— Это ещё что за чудо?

Стою, точно оглушенная рыба посреди торгового центра. По полу катятся шарики, — стеклянные игрушки на ёлку, которые я приобрела только что в магазине. Не собиралась покупать, — дома всего хватает. Но мне они сильно понравились. Раздался треск, — кто-то из прохожих наступил на игрушку, раздавив. Сыпятся ругательства и оглядывания, но честное слово, мне не до того. В меня только что врезалась девочка. Да не простая, а настоящая маленькая красавица!

— Откуда ж ты такая взялась? — смотрю на девочку, прижав ладонь к груди. Бог ты мой, с трудом перевожу дыхание.

— Я была с п-папой... - заикается зареванная малышня. — Вон там, — указывает пухлым пальчиком в сторону магазина... с женским бельем. — А он взял и куда-то плопал... Он сто, меня больше не любит?

Смотрит на меня большими оленьими глазами, так словно я должна дать ответ, и вдруг начинает реветь во весь голос.

Стою растерянно с отвисшей челюстью. Вокруг скапливаются люди, а до меня все это доходит, как до жирафа на второй день. Она утверждает, что была здесь с папой и потерялась! Мамочки, что же делать!

Опускаюсь на корточки, осторожничая с объятиями.

— Так, тихо. Тихо, не плачь, — ну да, так она меня и послушала.

Ничего другого не приходит в голову, сгребаю ее в охапку и несу ревущую девочку за собой. Чувствую себя настоящей воровкой!

— Нет! — тут же сопротивляется малая, борсая ножками. — Папа! Велни меня к папе! Папочка-а-а!

Ревет во весь голос и брыкается, задвинув своей маленькой непослушной ножкой мне по почкам. Да так, что в глазах потемнело!

Мои нервы лопаются, как мыльные шарики. Хочется сейчас сделать точно так же, закатить истерику и зареветь на весь торговый центр, как когда-то в детстве. А что?? Но боюсь, меня не поймут.

Чувствую себя настоящей воровкой!

Оказавшись в торговом центре в последний день уходящего года, я и подумать не могла, что обычное столкновение с потерянной девочкой перевернет мою жизнь на сто восемьдесят градусов, буквально разделив ее на «до» и «после»...

— Ну что, успокоилась?

Девочка мило отрыгивает и поднимает свои большие ореховые глаза. Смотрит на меня, моргая длиннющими веками, смешно перепачканная в шоколаде. Удивительное сочетание цветов, темные глаза и светлые волосы!

Сидит передо мной, в распахнутой курточке, волосы из-под шапки кудряшками посыпались вниз. Ну вылитая кудряшка Сью! Только, светленькая. Наверное, глаза ей все же достались от папы, а волосы мамины. Ай!

Пришлось мне пожертвовать годовым запасом шоколадных конфет и оранжевой "фантой" в голубой бутылке. Чувствую я, ее родители не погладят меня по голове за такое. Но это чудо мне так вымотало нервы, что я уже и на это готова.

Что я могу сказать? Пришлось мне побегать по торговому центру, заглядывая в десяток магазинов за ее родителем и ещё столько же раз слышать вопиющее "папа!", чтобы в очередной раз удариться лицом в грязь, потому что она обозналась. Честное слово, меня уже посетила мысль, что никакого папы не существует, и это всё чей-то дурацкий розыгрыш! Я даже украдкой оглядывалась, вдруг где-нибудь стоит скрытая камера и завтра меня покажут в каком-то идиотским юморном теле-шоу. Но если он все же существует, я уже мечтаю посмотреть в глаза этому балаболу. И выписать ему по самые... кххм. Ну не хочет никак со мной расстаться это чудо! Не это я имела в виду, когда стоя у новогодней ёлки в прошлом году загадывала наконец привести в жизнь свое "детище". Бойтесь своих желаний.

— Как тебя зовут, чудо?

— Зефилка.

— Ты хотела сказать, Зефирка?

— Я плосто "л" не выговаливаю, — хмурится деловито, оглянувшись по сторонам. — Я хочу в туалет.

В туалет... Спокойно. Детей то у меня сроду не было, но отвести ребенка в туалет совсем не трудная задача, правда?

— Тебе сколько лет то? — интересуюсь, тем временем уже начиная в уме высчитывать чуть ли не логарифмические уравнения.

Девчонка поднимает ко мне ладошку с пухлыми пальчиками, загибая только один, большой. Ага, четыре! Вдруг загибает ещё и указательный. Хм… Так три или четыре?

— Ну ты уже большая девочка, на горшок умеешь ходить?

Зефирка кивает, даже не представляя, насколько облегчила мне задачу. Ну вот, проблема решена!

— А горшка-то у меня нет, — озадаченно вспоминаю, глядя тоскливо в заснеженное окно.

— Ладно, я сейчас быстро сбегаю в магазин. Потерпишь пять минут? — девочка кивает, хотя вряд ли ей в ее возрасте есть дело до того, что такое пять, или тридцать минут. — Ничего тут не трогай и сиди тихо. Хорошо?

— Холосо.

Как же всё-таки здорово, что я живу одна.

Стоя в одном сапоге, на ходу наматывая на шею шарф, меня вдруг как громом с неба поражает мысль!

— С ума сошла? Ты ребенка чужого в свой дом привела?? — взвизгивает Ирка мне в ухо, да так громко, что стоящая возле меня барышня передергивается и, окинув нас с Зефиркой подозрительным взглядом, тут же отходит, бросив сыр обратно на полку.

Я тоскливо вздыхаю, посмотрев ей вслед. Поворачиваюсь и сгребаю в тележку парочку йогуртов и детских сырков. Вот так живёшь себе оказывается, ни о чем не подозреваешь, и тут на тебе, становишься мамой за пять минут. Ни инструкции тебе, ни пособия к действию. Просто вручили ребенка, поставили перед фактом, мол, на, расхлебывай сама! Умеешь, не умеешь, а придется. Так-то.

— Ну а что мне нужно было оставить ее там? Одну, среди равнодушной толпы людей?.. — тихо сыплю, замерев. И тут же испуганно дергаюсь, потому что мое чудо едва не споткнулось о плинтусный горбик.

Зажимаю телефон плечом, подхватываю Зефирку и усаживаю прямиком в горшок, стоящий в тележке. Так-то лучше.

— Будешь сидеть здесь, немного со мной покатаешься, пока я не куплю все нужное.

— Ладно.

Малышня тянется и быстро переключается, начиная щупать и разбрасывать по корзине пухлыми ручонками разноцветные дождики. Вот так то лучше. Пусть делает что хочет, зато хоть будет перед глазами. Качу тележку вперёд и слышу радостный визг. Хоть кому-то из нас тут весело.

— Слушай, я понятия не имею, что делать, — пытаюсь говорить тише, прохаживаясь вдоль последнего ряда. Что там ещё нужно для малышни этого возраста? Считаю, что в тележке итак уже всего достаточно, но на всякий случай забросила туда и памперсы, мало ли.

— Тебе нужно было сразу идти в милицию, — вздыхает Ирка.

— Что?

— В милицию, говорю нужно.

— И что они сделают?

— Что что, Арина. Если бы сразу к ним пошла, так может и не было бы проблем. А так, получается, что ты ребенка украла.

— Ир, — у меня вдруг по-настоящему запирает дух. — Ты что такое говоришь?

— А то! Чем ты докажешь, что не украла? У тебя есть свидетели?

Из свидетелей-то у меня целый торговый центр, вот только ни одного знакомого лица. Ужас какой!

— Ир, — глаза уже чуть ли не на мокром месте. Ну вот, ещё развести сопли тут не хватало. — Меня теперь посадят?

— Ага, пять лет строгача и никаких тебе мужиков в камеру, — гогочет эта дурында, а мне вот что-то совсем не до смеха. К горлу подкатывает соляная кислота. Чувствую себя маленькой девочкой.

— Ирка... - сиплю я дрожащим голосом. — Что мне делать?

— У тебя только один вариант, Синицына. И молись, чтобы ее родители не оказались какими-то важными шишками. А иначе тебе сильно не поздоровится...

Выдыхаю тяжко, заканчивая звонок. Никогда ещё мне не было так грустно завершать разговор. Ну вот, кажется, всё готово. Правда, ушло на всё это чуть больше, чем пять минут. Пять — на дорогу, пять — покупки, ещё плюс пять — разговор. Ну, вроде нормально.

— Давай, принцесса, пора слезать. Будем идти сейчас на кассу.

Помогаю выбраться из тележки и беру мелкую за руку, катя всё это добро вперёд.

— А сто такое касса?

— Это место, где нужно оплачивать продукты.

— Плодукты?

— Да.

Кстати об этом. Ну и очередь тут выстроилась... Да это же стоять придется полчаса, не меньше! А вот к следующему ближайшему магазину идти как раз минут двадцать. Так что выбора у меня особо нет. Вздыхаю сотый раз и нечего делать, становлюсь последней. Тут из ниоткуда дорогу нам преграждает крепкий мужик с тележкой.

— Вообще-то, я тут первый стоял! — гаркает этот горилла, да так, что меня передергивает.

Малышня дёргает меня снизу за рукав.

Я открываю и закрываю рот, глядя в спину гориллы, нагло втиснувшегося перед нами. Вот же хамло... Мне хочется огрызнуться, но я благоразумно замолкаю. Приходится отступить, нет уж, ещё скандалов в новогоднюю ночь мне не хватало. Где-то снизу мой рукав дергается снова. Осторожно так, боязно. Я опускаю голову:

— Ну что случилось?

Девчонка смотрит на меня полными слёз глазами. Это, товарищи, полное фиаско. Прийти в магазин за обычным детским горшком и благополучно провалить свою первую мамскую миссию. Потому что в следующий миг девчонка выдает шепотом, чуть ли не плача:

— Кажется, я описалась...

— Я так понимаю, горшок нам уже не нужен?

Кивок головой. Ну конечно. Мы же уже сделали все свои дела в штанишки, да? Хотя злиться тоже неправильно. Ей всего четыре. Или три в общем-то, неважно.

Да уж, маман из меня совсем никакая.

— Ладно, иди сюда, будем переодеваться, — вытягиваю руки, сидя на кафеле ванной. Зефирка делает шаг ко мне.

Вытягиваю края свитера из штанишек, снимаю через голову. Благо, есть на свете добрые люди. Пропустили меня на кассе без очереди. Даже тот хамский горилла, выпучив глаза, просто отступил в сторону, не сказав ни слова. В общем-то, все расступились. Пожалели молодую мать.

Стягиваю штанишки, а снизу ещё колготки. У-у-у, да тут целый потоп. Только белые трусики остаются нетронутыми. Вот тут то я и столкнулась с реальной проблемой. В общем-то мне переодеть ее как-то нужно, но как? Вроде и взрослая девочка, а вроде и нет. Неудобно как-то. Даже и не знаю, что делать.

— Я сама! — вдруг отмахивается от меня, когда я неуверенно подцепляю края трусиков. Топает ножкой и вскидывает подбородок, скрестив руки на груди. — Отвелнись.

Ух, как сердито. Поднимаю руки вверх, как бы сдаваясь. Ладно-ладно, твоя взяла. Отворачиваюсь, что поделать, пока маленькая вредина вроде как пытается самостоятельно переодеться. Купила ей в детском отделе трусики и колготки. Не знаю, угадала ли с размером, но мысленно благодарю себя за предусмотрительность. Ещё раз топать в магазин с километровой очередью будет совсем уже грустно.

— Э-э, ты не хочешь сначала искупаться? — спрашиваю, рассматривая засаженные уходовыми средствами борты ванной. Зефирка за спиной молча шуршит одеждой. — Смотри, у меня тут есть бомбочки для купания. Папа тебя часто купает?

Решаюсь развернуться. Ух. Трусики новые то она переодела, но кажется, задом наперед.

Снова кивок. Стоит босиком на кафеле, но переживать вообще не стоит, пол у меня теплый, с подогревом. Тянусь за шерстяными колготками.

— Слушай, а мама у тебя есть вообще? — вдруг осеняет меня. А то всё папа да папа.

— Есть конесно! Мама у меня снегулочка, — улыбается мне Зефирка.

— Снегурочка? Это как?

— Вот так! Она далит длугим детям подалки на новый год, поэтому мы ледко видимся...

— А папа тогда кто, Дед Мороз?

— Папа у меня адвокат!

— Воу, — как неожиданно. — Какой у нас важный папа.

— Ага. Он сказал, сто наделёт задницу любому, кто меня обидит. Но ты не волнуйся, я скажу ему, сто ты меня не обижала...

Вот спасибо, удружила. А так мягко намекнуть ему, чтобы отвратил меня от решетки, можно?..

— А фамилию свою ты может знаешь, Зефирка? — вдруг приходит в голову, хотя я уже ни на что не надеюсь.

— Знаю, конесно, — с важным видом кивает мне. — Я Соколовская, как папа, — с гордостью сообщает. — А тебя как зовут? — вдруг прищуривается малая.

— Арина.

— Алина?

— Арина.

— Алина!

— Так, ладно, — выдыхаю, потому что спорить уже и сил никаких нету. Алина, так Алина. — Иди-ка сюда, будем что-то со всем этим решать. Водичка теплая уже набралась, давай мы хотя бы ножки помоем и все остальное тоже? Обещаю, подглядывать не буду...

