Привет всем с Великого острова! Да, мы, живущие здесь, именно так называем свой остров, и неспроста. По сравнению со множеством других островков, раскиданных вокруг, словно ракушки на берегу, наш остров просто огромный. Куда ни глянь, везде озёра и плодородные земли.

Меня зовут Волк. Я младший сын земледельца по имени Медведь. Долгие годы я считал себя слабаком. Мой брат Ястреб сильнее и умнее меня. А я всегда был мечтателем. Я часто совершаю глупые ошибки, например, спускаюсь на берег за яйцами гагарок перед самым приливом или засыпаю, когда должен присматривать за овцами.

И всё же, когда из нашего могильника было украдено священное копьё, именно я вернул его. Чтобы его отыскать, я вместе со своим псом по кличке Тень отправился в большое путешествие, откуда вернулся другим человеком. Теперь я знаю, кем хочу быть, когда вырасту. Я хочу быть целителем и шаманом.

А ещё во время приключений у меня появились двое друзей: девочка по имени Ворона и паренёк, которого зовут Воробей. Ворона – дочь вождя и отважная воительница, а Воробей – мой брат по духу. Во время моего путешествия в поисках украденного копья мы втроём поклялись, что на всю жизнь останемся друзьями. К сожалению, и Ворона, и Воробей живут на других островах, но я каждый день думаю о них.

В своей родной деревне я никому не признавался, что хочу стать целителем, даже своим родным. Думаю, мой отец не очень-то верит в духов, хотя каждый день, как и положено, возносит им хвалу. Ему гораздо ближе суровый мир земледелия и охоты, и он больше верит в силу остро заточенного топора и летящего копья.

Остальные жители деревни, скорее всего, просто посмеются надо мной, если я расскажу им о своей мечте. Все они очень уважают нашего шамана. Примут ли они слабака вроде меня в роли посредника между ними и сокрытым миром духов?

На следующее утро после возвращения домой я отправился к Луну, нашему шаману. Лун – единственный человек на острове, которому я всегда могу довериться. Сколько я себя помню, он неизменно был добр ко мне. Я рассказал ему всё, что узнал и пережил во время своего путешествия. Лун внимательно выслушал мою историю, склонив голову набок.

– Тебе удалось вынуть наконечник копья из рук мертвеца, а твоему другу – нет. Это доказывает, что сокрытый мир благоволит тебе. Быть может, однажды ты станешь гораздо могущественнее меня. Ты сможешь помогать людям намного больше, чем это удавалось мне. Однако стать шаманом и целителем не так-то легко. Тебя ждёт множество испытаний. Силы тьмы будут пытаться сбить тебя с пути. Но я буду тебе помогать. Я стану твоим учителем и проводником.

От его доброты мне стало неловко.

– Благодарю, – вот и всё, что мне удалось кое-как выдавить.

– Но сперва мы должны вернуть украденное копьё законному владельцу, и как можно скорее, – продолжил шаман. – Оно и так уже отсутствовало слишком долго.

Однако нам пришлось выждать целых девять дней, прежде чем мы смогли вернуть копьё древнему целителю, а всё потому, что в могильник можно входить лишь в особенные дни, иначе духи рассердятся. Та ночь выдалась холодная; с моря дул стылый ветер. На земле уже лежал тонкий слой снега. Кто-то принёс факелы, но света от них было немного.

– Нарождающаяся луна знаменует начало, – объяснил шаман, когда все жители деревни собрались у могильника. – Это время исправлять старые ошибки, давать новые обеты и отправляться в новые путешествия. Нынешней ночью начнется новый этап жизни нашей деревни. Теперь мы сможем спокойно заниматься своими делами, зная, что мы снова под защитой исцеляющего копья.

Отец и деревенский мастер, изготавливающий каменные топоры, открыли вход в могильник. Дверью служил огромный плоский камень, который они оттащили в сторону. Столпившиеся люди отступили назад, словно боясь, что из тьмы могильника им навстречу может выползти нечто опасное, а Тень негромко зарычал. Лун вышел вперёд и поднял копьё над головой, чтобы все могли его увидеть. Вор выбросил древко, но шаман сделал новое. Это древко тоже украшали фигурки дельфинов и оленей, а также тонкие зигзаги молний. Получилось красиво.

– Все вы знаете, что исцеляющее копьё – наша защита от неудач и болезней – было украдено, но Волк нашёл и вернул его, – громко произнёс шаман. – Сейчас я верну копьё законному владельцу. Пусть этим дело и кончится. Не будем таить зла на Волка и его семью.

Признаться, я ожидал, что люди примутся кричать от радости, но никто не издал ни звука. В глазах деревни я не был героем – наоборот, я был виноват в том, что копьё украли, потому что пустил в деревню чужачку. И всё же я испытал разочарование.

Лун знаком велел своему сыну, Дождю, передать мне факел и провозгласил:

– Волк войдёт в обитель мёртвых вместе со мной.

– Но, отец, – запротестовал Дождь, кидая на меня мрачный взгляд, – я твой сын! Помогать тебе – моё право. – В неверном свете факела его глаза казались озёрами злобной тьмы.

– Я сказал: со мной пойдёт Волк, – твёрдо повторил шаман. – Это его путь, и он должен пройти его до конца.

Дождь пихнул мне в руки факел, и я взял его, не глядя сыну шамана в глаза. Я знал, что Лун прав. Это мой путь. Но я всё равно чувствовал себя виноватым в том, что посеял рознь между отцом и сыном. Я проследовал за Луном по длинному проходу. Мой отец, мастер топоров и ещё несколько человек торопливо шагали впереди нас, чтобы отодвинуть второй валун. За ним располагался коридор пошире.

– Идите наружу и ждите, пока я не позову, – велел шаман. Его голос порождал слабое эхо. Мой отец и остальные послушно ушли. Я поднял факел повыше, осветив вход в главный зал. Оттуда доносился затхлый запах. Пол обители мёртвых покрывали скелеты, лежавшие на боку, словно спящие. До своего великого приключения я боялся человеческих черепов и костей, но теперь их вид вызывал во мне лишь уважение к предкам, чьи духи обитают в сокрытом мире.

– Смотри не споткнись о кости, – предостерёг меня шаман, пробираясь к маленькому проёму сбоку. Там находилась небольшая круглая комнатка, посередине которой возвышался деревянный помост. На нём возлежал мёртвый целитель; его череп покоился на подушечке из пожелтевшей ткани. Вокруг помоста, как и в главном зале, теснились скелеты.

Когда я впервые увидел древнего целителя, я был слишком напуган, чтобы рассмотреть его как следует. Теперь же я чувствовал лишь покой, окутывающий меня подобно тёплому меховому плащу. Моё приключение и впрямь изменило меня.

– Иди и верни ему его копьё, – негромко сказал Лун. – Я спою ему и объясню, как нам жаль, что копьё было украдено. Я пообещаю, что мы больше никогда не допустим такого.

– А можно мне тоже спеть? – спросил я.

По правде сказать, моя песнь больше напоминает протяжный волчий вой. Я пел её лишь однажды, в миг смертельной опасности, и песнь помогла мне. Теперь мне снова захотелось спеть её, но уже по другой причине.

– Уверен, это понравится духу целителя, – сказал шаман.

Я откинул голову назад и запел. Я просил у целителя прощения за то, что позволил украсть его копьё, и обещал ему, что это преступление никогда не повторится.

Моя песня разносилась по всему могильнику, и эхо вторило ей. Окончив петь, я подошёл к целителю, держа в руке копьё. На один жуткий миг я испугался, что пальцы скелета шевельнутся, когда я вложу в них копьё. Но они не шелохнулись. Лун вышел вперёд, проверяя, хорошо ли я справился с заданием.

– Прошу, продолжай защищать нашу деревню, – прошептал я древнему целителю. – Без тебя мы беспомощны.

Тут я заметил, что на шею целителя надет амулет. Когда-то давно он лежал на его груди, но теперь свисал между рёбрами. От входа сквозило, и амулет слегка покачивался. Вдруг шнур оборвался, и амулет упал на помост, прокатился по доскам и замер у моих ног.

Я уставился на него, выпучив глаза.

– Древний целитель хочет, чтобы ты взял амулет, – сказал Лун. – Это дар! Он отметил тебя как своего друга. Значит, он будет присматривать за тобой и защищать тебя. Кажется, ты и впрямь станешь целителем, как он. Поблагодари его… и прими этот дар.

Наполовину напуганный, наполовину обрадованный, я протянул руку и осторожно поднял амулет. Это был отполированный птичий череп, маленький и круглый, как камешек.

Позже, лёжа в постели, я как следует рассмотрел амулет при свете очага. Череп сиял в моей ладони, словно жемчужина. По обе его сто́роны располагались маленькие дырочки – места, где когда-то были уши. В глазницы были вставлены два крошечных тёмных камушка. Даже теперь, по прошествии многих лет, когда покрывавшие их краски потускнели, они выглядели почти как настоящие глаза. Клюв был маленький и слегка изогнутый. Мне стало интересно, что это была за птица.

Почему мёртвый целитель дал амулет мне? Неужели между нами правда есть связь, как сказал Лун? Была ли в амулете волшебная сила наподобие той, что таилась в священном копье?

Дни шли, и я почти забыл о висящем на моей груди амулете. Жизнь снова стала в точности такой, какой она была до моего приключения. Хотя у меня и появилась тайная мечта стать целителем, но мне по-прежнему приходилось изо дня в день трудиться дома и присматривать за отарой.

На продуваемом ветрами пастбище было ужасно холодно, но лишь здесь я мог расслабиться, помечтать и подумать о своих друзьях и будущем. Но теперь я всеми силами старался не заснуть: мне не хотелось, чтобы из-за моей оплошности моя семья лишилась ещё одного ягнёнка.

Сын шамана Дождь по-прежнему меня донимал. Он частенько внезапно выскакивал передо мной, заставляя подпрыгивать от неожиданности.

– Вот идёт предатель деревни! – издевательски выкрикивал он.

Обычно я старался не обращать на него внимания, и у меня это неплохо получалось. Но в день зимнего солнцестояния, бредя по свежевыпавшему снегу на пастбище, чтобы сменить Ястреба, я встретил его в сопровождении четверых мальчишек и девчонки в чёрных меховых одеждах. Они поднимались по тропе, идущей с берега. Я узнал двоих мальчишек – жителей нашей деревни – и девчонку, дочь собирателя трав. А вот ещё двое были чужаками.

– Вон идёт предатель, про которого я вам говорил. – Дождь пихнул одного из незнакомых мне мальчишек в бок. – Выглядит он как придурковатый пастух, но поверьте мне, именно из-за него в деревне случились большие неприятности. Он впустил в деревню чужачку, которая нас ограбила.

Это было нелепо, учитывая, что сам Дождь сейчас разговаривал с чужаком. Но я уже научился не попадаться на его удочку.

– Твой отец сказал, что мы должны оставить прошлое позади, – спокойно сказал я. – Украденное копьё возвращено целителю. Никто не пострадал.

– Но надолго ли это? – прорычал Дождь. – Могу поспорить, ты втайне надеешься, что твоя маленькая подружка-воровка приплывёт из-за моря с тобой повидаться. Не захочется ли ей снова пробраться в могильник и утащить что-нибудь ещё?

Под «маленькой подружкой» Дождь имел в виду, конечно, Ворону. Однако маленькой она не была. Вообще-то она была даже выше Дождя и явно сильнее его, отчего он, видимо, ещё больше злился.

– Ты просто завидуешь, потому что она выше тебя ростом, – сказал я. – Она запросто победила бы тебя в драке.

Со стороны приятелей Дождя раздались смешки, но я не мог понять, над кем они смеются: надо мной или над ним. Дождь плюнул мне под ноги.

– Девчонка победит меня в драке? Никогда, пастушок. Беги и не засни, как в тот раз, а то у твоей семьи овец совсем не останется. Идём. – Он махнул рукой своим спутникам. – Попробуем добраться до охотничьих угодий, пока солнце не встало. Сегодня я поймаю оленя. Мы поджарим его у меня дома и как следует отпразднуем зимнее солнцестояние.

Но разговор о Вороне напомнил мне о единственной тайне, которую я так и не разгадал.

– Те голубые бусины, которые ты якобы нашёл у входа в могильник, – крикнул я в спину Дождю. Он замер и оглянулся через плечо. – Которыми ты убедил всех, что это Ворона украла копьё, – продолжил я. – Ты правда нашёл их там или припас заранее для того, чтобы доставить мне неприятности?

Дождь ухмыльнулся от уха до уха.

– Всё тебе скажи да расскажи, а, фантазёришка?

Я стоял, кипя от ярости, а он зашагал прочь вместе со своими приятелями. Снег скрипел под их ногами. Тень залаял им вслед.

– Давай не будем тратить время, злясь на этих дураков, – сказал я Тени. Я пошёл дальше, и он побежал за мной. С неба посыпался мелкий снег, и мне стало интересно, продлится ли снегопад до ночи. Ночь зимнего солнцестояния самая длинная в году, и мы празднуем её, отмечая середину зимы. Теперь ночи будут становиться всё короче. Вскоре придёт весна, и земля снова проснётся, наполняя мир теплом, зеленью и свежей едой.

Говорят, что снегопад в день зимнего солнцестояния – знак того, что духи довольны и что мы переживём мрачную и злую зиму.

По дороге я встретил нескольких людей, спешащих домой; каждый тащил по овце. Это навеяло мне мысли о грядущем пиршестве, и мой живот заурчал от голода.

Когда я вернулся с пастбища, соседи уже собирались у нас дома. В честь праздника мать зажарила одну из наших овец и приготовила из сушёных трав и бараньего жира соус, чтобы макать в него мясо. Пир продолжался допоздна, громкий смех и пение разносились по крытым проходам, соединяющим все дома в деревне. Наконец, наевшись и напившись до отвала, мы покинули тепло очагов и собрались у могильника.

Мелкий снежок продолжал сыпаться с непроглядно-тёмного неба.

– Добро пожаловать, – сказал шаман, ожидавший нас подле могильника. – Надеюсь, вы попировали на славу, а смех ваш был столь громкий, что духи его услышали. Им приносит большое удовольствие знать, что вы наслаждаетесь плодами их доброты. А теперь мы должны почтить память наших мёртвых предков, чтобы от нашего имени они могли беседовать со звёздами и духами. Они напомнят спящей земле, что скоро придёт время просыпаться, и попросят её быть щедрой к нам, их потомкам.

В очередной раз мой отец и мастер топоров отодвинули каменную дверь в могильник, открывая тёмный проход. Солнце должно было вот-вот взойти; в небе, громко вопя, кружили чайки. Далеко внизу мерно бились о берег могучие океанские волны. Я чувствовал в воздухе какую-то таинственную силу, словно вокруг нас собирались незримые духи.

