Тонко настроенные путём бесчисленных тренировок и тайных практик органы чувств предупредили меня об опасности.

Никто иной ничего не почувствовал бы — ни движения воздуха, ни звука трения подошв о каменные плиты пола, ни затаённого дыхания убийцы. Для всех, кроме меня, он был невидим и неслышим. Но я осознал чужое присутствие в комнате так же ясно, как если бы ассасин распевал во всю глотку, нависая над моей постелью.

С которой я скатился ещё прежде, чем открыл глаза. Всего лишь мгновение понадобилось мозгу, чтобы обработать поступившую от органов чувств информацию, а телу — чтобы среагировать. И это тоже был результат техник и практик, не известных этому миру.

Миру, в котором я оказался полтора года назад. И который изо всех сил старался меня уничтожить.

Едва мои босые ступни коснулись пола, ощутив твёрдую шероховатость камня, рука скользнула под кровать. Это было одно слитное движение — и вот я уже стою с кинжалом в руке, а кожу едва ощутимо покалывает: признак того, что внедрённый в мой геном симбионт почувствовал переданную мозгом по нервам угрозу и активировал защитное поле.

Убийца метнулся ко мне через широкую кровать, как чёрная пантера. Ему потребовалось всего одно касание ботинка о простыню, чтобы перемахнуть через преграду. Отличное мастерство!

Увы — оно не помогло ему добраться до меня. Нож лишь на три сантиметра приблизился к моему горлу, когда я уклонился вправо и затем нырнул вниз — словно танцующая кобра. Кинжал вошёл в глаз ассасина и пронзил его мозг прежде, чем он осознал, что проиграл. А может, и не успел. В любом случае, когда его обмякшее тело рухнуло на пол, он был уже мёртв.

Однако в этот раз убийца явился не один.

Вторая тень, поджидавшая до сих пор в углу, бросилась ко мне. Беззвучно для большинства людей, но я слышал каждое движение убийцы. Заточенная до бритвенной остроты сталь пронеслась перед моим лицом. Промахнувшись, ассасин попытался изменить траекторию движения своего оружия, но меня уже не было там, куда он собирался бить. Едва заметное перемещение, наклон, и мой кинжал вонзился в сердце противника, пройдя между рёбер, но не задев их. Точный удар, не оставляющий шанса!

Убийца рухнул на пол к моим босым ногам.

Больше в спальне никого не было.

Что ж, надеюсь, мой папаша будет разочарован. Ещё одна его попытка прикончить меня провалилась. Наверное, князя жутко бесит тот факт, что он не может понять, как мне каждый раз удаётся выжить. Любой другой на моём месте отправился бы на тот свет давным-давно.

То, что началось когда-то как тренировка, нацеленная на выработку в наследнике бдительности и осторожности, давно переросло в откровенные покушения. Ибо никто, кроме меня, не сумел бы делать то, что делал всё это время я. Просто физически не был способен.

Нет, отец не увлёкся, потеряв границы. Он целенаправленно пытался меня устранить — с тех пор, как обнаружилось, что самый перспективный из его наследников вдруг по необъяснимой причине почти утратил родовой Дар. Дар охотников, благодаря которому Коршуновы стали самым могущественным из Старших Домов Империи. Ну, а я неожиданно оказался позором и балластом. Вот только, к досаде князя, исключительно живучим.

Переступив неудачливых ассасинов, я направился к висевшему вдоль стены шнуру, чтобы вызвать слуг. Пусть уберут мертвецов и сообщат папаше, что его в очередной раз постигла неудача. Надеюсь, это лишит его сна на остаток ночи.

Левая рука болталась вдоль тела, словно бесполезный придаток. Бионический протез не способен реагировать так же быстро, как настоящая конечность: после сна ему требуется время, чтобы восстановить связь с мозгом.

Бросив окровавленный кинжал на постель, я взялся за шнур и потянул вниз. Звонка слышно не было, но слуги скоро явятся, чтобы узнать, что понадобилось сыну их хозяина.

Я сел на кровать. Покалывание кожи прекратилось: симбионт решил, что опасность миновала, и отключил защитное поле. Хорошо, что хоть эта способность у меня сохранилась в полной мере. Было бы совсем уж жаль не получить взамен руки вообще ничего.

В дверь постучали.

— Не заперто! — откликнулся я.

Поступь слуг я отлично знал и различил знакомые шаги метра за три до того, как раздался стук. Судя по тому, сколько их явилось на зов, они в курсе, что меня навестили ассасины. Иначе пришёл бы только один — узнать, что мне нужно. Но сейчас они притопали убирать тела.

Дверь отъехала в сторону, скрывшись в стене, и в комнату друг за другом вошли четверо мужчин. Остановившись передо мной и старательно делая вид, что не замечают тела на полу, они согнулись в поклоне.

— Что прикажете, ваше сиятельство? — спросил Савва, который считался в приписанном ко мне штате старшим.

— Уберите тела, смените постельное бельё и передайте отцу, что я прошёл очередное испытание.

— Слушаемся, господин.

Савва сделал остальным знак, и слуги немедленно направились к мертвецам. Я же встал с кровати и подошёл к широкому горизонтальному окну. Коснулся сенсорной панели справа, и стекло стало прозрачным.

До самого далёкого горизонта тянулись здания мегаполиса. Ни клочка зелени, ни намёка на деревья или хотя бы газоны. Только бетон, стекло и сталь. Я едва привык за полтора года к этому унылому безрадостному пейзажу.

Голубое небо казалось высеченным из гигантского куска бирюзы и тщательно отполированным куполом. Чистым, ибо благодаря высокой скорости вращения планеты днём облака собирались на противоположной стороне Зевса, служа подобием одеяла и сохраняя накопленное тепло.

Артемида, умирающий белый карлик, ещё не взошла, но первые лучи уже виднелись над силуэтами домов там, где начинался небосвод.

Я поднял левую руку и пошевелил пальцами. Наконец-то. Никакой задержки между мозговыми импульсами и движениями протеза больше не наблюдалось. Связь была полностью восстановлена.

Слуги перестилали постель, вытащив бельё из шкафа, но спать уже не хотелось. Я отправился в ванную, встал под горячий душ и наслаждался им несколько минут прежде, чем начать намыливаться. Конечно, можно было включить обычный режим — ионного потока, как делает в этом мире большинство, — но я предпочитал воду. По привычке. Да и какое удовольствие просто зайти в кабину, подождать, пока ионы удалят с тебя грязь, и выйти? Ну, если только куда-то спешишь. А я не спешил.

Когда вернулся в спальню, Савва подал мне шёлковый халат. Остальных слуг не было. Как и мертвецов на полу. Следы крови тоже исчезли.

— Распорядись насчёт завтрака, — сказал я. — Пусть сюда принесут.

— Да, господин.

Поклонившись, лакей выскользнул за дверь, оставив меня в одиночестве.

Усевшись за резной столик возле бронированного окна, я вытянул ноги и уставился на край восходящего над городом белого солнца.

Умирающий карлик остывал, в его недрах уже не шли термоядерные реакции, но накопленная звездой энергия давала достаточно тепла. Правда, и парниковый эффект наблюдался, и перепады между дневной и ночной температурами были резковаты. Но внутри княжеского замка ничего этого не ощущалось благодаря системе климат-контроля. Здесь, внутри, всегда было одинаково тепло и при этом свежо.

Считается, что Зевс когда-то после превращения Артемиды из красного гиганта, уничтожившего ближайшие к нему небесные тела, мигрировал к звезде, заняв новую орбиту. Хотя есть небольшая вероятность, что он образовался из мусорного диска — останков прежних планет, разрушенных красным гигантом, теперь являющимся белым карликом.

Так или иначе, Зевс — единственная пригодная для жизни человека планета системы Артемиды, ибо удачно сочетает расстояние до звезды, наличие океанов и скорость вращения. Поэтому именно её Дом Коршуновых и сделал своей резиденцией.

Уже не впервые за время своего пребывания в этом мире я задумался о перспективах. Своих, личных. Казалось бы, у наследника одного из Старших Домов куча возможностей. Но это далеко не так. Все дети Коршуновых, а их довольно много, ибо у князя четыре жены, становятся охотниками. И чем их больше, тем лучше. Лишних нет. Ну, не считая меня, конечно. Но это досадное исключение.

Мне-то охотником не стать. По сути, я заперт в замке, где меня регулярно пытаются убить. Нужно найти способ вырваться отсюда, но куда? Что я буду делать? Свобода свободе рознь. Надо иметь план.

Мои размышления о настоящем и будущем прервал лакей, принесший поднос с едой и кофе. Система подогрева была встроена прямо в него, и температуру можно было регулировать на своё усмотрение. Как только слуга удалился, пятясь и кланяясь, я первым делом по привычке провёл ладонью над всем, что он принёс. Встроенный в фамильный перстень определитель ядов тревогу не забил. Вероятность, что меня попытаются отравить, конечно, невелика: всем известно, что обычай проверять еду и питьё в аристократов закладывают чуть ли не с рождения. Но лучше не пренебрегать правилами безопасности и проявлять бдительность.

Ничего волшебного, кстати, в кольце нет. Обычное устройство, продукт высоких технологий.

Когда-то люди думали, что, раз у них есть наука, магия им ни к чему. Но в определённый момент оказалось, что если технологии есть у всех, то выигрывает тот, кто обладает тем, что превосходит технологии. Так и появились Старшие Дома — дворянские рода, которые скрестили свои ДНК с существами, населяющими Энцелад, превратив их в симбионтов. Собственно, обнаружение этих единственных обитателей спутника Сатурна и положило начало как евгенике, так и магии. И безраздельной власти Старших Домов под эгидой императора. Те же аристократические рода, которые не смогли вывести линии, способные вступать в симбиоз с существами Энцелада, постепенно утрачивали влияние, мельчали, вырождались или входили в состав более успешных родов, превращаясь в их вассалов и слуг.

Снова раздался стук в дверь. На этот раз — более уверенный.

— Входите! — крикнул я, на всякий случай вставая.

Врага лучше встречать на ногах. Каждая секунда может оказаться решающей.

В комнату вошла моя мать. Вернее — женщина, родившая Белогора. Лично у меня к ней никаких тёплых чувств не было. Не могу даже сказать, что она мне нравилась. Если честно, кажется, для неё я тоже стал разочарованием. Неудивительно: она, наверное, так гордилась, что из всех жён князя произвела на свет самого перспективного отпрыска, а потом всё пошло прахом.

— Ты уже встал, — холодно проговорила Ольга Велимировна, смерив меня почти брезгливым взглядом сверху донизу. — Хорошо. Отец тебя зовёт. Сейчас.

— Что-то срочное? — спросил я.

— Думаю, да. Приходи побыстрее. В белый зал.

И она немедленно вышла из комнаты, как будто не желала находиться со мной в одном помещении сверх необходимого.

В такой ранний час князь, конечно, не стал бы подрываться ради того, чтобы пожелать мне доброго утра. Очевидно, дело, и правда, срочное. А это уже любопытно.

Переодевшись в чёрный мундир без знаков различия, только с нашивкой в виде герба на правой стороне груди, я провёл ладонью по волосам, приглаживая их от лба назад, и отправился в белый зал.

Замок всегда, кроме больших праздников, когда собирались гости, казался пустым и необитаемым. Пока я шёл по нему, ни один человек мне не попался. Только несколько роботов-уборщиков передвигались по коридорам, залам и галереям, устраняя пыль.

Вскоре до меня донеслись звонкие металлические звуки. Судя по ним, в белом зале обменивались частыми ударами.

Когда я вошёл через квадратную арку, то сразу увидел старшего брата Златозара и раба, с которым он бился на длинных кинжалах.

Матери не было, как и других жён, а князь сидел в бассейне под барельефом, изображавшим сражение одного из его предков с чудовищем. Никаких иных украшений, кроме резьбы по камню, глава Дома не признавал, считая, что Коршуновым ничего никому доказывать роскошью не надо: всем и так известно, кто богаче всех в Империи.

— А, Белогор! — воскликнул он, заметив меня. — Долго тебя пришлось ждать. Совсем не торопился.

Укора в его тоне не было — только брюзжание.

— Присядь, сынок. Дадим твоему брату закончить тренировку.

Получается, можно было и не спешить. Впрочем, я этого и не делал.

Опустившись в кресло, я уставился на танцующих вокруг друг друга бойцов.

Златозар был раза в полтора крупнее раба, мускулистый и довольно быстрый, хоть и не такой проворный, как требуется, чтобы быть по-настоящему хорошим бойцом. Брал больше силой и напором.

Рабу приходилось, в основном, защищаться. Правда, было заметно, что драться он умеет. Вот только у него, в отличие от наследника, не было симбионта, а стало быть — и защитного поля. Так что мужик находился в изначально проигрышной позиции. Впрочем, честного поединка и не предполагалось. Участь раба была предрешена, ведь он был нужен только для того, чтобы Златозар мог потренироваться.

Ничего выдающегося в схватке, а значит, и интересного, не было, так что я перевёл взгляд на князя. Тощий, словно обтянутый кожей скелет, Казимир Коршунов сидел в бассейне, положив руки на облицованный плиткой бортик. Как и у нас с братом, у него были белые волосы, но при этом узкое костистое лицо с тонким носом. Благодаря гериатрической медицине он выглядел лет на сорок пять, хотя на самом деле его возраст давно перевалил за сто. Правый глаз был бионическим, и от протеза расползались к уху и немного вниз уродливые шрамы, оставленные симбионтом во время инициации. Никакие средства не могли их устранить.

Короче, вылитый Кощей. Только денег у него куда больше, чем у сказочного бедолаги.

Князь наблюдал за поединком сына с лёгкой улыбкой, узким порезом застывшей на костлявом лице. Интересно, что старикан мне приготовил.

Вместе с ним в бассейне находились обнажённые наложницы — четыре стерилизованные молодые девушки, готовые исполнить любое желание князя. Они следили за схваткой с откровенным интересом. Одна даже нижнюю губу закусила от возбуждения. Глаза её блестели, как отполированные агаты.

Справа от бассейна сидел в кресле поверенный семьи — Игорь Дмитриевич Кропотов. Коршунов оплатил его образование и практику, воспитав, таким образом, преданного юриста, который вот уже второй десяток лет вёл дела князя. Разумеется, не один. У Кропотова имелся целый штат адвокатов и нотариусов, которые трудились на благо Старшего Дома.

Я подозревал, что присутствует здесь и сейчас Кропотов не случайно. Скорее всего, его пригласили ради встречи со мной. И вот это уже было любопытно.

Чуть поодаль возле стены стоял одетый в застёгнутый на все пуговицы форменный френч лейб-медик Иван Александрович Суконкин. Его полноватое лицо, украшенное тонкими усиками, ничего не выражало. Ну, этот — фигура не интересная: он тут лишь потому что наследник бьётся с рабом. На всякий случай, так сказать.

— Заканчивай, Злат, — проговорил князь, слегка пошевелившись. — Дело есть.

Брат усилил напор, но раб не желал сдаваться. Инстинкт самосохранения заставлял его биться до последнего. Удары стали быстрее и сильнее, но Златозару никак не удавалось достать противника: тот с удивительной ловкостью парировал все выпады. Отчаяние придавало ему энергии. О том, чтобы атаковать, он уже не думал. Тем более, смысла в этом никакого не было: всё равно наследник был защищён магическим полем.

Издав раздражённый возглас, Златозар бросился вперёд, пренебрегая блокировкой ударов. Если бы не симбионт, нож раба вошёл бы ему под рёбра. Но аристократ ничем не рисковал. Врезавшись в противника, он сбил его с ног, повалил на пол и, прижав руки коленями, медленно, с торжествующей улыбкой, перерезал рабу горло. Капли крови ударили вверх и повисли в воздухе, оросив защитное поле.

Поднявшись, Златозар столкнул хрипящего противника ногой в бассейн. Наложницы с испуганными воплями ринулись подальше от убитого. Взбитая их нагими телами вода быстро окрашивалась розовым.

— Нечестно, сынок! — усмехнулся князь.

Можно подумать, что убийство раба — глупая трата человеческих ресурсов, ведь такой кабальный стоит около пятнадцати империалов. Но крепостных у Коршуновых полно, а денег куры не клюют. И сто пятьдесят рублей за подобное развлечение, по их меркам, невеликая цена. Не думаю, что папаша даже задумался об этом. Да и должны же наследники на ком-то учиться убивать.

— Победителей не судят! — хмуро отозвался Златозар и отошёл к стоявшему возле большого бронированного окна креслу.

Бросив нож в стальную чашу с водой, сел и закинул ногу на ногу.

Лежавшие возле его кресла огромные белоснежные пантеры при этом приподняли головы и тихо заурчали. Златозар, не глядя, опустил руку, чтобы почесать одну из них за ухом. Несмотря на грозный вид, хищники ни за что не причинили бы вреда членам семьи Коршуновых, ибо были продуктом генетических мутаций, в результате которых инженерам удалось вывести этот вид — абсолютно послушный хозяевам и готовый, не раздумывая, убивать по их приказу.

— Тоже верно, — прокряхтел князь и одним движением выбрался из бассейна.

Встал, дождался, пока слуга наденет на него халат, а затем, шлёпая босыми ногами по мраморному полу, двинулся через зал к поверенному. Лакеи бросились вылавливать из воды убитого раба, стараясь не смотреть на соблазнительных наложниц.

— Я вот, что хотел тебе сказать, Белогор, — начал князь, на ходу завязывая пояс халата. — На Авроре открылся рифт. Так что туда требуется охотник. Поздравляю, сынок. Планета твоя. Господин Кропотов бумаги подготовил, необходимые распоряжения я отдал, так что через неделю отправишься туда.

Он протянул руку, и поверенный вручил ему свёрнутый трубочкой свиток, с которого свисали красные сургучовые печати на золотых шнурках.

— Ознакомься, — сказал князь, протягивая его мне.

Я не шелохнулся. Аврора — самая захудалая планета во всей системе Артемиды. Одна из тех, которые называют в Империи губками, потому что они не годятся ни на что, кроме как добычу ресурсов — до тех пор, пока недра не окажутся полностью истощены. Но рифт… это дело другое. Даже не верится, что князь отдаёт мне планету, на которой есть самый ценный в Империи ресурс. Ещё и в обход Златозара. Так-то сейчас его очередь получить рифт. Если только…

— Какого он размера? — спросил я, глядя на князя.

Тот недовольно нахмурился.

— А это имеет значение?

— Конечно, отец.

— Небольшой. Первого уровня.

Я усмехнулся. В настоящем глазу князя сверкнул гнев, тонкие губы плотно сжались.

Всё ясно: папаша решил сбагрить мне что похуже, а приличный рифт приберечь для Златозара. То-то братец ухмыляется.

По идее, послать бы старика куда подальше. Вежливо, но твёрдо. Однако, если подумать, это именно тот шанс, которого я ждал. Нужно только правильно разыграть карты.

— Есть предложение получше, отец, — сказал я.

Князь опустил руку со свитком.

— Какое? — спросил он отрывисто. В голосе слышалось раздражение. — Всё уже решено! От тебя требуется только подписать и отправляться выполнять свой долг! Надеюсь, ты справишься хотя бы с таким рифтом.

— Без моего согласия тебе придётся отправить на Аврору Златозара.

При этих словах братец резко подался вперёд.

— Как ты смеешь⁈ — прошипел он, сверля меня ненавидящим взглядом. Кажется, вражда между братьями возникла задолго до моего переселения, ещё когда Белогор считался гордостью рода. Зависть разъедает даже лучшие сердца, так что взять со Златозара? — Отец объявил тебе свою волю! Покорись и благодари! Так-то тебе и этого не полагается!

Я подчёркнуто спокойно покачал головой.

— Как насчёт выслушать моё предложение, отец? Уверен, оно тебе понравится.

На брата я даже не взглянул. Это должно было вывести его из себя ещё больше. Так и случилось: я отчётливо услышал, как заскрипели его зубы.

— Говори! — выплюнул старик и, сделав два шага назад, опустился в кресло. — Только быстро и по сути. Предложить тебе нечего, а мне некогда слушать всякую чушь.

— Я хочу выйти из рода. Выдели мне Аврору как наследство. Досрочно, так сказать.

Мои слова повергли князя в ступор. Он застыл, глядя на меня в изумлении. В зале повисла гнетущая тишина. Никто даже вздохнуть не смел.

— Я серьёзно, отец, — сказал я веско. — Ты же сам этого хочешь — избавиться от меня. Семья избежит позора. Я стану независим, но буду платить тебе процент с добычи хронида как губернатору звёздной системы. Всё законно. Полагаю, это оптимальный для всех вариант.

— Но тогда ты станешь всего лишь бароном, — проговорил князь.

Было видно, что ему не представить, как человек может отказаться от титула.

Я пожал плечами.

— А ты против?

Снова повисла пауза.

Нарушил её поверенный.

— Негоже требовать наследство, пока отец жив, — проговорил он с возмущением. — Это неслыханно!

Старик заставил его замолчать поднятием руки. Он успел обдумать мои слова. И они ему явно понравились.

— Подождите, Игорь Дмитриевич, — сказал он, и в его настоящем глазу мелькнул хитрый огонёк. — Мальчик желает отделиться. Самостоятельность это неплохо. Кто я такой, чтобы ему препятствовать? Полагаю, составление новых документов не займёт много времени?

— Эм-м… Нет, ваше сиятельство. Могу подготовить их к завтрашнему дню. Нужно ведь учесть, какое имущество войдёт в наследство.

Князь кивнул, не сводя с меня взгляда.

— Займитесь этим немедленно. Через неделю Белогор должен прибыть на Аврору в качестве независимого барона. Если не передумает, конечно.

— Не передумаю, — сказал я твёрдо.

— Вот и славно, сынок, — старик бросил свиток поверенному. — За неделю твоё имущество будет готово к отправке на Аврору.

Возвышение Дома Коршуновых началось очень давно, когда в звёздной системе «Артемида» обнаружили уникальный ресурс, получивший после исследования название «хронид». От слова «хронос», ибо при взаимодействии с рядом других химических элементов это вещество могло сворачивать время и пространство, создавая кротовую нору. Предполагалось, что при этом возникал вид материи с отрицательной энергией, не дававший горловине прохода схлопнуться под действием гравитации.

Так открытие хронида вывело Империю на совершенно новые рубежи космической экспансии. Если до этого астронавигация основывалась на способностях рода Муравьёвых-Олсуфьевых водить корабли через бран-пространство (что сокращало время перелётов, но на них всё равно уходили недели и месяцы), то с новым ресурсом началась следующая эпоха освоения вселенной. Теперь даже дальние рейсы занимали не больше нескольких часов.

Вот только хронид появлялся в образующихся на планетах «Артемиды» рифтах (есть теория, что его существование каким-то образом обусловлено странным излучением остывающей белой звезды), в которых вместе с ним появлялись и жуткие, огромные твари. И как выяснилось опытным путём, одолеть их способны только носители одного-единственного магического Дара — Коршуновы. Никакое оружие, и никакие иные чары на монстров не действуют. Вот так повезло Старшему Дому, который, кстати, тогда вовсе не был старшим, а считался одним из новых и мелких.

С тех пор, конечно, всё изменилось. Император отдал систему «Артемида» Коршуновым в ленное владение с правом наследования. И хотя формально он имел право её отобрать, всем давно было ясно: никто никогда у Коршуновых не отнимет то, чем они владеют вот уже сотни лет. Во-первых, без них добыча хронида невозможна, во-вторых, они просто не отдадут. Даже если все Старшие Дома объединятся против них. Чего не случится, поскольку Империя никогда не откажется от космической экспансии, а значит, и от хронида.

Я не испытывал иллюзий относительно того, почему князь так легко согласился на моё условие.

Конечно, дело было не только и не столько в желании избавиться от пятна на репутации Дома Коршуновых, прославленных охотников, надежды и опоры Империи, просто исключив меня из рода.

Когда я предложил выделить мне собственную планету в полное независимое владение, старик сразу сообразил, чем это чревато.

Дом Алонсо, давние враги и политические соперники Коршуновых, не преминут воспользоваться тем, что один из отпрысков князя потерял покровительство рода. Они нападут и постараются отобрать Аврору. Да, казалось бы, без охотника она им не нужна. Но Алонсо не упустят шанса показать всем, что помнят о старой кровной вражде — даже если один из Коршуновых больше не входит в число наследников. Убить меня — слишком большой соблазн для них. Даже, в каком-то смысле, дело чести, ведь остальные Дома будут ждать этого от них. Отказаться от драки для Алонсо будет равносильно признать, что даже изгой рода Коршуновых им не по зубам.

И старик рассчитывает, что у них получится прикончить меня лучше, чем у его ассасинов. И при этом он будет ни при чём — ведь я сам пожелал независимости. Разумеется, оставлять планету с рифтом Дому Алонсо, пусть даже захудалую, он не станет. Тем более, на ней однажды могут появиться и другие месторождения хронида. Почти наверняка так и будет. На Зевсе, например, уже сейчас пять рифтов. А на Посейдоне так вообще семь. Причём один из них — высшего на текущий момент восьмого уровня, так что для его защиты понадобились целых три охотника. Благо, детей мужского пола у князя предостаточно. От четырёх-то жён.

В общем, ясно, что между Коршуновыми и Алонсо начнётся война, в которой старик рассчитывает победить. Возможно, даже объявит это возмездием за смерть сына. Лицемерия ему не занимать — как и ума.

Однако выигрывает не тот, у кого есть план, а тот, кто учитывает чужие планы. Плюс хаос, который может вмешаться в любой момент. Как учесть то, что учёту не поддаётся? Нужно помнить о его существовании.

Так или иначе, в ближайшее время мне предстоит отстаивать своё право на Аврору. А значит — и на жизнь. Придётся многое обдумать и многое учесть. Десятки факторов, которые уже есть, и ещё столько же тех — которые лишь обнаружатся в будущем.

Подготовка к моему отъезду заняла даже меньше недели. Князю будто не терпелось от меня избавиться. Я эту спешку только приветствовал.

По договору о родовой сепарации, которая делала меня экзобароном, я получал базовый крейсер «Садко», в который все эти дни грузилась военная техника, транспорт разного назначения и насосные станции для добычи хронида, а также арсенал, стрелковое оружие, боеприпасы и, самое главное, — ядерные блоки. Основа моего будущего благополучия.

Всё было старое или списанное, собранное по сусекам звёздной системы. Прими, Боже, что нам негоже, — вот, чем руководствовался отец, снаряжая меня в дальний путь. Может показаться, что я и так получил до хрена всего, но, по имперским меркам, это мелочи. Наследство моё было минимальным — об этом старик с поверенным позаботились. Я не спорил. Иначе это затянулось бы не известно, на сколько, а мне хотелось как можно быстрее покинуть отчий дом. Да и всё равно ничего существенного выторговать не удалось бы. Глава рода имеет право сам решать, кому что давать.

Накануне моего отлёта произошло странное событие, которому я тогда не нашёл объяснения, и которое прояснилось лишь намного позже.

Я обедал, наслаждаясь жареным сыром с ягодным соусом и мутабалем из баклажанов, когда вдруг обнаружил под одним из кусков пищи маленький кружок генератора гипносна. Нужно ли пояснять, что он никоим образом не должен был оказаться в столь необычном месте, как тарелка с едой? К тому же, я никогда не пользовался гипносном, предпочитая собственные видения.

Было совершенно ясно, что генератор подложил кто-то из слуг или поваров. И сделал это, чтобы я его нашёл. Интересно, в чём смысл данного поступка? Выяснить это можно было лишь одним способом.

Взяв с тарелки кружок, я протёр его салфеткой и приложил к правому виску. Тот мгновенно присосался к коже, издав едва ощутимую вибрацию, которая давала понять, что генерация сновидения запущена.

Однако спать я не собирался, поэтому глаза закрывать не стал.

Сигнал поступал прямо на зрительные нервы, так что я как бы смотрел «сон», но при этом видел и свою комнату. В общем, это походило на то, что я просто фантазирую, по полной задействуя воображение.

Впрочем, это касалось только чёткости изображения, но никак не изобретательности сюжета: передо мной возникло худое женское лицо, обтянутое бледной кожей, тёмные бионические глаза смотрели пристально и неподвижно, тонкие губы широкого рта были сжаты крепко и напоминали щель. Когда они разомкнулись, я увидел вместо зубов металлические имплантаты, между которыми порхал бледный язык.

— Агент Орфей, — скрипучим голосом, совсем не похожим на человеческий, проговорила странная женщина, похожая на только что забальзамированную мумию. Насколько я знал, в этом мире так могли выглядеть разве что еретики — изгнанные за пределы Империи отступники веры, с помощью запретной магии и высоких технологий превратившие свои тела в нечто неживое и немёртвое одновременно. — Нам стало известно, что ты потребовал отделения от рода. Это идёт вразрез с нашими планами и твоим заданием. Не знаю, о чём ты думал, но сделай всё, чтобы отменить своё экзобаронство. Ты должен остаться частью рода. Это приказ. Конец связи.

На этом сновидение заканчивалось. Отлепив кружок генератора, я вложил его в салфетку, скомкал и положил на край тарелки.

Это не было обычным продуктом гипносна. Кто-то создал данное послание специально для меня: по контексту было очевидно, что доставлено оно по адресу.

Вот только я понятия не имел, кто эта женщина, которая почему-то считает, будто может отдавать мне приказы, и с какой стати она называет меня агентом «Орфеем». Потому что в этом мире я совершенно точно был сам по себе и ни на кого не работал.

Само собой, отказываться от наследства я не стал. Ещё чего! Кто бы ни отправил послание, мои планы он не нарушит.

Так что через шесть дней я поднялся на борт «Садко» в компании переданного мне штата: поверенного, техников и инженеров, лейб-лекаря, архитектора, начальника гарнизона, начальника личной гвардии и, соответственно, батальона солдат и отряда телохранителей. С таким количеством бойцов от Дома Алонсо точно не отобьёшься. Предстоит срочно вербовать наёмников. А для этого нужно сразу же начать добычу хронида. И всё равно придётся брать кредит: услуги профессиональных военных стоят недёшево.

Также меня временно сопровождал навигатор из рода Муравьёвых-Олсуфьевых. Ему предстояло провести крейсер через бран-пространство. Ввиду того, что перелёт предстоял недолгий, всего лишь в пределах одной звёздной системы, использовать хронотопический конвертор нужды не было.

Граф Муравьёв-Олсуфьев, один из младших отпрысков своего рода, судя по виду, лишь недавно окончил академию и заметно нервничал. Одетый в белую флотскую форму, он то и дело сверял расчёты и всячески старался продемонстрировать усердие. Пахло от него щедро вылитым на розовые от бритья щёки лосьоном и воском для обуви.

Как только я ввёл в систему крейсера коды доступа, рядом со мной возник голографический аватар бортового искусственного интеллекта — двухметровая красная фигура с очень тонкими конечностями и лишённой лица головой.

— Приветс-ствую, ваше благородие, — проговорил он мягким голосом, совершенно лишённым чего-либо механического. — Меня зовут С-садко, и я к вашим ус-слугам. Корабль готов к полёту. Как только вам будет угодно, я запущу программу с-старта.

Ишь ты, уже и ИскИн в курсе, что я больше никакое не «ваше сиятельство».

— Почему ты шепелявишь? — спросил я.

— Потому что я очень с-стар, гос-сподин. В мой с-софт закралс-ся баг, и я подумал, что нет нужды его ис-справлять. Вс-се мы рано или поздно с-становимс-ся ничем, так какой толк мас-скировать неизбежное? Но ес-сли вас-с это раздражает…

— Нет, — перебил я, усевшись в одно из двух кресел посреди мостика. — Не раздражает. Оставь. Никогда не лишне помнить о бренности бытия. По крайней мере, пока Святейший Синод не подарил нам вечную жизнь. А теперь, коли мы готовы — поехали.

Благодаря Садко никакой команды на крейсере не требовалось: он выполнял все её функции. А если нужно было что-то починить или принести-подать, использовались роботы, которых на борту имелось великое множество — под любые нужды.

— С-слушаюсь, гос-сподин, — проговорил аватар. — Угодно ли вам наблюдать за взлётом? Я могу включить камеры и вывес-сти изображение на экран. Многие с-считают подобное зрелище вес-сьма крас-сивым.

— Обойдусь. На Зевс я уже насмотрелся. Теперь меня интересует Аврора.

— В таком с-случае мы отправляемс-ся.

— Отлично. Жду не дождусь.

— Ещё кое-что, гос-сподин. Я вижу у вас-с на пальце с-специальное кольцо, которое вы получили вмес-сте с-с кораблём. Оно проецирует меня, имеет динамик и резервную камеру на крайний с-случай. Прошу, не с-снимайте его, чтобы я вс-сегда мог ос-ставаться с-с вами на с-связи.

— Замётано. Мочить можно?

— Разуметс-ся, гос-сподин. Оно герметично и очень прочное.

— Я пошутил.

— О! Прошу прощения, что не понял, гос-сподин.

На заре космонавтики самым сложным было оторвать корабль от земли и доставить за пределы атмосферы. После изобретения антигравитационного модуля Ипполитова-Шварца это перестало быть проблемой. Как и перегрузка при старте или размеры корабля. Про экономию топлива вообще молчу.

Благодаря огромным размерам крейсера движение практически не ощущалось. Никакой тряски. Как в скоростном лифте.

— Корабль покинул орбиту планеты и вышел в открытый кос-смос-с, — буднично сообщил аватар, стоявший справа от меня, заложив руки за спину. — Мы готовы войти в подпрос-странс-ство.

— Принял, — отозвался Муравьёв-Олсуфьев.

Он сидел с другой стороны, занимая второе кресло. Голос его слегка дрожал. Как и кончики пальцев. Я поднял глаза выше, чтобы парень не понял, что я это заметил. Незачем заводить врагов на ровном месте. Пусть человек сохранит лицо.

— Каким органом вам пришлось пожертвовать, граф? — спросил я.

— Что? — рассеянно отозвался тот, повернув голову. Сейчас его глаза слегка светились, а зрачки раздвоились — признак того, что навигатор переводит крейсер в бран-пространство. — Какой орган? Зачем вам?

— Хочу знать, насколько силён ваш Дар.

Такова цена магии, которую даёт энцеладский симбионт: сливаясь с генами носителя, он наделяет его сверхъестественными способностями, но взамен берёт часть тела. И тут уж кому как не повезёт. У моего предшественника тварь забрала руку. В его семье это сочли большой удачей, ведь чем больше жертва, тем сильнее Дар. Так что младший сын был у князя Коршунова любимчиком — пока в него не угодил я. И всё не испортил.

Дар охотника, давший Коршуновым то могущество, которым они обладали, у Белогора почти пропал, едва я занял его тело. Как будто мой собственный, принесённый из иного мира, блокировал его. Вероятно, так оно и было. И пока мне не удалось разобраться, как это исправить. В результате одной магической способности у меня не было, а другую, которой у представителя Коршуновых быть не могло, приходилось скрывать. Потому что в результате слияния геномов человека и энцеладской твари мог получиться только один, вполне конкретный наследный Дар — результат многовековой тщательной евгенистической селекции, которую вели аристократы, когда поняли, что могут наделять себя особыми способностями. Самым трудным оказалось создать постоянный доминирующий генетический паттерн, способный взаимодействовать с ДНК симбионта и гарантированно передающийся в неизменном виде по мужской линии. Но наука справилась.

Да, ради магии приходилось жертвовать частью тела. Но согласия расстаться с нею никто не спрашивал. Наследников просто подвергали инициации, внушая с рождения, что это почётно, и что чем больше потеряешь, тем больше приобретёшь.

Так что прежний обладатель моего нынешнего тела оказался самым настоящим феноменом. Отец не сразу смирился с тем, что младший сын из гордости рода превратился в разочарование. Сначала ко мне отовсюду прибывали медики, лекари и целители всех мастей. И лишь когда стало ясно, что «недуг» необъясним, и явление не временное, князь смирился. Тогда испытания постепенно и стали перетекать в попытки избавиться от лишнего члена семьи. Уж не знаю, осознавал ли старик, что я понимаю, чего он добивается. Возможно, да, а может, ему было наплевать. Меня это не волновало. Я старался выжить. И у меня получалось.

— Мой Дар достаточно силён, чтобы доставить вас на Аврору, барон! — с лёгким раздражением и даже вызовом проговорил навигатор.

— Рад слышать.

— Не извольте беспокоиться! — процедил сквозь зубы Муравьёв-Олсуфьев. — Мы даём гарантию на свои услуги. И возвращаем деньги в случае неудачи. Но такого ещё не бывало.

Уж не знаю, удалось ли мне подстегнуть самолюбие графа, или он справился бы и без него, но уже через несколько секунд ИскИн объявил:

— Мы вошли в подпрос-странс-ство. Прогнозируемое время полёта на данный момент — один час-с с-сорок с-семь минут по с-стандартному ис-счис-слению.

Совсем немного для межпланетного перемещения. Конечно, более опытный навигатор справился бы быстрее, но молодой граф был осторожен, как зачастую свойственно специалистам, которые не слишком уверены в себе. А может, уровень его Дара просто не позволял действовать иначе.

Я уловил брошенный на меня украдкой взгляд Муравьёва-Олсуфьева. Кажется, он опасался, что я спрошу о причине такого неспешного полёта. И поскольку я промолчал, сказал:

— Господин экзобарон, позвольте и мне кое о чём поинтересоваться.

— Не стесняйтесь, граф. Что вам угодно знать?

— Зачем вы решили отделиться от рода? Это ведь делает вас совершенно беззащитным. Простите, если мои слова вас задевают, но неужели это, и правда, было вашим собственным решением, как говорят?

Я кивнул.

Почти наверняка юноше поручили задать мне этот вопрос. Его род хотел знать, почему отпрыск Коршуновых отказался от того, к чему большинство стремится — покровительства могущественного Дома.

— Хотел независимости, только и всего, — ответил я. — Подумал, что она стоит риска. Вы не согласны?

— Не мне судить об этом. Надеюсь, вам будет сопутствовать удача на Авроре.

— Благодарю. Но удача — лишь стечение обстоятельств. Тот, кто стремится побеждать, должен иметь план.

— И он у вас есть?

— А как же?

Мой собеседник задумчиво покачал головой. Спрашивать, на что именно я рассчитываю, не стал: понимал, что ответа не получит.

— Садко, — обратился я к ИскИну. — У тебя есть записи разведданных, касающихся рифта?

— Конечно, гос-сподин. Хотите взглянуть?

— Да. Выведи на экран.

Тотчас передо мной появилась картинка, которую я уже, конечно, видел. За прошедшие дни я потрудился выяснить об Авроре всё, что можно. Однако сейчас мне хотелось ещё раз убедиться, что я выбрал правильное место для посадки и, соответственно, основания базы.

— С-справа вы видите рифт, — проговорил Садко. — Его протяжённос-сть чуть больше шес-сти километров, ширина с-сос-ставляет от двухс-сот до девятис-сот пятидес-сяти метров. Я позволил с-себе округлить цифры, но, ес-сли желаете…

— Продолжай, — сказал я.

— Как вам извес-стно, рифт предс-ставляет с-собой болото, заполненное жидким газом, который именуетс-ся хронидом. Поэтому важно учитывать также глубину зоны добычи рес-сурс-са. На Авроре она с-сос-ставляет вс-сего четырес-ста метров. В с-среднем. Ближайшее пос-селение называетс-ся Екатериноград-24 и рас-сположено в тридцати километрах на юго-вос-стоке. Чис-сленность нас-селения почти четыре миллиона человек.

По имперским меркам, всего ничего. Даже городом не назовёшь. Так, рабочий посёлок.

— Там добывают литий, — продолжил ИскИн. — А также крелий. Это очень ценный металл, лёгкий и прочный, с-спос-собный поглощать и перерас-спределять кинетическую энергию удара, благодаря чему его зачас-стую ис-спользуют для с-создания каркас-сов орбитальных с-станций и боевых кораблей.

— Давай сосредоточимся вон на той равнине справа от рифта, — сказал я.

— Желаете ос-смотреть место пос-садки, — понимающе произнёс аватар.

На экране приблизилось место, где я планировал поставить крейсер, которому предстояло стать моей базой, крепостью и замком. Оплотом, в общем.

Равнина возле рифта выглядела не самым лучшим местом для обороны. Да, противнику будет негде укрыться при наземном штурме, однако он сможет атаковать сразу со всех сторон. Будь хоть где-то поблизости горная гряда, было бы проще. Однако выбирать особо не приходится: охотник должен обитать в непосредственной близи от рифта. Ведь как только начнётся добыча хронида, из болота полезут чудовища. Есть теория, что они защищают рифты, выходя из какого-то иного мира, а месторождения хронида — следствие нарушения целостности пространственно-временного континуума. И единственный, кто встанет на пути монстров — я. Со своим слабосильным Даром. Благо, пока рифт невелик, чудища тоже будут не слишком здоровыми. А потом… потом посмотрим. Может, со временем я найду-таки способ разблокировать способности охотника. Должен же он существовать.

Я ещё раз окинул взглядом местность.

— Подтверждаете зону пос-садки, гос-сподин? — через несколько секунд осведомился Садко.

— Подтверждаю.

На западе от рифта в пяти километрах протекала небольшая река, из которой будет браться вода. Разумеется, придётся установить очистные фильтры — в том числе, потому что враги в первую очередь попытаются её отравить. Продукты, которые будут доставляться на базу, тоже надо проверять.

Но самое главное — любой из тех, кто летит сейчас со мной на Аврору, может оказаться предателем. Вполне вероятно, что уже сейчас у некоторых имеется приказ от князя убить меня в случае необходимости. Пока что я ему нужен в качестве наживки для Дома Алонсо, но старик наверняка подстраховался. Как и я, он учитывает чужие планы. Так что ухо придётся держать востро.

Погружённый в мысли о будущем, я не заметил, как прошло время. Меня вывел из задумчивости голос ИскИна:

— Гос-сподин, крейс-сер вышел из подпрос-странс-ства и направляетс-ся к орбите Авроры. Мною ус-становлена с-связь с-с боевыми с-станциями и с-спутниками. Пора вводить коды дос-ступа. Пожалуйс-ста, вс-ставьте ваш личный ключ-модуль в с-систему корабля.

Поднявшись с кресла, я пересёк мостик и поместил в подсвеченный разъём маленькую пластинку, на которой были записаны переданные мне при отлёте с Зевса шифры.

— Загружаю, — проговорил Садко. — Идёт проверка. Проверка ус-спешно завершена. Отныне оборонные с-сис-стемы контролируютс-ся вами, гос-сподин. Можете извлечь модуль. Я произведу нас-стройки с-с учётом с-смены хозяина.

Когда я вернулся в кресло, на экране появилось изображение планеты.

Огромный шар выглядел каменной глыбой, пересечённой реками и усеянной морями и океанами. Вода занимает только треть Авроры, однако из-за парникового эффекта на планете постоянно происходят бури и грозы, сопровождающиеся мощными ливнями. Никакой растительности здесь нет из-за резких перепадов жары и холода, возникающих в зависимости от освещённости, и отсутствия почвы. Атмосфера непригодна для дыхания: слишком разрежена, слишком насыщена отравляющими примесями. Ни находиться в ней без скафандра, ни осуществлять полёты на транспортах с винтовой или реактивной тягой невозможно. Так что каждое поселение имело силовой купол, под которым создавались подходящие человеку условия.

Однако, как ни странно, планета была обитаемой. В смысле — имела примитивную фауну. Глубоко под землёй похожие на насекомых существа создали за миллионы лет свою биосферу. В первую очередь, благодаря бактериям, изменяющим враждебную атмосферу. После появления на Авроре людей твари начали иногда выбираться на поверхность, прорывая из своих гнёзд длинные и запутанные туннели. Все они были хищниками и стремились расширить рацион. Конечно, с ними обычно быстро разбирались, тем более, что долго находиться снаружи насекомые не могли, но инстинкт всё равно вёл их наверх.

Кроме того, в океанах водились всякие твари вроде рыб, кишечнополостных, а также примитивных организмов, использующих для дыхания серу.

В общем, фауна была на планете, мягко говоря, небогатая и занималась, по преимуществу, пожиранием друг друга и размножением. Даже не знаю, можно ли называть это пищевой цепочкой. Скорее — круговоротом еды в природе.

— Нас-стройки ус-спешно завершены, — доложил Садко. — Полагаю, здес-сь гос-сподин Муравьёв-Олс-суфьев должен нас-с покинуть.

— Да, верно! — навигатор резко поднялся со своего места. — На этом мои обязательства выполнены.

— Премного благодарен, господин граф, — проговорил я, вставая.

Муравьёв-Олсуфьев пожал протянутую руку.

— Удачи вам, господин Коршунов.

— Я провожу вас-с к кораблю, ваше с-сиятельс-ство, — сказал аватар.

Навигатору предстояло вернуться на Зевс, ибо его контракт был заключён с Домом Коршуновых, к которому я больше не принадлежал. Поэтому в недрах крейсера находился маленький корабль графа.

Ждать пришлось недолго. Уже через четверть часа на мостике снова возник аватар ИскИна.

— Гос-сподин Муравьёв-Олс-суфьев нас-с покинул, — сообщил он. — Можем начинать пос-садку.

— Приступай, — кивнул я.

— С-слушаюсь, гос-сподин экзобарон.

Судя по изображению планеты на экране, «Садко» двинулся навстречу поверхности.

Я наблюдал за полётом, желая увидеть рифт, и вскоре заметил похожее на рану пятно ярко-зелёного цвета. На фоне планеты оно казалось наклеенным. Когда крейсер опустился ниже, стало ясно, что края у рифта нечёткие и дрожат: жидкий газ клубился и кипел. Его поверхность пульсировала изумрудным пламенем холодного огня. Волны текучего свечения перекатывались, вздымались пузырями и лопались, высвобождая подобие мерцающего пара, которое поднималось над рифтом, напоминая не то туман, не то пронизанное отблесками дыхание неведомого колосса.

Время от времени поверхность вспучивалась, рождая причудливые вихри, которые пускались в безумные пляски, сплетаясь друг с другом, образуя замысловатые спирали и растворяясь затем в непрерывно кипящей зелени.

«Садко» двигался по вертикальной траектории, пока не коснулся поверхности Авроры. Картинка на экране застыла.

— Мы на мес-сте, гос-сподин, — проговорил ИскИн. — Поздравляю. Вы дома.

Поднявшись с кресла, я подошёл к монитору. Благодаря высочайшему разрешению создавалась иллюзия, будто я смотрю в окно, хотя на самом деле меня отделяли от наружной стены крейсера тонны металла и тысячи кубометров внутреннего пространства корабля.

— Разрешите развёртывание щита? — спросил аватар.

— Разрешаю.

— Какой радиус-с? Напоминаю, что чем он меньше, тем прочнее с-силовое поле.

— Минимальный.

— С-слушаюсь. Рас-спрос-страняю дейс-ствие щита на поверхнос-сть планеты. Параметры ус-становлены. Прис-ступить к терраформированию?

— Обо всём меня спрашивать собираешься? Тебе же отлично известно, что нужно делать и в каком порядке?

— Хотите активировать протокол «Прибытие»?

— Да, именно его.

— Принято, гос-сподин. Прис-ступаю к с-созданию пригодной для дыхания атмос-сферы.

Для этой цели в недрах крейсера имелись запасы воды и газов. Чтобы поддерживать атмосферу, будет использована технология искусственного фотосинтеза с помощью специальной биомассы, разработанной генными инженерами и насыщенной особо производительными цианобактериями.

Покрытая силовым куполом площадь была небольшой, так что я наблюдал за тем, как пространство постепенно заполняется атмосферой: это было заметно по тому, как щит приобретал сначала голубые, а затем — синие оттенки. Иначе говоря, над базой появлялось маленькое небо.

Параллельно Садко докладывал о своих действиях: роботы начали выгрузку временных жилых модулей, оборудования, рабочей и военной техники. По периметру купола устанавливались сторожевые башни.

Спустя полчаса атмосфера под силовым полем, накрывшим рифт и замок, была создана. Теперь люди могли покинуть корабль. Большая часть будет жить снаружи. Со мной останутся только телохранители, лейб-лекарь и поверенный. Остальным придётся обустраиваться в жилых модулях — до тех пор, пока вокруг корабля-замка не будут возведены постоянные здания из местных материалов. Так что за пределами купола в ближайшее время роботы организуют каменоломни. Пока мне не удастся нанять рабочих, именно им придётся отдуваться за всё. Почему нельзя доверить машинам весь процесс строительства? Можно. Но слишком дорого. А у меня просто нет ни достаточного количества роботов, ни средств для их покупки. А когда деньги появятся, их придётся пустить на создание флота. Лишних не будет ещё очень долго.

— На почту пришли с-сообщения от предс-ставителей мес-стных компаний, Младших Домов и админис-страции, — доложил Садко. — Я позволил с-себе рас-сортировать их по с-степени важнос-сти, как я её понимаю. Угодно ознакомитьс-ся с-с первой тройкой пос-сланий?

— И кто у тебя оказался в топе? — спросил я.

— Предс-ставитель Имперс-ского С-собрания, гос-сподин экзобарон. Надзиратель-инс-спектор интерес-суется, когда вы с-сможете его принять. Назначить вс-стречу?

— Не сейчас. Успеется. Кто ещё в тройке?

— Предс-ставитель С-святейшего С-синода и управляющий Дома Ремизовых, гос-сподин. Именно они арендуют на Авроре большую час-сть пос-селений, где добываютс-ся с-скандий, иттрий, лантан, неодим, празеодим, церий…

— Остановись, — прервал я поток названий редких металлов. — Всё понятно. И что, оба тоже хотят познакомиться?

— С-совершенно верно, гос-сподин экзобарон.

— Ну, управляющему ясно, что нужно. Переоформить контракты на моё имя. А что за спешка у представителя Синода?

— Полагаю, они оба обес-спокоены безопас-снос-стью, экзобарон. Теперь, когда планета лишилас-сь покровительс-ства С-старшего Дома, они чувс-ствуют с-себя уязвимыми.

Оно и понятно. И дело вовсе не в роде Алонсо, который не станет нападать на арендаторов, ибо это будет означать конфликт с другими Домами. Нет, местных обитателей беспокоят пираты. Как только они узнают, что Аврора стала экзодоменом (автономным владением, не входящим в состав какого-либо Дома), здесь окажется куча желающих поживиться чужим добром. И, по идее, я должен защитить всех, кто добывает на моей планете ресурсы. Не то, чтобы обязан, но предполагается, что безопасность арендаторам обеспечивает владелец земли. Иначе кто захочет иметь с ним дело? Плюс это вопрос чести. А репутации в Империи придают не последнее значение.

— Напомнить вам о необходимос-сти назначить вс-стречи? — спросил Садко.

— Нет, я не забуду.

— Как угодно. Ещё кое-что: с-сюда направляютс-ся гос-сподин Котов, ваш поверенный, и гос-спожа Мурина, командир гвардии. Полагаю, они рас-считывают на вс-стречу с-с вами.

— Вооружены?

— Нет, гос-сподин. Уверен, им извес-стны правила.

— Впусти их. Но не обоих сразу. Сначала — Котова.

— С-слушаюс-сь.

Отойдя от экрана, я сел в кресло и развернул его к двери. Никого из тех, кто прибыл со мной на Аврору, я прежде не знал. Всех их предоставил Дом Коршуновых в качестве части моего «наследства». Техники, инженеры и прочие специалисты были из числа кабальных, остальные либо служили Коршуновым на правах вассалов, либо были наёмниками. И всем придётся платить. Так что добычу хронида нужно начинать немедленно.

Но личные дела членов своего будущего ближайшего окружения я, само собой, тщательно изучил. С каждым предстоит выстроить определённую модель отношений, и знакомство станет основой для неё. Как говорится, у вас не будет второго шанса произвести первое впечатление. Пренебрегать восприятием другого человека — большая ошибка. Если сформировать его правильно, можно добиться очень многого. Поэтому я велел Садко разделить визитёров.

Олег Котов, поверенный. Двадцать восемь лет. Маловато для советника, но другого для меня у князя не нашлось. Вселяло надежду лишь то, что Котов был из числа юристов, обученных на средства Дома, так что в любом случае не мог быть бездарем.

Очевидно, что при этом он уверен, будто без его советов я пропаду. Ведь для всех я лишь юнец, получивший внезапно какую-никакую власть и ответственность. Эту карту я тоже разыграю, но позже и не с Котовым. Ему же придётся показать, что его роль — говорить, когда спрашивают. Возможно, не сейчас, но скоро.

Дверь отрылась, и на мостик вошёл высокий и поджарый человек с редкими жёлтыми волосами, зачёсанными на одну сторону. Сшитый по фигуре серый костюм сидел безупречно.

Войдя, советник учтиво поклонился.

— В чём дело? — спросил я, подождав пару секунд.

— Меня зовут Олег Юрьевич Котов, я ваш поверенный, господин барон, — сразу заговорил посетитель, распрямляясь. — Простите, что беспокою. Мне предстоит переоформить контракты аренды на ваше имя. Поэтому не подскажете ли, когда ждать представителей концернов?

— Завтра. Не раньше.

— Благодарю, ваше благородие. Больше вопросов не имею. Разрешите идти?

Старается выглядеть серьёзным и деловым. Значит, понимает: я вижу в нём того, кто не пригодился Старшему Дому. И хочет заслужить репутацию. Молодец, конечно, но посмотрим, как будет работать. Вернее — служить.

— Ступайте, Олег Юрьевич.

Как только он вышел, я велел Садко впустить женщину, и через несколько секунд капитан телохранителей уже была на мостике.

Широкоплечая, мускулистая, с коротким ёжиком жёстких чёрных волос, пронзительно-голубыми глазами и безупречным лицом античной скульптуры. Антонина Михайловна Мурина, тридцать четыре года, замужем не была, детей нет. Если, конечно, верить личному делу, предоставленному канцелярией Коршуновых. Увы, установить подлинность сопроводительных документов было невозможно.

— Капитан Мурина, ваше благородие. Явилась доложить, что мои люди заняли свои места и приступили к службе, — отрапортовала женщина.

Спокойно, без ненужной лихости. Это мне понравилось. Не люблю тех, кто старается выслужиться вместо того, чтобы думать о деле. Только вот Мурина, конечно, тоже не из лучших. Другого командира гвардии отец мне не отдал бы. Хотя… Людей часто незаслуженно недооценивают. В то же время именно Мурина должна обеспечивать мою личную безопасность. А значит, она главный кандидат в предатели. Нужно быть с ней особенно осторожным. Командир телохранителей — это тот, кто способен и сам организовать на меня покушение, и позволить убить. Ангельское личико вполне может быть маской.

