Знаете, кого я больше всего ненавижу? Нет, не тварей Преисподней. Их хотя бы можно убить. Уже на второй день моей преподавательской деятельности в Академии жгучая ненависть появилась к студентам. Но ни одному из них нельзя отрезать голову или, на худой конец, заехать по морде. Необходимо с каждым сюсюкаться, по сто раз объяснять бестолочам с виду простейшую пентаграммку потустороннего мира. Ещё и привлекать к себе внимание, отрывая особо нерадивых учеников от игры в карты под партой или рисованием в тетрадях различных каракулей вместо примерного записывания лекции.

К этому нужно приплюсовать, что я тоже совсем недавно сидел с этими поганцами за одной партой, Так что за преподавателя меня никто всерьёз не считал. Даже мои друзья-подруги. Они, хоть и старались эмоционально поддержать, только сами психологически не могли выстроить ту связь, что обычно бывает между учителем и учеником. Про остальные кафедры, у которых я тоже вёл занятия, и говорить не приходится.

Терпение моё иссякло к концу первой недели. Вести лекции у Исторической кафедры оказалось даже тяжелее, чем у боевиков. Во-первых, парни и немногочисленные девушки последней уже осознали, что жизнь может спасти не только тупое махание саблей или парочка вызубренных магических ударов, но и знания.

Ну, а во-вторых, начальник Боевой кафедры накрутил своих подопечных, чтобы сильно не борзели. Иначе особо одарённых будет лично учить уму-разуму в спаррингах. Испытывать на себе тяжёлые удары Дракона никто не захотел, поэтому боевики вели себя относительно тихо, просто чёрт знает чем занимаясь на уроках.

Иное дело — историки. Мало того, что у них до сих пор не было своего руководителя, способного образумить, так ещё и каждый мнил себя чуть ли не светочем науки и великим бойцом одновременно.

Последняя пара была как раз у них. Всё шло своим чередом: я распинался у доски, а студенты занимались всякой ерундой. Лишь несколько особо прилежных записывали знания, которые я пытался донести до аудитории. Не успел прозвенеть звонок на перемену, как толпа этих дикарей ломанулась в буфет, чуть не сбив меня с ног. Лишь только Ксения Сурина и Сергей Книгин задержались, чтобы просто поболтать о делах житейских. Я уверен, что даже не для этого, а чтобы поддержать несчастного препода, являющегося по совместительству товарищем.

— Всё нормально! — с вымученной улыбкой отмахнулся я. — Идите кофейку попейте, что ли. А то ведь пирожков к нему может в конце дня и не хватить.

Друзья быстро слиняли, а я в оставшиеся до продолжения пары полчаса начертил около доски примитивную пентаграмму-ловушку. Именно её строение сегодня мы и изучали.

Как и ожидалось, последний час занятий тоже ничего не изменил в поведении студентов. Даже ещё хуже стало, так как все уже предвкушали скорый конец учебного дня и расслабились до предела. Лишь я один отрабатывал свой нелёгкий кусок преподавательского хлеба и внимательно наблюдал за студентами, выискивая самого нахального.

К моему великому удовлетворению, им стал Семён Агафьев. У нас с этим паршивцем давняя нелюбовь. Вернее, мне на Сеньку наплевать с высокой колокольни. Но он никак не мог забыть летнего позорного поражения от Родиона Булатова, поэтому изгалялся на занятиях больше других.

Что ж, мальчик для битья подходящий: и не знатного Рода, от которого может прилететь за унижение деточки, и все присутствующие подтвердят нерадивость и чрезмерно хамское поведение Агафьева.

Ровно за три минуты до финального звонка я закончил лекцию и поинтересовался у студентов.

— Всем всё понятно? Может, необходимы дополнительные объяснения?

— Не тупее тебя! Бабушку свою учить будешь! — как и ожидалось, высказался Семён в привычной манере.

— Прекрасно, господин Агафьев. Тогда прошу к доске. На ней покажите, пожалуйста, двойную руну Отката и Блокировки.

— Это мы мигом, Родя, — отчего-то развеселился этот рыжий придурок и картинной вихляющей походочкой приблизился к доске.

Отмахнувшись от предложенной указки, он взял в руки мел и нарисовал рожицу. Потом полюбовался своим творением и громко пояснил на всю аудиторию.

— Ввожу новую руну! Называется «Заучка Булатов»! Страшная штука! Вызывает чувство скуки и…

Договорить Семёну я не дал. Именно в этот момент его клоунады активировал пентаграмму, в которую влез этот дебил.

— Запомните новую «руну Булатова», — после этого со спокойной улыбкой обратился к историкам. — Действительно, она может быть очень страшной. А вы, господин Агафьев, раз такой талантливый и хорошо усвоили мой урок, попытайтесь выбраться из пентаграммы.

— Ты охренел, Родя⁈ Да я тебя! — заорал пленник и попытался двинуться в мою сторону.

Естественно, ничего у него не вышло. Лишь только лоб расшиб об энергетический барьер, окружавший Сенечку со всех сторон. Что и требовалось доказать: идиот.

— Не «Родя», а Родион Иванович, — поправил я и с удовольствием стал слушать звонок, означающий конец учебного дня. — До свидания, господа студенты. И помните, что завтра первая пара будет тоже у меня, так что прошу не опаздывать, как сегодня.

— Падла! — продолжал разоряться Сенька. — Я ж сейчас пентаграмму сломаю, а потом и челюсть тебе!

— Вы знаете, как выйти из ловушки?

— Выберусь непременно! И это будет последняя минута твоей никчёмной жизни!

Многим было интересно, чем закончится наше противостояние с Агафьевым, но я вежливо вытурил всех из аудитории и стал собирать свои записи в новенький, недавно купленный дорогой портфель.

Спустившись к охране, попросил:

— Господа. Скажите уборщице, чтобы в восьмой аудитории не убиралась. И ещё… Из неё могут раздаваться различные странные звуки: угрозы, ругань, стенания. Не обращайте внимание. И лучше в аудиторию вообще не заходить.

— Это как не обращать? Вообще-то наша работа в том и заключается, — недовольно посмотрел на меня начальник смены.

— У нас серьёзное практическое занятие идёт. Студент должен сам выйти из… Из той задницы, в которую попал по собственной глупости.

— Понял. Воспитательный процесс?

— Это только ширма! — улыбнулся я от уха до уха. — Просто нужен был повод вручить вам по бутылочке коньяка. Но, извините, сейчас не могу, чтобы на службе искуса выпить не возникало. А вот завтра с утра…

— Это очень хороший повод! — рассмеялся один из охранников. — Приятно, Родион Иванович, иметь с вами дело. Но учтите, мы в семь утра меняемся.

— Я даже раньше приду. Необходимо как следует подготовиться к уроку.

— Вот и на кой ляд вам такое? Сидели бы сейчас студентом и в ус не дули.

— Я и так не дую, ибо усов не имеется, — отмахнулся я. — Спасибо, господа. «Камю» не обещаю, но выдержанные Шустовские презенты обязательно явятся вместе со мной около шести.

— Нисколько не сомневаемся, Родион Иванович, — благодушно произнёс начальник смены. — Вы человек проверенный, поэтому всегда готовы услужить.

Следующее утро началось с раздачи подарков. Выдав коньяк довольной охране, поинтересовался:

— Как там дела в восьмой аудитории?

— Как вы и говорили, — ответил сонный охранник. — Вначале призывы о помощи слышны были. За ними угрозы с матом, потом жалобные завывания. Ну а под утро тишина настала. Я вот волнуюсь, а не переборщили ли вы?

— Даже если и переборщил, то не волнуйтесь. Возьму вину на себя и заявлю, что класс пентаграммой Тишины запечатал, поэтому вы ничего и не слышали. Но, думаю, особых жалоб не последует.

Пройдя в свой, вернее, в кабинет профессора Гладышевой, стал серьёзно готовиться к занятиям. В принципе, я к ним был готов, но ещё раз перечитать написанное, понять, какие вещи студентам могут показаться наиболее сложными, было необходимо.

Кабинет покинул за две минуты до начала занятий. Около закрытой аудитории прогнозируемо толпились студенты. Запустив их внутрь, зашёл последним, чтобы насладиться моментом.

Как и ожидал, все обступили несчастного Агафьева. Семён сидел в пентаграмме, боясь поднять голову на сокурсников. Ну, тут понять его можно. Провести ночь без воды и еды для того, чтобы встретить утро в луже собственной мочи — это очень прискорбное занятие.

— Родион, ты ополоумел⁈ — попытался наброситься на меня один из Сенькиных дружков.

— Только посмей ударить! — демонстративно заложив руки за спину, произнёс я. — Занятия начались, и перед тобой не Родька, а преподаватель, господин Булатов Родион Иванович. Помнишь, что за нападение на учителей и обслуживающий персонал Академии бывает? Интернат!

Замахнувшийся парень моментально скис и разжал кулак. Но отношения выяснять не прекратил.

— За нападение на студентов тоже по головке не гладят! А мы обязательно сообщим, что ты… вы издеваетесь над учениками!

— Издеваюсь? Каким образом? — усмехнулся я. — Вчера студент Агафьев прилюдно заявил, что непременно выберется из пентаграммы-ловушки. Кажется, говорил он громко, и все должны были услышать. Поэтому я не стал оскорблять Агафьева своим недоверием и вместе с вами покинул аудиторию. Если он не справился, то своей вины в том не вижу.

— Вообще-то, — пояснил один из наиболее вменяемых, поэтому до конца прослушавший вчерашнее занятие студент, — из ловушки выхода нет. Её можно деактивировать извне или если ставил намного менее сильный одарённый.

— Верно, — согласился я. — И Агафьев не мог этого не знать. По его же словам, вчерашнюю лекцию он усвоил. Значит, решил, что намного сильнее меня в плане Дара и сможет выйти из ловушки самостоятельно. Я же не спорю с людьми, которые так в себе уверены. Ну а теперь все по местам.

— А Сеня?

— А Сеня продолжает свои попытки выбраться. Ну, или немедленно приносит мне извинения. После этого я деактивирую ловушку, а студенту Агафьеву будет дано пятнадцать минут на расслабление и прочее, пока повторяем пройденное. Кстати! В конце каждого урока я собираюсь проводить подобные практические занятия! И выбор отвечающего студента всегда будет произвольным. Сегодня мы разбираем тему «Руны огня, применяемые низшей нежитью Преисподней». Так что будьте предельно внимательны.

По местам, дамы и господа! Нас всех ожидает настоящая жаришка! Студент Агафьев, вы тоже внимательно слушайте. Так как заточение не освобождает вас от занятий.

— Пошёл ты… — прозвучал чуть слышный ответ.

Семён продержался долго, почти полчаса. Потом послышалось невнятное:

— Ладно. Извини, погорячился. Выпускай.

Я не обратил внимание и продолжил увлечённо чертить на доске простейшую пентаграмму, способную разогреть суп в кастрюле.

— Булатов! Ты чего? На ухо тугой? Я извинился! Отпускай!

— Не вижу смысла, — не отрываясь от рисунка, соизволил ответить я. — Вы не осознали своей вины. Иначе бы обратились ко мне вежливо и с пояснениями, почему считаете себя виноватым.

Опять молчание. Семён пыхтел, мучился, но переступить через себя всё никак не решился.

Лишь за пятнадцать минут до звонка он сдался.

— Родион Иванович. Простите меня за хамское поведение и невнимательность на ваших уроках. Обещаю впредь вести себя достойно.

Я тут же деактивировал пентаграмму.

— Извинения принимаются. Студент Агафьев, разрешаю вам покинуть урок раньше времени, чтобы привести себя в порядок. Но на вторую часть пары не опаздывайте.

Сенька пулей вылетел из аудитории, а я снова активировал пентаграмму.

— Можно вопрос? — поинтересовалась Лида Хвостова. — А зачем ты… вы снова привели схему в рабочее состояние?

— Студентка Хвостова, а вы разве не видите, что лежит внутри пентаграммы?

— Ну… Э-э-э-э… — замялась девушка. — Продукты жизнедеятельности Семёна.

— Правильно. И они имеют очень неприятный запах. Хотите им наслаждаться?

— Нет!

— И я не хочу. Поэтому во время перемены тут всё проветрят и уберут. А пока что пусть лучше так будет.

— Полностью согласна. Извините. Не подумала.

Пожалуй, впервые меня настолько внимательно слушали. К концу занятий даже немного оклемавшийся, забившийся в самый дальний угол аудитории Агафьев имел довольно-таки осмысленное выражение лица, явно начиная включаться в учебный процесс.

Небольшое практическое занятие, как и обещал, тоже устроил. Но на этот раз просто попросил вскипятить колбу с водой. Вызванный мной потомственный аристократ легко заставил жидкость забурлить.

— Это всё? — с пренебрежительной улыбочкой на лице поинтересовался он.

— Да, — спокойно ответил я.

— Как-то незамысловато… господин учитель. Или ваша фантазия иссякла на Агафьеве?

— Нет. Обратите внимание, что у вас под ногами.

— Ну… Я ничего не вижу, — озадаченно ответил аристократ.

— А если присмотреться? Видите очень тонкие линии? Они — часть более серьёзной пентаграммы, связанной с той, что вы сейчас активировали. И если бы что-то пошло не так, то она бы вспыхнула, лишив вас не только штанов, но и растительности на ногах. Так что за урок ставлю вам «отлично», а вот за внимательность — «неуд». В нашем деле она не менее важна, чем знания.

После моих слов студент козлом отскочил в сторону. Купился! Да, я во время перемены, пока убирали аудиторию, начертил несколько полосочек на полу, но они никак не были связаны со схемами Преисподней. Рано ещё студентов сжигать — ректор не поймёт подобного нововведения. Главное было показать, что я готов на любой подвох, и расслабляться никому не стоит. Не хотят уважать — пущай боятся.

Значит, с кафедрой Истории разобрались. Теперь необходимо как-то заинтересовать своих «демонских филологов» и боевиков. Два раза один и тот же трюк не прокатит, поэтому нужно выдумать что-то иное. К тому же не всегда под руку подвернётся удобный, как говорит Витка Голый, «терпила» вроде Сеньки Агафьева.

Получается… Да ни хрена не получается! Я могу уничтожить несколько Сущностей, но понятия не имею, как вести себя со студентами! Значит, нужно посоветоваться с умным, опытным человеком.

И этот человек не заставил себя долго ждать. После окончания учебного дня я, нахлобучив шапку и приподняв воротник своего пальто, вышел из Академии. Погодка, мать её ити, совсем не располагала к прогулкам. Ещё вроде бы и не зима, но со вчерашнего дня метёт. Мелкий колючий снег, больше похожий на льдинки, от сильных порывов ветра так и норовил попасть в глаза, оставлял на щёках неприятную влажную плёнку.

Опустив голову пониже, хотел было идти на соседнюю улицу, где обычно кучкуются извозчики.

— Господин Булатов! — неожиданно раздался голос за спиной. — Постойте!

Обернувшись, увидел охранника из Академии.

— Господин Булатов! — продолжал надрываться он, высунув голову из дверного проёма. — Вас к себе ректор требует! Вольдемар Владимирович просили срочно к нему явиться!

Чёрт… Только этого мне ещё и не хватало. Уверен, ждать приятного разговора не приходится. Неужели о моей войне с историками ему уже доложили?

Так оно и оказалось. Не успел я войти в ректорский кабинет, как академик Горенёв моментально перешёл в атаку.

— Это немыслимо! — заявил он, тряся какой-то бумажкой перед моим носом. — Вы позорите и срываете весь учебный процесс! Вы, господин Булатов, угроза нашему заведению! Подобного я не потерплю!

Почти с минуту разорялся ректор, выкрикивая какие-то угрозы. Я же ждал, когда его запал иссякнет и начнётся конструктивный разговор. Дождался.

— Значит так, Родион Иванович, — наконец-то уселся Горенёв в своё ректорское кресло. — От преподавательской деятельности вы отлучены.

— И по каким причинам? — поинтересовался я, отчего-то нисколько не расстроившись от своей отставки.

— На вас поступила жалоба. И не от кого-нибудь, а от сына самого графа Бульцева. Он обвиняет вас в опасных экспериментах и неуважительном… я бы даже сказал: уничижительном отношении к студентам. Что скажете?

— Скажу, что сынок аж «самого Бульцева» — маленький слюнтяй. Ничего ему не грозило. Ну а к не совсем тривиальным мерам мне пришлось прибегнуть, чтобы студенты не расслаблялись. Коль не хотят по-хорошему учиться, заставлю, как получится. А то им плевать на ваш приказ.

— Какой?

— О моём назначении.

— Поясните, — недовольно буркнул ректор.

Я не стал отмалчиваться, а выложил всю правду-матку о поведении студентов. О том, что некоторые совсем берегов не видят и человеческого слова не понимают. Потом выдал не только предысторию, но и смысл «расправы» над Агафьевым. В конце объяснил, чего так испугался графёнок Бульцев.

В конце моего рассказа Вольдемар Владимирович внезапно расхохотался.

— Ну, Булатов! Ну, повеселили! И как же мне приятно видеть ваше кислое лицо! Впервые наблюдаю студента, напялившего на себя шкуру преподавателя и в полной мере ощутившего все «прелести» нашей работы! Мечта сбылась! Отмщение пришло, откуда не ждал!

— Ничего смешного не вижу, господин академик, — теперь буркнул я.

— Извините, — успокоившись и вытерев испарину со лба, уже будничным голосом проговорил ректор. — Мне действительно давно хотелось, чтобы хотя бы один студент понял, как тяжело вас учить. Сколько физических и душевных сил приходится тратить. И в вашем лице моё желание сбылось. Но…

Родион Иванович, прекрасно понимаю ваше состояние, только не перегибайте палку. Я очень ценю своё ректорское место, поэтому не хочу слететь с него.

— Не понял. Судя по последней фразе, вы не отстраняете меня?

— Пожалуй, не буду. Самому теперь интересно, чем закончится этот, пардон за сравнение, пожар в борделе. А эксперимент-то занятный намечается! Честно говоря, думал, что вы раньше сдадитесь.

— Желание сдаться великое, — не стал я лукавить. — Только не в моём это характере. Одну кафедру приструнил, но есть ещё две. Не поможете советом, как более опытный человек?

— Помогу, — кивнул академик. — Вы, Родион Иванович, не используете свою сильную сторону.

— Знаю. Но убивать студентов пока ещё по закону нельзя.

— Я тоже иногда жалею об этом, — хохотнул ректор. — Только я сейчас о другом. Ваша слабость является вашим же неоспоримым преимуществом перед нами, взрослыми преподавателями. Вы сами студент и эмоционально должны быть на одной волне с сокурсниками. Значит, можете заинтересовать их по-свойски. Знаете, как это сделать!! Обыкновенные учительские приёмы в вашем положении не работают.

И ещё… Мне доложили, что вы чуть ли не поселились в стенах Академии. Понимаю: хотите правильно подготовиться к занятиям. Но зачем вам биться о стену, если имеется дверь? Есть учебные планы профессора Гладышевой. Навестите Анну Юльевну, если она в состоянии принимать гостей. Уж вам-то профессор не откажет.

— Спасибо за совет, — благодарно кивнул я. — Признаться, не подходил к проблеме с этой стороны. И при первой же возможности Анну Юльевну навещу обязательно.

— Навестите, господин Булатов. Обязательно навестите. Ну а теперь прошу не отвлекать меня от важных дел. Иначе… Поверьте, эксперимент по замещению ректора вам совсем не понравится! Повеситесь на воротах Академии! Я, во всяком случае, первые полгодика на должности об этом подумывал, — закончил разговор шуткой подобревший академик Горенёв.

Не откладывая дело в долгий ящик, на первых же выходных посетил дворец Яриных.

— Ну и чего припёрся? — неприветливо встретила меня Алтайская Ведьма. — Я же сказала, чтобы без повода не появлялся. Не стоит тебе сейчас рядом с Веркой находиться.

— Как у неё дела? — сразу же поинтересовался я.

— Продвигаются, но медленно, — неохотно ответила старуха. — Я же почти вслепую работаю, ибо до меня такое никто не делал. Тут как: чуть поторопишься, и можно фатальную ошибку совершить.

— Понял. Ошибок нам не надо. А с Дуней что?

— До неё пока руки не доходят, — призналась княгиня. — Слишком много всего сразу навалилось. Верка, преподавание в Академии. В ней, хотя и не каждый день теперь появляюсь, но напряжение и отдача сил серьёзные. Столько олухов на высокий уровень Дара выводить — это тебе, Родя, не за партой спать.

— Вот именно о трудностях и хотел поговорить, — объяснил я свой визит. — Уже неделю не за партой, а за проклятущей доской стою. И получается у меня с преподаванием, мягко выражаясь, не очень.

— Мозгов не хватает? Знаний? А чего тогда лез?

— Всё имеется, кроме опыта. Мало самому знать, ещё нужно уметь донести свои знания… Ну, или хотя бы силой вбить в шальные студенческие головы. Ректор посоветовал с профессором Гладышевой на этот счёт поговорить. Она до меня была самой молодой училкой на кафедре и должна помнить, как обуздать неуправляемое стадо ученичков. Если Анна Юльевна в состоянии нормально общаться, я бы с ней посоветовался. Ну и просто так проведать не помешает ни ей, ни мне. Всё же не чужие люди.

— А вот к ней пущу с удовольствием, — неожиданно расплылась в улыбке Алтайская Ведьма. — Твоя профессорша на глазах сил набирается, только психологически в себе замкнулась. Отвечает вроде бы вежливо, разговоры всякие поддерживает, но пустая она внутри. Чувств не вижу. Ну а ты, Булатов, выбесишь кого угодно. Хоть гнев, хоть радость: нам сейчас любая встряска на пользу будет.

— Лучше есаула Кудрявого к этому привлечь. У них же там любовь, поэтому…

— Не выйдет, — перебила меня Ярина. — Анька попросила, чтобы я его не пускала. Что-то в девке сломалось. Чувствует себя опозоренной и ещё с кучей иных комплексов. Ты уж расстарайся, Родион. Вдарь ей по мозгам хорошенько. Только не Даром, а именно словом. Заставь бороться.

— Попытаюсь, — неуверенного согласился я, услышав такие подробности. — Прямо сегодня и начну. Но перед этим не поведаете ли чего-нибудь новенького? А то чувство, что меня все избегают. Даже друзья-студенты в Академии о всяких глупостях болтают, явно избегая более серьёзных тем из своей жизни. Ощущение, будто в вакууме нахожусь.

— Не избегают, — призналась старуха. — И у претендентов на трон идей, как тебя пристроить, хватает. И твои дружки тоже в бой рвутся. Но я им приказала тебя временно не трогать. Иначе посерединке порвёшься, совмещая всё и сразу. Вот освоишься немного на кафедре, тогда и иными делами займёмся.

— Наверное, правильно решили, — вздохнул я. — Голова постоянно забита подготовкой к урокам.

— Долго включаешься, — попеняла Алтайская Ведьма. — Уже должен был всех к ногтю прижать.

— Я воспитывался в ином учебном заведении, и там преподаватели не церемонились, как ваши. Но если я также начну себя вести, то половина студентов на корм червей пойдёт. Выживут лишь физически и психологически сильные. Боюсь, такая статистика государственным ведомствам не понравится. Да и аристократические Рода… Мигом, сопли по розовым щёчкам размазывая, побегут детишки с родителями жаловаться на страшного Булатова. Уже побежали, хотя я ещё добрый. У нас в Академии вообще кого готовят? По мне, так не бойцов, а слюнтяев!

— Ишь, разошёлся, — усмехнулась Ярина. — Чую, что за живое тебя крепко задели. Хотя я тоже считаю, что слишком много воли знатным фамилиям дают. Лезут, в учебный процесс вмешиваются. Я уже троих возмущённых высокопоставленных папаш по стенкам размазала, хотя в уставе Академии чёрным по белому написано, что во время занятий студенты все равны, несмотря на происхождение.

— Вы же — княгиня. У вас возможности иные. А как мне выкрутиться?

— Тоже верно, Родион. Тут тебе реально с профессором Гладышевой поговорить надо. Я уверена, что ей много шишек с аристократами понабивать пришлось. Раз до сих пор не уволили, значит, справилась с ними Анна.

Мы прошли в комнату Гладышевой. Анна Юльевна действительно за последнее время стало выглядеть намного лучше. Несмотря на тёмные круги под глазами, болезненную худобу и землистый цвет лица, она перестала напоминать живого мертвеца. К тому же уже сидела в кресле и даже с трудом поднялась на ноги при нашем появлении. Только вот взгляд был какой-то пустой, равнодушный. И улыбка ненатуральная, вымученная.

— Родион, рада тебя видеть, — словно механическая кукла поприветствовала меня профессор. — Я знаю, что именно ты мой спаситель из Преисподней. Спасибо.

— Да не за что! — сделав беспечный вид, отмахнулся я. — Обращайтесь, если нужно. Как здоровьице.

— Бывало и хуже. Теперь хотя бы появилась надежда на выздоровление. Как поживаете без меня?

— Шикарно живём! Я теперь вас в Академии замещаю. Игнатьич тоже больше не дёргается. Вчера с ним всю ночь в ресторане кутили. Повеселились на славу, так что за есаула не переживайте! — бодро соврал я.

— В ресторане? Всю ночь? — нахмурилась Анна Юльевна. — Замечательно. Хорошо, что такие отходчивые.

— Ну а чего ещё делать? Вам на расстоянии помочь не можем, а жизнь всего лишь одна дана, и нужно ценить каждую её минуту.

— Согласна… И как с утра у Ивана Игнатьевича головушка? Не сильно болит?

— Не знаю. Я раньше уехал, а Кудрявый остался.

— Один?

— Ну… — сделал я смущённую морду. — Не переживайте так! Это всё несерьёзно у него. Прилетели бабочки ночные и улетели поутру. А вас он помнит и ценит. Только немного расслабиться, забыться хочет.

— Значит, «расслабиться» ему подавай? — начала закипать Гладышева. — А я думала, что… Впрочем, неважно. Пусть живёт как хочет. Друг познаётся в беде. К сожалению, есаул проверку не прошёл.

— Вот вы прямо как он говорите.

— Не поняла, Родион.

— Чего тут непонятного? Есаул долго мучился, что его к вам не пускают. Светлана Кузьминична вначале лихо отбивалась от настырного казака, а потом ему и заявила, что лично вы не хотите видеть Кудрявого. Ну тут его и накрыло. Говорит, что зачем такая баба нужна, которая мужику не доверяет. И раз вам плевать, то и ему отныне плевать тоже.

— Глупости! Мне не было плевать до твоего сегодняшнего визита! Просто я… Просто я не хочу выглядеть в глазах Ивана калекой! Жалким подобием той, которой этот мерзавец недавно в вечной любви клялся! Видеть его больше не хочу! Так и передай!

— Так уже передали. Лично княгиня Ярина. Оттого и загулял, — начал тупо объяснять я, с удовлетворением впервые увидев в глазах Гладышевой хоть какие-то эмоции. — Чё не так-то?

— Это другое!

— Какое «другое»? Думаете ведь тоже исключительно о себе. По мне: не хочешь видеть, значит, не хочешь. Игнатьич тоже так считает. Теперь клин клином вышибает, пытаясь голову в порядок привести после отставки с поста вашего ухажёра. У него тоже это самое ваше «другое»? Или другое, но не такое?

— У меня были на то причины! И я их тебе только что сказала!

— Ну, я услышал. А откуда Игнатьичу про них знать? Получается, он тоже не без причин в загул ушёл. И передавать Кудрявому ничего не буду. Ещё не хватало в ваши отношения влезать. Я студент… Даже не просто студент, а почти самый настоящий преподаватель в Академии! Так что купидончиком подрабатывать не собираюсь. Хватит.

— Тут я с Родей согласна, — подала голос прислонившаяся к стене и с удовольствием слушавшая нашу полемику Алтайская Ведьма. — Ты со своим полюбовничком лаяться собралась? Так делай это без посредников. А то вы оба как бы чистенькими останетесь, всю грязь на бедного Булатова вылив. Потом вдруг помиритесь, и окажется Родион виноватым, так как где-то неправильно передал слова или интонации. Имей сострадание к бедному мальчику.

— Все вы тут… — сквозь зубы процедила Анна Юльевна, явно перейдя из отрешённого состояние в бешенство. — Хорошо! Если этот подлец и прощелыга Кудрявый осмелится показаться мне на глаза, то пусть завтра приходит! Уж я ему, потаскуну, всё без утайки выскажу! А сейчас уйдите! Я устала и хочу побыть одна!

— Ну ты, Родя, и сволочной человечишка! — весело упрекнула меня Ярина, как только мы снова оказались в её кабинете. — Дружка оклеветал, перед зазнобой подставил!

— Ради дела могу побыть и сволочным, — нисколько не смутился я. — Но вы заметили, как Гладышева резко ожила? Значит, просьбу вашу выполнил, достучавшись до её эмоций. А с Игнатьичем сегодня переговорю, чтобы знал, какая буря его ожидает. Он поймёт и не обидится… Хотя, может сначала и по уху заехать, сразу не разобравшись. И заметьте, что я ради помощи вам отставил в сторону личный интерес, ради которого и пришёл к Гладышевой. Так что цените… Ну, и ещё должны будете.

— Мы, Родион, так теперь повязаны, что не о долгах говорить. Но ты прав: проняло Аньку знатно. Она девка гордая, поэтому может внутренне надломиться, но никому не позволит вытирать о себя ноги. Теперь верю, что ты достаточно долго живёшь. Двадцатилетний несмышлёный сопляк стал бы утешать нашу потерпевшую, а не цинично наотмашь бить.

— Ну а как ещё заставить эмоционально проснуться? Тем более всегда легче разозлить, чем уговорить искренне возлюбить ближнего своего.

Вечером я заявился к есаулу Кудрявому. Тот сидел на кухне своей квартиры и откровенно хандрил вместе с едва початой бутылкой коньяка.

— Будешь, Родя? — тоскливо спросил он.

— Нет. И тебе не советую. Игнатьич, тут вот какой манёвр намечается…

Пересказ моей встречи с Гладышевой вызвал вполне ожидаемый всплеск гнева с последующей попыткой дать «гаду Булатову» по лицу. Естественно, войдя в ускорение, я не позволил Игнатьичу испортить мой светлый лик фингалом. Минут через пять, задолбавшись гоняться за мной, вспыльчивый казак успокоился и начал думать не эмоциями, а головой.

— Родька! Не маячь у дверей! — сурово произнёс он, тяжело опустившись на стул. — Не боись, руки пачкать о тебя не хочу. Просто желаю выяснить причину твоего подлого поступка.

— Вообще-то и не думал бояться, — спокойно ответил я, но на всякий случай остался стоять в дверном проёме. — А вот в подлости зря меня обвиняешь. Нужно было эмоционально раскачать училку Аннушку, а то в ней искра пропала.

— Зато теперь полыхнёт так, что все наши с ней отношения сгорят. И ведь я ж ни в чём не виноват!

— Завтра увидим. Игнатьич, так нужно для дела было. Гладышева совсем в ментальном плане полумёртвой была. И это не Алтайская Ведьма тебе запрещала навестить Анну Юльевну, а сама она.

— Чушь! Аня ни за что бы…

— Ей-богу, не вру! Зуб даю! Твой, естественно. И, как уже сказал, завтра встретишься с Гладышевой. Прошу очень: подыграй немного. Дай ей распалиться ещё больше. Обвини в равнодушии, нелюбви и во всех остальных грехах. Мол, на кобелиность тебя сподвигла сама Гладышева. Ну, а потом вали всё на меня. Я подтвержу, что выдумал историю с твоим загулом. Алтайская Ведьма тоже в стороне не останется. Это даст Анне Юльевне иные эмоции: положительные.

Она облегчённо выдохнет и обрадуется, что ты не бабник и по-прежнему верен ей. А потом уже включай всё своё обаяние и попытайся охмурить даму сердца, как делал это не единожды. Ручки там облобызай или уста сахарные. Коленями паркет отполируй. Слёзки осуши.

— Не ёрничай! Не дорос! — рыкнул на меня Игнатьич уже без злости в голосе. — Вот подсуропили вы мне проблему! Это ж самое поганое занятие — перед бабой извиняться. Особенно, когда не в чем. Но ради Аннушки… Ладно, побуду мальчиком для битья. Во сколько завтра выезжаем?

— Часиков в десять утра. Мне кроме ваших забот, ещё свои решать надо. А день-то не резиновый! Ещё вопросы остались?

— Уйди с глаз моих. И чтобы до утра не появлялся.

На завтра ровно в назначенное время есаул предстал во всей красе, нацепив парадную форму со всеми медалями.

— Красавец! — дружелюбно прокомментировал я. — А чего саблю не взял? С ней видок ещё более представительным был бы.

— Чтобы меня моим же оружием и полоснули сгоряча? — огрызнулся Кудрявый, явно не разделяя хорошего настроения. — Увольте!

— Главное, чтобы Гладышева тебя не уволила. Остальное переживёшь.

Приехав во дворец Яриной, мы сразу же направились к покоям Анны Юльевны. Как только слегка взбледнувший Игнатьич исчез в них, оставив меня стоять в коридоре, я приложил ухо к замочной скважине, чтобы не пропустить момент своего эффектного появления.

— Стыдобище! — неожиданно послышалось за спиной шипение Алтайской Ведьмы. — Взрослый человек, будущий аристократ, а подслушиваешь, словно последняя прачка.

— Мне для дела… Ну и интересно тоже, как Игнатьич свою роль отыграет, а потом выкручиваться начнёт.

— Всем интересно. Только не стоит на виду у слуг так позориться. Пойдём в соседнюю комнату. Там через вентиляционную дырку будет всё отчётливо слышно. Представление ожидается занятное. Я даже семечек с собой прихватила.

Предчувствия нас не обманули. Вначале парочка с азартом ругалась. Несколько раз был слышен звон разбитой посуды. Причём колошматила её не только Гладышева, но и есаул, серьёзно, со всеми эмоциями вжившийся в роль отвергнутого «равнодушной стервой» любовника.

— Страстные! — уважительно произнесла Алтайская Ведьма, сплёвывая шелуху на поднос. — Я в молодости такой же была. А ты, Родя?

— Предпочитал холодную ярость. Она думать не мешает. О… — прислушавшись, взял я очередную семечку. — Кажись, от боевых действий к переговорам переходят. Не отвлекайте, Светлана Кузьминична. На «бис» ведь не исполнят.

Дальше началось довольно бурные, но уже внятные объяснения обеих противоборствующих сторон. Всё внезапно закончилось признанием Кудрявого, что он нигде не шлялся и шлюх к себе не водил.

— Пора вмешиваться! — встал я со стула.

— Обожди, Родька. Там без нас пока справляются, — поговорила Ярина.

Старуха была права. Эта часть разговора оказалась не такой интересной, только главное было достигнуто: Анна Юльевна поняла причину постановки. Правда, разозлилась на всех ещё больше. Но смышлёный казак быстро стал виниться. А потом, судя по звукам, перешёл в наступление уже иного рода и закрыл ротик подруги поцелуем. Ай да смельчак, Кудрявый! Не побоялся, что гневная барышня ему губу откусит! И ведь несколько звонких пощёчин не остановили Игнатьича!

— Всё. Пойдём, — встала со своего места Алтайская Ведьма. — Дальше уже не нашего с тобой ума дело намечается. Да и стара я уже эротические воздыхания слушать… Сама не пойму отчего: то ли с возрастом мораль в душе проснулась, то ли завидно, что больше так сама не могу.

Тем более глазка нет, и подсмотреть нельзя. А без этого какой интерес? Ни предметно возмутиться грехопадением, ни дельных советов дать… Скукотища! Через часик вернёмся к нашим голубкам. Раньше нет смысла. Давай-ка пока тебя обследую. Проверю, не возрождается ли погань в твоём Даре.

В чём-то я был согласен, поэтому безропотно покинул комнату. Ровно через час мы явились снова, деликатно постучав в дверь Гладышевой. Игнатьич и Анна Юльевна были в приличном виде и источали из себя довольное умиротворение. Но, судя по всклокоченным волосам и лёгкой небрежности в одежде, примирение было не только на словах.

— Ну что? Сладилось? — иронично поинтересовалась Ярина. — Да не красней ты так, Анна! Дело молодое!

— Всё равно я на вас зла, — ответила женщина. — Это подло и не очень этично.

— А ты, девка, хоть ногти себе отгрызи от злости, но головой думать начинай. Плевать мне на твои душевные страдания. Главное, что к жизни вернулась. И в этом плане очень хорошо крепкий мужской… э-э-э-э… Крепкая мужская рука помогает. По себе знаю. Вон, даже щёчки зарумянились и в глазах огоньки зажглись! А то ведь бледная была, как поганка. Теперь наше лечение быстрее пойдёт.

— Готов оказывать в нём любое содействие! — лихо закрутив ус, довольно доложил Кудрявый. — И словом, и делом!

— Уже оказал. Но наведываться к зазнобе своей можешь хоть каждый день. А сейчас вертайся домой. Тут и без тебя забот невпроворот. Ох… — вздохнула Ярина. — Не дворец, а проходной дом какой-то. Жила же себе спокойно в глуши, а теперь все постоянно мои нервы испытывают.

Княгиня пошла выпроваживать Кудрявого, о чём-то с ним тихо переговариваясь. Ну а мы с профессором Гладышевой долго и обстоятельно поговорили о моих успехах и проблемах в Академии. Свои планы уроков Анна Юльевна мне с готовностью согласилась отдать, слегка упрекнув, что нужно было обратиться сразу же после назначения, а не терять время на «изобретение велосипеда».

В том же, что касается нахождения общего языка со студентами, особо помочь ничем не смогла.

— Пойми, Родион, — призналась Гладышева. — Я хоть и была самым молодым преподавателем, но не ровесницей учеников. К тому же с ними за одной партой, как ты, не сидела.

— Не верю, что никаких сложностей с возрастом не возникали, — нахмурился я от ответа. — Таким «недостатком», как молодость, не могли не воспользоваться ученики.

— Верно, — улыбнулась Анна Юльевна. — Но только в первый год парни из аристократических Родов обращали внимание на этот мой «недостаток». Постоянно пытались на лекциях флиртовать или прямо предлагали всякие непристойности в обмен на благосклонность своих семеек. Остальные же студенты, вышедшие из народа и очень хорошо понимающие разницу в статусах, уважительно относились к баронессе Гладышевой.

— И как отбривали хамоватых?

— Я, Родион, никогда им жёстко не отказывала. Даже прилюдно соглашалась на свидание в обмен на выученный урок. Некоторые самонадеянно принимали пари и, внимательно записав, а потом и вызубрив лекцию, на следующем занятии отвечали у доски, в предвкушении развлечения, потирая потные ладошки.

Я же легко валила их на дополнительных вопросах, разбора которых не было на лекции, но они имелись в списках прилагаемой к домашнему заданию литературе. И в конце устраивала моральную порку перед всеми студентами, ехидно объясняя, что со всякими неучами, не способными запомнить простейшей информации, не только в ресторан не пойду, а даже просто на улице поговорить не остановлюсь. Неинтересны мне, профессору, одноклеточные амёбы, думающие не тем местом. Поверь, словарный запас у меня достаточный, чтобы унизить, не прибегая к нецензурной лексике.

— Охотно в это верю, — улыбнулся я, представляя обтекающего аристократишку. — И ни разу не было проблем с их родителями?

— Конечно, были. Заявилась парочка графов. Пытались качать права, возмущаясь, что я прилюдно опозорила их фамилии. Даже ректору жаловались! Но, Родион, запомни: Вольдемар Владимирович в таких непростых ситуациях всегда на стороне своих сотрудников. С ним вдвоём мы дали понять разбушевавшимся аристократам, кто на самом деле позорит их.

Более того! Сами перешли в наступление, обещая составить докладную самому государю о неподобающем поведении не только детишек, но и их родителей, вмешивающихся или нагло срывающих учебный процесс. В стенах Академии официально нет князей или графов. А преподавательский состав в ней и цари, и боги. Правда, за воротами уже иное распределение власти… Оттого все стараются не портить отношения со знатными фамилиями.

Но не об этом, Родион, разговор. Главное, что, видя, как мы приструнили особо зарвавшихся аристократов, и остальные задумались. Уже к середине курса учёба вошла в нормальный ритм. А когда я выпустила ту и взяла очередную кафедру «демонских филологов», то уже всё пошло почти гладко. Ваш курс у меня третий, и разница в возрасте стала ощутимей, поэтому совсем всё хорошо стало.

— Понятно, — кивнул я. — Главное усвоил. Нужно бить по аристократам, а не размениваться на простых студентиков. И чем большего «слона завалю», тем больше со мной считаться будут.

— Ты только осторожнее на "охоте', — предупредила Гладышева. — А то ведь и затоптать могут.

— Ничего, Анна Юльевна! У меня ручной «зоопарк» есть!

— Родион… Кажется, я начинаю за тебя волноваться. Не слишком ли ты самоуверен?

— Всё будет хорошо, коллега! Вы давайте быстрее поправляйтесь. Нас ждут великие дела!

План в голове созрел быстро. Сразу же после выходных я передал через Дарью для её отца, князя Аничкова, письмо с просьбой о помощи и с описанием всех подробностей предстоящего действа. Со вторым участником, князем Хаванским, связался через Беду, не решившись воспользоваться услугами Романа.

Влиятельные мужчины с пониманием отнеслись к моей просьбе, поэтому я не стал откладывать дело в долгий ящик. И «война с элитой» потрясла академические стены! Первым, по приказу отца, устроил бардак на уроке Роман Хаванский, по удачному стечению обстоятельств находившийся в своём вменяемом облике. Прямо на лекции он послал меня на три буквы и попытался устроить потасовку. За что был пинком выдворен из аудитории.

Далее досталось самой Дарье. Она якобы не выучила урок и получила «неуд».

— Родион, — скривившись, заявила мне девушка прямо у доски. — А я думала, что ты мне если не друг, то хотя бы приятель.

— Сейчас я учитель.

— Ты никто! Простой зазнавшийся ученичок, возомнивший себя невесть чем! Забыл, с кем разговариваешь⁈ С княжной!

— Плевать, кто вы. Оставьте, студентка Аничкова, свой титул за дверью. Без этого можете мои занятия не посещать.

— С превеликим удовольствием освобожу своё время от общения с зарвавшимся недоучкой, играющим в профессора! Прощай, Родя!

После этого Даша гордо вышла из класса, демонстративно хлопнув дверью так, что она чуть с петель не слетела. Шикарно отыграла свою роль! Даже я чуть было не поверил, что моя подруга находится в бешенстве.

Высокородные папаши не заставили себя долго ждать. Первым кинулся на защиту доченьки князь Аничков. Уже на следующий день меня прямо с урока вызвали в кабинет ректора. Всем студентам стало понятно, чем вызвано такое неожиданное приглашение.

Академик Горенёв был не один. Напротив него сидел Аничков, пышущий праведным гневом. Далее свершившееся жёсткое словесное противостояние между князем и новым преподавателем повергло в шок ректора, не знающего истинной причины происходящего. В ещё больший шок его поверг тот факт, что через полчаса знатной ругани целый князь отступил, признав правоту какого-то недоделанного барончика Булатова.

Уже на ближайшей лекции кафедры Лингвистов Дарья встала и от своего имени, а также от имени отца официально попросила прощения за своё неподобающее поведение, пообещав, что впредь подобного безобразия не повторится. Естественно, я Аничковых «милостиво простил». От такой сцены студенты сильно охренели. Впервые подобное происходило на их глазах.

Князь Хаванский пошёл ещё дальше. Видимо, в нём жил не только известный на всю Империю финансист, но и дремал непризнанный актёр. Ярослав Олегович влетел прямо на занятия, которые в тот день я проводил у боевой кафедры.

— Ты Булатов?

— Я. Но это не даёт вам права без разрешения входить в аудиторию.

— Я князь Хаванский, щенок! И буду там, где посчитаю нужным!

— Тогда посчитайте себя нужным в ином месте. А то ведь охрану вызову, — принял я правила игры.

— Тебе не охрана, а отпевание понадобится!

Совсем разошедшийся князь схватил меня за грудки и попытался… Впрочем, было неважно, что он пытался сделать. Войдя в ускорение, я быстро освободился от захвата и очень невежливо отпихнул незваного гостя в сторону двери. Тот тоже моментально вошёл в ускорение. И начался пусть и постановочный, но со стороны очень эффектный поединок. И я, и князь с азартом сошлись в рукопашной, предварительно выставив энергетическую защиту, чтобы случайно не покалечить друг друга.

Среди студентов началась паника. Кто-то вызвал охрану. Вместе с ней прибежал и бледный ректор. Совместными усилиями нас смогли успокоить. К этому времени были превращены в щепки не только мой преподавательский стол со стулом, но и парочка парт первого ряда. Явно скучающий среди нудных цифр и дебетов с кредитами князь оторвался по полной программе.

Следующий акт пьесы произошёл в ректорском кабинете. Правда, уже без драки, но на очень повышенных тонах. Бедный Горенёв! Уверен, что после такого дня он напился вдрабадан, так как простыми успокоительными каплями тут явно не отделаешься. Главный казначей Российской империи! Министр финансов подрался с этим проклятым всеми богами Булатовым! И где⁈ Прямо в стенах Академии, за которую своей головой перед императором лично отвечал академик!

К гадалке не ходи, Вольдемар Владимирович несколько раз уже мысленно попрощался и со своим постом, и с положением в обществе. А потом он чуть было не попрощался с рассудком, увидев, как князь Хаванский, якобы разобравшийся в ситуации, первым протянул руку Булатову.

— Вольдемар Владимирович, — после примирения со мной обратился министр финансов к ректору. — Прошу вас тоже меня извинить за доставленные неудобства. Со своей стороны обещаю всяческую поддержку Академии и, естественно, возмещу все убытки, случившиеся по моей вине.

— Премного… Всецело… — не смог сразу подобрать слова Горенёв. — Ярослав Олегович. Я принимаю ваши извинения и с пониманием отношусь к ситуации. Поверьте, я и мои сотрудники хотим лишь одного: воспитать достойную смену. Иногда этот путь тернист.

— Очень тернист, Вольдемар Владимирович. Я, к сожалению, стал это забывать, из-за чего сегодня и попал в крайне нелепую ситуацию. И Академия, через столько лет после её окончания, снова преподнесла мне хороший жизненный урок. А теперь, позвольте, я закончу всё там, где это и началось. В аудитории.

— Э-э-э-э…

— Не волнуйтесь! — рассмеялся князь. — Закончу не безобразную драку, а разговор перед студентами! Думаю, что такое пойдёт на пользу всем нам.

— Да-да. Конечно. Мы сейчас же…

— Думаю, что мы с Родионом Ивановичем и без вас справимся, — перебил его Хаванский.

И тут же получил одобряющий кивок от так и не пришедшего в себя академика.

— Тогда не смею вас больше отвлекать от работы. Извините ещё раз.

Мы вышли из кабинета ректора и направились к аудитории. Князь был в отличном расположении духа и насвистывал какой-то весёлый мотивчик.

— Ярослав Олегович, — первым заговорил я. — Шикарное, конечно, представление вы тут устроили, но не перебор ли?

— Если и перестарался, — ответил Хаванский, — то нисколько об этом не жалею. Со студенческой скамьи не совершал глупостей, так как в моём деле важна холодная голова. Необходимо было выплеснуть всё скопившееся за десятилетия напряжение, а тут такая отличная возможность представилась. Да и для имиджа полезно. Все считают меня бездушной счётной машиной. Слух о сегодняшнем разнесётся быстро, придав будущему… ну, сам знаешь, кому, человеческие черты.

Кстати, должен отметить и твоё участие. Родион, ты быстро подстраиваешься под напарника. Важное качество. Поэтому всегда готов принять тебя в свою команду. Не пожалеешь.

— Предвыборная агитация? — усмехнулся я.

— Да, — ничуть не смутился князь. — Внутренне зажатые люди могут быть прекрасными исполнителями, но вести за собой неспособны. Скромным тихоням не место у власти. Главная же проблема лидеров — это не переоценить свои возможности. Пока что я в своих уверен… А в чём уверен ты?

Я промолчал, не желая вступать в этот скользкий и очень сложный по своей сути диалог. Тем более, мы как раз подошли к аудитории. Первым в неё вошёл я. За мной проследовал Хаванский. Ярослав Олегович суровым взглядом окинул притихших студентов и грозно прорычал, указывая пальцем на сына.

— Прощаю в первый и в последний раз!

Потом повернулся ко мне и уже спокойно сказал:

— Родион Иванович. Прошу у вас прощения за срыв урока. И официально объявляю, что если мой сын Роман Ярославович Хаванский по каким-либо причинам не будет соответствовать статусу полноценного студента Академии, то не стану чинить препоны при переводе его в интернат. Роду Хаванских не нужны слабаки и неучи! Но, надеюсь, с вашей помощью мы сможем воспитать достойного члена общества.

— Несомненно, Ярослав Олегович, — кивнул я. — Благодарю за понимание и содействие.

— Вы великодушный и разумный человек, — протянул мне руку Хаванский. — Если возникнут проблемы, можете обращаться ко мне напрямую.

Князь покинул аудиторию, а я внимательно посмотрел на студентов. Все находились в настоящем ступоре. Лишь один Роман, знавший всю подоплёку, незаметно ободряюще подмигнул. Этот парень мне всё больше и больше нравится. Естественно, когда находится во вменяемом состоянии.

— Ну что? На чём мы остановились? — как ни в чём не бывало обратился я к ученикам.

Лес рук. Причём подняли их даже аристократы знатнейших родов.

С этого дня преподавать стало значительно легче. Булатов всем показал, что имеет статус и право обучать. А бедный ректор ушёл на больничный и несколько дней не появлялся в Академии. Честно говоря, немного напрягал тот факт, что он не поговорил со мной наедине. По всем статьям обязан был, но почему-то этого не сделал. Неужели будет выдавливать неугодного выскочку?

Сомнения мои оказались беспочвенными. Выйдя с больничного, академик промариновал меня ещё пару дней, а потом пригласил в свой кабинет.

— Родион… Родион Иванович, — начал он нелёгкий для себя разговор. — Я уже не первый десяток лет протираю это кресло и впервые сталкиваюсь с такими трудностями. Что мне с вами делать, чтобы подобное не повторилось?

— А чего вы сами хотите? — вопросом на вопрос ответил я.

— Сдохнуть, — честно признался академик. — Ну, или чтобы вы скоропостижно скончались. Этот вариант даже больше устраивает. Вначале противостояние с князем Аничковым, потом от слов перешли к делу и уже на кулаках сцепились с министром Финансов. Что дальше планируете совершить? Вызвать на дуэль государя?

— А что? Есть повод?

— Булатов… Прошу вас так не шутить. Потому что мне кажется, что вы не шутите. Я только что пережил сердечный приступ и не готов повторить его. Да и алкоголь мне врачи настоятельно рекомендовали не употреблять в больших дозах. А малые после ваших выходок не подействуют.

Я много размышлял, как мы можем сосуществовать рядом. Первой мыслью было вернуть вас в статус студента. Так вы будете наиболее безопасны. Но на вас обратили внимание первые люди империи. Более того! Извинились и поддержали! Если я сейчас вас уберу, но оба князя могут воспринять это негативно. Как неуважение к своим персонам.

— Обязательно воспримут, — подлил я масла в огонь. — Но, Вольдемар Владимирович, можете быть спокойны: никаких больших эксцессов в ближайшее время не предвидится. Вы — целый ректор, граф, академик и наиважнейший человек Императорской Академии, опасаетесь моих неожиданных покровителей. Остальные намного мельче сошки, тем более лишний раз остерегутся со мной связываться. Так что учёбе больше никто не помешает. К тому же, как я понял, министр Финансов Хаванский ещё и прибыльным оказался.

— Оказался, — со вздохом согласился ректор. — Выделил нашему факультету приличные дополнительные средства. Не могу сказать, что о нас не заботились раньше. Ещё как заботились! Но обучение одарённых — безумно дорогостоящее занятие, поэтому каждая копейка на счету. А тут на этот и следующий год выделено дополнительно аж восемь миллионов золотых рублей! Почти половина от стандартного ежегодного бюджета!

И да. Вы правы. Я тоже второй мыслью пришёл к выводу, что самое страшное с вами позади. Родион Иванович, вы чертовски везучий человек! Из обыкновенного студента превратиться в преподавателя престижнейшего учебного заведения Российской империи и тут же обзавестись связями, которые сделают честь многим знатным фамилиям — это…

Я всегда с усмешкой воспринимал сказочки про нищенку, ни с того ни с сего вдруг ставшую королевой. Больше смеяться не буду: пример такого преображения сейчас напротив меня сидит. Но вместе с этим теперь терзают иные сомнения.

Родион Иванович, вы слишком резко и высоко взлетели. Голова не закружится от таких успехов? Слышали что-нибудь о «звёздной болезни»? Страшная штука!

— Слышал, Вольдемар Владимирович. — улыбнулся я. — Даже видеть приходилось. Но свой взлёт воспринимаю иначе. Тут не наслаждаться, а опасаться надо. Представляю, сколько в скором времени появится недоброжелателей, готовых опустить молодого выскочку на землю. Даже не опустить, а заставить шмякнуться так, чтобы мокрое место после падения осталось.

Нельзя мне расслабляться. Придётся каждый день доказывать всем и, главное, себе, что достоин быть там, где нахожусь. Значит, предстоит много работать. Лучше всего это делать в команде, ведь один в поле не воин. И, поверьте, буду искренне рад видеть вас среди своих наставников, так как с вашим, Вольдемар Владимирович, преподавательским опытом и академическими знаниями никто не сравнится. А я всего лишь удачливый студент, которому необходима поддержка более опытного учителя.

— Красиво льстите, Родион, — впервые улыбнулся ректор. — Но по вашим глазам вижу, что не врёте. Уговорили. Нужна будет помощь — всегда к вашим услугам. Вы, несмотря на свой характер, вызываете моё искреннее уважение. Но если чего, пардон, «леща» могу отвесить в воспитательных целях. А мой опыт подсказывает, что без него не обходится ни один начинающий преподавать.

— Приму и такую науку с благодарностью, — легко согласился я. — За битого дурака двух небитых дают.

— Нет, Родион. Вы совсем не дурак, даже когда прикидываетесь им! Но и к битым умникам смысл этой поговорки тоже применим. Только очень прошу! Вначале со всеми сложностями в работе идёте к любимому ректору, а потом уже начинаете действовать. Мне очень дорога Академия, поэтому не хочу превращать её в натуральное поле боя.

После этого моя преподавательская карьера быстро пошла на лад. Ещё примерно пара недель понадобилась студентам для эмоционального принятия того, что Родион Булатов стоит выше простых учеников и с ним нужно считаться.

Я же, наоборот, не стал выстраивать стену между собой и студентами, поэтому все занятия начал проводить без консерватизма, присущего преподавательскому составу Академии. Естественно, основная часть лекций была посвящена новым знаниям, только преподносил я их не для зубрёжки, а прививая понимание практической составляющей каждой руны или схемы. Так что мы часто устраивали небольшие пятиминутки в шутливой или соревновательной форме, помогающие легко запомнить смысл моих рисунков и одновременно с этим дающие небольшую разрядку студенческим мозгам.

Вскоре на мои лекции ходили уже не из-под палки. Если раньше считалось, что самые хорошие места находятся на заднем ряду, то теперь многие студенты приходили раньше времени, чтобы застолбить за собой местечко поближе к преподавательскому столу.

И ещё я перестал ставить плохие оценки. Как только объявил об этом, сначала все воодушевились, понимая, что за лень и незнание не накажут. Но несколько откровенных лентяев очень быстро потеряли на лекциях нити рассуждений и стали не попадать в коллектив, азартно обсуждающий, как, например, с помощью руны Стабилизации, встроенной в схему вместе с Обратной и Искривляющей рунами, можно доставить слона в стены Академии так, чтобы охрана не заметила животного. Да, полный бред с точки зрения здравого смысла, но такие хулиганские задачки заставляли фантазию бить ключом, одновременно повышая настроение. Так что домашние задания ученики стали воспринимать не как тяжкую ношу, а как подготовку к очередному веселью.

Но перемены происходили не только со студентами. Я тоже стал меняться. Оказывается, настоящий адреналин и чувство исполненного долга можно получить не только в бою с Сущностями, но и стоя на преподавательском месте. Я — один против всех! Но задача не убить, а увлечь! Перетянуть на свою сторону!

С удивлением обнаружил, что во мне живёт ещё и самовлюблённый гордец, любящий находиться в центре внимания. Хотя, быть может, это качество мне от прошлого Булатова досталось? И пусть он был изгоем, но внутри всегда тайно мечтал стать покорителем девичьих сердец и уважаемым членом мужского коллектива?

Быть может, и так. Только мне уже давно плевать на то, кто я на самом деле: Родион или Сидо. Мне нравится новая личность, поэтому и наслаждаюсь своей ролью, стоя за преподавательской трибуной.

Но, несмотря на все положительные эмоции, я не забывал о главном. О том, зачем я в Академии. Необходимо тайно собрать и подготовить отряд прикрытия. Выявить и выдрессировать самых сильных и стойких. Время летит с катастрофической скоростью, поэтому долго раскачиваться нам нельзя: до Великого Размытия оставалось всего лишь полтора года. И чем ближе это страшное событие, тем нехватка времени будет ощущаться всё сильнее и сильнее

Понятно, что все мои товарищи по Бакле уже и так в команде. К ним добавляются Мозельская, Аничкова и Хаванский. Правда, эта аристократическая троица, скорее всего, будет задействована не в отряде прикрытия, а непосредственно в битве с Тёмным Князем. Впрочем, как и я сам. По расчётам Алтайской Ведьмы, помнящей прошлое Размытие, необходимо набрать как минимум тридцать новых рекрутов. Как следует познакомившись со всеми студентами третьего курса, я уже составил список из семнадцати кандидатов, но этого всё равно мало. За пару ближайших месяцев нужно наскрести ещё хотя бы с десяток бойцов.