– Услышьте нас, о отцы и матери давно минувших дней, – провозгласил Лун. – Мы разделяем с вами первый свет новой зари, чтобы вы вновь ощутили тепло солнечных лучей. Знайте, что мы помним и уважаем вас и просим вас о защите от тьмы и опасностей.

Пока Лун говорил, первые лучи солнца показались из-за горизонта. Тёмно-серое море и заснеженная земля озарились тёплым розовым светом. Стаи птиц поднялись ввысь, словно грозовые тучи. Я восхищённо смотрел, как солнечные лучи пролились на открытый вход в могильник, заполняя проход и находящийся за ним большой зал ярким светом.

Я подумал о мёртвом целителе, который лежал на деревянном помосте, стискивая костяными пальцами исцеляющее копьё, и моя рука сама потянулась к амулету на шее. Внезапно амулет дрогнул под моим прикосновением, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

Я огляделся, проверяя, не смотрит ли кто. Никто не обращал на меня ни малейшего внимания. Шаман заиграл на флейте, лучи солнца ласково скользили по могильнику. Я отважился взглянуть на амулет. У меня разыгралось воображение или каменные глаза действительно сияли гораздо ярче обычного, а их зрачки стали чёрными как уголь? Казалось, глаза амулета смотрят прямо на меня.

Как только шаман закончил играть и люди стали расходиться, я отправился на луг. Голова у меня шла кру́гом. Я то и дело доставал амулет из-под одежды и смотрел на него. Его глаза по-прежнему сияли. Что это значило? Неужели дух целителя выбрался из могильника и пробудил силу амулета?

Ястреб нетерпеливо ждал меня возле пастушьей хижины.

– После пира осталось ещё жареное мясо? – спросил он. Даже в праздничную ночь отец не разрешил ему передохнуть от работы: семейные обязанности превыше всего.

– Ага, мать много тебе оставила.

Ястреб заулыбался:

– Хорошо. Я умираю с голоду.

Он убежал по тропе быстрее зайца. Я проверил, целы ли овцы. Некоторые ждали ягнят, так что если я потеряю одну из них, то получу двойной нагоняй. Потом я устроился у стены хижины и положил амулет на ладонь. Тень обнюхал его и тихонько зарычал. Но он не попытался его лизнуть, как делал с большинством вещей. Глаза амулета всё ещё сияли.

– Как думаешь, Тень, почему он шевельнулся? – спросил я. – И что мне делать дальше? Мне надо им воспользоваться? Но для чего? И как?

Тень не знал ответов на эти вопросы. Не знал их и я.

Амулет оставался загадкой.

Той ночью я никак не мог уснуть. Я крутился и вертелся на своём ложе, пока мои родители мирно похрапывали, повернувшись к стене. Наконец я достал амулет и снова взглянул на него. В свете догорающего очага его глаза сияли ещё ярче, чем днём. Мне показалось, что они смотрят на меня как-то по-доброму.

– Что я должен с тобой делать? – спросил я. – Прошу, подскажи мне…

Внезапно амулет начал раскачиваться на своём шнурке из стороны в сторону. Я ошеломлённо уставился на него. Клянусь, он делал это сам по себе, без моего участия! Каменные глаза амулета пристально смотрели в мои. Они словно становились всё больше и больше, заполняя комнату, утягивая меня в свою сияющую тьму. Мне стало дурно, у меня закружилась голова, а потом тьма поглотила меня, и я рухнул в неё головой вперёд…

…С глухим ударом я приземлился на песок. Амулет по-прежнему висел у меня на шее. С трудом понявшись на ноги, я огляделся и понял, что нахожусь уже не на Великом острове. Всё вокруг казалось странным, нереальным. Когда мои глаза привыкли к полутьме, я увидел, что очутился в пещере. Сквозь узкий вход я разглядел простиравшуюся снаружи обширную пустошь. Небо то и дело прочерчивали неровные всполохи молний. Земля выглядела каменистой и бесплодной. Её усеивали кости давно уме́рших животных – я видел их так отчётливо, словно стоял совсем рядом.

Странно, но я ничего не слышал – только видел. Я заметил котелок и разожжённый под ним небольшой костёр. В устье пещеры возникла тёмная фигура и стала приближаться ко мне. Это был человек, облачённый в плотные меховые одежды. Его лицо скрывал капюшон, в руке он держал пастуший посох.

Вслед за ним в пещеру вошло небольшое стадо овец. Возможно, здесь они укрывались от грозы. Пастух помешал варево в котелке концом посоха, потыкал им в огонь и лёг прямо на песок. Овцы устроились вокруг.

В пещеру проник порыв ледяного ветра, едва не задув огонь. Пастух немедленно вскочил, схватил пучок веток и сунул их в костёр. Вспыхнуло ярко-рыжее пламя, отчего варево вскипело и перелилось через край. Внезапно из горящего хвороста выметнулась длинная чёрная тень, стремительная, как стрела. Это была змея. Она обнажила клыки и нацелилась прямо на горло пастуха.

Пастух упал на спину, стискивая горло руками, и прежде беззвучный сон проре́зал его дикий крик…

…я сел; в моей груди словно застрял мой собственный немой крик. Я был весь в поту. Тень негромко заскулил и ткнулся мордой мне в плечо. Я снова лежал в своей постели, и амулет по-прежнему висел у меня на шее. Я вгляделся в него. Каменные глаза потускнели, но клюв был приоткрыт в странной улыбке.

– Волк, что стряслось? Мне показалось, Тень рычал. – Мать приподнялась на своём ложе в другом конце комнаты. Ближе к утру дом всегда наполнялся дымом гаснущего очага, отчего разглядеть что-то было трудно. Я порадовался этому.

– Всё в порядке, – сказал я, быстро пряча амулет под одежду. – Просто дурной сон привиделся.

– Попей воды, – посоветовала мать, – только тихо, не разбуди отца. У него впереди трудный день. А потом постарайся уснуть. Скоро уже рассвет.

Я зачерпнул воды из каменного корыта в углу и снова лёг на меховое одеяло.

Однако уснуть я так и не смог, как ни старался. Я был уверен: сон приснился мне из-за амулета. Он послал мне предостережение. Кому-то грозила опасность быть укушенным ядовитой змеёй. Кому-то, кто пас овец, – вроде моего брата Ястреба.

Едва заслышав, что мать снова захрапела, я выскользнул за дверь. Тень, как всегда, последовал за мной. Не знаю, как мне это удалось. Двери в нашей деревне сделаны из толстого камня, и сдвинуть их очень тяжело.

Пробираясь по крытому проходу, ведущему в сторону пастбища, я молился духам:

– Прошу, не дайте моему сну сбыться. Пусть Ястреб будет в безопасности!

Земля была покрыта скользкой ледяной коркой, но я бежал до самого луга. Дверь в пастушью хижину была закрыта, чтобы сберечь тепло, но через крохотное окошко я видел отблески огня. Ястреб что-то насвистывал внутри. Я почувствовал огромное облегчение: он жив!

– Не подкидывай больше веток в огонь! – закричал я, распахивая дверь. – Там, возможно, притаилась змея.

– Доброе утро, братец, – поприветствовал меня Ястреб. – Рано ты сегодня проснулся.

– Я серьёзно, – выпалил я. – Не бросай хворост в огонь, не проверив его. Мне приснился сон. Ты укрывался от грозы в пещере, а когда подкинул охапку веток в костёр, из них вылезла змея. Она укусила тебя в горло.

– Но я никогда не укрываюсь от дождя в пещерах, – недоумённо ответил Ястреб. – Я просто сижу в этой хижине.

Я нахмурился.

– Пещера, которая мне приснилась, и впрямь была странная. Но я всё равно думаю, что ты должен быть осторожнее.

– Я не боюсь змей, – сказал Ястреб, – но спасибо, что предупредил. Впредь я буду очень внимательно проверять хворост.

– Обещаешь? – не отставал я.

– Обещаю, – засмеялся Ястреб. – Ты хороший брат, Волк. А теперь, раз уж ты тут, я пойду. Помогу матери приготовить кашу на завтрак.

Как только Ястреб ушёл, я достал амулет и поблагодарил дух мёртвого целителя. Сон-предупреждение, возможно, только что спас моему брату жизнь.

Когда позднее в тот же день я рассказал Луну про своё видение и про амулет, он серьёзно кивнул.

– Должно быть, это амулет снов, – сказал шаман. – Когда ты прикоснулся к священному копью, оно даровало тебе видения. Но древний целитель знал, что ты не сможешь всегда носить его с собой. Поэтому он дал тебе свой амулет. Он посылает тебе провидческие сны. Но ты должен быть очень осторожен. Сила внутри тебя велика, Волк, но толковать сны непросто. То, что ты увидишь во снах, принесённых амулетом, иногда будет иметь скрытое значение. Это символы. Ты должен научиться понимать, что сны пытаются сказать тебе.

Некоторое время я обдумывал слова Луна.

– Ты имеешь в виду, что если в особом сне я увижу орла, то это может быть вовсе не орёл, а символ чего-то другого?

– Именно это я и имею в виду, – подтвердил Лун. – Орёл – могущественное создание. Его крылья могут вознести его на вершины гор. Когда видишь во сне орла, он может символизировать кого-то могущественного и достаточно отважного, чтобы взобраться на гору, например деревенского вождя или знаменитого охотника.

– Понятно, – сказал я, хотя мне совсем не понравилась мысль о символах: не может же всё быть настолько сложно? Мой сон был вполне ясен и прост, и я сразу же разгадал его значение. – Так вот, во сне я видел…

Но Лун приложил палец к губам, не давая мне договорить.

– Тс-с! Ты никому не должен рассказывать, что видел в пророческом сне, за исключением того человека, которому ты должен помочь. У тебя впереди долгий путь, Волк. Понимание пророческих снов – одно из самых сложных умений шамана. У тебя уйдёт немало времени, чтобы отточить этот навык. Ты должен попросить духов помочь тебе, поскольку сам я лишён этого дара.

– Но духи показали тебе новые охотничьи угодья, – возразил я.

– Это так, – кивнул шаман, – но то было единственное видение, ниспосланное мне после многочисленных жертв и молений. Я увидел лишь мимолётные образы мест, где охотники смогут найти много дичи, – простые картинки, несравнимые с пророческими снами, которые дарованы тебе. Толкование символов в таких снах может занять годы. Делай это с осторожностью: если неправильно истолкуешь сон, последствия могут быть гибельными…

– Для меня? – спросил я.

– Для человека, которому ты должен помочь.

Впервые в жизни я был не согласен с Луном. Мысль о символах сбивала меня с толку. Если духи хотят тебе помочь, зачем им посылать предостережение, которое ты, возможно, не поймёшь? Почему бы не отправить простое послание, которое можно истолковать мгновенно и тут же начать действовать? Нет, я был уверен, что именно это духи и сделали в моём пророческом сне. Они показали мне, как моего брата Ястреба кусает змея. И это предостережение спасло ему жизнь.

Возвращаясь домой, я очень гордился собой. Я сделал огромный шаг к тому, чтобы стать шаманом. Как только увижу больше пророческих снов, я помогу многим людям своими предостережениями, и мой авторитет в деревне вырастет.

И тогда Дождь и его противные приятели перестанут задирать меня и проявят ко мне уважение.

Хотя я каждый день подолгу таращился на череп, мысленно приказывая глазам-камушкам снова засиять, амулет больше не посылал мне пророческих снов. В нетерпении я обратился за помощью к духам, оставляя у подножия священных камней орехи и кусочки мяса в качестве небольших приношений.

Духи отказывались помогать мне, и снов по-прежнему не было.

Несколько дней после зимнего солнцестояния солнце сияло с безоблачного неба, заливая деревню и окрестности своим бледным светом. Потом небо снова затянуло тучами, и повалил снег. Казалось, эта зима никогда не кончится.

Однажды днём шаман навестил меня на лугу. Я укрылся от холода в пастушьей хижине, загнав туда же овец. Им холод был нипочём, но копыта начинали гнить, если овцы слишком долго ходили по мокрому снегу.

Тень незло зарычал и завилял хвостом, когда Лун вошёл, пригнув голову, сквозь низкий дверной проём.

– Доброго дня, – сказал он. – Всё ли хорошо?

– Да, благодарю, – вежливо ответил я. Я знал, что Лун – человек очень занятой и что этот визит означает, что он хочет сказать мне нечто важное. Я сел на пол возле очага. – Боюсь, я уже съел свой обед. Мне нечего тебе предложить.

– Об этом не волнуйся. – Лун с некоторым трудом опустился на пол. Он повозился с узлом на котомке, которую принёс с собой. – Я наблюдал за тобой в деревне и знаю, что ты разочарован, потому что амулет не посылает тебе новых снов. Так что я принёс скромный подарок, чтобы поднять тебе настроение. Вот, я смастерил её сам.

Он вручил мне глиняную чашу. По ободку она была искусно украшена фигурами волков, бегущими друг за другом.

Я постарался сдержать дрожь в голосе. Никто, кроме моих родных, никогда раньше не дарил мне подарков.

– Благодарю тебя! Я буду всегда ценить её, – прошептал я.

– Когда станешь шаманом, эта чаша тебе очень пригодится. Ты будешь пить из неё во время ритуалов.

Я полюбовался рисунками, поводил по ним пальцем.

– Очень красивые во́лки.

– Кстати, о волка́х, – сказал Лун. – Настала Волчья луна.

– Да, – кивнул я.

И действительно, луна была красной, словно кровь. В такое время волки завывали громче и протяжнее обычного. Они пели духам, чтобы те защитили их волчат и помогли пережить конец зимы – самое голодное время.

– Волчья луна – время могущественной магии, – продолжил Лун. – В волко́в вселяются духи воинов. Эти духи коварны и бесстрашны. Чтобы почтить их, сегодня ночью я отправлюсь на тайный обряд, где принесу волкам жертву и попрошу духов исполнить мою душу отвагой. Тебя назвали в честь во́лка, однажды ты и сам станешь шаманом, поэтому я подумал: может, ты захочешь пойти со мной? Там будут и другие шаманы. В жертвоприношении тебе участвовать нельзя, но ты сможешь увидеть обряд и, возможно, попросить духов сделать тебя смелее.

Я тут же вскочил на ноги.

– Я очень хочу отправиться с тобой! Но если обряд тайный, позволят ли другие шаманы мне там находиться?

Лун кивнул:

– Да, иногда мы позволяем молодым мужчинам, которые уже вступили на путь становления шаманами, посещать наши обряды. Однако случается это нечасто. – Он медленно поднялся на ноги. – Я уже переговорил с твоим отцом, и он дал своё разрешение.