В общем, доверять Муриной, естественно, нельзя. Как и никому вообще. В этом мире, как и в прежнем, я совершенно один.

Тем не менее, именно капитану гвардии я собирался представиться тем, кем видело меня большинство окружающих — ошарашенным юнцом, нуждающимся в защите. Возраст и отсутствие детей должны стать триггерами, которые запустят в Муриной материнский инстинкт, а вместе с ним — стремление уберечь меня от опасностей. Если, конечно, она не предатель, ждущий своего часа.

— Рад слышать, — сказал я, улыбнувшись, что называется, по-мальчишески. Открыто так, беззаботно. Наивно даже. — Надеюсь, ваши люди смогут меня защитить. Не думаю, что кто-нибудь захочет меня убить, но мало ли, — вторая улыбка. — Что-нибудь ещё?

— Да, господин экзобарон, — вытащив из кармана браслет, Мурина сделала шаг вперёд, но остановилась в нерешительности.

— Можете подойти, — сказал я. — Я вам доверяю. Кому, если не вам? Что это?

В любом случае не оружие, иначе ИскИн определил бы его ещё до того, как женщина вошла в помещение. Отсеки крейсера-замка под завязку напичканы сканерами всех мастей.

— Личный грав-контроллер, — ответила Мурина, приближаясь. — Притяжение на Авроре слабее, чем на Зевсе. Благодаря этому можно прыгать выше, но в то же время теряется устойчивость. Эта вот штука позволяет чувствовать себя привычно.

Взяв контроллер, я повертел его в руках и надел на правое запястье. Включил. Ничего не изменилось.

— В замке вы этого не почувствуете, — сказала Мурина. — Здесь привычную гравитацию создаёт сам корабль. Но снаружи контроллер — вещь полезная.

— А если я захочу попрыгать? Достаточно его отключить?

— Так точно, ваше благородие, — кивнула женщина. — Эти штуки сейчас всем выдают. Вот я и подумала, что прихвачу один для вас, когда пойду с докладом.

Похоже, я выбрал верную модель взаимодействия с капитаном. Уже идя сюда, она была готова позаботиться обо мне. Вон, даже контроллер прихватила.

Но это вовсе не значит, что ей не приказано меня убить. Может, этот жест — попытка заглушить чувство вины перед будущей жертвой.

— Весьма признателен, — сказал я, поглядев женщине в глаза. — Что-нибудь ещё имеете сказать?

— Никак нет, — Мурина сделала шаг назад, давая понять, что готова удалиться.

Я как раз собирался её отпустить, когда аватар вдруг подал голос:

— Прошу прощения, гос-сподин, но должен предупредить, что в рифте замечена активнос-сть. Объект первого клас-са приближаетс-ся к южной границе. Не угодно ли взглянуть на экран?

Развернув кресло, я уставился на монитор, где посреди зелёного жидкого газа медленно двигалось существо, отдалённо похожее на ящера с двумя хвостами, тремя парами конечностей и очень узкой, вытянутой головой.

— Мы что, уже начали добычу хронида? — спросил я, вставая.

— Да, гос-сподин. Первые с-станции прис-ступили к работе двенадцать минут назад.

Быстро же рифт среагировал. Чудовище спешило к едва установленному оборудованию, как паук, ощутивший колебания паутины, в которую угодила несчастная муха.

— И за какое время тварь доберётся до станций? — спросил я.

— Меньше, чем через шес-стнадцать минут.

Я повернулся к командиру гвардейцев.

— Капитан Мурина, я должен отправиться туда. Организуйте вылет.

— Слушаюсь, ваше благородие!

— Причал номер шес-сть ближе вс-сего, — проговорил аватар. — И глайдер готов к вылету. Я позаботилс-ся об этом, предвидя подобную необходимос-сть. Машина полнос-стью с-снаряжена и заправлена.

— Отряд будет там максимум через шесть минут, — проговорила Мурина. — Прошу прощения, барон, я должна экипироваться.

— Ступайте, — кивнул я. — Встретимся у глайдера.

— Позвольте с-сопроводить вас-с до причала, гос-сподин, — предложил аватар.

— Сначала мне нужно прихватить мобильный арсенал.

— Он будет дос-ставлен к причалу прежде, чем вы туда доберётес-сь, гос-сподин. Гарантирую.

— В таком случае — веди.

И я поспешил на встречу со своим первым монстром.

Гвардейцы ждали меня на причале, представлявшем собой всего лишь взлётно-посадочный отсек внутри крейсера, ставшего отныне моей крепостью, моим оплотом, отправной точкой будущего Дома, который я планирую основать и возвести к вершинам величия. Но это только планы. Реальность же такова, что мне предстоит попытаться одолеть чудовище рифта и доказать — не только всем, но и себе — что я способен выполнять функции охотника. Хотя бы в минимальных пределах. Отцу следовало бы отдать мне другую планету, с мощными кайдзю, как называли монстров рифта, используя заимствование из древнего языка, принадлежавшего в незапамятные времена стране Ниппон (в переводе с него слово «кайдзю» означает «странный зверь»). Тогда мой позор был бы неизбежен и очевиден. Но и его — тоже. А самолюбие старика не позволило ему пойти на это. У меня таких слабостей нет. Я более не связан ничем, кроме собственных стремлений, желаний и представлений о чести и достоинстве. Это ли не подлинная свобода? Знаю: вопрос достоин дискуссии, и сейчас для неё не время.

Каждый гвардеец был облачён в массивный доспех из синтетического материала, невероятно прочного и лёгкого. Кроме того, все в отряде из тридцати человек имели личные генераторы силовых щитов. Если вы думаете, что они способны создавать поле по фигуре человека, то вынужден разочаровать: это совершенно невозможно. Такое только в фантастических фильмах и романах бывает. Генератор боевой единицы порождает круглый щит диаметром до полутора метров, которым можно прикрыться со стороны атаки. Или собрать из множества щитов панцирь вроде большого зонта, дабы прикрыть отряд, как делали это когда-то римские легионеры. Хватает заряда ненадолго: несколько точных попаданий, и аккумулятор иссякнет. Так что именно доспех служит основной защитой пехотинца. Но и он не вечен. Увы, таковы законы физики. Зато броня намного дешевле силового щита, а это, как ни крути, немалый плюс.

Все мои воины были либо новобранцами, либо ветеранами. Отец потрудился, чтобы никто иной неугодному отпрыску не достался. И всё же, каждый гвардеец являлся сертифицированным супером — генетически усовершенствованным человеком. Я особо следил, чтобы других мне не подсунули. Уж это удалось отстоять.

Гарнизон тоже состоял из суперов, хоть и не таких совершенных, как гвардейцы. Жаль только, что их мало. Для защиты рифта более-менее, но в масштабах планеты это, конечно, капля в море. Наверное, в глазах любого жителя Империи я был безумцем, обречённым на скорую гибель. Но я так не считал.

Броню гвардейцев покрывали знаки различия, награды и религиозные символы. Последние в армии поощрялись. Возбранять их ношение нельзя: это может быть приравнено к предательству веры и еретичеству. Со всеми вытекающими вроде отлучения от церкви и изгнания за пределы Империи. А вот гербы Коршуновых перед отлётом на Аврору были сбиты. Нового же у меня не было, ибо его только предстояло создать с помощью и под чутким контролем Геральдической палаты. Я мог бы сказать, что символы и эмблемы меня не волнуют, но это не совсем так. Люди должны чувствовать свою принадлежность. Это вопрос самоидентификации. Аллегории, из которых состоит герб господина, воплощают ценности, за которые сражаются воины. Так что символы важны. Очень даже.

Пилот глайдеру, на котором нам предстояло отправиться к рифту, не требовался: ИскИн крейсера отлично справлялся с его функцией, используя удалённый доступ. Что избавляло от необходимости нанимать пилотов и экономило средства. В моём положении это большой плюс. Тем более, что отыскать профессионалов, готовых трудиться на планете, не входящей во владения какого-либо из Домов, не так-то просто. А набирать бесполезный мусор со всей Империи у меня особого желания не было.

Как и обещал Садко, мобильный арсенал оказался на месте. Вертикально ориентированный бронированный контейнер парил в метре над полом. Внутри него находились изготовленные потомственными оружейниками Коршуновых пушки и клинки, а также боеприпасы. Всё было тщательно проверено мною перед вылетом.

Дар охотника заключается в том, что его носитель способен превращать любой боеприпас в магический заряд, мощность которого зависит исключительно от силы самого одарённого. По сути, арсенал является оруженосцем и может доставлять с помощью магнитного поля пушку или клинок прямо в руки охотника в зависимости от его желания. Для чего, конечно, необходима коммуникация с арсеналом. Поэтому к моей шее прикреплён передатчик, позволяющий общаться с ИскИном контейнера. Это не имплант, ибо ни один аристократ не позволит вставить себе в мозг то, что можно взломать. Конечно, такие импланты считаются безопасными, ибо скачать-то память можно, а вот собрать из миллиардов её фрагментов что-то путное — нет. Во всяком случае, за то время, пока информация сохраняет актуальность. Но бережёного, как говорится, Бог бережёт.

Связь была установлена и отлажена ещё на Зевсе перед вылетом на Аврору. Так что теперь мне было достаточно вслух произнести, какое оружие я хочу получить, чтобы арсенал доставил мне его прямо в руки. Назвал я его Иолаем — в память о помощнике Геракла. Тот тоже сражался с чудовищами. А вообще, просто требовался какой-то позывной, чтобы обращаться к арсеналу.

— Блестящий выбор, мой несравненный хозяин! — восторженно воскликнул Иолай, услышав, какое имя я ему дал. — Кстати, интересный факт: оруженосец приходился Гераклу племянником и здорово помог ему справиться с Лернейской гидрой, прижигая факелом шеи, чтобы на них не отрастали новые головы, которые рубил отважный герой, из-за чего царь Еврисфей поначалу не желал принять подвиг Геракла как выполненный самостоятельно.

— Спасибо, — ответил я, малость оторопев от такой справки. — Я разбираюсь в древнегреческой мифологии.

— О, меня это не удивляет, хозяин! — так же бодро заявил Иолай. — Уверен, вы украшены всеми мыслимыми достоинствами.

— Мы готовы вылетать, господин экзобарон, — сказала Мурина.

Её голос звучал немного механически, ибо был преобразован динамиком, встроенным в тактический шлем доспеха.

— Минутку, капитан, — отозвался я. — Садко, проверь арсенал на наличие шпионских программ и, если обнаружатся, устрани.

— Дайте мне пару с-секунд, гос-сподин, — отозвался аватар. — С-сканирование завершено. Вредонос-сного оборудования не обнаружено. Арс-сенал полнос-стью лоялен к вам, барон.

Это, конечно, здорово. Если не иметь в виду, что сам Садко вполне может оказаться моим врагом, ведь его-то проверить некому.

— Грузимся и отбываем, — сказал я Муриной.

Спустя несколько минут мы покинули замок и полетели на глайдере в сторону рифта. Когда прибыли на место, кайдзю видно не было, но это ничего не значило. Чудовища отличаются исключительным упорством и никогда не избегают битвы. Так что у нас просто было время выгрузиться и подготовиться.

Гвардейцы заняли места перед границей кипящего зелёным жидким газом болота. В схватке с чудовищем им участвовать не предстояло — это крест охотника. Они должны были только обеспечить моё прикрытие от внешних угроз. Я сомневался, что реальная опасность существует, но протокол есть протокол. Пусть парни делают своё дело. Да и кто знает, как встретит меня планета. По первому времени лучше поостеречься — целее будешь. А там уж разберусь.

Метрах в тридцати справа возвышалась станция закачки хронида. Чем-то она напоминала нефтяную вышку. Возле неё виднелись здоровенные контейнеры, которые должны были заполняться ресурсом. Собственно, это мне и предстояло защитить.

Я приблизился к границе рифта. Передо мной поднималась стена клубящегося зелёного газа. Впечатляющее зрелище. Словно волшебный туман кипит.

Справа возникла красная тощая фигура аватара.

— Кайдзю находитс-ся в двухс-стах тридцати метрах перед вами, гос-сподин, — буднично доложил он, глядя перед собой. — Ес-сли продолжит двигатьс-ся с-с текущей с-скоростью, то будет здес-сь через две минуты с-сорок шес-сть с-секунд.

— Иолай, пулемёт, — сказал я.

— С наслаждением, мой неподражаемый повелитель! — воскликнул ИскИн арсенала. — Любой ваш приказ — непреложный закон для меня! Даже предвкушать, как я стану свидетелем вашей первой схватки с врагом — невыразимое счастье и великая честь! Кстати, любопытный факт: создатель первого пулемёта, так называемого «ружья Пакла», предлагал использовать два типа боеприпаса — круглые для христиан и квадратные для всех остальных врагов. Он считал, что второй вид пуль наносит более тяжёлые раны.

— Не очень-то по-христиански с его стороны, — отозвался я.

— О, совсем не по-христиански, — согласился Иолай. — И вообще не гуманно. К счастью, оружие не получило распространения из-за высокой стоимости и ненадёжности.

Пока ИскИн болтал, одна из стен висевшего позади меня контейнера открылась, здоровенная пушка отделилась от креплений, стремительно пронеслась по воздуху и застыла передо мной.

Я взял её, убедился, что индикатор боеприпаса находится в верхней позиции, и застыл, приготовившись к схватке.

— Вос-семьдесят метров, — сообщил спустя некоторое время Садко.

Прошло ещё секунд двадцать, и я увидел, как из болота поднимается усаженная светящимися шипами покатая спина гиганта!

Можно подумать, что монстр первого уровня — это какая-то мелкая тварь. Но всё познаётся в сравнении. И классифицируется тоже. Да, это чудовище было не самым крупным из тех, которые порождают рифты. Но всё же, оно достигало в длину тридцати метров!

Из кипящего жидкого газа поднялась узкая голова с тремя рядами светящихся глаз, открылась усаженная сотней огромных зубов пасть. Показались передние конечности, каждый узловатый палец которых оканчивался длинным кривым когтем.

Кайдзю издал пронзительный вопль и двинулся к нам.

— Подходящая дистанция для поражения, о, светозарный витязь! — доложил Иолай. — Валите его, мой роскошный повелитель! Вышибите ему мозги, выпустите кишки, переломайте все кости и спустите шкуру!

Ну, меня упрашивать не нужно. Я для того здесь и стою, направив пулемёт на циклопическую тварь. Хотя с перечислением зверств ИскИн, конечно, переборщил. Увлёкся, видать.

Указательный палец вдавил спусковой крючок, и ствол исторг шквал магических зарядов, походящих на ярко-синие, вытянувшиеся в стремительном полёте диски.

Находись пулемёт в руках любого другого члена семьи Коршуновых, этот поток стал бы для кайдзю первого уровня смертоносным. Даже князь, пожертвовавший всего лишь глазом, почти мгновенно сразил бы его.

Если бы мой Дар не был заблокирован, хватило бы вообще одной пули.

Но сейчас шквал магических зарядов всего лишь рвал плоть на длинной шее ящера. Да, во все стороны летели ошмётки, но я даже до позвоночника не мог добраться.

Кайдзю издал ещё один яростный вопль и устремился вперёд. Вокруг него плескалась изумрудная жидкость, а дистанция сокращалась с каждой секундой.

— С-сорок метров, гос-сподин, — доложил Садко.

Да твою ж мать!

Наконец, показались белые позвонки. И в этот момент пулемёт в моих руках издал сухой щелчок. Боеприпас закончился!

— Иолай, винтовку! — крикнул я, отшвыривая бесполезное оружие, которое повисло в воздухе, подхваченное магнитным полем.

— Всё, что вы сочтёте нужным для вашей славной победы! — азартно воскликнул арсенал.

Передо мной появилась здоровенная винтовка. Схватив её, я взял приближавшегося монстра на прицел.

— Двадцать метров, гос-сподин, — равнодушно сообщил Садко.

Ну, хоть советов не давал!

Я выстрелил кайдзю в шею. Чудовище дёрнулось, но заряд лишь выхватил из его шеи ещё один кусок. А нужно перебить нерв. Поразить спинной мозг, разорвав связь между головой и туловищем. Для монстра первого уровня этого будет достаточно: у мелких тварей нет расположенных вдоль позвоночника запасных нервных узлов, позволяющих более крупным особям продолжать сражаться даже без башки.

Прицелившись получше, я постарался учесть движение монстра и нажал на спусковой крючок.

Заряд врезался в позвонки.

Кайдзю взревел и жадно протянул к насосной станции огромные лапы.

Задержав дыхание, я выстрелил ещё раз.

Синий диск вонзился в позвоночник гиганта и перебил его!

Чудовище застыло на несколько секунд, а затем медленно и эпично рухнуло в зелёное болото!

Я опустил винтовку. Сердце стучало чуть быстрее обычного. Не от волнения, конечно. От чувства удовлетворения: я справился, а ведь дело могло обернуться полным провалом.

— Браво, несравненный повелитель! — раздался восторженный возглас Иолая. — Вы победили! Я нисколько не сомневался в вашей беспримерной доблести! Если бы только я мог сложить в вашу честь поэму или балладу, то немедленно сделал бы это и воспевал величайшего воина Империи, пока мои батареи не иссякли!

Похоже, в ИскИна был заложен мод мотивации и вдохновления. Если он будет делать так каждый раз, придётся задуматься о том, чтоб влезть в него и подредактировать настройки.

Как только я выпустил оружие из рук, оно повисло в воздухе и поплыло в сторону контейнера, чтобы занять внутри него своё место.

Аватар беззвучно поаплодировал.

— Поздравляю, гос-сподин. Вы с-справились.

— Блестяще справились! — подал голос Иолай. — Впрочем, ничего иного и быть не могло!

— Мне нужна туша этого монстра, — сказал я, наблюдая за тем, как поверженный титан погружается в кипящую изумрудную пучину.

— Разумеется, барон, — проговорил Садко. — Боты немедленно его дос-ставят. Я уже вызвал их.

Через несколько минут явились похожие на металлических насекомых строй-боты и выволокли труп кайдзю из болота. Размеры чудовища впечатляли. Просто громадина какая-то. Если такую пустить в огород, никакой репки не останется.

Первым делом охотник должен забрать трофей. У каждой твари в голове есть кристалл, представляющий особую ценность. Его называют Зерном, хотя к растениям он не имеет никакого отношения. Зато позволяет свёртывать пространственно-временной континуум, перемещая любой объект мгновенно — в отличие от хронида, который лишь ускоряет процесс. Каждый кристалл стоит огромных денег. Продать его нетрудно: Дома выстраиваются в очередь за каждым Зерном, ведь во время войны стремительная переброска флота может стать решающим фактором.

— Иолай, клинок, — произнёс я, глядя на громадную тушу.

Через несколько секунд передо мной появился проплывший по воздуху от мобильного арсенала меч. Как только я его взял, прямое лезвие засветилось синим, сигнализируя о том, что оружие усилилось Даром. Увы, незначительно. Не будь моя магическая способность заблокирована, я мог бы рубить тварей на расстоянии, просто взмахивая клинком. Но для извлечения Зерна сойдёт.

Подойдя к вытянутой голове ящера, я визуально определил место вскрытия и нанёс стремительный, точный удар. Череп кайдзю вскрылся, словно гигантская устрица. Стал виден серый, покрытый крупными извилинами мозг. По отношению к размерам существа довольно маленький. Клинок рассёк не только кость, но и ткань, так что в глубине, подобно жемчужине, сияло Зерно — изумрудный многогранник, переливающийся вспыхивающими в глубине разноцветными искрами.

— Позвольте мне, гос-сподин, — проговорил Садко.

— Давай, вытаскивай, — разрешил я.

Тотчас один из строй-ботов вскарабкался по вскрытой голове чудовища, нырнул в его мозг и вытащил манипуляторами Зерно. Оказавшись в металлических конечностях, оно засияло ярким дрожащим светом.

— Доставить в замок, поместить в хранилище, — велел я.

— С-слушаюсь, гос-сподин, — отозвался Садко.

Строй-бот побежал прочь, держа добычу передними манипуляторами и шустро перебирая остальными.

— Гос-сподин, прибыли грузовые платформы, — доложил Садко.

Обернувшись, я увидел приближавшиеся к границе рифта мощные траки с огромными колёсами. На таких внутренние органы кайдзю доставляют в хранилище. Не все, конечно, а только железы, секреция которых необходима для производства Эликсира Причастия. Занимается этим Святейший Синод, которому эти трофеи и поступят.

Перехватив клинок, я вонзил его в бок чудовища и двинулся вдоль тела, вспарывая тушу, чтобы дать ботам доступ в полость. Они сами извлекут и погрузят железы — нужно лишь открыть им путь.

— Благодарю, гос-сподин, — проговорил Садко, когда я остановился. — Трофеи будут дос-ставлены в хранилище и помещены в криос-стазис-с до ваших рас-споряжений.

— Отлично. Иолай, держи.

Разжав пальцы, я позволил клинку вернуться в мобильный арсенал.

Казалось бы: почему не использовать шкуру для изготовления доспехов или щитов, да и костям не найти применения? Увы, туша кайдзю начинает разлагаться через семь-восемь часов после его смерти. Поэтому железы приходится помещать в криостазис, чтобы сохранить, пока священники не превратят их секрет в Эликсир Причастия.

Боты один за другим исчезли в недрах чудовища, чтобы достать органы.

Обычный охотник на этом закончил бы. Но меня интересовала ДНК кайдзю.

В моём мире таких, как я, называют оборотнями, хотя мы предпочитаем слово «мимики». Люди, в совершенстве овладевшие собственным телом и постигшие в результате бесконечных тренировок с использованием секретных техник тайны органической трансмутации. Мы вызываем восхищение и зависть у одних и страх и отвращение у других. Большинство же вообще не верит в наше существование. Полагаю, нетрудно догадаться, в качестве кого мы находили применение в моём родном мире.

Подойдя к гигантской туше, я потёр ладони и положил их на холодную, шероховатую кожу ящера.

— Что вы делаете, гос-сподин? — осведомился Садко.

— Не мешай.

Процесс интеграции непрост, но при должной сноровке не занимает много времени. Главное — концентрация.

Даже мёртвого кайдзю переполняла мощь. Энергия, которую не знала эта вселенная. Но я уже видел геном чудовища. Он был для меня открытой книгой, шифром, который мне ничего не стоило взломать. Первый шаг был сделан! Отправляясь на Аврору, я рассчитывал на это. И вот она, возможность усилиться.

Я начал вычленение основного кода. Да, монстр был, по меркам рифта, хилым. Конечно, сразу чуда не произойдёт. Но постепенно я смогу.

Теперь интеграция.

Процесс болезненный, но мне не привыкать. Я трансмутировал ДНК кайдзю, превратив её в подходящий паттерн. Отлично! Всё идёт по плану.

Осталось главное.

Я запустил процесс интеграции.

Геном чудовища встраивался в мой собственный. Не искажая, а лишь дополняя его. Тут важно сделать всё правильно, чтобы не утратить собственную сущность. Новичок рисковал бы потерять себя, но я им не был.

Так что ДНК кайдзю аккуратно встроилась в мой геном. В конце концов, это лишь химия. Ничего сложного для того, кто точно знает, что и как делать.

Убрав руки, я глубоко вздохнул.

Так, ну, посмотрим, был ли я прав в своих предположениях.

Как известно, подобное лечится подобным. И для меня было очевидно, что Дар Коршуновых каким-то случайным образом связан с тварями рифта и его непознанной здешними учёными магией.

Я оказался прав!

Моя энергетическая система мгновенно расширилась, обрастая прямо на глазах новыми каналами и узлами! Всего лишь одна интеграция ДНК кайдзю позволила мне прокачать наследный Дар.

Конечно, он не оказался разблокированным полностью. Было ясно, что предстоит ещё много работы. Но стратегия однозначно себя оправдала!

Кроме того, мимик не просто встраивает в себя чужие геномы, чтобы однажды принять облик поверженного врага. Куда важнее, что он получает часть способностей донора. Главное — переработка материала. Чтобы оставаться собой и держать посторонние паттерны под контролем. Это то, чему на определённом этапе тренировок уделяется основное внимание. Иначе можно превратиться в монстра — вроде тех, что показывают в фильмах ужасов.

Пока что я не понимал, какие именно способности кайдзю могу перенять. Убитое существо было слишком чуждым, его ДНК оказалась одновременно примитивной и запутанной. Что-то было в ней пока неясное и требовавшее более тщательного исследования. Думаю, со временем, уничтожая других монстров и поглощая их геномы, я разберусь. Рано или поздно мне должна достаться основная способность кайдзю — проходить через рифт.

Главное — я находился именно там, где должен был. И делал то, что нужно.

На моём лице, должно быть, возникла улыбка, потому что ИскИн вдруг спросил:

— Чему вы радуетес-сь, гос-сподин?

— Неважно. Победе над чудовищем.

— Да, это хорошо. Ес-сли верить с-статистике, с-следующее объявитс-ся не раньше, чем через три дня. С-скорее вс-сего, оно тоже будет первого уровня. У вас-с ес-сть время на отдых, мой гос-сподин.

Хотел бы я ответить, что предпочёл бы, чтобы следующий кайдзю появился прямо сейчас. Но посвящать ИскИна, который может быть запрограммирован моими врагами, в свои секреты я не собирался.

Терпение — добродетель великих.

Наверное, вы думаете: почему этот болван не опробовал свой Дар мимика раньше? Зачем отправился на Аврору, подставившись под удар Дома Алонсо, пытаясь начать с нуля, вместо того чтобы скопировать геном князя и занять его место во главе одного из самых могущественных Домов Империи?

На это было ровно три причины.

Во-первых, сделать себе лицо и тело Коршунова я мог, а вот отрастить новую руку — нет. Как и самостоятельно вставить бионический имплантат глаза.

Во-вторых, незаметно подменить собой старика в замке, где везде понатыканы камеры наблюдения, а ИскИн-мажордом следит за каждым шагом всех обитателей невозможно.

В-третьих, по этой же причине я не смог бы избавиться от тела князя.

Так что лёгкого пути попросту не было.

— Капитан, мы отправляемся домой, — сказал я. — Прикажите своим людям грузиться в глайдер.

Мурина окинула взглядом тушу монстра.

— Ну, и огромные же они, да, ваше благородие?

— Никогда прежде не видели кайдзю?

Женщина отрицательно покачала головой.

— Не доводилось.

— Это только первый уровень.

— Страшно представить, какого размера остальные! То есть, нет, не страшно, — спохватилась Мурина. — Я неверно выразилась, господин экзобарон.

— В вашей храбрости я не сомневаюсь. Летим домой.

— Да, мой господин. Простите.

Вернувшись в замок, я первым делом принял душ. На этот раз ионный, ибо до того, как начнутся поставки воды из местного источника, её лучше экономить. А то в один прекрасный день можно остаться ни с чем. Маловероятно, конечно, однако каждая минута, проведённая мною под упругими струями, могла стоить кому-то из моих людей лишнего стакана воды. Мне Садко не отказал бы, а вот остальным — запросто. Словом, совесть не позволяла расходовать ограниченные ресурсы на блажь. Да и вообще, надо привыкать к новой жизни. А значит, и другим реалиям.

Накинув халат, я вышел из ванной и плюхнулся в мягкое кресло. Буквально утонул в нём.

Если честно, всё внутри меня ликовало.

До последнего момента я не был уверен, что смогу использовать свой Дар мимика в новом теле: до сих пор ни разу не приходилось. И вот — успех!

Но радоваться, торжествовать и расслабляться, конечно, рано.

Да, первые шаги сделаны, и они были вполне приемлемыми, но это лишь начало очень долгого и трудного пути. Сохранить свою жизнь, разблокировать Дар охотника, основать собственный Дом, сделать его Старшим и обеспечить потомкам достойное будущее — и на всё это у меня только человеческая жизнь. Да, продлённая современной гериатрической медициной, Эликсиром Причастия и моим Даром мимика. И всё же, это такая малость в парадигме вселенной…

Передо мной возник аватар ИскИна.

— Чего тебе? — спросил я.

— Мой гос-сподин, я вс-сего лишь хотел доложить, что ус-становил мес-стоположение вс-сех прибывших с-с вами.

Ах, да. Мои люди чипированы. Не только кабальные, но и остальные. Все, кроме меня. В условиях планеты вроде Авроры это не столько требование контроля, сколько безопасности. Как их личной, так и общей. Мало ли кто где потеряется. Зная, где находится человек, ИскИн сможет его спасти.

— Хорошо, — сказал я. — У меня есть для тебя поручение.

— С-садко вес-сь внимание, гос-сподин.

— Начинай сборку храма. И назначь на завтра встречи тем троим, кто у тебя оказался в топе приславших письма. Плюс свяжись с представителем Имперского банка и пригласи его после всех. А сейчас вели подавать ужин. Твой господин чертовски проголодался.

Несмотря на то, что в той части Морены-9, где располагался родовой замок Алонсо, сейчас царил день, освещение больше походило на сумерки.

С неба валил редкий микрокристаллический снег — замёрзшие неон и аргон. Он оседал на огромный прозрачный купол, накрывший арену.

Планета служила резиденцией Дома Алонсо не одно столетие. Скованная льдом и снегом, она вращалась вокруг красного карлика в звёздной системе Скади, полностью облетая своё светило за двести сорок местных суток.

Температура на погружённых в вечную ночь полюсах стабильно держалась ниже ста пятидесяти градусов по Цельсию и лишь летом в экваториальной зоне достигала порой минус сорока.

Почти вся поверхность планеты покрыта многокилометровым панцирем водяного льда с вкраплениями застывших метана и аммиака. Однако под ним имеются океаны глубиной до пятнадцати километров, подогреваемые геотермальной активностью, — так что их температура колеблется от минус двух до плюс четырёх градусов по Цельсию, что позволяет обитать в воде нескольким видам существ.

Сквозь лёд пробиваются редкие скалистые кряжи и вулканические конусы, над которыми висят облака исторгаемой из недр планеты парогазовой смеси, образующей локальные «парники».

Но они есть далеко не везде. Большая часть планеты — бескрайняя снежно-ледяная пустыня, по которой разбросаны промышленные города, выстроенные вокруг мест добычи нефти, природного газа, железа, меди, никеля, золота, платины, палладия, хрома, ванадия и титана. Извлекают из-под ледяного покрова даже драгоценные камни. Но куда важнее — гелий-3, редкий изотоп, использующийся в термоядерной энергетике.

Вокруг одного из крупнейших месторождений и раскинулся огромный столичный мегаполис Дома Алонсо: десятки миллионов жителей, многоквартирные дома, заводы, склады, казармы, ангары с военной техникой, районы развлечений, тюрьмы, научные лаборатории, храмы, артиллерийские башни, школы и так далее.

Но чтобы всё это увидеть, нужно выйти на одну из застеклённых террас замка, и желательно — забраться повыше. Впрочем, кто захочет это делать? Точно не тот, кто родился на Морене и провёл среди вечных льдов и снегов всю жизнь.

Из ложи, где находился развалившийся в шикарном кресле из костей трёхметровых слепых угрей Матео де Алонсо, нынешний глава Дома, вид открывался получше: внизу, на усыпанной прозрачными гранулами арене, человек в красно-золотом костюме (расшитые узорами короткие штаны и болеро, шляпа с пером и чёрные туфли) держал в руках кроваво-алый лоскут ткани, которую заставлял трепетать так, словно в ней гулял ветер.

В двадцати метрах от него рыл сверкающую поверхность арены огромный, покрытый белым мехом осонид с толстыми лапами, коротким хвостом и острыми ушами, издалека смахивавшими на рога. Четыре чёрных глаза, обрамлённых алыми веками, казались на фоне шерсти отверстиями от пуль. Зверь готовился к атаке. Его широкая пасть была приоткрыта, и в ней виделись два ряда коротких острых зубов, способных раздробить и панцирь ползуна, и скелет снежного ската. Не говоря уж о хрупких человеческих костях.

— Ну, что там с этим щенком? — наполовину повернув голову, чтобы не отрываться от зрелища, проговорил Матео де Алонсо, обращаясь к своему поверенному. — Наши люди выяснили, как Старшие Дома отнесутся к нападению на него?

— Ещё не все, господин, — отозвался сидевший справа от него грузный человек в расшитом галунами чёрном бархатном костюме и белоснежной рубашке, усыпанной сверкающими самоцветами. Советника звали Алехандро Суарес и выглядел он весьма импозантно, как он сам иногда про себя думал: жирные пальцы были унизаны крупными перстнями, в мясистых ушах покачивались бриллиантовые серьги, редкие чёрные волосы были тщательно зачёсаны назад и казались приклеенными к бледной коже бугристого черепа. — Но не думаю, что с этим возникнут проблемы. Никому не должно быть дела до глупого мальчишки, который отказался от покровительства рода.

— Так он всё-таки сам потребовал отделения? — спросил Матео де Алонсо, неотрывно следя за тем, как осонид разбегается, чтобы сбить человека с ног, а затем схватить его пастью и раскусить пополам. — Это не слух?

Человек на арене ловко увернулся в последний момент, пропустив хищника мимо себя, артистично крутанулся на месте и взмахнул натянутым на полуметровый жезл красным лоскутом-мулетой, вызвав восторженный рёв собравшейся на трибунах толпы.

Матео де Алонсо сдержанно улыбнулся. Этот сын подавал большие надежды. Храбрый, сильный, умный мальчик. Понимающий, что такое долг и честь. Они с Изабеллой хорошо воспитали его. И с симбионтом парню повезло: тот сожрал целую ногу! Таким образом, на данный момент Энрике являлся обладателем самого сильного Дара в роду. Если доживёт до совершеннолетия, далеко пойдёт.

Лишь бы до него не добрались Коршуновы. Как они сделали это с двумя другими сыновьями дона Алонсо, а до этого — с множеством предков нынешнего главы Дома. Доказать, конечно, ничего не удалось. Что-что, а заметать следы старый князь умеет. Как и те, кто правил кланом охотников до него. Проклятые, ненавистные ублюдки! Если бы только не их уникальный Дар, благодаря которому они смогли так быстро и высоко вознестись в Империи…

— Насколько мне известно, нет, господин, — ответил Алехандро Суарес, беззвучно поаплодировав человеку на арене, чтобы угодить хозяину. — Хотя, возможно, князь и заставил его потребовать экзобаронство. С тех пор, как пацан утратил Дар, он для отца будто бельмо на глазу.

Матео де Алонсо коротко хохотнул.

— Это было бы для тощего старого ублюдка проблемой, да? — сказал он. — Ну, один-то глаз у него и так не свой. Ладно, неважно. Забудь. Тебе удалось выяснить, почему князь согласился? Если считать, что это не была изначально его идея.

— Полагаю, он считает, что сын долго без покровительства рода не протянет, и планета вернётся к нему.

— Да, скорее всего. И он рассчитывает, что мы ему поможем? Хочет избавиться от своего щенка нашими руками? Знаю, мы это уже обсуждали. Вендетта, всё такое, — Матео де Алонсо досадливо поморщился. — Отказаться от неё нельзя. Это уронит нашу репутацию. Конечно, жаль, что не добраться до самого старого ублюдка. Смерть его сына — мелочь, дань традиции. Нет, понятно, что все отпрыски Коршуновых — редкостные мрази без понятия о чести и благородстве, иных эта дурная кровь не рождает, но мне не нравится, что мы дадим старому уроду повод обвинить нас в убийстве его сына. Пусть даже и отделившегося. При желании это развяжет ему руки. Учитывая, что Его Величество Александр умирает (если верить вполне достоверным слухам), а наследник слишком мал, чтобы занять трон, и, стало быть, грядёт война регентов, очень не хотелось бы вот так запросто сдавать нашему врагу козырь.

— Я знаю, что вас это беспокоило с самого начала, господин, — проговорил советник, довольно потирая кончики пальцев друг о друга. — Поэтому предпринял один ход, который одновременно избавит нас от юного Коршунова и не позволит его отцу обвинить Дом Алонсо в нападении. Так сказать, убьём двух червей одним ударом. Разумеется, план будет приведён в исполнение только с вашего одобрения, господин. Хотя к нему всё готово.

На этот раз дон Матео повернул к своему советнику лицо полностью. И даже оторвал взгляд от арены. Ободрённый таким вниманием, Алехандро Суарес скромно улыбнулся.

— Выкладывай! — велел Матео де Алонсо. — Что ты там придумал?

Утро началось с ионного душа и лёгких упражнений. Когда бионическая рука обрела полную подвижность, я приступил к завтраку. Еда была подана маленьким роботом-стюардом, похожим на шар с торчащими из него суставчатыми манипуляторами. Ни при каких условиях его нельзя было принять за человека или хотя бы заподозрить в нём искусственный интеллект. Подобные боты находились под тотальным контролем Садко и являлись не более, чем его конечностями. Так что никаких иллюзий на этот счёт я не испытывал.

Проверив снедь на яды, я приступил к трапезе. Несмотря на то, что она представляла собой всего лишь призванный к жизни сублимат, вкус оказался вполне достойным. Когда я намазал кусок душистого чёрного хлеба толстым слоем масла и приступил к кофе, в комнате возник Садко.

— Тебя бы стучать научить, — проговорил я, делая глоток из большой кружки.

— Могу с-стучать, ес-сли вам угодно, — отозвался аватар. — Но какой в этом с-смыс-сл, ес-сли я не человек, и вс-сё, с-свойс-ственное человеку, мне чуждо? Вам незачем меня с-стыдитьс-ся.

— Забей. Я никого не стыжусь и тебе не советую. Покажи мне рассвет — хочу полюбоваться началом нового дня.

Тотчас передо мной возник пейзаж: небо, чёрное сверху и серое в середине, быстро расцветало бледно-розовым у самого горизонта — словно огромная невидимая кисть провела вдоль далёких зазубренных скал полупрозрачную полосу акварели.

А затем оно начало мерцать — сперва неуловимо, будто в его глубинах просыпались мириады светлячков. Их становилось всё больше, и больше, и вот — острые, как кристаллические копья, лучи веером пронзили искусственную атмосферу.

Изломанные контуры скалистых гребней вспыхнули золотом. Поверхность перед замком заискрилась, словно снег, отражая в слюдяных вкраплениях первые блики восходящей звезды.

То, что было ещё пару минут назад сумрачно-серым, стало голубым. Лазурь быстро разливалась по небосклону, прогоняя с вершины купола тьму и гася мерцающие в ней звёзды.

Поверхность планеты засверкала, будто на ней проступили спрятанные доселе в недрах сокровища.

Невольно вспомнились строки из великого произведения Гомера «Илиада»: «Как только явилась розопёрстая Эос, вестница утра». Учитывая, что упомянутая богиня считается олицетворением рассвета, а латинский вариант её имени — Аврора, цитата подходила как нельзя лучше.

— Что тебе нужно? — спросил я Садко. — Для чего явился?

— Вс-сего лишь напомнить, что предс-ставитель С-святейшего С-синода прибудет через с-сорок минут. Полагаю, вам захочетс-ся привес-сти с-себя в порядок, чтобы вс-стретить его.

— Спасибо. Что бы я без тебя делал?

— Полагаю, с-следили бы за с-своим рас-сипис-санием с-сами.

— Тоже верно. Позаботься о том, чтобы священника отвели в малую гостиную, когда он прибудет. Я приму его там. И вот ещё, что. У нас есть Кодекс Веры? Печатный экземпляр.

— Конечно, гос-сподин. На каждом корабле имеетс-ся экземпляр Кодекс-са. Как же иначе?

— Отлично. Сделай так, чтобы он оказался в малой гостиной на видном месте. Я хочу, чтобы священник заметил его.

— С-слушаюсь, гос-сподин. Немедленно пошлю с-стюард-бота за ним.

— Отлично. А теперь скройся. Я хочу одеться.

Для встреч с представителями местной фауны я выбрал парадный чёрный военный мундир, но без нашивок и гербов. С одной стороны, торжественно, с другой — сразу понятно, что человек смотрит только в будущее и с Домом Коршуновых себя не ассоциирует.

В зеркало себя не разглядывал, так что описания моей внешности не ждите. Как по мне — обычный парень, рост метр восемьдесят пять, глаза голубые, волосы — белые, как бумага. Не альбинос, если что. Просто следствие евгенистической селекции. У всех Коршуновых такая особенность. О своей красоте судить не берусь. Это дело женщин. Но они, насколько я понимаю, те ещё оценщики. Никогда нельзя предугадать, что заставит их влюбиться.

Как только Садко уведомил меня о прибытии архиерея, я направился в малую гостиную. Может, кто-то в Империи и считает, что вера — дело десятое, но я не из их числа. Недооценивать духовную составляющую жизни общества — большая ошибка. Людям нужны нравственные ориентиры. И Кодекс — главный из них.

Священник ждал меня, сидя на диване. В покрытых люминесцентными татуировками руках была маленькая книжечка в зелёной обложке с золотым тиснением. Когда я вошёл, архиерей закрыл её, убрал в карман рясы и встал.

Выглядел он молодо, но это ничего не значило. Всем известно, что священники Последней Эклектической Церкви имеют практически не ограниченный доступ к Эликсиру Причастия. По крайней мере, даже тем, кто служит в храмах на самых далёких мирах Империи, достаётся точно больше, чем обычным верующим. А система «Артемида» к окраине никоим образом не относится.

Тайну производства Эликсира церковь хранит пуще всего. Из секреции кайдзю вырабатывается каким-то образом гериатрическая жидкость, которая при регулярном приёме даже в очень малых дозах замедляет процесс старения. И продлевает жизнь. Каждое воскресенье по всей Империи в храмы валят толпы верующих, чтобы получить Причастие. Но получает его лишь тот, кто платит десятину. Так что прежде, чем сделать глоток из священной чаши, придётся пройти проверку на исправность взносов — благо, это быстрый и удобный процесс, ведь достаточно просто приложить свой унипаспорт к установленному в храме сканеру и дождаться, чтобы он выдал зелёный огонёк. И вот ты уже получаешь причастие в виде гериатрического Эликсира, который священники объявили даром Господним и знамением того, что жители Империи богоугодны, а места во вселенной хватит на всех — ибо в будущем планируется создать новый вид Эликсира, который дарует верующим бессмертие — как и обещано в Кодексе. Если, конечно, будет на то воля Всевышнего.

Логика тут простая: раз Бог сотворил рифты и выходящих из них чудовищ, раз наделил охотников Даром их убивать, коли из желез можно выделять секрецию — стало быть, всё это его план и великий замысел. Хотя, как по мне, эти умственные построения даже лишние. Люди и так пошли бы в храмы, если бы им просто давали эликсир молодости. Безо всякой веры. Но тогда это выглядело бы как обычная торговля, обмен церковного товара на десятину, и не имело бы никакого отношения к религии. А вера нужна. Она скрепляет жителей огромной Империи, и чем Империя больше, тем крепче должна быть вера. Чтобы люди чувствовали единство. Одной только армией границы не защитить.

— Добро пожаловать на Аврору, господин барон, — проговорил священник, осеняя меня благословляющим знамением. — И спасибо, что так скоро нашли время принять. Меня зовут отец Тихон, я глава епархии Авроры. Заметил у вас Кодекс Веры, — он указал на положенную на видное место священную книгу с изображением анкха на обложке. — Отрадно видеть, что вы преданный адепт Эклектической Церкви. К великому сожалению, в наше время не все разделяют учение.

Кожа священника была слегка подсвечена изнутри. Эффект достигался за счёт множества крошечных имплантатов, вживлённых в мышцы. Одни усиливали Дар целительства, другие могли проецировать сутры во время богослужений, третьи хранили информацию, а что делали прочие, знала лишь Церковь. Как говорится, технологии — руки Бога, позволяющие нам творить себя. В соответствии с великим замыслом Создателя, разумеется.

— Я не из их числа, ваше высокопреосвященство, — ответил я. — Вера — один из главных столпов Империи. Куда ж без неё? Кто пойдёт за тем, кто не защищает веру, не является её заступником? Как можно доверять такому человеку? Я бы ни за что не стал, например.

— Вы совершенно правы, — кивнул архиерей. Глаза его были скрыты тёмными очками с крошечными зелёными стёклами. По бокам на дужках имелись шторы как на очках для занятия скалолазанием: такие защищают от отражённого снегом солнечного света. Возможно, священник недавно перенёс операцию на глазах. Хотя вряд ли: церковник на такой высокой должности точно является целителем, а значит, регенерация у него должна проходить очень быстро. Не прямо же с больничной койки он ко мне заявился. — Мудрые слова, барон. Без веры начнётся мракобесие. И так уже копошатся по окраинам еретики, словно зараза, с которой всё труднее бороться.

— Ни убавить — ни прибавить, ваше высокопреосвященство. Белогор Казимирович. Сердечно рад знакомству и просто счастлив, что вы здесь. Ждал вас с нетерпением. У меня к вам разговор.

Мои слова застали священника врасплох. Он даже брови приподнял над своими странными очками.

— Какой, господин барон?

— Давайте пройдёмся. Что-то я сегодня уже насиделся, охота поразмяться.

— Конечно, барон. Ведите.

Выйдя из гостиной, мы отправились в сторону галереи, одна из стен которой была застеклена, так что из неё открывался вид на строящееся из временных модулей поселение и кипящий зелёным рифт сразу за ним. Уже были видны первые фортификации и сторожевые башни, артиллерийские батареи и ракетно-зенитные комплексы.

— Так о чём вы хотели поговорить, господин барон? — спросил отец Тихон, когда мы двинулись вдоль стеклянной стены. — Вас гложут сомнения? Хотите исповедаться? Причаститься?

— Нет, ваше высокопреосвященство. Хочу сообщить, что в хранилище находятся железы кайдзю первого уровня.

Священник бросил на меня быстрый взгляд.

— Вот как, — проговорил он. — Хорошо. Я организую вывоз сегодня же. Цена стандартная?

— Разумеется. Как же иначе? И у меня к вам просьба. Временный храм уже строится, но нужны капеллан, дьякон и служки. Нет ли у вас подходящих кандидатур?

— Конечно, господин барон. Я пришлю их вам… скажем, завтра. Думаю, храм к тому времени уже будет готов.

— Не сомневаюсь в этом. И последнее — насчёт десятины.

— А что с ней? — насторожился отец Тихон.

— Она будет выплачена в конце отчётного периода, как полагается, но я бы хотел, чтобы стоимость желез кайдзю была учтена в качестве её части.

— Только этого кайдзю? — уточнил архиерей.

— И последующих тоже. Пока я не попрошу вас об ином.

— Хорошо, барон. Меня это вполне устраивает. Меньше трансферов.

Прежде всего, людям нужно дать то, чего они хотят. Жертвуя пешкой, впоследствии берёшь короля. Только в кино и книжках крутые до неимоверности герои строят из себя перед каждым встречным мачо и доминатора, а те сразу осознают, что противник им не по зубам и сдаются, превращаясь в жалких ничтожеств. В жизни всё иначе. Тебе приходится сталкиваться с тупыми и упрямыми психопатами, которые скорее умрут, чем поступят логично. И каждый такой случай означает твоё поражение. Умный человек добивается своего умом и хитростью. Это как в дзюдо, где вес противника используется против него самого, а иногда приходится упасть, чтобы через мгновение оказаться сверху и одержать победу. Те, кто считает это слабостью, никогда не добираются до вершин. Чаще всего их просто убивают в нелепой потасовке, которой можно было бы избежать. Ибо каждому политику известно: сила применяется только если исчерпана дипломатия. Даже когда ты точно знаешь, что победишь.

— Благодарю, ваше высокопреосвященство. Собственно, это всё, что я хотел сказать. Теперь ваша очередь.

Священник озадаченно погладил аккуратно постриженную бороду. Пожалуй, лишь она и выдавала его истинный возраст, ибо была совершенно седая. На сорокалетнем лице она выглядела неуместно, но большинство церковников имели такой вид. По крайней мере, те, кто успел достичь высоких постов, а значит — пожить.

— Даже не знаю, что сказать, барон, — усмехнулся он в усы. Выглядел мой собеседник малость обескураженно. Видимо, не был готов, что я сразу возьму инициативу разговора в свои руки. — Пожалуй, вы сами всё сказали за меня. Ах, да! Кое-что всё-таки осталось. Пираты. Епархию беспокоит, успеете ли вы установить оборонные системы, достаточные, чтобы обеспечить безопасность паствы и служителей храма.

— Очень постараюсь, ваше высокопреосвященство. Это ведь и в моих интересах. Прежде всего.

— Да-да, разумеется. Значит… можно надеяться?

— Куда ж без надежды?

— Это верно, — священник снова провёл ладонью по бороде, словно собираясь с мыслями. — Что ж, в таком случае, кажется, мы всё обсудили. Вы деловой человек, господин барон. Не растекаетесь.

— Не могу себе позволить.

— Понимаю. И не стану отнимать у вас лишнее время.

— Позвольте я вас провожу, ваше высокопреосвященство. Может, по пути вспомните ещё что-нибудь.

Что ж, отец Тихон отбыл из замка в полном удовлетворении. Если не считать беспокойства из-за пиратов. Не безосновательных, к сожалению. Космос слишком велик, и контролировать его целиком невозможно. Так что на окраинах скапливались отступники, еретики и беззаконники. Обычно они сбивались во флотилии под командованием какого-нибудь самопровозглашённого «капитана» — как правило, того, кто обладал самым большим боевым кораблём — и блуждали между системами, выискивая слабые стороны в обороне, чтобы напасть, ограбить и поскорее скрыться.

Когда новость о том, что Аврора отныне — независимая барония, дойдёт до них, они непременно явятся. Как минимум, чтобы прощупать почву. И если решат, что смогут прорвать оборону, обязательно нападут. Конечно, арендаторы потрудились установить на рудниках и шахтах батареи, но их почти наверняка окажется недостаточно, чтобы отразить атаку пиратской армады. А мой гарнизон — это просто название.

Да, боевой крейсер, даже старый, превосходит размерами и мощью вооружения любой корабль, который может оказаться у пиратов. Но не буду же я гоняться на нём за каждым корсаром, тем более, что они могут атаковать в разных местах планеты одновременно. И, скорее всего, так и сделают.

Что это означает?

Что мне нужен флот. И обзавестись им надо до того, как пираты прознают об изменении статуса Авроры. Империя большая, но новости разносятся относительно быстро. Кстати, для каналов связи тоже используются пространственно-временные конверторы, иначе любое сообщение шло бы от одного пункта до другого чуть ли не вечно. И адресат точно успел бы за это время помереть. Причём, не раз и не два. Так что без хронида у Империи возникнут очень большие проблемы.

Итак, флот необходим. Проблема в том, что строить корабли долго, а покупать дорого. У меня же нет пока средств, ведь добыча хронида только началась. Да, ресурс безумно дорогой, но не сказать, чтобы прямо дефицит. Даже моего крошечного рифта хватит на долгие годы. Правда, добываемый объём будет невелик. Благо, Империи нужен весь хронид, какой только есть или может быть извлечён.

Тем не менее, первый сторожевой корабль второго класса я смогу приобрести не раньше, чем через пару недель. И то — подержанный. Но хотя бы не списанный. Конечно, можно накупить судов третьего и четвёртого классов. Они обойдутся намного дешевле. Но их огневая мощь существенно ниже, да и броня с силовыми щитами долго не продержится. В условиях превосходящих сил противника они будут обречены.

На самом деле, Садко считал, что через две недели я смогу купить даже звездолёт первого ранга, но проблема в том, что сам по себе корабль бесполезен. Нужны топливо, боеприпасы, ремботы и так далее. Плюс за его доставку придётся заплатить. Короче, нет смысла. Лучше взять то, что дешевле, но будет работать сразу.

ИскИн составил план развития участка, статистику и прогнозы, и я слушал их в кабинете, так как после отбытия архиерея у меня оставалось немного свободного времени перед прилётом полномочного представителя Имперского Собрания. Иначе говоря — надзирателя-инспектора. Того, кому придётся отправлять наверх отчёты о том, что делается на Авроре. Независимость независимостью, но око Империи направлено на каждого. Особенно если он ведёт себя странно и обладает хоть какой-то властью. Я сошка пока мелкая, однако моё желание сепарироваться от рода, конечно, не прошло незамеченным. Уверен, что и расположенные на планете спецслужбы получили указание присматривать за мной. Во всяком случае, я очень удивился бы, окажись это не так.

— Когда будет готова станция по переработке хронида? — спросил я Садко. — Нужно подготовить его к транспортировке. Да и в номинированном виде он будет стоить дороже.

После выкачки из болота жидкий газ забирается из цистерн и отправляется на перегонную станцию, где его приводят в твёрдое состояние и превращают в брикеты разного номинала. Именно они затем и разлетаются по Империи.

— Полагаю, дня через два, гос-сподин. Монтаж не так прос-ст, как хотелос-сь бы.

— Хорошо. Между персоналом уже распределили обязанности?

— Да, гос-сподин. Лейб-медик с-сейчас прис-сутствует в больничном отс-секе — проверяет готовнос-сть автолазаретов и прочего оборудования. А с-старший техник направилс-ся к…

— Давай без деталей, — прервал я. — Главное, что дело движется.

— Я координирую с-события в с-соответс-ствии с-с протоколом прибытия и развёртывания, гос-сподин.

— Молодец, отлично справляешься.

— Благодарю. Ещё кое-что: позвольте доложить, что к замку приближаетс-ся глайдер полномочного предс-ставителя Имперс-ского С-собрания его с-сиятельс-ства графа Уварова. В с-сопровождении охраны.

— Как графа по имени-отчеству величать?

— Лад Орис-славович.

— Проводи сразу в кабинет.

Этого нечего по галереям водить да виды из окон показывать.

— С-слушаюс-сь, гос-сподин. Разрешите отлучитьс-ся для вс-стречи его с-сиятельс-ства?

— Иди-иди.

Выпроводив аватара (по факту, он просто исчез, ибо голограмма), я отправился в спальные покои и подошёл к зеркалу. О нет, тщеславие мне чуждо, как и любая нелепая суета, но мне приходилось встречать людей вроде графа Уварова. Все они редкостные снобы, которые признают в тебе аристократа, только если твоя причёска в полном порядке, шмотки без единой складочки, а в зубах не застрял шпинат. И пусть Аврора теперь независимое баронство, я всё ещё аристократ и должен соответствовать, ибо выигрывает тот, кто не просто знает правила игры, а понимает, как их использовать в свою пользу. Пренебрегать мелочами — нелепое тщеславие мелких людей. Я себя к ним не отношу.