В один из зимних дней я вышел из Академии, попутно обдумывая мысль, куда пойти: домой или отужинать в «Бригантину». Дома особо делать нечего. Белкогад, получив свою личную игрушку в виде целой системы тренажёров, вовсю отдавался новой забаве. Вера, несмотря на заверения Алтайской Ведьмы, что вот-вот и девушку можно будет назвать одарённой, до сих пор гостит во дворце Яриных. Дунька там же. Есаулу сейчас не до меня: он в своей любви любовной полностью утонул. Витька Голоногов пропадает в зале у Беды.

В «Бригантину» тоже ноги не идут. На несколько недель потерявшие свою дочь Матье опять начнут приставать с расспросами. Устал им врать о том, что Верочка так занята своей преддипломной работой, что даже позвонить не может. Так что…

— Родион, — негромко произнесла подошедшая сзади Дарья Аничкова. — Мой водитель сообщил, что на соседней улице тебя ждёт извозчик. У него пролётка с жёлтыми колёсами, не ошибёшься.

— Князь видеть желает?

— Скорее всего. А может, и не только он.

— Спасибо.

Ну вот и завертелось! Я прямо спинным мозгом почувствовал, что спокойная жизнь подошла к концу. Родион Булатов снова в деле!

Экипаж с жёлтыми колёсами нашёл сразу. Как только уселся в него, извозчик, не проронив ни слова, стеганул лошадь и куда-то повёз. Примерно через двадцать минут неспешной езды он остановился около ничем не примечательной подворотни и коротко произнёс:

— Третья дверь. Постучать четыре раза.

Зайдя во двор-колодец, я нашёл нужную парадную и постучал. Открыла мне дамочка, в которой легко угадывалась принадлежность к древнейшей женской профессии.

— Проходи, красавчик, — с томной хрипотцой в голосе пригласила она.

— Э-э-э-э… Простите, — замялся я. — Кажется, дверью обознался.

— Не обознался. Тебя ждут.

Мадам провела меня на второй этаж, и я оказался в настоящем борделе. Причём, несмотря на внешнюю непримечательность дома, внутри всё было по высшему разряду. Только ни одной девочки не заметил, что навело на некоторые выводы. Это конспиративная квартира.

В одной из комнат стояла рулетка. За игорным столом сидели до боли знакомые личности претендентов на царский престол и их помощники. Алтайская Ведьма тоже здесь.

— Светлана Кузьминична, — шутливо обратился я к Яриной, — а вы не слишком ли староваты для местного контингента?

— Мой опыт даст фору любой профурсетке, — ничуть не смутившись, весело ответила она. — Только, Родя, у тебя денег не хватит, чтобы хотя бы одну минутку со мной купить.

— Жаль… А я-то уже обрадовался. Добрый день, господа.

— И тебе, Родион, добрый, — кивнул Аничков. — Надеюсь, он таким же и останется после сегодняшнего разговора. Садись.

Не успел я опустить зад на стул, как от меня потребовали немедленного отчёта о делах в Академии. Скрывать ничего не стал и честно заявил, что не получается пока найти нужное количество кандидатов в отряд прикрытия. На удивление, эту информацию восприняли без раздражения.

— Всё нормально, Родион, — пояснил князь Хаванский. — Думаю, до конца учебного года найдутся недостающие люди. К тому же мы привлечём не только студентов, но и профессиональных военных. Такой симбиоз молодой силы и боевого опыта даст наилучшие результаты.

— Подождите, — напрягся я. — Мне кажется, или планы изменились?

— Нет, не кажется. Пока ты геройствовал в Академии, мы сильно пересмотрели наши подходы к противостоянию с Тёмным Князем. К сожалению, Павел Четвёртый начал слишком быстро выходить на пик своей силы. Поэтому некоторым из нас придётся исчезнуть из Петербурга, а остальным временно затаиться. Ни мои блоки, ни блоки князя Аничкова уже не могут устоять против ментального давления императора. Не пройдёт и месяца, как мы оба попадём под его контроль.

— К тому же, — дополнил граф Мозельский, — уже не остаётся сомнений, что Павел Четвёртый вычислил, кто составляет ему конкуренцию в криминальной деятельности. И даже блоки Алтайской Ведьмы не помогут, если сила Тёмного обрушится на мою многострадальную голову.

— То есть, — понял правильно я, — все вы хотите сбежать из столицы?

— Не просто сбежать, а умереть. Я уже перевёл часть своих железнодорожных активов на подставных лиц. Ярослав Олегович тоже свои дела в министерстве на других запитал.

— Ну а я, — пояснил Аничков, — всю свою агентурную сеть перевёл на Беду и полковника Краснова. Так что мы готовы к переходу на нелегальное положение.

— Вот так новости… — выдохнул я. — А мне теперь что делать? Нет! Я понимаю, что в Академии ошиваться. Но этого мало. Нужно, во-первых, пресечь нелегальную деятельность Павла Четвёртого. Во-вторых, не просто найти людей в отряд прикрытия, но и подготовить их. В-третьих, хотя бы частично очистить столицу от тварей. В-четвёртых…

— Всё будет, Родион, — перебила меня Ярина. — Но не так, как задумывалось. Мы решили, что некоторые вещи слишком преждевременны. Допустим, сейчас зачистим Петербург от тварей и бандитов Тёмного Князя. Что он сделает? Сразу же начнёт восстанавливать своё теневое влияние в городе. С его-то ресурсами это сделать проще простого.

И нам придётся всё начинать заново. Такой удар по преступности и выходцам из Преисподней нужно нанести в последний момент. Чтобы император не смог заново усилить свою преступную власть.

— Согласен по князьям Аничкову и Хаванскому, — выразил своё мнение я. — Но если вдруг самоликвидируется организация графа Мозельского, то это сразу насторожит государя. Не может просто так взять и пропасть огромное дело, составляющее приличный кусок криминального Петербурга. Вернее, может, но его обязательно кто-то должен прибрать к рукам. И кто это сделает быстрее всех? Император, конечно! Получается, мы усилим его!

Или вы рассчитываете устроить передел территории между крупными бандами, ранее входившими в организацию графа Мозельского? По мне, плохая идея, льющая воду на мельницу Тёмного Князя. Поэтому я искренне считаю, что исчезновение Вячеслава Дмитриевича необходимо отложить до лучших времён, создав ему нормальное алиби.

— Браво, — несколько раз без намёка на иронию хлопнул в ладони полковник Краснов. — Родион, ты сейчас тезисно выложил все те мысли, что мы пытались понять и принять за не один час труднейших переговоров.

Именно так всё и обстоит. Потеряв графа Мозельского, мы лишаемся важнейшего инструмента, способного влиять на теневую жизнь столицы. Это недопустимо. Но и оставлять Вячеслава Дмитриевича на съедение Тёмному Князю нельзя.

Во-первых, граф контролирует обширный участок железных дорог. Значит, его обязательно возьмёт под свой контроль Павел Четвёртый. Во-вторых, как императору легче всего перехватить главенство в криминальной организации Мозельского? Лично уничтожить или подчинить себе главаря. Так что пора Вячеславу Дмитриевичу уйти со сцены. Ну, а кто займёт его место? Родион Иванович Булатов.

— Чего⁈ — аж поперхнулся я. — А вы, часом, не перегрелись на зимнем солнышке⁈ Руководить такой махиной и одновременно преподавать я не смогу! Обязательно где-нибудь да проколюсь!

— Руководить и не надо, — пояснил Мозельский. — Вернее, надо, но весь мой опыт к твоим услугам. Тем более до поры до времени мы будем сидеть тише воды, ниже травы. Укрепляться внутренне, без особых внешних проявлений.

— Всё равно считаю это авантюрой!

— Успокойся, — жёстко произнесла Ярина. — Иного выхода просто нет. Коль до Рождества не управимся, то по всем прикидкам, Павел Четвёртый доберётся до нашей организации. И если не раскроет её полностью, то ополовинит точно.

— Светлана Кузьминична, я всё понимаю, но у меня слишком мало часов в сутках, а разорваться на несколько маленьких Родиончиков я не смогу.

— Не забывай, что ты не один. Справишься. Это не обсуждается.

— Хорошо, — сдался я. — Но вы предупреждены. Если что-то пойдёт не так, уж не обессудьте. И ещё. Помощничков много, а отдуваться мне. Поэтому некоторые решения буду принимать, не советуясь с вами. Только так и не иначе. По каждому действию бегать за одобрением не намерен.

— Тактические вопросы можешь решать сам, — внёс поправку Аничков. — Это нормально. Тем более, минимум до лета будешь жить в почти автономном режиме. А вот стратегические задумки выноси на обсуждение. Княгиня Ярина передаст их нам.

Домой я вернулся за полночь. Голова пухла от информации, что дал не только Мозельский, но и остальные заговорщики. Кажется, все они немного напуганы. Я не знаю всех подводных камней их отношений с императором, только явно всё идёт не по плану. Тёмный Князь переигрывает своих противников? Думаю, что пока нет, но вскоре подобное должно произойти. Вот и засуетились все, выставив наивного Родиона Булатова на первый план.

С одной стороны, всё верно делают, если учитывать задачу по нейтрализации Павла Четвёртого. Но и мне моя шкурка тоже дорога. Так что я послушным болванчиком покивал, слушая умных дядей, но плясать исключительно под их дудку не собираюсь.

Да и Алтайская Ведьма, проводившая меня до экипажа, явно на это не рассчитывает. Иначе бы не сказала напоследок странную фразу:

— Родион, беда в том, что все они предсказуемы. Не совершай чужих ошибок. Помни: кто больше всех головой рискует, тот и правила устанавливает.

Именно этим я и собирался заняться. Дождавшись вечера пятницы, я отправился на встречу с Мозельским. Граф ждал меня в одном из складов на окраине столицы. Вернее, сейчас Вячеслав Дмитриевич был не графом, а главарём серьёзной банды, промышлявшей оружием, контрабандой, различными финансовыми махинациями и торговлей тем, за что точно светит каторга.

В просторном помещении собралось много народу. Все, как и мы с графом, были в масках, чтобы не показывать своих лиц.

— Господа, — начал разговор Мозельский. — Сегодня я хочу представить вам своего заместителя. Можно сказать, правую руку. Отныне со всеми вопросами обращаться исключительно к нему. Я же временно ухожу в тень.

— И что енто за хлыщ такой? — перебил графа явно мужицкий голос, не имеющий в своих венах дворянской крови. — Ворон, мы к тебе со всем почтеньицем, конечно, но пришлых привечать не по понятиям получается.

— Господин Жук — показал на меня Мозельский, — не пришлый. Он давно уже в теме. Считайте его моим преемником. Я, конечно, хочу прожить долго и счастливо, но все мы не застрахованы.

— Господин Ворон, — подал голос ещё один из присутствующих, явно имевший зачатки воспитания, — я никогда не оспаривал ваши решения, но в этот раз вынужден согласится с Оглоблей. Дела нужно вершить с теми, кто давно проверен. А этот, извините, Жук взялся из ниоткуда. С ним работать отказываюсь. В конце концов, чем я хуже его? Почему преемником выбрали не меня? Или мало выгоды приношу? Вряд ли! Мои люди исправно пополняют вашу казну.

— Согласен с вами, Погон. Здесь, бесспорно, собрались уважаемые и очень ценные для нас люди. Только беда всех в том, что у каждого свой интерес и своя территория. Нужен человек, который сможет учитывать интересы всех. И господин Жук для этого подходит.

— И всё же я категорично заявляю, что не стану под ним ходить.

— Верно! Да! — раздались голоса из зала. — Выбирай из своих!

— Заткнулись! — проорал я, перекрывая общий гул. — Я не господин Ворон, поэтому терпеть всякую, прости господи, демократию не буду! Есть что конкретно предъявить — предъявляйте! А если нет, то засуньте свои языки в задницу соседа!

— Да он ещё и сопляк, судя по голосу, — не унимался Погон. — Нет, братцы, дальше мне с ним не по пути.

Бандит поднялся и направился к выходу. Ещё несколько главарей последовали его примеру.

— Родион, — тихо сквозь зубы процедил Мозельский. — Зачем вы влезли раньше времени? Кто вас просил? Ещё немного и я бы всех уговорил.

— Я влез, потому что вы меня попросили взять под контроль ваших пёсиков. А они признают исключительно силу.

Не став дальше препираться с Вороном-Мозельским, я вошёл в ускорение и быстро переместился к дверям.

— Господа. Я вас не отпускал. Более того, отпускать не собираюсь. Так что либо вы послушно сядете на свои места, либо ляжете на пол. Встать с него уже не получится. Считаю до трёх.

— Борзый паренёк, — сплюнул мне под ноги внушительных размеров Оглобля. — Каких укорачивать на голову — одно удовольствие.

— Три, — произнёс я, понимая, что считать бессмысленно.

Не стал доставать оружие, а просто свернул Оглобле шею. Тут же Даром ударил Погона в грудь, прожигая в ней огромную дыру. Ну а дальше всё пошло ещё веселее. Опомнившиеся взбунтовавшиеся главари попытались вступить в бой. Лишь один из них успел достать из кармана нож. Правда, только для того, чтобы получить его лезвием в собственную глазницу. Остальные же были убиты ещё быстрее.

— Господа, — стоя среди мёртвых тел, обратился я к более благоразумным бандитам. — Вы сделали правильный выбор. Да, господин Ворон?

— Э-э-э-э… Да! — произнёс Мозельский, не ожидавший от меня столь жёсткого вливания в коллектив. — У кого-то ещё имеются возражения по кандидатуре господина Жука?

В зале наступила гробовая тишина. А молчание, как известно, знак согласия.

— Вот и славно! — подытожил я своё представление в должности. — Думаю, пора вынести трупы и начать знакомство заново.

Друзья! Понимаю, что на серии сложно удержать читателей. Но спасибо самым стойким! За ваши библиотеки, лайки и комментарии! Ради вас стоит писать! Благодарю, мои верные читатели!

Минут через десять уже ничего не напоминало о побоище. Только небольшая, засыпанная песком лужица на полу. Но она в глаза не бросалась. Мозельский в образе Ворона, полностью оправившись от случившегося, стал вести собрание. Как ни в чём не бывало, начал принимать отчёты оставшихся в живых главарей. Потом он перешёл на урегулирование тёрок между бандитами.

Я же тихо сидел и пытался разобраться, что собой представляют мои новые «коллеги». Да уж! «Цветник» ещё тот! Теперь я понимаю острое желание полковника Краснова накрыть всех разом и отправить на каторгу. Хотя, думаю, что главный жандарм с удовольствием бы ликвидировал каждого второго за попытку сопротивления при задержании.

А Ворон — молодец! Рядом со мной сейчас находился не тот обременённый воспитанием граф, коим я и привык видеть Вячеслава Дмитриевича, а настоящий жёсткий вожак, железной рукой поддерживающий дисциплину среди этого сброда. Жаль, лица его из-за маски не видно, но, думаю, оно тоже преобразилось.

Наконец-то все дела были улажены. Мы с Мозельским первыми покинули сходку. Всю дорогу он молчал, но как только мы оказались в особняке графа, поведение Вячеслава Дмитриевича резко изменилось.

— Щенок! — заорал он, потрясая в воздухе кулаками. — Что ты наделал! Какого чёрта вообще влез в дела, в которых абсолютно не разбираешься!

— Теперь это наши совместные дела, — пояснил я. — А скоро полностью станут моими.

— Ты ничего не понимаешь! Уничтожил четверть моих самых ценных людей! И плевать на упущенную от них прибыль! У каждого собственная банда, которая не простит нам смерть главаря! Это война! Ты за пять минут практически развалил всё, что я с таким трудом и риском для жизни создавал!

— Перестаньте устраивать вдовьи стенания, граф! — резко потеряв терпение, осадил я Мозельского. — В конце концов, рано или поздно это бы случилось. Или вы наивно рассчитывали, что местная братва легко меня примет? Типа, Ворон сказал любить некоего Жука, и все сразу, хвосты задравши, побегут исполнять ваши желания? Кстати… А почему Жуком обозвали?

— Потому что ты, Булатов, хитрый жук. Хитрый, но не очень умный, как оказывается. Как думаешь, куда сейчас отправятся выжившие главари?

— Ну… Я бы пошёл по горячим следам прессовать те банды, что без вожаков остались.

— Почти. Сразу не полезут. Для начала между собой перетрут, как территорию погибших делить будут.

— То есть время у нас есть? — оживился я.

— Пару дней точно имеем, а потом на улицах резня начнётся. Причём неподконтрольная мне, так как слову Ворона больше никто доверять не станет. На сходках я каждому гарантирую неприкосновенность. А ты сегодня…

— Я поступил так, как посчитал нужным. Теперь ни одна гнида не посчитает Жука слабаком. Значит, будут бояться и прислушиваться. Мне нужны адреса, где кучкуются оставшиеся без хозяев разбойнички.

— Родион, что ты задумал? — настороженно посмотрел на меня Мозельский.

— Стать первым в твоей организации не на словах, а на деле. И, пожалуй, для начала наведаюсь к… Погону, кажется. Он явно метил на место твоего преемника, значит, обладает достаточными ресурсами для этого. Пора их взять под мой контроль, пока остальные не опомнились.

— Погон всегда был самым сложным. Хоть и не из аристократического рода, но образование имел приличное. Мог бы далеко пойти в нормальной жизни, только вот патологически жесток и жаден. Контролировал незаконную проституцию почти на трети столичной территории. Ну и оброком предпринимателей обкладывать не забывал. В банде около пятидесяти бойцов имел. Причём хорошо обученных.

— Приличный кусочек! Одарённые среди его подчинённых имеются?

— Нет. Потому что такую мразь, как Погон, любой бы с удовольствием свергнул с трона. Раз этого не произошло, значит, нет ему достойного оппонента в банде.

— Понятненько. Ну, тем легче. А Оглобля что? Тоже ведь чересчур борзым был.

— Не менее опасный тип. Из крестьян, но поднялся высоко, разбоями на дорогах промышляя. Больше не в Петербурге светился, а в пригороде. В деревне Кузьминки с подельниками проживает. Сколько у него «под ружьём», точно не знаю, но ограбить почтовый поезд с хорошей охраной силушек хватило. Вот у него, кстати, могут быть хиленькие одарённые. Умеет Оглобля с людьми работать и берёт за нутро так, что ему не за страх, а за совесть служат.

— Умел, — поправил я. — Как думаете, быстро ли информация о смерти Погона и Оглобли разлетится?

— Думаю, людишки Погона уже знают. Ну, а ночью и до Кузьминок новость дойдёт.

— Прелестно, — кивнул я. — Значит, услышав о потере предводителей, бандиты мигом засуетятся и толковища устроят. Столичным понадобится часа три, чтобы вместе собраться. Ну а ближе к утру и деревенские сходку организуют. Начну со столичных. Давайте всю информацию по ним.

— Родион! — снова разнервничался Мозельский. — Что-то ты быстро вкус власти почувствовал! Стоит тебе напомнить, что у руля я нахожусь!

— Это стоит вам напомнить, Вячеслав Дмитриевич, что это вы мне предложили влиться в вашу вонючую организацию! Вы одной ногой на нелегальном положении, так что не мешайте мне вести дела!

— Мы так не договаривались!

— Договаривались! — усмехнулся я. — Помнится, князь Аничков согласился, что все тактические вопросы я решаю сам. И вы в ответ ничего не возразили. Так что быстро выкладывайте информацию по бандам, иначе я просто умою руки и буду со стороны наблюдать, как вы выкручиваться станете.

Ничего не ответив, Мозельский гневно зыркнул на меня. После этого повернулся к книжному шкафу и нажал на невидимый рычажок. Тут же открылась неприметная дверца. Пригнув головы, мы вошли в помещение, превосходящее кабинет графа раза в три.

— Ого, — уже миролюбиво продолжил я. — Да тут целый архив!

— Да. Здесь скопилась вся мерзость столицы, — буркнул Мозельский. — Собрана информация не только по моим бандам, но и по остальным, гуляющим в городе и пригороде. Придёт время чистки Петербурга, и каждая папочка, каждая бумажечка пригодится. Жахнем так, что кровавые ошмётки по всей России разлетятся другим негодяям в науку!

Через полчаса на руках у меня было два пухлых досье на Оглоблю и Погона. Особо вчитываться не стал, вычленив главное — где банды устраивают сходки.

Попрощавшись с недовольным графом и пообещав заскочить к нему днём с отчётом, я направился домой. По пути заглянул к Витьку.

— О! — разулыбался он. — Родион! Я тебя совсем потерял! Тяжёл учительский хомут?

— Нормально, привыкаю, — отмахнулся я. — Виктор, ты мне как кучер сегодня понадобишься. Парочка дел намечается.

— Куда едем? — моментально посерьёзнел парень, понимая, что не на прогулку зову. — Оружие брать?

— Парочку стволов коротких захвати. А едем… Для начала в городе повеселимся, а потом на природу отправимся.

— Сколько наших будет?

— Никого.

— Как скажешь. Но я тогда не пролётку, а сани возьму. Это в центре снег утоптан, а вот как только на окраину города выедем, то колёса вмиг в снегу увязнут.

— Согласен. Да! Матери скажи, что раньше утра не вернёшься.

— Скажу. Она уже привыкшая к моим отлучкам. Когда лошадь нужна?

— Через час примерно.

Поднявшись к себе, увидел Чпока, развалившегося на подоконнике и с удовольствием лопающего свою любимую копчёную колбасу.

— Хозяин! — встрепенулся он. — Ты как раз к ужину! Только холодильник у нас пустой и нужно в магазин идти.

— После сходим. Сейчас иная прогулка намечается. Готов?

— Надеюсь, не за грибами? Не сезон для них.

— За головами. Вернее, как пойдёт. Но подстраховка мне не помешает.

— Это я завсегда, хозяин! — моментально вскочил белкогад. — Это я люблю! А то всё дома сидим и сидим! Скоро совсем в травоядных превратимся! Эх! Жаль, Дуньки с нами нет! Она хоть и дура, но кулаки крепкие имеет!

Обрадовавшись предстоящей заварушке, Чпок долго эмоционально фонтанировал. Но я его не слушал, обдумывая, какой образ лучше принять. Остановился на самом представительском. Быстро из шкафа была извлечена подобающая одежда: шикарный деловой костюм «тройка», собольи шуба и шапка, а также трость из красного дерева с серебряным набалдашником в виде собачьей головы.

Нарядившись, осмотрел себя в зеркале. Видок дорогой. Бандиты оценят и поймут, что к ним не какой-то фармазон пожаловал, а серьёзный человек. Немного подумав, достал пару перстней и золотые часы на пузо повесил.

Почему на пузо? Потому что под одеждой уютно обосновалась подушечка, придававшая мне полноту. Наученный полковником Красновым, я не собирался перед мелкими криминальными сошками представать в собственном облике. Случись чего, эти гады сдадут и не поперхнутся.

Остался последний штрих — маска на лицо. Но её надену перед самым разговором, а то глупо буду выглядеть на столичных улицах с закрытой рожей. Пока достаточно лишь слегка прикрыть подбородок шарфом и нахлобучить шапку на лоб.

Что-то мне в последнее время везёт на бордели. Или не везёт, если учитывать, что в них не отдыхать, а работать приходится. Вернее, вести сложные переговоры. Банда Погона собралась как раз в таком заведении, что, в принципе, понятно: сутенёрам это дом родной. У входа в вертеп прогуливалась парочка амбалов. Прошмыгнуть мимо этих увальней не составило большого труда — огрел по головам тростью и пошёл дальше. Тем более, что Чпок заранее отодвинул внутреннюю щеколду на двери.

Отряхнув с обуви снег, я почти беспрепятственно прошёл в одну из комнат. Именно за её дверью раздавались громкие голоса, иногда переходящие в крик. Волнуются, бедняги. Спорят, как места рядом с тёплыми продажными женскими бочками поделить. Ну, я им сейчас в этом помогу.

— Здравствуйте, господа! — объявил я о своём прибытии, резко распахнув дверь. — Не ждали, а я явился!

Мгновенно в комнате повисла мёртвая гнетущая тишина. Минимум пара дюжин глаз уставились на меня, как бараны на новые ворота.

— Мальчик, — не дав опомниться, обратился я к одному из сутенёров, — ты мне кофейку сделай и пару капель коньячка в него добавить не забудь. Продрог что-то, пока к вам добирался.

— Ты кто такой? — наконец-то отмер один из братвы.

— Жук. Точнее, господин Жук. Вставать пока при моём появлении не надо, но имя советую запомнить уже сейчас.

— Ты… Ты как сюда попал?

— Дурак, что ли? — скривил я лицо, но потом вспомнил, что нахожусь в маске, и добавил немного презрения в голос. — Через дверь. Как все нормальные люди. Чай, не заморский Санта-Клаус по дымоходам лазить. Я кофе дождусь или нет?

Видимо, полностью утолив своё любопытство, местное сообщество перешло от вопросов к действиям. Ко мне кинулись несколько крепких ребят с явным желанием свернуть шею… Себе, конечно.

Даже не входя в ускорение, я быстро успокоил ретивых своей модной тростью с тяжёлым серебряным набалдашником. Причём сделал это, не переставая улыбаться и не сходя с места. Бандиты и сутенёры быстро оценили мои навыки рукопашного боя и попытались схватиться за оружие. Но и тут их ждал небольшой сюрприз в виде двух моих пистолетов и Чпока в боевой ипостаси.

Увидев чудовище, несколько мужиков натурально обмочились от страха. Более смелые так не опозорились, но мертвецки побледнели и застыли истуканами, боясь пошевелиться под недобрым взглядом белкогада.

— Правильное решение, — кивнул я. — Ваш бывший главарь Погон оказался не таким умным. Теперь в проруби корюшку кормит.

— Так это ты его? — прохрипел один из бедолаг.

— Да. Не люблю, когда перечат. Как понимаю, вы собрались в столь неурочный час, чтобы обсудить вопрос, как жить дальше. Можете расслабиться, я решил его за вас. Теперь подчиняетесь исключительно мне.

— Мы тебя, Жук, не знаем. С чего бы?

— Логичный вопрос. Причин несколько. Во-первых, работать со мной будет выгодно. Погон славился своей жадностью, но я не такой. Вот ты, — указал я стволом на съёжившегося мужика, — сколько со своих шмар денег имеешь?

— Ну… Двадцать процентов. Из них ещё и шлюхам зарплату плачу.

В том, что эта гнида почти ничего не платит своим подопечным, я нисколько не сомневался. Но правильное лицо сейчас сделать необходимо.

— Ай-яй-яй… — сочувственно покачал я головой. — Это же грабёж! Ты сутками напролёт нервы себе треплешь, рискуешь и в результате почти нищим живёшь! Под моим руководством готовься… если, конечно, согласишься иметь сорок процентов без учёта оплаты девичьих трудов.

— То есть вот прям столько? — недоверчиво спросил другой сутенёр. — И в чём подвох нам половину отдавать?

— Никакого подвоха, любезный. Просто вас раньше обдирали. Я бы даже сказал, Погон вас имел, как последних прошмандовок. А вы и рады были за копейки пахать.

В комнате раздался гул. Почувствовав выгоду, эти твари в человеческом обличии готовы были пойти за любым. Но и инстинкты самосохранения у них развиты, поэтому радостно кидаться мне на шею никто не торопился. Пора подстегнуть принятие решения.

— С «во-первых» мы разобрались. Теперь во-вторых! На примере Погона вы все убедились, что я не очень люблю соперников. Ну а тот, кто не со мной, тот… с Погоном. Так что я не спрашиваю, хотите ли вы на меня работать. Вопрос иной. Хотите ли вы жить? Готовы ли вы принести мне клятву верности или пойдёте на корм моему милому пёсику. Он, кстати, очень любит человечинку. С превеликим удовольствием вместе со всем вашим дерьмом косточки перемелет своими зубками.

Услышав подобный поклёп, белкогад возмущённо рыкнул. Ну, это мне понятно, что он обиделся, а вот остальные в комнате восприняли этот звук немного по-другому. Уверен, некоторые не только обоссались. И появившийся специфический запашок в помещении тому подтверждение.

— Вы не так поняли, господин Жук, — промямлил самый храбрый, не потерявший от ужаса дар речи. — Никто не оспаривает ваше право быть во главе нас. Просто мы о вас ничего не знаем.

— Достаточно знать то, что я теперь правая рука Ворона. Старик отходит от дел и в ближайшие несколько лет передаст всю власть мне. Так что защиту своей территории от посягательств чужой братвы я вам обеспечу. Понимаю, что словам незнакомца поверить тяжело, поэтому не настаиваю на моментальном принятии решения. Даю вам время. Ровно через сутки в этом же месте вы все либо поклянётесь мне в верности, либо… — сделал я театральную паузу. — Неглупые люди и должны догадаться.

Кстати, из города бежать не советую. Подобное я восприму как личное оскорбление и из-под земли любого достану. На этом, господа, всё. Кофе я так и не дождался, поэтому откланиваюсь. До новых встреч.

Насвистывая весёлый мотивчик и поигрывая тростью, я вышел из комнаты. У дверей борделя увидел Витька, караулившего вход. Он сидел на поверженном бандите, рассматривая явно трофейный огромный нож.

— Кажется, тел было два, — задал я вопрос Витьку. — А теперь вижу пятерых.

— Тут, Родион, оказия случилась, — пояснил товарищ. — Пока тебя ждал, ещё трое припёрлись. Не знаю зачем, так как спросить не успел. Они сразу на меня накинулись. Пришлось успокоить.

— Понял. Сам-то не пострадал?

— После занятий с Бедой? Честно говоря, увидев мордоворотов, каждый из которых раньше без труда мог меня в лепёшку раскатать, струхнул малость. А потом как-то всё само собой получилось. Три удара — три тела. Даже вспотеть не успел.

— Живые хоть?

— Обижаешь, Родион. Мокруху на себя брать не стал. Но в себя приходить долго будут.

— Молодец! — ободряюще хлопнул я Виктора по плечу. — Давай затащим болезных в дом, чтобы не маячили у всех на виду. А потом ещё в одно местечко съездим.

— Хоть там-то кого-нибудь убьём? — поинтересовался возникший из ниоткуда Чпок. — А то только ты, хозяин, один развлекаешься, меня оскорбляя.

— Прости, так нужно было для дела, — примирительно ответил я. — И моё чутьё подсказывает, что без драчки сегодняшней ночью не обойдёмся. Это тут ещё худо-бедно народец умеет слушать. Специфика работы у них такая: договариваться. А вот мужички деревенские обычно по-другому вопросы решают. Тем более, есть подозрение, что среди них и одарённые затесаться могут. Так что одним твоим грозным видом не отделаемся.

— Хоть одна хорошая новость! — тут же подобрел белкогад. — Чего ждём, хозяин? Ехать пора!

Развалившись в санях, я задремал, слушая, как хрустит под полозьями снег и как Виктор тихонечко напевает какую-то заунывную песню. Большая полная луна освещала наш путь за городом. Звёзды бриллиантами блестели на тёмном безоблачном небе. Ночь, тишина. Припорошённые лапы елей. Кажется, что снова переместился в иной мир, где нет хлопот и опасностей. Где нет тварей. Лишь только я, Витёк и белкогад остались одни в бескрайнем зимнем пространстве.

Но это впечатление обманчиво. Сказки не существует, а мы едем не к принцессам на бал, а прогибать под себя и, если не выйдет, убивать разбойников. Не прошло и часа, как впереди показалась деревня. Вернее, мы не увидели её, а услышали лай собак.

— Точно Кузьминки? — спросил я у Витька, отгоняя сонное наваждение. — С пути не сбился?

— Чуть было разок не туда свернул, — зевая, признался он. — Но Чпок получше любого проводника будет. Чё дальше делаем?

— Ждём, пока наш мохнатый друг на разведку не сходит. Необходимо выяснить, что там творится. Быть может, и зря припёрлись.

Белкогад без лишних вопросов соскочил с саней и растворился в темноте. Ждать его долго не пришлось. Примерно через полчаса Чпок явился с докладом.

— Не спит деревня. Там домов двадцать, но все мужики в одной большой избе собрались. Самогон хлещут, дым коромыслом стоит, но не о бабах, а о деле болтают. Думают, срываться ли с насиженного места или остаться на старом промышлять. Большинство хотят уйти, так как после гибели Оглобли считают, что и до них Ворон доберётся. К тому же сложно стало промышлять в окрестностях — полицейские с жандармами тоже не дураки, поэтому рано или поздно вычислят банду.

Вторая часть разбойников считает, что и здесь неплохо. Нужно только главаря нового избрать, да хозяина поменять. К Ворону теперь доверия нет.

— Предсказуемо. А как с одарёнными дела обстоят?

— Вот тут всё интересно, хозяин. Есть парочка: мужчина и женщина. Молодые, ещё тридцати, наверное, нет. Особо в споры не лезут, себя не выпячивают, но, словно дирижёры, управляют настроением толпы. Там словечко вставят, здесь идейку подкинут. Вроде бы сами и ни при чём, а мужичьё их мысли за свои считает.

— Ментальное воздействие?

— Нет, хозяин. На тех дуралеев Дар тратить не нужно: на всех одна извилина, и та прямая.

— Это хорошо, — довольно произнёс я. — Значит, теперь есть на кого давить.

— Слушай, — подал голос Витька, — я что-то не понял. А почему одарённые не хотят быть главарями? Они же сильнее любого мужика.

— А зачем им афишировать себя? — вопросом на вопрос ответил я. — Случись облава или разборки между своими, все на главаря охотиться начнут. Тут под шумок рядовому бандиту улизнуть легче. Так что управляют исподтишка. Мне почему-то начинает казаться, что и Оглобля был марионеткой. Туповатый, прямолинейный мужик попал под влияние этой парочки. Наслаждался своей мнимой властью, не замечая, как им самим руководят.

И если у меня выйдет перехватить эту власть, то получу в своё полное распоряжение организованную банду головорезов. Так что, господин Голоногов, действуем жёстко. Со мной пойдёшь. Чпок. Ты тоже. Придётся тебе ещё раз поиграть роль ручной зверюги. Прими боевую ипостась, порычи там как следует, но слушайся моих команд, как это делает неразумная зверюга.

— Позорище, — буркнул белкогад. — Не для того я на свет уродился и мозгами обзавёлся, чтобы бобиком скакать.

— Надо.

— Да я понимаю, что надо. Только, хозяин, ты мне другое обещал.

— Дойдёт до драки, спущу с поводка первым. Ты лучше скажи, как деревня охраняется.

— В крайних домах балбесы с оружием засели. Но больше не по сторонам смотрят, а выпивают и закусывают. Оглоблю поминают.

— Пусть поминают, — усмехнулся я. — Дело хорошее. Значит, оставляем сани неподалёку от Кузьминок и идём на сходку в обход постов. Виктор, надень маску. Мордой светить тебе тоже не стоит.

Огородами мы вошли в Кузьминки. Местные пустобрёхи пытались на нас лаять, но Чпок быстро их утихомирил своим видом. Шавки, заткнувшись на полуслове, вернее на полугавке, поджимали хвосты и, поскуливая, прятались в будках.

Где происходит собрание крестьянства, можно было легко понять и без подсказок белкогада: огромный длинный сруб, единственный светился всеми окнами. В ночной тишине из него за несколько дворов были слышны невнятные голоса.

Вопреки ожиданиям, саму дверь никто не сторожил. А дисциплинка-то после гибели Оглобли резко просела! Хотя, быть может, и при нём её особо не было. Мне сравнивать не с чем.

— Здорово, мужики, — вежливо поприветствовал я сидящих за столами разбойничков.

Но на меня и Витьку никто не обратил внимания. Все взгляды были устремлены на бегкогада в боевой ипостаси.

— Да не шугайтесь его, — попытался я успокоить народ. — Это помесь носорога и волка. Зверь послушный и без моей команды обычно никого не жрёт.

— А ты, мил человек, кто сам такой? — угрюмо поинтересовался один из мужиков. — Али заплутал впотьмах?

— Это вы впотьмах, а я на свету. Вот этим светом своим и вас облагодетельствовать хочу. Про идиота Оглоблю слышали уже?

— Ты, барин, пошто нашего хозяина обижаешь? — подала голосок молодая крестьянка. — Оскорбляя его и нас оскорбляешь тоже. Правильно, мужики? Или стерпите такое неуважение от пришлого?

Да нет — не крестьянка это. Ручки холёные, мордочка не обветренная. Блоками одарённость свою прикрыла, а вот нюансики в образе убрать не удосужилась. Впрочем, как и её партнёр, тоже не ставший отмалчиваться.

— Верно Нюрочка говорит! — с наигранной болью в голосе произнёс он. — У нас тут горе, а он глумится над усопшим! Такое прощать нельзя! Иначе уважать себя не сможем!

Молодцы. Правильную накрутку своим подельникам сделали, быстро просчитав, что я не просто так из столицы припёрся.

— Фас! — отдал я приказ Чпоку, хлопнув ладонью его по спине.

Белкогада долго упрашивать не пришлось. На ускорении он тут же сорвался с места. Даже я не смог нормально проследить за его действиями, а уж простое мужичьё и подавно. Со стороны им, наверное, показалось, что одарённая парочка взорвалась, раскидав по хате свои конечности и забрызгав близко стоящих к ним кровью.

— Молодец, — довольно потрепал я вновь появившегося у моих ног Чпока. — Хороший мальчик. Умный.

А мужики оказались не из робкого десятка. Рефлексировать не стали и гуртом кинулись на нас, вооружённые кто чем. Даже вид Чпока их не остановил.

— Не калечить! — на всякий случай приказал я белкогаду, прежде чем вместе с Виктором приступил к наведению порядка.

Нам хватило минуты, чтобы всё это отребье уложить на пол. Причём я особо не зверствовал, а больше наблюдал за своим товарищем. Прав Беда: из Витьки получился отменный боец. Не могу утверждать с полной уверенностью, но, кажется, он в своих движениях был где-то на грани, чтобы перейти в ускорение. Обязательно надо будет его к Алтайской Ведьме отправить на изучение. Сомнений нет: у парня имеется не до конца оформившийся Дар.

Пока аборигены приходили в себя, мы сели за стол и пропустили по рюмочке крепкого, настоянного на каких-то душистых травах самогона. Ну и закусили салом, конечно. Хорошо оно идёт с недавно испечённым чёрным хлебушком.

— Из чего самогон делали? — неожиданно поинтересовался я у первого же мужика, вставшего на ноги и приготовившегося снова идти в атаку.

— Дык енто… — растерялся он. — На зерне, как обычно.

— А потом чего добавляли? Уж больно духан знатный. Прямо внутри всё согревается, но не обжигает.

— Да то баба Лена настаивает. И чабрец, и хрен использует точно. А вот чего ещё про то ведьма старая не говорит. В секрете держит, чтобы только у неё покупали.

— Потом с этой старухой сведёшь. Сам-то чего застыл? Присаживайся к столу, рюмаху тяпни. Чай не в гостях, а у себя дома. И остальные тоже пусть подтягиваются. Разговор, мужики, серьёзный будет.

Под ненавязчивым контролем Виктора, с двумя пистолетами в руках, прислонившегося к стене, и плотоядно облизывающегося Чпока, окончательно вошедшего в роль, разбойники приняли моё предложение. Через несколько минут пара десятков разбитых морд уставились на меня заплывшими от синяков глазами. Любви во взглядах я по-прежнему не видел, но откровенная агрессия сменилась страхом и любопытством.

— Ну, за здоровье! — произнёс я тост, и все послушно опрокинули по стакану самогона.

Закусывать никто не стал, нервы выпивкой подлечили, а вот кусок в горло не лез рядом с двумя растерзанными телами.

— Попал ваш Оглобля под замес знатный, — стал я развивать тему. — От скудоумия своего. Пришлось схоронить дурака, чтобы жизни остальных спасти.

— Что-то не больно вы, барин, на человеколюбца похожи, — скривился один из разбойников. — Не успели поздороваться, как тут же Нюрку с Евлампием лютой смерти предали.

— Ну так остальные же целы остались, хотя я был вправе и ваши буйны головы оторвать.

— То и непонятно нам.

— Сейчас объясню, — вздохнул я. — Знали, что Нюра и Евлампий — одарённые? Не простые люди, а знатных кровей?

— Догадывались. Но в деле нужными людишками были.

— Для себя нужными. Заворожили они Оглоблю так, что он стал плясать не под свою дудку. Решила эта троица сбежать, оставив вас без барыша.

— Врёшь, барин…

— Господин Жук, — в очередной раз представился я. — Бар тут нет. И врать тоже смысла нет. Ворон мне лично привёл доказательства, что эта троица спелась с Погоном. Знаете такого?

— Известный человек в обществе, — кивнул мужик, окончательно взяв на себя обязанности переговорщика. — Но он к нам никаким боком.

— Вам так кажется. На самом деле Погон против Ворона давно бунт замышлял. Для этого Нюрку с хахалем Оглобле и подсунул. Они ведь у вас не так давно?

— Пару годков.

— Вот-вот! И сразу ваши дела на лад пошли.

— И енто тоже было, господин Жук. Но чёть всё равно ничего не понятно.

Вот за это я и люблю малообразованных людей, собравшихся толпой. Длинные логические цепочки их сильно запутывают, поэтому больше работает эмоциональная накачка с правильными лозунгами. Нёс я конспирологическую ахинею примерно полчаса, время от времени давая чёткие эмоциональные посылы типа: «Окрутили супостаты Оглоблю!», «Кругом одни предатели на простом мужике наживающиеся!», «Ворон за люд простой горой стоит!» Ну, а вместе с Вороном и я, разумеется.

К концу пламенной речи причинно-следственные связи затуманили примитивные мозги не хуже самогона, оставив в них главное: «Хана разбойничьей ватаге. Выжить ни у кого не получится, если под крепкую руку не встать.».

— Ох, барин… господин Жук, то есть, — грустно подперев челюсть кулаком и пустив пьяную слезу после очередного выпитого стакана, вздохнул переговорщик. — Куда ни кинь, везде клин получается. И городские нас теперь прижать захотят, и у Ворона доверия нету…

— Почему нет? — сделал я удивлённое лицо. — Раз он меня прислал, значит, всё прекрасно понимает. Без таких, как вы, мужики, Россеюшка и не Россеюшка получается. Вы — соль нашей земли! Её душа и кулаки!

— Енто да! Енто правильно! Да мы всю страну хлебушком кормим! Да без нас с голоду бы все передохли! — встрепенулись «кормильцы», давно забывшие, с какой стороны к плугу подходить.

— И я про то! Так что Ворон вам честь великую решил оказать. Хватит жалкие крохи на дорогах подбирать! Вы большего достойны!

— Чего?

— Того, говорю, что грабить будем толстосумов, а не купчишек полунищих! Иноверцев всяких и тех из братвы, кто им продался.

— Праиль… ик… но, — заплетающимся языком согласился уже окончательно упившийся переговорщик. — Ща и пойдём!

— Обождите. Кругом легавые рыскают, и нужно затаиться. Как только полицейские и прочие душители народа успокоятся, я вам весточку пошлю. Ещё и оружия подкину. И делить добычу будем поровну! Вы ж братья мои, — с пафосом произнёс я и, изображая из себя пьяного, низко поклонился. — Прости, народ, что раньше помочь не мог! Не ведал я!

— Жук! Жучик ты мой… — уткнулся бородой в мою широкую грудь один из совсем сомлевших мужичков. — Мы тя… Да нас с тобой… Век воли не видать!

— Согласен, — кивнул я, аккуратно отстраняя подальше от себя воняющую чесноком и самогоном морду. — Выпьем за всех вас! Не чокаясь!

— Чё енто не чокаясь?

— А чтобы все знали! — чертыхнувшись на собственную оговорку, начал юлить я.

— Чё знали?

— Да всё! Или ты не за нас, а за тех, кто не тут?

— За нас! — мотнул головой мужик. — Пральилн… Прпприль… Верно! Не чокаясь!

Как бы я ни старался незаметно выливать самогон, но к утру всё же тоже изрядно набрался. Провожали меня всей толпой. Ощущение было, что не только Чпок являлся мнимой помесью волка и носорога, так как все разбойнички уже не держались на ногах и передвигались исключительно на четвереньках. И это только самые стойкие. Остальные спали в доме, рухнув прямо там, где их настиг последний предательский глоток самогона.

Покуда ехали в Петербург, привёл себя в относительный порядок, но всё равно мой видок не смог не оценить Мозельский.

— Родион, — укоризненно покачал головой граф. — Ты по делам или по кабакам ездил?

— Одно другому не мешает, Вячеслав Дмитриевич. Банды Погона и Оглобли у меня в руках. Остальное — издержки переговоров. Мне нужны данные на остальные банды. Немного просплюсь и к ним тоже заявлюсь в гости.

— Обойдёшься, Родя. Я тоже ночью времени зря не терял. Связался с теми, кто бунт против меня не поднял, и перераспределил между ними освободившиеся территории.

— А что? Так можно было? — удивился я.

— Можно, Родион. Но не всем и не со всеми. Это моя организация, поэтому ты бы так не смог. Да и мелких сошек к рукам прибрал, пока ты с крупными разбирался.

— Зря, Вячеслав Дмитриевич, другим отдали. Лучше бы мне.

— А рот не треснет? — иронично спросил граф. — К тому же не стоит тебе очень уж сильно укрепляться, пока мой пост не занял. Все главари банд, хотя и работают в одной упряжке, но друг друга ненавидят. Пауки в банке. Поэтому резкий взлёт не известного никому Жука воспримут, как бык красную тряпку. Не мытьём так катаньем тебя подставят. Либо тупо ликвидируют.

И это главная наша проблема. Нет сплочённости. У Тёмного Князя, благодаря тварям, построена жёсткая вертикаль власти. Император остаётся императором даже в криминальном мире. Поэтому аккуратнее с ним. Любое неосторожное движение и Павел начнёт бандитскую войну на уничтожение. Уверен, он нас терпит лишь до того момента, пока мы сильно под ногами не путаемся.

— Он вас «не терпит», а не замечает, — поправил я. — И если будет выгодно, сам в нужный момент подставит, обвинив во всех грехах.

— Может, — кивнул Мозельский. — Поэтому и не зарываюсь, всего лишь слегка притормаживая людей Тёмного Князя.

— Плохая тактика.

— Она эффективна и безопасна. Главное: сбор информации.

Я не стал продолжать этот спор, для себя отметив, что толку от Ворона-Мозельскоого не так уж и много. После его ухода на нелегальное положение придётся менять методы работы и общую политику Вороновой банды. Ох, и вою от претендентов на престол будет! Но ничего. Перетерплю.

Вернувшись домой, завалился спать после достаточно сложных суток. На следующее утро первым делом купил и отправил в Кузьминки бочку пива. Уверен, что мужики там с похмелюги мучаются и такой подгон оценят не только с точки зрения «поправки здоровья», но и как заботу новоиспечённого главаря. Правильный имидж — наше всё!

После полуночи явился в бордель. Люди Погона — это другой контингент. Их подношением бочонка не купишь. Меня долго расспрашивали, как я собираюсь вести дела. В этих проститутских вопросах я, признаться, не разбирался, поэтому с умным видом заявил, что абсолютно доверяю профессионалам.

Конечно, каждого буду проверять и карать жестоко, если кто начнёт крысятничать или за спиной свои делишки обтяпывать, но над душой, как Погон, стоять не стану. И вообще, пора переходить всем на более высокий уровень, а не отлавливать по вокзалам бродяжек, готовых ради медяка обслужить роту солдат. Поэтому каждый имеет право открыть свой бордель, но при условии, что там не будет невольниц и каждой работнице хозяин обеспечит достойное проживание с медицинской помощью. Потратиться на такое придётся, но я готов сдержать обещание и оплачивать девкам проведённое за работой время.

Многих такой расклад устроил. Поэтому все единогласно признали меня вожаком. А может, и не устроил, только каждый из сутенёров отчётливо понял, что я никому не позволю безнаказанно отколоться. Самоубийц не нашлось. Вернее, был один придурок, пытающийся оспорить мою власть, но это было последнее его возражение в этой жизни. Чпок показательно расправился над идиотом, окончательно утвердив меня в статусе человека, с которым можно спорить, договариваться, но никак нельзя скандалить.

Так неожиданно, за одни выходные я стал очень влиятельным человеком в криминальном мире Петербурга. Но это ни на грамм не сделало меня счастливым. Что деревенские душегубы, что сутенёры не вызывали никакого уважения. Придётся потерпеть это дерьмо, используя его в своих интересах. До поры до времени потерпеть…

Неделю я прожил в режиме постоянных разъездов. Как только заканчивались занятия в Академии, направлялся либо в Кузьминки, либо в бордель, ставший официальной штаб-квартирой сутенёров. Нужно было показать и тем, и этим, кто теперь хозяин. Заставить их принять этот факт не только с помощью силы, но и эмоционально.

Необразованные, туповатые мужики на сложные вещи не годятся, но как боевая дубина пригодиться могут. Причём в случае неудачной акции потеря такого оружия не вызовет у меня большого сожаления. Тут по каждому виселица плачет, так как крови на подельниках Оглобли очень много.

С сутенёрами другая ситуация. Они, конечно, тоже не самого робкого десятка, но привыкли больше с бабами воевать, не могущими дать серьёзного отпора. А вот психологи многие хорошие. Если выгорит дело с элитными борделями, то получится собрать много компромата на высокопоставленных особ. Да и иной информацией разжиться, уверен, получится: на расслабоне мужчины любовницам и проституткам частенько выбалтывают государственные тайны.

К тому же элитные бордели послужат улучшению жизни секс-работниц. Половину выручки, что скоро начнут отдавать сутенёры, я не буду тратить на себя. Грязные деньги мне не нужны, поэтому они пойдут частично на обеспечение нормальной охраны и медицинское обслуживание проституток, а остальное пущу на благотворительность.

Крестьян же пока в резерве подержу. По словам полковника Краснова, их банду уже давно обложили со всех сторон. Пусть отсиживаются в деревне, проедая ранее награбленное. Не оголодают. Но когда придёт время, хорошо вооружённые и подготовленные головорезы, сами того не ведая, послужат доброму делу.

Виктор теперь не просто мой помощник. Переговорив с Бедой, я назначил парня смотрящим над деревенской бандой. Пусть контролирует мужичьё, чтобы никто не сорвался и глупостей не понаделал. Заодно подтянет на тренировках их боевые навыки. Разбойники хоть и расходный материал, но чем профессиональнее их навыки, тем больше проку от такого актива.

Также постоянно приходилось пропадать у Мозельского. Граф действительно накопил очень много информации по криминальному миру Петербурга. Причём такой, которую можно добыть только изнутри. Так что я с головой погрузился в изучение теневой жизни столицы.

Ох, как тут всё запутанно! Это не армия, в которой царит порядок и жёсткая дисциплина. Каждый вшивый главарь, имеющий под рукой не больше десятка бандитов, мнит себя чуть ли не великим полководцем и пупом земли. Поэтому хоть и подчиняется более сильному, но с удовольствием ударит в спину, чтобы подняться в преступной иерархии как можно выше.

Да и «вольные стрелки» ещё имеются. Они не примыкают ни к одной серьёзной банде, но частенько сотрудничают с ними по взаимовыгодному соглашению. На это стоит наложить свободолюбивый характер отребья, и получается совсем печальная картина относительно контролируемого хаоса.

Ознакомившись примерно с половиной графского архива, я осознал, что в чём-то Мозельский прав. Как боевое подразделение люди Ворона не представляют большой ценности. Их задача: в нужный момент нанести удар по конкурентам, возглавляемых Тёмным Князем, а потом сдохнуть самим, освободив город от засилья криминала. И лучше всего устраивать бандитские войны непосредственно перед началом Великого Размытия.

Но вместе с тем мне очень не нравится, как укрепляется император среди столичной швали. Если всё продолжится в том же духе, то через год люди Ворона ему будут вообще не опасны. Он раздавит нас в два счёта. Поэтому пора рушить теневую империю Павла Четвёртого. И лучше всего начать не с уничтожения рядовых «бычков», а ударить по самому больному месту: по финансам и управлению. Одна разовая акция в правильном месте может нанести больший урон, чем многодневные тупые перестрелки на улицах.

Но свои мысли до Мозельского я доносить не стал. Вячеслав Дмитриевич слишком уж привык осторожничать и не воспримет такую гибридную войнушку. Придётся подождать, покуда он уйдёт на нелегальное положение. И уж тогда развернуться во всю ширь Булатовской души.

Как только наступили следующие выходные, я опять был приглашён на тайное заседание борцов с Тёмным Князем.

— Плохи дела, — с ходу заявил Хаванский. — Вчера я был на аудиенции у государя. Тёмный Князь развился в нём ещё больше. Если бы остался с Павлом наедине минут на десять дольше, то последний блок уважаемой Светланы Кузьминичны рассыпался бы пылью. Поэтому считаю, что в ближайшие несколько дней я должен исчезнуть.

— Как организуешь свою гибель? — поинтересовался Беда.

— Террористический акт, — за князя ответил Мозельский. — Есть у меня людишки, на которых подобное можно свалить. Вернее, не у меня — в Самаре создалась группа отбитых на всю голову деятелей. Они решили, что терроризм — это тоже искусство. И чем громче убийство, чем оно резонансней, тем красочнее действо получается.

— Искусствоведы, млять! — резко выругался полковник Краснов. — Почему мне о них ничего не известно⁈ Таких нужно сразу давить, пока массовые казни проводить не стали!

— Свеженькие, потому что. Буквально на прошлой неделе братва из Самары весточку принесла. На их совести одна актриса и ещё парочка местных знаменитостей. Свои деяния планируют долго, обставляя всё по высшему разряду. Так что до следующего их «перформанса» у нас время есть. Осталось лишь улики подкинуть, чтобы сомнений не было, кто убил министра финансов.

— Хорошая идея, — согласился князь Аничков. — Так не будет привязки к столице, и шерстить станут не нас, а Самару. Заодно пресечём действие сумасшедшей банды, свалив всю вину на них. Красивая история получится. Когда собираетесь исчезнуть?

— Чем быстрее, тем лучше. Готов хоть завтра. Тем более, по счастливой случайности сейчас в столице гостит один из самарских террористов. Грех не воспользоваться ситуацией.

— Полностью поддерживаю — грех. И где намереваетесь отсиживаться?

— Есть парочка вариантов, которые хотел бы обсудить с вами. Во-первых, княгиня Ярина любезно предложила мне своё алтайское поместье.

— Не очень хорошая идея, — моментально отверг Аничков этот вариант. — Император помнит, кто такая Алтайская Ведьма, и вряд ли оставляет её без присмотра. К тому же вы будете слишком далеко от нас.

— Именно. Поэтому есть вариант с перевоплощением в купца. После покушения я в этом обличии приеду в столицу и открою лавку.

— Этот вариант не нравится уже мне, — подал голос Мозельский. — Вас тут же возьмёт в оборот криминальный мир. Но прежде чем обложить оброком, могут поинтересоваться, что вы за человек такой, и свяжутся с тем местом, из которого якобы вы прибыли. Поверьте, преступники иногда могут работать похлеще имперской охранки. Если вдруг нароют нестыковки, то и до провала недалеко.

— А как же ваши люди? Я поселюсь на территории Ворона. Тогда никто ко мне не полезет.

— Ярослав Олегович, я тоже собираюсь исчезнуть. Да, моё место займёт Родион, но первое время ситуация будет не полностью под его контролем. Лучше не рисковать.

— Тогда какие варианты предложите вы? — немного растерялся Хаванский.

— Дворником пойдёте? — поинтересовался я.

— Что?

— Мне как раз дворник нужен. Отсидитесь месяцок в какой-нибудь дыре, а потом приходите наниматься. Так вы будете и рядом, и на связи постоянно. Тем более никто не подумает, что министр финансов, потомственный аристократ с титулом князя, опустится столько низко. Если вас и будут искать, то явно не среди такого контингента.

— Но это действительно чересчур! И зачем мне целый месяц где-то пропадать? Настолько выключаться из общественной жизни я не намерен.

— Ничего без тебя не случится, — поддержала меня Алтайская Ведьма. — Родя дело говорит. Ну а месяц тебе понадобится, чтобы бороду отпустить, в образ вжиться да освоить метлу. Ты, Ярослав, хоть знаешь, как её в руках держать?

— Велика наука! — фыркнул князь.

— Понятно… — вздохнула Ярина. — Не знаешь. Ничего! Если примешь этот вариант, то я найду хорошее местечко, где можно не только пересидеть, но и освоить «дворничье искусство».

После недолгих споров все согласились на мой вариант.

— Вам бы, Дмитрий Максимович, — обратился к Аничкову полковник Краснов, — тоже необходимо подумать о срочном исчезновении.

— У меня уже всё готово, — улыбнулся тот. — В любой момент готов уехать на южный фронт. Рассматриваю район Бахчисарая. Там на меня будет совершено нападение тварей. Тела не найдут, но все улики будут просто орать о моей гибели. Ну, а дальше… Поверьте, есть всё, чтобы оказаться в столице и не привлечь к себе внимания. Извините, дама и господа, как это сделаю, выдавать не буду. Это моя агентурная сеть, которую держу замороженной именно на такой случай. Но как устроюсь, весточку о себе дам. Так что разрешите с вами попрощаться. С утра и поеду.

— Не торопишься? — поинтересовалась Алтайская Ведьма.

— Нет. Как только погибнет князь Хаванский, меня обязательно вызовет к себе император. Не хочу рисковать, поэтому лучше уехать подальше от столицы уже с утра.

— Сутки поживу ещё, давая вам фору, — невесело пошутил Ярослав Олегович. — Получается, что теперь нескоро вместе посидим? Грустно и тревожно на душе что-то.

