несколько раз сказала, что может быть страшно на новом месте и решила позаботиться, как могла.

Другой дикостью стало иное освещение и сосед по кровати. Сложно сказать, зачем и почему, но кот решил составить Миле компанию. С кем он спал раньше, Мила не поняла, поскольку видел его и Сергей, и Эля, но в этом доме Демон почему-то выбрал Милу и с чисто кошачьей наглостью отнял всю подушку. У нее то ли инстинкт срабатывал на наглое животное, как на мелкую, то ли что-то еще, но она отодвигалась, чтобы не придавить во сне соседа, чем Демон вовсю воспользовался.

Утром Мила была никакая с четким желанием выставить наглого захватчика вон. И даже уверенно этот маневр осуществила, выпихнув его на балкон, а сама ушла на прогулку с Асом. Воспитанный пес ничего подобного себе не позволял. Зато по возвращению застала эпическую картинку: Демон подозрительно изучал новое пространство. Как она и предполагала, спрыгнуть с балкона первого этажа на крышу входа в нотариальную контору проблем не составило. Как, впрочем, и вернуться обратно на завтрак.

Привычная утренняя суета в непривычном месте. Поиски нужного и ненужного с попыткой сообразить, куда именно это положили. Негромкая ругань Сергея, ищущего свои тренировочные вещи, и гениальное открытие — они на балконе этажом выше — сохнут после вчерашней тренировки.

Казалось бы, ничего не поменялась, но насколько всё стало другим… и это обстоятельство прилично изумило. Зато мелкая пребывала в восторге, новая комната понравилась, как и предыдущая. Взрослые на месте, бегать можно точно так же, а еще собираться в садик, смотрясь в огромное зеркало в треть стены.

Посмотреть на себя в зеркало потребовалось после одевания маечки. Потом шортиков. Потом носочков и кофточки. А еще, естественно, полюбоваться собой в сандалиях.

Мила косо посматривала на Пирожочка и бросала выразительные взгляды на ее дядю.

Тот их игнорировал, пока не признался:

— Ну, ведь отличная идея с зеркалом. Как удобно на себя смотреть.

— Да, — поддержала Эля от всей души и снова полюбовалась собой.

Наконец, все разошлись, и Мила, вернувшись домой, посмотрела по сторонам и поняла — у нее выходной. Она не готова разбирать вот это всё.

Просто морально не готова!

Балкон. Сок и… разговоры людей, пришедших к нотариусу. Кто-то курил, правда за забором, об этом настоятельно просила табличка на доме, но всё равно ощущение присутствия никуда не девалось. Кто-то спорил, что-то доказывая; кто-то ругался; кто-то ждал. Ощущение суеты вокзала не покидало ни на минуту.

Мила пробовала понять — было ли что-то такое дома — этажом выше, и поняла — не знает. Обычно она не проводила утро на балконе, поэтому сравнить не могла. Зато теперь узнала много нового и разного, без чего вполне хорошо обошлась бы.

Другим занятным моментом стало понимание — лучше уборка в доме, чем вот это всё, и девушка ринулась покорять вещевые и предметные завалы.

Здравствуй, новый день, не похожий на другие!

Когда-то Мила жаловалась на идентичность дней, еще пару лет назад это было серьезной проблемой, но насколько всё изменилось спустя такой короткий промежуток времени. Кто бы знал, что желания исполняются, даже если так криво.

Или это в тему — бойтесь желаний, они сбываются?

Привыкание в почти своем, но чужом доме неожиданно поглотило. Как ни странно, сначала Сергей потребовал переезда и вернулся в зал, дескать, крохотная спальня ему не нравится. Потом Пирожочек покапризничала без гамака, но согласилась, что так тоже можно жить. Благо кот и пес ничего вслух не высказывали, но кажется, им тоже было к чему придраться. Хотя кот внаглую ходил на улицу, исследуя территорию и обживаясь на новом месте. А еще будил по утрам личного игральщика в веревочку. Кажется, до Эли стало доходить, в чём заключается загвоздка с любимыми питомцами.

Бытовые хлопоты с завершением переезда и началом ремонта снова захватили Милу и унесли за собой. Она носилась по городу, оформляя новую квартиру, занимаясь вопросами ремонта и параллельно таская Элю на все занятия и кружки. Сергей работал и даже не скрывал своего удовольствия от этого.

— Мила. Ты занята, много делаешь для всех нас, я признателен, но не передать, насколько счастлив, что ремонты и прочие проблемы проходят относительно мимо.

— Серёж!

— Именно, уже столько лет, — развеселился он. — Точно не хочешь поменять условия материального снабжения быта?

— Тебя что-то конкретное не устраивает?

Мила не понимала необходимости периодически возвращаться к этой теме. Они сразу довольно четко разнесли траты при совместном проживании, и каждый вкладывался условной половиной.

Теперь к чему этот разговор заводить?

— Могу увеличить свою долю.

— Как и я. У нас всё сложилось и состыковалась, давай оставим как есть и не будем усложнять, а? — попросила она.

— Хорошо, но если…

— Если мне будет не хватать — я тебе сообщу.

В очередной раз тема заглохла, а Мила категорично не могла понять необходимость полного содержания себя и Пирожочка. Причём, учитывая нормальную сумму, выделяемую на ее быт и пропитание, финансовый вопрос вообще не должен был возникать.

Ремонт, точнее, начавшийся частичный демонтаж, прилично нервировал шумом и постоянно возникающими проблемами. Плюс к этому привезли чуть измененную модификацию фильтрующий системы для дома, и пришлось повозиться, устанавливая ее. Плюс пришла посылка от невестки, причём с вещами для… Сергея. Настя моталась в Индию с Яром, и пока тот занимался делами, оббежала весь Дели, чтобы прислать два тюка тряпок и главное — кашемировое одеяло. Неправильно постиранное и от этого подсевшее, но в любом случае оно будет подходить Эле по размеру еще лет десять.

Настя, выслушав восторги по поводу одеяла, скромно попросила оплатить доставку, на остальное, дескать, деньги Яр дает без проблем, а пересылка почему-то его нервирует. Мила тут же согласилась и связалась с братом, озадачив данной темой. А еще обсудила предстоящую поездку и готовность принять их в гости. Расставшись на позитивной ноте, Мила буквально через два часа погрузилась в скандал. Сергей покупку вещей из секонд-хенда где-то там, в Дели, не оценил и категорично — критично от всего отказался.

