Уже начиная лет с шести, я была предоставлена сама себе, несмотря на полноценную семью: мама, папа, старшая сестра и пёс Бандик (Бандит). В принципе, ничего критичного в этом не было. В моем распоряжении были ключи от квартиры, карманные деньги для буфета, а школа располагалась через два двора от дома.

Правда, кроме свободы были еще и обязанности. Например, готовка, потому что старшая сестра не умела ровным счетом ничего, кроме как ныкать конфеты от меня и потом точить их втихушку, а фантики складывать под мой матрас.

Очередной новый учебный год. Начало базовой школы. Можно сказать, вступление в иную фазу жизни. Октябрь. Пожалуй, мой самый любимый месяц, потому что таких красок больше не бывает. По крайней мере, в наших широтах.

Ничто не предвещало беды. Я никогда раньше не соглашалась есть плоды городских деревьев, но моя одноклассница, Оля Малышева, убедила, что надо обязательно попробовать райские яблочки: маленькие, красные плоды. Несколько раз "плюнув-растерев", я решилась забросить в рот одну штучку. И... Предательский хруст одного из маляров оповестил меня о том, что в этих "райских яблочках" есть косточки.

Делать нечего. Треснувший зуб необходимо было удалить. Сказала сестре, та отмахнулась, мол, занята. Мама до позднего вечера на работе, отец в командировке ещё дня на три, ну не бабушку же вызванивать с другого конца города?!

Был, конечно, вариант подождать, но мне кажется, можно терпеть что угодно, кроме зубной боли.

Решено. Я отправилась сама рвать несчастный зуб. К хирургу по скорой очереди не было. И вот оно, казалось бы, везение. Но нет. Меня принимал практикант. Мамочки! Ну почему в стоматологи идут какие-то титаны? Именно таким мне показался высокий, широкоплечий, зеленоглазый блондин — редкое сочетание. К сожалению, его губы и нос были закрыты маской. Ещё в глаза бросилась тату на предплечье — замысловатая лисица.

Цыбулько Максим, — так гласил бейджик.

— Стажёр, что тут у нас? — заговорила миниатюрная брюнеточка в синем костюме. У стажёра он был голубым.

— Пациент, десять полных лет, трещина в зубе, косточка внутри. Жалоб нет, — отрапортовал бархатным голосом Максим.

Такими голосами поют. А ещё лучше, когда читают рэп. Нет-нет, я больше по части рока, но какая девушка не мечтает, чтобы ей под окнами красавчик признавался в любви в стихах?

Хотя, что можно знать о любви в десять? Только две вещи: за поцелуй с мальчиками папа даст ремня (проверено ещё четыре года назад, с Антоном, когда мы залезли на козырек над подъездом) и мальчики обещают жениться всем подряд, как Олег, например. Сначала мне обещал, мы даже вместе один раз сбежали из школы, целый день в парке прятались. Нам было по восемь. Но Олежка быстро передумал, потому что я его… побила. Потом переключился на Ольку, а она ему конфеты не дала, следующей стала Танька из параллели. Нет мужчинам веры...

— Ну что, Анна Сергеевна. Зуб рвать будем? — с теплотой спросил Максим.

— Угум, — уныло отозвалась я.

— А мама с папой где? — осторожно уточнила врач. — Заморозку делать можно? Вдруг резать придётся?

Мне резко передумалось и захотелось сыграть в Себастьяна. Шутро спрыгнув с кресла, я ринулась к двери. Однако стажёр успел перехватить.

— Тише, тише, малышка, тётя шутит. Я же вижу, зуб ещё молочный.

— И что, резать не надо?

— Не-а, я тебе пальцем выдавлю.

— А если нет?

Максим, чуть призадумавшись, посмотрел на часы, а потом добавил:

— Спорим на мороженое? Как раз домой тебя провожу, темень уже вон какая.

И правда. Пока я домой учебники закинула, пока до поликлиники добралась, плюс все эти беседы... Время за семь вечера перевалило.

— Я не маленькая, — деловито заявила, задрав нос, а потом все же добавила: — Но мороженое люблю в карамельной глазури.

Максим фыркнул, а я снова забралась на кресло.

— Смотри, даже пшикать не буду. Сейчас будет щелчок, — заговаривал мне зубы стажёр, Просовывая руки в мой открытый рот.

Я только приготовилась к боли, как...

— На вот, держи свои половинки, — убирая руку от лица, показал на ладони мой разломавшийся зуб. — Погоди, а это что, косточка от боярышника?

Так вот что за “райские яблочки”! Мне показалось, что мой спаситель улыбался. И глаза такие добрые... Красивые...

— Молодец, — похвалила Максима врач. — Действительно, проводи ребёнка и сдай в руки родителям. Больно самостоятельная для своего возраста. Для конца девяностых это скорее плохо.

Стажёр не обманул. И мороженое купил, и маму со мной дома ждал. Он и правда оказался красивым, по-мужски. Однако, несмотря на разницу в возрасте, оказалось, что нам было о чем поговорить. Включая мороженое, разумеется.

“Вот тебе и стоматолог,” — усмехнулась про себя я, внимательно запоминая внешность парня. Или он молодой мужчина? Вот как было понять?

Сестре влетело, разумеется.

— Мама! Да не говорила она ни про какой зуб! — истошно вопила моя старшая, отчаянно отмазываясь от люлей.

— Ага, еще скажи, что и боярышник она не ела! И зуб на месте, — в тон кричала родительница.

Потом свое получила и я. От сестры.

Зря стоматолог меня проводил. Зря. Но Максим все равно стал моим героем. Лет до двадцати пяти я искала мужчину, похожего на него, пока образ окончательно не стерся из памяти. Однако, стоматологов я бояться не перестала. Уж больно много "приятных" ощущений они мне принесли. Даже думать страшно, почему эти люди выбрали такую профессию. С патологоанатомами и то вопросов меньше.

Мой тридцатый день рождения, как на зло выпал на воскресенье. Ещё и сорок миллиметров осадков нападало за прошлую ночь. И плевать бы я хотела на все, только вот проснувшись поутру, вижу в зеркале рожу, которую пчелы покусали.

Балин. Ладно, отмечать я итак не планировала. Новый город, удалённая работа, живу в частном доме, так что соседей и тех, не знаю. Можно сказать, Бог миловал. Но навязчивая мысль, что мне необходимо ехать к стоматологу, радости не приносила.

Машину откапывать смысла нет, потому что наш посёлок в лучшем случае почистят завтра утром, а мой маленький купер сугробы по колено преодолевать не приучен... Придётся тащиться два километра до трассы, а там уже, как повезёт. Но перед этим ещё предстоит откопать крыльцо, дорожку и калитку. За забором по крайней мере уже чьи-то следы виднеются. "Здесь прошли люди..."

Провозившись без малого два часа, проклинаю буквально весь белый свет, включая себя лично. Ведь три года назад я отказалась переехать туда, где зимы не бывает. Ну, снега, во всяком случае. Подумаешь, не любила того, кто называл себя Джони. Ну и что? Зато сейчас я прям счастлива, размахивая лопатой у домика покойной родственницы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наконец, имея смутную возможность добраться в город, собираюсь.

Укутавшись, аки якут на охоту, кладу на объект моих мучений таблетку злобного анальгина, и выдвигаюсь в путь. Была мысль вызвать такси, да только, боюсь, что в Яндексе нет отчаянных, кто за мной поедет.

Не успеваю повернуть из деревни на дорогу, как за мной раздаётся рев трактора.

— Доброго дня, соседушка, — басит чей-то голос. — Я — Семён, лесничий. Вы у меня ещё дрОвы покупали по осени.

Семён... Ах, да, мужчина хорошо за пятьдесят. По наружности не алкоголик, с дровами здорово подсобил, потому что уже колотые привёз по цене кадок. Я ему потом ещё пирог приносила, со смородиной.

— Добрый день, Семён Давидович!

— Да можно просто Семён, красавица. В город?

— Угум, флюс.

— То-то я гляжу, укуталась так, только глазюки и торчат. Запрыгивай, до поворота на трассу подкину.

А день начинает мне нравится. Конечно, трястись на старом красном Белорусе приятного мало, но все лучше, чем по сугробам прыгать. Тем более, температурный минус очень даже кусается. С радостью поднимаюсь в кабину. Надо будет в бабы Нины ещё сыворотку прикупить, сделаю капустник в благодарность Семену.

К сожалению, моё везение заканчивается ровно на повороте на трассу. Остановка наглухо занесена снегом, поэтому от гуляющего ветра и спрятаться негде. Рейсовый автобус ушёл как час назад, а ближайший будет аж вечером. Маршруток не видно, попутку ловить бесполезно, смельчаков в такую погоду немного, потому что слишком большой риск аварий.

В голове возникает мысль вернуться домой. Но здравый смысл говорит о том, что если флюс пойдёт в гортань, то тридцатка станет моим концом. Не хотелось бы.

Примерно с час пританцовывая, судорожно думаю о том, как бы избавиться от ноющего зуба. Может и мне кредит взять, поставить весь рот металлокерамики? Ну и что, что свои на месте? Вот на кой мне такие приключения? Нелля Шахбозян с прошлой работы как раз в тридцать зубы себе сделала...

— Снеговик, тебе куда? — совсем рядом раздаётся насмешливый приятный баритон.

И как назло, чёртов анальгин перестаёт действовать. Неудивительно, что он запрещён во многих странах. Толку — как от козла молока...

— Мне ф штолицу. Ф Денфа-флюс, — произношу еле ворочая языком.

— Игорян, да у нас тут Снегурочка! — фыркает другой голос.

Затем из машины вылезает одно громадное тело со шрамом на брови и начинает перчатками отряхивать с меня снег.

Блин, а я и не заметила, что метель поднялась... Ох ты ж черт! Поднимаю глаза на машину. Мамочки. Чёрный внедорожник с тонированными окнами. А так можно? Хотя, судя по примерной стоимости машины...

— Всё, падай, подвезем, — гогочет верзила.

"Не садись!” — шепчет мне не то внутренний голос, не то паранойя, но зуб начинает болеть ещё сильнее, и, кажется, давление в десне усиливается.

Несмело залезаю назад, рядом усаживается бугай со шрамом.

— Могла бы и ноги обстучать, — ворчит на меня.

— Вадик, отстань от девушки, — чуть обернувшись, отвечает водитель.

Буквально на секунду возникает ощущение, что я где-то видела этого человека. Но додумать не успеваю, потому что у сидения рядом с водителем прорезается голос.

— Агу, — произносит некто мне неизвестный.

— Молодец, малого мне разбудил своим ворчанием! Я надеялся успеть доехать до Анжелы.

— Да ладно тебе, Игорян. Нам ехать всего минут двадцать. Уж потерпит немного ваш Славик без сиськи. А если нет, мы ему пустышку предложим, — словно конь ржёт Вадик.

Я так понимаю, пустышка — это в смысле я? Очень хочется ответить что-нибудь умное, но сил нет.

— Не дрейфь, — легко толкает меня в плечо попутчик. — Анжелка как раз в Дента-Плюс работает. Стоматолог-терапевт. Сестра моя. А эти двое, — махая рукой вперёд, — как ты уже догадалась, шурин и племяш. Сестрица упрямая больно, вбила в голову, что в декрете сидеть не бабское дело. Ну её брат Игоря и взял на пол ставки. А тут видишь, погода какая. И малой все время жрать хочет. Фиг смесь впихнешь. Вот и тащимся, к мамке на работу. Я ей заодно ремня всыплю. Чтобы голова на место встала. Кто это на мужиков грудничка кидает?!

А потом вот такие типы рассуждают о феминизме… Может я поэтому и детей не завожу. Потому что беременность — ты одна, роды — ты одна, первый год — как повезёт, а потом — все, папка занят, только на выходных поиграть. Редкие случаи, когда мужья отдаются семье после работы. Чаще всего уходят в мир танков или порнухи…

С другой стороны, вот я два года уже живу под столицей в деревне. Удалённо веду финансы трех небольших компаний, и прекрасно себя чувствую. На свежем воздухе отпала необходимость в косметике и спа, а небольшой огород и печное отопление держат тело в тонусе…

— Приехали, — тормозит меня Вадик. — Десять баксов.