Походу Ирка права. Я должна что-то решить. До Нового года осталось семь часов. Семь часов, чтобы найти ее родителей. А иначе мне никакой Дед Мороз уже не поможет...

— Я нашла девочку! В торговом центре, совсем одну, она потерялась!

Влетаю в полицейский участок, как фурия. Вот так спонтанно пришло ко мне решение, когда Зефирка уснула.

Полицейский за столом лениво поднимает на меня взгляд. Другой, сидящий за стеклянной стойкой, похож на большого гризли, перестает жевать яблоко. Участок совсем пустой, свет приглушен, новогодняя ночь, понятное дело.

— Так так так, это что получается кража? — тут же заинтересовался гризли.

— Да какая кража? — выпучиваю глаза. — Вы меня слушаете или нет? Я говорю вам, девочка четырех лет, потерялась в торговом центре. Найдите ее родителей!

— Понятно, — протягивает тот, что за столом, лениво швыряя мне лист бумаги. — Пишите заявление, мы рассмотрим его в порядке очереди.

Сажусь за стол, беру ручку и с упоением начинаю писать.

— А с девочкой мне что делать? — вдруг стукнуло в голову.

Полицейские переглядываются:

— Ну а куда вы ее дели? — спрашивает тот, который не гризли.

— Ну... К себе домой забрала.

— Ну так чего вы спрашиваете тогда? Хотите, в интернат сдайте, а хотите сами оформите опеку и будет вам счастье.

— Вы с ума сошли? Да ее наверное родители там с ума сходят!

— Девушка, — мужчина за столом нетерпеливо вздыхает. — У нас, таких как вы навалом. Если хотите избавиться от своего ребенка, идите сразу в интернат и не морочьте нам голову.

— Чт... Да... Кхх... Да вы спятили тут!

— Значит так, — кажется, тот за столом начинает терять терпение. — Давайте сюда свое заявление. Какие-то данные ребенка имеются?

— Н-нет... Только имя, фамилия. Я указала в заявлении.

— Ясно. А теперь посмотрите внимательно, что вы видите вокруг?

— Э-э... Ничего?

— Вот именно, — разводит руками. — Новый год, девушка, все празднуют! Ради Бога, идите домой к своему ребенку и не морочьте нам голову. Со всеми вопросами обращайтесь завтра в рабочее время. Но если вдруг и правда найдутся те самые "родители", вот тогда то мы к вам сами наведаемся, — отвешивает мне оскал. — С повесткой в суд.

Мне только что вручили подписку о невыезде... И ордер на обыск квартиры завтра! Так ещё и "повесили" обвинение в краже ребенка! Теперь я стою на учёте, как потенциальная преступница. Права была Ирка...

Этим же днём

— Слушай, я все понимаю, но сроки итак поджимают. Ты видел, какие у них требования? Перед новым годом всегда горит красным. Если мы не выиграем это дело, пойдет крахом всё, понимаешь?

— Пап.

— Даа... Да, ты мыслишь в правильном направлении.

— Папа! Паа! Па-а-ап! — за спиной раздался вопиющий детский голосок, вынуждая поскорее закончить разговор.

— Конечно, ты и сам это понимаешь. На связи. Если что-то поменяется, дай знать.

Услышав ответное прощание напарника, мужчина положил трубку и повернулся к дочери. Та стояла, сложив руки за спиной и невинно хлопая глазками.

— Ну что такое опять, Зефирка? — вздохнул мужчина, гадая, что на этот раз она витворила.

— У меня снулки лазвязались, — улыбнулась эта хитрюга. Вся в мать. Только что же завязывал.

Мужчина поставил телефон в карман расстегнутого пальто и подошел к дочери, наклоняясь и завязывая шнурки белоснежных детских валенков "бантом".

— Такая маленькая, а уже веревки из меня учишься выть.

— А сто значит велевки выть?

— Это значит, как твоя мать, залезть мне на шею и свесить ножки, — ответил мужчина.

— Ух ты, па, я тоже хочу как мама залезть к тебе на шею и свесить ножки!

Мужчина ничего не сказал, принявшись застегивать под шею мягкий пуховичок. И это она ещё не понимает настоящего смысла этой фразы. Но когда поймет... Ох и не завидует же он тому счастливчику, который когда-то влюбится в нее.

Улыбнувшись, он поднял малышку и усадил её себе на плечи. Мужчина всегда делал так, и она уже успела запомнить. Девочка заверещала, а потом крепко схватилась за руки отца, чтобы не упасть.

— Ой, делжи меня, — пискнула она, смеясь.

— Держу, Зефирка, — мужчина немного крепче сжал крошечные руки дочери.

— Улааа! Я самолётик! Полетели, па! Полетели же! Ну, сто ты застыл?

— Полетели, мой самолётик, — выдохнул мужчина, поняв, что задумался, и вытянул ключи из кармана, вставляя их в дверной замок. — Полетели.

— Тебе что купить, "Русалочку" со всем поводным миром, или новую коллекцию "Барби"? — спросил мужчина, настраивая и глядя в зеркало заднего вида, откуда было хорошо видно, как в детском кресле его дочь играла с куклой.

— Сто? Да мне все лавно, пап, можешь и то и длугое, стобы не думать долго.

Мужчина улыбнулся сам себе, — вот же маленькая лисичка. На панели заиграл входящей мелодией телефон и когда он его взял, на экране высветилась фотография молодой брюнетки.

— Алло.

— Милый, ну ты долго ещё? — ответил ему мелодичный женственный голос.

— Я уже в пути. Решил заехать ещё за подарком тебе, — сказал мужчина, объезжая стоящую впереди машину. — Я обещал, так что будет тебе твой любимый комплект от "Диор".

— О-ох, дорогой, это так мило. А твоя жена полная дура, раз такой бриллиант потеряла. Пусть там лопнет от зависти.

— Ну-ка повтори, — тут же напрягся мужчина.

— А... Что? — притворилась девушка.

— Я тебе что говорил, Кира? — его голос стал жёстким, он всегда выходил из себя, стоило кому-то упомянуть о его жене.

— А-а, Кирюш, ты чего, я же просто... - испуганно залепетала девушка, поняв свою ошибку.

— Ничего. Я не приеду. Пока.

Он скинул трубку, прекрасно отдавая себе отчёт, ведь ничего не мог поделать, любое слово о его жене все ещё резало живьём по сердцу. На экране тут же высветилось взволнованное:

"Кир, я не хотела, прости!"

"Уговор был прост — не упоминать о моей жене, тем более в такой форме. Ты его нарушила. Больше мы не увидимся."

"Ты меня бросаешь прямо на Новый год из-за какого-то пустяка?.."

"Да."

"Вот же подонок! Ты мне противен! Ну и вали! Ненавижу тебя!"

Мужчина усмехнулся. Вот и полилась из этой очаровательной девушки вся грязь.

"И подарки мои тебе тоже противны?"

Экран телефона замолчал и оттуда раздалась вполне понятная ему тишина. Как он и думал. Мужчина хмыкнул себе под нос, только заезжая во двор торгового центра.

— Папочка? Паап, папа!

Он осторожно припарковался между красным Шевроле и серебряным Инфинити.

— Что, солнце? — спокойно ответил мужчина.

— А с кем ты только сто лазговаривал? Это была мама?

— Нет, солнышко, это не мама.

— А когда позвонит мама? Я хочу с ней поговолить.

— Скоро, солнышко. Наша мама просто потерялась и не может найти дорогу домой.

— Как Снегулочка?

— Что? — мужчина на миг задумался. — Да, как Снегурочка.

Он понятия не имел, с чего такие сравнения взялись у ребенка, но не стал заострять на этом внимание. Дети ведь так часто любят фантазировать то, чего не самом деле нет...

— Ну что, ты довольна? — спросил мужчина у дочери. Девочка шла рядом с отцом, прижимая к себе коробку с куклой.

Сейчас они вышли из кукольного магазина и шли в сторону выхода, потому что ему нужно было взять в своем офисе кое-какие бумаги, а заодно и сказать Елизавете, его секретарше, чтобы она перенесла время встречи с клиентом в его графике.

— Довольна, — счастливо закивала малышка, держа коробку перед собой и рассматривая куклу.

— Сейчас мы заедем к папе на работу и потом поедем домой. Будем сегодня с тобой на Новый год вместе, как настоящая семья. Нам же не нужен с тобой больше никто, правда, Зефирка?

Малышка кивнула, но вряд ли его вообще услышала, все ее внимание было приковано к кукле, которую она уже успела вытащить из коробки и теперь гладила по длинным белым волосам.

— Ой, смотли, там плодаются сахалные слоники и лосадки! Папа, пап, пойдем туда сколее! Ну пап! Папа!

Зефирка дёргала его за рукав, пытаясь добиться внимания. Но мужчина вдруг застыл, потому что его глаза поднялись и он увидел, что они остановились рядом с магазином. Его глаза вмиг потемнели и боль сдавила грудную клетку, потому что он вспомнил яркий момент из его прошлого. Когда-то он покупал подарки в этом магазине своей жене.

— Злата, нет, не ходи туда, — его голос вдруг охрип. — Злата, постой, — мужчина бросился за ней, пытаясь поймать бежащую и веселящуюся от погони девочку. — Злата, по...

Вдруг что-то сильно толкнуло в плечо. Касание обожгло его руку и в голове вспыхнула какая-то странная боль, отвлекая его.

Мужчина поднял глаза и взглянул на странную незнакомку, он понял, что это она остановила его. В прекрасном белом одеянии, она улыбнулась ему и протянула руку. Он хотел спросить, не холодно ли ей, но не смог. Это была его жена. Слишком нереальная, чтобы быть правдой, но слишком реальная для галлюцинации.

Он увидел свою жену, и она вдруг исчезла, оставив его в кишащем потоке людей. А потом он обнаружил, что так и стоит рядом с женским магазином и его Зефирки нигде нет.

— Зефирка, — мужчина побледнел, оглядываясь по сторонам. — Зефирка!

Его крик разнесся эхом по торговому центру, люди переглянулись, но никто не отреагировал. Он побежал в ту сторону, бросившись к магазину игрушек. Но на полу только мрачно лежала брошенная упаковка с куклой.

— Папа! Папочка!!! Папуляяяя!! — крик его Зефиркки поднялся откуда-то из глубины естества, он услышал испуганный визг ребенка и рванул за ней, сам не зная куда, прежде чем в глаза ударила молния, проникая сквозь него раскинутыми вниз корнями и выжигая сознание дотла.

Где-то над головой громко каркнула ворона. Мужчина медленно открыл глаза, жмурясь из-за яркого света. Птица с интересом взглянула на него, запрокинув голову, и неуверенно подошла. Вдруг она клюнула его в лоб. Зашипев, он взмахнул рукой, прогоняя ее.

Ворона тут же отпрыгнула, враждебно каркнув, а затем улетела прочь, грозно каркнув ещё раз на прощание.

Он лежал на какой-то скамейке на улице. Мужчина медленно поднял спину, морщась и хватаясь за затылок. Он ощутил под пальцами что-то жидкое и посмотрел на них. На пальцах была кровь. Кто-то в торговом центре бросил кожуру от банана. Он понял, что поскользнулся и потерял сознание, сильно ударившись головой. Отсюда и странное видение, а вернее сон. Его жена снилась ему иногда. Она и в этот раз пришла к нему в сон, когда он отключился.

— Он очнулся, — произнес кто-то незнакомый рядом и бросил другому, стоящему неподалеку с телефоном в руках. — Отбой, скорую не надо.

— Моя... дочь, — прохрипел мужчина.

— Какая дочь? Вы были здесь один. Мы вас пытались привести в себя, но долго не могли. Еле вытащили на свежий воздух.

Но мужчина уже не слушал, он поднялся со скамейки и бросился в торговый центр, расталкивая на пути зевак. Меньше, чем через минуту он прибежал к тому месту, где последний раз была его девочка и замер на месте. На полу недалеко от входа в игрушечный магазин валялись несколько целых ёлочных шариков. Один из них откололся, покатившись вдоль его ноги, а рядом лежала брошенная упаковка с куклой. Но дочери так нигде и не было. Его Зефирку украли.

— Привет, — на пороге моего дома стоит мужчина моей мечты. Серьезно! Вылепленный мужеством подбородок, искушающий разрез темных глаз, созданное магнетической аурой обаяние. Официально заявляю, что всех мужиков из любовных романов посылаю нахрен, потому что я нашла свой идеал. Держите меня семеро, я сейчас упаду!

— Ты оставляла заявление в полиции, — хлещущий заразительным спокойствием голос кружит мне голову. А-а, как бы в обморок не свалиться. — О том, что нашла девочку. Я ее отец.

Стою, точно вкопанная.

— Можно войти?

Киваю, дрожащими руками распахнув дверь шире. Кто же знал, что появление горячего красавца в моем доме напрочь отобьёт у меня речевую функцию... И опорно-двигательную, кстати тоже.

Мой незваный гость по-хозяйски заходит в дом, не спеша раздеваться.

— Она спит, я бы не хотела ее будить, — хрипло выговариваю я. А вот и голос прорезался.

Мужчина медленно оглядывает мое скромное жилище, кивая самому себе.

— Хорошо, я тогда подожду, — заваливается внутрь прямо в ботинках и пнув нагло мою упавшую челюсть куда-то под диван, плюхается на него сверху. — Вы же никуда не спешите? — спрашивает как бы вдруг вспомнив.