— Но посмотри…

— Мила, нет!

— Не понимаю, в чём проблема, она подобрала вещи тебе по размеру и, главное, отличного качества…

— Людмила, я достаточно зарабатываю, чтобы купить себе нормальнее вещи!

— Это тоже отличные, и у нас сейчас ты ничего подобного не купишь. Смотри костюм — фирму производителя глянь! А вот на эти три пиджака?

— На которых ничего нет?

— Кроме небольшого ярлычка внутри, смотри! Частный портной — один из старейших во Франции.

Мила подсунула телефон, поскольку сама увлеклась рассматриванием вещей. Невестка не просто так обошла всё, она купила несколько фирменных вещей: костюм, пяток рубашек и три пиджака. А еще набрала четыре кашемировых свитера. Собственно, Мила с Элей тоже получили практически только кашемировые вещи на зиму. Причём Миле досталось настоящее кашемировое платье очень приятного светло-голубого цвета, приведшее в восторг.

— И?..

— У нас ты такое не купишь никогда и ни за что, просто потому что этого нет. Поэтому я прошу — просто примерь и прикинь, не подойдет — отдам соседям…

— Отлично, еще и соседи об этом знают!

— Да, знают, — отмахнулась Мила. — Мы посылки с вещами разбираем и ждем как новогодних подарков. Так вот, скажешь — не подходят, и попрошу больше не искать на тебя, дескать, не по размеру.

— Хорошо.

Довод оказался услышанным, и примерка состоялась. Все три пиджака хорошо смотрелись в расстегнутом виде, но в застёгнутом было видно — шились на обладателя почти такой фигуры только с животиком, костюм отлично сел, но брюки требовалось укоротить, а свитера все пришлись по размеру.

— Кашемир. Просто настоящий кашемир! В нём тепло, и он отлично смотрится, — сообщила она между делом.

— Мила!

— Зимой на прогулку с Асом носить будешь, — отмахнулась она. — Всё, поблагодарю и попрошу больше на тебя ничего не брать.

— Отлично. Спасибо.

— Вы закончили ругаться? — уточнила заглянувшая Эля в обновке. — Пойдем на площадку?

— Закончили, пойдем, — с тяжёлым вздохом ответил Сергей.

Занятый день. Определено занятный.

Следующим выбивающимся моментом стал день рождения Сергея. Мила умудрилась организовать торт и шары, причём последнее с доставкой в шесть утра вышло самым сложным. А потом они с Пирожочком под злобное рычание кота дружно говорили «С днем рождения!».

Именинник опешил и растерялся. Демон продолжал рычать на шары. Ас сохранял ледяное спокойствие, но не выпускал всех из виду.

Дурдом на выезде, как обычно.

— Мы поздравили. Пошли есть торт, да? — с надеждой протянула мелкая. — Дядя Серёжа, ты хочешь есть торт! — настаивала Эля.

— Определенно торта мне с утра не доставало, — явно пребывая в шоке, отозвался тот и подхватил мелкую на руки.

— День рождения, сегодня можно, — порадовала его Мила.

— Спасибо, — не удержался он.

— Пожалуйста, — развеселилась она.

Торту обрадовалась только мелкая, поскольку остальные привычный режим ломать не захотели. В качестве подарка Эля принесла рисунок, а Мила запонки в рубашки. Всё же решение Сергея их носить моментально подсказало идею для подарка. Тот поразился и растерялся.

Странный человек.

Довольная собой Мила ушла на прогулку с псом и улыбнулась. Теперь про ее день рождения никто не забудет. В прошлом году она обошлась без праздника, как и кучу лет до этого, но давняя привычка, что дома с утра ждет сюрприз, никуда не делась. Теперь у нее есть шанс на воплощение чего-то похожего. Довольная собой, коварством или, точнее, предусмотрительностью, она вприпрыжку прошла привычный маршрут. И даже кидающаяся на Аса ненормальная псина настроение ничуть не подпортила.

Продолжился день так же отлично и эмоционально. Она начала-таки ремонт квартиры, перенеся всё ценное в одну комнату. В прошлый раз Мила не трогала зал, а теперь решила ограничиться своей спальней. Там ее всё устраивало, кроме полов, но это можно будет сделать в последнюю очередь, а пока…

Гуляй, душа!

К тому же два работника, готовые заниматься ею параллельно с основной деятельностью, много сразу физически сделать не способны. Попозже она официально наймет людей на ремонт аптеки, и тогда дело чуть ускорится здесь, а пока только так.

Вечером Сергей отвел их в ресторан с летней террасой и видом на реку. Красиво, эффектно и капельку опасно. Эля постоянно подбегала посмотреть, что там внизу, от чего взрослые дергались. Зато Мила получила возможность выгулять выходное платье не в отпуске, а дома и пребывала в восторге.

— Спасибо за поздравление, я даже растерялся.

— Зато сразу вспомнил, что у тебя день рождения.

— Да, забыть просто не получилось бы, — хмыкнул он.

— Замечательно, разве не так?

— Можно сказать и так. Мила, сделай мне большой подарок?

— Какой? — она сделала подозрительное лицо.

— Давай ты будешь звать меня Серёжей?

— Это сложно, — честно отозвалась она. — Обычно подхватываю обращение в окружении…

— А в окружении я давно дядя Серёжа, — хмыкнул он.

— Ну, если посмотреть с такой точки зрения, то верно, хотя и несколько дико. Я попробую.

— Сделаешь. Начнем?

— Ладно, Серёж, с этим я справляюсь, а вот дальше обычно возникают сложности, — пояснила она с улыбкой.

— Какие?

— Сергей это и есть Сергей…

— А давайте говорить на троих⁈ — потребовала Эля.

— Ты убегаешь, как с тобой можно говорить на троих? — парировала Мила привычно.

— Там качели!

— Можешь покачаться, — разрешил Сер… Серёжа.

И Пирожочек с радостным писком ускакала.

— Почему мне кажется, что праздник у нее?

— Если бы я спрашивал разрешения поиграть в кубиках, то ты сразу бы поняла, на чей праздник попала.

— Если бы ты решил спросить такое разрешение, я сразу бы поняла, что делаем дальше.

— И что?

— Вызываем помощь, естественно.

— Хорошо, в следующий раз в кубики прыгну без разрешения.