— Чем больше не увидимся, тем больше соскучимся друг по другу, — ободряюще произнесла Ярина. — К тому же мы все были готовы, что рано или поздно придётся нам разойтись по норкам. Время настало, так чего теперь ныть? И уж коль это последнее наше заседание, то стоит обсудить ещё несколько наиважнейших вопросов. Начну с графа Мозельского. Когда вы собираетесь пропасть?

— Ну… Для начала стоит укрепить авторитет Родиона в образе Жука. Месяца три на это уйдёт. А дальше, скорее всего, тоже организую на себя покушение.

— Не очень хорошая мысль, — покачала головой Алтайская Ведьма. — Давай-ка я тебе красивую, почти естественную смерть от лютой болезни устрою? Даже с похоронами!

— Не понял…

— А чего непонятного? На это силушек моих хватит. Кровью несколько недель прилюдно похаркаешь и сляжешь больным. А потом умрёшь в кругу семьи. Дня на четыре остановку сердца без нарушения работы мозга гарантирую. Положат тебя в семейный склеп, откуда и заберём. Ну а дальше уже тоже пристроим куда-нибудь. Лучше так, чем очередное убийство важного для страны человека. Иначе Тёмный Князь может насторожиться.

— Здравая мысль, — немного подумав, согласился Мозельский. — Нюансы ещё обговорим, времени у меня много.

— Следующий момент: это выход моего внука из образа Беды, — продолжила Ярина. — Вроде бы дело семейное, которое мы с Николаем уже обговорили, но теперь сомнения меня берут по этому поводу.

— Хочешь не устраивать публичного примирения? — правильно понял её Беда.

— Хочу, Коля, но после смерти Аничкова и Хаванского на нас серьёзно обратит внимание император. Не нужно давать ему лишнего повода вспоминать о Яриных.

— Всё хорошо, бабушка. Я понимаю и не обижаюсь. К тому же так я смогу посвятить больше времени на подготовку ребят Булатова.

— Мы сможем, — пояснил полковник Краснов. — Есть идея привлечь тебя, Беда, к преподаванию в жандармской школе. Так ни у кого не вызовут настороженности наши частые встречи.

— Это мне тоже нравится, — довольно произнесла Светлана Кузьминична. — Мы же «подружимся» с Родионом, как два преподавателя Академии. Так сказать, буду передавать опыт молодёжи. Ещё и профессора Гладышеву подключу. Она чувствует себя всё лучше и лучше, поэтому переговорила с ней. Анна Юльевна с готовностью приняла нашу позицию, хотя известие, кем является император, основательно пошатнуло душевное спокойствие Гладышевой. Ничего! Девка крепкая! Справится!

— Получается, — подытожил я, — Что на нашем курсе, кроме преподавателя боевой кафедры, все учителя вовлечены в противостояние с Тёмным Князем. Быть может, стоит и Дракона… простите, профессора Зудина как-то обработать и принять в наши ряды? Да и ректор Горенёв лишним не будет.

— Ректора не трогаем! — категорически заявила Алтайская Ведьма. — Он на приёмах у императора бывает. А вот с Драконом обмусолить тему стоит. Правильный мужчина, без гнильцы. Да и опыт с авторитетом имеет. Но это, Родион, мы потом наедине обговорим. Кстати, сегодня поедешь не домой, а со мной.

— Зачем?

— Верку свою забирать.

— Отличная новость! — обрадовался я. — А Анна Юльевна как?

— Поживёт у меня ещё. Торопиться с ней не будем.

Посидев ещё немного и прояснив несколько не очень значительных вопросов, мы тепло попрощались с князьями Хаванским и Аничковым, пожелав им удачного «воскрешения».

Вскоре в карете Яриной, не очень жалующей автомобили, приехал за Верой. Точнее, не только за ней, но и за Дунькой тоже. Просто о мёртвой девке Алтайская Ведьма решила не распространяться перед посторонними.

— Родион! — кинулась ко мне счастливая Верочка.

— Вера! — подхватил я её на руки и закружил.

Светлана Кузьминична тактично удалилась, дав нам возможность выразить свою бурную радость.

— Я скучал, — немного отдышавшись после затяжного поцелуя, признался я.

— Правда? — хитро стрельнула она глазками. — А я думала, уже кучу любовниц себе завёл.

— Ну какая там «куча»? Кучка! Не больше дюжины на неделю. А ты скольких аристократов охмурить успела?

— Со счёта сбилась. Если не лень, можешь сам посчитать. Они, штабелями сложенные, в чулане хранятся. Ты Дуню нашу видел?

— Нет. А ты?

— Живём в одной комнате.

— Живёшь, — поправил я. — Дунька же мёртвая.

— Ну, это как сказать. Я не понимаю, что с ней Алтайская Ведьма сделала, но твоя служанка уже не производит впечатление ходячего трупа. Скоро сам в этом убедишься. Прикинь, с ней даже разговаривать можно!

— Ещё наговорюсь, — отмахнулся я. — Сейчас мне хочется как можно быстрее отвезти тебя домой и показать, как я научился заправлять кровать.

— Почему именно кровать? — удивилась Вера.

— Могу и сервировкой стола похвастаться, только на кровати нам всё же будет удобнее. Не находишь?

— Ах, вот ты о чём! — рассмеялась раскрасневшаяся Вера. — Мысль правильная! Именно с кровати и стоит начать!

— Принимай и вторую свою «зазнобу» — прервала наш разговор Светлана Кузьминична, вошедшая в комнату вместе с Дуней.

Я внимательно оглядел мёртвую девку. На её лице по-прежнему не видно румянца, но кожа уже не мертвенно-бледная. Лёгкая анемичность присутствует, только у некоторых живых людей она бывает более ярко выражена. Но особенно поразили глаза Дуньки. В них появилась осмысленность. Служанка явно рассматривает обстановку, пытается что-то анализировать, а не тупо пялится перед собой.

— Ну, здравствуй, Дуня, — произнёс я. — Не голодная, надеюсь?

— Здравствуйте, Родион Иванович, — вежливо ответила она и… улыбнулась!

Причём это была именно улыбка, а не тот оскал, который мог испугать многих храбрецов.

— Если вы спрашиваете о моём голоде, пытаясь выяснить, не нуждаюсь ли в вашей крови, то, по словам Её Сиятельства княгини Яриной, этого больше не понадобится. Простая человеческая пища мне теперь тоже доступна. Правда, нуждаюсь в ней в малых количествах. Исключительно для поддержания тонуса.

— Но на кладбище подзаряжаться отпускай обязательно, — пояснила Алтайская Ведьма.

— Обалдеть… — только и смог выговорить я. — Дуня! Ты теперь полностью живая⁈

— Не ерунди, Родя! — усмехнулась Ярина. — Я не Господь, чтобы мёртвое оживлять. А вот кой-какие энергетические настройки в Дуньке изменила. Теперь питание мозга происходит почти в полном объёме. Хоть и бесчувственным чурбаном осталась, но думать научилась. И принимать несложные решения тоже.

— А сила, неуязвимость? Как? Не уменьшились?

— Пришлось слегка пожертвовать ими, — призналась Светлана Кузьминична. — Но не критично. Зато появилось лёгкое чувство самосохранения. Да сам скоро всё поймёшь. Пока что забирай своих красавиц и не докучай мне пустыми разговорами. Дел много и без вас навалилось.

Откланявшись, мы приехали домой. Дуня, осмотрев моё холостяцкое жилище, тут же попросила разрешения навести порядок. САМА попросила! Сопротивляться такому трудовому порыву я не стал. Тем более нам с Верой есть о чём переговорить. Хотя… С разговорами подожду!

Бедная моя кровать! Не знаю, как она выдержала! Мы с Верой до такой степени соскучились, что чуть не сломали массивное деревянное ложе. Успокоились лишь далеко за полночь, обессиленные, уснув в объятиях друг друга.

Кто бы что ни говорил, а тёплое, нежное девичье тело в кровати по утрам намного приятнее, чем нависающий белкогад, намекающий на то, что холодильник пуст и нужно идти в магазин. Утомлённая страстной ночью, Вера спала, а я рассматривал её безмятежное лицо. За несколько недель разлуки стал отвыкать от него. Но вместе с тем пришло чувство, что эту девчонку ни на какую иную не променяю. Родная. Ликвидатор Сидо никогда не мог бы так влюбиться. Даже его первая и последняя любовь больше зиждилась на желании обладать красоткой, но не было того соприкосновения душ, как у нас с Матье.

— Хозяин, — всё же вторгся в эту идиллию Чпок. — Я, конечно, понимаю, что у тебя сейчас очередная случка с Веркой намечается, но всё же и о делах забывать нельзя.

— Опять всё сожрал? — скривился я. — Что-то твой аппетит растёт не по дням, а по часам.

— Не сожрал, а пополнил тело энергией. Наши с тобой возможности развиваются, и пищи требуется всё больше и больше. К тому же вы с Веркой всю ночь так стонали, что спать мешали. А что делать, когда не спится? Тем, чем вы, я заняться не мог, поэтому только одна еда и оставалась. Так что в магазин идти надо. Хотя, если хочешь, я сам тихонечко сгонять могу. Ради праздника. Как-никак не каждый день наши барышни возвращаются. Устроим пир горой!

— Всё те же голоса, всё те же споры, — сладко потянувшись, с улыбкой произнесла Вера. — Как никуда и не уезжала. И это здорово. Чпок. У нас вообще-то служанка есть. Вот Дуня в магазин и сходит.

— Так она же дурная.

— Поверь, ненамного дурнее тебя. Хотя, пожалуй, ревизию ваших холостяцких запасов проведу сама. Выйди, мне халат накинуть надо.

— Да чего я там не видел? И вообще, можешь воспринимать меня как домашнего питомца. Их не стесняются.

— Слышь, «питомец»! Я твой взгляд масляный, Веру разглядывающий, засёк! К тому же помню, как ты различную живность, несмотря на видовые различия, окучивал. Вон отсюда и не подсматривать! — приказал я.

Вздохнув, белкогад исчез. Мы же, ещё немного понежившись в кровати, неохотно поднялись и приступили к домашним делам. Вернее, их выполняла Дуня под руководством Веры, а мы со Чпоком внимательно наблюдали за происходящим, оценивая новые мозги мёртвой девки.

Хотя Вера права: на мёртвую Дунька теперь совсем не тянет ни по поведению, ни по внешнему виду. Оживший труп выдают лишь холодные руки и не реагирующие на свет зрачки.

И всё же чисто психологически мне всё равно было тяжело отправить Дуньку одну в магазин. Белкогад тоже ещё не до конца привык к такому преображению служанки, поэтому отпросился незаметно проконтролировать её на улице.

— Вер, — как только наши помощники покинули квартиру, завёл я важный разговор, — Ярина мне ничего толком не объяснила, но надеюсь, ты мне сама раскроешь все тайны своего Дара.

— Расскажу, конечно, — кивнула подруга. — И по Дуне инструкцию тоже дам. Алтайская Ведьма мне всё по полочкам разложила. Честно говоря, Родион, очень непривычно чувствовать себя одарённой. Потихонечку и физиологически, и психологически привыкаю к Дару. Но всё равно ощущение, будто бы я теперь другой человек.

— Другой и есть, — согласился я. — Но что по способностям, силе и прочему?

— Ускорение слабенькое. Против простых людей его, конечно, хватит с лихвой, но рядом с нормальными одарёнными я просто тень бледная. Боевые навыки тоже вызывают исключительно смех. Моих сил хватает лишь на то, чтобы зажечь свечу. Зато защита почти идеальная. Она гасит на физическом и ментальном уровне сильнейшие удары. Сама княгиня Ярина в шоке была, увидев это. Говорит, что в битве против Тёмного Князя такие блоки очень бы даже не помешали. Жаль, что у меня с боевыми навыками беда.

Ещё с мозгами не всё нормально. Вернее, нормально и даже слишком. Они отдельно от тела переходят в режим серьёзного ускорения и начинают работать на полную мощь, недоступную ни простолюдинам, ни одарённым. Светлана Кузьминична мне показала расписание всех столичных почтовых карет. Так вот, я за секунду проанализировала их движение, соотнесла с отдельно лежащей картой города и правильно ответила, в каком порядке почтовые кареты доберутся до конечных точек.

Но это умение тоже с подвохом: хватает его буквально на минуту, а потом серьёзная усталость наваливается, и приходится часа полтора восстанавливаться. Зато считывать эмоциональное состояние любого человека, даже закрытого ментальными блоками одарённого, могу в фоновом режиме, практически не затрачивая сил. Правда, умение распространяется исключительно на живых людей. Тварей или ту же самую Дуньку я считывать не могу.

— Получается, — подытожил я, — твой Дар больше проявляется не внешне, а внутренне. Так?

— Да, Родион. Вот только «кривым» он получился. И насколько пригоден для дела — это отдельный вопрос. В бою от моих способностей толка мало, а в простых житейских ситуациях они излишни.

— Ну не скажи! — возразил я. — Иногда требуется мгновенная оценка обстановки по с виду разрозненным фактам. К тому же я вскорости стану главарём настоящей преступной организации, и твои ментальные наработки очень пригодятся. Как только граф Мозельский уступит свою должность, и тебя познакомлю с местными уголовниками.

Будешь моей «марухой», как говорят местные бандюганы и прочие тёмные личности. Этот народец очень ненадёжный, поэтому необходимо знать, кто меня больше всего ненавидит и подсидеть пытается. Ну и избавляться от таких.

— Какие перепады в моей биографии! — рассмеялась Вера. — От бухгалтера до воровской девки!

— Не просто девки, а любовницы серьёзного криминального авторитета. Гордись! И Вер… Когда всё закончится, когда мы победим Тёмного Князя, надеюсь, что станешь не просто моей любовницей. Ты теперь одарённая, поэтому…

— Не надо, Родион, — перебила меня Вера. — Не строй планов. До них ещё дожить надо.

— Дожить, вернее, выжить — это обязательное условие, — согласился я. — И раз мы заговорили о смерти, то: что там с Дуней Алтайская Ведьма наворотила?

— Естественно, во все секреты Светлана Кузьминична меня не посвящала, но общую картину дала. Дуня по-прежнему остаётся неживой. Каким-то образом Ярина умудрилась перенаправить часть странной Дуниной энергии на подпитку мозга. Для поддержания адекватного состояния служанке теперь хватает внутренних резервов, которые могут частично пополняться с помощью простой пищи.

Но всё равно силы её не вечны. Как только Дуня будет серьёзно энергетически голодна, так сразу же начнёт резко глупеть до своего привычного уровня. Лучше этого не допускать и заранее отвозить девушку на кладбище для основательной подзарядки.

— И как я пойму, что пора?

— Дуня сама об этом сообщит, — пояснила Вера. — Если же не будет возможности, то самостоятельно примет решение и направится на ближайшее кладбище. У неё же теперь есть небольшие зачатки самосохранения. Вернее, имитирующие его блоки в голове. Честно говоря, я не понимаю, как всё это смогла сотворить Алтайская Ведьма. Почти уверена, что на такое больше никто не способен. Она, кстати, попросила тебя подумать насчёт Чпока. Говорит, что уж больно интересное существо ты создал. Если его изучить…

— Обойдётся, — перебил я. — Белкогада изучать никому не позволю. Это мой козырь в рукаве, и не стоит показывать слабые стороны Чпока. Пойми, Вера, я, конечно, всем доверяю, но не настолько безоговорочно. Люди большой политики по определению способны на любую поганую вещь.

Не потому, что злые — просто иные на самой верхушки власти не выживают. Им иногда приходится жертвовать своими человеческими качествами ради достижения глобальных целей. Могут и нами пожертвовать тоже. Что меня в корне не устроит. И вот тогда Чпок серьёзно пригодится.

— Поняла.

— Даже не сомневаюсь, дорогая. Ты же теперь считываешь все мои эмоции и быстро анализируешь происходящее.

— Нет, Родион, — покачала головой Вера. — Я тебя не считываю и не анализирую. Не хочу копаться в близком мне человеке. Только во время занятия любовью подключаю эти свои способности. Впечатления и удовольствие незабываемые!

— Да? — удивился я. — А ведь даже и не заметил ночью! Наверное, просто сильно расслабился. Быть может, пока Чпок с Дунькой не заявились, проведём эксперимент в кроватке? Ты меня будешь считывать, а я тебя… В общем, делать всё остальное.

— Заманчивое предложение, — улыбнулась Вера, соблазнительно проведя кончиком языка по своим губкам и грациозно выгнув спинку. — Даже если эксперимент и не удастся, всё равно в проигрыше оба не останемся.

До конца выходных мы предавались безделью и прочим приятным вещам. Но в понедельник уже с утра все столичные газеты запестрели новостями о гибели министра финансов князя Хаванского. Кровавый террористический акт против него совершил некий самарский художник. Он сам был серьёзно ранен и умер, несмотря на всю оказанную помощь. Но перед смертью поведал о тайной организации убийц в родном городе. Якобы она его и отрядила расправиться с князем.

Прекрасно! Значит, план побега Ярослава Олеговича сработал чётко! И стоит примерно через месяц ждать в гости мужика, ищущего работу дворником. Интересно, как министр финансов справится со своей новой должностью? Ведь по характеру он человек резкий, с аристократическим апломбом, а тут придётся метлой махать и всем подряд кланяться.

Буквально на следующий день всех потрясла очередная трагическая новость. Во время инспекции Южного фронта при исполнении своих обязанностей от рук подлых тварей погиб князь Дмитрий Максимович Аничков. Подробностей никаких не было. Оно и понятно: секретными делами занимался наш «Иван Иванович».

Вот и всё… Две ключевые фигуры противостояния с Тёмным Князем ушли в подполье. Я понимал, что смерти инсценированы, но всё равно почувствовал себя немного неуютно, так как официальные возможности нашей организации сильно ослабли. А вскоре и Мозельского лишимся.

Тогда «на плаву» нас останется всего четверо: я, Алтайская Ведьма, Беда и полковник Краснов. Но даже опальная Ярина, несмотря на все свои силы и таланты, по сравнению с выбывшими князьями — мелкая сошка на политическом фронте. Про меня и говорить не приходится.

Естественно, после мнимой гибели отцов Дарья Аничкова и Роман Хаванский несколько недель не появлялись в Академии. Но как только их траур завершился, я обоих вызвал к себе, вернее, в кабинет профессора Гладышевой, якобы для того, чтобы принести официальные соболезнования.

— Как дела? Как настроение? — поинтересовался я у товарищей, плотно закрывая за ними дверь.

— Горюем в силу своих возможностей, — ответил Роман. — Ну и от головных болей мучаемся с непривычки. Нам княгиня Ярина блоки в головы поставила, так как император Павел Четвёртый почтил своей персоной похороны и имел с нами непродолжительные беседы. Не дай бог, в головы влез — вся конспирация к чертям собачьим полетела бы.

— Правильно поступила Алтайская Ведьма, — пояснила Дарья. — Меня император точно пробить пытался. Ненавязчиво так, но если бы не дополнительная защита, то могла бы не справиться.

— Я тоже, — вздохнул Хаванский-младший.

— Роман, а как обстоят дела с твоей… э-э-э-э… «двуликостью»? Можешь при Даше говорить. Она в курсе.

— Всё нормально, Родион. Теперь я принадлежу исключительно себе и меняться не буду. Но считаю, что в первое время всё равно стоит изображать очень натянутые отношения между нами. Иначе подозрительно будем со стороны смотреться.

— Полностью согласен, — кивнул я. — Кстати, вы можете с Дарьей на фоне потери отцов сблизиться. Тем более она теперь не просто княжна, а княгиня. Глава Рода Аничковых, так сказать.

— И это меня сильно нервирует, — призналась Даша. — Не сближение с Романом, конечно, а именно новый статус. Он подразумевает определённые обязанности и неизбежные встречи с императором.

— Сыграй дуру, снова пошедшую вразнос. Теперь тебя ведь никто не сдерживает, не контролирует. Покажи Тёмному Князю, что ты бесперспективна, и тогда будешь встречаться с ним только на массовых общественных мероприятиях. Ну, а пару для кутежей тебе Роман составит. Только оба на всякий случай у Алтайской Ведьмы защитные блоки вовремя обновляйте.

— Отличная идея! — улыбнулся Хаванский. — Ну что, Дарья? Замутишь «роман с Романом»? Конфеты, шампанское и цветы обещаю каждый день!

— Ты ещё кофе в постель предложи! — рассмеялась Аничкова.

— Хм… Я, конечно, не тороплю события, но мысль вашу, княгиня, уловил и запомнил. Какой сорт кофе предпочитаете? Могу сразу коньячком разбавлять.

— Я приличная девушка, господин Хаванский, поэтому выгоняю любовников ещё до наступления утра. Чтобы не палиться. А вместо цветов, кофе и прочих ненужных вещей можете деньги присылать. Бедной девушке они всегда нужны.

— Бедной⁈

— До вступления в полные права. А уж когда стану официальной хозяйкой, то готовься не вшивые конфетки дарить, а бриллианты… Естественно, вагонами.

— Из вас выйдет на удивление гармоничная пара, — усмехнулся я, по достоинству оценив игру «несчастных наследников». — Но стоит вернуться к серьёзным вещам.

Наш разговор прервал стук в дверь. Пожаловала сама княгиня Ярина, которая заранее была предупреждена о нашей встрече.

— Смотрю, детки горюют вовсю?

— Три ведра слёз за окно вылил! — хохотнул я. — Светлана Кузьминична, вы вовремя. Я как раз хотел поговорить о том, что необходимо выявить среди аристократической молодёжи наиболее подходящих в наш отряд бойцов. Не просто выявить, но и аккуратно завербовать.

— Хорошее дело, — кивнула Алтайская Ведьма. — Только каждого кандидата буду проверять лично. А то одна паршивая овца может всё дело испортить. Ну и каждому правильные блоки необходимо в голову внедрить, чтобы никто ничего не ляпнул сдуру.

Только вот какая петрушка намечается… Бойцов наберём, но каждый из них учится на своей кафедре. Как организовать общий учебный процесс подготовки отряда прикрытия, чтобы и взаимодействие отработать, и подозрений не вызвать?

— Не знаю, — честно признался я. — Нужно подумать. Может, какой-нибудь кружок по интересам создать? В нём будут исключительно наши.

— В правильном направлении думаешь, — кивнула Алтайская Ведьма. — Но есть вариант получше. После Рождества профессор Гладышева должна полностью оклематься и приступить к своей преподавательской деятельности. Но вернётся не на своё место, а на Историческую кафедру. Там как раз преподавателя нет, и Анна Юльевна по своим знаниям вполне может преподавать.

— А если преподаватель для историков найдётся? — поинтересовалась Дарья.

— Не найдётся, — отмахнулась Ярина. — Мы работаем в этом направлении. Уже трёх кандидатов незаметно завернули. Так что Булатов останется как минимум до конца года преподавать на кафедре Лингвистики.

Но это всего лишь начало авантюры в Академии. Следующий шаг: скорые зимние экзамены. Все наши кандидаты в отряд прикрытия успешно сдадут лингвистику, но провалят свои профильные предметы… Причём сделают это с треском!

Кстати, кафедру Лингвистики тоже не минует сия участь, но чуть иначе. Ненужные нам студенты покажут значительные успехи в не своих основных предметах, но при этом как лингвисты окажутся средненькими. Не совсем плохими, но и не выдающимися. Это нужно, чтобы не было видимых причин убирать с преподавания Родиона.

В этой нестандартной и вопиющей в своей абсурдности ситуации академическому ректорату придётся созывать внеплановое собрание и разбираться с массовой несуразицей. Будет принято интересное решение: перераспределение учеников по кафедрам согласно их успеваемости.

— То есть, — правильно понял я, — кафедра Лингвистики превратится в базу для создания отряда прикрытия?

— Верно, Родя. Где надо уже всё обговорено и решение принято. Осталось лишь воплотить идею в жизнь. Кстати, профессор Зудин уже на нашей стороне, так что весь третий курс курируют правильные люди.

— А ректор Горенёв? Как он отнесётся к бардаку на третьем курсе?

— Он отнесётся так, как прикажут из министерства Образования. А там у нас всё схвачено. К тому же Вольдемар Владимирович — человек очень широких взглядов и поймёт правильность такого решения. Не удивлюсь, если ещё раньше нас предложит необходимый вариант. Уж кому-кому, а академику, не первый десяток лет занимающему кресло ректора, приходилось разруливать многие учебные кризисы.

— Быть может, и так, — не стал спорить я. — Но ведь подобные странные пертурбации на Факультете Потусторонних Сил могут привлечь внимание дворца. Не опасно ли такое?

— Не волнуйся. Информация будет доставляться государю в правильном изложении. Максимум, что может грозить Академии — это урезание годового бюджета. Главное, чтобы на летних экзаменах перетасованные кафедры показали обычные средние результаты. Без всяких неожиданностей.

Так что, господин Родион Иванович Булатов, вы застряли здесь надолго. Крепитесь. Ну и составляйте новые учебные планы для быстрой подготовки отряда прикрытия.

Легко сказать «готовься», если не самой готовиться. Княгиня Ярина, конечно, загнула. До Рождества и последующих за ним экзаменов оставалось всего ничего. А у нас ни кандидаты до конца не собраны, ни учебные планы не составлены! На это всё наслаиваются «бандитские проблемы» Жука. Мне, кровь из носу, нужно укрепить свои позиции в организации Ворона, пока он не «скончался скоропостижно».

Обо всё этом я искренне поведал Вере сразу же после разговора с Алтайской Ведьмой. Выслушав меня, девушка как-то странно замерла, не до конца поднеся пирожное к своему прелестному ротику. Потом отмерла и проговорила:

— Делегируй обязанности.

— Подожди, Вера. Ты сейчас, как я понял, в своём «мозговом ускорении» была?

— Можно сказать и так, — смущённо улыбнулась она. — Просто обрабатывала всю имеющуюся информацию по твоим делам. Поэтому пришла к выводу, что составлять учебные планы, выискивать кандидатов в отряд прикрытия и укреплять свой криминальный авторитет не сможешь. Вернее, всё можешь, но по отдельности. При любом ином раскладе тебе тупо не хватает времени, если, конечно, не научился увеличивать часы в сутках.

Что мы имеем по учебным планам? Есть Беда и ваш профессор Дракон. Они оба имеют хороший опыт в обучении бойцов. Причём Дракон хорошо натаскивает новичков, а старый спецназовец может привить очень специфические навыки, которые ни один другой специалист не даст. Если объединить их усилия, то можно составить универсальную программу боевой подготовке.

Далее… Скоро поправится Анна Юльевна. Уже вместе с ней вы согласуете всю учебную программу для остальных кафедр. Ну и для Лингвистов тоже, только с учётом их предстоящих задач. То есть ты выступишь больше в роли координатора различных учебных направлений, а не генератора учительских идей.

Алтайская Ведьма умеет влезать в чужие головы. Но почему-то не хочет эту свою способность применять на студентах.

— Мне кажется, — пояснил я, — что пытается дистанцироваться по иной причине. Хочет проверить меня в различных условиях. Специально нагрузила, чтобы понять сильные и слабые стороны «тёмной лошадки» Булатова.

— Родион, а ты сам напряги княгиню, не спрашивая её желания. Я уверена, что она заартачится, но ты умеешь быть убедительным и на всякие титулы тебе плевать с высокой колокольни. Поставь перед фактом и на этом всё.

Таким образом, проблема с Академией отпадёт. Останется лишь иная важная забота — криминальный мир. Думаю, что с ним я действительно смогу помочь. Но мне уже сейчас необходим доступ ко всему архиву Мозельского. Нужно ещё до мнимой смерти графа выявить все уязвимые точки не только у нас, но и у людей Тёмного Князя.

И начнём, не привлекая к себе особого внимания Мозельского, уже сейчас выстраивать нужную нам систему подчинения. Для этого, как бы случайно, уберём всех проблемных главарей у нас и создадим для остальных такие условия, при которых им будет очень невыгодно, а порой и опасно уходить из-под твоей руки.

— Думаешь, нужно слегонца столкнуть их лбами с теневыми бойцами императора?

— Да, Родион. Тем самым мы для наших сильных банд отрежем возможность переметнуться на сторону конкурентов. Но насколько такое возможно, я могу сказать лишь после изучения архива Мозельского. Пока что это вилами по воде писано.

— Уверен, Вера, что возможности будут. Вот видишь! А ты буквально недавно горевала, что твои способности не пригодятся. Ты кушай пирожное, кушай! Глядишь, ещё какая светлая мысль в твою прекрасную головушку придёт!

— Не сейчас, Родя, — вздохнула девушка. — Виски от перенапряжения ломить стало. Я теперь в думательном плане пару часов бесполезна буду.

— Может, в другом плане пригодишься? — взглядом показал я в сторону спальни.

— Пригожусь, но только себе. Извини, нужно вздремнуть немного. Перезагрузить мозг.

— Вот он — самый поганый побочный эффект твоего Дара, — преувеличенно вздохнул я. — Ещё даже не жена, а голова уже болит. Вера, ты давай поменьше думай, а то ведь вся совместная жизнь к чертям собачьим провалится. В конце концов, это мужик должен быть головой, а баба — шеей. Не порти установки, созданные эволюцией.

— Твоё нытьё услышала и приняла к сведению, — рассмеялась Вера. — Ты ещё парочку афоризмов про семейную жизнь вспомни, а я пока отлежусь. Извини, Родион, но сейчас реально не до любовных утех. Видимо, мне действительно очень аккуратно своим Даром придётся пользоваться. Стоит учесть это в будущем, чтобы не оказаться сонной курицей в самый неподходящий момент.

Наша с Верой семейная идиллия закончилась уже на следующий день. Я отвёз её к графу Мозельскому, который после непродолжительного разговора достаточно легко дал доступ ко всем своим архивам бандитского Петербурга.

И моя подруга пропала. Неделю Вера почти не появлялась дома. А если и приходила, то в таком вымотавшемся состоянии, что сил ей хватало лишь вымученно улыбнуться и в беспамятстве рухнуть на кровать.

Естественно, такое перенапряжение обеспокоило меня сильно. Но на все мои уговоры подруга не реагировала, заявив, что это временное явление, а сейчас необходимо правильно сложить всю головоломку криминального мира столицы.

Недолго думая, я поехал к Алтайской Ведьме, чтобы заручиться её поддержкой в этом нелёгком споре. Но и тут меня ожидала неудача.

— Пойми, Родион, — объяснила свою позицию Светлана Кузьминична. — Сейчас не те времена, чтобы жалеть себя. Так что Вера всё правильно делает. К тому же резкий упадок сил после мозгового всплеска не даст ей возможности выгореть. По мне, даже хорошо, что девка твоя так в работу вгрызлась. Считай это её тренировкой, прокачкой способностей.

— Хорошо, — нехотя согласился я. — Но учтите, если Верка себя загонит, то буду прежде всего, винить вас. Так что не стоит пренебрегать моим хорошим отношением. Опасно. За своих я глотки рвать буду. И ещё… Через неделю мне необходимы полные списки кандидатов в отряд прикрытия.

— Не поняла? — удивлённо подняла брови княгиня. — Ты, Родя, мне приказывать собрался? Вообще-то, это твоя прямая обязанность…

— Наша обязанность, — перебил я. — Или вы, Светлана Кузьминична, собираетесь до Великого Размытия на лавочке просидеть, свои любимые семечки щёлкая? Беда с Драконом вовсю приступили к составлению учебного плана. Скоро и профессор Гладышева к ним подключится.

У нас с Мозельским и полковником Красновым своих забот хватает. И про Академию не забывайте, которой я отдаю много сил и времени. Про князей Аничкова и Хаванского даже говорить не приходится — трудно работать мертвецами и не попасться на глаза людям Тёмного Князя.

Одна вы задумчиво стоите у стеночки, скрестив ручки на груди. Пора немного поработать. Так что жду полный список бойцов и студентов обновлённой кафедры Лингвистики. Иначе все Академические заморочки станут исключительно вашими. Более того! Уйду с поста преподавателя, полностью посвятив себя вживлению в криминал.

— Шантаж, Родя, не самый лучший вариант договариваться со мной.

— Это не шантаж, Светлана Кузьминична, а справедливое перераспределение обязанностей. Я понимаю, что вы тоже вносите свой посильный вклад, отслеживая все подводные течения вокруг нас и Тёмного Князя. Но этого мало. Сами только что говорили, что сейчас не время жалеть себя. К вам это утверждение тоже относится.

— Щенок решил показать зубки? — усмехнулась Ярина.

— Щенок решил перестать вилять хвостиком. К тому же наш возраст не стоит оценивать по внешнему виду. Ликвидатор Сидо хоть и выглядит молодо, но всё же старше Алтайской Ведьмы. Ну, а ваш титул? Через полтора года он не будет иметь никакого значения, если мы проиграем Тёмному Князю.

Вы уж обдумайте мои слова, как только мысленно материться прекратите. А мне пора. Меня Витёк в Кузьминках ждёт. Что-то там мужики барагозить начинают. Пора им очередную порцию мозгов в головы вбить.

Развернувшись, я быстрым шагом покинул дворец Яриных. В том, что Алтайская Ведьма выполнит мою полуприказ-полупросьбу, не вызывало сомнений. Старуха явно играет. Несмотря на свой рассерженный вид, её глаза были абсолютно спокойны, и, кажется, в них читалось некое чувство удовлетворения от происходящего. Интересно, к какому блудняку она меня дополнительно готовит?

В бандитских Кузьминках действительно всё было не очень гладко. Разбойнички, привыкшие к вольнице, тяжело втягивались в почти казарменную жизнь. С утра зарядка, на которую их чуть ли не пинками выгонял Виктор, потом завтрак и новые тренировки до самого обеда. Ещё и караульную службу нести надо. Но не так, как раньше — в тёплой избе да со стаканом в руке, а нормально обходя территорию деревни.

Приехал я вовремя. Виктор с разбитой губой стоял во дворе выделенного ему дома и с двух рук целился из револьверов в толпу разгневанных мужиков. Судя по нескольким окровавленным телам, лежавшим на снегу, мирные переговоры давно закончились.

Разбираться в происходящем и уговаривать никого не стал. Быстро войдя в ускорение, напал на разбойников с тыла, орудуя исключительно конечностями. Неорганизованная толпа, полностью сосредоточившись на Витьке, не сразу поняла, что её планомерно выпиливают. А когда до самого тугодумного бандита дошло происходящее, то народец сразу же кинулся врассыпную. Но я, Витёк и подключившийся в своей боевой ипостаси Чпок быстро согнали всех в кучу.

— Кто зачинщик? — поправляя маску на лице, спросил я у хмурых мужиков.

— Зачинщики. Трое их было, — пояснил за них Виктор. — В хате с проломленными бошками лежат. Борзые больно оказались. Я все стволы ещё позавчера поотбирал и запер, так эти ухари ножи в меня взять попытались. Ну и огребли по всем понятиям.

— Да какие «понятия»⁈ — возмутился один из самых смелых разбойников. — Ты, господин Жук, своего пса цепного приструни! Житья от него нет! Живём, как на каторге! Скоро баланду жрать будем и строем ходить! Я забыл, когда голова последний раз с похмелья болела! А уж девки даже в снах видеться перестали!

— Во-во! — раздались голоса из толпы. — Все забыли про житуху нормальную! Беспредел Голый устраивает! Весь на понтах! Слова ему не вякни — сразу в рыло бьёт! А сам и самогон хлещет, и за девкой Михи Горелого ухлёстывает!

— Тихо! — крикнул я. — Настроение ваше понял! Итак, кто искренне считает, что не заслуживает подобной жизни?

— Ну, я! — уперев руки в бока, вышел вперёд всё тот же самый смелый.

Не вступая в дальнейшую полемику, я на ускорении выхватил своего Таракана и вспорол мужику горло. Обливаясь кровью и зажимая руками смертельную рану, он рухнул на снег.

— Желание выполнено, — продолжил разговор я, вытирая клинок тряпочкой. — Не желаешь — не живи. Ибо другой жизни всё равно для каждого из вас уже не будет. Кто следующий за освобождением? Вы не стесняйтесь, подходите. Как видите, господин Жук сегодня очень добрый и никому не отказывает. Или, если стесняетесь, мне самому подойти?

Сделав шаг вперёд, я остановился. Толпа же, поражённая быстрой расправой, наоборот, резко сдвинулась назад.

— Ясно… Значит, это был последний недовольный?

Молчание в ответ.

— Не слышу⁈

— Все всё поняли, господин Жук, — раздался робкий голос. — Прости. Берега попутали. Не повторится.

— Бывает, мужики, — уже без агрессии в голосе проговорил я. — Вы тут и в доме приберитесь пока. Да на стол накройте. Выпивка, закуска — всё как положено. Сегодня расслабляться будем и важные разговоры разговаривать.

Услышав, что намечается попойка, бандиты моментально расцвели в улыбках и принялись за дело. Я же отвёл Витька в овин, где и стал выяснять обстоятельства бунта.

— Ну, Родион, ты их и здорово напугал! — довольно проговорил Витёк. — С этим быдлом только так и нужно. А то совсем рамсы попутали и за базаром не следят!

— Почему ты допустил бунт? — даже не сделав попытки сделать любезное лицо, поинтересовался я.

— А чё? Ты сказал порядок с дисциплиной навести, я и навёл. Некоторые, конечно, жала свои кривили, но ты пахан, а я твоя правая рука. Значит, тоже бугор не из последних, поэтому сразу всех быкующих к ногтю прижал. Пущай с закрытыми вякалками ходят, если не хотят от Витьки Голого огрести! Это отребье только так учить и надо, а то совсем нюх потеряют!

— Ты допустил бунт.

— Понял. Закручу гайки ещё сильнее. Покажу этим лапотникам, что почём! Мы с тобой, Родя, тут такие порядки наведём, что…

Договорить Витька не успел. Мой кулак, впечатавшись в живот, сильно сбил дыхание и заставил парня согнуться. Вот и «рвануло» дворовое воспитание Голого. Я думал, что он на больших деньгах сломается, но, оказывается, власть над бандитами ему голову вскружила. Возомнил себя крутым главарём. Чуть ли не первым после бога и меня. Такое нужно пресекать на корню. Жёстко пресекать.

— Ты допустил бунт, — отрабатывая по Витькиному корпусу, чтобы не оставлять следов от кулаков, стал доходчиво объяснять я причину своего недовольства. — Ты похерил всё, что я сделал. Ты потерял моё доверие, как мы сами потеряли доверие у бандитов. Благодаря тебе придётся начинать всё сначала. У нас появились лишние трупы, которые при жизни могли сослужить неплохую службу.

— Родь! Ты чего⁈ — завопил упавший на пол Витька. — Я же всё для дела!

— Ты не для дела, гадёныш, всё это делал! Покуражиться решил! Ещё и сам беспределил, хотя другим запрещал.

— Имею… Блин! Родь! Не по печени! Имею право, я же…

— Ты никто! — закончил я воспитательное воздействие, схватив Голого за ухо и проведя мордой по грязному полу. — Ты как был шпаной мелкой, так ею и остался! Тебя чему Беда учил? Я чему учил? Думать в бою и не расслабляться! А ты всё забыл, как только власть и волю почувствовал! Пошёл вон!

— Родя… Родион Иванович, — опираясь на стенку, стал подниматься Голый. — За что ты так? Мы же друзья. Товарищи.

— На службе друзей нет. И свою работу ты не выполнил. Зажрался, считая, что тебе всё с рук сойдёт. Повторюсь ещё раз. Пошёл вон. Таких друзей за яйца и в музей!

— То есть вы меня из-за этого отребья…

— Да. Выгоняю, так как ты сам отребьем оказался. Ты теперь не в команде. Ранее заработанные деньги оставь себе. Их хватит, чтобы съехать из моего петербургского дома. Прощай. Чтобы через пятнадцать минут тебя в Кузьминках не было. Как ты доберёшься до города? Это не мои проблемы. Хватит того дерьма, что разгребать за тобой буду.

Больше ничего не говоря, вышел из овина и направился в избу. Трупы в ней хоть и убрали, но кровь даже не попытались замыть. Зато стол ломился от бутылей с самогоном и нехитрой крестьянской закуски. Плевать разбойникам на своих безвременно почивших подельников. Главное, что прибухнуть можно, а остальное, тем более уже и неживое, потерпит. Как говорится: «Сдох трезвым Федот, да и хрен ему в рот. Пьяным околел Иван, зато не расплескал стакан!».

— Ну! — взял я полную мутного пойла рюмку. — С почином, мужики! Сегодня вы прошли испытание!

— Это какое такое испытание, господин Жук? — поинтересовался один из мужичков.

— Такое, что теперь остались среди нас самые стойкие да умные. Других нам не надо. Дело серьёзное намечается. Про подробности пока промолчу, чтоб не сглазить. Тьфу-тьфу-тьфу… Но после него у вас даже на кальсонах золотые пуговицы будут!

— Так ежели столько деньжищ, то и опасное, наверное.

— Правильно. Поэтому, чтобы всем выжить, нужно полное послушание. Ретивых, не желающих жить богатеями, вы уже со двора унесли. Осталось лишь самим подготовиться как следует и моей отмашки дождаться. Так что придётся ещё немного попотеть на подготовке. Ну и, конечно, языком не трепать да Кузьминки не покидать. Зато потом так заживёте, что баре вам завидовать будут! Зуб даю!

Почти три часа я гробил свою печень местной сивухой и разливался соловьём о красивой жизни, которая уже чуть ли не на пороге стоит и в хату просится. Заодно придавливал сознание недалёких разбойников не только алкоголем, но и лёгким ментальным воздействием.

Закончилось всё, как и при первой нашей встрече. Лишь самые крепкие, клянясь в вечной любви, выползли проводить «друга сердешного» господина Жука. Домой ехал, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, удалось окончательно подмять под себя банду Оглобли. Но и Витька не выходил из головы. Не перегнул ли с ним палку? Парень-то ведь не пропащий. А что, если сломается и действительно уйдёт? Тогда… Тогда придётся его устранять, так как слишком много он успел узнать и представляет для всех заговорщиков серьёзную опасность.

От этой мысли в груди больно защемило. Я действительно уже считал Витьку своим другом. Убить товарища легко бы смог Ликвидатор Сидо. А вот у Родиона Булатова, боюсь, рука не поднимется. И как быть? Такая хреновая дилемма впервые возникла в моей жизни этого мира.

В самом прескверном настроении вышел из саней и по лестнице поднялся на свой этаж. Витька сидел, прислонившись к моей двери, и дремал. Ну, слава богу! Не психанул, не ушёл вразнос! Значит, остались шансы сохранить и душу, и жизнь парня!

— Ты чего тут разлёгся? — сурово спросил я у Витька, не выдавая своих истинных чувств. — Я же сказал, что дел с тобой больше никаких вести не намерен. Скатертью дорожка на все четыре стороны.

— Родион Иванович! — вскочил Голый. — Давай, как нормальные люди, поговорим!

— О чём с тобой разговаривать?

— Блин! Ну я же не со зла! Накосячил? Признаю! Воли много себе взял? Тоже есть! Выслушай! А?

— Ладно. Заходи, — сжалился я, пропуская Витька в квартиру.

Вера была дома.

— Вы чего такие недовольные? — поинтересовалась она.

— Есть причины, — коротко ответил я. — Чаю нам сделай. А то этот, смотрю, совсем околел.

— Есть немного, — признался Витёк. — Я ж до города пёхом добирался.

— Чего на ближайшем постоялом дворе кучера не нанял?

— Не нужен он был. Хотелось голову остудить, ну и подумать, как жить дальше. И вот что я, Родион Иванович, надумал… Денег у меня теперь хоть жопой ешь. Умения боевые кой-какие имеются. С такими возможностями действительно можно свою банду сколотить. Причём крепкую! Но…

Шёл я в Петербург, шёл, а ощущение, будто в никуда шагаю. Весь смысл жизни сразу потерялся. Словно не по дороге зимней шагаю, а дерьмом в проруби болтаюсь. Товарищи, братство боевое — всё исчезло. А на бандитские рожи смотреть противно. Оказывается, нет уже того Витька Голого.

— Что-то в Кузьминках он был. Причём во всей красе, — криво усмехнулся я.

— Спорить не стану, — вздохнул парень. — Действительно, себя крутым почувствовал. Я ж с детства мечтал паханом стать, а тут такая возможность представилась. Да я ж даже больше не ради удовольствия, а для проформы пальцы гнул.

— Осуществил мечту?

— Ну, как бы да, Родион Иванович. А на деле… Хрень всё это. Вроде радоваться должен был, а не радовался. Только злиться начинал и от этого ещё больше гайки закручивал. А уж из команды вылететь никак не предполагал. Родион Иванович… верни меня обратно. Понял свою ошибку. Ей-богу, понял. Хочешь: все деньги, что на прошлых делах я заработал, возьми как откуп, но только не выгоняй.

— На хрен мне твои деньги нужны, — сделав небольшую паузу, взятую как бы на раздумье, произнёс я. — Делами свои косяки исправлять будешь. Значит так! Завтра покупаешь опохмелку на всех разбойничков и возвращаешься в Кузьминки. В придачу к выпивке ещё девок сговорчивых отряжу, чтобы скрасили суровые будни мужичков. А то там у них баб раз-два и обчёлся. Кстати, со шлюхами сам расплачиваться будешь.

Устрой праздник на пару дней. Потом девах в город верни, а мужикам объясни, что они молодцы, раз проверку прошли.

— Какую проверку? — не понял Виктор.

— Всё чуть позже расскажу. Наврал я им там с три короба. Как только разгуляево закончится, сразу же приступай к тренировкам. Но руководи бандой не как пахан. Как командир. Спуску не давай лентяям, но и каторгу тоже не устраивай. Пусть будут выходные иногда. С выпивкой и прочими прелестями. И оружие верни! Как акт доверия.

— Получается, вы меня оставляете? — счастливо спросил парень.

— Да. Но это был твой последний серьёзный косяк.

— Не подведу, Родион Иванович!

Окрылённый Витёк ушёл далеко за полночь, получив множество ценных указаний и белкогада для усиления.

— Сильно набедокурил? — поинтересовалась Вера, тактично не присутствовавшая при нашем с Виктором разговоре.

— Относительно и ожидаемо. У каждого человека есть своя слабина. Если ей дать разрастись, то беда будет. Поэтому приходится действовать жёстко и на опережение. Голому мозги вправил. Остались остальные.

— И кто же следующий?

— Есаул Кудрявый. Он на фоне любви к своей «училке Аннушке» совсем из жизни стал выпадать. Постепенно превращается из жёсткого казака в слюнтяя с розовыми сопельками. Понимаю, что страсть у них великая, но и о деле забывать нельзя.

— И как ты собираешься Игнатьича наказывать?

— Пока не знаю. Скорее всего, через Гладышеву буду действовать. Тут главное: палку сильно не перегнуть, а то и друга потеряю, и их отношения с Анной Юльевной испорчу.

— Предоставь это дело мне. А то ведь ты, Родион, иногда бываешь ещё тем чурбаном бесчувственным.

— Не откажусь, — улыбнулся я. — Но насчёт «чурбана» не согласен. Просто вам, женщинам, всегда мало того, чем владеете.

— Вам, мужикам, тоже мало, просто по-другому. И… — сделала Вера паузу. — Ты сказал, что каждый имеет слабину, которую нужно вовремя ликвидировать. Я тоже имею?

— Имела, — признался я. — Твоя излишняя ревность и собственничество по отношению ко мне были частью её. Поэтому и приходилось «чурбана» включать, чтобы не потакать твоим капризам. Ты думаешь, что мужчины не понимают женские желания? Да получше вас самих разбираемся.

— С чего бы это? — уперев руки в боки, приготовилась спорить Вера.

— С того, дорогая, что мальчиков с детства приучают добиваться девочек. И чтобы покорить женскую крепость, необходимо знать не только её конструкцию, но и слабые места в обороне. Другой разговор, что пацанам гормоны нормально думать мешают, поэтому и косячим страшно, пока опыта не наберёмся.

— То-то вы все опытные!

— Не все. Кто-то до этого не доходит. Некоторые озлобляются от неудач, а некоторые просто дураки, больше думающие не головой, а тем самым местом. Но в любом случае среднестатистический мужчина не такой простак, каким кажется со стороны. Просто: так нам реально легче обхаживать слабый пол. С вами же как? Чем проще, тем лучше. А остальное вы сами додумаете. Это и называется правильным распределением семейных обязанностей.

— Не согласна. Нам хочется тепла и внимания, а не вашей «простоты». Команда «Жрать, убирать и в койку» прокатывает лишь в первое время. А потом приходит чувство разочарования от такого муженька.

— То есть ты во мне уже разочаровываешься?

— Нет, Родион. У нас не так. Мы с тобой научились разговаривать, а не просто ожидать, когда догадаемся о невысказанных хотелках друг друга. Поэтому я знаю твои стремления и желания, а ты знаешь мои. Ну, а что упустили из виду, то потом наверстаем, не доводя до скандала.

— И что же ты, «партнёрша», хочешь прямо сейчас? — с улыбкой поинтересовался я, обнимая Веру за талию.

— Ну… — закатила она глазки. — Если использовать ваш мужской список идеальной жены, то для «жрать и убирать» у нас есть безотказная Дунька. А вот в койке она меня точно не заменит. Я уже отошла от мозгового штурма архива Мозельского и готова немного пошалить.

— Почему «немного»?

— Потому что тебе, Родион, тоже нужно отдыхать: целый день на ногах.

— Идеальная жена!

— Не жена, но идеальная. Чего уж тут скромничать?

Поспать в эту ночь мне пришлось всего ничего. Вынужденное воздержание последней недели вылилось в очень бурные постельные игры. Но утром, несмотря на сонное состояние, я ни о чём не жалел. Ещё до Академии съездил к сутенёрам и дал команду подготовить отряд проституток для отправки в Кузьминки. Мерзкое занятие, но, к сожалению, нельзя оставаться чистеньким, стоя по пояс в дерьме.

Почти до самого Нового года практически ничего не происходило. «Мышиная возня», если охарактеризовать одной фразой. Я вовсю преподавал в Академии и составлял вместе с Бедой и профессором Зудиным планы обучения для будущей обновлённой Кафедры.

Заодно укреплял свой авторитет в криминальном мире, заводя новые знакомства среди главарей. Но особо себя не выпячивал, как это обычно любят делать молодые да борзые. Свою силу уже показал, теперь необходимо утвердиться за счёт ума и выдержки. Дать всем время привыкнуть к персоне «господина Жука». Ворон-Мозельский был очень доволен мной, не зная, что я жду не дождусь его скорой «кончины», чтобы начать действовать по собственным планам.

Остальные тоже почти впали в «зимнюю спячку». Из всех событий запомнилось лишь выздоровление Анны Юльевны и её возвращение домой. Она, хотя ещё и не приступила к преподавательской деятельности, но в стороне не отсиживалась, делясь со мной своим педагогическим опытом.

Как сейчас помню, тридцатого декабря ко мне почти ворвался разъярённый есаул Кудрявый, поставив финальную точку в этой сонной идиллии.

— Здорово, Игнатьич, — приветливо встретил я товарища. — А мы тут ёлку наряжаем. Присоединяйся.

— Да к чёрту ваши ёлки! — нервно проговорил он. — Можешь меня самого повесить на ней вместо игрушки! Желательно за шею!

— Что-то случилось?

— Скажи, Родя! Я похож на бесхребетника⁈

— Ну, если спрашиваешь, значит, похож. Не сомневался бы, не лез со странными вопросами.

— И ты туда же! Сначала Анка помоями окатила с ног до головы! Сделала новогодний «подарочек»! А теперь и лучший друг за ней следом!

— Ой! — отложив очередную ёлочную игрушку в сторону и подмигнув мне, произнесла Вера. — Кажется, я в магазине забыла Чпоку колбасу купить. Мальчики, не скучайте без меня.

Вот ведь хитрая барышня! Видимо, сдержала своё обещание и через Гладышеву начала приводить чрезмерно влюблённого казака в правильное состояние. Своё чёрное дело сделала и оставила бедного Родиона Булатова отдуваться за всех.

— Родя! Ну что не так⁈ — чуть ли не завопил Игнатьич, как только за Верой закрылась дверь. — Я ей и подарочки, и внимание! А ей всё не так! Очередное «вынь да положь» придумывает, а потом лицо кривит, словно кислым лимоном накормил!

— Под «ей», как понимаю, имеется в виду Анна Юльевна?

— Она, зараза! Скоро ноги об меня вытирать начнёт! Я ж всё время на неё трачу! Обо всём забываю, чтобы моей Аннушке хорошо было. А в результате… Разлюбила она меня. Не ценит. Теперь хочет, чтобы со службы уволился. Мол, профессорский заработок намного выше моего, поэтому обоим работать больше не надо. Да и прошлых моих накоплений надолго хватит для безбедной жизни. Лучше я дома встречать её буду. Знаешь, как Анна меня называть стала?

— Как.

— Котиком! А я лев по своей натуре, но никак не котик! «Котик, принеси то… Котик, подай это…» Тьфу!

— Ну, — усмехнулся я. — Ты со своей «гривой» на льва слабо похож. А вот коты лысыми бывают. Есть такая порода.

— Родя!

— А что, «Родя»? Игнатьич, ты действительно в кота домашнего превратился. На тренировках почти не видно, делами команды не интересуешься. Когда мы вместе с тобой просто сидели, выпивали и о жизни разговаривали? Глянь на себя! Пузо расти стало! Где тот подтянутый казак, которого я когда-то встретил в Бакле?

— Но у меня Аннушка, и ей необходима забота! — кипя праведным гневом, попытался спорить есаул.

— Она давно поправилась.

— И что?

— А то, что ты полностью растворился в женщине. Не спорю, любить надо. Я и сам рядом с Верой кайфую. Только про себя, про свою жизнь тоже забывать нельзя. Не ценит тебя Анна? Так за что ценить, если ты из боевого офицера превратился то ли в служанку, то ли в сиделку? Сервантом стал… Вернее, котиком, забывшим, что за стенами уютного любовного гнёздышка тоже жизнь имеется. А у нас тут, кстати, молодняк созревает, которому боевой опыт перенимать нужно. Краснов с Бедой отдуваются вовсю, пока ты под женским каблуком сопли пускаешь!

Да у меня Вера сейчас больший мужик, чем ты! Скоро её в банду вводить буду, как свою помощницу! Опасное дело намечается. Поэтому, извини, Игнатьич, но Анна Юльевна права: увольняться тебе из армии надо. Ты же в бою будешь думать не о выполнении задачи, а о том, как бы зазнобу свою не расстроить внезапной гибелью. Ну, а такие долго не живут, сам должен знать.

— Ну ты и сволочь, Булатов! — не выдержал есаул. — Я к тебе, как к другу за поддержкой пришёл, а ты…

— А я тебе, как другу, правду говорю. Любовь любовью, но терять себя нельзя. Не на такого тебя Анна запала. Оттого и выпендривается женщина, пытаясь скрыть раздражение и от твоего мягкого пуза, и чересчур мягкого характера. Гладышева — баба с норовом, поэтому её бесят слабаки. Ими сложно восхищаться, но зато легко использовать. Хоть на это они сгодятся. Больше ни на что.

Нормальная самка хочет правильного потомства от сильного самца. Так природой заложено. Так что если не вспомнишь, что ты боевой офицер, а не «котик», то и к изменам готовься, а не просто к кислому лицу суженой. Да и не муж с женой вы пока что, поэтому бросит тебя Гладышева. Могу спорить, что ещё до весны.

— Может ты и прав… — внезапно сдулся Игнатьич. — Просто когда всё это с Аней случилось, я сам не свой стал. Будь я рядом, может, и не похитил бы её демон. Вина на мне большая. Понимаешь?

— Ни хрена бы ты не сделал, — возразил я. — Должен сам это понимать.

— Умом понимаю, а вот душой…

— Какой душой, есаул! Душа твоя постепенно в неуверенную душонку превращается! Ты же всё забыл, кроме собственного самокопания! Меня! Команду нашу! Ту цель, что перед собой ставим! Скоро Великое Размытие, мать его! Любовными сонетами собираешься Тёмного Князя и его тварей останавливать⁈ — начал закипать я по-настоящему, видя раздражающее в своём унынии лицо казака. — Да от Витьки Голого больше пользы, чем от твоих соплей! Знаешь, где он сейчас⁈

— Где?

— Вот видишь! Ни хрена не знаешь! А Витёк, между прочим, целую банду здоровенных головорезов к ногтю прижал. Каждый день башкой своей рискует, пока ты с одной феминой разобраться не можешь. Извини, Иван Игнатьевич, но пора бы тебе выбор сделать. Либо ты слуга Анны Юльевны, либо с нами в одной упряжке. Третьего не дано. Так что прошу на выход, а то мне ещё ёлку наряжать. Надеюсь, выбор свой сделаешь быстро, чтобы мы могли спокойно составлять наши планы, без учёта вашей нежной персоны.

— Вычеркнул, значит? — зло процедил есаул. — Из всех списков исключил?

— Пока нет, но ты мне, казак, перестаёшь нравиться. Балласт нам ни к чему.

— Понял. Прощай!

Не прошло и нескольких минут после ухода Кудрявого, как на пороге появилась Вера.

— Судя по тому, что Игнатьич вылетел из парадной злой, как чёрт, разговор удался? — поинтересовалась она, снимая шубку.

— Да фиг его поймёшь… — признался я. — С головой закопался в себе Кудрявый. Почему ты не сказала, что у них с Анной Юльевной всё так плохо? Да и она тоже ни словом не обмолвилась.

— Извини, Родион. Хотели не форсировать события, но есаул сорвался раньше предполагаемого времени. Думали, до конца рождественских гуляний продержится. Потом бы и дали тебе полную картину происходящего.

— Теперь давай, темнила.