— Я? Ну вообще-то...

— Это что у вас, осколки стекла на полу? — нагло перебивает обаятельный мерзавец. — Я бы хотел посмотреть, в порядке ли она.

Блеснувшие недоверием глаза сверкнули напряжённо в мою сторону. Пха. Да пожалуйста. Махнув рукой в сторону спальни, молча вскидываю подбородок.

Мужчина подымается и идёт широким шагом туда, приоткрывая дверь. Я же не удерживаюсь, идя по пятам. Встаю на цыпочки, выглядываю сзади через могучее плечо в тонкий проем, где сладко сопит маленькая Зефирка. Мужчина любуется ею несколько секунд, выглядя уязвимым, после чего медленно выдыхает, все же прикрывая за собой дверь.

— Убедились? Руки ноги на месте, следы побоев отсутствуют, и нет, я не пожираю сердца детей на ужин.

Мужчина смотрит на меня с пока что непонятными эмоциями в глазах.

— Юморишь, — губами ползет понятная только ему улыбка, когда он поднимает лицо, вновь оглядывая дом. — Ты одна живёшь?

— Переживаете, как бы Зефирку никто не съел? — говорю едко. — Послушайте, а знаете что? — вдруг выдаю я, следуя по пятам, когда он преспокойно себе возвращается в гостиную, проигнорировав мою нелепую шутку. — Давайте-ка я все же разбужу вашу Зефирку. Поедете себе спокойненько домой, к жене, как раз новый год там, праздник, все дела...

— Ни в коем случае, — строго перебивает меня мужчина. — Пусть спит, я подожду.

Плюхается на диван, беря со столика женский журнал о моде. Я скрещиваю руки на груди, щурясь.

— И нет у меня сейчас жены. Мы с Зефиркой в эту новогоднюю ночь совершенно одни.

— Вы что, назвали ее, как сладкое пирожное?

— Ее зовут Злата. Ласковое "Зефирка" придумала моя жена, — резко закрывает журнал и поднимая взгляд щурится на меня. — Мы с вами нигде не пересекались?

— Я переехала сюда два месяца назад. Так что вряд ли мы с вами встречались.

Мужчина кивает и больше не задаёт лишних вопросов. Так бы и наверное продолжились наши нелепые молчаливые посиделки, если бы из спальни вдруг не раздался перепуганный до смерти голос ребенка:

— Алина!!!

Отец Златы сам не свой бросается в спальню. Пока я отхожу от потрясения, медленно поглощая информацию, оттуда уже доносятся плаксивые всхлипы и детский плач.

— Папуля, папочка... ПАПА!!!

Отмерев, я на цыпочках подхожу, чувствуя себя лишней в собственном доме. И ведь вовсе не для моих глаз предназначена эта дико умилительная картина.

— Зефирка моя, — целует в обе щеки, обнимает свое чадо, прижимает к себе, стирая слёзки. — Ну всё-всё, сейчас поедем домой.

— А Алина поедет с нами?

— Нет, Зефирка, Алина останется у себя дома.

— Арина, — тихо поправляю, наблюдая с порога.

Мужчина кидает на меня мимолётный взгляд, только сейчас замечая.

— Алина мне ещё шоколадный зефил обещала, — сыпит ему это сонное чудо.

Отец девочки поднимает на меня глубоко ошеломлённый взгляд.

— Вы что, кормили ребенка сладостями?.. — выдыхает изумленно. — Ей же нельзя много. У нее аллергия на шоколад.

— А что мне оставалось? Она была голодная и напугана, — теряюсь от такой внезапной враждебности, когда вижу, как он волком на меня смотрит. — А нечего оставлять ребенка без присмотра в таком большом людном месте! — выкрикиваю обиженно, потому что правильно говорят, что лучшая защита — это нападение.

Мужчина сжимает челюсти и двигает желваками, выглядя злым. Кажется, съеденной грозит здесь оказаться сейчас только мне.

— Вы совершенно не умеете обращаться с детьми, — выдает сдержанно, проходя мимо с ребенком на руках, но тем не менее раздраженный вздох выдает его настоящие чувства.

— Ну да. Зато вы у нас папа года, — кривлю губы в широкую спину. — Очень иронично, называть ребенка тем, на что у нее аллергия. У вашей жены, должно быть, очень хорошее чувство юмора!

Мужчина останавливается, бросая на меня колючий взгляд:

— Мы уезжаем, сейчас же.

— Благодаря вам, ко мне завтра наведаются органы власти, чтобы уличить в краже и проверить мое имущество! Так что спасибо за устроенный мне подарок накануне праздника и убитые нервы.

— Что?

— И за испорченный вечер тоже спасибо. Мне понравилась ваша дочь и все было очень даже неплохо, пока вы не ворвались нагло в мой дом и все испортили! Мне глубоко жаль, что у Зефирки такой заносчивый и эгоистичный отец.

Не знаю, что на меня нашло. Какая-то злость, обида, или собственное одиночество, а может просто не могу себе признаться, что слишком сильно уж прикипела к этой маленькой девочке, которая скоро навсегда исчезнет из моей серой и скучной жизни.

— А впрочем, уходите. Чем быстрее вы это сделаете, тем быстрее я смогу вычеркнуть этот ужасный вечер из своей жизни и хотя бы переключиться на что-то приятное.

Мужчина сопит, уже не скрывая открытого нетерпения. Ставит девочку на пол, взяв за руку, но почему-то никуда не двигается.

— Вы ещё здесь? — поднимаю полотенце со спинки дивана, скрывая душившие горло слёзы. — А впрочем, делайте, что хотите.

Махнув порывисто рукой, оставляю все на самотек, влетаю фурией в ванную и громко хлопаю дверью.

Мужчина стоял, как вкопанный. Нет, серьезно, это что сейчас было? Он не понимал. Он чувствовал себя каким-то использованным дуриком, на которого только что вылили ведро грязи, а в чем собственно он провинился перед этой обаятельной незнакомкой, так и не понял.

Зефирка аккуратно дёрнула его за рукав внизу.

— Папочка? — позвала боязно. — Пап. Алина на тебя обиделась? А за сто она обиделась?

Если бы он сам понимал, за что. Иногда понять женщин — это целое искусство.

Мужчина наклонился к дочке, находя белые пушистые валеночки. Взяв один, затем и второй, сначала развязал шнурок, просовывая аккуратно детскую ногу.

— Ну-ка давай сюда ножку...

— АААА!

Громкий крик, доносящийся из ванной, перекрыл внезапно все слуховые рецепторы. Мужчина вмиг поднялся, поворачиваясь на ужасный грохот.

Там что-то случилось.

Подхватив Зефирку под мышки, он быстро усадил дочь на диван и сам ворвался в ванную, выбивая плечом дверь.

— Что случилось, Алина?

Девушка стояла, трясясь, обмотанная полотенцем, в глазах застыли слёзы.

— Боже, ты цела? — не подумав, схватил девушку за голые плечи.

Она кивнула, испуганно держась за полотенце на груди.

— Черт, черт черт! Это всё из-за вас! — она закричала в истерике, обвиняя во всем его, хотя он понимал, что девушка сегодня пережила стресс, потому и молчал.

Мужчина отодвинул девушку в сторону и посмотрел на залитый водой пол.

— Так, спокойно, здесь всего лишь прорвало трубу. Ничего страшного.

Арина-Алина удивлённо подняла брови.

— Вы разбираетесь в этом?

Он кивнул.

— В свое время я подрабатывал сантехником, — сначала стянул с себя пальто и пиджак, бросая их на борта ванной. Потом и раззулся, подтягивая до локтей рукава.

— Ну-ка подвинься, — ловко отодвинул девушку в сторону, чтобы освободить себе пространство, и присмотрелся, с какой стороны лучше залезть. — А ещё лучше выйди из ванной и присмотри за Зефиркой. Заодно забери мои вещи.

Стою, обняв себя, и нервно кусаю губы, наблюдаю за происходящим. Мужчина копошится, вертя отвёрткой, наверное с минут пять. Я покорно жду, украдкой бросая взгляды в гостиную. Малышка сидит на диване, болтая ножками и рассматривая картинки в журнале. Одетая в свой милый пуховичок, шапку и белые валенки. Понимаю, что если бы не сошедшие с ума трубы в ванной, то они бы уже ушли. Стараюсь не думать о том, что меня это укололо.

— У тебя есть какие-то инструменты? — раздается голос из-под трубы. — А хотя, что я спрашиваю, ты же девушка, ещё и живёшь одна...

— Есть! — выкрикиваю я, сама удивлена тем, что так вовремя вспомнила, и мигом бросаюсь на поиски.

Прошмыгиваю стрелочкой мимо гостиной и роюсь в отведенной для всякого хлама каморке, придерживая на груди сползающую ткань. Нашла.

Пулей бегу обратно, подсовывая под трубу целый ящик инструментов.

— Отлично, — кивает мужчина, лёжа на спине на подтстеленным коврике. Сам мокрый и в промокшей одежде, — если и правда починит, даже не знаю, как буду благодарить его. — То, что надо, — окидывает быстрым взглядом. — Ты можешь одеться, все равно это займет не менее полчаса.

Я отступаю, бросив мельком взгляд на свое тело, и понимаю, что всё это время так и стояла как дура перед ним в коротком полотенце...

— Ну вот, теперь так точно готово, — быстрый шорох и закручивание последней детали. — Проверяй.

Высунувшись из-под трубы, мужчина сгреб инструменты и вышел из ванной.

Девушка, все это время нервно караулившая возле ванной, мигом бросилась внутрь. Никакого намека на сбои, ни следов тебе потопа. Час роботы, зато качественная починка. И даже вымытый тряпкой пол.

— Спасибо, — Арина явно впечатлена. Она повернулась, оглядывая его с ног до головы. — Э-э, вы не хотите просушить свою одежду?

Девушка посмотрела настороженно, глядя как мужчина выкручивает в тазик свой мокрый носок.

— Да ничего страшного, включу в машине обогреватель.

— Зефирка снова уснула, я не думаю, что...

— Ничего страшного, — вежливо подчеркнул он. — Нам пора домой.

— Э, — девушка кажется хотела ещё что-то сказать, но будто в последний миг передумала. — В общем, посмотрите в окно.

Мужчина посмотрел в окно, выглядя немножко озадаченным подобной просьбой. Ну снег падает, да.

Девушка красноречиво выдохнула, очевидно немножко теряя терпение. Он почувствовал себя немного странно, неспособным догнать какую-то очевидную вещь.

Арина подошла к телевизору и нажала на кнопку пульта. Она с вызовом посмотрела на мужчину, когда с экрана раздался бодрый голос ведущего:

— Из-за сильного снегопада, который обрушился на весь город, перекрыты почти все улицы города. Оставайтесь на своих местах и желательно не выходите из дома. Будьте внимательны, на улицах ещё и сильный гололёд. Мы надеемся, что вы сейчас в тепле и уюте, потому что дороги расчистят не раньше завтрашнего утра. Но это не повод расстраиваться, ведь у нас на носу замечательный праздник, который обязательно исполнит все ваши желания! С Новым годом, наши дорогие зрители и дру...

Она выключила быстрее, чем ведущий новостей договорил новогоднее приветствие. Посмотрела на него в упор, с каким-то недоверием.

Мужчина наконец скложил, что к чему. Выдохнул медленно, зарылся пальцами в волосы и обвел взглядом квартиру. Губы тронула слабая кривоватая улыбка, когда он наконец остановил взгляд на ней:

— То есть ты хочешь сказать, что мы с тобой будем вместе встречать Новый год?

— То есть ты хочешь сказать, что мы с тобой будем вместе встречать Новый год? — выдыхает изумленно мужчина, перетягивая и без того натянутые нервы.

— Ну... Получается, что да, — отвечаю заглушенно, уже боясь что либо вообще говорить.

— Отлично, — на спинку тут же летит пиджак и ремень, а затем он начинает торопливо растегивать рубашку. У меня отвисает челюсть. — Тогда будь добра, просуши мою одежду. У меня были на этот вечер кое-какие планы, но они испортились ещё до того, как Злата потерялась. Я потом схожу в машину, достану шампанское и закуски. Икра там, рыба, морепродукты...

— Так, минуточку! — останавливаю это сумасшествие, выставив ладонь. — Погодите, я… Я сейчас просушу, но... Не надо никакой икры и шампанского, — сглатываю еле-еле, понижая голос. — Мы с вами едва знакомы.

Мужчина демонстративно вскидывает брови, растегивая пуговицу на штанах и ширинку.

— Боишься, что от шампанского совсем потеряешь голову?

Взвизгиваю, отворачиваясь. За спиной раздается приглушённый смешок.

— Сама полчаса назад стояла передо мной в одном полотенце, а теперь стесняешься мужчины в трусах?

— Послушайте, там и правда метель, — делаю вид, что не услышала. — А как же Зефирка?

— Зефирке ты понравилась. Думаю, она не будет капризничать. У нее сон крепкий, так что не переживай. А рано утром мы уедем, — ощущаю лёгкий хлопок по плечу позади себя. Осторожно поворачиваюсь и вижу перед собой сложенную стопку вещей. — Погоди, или у тебя были какие-то другие планы? — словно опомнившись, спрашивает.