— Я напомню, — фыркнула Мила. — Мне несложно, а еще любопытно будет взглянуть.

— Договорились, — развеселился он.

Потом они гуляли по городу, пока Эля не начала капризничать. Всё же время позднее, хотя летний город в вечерних огнях — это красиво и завораживающе.

Как давно Мила вот так никуда не выбиралась в родном городе!

Причём это не связано только с появлением Эли, до нее она тоже не слишком хотела так отдыхать. Зато теперь, кажется, распробовала это удовольствие на вкус.

Переучивание себя шло мучительно тяжело и долго.

Как можно из Сергея сделать Серёжу?

Правильно — никак, но Мила честно старалась. Хорошо отвлекали бытовые вопросы и хлопоты.

Всё же ремонт — это вещь!

К тому же Мила успела совершить сделку по покупке квартиры до отъезда, чему искренне радовалась и даже начала оформлять вывод из жилого фонда.

Серёжа пообещал поучаствовать при необходимости. Он, вообще, на удивление покладисто выслушал все пожелания и замечания, и даже записал вопросы, которые ему необходимо проконтролировать.

Почти святой человек, причём без лукавства.

А еще он порывался отвезти их в аэропорт, но тут Мила воспротивилась. Смысла никакого не было гнать его так далеко и в неудобное время, чтобы, вернувшись, он снова отправился на работу. Они прекрасно доедут на поезде, как раз мелкая развлечется и капельку вымотается. Всё же одиннадцать часов на втором перелете — это убойно даже для взрослого, не говоря о такой мелкоте, как она. Чемодан с самым необходимым — и вперед.

Сергей проводил до вокзала и помахал в окно рукой. Эля пришла в непередаваемый восторг, не утихавший следующие пару часов. Потом суета с пересадками и, наконец, аэропорт. Мила уже устала, еще не выбравшись из страны. Как ни странно, вопреки ожиданиям Элю выпустили без проблем. Пограничный контроль они обе прошли, словно по мановению волшебной палочки, без проволочек.

Суета и вылет.

Таблетка от укачивания помогла, и они продремали всю дорогу до Дубая. Чтобы с новыми силами выйти в город, отправиться в отель и неплохо провести пересадочные двадцать часов. Точнее поменьше, конечно, но достаточно для еды, купания в бассейне, игр с аниматором и всяческих развлечений. А вечером с новыми силами поехали в аэропорт, причём Пирожочек активно канючила на тему — почему так рано, мы только приехали!

Вот ведь поганка!

Второй перелет дался сложнее из-за длительности, хотя первая ночная часть прошла неплохо. Зато дальше начались сложности. Небольшое пространство. Маленький ребенок. И даже мультики не отвлекали надолго. Благо рядом летела девочка навскидку пяти лет, и две крохи нашли друг друга сначала в играх, потом в беге по проходу. К счастью, они всё же долетели.

А там после странных вопросов на границе и долгого рассматривая бумаг их впустили. Яр приехал встретить и захватил смутившейся Эле разбирающуюся игрушку, чем надолго увлек.

— Как ты? — с заметным акцентом по-русски спросил брат.

— Долетела, это уже плюс, — развеселилась Мила. — Ты знаешь, нужно будет повторить вопрос через пару дней.

— Обязательно. Как с крохой?

— Нескучно, это точно.

— Не жалеешь?

— Иногда да, особенно, если что-то случается, тогда еще как. А потом она идет из садика, протягивает картинку с приклеенным листом и говорит, что делала ее для меня и начинает делиться событиями дня, и это чувство сразу проходит.

— Дети… Сама-то как? Как твой сосед? — с ноткой недовольства спросил брат.

— Теперь я его соседка, — отозвалась Мила с усмешкой. — Ты же еще не знаешь! Я не стала звонить, думала, лично расскажу.

И Мила перешла к рассказу о последних приключениях в своей жизни. Постепенно лёд настороженности тронулся. Всё же отсутствие возможности общаться вживую долгое время сказывалось. Наверное, с более близкими людьми или между современными с коммуникациями электронно этого не было бы. Но у них срабатывало старое воспитание, поэтому поначалу всегда было преградой вот это непонятное нечто.

Рассказ о завершившемся ремонте и переезде занял всю дорогу, все полтора часа.

И тут как раз мелкая доломала игрушку и заявила:

— А давайте говорить на троих!

— Ни фига себе заявочки, — хмыкнул Яр пораженно.

— Да-да, на троих не только соображать, но и говорить можно. Давай, Эля, что ты хочешь рассказать дяде Яру?

— Я⁈ — искренне поразилась та.

— Ты. Помнишь, мы учили…

— Не буду стих, я взрослая!

— Разумное замечание, а вот сейчас тетя Настя с удовольствием послушает стих, она очень-очень любит слушать взрослых, — коварно перевел внимание братец.

— Меня зовут Эля, — скромно улыбнулась та.

— Яр или Ярослав, — представился тот через почти полтора часа совместной поездки.

— Яр, — решила собеседница.

Мила хмыкнула. Они нашли друг друга, брат тоже предпочитал такую форму обращения, хотя и Мила, и Анастасия, и когда-то бабушка выбирали полное имя.

— У тебя есть малыш? — поддержала разговор Пирожочек.

— У меня есть два малыша, только они большие, — серьезно ответил братец.

Мила не удержалась и ударила его по плечу.

— Тетя Мила! — воскликнула Эля.

— Мил, ты чего? — возмутился брат.

— Вы отлично друг с другом поладили, — отозвалась она и повернулась к мелкой. — Дядя Яр — мой брат. Помнишь, как у Лены — Дима?

— Да, у нее есть старший брат, но он совсем большой, — моментально вспомнила Эля и поразилась. — Брат у тебя?

— Да, он тоже совсем большой и живет отдельно, но я прихожу к нему в гости.

— И я буду ходить к нему в гости, — тут же заявила Пирожочек.

— Через полмира, — пробурчал тот чуть слышно.

— Я тоже буду с тобой дружить! — торжественно заявила мелкая. — С Димой мы все дружим.

— Отлично!

Вот и поговорили. К счастью, приехали и дальше начались привычно-непривычные хлопоты.

Настя ничуть не изменились за прошедшее время, о чём Мила немедленно заявила, потом Эля, скромно спрятавшись, узнала, что новая тетя — это жена, а, следовательно, друг Яра, перестала смущаться, решительно заявив, что готова дружить и с ней.

