Солнце ещё не поднялось, когда я, сонный, выбрался из дома. По пятам за мной шёл мой пёс, Тень. Ночью за овцами следит мой брат, а он не любит, если я не прихожу сменить его, как только взойдёт солнце.

Я как раз проверял, крепко ли держится на поясе нож из кремня, когда Тень залаял. Я поднял взгляд и увидел, что навстречу мне бежит девочка. Я хорошо её знал: это была моя двоюродная сестра. Её семья жила в деревеньке у самого берега; там они собирают пемзу – странные чёрные камни.

– Врана, – окликнул я.

– На берег возле Зелёной скалы выбросило кита, – выдохнула двоюродная сестра. – Отец только сейчас заметил. Мать велела передать всем в вашей деревне, пока чужаки не добрались.

Я смотрел, как она убегает по тропе обратно. Потом поспешил назад по тёмному извилистому проходу, который вёл к нашей двери. Дверной проём был таким низким, что пришлось пригнуться.

– Ты что-то забыл? – спросила меня мать, щурясь от дыма очага.

– На берег выбросило кита, – сказал я. – Прямо возле Зелёной скалы.

Отец оторвался от завтрака.

– Кита, говоришь, выбросило?

– Ага! Врана прибегала, чтобы рассказать.

Отец немедленно вскочил на ноги. Мой отец – высокий мужчина, и тень на стену он отбрасывает длинную.

Я вздрогнул, когда он велел мне грубым голосом:

– Беги и расскажи остальным в деревне. Скажи всем, что встречаемся на месте для собраний. И шаман пусть тоже приходит!

Крытый проход, ведущий к нашей двери, соединяет все дома в деревне – лучшей на Великом острове, где мы живём. Мы можем навещать друг друга, не выходя на холод или под дождь.

Теперь я бежал по проходу, крича в дверные проёмы:

– Отец сказал всем собраться возле мастерской! Прямо сейчас!

В нашей деревне нет вождя. Мы все равны. Даже Лун, шаман, защищающий нас от злых духов, не считается выше остальных. Но некоторые люди лучше других справляются с определёнными вещами и при необходимости на время становятся вождями. Мой отец очень хорошо управляет людьми, и именно к нему все повернулись, когда он вышел из каменного прохода.

– Что стряслось, Медведь? Кто-то попытался украсть овец?

– У Зелёной скалы выбросило на берег кита, – ответил отец. – Мы должны пойти туда, пока об этом не прознали в других деревнях. Захватите ножи и топоры. Не забудьте корзины для мяса.

Выброшенный на берег кит – всегда хорошая новость для нашей деревни, да и для любой другой тоже. Это означает, что следующие несколько лун еды будет вдоволь. Будет даже пир у костра с гостями и историями. У нас в деревне живёт очень хороший сказитель. Мы зовём его Хранителем историй, потому что он помнит мельчайшие подробности о людях и событиях и вплетает их в свои сказания. Так он не позволяет умереть памяти о наших предках.

Мать развесит огромные куски китового мяса под потолком, и они будут коптиться в дыму очага. Зимой еды вечно не хватает, и это мясо станет для нас настоящим спасением. А из китового уса сделают инструменты и бусины для ожерелий.

– Я пойду с вами, поблагодарю дух кита, – сказал Лун, – и совершу подношение морю.

Шаман был невысоким человеком. В его кустистой бороде и вечно растрёпанных волосах, украшенных перьями и ракушками, пробивалась седина. Своё имя он получил из-за круглых светлых глаз, напоминавших две луны. Когда он смотрел на кого-нибудь, в них светилась доброта.

Лун вместе со своим сыном по имени Дождь жил не в самой деревне: его дом стоял в стороне. И хотя он был больше, чем все остальные дома, лично я не хотел бы там жить: слишком уж близко к подземельям, где хранятся кости наших предков.

– Я принесу корзину для нашей семьи, отец, – сказал я.

Отец нахмурился.

– Ты будешь только под ногами путаться, Волк.

– Но, отец… – начал спорить я.

Отец сощурился – это означало, что он начинал злиться.

– Ты же знаешь, что потом тебя будут мучить кошмары.

Он был прав. При виде мёртвых или раненых животных я чувствую себя ужасно. Поэтому я никогда не хожу на охоту. Но сегодня я пообещал себе, что не буду неженкой. Я заслужу свою долю мяса.

– Я первым в деревне узнал новость, – настаивал я. – Я хочу пойти с вами.

– Не спорь со мной, – прорычал отец. – Иди и позови с пастбища своего брата. Ястреб пойдёт с нами вместо тебя. И побыстрее!

– Да, Волк, – мягко сказал шаман. – Делай, как велит твой отец.

Мои уши горели от стыда, когда я бегом пустился к лугу, на котором паслись овцы. Тень преданно следовал за мной. Он всегда чувствовал, когда я расстроен, и был тихим, словно мышка.

Я знаю, что бываю упрямым, но я терпеть не могу, когда отец отчитывает меня перед другими людьми. С Ястребом он никогда так не поступает. Теперь дети в деревне ещё долго будут смеяться за моей спиной, особенно Дождь. Сын шамана почему-то меня недолюбливает. Он шпыняет меня при каждом удобном случае, но только если его отец не видит: у самого шамана для меня припасены лишь добрые слова.

В нашей общине любое проявление слабости позорно. Только храбрость вызывает восхищение, потому что именно она помогает нам переживать суровые зимы и отражать нападения врагов.

Я каждый день молюсь духам, чтобы они сделали меня храбрым. Особенно усердно я молюсь духу волка, потому что меня назвали в его честь. Мы верим, что имена влияют на наши жизни. Родители моего отца назвали его Медведем, потому что надеялись, что он вырастет свирепым, как медведь. Их желание исполнилось: у моего отца буйный нрав, и он срывается на людей, когда злится.

Я получил своё имя потому, что в тот момент, когда я родился, на наш порог легла тень волка. Моя мать считает, что волк почтил нас своим появлением и это был знак от духов, хотя и непонятно, для чего.

Дойдя до пастбища, я выбросил из головы мысли об именах и их значениях. Мой брат Ястреб улыбнулся, увидев нас с Тенью.

– Я так рад тебя видеть, – сказал он. – Не терпится вернуться домой и как следует позавтракать!

– Сейчас я скажу тебе такое, что ты не захочешь тратить время на завтрак, – ответил я. – На пляж у Зелёной скалы выбросило кита. Отец хочет, чтобы ты помог разделывать тушу.

От этой новости Ястреб просиял.

– Прекрасно! После того как я просидел тут всю ночь, мне не помешает зарядка. Следи, чтобы огонь не погас, Волк: не хочется снова разжигать его вечером. И хорошенько присматривай за ягнятами: я видел орла.

– Буду смотреть в оба, – пообещал я.

Мы с Тенью сели у костра и приготовились к долгому дню. Издали доносились голоса: люди отправились на берег. Потом всё стихло. Солнце поднялось выше, и я лёг на траву и уставился в небо. Я часто так делаю – просто смотрю на небо и размышляю, что скрыто за этим ярко-голубым потолком. Я знаю, что в каждом камне, в каждом звере и каждом дереве живёт свой дух, который всегда должен быть счастлив. Невидимые духи управляют землёй, морем и небом.

Смотрит ли на меня сейчас небесный дух? Я надеялся, что да, потому что небесный дух всегда казался мне ближе всех остальных.

Через некоторое время я услышал, как люди возвращаются с берега. Голоса у них были радостные, а женщины пели. Из-за этого я опять почувствовал себя несчастным. Как бы я хотел, чтобы мне позволили пойти с ними!

Бо́льшую часть обеда я скормил Тени, потому что от печали у меня пропал аппетит. Потом прошёлся по лугу, проверяя, не разбрелись ли ягнята. После этого заняться было нечем – только снова смотреть в небо.

Должно быть, жаркое солнце усыпило меня, потому что следующим, что я помню, был яростный лай Тени. Я сел, растирая лицо. Солнце клонилось к закату. Я проспал целую вечность. Тут, к своему ужасу, я услышал испуганное блеянье. Орёл схватил ягнёнка!

Я вскочил на ноги, пытаясь подавить панику. Как бы поступил в такой ситуации Ястреб? «Ха, – съехидничал голос в моей голове, – Ястреб никогда не уснул бы, присматривая за овцами. А ты пообещал ему, что будешь следить за ягнятами…»

Тень кинулся вслед за птицей, продолжая яростно лаять. Но орёл не обратил на него никакого внимания, поднимаясь всё выше и выше. Вскоре он превратился в крохотную точку, затерявшуюся в бескрайнем небе.

Я знал, что орлы – высшие существа и их потребности нужно удовлетворять, но одновременно я жалел бедного ягнёнка и злился на себя за то, что не смог его защитить. Кроме того, я знал, что отец рассердится, когда узнает, что у нас стало на одного ягнёнка меньше.

Чего я тогда ещё не знал, так это того, что вскоре мне придётся отправиться навстречу приключению, которое изменит всю мою жизнь.

Я медленно плёлся домой, страшась неизбежной ссоры с отцом. Когда я рассказал Ястребу о том, что случилось, брат повёл себя очень чутко. Отец явно не будет таким снисходительным.

Когда я вернулся, в деревне уже готовились к пиршеству. Из отверстий в крышах тонкими струйками поднимался дым. Крытые проходы между домами заполнял восхитительный аромат.

Когда я вошёл в дом, мать развешивала мясо над очагом.

– Хороший был день? – спросила она.

– Орёл унёс одного из наших ягнят, – выдавил я.

Мать застонала, но отец промолчал. Он сидел спиной ко мне, и я увидел, как мышцы на ней напряглись от сдерживаемой ярости.

– Волк, – сказала мать. – Мы рассчитывали отдать этого ягнёнка в обмен на зерно и новую одежду. Торговцы прибудут уже завтра. Что ты делал, пока орёл уносил ягнёнка?

– Я… я уснул.

– Ох, Волк! Как ты мог?

Взгляд матери ранил сильнее любых слов. В её глазах я видел разочарование. Вдруг отец повернулся. Его глаза сверкали от злости, но на меня он не смотрел.

– Твой сын позорит нашу семью, – прорычал он матери. Потом он прошагал к выходу, и его тень протянулась через весь потолок.

– Вы все думаете, что я слабак, – рявкнул я матери, – но я исправлю свою ошибку. Завтра, когда придут торговцы, у вас будет что предложить им на обмен.

Я схватил стоящую на полу корзину.

– Куда ты собрался? – спросила мать.

– На улицу.

– Волк, там темно.

Я не ответил. Отец был не единственным, кто мог ранить молчанием. Свистнув Тени, я поспешил по дороге, по которой утром шла моя двоюродная сестра Врана, направляясь к берегу. Как мать и сказала, было темно – а в темноте потерявшиеся духи выползали из своих укрытий.

Но мне было всё равно. У меня имелся хитрый план, как возместить потерянного ягнёнка. Я наполню корзину яйцами гагарок, которые высоко ценились торговцами.

Гагарки – большие неуклюжие птицы, живущие на каменистых берегах нашего острова. Крылья у них маленькие, поэтому летать они не умеют. Их пятнистые яйца восхитительно вкусны, если зажарить их в очаге.

Найти яйца гагарок непросто, но я обнаружил их тайное гнездовье. Пробираться в это место, расположенное у дальнего конца залива, за рядами крупных зазубренных камней, которые я называю Акульими Зубами, было опасно. Я всегда молюсь духам, когда иду мимо этих камней, чтобы они не обвалились на меня.

К тому времени, когда я добрался до берега, взошла яркая луна. Громадный скелет кита по-прежнему лежал на гальке, окружённый птицами, деловито склёвывающими остатки мяса. Я держался от него подальше: вдруг заплутавший дух кита всё ещё где-то здесь?

Я пересёк пляж и обогнул мыс. Тень шёл за мной по пятам, тихо порыкивая. Каменистая земля была скользкой от водорослей, и мне приходилось ступать осторожно, взбираясь повыше, туда, где гнездились гагарки.