Набираю в лёгкие воздух, чтобы показать свое возмущение, как этот конь снова начинает ржать.

— Ты че? Шуток не понимаешь? Да и законом такое карается, а я, на минуточку, в прокуратуре служу. И, кстати, не женат.

И не удивительно, хочется добавить, но рот вообще онемел.

— Вадик, проводи это несчастье к Анжеле, а мы следом подойдём, — командует Игорян.

Меня окутывает ужас, лишь стоит запаху клиники проникнуть в ноздри. Вадик, чуть ли не силком вытряхивает меня из вороха зимней одежды: сначала дутая жилетка, затем хомут, шапка-Балаклава, ещё один жилет из овчины и вязаный платок.

— Так, балоньки свои сама снимай, а я бахилы принесу, тут все стерильно.

Нехотя снимаю болоньевый комбинезон. Остаюсь в термобелье: леггинсах и водолазке. Натягиваю назад высокие сапоги на плоском ходу.

— Реально, снегурка, — помогая с бахилами хрюкает Вадик. Без верхней одежды он даже вполне симпатичный. — Смотри ты, и коса по пояс, и фигурка мелкая…

— И фус на фсе фифо.

— Пойдём, — схватив за руку, тянет за собой бугай.

Надо же оформиться! Оплатить первичный прием, и вообще…

Словно бы прочитав мои мысли, сопровождающий снова начал балаболить.

— Пока сеструха тебя посмотрит, я зайду в систему и оформлю. Оплатишь уже после.

Не то чтобы я боялась больших чеков, но при такой системе можно влететь на приличную сумму… Ладно, прорвемся.

Анжела тратит на меня от силы три минуты и отправляет на рентген. Вадим, как и обещал, добавляет мои данные в систему. Возвращаюсь к ним после снимка и становится неловко.

Молодая мамочка кормит грудью пухлого Славика, рядом, обнимая жену, располагается и папочка. Извинившись, вылетаю из кабинета и врезаюсь в Вадика.

— Пойдем, я провожу тебя к другому врачу. Здесь сегодня всего пять человек, включая уборщицу, она же за гардероб отвечает, ты сама видела погоду.

Блин! С другой стороны, эта клиника оказалась наиближайшей, да и кто знает, что сегодня творится в других клиниках.

— Большой босс, — распахивая дверь другого кабинета, с порога кричит Вадим. — Принимай пациента.

Я получаю тычок в спину и буквально влетаю внутрь. Мне навстречу неспешно выходит девчушка лет двенадцати. — Па-ап, тут тетя с мячиком за щекой.

— Сейчас, снимок гляну, — звучит хрипловатый голос. Должно быть, док приболел. — Так-с. Зуб мудрости лезет лежа на боку. Придется вырывать.

Начинаю пятиться к двери. Я же понимаю, раз зуб растет неправильно, значит нужно резать десну и…

Непонятно откуда взявшийся Вадим, наступая на меня, заставляет двигаться назад, в сторону кресла. Черт!

— Если будет больно, — заботливо поглаживает мою руку девчушка. — Мы угостим вас мороженым и проводим домой.

— Анита, и часто папа пациенток провожает? — фыркает бугай.

— Только один раз было дело, — наклоняясь надо мной произносит… Максим! — Лет сто назад.

— Очень даже зря, ты слишком давно один и…

— Вадим, выйди вон, а?

— Снегурку, значит, я подобрал, а он себе сейчас ее присвоит?

— Аллергия на Лидокаин есть? — спрашивает хирург.

Отрицательно качаю головой. Укол в десну.

— У меня есть любимая женщина, — ворчит на Вадима Максим, подготавливая инструмент.

— Папа! Я твоя дочь!

Господи. Ну что за дурдом? И этим мужиком я восхищалась? Сколько ему сейчас? Сорок? Сорок один?

— Язык ощущаете? — спрашивает врач.

Отрицательно машу головой. Наркоз действует, вроде бы. Мне на плечи опускаются сильные мужские ладони. Максим прицеливается, вставив расширитель в мой рот.

Эй! Что вообще происходит? Разве так рвут зубы? Сгибаю ноги в коленях, чтобы выразить протест.

— Та-ак! Брыкливая наша. Ну, извини. Видимо, придется тебе купить мороженку, — произносит врач, усаживаясь на меня сверху.

От возмущения выдыхаю, а через считанное время мне уже ватку в рот закладывают. Блин! Так спать хочется…

— Папа, — словно на задворках сознания звучит голос девчушки. — А ты уверен, что она злиться не будет? Это ведь почти похищение…

— Дочь, мы же обещали мороженым угостить, да домой проводить, так? Вот и провожаем, правда, к себе. Тем более, у нее сегодня День рождения и…

— Она тебе понравилась?

— Очень. А еще знаешь что? Она любит карамельное мороженое.

— Да ладно! Как я?! — удивленно воскликнула девчушка.

— Ага, — хихикнул Максим. — Может я специально тебе первым именно карамельное мороженое и показал?

— Оставим ее себе! — утвердительно фыркнула Анита.

Зашибись, они уже, значит, все решили! А меня спросить? Или мое присутствие ничего, ровным счетом, не означает? С учетом онемевшего языка, соглашусь — голоса у меня и правда нет, но… Хотя… После таких мучений, пожалуй, я все-таки хочу… Мороженое. Карамельное.

— Ну все, до встречи. Я уже захожу в автобус. Позвоню после собеседования, — прощаюсь по телефону и нажимаю “отбой”.

Летом жарко, слепит солнце, но я не изменяю своей традиции — садиться около окна по левой стороне и смотреть как на попутную, так и на встречную полосы движения. Наблюдать за другими намного интереснее, чем спать всю дорогу.

Собирать нелепые слова из букв на номерных знаках проезжающих мимо машин. Порой такие неприличные предложения вырисовываются, что самой стыдно становится. Любопытно заглядывать в чужие окна или балконы, если там кто-то есть и они думают, что их никто не видит. Но почему именно на левой стороне, даже если светит солнце — не знаю. Может быть, поговорка о том, что у соседа трава зеленее, настолько въелась в подсознание, что именно там мне кажется интереснее.

Люди настолько привыкли к суете, что перестали замечать то, что происходит вокруг них. Все постоянно куда-то спешат и не смотрят никуда.

Я раньше тоже была такой. Но лишь из-за того, что ничего толком и не видела. С тех пор, как сделала операцию на зрение, мне стало интересно все. Первые месяцы я с жадностью рассматривала все, что попадалось на глаза и удивлялась тому, насколько это может быть сочно, насколько красочно и красиво.

Но время шло, и я привыкла к повседневности. А вот привычка осталась.

Так было и сегодня.

Проезжающие мимо машины, целующиеся на остановке парочки, автобус, который поравнялся с нашим на светофоре. Помню, раньше, когда была совсем маленькой, устраивала гонки в своей голове и мысленно “болела” за свой автобус, даже не задумываясь о том, что они едут совершенно разными маршрутами.

Стала с детским любопытством разглядывать пассажиров. Все как обычно, как и в моем автобусе — дедушка с клюшкой, смотрящий в никуда; мамочка с коляской, развлекающая своего ребенка, парочки, уткнувшиеся в телефоны, словно там есть что-то интересное… И изумрудные глаза, уставившиеся с любопытством на меня. Симпатичный молодой человек. Шатен с волнистыми волосами, густыми широкими бровями вразлет, чуть полноватыми губами, прямым носом с маленькой горбинкой.

Не удержавшись, показываю ему язык, сморщив нос. Парень широко улыбается и вдруг тоже высовывает язык. Удивленно пялюсь и невольно возвращаю ему улыбку.

Автобус трогается, я еду прямо, а парень из автобуса поворачивает налево. Но настроение на оставшийся день преотличнейшее.

Мне даже удается устроиться с легкостью на работу — ту самую должность, о которой я мечтала. И теперь каждый день мне предстоит ездить общественным транспортом с утра пораньше. Но моя наивность и фантазия не возражают. Ведь это лишь начало моего пути.

— Ну, и чего ты вся светишься, как начищенный медный тазик? — интересуется лучшая подруга.

— На работу устроилась, — с гордостью отвечаю.

— Да ты молодец! — хвалит Лида.

А я лишь улыбаюсь в ответ.

Летнее солнце просыпается совсем рано, а потому, мне снова “везет” попасть на самый солнцепек. Но зато моё любимое место свободно. Словно бы кто-то знает и всегда готовит для меня его. Даже если вдруг занято, то всегда выходят именно тогда, когда я сажусь в автобус.

Очередной светофор на перекрестке. Очередной равняющийся автобус и кудрявый шатен. Наши взгляды пересекаются и я снова показываю ему язык и улыбаюсь, глядя на его такое же приветствие. Почему я не видела его раньше? Почему он едет в то же время, что и я?

Зеленый. Машу ему рукой на прощание и еду дальше. А он — налево.

Первый день стажировки проходит очень уж насыщенно. Но коллектив хороший и не прессует меня за то, что я всего лишь молодой специалист, а не тётя с двадцатилетним стажем и тремя взрослыми детьми.

Вечером домой, тем же маршрутом. Только знакомого лица я почему-то не вижу. Наверное, закончил раньше. Даже немного грустно от этого…

Зато утром мы всегда едем вместе, пересекаемся на том же самом светофоре, и обмениваемся взаимными смешными рожицами, поднимая настроение. Мне — так точно. Я сама не заметила, как прошел месяц, а у меня появилась ещё одна привычка… или, скорее, традиция.

Каждый день я выискиваю этот взгляд, чтобы показать ему язык и улыбнуться. И жду ответную улыбку. Глупо, по-детски, и, возможно, наивно, но это радует меня и дает заряд бодрости до самого вечера. Каждый день он надевает новую рубашку, а я — платье. Иногда я замечаю его грустный взгляд, но как только наши автобусы равняются — он всегда дарит мне улыбку. А иной раз и первым показывает свой озорной язык. Быстро, скромно и лукаво. А когда получает в ответ — смешно морщит нос и довольно ухмыляется.

Но сегодня я ехала одна. Пыталась высмотреть, но так и не увидела его. Своего шатена. Да он никогда не был моим! Мы даже не знали имен. Ведь при желании, он мог написать или попросить номер телефона.

— Маш, ты вечером свободна? — интересуется Денис, коллега по цеху.

— С девчонками договорились встретиться, — пожимаю плечами.

— А давай сходим как-нибудь в кино? — тут же предлагает парень.

Высокий, статный, худощавый и милый. С красивыми карими глазами, чуть курносым носом и полными губами. Он оказался одним из первых кто помог мне здесь сориентироваться и во всем разобраться.

— Давай, — соглашаюсь, скорее, на автомате, чем от великого желания. — Как-нибудь…

Весь день мои мысли занимает кудрявый шатен. Может, он заболел? Но какое мне дело до этого? Это же просто прохожий!

Однако, на следующий день, и даже через день его снова нет. В душе появляется отвратительное чувство пустоты. И когда я только успела привязаться к этому парню? Глупости какие-то.

Прошла неделя, и я, кажется, смирилась с мыслью о том, что пора бы возвращаться к реальной жизни и вновь смотреть в окно, выискивая что-то новое, помимо того незнакомого знакомца.

Зайдя в автобус, сажусь на своё прежнее место и по привычке гляжу в окно. На светофоре все же бросаю взгляд в окно соседнего автобуса. Как всегда, никого… Никого нужного. Через две остановки выходить, но что-то не хочется.

Еще две недели моих ожиданий (не) моего шатена ровным счетом ни к чему не привели. Наверное, парень просто сменил маршрут, или время, или… Может у него просто поменялись интересы и девушка, строящая в окно рожицы, уже не вызывала умиления?

И тем не менее, насколько бы глупым это не выглядело, меня терзала неизвестность.