— А чего рассказывать? Сначала я с Анной Юльевной по душам поговорила. Она согласилась, что Кудрявый слишком перегибает палку со своим вниманием. Вызвала его на разговор. Долго пыталась иносказательно, чтобы не обидеть, объяснить, что способна сама справиться со своими проблемами не в ущерб заботам есаула. Игнатьич же, наоборот, решил, что Гладышевой не хватает его внимания. Короче, только хуже стало.

— Мать твою за ногу! — в сердцах выругался я. — Какое такое «иносказательно»⁈ Вы же умеете своими женскими недомолвками даже беса Стяжательства запутать! Почему чётко нельзя было объяснить⁈ Игнатьич же прямой, как палка, вот и поплыл окончательно! Дальше что было?

— Ну… — уже не так уверенно продолжила Вера. — Мы решили, что необходимо Кудрявого довести до белого каления, чтобы ему быстрее всё надоело, и он вернулся к нормальной жизни.

— И как? Получилось?

— Относительно, Родион. Гладышева его, как ты сам заметил, до этого самого каления довела, но мужик совсем перестал понимать происходящее. Какой-то порочный круг получился. Чем больше Гладышева давила на него, тем больше Кудрявый пытался добиться её расположения любыми способами.

— Потому что есаул — упрямый человек. Ведёт бой до последнего патрона. Правда, в данном случае это сыграло с ним злую шутку. Ох… Зря я пустил дело на самотёк. От ваших женских штучек ещё хуже стало. Хотя, быть может, и выйдет что-то путное. Если сейчас Игнатьич не сломается и придёт в норму, то больше в подобный блудняк не попадёт.

Ну а если не вспомнит, кто он такой на самом деле… Во время Великого Размытия эмоциональное напряжение у всех будет зашкаливать. Каждый станет думать о семье, близких людях, которые подвергаются смертельной опасности. Жертвовать придётся многим, иначе никто не выживет. И соплежуям, забывших о большом долге ради меньшего, в наших рядах не место.

Надо бы с Гладышевой поговорить и мозги ей самой вправить, только лучше мне сейчас около её дома не показываться. Увидит Кудрявый — хрен знает, что подумает.

— Я могу, — совсем сникла Вера.

— Хватит. Наговорились уже. Пусть сами разбираются. Взрослые люди, а не дитятки, чай.

— Родион, кажется, ты становишься чересчур жестоким даже по отношению к своим товарищам. Сначала Витю мордой по полу, а теперь и Кудрявого.

— Не жестоким, Вера. Жёстким. Сейчас наступает такое время, когда нельзя давать слабину. Каждый в первую очередь должен разобраться в себе, чтобы потом не терзаться опасными сомненьями. Тренер бьёт не для того, чтобы причинить боль, а чтобы ученик научился держать удар.

Кудрявый позвонил в дверь перед самым Сочельником.

— Здорово, Родион.

— Здравствуйте, Иван Игнатьевич.

— Перестань выкать. Я остаюсь с вами. Тем более и Анна тоже уже в нашей команде получается.

— Ты из-за неё решил не уходить?

— Нет, Родя. Из-за себя. Есаул Кудрявый к службе готов по всем статьям!

— А что Анна Юльевна по этому поводу думает?

— То её мысли. Поговорил с ней по-мужски. Сказал, что ковриком прикроватным быть больше не намерен. Поэтому съезжаю на свою квартиру.

— Отпустила?

— А я не спрашивал. Приживалкой в доме жены быть не желаю. И если Анна хочет жить со мной, то пусть переезжает к будущему мужу. Дал неделю подумать.

— Она переедет. Зуб даю.

Свой зуб мне было не жалко, так как я уже знал о решении Игнатьича из уст самой Анны Юльевны. Буквально полчаса назад она позвонила и довольно сообщила, что есаул «выздоровел». Глаза блестят, усы топорщатся! Прямо мужиком повеяло, а не лысым котиком!

— Я тоже надеюсь, Родион. Ну что? По мировой выпьем или так и будешь в дверях держать?

— Дуня! — довольно заорал я. — У нас гость! Готовь закуску!

Рождество встретили хорошо. Дружно. Прибыли все, кто смог. Были за праздничным столом и мои друзья-однокурсники, и Кудрявый со своей «училкой». Даже Беда почтил нас своим присутствием. Понятное дело, что Алтайская Ведьма, полковник Краснов и граф Мозельский не смогли заявиться. Зато далеко за полночь присоединились и Ирина, и Дарья, и даже Роман Хаванский.

Причём Дашка и Ромка прибыли в одном авто. Кажется, у этой парочки намечаются свои интересные отношения, никак не связанные с делом. Нужно будет у Аничковой потом потребовать подробный отчёт. Всё же она не просто княжна, а бывшая ликвидатор, как и я, находящаяся в новом для себя мире.

Жаль только, что Витька не смог присоединиться. У него в Кузьминках своё «веселье». Ватагу перепившихся разбойников сложно удержать в узде. Но думаю, что вместе с Чпоком Витёк должен справиться.

Ну а потом всех накрыли суровые будни. И главной проблемой стали экзамены в Академии. Их нужно было провести так, чтобы не только комар, но и Павел Четвёртый носа не подточил.

Боевая неделя! Я давно так не дёргался, осознавая, что всё зависит не столько от меня, сколько от остальных преподавателей. Слава богу, всё прошло по плану. Ну, а дальше началась межведомственная разборка, почему многие студенты лучше всего успевают не по своим профильным предметам. Закончилась она неожиданно появлением в стенах Академии самого императора.

Именно тогда я впервые столкнулся лицом к лицу с Тёмным Князем. Невзрачный с виду человек с умным и волевым взглядом. Вальяжно расположившись в кресле ректора, он выслушал доклад потеющего от волнения, но не потерявшего ясность ума академика Горенёва. Потом неожиданно приказал всем выйти. Я тоже, отвесив глубокий поклон, хотел удалиться вместе с профессорской братией, но неожиданно услышал:

— Булатов. Пожалуй, я хочу с вами ещё немного поговорить. Не каждый день в стенах столь прославленного учебного учреждения появляются подобные уникумы.

Чёрт! Этого мне только и не хватало! Но, поборов внутреннее напряжение и нацепив на морду самую верноподданническую улыбку, я радостно ответил:

— Буду счастлив, Ваше Императорское Величество! Это такая честь для меня.

— И кто же ты такой, Булатов? — уже без намёка на дружелюбие спросил Павел, как только за последним преподавателем закрылась дверь.

— Верный слуга Отчизны! — стандартно отрапортовал я, чувствуя неприятное давление на мозг.

— А на самом деле?

— На самом деле: ещё вернее.

— Дерзишь?

— Бывает, но не вам. Будь я тихим и покладистым, то не смог бы подняться так высоко. Лишь сильные добиваются успеха.

— Хорошо сказал, мальчик, — натянуто улыбнулся император, продолжая попытки влезть в мою голову. — Только вот от ныне покойного князя Аничкова я слышал не очень приятные эпитеты в твой адрес.

— Ну, — рискнул я продолжить игру в бесстрашного выскочку, — будь князь жив, я бы тоже о нём пару эпитетов мог добавить. Только о мёртвых не принято говорить плохо.

— Интересный поворот. И чем же он был тебе не по нраву?

— Во всех грехах подозревал после Баклы. А уж когда с его дочерью мы стали сокурсниками, так чуть ли не исчадием Преисподней считать стал, отчего-то решив, что я на Дарью планы имею. Как-то мы с «Иваном Ивановичем» сразу характерами не сошлись. Мне вообще на высокопоставленных особ «везёт». С Родом Хаванских тоже схлестнуться пришлось. Правда, покойный министр финансов разобрался в ситуации быстро и гнобить мелкого выскочку Булатова не стал. Великий был человек!

— Как-то странно получается. Что ни князь рядом с тобой, то уже не жилец.

— Ваше Императорское Величество. Осмелюсь не согласиться. Княгиня Ярина, например, несмотря на свой почтенный возраст, до сих пор жива. И с внуком её, предпочитающего называть себя Бедой, тоже ничего не случилось.

— Что ты скажешь про обоих Яриных.

— Только то, что им лучше дорогу не переходить. Даже я, несмотря на своё, извините, наплевательское отношение ко многим аристократам, не рискнул бы перечить. Особенно Светлане Кузьминичне. Лютая по характеру женщина. А вот внучок её — солдафон солдафоном. Но как учитель боевых искусств — вне конкуренции!

— А ты действительно нахал! — заразительно рассмеялся император, невольно заставив и меня улыбнуться. — Сам ещё в сермяжниках ходишь, а уже так уничижительно о свете Российской империи рассуждаешь! Что же дальше с тобой будет?

— Остепенюсь, государь. Вот как титул баронский получу, так и остепенюсь. Ведь уже будет что терять.

— Булатов, а ты ещё интереснее, чем мне рассказывали. И… Чувствую, что твоё сознание закрыто. Почему?

Очень нехороший вопрос. Прямо опасный до такой степени, что ещё немного и выхода у меня не останется, кроме как вступить в поединок с Тёмным Князем или просто послушно сдохнуть в его лапах. Хотя сдохну в любом случае — с этой тварью мне пока не справиться.

— Ваше Императорское Величество, блоки поставил, потому что могу их поставить. Говорят, что у меня Дар сильный и грех этим не воспользоваться. Уж больно много завистников, желающих покопаться в моей головушке.

— Разумно, Родион, — кивнул Павел и жёстко приказал. — Снять защиту!

— Извините, государь, — стал я тянуть время, одновременно слой за слоем выстраивая в своей голове реальные, но не опасные воспоминания. — У меня много интимных подробностей с некой дамой, которую не хочу компрометировать.

— Снять! Или на каторгу захотел, червь⁈

Передо мной уже был не император Павел Четвёртый, а настоящий Тёмный Князь в пока ещё человеческом обличии. Он не шутил, и любое промедление с моей стороны будет грозить смертельным приговором. А то и чем ещё похуже.

Отчаянно молясь, чтобы Тёмный не сильно внедрился в мою голову, я выкатил поверх своих основных блоков обыденную жизнь Родиона Булатова. Прости, Верочка, но сегодня наши любовные утехи увидят другие. Вернее, другой.

То ли мои молитвы были услышаны, то ли император не располагал достаточным количеством времени, но считывание произошло именно с искусственно скомпонованного слоя воспоминаний.

— Книги, гулянки с друзьями и женщины, — усмехнулся Павел, наконец-то оставив мои мозги в покое. — Вернее, всего одна. Но какая мастерица! Кто такая?

— Простолюдинка, — ответил я, борясь с неимоверной слабостью. — Предпочитаю развлекаться с одной проверенной, чем подхватить дурную болезнь от случайной связи.

— Умно. Что ж, Булатов. Можешь идти и дальше преподавать. Я удовлетворён нашей встречей.

Вскоре император уехал. Стоя на парадной лестнице Академии, мы всей толпой провожали столь знатную персону.

— Родя, у тебя, кажется, кровь из носа капает, — шепнула мне Алтайская Ведьма.

— И ноги подкашиваются, — признался я.

— Давай-ка, милок, ко мне в кабинет. Обопрись на руку.

Спорить не стал и с благодарностью принял помощь. Через десять минут я уже лежал на широком диване в преподавательской комнате Яриной. Княгиня быстро просканировала меня и слегка подкачала энергией.

— Это ж где тебя так угораздило измочалиться? — спросила она после лечения. — Ощущение, что большую часть своей энергии резко выбросил. Опасно такое. Мог бы и надорваться.

— При разговоре с императором пришлось напрячься.

— От ведь дерьмо! — выругалась Алтайская Ведьма. — Упустила! Я ж отсиживалась на задворках, стараясь государю лишний раз на глаза не попадаться. И что он с тобой сделал?

— Приказал дать полный доступ к моей памяти.

— Чего⁈ — чуть ли не подпрыгнула от возмущения старушка. — Да это же верх неуважения! Знать все личные, а порою и очень интимные секреты человека — это… Это… Такое только от преступников требуют, да и то не от всех! И теперь мы все в серьёзной опасности!

— Интимных секретов перед императором у меня теперь точно не осталось, — вымученно улыбнулся я. — Зато другое скрыть удалось. Вот на это сокрытие кучу своей энергии и угробил. Поверьте, Светлана Кузьминична, нам ничего не грозит.

— Точно справился?

— Да. И, кажется, Павел на время потерял ко мне интерес, решив, что я интересуюсь исключительно наукой, иногда сдабривая её маленькими житейскими приятностями. Как и подобает молодому человеку.

— Уф… От сердца отлегло, — немного успокоившись, произнесла Ярина, тяжело опускаясь в кресло. — Но настораживает всё это. Приезда императора в Академию никто не ожидал. По проверенной информации, у него сегодня заседание с министрами. А он, видать, отменил такое важное мероприятие. И ради чего?

— Думаю, из-за вас. Уж больно государь интересовался семейством Яриных. По Аничкову, Мозельскому и Хаванскому тоже вскользь прошёлся. Кажется, Тёмный Князь подозревает вас.

— Он и раньше подозревал. И не только нас — все сильные одарённые у него на заметке. Но, наверное, ты прав. Насторожил государя наш странный экзамен. Вот он и решил, что это событие как-то со мной связано. Только зачем он тебя оставил?

— А тут стоит винить князя Аничкова. Он же в своё время пытался навести тень на плетень и подсовывал мою кандидатуру, как очень подозрительную.

— Оно понятно, Родион. Но государь знает, что ты не Тёмный Князь. Что-то должно быть ещё.

— Не знаю, Светлана Кузьминична, — честно признался я. — У меня сейчас голова от слабости не работает. Хотя бы денёк на восстановление нужно.

— И то верно, — улыбнулась Алтайская Ведьма. — Отлежись, милок. А я тебе настоечки своей дам. Она на вкус хуже дерьма прокисшего, зато сил прибавляет — будь здоров!

Княгиня не соврала и про вкус, и про чудодейственные свойства настойки. Так что уже с утра я чувствовал себя вполне нормальным человеком. Немного понежился в кровати, кайфуя оттого, что сегодня суббота и не нужно идти в Академию. Потом ради интереса просканировал своё сознание, заодно проверяя ментальные блоки, атакованные вчера Тёмным Князем.

Вроде всё хорошо, только не покидало чувство какой-то неправильности. Словно в моей чёткой энергетической структуре затесалась чужеродная песчинка. Несколько раз перепроверил сознание. Чисто и… Нечисто.

Недолго думая, собрался и поехал во дворец Яриной.

— Ну и чего тебе неймётся? — не очень радостно встретила меня Светлана Кузьминична. — Выходной? Вот и отдыхай, а не отвлекай людей от важных дел.

— Есть подозрение, что Тёмный Князь оставил энергетическую закладку в моём сознании, — не поздоровавшись, взволнованно выпалил я. — Но я сам не могу эту дрянь обнаружить.

— Тогда с чего ты взял, что она есть?

— Вам мелкий камушек в обувь когда-нибудь попадал? Примерно такое же испытываю, только в голове. Нужно, чтобы вы меня внимательно обследовали.

— Родион. Я, конечно, польщена твоей верой в мой Дар, но всё имеет свои границы. Ты представляешь, сколько нужно времени и сил для поиска иголки в стоге сена? Точнее, в твоём сознании. И я ведь даже примерно не знаю, как может выглядеть эта гипотетическая закладка.

— Всё проще, — пояснил я. — Вчера император прошёлся по поверхности, рассматривая исключительно искусственно вызванные воспоминания, маскирующие основные ментальные блоки. Теперь я загнал воспоминания глубоко за свою защиту. Значит, перед блоками должна быть пустота. Так что «иголка» осталась без «сена».

— Ну, давай попробуем, — вздохнув, приняла Алтайская Ведьма моё предложение. — Но мне кажется, Родя, что ты паникуешь после тяжёлой встречи с государем.

Скепсис княгини развеялся быстро. Не прошло и пятнадцати минут ковыряния в моей голове, как Ярина выругалась и побледнела.

— Есть. Чёрт бы вас всех побрал! И меня тоже…

— Закладка?

— Она. Маленькое пятнышко. Чуть заметное, полупрозрачное. Но это явно не часть человеческой энергии.

— И чем подобная закладка опасна?

— Не знаю, Родя… Не знаю… Может в нужный час рвануть и мозги выжечь. А может и подчинить человека.

— Понятно. Но почему я её не вижу? Обычно всегда знал, что в собственном ментальном поле творится.

— Удивительно, что ты вообще почувствовал какую-то неправильность! Пятно маскируется под энергию своего носителя. Как хамелеон. Но, видимо, твоя иномирская энергия непривычна для Тёмного Князя. Поэтому закладка и не смогла полностью стать незаметной для Родиона Булатова. Ай-яй-яй… Нехорошо…

— Конечно, нехорошо, — согласился я. — Даже не просто нехорошо, а очень хреново. Нужно как-то убрать дрянь из моей головы.

— Нет, — категорически ответила Алтайская Ведьма. — Пока этого делать не стоит. Не дай бог, тебе придётся ещё раз встретиться с императором, и он решит проверить свою закладочку. Представляешь, что будет, когда Тёмный Князь её не обнаружит?

— Ну да. Трындец мне наступит моментально.

— То-то и оно. Меня сейчас не ты беспокоишь больше. Глобальнее паниковать стоит. Получается, практически каждый важный для империи человек может ходить с подобной поганью в голове и не подозревать об этом. А потом, в нужный момент… Думаю, аккурат во время Великого Размытия, закладочки-то и сработают! Всё! Обезглавлена страна! Ни руководителей, ни командиров! Полный хаос! Да и в битву с Тёмным Князем вступать некому, ибо все ключевые фигуры или с выжженными мозгами слюнявые пузыри пускают, или стали послушными марионетками в руках Тёмного. О как…

— И что нам делать? — проникшись словами Ведьмы, нервно спросил я. — Получается, уже сейчас переиграл нас Тёмный Князь.

— Обожди, Родион… Нужно мне погань в твоей голове как следует изучить. А там, глядишь, найду ключик, чтобы выявить её и у других. Не просто выявить, а обезвредить. Но загадывать так далеко не будем. Готов побыть подопытной мышью?

— У меня есть варианты?

— И то верно. Нет.

Эти выходные я запомнил надолго. Два дня жуткой боли, заставляющей срывать связки в крике и чуть ли не до перелома позвоночника выгибаться дугой. Алтайская Ведьма меня абсолютно не жалела: ни морально, ни физически. Не старуха, а садистка какая-то! Лишь вечером в воскресенье она сжалилась и отпустила измученного Родиона Булатова.

— Есть хоть что-то обнадёживающее? — хрипло спросил я, перед тем как покинуть её дворец.

— Информацию собрала. Осталось её проанализировать и сделать правильные выводы. А ты молодец, Родион. Терпеливый. Уж извини, что так нехорошо с тобой обошлась. Другого выхода не было.

— Ничего. Сочтёмся, — криво улыбнулся я.

Продолжение истории с закладкой случилось буквально через неделю. Прямо в Академии Ярина вызвала меня к себе в кабинет.

— Ну что, Родя! — довольно заявила она. — Пляши!

— Под чужую дудку плясать не люблю, — беззлобно огрызнулся я. — А вот вам, Светлана Кузьминична, смотрю, прямо невтерпёж повальсировать.

— Есть на то повод. Погань императорскую я изучила. Теперь знаю, как её вычислить и излечить заражённых людей. Но для начала хочу на твоей закладке потренироваться.

— Даже не удивлён, — вздохнул я. — Перед тем как пытать в очередной раз, хотя бы примерную схему выявления и нейтрализации расскажете?

— С удовольствием. Люблю похвастаться своими успехами. По выявлению всё просто. Я вычислила ментальные волны, под которые закладка Тёмного не может мимикрировать. Если дать правильный энергетический импульс, то метка начинает сбоить и выдаёт себя с головой. Тут и возьму её тёпленькой. Тем более, закладки практически у всех пострадавших от императора будут лежать на поверхности сознания, и глубоко копать не придётся.

Ведь это тебя, нищеброда сермяжного, государь легко заставил раскрыть сознание, а со знатными особами подобного он совершить не мог. Вернее, мог, только такое приравнивается к жуткому неуважению, которое даже рядом не стояло с плевком в лицо. Вот и действовал исподтишка, доходя до первичных слоёв сознания и там оставляя свою погань.

Теперь по лечению… Как уже говорила, сразу выжигать закладку нельзя. Тёмный Князь прочухает — бед не оберёмся. Но есть интересный вариантик, как запитать дрянь на саму себя без привлечения энергии со стороны. В результате закладка займётся самоедством и примерно за полгода рассосётся. Плавненько так исчезнет, до последней секунды считываясь Тёмным Князем.

Другой разговор, что нужно как-то откалибровать процесс самоедства. Хочется сделать так, чтобы он растянулся почти до самого Великого Размытия. Чтобы не осталось времени у императора для повторных закладок. Для этого, Родя, ты мне и нужен. Больше тренироваться не на ком.

— Плохая идея, — возразил я. — Не забывайте о наличии иномирской души в этом теле. Из-за этого могут быть фатальные погрешности в вашем эксперименте. Лучше просканируйте для начала наших доступных соратников.

— Уже сделала, — пояснила Ярина. — Удивишься, но у всех метки Тёмного присутствуют.

— И у вас?

— Император боится не то что в мою голову влезть, а даже находиться на расстоянии вытянутой руки. Не с Алтайской Ведьмой ему тягаться.

— Раньше не мог тягаться, а теперь, приближаясь к своему идеальному состоянию, я уверен, в бараний рог вас скрутит.

— С этим, Родион, спорить не стану. Но всё равно Тёмный Князь до конца осторожничать будет. И его незаметное вторжение я в любом случае почувствовать смогу.

— Кстати, а почему вы до сих пор живы? — задал я давно интересующий меня вопрос. — Вы же сильнейшая одарённая в России, к тому же — единственная имеете бесценный опыт войны с Тёмным Князем. На месте императора я бы давно вам приписал какую-нибудь государственную измену и отправил на каторгу. Ну или, на худой конец, устроил тихую смерть от старости. Ресурсов для этого у государя хватает.

— Сама в раздумьях, — нахмурилась старуха. — Я, конечно, давно подготовилась к любым неприятностям, и так просто меня не одолеть. Но не было ни одной попытки покушения на Алтайскую Ведьму. Только опала. Да и то временная, раз беспрепятственно вернулась в Петербург и даже преподаю в Академии.

Поверь, подобное сильно настораживает. Значит, у Тёмного Князя есть какие-то планы на меня. Только вот о них я ничегошеньки не знаю. Не вижу чего-то очень важного. Хоть собирай пожитки и обратно на Алтай езжай от греха подальше. Но я вам тут нужна…

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — закрыл я неприятную для княгини тему и переключился на текущие вопросы. — Светлана Кузьминична, давайте вернёмся к ментальным закладкам императора. С моей, конечно, поработайте, но саму систему плавного излечения стоит отточить на графе Мозельском. Судя по быстро прогрессирующей болезни, ему совсем скоро на тот свет отправляться. Так что если будет сбой и метка исчезнет полностью, то император об этом не узнает.

— Это да. Скоро «помрёт», сердешный. По моим планам, на следующей неделе скончаться должен. Уже и именьице для новой жизни Вячеславу Дмитриевичу подготовила. Небольшое такое, в глухомани у Ладожского озера. А ты, смотрю, ждёшь не дождёшься, чтобы занять место Ворона. Чего задумал?

— Ничего, — сделал я самые честные глаза.

Уверен, что Алтайская Ведьма мне не поверила. Но и докапываться не стала. Продолжает проверять способности Родиона Булатова, поэтому даёт возможность свободно действовать? Скорее всего.

Как и обещала Алтайская Ведьма, через неделю граф Вячеслав Дмитриевич Мозельский отправился в мир иной, точнее, на нелегальное положение. После похорон тело было со всеми почестями доставлено в семейный склеп, откуда буквально на следующий день его извлекли слуги Яриной. По словам княгини, реанимация графа прошла успешно. Правда, придя в себя, он долго и грязно ругался, заявив, что больше никогда в своей жизни не подпишется на такую извращённую авантюру.

— И чего ему не понравилось? — поинтересовался я у Светланы Кузьминичны.

— Да пойми этих неженок, — отмахнулась она. — Видать, грехов накопил. Так что встретили его на том свете не хлебом-солью. Я ж по-настоящему его умертвила, оставив небольшой энергетический мостик между душой и телом.

— Ого! Сильно! — искренне восхитился я. — И ведь никакой пентаграммы не применили!

— Того мира наработки, — пояснила Алтайская Ведьма, намекая на свою жизнь в ином измерении. — Но сложно это всё, Родя… Сложно. Только между нами: хирею я в последнее время. Всё труднее работать с жизненными и энергетическими силами нашей реальности. И слишком быстро уходит из меня Дар. Кажется, пришло и моё время копыта откинуть… Боюсь, к Великому Размытию совсем в ненужную развалину превращусь.

— Неутешительные новости. Светлана Кузьминична, а ваш Дар никак нельзя подпитать? Я готов, если что.

— Спасибо, Родион, но он мне от иного мира достался. А туда мне дорога закрыта. Да и не стану рисковать, даже если и появится возможность. Есть большой шанс не вернуться домой.

— И всё же я бы изучил вашу ауру. Быть может, частично удастся законсервировать энергию в теле? Есть наработки из моего прошлого мира. Правда, на время консервации ваши возможности будут сильно ограничены.

— Обдумать надо, — не стала сразу отказываться Ярина. — Тебе Мозельский передал управление над своей бандой?

— Бандами, — поправил я. — Передал в полном объёме. Буза была серьёзная, так что пришлось ещё парочку несогласных прибить. Сейчас все затихарились, но уверен, скоро опять начнут права качать да себя на пост главного предлагать. Неизвестно откуда вылезший Жук не всем по нраву.

— Что собираешься делать для укрепления своей власти? Зная тебя, не сомневаюсь, что план составил.

— Имею, конечно, — усмехнулся я. — Бандитский передел в столице устрою. Тогда всем временно не до междоусобной грызни будет. Заодно и в сплочённые ряды криминальной организации императора хаос внесу.

— То есть ты не с ним воевать собрался?

— С ним, но… Опосредованно. Простых «бычков» трогать не буду, выбивая исключительно ключевые фигуры.

— У Тёмного Князя они должны быть из тварей, — нахмурилась Ярина. — Он сразу же заподозрит атаку на себя и влепит такую ответку, что потом и ты, и твои людишки костей не соберёте. Вас же особо не трогают лишь до тех пор, покуда серьёзной конкуренции не представляете.

— Я решу этот вопрос. А сейчас позвольте откланяться, а то дел невпроворот.

— Родион! Быстро всё выкладывай! Уж больно мне твоя морда не нравиться!

— Не волнуйтесь, Светлана Кузьминична. Вас это никаким боком не задевает. Вы лучше о моём предложении законсервироваться подумайте. «Консервы» из княгини за один день не готовятся, поэтому не теряйте много времени на размышления. Помните, что с каждым днём слабеете всё больше и больше. Как бы поздно потом не было.

Не слушая дальнейших гневных речей Яриной, я покинул её дворец и направился домой. Нужно было готовиться к следующему учебному семестру с уже обновлённой кафедрой Лингвистики. Через два дня должны начаться занятия на ней ней, а белых пятен в планах ещё предостаточно.

— У нас гости, — с порога заявила мне Вера.

— Кто?

— Мужик один. Дворником пришёл наниматься. Я предложила ему подождать, но он сказал, что чуть позже явится. Могу, конечно, ошибаться, но есть большое подозрение, что это князь Хаванский ожил.

— А чего не спросила в лоб?

— А если не он? К тому же князь не знает, что я полностью в курсе твоих дел. Не стала нервировать такую особу.

Ждать долго не пришлось. Услышав дверной звонок, я лично вышел встречать гостя. Хаванский это! Ярослав Олегович собственной персоной! Хотя для князя выглядел, конечно, очень колоритно. Серый, видавший виды тулуп. На голове шапка, из которой впору птичье гнездо делать. Косматая нечёсаная борода, в которой запуталось несколько хлебных крошек. Очень аутентично!

Вот только взгляд остался прежним. Нет той христианской покорности и растерянности, что часто бывает у мужиков, недавно приехавших в большой город. Это глаза человека, обременённого очень приличным образованием и привыкшего повелевать.

— Здрав будь, господин хороший! — сняв шапку, поклонился гость.

— Проходите и не переигрывайте, — чуть слышно прошептал я.

Оказавшись в квартире, Хаванский попытался при Вере с Дуней продолжить ломать комедию, но я быстро привёл его в чувство.

— Здесь все свои, князь.

— Родион, — недовольно произнёс он. — Я рассчитывал, что моё появление будет втайне от посторонних.

— Так и есть. Только посторонних тут нет. Служанка, в силу определённых причин чисто физически не сможет вас выдать. Ну а Вера — моя правая рука. Кстати, на своей новой дворницкой должности будете больше всего контактировать именно с ней.

— И спрашивать буду, как с настоящего дворника, — ничуть не смутившись, добавила подруга. — Уж извините, но конспирация иного не предполагает. Жить станете в дворницкой. Там же находятся все инструменты. График работы простой: в пять утра очищаете двор от снега и мусора. Потом личное время до обеда. Днём поддерживаете порядок. Платить стану сто двадцать рублей в месяц. Для вашей специальности хороший заработок, но я понимаю, что привыкли к иным деньгам, поэтому в первое время стану контролировать ваши траты, чтобы за рамки бюджета не выходили.

— Прямо жандарм в юбке! — рассмеялся Хаванский. — Родион, я твою барышню уже побаиваться начинаю!

— Я и сам иногда побаиваюсь, — с улыбкой ответил я. — Но отнеситесь к словам Веры серьёзно. Исполняйте всё, что она скажет. Учтите: если почувствую, что не справляетесь со своей ролью, просто уволю… Кого, кстати?

— Никодим Толстопятов. Погорелец из деревни Мышкино.

— Так вот, Никодим. Образ хорош, но актёр из тебя никудышный. Аристократом за версту веет. Больше покорности и меньше апломба. Даже наедине. А то ведь и сам спалишься, и нас спалишь. Метлой махать научили?

— Этим больше месяца и занимался, — вздохнул новоявленный дворник. — Думал, легче будет. И упрёки ваши принимаю. Но, Родя…

— Родион Иванович или барин. Только так.

— Но не представляете, барин, как всё это мерзостно. Неужели все простые люди так живут?

— Кто-то хуже, кто-то лучше. Привыкай, Никодимушка, не в высях гордым орлом парить, а землицу лаптями топтать. Надеюсь, в дальнейшем опыт полезным окажется, когда снова князем станешь. А то привыкли с золотых блюд осетров их же икрой заедать, и думаете, что весь мир тем же питается. От Аничкова что-нибудь слышно?

— Лично не видел, — признался Хаванский. — Но вчера не успел в столицу прийти, как некий тип на улице тихонечко привет от него передал. Значит, держит Аничков руку на пульсе и всё контролирует.

— Странно, что ни мне, ни кому-нибудь ещё из наших приветов не передавал, — задумчиво проговорил я. — Видимо, для этого есть серьёзные причины. Теперь плохие новости. Император всем в своём близком и не очень окружении запихнул в голову ментальные закладки. У тебя, уверен, она тоже имеется. Алтайская Ведьма успешно работает над этим вопросом. Так что готовься в скором времени встретиться с ней. Как это произойдёт? Не знаю. Просто не дёргайся, если на улице случайно схватят и в неизвестном направлении отвезут.

— Понял, барин. Что ещё в столице случилось интересного?

— Ничего, кроме того, что я лично с Тёмным Князем познакомился. И наконец-то укомплектована группа одарённых, из которых отряд прикрытия лепить будем. Ну и Мозельский помер согласно графику. Тихаримся, короче.

— Ясно… А как там сын? Что с Романом?

— Не волнуйся. Цветёт и пахнет. И, кажется, намечается для вас с Аничковым сюрприз.

— Не люблю сюрпризы, — нахмурил густые брови Никодим.

— У Романа с Дарьей роман в полном разгаре. Понимаешь, что это значит для наших планов?

— Два претендента на престол имеют возможность породниться, — не задумываясь, выдал дворник, мгновенно превратившись в политика со стажем. — Серьёзное усиление, с которым придётся считаться обоим Яриным. Правда, не понимаю до конца, радоваться этому или насторожиться.

— Время покажет, — согласился я с сомненьями гостя. — Да и шатко всё. Может и разбежаться парочка. К тому же нет никаких гарантий, что оба выживут после Великого Размытия. Только, Никодим, не просто прошу, а приказываю тебе: к Роману даже на пушечный выстрел не приближайся! Как пить дать, срисует тебя наружка Тёмного Князя!

— Мог бы… могли бы и не говорить, Родион Иванович. Чай понятие имеем.

— Вот и славно. Сейчас давай-ка отобедаем. Рюмочкой возвращение отметим, а потом приступай к своим обязанностям. Уже с неделю как без дворника живём, тебя дожидаясь, а снега во дворе навалило много.

— Не голоден. И работать лучше на трезвую голову.

— Да… — вздохнула Вера. — Ещё вживаться и вживаться вам в образ. Где ж это видано, чтобы после полудня дворник совсем трезвым был? Уже с обеда, если не из мусульман, к рюмочке прикладывается. А уж вечером редко какой на ногах твёрдо стоит.

— Учту, Верочка, — улыбнулся Никодим.

Что ж… Старая гвардия начинает снова собираться в столице. Аничков, правда, пока не высовывается, но он тоже здесь. Это главное. Ну а отсутствие Мозельского мне только на руку. Пора начинать бандитские разборки, в которых чрезмерная осторожность графа была бы лишней.

— Вера, — на следующий день после прибытия Никодима позвал я подругу. — Собирайся. Вечером едем на сходку. Как и договаривались, на ней будешь в качестве моей любовницы. Заодно и криминальное занятие тебе придумал. Отныне ты не Матье, а карманница Глашка Скорая. Типа, есть у тебя…

— Я помню архив Мозельского. — перебила меня Вера. — Известная гастролёрша откуда-то с юга. Никто Скорую в лицо не видел, но легендами карманница обросла знатно. По полицейским отчётам, больше года назад её во время облавы попытались задержать. Глашка умудрилась почти сбежать, но не смогла переплыть речку. Тело обнаружено на берегу, только среди криминала до сих пор ходят упорные слухи, что хитрая бабёнка инсценировала свою смерть, подсунув левый труп.

— Её это был. Но людям хочется верить в сказки со счастливым концом. И бандиты в этом не составляют исключения.

— Значит, буду Глашкой Скорой. Авторитетная личность рядом с Жуком не вызовет лишних вопросов. Но беда в том, что не умею воровать. Тем более по карманам шарить.

— Умеешь, Верочка, — улыбаясь, пояснил я. — Ты забываешь, что теперь одарённая. На ускорении работаешь, конечно, слабенько, только даже такая роскошь простолюдинам недоступна. Кошелёк вытащишь — никто глазом моргнуть не успеет. Я поэтому Глафиру Скорую и выбрал. Ты тоже Скорая по сравнению с обыкновенными бандитскими увальнями. Представление с экспроприацией устрой всем прямо на сходке, чтобы твоя легенда ни у кого подозрений не вызвала.

Но главное не это. Считывай своим новым Даром эмоциональный фон собравшихся. Как можно больше информации о настроении каждого главаря собери. Потом составишь подробный отчёт, и будем решать, кем первым пожертвовать можно.

Вера подошла с заданием не просто ответственно, а творчески. Буквально через час на ней было чёрное элегантное платье, чёрные перчатки и закрывающая всё лицо маска из чёрной кружевной ткани. На пухлых губах яркая помада, притягивающая взгляд любого мужчины. Настоящая, таинственная женщина-вамп получилась!

— Когда ты успела? — поражённо спросил я, увидев подругу в таком образе.

— Стала задумываться, как только ты сказал, что рано или поздно должна появиться перед криминальной публикой в ранге твоей любовницы и помощницы, — честно призналась она. — Нравится?

— Очень!

Вид Веры, вернее Глафиры Скорой, оценили и бандиты, собравшиеся на сходку. Правда, услышав, кто перед ними, не поверили сразу. Начался галдёж и прочие шумовые эффекты. Но Глашка Скорая лишь улыбалась, внешне не проявляя ни капли беспокойства. Я тоже был за неё спокоен.

Дело в том, что, войдя в помещение, Верунчик на ускорении успела обнести всех главарей, сдуру приблизившихся к непонятной особе. Я тоже помог подруге и почистил карманы ещё нескольких, оказавшихся рядом со мной. Свою добычу незаметно сунул в сумочку Веры. И это не укрылось от её глаз.

— Мальчики, — томно проговорила мнимая воровка, призывая к тишине. — Я вас прекрасно понимаю. Вижу, что не лохи и терпилы, а умное общество собралось на этой встрече. Но ответьте мне всего лишь на один вопрос… У вас ничего не пропало?

Автоматически все главари схватились за карманы. И тут же начали раздаваться тревожно-удивлённые возгласы. У кого-то часики «ноги сделали», кто-то лишился портсигара или портмоне.

— Ой! Какие же вы рассеянные! Хорошо, что я нашла обронённые вещи, — рассмеялась Вера, открывая свою сумочку. — Итак… Первый фант! Золотые «котлы»! Чьи они, господа хорошие?

— Мои, — встал один из бандитов.

— Ну, не утруждайте даму и сами подойдите за своей вещью. Второй фант! Лопатничек кожаный с вензелями!

Моментально его владелец кинулся к подруге, чтобы забрать «утерянное». Не прошло и двух минут, как сумочка воровки Глафиры Скорой опустела. Почти…

— И последний фант! Карты игральные! Эротические! С изображением… хм… голых мужиков. Чьи?

Тишина в зале. Все бандиты замерли, подозрительно косясь на своих коллег. Карты с обнажёнными женщинами — это нормально, а вот иметь содомитские — совсем не по понятиям. Тем более среди таких уважаемых людей. За подобные «пасьянсы» могут и на перо поставить.

Я тоже пытался вычислить любителя мужской «клубнички». Вроде бы все мужики вели себя адекватно. Но вот у одного главаря средненькой бандочки, промышлявшей квартирными кражами, отчего-то уши стали краснющими. Сомнений не оставалось, что картишки ему и принадлежат.

— Расслабьтесь, мальчики, — лучезарно улыбнувшись, спрятала Вера колоду обратно в сумочку. — Это моё. А что? Есть возражения?

— Нет. И ловко ты это всех нас, Скорая, обшмонала. А ведь тут не лопушки малолетние собрались. Все люди с опытом.

— То есть сомнений, кто я такая, ни у кого не осталось?

— Скорая! Глашка это! А я ведь знал, что не сгинула она! — моментально раздались возгласы среди криминальной публики.

— Ну, раз все непонятки развеялись, — перехватил я главенство, — то пора и об остальных делах наших тяжких поговорить. Глафира интересные вести из Москвы принесла. Короче, тамошняя братва решила нас подмять. Мало им московских толстосумов, хотят и наших пощипать.

— Дык кто их сюда пустит! — тут же последовал громкий ответ из зала.

— А они, Битюг, не спросясь. Тихим сапом намереваются действовать. Одного из вас подрежут, другого: глядишь, деляночка и освободилась. Конкурентов наших тоже жалеть не собираются.

— Верно, — кивнула Вера. — Там в Москве сейчас какой-то типчик серьёзный объявился. Все банды под свою руку берёт и на столицу идти намеревается. Кто это такой, к сожалению, я выяснить не смогла: не хотела светиться, что живая. А без нужных людишек далеко не продвинуться. Но информация верная, по старым связям прошла.

— Так что, — продолжил я, — времена лихие нас ожидают. Что делать будем, братва?

— На перо и в Неву, корюшку кормить! — раздалось ожидаемое предложение.

— Кого резать собрались? Я же сказал, что пока осторожно будут московские действовать, убирая авторитетных людей и обезглавливая наши отряды.

— Ну…

— Вот именно! Я предлагаю поступить по-другому. Пусть режут, но не нас, а конкурентов. Тут мы московским мешать не будем. Более того! Дадим пришлым повод напасть на конкурентов. Пусть рубятся между собой! Мы же в сторонке по возможности постоим, а потом, когда обе силы ослабнут, подберём то, что плохо лежит. Как, народ, вам такой расклад?

— И чё делать надо? — поинтересовался Битюг, считающий себя чуть ли не равным господину Жуку, то есть мне.

— В Москву прогуляться, — кровожадно улыбнулся я. — Навести там шороху в местном обществе и оставить улики, указывающие на наших конкурентов. Главное, с умом подойти и самим не подставиться. А то ведь с двух сторон вмиг ответка прилетит. Как, люди, готовы на такое?

Обдумывание ситуации и споры затянулись до самого утра. Но, как я и предполагал, пусть и неохотно, но все согласились с моим планом.

— Мадам Скорая! Вы были очаровательны и очень убедительны, — слегка дурачась, поцеловал я ручку Веры после приезда домой.

— Не без вашей помощи справилась, господин Жук, — в той же манере ответила она.

— Вер, а ведь картишки не твоими были.

— Теперь мои. Специально себе их прикарманила, чтобы того главаря…

— Куля, — подсказал я.

— Именно. На крючок его подсадила. Теперь Куль должен мне. Может, потом и пригодится.

— Согласен. Что по общему фону?

— Никто тебя, Родя, из местных не любит. Терпят пришлого до поры до времени, но исключительно из-за страха. Как только среди местных образуется новый лидер, тебя попытаются скинуть с трона.

— Ты на Битюга намекаешь?

— Да, Родион. Судя по ментальному фону и прочему, он уже имеет тесную связь с тремя серьёзными главарями. То есть процесс объединения против господина Жука пошёл. Битюг уверен, что тебе немного жить осталось. Прямо разбрасывался своими эмоциями во время сходки. Хотя, как только заговорили про московскую угрозу, и он сник, и его соратнички.

— Естественно, — усмехнулся я. — Одно дело, сидя на жопе ровно, в Петербурге барыши с подчинённых территорий собирать. И совсем другое, когда этот самый зад подпалить нехорошие дяди хотят. С кем там Битюг о смене власти уже успел договориться?

— С Синим и Слоном. У них прямо общность чувствуется. Команда, однозначно. В которой Битюг главный.

— Авторитетные личности. Не из швали. Ну ничего! И их к делу приспособим! А пока что мне нужна Дуня…

— Чего⁈ — с театральным возмущением воскликнула Вера. — Какая, на фиг Дуня⁈ Вообще-то, сегодняшнее опасное приключение пережила я, а не она. И требую компенсации в виде различных нежностей.

— С удовольствием сделаю это, но чуть позже. Пока Чпок в Кузьминках, придётся использовать нашу служанку курьером.

— Я готова, Родион Иванович, — неожиданно раздался за спиной голос мёртвой девки.

— Уф… Ты чего так тихо подкрадываешься?

— Извините, больше такого не повторится.

— Очень надеюсь на это. Дуня, мне необходима встреча с полковником Красновым. Как можно скорее. К нему сейчас и направишься с этим посланием. Только постарайся сделать всё скрытно. Справишься?

— Не извольте беспокоиться, Родион Иванович. Будут ещё пожелания или можно выполнять ваш приказ?

— Выполняй.

— Смотрю, неприятный сюрприз Краснову обеспечен, — мило улыбаясь, с ехидством произнесла Вера. — Ведь, как я понимаю, он тоже не посвящён в твою авантюру с московской братвой?

— Да. Сказал бы о ней раньше, и полковник с Мозельским моментально по рукам настучали. Теперь же граф временно из игры вышел, а Краснову ничего не остаётся, как сотрудничать. Иначе, если не подтвердится информация о московских, пытающихся подмять Петербург, можно будет смело ставить крест на авторитете Жука. Терять контроль над частью столичного криминала опытный жандарм не станет, поэтому будет плясать под мою дудку. А теперь, дорогая, можно и расслабиться после сложной ночи. Что ты там про «компенсацию» говорила? Я готов!

В полном объёме расслабиться не получилось. Не прошло и часа, как мы услышали шум в прихожей. Нехотя встав с кровати, я накинул на себя халат и вышел из спальни. Дуня явилась. Причём не просто, а с большим, свёрнутым в рулон ковром. И ковёр не просто лежал на полу, а шевелился, издавая невнятные звуки.

— Ваше приказание выполнено, — спокойно отрапортовал служанка.

— А это что за аномалия?

— Полковник Краснов отказался прибыть «как можно быстрее». Он заявил, что в ближайшее время слишком загружен службой и сам свяжется с вами, как только освободится. Я несколько раз повторила ваш приказ, но повторы не произвели должного впечатления. Пришлось действовать согласно обстановке.

— Подожди… — замер я, осенённый очень нехорошей догадкой. — В ковре Краснов?

— Да. Вы же, Родион Иванович, сами приказали соблюдать секретность, поэтому пришлось укутать сопротивляющегося Юрия Евдокимовича и тайно доставить к вам. Не извольте беспокоиться: шла на ускорении исключительно через крыши и безлюдные дворы, поэтому заметить никто не должен был.

— Мать вашу… Дунька! Быстро освобождай полковника!

Из ковра Краснов выскочил в одних кальсонах и злой, как тысяча чертей.

— Булатов! — заорал он. — Это уже ни в какие ворота не лезет! Похищать…

— Успокойтесь, Юрий Евдокимович, — спокойно перебил я. — Накладка произошла. Недопонимание. Я всего лишь приказал Дуне передать вам сообщение о скорой встрече. Поверьте, даже не подозревал, что она грубо нарушит мой приказ… Вернее, ТАК дополнит его.

— Извините, хозяин, — внезапно возразила Дунька и повторила свою позицию. — Я ничего не дополняла. Вы приказали передать, чтобы господин Краснов явился как можно быстрее. «Как можно быстрее» подразумевает прямо сейчас, а не когда-то потом. Получается прямое нарушение вашей воли.

— Да! Но я не говорил тебе похищать Юрия Евдокимовича!

— Но и не запрещали. Я всего лишь исполнила ваше пожелание по явке полковника в кратчайшие сроки.

— Чётче надо формулировать приказы! — рассмеялась стоящая в дверях Вера. — Не забывай, Родя, что даже резко поумневшая Дуня всё равно Дуней остаётся. Чайку, Юрий Евдокимович? Или чего ещё покрепче?

— Чаю хватит, — буркнул полковник. — Но для начала неплохо бы прикрыться. Не привык перед дамами расхаживать в таком неподобающем виде.

Вскоре мы разместились на кухне. Облачённый в один из моих домашних халатов, Краснов постепенно успокоился. Правда, ненадолго. Как только он услышал, что я собираюсь устроить межгородские бандитские разборки, снова разъярился. Причём пуще прежнего. Пришлось выслушать много негативных эпитетов в свой адрес. Только к этому я был полностью готов, поэтому не принял их близко к сердцу.

— Как бы то ни было, — прервал я очередной гневный спич, — но маховик начал раскручиваться. Так что, полковник, либо вы мне помогаете, либо будете иметь бледный вид перед начальством. Поверьте, лучше вписаться в мои планы, чем бесконтрольно со стороны наблюдать за бандитской резнёй. Ибо я от своих идей чужими руками уничтожить криминальную армию Тёмного Князя отказываться не намерен.

— Я вижу логику в твоих действиях. Но, Родион, самоуправство на таком высоком уровне недопустимо. Необходимо согласие всех заинтересованных персон. Почему со мной не посоветовался? С Бедой, Яриной?

— Потому что вы будете, как всегда, сопли жевать! Не спорю, что фундаментально вы подготовились за эти годы хорошо, только почему-то дальше двигаться опасаетесь. А ведь император тоже не сидит сложа руки. И у него возможностей написать свой сценарий Великого Размытия намного больше, чем у кучки посвящённых. Пора начинать не просто создавать силы сопротивления Тёмному Князю, а наносить удары. Заставить Павла Четвёртого нервничать, перекраивать свои отработанные схемы.

И он начнёт ошибаться! Поймите, демоны Преисподней живут слишком долго по человеческим меркам, поэтому привыкли к определённой неторопливости. Нет в тварях способностей к импровизации — их сила в глубоком анализе и выстраивании долгоиграющих перспективных схем. Нужно выбить почву из-под ног противника, иначе поражение людей неизбежно.

Тёмный Князь хоть и имеет человеческий облик, но тоже страдает определённой тугодумностью. Он чисто физически не способен быстро адаптироваться к новым условиям так, как это делают короткоживущие люди. Иначе бы Великие Размытия случались не раз в сто двадцать лет, а намного чаще. Так что время стратегов подошло к концу — на сцену должны выйти тактики и боевики.

— Отчасти согласен с тобой, Родион, — вздохнул Краснов. — Только до Великого Размытия ещё полтора года. Слишком рано ты начинаешь активную фазу противостояния.

— Вы не слышите меня, полковник. Полтора года для нас много, а вот для тварей — это миг! Цейтнот! Пора удалять чужие фигуры с шахматной доски, иначе получим мат. Поэтому отсиживаться более нет смысла. И начнём мы с выбивания криминальных пешек. Чем я, впрочем, уже и занялся. Кстати, я имел разговоры с Бедой, и он меня поддерживает.

— Старого вояки и юнца слишком мало для принятия взвешенного решения.

— Ну и принимайте, — усмехнулся я. — Можете заседать хоть каждый день, а мы пока будем действовать.

— Хорошо, — после долгих раздумий нехотя согласился полковник. — Как понимаю, от меня требуется информация по московскому криминалу?

— Да. Нужно правильно выбрать цели для провокации. Чтобы москвичи обязательно в столицу сунулись. Ну и прикрытие с информационной поддержкой не помешают.

— Тоже обсудим по ходу дела. Но меня сейчас больше волнует иной вопрос… Как я домой в одних подштанниках попаду? Учти, мне через два часа на службе быть надо.

— Легко, — отмахнулся я. — Дуня!

— Да, Родион Иванович, — мгновенно нарисовалась служанка.

— Упакуй обратно в ковёр господина Краснова и доставить туда, откуда взяла. Тоже тайно, разумеется.

— Эй! — возмутился полковник. — Мы так не договаривались!

Больше он ничего сказать не успел. Как и оказать сопротивление Дуне, действовавшей архибыстро и настойчиво. Вскоре многострадальный ковёр с не менее многострадальным Юрием Евдокимовичем покинули мою квартиру.

Обиделся полковник на такое самоуправство знатно, но делу это не помешало. Уже через три дня у меня на руках был интересный расклад по самым одиозным бандитам Москвы. И, что характерно, с почти стопроцентной вероятностью они не являлись Сущностями. Значит, Тёмный Князь сосредоточился исключительно на столице. Мои догадки подтвердила Вера, заработав себе очередной сильный приступ головной боли во время «мозгового ускорения».

Почти две недели я ничего не предпринимал, занимаясь с обновлённой кафедрой Лингвистики. Каждого студента в ней обработала Алтайская Ведьма, поэтому все парни и девушки получили полный доступ к информации о своих будущих обязанностях. Исключение составляла лишь личность тёмного Князя, но даже простой факт, против какой твари придётся сражаться, вызвал в молодых и горячих сердцах правильный отклик.

Первым делом я разбил всех студентов по мелким группам. Нужно сразу приучать их работать в небольшой команде, способной выполнять определённые функции во время боя. Эту идею мне подкинул многоопытный Беда. Чуть позже, когда боевая слаженность достигнет удобоваримого уровня, нужно отточить и взаимодействие между группами. Но это пока ещё в перспективе.

Второй важный момент: Дар. Алтайская Ведьма, оставив в покое иных студентов Академии, занялась исключительно прокачкой кафедры Лингвистики. Странно, но Ярина ни словом не обмолвилась о случае с полковником Красновым. Уж ей-то точно доложить должны были. В очередной раз хитрая старуха пускает дело как бы на самотёк, рассчитывая в нужный момент получить свои дивиденды.

И третья необходимая часть обучения вспомогательного отряда заключалась в использовании пентаграмм. Не тех, что открыты для всеобщего ознакомления, а запрещённых. Или вообще в этом мире неизвестных. Подобного император Павел точно не ожидает и рассчитывает воевать исключительно по старым лекалам. Тут и мне, и княгине Яриной, и профессору Гладышевой есть что предложить студентам. Тёмного Князя ожидают очень неприятные неожиданности.

Первые же дни показали, что работы у нас непочатый край. Одна надежда на энтузиазм учеников. У нас собраны самые лучшие, поэтому каждый из них будет вкалывать не только ради хорошей оценки. Тем более, зная, что невыученный урок может обернуться гибелью во время Великого Размытия.

Наряду с преподаванием я не упускал из своих рук и дела криминального мира. Наконец-то открылась сеть элитных борделей. На удивление, почти сразу же из них хлынул поток ценной информации, касающейся не последних людей столицы. И чем больше её накапливалось, тем больше я хватался за голову.

Коррупция и моральное разложение верхушки достигло небывалых размеров. Покупались и продавались чины. Многие аристократы были замешаны в отмывании денег и в примитивном казнокрадстве. Армия снабжалась всем, но исключительно по бумагам. Примерно треть закупок современного вооружения являлось фикцией, а подготовка личного состава не выдерживала никакой критики. В том, что к этому бардаку приложил свою императорскую длань Павел Четвёртый, не вызывало никаких сомнений.

Впрочем, Тёмный Князь сумел нагадить не только в верхах, но и в низах. Недовольство среди простого люда росло чуть ли не по дням, а не по месяцам. Идея прижать толстосумов и разделить всё «по-братски» очень умело вдалбливалась в головы людей. Естественно, никто ничего делить не собирался, но зато росла пропасть между рабочим и правящим классами. Тут и вторжения Преисподней не нужно, чтобы угробить Российскую империю: сами её граждане с успехом справятся.

Когда я всё это в пухлом досье передал полковнику Краснову, то он безрадостно признался:

— Родион, дела ещё хуже обстоят, чем ты тут понаписал. Достаточно одного правильного пинка, чтобы империя развалилась. За годы своего правления Павел довёл всех до ручки. Тёмный Князь в этот раз избрал иную тактику. Он не пытается сломить нас исключительно силами Преисподней. Просто подтачивает единство страны. А внутренний враг всегда опаснее внешнего. Но молодец! Данные ты всё равно интересные собрал. Будем знать, кого ликвидировать в первую очередь.

— Спасибо, — кивнул я. — У вас в Москве есть проверенные люди? Собираюсь в Первопрестольную прокатиться, и поддержка местных правоохранительных органов не помешает.

— Найду, — пристально посмотрев, произнёс полковник. — Но ты-то в Москве на кой сдался?

— Хочу проредить криминальную верхушку. Засылать своих бандюганов не вижу смысла: проколоться могут. А мне необходимо всё так обставить, чтобы улики показывали на людишек Тёмного Князя.

— Подробностями не поделишься?

— Отчего же не поделиться? У меня, Юрий Евдокимович, всё просто намечается. Москва и Петербург тесно связаны оборотом нелегального оружия. Причём большие поставки курирует исключительно криминальная шобла Павла. Несколько сорванных сделок, при которых и деньги, и товар окажутся в Петербурге, насторожат московских браточков.

— И как москвичи узнают, что деньги с оружием у нас в городе находятся?

— Ваша задача: перехватить нелегальный караван. Их будет несколько, но для правдоподобия накроете всего лишь один. И во всех газетах отчитываетесь не только о количестве нелегальных стволов, но и о деньжатах. Московские, зная, сколько денег ушло на покупку того или иного оружия, быстро сделают неутешительный для себя, но правильный для нас вывод.

— И сразу же, чтобы разрулить непонятки, зашлют своих представителей в Петербург.

— Которые будут убиты по дороге. С этим справятся мои бандиты. Но главное, что у нас тут тоже случится несколько несчастий. Именно с теми людьми, которые якобы «кинули» московских. Очень похоже на месть, не правда ли?

На этом не остановимся. В Москве будет несколько серьёзных покушений тоже. Улики будут указывать на людей Тёмного Князя. А это уже откровенная бандитская война между двумя крупнейшими городами империи. Главное: в этот костёр вовремя бензинчика подливать и тихонечко вырезать криминальные кадры Павла, списывая сии деяния на московских недругов.

— Разумная позиция, — кивнул полковник. — Но есть одна большая проблема. Мы не знаем, где и когда будут совершены крупные сделки с оружием. А мелюзгу ловить бессмысленно — получим не пожар, а возню в курятнике.

— Разберёмся, — туманно ответил я. — Дайте несколько дней.

— Уверен, Родион?

— Вполне.

Моя уверенность имела под собой основу. Пользуясь моим опытом и аналитическим Даром Веры, мы, в очередной раз порывшись в бесценном архиве Мозельского, вычислили троих интересных личностей, занимающихся оптовой контрабандой оружия. Правда, один из них, по всей видимости, являлся Сущностью, пусть и безвылазно сидящей в столице, но держащей руку на пульсе доходного бизнеса. Эту персону я сразу отмёл: не время нападать на Тварей. Хватит и моего осеннего геройства.

Другой «оружейник» занимал достаточно высокий пост в Министерстве транспорта. Его я тоже решил пока не трогать. Слишком уж заметная фигура. Не будем раньше времени ворошить государственный муравейник.

А вот третий господин подходил по всем статьям. Купец Николай Болдин пятидесяти лет от роду. Ещё в молодости, обладая беспринципным характером и отличной деловой хваткой, он удачно влился в криминальный мир столицы, потратив наследство не на развитие семейного кожевенного дела, а на создание интересных воровских схем.

Сначала занимался спекуляцией зерном и вымогательством. Потом, уже замеченный Тёмным Князем, переключился на проституцию и азартные игры. Последние же пять лет «сидит» на оружии. Не на первых ролях, конечно, но транспортировка завязана на Болдине.

Ко всему прочему, Николашка чересчур высокого мнения о себе. Но подобное бывает у многих алкоголиков, к которым он давно относится. Уверен, Тёмный Князь скоро сам расстанется с таким ненадёжным человеком, закопав его глубоко в безлюдном месте. Уж слишком Болдин неуправляемым становится. Что ж, в этом я помогу конкуренту и сам отправлю купца на встречу с разгневанными духами родственников. Естественно, перед этим выведав всю ценную информацию по транспортировке оружия.