— Жена — значит друг? — фыркнула Настя возмущенно. — Я тебе это припомню!

— Ну не враг же она! Эля, ты любишь собак?

— Я люблю Аса, — серьезно отозвалась мелочь.

И довольная парочка ушла, оставив женщин посреди холла с чемоданом.

— Это ты разумно немного захватила, я тебе столько отдам, — воодушевилась она.

— Как ты тут?

— Привыкаю понемногу, — ответила она, — осталось всего ничего.

Типичный ответ последних полутора десятков лет вызвал улыбку.

— Осталось всего ничего, — поддержала Мила и улыбнулась. — А еще я привезла вам сувениры.

— Сувениры из России, ты лучшая!

Часть представляла собой продукты, часть — подарки, а кое-что именно сувениры. Общаться с Настей всегда было приятно и легко. Светлый человек, та умудрялась заряжать своей энергией всех. Знакомая комната с обоями другого цвета, вернувшаяся восхищенная Пирожочек, и ритм жизни другой семьи по другим правилам и привычкам.

После учебы приехал старший мелкий, поскольку предпочитал не уходить далеко от дома, в отличие от младшего, умотавшего на другой край страны. Кажется, у Эли случился настоящий шок от осознания — насколько большой чужой малыш, но она мужественно кивнула и заявила — будем дружить. Бедолага даже растерялся от такого счастья.

К вечеру Мила поймала себя на нечеловеческой усталости и осознании отсутствия Серёжки рядом. Ей требовался слушатель, способный понять и разделить эти эмоции. А он остался за полмира! Но это не помешало сначала написать сообщение, а потом принять звонок и высказать всё то же вживую.

Сергей слушал, поддакивал и явно развлекался. Чуть позже к обсуждению присоединилась сама Эля, а потом и Яр. Знакомые по связи мужчины вежливо поздоровались и разошлись, чтобы выслушать Элю по отдельности.

Мелкая терялась в незнакомой компании и как-то хорошо улавливала то ли настрой Милы, то ли ее ауру, то ли еще что-то. Она всегда по первости пряталась, но в теплых и своих местах, с точки зрения Милы или Серёжи, быстро начинала показывать себя. Как случалось в Новосибирске, так произошло и здесь. С другой стороны, если настороженность никуда не пропадала, то и Эля не отлеплялась от ноги.

Может, поэтому навещать родственников с ней оказалось удивительно комфортно. Разобравшись, что есть что, она довольно быстро находила себе новую компанию, как злополучного Джесси — старого колли Яра, и третировала их. Еще Эля общалась со всеми, составляла компанию каждому и радостно носилась кругами, аккуратно тем не менее преодолевая лестницу.

К пяти ее разморило настолько, что Эля уснула, приткнувшись в уголке дивана.

— Укатали сивку крутые горки, — прокомментировала Настя.

— Что это означает? — тут же поинтересовался ее младший сын Костя.

Ему принялись объяснять исходник и суть, а Мила перенесла кроху в кровать.

Можно сказать — знакомство задалось.

Отдых у брата всегда оставался отдыхом. Отношение, атмосфера, ощущение дома с уютом и теплом позволяли расслабиться и переключиться на себя и свое состояние, обычно не столь умиротворяющее по приезду, но переходящее в подобное к моменту отъезда.

Три недели пролетели моментально, хотя очень остро ощущалась нехватка собеседника. Всё же с Сержем, как начал звать его Яр, было приятно общаться и делиться эмоциями. И даже каждодневное общение это дело не компенсировало. Разница во времени сказывалась не слишком приятно. Впрочем, лучше так, чем никак вообще, понимала Мила и продолжала звонить или отвечать на звонки. Иногда сказать привет забегала Эля, если вспоминала и не была занята ничем более интересным.

Она моментально нашла на детской площадке компанию по душе, которую начала учить своим играм и радостно взялась осваивать местные. Как ни удивительно, но игры у детей различались. Так как район брата относился к благополучно-спокойным, детей можно было оставлять с минимальным присмотром взрослых. Как правило, пара мамочек оставалась со всеми пятью-семью милыми крохами. Иногда это были папы и раз-другой даже няни. Мила по первости дергалась, но вскоре перестала.

А еще она посетила кучу мест, рассчитанных на таких вот мелких, съездила с ней в Диснейленд и выбралась до Большого каньона. Конечно, по-хорошему Эля была еще маловата для такого, но парк развлечений ей понравился, а каньон напугал размерами и бесконечностью. После поездки как раз осталась неделька отдохнуть и прийти в себя, и тут Пирожочек разошлась во всю с новым кругом общения.

Сложно сказать, что именно так сказалось, но факт оставался фактом — Эля снова выросла и повзрослела.

Мила же погрязла в своих переживаниях и размышлениях. Яр занимался работой постольку-поскольку, Настя вовсю развлекала, племянники ставили в тупик логикой и размышлениями, а еще отчетливо выраженной готовностью присматривать за мелкой. И всё это настолько меняло привычный придуманный ритм жизни в гостях, что сбивало с толку. С маленьким ребенком всё оказалось совершенно иначе. Или она сама стала другой?

Нашлись новые общие темы с братом, хотя, казалось бы, откуда? Нашлись новые темы с Настей, но это понятно, материнство — тема классическая. Даже с великовозрастными подростками и то нашлось, что обсудить. Им, кстати, было интересно, и дети выразили готовность приехать на родину предков осмотреться.

Мила слегка охренела от этого заявления, но, разумеется, выразила желание видеть их в гостях и пообещала встретить, приютить и помочь со всем и вся.

Все эти новости, события, а главное — эмоции, требовалось с кем-то разделить. И лучше всего подходил почти виртуальный друг откуда-то там. Виртуальный друг только посмеивался над подобным определением, но не спорил и дружбу через сеть не прерывал. А еще поддерживал, слушал, советовал, рассматривал фотографии и высылал ответы.

Ему, кажется, понравилось, и Милу это несколько успокаивало. Она пару-тройку раз порывалась взять паузу, но тут Серж начинал интересоваться, всё ли в порядке и как у нее дела.

Многомудрая в двадцатилетнем замужестве невестка разумно посоветовала:

— Не глупи, ему интересно, поэтому продолжай. И тебе нужно, и ему занятно.

— Я напрягаю собой совершенно постороннего человека!

