…Он медленно подходит ближе. Высокий, мускулистый, в расстегнутой рубашке и обтягивающих брюках.

От неожиданности только раскрываю рот, но что сказать, даже не представляю. Ситуация более чем странная, и я совсем не понимаю, что делать дальше.

Кто он? Где я?

Почему я здесь, в этом теле, с этим мужчиной?

Прижимаю рукой к груди одеяло и отползаю по кровати подальше от этого мощного красавца, пахнущего необычным, очень привлекательным ароматом.

Его взгляд скользит по мне, задерживаясь на каждом изгибе, и в этом взгляде читается откровенное восхищение и желание.

Чувствую, как холодок пробегает по коже, несмотря на одеяло.

— Ты проснулась, — произносит мужчина хрипловатым вкрадчивым голосом. — А я уж не знал, как тебя разбудить…

Последнюю фразу он сопровождает многозначительным смешком. Затем протягивает руку, и я инстинктивно вздрагиваю, прижимая одеяло еще крепче.

Его рука проникает в вырез моего пеньюара и скользит вниз, несмотря на прижатый к груди край одеяла. И это горячее прикосновение резко возвращает мне дар речи.

— Не трогайте меня, — выпаливаю я. — Вы кто вообще?!

— Ммм, решила поиграть, — мужчина хищно улыбается. — Ты умеешь меня взбудоражить, Арнелия…

В одно мгновение он подхватывает меня и распластывает на кровати, выдернув одеяло из неподвластных мне пальцев.

— Ай! — пытаюсь уползти, но тело не особо меня слушается.

Мужчина наклоняется надо мной, его горячее дыхание обжигает кожу, пробуждая одновременно панику и приятные мурашки во всем теле.

Но тут…

Но тут… часы на стене издают мелодичный звон.

Незнакомец бросает взгляд на часы и сразу же поднимается с постели. Берет с кресла расшитый камзол и начинает быстро одеваться.

— Арнелия, ты сегодня проспала свой шанс! А все твоя жадность, незачем было принимать весь пузырек, не поделившись со мной. Я бы с удовольствием остался, — говорит он, деловито застегивая камзол, — но скоро явится твой супруг, и боюсь, мое присутствие его не обрадует.

Растерянно смотрю на собеседника, но его, похоже, мое молчание полностью устраивает.

Послав мне на прощание воздушный поцелуй, мужчина подходит к окну, отодвигает штору, распахивает створку, шагает на подоконник… и выходит в окно!

Все происходит, как в замедленной съемке. Ступив на подоконник, мужчина непринужденно двигается дальше и проваливается вниз.

Вскрикнув, зажимаю себе рукой рот. Здесь же седьмой этаж!

А еще я понимаю, что сейчас за окном вовсю светит закатное солнце, чего никак не может быть. Потому что в отель я прилетела ранним утром.

Помню, как получила свой ключ от номера. Поднялась на седьмой этаж, прошла по коридору, открыла дверь… и провалилась куда-то в темноту.

Наверное, это после перелета у меня давление скакануло, все-таки уже давно не девочка… Гид-профи с тридцатилетним стажем, ноги побаливают, да и в целом здоровье не ах.

Надо больше отдыхать.

Однако сейчас я уставшей себя не чувствую, даже привычная боль от косточки на правой ноге исчезла. Приятное чувство разливается по телу, какое бывает после хорошего массажа. Неплохо, с таким настроем да на маршрут!

Но вот только реальность вокруг уж слишком странная.

Мой мозг отказывается обрабатывать информацию. Новое тело, мужчина, камзол, поцелуй, исчезновение в окне и, наконец, закат…

Все это никак не складывается в логичную картину.

На негнущихся ногах подхожу к окну, осторожно выглядываю. Внизу простирается не городская улица, как должно быть, а какой-то лес или заросший парк. Этаж, похоже, третий. Ну, хорошо, что не седьмой.

Но куда делся этот чокнутый?

За парком виднеется лазурная полоса морской глади. А в окно врываются ароматы южного лета — цветы, горячий песок и солоноватый бриз. Это сочетание запахов я ни с чем не спутаю

Значит, я все-таки на курорте. Но почему все совсем не так, как я ожидала?!

В панике отступаю от окна, оглядываю комнату. Это точно мой номер? Бросаюсь к двери, распахиваю ее и выбегаю в коридор. Все выглядит иначе: ковер, стены, картины. Пытаюсь найти лифт, но понимаю, что его тут нет.

Чувство реальности ускользает. Я начинаю бежать по коридору, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть какой-то выход. Затем останавливаюсь, тяжело дыша, прислоняюсь к стене.

Так, нужно подумать. Может, это все-таки сон? Кошмар? Но все ощущения слишком реальны.

Щиплю себя за руку — больно. Значит, не сон.

Если я попала сюда, войдя в номер, то логично попытаться найти выход в мою реальность из него же. К тому же мое одеяние не особенно подходит для бегства, вся красота просвечивает!

Нужно вернуться в эту странную комнату и попытаться собраться с мыслями.

Распахиваю дверь и вижу, как девушка в старинном темном платье заправляет свежую простыню на постели. Обернувшись, она мгновенно отскакивает и закрывается руками:

— Простите, госпожа, я думала, вы уже спустились! Простите, только не бейте! Умоляю!

— Да я не собиралась… — начинаю я, но девушка, подхватив скомканную простынь, опрометью выбегает из комнаты и уносится прочь по коридору.

Да что тут вообще происходит?! Смотрю, эта Арнелия ни в чем себя не ограничивает. При живом муже любовника в дом водит и слуг поколачивает за малейшие провинности.

Сажусь на свежезастеленную кровать и прижимаю ладони к векам. Делаю глубокий вдох.

Нужно успокоиться.

Подумать.

Найти хоть какую-то логику в происходящем.

Такое ощущение, будто меня забросили в какой-то исторический фильм, причем не уведомив о начале съемок.

Встаю с кровати и начинаю осматривать комнату более внимательно.

Мебель кажется антикварной, с резными ножками и обивкой из плотной ткани. На стенах висят портреты незнакомых людей в старинных одеждах. Зеркало в тяжелой раме, рядом туалетный столик — на нем флаконы с духами, источающие незнакомый, терпкий аромат. Ничего современного, ничего, что могло бы указать на привычный мне мир.

Подхожу к окну и снова выглядываю наружу. Лес или парк, как я и предполагала, тянется до самого горизонта. Никаких машин, никаких домов, только деревья и трава. И тишина. Звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь пением птиц.

Внезапно в голове мелькает мысль: может быть, это все-таки сон? Ну вдруг мне после перелета все стало сниться очень реалистично?!

Но сон слишком реален, слишком детален. Я чувствую текстуру ткани на своей коже, ощущаю запах дерева и трав, слышу пение птиц. Слишком много ощущений для простого сна. Нужно найти объяснение, найти выход из этого кошмара. И начинать, видимо, придется с выяснения, кто такая эта Арнелия и почему меня ею считают.

Решительно отвернувшись от окна, начинаю проверять все боковые двери. Удача! Я нашла гардеробную!

Чего тут только нет! Но рассматривать и примерять некогда. Хватаю первое попавшееся пыльно-розовое платье и натягиваю через голову. Одеваться трудно, юбка путается, шнуровки ползут. Но кое-как я все-таки привожу себя в приличный вид.

Шикарные темные волосы уже совсем растрепались, и я просто вытаскиваю оставшиеся в прическе шпильки, позволяя локонам рассыпаться по плечам.

«Красотка эта Арнелия, хоть и стерва», — мелькает мысль, когда я смотрюсь в зеркало, окончательно поправляя платье.

Что же, теперь можно и выйти из комнаты.

Нужно найти хоть кого-то, кто мог бы пролить свет на происходящее. Сердце по-прежнему бешено колотится, но теперь к страху примешивается решимость. Я должна узнать правду, чего бы это ни стоило.

Открыв дверь, осторожно выглядываю в коридор. Никого.

Иду вдоль гобеленов с изображением сцен охоты и баталий до самого конца коридора и обнаруживаю лестницу, ведущую вниз.

Снизу доносятся приглушенные голоса. Не раздумывая, направляюсь туда.

Спускаюсь по лестнице, стараясь ступать как можно тише. Голоса становятся все громче, уже можно различить слова.

Мужской голос, властный и злой, перебивает женский, дрожащий и испуганный.

— Почему она до сих пор не готова?! Ты должна была ее разбудить! — рявкает мужчина.

— Ее сиятельство сама проснулась и вышла, — растерянно, со слезами в голосе, отвечает горничная — так самая, которая боялась тумаков от Арнелии. — Я подумала, что уже можно не напоминать о поездке…

Затаив дыхание, выглядываю из-за угла. Внизу, в просторном шикарно обставленном холле, мужчина в темном камзоле гневно смотрит на горничную, заламывающую руки. Его лицо искажено гневом, глаза мечут молнии.

Судя по сходству с портретом, висящим в комнате Арнелии — это тот самый муж, чьего прибытия опасался красавчик-любовник. И, судя по всему, он в ярости.

Итак, муж Арнелии в бешенстве из-за нерасторопности слуг и отсутствия жены. А я стою на лестнице, не решаясь спуститься вниз.

Нужно срочно что-то предпринять, но что?

Прижимаюсь спиной к стене, стараясь остаться незамеченной. Горничная всхлипывает, и это явно не притворные слезы. Мужчина же переводит дыхание и гневно бросает:

— Ладно, я сам сейчас поднимусь и помогу ей собраться.

Он делает шаг в сторону лестницы, и я, не раздумывая, быстро отступаю в ближайший коридор. Сердце колотится как сумасшедшее, отбивая чечетку в ушах.

Куда бежать?

Я не знаю ни этого дома, ни его обитателей. Одно только имя знаю — Арнелия… Звучит красиво, но это единственный плюс в ситуации.

Коридор длинный и темный, с множеством дверей по обеим сторонам. Наугад открываю одну из них и проскакиваю внутрь. Это оказывается библиотека — большая, с высокими потолками и книжными шкафами, уставленными старинными томами. Запах старой бумаги и кожи приятно успокаивает.

Есть шанс передохнуть и решить, как действовать.

Бесконечно бегать ото всех по дому — тоже не вариант. В какой-то момент придется выйти и показать себя. Но хорошо бы для начала хоть немного об Арнелии узнать…

Судя по тому, как обращаются слуги к мужу — он вроде как граф. Значит, я теперь тоже графиня?

Мои размышления прерывает возмущенный рев, разносящийся на весь дом:

— Арнелия!!!

Похоже, муженек обнаружил отсутствие супруги в спальне и теперь ищет по всему дому.

В голове рождается отчаянный план. Если он ищет Арнелию, то, возможно, мне стоит попытаться ею стать? Глупо, конечно, но что еще остается?

Гневный рев графа становится ближе. Нужно действовать! Начинаю осматриваться по сторонам в поисках хоть какого-то зеркала. Нахожу его в углу комнаты, за тяжелой портьерой. Смотрю на свое отражение: перепуганное лицо, растрепанные волосы, кое-как зашнурованное платье.

Нужно срочно привести себя в порядок.

В этот момент дверь в библиотеку распахивается. На пороге стоит разъяренный граф, с покрасневшим лицом и горящими глазами. Он смотрит на меня в упор, и в его взгляде мелькает что-то похожее на замешательство.

Вроде бы искал, но совершенно не ожидал увидеть.

— Арнелия? — неожиданно вкрадчиво, почти спокойным голосом спрашивает он. — Что ты здесь делаешь? Я… я обыскался.

Замираю, не зная, что сказать, и просто развожу руки в стороны, мол, вот она я. Муженек, резко сбавив обороты, подходит и придирчиво оглядывает меня:

— Ты забыла? Нас ждут у герцога Велерского к восьми часам.

— Забыла, — киваю я.

— Так и думал, — бормочет он, а затем, обернувшись к дверям, рявкает так, что дрожат стекла: — Быстро помогла госпоже!

Горничная, словно только того и ждала, через секунду вбегает:

— Да, ваше сиятельство…

Я замираю на месте, не очень понимая, что сейчас от меня требуется.

Муж наблюдает за этим, скрестив руки на груди.

— И надень колье и серьги с лагледорскими бриллиантами, — замечает он.

В легком замешательстве смотрю на горничную, но она сразу же подхватывает край моего платья, показывая, что готова помочь снова подняться по лестнице.

Ясно, значит, нужно вернуться в спальню. Надеюсь, я правильно угадала…

В сопровождении горничной я иду обратно, сажусь возле туалетного столика.

Горничная прикасается к светильнику на стене, и тот вспыхивает ровным пламенем. Взявшись за расческу и шпильки, она проводит рукой над моей головой…

И пряди сами собой начинают укладываться в прическу!

Волосы приятно колышутся, сплетаются, но у меня по затылку бегут мурашки — я не могу объяснить то, что вижу в зеркале.

За пару минут горничная сооружает у меня на голове прическу, даже не прикасаясь к волосам! И прическа… это не просто какая-то укладка, а сложная конструкция из переплетенных кос, украшенных жемчужинами и тонкими золотыми нитями.

А затем горничная складывает ладонь лодочкой, и из нее начинает подниматься струйка искрящегося тумана. Мягко и бережно туман обволакивает выпущенные пряди, превращая их в аккуратные локоны.

Украдкой трогаю получившиеся волны — будто средством для сильной фиксации обработаны, но не склеены, лучше укладки в дорогом салоне.

Под конец шпильки взмывают в воздух и аккуратно подкалывают прическу, не прикасаясь к коже. И только одна шпилька, вдруг перекосившись под рукой горничной, слегка царапает меня.

От неприятного ощущения я вздрагиваю, и горничная сразу дергается — будто в ожидании пощечины.

«Да уж, Арнелия, застращала ты слуг…» — усмехаюсь я про себя, пока девушка аккуратно и быстро подтягивает шнуровку и поправляет мне платье. А затем испуганно застывает с подолом платья в руке.

Видно, как у нее дрожат губы.

— Госпожа, вы не надели подъюбник, — наконец, шепчет она, опустив глаза.

— Тащи, — командую я.

Не уверена, что во всем этом будет удобно, но раз уж взялась изображать из себя графиню — лучше пока принять правила, чтобы не сочли сумасшедшей.

Подъюбник так подъюбник.

Против туфель на невысоком остром каблучке и тончайших кружевных перчаток у меня возражений тоже нет. Все красиво и даже удобно.

Окончательно облачившись в наряд, открываю наугад ящики туалетного столика — тут полно шкатулок. И где эти пресловутые бриллианты?

Горничная и тут помогает — тянет боковую дверцу и вытаскивает шкатулку. Драгоценности просто восхитительны: по виду настоящие бриллианты, камни искрятся в оправе, заставляя меня тайком вздохнуть.

Ожерелье тяжелое, но красивое. Серьги с подвесками дополняют образ. Взгляд в зеркале меняется, появляется уверенность. Арнелия, графиня, богатая женщина. Я должна соответствовать.

Горничная робко указывает на мое отражение.

— Госпожа, вам стоит нанести румяна и подкрасить губы, — шепчет она.

И правда, лицо бледновато. Беру баночку с румянами и кисточку. Несколько взмахов, и на щеках появляется легкий румянец. Помада придает губам сочности. Теперь совсем другое дело.

Приготовления окончены, и я смотрю на себя в зеркало. Красоткой была Арнелия, что ни говори. И если теперь ее жизнь стала моей — что же, я постараюсь прожить ее как следует!

Спускаюсь по лестнице, стараясь не споткнуться. Платье сковывает движения, но я держусь. Внизу уже ждет муж. Они смотрит на меня с легким недоумением. Кажется, я все-таки веду себя не так, как вела бы Арнелия.

Как учила меня в начале трудовой деятельности опытная коллега-гид: не знаешь, что делать — улыбайся и продолжай движение по маршруту! Поэтому я улыбаюсь и иду навстречу своей новой жизни. Маленькими осторожными шажками, стараясь не споткнуться на ступеньках.

У подножия лестницы муж подает мне локоть. Кладу ладонь на складки расшитого бархатного рукава и глубоко вздыхаю. Так, начали.

Мы идем через распахивающиеся двери, еще несколько ступенек — и лакей услужливо открывает дверцу кареты. Садимся внутрь, на мягкие подушки.

Откидываюсь на удобную спинку и перевожу дыхание. Не упала и пока что не разоблачена. Полет нормальный.

Карета трогается с места, и мимо неторопливо плывет роскошный старинный сад.

Закатное солнце пробивается сквозь листву, играя бликами на полированном дереве кареты. Стараюсь расслабиться, но внутри все сжалось в тугой комок. Краем глаза наблюдаю за мужем. Его лицо непроницаемо, словно высечено из камня. Не могу понять, о чем он думает.

Так-то он даже интересный мужчина, когда не орет на прислугу. Непонятно, зачем Арнелии понадобился еще и любовник. Но уверена, что со временем все выяснится…

Сад сменяется мощеной дорогой, вдоль которой плывут рощи и холмы.

Карета плавно покачивается, убаюкивая.

Вспоминаю слова той самой коллеги-гида: «Импровизируй! Никто не знает маршрут лучше, чем ты сама. Будь уверена в себе, и они поверят». Легко сказать, когда ты рассказываешь туристам о достопримечательностях, и совсем другое — когда пытаешься выдать себя за другого человека.

— Арнелия, ты ничего не хочешь мне сказать? — вдруг спрашивает муж, и внутри все обрывается.

Он что-то заподозрил?!

Взгляд его темных глаз буравит меня насквозь. Сердце бешено колотится, готовое вырваться из груди. Собираю всю свою выдержку и стараюсь говорить как можно спокойнее:

— Что ты имеешь в виду, мой дорогой?

Муж молчит, продолжая пристально наблюдать за моей реакцией. Кажется, он ждет, что я сама в чем-то признаюсь. Но я не сдамся так просто. В конце концов, деваться мне уже некуда, я застряла в этом теле накрепко, и придется сыграть эту роль до конца.

— Мне показалось, ты сегодня какая-то задумчивая, — наконец, произносит он. — Обычно ты более оживленная. Как ты себя чувствуешь?

Выдыхаю с облегчением. Кажется, пронесло. Решаю немного изменить тактику и перейти в наступление:

— Просто немного устала. Ты же знаешь, как утомительны бывают эти светские визиты. Неужели я должна постоянно фонтанировать энергией, чтобы ты был доволен?

Пожав плечами, муж отворачивается к окну, и я понимаю, что ответила вполне ожидаемо, в духе Арнелии. Но расслабляться рано. Игра только началась.

Этот его вопрос о самочувствии…

Как будто он что-то знает и проверяет, чтобы окончательно удостовериться. Тревога подает тонкий голосок в глубине души, но я стараюсь сосредоточиться на поездке. Сейчас важнее не оплошать в моменте, а все прочие вопросы оставлю на потом.

А затем карета выезжает на дорогу, идущую вдоль побережья…

Соленый ветер тут же врывается в открытые окна, неся с собой крики чаек и запах водорослей. Лошади мерно цокают копытами по булыжникам, и ритмичный стук колес убаюкивает меня. Как здесь спокойно и красиво!

Перед глазами открывается захватывающий вид: бескрайнее море, сливающееся с горизонтом, волны, игриво накатывающие на песчаный берег, и скалы, поросшие изумрудным мхом.

Внутри кареты царит полумрак. Кутаюсь в шаль, прижимаюсь к бархатной обивке сиденья, наблюдая за проплывающим мимо пейзажем.

Какой шикарный туристический маршрут можно было бы здесь построить!

Профессиональным взглядом подмечаю нужные точки, в уме уже складывая целое путешествие. Было бы очень здорово найти себе место в этом мире. И тем более здорово — продолжить заниматься любимым делом, только на новом уровне.

Каждый поворот дороги открывает новые, еще более живописные виды. Вдали виднеются рыбацкие лодки, покачивающиеся на волнах, а на берегу резвятся дети, строя песочные замки. Карета проезжает мимо небольших прибрежных деревушек, с белыми домиками и яркими цветами на окнах.

Очень заметно, что жизнь здесь течет размеренно и спокойно, вдали от городской суеты. Похоже, у меня все-таки случился незапланированный отпуск! Разобраться бы только с тем, что я делаю в теле Арнелии…

Впереди появляются ворота поместья. Величественные, словно приглашающие войти в другой мир.

Мир богатства, власти и интриг. Мир, в котором мне предстоит жить. И выживать.

Как я ни стараюсь взять себя в руки, сердце бешено колотится, как было на моей самой первой в жизни экскурсии.

Карета останавливается, и лакей снова распахивает дверцу. Выхожу, стараясь сохранить гордый и слегка высокомерный вид. Мне кажется, Арнелия должна именно так себя вести на людях.

Встречаюсь взглядом с мужем. Он слегка кивает, словно одобряя мое поведение. Это придает мне немного уверенности.

Поместье впечатляет своими размерами и великолепием. Огромный дом, окруженный ухоженным парком, выглядит как иллюстрация из сказки о принцессе. Но за этой красотой могут скрываться любые тайны и опасности.

Слуги выстраиваются в ряд, приветствуя нас. Я прохожу мимо них, стараясь не смотреть в глаза. Чувствую себя самозванкой, которую вот-вот разоблачат. Но я должна держаться. Уверена — от этого зависит моя жизнь.

Внутри дом оказывается еще более роскошным, чем снаружи. Дорогая мебель, картины, гобелены — все кричит о богатстве и власти. В холле еще десяток шикарно одетых гостей, и все восхищенно переговариваются.

Похоже, даже для этого светского общества дом обставлен особенно впечатляюще. А для меня и подавно — сколько разных усадеб я посетила в качестве гида, но тут просто дух захватывает от великолепной отделки и дорогой обстановки.

В толпе замечаю знакомый силуэт и отвожу взгляд.

Ну, хотя бы живой. Интересно, как этот парниша выпрыгнул с третьего этажа и не расшибся?

Любовник Арнелии точно так же, как остальные гости, с интересом рассматривает убранство особняка и не делает попыток подойти. Уже хорошо. Муж, видимо, как оберег работает.

— Герцог… — шепчет кто-то рядом. — Он идет…

По лестнице в холл спускается мужчина в черном камзоле, расшитом серебром. Каждый его шаг отдается гулким эхом в тишине. Взгляды всех присутствующих устремлены на него, словно под гипнозом.

Видимо, это тот самый герцог Велерский, о котором говорил муж.

Впечатляющий мужчина.

Высокий, атлетического телосложения, с темными, по-аристократичному длинными волосами. В нем чувствуется сила и надменность.

И еще — словно какая-то загадка окружает его плотным, почти осязаемым ореолом. Необычно, но я это будто кожей чувствую, иначе не скажешь.

Герцог останавливается внизу лестницы и окидывает нас оценивающим взглядом. Его глаза, темные и проницательные, словно сканируют каждого, кто стоит перед ним.

— Добро пожаловать в мой дом, — произносит он, и его голос звучит властно и чуть хрипловато. — Надеюсь, ваше пребывание здесь будет приятным. Предлагаю пройти в сад.

Герцог проходит через распахнутые стеклянные двери, и все гости устремляются за ним.

В саду уже все накрыто для празднования, и гости с воодушевлением располагаются за столом. Герцог поднимает высокий кубок и произносит:

— Когда я купил это поместье, даже не предполагал, что соседство будет столь приятным, — его взгляд на мгновение останавливается на мне, и я чувствую, как по спине бегут мурашки. — Так отпразднуем же начало новой эпохи!

Гости радостно присоединяются к тосту, я тоже делаю глоток, а муж украдкой прикасается к моему локтю:

— Арнелия, не переусердствуй, — бормочет он едва слышно.

«Да ладно, у нее еще и с этим проблемы?» — слегка ужасаюсь я. Но делать нечего, как говорит одна моя коллега, будем работать с тем, что есть.

— Подумать только, Арнелия, он купил это поместье всего три месяца назад, а какие разительные перемены, — говорит какая-то дама рядом со мной.

— Действительно, — соглашаюсь я, мельком взглянув на даму. Приятная, миловидная шатенка лет тридцати. И судя по ее свойскому обращению, она хорошо знает Арнелию. Лучше пока держаться от нее подальше, чтобы не сболтнуть лишнего и не растеряться от вопросов.

Беру муженька под руку и шепчу:

— Давай немного отойдем в сторону? Что-то голова кружится.

— Хм, — почти одобрительно реагирует он и сразу выполняет мою просьбу.

Даже не зная, как все выглядело раньше, опытным взглядом подмечаю, какой хороший свежий ремонт везде, а уж о саде и говорить нечего. Не сравнить с запущенным, заросшим садом, который окружает дом Арнелии. Там уже почти лес, а здесь все необычайно ухоженно. Похоже, у герцога большие возможности!

Вечер проходит в бесконечной череде светских бесед и изысканных угощений.

Я стараюсь держаться в тени, наблюдая за герцогом и его гостями. Замечаю странные взгляды, украдкой брошенные друг на друга, и слышу обрывки разговоров. Кажется, здесь плетется сложная сеть интриг и секретов.

Чую, непросто придется, особенно на первых порах. С другой стороны, экскурсионное бюро — тот еще гюрзарий, после него ни одно место не кажется чересчур проникнутым интригами и сплетнями. Значит, и здесь справлюсь!

Солнце садится, и вдоль аллей сада вспыхивают фонари.

Выглядит просто сногсшибательно.

Гости разбредаются по дорожкам сада, и я тоже иду посмотреть всю эту красоту. Прохожу по изогнутой аллее, вдыхая головокружительный аромат роз, и вдруг сталкиваюсь с герцогом.

Я делаю легкий реверанс, стараясь не выдать своего волнения. Встретиться с герцогом лицом к лицу оказалось еще более пугающим, чем я предполагала.

От него исходит аура опасности, словно он — хищник, готовый в любой момент напасть. Но я должна играть свою роль, иначе все мои усилия пойдут прахом.

Его взгляд, прикованный ко мне, обжигает, словно пламя. Сердце начинает биться быстрее, а в голове возникает хаос противоречивых мыслей.

— Прогуливаетесь в одиночестве? — его голос, приглушенный и бархатистый, заставляет мурашки пробежать по коже.

— Да, предпочитаю, когда не отвлекают от размышлений, — подхватываю я и пытаюсь добавить какое-то вежливое обращение: — Ваше… ваша…

— Андар Калиан Рудор Велерский, если полностью, — чуть заметная улыбка мелькает в уголках губ. — Но можно просто Андар.

— Арнелия, — отзываюсь я.

— Приятно познакомиться, — произносит он, слегка склонив голову. — Я заметил, что вы держитесь немного в стороне. Не находите компанию по душе?

— Скорее изучаю, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Вы — человек новый в этих краях. Интересно наблюдать, как вы обустраиваетесь.

На его губах появляется легкая усмешка.

— Неужели? Тогда, возможно, вам будет интересно узнать, что мои планы простираются гораздо дальше, чем просто обустройство поместья.

Он делает шаг вперед, и я невольно отступаю. Его присутствие ощущается слишком сильно, подавляя и притягивая одновременно. В глазах герцога мелькает что-то темное и неуловимое, что заставляет меня насторожиться. Похоже, этот вечер обещает быть куда интереснее, чем я предполагала.

— И какие же планы вы строите, Андар? — спрашиваю я, стараясь скрыть волнение за колкостью в голосе.

Он приближается еще на один шаг, сокращая расстояние между нами до неприличия. Запах его одеколона — терпкий, с нотками сандала — кружит голову.

— Планы… весьма обширные. Они затрагивают не только поместье, но и весь регион. И, возможно, даже вас, — его взгляд становится более пристальным, проникающим в самую душу.

И впервые я совершенно теряюсь, не зная, что и как сказать…

Наша дуэль взглядами продолжается, и по спине все явственнее бегают мурашки. Какая-то невероятная сила исходит от этого человека. Впервые сталкиваюсь с таким странным ощущением.

Надо взять себя в руки!

Поднимаю подбородок, демонстрируя уверенность, хотя внутри все сжимается от предчувствия.

— Ваши планы затрагивают меня? Неужели моя скромная персона настолько важна для ваших грандиозных замыслов?

Герцог улыбается, и эта улыбка кажется мне хищной.

— Вы недооцениваете свою значимость, Арнелия. Ваша семья имеет влияние в этих краях, ваш супруг занимает высокую должность при короле, ваше мнение имеет вес. Кроме того… вы очень привлекательны. Но уверен, все это вы и без меня знали.

Его слова звучат как комплимент, но в них чувствуется скрытая угроза. Понимаю, что попала в опасную игру, где ставки высоки, и проигрыш может стоить мне слишком дорого. Но отступать я не собираюсь.

— Что ж, герцог, — говорю я, — посмотрим, насколько интересными окажутся ваши планы. И как они отразятся на моей жизни.

В его глазах вспыхивает искра азарта, словно он оценил мой вызов. Чувствую, мы оба готовы блефовать до последнего.

— Уверен, вы не будете разочарованы. Мои планы не лишены сюрпризов. И я надеюсь, что ваше участие в них будет весьма плодотворным… — он делает паузу, смакуя каждое слово, а затем добавляет: — …для нас обоих.

Я сохраняю невозмутимый вид, хотя его намеки заставляют кровь быстрее бежать по венам. Этот человек — воплощение опасности, обернутой в шелк и бархат. Но именно эта опасность меня и привлекает. Во мне просыпается азарт.

— Что ж, герцог, — говорю я, — сюрпризы я люблю. Особенно, если они преподнесены… неожиданно.

Он смеется, и этот смех звучит как вызов. Но я принимаю его.

— Ваша светлость, вот вы где! — по аллее к нам спешит какой-то мужчина в мундире, похожем на военный. — Вы нужны…

Мельком взглянув на меня, он осекается.

— Да, конечно, — деловито бросает герцог, а затем берет мою руку и на мгновение подносит к губам: — Было приятно поговорить.

Через кружевную перчатку его прикосновение кажется странно горячим.

Герцог отпускает мою руку, и я чувствую легкое покалывание на коже.

Мужчина в мундире нервно переминается с ноги на ногу, явно ощущая себя не в своей тарелке, прервав столь интригующую беседу.

Герцог бросает на меня еще один взгляд, полный обещаний и намеков, и следует за своим подчиненным, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Стою и пытаюсь понять, что только что произошло.

В груди странное волнение, смешанное с тревогой и возбуждением. Герцог определенно играет какую-то игру, и мне отведена в ней не последняя роль. Но какую именно? И каковы его истинные мотивы?

Провожаю взглядом удаляющуюся фигуру герцога, пока она не исчезает за поворотом аллеи. В голове роятся мысли, пытаясь сложить все кусочки разговора в единую картину. Его слова, намеки…

Невольно касаюсь рукой места, где его губы коснулись перчатки. Легкое покалывание не проходит, словно метка, напоминающая о произошедшем. Герцог — искусный манипулятор, и я чувствую, что он пытается завладеть моим вниманием, подчинить своей воле. Но я не позволю ему этого.

Нужно быть осторожной и просчитывать каждый свой шаг. Слишком много поставлено на карту. Но я не из тех, кто отступает перед трудностями.

Вдыхаю полной грудью свежий воздух, стараясь успокоить разбушевавшиеся нервы. Пусть герцог думает, что контролирует ситуацию. Я покажу ему, что графиня Арнелия способна удивлять. И сюрпризы мои будут куда более неожиданными.

Наверняка он даже не предполагает, что на месте настоящей Арнелии сейчас я. И то, что могло быть моей слабостью, можно использовать как козырь.

Непредсказуемость — вот что поможет мне сейчас.

Поведя плечами, словно сбрасывая наваждение, разворачиваюсь и продолжаю свой путь по аллее. Но не успеваю сделать и пары шагов, как кто-то резко хватает меня за руку и утаскивает в самую гущу кустарников…

Ойкнув, дергаюсь и сразу понимаю, что это тот пляжный блондинчик, как я его мысленно называю, то есть любовник Арнелии.

Протащив меня через заросли, он останавливается под аркой, увитой плетистыми розами.

И хищно ухмыляется. А, ну да, в прошлый раз нас ведь практически спугнули.

Расчет верный. Сейчас в полумраке никто не заметит отсутствия пары гостей.

Но у меня свои планы, и в них не входит тисканье с этим красавчиком. Сперва я хочу понять, что происходит вокруг Арнелии.

— Мужчина, я вас действительно не знаю, — говорю я, собираясь развернуться и уйти. Если уж гнуть эту линию, то до конца. И пусть думает что хочет.

Но блондин перехватывает мою руку и привлекает к себе:

— Арнелия, ну не упрямься. Смотри, как романтично вокруг! Ты разве не хочешь меня?

— Нет, — честно признаюсь я.

Он смотрит на меня, и наконец-то до него доходит.

— Так и знал, что от этой настойки может частично отшибить память, — с досадой говорит он. — Меня предупреждали, но я думал, что это мифы.

— Что за настойка? — резко спрашиваю, следя за выражением его лица и пытаясь уловить ложь.

— Та, что усиливает влечение и дарит невероятные ощущения на свидании, — усмехается он. — Ты сама просила достать флакончик, чтобы поэкспериментировать. Неужели не помнишь?

— Нет, — мотаю головой. — И что с того?

— Теперь-то уже ничего, — чуть обиженно отвечает он. — Ты выпила остатки и даже со мной не поделилась.

— Н-да, очень в моем духе, — вполголоса замечаю я, вспомнив остальные «милые» черты характера Арнелии.

— Вижу, хотя бы помнишь, кто ты, — последние слова он произносит с усмешкой.

— Кто я? — передразниваю я, стараясь заодно разговорить парня. — Ну-ка, просвети, красавчик. Или ты думаешь, я поверю в эту чушь про настойку?

— Снова играешь, — ухмыляется блондинчик. — Ты Арнелия де Бошан, жена графа де Бошана. А я — маркиз Юстас ван Беллатор. И мы с тобой очень, очень хорошо друг друга знаем…

Он прижимается, сокращая и без того малое расстояние между нами. В полумраке блондинчик выглядит весьма привлекательно, но у меня не мелькает ни малейшей мысли продолжить наше слишком тесное знакомство. Его рука скользит по моей шее, намереваясь спуститься в декольте.

Инстинктивно отстраняюсь, прерывая его скользкое прикосновение.

— Докажи, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, хотя внутри все дрожит. — Докажи, что ты действительно знаешь обо мне что-то, чего не знает больше ни одна живая душа. Расскажи что-нибудь, что знаю только я.

Блондин усмехается, словно я сама загнала себя в ловушку.

— Хорошо, Арнелия. Вспомни кольцо, которое ты украла у графини де Лансе. И место, где ты его спрятала. Графиня до сих пор его ищет. Ты тогда сказала, что имеешь полное право присвоить это кольцо, раз она имеет наглость спать с твоим мужем.

Я застываю, потому что в памяти всплывает нечеткий образ: блестящий камень, тайник в библиотеке… И почему-то мне кажется, что он говорит правду.

Кольцо, графиня де Лансе, муж… все это смутно знакомо мне, словно обрывки чужой жизни, подсмотренные в замочную скважину.

Но если это правда, если я теперь действительно Арнелия де Бошан, то все намного сложнее, чем я думала. Я не просто жена графа, я к тому же интриганка и воровка.

Юстас, почувствовав мою секундную растерянность, нагло улыбается и вновь тянется ко мне. Его пальцы касаются моей щеки, и я не отстраняюсь, пытаясь осознать новую реальность. Возможно, он и вправду знает больше, чем следует, и мне нужно быть осторожнее с ним.

— Ну что, Арнелия? Вспомнила? — шепчет он, его дыхание опаляет мою кожу. — Признаешь, что я не вру? А теперь, когда все выяснилось, может, вернемся к тому, на чем остановились?

Я резко отталкиваю его. В голове все еще царит хаос, но одно я знаю наверняка: я не позволю этому наглому маркизу воспользоваться ситуацией.

— Даже если ты говоришь правду, это ничего не меняет, — говорю я, стараясь придать голосу уверенность. — У меня действительно отшибло память. Я не помню тебя, и меня не интересует прошлое. Так что, красавчик, поищи себе другую графиню для развлечений.

Он смотрит на меня пару секунд и затем разочарованно продолжает:

— О да, вижу, настойка тут ни при чем. Ты просто решила поиграть в забывчивость. Кажется, я понял… Ты положила глаз на Велерского? Так ведь?!

Его слова попадают в точку, но я не подаю виду.

Герцог Велерский… Его образ всплывает в памяти, словно яркая вспышка: высокий, статный, с пронзительным взглядом темных глаз. В нем есть какая-то необъяснимая притягательность, смесь силы и благородства, перед которой трудно устоять. И да, я признаю, он меня заинтересовал.

— Велерский здесь ни при чем, — отвечаю я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Просто я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Юстас хмыкает, его глаза сверкают недобрым огоньком.

— Ты еще пожалеешь об этом, Арнелия. Я знаю слишком много, чтобы ты могла просто так от меня отмахнуться.

Он резко разворачивается и уходит, оставляя меня в полумраке с нарастающим чувством тревоги. Что он задумал? И насколько опасны его знания? Мне нужно быть предельно осторожной, чтобы не попасть в ловушку…

Возвращаюсь к остальным гостям, стараясь не показывать своего волнения. В особняке на первом этаже горит яркий свет, слышится смех и музыка, часть гостей танцует, остальные разбрелись по саду.

Какая-то приятная дама в изумрудно-зеленом платье, подхватив меня под локоть, с воодушевлением начинает расхваливать поместье.

— Арнелия, ты заметила, какие прелестные садовые мотыльки поселились здесь? — она указывает на прозрачные крылышки, трепещущие возле фонарей. — Раньше на побережье таких не было. Говорят, его светлость заказал их привезти и выпустить, чтобы создать особую атмосферу.

— У него получилось, — наблюдаю, как крошечные создания кружат в танце, сплетаясь в замысловатые узоры.

Их полупрозрачные крылья ловят свет, отбрасывая мерцающие тени на траву и лица танцующих. Кажется, будто в воздухе разлита пыльца волшебства, опьяняющая и завораживающая.

Приглядываюсь внимательнее и замечаю, что мотыльки не просто кружат.

Каждый из них излучает мягкий, переливающийся свет, который меняет цвет в зависимости от настроения окружающих. Если рядом смеются, они вспыхивают золотом и розовым, если идет серьезный разговор, их свет становится приглушенным, синим.

— Это невероятно, — выдыхаю я, пораженная увиденным. — Они чувствуют наши эмоции?

Дама кивает, ее глаза сияют восторгом.

— Говорят, они как-то связаны с магией драконов. Что-то древнее и могущественное. Его светлость очень заботится о них, ведь мотыльки — хранители этой магии. Он уверен, что именно они приносят удачу его дому.

Вдыхаю аромат цветов, смешанный с легким, едва уловимым запахом…

Неужели так пахнет магия? Ощущение нереальности происходящего окутывает меня. Кажется, я попала в сказку, где все возможно, где красота и волшебство правят миром.

Но вскоре мои мысли возвращаются к назойливому блондину.

Юстас… как его там? Что именно он знает?

Смотрю на кружение мотыльков, на танцующие пары, слушаю музыку и пытаюсь понять, как поступить дальше.

Рассказать все как есть? Нет, нельзя, это очевидно. Но и игнорировать его угрозы будет глупо.

Решаю отойти от танцующих и углубиться в сад, подальше от любопытных глаз. Лунный свет пробивается сквозь листву деревьев, создавая причудливые тени на дорожках. Замечаю скамейку в укромном уголке и направляюсь туда, чтобы обдумать свои дальнейшие действия.

Сажусь и закрываю глаза, стараясь успокоиться и сосредоточиться.

Вспоминаю каждое слово, сказанное Юстасом, каждую его ухмылку, каждый взгляд. Пытаюсь уловить нить, связывающую его слова с реальностью.

Что он знает? И как эти знания могут навредить мне?

Чувствую легкое прикосновение к щеке. Открываю глаза и вижу перед собой одного из садовых мотыльков.

Он медленно кружит вокруг меня, излучая мягкий, синий свет. Будто пытается успокоить, поддержать. Протягиваю руку, и он осторожно садится на мой палец. Его крылья нежно трепещут, словно пытаются донести какую-то мысль.

В этот момент чувствую прилив сил и уверенности.

Я не одна.

Вокруг меня есть магия и красота. Я справлюсь с любыми трудностями, найду ответы на все вопросы и смогу защитить себя.

Внезапно чувствую на себе чей-то взгляд. Поворачиваюсь и вижу герцога Велерского. Он стоит у колонны, наблюдая за мной. Наши взгляды встречаются, и я чувствую, как сердце начинает биться быстрее.

Но тут подходит муж.

— Арнелия, ты сегодня великолепно выглядишь, — нарочито громко произносит он, притягивая за талию к себе. — Как насчет того, чтобы уже откланяться?

— Пожалуй, ты прав, — киваю я.

Герцог Велерский все еще смотрит, и в его взгляде читается нечто большее, чем просто вежливость. Это настораживает.

Мы подходим к нему попрощаться. Обмениваюсь ничего не значащими фразами с остальными гостями. Прощаюсь с приятной дамой в изумрудном платье, стараясь не смотреть в сторону герцога.

Но уходя, чувствую его взгляд на себе, словно он прожигает дыру в моей спине.

Муж ведет меня к выходу, осыпая комплиментами, которые звучат весьма фальшиво. Очень заметно, что он делает это напоказ, чтобы произвести впечатление на окружающих. Внутри меня невольно растет раздражение.

Наконец, мы садимся в экипаж.

Едва мы оказываемся в карете, лицо мужа меняет выражение, становится суровым, а взгляд — пронзительным.

— Что ты делала в саду одна? И о чем ты разговаривала с Велерским? — спрашивает он с подозрением.

— Просто любовалась мотыльками. А с герцогом я не разговаривала. Он проходил мимо, — отвечаю, стараясь не выдать своего волнения.

— Я видел, как он смотрел на тебя, — голос мужа режет слух. — Так смотрят на добычу. Или на любовницу.

Ничего не отвечая, отворачиваюсь к окну, пытаясь скрыть внезапное смущение. Вид проплывающих мимо огней побережья не приносит успокоения. Наоборот, тревога внутри лишь усиливается, обрастая колючими шипами.

Наступает тишина, нарушаемая лишь стуком копыт и скрипом колес. Кажется, я случайно влезла в какую-то очень хитрую интригу. Но теперь отступать поздно.

Всю дорогу муж пристально смотрит на меня. И в его взгляде тоже мелькает не очень понятное настроение. Трудно угадать мысли человека, если толком даже не разговаривал с ним.

Но если рассуждать как профессиональный гид…

Что я подумала бы обо всех, кого сегодня встретила, окажись они в моей экскурсионной группе?

Юстас — с ним все понятно. Такие, как он, вечно слушают вполуха, лезут за заграждения и всячески усложняют работу экскурсоводу. А потом еще обижаются, что им делают замечания.

Граф — типичный жалобщик. Может промолчать весь маршрут, а потом накатать кляузу на все экскурсионное бюро из-за какого-нибудь пустяка вроде опоздания автобуса на две минуты.

А вот герцог Велерский… таких я еще не встречала. Необычный, сильный и… очень опасный. В его глазах читается не просто интерес, а какая-то всепоглощающая жажда. Тип людей, которые, если что-то захотят, обязательно это получат, не обращая внимания на последствия.

С таким туристом нужно быть предельно осторожной, чтобы не ввязаться в какую-нибудь авантюру.

— Как ты себя чувствуешь? — вдруг нарушает тишину муженек, заставляя меня вздрогнуть.

— Лучше, — я отворачиваюсь к окну, показывая, что не расположена к разговору. По правде, я очень боюсь вопросов, на которые не смогу найти правильные ответы. Пока лучше промолчать.

— Ясно, — отзывается он.

И в его голосе мне чудится легкая нотка разочарования.

Вернувшись в поместье, поднимаюсь в спальню и раздеваюсь с помощью горничной. Несмотря на молодое тело, я все-таки устала.

Только раскрываю рот, чтобы спросить насчет ванны, как девушка бросается в боковую дверь:

— Все готово для омовения!

