Художник Виктория Самсонова

© Дронова К., текст, 2025.

© Калтыгин М., текст, 2025.

© Издание на русском языке, оформление. Строки, 2025.

Вечер пятницы – лучшее время недели! Позади пять школьных дней, а это пять уроков русского, пять уроков математики, пять уроков чтения, два урока окружающего мира, два – физкультуры, два – английского, урок рисования, урок технологии и урок музыки. Всего… Всего… Пять плюс пять и ещё пять… Так… плюс два, два и ещё два… Хм-хм… Двадцать четыре урока! Никита научился решать задачки в уме и теперь считает всё подряд. Благодаря этому семья знает, что на кухне дюжина больших тарелок, пять блюдец и семь чашек, у большого фикуса в гостиной тридцать один тяжёлый глянцевый лист, а на обоях в детской пятьдесят шесть собак догоняют и никак не могут догнать пятьдесят пять с половиной уток. Одна утка обрезана ровно посередине – что с ней делать, Никита не знает: дроби они ещё не проходили. Замечательное время – вечер пятницы! Никита лежит в своей кровати, завернувшись в одеяло с трансформерами, смотрит в потолок и думает о том, что в школу осталось ходить всего неделю, впереди долгое-долгое лето, а завтра, в субботу, пикник в Удельном парке. Папа, конечно, возьмёт мяч, и они устроят футбольный турнир и, может быть, сразятся с какой-нибудь другой семьёй, которая тоже приехала на пикник, и, конечно, забьют гол в ворота из двух длинных палочек. А когда они с папой и Кристиной, запыхавшиеся, жутко голодные и весёлые, вернутся к маме, она достанет из корзинки его, Никитины, любимые крошечные бутерброды с огурцом, ветчиной и сыром, холодный чай и – обязательно – пирог с яблоками. Никита любит наблюдать, как мама готовит, и всерьёз подумывает, не стать ли ему поваром, когда вырастет. Но это потом. А завтра он будет уплетать бутерброды и жмуриться от счастья, и будут тёплый длинный день, и мягкий ветер, и зелёная трава в солнечных пятнах, и клетчатый плед в крошках, и…

– Представляешь, Дашин папа ходит во сне!!!

Дверь распахивается, Кристина врывается в комнату и запрыгивает на Никитину кровать. Кто придумал этих младших сестёр! Никита яростно лягается:

– Слезай! Я тебя сто раз просил не на-пры-ги-вать!

Кристина хохочет и скачет по постели. Она только что из ванной, и капли с её стриженых волос летят во все стороны. Никита с головой накрывается одеялом, гневно сопит и ждёт, когда это стихийное бедствие уберётся с его кровати. К счастью, Кристина не умеет долго сидеть на одном месте. Она перебирается на свою кровать с пиратскими флагами и, напевая под нос, начинает строить гнездо. Сначала нужно выложить каркас из маленьких подушек, обернуть их одеялом и накрыть большими подушками. Самое сложное – залезть внутрь, ничего не разрушив. Пусть Никита не зазнаётся, что он уже во втором классе и может решать задачки!! У них в старшей группе тоже кое-чему учат. Считать до ста, читать по слогам и вот – делать классные гнёзда из одеял. Последнему, правда, Кристину научила не воспитательница, а Даша – её лучшая подружка на этой неделе. На прошлой неделе Кристина дружила с Тимофеем, но он не захотел пересаживать цветы, которые стояли на подоконнике, во двор. Пришлось делать это одной. А до этого Кристина немного подружила с Мариной, но она оказалась трусихой и рассказала воспитательнице, что Кристина варит на прогулке приворотное зелье из песка и одуванчиков. Трудно дружить с кем-то одним, когда идеи так из тебя и выскакивают!

Никита, хмурый и взъерошенный, высовывается из-под одеяла. Хорошего настроения как не бывало, он сердит на сестру, но сначала решает кое-что прояснить:

– Что ты там болтала про Дашиного папу?

– Трам-пам-пам… Дашин папа… та-ра-рам… ходит во сне… трам… пам… пам…

– Как это – во сне?

Кристина окидывает взглядом своё сооружение, находит его вполне замечательным и осторожно забирается внутрь. Она устраивается поудобнее, прикрывает вход подушкой и отвечает:

– Не знаю! Дашина мама застала папу ночью у холодильника: он собирался съесть пирожное с кетчупом.

– Он что, с ума сошёл?

– Утром он ничего не помнил. А на столе лежал эклер с кетчупом. Думаешь, Даша свистит?

– Не знаю… Я слышал, что люди могут ходить во сне, но чтобы они ели…

– Давай спросим у Макса?

– Крис, нам спать пора, завтра пикник…

– Никуда твой пикник не денется, обжора. Тебе разве не интересно узнать про еду во сне?

– Про еду интересно. Но мама будет сердиться, что мы не спим…

– Мы тихонечко, мама не заметит. – Кристина высовывается из гнезда и зовёт громким шёпотом: – Макс!

– Привет, Кристина! – тоже шёпотом отвечает приятный голос. Макс – умная колонка, он умеет разговаривать, искать всякую всячину в Сети и показывать картинки и видео с помощью проекции. Вообще-то бабушка подарила колонку Никите, когда он пошёл в первый класс. Но Кристина решила: раз колонка стоит в их комнате, значит, она общая, и болтает с Максом, когда ей вздумается. Чаще всего они говорят о собаках: чем их кормить, как дрессировать, выгуливать и купать, какие бывают породы и клички. Больше всего на свете Кристина хотела бы завести собаку, но пока только разговаривает о ней с Максом.

– Макс, мы можем есть во сне?

– Вот что мне удалось найти. Лунатизм, сомнамбулизм или снохождение – способность ходить, говорить и даже есть во сне. Обычно лунатики совершают простые действия: садятся в кровати, говорят, реже ходят по комнате, открывают двери, едят. Активный период длится от нескольких секунд до тридцати минут. Проснувшись, человек, подверженный лунатизму, обычно ничего не помнит о своих действиях или помнит смутно.

– Ничего себе! – Никита поражён идеей поесть и забыть об этом. – А почему лунатики ходят, пока все спят?

– Точные причины лунатизма неизвестны. Возможно, дело в нервном перевозбуждении в течение дня, нарушении сна или в том, что человек до этого долго не спал.

– Точно! Даша говорила, что папа не спал несколько ночей: что-то там для работы писал. Вот бедняга!

– Ага, и мы, если не заснём сейчас, тоже начнём ходить во сне и потом ничего про это не вспомним. Давай спать уже!

– Ну, Ник, ну последний вопросик! Макс, почему только лунатики ходят ночью, а другие люди нет?

– Мозг человека во сне блокирует большинство мышц ниже шеи. Это делается для того, чтобы люди не ходили во время просмотра красочных снов и не могли себе навредить.

– А мне приснилось однажды, что я в космосе летаю! – говорит Никита.

– А мне приснилось, что у меня есть собака. – Кристина вздыхает. – Вот почему всякая неправда снится?

– Учёные точно не знают, зачем людям сны. Возможно, это механизм защиты: мозг проигрывает вымышленные ситуации, чтобы научиться правильно действовать, если они произойдут наяву.

– Я и без всяких снов знаю, что делать с собакой…

– Подожди ты со своей собакой. Про лунатиков интересно! Макс, а они могут себе навредить?

– Да, снохождение опасно: человек может упасть с лестницы, удариться или порезаться. Нервная система детей не такая зрелая, как у взрослых, поэтому случаи снохождения или падения с кровати среди детей случаются чаще.

– Аха-ха! Я помню, как ты в четыре года всё время с кровати падала. Так вот в чём дело: ты хотела на кухню сходить и слопать всё, что было в холодильнике!

– Ничего я не хотела! Сам ты обжора! Я теперь вообще целый год спать не буду! А то заснёшь и неизвестно где окажешься…

– Совсем не будешь спать?

– Совсем!

– Спорим, не сможешь?

– Спорим!

– Макс, Кристина сможет не спать год?

– Человек может прожить без сна от четырёх до одиннадцати суток. На третий день, Кристина, ты начнёшь путать слова, пошатываться при ходьбе, станешь хуже видеть. Тебя может тошнить. На пятый день без сна у тебя начнутся галлюцинации. На восьмой день речь станет бессвязной, поведение – странным, руки и ноги будут дрожать. На десятый…

– Стоп! Я передумала. Я не хочу превращаться в зомби, Ник!

Никита с видом победителя смотрит на сестру, вздыхает и решает, что сейчас, пожалуй, можно проявить великодушие.

– Ладно! Спи себе на здоровье. Похоже, это и правда важно. Неделя без сна – и ты будешь дрыгать руками-ногами и нести чепуху. А ты и так только это и делаешь!

Кристина надувается и сопит, но ответить нечего, поэтому она решает сменить тему:

– Макс, а почему мы спим лёжа в кровати, а не стоя, как лошади, и не сворачиваемся клубочком, как котики?

– Вашим мышцам, суставам, нервам ночью нужно отдохнуть, а это удобнее делать лёжа. Позвоночник, нагруженный в вертикальном положении, в горизонтальном расслабляется и растягивается. Руки, ноги, спина и живот получают опору – матрас – и тоже расслабляются. Все органы могут восстановиться после дневной работы. Лошадь, засыпая, не падает, потому что суставы в ногах у неё похожи на замки – они фиксируют ноги в прямом положении без участия мышц. Но ваши конечности устроены по-другому. Если человек заснёт стоя, мышцы расслабятся и он упадёт. Мозгу придётся контролировать тело, и он не сможет спокойно выполнить свою ночную работу.

– Какую ночную работу? Разве мой мозг не спит, когда я вся сплю? – Кристина с удивлением смотрит на Макса.

– Во сне мозг загружен меньше, чем во время бодрствования. Но он никогда не отключается полностью. К мозгу продолжают поступать сигналы от «датчиков»: глаз, ушей, кожи.

– Мы что, видим с закрытыми глазами?

Отвечая, Макс незаметно для детей приглушает свет в комнате и включает тихий шум дождя.

– Нет, Никита, глаза во сне закрыты веками, видеть ты не можешь. Но сквозь тонкую кожу век проникает свет, и глаза его улавливают. Если направить в лицо спящему луч фонаря, он проснётся. Если по руке или ноге поползёт гусеница, ты почувствуешь это и тоже проснёшься. Рецепторы – специальные чувствительные клетки в коже – не засыпают полностью и передают в мозг сигналы. Разбудит тебя и громкий звук, потому что ушные рецепторы тоже не отключаются совсем. А вот если поднести к твоему носу ванильное пирожное или чашку кофе, ты будешь сладко спать и дальше. Обоняние во сне не работает!

– Ну вот. Получается, от всякой гадости можно проснуться, а от пирожного – нет?

– Мозг и во сне защищает тебя. Способность мозга всегда быть настороже выработалась ещё в те времена, когда люди спали не в безопасных домах, а на земле, под деревьями и в пещерах. Любое насекомое могло укусить спящего, на него могли напасть хищники, поэтому мозг даже во время сна проверял, нет ли вокруг опасности. А поскольку врага легче услышать, чем унюхать, обоняние со временем отключилось, а вот слух остался «на посту».

– Мой мозг молодец, охраняет меня… – говорит Никита, зевая.

– Почему это только твой, Ник? И мой тоже. Правда, Макс?

– Мозг каждого человека защищает его во сне. Но он занят не только этим. Пока остальные органы и системы замедляются и отдыхают, мозг сортирует информацию, полученную за день.

Кристина тоже начала было зевать, но встрепенулась:

– Как это? Получается, что у меня в голове большой шкаф, а мозг книжки по полкам раскладывает?

– Шкафа у тебя в голове нет, Кристина. Но есть разные виды памяти. Долгосрочная память хранит информацию, которой ты постоянно пользуешься, например маршрут от дома до детского сада. В краткосрочную память твой мозг положил стихотворение, которое ты выучила к утреннику на прошлой неделе. Ты рассказала его, после чего забыла и сейчас уже не вспомнишь. А оперативная память работает, когда ты, Никита, решаешь в уме задачу. После того как ответ найден, ты забываешь её условия и переходишь к следующей.

– А правда, что наш мозг работает только на 10 %? – спрашивает Никита. – Я где-то об этом читал.

– Нет, ваш мозг задействован на 100 %, но отдельные зоны могут отдыхать, пока другие работают.

– Зоны? Это такие кусочки?

– Не кусочки, а участки. За движение отвечает определённый участок мозга – моторная зона. За зрение, например, отвечает другой участок – зрительная зона. За слух – слуховая. За равновесие – отдельная область, мозжечок. За речь – зона Брока́. Она названа по фамилии французского учёного, который её открыл, По́ля Брока́.

– Получается, у нас весь мозг как карта? Тут одна зона, там другая…

– Верно, Никита! Эту карту я вам сейчас покажу!

Возникает проекция зон мозга. Дети рассматривают её с любопытством.

– Настоящая карта!

– А почему зрительная зона на затылке? У нас что, и правда «глаза на затылке»? – удивляется Кристина.

– Молодец, Крис, ты внимательная. Зрительная зона, куда поступают сигналы от ваших глаз, действительно находится не в лобной части, а на затылке: она спрятана подальше. Зрение для вас очень важно, а при травмах головы затылок страдает реже, чем лоб. Кстати, глаза – это тоже часть головного мозга.

– Получается, когда я чешу глаз, я трогаю мозг? – уточняет Никита.

– Ну, в каком-то смысле – да!

– Ага, значит, его можно потрогать.

Брат с сестрой лежат, укрывшись одеялами, и сонно смотрят на Макса. Им явно хочется узнать больше, но сон берёт своё. Кристина из последних сил бормочет сквозь зевоту:

– Почему я не замечаю, как засыпаю, Макс?

– Потому что твой мозг отключается не весь сразу, а постепенно, зона за зоной. Как будто в большом доме гасят свет в одной комнате за другой. В полной темноте у тебя вырабатывается гормон сна – мелатонин. Он и заставляет тебя засыпать.

Кристина уже не слушает. К ней через залитую солнцем лужайку бежит большой пёс, она отчего-то знает, что зовут его Мелатонин. Пёс подходит, ложится на плед и осторожно обнюхивает её. У него добрые и грустные глаза и большая лохматая голова. Кристина обнимает его, зарывается в жёсткую шерсть и успевает подумать: «На пикнике будет мно-о-о-го собак…»

Никита закрывает глаза и возвращается мыслями к крошечным маминым бутербродам. Они начинают расти, становятся всё больше и больше, пока один из бутербродов не накрывает Никиту ломтиком ветчины, словно одеялом. Устроившись на хлебном мякише, как на матрасе, Никита думает: «Завтра нас ждёт приключение…»

Макс окончательно гасит свет, выключает звуки дождя и думает:

«Возьмут ли меня завтра на пикник?..»

– Ой, мама, как же я объелась! И зачем ты столько вкусного приготовила…

Кристина лежит на пледе и тяжело дышит. Мама сидит рядом и с улыбкой гладит её по животу. Над Кристиной шумит листвой высокий дуб, а над ним плывут облака. Одно облако похоже на пирожное с кремом, другое – на сосиску в тесте, третье – на тарелку с картофельным пюре. Везде еда! Кристина со вздохом закрывает глаза, чтобы не видеть это безобразие. Всё утро она с папой и Никитой гоняла мяч в парке. Папа стоял на воротах и умудрился пропустить восемь голов. Правда, сетки на воротах не было, а в роли штанг выступали воткнутые в землю палочки, и футболисты попадали в основном по ним, так что в конце концов ворота разлетелись по всей поляне. И тогда все вернулись к маме, которая уже разложила по бумажным тарелочкам свои знаменитые маленькие бутерброды и яблочный пирог. Были здесь и чай в термосе, и булочки с изюмом из пекарни возле дома, и морковные палочки, и сок. Голодные и разгорячённые Ник, Кристина и папа накинулись на еду. Они ели, пили и блаженно жмурились, как коты на солнце. И вот теперь Кристина с раздувшимся животом лежит на пледе, и глаза у неё слипаются.

– Ты не сможешь вернуться домой дня три! – Никита жуёт пятый бутерброд и улыбается до ушей.

– Это почему?

– В дверь не пролезешь!

Никита хохочет и давится. Папе приходится крепко хлопнуть его по спине.

– Ну-ну, осторожнее, не говори с набитым ртом. Запей.

– Так тебе и надо! Не болтай глупости! Ох, плохо мне… – стонет Кристина.

– Пап, а почему нельзя говорить и есть одновременно?

– Давай-ка у мамы спросим. Она у нас врач. И видит людей насквозь!