— С которым ты живешь вместе уже полгода, с которым съездила к его родственникам, и чью племянницу ты воспринимаешь своим ребенком. Да уж… абсолютно посторонний мужик, даже спорить не буду.

— Откуда вы все такие ехидные взялись?

— Вывелись в местных краях.

— Или мутировали, — возмутилась она.

— Ты до самой росписи в загсе будешь считать его посторонним человеком? — поинтересовалась та беззлобно.

— Ты о чём?

— Мил, вы живете вместе…

— Мы не так живем вместе, — перебила она.

— Если это единственный аспект, то поверь, он серьезной преградой не станет.

— С моей внешностью?

— Мила, твой живот волнует только тебя, — отмахнулась она.

— Да, конечно!

Комплексы, любовно взращенные с юности, никуда не делись, и живот Мила всегда закрывала. Шрамы и послеоперационные рубцы, наслаиваясь друг на друга, создавали непередаваемую картину.

— А если серьезно — ты бы поговорила с ним на эту тему.

— Как ты себе подобное представляешь?

— Легко. Напиши сообщение и спроси отсюда, а дальше будешь решать.

— Ха-ха…

— Я серьезно. Как он видит вашу дальнейшую совместную жизнь?

— Настя, совсем не смешно! — разозлилась Мила.

— Абсолютно, но честное слово, со стороны вы уже семья, чтобы ты там себе не придумывала.

— Семья означает не только совместное проживание!

— Вот сейчас я тебя огорошу, но семья — это не про секс. Ты не знала мою бабушку, она давно умерла, но с последним официальным мужем они прожили в браке лет двадцать, и секса у них не было вообще.

— В смысле?

— В прямом. Они сошлись в деревне, когда обоим было за пятьдесят. И, по словам бабушки, дед ничего не хотел, и ей оно было не нужно, так и прожили все эти годы семьей на общем быте, хлопотах и заботах.

— Но я не такая! — возмутилась Мила.

— Говорит ведущая сдержанный образ жизни девушка.

— Настя!

— Я про то же самое. Вы с Сержем моложе и активнее, и с этой стороной проблем, думаю, не возникнет.

— Настя!

— Задай вопрос, чтобы узнать ответ. Оно тебя гложет, и эта неопределенность не дает жить спокойно. Когда поймешь, как он видит ваши дальнейшие отношения, тебе станет проще. Вы или семья или соседи?

Мила фыркнула и ушла, а потом сразу, пока не потеряла решимость, задала этот вопрос голосовым сообщением и отправила его Сержу. Чтобы не ломать голову над возможным ответом, она, оставив телефон дома, забрала мелкую и отправилась развлекать ее на площадке. А там, в компании еще двух таких же активных, суетливых детей успешно переключилась на иные заботы и хлопоты.

Ответ Сержа поразил: «Наконец-то ты до этого созрела. Буду рад полноценной семье. Жду с нетерпением».

Мила прослушала сообщение раз пять, пребывая в растерянности. Нет, она, конечно, порой поглядывала на соседа с неким интересом, но не более того. Чисто женская заморочка, мол, какой экземпляр пропадает! Без мысли присвоить себе и всё такое прочее.

Она вообще какое-то время назад ушла от идеи о собственной семье сначала из-за здоровья, потом из-за круга общения, потом — возраста, а после в ее жизни появился Пирожочек. Раз не сложилось тогда по молодости, значит, спокойно проживет одна. К тому же детей нет и быть не может, больницы давно стали частью обыденности.

И что есть, то есть.

Сосед рядом воспринимался именно как сосед, не более того. Да, интересный, привлекательный, умный, веселый и достаточно чуткий, но… сосед. Хотя та же Ольга — соседка, периодически намекала — хватай, пока не убежал, а то такой экземпляр упустишь. Мила обычно смеялась и заявляла, что ждет появление охотничьих инстинктов, а они всё не пробуждаются.

Видимо, теперь проснулись, хотя Мила всё равно не понимала и не представляла…

— Мил, выкини всё это из головы, — посоветовала разумная невестка. — Ни до чего не додумаешься, но нервы себе потреплешь изрядно. Вернешься, и вместе обсудите, раз в целом он адекватный и контактный.

— Ну да, но…

— Сама придумала, сама обиделась, сама решила?

— Естественно… А как без этого?

— Давай, я тебя лучше другим вопросом озадачу, что ты из вещей хочешь забрать?

— А что есть?

И Ольга пустила ее в святая святых — свою гардеробную, где хранилось целое состояние, причём буквально. Вещи, обувь, сумки — распродажи и секонды. Результат творческого поиска и увлечения последних десяти с лишним лет.

— Вау!

— Именно. Вот тут я Эле кое-что уже набрала. А здесь, смотри, я пообещала Ярику продать треть.

— Даже так? И купят?

— Фирменные вещи, чуть бывшие в употреблении? Естественно. Уже посмотрела сайты и займусь после вашего отъезда. Но сначала скажи, что ты хочешь забрать?

— А что ты точно хочешь оставить? — встречным вопросом поразила она.

Следующие два дня прошли, по сути, в гардеробной. Мила смотрела, мерила, выбирала и передумывала. У Пирожочка таких проблем не было, она честно заявила, что ей нравится всё. Вот буквально всё, что она перемерила. А так как выбирала Настя яркое и красивое на вкус Эли, то и вопросов выбора не стояло. У Милы прошло тяжелее, а самым сложным оказалось удержаться и порыскать среди вещей брата, в том числе и набранных Настей. Хотя Серж после трех сообщений сдался и согласился на отдельные мелочи, например, он очень обрадовался идее кожаных ремней и ремешков на часы. Еще Настя смогла убедить его в парочке костюмов и в нескольких рубашках.

В общем, обратно они вылетали с тремя здоровыми чемоданами. Таща вещи, технику, лекарства и даже кое-что из игрушек. Провожали их всей семьей, даже младший племянник прилетел, чтобы потискать Элю вживую пару дней. Суетно, весело, активно и слишком эмоционально.

Пирожочек после всех формальностей и беготни по гигантскому аэропорту, сев в самолет, сказала:

— Хочу к дяде Серёже и Демону.

— Устала?

— Да. Их слишком много, — пожаловалась непоседа.

Мила погладила по голове и хмыкнула про себя — кто бы говорил.

То есть неделя с кузенами ее не вымотала, а три с родственниками Милы утомили. С другой стороны — почему бы и нет?