— Маш, — как-то пригласила меня к себе начальница. — Такое дело, у нас сотрудница была, потом в другое место перешла, но мы ее продолжаем с Днем Рождения поздравлять. Сделала для нас много.

Я кивнула, все еще не понимая, что же нужно лично от меня.

— Так вот, ты не могла бы сегодня к ней заехать? Я тебя даже на час раньше отпущу! Подарок уже есть, просто…

Оказалось не просто. Подарок требовалось забрать фактически возле моего дома, а вот отвезти предстояло по маршруту автобуса, на котором ездил (не) мой шатен…

Выдавливаю из себя улыбку и понимаю, что выбора все равно нет.

Забрав внушительную, но не очень тяжелую коробку в красивой упаковке, спешу к остановке. Не хотелось бы возвращаться слишком поздно, ведь ехать почти через весь город. Ноги сами привели меня к свободному месту, у окна, где когда-то сидел незнакомец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Всю дорогу пялилась в окно. Оказывается, на том самом светофоре наши маршруты равнялись не один раз. Только на этот раз я ехала в другую сторону.

Уже подходя к нужному мне дому, позади меня проехала иномарка, припарковалась к подъезду и оттуда вышел… шатен.

Вот так совпадение! На душе как-то разом стало легче от того, что с ним все в порядке. Незнакомец оказался высоким, таким же красивым и с легкой улыбкой на лице.

Я уже собиралась его позвать, когда он обошел своё авто, открыл пассажирскую дверь, а затем помог выйти молодой беременной женщине.

Так вот в чем дело… Что ж, это многое объясняет.

Видимо, почувствовав на себе мой взгляд, мужчина обернулся, но я спряталась за подарочной коробкой, ощущая какую-то неловкость.

Выждав немного, решительно направилась дальше. Так, мне нужен пятый подъезд и девятый этаж. Отлично, осталось совсем немного. Поскорее избавлюсь от этого дела и больше, надеюсь, мне не придется сюда приезжать.

Перед тем, как позвонить в дверь, ещё раз про себя проговорила заученные слова, чтобы не перепутать. Ведь я-то для неё совершенно незнакомый человек.

— Здравствуйте, могу увидеть Валентину Петровну? — произнесла, опустив коробку, когда передо мной открылась дверь.

И застыла.

— Да, это я, здравствуйте, — улыбнулась… беременная женщина.

В этот же момент позади неё вышел шатен, замер и внимательно на меня посмотрел. Как только наши взгляды пересеклись, его выражение лица тут же изменилось: он меня узнал.

Я покраснела, быстро пробормотала что-то нечленораздельное, сунула в руки несколько растерянной женщины подарок и побежала к лифту.

— Девушка, постойте! — послышался вдогонку приятный мужской голос.

Ох, мамочки! Этого мне ещё не хватало!

Лифт, как назло, закрылся перед носом, а позади слышались быстрые шаги. Не раздумывая, я побежала к лестнице. На каблуках далеко не убежать, поэтому, приняла решение не спускаться, а подняться на этаж выше и переждать. Кажется, я сделала правильный выбор, потому что буквально через мгновение шатен (наверняка это был он) начал быстро спускаться вниз. С его длинными ногами мне точно не сравниться!

Сердце выпрыгивало из груди, а я не понимала своей странной и глупой реакции. Мы с ним даже не знакомы! Почему я вдруг испугалась? Может дело в моей наивности и глупости? Ну как может нравиться случайный пассажир другого маршрута?

Просидев на десятом этаже добрых полчаса и поймав на себе тонну косых взглядов выглядывающих бабулек, я решила, что, наконец, могу выбираться отсюда. Правда, к лифту выходить рисковать не стала, надеясь на то, что обратно подниматься по ступенькам не будет. Мне было стыдно, но послевкусие от такой встречи перекрывало все, я ведь волновалась, глупая…

Крадучись, спустилась к выходу. Уф. Можно выдохнуть!

На автобус я наверняка опоздала, придется выходить на проспект и ехать с пересадками или вызывать такси..

— Вот ты где! Ну наконец-то! — прямо позади меня раздался голос шатена.

Ох ты ж, мать моя женщина!

От неожиданности спотыкаюсь и лечу лицом навстречу битому асфальту, но в последний момент я вдруг зависаю над серой глыбой.

— Решила попробовать на вкус асфальт? Странные у тебя предпочтения, — хмыкнул шатен, поставив меня в вертикальное положение.

— Да нет, надеялась ямку заделать…

— Почему убежала?

— Опаздывала…

— Поэтому полчаса сидела в нашем подъезде? — с насмешливой улыбкой поинтересовался не такой уж и привлекательный шатен.

— Удостоверение предъявите, пожалуйста, — с вызовом бросила незнакомцу, одергивая платье.

— Что?! — удивленно приподнял брови парень.

— Ну как, вопросов столько, словно вы следователь, — безразлично пожала плечами.

— А меня Марат зовут, — отсмеявшись, представился парень.

— С кем не бывает. А мне пора домой, — не понимала, к чему вообще эти бесполезные разговоры.

— Злючка, давай подвезу, — предложил шатен, а мне вдруг захотелось из вредности показать язык. — И спасибо за подарок для сестры. У нас в жизни сейчас приятного совсем мало…

От напыщенного пижона в миг не осталось и следа. Я подняла голову и заглянула в глаза Марата. Сейчас они казались ещё больше и красивее, чем через стекло автобуса, только с какой-то грустинкой и усталостью. Парень улыбался и смотрел на меня так, словно пытался просканировать или, скорее, запечатлеть.

Сестра, значит… Конечно, мне от этого стало немного легче, но, все же, это не означает, что у него нет кого-то ещё. А переживать и расстраиваться снова как-то не хочется…

— Спасибо, но, пожалуй, откажусь, — потупила взгляд, поправляя сумку. — Мне правда, пора. Надеюсь, у вас все наладится.

Попрощавшись, направилась в сторону проспекта. В этом месте я была впервые, но не думала, что слишком сильно заблужусь.

— Давай сходим на свидание? — не отставал Марат, продолжая идти за мной по пятам.

— Не думаю, что это хорошая идея. Почему именно сейчас?

— Почему нет? Ты мне понравилась, но раньше я не мог. Были причины…

— А я не могу сейчас…

— Как насчет завтра?

— М-м… Думаю, смогу в… никогда, — пожала плечами.

Нет, может быть, мне и хотелось бы встретиться с ним, но за столько дней, пока мы ездили, он никак не проявлял желания, чтобы познакомиться или узнать номер телефона. А потом и вовсе пропал.

— Ты веришь в судьбу, Злючка? — вырвал меня из размышлений голос Марата. — Я вот однажды увидел девушку в автобусе. Милую, симпатичную и светлую, как солнышко. И в тот день она подняла мне настроение и дала мне заряд бодрости на весь день. И потом каждый день на протяжении месяца. Я думал, что смогу найти ту остановку, с которой она садится в свой автобус, но те маршруты пересекались лишь в одном месте. И однажды когда я был решительно настроен перескочить в нужный мне автобус, буквально за одну остановку до необходимой, мне позвонили из больницы… С того момента сесть в автобус больше возможности не было. Лишь однажды я увидел её из авто, только она была не одна… Улыбалась другому. Сестра сказала в тот день, что если судьба — вы встретитесь вновь и никуда она от меня не денется. Но я ведь даже не знал её имени…

Это он сейчас намекает на прошлый четверг, когда со мной пытался парень познакомиться?

— И вот теперь, когда она пришла поздравить с Днем Рождения бывшего сотрудника своей фирмы… Вдруг оказалась у меня дома! Как думаешь, мне стоит ее отпустить или всё, моя?

— Может для начала стоит узнать, что её зовут не Злючка, а Маша?

В который раз за этот месяц приезжаю на центральный рынок и снова не нахожу продавца солений и маринадов. Да чтоб вас всех! Я хочу морковку по-корейски!

Естественно, как любая уважающая себя кошатница, а у меня дома живет, на минуточку, настоящий каракал, готовить я не умею.

Мое дикое чудовище слишком много жрет, чтобы я ночевала у плиты. К счастью, работа в системе общепита снабжает нас обоих снедью.

Можно сказать, я — ревизор. Если официально, то санинспектор. Но суть по факту одна. И как раз на моем участке расположен центральный рынок, две столовки, одна из них заводская, несколько кафе и пара магазинов. Будем откровенны, жить честно сейчас невыгодно, так что… Но я взяток не беру, только “корм”. В конце концов, надо же мне кормить моего ребёночка.

Наша история с Самуилом (Сэмом), началась шесть лет назад. Я ехала из санатория домой, как мне под колеса с дерева что-то упало. Оказалось — котенок. Не так. Казалось, что котенок. Оказалось — дикое, но симпатишное чудовище, благодаря которому ко мне больше не приходят не только соседки, но еще и участковый. Нет-нет. Сэм прям зайка, только вот любит спать на стальной вешалке в прихожей, да рычит басом, ну и зубы, конечно…

Первый раз ко мне пришел участковый, когда Сэм передавил хомяков соседки снизу, оказывается, она их разводила… Потом мне в подоле принесла соседка сверху сиамских котят с кисточками на ушах. Еще пыталась качать права баба Зина с седьмого этажа, почему мое чудовище без намордника на улице гуляет… Намордник мы так и не купили, а вот от лишних функций я Сэма избавила. Почти месяц со мной не разговаривал, потом смирился, но бегать к своей сиамской семье не перестал. Впрочем, как и за грызунами…

Кстати, удобно иметь сторожевого кота: тапки сухие, а вот обувь нежелательных гостей раздирается в клочья. Так Сэм отвадил от меня двух навязчивых (по его мнению) кавалеров…

И вот, мало того, что я неудовлетворенная, так еще и морковка пропала! Может прийти сюда завтра с охраной? А что, пусть воспитывает. Да и мальчику энергию девать некуда…

Я не та женщина, которая привыкла сдаваться. Открыла браузер, внимательно посмотрела, что и как входит в состав любимого лакомства и поняла одну штуку: успех сего мероприятия заключается в наличии корейца, который и будет готовить морковку.

Пф, тоже мне, рецепт. "Да я за пять минут отыщу себе нужный "ингредиент" прямо на рынке", — наивно думала я, битый час слоняясь от прилавка к прилавку и с надеждой разглядывая славянские лица. Большинство рож мне говорило "Здравствуйте, Наталья Сергеевна. Вам мяско положить?". Бесят, как же они все меня бесят. Особенно, когда ждут, что я поздороваюсь в ответ. Ага, держи карман шире. У меня вас таких массы, а вот я такая одна.

Тяжело вздохнув, направилась к прилавку с ароматными специями. Ну ничего, сейчас Ахмат, а может и нет, соберёт мне нужные ингредиенты, прихвачу морковку у Петровны (лучшее, что здесь бывает), приду домой, включу "Доспехи Бога" и проникнусь духом Кореи. Главное потом, не решить собачку завести, хватит одного хищника на мои квадратные метры.

Едва не чихая, от обилия разноцветных приправ, подняла глаза на Ахмата.

Мать моя женщина! Нет. Бутерброд разорви мне рот! Кореец! Миленький!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Здравствуйте, чего изволите? — почти на чистейшем русском спросил меня мой главный будущий ингредиент.

Но разве бывалую даму может смутить узкоглазый русско-говорящий торговец? Не в этой жизни.

— Милочек, а где Ахмат? — коварно улыбнувшись, решила уточнить о судьбе таджика.

— Вы имели ввиду Айрата? Так приболел, подменяю.

А может и не таджик. Да какая разница?! Главное — передо мной!

— Превосходно. Мне букет специй для морковки по-корейски, и домой проводить. Это входит в оплату.

На мгновение мне показалось, что молоденький парнишка покраснеет. Но нет, пробежался странным взглядом по мне, а затем лукаво улыбнулся.

— Прошу прощения, но я не Айрат. Услуги не оказываю.

Услуги?! Это он сейчас мне на что-то намекнул? Да глупости! По мне же видно, что я приличная женщина. Однако ситуация начинала раздражать.