– Ты говорил с моим отцом? – ахнул я.

– Не волнуйся, – засмеялся Лун, – я не сказал ему, что ты хочешь стать шаманом. Это ты откроешь ему сам, когда придёт время. Я лишь сказал ему, что отправляюсь в небольшое путешествие и что мне нужен спутник – кто-то, кто сможет нести мою поклажу.

– Хвала духам, – тоже рассмеялся я. – Я скажу отцу, что готов. Слышишь, Тень? Я собираюсь на тайный обряд!

Тень залаял.

– Значит, решено, – сказал Лун. – Встретимся сегодня, когда взойдёт луна, возле большого камня у входа в нашу деревню. Оденься потеплее: ночью будет мороз. Тень лучше оставить дома: обряд может напугать его.

При мысли о том, чтобы оставить Тень, пусть даже ненадолго, мне стало грустно. Он всегда и везде сопровождал меня, но я доверял Луну.

Когда шаман ушёл, я выглянул в окно посмотреть, не начало ли темнеть, но было ещё совсем светло. Ждать, когда Ястреб придёт сменить меня на лугу, оставалось долго.

Я попытался скоротать время, таращась на амулет и уговаривая его послать мне ещё один вещий сон. Когда это не сработало, я, несмотря на холод, вышел наружу и собрал хворост для очага. Ястреб обрадуется заготовленному топливу, когда придёт.

Потом, убедившись, что все овцы находятся в хижине, я свернулся клубочком в углу и уснул.

Казалось, я проспал всего пару мгновений, когда меня растолкал Ястреб. Оказалось, солнце уже село. Я умылся снегом возле хижины и побежал домой. Там я с волчьим аппетитом накинулся на ужин, после чего, оставив очень недовольного пса с матерью, понёсся к большому камню на встречу с Луном.

Снегопад прекратился, на небе сияла огромная луна. Она висела низко над горизонтом, ярко-красная, словно напившаяся крови. Зрелище было жутковатое.

В лунном свете снег, казалось, испускал бледно-розовое свечение. Изо рта шёл пар при дыхании, и я порадовался, что оделся тепло. Мать собрала мне в дорогу немного оленины и ячменных лепёшек. Я крепко стиснул мешок, обнадёженный мыслью, что припасы не дадут нам умереть с голоду, если мы заблудимся во время снежной бури. Подаренную мне чашу я тоже прихватил. С сегодняшнего дня я намеревался брать её с собой повсюду. Чаша не только была свидетельством того, что однажды я стану шаманом, – она напоминала мне, что хоть кто-то действительно уважает меня.

Вскоре пришёл Лун с котомкой на плече. За спиной у него было копьё, но, как он объяснил, не для охоты. Оно было нужно для обряда.

За ним, распинывая снег, двигался массивный силуэт. Я понял, кто это, ещё до того, как он открыл рот, и сердце у меня упало. Дождь!

– Отец, – сказал он, не обращая на меня никакого внимания, – я знаю, что ты идёшь совершать тайный обряд. Я видел, как ты готовишься. Я требую, чтобы ты взял меня с собой. Это моё право как твоего сына.

– Возвращайся домой, Дождь, – терпеливо ответил Лун. – Я уже много раз говорил тебе: это не твоё призвание. Сейчас у меня нет времени с тобой спорить. Следи, чтобы огонь в очаге не погас.

Дождь свирепо взглянул в мою сторону.

– Ты думаешь, из него выйдет шаман лучше, чем из меня. Но ты ошибаешься! Он просто слабак. Я умнее и сильнее него!

Шаман проговорил сквозь стиснутые зубы:

– Шаман не обязательно должен быть умным или сильным, Дождь. Быть шаманом – значит помогать людям вне зависимости от того, нравятся они тебе или нет. Слушать своё сердце и действовать в согласии с ним, следовать за своим духом, а не прокладывать себе путь кулаками. Всё это тебе никогда не будет доступно. Духи избрали Волка, и лично я считаю, что они сделали верный выбор.

Лун повернулся и зашагал прочь. Лицо Дождя вспыхнуло от отцовских слов, и он обратил яростный взгляд на меня. Глаза у него были сощурены и полны ненависти.

– Ты пожалеешь, что стал моим врагом, Волчишка, – прорычал Дождь, а из-за скал за его спиной выскользнули его приятели и встали с ним рядом. – Ты понятия не имеешь, с кем связался.

Друзья Дождя захихикали, а некоторые плюнули в мою сторону. От этого звука по моей коже поползли мурашки. Не говоря ни слова, я поторопился за Луном.

Шли мы довольно долго. Волчья луна поднималась всё выше по небосводу. Густой туман окутал нас сыростью. Он скрывал местность, хотя вряд ли мы проходили мимо чего-нибудь интересного. Я не заметил ни единого огонька, который мог бы указывать, что неподалёку находится деревня или одинокий дом. Стояла странная тишина.

Наконец мы подошли к широкому быстрому ручью. Из воды торчали большие камни, по которым можно было перебраться на другой берег. С той стороны в кустах горели жёлтые огоньки. Это была стая волков; они молча наблюдали за нами.

Я повернулся к Луну, внезапно испугавшись, но он лишь улыбнулся:

– Не бойся. Это хранители диких земель, которые начинаются на том берегу ручья. Они явились, чтобы проводить нас до тайного места и проследить за тем, достаточно ли мы уважаем их земли. Мы не должны брать ничего, что найдём по ту сторону. Всё, что находится там, принадлежит лишь духам.

Хоть я и горжусь тем, что назван в честь волка, и по-прежнему верю, что во́лки защищают меня, в присутствии этих зверей я испытывал страх. Раньше я никогда не видел волчью стаю так близко. Эти волки были громадными. Я отчётливо различал острые жёлтые клыки и чёрные носы, подёргивающиеся, когда волки принюхивались к нашим запахам. Сердце моё забилось так громко, что казалось, вот-вот разорвётся, когда я медленно пробирался через ручей по скользким камня́м.

– Волк, дай опереться на твоё плечо, – попросил Лун. – Я уже не так крепко стою на ногах, как раньше.

Он протянул ко мне руку, котомка соскользнула с его плеча, и стремительное течение тут же подхватило её.

– Моя чаша, – ахнул Лун, – и мой лучший кремнёвый нож! Я собирался принести его в дар духам.

– Хочешь, я попробую выловить котомку? – спросил я.

– Нет, – вздохнул Лун, бросив последний взгляд на свой мешок, быстро уносимый ручьём, – это слишком опасно. И мы опоздаем.

Когда мы достигли берега, волки скрылись в тумане. Мы с Луном ненадолго остановились, чтобы перевести дыхание, а потом поднялись на холм, очень похожий на наш могильник, но с громадным деревом на вершине.

Наш остров не отличается густой растительностью. Ветер здесь слишком силён, чтобы могло вырасти что-то крупнее колючего кустарника. Но здесь, на вершине холма, росло дерево больше и выше любого из тех, что я видел во время путешествия. Его ветви простирались сквозь туман, и я заметил, что с них свисают круглые блестящие предметы. Они ударялись друг о друга, издавая зловещие звуки.

– Это священный дуб, – объяснил Лун. – Считается, что задолго до того, как люди заселили этот остров, духи послали сюда жёлудь. Корни дуба уходят глубоко в землю, крепко держа её. Ходят слухи, что если дуб срубить, то весь мир обратится в прах. На его ветвя́х висят амулеты. Некоторые из них оставили шаманы, пришедшие сюда раньше нас. А целители вешают на дуб мешочки с целебными травами, чтобы магия дерева усилила их. У меня был амулет с нашими именами, который я хотел повесить на дерево, но ручей унёс его. Надеюсь, дух дуба не обидится, если мы не оставим никакого подношения в знак уважения. Пойдём, Волк…

Мы оба поклонились дереву, проходя мимо него, и Лун пробормотал какое-то заклинание. За холмом раскинулась узкая долина, напоминающая глубокий шрам в земле. Мы с Луном торопливо пробирались по ней, пока не увидели впереди свет, льющийся с вышины сквозь туман.

– Мы почти на месте, – пропыхтел Лун.

Мы взобрались по камням и обнаружили, что свет исходит из пещеры. У входа стояла группа мужчин, чьи лица скрывали пышные меховые капюшоны.

– Добро пожаловать, старый друг, – поприветствовали они Луна, протягивая руки, чтобы помочь ему подняться в пещеру. – А кто наш юный гость?

– Его зовут Волк, – ответил шаман. – Думаю, духи избрали его стать одним из нас, когда повзрослеет. Ему полезно посмотреть обряд.

– Добро пожаловать, юный Волк, – сказал один из шаманов. – С таким именем ты должен найти наш ритуал завораживающим. Меня зовут Лось. Сегодня именно я буду проводить обряд.

– Я почитаю за честь находиться здесь, среди таких уважаемых людей, – ответил я.

Лось провёл нас в глубину пещеры, где горел большой костёр. Все шаманы сняли плащи и встали вокруг костра, а я устроился в уголке, из которого мог наблюдать за ними.

Лось провозгласил:

– Мы все собрались здесь, чтобы выказать почтение духу волка.

– Услышьте! Услышьте, духи! – принялись скандировать шаманы. – Дух волка – могущественнейший из всех.

– Мы приносим жертву! – вскричал Лось. Он положил в огонь стрелу, копьё и нож. – Узрите, это оружие, которым убивают волка. Мы клянёмся никогда не использовать его.

– Мы клянёмся никогда не быть жестокими к волкам, – повторили шаманы, и все они, включая Луна, у которого всё ещё оставалось его копьё, сделали шаг вперёд, чтобы бросить оружие в костёр.

– Взамен мы просим тебя наполнить наши души твоей отвагой и хитростью! – закричал Лось.

– Твоей отвагой и хитростью, – вторили ему шаманы.

Они откинули головы назад и завыли, словно волки. Снаружи донёсся ответный вой: наши проводники-волки присоединились к ритуалу. Вой отскакивал от стен пещеры. Дым костра щипал мне глаза, а шаманы тем временем приняли́сь танцевать вокруг костра.

Я смотрел на них, и моё сердце дико колотилось в груди, а ноги так и просились тоже присоединиться к пляске. Не знаю, сколько я так просидел, но наконец огонь начал гаснуть, не оставив от пожертвованного оружия ни следа. Оно словно испарилось. Небо снаружи на́чало светлеть. Шаманы попадали на пол, утомлённые и мокрые от пота.

Лось принёс раздутый бурдюк.

– Мы все должны выпить, – объявил он. – Чтобы очистить разум и оживить свой дух. Подходите, у меня есть чистая вода.

Некоторые шаманы поднялись, чтобы взять свои чаши.

– Мне не из чего пить, – пробормотал Лун, запыхавшийся после танца. – Мою чашу унёс ручей. Придётся мне попросить у кого-нибудь чашу, когда все напьются.

– В этом нет надобности, – сказал я, развязывая свой мешок. – Я взял с собой твой подарок. Ты будешь первым, кто из неё выпьет. – Я протянул чашу Лосю, чтобы он наполнил её водой.

Лун принялся жадно глотать воду.

– Я верю, что вода – самый ценный дар из всех ниспосланных нам духами. – Не успел он договорить, как вдруг глаза у него выпучились и он вцепился ногтями в горло, словно пытаясь выдрать из него что-то. Другие шаманы и я в ужасе смотрели, как Лун заваливается на бок, а моя чаша разбивается о каменный пол пещеры.

Лось кинулся к Луну.

– У него почернели губы! – вскричал он. – И горло опухает. Он отравлен!

Меня сковал ужас. Лось повернулся к остальным шаманам, спешно собравшимся вокруг Луна:

– Мы должны действовать быстро, если хотим спасти нашего брата. Его дыхание совсем слабое.

Он обратился к глубокому старику с морщинистым лицом и кустистыми бровями:

– Мох, из всех собравшихся здесь целителей у тебя больше всех опыта. Что нам делать?

– Положите его на живот, – ответил Мох, протягивая руку к крупному осколку моей чаши, отлетевшему к стене пещеры. Старик медленно повертел осколок в скрюченных пальцах и понюхал его.

– Наш друг был отравлен травой под названием «волчий аконит», – объявил он.

– Но если яд был в воде, то почему он подействовал только на Луна? – спросил кто-то. – Воду пили все.

– Яд, должно быть, был в чаше, – ответил Мох.

Все шаманы повернулись ко мне, и я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

– Я бы никогда не причинил вреда Луну, – попытался защититься я. – Он мой наставник.

– Времени у нас мало, – прервал меня Лось. – Прошу, Мох, скажи, что нам делать?

Старший целитель закрыл глаза, сосредотачиваясь.

– Нам нужны семена горчицы. Из них я сделаю зелье. Только они могут исцелить человека, отравленного аконитом. Но времени осталось совсем мало. У кого-нибудь есть с собой семена горчицы?

Шаманы переглянулись.

– Много лун назад я оставил немного семян в качестве подношения священному дубу, – сказал один из них, которого, как я успел узнать, звали Коготь. – Я пойду принесу их.

– Ты не успеешь вернуться вовремя, – перебил его Лось. – Твои древние колени не позволят тебе двигаться достаточно быстро. Пусть Волк принесёт. Он обернётся гораздо быстрее.

– Но мы до сих пор не знаем, не он ли отравил Луна, – заспорил Коготь, и некоторые шаманы закивали, соглашаясь с ним.

– Придётся рискнуть, – рявкнул Лось. – Выбора у нас нет, Лун на пороге смерти. – Он повернулся ко мне. – Беги как ветер и вернись с семенами, иначе рассерженные духи будут вечно тебя преследовать.

– Ты узнаешь мой мешочек по вышитому быку, – пояснил Коготь. – Он висит высоко, почти на самой верхушке.

– Духи волков сопроводят тебя! – крикнул Лось, когда я уже выбрался из пещеры и понёсся по камням вниз, в долину.

Никогда в жизни я не бегал так быстро! Я перескакивал через нагромождения камней и не задумываясь продирался напрямик сквозь колючие кусты, так что вскоре моя туника и штаны были разорваны в клочья.

Всё это время я чувствовал, что волки бегут со мной наравне. Если честно, я не был уверен, что они не плод моего воображения, но всё равно радовался их присутствию. Кроваво-красная луна смотрела на меня с туманных небес, и я на бегу пел ей свою Волчью песнь, умоляя помочь мне как можно скорее добраться до священного дерева и вернуться в пещеру, чтобы спасти Луна.