Вернувшись в кабинет, я застал сидевшего в кресле перед столом высокого и прямого, словно жердь, хлыща в пошитом на заказ (а как же иначе?) костюме, полосатом галстуке и белой рубашке с таким твёрдым воротником, что наклони граф голову чуть сильнее вниз, и он отрезал бы ему подбородок напрочь.

— Лад Ориславович! — проговорил я, делая к нему пару шагов. Тут пришлось остановиться, чтобы дать мужику возможность пойти мне навстречу. Пусть не думает, что я стану перед ним лебезить. — Белогор Казимирович. Рад знакомству.

Граф колебался всего три секунды. Затем шагнул вперёд и пожал протянутую руку. Крепко, давая понять, что он тут не последний человек. Что ж, в каком-то смысле, так и есть.

— Взаимно, барон, — проговорил он. — Спасибо, что так быстро нашли время встретиться.

— Ну, что вы. Прошу, садитесь, — обойдя стол, я расположился напротив инспектора-надзирателя. — Разве мог я проигнорировать ваше письмо?

Уваров кивнул.

— Полагаю, мои обязанности вам известны. Пусть вы отделились от Дома, но остались частью Империи.

— Что делает меня исключительно счастливым человеком, граф.

— Ну, да. Само собой. Могу я узнать, как идёт освоение полученной вами территории?

— Полным ходом. Полагаю, вы убедились в этом, когда прибыли.

— Да, на первый взгляд, всё в порядке. Собственно, это лишь визит вежливости. Знакомство. Но в то же время я должен убедиться, что Аврора в надёжных руках.

— И что способно вас в этом убедить, граф? Я так понимаю, вы в моих способностях сомневаетесь.

— В ваших личных — нет. Ни в коем случае. Но то, что я видел, свидетельствует о, скажем так, небольших средствах, которыми вы располагаете, барон. Поймите меня правильно: я вовсе не намерен намекать, будто вы не в силах защитить планету.

— И на том спасибо.

Мой собеседник только что ступил на скользкую дорожку, упомянув, пусть и очевидный, но всё равно нелестный факт отсутствия у меня огромных денег. Тут попахивало оскорблением. Ему повезло, что мы находились в комнате вдвоём, и никто другой этого не слышал. Сделай он такое заявление публично, и мне пришлось бы вызвать его на дуэль. Впрочем, такой глупости граф не допустил бы.

Тем не менее, Уваров и сам почувствовал холод в моём ответе, понял, что хватанул лишку, и решил сгладить ситуацию.

— Не подумайте, будто я пытаюсь вас задеть, барон, — он сделал паузу, чтобы поправить узел галстука. — И в мыслях не было. Однако, если вы человек объективный, то не станете отрицать, что одного старого боевого крейсера маловато, чтобы защитить планету. А в мои обязанности, прежде всего, входит следить за тем, чтобы в Империи всё было спокойно. По крайней мере, на вверенных моему наблюдению рубежах.

— Само собой, граф. Я, как никто, заинтересован в том, чтобы Авроре ничто не угрожало.

— Так что вы намерены в этой связи предпринять? Спрашиваю как имперский инспектор — в рамках своих прямых обязанностей.

— Прежде всего — наладить добычу хронида.

Мой собеседник одобрительно кивнул.

— Весьма похвально. А затем? Ошибусь ли я, предположив, что вам понадобится флот?

— Ни в коем разе. Это именно то, чем я намерен заняться сразу, как буду располагать достаточными средствами. Мой ИскИн уже произвёл необходимые расчёты.

— Отрадно слышать, барон. Но есть ли у вас нужные связи, чтобы купить корабли и всё прочее быстро и без проблем?

— А вы желаете предложить свои услуги?

Собственно, чего-то в этом роде я и ожидал от Уварова. Так что его словам нисколько не удивился.

— Скорее, помощь. Если, конечно, вы захотите её принять.

— Что ж, должен признать, что посредничество было бы очень кстати.

— В таком случае готов поспособствовать.

— А что взамен? Не люблю быть в долгу, знаете ли.

— Прекрасно вас понимаю. Сам такой. Лично мне ничего не нужно. Но посильный взнос в фонд Дворянского собрания, председателем которого я имею честь состоять, был бы кстати.

— Это как раз то, что я намерен сделать, как только сдам первую партию хронида, граф. Как же иначе? Мы, дворяне, должны поддерживать друг друга.

На лице собеседника, наконец, появилась, пусть и натянутая, но улыбка.

— Рад, что вы понимаете такие вещи, барон. Рука руку моет. Когда вам потребуется связаться с людьми, готовыми продать корабли, пошлите мне весточку. Я устрою всё быстро и в лучшем виде. Можете на меня положиться.

— Даже не представляю, чего я мог бы желать больше, граф.

— В таком случае не смею отвлекать от дел. Осталась всего одна вещь, которую долг обязывает меня сделать, — с этими словами Уваров достал из кармана пиджака маленький плоский СНК-накопитель данных, похожий на узкую металлическую полоску. Прекрасное изобретение, работающее на основе искусственного селено-кремниевого ДНК, за счёт чего объём хранимых на нём данных практически не ограничен. — Здесь протоколы судов, которые прибывают на планету, чтобы доставлять и забирать грузы, а также пассажиров. Полагаю, ваш ИскИн должен иметь это, чтобы понимать, кому давать разрешение на посадку, а кого проверять отдельно. Прошу, возьмите.

Я принял протянутый накопитель.

— Премного благодарен, граф, что озаботились этим.

— Для нашего общего удобства, ведь на Авроре живёт немало народа, и арендаторы ведут дела с внешним миром. Регулярные рейсы не редкость, — Уваров поднялся. — Было бы очень накладно задерживать их без веской причины. Что ж, теперь я должен откланяться. До связи, господин Коршунов. Вот мои контакты, — он вручил мне пижонскую визитку с золотыми вензелями.

Обменявшись рукопожатием, я проводил графа до причала. Этот человек был мне нужен. Имперский надзиратель способен как поддержать, так и нагадить. Лучше иметь его в числе друзей. У меня нет иллюзий относительно того, как проворачиваются дела в Империи. Пусть на вид я лишь юнец, в прежние времена мне довелось повидать всякое. И этот опыт я намерен использовать в полной мере.

Что же касается кораблей…

Думаю, проблема серьёзней, чем вам представляется. И Уваров это отлично понимал — как и я.

Может ли мой крейсер уничтожить флотилию пиратов, даже не поднимаясь с поверхности планеты?

Безусловно. Как нефиг делать. Он способен атаковать на огромном расстоянии. Вот только для этого корабли противника должны находиться в пределах достижимости орудий. Но корсары не дураки и этого не сделают. Они атакуют с других сторон планеты. А значит, мне просто необходимы боевые корабли в количестве хотя бы четырёх штук. Так что да, надзиратель с его связями — самый важный для меня на данный момент человек на Авроре. И взнос в фонд Дворянского собрания — невеликая плата за содействие. Было бы гораздо хуже, если бы граф по какой-то причине решил мне не помогать. Вот это стало бы реальной проблемой. И он ещё может передумать. Если мой отец подсуетится. И если Уваров предпочтёт не ставить на меня и сыграть вкороткую — получить куш сейчас. Это нужно учитывать и быть готовым ко всему.

— К вам управляющий Дома Ремизовых, гос-сподин, — доложил возникший из воздуха аватар. — Куда прикажете его проводить?

В кабинет вошёл высокий мужчина в синем костюме. Чёрные блестящие волосы были тщательно прилизаны назад, на лице — ни единой морщинки, хотя видно, что представитель Дома Ремизовых уже немолод. Это угадывалось во взгляде светло-серых глаз.

— Здравствуйте, господин экзобарон, — поклонился он. — Андрей Николаевич Полесов. Спасибо, что приняли. Я понимаю, что вы совсем недавно прибыли, и у вас куча дел.

— Ну, что вы, — улыбнулся я, протягивая руку. — Белогор Казимирович. Благодарю, что так скоро прилетели. Полагаю, наши с вами дела — одни из важнейших. Позвольте представить вам моего советника — Олег Юрьевич Котов. Не возражаете против его присутствия? Я подумал, что вы захотите переоформить документы на аренду.

— Так и есть, ваше благородие. Рад, что вы здесь, господин Котов.

Как только юристы обменялись рукопожатиями, мы расположились в креслах, расставленных вокруг небольшого столика из чёрного полифемианского мрамора с нежно-розовыми прожилками.

— Я подготовил точные копии договоров, — сказал Полесов, выкладывая на него толстые стопки документов. — В бумажном и электронном виде. Отличаются только владельцы. Теперь на документах ваше имя, господин барон. Но если вы желаете внести поправки, мы можем их обсудить, и, когда придём к согласию, я переделаю.

— Это ни к чему. Я не собираюсь менять условия контрактов.

Полесов быстро взглянул на меня, словно желая убедиться, что я не шучу, а затем кивнул.

— Хорошо. В таком случае, как только вы, господин Котов, проверите бумаги, можно будет проставить подписи и верительные печати.

По правде сказать, меня удивило, что Дом Ремизовых не потребовал пересмотра условий. Учитывая, что отныне уровень безопасности их поселений объективно снижался, они вполне могли бы настаивать на изменениях в контрактах. Ремизовы, конечно, понимали, что Дом Алонсо рано или поздно нападёт — как только заручится поддержкой союзников, готовых выступить на его стороне, когда князь Коршунов начнёт с ним войну — однако они также могли быть уверены, что их конфликт не затронет. Но почему бы не воспользоваться возможностью выторговать себе более выгодные условия аренды?

В то, что Ремизовы руководствовались добротой душевной, я не верил ни секунды. На Авроре они обосновались прочно: не только арендуют большую часть поселений, где добываются редкие металлы, но и построили Николаевск-12, самый большой город на планете, где живут представители и других Домов, а также частных компаний, мечтающих получить их покровительство, ибо все корпорации в Империи либо входят в число каких-то Домов, либо стремятся войти в них, ведь у аристократов монополия буквально на всё.

Иначе говоря, Ремизовы не упустили бы свою выгоду. Значит, у них имеется веская причина оставить всё, как есть. Например, они уверены в том, что меня на Авроре скоро не будет, а значит, и за изменения в документах биться незачем. А откуда у них такая уверенность? Возможно ли, что князь посвятил их в своих планы? Или аналитики Ремизовых сами сообразили, что к чему? Вообще, могли, конечно.

Но почему Полесов спросил, не желаю ли я внести изменения в бумаги, если, по идее, требовать пересмотра могли его хозяева? Пытался замаскировать уверенность Младшего Дома в моём скором падении? Но в таком случае было бы куда логичней озвучить желание Ремизовых внести изменения в условия контрактов, немного побороться и уступить.

В общем, всё это стоило обдумать.

Проверка документов заняла много времени. Заранее предвидя это, я отвёл на встречу с управляющим несколько часов.

Когда, наконец, Котов объявил, что контракты в порядке, мы с Полесовым проставили подписи на бумажном и электронном вариантах, а затем заверили их печатями — обычными и цифровыми соответственно. Отныне Ремизовы являлись уже моими арендаторами.

— Господин экзобарон, — проговорил управляющий, убрав в кейс свои копии документов. — Должен заметить, с вами очень приятно иметь дело. Не могу ли я отнять у вас ещё несколько минут?

Судя по тону, Полесову было поручено сделать мне какое-то предложение. В зависимости от того, как пройдут переговоры по оформлению текущих контрактов. И поверенный решил, что можно попытаться.

— Слушаю вас, Андрей Николаевич, — кивнул я.

— Видите ли, наши конкуренты, представители Дома Брусиловых, на данный момент арендуют у вас три месторождения металлов — гафния, циркония и тантала. А также четыре нефтяные скважины. Мы бы хотели предложить вам передать их Дому Ремизовых. На более выгодных условиях, разумеется. Скажем… — Полесов пошевелил в воздухе пальцами, словно прикидывая сумму, хотя, безусловно, заранее знал, что скажет: — Плюс восемь процентов к той арендной плате, которую вы получаете с Брусиловых сейчас.

Он замолчал, глядя на меня в ожидании.

Предложение было щедрым. И речь шла о Младшем Доме, так что особых неприятностей Брусиловы мне, скорее всего, не доставили бы. Вот только я не в том положении, чтобы сходу наживать врагов. Кто знает, как и когда отзовётся в будущем принятое сегодня решение. Не всё измеряется деньгами. Даже если они очень нужны.

К тому же, Брусиловы, как и все прочие Дома, представлены в Верхней палате имперского Сената, а значит, могут оказывать какое-никакое влияние на принятие или лоббирование законов. В том числе, касающихся экзобаронств.

— Увы, я вынужден отклонить ваше щедрое предложение, — сказал я. — Не хочу сходу перекраивать то, что и так хорошо работает. Да и здоровая конкуренция только на пользу развитию планеты.

— Быть может, двенадцать процентов… — начал Полесов, но я остановил его жестом.

— Прошу, Андрей Николаевич, не продолжайте. Я принял решение.

Мой собеседник понял, что торга не будет.

— Извините, ваше благородие, — сказал он. — Разумеется, это ваше право. Не смею настаивать. Но если передумаете, свяжитесь со мной. Предложение будет оставаться актуальным.

Я молча кивнул, дав понять, что принял к сведению.

— Последний момент, барон. Его сиятельство не смог приехать лично, чтобы поприветствовать вас, однако он просил передать вам в знак дружбы и приязни небольшой символический подарок. Если позволите, я бы хотел его вручить.

— С удовольствием приму, — ответил я.

— В таком случае велите своему ИскИну организовать доставку от причала.

Спустя несколько минут двери кабинета открылись, и двое дюжих телохранителей ввели в кабинет пару великолепных белоснежных пантер. Таких же, каких держал мой отец. Широкие ошейники сверкали россыпью бриллиантов, переливаясь всеми возможными цветами.

Садко шагал следом, возвышаясь над гвардейцами, как огромный красный богомол.

— Премного благодарен, — сказал я, глядя на животных. — Передайте его сиятельству мои восторги.

— Непременно, господин экзобарон. Разрешите откланяться.

Когда двери за Полесовым закрылись, я взглянул на аватара.

— Полагаю, ты проверил пантер на наличие имплантов и вирусов прежде, чем впустить их сюда?

— Разумеетс-ся, гос-сподин. Животные чис-сты и безопас-сны. Хотите, чтобы я занялс-ся их нейро-дрес-сировкой, дабы они начали вос-спринимать вас-с в качес-стве хозяина?

Сейчас оба хищника смирно сидели, глядя на меня и не проявляя никакого беспокойства. Генетики хорошо потрудились, выводя эту породу.

— Да, займись, — сказал я. — Сколько времени до прибытия представителя банка?

— Почти полтора час-са, гос-сподин. Не угодно ли перекус-сить?

— Ещё как угодно.

— В таком с-случае я пришлю в с-столовую с-стюард-бота с обедом.

— Олег Юрьевич, можете пока быть свободны, — кивнул я советнику. — Вы мне понадобитесь позже на встрече с представителем банка.

Когда советник откланялся, Садко проговорил:

— С-сообщаю, что примерно час-с назад в пос-селение прилетал глайдер С-святейшего С-синода и забрал железы кайдзю. Рас-спис-ску в передаче я получил.

— Отлично. У меня есть для тебя поручение.

— С-слушаю, барон.

— Нужно провести анализ личного состава. Особенно — гарнизона и телохранителей.

— Что именно вы хотите узнать, гос-сподин?

— Людей для меня собирали по всему Зевсу. Полагаю, в первую очередь пытаясь сбагрить худших. Однако среди них могут быть агенты, которым поручено ждать приказа напасть на меня.

— Барон, я не с-смогу определить это по их личным делам, — с сожалением произнёс Садко. — Ес-сли таковые имеютс-ся, документы были, конечно же, отредактированы.

— Это я понимаю. Но есть способ определить потенциальные угрозы. Отбери тех, кого никто не знает. С кем никто не работал и не служил. Словно взявшихся из ниоткуда.

— Понимаю, гос-сподин. Да, это хороший с-спос-соб. Но он не даёт гарантий.

— Их и не нужно. Просто будешь присматривать за кандидатами на роль предателей. Ты же сможешь это сделать?

— Безус-словно, гос-сподин. Немедленно займус-сь анализом.

Конечно, как я уже говорил, оставалась вероятность, что сам ИскИн был взломан и получил приказ выступить против меня в случае необходимости. Возможно, он даже сам не знал этого. Правда, шансы невелики: как только я ввёл свои коды доступа, Садко должен был стать абсолютно лоялен ко мне. Но кто знает, какие умельцы состоят на службе у князя Коршунова? Другое дело, что даже если подобный взлом возможен, производитель корабельных ИскИнов, Старший Дом Сазоновых, придёт в ярость. Ведь он даёт гарантии надёжности своих разумов, а таковой инцидент подорвёт доверие к продукции. Пойдёт мой отец на конфликт с одним из Старших Домов из-за меня? Вряд ли. После этого он вполне может лишиться ИскИнов. А это слишком серьёзный удар. Так что почти наверняка опасаться Садко не стоит. Ключевое слово — «почти». Как я уже говорил, учитывать нужно всё. В том числе, глупость и безумие. Кроме того, мне не известны планы князя в точности, я лишь предполагаю его дальнейшие шаги.

Обед подходил к концу, и я уже плеснул себе крепкого заварного кофе, когда в столовой возник Садко.

— Прошу прощения, гос-сподин, что прерываю вашу трапезу, но я подумал, что вам будет интерес-сно узнать о нападении на базу.

Ого! Так скоро? Что-то странно.

— И кто враг? — спросил я, подавив желание упрекнуть ИскИна в неуместной многословности.

— Вс-сего лишь мес-стная фауна. Как вам извес-стно, под поверхнос-стью планеты обитает нес-сколько видов животных, которых ус-словно клас-сифицируют как нас-секомых. Похоже, под базой находятс-ся их тоннели. С-собс-ственно, это не удивительно, ведь их популяции, с-скорее вс-сего, огромны и занимают большую час-сть…

— Так они пробились на поверхность, — перебил я, ставя чашку с недопитым кофе на стол.

— Да, барон. Видимо, их привлекли звуки проводимых работ. Гарнизон уже выдвинулс-ся к мес-сту прорыва. Благо, он локализован в пределах трёхс-сот метров. На данный момент из-под земли выбралис-сь вос-семнадцать ос-собей, относ-сящихс-ся к виду «формика альбус-с аурорум», но новые продолжают прибывать. По моему прогнозу, ожидаетс-ся не меньше полус-отни. Это разведчики. Нас-секомые на Авроре никогда не атакуют мас-сой, с-сначала вс-сегда отправляют передовой отряд. Если он не возвращаетс-ся, ос-стальные на время ус-спокаиваютс-ся. Обычно — на неделю или дольше.

Я встал из-за стола.

— Короче, на нас напали муравьи.

— Да, барон. Белые аврорс-ские муравьи. Конечно, название ус-словно. Вообще, здесь их именуют мирминоидами.

— Я должен увидеть это своими глазами.

— Как угодно, гос-сподин. С-с южной террас-сы открываетс-ся прекрас-сный вид на мес-сто прорыва.

— Нет, выведи изображение сюда.

— Как прикажете.

Тотчас в воздухе появилась трёхмерная голограмма: два десятка здоровенных, как автобусы, бледных тварей, напоминающих муравьёв крайне отдалённо, атаковали два небольших и одно довольно крупное пирамидальное здание, которое как раз возводилось строй-ботами. Несколько автоматов уже были опрокинуты и затоптаны, три чудища карабкались по стенам.

Сторожевые башни поливали насекомых шквальным огнём, но у них было много слепых зон, ибо эти штуки предназначены для поражения внешнего врага. Тем не менее, три мирминоида с раскуроченными телами уже валялись между постройками, судорожно подёргивая конечностями.

— Что это такое? — спросил я, показав на конструкцию побольше.

— Перерабатывающая с-станция. Не волнуйтес-сь, гос-сподин, мирминоиды не ус-спеют нанес-сти ей с-сущес-ственный вред. Ремонт займёт лишь нес-сколько час-сов.

Мне показалось, что я заметил на здании какое-то движение.

— Приблизь изображение.

Чёрт! Так и есть: на самом верху станции собралась кучка людей.

— Это техники, гос-сподин, — сказал Садко. — Уверен, их ус-спеют с-спас-сти.

— Готовь к вылету глайдер. Я отправляюсь к причалу.

— Но гарнизон с-справитс-ся, барон. По мирминоидам уже работают с-сторожевые башни, а с-спус-стя пару минут к ним прис-соединятс-ся боевые машины. По моим прогнозам, с-схватка закончитс-ся через…

Я не успел услышать конец фразы, ибо к этому моменту уже оказался за дверью.

До шестого причала добрался меньше, чем за минуту. Правда, пришлось бежать. В ангаре на моём пути возник аватар.

— Гос-сподин, дождитес-сь гвардейцев! — встревоженно воскликнул он. — Они подняты по тревоге и будут здес-сь с-с минуты на минуту.

— Я не собираюсь драться с мирминоидами на кулаках. Телохранители мне ни к чему. Летим к станции.

Едва я зашёл в глайдер и уселся в кресло, люк закрылся, и машина приподнялась над полом: активировался антигравитационный модуль Ипполитова-Шварца. Ворота плавно растворились, и я вылетел из замка.

Место сражения стало видно сразу. Бледные твари казались с высоты и расстояния мельче, чем были. Ещё нескольких укокошили сторожевые башни, но насекомые продолжали вылезать из похожих на кротовые норы отверстий — одно за другим. Сколько там сказал Садко их ожидается? Около пятидесяти?

Глайдер быстро приближался.

— Выбор оружия: пулемёты. Взять на прицел мирминоидов на станции, — скомандовал я.

На смотровом стекле немедленно появились метки целей.

— Огонь!

Застучали крупнокалиберные оружия. Вибрация от них распространялись по машине, так что я не только слышал их, но и ощущал.

Конечно, энергетическое оружие было бы эффективнее. Но оно разрушило бы и станцию.

Две очереди ударили в одного из поднимавшихся по наклонной стене мирминоида и практически перебили его пополам. Насекомое замерло, скрючилось, а затем медленно покатилось вниз, дёргая суставчатыми лапами.

Глайдер захватил следующую цель. Снова застучали пулемёты. Второму мирминоиду разнесло голову, превратив её в кашу из плоти, слизи и осколков панциря.

В следующую секунду я пронёсся над станцией.

— Разворот!

Машина заложила маневр. Не такой крутой, как хотелось бы, но вот я уже снова видел карабкающихся к кучке собравшихся на крыше здания техников монстров. Со стороны замка приближались глайдеры гарнизона. Их орудия заработали по мирминоидам внизу.

Я же взял на прицел ещё одну тварь, шустро поднимавшуюся по стене станции. Пули ударили в неё, сбив с ног, опрокинув и протащив до края здания. Чудище свалилось на землю и осталось лежать среди изуродованных тел своих соратников.

— Зависнуть, — проговорил я. — Правее!

Следующий мирминоид только начал подъём, но уже успел схватить огромными жвалами строй-бота и раскусить его пополам. Проклятье! Потеря автоматов замедлит строительство. А у меня их и так не очень-то много.

Я расстрелял тварь прежде, чем она преодолела треть пути. Метил в голову, чтобы не тратить время и боеприпас. Панцирь раскололся, выплеснув на стену содержимое, и туша монстра покатилась вниз.

Тем временем глайдеры гарнизона добрались до места схватки. Четыре из них, более крупные, опустились на землю и высадили отряды десанта. Закованные в синтетическую броню солдаты немедленно атаковали оставшихся насекомых энергетическим оружием. Они стреляли прицельно, точечно, и потому риска задеть постройки практически не было.

Пространство вокруг станции быстро превращалось в кладбище огромных белых тварей: раздробленные панцири, оторванные суставчатые конечности, вывалившиеся внутренности, слизь и конвульсивное подёргивание длинных усиков-щупов делало картину поистине сюрреалистичной. Увы, она не была плодом воображения художника. Это мир, в котором мне предстоит жить.

Наконец, последний монстр рухнул на землю и застыл среди остальных.

— Майор Шарапов докладывает об окончании зачис-стки, барон, — раздался в глайдере голос Садко.

— Да, я вижу. Направь меня к крыше станции. Хочу забрать техников.

— Я могу организовать эвакуацию, гос-сподин. В вашем личном учас-стии нет необходимос-сти.

— Перестань пререкаться. Делай то, что я приказываю.

— С-слушаюс-сь, гос-сподин.

Висевший до этого в воздухе глайдер начал плавно снижаться к крыше перерабатывающей станции.

Пока он садился, я пересчитал техников. Пять человек. Все — в оранжевых комбинезонах и касках. Они сгрудились на противоположной от глайдера стороне крыши, чтобы дать ему место приземлиться.

— Открывай люк, — велел я, включая внешний динамик. — Господа, пожалуйте на борт. Я доставлю вас в замок.

Техники неуверенно двинулись к машине.

— Садко, как там с насекомыми? — спросил я.

— Выбралос-сь ещё двое. Гарнизон с-с ними разберётс-ся. О, вот третий. Не бес-спокойтес-сь нас-счёт мирминоидов, барон. Думаю, это пос-следние.

В глайдер один за другим начали подниматься люди. Не сразу я понял, что среди них одна женщина. Свободные рабочие комбинезоны практически скрадывали очертания тел.

Она подошла ко мне, снимая каску. Симпатичная большеглазая брюнетка с короткой стрижкой и плотно сжатыми губами. Таких часто используют в качестве агентов-провокаторов. Может, и техник из их числа. Хотя вряд ли: подготовить инженера к такой роли спецы Коршунова не успели бы — как и обучить профессионального агента ремеслу техника. Но лучше держать ушки на макушке, конечно. Как говорится, бережёного Бог бережёт.

— Спасибо! — сказала она с чувством. — Вы нас спасли.

— Вполне вероятно, — согласился я.

— Меня зовут Млада, — представилась женщина. — Я старший техник экзобарона. А вас как зовут? На случай, если у меня потребуют отчет — чтоб я знала, кого отметить за наше спасение, — добавила она поспешно и почему-то смущённо. — Вдруг его благородие захочет вас наградить за то, что сохранили ему несколько специалистов. Вряд ли, конечно, но… — она пожала плечами и закусила нижнюю губу, словно пытаясь заставить себя замолчать.

— Рад знакомству, Млада, старший техник. Белогор Казимирович, экзобарон. Награждать себя не стану, но вы правы: специалистами разбрасываться не могу. А теперь советую пристегнуться. Мы взлетаем.

На лице девушки отразилось недоумение, а затем её взгляд поднялся с моих глаз чуть выше и остановился на белых волосах.

— Ой! — испуганно воскликнула девушка и резко села. — Вот чёрт!

— Точно не он, сударыня, — сказал я.

— Простите, ваше благородие! — в смятении пролепетала Млада. — Я… не признала вас сразу!

— Ничего страшного. Это не беда. Зато теперь будем знакомы.

— Эм-м… Ну, да.

Девушка залилась краской ещё сильнее. Дело даже не в том, что она приняла меня за гвардейца или солдата гарнизона. Техники входят в число кабальных. Так в Империи называют рабство, если глядеть в корень. Должников, которые не смогли расплатиться с взятыми у Домов займами и попали от них в финансовую зависимость. Собственно, они и составляли основную рабочую силу аристократов. Так что смущение и испуг девушки понять несложно: она полностью зависела от меня и, конечно, не так предпочла бы свести знакомство. Но, как говорится, фарш невозможно провернуть назад.

— Можете пока доложить о ходе строительства, — сказал я, чтобы отвлечь бедняжку от переживаний. — Не только перерабатывающей станции, но и других зданий. Полагаю, вы успели побывать ещё где-то.

— Да, ваше благородие, — после короткой паузы взяла себя в руки Млада. — Всё идёт по плану в пределах оптимальных сроков. Впрочем, неудивительно, ведь процесс контролирует ИскИн.

— Хорошо, рад слышать. Как вас по батюшке, кстати?

— Меня? — снова опешила девушка.

— Вас. Кого же ещё?

— Георгиевна. А фамилия — Велесова.

— Млада Георгиевна, в конце дня жду вас с отчётом о строительстве. ИскИн — это, конечно, хорошо, но человеческий глаз никто не заменит. Вы согласны?

— Эм-м… Ну, да. Наверное. Кхм… Во сколько вам угодно меня принять, ваше благородие? — всё-таки пришла в себя техник.

Это было слышно по деловому тону.

— В девять часов.

— Хорошо. То есть, слушаюсь, господин барон.

— Я рассчитываю услышать о том, что станция отремонтирована, Млада Георгиевна. Насколько мне известно, у вас есть право корректировать работу ИскИна в случае необходимости.

— Совершенно верно, ваше благородие. Правда, это бывает довольно редко. Обычно подобной нужды не возникает.

В голосе девушки послышались нотки сожаления. Мне это понравилось. Значит, она болеет за свою работу, а не просто долги отрабатывает. Интересно, как попала в кабалу. Хотя, может, и не она, а её родители. Если те умирали прежде, чем возвращали кредиты, повинность перекладывалась на детей.

Система жёсткая и, на мой взгляд, бесчеловечная. Было время, когда в Сенате даже обсуждалась отмена кабалы, но инициатива быстро затухла, ведь большинство аристократов и абсолютно все Дома используют рабский труд. Я бы дал своим людям вольную, вот только кто тогда работать будет? У меня сейчас просто нет средств нанимать свободных специалистов.

— И проследите за тем, чтобы после того, как солдаты закачают в норы термическую смесь, выходы из тоннелей были законсервированы, — добавил я. — Взаимодействуйте с Садко. Это ИскИн замка.

— Да, ваше благородие, — поспешно кивнула девушка. — Слушаюсь.

Я высадил техников перед замком. Внутри им было сейчас делать нечего, а угроза нападения мирминоидов исчезла. Сам же я отправился дальше и спустя несколько минут уже направлялся от шестого причала в кабинет. До встречи с представителем имперского банка оставалось не так много времени.

Пока шёл, рядом со мной возник Садко. Аватар подстроился под мой темп, для чего ему всего лишь нужно было делать один шаг, когда я делал два.

— Гос-сподин, зачем вы рис-сковали? — спросил он. — Лично с-спас-сать кабальных не ваш уровень. У нас-с хватает с-специалис-стов, но вс-сего один экзобарон.

— Мне ничто не угрожало. А среди тех людей был старший техник.

— Но вы этого не знали.

— Не знал. Но это не имеет значения. Я защищал ценный ресурс.

— Не такой уж и ценный, ес-сли позволите заметить, гос-сподин. Я отлично с-справляюс-сь с-со вс-семи текущими делами, люди здес-сь для проформы.

— Ты вот говорил, что уже стар, даже баг у тебя имеется, и о бренности бытия рассуждаешь, а так многого не понял.

— Прос-стите, гос-сподин. Я вс-сего лишь машина. Не объяс-сните, что имеете в виду?

— Нет. И, кстати, свяжись со старшим техником. Она должна проследить, чтобы выходы, проделанные мирминоидами, были законсервированы. Знаю, что ты и сам отлично справился бы, но убедиться в выполнении работ — её обязанность.

— Понимаю, гос-сподин. Людям нужно чувс-ствовать с-себя небес-сполезными. Я и прежде замечал в некоторых такую потребнос-сть.

— Вот и славно. Доложи о прибытии банковского менеджера и проводи его в кабинет.

Аватар остановился перед дверями. Как будто понял, что дальнейшего присутствия пока не требуется.

— Как прикажете, гос-сподин, — почему-то слегка печально проговорил он и растворился в воздухе.

Войдя в кабинет, я сел на диван и постарался расслабить все мышцы. Тому, кто встраивает в себя чужие геномы, иногда требуются особые практики, способствующие в дальнейшем концентрации. Если обычным людям приходится обучаться лишь владеть своим духом, то мимики должны полностью контролировать ещё и своё тело.

Спустя минуты три я почувствовал, что баланс обретён, и открыл глаза.

Впервые окинул кабинет осмысленным взглядом.

Нет, я и прежде отлично видел всё, что в нём находилось, хотя обставляли его стюард-боты под руководством Садко. Просто теперь я, наконец, решил рассмотреть результаты их трудов.

Покидая Зевс, резиденцию Дома Коршуновых, я взял с собой очень мало вещей. Причина этому простая: ни одна из них мне не принадлежала. Все они были имуществом прежнего обладателя этого тела. У меня не имелось никаких привязанностей к ним. Поэтому я прихватил только необходимое да пару предметов, которые чем-то меня зацепили.

Как бронзовая интерьерная скульптура, которую Садко решил разместить на письменном столе, словно догадавшись, что я хотел бы иметь её перед глазами для созерцания.

Композиция представляла собой выполненные с большим изяществом и страстью фигуры сцепившихся в смертельной схватке мускулистого юноши и могучего барса. На первый взгляд казалось, что человек обречён погибнуть в неравной борьбе, но затем становилось ясно, что он успел вонзить в хищника подобранный с земли острый сук. Скульптор запечатлел момент смерти зверя и победы человека. Мгновение преодоления невозможного. Торжества воли.

Я находил эту скульптуру великолепной. Вот и сейчас глядел на неё, понимая, что не просто так взял её с собой, выбрав из множества тех, которыми обставил свои покои мой предшественник. Хотелось бы думать, что этот сюжет станет пророческим, ведь я и есть этот самый человек, поднявший примитивное оружие, чтобы сразиться со зверем, уверенным в своей победе.

Смогу ли я повторить его подвиг? Это покажет время.

В Доме Коршуновых наследников учили избавляться от сомнений. Это считалось слабостью. Только уверенность, только вперёд — напролом.

Я же понимал, что сомнение — одно из основных орудий построения планов. Стратегий, которые способны учесть даже то, что не придёт в голову человеку, заранее убеждённому в своей победе. Нет ничего опаснее самоуверенности. Это червь, незаметно приводящий к гибели.

Почувствовав, что нужное состояние духа достигнуто, я пересел к столу и достал из верхнего ящика большую книгу в кожаном переплёте. Большая часть страниц из красного шёлка была пустой, но первую четверть покрывали выведенные каллиграфическим почерком золотые строки. Я начал этот труд чуть меньше года назад и не спешил. Моей целью было запечатлеть свод принципов, по которым я существовал в прошлой жизни, и в то же время использовать письмо как форму медитации. Поэтому время от времени я заполнял тонкие страницы изящными буквами, выводя их острой кистью. Не столько для потомков, сколько для себя. Возможно, я даже уничтожу однажды эту книгу — когда она будет закончена. Или нет.

Кажется, за размышлениями и медитацией я не заметил, как пролетело время, ибо в кабинете возник Садко.

— Прибыл предс-ставитель Имперс-ского банка, гос-сподин, — доложил он. — Как вы и приказали, я направил его с-сюда.

Что ж, значит, пока достаточно. Сполоснув кисточку в маленьком стакане с растворителем, я положил её на малахитовую подставку, закрыл чернильницу и убрал свод в ящик стола.

— Сообщи Котову, что я его жду.

Спустя несколько минут в дверь постучали, а затем она приоткрылась, и в кабинет заглянул очень тучный мужчина в коричневом костюме и белоснежной рубашке. Его галстук с узором пейсли был заколот сверкающим бриллиантом. Сколько бы ни прошло столетий, а классика вечна.

— Разрешите, ваше благородие? — проговорил он елейным голосом. — Семён Владимирович Громов, из банка. Мне назначено.

— Входите, я вас жду. Спасибо, что нашли время прилететь.

— Ну что вы, барон! — представитель банка расплылся в дежурной вежливой улыбке. — Для меня честь служить вам.

Толстяк ловко проскользнул в кабинет. Его круглая физиономия источала приветливость и угодливость.

— Чем я могу помочь вашему благородию? — осведомился он, семеня мелкими шажками.

— От вас не потребуется ничего особенного, — заверил я его. — Всего лишь небольшое перемещение капитала. Садитесь.

Менеджер с облегчением плюхнулся в кресло, поёрзал, пристраиваясь, и устремил на меня безмятежность своего голубоглазого взора.

— Слушаю вас, экзобарон.

— Как вам должно быть известно, я отделился от Дома Коршуновых, — начал я. При этих словах мой визави слегка кивнул, подтверждая высказанное предположение. — И мне хотелось бы ознаменовать этот процесс переводом своих средств из корпоративного банка в ваш.

— Какая чудесная и осмысленная, разумная инициатива! — воскликнул толстяк. — Верно ли я понимаю, что речь идёт обо всех средствах?

— Именно так.

— Прекрасно! Я, конечно, не рассчитывал на что-то подобное, однако на всякий случай подготовился, — с этими словами менеджер поднял с пола портфель и вытащил из него тонкий планшет. — Можем сделать перевод прямо сейчас.

В этот момент в кабинет постучали.

— Входите, Олег Юрьевич, — сказал я громко.

Поверенный немедленно преступил порог.

— Семён Владимирович, — представил я ему менеджера. — Из Имперского банка.

Толстяк тут же вскочил и протянул советнику пухлую ладошку.

— Моё почтение! — воскликнул он, источая дружелюбие и любезность. — Счастлив познакомиться.

— Мне нужно, чтобы вы проконтролировали перевод средств из корпоративного банка в Имперский, — сказал я.

Котов растерялся лишь на пару секунд. Он не был предупреждён о моём намерении.

— Разумеется, — проговорил советник, пожав протянутую руку менеджера. — Я к вашим услугам, барон.

Процесс не занял и получаса. Пришлось, конечно, уплатить комиссию за перевод, зато теперь мои средства Коршуновы не могли заблокировать. Имперский банк не то, чтобы надёжнее. Просто мне требовалась полная независимость, и он мог её дать.

Громов порекомендовал счета с наиболее выгодными процентами, Котов одобрил, и денежки осели на новом месте. В течение первого месяца проценты должны были покрыть расходы на комиссию, так что игра стоила свеч.

— Поздравляю, ваше благородие, — проговорил Громов, в очередной раз натянув любезную улыбку. Его голубые глазки сияли. — Могу помочь чем-нибудь ещё?

— Вообще, да. Мне нужен кредит. Крупный.

— О! Разумеется, ваше благородие. Банк готов представить вам средства. Только потребуется обеспечение, — тут толстяк сделал многозначительную паузу.

— Само собой, господин Громов. Думаю, мы с вами оба понимаем, какое именно. Хронид.

— Это было бы замечательно, ваше благородие. В таком случае банк выдал бы кредит безо всяких проблем. Разумеется, я не имею в виду неограниченный, однако — вполне приличный.

Конечно, о неограниченном кредите не может быть и речи. Голубоглазый любезный менеджер не дурак, иначе не достиг бы таких высот в карьере. И он отлично понимал: я могу надолго не задержаться на Авроре. Так что сумма будет хоть и внушительной, но в разумных пределах. Таких, чтобы экзобарон успел её погасить до того, как его прикончит Дом Алонсо. Ну а если не успеет — не беда. Банк заберёт её хронидом.

Все в Империи считают, что осталось мне недолго. Что ж, пускай. Обожаю удивлять.

— Сколько вы хотели бы получить, господин Коршунов? — спросил Громов.

— Думаю, вы уже прикинули максимальную сумму, которую банк готов мне одобрить. Озвучьте её, будьте добры.

— Семьсот миллионов, — не задумываясь, ответил мой собеседник.

— Немного. Сомневаетесь в моей платёжеспособности?

На самом деле, сумма была лишь немного ниже спрогнозированной Садко. Видимо, менеджер решил подстраховаться.

Нет, я понимаю: на первый взгляд, может показаться, что семьсот миллионов — ерунда для владельца целой планеты, и в моём мире это, действительно, были бы жалкие гроши, но в Империи рубли обеспечены астатом, которого, например, в земной коре меньше грамма, так что, на самом деле, кредит мне предоставляли весьма и весьма приличный. Просто я хотел больше.

— Ни в коем случае, ваше благородие, — заискивающе улыбнулся Громов. — Это ведь не я решаю. Расчёты делают алгоритмы.

— И каков процент?

— Стандартная ставка для дворян, ваше благородие. Семь процентов.

Ответ я знал заранее. Императорским указом с аристократов брать больше нельзя. Льготы.

— Мне нужно девятьсот.

— Понимаю, господин экзобарон, однако, как я уже сказал…

— И восемь процентов.

Громов замолчал. Было видно, как он подсчитывает в уме потенциальную прибыль. Если она превысит риски, я получу то, что хочу.

— Восемь с половиной, ваше благородие, — наконец, выдал менеджер.

— Восемь. Учитывая, что у вас все мои деньги, банк компенсирует любые возможные потери, пустив их в оборот.

Громов снова одарил меня лучшей из своих улыбок.

— Хорошо, барон. Согласен.

Я кивнул Котову.

— Мой поверенный проверит документы. Скажете, когда мне нужно будет их подписать.

Когда спустя полчаса представитель банка покинул мой кабинет, я был богаче на девятьсот миллионов.

— Ваше благородие, я не смею оспаривать или подвергать сомнению ваши решения, — заговорил Котов, едва за Громовым закрылась дверь, — но в мои обязанности входит помогать вам советами. Однако вы ни разу не…

— Когда они мне потребуются, я сразу же обращусь к вам, Олег Юрьевич, — перебил я. — Не относитесь к этому так, будто я сомневаюсь в вашей компетентности. Просто у меня есть план, и я ему следую. Имел возможность продумать первые шаги. В будущем же ваши советы мне очень пригодятся.

Вообще, вряд ли, но не задвигать же человека, даже не дав ему надежды. К тому же, поверенный ещё мог себя проявить. Всё в его руках так-то.

— Прошу прощения, барон, — сдержанно сказал Котов. И, поклонившись, добавил: — Если я вам больше не нужен, разрешите идти.

Было заметно, что поверенный не доволен ролью, которую я ему отводил — обычного юриста, проверяющего документы перед подписанием. Он, конечно, готовился к иному. И теперь страдал, считая, что его не воспринимают всерьёз. Наверное, особенно больно было думать, что советами пренебрегает юнец, которым он меня видел.

Настраивать против себя человека из ближайшего окружения — большая ошибка. Особенно того, кто и так не в восторге, что оказался в штате отделившегося от Старшего Дома экзобарона. Ясно, что Котов готовился к иной карьере. Его мечты разбились, когда он стал частью моего наследства.

Короче, надо было бросить парню кость. И заодно дать шанс.

— Я собирался просить вас подобрать транспортную компанию, которая смогла бы обеспечить доставку наших грузов, Олег Юрьевич. Провести переговоры и, когда сочтёте условия контракта приемлемыми, устроить мне встречу с представителем фирмы. Задача непростая, учитывая, что транспортные корпорации принадлежат родам, большая часть которых не захочет иметь со мной дело, не вполне понимая моих отношений с Домом Коршуновых. И даже те, кто согласятся, захотят получить больше денег, ведь им придётся самим обеспечивать охрану космических караванов. У меня сейчас на сопровождение грузов средств нет. Как видите, задача требует тонкого, дипломатического подхода. Поэтому поручить её ИскИну я не могу. Отобрать сами компании он сумеет, однако вести с ними переговоры — дело для человека. Но если вы считаете, что это не ваш уровень, что это слишком мелко, я, конечно, поручу это Садко.

Котов залился краской.

— Простите, ваше благородие! — сдавленно проговорил он, когда я замолчал. — У меня и в мыслях не было намекать, будто я считаю какое-либо из ваших поручений недостойным! Я здесь лишь для того, чтобы служить вам.

— Рад слышать, — пришлось добавить в тон немного металла, чтобы закрепить результат. — В таком случае займитесь подбором транспортной компании. Полагаюсь в этом вопросе на вас. И жду результатов в течение ближайших дней. Теперь можете идти. Вам предстоит много работы.

— Да, господин барон! Конечно. Благодарю вас!

Как только он вышел, я опустился в кресло и постарался расслабиться. Просто по привычке давать себе время от времени передышку. Если не сделать это, рано или поздно можно начать терять контроль над чужими генами. Сейчас во мне был только один образец, но я пока слишком мало знаю о кайдзю, чтобы пренебрегать мерами безопасности.

А угроз хватает и без этого. Даже здесь, в замке. Я сижу в недрах боевого крейсера, понятия не имея, кто из живущих рядом мой враг. Друзей тут, ясное дело нет. И не будет. Потому что вокруг лишь мои подчинённые. Полагаться я могу только на себя. Да, есть ещё Садко — мои глаза и уши. Везде в замке имеются камеры наблюдения и подслушивающие устройства, так что никто даже нанести нейротоксин на ручку моей двери не сможет незамеченным, однако и в ИскИне я не уверен полностью. Всегда лучше перебдеть и предполагать худшее. Если бы я мог, то даже не спал бы. Увы, этого никто не умеет.

Тело расслабилось, мысли текли плавно, не вызывая никакого беспокойства. Если большинству людей требуется медитация, чтобы собраться и сосредоточиться, то мне нужны два вида практик: одна — чтобы держать в узде чужие гены, другая — чтобы давать себе передышку от постоянной концентрации. Приходится чередовать.

Обретя нужное состояние, я выдвинул верхний ящик стола и достал свод, открыл на последней странице, взял тонкую кисточку и принялся выводить на шёлке новые строки. Буквы ложились ровно, словно напечатанные. Каждая являлась свидетельством того, что я полностью владею собой, а смысл, который запечатлевался на странице, говорил о плавном течении мыслей. Не требовалось никаких усилий, чтобы излагать то, что мне хотелось оставить после себя, сразу набело.

Параллельно я анализировал реальность, сортируя, упорядочивая и расставляя её элементы. Научился этому ещё в прошлой жизни. Каллиграфическое письмо как форма медитации не мешала этому, а, напротив, дополняла. Я словно плыл в двух потоках, сливавшихся в один.

Когда вторая страница полностью покрылась золотыми строками, я сполоснул кисть, положил её на подставку и завинтил крышку чернильницы. Хорошего понемножку. Отдохнул — и будет. Пора возвращаться к делам, ведь под лежачий камень вода не течёт.

Вернув дыханию обычный темп, я позвал Садко. Аватар нарисовался в центре кабинета, почти касаясь безликой головой потолка.

— Чем могу с-служить, гос-сподин?

— Нужно составить и послать в Геральдическую палату запрос на создание баронского герба. Запиши мои пожелания. Часть из них наверняка отвергнут, там те ещё крючкотворы сидят, но главное — задать общее направление.

— Разумеетс-ся, барон. Позвольте с-спрос-сить, будете ли вы ос-ставлять на с-своём гербе изображение коршуна?

— Ни в коем случае.

— Так я и думал. Тогда какое животное вы выбрали, гос-сподин?

— Летучую мышь.

Далеко за пределами Империи есть звёздная система, которая не нанесена ни на одну астрокарту. Однако слухи о ней бродят по обитаемым мирам, тревожа, пугая и бередя воображение.

Её называют системой Лазаря, но не все верят в её существование. Есть люди, которые убеждены, что её выдумали священники, — это одна из многих теорий заговора, которые есть в Империи.

Огромное белое солнце освещает семь вращающихся вокруг него планет. Лишь на одной из них есть жизнь — в атмосфере газового гиганта обитают огромные существа, похожие на плод скрещивания кита, медузы и дирижабля, которые никогда не были на поверхности планеты, ибо рождаются, живут и умирают в вечном полёте.

Иногда тела почивших животных уносит на орбиту, где они становятся частью ближнего кольца планеты. Таких мёртвых обледенелых туш «китов» в разной степени остановившегося разложения вокруг газового гиганта довольно много — сотни, если не тысячи.

Некоторые животные достигают в длину двух километров.

В одном из таких «китов», невидимый ни для чужих глаз, ни для сканеров, расположен главный некрополис Ордена Воскрешения. А в его недрах, глубоко в черепе титанической туши, устроен многоуровневый храм — основная цитадель еретиков.

На нижнем ярусе находятся биореакторы, в которые отправляют разлагаться тех, кто не смог по какой-то причине принять вечность. Таких оказывается немного. Большинство членов Ордена после смерти успешно проходят ритуал перерождения и, получив необходимые импланты, подключаются к «Великому Синтезу» — машине, хранящей коллективное сознание, воспоминания, знания и навыки Ордена. Ибо цель еретиков не бессмертие отдельной личности, а создание вечной цивилизации, преодолевшей границу между живым и мёртвым. Тело они воспринимают лишь как оболочку, носитель разума, которую можно модифицировать, менять и усиливать по необходимости. Суть же человека видят лишь в сознании, которое и стараются сохранить.

Поэтому кибернетика и биоинженерия вкупе с Даром целительства считаются в Ордене священными инструментами, позволяющими преодолеть хрупкость и мимолётность жизни.

На следующем ярусе храма расположены Мастерские, в которых трудятся Реаниматоры — техники-хирурги, собирающие из тел только что переродившихся гибриды «немёртвой» плоти и высоких технологий.

Одни «воскрешают» останки добытых во время священных походов «Собирателей костей» тел — из них получаются боевые некрокиборги, могучие солдаты, не знающие страха и сомнений. Они составляют ударную силу Ордена — десантные батальоны.

Другие работают с теми, кто только-только преставился, и чьё сознание ещё не угасло. Как правило, это члены рода. Такие неофиты отправляются после модификаций на следующий ярус, где жрец-некромант проводит их через ритуал «Священного подключения» — подсоединяет мозги воскрешённых к хранилищу коллективного разума, делая частью роя. В этот момент адепт становится одним из высших членов общества.

Но даже после этого ему заказан путь в святая святых некрополиса — верхний зал храма, где находится «Великий Синтез». Лишь один человек имеет право там находиться — Великий Магистр Ордена.

С самого изгнания из Империи эту должность занимает Крив Вадимович Мещерский. Правда, его отчество и фамилия давно им отвергнуты и сохранились разве что в цифровом хранилище. Вот уже многие десятилетия его знают в Ордене исключительно как Великого Магистра. Он — воля всех некрополисов, расположенных в дрейфующих вокруг планеты «китах», их последнее слово. А таких укрытых мёртвыми животными городов много — восемьдесят шесть. И все они связаны в единый организм с центром в главном храме. Сюда приходят сведения от разведчиков, шпионов и тайных агентов Ордена, отсюда исходят приказы.

Вот и сейчас Великий Магистр слушал в приёмном зале доклад главы особого отдела внешней разведки, понимая, что через несколько минут должен будет принять решение, которое полетит в Империю, разными хитрыми способами преодолевая препоны множества различных спецслужб, чтобы в конце концов добраться до одного-единственного агента Ордена. Того, кому по плану предстояло стать ключевой фигурой в будущей священной войне за человечество. Того, с кем возникли неожиданные проблемы.

— Таким образом, агент Орфей получил наше послание, — проговорила глава особого отдела, подводя итог доклада, — но проигнорировал его. Больше он не является членом рода Коршуновых, а значит, не просто лишён его защиты, но и находится в опасности, ибо в любой момент может быть уничтожен не одними, так другими силами Империи. Почему агент Орфей поступил так безрассудно, поставив под угрозу свою миссию и рискуя сорвать все наши планы, я судить не могу. Прошу разрешения отправить к нему нашего человека для установления непосредственного контакта. Полагаю, это позволит выяснить, что происходит. Конечно, сделанного не воротишь, но, по крайней мере, мы сможем скорректировать план и предпринять действия для защиты агента Орфея. Если, — тут Василиса запнулась, — он ещё с нами, конечно.

Повисла пауза.

Великий Магистр расправил на коленях складки тяжёлой белой мантии с алым подбоем. Его бионические глаза, смотревшиеся особенно жутко на фоне туго обтянутого бледной желтоватой кожей черепа, пошарили по металлическим сводам храма, спустились к прямоугольным колоннам, покрытым цитатами из священных ритуалов, а затем, наконец, остановились на Василисе.

— Когда Империя изгнала нас, многие погибли, — медленно заговорил он скрипучим механическим голосом. — Мы были преданы собственным родом. Тогда нас, добравшихся сюда на нескольких кораблях, чтобы спасти от Церкви драгоценное знание, было мало, но мы перестали умирать. Укрыв звездолёты внутри «китов», мы основали первые некрополисы, невидимые нашим врагам. Но нельзя было вечно скрываться. Наша миссия слишком важна. Судьба всего человечества зависит от знаний, которые нам открылись. И мы начали действовать: собирать то, что Империи не нужно — мёртвые тела. Мы вернули их в жизни, и теперь нас — легионы! В течение долгих десятилетий Орден старательно собирал по всей Галактике то, что оставалось после бесчисленных сражений Домов от разрушенных боевых станций и кораблей, а затем стал покупать у пиратов всё, что они могли предложить, и за что был способен заплатить. Теперь у нас есть оружие, броня и технологии. Есть флот! Но главное — Император умирает, а его наследник слишком мал, чтобы занять трон. Грядёт война регентов. Дома уже прикидывают, кого поддержат и как воспользуются смутой, чтобы отхватить кусок побольше. Уверен, в кулуарах по всей Империи уже ведутся тайные переговоры, делаются подкупы и заключаются военные союзы. Иначе говоря, наконец-то для нас сложилось всё как нельзя лучше. Другой такой возможности может больше не появиться. Вот только боевой флот бесполезен, если не может перемещаться в бран-пространстве. Мы достали разными способами столько хронида, сколько смогли. Но его не достаточно, чтобы совершать маневры и вести активные боевые действия в течение хоть какого-то продолжительного времени. А ведь нужны ещё и Зёрна для быстрых перебросов кораблей. Твой отдел разработал отличный план — переместить сознание нашего агента в наследника Коршунова. Таким образом со временем мы бы получили доступ к главному источнику хронида в Империи. Эксперимент был сложный и уникальный. Мы понятия не имели, увенчается ли он успехом. И ты уверила меня, что трансмиграция удалась. Всё верно?

— Да, Великий Магистр, — сглотнув, ответила женщина. — Технически всё прошло, как должно было, и жрецы не сомневались в успехе. Но…

— А теперь ты говоришь, что не знаешь, на нашей ли стороне агент Орфей. Я так понимаю, ты даже не знаешь точно, удалась ли на самом деле трансмиграция, или всё это время мы исходили из ошибочного убеждения, что у нас есть свой человек в Доме Коршуновых. Всё верно?