Гагарки живут парами и выводят только по одному птенцу за раз. Мать-птица откладывает яйцо прямо на скалу. Один родитель остаётся греть и оберегать яйцо, пока другой добывает пищу в море. Лишь изредка обе птицы уходят, оставляя яйцо без присмотра, так что я знал: чтобы добыть яйца, придётся запастись терпением. Я устроился за большим, воняющим водорослями камнем и приготовился к долгому ожиданию.

Понятия не имею, сколько я просидел в засаде, выскакивая, едва какое-нибудь гнездо оказывалось без присмотра. Но наконец моя корзина наполнилась.

– Пойдём домой, – сказал я Тени. – Я продрог до костей. – Тень был очень терпелив, даже не рычал, когда гагарки подходили, переваливаясь, к нашему укрытию в поисках пропавших яиц.

Мы спустились по камням на берег, только чтобы обнаружить, что там нас поджидает неприятный сюрприз. Начинался прилив. Галечный пляж уже скрылся под покрывалом шипящей и пузырящейся пены. Путь домой был отрезан.

– Придётся возвращаться в гнездовье к гагаркам, – сказал я Тени. – Подождём отлива там.

Мы прошли обратно мимо Акульих Зубов. Корзина с яйцами оттягивала мне руки. Но к тому времени, когда мы добрались до другого конца, камни повыше тоже оказались наполовину затоплены. Теперь мы уже не могли взобраться на скалы, где было гнездовье. Мы оказались в западне: с одной стороны – прилив, с другой – отвесная скала.

– Ох, Тень! – воскликнул я. – Что же нам делать?

Я взмолился духу моря, чтобы он уберёг меня, а вода всё поднималась, просачиваясь в мою меховую обувь. Вряд ли дух меня слушал. Тень гневно гавкал на волны, будто пытаясь их отпугнуть. Потом он поднял голову и дико залаял, бешено виляя хвостом. Я проследил за его взглядом – и осознал, что, возможно, дух моря всё же услышал мои молитвы.

Из расщелины в скале высовывалась чья-то голова.

– Помогите! – закричал я. – Мы застряли!

– Не волнуйтесь, – последовал ответ, едва слышный за шумом прибывающей воды. – У меня с собой верёвка. По ней сможете забраться наверх.

Тень тявкал на распушённый конец верёвки, медленно опускающийся сверху, пока тот не стукнул его по носу.

– Сначала привяжи пса, – крикнула фигура в расщелине. – Я его подниму.

К этому времени я стоял уже по колено в морской воде, а ноги у меня так замёрзли, что я их совсем не чувствовал. Дрожащими пальцами я обмотал верёвку вокруг туловища Тени и крепко завязал под животом. Пёс дружелюбно лизнул меня в нос, и человек наверху начал поднимать Тень.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем верёвка снова опустилась. За это время я успел надёжно привязать корзину к шее. Я рисковал своей жизнью, чтобы добыть эти яйца, и не собирался их терять.

Я схватил конец верёвки, дважды обмотал его вокруг запястья и начал подниматься. Я не могу похвастаться сильными руками, поэтому подъём оказался тяжёлым. Мои ноги скользили по мокрой скале, но всё же я шаг за шагом приближался к расщелине.

Набежал густой морской туман, и, клянусь, я видел, как его завитки тянутся ко мне, словно костлявые пальцы. Неужели это духи пытались затащить меня обратно в море в наказание за то, что я украл яйца у гагарок? Я заставил себя отвести взгляд от тумана и смотреть только на ожидающего меня пса и на лицо моего спасителя, полускрытое капюшоном. Он протянул мне руку, чтобы втянуть меня в безопасное место.

Когда я влез внутрь, человек расплылся в улыбке. Тёмный ореол вокруг его лица оказался вовсе не капюшоном. Это была копна волос, тёмных, как горелое дерево. Зелёные глаза моей спасительницы сверкнули.

– Хвала ду́хам, что лай твоего пса разбудил меня.

– Да, благодарю тебя, – сказал я. – Мы с Тенью оба утонули бы, если бы ты не пришла нам на помощь.

Тень лизнул её колено, соглашаясь со мной. Девочка была одета в длинную тунику из звериной шкуры, на ногах обувь из толстой кожи. Её спину прикрывал меховой плащ, а за пояс был заткнут большой кремнёвый нож.

– Как ты нашла этот туннель? – спросил я. – Я знаю этот берег как свои пять пальцев, но я и не подозревал о нём.

– Я хорошо отыскиваю туннели, – отозвалась она. – Меня стоило бы назвать Кроликом.

Я засмеялся её шутке.

– А как тебя зовут на самом деле?

– Ворона! А тебя?

– Волк. А моего пса зовут Тень.

– Рада познакомиться с вами обоими, – сказала Ворона, гладя Тень по спине. Моему псу наша спасительница определённо понравилась, и он подпрыгнул, чтобы лизнуть её в лицо.

– Что ты делала в этом туннеле? – спросил я.

– Я путешествую, – ответила Ворона. – Я хотела узнать, смогу ли выжить без помощи моего отца и других людей. Я всегда ночую в туннелях, когда они мне попадаются. Это хорошее убежище, и защищаться при нападении здесь легче.

– И ночные духи тебя не видят, – добавил я, понижая голос до шёпота. – Я верю, что некоторые из них могут проглотить человека целиком.

Ворона пожала плечами, продолжая играть с Тенью. Казалось, ночные духи её совершенно не пугали.

Я проверил яйца в корзине. К моему удивлению, ни одно не разбилось.

– Я должен подарить одно яйцо морю за то, что оно позволило мне остаться в живых, – сказал я. – А потом ты должна пойти со мной к нам домой и поесть. Уверен, мои родители будут благодарны тебе за то, что ты спасла мне жизнь, хоть я и не такой полезный, как мой брат Ястреб.

Я швырнул одно яйцо в море и проследил, как оно скрывается в пене. Потом я поторопился следом за Вороной к другому концу туннеля.

Ворона рассказала мне о себе, пока мы спешили в деревню. Её мать умерла во время родов. Ворона была единственным ребёнком и жила с отцом, который был главой их деревни.

Её племя обосновалось на далёком острове, который она называла Тюленьим. Она рассказала, что их остров сильно отличается от нашего: он меньше по размеру, зато густо порос деревьями, так что по сравнению с ним наш остров кажется совсем голым.

Как и мы, племя Вороны выращивало хлеб и разводило скот. Они точно так же выделывали шкуры, коптили мясо на зиму, а по вечерам рассказывали истории, сидя вокруг очага.

Тень послушно семенил за нами.

– Какой верный пёс, – заметила Ворона. – Ты взял его новорождённым щенком?

– Нет, – ответил я. – Я вообще не знаю, откуда он взялся. Однажды он возник из тумана, когда я пас овец. Как раз была жуткая буря, и молния ударила в дерево неподалёку. Я перепугался и закричал, прося добрых духов о помощи. Через миг я увидел во мгле какую-то тень, а потом два жёлтых глаза. Это оказался пёс. Он увязался со мной и с тех пор не покидает меня.

– Как тень, – сказала Ворона.

Я кивнул.

– Как загадочно, – добавила она. – Он твой хранитель, защитник.

Когда мы дошли до деревни, солнце ещё не встало, но в крытых проходах между домами уже вовсю кипела жизнь.

– А наши дома не соединяются, – вздохнула Ворона. – Нам приходится выходить на холод, если что-то нужно или когда хотим навестить соседей.

Дверь нашего дома была открыта, и я вошёл внутрь.

– Здесь хватит яиц и нам самим, и на обмен, – объявил я, ставя корзину на каменную полку, где мы хранили еду и ценные вещи. – Надеюсь, торговцы ещё не приходили.

Отца дома не было.

– Хвала духам, ты вернулся живой и невредимый, Волк! – воскликнула мать. – Мы с твоим отцом места себе не находили от волнения. В такую дикую ночь ты мог запросто попасть в беду. Отец ушёл тебя искать.

– Я и попал в беду, – ответил я. – Но эта девочка спасла мне жизнь, и Тени тоже. Её зовут Ворона.

Мать посмотрела на Ворону. Та мялась в дверном проёме, ожидая приглашения войти.

– Добро пожаловать в наш дом! Мы в долгу перед тобой, – торжественно произнесла мать. – Погрейся у огня, пока я приготовлю вам обоим что-нибудь поесть. Поедите по дороге на пастбище. Волк, тебе надо спешить. Твой брат так же сильно беспокоился о тебе, как и мы с отцом.

Она налила нам молока, потом завернула в тряпицу остатки вчерашнего пиршества и передала всё это мне.

Я уже собирался выйти, как вдруг мать окликнула нас:

– Подождите!

Она пошарила рукой в глубине каменной полки, где была почти незаметная щель.

– Вот, дитя, – сказала она Вороне, вытаскивая ожерелье. – Это всё, что я могу тебе дать. Моя мать, бабушка Волка, которая давно умерла, сама вырезала эти бусины из кости. Береги его. Оно тебя защитит.

Ожерелье было единственной драгоценностью моей матери. Её собственная мать, умершая ещё до моего рождения, подарила ей его в день свадьбы. Бусины были выкрашены в ярко-голубой цвет – символ неба, а значит, защиты. Мать надевала ожерелье лишь по особым случаям.

Ворона осторожно повесила ожерелье на шею.

– Благодарю вас, – произнесла она. – Ваш тёплый, уютный дом напомнил мне о том, как сильно я скучаю по своей семье. Я путешествую уже много лун. Возможно, мне пора возвращаться на свой остров… – Она потеребила бусины и добавила: – Верю, что оно принесёт удачу и моему отцу.

Тень издал особый рык – так он предупреждал, что идёт отец. Я вынырнул из двери, едва не ударившись головой о притолоку, и Ворона последовала за мной.

К сожалению, мы оказались недостаточно быстры. С отцом мы столкнулись в конце прохода, ведущего к нашему дому. Я съёжился, ожидая, что он злобно зарычит, недовольный моим исчезновением, но отец молча посмотрел на меня, и в его глазах я увидел облегчение.

– Поспеши, – буркнул он. – Ястреб должен узнать, что с тобой всё в порядке.

– Тебе понравится Ястреб, – сказал я Вороне по дороге на луг. – Он всем девчонкам нравится.

Ворона кивком указала на дом шамана, откуда доносилась музыка: святой человек играл на костяной флейте. Позади дома вздымался поросший травой холм.

– Это могильник? – спросила Ворона.

– Да, – ответил я. – Там мы хороним самых важных людей.

– У нас тоже такой есть, – сказала она.

– Вы тоже всегда держите дверь туда закрытой? – поинтересовался я. – Мы открываем дверь только тогда, когда выносим скелеты, чтобы почтить их память. Во все остальные дни мёртвые покоятся вместе со своим имуществом. Там есть один особенный скелет – мы думаем, что он лежит в холме больше сотни лет. Это был древний целитель; говорят, что он был способен вылечить любую болезнь.

– В нашем могильнике никаких особенных людей не похоронено, – вздохнула Ворона. – Но мы всё равно считаем его священным местом. Честно говоря, меня он немножко пугает.

– Копьё нашего целителя всё ещё наполнено магией. Эта магия защищает нашу деревню. А на дре́вке копья вырезаны разные символы и изображения дельфинов и оленей. Остриё сделано из роговика́ – камня, который можно найти только возле нашей деревни.

Ворона вздрогнула и поплотнее запахнула меховой плащ.

– Давай сменим тему, – попросила она.

Тень басовито заскулил.

Ворона пощекотала его между ушей.

– Он тоже боится мёртвых?

– Тень ничего не боится, – с гордостью ответил я. – Он почуял запах кого-то, кто ему не нравится.

Стоило мне это сказать, как дверь в дом шамана распахнулась, и наружу вышел Дождь. Я думаю, родители Дождя дали ему такое имя в надежде, что он будет нести жизнь и здоровье всем, кого встретит. Как по мне, ему больше подошло бы имя Потоп, потому что, куда бы он ни шёл, везде начинались бедствия. Дождь был очень высоким мальчиком с прыщавым лицом и такими же рыжими, как у его отца когда-то, волосами. Ладони он всегда сжимал в кулаки, готовый к драке. Он вечно цеплялся ко мне, и я терпеть его не мог.