Я добежал до дуба, пыхтя и ловя ртом воздух. Молясь духам, чтобы они дали мне силы, я взобрался по ветвя́м, ища мешочек с вышитым на нём быком. Вскоре я отыскал его среди множества амулетов и других мешочков и сорвал с ветки. Сунув его поглубже за пазуху, я быстро спустился на землю.

– Благодарю тебя, – сказал я дубу, низко поклонившись. – Однажды я обязательно вернусь с подношением.

Не знаю, сколько времени у меня ушло на обратный путь. Я спешил изо всех сил, но, когда шаманы протянули руки, чтобы втащить меня в пещеру, уже почти рассвело.

– Он ещё жив? – просипел я, глядя на неподвижно лежащего Луна.

Лось кивнул:

– Едва-едва.

Мох взял у меня мешочек и неторопливо развязал его. Семена горчицы высыпались в его корявую ладонь. Он осторожно переложил их на плоский камень, и я стал смотреть, как он растирает их в порошок другим камнем, поменьше. Этот порошок он поместил в чашу и смешал с водой, превращая в зелье, всё это время едва слышно шепча заклинания. Остальные шаманы собрались вокруг Луна, возложив на него руки. Их голоса сплетались в странную и пугающую песнь: они молили духов о помощи.

Наконец Лось осторожно влил горчичное зелье в рот Луну. Лун содрогнулся всем телом, и с его губ сорвалась громкая отрыжка.

– Он будет жить, – прошептал Мох с облегчением в голосе.

Пока я бегал за семенами горчицы, шаманы соорудили носилки из плаща и двух длинных жерде́й. Теперь они переложили Луна на носилки и вынесли его из пещеры. К тому времени, когда мы дотащили Луна до его дома, он совсем озяб и трясся, словно осиновый лист. Я уже собирался постучать в дверь, как она распахнулась, и наружу вышел Дождь.

– Чего тебе, Волчишка? – рявкнул он. Потом он заметил шаманов, несущих Луна, и замолчал.

– Твой отец был отравлен, но выжил, – тихо произнёс я.

– Мох и Волк спасли ему жизнь, – добавил Лось. – Впусти нас, юный Дождь. Мы должны как можно скорее занести твоего отца под крышу. Ему необходимо смачивать руки и лицо холодной водой. С ним всё будет хорошо, но ему нужно много отдыхать.

Я собирался последовать за шаманами в дом, но Дождь преградил мне путь.

– Только не ты. Тебе в нашем доме не рады. Эти слабоумные старика́ны, может, действительно думают, будто ты спас моему отцу жизнь, но если его отравили, то причина сделать это была лишь у одного человека. У тебя. Тебе так не терпится занять его место, что ты и убийством не погнушаешься. Вот погоди, я всем про это расскажу. Тебя навеки изгонят из деревни.

Облако отчаяния окутало меня своими тёмными объятиями. Я шёл домой, и в моей голове эхом отдавались слова Дождя: «Тебя навеки изгонят из деревни».

Это было нечестно. Я помог спасти Луна, а не пытался его убить! И я понятия не имел, как яд попал в чашу, и думал, что это была случайность.

Очень скоро новость об отравлении Луна разлетелась по всей деревне. Мама ещё только раскладывала завтрак по мискам, а в проходе перед дверью нашего дома уже собралась разъярённая толпа.

– Держи Тень, – шепнул мне отец. – Следи, чтоб он не лаял.

Он приоткрыл дверь – совсем немного, так, чтобы никто не смог заглянуть внутрь.

– Доброе утро, – сказал он. – Что привело вас всех ко мне так рано поутру?

– Мы слышали, твой сын пытался отравить шамана, Медведь, – ответил кто-то. Я узнал голос: это была жена мастера топоров.

– Этот мальчишка – бельмо на глазу всей деревни, – добавил кто-то другой. – Сначала украденное копьё, теперь это. Его нужно наказать. Если ты слишком мягок к мальчишке, кто-нибудь из нас сделает это за тебя.

– Не стоит верить всему, что слышите, – сурово ответил отец. – Мой сын не убийца. Я бы позволил ему объясниться самому, но он ещё не вернулся домой. А теперь прошу меня извинить: мы с женой собираемся завтракать.

Он захлопнул дверь, но кто-то яростно замолотил по ней.

Детский голос выкрикнул:

– Когда в следующий раз увидишь Волка, скажи ему, что он от нас получит.

– Это Примула, дочь собирателя трав, – тихонько сказала мать. – Она явно не такая нежная, как её тёзка. Она должна помогать своей семье, а не тратить время, сыпля угрозами у нашей двери.

– Я видел её вчера с Дождём, – вспомнил я. – Она из его компании.

Мы съели кашу, хотя, если честно, аппетита у меня совсем не было.

Когда мы позавтракали, отец сказал:

– Тебе опасно оставаться здесь, Волк. Ты должен затаиться, пока шаман не окрепнет настолько, что сможет говорить. Потом, несомненно, он всё объяснит и вернёт тебе твоё доброе имя. А пока что я знаю хорошее укрытие, где тебя никто не найдёт. Я отведу тебя туда сегодня ночью. А пока что пойду на луг и сменю Ястреба.

Я был очень рад, что родители не спросили, на самом ли деле я совершил это ужасное преступление. Не знаю, что я делал бы, если бы они подозревали меня.

День тянулся ужасно медленно. Я пытался плести корзину, но то и дело принимался прислушиваться, не собирается ли снова за дверью толпа. Ястреб немного поспал, потом сходил пообщаться с друзьями и к ужину вернулся. Мы молча поели.

Спустя, казалось, целую вечность отец пришёл поужинать.

– Все в деревне уже уснули, – сказал он, расправившись с едой. – Давай, Волк. Пора отправляться. Держи Тень при себе и следи, чтобы он не лаял. И натяни капюшон пониже. Нельзя, чтобы нас узнали.

Мать вручила мне узелок с едой, а я проверил, на месте ли мой кремнёвый нож и камни для разжигания огня. Ещё я убедился, что амулет надёжно спрятан под туникой.

Мать быстро обняла меня на прощание, и мы с отцом выскользнули за дверь и заспешили по крытым проходам. Вскоре мы вышли за пределы деревни. Навстречу нам дул холодный ветер. Тень держался рядом со мной.

– Куда мы идём, отец? – спросил я, когда деревня осталась далеко позади. Мы шли по дороге, ведущей прочь от моря, к пресному озеру, где летом ловили рыбу. Сейчас оно замёрзло.

– Есть одно древнее убежище, которое я нашёл, когда был твоего возраста, – ответил отец, останавливаясь возле огромного округлого валуна и дожидаясь, пока я его догоню. – Люди пользовались им в давние времена, когда на нашу деревню регулярно совершали набеги. Я наткнулся на него, когда гнался за оленем. К этому времени об убежище уже давно все забыли. Я никому о нём не рассказывал. Это было моё тайное место, я убегал туда, когда отец и мать злились, что я плохо выполняю свои обязанности, или когда я хотел спрятаться ото всех. Оно послужит тебе хорошим укрытием.

Я никогда и подумать не мог, что мой отец тоже расстраивал родителей, когда был моего возраста.

– Что ты такое делал, что твой отец на тебя злился? – спросил я.

Он хмыкнул.

– Я терпеть не мог искать яйца гагарок и никогда не собирал сухой навоз для костра. Меня тошнило от одного его запаха.

Мы быстро пересекали замёрзшее озеро – лапы бедного Тени скользили по льду – и оказались на островке, расположенном примерно в его центре. Он был усеян наполовину вросшими в землю накренившимися валунами. На валунах дремали вороны, злобно раскаркавшиеся при виде нас. Даже в ярком лунном свете это место напоминало чей-то кошмарный сон. Неудивительно, что сюда никто не ходит.

– А как олень, за которым ты гнался, попал сюда? – спросил я отца. – Вплавь? Или была зима, как сейчас?

– Была весна, – ответил он. – И я поплыл за ним через озеро. Правда, я его не поймал. Слишком он был быстр. Поймал только простуду – несколько дней потом провалялся в постели.

За одним из валунов оказалась самая крохотная хижинка из всех, что я когда-либо видел, с низким входом и без окон.

– Сколько людей могло здесь скрываться? – спросил я отца.

– Я думаю, человек десять, может, даже двенадцать могло втиснуться, – ответил он. – И зачастую им приходилось оставаться здесь несколько дней, пока они не убеждались, что чужаки ушли из деревни.

Я в ужасе посмотрел на хижинку.

– Трудно поверить, что туда могло влезть столько людей.

Отец провёл меня внутрь.

– Тогда здесь укрывалась целая деревня. Одна большая семья, по сути.

Потолок в хижинке был низкий, увешанный пыльными гирляндами паутины. Встать в полный рост было невозможно. Тень зарычал на большого паука, и тот уполз прочь, скрывшись в какой-то щели. Я содрогнулся. Сколько ещё волосатых чудищ рыщет здесь во тьме?

– Устраивайся поудобнее, – усмехнулся отец. Впервые за много лун я услышал, как он шутит. – Знаю, тут тесно, но, по крайней мере, ты будешь в безопасности, сын. Ястреб будет оставлять тебе еду на берегу озера. Он будет прятать её под тем огромным круглым валуном, возле которого мы останавливались. Обязательно проверяй, нет ли кого рядом, когда будешь разжигать огонь. Камни вокруг должны спрятать тебя от чужих глаз, но никогда нельзя знать наверняка. И никогда не разводи костёр снаружи хижины и по ночам. Его увидят издали. Не сомневаюсь, Лун скоро очнётся и сможет говорить. Он вернёт тебе твоё доброе имя, вот увидишь.

Он взъерошил мне волосы и ушёл. Когда отец проходил мимо валунов, злобно закаркали вороны. Но стоило ему уйти, умолкли и они. Впервые за всю свою жизнь я затосковал по отцу. Мне хотелось, чтобы он остался и защитил меня от людей из деревни, если они найдут меня.

Я подобрал снаружи палку, чтобы счистить паутину. Тень, решивший, что мы будем играть, радостно залаял.

– Тс-с, – шикнул я. – Ночь на дворе. Какой-нибудь охотник на берегу тебя услышит.

Избавившись от гадкой паутины, я сел на пол и прислонился спиной к стене. Тень устроился рядом, положив морду мне на колено. Я решил было поесть, но аппетита у меня по-прежнему не было. Тогда я разжёг огонь. Теперь, когда я остался в одиночестве, у меня появилось время подумать. Я разочаровался в своём амулете. Он предостерёг меня, что на Ястреба нападёт змея. Почему же он не послал мне другого сна, о Луне?

И тут до меня дошло. Амулет пытался меня предостеречь. Сон, который я видел, был не о Ястребе. Он был о Луне. Кто есть шаман, если не пастух, чья работа – защищать людей? Могу поспорить, и змея была лишь символом, означающим яд.

Теперь мне всё стало совершенно ясно. Сон предупреждал меня, что Лун будет отравлен. Вот только я ничего не понял. Я неверно истолковал символы. Как там говорил Лун?

«То, что ты увидишь во снах, принесённых амулетом, иногда будет иметь скрытое значение. Это символы. Ты должен научиться понимать, что сны пытаются сказать тебе».

Но я проигнорировал его совет и поспешил с выводами. Моя ошибка едва не стоила ему жизни. Амулет не подводил меня. Я подвёл себя сам.

Я пытался выбросить эту ужасную мысль из головы, но она никуда не девалась. Она изводила меня, не давая уснуть весь остаток ночи. Когда рассвело, я вышел на улицу подышать свежим воздухом. Небо было серое. День обещал быть холодным. Вороны уставились на меня своими глазами-бусинами, и я торопливо вернулся в хижину.

День тянулся невыносимо медленно. Я подумывал сплести корзину, чтобы скоротать время, но не смог найти в снегу ни сухих стеблей, ни травы. Когда наконец стемнело, я поспешил через замёрзшее озеро на берег ждать Ястреба. Вскоре он пришёл, неся еду и бурдюк с водой.

– Ты как? – спросил он.

– Нормально, – ответил я, надеясь, что он не услышит безнадёжности в моём голосе. Он переда́л мне еду. – Есть новости о Луне?

Ястреб помотал головой:

– Он всё ещё не пришёл в себя.

Так продолжалось семь дней. Состояние Луна не менялось. Я часто доставал амулет и молил его послать мне ещё один сон. Но глаза черепа оставались тусклыми. Быть может, амулет наказывал меня. Или, что ещё хуже, он вообще потерял в меня веру.

– Вот бы Ворона была здесь, – сказал я Тени как-то днём. Небо сделалось тёмно-серым, и все вороны взмыли ввысь – знак, что надвигается буря.

– Да, разговаривать с тобой, Тень, здо́рово, но только Ворона может дать мне дельный совет. Что бы она сделала, если бы поняла, что подвела кого-то?

Тень тихонько гавкнул, будто говоря: «Это легко. Она бы прекратила жалеть себя и попыталась бы всё исправить. Она бы помогла Луну выздороветь».

– Это прекрасный совет, Тень, – сказал я. – Но как бы она всё исправила?

Я представил Ворону, в раздумьях расхаживающую по дому своего отца. Я знал, что Ворона обязательно придумала бы план. Он был бы дерзким. Он был бы смелым. Он был бы…

Медленно, словно само по себе, в моей голове зародилось зерно моего собственного плана. Для его исполнения придётся нарушить правила. Это будет опасно. Но это вполне может сработать…

Той ночью я обсудил свою идею с Ястребом и попросил его о помощи.

– Ты точно рехнулся, – сказал он, передавая мне еду. – Никто не решился бы на это. Если нас поймают…

– Но духи не допустят, чтобы нас поймали, – не сдавался я. – Это же ради блага деревни, понимаешь? Людям нужно, чтобы Лун встал на ноги, чтобы он снова присматривал за общиной. А мне нужно вернуть себе доброе имя. Прошу…

– Ладно, – неохотно сказал брат. – Но лучше бы чутьё тебя не подвело. Дай мне время добраться до луга и завести овец в хижину. Встретимся там.

Пока Ястреб шёл на луг, я присел за камнем и съел часть еды. Спрятав остальное в кустах, я поблагодарил духов и отправился в сторону деревни. Буря уже миновала, но дождь лил по-прежнему, делая подмороженные тропы очень скользкими.

– Сейчас ни звука, Тень, – предупредил я. – Это важно.

Я спрятал лицо под меховым капюшоном, но понимал, что люди непременно узнают моего пса, если заметят нас.

Мы проскользнули мимо деревни к могильнику, где нас уже ждал Ястреб. Он помог мне совсем немного отодвинуть тяжёлую каменную дверь, и я протиснулся внутрь. Я не осмелился взять с собой факел, так что некоторое время стоял, не шевелясь и ожидая, пока глаза привыкнут к темноте.

