Автоматически, будто запрограммированный, натягиваю брюки, пытаясь скрыть, но лишь распаляя внутренний пожар. Снова и снова. Бежать — невозможно, как бы отчаянно ни бился в этой клетке.

— Ты молчишь, Дино, — проворковала брюнетка, лениво потягиваясь на смятой простыне.

С ней просто секс. Ничего большего. Просто очередная попытка забыться. Вернуть свой чертов контроль.

— Я не люблю много разговаривать, — сухо бросил я, надевая футболку.

С детства не любил разговаривать с людьми. Всегда предпочитаю молчание. В молчании больше смысла, чем в пустых словах. Женщинам порой это не нравится, но им нравится спать со мной. Они пользуются мной, чтобы получить удовольствие, а я пользуюсь ими, чтобы не свихнуться. Хрупкий баланс на краю безумия.

— Уже уходишь? — кокетливо надула губы.

Темные пряди, разметавшись, скрывают обнаженную грудь. Тусклый отблеск утреннего солнца на коже.

Ещё недавно, утопая в них пальцами, я видел совсем другой оттенок... Другой цвет, другой запах, другую…

Не светлые... Не блондинка с небесным цветом глаз...

— Да.

Я схватил телефон с тумбочки, словно тонущий хватается за доску, и поспешил покинуть эту чужую квартиру.

— Приходи ещё. Я буду ждать тебя, — бросила мне вслед женщина.

На улице достал сигареты. Закурил, жадно затягиваясь, словно пытаясь вдохнуть хоть немного жизни в эту мертвую тишину внутри. Каждый вдох — это лишь отсрочка, каждый выдох — напоминание о неизбежном.

Движения отточены, как у автомата. Ни единого лишнего жеста. Я — машина, запрограммированная на выполнение работы и убийств. Главный головорез Коза Ностра. Правая рука Люциана Моретти.

Именно к нему я и направлялся, чтобы отчитаться о проделанной работе. После покушения он все еще залечивал раны в своем особняке, под бдительным присмотром беременной жены.

— Вопрос с людьми Майка закрыт? Они не преподнесут нам сюрпризов? — прорезал тишину хриплый голос Люциана, прожигая меня своим испытующим взглядом.

Майк был боссом Фоджоа, который посмел напасть на нас и за это поплатился жизнью. Теперь его территория принадлежит Коза Ностра.

— Вопрос решен. Они влились в наши ряды, — отчеканил я, сохраняя на лице невозмутимую маску.

— Отличная работа, Дино. Я знал, что ты не подведешь. Доверяю тебе, как родному брату, — Люциан по-отечески похлопал меня по плечу.

Снова эта мерзкая судорога внутри, но я держу ее под контролем. Мое лицо — непроницаемая стена. Я никогда не позволяю эмоциям прорваться наружу, поэтому прочесть меня невозможно.

— Присоединишься к нам за ужином? — спросил Люциан, и в его голосе прозвучала забота.

Остаться означало продлить пытку. Бежать, бежать без оглядки — вот единственное спасение.

— У меня скоро бой. Хочу немного размяться, — отрезал я, желая быстрее покинуть дом Моретти.

Люциан нахмурился, словно сканер, пытался проникнуть в мой разум, разгадать непроницаемый код.

— Ты в последнее время слишком часто ищешь драки. Что-то случилось? Может, нужна помощь?

Я всю жизнь буду предан Люциану. Он спас меня. Подарил мне новую цель, новую жизнь. Я ему обязан всем, что у меня есть. У меня никого больше нет, кроме него и Карлоса.

Но никому из них нельзя знать то, что закрыто глубоко внутри.

— Ты же знаешь, я люблю драться. Всё в порядке у меня, — спокойно ответил я.

Люциан хотел возразить, но дверь кабинета бесшумно отворилась, и воздух будто разом вырвали из моих легких.

— Брат, я…, — тихий, словно ангельское прикосновение, голос Авроры коснулся кожи, заставляя сердце болезненно сжаться.

Аврора Моретти — моя самая губительная зависимость. Мое наваждение, сотканное из света и тени. Девушка с глазами цвета рассветного неба после грозы. Хрупкая, невинная, чистая и сломленная. Моя погибель.

Ей пришлось пройти сквозь кошмар и выжить, сохранив в себе искру света. Долгие годы она пряталась в заточении своей комнаты, и я видел ее лишь украдкой, словно мираж в пустыне, мелькнувший в окне. Каждый раз, бродя под ее окнами, я жаждал лишь на миг увидеть ее. Но она, словно испуганная птица, тут же исчезала, стоило ей заметить мое присутствие.

С появлением Виолетты, жены Люциана, Аврора вышла из своей добровольной темницы. Когда я впервые увидел ее в нескольких шагах от себя, время замерло, а внутренности болезненно сжались. Она была настолько неземной, словно ангел, сошедший с небес, что я ощутил себя грязным и недостойным. Я боялся даже прикоснуться к ней, словно мог осквернить её своей греховной сущностью.

В ее присутствии все остальное теряло смысл, растворялось в тумане. На ней было простое платье, подчеркивающее ее точеную фигуру, а волосы, обычно заплетенные в косу, свободно струились по плечам, словно золотой водопад. Она казалась такой беззащитной и в то же время такой сильной.

Люциан повернулся к ней с мягкой улыбкой, в которой сквозила нежность.

— Аврора, что случилось? — спросил он, и его голос звучал необычайно бережно.

Она быстро посмотрела на меня, потом на брата, давая понять, что хочет поговорить наедине.

Кулаки сами собой сжались, ногти впились в кожу ладоней. Но не выдаю никаких эмоций.

Я бы отдал все на свете, лишь бы хоть на мгновение задержать ее взгляд на себе, услышать её голос, почувствовать её прикосновение. Зверь внутри меня царапал органы, сгорая от жажды прижать девушку к себе, вдохнуть жадно её запах. Сделать своей.

Сколько женщин я сменил, пытаясь вытравить мысли о ней. Но это невозможно. Каждый раз, когда она рядом, во мне поднимается буря, рождая ярость, сжигающую до костей.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Увидимся позже, — выронил я с напускной небрежностью и поспешил покинуть кабинет.

Каждый новый рассвет — лишь бледная пародия на жизнь, очередная тщетная попытка вырваться из замкнутого круга отчаяния. Каждую неделю я повторяю этот ритуал, двигаясь, словно марионетка, лишенная воли и смысла. Я из последних сил цепляюсь за надежду, но с наступлением темноты кошмары возвращаются, разрывая меня на части.

Прошлое — безжалостный палач, который не намерен меня отпускать. Ночь, когда мое детство было жестоко растоптано, навеки впечаталась в память. Я до сих пор ощущаю мерзкое прикосновение его рук, чувствую леденящий ужас беспомощности, словно это случилось вчера. Мне хочется содрать с себя эту кожу, сбросить тяжкий груз воспоминаний, но я не в силах.

В зеркале я вижу лишь призрачное отражение себя, сломленную и опустошенную. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Голоса прошлого шепчут мне на ухо, преследуют меня во снах, напоминают о моей ничтожности и беспомощности.

Мир вокруг меня кажется серым и безжизненным, словно выцветшая фотография. Иногда мне кажется, что я застряла во временной петле, обреченная снова и снова переживать тот ужасный день. Я мечтаю о том, чтобы проснуться и понять, что все это был лишь кошмарный сон, но, к сожалению, это моя реальность.

Но несмотря на всю боль и отчаяние, во мне еще живет крошечная искорка надежды. Надежды на то, что смогу жить полной жизнью, не оглядываясь назад. Надежды на то, что однажды я смогу исцелиться от этих ран и найти покой.

Маленькими шагами я начала возвращаться. Сад, заботы о цветах, помощь Патриции по хозяйству, тихие прогулки с Виолеттой…

Именно Виолетта подарила мне эту крошечную надежду. До ее появления я годами не покидала свою комнату, превратившись в молчаливую куклу, часами просиживающую у окна. Ночи напролет я тонула в книгах, боясь заснуть и вновь увидеть этот кошмар.

Люциан и Карлос пытались мне помочь. Вызывали самых лучших специалистов, старались окружить заботой, но я глубоко ушла в себя, не желая никого видеть. Не разговаривала ни с кем, превратившись в живой труп.

Их сочувствующие взгляды, словно клеймо, выжигали во мне чувство собственной никчемности. Я избегала их, не желая быть объектом жалости. Я думала, что этот кошмар будет длиться вечно, пока в мою жизнь не ворвалась Виолетта, чьи глаза не отражали жалости. Она увидела во мне не сломленную куклу, а человека, способного бороться.

Благодаря ей я впервые задумалась о будущем, начала робко говорить, выбираться из своей раковины. Во мне проснулось забытое желание жить…

— Аврора, я пришла, чтобы с тобой поговорить, — ласково произнесла она с улыбкой на лице, ворвавшись рано утром в мою комнату.

Я сразу почувствовала ее взволнованность, словно тонкую вибрацию в воздухе. Обычно она не жалует утренние часы, уступая их объятиям сна, особенно сейчас, когда беременность дарует ей больше тяги к отдыху. Виолетта — жена моего старшего брата, Люциана, того самого Дона мафии. Они — два крыла одной души, идеально созданные друг для друга.

— О чем ты хочешь поговорить? — В моем голосе проскользнула настороженность.

После покушения на брата и ужасного похищения Виолетты, страх поселился за них, пустив глубокие корни.

Виолетта молча взяла мою руку и повлекла за собой к дивану. Усадив меня рядом, она не выпустила мою ладонь из своей.

— Ты, наверное, рассердишься, но я сделала это ради тебя. Исключительно ради твоего счастья, — прошептала она, вглядываясь в мои глаза с серьезностью, от которой внутри все замерло.

Нервы скрутились в тугой узел

— Ви, что ты натворила? Говори уже, я вся извелась.

— Ты делилась со мной, что музыка — твоя заветная мечта. Что ты безумно хочешь писать песни, играть на инструментах и петь…

— Да... — кивнула, чувствуя, как предательски пересыхает во рту.

В детстве я пела часто, представляла себя на огромных сценах, залитых светом софитов, мечтала научиться играть на фортепиано, чтобы извлекать из него мелодии, живущие только во мне. Но отец… отец обрубал мои крылья на взлете, запрещал даже думать о музыкальных инструментах, считая это пустой тратой времени. Он не любил, когда я пела. Он вообще, казалось, не любил ничего, что делала я. Поэтому пела тихо в своей комнате, когда его не бывало дома.

А потом... Потом меня изнасиловали, и я больше не подавала голос. Лишь некоторое время назад, когда я начала робко возвращаться к жизни, я вновь запела, и Виолетта услышала. Тогда, в порыве откровенности, я рассказала ей о своих наивных детских мечтах.

— Она исполнилась! Тебя приняли в музыкальный колледж в Бостоне! — воскликнула она, крепко сжимая меня в объятиях.

Я застыла, как парализованная.

— Что? — выдохнула я, растерянно и недоверчиво.

Я не могла поверить своим ушам. Музыкальный колледж в Бостоне?

— Ты теперь можешь учиться. Твоё пение должны услышать все, — радостно тараторила Виолетта, но я её радости не разделяла.

Я вскочила с дивана, отчаянно тряхнув головой.

— Нет! Нет! Зачем ты это сделала? Я никуда не поеду! Мне это не нужно… — в голосе зазвучала паника, ледяным когтем сжимающая горло.

Я с трудом нашла силы общаться даже с близкими, здесь, в доме. Но выйти за эти стены? Нет, это выше моих сил. Столько лет я провела в заточении, избегая чужих взглядов.

Виолетта поднялась и положила ладони на мои плечи, сжала их так сильно, будто хотела передать всю свою решимость.

— Послушай, милая, ты совершила подвиг, когда вышла из своей комнаты и решила вернуться к жизниНо этого мало. Ты не можешь вечно прятаться в этом доме, не увидев мир. Тебе необходима новая глава, глоток свежего воздуха! Вылезай из своей раковины, следуй за мечтой, общайся с людьми… Ты должна жить! Жить, а не существовать в четырёх стенах!

Она смотрела на меня с такой искренней верой, с такой надеждой, что я почти поверила ей. Но страх был сильнее. Он оковал меня цепями, приковал к этому дому, к этой привычной, пусть и удушающей, реальности.

— Я... я не смогу..., — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к горлу.

Виолетта вздохнула с тихой грустью и крепко, до хруста костей, обняла меня.

— Ты сможешь, Аврора. Сможешь. Тебе нужен всего лишь толчок. Сделай это ради себя, ради своих братьев, ради меня… Сделай это ради своего племянника… Наш малыш заслуживает видеть радостную тетю, цветущую, а не увядший призрак. Пойми, там, вдали, ты распустишься другим человеком. Новый город, музыка, новые впечатления — все это станет целительным бальзамом для тебя.

Виолетта отстранилась и, взяв мое лицо в ладони, вытерла большим пальцем слезы с щек.

— Я знаю, тебе страшно, — проговорила она тихо, — но страх — это всего лишь иллюзия, порожденная болью. Ты сильнее, чем думаешь, Аврора. В тебе горит огонь, хоть сейчас он и спрятан глубоко внутри. Пришло время его освободить. Представь себя там, в другом городе, гуляющей по незнакомым улицам, вдыхающей новые ароматы. Представь, как будешь играть на фортепиано. Представь, как ты улыбаешься, как вновь чувствуешь вкус к жизни. Это всё возможно!

Дорогие друзья, подробности про начало дружбы Виолетты и Авроры, можно прочитать в книге https://litnet.com/shrt/cIfx — В объятиях врага.

Я обрушиваю очередной удар на мерзавца, осмелившегося сегодня встретиться со мной в клетке. Алая струя брызжет из его губ, когда он падает. Толпа взрывается оглушительным рёвом восторга, жаждущая кровавого пира.

Адреналин клокочет в крови, и я рычу, словно зверь. Да я и есть зверь. Именно так меня называют. Очередная победа, но мне всё равно. Я дерусь, чтобы заглушить душевную боль физической. Пока чувствую физическую боль, внутренняя пустоту не так сильна.

Я выбираюсь из клетки под крики людей. Солдаты хлопают меня по спине, наперебой поздравляя с очередной победой.

Игнорируя их, я направляюсь прямо к Люциану. Сегодня он решил приехать на мой бой. Еще не оправившись от старых ран, он планировал провести пару недель дома, в объятиях жены. Что-то серьезное вырвало Дона из его убежища.

— Отличный бой, Дино, — кивнул мне Дон.

— Согласен, — коротко ответил я, пытаясь прочитать его эмоции. Сегодня он непривычно взволнован.

— Оденься, а потом зайди ко мне. Мне нужно серьёзно с тобой поговорить, — его тон был напряженным.

Я направился в раздевалку со странным предчувствием внутри. Быстро скинув окровавленную одежду, я натянул тренировочный костюм и поспешил в кабинет Люциана.

Люциан сидел за своим столом, его взгляд был устремлен в одну точку на стене. В кабинета его лицо казалось осунувшимся и усталым.

— Насколько сильно ты мне предан, Дино? — неожиданно спросил он, поднимая на меня тяжелый, изучающий взгляд.

— Я отдам за тебя жизнь, не моргнув глазом. И отниму любую другую, если прикажешь, — ответил я без тени колебания, с твердой уверенностью.

Он никогда прежде не задавал мне подобных вопросов. Я никогда не предавал его, если не считать… Если не считать Аврору. Но я был непроницаем, тщательно скрывая свои безумные, греховные мысли.

Мужчина поднялся из-за стола и направился к окну, погружаясь взглядом в ночное кружево города.

— Знаю. Ты никогда не давал ни малейшего повода усомниться в тебе. Ты — часть моей семьи. Я доверяю тебе так же, как Карлосу, — голос его звучал тише, почти приглушенно.

Слушая его, я все больше терялся в догадках.

— Ты безупречен в своем деле. Самый ответственный и дисциплинированный из всех, кого я знаю. Именно поэтому выбор пал на тебя.

— Выбрал для чего? Хотелось бы узнать, к чему этот разговор, — я нахмурился, недоумение с каждой секундой сжимало тисками

Люциан оторвался от окна. Взгляд его, пронзительный и немигающий, словно пригвоздил меня к месту. Он приблизился, и пространство вокруг наэлектризовалось.

— Я хочу доверить тебе самое важное поручение.

— Какое? Скажите, я выполню любое, — ответил я, сдерживая нетерпение.

Мне не привыкать выполнять даже самую опасную работу. Я являюсь самым лучшим головорезом среди всех наших солдат. Люциан сразу говорил мне, что надо делать, но сегодня он слишком долго тянет.

Я ждал, не сводя глаз с его лица, готовый ко всему.

— Ты будешь охранять Аврору в Бостоне, — его слова грянули громом среди ясного неба.

Потребовалось неимоверное усилие воли, чтобы сохранить подобие невозмутимости на лице, в то время как внутри бушевал девятый вал, а адреналин растекался по венам обжигающим пламенем.

— Что? Как это понимать? — прозвучал мой обманчиво спокойный голос, маскирующий клокочущий внутри хаос.

— Аврору приняли в музыкальный колледж в Бостоне. Одну её отпускать никак нельзя, поэтому с ней поедешь ты.

Слова повисли в воздухе, требуя осмысления. Поехать с Авророй? Я избегал её, как чумы, потому что каждое её появление — пытка, каждая секунда рядом — сражение с собственными демонами. Она одним своим присутствием превращала кровь в кипяток.

— Почему не ты или Карлос? Ей будет куда комфортнее с родными людьми, — попытался я возразить, цепляясь за соломинку.

Люциан одарил меня тяжёлым взглядом, полным укора.

— Никто из нас не может. Виолетте нельзя из-за беременности, а я должен быть рядом с ней. Карлос... Карлосу самому нужна помощь, сам это прекрасно знаешь. Если бы могли поехать, то не просил бы тебя.

Пока Люциан мерил шагами кабинет, я стоял, словно громом поражённый. Мне нельзя быть с ней рядом, но и одна мысль о том, что она будет далеко, отзывалась в груди острой, болезненной судорогой.

Проклятье!

Я почувствовал, как мир вокруг меня начинает расплываться, а стены кабинета надвигаются, стремясь меня раздавить. Бостон, Аврора, я… всё это сплеталось в немыслимый, мучительный узел.

— Я не хотел отпускать Аврору, но Виолетта убедила меня, что это поможет ей, — Люциан тяжело вздохнул. — Она всегда мечтала научиться играть на музыкальных инструментах, любила петь... Я не могу держать её здесь, когда она впервые захотела куда-то уехать. Мы надеемся, что новый город, новая обстановка затянет её шрамы, — в глазах промелькнула тоска. — Сначала сестра отказалась, но моя жена смогла её переубедить.

Челюсти свело от напряжения. Больше всего на свете я хотел, чтобы Аврора улыбнулась, чтобы в ее глазах снова заиграл свет. Я отдал бы все, что у меня есть, до последнего вздоха, лишь бы избавить ее от боли. Готов сгореть дотла, лишь бы защитить, обнять, укрыть от всего мира в своих объятиях.

Люциан коснулся моего плеча рукой, словно якорь, брошенный в бушующее море.

— Дино, будь с ней там и позаботься, как заботился бы о своей сестре. Ты будешь ей братом. Никто не должен знать, кто она такая.

Братом? Лучше сразу пристрели меня.

— Это — Это не приказ, Дино, а моя отчаянная просьба. Я доверяю тебе самое драгоценное, что у меня есть… Неужели ты откажешь мне в этом? — его темный, как ночь, взгляд пронзил меня насквозь.

Что мне ответить? Не могу согласиться, потому что много лет с ума схожу по твоей сестре? Не могу, потому что я гребаный ублюдок, который каждую ночь видит твою сестру в самых откровенных фантазиях?

Он верит мне. Его вера — вот что давило сильнее всего. Я не могу подвести и отказаться. Это будет испытанием для меня, но я выдержу. Другого выхода нет.

— Хорошо. Я не подведу тебя, — ответил, стараясь удержать голос твердым.

Люциан одарил меня одобрительной улыбкой и вновь погрузился в бумаги.

— Я обо всём позаботился. Будете жить в квартире рядом с колледжем. Охраняй её, чтобы никто не смел даже приблизиться. Я бы отправил с тобой отряд проверенных людей, но для Авроры это было бы чересчур, лишь усилило бы ее страх. Ты будешь один. И этого достаточно.