— Да, Великий Магистр… — после паузы призналась глава особого отдела, опустив в пол глаза-импланты.

Оправдаться тем, что жрецы, проводившие экспериментальный ритуал переноса сознания, ввели её в заблуждение, она уже не пыталась: Великий Магистр ясно дал понять, что ответственность лежит на ней. И он был, конечно, прав. Она не должна была верить инженерам на слово! Стоило убедиться в том, что в теле пацана находится их агент! Но ей так хотелось, чтобы это было правдой… Наверное, она просто боялась выяснить, что с ритуалом ничего не вышло. И вот теперь… Наверное, если её и не отправят в биореактор, то сошлют куда-нибудь к некрокиборгам. В лучшем случае.

Минуты две в приёмном зале царила тишина. Затем Магистр проговорил:

— Выясни, находится ли Орфей в теле Коршунова. Если да, то узнай, почему ослушался приказа и вообще проявил самодеятельность. Главное же — готов ли он поставлять нам хронид. Если да, то начнём закупки и подумаем, как его защитить. Если нет — значит, он предатель, и его придётся устранить.

— Поняла, Великий Магистр, — Василиса немного воспрянула духом: кажется, по крайней мере, сейчас её наказывать не собираются. — А если он… не агент Орфей? — ей стоило немалого усилия задать этот вопрос.

— Тогда выясни, готов ли мальчишка продавать хронид без лишних вопросов. Скажем, через посредника анонимному покупателю. Если он достаточно жаден — а деньги ему сейчас ой как нужны — то согласится. Тогда будем работать с ним, используя вслепую. Если же откажется… буду думать. Это всё, Василиса. Ступай.

— Слушаюсь, Великий Магистр, — низко поклонившись, глава особого отдела внешней разведки поспешила покинуть приёмный зал.

Когда дверь за ней закрылась, Крив Вадимович встал, спустился по ступенькам кресла и, заложив руки за спину, двинулся в сторону потайного выхода. Подбитый белым мехом подол мантии тихо шуршал по полу, словно заметая его невидимые следы.

Великий Магистр никогда до конца не верил в успешность проведённого ритуала. Да, сознание агента Орфея куда-то делось. Однако это вовсе не значило, что оно оказалось именно там, где планировалось. Вероятность ошибки была слишком велика. Крив Вадимович лично допросил жрецов-инженеров, проводивших полтора года назад ритуал, и они клялись, что всё получилось. А теперь выходило, что прав был он в своих сомнениях.

Когда только появилась сама идея трансмигрировать сознание (а кто-то сказал бы — душу) агента в чужое тело, рассматривался вариант попытаться поместить его в императора. Но самодержец уже тогда был слишком стар и болен, да и добраться до него не представлялось возможным: сколько бы шпионов ни было у Ордена, в покои Его Величества проникнуть не удавалось. Перемещать агента в одного из наследников тоже казалось нецелесообразным: мёрли они, как мухи, а младшему трон не светит, ибо после смерти императора престол приберут к рукам регенты. Само собой, рассматривалась и кандидатура митрополита. Завладев его телом, Орден получил бы огромную власть. Но до него тоже было не добраться.

Тогда и появилась идея внедриться в Дом Коршуновых, чтобы иметь доступ к хрониду. Князя охраняли не хуже самого императора, а вот его сын Белогор казался весьма перспективным вариантом, ибо, обладая мощным Даром, мог рассчитывать на самый большой рифт. В конце концов, его и выбрали для трансмиграции Орфея. Подготовка заняла несколько месяцев и потребовала огромных денег для подкупа обитателей замка Коршуновых, сбора компромата для шантажа и внедрения агентов. И теперь это всё, кажется, пошло насмарку…

Коснувшись маленькой панели внутри пустой ниши, Крив Вадимович открыл потайную дверь и вошёл в святая святых Ордена — зал, где располагалось цифровое хранилище коллективного разума. Прямоугольное помещение напоминало античный храм: колонны поддерживали потолок, между ними виделись бюсты предков, а в дальнем конце, внутри глубокой эдикулы, находилось вырезанное из серого гадесского мрамора лицо, как будто составленное множеством отдельных деталей, между которыми струился и мерцал густой фиолетовый свет.

Великий Магистр направился прямо к нему.

Конечно, оставалась вероятность, что агент просто решил предать Орден. Вероятность ничтожная, но всякое ведь случается.

Тем не менее, Крив Вадимович считал, что исходить следует из того, что больше походит на правду: сознание Орфея где-то сгинуло, не достигнув цели. И Белогор Коршунов — просто обычный пацан, по тупости решивший поиграть в экзобарона. Пока Василиса убедительно не докажет обратного, исходить нужно именно из этого.

Как ни крути, независимая барония, имеющая рифт — единственный способ достать нужное для вторжения количество хронида. Значит, если Коршунов откажется продавать ресурс через посредника, придётся отыскать рычаг давления на юного аристократа, решившего окунуться в прелести самостоятельной жизни. И заставить его это сделать. Любой ценой!

Ибо для Ордена на кону слишком многое, и упускать момент нельзя. Армия Воскрешения должна быть готова вторгнуться в Империю, когда настанет подходящий момент. Это вопрос судьбы всего человечества, и он, Великий Магистр, просто не имеет права уступить Эклектической Церкви! Синод ведёт паству совсем не туда. Зачем ждать подачек от Бога, если можно взять всё в свои руки и стать бессмертным уже сейчас?

Орден обязан открыть людям глаза: Церковь лишь кормит их сказками о будущей вечной жизни, получая взамен десятину, в то время как те, кого она клеймит еретиками, несут спасение от небытия, стирая саму границу между живым и мёртвым!

Великий Магистр опустился на колени перед нависающим из глубины эдикулы серым ликом, расправил складки мантии, а затем взял из маленького углубления возле пола блестящий нейрошунт на тонком оптоволокне, напоминавшем прозрачную косичку из множества переплетённых волосков, и привычным движением вставил себе в висок до тихого щелчка.

Пришло время слиться с Великим Синтезом. Быть может, в ментальном путешествии по коллективному разуму удастся найти больше ответов и решений.

Как я уже говорил, символы важны. Они выражают суть того, за что люди идут в бой, терпят лишения, чему служат и к чему стремятся.

Но это не всё.

Для моих врагов я — девятнадцатилетний юнец, взваливший на плечи непосильную ношу. Амбициозный и тщеславный, возомнивший, что обойдётся без покровительства Старшего Дома. Такой человек непременно захочет как можно быстрее получить свой герб. А мне нужно соответствовать ожиданиям. Вернее — заблуждениям на мой счёт. Это мой козырь — казаться несерьёзным противником, лёгкой добычей. Вынудить таким образом использовать против меня малую силу. Сейчас, пока у меня нет серьёзной армии, это жизненно необходимо.

У обоих моих врагов есть слабости.

Алонсо вынуждены доказать всем, что не боятся Коршуновых. Они зажаты в рамки чужих ожиданий, что лишает их свободы маневра и делает предсказуемыми.

Я знаю, что они сделают. Нападать под своим флагом не станут. Имитируют атаку пиратов или наёмников. Значит, отряд будет небольшой. Все поймут, кто за этим стоит, но таким образом Алонсо дадут Коршунову возможность не начинать с ними войну. Они не знают, что он этого хочет. Может, предполагают, но не знают наверняка. Надеются обойтись малой кровью — моей. Оправдать ожидания, защитить свою репутацию и в то же время избежать масштабного конфликта.

А мой отец слишком самолюбив и тщеславен, привык решать всё силой, даже если этому предшествовали интриги. Ставить точку. Он стал нетерпелив. Это лишает гибкости и его. А значит — тоже делает предсказуемым.

Разумеется, это не даёт мне никаких гарантий успеха. Что-то может пойти не по плану. И наверняка пойдёт. Главное — минимизировать фактор случайностей. Особенно в главном. Создание флота — вот первостепенная задача. А для этого нужны деньги. Таком образом, во главе угла оказывается добыча хронида.

— Летучая мышь, гос-сподин? — переспросил Садко. — Какой интерес-сный выбор. Вы хотите подчеркнуть с-стремление к хитрос-сти и бдительнос-сти?

— Именно так. Полагаю, это то, что мне сейчас необходимо.

— Мне нравитс-ся. Какие ещё элементы вы желаете видеть на гербе?

— Часы. Будут аллегорией хронида, основы моего благополучия.

— Не уверен, что такой с-символ ес-сть в чис-сле одобренных Геральдичес-ской палатой, гос-сподин. С-скорее вс-сего, вам откажут. С-сотрудники этого департамента очень конс-сервативны и придерживаютс-ся традиций.

— Тогда пусть предложат альтернативу. Ещё я хочу, чтобы на щите был анкх — символ веры.

— С-с этим, думаю, проблем не возникнет. Час-стый элемент на гербах.

— Наметы меня не интересуют, пусть их выберут в палате. Шлем и корону тоже. Тем более, что это в любом случае будут варианты с семью прутьями и зубцами. Я просто одобрю те, которые больше понравятся. Теперь что касается щита. Предпочитаю треугольный, горизонтально разделённый на два поля. Этого достаточно — не хочу перегружать герб. Верхнее — зелёное, как символ хронида, нижнее — чёрное как выражение скромности и стабильности. Анкх пусть будет на нижнем, а часы, или что там предложат в палате, на верхнем.

— Очень хорошо, гос-сподин, — одобрительно кивнул аватар. — А что нас-счёт девиза? Вы уже думали о нём?

— Да, и выбрал «Изо дня в день».

— Вес-сьма недурно, ес-сли позволите заметить. Вам, и правда, придётс-ся много и неус-станно трудитьс-ся, гос-сподин.

— Потому и девиз такой.

— Ес-сли это вс-сё, я немедленно отравлю в Геральдичес-скую палату ваш запрос-с. Кс-стати, возможно, вам будет интерес-сно узнать, что за куполом разразилас-сь буря. На вс-сякий с-случай пришлос-сь убрать оттуда роботов, которые заняты на каменоломне: гроза такая с-сильная, что ес-сть вероятнос-сть час-стых ударов молний.

— В будущем можешь не докладывать обо всём подряд. Только о важном.

— Как прикажете, гос-сподин.

— Сейчас мне нужно потренироваться. Полагаю, начальник гарнизона окажется подходящим спарринг-партнёром. Где он сейчас?

— У с-себя в кабинете, гос-сподин. Работает над графиком караулов. Позвать его?

— Да, будь любезен. В мой личный гимнастический зал. И предупреди, что нам предстоит тренировка. Не хочу, чтобы он чувствовал себя неловко из-за того, что не переоделся.

Покидая Зевс, я прихватил кое-какой спортинвентарь. Только то, чем пользовался регулярно, без излишеств.

Спортивная форма из лёгкого, плотного и тянущегося материала висела в шкафу. Переодевшись, я отправился в зал. Когда вошёл, сразу увидел начальника гарнизона — мужчину среднего роста и возраста (хотя в личном деле было указано, что майору уже под шестьдесят), коротко остриженного (большинство военных, включая женщин, предпочитали причёски, которые не нужно заправлять под шлем или убирать с лица), с широко расставленными голубыми глазами, крупным носом и массивным подбородком.

Одет он был примерно в такой же костюм, как и я, только не чёрный, а красный с белыми вставками. Мягкая спортивная обувь на липучках довершала образ.

— Господин экзобарон, — поклонился он, едва я вошёл. — Майор Оскар Валентинович Шарапов, начальник гарнизона. К вашим услугам. Мне передали, что вы хотите меня видеть.

— Да, пора познакомиться, майор, — ответил я. — Не возражаете, если мы сделаем это во время спарринга? У меня сейчас тренировка, а партнёра нет.

— Разумеется, барон. Если вам так угодно.

— Угодно, — я направился к стойке с оружием, и Шарапов двинулся за мной. — С чего начнём?

— Решайте вы, барон. Мне всё равно.

— Владеете любым оружием?

Майор окинул стойку взглядом прежде, чем ответить.

— Из того, что тут есть, — да.

— Прекрасно. Тогда давайте пофехтуем. Всё-таки, меч — главный клинок охотника.

Я взял со стойки оружие, с которым тренировался в течение последнего года. Оно было подобрано под меня по длине, весу и балансировке.

Шарапов выбрал слегка изогнутую кавалерийскую саблю, крутанул несколько раз, со свистом рассекая воздух, покачал головой и взял другую.

— Удовлетворены? — спросил я, когда он повторил упражнение.

— Вполне, барон. Какие условия спарринга?

— Будем пытаться убить друг друга.

— Без порезов?

— Думаю, да. У меня только один спортивный костюм с собой.

Майор кивнул, давая понять, что правила принял.

— Есть пострадавшие при зачистке территории от насекомых? — спросил я, пока мы занимали позиции в центре зала напротив друг друга.

— Никак нет, ваше благородие. Видел, как вы спасли техников.

Мы отсалютовали друг кругу клинками.

— Начинайте, майор, — кивнул я.

Шарапов немедленно сделал шаг вперёд и длинным выпадом попытался достать меня в грудь. Я отвёл лезвие влево и контратаковал серией быстрых разнонаправленных ударов.

Начался танец смерти, сопровождаемый частым звоном металла. Хотя оружие не было бутафорским или затупленным, опасаться мне было нечего: в случае реальной попытки меня убить, симбионт мгновенно активирует защитное поле. Майору это известно, так что он не стал бы рисковать, даже если б хотел прикончить соперника.

— Полагаю, вы не в восторге от того, что оказались здесь, — проговорил я, отражая короткую серию стремительных выпадов и ударов.

— Отчего же, ваше благородие? Я люблю перемены. В последнее время в моей жизни их было не так много.

— У вас нет семьи?

Я контратаковал, метя в бедро противника, а затем — в плечо. Техника у майора была вполне стандартная, армейская. Либо он не достиг в фехтовании особых высот, либо сдерживался, считая, что даёт мне фору.

— Никак нет, — ответил Шарапов. — Не успел. Я посвятил себя службе.

Это я и так знал, ибо досье начальника гарнизона тоже изучил заранее, однако в нём могли содержаться ложные сведения, а человек вполне способен что-то позабыть или перепутать. Особенно когда его мысли заняты тем, чтобы отразить нацеленный в грудь клинок.

— Имели карьерные перспективы? — продолжил я, уклоняясь от направленного в голову лезвия.

— Пока меня не передали вам — нет, барон. Давно смирился с тем, что дальше не продвинусь. Не в том возрасте уже.

— Значит, для вас Аврора — возможность начать заново?

— Скажем так — получить шанс.

Шарапов сделал быстрый подшаг и атаковал наискось снизу вверх. Такой удар считается в фехтовании особенно трудным для отражения.

— И вы намерены за него держаться? — спросил я, блокируя его и тут же уходя вправо, чтобы получить место для маневра и контрнападения.

— Обеими руками, ваше благородие! В моей преданности не сомневайтесь. Я с вами до конца. Других вариантов у меня нет и не будет.

— Звучит неплохо, майор.

— Говорю от сердца. Как думаю, ваше благородие.

— Давайте оставим клинки и попробуем что-нибудь другое. Не возражаете?

— Я здесь, чтобы служить вам.

— Да, вы говорили.

В семь часов был подан ужин. Жареная свинина-бабирусса, хрустящие овощи с Гекаты, по вкусу похожие на картофель, понтийская синяя спаржа и чёрный кофе. Проверив пищу на наличие ядов с помощью кольца, я приступил к еде.

Итак, с начальником охраны у меня сложилась поведенческая модель хозяин-слуга. Одна из самых древних архетипических. И звучали слова Шарапова вполне искренне. Во всяком случае, правдоподобно. Его мотивация совпадала со сведениями из биографии. Конечно, профессионального агента подготовили бы к моим вопросам, так что это ничего не значит. Начальник гарнизона — одна из ключевых фигур на базе, и вероятность, что он способен предать, вполне реальна. Повода для особой личной преданности у него нет. Да, он будет стараться, ибо для него полученная должность — пик карьеры. Шанс перезагрузиться, так сказать. Но что, если ему предложат вариант получше? С его желанием начать заново, с верой в то, что это возможно, сумеет он отказаться? Если вдруг окажется, что эта синица вот-вот упорхнёт из рук? Вряд ли. Несмотря на громкие заявления, едва ли Шарапов из тех, кто станет стоять за меня до конца. Собственно, не думаю, что здесь вообще такие есть.

После ужина я прошёлся по замку. Он был так огромен, что я сомневался, что когда-нибудь побываю в каждом уголке. Но ближайшие к своим покоям комнаты и залы обследовал довольно тщательно. Так что, когда появился Садко и поинтересовался, куда проводить прибывшую для доклада Младу, я не сомневался в ответе.

Наша с ней модель отношений сложилась невольно, когда она оказалась среди тех, кого я спас от мирминоидов. Она — дама в беде, на краю гибели, я — прекрасный рыцарь в сияющих доспехах и на белом коне. Вернее — боевом глайдере. Что, пожалуй, даже лучше. Первое впечатление изменить, в принципе, можно, если сильно постараться, но я не видел смысла переигрывать. Пусть девушка воспринимает меня как романтический объект. Недосягаемый, но желанный. Так она будет лучше работать, опасаясь разочаровать меня и втайне мечтая привлечь усердием моё внимание. Так что эффект нужно закрепить и поддерживать. Но без перегибов. Держать дистанцию, однако достаточно короткую.

Поэтому я велел Садко проводить девушку в малую гостиную. Кабинет настроил бы её на деловой лад, прогулка по застеклённой террасе показалась бы слишком романтичной. Гостиная — именно то, что нужно. Идеальная середина.

Собственно, из этих же соображений я назначил встречу на девять часов. Для свидания ни то, ни сё, но позднее время не даст девушке переключиться на что-то другое перед сном. Она заснёт, вспоминая наш разговор.

Когда техник вошла в гостиную, я сидел в кресле у окна, держа в руках Кодекс Веры. Собственно, подошла бы любая книга, но других поблизости не оказалось, так что я прихватил эту.

Не будь Млада кабальной, полагалось бы встать, но в данном случае это выглядело бы слишком сильным сближением. Тем не менее, я хотел, чтобы девушка прониклась ко мне, так что и здесь нашёл компромисс: предложил ей сесть.

— Спасибо… ваше благородие, — краснея, проговорила Млада и неуверенно опустилась на краешек стоявшего напротив и чуть слева кресла.

Таким образом я мог не отводить взгляд при разговоре, но посмотреть на собеседницу в любой момент, и это всегда выглядело бы естественно и непринуждённо.

— Тяжёлый сегодня выдался день, да? — начал я.

— Да, ваше благородие. Но это моя работа, так что не жалуюсь. Я подготовила отчёт, как вы и велели.

Голос у Млады был напряжённый и слегка дрожал. В нём чувствовался страх. Девушка напоминала кролика, явившегося к удаву. Оно и неудивительно: Коршуновы печально славились своей жестокостью, в том числе по отношению к кабальным. Несмотря на то, что юридически рабы хоть и были собственностью аристократов, они при этом оставались подданными Его Величества, а значит, убивать их было нельзя. Однако такое случалось довольно часто, и я не припоминаю, чтобы дворянина хоть раз наказали за смерть кабального. К тому же, обставить всё как несчастный случай или оформить гибель как следствие болезни ничего не стоило. Никто такие вещи не проверял, расследования не проводились. Так что аристократы чувствовали себя в этом плане вполне свободно.

А я, как ни крути, оставался в глазах техника одним из Коршуновых. И стало быть, по определению был жесток и безжалостен.

— Очень хорошо, — сказал я. — Слушаю вас.

— Проделанные насекомыми тоннели законсервированы. Правда, я думаю, твари могут понаделать новых.

— В любой момент, — согласился я. — Но это не ваша забота. Гарнизон позаботится о монстрах.

— Да, — запнувшись, побормотала Млада. — Конечно, ваше благородие. Простите, что отвлеклась.

— Понимаю, вам страшно. Боитесь снова оказаться в такой же ситуации, как сегодня. Не стоит. Разведчики насекомых не вернулись, да ещё и термическую смесь в норы закачали, так что твари предупреждены: здесь лёгкой добычи нет. Конечно, они всё равно будут предпринимать попытки атаковать, но следующая будет нескоро. К тому времени мы укрепим базу, и у мирминоидов не останется шанса разбрестись по посёлку.

Моя собеседница робко кивнула.

— Хорошо, ваше благородие. Это… очень помогло бы в нашей работе.

— Продолжайте.

— Да, конечно. Перерабатывающая станция отремонтирована. Повреждения оказались незначительными. Она уже приступила к работе.

— Значит, первая партия хронида в неё доставлена?

— Пробная, ваше благородие. Нужно было убедиться в том, что станция функционирует.

— Ясно. Сколько насосных вышек уже установлено?

— Шесть, ваше благородие. К счастью, роботам-сборщикам не нужен отдых или сон, так что за ночь они построят ещё столько же.

— Вы успели проверить те, что есть?

— Да, ваше благородие. Начала с них.

Я одобрительно кивнул. Техник понимала приоритеты.

— На данный момент также построены склад для хранения хронида, восемь сторожевых башен, пять жилых бараков для персонала и четыре ангара для грузового транспорта.

— Звучит неплохо. И вы всё проверили?

— Нет, ваше благородие. Лично не успела. Но мои люди были везде и сдали отчёты. Я просмотрела их и не нашла повода придраться.

— Хорошо. Но мне хотелось бы, чтобы вы лично убедились, что всё в порядке с каждым зданием, которое появляется на территории поселения. Не забывайте, что за исправность построек и техники на данной территории вы отвечаете лично.

— Разумеется, ваше благородие. Я так и поступлю.

— Что ж, не стану задерживать долее. Завтра снова будет трудный день, так что вам нужно выспаться. Спасибо, что зашли.

— Рада служить, — вскочив с кресла, Млада поклонилась и попятилась к двери.

Кабальным поворачиваться спиной к хозяевам строго возбранялось. В замке Коршуновых за такой косяк могли жестоко наказать.

Если верить личному делу Велесовой, кредиты набрал её отец, и она родилась уже в кабале. Так что обучение прошла на средства Дома. Свободы никогда не знала. Сразу после выпуска работала на Тифоне, а затем — на Кратосе, уже старшим техником. Потом её отправили на Зевс, чтобы отдать мне. Судить о том, какой Млада специалист, было трудно: квалификации подобного персонала Коршуновы большого значения не придавали, считая, и не без основания, что ИскИны сами всё сделают, как надо, и люди — всего лишь перестраховка. Однако, судя по всему, девушку не просто так отобрали для обучения: значит, она продемонстрировала определённые способности. Так что, вероятно, Велесова досталась мне лишь потому, что стала старшим техником совсем недавно. А может, выбор вообще пал на неё случайно.

Либо же, всё дело в том, что она симпатичная. Иначе говоря, Младу могли включить в моё наследство, поручив сблизиться со мной. Я ведь для всех очень молод, гормоны кипят и всё такое. В общем, надо держать Велесову на карандаше. Если ей велено втереться ко мне в доверие, пусть думает, что дело идёт на лад.

Как только девушка скрылась за дверью, в гостиной появился аватар.

— Я закончил анализ личных дел, гос-сподин, — проговорил он с лёгким поклоном. — Не угодно ли узнать результаты?

— Ещё как угодно. Рассказывай.

— Мне удалос-сь обнаружить четырнадцать человек, не работавших и не с-служивших ни с-с кем из ос-стальных. С-семь членов гарнизона, четверых техников и трёх гвардейцев.

— Ты взял их под наблюдение?

— Я с-слежу за вс-семи, кто находитс-ся под с-силовым куполом, гос-сподин. Но да, этим людям будет уделено ос-собое внимание, ес-сли вы об этом. Каждый их шаг будет замечен и запис-сан. Как и каждое с-слово.

— Есть ли среди них те, с кем я успел пообщаться? Кто-то из ближнего круга, так сказать.

— К с-сожалению, да, гос-сподин.

— Знаешь, называй меня лучше бароном. А то получается слишком много свиста.

— Я предлагал убрать этот дефект, но вы отказалис-сь.

— Знаю. Итак, кто это? Мурина, Велесова или Шарапов? Только не говори, что все трое.

— Нет, барон. Только майор и капитан.

— Значит, двое.

— Да, барон. С-с Велес-совой прежде работали шес-сть техников и инженеров, прибывшие на Аврору. Ес-сли она и агент, то давно внедрённый. Так называемый замороженный. Какие будут указания? Ес-сли решите заменить Мурину и Шарапова, на ос-сновании личных дел я легко подберу подходящие замены. Из тех, кто не попал в выборку, которую вы поручили мне с-сделать. Я бы даже с-сказал, что уже готов предложить двух претендентов, которые, как мне кажетс-ся, подойдут на эти должнос-сти даже больше.

— То есть, они выделяются на общем фоне?

— Я бы с-сказал, что да. Даже немного удивительно, что их отдали вам, ес-сли позволите заметить.

— Отлично. Пригласи их обоих сюда. Но впускай по одному. И пусть в соседнем зале будут гвардейцы, готовые появиться по сигналу.

— Не понимаю, барон.

— Полагаю, мой отец учёл, что я стану искать его агентов. И попытаюсь вычислить их именно таким способом, какой поручил тебе. А значит, он должен был позаботиться о том, чтобы его шпионы оказались рядом со мной. Возможно, он предполагал и то, что я просто заменю начальника гарнизона и командира телохранителей — на всякий случай. И что бы он сделал?

— Подс-сунул подходящую и очевидную замену. Тех, кто на с-самом деле являетс-ся его агентами.

— Вот именно. Так что думаю, пару крыс мы обнаружили.

Когда дверь открылась, и на пороге возник высокий подтянутый мужчина с остриженными в кружок волосами, наглухо затянутый в военную форму, я уже знал, как его зовут, и что написано в личном деле бывшего лейтенанта Жаркова. Успешная карьера в штурмовых отрядах Коршуновых, награды, повышения, а потом — разжалование из-за личного конфликта с командиром. На первый взгляд, это вполне объясняло причину, по которой его отправили на Аврору. Вот только солдатом-то он был хорошим, а мой отец, ценивший силу, такими не разбрасывался. Всем известно, что как бы эффективно ни действовали боевые роботы, героизма и смекалки они не проявят. Как и не примут нестандартного решения. А этот человек, судя по досье, на поле боя отличился, и не раз. Коршуновы не щедры на награды. У Жаркова же их было три — не считая повышений. Нет, такого воина мне не отдали бы.

— Рядовой Жарков прибыл по вашему распоряжению, господин экзобарон! — рявкнул прибывший, глядя перед собой.

Выправка, осанка — всё говорило о том, что он прошёл жестокую муштру в армии Старшего Дома.

Хороших агентов хорошо готовят. И Коршуновы, известные своим коварством, вероломством, диверсиями и провокациями, как раз из тех, кто уделяет созданию таких вот людей особое внимание. Даже лестно, что ради меня задействовали целых двух. Если не больше. Учитывая, какого невысокого мнения обо мне князь (а я за полтора года постарался создать соответствующее впечатление), даже один выпускник Тайной Академии Коршуновых казался перестраховкой.

— Входите, Сергей Леонидович, — проговорил я. — Не стойте в дверях. Разговаривать так очень неудобно.

— Слушаюсь, господин экзобарон! — Жарков чеканным шагов прошествовал вперёд и застыл в двух метрах передо мной.

Далековато для атаки. Но он и не собирался нападать. Агент ожидал, что его назначат начальником гарнизона.

— Садитесь, — я указал на кресло. — У меня шея болит, когда голову задираю.

— Благодарю, господин экзобарон.

Жарков занял ровно половину кресла, его спина не коснулась его, оставшись ровной, как доска. Что ж, изображать вояку у него получалось отменно. Отдаю должное.

Никакой личной неприязни у меня к агенту не было: он выполнял приказ своего господина. Я даже испытывал некоторое сочувствие к нему, ведь он ещё не знал, что проиграл.

— Сергей Леонидович, у меня для вас предложение. Сразу предупреждаю: можете отказаться. Дело ответственное, и, если не хотите брать на себя ответственность, пойму и буду искать кого-нибудь другого. Несмотря на то, что именно ваше личное дело послужило причиной, по которой вы здесь.

— Слушаю, господин экзобарон, — проговорил Жарков, глядя сквозь меня, как и предписывает армейский устав. — И готов выполнить любую вашу волю.

— Это хорошо. Предлагаю вам занять должность начальника гарнизона. Что скажете?

Повисла пауза.

— Разрешите спросить, господин экзобарон?

— Разрешаю.

— Вас чем-то не устраивает майор Шарапов?

— Чем-то не устраивает. Иначе с какой стати я искал бы ему замену? Хотите деталей? — я добавил в голос металла.

— Никак нет, господин экзобарон! Прошу меня извинить. Разумеется, я готов.

— Отлично. Так и думал, что вы согласитесь.

— Мой долг — служить вам.

— Вы верующий человек, лейтенант?

— Я больше не лейтенант, мой барон. Меня разжаловали. Да, верующий. Как же иначе?

— Знаете историю нашей религии?

— Эм-м… — во взгляде собеседника мелькнуло что-то едва уловимое, похожее на растерянность. К такому вопросу он явно готов не был. — Полагаю, в общих чертах. Как большинство.

— Когда-то очень давно, задолго до рождения нашей Империи и великой космической экспансии, первые адепты ныне единой веры думали, что Бог поможет им во всех начинаниях. Он считали, что достаточно стать праведными, чтобы победить. Угадайте, получилось у них?

— Судя по результату, да, мой барон.

— Вы ошибаетесь. Пока люди не взяли в руки оружие и не отправились в священные походы, чтобы искоренить чужую веру, результат был так себе. Да и потом наша религия переживала не лучшие времена. До тех пор, пока за дело не взялись новые крестоносцы — Последняя Эклектическая Церковь. Вы, наверное, думаете, к чему я веду, и какое это имеет отношение к вам?

— Да, господин экзобарон, — после короткой паузы ответил Жарков.

— Иногда, чтобы добиться своего, приходится действовать решительно и жестоко. Вот, что я хочу сказать.

— Я готов жизнь отдать за вас, господин.

— Позволю себе в этом усомниться. Может, за своего господина вы и пожертвуете собой, но не за меня. Я знаю, кто вы. Не имя и фамилию, конечно. Они вымышлены. Но мне известно, что вас отправил сюда мой отец.

В лице собеседника ничто не изменилось. Но я почувствовал возросшее напряжение в его теле. Хотя до этого казалось, что это невозможно. Дыхание Жаркова едва уловимо участилось. Наверное, при желании я даже смог бы услышать стук его сердца. Но в этом не было необходимости.

— Начальником гарнизона вам не стать. Вы раскрыты. И я предлагаю вам сохранить жизнь. Расскажите, что вам приказано сделать, и сможете отправиться на все четыре стороны.

— Не понимаю, о чём вы, мой барон! — излишне браво выговорил Жарков. — У меня нет господина, кроме вас. Я целиком предан…

— Мне достаточно приказать, и сюда будет доставлена Железная Дева. Вы знаете, что это такое?

— Да, мой барон. Но я невиновен.

— Камера, которая с помощью нейроиндукции вызовет в вас такую боль, которую вы не сможете выдержать. Она будет держать вас на грани, пока ваш разум не сдастся, уступив инстинкту выживания. А это непременно случится, потому что подсознание сильнее всего, чему вас обучили в Тайной Академии. Никакие тренировки не помогут. Когда вы заговорите — лишь вопрос времени и той боли, которую вы успеете испытать.

— Господин экзобарон…

— Довольно! Вы знаете, как меня воспитывали, и понимаете, что вариантов только два. Либо вы отвечаете на мой вопрос, либо отправляетесь в Железную Деву. Ваша вина не подлежит сомнению. Вам не удалось меня обмануть. Смиритесь. Признайте поражение, избавьте себя от ненужной пытки и сохраните себе жизнь. И оцените моё великодушие.

Наконец, агент перестал изображать бравого служаку. Теперь его взгляд был направлен прямо на меня. Я видел, как он осознал поражение. Но отчаяния в его глазах не было. Сильный человек. Других из Академии и не выпускают.

— Я не могу предать господина, — проговорил он твёрдо и спокойно, как обречённый. — Это противоречит моей судьбе и моей чести.

Было ясно, что за этим последует.

Жарков рванулся из кресла ко мне. Его рука потянулась к моему горлу, пальцы скрючились, словно когти хищной птицы, готовясь к смертельному захвату.

Нет, он не собирался меня убивать. Такого приказа ему ещё не поступало, и он не осмелился бы проявить своеволие. Агент лишь хотел, чтобы я убил его, избавив от необходимости говорить о своём задании.

Наверное, настоящий Белогор так и поступил бы. Он был юношей, а я — нет.

Стремительный блок отвёл атаку агента, а резкий удар в челюсть отправил Жаркова в нокаут. Это заняло всего секунду, и вот шпион уже лежал у моих ног без сознания.

— Садко, вызови телохранителей, — сказал я, глядя на поверженного врага. — Пусть заберут его в допросную.

— Да, барон, — отозвался ИскИн через встроенные в комнату динамики. — Вс-сё будет с-сделано. Этот человек заговорит.

— Нет, без меня не начинать. Только подготовьте его.

Гвардейцы вошли через вторую дверь, подхватили Жаркова и уволокли прочь. Я дал ему шанс. Он им не воспользовался. Так тому и быть. Каждый сам делает выбор, руководствуясь своей философией. Решение агента вызывало уважение. Но это не значило, что я дрогну. Мы оказались по разные стороны баррикад, и он проиграл. Такова жизнь.

— Приглашай следующего, — сказал я, сдвигаясь вглубь кресла.

Дверь открылась, и в гостиную вошёл коренастый мужчина лет сорока, широкоплечий, мускулистый, с квадратным лицом и бугристым, гладко выбритым черепом. Он сразу вперил в меня упрямый взгляд маленьких карих глаз. Этакий опытный, поживший и повидавший виды бульдог.

— Рядовой Ларин явился по вашему приказанию, — проговорил он спокойно и невыразительно, даже отстранённо. — Разрешите войти?

— Пройдите сюда, — ответил я, указав на пол перед собой.

Мужик вразвалку протопал по ковру и застыл в пяти шагах справа от кресла. Теперь его взгляд был устремлён мне за спину. Мышцы расслаблены, никакой видимой нервозности.

— Вы знакомы с капитаном Муриной? — задал я вопрос.

— Мне известно, что она является командиром гвардии, ваше благородие, — помолчав, ответил Ларин. — Прежде я никогда её не видел.

— Что думаете о её кандидатуре?

— Ничего, ваше благородие. У меня не было возможности составить о ней мнение.

— Считаете, она подходит на эту должность?

— Не могу судить, ваше благородие.

— Я спрашиваю ваше мнение. Только и всего.

— У меня его нет. Как я уже сказал, я не знаю госпожу капитана.

Да, такого с толку не собьёшь. Он не старался угодить или понять, что я хочу услышать. Просто отвечал на вопросы.

— Но она женщина, — проговорил я, добавив в голос нотки сомнения. — Не кажется ли вам, что мужчина больше подошёл бы на роль командира гвардии?

— Никак нет, ваше благородие. Пол не имеет значения. К тому же, она супер.

— Я так понимаю, вы имеете в виду, что капитан Мурина является генетически модифицированным человеком.

— Совершенно верно, ваше благородие.

Крепкий орешек попался. Осторожный. Полагая, что я собираюсь заменить им Мурину, изо всех сил старался показать, что не стремится к этому.

— Что, если бы я предложил вам занять эту должность? Мне кажется, вы для неё больше подходите.

— Я бы просил вас передумать, ваше благородие.

— Правда? Почему?

— Я никогда не командовал. И не стремился к этому. Не думаю, что справлюсь.

— То есть, вы отказываетесь?

Вот сейчас агент начал бы изворачиваться. Ответил бы, что готов следовать приказам, невзирая на свои желания, и всё такое.

— Если вы даёте мне право выбора, то да, ваше благородие, — не задумываясь, проговорил Ларин. — Предпочту остаться рядовым под началом капитана Муриной.

Хм… Неожиданно. Либо он играл до конца, либо не был агентом.

— Хорошо, рядовой. Как хотите. Против воли назначать вас не стану. Можете быть свободны.

— Благодарю, ваше благородие.

Резко поклонившись, Ларин развернулся на каблуках и потопал к двери. Ни сожалений, ни сомнений. Похоже, он, и правда, не горел желанием занять место Муриной.

Получается, из этих двоих только один являлся агентом моего папаши.

Я был слегка разочарован. Две выловленные крысы лучше, чем одна.

В комнате нарисовался Садко.

— Кажетс-ся, вы недовольны, барон, — проговорил он.

— Недоволен. Почему этот человек не согласился на моё предложение? Ты уверен, что его личное дело отличается от остальных?

— Вы с-сами видели его.

— Да, но я не видел других.

— Я с-счёл его единс-ственным подходящим кандидатом для подс-ставы. Возможно, Коршуновы пыталис-сь таким образом запутать вас-с.

— Возможно. Но ты всё равно за ним присматривай.

— Разумеетс-ся, барон. Я с-слежу за вс-семи в этом замке. У меня повс-сюду глаза и уши. Ваши глаза и уши.

— Отлично.

— Ещё кое-что…

— И почему меня это не удивляет?

— Прос-стите?

— Нет, ничего. Выкладывай уже.

— Я хотел с-сказать про женщин.

— Каких женщин?

— Вс-сех женщин. Но ос-собенно — про тех, которые оказалис-сь рядом с-с вами. Мурина и Велес-сова.

— Не беспокойся о них. Я не собираюсь с ними сближаться. Хоть моё тело и похоже на кипящий гормонами бульон, я полностью контролирую его и свои желания.

— Меня волнует вовс-се не это, барон.

— Тогда что?

— Они могут оказатьс-ся ведьмами Шварценбергов.

Я повернулся к красному аватару, нависавшему надо мной. Безликому, тощему скелету, воплощавшему мощь искусственного разума.

— Что заставляет тебя считать, что одна из них может быть ведьмой?

— Только ос-сторожнос-сть, барон. Никаких объективных предпос-сылок нет. Но я должен учитывать любые вероятнос-сти, чтобы с-служить вам, как подобает. У обеих этих женщин ес-сть заменённые имплантами органы. По медкартам, капитан потеряла правое лёгкое полтора года назад в бою, а с-старшему технику заменили левый глаз из-за нес-счас-стного с-случая на производс-стве, но ведь данные могут быть и поддельными.

— И ты думаешь, что фанатички из древнего разгромленного матриархального рода, выведшие генетическую линию одарённых, наследовавших магию по женской линии, проникли сюда? Ко мне? Жалкому барону, которому даже по самым оптимистичным прогнозам все отводят не больше двух месяцев жизни?

— Эти женщины, чей род был уничтожен по решению Императорс-ского Дома, подобны грифам, барон. Как эти хищные птицы, они выбирают с-самых с-слабых — лёгкую добычу. Прос-стите меня за это с-сравнение. Я не желал вас-с ос-скорбить.

— Продолжай. Искусственный разум не может никого оскорбить. Ведь его нельзя вызвать на поединок чести. К тому же, мы здесь одни.

— Ведьмы Шварценбергов, как вам, без с-сомнения, извес-стно, мс-стят вс-сем с-сразу. Любым арис-стократам. Им вс-сё равно, кровь какого Дома пролить. Они одержимы и вес-сьма изобретательны. Эти женщины знают, что такое ждать, чтобы нанес-сти удар. И им с-совершенно наплевать, выживут они при этом или нет. Это фурии, с-сеющие с-смерть по всей Империи. Каждый мужчина, обладающий Даром, в опас-снос-сти, пока они с-сущес-ствуют.

— Да, всё это мне известно. Хочешь сказать, капитан или техник могут оказаться одной из этих ведьм? Но в наше время импланты есть у многих. Особенно у военных. А Велесова так вообще родилась в кабале.

— Ес-сли верить её личному делу, барон.

— А если не верить, получается, мой отец знал, что она ведьма. Думаешь, он не приказал бы убить её?

— Может, и нет. Князь — человек дальновидный.

— Это верно. Чего-чего, а этого у него не отнять. Ладно, допустим. Теперь что касается Муриной. Никто здесь не был знаком с ней прежде. Но она супер. А это значит, что её геном изменён, как ты сам знаешь. То есть, она не может быть одарённой.

— Опять же, ес-сли верить её личному делу, барон.

— Тоже верно. А я не верю никому.

— Вес-сьма разумный подход.

— Знаю. Но выявить одарённого довольно просто. Достаточно создать угрозу его жизни, и симбионт создаст защитное поле. Это его инстинкт. Никто не может контролировать такие вещи полностью. Включая ведьм Шварценбергов. Хотя как раз они, возможно, в этом и преуспели. Такую вероятность тоже стоит учитывать.

— Вы правы, барон.

— Предлагаешь проверить Мурину и Велесову.

— Нас-сколько я понимаю, это уже не вопрос-с.

— Нет. Но если я, например, выстрелю в подозреваемую, а она окажется обычным человеком, то погибнет.

— А для вас-с это проблема, барон?

— Есть такое. Не могу же я палить во всех женщин, которые прибыли со мной на Аврору.

— Тогда, боюс-сь, вы в затруднительной с-ситуации.

— С самого начала, Садко. С самого начала.

— Барон, я не прос-сто так заговорил о женщинах именно с-сейчас-с.

— Да? И в чём дело?

— К вам направляетс-ся лейб-медик. С-сегодня он ос-смотрел ваших наложниц. Полагаю, об этом он и хочет поговорить.

— Ах, да. Четыре милых девушки, которых отец любезно предоставил в моё распоряжение. Я пока не планирую пользоваться их услугами. Но познакомиться с доктором было бы неплохо. Пусть войдёт.

— С-сюда, барон?

— Нет. Пригласи его в кабинет.

Спустя минут десять я увидел лейб-медика, доставшегося мне от Дома Коршуновых. Моего лечащего врача, того, кто должен иметь доступ к баронскому телу, так сказать.

Леопольд Демидович Герц был немолод. В личном деле указывалось, что ему шестьдесят семь, хотя выглядел он максимум на пятьдесят. Подтянутый, голубоглазый, аккуратно одетый в наглухо застёгнутый серый френч с нашивкой медицинской службы, брюки со стрелками и начищенные до блеска ботинки. Педант.

Прежде состоял в корпусе моего старшего брата Мирослава. Не в качестве лейб-медика, конечно. Служил обычным армейским врачом, ничем не выделялся, не привлекал внимания — пока случайно не обнаружилось, что Леопольд Демидович имеет опасную привычку рисовать на своих пациентов шаржи и карикатуры. Да ещё и снабжает их скабрезными репликами, получая в результате злые и едкие комиксы. Уж не знаю, как доктор попался — то ли не уничтожил свой очередной саркастический шедевр, то ли просто скомкал его и выкинул в корзину вместо того, чтобы сжечь, но офицерам не понравилось, что какой-то эскулап изображает их не в самом лучшем виде.

И вот Леопольд Демидович здесь, на Авроре. И это ему ещё повезло. В Доме Коршуновых за проявление вольнодумства в отношении почитания высших могли и удавить. Очень даже запросто. Собственно, вполне вероятно, что от «случайной» смерти доктора спас лишь мой переезд — его спихнули мне и забыли о свободном художнике.

— Ваше благородие, — Леопольд Демидович склонился в почтительном поклоне. — Разрешите вас побеспокоить? Это не займёт много времени.

— Входите, доктор. Садитесь, — я указал на кресло напротив стола.

— Благодарю, барон. Позвольте представиться. Леопольд Демидович Герц.

— Я ознакомился с вашим личным делом.

Врач состроил кислую мину.

— Едва ли вы нашли его впечатляющим.

— Не нашёл. Что привело вас ко мне?

— Я подумал, вам захочется провести время с наложницами, барон. Поэтому я осмотрел их и сделал все необходимые анализы.

— И каков результат?

— Никаких болезней не обнаружено, ваше благородие. Кроме того, как и было заявлено в документах, все они девственницы. Никто не касался их, насколько я могу судить.

— Благодарю вас, доктор Герц. Но сейчас у меня хватает забот. Не до развлечений.

— Как вам угодно, барон. Моё дело — доложить.

— Да, свои обязанности вы выполнили. Сколько медиков у вас в подчинении?

— Шесть, барон.

— И все квалифицированные?

— Более или менее. С ними можно работать.

— Не нужно ли больше?

— Полагаю, это зависит от того, насколько загруженным окажется медицинский сектор, ваше благородие. Вообще, я думаю, что ещё человека три не помешают. На будущее. И потребуются санитары, медсёстры.

— Постараюсь решить эту проблему. Во время сегодняшней атаки мирминоидов кто-нибудь пострадал?

— Три человека, барон. Технический персонал. Ничего серьёзного. Они уже осмотрены и отправлены в лазареты. Лечение началось. По моим прогнозам, в течение пары дней пациенты смогут вернуться к работе.

— Рад слышать. А теперь мне нужно отправиться по делам.

— Разумеется, барон. Не смею отнимать у вас время.

Как только Герц удалился, я повернулся к Садко.

— Агент подготовлен к допросу?

— Да, экзобарон. Позвольте заметить, что, хотя Дева эффективна, арес-стованный — профес-сионал, а значит, будет с-сопротивлятьс-ся. Нас-сколько я понимаю, шпионов учат перенос-сить боль. На то, чтобы его рас-сколоть, может уйти немало времени.

— Посмотрим. Отведи меня к нему. Я должен убедиться, что будут заданы правильные вопросы.

Едва я вошёл в казематы замка (да, в базовом крейсере предусмотрено всё, что может понадобиться или даже просто пригодиться аристократу), меня встретил восторженный вопль парящего над полом мобильного арсенала:

— Да здравствует величайший из охотников, несравненный экзобарон! Славьте же его, недостойные стоять в присутствии самого могучего воина Империи!

— Господь Всемогущий, какого лешего ты орёшь⁈ — поинтересовался я, глядя на Иолая. — И что ты тут вообще делаешь?

— Сопровождаю вас, мой сиятельный и отважный повелитель, на случай, если вам захочется покрошить вероломного ублюдка, осмелившегося затаить на вас зло, на мелкие кусочки, тем самым отправив его прямиком в Преисподнюю, где для него, вне всякого сомнения, заготовлен отдельный котёл!

— Я к концу твоей речи уже позабыл, с чего ты начал.

— Угодно, чтобы ваш преданный оруженосец повторил её с самого начала?

— Боже упаси! И я не собираюсь никого крошить. Так что ты зря утруждался тащить сюда свой… В общем, мог не напрягаться.

— Сопровождать вас, о, несравненный воитель, — счастье и великая честь! Умоляю, позвольте мне остаться!

— Ладно, только без воплей, — я погрозил арсеналу пальцем. — Серьёзно, сбавь пафос. Звучит, словно издёвка.

— Помилуйте, храбрый рыцарь, равных кому не рождалось доселе и не родится никогда! — в голосе ИскИна послышались нотки обиды. — Неужто я посмел бы…

— Заткнись! — велел я строго. — Вот прямо сейчас.

— Как прикажете, мой…

— Сейчас!

— Позвольте только сообщить вам один любопытный факт! Уверен, вы найдёте его весьма…

— Нет!

Арсенал, наконец, умолк. Как только я двинулся по коридору, он поплыл следом, держась в двух метрах позади.

— С-сюда, барон, — прошипел Садко, указав на одну из пронумерованных дверей.

Она сдвинулась вправо, исчезнув в стене, и я увидел в центре небольшого помещения Железную Деву — вертикально ориентированный прямоугольный саркофаг из гладкого чёрного металла. Сейчас он был открыт, так что внутри него виднелся Жарков. Никаких оков не требовалось: допрашиваемого удерживало силовое поле.

При виде меня агент криво ухмыльнулся.

— Довольны собой, ваше благородие? — спросил он презрительно. — Небось думаете, что боль заставит меня всё вам выложить?

— В том, что именно так и случится, никаких сомнений нет, — ответил я, подходя. — И вам это отлично известно. Рано или поздно говорить начинают все и всегда. Это факт. Тут вопрос лишь в искусстве палача. В данном случае в его роли выступит это устройство, без сомнения, вам знакомое. Железная Дева не причинит вам физический вред. Она воздействует на нервные окончания, причиняя страдания, степень которых регулируется в зависимости от состояния допрашиваемого. Вы не умрёте, пока не расскажете всё, что мне нужно узнать. А если даже случится казус, и вы дадите дуба, встроенная реанимационная система вернёт вас к жизни. И пытка продолжится. Так что вам достался идеальный экзекутор. У вас нет шансов. Поэтому предлагаю не выпендриваться и не тратить моё время. Я не садист. Ваши страдания мне не доставят ни малейшего удовольствия. Ответьте на вопросы, и отправитесь в камеру. Может, я даже отпущу вас однажды.

— Что-то не верится мне в великодушие Коршунова, — отозвался шпион.

— Я только что обрисовал вам ваше положение, руководствуясь именно им.

Жарков тяжело вздохнул.

— Я не могу предать господина.

— И всё же, вы его предадите. Это неизбежно. Вынудить меня вас убить вам не удалось, но вы пытались. Думаю, этого достаточно, чтобы сохранить лицо и удовлетворить требование чести.

— Знаете, вы, конечно, правы, барон, — помолчав, проговорил Жарков. — Но очень уж любопытно испытать на себе, как работает эта ваша игрушка, — он попытался изобразить улыбку, но вышла только кривая гримаса.

— Отдаю должное вашей выдержке, однако имейте в виду: после того, как вас начнут пытать, сдаться, не уронив достоинства, будет гораздо труднее. Вы ведь не захотите сломаться после первого же сеанса боли, так? Значит, придётся терпеть дальше. А это бессмысленно. Я предлагаю вам оптимальный вариант. Воспользуйтесь им. Всё равно вы уже проиграли, так признайте поражение с достоинством.

Собственно, я рассчитывал на то, что пленник, как и сказал Садко, — профессионал и, стало быть, в курсе, что мои слова — чистая правда: рано или поздно говорить начинают абсолютно все. Если не умирают прежде.

— Что ж, спасибо, ваше благородие, — после паузы ответил агент. — Пожалуй, будет невежливо отказать вам после того, как вы так старались избавить меня от мучений. Что вы хотите знать?

— Вы являетесь штатным агентом Тайной Службы Дома Коршуновых?

— Вы и сами отлично это знаете, барон. Да, конечно. Полагаю, меня отправили с вами по прямому приказу князя.

Собственно, да, это было очевидно. Мне просто хотелось, чтобы на первый вопрос пленник ответил правду. Это должно настроить его на нужный лад.

— И каково ваше задание?

— Мне было поручено занять должность командира гарнизона, когда вы мне её предложите, втереться в доверие и затем ликвидировать вас, если поступит такой приказ. Вы спрашиваете о том, что и сами знаете, ваше благородие.

— Каким образом вы должны были получить этот приказ?

— А, наконец-то мы добрались до сути! — мрачно усмехнулся мой собеседник. — Боюсь, вы будете разочарованы. Понимаю, вам бы хотелось, чтобы я сказал, будто мне должны были передать устный приказ, сопроводив его кодовой фразой. Это позволило бы вычислить остальных агентов в замке. Увы, мне предписано действовать по сигналу. Полагаю, другим — тоже. Если они, конечно, существуют.

— По какому сигналу?

— Было сказано: «небо станет красным». Это всё. Но не думаю, что речь о закате.

— Вам известно, кто ещё в замке является агентом моего отца?

— Нет, конечно. Это было бы глупо — сообщать мне об этом.

Что ж, тут я с ним был полностью согласен.

— Теперь я могу отправиться в камеру, чтобы дожидаться, когда вы решите, как распорядиться моей судьбой, ваше благородие?

— Можете. Я человек слова.

— Как скажете, барон.

Я повернулся к Садко.

— Следи за тем, чтобы с ним ничего не случилось.

— Да, барон. Я об этом позабочус-сь. Но вы уверены, что не хотите убедитьс-ся в правдивос-сти его с-слов?

— Не вижу нужды. Ничего важного он знать не может. Обычный расходный материал.

— Спасибо на добром слове, барон, — подал голос Жарков.

— Повелитель, вы действительно намерены сохранить этому слизняку жизнь⁈ — воскликнул вдруг Иолай. — Не верю своим ушам, о, несравненный витязь! Он не достоин вашей доброты! Его нужно немедленно расчленить, а затем…

— Разве я давал тебе слово? — перебил я ИскИна. — Какого чёрта ты встреваешь?

— Но!

— Ещё раз так сделаешь, и я велю Садко полностью тебя перепрошить. Это же возможно? — обратился я к аватару. — Удалить мод мотивации или что там отвечает за все эти экзальтированные возгласы.

— Безус-словно, барон. И я с-сделаю это с-с превеликим удовольс-ствием.

— Слышал? — спросил я Иолая.

— Да, повелитель. Покорно умолкаю.

— То-то же. И не вздумай таскаться за мной по замку. Ты должен сопровождать меня, когда я отравляюсь на охоту. Вот и жди у шестого причала.

— Любой ваш приказ для меня — непреложный закон.

Ну, хоть «о, мой светозарный витязь» не добавил. Прогресс налицо.

— Позвольте с-спрос-сить, барон, — проговорил Садко, когда мы покинули допросную. — Как вы поняли, что этот человек рас-скажет вам вс-сё без пыток?

— Он хотел, чтобы я его убил. Честь для него дороже жизни, но боль… Он знал, что не выдержит. И боялся. Я дал ему то, чего он хотел — избавил от страданий и объяснил, почему его честь не пострадает.

— Понятно. И вы не намерены его казнить? Он ведь должен был убить вас-с, ес-сли получит таковой приказ.

— Чужих агентов следует приберегать. Они ещё могут пригодиться. Если понять, как их использовать, то получится неплохой материал. А теперь пора на боковую.

Убивать захваченного врага, будь то солдат или тайный агент, которого отправили тебя ликвидировать — всё равно что ломать трофейный меч или автомат. Так дети злобно пинают угол тумбочки, об который ударились. Что мы, взрослые, испытываем, глядя на них в этот момент? Верно: малышня выглядит жалко. Об этом должен помнить тот, кто планирует добиться успеха — всё, что не грозит смертью прямо сейчас, может стать инструментом. Ничем нельзя разбрасываться. В этом смысле я очень экономный человек. Никогда ведь не знаешь, кто и зачем может пригодиться.