— Ладно, хорошо, можешь идти, — киваю я, ловя на себе недоумевающий взгляд. Нет, так резко Арнелия не может стать милой и доброй. Поэтому напоследок прикрикиваю: — Что стоишь?! Кыш!

Горничная, вроде как даже обрадовавшись привычному поведению хозяйки, убегает прочь.

А я залезаю в теплую воду и закрываю глаза.

В памяти то и дело всплывает взгляд герцога.

Что он задумал? И почему я так остро чувствую его внимание?

Ведь я замужем, по логике не должна даже думать о ком-то другом. Хотя конкретно в этом браке, похоже, муж у меня имеется только на бумаге.

Невольно вспоминаю свой брак — из прежней, земной жизни.

Студенческая свадьба, грандиозные планы, все еще будет, все обязательно получится, и весь огромный мир ждет нас… А потом, как-то незаметно, очень постепенно, все сошло на нет. Даже не могу сказать, когда случился переломный момент. Может, его и не было. Просто как осень сменяет лето, так все и поменялось.

Мы поменялись, отношения поменялись…

Нет, мы не развелись. И, боже упаси, ни разу даже не поссорились. Никаких драм и скандалов, все чинно-благородно.

Просто остыли.

Навсегда.

Так и жили — каждый сам по себе, сохраняя видимость приличной крепкой пары, даже когда дети выросли и разъехались. Не потому, что чье-то мнение для нас было важно. Просто потому, что менять что-то не было ни сил, ни желания…

А два года назад муж лег спать и не проснулся.

Я окунулась в работу, взяла дополнительные группы и маршруты, завела пару необременительных хобби — все как должно быть у приличной современной вдовы. Если бы здоровье позволяло — работала бы еще больше, словно пытаясь занять пустоту, которая появилась задолго до моего внезапного вдовства.

И вот результат.

Я в чужом мире, да еще и в чужом теле.

Впрочем, тело просто восхитительное. Разглядываю себя и даже смущаюсь, что вся эта красота теперь моя. Здоровое, красивое тело, идеальная фигура.

А ноги! Нет, даже так: ноги!!!

Ни капельки варикоза, длинные, стройные. Да на таких ногах десять экскурсий в день можно провести!

Вдруг я чувствую, как по плечу что-то ползет. Вздрогнув, смахиваю на пол нечто пушистое и через секунду понимаю, что это… мочалка!

Обычная мочалка для душа, только очень бойкая. Она пытается взлезть обратно на бортик ванны, а я, немного отойдя от первого шока, наблюдаю за ее усилиями. Когда ей наконец это удается, мочалка деловито приступает к своим обязанностям: окунается в пену и начинает бережно мылить мою кожу.

Немного странно, но довольно приятно. Отбросив страхи, закрываю глаза и позволяю мочалке себя помыть. Раз уж здесь даже вещи такие живые, то что говорить обо всем остальном!

Кажется, какой-то особенной магией пропитан каждый миллиметр этого побережья. И чем дальше, тем больше мне нравится моя новая жизнь.

Вылезаю из воды и обтираюсь невероятно мягким полотенцем. Золотые руки у того, кто все это стирал! Надо обязательно поощрить слуг, когда они привыкнут, что госпожа хотя бы не бьет их.

Надеваю длинный шелковый халат сочно-бордового цвета, который шикарно оттеняет молочно-белую кожу Арнелии.

Смотрюсь в зеркало, а внутри все поет от радости.

Нет, раз уж теперь все это мое, то на разных Юстасов размениваться я не собираюсь. Нужно навести порядок в жизни Арнелии.

А для начала — проверю, что там сейчас делает мой дорогой супруг…

Нет, разумеется, я не собираюсь бежать исполнять супружеский долг, теряя тапки (кстати, очень красивые тапочки, скорее, домашние туфли, атласные и с перьями).

Я просто хочу узнать подробности, прощупать почву.

Подхожу к огромному зеркалу в полный рост и любуюсь отражением. Мягкий свет льется из окон, выгодно подчеркивая изгибы тела. И халат роскошный.

Да, Арнелия умела себя подать. Нужно будет изучить все ее уловки и секреты красоты. В новом мире это точно пригодится.

Прохожу по коридору в поисках комнаты супруга.

Нечто, оставшееся в памяти от Арнелии, подсказывает, что вот эта дверь ведет в его спальню. Как аристократично — у мужа и жены разные комнаты! Мы с моим покойным мужем тоже, помнится, в последние годы брака так жили, и вовсе не по зову голубой крови. Усмехаюсь, проводя сравнение.

Надеюсь, в этой жизни все-таки мне повезет, и все будет иначе. Но как — я сама пока не знаю.

Заглядываю в спальню мужа, но его самого там не обнаруживаю.

Ладно, поищу по дому.

Проверяю остальные комнаты — никого. Сплошь красивое убранство и ни души. Значит, нужно искать на другом этаже. Если, конечно, он не уехал, пока я принимала ванну.

Попадающиеся мне на пути служанки приседают в книксене, опуская головы и пряча глаза. До чего вышколенная прислуга в графском поместье! На их фоне работники земных отелей кажутся ленивыми отпускниками.

Этажом ниже третья по счету дверь ведет в кабинет, где за столом задумчиво трет переносицу мой супруг.

Увидев меня, он удивленно спрашивает:

— Не спишь?

— Пока нет, — пожимаю плечами. — А что?

— Просто подумал, что ты устала после дороги и крепко спишь, — отвечает он, откладывая перо в сторону. Поднимается из-за стола и обходит его, приближаясь ко мне. Взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. — Решил не беспокоить.

— Благодарю за заботу, — произношу я, стараясь не выдать своего смущения. Его взгляд обжигает, и я чувствую, как щеки заливаются румянцем. В памяти всплывают обрывки воспоминаний Арнелии об их отношениях. А ведь поначалу у них все было очень горячо… Страсть, ревность, интриги…

Он останавливается в шаге от меня. Лет сорок пять, хорошо сложен. Интересный по-своему. И при этом мой муж. Или, точнее, муж Арнелии, в теле которой я оказалась.

Его присутствие вызывает во мне странные ощущения — смесь любопытства и тревоги. Я не знаю этого человека, но в то же время он — мой муж. И мне предстоит как-то выстраивать с ним отношения в этом новом, неизведанном мире.

А я ведь до сих пор даже не знаю, как его зовут по имени! Просто граф де Бошан, и все.

— Что-то случилось? — спрашивает он, наклоняя голову набок.

— Нет, ничего, — отвечаю я, стараясь говорить как можно увереннее. — Просто хотела сказать, что неплохо съездили к Велерскому.

— Да, это соседство может нам пригодиться, если правильно разыграть наши козыри, — с ухмылкой кивает он. — Но не обольщайся его вниманием, дорогая. Все-таки он дракон…

Услышав последние слова, я невольно вздрагиваю. Дракон? Велерский — дракон? Может, он в переносном смысле это сказал?

Но супруг тотчас развеивает мои надежды.

— Кстати, на днях я видел, как он летал над нашим парком в дальней части. Непонятно, что там ему понадобилось, ведь это даже не по пути в город, — многозначительно добавляет он. — Так что постарайся не говорить при нем лишнего.

— Разумеется, — отвечаю я с напускной беспечностью. — Я лишь хотела поддержать разговор. Политика — это ведь твоя стихия, дорогой.

Он хмыкает, не сводя с меня пристального взгляда. Чувствую, что он что-то подозревает. Необходимо срочно менять тему.

— Кстати, о стихиях, — говорю я, стараясь звучать непринужденно. — В сравнении с поместьем герцога наш сад выглядит… чересчур буйным.

— Дорогая, но ты же сама говорила, что на такие пустяки, как сад, нет смысла тратиться, — он поднимает бровь.

— В самом деле? — пожимаю плечами. — Я передумала. Хочу сделать так же красиво, как у Велерского.

— Хм, — муж садится за стол и снова берется за перо. — Я подумаю, из каких статей расходов можно выделить на это деньги. Доброй ночи.

Как я понимаю, это намек на окончание разговора.

Выглядит так, будто жена пришла попросить у мужа денег на очередную блажь. Вполне в духе Арнелии. Кажется, у меня получается войти в образ. Главное, как говорится, чтобы роль не съела человека.

Пожелав в ответ доброй ночи, возвращаюсь в спальню.

Стоит мне только лечь на кровать, как с тихим стуком входит горничная. У нее в руках поднос, на котором стоит красивая рюмочка с темной жидкостью.

— Ваша настойка, госпожа, — она тихо ставит поднос на прикроватный столик и замирает в ожидании рядом.

— Что за настойка? — не подумав, спрашиваю я и в ответ получаю изумленный взгляд.

— Ну… ваша… для крепкого сна… — шепчет горничная чуть слышно.

Ага, Арнелия еще и бессонницей страдала?! Сколько же у нее было свободного времени, если она не уставала! Я вот обычно отключалась после рабочего дня, стоило только голову на подушку положить.

— Хорошо, оставь тут, я позже выпью, — киваю я.

Когда горничная уходит, я беру рюмку и подхожу к окну. Там ночь. Загадочная, темная, в которой скрываются драконы и прочие неведомые существа.

Приоткрыв окно, выливаю содержимое рюмки в темноту. Мне нужна ясная голова и много сил. У меня на эту ночь большие планы.

Спускаясь по лестнице, стараюсь ступать бесшумно. Внизу, в холле, слышны приглушенные голоса. Прислуга что-то убирает и тоже готовится ко сну. Свет льется из-под двери, но я предпочитаю держаться в тени.

Моя цель — библиотека.

Нужно проверить слова Юстаса об украденном кольце графини де Лансе. Он говорил так уверенно, что нет сомнений — Арнелия действительно украла это кольцо, забрала как трофей в отместку за связь с ее мужем. А еще с той же целью завела шашни с Юстасом, судя по всему.

И кстати, кто такой этот Юстас, не считая того, что он маркиз? Наверняка ведь тоже не просто человек. Выпрыгнул с третьего этажа и как ни в чем не бывало явился на прием к герцогу. Что-то с ним не то…

Необычные у меня соседи. Теперь понимаю, что мир, в который я попала, гораздо сложнее и опаснее, чем казалось на первый взгляд. Нужно быть предельно осторожной в своих словах и действиях.

В размышлениях спускаюсь этажом ниже.

Смутное воспоминание о тайнике в библиотеке наводит на интересные выводы — если Арнелия спрятала там кольцо любовницы мужа, то… получается, муж не в курсе о существовании этого тайника?

Высокие у них отношения, тайна на тайне!

Без труда нахожу нужную дверь и оказываюсь все в том же просторном кабинете, где пряталась вечером. Теперь библиотека освещена лишь лунным светом. Но он достаточно яркий, чтобы различать детали.

На столе — бумаги, книги, какие-то свитки. Интересно, это графиня была такой образованной или все-таки ее супруг собрал такую коллекцию книг?

Но по-настоящему сейчас меня интересует лишь одно — украденное кольцо.

Начинаю обыск, тщательно осматривая каждый уголок. Заглядываю в ящики стола, ощупываю книжные полки, даже проверяю под ковром.

И вот, за одной из картин, нахожу потайную нишу.

Внутри — небольшой бархатный футляр. Сердце замирает в предвкушении. Открываю его и… замираю от восхищения. Кольцо очень красивое, сверкает сапфиром в лунном свете.

Вот только что теперь с ним делать? Не возвращать же с признанием в воровстве… Ладно, с решением можно повременить, лучше пока постараться узнать как можно больше об Арнелии.

Подхожу к ближайшему шкафу и начинаю наугад брать книги. История семьи, генеалогическое древо, сборник стихов, написанных… Арнелией?

Вот уж не ожидала! Но на титульном листе значится: «Арнелия де Бошан, графиня и поэтесса».

Интересно.

Листаю страницы, пытаясь уловить суть, понять характер автора. Стихи грустные, меланхоличные, полные тоски и разочарования. Кажется, Арнелия не была счастлива. Ни в браке, ни в целом по жизни. Жаль.

Впервые чувствую к прежней владелице этого красивого тела подобие сочувствия. Возможно, она даже хотела умереть?

Но как теперь распутать клубок проблем, что она после себя оставила?..

В голове рождается план.

Кольцо пока спрячу, но не здесь. Слишком очевидно. Нужно найти более надежное место, где его не найдут ни муж, ни слуги. Может быть, в моей комнате? Или в саду, под одним из старых деревьев? Нужно хорошо подумать.

А пока стоит вернуться к стихам. Быть может, в них найдется ключ к разгадке тайны графини. Продолжаю читать, вникая в каждое слово, каждую строчку.

Внезапно слышу шорох за дверью.

Замираю, прислушиваясь. Тишина. Может, показалось?

Но вдруг шорох в коридоре повторяется. Он приближается, становясь все более отчетливым. Инстинкт подсказывает, что нужно быть осторожной. Откладываю книгу и тихонько отступаю за массивный стеллаж.

Мне не видно, что происходит, зато отлично слышно каждый звук.

Сперва кто-то в шуршащем одеянии проходит в библиотеку, а затем слышится тяжелая поступь моего супруга, стук закрываемой двери и сразу же яростный шепот:

— Зачем ты явилась сюда?! Я же просил так не делать! Если слуги тебя увидят, кто-нибудь может проболтаться.

— Не увидят! А я не могла больше ждать в неведении! — возмущенно шипит в ответ женский голос. — Ты говорил, что это самое проверенное средство!

— Так и есть! Я подлил его в графин с вином, что стоит в ее спальне.

— Сколько?

— Весь пузырек, без остатка.

— В таком случае почему она была жива-здорова этим вечером на приеме у Велерского?!

— А как я был удивлен, когда вернулся домой и застал ее живой! Не понимаю, — оправдывается мой супруг. — Возможно, она принимала дозы похожего яда каждый день! Она ведь пьет какую-то особую снотворную настойку!

Оба умолкают, видимо, размышляя.

Яд?

Снотворная настойка?

Неужели мой муж пытался меня отравить?!

Слова эхом отдаются в голове, выстраиваясь в картину предательства.

Арнелия не отравилась любовным зельем, что принес Юстас, нет! Ее отравили задолго до этого… И только необъяснимое стечение обстоятельств позволило моей душе занять бездыханное тело.

Слушаю и понимаю — мое сердце колотится так, что стук можно услышать на другом конце библиотеки. Руки холодеют, в висках гудит от осознания ужасающей правды.

— Настойка… — задумчиво тянет женский голос. — Вполне возможно, что так и есть. Ядом ее не взять, это уже очевидно. И твоя идея с несчастным случаем на охоте тоже оказалась неудачной.

— Не напоминай, — недовольно фыркает граф.

— Нужно действовать наверняка. У меня есть еще кое-что.

— Что? — в голосе моего драгоценного супруга слышится нечто, напоминающее азарт.

— Гораздо более эффективное средство. Но для этого нужно… разыграть свои роли без недочетов.

— Что ты задумала? — теперь он встревожен. Не хочет попасться как соучастник?

— Потом объясню. Просто будь готов, когда я скажу.

— Хорошо, — бурчит муж. — И ради всего святого, не приходи сюда больше! Ты подвергаешь нас обоих опасности. Я провожу.

Шепот стихает, затем звучат тихие шаги, удаляющиеся в направлении двери…

Дождавшись, пока звук полностью исчезнет, я медленно выхожу из-за стеллажа, чувствуя, как ноги подкашиваются. Слезы отчаяния подступают к глазам. Я здесь совсем одна, в теле той, которую, похоже, все ненавидят.

Мир вокруг померк.

А я только-только начала радоваться новому шансу на прекрасную жизнь!

Нужно уходить. И как можно скорее.

Сжимая в кулаке кольцо графини де Лансе, покидаю библиотеку. Лунный свет словно преследует меня, выхватывая из темноты то один предмет, то другой. Кажется, что за мной кто-то наблюдает.

Стараясь не поддаваться панике, ускоряю шаг, направляясь к своей комнате.

Нужно перевести дух и обдумать все, что произошло. А еще — выяснить, что это за «особая снотворная настойка», которую я якобы пью. И кто эта женщина, готовая пойти на все ради моего исчезновения. Подозреваю, что именно ей принадлежит это кольцо. Вполне логично — подговорить любовника избавиться от жены.

И самое главное — нужно решить, что делать дальше.

В спальне тяжело опускаюсь на кровать и обхватываю себя руками.

Внутри поднимается волна гнева и отвращения. Нет, этого я так не оставлю. Моя новая жизнь должна быть прекрасной, а не вот это вот все!

Они планировали мою смерть. Несчастный случай на охоте, отравленный напиток… Вариантов было много, и все они вели к одному — моей гибели.

Нет, какой бы вздорной женщиной ни была Арнелия, такой участи она не заслужила! А я в ее теле — тем более!

Я должна перехитрить их. Нужно выиграть время, чтобы разобраться во всем и понять, кому я могу доверять.

Первым делом — найти союзников. Но кто это может быть? Горничная? Дворецкий? Кто-то, кто видел истинное лицо Арнелии, кто знал, что за маской капризной аристократки скрывается нечто большее. Нужно быть осторожной, одно неверное движение — и все мои планы рухнут.

Решено. Завтра же начну действовать.

Сначала — присмотрюсь к окружению, постараюсь понять, кто играет честно, а кто плетет интриги за моей спиной. Потом — начну готовить почву. Это будет непросто, но я должна справиться. Ради Арнелии. Ради себя. Ради той прекрасной жизни, которую у меня хотели отнять.

Идея приходит неожиданно, как яркая вспышка в кромешной тьме. Нужно задействовать все ресурсы, которые у меня есть в этом теле. Арнелия была не только капризной аристократкой, но и женщиной с положением, связями. Я должна использовать это в своих интересах.

Первым делом пересмотрю все бумаги, письма, записи Арнелии. Возможно, там найдется ниточка, за которую можно зацепиться, информация, которая поможет мне раскрыть заговор.

А еще навещу ее старых знакомых, подруг. Под видом светской беседы постараюсь выудить у них нужные сведения. Важно не вызывать подозрений, вести себя как обычно, чтобы враги не поняли, что я что-то заподозрила.

Но главное — мне нужно быть сильной. Нельзя позволить страху парализовать меня. Я должна верить в себя, в свою способность перехитрить этих мерзавцев. В конце концов, я не какая-то там слабая женщина, а человек, который прошел через многое в своей жизни. Я справлюсь.

Встаю с кровати, чувствуя, как решимость наполняет меня изнутри. Больше никакой паники, никаких слез. Только холодный расчет и твердая воля к победе. Они еще пожалеют, что связались со мной.

Время уже позднее, нужно лечь спать, чтобы восстановить силы, но от пережитого стресса я даже думать об отдыхе не могу.

Сажусь к туалетному столику и привожу себя в порядок. Я должна быть великолепна, просто безупречна, чтобы не дать повода упрятать себя в сумасшедший дом, если уж физически устранить не получится. Аккуратно причесываю волосы, любуюсь на молодой овал лица.

В зеркале вижу, как за моей спиной бесшумно отворяется дверь и в щель заглядывает горничная. Мы встречаемся взглядами, и она, вздрогнув, подается обратно, но я маню ее пальцем, сделав знак молчать.

Девушка послушно входит в комнату и прикрывает за собой дверь.

— Простите, я думала, вы спите… — она тянется к подносу с пустой рюмкой, но я останавливаю ее.

— У меня к тебе несколько вопросов, — говорю ей и сама слегка усмехаюсь, понимая, как абсурдно будет выглядеть с ее точки зрения этот разговор. Но делать нечего, с чего-то нужно начинать.

— Да, госпожа, — едва слышно шепчет она, опуская взгляд.

— Ты видела, кто сейчас приезжал? — спрашиваю напрямую, пристально глядя на девушку.

Попятившись, та мотает головой:

— Никто не приезжал. Простите, госпожа…

— Как никто? Я слышала голоса на втором этаже, — продолжаю допытываться я.

— Я никого не видела, хоть кого спросите из слуг — никто не приезжал… — растерянно говорит та. И по ее испуганному взгляду видно, что она не лжет.

Очень странно… И если тут драконы в норме вещей, это может быть кто угодно. Кто-то, способный легко проникать в здание каким-то незаметным способом!

Жаль, я думала, расследование через слуг займет от силы пару минут. Ладно, пойдем другим путем.

Я узнаю все, что только смогу, и когда придет время столкнуться с опасностью лицом к лицу, я буду во всеоружии!

— Ты давно живешь в этом доме? — спрашиваю я, стараясь придать голосу уверенность, но внутри ощущаю себя так, будто иду по тонкому льду.

Горничная, кажется, смущена моим вопросом. Она переминается с ноги на ногу, теребя край передника.

— С тех пор, как себя помню, госпожа. Моя мать работала здесь до меня, и я унаследовала ее место.

Уф, удачно спросила, Арнелия ведь могла и не знать таких деталей. Так что первый раунд в мою пользу.

— Ты знаешь, куда отлучается мой супруг? В те моменты, когда не ездит по делам, — подчеркиваю я, внимательно наблюдая за ее реакцией. Мне важно понять, что она видела, что знала.

На мгновение в ее глазах мелькает что-то похожее на страх, но она быстро берет себя в руки.

— Госпожа… Его сиятельство бывает в разных местах… — говорит она тихо, словно боясь, что ее услышит кто-то посторонний. — Но… иногда… наш кучер возит его по особым поручениям.

Это — ниточка. Маленькая, хрупкая, но все же ниточка.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, стараясь говорить как можно мягче.

Горничная молчит, словно решая, стоит ли откровенничать. Она сильно боится и Арнелию, и ее супруга. Вопрос только в том, чьего гнева она боится больше!

Я жду, не тороплю ее. Знаю, что сейчас я должна проявить терпение. Если она знает что-то важное, я должна это узнать.

Наконец, она решается заговорить, все так же тихо, словно крадется по краю пропасти:

— Видите ли, госпожа… иногда кучер запрягает карету поздно вечером или рано утром, когда все еще спят. И увозит его сиятельство… в один дом… с сомнительной репутацией.

Последнюю фразу она произносит почти неслышно, заливаясь краской. А вот у меня кровь отливает от лица. Мой супруг ходит в бордель? Этого я никак не ожидала.

Вроде бы у него есть штатная любовница, эта самая графиня де Лансе, так что ему неймется?! Либо он какой-то половой гигант, либо в этом увеселительном заведении имеет какой-то тайный интерес…

Стараясь не выдать обуревающих меня чувств, я продолжаю допрос:

— И часто это происходит? Ты можешь сказать, как часто кучер отвозит его туда?

Горничная мнется, словно боясь сказать лишнее:

— Я не могу сказать точно, госпожа. Но… примерно раз в неделю. Иногда чаще. Но это продолжается всего месяц, — поспешно уточняет она, словно такая деталь все меняет.

— Хорошо, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Спасибо, что рассказала мне это. И напоследок… — делаю паузу, собираясь с духом. — Кто ведет дела поместья? Я имею в виду, кто оформляет документы и все такое прочее?

— Мэтр Томэни, — вижу в глазах горничной настолько явное недоумение, что понимаю: пора сворачивать разговор, пока она что-нибудь не заподозрила.

— Умница, помнишь, — изворачиваюсь я. — Пусть кучер будет готов отвезти меня к нему на рассвете, как только станет светлее. Все, иди.

— Да, госпожа, — сделав книксен, горничная пятится к дверям, но тут я ее останавливаю.

— Подожди, а как зовут моего супруга?

— Клаус Гифрен де Бошан… — вытаращив глаза, произносит она.

— Отлично, всех помнишь, — чинно сообщаю я, делая вид, что проверяла ее. — Теперь можешь идти.

Горничная быстро-быстро кивает и стремительно сбегает подальше от ополоумевшей хозяйки.

Но я довольна результатами разговора. И знаю, с чего начать.

Ночь проходит в беспокойных размышлениях. Не могу ни спать, ни даже лежать. То и дело вскакиваю и начинаю ходить по комнате. Энергия бьет через край. Возможно, это молодое здоровое тело так реагирует на вселение новой души.

С рассветом чувствую прилив новых сил. Страх уступает место решимости. Подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение.

Передо мной стоит Арнелия де Бошан, но в ее глазах уже нет прежней беззаботности. Теперь там горит огонь. Огонь мести и надежды.

Горничная помогает надеть красивое платье для поездок в город, делает строгую прическу и закрепляет на волосах кокетливую шляпку.

Карета везет меня прочь из поместья, мимо быстро мелькают сперва рощи и холмы, затем дома. Всего полчаса езды — и мы в городе. Насколько успеваю увидеть из окна кареты, здесь довольно красиво. Напоминает дорогой курортный город. Но мне сейчас не до местных красот.

С едва сдерживаемым волнением выхожу из кареты и поднимаюсь по ступеням на крыльцо, где над дверью красуется табличка: «Мэтр Томэни, нотариус».

Вхожу, и меня сразу же проводят в дорого обставленный кабинет, где навстречу мне из-за стола суетливо поднимается пожилой мужчина в сюртуке и в очках.

— Ваше сиятельство! Как неожиданно, но тем не менее очень, очень рад, — рассыпается он в приветствиях, целуя мне руку и помогая сесть в кресло. — Что привело вас ко мне, да еще и в столь ранний час?

— Хочу составить важный документ, касающийся моей собственности, — светски улыбаюсь я.

Почему-то сразу чувствую к этому господину искреннее расположение, хотя прекрасно понимаю, чем продиктовано его радушие.

— Прежде всего должен напомнить важную деталь: любой составленный сейчас документ должен пройти одобрение вашего супруга, — говорит мэтр Томэни.

Вот, значит, какие у них законы! Новость ненадолго выбивает меня из колеи. Но я продолжаю держать уверенный вид и слушать мэтра.

— Если документ не противоречит его интересам, то все будет подписано в течение трех дней, — уточняет тот, испытующе глядя на меня поверх очков.

Мгновение колеблюсь, но затем память безошибочно подсказывает решение, которое уже однажды применили в истории. Все-таки полезно помнить несколько десятков исторических экскурсионных маршрутов и события, с ним связанные!

— О, я уверена, что не одобрить этот документ у него духу не хватит, — улыбаюсь я. — Приступим!

Я успеваю вернуться до того, как муж спускается к завтраку.

— Ты уже не спишь? — сев рядом со мной в столовой, он смотрит с подозрением.

— Разумеется, дорогой. Просто решила подышать свежим воздухом, прогуляться по саду, — невинно отвечаю я, зачерпывая ложечкой из креманки восхитительный творожный десерт. — Ты же знаешь, как я люблю раннее утро.

— С каких это пор? — хмыкает он.

— С тех самых, когда решила, что так можно успеть больше сделать за день, — мило улыбаюсь и беру поджаренный хлебец. — А ты что-то имеешь против, Клаус?

Краем глаза вижу, как подающий на стол лакей не может сдержать ухмылки. Да, госпожа порой будет чудить, пусть привыкают.

— И что же за важные дела у тебя сегодня? — не отстает супруг.

— Хочу осмотреть сад. У нас ведь есть план посадок?

Муж, чуть не поперхнувшись, смотрит на меня так, будто я сейчас о квантовой механике заговорила.

— Зачем он тебе?

— Глупенький, ну я же вчера тебе сказала, что хочу все обновить, — улыбаюсь ему белоснежными зубами Арнелии, хотя с удовольствием загрызла бы его.

— Ах да, — он кивает, сообразив, что вчерашний разговор не был кратковременной блажью. — Да, я позже посмотрю насчет расходов. Но, дорогая…

Он кладет свою руку поверх моей, и меня будто током пробивает от отвращения.

Как можно быть таким мерзким? Планировать мою смерть, тайком сговариваться с любовницей и подливать яд — и при всем этом играть роль внимательного мужа?!

— Что? — невинно округляю глаза.

— Ты разве забыла, у нас сейчас отнюдь не идеальные условия для больших трат, — проникновенным тоном объясняет он. — Возможно, чуть позже…

— Милый, уверена, ты найдешь способ порадовать свою жену, ведь так? — кокетливо спрашиваю, отдергивая руку. — Тем более что это инвестиция в красоту нашего дома, а значит, и в твое реноме.

Он что-то бурчит себе под нос, но я уже не слушаю.

Мой план начал воплощаться в жизнь. Он думает, что контролирует меня, мои желания, мои траты. Но он глубоко ошибается. Я буду тратить, сколько захочу, и он заплатит за все. Заплатит за гибель Арнелии, за обман, за яд, который он так старательно подливал.

После завтрака, не дожидаясь его «позже», я отправляюсь в сад. Конечно, мне плевать на план посадок. Я ищу другое. То самое место, где, по обрывочным воспоминаниям Арнелии, муженек прячет свои тайники.

Земля выглядит свежевскопанной под старой яблоней в глубине сада. Нужно будет незаметно проверить это место. Возможно, там найдется что-то интересное. Что-то, что поможет мне разрушить его тщательно выстроенный мир лжи и лицемерия.

Садовник, завидев меня, бросается наутек, будто его тут и не было. Сперва порываюсь окликнуть и задать пару вопросов, но потом откладываю разговоры о саде до лучших времен.

Сейчас не до цветов. Нужно собирать компромат. И я уверена, что найду его. Найду и использую против Клауса.

Я слишком хорошо знаю хитросплетения интриг в истории земных аристократов, о которых сотни раз рассказывала туристам на разных маршрутах, чтобы оставить без внимания все тонкие манипуляции, что творятся вокруг сейчас.

Солнце пригревает спину, и я притворяюсь, что рассматриваю чахлые кусты роз, машинально отмечая про себя, какие из них нужно заменить.

Если бы только все это было полностью моим! Опытный взгляд подмечает все широкие аллеи, где может пройти туристическая группа, и удобные точки обзора. Да тут можно такой туристический объект запустить, что все ахнут!

Вспоминаются слова Клауса: «У нас сейчас отнюдь не идеальные условия для больших трат…»

Да ты буквально ходишь по деньгам, идиот!

Если правильно подойти к делу, за пару лет можно развить такой туристический центр, что все королевство будет в очередь стоять, лишь бы попасть сюда на экскурсию!

Но пока промолчу об этом, не стану лишний раз провоцировать муженька. Клаус думает, что я недалекая светская красотка, падкая на красивые слова и дорогие подарки. Пусть думает. Ему же хуже.

Продолжаю осматривать парк… И вдруг… огромная тень скользит рядом.

Оборачиваюсь и смотрю вверх, приставив ладонь козырьком. Нет, это просто невероятно! Я это вижу наяву!

Огромный дракон парит над садом. Он черный, но чешуя отливает на солнце восхитительным металлически-зеленым цветом.

Сердце на мгновение замирает, а затем принимается бешено колотиться.

Дракон. Настоящий дракон. В моем саду?

В голове проносятся обрывки легенд и сказок, где упоминаются эти создания. Но все это теперь кажется блеклым и невыразительным в сравнении с нереальной мощью, которая исходит от дракона.

Дракон делает круг над садом, словно оценивая обстановку. Его черно-золотые глаза устремляют на меня пронзительный взгляд. Внезапно он снижается и мягко приземляется неподалеку, возле старой каменной беседки, и земля слегка дрожит под его весом.

Непроизвольно оглядываюсь в сторону особняка. Клаус, должно быть, все еще в доме, поглощен своими интригами. Ему не стоит знать об этом… пока.

А потом начинается нечто вообще странное — дракона окружает облако искр, и через мгновение возле беседки уже стоит герцог Велерский собственной персоной, в роскошном камзоле, будто только что вышел из своего особняка.

Он с улыбкой направляется ко мне.

Герцог Велерский? В обличье дракона?! И хотя Клаус вчера прямым текстом сказал мне об этом, я все равно не могу поверить своим глазам.

Мир вокруг окончательно перевернулся с ног на голову. Я стою, как громом пораженная, не в силах произнести ни слова. Герцог идет ко мне, обезоруживающе улыбаясь.

— Прощу прощения за внезапный визит, Арнелия, — он легко прикасается губами к моей руке. На этот раз я без перчаток, и мимолетное, едва ощутимое касание вызывает во мне странное чувство.

— Рада вас видеть, Андар, — светски киваю и немного отступаю, чтобы выйти из странного ореола, окружающего герцога.

Все очень необычно и крайне смущает меня. И ко тому же его манера обращаться ко мне по имени… Как будто нас уже связывает какая-то общая тайна.

— Я как раз осматривал окрестности, когда заметил вас, — он усмехается уголком губ, и его лицо становится притягательно-загадочным. — Было бы неучтиво пролететь мимо. Думаю, нам есть о чем поговорить. И, возможно, даже договориться, пока вокруг нет лишних ушей. Я все проверил — и действительно, вы правы, все именно так, как вы обрисовали в вашем письме.

И тут меня окончательно охватывает замешательство.

Потому что я даже представить не могу, о чем вообще идет речь…

Мое сердце бешено колотится, пытаясь угнаться за калейдоскопом мыслей. Какое письмо? Похоже, Арнелия написала герцогу Велерскому о чем-то исключительно важном! Вот почему он так многозначительно разговаривал со мной вчера!

А может, она ничего и не писала? Эта мысль кажется абсурдной, но в этом поместье, где аристократы превращаются в драконов, а интриги плетутся гуще плюща, ничего нельзя исключать.

— Простите, герцог, — запинаясь, произношу я. — А это письмо… Оно сейчас при вас? Я хотела освежить память.

Герцог внимательно смотрит на меня, его глаза сверкают лукавым огоньком. Он словно читает мои мысли, видит замешательство и нескрываемую панику.

— Я тотчас уничтожил его, не волнуйтесь, — успокаивающим тоном отвечает он. — Разумеется, я не стану хранить подобные сведения. К любому тайнику рано или поздно можно подобрать ключ. Но, поверьте, то, о чем вы писали, представляет огромный интерес для меня. И я уверен, для вас тоже.

Теперь я окончательно понимаю, что попала в какую-то игру, правила которой мне абсолютно неизвестны. И, кажется, ставки в этой игре очень высоки.

— Признаюсь, я тоже не планировал раскрывать карты так скоро, — продолжает Велерский, а затем вкрадчиво добавляет с бархатной интонацией: — Но вы, кажется, обладаете удивительной способностью воодушевлять и вдохновлять…

Он подходит ближе, и я чувствую едва уловимый запах дорогого одеколона, смешанный с необычным, привлекательным ароматом. Кажется, этот запах источает сам дракон. Это немного сбивает с толку и мешает сосредоточиться на предмете нашего разговора.

В голове лихорадочно проносятся мысли. Нужно обязательно понять, что за интригу плела Арнелия. Возможно, герцог окажется выгодным союзником в борьбе с Клаусом.

— Да, думаю, стоит все обсудить, раз выдалась такая возможность, — говорю ему.

— В таком случае не желаете ли расположиться там? — он кивает в сторону беседки и, не дожидаясь ответа, галантно предлагает мне руку, а я, словно загипнотизированная, принимаю ее. Интрига сплетается вокруг меня, как плющ вокруг этой старой каменной беседки, и я чувствую, как внутри просыпается азарт.

Оказавшись под сенью беседки, герцог Велерский, дракон по совместительству, сразу же приступает к делу, перейдя на гораздо более будничный тон, чем раньше:

— Думаю, вас в первую очередь интересует лично ваша выгода от этого проекта. Как смотрите на то, что будете получать двадцать процентов от каждой заключенной сделки?

О, это уже хоть немного проясняет ситуацию!

Арнелия пыталась вести бизнес! И даже искала влиятельных компаньонов! Посмотрим, чем же в итоге заинтересовался герцог (не считая непосредственно красоты графини).

— Двадцать? — задумчиво хмурюсь и всем видом показываю, что размышляю над его предложением. — Не уверена, что это полностью компенсирует мой вклад в общее дело.

— Хорошо, двадцать пять, — немедленно парирует герцог, не давая мне возможности развить мысль. Его глаза продолжают лукаво поблескивать, словно он наслаждается этой игрой в кошки-мышки. — Но при условии, что вы предоставите мне полную информацию обо всех покупателях. И даже ту, о которой они предпочли бы умолчать.

Я делаю вид, что глубоко задумалась. Внутри меня бушует ураган противоречивых чувств.

С одной стороны, я отчаянно хочу узнать, что за тайны скрывала Арнелия, а с другой — опасаюсь довериться Велерскому. Несмотря на все его нечеловеческое обаяние, он кажется слишком скользким и непредсказуемым.

Но вместе с тем я понимаю, что речь идет о невероятно больших деньгах, а они могут очень пригодиться в борьбе с Клаусом.

— Полагаю, мы можем договориться, — наконец произношу я, стараясь придать своему голосу уверенность. — Но я не могу гарантировать, что смогу добыть все до мельчайших подробностей.

Герцог улыбается, и эта улыбка кажется мне сейчас хищной и опасной. Он берет мою руку и нежно сжимает ее. Его дыхание слегка касается моей щеки, а глаза пронзают таким взглядом, что внутри все рассыпается на пресловутых бабочек, не летавших в моей прежней жизни последние лет пятнадцать так точно!

— Я уверен, вы знаете больше, чем думаете, — шепчет он, глядя мне прямо в глаза. — И со своей стороны, гарантирую сделать все, чтобы наше сотрудничество было исключительно продуктивным.

— Так, зафиксируем это на словах или заключим договор? — деловито спрашиваю я, вытаскивая руку из его ладони и нарушая интимность момента. Очень трудно сосредоточиться, когда рядом такой мужчина, лучше держаться на расстоянии от него.

— Разумеется, в итоге все будет официально скреплено печатью, — кивает он. — Под застройку пойдут все земли к западу от вашей усадьбы до самой излучины реки, и шумихи в прессе будет просто море. Так что оформляем все согласно законам королевства. Важно, чтобы о таком масштабном проекте узнало как можно больше элитных покупателей.

Перевожу дыхание. Уф, даже от сердца отлегло. Все проще, чем я уже напредставляла себе.

Вот что планировали Арнелия с этим Велерским!

«Но почему все нужно держать в такой тайне? Нет, все-таки здесь что-то нечисто, какие-то махинации с недвижимостью», — включается голос разума и моя привычная подозрительность.

Но тут Велерский поводит головой, будто принюхивается. Кто их знает, этих драконов, может, и вправду учуял кого-то на расстоянии.

— Вынужден откланяться, — он резко встает и через мгновение черный дракон стремительно исчезает в небе.

А спустя минуту прибывает курьер.

Вижу, как он верхом несется по подъездной аллее, спешивается и быстро вбегает в особняк. Уверена, это курьер от мэтра Томэни. Так и хочется начать обратный отсчет до взрыва.

И вскоре из особняка доносится раскатистое:

— Ар-р-нелия! Дорогая, ты где?

Выдохнув, стискиваю зубы и иду встретиться с опасностью лицом к лицу.

Муженек стоит на пороге особняка, подбоченившись и мрачно глядя перед собой.

— Дорогая, что это за очередная эскапада? — начинает он без предисловий, тыча мне в лицо свитком, на котором видна печать и подпись мэтра Томэни. — С чего тебя понесло в эту сторону? Что-то я раньше не замечал в тебе интереса к благотворительности!

— Время идет, люди меняются, — парирую я, с тайным удовольствием наблюдая за его злостью.

— Меняются?! Арнелия, мы женаты восемь лет! Ты всегда была эгоистичной и расчетливой! Что случилось? Тебя подменили?!

«Ну-ну, можно подумать, ты филантроп года», — думаю про себя, но ничего не говорю в его адрес. В принципе не собираюсь ему ничего объяснять. Пусть гадает. Пусть мучается.

— Я просто хочу сделать что-то хорошее, — отвечаю я с невинным видом. — Разве это преступление? Разве тебе не приятно, что твоя жена занимается благотворительностью?

Клаус смотрит на меня с подозрением, но я держусь невозмутимо. Знаю, что его бесит моя загадочность, мое новое поведение.

Он привык к тому, что я была предсказуемой и тем самым — удобной. Но теперь все изменилось. И он это чувствует.

— Благотворительность — это прекрасно, — цедит он сквозь зубы. — Но почему Королевский Центр Общественных Инициатив? Почему не местный приют для сирот? Или, скажем, гильдия алхимиков, которые ищут лекарство от синей чумы? Почему именно он?

«Ха, да потому что у тебя духу не хватит отозвать мое заявление и сообщить при дворе, что не разрешаешь жене завещать все свое имущество в казну!» — думаю я, наблюдая, как он морщит лоб.

— Потому что наш король — великодушный человек, — пожимаю я плечами. — Он помогает всем нуждающимся. А что касается синей чумы, то разве ты не финансируешь исследования гильдии? У тебя свои благотворительные мероприятия, у меня — свои. Зачем смешивать?

Этот факт сегодня утром вскользь упомянул мэтр Томэни. И я не преминула им воспользоваться.

— Ты же знаешь, что это… — начинает Клаус, багровея, но затем вдруг останавливается и машет рукой: — А, надоело! Делай что хочешь! Я подпишу.

Он разворачивается и уходит в дом, громко хлопнув дверью. Я же остаюсь стоять на пороге, улыбаясь про себя. Победа! Маленькая, но победа. И начало большого пути. Пути к свободе.

Теперь у него не будет веской причины избавляться от меня. А если он попытается сделать это в ближайшие дни, пока завещание не вступило в силу, то сразу вызовет массу подозрений. Ну не настолько же он дурак, чтобы сейчас начать действовать?!

Чувствую, что получила передышку, и надежда на спасение крепнет в душе.

Однако где-то в глубине незамедлительно появляется червячок сомнения: все-таки странно, что Клаус среагировал… не слишком яростно. Я ждала оглушительного взрыва, гнева. Как он орал на горничную за то, что я не была готова к выезду! И это при том, что тогда он был уверен в действии яда. Актерская игра просто на высоте!

Так почему сейчас новость о моем завещании не выбила его из колеи?

Или я чего-то не знаю?

Подходит время обеда, но муж не спускается, уединившись в кабинете. Так даже лучше, не хочу смотреть на его лицемерную рожу, теряя аппетит. Спокойно обедаю в одиночестве и поднимаюсь в свою комнату.

Вскоре вижу, как карета отъезжает от особняка. Муженек куда-то намылился, возможно, даже в любимое заведение для утех. Скатертью дорога. У меня как раз появляется возможность проверить мои подозрения.

Выхожу из спальни и спешу в кабинет муженька. Голова раскалывается от напряжения, но это ничто по сравнению с той болью, что Клаус причинил Арнелии. Проскальзываю в кабинет мужа. Аккуратно, стараясь не оставлять следов, начинаю осматривать стол. Ничего интересного. Только счета, бумаги, перья.

Заглядываю в ящики. Вот он! Верхний ящик заперт на замок.

Горло перехватывает от волнения.

Где же ключ?

От волнения даже живот скручивает. Оглядываюсь по сторонам, но ничего подходящего не вижу. Да и обрывки памяти Арнелии шепчут мне все тише. Подозреваю, скоро они вообще умолкнут, и нужно успеть воспользоваться всеми подсказками, которых хоть на мгновение вспыхивают в голове.

Взгляд останавливается на старинном глобусе, стоящем у камина.

О, помнится, в одном из музеев, по которым я водила экскурсии, был такой же, с тайником в основании. Надо проверить!

Стучу по массивной деревянной плашке, но звук везде равномерный. Но тут, присмотревшись, обнаруживаю, что одна из границ между сушей и морем на глобусе какая-то слишком четкая. Так и есть, это щель! Пытаюсь сдвинуть, ковыряю пальцем, цепляю ногтем.

Тяжелый шар с трудом поддается, и вот он, небольшой потайной отсек. Внутри — связка ключей. Вытираю вспотевшие от волнения ладони и глубоко дышу. Теперь нужно подобрать ключ.

Со второй попытки замок поддается с легким щелчком. Внутри ящика обнаруживаю шкатулку из красного дерева. Открываю ее.

В папках нахожу документы, быстро пробегаю их взглядом…

И у меня начинает кружиться голова, а звон в ушах становится оглушительным. Это договор о страховании жизни Арнелии, где выгодоприобретателем является Клаус. С датами, суммами. Огромными суммами.