В одной квартире? С ней?

Да это же изощренная пытка, жестокая насмешка судьбы!

— Аврора боится меня, — попытался я выдать беспечный тон, — как она сможет ужиться со мной под одной крышей?

Она избегает моего взгляда, шарахается, словно от чумы. Как мы сможем делить одно пространство? Это выходит за рамки моего понимания.

— Я с ней поговорил. Она не против. Одну её точно не отпустил бы, поэтому Аврора согласилась.

Внутри меня все натянулось, как струна перед тем, как лопнуть. Сердце забилось бешено, отсчитывая секунды до взрыва.

Она не против? Гребаный ад.

Я отчаянно пытался сосредоточиться, но взгляд неумолимо ускользал к девушке, застывшей в тишине на другом конце салона. Утренний свет скользил по безупречной обшивке частного самолета Люциана. Он дал мне полную инструкцию моих обязанностей и лекарства для Авроры. У нее бывают панические атаки и приступы.

Девушка, скованная страхом, отчаянно пыталась скрыть его. Словно свернувшись в клубок, она молча сидела в кресле, но напряжение и первобытный ужас вибрировали в самом воздухе.

Какая сила скрывалась в этой хрупкости… Она ошибочно считала себя слабой, но это было далеко от истины. Годы, проведенные в тени, в заточении собственной раковины, оставили свой след. Но она смогла вырваться, смогла найти в себе смелость не выказывать страх, даже передо мной.

Я знал, что если ничего не предпринять, весь полет станет для нее мучительной пыткой. Поэтому я, стараясь не привлекать внимания, подмешал ей в напиток снотворное. Не хотел, чтобы она изводила себя.

Когда девушка уснула, я не мог отвести от нее взгляда. На ней было надето мягкое платье из белоснежного шелка, а рассыпавшиеся по плечам длинные светлые волосы обрамляли ее лицо, словно сияющий нимб. Мой личный, гребаный ангел, ниспосланный небесами

Я провел рукой по лицу, с трудом подавив стон, и горько усмехнулся. Мне нужно держать себя в руках, во что бы то ни стало.

После мучительного полёта, мы, наконец, приземлились. Аврора успела поспать и отдохнуть, но напряжение её никуда не ушло. И дело было уже во мне. Впервые она со мной наедине, в этом новом, чужом мире. В её глазах читались волнение и робкая застенчивость.

Я дам ей время, чтобы привыкнуть, дам ей пространство, дам ей все, что ей нужно, чтобы залечить раны. И буду рядом, незаметно, как тень, готовый подставить плечо в любой момент.

Всю дорогу до квартиры она хранила молчание, но я видел, с каким нескрываемым удивлением и любопытством она разглядывает Бостон. Непременно устрою ей экскурсию, покажу этот город во всей красе.

Выгрузив чемоданы из машины, я кивнул Авроре, и мы вошли внутрь. В ожидании лифта к нам приблизился какой-то парень, и Аврора тут же напряглась. Я испепелил его взглядом:

"Не смей смотреть на неё, иначе выколю глаза."

Он сглотнул и быстрыми шагами пошёл по лестнице, а мы зашли в лифт. Мне нужно напомнить себе, что нельзя тут никого убивать. Но, если будут смотреть на Аврору, то боюсь, что долго не продержусь.

В лифте снова неловкая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом поднимающегося механизма и нашим дыханием. Аврора, казалось, застыла, не отрывая взгляда от кнопок этажей. Я чувствовал, как ее плечо едва касается моего, и это мимолетное прикосновение обжигало словно искра, пробегающая по обнаженным нервам.

Я украдкой вдохнул ее аромат, пьянящий и дурманящий сильнее самого выдержанного алкоголя. Сердце бешено заколотилось, отбивая чечетку в груди, а кровь превратилась в раскаленную лаву, бурлящую по венам. Она так близко — протяни руку — и в то же время так нестерпимо далеко, словно мираж в знойной пустыне. Какого это целовать её до беспамятства? Прижать прямо в этом же лифте и ласкать всю, чтобы она кричала от удовольствия. Чтобы забыла обо всем и чувствовала только меня...

Всё... Спокойно! Дыши!

Когда двери лифта распахнулись на нашем этаже, я галантно пропустил ее вперед. Квартира встретила нас запахом свежести и уюта. Люциан специально позаботился о том, чтобы здесь было все необходимое для комфортной жизни: удобная мебель, кухонный гарнитур, сверкающий нержавеющей сталью, панорамный вид на город, раскинувшийся у ног. Надеюсь, она почувствует себя здесь как дома. Надеюсь, ей здесь понравится.

Аврора нерешительно переступила порог, оглядываясь по сторонам с тихим изумлением. Я наблюдал за ней, затаив дыхание, стараясь уловить малейшие изменения в её настроении. Мне хотелось знать, что она чувствует, что думает, какие мысли роятся в её голове, когда она видит все это.

Я поставил чемодан и сделал шаг назад. Я не могу прикоснуться к ней. Если я это сделаю, то не смогу остановиться.

Проклятье! Что со мной творит одна девушка?!

Наэлектризованная тишина, сотканная из волнения, неловкости и затаенного страха, сгущалась вокруг нас. Решив разрядить эту атмосферу, хоть немного успокоить ее встревоженную душу, я заговорил:

— Аврора... Я здесь не только, чтобы защищать тебя, но и во всём помогать. Если что-то понадобится, то сразу скажи мне. Не стесняйся..., — произнес я самым мягким голосом, на который только был способен.

Мой голос, обычно грубый и отстраненный, тонул в нежности, предназначенной лишь ей. Я никогда не общался мягко и осторожно с людьми. Лишь с ней... Зная ее боязнь громких звуков и резких тонов, я стремился оградить её от любого испуга. Сделать все, чтобы она чувствовала себя в безопасности, чтобы не боялась меня.

Она подняла на меня свои огромные глаза — два бездонных океана, в которых я был готов утонуть без остатка.

— Хорошо… Я поняла… — ее тихий, ангельский голос коснулся меня легким касанием, вызвав дрожь под кожей.

Скажи еще хоть слово… Молю, скажи что угодно. Просто говори, позволь мне слышать тебя.

Я откашлялся, силясь вернуть ускользающее самообладание, собрать воедино рассыпавшиеся мысли.

— Я пойду за продуктами, а ты осмотрись. Выбери себе комнату, которая больше понравилась.

Мне нужно выйти и успокоиться.

Аврора взглянула на закрытые двери. Ей явно нужно побыть одной, чтобы расслабиться и осмотреться. Пока я здесь, она так и будет стоять, вся зажатая в тиски невидимого напряжения. Ей нужно время, чтобы немного привыкнуть ко мне.

— Тебе что-нибудь купить? — спросил я, стараясь придать голосу непринужденную легкость.

Она едва заметно покачала головой, отрицая.

— Ладно. Я куплю всё необходимое, а потом приготовлю нам что-нибудь поесть.

Девушка не притрагивалась к еде весь полет, и я знал, что её измученное тело отчаянно нуждается в пище. Благо, я успел выведать у Патриции перечень её любимых блюд, чтобы порадовать Аврору. Кулинария явно не её конек, так что на кухне буду хозяйничать я.

Я вышел из квартиры, оставив ее наедине со своими мыслями и новым пространством. По пути в магазин я размышлял о мелочах, которые могли бы ей сейчас пригодиться. Завтра её ждал первый день в колледже. Люциан позаботился обо всем, договорился и оплатил занятия у преподавателей-женщин, чтобы ей было комфортнее. А я… Я буду следовать за ней тенью, защищая и оберегая.

Дорогие друзья, поделитесь вашим мнением в комментариях и поставьте звёздочку, если нравится история ❤️

Нервы натянулись до предела, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Ладони влажные от волнения, предательски скользили. Импульс развернуться и бежать прочь терзал, но я заставила себя идти вперед. Собрав остатки воли в кулак, я вошла в колледж вслед за Дино.

Вцепившись в ремешок сумки, словно в спасательный круг, я отчаянно пыталась обуздать дрожь. Колледж подавлял своими размерами, гудящим муравейником незнакомых лиц. Каждый шаг отдавался эхом неуверенности. Хотелось раствориться в этой толпе, стать невидимкой. Но как тут останешься незамеченной, когда рядом высится эта глыба — высокий, мускулистый с татуировками.

Дино двигался рядом, создавая вокруг меня зону отчуждения, неприступную для любопытствующих взглядов. Все, и особенно девушки, провожали его долгим взглядом. Я украдкой бросила на него взгляд, пытаясь уловить хоть тень самодовольства, но его взгляд был прикован ко мне. Он словно излучал ауру опасности, густую и ощутимую

Я не боялась его, твердо зная, что он меня не тронет. Но каждый раз, находясь рядом, ощущала странное, щемящее волнение.

Игнорируя любопытные взгляды, Дино повел меня по коридорам колледжа, уверенно лавируя в потоке студентов. Я ощущала себя маленькой девочкой, впервые приведённой в неизведанные школьные стены.

Дино молниеносно уладил все формальности, передал документы, о чём-то договорился, а я, словно тень, безмолвно следовала за ним. В глубине души разливалось тёплое чувство защищённости, осознание, что на него можно положиться. Его уверенность, с которой он ориентировался в этом хаосе, невольно вызывала восхищение.

Он обменялся парой фраз с двумя женщинами, после чего они подошли ко мне.

— Аврора, мы искренне рады приветствовать тебя в стенах нашего музыкального колледжа. Уверена, ты быстро освоишься, — произнесла женщина в очках с доброй улыбкой. — Идём, сегодня у нас первое занятие.

Сердце забилось чаще от волнения. Я робко улыбнулась в ответ, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. Женщины повели меня по длинному коридору, где из каждой двери доносились звуки музыки: гаммы, упражнения, отрывки из классических произведений.

— Ты играешь на каком-нибудь музыкальном инструменте? — спросила меня молодая девушка.

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как волна растерянности и страха накрывает меня с головой.

Женщины обменялись взглядами, в которых я не смогла ничего прочесть.

— А на каком инструменте хочешь научиться?

— Фортепиано…, — едва слышно пробормотала я, словно выдавая сокровенную тайну.

— Научишься. У нас ты научишься всему. Сейчас давай послушаем твои вокальные данные.

Я замерла, словно превратившись в безжизненную статую. Спазм сковал горло, и сердце бешено заколотилось, заглушая все остальные звуки. Я не могла произнести ни слова.

Все взгляды были устремлены на меня, и я с трудом сдерживала слезы, готовые хлынуть потоком. Губы мои беззвучно шевелились, но из них не вылетало ни единой ноты. Я не могла запеть под этим пристальным взглядом. Не могла.

Одна из женщин подошла ко мне и снисходительно улыбнулась, словно утешая испуганного ребенка.

— Ты сейчас очень волнуешься. Это вполне естественно, поэтому сегодня ты просто послушаешь остальных. Договорились?

Я молча кивнула, чувствуя стыд, сменившее первоначальный ужас.

Началось прослушивание. Одна за другой девушки выходили в центр зала и пели. Одни пели уверенно и красиво, их голоса наполняли пространство. Другие запинались, сбивались, их голоса дрожали от волнения. Но все они, без исключения, вкладывали в свое пение частичку своей души. Я сидела, затаив дыхание, и слушала, завидуя их смелости и умению выразить себя через музыку.

Я вышла из колледжа, расстроенная и разъяренная на саму себя. На свою слабость. Дино, все это время просидевший в коридоре, молча проводил меня до машины. В его взгляде читалось какое-то сочувствие, словно он чувствовал мою неудачу.

— Как твой первый день в колледже? — поинтересовался он осторожно, как только машина тронулась, будто боялся спугнуть хрупкую тишину, повисшую в салоне.

Моя нижняя губа предательски дрожала, выдавая всю глубину отчаяния.

— Я не смогла… спеть, когда меня об этом попросили, — прошептала я, отвернувшись к окну, чтобы спрятать навернувшиеся слезы. Пейзаж за окном расплывался в мутной пелене.

Зачем я вообще здесь, в этом месте, если не смогла даже заставить себя спеть? Мой провал казался оглушительным.

Слабая! Слабая! Слабая!

— Ты просто перенервничала. Уверен, что там все нервничают в первый день. Ты поешь восхитительно, поэтому сможешь всех поразить, — его слова прозвучали так уверенно и неожиданно, что я зарделась, словно от прикосновения невидимого пламени.

Откуда он знает, как я пою? Вопрос застыл на кончике языка, но я не решилась его задать. И так уже сболтнула лишнего о своей неудаче.

— В следующий раз закрой глаза и представь, что рядом никого нет. Только ты и твой голос. У тебя точно всё получится, — добавил он почти ласково, и от этого тепла внутри меня что-то дрогнуло.

Я часто слышала, как он общается с моими братьями. У него обычно грубый и холодный голос. Но со мной его голос всегда мягкий и осторожный, словно боится как-то меня спугнуть. И я ловлю себя на мысли, что мне нравится эта его поддержка, нравится, как он верит в меня, даже когда я сама в себе сомневаюсь.

Его слова эхом отдавались в моей голове, пока мы ехали домой. "Только ты и твой голос".

В квартире я заперлась в своей комнате и долго смотрела в зеркало. В отражении на меня смотрела сломленная девочка, полная мечтаний и страхов.

Не знаю, сколько бы еще я просидела в плену этих четырех стен, но голодный зверь внутри требовал пищи, а тело — глотка воды. Желудок мой издал жалобный стон, разорвавший тишину комнаты.

На цыпочках выскользнув из своего убежища, я тотчас ощутила дразнящий аромат, манящий из кухни. Сглотнув, словно проглотив ком вины, я вошла и увидела его — Дино, как всегда, колдующего над плитой.

Мне стало очень неудобно перед ним. Он еще мой повар...

Я замерла у стола, нерешительно переступая с ноги на ногу.

— Ты не обязан — Ты не обязан… Они отправили тебя охранять меня, а не… готовить, — пробормотала я, чувствуя, как краска заливает щеки от смущения, пока наблюдала за движениями его сильных рук.

Дино взглянул на меня через плечо, и в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка.

— Не думаю, что в мои обязанности входит допустить, чтобы мы тут померли с голоду. К тому же, я готовлю не так уж и плохо, — ответил он, возвращаясь к своему занятию.

Его слова прозвучали легко и непринужденно, но я не могла отделаться от чувства вины. Он ведь не должен был этим заниматься. Мне казалось, что я только создаю ему неудобства. Хотя, это действительно так. Из-за меня ему пришлось тут оказаться.

— Но… я могу сама что-нибудь приготовить, — тихо сказала я, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию. — Или помочь тебе.

Дино покачал головой, не отрываясь от плиты. Он ловко переворачивал что-то на сковороде, и аромат становился все более аппетитным.

— Не стоит. Просто отдохни. Тебе нужно набраться сил, — ответил он, и в его голосе прозвучала какая-то забота, от которой по моей спине пробежали мурашки. Я чувствовала, как краснею еще сильнее.

Он поставил передо мной тарелку с дымящейся пастой и кусочками жареной курицы. Аромат был настолько соблазнительным, что желудок тут же напомнил о себе.

Дино улыбнулся краешком губ, заметив мое замешательство.

— Ешь, — просто сказал он, и этот короткий приказ прозвучал как заботливое приглашение.

Я взяла вилку, чувствуя, как дрожат пальцы. Паста действительно оказалась восхитительной. Соус был нежным и кремовым, с легкой кислинкой, а курица сочной и ароматной. Я ела медленно, стараясь сосредоточиться на вкусе, чтобы не думать о том, как пристально Дино наблюдает за мной.

Его взгляд был каким-то странным — смесь беспокойства, заботы и чего-то еще, что я не могла разобрать. Может, жалость? Эта мысль заставила меня съежиться. Я не хотела вызывать жалость.

— Вкусно? — спросил он, когда я закончила.

Я кивнула, не поднимая глаз. Он молча убрал тарелку.

— Спасибо, — прошептала я и поспешила убраться из кухни.

Мне предстоит жить с ним ещё несколько месяцев... Я чувствую себя так неловко рядом с ним. Надеюсь, что это пройдёт.

День за днём я врастала корнями в новую реальность, обрастала знакомствами, привыкала к Дино… Утро теперь неизменно начиналось с божественно вкусного завтрака, приготовленного его руками, а вечера текли в тишине: он — у экрана телевизора, я — с книгой в руках, погруженная в иные миры.

Сейчас рядом с ним не так волнительно, как впервые дни. Наши беседы становились чуть продолжительнее. Я все так же чувствую себя неловко, но уже не так сильно. Мужчина делает всё, чтобы я чувствовала себя комфортно. Порой меня изумляла его способность предугадывать мои желания. Он помнил о моей аллергии, готовил мои любимые блюда, находил книги, о которых я лишь мельком упоминала. Иногда мне казалось, что он читает мои мысли.

Его советы, словно опытные проводники, вели меня сквозь тернии неуверенности. Я последовала его совету и, закрыв глаза, позволила голосу вырваться на свободу. Представляла свою комнату, тот укромный уголок, где я оставалась наедине с музыкой. Так я могу петь.

Я даже успела завести знакомства с несколькими девушками, увлеченными музыкой. Однако, разговоры то и дело сворачивали в сторону Дино. Сегодняшний день не стал исключением

— Твой брат не хочет к нам присоединиться? Хотели бы услышать его голос, — Джессика лукаво подмигнула, бросая взгляд в сторону Дино. Он сидел неподалеку, его взгляд, словно надежный якорь, был прикован к нашей небольшой компании.

— Уверена, у него сексуальный голос, — прошептала Белла, прикрыв глаза от предвкушения.

Взрыв девичьего смеха эхом прокатился вокруг, а меня, словно ледяной иглой, пронзило неприятное раздражение.

— Извини, Аврора, просто твой брат такой классный.

— Он сегодня вечером свободен? — вопрос Джессики заставил меня внутренне съежиться.

— У него есть невеста, — выпалила я, поразив саму себя этой откровенной ложью.

Почему я это сказала? Ведь у Дино никого нет… Или все-таки есть?

— Так и думала, что такого красавца не оставят одного, — разочарованно вздохнула девушка. Ее слова долетали до меня словно сквозь толщу воды, я была слишком поглощена хаосом собственных мыслей.

Девушки продолжили беседу. Я же, стараясь скрыть свое замешательство, рассеянно кивала, чувствуя на себе взгляд Дино. К счастью, он не слышал наши разговоры...

После колледжа, погруженные в тишину, мы вернулись в квартиру, где каждый поспешил укрыться в своей комнате, словно в раковине. Я взяла телефон, улыбнулась родным в видеозвонке, но мысли мои, непокорные, все равно устремлялись к Дино. Интересно, кто у него есть из родственников? Живы ли родители? А может, где-то в другом городе тоскует по нему любимая девушка, мечтающая о его объятиях?

Я ничего о нем не знаю… Да и зачем мне это знание? Сама не понимаю, что за наваждение вдруг овладело мной.

Вечером, сидя за столом, я машинально ковыряла вилкой очередной кулинарный шедевр, сотворенный руками моего соседа.

— Прогуляемся? — неожиданно раздался его голос, рассекая тишину словно нож.

Я застыла, вилка замерла на полпути ко рту.

— Мы уже три недели живем здесь, а так и не выбрались никуда, — быстро пояснил он, слегка прокашлявшись, точно извиняясь за свою спонтанность. — Думаю, небольшая прогулка по городу нам не помешает.

Я сглотнула, пытаясь унять внезапную дрожь в руках. Мужчина выжидающе смотрел на меня. Мы за три недели так и не выходили никуда.

— Я не против. Давай прогуляемся, — пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно.

Когда я вышла из комнаты, Дино ждал меня в коридоре. На нем была простая темная куртка, но даже в такой одежде он выглядел невероятно привлекательно. Я смущённо отвела взгляд, чувствуя, как румянец заливает щеки.

Мы молча вышли из квартиры и спустились на улицу. Город сиял огнями, создавая атмосферу таинственности и праздника.

Прогуливаясь по ночному городу, я ощущала умиротворение, почти блаженство. Прохладный воздух ласкал кожу, будто смывая груз прошлого, и мысли становились ясными, кристальными. Казалось, я попала в другую вселенную, далекую от старых ран и печалей.