– И кого это ты с собой сегодня таскаешь? – спросил он, пялясь на Ворону.

– Подругу, – ответил я.

– Не знал, что у тебя есть друзья, – усмехнулся Дождь. – Никогда её раньше не видел. Ты уверен, что она не какая-нибудь шпионка из вражеского племени и не воровка?

– Ворона очень смелая, тебе таким никогда не стать, – заступился я за подругу, но она оттащила меня прочь.

– Оставь его, Волк, – сказала она. – Он просто задира.

Дождь плюнул мне под ноги.

– Кем ты себя возомнил, раз приволок какую-то чужачку к нам в деревню? Я расскажу всё отцу, а когда стану шаманом, то вообще запрещу приводить в деревню чужаков.

– Ненавижу Дождя, – злился я, пока мы с Вороной продолжали путь к пастбищу.

– Выбрось его из головы, – посоветовала Ворона. – День будет тёплый, солнечный. Давай наслаждаться этим. Я хочу навсегда запомнить ваш остров.

– А твой дом, Тюлений остров, очень далеко? – спросил я.

– У меня ушло три сезона, чтобы добраться сюда, – ответила Ворона. – Но это потому, что я обследовала всё, что мне встречалось по пути.

Я заметил Ястреба, пересчитывающего овец.

– Вон мой старший брат, – произнёс я.

Увидев меня, Ястреб облегчённо выдохнул.

– Ты уже был дома? – первым делом спросил он. – Отец тебя искал.

– Он знает, что я в безопасности, – ответил я.

Ястреб улыбнулся Вороне.

– А это твоя подруга?

– Да, – кивнул я. – Она спасла мне жизнь.

– Наша семья благодарна тебе, – сказал Ястреб Вороне. – Ты из соседней деревни?

– Я вообще с другого острова, – ответила девочка. – Как я только что говорила Волку, у меня ушло три сезона, чтобы добраться до вашего острова.

– Что ж, благодарю, что спасла Волка, откуда бы ты ни была родом, – повторил Ястреб. – Уверен, родители всё расскажут мне за завтраком.

Когда брат ушёл, оставив меня присматривать за овцами, я разделил между нами китовое мясо и рассказал Вороне парочку историй о нашей деревне.

– Ты очень хорошо рассказываешь, – похвалила она. – Даже лучше, чем сказитель у нас в деревне. Ты хочешь стать хранителем историй, когда вырастешь?

– Я не знаю, кем хочу стать, – признался я. – Я плохо рыбачу и охочусь. И хоть мне и нравится сажать семена и смотреть, как они прорастают, вряд ли я стану хорошим земледельцем.

– Может, духи подскажут тебе, какой путь выбрать, – мягко произнесла Ворона.

– Я каждую ночь умоляю их дать мне подсказку. Я и солнце прошу, потому что оно – источник жизни и знаний. Но пока что ответов не получил. А ты знаешь, кем хочешь стать, когда вырастешь?

– Как дочь вождя, я хочу стать лучшей воительницей в своём племени, – ответила Ворона. – Чтобы никто на моём острове не ложился спать в страхе, что на деревню нападут.

Мы провели хорошее утро, болтая о вещах, которые я никогда раньше ни с кем не обсуждал. Мы говорили не только о моём будущем, но и о моих убеждениях, страхах и печалях. Поразительно, до чего беседа с тем, кто умеет слушать, помогает разобраться в собственных мыслях!

Когда Вороне пришло время уходить и она стала спускаться к берегу, где спрятала лодку, мы с Тенью провожали её взглядами.

– Хотелось бы мне встретить её снова, Тень, – сказал я. – Я чувствую, что мы с Вороной могли бы стать лучшими друзьями.

Мы смотрели, как её лодка выходит в открытое море. Я слышал, что некоторые племена, живущие за морем, путешествуют на лодках на большие расстояния. Как и мы, они делают их из ветвей и звериных шкур. Но наши лодки не особо хороши и через какое-то время начинают протекать.

Как бы то ни было, наши люди не доверяют морю. Они не видят, где оно кончается, и это их пугает. Что находится на другом его краю? Дом солнца? Или там живут другие люди, дикие и свирепые? Люди, которые однажды могут напасть на нас?

А меня вот море никогда не пугало. Когда солнце садится, я гляжу на золотую дорожку, которую оно оставляет на воде, и гадаю, смогу ли когда-нибудь найти способ пройти по ней и куда она меня приведёт.

Бесполезная и яркая мечта. Я это знаю, но поделать с собой ничего не могу.

Осень сменилась зимой, принёсшей с собой холод, лёд и снег. Иногда мне казалось, что солнце вообще передумало всходить на небо. Мы неделями жили во тьме.

Море неустанно билось о скалистый берег. Маленькое озеро возле нашей деревни замёрзло, рыбачить стало невозможно, и мы радовались, что мать накоптила китового мяса впрок. Без него мы бы умерли с голоду.

Однако постепенно дни стали длиннее, а воздух теплее. Весна принесла с собой много трудов, но с ними пришло и много радости. Родились новые ягнята и телята, о которых нужно было заботиться. Поля вспахали, разрыхлив твёрдую землю деревянными плугами, и посеяли новые семена. Мы ходили рыбачить то на озеро, то на море. Теперь снова можно было наслаждаться свежей едой и греться в солнечных лучах, когда вся работа сделана.

Вскоре мы стали готовиться к очень важному событию – солнцестоянию! Это самый длинный день в году. Солнце поднимается в самую высокую точку в небе, наполняя мир своей силой и энергией. Это время прибирать и чинить дома, время праздновать, пировать и танцевать, а ещё узнавать, хороший ли будет урожай.

Всё это мы делаем, почитая наших мёртвых предков, в надежде, что их мудрость и опыт передадутся и нам.

Церемония эта мрачная, так что детям после неё снятся кошмары. Мы открываем могильник за деревней, давая первым утренним лучам солнца проникнуть внутрь. Скелеты самых важных людей деревни выносят наружу, чтобы они вновь насладились солнечным светом. Так мы показываем духам предков, как сильно мы уважаем их. Мы разговариваем с ними как с живыми, и шаман слышит их ответы. Мёртвые говорят ему, когда сажать семена, когда ожидать бурь и где лучше всего охотиться.

К нынешнему празднику охотники поймали дикого вепря. На месте для собраний разожгли костёр, и мы танцевали вокруг него, пока мясо готовилось, наполняя воздух ароматом, от которого текли слюнки, а шаман благодарил духа вепря за то, что тот отдал нам свою силу и жизнь.

После праздника мы взяли горящие факелы и отправились к могильнику. На лица все жители деревни надели маски, чтобы выглядеть свирепее и мудрее. Тень тихо рычал на эти странные, неулыбчивые личины. А когда отец и мастер, умевший делать топоры, помогли шаману открыть дверь в могильник, Тень жалобно заскулил. Вряд ли он испытывал страх, но я всё равно обнял его.

Когда небо начало светлеть, мы потушили факелы. Солнце выглянуло из-за края мира, окрасив море в ослепительно-жёлтый цвет. Его первые лучи протянулись над водой и проникли в могильник.

– Пойдёмте со мной, – сказал шаман моему отцу и мастеру, изготавливавшему топоры.

Они трое молча вошли в открытую дверь, и мы услышали жутковатое пение шамана: так он общался с духами.

Вскоре все трое вышли наружу. С собой они вынесли скелет, уложенный на доску, которую водрузили на каменный алтарь.

– Узрите древнего охотника, чьи стрелы всегда попадали в цель, – громко произнёс шаман. – Лучшего охотника из всех, что знала наша деревня. Он часто говорил со мной во снах, помогая отыскать новые места для удачной охоты. Подойдите, воздайте ему дань уважения, и пусть его дух поможет нам поймать столько добычи, чтобы мы смогли пережить новую зиму.

Толпа ринулась вперёд, но я продолжал держаться позади, всё ещё крепко обнимая Тень. Если честно, черепа и скелеты пугают меня так же, как и кровоточащие раны. Мне не хотелось смотреть на мёртвого охотника.

Дождь оглянулся на меня.

– Что, перепугался, Волчишка?

– Нет.

– Сам смотри, если охота, – огрызнулся я.

Отец, шаман и мастер унесли скелет охотника обратно в могильник и вынесли другой.

– А теперь узрите древнего целителя, – провозгласил шаман. – Он многие лета пролежал во прахе, но его сила до сих пор защищает нас от хворей и смерти.

Женщины подались вперёд, их молитвы зазвенели в утреннем воздухе:

– О великий целитель, защити наши семьи! Убереги нас от бед, а мы навечно сбережём твою память!

Вдруг их возгласы оборвал оглушительный вопль.

Одна из женщин указывала на скелет целителя:

– Посмотрите, его нет. Оно пропало. Священное копьё украли!

На месте для собраний было полным-полно народу. Пришли даже люди из рыбацкой деревни на берегу. Все расселись на твёрдой земле, выжидающе глядя на шамана.

Люди были обеспокоены. Даже просто вломившись в могильник, ничего там не тронув, человек оскорблял духов. А если он ещё и украл что-то у мёртвых, то духи могли наслать проклятие, и не только на вора, но и на всю общину, ответственную за могильник.

Шаман, собравший людей, попросил всех успокоиться.

– Пожалуйста, не паникуйте. Быть может, копьё просто выпало из рук целителя, – предположил он. – Медведь и мастер топоров прямо сейчас осматривают гробницу. Возможно, они найдут его на земле.

Вскоре мой отец и мастер топоров вернулись.

– Боюсь, копьё пропало бесследно, – мрачно произнёс отец. В его глазах сверкала ярость, которую я знал и боялся. – Мы всё обыскали.

По толпе прокатился недовольный ропот.

– Если его там нет, значит, его и впрямь украли! – выкрикнула одна из наших соседок.

Она принялась вопить во всё горло, и другие женщины тут же подхватили её причитания.

– Наши дети будут прокляты, – стенала она, – и дух целителя, чьё копьё было украдено, больше не захочет защищать нас от болезней!

– Мы пока не знаем наверняка, было ли копьё украдено, – веско проговорил шаман, надеясь утихомирить людей.

Дождь, вместе со своими друзьями сидевший впереди, вскочил на ноги.

– Что ж, лично я думаю, что мы должны во всём разобраться. – Он дал знак своим приятелям. – Вы идёте со мной?

– Предупреждаю: в могильник без моего разрешения не входить, – предостерёг их мой отец.

– Нам и не нужно входить, – отозвался Дождь. – Воры всегда оставляют улики снаружи.

Он удалился вместе с компанией своих друзей. Остальные, и я в том числе, потянулись за ними. Несмотря на середину лета, небо затянуло тучами, и казалось, что вот-вот польёт дождь.

Вскоре мы дошли до могильника. Там оказалось, что мой отец и мастер топоров уже успели поставить каменную дверь, закрывавшую вход в могильник, на место.

Издали могильник казался обычным зелёным холмом, ничем не отличающимся от всех прочих холмов в округе. Но теперь, присмотревшись, я увидел, что отличий немало, хоть и не сразу заметных. Некоторые из них были даже пугающими. Например, на могильнике не росло ни одного цветка. На нём не было кроличьих нор, хотя вокруг их виднелось множество. Птицы не садились на могильник и не рылись в покрывавшей его траве в поисках еды. Возможно, и кроликов, и птиц пугали обитающие тут духи.

Я следовал за толпой, которая шла вокруг подножия холма, и вдруг ощутил дрожь, а Тень заскулил, словно чего-то испугался. Дождь остановился рядом с колючим кустом можжевельника.

– Глядите, – сказал он, ногой раздвигая ветви. – Здесь какая-то дыра. Туннель. Вор, видимо, прорыл ход в могильник.

Все собрались вокруг, жадно рассматривая дыру.