Все четко и ясно. Теперь я понимаю, почему мое завещание лишь немного досадило Клаусу. Это ничто в сравнении с той суммой, которую он получит, если я погибну. Вот он, смертный приговор. Еще немного — и я проиграю в этой игре, где ставка — моя жизнь.

Трясущимися руками складываю все документы обратно и убираю в точности так, как все было. Какая удача, что фотографическая память профессионального гида осталась при мне!

Привычка все подмечать и мгновенно запоминать расположение — людей, предметов, ключевых точек маршрута — не раз выручала меня на работе. Кто бы мог подумать, что все это так понадобится сейчас, в подобных обстоятельствах?!

Тихо, быстрыми осторожными шагами иду в спальню и сажусь в кресло у окна. Рама приоткрыта, и ветер доносит ароматы сада и веселый щебет птиц. Но все мое внимание захвачено мыслями, которые с бешеной скоростью несутся в голове.

Ах ты му… муженек! Как же долго ты шел к этому?!

Восемь лет брака, как он сказал, кажется? Алчный, расчетливый негодяй! Я всегда считала себя проницательной, умеющей читать людей, но сейчас побаиваюсь, что не смогу вовремя распознать перемены в его поведении и планах. Теперь моя жизнь висит на волоске.

Что же, все предельно понятно.

Как там Клаус сказал? «У нас сейчас отнюдь не идеальные условия для больших трат…»

И условия станут намного лучше, когда Арнелия тихо отойдет в мир иной. Но я не намерена так легко расставаться с жизнью! А теперь, когда даже завещание составлено не в его пользу, еще меньше подозрений падет на него.

Вот досада, я сама ускорила события!

Но я не стану ждать, пока Клаус воплотит свой план в жизнь. Я должна действовать, и действовать быстро. Появляются идеи, одна безумнее другой.

Бежать? Скрыться? Но куда?!

Он найдет меня, у него есть деньги и связи. Единственный выход — играть по его правилам. Играть грязно, не думая о снисхождении и милосердии.

Первым делом нужно найти союзника. Кого-то, кто поверит мне и поможет раскрыть истинное лицо Клауса. Но кому можно доверять в этом змеином клубе под названием «высшее общество»?

В отчаянии прижимаю ладони к гудящим вискам. Так, Нелли, думай!

Сколько было ситуаций, когда казалось — все плохо так, что дальше некуда! И всякий раз получалось выпутаться, решить все проблемы, да еще и порадовать туристическую группу внезапными бонусами.

Взять хотя бы тот раз, когда на горном маршруте водитель перепутал поворот, и мы оказались в каком-то глухом селении, где нас окружили вооруженные до зубов люди, говорящие на другом языке. Туристы уже готовились, что нас будут как минимум грабить. Но даже тогда я смогла со всеми договориться! Нам еще и бочонок меда с собой дали.

Вот и сейчас, когда тучи сгущаются, я надеюсь на свою смекалку и опыт. Я найду выход. Не зря же мне так повезло начать жизнь если не сначала, то с самого чудесного, самого вкусного периода жизни — с тридцати лет!

Нельзя ни взглядом, ни жестом показывать Клаусу, что я знаю правду.

Он опасен, и любое неосторожное слово или действие может стать последним. Необходимо играть свою роль, притворяться, чтобы выиграть время и собрать доказательства. Самые весомые доказательства, которые помогут мне разоблачить его и спасти свою жизнь.

Первым делом свяжусь с надежным адвокатом. Тем, кому можно доверять, кто не продастся за деньги Клауса. А таких, я уверена, немного даже в магическом мире. Наверняка драконов тут больше, чем честных юристов, так что поиск займет какое-то время.

Но и это еще не все. Нужно быть бдительной, замечать каждую мелочь, каждое изменение в поведении Клауса. Возможно, он уже что-то задумал, готовит свой коварный план. Я должна быть на шаг впереди, предвидеть его действия и нейтрализовать их.

Встаю с кресла, решительно расправляю плечи и иду в ванную. Холодная вода поможет мне взбодриться и привести мысли в порядок.

Но не успеваю сделать и пары шагов, как за моей спиной со стуком отлетает к стене рама. Оборачиваюсь… и цепенею от страха.

Потому что в комнате сейчас со мной находится огромный зверь!

Первое, что я вижу — горящие зеленовато-желтые глаза и здоровенную пасть, усыпанную острыми зубами.

Зверь похож на волка, но гораздо крупнее и покрыт густой светлой шерстью с подпалинами.

Я замираю, не в силах пошевелиться, словно парализованная. В голове проносится мысль: «Ну пожалуйста, пусть хоть это будет сном!». Но зеленовато-желтый огонь в глазах зверя слишком реален, чтобы быть порождением моего воображения.

Зверь медленно, почти лениво, сканирует меня взглядом.

В полумраке комнаты я не могу разобрать все детали, но чувствую исходящую от него первобытную силу, дикую энергию, которая заполняет все пространство вокруг. От него пахнет землей, сыростью и какой-то хищной, звериной сутью, от которой по коже бегут мурашки.

Попытка сделать вдох дается с трудом, горло пересохло.

Я знаю, что нужно что-то делать, бежать, кричать, звать на помощь… Но ноги намертво приклеились к полу, а из горла не вырывается ни звука. Я просто стою, как кролик перед удавом, и жду своей участи.

Зверь делает шаг вперед, и я инстинктивно отступаю. Он продолжает приближаться, его дыхание обжигает мне лицо. Я вижу, как приподнимается его верхняя губа, обнажая ряд острых, как кинжалы, зубов. В этот момент я понимаю, что спасения нет.

И вдруг… зверь останавливается. Он склоняет голову набок, словно раздумывая. И в его взгляде, кажется, мелькает что-то… странное. А затем неторопливо, одним ленивым движением он запрыгивает на кровать и располагается там во всю длину огромного мускулистого тела, свесив мощные лапы.

Потом он с силой, будто превозмогая себя, зевает во всю пасть, устрашающе демонстрируя клыки, резко вытягивается всем телом… и вот на постели лежит пляжный блондинчик Юстас в чем мать родила!

Перевожу дыхание и хватаюсь за тумбочку, потому что ноги меня не очень-то держат.

Юстас внимательно смотрит на меня и насмешливо произносит:

— Вот мы и выяснили главное. А теперь ответь на один вопрос: кто ты и что ты сделала с настоящей Арнелией?

В голове моей царит полный хаос. Секунду назад передо мной стоял хищник, от которого веяло жуткой опасностью. А теперь пляжный блондинчик припер меня к стенке своими вопросами.

«Настоящая Арнелия…»

Его слова звучат очень уверенно. Страх медленно отступает, уступая место злости и растерянности.

— Прекрати говорить глупости, — фыркаю я. — И вообще уходи, скоро муж вернется.

Юстас снова, как зверь, лениво тянется на кровати, при этом не сводит с меня глаз. В его взгляде читается недоверие, смешанное с любопытством.

А затем он медленно поднимается с кровати, грациозно, почти по-кошачьи и плавно направляется ко мне. Я инстинктивно делаю шаг назад. Мало того что он тут абсолютно голый, так еще и смотрит так свирепо, что кажется — вот-вот укусит!

— Ты врешь, — тихо говорит он. — Я чувствую это.

— С чего бы? — мой голос звучит уже менее уверенно, сколько бы я ни старалась напустить на себя строгость.

— С того, что я очень хорошо знал Арнелию. И ты на нее совсем не похожа. Куда ты ее дела? Говори!

Его последние слова звучат как рык, и я снова отшатываюсь, почувствовав, как спина упирается в холодную стену.

Этот блондин, кем бы он ни был, определенно знает об Арнелии больше, чем говорит.

— Я — Арнелия, — продолжаю упорствовать, хотя внутри все дрожит. — И ты бредишь. У тебя, наверное, жар. Может, вызвать врача?

Юстас усмехается, и эта усмешка не предвещает ничего хорошего. Он делает еще один шаг ко мне, сокращая расстояние между нами до минимума. Я чувствую его дыхание на своей коже.

— Врача? Неудачная идея. Таким, как я, врачи не очень-то нужны. И ты должна это знать… Но сначала я задам тебе еще один вопрос, — шепчет он, приближаясь еще больше. — Какого цвета глаза у твоего мужа?

Замираю в растерянности.

Вопрос кажется простым, но ответа на него я не знаю. Я не помню цвет глаз Клауса. Одно помню — темные. Просто темные, и все тут. Но в вопросе явно кроется подвох, и я судорожно пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь. Паника начинает подниматься волной, грозя захлестнуть меня.

— Я… я не обязана тебе отвечать, — бормочу я, пытаясь отступить к ванной.

Но Юстас стоит передо мной, словно скала, преграждая путь к бегству.

— Ну так что за цвет? — повторяет он.

— Просто темные, — предпринимаю я отчаянную попытку.

Юстас вскидывает бровь, на его лице играет презрительная усмешка.

— Темные? Вот как? А настоящая Арнелия знала, что глаза ее дражайшего супруга цвета Бошан. Да-да, этот цвет настолько уникален, что его название даже внесли в реестр оттенков при его прадеде. И если бы хоть немного присмотрелась к супругу за эти сутки, что ты здесь находишься, то увидела бы красновато-винный оттенок. Это фамильная черта Бошанов, ведь они ведут свой род от вампиров. Такие глаза невозможно забыть, если хоть раз в них заглянуть.

Понимаю, что попала в ловушку. Простейшую, но очень опасную. Разумеется, Арнелия бы ответила на этот вопрос без размышлений.

Юстас делает еще один шаг, прижимая меня к стене.

— Ты не Арнелия, самозванка. Итак, я повторю мой вопрос: где настоящая Арнелия?

Я пытаюсь собраться с мыслями, но его слова, как удар хлыста, парализуют меня. Нужно что-то придумать, выкрутиться, но что?

Отчаяние сдавливает горло, не давая вымолвить ни слова. Я лихорадочно соображаю, пытаясь найти хоть какой-то выход из этой западни. Юстас смотрит на меня в упор, его взгляд прожигает насквозь, не оставляя места для лжи.

Он хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Ты попалась, — цедит он сквозь зубы. — Я чувствую, что Арнелии здесь больше нет. И я узнаю, что ты с ней сделала.

Я пытаюсь вырваться, но его хватка крепкая, словно стальные тиски. Страх окончательно парализует меня, заставляя дрожать всем телом. Я понимаю, что моя игра окончена. Он все знает.

— Ладно, — выдыхаю я, сдаваясь. — Ты прав. Я не Арнелия. Но я ничего ей не сделала! Она… она просто исчезла. Я заняла ее место… случайно.

Юстас смотрит на меня и чуть облизывается, как хищник при виде добычи. Но я кожей чувствую, как его гнев уступил место любопытству. И сразу ко мне возвращается уверенность.

Мы договоримся.

Я просто обязана заполучить его в союзники!

— Интересно, — тянет он, склонив голову набок. — И как же это произошло?

— Вряд ли ты поверишь, — теперь мой черед усмехаться, но усмешка выходит грустной. Жаль, что прекрасные перспективы, что открылись после моего попадания сюда, быстро рушатся одна за другой.

— А ты расскажи, — блондин отпускает меня и складывает руки на груди в ожидании рассказа.

— Прикройся сначала, — морщусь я. — Хоть в простынку замотайся.

— Ну извини, я тебе не дракон, чтоб вместе с одеждой оборачиваться, — хмыкает он, но просьбу выполняет, сразу став похожим на античного патриция. А затем садится в кресло и устремляет на меня внимательный взгляд, чуть подавшись вперед: — Я слушаю, красотка.

— …И вот так я оказалась в ее теле, — заканчиваю рассказывать, наблюдая за реакцией оборотня. — Хотя мне самой очень странно от всего этого…

Юстас внимательно слушает, только брови иногда приходят в движение, добавляя ему сходства с хорошо обученным псом, который не бросается кусать, не оценив предварительно необходимость действия.

— Действительно, странная ситуация, — задумчиво вторит он мне.

— Но лично меня беспокоит совсем другое, — решаюсь на важный ход. — У меня появились доказательства, что именно Клаус может стоять за всем случившимся…

Вкратце излагаю свои доводы — страховка жизни Арнелии, финансовые махинации Клауса, его подозрительное поведение и вопросы о самочувствии и подслушанный в библиотеке разговор.

— Думаешь, это графиня де Лансе его подговорила избавиться от Арнелии? — напряженно спрашивает оборотень.

— Честно говоря, больше мне просто не на кого думать, — развожу руками. — Я ведь тут никого не знаю!

Юстас молчит, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. В его взгляде мелькает что-то, что я не могу расшифровать — сомнение, удивление или, может быть, разочарование оттого, что Арнелии больше нет и теперь никто не скрасит его вечера.

— Это серьезные обвинения, — наконец произносит он, откидываясь на спинку кресла. — Если это правда, то Клаус — хладнокровный убийца. Но у тебя нет прямых доказательств. Лишь косвенные.

Я понимаю его опасения. Обвинить аристократа, да еще и такого влиятельного, как Клаус, без железных улик — значит навлечь на себя серьезную опасность. Но я не могу сидеть сложа руки, пока он строит новые планы относительно моей гибели.

— Да, я знаю, что доказательства косвенные, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно, но убедительно. — Но они складываются в единую картину. И у меня есть чувство, что если мы начнем копать, то найдем что-то еще.

— Мы? — Юстас смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. — С чего ты вдруг решила, что я захочу тебе помогать?

В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на каминной полке. Внутри нарастает тревога. Неужели я ошиблась в нем? Неужели он просто отмахнется от меня, как от назойливой мухи?

— Потому что, — я делаю глубокий вдох, — я вижу, что Арнелия была тебе небезразлична. И я не думаю, что ты хочешь, чтобы ее смерть осталась безнаказанной. К тому же ты — оборотень. У тебя есть возможности, которых нет у меня. Ты можешь видеть и слышать то, что недоступно простым смертным.

Юстас хмыкает, но в его глазах появляется проблеск интереса. Он снова барабанит пальцами по подлокотнику, словно взвешивая все за и против. Наблюдаю за ним, сжав кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

— Хорошо, — наконец произносит он, его голос становится более вкрадчивым. — Я помогу тебе. Но услуга за услугу!

— И что тебе нужно? — спрашиваю я, переводя дыхание.

Юстас наклоняется вперед, его взгляд становится пронзительным.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне кое-что найти. Древний артефакт. Реликвию рода Бошанов, которую этот хмырь прячет от всех.

Удивленно поднимаю брови.

Артефакт?

Звучит как начало приключенческого романа. Но в текущей ситуации выбирать не приходится.

— Какой артефакт? — как бы я ни старалась говорить жестко и уверенно, нотки любопытства прорываются в голосе.

— Называется «Клык Рэйфара». Слышала о таком? — Юстас выжидающе смотрит на меня. Я отрицательно качаю головой. — Неудивительно. Так вот, Бошан тщательно оберегает все, что связано с этим артефактом.

— Что же в нем такого особенного?

— Считается, что «Клык Рэйфара» дарует особую силу оборотню, владеющему им. Раньше он переходит от клана к клану, но у людей никогда не был. А потом… в общем, это долгая история, но с тех пор, как клык попал к Бошанам, кланы стали слабее. А этот старый лицемер использует его, чтобы просто хвалиться, что в его коллекции такой имеется.

— И ты думаешь, я могу его найти? — переспрашиваю я, стараясь скрыть скепсис.

— У тебя есть доступ к его архивам и документам. А там, я уверен, найдется хоть какая-то информация. Арнелия знала, где он лежит, но не хотела просто так с ним расставаться.

— Ах вот оно что… — искоса смотрю на Юстаса.

— Что?! — по-волчьи фыркает он. — Это честная сделка. Ты спасешься, Арнелия будет отмщена, а я получу возможность вернуть то, что по праву принадлежит всем оборотням. Думаешь, я лично для себя прошу?

Продолжаю насмешливо смотреть на него, и парень слегка лишается самоуверенности.

— Да, ладно! Я тогда могу стать главой клана, и мой клан будет самым сильным. Ну, это теоретически, по легендам… Но я не собираюсь устраивать анархию в королевстве. Буду доволен, если просто все станет лучше.

— Какой ты правильный юноша со здоровыми амбициями, даже диву даюсь, — произношу я, окончательно вгоняя его в смущение.

— Так, хватит! — рычит он в ответ, пытаясь снова показать свое превосходство. Но момент упущен. Я уже не боюсь его (и не испугаюсь даже в волчьем обличии), а какой у него нрав, мне уже стало понятно.

Арнелия чертовски хорошо разбиралась в людях, если завела такого любовника — он никогда бы не рискнул все раскрыть Клаусу или претендовать на нечто большее, чем назначенные ею встречи.

Так и хочется сказать «хороший песик» и потрепать парня по холке. Но скорее всего, он этого не оценит.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Я помогу тебе найти «Клык Рэйфара». Но только после того, как мы разберемся с Клаусом. Сначала — справедливость, потом — артефакты. И никаких секретов друг от друга.

— Договорились, — произносит Юстас, и в его глазах мелькает что-то похожее на удовлетворение. — Но знай, что если Клаус действительно виновен, он не остановится ни перед чем, чтобы довести начатое до конца.

Вместо ответа я киваю ему. Я это прекрасно понимаю.

Насколько я смогла изучить характер мужа, он без колебаний пойдет по головам в любом деле. И если для победы над ним мне придется заключить секретный союз с этим оборотнем, то так тому и быть.

— А теперь расскажи мне самые важные факты об Арнелии, чтобы я не попала впросак, — требую я.

Оборотень вздыхает, но принимается подробно рассказывать…

Юстас все говорит и говорит, и его слова заполняют мою голову информацией, как густой туман. Хорошо, что память профессионального гида осталась при мне! Запоминаю, буквально впитываю все важные детали, даже самые незначительные, о которых он упоминает.

Он рассказывает о привычках Арнелии, о ее любимых цветах — лаванде и гортензии, о ее пристрастии к горькому шоколаду и о склонности к стихосложению. Говорит о ее умении вести беседу, о ее тонком чувстве юмора, которое часто скрывалось за маской светской дамы. Он делится мелочами, из которых складывался образ женщины, которую он если не любил в самом обычном смысле, то хотя бы восхищался.

Запоминаю каждое упоминание о ее характере, о ее отношениях с мужем и слугами. Пыталась представить себе ее жизнь, ее мысли и чувства. Мне нужно стать ею, чтобы убедить Клауса в своей подлинности, чтобы выманить его на чистую воду.

По мере того как Юстас говорит, я начинаю понимать Арнелию лучше.

Вижу ее не только как светскую львицу со вздорным характером и жену богатого аристократа, но и как женщину, полную противоречий и тайн. Женщину, которая могла завести роман с оборотнем, но при этом хорошо относиться к своему мужу (или, по крайней мере, не желать ему смерти).

И чем больше я узнаю, тем больше укрепляется моя решимость. Я должна не только разоблачить Клауса, но и отдать должное Арнелии, восстановить ее доброе имя. И, разумеется, помочь Юстасу вернуть его «Клык Рэйфара». В конце концов, справедливость должна восторжествовать, независимо от того, кому она нужна.

— Раз уж мы так откровенно разговариваем, может, продолжим общаться там? — Юстас кивает на постель. — Арнелии нравилось, когда я…

— Ну уж нет, голубчик, — обрываю я его.

Упоминание Арнелии и ее предпочтений в спальне кажется мне кощунственным. Она уже не может защитить себя, а Юстас, кажется, готов использовать любые средства, чтобы добиться своего. Его позиция понятна — что такому телу зря пропадать?! Вот и сейчас он смотрит на меня раздевающим взглядом, чуть не облизываясь.

Но я не поддамся на провокацию.

— Послушай, Юстас, я все понимаю. Наверняка у тебя здесь столько всего было, что игривое настроение не отпускает. Но сейчас нам нужно сосредоточиться на другом. Давай не будем смешивать личное и профессиональное, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Он смотрит на меня с разочарованием, но, кажется, понимает.

— Хорошо, как скажешь, — бурчит он, отводя взгляд от моего декольте. Я чувствую, как напряжение немного спадает, но понимаю, что это лишь передышка.

Тут часы на стене звонят, и Юстас вскакивает на ноги, откидывая простынь. Не успеваю и слова сказать, как он снова превращается в волка и соскакивает с подоконника наружу.

Иду в ванную комнату и брызгаю на лицо холодной водой.

Вот и поговорили. Какой-никакой, а союзник у меня появился. Но как же это все странно… Надеюсь, у Клауса не проявится никаких скрытых магических талантов, когда я соберусь вывести его на чистую воду.

Юстас, рассказывая о привычках и делах Арнелии, заодно поведал и о самых главных аристократических кланах этих краев, и об удачном расположении поместья. Оказывается, совсем недалеко от поместья на побережье расположен уютный, хоть и захудалый курорт.

И это такая удача!

Если правильно распорядиться поместьем, то деньги потекут рекой. Однако следует поторопиться — Юстас упомянул, что ходят слухи о застройке всей местности, которую готовит некто влиятельный (тут у меня в голове кое-что соединилось, и я вспомнила утренний разговор с герцогом).

Интриги, денежный интерес, измены и семейные тайны — все сплелось в такой плотный узел, что сложно представить, с какого конца начинать его развязывать.

Но я справлюсь.

А пока нужно вести себя как ни в чем не бывало. Улыбаться, смеяться, делать вид, что все прекрасно. Завтрак с Клаусом превратится в настоящее испытание. Каждое его слово, каждый взгляд будет казаться угрозой. Нужно держать себя в руках, не выдать ничем свою осведомленность.

Надеюсь, что хоть к ужину муженек не вернется!

Но мои ожидания не оправдываются.

Вскоре после ухода Юстаса слышу стук колес прибывающей кареты.

— А где же моя восхитительная супруга?! — раздается рев из холла.

Мощное горло у Клауса, и объем легких хороший. Такого в музее на потоке можно поставить смотрителем зала, всех переорет.

Вздрогнув, набираюсь смелости и начинаю спускаться по лестнице.

— Дорогая, все для тебя! — Клаус протягивает мне документ. — Я подписал и даже сам съездил к Томэни, чтобы уже сегодня тебя порадовать!

Да уж, радости хоть отбавляй… Теперь, если со мной что-то случится, у него шикарное оправдание — даже мое завещание не в его пользу! То, что еще утром казалось безошибочно верным ходом, теперь видится явным провалом.

Выдавив улыбку, беру заверенное кучей подписей и печатей завещание и, небрежно обмахиваясь им, спрашиваю:

— Какие планы на вечер?

— Планов особых нет, моя дорогая. Хотел провести вечер в компании моей обворожительной супруги, — Клаус расплывается в приторной улыбке, от которой по коже бегут мурашки. — Может быть, театр? Или, если ты устала, тихий ужин дома, у камина?

Стараюсь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри чувствую себя, как натянутая струна.

— Ужин у камина звучит заманчиво, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Только, боюсь, мне нужно кое-что закончить. Наверное, присоединюсь к тебе позже.

Клаус хмурится, но тут же снова натягивает маску любящего мужа.

— Как скажешь, дорогая. Только не засиживайся допоздна. Я буду ждать тебя.

Он мимоходом целует меня в щеку, отчего становится еще противнее, и уходит в свой кабинет.

Стою в холле, сжимая в руке завещание. Теперь я должна была быть вдвое осторожнее. Клаус явно задумал что-то новое, и я должна выяснить, что именно, прежде чем он воплотит свой план в жизнь.

Весь вечер Клаус делает вид, что ничего не произошло. Он садится за стол, как обычно, и принимается ужинать. Как ни в чем не бывало рассказывает о деловых встречах и будущих проектах.

Однако я замечаю, как он бросает на меня украдкой взгляды, пытаясь понять, что у меня на уме. Я же, в свою очередь, делаю вид, что ничего не замечаю. Киваю и улыбаюсь, играя роль внимательной жены. Поддерживаю светскую беседу, как будто ничего не случилось.

В какой-то момент он не выдерживает и спрашивает прямо:

— Арнелия, что с тобой происходит? Почему ты так изменилась?

Я делаю глоток из бокала и смотрю ему прямо в глаза. И кстати, наконец-то замечаю, что они действительно странного, очень необычного цвета.

— Я просто хочу быть счастливой, Клаус, — отвечаю я. — И я собираюсь сделать все, чтобы этого добиться. Пожалуй, пришло время начать собственное дело.

— После стольких лет брака ты не перестаешь меня удивлять, — усмехается он. — Что же, удачи, дорогая!

Ужин заканчивается почти одновременно с моей выдержкой. Улыбнувшись муженьку напоследок, поднимаюсь к себе и без сил падаю на кровать.

Это слишком сильное испытание для нервов — сидеть рядом с тем, кто планирует твою смерть, и делать вид, что ничего не знаешь. Думала, справлюсь с ролью несведущей, но моих актерских способностей явно не хватает.

Горничная приносит снотворную настойку, но я поступаю с ней точно так же, как вчера — выливаю в окно.

Завтра начнется новый день, и мне нужно быть готовой. Готовой к игре, к притворству, к борьбе за свою жизнь. Я не знаю, как долго смогу это выдерживать, но знаю одно: я не сдамся. Я не позволю ему лишить меня жизни, которую я только начала ценить.

В голове зреет план. Рискованный, безумный, но это единственное, что приходит в голову. Нужно опередить Клауса, прямо сейчас занявшись собиранием доказательств его вины. И эти доказательства помогут мне спастись и наказать его за все, что он задумал.

Слышу под окнами шорохи и понимаю, что карета опять отъезжает.

Куда ж это ты на ночь глядя собрался, голубчик?

Нажимаю на кнопку звонка на туалетном столике, и через минуту горничная уже помогает мне одеться в темное неприметное платье и закрепить шляпку с плотной темной вуалью.

Ох, мало я знаю об Арнелии, если в ее гардеробе нашлось и такое!

— Подъюбник не нужен, — командую я, ловя на себе недоумевающе-испуганный взгляд.

Ну и ладно, пусть воображает, что хозяйка пустилась во все тяжкие!

— Скажи, что подготовили второй выезд, и принеси мой кошелек, — деловито натягиваю перчатки и подхожу к зеркалу. Смотрю на свое отражение и вижу женщину, которую почти не знаю. Женщину, полную решимости и отчаяния. Но я знаю, что она сильная, и она выдержит. Она выдержит ради себя, ради своей свободы, ради своей жизни.

Спускаюсь по лестнице и жду карету, которую подают очень быстро.

— Куда ехать, госпожа? — сонный кучер протирает глаза.

— Туда, куда вы все обычно возите его сиятельство, — командую я, наблюдая в глазах сразу проснувшегося кучера легкий испуг. — Да-да, в тот веселый дом. И только не говори, что не знаешь дороги.

— Слушаюсь, госпожа, — он хлопает поводьями по спинам лошадей, и карета начинает катиться в темноту.

Нужно быть осторожной. Клаус не дурак, и он заметит любую фальшь. Но я буду играть свою роль так, как никогда раньше. Я буду самой легкомысленной и милой дурочкой на свете. Я буду той Арнелией, которую он ни в чем не заподозрит. И я дождусь своего часа.

Огни города быстро приближаются.

Карета едет по узким улочкам и сворачивает в какой-то переулок.

Наконец, карета останавливается перед неприметным зданием, над дверью которого тускло горит красный фонарь. Выхожу, стараясь не выдавать волнения.

— Мне ждать где обычно?.. — спрашивает кучер. — Ну, на бульваре?

— Нет, жди здесь, — решаю я. Потом еще искать карету… Вряд ли Клаус выйдет отсюда прямо сейчас.

Делаю глубокий вдох и решительно направляюсь ко входу.

Как ни странно, меня впускают без вопросов. Мазнув взглядом по мне, охранник криво ухмыляется и отступает, пропуская внутрь. Я — подходящий визитер? Или он узнал графиню? Что, в свою очередь, наводит на размышления о привычках Арнелии… Но сейчас не до этого. Прохожу внутрь.

Внутри царит полумрак, слышится приглушенная музыка и смех. Запах духов смешивается с запахом табака и алкоголя.

Оглядываюсь по сторонам, стараясь не привлекать к себе внимания. За одним из столиков в углу зала несколько мужчин в окружении дам с глубочайшими декольте оживленно беседуют и потягивают вино.

Но Клауса среди них нет.

Зато ко мне сразу же подходит пышнотелая пожилая женщина со следами былой красоты на лице. Видимо, местная маман.

— Красотка, что забыла у нас? — строго спрашивает она.

— Ищу своего благоверного, — отвечаю, не поднимая вуали.

— Только давай без скандалов, ладно? — хмурится она.

— О, никаких проблем, — достаю кошелек и показываю ей. — У вас ведь наверняка есть потайной коридор? Проведи меня по нему, и я посмотрю на своего муженька. А потом, обещаю, точно так же тихо уйду.

— Хм, — в глазах женщины появляется огонек алчности. — Подглядывать у нас считается отдельной услугой.

— За которую я готова хорошо платить, — встряхиваю кошелек, чтобы монеты звякнули.

Повисает пауза, и мы с бандершей пристально смотрим друг на друга…

Когда я в прежней жизни водила экскурсии по разным необычным историческим местам, мы с группой как-то раз заглядывали в подобное заведение.

Разумеется, дело было в Копенгагене, в квартале красных фонарей. И там был особый коридор. Как объяснил локальный гид, в каждом серьезном заведении есть такой — для безопасности. Вот и пригодились мне эти знания!

Слегка обескураженная моей осведомленностью, бандерша некоторое время колеблется, но затем кивает.

— Ладно, красотка, я поняла, о ком речь. Думаю, ты удивишься. Он всегда снимает комнату на час, но моих девочек не зовет.

— Заинтриговала, — усмехаюсь я. — Веди уже.

— Если начнешь скандалить — мои парни вышвырнут тебя, — предупреждает она.

— Не волнуйся.

В мои планы совершенно не входит скандал. Мне нужно проверить подозрения.

То, что рассказал Юстас, и то, что я узнала от слуг, наводит на логичный вывод — именно здесь Клаус встречается с кем-то ради темных делишек. А я намерена собрать на него всевозможный компромат!

Следую за бандершей в боковую дверь, затем поднимаюсь по узким ступенькам и оказываюсь в полутемном коридоре. Тут и там в стенах видны небольшие окошечки, закрытые стеклом, через которые коридор получает тусклое освещение.

Повиливая пышными бедрами, маман подводит меня к одному из окошечек и, сделав знак молчать, проводит ладонью по стеклу. И тотчас становится слышно все, что происходит внутри.

Заглядываю, затаив дыхание, и вижу Клауса. Его лицо хорошо освещено, он сидит у столика, опершись на него локтем, и смотрит на собеседницу в шляпке. Та сидит спиной к стене, где спрятано окно для подглядывания. Мне видны только убранные в прическу темные волосы и коричневое платье дорогого пошива.

— Думаешь, это сработает? — спрашивает Клаус, взвешивая на руке какую-то трубочку с набалдашником.

— Это уже от тебя зависит, — слышен смешок, и незнакомка поправляет локон. — Хватит у тебя духу? Или ты не мужчина?

— Замолчи, — рычит Клаус, стискивая в руке непонятный предмет. — Я же сказал, что смогу!

— Надеюсь, до пяти ты считать не разучишься, когда настанет нужный момент, — продолжает женщина. — Только пятый, последний выстрел должен попасть в нее! Случайно дрогнула рука, рикошет — тут можно найти множество оправданий. Но если два… Сам понимаешь!

Меня словно окатывает ледяной водой.

Вот что за верное средство предлагалось в прошлый раз!

Сердце бешено колотится в груди, оглушая разум. Неужели я правильно поняла? Клаус собирается «случайно» застрелить меня? Слова незнакомки, ее зловещий план, звучат слишком реально, слишком убедительно. Трубочка с набалдашником в руке Клауса — опасное оружие.

Маман, заметив мое побледневшее лицо, сжимает мою руку и делает знак, призывая к молчанию.

Внутри, за стеклом, Клаус и незнакомка продолжают свой жуткий разговор. Женщина говорит о деталях, о времени, о месте. Она кажется безжалостной и холодной, словно паучиха, плетущая сеть вокруг своей жертвы. Клаус слушает ее, хмурясь, но не возражая. Он явно готов пойти на это.

— Оборотень не сможет перекинуться обратно, как только средство подействует, — говорит женщина. — Он попытается утащить ее, потому что в этой фазе ничего не будет соображать, инстинкты выйдут на первый план. У тебя будет несколько минут, пока все носятся в панике. И помни, только пятый выстрел должен попасть в нее, иначе невозможно будет списать все на случайность, — настойчиво повторяет она.

— Значит, все нужно сделать, когда рядом будет достаточно свидетелей, готовых подтвердить, что все произошло случайно, — говорит Клаус.

— Устрой званый ужин, — пожимает плечами женщина. — Найди веский повод!

— Тут и повод искать не нужно — приглашу в гости Велерского, он давно присматривается к моему поместью и явно хочет осмотреть его получше.

— Дракон в свидетелях — это идеально, — кивает женщина.

Они говорят еще и еще, осуждая все варианты развития событий, а затем Клаус решительно встает и подходит к женщине:

— Достаточно. Я все запомнил.

Он вытаскивает шляпную булавку, снимает с незнакомки шляпку, и ее темные блестящие волосы рассыпаются по плечам.

— Вот гад, — вырывается у меня, и Клаус, вздрогнув, устремляет тяжелый взгляд в сторону замаскированного окошечка.

— Ты слышала? — спрашивает он сообщницу.

— Похоже на женский голос, — подтверждает она.

Клаус делает шаг, и бандерша, сразу же проведя ладонью по стеклу и восстановив тишину, тянет меня за руку прочь. Она идет удивительно проворно для своих габаритов, а выбравшись в холл, сообщает:

— Я же предупреждала! Плати двойной тариф.

— Вот, не возмущайся, — кладу ей на ладонь еще монеты.

Получив плату, маман успокаивается и негромко замечает:

— Влипла ты, красотка!

— А ты знаешь эту женщину?

— Понятия не имею, что за фифа. Ни разу не видела. И непонятно, как она сюда вошла! Велю охране поймать на выходе и расспросить.

— Узнаешь, кто она — хорошо заплачу за беспокойство, — обещаю я.

— По рукам, — в глазах бандерши мелькает нечто напоминающее симпатию. — Что сама-то делать будешь? Лучше бы тебе скрыться в надежном месте…

— Нет, — усмехаюсь я. — Не в моих привычках сбегать от всего…

Выхожу на улицу и сажусь в карету.

Пока мимо несутся дома и деревья, размышляю, с чего начать. Надо сообщить Юстасу, что его тоже вовлекут в эту схему. Не очень понятно, как именно, но он-то наверняка больше знает о природе оборотней и сможет подсказать, что это может быть. Жаль, я не успела рассмотреть лицо женщины, но голос я точно запомнила.

Возвращаюсь в поместье уже успокоившейся и полной решимости.

Эта ночь будет долгой. Нужно все обдумать, взвесить каждый шаг. И подготовиться к тому, что каждый день может стать последним в моей жизни. Но я выживу. Я должна выжить.

— Чем обязан высоким гостям? — встревоженно спрашивает хозяин гостиницы, выбегая нам с Юстасом навстречу.

Экипаж дважды увяз в песке на дороге, пока пробирался к этому домику за мысом. Юстасу пришлось перекинуться и впрячься вместо одной из лощадей, чтобы выдернуть колеса из трясины.

Это заняло какое-то время, а местные детишки, завидев богатый экипаж с аристократами, тут же помчались разносить новость. Поэтому о нашем приближении вся гостиница узнала заранее.

— Ничем не обязаны, сударь, — отвечаю я с улыбкой, стараясь сгладить его волнение. — Просто захотели лично убедиться в великолепии вашего заведения.

— Позвольте представиться — Одрик Бодуэн, владелец этого… — хозяин запинается, подбирая слово, — …райского уголка.

На райский уголок мало похоже, если только не использовать формулировку «рай в шалаше».

Строения довольно старые, только сама гостиница добротно подлатана. А вот лодочные сараи и еще несколько подобий бунгало дальше по берегу — какое-то архитектурное недоразумение. Кажется, они могут рассыпаться от одного прикосновения.

— Рад приветствовать столь именитых гостей в моем скромном владении, — продолжает Бодуэн, нервно потирая руки. Его взгляд мечется между мной и Юстасом. — Надеюсь, ваше путешествие не было слишком утомительным.

— Отнюдь, — отвечаю я, — дорога была живописной, а компания — приятной.

Хозяин гостиницы облегченно вздыхает. Похоже, моя непринужденность немного успокоила его.

— Позвольте предложить вам лучшие апартаменты, — говорит он, указывая в сторону входа в гостиницу. — Там вас уже ждет свежая вода и прохладительные напитки.

— О, мы только посмотреть, — улыбаюсь я. — Живем поблизости, а ни разу не были в этом месте.

Мелькнувшее в глазах хозяина разочарование мгновенно исчезает, когда Юстас достает кошелек и протягивает ему пару монет. Убрав плату, тот бодро ведет нас в гостиницу. Наверняка про себя решил, что это очередная блажь богатеев, и теперь просто выполняет то, что от него ждут.

Мы следуем за ним внутрь. Внешний лоск гостиницы не может скрыть ее обветшалость, а нервозность хозяина вызывает подозрения, что все обстоит еще хуже, чем кажется.

Внутри гостиница выглядит еще более удручающе. Тусклый свет, облупившаяся краска на стенах.

Запах затхлости и старого дерева витает в воздухе, смешиваясь с едва уловимым ароматом дешевых благовоний, призванных, очевидно, замаскировать неприятные запахи. Вижу, как Юстас украдкой морщит нос — оборотню все эти запахи наверняка кажутся гораздо более сильными, чем мне.

Бодуэн, стараясь скрыть неловкость, рассыпается в любезностях, попутно вытирая пыль с шатких столов и поправляя криво висящие картины.

— Для постояльцев мы готовим сами, — по пути сообщает он, видимо, решив блеснуть хоть каким-то преимуществом. — У моей жены диплом по кулинарной магии! И помощницу я взял толковую.

Наконец, хозяин останавливается перед дверью в дальнем конце коридора и, заикаясь, сообщает:

— Это… это лучшие апартаменты в нашей скромной обители. Все удобства к вашим услугам, — он нервно скребет в затылке и, словно извиняясь, добавляет: — Вот бы ремонт хороший, цены б не было!

Отперев дверь, Бодуэн пропускает нас вперед.

Комната небольшая, с низким потолком и узким окном.

Обстановка в комнате под стать общему впечатлению от гостиницы: кровать, покрытая выцветшим покрывалом, покосившийся шкаф с отваливающейся дверцей и стол и исцарапанной столешницей. В углу примостился умывальник с ржавым краном, а рядом с ним — видавшее виды зеркало с облупившейся амальгамой.

Зато вид из окна просто сногсшибательный!

Буйная зелень, скалы, вода, мерцающая на солнце, и уходящая вдаль полоса пляжа — все дышит покоем и безмятежностью. Это как шикарный холст, на котором не хватает нескольких деталей для завершения картины.

Завораживающая красота природы резко контрастирует с убогостью комнаты, создавая странное, почти сюрреалистичное впечатление.

Подхожу к окну, и на мгновение все остальное перестает существовать. Забылись и затхлый запах, и облупившаяся краска, и нервозность Бодуэна. Остается только море, облака и ощущение невероятной свободы.

Бодуэн, словно боясь нарушить эту идиллию, замирает у двери, не решаясь что-либо сказать. Он лишь виновато улыбается, а затем тихонько кашляет, привлекая наше внимание.

— Сколько у вас посетителей в день? — спрашиваю я и по ошалелому взгляду хозяина понимаю, что размахнулась с вопросом. — Так, ладно, сколько в месяц приезжает?

Бодуэн переминается с ноги на ногу. Видно, что вопрос застал его врасплох. Он явно не привык к такому прямому интересу. Наконец, собравшись с духом, он неуверенно отвечает:

— В месяц… Ну, знаете, по-разному бывает. Зависит от сезона. Иногда двое-трое, а иногда и никого. Как вот сейчас.

Он смотрит на меня с надеждой, словно ожидая понимания. Я же, стараясь не выказывать разочарования, киваю. Цифры говорят сами за себя: гостиница явно переживает не лучшие времена. И дело тут, очевидно, не только в отсутствии ремонта.

— Понятно, — говорю я, отворачиваясь обратно к окну. — Что ж, спасибо, что показали комнату. Вид действительно прекрасный.

Бодуэн облегченно вздыхает и, кажется, даже немного расслабляется. А мне нужно время, чтобы обдумать увиденное. С одной стороны, убогость гостиницы отталкивает, с другой — этот вид из окна… Он словно притягивает, обещает покой и умиротворение.

— Слушай, ничего лучше все равно в окрестностях нет, — шепчет мне Юстас. — Ну хочешь, я тогда вложусь, если ты не готова рисковать?

— Да ладно, — насмешливо смотрю на оборотня. — Тоже хочешь быть в деле?

— Раз уж мое поместье герцога с его соратниками не интересует, заработать на нем я не смогу, — пожимает плечами Юстас. — Да я и не собирался его продавать, по правде говоря, разве что часть сдать в аренду. А тут — такая возможность рискнуть и начать что-то новое!

Его азарт передается мне.

— Хорошо! — и я оборачиваюсь к Бодуэну. — У нас к вам очень интересное предложение… И я уверена, что вы сможете оценить его по достоинству!

— Ты всю неделю была странной, дорогая, — громко и очень нарочито смеется Клаус, поправляя манжеты праздничного камзола. — Как будто у тебя появился секрет от меня!

— О да, — мило улыбаюсь в ответ. — Это сюрприз!

— Да ты меня балуешь, — хмыкает он.

Мы смотрим друг на друга в упор.

Его ухмылка скользкая, как змея, заползшая под камень. Подозревает ли он что-то? Или просто играет в свою излюбленную игру — заставляет меня нервничать. Я не подам виду. Соберу всю волю в кулак и продолжу играть свою роль.

— Ты же знаешь, как я люблю удивлять, Клаус, — продолжаю я, сохраняя ровный тон. Внутри все в напряжении, но снаружи — лишь спокойствие и легкая улыбка. — Сегодня особенный день, и я хотела, чтобы он запомнился тебе навсегда.

Он делает шаг ко мне, его глаза сверкают недобрым огнем. Я не отступаю. Пусть видит мою уверенность. Пусть думает, что он контролирует ситуацию.

— И что же это за сюрприз? — его голос сочится сарказмом. — Неужели ты решила представить мне своего нового фаворита? Тут до меня дошли слухи, что тебя видели в обществе некоего маркиза…

— Ты узнаешь совсем скоро, — отвечаю я, отворачиваясь, чтобы скрыть волнение. — Просто наберись немного терпения… О, уже едут!

Первые гости показываются на подъездной аллее. Мы приветствуем их, стоя у входа, дом наполняется шумом.

Весь вечер Клаус не сводит с меня глаз. Он будто ждет, когда же я выдам себя, совершу ошибку. Но я безупречна. Приветствую гостей, смеюсь над шутками, танцую вальс под взглядами завистливых дам. Внутри меня бушует ураган, но снаружи — лишь отполированная до блеска светская львица.

Я не знаю наверняка, чем закончится этот вечер. Слишком много непредсказуемых участников замешано в этой истории. Но я знаю одно: сегодня я буду веселиться, танцевать и радоваться жизни.

Вскоре прибывает герцог Велерский.

Обменявшись любезностями, мы расходимся в разные стороны зала. Сейчас мне не до его стратегических планов. То, что скоро случится, окончательно поставит все точки над i. И только тогда я смогу приступить к переговорам с герцогом.

Вижу, как Клаус переглядывается с какой-то дамой — стройной, элегантной, с рыжими тяжелыми локонами. На вид лет тридцать пять или даже немного больше, но очень ухоженная, можно сказать, холеная.

— Графиня де Лансе, — подсказывает мне невесть откуда взявшийся Юстас. — Можно сказать, официальная любовница твоего мужа. Все знают, но делают вид, что не в курсе…

Забавно, что Клаус изменяет относительно молодой жене с красоткой постарше. Впрочем, это его дело.

И тут до меня доходит очевидное!