— Тебе нравится в Бостоне? — прозвучал тихий голос Дино, словно разрывая звенящую тишину.

— Пока не знаю… Но здесь действительно красиво, — ответила я робко, словно боясь спугнуть волшебство. Подняв глаза, встретилась с его взглядом. — А тебе здесь нравится?

— Мне без разницы. Главное, чтоб тебе было хорошо и комфортно, — пожал он плечами, словно отмахиваясь от собственных предпочтений.

Почему ему все равно?

С трудом собрав рассыпающиеся мысли, я робко заговорила:

— Ты хорошо — Ты прекрасно делаешь свою работу… Из-за меня ты изменил всю свою жизнь. Возишься со мной… Тебе, наверное, тяжело… — прошептала я, ощущая, как вина душит горло.

Он бросил на меня странный, пронзительный взгляд, изучающий и вместе с тем мягкий.

— Что тут тяжёлого? Гуляю по самым красивым местам с самой прекрасной девушкой на свете, — произнес он с такой непринуждённостью, будто не видел, как от его слов моё сердце бешено колотится, готовое вырваться из груди.

Я почувствовала, как странное тепло разливается по всему телу, от кончиков пальцев до макушки, заставляя меня покраснеть. Он действительно видит во мне что-то прекрасное? Или просто пытается поддержать?

Я молчала, не в силах подобрать слова, чтобы выразить бурю чувств, охватившую меня.

Мы брели еще немного, прежде чем повернуть обратно, как вдруг путь нам преградила троица рослых парней, чьи движения выдавали изрядную степень опьянения.

Волна тревоги прокатилась по мне, и Дино, словно предчувствуя опасность, укрыл меня за своей спиной

— Кто такие? Не здешние, видать, — проскрежетал лысый, окинув меня сальным взглядом.

— Уйдите с дороги, — стальной голос Дино прозвучал твердо и безапелляционно. Меня пробрала дрожь, а он стоял, невозмутимый, как скала.

В ответ раздался пьяный хохот

— Ой, какой грозный. А если не уйдем? Что ты нам сделаешь, герой?

Они сомкнули кольцо вокруг нас, и один из них попытался протиснуться ближе ко мне.

— Девчонку можешь отдать нам…, — не успел он договорить, как Дино молниеносно схватил его за горло, перекрывая дыхание, и одновременно выхватил пистолет.

Парней будто окатили ледяным душем. Вмиг вся спесь слетела, оставив лишь испуг в глазах.

— Ты чего творишь, мужик? — просипел второй, побледнев.

— Я сказал — убирайтесь с дороги. Сейчас же, — голос Дино был тих, почти ласков, но в этой тишине клокотала такая мощь, что даже опьяненные бесстрашием хулиганы нутром почувствовали — лучше не испытывать судьбу.

Он сжал руку на горле лысого, перекрывая доступ к воздуху. Тот захрипел, отчаянно пытаясь освободиться. В этот момент меня словно пронзило током. Обрывки прошлого, словно осколки зеркала, больно врезались в сознание…

— Дино… — прошептала я, чувствуя, как мир вокруг начинает меркнуть

Всё превратилось в гудящий, расплывчатый хаос. Сердце бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица, грудь сдавило, не давая вдохнуть. Перед глазами мелькали лишь размытые силуэты удирающих парней. Ослабев, я прислонилась к шершавой кирпичной стене, ища в ней хоть какую-то опору.

— Ты в порядке? — встревоженный голос Дино словно пробился сквозь пелену. Его лицо, полное беспокойства, нависло надо мной.

— Голова кружится...

— Если ты не можешь идти сама... Ты позволишь мне помочь? Разрешишь?

Он спрашивал разрешения, чтобы ко мне прикоснуться.

Я лишь смогла кивнуть, ком застрял в горле, лишив меня дара речи. Сама бы я не дошла, это точно. Внутри уже разгоралась привычная борьба с собой, ведь каждое чужое прикосновение отзывалось болезненным приступом.

Его рука коснулась меня осторожно, почти невесомо, а затем он бережно поднял меня на руки. Сквозь оглушительный стук сердца я вдруг осознала, что его прикосновения не вызывают во мне привычной волны отвращения.

Может, потому, что он спросил разрешения? Или я уже успела привыкнуть к нему? Не знаю, но страха не было, как и отвращения.

Дино нес меня до самой квартиры. Я чувствовала напряжение в его мышцах, как стиснуты его челюсти, как он дышит прерывисто, словно тщательно контролируя каждый вдох.

В квартире Дино опустил меня на диван, не размыкая рук до последнего момента, словно боялся, что я растворюсь в воздухе.

Он шумно выдохнул и отступил на шаг, пристально глядя мне в глаза, и я увидела в них искреннее беспокойство.

Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Стыдно, что я такая слабая... Но, я же смогла вытерпеть прикосновения Дино... И даже не случился приступ.

Я смотрела, как он уходит на кухню, и чувство растерянности и волнения переполняло меня. Когда он вернулся со стаканом воды, я уже немного пришла в себя.

Дино опустился рядом, оставив между нами зыбкий островок тишины, и терпеливо ждал, пока я сделаю первый глоток. Его присутствие не давило, не тяготило, а, напротив, обволакивало теплым коконом безопасности. Парадоксально, ведь еще недавно я шарахалась от него, как от тени.

— Тебе лучше? — прозвучал его тихий вопрос, словно бархатное касание.

Сглотнув, я выдавила из себя слабое:

— Да… намного. Спасибо.

Поставив стакан на журнальный столик слегка дрожащими руками, я постаралась изобразить спокойствие. Не хотелось представать перед ним жалкой развалиной. И без того возится со мной, как с ребенком неразумным.

— Ты не пила таблетки? — мягко поинтересовался Дино, и в голосе его сквозила забота.

— Нет…, — прошептала я, сглатывая едкую желчь нервов.

Я намеренно избегала таблеток, наивно надеясь научиться дышать полной грудью без их помощи. Хотя бы на миг ощутить себя нормальной. Медленно, но верно я выползаю из своей раковины, и эта призрачная перспектива греет меня изнутри.

Дино внимательно наблюдал за мной, и от этого взгляда мне становилось не по себе. Я чувствовала, как он сканирует меня, пытаясь прочитать между строк то, что я так старательно скрывала. Его проницательность иногда напрягает.

— Аврора.

— М?

— У тебя была паническая атака. Это из-за тех парней или что-то ещё? — осторожно спросил он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

Я замерла, поджав губы в тонкую линию.

— Мне просто нужно знать, что может спровоцировать их, — продолжил Дино, заметив моё замешательство. — Расскажи мне.

Пальцы нервно заплясали на коленях, выдавая моё внутреннее смятение. Сделав ещё один глоток воды, я попыталась обуздать дрожь.

Дино ждал терпеливо, как хищник, затаившийся в тени. Собравшись с духом, я сглотнула и заговорила:

— Темнота, грубые и громкие голоса, подвалы, резкие прикосновения, запах сигарет. Всё, что заставляет меня проваливаться обратно в прошлое… — голос сорвался, превратившись в призрачный шёпот, едва различимый в тишине комнаты.

Дино не перебивал, лишь внимательно слушал, его взгляд оставался всё таким же пронзительным, но в нём появилось что-то ещё — гнев? Или, может, это просто игра света и тени на его суровом лице?

— Больше этого не будет. Ты в безопасности, — хрипло выдохнул он, поднимаясь с дивана, словно разбуженный зверь.

Он обогнул низкий журнальный столик и, подойдя к окну, замер, глядя на мерцающий огнями ночной город.

— А что успокаивает тебя? — неожиданно спросил он, не поворачиваясь, и его голос прозвучал глухо, как удар колокола.

Я беспомощно моргнула, словно очнулась от наваждения. Казалось, он уже успел прочитать меня, как раскрытую книгу. К чему этот вопрос?

— Книги, музыка..., — пробормотала я. — Еще я очень люблю ухаживать за цветами, но здесь нет нашего сада, — с грустью вздохнула я.

Наступила тяжёлая, ловкая тишина. Мы часто молчим, но сейчас его молчание напрягает.

— Всё понял, — коротко бросил он. — Теперь иди в свою комнату и ложись отдыхать.

Я медленно поплелась к двери, но, коснувшись ручки, обернулась. Дино все еще стоял у окна, его силуэт четко выделялся на фоне ночного города. Оставив его одного, я закрылась в комнате.

Дорогие друзья, начинается у нас романтика. Поддержите звёздочкой ❤️

Утро у меня выдалось очень напряженным и всё из-за ночных кошмаров. Мне сейчас редко снятся кошмары, но после них я всегда чувствую себя ужасно, будто из меня вырвали душу. Хочется закричать, раствориться в воздухе, вновь запереться в четырех стенах, где можно спрятаться от реальности.

Но я поклялась. Поклялась себе, своей семье, что буду идти вперед, к свету мечты, несмотря ни на что. Я должна. Преодолевать свои страхи, стирать пыль с прошлого, отбрасывать тени в темные углы памяти. Выбраться из этой липкой темноты — моя цель. Каждый день — поле битвы, где я обязана одержать победу.

Собрав волю в кулак, словно осколки разбитого зеркала, я заставила себя подняться с постели и отправиться в колледж. Там, в привычной суете, мне удалось немного отвлечься, унять дрожь в руках. Ещё присутствие Дино действовало как тихая гавань в бушующем море.

После колледжа мы вернулись в квартиру, но стоило нам переступить порог, Дино обернулся ко мне. Его лицо было серьезным, как никогда прежде.

— Идём со мной, Аврора.

Я вопросительно взглянула на Дино, но в ответ он лишь едва заметно кивнул в сторону двери, словно приглашая в неизвестность.

— Куда? — настороженно спросила я, стараясь скрыть волнение.

Вместо ответа Дино одарил меня теплой, обворожительной улыбкой, от которой по коже пробежали предательские мурашки.

— Просто пойдём, и ты сама всё увидишь, — прозвучал его голос, бархатистый и в то же время полный обещаний.

Слегка замявшись, я последовала за ним, повинуясь нарастающему любопытству, словно мотылёк на пламя. Что он задумал? Какую тайну скрывает?

Он молча вошёл в лифт, и я, не раздумывая, последовала за ним. Украдкой бросая на него взгляды, я не могла не отметить, насколько опасно и властно он выглядит. Люди его боялись. Но почему тогда рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, словно под невидимым крылом?

Не успела я опомниться, как двери лифта разъехались, и мы продолжили свой путь на крышу. Дино достал из кармана ключ и, ловким движением, открыл железную дверь

Как только замок щёлкнул, он пропустил меня вперёд, одарив загадочной улыбкой, в которой читалось предвкушение.

С недоумением я сделала шаг за порог и застыла, лишившись дара речи. Всё пространство крыши утопало в море цветов, в буйстве красок и ароматов. Это был настоящий цветочный сад.

Мои глаза расширились от шока и восторга. Я не могла поверить, что вижу это наяву. Казалось, здесь собрали все самые прекрасные цветы мира.

Я медленно пошла вперед, касаясь кончиками пальцев нежных бутонов. Аромат цветов пьянил, заставляя забыть обо всех тревогах и проблемах.

— Теперь у тебя есть свой уголок, где ты сможешь укрыться от мира, когда захочешь побыть наедине с собой, — прозвучал голос Дино.

К глазам подступили слезы благодарности, теплые и горькие.

— Как... Как ты это сделал? — тихо спросила я, не глядя на него. Сосредоточилась на цветах.

— Просто заплатил кому надо и всё устроили.

Я продолжала свой медленный путь среди благоухания, переваривая мысль о том, что этот райский уголок создан Дино специально для меня. От осознания этого по телу разлилось тепло, как от прикосновения солнечного луча. Слова застряли в горле, подавленные внезапным удивлением от его поступка.

— Здесь будешь только ты, и ключ тоже будет только у тебя, — он подошел ближе, его силуэт замаячил рядом, и я почувствовала на себе тепло его взгляда, устремленного на меня, изучающего мою реакцию. В его глазах плескалась искренняя, неподдельная радость.

— Ты… это сделал для меня? — осмелилась я поднять взгляд, утонуть в глубине его зрачков.

Дыхание сперло в груди, сердце бешено заколотилось, словно пойманная в клетку птица.

— Да.

Его ответ прозвучал просто, без лишних слов, но эхом отозвался в каждой клеточке моего тела.

— Тут очень красиво... Спасибо тебе..., — прошептала, переполняямая эмоциями.

Кончики пальцев невесомо коснулись нежных лепестков, и мир вокруг, казалось, замер, погружая в безмолвное великолепие, от которого захватывало дух.

Дино предусмотрел все до мелочей. В укромном уголке сада расположился миниатюрный диванчик, усыпанный мягкими подушками, где я могла бы отдохнуть и уединиться с красотой. Я провела там несколько блаженных часов, любуясь этим чудесным уголком. Позже Дино пригласил меня на ужин в небольшое, уютное кафе.

Кафе оказалось небольшим и уютным, с приглушенным светом и тихой музыкой. Мы сидели за столиком у окна, наблюдая за тем, как зажигаются огни в городе.

Нам быстро принесли заказ и я попробовала свой Клэм-чаудер и напиток Фраппе. Я с предвкушением вдохнула аромат своего Клэм-чаудера и сделала первый глоток Фраппе, а Дино тем временем изучал свою Пекинскую утку.

Клэм-чаудер оказался именно таким, каким я его представляла: густой, сливочный, с нежными кусочками моллюсков и картофеля.

Почувствовав сытость и умиротворение, я потянулась к сумке, чтобы достать заранее приготовленную пару купюр.

— Что ты делаешь? — Голос Дино прозвучал неожиданно близко, заставив меня замереть с деньгами в руке, словно пойманную с поличным.

— Хочу заплатить за себя, — пробормотала я, чувствуя себя виноватой школьницей.

Тень накрыла лицо Дино, брови нахмурились.

— У меня вполне достаточно денег, чтобы заплатить за тебя. Никогда не позволю девушке платить за себя. Я пригласил тебя сюда, Аврора, и я оплачу счет.

— Ты за всё платишь. Мне неудобно.

— В следующий раз, когда ты сама удостоишь меня чести пригласить, я, возможно, и приму твои условия, — ухмыльнулся он, а в глубине его глаз мелькнул странный, дразнящий огонек.

Его слова прозвучали как вызов, как обещание, которое заставило моё сердце забиться быстрее. Но почему? Почему его внимание так сильно трогает меня?

Я опустила деньги обратно в сумку, чувствуя, как краска смущения заливает мои щеки.

Чтобы хоть немного уйти от странных мыслей о нем, я рассеянно окинула взглядом окружающих. Моё внимание невольно зацепилось за пару: парень и девушка, тонущие друг в друге в чувственном поцелуе, словно мир вокруг перестал существовать. Когда девушка отстранилась, ее лицо светилось таким неприкрытым счастьем, таким безмятежным довольством, что сердце болезненно сжалось.

Невольно в голове промелькнула мысль, сладкая и терпкая одновременно: каково это, отдать себя поцелую, испытать это трепетное касание губ? Ведь я никогда не целовалась…

— А целоваться… это правда так приятно? — слова сорвались с губ прежде, чем я успела осознать их, и Дино, сидящий напротив, закашлялся, поперхнувшись своим напитком.

Дино удивленно посмотрел на меня, вытирая рот салфеткой. В его обычно непроницаемых глазах плескалось замешательство, оттенок легкого потрясения. Я почувствовала, как щеки начинают предательски гореть, и попыталась отвести взгляд, но было поздно.

— Эм… ну, это… чертовски приятно, — пробормотал он, избегая моего взгляда, словно обжигаясь им. — Зависит от того, кого целуешь.

Кровь прилила к лицу, нестерпимо обжигая. Я опустила взгляд на тарелку, чувствуя себя разоблаченной. Никогда не думала, что осмелюсь говорить об этом с Дино. Но вопреки здравому смыслу, хотелось продолжить этот рискованный разговор.

— С тем, кто… нравится? — прошептала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Я не знаю почему, но в этот момент я почувствовала острую зависть к той девушке, к её безмятежному счастью. Каково это, когда ты можешь радоваться от близости с человеком? Не чувствовать страха? Будет ли когда-нибудь и у меня такое? Или останусь до конца жизни одинокой?

Я заметила, как напряглись его скулы, как заиграли желваки на щеках.

— Да… Или с тем, кто лишает тебя рассудка, — в голосе Дино проскользнула незнакомая, обжигающая нота, заставившая меня замереть. Интонация, которую я не смогла расшифровать, но почувствовала всем нутром.

Наступила тишина и каждый погрузился в свои мысли. До самой квартиры мы молчали, но неловкость и напряжение чувствовалось в воздухе.

Я скрылась в своей комнате, словно в убежище, и потянулась к новой книге, как к спасительному кругу. Книги всегда были моим прибежищем, вратами в иные миры. Я растворяюсь в эмоциях героев, проживаю их жизни, совершаю головокружительные путешествия. Не буквы, а целые фильмы, с красочными декорациями и яркими персонажами, оживают в моем воображении.

Но даже книги сегодня не помогали, потому что думала про Дино. Он так щедр ко мне, так заботлив… Целый цветочный сад создал, чтобы оградить меня от тревог и подарить спокойствие.

Убаюканная этими мыслями, я провалилась в сон, а утром проснулось неутолимое желание отплатить ему той же монетой, сделать хоть что-то самой. Поддавшись этому порыву, я украдкой проскользнула на кухню, чтобы приготовить завтрак. Кулинария — не мой конек. Даже Патриция не смогла вдохнуть в меня кулинарные способности … Но бутерброды и яичницу с беконом, надеюсь, осилю.

На кухне царил полумрак, пробивавшийся сквозь неплотно задернутые шторы. Я действовала осторожно, стараясь не шуметь, словно вор, проникший в чужой дом. Мысли путались, руки дрожали, но я упорно продолжала доставать хлеб и искать бекон в холодильнике.

Потянулась за сковородкой, но она выскользнула и грохнулась на пол, создав оглушительный шум. Я от испуга застыла, когда на кухню ворвался Дино с пистолетом.

Он спит с оружием в руках?

Дино опустил пистолет и выдохнул:

— Аврора? Что ты тут делаешь?

— Я... Прости. Я хотела приготовить завтрак, — тараторила я, стараясь прийти в себя.

Дино взглянул на сковородку, а затем на меня, приподняв бровь. Его забавный, но в то же время настороженный взгляд заставил меня почувствовать себя неловко. Я смутилась и потянула руки к затылку, ощутив, как краснею.

— Ты могла бы просто разбудить меня, — произнес он, наклоняясь, чтобы поднять сковородку. — Я бы сам приготовил.

— Знаю... Просто мне тоже захотелось что-то сделать. Нечестно, что ты всегда готовишь, — произнесла я, едва успев подключить свои мысли к языку.

Мужчина усмехнулся и, поставив сковородку на плиту, посмотрел на меня.

— Я говорил, что мне это нравится, — произнес он, бросив на меня мягкий взгляд. — Ну, если ты хочешь, рассказывай, что готовишь.

— Бутерброды и омлет, — прошептала я, кивнув на продукты.

— Неплохо.

Дино аккуратно открыл холодильник и вытащил несколько яиц. Я взяла их, стараясь не смотреть на него.

Мысли путались в голове, и каждый раз, когда я ловила его глаз, сердце начинало бешено колотиться.

— Я не особо умею готовить, но стараюсь… — произнесла я, словно ища оправдание своим кулинарным опытам. — А ты как научился?

— Мне никто не готовил, приходилось самому добывать еду, готовить, чтобы выживать, — ответил он спокойно, как будто говорил о чем-то обыденном, привычном.

В груди болезненно кольнуло, когда я представила, через что ему, возможно, пришлось пройти с самого детства. Я слышала, что у него тяжелое прошлое, но не знала подробностей. Расспрашивать не решалась — сама понимала, как непросто бывает делиться душевной болью.

Дино сосредоточенно собирал бутерброды, а я стояла у плиты, жарила яичницу. Наши руки несколько раз случайно касались друг друга, и каждое прикосновение отзывалось странным, легким трепетом внутри. Тишина между нами была неловкой, но в то же время какой-то уютной.

Когда я переложила ее на тарелку, наши руки снова случайно коснулись, и я почувствовала, как по спине пробежала легкая дрожь.