— Нет! — выпаливаю. Принимаю вещи, стараясь понизить тон. — Н-нет, я совсем одна. У меня тут только подруга есть, Ирка, но она встречает Новый год с мужем.

— Ну вот видишь, — удовлетворённо кивает. — Кажется, я решил твою проблему с одиночеством. Так бы одна встречала и грустила.

— Мне и одной хорошо, — задушенно отвечаю, смотря теперь так, словно загипнотизированный зверек, который не может оторвать глаз от притягательного змеиного взгляда. Я наблюдаю за почти голым мужчиной, расхаживающем по моей квартире, и не то что не могу, я не способна ничего сделать.

— Ну, в этот раз, будет по-другому, — отпускает мне маленькую ухмылочку и подносит запястье с часами, стоя посреди моей гостиной в одних трусах. — Сколько там у нас осталось времени до Нового года?..

— Раньше, я встречал Новый год со своей женой. Как-то раз она застряла на работе допоздна, и когда я приехал за ней, нас точно так же замело снегом, так что пришлось встречать Новый год прямо там, в полутемном пустом кабинете с импровизированными бутербродами и шампанским. Мы ещё долго потом вспоминали, — смеётся мужчина, тепло вспоминая историю из жизни. — А потом появилась на свет Зефирка и... Стало не до того.

Улыбка медленно сползла с его губ, вмиг помрачнев, как будто мужчина вспомнил что-то нехорошее. Он явно хотел сказать что-то другое. Я чувствую себя неловко, как будто случайно залезла в потайной кусочек его души. Видимо, алкоголь всё-таки развязал ему язык...

— А ты? — опомнившись, смотрит на меня. В темных глазах мелькает здоровый интерес. — Были у тебя какие-то интересные случаи в жизни?

Вопрос, мягко говоря, сбивает с толку. Мы сидим, укрытые пледом на гостином диване, а по телевизору гудит приглушенно "Брюс всемогущий". Одежду я все же успела высушить и он даже уже оделся. Свет выключен, а на ёлке и обвешанных шторах мигают разноцветные гирлянды. На столике разложены различные закуски, хотя мои бутербродики с селёдкой выглядят совсем уж уныло рядом с красной икрой. В руках по бокалу шампанского. Вроде уютно, но необычно.

— Ну... У меня нет парня, и я живу одна, — отвечаю стеснительно, пожимая плечами.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать пять, — смотрю на часы с кукушкой. — Скоро будет двадцать шесть.

— Когда?

— Двенадцатого января, — отвечаю, откладывая на стол тарелочку с виноградом. — К чему эти расспросы?

— Ты очень красивая, — вдруг выдыхает мужчина. — Я только один раз в жизни терял голову от такой красоты.

— И это было с вашей женой, верно?

— Да, — ставит оставленное на донышке бокал и протягивает мне ладонь. — Меня Кирилл зовут.

— Арина, — пожимаю руку в ответ. — Но вы уже итак знаете.

С минуты на минуту часы пробьют двенадцать. А я только-только познакомилась с мужчиной, находящимся в моем доме по меньшей мере несколько часов. Самое странное знакомство за всю мою жизнь, отвечаю.

— Давай на "ты", — мягко предлагает Кирилл. — Не люблю, когда мне такие девушки выкают.

— А тебе сколько лет?

— Двадцать девять.

— Успешный адвокат и молодой отец-одиночка... - киваю, понимая, что мне понравилось это сочетание. — Звучит заманчиво. Девушек привлекают такие парни.

— А тебя? — вдруг спрашивает с интересом. — Хотела бы встречаться с таким мужчиной?

Ох же... полегче, мужчина! Я тут едва языком переплетаю. Видимо, хорошо так ударило в голову шампанское. Потому что мне хочется без раздумий ответить "да".

— Загадывай желание, — шепчет Кирилл.

— Что?

— Быстро, — поторапливает он. Забирает у меня из руки шампанское и откладывает на столик.

— Аа...

И под бой курантов он целует меня.

Поцелуй выходит мягким и очень теплым. Но ещё больше я в растерянности от своей реакции. Наверное, такого я меньше всего ожидала.

Мужчина отстраняется и по его довольной улыбке, я понимаю, что ему понравилось так же, как и мне.

— Успела загадать?

Я невнятно киваю, заворожено трогая пальцами губы. Это было... Действительно незабываемое ощущение. Как будто оно тянется откуда-то из других жизней и соединяет какой-то невидимой ниточкой. Я вдруг почувствовала такую крепкую связь, что сама себя в этот момент испугалась.

— Знаешь, у меня последние два года только одно желание... Но сейчас оно вдруг показалось мне не таким уж несбыточным.

— С чего вдруг? Это как-то связано со мной? — вырывается у меня.

Мужчина загадочно улыбается и поднимается, забрав мой и свой бокал в раковину. Мне так и хочется закричать ему "нееет, да нет же, ответь, так нечестно!". Но здравый ум все же побеждает и я молчу.

— Я спать, — помыв бокалы под тонкой струёй воды, он показывается в гостиной. — Утром мне нужно быть в форме.

Ожидала ли я когда-нибудь, что в моем доме появится сногсшибательный мужчина с маленькой обаятельной дочуркой? Когда-то это была моя мечта... Выйти замуж за такого мужчину и родить ему ребенка. Как говорится, мечты сбываются. Пусть и ненадолго. Вот тебе и новогодняя ночка...

— Да, мне тоже нужно на работу, — опомнившись, поддакиваю ему.

— Постелишь мне на диване? — просит мужчина и я киваю, понимая, что не могу ему отказать.

Мужчина осторожно склонился над кроватью, разглядывая спящую девушку, которая ещё недавно казалась ему просто плодом его воображения. Она красивая, ему понравилась. Чем-то напоминала его жену. Может, поэтому он вчера поцеловал её. Словно ощутив на себе его пристальный взгляд, Арина медленно разлепила веки, сонно моргнув.

— Доброе утро, — произнес он тихо, не желая её спугнуть. И не зря. Округленные глаза девушки выдали страх, но через секунду она успокоилась, обо всё вспомнив.

— Что? Где... Который час? — хрипло пробормотала она, оглядываясь по сторонам.

— Арина, — спокойная улыбка сама по себе растянулась губами. — Арина, успокойся. Сейчас девять утра.

— Сколько?? Боже мой, я же на работу опаздываю!

Подскочив с кровати, девушка словно реактивная ракета начала бегать по комнате, только ещё больше забавляя его.

Мужчина завалился на её кровать, скрестив ноги и руки за головой, со спокойной улыбкой наблюдая, как девушка вихрем носится спальней, из одного конца в другой и наоборот, собирая вещи. Он то уже давно смирился с тем, что они с этой девушкой ещё не так скоро расстанутся, а вот ей это предстоит ещё узнать.

— Куда? На свидание?

Мой рот отвисает до такой степени, что вся челюсть немеет.

— Ну да, — как будто на что-то обычное отвечает мужчина, глядя на меня. — Мы вчера поцеловались, я почувствовал между нами химию. Ты понравилась Зефирке, а это для меня очень важно.

Мои брови взлетают куда-то вверх, чуть ли не отпечатываясь на лбу.

— Так вот почему ты зовешь меня на свидание? — возмущаюсь я. — Ищешь маму для своей дочери?..

— Мама у нее уже есть, — вдруг жёстко отвечает мужчина. Я не ожидала такого резкого ответа, поэтому замолкаю.

— Я не ищу для нее няньку или маму, но никогда не стану встречаться с женщиной, если ее не примет моя дочь. Тебя она приняла...

— Ты как себе это представляешь? Мы знакомы всего один день!

— Как бы ни так...

На губах мужчины снова появляется эта странная улыбка. И это уже начинает порядком подбешивать.

— Слушай, ты говоришь загадками. Я не могу залезть к тебе в голову и расшифровать твои мысли.

— Папа? Папочка, ты здесь? — вдруг доносится жалобное из гостиной. Мы оба замолкаем на несколько секунд, приходя к одному и тому же пониманию. Маленькая Зефирка проснулась. Мужчина так и ничего мне не ответил, нахмурив брови, он молча поднялся с кровати, вмиг поменяв фокус.

— Извини, я нужен моей малышке. Запомни, на чем мы закончили и хорошо подумай перед тем, как говорить "нет".

И с этими словами он выходит из комнаты.

Мужчина повернул ключ в замочной скважине и открыл входную дверь своего дома. В прихожей было темно и ему пришлось нащупать пальцами выключатель, чтобы включить свет. Положив ключи на комод, он туда же поставил свой дипломат с документами. Краем глаза зацепившись за время на наручных часах, Кирилл понял, что сейчас уже начало десятого вечера. Он прошёл в гостиную и наткнулся там на ту, которую совершенно не ожидал увидеть в своём доме.

— Кира, — выдохнул тяжело, смотря на девушку пристальным взглядом. — Что ты тут делаешь?

— У меня всё ещё есть ключи, — брюнетка демонстративно помахала в воздухе связкой. — А вообще, мне открыла Лиза.

— Говори, зачем пришла, — мужчина подошёл ближе и сложил руки на груди.

— Боже, Соколовский, где твои манеры? — удивилась Кира и укоризненно посмотрела на него. — Фу, таким быть.

— Давай без пафоса, пожалуйста, — он опустился в кресло, которое стояло напротив дивана, и потянулся за стоявшим на столе графином с виски и бокалом.

— Налить тебе?

— Нет, спасибо.

— Как хочешь.

Повисла тишина. Слышался только звук льющегося в бокал виски и тиканье настенных часов.

— Так что ты хотела? — всё-таки спросил мужчина, откинувшись на мягкую спинку кресла.

— Я приехала поговорить, но ты как обычно где-то шляешься, — Кира закинула ногу на ногу и чуть-чуть потянула платье, чтобы оно прикрывало бёдра. — Я отправила твою служанку домой. А ты, кстати, снова бросил Злату на попеченье няни.

— Была уважительная причина, — он понимал, что не обязан оправдываться перед той, которая не имеет малейшего отношения к его дочери, но самого иногда сгрызало чувство совести. И хотя он старался не оставлять Злату одну, но из-за завала на работе в последнее время частенько приходилось пользоваться услугами няни.

— Всё бы ничего, но ты шлялся непонятно где до десяти часов вечера! — Кира вдруг повысила голос, сверля его взглядом.

— Я был на работе, — он встал со стула и направился к окну. — Плюс, давай учитывать то, что ты мне уже никто.

— Ну да, никто... - девушка горько улыбнулась и покачала головой, поднявшись с дивана и медленно подходя к нему. — Только ты, Соколовский, можешь сначала вознести до небес, а потом обрезать крылья и жестоко швырнуть о землю.

Она остановилась прямо перед ним, мужчина медленно обернулся и окинул ее внимательным взглядом. Теперь пришло его время горько скривить губы:

— Ты пришла, чтобы облить меня грязью?

— Нет, я пришла узнать, что это за Алина, о которой твоя дочь безумолку болтала целый вечер, — в глазах девушки повис немой вопрос и оба застыли, Кирилл от удивления, а девушка от того, что застыл мужчина.

— Злата о ней постоянно говорит, — несмело продолжила девушка, вдруг разозлившись и уже через секунду выходя из себя. — Алина то, Алина сё! А ничего так, что это я с ней постоянно была, когда ты пропадал ночами на своей работе?

— Во-первых, убавь тон, ты разбудишь Злату, — жёстко отчеканил мужчина, сцепив зубы, и девушка действительно умолкла, послушавшись. — И во-вторых, ты прекрасно знаешь, что для этого у меня есть няня, но ты почему-то вбила себе в голову, что можешь разпоряжаться здесь всем и делать так, как тебе захочется. Вспомни хотя бы, как из-за тебя моя дочь попала в больницу. Я терпел твои выходки, Кира, и не один раз закрывал на них глаза, но то, что касается моей дочери, не прощу никому.

— Ах вот как ты заговорил.

— Именно так.

— Что ж, и ты даже не потрудишься сказать мне, кто эта девушка? — губы девушки расползались в почти ядовитой, на грани отчаяния улыбке. — Неужели я не заслужила от тебя хотя бы каких-то объяснений? Я уже закрыла глаза на то, как ты со мной поступил вчера, и мне пришлось отмечать Новый год в компании каких-то тупых ослов, которые даже не отличают, где право, где лево! И я уже молчу о том, как ты грубо со мной порвал из-за какой-то ерунды и решил...

— Я нашел её, — спокойно проговорил мужчина. Кира умолкла, видимо не сразу поняв, что он имеет в виду.

— Что? Кого ты нашел? — обескураженно спросила девушка. — А-а, так это твоя Алина? — спустя мгновение дошло до нее. — Её ты нашел? Новую пассию для своих ночных утех?..

— Ее зовут Арина, — сдержанно ответил мужчина, пока что игнорируя выражения в сторону его новой знакомой.

— Алина, Арина, да какая к черту разница! — негодовала девушка, с вызовом заглядывая ему в глаза. — И что теперь? Повертишь ею так же как мной и потом бросишь?

Мужчина заиграл желваками, на миг сжав руки в кулаки, потому как его терпение было на исходе.

— Ты прекрасно знала, на что шла, когда соглашалась на эти отношения, — не глядя ни на что, он все ещё пытался быть сдержанным. — Несмотря ни на что, я любил и буду любить только свою жену, если ты об этом.