Рыжие волосы… Это не может быть его сообщница!

Та совершенно точно шатенка, насколько я смогла разглядеть. И голос у графини де Лансе низкий, с грудными нотками, весьма красивый, совсем не такой, как у той загадочной незнакомки.

— А кто с ней рядом? — смотрю на невзрачную девушку при ней.

— Ее дочь Кьяра.

— Совершенно не похожа, — удивляюсь я. — В отца пошла?

— Там все сложнее, на самом деле падчерица, — хмыкает Юстас. — Это дочь графа де Лансе от первой жены. А теперь, овдовев, графиня пытается пристроить Кьяру побыстрее.

Отвожу взгляд от невыразительной наследницы де Лансе и всматриваюсь в лица двух темноволосых дам, сплетничающих неподалеку.

Одна из них — та миловидная женщина, что пыталась заговорить со мной на приеме у герцога. Она бросает на меня взгляд, в котором видна легкая обида.

— Это баронесса фон Эмерит и ее кузина, — продолжает просвещать меня оборотень. — Кстати, они обе — хорошие приятельницы Арнелии, поэтому слегка недоумевают, почему ты к ним не подошла поболтать.

Вздыхаю и пожимаю плечами. Любая из них может быть тайной сообщницей Клауса. И я совершенно не представляю, как вычислить ее.

Охрана в веселом доме так никого и не поймала. То ли женщине удалось ускользнуть через какой-то боковой ход, то ли… она обладает особыми навыками. Может, в этом мире есть те, кто умеет становиться невидимыми?

Смотрю на гостей и все больше задумываюсь.

Клаус тем временем направляется ко мне:

— Дорогая, не составите ли мне компанию в вальсе? — он протягивает руку.

Преодолев отвращение и мило улыбнувшись, выступаю на паркет с ним вместе. Юстаса отвлекает разговором какая-то дама, и я теряю его из вида в толпе.

Мы с муженьком кружимся по залу под звуки оркестра. Я чувствую его напряжение, его пристальный взгляд. Он пытается что-то высмотреть, что-то узнать. Но я не выдам ни единой эмоции, ни единого намека на то, что знаю о его планах.

Внезапно гаснет свет.

В зале воцаряется полная темнота, лишь слабые лучи луны проникают сквозь окна. Раздается крик. Суматоха. И в этот момент я понимаю, что игра началась.

Кто-то включает свет…

Нет, это в руке герцога вспыхивает пламя! Оно разгорается, освещая всех присутствующих. И в этот миг я вижу, что Юстас перекинулся в волка.

Его шерсть искрится голубоватыми отблесками в полумраке, глаза горят нечеловеческим огнем. Он бросается на Клауса, но тот отскакивает в сторону с невероятной ловкостью. Графиня де Лансе вскрикивает и прячется за спины ближайших кавалеров.

В зале поднимается паника. Дамы визжат, мужчины пытаются защитить их, но все тщетно. Юстас, в обличье огромного волка, крушит все на своем пути.

— Это бешенство! — кричит кто-то в зале, и поднимается еще более громкий крик.

Юстас делает прыжок — и вот его зубы смыкаются на буфе моего платья, клацнув в миллиметре от кожи. Он дергает меня в сторону и тащит по залу к дверям. Ткань трещит. Потеряв равновесие, волокусь по полу, как мешок.

Краем глаза вижу, как Велерский сжимает огненный шар в руке, будто собирается запустить им в Юстаса.

«Не покалечил бы парня», — мелькает мысль, пока тот дергает меня за платье и треплет, словно тряпичную куклу.

— Стойте! У меня есть средство от бешенства! — орет Клаус, перекрывая общий шум.

Гости расступаются, и я вижу, как в руке муженька сверкает та самая трубка с набалдашником.

Выстрелы не заставляют себя ждать. Раз. Искрящийся комок вылетает из трубки попадает в бок Юстаса. Тот дергается, но не отпускает меня.

Вздрагивая от каждого хлопка, я считаю.

Два.

Юстас рычит, но по-прежнему треплет меня, большей частью прикрываясь мною.

Три.

С каждым попаданием зубы Юстаса все слабее сжимают буф моего платья.

Четыре.

Оборотень все еще не хочет сдаваться.

А затем чуть заметным движением Клаус меняет цель.

Я четко вижу, как он направляет артефакт на меня.

«Пять», — проносится в голове, прежде чем раздается оглушительный хлопок…

За три дня до выстрела…

— Думаю, мой дядя Эрнест сможет все сделать как полагается, — задумчиво говорит Юстас.

— Думаешь или он все-таки точно сможет? — скептически переспрашиваю его.

— Он лучший адвокат во всем герцогстве, — Юстас гордо выпячивает грудь. — И он не боится испачкать руки. Особенно когда речь идет о защите интересов семьи.

Я хмыкаю, не вполне уверенная, что «испачкать руки» — это именно то, что мне нужно в данной ситуации. За последние дни я достаточно натерпелась от людей, готовых замарать руки ради достижения своих целей. Идея о том, что дядя Эрнест может оказаться одним из них, меня совсем не радует.

— То, что меня хотят использовать в качестве повода для преступления, уже само по себе веский аргумент для дяди, — важно добавляет Юстас.

— Но он ведь в курсе всех деталей? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Он понимает, что Клаус… ну, несколько специфический противник?

Юстас пожимает плечами:

— Я ему все расскажу. Не про твой секрет, конечно, а про Клауса и его план. Дядя Эрнест — человек понимающий.

— Это хорошо, если понимающий, — эхом вторю ему, а сама погружаюсь в размышления о том, что званый ужин пройдет в невероятно опасной обстановке.

За последние сутки я улучила момент, когда Клаус снова отлучился, и перерыла все документы, которые только смогла найти. И несколько писем оказались очень к месту.

Это были документы о тратах и переводах больших сумм, и все это явно указывало на хитрые махинации под видом благотворительности. А началось это с того момента, когда Клаус выступил одним из попечителей проекта по исследованию синей чумы.

Мысль о том, что Клаус наживается на чужом горе, вызывала во мне прилив ледяной ярости. Судя по рассказам Юстаса, синяя чума унесла жизни тысяч людей (и не-людей), и видеть, как на этой трагедии делают деньги, просто отвратительно.

Недолго думая, я просто вытащила все документы из тайника и передала Юстасу. Да, рискованно, но именно эти доказательства могут стать той самой искрой, которая разожжет пламя возмездия.

Разумеется, просто отдать их дяде Эрнесту недостаточно. Нужно составить четкую картину, связать все концы и представить доказательства так, чтобы их невозможно было оспорить.

И вот теперь осталось совсем немного.

На всякий случай я составляю записку, в которой обрисовываю все детали плана Клауса, и тоже передаю «понимающему дяде». Если у нас ничего не получится, или кто-то из нас погибнет (или даже мы оба), то он даст ход делу.

Теперь нужно быть еще осторожнее и терпеливее. Самое сложное только начинается. Но я уверена в себе и в своем успехе. История меня научила, что нет ничего невозможного, если действовать с умом и хитростью.

Юстас, словно не понимая, какая опасность нависла над нами обоими, с удовольствием отпивает из бокала и продолжает рассказывать о своей семье. Информация интересная и очень познавательная, но я то и дело отвлекаюсь на размышления.

Я слушаю Юстаса вполуха, стараясь запомнить имена и связи. В этой паутине родственных отношений, интриг и обязательств наверняка скрываются ниточки, которые могут пригодиться в будущем. Но сейчас мои мысли заняты предстоящим званым ужином и тем, как собрать улики против Клауса.

Надо учесть каждую мелочь, продумать каждое слово. Клаус не дурак, и он наверняка предвидел возможность разоблачения. Поэтому мои аргументы должны быть безупречными, а улики — неопровержимыми. Перебираю в уме различные сценарии, представляю возможные вопросы и возражения, готовила контраргументы.

— А когда мы со всем разберемся, можно будет отпраздновать это пикником на побережье, — улыбается Юстас, хищно поглядывая на меня.

— Ты опять? — слегка морщусь. — Мальчик, сбавь обороты!

— Ха, вот эта фразочка была одной из любимых у Арнелии! — скалит безупречно-белые зубы в улыбке загорелый красавчик. — Вы с ней все-таки больше похожи, чем я думал! Значит, и я тебе тоже понравлюсь!

Улыбка Юстаса становится шире. В его глазах пляшет огонек, а тон, которым он произносит имя Арнелии, говорит о многом. Пытаюсь вернуть разговор в более безопасное русло.

— Юстас, я ценю твое общество, но сейчас у меня голова забита другим. Пикники и прочие развлечения подождут, пока мы не покончим с Клаусом.

Поставив бокал, Юстас наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание на своей щеке:

— А может, ты просто боишься признаться, что я тебе уже нравлюсь?

— Давай отложим подобные обсуждения на потом, — отвечаю, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Юстас смотрит на часы, как раз издающие первый щелчок перед тем, как огласить комнату звоном, и вздыхает:

— Как быстро течет время в твоей компании! Ладно, я пошел, потом продолжим!

Он поднимается с грацией дикого зверя, лениво заносит ногу над подоконником и, подмигнув на прощанье, прыгает вниз.

Любопытство пересиливает, и я бросаюсь посмотреть: так и есть! Он спокойно приземляется на все четыре, не меняя ипостаси, и неторопливой походкой идет через парк. Красивый зверюга даже в человеческом облике, что и говорить…

Но почему-то меня к нему не тянет! Наверное, дело в том, что я смотрю на него с высоты прожитых лет. Он по-юному азартен, местами безрассуден и вообще слишком молодой для меня.

Оставшись одна, позволяю себе немного расслабиться. Сажусь на кровать и закрываю глаза. Что ждет меня в этом мире? Смогу ли я разгадать тайны Арнелии и выжить? Или стану жертвой интриг и заговоров?

Зову служанку, чтобы помогла переодеться к ужину.

Она быстро подтягивает шнуровки на очередном платье из гардероба Арнелии, которое я сегодня решила примерить.

— Слушай, я раньше была не очень доброй к тебе, — говорю ей, поправляя бантики на корсете. — Но я прошу простить за все прошлое. Обещаю не обижать тебя.

Ошалелый взгляд служанки говорит о многом.

— Спасибо, госпожа, — шепчет она и быстро убегает из комнаты, видимо, боясь, что это какой-то новый задвиг ее светлости.

А я смотрюсь в зеркало и в который раз наслаждаюсь увиденным. Поездка на курорт действительно пошла мне на пользу! И, возможно, я даже смогу найти свое место в этом чужом и опасном мире.

…Пятый выстрел звучит совсем не так, как остальные.

Вспышка ослепляет. Чувствую резкий удар в грудь, словно меня сбила с ног огромная волна. Воздух выбивает из легких, и я, наконец, вырываюсь из цепких зубов оборотня, отлетаю в сторону и больно ударяюсь о каменный пол. Рукава платья в клочьях, в ушах звенит, в глазах пляшут искры.

Юстас, обессиленный, падает рядом, вновь принимая человеческий облик. Он лежит, тяжело дыша и пытаясь прикрыться обрывками одежды, которая разошлась по швам, когда он перекинулся.

Вокруг воцаряется тишина, прерываемая лишь сдавленными вздохами испуганных гостей. Все взгляды обращены на меня и на Клауса, застывшего с трубкой в руке. В его глазах — смесь недоверия и злости.

«Что, муженек, все пошло не по плану?» — усмехаюсь я про себя.

Чьи-то сильные руки помогают мне подняться.

— Как вы себя чувствуете? — вежливо осведомляется Велерский.

— Лучше, чем могла бы в подобной ситуации, — улыбаюсь я ему и, посерьезнев, перевожу взгляд на супруга.

Клаус бросается ко мне, хватает за руки.

— Ты как, дорогая? Я должен был… Это все ради тебя! — бормочет он, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Клаус, дорогой, что это было? Неужели ты решил избавиться от своей благоверной прямо на балу? Не самое удачное место, тебе не кажется? — мой голос, несмотря на слабость, звучит достаточно громко, чтобы привлечь внимание всех присутствующих.

Клаус умолкает, его лицо искажается гримасой ярости. Он медленно кладет трубку в карман трубку, его взгляд прожигает меня насквозь. Я знаю, что сейчас он думает только об одном — как выпутаться из этой ситуации.

— Ты все неправильно поняла, дорогая, — наконец произносит он, стараясь придать своему голосу мягкость. — Это была всего лишь… шутка. Неудачная шутка, признаю. Последний заряд был просто кинетическим.

— Шутка? Стрелять в свою жену пулями против оборота — это твой юмор? — вскидываю я брови. — Боюсь, наши представления о веселье сильно расходятся, Клаус.

— Весьма неприятные ощущения, кстати, — подает голос Юстас. — Кстати, это не бешенство, мне подлили снадобье, вызывающее неукротимый оборот. К счастью, я выпил не все, что было в бокале. Остатки напитка отправятся на экспертизу.

Оборотень уже вполне бодро выглядит. Он стоит, прижимая к нужным местам обрывки одежды, но видно, что не особо стесняется своей наготы. А места, куда попали пули с зельем против оборота, стремительно затягиваются свежей гладкой кожей.

Мне бы такую способность к регенерации!

Перевожу взгляд с оборотня на Клауса.

Велерский крепче сжимает мою руку, то ли опасаясь, что я упаду, то ли предостерегая от пощечины, которую сейчас очень хочется влепить муженьку. Я благодарно киваю ему и, отстранившись, делаю шаг вперед, в сторону мужа.

— Думаю, нам есть о чем поговорить, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. В них плещется страх, и это доставляет мне особое удовольствие. — Наедине.

Клаус отступает на шаг, словно ядовитая змея готовится к броску. Его глаза мечутся по сторонам, ища поддержки у гостей, но все они, словно завороженные, наблюдают за разворачивающейся драмой. Никто не решается вмешаться.

— Пойдем, — произношу я, беря его под руку с нарочитой нежностью. Он вздрагивает от прикосновения, но не сопротивляется. — Дорогие гости, вы можете продолжать веселиться.

Чувствую внимательный взгляд Велерского в спину, но не оборачиваюсь.

Мы направляемся в кабинет Клауса, расположенный в дальнем крыле замка. Я намеренно иду медленно, давая возможность всем присутствующим насладиться этим зрелищем. Пусть видят, как рушится его безупречный фасад.

В кабинете я захлопываю дверь и поворачиваюсь к Клаусу. Он стоит, опустив голову, словно провинившийся школьник. Но я знаю, что под этой маской скрывается хищник, загнанный в угол.

— Ну что, дорогой супруг, расскажешь мне, зачем ты пытался меня убить? Или продолжишь настаивать на нелепой шутке? — спрашиваю я, скрестив руки на груди. Голос звучит ровно и спокойно, но внутри меня бушует ураган. Я ждала этого момента слишком долго.

— Это особый набор зарядов, — сочиняет тот на ходу. — Не цепляйся к мелочам.

— Да что ты говоришь?! Как интересно! А не это ли ты ищешь? — протягиваю ему раскрытую ладонь, на которой лежит последняя пуля с зельем.

Как только я поделилась новостями с Юстасом, мы сразу же совершили вылазку по вещам муженька и без особого труда нашли оружие. Юстас, как я и ожидала, оказался достаточно сведущ в таких артефактах. И он ловко подменил последнюю пулю специальным небольшим зарядом с кинетической магией.

Жаль, под рукой нет телефона! Хотела бы я сфотографировать лицо Клауса в тот момент, когда он понял, что произошло. Но его обескураженный вид навсегда останется в моей памяти.

— Значит… — хрипло говорит Клаус. — Значит, я…

— …Теперь ты будешь делать все, что я тебе прикажу, — киваю ему. — Иначе все твои тайные встречи с очаровательной сообщницей получат огласку. А как удивится графиня де Лансе! У нее ведь тоже есть что рассказать о тебе в свете!

— Не смей, — Клаус поднимает руку, но затем, подавив порыв, опускает. — Дорогая, это грязный шантаж.

— Увы, — покорно соглашаюсь я. — А все так хорошо начиналось, правда? Но ты сам построил эту клетку, Клаус. И теперь я запираю тебя в ней. Забудь о своем титуле, о власти, о своих интригах. Отныне ты — моя марионетка.

Клаус молчит, сжав кулаки. В его глазах плещется ярость, но он понимает, что проиграл.

— У меня есть три свидетеля, которые подтвердят, что видели твои романтические встречи в доме утех и слышали все разговоры, что ты там вел. А на случай, если со мной что-то случится, я оставила подробное описание твоих встреч в письменном виде. В надежном месте, разумеется. И ход письму дадут, если даже один волос с моей головы упадет, как говорится.

В глазах Клауса уже настоящее бешенство, но он не может, не имеет права его выпустить наружу. Я чувствую его злость, но это меня это забавляет.

— Итак, начнем, — говорю я, доставая из кармана небольшой свиток. — Первое: ты публично извинишься передо мной, и я подтвержу, что у тебя просто плохо с чувством юмора. Второе: мы в компании юриста уничтожаем страховку моей жизни на твое имя. Да-да, про нее я тоже в курсе. И, разумеется, больше ты не берешь на себя подобных вольностей. И третье…

Я делаю паузу, наслаждаясь его мучениями.

— …Отныне ты обеспечиваешь все мои прихоти, будь то выращивание роз и прочих декоративных прелестей в саду или бриллиантовые серьги. Думаю, это достаточно унизительно для такого великого интригана, как ты.

На лице Клауса ходят желваки, пока он слушает меня. А когда я заканчиваю выдвигать требования, он вскидывает голову:

— Ты все равно не сможешь развестись со мной. Ты не поймала меня при свидетелях наедине с… — он запинается, — …с кем бы то ни было. Значит, у тебя нет причин для развода. Нет законов, которые бы сейчас ты могла использовать в своих интересах. Мы с тобой навсегда, пока смерть не разлучит нас.

— Мне будет грустно так рано овдоветь, но я подумаю над твоим предложением, — убийственно улыбаюсь напоследок и выхожу прочь, чтобы спуститься к гостям.

— Клаус — мстительный гад… Не думаю, что отсрочка будет долгой, — подняв бокал, Юстас рассматривает, как лучи преломляются в напитке. — Тем более после такого унижения. Он наверняка уже придумал десяток новых способов по-тихому избавиться от тебя.

— Не сомневаюсь, — киваю я.

Конечно, Юстас прав, но в глубине души так хочется забыть обо всем и наслаждаться моментом затишья!

Мы сидим в шезлонгах на берегу моря, и теплый бриз окутывает нас восхитительным ароматом.

Солнце уже в зените, пронзительная синь неба чуть побледнела в его ярких лучах. Волны лениво накатывают на берег, унося с собой остатки суеты. Вдалеке виднеются силуэты рыбацких лодок. Здесь, на этом тихом пляже, все кажется таким безмятежным и далеким от интриг и заговоров!

На мне старинный купальный костюм потрясающего кроя. Когда я нашла его в гардеробе, все сомнения, стоит ли мне ехать с Юстасом на пляж, отпали сами собой. Голубой цвет подчеркивает идеальную кожу Арнелии, а небольшой корсет настолько удобный, что я чувствую себя так легко, будто одета в мини-бикини.

Юстас тоже хорош собой — рубашка и шорты для плавания смотрятся на нем превосходно. Картинка столь идеальна, что нас можно было бы прямо сейчас использовать для рекламы какого-нибудь курорта.

— Может, тебе стоит сбежать? — Юстас усмехается, но в его глазах мелькает серьезность. — Уехать на время куда-нибудь, где Клаус не сможет до тебя добраться. Хотя, зная его возможности…

Отпиваю глоток из бокала, чувствуя, как терпкий вкус растекается по языку. Побег — это всегда вариант, но в то же время это признание поражения. Клаус останется безнаказанным, а я буду вечно оглядываться через плечо. Нет, я не готова сдаваться!

— Я останусь, — твердо говорю я, глядя в глаза Юстасу. — И дам отпор Клаусу. Будет знать, что со мной лучше не связываться.

Юстас кивает, усмехаясь с одобрением во взгляде:

— Арнелия тоже не отступила бы. Жаль, что снадобье для оборота пока не удалось связать с Клаусом… Но дядя пока собирает улики через своих людей.

Мне остается только наблюдать, как развивается дело. Поначалу у меня была мысль рассказать все подробности следователю, но… слишком много «но»!

Я совсем не знаю реалий местной жизни, и мои доводы могут счесть очень странными. Графини тут не ездят по домам утех, выслеживая супругов. Бандерша в свидетели не пойдет, ей скандал не нужен. А моя земная речь и отсуствие воспоминаний обо всем, что случило раньше, чем две недели назад, на суде могут вызвать столько вопросов, что о Клаусе все позабудут, а вот ко мне внимание станет слишком пристальным.

Дело рассыпалось на два: кто-то неизвестный зачем-то пытался отравить Юстаса, а граф де Бошан вроде как невзначай пальнул в свою супругу, спасая ее от разбушевавшегося оборотня. Именно эта версия и разлетелась в местной прессе со скоростью света.

Связывало это две ниточки только пикантное обстоятельство, о котором шептались в аристократических кругах: оборотень в неконтролируемой фазе утаскивает только тех, кто ему по-настоящему нравится и с кем уже было нечто интимное.

Таким образом Юстас получил статус моего официального фаворита.

И потому уже не имело значения, сколько времени мы будем проводить вместе, компрометируя мое доброе имя (вернее, имя Арнелии де Бошан). Всю неделю мы с Юстасом выезжали то в город по делам, то осматривали окрестности и прогуливались по побережью.

А сегодня, в первый по-настоящему жаркий день, решили искупаться на пляже.

— Что ж, тогда я предлагаю начать подготовку к войне с Клаусом прямо сейчас, — Юстас встает с шезлонга и протягивает мне руку. — Пойдем плавать? Нужно смыть с себя все дурные мысли и набраться сил.

Я с удовольствием принимаю его предложение. Вместе мы идем к воде, и я чувствую, как песок приятно щекочет мои ступни. Волны ласково обнимают наши ноги, и мы погружаемся в прохладную воду.

Впереди — неизвестность, но сейчас, в этот момент, я чувствую себя сильной и готовой к любым испытаниям. Ведь у меня есть такой бойкий и сильный союзник, а значит, я не одна.

Солнце пригревает кожу, и я ныряю, чувствуя, как вода смывает остатки напряжения. Юстас следует за мной, и мы начинаем плескаться, как дети. Смех разносится над пляжем, и на мгновение я забываю обо всех проблемах. Кажется, что существует только этот момент, эта радость и легкость.

Вынырнув в очередной раз, я вижу, как Юстас гребет к буйку.

Решаю не отставать, и мы начинаем соревноваться. Азарт охватывает нас обоих. Я чувствую, как кровь бурлит в венах, и понимаю, что готова к любой борьбе.

Быстрыми взмахами добираемся обратно до берега. А когда под ногами оказывается песок, я вдруг необъяснимым чутьем понимаю, что мы здесь не одни.

— Смотри-ка! — Юстас указывает на небо, но я и без подсказки вижу, о чем речь, вернее, о ком: огромный черный дракон с зеленовато мерцающей чешуей снижается, явно намереваясь приземлиться на пляж.

Сердце екает от неожиданности.

Герцог Велерский! Здесь? На пляже?

Инстинктивно ищу глазами людей вокруг, но, кажется, тут нет никого, кроме нас с Юстасом, кто мог был вызвать желание герцога пообщаться.

Дракон опускается на песок, поднимая небольшое облако пыли. Его огромные крылья складываются, а глаза, похожие на два горящих светильника, внимательно изучают нас. Я замираю, ожидая чего угодно, но Юстас, как всегда, не теряет самообладания.

— Ваша светлость? — доброжелательно произносит он, прищурившись от солнца. — Какими судьбами?

Дракон издает низкий, утробный звук, похожий на рычание, но в нем чувствуется не угроза, а скорее приветствие. А затем он окутывается уже знакомым маревом, и через мгновение перед нами уже стоит герцог Велерский в человеческом облике.

И что самое удивительное — на нем тоже пляжный костюм, но особенный — из старинной рубашки и штанов, похожих на бриджи. Телосложение герцога теперь можно рассмотреть без ограничений, чем я и пользуюсь. Ох, не зря в моем мире придумали посещение пляжей в минимуме одежды!

Но даже под большим количеством ткани, чем принято в земном мире, хорошо видна идеальная мускулатура герцога. Молодое, сильное тело. Ничуть не уступающее по красоте оборотню…

— Маркиз, рад видеть, — произносит герцог, и его взгляд скользит по мне. Задерживается на мгновение, оценивая, и я чувствую, как щеки почему-то заливаются краской. Он улыбается уголком губ. — И вас, Арнелия. Не ожидал встретить вас здесь. Я просто не мог упустить возможности полюбоваться на столь прекрасную компанию в столь живописном месте. И, конечно же, удостовериться, что с вами все в порядке после недавних… приключений.

— Мы просто решили немного отдохнуть, ваша светлость, — отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие. Сердце все еще колотится, но не от испуга, а от чего-то другого, более волнующего.

Герцог обводит взглядом пляж:

— Понимаю. Сам решил сменить обстановку. Воздух здесь приятный, вода… освежает, — он кивает в сторону моря. — Давно не выбирался на побережье в человеческой ипостаси.

— И правильно, что именно в ней вы сейчас, — Юстас с усмешкой кивает в сторону местных зевак, собравшихся на мысе поодаль и глядящих на нас во все глаза. — Драконы у нас тут — нечастые гости.

— Теперь придется привыкать к тому, что в небе иной раз мелькнет дракон, — философски отзывается Велерский, обнажая в легкой улыбке идеально ровные зубы. — Как ваши дела?

Его взгляд снова скользит по мне, задерживаясь на мгновение дольше, чем того требует обычная вежливость. Я ощущаю легкий румянец на щеках и отворачиваюсь, чтобы скрыть смущение. Не хватало еще, чтобы герцог заметил мой ответный интерес к его… анатомии.

— Мы прекрасно, ваша светлость, — отвечает Юстас с неизменной любезностью. — Наслаждаемся отдыхом.

— Отдых — это святое, — изрекает герцог с видом знатока. — Особенно после тех передряг, в которые вы умудрились угодить. Но, признаться, я не только ради праздного любопытства здесь. Мне хотелось бы обсудить с вами некоторые вопросы. В более неформальной обстановке, так сказать.

Внезапно он направляется к воде. Юстас и я переглядываемся, не понимая, что происходит. Герцог заходит в море, и волны ласкают его ноги.

Он останавливается, смотрит вдаль, и я вижу, как его плечи расправляются, словно он сбрасывает с себя невидимый груз. Кажется, что он действительно наслаждается моментом, как простой смертный.

И в этот момент он кажется не всемогущим драконом, а просто мужчиной, уставшим от власти и ответственности.

— О чем вы хотели поговорить, ваша светлость? — решаюсь спросить я, когда молчание затягивается. Юстас остается рядом, сохраняя бдительность.

Герцог оборачивается, и на его лице играет легкая улыбка.

— О многом, Арнелия. О будущем, о новых возможностях.

Он выходит из воды, и капли красиво блестят на его смуглой коже. Его взгляд снова становится пронзительным, в нем появляется прежняя властность. Жестом пригласив нас расположиться на шезлонгах, герцог тоже расслабленно откидывается на спинку, но его взгляд остается холодным и испытующим.

— Это касается нового проекта. Маркиз, я полагаю, в курсе всего?

— Нет, — торопливо отвечаю я и невольно сжимаю кулаки.

Юстас хмурится и вопросительно смотрит на меня. Я же чувствую, как внутри нарастает волнение. С одной стороны, мне любопытно, о чем герцог хочет поговорить. С другой — меня пугает его пристальное внимание. Я ничего не знаю о деталях проекта, и герцог может в два счета разоблачить меня.

— Обрисую в общих чертах, — кивает герцог, и в глубине души меня отпускает. Ну, хоть что-то сейчас прояснится! — Речь идет о выкупе земель отсюда до излучины. Можно превратить это место в самый элитный курорт из возможных. И земля здесь подорожает до несусветных цифр. Как говорят простые смертные, до драконьих, — он усмехается.

— То есть те, кто останется здесь до конца перемен, озолотятся просто за счет своего терпения? — вскидываю бровь, поглядывая на герцога.

— Да, и важно все-таки суметь выкупить большую часть земель по нынешней цене.

Так вот почему он так легко согласился на двадцать пять процентов за мое посредничество!

«Хм, а не продешевила ли я?!» — мелькает запоздалая мысль.

— А, кажется, понимаю, — Юстас смотрит на меня и медленно, словно до него самого очень медленно доходит, говорит: — Арнелия, ты ведь совместно с Клаусом имеешь в бессрочной аренде те три земельных надела у излучины?

— В свете прошедших событий… — улыбаюсь я. — …Получилось так, что я владею ими единолично.

— Сейчас они почти ничего не стоят, — уточняет герцог. — Вы могли бы переуступить аренду.

— Пожалуй, придержу их до лучших времен, — улыбаюсь я.

— А вы уверены, что справитесь с такой нагрузкой? — скептически замечает герцог. — Если захотите расстаться с ними позднее, придется привести в надлежащий облик.

— Уж с этим я как-нибудь справлюсь, — улыбаюсь я.

Что же, теперь все ясно — и что за игру ведет герцог, и какую выгоду на самом деле хотела получить Арнелия. А я теперь на шаг ближе к ее цели.

Герцог щурится, изучая меня. Он явно не ожидал такого поворота. Ему нужна была эта земля, чтобы провернуть свою аферу с курортом, а я, сама того не подозревая, оказалась держателем козырной карты.

— Что ж, графиня, ваша проницательность достойна восхищения, — наконец, произносит он, и в его голосе слышатся стальные нотки. — Но не стоит забывать, что в этом мире мало что дается даром. И владение землей — это не только возможность получить прибыль, но и большая ответственность.

— Я прекрасно это понимаю, герцог, — парирую я, стараясь сохранять невозмутимый вид. — И уверена, что справлюсь с этой ответственностью. В конце концов, разве не я доказала свою способность решать сложные вопросы, заключив сделку с вами?

Герцог слегка наклоняет голову, словно оценивая мой ответ.

— Как знаете, Арнелия. Но помните, что иногда упущенные возможности не возвращаются.

Он встает с шезлонга, отходит немного дальше… И через мгновение дракон взмывает в небо. Мы с оборотнем задумчиво смотрим ему вслед, а затем азартно переглядываемся.

— За то, чтобы все получилось, — подняв бокал, Юстас подмигивает мне. — Уверен, будет интересно наблюдать за тем, как ты его обставишь!

В особняке атмосфера тем временем царит такая мрачная, что впору вызывать похоронных дел мастера. Слуги ходят на цыпочках и разговаривают исключительно шепотом.

Но я, спокойно поужинав, все равно заглядываю в кабинет к муженьку. Потому что появилось неотложное дело.

Клаус сидит за столом с таким лицом, будто проиграл на скачках последние подштанники. На столе перед ним разбросаны бумаги, исписанные нервным почерком, а пепельница до краев заполнена. Клаус то и дело массирует виски, словно пытаясь выбить оттуда засевшую назойливую мысль. В углу кабинета тихо тикают напольные часы, отсчитывая секунды тягостного ожидания.

— Переведи на меня аренду земельных участков возле излучины, — выпаливаю с порога.

— Прямо сейчас? — саркастично спрашивает Клаус.

— Именно так! Третий пункт моего списка, — напоминаю я. — Ты обеспечиваешь все мои прихоти!

— Тебе придется платить аренду за них. Они убыточные, — фыркает муженек. — С чего вдруг?

— С того, что мне это нужно. Я ж не спрашиваю, с чего вдруг я настолько надоела тебе, что ты решил от меня избавиться такими хитроумными способами, — едко замечаю я.

С того званого ужина наши отношения резко вышли, так сказать, на новый уровень. Клаус теперь напоминает мне опасное ядовитое животное, которое приходится держать в доме лишь потому, что оно досталось от прежней хозяйки. Неизбежное зло, с которым пока приходится мириться и при этом быть начеку, чтоб не укусил.

Но как ни странно — мы даже можем разговаривать друг с другом. Как будто мы оба взяли передышку в борьбе, чтобы накопить силы для решающей схватки. И похоже, что следующее открытое противостояние будет последним.

Клаус поднимает на меня взгляд, полный неприкрытой ненависти. В его глазах плещется злоба, смешанная с какой-то безысходностью. Он словно загнан в угол, и я — его последняя преграда.

— Ты ничего не знаешь, — цедит он сквозь зубы, но в его голосе нет былой уверенности. Лишь усталость и обреченность.

— Может быть, и так, — отвечаю я, стараясь сохранить спокойствие. — Но я вижу, что ты в отчаянии. И готова этим воспользоваться.

Он молчит, сверля меня взглядом. Я чувствую, как напряжение в комнате нарастает с каждой секундой. Тиканье часов становится оглушительным, словно отсчитывает время до взрыва.

— Хорошо, — наконец произносит Клаус, отворачиваясь к окну. — Я переведу на тебя эти участки. Но не думай, будто это что-то изменит.

Я усмехаюсь про себя.

Меня вполне устраивает его согласие. Главное — получить контроль над землей. Остальное — дело техники.

— Благодарю, — говорю я, поворачиваясь к двери. — Ты сделал правильный выбор.

Выходя из кабинета, я чувствую себя победительницей. Но в то же время понимаю, что это лишь временная передышка. Победа далась нелегко, и цена ее еще не определена. Клаус не сдастся просто так. Он будет выжидать, плести интриги, искать слабые места. И моя задача — не дать ему ни единого шанса.

Пока же нужно сохранять видимость спокойствия и не показывать Клаусу, что я что-то подозреваю. Пусть думает, что я просто хочу насолить ему, переложив на себя убыточные активы. Это сыграет мне на руку, даст время для маневра.

Да и острый интерес герцога к этим землям тоже заставляет думать, что я прогадаю, уступив аренду по дешевке. Нужно перевести землю в собственность или как еще здесь принято делать. Поручу Юстасу узнать у дяди. А дальше — начну действовать на свой страх и риск!

Когда я в земном прошлом только начинала карьеру гида, то как-то раз пришлось разрабатывать новый маршрут. И один из старых профи так яростно убеждал меня, что я не смогу взять это направление, мол, и дорога плохая, и отелей раз-два и обчелся, что я в итоге поменяла решение. Каково же было мое удивление, когда через полгода он начал водить группы по моему несостоявшемуся маршруту!

Этот случай дал бесценный опыт на всю жизнь.

Так что чем сильнее меня тут все отговаривают от земель у излучины, тем больше я понимаю — надо брать!

Внезапно вижу, как к двери кабинета быстро идет наш дворецкий Брантон. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражает явное беспокойство. Приостанавливаюсь и слушаю голоса в кабинете.

— Ваше сиятельство, прибыл инспектор, — произносит Брантон приглушенным голосом.

— Хорошо, проводите его в гостиную. Я скоро буду, — в голосе Клауса слышится нотка испуга, тут же сменяющаяся тоном безразличия.

Внутри все сжимается в тугой ком тревоги.

Визит инспектора предвещает может предвещать как новые возможности, так и новые проблемы, которых и без того накопилось предостаточно. А то, что он прибыл без предупреждения — тоже само за себя говорит…

Сбросив оцепенение, делаю вид, что просто проходила мимо. Дворецкий выходит из кабинета, бросает на меня быстрый взгляд и чинно следует по коридору.

Спускаюсь в гостиную и занимаю место у камина, стараясь казаться непринужденной. Нужно собраться с мыслями и понять, как использовать ситуацию в своих целях.

О, как же мне хочется сейчас просто лежать на пляже и слушать шелест волн, а не вот это все!

В гостиной потрескивают дрова в камине, отбрасывая причудливые тени на стены. Огонь танцует, словно напоминая о романтических отпускных вечерах.

Прикрыв глаза, представляю, как теплые волны омывают мое тело, как солнце ласкает кожу, как в воздухе витает аромат экзотических цветов. Он ждет меня там, на берегу моря, с бокалом ледяного шампанского и взглядом, полным обещаний. Мой желанный, мой прекрасный отпуск…

Я буду гулять по песчаному пляжу, любоваться закатом и слушать шум прибоя, а ночью — танцевать под звездами…

Но… все это постоянно перебивается разными сверхважными делами, как сегодня. И ради возможности в дальнейшем быть свободной, богатой и не зависеть от разных Клаусов мне придется еще немного потерпеть…

Вскоре в гостиную входит Клаус, на лице маска непроницаемости. И сразу же Брантон приглашает инспектора. Это высокий мужчина в строгом сером костюме. Его взгляд цепкий и оценивающий, он словно сканирует все вокруг.

— Добрый день, ваше сиятельство, — говорит инспектор, протягивая руку. — Рад снова видеть вас.

Клаус пожимает руку, изображая любезную улыбку.

— Взаимно, господин инспектор. Чем обязан столь неожиданному визиту?

— Мне перепоручили расследование дела об отравлении маркиза Юстаса ван Беллатора. Поскольку все произошло в вашем доме, начну с вас… — мельком взгляд в мою сторону, — …и вашей очаровательной супруги.

— Опять все рассказывать по новой? — морщится Клаус, причем весьма убедительно.

— Что поделать, таковы правила, — наигранно-сокрушенно инспектор разводит руками.

— А дело хоть немного продвинулось? — спрашиваю я.

Инспектор бросает такой взгляд, будто мебель заговорила. Хм, что же, я все равно не позволю обращаться с собой, как с предметом интерьера, пусть и красивым.

— Так что, есть какие-то подозреваемые? — продолжаю я.

При слове «подозреваемые» у Клауса аж лицо дергается. Любопытно, как он будет реагировать, когда его сообщницу арестуют?

— В интересах следствия, увы, не могу разглашать детали, — уклончиво отвечает инспектор.

— Но вы хоть скажите, изменилось ли что-нибудь? — упорствую я.

— Моя супруга иногда чересчур любопытна, — перебивает меня Клаус, в его голосе слышится раздражение, но я делаю вид, что не замечаю.

— Могу лишь заметить, что ряд новых обстоятельств позволил очертить круг подозреваемых, — сухо отвечает инспектор, осознав, что намеками от меня не отделаться. — Сейчас, если позволите, я хотел бы свериться со списком приглашенных и обсудить кое-какие детали… наедине с вашим супругом.

— Не буду мешать серьезным мужским разговорам, — мило улыбаюсь и уплываю прочь из гостиной, шурша воланами платья.

Внутри все далеко не так радостно: что-то явно вскрылось, но я вряд ли узнаю обо всем от Клауса. Это злит.

Поднимаюсь в свою комнату, скидываю туфли и прямо в платье ложусь на кровать.

Надо напрячь Юстаса, может, через дядюшку разузнает, что там раскопало следствие. Но в последние дни мне все больше кажется, что все так и спустят на тормозах — выстрел Клауса будут считать шуткой, а отравление — нелепой случайностью.

А мне ох как не хотелось бы застревать в том положении вещей, какое сложилось сейчас!

Тихо стукнув по двери, заглядывает горничная. Я уже узнала ее имя, когда дворецкий окликнул при мне: Марисса. За пару недель, что знаю ее, она показалась мне довольно милой, только уж очень зашуганной.

Марисса с таинственным видом подходит к кровати и замирает, сложив руки:

— Госпожа, я видела… вы хотели узнать, о чем пойдет разговор, — она стремительно краснеет. — Я подслушала их.

Сердце екает. Подслушала? Это обнадеживает!

Приподнявшись на локте, жестом приглашаю Мариссу подойти ближе.

— Говори же, что услышала?

Марисса, запинаясь и оглядываясь на дверь, начинает сбивчивый рассказ. Оказывается, инспектор даже легонько надавил на Клауса, упоминая о каких-то несостыковках в его показаниях.

Горничная не смогла расслышать конкретных деталей, но уловила ключевое слово — «мотив».

— А потом он сказал, что шерсть летучей мыши-оборотня была на ножке бокала, — заканчивает она, сделав страшные глаза. И замирает в ожидании моей реакции.

Но я молчу, переваривая услышанное.

— Спасибо, Марисса, — наконец, говорю я. — Ты мне очень помогла. Но, пожалуйста, будь осторожна. Если Клаус узнает, что ты подслушивала…

— Да, конечно, госпожа, — с взволнованным лицом горничная убегает прочь, а я погружаюсь в размышления. И все они ведут ко вполне очевидному…

Дело стронулось с места, но вопросов теперь еще больше, чем было. За то время, что нахожусь здесь, я успела понять: простых смертных среди местной аристократии нет. У всех какие-то особые магические способности.

Самая высшая аристократия — зачастую драконы. Чуть помельче — оборотни, причем умеющие перекидываться в самых разнообразных животных, а еще какие-то загадочные изящные и утонченные личности под названием альвы, но Юстас так толком и не рассказал мне обо всех — не было времени, да и слушать длинные лекции, как в институте, у меня уже нет ни сил, ни желания.

Главное, что я уяснила — они разные, их много.

Даже у Клауса, который вроде как ничем таким не выделяется, в предках затесались вампиры. Ну, морально пить кровь он умеет на десять из десяти, прадед им гордился бы.

Шерсть летучей мыши…

Получается, неизвестная сообщница Клауса, которая непонятно как пробралась сперва в особняк, а затем в дом утех, способна оборачиваться летучей мышью.

Значит, все оборотни с подобными свойствами теперь под подозрением.

Как выразился инспектор, круг подозреваемых «очертили». Именно очертили, а не сузили! Еще бы, ведь теперь получается, что не только кто-то из приглашенных мог подлить зелье Юстасу, а просто летучая мышь проникла в особняк и все быстро подготовила, даже без оборота в человека.

И теперь эта неизвестная злодейка может разгуливать или летать где угодно!

Сама не замечая, встаю и начинаю взволнованно расхаживать по комнате.

Охватывает липкий страх. Представляю эту тварь, скользящую в тенях, просачивающуюся сквозь щели, и мурашки побежали по коже. Комната вдруг кажется тесной, воздух спертым.

Стиснув виски пальцами, пытаюсь унять нарастающую головную боль. Информация обрушивается лавиной, хаотично перемешавшись в сознании. Драконы, оборотни, альвы, вампиры… И все это среди чопорных аристократов, с улыбками и реверансами.

Как они сами-то во всем этом живут?!

Нет, хватит распускать нюни!

Решительно встряхнув головой, отгоняю панику. Я не какая-нибудь там беспомощная светская девица, а гид, как-то раз укротивший толпу пьяных футбольных фанатов на Октоберфесте. А это вам не на курорте отдыхать!

Я достаточно сильная, чтобы справиться со всем. У меня есть голова на плечах, и я умею думать.

Подхожу к окну и смотрю на буйный запущенный сад, простирающийся в сторону моря. Розы, пионы, лилии — все цветет и благоухает, скрывая под собой паутину интриг и тайн. А в вечернем воздухе, густом и по-южному теплом, носятся над парком крошечные летучие мыши, ловя больших неповоротливых бражников.

А вдруг одна из этих мышек…

Поежившись, как от ледяного сквозняка, захлопываю раму. Надо распорядиться, чтобы слуги держали все окна после ужина запертыми.

И в голове возникает новый вопрос: а зачем оборотнице влезать в интриги Клауса?

В этом мире, где каждый второй обладает сверхъестественными способностями, мотивы преступлений, должно быть, тоже весьма нетривиальны. Не особо верится, что моего подлого муженька вообще можно полюбить так, чтобы ради него пойти на преступление…

Может, Клаус предложил этой летающей твари нечто магическое, особенно выгодное для оборотней? А может, все дело в банальной алчности, помноженной на вампирские гены? Почему-то в моем понимании умение оборачиваться летучей мышью всегда находилось где-то рядом с вампиризмом.

В любом случае, слишком много странностей в этом деле, и слишком велика вероятность, что виновник избежит наказания, прикрываясь своим положением в обществе. Я должна разобраться во всем до конца, даже если это означает копаться в грязном белье местной аристократии.

Задумчиво отхожу от окна и сажусь за туалетный столик. Пора заняться дедукцией, благо хоть какие-то зацепки появились.