– И вот, как я и ожидал. Улика.

Он нагнулся и поднял что-то с земли. Это оказалась большая бусина, выкрашенная в ярко-голубой цвет.

– Вот ещё одна, – крикнул кто-то из его друзей, – и вон там, под кустом, третья.

Он продемонстрировал бусины собравшимся.

– Я видел их раньше, – заявил Дождь. – В ожерелье.

Он уставился на меня, и его губы искривились в усмешке.

– Твоя подружка носила его, когда ты показывал ей деревню, не так ли? Она шпионила, как я и подозревал. Ты открыл наши секреты чужачке, и она вернулась, чтобы украсть копьё целителя. Теперь мы обречены, и всё из-за тебя.

Вся толпа повернулась ко мне, и кровь в моих жилах застыла.

– Зачем бы ей это делать? – слабо заспорил я.

– Наша деревня могучая и знаменитая, – ответил старик, считавшийся лучшим земледельцем на острове. – Духи благословляют нас. Мы известны своими умениями ловить рыбу и охотиться.

Он вышел вперёд и встал так, чтобы все его видели.

– За наш урожай, наши орудия и оружие, даже за наши украшения при обмене дают больше, чем жителям других деревень. Возможно, племя твоей подруги позавидовало нам. Они сами хотят стать лучшей деревней. И возможно, скоро станут. Без защиты священного копья наша деревня лишится всего, помяните моё слово.

Я чувствовал исходящую от толпы густую волну злости. Тень, которого я по-прежнему обнимал, грустно заскулил. Он тоже чувствовал ярость людей.

Слова земледельца привели меня в ужас. Подумать только: мои необдуманные действия навлекли опасность на всю общину! Я перевёл взгляд с матери на шамана, надеясь, что они скажут что-нибудь в мою защиту. Но в их глазах я видел лишь боль и тревогу.

Начался дождь.

– Простите, что я подвёл вас, – громко сказал я, благодарный дождю, что он скрывает мои постыдные слёзы. – Но я исправлю свою ошибку. Я отправлюсь на поиски вора, а когда вернусь – клянусь, что принесу с собой украденное копьё!

Следующие несколько дней были странными и печальными. Все в деревне сторонились меня, отворачиваясь, когда я проходил мимо. Единственными, кто по-прежнему разговаривал со мной, были шаман и моя семья. Особенно внимательно со мной обращался Ястреб, который видел, как мне тяжело.

Остальные дети в деревне плевали мне под ноги всякий раз, когда встречали. Правда, в деревне я теперь бывал нечасто. Я намеревался как можно скорее отправиться в путь.

Я нашёл старого рыбака, который согласился помочь мне соорудить лодку в обмен на помощь с ночной рыбалкой. Отец договорился с мальчиком-сиротой, чтобы тот присматривал за овцами вместо меня, – не потому, что отец больше не доверял мне, а потому, что Дождь и его друзья то и дело приходили на пастбище и принимались швырять в меня камнями и оскорблять меня, и он беспокоился, что я или ягнята пострадаем.

Так у меня появилось время для того, чтобы смастерить лодку. Я сплёл её из прутьев и обтянул высушенными звериными шкурами. Прутья я нарезал сам на берегах озера рядом с деревней, а шкуры выменял у жены рыбака, расплатившись дикими кроликами и яйцами гагарок. Яйца я собирал сам, а кроликов наловил для меня в свободное время Ястреб, и я был ему бесконечно благодарен.

Рыбак показал мне, как вымачивать прутья в воде, пока они не станут гибкими, и как согнуть их, чтобы получился каркас будущей лодки. Он научил меня, как оплести прутья крепкой верёвкой, замазывая узлы горячей смолой, чтобы защитить их от истирания. Поверх прутьев я туго натянул шкуры и закрепил их на раме. В конце каждого дня мои пальцы кровоточи́ли от работы, но я не позволял себе ни малейшей передышки. Я хотел отправиться в путь до конца лета.

– Как ты найдёшь свою подругу? – однажды вечером спросил меня шаман.

– Она мне не подруга, – рявкнул я. – Друзья не используют друг друга. Она меня обманула.

Некоторое время шаман молчал. Потом он сказал:

– Ты знаешь, где она живёт?

– Она сказала, что её дом на Тюленьем острове и что у неё ушло три сезона, чтобы сюда добраться, но по дороге она останавливалась, чтобы поохотиться и исследовать местность. Но, возможно, она соврала.

– У тебя нет выбора, кроме как для начала поискать её там, – произнёс шаман. – Однажды, очень много лун назад, я побывал на том острове вместе со своим отцом и могу рассказать, как туда добраться. Три сезона это не займёт, но ты всё же потратишь много дней. Тебе нужно будет двигаться на юг через море, где порою бушуют шторма. А теперь слушай внимательно и запоминай хорошенько. Когда выйдешь из нашего залива, ты должен следовать вдоль берега, держа его по левую руку, пока не достигнешь огромной скалы, которая поднимается из земли, словно гигантское копьё. Там ты должен взглянуть в открытое море. Если воздух чист, ты увидишь на горизонте тонкую зелёную линию. Это Тюлений остров, густо поросший деревьями и травами. Греби к нему.

Я попытался запомнить всё, что говорил мне шаман, изо всех сил надеясь, что духи направят меня в нужную сторону, если я потеряюсь.

– Будь осторожен, пересекая море, – предупредил шаман. – Там сильные течения, которые могут прибить тебя к другому острову – острову Красных Скал.

Я сидел молча, мысленно повторяя наставления шамана.

– Благословляю тебя в путь, – через некоторое время сказал он. – С тобой произошла великая несправедливость. Твою дружбу и доброту предали. Но я верю, что это всё дея́ния духов. Они испытывают тебя. Отправляйся в путь с надеждой и отвагой, и это приключение укрепит тебя. А теперь иди и проведи вечер с родными. Завтра на рассвете я буду ждать тебя на берегу.

Спрятав свою лодочку за камнем, я вернулся домой, чтобы в последний раз разделить трапезу с моей семьёй. Мать приготовила тушёные овощи, и мы съели их, рассевшись у очага.

– Я собрала тебе в дорогу сушёное мясо и меховую одежду, – сказала она, раскладывая еду по мискам.

– Эти меха слишком тонкие для морского путешествия, – перебил её отец. Он подошёл к сундуку с одеждой и достал свой лучший плащ, который унаследовал от собственного отца. – Возьми это. Твой дед хотел бы, чтобы ты его взял. Его дух будет защищать тебя в пути и вернёт домой в целости.

Его неожиданная доброта лишила меня дара речи. Я накинул плащ на плечи, наслаждаясь его теплом.

– Благодарю… тебя, – запинаясь, выговорил я.

Ястреб вручил мне два камня для разжигания огня и мешочек с сухой травой.

– Смотри, чтобы всё это не вымокло. Пригодится, когда надо будет разжечь костёр.

Я с благодарностью сложил припасы в мешок. Я и не подумал о том, что мне придётся чем-то разжигать огонь.

Ястреб крепко обнял меня.

– Будь смелым, брат. А важнее всего – будь добр к себе. Мы будем молиться духам, пока ты не вернёшься к нам целым и невредимым.

Той ночью я не спал. Рассвет застиг нас с Тенью по дороге к берегу. Шаман ждал меня там, как и обещал.

Он взял моё весло, которое я вырезал из куска плавника – обломка дерева, выброшенного морем, и закалил его в у́глях гаснущего костра. Подняв весло к порозовевшему небу, шаман закрыл глаза и начал петь.

Есть шутливые песенки, которые поют дети во время игры. Есть ласковые колыбельные, которые матери поют своим малышам, укладывая их спать. Есть грубые песни, которые горланят земледельцы, работая в поле. Но песня шамана отличалась от них всех. Она полнилась магией и силой и обращалась напрямую к духам. Я называл её Лунной песнью – в честь самого шамана.

Первые лучи встающего солнца упали на весло, и оно вспыхнуло, словно охваченное настоящим огнём. Шаман распахнул глаза и вернул весло мне.

– Вот, – сказал он. – Теперь оно наполнено силой духов. Оно вернёт тебя домой в безопасности.

К тому времени, когда мы с Тенью пустились в путь, солнечные лучи коснулись поверхности моря, проложив огненную дорожку. Я бросил в воду костяную застёжку от плаща в дар морским духам, прося их уберечь мою лодку от штормов и подводных чудовищ. Шаман на берегу поднял руку, благословляя меня в последний раз, и я помахал ему в ответ.

Теперь, когда я вышел в море, все мои печали и страхи исчезли, сменившись бурным восторгом. Раньше из всех жителей нашего острова лишь шаман отправлялся в такой долгий путь, и то это было давным-давно. Моя мечта сбылась, хоть и странным образом. Я отплывал в большой неизведанный мир.

Тень залез ко мне на колени, и я чмокнул его в макушку.

– Я рад, что ты со мной, – сказал я ему.

Пёс посмотрел на меня, и я увидел, как в его глазах отражается утреннее солнце. От этого они засияли, словно звёзды на исходе лета, когда ночное небо кажется бесконечно глубоким. Я смотрел в его глаза лишь миг, а потом он повернул голову, и волшебство исчезло.

Я плыл вдоль побережья Великого острова, держа его по левую руку, как мне и сказал шаман.

Мне казалось, что от холода и непрерывных усилий у меня отвалятся руки. Я кутался в дедов плащ, на мне были меховые рукавицы, тёплая обувь и шапка, но меня всё равно не покидало ощущение, что мои кости превратились в лёд. Хвала духам, зима ещё не настала, потому что иначе я бы точно замёрз насмерть.

Спустя некоторое время лодочка начала протекать. Встревоженный, я причалил к берегу, вытянул лодку на песок и хорошенько её осмотрел. Некоторые узлы развязались, отчего пара шкур слегка разошлись. Я залатал дыру с помощью шила и ниток, которые прихватил с собой.

К тому времени, когда мы с Тенью снова уселись в лодку, солнце достигло зенита. Я продолжил грести, однако вскоре почувствовал, что поднимается ветер. Море стало неспокойным. Собирался дождь.

Мне ничего не оставалось, кроме как снова причалить к берегу. Я едва успел затащить лодку за валун, когда небеса разверзлись. Укрыться нам с Тенью было негде, и мы промокли до костей. Я сидел и молился духам, пока дождь не прекратился, и тогда с помощью камней Ястреба я разжёг костёр.

Мать дала мне с собой много сушёного мяса, однако его я хотел оставить на крайний случай. Так что я полакомился огромным крабом, которого поймал в затопленной приливом яме. Я запёк его на углях – однажды видел, как мать делала так дома.

Утром я нашёл ручей и наполнил водой бурдюк, а потом вернулся к лодке. Тень снова уселся на носу, и мы отправились в путь.

Берег слева от меня менялся, подобно картинкам, которые мелькают в голове, когда слушаешь увлекательную историю. Иногда он был каменистым, иногда песчаным. Кое-где у воды возвышались каменные алтари. От таких мест я старался держаться подальше. Кто знает, не опасны ли здешние жители?

Наконец я достиг странной скалы, которую описывал шаман. Она и впрямь походила на гигантское торчащее из земли копьё. Это был самый южный край Великого острова. Я посмотрел на обширную гладь моря. Вдалеке я смог разглядеть тонкую зелёную линию, напоминающую натянутую вдоль края океана нить.

– Вот оно, Тень, – сказал я. – Место, куда мы плывём. Тюлений остров.

Я повернул лодку в открытое море. От волнения кровь бурлила в жилах. Однако всего через несколько мгновений в открытом море ветер вырвал весло у меня из рук. Моё благословлённое шаманом священное весло, которое должно было вернуть меня домой в целости и сохранности, полетело в воду!

Я даже не успел осознать свою потерю, как Тень бросился в воду. Он ухватил весло зубами и попытался вскарабкаться на борт, но течение норовило утянуть его в другую сторону. Я немедленно втащил пса в лодку, благодаря духов, что послали мне такого отважного хранителя. Бедный Тень трясся от холода так, что я укутал его в запасные шкуры.