— Выглядит очень аппетитно.

— Спасибо, — ответила я, пытаясь скрыть смущение.

Впервые кто-то похвалил то, что я приготовила, и это желание, чтобы ему понравилось, стало даже сильнее.

Мы сели завтракать. Дино, погруженный в процесс, начал уплетать свою порцию. Я внимательно изучала его лицо, стремясь уловить каждую эмоцию. Нравится ли ему моя еда?

Он наслаждался каждым кусочком, и, поддавшись общему настроению, я тоже принялась за завтрак. Но едва проглотив кусок яичницы, я внезапно поморщилась, ощутив резкий привкус соли.

— Я переборщила с солью..., — виновато пробормотала я.

— А мне нравится. Я люблю, когда чувствуется соль, — откашлялся он, жуя с забавным выражением на лице.

Мне показалось, что ему не нравится, но он этого не подавал; это притворство невольно вызвало улыбку, которую я тут же скрыла.

— Может… ещё чуть-чуть досолить? — спросила я, глядя на него.

Он, бедняга, сглотнул с трудом, прежде чем тихо произнести:

— Можно ещё немного.

Я потянулась за солонкой и, повинуясь какому-то озорному порыву, присыпала блюдо щепоткой сверху. Больше не в силах сдерживаться, я тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью.

— Прости… Просто ты так забавно морщился, когда ел… … — проговорила я сквозь смех и умолкла, встретившись с его взглядом. Взглядом, полного изумления, откровения, почти благоговения. Он смотрел так пристально, не мигая, будто видел меня впервые.

Он продолжал смотреть, и в его взгляде читалось нечто большее, чем просто удивление. Это было какое-то новое, неизведанное выражение, которое заставило моё сердце забиться чаще.

Тишина между нами сгустилась, словно наэлектризованная. Мой смех затих, уступив место неловкому молчанию. Я чувствовала, как краска заливает мои щёки. Его взгляд обжигал, проникал в самую душу.

Наконец, Дино моргнул, словно очнувшись, и отвел взгляд к тарелке. Взял вилку и, тщательно избегая моего взгляда, сделал еще один маленький укус. Лицо оставалось невозмутимым, но я чувствовала, что что-то изменилось.

— Спасибо, — проговорил он, наконец, тихим голосом. — Стало лучше.

Я рассеянно кивнула, осознав с внезапной остротой — я впервые за столько лет позволила себе смеяться.

Дорогие друзья, следующая глава от Дино)) Уверена, вы этого ждёте ❤️

Грёбаный ад.

Другого названия нет тому, что творится со мной. С каждой секундой стены моего самообладания рушатся с неумолимой силой. И хуже всего то, что я бессилен это остановить.

Я живу под одной крышей с моей одержимостью, с Авророй. Каждое утро вижу её, постоянно нахожусь рядом, подвергая себя невыносимому испытанию. Пытка — засыпать, осознавая, что она за стеной. Так нестерпимо близко и в то же время — недостижимо далеко.

Чуть не сорвался с цепи, когда впервые коснулся её. Ощутил обжигающее тепло её кожи, а когда прижал к себе её хрупкое тело, сердце едва не вырвалось из груди. До самого порога квартиры я боялся дышать, чтобы не выдать себя с головой, не выплеснуть наружу свою неистовую жажду.

Аврора привыкает, раскрывается, и это лишь усугубляет мои муки. Впервые услышав её смех, я был поражён до глубины души, заворожён. Застыл, словно идиот, жадно ловя каждый звук, каждое мимолетное движение её губ. Я готов предать огню весь мир, лишь бы снова услышать этот чистый, радостный смех. Теперь это моя самая любимая мелодия, драгоценнейшее сокровище, которое я когда-либо слышал.

Я становлюсь тенью, призраком, преследующим её по пятам. Любое её слово, жест, взгляд — всё регистрируется в памяти, оседает в подсознании. Я изучаю её, как ученый изучает редкий вид бабочки, боясь повредить крылья прикосновением. Но страх этот отступает перед всепоглощающим желанием обладать.

Раньше я мог отвлекаться в боях, проводить время с другими женщинами... Теперь же я заточен в клетке, где грани между нами неумолимо стираются, словно акварель на мокрой бумаге.

Легкой прохладой обдает лишь разговор с Люцианом. Его звонки — словно ледяной душ, напоминают о моем долге и помогают удержать себя на краю безумия.

— Аврора как? Ей что-нибудь нужно? — спросил Люциан уже в который раз.

Я стою у стен колледжа, вдыхая терпкий осенний воздух, пока Аврора на занятиях, и говорю с ее братом по телефону. Ежедневно он обрушивает на меня шквал вопросов.

— Она в порядке. Понемногу обживается в новой обстановке. Нашла подруг и с головой окунулась в свою жизнь, — отвечаю уклончиво, опуская некоторые, весьма существенные детали.

— Следи за каждым ее новым знакомым. В оба глаза следи.

— Именно этим я и занимаюсь, — стараюсь придать голосу мертвецкое спокойствие.

Люциан не должен ни о чем догадаться. Я сам добровольно приехал в Бостон, и у меня нет права никого подвести.

— А её преподаватели всё запомнили?

Мужчина уже успел купить почти всех. А тех, кого не удалось соблазнить деньгами, запугал до полусмерти. Надо было убедиться, что Авроре будет здесь комфортно.

— Да. Они окружают ее вниманием и оберегают, словно хрупкий цветок. С ними никаких проблем не будет, — заверил я.

После томительной паузы Люциан выдохнул с облегчением.

— Я не ошибся, когда доверил тебе сестру, Дино. Береги ее, как зеницу ока, и позаботься обо всем.

Закончив разговор, я медленно выдохнул, словно с плеч сбросил неподъемный груз, но облегчения не почувствовал. Напротив, напряжение лишь сгустилось, подобно грозовой туче, готовой разразиться ливнем.

С каждой минутой я ощущаю, как петля затягивается все туже, и боюсь, что однажды она задушит меня окончательно. Но я должен держаться. Любой ценой.

Вернув лицу подобие невозмутимости, словно маску, скрывающую бурю эмоций, я терпеливо ждал Аврору в коридоре.

Наконец, она вышла в сопровождении своих новых подруг, которые одарили меня беглыми, кокетливыми взглядами. Но их потуги были напрасны. Мой чертов рассудок, подобно заевшей пластинке, зациклился лишь на Авроре.

Она была сегодня необычайно странной. Зная ее любовь к молчанию, я научился читать между строк, понимать оттенки ее тишины. Но сейчас… сейчас она была словно натянутая струна, напряженная до предела и потерянная в собственных мыслях.

Всю дорогу до квартиры девушка заметно нервничала, тревога пропитывала воздух, словно густой туман. Неприятное, сосущее беспокойство засело внутри, отравляя каждый мой вдох.

Войдя в квартиру, Аврора сразу же ушла в свою комнату, не сказав ни слова. Я проводил ее взглядом, чувствуя, как нарастает тревога. Что-то случилось, я был уверен. И это "что-то" явно ее тяготило.

Я слонялся по квартире, как неприкаянный, прислушиваясь к каждому звуку из ее комнаты. Тишина давила, казалось, стены сжимаются, лишая воздуха. Я был готов сорваться, выломать дверь, лишь бы узнать, что происходит. Но я сдержался.

Спустя мучительные полчаса, дверь тихонько скрипнула, и Аврора робко ступила в гостиную. Она нерешительно двинулась ко мне, избегая моего взгляда, словно провинившийся ребёнок.

— Аврора, что случилось? Кто тебя обидел? — осторожно спросил я, внутренне готовясь разорвать на куски любого, кто посмел омрачить её свет.

Она лишь отрицательно покачала головой, продолжая стоять посреди комнаты, её пальцы судорожно вцепились в ткань юбки.

Я пытался узнать, что же случилось, но девушка молчала, опустив голову. Тишина давила на виски, словно тяжелый камень.

Наконец, Аврора глубоко вздохнула, словно набираясь смелости.

— Ты…, — она шумно сглотнула, закрыв глаза, и, словно из разорвавшейся плотины, вырвалось — Ты можешь меня поцеловать? — выпалила она на одном дыхании, а затем замолчала, застыв в ожидании моей реакции.

Мои ладони покрылись липким потом, сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди, а в животе болезненно скручивало тугой узел. Но я, собрав остатки мужества, стояла перед ним, готовая произнести эти слова, вымолить этот миг: "Поцелуй меня".

Дино смотрел на меня так, словно я на глазах превратилась в нечто невообразимое. В его взгляде застыло неподдельное изумление. Время словно замерло, а моя и без того хрупкая смелость таяла с каждой секундой, как первый снег на ладони.

— Что… что ты сказала? — прозвучал его хриплый голос, и взгляд его продолжал буравить меня, словно я вдруг обросла рогами и копытами.

Я с трудом сглотнула вязкую слюну и пробормотала, едва слышно:

— Ты слышал... Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Сама мысль о том, чтобы произнести эти слова вслух, казалась мне непосильным подвигом, восхождением на Эверест.

Дино шумно выдохнул и устало протер лицо руками, словно пытаясь прогнать наваждение.

— Аврора… — напряжение в его голосе, словно натянутая струна, заставило меня инстинктивно съежиться, словно я ожидала удара.

— Я... Я пытаюсь стать нормальной, — выпалила я дрожащим голосом. — Переехала в Бостон, хожу в колледж, но этого недостаточно... Я все равно чувствую себя узником, запертой в клетке собственного страха. Он не отпускает… Я долго думала и решилась на это, чтобы наконец-то победить свой главный кошмар — боязнь прикосновений.

Как же я устала вздрагивать от случайного прикосновения, шарахаться от протянутой руки. Устала просыпаться в холодном поту от терзающих кошмаров. С тех пор, как я увидела ту девушку в кафе, я не могу выкинуть ее из головы. Я тоже хочу быть счастливой… Я хочу вырваться из этого кошмара.

Тишина, повисшая в воздухе после моих слов, казалась оглушительной. Я боялась поднять глаза, встретиться с реакцией Дино. Его молчание было тяжелее любого крика.

— И ты выбрала для этого меня? — произнес он тихо.

Я медленно подняла взгляд и увидела, что его лицо посерело. В глазах плескалась буря эмоций.

— Да..., — Я кивнула, едва заметно. Этого было достаточно. — Ты не пугаешь меня и один раз прикасался ко мне... Твои прикосновения не вызвали приступ. Знаю, что звучит это так глупо и странно, но мне нужна твоя помощь, — прошептала я, снова опустив взгляд.

Ещё мне хорошо с тобой...

Интересно, как я выгляжу в его глазах? Отвратительно? Жалко?

— Ты просишь о невозможном, — выдохнул он, словно сквозь зубы процедил.

— Я… неужели я настолько… неприятна тебе? — выпалила я, чувствуя, как в уголках глаз собираются предательские слезы. Неужели я настолько грязная, что ему противно прикоснуться?

— Что? Глупости! Совсем нет! — воскликнул он, тяжело дыша. — Дело в том, что твой брат потом живьем закопает меня.

Дино заметался по гостиной, словно раненый зверь в тесной клетке, не находя себе места. Напряжение достигло предела.

— Он никогда не узнает. Мы никому не расскажем. Это останется только между нами, — отчаянно пробормотала я.

Он замер у окна, сжав кулаки так, что костяшки побелели, и сквозь зубы процедил ругательство. Всё его тело было натянуто, как струна.

— Я не могу, Аврора, — прохрипел он, будто песок застрял в горле.

Сердце мое болезненно оборвалось от этих слов, словно его вырвали из груди. Слезы хлынули потоком, обжигая кожу лица, как кипяток. Я ощущала себя жалкой, раздавленной, униженной до последней клеточки.

Сама пришла, сама молила о поцелуе… Какая же я ничтожная! Как я могла так опозориться? Какой же стыд… Стыд, прожигающий душу!

— Прости… Забудь этот разговор, умоляю! — выдохнула я сквозь рыдания и, не в силах больше выносить его присутствие, бежала, как от огня, в свою комнату, захлопнув дверь на все засовы.

В комнате я рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушку, пытаясь заглушить мучительные рыдания. Каждый вздох отдавался болью, расходившейся волнами по всему телу.

Как я могла вообразить, что он ответит согласием? О чем я вообще грезила? Ничтожная дура!

Тихий стук в дверь пробивался сквозь пелену отчаяния, словно доносясь из-под толщи воды.

— Аврора, открой, пожалуйста, — мягкий голос Дино пронзил меня новой, острой волной слез.

— Уйди, — прошептала я, моля, чтобы он оставил меня в покое. Я больше никогда не смогу смотреть в его глаза.

Стук повторился, настойчивее, но так же тихо. Я сжалась в комок, желая провалиться сквозь матрас, сгореть от стыда.

— Я не хотел расстраивать тебя… Просто ты… ошеломила меня. Удивила — это даже слабо сказано, — пробормотал он, и в голосе его звучало растерянность.

Я молчала, парализованная стыдом, не находя слов, чтобы ответить.

— Выходи, пожалуйста. Нам нужно поговорить, — повторил он настойчиво, но в голосе появилась утомлённость.

— Мне теперь стыдно даже показываться тебе на глаза, — всхлипнула я, чувствуя, как новый прилив слез душит меня.

— Тебе нужно преодолеть и это. Выходи, — повторил он снова, и в этой фразе сквозила решимость, словно он не собирался уходить, пока не добьётся своего.

Не знаю, сколько времени я пролежала так, неподвижно. Час? Больше? Время словно застыло, но Дино всё это время оставался за дверью, не уходил.

Медленно, словно парализованная, я поднялась с кровати. Ноги дрожали, словно листья на ветру. Я подошла к двери и несмело приоткрыла её.

Голова поникла, и я молча пропустила Дино в комнату. Он, словно не решаясь, присел на край кровати, будто боялся нарушить хрупкую тишину. Мне хотелось сквозь землю провалиться от стыда и смущения.

— Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — неожиданно прозвучал его голос, полный какой-то робкой надежды. — Я хочу.

Я замерла, в смятении пытаясь подобрать нужные слова. Не дождавшись ответа, он поднялся и осторожно шагнул ко мне. Инстинктивно я напряглась, а щеки вдруг вспыхнули ярким румянцем. Волнение, неловкость, трепет — всё сплелось в один тугой, болезненный комок внутри. Сердце бешено колотилось, отбивая сумасшедший ритм.

— Тебе страшно, когда ситуацию контролируешь не ты, поэтому я ничего не буду делать. Поцелуй меня сама, прикоснись… сама, — его голос звучал хрипло и напряженно, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Если почувствуешь хоть малейший дискомфорт… остановись. Сразу же.

Он подарил мне тишину для размышлений и вышел, оставив меня наедине с терзаниями. Собравшись с духом, я последовала за ним. Он сидел на диване, погруженный в тень собственных мыслей.

Я сделала первый шаг, потом еще один, приближаясь к нему медленно, словно во сне. Я остановилась напротив него, чувствуя, как дрожат колени, как пересыхает во рту.

Словно повинуясь невидимой силе, я медленно протянула руку и коснулась его щеки. Кожа была горячей, словно раскаленный уголь. Он вздрогнул, но не отстранился.

Закрыл глаза, и я почувствовала, как дрожит его тело. На мгновение я замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Ни страха, ни отвращения. Только волнение и робкое, почти невинное любопытство.

Я много лет с ума сходил от чувств к Авроре Моретти. Но даже в самых смелых мечтах не мог себе представить, что она прикоснется ко мне.

Девушка осторожно и робко прижалась к моим губам. Одно мгновение, мимолетное касание, но этот поцелуй заставил меня содрогнуться до основания души. Меня, мужчину, который пережил настоящий ад в жизни, который умеет контролировать эмоции. Один-единственный поцелуй обрушил на меня головокружительный вихрь эмоций.

Всё моё тело застыло, каждая клетка, каждая нить моего существа была прикована к ней, к её теплу, к её дрожи. Моё сердце, будто бешеный зверь, рвалось из груди, пульсируя в висках, в пальцах, в губах, которые всё ещё чувствовали её прикосновение.

Я сидел, судорожно сжимая кулаки до побелевших костяшек, обуздывая неудержимое желание притянуть ее к себе, утолить жажду в поцелуе, показать, как целуют любимую женщину… Но я не посмел. Не мог.

— Было не так страшно… — прошептала она, её голос дрожал, будто она боялась произнести это вслух.

Я глубоко вдохнул, силясь унять бешено колотящееся в груди сердце. Оно словно птица, пойманная в клетку, отчаянно билось о ребра.

Аврора отступила на шаг, два, и смущенно пролепетала:

— Ты поддержал меня… А я даже не спросила о твоей девушке. Вдруг ты… занят, а я… — Она осеклась, и щеки ее вспыхнули еще ярче, окрашивая нежным румянцем.

Я, привыкший к выверенным планам и железному контролю, вдруг ощутил себя беспомощным, словно мальчишка, ослепленный светом этой невинной чистоты.

— У меня нет девушки. Я свободен, — прозвучало тихо, почти неслышно, и я сам не узнал свой голос.

Соберись! Возьми себя в руки!

Она взглянула на меня, и в глубине ее больших глаз мелькнула растерянность и трепетная благодарность:

— Спасибо… — прошептала она, прежде чем поспешно скрыться в своей комнате, словно бежала от той самой неловкости, что внезапно повисла между нами, как тонкая, звенящая нить.

Я остался стоять, опьяненный противоречивым вихрем чувств. Разум твердил, что не стоило соглашаться, но сердце безоглядно рвалось помочь ей. Она поцеловала меня и теперь я ещё сильнее хочу повторить.

Я смотрел на дверь, за которой она скрылась, и чувствовал себя, как после падения с большой высоты. Тело наполнено адреналином, в голове пульсирует осознание содеянного, а в животе — пустота от внезапной потери почвы под ногами.

Что я наделал? Я, человек, который всегда держал свои эмоции под замком, вдруг поддался минутной слабости, позволил себе быть уязвимым. И все из-за этой девушки, с ее огромными глазами и невинной улыбкой. Но разве я жалею об этом? Ответ вспыхнул в сознании мгновенно: ни капли.

Глубоко вздохнув, я развернулся и направился в ванную. Мне срочно нужен ледяной душ, чтобы успокоиться. Впереди меня ждала бессонная ночь, полная размышлений, фантазий и терзаний.

Утром я старался вести себя непринужденно за завтраком, зная, что девушке будет так комфортно. Но я уверен, что всю ночь думала о нашем поцелуе.

Аврора выглядела отдохнувшей и даже распустила волосы, которые струились по плечам, подобно шелковому водопаду.

Подавив неудержимое желание коснуться этого каскада, вдохнуть его аромат, я улыбнулся и произнес:

— Тебе невероятно идут распущенные волосы. Впрочем, тебе всё к лицу. Ты всегда прекрасна.

Я знал, как Авроре не хватает этой уверенности, как она терзает себя сомнениями. И я хотел стать тем, кто вернет ей ощущение собственной неотразимости, чтобы она могла дышать полной грудью, не опасаясь осуждающих взглядов, и просто быть собой.

Ее щеки слегка порозовели, и в глазах мелькнула тень смущения. Она отпила глоток кофе, стараясь скрыть улыбку, но я заметил, как кончики губ предательски дрогнули.

— Ты считаешь меня красивой? — спросила она, поднимая на меня свои красивые глаза.

— Ты очень красивая, Аврора, — заверил я, ощущая, как учащается пульс.

Она робко улыбнулась, и вымолвила:

— А ты очень милый.

Я едва сдержал смех от такого комплимента. Милый? Это было так не похоже на правду. Меня никогда не считали милым, скорее… не знаю, каким, но точно не милым.

— Я кто угодно, только не милый, — усмехнулся я, не отрывая взгляда от её лица.

Аврора пожала плечами.

— Для других, может, и нет, а для меня — да.

Её слова, словно лёгкий ветерок, коснулись меня, вызывая странное, непривычное тепло в груди. Я всегда был неприступным, сильным, даже немного отстранённым. Милый — это было что-то из другой вселенной, что-то, что никак не вязалось с моим образом. Но отчего-то мне понравилось это новое определение, особенно из её уст.