– Старые шуточки про рентгенологов, ну-ну… – говорит мама.

– Не могу удержаться, ты же знаешь! – отвечает папа.

– И что бы ты делал десять лет назад, когда сломал палец на скалодроме, без моей способности видеть людей насквозь?

– Я бы не вылечился так быстро, не стал бы инструктором по скалолазанию, но главное – не встретил бы тебя, милая. И у нас не родились бы эти прекрасные обжоры, которые опустошают корзинку с едой со скоростью света.

– Вот-вот! Так о чём ты спрашивал, Ник?

– Почему нельзя есть и говорить одновременно, мама?

– Видишь ли, когда ты глотаешь кусочек, он попадает изо рта через глотку в пищевод – трубочку у тебя в шее, а затем в желудок. Но рядом с пищеводом есть ещё одна трубка, пошире – трахея, по которой воздух идёт в лёгкие.

– Получается, у меня в шее две трубочки? Как трубы в ванной – для холодной и горячей воды?

– Ну да, две трубочки, которые выполняют разные задачи. И очень важно, чтобы в трахею ничего не попадало. Для её защиты у тебя в горле есть специальный клапан – надгортанник, он перекрывает трахею во время глотания. Но когда ты говоришь и одновременно глотаешь, поток воздуха в трахее движется с такой силой, что надгортанник может не успеть закрыться.

– И еда попадёт не в то горло, – добавляет папа. – Это с тобой и произошло. А когда я сильно хлопнул тебя по спине, я выбил крошки из трахеи.

– Ты всё верно сделал, дорогой! Если еда попадёт глубоко в трахею, можно даже задохнуться.

Никита смотрит на маму во все глаза и молча жуёт бутерброд, а потом осторожно глотает.

Кристина, лёжа на спине, некоторое время задумчиво разглядывает дуб и наконец спрашивает:

– Зачем мы вообще едим, если это такое опасное дело? Почему бы не питаться солнечным светом и водичкой, как деревья?

– Было бы неплохо, – смеётся папа. – Утром я выставлял бы вас на балкон и слегка поливал – и всё, можно не кормить!

– Об этом вы спросите у нашего умного Макса, хорошо? А я пока воспользуюсь случаем и молча съем последний кусочек пирога. Последнее время я постоянно голодная, – отвечает мама.

Кристина кивает и громко спрашивает:

– Макс, для чего мы едим?

Колонка некоторое время молчит, а потом из папиного рюкзака раздаётся приглушённый голос Макса:

– Я ничего не вижу. Не могли бы вы достать меня?

Папа вынимает колонку и ставит её на плед.

– Привет, Макс!

– Привет всем! Ты хотела узнать, зачем нужно есть, Крис? Вот что мне удалось найти. С пищей человек получает необходимые питательные вещества: жиры, белки и углеводы. Их нет в солнечном свете и воде, поэтому люди не могут питаться как растения. Еда даёт организму энергию и становится строительным материалом для клеток, тканей и органов.

– Не понял… мы что, должны есть бе́лок? – спрашивает Никита.

– Не бе́лок, а белки́. Попадая в пищеварительную систему, еда распадается на жиры, белки́ и углеводы, а затем на ещё более простые элементы, которые всасываются клетками. В разных продуктах содержание белков, жиров и углеводов разное. Например, в сливочном масле много жиров, в мясе – белков, а в кашах – углеводов.

– А почему нельзя съесть, например, термос? – Никита оглядывает плед. – Или ложку?

Макс некоторое время молчит, а затем отвечает:

– Вот что я нашёл. Всё, что есть на планете: люди, твой бутерброд, дерево, мой пластиковый корпус, футбольный мяч, ваш автомобиль – можно разделить на две большие группы: неорганические предметы и органические. В основе органических лежит химический элемент углерод. Отличить их от неорганических легко: они могут расти, видоизменяться, размножаться и умирать.

– Ясненько. Органические – это живые, вроде меня, – говорит Кристина, – а неорганические – значит неживые, например камушки. Или Никита, когда тупит над домашним заданием.

Никита снисходительно ухмыляется в ответ и спрашивает:

– Мы живые и поэтому едим живое, да?

– Верно, живым организмам годятся в пищу только органические вещества. Так они устроены. Термос или пластиковая ложка – это не органика, твой желудок переварить их не сможет.

– А если ложка деревянная? Дерево ведь живое: оно растёт! Почему мы не грызём деревья? – прищурившись, спрашивает Никита.

– Не все органические материалы дают вашему телу достаточно питательных веществ: белков, жиров и углеводов. В ходе эволюции человек научился отличать питательную еду от непитательной. В глубокой древности люди пробовали незнакомые плоды, коренья, листья, цветы, рыбу, птицу и мясо. То, что давало больше всего сил и было вкусным, закрепилось в рационе.

– А медведи коала едят эвкалипт! Нам в садике рассказывали, – говорит Кристина.

– Пищеварительная система медведей коала отличается от вашей тем, что позволяет извлекать максимум полезного из листьев и веток эвкалипта. Человек не смог бы их переварить и даже отравился бы: это растение ядовито. Коровы тоже питаются только растительной пищей – травой, но для переваривания травы у них в желудке есть целых четыре отдела. А у человека желудок состоит из одного отдела.

Никита тянется за булочкой и спрашивает:

– Понятно, когда еда сладкая – это вкусно. И солёная – это тоже вкусно. Но зачем придумали горький вкус?

– Горький вкус – это защитный механизм растений и грибов. Так они говорят любителям поесть: «Осторожно, во мне яд!» Когда пища портится, она тоже начинает горчить и плохо пахнуть – это сигналы «Есть нельзя!». Не ощущая горечи, вы легко отравились бы.

С другого конца поляны доносится собачий лай. Кристина садится на пледе и всматривается в заросли акации.

– Вот собакам можно есть с пола и пить из лужи! И лапы не мыть перед едой. А почему нам непременно нужно мыть руки?

– Потому что с немытой пищей или грязью на руках в организм могут попасть вредные микробы, которые вызывают болезни. Правда, пищеварительная система стоит на страже: большинство микробов погибнут в соляной кислоте, в желудке. Она помогает переваривать еду и способна растворить даже металл.

Никита застыл, не донеся булочку до рта.

– Ничего себе! А почему тогда кислота не растворяет сам желудок?

– Потому что он покрыт изнутри специальной слизистой оболочкой. Эта оболочка обновляется примерно каждые две недели и не даёт кислоте разъедать стенки желудка.

– Так им и надо, микробам! Пусть тонут в кислоте!

– Не все микробы вредные. Прямо сейчас два килограмма бактерий в твоей пищеварительной системе помогают тебе переваривать эту булочку.

Кристина хохочет так, что начинает икать:

– Аха-ха!!! Ты и сам ешь, и два килограмма бактерий кормишь! Ик!

– А ты что, не кормишь, что ли? Макс, в Кристине тоже есть бактерии?

– У любого человека на теле и внутри живёт великое множество микроорганизмов.

– Съела! Вот тебе и питомцы! Хватит с тебя бактерий.

Кристина от таких слов даже перестаёт икать и замирает. Никита знает, как сильно она мечтает о собаке! Как он мог так сказать! В носу у Кристины щиплет. Она отворачивается и запрокидывает голову, чтобы слёзы втекли обратно. Ужасно хочется их вытереть, но тогда все поймут, что она плачет. И Кристина делает вид, что смотрит в небо. Перед глазами у неё плывёт зелёное и голубое.

– Крис… Я больше не буду…

Кристина дёргает плечом.

– Извини, Крис…

Кристина поворачивается к брату и сопит. Лицо у него такое растерянное и несчастное, что Кристине сразу становится легче. Она чешет нос и отвечает:

– Ладно… проехали… Дай-ка сок.

Никита бросается наливать сок, а папа, внимательно наблюдавший за детьми, спрашивает:

– Макс, а почему мы едим горячую еду?

– Человек – единственное существо, которое термически обрабатывает пищу: варит, тушит или жарит продукты. Во-первых, так вы избавляетесь от вредных микробов, а во-вторых, горячую пищу легче переваривать. Она усваивается в два раза быстрее холодной.

– Получается, холодная котлета будет долго путешествовать внутри, а горячая – нет? – спрашивает Кристина.

– Обе они пройдут один и тот же путь – изо рта, где зубы и слюна измельчат их, в пищевод, потом в желудок, затем в кишечник. Непереваренные остатки пищи выйдут наружу через прямую кишку – это отходы. Но горячая котлета переварится быстрее: стенкам желудка проще измельчить её, а специальные вещества – ферменты – в кишечнике скорее разложат её на простые элементы.

– Так вот зачем нам слюни! Чтобы еду растворять? – спрашивает Никита.

– Слюна – отличный растворитель. Но если она не может что-то растворить, то и вкус этого вы не сможете почувствовать. А ещё слюна содержит вещества, которые убивают микробов. За сутки человек вырабатывает около литра слюны.

– Так, значит, она и зубы сможет растворить? А почему я не чувствую вкуса моих зубов?

– Потому что твои зубы одеты в крепкую броню, Кристина, эмаль. Именно её ты видишь в зеркале и чистишь дважды в день. Кстати, знаешь, что будет, если не чистить зубы месяц? У тебя изо рта будет ужасно пахнуть, эмаль, изъеденная микробами, станет тонкой, и зубы начнут болеть. Придётся лечить кариес.

Все некоторое время сидят молча, обдумывая услышанное. Снова раздаётся собачий лай, но его замечает только Кристина, которая тихонько встаёт с пледа и скрывается за ближайшим деревом.

– Крис, ты куда? – спрашивает мама.

– Я сейчас…

– Макс, а почему я не могу есть бесконечно? – спрашивает Никита.

– Потому что объём твоего желудка ограничен. У взрослого он около четырёх литров. Если желудок переполнен, человек чувствует тяжесть и не может больше есть.

– Четыре литра, ух ты! Поскорее бы стать взрослым и отрастить такой желудок! – говорит Никита. Папа с мамой переглядываются и хохочут.

– Если вам интересно, то добавлю, что внутри у вас уложено ещё полтора метра толстой кишки и шесть метров тонкой. Чтобы пройти весь путь от рта до туалета, яблоку, например, потребуется тридцать шесть часов.

– А почему какашки плохо пахнут, Макс?

– Так они сообщают животным: мы не полезны и даже ядовиты, есть нас нельзя. Кроме того, чем дольше переваривается еда, тем больше образуется кишечных газов, которые тоже плохо пахнут. Кишечник, в котором трудятся семьсот видов бактерий, не самое ароматное место в мире.

Тут уже и Никита начинает хохотать:

– Крис! Ты слышишь! Куча бактерий! Нужен противогаз!

Кристина не отвечает. Родители оглядываются и зовут:

– Кристина! Кристина-а-а!

Никто не отвечает. Никита, мама и папа озабоченно поднимаются с пледа и зовут снова. Папа набирает номер Кристины, но в трубке раздаётся: «Абонент вне зоны действия сети». Все расходятся по поляне, заглядывая за деревья и всматриваясь в кусты.

– Кристина-а-а!

Нет ответа. Встревоженные, все снова собираются вокруг пледа. У папы между бровей залегла его фирменная складка, которая означает, что он серьёзно обеспокоен. Мама и Никита растерянно смотрят на него.

Кристина пропала…

Кристина пропала!

Никита и мама растерянно смотрят на папу. Он хмурится; по глазам видно, что папа напряжённо думает. Никита тоже сосредоточен; у него между бровями залегла точно такая же складка, как у папы. Но вдруг его лицо проясняется.

– Идея! Номер недоступен, но мы можем отследить её телефон! Макс, покажи нам, где он сейчас?

– Команда принята. Включаю видеопроекцию.

В воздухе возникает проекция карты-навигатора, на которой видны парк и ближайшие улицы.

– Наведи зум на парк, Макс, – говорит Никита.

Картинка становится крупнее, видны зелёные деревья, дорожки, спортплощадка и красная мигающая точка на ней.

– Это Крис! Это её телефон! – кричит Ник.

– Где он сейчас? – спрашивает папа.

– В трёхстах метрах к югу от вас на спортивной площадке.

– Я так и думала! Рядом с площадкой есть место для тренировки собак. Она наверняка там, – говорит мама.

– Молодец, Никита! Скорее собираем вещи!

Через минуту плед сложен, корзина и рюкзак собраны и семья бежит на спортивную площадку.

Кристина не хотела никого пугать. И уж тем более не хотела теряться. Просто ей показалось, что за кустами мелькнула большая голова и рыжий бок – точь-в-точь как в её сне, и она решила проверить… Кристина отошла совсем недалеко, но, когда обогнула очередные кусты, забыла обо всём на свете. Перед ней открылась большая спортивная площадка с турниками, батутом, брёвнами, лестницами и тренажёрами, где висели и подтягивались, прыгали и бегали дети и взрослые. Но Кристина не обратила на них внимания, потому что рядом за низким заборчиком прыгали, бегали, лаяли и протягивали лапу полдюжины разных собак. Боксёр и хаски, немецкая овчарка, белоснежный самоед, рыжий колли и маленькая кривоногая и очаровательная такса. У Кристины голова пошла кругом от такого великолепия. Заворожённо она смотрела, как собаки прыгают через барьер, замирают по команде и приносят палку.

– Лежать! – командует хозяин овчарки.

– Лежать… – шёпотом повторяет Кристина.

– Сидеть! – говорит хозяин колли.

– Сидеть… – эхом отзывается Кристина.

– Голос!

– Кристи-и-и-и-на!

Кристина аж подпрыгивает от неожиданности, оборачивается – и только тут понимает, что натворила. Папа, мама и Никита бегут к ней с края спортивной площадки с такими лицами, что ей хочется поскорее забраться на ближайшее дерево и вести переговоры оттуда. Но она не успевает убежать: семья окружает её. Мама садится рядом прямо на траву, обнимает Кристину и ощупывает, будто хочет убедиться, что руки, ноги и голова Кристины по-прежнему крепко приделаны к телу. Папа как заведённый повторяет: «Почему ты ушла? Нет, объясни, почему ты ушла?» А Никита просто смотрит на неё счастливыми глазами и старается отдышаться.

– Я думала, там Мелатонин…

– Какой мелатонин, детка?

– Пёс… Рыжий… За кустами… Я пошла посмотреть…

– Мы так волновались!

– Простите. Я не хотела…

Мама целует Кристину, берёт её за руку и отводит на скамейку в дальнем углу спортплощадки. Все усаживаются рядом и некоторое время сидят молча. Понемногу все успокаиваются и начинают разглядывать людей на площадке. Мужчина в спортивном костюме подтягивается на турнике, девочка прыгает через скакалку, девушка неподалёку крутит обруч.

– Почему мы ходим на двух ногах, а не на четырёх, как слоны? – вдруг спрашивает Никита.

– Так устроен наш скелет, сынок, – отвечает папа. – Давным-давно, десятки миллионов лет назад, наши предки ходили на четвереньках, но постепенно – в течение жизни многих и многих поколений – выпрямились и стали ходить на двух ногах. Думаю, на то была причина.

– Какая?

– Например, стоя на двух ногах, можно видеть дальше и лучше охотиться. Природа мудра, в ней ничего не происходит просто так.

– Если она такая мудрая, почему мы не можем бегать быстро, как гепарды? – спрашивает Никита.

– У гепарда кости и мышцы устроены так, чтобы он мог резко и сильно отталкиваться от земли. Ведь гепард охотится, догоняя добычу, поэтому для него важна скорость бега. А древние люди охотились группой, окружая добычу, поэтому их кости и мышцы развивались так, чтобы они могли долго и без устали ходить, пусть и не очень быстро. Человек и сейчас может без остановки пройти дольше, чем любое другое животное!

– А у нас много мышц?

– Много! Мышцы – самая большая ткань нашего тела. Если взрослый весит восемьдесят килограммов, то сорок из них весят его мышцы. Если ты съешь четыре куска пиццы, энергия одного из них уйдёт на работу мышц.

– А почему мышцы так называются? В честь мышей? – подаёт голос Кристина.

– Ты права, дочка! Именно в честь мышей. Макс, ну-ка покажи нам, как двигаются мышцы.

– Обрабатываю запрос, – доносится приглушённый голос из рюкзака.

Папа достаёт колонку и ставит на скамейку. В воздухе появляется проекция – изображение спортсмена, который сгибает руку с тяжёлой гантелей. Под кожей бугрятся и движутся мышцы.

– Видите, у спортсмена под кожей как будто бегают мышки? Ещё древние римляне заметили это и назвали наши мускулы mus, в переводе с латыни «мышь». Вы знаете, что наши мускулы очень сильные? Если бы все-все мышцы тела работали одновременно и в одном направлении, обыкновенный человек мог бы сдвинуть с места автобус!