Беру в руки исписанный листок с именами гостей, прибывших на злополучный ужин. Начинаю вычеркивать тех, кто точно не годится на роль ночного зверька.

Альвы отпадают сразу — слишком изящные, слишком утонченные для подобной метаморфозы. Драконы… ну, тут и вовсе говорить не о чем. Остаются оборотни, но как среди них найти того, кто способен обернуться летучей мышью?

Насколько я уже поняла, никто на людях этого не делает. Слишком интимное занятие этот оборот, ведь у оборотней, в отличие от драконов, он сопряжен с наготой.

Да и не все аристократы афишируют свою оборотничью натуру. Кто их разберет? Книги оборотней считаются конфиденциальной информацией, и разглашать их можно только в том случае, когда речь идет об интересах королевства. Конечно, нашему случаю до такого далеко.

Нужно завтра поговорить с Юстасом. Он знает этот магический мир лучше меня. И как никто другой, в курсе всех сплетен и секретов побережья. Возможно, он сможет подсказать, у кого из оборотней есть такая способность.

А пока надо постараться выкинуть из головы образ крошечной летучей мыши, кружащей в ночном саду. Иначе я рискую сойти с ума от паранойи.

Ночь выдалась беспокойной.

Мне снились летучие мыши, вампиры и Клаус с безумным взглядом. Проснувшись, я почувствовала себя разбитой, но решимости не убавилось. Наоборот, все эти кошмары лишь укрепили мое желание докопаться до истины.

Утро же началось с того, что Марисса принесла мне на подносе небольшую визитку. На одной стороне красивый герб с затейливым орнаментом из переплетенных змеек, на другой — изящным почерком написано, что баронесса фон Эмерит ждет графиню де Бошан на обед.

Так, Юстас говорил, что она моя приятельница. Значит, неизбежны сплетни и обсуждение общих знакомых.

Что делать?! Перспектива провести пару часов, мучительно угадывая правильные ответы, как в телевикторине, меня нисколько не радует.

С другой стороны, я ведь столько полезного могу узнать! К тому же… баронесса фон Эмерит шатенка, и она тоже может оказаться тайной сообщницей Клауса.

Уверена, она не настолько глупа, чтобы звать к себе ради того, чтобы завершить покушение, но все-таки нужно держаться настороже.

Позавтракав, иду на пляж, чтобы освежиться и отвлечься от тревожных мыслей.

Вода приятно холодит кожу, смывая остатки ночных кошмаров. Соленые брызги будят, приводят в чувство. Одетая в голубой купальник, я стою по колено в море, глядя на горизонт, где небо сливается с водой. Чайки кричат, кружась над моей головой, их голоса смешиваются с шумом прибоя.

Вдыхаю полной грудью свежий морской воздух…

Баронесса фон Эмерит.

Шатенка.

Возможная сообщница Клауса.

Встреча с ней — это игра, в которой я должна быть предельно внимательной. Ни слова лишнего, ни жеста, который мог бы меня выдать. Нужно продумать легенду, вспомнить имена общих знакомых, подготовить ответы на каверзные вопросы.

Возвращаюсь в дом, полная решимости.

Марисса уже приготовила мне легкое платье бледно-лилового цвета. Пока она помогает мне одеться, я просматриваю записи об аристократических фамилиях побережья, что дал мне Юстас, пытаясь найти все о баронессе фон Эмерит. Несколько общих фраз, родственные связи, доблестные предки…

В девичестве — баронесса Сильвия фон Эренталь. Ныне — молодая вдова, которая наслаждается своей свободой, но пока ничем не скомпрометировала себя в свете.

Кажется, придется знакомиться заново, стараясь при этом не вызвать подозрений. А Юстас, помнится, рассказывал о ее остром уме и склонности к интригам.

Ничего, прорвемся!

Чувствую, как после купания во мне разгорается азарт. Я достаточно хорошо разбираюсь в людях, чтобы почувствовать фальшь, если та проскользнет в общении. Проверим, что скрывает баронесса!

В назначенное время я прибываю в поместье Эмерит. Дом утопает в цветах, воздух наполнен ароматом роз и жасмина. Меня встречает слуга и провожает во внутренний сад, закрытый от соленого морского ветра боковыми крыльями особняка.

Здесь очень уютно…

Каменные дорожки, выложенные мозаикой, петляют среди пышных клумб, где соперничают в яркости красок мальвы и петунии. В центре сада бьет фонтан, его прохладные струи мерно журчат, создавая умиротворяющую мелодию. Вокруг фонтана расставлены кованые скамейки, приглашающие отдохнуть в тени раскидистых деревьев.

Особое внимание привлекает розарий, занимающий почетное место в саду. Десятки роз самых разных сортов и оттенков — от нежно-розовых до багряно-красных — источают пьянящий аромат. Пчелы деловито жужжат, собирая нектар с бархатных лепестков. Кажется, время здесь остановилось, и ничто не может нарушить эту идиллическую картину.

«Вот бы так сделать в нашем парке, цены б ему не было», — мелькает деловая мысль, стоит мне оглядеть обстановку. Как Клаус мог запустить столь шикарное поместье?! В очередной раз чувствую приступ раздражения, стоит вспомнить муженька. Арнелия тоже хороша, надо сказать — судя по всему, садом ни дня не занималась.

Вряд ли баронесса могла иметь что-то общее с Клаусом — отношение к саду порой говорит о человеке куда больше, чем все сплетни вместе взятые. Взять хотя бы очаровательную металлическую змейку, свернувшуюся на бортике фонтана. Женщина, которая так трепетно относится к мелочам, никогда не свяжется с таким, как Клаус.

Сажусь на скамейку у фонтана в ожидании баронессы.

И вдруг вижу, как скульптура-змейка на бортике… приходит в движение!

Она поворачивает голову и устремляет на меня взгляд блестящих глаз. А затем стремительно делает бросок в мою сторону!

Инстинктивно отскакиваю, но змейка быстро проползает мимо и исчезает за ширмой в уголке сада. А через пару минут из-за ширмы появляется сама баронесса, на ходу завязывая пояс легкого домашнего платья с пышными воланами по рукавам и подолу.

Она приближается с улыбкой и протягивает ко мне руки:

— Арнелия, дорогая! Столько лет дружим, а ты до сих пор никак не привыкнешь к моей второй ипостаси!

Я застываю в оцепенении, не в силах поверить своим глазам. Подруга Арнелии, баронесса, хозяйка этого чудесного поместья — змея? На мгновение все кажется дурным сном. Но улыбка на лице баронессы, тепло ее рук, когда она сжимает мои, заставляет совладать с чувствами.

— Да как тут привыкнуть, — выдавливаю я со смешком.

— Ох, прости, — мило улыбается баронесса.

Мы расцеловываемся без единой нотки фальши, как настоящие подруги. Похоже, Арнелия действительно искренне дружила с баронессой. Логично, что при ее-то характере в лучших подругах у графини оказалась змея!

— Ты же знаешь, как я люблю погреться на солнышке, понаблюдать за садом, — баронесса берет меня под руку, увлекая за собой в дом, где в уютной гостиной нас уже ждет столик с угощением. — Я приказала заварить твой любимый травяной чай!

Обед проходит в атмосфере непринужденной беседы, наполненной светскими новостями и пикантными сплетнями.

Сильвия с удовольствием делится новостями, да так бойко, что я даже не успеваю слова вставить, от меня по большей части требуется только удивленно поднимать брови и ахать в нужных местах. Но я жду подходящего момента, чтобы аккуратно направить разговор в нужное мне русло.

Баронесса — замечательная собеседница, с тонким чувством юмора и широким кругозором. Мы обсуждаем последние новости, новинки литературы, планы на будущее, словно и не было никакого змеиного откровения пару минут назад.

Но стоит мне бросить мимолетный взгляд на изящные фарфоровые статуэтки змей, обвивающих канделябры, или на картины с изображением мифических драконов, как реальность возвращается, напоминая о необычной двойственности моей подруги.

— Ты представляешь, дорогая, я даже и подумать не могла, что в итоге этот сорт окажется совершенно другим! Меня попросту обманули! Но теперь я даже рада. Посмотри, как восхитительно цветет, — она указывает на плетистую розу за окном.

По-настоящему увлеченная садоводством и притом такая приятная женщина! Пусть я должна по-прежнему держать ее в списке подозреваемых, но очень не хочется, чтобы она имела хоть какое-то отношение ко всей этой истории.

Баронесса рассказывает о капризах погоды, влияющих на цветение роз, и говорит так увлеченно, что я невольно забываю о ее второй ипостаси, видя перед собой лишь умную, обаятельную женщину.

Лишь иногда в ее движениях, в плавных жестах рук, в легком покачивании головы чувствуется некая змеиная грация, особенная ускользающая красота.

— Идем на веранду, — предлагает Сильвия, когда мы заканчиваем обедать.

Отсюда открывается необычайно красивый вид на побережье, так как особняк расположен ближе к морю, чем дом Бошанов.

Сильвия садится в кресло напротив и приказывает подать лимонад.

— Ой, вот еще забыла рассказать, — вдруг вспоминает баронесса. — Графиня де Лансе уволила служанку, которая проработала в ее доме двадцать семь лет!

— Невероятно, — соглашаюсь я, уловив по тону, какой реакции от меня ждут.

— Представляешь, всего лишь за разбитую вазу! Вазу, которой, к слову, красная цена — три дамона! — возмущается Сильвия, изящно помешивая лимонад соломинкой. — Ну разве это справедливо?

Я молча киваю, раздумывая о том, как правильно оценить поступок любовницы мужа. У меня к ней весьма двойственное отношение. Вроде бы и муженек-то этот не нужен, но с другой стороны…

— Представляешь, просто взяла и выставила ее за дверь! — сокрушенно продолжает баронесса. — Говорит, та стала слишком медлительной. А ведь она, бедная, почти ничего не видит, возраст дает о себе знать. Ну разве можно так поступать после стольких лет верной службы?

— Жестоко, — вздыхаю я.

— На самом деле, думаю, причина в другом, — понизив голос, делится Сильвия. — Потерялось фамильное кольцо де Лансе. Красть его — высшая глупость, такую вещь невозможно продать, оно уникально. Но куда-то оно ведь завалилось! И вот она решила обвинить во всем подслеповатую служанку, будто это она уронила куда-то и не признается.

Совесть незамедлительно просыпается во мне, а перед глазами появляется кольцо, которое я так тщательно перепрятала. Надо как-то восстановить справедливость. Нехорошо, что пожилую служанку вот так выставили из-за поступка Арнелии.

Но как?! Я ведь не могу теперь это кольцо просто на ладошке принести и отдать. А посылать почтой — тоже все равно что указать на себя. Нужно придумать, как подбросить его обратно…

Тем временем Сильвия развивает тему:

— Невольно задумаешься о том, как быстро меняется мир! Еще недавно слуги были частью семьи, их ценили и уважали, а теперь… Теперь они просто инструмент, который выбрасывают, когда он перестает быть полезным.

Сделав несколько глотков лимонада, она немного успокаивается. Мы вместе смотрим на море. Шум прибоя умиротворяет. Легкий бриз колышет лепестки плетистой розы за окном.

— Знаешь, — вдруг говорит Сильвия, не отрывая взгляда от горизонта, — иногда мне кажется, что и мы, женщины, как эти розы. Расцветаем, радуем глаз, а потом увядаем и нас выбрасывают. Но даже увядшая роза может быть прекрасной, если ее правильно сохранить.

В ее словах звучит какая-то особая грусть. Я окончательно забываю о ее второй ипостаси, видя перед собой лишь умную и обаятельную женщину, которая, как и все мы, боится увянуть и быть забытой.

А затем Сильвия внимательно смотрит на меня. И я даже без слов понимаю, что настало время для очень личного разговора, ради которого она и пригласила меня сегодня…

— Думаю, я немного виновата перед тобой, — произносит баронесса.

— В чем же? — у меня внутри сразу все окутывается тревогой. Но Сильвия тут же развеивает сомнения:

— Моя хорошая, я понимаю, что не стоило на тебя обижаться! Когда ты вдруг перестала со мной разговаривать и приезжать, я подумала, что ты, как обычно, показываешь характер. И я решила тебя не беспокоить. Тоже встала в гордую позу, — она немного усмехается. — Но теперь я понимаю, что у тебя очень серьезные проблемы с Клаусом.

— Ты в курсе? — поднимаю бровь, ничего конкретного не отвечая.

— Да, я заметила, как он на тебя смотрит, — Сильвия понижает голос. — Мне тогда, на ужине, даже в первую секунду показалось, что он и вправду застрелил тебя. У него на лице мелькнула этакая ухмылочка… всего мгновение, но ты же знаешь, как я умею подмечать нужное, — она заговорщицки улыбается. — Подруга, ко мне можно прийти с любой проблемой, и я постараюсь помочь. Арнелия, что у вас происходит?

— Сама не понимаю, — уклончиво отвечаю, чтобы не вовлекать ее в обсуждение. И так сказано слишком много.

Сильвия вздыхает, ее взгляд становится серьезным.

— Клаус — человек сложный, это ты и без меня знаешь. Он умеет быть весьма светским и даже обаятельным, но мы-то с тобой знаем, какая бездна скрывается под этой маской. Бездна амбиций, жажда власти… — Она делает паузу, будто обдумывая каждое слово. — Я не знаю, что между вами произошло, Арнелия, но будь осторожна. Клаус не остановится ни перед чем, если что-то встанет на его пути. Особенно, если это что-то — ты.

В ее словах звучит искренняя тревога, и я невольно вздрагиваю. Неужели она действительно что-то знает или просто предостерегает меня, исходя из своих наблюдений за Клаусом? В любом случае, ее слова заставляют меня насторожиться еще больше.

— Спасибо, Сильвия, — говорю я, стараясь не выдать своего волнения. — Я буду осторожна.

Солнце начинает клониться к закату, окрашивая море в оттенки багряного и золотого. Легкий бриз доносит запах соли и цветущих роз из сада, окружающего веранду.

Я откидываюсь на спинку кресла, чувствуя, как напряжение медленно покидает мое тело. Сложно в таком невероятном месте долго тревожиться, хотя слова Сильвии эхом отдаются в голове.

— Не стоит недооценивать его, Арнелия, — продолжает Сильвия, словно читая мои мысли. — Он играет по своим правилам, и эти правила часто жестоки. Помнишь, что я тебе сказала, когда ты только вышла за него?

— Прости, уже забыла, столько лет прошло, — качаю головой.

— Я сказала, что ты для него — ценный трофей, но трофей, который при необходимости можно заменить, — в голосе Сильвии искренняя тревога за меня.

Я смотрю на нее, пытаясь понять, насколько глубоко она осведомлена о делах Клауса. Возможно, она знает больше, чем говорит, или просто делится выводами. В любом случае, ее предупреждения заставляют меня задуматься о том, как далеко Клаус готов зайти ради достижения своих целей.

— Я знаю, ты сильная, — говорит Сильвия, беря меня за руку. — Но даже самым сильным нужна помощь. Не стесняйся обратиться ко мне, если почувствуешь, что тебе грозит опасность.

Ее слова звучат искренне, и я чувствую прилив благодарности. В этом мире интриг и обмана так важно иметь рядом человека, которому можно доверять. Я улыбаюсь Сильвии и крепко сжимаю ее руку.

— Спасибо, — говорю я. — Я буду помнить твои слова.

— Пройдемся по саду? — предлагает вдруг баронесса. — Я ведь еще не показывала тебе саженец нового сорта азалии! На днях доставили.

Она снова начинает увлеченно рассказывать о каждом цветке, о каждом дереве, словно о своих детях. В этот момент я начинаю понимать ее. Ее змеиная сущность — это не проклятие, а дар, позволяющий ей глубже чувствовать мир, видеть его красоту с другой перспективы. И видеть мотивы других людей, что немаловажно в моей ситуации…

Прощаясь, баронесса обнимает меня тепло и искренне.

— Приезжай чаще, Арнелия, мне всегда приятно видеть тебя! — в ее голосе нет ни капли фальши.

Пообещав, что обязательно скоро вернусь, я отправляюсь домой, полная размышлений и новых впечатлений.

Дорога вдоль побережья то и дело заставляет замирать сердце от восторга. Как же все-таки здесь красиво! И поместье Эмерит кажется самым центром этой красоты.

Даже змеиная ипостась моей новообретенной подруги больше не смущает, а кажется пикантной чертой. В конечном итоге, разве все мы не немного змеи в душе?

Обращаю взгляд к горизонту, где солнце уже окрашивает облака в золотисто-розовый. И сами собой вырываются слова:

— Пожалуйста, если я выживу в этой передряге, пусть Сильвия окажется ни при чем! Я всегда мечтала о такой подруге!

Дома меня встречает взволнованная горничная, Марисса. Ее лицо искажено тревогой, а руки нервно теребят передник.

— Госпожа, слава богам, вы вернулись! — выпаливает она, едва я переступаю порог. — Тут такое случилось… Пока вас не было, приезжал господин Теодор фон Гроад!

И судя по тону, каким она это произносит, событие и впрямь из ряда вон выходящее…

— Господин Теодор… как? — поднимаю брови, пытаясь выиграть время и понять, какая реакция от меня ожидается.

Н-да, опять непонятная ситуация… Какой-то Теодор внес сумятицу в жизнь поместья. Еще бы знать, кто это…

— Да, господин Теодор фон Гроад! — Марисса тараторит, словно боится, что я ее перебью. — Он приехал… он… требовал вас видеть! Сказал, что это вопрос почти что жизни и смерти, что он должен немедленно поговорить с вами!

В животе неприятно холодеет. Кто такой этот фон Гроад, чтобы так бесцеремонно врываться в мою жизнь и пугать бедную Мариссу? И почему его визит вызвал такую панику? Я не припомню ни одного Теодора в кругу своих знакомых.

— И что он хотел? — спрашиваю, стараясь сохранять спокойствие, хотя любопытство уже вовсю терзает меня.

— Он… он был очень настойчив, госпожа. Пытался пройти в дом, но я не пустила! Сказала, что вы в отъезде и вернетесь не скоро. Он сказал, что у него нет времени ждать, но что это очень важно! Потом оставил записку и уехал.

Марисса протягивает мне сложенный вдвое листок бумаги. Сердце бешено колотится в груди. Кто этот таинственный Теодор и что ему от меня нужно? Разворачиваю записку дрожащими пальцами. На плотной бумаге, написанное твердым, уверенным почерком, всего одно слово: «Жди».

Холодок в животе усилился, перерастая в ледяной ком тревоги. «Жди». Одно слово, а сколько в нем угрозы, неизвестности, предчувствия беды! Кто он, этот Теодор? И почему его послание заставляет меня чувствовать себя загнанной в угол?

Пытаюсь вспомнить хоть что-то из того, что мне рассказывал Юстас о местной аристократии, но ничего не всплывает в памяти. Остается лишь гнетущее ощущение, что этот человек знает обо мне что-то, чего не знаю я сама.

Записка кажется зловещим предзнаменованием. Что я должна ждать? Когда он вернется? Или что-то сделает? Необходимо срочно выяснить, кто это и чего он хочет. Но как это сделать, когда он оставил лишь загадочное послание?

Решаю начать с Мариссы. Может быть, она заметила что-то еще, какие-то детали, которые помогут мне пролить свет на эту ситуацию.

— Как он выглядел? Что-то говорил, кроме того, что ты уже рассказала? — спрашиваю я, стараясь не выдавать своего волнения. От ответа горничной сейчас зависит слишком многое.

— Высокий мужчина лет тридцати, темные волосы, — неуверенно описывает она посетителя. — И вид такой… очень встревоженный.

Да, не слишком информативно.

В голове роятся мрачные мысли. Возможно, это какой-то сумасшедший, одержимый мной. Или у Арнелии были с ним какие-то нерешенные дела. А может быть, это просто ошибка, и он перепутал меня с кем-то другим?

Но сердце подсказывает, что это не так. Что Теодор — кто-то напрямую связанный со мной, с моей жизнью. И мне придется столкнуться с ним, как бы страшно это ни было.

— А что мой супруг? — вспоминаю о Клаусе. Еще не хватало, чтобы он использовал появление загадочного незнакомца против меня!

— Он пока не возвращался, — Марисса, боязливо оглянувшись через плечо, добавляет: — И тоже был не в духе.

Поднимаюсь в свою комнату, на ходу развязывая тесемки платья, резко ставшего тесным. Да почему вокруг одни недовольные мужики! Хоть один бы веселый был. Впрочем, тут я, к счастью, ошибаюсь: открыв дверь, вижу Юстаса, который в волчьей ипостаси вальяжно развалился на моей кровати. И морда у волчары очень довольная.

— А ну брысь! — командую ему, как забывшемуся питомцу.

Юстас перекидывается обратно в человека и без напоминаний закутывается в простыню. А затем торжественно сообщает:

— В деле подвижки! На бокале, в котором было оборотное снадобье, нашли шерсть летучей мыши-оборотня!

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, — фыркаю я, садясь в кресло. — Вчера приезжал инспектор.

— Хм, — Юстас немного обескуражен, видимо, надеялся произвести впечатление новостью. — Но ты же понимаешь, что теперь будут искать конкретно мышь?

— Знаешь, я тут подумала… она ведь может быть исполнителем, а не сообщницей!

— Но на мышь похоже — появляется и исчезает всегда неожиданно, и слуги ее не заметили на входе.

— Вот именно! — восклицаю я, чувствуя, как во мне разгорается азарт. — Она могла проникнуть в поместье в облике мыши, подсыпать зелье, а затем также незаметно улизнуть. Никто и не заметил!

Юстас задумчиво чешет подбородок:

— Логично. Но кто ее нанял? Клаус или его сообщница?

— А может. Это третий сообщник?

— Попахивает политикой, — хмурится Юстас. — Там, где больше двух участников, всегда замешаны какие-то большие интересы.

Я откидываюсь на спинку кресла, устремив взгляд в потолок.

— Вариантов масса. Кто-то, кому Арнелия перешла дорогу. Кто-то, кто позавидовал ее положению и легко согласился помочь Клаусу — за круглую сумму, разумеется. Или, может быть, это связано с ее прошлым…

— Не думаю, что это связано с прошлым, — качает головой Юстас. — Если бы кто-то хотел отомстить Арнелии за старые грехи, он бы действовал более прямолинейно. А здесь — сложная схема с оборотным зельем и мышиным следом.

— Ладно, — вздыхаю я. — делать нечего, все равно инспектор будет копать в этом направлении. Кстати, почему ты не сказал мне, что баронесса фон Эмерит оборачивается змеей?

— Да как-то к слову не пришлось, — пожимает плечами Юстас. — Она же урожденная фон Эренталь. Все баронессы фон Эренталь умеют превращаться в змей. Это фамильная черта. Просто кто-то любит эту форму больше, кто-то меньше. Я не слышал, чтобы она кому-то так показывалась.

— А я имела счастье наблюдать ее змеиное обличье и чуть не рассекретилась, — складываю руки на груди, всем видом показывая, что недовольна недостаточной информированностью.

— Ну… прости, — Юстас разводит руками, и простыня соскальзывает с его мускулистых загорелых бедер.

Стоит, понимаешь, такой образец мужественности во всей красе и не прикрывается, бесстыдник!

Мой взгляд мгновенно цепляется за эту картину. Забыв о напускной обиде, я невольно любуюсь его атлетичным телом, тронутым загаром. Но… только любуюсь.

Уже не тот возраст, чтобы краснеть, как девочка, или предпринимать ответные действия. Хоть тело у меня теперь молодое, душа слишком зрелая и опытная для таких шалостей.

И все же картина довольно волнующая. Именно картина. Юстас для меня — как приятная телепрограмма для отдыхающих, которую пускают в холле на большом экране в отеле. Радует глаз, пробуждает приятные личные воспоминания.

Наверное, для этого дамы в возрасте и заводят курортные романы с молодыми — чтобы было что вспомнить с загадочной улыбкой.

— Хватит тут меня соблазнять, — улыбаюсь я, сменяя гнев на милость. — Лучше скажи, ты знаешь, кто такой Теодор фон Гроад?

— Конечно, — оборотень оскаливает в радостной улыбке белоснежные зубы. — Это бывший жених Арнелии! А что?

И тут я понимаю, что ситуация гораздо сложнее, чем я думала еще минуту назад.

— Почему ты вдруг о нем спрашиваешь? — в глазах Юстаса неподдельный интерес. И судя по его реакции, Арнелия немало рассказывал ему о бывшем женихе.

— А то, что он внезапно явился в поместье и требовал встречи со мной, — внутри все клокочет от предчувствия надвигающейся бури. — И, по словам прислуги, был очень недоволен тем, что не застал меня.

Юстас присвистывает:

— Вот это поворот! Значит, у нас появляется еще один подозреваемый с явным мотивом. Брошенный жених, жаждущий мести… Классика! Но зачем ему такой сложный путь? Он мог просто подстроить несчастный случай. Да и смысл столько ждать? Больше восьми лет прошло!

— Возможно, он хотел не убить Арнелию, а заставить ее… допустим, страдать, — размышляю я вслух. — И сейчас узнал из газет о том, как все неоднозначно у нее сложилось в браке. Чем не повод прийти поглумиться?

Я встаю с кресла и начинаю нервно расхаживать по комнате. Слишком много подозреваемых, слишком много мотивов, слишком много вопросов без ответов. Клаус, его сообщница, мышь-исполнительница, Теодор фон Гроад…

— Чем, кстати, Арнелия его обидела? — спрашиваю Юстаса. — Кроме расторжения помолвки, конечно.

— Насколько знаю, она сбежала накануне свадьбы, оставив лишь короткую записку с извинениями. Был скандал. А через месяц объявила о помолвке с де Бошаном.

— Боже, как же скучно я жила раньше, — невольно вырывается у меня.

— Да тут многим до Арнелии далеко, — усмехается Юстас. — Умела она поддать огоньку, что и говорить! Он кстати, с тех пор прилично поднялся, назначен на какую-то там важную должность в королевском парламенте. Так что Арнелия поторопилась тогда с выводами.

— В общем, картина вырисовывается презабавная, — подытоживаю я, останавливаясь напротив Юстаса. — Брошенный жених, публичное унижение, новая помолвка с богатым и влиятельным типом… Идеальный рецепт для мести, приправленный годами вынашивания плана.

Юстас задумчиво кивает.

— Да, звучит правдоподобно. Но все равно остается куча вопросов. Зачем ему связываться с Клаусом или его сообщницей? Если только… он не хотел сам пачкать руки. Нашел кого-то, кто готов выполнить грязную работу за него. Или… все еще масштабнее!

Эта мысль заставляет меня вздрогнуть. Если убийство Арнелии — лишь часть большой многоходовки, то мы рискуем упустить что-то действительно важное.

— Представь только, кому-то нужно убрать тебя, но так, чтобы это не было связано с политикой, — увлекается гипотезой Юстас. — И твоему упырю подсовывают любовницу, которая пудрит мозги и требует, чтобы он избавился от тебя. Он идет на поводу — и вот тебе результат.

Подобный расклад выглядит в целом пугающе, и мне категорически не нравится, что за банальным силуэтом неверного муженька вырисовывается нечто гораздо более грозное.

— Юстас, нужно выяснить все об этом Теодоре фон Гроаде, — говорю я твердым голосом. — Где он был последние семь лет, чем занимался, с кем общался. Любая мелочь может оказаться ключом к разгадке. И, конечно, нужно проследить за ним.

— Так и представляю озадаченное лицо дядюшки, — хмыкает оборотень. — Он уже сам не рад, что впутался во все это.

— Думаю, твой дядюшка знал, на что шел, — спокойно возражаю я, представляя, как старый оборотень пытается переварить лавину новых подозреваемых. — Но плохо то, что время поджимает, а мы плетемся в хвосте у этого клубка интриг.

— Похоже, у Арнелии скелетов в шкафу больше, чем в фамильном склепе фон Эренталей, — смеется Юстас. — А они там в змеиной ипостаси очень плотно уложены!

— В любом случае, об этом Теодоре нужно разузнать все. Чем меньше мы знаем о человеке, тем опаснее он может быть. Вдруг он тоже оборотень? Или еще что похуже?

— Спасибо на добром слове, конечно, — с легкой обидой в голосе говорит Юстас, но все-таки безотлагательно перекидывается в волка и быстро сбегает через окно.

Я провожаю его взглядом и снова погружаюсь в свои мысли. Теодор фон Гроад… Имя звучит надменно и аристократично, но что за ним скрывается?

Обиженный жених, жаждущий мести, или хладнокровный игрок, разыгрывающий сложную партию? Возможно, и то, и другое. В любом случае, он представляет собой серьезную угрозу, и игнорировать его нельзя.

Нужно сосредоточиться. Собрать все воедино. Кто тут дергает за ниточки? Теодор фон Гроад, де Бошан, еще кто-то из ее темного прошлого… Или все они вместе? Слишком много вариантов, и каждый кажется правдоподобным.

Что же ему нужно? Сердце болезненно сжимается от дурных предчувствий.

Но мои сомнения резко прерываются прибытием Клауса.

Как обычно, муженек громко осведомляется в холле, где же его «неподражаемая, драгоценная супруга». И сарказма в его интонации столько, что хватило бы на целый роман в жанре жесткой сатиры.

Быстро спускаюсь вниз, поскольку он определенно явился с какой-то важной новостью, а мне сейчас нужно быть в курсе всего.

— Клаус! Ну наконец-то! — восклицаю я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало и тени тех мрачных мыслей, которые терзали меня секунду назад. — Как же я соскучилась по своему обожаемому супругу!

— Ты выглядишь так, будто думала, что разгадала тайну мироздания, а потом поняла, что читала поваренную книгу, — язвительно замечает Клаус, окидывая меня своим фирменным оценивающим взглядом. — Что на этот раз? Новый любовник или просто экзистенциальный кризис?

— И то, и другое! — отшучиваюсь я и иду ва-банк: — Только любовник носит фамилию фон Гроад. Мой бывший жених был здесь. Вам непременно надо пообщаться.

На лице Клауса отражается такая гамма эмоций, что я еле успеваю считывать. Изумление, гнев и… страх? А вот это интересно! С чего ему бояться появления фон Гроада?

Но тень этого чувства, мелькнувшая в глубине его серых глаз, не оставляет сомнений.

— Фон Гроад? — переспрашивает он, и в голосе слышится натянутая фальшь. — Какой еще фон Гроад?

— Тот самый фон Гроад, который когда-то обещал мне луну с неба и за которого я чуть не вышла замуж, пока не встретила тебя, — отвечаю я, стараясь казаться как можно более беззаботной. — Он приехал по делам, но, кажется, не прочь возобновить старое знакомство. Уверена, у вас найдется о чем поговорить.

Клаус молчит, сверля меня взглядом, словно пытаясь просверлить дыру в моей душе. Я же стою, выпрямившись, и выдерживаю его тяжелый взгляд, хотя внутри все дрожит от напряжения.

Наконец, Клаус хмыкает и закатывает глаза.

— О, дорогая, ты всегда умела выбирать самые интересные приключения. Но не переживай, если понадобится, я лично разберусь с этим фон Гроадом.

Наш маленький театр абсурда впечатляет даже слуг. Мило улыбаюсь и краем глаза вижу, как наш дворецкий Брантон, вечно сдержанный и чопорный, прячет улыбку.

Я слегка усмехаюсь, глядя на муженька.

— Отлично, зафиксируй это выражение лица, оно тебе еще понадобится, — Клаус щелкает пальцами. — Нас внезапно пригласили к герцогу. Будут только избранные. И уж будь так любезна, надень все самое лучшее .

Сборы получаются стремительными, даже всегда сдержанная Марисса начинает причитать, что ничего не успевает.

— Сделай мне надо лбом укладку туманом, как ты умеешь, — распоряжаюсь я.

— А что с остальными волосами делать? — Марисса приподнимает копну моих волос на ладони, будто взвешивая.

— Оставь так, просто локоны завей.

— Госпожа сама виновата, если поедет собранной на скорую руку, — ворчит осмелевшая за последнее время Марисса, но делает прическу — как всегда, великолепную.

Через десять минут мы с Клаусом выезжаем на ужин к герцогу.

Уже знакомая дорога ведет нас по побережью, а я даже не могу отвлечься на красоту пейзажа — все мысли заняты этим внезапно возникшим ниоткуда бывшим женихом.

Только иногда где-то по краю пробегает мысль о предстоящей встрече с герцогом. Но сейчас это не так важно, даже пусть этот дракон — единственный из местных мужчин, заставляющий мое сердце биться чаще.

Мы поднимаемся по ступеням особняка Велерского, и сам хозяин встречает нас во всем великолепии. Высокий, статный, с волевым подбородком и пронзительным взглядом. Настоящий аристократ, от которого веет властью и силой.

Герцог приветствует нас сдержанным, но искренним радушием. Его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем положено. Клаус, заметив это, кладет руку мне на талию, обозначая свою территорию. Герцог Велерский лишь слегка приподнимает бровь, но ничего не говорит.

А я тем временем чувствую, как от взгляда герцога по спине пробегает легкая дрожь.

Ничего не могу с собой поделать! Кажется, будто Арнелия в этот момент берет на себя руководство телом. Впрочем, если не краснеть, то никто и не заметит!

В зале уже собралось несколько гостей, все как на подбор — представители знатных родов, одетые в лучшие наряды. И опять много незнакомых лиц, а ведь я должна их всех знать! Какое счастье, что Арнелия была надменной, можно просто задрать нос и делать вид, что я ни с кем не хочу разговаривать!

Замечаю графиню де Лансе, она учтиво кивает мне. Кивок такой легкий, едва заметный, но все же это приветствие. Отвечаю таким же кивком, тихо удивляясь, как в этом мире чинно ведут себя друг с другом законные жены и официальные любовницы.

Стоящая рядом с графиней падчерица Кьяра опускает взгляд. Она-то со мной здороваться не желает.

Интересно, зачем графиня таскает ее абсолютно на все мероприятия?

Понятно, что по здешним меркам та уже засиделась с девках, ей лет двадцать на вид. Но неужели есть шанс заставить примелькаться так, что ее побыстрее возьмут замуж?

Хотя… я ведь не знаю здешних обычаев. А желание графини побыстрее пристроить падчерицу и начать жить для себя тоже очень понятно.

Когда прибывают последние гости, герцог берет слово, пропуская перед собой высокого темноволосого мужчину в темно-синем камзоле.

— Позвольте представить вам баронета Теодора фон Гроада! Он прибыл с чрезвычайно важной миссией, и именно поэтому я сегодня собрал вас всех!

И сразу же гостей приглашают к столу.

А я, слегка опешив, переглядываюсь с Клаусом.

Сохраняя непроницаемое лицо, муженек буквально прожигает меня взглядом и, улучив минуту, яростно шепчет на ухо:

— Если это часть твоей игры, то ты сильно пожалеешь!

— Не сильнее, чем сожалею о том, что вышла за тебя, — отвечаю ему.

Мы садимся за богато сервированный стол, и место Теодора оказывается почти напротив, чуть левее. Он бросает на меня внимательный взгляд и делает едва заметный жест рукой, похожий на предостерегающий.

Так и хочется сказать: спасибо, конечно, за намек, но словами через рот было бы куда быстрее!

Ужин проходит в атмосфере светской беседы. Обсуждаются последние новости, политические интриги и модные тенденции. Я стараюсь поддерживать разговор, улыбаюсь и внимательно слушаю, но мои мысли по-прежнему заняты фон Гроадом. Что ему нужно? Почему он появился именно сейчас? И какую роль во всем этом играет герцог Велерский?

А когда разносят напитки, Теодор поднимается из-за стола и объявляет:

— Благодарю его светлость за предоставленную возможность пообщаться со всеми вами. Поскольку наш проект важен не просто для этого побережья, а для всего королевства!

И тут у меня все наконец-то складывается в единую картину…

Это тот самый проект, о котором говорил герцог во время нашей личной встречи. Теодор рассказывает что-то о новых разработках, о финансировании из казны и о невероятной выгоде для всех. Видя уверенное лицо Теодора и заинтересованные взгляды остальных гостей, я понимаю, что речь идет о чем-то гораздо большем, чем просто прибыльный бизнес.

Интересно, какую роль в этом играла Арнелия? Не сомневаюсь, что она была в первых рядах заинтересованных лиц.

А вдруг фон Гроад приехал с проверкой? Он ведь занимает высокую должность при короле. Что, если герцог заподозрил неладное и решил подстраховаться, пригласив независимого эксперта? Вариантов множество, и каждый из них заставляет меня нервничать.

Теодор продолжает говорить, живописуя перспективы их проекта, обещая процветание и безопасность. Но я вижу, как при этом он мельком поглядывает на меня. Его взгляд полон предупреждения.

Делаю глоток из бокала, стараясь сохранять спокойствие. Теодор, герцог, Клаус — все они играют в свою игру, и мне нужно понять, на чьей я стороне. Или, скорее, на чьей стороне мне выгоднее быть.

— Разумеется, вы можете ждать , а можете прямо сегодня переуступить аренду или продать те земельные наделы, что находятся у вас в собственности, — заканчивает Теодор, бросив на меня красноречивый взгляд и выделив интонацией слово «ждать».

Так вот к чему была та записка!

«Жди» — это не уступай землю за бесценок!

Многие гости явно рады, что есть возможность избавиться от убыточных наделов. Они переговариваются и одобрительно кивают. И я их отчасти понимаю.

Наверное, тем, кто долгое время просто так тратился на бросовые земли, это предложение кажется выгодным. Но со стороны видней. К тому же я знаю слишком много о том, как можно наладить бизнес в такой местности, чтобы согласиться выйти из игры.

Герцог, пронзительно взглянув на меня, тоже берет слово.

— Графиня де Бошан любезно согласилась выступить в роли посредника при оформлении земель. Получилось так, что ее поместье расположено на пересечении магических потоков, которые идут под землей. Поэтому самым рациональным при продаже и переуступке будет расположить центральный узел, перенаправляющий нити, в ее поместье.

Киваю с таким видом, будто всегда об этом знаю, а внутренне ликую: все-таки этому хитрому дракону пришлось раскрыть карты!

Теперь все стало на свои места. Герцог, эта хитрая ящерица, пытается обернуть все в свою пользу, используя меня как пешку в своей игре.

Магические потоки! Конечно же!

Вот почему так важно мое участие и с каждой сделки я получу двадцать пять процентов! Именно поэтому Велерский так настаивал на немедленной переуступке тех бросовых участков, что арендовал Клаус, а записка Теодора предостерегала от спешки. Оба знают о потенциале этих земель, но преследуют разные цели.

Медленно обвожу взглядом присутствующих.

Большинство из них рады возможности избавиться от обузы, не понимая, какую ценность на самом деле держат в руках. А я, как раз наоборот, вижу в этих землях перспективу, возможность создать что-то прибыльное и значимое. И теперь, когда герцог раскрыл карты, буду действовать осторожно, но решительно.

После ужина всех приглашают в музыкальную гостиную. Звучит тихая музыка, пары кружатся в вальсе.

Ловлю на себе взгляд герцога и понимаю, что приглашения на танец не избежать.

Сердце начинает биться чаще, в груди становится тесно. Герцог, высокий и статный, с роскошной гривой черных волос, кажется воплощением аристократической сдержанности и власти. Его взгляд, пронзительный и изучающий, словно сканирует меня насквозь, выискивая скрытые мотивы и чувства.

Невольно выпрямляюсь, стараясь скрыть охватившее меня волнение. Ладони вспотели, и я украдкой вытираю их о платье. Неужели он действительно намерен пригласить меня?

Ровной походкой он направляется в мою сторону, и время словно замедляется. Каждый его шаг, каждый жест казался значимым и многообещающим. Вблизи он выглядит еще более внушительно, его темные глаза сияют загадочным огнем.

Я знаю, он здесь лишь потому, что ищет выгоду и пытается провернуть схему королевского масштаба.

Знаю, что ему не нужен долгий роман, да еще и с замужней женщиной. И что, скорее всего, он продаст свое поместье в десять раз дороже, как только закончит проект, и улетит куда-нибудь в другое место.

Все-все знаю.

Но…

У меня впервые что-то такое происходит внутри, похоже, именно это называют «бабочками в животе». Сколько мимолетных отпускных романов я наблюдала, вывозя группы туристов на курорты! И сколько внезапных чувств и разбитых надежд пронеслось перед моими глазами…

Но сегодня я чувствую, что отказаться от танца невозможно.

И пусть завтра все будет так, как обычно бывает на курортах, сегодня мы будем танцевать! И я хочу, чтобы этот вечер запомнился как один из самых восхитительных вечеров моей новой жизни.

Герцог останавливается передо мной, с легким поклоном протягивает руку.

— Не окажете ли честь, графиня? — его голос, низкий и бархатистый, звучит как музыка. Аромат его одеколона, терпкий и одновременно освежающий, заставляет дышать медленнее и глубже.

Будто подчиняясь неведомой силе, вкладываю свою ладонь в его. Его прикосновение обжигает, словно искра, пробегающая по всему телу. Он ведет меня в центр зала, где уже кружатся пары в вальсе. Звуки музыки проникают в самую душу, заставляя забыть обо всем на свете.

Мы начинаем танцевать.

Герцог держит меня уверенно, но в то же время деликатно, словно боясь сломать. Его взгляд не отрывается от моего лица, и я чувствую, как едва заметный румянец начинает покалывать скулы. Движения его плавные и грациозные, и я, ведомая невидимой нитью, легко следую за ним.

В танце мы становимся единым целым, забывая о своих заботах и проблемах. Мир вокруг исчезает, остаются только мы и музыка. В его глазах я вижу отражение своих собственных желаний и надежд.

На мгновение мне кажется, что все мои знания о его корыстных мотивах — лишь досадная помеха, что он действительно испытывает ко мне что-то большее, чем просто расчет.

«Нелли, ну ты же не девочка, что ж ты так поплыла-то?!» — раздается приглушенный голос разума.

Но мне совершенно не хочется его слушать.

Да, я знаю, это всего лишь иллюзия, но пусть она продлится! Я наслаждаюсь каждым мгновением, каждым прикосновением, каждым взглядом. Растворяюсь в этом танце, отдаваясь во власть его чарам. И в этот момент я готова забыть обо всем, лишь бы этот вечер длился вечно.

Герцог не отводит от меня взгляда.

— Вы сегодня особенно прекрасны, — шепчет он мне на ухо.

Его слова обжигают кожу, и по телу пробегает легкая дрожь. Поднимаю глаза и встречаюсь с его пристальным взглядом. В нем плещется что-то, что трудно поддается определению, но от чего сердце начинает биться чаще. Неужели и он чувствует что-то подобное?

Музыка становится громче, ритм ускоряется, и мы кружимся в вихре танца. Он прижимает меня ближе, и я ощущаю тепло его тела. Его дыхание щекочет мою шею, и я невольно вздрагиваю. Кажется, будто время остановилось, и мы остались одни в этом огромном зале.

Внезапно музыка стихает, и мы замираем, глядя друг другу в глаза.

Наступает тишина, которую нарушают лишь наше дыхание. Я чувствую, как он медленно отпускает меня, и становится немного грустно от того, что этот волшебный момент подошел к концу.

Герцог берет мою руку и нежно целует ее.

— Благодарю вас за этот танец, — произносит он, и в его голосе слышится искренность.

Я улыбаюсь в ответ, не в силах произнести ни слова. Внутри меня бушует целый ураган эмоций, и я боюсь, что если открою рот, то выдам себя.

Перевожу дыхание, обмахиваюсь веером. Нужно взять себя в руки и вернуться к реальности, где я — одна из ключевых фигур в его игре. Я не какая-то пешка и не позволю игнорировать мои планы. Но как же трудно это сделать после такого танца!

Делаю шаг в сторону, и до меня долетает обрывок разговора из-за колонны.

— Серьезно? Фон Гроад был женихом Арнелии?! — слышится женский голос.

— О, да! Это старая история, — с энтузиазмом отвечает другой голос. — Говорят, он был безумно влюблен в Арнелию. А она бросила его прямо перед свадьбой. Представляешь, какой удар по самолюбию?

— Тс-с, он идет сюда!