Основной плюс перелетов — время вылета. Как правило, их ставили в ночь, чтобы всем было чуть проще. Так и Эля, перешедшая на местный режим, естественно, через час капризов с воздействием таблетки от укачивания уснула. Мила к своему удивлению тоже.

Дорога до дома в двое суток с такой кардинальной сменой часовых поясов — это очень тяжело. Мелкая принялась капризничать, правда удержавшись до приземления в России. Где их, к счастью, встречал Серж.

На обратном пути Мила решила рискнуть и обойтись без дополнительного времени в Дубае, поэтому все шесть часов пересадки развлекала себя и мелкую в аэропорту. Благо тот достаточно большой, с хорошими комнатами для детей и с пустыми коридорами для бега и игр в догонялки. Но всё равно еще один перелет вымотал как физически, так и морально обеих, и уже в России та не выдержала. Ей требовалось на ручки, в кроватку, и хотелось домой. Но, к счастью, пограничный досмотр прошел моментально, они больше времени потратили на таможенном контроле с изучением трех чемоданов. В кои-то веки Милу остановили с просьбой показать содержимое. Причём тряпки, сумки и ремни заинтересовали относительно, зато таблетки вызвали большой интерес. Мила полезла искать фотографии документов пятилетней давности, а поэтому похороненные невесть где под бубнёж прижимающейся к ноге Эли. И тут ее осенило.

Она задрала кофту и футболку и показала испещрённый шрамами живот:

— В детстве в девяностые два отморозка заживо вырезали мне почку. С тех пор лечение, больницы, лекарства и всё такое прочее. У меня третья группа инвалидности, причём пожизненная, — она нашла документ, он был в отдельной папке. — Вот, если очень нужно, могу откопать назначение этого препарата врачами, но его делали до СВО. Теперь на наш рынок не поставляют, поэтому и не назначают. Я была у брата в Штатах и там купила запас на пару лет. Документы искать?

— Не надо, оденьтесь, — недовольно произнесла немолодая сотрудница.

— Мы пойдем, да? — тут же проняла Эля.

— Да, сейчас поговорим и пойдем. Я, видишь, тете сумочки показываю, красивые.

— Красивые. Мы пойдем, там дядя Серёжа? — попросила Пирожочек робко, не отлепляясь от ноги.

— Идите, — согласилась таможенница и добавила Миле: — На следующий раз везите даже старые назначения в бумаге.

— Хорошо, учту.

Сбор вещей обратно занял какое-то время, и вскоре Мила с тележкой с тремя чемоданами, парой сумок с ручной кладью, пакетом из дьюти-фри на подарки и Элей сверху выехала на свободу.

Серж нашелся моментально, причём первым его заметила мелкая:

— Мы тут! Мы тут!

Радость, суета, рассказы мелочи, не умолкающей ни на минуту, и дорога обратно.

Сначала высказывалась Пирожочек, ей требовалось поделиться всем и сразу. К счастью, после вредной, но вкусной еды она получила телефон и под мультфильм задремала.

— Как ты? Отдохнул без нас? — уточнила Мила сонно.

— Ложись, поспи.

— Нет, нужно переходить на наш часовой пояс. Самое сложное — первые двое суток, потом становится проще.

— Ясно. Рассказывай — как долетели?

— Тебе же только недавно рассказали, причём в лицах, — фыркнула Мила. — Хочешь сравнить версии?

— Именно. Хочу сравнить версии, узнать, откуда три чемодана, если улетала ты с одним, и выяснить еще пару-тройку вопросов. Поэтому начинаем с главного — как всё прошло?

— Хорошо, всё прошло на удивление хорошо.

И Мила принялась за рассказ о поездке, полете, суете и прочих разных моментах. Впечатления, обсуждения, реакции Эли на ручного крокодильчика в зоопарке. Необычные, занятные, веселые и не слишком моменты сливались в единую картинку. Серж слушал, уточнял, спрашивал и разделял ее эмоции.

— Ой, прости, а ты как тут? Без нас. Отдохнул?

— Наверное, да, — задумчиво ответил он уже на подъезде к родному городу. — Знаешь, успел и отдохнуть, и заскучать, и понять, что с вами рядом лучше.

— Последнее случилось вчера?

— Нет, дня три назад, — развеселился он.

— То есть первые две с половиной недели всё было отлично?

— Практически, с поправкой на живность. Ас искренне считал, что раз я остался, то его распорядок не изменился, Демон удивлялся вашей пропаже первые пару дней, а потом вспомнил про меня и стал приносить веревочку для игры мне.

— Серьезно?

— Да. Раз я остался, то должен с ним играть. Хотя каждый вечер и каждое утро этот хищник уходил на улицу по своим делам и уже начал таскать домой разную добычу. То мышку, то птичку.

— Ты говорил — у него проснулись хищные инстинкты.

— Еще у родителей с участком и мелкой живностью, но тем не менее настаивать на веревочке ему это не мешает. Причём ловить, когда я сижу и машу рукой, он не согласен. Только в варианте Эли с бегом по коридору, — возмутился хозяин зловредного кота.

— А ты не согласен бегать?

— Ни за что, к тому же вместо черного кота у нас теперь серовато-пыльный и его приходится постоянно отряхивать.

— Серо-белый пес. Серо-черный кот. Наша сероватая жизнь, — развеселилась Мила.

— Звучит не ахти, — хмыкнул Серж, въезжая в город.

— Согласна, но что-то в этом есть…

Дома пришлось будить недовольную Элю и подсовывать любимых животных. Это, разумеется, взбодрило и отвлекло. А когда начались игры с веревочкой, счастливы стали все, включая взрослых, получивших свободное время для быта.

Быт в выходные преобладал, как и стойкое желание спать. Спать всегда и везде. Мила честно отмучалась до восьми вечера и упала в кровать. На следующий день история повторилась. Эля тоже поломала свой график, и до возвращения в норму было еще далеко. Один только Серёжа посмеивался, глядя на их мучения, но надо признать, поддерживал и почти спокойно воспринимал подъём в пять утра от суеты, устроенной девочками.

Рассказы, подарки, сувениры, эмоции. К вечеру воскресенья Мила более-менее бодрая сидела на балконе и гладила довольного Аса, когда к ней присоединился улыбающийся Серж. Имя упорно чередовалось с Серёжи до Сержа, но надо отдать должное, откликался он на все обращения сразу.