Я наклонился ближе, чувствуя, как учащается моё сердцебиение. В воздухе повисло напряжение, тонкое и волнующее. Хотелось коснуться её руки, провести пальцами по её щеке, почувствовать тепло её кожи. Но я сдержался, не желая рушить этот момент.

— Милый я только для тебя, — прошептал я, стараясь скрыть напряжение за лёгкой усмешкой.

Дорогие друзья, наш лед тронулся. Дальше нас ждёт много интересного!❤️🔥 Поддержите звёздочкой!

Три недели спустя...

— У тебя получается восхитительно, Аврора. Ты схватываешь все на лету, — проговорила Элизабет, одарив меня снисходительной, но такой ободряющей улыбкой, когда последние ноты песни растаяли в воздухе.

Элизабет Варнер, мой преподаватель, была воплощением чуткости и доброты. Она словно ангел-хранитель, терпеливо и мягко направляющий меня в лабиринтах музыкальной грамоты. Благодаря ее поддержке, я уже освоила азы игры на фортепиано и научилась робко разбираться в нотной вязи.

— Большое спасибо, — пробормотала я, заливаясь краской смущения. Похвала все еще вызывала во мне смущение и растерянность.

Элизабет поправила очки, и тень серьезности скользнула по ее лицу.

— Не хотела бы ты выступить на юбилейном концерте колледжа? — неожиданно предложила она.

Речь шла о грандиозном мероприятии, посвященном юбилею колледжа, где должны были блистать лучшие студенты. На концерте ожидались важные гости и щедрые спонсоры.

Мысль о выступлении перед такой огромной аудиторией ледяными пальцами сжала мое сердце. От одной только этой перспективы меня начинало мелко трясти. Нет. Это выше моих сил.

— Я… не думаю, что смогу, — пролепетала я, виновато пряча взгляд.

Женщина лишь тепло улыбнулась в ответ, словно понимая всю бурю, что бушевала внутри меня.

— Ясно. Это исключительно добровольное решение. Но знай, если ты передумаешь, мы будем безмерно рады.

После занятий, я попрощалась с девочками и направилась к Дино. В его присутствии меня всегда охватывало странное волнение, нежный трепет, но после нашего поцелуя это чувство лишь усилилось. Сердце бешено колотилось при одном воспоминании о том, как мои губы коснулись его губ.

Не отвращение, нет, лишь фейерверк ощущений взметнулся во мне, но и страх — страх продолжать это безумие. Страх перед реакцией собственного тела, не иначе. Рядом с ним я переставала понимать себя, словно терялась в лабиринте собственных чувств. Это порой пугает меня...

Дино ни словом не обмолвился о нашем поцелуе. Он вел себя как обычно, разве что чаще стал осыпать меня комплиментами, вызывая невольную улыбку. Ему нравилось, когда мои волосы распущены, и я стала чаще носить их именно так. Я и говорить с ним стала больше, смелее, словно жили вместе много лет. А в последнее время мы даже готовили вместе, делясь смехом и случайными прикосновениями.

После занятий у нас появилась новая, приятная привычка — заходить в наше любимое кафе, чтобы насладиться восхитительными пончиками и ароматным кофе.

В кафе было уютно и тепло, пахло свежей выпечкой и терпким кофе. Мы устроились за нашим любимым столиком у окна, наблюдая за прохожими. Дино, как всегда, заказал мне пончик с шоколадной глазурью и большой латте.

Я ему рассказала обо всём, что происходит в колледже. Особенно про концерт. Дино с интересом слушал мои рассказы, время от времени задавая уточняющие вопросы. Его внимание было мне приятно, словно теплый плед в холодный день. В какой-то момент, наши взгляды встретились, и я утонула в глубине его карих глаз. Время словно замерло, и я почувствовала, как сердце начинает биться чаще. Дино, прокашлявшись, отвел взгляд.

После кафе, мы немного прогулялись и отправились домой.

Домой...

Я начала уже называть квартиру нашим домом.

Не успела с Дино выйти из лифта, как столкнулись с соседкой. Молодая хищница, чуть за тридцать, с копной каштановых волос и фигурой, заставляющей поворачивать головы. Ее вызывающие наряды — неизменные майки и ультракороткие шорты — казалось, кричали о ее доступности.

Я нутром чуяла опасность, исходящую от этой особы. Две недели назад она нагло вторглась в наше пространство, прицепившись к Дино. Ее глаза, как у кошки, поблескивали похотью при виде мужчины. Меня же она демонстративно игнорировала.

— Ой, как раз вас и жду! — пропела она приторно-сладким голосом, не отрывая взгляда от Дино, словно меня и вовсе не существовало.

— Что-то случилось, Синдия? — ровным тоном поинтересовался Дино.

— Да, Дино, мне ужасно неловко, но не мог бы ты помочь мне установить новую раковину? Я совсем не понимаю в этом, а сантехника вызвать — целая проблема. Пожалуйста, выручи! — промурлыкала она, бросив на него умоляющий взгляд.

Она цеплялась к нему по любому поводу — то шкаф ей передвинуть, то коробки перетаскать, то, видите ли, воды в кране нет. Даже слепой увидит, что она плетет сети, пытаясь заманить Дино в свои сети, потому что он ей явно небезразличен.

— Хорошо. Зайду через полчаса, — ответил Дино, будто не замечая ее уловок.

— Ах, спасибо тебе огромное! Просто не знаю, что бы я без тебя делала! — прощебетала она, и я едва сдержала желание закатить глаза.

Внутри меня закипала злость. Неужели он не видит, что она его хочет? Не видит её флирт? Или, что еще хуже, он наслаждается её вниманием? Поэтому ходит к ней?

— Аврора, у тебя потрясающий старший брат. Тебе с ним очень повезло, — проворковала она, не отрывая липкого взгляда от Дино.

Брат... Мне не нравится, когда так говорят...

Я, не проронив ни слова, развернулась и направилась в квартиру, пытаясь унять бушующий в груди шторм. Он последовал за мной, тихо прикрыв за собой дверь. Щелчок замка эхом отозвался в наэлектризованной тишине.

— Она могла вызвать мастера, а не вешать все на тебя, — выпалила я, стараясь сохранить видимость невозмутимости, но голос предательски дрогнул.

Мужчина лишь пожал плечами, этот жест говорил о многом, и ни о чем одновременно.

— Денег жалко, наверное. А тут я, подвернулся, готовый помочь бесплатно. Надо же поддерживать маску добропорядочных соседей.

Тишина в комнате сгущалась. Я чувствовала его взгляд на своей спине, ощущала, как он пытается понять, что происходит в моей голове. Я сама не понимаю, что происходит.

Я ушла в свою комнату, чтобы скрыть свои эмоции. Это просто раздражение... Раздражение от того, что он не видит очевидного. И от того, что меня это так сильно волнует.

А если она ему нравится?

Между ними что-то было?

Дино сам сказал, что свободный мужчина, а значит... Значит может быть с другой женщиной. У него же тут ещё не было женщин...

Я вышла из комнаты и обнаружила, что Дино уже ушёл. Неприятное чувство вспыхнуло в груди. Пытаясь не думать о нём, я позвонила домой. Пообщалась с семьёй, но мысли и чувство беспокойства не покидали меня.

Разговор не помог. Я пыталась отвлечься, уткнувшись в книгу, но буквы плясали перед глазами. Я злилась на себя за эту слабость, за эту неконтролируемую бурю в душе.

Время тянулось мучительно медленно, каждый миг — вечность в ожидании его возвращения. Сон бессильно отступил. Я, словно пленница, замерла в гостиной, ловя каждый звук, каждый шорох, проникающий в квартиру.

Неужели он сейчас там, с ней?..

Нестерпимое желание сорваться с места, бежать за ним, терзало меня, но какой смысл? Что я скажу, что сделаю? Я буду настоящей дурой.

Я ненормальная... Почему я его жду?

Уже несколько часов прошло, а его нет. Он останется с ней до утра?

Едва слышный скрип открывающейся двери заставил меня подскочить с дивана, словно ужаленную змеей. Сердце бешено заколотилось, отбивая тревожную дробь в висках.

— Где ты был так долго? — выпалила я, едва он переступил порог. Взгляд лихорадочно скользил по нему, выискивая хоть малейший намёк на то, что он был с другой.

Он опешил и растерянно уставился на меня, затем брови его сошлись в недоуменной складке.

— Что случилось? Почему ты не спишь? — в его голосе звучала искренняя тревога.

Я сделала шаг вперед, навстречу обжигающей ярости, клокочущей внутри.

— А как я могу уснуть одна в квартире? Пока ты до утра почти был у этой Синдии. Ты здесь, чтобы охранять меня и быть рядом со мной, а не работать бесплатным сантехникам у одиноких женщин. Если бы кто-то напал на меня, а тебя нет рядом? Ты обо мне думал, когда вот так уходил? Эту чертову раковину что, вручную изготавливал? Или ездил за ней в другой город? Почему тебя так долго не было?! Ты не можешь просто исчезать вот так! Ты должен быть рядом! Не оставлять меня! Как ты..., — слова замерли в горле комом, я застыла.

Меня словно окатили ледяной водой, когда до меня дошло, как я на него набросилась. Никогда в жизни я не позволяла себе подобного тона. Никогда не кидалась с яростью. Что на меня нашло?

Дорогие друзья, поделитесь в комментариях, как вам визуал Дино и Авроры! Я именно так их представляю❤️

ДИНО

АВРОРА

— Уже уходишь? — Синдия надула губы, кокетливо накручивая непослушную прядь волос на палец. В её глазах плескалось невысказанное желание, чтобы я остался, но моё тело уже рвалось прочь.

— С раковиной покончено, поэтому мне пора, — отрезал я, не удосужившись смягчить тон, и направился к двери, не обращая внимания на её удивлённый взгляд.

Она явно рассчитывала на продолжение вечера. Шорты, едва прикрывающие бёдра, и вызывающий топик, бесстыдно демонстрирующий пышную грудь — весь её вид кричал о готовности к ночи со мной. Любой другой мужчина был бы не против с такой провести ночь. Но только не я. Женщина пыталась всячески меня соблазнить, но я старательно игнорировал любые попытки.

Я сначала думал, что найду в Бостоне себе временную подружку, чтобы не сорваться. Но всё изменилось в тот миг, когда Аврора коснулась моих губ. Вкус её поцелуя, нежное прикосновение её рук — всё это врезалось в память навечно. Моя кожа, казалось, пропиталась её запахом, теплом её объятий.

Я не мог и не хотел после неё никого целовать. Не хотел, чтобы чьи-то чужие руки касались меня.

Влюблённый идиот!

Прежде чем вернуться в квартиру, где была моя одержимость, я направился в спортзал на первом этаже. Хотел выплеснуть бушующее внутри напряжение. Я истязал своё тело несколько часов, пока мышцы не взмолились о пощаде.

Раздавленный усталостью, я поднялся в квартиру. Стараясь ступать бесшумно, уверенный, что Аврора уже погрузилась в объятия Морфея, я тихо прикрыл дверь. Но тишину разорвал её голос, полный упрёков.

В каждом слове клокотала ярость, отчего я замер в оцепенении. Никогда прежде не видел её такой… И, признаться, даже в гневе она была обворожительна. Невольная улыбка тронула мои губы, но её взгляд внезапно потух и сразу побледнела.

— Аврора? — осторожно позвал я, приближаясь к ней.

Она начала судорожно качать головой, а руки схватились за волосы. У неё начинается очередной приступ. Если хватает себя за волосы, то уже поздно успокаивать словами.

— Прости… Я… Не знаю…, — задыхаясь, прошептала она. Молнией метнувшись к шкафу, я выхватил шприц с лекарством.

Прежде чем она успела навредить себе, я сделал укол.

— Всё хорошо. Ничего не случилось. Я здесь, — шептал я, отбрасывая шприц и прижимая к себе обмякшее тело. Веки её медленно опустились, дыхание постепенно выровнялось.

Осторожно перенеся Аврору на кровать, я укрыл её одеялом, и вина, словно тяжелый камень, легла на сердце. Мое отсутствие… стало причиной приступа.

Я завороженно наблюдал за ней, не в силах отвести взгляд. Ее красота была так нежна и хрупка, что казалась нереальной. Я должен уйти, но ноги приросли к полу. Продолжал смотреть, как она спокойно спит, боясь нарушить тишину своим дыханием.

Вдруг, лицо девушки исказила гримаса боли, и тихий шепот сорвался с ее губ — очередной кошмар терзал ее сон. Мгновенно, не раздумывая ни секунды, я лег рядом с ней и прижал к себе, зная, что укол погрузит ее в сон на несколько часов.

Я нежно гладил ее шелковистые волосы, шептал слова утешения, стараясь растворить мрак ее сновидений. И когда она, словно маленький испуганный зверек, прижалась ко мне, ища защиты, мое сердце бешено заколотилось. Я жадно вдыхал ее аромат, наслаждаясь этой хрупкой, мимолетной близостью.

Я чувствовал, как ее тело постепенно расслабляется в моих объятиях, кошмары отступают, уступая место спокойствию. Мое сердце разрывалось от противоречивых чувств. С одной стороны, я понимал, что не должен быть здесь. С другой — я не мог оторваться от нее, от этого ощущения близости, тепла и какой-то невыразимой связи, возникшей между нами.

Я видел ее страх, ее уязвимость. И сейчас, когда она нуждалась во мне, я не мог просто уйти. Я знал, что это неправильно, что это лишь усугубит ситуацию в дальнейшем. Но я ничего не мог с собой поделать. Я хотел быть для нее опорой, хотя бы на это короткое время.

Я долго смотрел на её спящее лицо, такое беззащитное и умиротворенное. С каждой минутой желание росло и мне надо было уйти.

Утром я позвонил в колледж, предупредив, что Аврора сегодня не появится. Ей необходим покой, после приступов она обычно разбита.

Отложив телефон, я принялся за готовку, и тут же услышал тихие шаги. Аврора проснулась и, робко кутаясь в халат, застыла в дверном проеме.

— Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил я, пытаясь прочесть в её взгляде ответ.

— Нормально, — сухо бросила она, отводя глаза.

Я с трудом сдержал вздох.

— Извини меня.

— Это я должна просить прощения, — прошептала она, виновато опуская голову.

— Нет. Я не должен был оставлять тебя. Ты всё правильно мне высказала.

Она подняла на меня глаза. В них уже не было той вчерашней бури, лишь отголоски растерянности и вины. Аврора долго молчала, словно собираясь с духом. Затем, медленно и тихо, начала говорить.

— Ты имеешь право проводить время с другой...

— Я не был с другой, — оборвал я её. — Я был в спортзале, на первом этаже. Мне нужно поддерживать форму, знаешь ли. Иногда не спится, вот и занимаюсь. Если тебе интересно, там ни души не было. И никакой раковины я не изготавливал, — усмехнулся я, стараясь разрядить обстановку.

Девушка покрылась румянцем, и я видел облегчение в её глазах. Я чуть бы не подумал, что она ревнует меня. Одна эта мысль заставляет кровь кипеть...

Угомонись уже.

— Я никогда так не разговаривала… Сама не понимаю, что на меня нашло, — пробормотала она, словно оправдываясь перед самой собой.

Я одарил её теплой улыбкой.

— Ты была очень опасна. Я раньше был уверен, что самый грозный из Моретти — это Карлос, но теперь уверен, что ты. Тебе бы оружие и могла бы стать Доном, — дразнил я ее, чувствуя, как напряжение медленно сходит на нет.

Девушка фыркнула, приподняв бровь.

— Ну, скажи еще, что испугался!

— Очень. Теперь ни на шаг от тебя не отойду. А то вдруг ты решишь, что я заслуживаю очередной взбучки, — хмыкнул я, изо всех сил сдерживая улыбку.

Она тихонько рассмеялась, и этот звук был словно глоток свежего воздуха после долгой духоты. Напряжение постепенно уходило, как отступающая волна, оставляя на берегу лишь мелкие ракушки неловкости.

Сам не заметил, как мы перешли на шутливый тон.

— Я бы могла, но драться не умею.

— Научу.

Дорогие друзья, нас ждёт романтика!

Дино предложил тренироваться вместе, и отказать ему было выше моих сил. Его доводы звучали так убедительно, так искренне, что я сдалась без боя. К тому же, обещание обрести уверенность в себе благодаря освоенным приемам казалось спасительным кругом.

Обычно после приступов я ощущала изматывающую слабость, но сегодня во мне плескалась странная бодрость. Одна лишь мысль о том, что Дино просто был в спортзале, заставила забыть о мрачном настроении. Ему даже удалось вызвать мимолетную улыбку, и я заметила, что улыбаюсь в его присутствии все чаще.

Дино был удивительно милым. За это время я успела к нему привыкнуть, и между нами, казалось, возникла невидимая нить. Или это просто хрупкий мираж, сотканный моим воображением?

В спортзале, как только мы приступили к занятиям, яркой вспышкой нахлынули воспоминания: чужие руки, сжимающие меня, невозможность вырваться. Не в силах выдержать этот поток, я бежала прочь, обратно в спасительную тишину квартиры.

Тяжело дыша, я стояла у окна, когда появился Дино.

— Аврора, прошлое не должно отравлять твое будущее. Все дело в твоей голове. Перестань так много думать и возьми разум под контроль. Это тяжело, но ты справишься, — убежденно произнес он.

Я повернулась к нему, сдерживая подступающие слезы. Меня задевает, что он так легко говорит, не понимая, что я испытываю.

— Ты не можешь понять, что я чувствую… Ты не знаешь, каково это — быть беспомощной, не иметь возможности защититься… Когда над тобой совершают насилие, а ты ничего не можешь сделать, — прошептала я.

Дино нахмурился, и в его взгляде промелькнула тень, которую я не успела распознать. Он подошел ближе, но не коснулся меня.

— Поверь… знаю, — его слова были тихими, почти неслышными, но отозвались болезненным эхом в самой глубине моего существа.

Я растерянно смотрела на него, пытаясь понять. Неужели и он… тоже пережил это?

— Ты… — слова застряли в горле, язык словно окаменел.

— Моя родная мать, — выдохнул он, и из меня будто выбили весь воздух одним ударом, оставляя лишь зияющую пустоту.

Его признание оглушило меня. Что сделала с ним мать?

Мужчина шумно выдохнул, словно выпустил из груди тёмного зверя, и опустился на диван, не сводя с меня взгляда.

— Моя мать была работницей борделя, — голос его звучал приглушенно, словно доносился из дальних комнат памяти, — и забеременела от случайного посетителя. Аборт она не сделала, лелеяла надежду выторговать за ребенка круглую сумму, но судьба сыграла с ней злую шутку. Роды стали неизбежностью. Мать ненавидела меня лютой ненавистью и не утруждала себя, чтобы это скрыть. Она без стеснения приводила мужчин в нашу тесную квартирку. Я часто сбегал на улицу, просиживая там целыми днями, а когда побег был невозможен, затыкал уши и забивался в шкаф, лишь бы не слышать, как она зарабатывает деньги, которые потом пропивала, — его голос оставался ровным, будничным, словно он рассказывал о вчерашней погоде.

Я сделала глубокий вдох, отчаянно пытаясь обуздать дрожь, пронзившую все тело.

— У неё были долги, и мы висели на волоске от выселения. Хозяйка квартиры предложила компромисс: вместо денег иногда забирать меня. Мать согласилась без тени сомнения. Женщине нравились юные мальчики… — он поморщился, словно от горького привкуса во рту, и отвел взгляд в сторону. — Я не стану вдаваться в детали. Скажу лишь, что два месяца, каждый день, я был вынужден молча лежать и позволять ей делать всё, что ей вздумается. Если я пытался сопротивляться, мать избивала меня до полусмерти.

Я застыла, слушая его. Кровь прилила к лицу и в ушах зазвенело. Я ожидала чего угодно, но не этого. Как мать может сломать собственного ребенка? Как можно причинить такую боль тому, кого должна оберегать больше всего на свете?

— Этого ей показалось недостаточно. Один из ее хахалей проболтался об аукционе, где торгуют живыми людьми. Туда она меня и поволокла, заверяя, что мы просто на званый ужин. А там… там я узнал, что меня выставили на продажу, — с горечью усмехнулся Дино.

— Что произошло там? — прошептала я, медленно опускаясь на диван рядом с ним.