Друзья! Благодарю вас за покупку книги. За ваши лайки, награды и комментарии! Отныне выкладки будут происходить по чёткому графику: Понедельник, Среда, Пятница.

Особняк купца Болдина, поражающий своей дороговизной и безвкусицей, находился не в самом Петербурге. И этот факт меня сильно порадовал. Изначально хотел в него идти, вызвав к себе Чпока. Но случай с похищением полковника Краснова заставил немного пересмотреть планы. Решил, что пора обкатывать Дуньку в деле.

Тёмной безлунной ночью вместе с мёртвой девкой мы отправились в гости к Болдину. Открыто доехав на извозчике до окраины Петербурга. Далее пошли на своих двоих, обходя полицейские посты на дороге. И мне, и Дуне не составляло труда видеть в темноте, так что особых проблем пеший путь не вызвал.

Добредя до купеческого дома, остановились у забора, за которым слышался лай собак. Наличие сторожевых псов я не учёл. Пришлось действовать экспромтом. Включив ускорение, мы перемахнули через забор и буквально через пару секунд очутились у двери, ведущей на кухню. Осторожно проскользнули мимо храпящего истопника, судя по амбре, хорошо принявшего на грудь, и взлетели по лестнице на второй, хозяйский этаж.

Думал, что на нём окажется хотя бы зачатки охраны. Но на удивление, коридор был пустым. Расслабился Николай Болдин! Видимо, считал себя уже до такой степени важной неприкасаемой фигурой, что не удосужился никаких постов выставить.

Спальня купца нашлась достаточно быстро. Ещё быстрее мы спеленали ничего не понимающего Болдина. Экспресс-допрос я провёл по всем правилам. Моя жертва изначально хотела было кричать, но приставленный к его горлу острый Дунин серп быстро утихомирил купца.

Размяк Болдин за последнее время! Не знаю, был ли он раньше «крепким орешком», но спокойная жизнь за спинами влиятельных покровителей явно разбаловала его. Хватило пяти минут, чтобы купец стал заливаться соловьём.

Все необходимые нам бумаги оказались в тайнике, оборудованном под половицами в кабинете. На время оставив Болдина, мы переместились туда. Но документы забирать не стали.

— Дуня, — приказал я служанке. — Прочитай и всё запомни.

— Запомнила, Родион Иванович, — через минуту отчиталась мёртвая девка.

— Молодец. Теперь сложи их в том же порядке, в котором доставали, и верни в тайник. Чтобы ни у кого не возникло подозрений в том, что информация попала не в те руки.

Вернувшись в спальню, я задумался. Изначально хотел из купчишки тупо выбить схемы транспортировки оружия, а потом устроить пожар. Но уж больно гладко прошла наша вылазка. Нет ни трупов, ни следов борьбы. Жёсткое дознание я провёл тоже аккуратно, исключительно воздействием на болевые точки, без всякого мордобоя.

— Дуня… А вклей-ка в нашего друга бутылку с водкой. Будет сопротивляться — прирежь.

Услышав последнюю фразу, Болдин впечатлился и, кажется, даже с удовольствием вылакал одну из бутылок, что заполняли его обширный бар. Вскоре мужик окончательно окосел и вырубился.

Отточенным движением свернув шею бывшему подельнику Тёмного Князя, я открыл окно. Поставив на подоконник пепельницу, положил в неё прикуренную папиросу. Ну, а дальше тело Болдина совершило полёт со второго этажа.

Дуня же по моему приказу быстро уничтожила в комнате все следы недавно разыгравшейся «трагедии». Теперь я бы почти уверен, что смерть купца примут за несчастный случай. Мол, нализавшись, решил выкурить папироску. Открыл окно и, не удержавшись на заплетающихся ногах, грохнулся вниз. Немудрено после почти литра водяры. Надеюсь, люди Тёмного Князя так всё и воспримут. Тем более сложно заподозрить иное, так как все знали о пагубном пристрастии покойного, а важные бумаги оказались на своих местах.

Не став искушать судьбу, мы через это же самое окно на ускорении покинули усадьбу. Вернувшись в город, я изобразил пьяного в умат барчука, дорвавшегося до свободы. А Дуня — мою служанку, пытающуюся доставить сопротивляющегося хозяина к родителям. Уверен, что извозчик именно так и решил. Высадившись за несколько кварталов от дома, через несколько минут осторожного бега в ускорении добрались до нашей квартиры.

— Как прошло? — вопросом встретила нас встревоженная Вера.

— Замёрз немного, но всё отлично, — успокоил я подругу. — Сделай мне горячего чаю, пока Дуняша вспоминает и записывает добытую информацию.

Уже через час не осталось никаких сомнений, что наша ночная вылазка не прошла зря. Есть схемы движения и даты ближайших караванов с оружием! Осталось лишь наведаться в Москву, чтобы прикарманить и стволы, и денежки!

Немного поспав, отправился в Академию. После занятий меня перехватила княгиня Ярина и отвезла в свой дворец, где уже поджидал полковник Краснов, привычно замаскировавшийся под извозчика. Вместе с Алтайской Ведьмой он долго изучал бумаги покойного, а потом поделился и своей свежей информацией.

— Красиво ты, Родион, всё проделал. Полицейские чины уже облазили дом купчишки и пришли к однозначному выводу, что Болдина неуёмные возлияния погубили. Выпал из окна пьянчужка да расшибся в назидание всем, меры не знающим. Теперь осталось понять, когда в Москве начинать куролесить.

— Ближайший караван в Белокаменную должен прибыть через четыре дня вечером. Ещё два — на следующий день после этого, — пояснил я. — Дальше намечается трёхнедельное затишье в поставках. Первые три партии однозначно прибудут по уже утверждённой схеме, а вот дальше оружейные бароны могут изменить планы доставки. Не исключено, что решат подстраховаться после гибели Болдина, так что медлить не стоит.

— Резонно. Кого с собой возьмёшь? Или опять в одиночку направишься?

— Прикинул и понял, что без помощников не обойтись. Возьму с собой разбойников из Кузьминок. Они и доставят оружие обратно в Петербург. Вот только как быть с тем караваном, что вы задержать должны? Моих людей нельзя вязать, а то всем станет ясно, кто к московским нападениям руку приложил.

— Значит, дадим им сбежать. А вот парочку мелких сошек из организации Тёмного Князя подкинем. Якобы убиты при задержании. Жирненький такой след оставим для братков московских.

— Прекрасно, — улыбнулся я. — Только после этого придётся устроить зачистку в Кузьминках. Разбойники — народ ненадёжный, поэтому рано или поздно кто-нибудь да проболтается об операции с оружием. Только баб в живых оставим. Хоть и бандитские подстилки, но крови на них нет. К тому же нужны будут свидетели того, что на деревню напали чужаки… Наши местные недруги или московские — ещё не решил. Посмотрим по обстановке.

— Родион, опасно привлекать к такому людей полковника, — нахмурилась Ярина.

— Значит, справлюсь собственными силами. Пора приучать кафедру к крови. Всех студентов, конечно, не возьму, но самым сильным и надёжным устрою боевое крещение. Кстати, Светлана Кузьминична! Я недели на полторы выпаду из учебного процесса, поэтому необходимо прикрыть меня в Академии.

— Поезжай, Родя, — отмахнулась Алтайская Ведьма. — Ректору скажу, что заболел серьёзно. Заодно выбью себе дополнительные часы на преподавание. Уж мне-то академик Горенёв не откажет.

— Спасибо. Значит, прямо сейчас покидаю столицу. Времени в обрез. Ещё и отряд из Кузьминок с собой тащить придётся…

— Ты только не геройствуй там сильно, — на всякий случай дал напутствие Краснов. — А то ведь знаю я тебя! Любишь на грани действовать! Если что сорвётся, улепётывай из Москвы не оглядываясь. Нам тут живые герои нужны, а не там мёртвые.

Заскочив домой и предупредив Веру о долгой отлучке, я направился в Кузьминки. На этот раз меня встретили без неприятных неожиданностей.

— Как дела обстоят? — сразу же потребовал я доклада у Витька.

— Держу в узде, но палку сильно не перегибаю, — ответил он. — Только, Родион, всё сложнее сдерживать народец, привыкший к определённой вольнице. Пока, благодаря Чпоку, мужики ведут себя достаточно тихо. Но, как пить дать, скоро опять бунтовать начнут. Уже на нервяке пару раз поножовщины между собой устраивали.

— Ничего, Витя, недолго им мучиться осталось. Сегодня идём на Москву.

— Надеюсь, не на рынок за калачами? — встрепенулся от моих слов белкогад. — А то, хозяин, я уже со скуки помереть готов! Драки хочется! И колбасы тоже! Копчёной, городской! В ней же не только мясо, но и кости с хрящами перемолотые! Вкуснота…

— Будет вам драка, — пообещал я. — Ну, а с колбасой, Чпок, немного повременить придётся.

Вскоре в доме собрались все представители криминального мира Кузьминок.

— Ну что, братки, застоялись? — сразу же закинул я удочку.

— Есть такое, господин Жук, — ответил один из инициативных под общий поддерживающий гул. — Скоро обабимся совсем.

— Так и думал. Короче, мужики, пора идти на дело, которое я вам давно обещал. Вот только не у нас, а в Москве погулять придётся.

— Отчего ж так далеко переть, господин Жук?

— Куш больно хороший. Там и деньги, и оружие имеются. Не могу сказать, что беспризорные, но когда нас подобное останавливало. Хотя… Кто не желает, тот может дальше коровам хвосты крутить.

Желающих вести мирный крестьянский быт, как я и предполагал, не оказалось. Поэтому только и оставалось, что разбить разбойников на несколько групп, самостоятельно добирающихся под видом крестьянских обозов в Москву. Скопом тащить почти сорок человек подозрительной наружности было бы верхом беспечности. Обязательно на одном из полицейских постов остановят да проверят содержимое саней. А в них под сеном различные стреляющие вещицы спрятаны.

С одной группой отправляюсь я. Другую ведёт Витёк. На третью я поставил одного из наиболее адекватных мужиков. Правда, отдал приказ Чпоку, чтобы тот сопровождал беспризорный обоз и в случае чего вмешался, ликвидировав провалившихся разбойников.

Останавливаясь исключительно для того, чтобы дать лошадям отдых, мы за три дня добрались до Москвы. К счастью, все группы без приключений. Раскидав разбойников по нескольким постоялым дворам и дав им время на отдых, я вместе с Витьком и Чпоком пошли на разведку. Как и ожидалось, все места будущих преступных сделок находились не в самом городе, а на его окраинах. Какие-то пакгаузы и безлюдные полузаброшенные склады.

Вернувшись, составили примерные планы нападений. К сожалению, в них нельзя было учитывать белкогада, так как раны на телах должны быть естественными, нанесёнными людьми, а не зубами непонятной твари. Но наш численный перевес не оставлял никаких сомнений, что справимся с любыми сложностями.

Первый захват каравана с оружием и денег прошёл без сучка и задоринки. Окружив нужный нам склад, подождали, покуда в него прибудут и купцы, и покупатели. Дальше, привыкшие к скрытности мои мужики быстро вырезали всю охрану. Чпок отпер внутренние засовы.

Тут и настал и мой черёд проявить себя во всей красе. Влетев на склад, увидел с дюжину человек. Одни пересчитывали деньги, а другие выгружали из настоящих почтовых карет оружие.

Войдя в ускорение, своим незаменимым Тараканом уничтожил большую часть противников. Старался первыми вырубать тех, кто держал в руках стволы. Лишний шум выстрелов нам не нужен. Вбежавшие следом за мной разбойнички тоже не сплоховали. Хватило пятнадцати секунд, чтобы в живых остались исключительно члены моей команды.

— Деньги при мне побудут, — пояснил я Виктору. — А оружие перегрузи из карет в наши сани. И тела столичных тоже забирай. Оставим только местных бандитов, чтобы сложилось впечатление, будто бы их питерские порешили. Да! Лишние лужи крови уберите! Кареты с собой прихватим!

— Дык, — задумчиво почесав макушку, вклинился один из разбойников, — как же мы одних от других отличим?

— Тупень ты! — ответил Витёк. — Глянь на одежду. Столичные прибыли на почтовых каретах, поэтому одеты в соответствующую форму.

— А ежели кто не был одет?

— Посчитают за естественные потери во время боя, если признают в жмуре чужака. Митяй! Хватит тут умничать! Выносим трупы и ящики, пока лишние глаза поблизости не нарисовались!

Следующий день оказался сложнее. Обе сделки хоть и проходили в одно и то же время, но в разных местах. Пришлось разделиться. Чпок отправился с группой Виктора. А я со своей остался без замечательного открывателя дверей. Проблема…

Конечно, справлюсь с ней, но на это потребуется время. Уверен, торговцы оружием его терять не станут и откроют стрельбу. Народ они резкий, поэтому на каждую опасность реагируют моментально и жёстко.

Выход нашёлся достаточно простой. Я заранее проникаю на склад и заставляю своих подельников забросать меня всяким мусором около выхода. Дожидаюсь воя собаки, обозначавшего, что все наружные посты ликвидированы. Далее тупо выскакиваю, срываю засов на двери, дав нашим доступ на склад, и начинаю резню.

Укутавшись в тёплый тулуп, почти три часа пролежал в своём схроне. Пожалуй, это была самая тяжёлая часть акции. Несмотря на весь свой Дар, при двадцатиградусном морозе постепенно начал превращаться в сосульку. Если бы торговцы задержались хотя бы на час, точно замёрз на фиг!

К счастью, этого не произошло. В назначенное время послышался звук открываемой двери, и началась суета с тихими переговорами. Слов не разобрать, но явно не театральную премьеру народ обсуждает. Не то это место.

На ускорении выскочив из кучи мусора, одновременно скинул тяжёлый, сковывающий движения тулуп и снёс дверной засов. После этого, не останавливаясь, метнул пару припасённых ножей в дальних охранников с оружием и быстро выхваченным Тараканом вспорол горло ближайших. Никто даже пикнуть не успел.

А дальше начался смертельный танец среди живых. Зажатые в одной руке Таракан и запасной пехотный палаш в другой превратились в мельницу, разрубающую своими лопастями любое препятствие на своём пути. Согрелся после вынужденного охлаждения знатно!

Ввалившиеся на склад разбойнички застали лишь мёртвые тела и покрытого с ног до головы кровью своего главаря, возвышающегося над трупами с клинками в руках.

— Люто вы их, господин Жук, — нервно сглотнув, произнёс один из моих подельников. — Прямо скотобойня…

— Времени не было миндальничать, — пояснил я. — И у вас его тоже нет! Быстро мне запасную одежду! И давайте, начинайте убирать столичных жмуриков. Деньги не трогать, оружие на сани! Кто будет филонить, рядом с этими терпилами ляжет!

Два раза повторять свой приказ не пришлось. Через десять минут мы покинули поле боя, направляясь на место встречи с отрядом Витька. Ему повезло меньше. Задание было выполнено, но погиб один из наших, а несколько человек получили лёгкие ранения.

— Без стрельбы не обошлось? — поинтересовался я, отведя товарища в сторону.

— Не обошлось, — признался Виктор. — Замешкались чуток. Но посторонних рядом не наблюдалось. Чпок проверил. Так что ушли тихо и незаметно. Что теперь делать?

— Всё, как и договаривались. Ты со своей и другой группой повезёшь добычу, обходя посты и деревни. Все почтовые кареты, кроме двух, сжечь в глухом месте. Так, чтобы опознать их было невозможно. Тела «почтальонов» тоже куда-нибудь сплавить необходимо.

Я же на оставшихся каретах со своей группой поеду в открытую. Моя задача: попасться на глаза полицейским и вызвать у них интерес. Ну а дальше уже дело техники, везения и профессионализма полковника Краснова.

— Рискуешь, Родион. Может, всё-таки с нами пойдёшь?

— Нет. Необходимо проконтролировать, чтобы кареты с оружием попали в лапы полиции, а мои людишки все успели смыться. Так что сразу в Кузьминках не жди. Явлюсь чуть позже. И за деньгами присматривай. Уж слишком их много везёшь. Соблазн порешить тебя и разбежаться в разные стороны богатыми людьми у разбойников будет очень велик.

— Я присмотрю, — высунув свою мордочку из еловых веток, пообещал белкогад. — Если чего, быстро на голову укорочу хапуг. А ты, хозяин, снова обманул меня. Драку обещал. В результате опять швейцаром подрабатывал, всякие двери открывая.

— Незаменимым швейцаром! — поправил я, желая потешить самолюбие Чпока. — Поверь, я на своём захвате без такого важного помощника словно без рук был. Но зато можешь смело убивать тех, кто позарится на награбленные деньги и оружие.

— Хоть бы позарились! — мечтательно закатил глаза белкогад.

Дав все ценные указания, я попрощался с Виктором и отправился своим путём в сторону столицы. С собой взял лишь пятерых разбойников, облачённых в заштопанную и отстиранную от крови форму почтовых служащих.

Больше двух суток наши почтовые кареты спокойно катили в сторону Петербурга. Государев транспорт не подвергался никакой проверке, поэтому все полицейские посты мы проезжали легко и свободно. Правда, приходилось ночевать на обочине дороги, а не на постоялых дворах, где можно было не только отдохнуть, но и сменить лошадей. К сожалению, подобное роскошество пришлось исключить из нашего путешествия, так как незнакомые почтовые курьеры, да ещё и в форме, которая не у всех была по размеру, быстро вызовут подозрение. А мне быстро не нужно, мне нужно вовремя.

Так что почти до самой столицы добрались без помех. Ещё одна ночёвка и окажемся в Кузьминках. Это меня начинало напрягать. Неужели у Краснова что-то не срослось в его ведомстве, и он решил не участвовать в захвате оружейного обоза? Но страхи мои оказались излишними.

— Предъявите багаж к досмотру, — ближе к вечеру неожиданно остановили нас на очередном кордоне.

— В чём дело, урядник? — недовольно произнёс я. — Или не видите, что это не простые телеги с сеном, а почтовая служба? Нас досматривать…

— Это всё понятно, — перебил меня командир поста. — Приношу свои искренние извинения, но поступил приказ досматривать всех без исключения. Дело в том, что в окрестностях орудует шайка разбойников. Облава у нас. Перекрыты все дороги и производится жёсткий досмотр.

— Ну, раз так, то конечно, — моментально сдался я, с облегчением поняв, что полковник Краснов не бросил нас на произвол судьбы.

Одновременно с этим дал знак своим подельникам, чтобы не дёргались и за оружие без приказа не хватались.

Ящики, очень похожие на оружейные, удивили бравого полицейского, но я доходчиво объяснил ему, что везём ценный груз, который по габаритам как раз и подходит для подобной тары. Естественно, вскрывать ящики нельзя без разрешения высоко стоящих чинов. Но если господин полицейский желает…

Урядник не желал. Ему было достаточно того, что в каретах нет разыскиваемых бандитов. Но и просто так он нас не отпустил.

— До постоялого двора вас сопроводит мой человек, — решительно заявил полицейский.

— Зачем? — удивился я.

— В качестве дополнительной охраны. Вы же сами говорили, что везёте ценный груз, а дороги, как видите, уже несколько дней неспокойные.

— Не лишено логики, — как бы нехотя согласился я.

— Благодарю за понимание, — кивнул урядник и чуть слышно добавил. — Сегодня ночью. В час.

Всё! Значит, операция наконец-то начинается! Теперь осталось лишь вывести из-под удара своих бандюганов, заставив их оставить всё добро и деньги.

— В полпервого меня должны вызвать на улицу, — также тихо ответил я полицейскому и залез в карету.

— Господин Жук, что там за кипишь? — настороженно поинтересовался один из «почтальонов».

— Ничего страшного. Облава. Шоблу какую-то ловят. Но ночевать сегодня придётся на постоялом дворе. Ведите себя на нём тихо. Не пить, к бабам не приставать. Пожрали и сразу на боковую, чтобы лишний раз своими мордами не светить. До дома совсем немного осталось, и спалиться обидно будет.

— Дык мы ж чего? Мы ж понятием, господин Жук.

Разместившись на постоялом дворе, мы наконец-то отужинали не всухомятку, а нормальной едой. Горячий гороховый суп с копчёностями был лучше любого деликатеса. Обжаренные свиные рёбра тоже не оставили равнодушным. Под такую еду да рюмочку бы пропустить, но нельзя. Я и сам пить не стал, и своих подельников ограничил квасом и чаем. Этой ночью голова нужна трезвая.

В тепле разморило всех быстро. В выделенной большой комнате мы с удовольствием растянулись на крепких деревянных кроватях с мягкими матрасами и закемарили. Но ровно в половине первого послышался осторожный стук в дверь. Мои люди сразу же вскочили и схватились за оружие.

— Убрать, — шёпотом приказал я, сам направившись встречать визитёра. — В койки, и делаете вид, что спите.

На пороге стоял хозяин постоялого двора.

— Там вас мальчонка какой-то спрашивает. Говорит, что срочное дело к главному почтовому начальнику.

Показав своим, что всё нормально, я вышел во двор. На нём действительно стоял какой-то малец лет десяти-одиннадцати.

— Просили передать, что всё идёт как надо. Задний двор свободен будет ещё минут десять, — скороговоркой отрапортовал он и быстро слинял.

Прекрасно. Теперь у меня есть повод увести своих.

— Атас, братва, — влетев комнату, переполошил я подельников. — Легавые постоялый двор в клещи берут. Большой шмон намечается.

— С чего это? — спросил один из разбойников.

— Не знаю с чего, но сейчас верный человек весточку притаранил.

— У вас, господин Жук, и здесь свои людишки есть?

— У меня везде свои глаза и уши. Хватит лясы точить! Сматываемся. Товар и деньги оставляем.

— Деньги⁈

— Да, тупица! Если нас с ними прихватят, то запаримся отнекиваться! Не легавые, так московская братва потом с нехорошими вопросами пристанет. Лучше потерять золотишко, чем собственные жизни. К тому же в остальных наших обозах денег столько, что год гулять можно и ни о чём не переживать. Мигом, я сказал! Кто замешкается — лично прирежу!

Последние слова наиболее сильно подействовали на бандитов, видевших господина Жука во всей красе при захвате оружия. Напялив форменные шинели, мы через окно выскочили на улицу и понеслись в сторону заднего двора. А дальше через снежную целину рванули в лесок неподалёку. В ночной тишине, да на морозе звуки разносятся далеко. Тем более выстрелы, которые мы услышали ровно в час ночи.

— И впрямь заваруха какая-то…

— Да, Рыжий, — остановившись, чтобы дать небольшой отдых разбойничкам, подтвердил я. — Из револьвера несколько раз шмальнули, а потом из ружей начали. Чёрт… Немного до Кузьминок не дотянули! Скорее всего, не на нас охота шла, а на тех, ради кого облаву в окрестностях устроили.

— Чего тогда эти бестолочи на постоялый двор попёрлись? Затихариться нужно было либо в лесных землянках, либо на хуторке каком-нибудь.

— Да нет, Рыжий. Думаю, что не просто так такие гости объявились. По нашу душу пришли. Не зря же нас легавый именно на эту стоянку привёл. Видимо, специально полицейские пустили слух, что в почтовых каретах ценности везут, а разыскиваемые лопухи на это клюнули и в ловушку угодили.

Но мы в любом случае под раздачу попали и хорошей прибыли лишились. Как пить дать, при обязательном шмоне оружие наше с золотишком всплывёт. Получается, возвращаться нельзя — повяжут. Уходим, братва, лесом. Каждый сам за себя. Идите в Кузьминки, а я… Я через недельку там объявлюсь.

Да! И передайте нашим, что если кто к хрустам или стволам притронется, тот без рук останется. Я сам делить буду! По справедливости! Зуб даю, никого не обижу. Тем более ещё одно интересное и не менее выгодное дело намечается.

На том и порешили. Устраивать многокилометровую пешую прогулку через зимний лес я не стал. Просто вернулся к кордону, на котором служил урядник, явно работающий на Краснова. Ну а дальше уже со всем комфортом прибыл в Петербург.

Завалившись домой, наконец-то смог немного расслабиться. Особенно после горячей ванны, компанию в которой с удовольствием составила Вера. Как следует перекусив, уснул без задних ног.

Наутро получил приглашение от княгини Яриной. Видимо, полковнику Краснову не терпится встретиться. Так оно и оказалось.

— Ну что, Родион⁈ — довольно проговорил он. — Читал сегодняшние газеты?

— Только сны смотрел. После ночёвок в лесу, когда спишь вполглаза, очень полезное занятие.

— И то верно. Тогда расскажу своими словами. Заголовки пестрят сообщением об успешной операции полицейского управления. Мол, была перехвачена и частично уничтожена банда торговцев оружием.

— Частично?

— Да, Родион. Мы там парочку трупов подбросили. Все они недавно живыми ходили под людьми Тёмного Князя. А так как по всем соображениям охраны у такого ценного груза должно быть намного больше, то остальным якобы удалось уйти. Завтра появится информация, что беглецов задержали тоже.

— На кой? — не понял я замысла.

— На той, Родя, что мы действительно задержали пятерых членов криминальной организации Павла. Правда, по иным делам. Информация об этих личностях просочится через проверенных «продажных» полицейских и дойдёт до Москвы. Ну а дальше…. Дальше ты должен и без меня дотумкать, что будет. Тем более сам эти планы и составлял.

— Так… — задумался я. — Один день в запасе. Потом до Москвы гонцам с информацией ещё дня три добираться. Пару дней московская братва обсуждать случившееся будет. Потом обязательно направит свою делегацию, чтобы разрулить с нашим криминалом все непонятки. Ей тоже дня три добираться. Выходит, что имеет в своём активе около девяти дней. Шикарно!

Господин полковник, ваши коллеги из Москвы смогут добыть информацию, кто и когда выдвинется на переговоры с питерской братвой?

— У них даже проще с этим, ведь в Первопрестольной нет такого сильного лидера, как наш Тёмный Князь. Поэтому в самой верхушке криминального мира имеем своих людей. Правда, имён их не знаю — не моя епархия. Но ведь нам это и неважно?

— Абсолютно. Необходима лишь достоверная информация, где и когда встреча авторитетов двух городов намечается. Ну и личности прибывших в столицу московских тоже.

— Хочешь устроить бойню на переговорах? Сжечь все мосты между Петербургом и Москвой? — догадался Краснов.

— Именно, Юрий Евдокимович. А когда, как вы точно заметили, все мосты будут сожжены, под шумок начну вырезать верхушку криминала Петербурга.

— С тварей начнёшь? — поинтересовалась молчавшая до этого Алтайская Ведьма.

— С них, — кивнул я.

— Ты вот что, Родион…. После каждой такой акции у меня появляйся. Чтобы, как в прошлый раз, поганая энергия тебя не заразила.

— Учту, Светлана Кузьминична. Спасибо за заботу.

— Хорошо, что хоть тут не ерепенишься. Как там Верка с Дунькой поживают? Никаких побочных явлений не наблюдается?

— Вашими молитвами и талантами, всё хорошо. Ну… За исключением недоразумения с полковником.

— Век вам его не забуду! — пробурчал Краснов. — Но девка твоя сильна! Как младенца спеленала! А я ведь боец далеко не из последних. Рядом с тобой, Родион, что ни персона, то аномалия какая-то.

— Перед Великим Размытием всегда нечто подобное происходит, — пояснила Ярина. — Кстати, князь Аничков объявился. Не поверите, но нищим у Владимирского собора подаяние собирает.

— Получается, — хмыкнул я, — Хаванскому ещё подфартило у меня дворником прохлаждаться. Ай да Аничков! Неожиданный ход — в людном месте спрятаться! Как опознать его?

— Горбатый старик с красной повязкой на левом глазу. Но обращаться исключительно в экстренных случаях. Если же Аничкову что-то от тебя нужно будет, то он сам на связь выйдет. Уж опыта «Ивану Ивановичу» в этом деле не занимать.

— Посыл ясен. А как там у графа Мозельского здоровье?

— Страдает без дела, — коротко ответила княгиня. — Но сейчас он нам ни к чему.

— Понимаю, хотя и завидую немного. Но меня мучает один вопрос, — обратился я к полковнику Краснову. — Если Тёмный Князь делает ставку на Петербург, то зачем посылает столько оружия в Москву? И я мельком глянул на его ассортимент. Признаться, ни разу не встречал подобных моделей с длинной обоймой и деревянной ручкой под цевьём.

— БКБ это. Быстрострельные карабины Булкина, — пояснил Краснов. — Они должны были с лета поставляться армии, но этого не происходит, хотя по бумагам всё чисто. С оружейной проблемой вплотную работает Аничков. По его мнению, император Павел через своих прислужников из Генерального штаба специально затягивает переоснащение армии. Ему не нужны хорошо экипированные скорострельным оружием борцы с тварями. Особенно в столице.

— Резонно. Но почему именно Москву вооружает?

— Думаю, что и иные большие города тоже. Есть подозрение, что намечаются во время Великого Размытия или перед самым его началом массовые рабочие бунты. Простой одурманенный трудяга, вооружённый стреляющим очередями карабином, может натворить много бед. А если таких бунтовщиков будет много? Представляешь?

— Впечатлился, — признался я. — Придётся оттягивать силы с фронтов, чтобы противостоять восставшим, вооружённым лучше самой армии. А тут ещё и массовые размытия везде начнутся… Вся оборона к чертям собачьим полетит. Сколько этих самозарядных карабинов выпущено?

— Примерно восемьсот штук. Двести из них направлены на фронт, а остальные пылятся на складах. Якобы выявлен какой-то дефект в конструкции, и его должны в скором времени начать исправлять. Сначала на уже готовых изделиях.

— То есть имеем шестьсот неучтённых стволов современного оружия. Нехило… Мы захватили около сорока карабинов Булкина, и патронов к ним хватает. Но все боеприпасы с простыми пулями, без серебра. Видимо, чтобы против тварей применить нельзя было.

— Ещё двадцать карабинов, что были в твоём караване, мы задержали. Выходит, где-то полтысячи смертельных «машинок» находятся в руках Тёмного Князя. Вернее, частично на армейских складах. К чему ты клонишь, Родион?

— К тому, что скорострельное оружие либо должно стать нашим, либо быть уничтожено. Ну а то, что мы уже захватили, стоит отдать будущему отряду прикрытия. Вот только простые патроны нам ни к чему — разве что для тренировок. Посеребрённые боеприпасы организовать сможете?

— Нет. Там калибр свой, отличный от стандартного винтовочного, и на жандармских складах его точно нет. Но Аничков, думаю, сможет. Обязательно озадачим его и этой проблемой. А также планами складов с новейшими карабинами. Ты прав, Родион. Этот лакомый кусок должен быть либо нашим, либо его вообще не должно быть.

На следующий день я поехал в Кузьминки. Обозы Виктора, слава богу, дошли почти без приключений.

— Родион, ты как в воду глядел, — стал рассказывать Витёк. — Почти сутки всё было нормально. А вот после первой же ночёвки нашлись желающие на золотишко. Семеро разбойничков решили всё себе захапать. Дождались, пока остальные закемарят, и с ножичками ко мне подкрались. Я ж саквояжи с золотыми рублями на санях в сено запрятал, а сам сверху лёг, чтобы даже во сне без присмотра добро не оставлять. Спал вполглаза, но эти так тихо подошли…

— Да какое там «вполглаза»! — перебил его Чпок. — Храпел так, что лошади пугались! Пришлось мне самому разбираться. Оторвался от души… Ну и ещё всем бошки поотрывал. Хоть какое-то развлечение.

— Это да! — кивнул Виктор. — Услышав шум, открыл глаза, а вокруг меня скотобойня настоящая. Весь снег в кровище. Зато после этого больше не было никаких, даже лёгких намёков украсть саквояжи.

— А остальные как отнеслись к гибели подельников?

— Все оставшиеся в живых впечатлились. Без бузы обошлось. Даже рады были, что теперь добычу придётся делить на меньшее число людишек. Но, Родион, с такими большими деньгами нужно что-то решать. По приезде я их заныкал основательно. Только народец сильно жаждет долю свою получить. Ни о чём другом думать не может. Да и с захваченными стволами что делать будем?

— С оружием разберусь, — успокоил я товарища. — Краснов мне дал адресочек. Сегодня же все ящики туда отвезу. Пойдём-ка с народом потолкуем…

Столы для «совещания» были накрыты по всем местным правилам: с выпивкой и закуской. Сразу к делам приступать не стал и для начала деревенским душегубам дал пропустить по паре стаканов самогона. Естественно, закатил бравурную речь, в которой похвалил всех выживших в московском рейде. Пообещал скорые дополнительные золотые горы и лишь после этого перешёл к главному.

— Ну что, братва? Небось, хотите получить свой навар?

— А то ж! Понятное дело, хотим! Давно пора! Не томи, господин Жук! — сразу же откликнулась публика на этот животрепещущий вопрос.

— Всё будет! — успокоил я народ. — Разделим поровну и по справедливости! Но лучше потерпеть чуток. Ружьишки я сегодня забираю — есть на них покупатель. Сделка не быстрая, но барыш обещаю хороший. Предлагаю тогда все деньги сразу и поделить. Чего кусочничать да по сто раз подсчёты вести? Много и сразу все получите. А потом ещё одно дельце замутим… Ох, как замутим! После него никогда в жизни работать не придётся!

После долгих сомнений местное общество всё же пришло к выводу, что готово чуток потерпеть. Тем более всё равно деньги тратить пока негде.

— Что за дело такое, после которого все бандиты сказочно богатыми станут? — на прощанье поинтересовался у меня Витёк.

— А я ни словом о богатстве не обмолвился. Лишь сказал, что работать больше не будут. — пояснил я. — Мёртвым работа ни к чему. Понял?

— Понял.

— Молодец. Когда заваруха начнётся, я тебя заранее предупрежу.

Итак, на повестке дня у меня теперь встреча криминальных делегаций Москвы и Петербурга. По московской мне информацию предоставят. Но там состав понятен — авторитетные люди прибудут. А вот с нашей стороны могут и нелюди заявиться. Таких нахрапом не возьмёшь. Особенно, если несколько особей припрётся.

Наша же задача: устроить такую бойню, чтобы ни один гад не ушёл. Пусть все криминальные сообщества думают, что была подстава со стороны конкурентов, после такого сходняка резко превратившихся в злейших врагов.

Вместе с Верой ещё раз прошерстили архив Мозельского. Кроме двух ранее найденных, плотно сидящих на торговле оружием беса Стяжательства и продажного чина из Министерства транспорта, больше никаких значимых персон не выявили. Скорее всего, эти двое и прибудут на переговоры, так как все дела с Москвой через них шли. Охрана из людей будет или Сущностей привлекут? Я бы на месте беса подстраховался и взял своих земляков из Преисподней. Всё же они пошустрее людей, когда один на один.

Продажный чин, скорее всего, не в курсе, что его подельники — твари. Да если и знает об этом, то всё равно имеет людскую охрану. Стоит учитывать, что он сам одарённый, и охрана из простолюдинов ему абсолютно не нужна. Значит, возьмёт подобных себе бойцов. Причём не самых слабых, имеющих боевой опыт.

А московские? Не думаю, что они до такой степени простачки, что прибудут полностью неодарённым составом. Получается, что на встрече будет присутствовать минимум две Сущности и с десяток людей с Даром. Причём: по самым скромным подсчётам! Это внушительная сила, с которой нахрапом не справиться.

Теперь стоит подсчитать наши ресурсы. Во-первых, я сам. Во-вторых, есть Чпок и Дуня, легко отрывающие голову и бесу, и человеку. Нас троих можно рассматривать основной ударной группой. Привлечь в неё Беду? Старик, по его признанию, не очень любит убивать людей, поэтому к самой операции его допускать не стоит.

А вот с разработкой ликвидации опытный командир спецназа может серьёзно помочь. Тем более, получим план местности, на которой состоится сходка, буквально перед самой встречей, и составлять собственные планы нападения нам придётся в жутком цейтноте.

Далее… Как ни крути, но остаётся мизерный шанс, что кто-нибудь из наших противников может слинять на ускорении. Слишком много одарённых персон собирается в одном месте, и за каждым будет сложно уследить… Пока не сдохнет, конечно. Получается: дом, особняк или иное здание, где будет сходка, необходимо блокировать, чтобы наши жертвы не разбежались тараканами. Для этого нужна ещё одна группа.

Мои давние товарищи по Бакле, а также примкнувшие к ним Роман Хаванский, Дарья Аничкова и Ирина Мозельская хорошо подходят для этих целей. Тем более многие занимаются у Беды, а он плохому не научит.

С этими мыслями я и заявился на очередную тренировку. Беда внимательно всё выслушал, одобрительно кивая.

— По уму, Родя, ты всё расписал. Правда, Дуньку твою в деле не видел, но если она сильного бойца Юрку Краснова, как младенца спеленала, то стоящая девка. Подходит.

— Тебе полковник рассказал об этом печальном происшествии? — удивился я.

— Во всех красках душу излил, жалуясь, что молодёжь нынче совсем от рук отбилась и никакого уважения к сединам не имеет. И что сам, видимо, стареет, раз его кто ни попадя может из дома выкрасть. Потом, правда, первым же посмеялся. Говорил, что женщин на руках доводилось носить, но чтобы его самого, да ещё и через половину Петербурга, они на руках носили — такое впервые. Полковника, как понимаю, привлекать к операции не желаешь?

— Нет. Пусть Краснов и его верные люди нас с тыла прикрывают, если вдруг что-нибудь не по плану пойдёт и лишние следы оставим. Ну, а боевую часть провернём сами.

— Правильно мыслишь, Родя. Мне хоть и совестно в людей, а не в тварей стрелять, но, пожалуй, пойду с вами. На месте оцеплением командовать буду — опыт-то имеется. Да и есаул Кудрявый со мной в паре поработает. Толковый он в бою. Рассудительный. Хорошую из казака смену подготовлю.

— Спасибо, Беда. Не ожидал, что сам предложишь.

Информацию о московской делегации получили с опозданием, когда криминальные авторитеты уже были на подъезде к столице. Пришлось, матерясь, в срочном порядке выдёргивать Чпока из Кузьминок. Благо, ехать самому туда не пришлось: воспользовался ментальной связью между мёртвой девкой и белкогадом.

Чпок явился быстро. Вся морда его светилась от предвкушения очередного развлечения.

— Слушай сюда, — начал я объяснять ситуацию, пока белкогад проверял содержимое холодильника. — В нашу сторону по московскому тракту движется группа людей. Всего семь человек. Перекуси колбаской, а потом внимательно изучи их фотографические карточки, добытые в полицейских архивах. Находишь и отслеживаешь каждый шаг объектов. Уже в столице московские разбойнички должны договориться с нашими о серьёзной встрече. Запомни место и время её. После этого сразу дуй ко мне на доклад.

— Опять никого убивать не надо? — скривился Чпок. — Может, мне в травоядную корову превратиться, чтобы не так обидно было?

— Надо, но позже, — успокоил я мохнатого слугу. — И без тебя драка не обойдётся. Даже Дуню с собой возьмём.

— Когда и что нужно будет делать? — моментально нарисовалась в дверях служанка, как только прозвучало её имя.

— А тебе не всё ли равно?

— Эмоционально: плевать и растереть, Родион Иванович. Но мне бы уже сейчас не помешало немного подзарядиться. Отпустите на кладбищенскую ночёвку или повременить с ней?

— Самое время, Дуняша. Можешь идти хоть сейчас. Жду к утру. Только среди могил никого не испугай. Нам улики и свидетели не нужны.

— Спасибо, Родион Иванович, за заботу. Постараюсь сделать всё, чтобы испуганных не было. Я на отшибе Лазаревского кладбища очень удобный склеп присмотрела. В нём и переночую. Туда точно никто не сунется.

Чпок отправился на слежку, а Дуня пошла отдыхать на кладбище. Оставшись с Верой вдвоём, провели замечательный вечер и не менее замечательную ночь. Правда, утро не задалось. Дунька припёрлась домой посвежевшая и грязнющая с ног до головы.

— Ты где так извазюкалась? — уставившись офонаревшими глазами на служанку, первой успела спросить Вера.

— Ощущение, что в могиле ночевала, а не в склепе, — добавил я.

— В склепе, Родион Иванович. Могилы лишь раскапывала.

— Чег-о-о-о⁈

— И закапывала.

— Дуня! Рассказывай нормально!

— Ничего особенного не произошло, — стала объяснять мёртвая девка. — Как и собиралась, тайком пробралась в один старый склеп, легла на пол и стала наполняться энергией. Сразу после полуночи послышались звуки снаружи, потом дверь в склеп осторожно открылась, и в него вошли три субъекта с небольшим мешком.

Я, как вы и приказывали, не стала обозначать своё присутствие при посторонних, поэтому осталась тихо лежать. Благо меня не было видно из-за высокого постамента надгробия. Но незнакомцы пошли именно за него. Увидев меня, удивились и схватились за револьверы…

— Представляю, как испугались! — хмыкнула Вера. — Наверное, грабители могил явились, а тут ты мстительным призраком чуть ли не из-под земли восстала!

— Не успели испугаться, госпожа Матье, — решительно возразила Дуня. — Родион Иванович прямо же указал, чтобы испуганных не было, а также свидетелей и улик. Лопаты не имела, поэтому и пришлось разрыть несколько свежих могил руками, чтобы спрятать в них трупы. Именно тогда и пришла в неподобающий для приличной девушки вид.

— Ты их убила? — спросил я, чувствуя, что не хочу услышать ответ.

— Да. Очень быстро, чтобы стрельбой сторожей не переполошили. Иных вариантов исполнить ваше приказание: сохранить в тайне своё присутствие на кладбище не нашла. Без убийств получались испуганные свидетели. А уж улики и подавно. Тем более, согласно законам Российской империи, я вправе ответить на вооружённое нападение и любыми способами оградить свою жизнь от посягательств.

— Вообще-то ты мёртвая.

— Мой случай в законах не оговаривается, поэтому формально я могу считаться живой. Не волнуйтесь, Родион Иванович. Я помню книги по юриспруденции. С точки зрения законов никакого серьёзного преступления не совершила. Вынужденная самооборона. Можно только приписать мелкое хулиганство за ночёвку в склепе. А подобное нарушение грозит штрафом…

— Достаточно, — перебил я. — Выучили на свою голову. Следов точно никаких не оставила? Ножи, шапки или тот же мешок могут навести кладбищенскую охрану на нехорошие мысли.

— Да. Ни вещей, ни следов борьбы не оставила. А мешок принесла с собой. Я не знаю, что за упаковки белого порошка в нём. Отчего-то показалось, что они могут иметь какую-то ценность, раз их так прячут, поэтому решила отдать вам.

— А на обратном пути? В городе тебя не заметили? В таком виде обязательно запомнят.

— Я понимала, что привести себя в порядок не могу. Пришлось передвигаться в ускорении по крышам. По мне, это самый удобный способ перемещения по городу: дома обходить не надо и можно выстроить относительно прямой маршрут. Правда, есть риск при длинных прыжках с крыши на крышу потерять часть одежды. Но я учла этот момент и подготовилась.

— Ладно, продуманная ты наша. Тащи свой трофей. Что-то описание его содержимого мне не сильно нравится.

Предчувствия меня не обманули. Мешок был полностью забит наркотиками. Причём, по словам Веры, очень чистыми и дорогими. Я даже спрашивать не стал, откуда она это знает, но обозначила продукт подруга уверенно.

— И что нас с этим «добром» делать? — уставилась на меня Вера. — Здесь на пару десятков тысяч рублей товара.

— Хочешь лавочку открыть и торговать?

— Нет, конечно. Но деньги немалые. Родион, признаюсь честно: во мне сейчас борется бухгалтерский прагматизм и человеческая совесть. Совесть побеждает, но не так чтобы сильно.

— Дуня, — приказал я служанке. — Высыпь эту дрянь в ватерклозет, а потом прими ванную, чтобы смыть с себя всю сегодняшнюю грязь.

— Поняла. Мне вас при приёме ванны ждать?

— А вот я не поняла… — нахмурилась Вера и очень нехорошо посмотрела в мою сторону.

— В последнее время, — пояснила служанка, — вы, Вера Павловна, вместе с Родионом Ивановичем взяли за привычку со странными громкими звуками тереть друг другу спинки в ванной комнате. Просто хотела уточнить: это нововведение касается только вас или меня тоже.

— Только нас, — облегчённо выдохнула подруга. — Иди, Дунечка, выполняй приказ.

— Как ты могла такое подумать? — укоризненно спросил я Веру. — Да ещё и с мёртвой девкой адюльтер заподозрила! Не стыдно?

— Неловко. Но ведь Дуня на шутки не способна, поэтому столь интересный вопрос я и восприняла на «серьёзных щах». И вообще, Родион. Ты служанке давай более подробные указания. Чтобы не было никакой двоякости. Уже не впервые допускаешь такую оплошность.

Ладно, в этот раз торговцев наркотиков прибила — туда им и дорога. А если бы сторожа или нищего, тоже решившего погреться в склепе? Поэтому, отпуская Дуню одну, стоит не просто говорить: «Иди в магазин и ПРИНЕСИ из него молоко», а ' Иди в магазин и КУПИ в нём молоко'. Я именно так и делаю.

— Были прецеденты?

— По первости один раз украла продукты. Слава богу, не попалась. Я не рассказала о том случае, боясь, что ты Дуню больше из дома не выпустишь. А ведь она обучается достаточно быстро и два раза одну и ту же ошибку не совершает. Анализирует полученный опыт и успешно компонует его части при исполнении иных заданий. Но в незнакомой или противоречивой ситуации из всех вариантов всегда почему-то выбирает наихудший.

Хотя и тут прогресс есть. Ведь спрятала тела именно в свежих могилах. Сообразила, что земля может выдать, если прикопать наркоторговцев в старых захоронениях. Да и в таких местах трупы не найдут… Если только когда кресты на памятники менять будут. Но это случится не раньше, чем через год. Что нас в принципе устраивает.

— Полностью согласен, — кивнул я. — Сам заметил, что хоть и допускает ошибки, но всё реже и реже. Спасибо Алтайской Ведьме за то, что ума Дуньке прибавила.

Чпок явился на следующий день, ближе к вечеру.

— Нашёл я этих субчиков, хозяин! Но в город они въезжать не стали. Остановились на постоялом дворе неподалёку от Петербурга. Тут же заслали гонца в столицу. Ну, я за ним тихонечко и проследовал. Гонец с каким-то мужиком в кабаке на Васильевском острове встретился. Мужик после пары кружек пива примерно на час исчез и принёс весточку, что встреча состоится завтра в девять вечера неподалёку от Уткиной заводи. Там находится летний дом некоего купца Белокурова.

Зимой дом пустует, и хозяин с удовольствием сдал его на недельку. Место хорошее, на отшибе, поэтому если меж собой не договорятся разбойнички, то выстрелов никто не услышит. Ну и полиции там рядом отродясь не было.

— Нам тоже подходит, — удовлетворённо произнёс я. — А этот Белокуров тоже из бандитов?

— Не. Законопослушный торгаш, как я понял. Но могу и ошибаться. Его же всего пару раз вскользь упоминали.

— Ясно… Значит, действуем следующим образом. Кто в нашем доме живёт, тех не трогай. Я им сам информацию донесу. А вот к полковнику Краснову, Роману Хаванскому, Дарье Аничковой, Ире Мозельской, Суриной с Хвостовой, а также Сергею Книгину передай весточку, чтобы сегодня в десять вечера явились к Беде. В обязательном порядке прибыли! Да и старика предупредить не забудь, чтобы гостей ждал.

Времени особо по магазинам ходить нет, поэтому после оповещения позаимствуй где-нибудь подробную карту окрестностей Уткиной заводи. Ну и если получится, то план дома купца Белокурова.

— Мигом сделаю, хозяин! — произнёс Чпок и тут же слинял.

Я же, воспользовавшись феноменальной памятью Дуньки, выяснил, что этот самый Белокуров ни к каким криминальным группировкам отношения не имел. Во всяком случае, в архивах Мозельского про него не упоминается. Что несказанно порадовало. Значит, через неделю, не получив вовремя ключи, он лично заявится на дачу. Увидит следы побоища и сообщит в полицию. Ну, а дальше костёр вражды между московскими и столичными сволочами вспыхнет так, что сразу и не потушишь.

В назначенный срок у Беды собрались все приглашённые. На встречу я прихватил с собой не только тех, кто живёт в моём доме, но и обитателей собственной квартиры. Вера при анализе плана может пригодиться, со своим «мозговым ускорением».

Дуньке же необходимо знать, кого убивать можно, а кого нельзя. Ну и как действовать, если что-то пойдёт не по нашим задумкам. А то ведь опять сделает какие-нибудь неподходящие выводы и начнёт откручивать головы моим товарищам. Я теперь учёный: после истории на кладбище лучше перестрахуюсь лишний раз, чем потом хоронить друзей буду.

Чпок не сплоховал и доставил не только карту Уткиной заводи, но и план дома выкрал в архитектурном управлении. Обсуждали ликвидацию сходки долго. Мало того что сам дом был достаточно большой и имел не только широкие окна, но и несколько выходов, так ещё и подъездная дорога была всего лишь одна.

К тому же сложно подкрасться к даче Белокурова незаметно: ближайший лесок находился метрах в трёхстах от забора, и придётся преодолевать голую снежную пустыню. Особо не скроешься, и будет потерян элемент внезапности. Фору же ни твари, ни одарённые бандиты нам явно не подарят по доброте душевной.

Есаул Кудрявый предложил заранее спрятаться в доме, но этот вариант сразу отверг Беда, объяснив, что дом с осени нежилой, значит, вокруг него останутся на снегу чужие следы. К тому же место встречи вначале проверят, а потом уже запустят основных переговорщиков.

И тут я вспомнил о своих слугах. Чпок обладает такой скоростью, что фиг его кто заметить успеет. Я сам еле различаю, а непривычные к беогкогаду люди совсем ничего не поймут. Дуня тоже очень быстра, но не настолько. Так что с ней есть определённые риски.

Зато её можно спрятать заранее на территории дома. Причём в таком месте, в котором нормальный человек долго не продержится. Как только Чпок стартует через открытое пространство, он сразу же даст команду мёртвой девке, которая будет дожидаться атаки, лёжа под толстым слоем снега на крыше здания.

Ей ведь что снег, что горячая ванная, что шкаф в моей квартире — всё едино по ощущениям. Вот эти двое первыми и вломятся, внеся сумятицу среди врагов. А там уже и я подтянусь. Остальные же бойцы рассредотачиваются вокруг дома и действуют по обстановке. Вернее, согласно приказам Беды.

Неплохую идею предложил полковник Краснов. Он посчитал, что есть смысл прихватить с собой пару карабинов Булкина и как следует пострелять из них, оставив на месте преступления улики в виде нестандартных гильз и пуль, застрявших в стене. Подобное будет явно указывать на то, что стреляли из оружия, являющегося предметом спора, и кроме переговорщиков больше никто не мог его применить. Ну а уж криминальный мир обоих городов сделает правильные для нас выводы.

Вроде бы всё решили. Осталось лишь воплотить в жизнь наши идеи. Уже этой ночью я приволок два скорострельных карабина. Ну а Дунька отправилась в дом Белокурова, на территории которого Чпок должен её как следует замаскировать.

К дому Белокурова прибыли минут за пятнадцать до начала сходки. Да и не совсем к дому: схоронились в лесу примерно в километре от здания. Такие меры предосторожности были предприняты для того, чтобы нашу группу раньше времени не обнаружили. Ведь люди из обеих банд обязательно прочешут окрестности перед началом переговоров.

— Как дела? — поинтересовался я у появившегося Чпока.

— Нормально, хозяин. Я в боевой ипостаси довёз Дуню до дома и запрыгнул на крышу. Снега на ней оказалось мало, поэтому служанка залезла в дымоход.

— Следов не оставили?

— Нет. Я ж большими прыжками передвигался. К тому же отпечаток непонятных звериных лап не вызовет подозрений.

— Что в округе творится?

— Полчаса назад ходили различные мутные людишки. Потом прибыло две кареты. Из них вышли местные бандиты. С бесом Стяжательства явилось два минотавра. С чином из министерства Транспорта четверо одарённых. Все без оружия.

— Значит, и московские «пустыми» прибудут, — довольно потёр ладони Беда. — Видимо, условие такое для сходки. Чтобы ни один дурак случайно не пальнул.

— Твари и одарённые даже невооружёнными представляют серьёзную опасность. Так что зря радуешься, — осадил я.

— И то верно. Но всяк нам легче придётся.

Буквально через пять минут белкогад принёс нам новую информацию.

— Московские во двор въехали! Скоро сходняк начнётся!

— Ровно в девять вечера начинаем, — на всякий случай повторил я план нападения. — Чпок, белкой на скорости врываешься во двор и уничтожаешь всю внешнюю охрану. Одновременно с этим отдаёшь Дуньке приказ вломиться в комнату для переговоров. После зачистки двора в боевой ипостаси присоединяешься к Дуне. Дальше к вам подключаюсь я. Беда, Игнатьич, со своими группами занимаете позиции у забора. До него бежите по натоптанной дороге, чтобы не наследить. Если возникнет необходимость, стреляете исключительно серебряными пулями: времени разбираться, тварь или человек выскочил, ни у кого не будет. Дальше действуете по обстоятельствам. Как только ликвидируем всех бандитов и тварей…

— Родя, не мандражируй, — перебил меня Беда. — Все знают, что делать надо. Справимся.

Скинув тулупы, мы на ускорении приблизились к краю леса. Я посмотрел на часы. Осталась минута до начала атаки. Она мне показалась длиннее часа! Как только минутная стрелка доползла до двенадцати, я скомандовал:

— Чпок! Пошёл!

Белкогад исчез, а следом за ним и я, выждав тридцать секунд, рванул в сторону дома. Перемахнув через забор, сразу увидел труп со вскрытым горлом. Человеческий, раз пеплом не осыпался. До второго этажа добрался легко и влетел через разбитое окно в комнату.

Дунька с белкогадом уже вовсю резвились. Двое одарённых валялись в кровище и не подавали признаков жизни. Остальные бандиты не помышляли о нападении, под натиском моих слуг уйдя в глухую магическую оборону. Два минотавра, уже принявших своё истинное обличье, насели на измазанную в саже Дуняшу. С них я и начал. Первого Тараканом ударил сзади по шее и тут же снёс второму половину черепушки из зажатого в другой руке револьвера, снаряжённого серебряными пулями. Сущности моментально осыпались пеплом.

Увернувшись от огненного шара, запущенного мужиком в военном мундире, вместе с мёртвой девкой, оставшейся без противников, помог Чпоку пробить защиту одарённых сволочей и приступил к их быстрому уничтожению. На улице раздались выстрелы. Видимо, группы Беды и Игнатьича тоже не скучали без дела.

Секунд через тридцать всё было кончено. Я со своими слугами стоял среди мёртвых тел и двух кучек пепла.

— Чпок! Проверить территорию! Если кто из противников засел в засаде, не жалей!

— Чисто, хозяин! — отчитался через минуту белкогад, снова принявший свой беличий вид. — Троих во дворе наши покрошили, а в доме больше никого нет. Я пересчитал трупы. Получается, что всех грохнули.

— Славно. Зови остальных… Да! Пусть Дарья и Ирина на улице остаются. Не дай бог, какой-нибудь непрошеный гость заявится.

Бой оказался намного короче правильной подготовки место преступления. Первым делом мы вынесли из дома трупы и погрузили их в зимние кареты, оставшиеся теперь без хозяев. Затем тщательно убрали пепел одной из тварей и замыли часть кровавых луж. Пусть прибывшие дознаватели думают, что трупов было намного меньше.

После этого из карабинов Булкина расстреляли пару магазинов. Почти все гильзы убрали, оставив лишь пяток «закатившихся» под кресла.

На улице уже основательно стемнело. На захваченных каретах доехали до реки. При свете факелов в заранее приготовленную прорубь опустили мёртвые тела с примотанными к ногам грузами. Точно не всплывут.

Дальше на трофейных каретах двинулись в сторону столицы. Не доехав до границы Петербурга несколько километров, в условленном месте встретились с отрядом людей Краснова. Им и передали приметные экипажи. Теперь эти улики не наша головная боль.

Разрозненными группками окольными путями добирались до дома долго. Лишь во втором часу ночи я оказался в собственной квартире и смог полностью расслабиться. Дело сделано! Следующий ход за преступными группировками Москвы и Петербурга!

И он не заставил себя ждать. Даже недели не прошло, как всю столицу потрясли газетные заголовки, гласящие о странном событии. В одном из пригородных домов пропали жильцы, снявшие его на небольшой срок. А вместо них остались страшные улики в виде кровавых пятен и явных следов стрельбы.

Одновременно с газетной шумихой пришла весточка от полковника Краснова. Утечка информации из полиции прошла успешно, и вскоре бандиты не только у нас, но и в Москве будут знать все детали расследования. Ещё через пару дней засуетилась братва Петербурга. Несколько крупных криминальных групп ушли на «военное положение». Уверен, что в Москве тоже происходит нечто подобное. Оба города готовятся к серьёзной битве, полностью перестав доверять друг другу.

Пора и мне встряхнуть своих подельников, заодно под шумок начав от них избавляться. Пожалуй, начну с Кузьминок. Чпок принёс от Виктора тревожные новости. Несмотря на все мои обещания, деревенские разбойники почти дошли до критической точки кипения. Значит, нужно упредить скорый бунт.

Я связался с Красновым и озадачил его новым планом.