— А что бы сказала на это твоя дорогая женушка, которую ты так любишь? — фыркнула брюнетка, складывая руки на груди, и по ее лицу расползалась ядовитая улыбка. — Одобрила бы твою ненаглядную Алину?

Лицо мужчины вмиг превратилось в камень.

— Пошла вон.

Девушка одарила его чуть кривоватой, насмешливой улыбкой, после чего медленно обернулась и ушла, хлопнув за собой входной дверью, да так, что мужчина зажмурился от громкого звука.

— Папа... Папочка, это ты? — по комнате разнесся хрупкий голосок дочери, которая сонно разлепила веки. Сейчас мужчина нес ее на руках в спальню. Обычно она не просыпалась, да и он старался быть осторожным, но на этот раз видимо, малышка совсем плохо спала.

— Это я, малышка.

Мужчина прижал ее к себе крепче и аккуратно приоткрыл дверь спальни, заходя внутрь. Девчушка сонно вздохнула и закопошилась, меняя положение и обнимая тоненькими ручками его за шею. Казалось она прижалась к нему ещё крепче.

— Как холосо, что ты плишел. Она лугала меня, — пожаловалась девочка грустным голоском. — И сказала, что надает мне по попе, если я не съем эту плотивную овсянку на ужин... Она плохая, папа!

Мужчина на миг впал в ступор, остановившись.

— Кто, Кира?

— Да! И она сказала, что ты козел. Папочка, пап?

— Что такое, солнышко?

— А почему она так сказала?

Мужчина на миг задумался, но затем все же бережно уложил ее в кровать.

— Потому что она на меня разозлилась.

— А как это лазозлиться?

— Это когда человеку сделали что-то плохое и из-за этого он злится.

— Тогда я тоже на тебя лазозлилась. Тебя не было целый день, а ты обещал, что мы будем сегодня вместе.

— Извини, Зефирка. Папе нужно было работать. Но если хочешь, завтра мы с тобой проведем целый день вместе.

— Плавда?

— Правда, солнышко, — мужчина бережно укрыл дочь мягким одеяльцем и отстранился, заглядывая ей в глаза. — Ты только скажи, куда ты хочешь, чтобы мы пошли.

— К Алине! — радостно заверещала девочка.

— Но у Арины могут быть свои дела, милая, — он посмотрел на девчушку, которая сразу же надулась, и тяжело вздохнул.

— Ну хорошо, я позвоню ей, но ничего не обещаю, — мужчина наклонился и поцеловал дочь в лобик. — А теперь спи, Зефирка.

Кирилл лежал на чёрном кожаном диване в своём кабинете, свесив ноги через быльцу, одну руку закинув за голову, а второй держа сигару. Пуская кольца дыма в воздух, он смотрел вверх, на белоснежный потолок. На журнальном столике стоял графин с коньяком, а рядом лежали семейные фотоальбомы. Некоторые фотографии были вытащены и раскиданы по деревянной поверхности столика. Несколько из них даже были порваны и маленькими кусочками валялись возле дивана. В голове мужчины творился полный бардак. После встречи с Ариной, что-то поменялось. Она засела в его мыслях.

За последние два с лишним часа он смог признать это энное количество раз. Эта девушка его определённо зацепила, но только вот, чем именно — он не знал. Вернее, знал, но боялся себе в этом признаться. Да и эти мысли о ней уже привели его к тому, что он на несколько часов погрузился в прошлое. В ту беззаботную жизнь, когда его жена ещё была его женой и была рядом. Но сейчас этого нет, так что и сравнивать их даже не стоит.

Арина. Все мысли крутились вокруг неё. Он ведь ее совсем не знает и не должен так думать о ней. Но разве он властен над собой, когда вспоминает её глаза? Такие большие и бездонные, как будто они тянутся к нему откуда-то из прошлой жизни... Мужчина выдохнул. В таком направлении нельзя продолжать мыслить, иначе он сойдёт с ума. Она сведёт его с ума и даже не узнает об этом. Кирилл усмехнулся и струсил с сигары пепел. Дурак. Запал на девчонку и вбил себе невозможное в голову. Запал, потому что она зацепила его. Зацепила чем-то таким…

Мужчина остановил себя, приказав перестать об этом думать. На его тумбочке по прежнему стоял телефон. Ему ничего не стоило сделать один звонок. Всего один звонок и через час у него будет вся информация об этой девушке. Он получит ответы на все свои вопросы, нужные и даже ненужные. Но нет. Он пообещал себе, что не будет этого делать. И втягивать ее в свои душевные метания тоже не станет. Но с другой стороны, Зефирка ждёт, что он позвонит ей. Он может конечно солгать и что-то придумать о том, что Арина отказалась от встречи. Но правильно ли он поступает? Ведь всё-таки эта девушка зацепила его куда больше, чем он мог бы подумать.

Услышав гул мобильника, я поворачиваюсь к столу, на котором он лежал. Прищуриваюсь и смотрю на вовсю звонящий телефон. Проходит примерно пара секунд, он замолкает и на меня падает желанная тишина. Я с садистским удовлетворением улыбаюсь и с головой ныряю обратно. Копаться под умывальником на мокром полу в десять часов вечера, — ну да, только об этом я целый день и мечтала. Но телефон опять всё портит, снова зазвонив.

Бросаю отмычку и подрываюсь за мобильником, бурча себе под нос о том, как ужасен и несправедлив этот бренный мир.

— Да! — зло рявкаю в трубку.

— Арина? Это Кирилл.

— Кирилл? — от удивления вся злость вмиг схлынивает, рухнув на пол вместе с челюстью. На всякий случай отлепляю телефон от уха и смотрю на дисплей — номер неизвестен. — Тот, который отец Зефирки?

Прикусываю нервно губу. Ну да, я отказала ему в свидании. Причина проста: я банально струсила. Не привыкла я бросаться в омут с головой. Тем более, мне нужно переварить вчерашнее знакомство.

— Да, — в трубке слышится смех. — Тот, который отец Зефирки. Не спишь?

Зыркаю косо на прелестные тазики с водой, мокрые тряпки и грязный пол... Ага, как же.

— Э-э, нет.

Ящик с инструментами как назло падает на пол. По воздуху проносится невообразимый грохот.

— У тебя всё хорошо? — с подозрением спрашивает мужчина.

— Да, — отвечаю я, тут уже совсем сдавшись. — Просто у меня прорвало трубу.

— Опять? — озадачивается Кирилл. — Я же все починил, вроде не должно.

Зажмуриваюсь, зажимая пальцами виски.

— Нет-нет, это другая.

— Какая-то совсем бедовая у тебя техника, Арина, — посмеивается Кирилл. А вот мне что-то совсем не до смеха.

— Зачем ты позвонил? — выпаливаю я. Ну да, ничего лучше мне в голову не пришло.

Мужчина замолкает на какой-то миг.

— Тебе нужна помощь?

Бросаю косой взгляд на разгромленную кухню. То ещё зрелище.

— Ты же не поэтому звонишь, — выдыхаю я.

— Нет, не поэтому.

— И все же?..

— Я обещал Злате провести день с ней.

— И? — нервно подгоняю его я.

— Не хочешь разделить его с нами?

— Я... что? — кое-как выдавливаю из себя.

— Прогуляться с нами, — повторяет мужчина, подтверждая свои слова, сказанные ранее. — Кафе, ресторан, всё, что захочешь. Просто Злата очень хочет увидеться с тобой и... Я тоже.

— Я даже не знаю...

— Пожалуйста, — мягко проговаривает мужчина. — Не заставляй меня разочаровывать дочь.

— Ладно, — выдыхаю я.

На том конце зависает удивленная тишина.

— Ладно? — недоверчиво переспрашивает Кирилл.

— Да, ладно, — на губах сама собой появляется улыбка.

— Я наберу тебя завтра.

— Что ж, чудесно. До связи, — с улыбкой прощаюсь я и нажимаю на отбой.

На часах пять утра, на голове воронье гнездо, пол залитый водой, а под мойкой... Кирилл.

Самый что ни есть подарочек мне под ёлку.

Думала ли я, что он примчится с первой утренней зарей спасать меня от потопа? Да ни в жизни. А потому что, если б думала, то хотя бы расчесала волосы, а не встречала как домовёнок Кузя, прежде чем открывать дверь неожиданному гостю.

Бери и не выпендривайся, — сказала бы Ирка. И я уже слышу этот сцепленный зубами шипящий голосок в своей голове, поддающий пинки под зад. Впервые в жизни жалею о том, что я такая совестливая и правильная девочка. Вместо того, чтобы охмурить богатого мужика, продолжаю ходить на работу, честно трудиться, и жить от выходных до выходных. Но что есть, то есть.

— Ну и ну. Да тут работы непочатый край.

— А?

— Я говорю, заржавела у тебя труба. Вообще, я бы разобрал всё и фановую трубу заменил, как-то странно у тебя здесь всё барахлит. Здесь нужен хороший специалист.

Смотрю молча окутанная махровым халатом, уставившись в чашку чая, о которую грею руки. Не разбираюсь я во всех этих штучках.

— Готово, — выезжает из-под трубы, сгребая инструменты. — Принимай работу.

Пока мужчина подымается, успеваю оценить ситуацию. Я с удивлением рассматриваю результат, пока он вытирает с себя следы сажи и ржавчины, уделяя внимание каждому пальцу.

— Спасибо. Спасибо большое, но...

— Что? — мужчина складывает губы, а затем подняв брови бросает взгляд в окно. — Что такое? Нас опять замело?

— Нет, — улыбаюсь, качая головой. — Ты просто испачкался весь. Вот здесь. Здесь. И вон тут.

Я и сама не поняла, как это произошло, но мой палец уже отпечатался на его лице, перебрав всю грязь на себя. Вот здесь, здесь и вон тут.

— Извини, — поспешно отступаю, чувствуя, как щеки залились румянцем. Смущение взяло верх, когда я поймала блеснувший в мою сторону взгляд.

— Тебе чай поставить или кофе?

— Ставь, — неопределенно бросает, удаляясь под моим взглядом в ванную.

Я застаю его, стряхивающего мокрые руки в раковину, подавая свежее полотенце. Мое дыхание выбилось из груди, когда он вдруг перехватил мое запястье, дёрнув на себя. В голове за те несчастные три секунды успело пролететь все, от паники и возмущения до какого-то дикого неуловимого переживания...

— Красивая родинка, — задумчиво оглядывая маленькое пятнышко в виде сердечка озвучивает Кир. — Необычная.

Несколько секунд тишины, я чувствую, как переводится дыхание. Он поднимает голову, смотрит на меня. Чувствую тепло там, где меня держит, чуть выше запястья, становится горячо, расползаясь по контуру возле маленького пятнышка. А я что? В жизни я конечно слышала всякое, но похоже, мои родинки видели больше комплиментов, чем я сама.

— Э-э... Спасибо?

— Знаешь что, Арина, — отпустив мою руку, выдыхает перед зеркалом. — А сделай-ка мне лучше чай. Кофе не пью часто и тебе не советую.

Идя по дороге на кухню, заматывая на себе пояс халата, я только и думаю о том, как выдохнув коротко, он сомкнул губы и заметалась на миг его грудь. Я клянусь, он хотел сказать что-то совсем другое.

— Вкусно. Но мало, — словно знатный эксперт по десертам, выдала с осуждением малышка, по-хозяйски отодвигая от себя большую пиалу на высокой ножке.

Арина рассмеялась, увидев, как округлились глаза мужчины. Прищурившись, он взглянул на девчушку.

— Хочешь я отдам тебе свой десерт? — предложила Арина свой так и нетронутый шоколадный мусс.

— А ты не будешь?

— Нет.

— Так, Зефирка, — мужчина перехватил ножку пиалы на полпути, осторожно отодвигая в сторону. — Ты забыла, о чем мы договаривались? — его голос приобрел строгие родительские нотки. — Если много съешь сладкого, потом заболит животик и будут чесаться ручки. Ей нельзя много, — в конце чуть тише напомнил мужчина, обращаясь уже к Арине.

— Извини, я забыла, — Арина смущенно прикусила губу и отвела глаза. Было видно, что ей стало неловко, и мужчина уже хотел заговорить о чем-то другом, но она опередила его. — А ты-то, чудо, в десерте вся, — девушка засмеялась. — Иди сюда, вытру.

— Ой, — Злата прикрыла ручками рот и обернулась по сторонам. — Я не класивая, да?

— Злата, перестань, — упрекнул дочь мужчина. — Арина же помочь хочет. Давай, подойди к ней.

Малышка спрыгнула со стула и подошла к Арине. Девушка взяла салфетку и принялась вытирать замазанное сладостями личико. Девчушка кривилась, но стойко вытерпела, а затем снова села на стул рядом с отцом.

— Ну, — начала она, — я хочу в кинотеатл, пап.

Арина звонко засмеялась, а мужчина широко открыл глаза от удивления. Хотя, он ведь сам пообещал Злате провести с ней целый день. Так что тут уже без вариантов. Да и любил он ее слишком сильно, чтобы ограничивать свою красавицу-дочку, которая то и дело таскала его по паркам, магазинам за новыми платьями и вот наконец, ей захотелось в кукольное кафе.

— Я вовсе не против, а ты что скажешь? — Арина обратилась к мужчине, но тут за стол опустилась молодая женщина в чёрном платье чуть выше колена, норковой шубе и тёмных перчатках. Незнакомка сложила руки на столе перед собой. Мужчина закатил глаза. Конечно, он сразу узнал её. Явилась, не запылилась.