Наконец-то, долгий и хлопотный день закончился. Удалось сделать многое, так что спать я ложился с чистой совестью. Едва голова коснулась подушки, меня унесло в царство Морфея. Но даже находясь в глубоком сне, я оставался настороже, ибо успел натренировать все органы чувств нового тела ещё до того, как князь начал пытаться меня убить. Да и не должен на меня сейчас никто покушаться: время для этого ещё не настало. Но скоро оно придёт.

Проснулся я ровно в девять, как и планировал. Для того, кто владеет своим телом, это несложно. Приняв ионный душ, я сделал несколько простых разминочных упражнений, дожидаясь, пока полностью восстановится нейронная связь между мозгом и бионическим протезом, затем оделся и позвал Садко.

Аватар возник передо мной уже согнувшись в вежливом поклоне.

— Чего желаете, барон?

— У меня разыгрался аппетит. Есть в меню пара деликатесов?

— Гораздо больше, барон. Чего изволите откушать?

— Порази меня.

Люди моей профессии, как правило, долго не живут и своей смертью не умирают. Поэтому я ещё в прежнем мире решил, что буду пользоваться любой возможностью получить от жизни максимум удовольствия. Лови момент — вот мой гедонистический девиз.

— Жду в столовой, — сказал я. — Не разочаруй меня, Садко.

Спустя час я сыто отвалился на спинку кресла. Филе миньон с ревенём и добавлением ветчины оказался просто восхитительным. Уж не знаю, из чего его приготовили, но вкус был ошеломительным.

От десерта я отказался. Мимик должен контролировать своё тело во всех отношениях, так что сладкое — это редкая уступка, которую я позволяю себе в особых случаях.

По другую сторону стола нарисовался Садко.

— Вы вс-сем довольны, барон?

— Более, чем. Так держать, приятель.

— С-счас-стлив с-слышать.

— Дай угадаю: ещё кое-что?

— Да, барон. Вы ис-сключительно проницательны. Вам желает нанес-сти визит с-старший техник. Угодно принять?

— Ну, вряд ли Млада Георгиевна решилась бы ворваться в мою жизнь без серьёзной причины, так что да. Только кофе выпью.

Спустя десять минут девушка вошла в трапезную. Остановившись в трёх метрах перед столом, поклонилась и застыла в таком положении, ожидая разрешения приблизиться и заговорить.

— Сударыня, не тратьте время на этикет, — сказал я. — Переходите к делу.

— Да, ваше благородие, — распрямившись, проговорила Млада. — Я проводила ревизию боевой техники, чтобы оценить фронт предстоящих работ, и наткнулась на партию мехарыцарей.

— И что с ними не так?

Мехарыцарями назывались огромные бронированные антропоморфные машины, которые использовались, в основном, для защиты космических кораблей.

— Ваше благородие, они очень древние. Хоть и на ходу, однако это поколение давно устарело. Мехи нуждаются в серьёзных модификациях. И я не уверена, что оно того стоит.

— Почему?

— Видите ли, ваше благородие, мехарыцари, которыми вы владеете, выпускались ещё во времена, когда ваши предки не были охотниками.

— Что, настолько древнюю рухлядь мне впарили?

Чёртов папаша! Сбагрил то, до чего руки не доходили выкинуть на свалку.

— Боюсь, что да, барон, — с сожалением проговорила Млада. — Эти мехарыцари предназначены для членов вашей фамилии. Не думаю, что другие пилоты будут эффективны в них.

— Поясните.

— Это доспехи класса «фурия». Последнее поколение, но с тех пор прошло уже столько лет, что они давно не производятся. Они заточены под людей с вашим Даром и использовались во времена, когда Коршуновы были воинами, а не охотниками. Современные доспехи меньше, мобильней, у них значительно расширен функционал. Я сомневаюсь, что есть смысл модифицировать «фурий» с экономической точки зрения. Полагаю, рациональней закупить новую партию — современных мехарыцарей, предназначенных для обычных пилотов, не обладающих Даром.

— Боюсь, я упустил что-то из истории своего рода. Можете пояснить пару моментов? Мои предки перестали использовать доспехи, когда стали охотниками?

— Да, ваше благородие. В бою с кайдзю в них нет никакой нужды. Охотника защищает магический симбионт, а оружие предоставляет мобильный арсенал. Как вам известно, мехарыцарь предназначен для космического сражения. Если точнее — для конвоирования. Но представители вашего рода уже очень давно этим не занимаются.

— Ясно. И что, мои «фурии» совсем плохи? Реальный хлам, которому место на помойке?

— Я бы так не сказала. Машины в приличном состоянии, но они устарели. Сейчас в ходу более дешёвые и компактные модели, оснащённые расширенным функционалом. Я бы предложила…

— Купить их, а не возиться со старьём.

— Мне это представляется более рациональным, ваше благородие.

— Но «фурии» ведь мощнее современных рыцарей, я правильно понял?

Млада кивнула.

— Да, но они производились только для одарённых из вашего рода. Обычные пилоты в них…

— Не будут эффективны. Всё понятно, — я поднялся из-за стола. — Хочу посмотреть на этих мехов прежде, чем приму решение.

— Как вам будет угодно, ваше благородие. Но туда долго добираться.

— Садко, есть способ ускориться?

— Предлагаю вос-спользоватьс-ся глайдером, барон. Он дос-ставит вас-с в ангар за три с-с половиной минуты.

— Отлично. Давай его сюда.

— С-слушаюс-сь. Транс-спорт будет подан через с-сорок две с-секунды.

По пути, пока мы с Велесовой летели через отсеки и переходы корабля-замка на глайдере, я решил воспользоваться случаем и проверить, есть ли у неё симбионт.

— Мне сказали, у вас, Млада Георгиевна, есть имплант, — проговорил я как бы невзначай. — Болезнь или несчастный случай?

Девушка подняла к глазу ручку и постучала по нему пластмассовым наконечником. Раздался характерный для соприкосновения твёрдых поверхностей звук.

— В сборочном цеху был взрыв, — сказала Велесова. — Осколок попал.

Я резко наклонился к ней, заставив девушку испуганно отшатнуться. В её взгляде мелькнул страх. Если бы у неё имелся симбионт, он наверняка создал бы защитное поле. Хотя… не факт. Ведьмы Шварценберга не были бы так успешны, не умей они контролировать инстинкт самосохранения. Наверняка они тренировались сдерживаться. И всё же, с подсознанием совладать трудно.

— Прошу прощения, сударыня, — улыбнулся я. — Всего лишь хотел взглянуть на ваш имплант, но потерял равновесие на повороте.

Прозвучало это не слишком убедительно, но мне и не требовалось ни в чём убеждать свою спутницу. Тем более, что спустя несколько секунд мы прибыли на место.

Ангар, где хранились мехарыцари, представлял собой стометровый отсек в трюме крейсера, освещённый расположенными на потолке и стенах лампами, так что застывшие вдоль стен мехи отбрасывали сразу несколько прозрачных теней — словно циклопические статуи, рождённые фантазией авангардиста.

Сразу было видно, что в основе всех двенадцати машин одна модель, однако каждый доспех хоть немного, да отличался от остальных. Что неудивительно, ведь они изготавливались индивидуально для членов Дома Коршуновых, да и ремонт вносил лепту во внешний облик.

Все «фурии» были ростом двадцать метров, с мощными торсами, массивными ногами и руками, а вот головы у них словно утопали в высоких «воротниках» и казались непропорционально маленькими. Каждый мех был оборудован четырьмя вертикальными щитами, закреплёнными на плечах и спине так, чтобы ими можно было прикрыться с любой стороны, а также кучей пушек разного калибра.

— Эти машины произведены на заводе Дома Коршуновых, — проговорила Млада, шагая рядом со мной вдоль ряда бронированных исполинов. — В соответствии с индивидуальными предпочтениями и способностями пилотов. Поэтому оснащение различается. Каждый рыцарь снабжён усиленной иридиевой бронёй первого класса. Щиты изготовлены из неё же. Установлены генераторы силовых полей. От выстрелов бортовой артиллерии — я говорю об энергетическом оружии — они, конечно, надолго не защитят, но от атаки других мехов вполне годится. Заряда хватает, в среднем, на шесть-восемь попаданий в зависимости от мощности вооружения противника. Вот эти три машины требуют особенно серьёзного ремонта, а в лучшем состоянии вот эта, — девушка указала на рыцаря, стоявшего с левого края. Массивного, даже громоздкого, серебристо-белого, с грудным украшением в виде чернёной тигриной головы. — Увы, данная модель давно устарела, так что найти аутентичные запчасти будет нелегко. Модификации всех двенадцати машин обойдутся в…

— Я правильно понимаю, что эти мехи использовались для защиты кораблей?

— Совершенно верно, ваше благородие. Как и все устройства класса «рыцарь».

— Тогда почему вы считаете их неэффективными?

— Поймите меня правильно, ваше благородие, — слегка смутилась девушка. — Я не говорю, что «фурии» плохи. Если их апгрейдить, они превзойдут современные модели по всем боевым характеристикам. Однако сейчас, когда флотилии стали намного больше, чем в прежние времена, рациональней использовать модели подешевле и брать количеством. На те деньги, которые потребуются для ремонта этих двенадцати мехов, вы можете приобрести минимум двадцать современных рыцарей. Причём уже укомплектованных для обычных пилотов, не обладающих вашим Даром. А на этих машинах установлено лёгкое артиллерийское вооружение, ведь разрушительная сила выстрела зависела исключительно от способностей того, кто ими управляет. Да и энергетические пушки давно устарели. В общем, тут почти всё придётся менять, чтобы «фурии» стали эффективны в современных реалиях и подходили для пилотирования обычными бойцами.

— Но если всё это сделать, они же превзойдут новые модели?

— Да, ваше благородие. Безусловно. Если нам удастся раздобыть или произвести нужные запчасти и интегрировать новые системы.

— И против малых флотилий или десантных групп «фурии» покажут себя хорошо?

Млада задумчиво почесала себя за ухом кончиком ручки.

— Я не стратег, ваше благородие, но думаю, да.

Что ж, я как раз ожидаю нападения именно небольшого отряда Дома Алонсо, который можно выдать за наёмников или вольных мародёров.

— Садко, мы сможем произвести детали, которые не удастся раздобыть?

— Я планировал пос-строить завод позже, но пару с-сборочных цехов вполне реально с-соорудить в течение ближайших дней, барон, — ответил аватар. — Ес-сли инженеры предос-ставят необходимые чертежи, и удас-стс-ся закупить вс-се материалы, то производс-ство не проблема.

— Отлично. Млада Георгиевна, вам придётся составить смету и обеспечить Садко чертежами. Не забудьте указать, какие материалы и в каком количестве потребуются.

— Да, ваше благородие. Немедленно этим займусь.

— В какие сроки ваши люди смогут подготовить рыцарей?

— Трудно сказать… Думаю, недели за две.

— Это слишком долго.

— Если нам предоставят детали в ближайшее время, мы постараемся управиться раньше. Смету я сделаю сегодня, так что уже можно будет начать поиск деталей и материалов.

— Хорошо. А что насчёт пилотов? — обратился я к ИскИну.

— В вашем рас-споряжении находятс-ся тридцать человек, обученных управлять мехами, барон. Полагаю, они вполне компетентны, хотя едва ли им доводилос-сь иметь дело с-с данной моделью.

— Значит, нужно в первую очередь отремонтировать хотя бы три экземпляра, чтобы они начали тренировки. И вот ещё, что, Млада Георгиевна. Одного меха придётся оставить заточенным под человека с Даром охотника.

— Зачем, ваше благородие?

— Для меня.

— Вы собираетесь лично участвовать в боях? — удивилась девушка.

— Полагаю, придётся. Кроме энергетического оружия, мне потребуются артиллерия и пулемёты.

— Думаю, можно использовать то, что уже есть, — проговорила Млада, окидывая взглядом строй мехов. — Переставим кое-что с одной машины на другую. А что насчёт холодного оружия, ваше благородие? Все «фурии» оснащены клинками, но обычным пилотам они не пригодятся.

— Снимите.

— И с вашего тоже?

— Да.

При моём нынешнем уровне Дара меч в космической схватке ни к чему. Вот когда я прокачаюсь и смогу наносить дистанционные удары — тогда и возьму в руки клинок.

— Садко, как только старший техник передаст тебе смету, свяжись с советником и поручи ему закупки всего необходимого. Скажи, что дело первостепенной важности.

— С-слушаюс-сь, барон.

— У вас есть вопросы, Млада Георгиевна?

— Я всё поняла, ваше благородие, — сказала девушка. — Прикажете приступать к работе?

— Сначала хочу испытать одного из мехов. Вы сказали, вот этот в наилучшем состоянии. Пусть он и станет основой для моего рыцаря.

— Как пожелаете. Эта машина носит название «Пересвет Апекс» и является самой мощной из всех. Неудивительно, что она хорошо сохранилась.

— Садко, открой этого меха.

Тотчас передняя часть рыцаря пришла в движение: с низким гудением и скрипом бронированные грудные пластины раздвинулись, словно лепестки огромного цветка, разделив на части чёрную голову тигра и открыв доступ в кабину.

Коснувшись контроллера гравитации, я выставил на нём режим, упраздняющий притяжение замка, оттолкнулся ногами от пола и взмыл вдоль меха. На уровне его груди я ухватился за одну из приваренных к корпусу скоб, перевернулся и нырнул в кабину. Весь маневр занял секунд пять. Куда быстрее, чем карабкаться по мехарыцарю, используя скобы в качестве лестницы.

Вернув обычный режим гравитации, я устроился в кресле управления. Мех был больше меня в десять с лишним раз, так что я чувствовал себя внутри металлического чудовища, но это ощущение было временным: как только я установлю с системой «фурии» сопряжение, огромное тело будто станет моим собственным.

В течение последних полутора лет мне доводилось пилотировать меха не больше семи раз: поскольку члены Дома Коршуновых уже давно не участвовали в космических боях, данный вид тренировки считался не обязательным и использовался лишь как дань традиции.

Переместив на приборной панели несколько тумблеров, я активировал систему управления: мониторы и датчики вспыхнули разноцветными огоньками.

— Меня зовут Забава, и я служу бортовым компьютером данного рыцаря. Пожалуйста, дайте разрешение на фиксацию, чтобы я могла начать сопряжение, — раздался в кабине мелодичный женский голос.

— Разрешаю, — ответил я.

Тотчас из кресла выдвинулись крепления, которые надёжно и комфортно пристегнули моё тело. Теперь никакая тряска не страшна. Если, конечно, тебя не укачивает.

— Я готова приступить к сопряжению, — сообщил бортовой компьютер меха. — Жду вашей команды.

— Начинай, Забава, — сказал я.

И почти в ту же секунду ощутил лёгкое покалывание в затылочной части головы и височных долях.

Больше никаких признаков того, что между управлением рыцаря и моими биологоческими токами появилась прямая связь, не было. Главное — никаких шунтов не нужно себе в голову вставлять. Да это и не вышло бы: как я уже говорил, аристократы мозговые импланты не признают.

— Сопряжение успешно установлено, — сообщила Забава. — Рекомендую провести диагностику перед началом эксплуатации.

— Давай, — согласился я. — Что мы имеем?

— Состояние брони: исправны восемьдесят четыре процента. Вывожу схему и перечень повреждений. Состояние вооружения: полностью исправно. Уровень заряда энергетического оружия: разряжено. Уровень боеприпаса артиллерийского и прочего огнестрельного оружия: отсутствует. Состояние внутренних систем и конструкций: исправны девяносто два процента. Уровень заряда гравитационного контроллера: одиннадцать процентов. Уровень реактивных систем: не заправлены. Уровень энергетических батарей: восемь процентов. Состояние силового щита: исправен.

— Иначе говоря, ни летать, ни стрелять я не смогу.

— Совершенно верно, пилот. Также не рекомендую использование силового щита: его уровень ввиду низкого заряда батарей будет неэффективным.

— Понятно. Ну, хоть похожу. Приноровлюсь к управлению.

В целом, состояние рыцаря оказалось даже лучше, чем я рассчитывал. То, что в нём нет топлива и боеприпасов, понятно: кто будет хранить боевую машину, тем более, старую, в полной готовности? Что же касается батарей, то, очевидно, меха подзарядили техники, чтобы провести осмотр.

— Садко открой ворота.

Массивные створки ангара медленно разъехались, утонув в стенах крейсера.

— Забава, активируй полное слияние.

— Выполняю, пилот.

Тотчас кабина меха исчезла. Вернее, я перестал её видеть, ибо камеры машины стали моими глазами, а её тело — моим.

Отлично!

Для начала проверим, как двигаются конечности. Я поднял левую руку, согнул в локте, пошевелил кистью и согнул пальцы в кулак. Рыцарь слушался без задержек, что создавало полную иллюзию, будто я стал огромным боевым роботом. Правая рука тоже двигалась без проблем, если не считать небольшой заминки в плечевом суставе.

Так, теперь ноги. Я сделал осторожный шаг, удерживая равновесие. Хорошо. Ещё один. Ага, вот тут у нас проблема! Коленный сустав здорово запаздывал, так что я опасно покачнулся. Но не упал, конечно. Просто придётся немного похромать.

Я двинулся к выходу и спустя несколько секунд оказался снаружи, на улице. Можно немного ускориться.

Постепенно я перешёл на бег. Неуклюжий из-за колена, но всё же. Эта функция не обязательная, ведь мехарыцари сражаются в космосе, но почему бы не испытать всё?

Теперь пара наклонов и поворотов корпуса. Внутри что-то защёлкало и заскрежетало. Вправо сделать движение до конца не удалось. Ладно, я тут не для аэробики.

Дальше я проверил оружие. Для начала выдвинул из-за спины две здоровенные артиллерийские пушки. Одна встала на место ровно, вторая осталась со слегка задранным стволом. Убрав их назад, я открыл шлюзы для пуска ракет. Ну, хоть тут всё было исправно.

Что ж, неплохо. Устаревшей машина не ощущалась, но я понимал, что апгрейд сделать придётся. Иначе «фурии» будут уступать современным моделям, а мне это не нужно.

Клинок ещё не был снят и располагался на спине. Заведя руку назад, я взялся за него, мысленно приказывая креплениям отпустить оружие. И вот меч передо мной — совершенно бесполезный для охотника с моим текущим уровнем Дара, но в будущем готовый стать грозным оружием. Дизайн у клинка был максимально простой и функциональный: прямое лезвие односторонней заточки, полуторная длина и великолепный баланс. Никаких украшений гарды — только элегантные, чёткие линии.

Я сделал несколько выпадов и нанёс по воздуху ряд ударов. Да, с таким плечом не особо посражаешься. Поэтому клинок нужно использовать, пока руки меха полностью исправны, а остальное оружие оставлять на потом. Если только не возникнет нужды в поражении множества мелких целей. К сожалению, я этой тактики пока придерживаться не смогу.

Осталось проверить щиты. Их было четыре — бронированные вертикальные пластины, прикреплённые к плечам и спине рыцаря на подвижных системах, которые позволяли управлять ими отдельно и прикрываться с любой стороны. При желании я даже мог полностью окружить себя ими.

Три щита оказались неисправны. Один так вообще не реагировал на мысленные приказы.

Ладно, поигрались и хватит. Убрав меч, я развернулся и потопал назад к воротам ангара.

— Как вам машина, ваше благородие? — поинтересовалась Велесова, как только я выбрался из кабины и плавно опустился на пол, используя гравиконтроллер.

Иначе говоря, попросту спрыгнул, уменьшив уровень гравитации.

— Неплохо. Думаю, после ремонта и апгрейда она себя покажет вообще замечательно.

— Мы приложим для этого все усилия, господин, — поклонилась девушка.

— Да, работайте. На следующем испытании я собираюсь проверить системы наведения и полёта. Думаю, даже с подвижными мишенями можно будет попробовать.

— Барон, должен с-сообщить, что к замку направляетс-ся глайдер С-святейшего С-синода, — проговорил Садко. — На его борту два с-священника с-с с-супругами, дьякон, трое с-служек, а также органист и хор из вос-сьми человек. Я дал разрешение на прохождение периметра, так что через шес-сть минут они с-совершат пос-садку.

— Очень хорошо. Я как раз их жду. Церковь готова?

— С-сборка временного храма была завершена один час-с и с-сорок три минуты назад. Полагаю, с-священники захотят с-с вами вс-стретитьс-ся, чтобы обс-судить церемонию открытия.

— Как только сядут, проводи их в большую гостиную. Я буду ждать там.

— С-слушаюс-сь, барон.

— Млада Георгиевна, вынужден вас оставить. Садко позаботится, чтобы вы добрались, куда нужно.

— Спасибо, ваше благородие, — поспешно поклонилась девушка.

Священники вошли в гостиную через четверть часа после того, как я сам туда добрался.

Оба были одеты в чёрные рясы с золотыми анкхами на длинных цепочках, покрытые люминесцентными татуировками руки держали чётки из нанизанных на нити сушёных ягод. Такие молитвенные аксессуары были весьма распространены среди священников, ибо считалось, что они выражают равнодушие к мирским богатствам. Хотя все служители, имеющие сан, так или иначе относились к роду Мещерских, знаменитых целителей и отцов Эклектической веры. Нужно ли напоминать, что церковь, а можно сказать, что Дом Мещерских в её лице, получал со всей империи десятину? Иначе говоря, относился к одному из богатейших. Ходили даже слухи, что денег у церкви больше, чем у самого императорского Великого Дома. Но кто считает?

— Ваше благородие, меня зовут отец Иоанн, — представился один из священников, — а это — отец Никон. Мы прибыли от епархии Авроры по указанию его высокопреосвященства Тихона.

— Добро пожаловать, святые отцы. Очень рад вас видеть. Люди нуждаются в вере и тех, кто поведёт их к ней. Что за паства без пастырей?

— Мудрые слова, ваше благородие, — проговорил отец Иоанн.

Он выглядел чуть старше своего товарища, был голубоглаз и обладал породистым тонким носом, напоминавшим клюв хищной птицы. Окладистая борода была аккуратно расчёсана — волосок к волоску.

— Когда вы намерены начать освящение церкви? — спросил я. — Полагаю, мои люди с радостью примут Причастие.

— Как только осмотрим храм и подготовим чашу с Эликсиром, барон, — ответил отец Иоанн. Второй священник только согласно кивнул. Разговорчивостью он не отличался. Зато постоянно перебирал пальцами чётки, словно мысленно молился. — Будет ли вам угодно, чтобы мы благословили вашего симбионта?

Ах, да, точно. Моё главное сокровище, не считая ядерных блоков, — энцеладская тварь, прямиком из питомника Коршуновых, переданная мне в специальном резервуаре. Без неё мои будущие потомки не смогут обрести Дары и стать охотниками. Помню, когда князь упомянул этот пункт договора, то не удержался от едва заметной усмешки: старикан не верил, что я успею обзавестись наследниками.

Энцеладские создания размножаются делением, которое провоцируется искусственно путём добавления в среду обитания особого химического реагента, так что одной особи вполне достаточно, чтобы обеспечить моих детей симбионтами. Считается, что нужно хотя бы четыре жены, чтобы нарожать достаточно наследников для процветания Дома. В моём случае — защиты рифтов. Если, конечно, на Авроре они ещё будут открываться, — что вообще не факт. Возможно, мне суждено стать единственным охотником в своём баронстве. Но я надеялся, что исследование рифта со временем позволит мне отыскать способ контролировать их возникновение.

В любом случае, у меня всего одна планета, так что жён должно хватить и двух. Но подбирать их нужно с особой тщательностью, ведь от этого зависят связи с другими аристократическими родами.

Правда, этому значение придают не все. У князя Коршунова, например, дочерей нет вовсе. Ходят слухи, будто он приказал убивать всех младенцев женского пола, чтобы не возникало нужды выдавать девушек замуж и заботиться о приданном. Правда это или нет, не знаю. На моей памяти, во всяком случае, не случалось такого, чтобы одна из жён старика была беременна, а младенца не появилось. Или чтобы он оказался мёртвым.

Возможно, князю просто везло на сыновей. Хотя статистически это маловероятно и, конечно, выглядело подозрительно.

В общем, вопрос священника меня не удивил.

— Разумеется, я хочу, чтобы симбионта благословили, — ответил я. — Буду весьма признателен.

Другой ответ показался бы странным. Особенно от человека, который демонстрировал приверженность вере.

— В таком случае его нужно будет доставить в церковь до того, как в неё начнут пускать прихожан, — сказал отец Иоанн. — Мы передадим вам, когда будем готовы.

На том и порешили. Оба посетителя задерживаться явно не желали, так что оставили меня, чтобы немедленно заняться приготовлениями к церемонии. Я же велел Садко оповестить всех жителей посёлка о том, что скоро состоится открытие храма, а значит, будет и Причастие.

После этого меня навестили представители двух Младших Домов, чтобы перезаключить договоры аренды. Одним из них был поверенный Брусиловых, которых Ремизовы хотели выжать с планеты. Держался скромно и с достоинством. Показался мне открытым человеком, вызывающим симпатию.

Через четверть часа после того, как он улетел, ИскИн доложил, что священники сигнализируют о готовности принять симбионта. Я поручил Садко проследить, чтобы сокровище было доставлено в церковь под охраной и с величайшей аккуратностью. Пока симбионт не сольётся с человеком, поглотив при этом часть его тела, его следует содержать в особых условиях, соответствующих энцеладским.

Сам же я переоделся в парадный мундир и отправился на глайдере вслед за симбионтом.

Храм был небольшим, собранным из лёгких панелей помещением — временной постройкой, которую в будущем следовало заменить настоящей, каменной церковью. Размером побольше, ведь уже сейчас в поселении живёт несколько тысяч человек, каждый из которых жаждет получить гериатрического Причастия. Сегодня придётся впускать людей небольшими партиями, и растянется церемония надолго. То же самое будет происходить каждое воскресенье, пока не будет возведён каменный храм.

— Садко, подготовь и представь мне в ближайшее время три архитектурных проекта для церкви, — сказал я, выходя из глайдера, приземлившегося метрах в двадцати от здания. — В разных стилях.

— Конечно, барон, — отозвался ИскИн. — С-сейчас-с же этим займус-сь.

— Только без вычурности. Предпочитаю простые, элегантные формы.

— Принято, барон. Мне придётс-ся ос-статьс-ся с-снаружи. С-сопровождать вас-с в храм я не с-смогу. Правила С-синода это вос-спрещают.

— Встретимся после церемонии.

Поднявшись по ступенькам, я вошёл в открытые двери, приложил к установленному в притворе сканеру унипаспорт, дождался, пока загорится зелёный индикатор, свидетельствующий о том, что я уплатил в прошлом месяце десятину, и двинулся через открывшийся турникет к солее.

Справа от каменного алтаря, покрытого священными письменами, стоял резервуар с плавающим в воде симбионтом. Длинные тонкие усики, покрывающие длинное полупрозрачное тело, шевелились, касаясь бронированного стекла, дна и плотно завинченной крышки. В основании ёмкости имелась снабжённая датчиками система жизнеобеспечения.

Отец Иоанн стоял перед алтарём, раскинув руки. Служки надевали на него фелонь и поручи. Второй священник был уже облачён и дожидался в сторонке, перебирая чётки и беззвучно шевеля губами.

— Мы почти готовы, барон, — проговорил отец Иоанн, заметив меня. — Полагаю, можно собирать паству.

— Не возражаю.

Кивнув, священник подал знак одному из служителей.

— Звони, Феофан, — сказал он. — Пора.

Тот быстро поклонился и исчез за одной из дверей. Спустя минуту раздался мелодичный перезвон колоколов.

Отца Иоанна как раз закончили облачать. Последним, что на него надели, был золотой анкх на толстой, украшенной самоцветами цепи.

Служки выволокли и поставили на алтарь большую чашу, а затем принялись наполнять её из пластиковых ёмкостей Эликсиром. По церкви медленно распространялся терпкий, сладковатый запах.

Как только звон колоколов стих, священники заняли места по сторонам от чаши и торжественно застыли.

В храм вошли первые прихожане. Я знал, что Садко следит за тем, в каком порядке будет проходить посещение, а регулировали людской поток гвардейцы.

Сейчас к алтарю направлялись члены моего ближайшего окружения: поверенный, лейб-медик, капитан телохранителей, командир гарнизона и ещё несколько вольных, с которыми я пока знаком не был.

За ними должны были последовать гвардейцы, потом — военные, и в конце — кабальные.

Как только первая партия остановилась по сторонам от меня, отец Иоанн взял из рук дьячка поданную кисть, обмакнул в чашу и широкими движениями окропил все четыре стороны храма, торжественно приговаривая слова освящения. После этого он повернулся к резервуару с симбионтом и махнул в его сторону.

— Сим благословляю именем Всевышнего! — прогудел он поставленным басом. — Ананке!

Настал и наш черёд. Кисть отправилась в чашу, затем в нас полетели брызги.

— Примите же Причастие, — проговорил отец Иоанн.

Тотчас в воздухе над головами священников вспыхнули насыщенным голубым светом Скрижали памяти, или Великие сутры, — голографические свитки, содержащие тексты и молитвенные коды, одобренные Церковью. Они проецировались биоимплантами отца Иоанна: кожа на его лице переливалась разноцветными огоньками, подсвеченная изнутри.

Второй священник зачерпнул из чаши маленькой ложечкой Эликсир и застыл, держа под ней вышитое символами веры полотенце, чтобы не пролить на пол ни капли.

По храму пронёсся едва различимый перезвон, похожий на дрожание хрусталя в серванте — так называемая Песнь биополя, медитативное звучание на частотах, гармонизирующих клеточные структуры присутствующих.

Все священники обладают Даром целительства, или биосинтеза, который позволяет не только регенерировать ткани и «ремонтировать» генетические коды, но и стабилизировать психическое состояние реципиента.

Я почувствовал, как расслабляюсь, но тут же взял себя в руки. Мне такие вещи нужно регулировать строго самостоятельно. Поэтому пришлось отказаться от блаженства, ощущение которого дарили присутствующим священники на время Причастия, и выставить блоки, «приглушив» слуховое восприятие Песни. Этому я научился давно, так что справился всего за несколько секунд. Увы, нельзя иметь всё и сразу. Чем-то всегда приходится жертвовать.

Мне полагалось принять Причастие первому, так что я направился к священнику, провёл рукой над ложечкой, проверяя содержимое на наличие яда, а затем выпил Эликсир, ощутив горьковатый привкус.

— Будь благословен, — проговорил отец Никон. — Господь любит тебя. Он всегда с тобой, и ты пребудь с ним. Ананке!

Дождавшись, пока он осенит меня знамением, я поклонился установленному за алтарём иконостасу — созданным с большой тщательностью и реалистичностью трёхмерным ликам святых Эклектической церкви: страстотерпцам, великомученикам, подвижникам и так далее.

— Честь зажечь в этом храме вечный огонь веры предоставляется его благородию экзобарону Коршунову! — провозгласил отец Никон.

Я подошёл к купине, установленной перед иконостасом. У неё была всего одна кнопка. Её я и нажал.

Тотчас из сопла показался белый язычок плазмы — неугасимый огонь, символизирующий веру адептов Эклектической церкви.

— Благодарю вас, господин экзобарон, — сказал священник. — Отныне здесь будет оплот и пристанище верных сынов и дочерей Господа!

Ещё раз поклонившись ликам святых, я отошёл вправо, где мне предстояло наблюдать за тем, как принимают Причастие остальные прихожане.

Следующим к отцу Никону направился Котов. Советник перебирал деревянные чётки, губы его шевелились в беззвучной молитве. Глаза были устремлены на иконостас. Похоже, истинно верующий. Нужно это запомнить.

Первая партия причащавшихся была небольшой, так что ритуал прошёл быстро. Получив благословение, каждый выходил из храма, освобождая место. Как только церковь опустела, в двери показалась следующая группа — куда больше численностью.

Из-за проверки уплаты десятины церемония обещала быть долгой, так что я предался размышлениям о том, что и в каком порядке предстоит сделать в ближайшем будущем.

Люди подходили к священнику, сменяя друг друга, но вскоре я уже не замечал их. Они стали фоном. Я даже перестал слышать голоса и пение хора, лившееся с балкона над входом.

Время шло незаметно, поток прихожан не иссякал. Всё-таки, я привёз с собой почти две тысячи человек. В огромном замке их присутствие не было заметно, да и на улице в глаза не бросалось, но здесь, в маленьком храме, выглядело совершенно иначе.

Я так погрузился в размышления, что очнулся, только когда дошла очередь до кабальных: армейские мундиры сменились рабочими комбинезонами.

Империя не отказывает в Эликсире никому. Любой может получить ложечку, если вносит десятину. Беднякам она обходится намного дешевле, что в каком-то смысле делает их на мгновение богаче самых могущественных аристократов.

Когда я только попал в этот мир и начал разбираться в его устройстве, то очень скоро задался вопросом: зачем нужны рабы, если здешние технологии позволяют делать клонов?

Оказалось, причин, по которым людей не клонируют, несколько.

Во-первых, в этом нет смысла, ведь население Империи составляет миллиарды. И все они появляются на свет совершенно бесплатно.

Во-вторых, несмотря на влияние Эликсира, продолжительность жизни клона всё равно меньше, чем у обычного человека, ведь он получает генетический материал уже взрослой особи.

Кстати, по этой же причине продлить себе жизнь с помощью клонирования невозможно: всё равно окажешься в теле того же возраста.

Ну, и церковь осуждает подобные попытки обрести лже-бессмертие. По мнению Синода, вечную жизнь может дать лишь Бог, даровав новый Эликсир — когда сочтёт, что человечество это заслужило.

Единственное, что допускается — замена органов и частей тел обычных людей. Правда, клонирование довольно дорого, так что у большинства всё-таки имплантаты, но людей с ограниченными возможностями здоровья в Империи нет. Даже минимальная медицинская страховка обеспечит пострадавшего возмещением потери. Чему нельзя не порадоваться, конечно.

Ещё меня интересовало, почему не заменяют сожранные симбионтами во время инициации органы клонированными. Аристократы-то могут себе позволить оплатить настоящую почку, печень или сердце. Оказалось, потому что симбионт их отторгает. Вот и приходится вставлять бионику.

Когда в храм вошла очередная партия кабальных, я вдруг почувствовал приближение кайдзю. Не знаю, как объяснить это странное ощущение. Но во мне возникла твёрдая уверенность, что тварь здесь.

Откуда оно взялось? Наверное, существовала какая-то связь между геномом, который я в себя встроил, и объявившейся в рифте тварью.

Бочком я двинулся к выходу. Поймал удивлённый взгляд отца Иоанна.

Ну, церемония церемонией, а мне нужно защитить посёлок.

Выйдя на улицу, я сразу заметил стоявшего справа от крыльца Садко и поманил его пальцем.

— Почему не доложил о появлении кайдзю?

— Прошу прощения, барон, но никакого кайдзю в рифте не зафикс-сировано, — ответил тот, помедлив всего пару секунд. Видимо, проверял систему наблюдения. — Да и рано ещё. По с-статис-стике, чудовище должно появитьс-ся не раньше послезавтра. Почему вы решили, что…

— Неважно, почему, — перебил я, направившись к глайдеру. — Считай это интуицией. Я лечу к рифту. Нет, капитан Мурина, вы останетесь здесь, — остановил я шагнувшую к нам командира телохранителей. — Отныне и впредь убивать чудовищ я буду летать самостоятельно, вам там делать нечего. Обеспечивайте безопасность в замке. Садко, позаботься о том, чтобы мобильный арсенал оказался возле рифта к моему прибытию.

Когда я прибыл к рифту — с той стороны, где теснились расположенные вдоль «берега» насосные станции, выкачивавшие ресурс, — кайдзю видно не было. И всё же, я не сомневался, что он здесь, поблизости, поднялся из кипящих пучин сжиженного газа. Но почему ни я, ни Садко не видим его? Мог ли я почувствовать появление монстра до того, как он покажется над поверхностью?

По всему выходило, что так и случилось.

— Уверяю, барон, кайдзю в рифте нет, — проговорил стоявший возле меня ИскИн. — Я не пропус-стил бы его появление. Это невозможно.

— Ты высокого мнения о себе, но даже совершенным разумам вроде тебя подвластно не всё. Инстинкт охотника позволяет мне чувствовать добычу прежде, чем она становится заметна остальным.

— Прошу меня прос-стить, барон, но я никогда о таком не с-слышал.

Я промолчал. Оставалось надеяться, что кайдзю действительно появится, и я не буду выглядеть глупо, уйдя с церемонии в храме и торча здесь, как дурак, в ожидании несуществующего монстра.

— Как смеешь ты сомневаться в талантах и действиях нашего сиятельного господина⁈ — возмутился Иолай. Мобильный арсенал висел справа в полутора метрах над землёй подобно огромному металлическому чемодану. — Твоё дело — внимать и подчиняться, а не рассуждать! — добавил он запальчиво.

Садко не удостоил оруженосца ответом. Даже не шевельнулся — просто остался стоять, изображая тощую красную статую.

Молчание длилось минуты четыре, прежде чем аватар вдруг повернул ко мне безликую голову и отвесил учтивый поклон.

— Вынужден признать с-свою ошибку, барон, — проговорил он со смесью удивления и сожаления. — Вы оказалис-сь с-совершенно правы: только что был зафикс-сирован кайдзю первого уровня, вышедший из рифта в трёхс-стах метрах отс-сюда. По моими рас-счётам, он будет здес-сь через две минуты и с-сорок с-семь с-секунд.

— Надеюсь, это послужит тебе уроком, самодовольный болван! — язвительно проговорил Иолай. — Мой господин, каким оружием вы желаете сразить нечестивую тварь?

— Давай пулемёт, — ответил я.

— Ваше слово для меня — закон, — сказал оруженосец, явно намекая, что и прочим присутствующим здесь ИскИнам не мешало бы придерживаться этой аксиомы.

Часть кейса открылась, массивный пулемёт проплыл по воздуху и оказался в моих руках.

Всматриваясь вдаль, вскоре я разглядел торчавшую из болота плоскую и широкую голову, обрамлённую по краям кривыми шипами, похожими на зубья пилы. Спустя минуту стала видна толстая морщинистая шея, покрытая мелкими оранжевыми пятнами — словно на чёрную кожу брызнули смоченной в краске кистью. А затем из кипящего зелёного газа поднялись широкие плечи и грудь. Чудовище выходило из болота, слегка покачиваясь и вертя огромной башкой.

Если не остановить такую вот тварь, она сначала сокрушит все насосные станции, а затем выберется из рифта и отправится убивать и пожирать всё живое, что обнаружит поблизости. Так что я чувствовал себя стоящим на Калиновом мосту Иваном, встречающим явившееся из иного мира Чудо-Юдо. Только сын я не крестьянский, да и чудище не на коне.

— Барон, дис-станция дос-статочна для поражения цели, — подсказал Садко.

— Господин сам решит, как убить тварь! — процедил Иолай. — Помощь того, кто даже не смог её засечь, ему не требуется. Кстати, любопытный факт…

— Заткнись, — велел я спокойно, беря шагающего к насосным станциям монстра на прицел.

После интеграции генома убитого чудовища моя энергетическая сеть увеличилась, но насколько это усилило Дар охотника? Едва ли значительно. И всё же, любопытно, сколько на этот раз потребуется боеприпасов, чтобы разделаться с кайдзю.

Ещё двадцать секунд, и палец вдавил спусковой крючок.

Оружие в моих руках забилось, словно пытающаяся вырваться пойманная птица. Шквал магических зарядов, в которые превращались пули, ударил в грудь монстра, прошёлся вверх по толстой шее, вспарывая грубую кожу, и сосредоточился на голове.

Чудище качнулось вправо, уклоняясь от выстрелов, пригнулось к поверхности рифта и увеличило скорость.

— Кайдзю доберётс-ся до первой нас-сос-сной с-станции через минуту и три с-секунды, — доложил Садко.

Я опустил оружие, метя в плоскую голову монстра. Магические заряды срывали плоть с черепа, обнажая его, но пробить кость пока не могли. Хорошо хоть, у тварей первого класса нет энергетических атак. Они лишь могут физически крушить то, до чего доберутся.

Вдруг монстр скакнул вперёд, сразу сократив дистанцию до ближайшей насосной станции. Из болота поднялся раздвоенный хвост, густо усаженный длинными кривыми шипами. Разнести таким небольшую постройку ничего не стоит. Как и мощными передними лапами, которые тварь бодро переставляла, продолжая движение вперёд.

Снова прицелившись, я обрушил на огромную башку поток магических зарядов. Сегодня экспериментировать с винтовкой не было ни времени, ни желания.

Череп, наконец, треснул, левая глазница провалилась, из щелей потекла вязкая чёрная жидкость. Но чудище всё равно сделало ещё один прыжок, практически врезавшись в насосную станцию. Теперь его грудь оказалась прикрыта постройкой. Опустив голову, монстр почти скрылся из виду.

Проклятье! Перемещаться в сторону, чтобы выйти на линию огня, не было времени.

Ударив ладонью по панели гравиконтроллера, я отключил искусственное притяжение, оттолкнулся ногами и взмыл вверх. Выше, выше… И вот стала видна изуродованная голова кайдзю. Раскрыв пасть, чудовище собиралось отхватить кусок станции побольше. Хвост же начал движение в горизонтальной плоскости, чтобы пробить стену здания.

Я нажал на спусковой крючок, и синий шквал магических зарядов вонзился в плоскую голову кайдзю. Брызнули во все стороны осколки толстого черепа, тварь покачнулась, медленно завалилась на бок, трижды конвульсивно дёрнулась и застыла, горой выступая над кипящим газом.

Я опустился на землю.

— Вы были великолепны, повелитель! — возгласил Иолай. — Сразили этого выродка в последний момент, но как же эпично вышло! Если позволите, я начну слагать легенды о ваших доблестных подвигах!

— Забери, — сказал я, бросив в его сторону пулемёт.

Оружие тут же было подхвачено силовым полем и помещено в арсенал на своё место.

— Садко, ты вызвал роботов, чтобы достали тушу из рифта, и грузовые платформы?

— Да, барон. Они уже в пути.

Ближайшие двадцать минут ушли на то, чтобы дождаться, пока мёртвый кайдзю будет вытащен на берег, а затем — на разделку, извлечение Зерна и погрузку желез.

Как только платформы двинулись в сторону замка, я положил ладони на переднюю конечность кайдзю. Кожа ощутила холод и грубую фактуру его покрытой оранжевыми пятнами шкуры.

Наблюдавший за этим Садко на этот раз воздержался от вопроса, что я делаю. Наверное, решил, что это какой-то мой личный охотничий ритуал.

Мёртвого и выпотрошенного кайдзю переполняла чуждая этому миру энергия. Но она уже затухала, хоть и очень медленно — вытекала из могучего тела, как вода из дырявого ведра.

Сосредоточившись, я увидел геном чудовища и приступил к извлечению информационного кода. Это заняло даже меньше времени, чем в прошлый раз. Как только паттерн был выделен, я начал интеграцию ДНК чудовища в свой геном, следя за тем, чтобы не произошло случайного смешения. При встраивании спирали все чужие коды перерабатываются и сворачиваются в подобия катушек — так они остаются «спящими», пока не потребуются мимику.

Спустя несколько минут я убрал руки с туши. Моя энергетическая система начала разрастаться, словно дерево, на которое наложили заклятие мгновенного роста. Я наблюдал за этим процессом с ликованием. В следующий раз убить кайдзю будет проще: я это чувствовал.

— Церемония в храме ещё не закончилас-сь, барон, — вкрадчиво заметил Садко. — Вы можете ус-спеть к финалу.

— Отлично. Верни Иолая в замок. Я лечу в храм.

Причастие подходило к завершению: перед алтарём стояла последняя группа кабальных. Меня слегка удивило, когда я заметил среди прихожан Младу. Почему старший техник оказалась в числе последних? Может, задержалась на каком-то объекте? Работы у неё много.

Девушка на мгновение встретилась со мной взглядом, но тут же смущённо опустила глаза, залившись краской.

Уже получившие Эликсир находились снаружи, плотной толпой обступив церковь — дожидались напутственного слова пастыря.

Когда помещение опустело от прихожан, священники по очереди допили остатки Эликсира из чаши, промакнули губы поданными служками полотенцами и двинулись к выходу. Я последовал за ними.

Выйдя на крыльцо, оба простёрли руки в широких объятиях. Заговорил отец Иоанн:

— Братья и сёстры! Ни один человек не бывает счастлив! В юности он растерян, напуган и неопытен, в среднем возрасте сожалеет об упущениях юности, а в старости слишком опалён близким дыханием надвигающейся смерти. Но Господь в своём милосердии продлевает наши годы, чтобы однажды даровать вечную жизнь и дать то, чего мы лишены и о чём мечтаем — счастья, ничем не омрачённого! Идите же по предначертанному им пути и будьте благословенны!

Ответом ему был нестройный гул голосов сотен людей — словно на стены храма внезапно накатила могучая штормовая волна.

— Господь уготовил для нас великий дар! — продолжил священник, повышая отлично поставленный голос. — Но вручит он его лишь в назначенный час! Когда мы станем достойны. Он направляет нас, проводя через испытания. В том числе, испытания веры! Господь указал нам путь, дав знаки, и того, кто ведёт нас — Его Величество! Он видит, что мы готовы стать сотворцами вселенной. Мы освоили уже так много и освоим ещё больше, делая мёртвое живым, плодясь и расселяясь по его священным заветам. Нам больше не нужно бороться за место под солнцем. У нас есть, где жить! Более того — мы достигли таких высот духа, что смерть уже не является необходимостью. И Бог готов подарить нам вечную жизнь! Он заявляет нам об этом, но мы должны доказать, что достойны! Искоренить ересь! Очистить мир от тех, кто не видит божьего замысла, и тех, кто, видя его, отвергает! Вселенную унаследуют те, кто понимает, что бессмертие не статичность, а вечное развитие. Поэтому мы должны дать бой также фундаменталистам. Сегодня, когда у вас будет время отдохнуть от трудов праведных, почитайте «Сутры испытаний», чтобы вспомнить о народах, лишившихся шанса на бессмертие и канувших в небытие. Почитайте также «Книгу откровений», дабы не забывать о природе вечности и принципах творения. А также хотя бы полистайте «Азбуку добродетели». Возможно, сейчас вам кажется, что вы страдаете, что обделены чем-то. Но истинно говорю вам: превращая боль в мудрость и следуя предначертанному пути, которым ведёт нас помазанник божий, вы обретёте бессмертие! Делайте всё так, словно вечность для вас наступит завтра. А главное — помните: лишь познавший конечность оценит вечность! Ананке!

— Ананке! — рёв человеческих голосов буквально разорвал пространство перед храмом.

В нём слышались и надежда, и вера, и трепет перед величием божьего замысла, и страх кануть в ничто, и великая страсть.

Затем священники вернулись в храм.

— Садко, верни симбионта на место, — велел я стоявшему по левую руку аватару. — И позаботься об ужине. Пусть доставят в мои покои.

— С-слушаюс-сь, барон. Вс-сё будет ис-сполнено.

Когда я спустя некоторое время вошёл в комнату, то увидел лежавших на полу белых пантер. Оба хищника сразу приподняли головы и уставились на меня жёлтыми, похожими на большие стеклянные пуговицы зенками.

Я застыл на месте.

Что это? Покушение? Кто-то привёл сюда зверей, чтобы они растерзали меня? Но Садко не мог не знать, что пантеры здесь. У него везде в замке глаза и уши, датчики движения, сканеры температуры и так далее. Даже насекомое не пролетит не замеченным.

Другое дело, что это всеведение не гарантирует моей безопасности. Будет, конечно, очень мило, если ИскИн расскажет желающим послушать, кто и как прикончил экзобарона, или даже продемонстрирует видео с отличным звуком, но мне хотелось бы избежать такого развития событий.

Увы, сам прийти мгновенно на помощь Садко не в состоянии, ведь он — лишь искусственный разум, пребывающий в недрах крейсера. У него есть бесплотный аватар и роботы, занятые делами по его распоряжению, но чтобы отвести от моего горла клинок, нужно нечто большее. Садко же может разве что разбудить меня ночью да вызвать гвардейцев.

Другое дело, что подобраться ко мне убийце будет нелегко — если, конечно, он станет делать это, как убийца. Если же я сам впущу его, Садко сможет лишь просканировать его на наличие оружия или яда. А затем мы останемся один на один. Учитывая, что существует оружие, которое не нужно прятать под одеждой — например, магический Дар или искусство отнимать жизнь голыми руками — риск быть убитым остаётся всегда.

Впрочем, идея использовать пантер — так себе. У меня есть защитное поле и пистолет. С помощью способности охотника усиливать пули я легко разделаюсь с обоими хищниками прежде, чем они до меня доберутся.

Словно прочитав мои мысли, аватар возник между мной и животными.

— Барон, нейродрес-сировка завершена. Теперь эти с-создания полнос-стью подчиняютс-ся вам.

— Понятно. Мог бы и предупредить о сюрпризе.

— Я подумал, что вы захотите получить пантер, как только они будут готовы.

— И в мыслях не было.

— Мне приказать гвардейцам увес-сти их?

Я задумался. Если эти звери подчиняются моему слову, то почему бы не использовать их в качестве телохранителей? Они могут всегда присутствовать возле меня, когда я нахожусь в покоях или принимаю посетителей. Не привлекая особого внимания. Моего, в первую очередь. Но в случае необходимости — один короткий приказ, и хищники бросятся на врага.

— Оставь их при мне, — сказал я. — Пусть животных кормят и поят. Ну, и на прогулку выводят, когда меня нет в замке. В остальное время они должны сопровождать меня.

— Я внес-су в их поведенчес-ский с-скрипт необходимые дополнения, барон.

Спустя четверть часа в покоях появился маленький стюард-бот, кативший перед собой тележку с расставленными на ней яствами. Запах от них исходил просто божественный.

— Сегодня на ужин шеф-повар счастлив представить вашему благородию паштет из аквилонской птеродомы со специями, хлеб домашней выпечки и картофельный гратен с беконом из мяса гермесского маренука, — проговорил робот, остановившись передо мной и склонившись в поклоне, как заправский официант. — На десерт предлагается чуррос.

Как уже было сказано, еде в своей жизни я придаю особое значение. Она служит чем-то вроде награды за ещё один прожитый день и в то же время якорем, который позволяет ненадолго забыть обо всех заботах и просто отдаться изысканному чувственному наслаждению. В конце концов, жизнь состоит и из удовольствий, иначе зачем всё это?

Проведя кольцом над блюдами, я отпустил стюарда и принялся за еду.

От десерта съел только половину: нужно и меру знать. Наполнив кружку ароматным кофе, я откинулся на спинку кресла и сделал первый маленький глоток. Просто чудесно!

Однако человеку мало только насыщения плоти. О духе забывать также нельзя. Поэтому спустя пару минут я отправился в библиотеку.

Рядом с покоями была оборудована небольшая, но плотно заставленная книжными шкафами комната, где я мог спокойно почитать. В семье Коршуновых было собрано множество томов со всего света, но никто, кроме меня, ими не интересовался. Я же с удовольствием проводил по несколько часов в неделю, перелистывая покрытые строчками страницы. Теперь, конечно, времени на это у меня было мало, но зачем отказывать себе в литературных изысках совершенно? Как говорится, в человеке прекрасно должно быть всё — и тело, и душа.

Так что, собираясь в путь, я отобрал себе из родовой библиотеки пару сотен книг, не встретив никаких возражений. Даже не уверен, что их внесли в список наследства. Я, по крайней мере, их там не видел.

Сейчас моим вниманием владело одно из самых прекрасных и искренних сочинений человечества — «Слово о полку Игореве». Величественный древнерусский речитатив, богато насыщенный смелыми образами, настраивал на спокойный лад. Чтение этого увлекательного произведения, эмоционального и драматичного, постепенно превращалось в форму медитации, что, как вы уже знаете, я весьма ценю, но при этом не отвлекало от содержания и не мешало по достоинству оценить поэтические приёмы, которыми пользовался автор.

Собственно, от чтения «Слова о полку Игореве» и оторвал меня Садко, бесцеремонно возникнув перед креслом, в котором я сидел с книгой на коленях.

— В чём дело? — спросил я, нехотя поднимая взгляд.

Белые пантеры издали низкое урчание, но даже не пошевелились. Просто обозначили своё присутствие. Да и голограмма едва ли могла вызвать у них беспокойство — всё-таки, у неё нет запаха, а звери такие вещи сразу замечают.

— К орбите приближаетс-ся отряд наёмников, барон, — отозвался аватар, склонившись в вежливом поклоне. — Три дес-сантных корабля третьего ранга и два штурмовых — тоже третьего.

— Так скоро? — удивился я. — Ждал нападения позже. И что отряд будет побольше. На что они рассчитывают всего с пятью кораблями третьего ранга? Мы ведь можем уничтожить их с помощью боевых орбитальных станций.

— Не думаю, что это нападение, барон, — сказал Садко. — Капитан с-сообщил, что желает нанятьс-ся к вам в ус-служение, и запрос-сил разрешение на проход через периметр и пос-садку парома. Корабли ос-станутс-ся в орбитальном дрейфе на время переговоров, ес-сли вам будет угодно его принять.

— Вот как… — я закрыл книгу и положил её на резной антикварный столик. — Интересно. Значит, наёмники решили, что мне пригодятся любые силы, даже такие малочисленные. Видать, у них совсем плохо дела идут.

— Полагаю, они потеряли час-сть отряда и теперь ищут работу, барон. Едва ли в переговорах капитан окажетс-ся привередлив.

— Ты проверил лицензию? Это действительно наёмники?

— Да, барон. С-с документами вс-сё в порядке. Это законный отряд. Нас-сколько возможно.

Последняя фраза была не случайна. Не секрет, что в ряды наёмников попадают далеко не только законопослушные люди. Большинство закрывает на это глаза, но в моём случае следует быть начеку.

— Хорошо, Садко. Дай им разрешение на орбитальный дрейф и посадку парома. Я буду в приёмном зале.

— Как пожелаете барон. По моим рас-счётам, капитан и его люди прибудут на мес-сто через двадцать шес-сть минут.

— Значит, успею прочитать ещё пару страниц, — сказал я, беря книгу.