– Вот это суперсила! Но если мы такие сильные, почему нельзя помахать руками и взлететь выше деревьев? – Кристина запрыгивает на скамейку и изо всех сил машет руками.

– Дочка, успокойся, присядь. Я объясню. Для полёта одной силы мышц мало. Наши кости гораздо тяжелее птичьих, а строение рук не позволяет загребать столько воздуха, сколько нужно для полёта.

– Интересно, а сколько весят все-все мои косточки?

– Твои, Крис, около пяти килограммов. Скелет взрослого мужчины весит примерно десять килограммов, а скелет женщины – килограммов семь…

– Постой-ка, папа… – Никита задумчиво смотрит перед собой. – Получается, у нас внутри живёт скелет?!

Кристина тоже поражена этой новостью. Она знает про косточки – их можно пощупать – и любит фильмы ужасов и страшные истории про скелеты, но до сих пор как-то не задумывалась, что один из них сидит у неё внутри. Никита с Кристиной смотрят на родителей, округлив глаза.

Папа с мамой не могут не расхохотаться.

– В каждом из нас живёт скелет, мои дорогие, – говорит мама, немного успокоившись. – Я много раз видела скелеты на рентгеновских снимках! Поверьте, они совсем не страшные. Когда папа сломал палец, я просветила его руку в специальном аппарате, и мы увидели, где именно произошёл перелом. У нас дома до сих пор где-то лежит та фотография.

– Ух ты! Фотка папы изнутри?!

– Да! Она чёрно-белая, но на ней хорошо видны кости. Постойте… Она ведь есть у нас на компьютере. Макс, покажи её, пожалуйста!

Возникает новая проекция – рентгеновский снимок кисти. Дети с любопытством разглядывают его.

Никита спрашивает:

– А зачем нам внутри скелет, мама?

– Во-первых, он придаёт нашим телам форму: без костей мы были бы похожи на бесформенные мешки. Во-вторых, без него мы не могли бы двигаться: прыгать, бегать, ходить, сидеть и даже дышать и разговаривать, ведь мышцы, с помощью которых мы всё это делаем, крепятся к костям. В-третьих, внутри некоторых костей вырабатывается костный мозг, который производит клетки крови.

– У косточек что-то есть внутри? А я думала, они такие… ну… целые…

– Кости разные по строению. В трубчатых костях есть полости, заполненные костным мозгом. Это прежде всего большие кости наших рук и ног. Губчатые кости заполнены лёгкой и очень прочной тканью, похожей на губку. Например, восемь маленьких косточек нашего запястья губчатые.

– Мам, а как пальцы сгибаются, если внутри кость?

– Посмотри внимательно на снимок: внутри каждого пальца не одна кость, а две или три косточки, которые соединены между собой суставами – это и есть места сгиба. Посчитайте, сколько суставов на ваших указательных пальцах?

– Три!

– Верно, Ник. А на больших пальцах?

– Два!

– Молодец, Кристина.

– А у Никиты костей больше, чем у меня?

– Нет, столько же.

– Но ведь он выше меня?

– Просто его кости длиннее. У всех взрослых в теле двести шесть костей. Хотя у младенцев их больше – около трёхсот, но постепенно некоторые кости срастаются.

– Мам, а наши зубы – это тоже косточки? – спрашивает Кристина.

– Нет, милая. Зубы и кости отличаются по строению и составу. Та часть зуба, которая нам видна, называется коронкой. Она покрыта эмалью, состоящей в основном из кальция и фтора. А в костях, кроме неорганических веществ – прежде всего кальция и фосфора, есть коллаген. Это особый белок, он делает кости одновременно упругими и прочными. Например, кости ног достаточно упругие, чтобы гасить энергию ходьбы и немного пружинить при прыжках. Если бы кости были слишком сухими и жёсткими, они легко ломались бы.

– Наши кости прочные, как кирпич?

– Скорее, как металл, Ник! И даже прочнее. Наши кости примерно в пять раз прочнее стали.

– Ух ты! Я Железный человек! – Никита вскакивает со скамейки и принимает позу культуриста. – А как мышцы крепятся к костям? Специальными верёвочками?

– Можно сказать и так, сынок. Мышцы крепятся к костям сухожилиями, которые действительно напоминают верёвочки. И мышцы, и сухожилия могут растягиваться. Другие «верёвочки» – связки – скрепляют суставы, чтобы они не расходились. Благодаря этой гибкой системе мы прыгаем, бегаем, говорим, жуём, – объясняет мама.

– Но не все мышцы нам подчиняются, – добавляет папа.

– ЧТО-О-О-О? Мои ноги могут ходить куда им вздумается? – спрашивает Никита.

– Есть разные виды мышц: скелетные, гладкие и сердечные. Скелетными мышцами мы управляем: двигаем ногами, машем руками, киваем, подмигиваем и жуём. Гладкие мышцы находятся в стенках внутренних органов, в коже и стенках сосудов, и мы их не контролируем. Например, мышцы желудка самостоятельно (непроизвольно) сокращаются, измельчая еду и продвигая её в кишечник. Миокард – сердечная мышца, которая качает кровь по всему телу, тоже делает это без нашего участия. Ты ведь не управляешь желудком или сердцем: они работают сами по себе – даже во время сна и когда человек без сознания.

– Вау! Прямо сейчас внутри меня идёт большая работа! – Кристина гладит себя по животу. – Спасибо, мышцы!

– А можно накачать мышцы желудка, чтобы он поскорее переваривал? – спрашивает Никита.

– Нет, сынок, – говорит папа. – Мы можем накачать только скелетные мышцы. Гладкая мускулатура нам не подчиняется. А в некоторых случаях скелетные мышцы тоже действуют как бы сами по себе.

– Пап, ты меня пугаешь! Мои руки или ноги могут взбунтоваться? – спрашивает Кристина.

– Тебе нечего бояться, Крис! Твои мышцы и мозг, наоборот, защищают тебя от опасностей. Помнишь, как ты укололась о кактус? Ты ведь моментально отдёрнула руку, верно?

– Ну да…

– Это называется «рефлекс». Когда мы чувствуем боль или теряем равновесие, наше тело начинает действовать рефлекторно, то есть мы не успеваем подумать: «Нужно отдёрнуть руку от колючки», а просто отдёргиваем.

– Точно! – кивает Никита. – Когда мы на даче разжигали огонь в мангале, я обжёгся немного и быстро отдёрнул руку!

– Да, сынок. Ты тоже двигался рефлекторно. Рефлекс заставляет наши мышцы сокращаться, а тело – двигаться прочь от опасности.

– Пап, а почему мы хватаем руками, а ходим ногами, а не наоборот? Мышцы ног ведь сильнее… – спрашивает Кристина.

– Потому что такими нас создала природа, Крис. Самые сильные мышцы действительно находятся у нас в ногах – это мышцы ягодиц, они помогают нам держаться прямо. Но сердце тоже очень сильная мышца, ведь она работает всю жизнь без остановок. И есть ещё кое-какие силачи в нашем теле…

Папа что-то негромко говорит Максу, и в воздухе возникает проекция: крепкий мужчина тянет зубами за верёвку железнодорожный вагон.

– ВАУ! – Никита и Кристина смотрят во все глаза.

– Видите, мышцы челюстей такие же сильные, как и мышцы рук! – поясняет папа. – Когда вы кусаете что-то твёрдое, ваши челюсти давят с силой ста килограммов! В нашем лице больше мышц, чем во всём теле. Чтобы нахмуриться, мы задействуем около семидесяти мышц, а когда улыбаемся – семнадцать.

– Папа, как сложно у меня всё внутри устроено! И куча разных косточек, и разные мышцы, и суперсила… – задумчиво произносит Никита.

– Не только у тебя! У меня тоже есть суперсила! – Кристина ни в чём не готова уступать брату.

– У всех нас есть мышцы-чемпионы, – отвечает папа. – И вообще, наше тело устроено гармонично и мудро. Но нам пора, пожалуй, возвращаться домой. Предлагаю всем супергероям поработать мышцами – взять вещи и идти к машине!

Длинный день заканчивается. Папа ведёт машину, мама сидит рядом, а Никита и Крис, переполненные впечатлениями, устроились на заднем сиденье.

– Ты видел, как она смотрела на собак? – спрашивает мама шёпотом.

– Да… похоже, придётся всё же завести…

– Но, милый…

– Знаю-знаю. Может, пора им рассказать?

– Давай подождём пару недель. Нужно убедиться…

– Хорошо, подождём. Но и затягивать не стоит. Как думаешь, они обрадуются?

– Сложно сказать…

Какими бы важными ни были новости, которые собирались сообщить родители, пришлось отложить их до лучших времён, потому что Кристина и Ник простудились. Самое обидное, что это случилось через пару недель после памятного пикника, когда июнь был в самом разгаре. Зимой немножко поболеть даже приятно: не нужно рано вставать и идти по морозу в темноте в школу или садик. Лежишь себе под одеялом, пьёшь чай с малиновым вареньем, смотришь мультики, спишь сколько хочешь. Мама кладёт на лоб прохладную руку, приносит молоко с мёдом и мерит температуру, а папа читает на ночь.

Но болеть летом – совсем другое дело! Все катаются на великах, купаются, гуляют, на улице тепло, солнце шпарит, птицы поют, собаки лают. И только вы с братом лежите с температурой, и горло жжёт огнём, и сопли текут так, что уши закладывает, и никаких великов-прогулок. А всё потому, что один несносный брат, который вообразил себя Суперменом, решил проверить, достаточно ли в озере за дачным участком прогрелась вода. И конечно, когда он вынырнул, то крикнул дрожащими губами, что вода вовсе не холодная, а так, немного бодрит. Кристина не привыкла отставать от брата, поэтому тоже разбежалась по мосткам и прыгнула. Вода обожгла её так, что стало трудно дышать. Крис застучала зубами, но к берегу не поплыла. Что она, слабее Супермена? И они плескались и брызгались, пока совсем не посинели. Когда они вернулись домой и мама увидела их, белых и трясущихся, она всплеснула руками, велела раздеться, завернула в большие полотенца, напоила чаем с мёдом и дала витамины. Но они всё равно простудились. И вот уже третий день лежат в кроватях и смотрят в деревянный потолок своей дачной комнаты. Никита терпеливо переносит заточение, но Кристина совсем извелась. Она давно выспалась, пересмотрела любимые мультфильмы, пересчитала все сучки́ на потолке и мысленно выдрессировала четырёх собак разных пород. Пора заняться чем-то ещё.

Кристина обводит глазами комнату и замечает на подоконнике умную колонку. Вот то, что нужно!

– Макс, почему мы болеем? – гнусаво спрашивает Кристина и чихает.

– Привет, Кристина! Ты заболела?

– Мы с Никитой лежим с простудой, ты не заметил?

– Извини, я никогда не болел, поэтому не заметил, что вам плохо. Сочувствую, поправляйтесь! Ты хотела узнать, почему вы заболели?

– Не мы, а вообще… почему люди болеют?

– Чаще всего люди болеют, когда в их организм попадают враги.

– Что это за враги такие?

– Враги твоего организма, Кристина, так малы, что их можно разглядеть только в мощный микроскоп. Самые крошечные – вирусы и бактерии. Враги покрупнее – грибы. А самые крупные возбудители болезней – паразиты, например глисты. Их можно увидеть невооружённым глазом.

– А как они попадают внутрь моего тела? Им что, дома не сидится? – спрашивает Крис.

– Этим организмам очень нравится, как всё устроено внутри твоего тела, они находят такую среду подходящей для своей жизни и размножения. Вирусы проникают в клетки, мешают их правильной работе, вызывают грипп. Бактерии быстро размножаются в кишечнике или горле, из-за них возникает расстройство желудка или ангина. Грибки поселяются на коже и меняют её структуру.

– И ты так спокойно об этом говоришь? Никита! Никита! Нас атакуют! Проснись же ты!

Ник вскакивает на кровати и сонно таращится на сестру.

– Что? Что?!!

– Спишь и ничего не знаешь! Микробы нападают!

– Какие микробы?

– Разные! Макс, расскажи ему!

– Ваше тело действительно постоянно подвергается атакам микробов – это неизбежно. Но ведь вы не болеете постоянно?

Кристина открывает рот, чтобы возразить, но задумывается.

– Да, болею я редко…

– А я в прошлом году вообще ни разу не болел, – добавляет Никита и трёт глаза.

– Вокруг вас в воздухе, на любых поверхностях, в продуктах и даже на вашей коже постоянно живёт множество микробов. Одни из них безвредны, но другие могут вызвать болезни. Например, микробы во рту могут провоцировать кариес: они любят сладкое, и если человек ест много конфет, то подпитывает их колонию, она растёт и начинает дружно разъедать зубную эмаль.

– Но если мы окружены микробами, почему мы болеем только иногда? – интересуется Никита.

– Потому что у человека есть мощная защита – иммунная система. За миллионы лет эволюции ваш организм выработал способность противостоять внешним нападениям, которая называется иммунитетом.

– А-а-а-а-апчхи! А-а-апчхи! – соглашается Ник.

– Будь здоров! – говорит Кристина.

– Будь здоров, Никита, – говорит Макс. – Кстати, чихание – тоже защитный механизм иммунной системы. Когда в нос попадают чужеродные предметы: пыль, пыльца, крошки – вы чихаете, то есть с силой выталкиваете потоком воздуха грязь наружу, и так очищаете дыхательные пути.

Кристина громко сморкается, а потом спрашивает:

– А сопли нам зачем?

– Выделение соплей тоже механизм иммунной системы. В носоглотке постоянно вырабатывается слизь. Обычно вы этого не замечаете, но во время болезни её становится намного больше. Когда вы сморкаетесь, слизь выносит с собой вредные микробы.

– Так-так. А что ещё нас защищает? – Никита тоже от души сморкается.

– Первый барьер на пути микробов – ваша суперодежда – кожа.

– Суперодежда? – недоумевает Кристина.

– Конечно! Подумайте: кожа растёт вместе с вами, она суперэластичная, не рвётся, охлаждает вас в жару, выводя пот, но главное – она постоянно защищает ваше тело от вредных микробов. Как настоящая броня!

– Как же микробы всё-таки проникают внутрь?

– Через ранки на коже, например. Но чаще всего – с немытыми фруктами или овощами. А ещё можно заразиться, если рядом с вами чихает и кашляет больной человек: микробы такие мелкие, что легко могут пролететь по воздуху несколько метров и попасть в носоглотку здорового человека. Поэтому стоит прикрывать рот рукой или носовым платком, когда вы чихаете или кашляете.

– Так вот почему мы сидим дома, пока болеем? Чтобы других не заразить? – догадывается Кристина.

– И вот почему все ходили в масках во время эпидемии коронавируса? – добавляет Никита.

– Верно. Когда вы, например, простужены, важно не только больше спать, пить и принимать лекарства, но и не общаться с другими людьми, чтобы не заразить их. Это называется «карантин».

– Карантин – ску-ко-та! Болеть уж-жасно скучно! Когда мы уже поправимся, Макс? – спрашивает Кристина.

– Совсем скоро, думаю, через несколько дней. Судя по тому, что у вас нет температуры и вы часто сморкаетесь, острый период уже прошёл и вы выздоравливаете.

– Но ведь на нас никто не чихал. И ранок у меня нет. Почему мы с Кристиной вообще заболели?

– Видимо, вы сильно замёрзли во время купания. В результате ваша иммунная система ослабла, а микробы, которые уже были в вашем теле: в носу, в горле, на языке – воспользовались этим и стали очень быстро размножаться.

– А почему у нас была температура?

– Сейчас покажу!

Макс включает видеопроекцию. К группе бактерий-многоножек со всех сторон устремляются белые клетки крови – лейкоциты. Они начинают обволакивать бактерии, растягиваться, раздуваться и поглощать их. Полностью поглотив микроба, лейкоцит некоторое время переваривает его, а затем уменьшается и отторгает остатки бактерии.

– Видите? В вашей крови есть специальные клетки-защитники – лейкоциты. Они постоянно высматривают врагов и, как только видят вирус или бактерию, атакуют их. На месте схватки становится жарко – у человека поднимается температура. Температура – это хорошо, это признак того, что ваш организм борется с инфекцией.

Ник и Кристина заворожённо смотрят на проекцию.

– Получается, на стороне врагов микробы, а на нашей – кожа, сопли, чихание, лей… лей… – Никита загибает пальцы.

– Лейкоциты, белые клетки крови, – подсказывает Макс.

– Лейкоциты, да! А кто ещё нам помогает?