– Ты герой, – сказал я. – Без весла мы бы пропали. Вот тебе немного китового мяса в награду.

Пока довольный Тень жевал мясо, я привязал весло к правому запястью кожаным ремешком. Теперь его ничто не вырвет у меня из рук.

Но надо мной, видимо, висело какое-то проклятие. Ветер усилился, и лодку стало швырять из стороны в сторону. Я работал веслом изо всех сил, но лодка почти не продвигалась вперёд. Волны крутили её, как листок в канаве, и то и дело перехлёстывали через борт, так что не успел я опомниться, как мы с Тенью оказались по щиколотку в воде.

Я принялся вычерпывать воду руками. Но как только мне казалось, что мы спасены, через борт плескала новая волна, снова наполняя лодку, и всё приходилось начинать сначала.

В конце концов я бросил это бессмысленное занятие и принялся грести. Солнце село. Взошла луна, но её свет не мог пробиться сквозь тучи. Я грёб почти в полной темноте.

– Духи ветра и моря, хранители волн, прошу, помогите мне! – закричал я во весь голос. Тень поддержал меня заунывным воем.

Словно издеваясь над нами, раздался оглушительный раскат грома, и с небес хлынул настоящий потоп. Разразился шторм. Лодка почти сразу до краёв наполнилась дождевой водой. Потом громадная волна швырнула её прямо к небесам. Я поспешно обхватил Тень одной рукой, а другой вцепился в борт лодки.

Вопя и воя, мы рухнули в пенящиеся и бурлящие волны, но только для того, чтобы следующая волна тут же подбросила нас вверх. Мы падали и взлетали снова и снова. Ледяная вода заливала мне глаза и рот. Сквозь грохот шторма я слышал издевательский хохот чаек: казалось, дикие духи потешались над нами.

Понятия не имею, сколько длился этот кошмар, но в какой-то момент в лунном свете мне совсем близко померещились красные скалы. Потом очередная волна подхватила нас и швырнула ввысь, к самому небу.

Я помню, как Тень погрузился в воду подо мной. А потом всё исчезло.

Утреннее солнце светило мне прямо в глаза. Голова пульсировала от боли, но я чувствовал, что лежу на мягком песке. Шторм выбросил меня на пляж.

Я медленно сел и огляделся. Ни лодки, ни Тени нигде не было видно. Я вспомнил, как мой верный пёс погрузился в ревущие волны, и испугался, что он утонул.

Я завопил на море – теперь оно спокойно плескалось о берег, словно и не было никакого шторма. Как посмели духи отнять моего единственного друга? Как они могли оставить меня продолжать опасный путь в одиночку? Может, я и сумел бы соорудить новую лодку, но как я смогу плыть дальше без Тени, моего защитника?

Мои вопли привлекли чьё-то внимание, и вскоре я услышал, как кто-то кричит мне в ответ. Я повернулся и увидел, что ко мне идут мужчина и мальчик. На мгновение мне показалось, что они злы на меня, но в их глазах не было гнева. Оба они были одеты в меховые туники и штаны; их мускулистые руки оставались обнажёнными. У мужчины была серая косматая борода, и он опирался на палку.

Когда они подошли ближе, я догадался, что это отец с сыном. У них были одинаковые светло-зелёные глаза и тонкие губы.

– Тебя выбросил на берег шторм? – спросил мальчик. Он говорил на моём языке, но с сильным акцентом.

– Да, – ответил я. – Мне повезло, что я жив. А вот мой верный пёс, увы… он погиб. И лодки своей я лишился.

Я огляделся в отчаянной надежде увидеть Тень, несущегося ко мне длинными прыжками, но в глубине души уже знал, что этого не случится.

– Откуда ты приплыл? – спросил мальчик.

– С Великого острова, – ответил я. – Я направлялся к Тюленьему острову, когда меня настиг шторм.

– Что ж, шторм сбил тебя с пути, – сказал мальчик. – Ты на острове Красных Скал.

– Сними c себя эти сырые меха, пока не замёрз насмерть, – посоветовал мужчина. – Мой сын, Камень, одолжи́т тебе свою одежду, пока твоя будет сохнуть у огня. Пойдём с нами, наше жилище в долине за скалой. Ма накормит тебя горячей едой.

Благодарный новым знакомым за их доброту, я последовал за ними вверх по крутой скале и выбрался на каменистое плато́, поросшее невысокими деревьями. Потом мы спустились в долину; деревья там вырубили, чтобы сделать поля. Урожай почти поспел, и колосья ячменя́ покачивались на ветру.

Дом семьи Камня стоял посреди открытой местности. Неподалёку рылись в огромной куче мусора свиньи. Этот дом очень отличался от моего родного на Великом острове, сложенного из камня, с соломенной крышей. Здесь стены были белыми; позже я узнал, что их сплели из ветвей и обмазали глиной. Крыша была сделана из сухих прутьев. Позади дома виднелась ещё одна постройка, и я решил, что это кладовая.

У огня, разведённого возле дома, сидела седовласая женщина с морщинистым лицом.

– Это Ма, – представил её Камень. – Она готовит ячменную кашу и улиток. Но перед едой ты должен пойти в дом и переодеться в сухое.

– Меня зовут Волк, кстати, – сказал я.

Ма кивнула.

– Добро пожаловать, Волк. Еда скоро сготовится.

Она широко улыбнулась мне, и я вошёл в дом вслед за Камнем. Я слышал, как Ма говорит со своим мужем, пока переодевался в сухие и чистые штаны и тунику.

– Прости, одежда слегка потрёпанная, – сказал Камень, – но другой запасной у меня нет.

– Ничего, – ответил я. – Зато она сухая и тёплая.

На улице Ма повесила мои мокрые одеяния поближе к огню. Она предложила мне сесть и вручила миску каши. Па – так звали мужчину – передал мне деревянную ложку.

– Ешь, пока не остыло, – велела Ма. Её потное от жара лицо блестело.

Я с аппетитом принялся за еду. Каша была густой и горячей – самое то, что надо, чтобы согреться. Па и Камень ели поджаренных улиток.

– У вас дома едят кашу? – спросила Ма.

– Не приставай к парню с глупыми вопросами, – перебил её Па. – Не видишь, он проголодался?

– Да, мы на Великом острове едим кашу, – ответил я, – но она не такая вкусная, как эта.

Ма хихикнула, а я проглотил остатки еды.

– Есть ещё, если хочешь, – предложила Ма.

Я протянул миску, и она положила мне добавки.

– Когда доем, мне нужно вернуться на пляж, – сказал я. – Может, мою разбитую лодку где-нибудь выбросило на берег и мне удастся найти её.

А потом мне в голову пришла ужаснейшая мысль. Что, если и Тень выбросило на берег? Что, если он до сих пор жив, но ранен и не может двигаться? Возможно, именно поэтому он не сумел прибежать ко мне, а я тут сижу и ем кашу.

Ощутив настоящую панику, я тут же попытался подняться.

– Мой пёс! – вскричал я. – Возможно, он ранен. Я должен найти его.

– О, – сказала Ма. – Но ты ещё не пробовал вкуснейших улиток.

– Простите… – начал я, но тут мои ноги подкосились, и я рухнул на землю.

Когда я проснулся, то обнаружил, что нахожусь в каком-то тёмном помещении. Рядом с собой я увидел силуэт, едва обозначенный тусклым светом. Внезапно он шевельнулся.

– Ты очнулся? – Это оказался Камень.

– Да, – сказал я, садясь. – Видимо, битва со штормом совсем меня вымотала. Я уснул, прости.

Камень подошёл ближе.

– Ты уснул, потому что моя мать подсыпала тебе в кашу кое-каких сонных трав.

Я попытался подняться, но что-то дёрнуло меня за ногу, и я шлёпнулся на спину. Ощупав пол вокруг себя, я обнаружил кожаный ремень, обвязанный вокруг моей ноги. Кто-то привязал меня.

– Боюсь, нам пришлось сделать так, чтобы ты не сбежал, – произнёс Камень.

Я почувствовал, как к голове приливает кровь, а мои щёки запылали.

– О чём ты? Не сбежал откуда? – переспросил я.

– От нас. Видишь ли, Волк, моей семье отчаянно нужна ещё одна пара рук, чтобы работать по хозяйству. Но помочь нам некому. Никто не живёт в этой части острова – только Ма, Па и я. Родители стареют. Скоро они не смогут ни работать в поле, ни ухаживать за животными. Мне придётся всё делать самому.

– И вы решили, что поймаете пленника, чтобы он на вас работал, так? – прошипел я. – И привязали меня, как бродячую собаку, чтобы я не сбежал?

Я принялся яростно дёргать за кожаный ремень, пытаясь оборвать или развязать его.

– Боюсь, ты крепко привязан к столбу, – сказал Камень. – Тебе не освободиться.

– А вы не заставите меня на вас работать, – рявкнул я. – Я сбегу, как только вы меня отвяжете. Или буду вопить и звать на помощь.

– Никто тебя не услышит, – рассмеялся Камень. – Никто сюда не приходит. А теперь давай спать. Мне тоже надо отдохнуть. Завтра у нас тяжёлый день.

– Люди из моего племени будут меня искать, – сказал я, пока Камень расстилал меховое одеяло на другом конце комнаты. – Они найдут меня, и наш шаман вас проклянёт.

Камень проигнорировал мои слова, погасил лампу и залез под одеяло. Я же продолжал сидеть в темноте, кипя от гнева. Но, несмотря на свои слова, я и сам не верил, что родные найдут меня, даже если отправятся искать. Место было совершенно глухое.

Когда до меня донёсся храп Камня, я попытался ослабить ремень, обвязанный вокруг лодыжки. Безуспешно. Узел затянули туго – никак не развязать. Я ощупал столб, к которому был привязан. Он был шире, чем ствол среднего дерева, и твёрд как камень. В конце концов я попытался подкрасться к Камню, молясь духам, чтобы у него при себе оказался кремнёвый нож или топор, но короткая верёвка помешала мне приблизиться.

Бесконечно уставший, но всё ещё разгневанный, я опустился на землю. Я так сильно тянул и дёргал ремень в тщетных попытках освободиться, что лодыжка у меня распухла и болела. К тому же я злился на самого себя за то, что позволил незнакомцам себя обхитрить. А всё потому, что я забыл помолиться духам.

Рассвело прежде, чем я смог снова уснуть. Лучи утреннего солнца проникали через дверной проём. Оказалось, меня заточили в кладовой. Наконец внутрь вошла Ма, чтобы разбудить Камня.

– Вы не имеете права привязывать людей, словно животных, – завопил я. – Призываю духов, чтобы они отомстили вам за меня!

Однако мои угрозы её не впечатлили. Она вышла, даже не взглянув в мою сторону. Камень поднялся и принялся копошиться, стоя ко мне спиной. Когда он повернулся, я увидел, что он отвязал конец ремня от столба и привязал его к своей лодыжке.

– Давай, брат, – весело сказал он. – Пойдём позавтракаем. Умираю с голоду.

– Я тебе не брат, – огрызнулся я.

Он пожал плечами и вышел из кладовой, вынуждая меня ковылять за ним. На завтрак снова была каша. Этим утром она оказалась безвкусной и с какими-то камешками. Возможно, вчерашнюю кашу сделали такой нежной сонные травы.

Па нигде не было видно, и я заметил, что моя одежда уже не висит у костра. У меня остались только обноски Камня.

Завтракали мы недолго. К тому времени, когда солнце осветило долину, Камень отвёл меня через поля к каменистому участку под огромным раскидистым деревом.

– Что мы здесь будем делать? – спросил я.

– Копать колодец, – ответил он.

Я скрестил руки на груди в знак неповиновения.

– Я не собираюсь копать.

– Нет, копать буду я. Твоя работа – выгребать землю и камни.

– Это я тоже делать отказываюсь.

– Тогда не получишь еды, – терпеливо объяснил Камень. – Ты что, хочешь умереть с голоду?

Я выпятил подбородок и ничего не ответил.

Камень покачал головой.