Приёмный зал был длинным. Видимо, чтобы посетитель успел прочувствовать величие того, кто находится на противоположном его конце, пока идёт от двери. Вот, пожалуй, и всё, что я могу о нём сказать. Никакого интерьера, по сути, не было — только металлические стены, пол и потолок. А, ну ещё трон из серого камня, напоминающего бетон. Располагался он на возвышении из шести ступенек — чтобы убийце, если таковой тут окажется, было чуть сложнее до меня добраться. На этом троне я и восседал. За спиной пустовало место под будущий дворянский герб, справа лежали белые пантеры, слева стоял Садко. За его спиной красовался большой стерео-портрет Его Императорского Величества Александра Восемнадцатого в военном мундире и с одиноким орденом Святого Георгия на груди. С Зевса я его не забирал, так что, видимо, ИскИн проявил инициативу в оформлении зала. Иметь на видном месте изображение владыки Империи считалось хорошим тоном и даже обязательным элементом — вроде заверения в верноподданичестве. Не считая трона, портрет являлся единственным предметом интерьера. Надо заметить, картина была выполнена с большим вкусом в древней технике импрессионизма — крупными мазками, рассчитанными на то, что цельный образ сложится лишь для наблюдателя, находящегося на почтительном расстоянии от лика государя. Единственная награда тоже была не случайным элементом. Давно канули в Лету времена, когда императоры украшали свои мундиры бесчисленным количеством орденов и медалей. Теперь считалось правильным напоминать смотрящему о том, кто награждает. И эта бриллиантовая звезда свидетельствовала лишь о принадлежности Его Величества дворянскому сословию, одновременно родня его со Старшими Домами, но при этом не давая забыть, что заслуги императора перед Отечеством невозможно оценить и выразить больше, чем в высшей награде из возможных.

Приёмный зал располагался в недрах корабля, так что окон в нём не имелось, и свет шёл исключительно от ловко спрятанных на потолке и стенах ламп — бледный и мертвенный, как арктические льды.

— Долго ещё? — спросил я Садко, не поворачивая головы.

Похоже, рановато я припёрся.

— Прошу прощения, барон, — отозвался аватар. — Небольшая заминка возникла при с-сдаче вашими гос-стями оружия.

— Что, отказываются?

— Нет, прос-сто его с-слишком много. Но с-сканирование уже завершено, так что с-сейчас-с они появятс-ся.

Словно в ответ на его слова, двустворчатая дверь бесшумно разъехалась, исчезнув в стенах, и в зал вошли трое.

Высокий мужчина лет сорока, немного смуглый, с красными, коротко стриженными волосами и пирсингом по всему лицу, которое можно было бы назвать красивым, если б его не пересекали резкие морщины возле носа. Одет он был в синий флотский мундир, на вид — довольно поношенный. Зато армейские ботинки сверкали, словно их только что сняли с магазинной полки.

На полшага позади шёл упитанный парень с круглой головой, маленькими глазками и совершенно обритым черепом. Левую сторону его лица украшала искусная татуировка в виде переплетающихся узоров с острыми краями.

Слева от него шагала мускулистая высокая женщина с такой же причёской, как у капитана.

Эти двое тоже были в синих флотских мундирах, принятых в Домах, ведущих роды от давно не существующей Оттоманской Империи. Такая мода распространена у наёмников, ибо позволяет им отделять себя от пиратов, которые напяливают на себя что ни попадя и выглядят, как обычный сброд. Впрочем, у корсаров это считается за особый шик. Дух свободы и всё такое.

Перед троном была проведена тонкая черта, за которую обычным посетителям заходить воспрещалось. Находилась она в семи метрах от нижней ступеньки. Там троица и остановилась.

Как по команде, наёмники склонились в учтивом поклоне. Это когда корпус занимает положение в сорок пять градусов по отношению к предыдущему, прямому положению. В самый раз, короче. В этикете ребята разбирались.

— Барон Белогор Коршунов! — звонко и торжественно произнёс Садко, выступив в роли камергера.

— Добро пожаловать, — сказал я. Голос напрягать не пришлось: в зале была отличная акустика. Хотя, возможно, звуки просто усиливались с помощью какого-то потайного устройства. — Представьтесь, будьте любезны.

Наёмники распрямились.

— Капитан Назир Ага, — браво отрапортовал по-военному высокий мужик, стоявший чуть ближе своих товарищей. — Командир свободного лицензированного милостью Его Величества отряда. Мои спутники — Марты Атеш, — он кивнул в сторону женщины. — Старпом. И Даниил Хлебников, штурман.

Когда он говорил, были видны грилзы, полностью скрывающие зубы. Ну, или импланты.

— Судя по тому, как вы представились, капитан, — сказал я, — у вас бурное прошлое. Были командиром корпуса янычар?

— Так точно, господин барон. Третьего штурмового при Доме Шимшек.

Многие отслужившие янычары получали после шестидесяти лет за отважную и беспорочную службу вольную. Это была обычная практика. Некоторые становились наёмниками, собирая свои отряды. Выглядели они моложе, да и все являлись суперами от рождения, однако в янычарских корпусах высокие требования, и после шестидесяти там солдат не держат.

То, что капитан Назир служил командиром, было ясно по приставке «Ага», которая была чем-то вроде звания, а теперь стала его фамилией.

Судя по красным волосам, женщина тоже служила в янычарах, вот только на вид ей нельзя было дать и тридцати. Слишком хорошо выглядит для пенсионерки, даже если регулярно принимает Эликсир Причастия. Может, беглая? Или разжалованная? Взял бы такую себе в отряд бывший командир янычарского корпуса?

Должно быть, капитан Назир заметил, что я разглядываю его спутницу, ибо сказал:

— Марты только кажется молодой. Если бы вы взглянули на неё поближе, то увидели бы, что мы с ней одного возраста.

Женщина даже не моргнула. Хотя «комплимент» едва ли пришёлся ей по душе.

— Сколько в вашем отряде бывших янычар, капитан? — спросил я.

Элитные солдаты, с рождения воспитанные как воины, на дороге не валяются. Даже пенсионер-янычар один стоит не меньше трёх лейб-гвардейцев Его Величества.

— Чуть больше трети, барон. Остальные из разных мест, но все знают военное дело. Опытные солдаты.

— Не сомневаюсь. У вас маловато кораблей.

— Мы потеряли примерно половину во время последней работы.

— И на кого работали?

— На Дом Сазоновых.

Я не сомневался, что Садко уже проверяет эту информацию, подключившись к общей галактической сети. Конечно, данные можно и подделать. Было бы желание. Но даже если это правда, это вовсе не означает, что отряд не прислан Домом Алонсо в качестве Троянского коня. Это следовало иметь в виду.

— Есть ли у вас мехарыцари? — спросил я.

— Четыре, ваше благородие, — ответил капитан Назир Ага. — Остальных потеряли в бою.

— Какой модели?

— Ёкай-12НД.

Прошлое поколение. Для отряда наёмников норма, ибо откуда у них деньги на последние машины. Наверняка и эти достались им подержанными. Но в умелых руках даже такие устаревшие мехи могут быть грозным оружием.

— Почему вы решили наняться именно ко мне, капитан? Я не самый лучший вариант.

— Мы служим тому, кто платит, барон, — с достоинством ответил Назир Ага. — Никаких заказов не было, а мы не привыкли сидеть без дела, вот я и решил, что вам могут пригодиться наши услуги. По крайней мере, на первое время.

— Флот у меня, и правда, невелик, — ответил я. — Возможно, я нашёл бы средства для оплаты ваших услуг. Но с одним условием. Не уверен, что оно вам понравится.

Сейчас станет ясно, насколько отряд нуждается в работе. И не нанят ли уже моими врагами.

— Какое, господин барон? — спросил капитан.

— На каждый ваш корабль будет установлена бомба, которая может быть приведена в действие отсюда, из замка. Эта простая мера предосторожности не должна вас оскорблять.

Если наёмники намерены вступить в бой на стороне основных сил моих врагов, когда те прибудут, Назир откажется под предлогом того, что такое недоверие неприемлемо для свободного отряда.

Повисла пауза. Было видно, что капитан думает.

— Если вам нужно посовещаться со своими людьми, то не стесняйтесь, — предложил я. — Условие необычное, но и мои обстоятельства — тоже. Я вынужден прибегать к подобной подстраховке, но вы не обязаны соглашаться.

— Мы согласны, господин барон, — проговорил капитан, вскинув подбородок. — Мы ведём дела честно! У вас не будет повода активировать бомбы.

— В таком случае обсудите с моим поверенным условия оплаты и контракта. После подписания документов ваш отряд окажется у меня на службе. Благодарю, что решили нанести визит.

Обсуждать было больше нечего. Все трое поклонились и, развернувшись, зашагали к выходу.

— Садко, сообщи господину Котову, что эти люди требуют его внимания, — сказал я, когда они были достаточно далеко, чтобы меня не услышать.

— Разумеетс-ся, барон. Ещё кое-что: гос-сподин Котов с-сделал несколько минут назад запрос-с на аудиенцию. Он кажетс-ся взволнованным. Хотите, чтобы он с-сначала занялс-ся наёмниками?

— Нет, наверное, это что-то срочное. Пригласи его сюда.

Дурные вести лучше узнавать сразу. Так будет больше времени, чтобы решить, что делать.

Поверенный явился спустя несколько минут. Быстро прошёл через зал, замер у черты и вдруг резко переломился в низком поклоне.

— Ваше благородие, я виноват перед вами! — сообщил он дрожащим голосом, не разгибаясь.

— Что случилось? — спросил я. — И выпрямитесь, господин Котов. Вас плохо слышно. Вы говорите в пол, а я бы хотел, чтобы вы обращались ко мне.

Советник принял вертикальное положение. Он был бледен, как полотно. Судя по всему, им владел страх. Я даже слегка подался вперёд: похоже, произошло нечто по-настоящему дурное.

— Давайте, не тяните, Олег Юрьевич. Мы не в театре, не время для драматических пауз. Выкладывайте всё, как есть.

— Слушаюсь, ваше благородие, — сглотнув, произнёс поверенный. — Следуя вашему приказу, я начал переговоры с транспортными компаниями. Чтобы договориться о перевозке хронида.

Я кивнул, давая понять, что отлично это помню. Ещё бы забыть! Если товар не вывезти, то его и не продать. Галактическая логистика — важнейшая часть бизнеса.

— Согласие дали всего три фирмы, ваше благородие, — продолжил Котов. — И заломили такие цены, что это просто… — он обескураженно развёл руками. — Безобразие! Никто не согласился бы на такие! И снижать их они не желают ни в какую. Ссылаются на то, что им придётся за свой счёт организовать усиленную охрану караванов, а это, мол, огромные расходы.

— Это понятно, — сказал я спокойно. — Они знают, что в текущей ситуации особого выбора у меня нет. Плюс понимают риски, связанные с Домом Алонсо.

— С Домом Алонсо? — нахмурившись, переспросил Котов.

Я дал ему несколько секунд осознать услышанное. Вот и посмотрим, достаточно ли поверенный умён, чтобы занимать свою должность.

— О, вы имеете в виду традицию кровной мести, ваше благородие, — проговорил Котов. — Считаете, к вам она применима?

Что ж, молодец. Догадался. Странно, что не подумал об этом раньше. Впрочем, у него имелись более насущные дела. Постепенно втянется.

— Более, чем уверен, — ответил я. — Дом Алонсо очень скоро предпримет шаги для моего устранения. Для врагов Коршуновых это вопрос чести, они не смогут его игнорировать. Как только заручатся молчаливым согласием остальных Старших Домов, начнут действовать. Теперь понимаете, почему ваши переговоры прошли именно таким образом?

— Да, ваше благородие, — Котов озадаченно потёр лоб. — Но это означает, что нам придётся согласиться на невыгодные условия, так? Мы ведь должны продать первую партию хронида как можно быстрее?

— Всё верно. Без денег я стану слишком лёгкой мишенью. Так что на условия придётся согласиться. Однако не будем хватать, что попало. Заключите контракт с той фирмой, которая пойдёт хоть на какие-то уступки. Дайте понять, что выбираете.

— Это я уже сделал, ваше благородие, — оживился Котов. Теперь, когда он понял, что казнь за проведение переговоров ему не грозит (всё-таки я был для него одним из Коршуновых, а они ошибок не прощают), он перестал трястись. — Одна фирма действительно готова сделать скидку, хоть и символическую. Всего три процента.

— Это уже хорошо. Цифра может быть и небольшой, но учитывая стоимость нашего товара, это позволит нам недурно сэкономить. Каждая копейка на счету. Оформляйте договор, Олег Юрьевич. Скоро нам предстоит отправить с планеты первую партию хронида, и транспорт должен быть готов забрать его сразу.

Котов поклонился.

— Слушаюсь, ваше благородие. Немедленно свяжусь с юристами компании и предоставлю вам документы на подпись в кратчайшие сроки.

— Действуйте, Олег Юрьевич. И вот ещё, что: нужно найти тех, кто купит хронид. Уж с этим-то проблем возникнуть не должно.

— Я об этом подумал, ваше благородие, — кивнул Котов. — Нам поступило восемь предложений. Пять от независимых компаний и три от Младших Домов. Полагаю, все они рассчитывают на скидку.

— Само собой. Мы сможем удовлетворить весь имеющийся на данный момент спрос?

— Боюсь, нет, ваше благородие. Садко по моей просьбе посчитал объём ресурса, который будет выкачан из рифта к времени первой поставки, и его будет недостаточно. Кроме того, я уверен, что появятся ещё предложения.

— Не сомневаюсь. В таком случае отдайте предпочтение Младшим Домам.

— Слушаюсь, господин барон. Я предполагал, что вы так решите.

Сейчас я не в том положении, чтобы диктовать условия. Никто ведь в Империи не верит, что мне удастся прожить дольше месяца. И даже это — слишком большой срок. Люди не желают рисковать, и их нетрудно понять. Но если мне удастся доказать, что я крепче, чем кажется, и что сотрудничество может оказаться более долгим — вот тогда ко мне прибегут очень многие. А как же? По сути, я ведь представляю альтернативный источник нужного всем хронида. И могу продавать его по любым ценам, какие сочту нужными. Да, у меня только один захудалый рифт. Но ведь некоторым много ресурса и не нужно. А вот сэкономить — ещё как.

В общем, пережить первое время, закрепиться, и, глядишь, дело пойдёт на лад. Тогда и условия свои можно будет ставить. А если нормально развернуться, то и составить Коршуновым серьёзную конкуренцию. До этого, конечно, ещё ой как далеко. Но когда час придёт, и они сообразят, какую свинью подложили сами себе, будет уже поздно. Недаром Сунь Цзы одной из главнейших ошибок стратега называет недооценивание противника.

Отпустив поверенного лёгким мановением руки, я дождался, пока он покинет приёмный зал, и встал с трона. Когда двинулся к выходу, пантеры поднялись с пола и медленно последовали за мной. Я успел пройти почти половину пути, прежде чем дорогу преградил Садко.

— Мой барон, я с-собирался доложить о новых с-строительных работах, которые началис-сь в пос-следнее время.

— Ну, давай, — ответил я, не останавливаясь. Аватар вежливо посторонился, хотя я спокойно мог пройти сквозь него.

— Возведение новых ис-сточников энергии идёт полным ходом, — заговорил ИскИн, шагая за мной на своих длинных, тонких ногах. — Ветряки будут ус-становлены с-снаружи периметра, с-солнечные батареи покроют поверхнос-сть замка. Это позволит с-сэкономить рас-сход реакторов на…

— Давай без цифр. Что ещё?

— Как вы и приказали, я подготовил нес-сколько проектов храма. Угодно взглянуть?

Пришлось остановиться.

— Показывай.

Садко повёл рукой, и в воздухе появились три объёмные проекции зданий в разных стилях.

— Размер одинаковый, — сказал аватар и заставил голограммы медленно вращаться. — С-с учётом пос-степенного увеличения чис-сла проживающих.

ИскИн оказался оптимистом — это радовало.

— Предлагаю выбрать из палеобарокко, с-современного шатрового с-стиля и неомодерна, — проговорил Садко, поочерёдно подсвечивая проекты, которые упоминал.

— Мне нравится вот этот, — сказал я, указав на храм в шатровом стиле.

— Прекрас-сный выбор, барон. Монументально и в то же время изящно. Когда вы желаете начать возведение?

— Немедленно.

— Боюс-сь, это нес-сколько замедлит с-строительство других объектов, — проговорил аватар с сожалением. — Ес-сть более приоритетные здания, на которые…

— Нет, — перебил я его. — Все должны видеть, что барон Коршунов радеет за веру. В первую очередь — Синод. Откладывать строительство храма нельзя.

— Я понял, мой барон. В таком с-случае прис-ступлю незамедлительно. Правда, процес-с займёт немало времени: добыча с-стройматериалов на каменоломне только началас-сь.

— Ничего. Главное — чтобы люди видели, что дело движется.

— Да, барон. Как прикажете, — ИскИн отвесил поклон. — Ещё кое-что: полагаю, нам также с-стоит организовать разведывательные геологичес-ские экс-спедиции для поис-ска мес-сторождений полезных ис-скопаемых.

— Это непременно. Однако что мы будем делать, пока они ползают по планете? Металлы нужны уже сейчас, так ведь?

— С-совершенно верно, барон. Предлагаю закупки у арендаторов. Это позволит с-сэкономить на дос-ставке.

— Так-то оно так, но есть ли у них излишки — вот, в чём вопрос.

— Полагаю, для вас-с найдутс-ся, мой барон.

— А ты не полагай. Ты разузнай.

— С-слушаюсь, барон.

— И передай информацию господину Котову. Пусть свяжется с поставщиками и договорится о закупках. Список нужных ресурсов ты ему составишь.

— Разумеетс-ся, барон. Не с-смею задерживать вас-с долее. Ос-сталс-ся один вопрос-с: не желаете ли провес-сти время с одной из наложниц? Или с-с нес-сколькими?

— Это доктор тебя попросил узнать?

— Нет, мой барон. Девушки.

— Девушки? — удивился я.

— Именно так. Они волнуются, что вы совершено игнорируете их присутствие в замке.

— А что ты делал в гареме?

— Они вызвали меня, чтобы с-спрос-сить, почему вы делаете вид, будто их не с-сущес-ствует. Полагаю, они нес-сколько задеты этим, но ещё больше — обес-спокоены.

— Ты же понимаешь, почему я не спешу с ними встретиться?

— Полагаю, опас-саетес-сь покушения, барон.

— Именно. От того, кто может подобраться к мужчине ближе всего, беды и жди. А доступные красивые девушки для молодого человека вроде меня — практически неодолимый соблазн. На месте отца я бы непременно использовал минимум одну из них.

— Вы полагаете, князь желает вашей с-смерти?

— А ты как думаешь?

— Не могу с-судить. Но, возможно, вы правы. Тем не менее, я прос-сканировал наложниц на наличие имплантов и ничего не обнаружил. Кроме одного — у девушки по имени Вероника. У неё заменена левая почка. Ес-сли верить медкарте, три с-с половиной года назад. Но это обычный медицинс-ский имплант, не с-содержащий ничего лишнего и с-совершенно безопас-сный. А гос-сподин лейб-медик заверил меня, что вс-се девушки с-совершенно здоровы.

— Мне он это тоже сказал.

— Так, может, дать им шанс-с? Иначе их прис-сутствие в замке с-станет бес-смыс-сленным. Уверен, вы с-сумеете с-справиться с-с одной наложницей, ес-сли она нападёт.

Я усмехнулся. Да уж, волков бояться — в лес не ходить. Да и воздержание не вписывается в мою философию гедонизма. Если девушка и попытается меня убить, то точно не с помощью силы. Но отсутствие опасных имплантов, конечно, вдохновляло. Если только Садко не лжёт. Но тут придётся ему либо довериться, либо получать удовольствие только от еды. А это, конечно, не совсем то.

— Ладно, пришли кого-нибудь, — сказал я, возобновляя путь к выходу из зала. — Одну. Через час.

— С-слушаюсь, барон. С-спасибо, что решили доверитьс-ся моему вкус-су.

— Не за что.

Все наложницы прекрасны. Других просто не существует. Во всяком случае, если речь не идёт об особых предпочтениях владельца. Так что возможности прогадать у Садко просто не было.

Добравшись до спальни, я выполнил несколько упражнений на растяжку и отправился в душ. Сделав воду погорячее (с ионным потоком так не получится), постоял под ней минут десять, давая мышцам расслабиться. Затем накинул халат и уселся на пол для занятия короткой медитацией. Как только почувствовал, что готов, проверил интегрированные в геном паттерны двух кайдзю. С ними всё было в порядке: моё ДНК держало встроенные нити под контролем.

Я почти закончил медитацию, когда в дверь постучали. Поднявшись на ноги, я сказал:

— Открыть.

Садко всегда слышал меня, так что подходить к двери и нажимать кнопку разблокировки не требовалось. Довольно удобно, особенно если нужно очень быстро покинуть помещение.

Дверь бесшумно отъехала в сторону, скрывшись в стене. На пороге стояла девушка с длинными светлыми волосами, одетая в лёгкое золотистое платье, струившееся вдоль тела.

Я быстро окинул гостью цепким взглядом. Привычка. Можно даже сказать, профдеформация. Ну, и любопытно было, конечно. До этого своих наложниц я не видел. Так что предстояло знакомство.

Девушка была на полголовы ниже меня, с полными губами, большими голубыми глазами и грудью примерно четвёртого размера. Похоже, Садко решил начать с самого популярного стандарта, так сказать.

Составление гарема (я не имею сейчас в виду браки, при заключении которых руководствуются совсем иными принципами) — тонкое искусство, требующее мастерства. Поэтому занимаются этим специально обученные люди.

И внешность при этом далеко не главное. Хотя начинают, конечно, именно с неё. Но какими бы разнообразными ни были на вид девушки, это вскоре отходит на второй план. Приедается, если угодно.

Поэтому главным считается подбирать наложниц так, чтобы они обладали разными характерами. Иначе говоря, их не воспитывают под одну гребёнку, а напротив — поощряют индивидуальные качества, оттачивают их и приводят в должное состояние. Разумеется, не обходится без определённой игры. Я бы назвал это амплуа, которого девушки придерживаются в общении со своим владельцем. Но выстраиваются эти роли на базе их собственных характеров. Процесс это долгий, требующий постоянного внимания, так что у девушки со стороны шанса стать наложницей практически нет.

Было очень любопытно, кто достался мне. Скорее всего, первая наложница — покорная и угодливая. Раз уж Садко решил начать со стандартов. Хотя не факт.

— Добрый вечер, господин, — поклонилась блондинка. — Меня зовут Арина.

— Белогор. Проходи.

Девушка переступила порог и двинулась ко мне, плавно покачивая бёдрами. При этом неотрывно смотрела на меня, но не шарила взглядом, а просто держала зрительный контакт.

Выглядела она, мягко говоря, соблазнительно. А мысль, что именно она может быть тайным оружием моего отца, лишь добавляла остроты и пикантности.

Нет, риски я не люблю. Мне нравится владеть ситуацией. Но в ближайшее время покушений со стороны Дома Коршуновых можно не опасаться: сначала князь позволит роду Алонсо попытать счастья. И только если ничего не выйдет, постарается от меня избавиться. По возможности — имитировав, что убийство совершено руками Алонсо. Так что прямо сейчас мне ничего не грозило.

Вдруг Арина заметила боковым зрением белых пантер, повернула голову и замерла.

— Не бойся, — сказал я. — Они ручные. Тебя не тронут.

Если, конечно, не попытаешься напасть. Но вслух я этого не сказал.

— Присядь пока, — я указал на одно из кресел.

Наложница прошла к нему и грациозно опустилась, расправив складки платья на коленях.

— Я признательна за то, что позволили продемонстрировать моё искусство любви, — сказала она, следя за мной взглядом. — Я почти всю жизнь училась этому.

— Не сомневаюсь. Как и в том, что ты окажешься на высоте.

— Спасибо, господин, — Арина отвесила легкий поклон. — К сожалению, у меня нет такой уверенности. Ведь мои познания носят исключительно теоретический характер.

Ну, да, она же девственница.

— Ничего, — ответил я, садясь напротив. — Это дело наживное. Не беспокойся.

— Я надеюсь, в случае надобности, вы направите меня, господин.

— Само собой. Всё будет отлично. Но давай сначала немного поболтаем. Я не видел тебя и остальных девушек во время Причастия.

— Нам запрещено покидать замок без вашего разрешения.

— Как это возможно? — ответ Арины меня удивил. — Насколько мне известно, каждый житель Империи имеет право на Эликсир Причастия. Включая крепостных. Даже в тюрьмах есть часовни и священники.

— Да, господин, однако на посещение храма наложницам требуется ваше разрешение.

— Это для меня новость. Что ж, я распоряжусь, чтобы вам не препятствовали.

— Спасибо, вы очень великодушны. Однако нам потребуется сопровождающий. Не можем же мы расхаживать сами по себе.

— Да, это проблема. Евнуха у меня нет.

— Увы, такие люди — редкость, — сочувственно проговорила девушка.

— Возможно, подойдёт женщина?

— Полагаю, это приемлемый вариант, господин.

— Я подумаю, кого назначить на эту должность. А пока ответь, есть ли у вас всё необходимое?

— Да, господин. Грех жаловаться.

— Рад слышать. Если что, сообщите об этом ИскИну, и он позаботится о том, чтобы вы получили нужное. Или желаемое.

— Господин очень щедр, — Арина снова поклонилась.

— Передай остальным девушкам насчёт посещения храма. Вы ведь вместе живёте?

— Да, господин. Так положено. Я обязательно всё расскажу им.

— Всё? — улыбнулся я.

— Это для вашего удобства, господин. Так девушки будут знать, что вам нравится. Потому нас и селят вместе. Но если вы не хотите, чтобы…

Я остановил Арину жестом.

— Делай, что считаешь нужным.

— Спасибо, господин.

— И вы действительно будете делиться всем? Неужели ты ничего не оставишь только для себя?

Девушка смущённо улыбнулась.

— Каждая из нас хочет стать для вас особенной, господин.

— Так я и думал.

Во время разговора Арина пару раз бросила взгляд в сторону кровати, из чего я сделал вывод, что девушка будет в напряжении, пока не убедится, что её не зря учили все эти годы. Что ж, пора это выяснить.

Поднявшись с кресла, я протянул ей руку.

— Предлагаю не откладывать в долгий ящик. Мне и самому не терпится узнать твоё искусство.

Арина улыбнулась. В её взгляде на миг мелькнуло смущение, но она немедленно загнала его поглубже.

— Как вам будет угодно, господин.

Мы направились в сторону постели.

Спустя пару часов Арина сладко задремала. Я изначально не планировал оставлять её в спальне, но будить девушку не хотелось. Она отлично потрудилась. Конечно, ей не хватало опыта, но это с лихвой компенсировалось знаниями и энтузиазмом. А остальное приложится.

Я лежал, закинув руки за голову, и глядел в потолок. Будет очень жаль, если Арина или другая наложница окажется ждущим своего часа убийцей.

Через некоторое время стало ясно, что меня тоже начинает одолевать сонливость. Я уже протянул было руку чтобы разбудить девушку, но ощутил чьё-то присутствие и замер, мгновенно усилив свои рецепторы.

После тех тренировок, через которые я прошёл, моё тело чувствовало любое движение и сразу передавало в мозг сигнал опасности.

Я обвёл взглядом комнату. Ничего. Но инстинкт не мог меня обмануть. Никогда не подводил. Теперь я буквально кожей ощущал наличие в спальне постороннего.

Это не мог быть человек. Такое не скроешь. Даже представители Дома Минамото, имеющие Дар скрываться в тени, становясь полностью невидимыми, не способны обмануть сенсорные сканеры, которыми напичканы мои покои. Но главное — человека я бы сам давно заметил. Тепло тела, дыхание, запахи — всё это слишком явные маркеры присутствия живого существа.

Значит, некое устройство. Однако почему его не видит Садко? ИскИн ведь напрямую подключён к системе безопасности.

Тем не менее, я совершенно ясно ощущал приближение чего-то невидимого. Ни малейшего звука при этом не издавалось. Симбионт, получив сигнал тревоги, немедленно спродуцировал вокруг моего тела защитное поле.

— Садко! — тихо позвал я.

Аватар немедленно нарисовался справа от кровати.

— С-слушаю, мой барон, — проговорил он, склонившись.

— В комнате что-то есть. Постороннее устройство.

— Боюс-сь, это невозможно, барон, — после краткой паузы отозвался ИскИн. — Ни один из с-сканеров не определяет прис-сутс-ствия…

— Тем не менее, я уверен.

— Что зас-ставляет вас-с так думать, барон?

Арина едва слышно застонала и перевернулась на спину. Одеяло при этом сползло с её груди.

Я быстро покинул кровать. Незваный гость ощущался всё ближе. Теперь я мог установить направление, в котором он находился.

— Уверяю, барон, с-сканеры…

— Тихо! — прервал я аватара. — Он там, — мой палец указал в сторону кресла.

— Я ничего не вижу, — проговорил Садко. — Но, ес-сли желаете…

В это мгновение тайный убийца кинулся ко мне. Я отпрыгнул в сторону, пройдя сквозь бесплотного аватара, и выхватил из висевшей на спинке стула кобуры пистолет.

Невидимый враг уже изменил направление и снова направлялся ко мне. Нас разделяли жалкие полтора метра, когда я сдвинул предохранитель и нажал на спусковой крючок.

Из ствола вырвался усиленный Даром заряд. Он ударил в пол, оставив в нём небольшую дыру.

Арина с испуганным криком подскочила на постели.

Проклятье! Убийца увернулся в последний момент. Быстрый…

Я почувствовал, как он беззвучно приближается ко мне по полу. Едва заметное для других движение воздуха для меня было очевидным сигналом.

Грохнул ещё один выстрел. Арина завизжала.

— Барон, вы палите в пус-стоту! — попытался вмешаться Садко.

И в этот момент чуть дальше места, куда я целился, посыпались искры! Воздух задрожал, пошёл волнами, и стал виден маленький, похожий на паука робот. Пуля изуродовала его, пробила насквозь и отбросила немного назад.

— Что случилось, господин⁈ — воскликнула Арина, дрожа от страха. А может, просто спросонья. — Куда вы стреляете⁈

— Мой барон, прошу прос-стить! — сокрушённо проговорил Садко. — Должно быть, это одна из машин, произведённых на тайных заводах Шварценбергов. Они запрещены, но при желании купить такое ус-стройство можно на любом чёрном рынке. Правда, с-стоят они бешеных денег. И нужно иметь определённые с-связи. Которые никто не афиширует, с-само с-собой.

Я слышал об этих машинах. Дом Шварценбергов разработал их очень давно, задолго до своего падения. Император довольно скоро запретил их производство особым указом, что неудивительно: ему вовсе не хотелось стать жертвой такого устройства. Как и другим аристократам, горячо поддержавшим его решение.

Чтобы купить машину Шварценбергов, требовались не только связи и большие деньги. Они сами по себе были редкостью, ведь рассеявшиеся ведьмы не торопились продавать свои игрушки направо и налево. Я даже не уверен, что они вообще этим занимались. Скорее всего, устройства попадали на рынок лишь в том случае, если были каким-то образом захвачены. В общем, их можно считать настоящим раритетом. И кто-то не поскупился потратить одно на меня.

— Думаю, ты прав, — ответил я, при этом сделав знак наложнице помалкивать. — Только эти штуки способны блокировать сканеры и создавать оптический камуфляж. Так что ты не виноват.

— И вс-сё же, мне очень жаль, барон. Но как вы поняли, что робот в комнате? Неужели он издавал какой-то звук?

— Совсем тихий.

Настолько, что я мог услышать его лишь подсознательно.

— Жаль, что во вс-се подобные ус-стройс-ства вс-строена с-сис-стема с-самоуничтожения. При повреждении они прос-сто выгорают. Шварценберги тщательно хранят с-свои с-секреты. Но ес-сли желаете, я пос-стараюс-сь изучить этого робота.

— Попробуй. Чем чёрт не шутит.

На самом деле, шансов никаких. Пробовали уже, и не раз. Ведьминские машины при критическом повреждении мгновенно превращаются в мёртвый мусор.

— Не предс-ставляю, как это ус-стройс-ство оказалос-сь в замке. Его не могли ос-ставить здес-сь до нашего отлёта с-с Зевс-са. Из-за необходимос-сти блокировать с-сканеры заряда аккумулятора такого робота хватает с-совс-сем ненадолго. Я уверен, что его не могли ос-ставить на борту в рас-счёте на долгое пребывание.

— Ну, очевидно, кто-то принёс его, — ответил я, убирая оружие в кобуру. — Один из посетителей, побывавших в замке после нашего приземления. И робот должен был попытаться меня убить в течение пары недель. Скорее всего, он действовал автономно, не получая команд извне.

— Вероятно, вы правы, барон. С-спис-сок подозреваемых не так уж велик.

— Наёмники, священники, представитель Ремизовых и граф Уваров. Плюс поверенные Младших Домов, которые прилетали переоформить договоры аренды.

— Вы полагаете, членов С-синода и предводителя Дворянс-ского с-собрания нельзя ис-сключать из чис-сла подозреваемых?

— Исключать не будем никого. Пришли стюард-бота забрать останки робота. И можешь быть свободен.

— С-слушаюс-сь, мой барон.

Когда Садко с поклоном удалился, я сел на кровать и обнял дрожавшую Арину за плечи.

— Всё-всё, успокойся, детка. Больше нет никакой угрозы. Сейчас ты можешь отправиться к другим девушкам. Постарайся поспать. Если нужно, я пришлю доктора.

— Нет… — Арина помотала головой. На ресницах у неё дрожали слёзы. — Всё в порядке. Вы не хотите, чтобы я осталась с вами?

— Не сегодня.

— Как прикажете, барон.

Выпроводив наложницу, я вернулся в кровать.

Отцу убивать меня пока незачем. Значит, Дом Алонсо сделал первый ход. Мои враги решили начать с покушения при помощи робота. Неудивительно: в таком случае обвинить их в моей смерти было бы невозможно. Свалили бы всё на ведьм Шварценбергов, которые, как известно, готовы убить любого аристократа.

Да, кроме Алонсо, больше некому. У них было время подготовиться, пока я почти неделю собирался к отлёту. В том, что у Дома Алонсо имеются осведомители в Доме Коршуновых сомнений нет: шпионы есть везде и у всех. Ну, кроме меня. Но это временно. Каждый уважающий себя лидер должен обзавестись штатом тех, кто будет вести для него незримую войну.

Но сейчас я думал о другом.

Покушение сорвалось, и теперь Алонсо придётся, наконец, отправить к Авроре отряд.

Что ж, буду ждать. И готовиться.

В течение следующей недели я поручил Муриной подобрать для наложниц женщину из числа гвардейских, которая могла бы их сопровождать и при этом следить за ними, переоформил последние контракты аренды и убил ещё двух кайдзю.

Последнее особенно радовало, ибо я встроил в себя их геномы, что позволило разблокировать ещё часть потенциала наследного Дара Коршуновых. Дело двигалось в нужном направлении. Правда, приходилось чуть чаще заниматься медитацией: одно дело контролировать чужой человеческий ДНК, и совсем другое — следить, чтобы тебя не начали захватывать паттерны вообще постороннего вида. Это всегда проблемно. Но решаемо.

Есть, правда, в жизни мимика ещё одна сложность. Как ни странно прозвучит, это сон.

Дело в том, что во время сна человеческий организм «ремонтирует» все «поломки», случившиеся в течение бодрствования. Сознание пытается справиться со стрессами при помощи снов — своеобразной самотерапии. А тело исправляет косяки на физическом уровне — в том числе, латает повреждённые гены. И встроенные ДНК оно воспринимает именно как нарушения. Даже если они свёрнуты в катушки и находятся в дремлющем режиме. Поэтому мимик вынужден практиковать осознанные сновидения. Не на том примитивном уровне, который существовал на заре этих практик, разумеется. Я способен погружаться во сне в такие глубины, которые открывают доступ к автоматическим процессам организма. Это самоконтроль высшего уровня, доступный единицам. Лишь тогда возможно сохранить полученный генетический материал. Но плата за это высока. Приходится постоянно заботиться о том, чтобы тело не начало разрушать то, что ты создал, и в то же время следить, чтобы твои творения не принялись уничтожать тебя самого. Чем больше ты хранишь ДНК-слепков, или моделей, как мы их называем, тем труднее. Иногда даже приходится удалять часть паттернов. В общем, непростое это дело — быть мимиком. Именно поэтому нас так ценят в моём мире.

Но главное — встроенные геномы убитых кайдзю постепенно делали меня сильнее.

Чтобы завалить последнего монстра, потребовалось вдвое меньше усилий. Вернее — пуль. Если так пойдёт и дальше, я смогу освоить даже технику Незримого клинка. Основную в арсенале Коршуновых, если честно. Именно она позволяет наносить удары по цели на расстоянии. Тот, кто лишился целой руки, способен рассекать космические корабли. Если, конечно, с его Даром всё в порядке.

Кроме того, я рассчитывал однажды набрать достаточное количество геномов кайдзю, чтобы сойти в рифте за своего. Тогда смогу погрузиться в него и хорошенько осмотреться. Логика подсказывала, что это станет важным шагом в моей жизни в этом мире. У всего есть причина, и, если она тебе известна, ты можешь найти способ влиять на события. Я собирался выяснить, почему появились рифты, как они существуют, и откуда лезут монстры. И попытаться понять, как увеличить источники хронида. Потому что с тем, что есть у меня сейчас, особо не развернёшься. Да, ресурс нужен всем. Но лишь тот, у кого его много, имеет реальный вес.

Так что я был только рад появлению новых чудовищ. Каждое из них способствовало осуществлению моих планов.

Мне прислали из Геральдической палаты несколько макетов герба. Я выбрал тот, что выглядел попроще. Лаконичность всегда говорит о том, что человек уверен в себе, своих силах и не пытается пустить пыль в глаза.

Как только герб был утверждён, я распорядился нанести его на боевую технику и доспехи своих солдат. А также заказал в Николаевске-12 флаги, знамёна и штандарты. Как я уже говорил, люди должны знать, за что сражаются. Символы важны. Особенно, если больше у тебя пока ничего нет.

Я как раз рассматривал свежеизготовленный по макету герб, который только что повесили в приёмном зале над троном (не представляю, как ещё можно назвать здоровенное каменное кресло, к которому ведут ступеньки), когда рядом появился аватар.

— Барон, прошу прощения, что прерываю ваше с-созерцание.

— Что случилось? Нас атакуют?

По моим расчётам, как раз подходил срок для нападения отряда наёмников, купленных Алонсо. Ну, или их собственного, замаскированного под них.

— Нет, барон. Млада Велес-сова с-сообщила, что ремонт первых трёх мехарыцарей закончен. Она полагает, вы захотите взглянуть.

— Правильно полагает. Идём.

За прошедшее время удалось закупить или произвести все необходимые детали и системные апгрейды, так что мне очень хотелось посмотреть, что получилось у техников. И учитывая грядущее нападение Алонсо, сообщение Велесовой было крайне своевременным.

Млада встретила меня возле ангара, где хранились мехи. Там же проводились и ремонтные работы.

— Добрый день, ваше благородие, — поклонилась она. — Спасибо, что нашли время.

Кажется, Велесова едва заметно подкрасилась и надушилась. Я чётко ощущал запах парфюма.

— Ерунда. Я ждал этого всю неделю. Показывайте, что у вас получилось.

Девушка едва заметно улыбнулась. По ней было заметно, что она волнуется, но при этом очень рада. Видать, гордилась результатом. Добрый знак.

Как только мы вошли в ангар, я увидел, что три мехарыцаря стоят отдельно от остальных, облепленных роботами и техниками. Этих гигантов практически не было видно за возведёнными вокруг них строительными лесами.

Но троих рыцарей, готовых к демонстрации, разглядеть можно было беспрепятственно.

Я сразу заметил, что внешне они существенно отличаются от первоначального вида. Я бы, наверное, даже сразу не узнал бы в них исходных мехов, если честно. Было видно, что техники под руководством Велесовой проделали титаническую работу. И в кратчайшие сроки. Вот, что значит трудиться не за страх, а за совесть. Значит, правильную я выбрал модель поведения с девушкой.

— Ну, рассказывайте, — сказал я, когда мы подошли к рыцарям.

Теперь приходилось задирать голову, чтобы рассматривать их.

— Слушаюсь, ваше благородие. Вот эти два, — Млада указала на тех, что стояли правее, — созданы для обычных пилотов. А этот ваш. «Пересвет Апекс».

— Я понял это по голове тигра на груди.

— Простите, ваше благородие. Конечно, это очевидно.

— Расскажите, что вы сделали с ними.

— Да, господин. Прежде всего, мы заменили батареи рыцарей на реакторы, чтобы придать им автономности. Ну, и мощности, конечно. Провели обновление систем и программного обеспечения, заменили орудия, увеличили боеприпас, а также установили самое современное управление. Также теперь рыцари могут выпускать обманки, чтобы снижать количество попаданий по броне и силовому полю. Ну, и сателлиты, конечно, добавили.

Я отлично понял, что она имела в виду. Сателлитами в данном контексте называли мелкие боевые машины, которые выпускались носителем для увеличения огневой мощи и увеличения площади поражения. Полезная штука.

— Очень хорошо, — сказал я. — Чем мой мех отличается от остальных?

— На нём установлены более лёгкие артиллерийские орудия. Это позволило увеличить боезапас, а также добавить одно новшество. Я надеюсь, вам понравится.

— Да? И какое же?

Млада робко улыбнулась.

— Это моя собственная разработка. Цепь для захвата и поражения целей. Она находится в левой руке. Сейчас её не видно, разумеется. Думаю, это будет весьма эффективно как отдельно, так и в паре с клинком.

— Возможно, вы правы. Но в ближайшее время я не смогу её использовать. Как и меч. Целесообразно ли таскать такое приспособление сейчас?

— Мы можем легко снять его, господин. В космосе вес рыцаря не играет роли, но на земле это добавит ему скорости.

— Тогда ладно. В будущем пригодится. Я правильно понимаю, что все три рыцаря полностью готовы к испытаниям?

— Да, ваше благородие.

— Садко, — обратился я к стоявшему чуть поодаль аватару. — Пригласи сюда двух пилотов. Посмотрим, что получилось у Млады Георгиевны и её команды.

Спустя десять минут в ангар явилась пара офицеров — мужчина и женщина. Оба отвесили мне учтивые поклоны, да так и замерли в согнутом положении.

— Забирайтесь в мехов, — велел я. — Мне нужно, чтобы вы оценили их. Тщательно.

Как только пилоты взмыли с помощью грави-контроллеров вверх, чтобы расположиться в кабинах, я обратился к Садко.

— У нас есть какие-нибудь мишени?

— Я рас-спорядилс-ся ус-становить с-снаружи нес-сколько, барон, — ответил тот. — Как только вы изъявили желание взглянуть на рыцарей.

— Очень предусмотрительно. Молодец.

— Благодарю, барон.

Нажав на панель контроллера, я тоже оторвался от пола и поплыл по воздуху к кабине «Пересвета Апекса».

Изменения, внесённые командой техников, были заметны сразу. Теперь всё гораздо больше напоминало тех мехов, на которых я тренировался. Сопряжение произошло быстрее, да и машина отзывалась куда шустрее. Это как ездить на старом велике, а потом пересесть на последнюю модель — сразу чувствуешь разницу.

Я направился из ангара первым. Два других пилота последовали за мной.

На улице были установлены большие мишени. Не такие, как в тире — с кругами и цифрами. От мехарыцарей не требовалось такой ювелирной точности. Они должны были поражать крупные цели. Так что Садко выставил перед замком вертикальные щиты три на два метра. Я его выбор горячо одобрял. Это было именно то, что нужно.

Для начала следовало испытать энергетическое оружие. Поймав одну из мишеней в прицел, я отдал мысленный приказ стрелять.

Белый луч ткнулся в щит, разнеся его в щепки. Отлично! Как минимум, система наведения на цели была настроена безупречно.

Я проверил артиллерию и пулемёты. Всё работало, как часы. Мишени поражались одна за другой. Ни единого промаха.

Два других пилота тоже разносили щиты, проверяя настройки орудий. Никто не промазал.

— Передайте моё полное удовлетворение калибровщикам, Млада Георгиевна, — проговорил я, включив внешнюю связь. — Они отлично поработали. Не придраться.

Девушка поклонилась, давая понять, что услышала.

Проверять цепь я не стал. И так было ясно, что для техники Незримого клинка, при которой поражающий цель удар наносится с расстояния, рано. Для неё нужно интегрировать геномы ещё нескольких кайдзю. Когда же я полностью разблокирую Дар охотника и обрету всю силу, полученную от симбионта прежним обладателем этого тела, даже боевой корабль не сможет мне противостоять. Ну, во всяком случае, если и сможет, то недолго.

— Отключить гравитацию, — сказал я вслух. — Режим полёта.

— Принято, пилот, — отозвалась Забава.

Тотчас мехарыцарь оторвался от земли. Плавно, словно наполненный гелием шарик. Я мысленно включил дюзы. Двигатели были установлены на икрах, спине и предплечьях «Апекса» — так удобней маневрировать.

Я собирался испытать машину в открытом космосе. Когда к Авроре прибудут вражеские корабли, сражаться придётся именно там.

Толкаемый двигателями, мехарыцарь устремился вверх, набирая скорость. Перегрузок можно было не бояться: гравитации внутри машины не существовало.

Я изменил положение рук и ног, чтобы скорректировать траекторию полёта. Мехарыцарь слушался, как если бы являлся моим собственным телом. Удивительное ощущение.

Глянув на мониторы, передававшие изображения с натыканных со всех сторон машины камер, я увидел, что два других пилота тоже покинули поверхность планеты и летят чуть ниже меня. Когда я сменил направление, они последовали за мной.

Так, ладно. Двигатели работают, а значит, можно выходить в космос.

Повинуясь моим желаниям, мехарыцарь плавно взмыл вверх и помчался в сторону орбиты.

Я никогда не видел, как сражаются мехарыцари вживую. Только на экране. Зрелище было впечатляющим, однако по-настоящему оценить масштаб подобного боя невозможно иначе, как принять в нём участие.

Пока же я мог лишь приноровиться к машине и осмотреться.

А поглядеть было на что.

Даже боевые орбитальные станции, расположенные вокруг Авроры, выглядели огромными — стоило приблизиться к ним хотя бы на полкилометра.

Лучше всего было видно ту, что располагалась непосредственно над рифтом. Я как раз пролетал мимо неё.

Исполинские контуры, вычерченные резкими геометрическими линиями, словно рассекали космическую тьму. Освещённый лучами Артемиды металл отливал холодным серебром, по поверхности которого скользили призрачные блики.

Боевая станция это не просто напичканная всевозможными орудиями и бран-ловушками конструкция. Это крепость, воздвигнутая посреди пустоты, первый бастион на пути врагов.

Башни и турели торчали, словно шипы, готовые извергнуть смертоносные лучи, снаряды и ракеты. Антенны и сенсоры, тонкие и хищные, как жала гигантских насекомых, пронизывали пространство неусыпными взглядами, слушали шёпот космоса и читали следы чужих кораблей за тысячи километров.

Когда я облетал станцию, её поверхность поймала на несколько мгновений лучи Артемиды и вспыхнула — не ярко, а угрожающе. Это был отблеск силы: холодной и безучастной, управляемой автоматикой. Предупреждением: здесь проходит граница. Немым, но красноречивым ультиматумом — моим голосом, застывшим в металле посреди бескрайней пустоты.

Если орбитальные станции производили такое ошеломительное впечатление, то что говорить о титанических звездолётах. Даже самые маленькие из них никогда не садились на поверхность планет, а дрейфовали на орбитах. Это были настоящие крепости, несущие тысячи тонн орудий, боеприпасов и кораблей поменьше, а также десантной техники и целые армии.

Мехарыцари рядом с ними выглядели совсем крошечными. На земле казалось, будто ты стал настоящим великаном, но в космосе это ощущение сразу исчезало. Трудно было вообразить, чтобы мехарыцари могли чем-то навредить этим гигантам.

Однако они могли. Разумеется, лишь вкупе с боевыми кораблями.

Другое дело — машины охотников. Тот, чей Дар способен сотворить технику Незримого клинка, может рассекать звездолёты, даже не приближаясь к ним вплотную. Я видел старые записи, оставшиеся со времён, когда мои предки (если можно их так назвать) ещё были воинами и сражались на «фуриях» с вражескими армадами. Со стороны казалось, будто корабли разваливаются на части сами собой. Нет в Империи оружия страшнее, чем Незримый клинок охотника. От него не скрыться за обычными силовыми полями, и нет от него достаточно прочной брони. Можно лишь убежать. Если сумеешь.

Я хотел бы обладать этой боевой техникой к тому моменту, как к Авроре подойдет отряд Дома Алонсо. Но очень сомневался, что успею.

В космосе мы провели минут двадцать. Постреляли по мусору, дрейфующему на орбите — в основном, старым спутникам. И по их разлетающимся после этого обломкам. Затем я устремился вниз, к поверхности планеты. Два других пилота последовали за мной.

Когда мы опустились на площадку перед замком, Велесова и аватар Садко встречали нас. Я не стал бросать машину на улице — зашёл в ангар. За проведённое в кабине время я успел полностью приноровиться к ней, почувствовать её.

— Будут ли какие-то нарекания, господин? — деловито осведомилась Млада, едва я выбрался из кабины и спустился с помощью грави-контроллера на пол ангара.

— Нет, всё работает чудесно. Ваша команда блестяще справилась. Продолжайте ремонт и апгрейд остальных машин. Садко, нужно организовать тренировки пилотов. Передай приказ майору Шарапову.

— Будет ис-сполнено, барон.

— Цепь с «Апекса» пока снимите, — сказал я Велесовой. — Я скажу, когда мне понадобятся она и клинок.

— Как прикажете, господин, — поклонилась девушка. — Я рада, что вы довольны. Работа над остальными мехарыцарями подходит к концу. У нас есть все необходимые детали и оборудование, так что думаю, дня через три машины будут готовы.

— Ваши слова — настоящий бальзам на моё сердце. Было бы здорово, если б вы успели. Значит, мы запустили цех по производству деталей? — вопрос был адресован Садко.

— Да, барон. Примерно тридцать процентов деталей для мехарыцарей были произведены нами с-самос-стоятельно. В будущем мы с-сможем полнос-стью удовлетворять с-спрос-с на любые запчас-сти, однако я должен с-сделать доклад о с-сос-стоянии ваших финанс-сов.

— Хорошо. Тогда пройдём в кабинет. Млада Георгиевна, ещё раз: ваша работа выше всяких похвал. И парфюм просто чудесный. Вам очень идёт. Продолжайте в том же духе. За сим вынужден вас покинуть.

Оставив старшего техника в смущеннии и растерянности размышлять, к чему именно относилась последняя фраза — парфюму или ремонту мехарыцарей — я отправился к себе.

Как только мы с Садко оказались за закрытой дверью, я сделал ему знак начинать.

ИскИн принялся излагать сведения о тратах, произведённых с тех пор, как я прилетел на Аврору. У меня имелось небольшое состояние, полученное от князя, а также кредит, выданный Имперским банком, однако расходы на закупку деталей, системного обеспечения, металлов и так далее существенно опустошили счета. Ничего критичного, но для развития требовалось пополнение.

— Так я смогу купить корабль в названный тобой срок? — задал я ИскИну вопрос, когда он закончил говорить.

— Боюс-сь, нет, барон, — ответил Садко. — С-с учётом с-сделанных рас-сходов, а также повышенных цен на транс-спортировку хронида, полагаю, это придётс-ся отложить.

Чёрт!

Жаль, конечно, однако крейсер понадобится мне, лишь когда явятся пираты. Алонсо же нападут на базу, вся их атака будет сосредоточена на замке. Так что можно и подождать. Однако с кораблём, конечно, было бы проще. Зато у меня есть наёмники. Кстати, о них.

— Как там корабли капитана Назира Ага? — спросил я. — Видел их сегодня на орбите. Бомбы на них установлены?

— Так точно, барон.

— Деактивировать их без нашего ведома не получится?

— Это приведёт к взрыву, барон. Я пос-ставил капитана Назира Ага в извес-стнос-сть. Он от этого не в вос-сторге, однако, кажетс-ся, его отряду очень нужна работа. Не думаю, что с-с наёмниками возникнут проблемы, барон.

— Хорошо. А что насчёт того, кто пронёс в замок машину Шварценбергов? Есть подвижки с поисками?

— Нет, барон. К с-сожалению, пока никаких зацепок. Я прос-смотрел запис-си визитов подозреваемых, но ничего указывающего на виновного не обнаружил.

— Меня это не удивляет. Ладно, можешь быть свободен. Полагаю, скоро к нам явятся отряды Алонсо. Сколько, по творим прогнозам, кораблей они пришлют?

— Ес-сли вы правы, и Дом Алонс-со решит имитировать нападение наёмников, то большого флота ждать не с-стоит. Думаю, они обойдутс-ся примерно дес-сятком кораблей с-средних клас-сов. Это будет выглядеть наиболее убедительно и в то же время должно вполне хватить, чтобы пробитьс-ся с-сквозь боевые с-станции и атаковать базу.

— Вот и я так думаю. Каковы наши шансы выстоять?

— Трудно с-сказать, мой барон. Многое завис-сит от того, как вы рас-спорядитес-сь с-своим Даром. Полагаю, ваши противники не знают, что вы за пос-следнее время с-сущес-ственно улучшили его характерис-стики.

— Заметил, да?

— Разумеетс-ся, барон. Хоть и не понимаю причин этого.

— Ну, почему он был у меня заблокирован, тоже никто не знает. Будем считать это чудом.

— Как вам угодно, барон. Надеюс-сь, вы ещё улучшите с-свои возможнос-сти. Это очень пригодилос-сь бы в бою.

Ещё как пригодилось бы! Прямо не терпится испытать Незримый клинок на боевом корабле. Хотя бы третьего ранга. Будь у меня сейчас эта техника, я бы вообще не парился насчёт Алонсо или пиратов.

Увы, новый кайдзю не объявился ни в тот день, ни на следующий. Как будто рифт почувствовал, что лишь помогает мне. Глупости, конечно. Просто не повезло.

Зато вечером второго дня явились Алонсо. Об их появлении сообщил Садко.

Я как раз заканчивал ужин, любуясь видом строящегося города (некоторые здания уже возводились в камне, добытом на карьерах вокруг поселения), когда тощий красный аватар возник передо мной.