— Я на этом аукционе впервые увидел Люциана. Его привел туда отец, чтобы показать, как развлекаются богачи, но ему было противно там находиться. Долго смотрел на меня, а потом, выбрав удобный момент, осторожно подошел и сунул мне в руку складной нож, прошептав: "Либо ты, либо тебя". Ему, наверное, стало меня жаль… Я ведь тогда был совсем мальчишка — испуганный, потерянный, беспомощный.

Я, не отрываясь, ловила каждое его слово, ощущая, как дрожь пробирает до кончиков пальцев. Моя собственная боль сплеталась с его, образуя в груди невыносимый, тугой узел. В горле пересохло, и слова застряли колючим комком.

Дино замолчал, уставившись в одну точку перед собой.

— Мать с ликованием смотрела, как толстый мужик поднимал ставку и предложил огромную сумму. Он купил меня… купил, как вещь. Я должен был ехать с ним, туда, где он мог творить все, что вздумается, и никого не волновало, что я всего лишь ребенок. Я умолял мать забрать меня, спасти… Но она ушла, просто ушла с каким-то типом, оставив своего сына на растерзание.

Слезы беззвучно катились по щекам, а внутренности болезненно скручивало от невыносимой тошноты. Как мать могла так поступить со своим собственным ребенком?

— Сколько… сколько тебе было лет? — прошептала я с ужасом.

— Тринадцать.

Сердце оборвалось и камнем рухнуло в пропасть. Тринадцать… Мой разум отказывался принимать услышанное. Дино пережил насилие, как и я...

— Что потом было?

Дино спокойно ухмыльнулся, в глазах его плясали опасные искры.

— Как только мы сели в машину, я достал спрятанный нож и воткнул ему прямо в шею. В этот момент во мне проснулся уже зверь. Я убил его, ощущая внутри облегчение, словно нашёл наконец-то себя. Больше я не испытывал никакого страха, только ярость и жажду крови.

Его невозмутимость обескураживала. Он говорил об этом с ледяным спокойствием, словно рассказывал о покупке хлеба.

— Потом я нашел Люциана, и он упросил своего дядю взять меня под крыло. Так я стал солдатом Коза Ностра, и моя жизнь изменилась навсегда, — сухо подытожил он.

Меня жгло любопытство: что случилось с его матерью? Я уже приоткрыла рот, чтобы задать вопрос, но он меня прервал.

— Аврора, я лишь в общих чертах обрисовал некоторые эпизоды из своего прошлого. Я тоже был слабым, напуганным, беспомощным… прошел через ад, но не позволил сломить себя. Не позволил им одержать победу. И ты сможешь, — произнес он мягко, и в его взгляде промелькнула теплота.

Я вдруг осознала, что за этой маской безжалостного убийцы скрывается человек, переживший невообразимую боль. Человек, который, несмотря ни на что, сумел сохранить искру человечности.

— Это долгий и трудный путь, Аврора, — тихо произнес он. — Путь, полный боли, потерь и бесконечной борьбы с самим собой. Но это единственный путь к свободе. Свободе от страха, от всего, что пытается сломать тебя. Просто найди в себе силы сделать еще один шаг. И еще один. И так до тех пор, пока не доберешься до света.

Он поднял глаза и посмотрел на меня с такой пронзительной откровенностью, что я почувствовала, как мурашки бегут по коже. Я почувствовала необъяснимую связь с этим человеком.

— Я не люблю рассказывать о своём прошлом, но поделился с тобой, чтобы ты поняла, что есть выход из этой тюрьмы.

Исповедь Дино оглушила меня. Я и представить не могла, через какую бездну он прошёл, имея такую мать. Он умалчивал о ней, и я не решалась расспрашивать. Но в тайне души я надеялась, что её настигла заслуженная кара.

К этой женщине я испытывала необузданную ненависть. Она исковеркала жизнь собственного сына. Мне отчаянно хотелось заключить его в объятия, но я не посмела.

Мужчина был спокоен и невозмутим, рассказывая о таком ужасе. Он действительно сумел выстоять. Я невольно преклонялась перед его силой духа. После его откровения между нами протянулась тонкая, невидимая нить.

В колледж я не поехала, и мы решили посвятить день отдыху. Но сперва нужно было пополнить запасы.

Закончились продукты, и мы отправились за покупками вместе. Корзина быстро наполнялась, а Дино увлеченно рассказывал, как и из чего лучше приготовить то или иное блюдо, я же внимала ему с неподдельным интересом.

— Возьмём ещё что-нибудь к чаю? — предложила я.

— Конечно. Что хочешь?

— Мне бы фруктовый торт, — робко прошептала я, внезапно ощутив непреодолимую тягу к сладкому.

— Тогда берём! — он одарил меня лучистой улыбкой.

Мы направились к кондитерскому отделу, где взгляд разбегался от разнообразия тортов и пирожных. Фруктовый торт, как я себе его представляла, был именно там — с сочными ягодами и фруктами. Дино внимательно следил за моим выбором, и я чувствовала себя немного смущенно под его взглядом.

Выбрав торт, мы направились за новой одеждой. Я остановилась в мужском отделе и мой взгляд упал на красивую белую рубашку. Дино часто носит только футболки, поэтому захотелось его видеть в этой рубашке.

— Примерь, — предложила я. — Тебе очень подойдёт.

— Но мы же пришли за твоим нарядом, а не моим, — ухмыльнулся он, лениво почесывая затылок.

— Хочу, чтобы и ты примерил.

Его взгляд, внезапно ставший глубоким и обжигающим, пронзил меня, вызвав дрожь предвкушения.

— Ладно, давай свою рубашку, — выдохнул он с легкой полуулыбкой.

Спустя пару томительных минут Дино вышел из примерочной, и мир вокруг словно замер. Я не могла отвести взгляда. Он выглядел не просто хорошо — он выглядел потрясающе, словно сошедший с полотна художника, где каждая линия, каждый оттенок был безупречен.

— Очень красиво смотрится на тебе, — прошептала я, чувствуя, как щеки предательски заливает краска.

— Ваша жена права. Вам очень идет, — внезапно раздался голос продавца, разрушив хрупкую атмосферу.

Жена? Он принял меня за его жену?

Время словно остановилось. Дино застыл в нерешительности, а я, стараясь скрыть смущение, сделала вид, будто разглядываю другие рубашки. Никто из нас не исправил продавца. Никто не сказал, что нас не связывают узы брака.

После слов продавца в воздухе повисло неловкое молчание.

— Тогда я беру ее, — наконец произнес Дино, обращаясь к продавцу. Его голос звучал чуть более хрипло, чем обычно.

Он расплатился за покупку, и мы поспешили выйти из магазина, оставив за спиной этот странный, но волнующий эпизод.

На улице я не выдержала и, слегка покраснев, выдавила из себя:

— Надо было его поправить.

Дино лишь усмехнулся в ответ. Дома мы разобрали пакеты, и кухня наполнилась ароматами наших совместных кулинарных экспериментов. После, рассевшись в гостиной возле мерцающего экрана, разрезали торт, словно делили на двоих маленький кусочек праздника. Я потянулась за книгой, увлекаясь знакомыми строками.

— Что читаешь? — спросил он спустя несколько минут, словно вынырнув из собственных мыслей.

Я подняла на него удивленный взгляд и, немного смущенно, спросила:

— Тебе правда интересно?

— Да. Читай вслух. Я буду слушать.

— Почему? — прошептала я, чувствуя, как внутри что-то трепещет.

— Мне нравится слушать твой голос, — ответил он просто и искренне, и в этот момент сердце бешено заколотилось.

Каждая буква, казалось, приобретала дополнительную глубину и смысл, когда слетала с моих губ и наполняла комнату тихим эхом. Сначала я запиналась, смущенная его вниманием, но потом начала уверенно читать.

Дино сидел, откинувшись на спинку дивана, его глаза были полузакрыты. Казалось, он мирно дремлет, но я чувствовала, что он слушает каждое мое слово. Когда я закончила главу, воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием.

Я нервно сглотнула и решилась задать ему волнующий меня вопрос.

— Как ты… Ну…, — слова словно застревали в горле. — Как ты смог, после всего, что случилось, позволить себе близость с другими женщинами?

Дино медленно открыл глаза и взглянул на меня. Под его взглядом я судорожно сжала книгу в руках, пытаясь сохранить видимость невозмутимости.

— Насколько лет у меня никого не было. Потом как-то выпили с Карлосом..., — он прокашлявшись, замялся, явно не желая рассказывать. — Я контролировал процесс. Меня никто не заставлял. В общем, у меня были другие ощущения, а не отвращение. Постепенно я уже смог всё преодолеть и вступать в близость, — закончил он, отводя взгляд.

— И тебе нравилось? — не сдержалась я.

— Это было просто физическое, не более, — сухо отрезал Дино.

Кровь гулко ударила в лицо, обжигая щеки. Он хранил молчание, и тишина в комнате стала почти осязаемой, тяжелой, как свинец.

— Физическое? Значит, твое сердце ни разу не дрогнуло ни перед кем? — вырвалось у меня. Не знаю, что двигало мной, но мне отчаянно нужно было знать, испытывал ли он когда-нибудь симпатию?

Он повернул голову, и наши взгляды сплелись. Между нами оставались лишь жалкие сантиметры. В глубине его глаз мелькнул отблеск чего-то темного и мучительного. Он смотрел долго, пристально, словно пытался прочесть мою душу. Напряжение в воздухе стало почти физическим, казалось, вот-вот вспыхнет искра.

Меня охватил трепет, предчувствие, волна горячего волнения пробежала по всему телу. В его горле судорожно дернулся кадык, и он слегка наклонился ко мне. Я замерла, опьяненная его близостью. Дыхание сперло в груди, словно невидимая рука сжала легкие.

Казалось, время остановилось. Лишь бешеное биение моего сердца отдавалось гулким эхом в ушах. Он был так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своей коже, ощущала легкий аромат его одеколона, любимый и волнующий.

Его взгляд скользнул вниз, к моим губам, и он шумно, надломленно выдохнул.

— Я очень хочу тебя поцеловать… Можно? — его голос звучал хрипло, словно шепот отчаяния, а дыхание прерывалось, как у загнанного зверя.

Мое сердце замерло в ожидании, а затем забилось с удвоенной силой, словно пытаясь вырваться на свободу. Медленно, почти нерешительно, я кивнула. Один раз. Этого было достаточно.

Он наклонился, и его губы коснулись моих. Это было нежно, осторожно, словно он боялся меня спугнуть. Это было лишь легкое прикосновение, но оно пробудило во мне целую бурю чувств.

Дино медленно целовал меня, чувственно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою душу. Невольно, повинуясь незнакомым ощущениям, мои руки обвили его шею, притягивая его ближе, позволяя себе утонуть в этом поцелуе.

Это уже не фантазии. Я действительно целую Аврору Моретти. Девушку, что каждую ночь крадётся в мои сны, разжигая во мне пламя неутолимой жажды.

Готовьте мне место в аду!

Сердце отбивает безумный ритм, тело пылает, пока я медленно, трепетно касаюсь её губ своими, не смея углубить поцелуй. Робкие пальцы Авроры обвиваются вокруг моей шеи, и от этого невинного жеста кровь вскипает, словно выброшенная на раскалённую плиту.

Ни одна мимолётная близость с другими не идёт ни в какое сравнение с этим прикосновением её губ таких мягких, таких манящих, что сводят с ума.

В этот момент я теряю контроль. Все мои сдержанность и попытки не поддаться своим чувствам рушатся, как карточный домик. Её запах сводит меня с ума — смесь цитрусовых и чего-то неуловимо-сладкого, что присуще только ей.

Каждая клеточка моего тела кричала о большем. Я жаждал прикосновений, хотел почувствовать её кожей к своей. Но в то же время я понимал, что это нельзя. Я не могу!

Я медленно отстраняюсь, словно покидая самый желанный берег, отрываясь от ее губ, как от источника жизни. Воздух обжигает легкие, в голове — густой туман, сотканный из желания и вины.

— Извини, — хриплю, словно сорванный с петель голос, пытаясь усмирить бушующий внутри ураган.

Аврора смотрит на меня с растерянностью и смущением.

— За что ты извиняешься? — тихо спросила она, когда я отодвинулся.

За то, что не могу уже контролировать себя. За то, что хочу тебя до дрожи.

— Я перехожу границы, — выпаливаю, сжимая кулаки до побелевших костяшек, будто пытаясь удержать рвущегося на свободу зверя.

Между нами повисает тишина, давящая и неловкая, словно признание в собственной глупости.

— Всё честно, — тихо произносит она, нарушая молчание, — сначала я тебя поцеловала, а потом ты меня… К тому же, ты обещал помочь мне справиться с моими страхами.

Невероятная усталость разом обрушивается на меня. Зажмурившись на мгновение, отвожу взгляд к окну, прячась от ее проницательного взгляда.

Она смотрит на меня, но я не могу набраться духу и повернуться к ней, потому что боюсь, что мои глаза скажут или выдадут то, что нельзя.

Аврора делает шаг к выходу из кошмара. Я всего лишь ей помогаю.

Не лги себе! Ты сам безумно этого жаждешь!

Внутренний зверь не желает замолкать, он требует своего.

— Никто не должен об этом знать, Аврора.

Девушка, словно очнувшись, моргает и, глубоко вдохнув, качает головой.

— Всё останется только между нами.

Я чувствую, как ее слова — тонкая нить — связывают меня по рукам и ногам. Между нами возникает негласное соглашение, хрупкое и опасное. Я иду по краю.

Аврора поднимается и, не проронив больше ни слова, направляется в свою комнату. У самой двери она оборачивается:

— Дино...

— М?

— Мне не страшно с тобой… — шепчет она робко, почти неслышно. — Ты… ты очень помогаешь мне… Когда ты рядом, мне… хорошо и спокойно, — произносит она и исчезает за дверью

Сердце пропускает удар, а затем начинает бешено колотиться в груди. Я моргаю, словно очнувшись от наваждения, и откашливаюсь, пытаясь совладать с собой. Ее признание переворачивает все внутри.

Ей хорошо со мной… От этой мысли по венам разливается обжигающая волна эйфории. Но мне нельзя этого чувствовать. Мы лишь усугубляем и без того взрывоопасную ситуацию.

Я встаю с дивана, чувствуя, как комната сжимается вокруг меня. Воздуха не хватает. Иду к окну, распахиваю его настежь, вдыхая прохладный ночной воздух.

Что, черт возьми, я делаю?

Утреннее солнце играло в волосах Авроры, пока мы завтракали, и я не мог не заметить, как она преобразилась. В её движениях появилась легкость, в улыбке — непринужденность. Каждое ее слово, каждое прикосновение, казалось, пропитано робкой, но укореняющейся доверчивостью. Я чувствовал, как она тянется ко мне, видит во мне родственную душу, человека, способного понять ее боль. Но, чёрт возьми, как же она ошибалась. Я — тот, от кого ей следует бежать без оглядки, пока еще не поздно.

По дороге в колледж Аврора ошеломила меня своим признанием:

— Ты… ты можешь прикасаться ко мне без предупреждения. Так… так я, может быть, перестану вздрагивать каждый раз, — выдохнула она, и в ее глазах я увидел стыд, смешанный с отчаянной надеждой.

Не успел я подобрать слова, как она, схватив сумку, выскользнула из машины, оставив меня наедине с терзаниями и горьким привкусом надвигающейся катастрофы. Аврора, словно наивная бабочка, летела на огонь, не подозревая, что я и есть этот огонь, способный ее уничтожить.

Я ждал Аврору, прокручивая в голове происходящее между нами. Долго сопротивляться не могу, когда мы становимся ближе к друг другу с каждым днем. Если это идёт на пользу Авроре, то почему бы не помочь? Ради её спокойствия...

Аврора вышла из зала в сопровождении девушек, а рядом с ними высился какой-то высокий кудрявый парень. Его взгляд, словно прикованный магнитом, не отрывался от Авроры. Внутри меня зародилось дикое желание подлететь к нему и выбить всю дурь из головы.

Девушка, робко улыбаясь, помахала рукой всей компании, включая этого кудрявого незнакомца, и направилась ко мне.

— Кто этот парень? — сразу спросил я.

— Новенький... Сегодня поступил. А что?

— Ничего, — отмахнулся я, но про себя отметил, что надо бы выяснить, что это за тип.

Мы устроились в машине, и едва я тронулся с места, Аврора заговорила:

— Меня девочки... Точнее тебя и меня пригласили на день рождения.

— Кто?

— Керри. Которая с рыжими волосами, — пояснила она.

Вспомнил. Одна из новых подруг Авроры, которая как-то сунула мне свой номер, предлагая позвонить. Естественно, звонить я ей не собирался.

— Ты хочешь пойти?

— Было бы неплохо пойти вместе. Я никогда не была на таких праздниках… Думаю, это хорошая возможность немного влиться в студенческую жизнь, — пожала плечами она.

— Хорошо. Надо будет купить ей какой-нибудь подарок. Главное, чтобы тебе было комфортно, — произнес я, стараясь не смотреть на нее.

— Если ты рядом, то будет комфортно, — прошептала она, и ее слова коснулись меня.

Я вжался в кресло, судорожно сжимая руль. Ее голос лишал меня способности мыслить здраво, слова плавили остатки самообладания. Пытаюсь сосредоточиться на дороге, но в голове лишь эхом отдаётся её шепот, разгоняя кровь по венам с бешеной скоростью. Всю дорогу молчим, каждый погруженный в свои мысли. Я размышляю о том, как сдержать себя рядом с ней, как не выдать тех чувств, что разрывают меня изнутри.

Вдруг в зеркале заднего вида я заметил машину, подозрительно долго следовавшую за нами.

Вопреки разуму, я всегда безоговорочно доверял интуиции, и сейчас она настойчиво шептала об опасности. Нас выслеживали. Я ощущал это кожей. Еле оторвался от преследователей, но номер их машины врезался в память. Необходимо срочно выяснить, кому понадобилось за нами охотиться.

Аврора в Бостоне сменила фамилию. Она здесь не Моретти и позаботились о том, чтобы никто не знал о ней. Зачем тогда слежка?

Авроре я не обмолвился ни словом. Только-только в ее глазах засияла спокойная уверенность. Пусть это хрупкое равновесие сохранится как можно дольше.

По дороге Аврора выбрала подарок для подруги — изящные золотые серьги и букет нежных цветов. Она не питала любви к таким вечеринкам, но шла туда, словно пыталась раствориться в толпе, почувствовать себя "своей". Выбраться из своей раковины, пусть даже на один вечер.

Я зачарованно наблюдал, как она, с легким волнением в сердце, готовилась к этому дню рождения. Едва уловимый макияж, волосы собраны в высокий, дерзкий хвост, обнажая изящную линию шеи, которую так манило поцеловать, пометить её.

Собрав мысли в кулак, я тоже оделся и отправились в ресторан, где проходила вечеринка. Всё как обычно. Поздравления, вручения подарков. В ресторане собрались многие из колледжа, даже этот кудрявый.

Я неотрывно следил за Авророй. Каждый ее жест, каждое движение, каждый взгляд. Пытался уловить хоть малейший намек на беспокойство и дискомфорт, чтобы забрать её отсюда... Иначе точно сломаю нос каждому похотливому взгляду, осмелившемуся прикоснуться к ней.

— Аврора, выпей этот коктейль. Тебе обязательно понравится, — настойчиво ворковала Керри, протягивая ей искрящийся стакан.

Аврора, слегка замявшись, приняла его.

— Может, попробую, — прошептала она, ища моего взгляда. — Ты будешь?

— Нет, — отрезал я

Мне нужно сохранить бдительность, а не выпивать, поэтому пил только сок.

— Никогда не пробовала алкоголь… любопытно, что будет, — прошептала она мне, смущенно опуская ресницы

— Тогда мне лучше быть трезвым, — ухмыльнулся я, наклонившись к её уху.

Она пригубила коктейль, и по ее щекам разлился легкий румянец. Я не против, чтобы она веселилась и отвлеклась от плохих мыслей.

Был не против, пока кудрявый дятел, которого звали Сэм, не обратился к ней.

— Аврора, приглашаю тебя на танец. Надеюсь, не откажешь, — промурлыкал он, расплывшись в глуповатой улыбке.

Внутри меня все заклокотало, кулаки сжались до побелевших костяшек. Я прожигал его взглядом, полным нескрываемой ярости. Я убивал людей, но никогда этого не делал из-за ревности.