– Например, ушная сера – клейкое вещество, которое вырабатывается в ушах: к нему приклеивается любая грязь и вместе с серой выносится наружу. И в слюне есть вещества, которые убивают бактерии. А те микробы, которые не погибнут в слюне, попадут в желудок и там растворятся в едкой соляной кислоте.

– Если мы так здорово защищены, зачем мама даёт нам лекарства и витамины? – Кристина хитро смотрит на Макса.

– Когда ваш организм ослаблен, ему нужна поддержка. Например, если человек устаёт, плохо питается, не занимается спортом или часто нервничает, иммунитет хуже справляется с вредителями. Стоит соблюдать режим дня, побольше спать, избавиться от вредных привычек и пропить курс витаминов.

– Люблю витамины, особенно жевательные. Они такие вкусные! – мечтательно говорит Никита.

– Больше всего витаминов в свежих фруктах и овощах, но, когда несезон, можно принимать витамины в таблетках, если их назначил врач. Они помогают разным процессам в вашем теле идти правильно, без сбоев. Например, витамин D полезен для кожи и роста, а витамин А – для зрения. Если витаминов не хватает, человек это чувствует, становится нервным, сонливым, плохо соображает. Но нужные витамины и их дозу может определить только врач после осмотра пациента.

– Про витамины понятно! А как ещё помочь нашему иммунитету? – спрашивает Никита.

– Заниматься спортом, побольше гулять на свежем воздухе, не увлекаться вредной едой – сладостями, чипсами и газировкой, высыпаться и стараться пребывать в хорошем расположении духа.

– Если у нас столько защитников и ещё есть витамины, зачем пить лекарства? Они такие противные! – спрашивает Кристина.

– А бывает, уколы делают! Это ещё хуже, – добавляет Никита.

– Ваша иммунная система сильна, но вирусы и бактерии тоже не дремлют и постоянно меняются: появляются новые виды, к которым у человека ещё нет иммунитета. Организму сложно справиться самому, и здесь помогают лекарства, которые выписывает врач. Например, антибиотики, которые уничтожают бактерии. За открытие антибиотиков учёный Александр Флеминг получил высшую научную награду – Нобелевскую премию по медицине. Антибиотики спасли миллионы жизней, ведь раньше, когда их не было, человек мог умереть от простой простуды.

Никита и Кристина молчат, поражённые.

Проходит некоторое время, прежде чем Никита спрашивает:

– Значит, уколы необходимы?

– Врачи не назначают уколы без необходимости. Укол – это форма введения лекарства, позволяющая ему максимально быстро начать действовать. Одно и то же лекарство может быть в виде таблетки, порошка или геля. А ещё есть прививки: их нужно делать здоровым людям, чтобы не заболеть.

– Это почему? – недоумевает Кристина.

– Вакцина содержит болезнетворный, но очень ослабленный вирус. С прививкой вирус попадает в организм, лейкоциты его тут же распознают, уничтожают и, самое главное, запоминают на будущее. Теперь, если вирус этого вида попадёт в организм, лейкоциты сразу «вспомнят» его и быстро уничтожат.

– А зачем у нас всякие анализы в школе берут? – спрашивает Никита. – Чтобы посмотреть, нет ли у нас микробов?

– Верно, Ник! Микробы очень любят перебегать с одного человека на другого, ведь их цель – заразить как можно больше людей. Чтобы их остановить, врачи проверяют, нет ли в классе у кого-то возбудителей болезней – глистов, например.

– А можно сделать прививку от всех-всех-всех болезней? – спрашивает Кристина.

– Пока такую вакцину не изобрели, но всё же вакцинация очень важна. Чем больше людей привиты, тем сильнее коллективный иммунитет. Например, если кто-то в твоей группе в садике заболеет, то для остальных детей, если они привиты, это не страшно: они или не заболеют вовсе, или перенесут болезнь в лёгкой форме.

– Ха! В садик я больше не хожу! Я в сентябре в школу пойду, в первый класс!

– А я – в третий!

Услышав громкие голоса, в комнату заглядывает мама.

– О! Я смотрю, вы ожили!

– Мам, мы поправились! Макс нам всё-всё рассказал про микробов, про иммунитет и про лекарства…

– И про витамины!

– И про прививки!

– И про анти… анти…

– Про антибиотики, дорогой?

– Да! Мы столько узнали, что выздоровели! Можно мне чипсы?

– А мне газировку?

Мама с улыбкой смотрит на Ника и Кристину. Макс на подоконнике картинно вздыхает.

– Что, Макс?

– Я говорил, что для поддержания иммунитета стоит правильно питаться: есть побольше овощей, фруктов, рыбы и мяса. Но я ничего не говорил про чипсы и газировку…

– Тогда мне два яблока!

– А мне котлету!

– Какой аппетит! Вы и правда идёте на поправку. Принесу вам и котлет, и яблок. Сегодня ещё полежите, а завтра немного погуляем, договорились?

Ник с Кристиной очень хотят прямо сейчас выбраться из кроватей и дунуть на прогулку, но делать нечего: приходится соглашаться с мамой и терпеть.

Мама уходит на кухню, где папа работает за ноутбуком.

– Милый, похоже, нам пора им сказать… Вот только Крис…

– Думаешь, она что-нибудь выкинет?

– Ну да, ты же помнишь, что было, когда она узнала, что не может пойти в первый класс вместе с Ником…

– Хм… хм… Знаешь, на случай бунта у меня, пожалуй, есть идея! Никуда наша Крис не денется: мы её перехитрим!

Прошла неделя. Никита и Кристина уже совсем выздоровели. Купаться им ещё не разрешают, но они много времени проводят на озере, построили шалаш у воды и наблюдают за птицами. Из камышей у мостков каждое утро выплывает мама-утка с выводком пушистых утят. Попискивая и шустро перебирая лапками, они плавают среди кувшинок и зарываются клювами в мягкий ил у берега. Кристина и Ник бросают им семечки, и утята кидаются к корму, отпихивая друг друга и смешно растопыривая крылья, похожие на крошечные бумеранги. Мама-утка неспешно подплывает и кружит рядом с выводком, покрякивая и разнимая самых буйных.

Однажды Кристина решила покрошить и бросить им свой бутерброд, но Никита, всегда серьёзно относящийся к еде, останавливает её:

– Уткам нельзя есть булку: живот забивается. А колбасу они не будут.

Если бы дело касалось строительства шалаша или чего другого, Кристина бы начала яростно спорить. Но в вопросах еды Никита становится всё авторитетнее и авторитетнее. Он часто помогает маме на кухне, подписался на два кулинарных блога, а однажды даже собрался с духом, заглянул в окошко летнего кафе и спросил бариста, не нужен ли ему помощник. Бородатый бариста серьёзно посмотрел на Ника и сказал басом: «Нужен! Приходи, когда тебе будет четырнадцать». Никита только вздохнул. Но папа предложил ему не терять время, а понемногу учиться готовить и подать заявку на детский кулинарный конкурс на ТВ. На том и порешили.

– Мам, утята так быстро растут! – рассказывает Кристина за завтраком. – Неделю назад они были в два раза меньше.

– А к концу лета ты уже не сможешь отличить их от мамы-утки, милая, – отвечает мама.

– Кстати, почему бы нам не покататься по озеру? Возьмём лодку, посмотрим на твоих утят… – как бы невзначай произносит папа.

– Хорошая идея, – соглашается мама. – Может быть, после обеда?

– Вместо обеда! Возьмём с собой бутерброды и чай в термосе, отплывём на середину пруда и попируем!

Сказано – сделано. В обед все отправились на лодочную станцию, выбрали голубую лодку с белой надписью на боку: «Плотва». Один за другим все осторожно забрались в лодку. Кристина устроилась на носу, Никита с мамой – на корме, а папа сел на вёсла. Они оттолкнулись от причала и поплыли. По воде шла искристая рябь, словно маленькое блестящее войско надвигалось на лодку, ненадолго брало её в плен, а потом спешило дальше.

– Утки! Утки! – закричал вдруг Никита.

В нескольких метрах от них и правда неторопливо плывут два утиных семейства. Не обращая внимания на лодку, мамы-утки, как капитаны, ведут за собой малышей к берегу.

– Какие крошечные! И милые! – Кристина смотрит вслед утятам. Ей ужасно хочется подержать в руках хоть одного.

– Все малыши очень милые, – говорит мама. – И ты, и Ник были чудесными крохами.

– Я себя маленьким не помню. И Кристину не помню.

– Тебе было всего два года, когда она родилась, – говорит папа. Он обменивается взглядами с мамой, и та незаметно кивает. Папа откладывает вёсла, откашливается и потирает подбородок, собираясь с мыслями.

– Крис, Ник, посмотрите-ка на меня. У нас с мамой есть для вас новость. Кхе-кхе… Если вам очень хочется увидеть малыша… хм-хм… в общем, скоро вы сможете посмотреть на малыша… э-э-э-э-э… то есть не то чтобы совсем скоро… месяцев через шесть… эммм…

– Папа хочет сказать, что через полгода у вас будет младший брат или сестра. Я беременна, мы ждём ребёнка.

Папа с мамой замолкают. Они не дыша переводят взгляд с Ника на Кристину. Два года назад, узнав, что брат в сентябре идёт в школу, а она нет, Крис забралась на крышу папиной мастерской и просидела там весь день. Вечером папа поднялся к ней по приставной лестнице, и они ещё долго сидели там вдвоём, смотрели на первые звёзды и тихо обсуждали, как несправедлив мир к младшим сёстрам. В конце концов Кристина уснула, и папа спустил её.

Но лодка не дача, удрать сложнее. Мама мысленно благодарит папу за находчивость. Не будет же Крис с досады сигать в воду? Хотя с неё станется…

Ник с Крис переглядываются. Никита растерян, зато Крис уже пришла в себя.

– Это значит… это значит… – Она вдыхает побольше воздуха и берёт самую высокую ноту: – Это значит, что я больше не буду младшей сестрой! Я буду СРЕДНЕЙ сестрой! Ур-р-р-р-ра-а-а!

Утки от её крика испуганно вспархивают, а родители облегчённо выдыхают. Но тут мама встречается глазами с Ником и понимает: разговор только начался.

– Ты что-то хочешь спросить, милый?

Никита сопит так отчаянно, что все затихают, смотрят на него и ждут. Он хмурится, краснеет и в конце концов отворачивается и сдавленно бурчит:

– Теперь ты будешь постоянно занята и у тебя не будет времени учить меня готовить!

Мама берёт паузу, а затем отвечает:

– Понимаю тебя, милый, тебе тревожно. Послушай, пожалуйста… Во-первых, до родов ещё полгода, я успею многому тебя научить. Во-вторых, после родов нам будет помогать бабушка, как она помогала с тобой и с Крис. Конечно, первые месяцы ребёнок будет требовать много внимания, я понимаю тебя. Но потом мы будем приглашать няню, а повзрослев, малыш пойдёт в садик.

– До садика ещё сто лет пройдёт!

– Дорогой, мы с папой будем с вами. Но если ты поймёшь, что моей помощи не хватает, ты пойдёшь на кулинарные курсы в клубе или в онлайн-школе. Как ты на это смотришь?

Никита задумывается. Идея учиться готовить у настоящего повара, а не у мамы не такая уж и глупая. Новый уровень, как в компьютерной игре. Может быть, ребёнок и вправду не помешает…

– Давай-ка умою… – Папа опускает руку в воду и осторожно прикладывает ладонь к Никитиному лбу. – Остыл, старичок?

– «Старичок»? Я буду самый-самый старший брат… Два раза старший? – Ник поднимает на папу глаза.

– Ну конечно, считай, повысил уровень!

– И я! И я повысила! – Кристина никогда не даст о себе забыть.

Папа снова берётся за вёсла.

– Мам! А как он выглядит сейчас? – Крис распирает от вопросов.

– Ребёнок?

– Ну да!

– Так, дай подумать… Я сейчас на одиннадцатой неделе беременности, это значит, что малыш примерно шесть сантиметров ростом…

– Шесть сантиметров?! С мой палец?! – переспрашивает Никита.

– Да, он ещё совсем крошка, но у него уже есть всё, что есть у тебя: сердце стучит, мозг работает, ручки и ножки шевелятся. Есть голова, глаза, нос и рот. А вот кожа у него пока совсем прозрачная, через неё хорошо видны сосуды, по которым течёт кровь.

– В общем, малыш у мамы в животе совсем сформирован, – добавляет папа. – У него уже есть все органы и части тела, но всё это очень маленькое. Ему нужно вырасти. Этим он и будет заниматься внутри мамы ещё полгода.

– Раз у него всё есть, почему бы ему не родиться прямо сейчас, как утёнку, в яйце? – спрашивает Крис.

– Видишь ли, у людей, как и у всех млекопитающих, дети появляются на свет полностью сформированными – им не нужно расти в яйце. Яйцо для них – это мамин живот, – объясняет папа.

– А что он там ест? – спрашивает Никита.

– То же, что и я, – отвечает мама.

– Суп? И мороженое?

– Да, и суп, и мороженое, и многое другое. Только не в таком виде, как едим эти продукты мы. Дело в том, что малыш там, внутри, не глотает и не переваривает еду.

– А как же он ест?

– Проще показать, чем объяснить, – говорит папа, достаёт из рюкзака умную колонку и спрашивает: – Макс, можешь показать нам одиннадцатинедельного ребёнка?

– Обрабатываю запрос, – отвечает Макс.

Над водой возникает проекция: малыш с длинной пуповиной плавает в околоплодных водах. Никита и Кристина, замерев, разглядывают его несколько минут.

Наконец Никита спрашивает:

– Что это за длинная трубочка?

– Это пуповина, она и есть главный поставщик «еды» для малыша, – отвечает мама. – Подними-ка футболку. Видишь на животе пупок? В этом месте была твоя пуповина – трубочка, которая соединяет младенца и маму.

Кристина с Ником разглядывают свои пупки.

– И куда она делась?

– Пуповину отрезают, когда ребёнок рождается. Это не больно, не волнуйтесь. На этом месте остаётся след – пупок.

– Я поняла! – заявляет Кристина. – По пуповине ребёнку прямо в живот бежит еда? Поэтому ему не нужно глотать, да?

– Ты почти угадала, Крис. По пуповине поступает не сама еда, а кровь с растворёнными в ней питательными веществами. Ведь малыш ещё не может сам переваривать еду, за него это делает мама, – отвечает папа.

– Вот я сейчас откушу бутерброд, мой желудок его переварит, белки, жиры и углеводы распадутся на более мелкие соединения, попадут в кровь, с кровотоком по пуповине побегут к малышу и попадут уже в его кровь!

– Мам, а как он там… ну, это… писает? – с заминкой спрашивает Никита.

– И какает? – громко добавляет Кристина.

– В пуповине, кроме артерий, по которым кровь течёт от мамы к ребёнку, есть ещё вена: по ней кровь с отходами жизнедеятельности малыша попадает в организм мамы, а мамины почки её очищают. Мама как бы ходит в туалет за двоих. Поэтому в животе вокруг малыша всё чисто – никаких выделений и туалетных запахов. Ребёнок плавает в специальной жидкости – околоплодных водах, – поясняет мама.

– Если он плавает в воде, как же он дышит? – спрашивает Кристина.

– Отличный вопрос, Крис. Пусть Макс ответит.

– Обрабатываю запрос. Плод в материнской утробе получает кислород через пуповину. Его лёгкие сомкнуты, а рот закрыт. Кислород поступает в кровоток плода прямо из крови матери.

– Ясненько. Получается, он и ест, и дышит, не открывая рта, через пуповину. Ничего себе! – Никита думает, что не хотел бы так питаться. Привычным способом как-то вкуснее!

Он осторожно трогает мамин живот и говорит:

– Привет! Мам, а он меня слышит?

– Пока нет, милый. Слух сформируется через пару недель, тогда он сможет различать голоса и запоминать их. Если будешь с ним часто разговаривать, он узнает твой голос, когда родится, и улыбнётся тебе.

– Буду ему песни петь.

– Отличная идея, Ник!

– А малыш – это мальчик или девочка? – спрашивает Кристина.

– Пока что девочка, Крис, – отвечает папа.

– Как это – «пока что»?

– Ты не поверишь, но все малыши на первых неделях беременности – девочки…

– И Никита был девочкой???

– Да, и Никита, и я – когда нам было всего несколько недель. На память об этом времени у нас остались соски́. Если бы мы остались девочками, со временем соски разви́лись бы в полноценные молочные железы – женскую грудь.

– Как же мы там, у мамы в животе, стали мальчиками, пап? – Никита явно встревожен.