Постепенно я начал различать скелеты, лежащие вокруг. Я пробирался между ними, пока не оказался прямо перед древним целителем. Даже во тьме я видел священное копьё, поблёскивающее в его костяных пальцах.

– Прошу тебя о помощи, – сказал я. – Я пришёл одолжить у тебя копьё. Оно очень нужно мне, но не для себя. Это для Луна, шамана. Вот уже много дней он не приходит в себя, и нет никакой надежды, что он очнётся. Я подумал, что, если я вложу копьё ему в руки, совсем ненадолго, оно может помочь ему выздороветь. Я верну копьё, как только закончу.

Я взялся за копьё, как тогда, в могильнике у деревни Вороны. Но на этот раз оно не поддавалось, по-прежнему оставаясь в руках целителя. Я тянул снова и снова – но копьё даже не шевельнулось.

– Прошу… – ещё раз взмолился я.

И тут я почувствовал, как из копья вверх по моей руке течёт та же невидимая сила, которую я ощутил в могильнике у деревни Вороны. Тёмные стены вокруг меня исчезли, уступив место яркому звёздному небу. Пока я таращился на него, какой-то человек, прихрамывая, подошёл ко мне. Его лицо было скрыто меховым капюшоном, но полная луна осветила его, и я понял, что это мой друг шаман. Вдруг земля вокруг него затряслась, и из её недр воздвиглись громадные стоячие камни, образовав круг. Вот все камни склонились над шаманом, заслоняя звёзды, и зашептали странные слова, которых я не мог понять…

– Ты закончил? Выходи, Волк, – прошипел Ястреб, карауливший у входа. – Быстрее, пока нас кто-нибудь не увидел.

Мгновение спустя видение рассеялось, и я вновь оказался во тьме.

Прошло целых десять дней с тех пор, как я проник в могильник, но я по-прежнему понятия не имел, что означало таинственное видение, посланное мне исцеляющим копьём. Я ясно видел человека, олицетворявшего Луна. Но что это были за странные высокие камни и что они шептали?

Тень, сидевший в хижине со мной рядом, зарычал.

– Ястреб? – позвал я.

В дверном проёме показался мой брат. Он был не один: с ним пришёл Лун. Я вскочил на ноги, меня переполняло счастье. Шаман наконец-то пришёл в себя!

– Примешь гостя? – пошутил Ястреб.

– Приветствую тебя, – серьёзно сказал Лун. – Могу я войти?

– Ну конечно. – Я сложил шкуры одну на другую, чтобы шаман мог сесть на них. – Я очень виноват, что не предупредил тебя о яде. Я думал, что тот пророческий сон был о моём брате. Но теперь я вижу, что на самом деле он был о тебе.

– Тебе незачем извиняться, – возразил Лун, пока я помогал ему усесться. Свой посох он прислонил к стене. За время болезни шаман исхудал и стал невероятно хрупким; тонкая кожа туго обтянула скулы. Глаза его были воспалены. – Я уже говорил тебе: пророческие сны понять очень сложно. Пройдут годы, прежде чем ты научишься толковать их правильно. Всё происшедшее целиком моя вина. Я держу волчий аконит дома, чтобы смазывать его ядом наконечники стрел. Должно быть, я по ошибке использовал его вместо краски, когда делал твою чашу. Зрение у меня уже не то. Это я должен извиняться за все те неприятности, которые принёс тебе.

Конечно, я понимал, что Лун просто пытается меня подбодрить. Возможно, яд действительно оказался в чаше случайно, но ведь я мог бы спасти его от почти неминуемой гибели, если бы не поспешил с толкованием сна.

– Лун пробудился от забытья два дня назад, – сказал Ястреб. – Он попытался вернуть тебе доброе имя, как только смог говорить, но люди его не слушают. Они знают, что Лун – твой друг, и подозревают, что он говорит им неправду, лишь бы выгородить тебя. Они по-прежнему верят, что ты пытался его отравить, и боятся, что ты попробуешь отравить кого-нибудь ещё.

Я, конечно, знал, почему люди так думают. Дождь по-прежнему из кожи вон лез, распространяя обо мне своё враньё. Этого я Луну сказать, само собой, не мог. Никто не должен говорить отцу гадости про его ребёнка.

– Не волнуйся слишком сильно. Скоро в деревне найдётся новый повод для сплетен, и все про тебя забудут, – сказал Лун. – Тогда ты сможешь вернуться домой. А пока что я подумал, что мог бы навещать тебя и учить делать целебные зелья.

– Вроде того, что изготовил Мох из семян горчицы, – вспомнил я. – Того самого, что спасло тебе жизнь.

– Ты тоже помог спасти мою жизнь, – заметил Лун. – И я благодарен тебе за это.

Я перевёл взгляд с Луна на Ястреба, не уверенный, стоит ли говорить то, что вертелось у меня на языке. В конце концов я решился.

– Я должен признаться, – сказал я. – Я сделал кое-что, чего делать не стоило. Я пытался взять священное копьё, чтобы вложить его тебе в руки. Я подумал, что его целительные силы помогут тебе поправиться. Древний целитель не отдал мне копьё, но, когда я прикоснулся к нему, у меня было видение, прямо как в могильнике в деревне Вороны.

Лун подался вперёд:

– Что ты видел?

– Я видел человека с луной над головой. Лица его я не разглядел, потому что его скрывал капюшон, но мне кажется, это был ты. Его окружали высокие камни, они нагибались к нему и шептали странные слова.

Глаза Луна заблестели.

– Шепчущие камни! – вскричал он.

– Ты знаешь, что это такое? – удивился я.

– Конечно. Это стоячие камни, высеченные из скалы и поставленные так, чтобы, словно гигантские пальцы, указывать в небо. Люди сооружают из таких камней святилища. Шепчущие камни обладают целебными силами. Говорят, самые знаменитые из них шепчут свои секреты каждому, кто встанет с ними рядом.

– Звучит очень таинственно, – сказал я. – Где же они находятся? На другом конце мира?

– Мир – большое место, – ответил Лун. – Кто знает, возможно ли вообще добраться от одного его конца до другого? Нет, думаю, эти камни не на дальнем конце мира, но всё же путь до них от Великого острова неблизкий.

Некоторое время Лун молчал.

– Может, я и пробудился от забытья, – наконец сказал он, – и могу ходить, опираясь на посох. Но я чувствую, что ещё не совсем исцелился. Твоё видение, несомненно, говорит, что я должен отправиться в путешествие к Шепчущим камням. Я с детства мечтал их повидать, и многие из моих друзей-шаманов бывали у этого святилища. Кажется, теперь мой черёд. Там я исцелюсь полностью.

Я вскочил на ноги, едва не ударившись головой о низкий потолок хижинки. Вот мой шанс исправить то зло, которое я причинил Луну!

– Если родители мне позволят, я отправлюсь с тобой, – сказал я. – Я буду твоим слугой и спутником. Буду готовить тебе еду, стирать одежду, и ты сможешь опираться на моё плечо, когда у тебя устанут ноги.

– Хорошая идея, – одобрил Ястреб. – Но разве Дождь не захочет пойти со своим отцом?

– Дождю придётся остаться, чтобы присматривать за домом и скотом, – ответил Лун. – Это не его путь. Он рождён быть охотником и земледельцем. Нет, со мной отправится Волк.

– Тогда я уверен, что отец отпустит Волка, – сказал Ястреб. – Пока его не будет в деревне, люди успокоятся. А потом ты вернёшься, сильный и здоровый, и они увидят, как ошибалась в моём братишке. – Он улыбнулся мне. – Оставайся здесь, Волк. Мы с Луном сейчас же сходим поговорить с матерью и отцом.

На подготовку к путешествию у Луна ушло два дня. Я едва с ума не сошёл от ожидания, но на третью ночь Ястреб наконец принёс хорошие вести.

– Знаю, тебе не терпится отправиться в путь, – сказал он, – но Луну было непросто найти кого-то на своё место на время отсутствия. Новый шаман живёт в деревне, которая находится на берегу. Он будет периодически приходить в нашу деревню и помогать жителям. Ещё Лун нашёл человека, который станет присматривать за его коровой и свиньями. Наверное, он сомневается, что Дождь будет работать как следует. Но теперь всё готово, и звёзды явили ему, что лучше всего отправляться в путь сегодня.

Я вскочил на ноги.

– Сегодня? То есть мы отправляемся прямо сейчас?

Ястреб кивнул.

– Лун ждёт тебя в нашей пастушьей хижине. Он, конечно, никому не сказал, что ты идёшь с ним. Пойдём.

Я покинул своё тесное убежище, ни разу не оглянувшись. У пастушьей хижины вместе с Луном меня ждали мать и отец: внутри всем не хватило бы места. Шаман был по самые глаза укутан в меховые одежды; с собой у него был посох и котомка. Я кинулся в объятия матери.

– Я приготовила тебе в дорогу запасную одежду и сушёное мясо, – сказала она, крепко прижимая меня к себе. – И твой запасной кремнёвый нож, а ещё кремень, чтобы разводить огонь. Береги себя и Луна. Мы будем думать о тебе, пока ты не вернёшься.

Отец положил руку мне на плечо: на нашем острове это был жест благословения.

– Помни, ты происходишь из древнего рода смелых охотников и трудолюбивых земледельцев. Отважно встречай любую опасность, с которой столкнёшься в пути. Слушайся каждого слова шамана. Вдали от дома он будет тебе отцом вместо меня.

– Я вернусь, вы и глазом моргнуть не успеете, – сказал я. – Это ведь не первое моё путешествие за пределы Великого острова.

– Да, – согласился шаман сквозь меха, – если нам не встретится препятствий на дороге, мы вернёмся до начала новой зимы. – Он посмотрел на мать. – Тебе не о чем беспокоиться, Коралл. Обещаю вернуть твоего сына домой в целости. Идём, Волк.

Без дальнейшей суеты мы пошли прочь от хижины. Когда мы огибали спящую деревню и проходили мимо дома Луна, я с ужасом ждал, что оттуда выйдет Дождь и устроит скандал. Но дверь оставалась закрытой. Возможно, Дождь дулся или отказался прощаться с отцом.

– Не суди его слишком строго, – сказал Лун, заметив, как я оглядываюсь на его дом. – Он сделал мне особый амулет из рыбьих костей. Он не даст мне утонуть в случае чего.

Ястреб, спустившийся на берег вместе с нами, указал на привязанную к большому камню лодочку.

– Я выменял её у рыбака, – сказал он. – Это самая крепкая лодка, какую я смог найти.

– Ястреб, – ахнул я, растроганный, что мой брат о́тда́л что-то из своих ценностей ради меня. – Я так тебе благодарен! И смотрите-ка, она даже устлана мехом для тепла, и весло есть!

Я собирался уже ступить в лодку, но Лун остановил меня.

– Сперва нужно попросить духов о защите. – Шаман сунул руку в котомку и вытащил большую раку́шку. Он положил её у подножия камня, к которому была привязана лодочка. – Мы просим духов оберегать эту ракушку, пока мы не вернёмся за ней.

– А я оставлю рядом с ней этот креме́нь, – сказал я, роясь в собственном мешке. – Да вернут нас духи к нему в целости.

Лун засыпал подношения песком, а я влез в лодку, отчего та закачалась.

– Давай, Тень, – позвал я. – Забирайся на борт.

Тень упрямо оставался на берегу. Наше последнее морское приключение, во время которого мы оба едва не утонули, явно было свежо в его памяти. Он зарычал на волны.

– Смелее, – сказал я, возвращаясь на берег и беря пса на руки. – Мы оба знаем, что, если снова попадём в шторм, нам надо просто держаться на плаву, пока нас не прибьёт к берегу.

Солнце уже показалось из-за горизонта, когда Ястреб вошёл в воду и оттолкнул лодку от берега. Мы попрощались с ним и вышли в открытое море. После множества бурь день наконец обещал быть ясным. Небо сияло столь ослепительным ярко-розовым светом, что у меня заболели глаза. На скалах вопили чайки.

Когда фигура Ястреба стала уменьшаться, отдаляясь, меня охватило радостное предвкушение. Моё первое морское приключение привело меня на Тюлений остров, к Вороне, и подарило мне нового друга – Воробья. Мне стало интересно, куда приведёт меня новое путешествие.

Я повернулся лицом к восходящему солнцу, налёг на весло и запел Волчью песнь. Тут же на берегу среди зазубренных скал показались волки и принялись подпевать мне.

– А, – сказал шаман, закрывая глаза, – когда волки воют днём, это очень могущественная магия. Они пришли пожелать нам удачи.

Допев свою песнь, я повернулся и бросил последний взгляд на Великий остров. Ястреб уже ушёл, волков тоже не было видно. Однако среди скал я разглядел людей, облачённых в меховые плащи. Они словно исполняли какой-то дикий танец, потрясая над головой сжатыми кулаками. Один из них швырнул что-то в море – несомненно, подношение.

Неосознанно стискивая амулет пророческих снов, я задумался, кто бы это мог быть.

– Гляди, – сказал я. – На берегу кто-то есть.

Лун поднял взгляд, но скачущие фигуры уже исчезли.

– Наверное, кто-то искал яйца гагарок, – предположил он.

– Я видел, как они что-то швырнули в море.

– Значит, это были рыбаки, – сказал шаман. – Я всегда советую им бросать что-то съедобное в волны в качестве подношения духам.

Я уселся обратно и продолжил грести. Руки у меня уже ныли, но я был рад, что не забыл, как обращаться с веслом.

– Ты знаешь дорогу к Шепчущим камням? – спросил я Луна.

– Побывавшие там шаманы подробнейше описывали свои путешествия. Если я правильно помню, сначала мы должны доплыть до знакомого тебе Тюленьего острова. Оттуда мы направимся к земле, настолько огромной, что на ней поместилась бы тысяча Великих островов. По ней мы пешком пойдём на юг, всегда держа за спиной Недвижимую звезду.

Я продолжал грести, лишь изредка останавливаясь, чтобы дать отдых усталым рукам. Время от времени Тень принимался рычать на проплывавший мимо нас берег. Но когда я поднимал голову, то не видел никого, кроме чаек, сидящих на камнях и редких чахлых деревцах. Возможно, море по-прежнему нервировало моего верного пса, и он хотел вернуться на сушу.

Мы доплыли до самого кончика Великого острова и повернули к югу, направляясь к Тюленьему острову. Хотя уже темнело, я видел вдали его мрачные скалы. Хотелось бы мне, чтобы у нас нашлось время ненадолго там задержаться и навестить Ворону. А ещё я был бы не прочь повидать Воробья: его остров лежал неподалёку. Я хотел рассказать друзьям об амулете пророческих снов и о новом видении, которое ниспослало мне священное копьё.