– Ну, как знаешь.

Он опустился на колени и стал рыть землю палкой-копалкой. Я сел от него настолько далеко, насколько позволил ремень, намереваясь как можно сильнее затруднить ему работу.

– Слушай, – сказал Камень через некоторое время. – Чем быстрее мы выроем этот колодец, тем скорее перейдём к работе полегче. Я не хочу рыть его всю осень. Так почему бы тебе не перестать дуться и не помочь мне?

Хоть я до сих пор злился на него, но пришлось признать, что в его словах был смысл. Кроме того, я знал, что упрямством свободы не получить. И я никак не мог побороть Камня и развязаться: он был в два раза крупнее меня. Так что я придумал план. Я притворюсь, что подружился с этим дикарём, и хитростью заставлю его меня развязать. А потом сбегу.

Копать колодец оказалось гораздо трудней, чем пасти овец. К полудню мои пальцы болели и кровоточи́ли, а ладони покрылись мозолями.

– Заканчивай, – наконец сказал Камень. – Хватит рытья на сегодня. Пойдём поедим.

Сидя над миской каменистой каши, я ещё раз прокрутил в голове свой план. Я начну задавать Камню вопросы о жизни, делая вид, что мне интересно с ним разговаривать. Могу поспорить, ему тут очень одиноко без ровесников и даже соседей.

Я расскажу ему про свою жизнь так, чтобы он понял, что мне тоже одиноко, хоть я и живу в многолюдной деревне. Как только мы немного сблизимся, я начну намекать, что хотел бы жить на острове Красных Скал, где никто не станет надо мной смеяться.

Если я притворюсь, что мне нравится работа, которую я выполняю, что я радуюсь выкопанному колодцу, возможно, Камень попадётся на мою уловку.

Обед закончился быстро. Потом Камень потащил меня обратно к колодцу, и мы копали до тех пор, пока небо не приобрело тревожный жёлтый оттенок. Надвигалась страшная гроза.

– Хватит, – сказал Камень, когда начался дождь. – Пойдём из этой сырости. Всё равно скоро ужин.

К тому времени, когда мы вернулись в дом, я был слишком вымотан, чтобы испытывать голод. Я лёг в кладовой на́ спину, и Камень снова привязал меня к жуткому столбу. Всё тело у меня болело.

Камень с отцом долго сидели у костра, скобля скребками шкуру и обсуждая, как лучше соорудить колодец.

– Мальчишка спит? – наконец спросил отец Камня.

Я притворно захрапел.

– Он совсем вымотался, – ответил Камень. – Он не очень-то силён. Сомневаюсь, что он продержится до тех пор, когда мы закончим колодец.

– Не так силён, как другой, значит? – переспросил отец Камня.

– Нет, – подтвердил Камень. – Толку с него будет немного.

– Может, оно и к лучшему, – протянул его отец. – Утром я ходил к мудрецу, что живёт на другом конце острова. Похоже, нас ждёт суровая зима. Будет много снега и льда. Посевы не выживут. Мы умрём с голоду, если не принесём жертву.

– Ты про нового мальчишку? – уточнил Камень.

– Да, – кивнул его отец. – Как в древние времена. Завтра полнолуние. Мы выведем его в поле… и закопаем живьём.

Я лежал неподвижно, не в силах пошевелиться от ужаса, когда Камень пришёл проверить, надёжно ли я привязан. Он закрыл дверь в кладовую, и я услышал, как опускаются деревянные засовы. Из-за надвигающегося шторма он, видимо, решил ночевать в доме.

Так, значит, у меня нет времени, чтобы исполнить придуманный мною план. Если я хочу выбраться отсюда живым, нужно действовать быстро. Но что я могу сделать?

Я заставил себя успокоиться и подумать, но в голову ничего не приходило. Интересно, как бы поступил в такой ситуации шаман? Он бы спел, конечно. Он бы спел Лунную песнь.

Что ж, и я спою. У меня будет своя песнь, названная в мою честь. Волчья песнь.

Я начал петь, поначалу неуверенно и вполголоса, боясь, что Камень и его родители услышат меня и засмеют. Но вскоре я перестал о них думать, и моя песнь зазвучала громче. Я молил духов прийти мне на выручку, освободить меня. Я пел с чувством, со страстью – до тех пор, пока мне не пришлось замолчать, потому что у меня разболелось горло.

К этому времени ветер стих, и я услышал, что снаружи кладовой кто-то громко скребётся. Я резко сел, дрожа от страха. Неужели моё пение привлекло голодного дикого зверя и теперь он пытается пробраться в кладовую?

Звук доносился из-за задней стены, и я уставился на неё, хотя вокруг было так темно, что я всё равно не мог ничего разглядеть. Однако я явственно слышал, как неведомый дикий зверь скребёт лапами стену. Вскоре он проделал такую большую дыру, что через неё начал проникать слабый свет летней ночи.

Я заметил быстро работающие лапы, заканчивающиеся острыми когтями. Потом зверь протиснулся внутрь, и я услышал, как он мчится ко мне.

Он уронил что-то мне под ноги и зарычал.

Я узнал этот рык, и тут моё сердце чуть не остановилось.

Я едва осмелился заговорить:

– Тень? Это ты? Ты живой?

В ответ Тень тихо заскулил, и я почувствовал, как его тёплый язык лижет моё колено.

Меня переполняли радость и чувство облегчения. Я уселся на колени и распахнул объятия.

– Тень, это ты! – радостно вскричал я. – Ты отважный пёс! Ты выжил в шторме, а теперь нашёл меня. Ты и впрямь мой дух-хранитель! И что же за дар ты мне принёс?

Я ощупал пол, и мои пальцы сомкнулись на кремнёвом ноже.

Ха, ну до чего же Тень умён! Он просто знал, что мне принести. Теперь у меня ушла всего пара мгновений на то, чтобы освободиться, пока Тень радостно скакал вокруг меня. Он бросился к дыре, и я протиснулся за ним следом, оставляя за собой полуобрушенную стену.

Дождь по-прежнему лил, но мы бежали, не обращая на него никакого внимания и ни разу не оглянувшись. После дня тяжёлой работы у меня, казалось, не осталось сил даже пошевелиться, но теперь радость от того, что Тень выжил и нашёл меня, и мысли о свободе придали мне энергии, и я забыл об усталости.

Мы с Тенью промчались по раскисшим полям, миновав свеженачатый колодец. Я следовал за своим обожаемым псом через всю долину и вдоль каменистого плато, нависающего над песчаной полоской берега.

Тень остановился возле маленькой пещеры, вход в которую был частично скрыт мокрыми камнями, и залаял.

– Кто там? – раздался голос, и из пещеры вылез мальчик в меховом плаще. Он был явно удивлён, но одновременно казался обрадованным нашим появлением. – О, добро пожаловать, – сказал он. – Ты хозяин пса? Ты голоден? Я как раз жарю крабов. Они почти готовы. Меня, кстати, Воробей зовут. А тебя?

– Я Волк, – представился я.

– Рад познакомиться, Волк. Входи, – пригласил он.

Я понял, почему мальчика назвали Воробьём. Он был невысокий, коренастый, словно птичка, с маленькой круглой головой и встрёпанными, похожими на перья волосами. Однако стоило мне взглянуть на его руки и ноги, как я понял, что моё первое впечатление было обманчиво: под его смуглой кожей перекатывались тугие мускулы.

Воробей улыбнулся и вошёл в пещеру. Стоя снаружи, я видел, что внутри горит яркий огонь, так и манящий к себе, но продолжал мешкать. Только что вырвавшись из одной ловушки, я хотел убедиться, что не попаду в другую.

А вот у Тени таких сомнений, кажется, не было. Он забежал в пещеру вслед за Воробьём и дружелюбно лизнул его в колено. Он явно подружился с мальчиком и доверял ему. Я вошёл следом за своим верным псом.

– Я нашёл беднягу полумёртвым на пляже, – рассказал Воробей, обнимая Тень. – В желудке у него было полно воды, но мне удалось её выкачать. Он твой?

– Его зовут Тень, – ответил я. – Наша лодка разбилась вдребезги во время шторма.

– Должно быть, он очень тебя любит, – улыбнулся Воробей. – Вчера он не мог даже ходить, но удивительно быстро поправился. Видимо, как только смог держаться на лапах, сразу отправился тебя искать. И один нож у меня утащил. Такой умный!

Воробей вручил мне кусок дымящегося мяса на палочке. Пахло оно восхитительно. Прежде чем приступить к еде, я попытался вернуть Воробью его нож, но он отказался, сказав, что, судя по всему, мне этот нож нужнее.

– Меня похитили двое земледельцев, – сказал я, жадно кусая мясо. – Они держали меня в плену в доме, который расположен в долине за скалами. Весь вчерашний день я провёл, помогая им копать колодец.

– Камень и его отец, – кивнул Воробей.

– Ты их знаешь? – тут же поинтересовался я.

– Я тоже был их пленником, пока однажды ночью они не забыли погасить лампу. Я пережёг верёвки – и вот я здесь, прячусь в этой пещере, пока не найду способ убраться с острова.

– Кажется, я слышал, как отец Камня упоминал тебя, – сказал я. – Значит, ты не с этого острова?

– Нет, я родился на Высоком острове, это в трёх днях пути отсюда, но на нашу деревню напали, и меня взяли в плен. Захватчики продали меня Камню и его отцу. Теперь мне очень хочется уплыть с этого острова обратно домой.

– Как долго ты прячешься? – спросил я. – И почему ты не построил лодку?

– Я сын земледельца. Я понятия не имею, как построить лодку, на которой можно будет пересечь море, – ответил Воробей.

– Ха, зато я знаю, как соорудить отличное судно, – похвастал я. – Если ты поможешь мне, мы уплывём отсюда вместе. Я держал путь на Тюлений остров, пока шторм не забросил меня сюда.

– Высокий остров почти соприкасается с Тюленьим, хоть он гораздо меньше, так что там живёт совсем мало людей! – воскликнул Воробей. – Какая удача, что я тебя встретил!

– Удача тут ни при чём, – засмеялся я. – Это духи постарались. Они нам помогают.

– И это результат доброты, – добавил Воробей. – Я спас твоего пса, а теперь ты спасаешь меня.

– Смотри, дождь прекратился и вышла луна, – сказал я. – Давай не будем терять времени. Пойдём прямо сейчас искать плавник. А ещё нам понадобятся хорошо высушенные шкуры.

– Их у меня полно, – ответил Воробей. – Я научился выделывать шкуры, наблюдая за матерью Камня. Но разве ты не устал, проработав весь день и потом пробежав досюда от самого хозяйства?

– Я устал, – согласился я, – но я хочу убраться с этого острова как можно скорее.

Воробей остановился у устья пещеры.

– Подожди! Мы доверяем друг другу свои жизни. Давай поклянёмся перед сокрытыми духами, что никогда не предадим один другого. Так делают у меня дома, прежде чем начать какое-то важное дело. Дай мне прядь своих волос.

Ножом Воробья я срезал немного своих волос. Воробей сделал то же самое. Потом он скатал две пряди в шарик, осторожно положил его в огонь, и через пару мгновений волосы сгорели дотла.

– Теперь твой и мой дух соединились в дыму принесённой жертвы, – объявил Воробей. – В глазах духов мы едины – Братья по духу.

Мы услышали Тюлений остров сквозь туман прежде, чем увидели его. Почти совсем стемнело, и знаменитые тюлени, от которых остров получил своё название, выбрались на ночь на берег.

У нас с Воробьём ушло два дня на то, чтобы построить лодку, держа ухо востро: вдруг Камень с отцом примутся нас искать. Ещё один день мы вырезали вёсла. Но наконец всё было готово, мы уплыли с острова Красных Скал и теперь, как я надеялся, приближались к гостеприимному берегу Тюленьего острова.

Тень яростно залаял, и тюленьи вопли немедленно смолкли – правда, всего на пару мгновений. Возможно, тюлени никогда раньше не слышали, как лает собака, и решили, что это какое-то ужасное чудище. Мы втащили лодку на пологий берег.