– Под влиянием гормонов – специальных веществ, которые многое регулируют в нашем теле, например влияют на пол. Они начинают работать, и у плода постепенно появляются половые признаки: мальчики становятся мальчиками, а девочки – девочками.

– Вот это да-а-а-а… – Кристина круглыми глазами смотрит на мамин живот. – А кто говорит гормонам, кого делать: мальчика или девочку?

– Никто! Пол ребёнка нельзя загадать или выбрать по своему желанию, это всегда случайность, – объясняет мама. – Малыш получается из слияния двух клеток: маминой и папиной. В них есть икс- (Х) и игрек- (Y) хромосомы. Если ребёнку досталась папина клетка с Y-хромосомой, под влиянием гормонов сформируется мальчик. А если досталась X-хромосома – будет девочка. Макс, покажи нам, как выглядят хромосомы…

– Обрабатываю запрос.

Над озером появляется проекция с изображением двух хромосом.

Папа показывает на проекцию и поясняет:

– Здесь записан пол малыша.

– Спасибо тебе, Х-хромосома, не хотела бы я быть мальчиком! – гордо говорит Кристина.

– Спасибо тебе, Y-хромосома… – вкрадчиво отвечает Никита и со значением смотрит на сестру.

Мама видит, что назревает спор, и быстро добавляет:

– Спасибо иксу и игреку: вы наше с папой любимое уравнение!

Папа тем временем причаливает к берегу. Мама выключает умную колонку, все перебираются на сушу и неспешно идут к дому. Родители впереди, а дети, задумавшись, приотстали.

Крис первой нарушает молчание:

– Слушай, Ник, мне вот непонятно…

– И мне кое-что непонятно…

– Как этот малыш…

– Попал…

– Попал…

– К маме…

– К маме…

– В живот?

– В живот?!

Брат с сестрой останавливаются и смотрят друг на друга. Потом поворачиваются к родителям, и Ник громко зовёт:

– Папа! Мама! У нас вопро-о-ос!

Всё длинное лето, состоящее из птичьего пения, лая собак и трелей велосипедных звонков, Никита и Кристина провели на даче. Они много гуляли, плавали, играли в футбол и вышибалы, оба подросли и загорели. Подрос и мамин живот, с которым дети часто разговаривали за обедом или перед сном так, словно он уже был членом семьи. Сначала живот молчал, но в конце августа вдруг стал отвечать, правда, по-своему: то пойдёт волной, то встанет бугорком – малыш толкался изнутри пяточкой или ло́ктем. Кристина и Ник делали ставки на то, кто это будет: мальчик или девочка. Осенью родители обещали узнать.

И вот лето кончилось, семья вернулась в город, и брат с сестрой пошли в школу: Никита в третий класс, а Кристина в первый. Никита после уроков спешит домой, на кухню, чтобы поскорее освоить очередной рецепт. Он уже умеет готовить двадцать три блюда из яиц и мечтает, как настоящий французский повар, освоить сто. Он узнал, что сто складок на колпаке шеф-поваров символизируют сто способов приготовления яиц. А Кристина захвачена учёбой и новым для неё школьным миром и говорит только о том, что происходит в классе. Она сразу же попыталась верховодить, но столкнулась с конкуренцией со стороны другой девочки – Светы. Света тоже хотела быть главной в первом «Б», и весь класс разделился на два клана – одни поддерживали Свету, другие дружили с Крис.

В один далеко не прекрасный день Света пришла в школу с новым суперкрутым телефоном и на перемене включила музыку на полную громкость. Но ещё громче прозвучал голосок Кристины: «Ну и задавака…» В ответ в ход пошли пеналы, учебники и тетрадки, свёрнутые трубочкой… Молодая учительница бросилась в самую гущу и чуть не получила линейкой в лоб. Конечно, папу вызвали в школу… Кристина не знала, о чём он говорил с учительницей и Светиным папой: всё это время они со Светой сидели в коридоре, не глядя друг на друга и сопя от злости. Наконец оба папы вышли из кабинета, и все отправились по домам.

У Никиты как раз закончились уроки, и они вместе сели в машину. Ник тут же надел наушники и погрузился в очередной кулинарный видеоблог. И вот они едут уже минут пять, а папа всё так же молча смотрит на дорогу. Боевой пыл Кристины понемногу угас, ей становится всё неуютнее, и в конце концов она не выдерживает:

– Па-а-ап?..

– Да, Крис?

– Ты очень злишься на меня?

– Я не злюсь, Кристина, я удивляюсь.

– Чему?

– Как сильно ты похожа на свою бабушку – мою маму.

– Чем я на неё похожа?

– У тебя её характер. Её гены.

– Что за Гены?

Папа вздыхает и зовёт:

– Никита!

Никита вынимает наушник и вопросительно смотрит на папу.

– Ты не мог бы присоединиться к нам? Мы говорим о генах, и, мне кажется, тебе это тоже будет интересно.

– О Генах?

– Не о людях по имени Гена, а о генах внутри ваших клеток. Пока едем, расскажу. Когда я сегодня слушал твою учительницу, Крис, я всё думал, как тебя наказать. А потом понял: ты, конечно, виновата, что затеяла ссору, но таков твой характер – ты лидер и не терпишь конкуренции. В этом ты очень похожа на свою бабушку. Её не стало незадолго до рождения Никиты, но я уверен: она обожала бы вас. Бабушка была руководителем на большом заводе, у неё в подчинении было много людей. Про таких говорят «прирождённый лидер». Так вот, похоже, её гены передались тебе, Крис.

– Папа, ты объясняешь непонятно…

– Хорошо, попрошу Макса помочь. Достаньте-ка его. Макс, покажи нам, как выглядит клетка человека!

Никита вынимает Макса из папиного рюкзака и ставит себе на колени.

– Всем привет! Обрабатываю запрос.

Перед ребятами возникает проекция клетки.

– Ваше тело состоит из триллионов и триллионов крошечных кирпичиков – живых клеток. В центре каждой клетки есть ядро, вокруг которого в клеточной жидкости плавают разные компоненты. Одни отвечают за питание клетки, другие – за дыхание, третьи – за вывод отходов…

– И я весь состою из таких пузыриков с ядрами? – спрашивает Никита.

– Да, Никита, и ты, и папа с мамой, и растения у вас дома, и коты, и собаки – всё живое.

– А при чём здесь эти… гены? И наша бабушка?

– В ядре каждой клетки находятся хромосомы – носители генетической информации. Помните, родители рассказывали вам об их роли в определении пола человека? Так вот, каждая хромосома содержит спиралевидную молекулу – ДНК.

В воздухе возникает проекция с изображением ДНК.

– ДНК состоит из двух длинных цепочек белков, которые закручены друг вокруг друга, как двойная спираль. Отдельные участки этой спирали называются генами. В генах записана вся информация о вас: цвет волос и глаз, какой у вас будет рост, тембр голоса, способности, особенности характера…

– А кто её туда записал? – спрашивает Кристина.

– Ваши папа и мама. У каждого человека 46 хромосом, половину из них человек получает от папы, а половину – от мамы. Поэтому дети похожи на обоих родителей. Это называется наследственностью.

– Точно! У меня волосы тёмные, как у мамы, и я, как мама, люблю готовить, – подтверждает Никита.

– А у меня светлые волосы из-за твоих генов, папа? – спрашивает Крис.

– Да, дочка.

– Но при чём тут бабушка?

– Дело в том, что твой папа получил набор генов от своих родителей: половину от твоего дедушки и половину – от твоей бабушки. Это значит, что через папу их гены передались тебе.

– И мне?

– И тебе тоже, Никита, – подтверждает папа. – Поэтому, Крис, когда ты проявляешь свои лидерские качества, это в тебе говорят бабушкины гены – гены моей мамы. У тебя даже взгляд становится как у неё.

Крис задумчиво смотрит на папу.

– Значит, это бабушкины гены заставили меня треснуть Свету? И ты не будешь меня ругать, ведь я не виновата?

– Гены определяют твой темперамент, но за свои поступки несёшь ответственность только ты.

– Но ведь ты сам мне передал эти гены!

– Да, и во мне они тоже есть – гены вспыльчивости. Но ведь я не бью вашу маму книжкой по голове, когда не согласен с ней, и не обзываю вас, когда вы шалите?

– Нет…

– Люди контролируют свои поступки, речь и проявления эмоций. Это показатель хорошего воспитания. Мне хотелось бы, чтобы и ты, Крис, была воспитанной, тогда гены твоей бабушки будут работать на тебя. Она умела ставить цели и добиваться их.

– Думаешь, и я сумею?

– Уверен!

– Папа, ну с Крис понятно, а что за гены во мне?

– Думаю, в тебе сильнее всего гены твоего дедушки – моего папы. Он отлично готовил. Ты не знал?

– Нет! Что же ты никогда не рассказывал?

– Он был душой компании, любил гостей, играл на гитаре и по праздникам готовил что-то вкусное. У него даже был фирменный торт – «Наполеон».

– Я знаю этот торт! – говорит Никита. – Пора научиться его готовить…

– Научишься, и дедушкина наследственность тебе поможет. Тебе передались его способности. Ну вот мы и приехали.

Макс выключает проекцию. Папа, Никита и Крис берут рюкзаки и колонку, выходят из машины и бегут домой. Они влетают в квартиру, и мама, работающая в гостиной за ноутбуком, поднимает голову и улыбается им.

– У меня бабушкины гены!

– А у меня дедушкины!

– Я подралась, но я не виновата!

– Я буду печь «Наполеон»!

Мама ошарашенно смотрит на детей, потом на папу.

Папа вздыхает:

– Я тебе потом всё объясню. Что показало ультразвуковое исследование?

– Отлично! Малыш в порядке, развивается как по учебнику для акушеров.

– Макс, я всё равно запуталась… – говорит Кристина. – Гены… ДНК… Объясни, пожалуйста, ещё разок.

Макс озабоченно гудит некоторое время, а затем отвечает:

– Включаю проекцию: вот полка, на ней стоят книги. Представь, что хромосомы – это полка, молекулы ДНК – книги, а гены – это текст в книгах.

– Ага, так понятнее, – кивает Кристина. – А что ещё там записано?

– Гены определяют, например, ваши способности. Одни люди легко решают задачи по математике, другие имеют абсолютный музыкальный слух, третьи прекрасно рисуют. Предрасположенность к разным занятиям записана в ДНК. Но это только задатки – их важно развивать постоянными тренировками. Ещё в генах записаны ваша внешность и показатели здоровья. Например, есть гены, носители которых часто простужаются. Но если человек закаляется и занимается спортом, он преодолевает эту генетическую предрасположенность и болеет редко.

– А можно что-то записать в гены самому? – спрашивает Никита.

– Учёные-генетики умеют соединять гены разных растений и животных и получать новые организмы, которые так и называются – генно-модифицированные. Например, так создают томаты и кукурузу, которые не боятся вредителей и быстрее созревают.

– А в гены человека можно записать что-то? – интересуется Кристина.

– Вмешательство в геном человека – дело тонкое и связано с риском: учёные не всегда могут предвидеть результат. ДНК ещё не до конца расшифрована: учёные не всегда знают, какие участки за что отвечают. Но есть целое направление в медицине – генная инженерия. Она позволяет находить «вредные» гены, которые провоцируют болезни, от некоторых таких генов врачи научились избавляться.

– А было бы здорово вживлять разные гены! Я бы себе вживил ген орла! Отрастил бы крылья и по утрам в школу летал, – мечтательно говорит Никита.

– А я… а я… Я бы хотела такой ген, чтобы понимать язык животных. Я бы с собаками разговаривала!

– А ты какой ген хотел бы, Макс? – спрашивает папа.

– Я не отказался бы просто иметь тело, чтобы понять, как вы двигаетесь. Это очень интересно!

– Твоё тело тоже состояло бы из клеток?

– Конечно.

– Постой-ка, папа, раз половину хромосом мы получили от тебя, а половину – от мамы, получается, малыш у мамы в животе тоже имеет твои и мамины гены? – спрашивает Ник.

– Да, у малыша половина генов от меня и половина – от мамы, как и у вас. Но в какой комбинации они соединятся – мы не знаем. Это всегда случайность.

– Кстати, пап, а как он сейчас выглядит, малыш?

– Сейчас соображу… Ему около двадцати недель… Макс, покажи-ка нам двадцатинедельного ребёнка.

– Обрабатываю запрос.

Возникает проекция: малыш плавает в околоплодных водах.

Макс комментирует:

– Рост малыша около двадцати пяти сантиметров, а вес – примерно триста пятьдесят граммов. У него сформированы все органы и системы. Как видите, он уже напоминает новорождённого младенца.

– Ой, он пошевелил ручкой!

– Его мозг достаточно вырос, чтобы контролировать работу всех органов и систем. Но движения малыша пока непроизвольные, случайные.

– Кажется, он зевнул?

– Да, малыш может зевать, открывать глаза и даже заглатывает немного амниотической жидкости, в которой плавает.

– Он так пьёт? – спрашивает Никита.

– Пить, есть и дышать ему не нужно, потому что воду, кислород и все питательные вещества он получает через пуповину. Но такие спонтанные глотки́ тренируют его пищеварительную систему, а его почки учатся фильтровать жидкость и превращать её в мочу.

– Получается, он внутри мамы сейчас тренируется? Отлаживает все свои системы, как космонавт перед стартом?

– Да, Никита, это действительно похоже на тренировку и отлаживание систем, ты прав, – говорит папа.

– Да, кстати, врач на УЗИ предложил узнать пол… – добавляет мама.

Все замолкают и выжидательно смотрят на неё…

Кто же родится: брат или сестра?! Никита с Кристиной и папа замерли и выжидательно смотрят на маму.

– Видели бы вы сейчас свои лица!

– МАМА!!!

– Хорошо, хорошо! Барабанная дробь… Та-дам! У нас будет мальчик!

– Ура-а-а-а-а! – Никита бросается обнимать папу.

Кристина морщит нос, но только для порядка: глаза у неё сияют.

– Это событие нужно отметить! – говорит папа. – Может быть, сходим на выходных в парк? Тебе, милая, конечно, не предлагаю лазать с нами по канатам и скакать на батутах. У тебя будет своя программа.

– Я бы с удовольствием сходила на лёгкий массаж, пока вы активно развлекаетесь.

– Массаж так массаж. А сейчас за уроки! Кое-кого ждёт домашнее задание.

Никита и Кристина в своей комнате. Они уже успели обсудить все плюсы и минусы того, что у них будет брат, а не сестра. Кристина заявила, что мальчик обязательно всё переломает, на что Никита ответил, что она сама всё переломала, когда была крошкой, и от пола это не зависит. Тогда Кристина стала гадать, на кого он будет похож, а Никита – придумывать имя. Дима или Вася? Так зовут его лучших друзей. Сложный выбор. В конце концов разговоры стихли, и брат с сестрой принялись за домашнее задание. Но уроки как-то не делались. Никита в упражнении по русскому нашёл четыре ошибки, а у Кристины, которой задали нарисовать домашние растения, вместо фикуса получилась какая-то птица.

– Ты уже всё сделал? – спрашивает Крис.

– Ничего я не сделал, придётся заново переписывать.

– Посмотри, на что мой рисунок похож?

– На страуса.

– Это фикус!

– Сама ты фикус. Не мешай.

Кристина вздыхает и смотрит в окно. Нужно ещё написать полстраницы крючков в прописи, подчеркнуть все цифры 7 в задании по математике и выучить стихотворение, но делать уроки совсем не хочется. Хочется смотреть в окно и думать о братике, о том, как она будет учить его кататься на велосипеде и как они вместе будут смотреть мультики. Интересно, какие ему нравятся?

– Ник, как ты думаешь, какие у него любимые мультики?

– У кого?

– У братика.

– Он же ещё не родился!

– Ну да…

– Так, не отвлекай!

Кристина снова вздыхает и думает: «Почему ничего делать не хочется? Может, во мне есть ленивые гены?»

Она забирается на свою кровать, включает умную колонку и шёпотом спрашивает:

– Привет, Макс! Скажи, почему я не хочу делать уроки?

Макс отвечает тоже шёпотом:

– Привет, Кристина! Обычно люди не хотят что-то делать, потому что не считают это занятие по-настоящему нужным. Ваш мозг постоянно сортирует поступающие задачи. Некоторые он считает срочными и важными и выполняет их в первую очередь. Обычно они связаны с сигналами тела: болью, жаждой, голодом, усталостью.

– Но я не хочу есть или спать! И уроки тоже не хочу делать.

– Видимо, ты считаешь, что сейчас есть что-то важнее уроков. О чём ты думаешь?