— Кира, не порти нам отдых, пожалуйста, — обречённо попросил он свою бывшую. Он понимал, что это бесполезно и сказал это скорее на автомате, чем осознанно. — Поговорим позже.

— Я хотела собрать свои вещи, приехала, а тебя нет, — девушка через чур наигранно удивлялась. — Лиза мне сказала, что вы поехали гулять, и я решила заглянуть в любимое кукольное кафе Златы, а вы здесь, — заметив за столом ещё одну девушку, Кира остановилась и, подняв брови, застыла.

Неловкая пауза казалось охватила всех, электризуя воздух вокруг.

— Зефирка, иди поиграй с ребятами, — отстраненно сказал мужчина, вдруг почувствовав неладное.

— Но там уже заблали мою любимую качалку-лосадку, па!

— Тогда покатайся пока на горке, а потом пойдем на лошадку.

— Ну ладно.

Девчушка хоть и с неохотой спрыгнула, но быстро забыла о своем недовольстве, побежав в сторону обустроенной игрушками площадки, где играли другие дети.

— Арина, — девушка за столом первая нарушила неловкую тишину, протянув Кире руку, но та не спешила ее пожимать, застыв истуканом. — Приятно познакомиться.

— Арина... - ошеломленно выдохнула брюнетка. — Боже. Довольно таки молодая и похожа на...

— Кира! — мужчина резко одернул девушку и тут же убавил тон, понимая, что перегнул: — Давай, отойдем на пару слов.

Встав, он схватил за локоть неподвижную девушку, потянув её за собой. Девушка не сопротивлялась, позволив утащить себя как куклу, хотя ее глаза все ещё были устремлены на Арину, а на лице отображался шок.

Отведя ее немного в сторону, Кирилл зло заиграл желваками, не спеша отпускать её руку.

— Что ты устроила? — зашипел мужчина ей в лицо.

Девушка медленно перевела глаза от Арины и только сейчас казалось пришла в себя.

— Почему ты не дал мне договорить? — спросила она. — Она должна знать правду! И то, что тебе на самом деле от нее нужно, — девушка потрясенно выдохнула.

— Хватит, — процедил мужчина и, потянувшись в карман, достал кошелек, а оттуда золотую карту, сунув ей в руку. — Вот, это тебе. Пин-код тебе известен, он не изменился. Иди проветрись, здесь сумма достаточная, можешь тратить, сколько захочешь. Поговорим вечером.

— Ах, вот как ты заговорил, — на лице брюнетки отразилась кривая улыбка. — Раньше сам звал меня к себе, а сейчас готов отдать все деньги мира, только бы я ушла. Или ты всё-таки хочешь, чтобы я купила что-нибудь погорячее и приехала к тебе скрасить твой вечер?..

— Не говори ерунды, — сказал мужчина.

— Мне кажется, твоя Арина нервничает. Ревнует что ли? — брюнетка с любопытством посмотрела на столик, где сидела Арина, которая нервно постукивала пальцами по столу и заглядывала в телефон, изредка что-то печатая, но в следующий миг вдруг подняла глаза. — Может, нам стоит проверить? — сказала Кира и ее глаза внезапно с хитростью сверкнули. Она подняла ладонь, заиграв пальцами по его галстуку, и вдруг дёрнула мужчину на себя, впившись поцелуем в его губы.

Мужчина опешил, а потому не сразу отреагировал, простояв так не слишком долго, чтобы позволить ей углубить поцелуй, но достаточно, чтобы со стороны это действие показалось взаимным.

— Ты что творишь? — зашипел он, оторвавшись от нее.

Брюнетка ехидно улыбнулась.

— А что, милый мой, тебе не понравилось?

— Я же просил не называть меня так, — сдавшись, попросил мужчина, стирая с губ помаду.

— Просто кое-что проверить хотела. И похоже очень удачно, — глаза девушки с весельем устремились за его спину.

Мужчина покачал головой.

— Лучше уходи, Кира.

— Я-то уйду... А вот твоя ненаглядная похоже меня опередила.

— Что? — мужчина обернулся, увидев, что Арины за столиком нет, а со стороны входа вдруг прозвучал колокольчик. Он успел поймать взглядом только завиток светлых волос, поняв, что девушка только что прошмыгнула за дверь. — Вот черт!

Мужчина бросился за ней, выбегая на улицу.

— Арина! Арина, постой!

Вот только девушки уже нигде не было видно.

Так быстро я бегала ещё на школьных соревнованиях по спринту, когда вырвать победу у заядлой стервы-соперницы было делом чести и принципа. Помню ещё, как она пыжилась каждый раз и устраивала скандалы, суя свой конопатый носик, обрамлённый яркими рыжими волнами в чужие дела, вечно мы с ней конкурировали, но теперь у меня и соперниц в помине то нет. И речь вовсе не о школьных проделках и глупых дурачествах. От "Арин, Сережа разбился" и до завихряющихся в снежной лавине шин под жёлтым колпаком такси, пронеслась целая жизнь перед глазами. Честное слово, не знаю, как так получилось. В ушах зазвенело, я даже не помнила, когда добралась и что сказала Кириллу. Вообще, сказала ли. Всё как в густом, вязком тумане, я словно резко в него нырнула, хлынув из одного измерения, всё мне увиделось совсем другим.

— Ирка, — и бледное лицо подруги в коридоре больницы отсвечивало жутко, словно отблеск белых стен в кромешной тьме. Рыжеволосая красавица, душа любой компании и яркая заводила, но сейчас на ней не просто лица нет, она словно с креста снята.

— Что говорят? Жив?

— Жив, — пропищала Ирка, шмыгая носом.

Я присела рядом, обняла ее, чувствуя, как наливается тяжестью каждую мембранную клетку.

— Не удержал руль, на повороте съехал и врезался в дерево, — делилась подруга. — Арин, он же инвалидом теперь может остаться. Что мне делать? — завыла Ира, рыдая у меня на плече.

Сердце так сжалось за подругу. Пусть мы с ней недолго дружим, но кажется, будто не так, и связь наша длится откуда-то из прошлых веков.

В чувство меня приводит телефон и то не сразу, он вибрирует входящим от Кирилла. Оказывается, он мне звонил и звонил, а я даже не слышала.

— Арин...

— Кирюш, — сама не знаю, как так получилось и откуда оно взялось, даже не подумала как уменьшительно-ласкательное само по себе соскользнуло с губ. Отошла чуть подальше, оглядываясь на бледную Ирку. Кирилл как-то странно задержал дыхание, остановился, он словно замер по ту сторону дисплея, забывая дышать. — Я в больнице, извини, что убежала. Муж подруги попал в аварию. Не могу оставить ее одну.

— Ты в городской?

— Да.

— Я сейчас приеду.

— Не нужно, Кирилл, — хотя и внутри все ломалось, протестовало и странным образом взбунтовалось. Хотела! Я хотела увидеть его сейчас. — У тебя сегодня день отца и дочери. Злата была так счастлива и уж точно не простит тебе, если уйдешь. Ты обещал.

— Она потеряла тебя, — с лёгкой грустью говорит Кирилл. — Ищет, не понимает... Думает, это она виновата, что ты ушла.

— Да, нехорошо вышло, — я с досадой качаю головой. Зажмуриваюсь, прижимаю пальцы к вискам, пытаясь унять вдруг вспыхнувшую головную боль.

— Я бы хотел... поговорить, — его дыхание оборвалось в груди, мы словно обменивались чем-то важным и сокровенным, но в то же время загадочным и необъяснимым. — И кое-что тебе объяснить. Прости, что так вышло. Ты наверное думаешь, что я какой-то неправильный или слишком навязчив. Но всё это не просто так, Арин. И я уверен, что ты поймёшь меня, как только выслушаешь. Ты ведь тоже это почувствовала. С самой первой встречи, признайся. Как будто наша связь, она гораздо глубже, чем кажется. Я должен разобраться и понять, откуда оно.

— Кир, — мне ужасно сводит грудную клетку и дышать становится совсем тяжело. — Господи, да. Я не знаю, что это, но я тоже почувствовала.

— Тогда давай в этом вместе разберёмся. Я приеду...

— Не сейчас. Прошу тебя, Кир, — я почти умоляю, понижая до шёпота голос. — Прошу, я не могу ясно мыслить. У меня ещё не было такого ни разу. Ты скажешь, что я сбрендила...

— Говори, — тон его голоса потяжелел, стал настойчивей, он вдруг напрягся и натянулся, словно собирается изломаться вдребезги и переродиться в ту же секунду.

— Мне почему-то кажется, что у тебя был сломлен мизинец на левой ноге и твоя спина, там остался рубец от ожога. А-а, Кирилл, я не понимаю, что происходит.

— Арина...

— Я должна идти, меня Ира потеряла, — сердце сжимается через раз, усиленно перекачивая кровяную жидкость, я оглядываюсь на миг и прикрываю глаза, но белое лицо Ирки, увиденное секундой ранее мигом выметает из головы все неправильные мысли, и я решаюсь оборвать этот до глупого странный разговор. — Извини, Кирилл.

Да, они слишком неправильные.

На улице уже потемнело. Сумерки продолжают сгущаться, охватывая темнотой всё, до чего дотрагиваются. На небе уже мерцают звёзды и белоснежный снег искрится под светом полной луны. А он всё-таки приезжает в больницу. Разгоряченный и беспокойный, охваченный каким-то глубоким чувством, отдающим мне в грудь. Теперь этот мужчина стоит на пороге больницы и, увидев меня, размашистым шагом направляется ко мне.

Ира как раз отошла, ее позвал в кабинет врач, чтобы поговорить с глазу на глаз, и я скрепя сердце отпустила её, но так и не смогла выжечь из мыслей бледное, запятнанное слезами лицо подруги.

— Кирилл, — плюю на все правила и обнимаю его. Мужчина сначала опешил, но обнял в ответ и прижал к себе. Мне так нравится его запах, то, как я себя чувствую в его объятиях, и кажется, будто это вовсе не бред. То странное, что между нами, не бред. Хотя и понимаю, что все мои чувства сейчас выстроены шоком, и мозг попросту много чего додумывает сам. И наш спонтанный телефонный диалог все ещё кажется мне чем-то запредельным и нереальным, что за пределами моего ума. Всё привычное просто перевернулось вверх ногами само собой.

— Как твоя подруга?

— Плохо, но держится. Зря ты приехал, — разжимаю объятия, с досадой понимая, что втянула его в свои проблемы. — Где Зефирка?

— Дома. Я оставил ее с Лизой, это моя домработница и по совместительству няня.

Я киваю, глухо смотря куда-то в пол.

— Послушай, извини меня, — вдруг просит прощения Кирилл. — И за поцелуй этот в кафе и за Киру тоже прости.

— Какой поцелуй? — поднимаю голову, не понимая. На лице мужчины мелькает удивление.

— Неважно, — качает головой и тянется в карман за жужжащим мобильником.

— Извини, — вежливо отстраняется и снимает трубку. — Алло. Говори, Лиза. Какого черта ей нужно? Скажи, чтобы меня не ждала. Пусть забирает вещи и оставит ключи. Проконтролируй, пожалуйста. Арине? — сверкает взглядом в мою сторону, от чего сердце в груди гулко забилось. — Да, хорошо, передам ей привет от Златы. Уложи её спать и прочитай её любимую сказку про Золушку на ночь. Спасибо, Лиза.

— Все хорошо? — спрашиваю мягко, заглядывая с осторожностью в лицо мужчины.

— Какие-то совсем бедовые мы с тобой, Арина, — губами Кирилла ползет улыбка, но отнюдь не радостная. Я узнаю в ней проблески горечи и усталости. Я ни черта не понимаю, что всё это значит, но в нижней части груди екает от того, насколько она перекликается с моим состоянием.

Где-то со стороны палат раздаются хлопки дверей и шаги, я слышу чьи-то переговаривающиеся голоса, не дающие мне ответить. Заглушено понимаю, что меня зовет подруга.

— Иди, поговори с кем надо, — сдержанно произносит Кирилл. — Я пока подожду на улице, решу пару личных вопросов, а после отвезу тебя домой.

— Что я могу сказать, лада наша в дугу, уже не спасти, а вот на нем пара царапин оказывается. Сознание потерял от шока и повредил себе руки, но даже ни одного перелома. Представляешь? — делится Ирка, радуясь как ребенок. Я сейчас понимаю, что нервы себе измотала до ручки, еле сейчас на ногах держусь. Даже представлять страшно, что испытала Ирка.

Где-то позади раздается шум-гам и в воздух летит смачное ругательство от Кирилла.

— Что там у тебя происходит? — подбирается Ирка. — Ты не одна?

— Ир...

— Я поняла, не буду отвлекать, — хитрым голоском воркует и я понимаю, что она услышала голос Кирилла через трубку.

— Ирка, да ты все не так поняла!

— Не оправдывайся, Синицына, — лукаво тянет подруга, посмеиваясь. — Видела я краем глаза твоего красавчика. Правда, со спины, но и так понятно, жеребец ещё тот. Это отец той девочки, да?

— Ну... да, — выдыхаю я.

— Ладненько, всё поняла, стресс тоже нужно как-то снимать.

— Ира! — моему возмущению кажется нет предела, а эта негодница только смеётся.