— Родион, — осуждающе покачал головой Юрий Евдокимович. — А не слишком ли резво ты принялся за дело? Понимаю, что в этих Кузьминках собран сброд, который скоро станет неуправляемым. Понимаю, что там знают тебя и Виктора в лицо, к тому же владеют опасной информацией по нашей оружейной афере. Но ты хочешь привлечь к уничтожению банды свою кафедру Лингвистики! Необстрелянных по своей сути парней и девушек! Возникает высокий риск смертей с их стороны!

— Не согласен, — возразил я. — Деревенские бандиты не имеют Дара, поэтому оказать достойного сопротивления не смогут. К тому же часть студентов уже зарекомендовала себя в боях и различных акциях. Пора и другим получить свой опыт. Нам нужно морально подготовить моих лингвистов. Приучить их к крови задолго до начала Великого Размытия. Иначе получим не отряд прикрытия, а стадо растерянных новичков.

— С одной стороны, ты прав. Но с другой — есть риск разоблачения. Такая орава просто не может не оставить следов.

— Допустим, — не сдавался я. — Тогда скажите мне, господин полковник, когда и на ком мне обкатывать бойцов?

— На летней практике. Я тут с княгиней Яриной недавно разговаривал. Она через своих людей из министерства Образования пробивает возможность отправить летом лингвистов на практику в очень горячее место. Также Беда приступил позавчера к подготовке бойцов жандармерии. Из них мы тоже отберём с десяток-другой надёжных, опытных воинов, что по «счастливой случайности» окажутся рядом с твоими ребятишками около границы размытия. Это поможет полностью скомпоновать сильный отряд прикрытия и даст его бойцам сработаться.

— Хорошая идея, Юрий Евдокимович. Думаю, что разбавить молодость опытом не помешает. Но война на границе размытия отличается от городских боёв. Поэтому я настаиваю на том, что кафедру необходимо приучать действовать среди построек уже сейчас.

После Кузьминок я намереваюсь подключить лингвистов и к криминальной войне между Москвой и Питером. Так к моменту Великого Размытия из них получатся бойцы не только сильные, но и понимающие систему ведения боя в наиболее сложных условиях — в самой столице. В противном случае будет много случайных жертв среди мирного населения.

— Я подумаю, Родион, — почти сдался Краснов.

— Подумайте, Юрий Евдокимович. А я пока продолжу планировать уничтожение деревенской банды. Хотите вы этого или нет, но все лингвисты примут в этом участие.

— Я запрещаю тебе это делать без нашего разрешения!

— Это всё слова, полковник. На самом же деле помешать вы мне не сможете. Противодействие с вашей стороны лишь усложнит ситуацию. Вы это должны понимать. Так что соглашайтесь прямо сейчас, и всем будет хорошо.

— Да, Родион… — грустно произнёс Краснов. — Что-то ты очень быстро зубки отрастил. Не по годам и не почину. Смотри! Заиграешься, и тебе клыки мигом вырвут. Мы не потерпим рядом с собой опасного человека, способного поставить под удар всю секретность нашей миссии.

— Угрожаете?

— Нет. Предупреждаю, чтобы не зарывался.

— Понятно. Но я беру ровно столько, сколько смогу унести. И ни на грамм больше. А вот вы идёте полупустыми. От этого устаёте без какого-либо толку. К тому же и хватку теряете, раз простой студент может вам, князьям да графам, ставить условия. Задумайтесь на секунду над моими словами. Просто так убрать меня уже не сможете. Незаметно я стал одним из важных звеньев в общей цепи противостояния Тёмному Князю. Убери меня — цепь сразу порвётся. А времени снова срастить её у вас уже нет.

— Высоко себя оцениваешь.

— Адекватно. Вспомните, сколько было сделано после моего появления в вашей компании. И ещё больше предстоит сделать. Мысленно исключите из расклада персону Родиона Булатова и посчитайте все проблемы от этого. Так что нам лучше дружить и сотрудничать, а не чинами мериться.

— Вот именно! Сотрудничать, а не ультиматумы ставить!

— Я, Юрий Евдокимович, решаю исключительно те вопросы, которые вы и остальные заговорщики по каким-то причинам боитесь затрагивать и обходите стороной. В ваши же политические игры не лезу. Ну, так и вы не лезьте в мои проблемы. Так что подготовка кафедры и ослабление криминального мира столицы лежат на моих плечах. Я жду от вас помощи, а не одобрения. Поэтому, извините, лингвисты скоро разнесут Кузьминки. И вы нас прикроете с тыла. Иначе вся секретность, которую вы так холите и лелеете, пойдёт псу под хвост. Надеюсь, доходчиво объяснил ситуацию?

— Непростой ты парнишка, Родион, — вздохнул полковник. — Иногда мне кажется, что разговариваю с матёрым волком намного старше того возраста, который он себе приписывает.

— Не волк, а более крупный и злой хищник, — усмехнулся я. — Именно такой вам и необходим в борьбе против Тёмного Князя. В подобной войне милым котикам не место.

— Может, ты и прав… Может, и прав…

Уже на следующий день я пришёл в Академию провести занятие для своей кафедры. Но не один. Вместе со мной явился и профессор Зудин. Студенты удивились присутствию самого Дракона на лекции, но тактично промолчали.

— Дамы и господа, — начал я. — Вы все знаете о своей роли во время Великого Размытия. Начальник боевой кафедры тоже в курсе происходящего. И присоединился он сейчас не из праздного любопытства. Для вас есть серьёзное, быть может, даже неприятное дело. В стенах Академии такому не учат, поэтому придётся поработать вдали от города. Наша цель: уничтожение большой банды, состоящей исключительно из кровожадных разбойников. На счету каждого из них не одна загубленная жизнь. Так что жалости к ним не стоит испытывать.

— Почему мы, а не полиция или жандармерия? — задал вопрос один из студентов. — Это же их профиль.

— Потому что вам пора привыкать убивать. Не просто выстрелить в далёкую фигуру, не поразить её на расстоянии своим Даром, а уничтожить, глядя в глаза жертвы, — честно и жёстко за меня ответил профессор Зудин. — Идея Родиона Ивановича, но я её полностью поддерживаю. Время теории и отметок подходит к концу. Пора переходить к страшным, но необходимым для каждого бойца вещам. Чтобы в нужный момент Великого Размытия вы не мучились моральными вопросами, а чётко исполнили важную миссию, возложенную на нас.

— От себя добавлю, — продолжил пояснения я, — что отсидеться в стороне ни у кого не получится. Во время акции по уничтожению банды мы вместе с профессором Зудиным будет отслеживать ваши действия. Ну а потом сделаем выводы, как лучше составить планы боевой подготовки. Нам не нужны красивые дуэльные позы. Во главу угла будет поставлена эффективность. У кого есть ещё вопросы?

Никаких вопросов не возникло, хотя половина студентов явно пребывала в некотором шоке. Мы с Драконом повесили на доску мною начерченную карту с расположением всех зданий в Кузьминках и стали объяснять, какая малая группа должна зачистить тот или иной дом.

На следующий день я вызывал каждого студента к доске и заставлял по памяти показать не только действия своей группы, но и остальных. Так как записей никаких не вели, то неточностей было много. Но сто раз повторённое быстро усваивается, поэтому на третьем занятии практически все ответили без ошибок.

Удовлетворившись этим, я приступил к следующей фазе подготовки кафедры. Объяснил, кто и каким оружием будет пользоваться, строго-настрого предупредив, что если кто применит Дар, то получит по шее вначале от меня, а потом и от Дракона. Мы — конкурирующая банда простолюдинов, а не одарённые студенты. Именно так нас должны воспринимать выжившие свидетели нападения. Ими будут исключительно женщины, с головы которых не должен упасть ни один волосок.

К свидетелям никто из наших девушек приближаться не должен, так как будет подозрителен тот факт, что в нашей банде слишком много персонажей с приятными девичьими выпуклостями. Каждый студент обязан одеться как простолюдин и в обязательном порядке надеть маску.

Ещё день потратили на то: кто и что должен говорить рядом со свидетелями. Во время допросов якобы случайно брошенные фразы должны натолкнуть следователей на то, что «Кузьмичей» вырезали уголовники из конкурирующей криминальной организации. Всё должно указывать на людей Тёмного Князя, но без конкретных улик.

Репетировали прямо в аудитории. И было даже весело, когда потомственный аристократ начинал изъясняться на блатном жаргоне, выдавая фразочку типа: «Шкни, Серый, на вилку и не отсвечивай. Брыль приказал только мокрушничать, а не лялькам сейфы мохнатые вскрывать. Или совсем рамсы попутал? Пёрышко твой ливер давно не щекотало?». Причём нужно было не просто произнести, но ещё и с правильными тягучими интонациями, которые в моде у столичного блатняка.

Сам же упомянутый Брыль, к слову, являлся реальным персонажем, входящим в группировку Тёмного Князя. Прижать у полиции его не получится, так как этот авторитетный бандит со своими подельниками будет иметь натуральное алиби и находиться далеко от места преступления. Но правильные слухи по Петербургу поползут. Этого мне и надо.

Особое внимание я уделил тому, как незаметно добраться до места сбора неподалёку от Кузьминок. Важно не засветиться, не привлечь к себе излишнего внимания. Кто-то пойдёт влюблённой парочкой, отправившейся в гости к приятелям. Кто-то прикинется спортсменами на лыжах, осваивающими снежную целину. Для каждого была выдумана своя легенда.

Неделя пролетела быстрее пули. Наступила пятница.

— Дамы и господа, — в конце урока объявил я. — Сегодня к девяти вечера вы должны прибыть к месту сбора у Кузьминок. Там получите оружие и повторный инструктаж. Уверен, что за эти пять дней вы обрели достаточное количество знаний и умений, чтобы провести акцию достойно. Ни в одном из вас я не сомневаюсь. Вы тоже не сомневайтесь в себе. Но прошу, не путайте уверенность с самоуверенностью. Последняя ещё никого до добра не доводила. Не прощаюсь! До вечера!

В нужное место студенты прибыли вовремя и без приключений. Вместе с профессором Зудиным мы ещё раз объяснили задачу. После этого каждый боец получил по револьверу и артиллерийскому короткому тесаку. Причём огнестрельное оружие разрешалось применять только в самом крайнем случае, когда возникнет угроза для жизни. А так придётся орудовать тесаками. Дракон изначально был против, справедливо утверждая, что не стоит чрезмерно усложнять условия.

Но я переубедил его, доступно объяснив, что и без посторонней помощи мог бы уничтожить бандитов в деревне, только нужно дать адептам прочувствовать вкус рукопашной схватки. Во время Великого Размытия отряду прикрытия иногда придётся лицом к лицу сталкиваться и с тварями, и с продавшимися им людьми. Так что каждый в отряде прикрытия ни на секунду не должен сомневаться в своих действиях, холодной сталью спокойно вскрывая противнику горло.

Когда совсем стемнело, появился Виктор, заранее предупреждённый Чпоком.

— Утихомирились все, — доложил он и неуверенно добавил: — Вроде.

— Что значит «вроде»? — недовольно переспросил я.

— То и значит, Родион. С виду все по домам разошлись, но… Целый день между частью разбойников шепотки, переглядывания странные. Ощущение, что что-то замышляют. Ещё: половина банды не стала вечером пить, хотя я несколько бутылок самогона «для сугрева» выставил.

Чует мой зад, что этой ночью меня на ножи хотят поднять, прежде выпытав, где деньги прячу. Заодно подельничков своих проредят, чтобы каждому выжившему побольше золотишка перепало. Чпок в деревне перестал показываться, вот мужичьё и осмелело.

— Ну, значит, мы вовремя, — произнёс Дракон. — А то, что не спят некоторые, так это даже хорошо. Значит, настоящая схватка намечается, а не примитивное убийство сонных олухов. Начинаем?

— Начинаем, — кивнул я. — Чпок, проследи, чтобы сбежавших разбойников не было.

В деревню вошли тихо и на ускорении. Из всех постов несущим службу оказался всего лишь один. Остальные — пустые. Видимо, Витёк прав: в банде произошёл серьёзный раскол, который сегодня должен завершиться большой кровью. Что ж! Придётся выступить миротворцами и воссоединить банду… На кладбище!

Быстро убрав дозорных, мои бойцы рассредоточились по деревне согласно плану. Вот только редко когда планы совпадают с реальностью. Чпок доложил, что в одной из изб собралось около дюжины мужиков, вооружённых не только ножами, но и все как один огнестрелом.

— Скорее всего, оружейку втихаря вскрыли, — пояснил пошедший с нами Виктор. — Странно, что меня не тронули. Она же в моём доме находится.

— Видимо, ты в этот момент к нам ушёл, — вынес предположение я. — Чпок, проверь избу Виктора.

— Замок на железном шкафу сломан, а в доме засада из трёх человек, — мигом метнувшись, выдал новую информацию белгород.

— Меня, падлы дожидаются, — зло сплюнув, проговорил Виктор. — Думают, что я у какой-нибудь девки застрял и скоро вернусь. Вот и верь после этого людям!

— Ну, мы тоже не пряники твоим подельничкам раздавать идём, — иронично заметил профессор Зудин. — Так что всё справедливо. Но расстановку сил придётся менять. Группа Книгина может завозиться с дюжиной бандюганов, вооружённых и готовых к бою.

— Нет, — отрицательно помотал головой я. — Просто нужно сообщить Сергею, что встретятся с превосходящими силами противника. Пятеро одарённых на ускорении легко справятся с уничтожением и большего количества простолюдинов.

— Справятся, Родион. Но обязательно шум поднимется.

— Ничего, Сергей Витальевич. Зато наши без раскачки опыта прилично огребут и заодно поймут, что любой план в боевых условиях может полететь к чертям собачьим. А мы с вами аккуратненько подстрахуем ребят в самых горячих точках.

— Сегодня ты командир, решать тебе, — нехотя согласился Дракон. — Когда начинаем?

— Чпок, подавай сигнал. Нечего откладывать.

Белкогад без лишних вопросов перекинулся в боевую ипостась и, подняв морду в звёздному небу, почти по-волчьи громко завыл. Мы же с профессором на ускорении переместились к дому, в котором засела самая боеспособная часть бандитов.

Сергей Книгин со своими ребятами не подвёл. Одновременно в избе были вынесены все окна и дверь. Пятёрка лингвистов, не давая опомниться противнику, влетела внутрь здания. Мы с Драконом, на всякий случай с пистолетами в руках, стали подсматривать за происходящим с улицы, готовые в любой момент поддержать огнём любого из студентов.

Но наша помощь не потребовалась. За шесть секунд группа Книгина уничтожила разбойников, не получив ни единой царапины. Лишь один из мужиков перед смертью успел выстрелить в потолок. Остальные даже не поняли, что произошло.

Звук выстрела всполошил деревню. То в одном, то в другом доме начали зажигаться огни. Но предупреждение явно не помогло разбойникам. Практически во всех дворах стали раздаваться крики и женский визг. Значит, работают лингвисты. Разделившись, мы с Драконом отправились мониторить обстановку в обоих концах деревни. Лично меня увиденное удовлетворило полностью. Группы Старостиной и Феклистова не оставили в живых ни одного мужика, а вот все бандитские подстилки живы.

Вскоре наступила полнейшая тишина…

— Чпок, — снова обратился я к белкогаду. — Сбежавшие есть?

— Ни одного, хозяин. Двое пытались в погребе заныкаться, но я сообщил об этом, и группа Мозельской их оттуда достала. Всё. Можно уходить.

— Деньги забрать нужно, — проговорил Виктор, вернувшийся из собственного дома.

Засаду в нём он посчитал личным оскорблением, поэтому сам расправился с разбойниками. По словам страхующего его Чпока, без посторонней помощи Витёк лихо разделался со здоровенными душегубами. Молодец! Несмотря на то что простолюдин, науку спецназовца Беды впитывает парень основательно.

— Где ты их спрятал? — поинтересовался я.

— Тут речушка рядом. В ней на излучине полынья незамерзающая есть. Там саквояжи с золотишком и лежат. Я, как только почуял в деревне неладное, из старого схрона добычу достал и в реке утопил. На всякий случай к каждому саквояжу по каменюке ещё привязал, чтобы точно течением не унесло.

— В речку-то зачем? — скривился я. — Зима на дворе. Как нырять за добром?

— Вот и я о том же подумал. Если разбойники меня случайно выследили, то в воду холодную на глубину не полезут. Баграми же с берега не достать. «Кошками» с привязанными верёвками — тоже не вариант: по словам местных, дно там коряжистое. Так что лучше любого сейфа речушка оказалась. Ну, а у нас Чпок есть. Ему нырнуть и вынырнуть, как мне высморкаться.

— А я, значит, от такого купания удовольствие получу? — недовольно проворчал белкогад. — Ты, Витёк, совсем оборзел. Сам закинул, сам и лезь!

— Но ты ведь можешь?

— Могу. Но не хочу хвост морозить. Подохнуть от холода, конечно, не подохну, только болеть тоже радости мало. А я ведь заболею! Даже боевая ипостась не спасёт!

— Прекратить! — тихо рявкнул я, прерывая намечающийся спор. — Раз такое дело, то пусть пока денежки в воде полежат. Тащить их сейчас в город не к спеху. Потом с Дунькой придём: ей что холод, что жара — всё едино. Чпок, давай сигнал к отступлению.

Белкогад снова завыл на луну. Мы со стороны проследили, как быстрыми призраками уходит наш отряд из деревни, растворяясь в ночном лесу. Чётко сработали, хотя и есть несколько помарочек. Ничего, потом устраним все недостатки.

В понедельник вся кафедра явилась на занятия в полном составе. Вглядываясь в лица студентов, пытался понять их психологическое состояние после резни. Радости никто не испытывал, но и нервозности особой не было.

Привычно поставив на дверь глушащую звуки пентаграмму, начал разбор полётов, заодно выслушивая мнение каждого участника побоища. Указывал на пусть и не критические, но достаточно серьёзные ошибки во взаимодействиях групп. Личные просчёты отдельных учеников тоже не забыл. Несколько раз пришлось осаживать студентов, решивших, что стали крутыми бойцами.

Понравилось, что на критику все отреагировали адекватно. Даже аристократы не стали кривить лица и оправдываться. Царила деловая атмосфера без расплескивания эмоций. Парни и девушки начали отчётливо понимать, зачем здесь собрались. После бойни в Кузьминках до печёнок прониклись, что они теперь не простые одарённые студентики, а воины… Если надо, то и убийцы. И наша кафедра Лингвистики — это не только часть Академии, но и настоящий боевой отряд.

Все свои наблюдения я выложил после учёбы, оказавшись во дворце княгини Яриной. Алтайская Ведьма и полковник внимательно выслушали мой рассказ, после чего и сам Краснов начал обрисовывать ситуацию.

— Грамотно сработано, — признался он. — Полицейские уже всё деревню перерыли, но ничего стоящего не нашли.

— Отлично, — довольно кивнул я. — Но почему до сих пор в газетах нет сообщений о таком жутком злодействе?

— Попридержали информацию. Девки, что около бандитов отирались, сразу же после вашего рейда не стали долго горевать. Обшмонали сундуки и карманы мёртвых мужиков, прихватили из домов самое ценное да в бега подались. Хотел их сразу же спеленать, но потом дал денёк погулять.

Пусть слухи распустят как следует. Дальше народ сам их разнесёт по всему Петербургу и пригороду. Одно дело, когда из официальных хроник и полицейских утечек информация распространяется, и совсем иное — слухи. Особенно подтверждающие нашу версию событий. Веры будет больше, и мимо всех нужных ушей не пройдут новости. Завтра же с утра газетные статьи выйдут во всех крупных изданиях.

— Понятно, Юрий Евдокимович. Вам виднее, поэтому спорить не буду. Лучше скажите, когда мне от имени московских наших бандитов вырезать начинать? И будут ли у вас какие-либо предпочтения по жертвам?

— Да в любом порядке им вены вскрывай! — отмахнулся полковник. — Мир от этого лишь лучше станет. А вот список неприкасаемых я тебе предоставлю.

— Ваши осведомители?

— Кто-то явный, кого-то втёмную использую, но людишки все нужные. Поэтому, будь добр, случайно не отправь их в подлёдное плавание или не подставь.

— Сделаю, — кивнул я.

— А у меня предпочтения есть, — вмешалась в разговор Алтайская Ведьма. — Уничтожай тварей! Исключительно их! Исчадия Преисподней являются верными соратниками Тёмного Князя. Этой гидре нужно отсечь как можно больше голов.

— Не согласен, — неожиданно возразил Краснов. — Мысль ваша, Екатерина Кузьминична, верная. Но если отстреливать только тварей, то император насторожится и может понять, что не Москвой криминальная война развязана была. Поэтому перед каждым бесом нужно несколько мелких людских главарей уложить. Так естественнее смотреться будет.

— Одно другому не помеха, — выразил и я свою точку зрения. — У меня есть кафедра. Ей и поручу ликвидацию уголовников средней руки. А за тварей возьмусь сам. Нужно создать одномоментный хаос, а не растягивать его возникновение на долгий срок. Ещё мне не мешает в Москву прокатиться. Ликвидирую нескольких авторитетов, чтобы у остальных не было сомнений, что Питер развязал войну.

— Обойдёшься, «путешественник», — осадил меня полковник. — Это и без тебя организуют.

— Верно, — поддержала его Ярина. — Твои частые отлучки из Академии могут многих насторожить. Врагам останется лишь состыковать их с теми или иными событиями, и готовься попасть под серьёзное подозрение Павла Четвёртого. То есть к могиле готовься.

Нехотя, но пришлось признать правоту моих собеседников. Я связан по рукам и ногам преподаванием в Академии. К тому же мне и дома есть чем заняться.

Вся зима и начало весны прошли под эгидой бандитских войн. Кафедра, якобы от имени москвичей, устроила большую резню верхушки петербургского криминала. Впрочем, и бандиты Первопрестольной не сильно от нас отставали.

В самой же Москве вовсю лютовали люди Тёмного Князя. Был подключён не только криминал, но и официальные службы Империи. Кровавые ошмётки от банд, покусившихся на столицу, не переставая, разлетались в разные стороны! Кого не убили в подворотнях, тех суды отправляли на каторгу.

Правда, мне пришлось распрощаться с криминальным кланом, созданным графом Мозельским. Больше я не видел в его существовании особого смысла. Всё началось с того, что погиб «господин Жук». Да не один, а вместе со своей марухой Глашкой Скорой. По словам газетчиков, в лесу были найдены два трупа со следами огнестрельных ран. Давно считающуюся мёртвой известную воровку Глафиру Скорую с удивлением опознали почти сразу.

А вот личность господина с сильно изуродованным пулей лицом установить не удалось. Никаких документов при нём не было. Лишь только очень приметная трость-клинок. Именно с ней я постоянно появлялся среди своих бандитов. Поэтому они быстро смекнули, что господин Жук уже на том свете в котле варится.

Блестяще проведённая полковником Красновым операция внесла сумятицу в и так не сплочённый бандитский коллектив. Тут же нарисовался новый лидер. Но Битюг, всегда метивший на моё место, долго не продержался. После нападения на Кузьминки все были уверены, что это совершили столичные конкуренты. Поэтому Битюг, действуя по принципу «Враг твоего врага — твой друг» связался с московской братвой и попросил у них поддержки взамен на плодотворное сотрудничество.

Те, естественно, с радостью приняли «пополнение» в свои ряды. От Тёмного Князя эта информация не укрылась — мы сами её осторожно подбросили через купленных людишек полковника Краснова. Гнев императора был страшен. Вскоре от организации, созданной графом Мозельским, ничего не осталось. Но и «наши бандиты» доставили конкурентам много неприятностей, окончательно развалив чёткую структуру криминального детища Тёмного Князя и порядком подсократив её численность.

К концу этой уличной войны даже простая шпана боялась выходить на улицы, не зная, кому и откуда прилететь может.

Моя же кафедра возмужала, привыкнув к опасности и крови. Группы лингвистов резвились вовсю, призраками возникая в тёмных подворотнях Петербурга, на различных «малинах» и в домах одиозных главарей. Как только все парни и девушки набрались опыта, я доверил им уничтожение не только отдельных личностей, но и заводиков по производству наркотиков. В большинстве случаев на них работали мелкие Сущности, полностью контролировавшие людей. Отличные кандидаты для тренировки одарённых!

Добытые сведения у важных для императора бесов, которых я с периодичностью раз в неделю уничтожал, помогли составить достаточно подробную карту подпольных предприятий. Грех было ею не воспользоваться. Поэтому вскоре в столице возник серьёзный дефицит дури. Ну а наши карманы просто распухли от денег, взятых на месте акций. Даже Вера призналась, что не знает, куда можно вложить подобные огромные суммы, чтобы не было опасных вопросов.

Но кроме бандитской войны, кафедра участвовала и ещё в одной очень тайной битве. «Нищий» князь Аничков, сидя на паперти, продолжал держать руку на пульсе. Только его интересовали не обыкновенные, а политические преступники. Через свою выстроенную за десятилетия агентурную сеть он выявил многих революционных лидеров, подбивающих рабочих на вооружённый бунт. Эти «радетели за равенство» почти все кормились с руки Тёмного Князя, поэтому нам не составило большого труда после устранения очередного «вождя» спихнуть это преступление на московский криминал.

Вскоре ни одного значимого революционного кружка в столице не осталось. Впрочем, и Москва от нас не отстала. Пусть и без нашей помощи, но важных смутьянов там тоже поубавилось. И никто не хотел идти на их место. Дураков нет подписывать себе почти стопроцентный смертный приговор.

В конце марта всё внезапно заглохло. Бандитские формирования двух главных городов Российской империи истощили себя полностью. Немногие выжившие главари отошли в сторону от разборок, объявив себя «нейтральной стороной». Такое абсолютно не устраивало Тёмного Князя, поэтому он попытался заново сплотить теневую часть Петербурга. Но это уже не понравилось главарям, и они, как тараканы, разбежались из столицы по различным глухоманям. Причём бежали не одни, а со своими подельниками.

Полиция же… Вместе с жандармерией примерно показывала свою профнепригодность, вылавливая мелкую шушеру и не замечая кровавых рек на улицах городов. Думаю, этими с виду полностью разложившимися ведомствами Павел Четвёртый мог бы гордиться, но… Всё дело в том, что между чиновничьей «пеной» и парой сотен абсолютно непригодных к службе мелких блюстителей спрятался слой грамотных и ответственных служак, радеющих за правду и законность. Но они пока никак не проявляли себя. Рано. До Великого Размытия не нужно показывать Тёмному Князю, что в городе можно легко навести порядок.

Честно говоря, к концу всей этой вакханалии я сильно изменил своё отношение к деятельности Яриной, Аничкова, Хаванского и остальных заговорщиков. Да, с виду они годами ничего не делали, а лишь болтали языками. Но на самом деле смогли заложить крепкий фундамент для начала серьёзной войны с Павлом Четвёртым. Умные и очень терпеливые люди! Ликвидатор Сидо даже в своём прошлом теле с огромными возможностями не смог бы добиться подобного. Это стоило признать и принять.

Люблю весну. Не ту раннюю, когда снег превращается в грязевое месиво, а во всём своём расцвете. Идёшь по улице, подставляя лицо тёплому, ещё не по-летнему жаркому, но уже достаточно ласковому майскому солнышку, и кайфуешь от этого. Как же я за зиму соскучился по нему! И день ото дня становящаяся всё сочнее и сочнее зелень на деревьях прибавляет оптимизма. Одежда тоже радует. После тяжёлой шубы стильное драповое пальто кажется пушинкой.

Зайдя в Академию, приветливо поздоровался с охранниками и, сдав верхнюю одежду в гардероб, направился в аудиторию. Вся кафедра Лингвистики уже собралась в полном составе. При моём появлении студенты дружно встали, выказывая уважению к преподавателю.

— Садитесь, дамы и господа. Я тоже рад вас видеть, — с улыбкой поприветствовал я группу.

Все послушно выполнили приказ. Я же не сразу начал урок. Вглядываясь в лица студентов, по привычке попытался считать их психологическое состояние, невольно сравнивая его с тем, что было чуть меньше полугода назад. Разница огромная! Каждый ученик имел свою индивидуальность, но при этом являлся частью сплочённого коллектива. Что-то неуловимое во взглядах и мимике делало похожими этих парней и девчонок. Вернее, бойцов, знающих цену смерти и жизни. Больше нет потомственных аристократов и сермяжников. Повязанные кровью и опасностями «демонские лингвисты» порвут любого за своего боевого товарища, кем бы он ни был в прошлом.

— Итак, — без раскачки начал я лекцию, — сегодня рассмотрим интересную пентаграммку. Естественно, из ряда запрещённых, так как относится она к разделу некромантии, которую очень любят наши противники из Преисподней. Студент Хаванский, напомните главное правило при работе с подобными схемами?

— Ни в коем случае не смешивать энергию людей и тварей. Иначе получим непредсказуемый эффект. Бесконтрольный к тому же, — быстро ответил Роман.

— Верно. Поэтому всегда стоит сначала проверить, чтобы живые не попали под раздачу, а потом уже активировать пентаграмму. Также стоит заранее пред активацией защитить себя.

— Зачем на себя силы тратить? — поинтересовалась одна из студенток. — Ведь всё равно активирующий опасную схему станет частью её. Заражение неизбежно в любом случае.

— Правильный вопрос! — довольно кивнул я. — Заражение неизбежно! Именно из-за этого подобные пентаграммы считаются запрещёнными, а некроманты подлежат суровой казни. Но защита достаточно серьёзно фильтрует побочные явления, поэтому есть огромный шанс сразу не превратиться в кровожадную тварь. Ну а небольшую побочку потом можно и убрать…

Вернее, скоро можно будет. Разработки по этому вопросу ведутся и выходят на финальную стадию. Иначе бы я вам запрещённые пентаграммы не показывал. Плодить тварей не в наших интересах. И по той же самой причине мы с вами ни разу не активировали эти схемы, ограничившись лишь теорией.

Тут я ни капельки не соврал. Алтайская Ведьма после случая со мной накопила достаточно материала и вместе с профессором Гладышевой всерьёз занялась созданием «очистной системы» для заражённых. Поэтому я был полностью уверен в том, что до Великого Размытия у них всё получится. Даже раньше.

— Вопросы по этому моменту ещё есть?

— Да, — поднял руку Книгин. — Что делать, если вдруг некромантская схема зацепила живого?

— Ничего. Тупо погасить пентаграмму и сражаться обычными методами, — пояснил я. — Живых тварей сразу желательно в расход пустить, как и задумывалось, а своих для лечения эвакуировать после боя. Во время его у вас вряд ли это получится. Но бывают и безвыходные ситуации…

Тогда пентаграмму оставляем открытой. Придётся жертвовать своими ради поставленной задачи. Поэтому и заостряю внимание на необходимости полной уверенности, что живых людей в радиусе действия поганой схемы нет. Мало того, что они не поддаются контролю, так ещё с большой вероятностью превратятся из союзников во врагов. На фига вам такие проблемы?

Продолжим! После активации запрещённой пентаграммы у вас будет максимум пять минут на контроль оживших мертвецов. Ума от них не ждите, так же как и свободы воли. Это тупое мясо, которое может толпой пойти во второй раз на смерть. На большее они непригодны.

— Почему всего лишь пять минут можно ими управлять? — мигом поинтересовалась Ирина Мозельская.

— Потому что мы не демоны Преисподней, и энергия некромантов нам чужда. Уверен, что большинство из присутствующих ещё меньше смогут ею пользоваться: от минуты до трёх. Ну а дальше готовьтесь валяться выгоревшими, дебильно пуская сопливые пузыри, если не потушите пентаграмму. Так что не жгите себя попусту.

Прежде чем запоминать схему, для начала давайте изучим важную формулу. С помощью её вы сумеете рассчитать оптимальный радиус действия пентаграммы и количество мертвецов, которых сможете безопасно для себя контролировать.

Лекция получилась сложнейшей и очень скучной. Это не боевые навыки, что с удовольствием и азартом оттачивали студенты у Беды или Дракона. Лишь непосвящённым может показаться, что пентаграммы работают сами по себе. Нет! Тут нужен точный расчёт, основанный на алгебре и геометрии!

После сдвоенной пары уроков отдал лингвистов в руки Анны Юльевны. С будущим отрядом прикрытия она занималась не так историей, как тоже различными рунами и пентаграммами. Правда, разрешёнными, хотя и не менее нужными во время боя. В принципе, занималась тем же, что и я с остальными кафедрами.

Вернувшись после занятий домой, обнаружил сообщение от князя Аничкова. По словам Веры, его доставил какой-то мелкий беспризорник.

Если Аничков, до сих пор успешно изображавший из себя нищего, пошёл на контакт, значит, произошло нечто серьёзное. Или вскоре должно произойти. В любом случае, просто так этот темнила созывать совет не станет. Причём я должен явиться на него не один, а вместе с Хаванским.

Последний очень обрадовался этому факту. С образом дворника Никодима Толстопятова Ярослав Олегович давно сжился, но пару раз от тоски по нормальной жизни и от своего вынужденного бездействия чуть было по-настоящему не запил. А тут хоть какой-то движ намечается, а не только махание метлой.

Со всеми мерами предосторожности мы выбрались из города в указанное место. Там нас подобрала неприметная карета и отвезла в один из особняков Яриных. Глядя на присутствующих в нём важных персон, невольно улыбнулся. Как в недавнее и одновременно уже в такое далёкое прошлое вернулся! С той лишь разницей, что Аничков теперь в лохмотьях, Хаванский в деревенском зипуне и с окладистой бородой, а граф Мозельский в ливрее слуги. Лишь только я, полковник Краснов, Беда и Светлана Кузьминична имели привычный облик.

— Важная информация, — после продолжительных тёплых приветствий серьёзно проговорил Аничков. — Через четыре дня расформировывается склад, на котором хранятся новейшие карабины Булкина. Причём всё оружие будет направлено в Ригу и в Киев.

— Информация проверена? — моментально насторожился Краснов.

— Да. Из очень надёжных источников пришла, хотя и с опозданием. Видимо, после того, как революционно-бандитское движение в Москве и Петербурге заглохло, Тёмный Князь решил устроить бунт в иных крупнейших городах Российской империи. С Ригой мы ещё как-то разобраться сможем, а вот Киев находится слишком далеко от столицы.

— Верно, — кивнул Беда. — Не дотянемся. Быстрее подставимся. Но, как понимаю, у вас, Дмитрий Максимович, есть соображения по этому поводу.

— Именно, — согласился Аничков. — Необходимо перехватить караваны с оружием. Опыт в этом деле у нас уже имеется. Не получив желаемое, в Риге и Киеве отнесутся с недоверием к своим столичным коллегам. Ещё больший разлад внесут мои провокаторы на местах. Они распустят слухи, что это всё часть огромной подставы, как это было с Москвой. Там ведь тоже всё с новейшего оружия началось.

Тем самым мы, пусть и не полностью, но ослабим влияние императора ещё в двух крупнейших российских городах. А времени у Тёмного Князя укрепить свои позиции практически не остаётся. Он завязнет в ненужных переговорах с недоверчивыми бандитами и революционерами. Они подобных крупных промахов не прощают.

— Мысль хорошая, но… — скептически покачал головой Краснов, замолкнув на полуслове и явно собираясь с мыслями. — Вы представляете, князь, сколько охраны будет у таких караванов? Причём внушительная часть сопровождения будет состоять из одарённых офицеров. Ребята Родиона, конечно, уже обкатанные воины и молодцы, только их может не хватить.

К тому же неизбежны потери. А если хоть одного из студентов случайно оставим на поле боя? В неразберихе возможно всё. Тогда можно смело попрощаться и с самим Булатовым, и с его кафедрой. Сами после такого разоблачения тоже долго не протянем.

— Согласен, — кивнул Беда. — Даже если дополнительно жандармов подключим из тех отобранных, что я тренирую, можно гарантировать серьёзный продолжительный бой. На его шум быстро слетятся все кому не лень. Дальше оцепят район, и мы с таким количеством оружия просто не сможем незаметно уйти. Это же почти сто ящиков, не считая боеприпасов!

— Не стоит забывать, что нам не обязательно будут противостоять люди Тёмного Князя. Охрану караванов могут использовать втёмную. Гробить своих, получается, будем? — подлил масла в огонь Мозельский.

— Понимаю ваши сомнения, — мягко произнёс Аничков. — Но у меня есть планы и пути вывоза оружия. Никаких длинных верениц из телег не намечается. Разгрузка склада будет происходить поэтапно. А все карабины уедут в Ригу и Киев частями по железной дороге. Именно в вагонах его брать и нужно.

— После первого же захвата ваши добытые схемы можно будет спокойно выбросить в унитаз, — не унимался Беда. — Императору сразу станет ясно, что произошла утечка информации. Он не идиот и планы изменит. Предлагаю просто взорвать склад и не мудрствовать. Да, ценнейшие карабины нам не достанутся, но и Павел утрётся.

— Всё равно погибнут невинные люди. Почти восемьдесят человек в гарнизоне! Это неприемлемо. Чем мы тогда от Тёмного Князя отличаться будем?

— А если захватить склад? — предложил я. — Примерно на сутки: он же в глухом месте расположен, и проходного двора там нет. Нам же этого времени хватит, чтобы перепрятать оружие и оставить императора с носом?

— Захватить? — скептически откликнулся полковник Краснов. — Родион, он окружён тремя рядами колючей проволоки. Все подступы к периметру просматриваются с вышек. Хочешь жизнь самоубийством закончить? Поверь, восемь десятков солдат встретят вас не булочками слоёными, а свинцом. К тому же у начальника склада есть связь со столицей. По ней он каждый день отчитывается перед вышестоящим командованием. Так что не только о захвате, но и ни о каких сутках говорить не приходится.

К этому приплюсую и наличие транспорта для вывоза всего арсенала. Столько телег не смогут остаться незамеченными.

— По уменьшению количества телег можно решить вопрос, — опять встрял Беда. — Грузим карабины Булкина без ящиков. Так серьёзно сократим и объём, и вес. Патроны же в тонких жестяных цинках и много места не занимают. Дюжина подвод, едущих в различных направлениях, за сутки не привлекут внимания. Пусть склад и в лесу находится, но неподалёку много деревень и движения рядом с ними хватает. Но всё остальное действительно непреодолимо. Без серьёзного боя и потерь нам объект не захватить.

— Как часто меняются посты на вышках? — не сдавался я.

— Раз в четыре часа, — пояснил полковник.

— Прекрасно! Светлана Кузьминична, вы сможете приготовить зелье, способное усыпить не сразу, а примерно через три часа после приёма? Но гарантировано до утра?

— Дурное дело нехитрое, — усмехнулась Алтайская Ведьма. — Но к чему ты, Родя, клонишь?

— Всё просто. Развод караула совершается после ужина. Примерно полчаса уходит на смену постов. Прибывшие из нарядов тоже ужинают и получают заслуженный отдых. В десять часов — отбой, поэтому до этого времени вся охрана не должна проявлять сонливость. Как только наступит всеобщий «тихий час» не только в казармах, но и на постах, мы легко проникнем внутрь склада. Повяжем сонных, запрём их где-нибудь и начнём хозяйничать.

— Красиво, но неправдоподобно, — вздохнул князь Хаванский. — Снотворное необходимо подсыпать не только в еду солдат, но и в офицерскую. И кто нас пропустит на кухню, если даже чисто гипотетически мы не сможем подобраться к колючей проволоке? К тому же начальник каждое утро отчитывается по телефону.

— Манеру разговора и голос подделать не проблема, если знать, как происходит телефонное общение. А вот насчёт нашего тайного повара… Чпок! Ты здесь? — в пустоту произнёс я.

— Скучаю помаленьку, — признался невесть откуда появившийся белкогад, привычно заставив всех вздрогнуть от неожиданности.

— Ну, куда уж без этого комка мохнатого, — недовольно проворчала Алтайская Ведьма.

— Верно. Никуда, — с улыбкой парировал я. — Чпоксик, послушаешь манеру отчитываться у начальника склада?

— И зелье подсыплю играючи, — довольно добавил белкогад.

Два дня ушли на подготовку. Князь Аничков расконсервировал какой-то свой тайный схрон в пятнадцати километрах от базы. Туда мы и будем свозить ворованное оружие. Алтайская Ведьма химичила со своими зельями. Причём после долгого обсуждения решила намутить такое, чтобы охрана проспала минимум сутки, а не до утра. Чпок пропадал на складе, выясняя его внутренние особенности и чуть ли не наизусть заучивая стандартные отчёты по телефону.

Я же объявил кафедре, что намечается очередная тайная операция. Стрелять на ней вряд ли придётся, а вот поработать основательно — вдоволь. Всё же грузить и разгружать тяжёлые железяки — это не мешки с пухом таскать. К тому же некоторым придётся переквалифицироваться из учеников в возницы.

За два часа до начала тихого нападения все задействованные лица были неподалёку от склада. Кроме студентов, я прихватил с собой и Дуньку. Её силища нам очень пригодится.

То, что Чпок справился с усыплением гарнизона, стало понятно по внезапно открывшимся воротам склада. Прямо в них мы и въехали, особо не утруждая себя скрытыми действиями в этом безлюдном месте. Посадив у телефона Серёгу Книгина, по мнению Чпока, лучше всех копирующего голос местного командира, начали не с оружия, а со сбора уснувших бойцов. Ещё не хватало, чтобы кто-то в туалете утонул или с вышки во сне свалился. Положили всю охрану в один кубрик и на всякий случай прочно заколотили в нём не только двери, но и окна.

Дальше началась ревизия склада. К большому удивлению Аничкова, составившим нам компанию, кроме вожделенных скорострельных карабинов и боеприпасов к ним, нашлось много неучтёнки, никак не проходящей по документам. Причём в таком количестве, что глаза на лоб лезли, глядя на это богатство.

— Всё не вывезем, — вздохнул Аничков.

— Никак не получится, — также грустно ответил я. — Тут одних простых винтовок на несколько подвод. И пулемёты…

— Ага. И они, Родион. Про простые револьверы с пистолетами даже говорить не хочу. Как грязи! Видать, здесь не просто склад, а серьёзная перевалочная база Тёмного Князя. Жалко ему такое добро оставлять.

— Предлагаю спалить всё на хрен. Кроме патронов взрываться тут нечему, а казарма в отдалении стоит. Связанный гарнизон пострадать не должен. Как только первые солдаты в себя приходить начнут, я прикажу Дуньке облить всё оружие солярой и поджечь. К этому времени мы все дома должны быть.

— Почему её, а не быстрого Чпока подрядить хочешь?

— У него лапки. А Дуня у меня тоже… со своими талантами. Так что уйдёт легко.

— Все, смотрю, у тебя непростые, — подозрительно прищурился Аничков. — Ладно. Верю на слово. Но несколько пулемётов всё же прихватить стоит. При обороне вещь незаменимая.

Справились с экспроприацией склада даже не за сутки. Всего лишь одной ночи хватило, чтобы вывезти не только все карабины Булкина и боеприпасы к ним, но и дюжину пулемётов. Не будь с нами мёртвой девки, не знающей усталости и имеющей непомерную силищу, этого сделать бы не удалось. Была мысль и остальное тоже «захомячить», но благоразумие победило жадность.

Уже через сутки газеты запестрели заголовками о том, что в пригороде Петербурга неустановленные личности совершили диверсию на одном из оружейных складов. Сами же «неустановленные личности» с удовольствием читали приукрашенные писаками новости и представляли бешенство Тёмного Князя, одномоментно лишившегося стольких интересных игрушек.

Проведённая ревизия оружия показала, что частично решилась проблема с боеприпасами для скорострелов Булкина. Изначально мы рассчитывали, что все промежуточные патроны, что использовались в этих карабинах, будут обыкновенными. Но примерно четверть добытых боеприпасов оказались с посеребрёнными пулями. Да, их мало. Только даже такое количество будет хорошим подспорьем в предстоящей битве с Сущностями.

Интересное предложение выдвинул граф Мозельский. Оказывается, у него в Туле есть выходы на один оружейный заводик. Новые боеприпасы с нуля на нём не изготовить, а вот покрыть их серебром можно. Мы сразу ухватились за эту идею и переправили почти все цинки с патронами, оставив себе лишь небольшую их часть для учебных стрельб.

Через людей Аничкова боеприпасы по тайным каналам ушли на место своей модернизации, а мы занялись скучными, но необходимыми вопросами по организации новых неприятностей для Павла Четвёртого.

Полковник Краснов предложил довольно-таки своеобразную схему, как можно вывести из игры часть чиновников, взятых Тёмным Князем под плотный контроль или осознанно вставших на его сторону. При этом убивать никого не нужно: достаточно лишь устроить коррупционный скандал, который будут расследовать… такие же коррумпированные шкуры.

Честно говоря, я сначала удивился, услышав подобный план, но многоопытные Краснов и Аничков быстро расставили все точки на Ё.

— Пойми, Родион, — начал объяснять полковник, — если мы поставим на расследование честных служак, то император их просто уничтожит. Но если ставленники Павла начнут вести дела о коррупции, то с таким активом он бездарно расставаться не захочет.

— Но и следствия никакого не будет, — возразил я. — Всё тихо заглохнет на изначальном этапе.

— Верно, — кивнул Аничков. — Только перед предъявлением обвинений в газетах на всю Россию поднимется настоящая шумиха.

— С какого ляда ей подниматься?

— Потому что одномоментно в столице произойдёт несколько задержаний крупных чинов. Бумаг на многих и у меня, и полковника столько, что можно ими все тротуары Петербурга покрыть. Продажные сволочи, чувствуя свою безнаказанность, даже не пытаются скрывать свои махинации. Действуют почти официально.

Задержание проведут честные стражи порядка. Выберем из достаточно незначительных фигур, не выше капитанов в звании. За такое самоуправство их, конечно, по головке не погладят. Но убивать не станут, так как нет никакой необходимости поднимать лишнюю шумиху. Просто уволят, попытавшись перед этим основательно очернить и представить в образе тупых солдафонов.

— Пусть увольняют, — хмыкнул Краснов. — Надёжные парни без работы не останутся. Всех пристроим. Но массовые аресты нельзя спрятать от общественности. Чтобы реабилитировать перед обществом своих подельников, Павел Четвёртый обязательно устроит судебные процессы, на которых все доказательства вины разнесут в пух и прах.

Проблема для императора в том, что необходимо будет расследовать каждый эпизод. Пока коррумпированные чины будут под подозрением, на время судебного фарса их обязательно отстранят от должностей. От подобных перестановок начнётся определённый хаос во всех государственных ведомствах, который мы с удовольствием тайно поддержим. Из-за этого многие нити управления Тёмный Князь потеряет. Ну и после оправдания своих людей тоже не сразу наведёт необходимый ему порядок. Мы с князем Аничковым уверены, что до Великого Размытия государственная машина, подконтрольная императору, будет сильно буксовать. Так что выигрыш в не менее важной «бумажной битве» будет на нашей стороне.

— Получается, что Павел уже потерял контроль над низами, — всё понял я. — Бандформирования и всякие революционеры уже обескровлены нами. А вы сделаете так, чтобы и верхи стали неподконтрольны императору. Хотя бы частично. Картина приятная вырисовывается.

— Очень приятная, — улыбнулся Хаванский, уже привычным жестом дворника почёсывая свою бороду. — Благодаря такому раскладу все основные людские силы будут направлены не на внутреннего врага, а на устранения полчищ Преисподней. Но я считаю, что, как правильно охарактеризовал господин Краснов, «бумажную войну» необходимо начинать прямо сейчас. Несколько недель уйдёт на её подготовку, а ближе к лету развернёмся.

— Почему к лету? — спросила Алтайская Ведьма.

— Всё просто, Светлана Кузьминична. С тёплыми деньками у многих чиновников начинается сезон отпусков. Он тоже может дать необходимую неразбериху. Придётся сдёргивать судей, следователей, прочих юристов и различных консультантов с летних дач. А вы должны представлять, какой это психологический удар для человека, собирающегося полностью отдохнуть от трудов праведных. А если уже расслабился, то и подавно: придётся долго втягиваться в работу. Немного времени, но выиграем на этом. Необходимо пользоваться любой возможностью растянуть бардак.

— Предлагаю внести дополнительный хаос, — воодушевился новой идеей я. — Отстрел наиболее продажных судей и следователей. Естественно, подадим под соусом мести со стороны преступников, боящихся праведного суда.

— Принимаются оба предложения, — недолго думая, согласился Аничков. — Список отстреливаемых я предоставлю чуть позже. Сейчас пока преждевременно о нём говорить.

Бумажная война началась даже раньше назначенных сроков. Вскоре не только столицу, но и всю страну потрясли известия, что за одну неделю около сорока важных чинов, как в военных, так и в гражданских ведомствах, были арестованы за крупные махинации.

Павел Четвёртый среагировал быстро, через своих людей запретив газетчикам публиковать «необоснованные слухи». Но хватило и нескольких дней свободных информационных вбросов, чтобы вся Российская империя «встала на уши». Да и такие массовые аресты невозможно скрыть от общественности.

К тому же за временно освободившиеся начальственные кресла между чиновниками разных мастей началась форменная грызня. Некоторые пытались быстро выслужиться и впопыхах совершали массу идиотских ошибок, некоторые тупо топили своих конкурентов, мешая им работать. Но оба варианта привели к одному результату — параличу бюрократического аппарата на верхах. Под этот шумок уже люди Хаванского и Аничкова, сплотившись и без лишней суеты, взяли незримый контроль над происходящим, делая с виду неуправляемые ведомства управляемыми в нужном нам русле.

Такое на руку было и Алтайской Ведьме. Она вместе с профессором Гладышевой разработали надёжно работающую схему, выявляющую ментальные закладки Тёмного Князя. Под предлогом помощи в назначении на тот или иной хлебный пост княгиня Ярина встречалась со многими заражёнными чинами и добавляла в закладки императора свои, способные в нужный момент нивелировать установки Преисподней. Достаточно было лишь активировать их через общую пентаграмму управления.

Как только у меня появился список судей и прочих «важняков», подлежащих устранению, я не стал долго раздумывать. Решив не привлекать кафедру, усилено готовящуюся к экзаменам и летней практике, поручил это дело Чпоку.

Счастливый белкогад чуть ли не расцеловал меня, услышав о таком «подарке». Буквально за несколько дней он уничтожил около десятка продавшихся Тёмному Князю судей и следователей. Но свято место пусто не бывает, и Аничков с Красновым составили новый список смертников.

Потом появился и третий списочек. Правда, составлялся он медленно, так как желающих идти почти на верную гибель, ввязавшись в коррупционный скандал, оказалось не так уж и много.

Мы же в Академии спокойно готовились к экзаменам, не забывая тайно два раза в неделю появляться на учебном полигоне, где нас вовсю гонял Беда со своим помощником есаулом Кудрявым… Вернее, уже не есаулом. После настоящей войны с Бедой он со стоном и слезами дал согласие на перевод в жандармерию. Правда, взял с нас всех чуть ли не клятву на крови, что после Великого Размытия снова вернётся в казачьи войска.

Витька Голый тоже стал щеголять в синем жандармском мундире, исполняя роль денщика полковника Краснова. К сожалению, мои надежды искусственно сделать из парня одарённого накрылись медным тазом. Алтайская Ведьма после долгого обследования Виктора согласилась со мной, что в ране что-то есть, но наотрез отказалась работать с ним.

— Пойми, Родя, — честно призналась она, — Дар в его генах ещё не вызрел до конца. Угроблю балбеса.

— Но ведь с Верой же вышло?

— Не сравнивай. Вы с ней жёстко переплелись на нескольких энергетических уровнях. Стали симбионтами, поэтому от одного к другому можно проложить дорожку. А вот вокруг Виктора броня стоит непробиваемая. Вернее, пробить её можно, но где гарантии, что такими грубыми действиями вреда не нанесу?

Я принял доводы многоопытной старухи, но болтаться Виктору карандашом в стакане не дал и отправил под крыло полковника. Тем более парень толковый, поэтому даже без Дара сможет достойно прикрыть спину в бою. По словам Беды, усиленно занимающемуся с Витьком, рядовой Голоногов — настоящий зверюга уже сейчас. Дури молодой, конечно, в его башке хватает. Но во многом, что связано с воинскими искусствами, может дать фору студентам-выпускникам боевой кафедры. Вояка от бога.

Уже за неделю до начала экзаменов я был в таком взвинченном состоянии, которого даже во время схваток с демонами никогда не испытывал. Хвалёная выдержка Ликвидатора Сидо испарилась полностью. Впервые я испытал новое для себя чувство: ответственность Учителя. Знал, что мои парни и девчонки обязательно сдадут экзамен. По хорошему счёту, большая часть из них даже испытания выпускного четвёртого курса пройдёт прямо сейчас. Но всё равно предэкзаменационный мандраж полностью выбил меня из колеи.

А есть ведь ещё и остальные две кафедры. Не то, что давал лингвистам, вбивал в их головы. Но всё равно это мои студенты. И каждый их промах, каждый неправильный ответ — это моя ошибка.

Многоопытные профессора Гладышева и Зудин, видя, в каком состоянии я нахожусь, с улыбкой успокаивали, объясняя, что это нормально. Особенно в первый год работы. Только легче мне от их слов не становилось. Я постоянно прокручивал свои лекции в голове, ища в них недочёты. Вспоминал каждого студента и пытался понять, на чём он может срезаться. И злился, злился на себя, понимая, что смог бы всё сделать намного лучше!

Будь рядом со мной не Вера, а какая-то другая женщина, то она бы не выдержала моего постоянного взвинченного состояния и уже ушла, громко хлопнув дверью напоследок. Причём, винить за такой поступок я бы не стал — не каждая Сущность могла бы похвастаться таким мерзким характером.

Вера же вела себя так, будто бы ничего не происходит. Она понимала, чувствовала меня как никто другой. Каждую минуту не мозолила глаза с недовольным видом, позволив полностью погрузиться в себя. Не бесила бытовыми проблемами, на которые мне на тот момент было искренне плевать.

Даже в постели моя кошечка не требовала близости. Просто молча ложилась рядом и обнимала. И тут же злость, раздражение и неуверенность куда-то улетучивались. Издёрганный за день, я быстро засыпал, чувствуя тепло любимого и уже такого родного тела. Жаль, что потом наступало новое утро, и вместе с ним возвращалось самоедство с переживаниями о каждом ученике.

Телефонный звонок заставил меня в раздражении швырнуть на стол конспекты лекций.

— Ну⁈ — рявкнул я в трубку.

— Господин Булатов, — раздался из неё знакомый голос секретарши нашего л(р?)ектора. — Академик Горенёв через два часа созывает внеплановый педагогический совет. Присутствие на нём обязательно.

— Что за дурь? По какому поводу? У нас экзамены на носу и…

— Это не обсуждается, господин Булатов. Вы обязаны явиться.

На этом связь оборвалась. А я, матерясь, пошёл собираться на мероприятие.

— Передай всем студентам, что на сегодня дополнительные курсы отменяются. Так что пусть сидят дома и самостоятельно штудируют учебники.

— У меня плохое предчувствие, Родион, — взволнованно произнесла подруга.

— Не волнуйся, дорогая. Я сейчас настолько зол, что даже демонам на моём пути лучше не ставиться.

На удивление, педагогический совет состоялся не в кабинете ректора, а в одной из аудиторий. Причём на сборище были приглашены не только мы, преподаватели третьего курса, но также учителя второго и четвёртого.

— Господа, — начал свою речь явно растерянный академик Горенёв, — извините, что собрал вас в срочном порядке, оторвав от важных дел. Но буквально утром пришла директива из министерства Образования об изменениях в учебном процессе. Через два дня весь факультет Потусторонних Сил, за исключением первого курса, отправляется на практику.

— Вольдемар Владимирович! — первым не выдержал я. — Но у нас на это время назначены экзамены!

— Их никто не отменял. Только теперь сдавать теорию будете после практики.

— Бред! — возмутилась Анна Юльевна. — И кому такая идиотская идея в голову пришла?

— Не знаю, — вздохнул академик. — Но принимали решение на самом верху. И мы обязаны ему подчиниться. Более того, нам не позволили самим произвести распределение практических групп. Приказ однозначен: второй и четвёртый курсы отправляются на Южный фронт. А третий курс должен показать свои практические навыки в районе Уральского размытия. Все преподаватели отправляются кураторами. Так что на месяц прошу всех отложить личные дела и научные изыскания.

— И каковы темы практических занятий? — спросил долговязый учитель четвёртого курса. — Лично я не могу себе представить, как можно состыковать нас и второкурсников. Это же абсолютно несопоставимые по своему уровню навыки и знания! Это я ещё не говорю про специализацию кафедр!

— Я понимаю вас, Михаил Лаврентьевич, — в который уже раз вздохнул академик. — Моё возмущение тоже не знает границ. И я попытался его высказать в министерстве. Но… Мне недвусмысленно указали на дверь, соизволив лишь сообщить, что практические задачи всем поставят на месте. Видимо, на границах размытий намечается серьёзный прорыв нечисти. Вот и стягивают всех, кто имеет хоть какие-то навыки управления Даром.

Мы здесь можем спорить до посинения, только ничего изменить не в состоянии. Так что приказываю всем преподавателям довести до своих кафедр изменения в учебном процессе и быть готовыми через два дня прибыть к местам сбора.

Ещё немного повозмущавшись, все преподаватели разошлись. Я же сразу направился к Алтайской Ведьме. Несмотря на то, что числится в штате Академии, конкретно она не прикреплена ни к одной из кафедр. Так что необходимо с ней поделиться новой, настораживающей до печёночных колик информацией.

Выслушав меня, Ярина смачно выругалась. По её словам, подобное ничего не предвещало. А у княгини в министерстве Образования своих людей хватает. Этим же вечером все основные заговорщики собрались за городом. Не менее тревожные новости принёс и полковник Краснов. Часть жандармских и полицейских корпусов отправляется на усиление в Казань.