– Давай спрячем лодку вон за тем камнем, – предложил Воробей. – Спать будем под ней. Ночью опасно стучаться в дома.

Мы затащили перевёрнутую лодку за камень, и, пока Воробей устраивал под ней постель, я укрыл её водорослями. Даже если туман рассеется, пока мы будем спать, заметить лодку будет сложно.

Во время нашего путешествия я рассказал Воробью, почему покинул дом в поисках Тюленьего острова и что надеялся привезти с собой.

– Местные жители могут обозлиться, если ты обвинишь одного из них в воровстве священного предмета, – предупредил меня Воробей. – Придётся притвориться, что мы явились сюда по другой причине. Помнится, мой отец говорил, что этот остров известен своей крепкой посудой. Может, получится сделать вид, будто мы приплыли для того, чтобы выменять кувшины.

– Это прекрасная идея, – похвалил я.

Утром я насобирал морских блюдечек, и мы позавтракали ими. Потом мы зашагали по тропе, которая привела нас на вершину крутого холма. Мы оказались в деревне, очень похожей на мою, только дома здесь не были соединены крытыми проходами.

– Кажется, это довольно большая деревня, – сказал я Воробью, – но людей почти не видно и никто не взглянул на нас дважды. Когда в нашу деревню прибывают чужаки, кто-нибудь сразу же заговаривает с ними, чтобы выяснить, зачем они прибыли и дружелюбны они или нет.

– Согласен, всё это очень странно, – признал Воробей.

– Давай пойдём на место для собраний, – предложил я. – Там точно кто-нибудь что-нибудь обменивает. Может, эти люди расскажут нам, что тут происходит.

Мы проследовали за старушкой, несущей большую плетёную корзину, и вскоре оказались на рынке, со всех сторон окружённом небольшими каменными домиками. Но двери в большинстве из них были закрыты, а над соломенными крышами торчали выбеленные солнцем и ветром черепа.

– Это черепа баранов, – узнал я. – Их рога должны отгонять зло. Люди, которые здесь живут, чего-то боятся.

По рынку расхаживали несколько человек, укутанных в меховые одежды, словно уже наступила осень. Внезапно Тень залаял и кинулся к одному из них, радостно виляя хвостом.

– Ну и ну, Тень, – произнёс голос, который я немедленно узнал. – Как ты сюда попал?

Это была Ворона.

Она повернулась и увидела меня. Её губы тут же расползлись в широкой улыбке, а зелёные глаза засияли от счастья. В них не было ни проблеска вины за то, что она сделала, ни капли стыда.

– Волк! – радостно воскликнула она. – Вот так сюрприз! Как ты здесь оказался?

Она сделала шаг в мою сторону, и я заметил, что она хромает. Под плащом у неё скрывался костыль.

– Я приплыл на лодке с моим другом Воробьём, – ответил я. – Что с твоей ногой?

– Ха, ерунда! Я почти добралась до дому, но у Тюленьего острова моя лодка попала в коварное течение, и меня выбросило на берег. Лодка разбилась на куски, а я упала на острый камень и сломала ногу. Я начала ходить только несколько дней назад, и пройдёт ещё немало времени, прежде чем я снова смогу бегать и охотиться. Но всё же я выжила и благодарна духам за это. Должно быть, мне помогло ожерелье, что дала мне твоя мать.

Она распахнула плащ, показывая мне голубые бусы, обвившиеся вокруг её шеи.

– Твоя мать была права. Эти бусы и правда меня защитили.

Я уставился на бусины. Если они по-прежнему висят на шее Вороны, тогда как Дождь нашёл их рядом с туннелем, ведущим в наш могильник?

Я почувствовал столь сильное недоумение, что у меня закружилась голова.

– Мне пора возвращаться домой, – сказала Ворона. – Нога начинает болеть. Пойдём со мной. Мой отец будет рад тебя видеть. Я много рассказывала ему о тебе и о твоей деревне, в которой нет вождя. Твой друг тоже может пойти с нами.

– Это Воробей. Он родом с Высокого острова, – представил я. – Я расскажу, как мы с ним познакомились, когда придём к тебе домой.

– Мне уже не терпится услышать эту историю! – воскликнула девочка.

Ворона провела нас мимо домов, на крышах которых тоже красовались бараньи черепа.

– Что тут происходит? – спросил я.

– Духи наложили проклятие на наш остров, – объяснила Ворона. – Люди умирают загадочной смертью, и никто не знает почему, даже шаман. Теперь многие боятся выходить из дома. Больше никто не работает в поле и не делает глиняную посуду…

Мы дошли до просторного каменного дома – первого дома с открытой дверью, который я увидел на Тюленьем острове.

– Отец? – позвала Ворона, подойдя к двери. – Ты уже вернулся?

Ответа не последовало, и мы вошли внутрь.

– Прошу, снимайте плащи и садитесь поближе к очагу, – сказала Ворона. – Я порежу нам сушёного мяса.

– Сперва я должен объяснить, почему я отправился тебя искать, – начал я, когда мы приняли́сь за еду. И я рассказал ей всё об украденном копье и о голубых бусинах, которые Дождь нашёл у могильника.

– Я не виню тебя за то, что подозревал меня, – спокойно произнесла Ворона, когда я закончил свой рассказ. – Но заверяю тебя: я ни разу не снимала этих бус со своей шеи.

– И вряд ли ты могла приплыть на Великий остров и прокопать лаз в могильник – со сломанной-то ногой, – добавил Воробей.

– Ха, но я могла отправить кого-нибудь вместо себя, – заметила Ворона. – Но в действительности я не делала этого. И всё же, хотя мне стыдно в этом признаться, возможно, именно я виновата в том, что ваше копьё пропало.

Я моментально позабыл про еду.

– Как?

– Воробей, закрой дверь, чтобы нас никто не подслушал, – велела Ворона. – И оба сядьте поближе. Вот так.

Она помешала угли в очаге и начала рассказывать:

– Когда я вернулась на Тюлений остров, мой отец устроил пир в честь моего возвращения. На него пригласили лишь самых важных людей на острове, потому что мой отец вождь и в наш дом разрешено входить лишь старейшинам. Одним из гостей был шаман. Помню, он очень внимательно слушал мой рассказ, особенно когда я описывала могильник, который находится возле твоей деревни. Он заставил меня повторить всё, что ты мне рассказал, про скелеты внутри и про исцеляющее копьё.

Несколько лун спустя люди в нашей деревне начали болеть и умирать. Никто до сих пор не знает почему. Сегодня человек здоров, а завтра внезапно заболевает. Мы приносили жертвы духам, танцевали вокруг огня особые танцы – бесполезно. Люди продолжали умирать.

Однажды вечером к нам пришёл шаман. Он принёс мне целебные зелья для ноги, но теперь я понимаю: это был лишь повод вытянуть из меня побольше сведений о вашей деревне. Он снова завёл разговор про моё путешествие на твой остров и задал мне кучу вопросов, особенно про исцеляющее копьё.

На следующее утро шаман покинул Тюлений остров. Он сказал, что собирается пожить в одиночестве на необитаемом острове, поговорить с духами и выяснить у них, почему столько людей умирает. К тому времени многие жители нашего острова начали сомневаться в его силах, а он хотел сохранить свою репутацию. Но после твоего рассказа я уверена, что ни на какой необитаемый остров он не поплыл. Он, видимо, отправился в твою деревню и украл исцеляющее копьё. Только представьте себе: если бы копьё сработало, люди перестали бы умирать и все снова начали бы прислушиваться к тому, что говорит шаман.

– Но ты сказала, что люди по-прежнему умирают, – заметил Воробей.

– Думаю, это оттого, что копьё работает лишь в руках законного владельца, – сказала Ворона.

– Но что ваш шаман сделал с копьём? – спросил я.

– Наверное, положил в наш могильник, – ответила Ворона.

– Значит, я должен потребовать, чтобы он вернул его мне, – сказал я.

– Не глупи, – возразила девочка. – Ни один шаман никогда не признается в том, что тайно проник в чужой могильник и что-то украл у мертвеца. Ты же знаешь, что ни духи, ни люди не одобряют воровство из могил. Вам двоим придётся самим залезть в наш могильник и забрать копьё.

Воробей побледнел, услышав такое предложение.

– Разве духи не проклянут нас за это? – взволнованно спросил он.

– Вы же не будете ничего красть, – объяснила Ворона. – Волк лишь заберёт то, что по праву принадлежит его деревне. Главное – не наступайте ни на чьи кости. Вот это точно навлечёт на вас беду.

С улицы донеслись шаги, и на пороге появился высокий мужчина в плаще из овчины.

– Добро пожаловать домой, отец. – Ворона встала, опираясь на костыль. – Это мои друзья. Волк – тот мальчик с Великого острова, про которого я тебе рассказывала. А Воробей живёт на Высоком острове.

– Для меня честь познакомиться с вами, – вежливо ответил отец Вороны. – Чувствуйте себя как дома. К сожалению, я не могу задерживаться. Я пришёл только для того, чтобы взять еды: пастухам в Каштановой долине нужна помощь. Теперь и овцы начали болеть. Нет конца этому кошмару. Ворона, не жди меня: возможно, я не вернусь до утра. И не забудь запереть дверь как следует перед тем, как лечь спать.

Он завернул в тряпицу кусок мяса и ушёл. Мы же стали ждать, пока стемнеет. К своему удивлению и облегчению, я обнаружил, что снова могу разговаривать с Вороной так свободно, словно знаю её всю жизнь.

Наконец наступила ночь. Когда мы вышли из дома, в деревне царила зловещая тишина. Ворона несла зажжённую масляную лампу. На улице никого не было, только бараньи черепа таращились на нас с соломенных крыш. Тени они не нравились, и он рычал всякий раз, когда их видел.

Мы дошли до могильника, который был очень похож на наш, только гораздо выше и шире. Порывистый ветер с заунывным воем трепал траву на его склонах. Мне стало не по себе.

– Как мы собираемся проникнуть внутрь? – чуть слышно спросил я. – Мы об этом не подумали.

Ворона не ответила. Она похромала вокруг могильника, внимательно вглядываясь в густую траву.

– Вот он, – наконец сказала она.

Я поспешил к ней.

– Что ты нашла?

Ворона указала на кустик, растущий у подножия холма. Я раздвинул ветви и обнаружил за ними круглый плоский камень, прикрывающий узкий лаз.

– Это потайной ход на тот случай, если с шаманом что-то случится в могильнике во время ритуала, – объяснила она.

– Откуда ты о нём знаешь? – удивился я.

Ворона улыбнулась.

– Я нашла его, когда играла возле могильника. О, я знаю, что это запрещено, но тогда я была совсем маленькая.

– Значит, забраться внутрь не составит особого труда. – Я расплылся в улыбке. – Держи Тень, Ворона. Я не хочу, чтобы он лез за нами.

Однако проникнуть в могильник оказалось совсем не так легко, как я воображал. Сначала нам пришлось отодвинуть тяжёлый камень. Потом я прополз по тесному лазу, где острые камни, выступающие из его стен, рвали мою одежду. В лицо мне то и дело лезла липкая пыльная паутина, а в какой-то момент по моей шее пробежал рассерженный мохнатый паук. Наконец я вывалился в гробницу. Там было темно хоть глаз выколи. Под моей ногой тут же что-то хрустнуло, и мне оставалось только надеяться, что это не человеческая кость.

Воробей пробрался вслед за мной, держа в руке зажжённый факел.

Мы оказались в узком коридоре. По обе стороны располагались два ряда проёмов, в которых плескалась непроглядная тьма. Пройдя по нему до конца, мы оказались в комнате с возвышением в центре, на котором возлежал скелет, укутанный в древние меха. Вокруг стояли глиняные горшки. Видимо, внутри них хранилось его имущество. Я подумал: должно быть, этот человек при жизни был очень богат и могуществен, раз у него имелось столько всего. Возможно, он был вождём или сильным шаманом.

– Смотри под ноги, – предупредил я Воробья. – Нам нужно подобраться вон к тому важному скелету и не наступить ни на чьи кости.