И оба голоса умолкают.

А Теодор фон Гроад действительно идет через зал в нашу сторону. Вернее, в мою сторону!

Он приближается, и я стараюсь придать лицу невозмутимое выражение. Встречаюсь с ним взглядом, и в его глазах не вижу ничего, кроме учтивости и легкой заинтересованности.

Ни намека на прошлую боль, ни тени обиды.

Какой же он хороший актер и как умело скрывает свои чувства! Или же… он действительно забыл прошлое?

— Прошу прощения, если помешал, графиня, — говорит он, мягко улыбаясь. — Но я хотел бы узнать ваше мнение по одному важному вопросу.

У меня снова подскакивает адреналин.

Важный вопрос? Что он задумал? Неужели разгадал мои намерения? Или это всего лишь очередная игра?

— Конечно, баронет, — мой голос звучит на удивление ровно. — Я всегда рада обсудить важные вопросы. О чем вы хотели поговорить?

— Полагаю, удобнее будет говорить на террасе, — он галантно предлагает мне локоть, и я кладу на него ладонь.

Пока мы идем, искоса поглядываю на баронета. Каждый его жест, каждое слово кажутся мне тщательно продуманной частью сложной партии. Я пытаюсь угадать его следующий ход, но все тщетно. Он слишком искусен в этой игре, а я, кажется, только начинаю учиться правилам.

Но нам очень важно поговорить, я это чувствую! А еще — теперь я прекрасно вижу, что за человек этот баронет.

На террасе прохладно, легкий ветерок треплет мои волосы, пытаясь заставить пряди покинуть уложенную прическу развеваться по воздуху. Баронет отодвигает для меня стул, и я сажусь, аккуратно расправив платье. Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом волн.

Идеальное место для секретных разговоров.

— Графиня, — начинает фон Гроад, его голос звучит мягко и даже немного задумчиво. — Я заметил, что вы проявляете большой интерес к грядущим переменам.

— Перемены не всегда проходят безболезненно, но те, кто не готов примкнуть, чаще всего просто оказываются за бортом, — замечаю в ответ.

— Очень верное наблюдение, — кивает баронет.

Он него исходит ощущение некой простоты и надежности. Я понимаю, что движет им. А еще, увы, понимаю, почему Арнелия отменила свадьбу. Предсказуемый, спокойный — это совсем не то, что было нужно моей предшественнице.

— Полагаю, вы по-прежнему умеете видеть то, что ускользает от других, — продолжает он, глядя мне прямо в глаза. — Думаю, ваша природная проницательность позволит сделать правильный выбор.

— Я уже практически приняла окончательное решение. Земли у излучины мне весьма дороги, это ведь часть истории рода Бошан, настоящее историческое наследие. А я люблю изучать давние истории!

Фон Гроад слегка улыбается:

— Разумеется. Но некоторые истории лучше оставить в прошлом, графиня. Иногда знание может принести больше вреда, чем пользы. Вы не находите?

— Вы очень верно подметили, — киваю с улыбкой, и наша беседа приобретает вполне понятный подтекст.

Мне нравится разговаривать с этим сдержанным и весьма умным мужчиной. К тому же Теодор немного — самую малость — напоминает мне моего земного мужа. Легкая нотка ностальгии так и прорывается в мое настроение, но я не готова позволить себе раскиснуть и предаться эмоциям.

Потому что это мой шанс изменить ход дел прямо сейчас, в эту самую минуту!

— После долгих обсуждений его величество решил, что этот проект наиболее перспективен, — говорит Теодор. — Я рад, что смогу сделать вклад в развитие этого региона. Здесь прекрасно, — он обводит рукой открывающийся взору вид.

— А что, если найдется еще более перспективный проект? — резко спрашиваю, вглядываясь в спокойное лицо Теодора и сразу вижу мелькнувший цепкий интерес.

Теодор медленно переводит взгляд с пейзажа обратно на меня, его взгляд становится острым.

— Его величество взвешивает все возможности, графиня. Если вы располагаете информацией о более выгодном предприятии, я буду рад ее услышать. Конечно, с предоставлением убедительных доказательств, подтверждающих вашу правоту.

Я откидываюсь на спинку стула, стараясь скрыть волнение.

Это мой шанс!

— Доказательства появятся в ближайшее время, баронет. Речь идет о возможностях, которые принесет развитие курорта в этом месте. Поверьте, земли у излучины можно использовать гораздо более эффективно, нежели раздать под частную элитную застройку.

В глазах фон Гроада мелькает удивление, но он быстро берет себя в руки.

— Курорт, говорите? Это ведь для среднего сословия, да и не все могут себе позволить такой отдых. Да и курортный отдых — вещь на любителя. Не все умеют плавать, не все любят сидеть на берегу и смотреть вдаль. Сколько посетителей в год сможет принять такое место? Не думаю, что…

— О, поверьте, курорт — это не только отдых на пляже! — с азартом возражаю я. — Вы не представляете, сколько альтернативных занятий можно найти на хорошем курорте! И я вам докажу это!

— Приведите хоть один пример, — поднимает бровь Теодор.

— Да сколько угодно! — всплеснув руками, я начинаю перечислять: — Непосредственно на территории курортного комплекса можно организовать активный досуг — увеселительные мероприятия, танцы и конкурсы с призами, на пляже можно устроить подвижные игры, дать возможность заниматься рыбалкой или серфингом, даже подводное плаванье организовать для желающих! А для вылазок вовне предусмотреть десяток туристических маршрутов — поездки на дегустацию местных блюд, прогулки по скалам на побережье, посещение исторических мест и музеев… И это так, я навскидку предложила!

Вижу, как загорается интерес в глазах собеседника.

— Хм… Его величество всегда поддерживает инновации. Но риски… риски должны быть просчитаны. Иначе это всего лишь пустые обещания.

— Риски будут минимизированы, баронет, — азартно обещаю я. — Уверена, что земли у излучины принесут королевству гораздо больше пользы, чем вы можете себе представить. Я предоставлю вам детальный план в ближайшее время.

Он делает небольшую паузу, словно оценивая мои слова. Я стараюсь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри все сжимается от напряжения.

— Исключительно дерзкий проект, — наконец, говорит Теодор. — Давайте сделаем так: пока в планах ничего не меняем, земельные участки все равно будут потихоньку выкупаться и переоформляться. Но если вы сможете в ближайшее время показать пример уже действующего курорта — хоть с тремя посетителями, но по-настоящему перспективного, я сделаю внеочередной доклад для его величества. А там… уже не нам решать!

— Отлично, по рукам, — вскакиваю со своего места, переполненная желанием приступить прямо сейчас.

— Арнелия, — останавливает меня Теодор.

— Да? — наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах искренне восхищение.

— Вы изменились. Но в чем-то остались прежней. С вашим азартом, вашим идеализмом и необычным взглядом на мир. И сейчас я со всей отчетливостью вспомнил, почему был так очарован вами, — легкие нотки ностальгии в его голосе не мешают понять главное: все давно отболело, но мы можем быть не просто друзьями, но и соратниками.

Мы возвращаемся в гостиную как раз в тот момент, когда гости дружно уговаривают падчерицу графини де Лансе спеть, а та робко отнекивается.

— Кьяра, ну хоть одну песню, — просит де Лансе с интонацией, будто падчерице лет пять и она не хочет есть кашу.

— Ммм, — опустив глаза, та мотает головой.

Не дожидаясь, когда унылая девица наберется храбрости, я подхожу к Клаусу:

— Дорогой, а не пора ли нам домой?

— Как скажешь, — натянув улыбку, муженек раскланивается с герцогом и гостями и ведет меня прочь.

Стоит нам оказаться вдали от посторонних глаз, как он снимает руку с моей талии, а я отшатываюсь подальше.

Нас обоих утомил этот театр, но пока что приходится играть. Однако… уверена, я его переиграю!

Экипаж быстро везет нас вдоль тонущего в подступающей темноте побережья, а все мои мысли наполнены новыми планами, которые придется претворять в жизнь в авральном режиме.

Какой же сложной и противоречивой натурой была Арнелия! И как много незавершенных дел она оставила, так резко покинув этот мир! Кто бы ни был ответственен за то, что моя душа вселилась в это прекрасное тело, он сделал правильный выбор — я обязательно завершу все брошенное на полпути.

Она того заслуживает.

Все неделю я проработала так, как пахала в свои лучшие годы.

Нужно было подготовить первый маршрут, проследить, как идет ремонт в гостинице, и найти приличных посетителей. Последнее оказалось вообще сложной задачей.

Реклама в газетах, на которую я так поначалу надеялась, не приносила желаемых результатов. Казалось, что о существовании этого уголка забыли все, кроме нескольких местных жителей.

Тогда я решила действовать по старинке — через личные связи. Рассказала Сильвии о нашем проекте, попросила ее передать знакомым — из тех, у кого нет шикарных поместий на берегу, но кто хотел бы ощутить все прелести этой жизни.

Сильвия взялась за дело с удивительным азартом. Видимо, мое настроение передалось и ей. И вскоре у меня уже лежало на столе несколько договоров с заказчиками.

Однако сроки поджимали, а ремонт в гостинице тоже шел медленнее, чем хотелось бы.

Рабочие то и дело натыкались на какие-то неожиданные сюрпризы: то съеденные муравьями балки, то замурованные кладовки. Каждый такой «сюрприз» откладывал открытие, но в то же время подогревал интерес к будущей новой гостинице.

К счастью, Юстас оказался отличным партнером. Его энергия и энтузиазм помогали мне не опускать руки в самые трудные моменты.

Первый экскурсионный маршрут рождался в муках творчества и бессонных ночей. Пришлось изучить местные легенды, пообщаться со старожилами.

Рыбаки слегка обалдевали от того, что графиня явилась лично расспросить их о таких пустяках, и все пытались продать мне рыбу. После нескольких таких выездов я сразу начинала с рыбы. Кучер грузил улов в экипаж, а я тем временем вела расспросы. В итоге вся неделя в особняке была рыбной.

…Шел седьмой день рыбной диеты…

— Дорогая супруга, если тебе вздумалось извести меня столь оригинальным способом, то ничего не выйдет, — Клаус кидает на меня красноречивый взгляд, пока кучер обегает экипаж, чтобы открыть дверцу. — Сегодня я обедаю в городе.

— Да хоть на дне моря, — вырывается у меня.

Клаус хмыкает и, не прощаясь, усаживается в экипаж. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как накатывает усталость. Рыбная диета, неожиданные сюрпризы в гостинице, отсутствие посетителей… И все это на фоне постоянного молчаливого давления со стороны Клауса.

Убедившись, что экипаж вывернул на дорогу в город, бегу в кабинет Клауса. Глупо упускать возможность еще раз проверить все его тайники.

Но в кабинете меня ждет разочарование. Шкатулка пуста, он уже перепрятал большую часть документов. Похоже, делал он это в спешке и не обратил внимания на то, что документов по махинациям с исследованиями синей чумы стало меньше.

Закрываю все, как было, и устало выхожу в коридор.

Когда ж это закончится?!

Почему дядюшка Юстаса копает так долго? Умом понимаю, что тут все идет с той скоростью, с которой можно вести расследование, но постоянно напряженные нервы дают себя знать. Я дергаюсь по любому поводу и временами рычу на Юстаса.

Хоть опять начинай пить эту настойку, что по вечерам Марисса приносила Арнелии!

Но я не сдамся. Слишком много сил и надежд уже вложено в этот проект.

Иду в библиотеку и сажусь за большой письменный стол. У меня уже целая тетрадь исписана легендами, собранными у моряков. А еще в библиотеке Бошанов имеется несколько неплохих сборников местных преданий.

Перелистываю и отмечаю галочками самые подходящие — не слишком длинные, легко воспринимаемые на слух и, разумеется, не слишком страшные. Люди ведь приедут отдыхать, а не сидеть по ночам в обнимку с подушкой, боясь каждого шороха.

Будучи юным гидом, поначалу я увлекалась всякой мистикой, пока однажды после очередного выезда не пришел чудесный отзыв. В нем хвалили мою работу, пунктуальность и собранность.

Но заканчивался отзыв необычно: «Только благодаря рассказам гида о местной нечисти мы познали истинный ужас перед необъяснимым. О, мы никогда не забудем эти полные жути ночи в отеле, когда вся группа даже чихнуть боялась!»

Интересно, что бы написали эти ребята, окажись они здесь со мной…

Усмехнувшись своим мыслям, продолжаю листать записи.

Истории о затонувших сокровищах и русалках, о старых маяках и кораблекрушениях… В каждой из них своя прелесть, своя загадка. Чувствую, как постепенно рождается образ будущего маршрута, наполненного приключениями и романтикой.

За этим занятием и застает меня Марисса.

И у нее опять такое выражение лица, будто небо с землей местами поменялись.

— Госпожа, прибыл земельный пристав, — испуганно сообщает она.

— Он-то зачем? — хлопаю ладонью по столу, заставляя горничную вздрогнуть. И сразу уточняю: — Не волнуйся, к тебе никаких претензий. Но ему что понадобилось? Ладно, зови сюда.

Марисса бежит выполнять распоряжение, а я напряженно думаю, что могло понадобиться представителю властей.

Мои догадки скоро разрешаются: на пороге библиотеки появляется седой мужчина в форменном сюртуке с нашивками. Он серьезно приветствует меня и деловито проходит к столу.

— Чем обязана?.. — стучу карандашом по тетради, всем видом показывая, что очень занята работой.

— Я здесь по поводу некоторых формальностей, связанных с вашими земельными участками возле излучины. Небольшая проверка, не более.

— Хорошо. Марисса, мою шкатулку с документами.

В ожидании документов беседа не клеится. Я исподтишка смотрю на пристава, он оглядывает библиотеку.

Наконец, Марисса приносит шкатулку. Отпираю и достаю все договора по аренде.

Пристав смотрит, перечитывает и хмурится.

— Что-то не так?

— Все так, но… Видите ли, здесь не все пункты перенесены. Сами посмотрите, вот старый договор, который был оформлен на вашего супруга…

Я вчитываюсь и понимаю, что во мне еще никогда не было такого сильного желания прихлопнуть муженька…

Перечитываю снова и снова.

Да, ошибки нет. И пометка, что все прописанные ранее обязательства наследуются тем, кому переуступили аренду — то есть мною — просто ускользнула от меня при подписании.

— Значит, я должна выполнить этот пункт самостоятельно… — задумчиво вожу пальцем по строке, которая перечеркивает все мои достижения.

— Это вашему сиятельству решать, — спокойно замечает пристав. — Ваш супруг уж очень затянул с этим.

«Петлю бы ему на шее затянуть», — запальчиво думаю я, но вслух спрашиваю:

— А сколько у меня времени?

— Сейчас посчитаем… — пристав водит пальцем по датам в договоре, затем сверяется с настенным календарем. — Около месяца. Затем договор будет расторгнут в одностороннем порядке, а вы будете должны выплатить неустойку.

— Я решу этот вопрос в ближайшее время, — киваю я, стискивая в кулаке карандаш. — Благодарю за ваш визит и напоминание.

— Это моя работа, ваше сиятельство, — с оттенком гордости произносит пристав. — Надуюсь, все скоро решится.

— Разумеется, — киваю я. — Никаких проблем.

Но когда Марисса провожает визитера прочь из дома, я не выдерживаю и с криком бью кулаком по столу!

А затем, справившись с эмоциями, вскакиваю и поспешно бегу собираться.

Оба выезда заняты. Клаус уехал по делам, а второй выезд отправил в город. Он так хочет заставить меня сидеть в поместье?!

Если это его план, то он имеет слабое место. Потому что я уже присмотрела на конюшне старое ландо, которое без дела стояло все время. Приказываю конюху впрячь оставшуюся пожилую лошадку, которая обычно таскает хозяйственную телегу.

Конюх недоверчиво кривится, но послушно впрягает лошадь. А та на глазах молодеет, чувствуя новую упряжь. Видимо, моя решимость передается и лошади, потому что стоит мне только легонько хлопнуть ее вожжами, как она трогается с места и берет уверенную рысь.

В прежние времена мне посчастливилось некоторое время проработать на конных экскурсиях. Вот уж не знала, что мне так пригодится навык общения с лошадьми!

Ландо скрипит и дребезжит, но едет. Лошадка старается изо всех сил. Подгоняю ее, чувствуя, как гнев и решимость кипят во мне. Как он смеет меня удерживать?! Я живой человек, у меня есть своя воля.

Мимо снова проплывает роскошный пейзаж.

Солнце играет на морской глади, рассыпая миллионы бриллиантов. Ветер доносит соленый запах водорослей и далеких странствий. Обычно этот вид успокаивает, умиротворяет, заставляет забыть о тревогах и печалях. Но сегодня красота природы лишь подливает масла в огонь моего возмущения. Она напоминает мне о свободе, которой меня пытаются лишить.

Я сжимаю вожжи сильнее, заставляя старую лошадку периодически озираться назад с легким непониманием во взгляде, мол, не видишь, что ли, я и так стараюсь!

То ли сижу как-то неправильно, то ли ландо и впрямь старое, и рессоры усохли, но каждая кочка, каждая неровность дороги отдается в копчик. Но я не обращаю на это внимания. Сейчас для меня важна только одна цель — доказать свою независимость.

Мой драгоценный муженек, взвесив все, решил, что я не попыталась подловить его и сдать лишь потому, что боюсь!

Боюсь потерять статус в обществе.

Боюсь нанести ущерб репутации.

Боюсь оказаться в итоге на мели.

Но он ошибся. Это прежняя Арнелия могла бояться.

Меня волнует только одно — моя «подушка безопасности». Я начну свой бизнес и красиво уйду в закат. Вернее, в этот закат кубарем покатится муженек, а я останусь тут на правах хозяйки. И если он рассчитывает в дальнейшем найти способ и все-таки избавиться от меня, то ничего у него не получится!

Пока ландо стремительно везет меня в сторону поместья Беллатор, в голове зреет новый план. Под стать изначальному, но еще более дерзкий.

Я не впервые навещаю Юстаса, но ничего предосудительного в этом не вижу, хотя Арнелия ни разу не приезжала к нему в одиночестве. Дело настолько безотлагательное, что я просто не могу ждать.

Не обращая внимания на протесты дворецкого, пробегаю в холл и вижу, что Юстас в волчьей ипостаси нежится на террасе. А рядом еще два волка помельче, более темной окраски.

Да это волчицы! Вот как проводит свободное время мой компаньон! Впрочем, это его личное дело.

Однако сейчас нам лишние свидетели ни к чему. Надеюсь, он это сам понимает.

— Юстас, у нас проблема, — говорю я прямо, без лишних предисловий. — Большая проблема.

Вижу, как у волка вздрагивает густая блестящая шерсть на холке. Юстас поднимает на меня взгляд, в котором застыл немой вопрос. А затем оборачивается человеком и начинает одеваться в поднесенный дворецким шелковый халат.

Волчицы рядом с ним сперва переглядываются, а затем перекидываются в молодых девчонок и тоже начинают одеваться. Они так недовольно смотрят на Юстаса, что тот в итоге бросает:

— Красавицы, я уделю вам сколько угодно внимания, но позже!

После чего, забыв об их существовании, тащит меня в дом.

В гостиной, плотно закрыв дверь, хрипло спрашивает:

— Что еще?

— Это касается земли. Точнее, прав на нее, — я делаю паузу, чтобы собраться с мыслями. — Оказывается, старый договор аренды содержит пункт, согласно которому в случае отказа от строительства жилья вся земля возвращается прежнему владельцу, а арендатор платит неустойку.

Юстас смотрит на меня, не веря своим ушам.

— Ты хочешь сказать… что герцог знал об этом с самого начала? — шепчет он.

— Похоже на то. И он намерен воспользоваться этим пунктом. У меня есть предчувствие, что он уже готовит бумаги для переоформления прав.

— Вот почему Клаус так легко переписал на тебя договор… — хмыкает Юстас. — Наверняка предвкушает, как ты попадешь в денежную яму и побежишь просить его помочь.

— Этого он никогда не дождется! — я почти кричу, но вовремя вспоминаю, что нас могут услышать, и снова перехожу на шепот: — Нам нужно действовать быстро, если мы хотим сохранить эту землю. Иначе мы потеряем все.

— И что ты предлагаешь делать?

— Мы выкупим землю и построим то, что хотим.

— А у тебя хватит денег? — с подозрением щурится Юстас.

— Я продам драгоценности, — решительно сжимаю кулаки. — Раз уж мы ввязались в это дело, останавливаться нельзя.

Юстас тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам.

— Постой, дай мне все обдумать. Выкупить землю… Это же огромные деньги. И где ты их возьмешь? Ты уверена, что это единственный выход?

— Другого выхода нет, — твердо отвечаю я. — Если сейчас не предпримем никаких действий, то я потеряю все. Ты бы видел сумму неустойки!

В глазах Юстаса мелькает искра решимости.

— Хорошо, я помогу тебе. У меня тоже есть кое-какие сбережения. Все-таки поместье Беллатор приносит больше, чем я могу просадить! И я готов вложиться в это дело. Но нам нужно действовать быстро и наверняка.

Я благодарно смотрю на него.

— Спасибо, Юстас. Я знала, что могу на тебя рассчитывать. Вместе мы обязательно справимся.

Теперь, когда у меня есть поддержка, я чувствую себя сильнее и увереннее. Вместе мы разработаем план, найдем деньги и выкупим землю. И Клаус еще пожалеет о том, что решил сыграть со мной в эту игру.

А что касается герцога Велерского…

Двойственное отношение к нему не покидает меня. Он потрясающий мужчина, и меня до сих пор волнует воспоминание о нашем танце, о его взглядах и прикосновениях…

Но я уверена, что когда ему придется решать, как поступить, он-то наверняка отбросит все сантименты и будет действовать жестко и бескомпромиссно. Так какого черта мне церемониться с ним?!

Достаю из сумочки футляр с комплектом из перстня, небольшого колье и сережек с сапфирами. Я надевала всего лишь раз эти украшения. Жаль расставаться с ними, но это наиболее простые и потому пригодные для быстрой продажи драгоценности из тех, что достались от Арнелии.

— Ты сможешь быстро продать это?

— Попробую, — Юстас берет футляр и мимоходом замечает: — Нравится мне твоя решительность!

Я киваю, стараясь скрыть волнение. Продажа фамильных драгоценностей — шаг отчаянный, но необходимый. Мысленно прикидываю, сколько еще вещей из поместья можно будет пустить в ход, если с сапфирами не получится. Главное — не паниковать и держать ситуацию под контролем. А еще делать все максимально незаметно, чтобы Клаус раньше времени не спохватился.

Возвращаюсь в поместье уже не так быстро, проезжаю еще раз по нужным точкам, на которых будут остановки моего туристического маршрута. Продумываю все еще раз. И вырисовывается отличная картина.

Маршрут выверен с ювелирной точностью — расстояния, время движения, остановки. Начет лодок я договорилась. Ландо тоже можно использовать как вариант развлечения для гостей.

Но в глубине души я все равно боюсь, что моя идея провалится с треском: вдруг в этом мире туристический бизнес не существует не потому, что никто еще не додумался до этого, а потому, что никому не интересен такой отдых?

Что же, скоро мы узнаем, как обстоит все на самом деле. Потому что до первой экскурсии осталось всего несколько дней.

— Погода на нашей стороне, — Юстас щурится от солнца, стоя рядом со мной на причале возле гостиницы.

Сегодня ветер с моря превратился в нежнейший бриз, и моя прическа выглядит идеально. Не жарко, но и не холодно. И небо совершенно ясное. Все предвещает удачный день.

Вот-вот должна прибыть первая группа отдыхающих, и у меня от волнения замирает сердце. Нервно кручу в руках конспект маршрута, просматриваю время от времени, хотя все помню наизусть.

— Совсем забыл, у меня для тебя небольшой подарок, — Юстас достает из кармана брюк что-то вроде длинной авторучки. — Купил вчера в городе. Это используют в академиях, но думаю, тебе пригодится. Нажми вот здесь…

Делаю, как он сказал, и в моих руках оказывается впечатляющих размеров указка. Действительно, полезная вещь.

— Ты очень мил, — на эмоциях обнимаю оборотня, но он тут же отстраняется:

— Смотри, едут!

Действительно, на дороге показываются экипажи. Организовать проезд тоже оказалось делом не из простых — в этом мире никто даже не представлял, что такое общественный транспорт. Поэтому мы договорились с владельцем почтового отделения, и он предоставил два дилижанса.

И вот эти дилижансы пылят по дороге, а у меня все замирает от предвкушения. Даже если затея провальная, я навсегда останусь в истории этого мира как самый первый гид!

Дилижансы останавливаются, и из них, с любопытством озираясь, начинают высыпать люди. И это совершенно разные люди!

Молодая пара, похожая на молодоженов, с авантюрным настроем в глазах. В руках у мужчины большой саквояж. Похоже, они путешествуют и попали на экскурсию случайно, по наитию.

Несколько дам разного возраста, преимущественно пожилые. Вероятнее всего — скучающие домохозяйки, явно настроенные критиковать все подряд.

Мужчина в сюртуке странного покроя, с деревянным ящичком в руках вместо саквояжа.

Компания холостяков в поисках приключений.

И, что немаловажно, двое журналистов, которых Сильвии удалось уговорить, пообещав все оплатить взамен за хвалебный отзыв.

А еще среди них баронет Теодор фон Гроад.

Приехал как обычный гость, чтобы увидеть и оценить затею от начала до конца. Мы переглядываемся и киваем друг другу.

Я делаю глубокий вдох, отбрасываю волнение и выхожу вперед. Улыбаюсь самой обаятельной улыбкой, на которую только способна.

— Добро пожаловать на самое романтическое и вдохновляющее побережье королевства! — провозглашаю я, стараясь говорить как можно более уверенно и приветливо. — Я — ваш гид, и сегодня мы отправимся в незабываемое путешествие по этому удивительному краю!

Обвожу указкой живописные окрестности, и море, как на заказ, начинает приветственно шуметь, гоня белые барашки волн на скалы.

— Здесь вас ждут захватывающие легенды, древние руины и встречи с необычными существами. Готовы к приключениям?

Толпа отвечает неуверенным гулом, но я вижу, как в глазах некоторых загорается искра интереса. Этого достаточно. Вскидываю указку и, словно дирижер, начинаю задавать темп нашей экскурсии. Впереди — неизведанное, и я уверена, что справлюсь.

Первые шаги даются с трудом.

Внимание публики рассеянно, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы завладеть им. Они просто не понимают, как вести себя на экскурсии! Но я не таких туристов строила, так что быстро объясняю, как двигаться следом за гидом и на что можно отвлекаться, а на что — нет.

Для начала рассказываю легенду о древнем маяке, который, по преданию, указывал путь кораблям сквозь шторм, но потерпел крушение из-за коварства морской колдуньи. И даже показываю едва заметные руины, связанные с этой легендой.

Постепенно публика начинает откликаться, улыбаться моим мимолетным шуткам и задавать вопросы по ходу дела. Молодожены держатся за руки, с восторгом глядя на море. Холостяки перешептываются, строя планы на вечер. Даже пожилые дамы перестают ворчать и начинают задавать вопросы. Журналисты увлеченно строчат в своих блокнотах.

Баронет Теодор фон Гроад внимательно наблюдает за мной, не упуская ни единой детали. Его лицо непроницаемо, и я не могу понять, доволен он или разочарован. Но его взгляд придает мне сил, напоминая, что на меня возложена большая ответственность.

Экскурсия набирает обороты.

Я веду группу по узкой тропинке, петляющей вдоль скалистого берега. Ветер треплет волосы, а соленые брызги освежают лицо. Рассказываю о флоре и фауне побережья, о редких видах птиц, гнездящихся в этих местах, и о целебных травах, растущих на склонах. В общем, пересказываю все, что сама еще неделю назад не знала — вполне обычно для гида!

Юстас следует в хвосте группы, ненавязчиво подгоняя отстающих. Он напоминает мне сейчас отлично обученного пастушьего пса, и меня переполняет благодарность к этому оборотню за все, что он делает для нашего общего дела.

Понемногу даже самые равнодушные гости начинают проявлять интерес.

Мы останавливаемся у небольшого грота, в котором, по легенде, обитал морской дух. Зажигаю факел, и таинственный свет выхватывает из мрака причудливее каменное изваяние. На самом деле — это кусок опоры причала, заросший водорослями до неузнаваемости. Я попросила хозяина гостиницы Бодуэна установить это «чудо» заранее.

Рассказываю захватывающую историю о любви морского духа и простой смертной девушки, которая закончилась трагически. Мои слова будто бы оживляют это место, и я вижу, как туристы завороженно слушают, представляя себя героями древней легенды. И под конец указываю на изваяние, таинственным голосом сообщая, что есть вероятность, будто морской дух окаменел именно здесь, превратившись этот камень.

После грота мы направляемся к живописной бухте у самой гостиницы, где можно искупаться и отдохнуть.

Молодожены с радостью бегут в кабинку для переодевания и вскоре появляются в смелых купальных костюмах (наподобие тех, что мы с Юстасом надевали на пляже), чем провоцируют строгие взгляды дам старшего поколения. Но влюбленные, не обращая внимания, ныряют в прохладную воду.

Тем временем холостяки начинают флиртовать с дамами, оставшимися на берегу. Даже баронет Теодор фон Гроад позволяет себе улыбнуться, глядя на эту идиллическую картину.

Один из журналистов изъявляет желание прокатиться на лодке, нарочно поставленной в бухте для гостей, и две дамы решаются составить ему компанию. Хозяин гостиницы сам садится на весла, отпуская шутки по ходу дела, и веселый смех гостей наполняет бухту.

— По-моему, пора, — Юстас подходит ко мне, всем видом показывая, что я слегка затянула с первой частью.

— Извини, увлеклась, — улыбаюсь ему.

Я и вправду будто снова в родной стихии, и мне это безумно нравится! Рассказывать интересное и видеть живой отклик — это самое приятное в работе гида!

Но пора переходить ко второй части нашей экскурсии.

И я машу Бодуэну, чтобы направил лодку к берегу.

Частично искупавшаяся и полностью проголодавшая группа только и ждет, что всех покормят. Юстас, с его волчьим чутьем, быстро уловил настроение гостей.

— Вот теперь действительно сложный момент, — шепчу Юстасу.

Всегда сложно контролировать то, чем не занимаешься лично и собственноручно.

Настало время обеда, и я очень надеюсь, что все блюда понравятся.

Приглашаю группу в свежеотремонтированную гостиницу, где в зале на первом этаже поставлен большой стол с разными блюдами.

Такого этот мир еще ни не видел, да и никакой другой наверняка тоже. Это шведский стол из местных продуктов, которые мне пришлось экстренно изучить и самостоятельно выбрать перечень самых универсальных блюд. А вот готовила все это жена Бодуэна со своей помощницей.

И теперь обе женщины стоят в уголке, взволнованно наблюдая за посетителями.

— О, какая оригинальная подача, — один из журналистов что-то помечает в блокноте, а затем убирает его и с аппетитом принимается за еду, как и все остальные.

«Пожалуйста, пусть морепродукты будут свежими! — мысленно молюсь всем морским богам одним разом. — Мне только отравлений не хватало!»

Наблюдаю за каждым движением, каждым выражением лица, пытаясь угадать их впечатление. Жена Бодуэна нервно теребит платок, а ее помощница, кажется, вот-вот потеряет сознание от волнения. Юстас стоит рядом, невозмутимый, как скала перед волнами, но я чувствую, как он тоже переживает.

Первый журналист, тот, что делал пометки, уплетает за обе щеки салат из морских водорослей со специями. Другой, с важным видом, пробует запеченных мидий, тщательно пережевывая, словно оценивая каждый нюанс вкуса.

Баронет фон Гроад, сдержанный и аристократичный в каждом движении, пробует тушеного осьминога и кивает в знак одобрения. Молодожены увлеченно делятся впечатлениями о необычном вкусе блюд. Даже критически настроенные дамы, казалось, смягчились, оценивая изысканные закуски.

Здесь еще и другие интересные блюда, пирожки с начинкой из местных фруктов, овощное рагу и суп из акульих плавников по старинному рецепту. С замиранием сердца смотрю, как гости пробуют одно за другим. В каждой улыбке, каждом кивке я ищу подтверждение тому, что мы не зря рисковали, что все эти бессонные ночи, поиски ингредиентов и волнения окупились.

Угощение, кажется, пришлось по вкусу всем без исключения. Разговоры становятся громче, улыбки искреннее. Тарелки быстро пустеют и наполняются вновь.

Жена Бодуэна, поначалу напряженная, теперь светится от гордости, наблюдая, как ее кулинарные шедевры исчезают с тарелок. Помощница, осмелев, принимается поправлять скатерть.

Кажется, все идет хорошо. Морские боги услышали мои молитвы.

— Кажется, твой эксперимент удался, — негромко говорит мне Юстас. — Они едят, и им нравится!

— В конце концов, еда — это универсальный язык, — весело отзываюсь я.

Журналисты подходят ко мне с блокнотами и задают вопросы об истории этого места, о моих планах на будущее и о том, как мне удалось организовать эту экскурсию. Отвечаю им с удовольствием, надеясь на положительные отзывы.

А затем объявляю группе:

— Пришло время заключительной части нашей экскурсии! Прошу всех проследовать за мной!

Группа уже вполне дисциплинированно и дружно идет по берегу, пробираясь между скалами по дорожке, которую мы предусмотрительно отсыпали гравием почти в самый последний момент.

И вот, когда солнце начинает клониться к горизонту, я подвожу группу к самому сердцу побережья — к пещере, где обитает редкий вид светящихся моллюсков.

Такого они точно больше нигде не увидят!

По пути рассказываю еще пару местных романтических историй, чтобы настроить гостей на лирический лад.

Когда мы входим в пещеру, тишина сменяется восторженными вздохами. Сотни маленьких огоньков вспыхивают, освещая стены таинственным сиянием.

В этот момент я понимаю, что моя затея удалась. Я смогла подарить этим людям незабываемые впечатления и открыть для них красоту этого удивительного мира.

Затаив дыхание, наблюдаю за реакцией гостей…

В глазах молодоженов — восторг и предвкушение долгой, полной света и радости жизни. Они словно видят особый знак в происходящем вокруг.

Дамы, казалось бы, закаленные в критике, смягчаются под влиянием этого волшебства, и на их лицах проступает давно забытое детское удивление.

Холостяки, обычно шумные и беспечные, замолкают, пораженные красотой момента.

Мужчина с ящичком тихонько открывает его и достает лист плотного картона и кисть, которая вспыхивает в его руке. Он начинает быстро делать наброски, пытаясь передать красоту этого места.

Даже привычные ко всему журналисты, кажется, забывают о задании и просто наслаждаются зрелищем.

А баронет фон Гроад внимательно смотрит на меня, и в его взгляде я читаю одобрение и уверенность в успехе.

Словно по волшебству, один из моллюсков отрывается от стены и медленно подплывает к молодой женщине, стоящей у кромки воды. Она наклоняется, протягивает руку, и огонек мягко садится ей на ладонь. В ее глазах блестят слезы, и я знаю, что это слезы счастья. Слезы от прикосновения к чему-то истинному, вечному.

И в этот момент я чувствую, как мое сердце наполняется гордостью и благодарностью. Гордостью за то, что мне выпала честь создать это чудо — новый туристический маршрут по магическим местам. И благодарностью к каждому, кто поверил в мою мечту и приехал сюда, чтобы разделить ее.

Негромко обсуждая увиденное с почти благоговейной интонацией, группа следует за мной к причалу, на котором началось наше путешествие.

Дилижансы уже ждут.

Я произношу заключительные слова, желаю всем приятного пути и прощаюсь до новых встреч.

Мужчина с ящичком подходит ко мне:

— Скажите, а если я останусь здесь на несколько дней, потом смогу уехать в нужное время?

— Да, мы легко организуем трансфер клиентов, — на автомате отзываюсь я и затем поправляюсь: — Мои помощники отвезут вас, когда вам будет удобно.

— Тогда я, пожалуй, побуду здесь на этюдах на недельку-другую, — кивает художник и направляется к гостинице.

Услышав наш разговор, молодожены подходят с той же просьбой, и я записываю дату их предположительного отбытия. А затем один мужчина из компании веселых холостяков тоже решает остаться и порыбачить этой ночью в одиночестве, а в город уехать после утреннего клева.

Я торжествующе смотрю на Теодора. Вот они, мои доказательства! Курорт — это приключение, это новые впечатления, это возможность открыть для себя неизведанное. У меня получилась не просто экскурсия, а настоящее погружение в историю этого места, с мистическими рассказами и неожиданными открытиями.

Теодор подходит ко мне, улыбаясь:

— Вы меня впечатлили. Признаться, хоть я раньше и бывал в этих местах, но так не воспринимал атмосферу побережья, как сегодня.

— Надеюсь, мне удалось показать, что курорт — это не просто ленивое валяние на шезлонге, — торжествующе отвечаю я. — И я уверена, что этот курорт, с его гостеприимными хозяевами и богатым выбором развлечений, покорит сердце даже самого взыскательного ценителя.

— Сделаю все, что от меня зависит, чтобы ваш проект получил перевес, завтра же сделаю доклад в Королевском Центре Общественных Инициатив, — Теодор целует мне руку и садится в дилижанс.

Туристы следуют за ним, и мы с Юстасом машем им вслед.

А затем ведем оставшихся гостей на размещение в гостинице.

Я даже не предполагала, что после однодневного маршрута кто-то захочет остаться с ночевкой. В земном мире на обычных маршрутах такого не бывало — всех сдерживают сроки, дедлайны, обязательства по работе и прочие ограничения. А в этом мире, как оказалось, всегда есть место для праздника!

И именно сейчас я отчетливо понимаю: мое дело обязательно выстрелит!

Бодуэн взволнованно размещает гостей по свежеотремонтированным номерам. Комнату с самым красивым видом, которую я мысленно называю «люкс для новобрачных», мы отдаем молодоженам. Две комнаты поменьше, но тоже с видом на море, берут художник и холостяк-рыболов.

Остаются незанятыми только три комнаты с видом на скалы. Пятидесятипроцентное заселение — такого эта гостиница еще не видала!

— Сразу четверо постояльцев, — причитает Бодуэн, потирая руки. — Неужели придется делать пристройку, если дело пойдет?!

— Лучше построить новый корпус, — замечаю я. — Причем в другом стиле. С элементами роскоши. Люди это любят.

— Ваше сиятельство, я даже не знаю… слов нет… — вижу в глазах Бодуэна такую признательность, что у самой сердце ликует.

Каждой клеточкой чувствую предвкушение чего-то большого, важного.

Это не просто бизнес, не просто маршрут — это возможность подарить людям кусочек счастья, вырвать их из рутины, напомнить о простых радостях жизни. И то, что сразу несколько человек захотели остаться, вдохнуть этот воздух свободы, увидеть эту красоту чуть дольше — это лучшая награда, лучшее признание.

Попрощавшись с хозяином гостиницы, мы с Юстасом выходим в тепло и шорохи летнего вечера.

— Ты серьезно о новом корпусе? — спрашивает Юстас.

— Абсолютно, — отвечаю я, вдыхая соленый воздух. — Если у нас будет стабильный поток клиентов, необходимо расширяться. И не просто строить больше комнат, а создать что-то особенное — для тех, кто хочет больше комфорта и роскоши.

Юстас задумчиво смотрит на море, где последние лучи солнца окрашивают воду в золотистый цвет.

— Ты мыслишь масштабно, я вижу. А я, признаться, боялся, что это просто сумасшедшая авантюра. Но теперь вижу, что все получится. Быть гидом — это твое призвание.

Я улыбаюсь, чувствуя тепло его поддержки.

— Это больше чем просто бизнес, Юстас. Это возможность изменить жизнь людей к лучшему. И, возможно, немного изменить мир. Звучит наивно, конечно, но я действительно в это верю. А новый корпус — это просто следующий шаг.

Мы стоим молча, любуясь закатом. В этот момент я понимаю, что нахожусь на правильном пути. И этот путь, несмотря на все трудности, ведет меня к чему-то невероятному.

Прощаемся с партнером, и я сажусь в ландо. Я теперь везде езжу сама — так не завишу от наличия кучера и подбешиваю муженька, что тоже приятно.

Хлопаю вожжами, и ландо катится по ночному побережью.

Мысли о новом корпусе, о будущем, в котором люди приезжают сюда за вдохновением и отдыхом, наполняют меня энергией.

Представляю, как пары, подобные тем молодоженам, будут проводить здесь медовый месяц, как художники будут черпать вдохновение в здешних пейзажах, как одинокие путники будут находить утешение и покой в тишине этих мест.

И я всей душой чувствую, что это не просто бизнес-план, это моя миссия — сделать этот мир чуточку лучше, чуточку счастливее.

Возле особняка вижу незнакомый экипаж.

И тревога сразу же колет сердце. Кому-то снова что-то от меня понадобилось? Я как раз начала оформлять все документы на строительство у излучины. Неужели опять что-то не так?

Бросив поводья подбежавшему конюху, быстро поднимаюсь в дом.

Но в холле люди в форме, напоминающей военную, и по их лицам совершенно понятно, что речь пойдет не о земельных вопросах…

— Ваше сиятельство, — сдержанно приветствует меня офицер с суровым лицом и жестким взглядом. Самый старший по званию, судя по его погонам и лампасам. — Мы вынуждены арестовать вашего супруга.

У меня перехватывает дыхание.

Сердце колотится с удвоенной силой.

Арестовать Клауса? Невольно ухмыляюсь. Сколько раз я представляла себе этот момент, сколько раз мечтала, чтобы его забрали, упекли подальше от меня и моих дел.

Подавив волнение, спрашиваю почти ровным голосом:

— На каком основании?

Офицер протягивает мне бумагу. Пробегаю глазами текст, чувствуя, как внутри меня разгорается странная смесь облегчения и беспокойства.

«Ордер на арест графа Клауса де Бошана по подозрению в государственной измене и связях с вражескими элементами».

Государственная измена? Это уже серьезно.

Намного серьезнее, чем его махинации по исследованиям синей чумы. Это может означать конфискацию всего имущества. А как же мои планы на строительство? Как же моя свобода?

— Позвольте, я поднимусь с вами, — сдержанно прошу офицера. — Обещаю не препятствовать аресту, но мне нужно самой убедиться…

— Да, ваше сиятельство, — кивает тот.

В сопровождении военных я поднимаюсь в кабинет Клауса.

Он как раз лихорадочно сжигает какие-то бумаги, а его движения похожи на последние конвульсии утопающего. Ясно, что улик уже достаточно, если ордер на арест подписан лично его величеством.

— Ваше сиятельство, ознакомьтесь, — офицер протягивает ордер Клаусу.

— Но почему?! Вы не имеете права! — отвечает тот, стараясь придать своему голосу уверенность, которой он сейчас точно не чувствует.

А затем садится в кресло, вцепившись в подлокотники.

— Я отказываюсь куда-либо ехать без моего адвоката! — заявляет он.

— Вы можете связаться с ним позднее, — успокаивающе отвечает офицер, будто уговаривает буйнопомешанного принять лекарство. — А сейчас, ваше сиятельство, придется проехать.

Клаус медленно сползает по спинке кресла, словно его внезапно лишили позвоночника.

— Но я… мне… — еле выдавливает он, запинаясь.

— На ваше имущество также временно наложен арест, — добивает его офицер. — И прошу, не заставляйте нас применять силу.

Арест имущества…

Слова эхом проносятся в моей голове.

Да, вот такого поворота только мне и не хватало! И это когда все пошло на лад!

Стискиваю руки так, что белеют костяшки, но стараюсь не подавать вида, что полностью растеряна. Как же теперь выпутаться из этой истории?

Это катастрофа! Все мои планы, все договоренности, все, чего я так долго добивалась — теперь под угрозой. Но паниковать нельзя. Нужно думать, как спасти ситуацию.

Клаус сам виноват, он увяз в своих амбициях и неразборчивых связях. Но он мой муж, и его падение потянет за собой и меня.