— Тёмный Князь что-то затевает! — моментально высказался Беда. — Какую-то пакость хочет устроить в Петербурге, поэтому и оттягивает из него любые подразделения с достаточным числом одарённых. Что-то мы проморгали. Знать бы только: что…

— Видимо, да, — согласился с ним Аничков. — Но я не могу предположить, какую эффективную акцию намеревается устроить Павел Четвёртый. До Великого Размытия ещё год, и нет смысла в откровенных действиях.

Но первое, что мне приходит на ум, это инсценировка покушения на себя. Большая группа людей или тварей нападает на дворец, устраивает там бойню и уходит. Только при таком раскладе и необходим массовый выезд одарённых из столицы. Чтобы некому было оказать достойного сопротивления нападающим.

Сам же Павел Четвёртый чудесным образом выживает и получает непонятные нам дивиденды.

— А чего тут непонятного? — хмыкнул Хаванский. — У него будут полностью развязаны руки. Даже любое самое кровавое его действие в глазах народа будет выглядеть оправданным. Можно прижать к ногтю непримиримую аристократию и пикнуть никто не посмеет, чтобы не стать фигурантом дела о покушении.

— Получается, что нам не стоит покидать Петербург, — сделал и я свои выводы. — Но такое массовое неповиновение приказу будет приравниваться к вооружённому восстанию.

— Верно, Родион, — грустно кивнул Аничков. — Поэтому придётся подчиниться и покинуть Петербург. Потом оценим ситуацию и будем решать, как нивелировать усилия Тёмного Князя. Ну а пока он совершил очень неожиданный ход, на который мы не можем достойно ответить. Это стоит признать.

Буквально на следующее утро люди князя Аничкова принесли ещё одну жутко настораживающую новость. Генеральный штаб устроил глобальную передислокацию армейских сил. Якобы для того, чтобы усилить воинские подразделения и оптимизировать их действия в местах размытий.

На деле же начался бестолковый хаос, подрывающий мощь армии похлеще любого нападения Преисподней. Наши люди в штабах попытались это безобразие хоть как-то приостановить, но приказы исходили из самого императорского дворца. И в них было учтено всё — от количества перебрасываемых сил до логистики.

— Тёмный Князь решил окончательно развалить армию, — вынес свой вердикт Аничков.

— И силы правопорядка тоже, — добавил полковник Краснов. — Причём одномоментно.

— Не забывайте про Академию, — вклинился в разговор и я. — Почти все боеспособные или частично боеспособные одарённые студенты отправляются к чёрту на кулички. Что же такое затеял император? Это давно составленные планы или его ответная реакция на наши телодвижения?

— Скорее всего, не экспромт, а основательно продуманная операция, — выразил своё мнение князь Хаванский. — Уж больно она отточена в каждом моменте. Такое быстро на коленке не смастеришь. Кажется, Павел Четвёртый не «покушение» на себя готовит, а нечто более масштабное. Например…

— Государственный переворот, — перебила его Ярина. — Свергнуть самого себя или отказаться от большей части власти хочет, отдав управление Российской империей в руки Думы, Сената или иного другого сборища политических горлопанов. На избирательной основе, конечно. Тут же между всеми сильными аристократическими Родами начнётся настоящая грызня, плавно переходящая в гражданскую войну. Я уверена, что многие ни перед чем не остановятся, лишь бы занять главенствующие места в новом органе управления страной.

— Вряд ли, — возразил ей Аничков. — Тогда император перед Великим Размытием потеряет большинство рычагов влияния и сам станет заложником ситуации. А она может повернуться неожиданной стороной.

— Зато начавшийся хаос полностью парализует государство. Тёмному Князю это только на руку, — с жаром возразила княгиня. — Но сейчас главная проблема заключается не в планах Павла, а в том, что мы ничего их подготовке противопоставить не можем. Лишь только открыто рыпнемся, сразу же обозначим своё участие. После этого долго не проживём.

— Чё ж не можем? Можем и противопоставить, — задумчиво проговорил Беда. — Диверсии, например. В ключевых узлах железной дороги рванём полотно и застопорим перемещение войск. Транспортный коллапс — это хорошая причина задержаться войскам на своих прошлых позициях.

Неделя уйдёт на восстановление железной дороги. Ещё неделя на нормализацию расписания движения поездов и эшелонов. Император явно торопится, поэтому даже такая отсрочка может навредить его планам.

— А это мысль! Так мы оставим на месте часть боеспособных войск! — довольно воскликнул Хаванский. — Сколько времени уйдёт на подготовку диверсий?

— Неделя примерно. Быстрее вряд ли получится.

— Почему так долго?

— Потому что, — стал объяснять опытный спецназовец, — взрывы должны произойти в одно и то же время по всей империи. Если устроить их вразнобой, то Тёмный Князь всё сразу поймёт, и ключевые железнодорожные развязки будут охраняться похлеще государственной казны. А тупо взрывать обыкновенное полотно — это что мёртвому припарка. Пустят поезда по дублирующей ветке в обход, а сами рельсы за денёк новые проложат.

— Получается, — проговорил я, — что студентам всё равно придётся покинуть столицу. До послезавтра диверсии организовать не сможем.

— Получается, — кивнул Беда. — Но… Быть может, это и к лучшему. Мы не знаем, что собирается сотворить с Петербургом император. И если он почувствует, что студенты могут помешать его планам, то просто уничтожит вас в городе. Так мы потеряем отряд прикрытия и до Великого Размытия новый точно подготовить не сможем.

Время до отъезда превратилось в череду нескончаемых встреч и дел. Вместе с Анной Юльевной и Драконом мы мотались по всей столице, экипируя и нелегально вооружая всех студентов кафедры Лингвистики, а также создавая условия контрабандного провоза оружия для других кафедр. Начинается самый настоящий блудняк, как говаривал Витёк Голый, и отправляться «пустыми» нам смертельно опасно. Был большой искус распотрошить склад с карабинами Булкина, но после долгих споров мы отказались от этой идеи.

Последнюю ночь перед отправкой я провёл дома вместе с Верой. Мы любили друг друга, будто больше никогда не увидимся. Предчувствие огромной опасности оголило наши нервы и души, и мы переплелись ими, как тогда, во время слияния. Потом долго молча лежали, глядя в потолок.

— Я сейчас вспомнила нашу первую встречу, — тихо проговорила Вера. — Ощущение, что это было миллион лет назад. Когда ты вошёл в нашу «Бригантину» и сделал заказ, то я даже подумать не могла, что в этот момент изменилась вся моя жизнь.

— Жалеешь?

— Нет, Родион. Удивляюсь, какие шутки играет с нами судьба. Ты ведь мог пройти мимо и выбрать другой ресторан. Я могла в этот день не работать… Да много чего ещё должно было сложиться, чтобы мы оказались вместе. Мне безумно хорошо с тобой. Так я никогда не любила и больше не полюблю. Но я очень боюсь будущего.

— Не волнуйся, — крепко прижав подругу к себе, пообещал я. — Я никому не дам тебя в обиду.

— Ты не понял. Я боюсь не за себя, а за тебя. Ты не раз говорил, что тебе не нужно иной женщины, и готов прожить со мной вечность. Вечности мне не надо — достаточно одной человеческой жизни. Только чтобы ты был рядом. Знать, что тебя больше нет — это будет самой страшной пыткой. Если я почувствую твою смерть, то тоже умру. Не будет смысла в дальнейшем существовании.

— Значит, я выживу. Мы сломаем хребет Тёмному Князю, создадим семью и настрогаем наследников. Они будут красивые, как мама, и умные, как папа.

— То есть ты только что назвал меня дурой? — шутливо произнесла Вера, ткнув меня кулачком в бок.

— Глупышкой, раз нервничаешь из-за того, что ещё не случилось и, быть может, не случится. К тому же, если я припишу детям исключительно твои положительные качества, то они возьмут от меня только плохое. Замучаемся их воспитывать.

— Сам ты «глупышка». Я отчётливо чувствую, как ты дёргаешься, не зная, что нас ждёт впереди. Мы с тобой эмоционально так крепко связаны, что от меня ничего не скроешь.

— Точно. Совсем забыл. Да… С такой женой сложно будет завести любовницу.

— Отчего же? Очень даже легко. Я даже ругаться не буду. Просто похороню вас в одной могилке и всё. В каком-нибудь живописном месте на мусорной свалке.

— Ты ж только утверждала, что жить без меня не сможешь. Откуда такая нелогичная кровожадность?

— Ты, Родя, фантазии с реальностью не путай. И вообще! Я обиделась! Душу тебе, чурбану бесчувственному, тут изливаю, а ты о других бабах мечтаешь! Быстро извиняйся!

— Так? — нежно поглаживая Верочкин животик и плавно опуская ладонь всё ниже и ниже, игриво поинтересовался я.

— Ну… Начало многообещающее. Блин, Родька! Ну почему я всегда тебя хочу⁈

— Потому что я тоже не могу жить без тебя.

Утром я встал очень рано. Утомлённая Вера спала, раскидав свои тёмные волосы по подушке. Милая, родная. Жутко захотелось её поцеловать, но не стал этого делать, боясь разбудить. Не люблю прощаться. Тихо оделся, взял тяжеленные баулы со снаряжением и уже было направился к двери, как услышал за спиной голос.

— Удачи тебе, Родион Булатов. Вернись ко мне живой. Провожать не буду. Нефиг тебе на бабские слёзы и сопли смотреть.

— Вернусь. Спи давай. И… Спасибо, что ты есть у меня.

Молчаливая Дунька закрыла за мной дверь. Хорошо быть мёртвой бесчувственной девкой — нет ни волнений, ни переживаний. Хотя… Ну его нахрен, «щастие» такое! Да, жить тяжело с бурлящими в душе эмоциями! Но их ни на власть, ни на горы золотые не променяю! Я — Человек! И как же это меня радует!

Ликвидатор Сидо сохранил в своей памяти то гнетущее состояние, когда превращаешься в Сущность. Когда впереди лишь серая беспросветная муть и нет ни стремлений, ни надежды на лучшее. А я хочу надеяться. Хочу победить всех этих тварей и вернуться к любимой женщине. Хочу кутить с друзьями, грустить, веселиться. Это и называется жизнью, а не тупое исполнение чьих-то приказов и бездушное карабканье по карьерной лестнице.

К Московскому вокзалу прибыл одним из первых. Раньше меня явились лишь Анна Юльевна и Кудрявый. Казака в составе сводного жандармского полка тоже отправляют из столицы, но через два дня. Судя по лицам, эта парочка тоже всю ночь не спала.

— Ты вот что, Родя, — отозвал меня в сторону Игнатьич. — Присмотри там за Аннушкой. Она женщина боевая и ума крепкого, только от неожиданностей никто не застрахован.

— Постараюсь, — кивнул я. — В случае чего Чпок присмотрит.

— Он тоже с тобой едет?

— Конечно. Чтобы белкогад да войну пропустил⁈ Уверен, что уже в вагоне нычку себе организовал.

— Это хорошо. С этаким зверем нигде не пропадёшь. Ну бывай, братишка! Удачи желать не буду. Таким, как ты, она не нужна.

— До скорого, Игнатьич, — крепко обнял я друга. — Ты тоже смотри в оба глаза и своими усами зря не рискуй.

Посадка третьего курса прошла буднично и организованно. Правда, комфортом, с каким мы когда-то добирались до Баклы, и не пахло. Полностью воинский эшелон без купе и ресторанов представлял собой вагоны, напоминающие казармы: лишь только двухъярусные койки и небольшие откидные столики наполняли их. Окна маленькие, половина из которых не открывается. Ближайшие семь дней пути явно будут не самыми любимыми в моей жизни.

— Я в этой скотовозке сдохну раньше, чем мы на место прибудем, — горестно произнёс Роман Хаванский, укладывая свои пожитки на койку рядом с моей.

— Это ты, князь, ещё в нашем общежитии не ночевал, — хмыкнул Серёга Книгин. — Хотя, согласен. Тут условия похуже. Зато всего недельку носки друг друга нюхать будем, а не месяцами жить. Интересно, у девчонок в вагоне также погано?

— Также, — услышав наш разговор, пояснил профессор Зудин. — И прекращайте ныть, студиозы! Нам ещё повезло! Сейчас все поезда и эшелоны под военные нужды задействованы. Кто после нас из столицы отправляться будет, вообще в теплушках поедет.

Первый же день пути показал, что ни о какой неделе говорить не приходится. Хорошо, если за две доедем! Эшелон еле полз, подолгу останавливаясь на перегонах и сортировочных станциях. Своим ходом и то большее расстояние покрыли бы! Мы же, за пару часов полностью обжившись в вагонах, маялись от безделья, играя в карты или просто отсыпаясь «впрок».

Но самым неожиданным образом наше путешествие прервалось во втором часу ночи. Поезд ни с того ни с сего резко затормозил. Да так, что некоторые пассажиры попадали с полок. Тут же началась суматоха и выяснение причин такой неласковой остановки.

— Жду между вагонами, — тихо произнёс полупрозрачный белкогад и скрылся из виду.

Я быстро исполнил его пожелание.

— Там в километре от нас дорогу взорвали, — отрапортовал Чпок. — Чую, дело рук Беды.

— Зачем ему это? — удивился я. — Ведь договаривались же…

— Подожди, хозяин… Кажись, к нашему вагону знакомый мужик прискакал. Обрить мне хвост, если это не есаул Кудрявый.

— Час от часу не легче! — в сердцах сплюнул я, понимая, что началась очередная задница. — Но гостя нужно встретить.

Открыв ведущую на улицу дверь тамбура, спрыгнул на железнодорожную насыпь. Так и есть! Игнатьич собственной персоной!

— Не быстро ли соскучился? — спросил я казака.

— Не до шуток, Родион, — явно находясь в очень взвинченном состоянии, ответил он. — Срочно возвращайтесь в столицу!

— И как мы это объясним?

— Да никак! Поздно объяснять! Начинается Великое Размытие, мать его! Ярина ещё днём, вся ошалевшая, нас собрала и «обрадовала».

— Не пори чушь. До него ещё целый год. Может, старушка каких-нибудь неправильных грибочков переела?

— Нет, Родион… Начинается.

— То-то смотрю, — подал голос Чпок, — что с полудня как-то не так всё. Словно что-то изменилось в реальности, а что — непонятно. Думал, меня просто в вагоне растрясло, а вот оно чё, оказывается.

— Млять… — в растерянности выругался я. — На такое мы не рассчитывали.

— И не говори, Родион, — устало вздохнул Игнатьич. — Зови всех наших. Я ж не просто так прискакал. Хорошо, что вы ещё тихо ехали, а то бы мы не успели вас предупредить.

Как только новости были озвучены преподавательскому составу третьего курса, началась тихая паника. Дракон и Гладышева сначала не хотели верить, что Великое Размытие пришло раньше срока. Но вместе с есаулом мы смогли их убедить, что Алтайская Ведьма на ровном месте сказки выдумывать не будет. Она единственная, кто пережил прошлое пришествие Тёмного Князя, так что знает, о чём говорит.

— И что делать теперь? — чуть ли не со стоном произнёс профессор Зудин. — Это же… Провал! Катастрофа!

— Не горячись, — успокоил его Кудрявый. — Пока живы, о поражении говорить нельзя. План такой. Мы тут состряпали бумагу, что всем студентам предписано вернуться в Петербург. Я сейчас с ней заявлюсь к начальнику эшелона. Ну и ещё немного постращаю его, чтобы об этом язык не распускал. Типа, тайная жандармская операция проводится.

Дальше весь третий курс выдвигается в сторону столицы. Идём своим ходом до загородного особняка Аничковых. Там уже получаем дальнейшие инструкции.

— Все студенты идут? — уточнил я. — Не только моя кафедра?

— Все. Сейчас каждый одарённый на вес золота.

— А как быть с остальными эшелонами? Их же сейчас от столицы несколько десятков в разные стороны…

— Не знаю, — перебил меня Кудрявый. — Мне дали приказ доставить вас, а дальше уже по прибытии разбираться будете.

Через час мы выгрузились из вагонов и построились по кафедрам. Профессор Зудин, как начальник нашей практики, быстро озвучил сложившуюся обстановку.

— Значит так, студенты! Ваше практическое обучение уже началось! Забудьте, что вам говорили о нём раньше! Наша главная цель: тайная отработка действий при начале Великого Размытия! Первая вводная! Совершаем в полной боевой выкладке марш-бросок до контрольной точки! Там уже получим новое задание! Всем всё понятно?

Судя по лицам третьекурсников, ни хрена никому не понятно. Но лишних вопросов никто задавать не стал. Дракон за такое может ввести и «персональную вводную» для особо любопытных. Так он не раз поступал на своих занятиях.

К утру мы прибыли к особняку. Ни один из одарённых студентов не отстал. Этому я нисколько не удивился. Почти окончившие третий курс парни и девушки могли выдержать и более серьёзные нагрузки. Тем более не зря их всех Алтайская Ведьма прокачивала своим даром в начале учебного года.

Во время бега по ночному лесу я полностью успокоился и стал рассуждать уже холодным разумом, лишённым ненужных сейчас эмоций. Мне плевать на причины, из-за которых Великое Размытие началось на целый год раньше. Важнее иное: что мы можем противопоставить ему. И тут всё очень грустно.

Войска для обороны столицы от мелких размытий мы худо-бедно наскребём. Да, жертвы среди мирного населения намечаются большие, но могли бы быть намного больше. Всё-таки вовремя устранили скрытую внутреннюю угрозу в виде криминала и революционеров! Но беда в том, что у нас нет сплочённой команды, которая выйдет на последний бой против Тёмного Князя. Группа поддержки её имеется, а основного отряда нет. Вот такой анекдот получается!

Мы рассчитывали полностью собрать команду осенью. Выбрать самых подходящих по силе и умению кандидатов и тайно проводить тренировки. Защищённый бункер для них почти закончен. Но теперь придётся экспериментировать в условиях жёсткого цейтнота.

Чем подобные вещи заканчиваются, я видел в своей прошлой жизни. Полным поражением «экспериментаторов». И это против обыкновенного Высшего демона! Нам же противостоит Сущность, вобравшая в себя силу не одной такой твари. Иначе бы Тёмный Князь не являлся ключом к Великому Размытию. Значит, необходимо действовать не по старым лекалам, а удивить Павла. Но чем?

Мне ничего стоящего на ум не приходило. Одна надежда на Алтайскую Ведьму. Старуха в этом деле поопытнее всех нас будет и что-нибудь должна придумать. Хотя вряд ли мне её мысли понравятся. Княгиня Ярина знает мою тайну, поэтому обязательно использует Ликвидатора Сидо на полную катушку.

По прибытии в загородный особняк Аничковых я после ночного марш-броска даже переодеться не успел. Один из слуг сразу же притащил меня в кабинет, где уже вовсю заседали заговорщики. Судя по лицам присутствующих, ночка у всех тоже выдалась тревожной и бессонной.

— Ошибки быть не может? — не поздоровавшись, сразу спросил я Алтайскую Ведьму.

— Нет, Родион, — поняв, о чём разговор, грустно покачала она головой. — Это именно Великое Размытие. Механизм уже запущен, и у нас есть четыре дня до массового вторжения погани. И не спрашивай, почему оно на год раньше началось… Мы сами этого понять не можем. Хотя у меня есть одна теория.

Мы всегда ориентировались на время, исходя из его течения в нашем мире. Но, видимо, нужно было отталкиваться от Преисподней. Если там произошёл какой-нибудь временной скачок, слегка рассинхронизировавший наши реальности, то вполне возможно, что у поганых эти сто двадцать лет уже наступили.

— Или твари смогли усовершенствовать технологию Великого Размытия, — выразил своё мнение Аничков. — Но на самом деле от этих догадок нам ни жарко, ни холодно. Важен сам факт начала катастрофы. Теперь понятно, что Тёмный Князь не собирался устраивать государственный переворот или покушение на себя. Он вошёл в полную силу и готов покорить человечество.

— С какого вопроса начнём? — уселся я в кресло, наливая себе стакан воды из стоящего на столике графина.

— Со всех сразу и уже начали, — пояснил Беда. — Выделили пока два наиважнейших. Первый: возврат в столицу всех отбывших одарённых и боеспособных частей. Ну, или хотя бы большую часть их вернуть необходимо, пока эшелоны недалеко отошли от Петербурга.

— Тут вижу лишь один вариант, — предложил Беда. — Взорвать вокруг города как можно больше полотна железных дорог.

— Это нам ничего не даст, — отмахнулся Мозельский. — С каждой минутой поезда всё дальше и дальше уходят от столицы. И если мы в данной ситуации разнесём пути, то за заторы и страшную неразбериху нам Тёмный Князь лишь «спасибо» скажет.

— Можно поступить, как вы это сделали со мной… Почти как со мной, но без диверсий, — немного подумав, высказал я свою идею. — Граф прав: эшелоны сложно будет догнать. Поэтому нужно воспользоваться телеграфом. Отдать приказ на все железнодорожные станции, чтобы там задержали поезда и отправили их обратно в пункты отбытия.

— Начальники станций обязательно потребуют подтверждения и свяжутся с Генеральным штабом, — возразил полковник Краснов. — Там сразу поймут ситуацию и отменят наш липовый приказ.

— Значит, нужно сделать так, чтобы не смогли связаться, — не сдавался я. — После массовой отправки телеграмм блокируем или уничтожаем центральный почтамт с главным телефонным узлом. Одновременно с этим разносим две дублирующие телеграфные подстанции и узел связи Генерального штаба.

Заранее на все железнодорожные станции отправляем курьеров с поддельными бумагами, подтверждающими наш приказ о срочном возвращении войск в столицу. Заодно донесём до сомневающихся железнодорожных чинов легенду, почему нет проводной связи со столицей… Вооружённый бунт рабочих хорошо впишется. Типа не мы, а революционеры захватили телеграф. Тогда и возвращение войск будет выглядеть уместно: отправляются на подавление бунта.

— Полностью поддерживаю! — незамедлительно ответил Краснов. — Заодно и в штабы армий сможем быстро отправить шифровки об отмене передислокации.

— Я тоже, — кивнул Аничков. — Но вот подтверждающие приказ бумаги с курьерами отправим не липовые, а самые что ни на есть настоящие: гербовые и с печатями. Возможности имеются. Только некоторые подписи подделать придётся. Уверен, большого труда это не составит. Через два, максимум через три часа будут готовы.

— Значит, — опять высказался Беда, — прямо сейчас необходимо отправить диверсионные группы на телеграфные узлы. Главный почтамт я возьму легко, с помощью своего отряда жандармов. Второстепенные столичные телеграфы тоже не представляют большой сложности. Но остаётся секретный и хорошо охраняемый основной узел связи Генерального штаба.

— Я знаю, где он находится, — обнадёжил и одновременно огорчил Аничков. — Есть подземный бункер в районе Стрельны. И даже карта его имеется. Только вот попасть туда нет никакой технической возможности. Там многоуровневая защита со стальными дверями, блокирующимися во время тревоги.

— Обрезать все кабели, идущие от бункера, можно? — поинтересовался Мозельский.

— Вряд ли. Я знаю только про часть их. Да и те замурованы так, что упаримся к ним добираться. Не один день на это уйдёт.

— Значит, придётся идти на штурм, — вынес вердикт я. — Это дело мы с кафедрой берём на себя.

— Исключено, — возразила Ярина, до этого молча слушавшая наш спор. — На тебя, Родион, у меня иные планы, и раньше времени рисковать твоей жизнью не намерена.

— Екатерина Кузьминична. Если мы не вернём эшелоны, то про остальные планы можно смело забыть. Не можем мы выйти на последний бой с Тёмным Князем без серьёзной защиты.

Огромная орда тварей, не встречая сопротивления, доберётся вначале до отряда поддержки, а потом и наших беспомощных тел. И это я не говорю ещё про жуткую бойню, которая развернётся по всей столице. Больше миллиона мирных жителей будут растерзаны за несколько часов.

Ну а у меня при наличии Чпока, а также хорошо обученной и прокачанной кафедры, есть шанс захватить главный армейский узел связи. Другие подразделения с подобной задачей не справятся. Так что риск оправдан.

— Я на стороне Булатова, — первым высказался Аничков.

Вслед за ним и остальные присутствующие согласились с моим планом. Алтайская Ведьма немного посопротивлялась, но наконец-то и она сдалась.

— Чёрт с вами. Ох… Всё наперекосяк. Несите, князь Аничков, свои секретные карты. Будем думать, как взломать крепкий армейский орешек.

После двух часов ожесточённых споров план захвата засекреченного узла связи был составлен. Примерный план, так как Аничков честно предупредил, что не знает обо всех ловушках, что могут встретиться нам на пути.

По моему настоянию в столицу был отправлен человек, который должен привезти в наш загородный штаб Веру и Дуньку. Мёртвая девка мне на акции пригодится, а Веру просто нужно вывести из опасной зоны. К тому же она в наших делах не будет лишней. Со своим «мозговым ускорением» поможет сильно сократить время при решении сложных вопросов. А их в ближайшие дни намечается немало.

Собрав кафедру Лингвистики, я обрисовал ей сложившуюся ситуацию. Лишь только личность Тёмного Князя утаил по настоятельной просьбе княгини Яриной. Тут я с ней согласен полностью. Знание того, что сам император является главной тварью, сильно подорвёт моральный дух бойцов. А нам сейчас нужны не рефлексирующие верноподданные, ошарашенные предательством государя, а жёсткие головорезы, искренне верящие в благородство своей миссии.

Некоторое время ушло на экипировку. Мои студенты вооружились скорострельными карабинами Булкина, с которым достаточно освоились на тайных учебных стрельбах. Алтайская Ведьма расщедрилась и раздала каждому по серьёзному защитному амулету. На секретном узле связи служат не простые солдаты, а исключительно одарённые, так что такая защита совсем не помешает.

— Значит так! — как только кафедра была полностью готова к выходу, я поставил задачу: — Берём в оборот бункер с охраной из одарённых. Уничтожаем всю аппаратуру и уходим. Действуем малыми группами. Командиры групп: Аничкова, Хаванский, Книгин, Хвостова, Феклистов, Мозельская. Изучите подробные планы базы. Обратите особое внимание на свой участок ответственности. Всё на карте отмечено. Вопросы?

— Кто нам будет противостоять? Отщепенцы, перешедшие под руку Тёмного Князя, или верные присяге люди? — поинтересовалась Ксения Сурина.

— Наших там нет. Тёмный Князь об этом должен был позаботиться. Да даже если и есть, то стрелять на поражение они начнут без разговоров. Так что душещипательные беседы вести не получится. И советую не проявлять мягкотелость! Сейчас все связисты и их охрана вольно или невольно работают на врага! Тут либо мы их, либо они нас! Иных вариантов нет! На кону стоит жизнь всего человечества!

— Верно, Булатов, — раздался за спиной голос Беды. — Арифметика у нас простая: размен одной жизни на жизни миллионов. Ну, а грехи потом отмолим, если доживём до этого момента. Я тут, Родя, подумал и решил идти с вами. Всё же опыта взламывания различных нор у меня побольше будет. Авось и помогу советом на месте. Ну, а главпочтамт и полковник Краснов хорошо оприходует.

— Тогда… — задумался я. — А принимай-ка всё командование на себя. Мы же с Чпоком и Дунькой отправимся свободными охотниками.

— Добро, — кивнул ветеран. — Кстати, там Вера со служанкой прибыли. Здороваться будешь?

— Нет. Времени в обрез. Дуню ко мне зови и выдвигаемся.

Планы по захвату узла связи почти сразу же полетели к чертям собачьим. Сначала всё было хорошо. Белкогад через систему воздуховодов проник на подземную базу. Примерно через полчаса он вернулся и доложил.

— Провода блокировки дверей перегрыз. Сирену тоже отключил. Поискал систему самоликвидации, но её нет.

— Жаль… — вздохнул я. — Было бы классно уничтожить объект с помощью неё. Всё же придётся идти на штурм.

— Погоди, хозяин… Есть ещё одна неприятная новость. Ни одного человека внутри бункера нет. Только твари. Примерно сотня голов наберётся.

— Чёрт! У нас же боеприпасы обыкновенные! На людей рассчитаны!

— Можем с Дуней сгонять в штаб и доставить.

— Давай, Чпок. Сколько времени на это уйдёт.

— Ну… — задумался белкогад. — Думаю, минут за двадцать управимся. Добежим достаточно быстро. Но пока объясним ситуацию, пока нагрузимся… Сам должен понимать.

— Придётся посидеть немного в засаде, — выразил своё мнение Беда. — Лучше потерять лишних полчаса, чем нарваться почти безоружными на тварей.

— Да, — согласился я. — Чпок! Дунька! Действуйте!

Времени на всё ушло чуть больше. Часть его потратили за перезабивку карабинных магазинов правильными патронами. Как только кафедра была полностью готова к новым условиям ведения боя, и все группы заняли свои позиции у двух входов, ведущих на базу, белкогад снова исчез в бункере, чтобы законтачить провода, открывающие внешние стальные двери с электрическими замками.

Буквально с разницей в десять секунд ворота отворились. Охрана, стоявшая рядом с ними, растерялась, но быстро опомнилась и вскинула свои винтовки, приготовившись отражать нападение. Правда, этой секундной заминки нам хватило, чтобы уничтожить посты. Лишь только несколько горок пепла осталось от тварей, выдававших себя за людей.

Вместе с Чпоком и Дунькой я первым влетел на территорию базы. На первых порах вступать в схватку не пришлось. Белкогад в своей боевой ипостаси на огромной скорости нёсся вперёд, не давая одиноким Сущностям ни единого шанса оказать сопротивление.

Но вскоре раздались первые выстрелы, и база моментально ожила. Я почти добрался до входа на следующий подземный уровень, как из коридора мне наперерез выскочила дюжина минотавров, принявших свой истинный облик.

Резко остановившись, вскинул автомат и разрядил в них всю обойму. В тесном пространстве коридора ни одна пуля не ушла в «молоко». Шестёрка рогатых мразей моментально осыпалась пеплом. Не имея возможности быстро перезарядиться, на ускорении выхватил Таракана и вспорол брюхо ближайшей твари.

Справа от меня послышался неприятный хруст. Дунька не стала доставать свой любимый серп, а не мудрствуя лукаво, просто оторвала минотавру его рогатую башку и тут же запустила её в очередного противника. Голова до него не долетела, рассыпавшись перед самой мордой пеплом. Зато основательно им запорошила глаза твари. Проморгаться минотавр не успел. Мёртвая девка вспомнила о серпе, и ещё один гад лишился головы.

Я же в это время разделил на две половины очередную тварь. Всё! Проход открыт! С остальными разделался довольный Чпок, наконец-то дорвавшийся до хорошей драки.

На бегу перезарядившись, добежал до люка. Кинул в него пару гранат и зажал ладонями уши. Взрывы в замкнутом помещении основательно встряхнули мои мозги, но тварям должно быть ещё хуже. Чуть ли не скатился по лестнице на следующий уровень. Здесь, согласно плану Аничкова, должны находиться казармы.

Ошмётки нескольких пострадавших от гранат Сущностей на глазах превращались в пепел. Ещё парочка контуженых тварей пыталась прийти в себя. Этого я им сделать не дал, вогнав каждой по серебряной пуле в лобешник. А вот дальше уже начались проблемы.

Плотная толпа, состоящая из химер, минотавров и амфисбен, неслась в мою сторону. Уверен, что за ней обязательно должно быть и несколько бесов. Они не такие дураки, чтобы идти в первых рядах на убой.

Попрощавшись со своими барабанными перепонками, запустил две последних гранаты в сторону тварей и одновременно с этим открыл огонь из карабина, быстро пятясь в сторону свободного от противника конца коридора.

Гранаты произвели нужный эффект, основательно затормозив бег Сущностей. Правда, и я был в полуоглушённом состоянии. Но овчинка стоила выделки. Пытаясь сфокусировать взгляд на цели, успел перезарядить карабин и веером из серебряных пуль скосить нескольких тварей. Дунька и Чпок уже вовсю орудуют в толпе. Плохо, что слишком уж много противников. Придётся и мне помахать Тараканом.

Стоя спиной к стене, запустил пару огненных шаров и приготовился к серьёзной драке, сжимая в одной руке Таракана, а в другой револьвер. Амфисбена атаковала сразу двумя своими зубастыми головами. К этому я был готов, поэтому легко расправился с гадиной.

Одновременно с этим разнёс тяжёлой револьверной пулей затылок очень уж юркой химеры. Затем ещё одной. Выскочивший бес Силы заставил меня повозиться. Но я уже был уверен, что ему, как и остальным Сущностям, недолго осталось воздух портить.

Раздались длинные автоматные очереди и громкие приказания Беды. Подоспели наши, и теперь начинается основная зачистка базы. Молодцы! Вовремя!

— Ты куда без поддержки рванул⁈ — прорычал на меня Беда, как только последний на этаже бес превратился в прах.

— Сюда, — улыбнулся я, — Оттянул основные силы на себя и дал вам возможность быстро пройти на уровень.

— Идиот! А если бы мы не успели⁈

— Но ведь успели же? К чему лишние вопросы?

— И то верно, — нехотя кивнул Беда. — Не время отношения выяснять. Раз возможность представилась, пора зашифрованные приказы в штабы армий передать и начинать аппаратуру на третьем уровне громить. Уверен, что твари уже отправили тревожный сигнал, и вскоре здесь от прибывшего подкрепления не протолкнуться будет.

Нижний уровень с комнатками, заставленными всевозможными аппаратами связи, не вызвал у нас больших сложностей. Пара десятков тварей оказала яростное сопротивление, но им нечего было противопоставить сорока хорошо обученным одарённым, вошедшим в боевой раж.

Прикончив последнюю Сущность, мы быстро разослали шифровки и занялись любимым делом вандалов — стали уничтожать всю имеющуюся технику на базе. На это ушло почти пятнадцать минут, но зато мы были уверены, что теперь тут ничего восстановить нельзя.

Пока все развлекались, я с помощью Чпока вскрыл сейф в кабинете начальника узла связи и выгреб из него документы. Быть может, что-то в них стоящее обнаружить удастся.

Посмотрев на часы, Беда скомандовал отход. Выйдя на поверхность, мы заложили прихваченную с собой взрывчатку и на всякий случай запечатали взрывами оба входа в бункер.

Марш-бросок до особняка Аничкова прошёл буднично. Во время его Беда довольно заявил, что славная смена бойцов подрастает. До его прошлой группы «Шелест», конечно, молодняк ещё не дотягивает, но всего лишь несколько легкораненых. Для такой сложной операции очень хороший результат.

Услышав это, я облегчённо выдохнул. Все живы! Для меня кафедра Лингвистики уже не просто набор студентов. Каждый из них стал близким товарищем, другом. Знаю, что скоро больших потерь не избежать, но безумно хочется, чтобы эти парни и девушки прожили как можно дольше.

Моя группа вернулась первой. Полковник Краснов с Игнатьичем появились примерно через час и довольно отчитались, что теперь столица полностью без связи, и на восстановление её уйдёт минимум неделя. Ну, а большего нам и не надо. К этому времени мы либо победим, либо все погибнем. Иных вариантов не предусмотрено.

— Значит, за два дня большая часть боеспособных войск вернётся в столицу, — сделала очевидный для всех вывод Алтайская Ведьма. — Уже кое-что. Пора приступать к решению второй наиважнейшей задачи. Есть дельные мысли, как Тёмного Князя обратно в Преисподнюю отправить? Желательно дохлым.

Тут же начались жаркие споры. Кто-то предлагал устроить битву с императором, объединив энергию не только самых сильных одарённых, но и остальных, под руку подвернувшихся. Да, выучки и синхронизации действий ожидать не приходится, но можно попытаться задавить тварь массой.

Кто-то считал, что оставшиеся два дня до Великого Размытия лучше потратить на небольшую группу из сильнейших одарённых. В битве с Тёмным Князем важнее выучка и слаженная работа бойцов. Большое же количество одарённых не сможет даже примерно сработаться, поэтому превратится в пищу для могущественного противника, а не в реальную боевую единицу.

— Понятно, — в какой-то момент обсуждения грустно вздохнула Ярина. — Никто ничего нового придумать не смог. По мне, в любом из предложенных вариантов победа Тёмному Князю гарантирована. В прошлое Великое Размытие мы больше полугода тренировались, и то чуть было не проиграли.

Из дюжины лишь тройка бойцов выжила. Причём один был заражён Тёмным Князем, второй вскоре умер в мучениях, а я чёрт знает сколько лет в коме провалялась. Нет, господа… Нормальной группы у нас нет и не будет.

— Так что же выходит? — раздражённо произнёс граф Мозельский. — Поднимем лапки вверх и покорно склоним головы перед Преисподней?

— Нет. Но скопом нападать на императора бессмысленно. Считаю, что необходимо послать всего лишь одного бойца. Он…

— Одного? — саркастически спросил Краснов. — Тогда Тёмный Князь точно испугается и сам без боя сдастся.

— Не перебивай, полковник! — рявкнула Алтайская Ведьма. — Да! Одного! Глупо звучит, но это наш единственный шанс! Понимаю, что так ни разу не поступали во время Великого Размытия, только вы не учитываете один фактор. Как все знаете, после комы у меня появился исключительный Дар управления тонкой энергией мира. Благодаря ему я прокачивала не только вас и студентов. На самом деле я могу не только придать вам сил, но и забрать их… Забрать и передать нашему единственному бойцу.

— Лопнет он от такого переизбытка энергии, — резонно заметил князь Хаванский.

— Верно. Лопнет, — кивнула Ярина. — Точнее, почти все вы лопните, кроме… Ну что, Булатов, ты уже понял, о ком я говорю?

— Да чего уж тут непонятного, — усмехнулся я. — Давно ждал от вас, Светлана Кузьминична, подобной подлянки. Вот и дождался. Но смею вас огорчить: мой резерв не настолько обширен. Дар трёх-четырёх сильных одарённых впитать в себя смогу, но не больше. Вы же предлагаете мне чуть ли не дюжину за один присест сожрать. «Несварение» гарантировано.

— Зато потенциал у тебя огромный, — не сдавалась Алтайская Ведьма. — За пару дней я смогу расширить твои возможности до фантастических размеров. Правда, будет очень больно. Но если не сойдёшь с ума, то Тёмный Князь получит достойного противника.

— Я нисколько не умаляю заслуг и талантов Родиона. Наоборот, считаю, что он через несколько лет во многом переплюнет всех присутствующих. Но не самая лучшая идея выставлять юнца против могущественной твари, — с сомнением произнёс Беда. — Думаю, стоит больше опираться не на потенциал, а на опыт. Его у меня в избытке. Да и Дар имею не самый слабенький. Поэтому предлагаю свою кандидатуру на роль поединщика с Тёмным Князем.

— Нет, Николай. Ты хоть и славный боец, но поверь мне, женщине, досконально изучившей вас обоих и видевшей Тёмного Князя в деле: кроме Родиона, никто, даже я, не имеет шансов. И обсуждать это больше не намерена.

К тому же есть ещё несколько причин, почему именно Родион нам нужен. Во-первых, у него прекрасный ментальный канал с Верой Матье. Через неё я могу поддерживать силы Булатова, когда он схлестнётся с Павлом в межмирье. Во-вторых, Родион уже был в Преисподней и даже уничтожил там демона. Он доказал свой уровень бойца с серьёзной поганью и возможность быстро адаптироваться вне земной реальности.

— Светлана Кузьминична. Почему мы об этом не знали? — нахмурился Аничков.

— Потому что те дела вас не касаются. Считайте их нашими личными. Но я официально подтверждаю, что минимум два раза Булатов был в Преисподней. Теперь скрывать это не вижу смысла.

— Вообще-то, — поправил я, — бывал там далеко не два раза. И должен признать правоту княгини: мне придётся идти на бой с Тёмным Князем. Очень не хочется, только вариантов действительно нет. И чем мы быстрее начнём подготовку к бою, тем лучше для нас.

— И то верно, — кивнула Ярина. — Пойдём, Родя. У меня уже всё готово.

Следующие сутки я провёл в настоящем аду. Алтайская Ведьма запихнула меня в какую-то ранее не встречающуюся мне сложнейшую пентаграмму и активировала её с помощью своей крови.

Сначала всё было хорошо. Я, полностью расслабленный, пребывал в лёгком, почти наркотическом блаженстве, купаясь в разноцветных энергетических потоках, окутывающих землю. Как понимаю, именно так видит их Ярина. Оригинально! Я бы даже сказал: красиво!

Тело постепенно наливалось силой. Вернее, не тело, а мой внутренний резерв наполнялся ею. Даже впитывая ауру убитых с помощью Таракана одарённых, я раньше не мог настолько хорошо подзарядить себя, как этой чистой природной энергией. По моим подсчётам, примерно через несколько часов я был полностью заполнен.

Но энергия продолжала вливаться. И тут пришла боль. Поначалу не очень сильная, но довольно неприятная. Словно быстрорастущие мышцы растягивают кожу. Внезапно меня просто разорвало на части! А потом каждую из частей Родиона Булатова разорвало ещё на несколько частей! А потом ещё и ещё!

И каждый ошмёток моей ауры, разделяясь на сотню других, причинял неимоверные страдания! Как личность я уже перестал существовать, но и в спасительное беспамятство не ушёл. Всё закончилось ярким взрывом, расплавившим мои уже давно несуществующие мозги. И тут же пришла темнота.

Открыв глаза, увидел себя лежащим посреди деактивированной пентаграммы. Причём увидел собственное тело сверху. Словно бесплотным духом парю под потолком и лицезрю результат трудов Алтайской Ведьмы. Внезапно пространство скрутилось в спираль, и я очнулся уже второй раз. Уже на полу.

— Всё, что могла, дала, — раздался уставший голос Яриной.

Старуха сидела на полу в углу комнаты и пустыми глазами пялилась в пустоту. Видимо, ей тоже нелегко далась моя прокачка.

— Сами помирать не собираетесь? — прохрипел я. — Видок у вас, Светлана Кузьминична, больно болезненный.

— Чуток поживу ещё. Рано мне уходить. Как сам?

— Непонятно. Словно я и не я одновременно.

— За сутки освоишься. И твой блохастый помощник тоже.

— Кто? — ещё с трудом соображая, переспросил я.

— Чпок. Я допустила ошибку и не перекрыла ваш канал привязки. Этот засранец тоже хапнул немало энергии, продлевая наши с тобой мучения. Но, быть может, это и к лучшему.

— А Вера?

— За неё не беспокойся. Тут мне ума хватило намертво заблокировать девушку. Иначе бы зазноба твоя сгорела, как спичка.

— Хозяин… Что это было? — раздался в голове голос белкогада. — Я чуть не сдох.

— Ты где? — также мысленно ответил я.

— Не знаю. Ни пошевелиться, ни глаз открыть. Но до того, как меня шандарахнуло, был на кухне около холодильника… О! Один глаз открылся! Всё тут же на кухне и лежу. А почему с тобой мы мысленно разговариваем? Раньше так только с Дунькой мог.

— Побочный эффект, наверное? Меня Алтайская Ведьма прокачивала.

— А заранее предупредить не мог⁈ — уже в полный голос возмутился белкогад, материализуюсь рядом со мной. — Я чуть колбасой не подавился!

— Думал, что ты в курсе. Всегда же тихонько подслушиваешь.

— Отлучился перекусить. Имею право!

— Значит, сам и виноват. Тебя, кстати, прокачка тоже коснулась, — обозначил я новые реалии.

— Да в гробу я её видал! Так хреново ещё ни разу в жизни не было! Даже тогда на кладбище, во время слияния змеи и белки! Да что за житуха такая! То спьяну создают, то без предупреждения и разрешения прокачивают! А я ведь не Дунька бесчувственная! Я — эксклюзивное существо, имеющее, кстати, душу! Пусть она и является частью твоей души, но болит по-моему, по-белгогадовски!

— Имеешь часть души Булатова? — внезапно заинтересовалась Ярина. — А вот это может нам пригодиться.

— Орех тебе в задницу, а не эксперименты надо мной! — продолжал разоряться Чпок, переключив весь свой гнев на Алтайскую Ведьму. — Ты, старая, совсем ополоумела⁈ Тебя на кладбище давно дожидаются, но вместо того, чтобы спокойно подохнуть, над невинными существами измываешься!

Но Светлана Кузьминична даже не попыталась отреагировать на оскорбительные выкрики разъярённого белкогада. Она о чём-то глубоко задумалась, пропуская слова Чпока мимо ушей. Потом, словно очнувшись ото сна, произнесла.

— Кажется, Родион, на битву ты отправишься не один.

— На какую битву? — моментально поинтересовался Чпок. — Что за драка намечается? Почему без меня?

— Именно с тобой. Если в тебе есть часть души Родиона, то большая вероятность, что вместе с ним переместишься в межмирье для схватки с Тёмным Князем.

— Уверены? — спросил я.

— Нет. Но шанс присутствует. Если, конечно, этот сварливый грызун ментально не воспротивится.

— Чего⁈ — аж подпрыгнул Чпок. — Пропустить самую эпическую битву в своей жизни⁈ Да ни за что! Даже приплатить готов и извиниться за резкие слова. Если для такого интересного дела необходимо, то готов ещё на одну прокачку. Даже на две!

— Хватит и того, что есть, — отрезала Алтайская Ведьма. — У вас всего лишь сутки, чтобы освоиться с новыми возможностями. А теперь нужно возвращаться к нашим. Уверена, что за вчерашний день произошло много интересных событий.

Ярина оказалась права. Неожиданно прибывшие домой эшелоны внесли жуткую неразбериху не только в работу железной дороги, но и во все остальные ведомства. Начальники и генералы, находясь чуть ли не в предынфарктном состоянии, пытались понять, что происходит. Без связи была парализована работа всех столичных организаций, а переданные с курьерами гневные депеши из дворца лишь усугубляли обстановку. К императору выстроилась целая очередь, но Павел Четвёртый, внезапно для всех, никого не допускал до своего царственного тела. Лишь несколько дворцовых вельмож были вхожи в его покои.

На улицах тоже чёрт знает что творилось. Всякие немногочисленные недобитки пытались устроить погромы. Среди простых граждан стали распространяться слухи, что императора убили, а во дворце засели мятежные генералы. Несколько взрывов оставили город без света и воды. И это сделали не мы.

— Верные нам, жандармерия и полиция уже зачищает Петербург от опасных элементов, — отчитался полковник Краснов. — Все армейские части пока не принимают никакого участия, но находятся на казарменном положении. Уверен, как только начнётся финальный этап Великого Размытия, они выступят на нашей стороне против очевидного врага в виде тварей Преисподней.

— Также организована эвакуация людей из столицы. Правда, идёт вяло, — признался князь Хаванский. — Люди отказываются верить, что началось Великое Размытие. Считают это уловкой мятежников. Но наиболее здравомыслящие всё же решились на бегство. И поток эвакуирующихся усиливается час от часу.

— То есть, — подвёл итог Аничков, — всё плохо, но не до такой степени катастрофично. Планы Павла частично сорваны. Осталось нам определиться, как и когда начнём основную битву.

— Когда начинать? Это нам сам Тёмный Князь подскажет, полностью вылупившись из императора. До этого момента его трогать опасно — улизнёт тварь в другое тело. Уверена, имеет на примете такое, — начала объяснять Алтайская Ведьма. — Как только он войдёт в межреальность и начнёт стирать границы между землёй и Преисподней, лишь тогда станет уязвимым и не сможет сбежать.

К сожалению, атаку из вашего, Аничков, поместья организовать не сможем. На таком большом расстоянии от дворца я не смогу сделать привязку к императору. Так что придётся возвращаться в город, в мой дворец. Я уже озаботилась убежищем в подвале. При правильной обороне мы сумеем в нём долго продержаться.

— Может, Тёмный Князь и не поймёт, откуда его атакуют? — с надеждой спросила профессор Гладышева, приглашённая, как и Дракон, на расширенный совет.

— Обязательно поймёт, — вздохнула Ярина. — Так что денёк предстоит кровавый. На нас попрут орды тварей, желающие заполучить не только тело Родиона, но и остальных, подпитывающих его силой.

— Но вы же утверждали, что Булатов теперь силён, как никогда. Зачем подпитка?

— Верно. Но его изначальных возможностей хватит лишь на то, чтобы пережить первый, самый страшный удар могущественной твари. А вот дальше начнётся изматывающая битва, в которой проиграет тот, у кого быстрее закончится резерв. Поэтому все мы будем подключены к Родиону. И… Готовьтесь к тому, что многие даже в случае нашей победы полностью выгорят, а то и вовсе погибнут. Всем придётся цену высокую заплатить.

— На войне по-другому и не бывает, — жёстко ответил профессор Зудин. — Я готов на любой риск.

— Все готовы, — кивнул Беда. — Слабаков среди нас нет. По какой схеме организовываем оборону нашего дворца? Я предлагаю следующую. Второй и четвёртый курсы Академии уже вернулись в столицу. Они засядут в близстоящих домах и постараются не дать тварям быстро взять нас в кольцо.

В самом же дворце разместятся третий курс и мои подготовленные жандармы из спецотряда. Прорыв обязательно случится, так что основной напор нечисти придётся именно на них. Около бункера обоснуются воспитанники Булатова. Кафедра Лингвистики — наш последний шанс.

— Не твой, Николай, — тихо проговорила княгиня.

— Не понял…

— Кто-то же должен руководить этим бардаком? Лучшей кандидатуры и не сыскать.

— Я достаточно сильный одарённый! — жёстко возразил Беда. — Поэтому…

— Не горячись, — перебил его Аничков. — Я со Светланой Кузьминичной полностью согласен. Не понаслышке знаю, насколько ты талантливый командир, имеющий опыт уничтожения сильной нечисти. Так что тебе и карты в руки. Но нас действительно слишком мало для того, чтобы подпитывать Родиона. Нужны ещё сильные одарённые.

— Обойдёмся, — махнула рукой Алтайская Ведьма. — Мой личный резерв хоть и начинает быстро угасать, но ещё достаточно большой. К тому же я могу подпитываться энергией практически из воздуха.

— Не надорвёшься, бабушка? — по-семейному спросил Беда. — Чай, возраст не девичий.

— Надорвусь. Но эту битву мне всё равно не пережить. Знаю это уже давно. Вот теперь и вы знаете. И не нужно делать такие скорбные рожи. Наоборот, завидовать должны долгожительнице. Я ж ещё ваших отцов в пелёнках видела, а с дедами романы крутила.

Я вот что тут про ваше будущее подумала… Мои соглядатаи донесли, что между Дашкой Аничковой и Ромкой Хаванским прямо огонь любовный пылает. Присмотрелась к обоим, слегка их своим Даром прощупала. Так и есть. Причём всё серьёзно закручено не только на гормонах, но и на энергетическом уровне. Парочка идеальная и по своей воле не распадётся. Коль оба живы останутся, то родят ребёночка императорского уровня по Дару. А то и выше. Понимаете, на что намекаю?

— Дарья не моя родная дочь, а Павла Четвёртого, — выдал для несведущих свою тайну князь Аничков. — Не будет ли…

— Никакой опасности, — прервав на полуслове, успокоила его Алтайская Ведьма. — Но то, что она поможет вновь возвыситься императорскому роду, в том у меня нет никаких сомнений. К чему я веду этот разговор? Князь Хаванский, князь Аничков. Кто из вас двоих переживёт Великое Размытие, тот должен не препятствовать соединению Дарьи и Романа. Внук, мои слова и к тебе относятся. После себя детишек ты не оставил, так что приложи все силы, чтобы Ромка Хаванский стал твоим наследником на троне.

— Я отказываюсь от короны, — внезапно заявил Беда. — Коли не окочурюсь во время битвы, то поддержу любого нового императора. В последние дни я понял, что моих способностей не хватит для управления страной. Тут не взрывать железные дороги, а восстанавливать их — умение важнее.

— При таком раскладе, я, при равных условиях на трон, тоже отойду в сторону, — принял не менее неожиданное решение Аничков. — Дарья всё равно рано или поздно займёт законное по крови место императрицы. Ну, а измотанным после Великого Размытия аристократическим родам спокойнее будет видеть в качестве наследника престола мужчину. Всё же у девушек Дар послабее считается… За исключением вашего, Светлана Кузьминична. Но вы у нас вообще уникум.

— Получается, — вздохнул князь Хаванский, — мне придётся за всех отдуваться. Вроде бы и стремился к короне, а теперь как-то… Ладно. Но при условии, что к финалу Великого Размытия не превращусь в полудохлого дебила с выгоревшим Даром. В иных случаях поддержу любого, кто сохранит больше сил. Сейчас не до амбиций. Да и потом не до них будет. Страну одними ими не восстановишь.

— Вот и славно, — улыбнулась княгиня Ярина. — Годами спорили, а как жареный петух в одно место клюнул, сразу всё и разрешилось. Война заставляет по-иному смотреть на вещи и мозги подстёгивает. Тем более такая война…

Услышав последние новости про престолонаследие, я не стал сразу высказывать свои мысли. Незачем их знать большинству из присутствующих. Но после совещания вначале направился к Дарье Аничковой. Отведя её в сторону, чтобы наш разговор никто не смог подслушать, рассказал и о светившем в будущем троне, и о женихе.

— Ничего не имею против, — спокойно заявила Дарья. — Я уже стала частью этого мира, и Роман Хаванский действительно именно тот человек, рядом с которым я должна быть.

— Должна? — переспросил я.

— И хочу тоже, — улыбнулась Дашка. — Наши отношения — это нечто большее, чем сильная симпатия. Сложно объяснить, да и ты вряд ли поймёшь… Мы с Романом связаны в единое целое.

— Отчего же не пойму? Очень даже хорошо тебя понимаю, — возразил я. — У меня с Верой так. Но мы с ней не императорских кровей, поэтому не представляем угрозы. А ты? Мало того, что дочь Тёмного Князя, так ещё и племянница Вечного Императора из другого мира. Не слишком ли гремучий коктейль получается?

— Нет(?) слишком. Родион. Я БЫЛА, — выделила Дарья голосом, — племянницей Вечного. Эти узы разорваны полностью. И я НЕ ЯВЛЯЮСЬ дочерью Тёмного Князя. Во мне лишь кровь имперской династии. И эта кровь говорит, что с такой тварью, как Тёмный Князь, необходимо покончить. Даже ценой собственной жизни.

Ну, а если выживу, то… Знаешь, мне есть что предложить этому миру и своей новой Родине. Знания прошлой жизни ещё остались в моей голове. Впрочем, как и в твоей. С их помощью мы сможем поднять Российскую империю на высокий уровень. И это сейчас говорит не послушная марионетка Миа, а княжна Дарья Аничкова.

Я стала самостоятельным человеком, сбросив ментальные блоки Вечного Императора. Больше уже не хочу власти как таковой. Она лишь один из инструментов, помогающих прожить эту жизнь не зря. Но есть ещё и любовь, и дружба. Ответственность перед близкими людьми. Именно они важнее любых корон.

— Ты повзрослела, — улыбнулся я. — Уже не та соплюха, что когда-то хотела убить Ликвидатора Сидо.

— А ты сам? — испытующе посмотрев мне в глаза, спросила Аничкова. — Разве ты не изменился за этот год?

— Есть такое. Но в отличие от тебя, я не повзрослел, а помолодел. Так что мы теперь действительно стали ровесниками. Как быстро изменил нас этот мир… Что в нём есть такого, чего мы были лишены в прошлой жизни?

— Не знаю, Родион. Но что-то точно есть. И оно помогает раскрыться душе, сбрасывает с неё оковы прошлого. Ты хоть раз был в церкви?

— Не люблю жрецов.

— А я была. И не раз. Ты тоже загляни как-нибудь. Конечно, устройство мира в этой религии достаточно примитивно, но оно отражает самую суть наших изменений. Не сила и способность к разрушению делают нас могущественными, не внутренний эгоизм, а… Знаешь, всё вертится вокруг любви и созидания. Истинное счастье мы получаем, когда разделяем его с иными людьми.

— Ну, я ещё не до такой степени просветлённый, — усмехнулся я.

— Не ври себе, Родя. Ведь не просто же так собираешься идти на почти провальную битву. Рискуешь собой ради других. Почему? Да и вокруг себя внимательно промониторь. Друзья, любимая женщина, соратники. Зачем они нужны тебе? Ради возвышения ты стал частью их судьбы? Ради наживы? Нет, дорогой. Потому что ты научился не только брать у других, но и отдавать себя.

От тупого выживания в теле Родиона Булатова ты перешёл на иной уровень. И в нём невозможно оставаться эмоционально замкнутым одиночкой. Со мной произошло то же самое. Мы уже не бездушные Ликвидаторы, несущие одну лишь смерть. Мы теперь — Творцы, Защитники. И выбрали новый статус не по принуждению, а по велению сердца. Во всяком случае, я — точно. И став императрицей, я продолжу свой путь ради жизни на земле. Ради счастья близких мне людей. Ведь только рядом с ними и я сама могу быть счастлива.

— Допустим, ты права, — не стал спорить я, чувствуя, что в этом пафосном признании Дарьи есть огромная доля истины. — Но всё же стоит откровенно поговорить и с Алтайской Ведьмой. Я не могу понять её мотивов. И не удивлюсь, если они сильно отличаются от твоих возвышенных.

— Есть смысл, — кивнула Аничкова. — Как-то слишком легко эта старая лиса возвысила двух пришельцев.

К княгине Яриной мы попали без труда. Светлана Кузьминична, вопреки моим ожиданиям, не была в гуще событий, а в одиночестве пила чай и любовалась пейзажем за окном.

— Прощаюсь, — тихо сказала она, как только мы вошли в её комнату. — Великое Размытие я не переживу, вот и ловлю последние мгновения этой жизни. Стараюсь запомнить их, прочувствовать. Странно… Вроде за столько годков мне должно было всё опротиветь, а я любуюсь совершенством мира.

— Быть может, вы сгущаете краски? — вежливо возразила Даша.

— Нет, девочка. Не сгущаю. Уже давно чувствую Зов, но держусь из последних сил.

— Зов? — переспросил я.