— Нет? Точно? Тогда сейчас зовём директора рынка и закрываем точку. Потому что...

— СанЭпид? — перебив, брезгливо спросил кореец.

О, так я местная знаменитость! Превосходно. Надеюсь, я дождусь морковку сегодня!

— Всё так. Наталья Сергеевна. Странно, что Айрат не передал вам свои обязанности дословно.

Продавца аж передернуло. Почему — думать не хотелось. Естественно, я блефовала. Позвони сейчас кореец другу, вскрылась бы моя ложь. Но на молодёжь так легко давить! Наверняка приехал с неделю назад, место потерять боится. Такой все сделает.

Еще раз хорошенечко припечатала паренька тяжелым взглядом, на всякий случай, и протянула две крупные купюры. Первый раз заплатила за что-то на этом рынке. Мда. Стареет, видать, мадам. А мне всего-то два раза с четвертью по восемнадцать…

Вот теперь, можно сказать, я парня смутила. Потупив взгляд он с добрых три минуты смотрел на деньги, потом оперативно насыпал в пакетик разных сыпучих пахучестей и с недовольным видом отодвинул от себя мою руку.

— Я готов, пойдемте, — только и произнес удрученно мой личный повар на сегодняшний вечер.

На его прилавке сразу вырос некий пластиковый колпак, закрывающий все специи, и табличка с соответствующей надписью, мол, всем мира и добра и до новых встреч, а если проще, то — закрыто.

Интересно, а азиаты кроме собак мясо едят? Не, личинки и летучие мыши не в счет. Может мне под морковку еще и ужин перепадет? Главное, раньше времени жертву не спугнуть.

— А как тебя зовут? — спросила на всякий случай.

Ведь корейца проще всего по имени узнать. Вот как этот, Джеки Чан, например.

— Шой Ын Бай, — смешно проговорил, теперь уж точно, кореец, так быстро, словно это одно слово.

Но меня не обманешь! Ни один другой приличный человек так называться не будет.

— Можно просто Шой или Шон, как вам угодно.

Ах ты душка! Мне угодна морковочка любимая. И ужин был бы неплох. У кота полный холодильник, а я хочу чего-нибудь необычного.

По пути к выходу из крытого павильона, я решила прихватить с пяток мини куриц, больше похожих размером на голубей, особенно учитывая тот факт, как продавщица нахваливала эту мелочь, которая отлично сочетается с каким-то улугуром. ЭТО пошел добывать Ын Бай, оказалось, есть крупа такая пшеничная — булгур. Ну точно, прям под голубей.

Морковка нам досталась большая, размером с хороший мужской корешок. Но это не про корейцев. Так говорят, по крайней мере. Да и я хочу именно морковку! Пусть и по-корейски.

— Этот подъезд, — махнула рукой на место своей обители грузовому корейцу. И дело здесь отнюдь не в толерантности или ее отсутствии, или за что там борются меньшинства? Просто Ын Бай эксплуатировался мною по полной: нагружен и овощами, и мясом, и дыней… Говорят, маринованная дыня тоже вкусно! Боюсь, этому бедолаге придется у меня заночевать…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Естественно, именно сегодня лифт решил не работать, но я-то дама привыкшая, поэтому бодро добралась до своего восьмого этажа, даже почти не пропотев и не слишком высунув язык. Обернулась на Ына, а ему хоть бы хны. Может он китаец? Это они везде шустро прошмыгнут… Ну нет! Имя не то!

— Не пугайся, Шой. У меня дома кот, — пропустив гостя вперед, предупредила.

— Не удивлен, — буркнул себе под нос кореец.

— Прости?

— Говорю, вот я вместе с сестрой — собак развожу, чихуа-хуа. Поэтому сразу понял, что у вас дома собаки нет.

Чихуа-хуа? Для еды, что ли? Это же мелкие крысята. Кстати, а может у соседки снизу были вовсе не хомяки? От странного предположения стало немного не по себе. ситуацию усугубил факт отсутствия дома Сэма. Иначе он бы себя уже обозначил.

— И что теперь? — переминаясь с ноги на ногу, спросил Ын Бай.

— Ну как что? А теперь я хочу твою морковку. Иначе для чего это все?!

— Мою что?! — выпучив глаза, завопил кореец.

Кстати, на удивление высокий и крепкий. Белая с какими-то иероглифами футболка красиво обтягивала торс.

— Морковку, — чуть запнувшись ответила, снимая пиджак.

Шой громко сглотнул, а я ощутила, как припекло в районе груди. Посмотрела на Ына, Он так и продолжал держать пакеты в руках. Обернулась к зеркалу. Ну вашу мать! Я ж блузку не надевала, потому что забыла пуговицу пришить, на груди оторвалась. В банке. Было неловко. И вот сейчас, стоя перед посторонним мужиком в одном, пусть даже новом и красивом бюстике, мне стало так же неловко. Комплекция у меня средняя, жирок равномерно распределен по фигуре, но в элечку я влезаю, выдохнув.

Я решила быстренько прикрыться, но схватив пиджак, тут же выронила его на пол. Наклоняясь, чтобы поднять, услышала предательский треск, видимо, черед юбки настал… Юбка клеш, державшаяся на поясе, благодаря одной лишь пуговичке, упала к моим ногам, стоило мне чуть разогнуться, чтобы прикрыть грудь руками.

Мое черное исподнее, мало что прикрывающее, хотелось сжечь сразу, как только кореец угостит меня морковкой. Плевать уже на тот ужин.

— Я… — начала было попытку оправдаться, не смея поднять глаза гостя, как тут же раздался грохот.

— Ладно! — переступая через сбежавшую дыню, произнес Ын Бай и, приподняв пальцами мой подбородок, впился губами в рот.

Мгновенно стало и жарко, и холодно, потому что толпы мурашек забегали по коже. Поцелуй стал глубже, объятия теснее, а кореец — еще желаннее. Правда, о морковке я уже практически не думала, потому что животом отчетливо ощущала иной… корешок. И казалось это многообещающим. Впрочем, Шой не подвел. Быстро сориентировавшись в моей двушке, безошибочно нашел кровать в спальне, туда меня и бросил, прямо в туфлях.

Сам кореец долго ждать себя не заставил, скинув майку и джинсы вместе с обувью и носками. Черные заниженные боксеры дали возможность плоти лично приветственно мне помахать. Выглядел Шой крайне аппетитно.

За окном давно наступила ночь, а я все никак не могла насытиться, мне было мало. Кореец отвечал тем же желанием. Лишь под утро я устало вспомнила о продуктах, на что Ын ответил, что давно все убрал.

Проснулась я в пустой постели, словно бы, ничего и не было. Плохо! Очень плохо! А если мне этот Шой квартиру обнес? Да и Бог с ними, с богатствами! Но я ведь снова хотела… Морковку. Корейскую.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шум на кухне заставил встрепенуться. Накинув на голое, чуть влажное после сна тело халат, я ринулась туда, где исключительно ела.

Ын тихо переговаривался с моим котом, который поглощал пищу из своей миски. На плите стояла сковородка (Боже, откуда она взялась только? А, мама на новоселье дарила, лет… много назад), из которой шел пар, доносивший до меня умопомрачительные запахи.

— Мммм, — негромко простонала, вдыхая вкусный аромат.

— Не делай так, пока не поговорим, — даже не обернувшись, грозно пробубнил Ын Бай. — Садись!

Послушно прошла вглубь помещения и заняла место за столом, напротив Шоя.

— Айрат женат на моей сестре, и я осуждаю вашу с ним интимную связь! — без прелюдий начал этот… ГАД!

— Нашу… что?! — мягко говоря, офигела я. Обычно кот реагировал на мой повышенный голос, однако, сейчас этот сытый предатель нежно смотрел на узкоглазого паршивца. Охренеть, мать вашу! — Ты совсем сбрендил?!

Кореец, уперев руки в боки (бока, разумеется, которые я ему еще непременно отобью, только вспомню, есть ли на моей кухне скалка) и угрюмо посмотрел на меня.

— Наташа! — осуждающее начал Шой. — Ты сама вчера сказала, что ЭТО входит в оплату!

— Во-первых, ты от денег отказался, — возмущенно покачала из стороны в сторону своим гнездом (после ночной акробатики — непременно им). — А кстати, почему?

— Ты мне понравилась, — фыркнул гад. — Грудь большая.

— Эм, спасибо, наверное, — немного зарделась. Нет, о своих достоинствах я знаю все, но… Сбил с мысли, гад! — А во-вторых… Я вообще не то имела ввиду!

— В каком смысле? — потупил взгляд гость.

— В таком! Я морковку хотела!

— Ну! Моей тебе хватит? — снова встал в позу нападения. — К зятю моему в трусы больше не полезешь?

— Да при чем тут вообще трусы?! Я хотела морковку по-корейски! И все.

Наступила гнетущая тишина.

— Так ты не спишь с Айратом? — угрюмо спросил Шой.

— Нет! Моим последним мужчиной был бывший коллега. Почти два года назад, — чуть замявшись, ответила. — Я же говорю, морковку хотела…

— Моя твоя не понимать…

— Вот именно! Ты — кореец! Морковка по-корейски! Тебе и нож в руки. Понимаешь? Ну не умею я ничего руками!

— С последним бы я поспорил, — ухмыльнувшись, прошептал Шой. — Только вот почему ты решила, что я — кореец?

— Ну как это? Внешность, да и имя… И вообще…

— И что не так тебе с моим именем? — приподняв бровь, задумчиво пробормотал брюнет.

— Шой Ын Бай — типичное корейское имя…

— Шойынбай — типичное казахское имя, означает — стальной.

— Ну с этим я бы спорить и не стала… Погоди, так ты не кореец?

— Неа, — заржал в голос Шой. — Казах. Сестру приехал проведать, собаку еще одну ей привез.

— А как же…

— Значит так, после всего, что было между нами, я просто обязан на тебе жениться, Наташа. И да, морковку я приготовил. Правда, скорее по-казахски.

Покушала вкусняшек, называется…

——

Признавайтесь, а вы в своей жизни так лажали?)))

Хотя, можно ли назвать такое стечение обстоятельств лажей? Скорее, счастливым случаем.

Внимание! При написании данной истории ни одна собака, как и кореец, не пострадали. Авторы уважительно относятся к каждой твари божией.

И мы все еще ждем ваши версии на тему авторских прав! Пишите комментарии, ставьте звездочки и твердой вам морковки;)

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Красавица Ольга никогда не отличалась покладистостью характера. Наверное, поэтому, еще по молодости повелось, что кавалеры отваливались один за одним, словно пиявки, насосавшиеся крови. Кому-то гирудотерапия даже нравится, но, в целом, это и звучит премерзко, и кровит после. Вот так и с отношениями, после каждых — шрам.

Первый раз выскочив замуж в девятнадцать, Оля, пожалуй, была счастлива. Красавец-аспирант, пусть и иногородний, пусть и ради столичной прописки, но долго и красиво обхаживал наивную студентку. Ей завидовал весь поток. Профессорская внучка не слишком долго скромно опускала ресницы перед напористым Феликсом и, в конце концов, дала себя поцеловать. Долго церемониться со свадьбой не стали — времена были не те, но профессорские запасы и возможности поражали воображение Феликса, он был доволен, оказавшись окольцованным. Сразу и положение в ВУЗе изменилось, и опостылевшую общагу сменила просторная квартира на пять комнат. Молодым выделили аж две: спальню и кабинет.

Олина матушка, Таисия Эдмундовна, уже подбирала имена малышам, когда прозвенел первый звоночек — Феликс начал пропадать на работе. Вторым звоночком стало хвастовство подруги: ее милая Томочка отхватила знатного красавца, прямо под стать папеньке (правда тот — чиновник, а этот — пока лишь кандидат исторических наук), ну ничего, мол, воспитаем Феликса. Главное — любит, да и прописка есть.