Солнце почти село, расцветив небо огненно-красными сполохами, когда Тень начал лаять и рыть лапами шкуру, выстилающую лодку.

– Что такое? – спросил я.

Тень заскулил и стал в панике крутиться. На шкуре возникло небольшое мокрое пятно.

– Кажется, лодка дала течь, – ахнул я. – Не знаю, как это произошло…

Лун, дремавший на корме, открыл глаза и уставился на пятно. С каждой секундой оно увеличивалось в размерах.

– Я заткну дыру своей запасной одеждой, – воскликнул я, откладывая весло и принимаясь развязывать свой дорожный мешок.

– Боюсь, это нас не спасёт, – спокойно возразил Лун. – Давай попробуем дотянуть до Тюленьего острова. Там починим лодку.

Я приня́лся́ грести изо всех сил. Тень залаял и, к моему ужасу, выпрыгнул за борт.

– Тень! – закричал я, зная, как он ненавидит море, и опасаясь худшего.

Пёс проигнорировал меня и поплыл к Тюленьему острову. Я погрёб за ним, хоть и понимал, что на тонущей лодке нам ни за что его не догнать. Краем глаза я заметил движение в воде, и сердце у меня ушло в пятки: вокруг лодки кружили акулы.

Лун тоже их заметил и запел заклинание, чтобы отогнать их. Я поспешил бросить в воду наконечник стрелы как жертву.

– Прошу, – взмолился я духам, – пусть эти опасные существа уплывут прочь!

Однако акулы подплывали всё ближе, и я уже начал бояться, что они окончательно разрушат нашу лодочку. Не знаю, сколько времени я в ужасе таращился на них, пока меня не пихнул в бок Лун.

– Волк, гляди!

Над водой показались огни факелов, и чей-то голос крикнул:

– Эй, на лодке! Держитесь! Мы плывём к вам на помощь.

Я увидел, что к нам приближается большая лодка. На ней было двое мужчин, оба яростно работали вёслами. Они ловко остановились возле нас, а потом один затащил Луна в лодку. Второй протянул руку мне.

Едва моя нога ступила на борт, наша лодка окончательно погрузилась в толщу воды. Акулы нырнули за ней.

– Не знаю, как вас и благодарить, – сказал я мужчинам. – Эти акулы съели бы нас, если бы не вы.

– Это ваш пёс позвал нас на подмогу, – ответил один из них. – Вот кто настоящий герой! Повезло, что вы были уже близко к берегу. Мы как раз собирались выйти в море на рыбалку, когда ваш пёс выскочил на пляж и бросился к нам, лая как полоумный.

Когда мужчины причалили к берегу, там собралась целая толпа. Дети взволнованно указывали на нас с Луном.

Вдруг я услышал радостный лай.

– Тень, – позвал я. – Где ты, мой хороший?

Мой пёс подбежал ко мне, виляя хвостом. За ним следом шла высокая девочка с копьём в руке.

– Волк, как я рада снова тебя увидеть! Добро пожаловать на Тюлений остров!

Это была Ворона!

Ворона тут же принялась командовать:

– Снимите со старика мокрые шкуры и переоденьте его в сухое. Побыстрее, иначе холод убьёт его. Принесите горячее питьё. И старику, и мальчику нужно как следует согреться.

Закончив раздавать приказы, Ворона повернулась ко мне и заулыбалась, глядя, как я стаскиваю с себя мокрые вещи и переодеваюсь в принесённую её людьми сухую одежду. С тех пор как мы виделись в последний раз, Ворона стала ещё выше, а её густые волнистые волосы стали ещё длиннее и пышнее.

– Тот, кого ты назвала стариком, – это Лун, шаман нашей деревни, – объяснил я ей. – Он нездоров, и мы отправились в дальние края, чтобы попросить помощи у Шепчущих камней. Но недалеко от вашего острова наша лодка дала течь и потонула.

– Вот так история! Расскажешь мне поподробнее, когда окажемся в доме, – сказала Ворона. – У нас осталось много тушёного мяса. Идём…

Усевшись возле очага в её доме, с довольным Тенью под боком, я рассказал Вороне свою историю, начиная с того дня, когда древний целитель отдал мне амулет пророческих снов, и заканчивая тем жутким мигом, когда наша лодка потонула.

– Честно говоря, то, что ваша лодка столь внезапно дала течь, выглядит очень подозрительно, – перебила меня Ворона. – Судя по всему, вы были на глубине – значит, вы не могли пробить дно лодки о камень. Думаю, кто-то испортил её до того, как вы отплыли. Вполне возможно сделать в лодке небольшую трещину, которая под давлением воды начнёт постепенно расти. Возможно, кто-то хотел, чтобы ваша лодка утонула посреди океана.

Я вспомнил о фигурах в плащах, дико отплясывавших на берегу, и задумался, мог ли кто-то из них испортить лодку. Мысль была жутковатая. Кто мог желать, чтобы мы с Луном утонули?

– Я велю своим людям построить вам новую лодку, покрепче, – сказала Ворона. Затем она указала на Луна, задремавшего у огня. Хотя шаман был одет во всё сухое и сидел у горящего очага, он по-прежнему дрожал. – Мне не нравится, что вы путешествуете одни. Тебе нужен кто-то, кто помог бы присматривать за старым шаманом. Сильный охотник и исследователь, вроде меня. Поэтому я отправляюсь к Шепчущим камням вместе с вами.

На то, чтобы смастерить новую лодку и обтянуть её хорошо выделанными шкурами, ушло несколько дней. Наконец лодку нагрузили припасами (отец Вороны не позволил нам отплыть, не взяв с собой столько еды, чтобы хватило по меньшей мере на один лунный цикл), после чего мы искренне поблагодарили всех, кто нам помогал, принесли на берегу новую жертву духам и продолжили свой путь.

С двумя молодыми гребцами дело пошло гораздо легче и быстрее. Вскоре мы уже миновали несколько небольших островов. На некоторых среди скал ютились небольшие деревушки, другие казались необитаемыми. На таких пустынных островах мы останавливались по вечерам, чтобы не ночевать в лодке. Хоть погода стояла хорошая, Лун непрерывно трясся от холода, и я хотел, чтобы он спал в тепле и сухости.

– Кто-то был здесь, и совсем недавно, – сказала Ворона, когда мы вытащили лодку на берег очередного островка. Она указала на следы на земле. – Отпечатки ног, причём разных размеров. Здесь прошло несколько человек.

Тень обнюхал следы и свирепо зарычал.

– Тебе не нравятся люди, которые здесь побывали? – спросил я пса. – Может, кто-то просто приплыл сюда с ближайшего острова за яйцами гагарок? Здесь полно гагарок.

Пока Ворона разводила костёр, мы с Тенью тоже отправились на поиск яиц, чтобы разнообразить свою пищу. Я начал уставать от сушёного мяса. Вскоре мы вернулись с тремя огромными яйцами, которые я испёк в углях. Лун поблагодарил духов за милость, а потом мы слопали мою добычу. После целого дня на вёслах у меня проснулся волчий аппетит.

Мы расстелили плащи под деревом, легли и вскоре уснули. Тень свернулся клубком со мной рядом. Раз или два я слышал сквозь сон, как Лун кашляет. Я всё больше беспокоился за него. Осилит ли он путь до Шепчущих камней?

Утром, проснувшись, я обнаружил Ворону стоящей у лодки, которую она только что подтащила к воде. Она рассматривала какой-то небольшой предмет, лежащий у неё на ладони.

– Что ты нашла? – спросил я. – Красивый камешек?

Она не ответила, но спрятала предмет за пазуху и посмотрела на море.

– День снова будет ясный, – сказала она. – Давайте поскорее отправляться.

За день нам удалось проделать немалый путь, и на закате мы вытащили лодку на песчаный берег, окружённый высокими белыми скалами.

– Это не очередной остров, – радостно сказал Лун. – Мы достигли земли Шепчущих камней. Дальше мы пойдём пешком. Но сперва давайте поблагодарим духов и попросим у них помощи на оставшуюся часть пути. Кто знает, какие трудности ждут нас впереди? А ещё нужно отдохнуть.

Ворона отправилась на охоту и вернулась с убитым зайцем. Мы зажарили его на костре и запили мясо водой из бившего неподалёку источника. Потом мы с Вороной отыскали у подножия скал пещеру, затащили в неё лодку и забросали сверху водорослями.

– Духи, прошу вас, защитите эту лодку от чужих глаз, чтобы никто её не нашёл, – произнёс я. – Надеюсь, она будет на месте, когда мы сюда вернёмся.

Тень бегал по берегу туда-сюда, обнюхивая клочки травы и рыча.

– Что с ним такое? – вслух подумал я. – Он разбудит Луна.

– Он постоянно нюхает то, что ему не нравится, – ответила Ворона, и я заметил, как она сунула руку за пазуху, куда положила загадочный камешек. Но я не стал спрашивать её об этом, потому что знал: она скажет сама, когда будет готова.

– Я так рад, что ты решила отправиться с нами, – вместо этого сказал я. – Вот бы ещё и Воробей был здесь. Я скучаю по нему.

– Воробей часто бывает на Тюленьем острове и всякий раз рассказывает мне, как поохотился на оленей и кроликов, – ответила Ворона. – Если его истории правдивы, он будет великим охотником. Как ты помнишь, его остров находится совсем рядом с моим. Надо будет навестить его, когда вернёмся на Тюлений остров.

Утром мы ещё раз поблагодарили духов за то, что они помогли нам пересечь море, и отправились в дальнейший путь.

– Нам нужно всегда держать море по левую руку, – сказал Лун. – Ночью Недвижимая звезда должна быть прямо позади нас.

Я шёл, широко раскрыв глаза и внимательно прислушиваясь. Здесь всё было совсем не таким, как на острове, который я считал своим домом. Почва была темнее, листва – ярче, а запах живицы – сильнее. Раньше я никогда не видел столько деревьев, растущих так близко друг к другу. В некоторых местах их кроны переплетались и отбрасывали на землю густую тень. Из кустов доносились странные, пугающие звуки, и я содрогался при мысли о том, что за создания могли их издавать. Ворона же совершенно не разделяла моих страхов. Она часто скрывалась между деревьев и всегда возвращалась невредимая и с чем-нибудь съестным.

Мы шли несколько дней кряду, часто устраивая привалы, чтобы дать Луну время восстановить силы. Южнее нам стали попадаться люди, готовящие землю для посевов. Некоторые не обращали на нас никакого внимания, зато другие таращились с явным подозрением. Только Тень, доброжелательно обнюхивавший их и облизывавший им руки, заставлял людей улыбнуться.

Однажды ранним утром Лун по дороге рассказывал нам с Вороной о звёздах, как вдруг споткнулся о корень и поморщился от боли.

– Ты в порядке? – тут же спросил я.

Лун медленно поднял ногу; лицо у него было перекошено.

– Кажется, я подвернул лодыжку.

– Давайте остановимся передохнуть, – предложил я. – Я омою твою лодыжку, и тебе тут же полегчает.

Но когда я снял с Луна обувь, то увидел, что его щиколотка и ступня покраснели и опухли и у него страшные мозоли. Даже на вид они казались болезненными, а некоторые уже полопались.

– Незачем волноваться, – сказал Лун, словно читая мои мысли. – Мозоли не очень болят и заживут, как и всё остальное, когда мы доберёмся до Шепчущих камней.

В тот день мы шли намного медленнее обычного. Я боялся, что Лун не сможет дойти до Шепчущих камней. Меня беспокоили не только его опухшая лодыжка и мозоли: шаман с каждым днём худел и слабел, сколько бы мы с Вороной его ни кормили. Я задумался, не остался ли внутри него яд, медленно убивающий его.

– Сколько ещё нам идти до Шепчущих камней? – спросил я однажды утром.

– Мы идём уже сорок один день, – ответила Ворона. – Каждый день я делаю зарубку на копье.

Лун, услышавший наш разговор, подал голос:

– Я думаю, нам осталось ещё дней сорок.

Это была плохая новость. Я понимал, что Лун не выдержит ещё сорок дней пути, пусть даже с каждым днём нашего продвижения на юг будет становиться теплее. Я долго ломал голову в поисках решения и в конце концов достал амулет и попросил его о помощи.

Днём мы зашли в деревушку, привольно раскинувшуюся на берегах реки. Здесь мы обменяли часть наконечников для стрел на еду. Жители оказали нам радушный приём, а дети принялись играть с Тенью.

– Стоит остановиться здесь на несколько дней, – настаивал я. – Нам всем нужен отдых, а лодыжке Луна требуется время, чтобы зажить.

Шаман запротестовал, но Ворона согласилась со мной.

– Мы и шагу дальше не сделаем, пока тебе не станет лучше, – твёрдо сказала она Луну. – Твоя нога вынуждает нас двигаться медленнее. Как только она заживёт, мы сможем идти быстрее и наверстаем упущенное время.

Одна из деревенских женщин, по имени Коса, предложила нам пожить в своём большом амбаре. Амбар был выстроен из камня; в стены были вбиты деревянные крюки, на которые Коса вешала инструменты. В это время года там мало что хранилось. Всё зерно, собранное во время жатвы, уже съели или выменяли.

– Можете оставаться здесь сколько захотите, – разрешила она. – Только попрошу вас, дети, помогать мне в поле. Пришло время рыхлить почву, готовить её к посеву после суровой зимы. Да и мне будет приятно перекинуться с кем-то словечком: я бездетная вдова и почти всегда одна.

– Я буду охотиться, чтобы тебе было что положить в котелок, – сказала Ворона.

Косе, казалось, очень понравилась эта идея.

– Тогда договорились, – ответила она.

Пока мы направлялись в поле, жители деревни пристально разглядывали нас. Все они были одеты в чистые оленьи шкуры и держали в руках копья и инструменты, очень похожие на те, что использовали в моей родной деревне на Великом острове. Но как только Коса объяснила, кто мы такие, люди вернулись к своим делам.

И всё же я не мог избавиться от ощущения, что некоторые обитатели деревни продолжают исподтишка за нами следить. Время от времени я поднимал взгляд от плуга и всякий раз замечал, что кто-то смотрит на нас из кустов. Но я твёрдо решил не обращать на это внимания. У нас дома на чужака тоже таращились бы.

Прошло несколько дней, но лодыжка Луна оставалась такой же опухшей, как и раньше. Дышал он хрипло и заходился кашлем всякий раз, когда пытался что-то сказать.

– Я принесу чистой воды и вымою тебе ноги, – сказал я Луну, стараясь, чтобы голос звучал не слишком обеспокоенно. – Я видел за деревней ручей.