Собрав всю свою выдержку, подхожу к Клаусу и кладу руку ему на плечо. Легкое прикосновение, исполненное показной заботы.

— Клаус, дорогой, не волнуйся, я уверена, что все будет хорошо. Ты же знаешь, у нас много друзей, они помогут, — говорю это негромко, но так, чтобы офицер слышал. Затем поворачиваюсь к офицеру. — Позвольте мне проводить мужа.

В голосе — уверенность и непоколебимость. Нужно показать им, что я все еще контролирую ситуацию.

Офицер кивает, похоже, моя игра возымела действие. Провожаю Клауса до экипажа, обмениваюсь с ним коротким взглядом.

Он выглядит растерянным и испуганным, даже не пытаясь сохранить видимость достоинства. Но в его глазах — смесь страха и надежды.

Вот дурак.

Наглый, беспринципный дурак.

Он думает, я действительно собираюсь ему помогать? После того, как он пытался избавиться от меня столькими способами?!

Сейчас моя единственная цель — спасти себя и свое имущество. А его судьба меня мало волнует. Пусть сам выпутывается из этой передряги. Это его расплата за все. Надеюсь, его упекут надолго.

Но когда экипаж с Клаусом отъезжает от особняка, я чувствую не облегчение, как ожидала, а странную пустоту. Свобода, о которой я так мечтала, кажется теперь горькой.

Что ждет меня впереди? И смогу ли я воспользоваться этой свободой так, как мне хочется?

Возвращаюсь в кабинет, окидываю взглядом роскошную обстановку, мысленно уже прощаюсь с ней.

Арест имущества — это серьезно. Нужно срочно действовать.

Первым делом — адвокат. Не Клауса, разумеется. Мой собственный. Кто-то опытный и влиятельный, кто сможет отстоять мои интересы.

Затем — переговорить с нужными людьми. Вспомнить все связи. Сейчас каждая мелочь может сыграть роль.

Сажусь за стол Клауса, отодвигаю в сторону недогоревшие бумаги. Нахожу чистый лист, беру перо. Нужно составить список. Что нужно сохранить, чем можно пожертвовать. И список тех, кто может помочь.

Но внезапно меня охватывает сомнение. А что, если меня сочтут соучастницей, а имущество конфискуют безвозвратно? Эта мысль заставляет меня содрогнуться. Неужели все рухнет из-за его глупости и жадности?

Решительно отбрасываю сомнения. Не время для сантиментов. Нужно мыслить трезво и хладнокровно. Клаус сам выбрал свой путь. А я выберу свой. И этот путь приведет меня к свободе и успеху.

— Марисса, — говорю я вслух. — Я слышу, как ты дышишь за дверью, заходи!

Горничная робко заглядывает в комнату, в глазах неподдельные слезы:

— Госпожа, какой ужас, что же нам делать…

— Я тебе скажу, что делать. — успокаивающе улыбаюсь. — Пока я буду разбираться со всей этой свистопляской, тебе придется выполнить очень важное поручение и кое-чему научиться…

Марисса, всхлипывая, кивает, готовая на все. Я вижу в ее глазах не только страх, но и проблеск надежды на то, что я знаю, что делаю. И я действительно знаю. По крайней мере, в том, что касается моего курортного бизнеса.

— Во-первых, перестань плакать, — говорю я твердо. — Слезы здесь ничем не помогут. Нам нужны холодная голова и быстрые действия. Ты ведь местная и знаешь побережье как свои пять пальцев, так?

Марисса снова кивает, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Отлично. Ты освоишь туристический маршрут, пока я буду в отъезде. Мне нужно разобраться с делами. А ты будешь рассказывать туристам истории. Ты поняла?

Марисса смотрит на меня широко раскрытыми глазами, но я вижу, что она начинает понимать. Эта шустрая ответственная девушка может оказаться очень полезной. А пока она будет развлекать туристов, я займусь более важными делами.

Я подхожу к Мариссе и кладу руку ей на плечо.

— Это твой шанс, Марисса. Шанс доказать, что ты способная, умная женщина. И шанс заработать хорошие деньги. Все, что тебе нужно делать — улыбаться, быть дружелюбной и рассказывать туристам то, что я тебе скажу. Не нужно никакой импровизации, только точные факты и немного легенд. Ты согласна?

В глазах Мариссы загорается искра. Она выпрямляется и смотрит на меня уже не так робко.

— Да, госпожа. Я сделаю все, что вы скажете. Я не подведу вас.

— Отлично. Именно такой настрой мне и нужен. Держи тетрадочку, — отдаю ей конспект экскурсии. — Выучишь — и завтра сразу на маршрут. У тебя вся ночь впереди.

Марисса исчезает за дверью, а я откидываюсь на спинку кресла и перевожу дух.

Теперь нужно быстро ее обучить и отправить в дело.

А мне пора разобраться с активами и вывести их из-под удара. Это будет нелегко, но я не позволю всему рухнуть из-за жадности муженька. Мой бизнес выживет. А Клаус… Клаус сам выбрал свой путь.

От собственного авантюризма кружится голова, но я понимаю, что сейчас нужно действовать очень быстро и решительно.

Важный навык, которого мне порой не хватало — умение делегировать. Сейчас же придется положиться на помощь кучи людей, от действий которых зависит мое будущее. По крайней мере, я знаю, что не одна в этой битве.

Теперь нужно заняться документами. Все счета, контракты, активы — все должно быть пересмотрено и, при необходимости, переоформлено. Это займет немало времени, но медлить нельзя.

Вечер пролетает в кропотливой работе с бумагами. Голова идет кругом от цифр и юридических терминов. К полуночи я чувствую себя совершенно обессиленной, но понимаю, что это только начало. Впереди долгий и трудный путь, но я не сдамся. Слишком много поставлено на карту.

— Дело вашего супруга — гиблое, — вздыхает мэтр Томэни. — Речь все-таки о государственной измене. Имущество, записанное на его имя, скорее всего, будет конфисковано. Боюсь, избежать этого не удастся. Но… кое-что можно попробовать.

Он откашливается и смотрит на меня поверх очков.

— Если доказать, что вы не знали о его махинациях, что имущество, записанное на вас, приобретено на ваши собственные средства или получено в наследство, есть шанс его сохранить. Это будет непросто, потребуются веские доказательства и… определенные связи. Но, повторюсь, шанс есть.

Я чувствую, как внутри меня вспыхивает надежда. Маленький огонек в кромешной тьме.

— Я готова на все, мэтр Томэни. Скажите, что нужно делать?

Мэтр Томэни откидывается в кресле и задумчиво поглаживает подбородок. Он явно видит мое замешательство и пытается успокоить.

— Для начала составьте полный список вашего имущества и предоставьте документы, подтверждающие право собственности. Затем… мы обсудим дальнейшие действия. И помните, время — ваш главный враг. Нужно действовать быстро и решительно. И быть готовой к любым неожиданностям.

— Список готов, — выкладываю на стол коротенькую записку. Всего три пункта — арендованные земли, переоформление которых идет прямо сейчас, шкатулка с драгоценностями, которую Арнелия принесла в качестве приданного в дом Клауса и купленные вскладчину с Юстасом лодки для гостей.

Мэтр Томэни берет записку, надевает очки и внимательно изучает ее. Его брови ползут вверх.

— Арендованные земли? И их переоформление… на вас? Весьма предусмотрительно. И когда вы успели?

— Как только заподозрила неладное, — отвечаю, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я всегда была хозяйкой в доме, мэтр. И имела свой небольшой доход. Просто раньше не придавала этому значения.

Мэтр Томэни смотрит на меня с пониманием, кивает и откладывает записку в сторону.

— Хорошо. Это дает нам определенную фору. Но этого недостаточно. Нам понадобятся свидетели. Люди, которые подтвердят вашу финансовую независимость. Друзья, родственники, соседи. Кто угодно, готовый дать показания в вашу пользу. И, разумеется, документы. Выписки из банковских счетов, договора купли-продажи, налоговые декларации… Все, что может подтвердить вашу версию.

— Я все сделаю, мэтр Томэни. Найду свидетелей, а документы оставляю у вас для подготовки всего пакета. Я докажу, что я непричастна. Что я не знала. Что я невиновна.

— Не волнуйтесь, ваше сиятельство. Мы справимся. Главное, не паниковать и действовать по плану. Я понимаю, сейчас на вас давит вся эта кошмарная ситуация, но поверьте, есть шанс что-то изменить. А еще вам понадобится адвокат…

Вспоминаю о дядюшке Юстаса. Думаю, теперь он не сможет отказать мне в защите, раз уж косвенно подвел под такую статью.

Но чем быстрее все разнесется по окрестностям — в прессе, на слуху, тем сложнее будет получить одобрение проекта.

Нужно действовать на опережение.

Теодор ведь говорил, что сегодня будет выступать с докладом в Королевском Центре Общественных Инициатив? Почему бы не заглянуть туда? Тем более что мое завещание составлено в пользу этой организации, они должны относиться к меценатам с уважением.

Я встаю, полная решимости. Надежда, пусть и хрупкая, все же горит во мне. Благодарю мэтра Томэни за совет и направляюсь к двери, чувствуя, как адреналин наполняет мое тело. Время действительно мой главный враг. Нужно действовать быстро.

В Центре суета. Охранник на входе, увидев герб на дверце ландо, пропускает без лишних вопросов. Нахожу зал, где должен выступать Теодор. Двери открыты, внутри полно народу. Пристраиваюсь в задних рядах, стараясь не привлекать внимания.

Теодор стоит на сцене, сияет улыбкой и красноречиво рассказывает о перспективах проекта. Слышу обрывки фраз: «настоящий прорыв», «благосостояние региона». Все звучит красиво и убедительно, лучше не лезть не в свое дело.

Дождусь окончания выступления и перехвачу его на выходе.

Но взгляд баронета вдруг падает на меня, и на лице разгорается особенное воодушевление.

— Прошу теперь выслушать ее сиятельство графиню де Бошан, благодаря которой мы можем увидеть абсолютно новое понимание такого знакомого всем термина, как «морской курорт»!

Вздрагиваю, но тут же беру себя в руки.

Это мой шанс.

Делаю глубокий вдох и иду к сцене. Все взгляды устремляются на меня. Назад пути нет.

— Я тронута оказанным мне доверием, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Как человек, заинтересованный в процветании своего региона, я считаю, что нужно тщательно оценить потенциал каждой земли, прежде чем принимать решение о ее продаже или переуступке. Бездумное строительство на побережье может нанести ущерб, в частности, загрязнить водные ресурсы и негативно повлиять на флору и фауну.

Не знаю, насколько поняты мои слова местным чиновникам, но вижу на их лицах серьезный интерес. Я говорю о группах туристов, которые принесут на побережье много нового, о том, как поднимется уровень жизни местных — до самого последнего рыбака. И вижу понимание в их глазах.

Я продолжаю говорить, чувствуя, как слова сами льются из меня. Рассказываю о необходимости создания современной инфраструктуры, о бережном отношении к природе и о важности сохранения уникальной экосистемы побережья. Подчеркиваю, что устойчивый туризм — это не только прибыль, но и ответственность перед будущими поколениями.

Замечаю, как Теодор взглядом указывает мне на большие часы на стене напротив, намекая на время выступления, но жестом прошу его дать мне закончить. Я вижу поддержку на лицах некоторых чиновников, и это придает мне уверенности.

Заканчиваю свою речь, призывая всех к взвешенному подходу и ответственному отношению к развитию региона. Тишину в зале разрывают аплодисменты. Они звучат искренне, и я чувствую, что победила.

Спускаюсь со сцены, и ко мне тут же подходит Теодор. На его лице искренняя улыбка.

— Браво, Арнелия! Очень убедительно. Признаться, я не ожидал…

— Я сама от себя не ожидала, — смеюсь я, чувствуя, как остатки волнения покидают меня. — Что скажете?

— Полагаю, проект одобрят. Но вот только… — Теодор усмехается. — Боюсь, вы наживете весьма влиятельного врага. Герцог Велерский уже очень давно положил глаз на побережье…

— Праздник просто чудесный, — растроганно говорит Сильвия. — Кто бы мог подумать, что герцог на такое способен!

Я тоже удивляюсь, но молча. Не ожидала от герцога Велерского такой романтики.

Герцог действительно превзошел себя.

Поместье, обычно строгое и чопорное, сегодня преобразилось до неузнаваемости. Белые шатры, увитые плющом, расставлены прямо на песчаном берегу. Внутри мерцают сотни свечей, отражаясь в зеркальной глади моря. Музыканты, расположившиеся на небольшой сцене, играют легкую, ненавязчивую мелодию, идеально подходящую к моменту.

Герцог улыбается, шутит с гостями. Кажется, все здесь пропитано духом любви и беззаботности. Гости, одетые в лучшие наряды, грациозно перемещаются между шатрами, обмениваются любезностями и сплетнями. Вдалеке слышен звон бокалов и тихий смех. Даже самые закоренелые скептики, кажется, поддались очарованию этого волшебного вечера.

Я стою на краю террасы, любуясь закатом, который раскрашивает небо в невероятные оттенки розового и оранжевого. Морской бриз нежно колышет кружева на моем платье, а в воздухе витает едва уловимый аромат жасмина и соли.

И даже светящиеся мотыльки, которые раньше порхали только в укрытых от бриза уголках сада, осмелились выбраться на террасу и радостно парят над нашими головами, меняя оттенки крылышек.

Сердце наполняется необъяснимой радостью. Может быть, герцог Велерский не такой уж бескомпромиссный прагматик, как мне казалось поначалу?

Возможно, за маской строгости скрывается романтическая душа, способная на прекрасные поступки…

Впрочем, это всего лишь мои предположения. А пока я просто наслаждаюсь этим чудесным праздником и красотой морского побережья.

К нам подходит графиня де Лансе — по-прежнему в сопровождении падчерицы, которую она таскает за собой повсюду. Кьяра демонстративно отворачивается, как гадкий подросток. В жизни не видела настолько инфантильных девиц в таком возрасте!

Мы с де Лансе перекидываемся парой фраз, но наше молчание говорит гораздо больше.

Все уже знают, что Клауса арестовали, но обсуждать это в моем присутствии не решаются. Делают вид, что его исчезновение из светской жизни побережья — совершенно обыденное событие.

И я рада, что на мне вся эта ситуация пока никак не отразилась. Меня по-прежнему приглашают в гости, со мной готовы общаться и даже вести дела.

Уже приезжали гости на целых три новых однодневных экскурсии, и одну из них весьма уверенно (по словам Юстаса и тому, что я успела увидеть) провела Марисса.

Интерес к курорту растет, новые заезды расписаны на две недели вперед. Гостиница Бодуэна заполнена до отказа, и мы с Юстасом уже присматриваем бригаду строителей, поскольку необходимость второго корпуса стала острой.

— Вчера ко мне приезжала дальняя родственница со стороны моего покойного супруга, — рассказывает графиня де Лансе. — Она сказала, что слышала о новом интересном досуге на побережье под названием «экскурсия». И просила меня разузнать, можно ли поучаствовать, но без толпы других посетителей.

— А, индивидуальные экскурсии, — киваю я. — Это тоже можно, мы работаем в этом направлении. Передайте ей вот это…

Графиня де Лансе берет флаер, пачку которых я всегда ношу на всякий случай в своей сумочке, и долго рассматривает тисненую бумагу со списком услуг курорта и контактами.

— Какая оригинальная визитка! Арнелия, у вас восхитительное чувство стиля!

Обмениваясь комплиментами, мы продолжаем наслаждаться атмосферой вечера.

Очень странно смотреть на любовницу мужа и при этом испытывать симпатию.

Ничего не могу с собой поделать, но она мне нравится!

Приятная женщина, неглупая, и внешне очень интересная. Как ее угораздило вляпаться в отношения с Клаусом — вообще непонятно. С другой стороны, Арнелия вот даже за него вышла, а тоже вроде не дура была.

Так и тянет сказать ей что-нибудь вроде: дорогая графиня, а вы в курсе, что наш Клаус нам изменяет? Но понимаю, что это уже ни на что не повлияет.

Скорее всего, она сама не в восторге от этих отношений. Вполне вероятно, что она так же, как и я, чувствует себя заложницей обстоятельств, ищет выход из этого запутанного лабиринта. Может быть, мы могли бы вместе найти этот выход?

Глупо, конечно. Очень глупо. Я должна как минимум недолюбливать ее. Но есть лишь странная смесь любопытства, сожаления и даже… сочувствия.

Мне кажется, мы с ней похожи. Обе умные, интересные женщины, обе зачем-то ввязались в эту историю с Клаусом. И обе расплачиваемся за это, я — тревогой и финансовыми трудностями, она — разочарованием.

А вот падчерица графини мне не нравится. Она угрюмо поглядывает на меня и молчит. Такое ощущение, что при этом она думает всякие гадости о присутствующих, уж очень красноречива ее мимика, когда она забывается и смотрит на кого-то из гостей в упор.

Увлекшись разговором, я не успеваю заметить, как к нам подходит герцог. Он появляется бесшумно, одно движение — и он уже обволакивает своей волнующей аурой, заставляя сердце чаще биться.

— Арнелия, вы выглядите задумчивой, — говорит он своим глубоким голосом. — Что-то случилось?

— Просто немного устала, герцог, — отвечаю я, стараясь скрыть волнение. — Праздник выдался утомительным.

Он улыбается, и я замечаю, как в его глазах проскальзывают искорки.

— Тогда, возможно, вам стоит немного отдохнуть. Позвольте предложить вам прогуляться по берегу? Свежий воздух всегда помогает развеяться.

Соглашаюсь, не раздумывая. Возможно, в компании герцога я смогу немного успокоиться и обдумать ситуацию. И, честно говоря, мне просто приятно находиться рядом с ним. Бриз окутывает нас прохладой. Закат освещает дорожку между скалами, и вокруг царит тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и плеском волн.

Мы идем молча, и это молчание не тяготит, а скорее наполняет каким-то особенным смыслом. Я чувствую его взгляд на себе, изучающий и одновременно до странного чуткий.

— Арнелия, — тихо произносит он, нарушая тишину, — я заметил, что в последнее время вы чем-то обеспокоены. И речь не о проблемах вашего супруга и не о вашем маленьком экскурсионном бюро. Я вижу что-то еще. Могу ли я чем-то помочь?

Останавливаюсь и смотрю в его глаза. В них я вижу искреннее беспокойство и готовность поддержать. На мгновение чувствую болезненный укол совести. Я ведь за его спиной пытаюсь протащить свой проект, а в глаза обещаю все так же поддерживать его планы.

Может, отбросить все хитрости и рассказать все как есть?

Предложить присоединиться к моей идее?

Он наверняка бы мог привнести в мой проект нечто особенное, по-драконьи шикарное и перспективное.

— Я… у меня есть план… — начинаю я, запинаясь, и вижу разгорающийся интерес в темных глазах герцога.

Сказать или нет?

Ладони становятся мокрыми, я судорожно сглатываю.

Но тут же приходит новая мысль…

«Надо молчать», — одергиваю себя. Нельзя. Это слишком опасно.

Что будет, если герцог решит, что мой проект недостаточно хорош?

Он влиятельный аристократ, наверняка имеет обширные связи. Одно его слово — и мою идею застопорят навеки. Нет, придется уже ставить его перед фактом.

— Все в порядке, герцог, — отвечаю я, стараясь придать голосу уверенность. — Просто небольшие трудности в моей экскурсионной деятельности. Я справлюсь.

Андар кивает, но я вижу, что он мне не верит. Он берет мою руку в свою, и от этого прикосновения по телу пробегает дрожь. Его рука теплая и сильная, и я чувствую себя в безопасности рядом с ним.

Пусть он мой конкурент, опасный и жесткий, но мне нравится его присутствие рядом, его голос и прикосновения. Особенно когда он такой, как сейчас.

— Если вам понадобится моя помощь, Арнелия, не стесняйтесь обращаться, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Я всегда буду рядом.

Его слова звучат как обещание, и я верю ему. В этот момент я понимаю, что герцог для меня — не просто влиятельный аристократ и отчасти конкурент, а нечто большее. И это пугает меня.

Наши лица очень близко… Слишком близко для того, чтобы разговор продолжался в отстраненном тоне…

Его взгляд скользит по моим губам, и я невольно задерживаю дыхание. Сердце колотится как птица в клетке, готовое вырваться на свободу. Я знаю, что должна отстраниться, положить конец этому моменту, но ноги словно приросли к земле. Меня тянет к нему с непреодолимой силой.

Легкое движение — и он наклоняется ближе. Я чувствую его дыхание на своей коже. Закрываю глаза, предвкушая прикосновение. Но его губы касаются лишь моего лба. Нежный, мимолетный поцелуй.

— Идем, Арнелия, — тихо говорит он, отстраняясь. — Становится прохладно.

Мы возвращаемся к особняку в молчании. Я чувствую растерянность и легкое разочарование.

Что это вообще было? Проявление симпатии? Желание поддержать? Или просто игра влиятельного мужчины, привыкшего получать то, что хочет?

Оставшаяся часть вечера проходит тягостном оцепенении. Я пытаюсь сосредоточиться на разговоре с другими гостями, перебрасываюсь шутками с Сильвией, но мысли постоянно возвращаются к прогулке и этому мимолетному поцелую. Чувствую себя глупо и наивно, как юная девушка, впервые столкнувшаяся с проявлением внимания.

Каждый взгляд герцога, каждое его непринужденное движение теперь кажутся мне намеком. Ловлю себя на том, что анализирую его слова, ищу скрытые мотивы в каждом жесте. Сильвия что-то оживленно рассказывает о новых модных тенденциях, но я слышу ее словно сквозь вату.

В голове крутится лишь одно: зачем он это сделал?

Когда гости наконец-то начинают расходиться, я уезжаю в первых рядах.

В карете я откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза и пытаюсь унять бешено колотящееся сердце. В голове — калейдоскоп обрывков фраз, взглядов, ощущений.

Черт возьми, Нелли, соберись! Ты — деловая женщина, у тебя серьезный проект, а ты ведешь себя как влюбленная школьница.

Дома, сбросив туфли и налив себе бокал вина, я сажусь у камина. Огонь успокаивает, но не избавляет от навязчивых мыслей. Нужно поговорить с Сильвией. Мы уже очень сдружились, вернее, я с ней, ведь она считает, что мы дружим давно.

Сильвия довольно умна, наверняка сможет дать дельный совет. Хотя… стоит ли посвящать ее в свои переживания? Вдруг она решит, что я увлеклась герцогом, и начнет предостерегать от опрометчивых поступков.

Слышу, как подъезжает экипаж. Я их уже по звуку различаю. Это Марисса вернулась с очередной экскурсии.

Она поднимается по лестнице и осторожно заглядывает в спальню без стука, видимо, боится разбудить.

— Я не сплю, заходи, — улыбаюсь я. — Как все прошло?

— Хорошая группа, — деловито сообщает Марисса. — Все тихие, только была пара с детьми-подростками, те ссорились всю дорогу, но тоже тихо. Уехали довольные. Никто не остался, потому что гостиница переполнена. Господин Бодуэн поставил шатер на причале для тех, кто вчера планировал ночную рыбалку, но там тоже под завязку набилось народу. А его жена с помощницей не успевают готовить. Я им помогла с ужином, поэтому так поздно.

— Ты умница, — киваю я. — Переработку тебе тоже оплачу.

— Да я так, чисто по-человечески, — пожимает плечами Марисса. — Мы все тут… как в одной лодке!

Она уходит, а я понимаю, что уснуть не смогу. Нужно прогуляться, заодно подумать о том, как правильно оформить добавочный маршрут — по моему поместью. Если, конечно, оно все-таки останется моим после всех разбирательств.

Беру мерцающий фонарь — чудесное местное изобретение, работающее на магических кристаллах — и выхожу в сад.

Стоит включить в туристический маршрут сам особняк. Выделить зал для экспозиции — и вперед! И прогулка по саду, разумеется, станет хорошим дополнением, только сперва нужно сад в порядок привести.

Медленно прогуливаюсь по дорожкам, отмечая хорошие точки для обзора.

В дальнем углу сада, за увитой плющом аркой, скрывается небольшой пруд. На его гладкой поверхности лениво покачиваются кувшинки, а в зарослях камыша слышится тихое кваканье лягушек. Над прудом перекинут деревянный мостик, с которого открывается живописный вид на окружающую зелень.

Превосходное место для остановки и какой-нибудь красивой легенды.

Мои размышление прерывает чиркнувшее по воздуху крыло — над самой головой. Вздрагиваю и поднимаю глаза.

Над садом порхают летучие мыши. И я сразу вспоминаю о неизвестной сообщнице Клауса.

Страшновато.

Неужели я теперь всегда буду вздрагивать при появлении этих посланниц ночи? А раньше я так любила наблюдать за их трепыханием в темно-синем небе…

Быстро возвращаюсь в особняк.

Ночью я долго не могу уснуть. В голове крутятся слова герцога, его намеки. Ворочаюсь в постели, но перед глазами стоит его лицо, его глаза, полные беспокойства и… чего-то еще.

Симпатия?

Интерес?

Или просто желание вычислить мои планы?

Одновременно тревожно и очень интересно, что же ждет меня впереди…

«За сотрудничество со следствием вы имеете право сохранить поместье Бошан и земли у излучины».

Еще раз перечитываю официальное уведомление на бланке из плотной тисненой бумаги. Хочется вставить это уведомление в рамочку и повесить на стену. А еще хочется кричать от радости!

Теперь проблемы Клауса официально не имеют ко мне никакого отношения! Муженек будет гнить в тюрьме или что там для него уготовано, а я продолжу жить и приводить в порядок поместье!

Всю недвижимость Клауса в городе арестовали и передали в казну. Но мне и того, что осталось, хватит для старта. Уверена, теперь все получится.

Убираю в сейф документ, принесший мне радостную весть, и спускаюсь в холл. Пора ехать на работу. Сегодня Марисса ведет обычную группу — так называемых одиночников, которых собрали через рекламу в газетах. А у меня — особенный маршрут для взыскательной публики — индивидуальная экскурсия для группы из пяти человек.

Марисса всегда собранная и эффективная, настоящая находка. С ней я спокойна за организацию каждой экскурсии. Поэтому могу всецело погрузиться в свою работу.

Мысленно уже прорабатываю новый маршрут — «Тайны старого поместья».

Можно сделать упор на мистические истории и легенды, связанные с этими землями. Клиенты готовы платить хорошие деньги за возможность прикоснуться к загадочному прошлому. А поместью Бошан есть что рассказать. Вековые дубы, заброшенный склеп, темные воды пруда… Все это создает неповторимую атмосферу, которую я умело использую.

Натягиваю перчатки и выхожу на крыльцо. Ландо ждет, конюх почтительно приподнимает шляпу, передавая мне вожжи. Вдыхаю свежий утренний воздух, наполненный запахом травы и цветов. Жизнь налаживается. Я чувствую это каждой клеточкой.

Перспектива самостоятельно управлять поместьем пугала меня поначалу. Но теперь, когда я избавилась от гнетущей тени Клауса, во мне проснулась невероятная энергия. Я полна идей и решимости превратить Бошан в процветающее место, достойное его богатой истории.

Сегодняшняя экскурсия — лишь первый шаг на пути к этой цели. Я уверена, мои гости останутся довольны. А я сделаю все возможное, чтобы они захотели вернуться сюда снова. И снова.

Побережье встречает меня ароматами моря, цветов и невообразимо вкусного обеда, который уже готовится в гостинице.

Марисса, взобравшись на широкий плоский валун, размахивает указкой, воодушевленно рассказывая группе местные легенды и уверяя, что здесь когда-то стоял замок самого отважного рыцаря королевства, чья любовь к прекрасной даме была столь сильна, что могла свернуть горы. Это она сама где-то недавно вычитала и спросила разрешения включить в текст экскурсии.

Ароматы, доносящиеся со стороны гостиницы, заставляют туристов периодически поворачивать головы в сторону построек и сглатывать слюну. Ничего, сперва прогуляем их как следует!

Одобрительно кивнув Мариссе, иду встречать роскошный экипаж, прибывший на индивидуальную экскурсию. Это те самые знакомые графини де Лансе. Которые давно спрашивали о возможности погулять по берегу в сопровождении гида, но без толпы.

И тут меня ждет первый сюрприз: не предупредив никого, знакомые графини де Лансе взяли с собой еще двух человек. Итого семеро, и это меняет все — нам срочно придется пересервировать отдельный стол на террасе, найти дополнительную лодку для водной части экскурсии. Да и вообще все теперь перекраивать на ходу!

Быстро оцениваю ситуацию. Семь человек — это не критично, но требует оперативной реакции.

Машу рукой официанту на террасе, давая понять, что нужно добавить два прибора к забронированному столу. Параллельно прикидываю, где достать еще одну небольшую лодку. Благо, погода сегодня на нашей стороне — легкий бриз, ласковое солнце, море спокойное.

Не успеваю толком поздороваться, как одна из новоприбывших, полная дама в огромной шляпе, украшенной перьями, уже начинает высказывать свое недовольство:

— Нас не предупредили о необходимости идти пешком! У меня туфли от Бартлея Теру, они не предназначены для прогулок по гальке!

— Для сегодняшней экскурсии мы сократили пешую часть маршрута, — успокаиваю я ее. — Мы можем предложить альтернативный транспорт до лодочной станции.

Но перспектива лезть в лодку не устраивает даму, и она умолкает. Уже хорошо, значит, с лодками для прогулки ничего не меняем.

Во время экскурсии стараюсь не показывать ни малейшего признака растерянности. Рассказываю о прибрежных скалах, о редких видах птиц, гнездящихся в этих местах, о легендах, связанных с затонувшими кораблями. Вовлекаю в разговор всех, даже капризную даму в шляпе. К моему удивлению, она оказывается довольно начитанной и интересуется историей мореплавания.

К обеду даже дама в туфлях от Бартлея Теру расслабляется и начинает улыбаться.

Рассаживаю всех за столом и бегу передохнуть и перекусить на кухне у жены Бодуэна. Та, радостно улыбаясь, наливает мне суп и ставит на стол чашку свежего кофе:

— Ох, сегодня вроде полегче… В группе у Мариссы только восемнадцать человек. Шторм обещали на днях, так что у нас передышка!

— Вот думали ли вы месяц назад, что будете радоваться затишью? — улыбаюсь я, торопливо глотая горячий суп.

— И не говорите, графинюшка, — смеется та. — Кто б знал!

Но наш идиллический перекус нарушает появление моего дворецкого.

Видно, что от площадки для экипажей до гостиницы Брантон бежал напрямик по пляжу — запыхавшийся, взъерошенный, он влетает в кухню с криком:

— Ваше сиятельство! Там… Там все выносят!!!

Остаток дня дергаюсь и то и дело отвлекаюсь от текста экскурсии. Я не могу бросить группу, которая приехала послушать именно меня, сумасбродную авантюристку-графиню с побережья, какой меня назвали в одной статье недавно (и это тоже оказалось неплохой рекламой).

Но мысли мои все время возвращаются к поместью, откуда, по словам дворецкого, как раз начали выносить все арестованное имущество. Бегать вокруг, заламывая руки — все равно не выход. Вынесут то, что положено. Тут уже ничего не поделать.

Но не переживать я тоже не могу.

Стараюсь говорить ровно, с привычной артистичностью рассказывая о причудливых раковинах и прочих интересных находках на побережье, но за каждым словом слышу тревожную тишину. За каждым вздохом чувствую, как меняется мой мир, медленно, но неумолимо.

Наконец, разминувшись с группой, которую ведет Марисса, я вывожу гостей на площадку к экипажам.

Солнце клонится к закату, окрашивая море в багряные тона, и этот тревожный оттенок как нельзя более соответствует моему настроению.

Наконец, прощаюсь с группой. Гости искренне благодарят за интересный рассказ и прекрасные виды. Прощаясь, они обещают рекомендовать тур по побережью своим друзьям. И это — лучшая награда за мои усилия. Значит, несмотря на неожиданные трудности, все прошло успешно.

Пока гости рассаживаются в экипаже, я, чувствуя ледяной комок в животе, торопливо сажусь в ландо мчусь в поместье.

Подъезжая, я издалека вижу суету. Большие крытые повозки, люди в форме, выносящие из дома антикварную мебель, картины, статуэтки. Дом словно выворачивают наизнанку, выставляя на всеобщее обозрение.

Брантон стоит у входа, осунувшийся и постаревший лет на десять. Он молча смотрит, как увозят вещи.

Подхожу к нему, кладу руку на плечо. Он вздрагивает и смотрит на меня глазами, полными отчаяния.

— Что мы будем делать, ваше сиятельство? — шепчет он.

— Все в порядке. Будем работать. Я никого не уволю, — ободряюще говорю ему. — Но есть вероятность, что придется научиться чему-то другому…

У меня уже были мысли насчет Брантона. И второго корпуса. Из вышколенного дворецкого получится отличный сотрудник — и на ресепшене чинно постоять, и номера показать.

Я никого не уволю. Это уже вопрос принципа.

Пусть все видят, что у графини де Бошан дела идут в гору, что бы там ни натворил ее беспутный муженек!

Брантон слабо улыбается, но в глазах его нет уверенности. Он так гордится своей безупречной репутацией, знанием этикета и умением управлять домом. Теперь же все это кажется ненужным хламом, как антикварные вазы, которые сейчас грузят в повозки.

— Ваше сиятельство слишком добры, — говорит он, опуская голову. — Я не уверен, что смогу… научиться чему-то новому.

— Глупости, — отвечаю я, стараясь придать голосу твердость. — У вас есть опыт, знание людей, умение решать проблемы. Это бесценно. Мы найдем вам достойное применение.

Уверена, Брантон сможет вдохнуть в курорт новую жизнь. Он наведет порядок, обучит персонал, создаст атмосферу элегантности и безупречного сервиса. Это будет его шанс доказать, что он не просто дворецкий, а настоящий профессионал, способный адаптироваться к любым обстоятельствам.

Наблюдая за тем, как уезжают повозки с имуществом, я чувствую, как внутри меня разгорается пламя решимости.

Я не сдамся!

Превращу этот кризис в возможность, докажу всем, что графиня де Бошан сильнее, чем они думают. И Брантон мне в этом поможет.

Поднимаюсь в дом, прохожу по опустевшим коридорам — ни ваз в углах, ни старинных гобеленов. Да и бог с этими пылесборниками, меньше протирать теперь! Стало светлее, даже дышать приятнее. Нужно будет перекрасить стены в приятный персиковый цвет, и станет вообще уютно.

Заглядываю в спальню и вижу, что там ничего не тронули. Что же, еще лучше. Значит, забрали исключительно то, что имеет отношение к Клаусу.

Из того, с чем я могу расстаться без сожаления, у меня в тайнике лишь кольцо де Лансе, которое стащила еще Арнелия — до моего вселения. Вот что прикажете с ним делать?

«Случайно» найти и вернуть? Как минимум странно.

Попробовать по-тихому продать? Деньги, конечно, нужны, но если все вскроется… тут ущерб репутации будет сокрушительный.

Нет, пока перепрячу и трогать не стану.

Беру шкатулку с фамильными бриллиантами.

Очень, очень дорогой комплект.

Роскошный. Статусный.

Значит, пришло время с ним расстаться.

Пальцы слегка дрожат, когда открываю замок. Внутри, словно звезды, мерцают бриллианты в бархатной обивке. Колье, серьги, браслет, брошь — все, что напоминает о былом благополучии и о том, что от меня пытаются отнять.

Но я не позволю. Эти камни станут моим оружием, моим щитом, моим пропуском в новую жизнь. Теперь, когда Клаус не контролирует мои шаги, я могу смело распоряжаться всем, что осталось.

Закрываю шкатулку и спускаюсь в кабинет Клауса.

Дворецкий уже ждет меня там, с привычной готовностью во взгляде.

— Брантон, пришло время действовать, — говорю я, протягивая ему шкатулку. — Найдите надежного ювелира. Продадим все по частям, если не найдется покупателя на весь комплект.

Дворецкий берет шкатулку, слегка склоняет голову и выходит, а я остаюсь одна в кабинете, глядя в окно на уходящее солнце.

Впереди долгий путь, полный неопределенности. Но страха нет. Есть только уверенность в себе и в своих силах.

Я графиня Арнелия де Бошан, и я выстою. Докажу всем, что способна на большее, чем просто украшать своим присутствием светские вечеринки.

И этот персиковый цвет стен, который я так живо представила, станет символом моего возрождения, символом новой жизни, в которой я сама буду хозяйкой своей судьбы.

У меня есть все, чтобы начать новую жизнь.

А затем я вижу за окном огромные крылья с металлическим отблеском, и понимаю, что на сегодня проблемы не закончились…

Герцог приземляется прямо на парадное крыльцо и мгновенно принимает человеческий облик.

И по его лицу понятно, что он крайне зол.

С замиранием сердца сажусь за стол и пододвигаю к себе бумаги, чтобы создать видимость кипучей работы. Пусть видит, что отвлек меня от дела.

Слышу, как он стремительно входит, буквально врывается в дом и поднимается по лестнице, невзирая на протесты слуг.

Дверь распахивается с грохотом, и на пороге возникает Велерский. Его глаза мечут молнии, а губы плотно сжаты в тонкую линию. Я делаю вид, что не замечаю его яростного взгляда, и продолжаю сосредоточенно изучать лежащий передо мной пергамент.

— Арнелия, что происходит?! — рычит он безо всяких предисловий и приветствий. — Мы договорились об одном, а вы за моей спиной творите совершенно другое!

— Что случилось? — намеренно холодно и спокойно спрашиваю я, хотя уже понимаю, в чем дело.

— Что случилось?! — грохочет герцог. — Вы еще спрашиваете?! Вы за моей спиной перебили предложение, и теперь инвесторы заинтересованы в вашем курорте! А мой проект строительства на побережье завернули!

— Сочувствую, — коротко отзываюсь я, не выпуская из руки перо. — Что-то еще?

Велерский делает несколько шагов ко мне, нависая над столом. Его тень полностью накрывает пергамент, лишая меня возможности даже притворяться занятой. Он хватает мои руки, сжимая их так сильно, что я невольно вздрагиваю.

— Не сочувствуете, — сквозь зубы цедит он. — Вы торжествуете. Я вижу это в ваших глазах. Вы намеренно разрушили мои планы, чтобы построить свои собственные.

Я отнимаю руки, стараясь сохранить невозмутимый вид.

— Ваша светлость, не преувеличивайте. Я всего лишь воспользовалась выгодным предложением. Бизнес есть бизнес.

— Вы знали, что это ударит по мне! — рычит он, сжимая кулаки. — Знали и сделали это! Вы мстите мне за что-то, Арнелия! Но за что?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — отвечаю я, поднимаясь из-за стола. — У вас нет никаких доказательств моих козней. Просто так совпало. А теперь, прошу, оставьте меня. Мне нужно работать.

Герцог не двигается с места, его взгляд буравит меня, словно желая прожечь насквозь. В комнате повисает тяжелое молчание, нарушаемое лишь моим сбившимся дыханием и его прерывистым.

Ярость в его глазах постепенно сменяется смятением, словно он пытается понять, что происходит не только в бизнесе, но и между нами.

— Совпало? — хрипло повторяет он, явно не веря моим словам. — Арнелия, у вас никогда ничего не бывает случайно. Вы слишком умны для этого.

Он наклоняется еще ближе, сокращая расстояние между нами до критического минимума.

Я чувствую его тепло, запах его кожи, и все мои усилия сохранить невозмутимость летят в тартарары. Вопреки здравому смыслу, меня тянет к нему с неудержимой силой.

— Возможно, вы правы, — шепчу я, поднимая взгляд на его лицо. — Возможно, не совпадение. Вы видите, в каком состоянии поместье? Я должна выжить. И я выживу! Даже если для это придется перебить чьи-то грандиозные планы.

Велерский отступает на шаг, словно обжегшись. В его глазах плещется разочарование. Он смотрит на меня так, словно видит впервые, будто сбросил пелену очарования и разглядел истинные мотивы.

— Выжить любой ценой, — повторяет он, качая головой. — Значит, все это было лишь притворством? Ваше кокетство, очарование, ваша… почти девичья робость в разговорах со мной… Игра, чтобы подобраться поближе и всадить нож в спину? Я привел инвесторов, привел всех нужных людей, познакомил вас. И вот — вы впереди!

Я молчу, не в силах ни подтвердить, ни опровергнуть его слова. Часть меня жаждет оправдаться, объяснить, что не все так однозначно, что были и искренние чувства. Но другая, более прагматичная часть, понимает, что сейчас не время для сантиментов. На кону слишком многое.

— Ответьте мне, Арнелия, — упрямо настаивает он, в его голосе слышится злость. — Было ли хоть что-то настоящее между нами?

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом. Сейчас нельзя показывать слабость. Нужно быть сильной, как никогда прежде.

— Даже если и было, ваша светлость, то сейчас не имеет значения. Вы сами только что сказали, что мы — конкуренты. И я намерена выиграть.

В глазах Велерского вспыхивает гнев. Тишина в комнате давит на меня, заставляя чувствовать себя виноватой, но я молчу. Я не могу позволить себе проявить слабость, не сейчас.

— Ясно, — говорит Велерский. — Хорошо. Тогда не ждите от меня пощады, Арнелия. С этого момента мы враги. И я сделаю все, чтобы ваше поместье и ваш курортный бизнес пошли ко дну вместе с вашими амбициями.

Он резко разворачивается и направляется к двери. Перед тем, как выйти, бросает на меня последний, полный разочарования взгляд.

— Я думал, вы другая, — говорит он тихо и уходит, оставив меня одну в холодной комнате.

Смотрю ему вслед, чувствуя, как в груди все леденеет.

Он прав.

Теперь мы враги.

И я должна быть готова к войне.

Но в глубине души, среди осколков разбитых надежд и растоптанных чувств, меня терзает не тревога и не гнев. Я чувствую сожаление. Сильное сожаление о том, что все так сложилось. О том, что между нами могло быть, но так и не случилось.

Комкаю листок в руке, пытаясь справиться с чувствами.

Не время для сожалений. Время действовать.

— Не думал, что все построят так быстро, — Юстас оглядывает коттедж на цветущем лугу.

Второй коттедж, запрятанный в лесной чаще на соседнем участке, тоже почти достроен.

Стоит раннее утро. Еще не до конца рассвело, но у нас нашлось только это время для того, чтобы проверить, как идет строительство.

Из-за временных рамок пришлось нанять магическую бригаду, и это обошлось очень дорого. Зато маги-кинетики легко и быстро возвели каркас, не используя никакой дополнительной техники, и окружающий лес остался нетронутым.

Получились почти сказочные домики: в каждом по два этажа, остроконечная крыша, резные ставни на окнах, ажурные балкончики, словно сошедший со страниц старинной книги. Все дышит уютом и покоем, создавая атмосферу безмятежности и волшебства.

Внутри я тоже продумала все до мелочей. На первом этаже — кухня и просторная гостиная с камином, отделанным натуральным камнем, удобные кресла и диван. На втором этаже — уютные спальни с большими кроватями и видом на окрестности. В каждой — своя ванная.

— Хочешь посмотреть? — киваю на коттедж поближе.

Мы входим, оборотень окидывает взглядом гостиную и недоверчиво смотрит на меня:

— Арнелия, ты умеешь удивить!

— Что, непривычно? — улыбаюсь я.

Из остатков коллекции Клауса я взяла кое-что для оформления коттеджей — охотничьи трофеи, фамильные портреты, книги в кожаных переплетах и изящные статуэтки. Все это создает атмосферу роскоши и аристократизма, но без перегруженности, как было в поместье.

А пыль со всего этого великолепия поручено сметать старушке Грете — той, которую уволила графиня де Лансе из-за пропажи кольца. Теперь моя совесть спокойна, а Грета, несмотря на возраст и подслеповатость, держит все в идеальной чистоте.

— Странный стиль, все очень… — оборотень задумывается, подбирая слово. — …Все какое-то смешанное.

— Так и запланировано.

— Надеюсь, туристам понравится, — вздыхает Юстас. — Все-таки вложили мы в это немало.