— Да, Родя. Но не смерти. Тянет куда-то душу, призывает. Мне кажется, что предстоит ещё одно путешествие в иную реальность. Интересно, сохраню ли в нём прошлую личность или грозит полное перерождение? Даже не знаю, что и лучше.

— Вы прямо как Странник Миров. В данном случае — Странница.

— Кто это?

— В нашем прошлом мире есть такая легенда, — за меня пояснила Дарья. — Типа, души некоторых людей умеют разрывать границы реальности, поэтому после смерти не затухают в своём мире, а начинают Вечное Путешествие, раз за разом перерождаясь для великих дел.

— Знатная сказочка.

— А может, и не сказка, — возразил я княгине. — Вы уже были в ином мире, так что дорожка проторена. И с великими делами тоже всё в порядке. Быть активной участницей двух Великих Размытий — такого в земной истории ещё не было. Кстати, мы с Дашей тоже можем оказаться Странниками. Предпосылки для этого есть.

— Дай-то бог… — вздохнула Алтайская Ведьма. — Но ведь вы не легенду рассказать пришли?

— Верно. Почему вы поверили нам? А Аничкову вообще на трон посадить хотите? Не слишком ли рискуете?

— Я скоро сдохну, так что уже ничем не рискую, — незамедлительно пришёл откровенный ответ. — А вот вы рискуете, впрочем, как и все живые, сильно. Отчего обоих приветила? Ты, Родя, должен победить Тёмного Князя. Лишь одно это оправдывает любые риски.

— Могу и проиграть.

— Не исключено. Но иные не выстоят со стопроцентной уверенностью. Так что будем смотреть в будущее с оптимизмом. И если оно наступит, то сразу же появится вторая причина моего хорошего отношения к вам. Вы оба не задумывались, с какого это ляду обзавелись идеальными энергетическими партнёрами в этом мире? Я говорю сейчас про Романа Хаванского и Веру Матье? Допустим, одному из вас могло так повезти, но не обоим. В чём подвох?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Выполнение миссии по уничтожению Тёмного Князя только на ум приходит.

— Это лишь первый этап. Коли после него живы останетесь, то начнётся следующий. Когда парень и девушка любят друг друга, то рано или поздно у них дети появляются. У идеальных с энергетической точки зрения пар, да к тому же, когда один из партнёров имеет энергетику иного мира, может получиться очень оригинальное потомство. Подобное, как известно, часто притягивает подобное. И вот уже у ваших детей, внуков или правнуков появятся дети, имеющие общую кровь Аничковых и Булатовых. Дошло?

— То есть дело даже не в нас самих, а в наших гипотетических детях? — быстро поняла всё Дарья. — Новый улучшенный вид одарённых должен появиться на земле?

— Большая вероятность.

— Уверены?

— Да. Но эта уверенность основывается не на моих выводах. Она пришла откровением извне. Такие вещи со мной случаются редко, но всегда воплощались в жизнь. Поэтому сложно их игнорировать.

— Нас снова, как кукол, Высшие силы дёргают за нитки, — нахмурился я. — Нет никакой свободы выбора. Куда пнули, туда и летишь.

— Так откажись от Веры, — усмехнулась Алтайская Ведьма. — Прояви свой «выбор», сломав все планы кукловодов.

— Могу, но не хочу. На кой хрен мне жизнь несчастного человека?

— Вот то-то и оно, Родя. Кстати, и с Тёмным Князем можешь не биться. Договоришься с ним полюбовно, перейдёшь под руку могучей твари и гарантированно получишь не только жизнь, но и часть серьёзной власти. Правда, сам демоном станешь. Но некоторых такие «мелочи» не смущают.

Только вот мне почему-то кажется, что совесть тебе не позволит так поступить. И любовь не позволит, и гордость. Так что да! Высшие силы нас используют, но не управляют, а направляют согласно нашим же желаниям. Симбиоз получается. Просто там, наверху, знают, чем всё примерно может закончиться, а мы слепыми котятами прокладываем свой путь. Или ты хочешь заранее знать будущее?

— Нет, — покачал головой я. — От скуки сдохну, финал зная.

— Верно. Вот и не ной. Всё. Надоели оба. Уходите. Ночью перемещаемся в мой столичный дворец, так что отдохните, сил наберитесь.

— А вы чем займётесь? — поинтересовалась задумчивая Дарья.

— Чаёк допью, пока не остыл… А потом новый заварю. Хочу насладиться последними тихими минутами.

Лишь только стемнело, мы, разбившись на несколько групп, покинули усадьбу Аничковых и вошли в Петербург со всеми мерами предосторожности. Не стоит раньше времени беспокоить Тёмного Князя и его свиту. К утру в огромном дворце Яриных собрался не только третий курс, но и второй с четвёртым тоже.

К моему великому удивлению, прибыл даже ректор факультета Потусторонних Сил академик Горенёв. Князь Хаванский пояснил, что без Вольдемара Владимировича сложно было сплотить всех одарённых Академии. Поэтому заговорщики в последний момент рискнули ему довериться и не прогадали. Пожилой академик с готовностью принял предложение и оказал бесценную помощь в организации тайной отправки студентов во дворец.

Отоспаться нормально ни у кого не получилось. Весь день мы потратили на то, чтобы организовать правильную оборону и в самом особняке, и в прилегающих к нему домах. С последними особенно сложно пришлось, так как архитрудное занятие — выгнать людей из собственных квартир. Но к вечеру с этим тоже справились, где-то запугав строгими жандармами, а где-то тупо арендовав квартиры за огромные деньги.

В самом же дворце Яриных развернулись настоящие учения, на которых специальный отряд жандармерии и студенты третьего курса до седьмого пота оттачивали навыки обороны.

Все успокоились лишь поздно ночью. Конечно, всегда есть что поправить или улучшить, но завтра предстоит тяжёлый бой, поэтому нужно набраться сил, чтобы не выглядеть сонными мухами.

Правда, не у всех получилось забыться в блаженном забытье. Такое счастье перепало лишь нашим вспомогательным отрядам, основная же группа спустилась в подвал дворца. Огромное помещение было от потолка до стен покрыто сложнейшей пентаграммой.

— Давно уже «схемку набросала», — вздохнула Алтайская Ведьма при виде нас. — Почти полгода на это ушло.

— Титанический труд, — с огромным уважением произнёс я. — Но у нас немного изменились реалии.

— Учла их тоже. С утра, скрючившись да по лестницам ползая, вносила в схему коррективы. Спина скоро отвалится и руки отсохнут. Ты, Родя, глянь своими молодыми глазами. Проверь, не напутала ли чего.

Отказываться не стал и почти полтора часа потратил на изучение пентаграммы. Лишь несколько незначительных помарок обнаружил, но даже они могли бы стать критичными в нашей ситуации. Наконец-то всё было приведено в идеальный вид.

— Час до раскрытия Великого размытия, — посмотрев на часы, объявила Светлана Кузьминична. — Ну что, други? Время прощаться. Надеюсь, что все вы выживете. Ну а я… Если тело моё красиво не похороните, то с того света вернусь и прокляну.

— Хороший повод, чтобы похоронить вас самым прескверным образом, — грустно пошутил князь Аничков. — Так вы снова окажетесь с нами.

— Не буди лихо, пока оно тихо, — беззлобно огрызнулась старушка. — Сами-то о завещаниях позаботились?

— Давно, — за всех ответил граф Мозельский. — Из нас половина уже как бы умершие. Господа и дамы! Не знаю, увижу ли вас снова в добром здравии, поэтому хочу сказать сейчас… Я горжусь такими друзьями и соратниками. Уверен, мы победим!

— Обязательно, — кивнул Хаванский. — В хорошей компании иных вариантов и быть не может.

Дальше все стали говорить наперебой, обниматься, жать друг другу руки. Настоящее единение среди людей, годами готовившихся к этому моменту. И, чёрт возьми, приятно быть рядом с ними!

— Время! К бою, господа! — посерьёзнев, произнесла Алтайская ведьма, усаживаясь в кресло посреди пентаграммы и жестом приглашая Веру сесть рядом.

Тут же Дуня, наш единственный личный телохранитель, замерла у входа со своим серебряным серпом на изготовку. Мы же легли на пол в своих, строго отведённых в схеме местах. Чпок, свернувшись калачиком, устроился у меня на груди.

Княгиня Ярина замерла и прикрыла глаза. Сначала ничего не происходило. Лишь только каменные плиты пола холодили спину. Ненавижу ждать. Последние минуты перед сражением всегда самые мерзкие.

Внезапно Алтайская Ведьма открыла глаза и прохрипела не своим голосом.

— Поганый возродился. Начинается…

Тут же пентаграмма вспыхнула ярким зелёным огнём, и тысячи иголок впились в мою кожу. Мир перестал существовать. Меня несло куда-то по длинному серому туннелю. Голова кружилась, в груди застрял тошнотворный комок. Стены туннеля закончились внезапно, и я начал падать с огромной высоты. Земля всё ближе и ближе. Неужели Алтайская Ведьма ошиблась, и я сейчас разобьюсь⁈

— А-а-а-а! — не выдержав разочарования, заорал я, готовясь расшибиться в лепёшку.

Заорал и… очнулся. Пытаясь сфокусировать зрение, встал на ноги. Болят колени и жутко ноет правое плечо. То самое, в которое когда-то был ранен Ликвидатор Сидо. Блин! Словно снова стал стариком, резко утратив молодость. И как в таком состоянии биться?

— Я знал, что ты когда-нибудь вернёшься, — раздался за спиной такой знакомый голос Вечного Императора. — И перестань уже показывать свой голый зад. Это невежливо, особенно по отношению к своему господину.

Не веря в происходящее, я осторожно повернулся. Нет. Этого не может быть. Это галлюцинация, морок. Я снова стар и нахожусь рядом с Вечным Императором, вальяжно расположившимся на троне с Мечом Душ в правой руке.

— Чего так удивлённо смотришь? Думаешь, что я плод твоего воображения, Сидо? Должен разочаровать. Ты вернулся туда, откуда пытался сбежать. Круг замкнулся, слуга. И теперь лишь я в состоянии разомкнуть его.

— Как? Почему? — почти простонал я, осознав реальность происходящего.

— Верные вопросы, Сидо. Нельзя разорвать связь с Мечом Душ без разрешения его владельца. Но и вернуть тебя я не в состоянии. Значит, ты это сделал сам, подключившись к артефакту без моего участия. Странности… Не находишь?

— Я должен был оказаться не здесь, Вечный. В межреальности.

— Что ты там забыл, смертный?

— Чтобы сразиться с Сущностью из Преисподней… Из Иного Тумана, как говорят у нас. Высший демон хочет поработить мир, очень похожий на наш.

— Даже так? — удивился Император. — Получается, что ты уже проиграл, даже не начав бой. Это не Высший, а Архидемон. Его нельзя убить. Во всяком случае, человеку точно такое не под силу.

— Но ты же когда-то убил? — осмелился я перечить Вечному.

— Нет. Всего лишь заточил его. Догадаешься куда?

— В собственное тело?

— Почти, Сидо. В Меч Душ. И не спрашивай, как это случилось. Мне помогли. Но цена за эту помощь оказалась страшной. Чтобы Архидемон не выбрался из тюрьмы, мне приходится постоянно подпитывать его человеческой энергией. И себя тоже. Ибо пока жив Вечный Император, существует Меч Душ. Так что я давно превратился в энергетического вампира. Убийцей самых сильных одарённых. А их остаётся всё меньше и меньше. Приходится чуть ли не разводить вас, словно животных на ферме. А потом, когда полностью войдёте в силу, забивать. Но иного выхода нет. Иначе погибнут не сотни, а миллионы людей.

— Не лги мне, Вечный, — усмехнулся я, понимая, что часы, а то и минуты моей жизни сочтены. — При таком раскладе ты бы не передал Меч в чужие руки. Но я видел его у ликвидатора Миа.

— Резонно, Сидо, — довольно кивнул император. — Смотрю, ты не растерял свой острый ум. Беда в том, что я больше не могу никого убить. Исключительно чужими руками. Мне нельзя пропускать смерть через себя и Меч Душ одновременно. Иначе Архидемон сольётся с моим сознанием. Приходится выкручиваться. Но за две тысячи лет схема отработана до совершенства.

— Получается, что ты стал не меньшей тварью, чем твой узник.

— Это тяжёлая ноша, Сидо. Если бы тогда, перед боем с Архидемоном, я знал, что ожидает меня в будущем, то вряд ли согласился. Лучше подохнуть, чем ощущать себя тем, во что я выродился.

Поэтому ты должен быть благодарен мне за то, что избежал участи стать всемогущей Сущностью, веками восседающей на троне и пожирающий всех, кто рядом. Я подарю тебе лёгкую смерть.

— В той Реальности несколько раз отбивали атаки Тёмного Князя… Архидемона. Поэтому, Вечный, извини, но благодарности к тебе не испытываю. Быть может, ты лишил меня очередной победы.

— Несколько раз? — мгновенно собрался Император. — Рассказывай!

Я говорил долго. Рассказывал всю свою жизнь в новом мире. Как попал в тело безвольного Родиона Булатова, как возвращал свои способности и заводил друзей. Ничего не пропустил. По выражению лица Вечного Императора было видно, что каждое моё слово для него важно. Человек… — хотя человек ли? — правящий этим миром не одно столетие, накопил не только силу, но ещё приобрёл бесценный опыт и мудрость, несравнимые ни с чем. Поэтому ничего от него не скрывал.

Наконец-то я замолчал и уставился на Императора в ожидании решения. В этот момент смерть не пугала меня, так как в груди теплилась надежда на то, что будущий господин не ради развлечения слушал мой рассказ. Значит, для чего-то он ему нужен. Значит, Вечный ищет выход из создавшегося положения. Только будет ли его решение решением моих проблем? Сомневаюсь. Но… Надежда умирает последней.

— Мне нужно подумать. Жди, — после длительного молчания произнёс Император.

— Где ждать? — спросил я. — И… Может, одежда какая-нибудь у вас найдётся? Я не в том возрасте, чтобы радовать народ своими обнажёнными обветшавшими телесами.

— Тебя проводят и выдадут необходимое.

Тут же вошли два гвардейца, и под их конвоем я переместился в тюрьму. Вернее, в одну из дворцовых комнат, где меня обеспечили и едой, и одеждой. Но, несмотря на шикарные покои, это всё равно тюрьма, из которой выбраться нереально.

— Чпок? — осторожно позвал я белкогада, как только остался в одиночестве.

В ответ тишина. Значит, в этот мир мой слуга и товарищ не переместился. Отчего так? Кажется, целую вечность я придумывал различные версии разрыва связи с Чпоком. Специально забивал свою голову посторонними мыслями, чтобы не думать о главном — о будущем.

Звук отпираемой двери заставил меня вскочить. Чисто автоматически перевёл себя в боевое состояние.

— Глупо, Сидо, — с усмешкой произнёс вошедший Император. — Ты мне всё равно навредить не сможешь. Но я оценил твою силу духа. Ликвидаторы никогда не сдаются. Верно?

— Ты сам учил нас биться до самой смерти, — отбросив весь этикет в сторону, в том же тоне ответил я. — Либо до смерти врага, либо до собственной. Так чему тогда удивляешься?

— Верно, Сидо. Исключение я сделал только для себя. Вернее, делал. Возьми Меч Душ и проваливай из моего мира. Проиграешь ты свой бой с Тёмным Князем или выиграешь, мне, честно говоря, плевать. Главное, что у меня появился шанс избавиться от собственного Архидемона.

— Объясни, Вечный, — неслабо удивился я, услышав такое.

— Всё элементарно, Сидо. Тебе снова придётся убить себя Мечом Душ. Если в том мире тебе сделали привязку, то очутишься рядом с Тёмным Князем. Ну, а дальше… Архидемон в мече попытается заполучить энергию своего собрата и с помощью неё вырваться на свободу. Поверь, в твоих руках окажется страшное оружие, в котором собрано несколько сотен тысяч душ одарённых. Если совладаешь с Мечом, то победа тебе гарантирована.

— И твой личный пленник после этого вырвется на свободу?

— Естественно. Но он окажется в межреальности, без привязки к моему или твоему новому миру. Так что из одного плена Архидемон попадёт в другой. Я же освобожусь от него навсегда и смогу спокойно умереть от старости через несколько десятков лет. Простым человеком смогу…

— А твой мир? Что его ожидает?

— Новые битвы с Иным Туманом, — не стал скрывать император. — Но дело в том, что я знаю, как можно противостоять Сущностям. Думаю, мне хватит времени, чтобы подготовить целую армию прекрасных одарённых бойцов. К сожалению, закрыть лазейки чуждой нам реальности невозможно. А вот поставить надёжные заслоны — это в наших силах.

— То есть, Вечный, эта битва никогда не закончится?

— Не знаю, Сидо. Я хорошо помню прошлое, но не могу смотреть в будущее. Только Архидемоны совсем не дураки. Если они посчитают, что мой мир невыгоден для завоевания, они оставят его в покое. Никто не будет тратить на войну энергии больше, чем может получить в случае победы.

— А если выиграет Тёмный Князь, а не я? Что тогда?

— Тогда Меч Душ станет частью твоего Тёмного Князя, и можешь забыть о своей новой родине. Она будет уничтожена. Но и в этом случае мне не придётся беспокоиться о последствиях. Ваши разборки будут происходить слишком далеко от моего мира и никак его не затронут.

— Цинично, — усмехнулся я.

— Да, Сидо. Но если ты знаешь иной способ разрешить все проблемы, то с удовольствием его послушаю. Заодно посмеюсь над твоей наивностью.

— У меня нет других вариантов, — после продолжительного молчания признался я. — Так что придётся рискнуть и согласиться на твоё предложение.

— Это был очевидный ответ, — кивнул Император и протянул мне примерно литровый стеклянный сосуд, наполненный тёмно-красной жидкостью. — Моя кровь, Сидо. Ты должен её выпить.

— Зачем?

— Затем, чтобы Меч Душ посчитал тебя своим после того, как ты убьёшь себя. Иначе он останется здесь со мной. А так мы его обманем на короткий срок. Не знаю, насколько хватит действия моей крови. Так что советую не затягивать битву с Тёмным Князем… Если хочешь выжить, конечно.

Не говоря ни слова, я взял сосуд и выпил его содержимое.

— Даже не поморщился, — одобрительно произнёс Вечный. — Внушает уважение.

— Я столько раз жрал чужую энергию, что теперь и от вкуса чужой крови не тошнит. Что дальше?

— Держи Меч Душ. Пора нам с тобой прощаться, Сидо. В этот раз навсегда. У тебя мало времени, поэтому не рассусоливай, а быстренько себя прирежь.

Обхватив обеими ладонями тёплую рукоять оружия, я вытянул вперёд руки и упёр остриё клинка в область сердца.

— Прощай, Вечный. Очень хочется напоследок набить тебе морду, но времени мало. Да и сложно тебя судить. Я не знаю, как сам бы поступил на твоём месте.

— Скоро на нём окажешься, — хмыкнул Император. — Не тяни.

Полупрозрачное лезвие Меча Душ вошло в грудь легко. Как и в прошлый раз, я не почувствовал боли, лишь только лёгкое головокружение.

— Где тебя носит? — раздался недовольный голос Чпока. — Хозяин, я почти минуту жду. Уже стал волноваться, что Алтайская Ведьма что-то напутала с перемещением.

— А? Чего? — ошалело покрутил я головой, начиная приходить в себя. — Чпок, мы где?

— Да хрен его поймёшь, хозяин. Ощущение, что зависли между небом и землёй. Но это точно не то место, в которое должны были попасть. Ничего не вижу ни глазами, ни на магическом уровне. Мне кажется…

Белкогад не успел договорить. Внезапно вокруг нас вспыхнули звёзды. Миллионы звёзд. Их вспышки объединились в одну огромную, и нас с белкогадом поглотила огненная волна. Я ожидал страшной боли, только огонь оказался холодным и не причинял вреда. Яркий свет исчез так же быстро, как и появился. Но мир вокруг нас изменился кардинально.

Бескрайняя пустыня из странного зелёного песка. Словно кто-то разбил здесь несколько миллиардов бутылок и потом размолотил оставшиеся осколки в пыль. Неподалёку на небольшом зелёном бархане стояла выделяющаяся на фоне тёмно-серого неба одинокая огненно-яркая фигура с огромными крыльями. Кажется, мы прибыли на место…

Не успел я сделать и пары шагов, как Архидемон встал на моём пути, мгновенно переместившись с бархана.

— Недооценил я тебя, Булатов, — с лёгким удивлением в голосе произнёс он. — Думал, что ты очередной талантливый жополиз, а оказалось, что имеешь несколько иные таланты. Но это уже неважно. Великое Размытие границ началось, и скоро я стану хозяином целой реальности. Ну, а ты останешься здесь. Вернее, твой труп. Ведь, как понимаю, предлагать тебе своё покровительство бессмысленно?

— Могу предложить своё, рогатый, — усмехнулся я. — Будем дальше любезностями обмениваться или пора наконец-то поставить жирную точку в нашем противостоянии?

— Голая обезьяна со странным мечом и не менее странной зверушкой не может считаться соперником. Но ты прав: мы тратим время на пустую болтовню.

Одновременно с последними словами Тёмный Князь нанёс сильнейший ментальный удар, сорвавший не только почти все мои защитные блоки, но и отбросивший на пару десятков метров назад. Вот это мощь!

Но меня не зря подпитывают одарённые с земли. Во время своего вынужденного полёта я почувствовал, как наполняюсь их энергией. Так что приземлился на этот грёбаный зелёный песок, снова полный сил. Не раздумывая, бросился в атаку, пытаясь спалить тварь с помощью огромных фаерболов. Они не смогли причинить вреда Тёмному Князю, рассыпавшись на мелкие искры от соприкосновения с его защитой. Только вот последний исчез практически около рыла Архидемона. Значит, Тёмный тоже прилично энергетически просел.

Но отбить атаку белкогада, перевоплотившегося в огромного монстра, смог легко. Чпок, громко и виртуозно матерясь, отлетел в сторону, в воздухе сгруппировался и приземлился на все свои четыре лапы.

Мы с ним практически одновременно оказались рядом с Тёмным Князем. Тот решил сразу же закончить поединок и начал с меня, пытаясь своими длинными когтищами отделить буйную головушку Родиона Булатова от тела. От одной лапы я успел увернуться в последний момент, с ужасом осознавая, что другая сейчас меня прикончит.

Только и белкогад не терял времени даром. Пользуясь, что Архидемон на мгновение отвлёкся на меня, Чпок своими огромными зубищами вцепился Тёмному Князю в загривок. Тварь раздражённо рыкнула и смахнула белкогада, словно комара. Но сделала это той самой лапой, которая должна была располосовать меня.

Разорвав дистанцию, я запустил очередной огромный фаербол, способный сжечь дотла мощную крепость. К сожалению, только её, так как защита противника выдержала этот жаркий подарочек. И тут же Архидемон контратаковал, метнув в меня энергетическое копьё, которого по определению нельзя создать. Ну не может огонь, вода и лёд сплестись в единое целое.

— Трындец! — промелькнула в голове грустная мыслишка.

Чисто на рефлексах я подставил под копьё, которое при любом раскладе не мог отбить, Меч Душ. И… Он поглотил это страшное смертоносное орудие! И сразу же засиял ровным розовым светом.

Одновременно с этим я ощутил сильное давление на мозг. Архидемон внутри меча попытался взять меня под свой контроль. Он не просил, а требовал моё тело. Словно новый хозяин квартиры пытался пинками выселить старых жильцов. Последние блоки в моей голове стали рассыпаться, словно песочные куличики.

Император, сука! Он не предупреждал о таком! Выкрутился, гнида, полностью перенастроив Меч Душ на меня. И это не временный эффект!

Панические мысли промелькнули за одно мгновение. А может и ещё быстрее, если учитывать фантастический уровень ускорения, в котором я находился.

Внезапно ментальные блоки восстановились. Сами по себе, без моего участия.

Ай да Алтайская Ведьма! Это явно её работа! Я на такое неспособен!

Пользуясь возможностью продолжить бой, я вновь подставил Меч Душ под очередное летящее копьё. И клинок от такого энергетического подарка превратился из розового в ярко-алый.

Третье копьё Тёмный Князь запустить не успел. Опять настырный Чпок помешал ему. Несмотря на то, что белкогад уже был основательно потрёпан и припадал на заднюю лапу, боевого азарта он не растерял. Кажется, у него вообще нет чувства самосохранения. Хотя… Если до сих пор жив, значит, уверен в своих силах.

Зато я успел приблизиться на расстояние удара. Меч Душ легко преодолел барьер Тёмного Князя и отсёк тому правую ручищу. В полнейшей тишине межреальности раздался дикий рёв. Такой подлянки со стороны Родиона Булатова бывший император Павел точно не ожидал. Теперь уже он отскочил от меня на несколько десятков шагов и замер в оборонительной стойке.

— Где ты это взял? — прохрипел Тёмный. — Ты хоть понимаешь, что у тебя в руках? Хочешь стать рабом для…

— Такой же твари, как ты? — сплюнув тягучую кровавую слюну на зелёный песок, закончил фразу я. — Быть может, и стану. Но для начала выпотрошу тебя.

— Мы можем договориться, и тогда моя жизнь для тебя, Родион, станет лучшим решением выхода из критической ситуации.

— Нет, Ваше Императорское Величество. Я с тварями не договариваюсь. Я просто уничтожаю их. Всегда и везде!

Нашу сдвоенную с Чпоком атаку Тёмный Князь отбил. Но это ему стоило ещё нескольких глубоких ран и почти полного энергетического истощения. Вместо того, чтобы продолжить поединок, тварь попыталась сбежать. Вернее, улететь. Но как только гадёныш расправил свои крылья, я, недолго думая, метнул в него своё единственное оружие.

Оно не подвело и вошло точно в грудь твари. И именно этот момент Меч Душ раскололся на сотни осколков. Притихший на время Архидемон вырвался из него на свободу! Не обращая на меня внимания, вылупившаяся тварь стала рвать на куски полудохлого Тёмного Князя и пожирать его плоть.

Падла! Какой же он огромный! Раза в три больше нашего «дружка»! С этим я точно не справлюсь. Наших с Чпоком оставшихся силёнок не хватит даже для отражения хиленькой атаки. И нет поступления энергии от Алтайской Ведьмы…

— Домой… Срочно верните домой… — прошептал я в пустоту, не надеясь услышать ответ.

Радость от победы и горечь от понимания того, что я тоже скоро умру, затопили мою грудь.

— Чпок, ты как? — обратился я к своему товарищу, наблюдая за демоническим каннибализмом.

— Паршиво, хозяин. Но это была славная битва. Осталось умереть достойно. Пару раз новую тварюжину куснуть успею. Начинаем?

— Не двигаться! — отдал ментальный приказ Архидемон, запихивая в свою огромную пасть последний кусок Тёмного Князя.

Неторопливой походкой он направился в нашу сторону. Я попытался было отступить, но тело перестало меня слушаться, а все защитные блоки вновь осыпались пеплом. Всё. Тварь взяла меня под свой контроль. Жаль. Не выйдет умереть достойно. И Чпок тоже застыл истуканом со вселенской грустью в глазах. Он тоже понимал, что наш поганый финал близок.

Шаг. Ещё одни. Архидемон подошёл вплотную. Он не стал вести задушевные разговоры. Просто молча вытягивал из меня всю энергию и ждал, когда не только телом, но и душой я стану полностью в его власти. И ждать ему осталось совсем недолго.

Но тут случилось чудо! Вернее, не чудо, а полёт по знакомому мне туннелю! Оцепенение резко прошло, и я заорал во всю глотку. Получилось у Алтайской Ведьмы! Она нашла в себе силы вернуть нас домой! А может, и не она это сделала, а оборвавшаяся привязка к Тёмному Князю, бесславно закончившего своё существование в желудке собрата. Неважно! Главное, что снова появился шанс выжить!

Вылетев из туннеля, моя энергетическая оболочка стала быстро приближаться к земле. Во время прохождения границы родной реальности меня скрючило от дикой боли. Раньше такого не было. Но…

Очнулся я на знакомом полу подвала Яриных, тупо пялясь в разрисованный пентаграммой потолок. Попытался было встать, но сил не хватило даже на это. Всё тело словно не из мышц и костей состояло, а из киселя. И мозги такие же. Даже думать больно.

Внезапно чья-то холодная рука схватила меня за челюсть и насильно открыла рот. Вслед за рукой я смог разглядеть и склонившуюся надо мной Дуню. Она бесцеремонно начала вливать в меня мерзкую жидкость, отдающую то ли гнильём, то ли навозом. Я хотел было выплюнуть её, но служанка не позволила мне этого сделать. С каждым новым глотком всё больше и больше хотелось проблеваться. И вместе с тем я ощущал, что тело вновь становится моим, обретая нормальную плотность.

— Хватит, — смог прохрипеть я, захлёбываясь от дрянного пойла.

— Светлана Кузьминична приказала всё влить, — незамедлительно последовал ответ служанки. — Сказала, что так быстрее в чувство придёте и не будете долго валяться, как мешок с дерьмом.

— Так и сказала?

— Да. Дословно. Потерпите, барин. Чуток осталось.

— Сколько времени прошло?

— Полдень скоро. Ещё глоточек…

— Значит, бой идёт давно? Тьфу, мерзость! Меня сейчас вырвет!

— Грохочет постоянно за дверью, — кинула служанка, наконец-то закончив поить меня. — Теперь закройте глаза и поспите чуток. Так зелье быстрее усвоится.

— Как скажешь. Чпок? Где Чпок?

— В углу валяется. Долго спать будет.

— А его поить не надо? — поинтересовался я, волнуясь за состояние друга.

— А чего его поить, если я вас напоила? Считайте, Родион Иванович, что за двоих нахлебались.

— Родион… Живой… — послышался рядом ещё один знакомый голосок.

С трудом повернув голову, я увидел бледную, с тёмными кругами под глазами Веру, сидящую на полу рядом с замершей в кресле княгиней Яриной.

— Живой, родная. Мы сделали это. Как ты себя чувствуешь? Как остальные?

— Не понимаю… Не знаю… Только что очнулась. Я сейчас доползу до тебя. Сил совсем не осталось.

— Дуня. Положи Веру со мной рядом.

Служанка послушно исполнила приказ.

— Родечка, милый… — обняв меня, прошептала Вера и поцеловала в губы.

Я хотел ей ответить. Сказать что-то хорошее и ласковое, но не успел. Заснул, ощущая рядом с собой тепло любимой женщины и осознавая, что я всё-таки вернулся домой… Если это, конечно, не бред умирающего в межреальности Родиона Булатова.

Очнувшись, я посмотрел на рядом лежащую Веру. Кажется, она немного пришла в себя — уже не такая бледненькая. Нежно погладил её по растрёпанной головушке.

— Как же хорошо, Родион… — блаженно прошептала она. — Ты живой, и мы снова вместе.

— К сожалению, дорогая, ещё не всё закончилось. Тёмный Князь подох, но твари, ворвавшиеся в наш мир через размытия границы, никуда не делись. И их должно быть очень много. Бой продолжается.

— Это уже не твой бой. Не рискуй, восстановись. Ты бы видел себя со стороны — ужас.

— Посмотрим, — не стал спорить я.

Осторожно встал, прислушиваясь к своему организму. Измотан, конечно, основательно. Для боя с Архидемоном непригоден, а вот для сражения с более мелкими тварями ещё очень даже сгожусь. Но для начала стоит осмотреть находящихся в этой комнате.

Первым делом подошёл к Алтайской Ведьме. Мертва… Жаль, что её последнее пророчество исполнилось… Светлана Кузьминична гордо восседала в кресле, словно на троне. Спокойная, уверенная королева… Её безжизненные открытые глаза вызывали странное чувство. Словно княгиня заглянула за грань, видела мёртвым взглядом миры, недоступные простому смертному. Быть может, в одном из них сейчас и перерождалась её душа. Во всяком случае, мне очень хотелось этого.

— Спасибо, бабушка. Без тебя бы не справился, — склонил я голову перед этой великой женщиной. — Надеюсь, что в новом мире тебя ждёт счастливое будущее. И чем чёрт не шутит… Быть может, когда-нибудь ещё и повоюем вместе. Пусть под иным солнцем в другой реальности, но плечом к плечу. Рассчитываю прожить достаточно долгую жизнь, но ты всё равно дождись меня.

Немного уняв эмоции, я подошёл к Хаванскому. Дышит. Выгорел не полностью. Энергии в князе осталось мало, но её искра со временем обязательно возродится в пламя. Кажется, у Аничкова такая же ситуация. А вот полковник Краснов истощил себя полностью. Чудо, что вообще живой!

Последним, кого осмотрел, был граф Мозельский. Ещё одна безвозвратная потеря… Вячеслав Дмитриевич отдал все свои силы без остатка. Как я об этом расскажу Ирине? Сколько же слёз прольёт дочь по отцу? Трагедия… Очередная страшная трагедия в этом сошедшем с ума мире. Уверен, не последняя за сегодняшние сутки. Трупы в Петербурге хоронить придётся в братских могилах.

— Родя… — раздался из угла страдающий голос Чпока.

Я быстро подошёл к белкогаду и осмотрел его. Вроде бы постепенно восстанавливается. Хотя бы переломы заживать стали. Значит, энергия хотя бы на регенерацию осталась.

— Ты чего не спишь? — спросил я у друга. — Дунька сказала, что в беспамятстве долго проваляешься.

— Хрен вам всем, хозяин. Большой и ядрёный. Чую, ты опять драться собрался. Без меня? Обидно…

— Ты ещё не насражался за сегодня?

— Неа. Это дело и копчёная колбаска никогда не надоедают. Сейчас последняя лапа срастётся, и можно будет начинать. Пяток минут подождать только нужно.

— Уговорил, лохматый. Одного Архидемона прикончили, другого в межреальности куковать оставили. Значит, и со всякой мелюзгой разберёмся.

— Родион, ты всё же решился выйти из защищённой комнаты? — правильно всё поняв, вздохнула Вера.

— А как иначе? Там мои друзья кровь проливают. Дуню с собой тоже возьму. Мёртвая девка пригодится нам снаружи. А вот ты запрись как следует и без приказа отсюда даже носа высовывать не смей.

— Я пойду вместе с тобой, — прозвучал категоричный ответ.

— Не выдумывай, родная. Во-первых, как боевая единица ты погоды не сделаешь. В случае серьёзной опасности лишь отвлекаться на тебя буду. А во-вторых, кто-то должен присмотреть за выжившими. И это не обсуждается. У каждого из нас своя война.

— Да, Верка, — поддержал меня Чпок. — У тебя и раньше силёнки хиленькими были, а сейчас, после поддержания канала с хозяином, совсем ослабла.

— Уговорили, — буркнула подруга. — Тем более Светлана Кузьминична мне наказ дала: влить в каждого выжившего лечебную настоечку. Для поддержания сил.

Ожидая, пока Чпок закончит со своей пострадавшей лапой, я помог Вере. От первых же насильно влитых глотков жутко вонючего пойла наши товарищи очнулись и слегка порозовели. Правда, ни один из них самостоятельно подняться так и не смог. Да и снова вырубились все быстро.

— Пора на драку, — довольно заявил белкогад, принимая свою боевую ипостась. Правда, не такую огромную, как это было в межреальности.

За пару минут мы справились с хитрыми замками на бронированной двери, ведущей в наше убежище. Первой выскочила Дуня, затем Чпок и я. И тут же оказались в лазарете. Видимо, всех раненых наши боевые товарищи стаскивали сюда, чтобы те могли в случае чего дать свой последний бой на последнем рубеже обороны.

— Родька! — то ли заорал, то ли громко просипел Генка Феклистов с обожжённым лицом и обеими наспех перебинтованными руками. — Ты⁈

— Я, дружище. Смотрю, тебе досталось изрядно.

— Ерунда. Пришлось активировать огненную пентаграмму почти в полном окружении. Некоторым из наших хуже пришлось.

— Как общая обстановка?

— Хреновая. В начале четвёртого утра в небе появились странные, светящиеся серым светом завихрения. Беда сказал, что это и есть Великое Размытие. Вскоре стали слышны отдалённые одиночные выстрелы. Потом показались и сами твари. Я столько образин ни разу в жизни не видел! Ордой попёрли. И… — закашлялся Генка. — И мы их встретили. Всю набережную на подступах к дворцу телами тварей покрыли. А они всё пёрли и пёрли. Прямо по своим убитым. И даже развоплощаться в пепел после смерти не хотели. Жуткое зрелище.

— Видимо, наши Реальности друг в друга основательно проникли, вот и оставались Сущности целыми, — предположил я.

— Ну, им же хуже. Когда периметр держать стало невозможно, профессор Гладышева активировала запрещённые пентаграммы. Твари ожили и со своими сцепились, дав нам небольшую передышку и время на перегруппировку.

Но всё хорошее быстро кончается. В седьмом часу утра были подавлены все наши вспомогательные точки в соседних домах, и бойня переместилась во дворец. Через полтора часа сдали его восточное крыло. Когда меня ранило, резня шла в центральной части. Но там твари плотно застряли и к вам в западное крыло прорваться не смогли. Но… Это дело времени. Патроны и силы уже у всех на исходе, а свежая погань всё лезет и лезет из порталов.

— Скоро перестанет, — пообещал я. — Тёмный Князь подох, и поддерживать Великое Размытие больше некому.

— У тебя получилось? Спасибо, Родька. Хоть одна хорошая новость. Значит, всё не зря.

— Что в городе слышно?

— Да хрен его знает. Связи нет. Но грохочет в нём знатно. По-любому армейские подразделения вступили в бой. Надо бы на крышу слазить да сверху на город посмотреть. Только у одних времени нет, а у других сил.

— Понял, — кивнул я. — Где Беда? Хочу у него узнать обстановку и помочь, чем смогу.

— Нет Беды… — горько вздохнул Феклистов. — Когда из восточного крыла отступали, твари у нас почти на плечах висели. И Беда с отрядом жандармов остался в прикрытии, передав командование Кудрявому. Минут десять смертники противостояли гадам, дав нам возможность занять новые позиции в центре дома и пополнить боеприпасы.

— Вот и прервался род Яриных… Жаль. Погиб ветеран, как настоящий воин — в бою. Где есаул?

— Там где-то, — махнул перебинтованной рукой Генка. Но я тебе обстановку и без него обрисую: везде полная задница.

— Понял. Держись, Феклистов! Ещё не всё потеряно!

— Держимся, Родион. И до последнего держаться будем.

Больше ничего не говоря, я по лестнице быстро поднялся на крышу дворца. Несколько пулемётных точек на ней работали без остановки. Подбежав к Витьке, которого из-за отсутствия дара мы поставили командовать пулемётчиками, хлопнул не перестающего стрелять друга по плечу. Увидев меня, он оскалился белозубой улыбкой, выделяющейся на закопчённом от пороховых газов лице.

— Чё, Родион? Сладилось дельце?

— Сладилось. У вас что?

— Настрелялся на всю оставшуюся жизнь. Хреновасто, что половина пулемётов к стрельбе уже непригодна. Даже запасных нет. Все, заразы, перегрелись. Да и патронов минут на пятнадцать боя осталось. И то, если экономить. А как их тут экономить?

— Сколько осталось — все наши. Тебе сверху ближайшие кварталы хорошо видно. Есть какие-нибудь изменения?

— Вроде тварей пожиже стало. Да и порталы в небе тускнеют. В стороне, там, где императорский дворец должен находиться, постоянные вспышки от взрывов. Зуб даю, армия из пушек шурует. Ну и так-то по городу пальбы хватает.

— То есть сопротивляется ещё столица?

— Вовсю, Родион.

— Прекрасно. Основное выяснил, а теперь мне пора. Как патроны к пулемётам закончатся, хватайте карабины и вниз идите. В сам бой не встревайте — бейте тварей на расстоянии. И своих, смотрите, не подстрелите.

— Да мы уже так наблатыкались, что яйца комару отстрелим. В своих не пропадём! Не менжуйся!

Больше не обращая на меня внимания, Витёк снова припал к пулемёту и стал короткими, но точными очередями отсекать от дворца Яриных очередную группу тварей.

В быстром темпе спускаясь на первый этаж, я попытался выстроить чёткую картину происходящего в своей ещё немного чумной голове. Порталы меркнут. Значит, Великое Размытие без поддержки Тёмного Князя заканчивается. Правда, в городе ещё много Сущностей. Но без ментальной накрутки Архидемона они уже не такие смелые. Да и подкрепления к ним больше не прибывает.

Вскоре армейские подразделения загонят тварей в котлы и начнут их планомерное истребление. Уверен, что демоны всех рангов уже оценили ситуацию и пытаются смыться в Преисподнюю через пока ещё работающие порталы, оставив низшее мясо на произвол судьбы. То есть руководства у напавших тоже никакого не будет. В этом хаосе победа однозначно останется за нами. Значит… Значит, нам необходимо продержаться ещё час-полтора. Выдержать последние волны атак.

Ещё на подходе к центральной части дворца я неожиданно столкнулся с двумя потрёпанными, но ещё опасными бесами, каким-то чудом прорвавшимися через наших защитников. Но в бой вступить не успел. Дунька с Чпоком расправились с тварями за пару секунд.

Влетев в огромный зал, увидел есаула Кудрявого, занявшего оборону на баррикаде, сложенной из мебели. Лысая голова Игнатьича была вся в крови, но, судя по зычному голосу и общему настрою, на здоровье он не сильно жаловался.

— Прибыли на подкрепление, — присев рядом с ним, доложил я.

— Очень хорошо, — набивая магазин патронами, деловито кивнул он. — Справились, значит?

— Главное достигнуто. Теперь нам немного продержаться осталось. Великое Размытие выдохлось и сворачивается.

— Порадовал, Родион. А то ведь в безнадёге помирать мерзко было. Ты Аннушку среди раненых не видел?

— Нет. Там их много, да и не разглядывал особо. Сильно Анну Юльевну зацепило?

— Не зацепило. Столько за сегодня всяких пентаграмм активировала, что истощилась. Про Беду знаешь?

— Да. Ты теперь командир. Так что командуй.

— Восточная от входа в дом лестница. Там, дальше, на втором этаже, когда-то был бальный зал или типа того. За ним почти сразу начинается парочка обходных коридоров в наше западное крыло. Всю эту красоту перекрывать я отрядил Аничкову с Хаванским, как наиболее сильных и умелых одарённых. С ними ещё дюжину человек отправил.

Надо помочь ребятишкам. Только придётся прорываться с боем — обходные коридоры мы на всякий случай запечатали не самыми приятными пентаграммами. Сколько бойцов с собой возьмёшь? Учти, больше трёх-четырёх дать не смогу. Везде жарко и каждый штык на счету.

— С боем? — оживился уже полностью поправившийся Чпок. — С боем я люблю!

Дунька ничего не ответила. Молча перехватила свой серп в боевое положение и замерла.

— Думаю, Игнатьич, мы сами справимся.

— Уверен, Родион?

— Я тебе вечером об этом скажу.

— До него ещё дожить надо.

— Ну вот! Видишь, какой я оптимист?

— Валяй, «оптимист». Каждая секунда сейчас решающей может быть.

Широкое фойе дома Яриных было плотно забито тварями. Я быстро оценил обстановку. Есть три лестницы. Одна ведёт в наше западное крыло. Игнатьич его надёжно прикрывает. В конце центральной лестницы тоже стоит неплохая защита. А вот восточная лестница для нас потеряна, как и всё крыло. Но именно где-то там и зажаты Дашка с Романом. И, судя по тому, что пентаграммы на обходных коридорах ещё не активировались, держатся.

— По моей команде идём на штурм, — приказал я Чпоку и Дуне. — Задача: тупо прорваться к нашим, не ввязываясь в затяжной бой.

— Господин Булатов, — спокойно, словно ничего не происходит, поинтересовалась мёртвая девка, поправляя лямку большого рюкзака с боеприпасами. — Какой именно знак вы подадите?

— Сейчас увидите…

Абсолютно не переживая за сохранность дворца, я запустил несколько больших фаерболов, выжигая в толпе Сущностей просеку.

— Пошли! — заорал я и кинулся первым.

Впрочем, бегкогад со служанкой от меня не отставали ни на шаг. Пока твари не опомнились, мы на максимальном ускорении успели не только пересечь фойе, но и часть лестницы. Дальше, не желая бездарно тратить энергию, я открыл ураганный огонь из скорострельного карабина. Дунька деловито орудовала серпом, от которого не смогла увернуться ни одна тварь. А Чпок, довольно рыча, лапами сметал противников за лестничные перила.

Опустошив магазин, перезаряжаться не стал. Лестницу прошли, и появилась шикарная возможность запустить в спины врагов, не ведающих об атаке с тыла, парочку огненных шаров. Сразу после этого кинул уже за свою спину несколько гранат. Пусть и не смог ими разрушить мощную мраморную лестницу, но тем самым основательно задержал преследователей.

Выхватив Таракана, вместе со слугами ринулся в битву. Несколько длинных коридоров мы прошли буквально секунд за двадцать.

— Свои! Не угробьте! — прокричал я, увидев баррикаду, огрызающуюся автоматным огнём.

— Булатов⁈ — раздался из-за неё удивлённый возглас Романа.

— Сейчас узнаешь! Дай пройти!

Вскоре мы оказались в кругу друзей. Все живые получили не одно ранение. Правда, не смертельные, но всё равно неприятные. Четверо человек осталось. Роман, Дарья, Лида Хвостова и незнакомый мне жандарм. Остальные мертвы… Нет! Ещё бледный Серёга Книгин сидит в углу, одной рукой зажимая кровавую рану на животе, а в другой держа револьвер.

— Вовремя, — выдохнул Хаванский, доставая из мешка Дуни снаряжённый автоматный магазин.

— Думали, что нам кранты. Впрочем, давно бы сгинули, если бы не эти… — указала Дарья на знакомых мне слуг Яриной. — Живучие, словно не люди. Правда, все вдруг померли внезапно.

— Алтайская Ведьма погибла, — пояснил я, кинув очередную парочку гранат за баррикаду. — Эти были привязаны к её жизни. Великое Размытие заканчивается. Приказ: продержаться и выжить. Больше уже ничего не требуется. Так что тянем время и поменьше геройства.

Твари же словно почувствовали свой скорый конец и в ярости обрушились на нас с новой силой.

Вскоре баррикада приказала долго жить. Мы отступили в один из узких коридоров и заняли очередной рубеж обороны. Как оказалось позже, мы целых сорок минут методично перемалывали шеренги противников, которым сложно было накинуться на нас со всех сторон.

Патроны, что мы принесли, закончились очень быстро. Но у нас оставался Дар и ещё то, что нельзя передать словами. Внутреннее ощущение Истинного Воина, который ни за что не отступит, не смалодушничает, не предаст. Казалось, мы превратились в единое существо, способное выдержать любой натиск.

Тем более с нами были опьянённый настоящей битвой Чпок и неутомимая, почти неубиваемая Дуня, которой на всё пофиг, кроме приказа хозяина. А эти двое стоят целого полка одарённых!

Ощущение, когда вдруг стало некого рубить или выжигать фаерболами, было странным. Я даже растерялся в первую секунду, пока не осознал. ПОБЕДА!

— Кажется… Всё? — неуверенно проговорила Дарья.

— Не верю, — прохрипел пересохшим горлом Роман.

— Да ничего и не кажется! — пояснил белкогад, снова принявший свою мирную ипостась. — Я сейчас прошвырнулся по дворцу. Армейское подкрепление подоспело. Последних тварей добивают.

— Ура, — безэмоционально произнёс я, без сил опускаясь на покрытый гильзами пол.

Больше месяца после того страшного дня Петербург напоминал город из апокалипсиса. Пепел от многочисленных пожаров смешивался с пеплом дохлых тварей, моментально развеявшихся после окончания Великого Размытия. Казалось, мы выиграли и можно расслабиться. Но осталось очень много недобитков из Преисподней.

Приходилось устраивать зачистки почти в каждом доме. Мы не пропускали ни один подвал, избавляя столицу от спрятавшихся в них тварей, рассчитывающих пересидеть опасное время и пробиться к своим.

Вместе с тем начались и политические игры. После гибели Павла Четвёртого, чей высохший труп мы успели найти первыми и сжечь, несколько отсидевшихся в безопасных местах аристократических Родов внезапно заявили о правах на престол.

Немного пришедший в себя князь Хаванский приказал не миндальничать. Остатки кафедры совершили несколько рейдов по дворянским гнёздам. Мы действовали предельно жёстко.

Вскоре выжившие после встреч с нами претенденты на власть дружно опомнились и все как один высказались, что кроме князя Ярослава Олеговича Хаванского, никто не достоин чести носить корону Российской империи. Через два месяца состоялась коронация, и на трон взошёл Ярослав Первый. Буквально через несколько недель после этого знаменательного события было объявлено, что два Великих Рода породнились, так как Роман Хаванский обручился с Дарьей Аничковой.

Что же касается Тёмного Князя… После долгих споров и размышлений мы решили, как до этого делали наши предки, засекретить всю информацию по нему, оставив доступ к ней лишь для особо избранных. Самого же Павла Четвёртого представили в образе героя, ценой собственной жизни отстоявшего и страну, и всё человечество. Люди должны верить власти. Знать, что она никогда не предаст и не подведёт. Иначе начнутся бунты и всякие нехорошие брожения.

Подло? Неэтично? Может быть. Но цена спокойствия государства намного выше всего остального. Народу нужно иметь опору под ногами. Верить, что дети и внуки не останутся без непогрешимого защитника, если вдруг придёт беда. Тем более, та власть, которую возглавил Ярослав Первый, действительно была на стороне людей. При поддержке, якобы по приказу Павла Четвёртого, ушедшего вместе с Хаванским в подполье, а потом, в нужный момент, воскресшего князя Аничкова и уже генерала Краснова, был не только быстро наведён порядок, но и начались проводиться серьёзные реформы.

После Великого Размытия ни полковнику, ни нашему «Иван Ивановичу» не суждено было полностью восстановиться, но их ум, опыт и характер стали надёжным подспорьем новой власти. Да и сам бывший министр Финансов, а ныне самодержец Всея Руси, обладал цепкой хваткой и пониманием происходящего в стране.

На первую годовщину Великого Размытия на дворцовой площади был установлен памятник княгине Яриной и её внуку Николаю, отдавшим свои жизни ради страны. И открывал этот монумент… Я!

Почему я? Потому что Алтайская ведьма и Беда не перестали удивлять даже после своей гибели. Оказывается, согласно их завещанию, все земли, особняки и предприятия отходили Родиону Ивановичу Булатову. Не ожидал! Но, видимо, чем-то я зацепил Яриных, раз они решили продолжить свой род таким вот странным способом. Очень жирный кусок и не для простого барончика! Даже не барона, а не пойми кого. Ярослав Первый, явно давно знавший о завещании, решил все возникшие нестыковки в своём фирменном стиле.

Мои заслуги во время Великого Размытия были хоть и засекречены, но я предстал перед всей страной в образе героя, сражавшегося плечом к плечу с бывшим и настоящим императорами. Посему мне было повешено на грудь несколько красивых орденов и присвоен княжеский титул.

Вот так простой Родя превратился в князя Булатова-Ярина. Никто из знати и пикнуть не посмел, боясь оказаться в рядах неблагонадёжных личностей. Впрочем, и остальным участникам сражения тоже перепало неслабо. Никто не был забыт.

Второй год после Великого Размытия.

— Пожелай мне удачи, — поцеловав беременную Веру… пардон, княгиню Булатову-Ярину, попросил я.

— Тебе она не нужна, — с улыбкой ответила жена. — Ведь у тебя есть я и наш малыш. Он уже очень настойчиво просится на свет.

— Сидел бы лучше в тебе. На кой ляд ему весь этот геморрой?

— Ещё чего! Родион! Я уже задолбалась ходить с пузом! Тем более уже и Хаванские, и Кудрявые обзавелись потомством. У Дашки вообще двойня! Одни мы как бедные родственники!

— Вообще-то очень богатые. Столько денег при всём желании не потратим.

— Родион, не играй словами. И давай уже иди. Негоже, чтобы преподаватель опаздывал в первый же день нового учебного года. А ректор Академии — особенно!

— Считай, что пристыдила. Обещаю вернуться не очень поздно и не очень пьяным.

— Это вряд ли. У тебя вечером масштабная посиделка с боевыми товарищами намечается. Жаль, что я с таким пузом… А то бы к вам присоединилась. Но со дня на день начнётся, поэтому остерегусь.

— Потерпи немного, — снова поцеловал я жену. — Скоро всех увидишь. Уверен, никто из наших не пропустит рождение моего наследника. Вплоть до императора все заявятся. Не зря же ты ему во время Великого Размытия два раза сердце запускала и всякой гадостью поила.

— Вот не делай из меня меркантильную особу. В конце концов, ты сам меня в убежище запер. Ну и что ещё делать оставалось бедной девушке? Родион. Тебе действительно пора. Не наглей — люди ведь ждут.

— Пять минут погоды не сделают.

— Дуня! Подай Родиону Ивановичу шляпу и вынеси его за дверь!

Не дожидаясь действий послушной служанки, под хулиганско-добродушный смех Верки, чуть ли не бегом выскочил из почти восстановленного дворца Яриных, сел в автомобиль.

— На работу? — спросил Витёк, сидевший в модной кожаной куртке за рулём. — А то опаздываем. Придётся мотор насиловать, чтобы вовремя успеть.

После Великого Размытия он понял, что сыт войной по горло и серьёзно увлёкся техникой. Теперь исполняет привычную для него роль моего «возничего», ну и заодно «няньки». Основательный парень. Полностью перебесился и за ум взялся. Иногда мне кажется, что с рассудительностью у него даже перебор. Но зато семья не нарадуется.

— На работу, Витя. Жми на газ.

Доехал до Академии. Поднявшись по ступенькам, по-свойски поздоровался с охранниками и вручил каждому по бутылке дорогого коньяка в честь нового учебного года. Хорошие мужики! Столько раз выручали бедного студента и начинающего преподавателя Родиона Булатова. Пусть порадуются.

Идя по пустынным коридорам Академии с белкогадом, устроившимся у меня на плече, я вспоминал, как впервые очутился в них. Мог ли тогда подумать, что превращусь из простого студента в ректора? Никогда! А теперь это моя вотчина.

Когда в стране наступило относительное спокойствие, основные политические дрязги улеглись, а Преисподняя на время затихла, зализывая свои раны после крупного поражения, мне поступило от императора и его соратников несколько шикарных карьерных предложений. Но я запомнил слова иного императора — Вечного. В последнюю нашу встречу он сказал, что невозможно разделить две сцепившиеся Реальности и война продлится ещё не одно поколение.

Поэтому нужно сделать всё, чтобы врагу было неинтересно завоёвывать нас. Чтобы он понимал, что потратит на противостояние больше энергии, чем сможет получить в случае победы. Лишь это принесёт хотя бы относительный мир человечеству.

Можно по-разному относиться к Вечному Императору, но в мудрости ему не откажешь. Да и не Вечный он теперь, после избавления от Меча Душ. Надеюсь, в том, бывшем для меня родном мире он исполнит свою мечту и наконец-то умрёт, как нормальный человек, не мучаясь веками от одиночества. Император достоин этого.

И ещё я помнил, насколько силён тот Архидемон, что застрял в плену межреальности. Даже Тёмный Князь с ним не сравнится. Если очередная подобная тварь обратит внимание на нашу Землю, то ей должны противостоять войска, равнозначные по силе.

Кто, кроме меня, может совместить и расширить опыт двух человеческих Реальностей? Даже Миа, ставшая Дарьей, несмотря на все свои способности, не имеет подобных возможностей.

Поэтому моя просьба возглавить в Академии обучение одарённых вызвала удивление у многих, но не у жены наследника трона Дарьи Хаванской. Бывшая лучшая ученица школы ликвидаторов встала на мою сторону. Тем более, после гибели ректора Горенёва, до последнего остававшегося со второкурсниками во время того легендарного боя, ректорское кресло пустовало. И ни полностью выгоревший Дракон, ни Анна Юльевна, ни остальные немногочисленные выжившие преподаватели не пожелали его занять, отдавая предпочтение научной, а не административной деятельности.

Актовый зал был полон. Один неопытный молодняк… Прошлый второй курс погиб полностью. Несколько выживших студентов четвёртого получили досрочные звания с титулами и были направлены на место своей первой службы. Впрочем, и студенты моего родного третьего, не доучившись, превратились в опытных ветеранов и заняли своё место в строю. Оставались первокурсники. Почти всех их пощадила война, но они пропустили два года, и теперь приходится начинать учёбу заново, после такого большого простоя.

И я всё начинаю заново… С нуля… В очередной раз…

Очнувшись от воспоминаний, я окинул взглядом одарённых, которым предстояло через несколько лет стать элитой Российской империи, и начал речь. Красивую, пафосную, как и подобает в подобных торжественных случаях.

Я говорил, а перед глазами стояли лица моих друзей, товарищей той самой кафедры Лингвистики, которая помогла остановить нашествие Преисподней и подарила частичку своей души разочаровавшемуся во всём, циничному старику Сидо. Молодые, весёлые, беззаботные… И готовые на подвиг ради Родины. Многих уже нет, но я каждого буду помнить, пока дышу.

Придёт черёд: вот эти несмышлёные мальчишки и девчонки, что с восторгом слушают мою глупую речь и с удивлением разглядывают странную белку на ректорском плече, тоже станут героями. Ну а мой долг — подготовить их так, чтобы как можно больше героев смогли вернуться домой живыми.

Клянусь клятвой Ликвидатора Сидо и Родиона Булатова! Клянусь клятвой человека, прожившего две жизни, что приложу все силы для этого!

КОНЕЦ КНИГИ. КОНЕЦ СЕРИИ

Друзья! Спасибо вам, что вместе со мной пережили ещё одну историю!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.