Когда почтенный Эдмунд Эдгарович узнал о положении вещей — его хватил удар, к счастью, не смертельный, но достаточный, чтобы вывести надолго из строя. Отец Ольги погиб, поэтому заступиться за обиженную жену было некому, кроме нее самой. Затолкав самолюбие поглубже, девушка решила узнать, за что с ней так обошлись. Все оказалось просто и банально: нашлась та, у которой положение в обществе лучше. А чтобы родители вдруг не стали палки в колеса вставлять, на этот раз Феликс церемониться не стал, и быстренько заделал Томе ребеночка. Дочкины слезки, мамкины крики — и ушлый кандидатишка оказался под крылом довольно влиятельного чиновника. Куда там Ольге.

Однако, молодость еще не прошла, поэтому долго горевать барышня не стала. Романы закрутили ее один за одним. Но каждый раз ждало разочарование — вокруг одни меркантильные самцы. Даже молодой лейтенант Артур, и тот хотел жениться, в надежде обосноваться в столичном штабе, ведь только все утихло во Вьетнаме, кто знает, куда завтра придется ехать воевать? Страшно. Выпускник Военной Академии не был готов к такому развитию событий, поэтому решил сразу же брать в оборот, по сути, первую попавшуюся подходящую даму, и пусть дама была старше почти на десять лет.

В начале восьмидесятых на свет появилась Юлия Артуровна, однако, сам папаня об этом так и не узнал. Ольга умерла в мучительных родах, а Таисия Эдмундовна вместе с профессором согласия на брак женщины так и не дали, выгнав его взашей за полгода до.

Девяностые не принесли ничего хорошего. Эдмунд Эдгарович лишился всех своих привилегий, включая квартиру (приватизация ее сожрала), и с неспокойным сердцем отправился в мир иной.

Бабушка Таисия, которой в пору бы выйти на пенсию, да носки вязать, упорно продолжала работать, чтобы кровиночку поднять. Даже общежитие смогла выбить, не взирая на столичную прописку. Все лучше, чем на улице жить.

Сказать, что Юле слишком уж доставалась в школе — нельзя. Бойкий характер, ясный ум и милая мордашка — в совокупности затмевали собой и отсутствие родителей у девочки, и бедный внешний вид, и отказы от участия в классных мероприятиях, будь то дни рождения или экскурсии да поездки. Единственное, — Юля всегда приносила конфеты на свой День Рождения, одна из немногих. Она не ждала подарков, но те пять минут, пока она раздавала одноклассникам конфеты, лишая себя сладкого на месяцы вперед, давало краткосрочное ощущение большой семьи.

Вопреки просьбам и убеждениям бабушки, Юля поступила в техникум, о ужас, по специальности “секретарь-машинистка”. Таисия Эдмундовна всем своим авторитетом пыталась образумить дитятку, но увы. Внучка уперлась и сказала:

— Ба, ну ты посмотри вокруг! Все эти толстосумы рано или поздно сами придут ко мне, звать на работу. Считать и писать я итак умею, а здесь получу профессию и через три года смогу хлеб в дом приносить.

Попав в чисто женскую группу, уверенность Юлии начала стремительно таять. Она невольно сравнивала себя с длинноногими модницами. И снова на помощь пришла бабушка. Таисия Эдмудновна нашла среди своих знакомых швею, которая перешивала старые вещи, притом так, что получался винтажный эксклюзив.

И тем не менее, Юля — единственная из всего потока, выпускались девочкой. Сначала ей казалось, что парни одногруппниц фраера не пересаженные, потом — гопники с претензией на Запад. А после очередного урока физкультуры, когда физрук Юрий Михайлович зажал девушку в опустевшей раздевалке, на мужчин и вовсе смотреть расхотелось.

К двадцати годам Юлия осталась абсолютной сиротой. Ни единой родственной души рядом. К счастью, девушку пустила к себе пожить одна единственная подруга Катя, которая также и похлопотала насчёт работы.

Молодая девушка, вчерашняя выпускница, без опыта работы была неимоверно счастлива, когда ей предложили место помощника секретаря при кабинете какого-то депутата.

— Наташа, кофе! — взревел из-за двери мужской голос.

Наталья Павловна отсутствовала на месте, а Юля растерялась. Она никогда не общалась с Феликсом Марковичем. Видела его лишь мельком пару раз.

Очевидно, так и не дождавшись кофе, разъяренный начальник покинул свою обитель.

— Оля?! — ошарашенно уставился на молодую девушку.

— Меня Юля зовут. Я помощница Натальи Павловны.

Феликс напрочь забыл о кофе, судорожно прикидывая сколько Юлии может быть лет. Потом запросил её личное дело. Оля… Это действительно её дочь… Мужчина любил свою студентку, но перспективы затмили разум, и… Теперь он мог бы попытаться помочь её дочери… Если бы не одно но: уж слишком сильно Юля напоминала Ольгу. Невзирая на большую разницу в возрасте, начальник начал оказывать ненавязчивые знаки внимания младшей подчинённой. Более того, теперь, каждый раз зажимая в углу Наташу, Феликс мысленно представлял её — Юлю, но к воплощению фантазии переходить не спешил, чтобы не спугнуть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Однажды к отцу пришёл на работу единственный ребёнок — тридцатилетний сын Тимофей. В отличие от папочки, Тима не был женат (да и не планировал, в общем-то), и в своей жизни всего молодой предприниматель добивался исключительно сам, решительно отказавшись от родственной помощи. Причина посещения отца была проста: мать обнаружила помаду на рубашке и два часа истерила по телефону Тимофею.

Одного взгляда на Юлю было достаточно, чтобы понять, что на этот синий чулок у отца не встанет, следовательно, искать нужно дальше. Эффектное появление Натальи Павловны в новеньком полушубке нараспашку, сапогах — чулках и платье на запах, пусть и длиной до колена, послужило явным сигналом для Тимофея. План назрел сам собой, мужчина решил приударить за "синим чулком", чтобы понаблюдать за отцом и не дай Бог…

У Юли не было ни единого шанса, чтобы выстоять против чар Тимофея Феликсовича. Он появлялся рядом с девушкой в самые неожиданные моменты, когда она этого совсем не ожидала. Сначала были шуточки, затем начали сыпаться комплименты, после — милые презенты от шоколада до небольших игрушек. Один раз Тимофей вызвался проводить Юлю домой, когда в офисе Феликса работала проверка, и весь “планктон” практически заночевал там. На следующее утро Юле доставили букет красивых цветов. Девушка зарделась, ведь то были первые цветы в ее жизни. Впрочем, как и все остальное. Тимофей действительно был готов пасть к ногам молодой красавицы: скромная, вежливая, милая. Особенно после одного случая, когда он одним теплым весенним вечером провожал Юлю домой и начался дождь, то у мужчины появилась возможность рассмотреть изгибы хрупкой фигуры, спрятанной под слоем непонятных тряпок. Тогда же, когда промокшая парочка добежала до ближайшей арки, случился и первый Юлин поцелуй. Девушка с ужасом вдруг осознала, что ей не только хотелось большего, но и кажется… Она влюбилась в Тима.

Но… Счастью случиться было не суждено. Феликс, лицезрея расцветающую помощницу, решил переходить в наступление. Да и сын стал меньше ошиваться в офисе.

Тимофей хотел сделать любимой сюрприз — ужин на крыше высотки. Между ними еще не было интима, но мужчина старался не торопить Юлю, зная ее историю. И вот, окрыленный, с букетом роз, Тим за пять минут до конца рабочего времени поднялся на нужный этаж. В приемной уже было пусто, как и практически везде. Лишь за дверью отца слышалась непонятная возня.

Застукав девушку в разодранной одежде под наполовину (нижнюю половину) обнаженным отцом, Тимофей начал крушить все вокруг. Юле повезло спастись бегством. Ее любимый появился очень вовремя, лишив своего отца такого желанного десерта. Попытки поговорить были бесполезны — кроме отвращения на лице Тима не появлялось никаких эмоций.

Юля сбежала, кое-как приведя себя в порядок. Она остро, как, возможно, никогда в жизни, нуждалась в родных. Кладбище встретило девушку тишиной и аккуратной могилкой. Откладывая деньги со своей зарплаты, девушка копила деньги не на море или шмотки, — ей хотелось отдать дань памяти бабушке — поставить красивый памятник вместо скромной металлический таблички. Здесь лежали трое: прадедушка Эд, мама Оля, которую Юля никогда не знала, и самый дорогой на счете человек — бабушка Таисия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Юля плакала, опустившись прямо на плитку, которой была застелена семейная могила.

— Это здесь, — услышала она по близости голос сторожа дяди Валеры.

— Спасибо, — поблагодарил кто-то в ответ.

Совсем рядом послышались шаги.

— Девушка, вам плохо? — участливо кто-то спросил.

Юля нехотя поднялась на ноги. Не хватало еще, чтобы ее кто-то трогал.

— Оля? — сорвался хриплый голос, и Юля рассмотрела мужчину.

Красивый, немногим за сорок, одет с иголочки, подтянутый весь и… растерянный. А мужчина, выронив из рук белые розы, медленно оседал на колени, отрицательно вращая головой в стороны.

— Нет. Нет. Не может быть, — тихо бормотал он.

— Вы знали мою маму? — наконец догадалась девушка. — Меня Юля зовут, я дочь Ольги.

— Дочь… — тихо повторил мужчина.

— Да. Расскажите мне о маме, я ведь ее совсем не знала, она умерла в родах, — всхлипывая, попросила девушка, опускаясь на корточки около мужчины. — Пожалуйста!

Мужчина, воспользовавшись моментом, схватил Юлю за левую руку, но испугаться девушка не успела, потому что задрав до локтя ее рукав, и поднеся свое предплечье рядом, оба шокировано смотрели на две совершенно одинаковые родинки в форме пиковой масти, расположенные на тех же местах.

— Ты… Артуровна?

— Да. Откуда вы...

— Дочь, — грустно усмехнулся мужчина. — Каким же я был идиотом, Оленька.

Юля молчала, пока неизвестный каялся перед могилой. Ей было любопытно.

— Не думаю, что следует делать экспертизу. У тебя мои глаза, моя родинка, а мне нужна наследница… Дочь… Поедешь со мной?

Не то слишком сильным было желание сбежать из опостылевшего города, не то внезапно возникший… папа стал возможностью что-то в жизни изменить, но Юля думать и рассуждать не хотела. За два часа собрав вещи в квартире подруги, она покидала эту страну.

— А трудовую мы тебе новую сделаем. Не расстраивайся так сильно, — успокаивал девушку отец, когда они выезжали из города. — Ты сколько там проработала, год?

— Почти, — еле выдавила из себя Юля.

Дело ведь было не в работе, а в… Впрочем, она оставила все подарки, собранные в большом пакете, на посту охраны здания бывшей работы.

Как оказалось, девяностые превратили боевого офицера Артура Олеговича Смолина в успешного бизнесмена — свое охранное предприятие приносило солидные доходы, а очередь из бывших опытных сослуживцев с лихвой перекрывала кадровые потребности.

А вот личная жизнь не задалась. Любовницы были, семья — никогда. С годами дыра в груди разрасталась все больше, и Смола, как его величали за глаза, стал разыскивать ту самую. Олю. И какое счастье, что прибыв на кладбище тем вечером, он нашел дочь! Юля начала работать в компании отца. Умница, красавица, вот только замуж девушка не спешила. Она, словно закрыла свое сердце, а на вопросы отца лишь отмахивалась, мол, некогда, учиться надо. И училась ведь. Финансовая академия, затем факультет иностранных языков, потом управленческие курсы… Ничем иным и заниматься не хотелось, кроме той самой учебы, жадно впитывая в себя знания и максимально лишая себя свободного времени, чтобы не было и минуты вспоминать о… Разве могло быть прошлое важнее будущего? Дудки! Как там говорят — “ученье свет”? Вот Юля и тянулась усиленно к свету…

Тридцать первый свой День Рождения Юлия Артуровна Смолина встречала в роли успешной акулы бизнеса. Посмотрев, едва ли, не весь мир, узнав большое количество медийных личностей, рядом с любящим отцом, который, наконец, смог успокоить свое сердце, и даже подарил дочери подругу Таню в роли мамы младшего брата Артёма, но… Юля все равно осознавала, что ей не хватает мужчины. Однако, согласиться пусть хоть какую-то особь сильного пола, охотящуюся за прекрасным телом, она не могла. Ни один из дорогостоящих психотренингов так же не принёс результата.