— Мой барон, только что зафикс-сирован выход из бран-прос-странс-ства боевых кораблей без опознавательных знаков и с-сигналов. Они появилис-сь в трёхс-стах двадцати километрах от Авроры и направляютс-ся к планете.

— Сколько их?

— Три с-сторожевых корабля второго ранга, четыре штурмовых корабля второго ранга и два дес-сантных корабля третьего ранга. Это даже меньше, чем я предполагал.

— Объявляй тревогу, — сказал я, вставая. — Полная боевая готовность. Как только атакуют орбитальные станции, открывай огонь.

— С-слушаюс-сь, барон.

— Я иду в ангар мехарыцарей. Сколько из них сейчас полностью готовы?

— Шес-сть, мой барон.

— Значит, отправь туда пятерых пилотов. Сообщишь, когда мы будем атакованы.

Девять кораблей второго и третьего рангов — это, действительно, немного. Но при этом вполне достаточно, чтобы уничтожить боевые станции, расположенные над рифтом, корабли капитана Назира Ага и замок. Если не учитывать мой Дар, конечно. О котором Алонсо, очевидно, известно лишь то, что его практически нет. Сведения устарели, и это мой козырь.

Как и то, что Алонсо не посмеют атаковать другие объекты на Авроре. Все они арендованы разными Домами, и нападение на них означало бы объявление войны сразу нескольким кланам. Алонсо отлично понимают: всем ясно, кто атакует меня сейчас. Откреститься не получится. Да и незачем им нападать на что-то, кроме моей базы. Ведь у них вполне конкретная цель — прикончить экзобарона Коршунова.

А значит, они не смогут рассеять мои силы обороны. Схватка будет происходить строго над рифтом.

Пилоты прибыли в ангар лишь немногим позже меня. Я как раз успел забраться в кабину «Пересвета Апекса» и установить сопряжение.

Аватар Садко возник перед мехарыцарем на таком расстоянии, чтобы мне не нужно было наклоняться, дабы его увидеть.

— Флот противника подошёл на пятьдес-сят километров и только что открыл огонь по орбитальным с-станциям.

— А мы?

— Дали ответный залп.

— Хорошо. Значит, выдвигаемся.

Отключив гравитацию, я запустил двигатели и рванул к выходу из ангара. Остальные мехарыцари последовали за мной.

Оказавшись снаружи, я увидел, как орудия замка палят в небо. Издалека это, наверное, можно было принять за гигантский салют.

В отличие от фильмов, где показывают зрелищные космические сражения, чтобы развлечь зрителей, настоящие бои между звездолётами совсем не такие.

Во-первых, они не носятся вокруг друг друга, словно луговые собачки, а занимают позиции как при морском сражении, только расстояния между целями гораздо больше. Собственно, никакого визуального контакта при этом нет — за всё отвечают сканеры, определяющие местоположение противника. Энергетическое оружие бьёт на огромные расстояния, так что бортовые компьютеры, ИскИны, успевают определить направление атаки и переместить корабль. Из-за этого приходится лупить широким спектром, чтобы попасть туда, где окажется цель спустя несколько секунд после залпа. Артиллерия используется только на относительно близком расстоянии, так что её задействуют редко — как правило, по более мелким объектам вроде мехарыцарей. Кроме того, корабли выпускают десятки тысяч разнообразных ловушек, мешающих наведению и попаданию. В том числе, бран-ловушки, искажающие пространство.

По этим причинам пробить силовые поля звездолётов не так-то просто. Приходится заниматься этим довольно долго. А когда они истощены, остаётся броня. Плюс из-за колоссальных размеров кораблей уничтожить их одним-двумя выстрелами невозможно. Так что сражение между большими армадами может длиться часами.

По сути, оно представляет собой обмен выстрелами до тех пор, пока не станет ясно, на чьей стороне преимущество. Тогда остатки потерпевшего поражение флота чаще всего отступают. Но меня такой исход не устраивал. Мне требовалось не только одолеть врага, но и усилиться за его счёт. И в этом должны были сыграть роль мехарыцари.

Мы взмыли над поселением, прошли сквозь раскинутый замком силовой купол и устремились к орбите.

Там противник немилосердно лупил по боевым станциям, пытаясь пробить их силовые поля. Пока мы летели мимо, одну ему удалось дожать, и энергетические лучи упёрлись в броню. Циклопическое сооружение начало разрушаться. Гореть в вакууме особо нечему, особенно на автоматике, где нет кислорода, поскольку нет людей, так что станция просто распадалась на бесформенные куски. Но продолжала стрелять.

Промчавшись мимо и оставив орбиту позади, мы устремились навстречу вражескому флоту.

Обходили его по краю спектра атаки, чтобы не попасть под огонь, но вскоре нас заметили. Часть выстрелов переместилась. К счастью, мехарыцари слишком маневренны, и увернуться от атак на таком расстоянии не составляет труда. Главное — не лететь по прямой, а всё время менять траекторию. Словно мотылёк или стрекоза, которая каждую секунду оказывается не там, где ты ждёшь её увидеть.

Вскоре впереди показались вспышки выбрасываемых звездолётами ловушек. А затем я увидел радиально расходящиеся волнами концентрические круги — искривления бран-пространства. Вот это самое опасное. Нужно быть очень внимательным, чтобы не угодить в такое. Иначе тебя может выбросить чёрт знает где. Нет, не слишком далеко, но пока вернёшься, сражение уже может закончиться. И не в твою пользу.

В общем, пришлось лавировать изо всех сил, чтобы проскочить мимо всех ловушек и лучей смерти. А затем «наёмники» ударили по нам артиллерией. Десятки ракет устремились сквозь космос, словно рой разъярённых пчёл.

Пришло время самим выпускать ловушки.

Как только я отдал мысленный приказ, из шлюзов вылетели кассеты, наполненные обманками. Оказавшись передо мной, они рассыпались на множество крошечных систем, запутывающих ракеты.

А затем я отправил вперёд сателлиты. Туча небольших боевых роботов рассеялась по космосу, атакуя несущиеся ко мне ракеты.

Другие пилоты проделали то же самое.

До авангарда Алонсо, состоявшему из трёх кораблей второго ранга, оставалось не больше двадцати километров. Казалось бы, ерунда по космическим меркам. Однако, когда по тебе непрерывно палят, и приходится постоянно избегать попадания, время тянется чертовски медленно.

Тем не менее, вскоре впереди показались три огромных корабля авангарда.

— Пробиваемся внутрь, — сказал я по интеркому другим мехарыцарям. — Наша цель — бран-преобразователи. Доберитесь до них и уничтожьте.

— Господин барон, — раздался обеспокоенный голос одного из пилотов. — Но стратегия предписывает нам сделать акцент на орудиях. Нашей огневой мощи не хватит, чтобы уничтожить внешнюю броню звездолётов.

— Знаю. Делайте то, что приказано. Я собираюсь захватить столько кораблей, сколько получится. А для этого они должны остаться здесь. Я сам пробью вам проходы внутрь.

— Но даже если мы уничтожим бран-конверторы, навигаторы смогут увести корабли в подпространство, — раздался голос другого пилота.

— Не смогут, — ответил я, огибая очередную ловушку. — Алонсо не отправили бы сюда навигаторов из Дома Муравьёвых-Олсуфьевых. Это было бы равносильно признанию, что именно они атаковали меня. На этих кораблях нет экипажей. Максимум — пилоты мехарыцарей.

Словно в ответ на мои слова, Забава вывела на монитор сообщение о том, что звездолёты противника выпустили из шлюзов своих мехарыцарей. Около двух десятков моделей прошлого поколения. Прислали бы и последнего, да это выглядело бы неправдоподобно: у наёмников почти никогда не бывает новых игрушек. Не так много они зарабатывают.

Включив дюзы, мехарыцари устремились нам на перехват.

Ну, понеслось! Настал час истины.

Сейчас поглядим, верное ли я принял решение, потратив столько денег на апгрейд «фурий».

Противник значительно превосходил нас числом. Поэтому, как только мехарыцари Алонсо дали залп из орудий, я первым делом выпустил ловушки. Они рассыпались между нами, забирая на себя ракеты и снаряды. Другие пилоты сделали то же самое.

И всё же, часть боеприпаса нашла свои цели. Я принял на силовое поле три ракеты, от ещё пяти увернулся. Кучно палили, ничего не скажешь. Однако у нас имелось преимущество: мой Дар охотника. Значительно прокачанный за то время, которое я провёл на Авроре.

Так что, как только я навёлся на одного из мехарыцарей и дал залп, минимум два снаряда попали в цель. От магической атаки силовые поля не защищают. Только собственный симбионт одарённого способен на это. Поэтому вражеского рыцаря мгновенно разнесло на куски, разлетевшиеся во все стороны. Теперь они будут бороздить космические просторы, пока не упадут на планету или не окажутся сожжены какой-нибудь звездой. Ну, или сгинут в чёрной дыре. А может, их подберут поисковые корабли еретиков. Говорят, они ничем не брезгуют.

В меня попала ещё одна ракета.

— Уровень силового поля снижен на девятнадцать процентов, — бесстрастно сообщила Забава.

Ну, буду иметь в виду.

Прицелившись в следующего рыцаря, я выстрелил и тут же переместился вправо, чтобы избежать направленной в меня атаки сразу нескольких боевых машин.

Рыцарь, в которого попали два моих снаряда, взорвался, превратившись в груду обломков.

Я увернулся от роя ракет и множества нацеленных в меня лучей энергетического оружия, ушёл вниз, выпустил ещё ловушки и выстрелил в третьего рыцаря. Тот успел уклониться и остался невредим.

Тем временем другие пилоты сражались со своими противниками. На каждого получилось по два-три рыцаря, так что приходилось им нелегко. Но, как я и рассчитывал, усиленная апгрейдами изначальная мощь «фурий» давала некоторое преимущество. Вот уже две машины противника превратились в разлетающиеся по пустоте куски металлолома. А затем один из моих рыцарей взорвался.

Дело усложнялось ещё и тем, что по нам палили бортовые орудия ближайших кораблей. Так что мы находились меж двух огней, как говорится. Ну, или между молотом и наковальней, Сциллой и Харибдой.

Я расстрелял четвёртого рыцаря практически в упор и переключился на следующего. Оставалось надеяться, что сателлиты справятся с идентичными роботами противника.

Вскоре ещё две боевые машины Алонсо разлетелись на обломки. Мои пилоты демонстрировали неплохую сноровку. Они были явными профессионалами с опытом. Плюс управляли по-настоящему крутыми мехарыцарями.

Меня попытались взять в клещи. Три снаряда угодили в силовое поле, снизив его уровень до сорока двух процентов. Ничего, даже если оно отключится, останутся щиты и броня.

Я выстрелили в того рыцаря, который заходил справа. Он попытался увернуться, но я пальнул ещё и ещё. Один из магических зарядов угодил ему в корпус и пробил его. Кувыркаясь, машина полетела прочь.

На помощь ко второму рыцарю поспешил ещё один. Я рванул вверх, заложил немыслимый вираж, резко изменил направление, пропустив направленные в меня ракеты и энергетические лучи, а затем выстрелил сразу изо всех орудий. Обоих моих противников разнесло в щепки.

Я окинул «поле боя» взглядом.

Ещё две «фурии» пали. Мы остались втроём. Зато от вражеского отряда уцелело всего шесть машин. И они уже не могли действовать так же кучно и давить нас массой.

Я выстрелил в того, кто находился ближе. Он ушёл вниз, попытался развернуться, но второй заряд тут же догнал его и развалил пополам. Торс полетел в одну сторону, а ноги — в другую.

Силовые поля двух моих пилотов тревожно мигали при каждом попадании, сигнализируя о том, что запаса прочности у них осталось совсем мало.

По мне дали несколько залпов. Я избежал попадания большинства, но три ракеты и пара снарядов всё-таки достали «Апекса». Уровень поля упал до двенадцати процентов.

Мои парни разнесли ещё одного противника. Четверо оставшихся помчались к кораблю, чтобы оказаться под прикрытием его бортовых орудий. Я принялся палить им вслед. Одного достал практически сразу.

Теперь нас осталось трое на трое.

А значит, настало время для дуэлей.

Противники определились сразу. Чтобы не мешать, разлетелись подальше друг от друга. Благо, в космосе места предостаточно.

Доставшийся мне мехарыцарь ударил сразу изо всех орудий и сателлитов. Я рванул вверх, одновременно контратакуя. Попавшие в меня выстрелы истощили силовое поле, а последний угодил в выставленный щит.

— Повреждение восемнадцать процентов, — сообщила Забава.

Ничего, иридиевые щиты для того и нужны. Тем более, у меня их четыре.

Мой противник ловко увернулся от моей атаки. Надо отдать ему должное — это было проделано мастерски. Вот только, в отличие от меня, у него не было права на ошибку.

Он открыл по мне огонь, заходя на вираж. Я уклонился вправо и выстрелил из-за щитов. И снова мой враг избежал попадания!

В меня полетел рой ракет, за ними ударили лучи энергетического оружия. Они били спектром, чтобы не дать мне уклониться.

Я вытянулся горизонтально по отношению к ним, пытаясь уменьшить площадь попадания, выставил щиты, принимая на них атаку и, игнорируя посыпавшиеся сообщения о полученном уроне, выстрелил в противника, ушёл вниз и дал ещё залп, а затем ринулся ему навстречу.

Такого сближения он не ожидал. Попытался переместиться вправо, и тут я пальнул широким спектром, повторяя его маневр. Всего один снаряд угодил в цель, но этого оказалось достаточно: мехарыцарь разлетелся на обломки.

Наконец-то!

Я быстро огляделся.

Мои пилоты разделались со своими соперниками и направлялись ко мне, старательно уворачиваясь от выстрелов бортовых орудий корабля. Ни у кого из них не осталось силовых полей. У одного часть пушек была заметно повреждена, у другого от пары щитов торчали только жалкие обломки.

— Господин барон, какие будут дальнейшие приказания? — раздалось в кабине.

— Следуйте за мной.

— Принято!

— Принято!

Втроём мы устремились к обшивке корабля. Когда до неё оставалось метров сто, я дал залп из всех орудий. Снаряды и ракеты прорвали силовое поле гиганта, оставив в нём пробоину, достаточную, чтобы сквозь неё мог пролететь мехарыцарь. А затем устремились дальше и попали в корабль.

Я первым нырнул в отверстие в силовом поле, два других пилота последовали за мной.

По нам продолжали палить, но мы выпустили ловушки и через пару секунд уже оказались возле здоровенной дыры с рваными краями, проделанной магическими зарядами в обшивке корабля.

— Уничтожить бран-конвертор, — отдал я приказ. — Затем — отключить ИскИна.

— Я пойду! — отозвался один из пилотов и нырнул в отверстие.

На то, чтобы выполнить приказ, ему понадобится немало времени, ведь придётся прокладывать себе путь через внутренние переборки корабля. Пока доберётся до бран-конвертора, мы уже должны попасть в следующий звездолёт.

Когда мы отлетели от борта боевой махины, стараясь не попасть под огонь её орудий, стало видно, что отряд капитана Назира Ага прибыл и вступил в бой с кораблями Дома Алонсо. В этой суете на нас не должны были обращать особого внимания. Для вражеских «наёмников» мы всего лишь мелкие машины, не сулящие серьёзного урона.

Мы устремились ко второму звездолёту авангарда. Меня интересовали именно эти громадины. Их я с удовольствием присоединил бы к своему флоту. Но для этого требовалось лишить их возможности переместиться, уйдя в бран-пространство. Уничтожение ИскИнов лишит корабли боеспособности, ведь человеческого экипажа на них почти наверняка нет. Я бы, во всяком случае, не рискнул на месте Алонсо отправить сюда потенциальных свидетелей. Конечно, это странно: отряд наёмников без наёмников, но доказать ничего не удастся. В том, что бортовые журналы будут уничтожены во время гибели ИскИнов, превратив звездолёты в призраки, я не сомневался. Алонсо не дураки и просто не могли не принять меры предосторожности. Конечно, было бы неплохо заиметь подтверждение того, что именно они на меня напали, но это не принципиально. Ведь в любом случае все в Империи уверены, что эта атака — дело рук старинных врагов рода Коршуновых.

Князь, конечно, будет в ярости. Он-то рассчитывает объявить Дому Алонсо войну во имя мести. Но если я выживу, с этим возникнут проблемы. Придётся старику изобретать другой план.

Дав залп по силовому полю второго корабля, я пробил в нём брешь. Снаряды и энергетические лучи врезались в обшивку, прокладывая проход внутрь.

— Господин, отправляйтесь к третьему кораблю! — раздался в кабине голос моего спутника. — Дальше я сам справлюсь.

Очень хотелось на это надеяться. Возражать я не стал: чем быстрее мы выведем из строя авангард противника, тем выше вероятность победы.

Оставив пилота, я полетел к третьему кораблю. Проделав дыру в силовых полях, нырнул в неё и помчался к пробоине в обшивке, постоянно лавируя, дабы избежать попадания бортовых орудий. Благо, расстояние было совсем небольшое.

И вот я внутри!

Планы типовых кораблей были мною тщательно изучены за то время, что я поджидал незваных гостей. По моему приказу, другие пилоты мехарыцарей тоже тщательно изучили их — это входило в их тренировки. Они думали, что это нужно, чтобы эффективнее поражать критически важные конструкции и орудия, но на самом деле это требовалось для скорейшего поиска внутри звездолётов бран-конверторов и процессоров ИскИнов. Так что каждый знал, что делать.

И всё равно, очень быстро я понял, что перемещаться внутри огромного корабля длиной в несколько сотен метров совсем не просто. Даже имея перед глазами голограмму его плана с проложенным Забавой оптимальным маршрутом.

Благо, внутренние переборки отсеков звездолёта не являются бронированными. За исключением корпусов двигателей, но их я уничтожать не собирался: зачем ломать то, что я хочу сделать своим?

Так что «Пересвет Апекс» просто пробивал одну стену за другой, прокладывая себе путь к бран-конвертору. Из-за размеров корабля путь оказался неблизким. Но беспокоился я лишь о том, чтобы ИскИн не решил отступить, переместив боевую машину из сектора вблизи Авроры. Впрочем, если у него приказ атаковать, сам он этого не сделает.

В какой-то момент, когда я преодолел больше половины пути, оставляя за собой лишь разрушения, передо мной возникла голограмма — парящий в воздухе мерцающий силуэт мужчины в белой форме и фуражке. Старомодные усы делали его похожим на адмирала прежних времён.

— Предлагаю сдаться, — раздался в кабине мехарыцаря голос вражеского ИскИна. Аватар при этом открывал рот, так что складывалось ощущение, будто говорит он. — Ваши действия не имеют никакого смысла. Вы не наносите мне существенный урон.

Я проигнорировал обращение бортового компьютера. Если он считает, что у меня нет плана, это его проблемы.

— Даю последний шанс, пилот, — проговорил ИскИн. — Остановитесь и сдайтесь. Вам гарантируется жизнь.

Ага, конечно! Болтай больше.

Пробив очередную перегородку, я покинул секции трюма и оказался в жилой зоне. Здесь преград стало больше. Я разносил их одну за другой.

Аватар продолжал держаться впереди меня, плывя спиной. Его губы шевелились, но слова я уже не слушал. Они не имели значения, так зачем отвлекаться?

Ещё несколько преград остались позади, и мехарыцарь добрался до центра корабля, где располагался бран-конвертор. Его защищал прочный корпус, который я пробил всего лишь одним кучным залпом.

ИскИн вражеского корабля что-то заверещал и исчез. Видимо, сообразил, наконец, какова была моя задумка. Я выстрелил по тому, что осталось от хронотопического преобразователя после первого залпа, разнося конструкцию на множество обломков!

Есть! Теперь звездолёт не сможет покинуть пространство возле моей планеты.

Развернувшись, я пробил брешь в очередной стене и устремился к отсеку, в котором был заключён процессор ИскИна.

Он тоже находился в бронированной скорлупе, но против магии нет спасения, кроме другой, более сильной.

Когда я добрался до процессора, передо мной снова появился аватар. Он ничего не говорил. Просто смотрел на то, как я навожусь на его систему. Было в этом что-то величественное и трагичное. Он не просил пощады и не предлагал принять его сдачу. Понимал, что этого не будет. Да и, скорее всего, полученный им приказ не позволял капитулировать.

Когда мой залп уничтожил процессор, превратив его в груду осколков, аватар исчез — словно призрак, нашедший путь в небытие.

Огромный звездолёт превратился в груду мёртвого металла и прочих материалов, из которых был сделан. Его орудия смолкли, двигатели отключились. Вся боевая машина превратилась в колоссальный трофей.

Можно было возвращаться.

Я пролетел сквозь корабль примерно тем же путём, который проложил. Лишь пару раз делал новые бреши, чтобы сократить траекторию.

Когда оказался снаружи, то увидел, что ещё один звездолёт авангарда не подаёт признаков жизни. Значит, второй мехарыцарь тоже справился.

Третий ещё палил из всех орудий. Я попытался связаться с его пилотом, но корабль экранировал сигналы.

Пожалуй, придётся прийти на помощь. Как минимум — подстраховать.

Я направился к кораблю и почти добрался до его силового поля, когда орудия вдруг прекратили работу, а дюзы погасли.

Есть!

Все три боевые машины оказались в моей власти.

Осталось разделаться с остальными. Теми, которые продолжали сражаться с кораблями капитана Назира Ага.

Все они были раскиданы по сектору. Я направился к тому, что находился ближе. Силовых полей у него уже не было, корпус носил следы значительных повреждений. Но и корабль наёмников выглядел не лучше. Собственно, оба звездолёта самоотверженно вели бой на взаимное уничтожение. Ну, ИскИну Дома Алонсо был отдан приказ, который он нарушить не мог, даже если б захотел, а храбрость команды моих наёмников вызывала уважение.

Я открыл огонь по орудиям звездолёта противника. От моих магических зарядов их сносило напрочь.

Мелькнула мысль попытаться захватить и этот корабль, но он уже выглядел так, словно вот-вот рванёт. Да и ремонт, наверное, уже не имел особого смысла.

Словно в ответ на мои рассуждения, корпус звездолёта начал эпично разваливаться после порции очередных залпов.

Оставив его, я направился к последнему кораблю Алонсо.

Его расстреливали два мелких судна капитана Назира. Благодаря чуть большей маневренности им удавалось избегать части попаданий, но, пока я летел, одно из них всё-таки взорвалось — это было ясно по вспыхнувшей вдалеке крошечной искре. Проклятье! От отряда наёмников осталось всего ничего — лишь два корабля. Это просто капля в море, по имперским меркам. Остаётся надеяться, что экипажи уничтоженных машин успели хотя бы частично эвакуироваться в спасательных капсулах. Конечно, в звездолёте главное — ИскИн. По большому счёту, люди на борту вообще не нужны. Но кто-то же должен принимать нестандартные решения. Иначе бой может превратиться в тупую пальбу лоб в лоб.

Подобравшись к судну Алонсо, я промчался над ним, расстреливая самые крупные орудия. Затем пробил брешь в корпусе и уже собирался нырнуть внутрь, чтобы добраться до процессора ИскИна, когда вокруг звездолёта вспыхнуло дрожащее ледяное сияние, в котором исказилось всё, что находилось в зоне видимости — словно по космосу пошли расходящиеся волны.

Бортовой компьютер получил приказ отступить! Я рванул прочь.

Сильно повреждённый корабль начал растворяться и через несколько мгновений исчез, уйдя в бран-пространство.

Это была победа.

Вокруг ещё мелькали крошечный вспышки: мой флот, рыцари и орбитальные станции добивали оставшиеся автоматические боевые модули и брошенные на произвол судьбы вражеские сателлиты.

Ко мне подлетели один за другим два меха.

— Возвращаемся на базу, — проговорил я по интеркому. — Отлично поработали.

— Рады служить, господин барон, — ответил один.

— Рады служить, — повторил за ним другой.

Кабинет был освещён настольной лампой с синим абажуром. Я сидел справа от неё, внимательно слушая доклад Садко. Долговязый аватар возвышался передо мной, только что не касаясь безликой головой потолка.

— Три захваченных корабля противника отбукс-сированы на орбиту, — говорил Садко. В холодном свете лампы он казался странной статуей, зачем-то водружённой в центр помещения. — Я предварительно оценил повреждения и с-сумму, в которую обойдётс-ся ремонт.

— И? — спросил я, не питая ни малейшей надежды на то, что ответ окажется воодушевляющим.

— Ос-сновные с-статьи предс-стоящих рас-сходов — замена бран-конверторов и процес-соров, мой барон. Вы уничтожили с-самое дорогое, что находилос-сь на бортах звездолётов.

— Я в курсе. Это был единственный способ захватить их. Сколько времени и денег потребуется на ремонт?

Когда Садко озвучил сумму, я только что не присвистнул.

— И мы это потянем?

— Боюс-сь, это далеко не вс-се рас-сходы, которые предс-стоят, мой барон, — печально сказал аватар.

— Да, точно. Что ещё?

— Закупка или пос-стройка новых боевых орбитальных с-станций, ремонт кораблей капитана Назира Ага, выплаты наёмникам, а также компенс-сации за потерю их звездолётов, наградные за боевой вылет пилотам мехарыцырей…

Я поднял руку.

— Так, ладно, остановись! Я понял: нужна куча денег. Видимо, покупку крейсера снова придётся отложить?

— Боюс-сь, что да, барон. Нужно определитьс-ся с-с приоритетами.

— Чёрт! А я уж размечтался, что построю собственный завод по производству мехарыцарей. А там, глядишь, и орден получится основать.

— Мне жаль это говорить, но не думаю, что эти планы возможно ос-сущес-ствить в ближайшее время.

— Да, это я уже понял. В какие сроки мы сможем отремонтировать захваченные корабли и восстановить число боевых станций?

— В течение недели. Минимум.

Как будто не так уж и долго. Вот только станут ли пираты столько ждать? Если они явятся раньше… Возникнут существенные проблемы. Впрочем, новости до окраин доходят медленно, а корсары, как правило, промышляют на Галактических Фронтирах. И не так уж охотно покидают кормушки. Как говорится, лучше синица в руке, чем журавль в небе. Вот только журавль-то больно уж жирный, так что кто-нибудь да прилетит. Непременно.

— Какие будут приказания, мой барон? — осведомился Садко.

— Начинай с ремонта кораблей и станций.

— С-слушаюс-сь, барон. Ещё кое-что. Граф Уваров четверть час-са назад запрос-сил вс-стречу. Полагаю, он хочет обс-судить покупку корабля. С-срок, о котором вы договаривалис-сь, уже подходит.

— Думаю, он будет разочарован тем, что я не смогу приобрести звездолёт сейчас. Хотя… есть у меня одна идея.

— Какая, мой барон?

— Пока не буду говорить. Передай графу, что я с радостью его приму и приглашаю на ужин. Пусть накроют в зелёной столовой.

Стол был сервирован посудой и приборами из серебра. Не фамильными, конечно. Передать их мне не было широким жестом со стороны князя. Скорее, наоборот — напоминанием о том, что я больше не являюсь членом Старшего Дома и рода, хоть и ношу его фамилию. Может, он хотел таким образом уязвить меня, но у меня не было ни малейшего желания иметь что-либо с гербами или вензелями Коршуновых. Если честно, они вызывали у меня отвращение. Так что меня всё устраивало.

Имперский инспектор вошёл буквально через минуту после меня. Полагаю, Садко нарочно так подгадал.

— Лад Ориславович, — протянул я ему руку. — Сердечно рад видеть.

— Взаимно, господин Коршунов, — отозвался тот, стиснув на мгновение мою ладонь. — Спасибо, что сразу согласились на встречу. Уверен, у вас полно дел и плотный график.

На белых пантер, развалившихся перед электронным камином, он взглянул лишь мельком, без тревоги и особого интереса.

— Наверняка, как и у вас, — ответил я. — Прошу, садитесь. Надеюсь, вы голодны.

— Не без этого. Весь день в разъездах и хлопотах. Ваше приглашение на ужин пришлось весьма кстати.

Как только мы расположились напротив друг друга, я расстелил льняную салфетку на коленях и постучал ножом по стакану, подавая сигнал, что мы готовы. Тотчас в столовую начали въезжать стюард-боты. Они ставили блюда и накладывали нам еду.

— Прошу прощения, что нас обслуживают машины, граф, — сказал я. — У меня пока не было возможности нанять человеческий персонал.

— Ерунда, барон. Я выше этого, поверьте.

Как только боты удалились, мы одновременно провели ладонями над тарелками, проверяя с помощью перстней наличие ядов.

— Надеюсь, вас это не оскорбляет, барон, — сказал Уваров. — Дело не в недоверии к вам.

— Что вы, граф. Я сам, как видите, приучен проверять всё, что ем.

Мой собеседник кивнул.

— Насчёт корабля. Я договорился с Домом Барсуковых. Они согласны уступить один корабль желаемого вами класса. А также предоставить команду из двенадцати человек. Полные данные последнего техосмотра прилагаются. У меня нет причин считать, будто вас могут обмануть. Я хорошо знаком с главой Дома, он честный человек.

— Весьма вам признателен, Лад Ориславович. Уверен, вы проделали большую работу. Я скоро отправлю первую партию хронида на продажу, однако из-за нападения неизвестных у меня возникли трудности.

— Понимаю, — сказал Уваров. — Хотите отложить покупку корабля?

— Не хочу, но вынужден. Появились неожиданные расходы.

Граф кивнул. Мои слова его явно не удивили.

— Ничего страшного, — сказал он. — Уверен, господин Барсуков подождёт.

— Было бы замечательно. Тем не менее, я желал бы отблагодарить вас за труды. И выразить извинения за перенос срока сделки в более значимом эквиваленте, нежели просто слова.

Тут мне удалось заинтересовать собеседника. Я прочитал это в его взгляде.

— Вот как? — проговорил граф. — Что ж… В этом, в общем-то, нет нужды…

— Прошу, позвольте мне.

Уваров пожал плечами.

— Если вам угодно.

— Я предлагаю вам, а вернее, вашему Дому, закупать у меня хронид напрямую, без посредников. По сниженной цене. Скажем, с двенадцатипроцентной скидкой.

Предложение было щедрым. И сделал я его не только для того, чтобы сэкономить на доставке, но и потому что понимал: примерно это граф однажды и попросит в качестве ответной услуги за посредничество. Таким образом, я опережал его и делал уже своим должником, ведь скидка была куда больше, чем та, которую он рискнул бы попросить сам. Иначе говоря, я перевёл благодарность в услугу со своей стороны.

Уваров немного помолчал. Видимо, переваривал услышанное. Не знаю, разгадал ли он мой маневр, но отказываться от такого предложения было бы безумием.

— Это очень щедро с вашей стороны, барон, — проговорил граф, наконец. — Даже с учётом того, что мы будем получать хронид на условиях самовывоза. Я ведь правильно вас понял?

— Именно так, Лад Ориславович. Сейчас у меня нет свободной партии, всё уже распределено, однако из следующей я смогу выделить вам минимум треть.

Уваров довольно покачал головой.

— Очень хорошо, — сказал он. — Я пришлю вам нашего юриста для заключения сделки.

Отлично! Теперь Дом Уваровых будет заинтересован в том, чтобы со мной ничего не случилось. Конечно, я не смогу пока закрывать всю потребность клана в ресурсе, однако со временем выгода для графского рода будет становиться всё больше.

Таким образом, я приобретал союзника в лице целого Старшего Дома.

Нет, конечно, официальный союз Уваровы не предложат. Из осторожности. Ведь это означало бы оказаться против моих врагов, а с ними пока ясности не было, и оценить риски графский Дом не мог. Однако ради того, чтобы я мог себя защитить, Уваров постарается достать для меня как можно больше кораблей, причём получше и подешевле.

Очень выгодная сделка, цена которой — всего лишь двенадцатипроцентная скидка.

— У меня к вам ещё одно дело, — сказал Уваров.

Во время беседы мы ужинали, так что между фразами то и дело возникали паузы. Это было удобно, если требовалась секунда-другая, чтобы обдумать услышанное. Просто суёшь в рот кусок побольше, тщательно жуешь — и вот тебе вежливый повод поворочать мозгами. Поэтому переговоры за трапезой имеют свою особую прелесть.

— Какое? — спросил я.

— Видите ли, до сих пор я занимал должность предводителя местного дворянства. Вам это известно.

Я кивнул. Конечно, ведь в прошлый наш разговор граф попросил сделать пожертвование в Дворянское Собрание.

— Однако теперь, когда вы стали владыкой планеты, было бы логично, если б эту должность заняли вы, барон. Разумеется, я приложу все усилия, чтобы ввести вас в курс дел, познакомить со всеми нужными людьми и так далее.

Поначалу я решил, что граф хочет избавиться от обязанностей, но последняя фраза ясно дала понять: он желает как раз обратного и намекает, что самому мне будет слишком непросто вникать во всё, что потребуется.

Иначе говоря, мой собеседник завуалированно просил оставить его на должности. Видимо, решил получить хоть какой-то реванш за то, что я опередил его с ответной благодарностью.

Я улыбнулся.

— Лад Ориславович, буду очень признателен, если вы сочтёте возможным остаться предводителем, пока сами не захотите оставить место. У меня, к сожалению, просто нет времени погружаться в подобные дела.

— Что ж, — кивнул Уваров. Мой ответ его явно порадовал, хоть он и постарался не подать виду. — Хорошо.

Теперь в том, что прочные связи с графским Домом установлены, можно было не сомневаться.

— Полагаю, в будущем вам понадобится больше кораблей, — сказал мой собеседник, отрезая кусочек сочного жаркого.

Ну вот мы и перешли к вопросу обеспечения моей безопасности. Всё прямо по моему плану.

— Боюсь, что так.

— Мы могли бы предоставить несколько уже сейчас. В рассрочку. И в счёт будущих поставок хронида.

Ага, попался! Уварову очень хотелось заключить сделку по выгодным закупкам ресурса. И он понимал, что для этого барон Коршунов должен быть жив. Предоставить корабли Дома Уваровых для защиты означало бы почти то же самое, что объявить о союзе, да и для меня это выглядело бы унизительно. А взять корабли в рассрочку — идеальный вариант, устраивающий всех.

На что-то такое я перед встречей с графом и рассчитывал. Вот, что значит правильно выстроить беседу. Когда выгодно твоему оппоненту, тогда выгодно и тебе. Закон дипломатии.

Тот же принцип работает и при государственном управлении.

Истинная власть зиждется не на страхе или физической силе и даже не на любви. Она основывается на зависимости желающего от того, кто может исполнить его желание. Никто не восстанет на такого правителя, как никому не придёт в голову резать курицу, несущую золотые яйца. Давая подданным то, чего они хотят, или больше, мудрый правитель получает власть над ними и обеспечивает собственную безопасность. И я говорю не о популистской политике, а о реальных дарах, дающих людям благополучие и удовлетворяющих (а в идеале — превосходящих) их потребности. Правда, такой подход требует всё больших даров, ибо человек всегда жаждет того, чего не имеет. Поэтому правителю нужно постоянно развивать своё государство, ведя его к богатству и процветанию, и конца этому нет, как нет предела совершенству.

Графа я после ужина любезно проводил до взлётной площадки, расположенной на поверхности замка. Когда его глайдер отлетал, почувствовал знакомое ощущение, свидетельствующее о приближении кайдзю. Спутать его с чем-то ещё невозможно. Очевидно, что гены чудовищ каким-то образом связаны друг с другом.

— Садко, — позвал я.

Аватар немедленно возник по правую руку.

— Да, мой барон.

— Мне нужен арсенал.

— Вы с-снова почувс-ствовали кайдзю, повелитель? — после паузы осведомился ИскИн.

— Да.

— Как и в прошлые разы, я не фикс-сирую в рифте прис-сутс-ствия монстра. Но ес-сли вы уверены…

— Уверен. И немедленно отправляюсь на охоту.

Спустя минут десять я уже летел в сторону кипящего зелёного болота. Мобильный арсенал заливался восторгами по поводу предстоящего сражения. Я старался его не слушать. Садко же стоически игнорировал собрата по цифровому интеллекту.

После того, как глайдер приземлился возле выросшего числа насосных станций, ждать пришлось минут семь. Наконец, Садко проговорил:

— Вы были правы, барон. Только что я обнаружил поднявшегос-ся на поверхнос-сть кайдзю. Первый уровень, тип «ткач».

— О, несравненный повелитель, как вам повезло! — воскликнул Иолай. — Это редкий вид чудовищ, и подобные твари весьма красивы. Они похожи на медуз и кальмаров одновременно.

— Откуда ты знаешь? — покосился я на арсенал.

— В меня заложены подробные сведения обо всех типах кайдзю, мой победоносный хозяин.

— Серьёзно?

— Разумеется. Как же иначе?

— И тебе известны их слабые места?

— Те, о которых знают люди.

— Что скажешь о ткачах?

Чудовище находилось ещё слишком далеко, так что его даже видно не было.

— Любопытный факт: они используют для охоты тонкие щупальца, снабжённые ядовитыми крючками. Могут сплести из них сеть или собрать в жгут для захвата и удара. Очень опасные создания, повелитель. Но я не сомневаюсь, что вы одолеете монстра, который сюда направляется.

— Что ещё?

— Ткачи способны выпускать светящиеся корпускулы для маскировки. Они ослепляют противника, чтобы помешать ему наводиться на цель.

— А что насчёт уязвимых мест?

— Органы этого типа кайдзю плавают внутри тела, наполненного чем-то вроде жидкого геля. Из-за этого попасть по ним весьма трудно. Я бы рекомендовал для начала стрелять по зрительным органам. Они расположены в самом верху купола. Лишив чудище глаз, вы сможете перемещаться, избегая его атак.

— Ну, я не планирую подпускать его так близко.

— И это мудро, повелитель. Вы истинный стратег. Однако из-за того, что в органы ткача непросто попасть, тварь вполне может добраться до станций прежде, чем вы её убьёте.

Тут он был прав.

— Барон, кайдзю находитс-ся уже в двухс-стах метрах от первой линии с-станций, — произнёс Садко. — С-скоро вы его увидите.

Действительно, не прошло и пары минут, как над поверхностью зелёного болота появилось огромное куполообразное тело. Оно ходило ходуном, словно было сделано из желе.

— Дай-ка мне пулемёт, — велел я Иолаю.

Требуемое оружие немедленно покинуло арсенал и, проплыв по воздуху, оказалось в моих руках.

— Сколько у него глаз? — спросил я.

— Восемь, повелитель, — ответил Иолай.

Спустя ещё минуту кайдзю поднялся над кипящим болотом, и стали видны не только чёрные выпученные зенки, раскиданные по поверхности тела, но и сотни извивающихся щупалец, мерцающих мириадами красных огоньков. Даже отсюда было заметно, что конечности ткача покрыты множеством колючек.

Я навёлся на глаза твари и застыл, держа указательный палец на спусковом крючке. Ну, давай, урод! Чуть поближе.

Монстр не заставлял себя ждать. Он двигался вперёд, вытянув щупальца. Скоро доберётся до насосных станций.

Я открыл огонь.

Десятки синих зарядов разрезали пространство и ударили кайдзю по глазам.

Поверхность желеобразного тела лопалась, из разрывов выплёскивался мутный «гель». Тварь заверещала, забила щупальцами и поднялась выше. Пришлось отключить гравиконтроллер и подпрыгнуть, чтобы не терять угол атаки. Я нещадно палил по верхней части купола, уничтожая глаза монстра и рассекая его тело потоком магических зарядов сверху вниз.

Вдруг кайдзю выпустил тучу мелких шариков, которые вспыхнули слепящим жёлтым светом, мгновенно скрыв чудище из виду.

Я опустился на землю, не прекращая стрельбы.

— Господин, нужно перезарядиться, — подал голос арсенал.

— Давай что-нибудь другое, — велел я, выпустив из рук пулемёт.

Иолай передал мне снайперскую винтовку. Здоровенную, как противотанковое ружьё.

Я выстрелил наугад.

— Барон, кайдзю только что дотянулс-ся щупальцами до двух с-станций, — сообщил Садко.

Проклятье! Не думал, что у этой твари окажутся такие длинные конечности. Расстреливать я его начал, как только увидел глаза, и до тела тогда оставалось больше ста метров.

Я выстрелил снова и снова.

— Иолай, что там с перезарядкой⁈

— Готово, повелитель!

Заменив винтовку на пулемёт, я принялся палить в центр висящего над болотом светового облака.

Вдруг огоньки погасли! Разом — словно кто-то щёлкнул выключателем.

Теперь кайдзю был отлично виден.

Треть его тела оказалась изуродована магическими зарядами — её словно оторвало напрочь. По дрожащим бокам текла мутная жидкость, наполненная мириадами разноцветных мерцающих огоньков. Щупальца крушили две насосные станции. Придётся делать ремонт.

Я направил поток синих зарядов на верхнюю часть тела, а затем резко опустил ствол.

Воздух огласился воплем твари. От неё отвалился срезанный очередью кусок. Отлично! Чем меньше поверхность тела, в котором остались жизненно важные органы, тем больше шансов в них попасть.

Я сосредоточил стрельбу на теперь уже бесформенном чудовище.

В какой-то момент оно затряслось, разбрызгивая «гель», рванулось назад и взмахнуло щупальцами, сплетая сеть. Однако конечностей осталось слишком мало, чтобы она получилась плотной. Да и не могли щупальца защитить монстра от магических зарядов.

— Господин, перезарядка! — громко сказал арсенал.

Я отпустил пулемёт и взял висевшую в воздухе винтовку.

Но, кажется, больше стрелять не требовалось: останки монстра оседали в болото, расползаясь по нему подобно таящему студню. Щупальца бессильно упали, исчезнув в зелёном котле.

— Ткач не подаёт признаков жизни, — констатировал спустя несколько секунд Садко. — Мои поздравления, барон.

— Ваша победа прославит вас в веках! — восторженно заявил Иолай. — Я знал, что чудовищу вас не одолеть!

— Забирай, — сказал я, выпуская винтовку.

На этот раз понадобилось много зарядов, однако дело было в особом виде кайдзю, у которого органы могли перемещаться по огромному телу. Ящера я бы уничтожил куда быстрее и с гораздо меньшими затратами боеприпаса.

— Я вызвал ботов для извлечения и разделки туши, — сказал Садко. — Пос-скольку вы вс-скрыли кайдзю с-со вс-сех с-сторон, вашего учас-стия не потребуетс-ся. Они с-сами найдут и извлекут Зерно, а также железы, необходимые для производс-ства Эликс-сира Причас-стия. Кроме того, у ткачей ес-сть орган, выделяющий ос-собый с-секрет, с-создающий мас-скировочное с-свечение. Он тоже с-сос-ставляет час-сть трофеев.

— Да, знаю. Его используют для изготовления светильников.

— Вам угодно ос-ставить его с-себе или выс-ставить на продажу?

— Продай, — сказал я. — А Зёрна не смей. Все они нужны мне самому.

— Как прикажете, барон. Но благодаря им мы могли бы с-сущес-ственно пополнить бюджет. Я полагал, что Зёрна будут проданы в первую очередь. Их вс-сегда разбирают мгновенно. Я уже получил запрос-сы от нес-скольких Домов, которые готовы взять Зёрна по рыночной цене хоть с-сейчас-с.

— Ты меня слышал. Пока не отдам приказ, Зёрна не продавать.

Красный тощий дылда смиренно поклонился.

— С-слушаюс-сь, мой барон. Прошу прощения за неумес-стную нас-стойчивос-сть. Вс-се органичес-ские трофеи будут дос-ставлены в хранилище и помещены в криос-стазис-с до ваших рас-споряжений.

— И вот ещё что. Пусть боты принесут в мои покои часть мозга этой твари.

— В ваши покои, барон? — удивился Садко. — Но зачем? Без криокамеры ос-станки вс-скоре начнут разлагатьс-ся. Запах будет такой, что…

— Ничего, мне ненадолго.

— Как прикажете.

Судя по тону, ИскИн был озадачен. Но стоять возле рифта, дожидаясь, пока тушу медузокальмара выволокут по кускам на берег, у меня не было ни малейшего желания. Интегрирую его геном дома. А потом Садко может останки хоть в унитаз спустить.

— Барон, ещё кое-что…

— Да?

— Я только что получил с-сообщение с-с Зевс-са из княжес-ской резиденции. Ваша мать прис-слала запрос-с на визит. Она желает навес-стить вас-с завтра утром.

— Моя мать?

А вот это была новость так новость. С какой стати Ольге Велимировне тащиться на Аврору? Не соскучилась же она по сыночку.

— Да, барон. Княгиня…

— Я знаю, кто моя мать, Садко. Она как-то это объяснила?

— Нет, барон. Что ответить?

— Пусть прилетает.

Очень любопытно узнать, что от меня вдруг понадобилось родственникам. Впрочем, я мог побиться об заклад, что ничего хорошего визит княгини не сулит.

Воняли останки мозга ткача, и правда, омерзительно. Но терпимо. Главное же — я не собирался с ними ночевать. Мне нужно было только интегрировать в свой ДНК геном чудовища.

Что я и сделал, как только притащившие тухлятину стюард-боты удалились из комнаты.

Моя энергетическая система в очередной раз выросла: появились новые каналы и ответвления, прежние же увеличились в размерах. Узлы тоже прокачались. Они расцветали подобно драгоценным кристаллам, превращаясь в пульсирующие миниатюрные звёзды. Красивое зрелище, хотя дело тут вовсе не в эстетике.

Я чувствовал, что близок к полной разблокировке Дара охотника. Ещё пара-тройка кайдзю, и я смогу использовать его в полной мере. Кажется, каждый новый геном повышал мои способности в геометрической прогрессии, чего я поначалу не замечал.

Однако это увеличивало риск того, что чужие ДНК выйдут из-под контроля. Особенно напрягало, что принадлежали они совершенно не человеческим организмам, да ещё и обладающим чем-то вроде собственной магии. Ну, или её подобия.

Поэтому сразу после встраивания я велел Садко убрать и утилизировать останки, а сам предался медитации. Лишь убедившись, что всё в порядке, и ДНК чудовищ под контролем, я вызвал Арину и отправился в ванную.

Девушка не осталась на всю ночь: я не доверял ей, как и остальным в замке. Так что предпочитал спать в одиночестве.

Встал я в половине десятого. Пока совершал утренние процедуры, бионическая рука восстановила сопряжение с мозгом и начала функционировать. У имплантов внутренних органов таких проблем не возникает, а вот у конечностей довольно часто. Зато в них можно встраивать всякие полезные штуки. Я, правда, никогда этим не занимался. В основном, потому что понятия не имел, что именно поместить в довольно ограниченное пространство протеза. Ведь если уж это делать, то предпочтение стоит отдать чему-то полезному. А не вилке или ложке.

Через полчаса после завтрака Садко доложил, что корабль Дома Коршуновых вышел из бран-пространства в двадцати километрах от орбиты Авроры и запрашивает разрешение лечь в дрейф, а также спустить на планету паром.

— Вс-се идентификационные коды в порядке, барон, — добавил ИскИн. — Это дейс-ствительно с-судно Дома Коршуновых. Полагаю, на нём находитс-ся ваша мать.

— Дай разрешение.

— Где вам угодно принять княгиню? Подготовить гос-стиную или…

— В приёмном зале.

— Прошу прощения, но не с-слишком ли это официально?

— Это именно то, что нужно. Я ведь больше не являюсь членом Дома Коршуновых. А значит, в каком-то смысле, и её сыном.

— Как прикажете, барон.

Через полчаса я уже восседал в каменном кресле, одетый в мундир для официальных приёмов, на левой стороне которого красовался небольшой вышитый герб с летучей мышью.

Двери разъехались, и в зал вкатился маленький стюард-бот.

— Её сиятельство Княгиня Ольга Велимировна Коршунова! — торжественно и громко объявил он.

Спустя пару мгновений в помещение вошла моя мать. Ну, то есть, не совсем. Женщина, родившая моё нынешнее тело.

Одета она была в роскошное оранжевое платье с множеством переливающихся драгоценных камней и длинным шлейфом, скользившим за ней по полу.

Ольга Велимировна прошествовала через зал и остановилась перед ограничительной чертой. Кресла ей не приготовили, так что она осталась стоять.

— Привет, Белогор, — проговорила она, подняв с лица тонкую вуаль из золотых нитей. — Я думала, ты примешь меня в более неформальной обстановке.

В голосе слышался упрёк. Ну, это она напрасно: манипулировать сыновьими чувствами не получится ввиду их отсутствия.

— Доброе утро, княгиня, — ответил я. — Чему обязан вашим визитом?

— Перестань! — женщина поморщилась. — Не обязательно изображать, будто мы едва знакомы.

— Хорошо, матушка. Как вам угодно. Шикарное платье.

— Спасибо. Мило, что ты заметил. Это от Марата Гафетуллина. Последняя коллекция.

— Не сомневаюсь. Правда, мне всё равно.

— Ну, ты сам завёл разговор об этом. Я, как ты понимаешь, не наряды обсуждать прилетела.

— О, так нам есть, что обсудить?

— Думаю, да. Вернее, твой отец так считает.

— Так это он вас прислал?

— Как будто ты сам этого не понял.

— И в чём дело?

— В твоём Даре, Белогор.

Я приподнял брови. Получилось, вроде, натурально.

— А что с ним?

— Не притворяйся. Нам стало известно, что он… пробудился.

— Ну, он не то, чтобы спал. Кое-что у меня получалось.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Он разблокирован. Это правда?

Я пожал плечами. Похоже, сражение с кораблями Алонсо не прошло незамеченным для Дома Коршуновых. А может, дело в охоте на кайдзю. Так или иначе, я понимал, что рано или поздно князю станет известно о том, что к неудачному отпрыску, которому он отдал Аврору, вернулись способности.

— Если даже и так, поздновато для Дома Коршуновых, — сказал я. — Не правда ли?

— Об этом я и хочу поговорить. Всё ещё можно вернуть. Отец великодушно предлагает тебе снова стать членом рода. И занять подобающее тебе место.

Из уст княгини это прозвучало так, словно она мне сообщила новость месяца. И я должен несказанно обрадоваться. Чего, само собой, не произошло.

— Я своим нынешним местом вполне доволен. Так что спасибо, конечно, но можете передать, что я отказываюсь.

Ольга Велимировна изменилась в лице. Теперь на нём отразились раздражение и досада.

— Не глупи, Белогор! Забудь о гордости и возвращайся. Одному тебе не потянуть целую планету. Без Дома, без покровительства! Разве ты сам этого ещё не понял?

— Не знаю, о чём вы, матушка. Как по мне, я отлично справляюсь.

— Болван! — вскипела княгиня, сверля меня взглядом. — Ты не продержишься долго! Это только вопрос времени, когда до тебя кто-нибудь доберётся. Отец предлагает тебе жизнь, безопасность и почёт! Как ты вообще смеешь отказываться⁈

— И кто должен до меня добраться, матушка? — спросил я подчёркнуто спокойно.

— Да кто угодно! Сейчас ты лёгкая добыча!

— Я бы так не сказал. Имел место досадный инцидент с нападением каких-то наёмников — уж не знаю, кто их послал — но, как видите, со мной всё в порядке.

— Белогор, не глупи! — голос моей собеседницы задрожал от едва сдерживаемой злости. — Отец оказывает тебе великую милость! Ты ноги ему должен целовать за это!

— Ну, передайте ему «спасибо». Если это всё, то должен констатировать, что вы зря приехали. И, кстати, чисто для сведения, целовать я предпочитаю женщин и совершенно другие части тела.

— Белогор!

Я встал, давая понять, что тема исчерпана.

— Интуиция мне подсказывает, что на обед вы не останетесь, матушка.

— Ты действительно хочешь, чтобы я передала твоему отцу, что ты отверг его предложение?

— Да, как-нибудь своими словами. Если не трудно.

— Что ж… Так тому и быть, — после паузы злобно добавила княгиня. — Упрямый мальчишка! Сам проворонил свой шанс!

Я отвесил женщине шутливый поклон.

— Ты пожалеешь! — прошипела она и, резко развернувшись, пошла прочь.

Когда двери закрылись, на ступеньке трона возник Садко.

— Барон, разумно ли отклонять подобное предложение? О покровительс-стве Дома Коршуновых многие лишь мечтают.

— Пусть мечтают. Мне оно не нужно. Что там сегодня ещё по плану?

— Через час-с прибудет юрис-ст Дома Уваровых для заключения с-сделки по пос-ставке хронида.

— Отлично. Предупреди господина Котова. Пусть он лично проверит все бумаги прежде, чем я их подпишу.

— Разумеетс-ся, барон. Ещё с-сегодня прибывает грузовой корабль компании, которая должна забрать хронид и развезти его по пунктам назначения.

Наконец-то. Это означает, что на мой счёт поступят деньги за ресурс, и немалые.

— Доложи, когда караван отбудет, — сказал я. — Как только придёт оплата, проследи, чтобы в фонд Дворянского собрания Авроры было сделано пожертвование. И сообщи об этом графу Уварову.

— С-слушаюс-сь, мой барон. Вс-сё будет выполнено.

— А теперь покажи мне, как княгиня покинет планету. Хочу полюбоваться её бесславным отбытием.

Передо мной развернулась голограмма: площадка перед замком, на которой стоял космический паром, к которому направлялась процессия моей матери. Вот она поднялась по трапу в сопровождении телохранителей, слуг и дуэний, люк закрылся, и спустя пару минут дюзы выпустили голубые языки пламени. Паром оторвался от поверхности планеты и начал быстро подниматься, беря курс на орбиту. Перед тем, как пройти сквозь купол силового поля, он выпустил сонм алых сигнальных огней, медленно падающих на каменистую поверхность Авроры. Это походило на прощальный салют.

— Мой барон, — проговорил Садко. — Я не знаю, что это означает. Ваша мать…

— Подаёт знак, — сказал я. — «Когда небо окрасится алым». Это команда убийцам, которые находятся в замке. Теперь они знают, что меня следует уничтожить.

Князь не смирится с тем, что его сын стал не просто изгоем, а конкурентом рода. Этого старик не ожидал и попытался вернуть сильного охотника, но, раз не вышло, — помеху следует устранить. Не полагаясь на Дом Алонсо, который уже показал в этом плане свою несостоятельность. Впрочем, свалить-то на него мою смерть всё равно можно.