— Уложил?

— Это было несложно, она засыпает сразу, как только укладывается в кровать.

— Да уж, единственный явный минус такой поездки. Кстати, о поездке — успел порадоваться отдыху от нас?

— В смысле?

— Понимание, как хорошо было в наше отсутствие, особенно ясно возникает в момент возвращения, — пояснила она, веселясь.

— А это да, успел понять, почувствовать и осознать, — согласился он так же весело, но добавил: — Признаюсь, вас не хватало. Отдыхал в тишине только первую неделю, может, вторую, а дальше ждал возвращения.

— Даже так?

— Именно. Мне не хватает этой непосредственной активности и живости. Я тоже опасался, что после вашего отъезда пойму — как хорошо быть одному, но, к счастью, этого не случилось.

— К счастью?

— Было бы тяжело перестраиваться обратно, но не потребовалось. Неделя передышки и снова готов к активному времяпрепровождению.

— Это отлично, — отметила Мила задумчиво. — А я, наверное, не буду давать себе таких шансов.

— Опасаешься результата?

— Да, сам понимаешь, будет обидно…

— Мил, ты себя принижаешь. Неделя отдыха, а потом понимаешь — чего-то не хватает.

— Я попробую это осознать, но не уверена.

— Зато я точно знаю, — улыбнулся он легко. — Обсудим умную и серьезную тему — ремонт? Ты в этот раз контролировала его постольку-поскольку.

— Ничего подобного, я присматривала за главным, а остальное да — несколько мимо. Знала, что вернусь, и всё пойдет своим чередом.

— Отличная убежденность. Тогда поговорим о нас?

— Конечно.

— Мил, не надо так мрачно и обреченно, — весело отозвался Серж. — Можем оставить всё так, как оно есть, и события сами придут в нужную точку. Честное слово.

— Хорошо жить с такой убежденностью, — хмыкнула она.

— Неплохо, — согласился он и добавил: — Разве мы куда-то опаздываем?

— Нет, но…

— Пусть события идут своим чередом, а там будет видно, к чему приведут, и куда всё это зайдет.

— Не уверена, что мне нравится такой подход.

— Хорошо, давай поступим иначе! Мила, выходи за меня замуж!

— Серёж, я серьезно.

— Я тоже. Определенность, конкретность и четкость.

Мила разозлилась на столь веселый подход к серьезному вопросу, и это вовсе не про загс и официальную роспись.

— Хорошо. Выйду!

— Отлично, — как ни в чем не бывало улыбнулся он. — А ты говорила — страшно, и мы не справимся.

— Я этого не говорила, — фыркнула она. — Не надо переваливать на меня свои слова.

— Хорошо, не буду.

— Пойду я мыться, пока не дошла до рукоприкладства.

— Хороша мысль. И тебе, и мне требуется подумать.

В данный момент ей требовалось выругаться матом, но она мужественно сдержала такой порыв. Душ позволил чуть успокоиться, а потом усталость взяла свое, и стало ни до чего. Мила мужественно добралась до кровати и мгновенно заснула.

Утро привычно началось с топота и грохота. Добрый кот, получивший персонального игральщика обратно, пользовался этим вовсю, принося Эле в кровать веревочку для игры. Потрёпанную и пережившую уже три фантика. Эля подскакивая в пять утра, пила водичку, ходила в туалет и включалась в душевную игру в поймай фантик. Благо размеры коридора давали хорошую полосу для разбега, а кухня возможность развернуться и побежать обратно. В прихожей приходилось сложно, но и там маневр осуществлялся. Как итог — приятное времяпрепровождение для обоих, занимающее минут двадцать, и грохот для всех остальных. Хотя днем, по словам Серёжи, шум раздавался чуть слышно и, если не знать об источнике, вполне походил на фоновый. Но всё равно днем Мила ограничивала возможность такого развлечения, зато утром и вечером парочка резвилась вовсю.

Утро началось с бега и деликатных заглядываний в комнату. После третьего раза Мила, естественно, проснулась.

— Тетя Мила, ты встала! Я посмотрю цветочек.

И Пирожочек устремилась к кровати. Демон за ней, точнее за верёвочкой. Не совсем понявшая, в чём дело, Мила села на кровати, чтобы сообщить о давно знакомых цветах, но опешила. На тумбочке рядом стоял букет. Красивый букет из массы красных роз. Так навскидку сказать, сколько их, у нее — не получалось. Причём они пахли. Теперь Мила отчетливо уловила этот аромат, присутствовавший и во сне.

Эля понюхала розы с разных сторон и, сказав «Красивые», убежала вместе с котом. Мила полюбовалась на нескромную композицию и улыбнулась.

А приятно….

Несколько фотографий в спальне, потом на балконе и понимание — ей чертовски приятно. Это не эйфоричный восторг, но теплое, приятное, греющее душу осознание признания. Улыбка не сходила с лица всё время, пока она гуляла с Асом и развлекала Элю на большой площадке до семи утра.

Дома, застав проснувшегося Серёжу, она улыбнулась вовсю.

— Спасибо за цветы!

— Понравились?

— Очень красивые, — сказала Эля. — А где мой цветочек?

— Не подумал. Извини, — отозвался тот серьезно.

— Ничего, пока будем любоваться моими, — хмыкнула Мила.

— А потом моими, — согласилась мелкая.

На этом мир в семье снова воцарился.

Привычное утро, привычная суета с поправкой на Элю, оставшуюся дома и ожидавшую посещения педиатра для получения справки. Тренировка и сборы на работу у Серёжи в веселой компании мелкой помощницы. Три деликатных намека — хочу цветочек, от скромного Пирожочка и понимание — вот эта повседневная суета и есть жизнь.

Позже ее довел до эталонного понимания сантехник со словами: «Фильтр не подходит. У вас проблемы», и Мила, тяжело вздохнув, пошла заниматься этим вопросом. Как и решать сложности, возникшие в процессе ремонта у себя, трудности с переводом квартиры в нежилой фонд и даже разбираться с покосившимся столбиком ограды двора.

Всё это проходило в неусыпной компании Эли и под ленивым присмотром Аса. А Мила легко осознала — всё это правильно. И это ощущение правильности придало сил, зарядило оптимизмом и уверенностью в будущем.