– За теми проёмами тоже скелеты, – прошептал Воробей хриплым от страха голосом. – Они везде. У некоторых на запястьях браслеты, а на шеях – ожерелья.

– Но я чувствую, что нам нужен лишь тот человек, – возразил я.

Я оказался прав. Когда мы на цыпочках подошли к скелету, я увидел в его ладони наконечник копья. Древко с вырезанными на нём фигурками дельфинов и оленей пропало. Может, шаман из деревни Вороны отломил и выбросил его, а наконечник спрятал под плащом, чтобы вынести его незаметно? В любом случае я точно знал, что это наконечник копья из моей деревни, и когда Воробей поднёс факел поближе, моя уверенность в этом стала непоколебимой.

– Я возьму его, – сказал Воробей.

Он потянулся к наконечнику свободной рукой, но не смог вытащить его: хватка скелета оказалась поистине мёртвой. Копьё застряло!

– Дай я попробую, – предложил я.

Я протянул руку и едва коснулся наконечника, как он оказался у меня в ладони. Почти сразу же я почувствовал, как какая-то невидимая сила пробежала вверх по моей руке и пронизала меня насквозь, так что волосы у меня на затылке встали дыбом.

Это длилось всего несколько мгновений, но перед моим внутренним взором предстал бурный ручей в долине. В траве вокруг него валялись мёртвые овцы. Я увидел дно ручья и нечто отвратительное, лежащее там в грязи.

– Вы достали его? – спросила Ворона, когда я выполз из туннеля.

– Да, – ответил я, – и я выяснил кое-что ещё: причину, по которой люди и животные на твоём острове умирают. На дне ручья, впадающего в вашу реку, лежит мёртвая змея. Она отравляет питьевую воду. Возможно, если вы уберёте её, всё станет хорошо.

– Откуда ты это узнал? – с потрясённым видом спросила Ворона.

– Я думаю, что это исцеляющее копьё показало мне, – объяснил я.

– Но если копьё показало тебе причину наших бед, – прошептала Ворона, – значит, ты обладаешь магией. Нашему шаману копьё не показало ничего. Может, ты один из тех немногих, в чьих руках магия копья пробуждается?

Я потряс головой:

– Я обладаю магией? Не может быть.

И всё же, когда Ворона рассказала своему отцу о моём видении, он немедленно взял нескольких людей и отправился к ручью. На его дне они обнаружили мёртвую змею, в точности, как я и говорил.

Мне очень хотелось остаться на Тюленьем острове ещё на пару дней, чтобы узнать, перестанут ли болеть и умирать люди и овцы. Но Воробью не терпелось вернуться домой, да и Ворона решила, что нам лучше отплыть, пока шаман не узнал, что кто-то проник в могильник. Мне пришлось с ней согласиться.

Ворона пришла на берег проводить нас.

– Обещай, что приплывёшь ко мне в гости, когда нога заживёт, – попросил я.

– Обещаю, – ответила Ворона. – Уверена, я привезу хорошие новости о людях моего острова. И Воробья захвачу с собой.

– Мне бы хотелось побывать на Великом острове, – кивнул Воробей.

Мы влезли в лодку, и Ворона швырнула в море глиняный горшок в качестве подношения духам.

Должно быть, духам горшок понравился, потому что до Высокого острова мы добрались без происшествий. Я попрощался с Воробьём на берегу, зная, что он захочет побыть наедине с родителями, когда окажется дома.

– Ты же привезёшь исцеляющее копьё своим людям в целости, правда? – спросил он, пока я проверял лодку, чтобы плыть дальше.

– Я буду охранять его ценой своей жизни, – пообещал я.

– Тогда до свидания, Волк!

– До свидания, Воробей! – отозвался я.

По пути на Великий остров у меня было много времени на раздумья. С самого детства я всегда чувствовал себя не на своём месте, не понимая, каким должно быть моё будущее.

И всё это время кругом были знаки. То, что родители назвали меня Волком в честь загадочного ночного гостя. Мой дар рассказывать истории и петь. Тень, явившийся из ниоткуда, чтобы стать моим хранителем. И даже то, что я любил просто смотреть на небо и море, гадая, какие тайны они хранят!

Всё это, казалось, не имело никакого смысла, но так было только до того краткого волшебного мига в могильнике на Тюленьем острове. Теперь же, когда я вспоминал слова Вороны, всё вставало на свои места. Я понял, что все эти дары ниспослали мне духи, чтобы я стал особым человеком в нашей общине.

Я стану целителем! Я буду исцелять не только больные тела, но и больные души. Отправившись на поиски исцеляющего копья, по пути я обрёл самого себя.

Однако оставалась ещё одна загадка, которую я так пока и не разгадал. Знал ли Дождь, что бусины, которые он нашёл у могильника, принадлежали не Вороне? И если знал, то почему он солгал?

Но это я выясню в другой раз, во время другого приключения. Я выволок лодку на берег у Акульих Зубов, и Тень помчался по тропе к деревне впереди меня.

Мать услышала лай моего пса и выбежала из двери. Отец и Ястреб вышли следом.

– Волк! – ахнула мать и заключила меня в объятия. – Хвала духам, ты вернулся домой целый и невредимый!

– Да, хвала духам, – повторил обрадованный Ястреб.

– Я привёз с собой украденное копьё, – удалось вставить мне между объятиями и радостными восклицаниями моих родных. – Оно тоже вернулось домой!

– Ты такой молодец, сын мой! – веско произнёс отец, бережно беря в руки наконечник исцеляющего копья. – Я горжусь тобой. Вся наша семья и вся деревня гордятся тобой. Мы устроим великий пир в твою честь, и ты расскажешь нам про своё приключение.

И впервые на моей памяти отец улыбнулся мне.

Книга «Украденное копьё», конечно же, является художественным вымыслом. Её действие происходит в период, который мы называем поздним неолитом, около 2500 года до нашей эры. К тому времени люди, жившие на территории Европы, перестали быть кочующими охотниками. Они научились выращивать злаки, одомашнили животных и жили большими общинами. Это был конец каменного века; совсем скоро должен был начаться бронзовый век, когда люди научатся делать орудия и оружие из металла.

Все персонажи этой истории вымышлены, хотя мне нравится думать, что они ведут себя именно так, как вели себя реальные люди того периода. А вот места действия вполне реальны, но я не стал давать им те названия, которыми мы пользуемся сегодня, потому что люди каменного века называли их иначе.

Деревня Волка теперь известна как Скара-Брей. Она расположена на западном побережье Мейнленда, самого крупного из Оркнейских островов, находящихся неподалёку от берегов Шотландии. Люди жили здесь с 3180 года по 2500 год до нашей эры, когда деревню отчего-то забросили, и её постройки постепенно превратились в руины.

На описания жутковатого могильника возле деревни Волка меня вдохновил настоящий могильник, тоже находящийся на Мейнленде. Сегодня его называют Мейсхау. Эксперты считают, что это один из наиболее сохранившихся могильников эпохи неолита в мире. И он, и деревня Скара-Брей включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Для описания могильника на Тюленьем острове я использовал информацию о другом могильнике на Мейнленде – гробнице-каирне Анстене.

Остров Хой, второй по величине среди Оркнейских островов, послужил источником вдохновения для описания острова Красных Скал. Там правда можно увидеть красные скалы. Это самые высокие скалы в Соединённом Королевстве. Если отправитесь туда, вы сможете также увидеть странный высокий камень, напоминающий огромный столб, стоящий на побережье. Его называют Старик Хой. В каменном веке его не существовало: он образовался в восемнадцатом столетии путём естественной эрозии скальных пород. Однако он вдохновил меня вставить похожую скалу в мою книгу.

Описания островов Вороны и Воробья в основном выдуманы, хотя в их основе лежат реальные острова, называющиеся сегодня Флотта и Фара.

Змея в видении Волка вдохновлена странной резьбой на камне, как считается, эпохи неолита. Этот камень нашли возле озера Лох-Несс, и на нём изображено загадочное, похожее на змею существо.

Описание ожерелья, которое мать Волка подарила Вороне, тоже основано на реальных бусинах из костей и зубов животных, найденных в одном из домов на Скара-Брей. Возможно, они были частью браслета или ожерелья. Кто знает, кто носил их в те времена?

В приключениях Волка и его верного спутника Тени главную роль играет дружба. И сегодня, тысячи лет спустя, дружба по-прежнему важна для людей.

– Как меняется дружба в ходе повествования?

– Почему дружба важна для персонажей?

– Когда мы видим силу дружбы?

В «Украденном копье» немало сюжетных поворотов. Мы совершаем много открытий, пока читаем историю.

– Какие открытия делаем мы вместе с главным героем – Волком?

– Чем отличается жизнь на разных островах? Как Волк узнаёт об этом?

– Что мы узнаём о персонажах по мере повествования?

– Чему учит нас эта история?

Перемены полностью изменяют привычную жизнь Волка, но они же помогают ему увидеть себя с новой стороны.

– Какие перемены переживают другие персонажи?

– Что они чувствуют во время перемен?

– Как изменился Волк за время путешествия?

– Почему для Волка важно пройти через это?

Поздний неолит – период больших изменений, но жизнь в это время очень сильно отличалась от привычной нам.

– Что в жизни людей неолита удивило вас больше всего и почему?

– В чём проявляется переход от каменного века к бронзовому в «Украденном копье»?

– Почему духи были так важны для людей в эпоху неолита?

– Есть ли сходство между нашим современным образом жизни и образом жизни древних людей?

На своём пути Волк встречает много разных людей, и у всех них разные точки зрения на события.

– Как взгляд на вещи с разных точек зрения помогает нам понять поступки персонажей?

– С чьими точками зрения вы согласны, а с чьими – нет? Почему?

– Кто из персонажей пытается увидеть мир с точки зрения других людей?

Для того чтобы найти украденное копьё, Волк должен проявить смелость.

– Когда Волк проявляет смелость?

– Есть ли в книге другие смелые персонажи?

– Как «Украденное копьё» учит нас смелости? Откуда она берётся?

Савиор Пиротта – автор детских книг, который любит мифы и легенды, а ещё расследования, загадки и приключения. Он написал множество книг, среди которых истории о пиратах, нон-фикшен, а совсем недавно к ним добавились детективы. Но больше всего он любит писать исторические художественные книги.

Савиор вырос на острове Мальта, где находятся самые удивительные доисторические памятники. Ещё в детстве он начал придумывать истории про древних людей, обитавших в храмах и деревнях родного острова. Волк и Ворона были одними из них, и серия «Волчья песнь» дала ему возможность познакомить с ними детей со всего мира.

Мы задали Савиору несколько важных вопросов.

Если бы вы оказались на необитаемом острове, какую вещь вы хотели бы иметь при себе?

Конечно, книгу или лучше серию книг, а именно «Хроники Нарнии».

Какой ваш любимый исторический период?

У меня нет единственного любимого периода. Мне нравится каменный век, древние Шумер, Месопотамия, Египет, Греция и Рим, а ещё Викторианская эпоха.

Если бы у вас была суперсила, то какая?

Читать четыре книги одновременно.

Какой ваш любимый цвет?

Голубой. Он напоминает мне о море.

Литературно-художественное издание

Серия «Песнь Волка»

Руководитель по контенту Екатерина Панченко

Ведущий редактор Екатерина Спицына

Литературный редактор Дарья Балтрушайтис

Корректор Татьяна Капитонова

Адаптация обложки Анны Анциферовой

Компьютерная вёрстка Анны Анциферовой

Продюсер аудиокниги Екатерина Дзоря

Специалист по международным правам Наталия Полева

ПАО «МТС»

109147, г. Москва, ул. Марксистская, 4

www.stroki.mts.ru

THE WOLFSONG SERIES: THE STOLEN SPEAR

An original concept by Saviour Pirotta

© Saviour Pirotta, 2019

Illustrated by Davide Ortu

© Davide Ortu, 2019

First published by Maverick Arts Publishing Limited

© Зингашина Е., перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. Строки, 2024