"Ну и ладно. Зато я детям помогаю", — размышляла молодая женщина. — "А ещё я богата и успешна".

Одним из клиентов компании "ХэппиЭвериДэй" стал мальчик Юра с няней Олесей Степановной. Молодой человек тщательно планировал свой грядущий первый юбилей. Его отец гонялся за очередным крупным контрактом на другом материке, а маму мальчик и не помнил — бросила ещё грудничком.

Супергеройская вечеринка проходила на ура, но Юра ждал особенного подарка — папу. Выросшая сиротой Юля прекрасно понимала чувства мальчика, а будущего мужчину подкупала открытость и доброта красивой тёти, которая была гораздо моложе его няни.

Тимофей торопился на праздник единственного любимого человека, как мог. Десять лет назад, когда он смог добиться правды от своего отца, навсегда отрёкся от него, но вот любимую девушку найти не смог. Месяц беспорядочного образа жизни принесли плоды в виде пластиковой палочки с двумя полосками у одной знакомой. Тим обещал брак после родов, тщетно пытаясь проникнуться к Кате — подруге его любимой. Но, молодая мамочка, осознав масштабы личной катастрофы, сбежала практически сразу после родов с перспективным папиком.

И вот сейчас, стоя посреди торжества с навороченными подарками в руках, Тим ошарашенно смотрел на прекрасный цветок, в который раскрылся нежный бутон под именем Юлия.

Юра торопливо знакомил папу и тётю, но в этом не было никакой необходимости, потому что госпожа Смолина помнила каждую черточку на любимом лице, за исключением появившихся морщинок и новомодной стрижки.

"Сейчас или никогда", — думала Юля, поддаваясь порыву страсти, нахлынувшей на бывших возлюбленных. — "Наверное, его стоит предупредить", — торопливо срывая одежду с крепкого тела, мелькнула мысль.

— Тим, я… — прошептала в губы она.

— Юль, я тоже. Таким дураком был. Ты простишь меня когда-нибудь?

— Нашёл время и место, — фыркнула Юля.

— Ага, — лукаво улыбнулся Тим. — Самый простой способ услышать "да".

— С этим могут быть проблемы, — замялась она.

— Что с тобой? — вмиг посерьёзнел мужчина.

— Только отсутствие опыта, — смутившись, фыркнула.

Тим пытался найти подтверждение своим догадкам, глядя в любимые глаза. Юля, неправильно расценив реакцию, хотела отстраниться, но мужчина лишь крепче прижал её к себе.

— Моя! — прорычал, целуя в шею. — Не отпущу!

— Не отпускай.

“Мамочка, я обещаю быть счастливой за нас обеих!”, — мелькнула последняя мысль в голове Юли прежде, чем Тим утянул молодую женщину в водоворот страсти, нежности и любви.

— И собаку свою забери! — гневно орет на меня тот, кого я когда-то полюбила. Тот, который ни на секунду не покидал мои мысли. Тот, к которому я приехала за тысячу километров, потому что соскучилась. А когда в этот же день застала в квартире с другой, то по какой-то причине и осталась виноватой. Но зато нашла себе нового друга... Четвероногого. Который уж точно не предаст.

Сделала сюрприз любимому.

Слез не было, была лишь пустота. Но мне нужно было как-то возвращаться домой. Благо, лето и можно найти побольше вариантов. Оставаться ещё на один день в незнакомом мне городе я не хотела, ведь и денег не так много с собой. Да и время позднее. Еще и пассажир теперь со мной.

Такси увезло нас с новым другом за пределы города, где мы договорились с попутчиком, который должен был ехать в мою сторону. Но по какой-то причине он вдруг отказался от поездки, и я стала срочно искать другой вариант.

— А вы точно поедете? — с сомнением в голосе спрашиваю девушку, когда мне удается дозвониться до неё, раза с десятого.

— Да-да, — нервно отвечает голос в трубке и я слышу гудки.

Пес, в отличие от меня, чувствует себя более чем прекрасно.

Уже успел понюхать и пометить все, что мы прошли. А вот у меня на душе как-то неспокойно.

До поездки еще часа три, добираться до нового места встречи пешком часа полтора, а обещают дождь, да и небо, словно бы в подтверждение, хмурится. На ещё одно такси у меня, увы, денег нет. Зарядки на телефоне хватает, чтоб сориентироваться и посмотреть, в какую сторону вообще двигаться. Может повезет поймать попутку?

Вышла на остановку, взяв в руки маленького песика, и стала ждать.

— Эй, куда едешь? Подвезти? — выглядывает мужчина из бэхи. А с заднего окна с любопытством пялятся ещё три морды.

— Нет, спасибо, я автобус жду, — улыбаюсь в ответ, крепче прижимая к груди песеля, который с удовольствием лезет влажным языком в нос.

Время неумолимо идет, машин нет, а водитель с сайта попутчиков не отвечает. Неужели придется ночевать в этом чуждом мне городе?

— Здравствуйте, а вы в сторону трассы не едете, случайно? — интересуюсь у водителя рефрижераторного фургона, что случайно остановился возле магазина.

— Ну да, — пожимает плечами молодой на вид мужчина.

— Подвезете? — с надеждой смотрю на него.

— Залезай, — кивает мужчина, помогая мне забраться.

Усаживаюсь, пристегиваюсь ремнем безопасности и жду. Пёсель мирно сопит под курткой практически не обозначая своего присутствия. На душе чуточку спокойнее, ведь я буду ближе к месту встречи, а там может и попутчица объявится. А если нет, то с трассы обычную попутку будет проще поймать.

— А вы в какой город едете? — интересуюсь, чтобы как-то поддержать разговор.

— Да мне недалеко, в общем-то. Я из Краснолесска, а ты? Не местная?

— Жаль, потому что мне гораздо восточнее. В Лорегойский. Я здесь впервые, за собачкой вот приезжала, — показываю на мелкого.

Не говорить же, что любимый послал.

— Далеко забралась! А у вас там собак нет?

— Таких красивых — точно нет, — улыбаюсь.

Мужчина оказался довольно разговорчивым. Кажется, его звали Слава. Но в тот момент мне было настолько не по себе от всей ситуации, что я совершенно не запомнила его имени. Рассказал про свою семью и дочку. Сам живет в пригороде и ежедневно ездит из пункта А в пункт Б за сто пятьдесят километров, развозит разную продукцию. Рассказывал много всякого, но я была поглощена своими мыслями, что даже толком не слушала, однако, каким-то образом даже поддерживала разговор.

— Ой, а на “бабочке” тогда меня остановите? Я отсюда дальше поеду, — прошу Славу, когда выясняю, насколько ближе к трассе мы подъехали.

— Да без проблем.

— Спасибо большое, — искренне благодарю, оставляя купюру.

— Не-не, не надо! — протестует Слава.

— Ну как же, дочке гостинцы купите, — улыбаюсь, забирая свои вещи и машу рукой на прощание.

Уже завтра я не вспомню его лица, но буду знать, что он вполне себе симпатичный, но главное — отзывчивый. Помог, все-таки. Девушка — попутчик всё ещё недоступна. Время — семь вечера, машина только в девять, и я рискую остаться на трассе на всю ночь. С собакой.

Решительно кивнув самой себе, перехожу дорогу и направляюсь к остановке. Отсюда точно кто-нибудь да подберет.

Сказано — сделано!

Минут через пятнадцать я понимаю, что простоять так я могу очень долго. Чуть подальше виднеется дорожное кафе, где обычно ночуют дальнобойщики. В голове появляется безумная идея и, набрав воздух полной грудью, перехожу дорогу.

— Здравствуйте, а вы в Лорегойский не едете, случайно? — обращаюсь к выходящему из кафе водителю.

“Нет”, “Мне в другую сторону”, “С собакой не возьму”, “Нельзя брать пассажиров из-за груза”, “Я только приехал, да и в другое место”, — звучат ответы.

Кажется, сегодня не мой день… Может быть, все же, стоило остановиться в городе где-то на ночь? Но нет. К тому же, посыпались звонки и смс от “любимого”. И иметь что-то общее с этим человеком я больше не хотела. Лишь довольный высунутый язык песика говорит о том, что все прекрасно. Пробую снова дозвониться до девушки, но бесполезно. Абонент не абонент.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Девушка! Не нашли ещё машину? — выскакивает из кафе дальнобойщик, которого я не так давно уже спрашивала.

Я лишь отрицательно качаю головой.

— Вам же в Лорегойский? Сейчас узнаю у одного, кажется, в твою сторону едет.

— Спасибо, — благодарно киваю, и жду.

Минут через пять выходит мужчина средних лет, окидывает меня взглядом и выдает:

— Я только через полтора часа на стоянку становиться буду, до утра.

— Да, мне подойдет, благодарю!

Радости нет предела! Да, пусть я и не доберусь сразу до дома, но, все же, буду на полтора часа ближе к родному дому. В километрах на фуре сложно определить расстояние, ведь скорость движения, как и восприятие дороги несколько отличается.

Усевшись поудобнее в КамАЗ, пристегиваю ремень безопасности. С детства боюсь высоты и сейчас чувствую себя так необычно, внутри все трепещет одновременно от волнения, любопытства и страха. Вроде бы и знаю, что никуда не денусь, и глазеть сверху на все интересно, но и коленки дрожат. Но, может быть, сказывается усталость, ведь я ехала в одну сторону без отдыха и в тот же день уже обратно.

Этот мужчина оказался не таким болтливым, как и первый, но тоже довольно общительным. Немного порасспрашивал, чуть-чуть рассказал о себе.

Я вот не представляла, каково это, всю жизнь работать дальнобойщиком. А этот мужчина больше двадцати лет крутит баранку.

Рассказывал про то, как у кого-то даже жена стала работать дальнобойщиком.

— Сперва, — говорит, — Он её с собой брал покататься, показать. А потом и за руль посадил. Вот, теперь и колесят по очереди.

— А дома-то они хотя бы видятся когда-нибудь? — удивленно восклицаю.

В голове не укладывается подобное.

— Да кто ж их знает. В следующий раз увижу — спрошу, — хохочет мужчина.

Все пытаюсь вспомнить его имя, но в голове пустота. А переспрашивать как-то стыдно.

Полтора часа пролетели незаметно, мы подъехали к ещё одному постоялому двору.

А я уже вовсю мониторила, есть ли ещё машины с сайта попутчиков, ведь та девушка всё ещё не отвечала. Разумеется, других машин в такое время тоже уже не было.

— Ну, если ничего не найдешь, утром приходи, — произносит водитель, помогая спуститься и забрать вещи.

— Хорошо, спасибо, — улыбаюсь и протягиваю купюру.

— Не-не, не надо, тебе нужнее, — сразу же пресекает мужчина.

Ещё раз благодарю, прощаюсь, и перехожу через дорогу на очередную остановку. Солнце уже не так высоко, но всё ещё светло, хоть и хмуро.

Но на этот раз я решаю ловить фуры. С ними как-то поспокойнее. Правда, они моего мнения не разделяли и не останавливались.

“Может быть, полчасика постою и тоже останусь на ночлег?” — мелькает мысль, а потом с ужасом приходит понимание, что я даже не запомнила, какого цвета фура того мужчины, не говоря уж о номерах или о том, как выглядит сам водитель.

— Вот уж повезло, так повезло, — бормочу под нос, “голосуя”.

Пес, кажется, уже устал, но терпел молча. И смотрел все такими же преданными (хотя, возможно, голодными) глазами, словно мы всю жизнь с ним вместе, а не каких-то несколько часов.

Смс не прекращаются, но я вспоминаю про добрый ЧС, куда и отправляется “Вернись — я все прощу”. Ещё зарядку на него тратить.