Взяв бурдюк, я вышел из амбара. Тень шёл следом, обнюхивая каждый камень, попадавшийся на пути. Начинало темнеть, воздух становился холоднее, предвещая за́морозки ночью. Когда я наклонился над ручьём, чтобы наполнить бурдюк, Тень зарычал и залаял. Я услышал свистящий звук, и прямо над моей головой пролетел камень. Он ударился о ствол дерева позади меня.

– Эй! – крикнул я. – Поосторожнее!

В кустах промелькнула оленья шкура, и я заметил, как кто-то пригнулся. Тень, злобно лая, прыгнул в ручей, но тут же выскочил обратно на берег.

В меня полетел ещё один камень, на этот раз откуда-то сзади. Он ударил меня в поясницу.

– Ай! – воскликнул я.

К счастью, в этот момент из-за деревьев вышла Ворона.

– Ты в порядке, Волк? – спросила она.

– Кто-то из деревенских детей кидается камнями, – ответил я, потирая спину.

Она внимательно огляделась.

– Эй вы, идите по домам!

Тень зарычал, соглашаясь с ней.

Ответа не последовало, лишь затрещали ветки: пакостники убегали. Мы с Вороной наполнили бурдюк водой.

– Хорошо, что ты шла следом за нами, – сказал я. – Эти дети могли попасть мне камнем по голове.

– Этих детей надо научить уму-разуму, – прошипела Ворона. – Давай пойдём обратно. Но Луну ничего об этом говорить не будем. У него и так хватает забот.

Лун сидел в амбаре возле огня. Он говорил с Косой. С ними был мужчина постарше в поношенной и заплатанной одежде из оленьей шкуры.

– Я советовался с Косой по поводу нашего путешествия, – сказал Лун, счастливо улыбаясь. – Оказывается, нам не обязательно идти всю дорогу до Шепчущих камней пешком. Мы можем сплавиться по реке. Вот этот человек, Облако, отвезёт нас на своей лодке. Он двоюродный брат Косы. Я расплачусь с ним ожерельем из зелёных бус.

Мужчина в заплатанной одежде кивнул, соглашаясь. Он не мог говорить. Вместо речи он делал руками разные жесты, но ни я, ни Ворона не понимали его. Увидев наши озадаченные лица, мужчина кивнул Косе, и та объяснила вместо него:

– Облако хочет сказать, что река могла бы донести вас прямиком до Шепчущих камней. Но она очень бурная, и плыть по ней опасно. Облако проведёт вас по более спокойным ручьям и притокам. Но даже так ваш путь займёт на десять дней меньше.

Облако кивнул, подтверждая, что Коса объяснила всё верно.

– Это правда очень хорошая новость, – откашлявшись, произнёс Лун. – Отправимся завтра на рассвете.

После ужина мы разложили на полу шкуры и улеглись.

– Нужно хорошенько запереть амбар, – прошептала Ворона. – Я уверена, что за нами следят.

Я встревоженно огляделся.

– Кто?

Ворона сунула руку за пазуху и вытащила небольшой предмет. Это был наконечник стрелы.

– Так вот что ты нашла на том необитаемом острове, где мы останавливались передохнуть!

Ворона кивнула.

– Как он, интересно, оказался на необитаемом острове? – задумчиво произнесла она.

– У меня возникло чувство, что за нами кто-то наблюдает, – признался я.

– У тебя тоже? – спросила Ворона.

– Должно быть, это были люди из разных поселений, мимо которых мы держали путь, – сказал Лун, слышавший наш разговор. – Большинство из них никогда не видели чужаков. Конечно, они подозрительны и даже напуганы. – Он как следует укутался в меха. – А теперь давайте поспим.

Мы плыли по ручьям, берега которых густо поросли травами и цветами. Кругом летали пчёлы и бабочки.

По вечерам мы причаливали к берегу, разводили огонь и готовили ужин, но Лун всегда оставался в лодке. Тень взял за правило спать с ним рядом, положив голову старику на грудь. Должно быть, он чувствовал, что Лун болен, и хотел его защитить.

У Облака была костяная дудка, на которой он играл после каждой трапезы. Музыка его была тихая и чарующая, она напоминала мне о безопасности – о доме и родителях, о моей собственной постели. В свободное время мы с Вороной делали новые наконечники для стрел на обмен. Скоро у нас скопилась небольшая кучка.

Спустя двадцать зарубок на копье наше речное путешествие окончилось. Лун заплатил Облаку, как и обещал, и тот коснулся губ сложенными пальцами, благодаря.

Когда мы с Вороной помогали Луну выбраться на берег, я заметил неподалёку деревню. Это было самое большое скопление построек, которое я когда-либо видел. У нас на Великом острове дома́ полуутоплены в землю, чтобы в них было теплее, а эти гордо возвышались над землёй. Они были просторные и добротные, с чисто выбеленными стенами и покатыми крышами, крытыми соломой. Между ними деловито сновали люди с корзинами и котелками в руках.

В дверях одного дома показался мужчина. Он был невысоким, с сутулыми плечами; во рту у него не хватало нескольких зубов, но этот небольшой недостаток искупала радостная улыбка.

– Приветствую вас, путники, – произнёс он. – Вы к нам издалека? Ищете Место живых?

– Мы направляемся к Шепчущим камням, – ответил я, удерживая Тень, норовившего пожевать обувь мужчины.

– Ваш старый друг выглядит усталым, – сказал мужчина. – Войдите и поешьте с нами. Моя жена варит очень вкусную ячменную кашу.

– Нам почти нечего дать вам взамен, – возразил Лун. – Только несколько наконечников для стрел, которые сделали мои друзья. Хотя наконечники эти очень хороши. Люди на наших островах, что лежат далеко на севере, недаром славятся как искусные мастера в делах кремнёвого оружия.

Мужчина улыбнулся Луну.

– По амулетам на твоей груди я вижу, что ты шаман. Я тоже в детстве хотел стать шаманом, но, увы, у меня не оказалось дара. Меня зовут Небо, кстати говоря, потому что, когда я был маленьким, я постоянно глядел в небеса.

Когда мы расселись у огня, лакомясь густой нежной кашей, Лун сказал:

– Ты спросил, не ищем ли мы Место живых…

– Верно, – кивнул Небо. – Прошу, не обижайся, но я не мог не заметить, что ты сильно хромаешь, а глаза у тебя мутные. Я вижу подобные признаки у многих людей, которые приходят сюда, чтобы посетить Место живых. Это круг из брёвен, где шаманы проводят исцеляющие обряды. Говорят, Место живых исцеляет каждого, кто станцует возле них.

Жена Неба, круглолицая женщина с яркими глазами по имени Земля, положила нам в миски ещё каши.

– Ха! Или всё дело в хорошей еде и в лечебных зельях, которыми там потчуют больных. Как по мне, большой кусок мяса и напиток, сваренный из правильно подобранных трав, исцелят любую хворь.

– Но мир духов и впрямь таинственен, – возразил Небо, улыбаясь словам жены. – Вы пришли вовремя, чужеземцы. Сегодня звёзды выстроились в ряд, а это значит, что в Месте живых состоится обряд.

– А Шепчущие камни? – спросил я. – Они тоже находятся в Месте живых?

– Не совсем, – ответил Небо. – Здесь большое святилище. Оно разделено на две части: Место живых, куда люди приходят, чтобы исцелиться от болезней, и Место мёртвых, где погребают важных людей. Их хоронят там потому, что в Месте мёртвых обитают духи. Сама земля полнится их таинственной силой. Вы найдёте Шепчущие камни в Месте мёртвых.

Я вспомнил своё видение. Я видел Луна у Шепчущих камней. Теперь я узнал, что они находятся в Месте мёртвых. Но чтобы исцелиться, ему нужно отправиться в Место живых. Так что же означало моё видение? Я совсем запутался.

– Я не настолько важный человек, чтобы меня пустили в святилище, – продолжил Небо, прерывая мои раздумья. – Но Шепчущие камни видны и отсюда. Они выстроились в два круга, один внутри другого. Говорят, что Шепчущие камни таят в себе много скрытых сил. Если приложить к ним ухо, можно услышать голоса духов.

Мне стало интересно, что камни прошептали бы мне, приложи я к ним ухо. Открыли бы они мне какой-то секрет, поведали бы будущее?

Внезапно за дверью раздалось чьё-то шарканье. Тень глухо зарычал, а Ворона стремглав кинулась наружу, оставив нас недоумённо переглядываться.

– Там никого нет, – сказала она, вскоре вернувшись в дом.

– Это хорошо, что ты такая бдительная, – благожелательно кивнул Небо. – Увы, места, подобные этому, привлекают множество воров. Смотрите не зевайте, когда окажетесь на улице.

– Надолго вы задержитесь в деревне? – спросила Земля.

– Наверное, на несколько дней, – ответил Лун.

Земля улыбнулась.

– Можете пожить здесь, если хотите. Ваши наконечники для стрел очень хороши для обмена.

– Вы очень добры, благодарим, – наклонил голову Лун. Затем он повернулся к Небу. – Как мне попасть в Место живых на обряд исцеления?

– Ещё мы хотим посетить Шепчущие камни, – добавил я.

Небо перевёл взгляд с Луна на меня.

– Вы не сможете попасть в Место мёртвых, не поучаствовав прежде в обряде исцеления в Месте живых. Место мёртвых окружено глубоким рвом, который денно и нощно стерегут ученики шаманов. Тех, кто ищет исцеления, перевозят из одного места в другое по священной реке. Детям обычно воспрещён вход, но, думаю, ты можешь сказать, что твой шаман не может ходить без твоей помощи.

– А как же Ворона? – спросил я.

– Я лучше останусь здесь, – быстро сказала Ворона. – Мне больше по нраву охотиться, чем посещать священные обряды.

– Но как мне туда попасть? – поинтересовался Лун.

– Нужно заплатить тем, кто проводит обряд, – ответил Небо. – Таким же шаманам, как и ты сам. Свежеубитый олень или овца с ягнёнком обеспечат тебе место там. Если не получится, можно попробовать подкупить одного из стражников добротным инструментом или большим глиняным горшком. Но имей в виду, это не всегда работает.

Лун закашлялся и вытер рот кусочком меха. К своему ужасу, я заметил на мехе кровь.

Ворона вскочила на ноги.

– Кажется, я опять слышала какой-то звук у двери, – сказала она. – Волк, идём со мной.

Мы оба кинулись наружу.

– Но здесь никого нет, – сказал я, озираясь. Улица была пуста.

– Знаю, – кивнула Ворона. – Я просто придумала предлог, чтобы выйти. Ты видел, что Лун кашляет кровью?

– Видел. Ему всё хуже. – Я не мог скрыть беспокойства. Мы оба понимали, что время Луна на исходе.

– Мы должны сделать так, чтобы он попал на обряд исцеления сегодня же. Идём, у меня есть идея.

Я шёл за Вороной по узкой улочке, пока возле одного из домов мы не наткнулись на группку болтающих женщин.

– Скажите, пожалуйста, где здесь рынок? – вежливо спросила Ворона.

– Идите до конца улицы, – ответила одна из женщин. – Потом поверните направо – там будет место для собраний. Там у нас каждый день собирается рынок.

– Благодарю, – сказала Ворона.

Мы поспешили по улочке и вскоре оказались на площади, где обменивались разными товарами. Большинство присутствовавших здесь людей походили на меня – такие же светлокожие, с рыжеватыми волосами, но было и несколько человек с очень тёмной кожей. Глаза у них тоже были чёрными, а говорили они на языке, которого я не понимал. Меня немедленно потянуло к ним. Как знать, из каких неведомых земель они явились, какие истории могли поведать?

Ворона подняла копьё над головой.

– Кто обменяет овцу на это копьё? – крикнула она. – Совершенно особое копьё, сразившее немало оленей и диких вепрей. Оно пропитано их силой!

Я был поражён тем, что Ворона оказалась готова расстаться со своим копьём. Это было самое ценное её имущество. Зарубки на древке столько всего рассказывали о её жизни: сколько зверей она добыла, сколько дней провела в пути. И всё же она готова была отдать его ради Луна.

– Ха! – усмехнулся какой-то прохожий. – Копьё за овцу? Так себе сделка.

Чем больше смешков раздавалось вокруг, тем яснее я понимал: я должен немедленно что-то сделать. Если Лун сегодня же не попадёт на обряд исцеления, завтра может оказаться слишком поздно. Положение было отчаянное. Стиснув зубы, я вытащил из-за пазухи амулет провидческих снов.

– Мы предлагаем за овцу не одно только копьё, – громко сказал я. – Ещё у нас есть могущественный амулет. Он принадлежал древнему целителю из далёкой северной деревни. Ну же, люди! Два особых предмета всего за одну овцу!

Вперёд вышел толстый мужчина с рыжими кудрявыми волосами.

– Могу я взглянуть на ваши вещи?

Мы с Вороной поспешили продемонстрировать ему копьё и амулет.

– Очень хорошая работа, – сказал он, разглядывая наши главные ценности. – У меня есть овца на обмен. Она немолода, но по-прежнему хороша. – Он повернулся к мужчине помоложе, тоже рыжему и кудрявому, и произнёс: – Сын, приведи старшую овцу.

Овцу притащили, и я с тяжёлым сердцем наблюдал, как мужчина вешает амулет себе на шею. Тусклые глаза черепа взирали на меня с укоризной.

Вдруг меня захлестнуло волной страха. Смогу ли я теперь стать шаманом? Не разозлится ли древний целитель на меня за то, что я отдал его подарок? Правильно ли я поступил? Голова у меня кружилась от замешательства, пока мы с Вороной вели овцу к дому Неба.

Лун лежал у огня, его глаза были закрыты, руки сложены на костлявой груди.

– Он снова кашлял кровью, – серьёзно сообщила Земля. – Я дала ему успокаивающего зелья, но вам нужно отвести его на обряд исцеления сегодня же.

Глядя на Луна, я понял, что поступил правильно. Его жизнь была для меня важнее всего на свете.

Вечером сгустился туман, окутав деревню. Оставив Тень под присмотром Земли, мы медленно пробирались сквозь его густую завесу. Лун тяжело опирался на меня, а Ворона волокла овцу. Бедное блеющее создание и правда обеспечило нам вход в святилище, и я понадеялся, что новые хозяева будут к ней добры.

– Удачи. Увидимся дома у Неба, – сказала Ворона и скрылась в толпе. Мы с Луном проследовали за прочими паломниками через широкий проход, вырезанный в высоком округлом земляном валу. По другую его сторону перед нами раскинулся самый странный вид из всех, что я когда-либо созерцал. Я увидел два круга, образованных высокими деревянными столбами, один внутри другого; столбы указывали в небо, словно гигантские пальцы. В центре меньшего круга стоял громадный камень. На нём горел большой костёр; пахло жареным мясом.