— Мой барон… — скорбно поклонился Садко. — Мне так жаль.

— Ничего, не бери в голову. Я сам с ними разберусь. Не думаю, что их много. Вызови майора Шарапова. У меня для него есть важное поручение.

Встретились мы в галерее. Командир гарнизона шёл мне навстречу. Садко плыл чуть позади него.

— Ваше благородие, — поклонился майор, останавливаясь.

— Оскар Валентинович, давайте выйдем наружу, — я указал на дверь чуть впереди, ведущую на большую открытую террасу. — Подышим свежим воздухом.

— Как прикажете, барон.

Как только мы оказались на террасе, я направился к металлическому ограждению. Отсюда можно было видеть строящийся город. Конечно, называть его так пока рано, но именно здесь предстояло возникнуть и вырасти моей официальной резиденции.

— Майор, ваши люди прекрасно показали себя в бою, — заговорил я, опершись ладонью о перила. — Я имею в виду пилотов, прежде всего. Это навело меня на мысль основать академию для обучения операторов мехарыцарей.

— Прекрасная идея, ваше благородие, если хотите знать моё мнение, — после паузы отозвался Шарапов. — Однако у нас слишком мало машин, насколько я понимаю.

— Со временем будет больше. Пилотов нужно готовить заранее, чтобы они были готовы к эксплуатации рыцарей, когда те появятся.

— Вы совершенно правы. На подготовку пилота уходит минимум два месяца. И это лишь основы. Чтобы стать настоящим мастером, требуется от полугода. Ну, и талант ещё нужен, конечно.

— Среди ваших людей есть подходящие кандидатуры?

— Не могу судить, ваше благородие. Чтобы это узнать, придётся провести проверку на мехарыцарях.

— Логично. Организуйте этот процесс. Отправляйте по несколько человек на полигон, чтобы наши опытные пилоты могли отобрать самых перспективных. Садко вам поможет.

— Принято, барон, — поклонился аватар, когда я взглянул на него. — С-сколько именно кандидатов вы хотите отобрать? Мне нужно понимать уровень с-строгос-сти проверки.

— Думаю, человек пятьдесят. Не больше. Надеюсь, это не слишком ударит по обязанностям гарнизона, майор?

— В ближайшее время нет, ваше благородие. Но по мере увеличения города солдат потребуется больше.

— Полагаю, придётся объявить набор, — сказал я. — А значит, потребуется лагерь для обучения. У вас найдутся люди, способные стать инструкторами?

— Да, барон. Разумеется.

— Очень хорошо. В таком случае вскоре мы объявим набор в ряды гарнизона. Но сначала построим лагерь. Садко, поручаю это тебе.

— С-слушаюс-сь, барон. На с-сколько человек рас-считывать?

— Что скажете, майор?

— Думаю, минимум на тысячу, ваше благородие.

— Проконсультируйте Садко, как лучше организовать пространство для обучения. Жилые помещения, полигоны, склады и так далее.

— Разумеется, господин барон. Если позволите сказать, лагерь лучше всего расположить поближе к замку. Например, — вон там, — Шарапов указал направо. — Кажется, эта территория ещё не используется.

— Садко, отметь. И подсчитай, сколько понадобится денег на жалование, обмундирование, экипировку, оружие, боеприпасы, технику и так далее.

— Конечно, барон, — отозвался ИскИн. — Но что кас-сается оружия и боеприпас-сов, лучше производить с-самим. В будущем.

— Ну, запомни это. Сейчас столько заводов мы не потянем, но на перспективу в плане пусть будет.

— Хорошо, барон.

После обеда у меня состоялась встреча с юристом Уваровых. Я подписал проверенные Котовым документы, и отныне графский род стал моим официальным покупателем. Затем мы занялись договором, по которому Дом Уваровых передавал мне два корабля второго ранга и два — третьего. Что немаловажно — с командами. Большой экипаж управляемому ИскИном судном не требуется, но кто-то же должен принимать решения и отдавать приказы.

Поверенный Уваровых заверил меня, что все четыре корабля прибудут на орбиту, чтобы заступить на боевое дежурство, точно в соответствии с договором — завтра в восемь утра по времени Авроры.

Когда он удалился, я обратился к Садко:

— Все корабли должны быть проверены на лояльность. Перепрошей протоколы их ИскИнов, как только получишь коды доступа.

— Да, барон, непременно. Это будет с-сделано с-сразу по их прибытии. Ещё кое-что. Вы прос-сили с-сообщить, когда прилетит грузовой корабль. Он как раз вышел из бран-прос-странс-ства и запрашивает разрешения лечь в дрейф и с-спус-стить паромы для погрузки хронида. Также предс-ставитель компании должен явитьс-ся для подпис-сания акта с-сдачи-приёмки груза.

— Наконец-то. Дай разрешение и проследи, чтобы при передаче всё было оформлено в точности. Ни грамма даром. Потом проводи менеджера ко мне. Приму его в кабинете.

Спустя пару часов я подписал документы и отпустил представителя компании.

— На ваш с-счёт в Имперс-ском банке только что пос-ступили с-средс-ства, — сообщил Садко, возникнув в кабинете, как призрак отца Гамлета — В полном объёме. Поздравляю, барон.

Наконец-то!

— Не забудь сделать пожертвование в фонд Дворянского собрания Авроры.

— Я как раз этим занимаюс-сь, барон. Вс-сё, деньги переведены. С-сейчас-с отправлю уведомление графу Уварову.

Я откинулся на спинку кресла. Ну, красота же!

— Садко, какой процент от объёма ресурса мы сможем выделить Дому Уваровых, учитывая увеличение количества насосных станций?

— Полагаю, не меньше тридцати, как вы графу и обещали. Наверное, даже больше.

— Отлично. Чем больше, тем лучше. Сделай акцент на строительстве станций. Нам нужно столько ресурса, сколько мы способны выкачать. А теперь…

— Прошу прощения, барон, только что пос-ступил с-сигнал тревоги. Нападение мирминоидов.

Я резко встал.

— Надеюсь, не в районе грузовых паромов?

— Нет, с-севернее. Ближе к с-строящемус-ся жилому зданию.

— Войска уже вылетели?

— Подняты по тревоге, барон. Через пару минут будут там. С-сейчас-с работают с-сторожевые башни.

— Люди там есть? Эвакуация требуется?

— Нет, барон. Однако на других объектах прис-сутс-ствует нес-сколько человек.

— Пусть их на всякий случай заберут. И про священников не забудь. Я вылетаю на подмогу.

Спустя несколько минут я уже нёсся на глайдере в сторону строившегося здания. Белая масса огромных чудовищ лезла из трёх отверстий в земле, которая словно извергалась их уродливыми, смертоносными телами.

Ближайшие башни лупили по тварям, разрывая их на куски. Одну, правда, мирминоиды уже погребли под собой и нещадно разрушали. Над местом сражения зависли два десятка тяжёлых боевых глайдеров, поливавших монстров из орудий. Со стороны тренировочного полигона спешили мехарыцари. От замка летели десантные машины, несущие закованных в броню солдат.

Я вступил в бой сразу, как приблизился на расстояние прицельного выстрела.

Мирминоидов атаковали со всех сторон. Они метались от одного здания к другому, наседали на сторожевые башни, но никакой очевидной цели как будто не имели. Рассеяться по территории вокруг замка им не давали высадившиеся штурмовики, методично истребляя каждую тварь, которая пыталась вырваться из огненного кольца. Я сосредоточился на тех чудищах, которые лезли из ближайшей норы. Валил уродов, едва они успевали показаться. Вскоре вокруг отверстия в земле образовалась гора изувеченных тел. Они мешали новым мирминоидам выбираться наружу, что лишь облегчало мне их уничтожение.

Наконец, потоки монстров начали иссякать. Мы добивали последних чудовищ.

Минут через двадцать после сигнала тревоги всё было кончено. Потери — две разрушенные и четыре повреждённые башни, частично уничтоженная стена будущего жилого здания. К ним уже устремились ремботы. Гарнизон окружил норы, дожидаясь прибытия цистерн с термической смесью и машин, которые должны были запечатать выходы. Часть роботов уже начала собирать останки мирминоидов, чтобы утилизировать.

Пока шло сражение, нагруженные хронидом паромы поднялись в воздух и устремились в космос, унося драгоценный ресурс. Теперь они состыкуются с кораблём-тягачом, который потащит их через световые годы, доставляя заказы по всей Империи. Ну, ладно, не по всей. Но те, кто купил хронид, его получат. Если, конечно, караван не ограбят по пути. Но это вряд ли: транспортные компании тратят немалые средства на надёжное сопровождение грузов.

— Садко, а как эти твари бледные общаются? Какие-то звуки издают? В их подземных жилищах плотная атмосфера? Изучал же, наверное, кто-нибудь этих уродцев.

— Конечно, мой барон, — раздался в кабине глайдера голос ИскИна. — На Авроре рас-сположен филиал Императорс-ской академии наук, и факультет кс-сенозоологии тоже ес-сть. С-сейчас-с с-сделаю запрос-с и найду ответ в открытых научных публикациях. Ага, вот! Мирминоиды передают с-сообщения при помощи молекул запаха. Это что-то вроде шифра. Атмос-сфера под землёй разреженная и малопригодная для дыхания человека. Угодно узнать про её с-сос-став?

— Нет. Пусть мне доставят образец мирминоида. Небольшую часть останков.

— Хорошо, барон. Помес-стить его в с-стазис-с?

— Не нужно. Я не планирую изучать его долго.

Покружив ещё немного над местом сражения, чтобы убедиться, что всё в порядке, я вернулся в замок.

— Что вы желаете на ужин, барон? — осведомился встретивший меня в ангаре Садко.

— Без разницы. Хотя нет!

Не стоит изменять себе. Раз уж взял за правило использовать любую возможность насладиться бытием, пусть так и будет. Какие-то мирминоиды этому не помешают.

После сытной трапезы, включавшей канапе из паштета на аперитив, овощной салат с острой заправкой, конфи из гестианской дичи, сыр с мёдом и орехами, а на десерт — фруктовый мусс, я отправился в кабинет, где на столе меня ждал кусочек тела мирминоида. Садко позаботился поместить его в прозрачный сосуд, но я сразу же извлёк его.

Мои рецепторы натренированы до предела, так что я слышу и ощущаю то, на что обычный человек никогда не обратит внимания. Но это мои рецепторы. И у них имеются обусловленные эволюцией ограничения. А мне нужно усовершенствовать своё тело. И геном мирминоида, способного улавливать содержащуюся в молекулах запаха информацию, идеально для этого подходит.

Сосредоточившись, я начал вычленять из останков паттерн генов, отвечающий за эту функцию. Как только он оказался определён и сепарирован, я встроил его в свой ДНК. Разумеется, с ограничениями. То есть, я мог активировать эту способность по собственному желанию. Всё прошло без сучка, без задоринки. Я проверил новую способность, потянув носом воздух. В мозг тут же устремилась информация, которую я едва успевал распознавать. Отлично!

Велев Садко забрать и утилизировать более не нужные мне останки мирминоида, я отправился в библиотеку. Хотелось малость отвлечься от трудов праведных, ведь не делами ежедневными жив человек.

Засев за стол, я стал работать над Сводом. Сочетая размышление, записывание и каллиграфию, этот процесс служит особой формой медитации.

Передо мной на большом экране, имитирующем окно, постепенно догорал день. Благодаря созданной под силовым куполом атмосфере можно было хоть каждый вечер любоваться закатом.

Вот и сейчас небо, ещё недавно бесстрастно-холодное, вспыхнуло изнутри — словно прощальный взмах гигантского крыла пронёсся над безмолвным царством остывающего камня.

По зубчатой кромке горизонта разлилась расплавленная медь. Она быстро перетекала в багрянец, а затем — в глубокий пурпур, окрашивая небо в тона угасающего пламени.

Скалистые вершины, ещё недавно серые и унылые, пылали. Каменистая поверхность планеты мерцала, отражая блики угасающего светила.

Наконец, опускающаяся Артемида коснулась горизонта. Её свет стал мягким, почти нежным. Небо окрасилось в фиолетовый бархат и розовый опал, и над этим угасающим, прощальным пожаром высыпали звёзды — как часовые, заступающие на дозор над уснувшим каменным миром.

На несколько минут свет скрыл вытянувшуюся вдоль горизонта кромку скал, а затем они снова проявились — уже на фоне тонущей в небосклоне звезды — как будто вырезанные из плотного картона неумелой рукой ребёнка.

Закончив очередную страницу Свода, я убрал письменные принадлежности, дождался, пока на алом шёлке высохнут золотые чернила, закрыл книгу и отправился в спальню.

По дороге рядом со мной возник Садко.

— Барон, вам угодно приглас-сить к с-себе наложницу? — осведомился он.

— Почему бы и нет? Давай.

— С-снова Арину? Или желаете попробовать кого-то ещё?

Что-то заставило меня насторожиться. Наверное, из уст человека вопрос прозвучал бы вполне обычно, однако произнесённый ИскИном…

— Почему ты спрашиваешь? — спросил я.

— Другие девушки переживают из-за того, что вы не проявляете к ним интерес-са. Арина, конечно, польщена, но при этом тоже немного рас-строена. Полагаю, она опас-сается, что это нас-строит ос-стальных наложниц против неё.

— Надо же, какие страсти. И кто волнуется больше всех?

— Я бы с-сказал, что Вероника, — после краткой паузы ответил ИскИн. — Она с-сегодня подняла эту тему.

— Это у которой искусственная почка?

— У вас-с прекрас-сная память, барон.

— Да, не жалуюсь. Что ж, пригласи её. Надо поощрять инициативу. Пусть придёт через… полчаса.

— Как прикажете, барон. Уверен, она будет с-счас-стлива, что вы решили выбрать её.

— Угу. Предупреди гвардейцев, чтобы были неподалёку.

— Вы опас-саетесь покушения с-со с-стороны наложницы, ваше благородие? — удивился ИскИн. В его голосе слышалось сомнение. — Но лейб-медик проверил её, да и с-сканирование не показало никаких опас-сных ус-стройс-ств в теле.

— Это я помню. Но есть способы убить человека, используя только то, что тебе дала природа. Например, перекусить сонную артерию. Жертва истечёт кровью очень быстро.

— Но это означало бы выдать с-себя и быть убитой на мес-сте или казнённой позже.

— И что? Думаешь, нет людей, готовых умереть? В своём трактате я описываю шесть видов шпионов. Местных жителей, задача которых — доставлять сведения о противнике. Как правило, это не профи, а просто люди, которым заплатили. Их нужно много, ибо они часто попадаются, так как не обладают нужными навыками. Иногда они же совершают диверсии, но с этим сложнее, ибо зачастую приходится обучать их собирать взрывные устройства, а это не каждому дано. Ко всякому делу нужен талант. Второй тип — внутренние шпионы. Это должностные лица на службе врага. Они стоят гораздо дороже. Да и завербовать их не так легко. Обычно деньги приходится подкреплять шантажом, так что для начала нужно собрать на таких агентов компромат. Есть также шпионы, которых разоблачили и перевербовали. Они занимаются тем же, что агенты, которые думают, что их не выявили. Дезинформацией. Только первые делают это осознанно, а вторые — вслепую. Пятый вид — это шпионы, которых отправляют к противнику за важными сведениями. Они обязаны вернуться живыми, чтобы доставить эти сведения. Ну, и последний вид агентов — смертники. Таковым шпионам поручают задания, после которых они уже не смогут вернуться. Иногда это диверсия, иногда передача заведомо ложных сведений, а порой — убийство. И да, я думаю, что после поданного моей матерью сигнала именно агенты-смертники активизируются. Тот факт, что девушка по имени Вероника сразу после отбытия княгини засуетилась, настаивая на том, чтобы я выбрал кого-то ещё из наложниц, наводит меня на мысль, что она одна из тех, кому поручено меня устранить.

— В таком с-случае разумно ли приглашать её, барон? — спросил Садко. — Не лучше ли изолировать? Зачем рис-сковать?

— Не думаю, что я чем-то рискую. Как говорится, предупреждён, значит, вооружён. И потом, я ведь могу и ошибаться. Пусть придёт.

— Как прикажете, мой барон. Пока ожидаете, не угодно ли выс-слушать отчёт о текущих работах?

— Давай, только не надо рутины, ладно? Если есть что-то новенькое и важное — то расскажи.

— С-слушаюс-сь. В рамках протокола «Прибытие» я не только с-скачал данные о проведённых геологичес-ских и геодезичес-ских ис-следованиях местного филиала Академии наук, но и инициировал новые. На данный момент, помимо реки в пяти километрах от нас-с, обнаружены четыре подземных озера, откуда мы можем брать воду, и пять мес-сторождений нефти для добычи с-сырья для переработки в топливо для кос-смичес-ских кораблей. Прошу разрешения начать с-строительс-ство с-станций по добыче рес-сурс-сов.

— А что насчёт денег? — спросил я.

— Арендная плата, которая пос-ступит в этом мес-сяце, должна полнос-стью покрыть эти инвес-стиции.

— Тогда вперёд. Вода и топливо дадут нам независимость. И продолжай исследования. Металлы и редкие элементы нам тоже нужны.

Я отлично осознавал, какой каплей в море является моё баронство в масштабах галактической империи. Большинство Домов восприняло моё отделение от рода Коршуновых не более, как любопытный инцидент, но большое начинается с малого, а основа великого пути — один шаг. Пусть сейчас я подобен улитке, ползущей по склону горы, впереди меня ждёт вершина. Если, конечно, я сумею выстоять. А для этого требуются постоянная сосредоточенность, внимательность и дальновидность. Лишь тот, кто готов посвятить всего себя достижению цели, способен пробиться и достичь успеха. Это непреложный закон человеческого бытия.

Когда спустя некоторое время ко мне постучались, я сидел в кресле перед имитацией окна в своей опочивальне и созерцал миллионы звёзд, усыпавших непроглядно-чёрный купол неба, раскинувшегося над моей планетой.

— Входите, — отозвался я, не отрывая взгляда от пейзажа, который не может ни надоесть, ни приесться, ибо выражает всё величие вселенной, где бы ты ни оказался.

Звук сдвигаемой двери и тихий шелест одежд оповестили меня о том, что в комнату вошла наложница.

Повернув голову, я увидел обворожительное создание. Миниатюрная брюнетка, стройная, как газель, смотрела на меня с другого конца спальни, одетая в нечто прозрачное и совершенно не скрывающее её женские прелести. Но моё внимание приковал взгляд — надменный, гордый, вызывающий. Ясно: эта девушка воспитывалась, чтобы пробудить во мне мужские инстинкты завоевателя и сделать мой досуг борьбой за любовь дерзкой красотки.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Хотя отлично знал её имя.

— Разве это имеет значение? — вскинувшись, отозвалась девушка. — Я всего лишь игрушка для ваших скучных вечеров. Так развлекайтесь!

Ого! С места в карьер. Ладно, пусть потешится.

— Твоя участь куда лучше большинства, — сказал я, стараясь говорить серьёзно. — Ты живёшь, не зная ни в чём отказа, досыта ешь и не мёрзнешь.

— И я должна за это быть благодарна? — сарказм прозвучал просто мастерски. — Позолоченная клетка та же тюрьма. Я отказываюсь подыгрывать этому лицемерию! Для вас я всего лишь вещь, и нет ни одной причины кланяться вам, как благодетелю, — девушка даже добавила в тон немного презрения. Её хорошо готовили: вышло очень натурально. — Может, зайдёте как-нибудь к нам, чтобы полюбоваться, как я плачу в темноте? — продолжила она, не двигаясь с места. — Уверена, это развлечёт вас не меньше, чем плотские утехи, ради которых вы меня вызвали!

— Ты что, совсем меня не боишься? — подыграл я. — Твои слова слишком дерзки для той, кто целиком зависит от моей воли.

— Страх — всего лишь ещё одна клетка! — вздёрнув подбородок, заявила девушка. — А у меня уже есть одна. Зачем мне вторая? Уверена, вы привыкли, что все страшатся одного вашего имени, но меня оно не пугает. Для меня вы — просто тиран, который упивается властью. Что вы можете мне сделать? Убить? Так вперёд! Меня это не пугает. Ну, что вы сделаете с тем, кто вас не боится⁈

Похоже, Вероника решила сразу выдать всё, чему её учили. По полной программе. Более того — игра велась рискованная. Слишком уж она высокий градус взяла. Перебарщивала. Как будто кинулась в омут с головой, поставив на кон сразу всё и не думая об опасности. А ведь за такие речи можно и пострадать. И это пренебрежение осторожностью лишь утверждало меня в предположении, которое я сделал, когда Садко сообщил, что девушка сама инициировала нашу встречу.

Да и молекулы запаха, которые она испускала и над которыми была не властна, говорили о том, что наложница не испытывает никакого сексуального возбуждения. Она была сосредоточена, собрана, немного испугана, но в то же время торжествовала — как человек, явившийся исполнить свой долг, то, ради чего она существовала все эти годы. И не похоже, чтобы это было искусство любви: не тот эмоциональный настрой владел брюнеткой.

Признаться, меня это опечалило. Вероника была поистине чудесным созданием. Я испытал нечто, похожее на грусть, ведь даже таким, как я, ничто человеческое не чуждо. Просто мы умеем подавлять эмоции. И делать то, что должно. Прагматизм — наше кредо, а целесообразность — принцип. Я долго упражнялся в подобных вещах и достиг в них высот, которые бедняжке и не снились.

— Ты слишком дерзкая, — сказал я, вставая с кресла. — Пожалуй, стоит заточить тебя в темнице, где у тебя будут только мрак и одиночество. И ты никогда не увидишь ни меня, ни…

Мою речь, которая должна была спровоцировать девушку на то, чтобы раскрыть себя, очень некстати прервало появление аватара Садко.

— Прошу прощения, что прерываю, мой барон, — смиренно произнёс он, отвесив учтивый поклон, — но я подумал, что вы должны это знать.

Я едва сдержался, чтобы не смерить его уничижительным взглядом. ИскИн, сам того не сознавая, портил мне игру.

— В чём дело? — спросил я, постаравшись говорить ровным тоном.

— Только что на мес-сте с-сражения с-с отрядом наёмников появилис-сь корабли, — сказал Садко. — Без опознавательных маркеров. Они вышли из бран-прос-странс-ства, и их команды занялис-сь с-сбором ос-станков. Полагаю, это еретики. Не будет ли каких приказаний?

— О чём он говорит? — спросила Вероника.

В её голосе прозвучала искренняя заинтересованность.

— Полагаю, об отступниках веры, — ответил я. — Ты разве не слышала о них?

— Совсем мало, — немного помолчав, сказала девушка. — Моё образование… было весьма ограниченным.

— Если присядешь, я тебе расскажу.

Чуть помедлив, Вероника быстро прошла к креслу и опустилась в него. Ох уж это женское любопытство! Есть ли сила, способная сравниться с ним?

— Был некогда в Империи такой Дом — Мещерские, — начал я. — Княжеский, если что. Он и сейчас существует, само собой. Все священники являются его членами и обладают великим Даром целительства. Могут избавить от любых болезней. Но примерно столетие назад в Доме случился раскол: одной из родовых линий показалось мало только лечить и ждать, пока Господь дарует человечеству бессмертие. Её представители решили, будто могут победить саму смерть. В каком-то смысле им это даже удалось. Правда, те, кого они «воскрешали», не были живы в прямом смысле слова. Скорее, у Мещерских-экспериментаторов получались зомби, послушные живые мертвецы. Нежить, как их окрестила церковь. Синод, то есть остальные родовые линии Дома, призвал Мещерских-отступников одуматься и прекратить свои кощунственные эксперименты, но они уже не могли остановиться. И не хотели. Даже когда сам император издал указ, запрещающий их некромантское искусство. Мещерские были так увлечены властью над смертью, которую дало им их знание, что проигнорировали волю монарха. Они считали, что смогут обойти божественное ограничение. Церковь потребовала предать еретиков анафеме, и тогдашний император согласился. Родовая линия Мещерских, ослушавшихся владыку и собственный Дом, была изгнана за пределы Империи, лишена вотчин и всех привилегий. Уничтожить всех некромантов не удалось, и выжившие обосновались где-то очень далеко, основав собственную колонию. Они называют её Системой Лазаря, но никто не знает, где именно она находится. Корабли-разведчики Святейшего Синода ищут её днём и ночью, но пока безрезультатно.

— И что еретики делают здесь? — спросила Вероника.

— Видишь ли, они не просто воскрешают мёртвых, — ответил я, — а пересобирают трупы, превращая их в некрокиборгов, гибриды плоти и высоких технологий, — своих послушных солдат. Их философия заключается в том, что смерть не конец, а сырьё. Тело — лишь оболочка. Истинная сущность может быть сохранна и усилена. Кибернетика и биоинженерия — их священные инструменты, позволяющие преодолеть хрупкость жизни. Воспоминания, навыки и воля усопших загружаются в единую некросеть, представляющую подобие коллективного разума. Цель еретиков не бессмертие отдельной личности, а создание вечной биокибернетической цивилизации, где граница между живым и мёртвым стёрта. Но для пополнения базы данных и создания армии некрокиборгов, им постоянно требуются новые трупы. Поэтому они отправляют на места космических сражений священные экспедиции, которые называют «Сбором костей». Судя по всему, именно для этого сюда и прибыли корабли еретиков.

— Откуда вы про них так много знаете? — спросила Вероника.

— Всё это они презентовали ещё до своего изгнания.

Разумеется, изучая мир, в который попал, я не мог проигнорировать существование еретиков, и кое-что почитал о них. Благо, в Сети сведений об этом давнем конфликте Мещерских имелось предостаточно.

— Так какие будут приказания, мой барон? — улучив момент, встрял Садко.

— Никаких. Это дело Святейшего Синода — бороться с ересью. У меня и так полно забот. К тому же, в нападении на еретиков просто нет смысла: собиратели костей никогда не принимают бой. Они просто сбегут в бран, как только наш флот приблизится, — с этими словами я подошёл к висевшей на спинке стула кобуре и достал из неё пистолет. — Значит, ты готова выбрать свободу любой ценой? — обратился я к Веронике, которая застыла в кресле, вцепившись в подлокотники. — Не нравится золотая клетка? И обычная не пугает? Тогда почему бы тебе просто не умереть? Мне не нужна дерзкая наложница, которая не знает своего места!

Переход между темами получился резковат, но так и было задумано: нужно было резко вернуть девушку в игру, которую нарушил Садко.

Секунды две мы сверлили друг друга взглядами. Я чувствовал выброс феромонов, который моя собеседница не могла контролировать. Внешне она оставалась спокойной, но внутри неё бушевала самая настоящая буря. Пришло время принять решение. И она это сделала.

Враг, который застигнут врасплох, всегда предсказуем. В этом его слабость.

Я ожидал, что девушка бросится на меня, но вместо этого почувствовал, как воздух вокруг исчезает!

В прямом смысле. Рядом со мной образовался вакуум. Лёгким было нечего втягивать. Я начал задыхаться.

Надо отдать Веронике должное, ей удалось получить преимущество. Как только она это поняла, на её красивом личике появилось выражение торжества. А затем девушка сорвалась с места и бросилась в сторону.

И вовремя, ибо как раз в эту секунду я нажал на спусковой крючок. Синий заряд врезался в спинку кресла, в котором она сидела мгновение назад, пробил его насквозь и вонзился в стену.

— Может, вы меня и раскусили! — крикнула Вероника, запрыгивая на кровать. — Но так и не поняли, каков мой план!

Из-за отсутствия воздуха я не мог не только дышать, но и издавать звуки. Вероника совершенно точно воздействовала на меня какой-то магией! И этому было лишь одно объяснение: наложница являлась потомком печально знаменитого Дома Шварценбергов! Единственного, который развивал не мужскую, а женскую линию, способную взаимодействовать с симбионтами Энцелада. Но как она могла оказаться среди наложниц⁈ Это же полный бред!

Тем не менее, факт оставался фактом: симбионт может защитить от магической атаки огнём, молнией и так далее, но вернуть воздух ему не под силу. Я задыхался.

— В чём дело, барон? — подал голос Садко. — Мне позвать гвардейцев?

Ответить ему я не мог. Поэтому выстрелил в Веронику. Она ловко отпрыгнула влево и присела за кроватью.

— Ну, и кто теперь главный⁈ — воскликнула она азартно, сверкая глазами. — Сейчас ты сдохнешь, самодовольный ублюдок!

— Я вызываю гвардейцев! — объявил Садко.

— Пошёл ты! — воскликнула девушка. — Их постигнет та же участь!

Я выстрелил снова и метнулся к ней. Нельзя было терять ни секунды. Шварценберги являются адептами воздуха и могут управлять им, как захотят. А чтобы потерять сознание от удушья, нужно не так уж много времени.

Вот и объяснился имплантат вместо почки! Очевидно, Веронику захватили в плен либо до, либо сразу после рождения, и воспитали как тайного агента. Коршуновы и не такое способны! Даже немного лестно, что отец решил потратить такой ценный ресурс на меня.

В одном просчиталась Вероника: спальня не так велика, чтобы убегать от меня до бесконечности. Я легко загнал её в угол и выстрелил в ногу. Синий заряд оторвал нижнюю конечность напрочь. Девушка с воплем повалилась на пол, во все стороны фонтаном ударила кровь. Это сразу сбило концентрацию ведьмы, и вакуум вокруг меня исчез. Я жадно вдохнул воздух. Аж голова закружилась.

— Прекрати! — велел я, наставив пистолет наложнице в лоб. — Сдавайся! Ты попыталась и проиграла! Второго шанса не будет!

Лицо Вероники превратилось в злобную, презрительную гримасу. Вокруг её тела, наконец, возникло защитное поле, спродуцированное симбионтом. Значит, ведьма умела его контролировать. Как я и предполагал.

— Ну уж нет! — выплюнула она. — Ты сдохнешь, белобрысый выродок!

Не дожидаясь, пока девушка снова лишит меня воздуха, я дал команду пантерам. Два хищника, до этого настороженно следивших за нашими перемещениями, вскочили на ноги и одновременно прыгнули на Веронику. Та закричала, прикрываясь руками, но было поздно: мои питомцы подмяли её под себя, как тряпичную куклу. Вот только их когти и зубы не могли добраться до плоти, защищённой магическим силовым полем. И ведьма решила довести дело до конца. Я снова почувствовал, как вокруг меня исчезает воздух.

— Назад! — вышло сипло, но пантеры услышали и отпрянули.

Вскинув руку, я нажал на спусковой крючок. Синий заряд вонзился в силовое поле ведьмы, пробил его и врезался в искажённое злобой прекрасное лицо. Мой Дар оказался сильнее.

Я вдохнул поглубже и опустил оружие. Всё было кончено. Я предлагал девушке жизнь, но она предпочла погибнуть в попытке исполнить волю своего хозяина. Даже не осознавая, что стала всего лишь расходным материалом в руках Коршуновых — одного из заклятых врагов своего рода. Понимала ли она вообще, кем была? Скорее всего, нет. Такого агента должны были выращивать в определённой информационной изоляции.

— Мой барон! — воскликнул Садко. — Эта женщина обладала каким-то магическим Даром⁈

— Она адепт воздуха, — ответил я. — Ведьма из Дома Шварценбергов.

— Но как это возможно, экзобарон⁈

Я озвучил своё предположение.

— Да, это объяс-сняет наличие импланта. Похоже, ваш отец готов на вс-сё, лишь бы не делитьс-ся влиянием в империи.

В этот момент в спальню ворвались телохранители. И оторопело уставились на останки ведьмы. Я дал им знак успокоиться.

— Всё кончено. Ваша помощь уже не требуется.

— Я позабочус-сь о том, чтобы наложница была утилизирована, — проговорил Садко. — Боты немедленно явятс-ся, чтобы…

— Нет. Пусть её похоронят с честью.

— С-с чес-стью, барон? — удивился ИскИн. — Но она пыталас-сь убить вас-с. Разве она зас-служивает, чтобы…

— Неуважение к врагам — первый шаг к поражению, — сказал я твёрдо. — Эта девушка была готова пожертвовать собой ради выполнения приказа. Она достойна быть погребенной, как подобает. Победы заставляют человека преисполняться самодовольства, и в этот миг он встаёт на скользкую дорожку будущих поражений. Пусть её похоронят, как воина. В какой бы клетке она себя ни ощущала все эти годы, теперь её нет.

— Ес-сли вам так угодно, барон, — поклонился Садко. — Полагаю, будет нелишним напомнить, что наличие Дара не определяетс-ся с-сканированием.

— Ты это к чему?

— Ес-сли вдруг вы решите наказать доктора Герца. Он не мог знать, что имплант — с-свидетелс-ство прис-сутс-ствия с-симбионта.

— Да-да, он, скорее всего, ни при чём. Можешь его успокоить. А теперь я жду, когда отсюда уберут останки. Мне ещё поспать нужно. Подожду в соседней комнате. И пусть боты заменят кресло. В этом дыра.

Жаль, конечно, что нельзя заполучать магические способности одарённых, встраивая их гены в себя. Управление воздухом пришлось бы очень кстати. Увы — появление у человека определённого Дара зависит от сочетания с симбионтом, который при поглощении органа вступает в союз с геномом одарённого и к остальным ДНК становится невосприимчив. Так что присвоить второй или третий Дар с помощью интеграции невозможно: моя энцеладская тварь просто не будет «замечать» новые геномы.

Спустя двадцать минут стюард-боты завершили клининг. Когда я вошёл в спальню, в воздухе витал лишь лёгкий запах моющих средств. Завалившись на кровать, я растянулся и закрыл глаза.

Есть люди, для которых важен лишь путь, а цель не имеет значения. Они подобны мастеру, всю жизнь совершенствующему искусство фехтования. Человека же, имеющего цель, можно сравнить с самим мечом, ибо он гибок в середине, но твёрд по краям. Сломать его невозможно, зато, когда он наносит удар, то не встречает сопротивления. А если и встречает, то преодолевает его.

Таков и я — лишённый жалости и милосердия, закалённый в бесчисленных схватках со смертельными врагами, готовый убивать, если от этого зависит моя жизнь. Научившийся выживать вопреки всему.

Прагматик. Человек, привыкший никогда не сдаваться. Тот, кому претит жизнь в клетке — даже если она из чистого золота.

Большинство жителей великой космической Империи никогда не покидало мест рождения. Лишь немногие побывали в различных уголках своих планет. Ещё меньше тех, кто совершал космические перелёты. Тех же, кто видел все хабитаты, по которым расселилось человечество, и вовсе нет. Наверное.

Я «родился» в родовом замке Коршуновых на Зевсе и ни разу не оставлял его, пока не оказался здесь, на Авроре. Но можно ли считать это свободой? Или одна клетка просто сменила другую? Действительно ли я независим, как гласит мой титул? Имеет ли приставка «экзо» то значение, которое ей приписывается законом?

На мой взгляд, дело вовсе не в словах. Суть в том, чтобы завоевать себе право не делать того, что не хочешь. В этом заключается истинная свобода. Я, во всяком случае, другой не знаю. Но чтобы получить её, нужно пройти долгий и трудный путь.

Выведя последнюю строчку на очередной странице Свода, я тщательно прополоскал кисточку в растворителе, отжал салфеткой и положил в деревянный футляр (большая ценность, ведь деревья растут на очень малом количестве планет в Империи). Дождавшись, пока золотые чернила высохнут, закрыл книгу и убрал в ящик стола.

— Говори, — сказал я дожидавшемуся в кабинете Садко, который появился десять минут назад, но, видя, что я занят и увлечён каллиграфией, почтительно замер возле двери.

— Четыре корабля, переданные Домом Уваровых, прибыли и зас-ступили на боевое дежурс-ство, барон, — проговорил аватар, приближаясь к столу. — Я прос-сканировал их и перепрошил бортовые компьютеры, активировав протоколы лояльнос-сти. Теперь они так же преданы вам, как я. Что же кас-сается команд, увы, не могу с-с увереннос-стью утверждать того же. Но корабли не с-станут выполнять приказы, противоречащие протоколам лояльнос-сти.

— Ну, уже неплохо, верно?

— Именно так, мой барон. Должен заметить, что мы, с-скорее вс-сего, с-сумеем отразить нападение флота пиратов, если он появитс-ся. Как правило, корс-сары не рас-сполагают звездолётами выше второго ранга, да и те для них редкос-сть.

— Зато мелких кораблей у них обычно много, — отозвался я. — К тому же, они непременно постараются высадить десант и имеют неприятную привычку использовать наземную бомбардировку. Но будем надеяться, что ты прав. И что я успею купить крейсер. А теперь мне нужно к рифту.

— Могу я узнать, зачем, мой барон?

— Чувствую приближение кайдзю.

На этот раз Садко не стал говорить, что не фиксирует в болоте никакого присутствия. Вместо этого сказал:

— Предупрежу Иолая, что вы идёте.

Когда я прибыл в ангар, мобильный арсенал был там. Впрочем, так и полагалось.

— О, великий воин, легенда из легенд! — восторженно завопил он, едва я появился. — Мы снова отправляемся на славную битву⁈

— Как ты догадался? — бросил я, направляясь к глайдеру.

— По нескольким факторам, мой повелитель! Во-первых…

— Давай-ка без перечислений. Это был сарказм.

— А! Понимаю. У вас ошеломительное чувство юмора. Кстати, любопытный факт о том, как появилось это слово. В далёкой древности воины лупили друг дружку палицами по головам, и это назвалось ошеломить — то есть, хорошенько врезать по шлему.

— Спасибо за историческую справку. Не то, чтобы я без неё не знал, что делать, но мило, что ты заботишься о моей эрудиции.

— Меня это совершенно не обременяет, господин.

— Да, это я вижу.

Как только Иолай влетел вслед за мной в глайдер, я занял место в кабине и закрыл люк. Ворота ангара разъехались в стороны, и мы покинули замок.

На этот раз мне хотелось попробовать другую тактику боя, поэтому я не стал приземляться возле насосных станций, а завис у края болота.

— Садко, прими управление глайдером.

— С-сделано, мой барон, — раздался голос ИскИна из динамиков кабины.

Открыв боковой люк, я пристегнулся к страховочному ремню, зафиксировав себя в проёме.

— Иолай, снайперскую винтовку.

— Как пожелаете, повелитель!

Модуль раскрылся, и массивная пушка проплыла через салон прямо мне в руки.

— Садко, когда появится кайдзю, постарайся приблизиться к нему на безопасное расстояние, — велел я.

— Конечно, барон. Как прикажете.

Хорошо, когда твои помощники слушаются тебя беспрекословно.

Через минуту над кипящей поверхностью болота показались уродливые костяные гребни. Затем поднялась бугристая спина, покрытая чёрной чешуёй, а вслед за ней — голова, представляющая собой ассиметричную массу без малейшего намёка на гармонию: один глаз был велик и неподвижен, словно линза древнего телескопа, остальные шесть были гораздо меньше и непрерывно мигали, как сломанные индикаторы. Чудовище раскрыло широкую пасть, усаженную множеством острых тонких зубов, между которыми медленно извивался толстый багровый язык, покрытый присосками.

Затем кайдзю начал распрямляться, и я увидел четыре могучих руки, перевитых светящимися венами цвета расплавленной меди. Узловатые пальцы, соединённые перепонками, оканчивались кривыми когтями.

На боках были уродливые наросты, из которых сочилась вязкая жёлтая слизь. Между ними располагались дрожащие пузыри, внутри них ежесекундно мелькали электрические заряды.

Из широкой груди кайдзю торчали похожие на водоросли тонкие извивающиеся отростки, усыпанные отверстиями, из которых струился зеленоватый туман.

— Какие идеи, Иолай? — спросил я, не отрывая взгляда от титанического существа, медленно делающего шаг в сторону насосных станций, понатыканных вдоль берега. — Ты же всё знаешь про кайдзю, так поведай, как побыстрее завалить эту тварь.

— Стреляйте в голову, повелитель, — отозвался арсенал. — Любопытный факт: у этого вида кайдзю толстый череп, но вон тот большой глаз — отличная мишень. Если попадёте в него, сразу уложите этого урода.

В этот момент Садко уже подвёл глайдер метров на сто к чудовищу.

— Как он атакует? — спросил я, беря голову монстра в прицел. — Мне есть, чего опасаться?

— Видите вон те пузыри? — отозвался Иолай. — В них содержится едкая слизь. Чудище выстреливает ею, но мы слишком далеко, чтобы в нас попали. Ещё есть туман, который струится из щупалец. Но мы, опять же, на достаточном расстоянии.

Что ж, хорошо. Значит, осталось заставить кайдзю повернуть башку и влепить ему в глаз. Я выстрелил в голову монстра. Синий заряд промелькнул над болотом и врезался в челюсть, выбив часть зубов.

Кайдзю с пронзительным воплем повернул уродливую башку. Это мне и было нужно. Я выстрелил снова. На этот раз пуля угодила рядом с выпученным глазом. Чёрт! Часть плоти снесло напрочь, брызнули осколки черепа, но кость у чудища была толстой.

Тварь изменила направление движения и шагнула ко мне. Её пузыри задрожали сильнее и начали увеличиваться. Кайдзю готовился дать залп слизью.

— Чуть правее! — крикнул я.

Глайдер немедленно переместился в пространстве. Теперь глаз чудовища находился аккурат на прямой линии с винтовкой. Задержав дыхание, я плавно нажал на спусковой крючок. Магический заряд вонзился в глаз кайдзю и исчез внутри его огромного черепа.

Чудище застыло, словно циклопическая статуя, его мелкие зенки замигали сильнее, по гигантскому телу прошла судорога, а затем колосс начал медленно падать вперёд. В последний миг его пузыри лопнули, выбросив в воздух тучи жёлтой слизи.

Глайдер немедленно сдвинулся назад, но дистанция была и так слишком велика, чтобы предсмертная атака кайдзю нас достигла.

— Поздравляю, барон! — воскликнул Иолай. — Это было потрясающе, неимоверно! Вы поразили его, как Давид — Голиафа. Кстати, любопытный факт: поразив камнем противника, Давид отсёк ему голову его же мечом.

— Забери винтовку, — сказал я. — Садко, закрой люк.

Отстегнувшись, я вернулся в кресло пилота.

— Барон, вам угодно, чтобы час-сть кайдзю дос-ставили в ваши покои? — осведомился Садко.

— Да, пусть принесут какой-нибудь кусок.

— Любой?

— Любой.

— С-слушаюс-сь, мой барон.

В течение следующих четырёх дней я убил ещё одного кайдзю и интегрировал его ДНК в свой. Судя по всему, не хватало последнего поглощения, чтобы собрать весь генетический паттерн чудовищ.

Также я получил арендную плату и сдал новую партию хронида Дому Уваровых. Наконец, у меня появились деньги, чтобы купить крейсер.

Его доставили на следующие сутки после оплаты. Садко создал для меня объёмную голограмму выведенного на орбиту звездолёта, чтобы я мог по достоинству оценить приобретение. О его размерах можно было судить в сравнении с орбитальными боевыми станциями, среди которых он дрейфовал.

Гора из металла и энергии застыла посреди звёздного неба. Могучая крепость, способная нести на борту сотни мелких истребителей и десантных модулей, была защищена силовыми полями и толстой бронёй. Весь корпус покрывали орудия: четыре плазменные пушки, батарея из девяти десятков излучателей, две сотни пусковых шахт для ракет, полторы сотни лазерных турелей для перехвата истребителей и снарядов, а также двести артиллерийских орудий. Огромная мощь! Недра корабля были загружены боеприпасами, световыми и бран-ловушками, медицинскими и ремонтными комплексами, а также множеством автоматических боевых сателлитов. Не было только истребителей и десантных модулей. Их предстояло приобрести отдельно.

— Вы довольны, барон? — спросил Садко, стоя рядом со мной, пока я разглядывал детальную голограмму звездолёта.

— Вполне. Конечно, флот у меня пока небольшой, но главное — отразить нападение пиратов.

— Полагаю, их можно ожидать в течение недели, — отозвался ИскИн. — Может, чуть больше. Ес-сли верить новос-стным с-сводкам, пираты с-сейчас активно дейс-ствуют на Фронтире в с-секторах Парс-сифаля и Тангейзера, где рас-сположены новые промышленные колонии, а это довольно далеко от нас-с, но вес-сти о вашей с-сепарации уже должны были разлететьс-ся по империи и дос-стичь даже с-самых отдалённых её уголков.

— Я тоже так думаю. Как продвигается ремонт кораблей и орбитальных станций?

— Почти закончен, мой барон. Думаю, ещё два дня, и мы полнос-стью вос-становим оборонос-спос-собнос-сть.

— И денег опять нет?

— Ос-сталос-сь очень мало. Могу я ещё раз предложить выс-ставить на продажу хотя бы одно Зерно кайдзю?

— Нет. Я хочу, чтобы мой флот был максимально мобилен.

— Вы планируете его куда-то перебрас-сывать, мой барон? — после паузы спросил Садко.

— Пока нет. Это всё, что тебе нужно знать.

— Как вам угодно, барон.

— Что с церковной десятиной? Я смогу её уплатить?

— Количество с-сданных желез кайдзю уже полнос-стью покрыло с-стоимость дес-сятины, мой барон. В этом мес-сяце вы ничего не должны С-святейшему С-синоду. Однако в с-следующем отчётном периоде ваши доходы увеличатс-ся за с-счёт возрос-сшего количес-ства нас-сос-сных с-станций. Так что рекомендую откладывать час-сть денег для уплаты дес-сятины.

— Так и сделай. И ещё: выдели из оставшихся средств наградные для техников, которые занимаются мехарыцарями. Они заслужили поощрение.

— Хорошо, мой барон. Ещё кое-что… Только что поблизос-сти от Авроры вышел из бран-прос-странства корабль, который запрашивает разрешения на пос-садку.

— С какой целью?

— Некий Бронис-слав Попов желает вс-стретиться с-с вами. Он утверждает, что являетс-ся пос-средником и предс-ставляет интерес-сы людей, которых отказалс-ся назвать. Что ему ответить?

— Очень любопытно. Пусть садится. Проследи, чтобы его проводили в приёмный зал. Когда он туда прибудет, сообщи мне.

Спустя двадцать минут я вошёл в приёмный зал через дверь, расположенную справа от трона.

Попов уже был в зале и дожидался меня, переминаясь возле ограничительной черты. При моём появлении он поспешно поклонился.

Поднявшись по ступенькам, я уселся и смерил посетителя взглядом. Не для того чтобы произвести эффект, ясное дело. Эта театральщина только на сцене хороша. Мне же, и правда, нужно было оценить посредника.

Пантеры улеглись по сторонам от трона и застыли, словно мраморные изваяния, сверля гостя холодными взорами жёлтых глаз.

На Попова они впечатления не произвели. Он едва скользнул по ним взглядом и уставился на меня, ожидая, когда я с ним заговорю.

Что ж, на первый взгляд, Попов был уверен в себе, хоть и старался держаться скромно. Почти наверняка опытный переговорщик.

— Подойдите ближе, — сказал я, поманив его рукой.

Рядом с троном немедленно возник Садко. Наклонившись, прошептал:

— Мой барон, это может быть опас-сно!

Я едва качнул головой, давая понять, чтобы не встревал.

Как только до меня долетели молекулы запаха, который источал посредник, я сделал ему знак остановиться. Тот послушно замер в двух метрах от ступенек трона.

— Вы принесли с собой машину Шварценбергов или ещё что-то, способное мне угрожать? — спросил я, глядя Попову в глаза.

— Что, простите? — растерялся тот. Даже заморгал в два раза чаще. Нет… Боже, конечно, нет! Зачем мне это? Я не убийца. Мне поручено сделать вашему благородию деловое предложение и провести переговоры в случае, если оно вас заинтересует.

Попов не врал. Ложь имеет запах, который ни с чем не спутать.

— От чьего имени вы действуете? — спросил я.

— Ваше благородие, если бы тот, кто меня послал, мог назваться, ему не требовалась бы помощь посредника, — тонко улыбнулся мой собеседник. — Анонимность — причина, по которой я здесь.

— Понятно. И в чём заключается предложение?

— Уверен, такой проницательный человек, как вы, и сами уже догадались, — снова улыбнулся Попов. — Разумеется, дело в хрониде. Мой наниматель предлагает купить у вас столько, сколько вы пожелаете продать. И он готов заплатить бонус за то, что вы не станете выяснять, кто он. Более того! Он хочет покупать у вас хронид и в будущем — на регулярной основе.

Да, чего-то такого я и ожидал. Предложение выгодное, вот только такие сделки дурно пахнут.

— Увы, я вынужден отказаться. Передайте своему нанимателю, что мне не нужно рисковать: у меня достаточно желающих приобрести товар.

— Чем же вы рискуете, барон? — притворно удивился Попов.

— Уверен, такой проницательный человек, как вы, и сами уже догадались, — процитировал я его недавнее высказывание. — Но так и быть, поясню: во-первых, я не хочу продавать хронид Дому Коршуновых; во-вторых, не хочу продавать тем, кто боится, что об этом узнают мои враги; в-третьих, ваш покупатель может оказаться пиратом или, того хуже, еретиком.

— Ваше благородие! — воскликнул Попов. — Помилуйте, я бы не посмел предложить вам заключить сделку ни с пиратами, ни с еретиками. Гарантирую, что…

— Вы не можете ничего гарантировать, — прервал я его. — Я вас не знаю, и ваше слово ничего не стоит.

— Я могу заверить…

— Это пустая трата времени. У вас есть мой ответ. Никаких тайных сделок. Если кто-то хочет купить у меня хронид, пусть делает это открыто.

Насчёт пиратов и еретиков он не врал, но это вовсе не означало, что они ни при чём. Посредника могли использовать вслепую. То что он не лжёт, свидетельствует лишь о том, что он верит тому, что говорит. Гарантией это никак назвать нельзя. А главное — как я и сказал, мне незачем рисковать. Хронид — это товар, который раскупают мгновенно. Сколько ни предложи — всё заберут.

Попов чуть помолчал, оценивающе глядя на меня.

— Хм… — проговорил он слегка смущённо. — Простите, ваше благородие, но я должен сказать… Видите ли, меня заверили наниматели, что есть фраза, которая может вас убедить согласиться на сделку.

А вот это уже было интересно. Попову удалось-таки завладеть моим вниманием.

— Какая фраза? — спросил я.

— Сейчас… Постараюсь не напутать. Идущие на смерть приветствуют тебя.

— Всё?

— Да, барон.

— Кажется, таким образом гладиаторы в Древнем Риме приветствовали цезаря.

Попов пожал плечами.

— Не знаю, ваше благородие. Я не силён в палеоистории. Мне лишь велели заучить эту фразу в точности.

— Боюсь разочаровать вас и ваших нанимателей, но мне она ни о чём не говорит. Кажется, кто-то ошибся.

Чуть помедлив, посредник поклонился.

— Хорошо, господин барон, я так и передам. Но на случай, если вы передумаете, позвольте оставить свою визитку, — с этими словами он достал из кармана и положил на пол маленький белый прямоугольник.

— Вас проводят к кораблю, — сказал я, вставая.

— Благодарю, что уделили время, экзобарон, — пробормотал Попов и попятился назад.

Я вышел из зала чуть раньше, чем он. Пантеры следовали за мной.

— Ты сохранил данные с визитки? — спросил я плывшего справа Садко.

— Да, барон. Мы могли бы задержать его и зас-ставить с-сказать, кто наниматель.

— Во-первых, это не имеет значения. Во-вторых, он может этого и не знать. Нет, пусть улетает. В конце концов, я не маньяк, чтобы пытать всех подряд.

— Вы правы, барон. Возможно, это был провокатор, который проверял, готовы ли вы заключать теневые с-сделки.

— Тем более. С законом мне проблемы не нужны. Империя очень болезненно-чувствительна в вопросах финансов — особенно, когда кто-то пытается её надуть и не доложить в казну. Нет, все налоги должны быть уплачены сполна и вовремя.

— Мудрые с-слова, барон.

— Как там насчёт прокладки водопровода и добычи нефти?

— Работы уже началис-сь. Ос-ставшихс-ся денег как раз должно хватить.

— Про очистные фильтры не забудь. Не хочу, чтобы нас отравили.

— Я позабочус-сь об этом, барон.

— А мне нужно к рифту. Чувствую, лезет ещё один кайдзю.

— Как вы это делаете, барон? Никак не могу взять в толк.

— Сам не знаю. Но он точно скоро появится.

Спустя десять минут я уже был на позиции — завис в глайдере в сотне метров от места, где должен был, по моим ощущениям, появиться монстр.

Он не заставил себя ждать. Прошло всего несколько минут, и над поверхностью кипящего зелёного болота показалась голова — кошмарный гибрид крокодила и бегемота. Узкие вертикальные зрачки светились, открытая пасть была наполнена тремя рядами зубов: внешние походили на зазубренные кинжалы, внутренние могли раздробить даже иридиевую броню. Между глазами торчали покрытые кольцевыми бороздами рога. Шея напоминала ствол перекрученного старого дерева: позвонки выпирали, как узлы на канате, по бокам тянулись жабровидные складки, которые при дыхании раздувались, выпуская клубы зловонного дыма. Бугристую кожу покрывали наросты, напоминавшие окаменевшие грибы-трутовики. Каждый был пронизан пульсирующими фиолетовыми жилами, внутри которых пробегали мерцающие огоньки.

Когда тварь приподнялась над уровнем болота, стали видны могучие лапы — столбы из мускулов и костей, утыканные длинными изогнутыми шипами.

Хвост походил на гигантский кнут, покрытый костяным пластинами. На его конце раскачивалась из стороны в сторону булава с кристаллическими наростами.

Вдоль спины титанического кайдзю тянулись костяные «перья», наполненные биолюминесцентной жидкостью. Они мерцали, как гнилушки, испуская призрачный ореол.

— Будьте осторожны с этими штуками на хребте, повелитель! — предупредил Иолай. — При взрыве они выпускают тучи спор, вызывающих некроз тканей. И избегайте дыхания монстра, ибо оно насыщено микроскопическими кристаллами, вызывающими галлюцинации. Стоит вдохнуть их, и вы увидите свои худшие кошмары.

— Дай мне меч, — сказал я, протягивая руку.

Как и в прошлый раз, я стоял в проёме открытого бокового люка, пристёгнутый двумя ремнями.

— Меч, повелитель? Вы уверены?

— Как никогда!

Пришло время проверить, готов ли я использовать самую мощную технику своего Дара.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.