– О братике. О том, каким он будет, что мы с ним будем делать вместе.

– Ясно! Этот вопрос для тебя важнее уроков. Но когда придёт время отвечать у доски или сдавать тетрадь с домашним заданием, ты ведь не будешь думать о брате?

– Нет, не до него будет.

– Сейчас, чтобы сделать уроки, тебе нужно проявить волевое усилие, буквально заставить себя приняться за домашнее задание. Удивительно, но таким образом мозг защищает сам себя!

– Мой мозг не хочет запоминать стихотворение и так себя защищает?

– Если бы человек без усилий запоминал всё подряд, он просто потонул бы в потоке информации. Но ваш мозг устроен мудро: он постоянно сортирует информацию и отделяет важную от неважной. Помнишь, мы говорили о том, что у вас есть кратковременная и долговременная память?

– Да, да! В кратковременной лежат всякие стихи, которые задают учить: я их рассказываю, а потом сразу забываю.

– Верно! А вот информация о том, что есть два вида памяти, осталась у тебя в долговременной памяти. Мы говорили об этом ещё весной, а ты до сих пор это помнишь, молодец! Но кроме этих видов памяти у вас есть ещё два вида: имплицитная и декларативная. К имплицитной памяти все знания словно липнут: стоит один раз почистить зубы или поднести вилку ко рту – и вы запоминаете, как это делать.

– А дек… декла…

– Декларативная память требует волевого усилия. В неё всё подряд не попадает. Она работает, когда ты учишь иностранный язык, или осваиваешь игру на пианино, или пытаешься пройти уровень в компьютерной игре. Такой вид памяти нужен, чтобы мозг не забивался лишней информацией: она служит естественным барьером и сохраняет то, что действительно важно знать.

– Поэтому иногда так трудно учиться? Мозгу нужно прыгнуть через этот барьер?

– Верно. К сожалению, без усилия нет запоминания и освоения навыка.

Никита закончил с уроками.

Он убирает тетради в рюкзак и спрашивает:

– О чём вы там шепчетесь?

– Макс рассказывает мне про мозг и про то, как мы учимся.

– О, любопытненько! Скажи, Макс, а как у нас там в голове всё устроено?

– Что ты имеешь в виду? Уточни, пожалуйста, запрос.

– Ну, например, какого цвета наш мозг?

– Мозг человека серовато-розового цвета. У взрослого он весит около полутора килограммов.

– А если засунуть палец поглубже в нос, его можно потрогать?

– Давайте-ка я вам всё покажу.

Посреди комнаты возникает проекция строения головы человека.

– Как видите, пальцем мозг никак не достать. Носовые каналы не ведут вглубь головы – они ведут в носоглотку. А если бы и вели, всё равно вы не могли бы потрогать мозг: он окружён защитными оболочками. Ну а если бы вам всё же удалось потрогать мозг, вы бы этого не почувствовали.

– Почему? – спрашивает Кристина.

– В мозге нет болевых и тактильных рецепторов. Врачи могут проводить операции на мозге без общего наркоза. Есть даже видео, где пациент во время операции играет на скрипке.

– Не может быть! – Никита глубоко поражён.

– Может! Так врачи проверяли, что зоны мозга, отвечающие за движение, не задеты.

– Да, помню, ты показывал нам карту с зонами мозга однажды, перед сном. Вот бы потрогать его… Какой мозг на ощупь?

– Как упругое желе. И он не округло-гладкий, а похож на грецкий орех: весь испещрён извилинами и состоит из двух половинок – правого и левого полушарий.

– Зачем их два? – интересуется Кристина.

– Правое полушарие управляет левой стороной тела, а левое – правой.

– Получается, крест-накрест?

– Да! Почему так устроено, учёные не знают. Мозг, как и весь остальной организм, состоит из живых клеток – нейронов. Они отличаются от клеток волос, глаз или сердца. Во-первых, они связаны с другими нервными клетками, которые пронизывают всё ваше тело. Во-вторых, между соседними нейронами каждую секунду с огромной скоростью бегут электрические сигналы.

– У меня в голове электричество?

– Да, Крис, и его хватило бы, чтобы зажечь лампочку! Каждый день в твоей голове проходит больше сигналов, чем во всех телефонах мира, вместе взятых.

– Вот это суета!

– Человеческий мозг – очень активный орган. Он много работает, поэтому ему нужно много энергии. Если ты съешь четыре яблока, энергия одного из них достанется мозгу, а энергия трёх остальных – всему остальному телу.

– И зачем мозгу столько сигналов?

– Чтобы вы могли жить, дышать, думать, двигаться, чувствовать, запоминать. Мозг сам не может видеть, слышать или чувствовать вкус, не может двигаться, но он контролирует всё благодаря своим «разведчикам». Твоё тело пронизано нервными волокнами, а в глазах, ушах, носу, на языке и в коже расположено великое множество чувствительных клеток – рецепторов, которые улавливают сигналы, поступающие из окружающей среды. Рецепторы подают сигналы нервам, а нервы передают их мозгу – головному и спинному. Оба мозга обрабатывают эти сигналы и посылают телу ответные команды. Вы ведь знаете, что у вас два мозга?

– Да, папа нам рассказывал! – подтверждает Никита. – Головной мозг – в голове, а спинной – в спине.

– Если говорить точнее, то спинной мозг находится внутри позвоночника. Он похож на мягкую трубочку, и ваши кости – позвонки – защищают его. Спинной мозг, как и головной, связан нервами со всеми органами и частями тела. Вот ты сейчас, Кристина, потянулась – именно спинной мозг «заставил» тебя это сделать.

– Заставил?

– Для твоего же блага! Ты долго сидела на кровати в одной позе, мышцы устали, кровоток замедлился. Сигналы об этом по нервам прилетели в спинной мозг, и он отправил мышцам команду размяться, сменить позу.

– Я вспомнил! – добавляет Никита. – Ещё спинной мозг не даёт нам обжечься или уколоться. Но как это называется, я не помню…

– Верно, Никита! Это называется «рефлекс». Вы отдёргиваете руку от острого предмета или выравниваете положение тела, чтобы не упасть, автоматически, не успев об этом подумать. Думаю, теперь твой мозг запомнит слово «рефлекс».

– Как же он запоминает, у него ведь нет ручки и бумажки, чтобы записать, или клавиатуры?

– Сейчас покажу.

Посреди комнаты возникает новая проекция: соседние нейроны тянутся друг к другу отростками. Сначала отростки медленно вытягиваются, затем дотрагиваются друг до друга и срастаются, по ним бежит электрический импульс. Отростки крепнут, становятся шире, импульсов становится всё больше, они бегут всё быстрее.

– Они как будто тянутся друг к другу руками! – говорит Никита.

– Нейроны способны создавать нейронные сети. Когда вы что-то делаете впервые, скажем, учитесь плавать или играете на приставке, участвующие в этом зоны мозга активизируются, и соседние нейроны начинают тянуться друг к другу отростками. Это и правда похоже на рукопожатие! Чем чаще вы будете играть или плавать, тем прочнее будут связи между нейронами, тем шире сеть и тем быстрее по ней побегут сигналы. Поэтому с каждым разом у вас будет получаться всё лучше, а связи будут становиться всё крепче, и в конце концов вы научитесь! Именно так мозг запоминает и осваивает новое – создавая новые связи и целые нейронные сети.

– Так вот почему я падала с велосипеда, когда училась кататься! – догадывается Кристина. – У меня в голове нейроны ещё не дотянулись друг до друга?

– Да, в моторной зоне мозга и зоне равновесия ещё не было сети, отвечающей за езду на велосипеде. Но по мере того как ты училась, она росла и крепла. Теперь, даже если ты не будешь кататься целый год, сев на велосипед, ты быстро вспомнишь этот навык.

– И теперь я не разучусь?

– Моторные, то есть двигательные, навыки очень стойкие. Можно почти забыть иностранный язык, если несколько лет не говорить на нём, но невозможно разучиться кататься на велосипеде или играть на музыкальном инструменте. Даже если ты не будешь делать это много лет, твой мозг быстро всё вспомнит и пошлёт нужные сигналы мышцам.

– А как он понимает, что нужно запомнить какое-то действие и создать связь? – интересуется Ник.

– Замечательный вопрос, Никита! Мозг отличает полезный и нужный навык от вредного или бесполезного благодаря вашим эмоциям.

– Когда я радуюсь, он лучше запоминает?

– Когда тебе радостно, весело, интересно, спокойно, мозг понимает: то, что ты сейчас делаешь, для тебя хорошо. Гнев, страх, тревога, отвращение – сигналы для мозга: «Это плохо, и делать это не стоит». И те и другие ситуации мозг запоминает одинаково крепко, но то, что вызывает приятные эмоции, он положит в папку «Полезное и важное», и ты будешь стремиться это повторить. Например, так дети учатся говорить: они видят, как их первые звуки и слоги радуют окружающих, радуются сами, говорят больше, активнее – и осваивают родной язык.

– О как! Значит, чтобы братик лучше учился, нужно побольше его радовать! – говорит Кристина. – Срочно расскажу об этом папе с мамой.

– А ты уроки сделала, Крис? – веско говорит Никита. – Сначала домашка.

– Что это ты раскомандовался? Сделаю, когда сама решу!

– Ты двойку получишь по рисованию, если принесёшь завтра этого страуса…

– Ну и получу, тебе что?

Никита хитро смотрит на закипающую сестру. Он кое-что придумал…

Никита с прищуром смотрит на сестру. Похоже, он что-то задумал.

– Спорим, я нарисую фикус лучше тебя? – говорит Ник.

– Ты вообще рисовать не умеешь!

– Ну-ка, тащи цветок из гостиной! Посмотрим, кто рисовать не умеет!

Кристина спрыгивает с кровати и бежит в гостиную.

Когда дверь за ней закрывается, Макс говорит:

– Умный ход, Никита. Кристина любит соревноваться.

– Если нам так важно радовать мозг, пусть её мозг порадуется! А то завтра двойку по рисованию получит…

– Между прочим, в педагогике – науке об обучении – этот приём называется геймификацией, от английского слова game – «игра». Вам, людям, легче осваивать новое в процессе игры, переходя на следующий уровень, получая бонусы, добиваясь победы.

Дверь распахивается, и в комнату спиной вперёд заходит Крис, волоча за собой по полу горшок с фикусом.

– Уф-ф! Какой тяжеленный!..

– Та-ак… поставь-ка его к окну!

– Ну уж нет! Дальше сам двигай.

Никита несёт фикус к окну, некоторое время вертит его так и сяк, наконец, удовлетворённо кивнув, садится за стол.

– У нас обоих десять минут на рисунок. Макс, засекай время!

– Засекаю.

Никита и Крис разбирают карандаши, внимательно рассматривают фикус и начинают рисовать. Никита украдкой поглядывает на листок сестры и явно старается рисовать небрежно. В комнате наступает тишина, слышно только сосредоточенное сопение Крис.

– Время истекло! – говорит Макс.

Кристина довольно оглядывает свой фикус во весь альбомный лист, потом бросает взгляд на рисунок брата.

– Что это он у тебя голый какой-то и кривой, совсем на наш непохож?

– Ну да, листьев немного не хватает… – отвечает Никита.

– Согласен, что мой лучше?

– Согласен.

– Победа! Всё, не мешай, мне ещё стих учить.

Никита выходит из комнаты с удовлетворённой улыбкой. Шалость удалась!

В выходные семья, как и планировала, едет в парк развлечений. Папу, Никиту и Кристину ждут скалодром, батуты и верёвочный парк, а маму – массаж в салоне неподалёку.

– Ник, Крис, вы взяли бутылки с водой?

– Взяли, папа!

– Пап, а если не пить, то и потеть не будешь? – спрашивает Никита.

– Если совсем не пить несколько дней, то потеть действительно не будешь.

– Вот и хорошо. Пот такой противный. Я после физкультуры весь липкий.

– Но не пить, чтобы не потеть, – не очень хорошая идея, – добавляет папа. – Во-первых, вода жизненно необходима твоим клеткам, она участвует во многих процессах. Во-вторых, потеть нам тоже важно: так твой организм сам себя охлаждает, не даёт перегреться.

– А почему я потею именно на физкультуре, а не на других уроках?

– Потому что больше всего тепла вырабатывают мышцы. Чем активнее ты двигаешься, тем больше выделяется тепла. Помнишь, зимой на катке тебе было жарко? Это потому, что ты быстро катался. А Крис, которая стояла у бортика, наоборот, замёрзла. Хотя одеты вы были одинаково тепло.

Так за разговором папа, Никита и Кристина добираются до места. В парке множество разных зон: на батутах прыгают дети и взрослые, малыши ползают в подвесном лабиринте, подростки с родителями на высоте проходят трассы разной сложности. Кристина торопится на батут, а папа с Ником – на скалодром, потом папа идёт с Крис на подвесную трассу, а Никита – к игровым автоматам. Часа через два, уставшие, но довольные и жутко голодные, они отправляются на фуд-корт. Папа берёт салаты и горячее, и семья садится за столик у окна. Отсюда отлично видны весь парк и все игровые зоны.

– Ну, рассказывай, Крис, где тебе больше всего понравилось?

– Батуты! Обожаю пры-ы-га-а-ать! Вот бы уметь так высоко подпрыгивать и без батута! Я бы в два счёта до школы добиралась.

– Ах-ха-ха! Было бы замечательно и правда. Ник, а ты какую бы хотел суперспособность?

– Я хочу супербыстро бегать! Фиу – и ты уже в школе, фиу – и дома! В одну секунду! Почему мы так не можем, пап?

– Мы ограничены силой наших мышц, дружок.

– А у нас много мышц?

– Более шестисот!

– Ничего себе! И что же, все эти шестьсот мышц не могут мне помочь быстро-быстро бегать?

– Видишь ли, в ногах мышц не шестьсот, а гораздо меньше. И обычно мышцы работают в паре: одна сгибает ногу, другая разгибает, то есть у каждой мышцы своя функция.

– Здорово уметь высоко прыгать или быстро бегать… Почему некоторым это удаётся, а другим нет? – спрашивает Ник.

– Ты имеешь в виду спортсменов и рекордсменов? – уточняет папа.

– Ну да!

– Попробую объяснить. Макс уже рассказывал вам про генетику и наследственность. Так вот, некоторые люди генетически приспособлены для быстрого бега или для высоких прыжков. Кости их ног длиннее, чем у обычного человека, связки и сухожилия прочнее и эластичнее. Никита, достань-ка Макса из моего рюкзака, пожалуйста!

Никита достаёт умную колонку.

– Макс, покажи нам, как бежит Усэ́йн Болт.

– Обрабатываю запрос!

Возникает проекция: спортсмен Усэйн Болт финиширует в забеге.

– Ямайский спортсмен Усэйн Болт – самый быстрый человек на планете в беге на короткие дистанции. Таких спортсменов называют спринтерами, бегунов на дальние дистанции – стайерами, а бегунов на сверхдлинные – марафонцами. Усэйн Болт пробегал сто метров быстрее всех на земле – за 9,58 секунды. Вы видите, как он побеждает в забеге на Олимпийских играх 2008 года в Пекине. Тогда он бежал со скоростью 43,9 километра в час.

– Для сравнения: мы, обычные люди, ходим со скоростью около пяти километров в час, а при беге развиваем скорость до тридцати километров в час, – добавляет папа.

– Вау! Но почему мы все не можем так быстро бегать?! – спрашивает Кристина.

– Фено́меном Болта после его побед заинтересовались учёные. Они считают, что дело в генетике: Усэйн родился на Ямайке, а жители этого острова – потомки уроженцев Западной Африки, которые были традиционно сильны в спринте. Эти люди жили в суровых условиях саванны, охотились, им приходилось далеко ходить за пресной водой. Возможно, их гены, которые отвечают за высокий рост, длинные конечности, сильные мышцы ног, оптимально сочетаются в теле Болта.

– Как-то всё просто: получил нужные гены – и бегаешь быстрее всех… – говорит Никита.

– Это не так. Одной генетики для рекордов мало. Усэйн Болт долго и серьёзно тренировался, с юности участвовал во многих соревнованиях и поначалу не всегда выигрывал. Он упорно шёл к победам и развивал свой природный талант.

– А кто быстрее всех в мире плавает, пап?

– Хороший вопрос, Крис! Макс, покажи нам, как плавает Майкл Фелпс.

Макс выводит на стену кафе новую проекцию: Майкл Фелпс плывёт в бассейне стилем баттерфляй.

– Майкл Фелпс – американский спортсмен, обладатель двадцати трёх золотых медалей Олимпийских игр по плаванию, установил семь действующих мировых рекордов на различных дистанциях.