— Понравится, не сомневайся, — уверенно отвечаю я. — Это не просто место для ночлега, это погружение в сказку, в атмосферу, которую больше нигде не найти.

Обхожу комнату, поглаживаю рукой резную спинку кресла, окидываю взглядом камин, представляя, как здесь будет уютно потрескивать огонь долгими зимними вечерами. Такой курорт даже не в сезон будет привлекать гостей! А если правильно распорядиться склоном неподалеку…

— Вижу, ты вложила душу в это место, — Юстас подходит ко мне, его взгляд теплеет. — Это чувствуется.

Я благодарно улыбаюсь ему. Да, я вложила душу. Я мечтала о таком месте, где люди могли бы найти умиротворение и гармонию. Месте, где можно почувствовать себя частью природы, частью чего-то большего.

— Осталось дождаться первых постояльцев, — говорю я, подходя к окну и глядя на лес, окутанный легкой дымкой. — Уверена, они не захотят уезжать. А когда уедут, захотят вернуться… Иди-ка сюда! У меня для тебя подарок!

— Ммм, ты все-таки решила меня сегодня соблазнить? — привычно шутя, Юстас встает рядом и затем замечает коробочку на подоконнике. — Арнелия, это… то, что я думаю?

— Открой — увидишь, — улыбаюсь я.

Оборотень хватает коробочку и взволнованно открывает.

На бархатном ложе поблескивает серебряной оправой «Клык Рэйфара» — тот самый легендарный артефакт, о котором так мечтал Юстас.

— Ты все-таки нашла его?! — мой компаньон чуть не прыгает от радости. — Я прямо сейчас его надену… Нет, надо спрятать… Или надеть?

«Хороший песик получил в награду косточку», — мелькает мысль, полная умиления.

Я смеюсь, наблюдая за его замешательством.

— Надень, конечно. Он теперь твой. Заслужил, — говорю я, подталкивая его к зеркалу. Юстас с благоговением достает амулет из коробочки. Замирает на мгновение, словно боясь нарушить волшебство момента, а потом решительно надевает «Клык Рэйфара» на шею.

В ту же секунду комнату наполняет мягкое серебристое свечение.

Юстас смотрит на свое отражение, не веря своим глазам. Его зрачки сужаются, взгляд становится более острым, волчьим. Кажется, что даже черты лица становятся более выразительными, хищными. Амулет словно становится частью его самого.

— Ну как? — спрашиваю я с нетерпением.

Юстас молчит, зачарованный зрелищем в зеркале. Потом поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу не только радость, но и какую-то новую, незнакомую силу.

— Это… невероятно, Арнелия. Я чувствую себя… другим. Сильнее. Цельнее, — говорит он, запинаясь от восторга.

Вижу, как его тело подрагивает от переполняющих эмоций.

А затем Юстас поднимает голову и принюхивается.

— Слушай… где-то на побережье горит… — по его встревоженному лицу я понимаю, что речь не о рыбачьем костре.

И хотя я ничего не чувствую, в чутье оборотня сомневаться нет поводов.

Мое сердце екает.

— Горит? Что именно? — спрашиваю я, стараясь скрыть волнение.

Юстас хмурится и ведет носом, словно пытаясь уловить в воздухе больше информации.

— Не знаю точно. Но это похоже… на большой пожар.

— Срочно в гостиницу! — командую я, а сердце сжимается в тяжелом предчувствии.

Мы мчимся в сторону побережья, экипаж Юстаса едва поспевает за моим ландо. В голове мелькают обрывки фраз, угрозы герцога.

Большой пожар… это всегда плохо. Особенно в местах, где магию так легко применить. Вдруг придется столкнуться с чем-то, что не поддается простому тушению? Предчувствие нарастает, словно зловещая волна, готовая захлестнуть с головой.

Издали в утреннем небе виден густой столб дыма.

И становится ясно, что подниматься он может только от гостиницы.

Останавливаю ландо у поворота к площадке для экипажей, дальше не проехать из-за скопившегося люда и телег. Выскакиваю, не дожидаясь, пока народ разойдется, протискиваюсь сквозь толпу и бегу по пляжу напрямик.

Внутри клокочет ужас, но я гоню его прочь, заставляя разум работать четко и быстро.

Гостиница пылает.

Огонь охватил часть второго этажа и поднялся на крышу. Возгорание началось, судя по всему, с одного из номеров.

Пламя пожирает дерево с ненасытной жадностью. Чувствую жар даже на таком расстоянии.

Вокруг — хаос.

Кто-то плачет, кто-то кричит, кто-то пытается вынести уцелевшее имущество. Но большинство просто стоят, ошеломленные размахом трагедии.

Взгляд мечется в поисках знакомых лиц. Где Бодуэн? Где его жена? Где, черт побери, хоть кто-нибудь из моих людей? Пробиваюсь сквозь толпу ближе к полыхающему зданию.

Вдруг кто-то хватает меня за руку. Оборачиваюсь. Это Юстас, на его лице облегчение.

— Все успели выбежать, но с пламенем что-то не так, — говорит он, указывая на окно второго этажа, из которого вырываются клубы дыма. — Его не могут потушить обычной водой.

— Не могут потушить?! — переспрашиваю, чувствуя, как сердце ухает вниз.

Самые плохие предчувствия становятся реальностью.

Ну почему у меня не проснулось никакой магии, когда я попала в этот мир?! Вот бы владеть заклинаниями морской стихии или еще что-то в этом роде…

Смотрю на гостиницу, пытаясь оценить масштаб катастрофы.

Огонь действительно ведет себя странно, словно живой. Языки пламени извиваются причудливыми формами, а дым то рвется вверх, то стелется густым, почти осязаемым слоем.

И с каждым таким рывком новые языки пламени появляются тут и там. Вот уже и на террасе перила занялись.

— Магический огонь, — шепчу я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Это меняет все. Обычные способы борьбы бесполезны. Нужна магия, нужна сила, способная противостоять этому проклятию.

Но где сейчас ее взять?!

Магов здесь точно нет. Остается только надеяться на чудо, на то, что кто-то сумеет остановить этот адский пожар до того, как он уничтожит все вокруг. А пока… нужно хоть что-то делать. Необходимо организовать людей, не дать панике захлестнуть всех окончательно.

Не теряя ни секунды, подбегаю к ближайшей бочке с водой, которую таскают обезумевшие от страха люди. Хватаю ведро и, наполнив его до краев, бросаюсь к пылающему зданию.

Плеснув водой в огонь, скачущий по перилам террасы, вижу, как она шипит и испаряется, практически не причиняя ему вреда. Пламя лишь на мгновение отступает, чтобы тут же с новой силой взметнуться вверх.

В отчаянии оглядываюсь по сторонам.

Что еще можно сделать?! Кажется, все возможности исчерпаны.

Вдруг, сквозь треск огня и крики, доносится тихий, но отчетливый звук — мелодичное пение. Звук приближается, и через клубы дыма прорисовывается фигура.

Это Марисса!

Она держит сложенные лодочкой ладони перед собой. И напевает!

Выглядит это по меньшей мере странно, но меня уже ничего в этом мире не удивляет. Глаза Мариссы сияют странным, неземным светом. Приблизившись к гостинице, она поднимает руки выше и начинает петь громче.

И вдруг из ее ладоней начинает подниматься густой серебристый туман, который устремляется прямо в огонь.

Туман окутывает пламя, и огонь начинает слабеть, словно угасающая свеча. Кажется, он съеживается, испуганный этой неведомой силой.

Девушка продолжает петь, и туман все плотнее окутывает здание, пока от пожара не остается лишь слабое тление. Постепенно все стихает.

Отряхнув руки простым движением, будто ничего особенного не сделала, Марисса поворачивается к нам:

— Я сейчас возьму на себя гостей. Надеюсь, первый этаж не сильно пострадал?

— Марисса, что это было? — ошеломленно смотрю на ее аккуратные ладошки, из которых только что шли потоки тумана.

— Туманная магия, — пожимает она плечами, как будто в этом нет ничего удивительного.

— Но как??? Я думала, что твоя магия годится для укладки волос и отпаривания вытачек на платье! А она такая сильная!

— Чуть сильнее средней туманной магии, — спокойно трет палец о палец Марисса. — Просто я разнервничалась, когда увидела пожар, вот и ударила по максимуму. Еще не хватало, чтобы тут все порушилось, когда у меня только жизнь наладилась!

— Но почему ты с такими талантами не вступила, допустим, в местную пожарную команду или еще что-нибудь подобное?

— Потому что в поместье Бошанов лучше платят, — улыбается Марисса, достает указку и направляется к постояльцам, на лицах которых видна радость, что все так хорошо закончилось. — Итак, дорогие гости, хотя это утро началось немного не по правилам нашего курорта, вы наверняка будете рады небольшой прогулке, пока гостиницу приводят в порядок и готовят для вас завтрак.

Гости уходят на прогулку, а я переглядываюсь с Юстасом. Теперь, когда проблема решена, нужно быстро все починить. И у меня нет сомнений, с кого следует потребовать компенсацию.

Мое ландо летит по берегу, я в душе нарастает гнев.

Это не может быть кто-то другой!

Герцог угрожал, он почти прямым текстом обещал месть. И вот — привел план в исполнение! Но если он думает, что поджог гостиницы сойдет ему с рук, то сильно ошибается!

Каким бы влиятельным аристократом он ни был, найдется кто-то повлиятельнее!

Сжимаю вожжи в руках, стискиваю зубы и едва удерживаю яростные крики, пока мое ландо поворачивает на подъездную аллею, ведущую к особняку герцога.

О, Велерский поплатится за это! Я припомню ему каждую искру, каждый уголек, каждый кубический миллиметр сгоревшей древесины. Он думал, что я испугаюсь? Что спрячусь в уцелевшей части гостиницы и забуду об этом инциденте? Зря он так думал!

Резко торможу у входа, спрыгиваю и направляюсь прямиком в особняк.

Дворецкий, старый и чопорный, пытается преградить мне путь и что-то спрашивает, но я отталкиваю его в сторону.

— Где этот мерзавец?! — кричу я и по взгляду дворецкого понимаю, что он знает, о ком речь.

Дворецкий бросает взгляд в сторону лестницы, и спешу подняться по ступеням.

Внутри все клокочет от бешенства. Герцог что, думает, стены поместья защитят его от моего гнева? Он глубоко заблуждается.

Подобрав юбки, быстрым шагом несусь по мраморным коридорам, мимо дорогих картин и ваз. Слуги шарахаются в стороны, испуганно зажимаясь в углах. Мне уже плевать на этикет, на приличия. Сейчас в моей душе такая буря, что все остальное кажется мелочью.

Наконец, нахожу дракона в его спальне.

Велерский, облачившись в роскошный халат, сидит в массивном кресле из красного дерева, держа в руке фолиант. Он даже не вздрагивает, когда я распахиваю дверь. На его лице играет презрительная усмешка.

— Какая неожиданная встреча, графиня, — произносит он с притворным удивлением.

— Не испытывай мое терпение, Велерский, — выпаливаю я, с трудом сдерживая ярость. — Ты знаешь, зачем я здесь. Ты ответишь за то, что сделал!

— Я этого не делал, — спокойно отзывается он.

— Нет, ты уже перешел черту. Это вопиющее нарушение закона и порядка. Я не позволю тебе остаться безнаказанным. Поверь, правосудие восторжествует.

— Арнелия, я этого не делал, — с нажимом повторяет Велерский. — Я видел пожар, но не имею к нему отношения. Хотя, что уж скрывать, испытываю злорадство.

— Злорадствуешь?! — внутри меня нарастает новая волна гнева. — Злорадствуешь, когда люди чуть не погибли в огне?! Когда мой бизнес чуть не превратился в пепел?!

Он откидывается на спинку кресла, продолжая смотреть на меня свысока.

— Не стоит так драматизировать, Арнелия. Всего лишь сгорела старая гостиница. Подумаешь, трагедия. Можно быстро отстроить новую, еще лучше.

— Ты! — я теряю остатки самообладания и замахиваюсь на него. — Ты заплатишь за это! Клянусь, Велерский, ты горько пожалеешь о том дне, когда решил перейти мне дорогу!

Моя ладонь встречается с его рукой. Отведя удар, дракон вздыхает, словно я утомила его своими криками.

— Ну что ты, право же, Арнелия. Не стоит так горячиться. Я всего лишь выразил свое мнение. И не стоит угрожать мне в моем доме, — добавляет он ледяным тоном.

В этот момент я осознаю, что нахожусь в его логове, в окружении его слуг. Кажется, я и вправду перегнула. Особенно если он действительно не причастен к пожару. Но одно я знаю точно — я не оставлю это просто так.

— Я выясню правду, и если твоя вина подтвердится, ты сильно пожалеешь, что ввязался в это. Наверняка можно вычислить, кто разжег этот магический огонь, — зло бросаю я и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Но вдруг рука Велерского ловит меня за локоть и резко разворачивает обратно.

— Магический огонь? — переспрашивает он.

В его глазах мелькает то, чего я не видела прежде — напряженное внимание и удивление. Он явно не ожидал, что пожар был устроен с использованием магии.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, в его голосе проскальзывают стальные нотки. — Какого типа магический огонь?

— Обычный, — бравирую я, хотя мало понимаю, о чем идет речь. — Тот, который не потушить водой, который оставляет странные следы и который требует определенного уровня мастерства, чтобы его разжечь и потушить. Ты ведь знаешь, о чем я говорю. Не прикидывайся невинным.

Он отпускает мою руку, отворачивается и подходит к окну, всматриваясь в морскую даль. Лицо его непроницаемо.

— Допустим, ты права, и это поджог, а не случайность. И что с того? Даже если кто-то применил магию, это еще ничего не доказывает. Я не контролирую каждого мага на побережье. И, если честно, не вижу причин оправдываться перед тобой, Арнелия. Лучше бы тебе заняться восстановлением своей гостиницы, чем тратить время на пустые обвинения.

Мы так резко перешли на ты, что теперь кажется, будто всегда общались подобным образом. Так разговаривают между собой соседи по даче, между которыми вечно идут склоки. И почему-то в глубине души я рада, будто между нами рухнула какая-то стена.

Его слова, жесткие и надменные, должны были меня разозлить. Но вместо этого появляется странное колющее чувство в груди. Не обида, не злость, а скорее разочарование. И еще… что-то похожее на любопытство.

Меня зацепило не только его знание о магическом огне, но и та скрытая борьба, которую я увидела в его глазах. Он словно носит маску, за которой прячет что-то важное. И мне отчаянно хочется эту маску сорвать.

В воздухе повисает напряжение, густое и ощутимое. Это не просто враждебность, а нечто большее. Притяжение, которое против воли просачивается сквозь все слои недоверия и подозрительности.

Он медленно оборачивается.

Наши взгляды встречаются. На секунду мне кажется, что он сейчас скажет что-то важное, что-то, что перевернет все с ног на голову.

Но затем он словно одергивает себя, и прежняя непроницаемость возвращается на его лицо.

— Не трать время, Арнелия, — повторяет он с холодной усмешкой. — У тебя есть дела поважнее.

У меня действительно дел невпроворот.

Возвращаюсь домой и достаю из тайника кольцо графини де Лансе.

Выбора нет — придется продать и его. Только для начала отделить камни от металла, чтобы никто не узнал в нем фамильную реликвию. Иначе денег на ремонт гостиницы не хватит. К тому же я собиралась строить второй корпус… Вот и пришло время.

Держу кольцо на ладони, всматриваясь в изящную филигрань.

Камешек в кольце довольно необычный, таких еще не видела. Даже затруднюсь сказать, что это — не рубин и не гранат, насколько могу определить.

Но цвет у него просто нереальный. Игра света внутри него завораживает, словно в нем заключена целая галактика.

Завтра у меня снова экскурсия с небольшой группой. Так что отнести камень оценщику придется прямо сегодня. Надеюсь, он даст за него достойную цену.

А кольцо… Кольцо придется переплавить. Жалко, конечно, и перед графиней совестно, но что поделать. Главное — спасти гостиницу и не дать мечте рухнуть окончательно.

В пробивающих через занавески лучах утреннего солнца камень поблескивает колдовскими искрами.

Кольцо наверняка хранит тайны графини, ее страсти, ее безумства. Балы, интриги и тайные встречи. И теперь эта роскошь должна стать лишь средством, инструментом для спасения моего бизнеса и моего будущего.

Юстас и Брантон остались на пожарище — приводить все в порядок. Значит, придется ехать к оценщику самой.

Кладу кольцо в сумочку, переодеваюсь в самое скромное платье, надеваю шляпку с вуалью и еду в город.

На улицах уже вовсю кипит жизнь. Спешат по своим делам прохожие, гудят машины, кричат зазывалы у овощных лавок. В суете никто не обращает внимания на спешащую женщину в шляпке с вуалью. Это мне на руку — меньше слухов о том, что графиня де Бошан ходит к оценщику.

Захожу в лавку. Здесь царит полумрак и пахнет стариной. Хозяин, седой мужчина с лупой на глазу, приветливо кивает.

Без предисловий показываю ему кольцо.

Он долго рассматривает камень, вертит его в руках, подносит к свету. На его лице читается удивление.

— Необычный камень, — говорит он наконец. — Я такого еще не встречал. Очень редкий экземпляр.

— Так сколько вы за него дадите?

— Хм, — он откашливается. — Впервые затрудняюсь с оценкой. Он может как быть просто побрякушкой, так и стоить целое состояние. Простите, но я… не знаю, что это за камень!

Замираю, пораженная его словами. Не знает? Как такое возможно? Я-то надеялась на скорую и легкую прибыль, а тут — загадка, да еще какая.

— И что же мне теперь делать? — спрашиваю я, не скрывая разочарования. — Неужели нет способа узнать его ценность?

Оценщик задумчиво поглаживает свою седую бороду.

— Есть один вариант, — произносит он после паузы. — Можете заглянуть в академию, спросить тамошних специалистов по редким камням. Но это если вы уверены, что камень ценный. Они не любят, когда его беспокоят по пустякам.

Надежда вспыхивает во мне с новой силой. Пустяки? Да от этого камня зависит мое будущее!

— Я должна проверить, — решительно говорю я. — Подскажете адрес?

Еду по оживленным улицам, замечая, как порой мне вслед кидают недоуменные взгляды — все-таки прилично одетая женщина, которая сама правит ландо, для этих мест пока в диковинку.

Но в академии удача покидает меня: все закрыто. Я и забыла, что сегодня выходной!

Привратник недружелюбно смотрит на меня и односложно отвечает на все вопросы, что будет открыто завтра.

Разочарование охватывает меня все больше.

Если бы я знала, что с этим кольцом будет столько мороки, давно бы нашла оценщика и потихоньку избавилась от побрякушки!

Сажусь в ландо и направляю его обратно, в сторону поместья.

Дорога выходит к морю и, петляя, тянется вдоль побережья. С одной стороны — отвесные скалы, поросшие чахлой растительностью, с другой — бескрайнее море, лениво накатывающее волны на песчаный берег. Солнце заливает берег, над волнами носятся чайки, лодки танцуют на сверкающих волнах.

В другое время я бы наслаждалась этой красотой, но сейчас все мои мысли заняты злополучным кольцом.

Внезапно прямо передо мной, из-за скалы вылетает большая летучая мышь.

Среди бела дня!

Это кажется настолько странным и зловещим, что я невольно вздрагиваю. Мышь кружит над ландо, издавая пронзительный писк. Лошадь пугается и встает на дыбы. С трудом удерживаю ее, пытаясь успокоить.

Сердце бешено колотится в груди, руки холодеют.

Наконец, с большим трудом, мне удается справиться с лошадью.

А летучая мышь, словно убедившись, что произвела достаточно шума, исчезает в направлении моря. Обтираю платком вспотевший лоб. Что это было? Просто случайность или…

Понукаю лошадь идти дальше и вижу, что от встряски моя сумочка упала с сиденья. Не хватало еще потерять кольцо!

Вытаскиваю его и надеваю на палец прямо поверх перчатки, размер позволяет, но камнем к ладони, чтобы не бросалось в глаза. Интересно, как его носила де Лансе, если оно такое громоздкое?

Мой путь по побережью продолжается, но ощущение тревоги не покидает. Словно невидимая рука коснулась моей души, оставив леденящий след.

И предчувствие не подводит.

Там, где дорога сужается так, что двум экипажам не разминуться, а прибой подходит вплотную к обрыву под дорогой, мышь появляется снова.

Она не одна.

Теперь их целая стая, черных силуэтов, выныривающих из-за скал, словно порождения ночного кошмара. Они кружат над головой, их писк режет слух, вызывая дрожь.

Лошадь вновь бьется в истерике и срывается с места, стремительно утаскивая ландо. Еще сотню метров ландо несется по ухабам, подскакивая на камнях и угрожающе раскачиваясь, а затем вылетает на повороте с обрыва…

Ветер свистит в ушах, соленые брызги обжигают лицо. Вожжи врезаются в ладони, обдирая кожу даже через перчатки.

Ландо висит над обрывом, застряв между огромными стволами деревьев, а бедная лошадь дико ржет, вися, как на шлейке, по другую сторону стволов.

Я же, уцепившись за вожжи, перекинутые через ветки, болтаюсь неподалеку.

Подо мной — бездна.

Бешено бьющееся сердце словно пытается вырваться из груди. Море злобно плещется внизу, хищно облизывая скалы, готовое поглотить меня. Страх парализует, сковывает каждое движение.

В голове лишь одна мысль: сейчас или никогда.

Летучие мыши продолжают кружить надо мной, их писк превращается в оглушительный хор, предвестник моей гибели. Их темные силуэты кажутся демонами, явившимися за моей душой.

Отчаяние подстегивает, заставляя действовать. Собираю последние силы, перехватываю вожжи крепче, подтягиваюсь, пытаясь зацепиться за край обрыва. Камни осыпаются под пальцами, предательски ускользая.

Платье путается в ногах, мешая найти уступ, на который можно было бы встать.

Сил все меньше, от напряжения судорогой сводит плечи.

Боль пронзает все тело, мышцы горят огнем, но я не сдаюсь. Воля к жизни — единственное, что осталось.

С каждым рывком, с каждым миллиметром, я приближаюсь к спасению. Вот уже видны корни деревьев над обрывом, я цепляюсь за них.

Наконец, из последних сил, переваливаюсь через край. Лежу на земле, обессиленная, но живая. Летучие мыши, словно разочарованные моей живучестью, улетают прочь, растворяясь в небе.

Встаю, дрожащими руками ощупываю себя.

Цела.

Лишь несколько царапин и ушибов. Но главное — я жива!

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как помочь лошади, и в этот миг получаю удар крыльями по лицу.

От неожиданности делаю шаг назад…

…И снова лечу в пропасть, уже не держась ни за что! Без малейшего шанса на спасение…

Море жадно устремляется навстречу мне, я зажмуриваюсь в ужасе…

И вдруг чувствую, как что-то перехватывает меня поперек тела.

Волна ужаса, предвкушение неминуемой гибели сменяются резким, всеобъемлющим чувством безопасности. Меня держит… кто? Открываю глаза и вижу над собой темный силуэт, огромные крылья, перекрывающие солнечный свет.

Герцог. Он спас меня.

Я вздрагиваю, пытаясь унять дрожь, бьющую все тело. Он держит меня крепко, но осторожно, словно боясь сломать.

Сердце бешено колотится, оглушая меня своим ритмом.

Только что я была уверена, что умру, а теперь… теперь я в его руках. Вернее, когтях. Огромных, твердых, как сталь, но очень бережно несущих меня когтях того, кого я считала своим врагом. Чувство благодарности смешивается с растерянностью.

Дракон ловко ставит меня на ноги подальше от края обрыва. Сделав головокружительный пируэт в воздухе, он мимолетно вытаскивает застрявшее ландо и лошадь обратно на дорогу.

А затем плавно опускается на землю и принимает человеческую ипостась. И я вижу в его глазах явное облегчение от того, что все обошлось без жертв.

У меня кружится голова, ноги не слушаются, подкашиваются, и я падаю, не в силах удержаться. Он подхватывает меня, прижимает к себе. Чувствую, как от него исходит жар, согревающий меня и прогоняющий дрожь.

Слова застревают в горле. Я не знаю, что сказать, что сделать. Смотрю на него снизу вверх, не веря в происходящее.

И вдруг откуда-то раздается противный, пронзительный писк. Он бьет по нервам, слушать его просто невозможно.

Оглядываюсь и вижу бьющуюся в пыли летучую мышь — судя по всему, ту самую, что налетела на меня и столкнула в пропасть.

Она пытается взлететь, но ее крылья обожжены и наполовину обуглились. Видимо, перед тем как ринуться спасть меня, дракон дыхнул пламенем в ее сторону.

Герцог смотрит на нее с презрением, и я невольно съеживаюсь, опасаясь за ее участь. Но он лишь отворачивается, словно не желая более тратить на нее свое внимание.

— Ты в порядке? — спрашивает он, и его голос звучит непривычно мягко, совсем не так, как я привыкла его слышать. В его глазах — искреннее беспокойство.

— Да… да, — запинаюсь я, пытаясь собраться с мыслями. — Спасибо. Я… я не знаю, что бы со мной было, если бы…

Он слегка улыбается, и эта улыбка меняет его лицо до неузнаваемости. Он выглядит моложе, добрее… человечнее.

— Не стоит благодарности. Просто увидел в полете, что происходит, и среагировал. Я не мог позволить тебе погибнуть, — говорит он, а затем добавляет с усмешкой: — Хоть и чертовски зол на тебя после всех интриг!

— Нужно узнать, кто это, — вспоминаю я. — Ведь это может быть…

Подбегаю к корчащейся от боли летучей мыши и требую:

— Обернись человеком!

— Ты думаешь, она это сможет? — скептически спрашивает герцог, стоя за моей спиной.

— Инспектор говорил, что в деле замешана мышь… — начинаю и осекаюсь, не желая посвящать его во все подробности моей истории. Хотя до него наверняка уже дошли какие-нибудь слухи.

Но мышь продолжает пытаться уползти подальше от нас.

— Кажется, это просто очень агрессивно настроенный зверек, — с сожалением говорю я. — Но тогда почему она на меня напала, да еще с толпой помощниц? Надо убрать ее с дороги.

Протягиваю руку и аккуратно берусь за основание обожженного крыла, чтобы перенести мышь на обочину. И в этот миг…

Рывком вывернувшись из моей руки, мышь падает обратно на песок и мгновенно начинает преображаться…

Пара секунд, которые кажутся мне вечностью — и вот уже на дороге лежит девушка, на руках которой стремительно затягиваются свежие ожоги.

Ее темное невзрачное платье изорвано, а лицо искажено ненавистью.

— Значит, это все-таки ты! — яростно вскрикиваю я, а затем, вглядевшись в ее лицо, в шоке отступаю.

Это Кьяра, падчерица графини де Лансе!

Та самая невзрачная девушка, которую графиня постоянно таскает за собой!

И только теперь я вижу рассыпавшиеся по плечам шикарные темные волосы, которые она раньше постоянно убирала в строгую прическу.

Девушка смотрит на нас, в ее лице читается боль и злоба. Ожоги на ее руках тем временем почти полностью затягиваются.

— Откуда у тебя кольцо?! — шипит она. — Ты заплатишь за все! Из-за тебя Клаус гниет в тюрьме!

И тут я понимаю, что когда тронула мышь за крыло, прикоснулась к ней этим загадочным камнем на кольце. Так вот в чем дело! Графиня сдерживала оборот падчерицы, постоянно держа ее при себе и нося это кольцо!

А когда Арнелия в отместку украла кольцо, оборот стал неконтролируемым…

Пока все эти мысли проносятся в голове, девушка резким движением поднимается на ноги. Ее глаза, прежде тусклые и неживые, сейчас горят нечеловеческим огнем.

Но прежде чем она успевает выплеснуть очередную яростную угрозу, Велерский жестко сообщает:

— Я отнесу ее туда, где ей самое место.

А после оборачивается драконом и заносит над ней когтистую лапу.

И будто время замирает вокруг нас.

Глаза девушки расширяются от ужаса. Она пытается отшатнуться, но песок предательски осыпается под ногами, лишая ее опоры. Дракон рычит, выпуская клубы пара из ноздрей, и его тень накрывает девушку целиком.

Он хватает когтями ее, неспособную двигаться и говорить, и взмывает в небо, оставив меня на дороге.

Стою как вкопанная и осознаю произошедшее.

В мире, где герцоги оборачиваются драконами, а падчерицы графинь могут оказаться кошмаром, пришедшим из самых темных глубин, не так-то легко совладать с эмоциями.

Понемногу пульс приходит в порядок, руки перестают трястись.

Успокаиваю лошадь и сажусь обратно в ландо. Что же, его светлость явно и однозначно на моей стороне. И теперь мне очень неудобно за все те слова, которые я бросила ему в лицо в порыве гнева.

Ландо трогается с места, оставляя за собой лишь следы колес на песке и едва различимый отпечаток когтей дракона.

В голове понемногу все складывается в единую картину.

Маниакальная опека графини над падчерицей, ее почти болезненная привязанность к кольцу, она ведь даже уволила старую служанку, разозлившись из-за потери… Я списывала это на эксцентричность аристократки, но теперь… Графиня де Лансе потеряла кольцо два месяца назад… Все сходится.

Именно тогда Клаус начал ездить в город «по делам». Возможно, вампирские гены де Бошанов дали себя знать, и даже невзрачная оборотница, способная превращаться в летучую мышь, показалась Клаусу куда привлекательнее «обычных» супруги и официальной любовницы.

Вампиры в этом мире, судя по всему, почти не уступают драконам по способности к обороту вместе с одеждой и прочими атрибутами. Этакая аристократия среди высших перевертышей.

Вероятно, очарованный возможностями Кьяры (или, скорее, перспективами, которые они открывали), Клаус обещал ей свободу, деньги и новую жизнь. И тогда они задумали избавиться от Арнелии.

Их план был прост и циничен. Несчастный случай на охоте — типично для аристократов, ничто не вызовет подозрений. Но что-то пошло не так. И Арнелии удалось спастись.

Арнелия стала досадной помехой.

Отравить ее тоже не получилось. То ли Юстас так активно пытался вернуть Арнелию к жизни, что в итоге в тело вселилась пролетавшая мимо моя душа, то ли два зелья — любовное и отрава — среагировали между собой.

Жадность и страх внесли свои коррективы в их планы. Слишком хитрая двойная игра привела к тому, что они оба оказались в проигрыше: Клаус — в тюрьме, а Кьяра… в когтях дракона.

Теперь, когда все стало на свои места, меня охватывает странное чувство.

С одной стороны, я чувствую облегчение от того, что правда раскрылась. С другой стороны, я понимаю, что стала невольной причиной трагедии.

Если бы я сразу нашла способ вернуть кольцо, то графиня усмирила бы падчерицу. Уж не говоря о том, что если бы Арнелия не брала этого кольца, то осталась бы жива.

Что же теперь будет?

Велерский явно не намерен церемониться с оборотницей. Куда он ее унес? В горы? В свое поместье? Или куда там драконы носят разоблаченных злодеев?

И что теперь скажет графиня? Правда о падчерице станет ударом для нее, ведь наверняка она не знала о тайной связи с Клаусом.

В растрепанных чувствах возвращаюсь в поместье.

Прячу кольцо в тайник и спускаюсь обратно в холл. В особняке тихо — почти все слуги у меня на подработках. Марисса ведет группу, Брантон наводит порядок в новых коттеджах, даже наш повар сегодня помогает жене Бодуэна. А уж учитывая пожар, до вечера никого ждать не приходится.

Нахожу в кухне припасы и быстро сама готовлю себе обед.

Графиня де Бошан в переднике, с закатанными рукавами — отличная иллюстрация моей предпринимательской деятельности. Хоть парадный портрет заказывай. Только сейчас на это нет денег.

«Что бы сказали господа соседи, увидев меня в таком образе?» — усмехаюсь про себя, разделывая рыбу.

Мои размышления прерывает появление инспектора. Он чуть приподнимает бровь, окидывая взглядом кухню, но ничего не говорит по этому поводу.

После сухого официального приветствия инспектор сразу переходит к делу:

— Первым делом проверив место возгорания, мы обнаружили магический след и шерсть летучей мыши. Возможно, это связывает пожар в гостинице с делом об отравлении маркиза…

— Вы немного опоздали с выводами, — раздается голос из двери, и входит Велерский. — Преступник, вернее, преступница уже водворен в камеру и ждет окончания расследования. Добавьте в список дел покушение на жизнь графини де Бошан и запишите меня свидетелем.

— О, ваша светлость, я еще не успел… — теряется инспектор.

— Ничего страшного, — усмехается Велерский. — Можете ехать в город продолжать расследование. А я останусь здесь, чтобы оказать графине… хм… моральную поддержку.

Инспектор уходит, а мы с герцогом остаемся один на один.

Я смотрю на Велерского, пытаясь понять, что стоит за этой показной галантностью. Герцог, заметив мой взгляд, чуть склоняет голову и тихо произносит:

— Полагаю, у графини есть что сказать?

— О, ваша светлость, — отвечаю, стараясь скрыть волнение. — Полагаю, вы ждете извинений? Возможно, я слегка погорячилась, связав ваши угрозы с пожаром. Но разве…

— Очень рад, Арнелия, что вам хватило рассудительности это понять, — перебивает Велерский. — Я прекрасно понимаю ваши подозрения, учитывая… обстоятельства нашего знакомства. И, признаться, я был немало удивлен, увидев вас в таком положении. Не ожидал, что графиня де Бошан интересуется… кулинарией.

Смущенно опускаю взгляд. Мы снова на вы, и снова между нами море условностей, а также непримиримая борьба за участки на побережье.

— Ваша светлость также имеет привычку делать скоропалительные выводы, — отвечаю, поднимая голову и стараясь смотреть ему прямо в глаза. — Я просто немного экспериментирую. Что касается пожара… я рада, что мои подозрения оказались беспочвенными.

— Значит, — с легкой улыбкой произносит Велерский, — у нас больше общего, чем кажется на первый взгляд. Вы уже пришли в себя после пережитого?

— Вполне, — киваю я, вытирая ладонь о передник.

— Если хотите, я могу остаться тут, пока не вернутся слуги. Преступница весьма изобретательна и, полагаю, у нее могут быть сообщники. В одиночку вам будет сложно справиться.

Он подходит ближе, и я чувствую легкий аромат его одеколона. Взгляд его темных глаз проникает в самую душу, и я невольно отступаю на шаг. Слишком близко.

— Я ценю вашу заботу, ваша светлость, но мне кажется, я в состоянии сама позаботиться о себе, — стараюсь держать официальный тон.

— Вы недооцениваете опасность, — он приближается еще немного, и я ощущаю, что главная опасность исходит от него, а не от воображаемых сообщников Кьяры. И это совсем другого рода опасность…

Наши взгляды встречаются.

В воздухе повисает напряжение.

Взгляд Велерского, темный и пронизывающий, словно гипнотизирует меня. Чувствую, как кровь приливает к щекам, выдавая мое смущение. Меня пугает это неконтролируемое влечение между нами, хотя по всей логике мы непримиримые конкуренты.

— Если что, у меня есть нож, — неловко шучу я, чтобы нарушить затянувшуюся паузу.

— Разумеется, это меняет положение дел, — иронично замечает герцог в ответ. — Уверен, вы одним кухонным ножом можете положить целую армию оборотней. И все же… Вы одна в поместье. Да сюда любой праздно шатающийся разбойник может забрести!

— У меня нечего брать, — грустно усмехаюсь я. — Все ценное либо вынесли, либо я сама продала.

— А вот тут вы ошибаетесь, — герцог достает бархатный футляр, и у меня уходит меньше секунды, чтобы понять, что это… фамильные бриллианты де Бошанов!

Тот самый гарнитур, который пришлось продать, когда срочно потребовались деньги на строительство!

— Но… откуда?! — растерянно смотрю то на футляр, то на герцога.

— Я выкупил его, Арнелия, — тихо произносит Велерский, открывая футляр.

В солнечном свете бриллианты вспыхивают, словно звезды. Слезы подступают к глазам, и я отворачиваюсь, чтобы скрыть свою слабость.

— Зачем? — шепчу, чувствуя, как дрожит голос.

— Разве это не очевидно? — Велерский подходит ближе, и я ощущаю тепло его присутствия. — Я не хотел, чтобы такая женщина, как вы, нуждалась хоть в чем-то. Особенно в столь тяжелые времена.

— А я на вырученные деньги протолкнула свой проект за спиной у вас, — едва слышно шепчу я.

— Да, и представьте, каким идиотом я почувствовал себя, когда узнал об этом? — усмехается Велерский.

Он берет мою руку и вкладывает в нее футляр. Его прикосновение обжигает кожу, и я невольно вздрагиваю.

— Это слишком, — говорю, пытаясь вернуть футляр. — Я не могу это принять.

— Примите, Арнелия, как знак моего уважения и… симпатии, — отвечает Велерский, не отпуская мою руку. — После того, как я вам все высказал, мне заметно полегчало, и я увидел, что ваш проект действительно перспективнее моего.

Его взгляд полон искренности, и я на мгновение теряюсь в его темных глазах. В этот момент я готова поверить ему, поверить в то, что между нами может быть не только соперничество, но и что-то большее.

— Мне сейчас очень стыдно, — честно признаюсь я. — Не знаю, как теперь выйти из этой ситуации. Как мне все исправить?

— Вы можете взять меня в долю, — улыбается Велерский. — Я готов открыть свое поместье для посещений. Это будет… ммм… интересно!

— О, вот это уже другой разговор, — убираю футляр и улыбаюсь его. — Можно обсудить, когда с гостиницей все утрясем. Что-то еще?

Я нарочно перехожу на официальный тон, потому что на самом деле мне больше всего хочется расплакаться от признательности за этот красивый жест. И мне вправду очень неловко перед Андаром. Он выкупил драгоценности, спас меня от нападения, а я…

— Еще… — улыбается он. — Еще позвольте мне защитить вас, хотя бы сегодня. Позвольте мне доказать, что не все драконы — бездушные тираны.

В этот момент Велерский кажется не надменным герцогом, а просто мужчиной, настоящим, уязвимым и откровенным. На мгновение все вокруг исчезает, оставив только нас двоих в этом маленьком, пропахшем травами, рыбой и дымом пространстве.

Неожиданно он склоняется ко мне, заставляя мое сердце пропустить удар.

В его глазах вспыхивает что-то новое — надежда, интерес, желание?

Я не успеваю понять, как он вдруг хватает меня за плечи и притягивает к себе. Наши губы встречаются в жестком, требовательном поцелуе.

И гнев, и обида, и все деловые разногласия мгновенно забываются, уступая место бушующей страсти. Я отвечаю на его поцелуй, забывая обо всем на свете.

В этот момент есть только он, я и эта искра, пробежавшая между нами, которая способна разжечь настоящее пламя.

— Восхитительная экскурсия, просто восхитительная! — повторяет дама, прижимая к глазам кружевной платочек. — Когда я прочла в газетах о вашем курорте, то и представить не могла, что здесь так… волшебно!

Только что я закончила маршрут для особо взыскательной группы и прощаюсь с гостями на площадке для экипажей.

— И помните, дорогие гости, что всегда можете вернуться на наш курорт, — говорю я напоследок. — Здесь можно отдохнуть от городской суеты, восстановить силы, насладиться тишиной и красотой природы. А еще — забыть о проблемах и просто побыть собой. Уверена, вы почувствовали то же, что и я — магию этого места.

Проводив гостей, оборачиваюсь и вижу пару, гуляющую по оборудованной вдоль берега дорожке.

Это Сильвия и Теодор. Как-то само собой получилось, что когда я их познакомила, им пришлось провести пару часов вместе за интересной беседой. И с первой минуты было заметно притяжение между ними.

Сильвия, заметив меня, радостно машет рукой. Теодор, обычно сдержанный, одаривает меня теплой улыбкой. Видно, что им хорошо вместе. На душе становится теплее от осознания, что я, пусть и косвенно, причастна к их счастью. Интересно, перерастет ли их приятное знакомство во что-то большее?

По берегу в сторону грота быстро пробегает Юстас.

Группа Мариссы уже в гроте, и он подгоняет отставших. Для него это настоящее развлечение. А еще мне кажется, что оборотень начал оказывать знаки внимания моей горничной.

Я уже строго предупредила его, чтоб не кружил голову девушке без серьезных намерений. Однако магическая связь с «Клыком Рэйфара» здорово изменила характер оборотня. Он стал ответственнее и серьезнее. Глядишь, и вправду сможет стать главой местных кланов!

Смотрю в безоблачную морскую даль и понимаю, что день выдался необычайно хороший.

Внезапно я ощущаю на себе чей-то пристальный взгляд.

Оборачиваюсь и вижу Андара.

Мой дракон стоит в нескольких метрах от меня, облокотившись на перила. Когда он успел прилететь?

Он смотрит на меня так, словно видит впервые, с какой-то новой, неизведанной глубиной в глазах.

Андар медленно подходит ко мне, не отрывая взгляда. В его глазах я вижу нежность, решимость и что-то еще, что заставляет мои колени предательски дрожать. Внутри меня нарастает волнение, похожее на ураган, готовый вырваться наружу.

Три месяца прошло со дня пожара и момента, когда мы наконец-то прояснили все наши разногласия. Мы вместе принялись развивать курорт, и нам весьма пригодились связи в столице. Дело начало набирать обороты, второй корпус гостиницы возвели очень быстро, а поток туристов стал мощным, как полноводная река.

И все это время мы не расставались больше чем на пару часов.

А сегодня рано утром Андар куда-то сорвался и вернулся только сейчас.

— Как твои дела? — непринужденно спрашиваю я, хотя внутри замираю от непонятного волнения.

— Арнелия, — произносит он, его голос звучит приглушенно, но твердо. — Я знаю, что это может показаться внезапным, но я больше не вижу смысла тянуть время. Ты — все, о чем я мечтал.

Андар делает глубокий вдох и опускается на одно колено. Из кармана достает маленькую бархатную коробочку, открывает ее, и я вижу кольцо с огромным сверкающим бриллиантом.

— Ты выйдешь за меня? Станешь моей женой, моей спутницей жизни? Обещаю любить тебя, оберегать и делать счастливой каждую минуту.

— О… — только и могу сказать, раскрыв рот от неожиданности.

Внезапно слезы застилают морской пейзаж и фигуру Андара, стоящего на колене. Внутри меня бушует настоящий шторм эмоций — восторг, удивление, любовь, нежность, и что-то еще, что я не могу до конца осознать. Смотрю на кольцо, сверкающее на солнце, и на лицо Андара, обычно суровое, но сейчас полное надежды и любви.

— Да, — выдыхаю я, и мой голос звучит совсем тихо, словно шепот морского бриза.

Андар надевает кольцо на мой палец. Оно идеально подходит, словно создано для меня. Мой дракон поднимается, берет мое лицо в ладони и нежно целует. В этом поцелуе — вся его любовь, вся его преданность и вся наша общая история.

Мы стоим так, обнявшись, и смотрим на море.

В этот момент время останавливается, и есть только мы двое, наши сердца, бьющиеся в унисон, и бескрайний горизонт, полный надежд и мечтаний. Я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете.

Нарушает идиллию громкий свист Юстаса.

Оказывается, группа Мариссы уже вернулась из грота и направляется к нам. Юстас машет нам руками и что-то кричит, но мы не слышим его слов. Зато прекрасно видим его широкую улыбку. Кажется, вся наша маленькая команда искренне радуется за нас.

Андар берет меня за руку, и мы вместе идем навстречу новому этапу в нашей жизни.

Впереди — свадьба, совместные планы и бесконечная любовь. Я знаю, что нас ждут и трудности, и испытания, но вместе мы справимся со всем. Ведь главное — это то, что мы есть друг у друга. И это — навсегда.

Солнце светит ярче, море играет красками, и мир вокруг кажется прекрасным и удивительным.

И сейчас я отчетливо понимаю, зачем попала сюда. Я здесь, в этом чудесном мире, чтобы радоваться и дарить людям радость. И это только начало!