Тем же вечером Эля получила свой цветок, точнее — композицию из большого круглого белого цветка в окружении красивых красных ягодок. Все однозначно, вслед за Пирожочком решили, что букет из роз — банальность, а вот эта красота невероятна. И решили всю следующую неделю, когда любовались цветами, а делали это на регулярной основе чуть ли не каждые полчаса дома и сразу по возвращению с улицы.

Как пошутил Серёга:

— Не ожидал, что Эля настолько любит цветы.

— Теперь будешь знать.

— Это точно.

Как ни странно, он запомнил. И цветы, что у Эли, что у Милы появлялись постоянно, причём обычно по весьма надуманному поводу. Например, из-за страшной летней грозы. Мила любовалась розами все возможных оттенков и размеров, а Эля чем-то небольшим, но интересным. Хотя, конечно, тут надо признать, даритель очень часто не угадывал. Интересное, с его точки зрения, не было таким для четырехлетки. Но умный взрослый заметил реакцию и уже к новому году дарил исключительно правильные композиции — яркие и эффектные. Крашеные ромашки возглавили список по-настоящему красивых цветов.

Где-то и когда-то…

Проблема перехода на новый уровень отношений периодически волновала Милу настолько, чтобы начать ее решать. Хотя, судя по всему, исключительно ее одну. Серёжа с этим не заморачивался. Он вообще мало на чём зацикливался, и это его умение весьма Милу восхищало.

Его не смутил ее живот, хотя она набиралась смелости несколько дней для обсуждения темы внешности.

Наоборот, Серёжа отреагировал спокойно:

— Я знал про операции и предполагал нечто подобное. Тебя беспокоят шрамы? Они болят?

— Они выглядят вот так!

— Можно попробовать сгладить рубцы.

— Можно, но не советовали. Если потребуется еще оперативное вмешательство лучше чтобы кожа была как можно более здоровой. На данный момент это всё, что получилось сгладить косметологическими методами.

— Если они не болят и не беспокоят физически, то остается только моральный аспект.

— Они страшные.

— Они нормальные. Шрамы — это просто шрамы, не вижу в них проблемы.

— Серёж!

— Мил! — парировал он точно таким же тоном и нежнее добавил: — Давай попробуем привыкнуть так, а дальше видно будет.

И он действительно доказывал, что его не волновал живот со шрамами. Как оказалось его вообще мало что смущало в вопросе близости.

Как он однажды признался:

— Я тебя до одури хочу, причём уже давно. Ты вроде бы и рядом и очень-очень далеко. Забытое ощущение вожделения к недоступной девочке вернулось.

— Серёж!

— Я серьезно, — развеселился он, привлекая к себе и давая почувствовать свое желание.

— Это физиология.

— И психология, — согласился он. — Ты понравилась мне сразу — настоящая, спокойная, довольная собой и жизнью. А потом, узнавая тебя больше, я всё сильнее погружался в этот интерес и это восхищение. Мил, ты красивая не только внешностью, но и сутью. Поэтому возникло банальное мужское желание присвоить себе такую замечательную женскую особь.

— Ну-ну…

— Именно. А ты меня словно не замечала вообще. Точнее, видела как соседа по дому или общежитию, но не более того.

— Неправда!

— Истинная правда, мужчину ты во мне рассмотрела исключительно после поездки к родственникам.

— Начинать рассматривать каждого встречного как мужчину мечты — тоже неправильно.

— А если не каждого? А только некоторых, таких замечательных, как я?

— И таких скромных, как ты, — согласилась она весело.

— Я действительно скромный и простой, — согласился он довольно.

— Ну-ну…

В реальность отношений двоих вмешался другой первоначально неучтенный момент — Пирожочек.

Казалось бы, что такого в желании двух взрослых людей побыть вместе наедине?

Нормально, привычно и естественно — без поправки на ребенка. Почему так совпадало, понять никто не мог, но факт остается фактом. Эля умудрялась прийти в самый неподходящий момент из всех возможных. Она просыпалась, хотя, в принципе, обычно спала до утра, разве что могла встать посреди ночи в туалет, но редко. А тут только улеглась, через час шла искать взрослых и находила в тот самый момент. Сначала Мила посмеялась, потом разозлилась, а дальше просто с философским нетерпением ждала, чем дело закончится в этот раз.

Кажется, такое отношение оказалось заразным и передающимся половым путем, поскольку Серёжа тоже порой останавливался и прислушивался к активности в доме. Проблема внешнего вида живота никуда не делась, но оказалась не настолько важной, как мелкая.

Эля отличалась удивительным чутьём, умудряясь интересоваться родней и утром, и даже вечером, бросая свои любимые мультфильмы. Мила веселилась или ругалась, или бурчала в зависимости от настроения. Серёжа реагировал точно так же. Странная объединяющая реальность в лице ребенка сблизила еще больше, как и завершившийся всё-таки ремонт.

Попытка совместного принятия душа с утра с приятными ласками провалилась от деликатного стука в дверь. Судя по звукам — ногой.

— Дядя Серёжа, тетя Мила ушла без Аса! — полным возмущения голосом сообщила Пирожочек.

— Тетя Мила еще не ушла, — отозвался он, останавливаясь и упираясь лбом в лоб Милы.

— Я сейчас ополоснусь, и мы пойдем, — заверила Мила, хихикая.

— И дядя Серёжа там? — поразилась Эля.

— Да, мы разговариваем.

— Вы всегда разговариваете на двоих, — возмутилась мелкая, но, кажется, ушла.

— Да, в наблюдательности ей не откажешь.

Продолжение совпало со стуком в дверь и словами:

— А давайте говорить на троих!

— Скажи мне, как люди умудряются делать по двое-трое детей после появления первого?

— Пока первый сам не выбирается из кровати, — предположила она весело.

— Только если таким образом, иначе просто не понимаю.

— У них вырабатывается новый навык и чутье на удачные моменты, — предположила Мила.

— Когда он появится у нас? — в ответ уточнил Серёжа, действительно переходя в душ.

Совместное вытирание сблизило до очередного стука в дверь. А дальше Мила вышла и обняла возмущенную Элю, чтобы, собравшись, прихватить Аса и уйти на прогулку. Неполученное удовольствие еще какое-то время гуляло по крови, но потом утихло. Зато эмоции и впечатления запомнились, кажется, навсегда.

Семья — это решение проблем, не существующих до ее появления, но Милу данный факт полностью устраивал…