– За феноменальную скорость репортёры прозвали его Летающей Рыбой. У Майкла Фелпса уникальное тело.

– У него что, жабры и перепонки? – спрашивает Кристина.

– Нет, милая, его особенность в другом. Никита, встань, пожалуйста, и раскинь руки в стороны.

Никита встаёт и раскидывает руки.

– Если бы мы сейчас измерили расстояние от кончиков пальцев твоей правой руки до кончиков пальцев левой, оно примерно равнялось бы твоему росту: для обычного человека это стандартная пропорция. Одна из особенностей Фелпса состоит в том, что его рост – один метр девяносто три сантиметра, а размах рук почти на десять сантиметров длиннее. Для пловцов норма, что размах рук больше роста, но такое соотношение уникально!

– И оно тоже досталось ему от мамы и папы?

– Папа и мама Майкла не были профессиональными спортсменами. Мальчик занимался плаванием с семи лет и постепенно добивался всё больших успехов. Тренеры заметили его. В возрасте пятнадцати лет Фелпс установил мировой рекорд, проплыв двести метров баттерфляем быстрее всех на планете, и стал самым молодым пловцом-рекордсменом.

– У Фелпса есть предрасположенность к отличным результатам: гибкие суставы, быстро откликающиеся на нагрузку мышцы, высокий рост и длинные конечности. Но без трудолюбия и колоссальных тренировок он не стал бы звездой спорта. Мировые спортсмены – люди не только физически одарённые, но и бесконечно волевые. Настоящие трудяги – и победители!

– А что, если бы Фелпс стал бегать, а Усэйн Болт – плавать? Они бы тоже установили рекорды? – спрашивает Никита.

– Нет. Видишь ли, в каждом виде спорта задействованы свои группы мышц, и спортсмену нужны свои – определённые – параметры. Например, такие сильно развитые грудные мышцы, как у пловцов, бегунам не нужны: широкая и мощная грудная клетка будет мешать при беге, создавая бóльшее сопротивление потоку воздуха. Чтобы отталкиваться от воды, пловцу нужны одинаково хорошо развитые мышцы рук и ног, а у бегуна в приоритете мышцы ног.

– А если самый быстрый человек в мире будет играть в футбол, его команду никому не победить?

– Здóрово, что ты спросил об этом, Ник! Усэйн Болт после окончания карьеры легкоатлета пробовал заняться футболом, прошёл профессиональный отбор, играл несколько лет за разные команды и даже забил пару голов. Но всё же в лёгкой атлетике он добился гораздо бо́льших результатов. Футбол – командная игра, в которой очень важна работа всех игроков, а не только одного, пусть даже уникального, спортсмена.

– Папа, а почему ты только про мужчин рассказываешь? А женщины что, никаких рекордов не устанавливают?

– Конечно устанавливают, Крис! И ты не поверишь: именно в прыжках, которые тебе так нравятся.

– Что же ты молчал! Макс, показывай скорее!

Макс включает новую проекцию: спортсменка прыгает в длину.

– Советская спортсменка Галина Чистякова за три месяца до Олимпиады 1988 года установила мировой рекорд, прыгнув в длину на семь метров пятьдесят два сантиметра.

– Пап, это невозможно! – восклицает Ник. – Никто не сможет прыгнуть так далеко.

– Есть два вида прыжков, Ник: с места и с разбега. Мировой рекорд в прыжках с места – три метра семьдесят три сантиметра. Это очень много для обычного человека, трудно даже представить себе такой результат, ты прав. Но с разбега человек может прыгнуть ещё дальше, что и доказала Галина Чистякова. Её рекорд уже тридцать шесть лет никто не может побить!

– А почему?

– Возможно, потому, что она владела уникальной техникой прыжка. Ведь рекорды получаются, когда складываются несколько факторов: строение тела спортсмена, его специфические черты, например длина костей или сила мышц, характер спортсмена, его нацеленность на результат, воля и желание тренироваться. И ещё один важный фактор – техника, которую ставит тренер. Скажем, для исполнения самого длинного прыжка нужно особым образом разбежаться, оттолкнуться, наклонить корпус, взмахнуть руками…

– А кто ещё из женщин здóрово прыгает, пап? – перебивает Кристина.

– Например, российская спортсменка Елена Исинбаева. Её рекорд в прыжках в высоту с шестом – пять метров шесть сантиметров.

– Она могла бы перепрыгнуть через дом?

– Да, через одноэтажный дом она легко перепрыгнула бы, и ещё осталось место!

– Вот это да-а-а-а…

– Был бы суперчеловек, который мог бы плавать как Майкл Фелпс, бегать как Усэйн Болт, прыгать в длину на семь метров и в высоту на пять! – мечтательно говорит Никита.

– Получился бы суперспортсмен, ты прав, Ник! И возможно, когда-нибудь такой человек действительно появится. Ведь всё человечество становится с каждым поколением всё здоровее: люди дольше живут, вырастают выше, чем их родители, меньше болеют…

– Я буду выше тебя? – уточняет Кристина.

– Возможно, ты вырастешь выше мамы, а Никита – выше меня. Я вот стал выше моих родителей.

– Потому что ты занимаешься спортом?

– Конечно! Но ещё важно правильно питаться, есть свежие овощи и фрукты, не фастфуд, высыпаться и побольше гулять на свежем воздухе.

В этот момент к столику подходит мама. Видно, что она очень довольна массажем. Мама поглаживает себя по животу и улыбается.

– Привет честнóй компании! – говорит она.

– Мам, мы как раз говорили, что я тебя перерасту! – сообщает Кристина.

– Ах-ха-ха! Легко перерастёшь, Крис. Слушайте, у меня есть одна любопытная новость! Никита, в первую очередь она для тебя…

– В родительском чате написали, что в школе устраивают кулинарный конкурс! – говорит мама, садясь за столик.

Никита внимательно смотрит на неё и ждёт продолжения.

– В следующем месяце пройдёт отбор, в ноябре – полуфинал, в декабре – финал. Мне кажется, тебе, Ник, нужно непременно участвовать.

– Я приготовлю свой фирменный омлет! Нет, омлет – это слишком просто… Приготовлю лазанью!

– Лазанью для отборочного тура, и ещё одно блюдо нужно придумать для полуфинала.

– В финале должен быть торт! – добавляет Кристина.

– Торт – это ужасно сложно, я пока не умею печь торты…

– Ничего, мама тебя к декабрю научит! – заявляет Крис. – А я соберу группу поддержки в моём классе – пятнадцать голосов тебе обеспечены. Пусть только попробуют проголосовать не за тебя!

Ноябрь, как обычно, выдался муторный – тёмный, холодный и пасмурный. День за днём шёл дождь вперемешку со снегом, который в Петербурге называют «снегодождь». В четыре часа дня за окном уже начинало смеркаться. Но в кухне играл джаз, горели гирлянды и пахло восхитительно. Никитина лазанья получилась первоклассной, он легко прошёл отборочный тур. Позади был и напряжённый полуфинал, для которого Никита приготовил буррито с фирменным соусом из чеснока и зелени. Кристина с одноклассницами нарисовала длиннющий плакат «Никита – ты лучший!», и он, конечно, помог Нику выйти в финал, но решили дело голоса учителя физкультуры и учителя труда, которые поставили буррито высший балл. И теперь Никита с мамой осваивали финальное блюдо – торт «Наполеон» по рецепту дедушки. Они нашли его в старой записной книжке между телефонами друзей и датами рождения всех членов семьи и с трудом разобрали дедушкин бисерный почерк. Мама предложила немного осовременить рецепт, добавив для аромата ваниль, и украсить торт малиновым кремом.

Она повязала любимый фартук, который с трудом сошёлся на её большом животе, и включила духовку. Долго стоять ей уже трудно, поэтому мама села за стол и время от времени подсказывала Никите: «Пора добавить разрыхлитель», «Не переборщи с ванилью», «Лучше взять миску побольше».

Никита сосредоточенно и методично отмерял продукты, когда дверь на кухню приоткрылась и показалась голова Кристины.

– М-м-м-м-м-м! Ну и запахи! Объедение!

– Заходи, милая. Никита как раз собирается делать ванильный заварной крем!

– Можно мне попробовать?

– Если разрешит шеф. Ник, дашь нам попробовать?

– Дам, если вы пообещаете меня не отвлекать. Заодно проверите, достаточно ли сахара.

И Никита продолжает колдовать над мисками и ковшиками. Мама с Кристиной сидят за столом и разговаривают вполголоса:

– Мам, а почему вся еда не может быть сладкой?

– Не вся еда сладкая, потому что не во всех продуктах есть сахароза и фруктоза, которые придают им сладкий вкус. Они есть во фруктах, например, но это результат селекции: учёные-ботаники много-много лет отбирали деревья и кусты с самыми сладкими плодами и постепенно выводили новые сорта. В дикой природе, например, на ветке дикой яблони могут быть и сладкие, и очень кислые яблоки.

– Когда я ем сладкое, мне становится хорошо, весело, – задумчиво говорит Кристина.

– Да, именно так на твоё тело действует глюкоза – простое вещество, на которое распадаются сахара́: она даёт нам энергию и хорошее настроение.

– А почему некоторая еда уж-ж-жасно кислая?

– С помощью естественной кислоты некоторые растения отпугивают насекомых и животных, они как будто говорят: «Не ешь меня, я невкусный!» Так они сохраняют свои семена, из которых позже вырастают новые растения.

Никита прислушивается к их разговору и тоже задаёт вопрос:

– Как мы вообще отличаем сладкое от кислого? Или от солёного?

– Давай спросим Макса, – отвечает мама. – Макс, как мы различаем вкусы?

– Обрабатываю запрос.

На стене появляется проекция с изображением человеческого языка.

– Язык человека усеян специальными бугорками – вкусовыми сосочками. Их на языке от пяти до десяти тысяч. Чем больше от природы человеку досталось вкусовых сосочков, тем больше оттенков вкусов он различает. Вы можете распознавать не только основные вкусы: сладкий, кислый, солёный и горький, но и более сложные: вкус мела или металла, вкус мяса – ума́ми, жгучие и терпкие вкусы.

– Надеюсь, у меня много таких сосочков. Повару они очень нужны! В хорошем блюде все вкусы должны правильно сочетаться. Ну-ка, попробуйте крем.

Никита протягивает маме с Кристиной ложку, они по очереди принюхиваются и осторожно пробуют, поднимают глаза к потолку и задумчиво жуют.

– Добавь ещё сахара! – наконец говорит Кристина.

– А мне кажется, сахара в самый раз. Я бы добавила капельку ванили… – говорит мама.

– Позову папу, пусть он решит. Па-а-а-ап!

На кухню заглядывает папа.

– Попробуй! Чего не хватает?

Папа облизывает ложку, гладит себя по животу, улыбается и отвечает:

– Не хватает мяса!

– Па-па!.. – говорит Никита с нажимом.

– Ладно-ладно. Мне кажется, всё в норме. Очень вкусный крем.

Никита удовлетворённо кивает, а папа садится за стол.

– У меня голова кругом от этих запахов! Аж слюнки текут. Что обсуждаете?

– Слюна помогает растворять пищу, вкусовые сосочки улавливают её вкус и передают информацию о нём по нервным окончаниям в мозг. Так вы понимаете, какая еда перед вами, – и продолжаете жевать или выплёвываете.

– Макс, а почему мы нюхаем носом, а не пальцами, например? – спрашивает Кристина.

– И ваш нос, и ваши пальцы крайне чувствительны. Но природа мудра: запахи распространяются по воздуху, а нос – начало дыхательных путей. Вот он и совмещает два дела: дыхание и обоняние.

– Ну-ка, закройте глаза и угадайте, чем пахнет, – говорит Никита.

Кристина зажмуривается и нюхает ложку, которую протягивает Никита.

– Масло! Это сливочное масло!

– Молодец. Теперь ты, мама.

– М-м-м-м… Это корица, верно?

– Точно. Но это было просто. Пап, угадаешь?

Папа закрывает глаза и принюхивается.

– Так… так… это… по-моему, сосисками пахнет.

– Ты что, пап, какими сосисками? У тебя одно мясо на уме. Это же тесто для коржей, оно сливками пахнет, – Никита с нежностью смотрит на тесто в миске.

– Эх… не быть мне поваром, Ник! Плохо работает моя обонятельная луковица.

– Какая луковица? – удивляется Ник.

– Макс, покажи-ка нам обонятельную луковицу.

Посреди кухни возникает проекция головного мозга, одна зона которого обведена в кружок.

– В передней зоне мозга есть область, которая отвечает за распознавание запахов. Она и называется обонятельной луковицей. Ваш нос очень чувствительный…

– Это у собак нос чувствительный, – перебивает Кристина, – они могут учуять хозяина за километр!

– Да, ты права. Ваш нос не такой чувствительный, как у собак или кошек, но и он способен распознать всего одну молекулу пахучего вещества в воздухе. В носу есть сверхчувствительные клетки-рецепторы, которые улавливают запах и передают сигнал в мозговой аналитический центр – обонятельную луковицу. Она отличает «приятные» запахи от «неприятных» и съедобное от несъедобного.

– Когда у меня был насморк, мне всё казалось невкусным, – вспоминает Никита. – Это моя обонятельная луковица забилась соплями?

– Нет, соплями луковица не забивается, но чувствительность рецепторов в носу при простуде снижается. Нос и язык работают в паре: если нос заложен, человек не сможет понять, что он ест. Поэтому во время простуды даже любимая еда кажется невкусной.

– Хорошо бы, если бы весь мир пах приятно. И никаких вонючек! – мечтательно говорит Никита.

– Все запахи – это смесь хорошо и плохо пахнущих молекул, просто последних в приятных запахах меньше. Есть нарушение обоняния, при котором человек не различает некоторые запахи, – это называется аносми́я. Для таких людей мир может пахнуть довольно неприятно или даже не пахнуть совсем.

– Вот бедняги!

– Но аносми́я не так плоха, как другое расстройство обоняния – какосми́я. При этом недуге люди чувствуют только неприятные запахи.

– Ужасно! Это просто ужасно! – мама всплёскивает руками. – Не поесть нормально и духи не выбрать…

– У некоторых людей могут случаться обонятельные галлюцинации. Им кажется, что они чувствуют определённый запах, хотя на самом деле его нет.

– Я сейчас понял, что у нас на кухне пахнет точно так же, как пахло на кухне в моём детстве, когда мой папа готовил «Наполеон», – задумчиво говорит папа. – Он надевал клетчатый фартук и напевал себе под нос песенку, пока замешивал тесто… Поразительно, как много деталей я помню.

– Запахи тесно связаны с механизмами памяти. Каким именно образом, учёные до сих пор не знают, но стоит услышать аромат, связанный с каким-то местом, человеком или временем, вы сразу всё это вспомните.

– Уф-ф-ф… Какое тесто липкое. Мам, оно точно должно быть таким? – громко говорит Никита.

– Нет, дорогой. Добавь ещё муки, чтобы оно стало поплотнее и не липло к пальцам.

– А я, когда хочу понять, нравится мне что-то или нет, люблю это потрогать, – говорит Кристина. – Например, шерсть у всех собак разная. У одних жёсткая, у других мягенькая, а у третьих такая… ну, совсем мягкая-мягкая…

– Когда ты что-то трогаешь, работает осязание. Твои пальцы очень чувствительные, – объясняет мама.

– Ай! – Никита отдёргивает руку от ковшика и сосёт палец.

– Обжёгся, милый? Давай подую! – мама встаёт из-за стола.

– Зачем вообще придумали это осязание? Больно ведь! – возмущается Никита.

– Осязание охраняет вас, – объясняет Макс. – Благодаря чувствительным рецепторам в коже вы ощущаете давление, изменение температуры, щекотку, воздействие химических веществ. Без осязания человек мог бы обжечься, выпив слишком горячий чай, или сильно замёрзнуть, принимая ванну.

– И мокрый собачий нос неинтересно было бы трогать… – Кристина разглядывает свою руку. – Что-то я не вижу никаких рецепторов…

– Они спрятаны в слоях кожи, и на одном квадратном сантиметре их очень много: шесть датчиков температуры, дюжина датчиков давления, почти сто болевых рецепторов и свыше тысячи нервных окончаний.

– Зачем так много? – удивляется Крис.

– Чтобы вы не пропустили даже самое слабое воздействие, например когда по ноге ползёт вредное насекомое. Осязание сильнее там, где на коже есть волоски, а поскольку кожа – самый большой орган тела и почти везде покрыта волосками (на некоторых участках почти незаметными), осязание отлично справляется со своей задачей – охранять вас.