– Что это такое? – спросил я Луна.

– Полагаю, это камень для пиршеств, – прокашлял он. – На нём поджаривается туша коровы. Тут готовят большой пир.

– Видимо, это та самая целительная трапеза, про которую говорила Земля, – предположил я.

К камню подошёл коренастый шаман с развевающейся бородой и с посохами в обеих руках. Он вскинул посохи к небесам. Из-за тумана фигура шамана расплывалась, словно я смотрел сквозь толщу воды.

– Я Полночь, – провозгласил он. – Духи доверили мне провести вас по пути исцеления. Становитесь в круг, все, кто пришёл, чтобы исцелиться.

Лун отпустил моё плечо и поднял руку, давая понять, что он хочет подойти к камню без моей помощи. Вместе с остальной толпой он прошаркал сквозь священные круги.

– Эти столбы, возвышающиеся вокруг нас, сделаны из стволов священных деревьев, – торжественно произнёс Полночь. – Они соединяют землю с небесами и черпают скрытые силы и там, и там, чтобы исцелить тех, кто явился сюда за помощью. Давайте станцуем вокруг столбов, чтобы они поделились с нами своей силой.

Полночь положил свои посохи, и один из помощников передал ему костяную флейту. Полночь принялся играть, и те, кто хотел исцелиться, взялись за руки и встали в одну линию. Они принялись танцевать вокруг большого камня; их хоровод вился между столбов, словно змея. Лун, спотыкаясь, танцевал вместе с ними, подпевая завываниям флейты.

Танцы продолжались почти до рассвета, и я поразился, как такие слабые и больные люди смогли танцевать так долго. Несомненно, сила священных столбов уже воздействовала на них. К этому времени коровья туша как следует прожарилась. Наконец Полночь поднял руки, останавливая танец.

– Пришло время пира! – прокричал он. – Давайте есть и пить, чествуя духов.

Собравшиеся набросились на мясо, словно стая волков, голыми руками отрывая большие куски. Помощники разносили чаши с водой, и усталые люди одним глотком осушали их до дна.

Лун подошёл ко мне с диким выражением глаз.

– Я чувствую, что хворь уже покидает моё тело. Честное слово, я буду полностью исцелён. Исцелён!

– Солнце встаёт, – крикнул Полночь. – Давайте отправимся в Место мёртвых и поблагодарим духов.

Мы последовали за Полночью на берег реки, где ждали лодки, и молча расселись по четверо человек в каждую. Гребя к Месту мёртвых, я чувствовал сильное волнение. Наконец-то я увижу священные Шепчущие камни!

Причалив к заросшему травой берегу, мы выстроились в два ряда и по абсолютно ровной и прямой тропинке направились к ещё одному округлому земляному валу. Мы вошли через ещё один широкий проход – за ним, возвышаясь в тумане, стояли Шепчущие камни.

Я никогда не забуду тот миг. Шепчущие камни были необычайно величественны. Они выглядели в точности как в моём видении: громадный круг стоячих валунов с каменными коронами на вершинах. В утреннем свете камни казались красноватыми, словно внутри них горел огонь.

– Узрите Шепчущие камни, – произнёс Полночь, ставший посреди второго круга. – Подойдите ближе все те, кто был исцелён. Этим утром мы спляшем, чтобы почтить тех, кто покинул нас, тех, кто теперь стал частью земли и неба. Их духи охраняют мир и помогают всем живущим.

Когда Лун присоединился к людям во внутреннем круге, я снова остался один. Я посмотрел на ближайший камень. Возможно, мне лишь почудилось, но я будто почувствовал исходящую из него силу, притягивавшую меня.

Словно во сне я приблизился к камню и положил правую ладонь на его тёплую поверхность. В моих ушах тут же зазвучал многоголосый шёпот, и перед глазами пронеслась вереница изображений.

Я увидел самого себя с амулетом пророческих снов в руке.

«Найди то, что ты так благородно отдал, – шептали мне камни. – Это ключ к твоему будущему. Найди амулет пророческих снов…»

Теперь голоса, казалось, раздавались от всех камней сразу. Они роились вокруг меня, словно невидимые пчёлы.

«Найди амулет пророческих снов. Это ключ к твоему будущему…»

А потом видение показало меня, но не такого, каким я был сейчас, а выросшего и возмужавшего. В моей руке покачивался амулет. Его глаза сияли.

Голоса продолжали шептать: «Помни, если будешь рвать на себе волосы из-за прошлых ошибок – вперёд не продвинешься. Ты должен принять, что у всех иногда бывают неудачи. Учись на своих ошибках и шагай в будущее кротко и отважно».

– Да! – вскричал я. – Я… – И тут я заметил Луна – настоящего, не в видении. Он ковылял ко мне. Его глаза были вытаращены от ужаса, и он указывал дрожащим пальцем на что-то – или кого-то – позади меня.

– Волк, берегись! – вскричал Лун. Он бросился вперёд и рывком оттащил меня в сторону. Мгновение спустя Шепчущий камень, возле которого я только что стоял, рухнул наземь.

Уже падая на траву, я мельком заметил нескольких человек, стоящих на том месте, где только что высился камень. Я видел их лишь мгновение – потом они убежали, – но одного из них я моментально узнал. С его шеи свисал мой амулет.

Это был Дождь!

– Дождь… мой собственный сын пытался тебя убить, – дрожащим голосом сказал Лун.

Хоть я и вернулся в дом Неба цел и невредим, меня до сих пор потряхивало от пережито́го. Небо и Земля смотрели на меня обеспокоенно. Тень тыкался мордой мне в руку. Ворона сердито глядела на дверь. Вместо копья она вооружилась остро заточенной палкой.

– Кто-то в самом деле пытался его убить? – спросил Земля шамана.

Лун мрачно кивнул, и я увидел, что по его щекам катятся слёзы.

– Я ни за что не поверил бы, если бы не увидел собственными глазами, – произнёс он слабым голосом. – Дождь с приятелями всю дорогу следовали за нами. Во время танца я обернулся и увидел, как они толкают камень.

– Думаю, Дождь не единожды пытался убить Волка, – мрачно заявила Ворона. – Могу поспорить, что это он смазал ядом чашу, которую Лун подарил Волку и из которой сам испил после обряда. Яд предназначался Волку. Дождь не мог предполагать, что первым воды из чаши выпьет его отец. И это он проделал трещину в лодке, чтобы та дала течь. Должно быть, он надеялся, что Волк утонет, а его отец как-нибудь спасётся.

– Да. – Лун содрогнулся и закрыл глаза. – Он сделал мне защитный амулет из рыбьей кости.

– А те люди, плясавшие на берегу Великого острова, – вспомнил я. – Это тоже мог быть Дождь и его приятели. Они бросали дары в воду, собираясь отправиться в путь вслед за нами.

– И те дети, которые швыряли в тебя камни у ручья, – добавила Ворона. – Возможно, это тоже были Дождь и его друзья.

– Но зачем ребёнку пытаться кого-то убить? – спросил Небо.

Мы все поглядели на Луна в ожидании ответа. Прежде чем заговорить, он долго смотрел в огонь, и мне кажется, я никогда ещё не видел ни в чьих глазах столько печали.

– Увы, похоже, мой сын не остановится ни перед чем, чтобы стать шаманом вместо Волка. Я недооценил мальчика. Он гораздо сильнее, чем я думал, и намерения у него недобрые.

– Как ты полагаешь, где он сейчас? – спросила Земля. – Думаешь, он отправится обратно в вашу деревню?

– Подозреваю, что он не решится предстать передо мной, – ответил Лун. – Хотя, как его отец, я рано или поздно простил бы его. Кто знает, куда он пойдёт дальше? Боюсь, я навеки потерял своего единственного сына…

Я встал.

– Я отправлюсь за ним, – сказал я. – Я хочу вернуть амулет. Видимо, Дождь украл его у того рыжего кудрявого мужчины. Шепчущие камни поведали мне, что амулет – ключ к моему будущему.

Глаза Вороны радостно заблестели.

– А я отправлюсь с тобой, Волк с Великого острова. Тебе наверняка понадобится моя помощь. Кто знает, где прячется или куда собирается Дождь и что он сделает, если ты его догонишь?

– Но если ты отправишься с Волком, как же Лун доберётся до Великого острова в одиночку? – спросил Небо.

– Я дождусь их здесь, – ответил Лун. – Я обещал семье Волка, что возвращу его домой в целости. Я не могу вернуться без него. Кроме того, здесь для меня найдётся немало дел.

– Можешь чувствовать себя здесь как дома и жить столько, сколько потребуется, – ласково сказала Земля. – Будет неплохо пожить под одной крышей с шаманом.

– И я могу платить за постой, делая глиняные чаши, – добавил Лун. – И ещё я сделаю новую чашу для Волка к его возвращению. Значит, решено.

Мы поужинали речной рыбой, которую Земля и Небо поджарили над огнём. Рыба была очень вкусная, но я заметил, что Лун съел совсем мало. Он выглядел потерянным и, казалось, не слушал, о чём говорят остальные. Я и представить не мог, какую боль должен испытывать отец, осознавший, что его ребёнок сбился с пути.

Ужин давно завершился, и я лежал на меховых одеялах, размышляя обо всём, что произошло. Я многое узнал о себе самом за время путешествия к Шепчущим камням. Я спешил наказывать себя за свои промахи и не ценил свои достижения. Верно, я был чересчур самоуверен в толковании пророческих снов. Я совершил большую ошибку, пытаясь истолковать самый первый сон и игнорируя предостережения Луна. Но затем я исправил свою ошибку, приведя Луна в Место живых. Моя сильная сторона одержала победу над слабой.

В моей голове снова зазвучали слова Шепчущих камней.

«Помни, если будешь рвать на себе волосы из-за прошлых ошибок – вперёд не продвинешься. Ты должен принять, что всех иногда постигают неудачи. Учись на своих ошибках и шагай в будущее кротко и отважно».

Именно так я и пообещал себе поступать.

Я найду Дождя, где бы он ни был, и верну свой амулет.

Раздался громкий скрип, дверь приоткрылась, и внутрь бесшумно вошла Ворона. После ужина она отправилась на охоту, и сейчас я увидел, что она поймала зайца.

– Волк, – прошептала она. – Вставай. Я только что видела Дождя. Если хочешь догнать его, нам надо отправляться прямо сейчас.

Она схватила свой дорожный мешок, закинула его за плечо и, не оглядываясь, покинула дом.

Я торопливо собрал свои пожитки, дал Тени знак следовать за мной и выскочил вслед за Вороной в промозглый холод ночи.

Казалось, новое приключение начнётся немедленно…

Жизнь Волка, главного героя книги «Шепчущие камни», полна приключений.

– Что приходит вам в голову, когда вы слышите слово «приключение»? Как вы думаете, Волк и другие персонажи этой книги так же воспринимают приключения?

– Какую роль в приключениях играет опасность?

– Кто из персонажей больше всех любит приключения?

Отношения между людьми находятся в центре повествования. Это не только отношения Волка с его друзьями, семьёй и врагами, но и отношения между другими персонажами.

– Какие именно отношения между людьми показаны в книге? Каких персонажей связывают глубокие отношения, а каких – поверхностные и почему?

– Почему отношения между героями так важны? Как они помогают нам понять характер и внутренний мир разных персонажей?

– Как вы думаете, изменятся ли отношения между персонажами в будущем? Почему?

Стоунхендж и Вудхендж появляются в этой книге как загадочные Место мёртвых и Место живых.

– Почему люди эпохи неолита преодолевали огромные расстояния, чтобы побывать в этих местах?

– Археологи выяснили, что вход в Стоунхендж обращён к точке восхода солнца в день летнего солнцестояния, а вход в Вудхендж – зимнего. Как вы думаете, как это раскрывает представления людей неолита о временах года?

– На строительство Стоунхенджа у древних людей ушло огромное количество времени. Как вы думаете, как им удалось возвести такое сооружение без современных технологий?

В ходе событий, описанных в этой книге, Волку приходится принять много вещей. Некоторые из них хорошие, некоторые сбивают с толку, а некоторые опасны.

– Какой опыт, по-вашему, Волк готов принять и почему?

– Есть ли моменты, когда Волку приходится принять что-то, чего он не ожидал или с чем не согласен? Как он с этим справляется?

– Какие персонажи отказываются принять правду? Как вы думаете, почему?

«Шепчущие камни» – история о выборе, который приходится делать его героям, и о его последствиях.

– Какой выбор Волка повлёк за собой больше всего последствий? Влиял ли выбор одного героя на решения других в этой истории?

– Кто из персонажей книги был вынужден принимать трудные решения?

– Что выбор людей говорит об их личностях?

Савиор Пиротта – автор детских книг, который любит мифы и легенды, а ещё расследования, загадки и приключения. Он написал множество книг, среди которых истории о пиратах, нон-фикшен, а совсем недавно к ним добавились детективы. Но больше всего он любит писать исторические художественные книги.

Савиор вырос на острове Мальта, где находятся самые удивительные доисторические памятники. Ещё в детстве он начал придумывать истории про древних людей, обитавших в храмах и деревнях родного острова. Волк и Ворона были одними из них, и серия «Волчья песнь» дала ему возможность познакомить с ними детей со всего мира.

Мы задали Савиору несколько важных вопросов.

Если бы вы оказались на необитаемом острове, какую вещь вы хотели бы иметь при себе?

Конечно, книгу или лучше серию книг, а именно «Хроники Нарнии».

Какой ваш любимый исторический период?

У меня нет единственного любимого периода. Мне нравится каменный век, древние Шумер, Месопотамия, Египет, Греция и Рим, а ещё Викторианская эпоха.

Если бы у вас была суперсила, то какая?

Читать четыре книги одновременно.

Какой ваш любимый цвет?

Голубой. Он напоминает мне о море.

Литературно-художественное издание

Cерия «Песнь Волка»

Руководитель по контенту Екатерина Панченко

Ведущий редактор Екатерина Спицына

Литературный редактор Дарья Балтрушайтис

Корректор Татьяна Капитонова

Адаптация обложки Анны Анциферовой

Компьютерная вёрстка Анны Анциферовой

Продюсер аудиокниги Екатерина Дзоря

Специалист по международным правам Наталия Полева

ПАО «МТС»

109147, г. Москва, ул. Марксистская, 4

www.stroki.mts.ru

THE WOLFSONG SERIES: THE WHISPERING STONE

An original concept by Saviour Pirotta

© Saviour Pirotta, 2020

Illustrated by Davide Ortu

© Davide Ortu, 2020

First published by Maverick Arts Publishing Limited

© Зингашина Е., перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. Строки, 2025