— Нет, ну а что? Я со своим Серёжей знаешь как стресс снимаю, ууух, зато как эффективно, и тебе тоже советую! Ой... меня тут Сережа зовёт, извини, Арин, убегаю. Если хочешь, завтра приезжай, поболтаем, и Сергею будет приятно, если навестишь.

— О чем речь, Ир? Конечно навещу, — тепло отзываюсь я. Прощаюсь с подругой, незаметно стираю маленькую слезинку в уголке глаза, чувствуя себя немного опустошенно. Наверное, ещё не отошла от шока. Хотя медленными, верными шажочками прихожу в себя.

— Ну как? — раздается голос Кирилла. Я оборачиваюсь, видя впопыхах сложенные книги в открытом стеллаже. Наверное, зацепил нечаянно.

— Все хорошо, относительно, — устало делюсь я. — Мужу ее крупно повезло, а вот машину уже не спасти. Но жизнь главнее.

— Согласен, — поддакивает мужчина. — Знаешь, я рад, что все обошлось, но все же был бы не против вернуться к нашему разговору.

— Вот черт... - с губ срывается нервный смешок и я чувствую жар в щеках, покусывая губу. — Так он всё-таки был, да?

Кирилл кивает, подходя ближе, хотя на лице его не вижу ни капли веселья. И понимаю, что тот телефонный разговор все же существует и мне не причудился, как казалось в бреду. Все-таки, в состоянии шока мы можем сделать и сказать многие вещи, о некоторых даже потом не всегда вспомним. Кто знает, если бы не авария, возможно, этот разговор бы даже не состоялся.

— Итак, про мизинец и рубец на спине... - с придыханием произносит мужчина и я даже не заметила в какой момент он оказался совсем близко. — Как ты узнала об этом?

— Ты... Ты же расхаживал тут голый, в одних трусах! Забыл что ли? — нервно тыкнув пальцем ему в грудь, выпаливаю я. То ли от нервов, то ли от простого волнения. Но несмотря на это, сейчас я более трезво рассуждаю. Да он же разделся при мне в первую же ночь! Наверное, увидела всё, что надо, мозг запомнил, вот и вся магия. Ух, такое забудешь!

— Ты же ничего не успела увидеть, сразу отвернулась. И тем более, ты не видела меня обнаженным со спины. Так что дело не в этом точно, — стоит на своем мужчина, буравя меня взглядом.

— Да не знаю я, Господи. Хватит! — я зажмуриваюсь и отворачиваюсь, прикладывая пальцы к вискам, мой голос вдруг получается низким и слабым: — Прекрати, пожалуйста. Мне нехорошо.

— Арина? — тон мужчины тут же меняется на беспокойный. — Что такое?

— Голова болит, — тихо отвечаю.

— И часто у тебя такое? — спрашивает, идя за мной по пятам, когда я плетусь на кухню за аптечкой.

— Что именно?

— Головные боли.

— Да, бывает иногда, — роюсь в ящике, с небольшой охотой отвечая. — У меня Ирка сама врач невролог, она мне таблетки прописала. Сейчас я найду.

И правда нахожу. Вытягиваю кругленький блистер, прокручиваю в руке, нажимаю подушечкой пальца и... Он исчезает у меня из рук.

— Эй!

— Что это за таблетки?

— Какая разница? — заторможенно осознаю, потянувшись за его рукой. — Дай сюда. Послушай, что на тебя нашло? — озадаченно спрашиваю, когда Кирилл уводит руку, не позволяя забрать таблетки. Кажется, я начинаю злиться.

— Эти таблетки же яд в чистой форме, в курсе? — ошарашивает меня. — А хотя, если бы была в курсе, вряд ли их принимала.

Кирилл смотрит на меня сурово, сдвинув брови, я же замираю, широко распахнув от удивления глаза. Смотрим друг другу в глаза, никто не шевелится.

— Что за бред, — наконец фыркаю я.

— Бред или не бред... Если хочешь, отдадим на экспертизу.

Похоже, он полностью серьёзен.

Я качаю головой, отодвигаясь, но Кирилл не даёт. Обхватывает мягко и приближает к себе.

— Ч-что ты собираешься сделать? — мой голос слишком очевидно запинается.

— Хочу поцеловать тебя... Ещё раз, — шепчет Кирилл, пуская дрожь по всему телу.

Сердце горячо пульсирует на эти слова. Каким-то образом оно быстрее все понимает, реагирует, сжимается в предвкушении. Кирилл медленно заправляет волосы мне за ухо и я слышу, как он шумно сглатывает. А затем начинает медленно наклоняться. Я вздрагиваю, ощутив приторно-сладкий вкус его губ. Мы словно вмиг помещаемся в какую-то капсулу, отдельную от мира. Кирилл обхватывает мой затылок ладонью и начинает целовать активней. Ладони мужчины обхватывают меня, прижимая теснее к себе. Это отрезвляет меня и я отстраняюсь, смотря в его глаза. В них играют крошечные смешинки и какой-то маленький светлый лучик счастья.

— Перестала?

— Что? — не понимаю я.

— Голова болеть перестала? — улыбается он.

Я с удивлением ахаю, понимая, что боли и правда нет. Совсем чуть чуть, едва заметно.

Кирилл смеётся, видя мою реакцию. А я не могу отойти от потрясения. Наверное, он это тоже видит.

— У меня впервые такое, — шепчет он, вмиг изменившись в лице. По спине скатывается крупинками волнение.

— Но ты ведь говорил, что у тебя только с женой так было, — тихо возражаю я.

— Да, но ты... Сбила меня с толку. Я бы хотел кое-что ещё сделать сейчас, но боюсь, ты не позволишь, — его губ касается совсем слабая улыбка.

И я смотрю. Смотрю завороженно, как он медленно гладит мои волосы правой рукой, угол зрения соскальзывает на его палец и мне очень хочется спросить про обручальные кольцо. Ещё про то, что он хотел сделать. Но я не успеваю. Кириллу опять звонят, нарушая нашу идиллию. Няня, как я поняла по диалогу.

— Да, хорошо... Можешь дать ей немного сладкого и включи любимый мультик. Сейчас приеду, — улавливаю обрывки разговора.

Кир сбрасывает вызов и выдыхает, глядя на меня чуть виновато.

— Я нужен Зефирке.

— Конечно, езжай, — я отступаю в полшага, вдруг чувствуя себя неловко. Прикусываю губу, пылающую от поцелуя.

— Арина, — Кирилл странно выговаривает мое имя и подводит мой подбородок, заглядывая пронзительно прямо в глаза. — Мы же увидимся завтра?..

Прикосновения к коже. Нет ни единого места, где бы его руки не касались её тела. Бесконечные поцелуи, горячие губы и нежность — всё это только для неё. Пепельно-блондинистые волосы, которые разметались по подушке, тонкие пальцы, сжимающие простынь и стоны, которые срываются с её губ от переизбытка нахлынувших чувств. Закрытые глаза и полная доверенность партнёру, одно единственное имя, которое сейчас вертится в её голове.

— Кирюш, — шёпотом сорвалось с губ девушки.

А ему только и надо было, чтобы она попросила о продолжении, чтобы она позволила ему касаться её во всех смыслах этого слова.

— Я никогда не причиню тебе боль, — шепчет он прямо ей в губы, накрывая их поцелуем.

Резко поднимаюсь от сна, захлебываюсь, проснувшись от странного сновидения. Он был таким реалистичным и загадочным до дрожи в костях. Мужчина-инкогнито, который ласкал меня. Я не видела его лица во сне, но почему-то знала, что это Кирилл. Наверное, психика слишком бурно отреагировала на вчерашний поцелуй, поэтому мозг во сне дорисовал то, чего нет.

Сажусь в кровати, рефлекторно тянусь к телефону и к своему удивлению вижу входящее.

"Спишь?"

Отправитель — Кирилл. Сообщение получено в 2:25. Поднимаю взгляд, глядя на часы тумбочки. Сейчас три сорок два.

Колебаюсь пару секунд, не зная, как поступить.

"Нет".

Всё же отправляю ответ. Выжидаю пару минут, кручу телефон в руке, но сообщение остаётся непрочитанным и ответ так и не приходит.

Наверное, все же уснул.

— Кирилл Александрович, — сквозь сон мужчина услышал женский голос, но так не хотелось просыпаться. Он что-то промычал себе под нос и попытался повернуться на другой бок, но в следующий момент оказался на полу. Раздался глухой хлопок от соприкосновения тела с ламинатом и тихий женский вскрик. Мужчина смачно чертыхнулся и сел, подперев диван своей спиной.

— Кирилл Александрович, вы не ушиблись?

— Всё в полном порядке, Лиза, — Кирилл слабо улыбнулся молодой темноволосой девушке с короткими волосами — няне Златы и по совместительству горничной.

— Вы опять заснули в кабинете, — она тихо засмеялась, убирая пустой графин с виски и бокал. — Наверное, вчера был сложный день?

— Да, не из лёгких, — мужчина выдохнул и посмотрел на Лизу. — Кира что-то ещё сказала?

— Только то, что ключи отдаст вам при личной встрече, — ответила девушка, заставив мужчину тяжело выдохнуть. Он не горел желанием снова пересекаться с бывшей.

— Не переживайте, — девушка снова посмотрела на своего работодателя и улыбнулась. — Всё образуется.

— Папочка! — с площадки коридора, с которой отлично было видно кабинет, донёсся бодрый голосок Златы. Девчушка влетела в кабинет, одетая в красивое розовое платьишко с бантиком и с куклой в руках.

— Доброе утро, красавица, — поприветствовал дочку Кирилл.

— Пливет, — Злата остановилась возле него, а затем посмотрела, прищурившись на отца.

— Па-а-ап, — протянула она. — Ты чего на полу сидишь?

Кирилл фыркнул, а Лиза звонко засмеялась.

— Хочешь, садись со мной, — мужчина наблюдал, как дочка задумалась, а потом, пожав плечиками, плюхнулась рядом с ним. Лиза снова залилась смехом, но теперь к ней присоединился и Кирилл.

— Чего вы смеётесь? — недоумевающе поинтересовалась девочка, заставив взрослых засмеяться громче. Злата нахмурилась и между её бровок появилась милая, маленькая складочка. — Стланные вы, — сделала вывод малышка и опустила голову на колени отцу. Кирилл ласково погладил её по светлым волосам.

— Приготовить завтрак? — поинтересовалась Лиза и мужчина зыркнул на часы, заметив, что уже пол десятого. Сегодня был понедельник, а это значит, что он должен был появиться у себя в офисе ещё несколько часов назад, но с самого утра все пошло не по плану. Вернее, он все безбожно проспал и наверное вина тому выпитое ночью виски.

— Да, приготовь Злате то, что обычно.

— Но па, я хочу шоколадный толт, ты обещал!

— Сначала каша, Зефирка, а потом сладости, — мягко упрекнул мужчина, уже начиная жалеть, что пообещал ей вчера. Иногда он разрешал ей сладкое в целом, но шоколад уж совсем в маленьких количествах.

— А вы будете завтракать? — в этот раз Лиза уже обращалась к мужчине.

— Кофе будет достаточно, — ответил он и девушка, кивнув, отправилась в сторону кухни.

— Па, а Алина сегодня плидет к нам в гости? — раздался бодрый голос малышки.

Мужчина на миг опешил, совсем не ожидая такого вопроса, и даже остановился, прекращая гладить кудрявые волосы дочери.

— Нет, солнышко, Арина сегодня не сможет прийти.

— Почему? Я сто-то сделала не так, да? Поэтому она вчела ушла? — девчушка вмиг погрустнела.

— Нет, Зефирка, это не из-за тебя. Просто у Арины появились дела, — увидев, как дочь помрачнела, он тут же добавил: — Но я обещаю, что позвоню ей.

Кстати об этом. Мужчина на миг оторвался от дочери и потянулся к своему телефону, который молчаливо стоял на тумбочке. Он увидел там два входящих сообщения. Последнее заставило его дыхание в прямом смысле остановиться. И оно гласило о следующем:

"Кирилл, нам нужно срочно увидеться."

— Арина? — голос мужчины словно резко вынырнул на поверхность, выдернув меня из тумана. — Что случилось? Мне показалось, что ты была ужасно взволнована.

Кирилл. Буквально только что я открыла входную дверь, чтобы встретить на пороге взбудораженного мужчину. Его грудь высоко вздымалась, а в глазах царил хаос. Всё из-за моего внезапного звонка. Я даже не пошла сегодня на работу, неожиданно в последний момент взяв отгул. Не знаю, что это и как объяснить, как будто что-то резко хлынуло и мне показалось, что это жизненно важно, поделиться с ним своей яркой вспышкой сознания, но сейчас я вдруг понимаю, насколько это звучит безумно. Скорее всего, Кирилл неправильно меня поймет или скажет, что я сумасшедшая.

— Я, — запнулась, уже начиная жалеть, что в порыве ему позвонила. — Просто...

— Ну же, говори, — подхватил мужчина, вдруг схватив меня за руки, отчего я на миг опешила. А он кажется и не заметил, продолжая сжимать мои ладони и с тревогой заглядывать в мои глаза. Он словно чего-то очень ждал... Ждал и одновременно боялся.

— Я... Мне показалось, прости, — отмахиваюсь я, осторожно убирая руки.

Грудь мужчины резко опустилась и глаза будто погасли.