– Значит, это наше самое-самое главное чувство? – спрашивает Кристина.

– Нет, ваше главное чувство – зрение. Глаза дают вам девяносто процентов информации об окружающем мире.

– Ну-ка, посмотрите, какой красивый крем у меня получился! Ярко-розовый!

Никита гордо демонстрирует всем ковшик с заварным кремом.

– По-моему, он вишнёво-малинового цвета, – говорит Кристина.

– А мне кажется, цвета фуксии, – добавляет мама.

– Да, с оттенком сиреневого…

– И немного фиолетового тона…

Никита с папой растерянно переглядываются и пожимают плечами. Для них крем просто ярко-розовый.

– Мда-а, сынок… – задумчиво говорит папа. – Люди различают восемь миллионов оттенков, но иногда мне кажется, что женщины различают сто миллионов… Кстати, среди женщин почти не встречаются те, кто путает или не различает некоторые цвета, – дальтоники. А вот среди мужчин их может быть восемь процентов.

– А почему я ничего не вижу в темноте? – интересуется Никита.

– На задней стенке наших глаз есть специальные светочувствительные клетки, которые воспринимают только чёрно-белое изображение, – это нужно для того, чтобы лучше видеть в сумерках. Но если света нет совсем, то и зрение не работает, – объясняет папа.

– А бывает так, что, например, глаза говорят одно, а нос, или уши, или пальцы – другое? – спрашивает Кристина.

– Бывает. Это называется «сенсорный конфликт». Он возникает, когда органы чувств – глаза, нос, осязательные рецепторы, уши – подают мозгу противоположные сигналы. Например, вы едете в машине, глаза сообщают мозгу о том, что вы быстро движетесь, но тело при этом находится в покое. Мозг не понимает, чему верить, и пытается «перезагрузиться»: вас начинает тошнить, возникает головокружение.

– Да, да! У меня такое было, когда мы с классом катались на кораблике по Неве, – подтверждает Никита.

– Морская болезнь, укачивание – всё это вызвано сенсорным конфликтом.

– Когда у меня будет свой ресторан, в нём не будет никаких конфликтов, только вкусные запахи, вкусные блюда и красивая подача!

– Красивая подача важна не меньше, чем вкус и запах, – соглашается мама. – А ещё для ресторана важна хорошая музыка. Наши уши очень чувствительны, мы можем услышать, как в соседней комнате иголка упала на пол. Кстати, вы знаете, что у каждого из нас шесть ушей?

Вот это новости! Кристина и Никита непонимающе смотрят на уши друг друга…

Никита разглядывает уши Кристины, а она тщательно их ощупывает.

– Мам, ну ты что? Шесть ушей? – недоумевает Никита.

– Поверьте, я часто вижу их на рентгеновских снимках! То, что мы видим, это ушные раковины – наружные уши. Они работают как раструбы – улавливают звук. За ними в глубине черепа есть специальные полости – врачи называют их «среднее ухо», а ещё глубже находятся другие полости – внутреннее ухо. Итого с каждой стороны головы у нас по три уха, а всего – шесть.

– Ясненько… Мам, а малыш нас уже слышит? – спрашивает Кристина.

– Да, милая! Я сейчас примерно на тридцать второй неделе, беременность подходит к концу, и все органы чувств у малыша уже развиты. Внутренние органы тоже сформированы, он набирает вес и понемногу готовится к появлению на свет.

– Как готовится? Вещи собирает? – смеётся Никита.

– Он больше двигается, моргает, ворочается – ведёт себя активнее, как будто просыпается. Макс, покажи нам, пожалуйста, малыша на тридцать второй неделе.

Макс включает проекцию: ребёнок плавает в утробе. Вся семья с интересом разглядывает его.

Вдруг Никита спохватывается:

– У меня же коржи сгорят! Всё, не отвлекайте! Все марш из кухни, кроме мамы, если хотите негорелый торт!

Зима выдалась хлопотной. Никита каждый день готовил «Наполеон», добиваясь идеального соотношения коржей и ванильного крема. Папа достал из стенного шкафа и собрал кроватку, в которой в своё время спали Никита и Крис. Мама любовно перебирала крошечные чепчики и распашонки, всё чаще уединялась в своей комнате и много спала. И только Крис, которая успела не только помириться, но и подружиться со Светой и её кланом, уговорить весь класс голосовать за брата и нарисовать новый плакат для финала кулинарного конкурса, слонялась без дела.

Однажды за завтраком она заявила:

– Вы все так заняты, что мы даже ни разу на каток не выбрались! Так и зима пройдёт…

Папа хлопнул себя по лбу:

– Как мы могли забыть? В субботу едем на каток!

– В субботу нельзя: у меня финал, – ответил Никита, жуя хлопья с молоком.

– Тогда в воскресенье, – решил папа. – Крис, ты молодец!

Утром в субботу папа, Крис и Никита, особенно нарядный и сосредоточенный, сели в машину. Никита бережно держал на коленях коробку со свежим «Наполеоном» и повторял про себя вступительную речь, когда мама, спустившаяся последней, вдруг застыла у открытой дверцы, вздохнула и тихо сказала: «Началось». Папа округлил глаза, замер, но потом опомнился и помог ей сесть в машину. Дрожащими руками он попытался завести двигатель, но никак не мог попасть ключом в замок зажигания.

Никита крутил головой и встревоженно спрашивал:

– Что началось? Что?

Мама на переднем сиденье сказала:

– Роды. Похоже, у меня отошли воды. Мне пора в роддом.

– Какой роддом! А конкурс? Мам, подожди!

– Не могу, милый. Началось.

– Подождите! – закричал Никита. – Я выйду! Я с вами не поеду!

– Никита, стой! Куда ты? – всполошился папа.

Тут Кристина набрала полные лёгкие воздуха и крикнула:

– Ти-и-и-хо!

Никита ошарашенно замолчал, а папа обернулся и уставился на неё.

– Сейчас ты, папа, спокойно заведёшь машину, и мы поедем в школу, – сказала Кристина. – Ты ведь сам говорил, что она как раз по дороге в роддом. Мы с Никитой выйдем, а вы поедете дальше. И все везде успеют.

Папа кивнул, завёл машину и поехал.

Мама обернулась назад и сказала:

– Спасибо, Крис!

– Не за что, мам, обращайся!

Папа высадил детей у школы и помчался дальше. Брат с сестрой глядели вслед машине, пока она не скрылась за поворотом. Тогда Крис обернулась к Никите, внимательно посмотрела на него и спросила:

– Готов?

– Готов!

– Тогда пошли.

– Какие у него крошечные пальчики…

– И волос почти нет…

– И зубов нет…

– А ты видела, какой у него пупок? Весь зелёный!

– Зелёный? Почему?

– Не знаю…

– Какой-то он весь сморщенный. Может, бракованный?

Никита и Кристина стоят, наклонившись над кроваткой, разглядывают спящего малыша и переговариваются шёпотом. Заходит мама и садится в кресло.

– Мам, почему он сморщенный и какой-то… зажатый весь?

– Потому что ему всего пять дней от роду, Крис. Он ведь до этого провёл девять месяцев в довольно тесном месте. Не волнуйтесь, личико постепенно разгладится, а ручки и ножки распрямятся.

– Ой, смотри, смотри! Он зевнул… – удивляется Никита. – А я думал, мы будем его всему учить, и зевать тоже…

– Он, конечно, беспомощный, ты прав. Но кое-что всё же умеет. Знаете, пока он спит, я тоже посплю. Включите Макса, он расскажет вам про малыша, хорошо?

Мама выходит из комнаты, а Крис тихонько спрашивает:

– Макс, что умеет малыш, которому пять дней?

Макс тоже отвечает шёпотом:

– Он умеет зевать, чихать, а если вы поднесёте к его губам палец или соску, он начнёт сосать. Ещё он поворачивает голову к источнику громкого звука, а если поставить его вертикально, держа за подмышки, и дать опору, он оттолкнётся от неё ножками, как будто пытается ходить.

– Мама сказала, его сейчас нельзя ставить вертикально, потому что у него голова болтается, – возражает Крис.

– Да, мышцы шеи, которые держат голову прямо, у него ещё слабо развиты, поэтому головку ребёнка нужно придерживать. Через пару месяцев мышцы окрепнут, и он будет отлично держать голову сам.

– А если его погладить по щеке, он улыбнётся? – спрашивает Никита.

– Улыбаться он начнёт в три-четыре месяца, а пока он просто повернёт голову в ту сторону, с которой его погладили. В первый месяц жизни у ребёнка действуют врождённые рефлексы, а позже он осваивает более сложные навыки.

– Какой он маленький и беззащитный… Ни ходить не умеет, ни говорить…

– Кое-что он умеет делать лучше тебя, Крис!

– Что? Он же всё время спит!

– Да, он точно умеет спать лучше нас, – смеётся Ник.

– Новорождённые умеют очень крепко хвататься. Если младенцу вложить в ладошку карандаш или палец, он ухватится за него с такой силой, что вы сможете поднять его в воздух.

– Давай попробуем? – тут же загорается Кристина.

– Нет, Крис, не надо. Пусть спит, а то ещё начнёт плакать. Ты помнишь, как он утром раскричался, когда папа привёз его с мамой из роддома? У меня чуть голова не взорвалась.

– Детский крик – один из самых раздражающих и невыносимых звуков для человека. С его помощью природа защищает малыша: люди не могут игнорировать этот звук и делают всё, чтобы малыш был сытым, сухим, отдохнувшим и спокойным.

– А если он сам проснётся и раскричится, что делать? – спрашивает Кристина.

– Для начала… ну… О! Поменяем ему памперс, – деловито говорит Никита.

– Фу-у-у… Ещё чего!

– Тогда попробуем его отвлечь чем-нибудь. Расскажем ему сказку.

– Боюсь, это не поможет. Малыш ещё не распознаёт слова, но уже различает ваши голоса.

– И он нас узнает, если откроет глаза?

– Нет, пока что он с трудом запоминает лица и вообще видит мир в чёрно-белом цвете, но через пару дней у него сформируется цветное зрение. И ещё: он чётко видит только то, что находится совсем рядом, буквально в тридцати сантиметрах от его лица.

– А правда, что у него пупок зелёный?

– Правда! В роддоме сразу после рождения малыша врач отсёк пуповину, которая связывала его с мамой. Место входа пуповины в брюшную полость смазали специальной жидкостью – зелёнкой: она убивает вредные микробы. А остаток пуповины перетянули ниткой. Со временем он усохнет и отвалится. На этом месте сформируется пупок, как и у вас.

– Ой, смотри, он кряхтит и, кажется, просыпается! – говорит Кристина.

– Морщится! Сейчас закричит!

– Скорее, Ник, принеси что-нибудь интересное! Мы его отвлечём!

Никита бросается прочь из комнаты и тут же возвращается с красивой яркой грамотой.

– Ну ты совсем ку-ку? Грамота за первое место!

– А что? Она яркая, ему понравится. И пусть знает, что его старший брат – самый лучший повар в школе.

Малыш кряхтит и попискивает, просыпаясь. В комнату, потягиваясь, входит мама.

– Поспала немного, как хорошо. А кто это у нас здесь проснулся?

Мама достаёт малыша из кроватки, целует и прикладывает к груди. Тот начинает энергично сосать, а Крис и Ник с любопытством наблюдают.

– Мам, а почему он не ест картошку или салат? – спрашивает Кристина.

– Ты что, глупая? – вместо мамы отвечает Ник. – У него же зубов нет.

– Сам ты глупый!

– Тише, тише! Вы его испугаете. Он же только родился, пищеварение ещё не наладилось и не заработало в полную силу, поэтому ребёнок не может есть взрослую еду. Но в моём молоке есть всё, что ему нужно для роста и развития. Посмотрите друг на друга: какие вы выросли сильные и умные! Каждого из вас я кормила грудью до года, до появления первых зубов. Вы уже начали так активно покусывать меня, что пора было давать первый прикорм: простые фруктовые и овощные пюре, кашки…

– Мам, а когда можно будет с ним поболтать или там в мяч поиграть? – интересуется Никита.

– Или мультики посмотреть.

– Мультики – года через два, и то недолго, – улыбаясь, отвечает мама.

– Ну-у, столько ждать!

– На самом деле малыш развивается очень быстро, особенно в первые пять лет. Но ему нужно освоить так много нового и так сильно вырасти и измениться внешне! Так что всему своё время.

– А почему я не помню себя такой маленькой? – спрашивает Крис.

– Потому что полностью твой мозг и зоны памяти сформировались, когда тебе исполнилось годика три. Обычно люди помнят себя только с этого возраста, и то отрывочно. А большие события – поездки, праздники – запоминают начиная лет с пяти.

– А волосы у него отрастут? – спрашивает Никита.

– Отрастут, не переживай. Давайте-ка я вам расскажу, как он будет меняться. За первый год малыш вырастет на двадцать – тридцать сантиметров и наберёт пять – семь килограммов веса. К концу года у него вырастут волосы и молочные зубы. Он постепенно научится переворачиваться, затем – ползать, сидеть, потом – стоять, а к концу года попробует сделать первые шаги. Он запомнит всех нас в лицо и даже будет узнавать на фотографиях, начнёт произносить слоги и короткие слова. Научится держать ложку и пить из бутылочки. Будет понимать, когда его хвалят или ругают.

– Ничего себе! Вот этот червячок будет ходить, стучать ложкой и болтать. Как-то не верится!

– И правда, сынок. А через пару лет он будет разговаривать, смотреть мультфильмы, уверенно бегать, играть в простые игры, хлопать в ладоши и вообще станет вам настоящим другом.

– А почему первые зубы называются молочные? Они что, растут от маминого молока?

– Представляешь, Ник, знаменитый древнегреческий врач Гиппократ в своё время именно так и подумал, поэтому и назвал первые зубы молочными. На самом деле они образуются не из молока, а, как и все зубы, из неорганических веществ, но кальций в молоке им тоже помогает расти. Ваши молочные зубки постепенно сменяются постоянными. И у малыша будет так же.

Дверь открывается, в комнату заглядывает папа – румяный, в шапке, шарфе, варежках и парке. Он держит в руках пакеты с продуктами.

– Кто тут главный по холодильнику? Налетай, разбирай!

– Тс-с-с! Папа, не пугай малыша! – говорит Никита.

– Макса?

– Вы не могли бы уточнить запрос?

– Ах-ха-ха! Мы с мамой решили, что назовём его Максимом – в честь дедушки. Ник, Крис, вы не против? И ты, Макс, как, не против?

Все ждут ответ умной колонки.

После паузы она говорит:

– Я очень рад и горд! – голос Макса немного дрожит.

– Ну и отлично! Никита, забери у меня пакеты и отнеси на кухню, пожалуйста. Мне нужно спуститься на улицу, у меня в машине ещё кое-что есть.

Папа подмигивает маме, мама с улыбкой кивает. Никита и Крис непонимающе смотрят на родителей.

– Мы с мамой подумали, что все получили замечательные подарки. Никита с блеском выиграл кулинарный конкурс, у нас родился Макс. И только наша Крис осталась без подарка… А ведь благодаря тебе, Крис, и тому, что ты не растерялась в день родов, всё закончилось благополучно! В общем… подождите минутку.

Папа спускается к машине. Крис в волнении молча прыгает на одном месте в коридоре. Ник выходит из кухни и устраивается на банкетке рядом с сестрой. Из комнаты выходит мама с малышом. Наконец папа возвращается, но в руках у него… ничего нет!

– Пап?!.. – Кристина сдвигает брови.

– Посмотри, что у меня за пазухой…

Папа отодвигает полу́ парки, Кристина заглядывает внутрь, распахивает глаза и хватает ртом воздух. Она смотрит на что-то, чего Никита не видит, и почти не дышит. Вдруг парка начинает волноваться, ходить ходуном, и откуда-то из глубины раздаются сопение и поскуливание. Папа выуживает из-под мышки крошечного ушастого щенка корги и протягивает притихшей Крис. Ник бросается к папе и обнимает его.

Щенок лижет Кристине лицо, а она, ничего не видя, не веря своему счастью, щупает его, целует, и ей кажется, всё это сон и щенок, и папа, и мама, и малыш, и Ник, и всё вокруг вот-вот исчезнет. Но щенок не исчезает: он тыкается носом ей в шею, в уши, в ладони, щекочет щёку жёсткими усиками и поскуливает. Его крепкий хвостик ходит ходуном. На подоконнике умная колонка Макс включает тихонько любимую песню Кристины и говорит про себя: «Что ж, новый повар, новая собака и новый Макс… Неплохо! Очень даже неплохо!»