Я знаю сто способов убить человека мучительно и долго. Все способы хочу попробовать на этом кудрявом пуделе.

— Она не танцует, — прорычал я вместо Авроры. — Найди себе другую партнершу для танцев. — В моем тоне сквозила такая неприкрытая угроза, что ему следовало бы исчезнуть в тот же миг.

В ее глазах мелькнула благодарность. Она действительно не хотела танцевать с ним. Прикосновения чужих людей до сих пор вызывали в ней тревогу.

Кудрявый пудель нервно сглотнул, натянув жалкое подобие улыбки.

— У тебя чересчур грозный брат. Интересно, он вообще дает тебе дышать?

Я уже приготовился ответить на эту наглую реплику, как вдруг мою руку стиснула Керри.

— Дино, пойдем потанцуем. Нельзя же отказывать имениннице! — проворковала она, кокетливо надув губки.

Краем глаза заметил, как напряглась Аврора и лицо помрачнело. Девушка не умеет скрывать эмоции. У неё всё написано на лице.

Керри, получив отказ, с наигранной обидой потащила Сэма в пляс, а Аврора тем временем осушала второй коктейль. Вокруг кипела жизнь, танцы захлестывали пространство, смех разносился по залу. И только мы за этим столом казались чужими на празднике жизни, словно два осколка, выпавших из общей картины.

К счастью, Аврора засобиралась домой, и мы покинули этот шумный водоворот. Дорога домой, словно исповедь, вырвалась из нее потоком слов, быть может, подтолкнутая игривым прикосновением алкоголя. Хотя... Она не была пьяная.

— Я… я стараюсь, понимаешь? Шаг за шагом, как ты и говорил… Как думаешь, у меня получится? Создать семью… Любить… Дети… — в ее голосе звучала такая хрупкая надежда, что сердце болезненно сжалось.

— Конечно, получится, — заверил я, и внезапно, помимо воли, представил, какие у нас будут дети.

Прекрати думать о том, чего никогда не будет.

Воцарилась неловкая тишина. До самой квартиры Аврора задумчиво смотрела в окно, погруженная в свои мысли.

Поднявшись в квартиру, Аврора вдруг остановилась в гостиной, словно споткнувшись о невидимое препятствие. Она повернулась ко мне, и в ее глазах плескалось смятение, которое она так тщательно скрывала всю дорогу.

— Мне не нравится, когда другие девушки к тебе прикасаются. Очень не нравится..., — тихо прошептала девушка, опустив взгляд.

Я застыл, словно громом поражённый, ошеломлённый внезапным признанием, осознавая: Аврора ревнует. Ревнует меня.

Она попыталась отступить, ускользнуть, но я перехватил её руку, и она вздрогнула, как от искры. Кровь застучала в висках, самообладание таяло, словно лёд под солнцем, а воздух вокруг наэлектризовался до предела.

— Ко мне можешь прикасаться только ты. Остальным нельзя, — прохрипел я, сокращая расстояние между нами, чувствуя, как наши дыхания смешиваются в едином порыве.

Она выдохнула, словно сбрасывая с плеч неподъёмную ношу, и в уголках её губ заиграла робкая, едва заметная улыбка.

Мы смотрели друг на друга, буквально затаив дыхание.

— Я хочу прикоснуться..., — тихо призналась Аврора. — Именно к тебе...Хочу, чтобы ты касался меня.

Сердце бешено колотилось, словно барабан. Я притянул её осторожно к себе, не давая ни единого шанса на отступление. Её тело податливо отозвалось на моё прикосновение, и я ощутил, как дрожь пробегает по её спине.

Губы Авроры были приоткрыты в ожидании, и я, не в силах больше сдерживаться, коснулся их своими.

Поцелуй был нежным, трепетным. Постепенно, осторожность отступала, уступая место жаркому, всепоглощающему желанию. Аврора ответила на поцелуй, и мир вокруг перестал существовать. Только мы. Она невероятная на вкус. И ощущается великолепно.

Учащённое дыхание и бешено колотящиеся сердца. Я углубил поцелуй, исследуя каждый изгиб её губ, чувствуя, как она всё больше растворяется в моих объятиях.

Если я умру от остановки сердца, то умру счастливым.

Грёбаный ад!

Оторвавшись от неё, я заглянул в её глаза. Я провёл рукой по её щеке, ощущая мягкость кожи. Границы стёрлись и зверь вырвался наружу. К чёрту всё. Я хочу хотя бы раз сдаться. Всего лишь один раз.

— Хочешь, чтобы я сделал тебе приятно? — прохрипел я, чувствуя, как жар плавит кости.

Аврора облизывает губы и медленно кивает.

— Да...

Я подхватил её на руки, словно пушинку, и, не отрывая взгляда от её глаз, направился к дивану. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове, каждый вдох обжигал легкие.

Она смотрела на меня, не отводя глаз, когда опустил на диван. Я прикоснулся к её губам снова, на этот раз более уверенно, более требовательно. Я целовал её, утоляя жажду, скопившуюся за долгие годы ожидания.

— Если что-то не понравится, сразу останови меня, — прошептал я, глядя на неё. — Я буду очень внимателен и осторожен.

— Я...доверяю тебе..., — её слова окончательно сорвали мне крышу.

Аврора сидела на диване, я опустился на колени перед ней. Руки скользили по её телу, изучая каждую линию, каждый изгиб. Я слышал её учащенное дыхание, чувствовал, как бьется её сердце в унисон с моим.

Её аромат, терпкий и пьянящий, её тепло, обжигающее и желанное, — всё в ней лишало меня рассудка. Кровь бурлила, дыхание становилось рваным, а возбуждение рвалось на свободу.

Прикоснувшись губами к её шее, я оставил там первый, робкий поцелуй. Она вздрогнула от неожиданности, её тело напряглось, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. Я осыпал поцелуями каждый миллиметр её шеи, плеч, постепенно приближаясь к той черте, за которой уже не будет пути назад.

Аврора судорожно сомкнула веки, будто пытаясь бежать от нахлынувших воспоминаний. Она так вернётся в прошлое. Нельзя этого допустить.

— Не закрывай глаза, — мягко велел я. — Смотри на меня. Слушай мой голос и чувствуй, что именно я прикасаюсь к тебе... Здесь только ты и я, — ласково шептал я.

Она распахнула глаза, и наши взгляды встретились. В её глубине метался испуг, но и робкая надежда. Не отрывая взгляда, я шептал слова, полные нежности и обожания, а моя рука блуждала по её бёдрам, медленно поднимаясь выше.

— Ты настолько ослепительно прекрасна, что я просто не могу отвести взгляд, — прохрипел я, задыхаясь от нахлынувшей волны чувств.

Её зрачки расширились, в них плескалось волнение, страх и… желание? Продолжая усыпать её шею поцелуями, я ощущал, как напряжение медленно покидает её тело. Она расслабилась, позволяя мне вести. Алкоголь в крови тоже в этом слегка помог.

Я поднял её подбородок, заставляя снова смотреть мне в глаза. В её взгляде читалась мольба, немой вопрос. Я ответил ей долгим, нежным поцелуем, пока мои пальцы начинают ласкать между ног.

Хочу доставить ей удовольствие. Хочу, чтобы кричала от наслаждения, чтобы всё плохое стёрлось из памяти.

В комнате повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь нашим учащенным дыханием.

Я чувствовал, как она дрожит в моих руках, и это лишь подстегивало мое желание. Мои пальцы настойчиво, но нежно ласкали её сокровенное место, вызывая у неё дрожь и возбуждение. Она прикусила губу, стараясь сдержать нарастающую волну удовольствия.

— Твоё тело будет помнить только меня... Только мои прикосновения... Мои поцелуи... Только меня, — шептал я, прижимаясь к её лбу.

Я ощущал, как её жар охватывает меня, сводя с ума. Её тело напрягается, готовясь к кульминации. Я нежно шептал ей на ухо ласковые слова, подталкивая её к первому оргазму. Девушка вцепилась в мои плечи, её дыхание стало прерывистым и частым.

— Дино… — она замолкает, а её дыхание опаляет мою щеку.

Мне хочется прикасаться к ней снова и снова, но в то же время кажется, что этого уже мало. Я жажду вновь почувствовать её. Жажду сделать своей.

Сердце колотится так сильно, что мне больно. Это неправильно. Знаю, что это неправильно.

Но, чёрт возьми, ей это нравится! Её взгляд, от которого грудь разбухает так, что каждая ниточка рубашки впивается в кожу. И все, чего я желаю, — чувствовать ее, пробовать на вкус, вдыхать ее аромат, вызывать у нее улыбку, потеть и кончать вместе с ней.

Температура в гостиной, казалось, поднялась на несколько градусов. Воздух стал густым и насыщенным, словно пропитанный электричеством.

Ещё мгновение и тело девушки содрогнулась в оргазме. Волна наслаждения прокатилась по её телу, выгибая её в спине.

Руки девушки сжали мои плечи до боли, а губы приоткрылись в беззвучном крике. Этот момент был чистым безумием, сжигающим все рациональные мысли. Когда волна оргазма схлынула, она обмякла в моих руках, её дыхание постепенно успокаивалось.

Я продолжал держать Аврору, прижимая к себе, наслаждаясь моментом близости и полного доверия. Я знал, что утром столкнусь с последствиями, но в этот момент мне было все равно. Я жаждал её, желал обладать ею целиком и полностью.

Долгие годы я хоронила себя заживо, замуровав последнюю искру надежды на человеческое счастье. Долгие годы одиночество было моей тюрьмой, и я, казалось, смирилась с уготованным мне уделом — увянуть в четырех стенах.

А потом в мою тьму ворвалась Виолетта, словно луч солнца, пробившийся сквозь плотные тучи. Она протянула руку, помогла выбраться из моей удушающей раковины, подарила робкую надежду на исцеление. Я неуверенно потянулась к свету, но гнетущее чувство собственной никчемности все еще отравляло мою душу.

И вдруг… В мою жизнь вихрем ворвался Дино. За месяцы его присутствия я начала расцветать, чувствовать себя увереннее, ощущать себя красивой и особенной. Не знаю, как ему удается так легко вызывать улыбку, согревать одним лишь взглядом.

Когда он рядом, сердце бешено колотится, а по телу разливается трепетное волнение. Он изгоняет тьму, освещая мой мир. Рядом с ним я чувствую себя по-настоящему живой.

И в ту ночь, когда Дино прикасался ко мне, когда его губы касались моих, я испытывала невероятное, ослепительное счастье. Вначале страх и стыд пытались сковать меня, но он приказал смотреть только на него. И тогда я чувствовала лишь его… его нежность, его заботу, его присутствие. Был только он.

Я была убеждена, что навсегда лишена способности испытывать удовольствие от близости, что мне уготовано лишь отвращение, но он доказал, как жестоко я ошибалась. Я никогда не забуду его прикосновения…

Утром нас ждал неловкий разговор. В итоге разговора мы решили, что будем просто наслаждаться нашим временем. Будем в Бостоне другими людьми, свободными от прошлого и от клятв. С тех пор каждый день с Дино был как глоток свежего воздуха. Он научил меня заново видеть красоту окружающего мира, радоваться простым вещам — солнечному утру, пению птиц, вкусному кофе.

— Твои братья меня точно убьют, если узнает, чем мы занимаемся, — усмехнулся Дино, помогая мне с посадкой роз.

Я на миг зажмурилась, отгоняя непрошеные тени тревоги. Мысль о том, что Дино может грозить опасность, резанула сердце.

— А откуда узнают? Это моя личная жизнь и не хочу, чтобы они вмешивались. Я много лет жила во тьме, а сейчас во мне цветёт надежда... — Я шумно выдохнула, ощущая невесомое прикосновение перемен. — Что-то во мне изменилось, чувствую это каждой клеточкой.

И действительно, во мне проснулось жадное желание жить, идти вперед, расправив невидимые крылья.

Дино приблизился, осторожно заправил непослушную прядь волос за ухо, и по коже пробежала дрожь.

— Ты начала улыбаться, Аврора. И, знаешь, у тебя самая красивая улыбка, — прошептал он, и воздух вокруг словно наэлектризовался. Я затаила дыхание, боясь спугнуть это хрупкое мгновение.

Я почувствовала, как щеки заливает легкий румянец. Встретившись с его взглядом, полным тепла и неподдельного восхищения, я невольно улыбнулась в ответ.

— Будешь говорить так, я решу, что ты безнадежно в меня влюблен, — выпалила я с напускной беззаботностью, а внутри все трепетало, словно пойманная в клетку птица.

Истина болезненно кольнула сознание: я сама безнадежно влюблена в него. За эти месяцы он стал для меня не просто близким, а неотъемлемой частью моей души.

Я влюблена в Дино... А он? Что чувствует он?

Его глаза потемнели, превратившись в бездонные омуты, и от одного его взгляда тепло разлилось по венам, согревая каждую клеточку тела.

— Перед тобой невозможно устоять, — ухмыльнулся он.

Мое сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди, и я не знала, куда деть взгляд. Я молчала, пытаясь собраться с мыслями, но слова застревали в горле. Вдруг Дино нежно коснулся моей щеки, и я замерла, словно кролик перед удавом. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но оно обжигало меня изнутри.

— Аврора, — прошептал он, и его голос звучал хрипло и тихо. — Я… я не знаю, что между нами происходит, но я не могу это игнорировать.

И прежде чем я успела что-либо ответить, он наклонился и коснулся моих губ своими. Я уже становлюсь зависимой от его поцелуев. Мне нравится целовать его. Нравится, когда прикасается ко мне.

Вечер обволакивал теплом: вместе, в тишине кухни, мы колдовали над ужином, а после, устроившись на диване, делились мыслями и мечтами, словно влюблённые, сбежавшие от всего мира. Его рука, нежно обнимая за плечи, притягивала ближе, и я тонула в этом ощущении близости.

Нашу идиллию прервал телефонный звонок. Дино взял телефон и что-то прочитал с хмурым видом. После он встал и начал собираться.

— Мне нужно отлучиться, дела… Я скоро вернусь, обещаю. И никому не открывай, слышишь? Просто жди, — его голос звучал мягче обычного, а улыбка казалась вынужденной.

— Хорошо. Буду ждать, — растерянно протянула я, не решаясь спросить, куда он собрался.

Он склонился и поцеловал нежно в щёчку, словно не мог не прикоснуться ко мне.

— Не скучай, — бросил он, прежде чем уйти.

Тревога, ледяной змеей, обвилась вокруг сердца. Заварив чай, я пыталась согреться, отвлечься, но ожидание тянулось мучительно долго. Не заметила, как уснула, сидя на диване.

Сквозь сон прорвалось грубое прикосновение. Резко распахнув глаза, я поняла, что это не кошмар. Чьи-то сильные руки держали меня, не давая пошевелиться. В полумраке надвигалась чья-то чужая фигура, зажимая рот грязной ладонью. Лезвие, холодное и острое, коснулось горла.

— Пикнешь, и я вспорю тебе глотку, — прошипел незнакомец, с силой прижимая нож к коже. Второй держал мои ноги, лишая возможности сопротивляться.

Дорогие друзья, мне очень важна ваша поддержка. Если нравится история, то поддержите звёздочкой ❤️

За свою жизнь, я усвоил важный урок, что никогда нельзя игнорировать свое чутьё и верить чужим людям. Неладное я сразу заподозрил, когда Стивен, тип, который работал на Люциана, начал настойчиво звать на встречу.

Его прислали вместе с остальным солдатами на всякий случай, если мне понадобится помощь, плюс ещё занимались торговлей оружия. С первого взгляда вызывал отторжение — тип скользкий, мутный, но Люциан дал ему шанс, хотел, чтобы тот кровью доказал свою верность.

И эта гнида доказала. Отправил сообщение, дескать, важные новости есть, одного русского поймал, ждет меня на складе.

Стивен не мог знать, что за нами охотятся русские, я ему ни словом об этом не обмолвился. Интуиция вопила об опасности, поэтому я подстраховался и поехал не один, а прихватил с собой двух бойцов Коза Ностры.

Чутье не подвело — Стивен пытался заманить меня в ловушку, чтобы убрать. Предатель, продался пахану. Но план его рухнул, я нанес удар первым. Мог бы прикончить его там же, но его слова — «они поехали за Авророй» — обратили кровь в лед.

Обезумев от ужаса, я сорвался с места и помчался в квартиру. Каждая секунда отдавалась оглушительным набатом в висках, словно отсчитывая мгновения до неминуемой гибели.

Не теряя драгоценной секунды, я выхватил пистолет и, словно вихрь, ворвался внутрь. Эффект внезапности был на моей стороне — у меня были лишь мимолетные мгновения. Не раздумывая, я открыл огонь. Первая пуля прошила спину одного из нападавших, вторая — впечаталась в плечо другого.

— Аврора, беги в комнату! — прорычал я, обращаясь к девушке, которая застыла на диване, парализованная ужасом.

Адреналин кипел в крови, обостряя чувства до предела. Я кинулся сразу них, пока корчились от боли. Из оружия у них в руках были только ножи, которые я выхватил.

Девушка словно очнулась от кошмара и побежала в свою комнату.

Они посмели прикоснуться к ней. Осмелились напасть. Зверь рычит внутри, требуя крови.

Тем самым ножом, я перерезал медленно им глотки, оставив захлебываться в собственной крови.

Люди Пахани не ожидали, что я вернусь живым. Я уже убивал его людей, когда те посмели напасть на Карлоса. Видимо, ему было мало и снова решил организовать нападение, чтобы заполучить территорию.

Я сжимал нож, ноздри раздувались, яростно вглядываясь в застывшие лица в гостиной. Я смотрел, как жизнь покидает их тела. Жаль, что не могу их убить гораздо мучительнее, чтобы умолять начали.

Смыв багровую кровь с рук и сорвав с себя окровавленную футболку, я вошел в ее комнату. Я не хотел оставлять ее одну, но не мог допустить, чтобы она видела, кем я становлюсь. Ей не нужно видеть, как я убиваю.

Аврора, свернувшись клубком на кровати, дрожала всем телом. Бледная, испуганная, такая беззащитная в своей хрупкости. Внутренности болезненно скрутились от одного ее вида.

Осторожно приблизившись, я впился взглядом в каждую черту ее лица.

— Ты в порядке? Ты не ранена? — тихо спросил я, пытаясь удержать самообладание.

Я не прощу себя, если они ей что-то сделали.

Она лишь мотнула головой.

— Нет... Они ничего не успели сделать... Ты пришёл, — слёзы хлынули из глаз.

Я опустился рядом, и она, не раздумывая, бросилась мне на шею. Я крепко прижал ее дрожащее тело, желая растворить в себе ее страх, вернуться назад и снова убить этих тварей, посмевших ее напугать.

— Мне было так страшно...очень страшно... Но я верила, что ты придёшь...придёшь..

Она дрожала и плакала, вцепившись в меня с отчаянием утопающего. Я шептал успокаивающие слова, как мог, прижимая её к себе.

— Я сделаю тебе укол, — предложил я, нежно целуя в макушку, надеясь хоть немного облегчить ее страдания.

— Не надо… Я попробую сама. Я должна…, — дрожащий вздох вырвался из ее груди, словно раненая птица пыталась взлететь.

Я понимал ее отчаянное желание справиться без лекарств, доказать себе, что она сильная. Но видеть ее в таком состоянии было невыносимо. Это резало меня изнутри острее лезвия, причиняя нестерпимую боль.

— Всё кончено. Больше никто тебя не тронет, — шептал я, словно оберегая ее от кошмаров, и продолжал обнимать, стараясь передать ей свое спокойствие.

Время словно замерло. Постепенно дрожь утихла, дыхание выровнялось, и я почувствовал, как напряжение покидает ее тело. Больше всего на свете я хотел остаться рядом, оберегать ее, но нужно было позвонить Люциану и избавиться от кровавых следов произошедшего.

— Оставайся в комнате, пока я не приду за тобой. Мне нужно убрать беспорядок.

Аврора слабо кивнула и обессиленно легла обратно на кровать, ее движения были вялыми и безжизненными.

Я вышел из комнаты, закрыв дверь. До утра я должен всё здесь убрать. В голове роились мысли, но в действиях царила четкость и собранность. Нужно было действовать быстро и наверняка.