— Арина, — выдыхает Кирилл, и мне показалось, что в его голосе послышалось разочарование. — Если тебе есть что мне сказать, не утаивай.

Мужчина хотел ещё что-то сказать, но его телефон вдруг завибрировал, оповещая о входящем вызове.

— Лиза, ну что опять, я занят... ЧТО?? Зачем ты ее вообще впустила в дом, Лиза?! Что значит, не уследила?? Быстро вызывай скорую! Я сейчас буду, — последняя фраза получилась на низком тоне, почти с надрывом, и я только на последнем заметила, что что-то не так. Мужчина держал в руке телефон, сжимая его, опустив голову, он шумно дышал, но больше ничего казалось не выдавало его состояния. Его грудь тяжело опустилась, словно из нее выкачали весь воздух, он вмиг изменился в лице, то бледнея, то багровея. Внутри все поджалось, я ощутила, как приливает к лицу жар и вдруг ко мне пришло понимание: случилось что-то страшное.

— Что случилось? — заглушено спрашиваю, но паника уже предательски сдавила горло в тиски ещё прежде чем мои слова выскользнули из губ.

— Злата... Потеряла сознание. Кира накормила ее какой-то гадостью, — оповещает мужчина и наконец наши взгляды встречаются. В его — тревога и ужас, в моих — шок.

— О Боже, — я в ужасе прикладываю ладошку к губам, бессознательно схватив его за руку. — Я поеду с тобой.

— Ты не обязана, — качает головой Кирилл. Но я только крепче сжимаю его ладонь.

— Нет, Кир, я поеду.

Мы встречаемся взглядами и в этот момент я вижу в его глазах одобрение. Ещё — удивление.

— Спасибо, Арин, — тихо выдыхает мужчина и что-то мне подсказывает, что это самая честная благодарность в его жизни. — Спасибо.

Серая больница и длинные, блеклые коридоры. Доктор практически с порога ошеломил Кирилла: у его дочери возникли серьезные осложнения.

— В составе сладостей присутствовал инградиент, смертельно опасный для человека аллергика, коим является ваша дочь. К сожалению, она съела его в слишком большом количестве. Мне жаль, но у вашей дочери произошло внутреннее кровоизлияние. Мы остановили кровотечение желудочно-кишечного тракта и сделали всё возможное, чтобы она пришла в себя. Сейчас она находится в тяжелом состоянии.

Как град среди ясного неба. Кирилл застыл посреди больницы, ошеломленный настолько, что не успел прокрутить всё то, что творилось у него внутри. Всё его чувства, эмоции, они будто застыли и законсервировались в маленькую защитную капсулу, отгораживающую его от них. Так было, пока он не увидел ту, по чьей вине сейчас его дочь находилась на волоске от смерти. Опухшая и заплаканная, с поплывшим макияжем, когда-то раньше привлекательная, но сейчас она не вызывала у него ничего, кроме тихой, убийственной ярости. Сейчас эта девушка выглядела до смерти перепуганной и жалкой. Бывшая любовница. Так обычно называют тех, к кому нет и не было никогда чувств. Значит, так она решила отомстить ему? Отомстить за то, что он на самом деле не чувствовал к ней ничего. Ничего, кроме похоти.

— Кирюш... Кирюшенька, прости, — рыдала навзрыд Кира, повисая у него на плече, привлекая своим писклявым плачем проходивших мимо людей. Он застыл каменным изваянием, поистине поражаясь своей выдержке, потому как находился всего в секунде от того, чтобы ее придушить. — Я ничего такого не хотела, правда! Зефирка просто проговорилась, что ты с этой Ариной встречаешься, и я хотела разузнать, что у тебя с ней, но она попросила взамен торт и я дала его ей...

— Идиотка, — процедил мужчина, отталкивая ее от себя прочь, еле держа себя в руках. — Прибить тебя мало, Кира. Чем ты только думала, скажи мне?! Ты же знала, что ей нельзя это. Знала и все равно накормила!

— Кир...

— Убирайся, — жёстко отчеканил мужчина, указывая ей на дверь. — Клянусь, я сейчас держусь из последних сил, чтобы тебя не ударить. Пошла вон, Кира!

Это словно был последний рывок. Девушка сорвалась с места и, горько рыдая, побежала в сторону выхода, встретив на пороге Арину.

Арина как раз заходила с улицы в здание и обе девушки задержались на миг, словно в каком-то коротком трансе застыли, глядя неотрывно друг на друга, а затем Кира сорвалась и пробежала мимо, задев её нечаянно плечом.

Мужчина ощутил, как внутри всё пережимается, словно острым канатом. В следующий миг он встретил взгляд Арины, но не смог удержать его, не было сил. Кирилл отвернулся и прикрыл глаза, тяжесть опустилась на его плечи и сдавила так, что нечем было дышать. Его Зефирка. Самое драгоценное, что у него осталось в этой жизни.

— Кирилл... - прикосновение Арины позади было таким теплым и знакомым, может это было его воображением, или же он и правда ощутил её лёгкий поцелуй между лопаток. На миг он перенёсся в то время, когда ещё рядом была его жена. Она всегда так делала, обнимала его со спины, целуя, и ему становилось легче, независимо от того, насколько сложной была ситуация. Даже сейчас он почувствовал облегчение, пусть и неяркое и не такое сильное, как ему бы хотелось, но внутри вновь слабо заискрила надежда.

Алина. Если бы она только осталась с ним. Может, он не прав и зря всё это затеял. И... вовсе не нужно ему больше носить это обручальное кольцо. Она ведь не захотела остаться с ним. Его жена ушла, оставив его и их любимую дочурку одних. А теперь рядом была Арина и он запутался, он так ужасно запутался.

— Как ты? — спросила девушка, с осторожностью убирая руки. Это немного отрезвило его и заставило повернуться к ней.

Мужчина смотрел на девушку, читая в ее глазах настоящий нечеловеческий испуг. Казалось, она была перепугана до смерти, хотя как могла пыталась это скрыть от него. Он ведь чувствовал, как она переживала за них обоих, за него и его дочь, и одно только это осознание грело его душу. Так умела только его жена, его любимая, его Алина...

— Я не знаю, что тебе сказать, Арин, — потеряно выдохнул мужчина. — Я не знаю.

— Вчера ты был рядом, когда мне было плохо. Сегодня... — Арина сделала шаг вперед, решительно положив ладонь на его грудь. — Я тоже хочу быть рядом.

Мужчина прикрыл глаза и их лбы соприкоснулись в каком-то странном порыве, словно два магнита, притягивающиеся друг к другу. Оба не поняли, как это случилось, но все казалось настолько естественным и правильным, что ни у кого не возникло желания отстраниться.

— Нужно срочно переливание крови, — с тяжёлым сердцем прошептал мужчина. — У Златы редкая группа крови, четвертая отрицательная. У них нет сейчас необходимого донора, а единственный человек, который сейчас мог бы помочь Злате... Это её мать, — мужчина оторвал голову, глядя ей прямо в глаза. — Настоящая мать, — пронзительно прошептал он.

Арина сделала резкий вдох, задрожав, и ему показалось, что его слова задели какие-то струны ее души. Он нарочно это сказал. Возможно, он совсем уже взбрендил, или же так его мозг пытался отгородиться от болевого шока, но он увидел ту реакцию, которую хотел. И от этого его сердце забилось гулко в груди. Сколько вопросов и сколько же нужно ответов... В следующий миг он услышал маленький, совсем незначительный всхлип.

Мужчина отстранился, внимательно глядя на девушку. Арина плакала, качая головой и тихо поскуливала, шмыгая носом.

— Арина... - выдохнул он, почувствовав себя совсем уж дерьмово. — Боже, прости меня пожалуйста.

— Тебе незачем извиняться, — проговорила девушка дрогнувшим голосом. Слёзы продолжали градом катиться из ее глаз. — Мне так жаль, Кир. Мне так жаль, — продолжала повторять девушка, так беспомощно и тихо, словно за что-то без остановки просила прощения. Кирилл обнял ее и крепко притянул к себе, вдохнул запах ее волос, прижимая к ним губы. В нем все ещё билась слабым отголоском эта глупая неутихающая надежда: ещё не всё потеряно. Он даже не сразу заметил, как ближайшие двери вдруг распахнулись и к ним вышел врач в круглых очках и белом халате.

— Кирилл Александрович?

Мужчина вскинул голову, повернувшись на свое имя, а девушка отступила в полшага, разрывая объятия, и быстро утерла слёзы.

— Да, это я, — ответил мужчина охрипшим голосом, прочистив сухое горло. — Ну что там, доктор? Умоляю, не томите.

— Простите, — доктор пристально всмотрелся в лицо Арины, прежде чем обратился к Кириллу. — Могу ли я поговорить с вами в своем кабинете?

— Да, конечно.

— Тогда жду вас через десять минут. Вы пройдете вместе с супругой или один?

— Я не...

— Я пройду один, — Кирилл заговорил одновременно с Ариной, не дав ей договорить, хотя и не специально.

— Что ж, — доктор поправил сползшие очки и снова посмотрел на Арину, а затем поджал губы. — Мне нужно отлучиться, но уверяю вас, это ненадолго. Вы можете идти уже сейчас, вас встретит мой ассистент.

— Благодарю.

Мужчина с тяжёлым сердцем проводил взглядом врача, а после взглянул на Арину, собираясь мягко объяснить ей, но вдруг заметил неладное.

— Арина? — его глаза удивлённо расширились. — Тебе нехорошо?

Девушка странно дышала, прижимая кулачок к груди.

— Да, что-то грудную клетку сдавливает, — слабо ответила побледневшая Арина, вдруг скривившись от болезненных ощущений. — И в голове кружится.

— Ты слишком перенервничала... Боже, прости, это всё из-за меня.

— Нет-нет, все хорошо, я сейчас... — Арина неожиданно умолкла, не договорив, и мужчина мгновенно подобрался, в последний момент успев подхватить потерявшую сознание девушку.

— Прошу, присаживайтесь, — голос доктора удивительно собранный и спокоен, но бил по нервам сильнее любого крика.

— Ближе к делу, доктор, — Кирилл чувствовал, как напрягается каждая клеточка и мускул в теле, отдавая физической болью. — Скажите, как помочь моей дочери.

— Послушайте, не буду врать, случай в самом деле тяжёлый... Скажите спасибо вашей няне, ее оперативность и собранность фактически спасли жизнь вашей дочери.

Кирилл сдержанно кивнул, поджав губы, хотя в мыслях у него витало совсем другое. Он был зол на Лизу, за то, что не углядела, не досмотрела, хотя правда была куда более прямолинейна — в данной ситуации он мог винить только себя.

— Повреждение сосудов... Острое отравление... Эритроцитарная масса... - слова доктора попеременно долетали одно через другое, путаясь и теряя всякий смысл.

— Ей нужно срочное переливание крови, — оборвал Кирилл, говоря то, что уже слышал. — И у вас нет подходящей группы крови.

— Да, верно... - задумчиво кивнул доктор. — Так я думал, пока ваша, простите, если ошибаюсь, то поправьте меня, — так вот, пока ваша знакомая не потеряла сознание.

Кирилл молчал, внимательно выслушивая каждое слово врача.

— Пришлось проверить общее состояние девушки, мы привели ее в сознание и обнаружили, что у нее резко упал уровень гемоглобина... Интересный факт, мы взяли кровь у нее из пальца, чтобы определить, насколько всё серьёзно, и в ходе обследования выяснилось, что у девушки четвертая отрицательная, — глаза доктора словно гипнотизировали, не позволяя даже моргнуть. — Точно такая же, как у вашей дочери.

Кирилл почувствовал, как будто его резко ударили под дых и пронзили этим ударом насквозь.

— Что вы хотите этим сказать, доктор?.. — прошептал мужчина.

Но врач лишь отрешённо кивнул, продолжая свой рассказ.

— Признаться, этот факт всколыхнул нас гораздо сильнее, чем любой другой, связанный с этим направлением. Четвертая отрицательная присуща всего восьми процентам людей по всему миру. Такое совпадение бывает только один на тысячу случаев. Мы решили сделать дополнительные анализы, чтобы подтвердить или опровергнуть возможное родство, взяли ДНК тест на определение материнства и в результате исследования образовалось очень интересное заключение.

Глаза врача неподвижно остановились на нем, в них читался некий интерес и таинственность. Казалось, вот-вот все раскроется, правда, которая все время была где-то рядом, на поверхности, правда, которую он ожидал и был готов услышать. Тем временем доктор продолжил, озвучивая то, что потом ещё долго будет повторяться пронзительным эхом в его голове:

— С вероятностью девяносто девять и девять десятых процента Арина является матерью вашей дочери, — каждое слово врача, словно острая шпага, вонзившаяся в грудь. — Биологической матерью.

Вся жизнь пролетела перед глазами. Не пролетела. Остановилась. Невозможно! Невероятно...

— Если не принять меры как можно скорее, вашу дочь ждёт летальный исход. Нам удалось поднять уровень гемоглобина у Арины путем внутривенной инъекции и мы можем гарантировать, что переливание крови от матери произойдет без вреда для ее здоровья. Операцию ребенку нужно провести сегодня, счёт идёт буквально на часы. Но для этого нам нужно получить согласие... Ее матери.

Кирилл не мог найти слов, находясь в полном раздрае. Матери... И его законной жены.

Жены, которую он потерял три года назад.