Настроение портится прямо пропорционально погоде. На меня уже начинает капать, ветер усиливается, стремительно темнеет, а я продолжаю стоять, натянув капюшон и кепку практически на глаза… Как же раньше было проще. Без интернетов, без вот этого всего. И ведь останавливались…

Словно в ответ на мои мысли чуть дальше остановки притормаживает красная фура, включив аварийки. Не факт, что остановился ради меня, но все же, думаю, что надо рискнуть.

Успеваю добежать как раз в тот момент, когда из-за угла машины выходит довольно-таки молодой человек.

— Здрасьте, а вы в Лорегойский не едете, случайно?

— Не, мне дальше, садись, малой, подкину.

Малой? Это он мне?! Хотя… Ну да, выдающимися формами я никогда похвастаться не могла. Не то что новая пассия бывшего… Слишком удачным оказался ракурс, чтобы я смогла все подробно рассмотреть. Мой невысокий рост, мелкое телосложение, а любовь к просторным джинсам и паркам очевидно в сумерках превратили меня в мальчишку. Окончательно.

— Правда? Круто, спасибо!

— Только обувь на последней ступеньке сними, а то у меня там чисто, как дома.

Быстро залезаю внутрь огромного корабля, аккуратно снимаю кроссовки, и ставлю ноги на чистый мягкий коврик, думая о том, что лучше бы, наверное, оставалась в обуви, ведь целый день в пути…

— Как зовут? — интересуется парень, помогая мне обустроиться, ну, либо просто проверяя, не накосячу ли я.

— Женя, — просто отвечаю, понимая, что попадаю в ещё более неловкую ситуацию.

— Коля, — кивает водитель. — Ты посиди, я фары проверю и приду.

Не дожидаясь ответа, закрывает дверь. А мне вдруг становится страшно. Проверяю ключи в кармане, на случай самообороны (надо было шокер прикупить). И в этот момент возвращается Николай. Усаживается за руль, переобувшись в сланцы, выключает аварийки, окидывает меня взглядом и мы трогаемся с места.

— Давно стоишь? Автобусы в такое время обычно не ходят.

— Да, прилично. Я здесь вообще впервые. На попутке подбросили до этого места. Спасибо, что остановились.

— Так-то фуры на остановках тоже не тормозят. До утра бы ждать пришлось. У нас же каждая стоянка зафиксирована.

— А вы тогда почему?

— Надо было фары проверить, одна перестала гореть.

— Ну, тогда мне повезло, что остановились именно в этом месте, — улыбаюсь, глядя на парня.

Он как-то странно посмотрел и хмыкнул, отчего я несколько смутилась. Но непонятный страх, кажется, пропал.

Из-за тепла и усталости меня начало клонить в сон, хотя, я настойчиво сопротивлялась этому. Но болтливый водитель говорил об истинно мужских вещах, что я не выдержала. Уже на краю сознания вдруг вспомнила, что не знаю, куда именно едет этот парень, но… Было поздно.

— Ой, так у нас тут, оказывается, мало того, что девушка, так еще и с сюрпризом! — словно сквозь вату звучал голос. — Ну-ну, тише, не буди ее. Мы сейчас на травку сходим, а потом я с тобой бутербродом поделюсь, лады?

Мне стало чуточку прохладнее, но вымотанный, особенно морально, организм, просыпаться упорно не хотел.

Глаза открываю из-за слепящего света от фонаря. Боже! Где я? Сколько же я спала? Подскакиваю, чуть не ударившись головой, к моим ногам падает плед. Так. Я в кабине фуры. Одна. Куртка расстегнута, но не более того. Но где мы? Не так, где моя собака, где чертов-водитель и в каком чертовом месте мы стоим?!

— Проснулась? — слишком неожиданно открывается водительская дверь. — А я уж успел за тебя испугаться. Извини, Евгения, что в темноте за парня принял. И за куртку тоже. Просто твой малыш так жалобно пищал…

Парень любящий собак… Разве это не мило?

— Эм… Ничего, спасибо… — несколько растерянно бормочу, ища взглядом своего четверолапого.

— Есть хочешь? Можем в кафе зайти или здесь что-нибудь приготовить.

— Я бы… Вышла. А где мы, кстати?

— Оу, за это тоже извини. Мне пришлось поискать у тебя документы, когда мы на стоянке были, мало ли куда тебе нужно и… В общем-то, мы едем в твою сторону, тебе сказочно повезло.

Что-то Александр мне стал нравится меньше. Ладно куртка. Но вот лезть в чужую сумку, чтобы паспорт посмотреть… Дело попахивает… Черт! Я пахну! Подрываюсь с сумкой к двери.

— Погоди, я провожу, чтобы ты не потерялась. Малыш пока сзади поспит. Ему там понравилось.

Быстро надеваю кроссовки и после третьей безуспешной попытки открыть дверь, жду, пока мне откроют с улицы. То есть, в случае чего, я даже выбраться не смогу? Весело.

Вглядываюсь в темноту. Высоко и темно — ничего не видно. Как спускаться? Мне казалось, что на Камазе было намного ниже, чем в этой фуре.

— Помочь? Идем, не бойся, — звучит спокойный голос.

— Не-не, я сама, спасибо, — не слишком уверенно бормочу, схватившись за поручни и осторожно переставляя ноги.

Последняя ступенька все равно кажется слишком высоко от земли и я пытаюсь вспомнить, как же забиралась, если сейчас не могу нащупать твердую поверхность. В этот момент чувствую, как меня обхватывают за талию крепкие руки.

— Держу, — как-то слишком близко слышится мужской голос, но вот руки удается разжать далеко не с первого раза.

Когда под ногами чувствую опору, руки отпускают и я оборачиваюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пока ты спала, я в душ сходил, а то сутки в дороге, нигде нормальных стоянок не было. Если хочешь… — пока Саша говорит, я понимаю, что начинаю краснеть. — … здесь есть душевая, могу проводить. А потом поедим, если ты не против.

Ох, хорошо, что фонарный столб с другой стороны — не видно моего лица.

Но, все же, привести себя в порядок не помешает. Я сама за весь день набегалась так, что…

Саша… Стоп, почему Саша? Странно… Я что, забыла имя? Ох, стыдоба! Хорошо, что не обратилась к нему так. Надо будет переспросить потом.

Что интересно, болтать парень не перестал, только немного добавил тем. Пока добирались до двухэтажного небольшого здания, успел рассказать про старшую сестру и их собаку, лабрадора.

Наконец, становится светлее и я могу разглядеть своего водителя. Светло-русые короткие волосы, выразительные зеленые глаза в обрамлении темных ресниц, довольно широкие скулы, искренняя улыбка. Вполне себе симпатичный молодой человек. На вид лет двадцать, может чуть больше.

— Потом фото покажу, — обещает водитель, рукой указывая, в какую сторону мне идти.

И как только я подхожу к администратору, понимаю, что не посмотрела ни цвета машины, ни номеров. А парень-то уже ушел!

Как я его должна буду искать? Это же не единственная фура, которая здесь припаркована. Прям представляю, как бегаю по территории и спрашиваю у каждого:

“Здрасьте, вы не знаете, где машина паренька такого светленького? Не помню, как его зовут, но точно не Саша!”

Быстро смыв с себя стресс, дорожную пыль, пот и усталость, переодеваюсь в чистую одежду, думая о том, — лишь бы без меня не уехал.

Так и не просушив до конца волосы, выбегаю из дорожного отеля и всматриваюсь в темноту. Куда идти?! Кажется, мне удается сориентироваться более ли менее, в какую сторону идти, но вот фуры на месте нет.

Уехал… Сердце провалилось куда-то вниз, а я совсем растерялась. Часть вещей я с собой взяла, одну сумку оставила в машине, так там ещё пёсель… И я — не пойми где, с почти севшим телефоном.

— Женя! — словно из ниоткуда передо мной возникает не-Саша, отчего я вздрагиваю и едва ли не плачу от облегчения. — Я машину перепарковал, здесь комаров поменьше… Все в порядке?

— Д-да, все отлично, — киваю. — Извини, я забыла твоё имя.

— Коля, — улыбается зеленоглазый. — Тогда в кафе или в машине поедим? Хочется чего-то горячего… Сумку можешь оставить в кабине, давай, закину.

Точно, Николай. Как я могла такое забыть? Тем временем, мой рюкзак уже оказывается в руках парня, когда мы подходим к его фуре, и почти мгновенно исчезает на моем сидении.

— Если честно, я не очень голодна, — признаюсь, когда он закрывает дверь.

Ещё бы — у меня желудок свело от стресса и волнения.

— Правда? Ну… Тогда поедем дальше, — несколько разочарованно произносит Николай.

— Э-э… Ты же кушать хотел. Я подожду тебя.

— Да, забей, — отмахивается Ник.

— Не-не, — хватаю за запястье и тут же отпускаю. — Пойдем, покушаем. Я составлю тебе компанию.

Парень тут же довольно улыбается и мы заходим в кафе.

— Выбирай, что хочешь, я угощаю, — решительно заявляет Ник, как только видит, что я достаю кошелек.

Удивленно таращусь на него и хлопаю глазами, но под тяжелым и настойчивым взглядом все же сдаюсь. Для меня это немного непривычно, ведь я привыкла платить за все сама, не рассчитывая на кого-то другого.

— Ну, раз ты угощаешь, тебе и выбирать, — безразлично пожимаю плечами. — Я правда не очень голодна, но можно что-то к чаю.

Ник поджимает губы, но уходит, а я направляюсь мыть руки. По возвращению вижу на столе несколько банок энергетиков, чипсов и другой снеди. Поймав мой взгляд, парень улыбается и поясняет, когда я сажусь напротив:

— Это я с собой взял, в дорогу. А заказ наш ещё не готов. Любишь блинчики со сгущенкой?

— Люблю, — киваю.

— Надо было побольше взять, чтоб ты нормально поела, а то такая маленькая. И как ветром не унесло? — задумчиво бормочет Ник, глядя на меня. — Ну, рассказывай, — тут же меняет тему. — Почему в такое позднее время одна путешествуешь, да ещё и на попутках? Как тебя парень отпустил?

И как я должна отвечать на такой вопрос? Врать я не привыкла, а говорить правду такому странному незнакомцу о своей личной жизни…

— Да, как-то поездка не очень удачно вышла. С машиной возникли неполадки, а других вариантов не было. Пришлось импровизировать, — тараторю и как раз в этот момент приносят наш ужин.

Две порции блинчиков и чай. Горячий. Ник ловко расставляет по местам, кладет передо мной столовые приборы, салфетки и желает приятного аппетита.

— Ты же хотел что-то горячее… — сворачиваю первый блин треугольником, макаю в емкость со сгущенкой и откусываю.

Вкусно, но много не съесть. Уже после второго укуса живот начинает возмущаться. А вот горячий чай болтливый предатель принял с благодарностью.

— Успею, — отмахивается парень. — Кстати, ты не очень торопишься? Если меня начнет вырубать, то не против, если остановимся на ночь и я немного посплю, хотя бы пару часов? Почти сутки не спал, хотел побольше проехать. Благо на этой машине автоматики нет.

— Ну, ладно, поспи. Безопасность и здоровье важнее, — отвечаю, доедая блин, который с трудом влез.

В голове разного рода мысли вкупе с его непривычными для меня действиями несколько пугают, но выбора у меня нет.

Оставшихся два блинчика отдаю Нику со словами, что он мужчина и меня не проведешь. Под пристальный взгляд и уговоры парень все же сдается и доедает мою порцию, пообещав, что в следующий раз обязательно меня накормит.

И вот, мы снова в пути. От перекуса удалось немного взбодриться и теперь я вполне себе могу поддержать разговор.

Как и обещал, Ник показал кучу фотографий пса, рассказывая интересные истории про него, и про свою старшую сестру Ольгу, и её дочек, как они его очень ждут. А я сижу рядом и глупо улыбаюсь, слушая такого болтушку.

За разговором время пролетает незаметно, спать больше не хочется, а вот вторая банка энергетика, выпитая Николаем, говорит о том, что ему тяжко приходится.

— Спасибо тебе, Коль.

— За что? — искренне удивляется парень.

— Ну как: подобрал, накормил, ещё и собаку выгулял… — начинаю перечислять.

— Пф, это тебе спасибо, — улыбается Ник.

— А мне-то за что?

— За хорошую компанию. С тобой приятно общаться, — заявляет тот, кто слышал от меня лишь несколько предложений за всю дорогу. — А то одному ехать скучно, даже поговорить не с кем. Иногда звоню сестре, но у той своя жизнь, да и ночью вот так вот не поболтаешь.

— А кроме сестры тебя кто-то ждет: семья, дети? — спрашиваю раньше, чем осознаю.

— Не, я один живу. Девушкам не доверяю больше.

— Почему?

— Да как-то не сложилось. Никому не нравится, когда каждую неделю, а то и дольше, вот так вот разъезжаешь по стране. Сперва начинают искать отговорки, а потом выясняется, что уже есть кто-то, кто согревает постель.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как знакомо…

— Так надо было взять с собой, да и все. Это же интересно, вот так вот колесить по стране, бывать в разных местах. К тому же, все необходимое с собой, — махнула рукой назад, где было 2 койко-места, мини-холодильник, а ещё Ник показывал электрическую плитку.

— Да я предлагал. Вроде бы даже согласилась, но когда я приехал за ней, то было понятно, что никуда она не поедет.

— Извини, мне не стоило, пожалуй, спрашивать…

— Да нормально все. Если вдруг будет вопрос, на который я не захочу ответить — я так и скажу.

Ага, ну ладно.

Чем дольше мы общались, тем больше казалось, что все мои опасения были напрасны. С другой стороны, и среди маньяков были вполне себе симпатичные и красивые мужчины.

Вскоре меня снова начало клонить в сон. В моменты тишины, я клевала носом.

— Если хочешь, можешь пройти назад и лечь спать, хоть наверх, хоть вниз.

— Не, я пока посижу. А вообще, я высоты боюсь.

— А я змей не люблю, — признался Ник.

— Впервые встречаю мужчину, который так легко говорит о своих страхах, — полусонно улыбнулась и не заметила, в какой момент провалилась в небытие.

Проснулась от того, что ногам вдруг стало прохладно. Открыла глаза — я в горизонтальном положении, точно не на пассажирском сидении, и под пледом.

— Доброе утро, соня, — улыбнулся парень, не оборачиваясь. — Как насчет завтрака?

Мне вдруг стало не по себе от происходящего. Я ведь даже не заметила, что меня перенесли в другое место.

— А почему…

— Я спать захотел, остановился вот на часок. Подумал, что ты сильно устала и тебе было бы неудобно всю ночь в таком положении.

Вот как я должна реагировать на это? С одной стороны приятно, а вот с другой… Это же… Нет слов!

Завтрак и обед, разумеется, тоже был оплачен моим персональным водителем. На любые мои попытки возразить Ник просто делал по-своему.

— Но…

— Давай ты меня в другой раз чаем угостишь? — все же предложил компромисс.

— Договорились, — кивнула.

В этот момент из рации начали раздеваться чьи-то голоса. Кто-то рассказывал анекдоты, кто-то про "чистую" дорогу или "пробки", кто-то ещё обо всякой ерунде.

— Часто вы так общаетесь по рации?

— Бывает иногда. Мы вот сейчас в затор попадем. Дорога на ремонте.

И словно в подтверждение своих слов фура замедлила ход. Да, помню этот участок дороги. В прошлый раз мы больше часа простояли.

— Интересно, а среди этих машин есть те, кто едет прямо в мой город? — подумала вслух.

Все же, через несколько часов мы доедем до “бабочки”, где Николай поедет прямо по трассе, а мне надо будет искать новую попутку, чтобы ехать совершенно в другую сторону, ведь съезжать со своего маршрута ему нельзя, а до города ой как не близко…

— Можешь спросить, — улыбнулся парень.

— Ой, не-не, я стесняюсь! — замахала руками.

— Ну, давай я спрошу, если хочешь.

Коля взял в руки рацию и кинул клич. В ответ слышались отказы, но через какое-то время с помехами послышался мужской голос, который сообщил, что направляется прямиком в Лорегойский. Часть меня обрадовалась, что не придется долго стоять и ждать машину, а другая почему-то расстроилась. То ли из-за того, что сама подала такую идею, то ли от того, что Ник слишком быстро согласился.

— Буду на стоянке за светофором, — прошуршал водитель и “исчез”.

“Вот, кажется, и всё”, — мелькнула мысль, едва я увидела фуру с включенными аварийками, чтобы мы узнали и наверняка не пропустили её.

Ник бережно помог мне спуститься со своего “корабля” и донес весь мой багаж до места, аккуратно сложив возле пассажирского кресла; наказал водителю, чтоб не обижал меня и довез в целости и сохранности.

— Спасибо, — искренне благодарю парня, принимая собаку.

— Больше не путешествуй одна, особенно ночью, — подмигивает Коля, улыбаясь. — И тебе спасибо за компанию. Я пойду, мне нельзя долго стоять.

Дорога до дома прошла в тишине. Этот водитель был не таким разговорчивым, хоть и угостил чаем, терпеливо подождал, пока я выгуливала песика и даже помог донести вещи до остановки.

А следом — ещё один час на маршрутке и вот я, наконец, в своей обители. Вроде бы все хорошо, жизнь медленно потекла своим чередом, как и раньше, но какой-то странный осадочек незавершенности остался. Словно не так все должно было быть.

— Ну, ничего! Заживем с тобой, дружище, — подбадриваю своего нового члена семьи и получаю радостный тычок мокрым носом в лицо. Радует, что хоть кому-то весело. — Да поняла я, что ты хочешь гулять, — улыбнулась, глядя на Макса.

Три дня притирки — и у нас неразлучная любовь, хотя он — тот ещё кобель.

Пёсель задорно лаял возле двери, подгоняя меня и предупреждая о том, что лужи убирать потом придется тоже мне.

— Успокойся уже, пока всех соседей не разбудил! — шикаю на разбушевавшегося поганца. — Нас же выгонят потом обоих! Куда пойдем?

При мысли о том, что мы с ним вдвоем будем стоять с котомками вещей в обнимку, невольно улыбнулась, вспоминая своё странное путешествие. Я не помнила ни лиц, ни имен водителей, которые помогли благополучно добраться тогда. Кроме одного болтливого парня.

— Нет уж, товарищ, вряд ли такой фокус прокатит второй раз, — цепляю ошейник и беру в руки поводок. — Я тогда ещё и кепку свою где-то потеряла. Жди, — даю команду Максу и открываю дверь.

Разумеется, ещё невоспитанный пес слушаться не собирается, и мчит напролом через порог, а там и вниз по лестнице, вырвав из рук поводок.

— Ну, я тебе сейчас, — чертыхаясь, быстро спускаюсь, перепрыгивая аж через несколько ступенек.

Дверь, как назло, приоткрыта, а я, пока вылетаю вслед за беглецом, молю, чтобы только не попал под машину. Однако, оказавшись на улице, сама едва ли не врезаюсь в кого-то.

— Ой, простите, — лепечу, поднимая глаза на высокого мужчину, который держит в руках моего неугомонного зассанца. Яркие утренние лучи солнца слепят и я не вижу лица спасителя. — Спасибо, что поймали, он ещё не привык.

— Привет, Женя, — звучит знакомый радостный голос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Коля?! — от неожиданности я краснею и теряюсь. — Привет… А как ты здесь?

— Ты это, кепку свою у меня оставила. У меня не было твоего номера, но я видел адрес в паспорте, на обратном пути решил заехать… — мнется парень, протягивая мне Макса. — Правда, не думал, что ты выйдешь в такую рань.

— С-спасибо, — неуверенно благодарю, забирая из рук мальчишку и отпускаю на землю, на этот раз крепка держа в руке поводок. — Опять всю ночь не спал?

Мы не спеша идем в сторону парка, пока Макс с удовольствием обнюхивает каждое дерево и доделывает свои собачьи дела.

— Точно, — хмыкает Ник, подстраиваясь под мой шаг. — Ты уже завтракала? У вас здесь есть круглосуточные кафе? Составишь компанию? Я угощаю, — буквально засыпает меня вопросами.

— Нет, — выпаливаю быстрее, чем хотелось бы.

— Эм… Ну… Я тогда… Щас кепку принесу, она в машине, — несколько расстроенно начинает бормотать парень.

— Да нет же, Коль, — хватаю за запястье Ника. — Мы ведь договорились, что в следующий раз я угощаю, — лепечу едва слышно.

Парень перехватывает мою ладонь своей широкой лапищей, слегка сжимает и, улыбаясь, произносит:

— Всё верно, в следующий раз ты чаем угостишь. А завтрак с меня, лады?

«С такой роднёй и врагов не надо...», — именно так начинается мой день. Всё чаще думаю о том, как вообще здесь оказалась и получится ли отсюда убраться. В новый дом, в новое место... Мечты, мечты...

В небольшой заснеженный парк, около замка, выходит невысокая, хрупкая девушка с темными волосами, выглядывающими из-под шапки. Подходит и аккуратно поправляет теплый плед женщине, сидящей в инвалидном кресле. Шатенка искренне улыбается — радуется снегу и своей недолгой свободе. Личико круглое, щечки румяные от мороза. На такую посмотришь — и уже хочется идти защищать. Только вот, по какой-то причине, именно в этом месте происходит все наоборот. Все, кроме больной матери, измываются над бедолагой, а девчонка, словно дурочка, терпит все это и скромно улыбается, ведь в случае неповиновения угрожают жизни ее горячо любимой матушки.

Я не слышу их разговоров и криков — это как смотришь немое кино; но вот та сестра-блондинка, что вечно скалится в свои тридцать два, мне определенно не нравится: постоянно подставляет младшую сестру.

И братья не лучше — найдут какую пакость, вроде лягушки или даже обычной палочки, бросят в руки ничего не подозревающей растяпе, что-то прокричав; а та — давай визжать от страху и бегать вокруг. Снесет какого-то рабочего, и получит нагоняй: то запрут в комнате, от которой у девчонки уже развилась фобия; то без еды оставят, а то и физические наказания применять начнут.

Только вот при матери они все белые и пушистые! А та шатенка к ней ластится, защиты ждет. Ну потерпят они, изверги зубастые, пока мать пару часов бодрствует, а сами только и ждут, когда смогут отыграться на убогой девчонке. И живет женщина в полнейшем неведении. А возможно, и сама ничего знать не желает. Ведь это удобно, к тому же, всегда есть оправдание — инвалидное кресло.

Мне по какой-то причине приходится наблюдать за всей этой картиной. Изо дня в день, на протяжении долгого времени. И ничего не могу с этим поделать... Ведь моего тела уже давно не существует, я даже не помню, что было со мной раньше и какого я вообще пола (из-за той девчонки иногда кажется, что именно женского, но это не точно), но зато умею летать. Кажется, всегда мечтала именно об этом. Правда, толку-то? Если парить мне теперь приходится лишь над замком, в котором живут эти странные люди, а если точнее, мой удел — наблюдать за жизнью шатенки. Я не знаю сути всех взаимоотношений, но выражения лиц обитателей этого места говорят лучше слов, и я сочувствую именно девочке.

А чего же я жду здесь? Неужели это и есть жизнь после смерти? Или ад? Потому что каждый день лицезреть подобные издевательства — настоящая пытка. И отвернуться от всей этой картины никак не получается. На ангела-хранителя или, наоборот, ангела-смерти тоже не похожа, ведь я просто смотрю на все со стороны и не могу никак участвовать... А может быть, это и вовсе...

В какой-то момент замечаю, как старшая сестра выкидывает рыжего котенка из окна первого этажа, ближе к углу, прямо в сугроб. Аккурат перед сердобольной неудачницей. По-другому ее никак не назовешь.