Короткие гудки ожидания казались вечностью. Наконец, Люциан ответил своим обычным невозмутимым голосом. Я вкратце обрисовал ситуацию, опустив момент с нападением на Аврору.

Стоит ему узнать о вторжении и покушении, как он мигом прикажет ей вернуться. А этого нельзя допустить. Здесь, в Бостоне, она, наконец, обрела счастье. И еще… Если мы вернемся, я больше не смогу быть рядом с ней. Эта мысль жгла нутро, разъедая изнутри, словно кислота.

— Стивен еще дышит, остальные — мертвы, — сухо констатировал я.

— С Авророй все в порядке? Они не добрались до нее? — в голосе Дона промелькнула тревога.

Я стиснул челюсть, бросая взгляд на трупы в гостиной.

— Нет. Аврора в безопасности и ни о чем не подозревает, — ответил я ровным, бесцветным тоном.

На другом конце провода повисла давящая тишина. Люциан, казалось, взвешивал каждое слово. И его следующая фраза заставила меня похолодеть.

— Знаешь, я начинаю сомневаться, стоит ли Авроре оставаться в Бостоне. Там может быть небезопасно.

— Она очень сильно расстроится, ведь уже привыкла к городу и подруг себе нашла, — выпалил я как можно непринужденнее. — Тут ей очень нравится. Что касается её безопасности, то будь уверен, я сделаю всё для этого, — заверил я, не желая возвращаться.

Я готов был на все, лишь бы она осталась здесь, свободной. Если вернётся, то будет снова закрыта в четырех стенах.

НапряжНапряжение сковало меня ледяными объятиями.

— Ладно, Дино. Я решу вопрос с паханом, а в Бостон отправлю несколько своих людей.

— А что делать со Стивеном?

Я мог сразу убить предателя, но так как он был нашим человеком, надо было спросить Люциана.

— Чертов предатель. Вытряси из него всю информацию, а потом убей, — велел мужчина и отключился.

Стивена я убью мучительно. Он сообщил русским о нашем местонахождении и отправил к Авроре... За такое он будет подыхать в пытках.

В гостиной стоял тошнотворный запах крови, от которого нужно было срочно избавиться. Я вызвал парней.

Пока ждал, оттёр багровые пятна с пола и упаковал тела в чёрные мусорные мешки. Долго ждать не пришлось. Вскоре в дверь постучали.

— Если нас кто-нибудь увидит? Что говорить соседям? — недовольно процедил один из них.

В квартире звукоизоляция отличная, но вытащить два трупа так, чтобы никто ничего не заметил, было почти нереально.

— Припугните их, — раздражённо выдохнул я. — Скажите, что им лучше не соваться не в своё дело. Первый раз что ли занимаетесь подобным?

Они переглянулись, но спорить не стали. Знали, когда лучше держать язык за зубами. Молча принялись за работу, сноровисто запихивая тела в мешки. Когда все было готово, я отдал последние инструкции.

— Отвезите на склад, к Стивену. Чуть позже я к вам присоединюсь.

Они молча кивнули, словно приговорённые, и выволокли мешки из квартиры, оставив меня наедине с тишиной. Я распахнул окна, впуская свежий воздух, словно надеясь развеять смрад смерти, и принялся методично стирать следы из гостиной. Когда Аврора выйдет, здесь должно быть чисто, словно ничего и не произошло.

Через час не осталось ни единого пятнышка, ни малейшего следа. Устало выдохнув, я направился к Авроре. Тихонько приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Она уже спала, безмятежная и невинная в своём сне.

Что, если бы я не успел? Если бы эти твари…

Я зажмурился, отгоняя наваждение страха. Подошел к кровати и осторожно лег рядом, стараясь не нарушить её сон.

Тихий стук сердца Авроры успокаивал меня, словно маяк в бушующем море. Как же я рад, что она в порядке. Что я успел. Эта мысль стала единственным якорем, удерживающим меня на краю безумия.

Сегодня я успел. Но что будет потом? Враги Люциана уже знают, что Аврора в Бостоне.

С трудом, словно выкарабкиваясь из зыбучих песков, мне удалось обуздать страх, отвоевать себе умиротворение после пережитого. Сердце сжималось от мысли, что кошмар может повториться, но крохотная искорка веры теплилась внутри — Дино спасет.

Моя вера не подвела меня. Он спас меня, а нападавших убил. Я знаю, что он убийца, но только рядом с ним чувствую себя защищённой, словно в неприступной крепости.

Он нежно прижимал меня к себе, нашептывая успокаивающие слова, пока дрожь ужаса и паники не отступала. Обычно в такие моменты я прибегала к спасительным таблеткам, но на этот раз, с вызовом самой себе, отказалась от них. Я хотела доказать себе, что способна справиться сама, и у меня получилось. Волна гордости захлестнула меня — я не такая слабая и беззащитная, какой себя представляла.

Утром вышла из комнаты и обнаружила, что везде убрано и никаких следов. Ни единого следа ночного кошмара. Дино позаботился обо всем. За завтраком он открыл мне правду о тех, кто посмел посягнуть на мою жизнь, и признался, что скрыл факт нападения от моего брата.

Люциан меня бы забрал, а я...а я этого не хочу. Мне нравится в Бостоне. Мне нравится просыпаться каждое утро и завтракать с Дино. Я люблю разговаривать с ним. Люблю наши тихие вечера за просмотром фильмов, наши неспешные прогулки, каждое мгновение, проведенное вместе. Если я уеду, всего этого не будет. Я просто не могу позволить себе потерять Дино.

Его забота окутывала меня, словно нежный кокон, и с каждой минутой я влюблялась в него все сильнее. Он оберегал мой покой, трепетно следил за моим здоровьем, ограждал от любой опасности.

Он предложил сменить квартиру, но я отказалась, всем сердцем привязанная к нашему уютному гнездышку. Здесь каждый уголок хранил дорогие сердцу воспоминания, и мысль о переезде из-за недавнего нападения казалась кощунственной. Тогда Дино, не теряя ни минуты, превратил наш дом в неприступную крепость: установил сигнализацию, камеры наблюдения, заменил замки и вмонтировал железную дверь. Он продумал всё до мельчайших деталей.

После колледжа он настоял на прогулке, и я с радостью согласилась, нуждаясь в глотке свежего воздуха и душевном равновесии.

Мы гуляли по улицам, переплетая пальцы, словно боясь потерять друг друга в толпе, а затем заглянули в наше любимое кафе, где всегда царила атмосфера тепла и уюта.

Я смотрела на него, и сердце переполнялось благодарностью и тревогой. Он взвалил на себя огромную ношу, рисковал всем ради меня. Я понимала, что рано или поздно Люциан узнает, и тогда разразится буря, последствия которой предсказать невозможно.

— Что будет, если Люциан узнает о твоей лжи? У тебя будут проблемы? — робко спросила я, боясь услышать ответ.

— Он не узнает. Просто забудь об этом, — уклончиво ответил Дино, делая глоток кофе.

Его слова не успокоили меня. Я знаю своего брата. Он не прощает враньё, а я не хочу, чтобы Дино пострадал.

— Ты соврал ради меня?

— Не только ради тебя, Аврора. Я тоже не хочу возвращаться, — он посмотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

На несколько замерших секунд мы оказались вне времени и пространства.

Дино откашлялся и, лукаво улыбнувшись, произнес:

— Я же ещё не научил тебя готовить, а обещал. Нам еще много чего предстоит сделать.

Я одарила его улыбкой в ответ, зная, что мои кулинарные таланты весьма скромны.

— Это бесполезно. Патриция за столько лет не научила.

— Она просто плохой учитель и плохой повар, — фыркнул Дино.

— Скажи-ка ей это в лицо! Даже оружие не спасет. Ее и Люциан побаивается, — усмехнулась я, чувствуя, как напряжение растворяется в воздухе.

Тихий смех Дино заполнил всё пространство.

— Я видел, как она Карлоса приложила, а тот лишь виновато потупил взор. Нет уж, с ней лучше не связываться.

Мы шутила, смеялись и чудесно провели время вдвоём. Казалось, что всё плохое испарилось, но нет.

С наступлением ночи страх вновь обвил меня своими ледяными объятиями. Иногда, обессиленная, я проваливалась в краткий, тревожный сон, но чаще ночь превращалась в пытку. Мне было сложно заснуть, навязчивые мысли, что снова кто-то нападет, не отпускали.

Не в силах больше выносить эту пытку, я покинула свою комнату, надеясь найти Дино в гостиной, но там царила лишь звенящая тишина. Решив, что он уже спит, я подошла к окну, погрузившись в созерцание ночного города, раскинувшегося внизу мерцающим ковром огней.

Внезапный шорох шагов заставил меня резко обернуться. В дверях стоял Дино, одетый лишь в пижамные штаны, его силуэт вырисовывался на фоне слабого света.

— Я… не могу заснуть… — пробормотала я, смущенно отводя взгляд, чувствуя, как краска заливает щеки.

Он прекрасно понял, почему я не могу заснуть.

После мучительной паузы, словно преодолевая внутреннюю борьбу, он предложил:

— Если хочешь, то можешь переночевать в моей комнате?

Сердце бешено заколотилось в груди.

— Ты уверен? — прошептала я, стараясь скрыть волнение в голосе.

Дино кивнул, его глаза в полумраке казались глубокими и серьезными. Не дожидаясь моего ответа, он жестом пригласил следовать за ним.

Его комната показалась мне единственным безопасным местом во всем мире, поэтому я зашла с ним. Мы уже засыпали вместе. Комната была простая, но в ней чувствовался его дух: немного хаотичная, но теплая и уютная. На тумбочке горел ночник, отбрасывая мягкий свет, который успокаивал нервы. Он молча указал на кровать.

— Спасибо, — прошептала я, и в голосе звучала тихая благодарность за этот островок безопасности.

— Не за что, — отозвался он, и в его простом ответе чувствовалась искренняя забота.

Я наблюдала, как Дино с сосредоточенным видом взбивает подушки, словно изгоняя из них все мои тревоги. Затем принес мое одеяло и бережно укрыл меня, словно маленькую. Я невольно улыбнулась.

— Что-нибудь еще нужно? Не стесняйся, говори.

Я еле заметно улыбнулась уголками губ, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

— Ложись, Дино.

Неловкая тишина повисла в воздухе, наполненная невысказанными чувствами. Наконец, он осторожно лег рядом, оставив между нами небольшую пропасть, словно боясь нарушить мой покой.

— Сейчас тебе не страшно? — прошептал он хрипло.

— Нет… Рядом с тобой мне ничего не страшно. Совсем…

Дино вздохнул, и я почувствовала, как напрягается его тело. Тишина стала еще более ощутимой, прерываемая лишь тихим стуком моего сердца.

Его присутствие рядом было словно невидимая стена, защищающая от всех внешних угроз. Я чувствовала себя в безопасности, как никогда раньше.

Неожиданно он повернулся ко мне. В темноте я чувствовала его взгляд, пронизывающий самую душу. Дино протянул руку и осторожно коснулся моей щеки, большим пальцем нежно скользнув по коже.

— Спи, — прошептал он напряженно. — Я буду рядом.

И тогда, повинуясь внезапному, всепоглощающему порыву, я решилась на самый смелый шаг в своей жизни…

Её пальцы несмело коснулись моей щеки, очерчивая контур челюсти. Я замер, словно громом пораженный, затаив дыхание. Вопросительный взгляд, смешанный с недоверием, прошелся по моему лицу. Мое дыхание стало глубже, я чувствовал, как бьется её сердце, отзываясь эхом в моей груди. В тишине нашей комнаты каждый вздох звучал как гром.

Затем Аврора приблизилась и коснулась моих губ своими, мягким, робким поцелуем. От неожиданности я не сразу ответил. Если это сон, то я не хочу просыпаться.

Её голос дрожал, когда, запинаясь, прошептала:

— Я...не хочу спать... Хочу новый шаг с тобой.

Я сглотнул, внезапно осознав, что она имеет в виду. Сердце бешено колотилось в груди, грозясь вырваться наружу. Если я умру сейчас, то умру счастливым, ведь она сама этого хочет. Сама тянется ко мне.

Она сделала короткий, дрожащий вдох, и в её глазах вспыхнул слабый огонек решимости. Я судорожно вздохнул в ответ.

— Ты всегда можешь остановить меня.

Не могу поверить, что это происходит?

Я замер, словно статуя, и мои пальцы нежно коснулись шелковистой кожи её плеча. Мое сердце колотилось в груди. Проклятье. Я нервничал, как мальчишка.

— Я хочу подарить тебе самые лучшие воспоминания, — я сглотнул.

Без лишних слов, я притянул её к себе, утопая в мягкости её волос, вдыхая пьянящий аромат ее кожи. Я поцеловал уголок ее рта и подбородок, затем снова поднялся к уголку ее рта. Вдыхая ее запах, я провел своими губами по ее губам, прежде чем прикусить ее нижнюю губу.

Ее глаза закрылись, когда она раздвинула губы. Я провел языком по ее губам, прежде чем углубить наш поцелуй. Я обожаю целовать её. И черт возьми, она — само совершенство. Я смаковал каждый миг, каждое движение ее языка, каждый трепетный вздох, опаляющий мои губы. Насытиться ею невозможно.

Аврора Моретти лежит на моей кровати, рядом со мной и хочет меня. Грёбаный ад! Я не смогу остановиться.

— Я сниму твою пижаму, — предупредил я.

Она слабо кивнула, не отрывая взгляда, будто желая убедиться, что перед ней — я, настоящий.

Кончики моих пальцев слегка дрожали, когда я бережно стащил с нее футболку, обнажая ее перед собой, облаченную лишь в кружевное белье. Воздух выбило из легких одним ударом. Она не просто красива — она неземная.

— Я никогда не видел никого прекраснее тебя… — прохрипел я, не в силах отвести взгляда.

Мои слова вызвали легкий румянец на ее щеках, смешанный с еще большей жаждой.

— Мне нравится, когда ты на меня так смотришь, — робко прошептала она, опуская ресницы.

Я наклонился и начал покрывать ее шею, плечи поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, к изгибу груди, дразня кружево белья. Я чувствовал, как ее сердце колотится в бешеном ритме, вторя моему собственному.

Медленно я двинулся вниз. Этот медленный подход был для меня тоже новым, но ощущение шелковистой кожи Авроры и ее сладкий аромат, сводило с ума и ощущения были невообразимые.

Я поцеловал выпуклость ее груди, затем сосок через ткань, прежде чем перейти к другой груди и повторить те же движения.

Ее учащенное дыхание заполнило тишину. Одной рукой я нежно провел по ее животу, а другой расстегнул крючок бюстгальтера. Ткань соскользнула, открывая ее совершенные формы. Я залюбовался ее красотой, прежде чем прильнуть к ней губами, лаская каждый сантиметр ее кожи. Я ощущал волну жара, которая охватила меня с головы до ног. Желание ослепляло, опьяняло, лишало разума.

Я сомкнул губы вокруг соска и нежно пососал. Аврора втянула воздух, а ее пальцы все еще были прижаты к матрасу.

— Позволь своему телу расслабиться, — прошептал я, стараясь смягчить ее едва уловимое волнение.

Отстранившись, я нежно провел большим пальцем по ее упругому соску, ощущая, как он вздрагивает и наливается еще большей твердостью под моим касанием, и едва заметно прикусил его. Она вздрогнула, но напряжение в ее теле все еще чувствовалось.

Осыпая поцелуями каждый сантиметр ее кожи, я спускался все ниже. Ее дыхание сбилось, когда мои губы коснулись кожи под животом, затем бедра. Намеренно избегая сокровенной зоны, я прокладывал дорожку поцелуев от бедра к икре, надеясь, что это поможет ей расслабиться.

Ее безупречная кожа была шелковистой и теплой под моими пальцами и губами. Я ласково коснулся ее бедра и, нежно раздвинув ноги, позволил губам скользнуть по внутренней стороне, медленно поднимаясь вверх.

Я больше всего хотел, чтобы она получила удовольствие. И не хотел, чтобы она узнала, как я нервничал.

Сначала она затаила дыхание, но теперь ее прерывистое, учащенное дыхание звучало для меня как самая лучшая симфония, разжигая пламя внутри. Я чувствовал, как Аврора растворяется в моих прикосновениях, и это пьянило меня до безумия. Мой член болезненно пульсирует, но я не обращаю внимания, сосредоточившись на её удовольствии.

Погрузившись в ее аромат и ощущения, я продолжал целовать ее сквозь тонкую ткань белья, пока не почувствовал, что больше не могу сдерживаться.

Я медленно стянул с нее белье, ощущая легкое сопротивление ткани, и бросил его на пол. Ее обнаженное тело предстало передо мной во всей своей красе, словно мраморная статуя, ожившая под моими поцелуями.

Кожа горела, а подрагивающие мышцы выдавали ее возбуждение. Я снова коснулся ее губами, на этот раз уже без преград, наслаждаясь ее влажным, терпким вкусом. Я чувствовал, как она начинает терять контроль, ее движения становились более отрывистыми, а стоны — более громкими.

— Черт возьми! Ты на вкус, как моя гребаная зависимость, — прохрипел я.

Дыхание ее прервалось, застряв где-то в груди, когда я невесомо коснулся кончиком пальца ее клитора. Легкое кружение, словно проба: нравится ли ей? Судя по участившемуся, сбившемуся дыханию — более чем.

— То, что ты такая мокрая для меня, делает меня чертовски счастливым!

Аврора, полуприкрыв глаза, впилась пальцами в мои плечи.

— Ты...так действуешь на меня, — призналась она.

Сердце на мгновение замерло, а затем сорвалось в безумный галоп. Углубив ласки, я почувствовал, как ее пульс участился. Ее бедра начали двигаться в такт моим движениям. Я знал, что она близка к пику наслаждения. Продолжая ласки, я услышал судорожный вздох и почувствовал, как ее тело пронзила дрожь. Ее мышцы напряглись, а затем расслабились, словно отпуская всю скопившуюся энергию.

Я медленно приподнялся, осыпая её тело короткими поцелуями. Аврора, с закрытыми глазами, жадно ловила каждый мой жест, словно боялась, что это волшебство сейчас развеется.

Когда дыхание Авроры выровнялось, я отстранился, внимательно наблюдая за каждым ее движением.

— Все хорошо, — прошептал я, чувствуя, как ее тело все еще мелко дрожит. — Я здесь.

Наконец, она открыла глаза и посмотрела на меня. Взгляд был наполнен благодарностью и… чем-то большим. Надеждой? Желанием? Я не мог точно сказать, но это жгло изнутри.

Моя грудь вздымалась в неровном ритме, словно птица, бьющаяся в клетке ребер. Пыталась осознать вихрь событий, обрушившихся на меня, и взгляд Дино, прикованный ко мне, не давал ни единого шанса сбежать от реальности. Потрясение новой волной ощущений окатило с головы до пят. Тревога, до этого клубившаяся в животе, уступила место вибрирующему электричеству, сотканному из прикосновений Дино. Его ласкающий жар вытеснил все мысли, оставив лишь трепетное предвкушение.

Я чувствовала себя желанной, словно редкий цветок, распускающийся под лучами его внимания. Горячей, будто раскаленное стекло, готовое принять любую форму. Отчаянно нуждающейся в нем, как пересохшая земля жаждет дождя. Я сглотнула, видя как он смотрит на меня голодными, собственническими глазами. Если бы моя голова не пылала и без того, я бы сейчас вспыхнула от смущения, как заря. Его жадный взгляд, казалось, проникал в самую душу, наполняя меня ощущением собственной ценности, абсолютной полноты.

— Ты в порядке? Все понравилось? — прозвучал его бархатный голос, пропитанный заботой.

— Да...Мне было очень приятно..., — прошептала я, невольно облизнув пересохшие губы. От этого простого жеста его взгляд стал еще более обжигающим.

Дино вытянулся рядом, его дыхание стало прерывистым, сбивчивым. Мы лежали в тишине, в которой пульсировало невысказанное желание, пока он не повернулся ко мне.

— Я сделаю всё, что ты хочешь и как хочешь.

— Помоги мне выбраться из темноты, — прошептала я, вкладывая в эти слова всю надежду, всю угасшую веру в себя.

Он шумно выдохнул, и в тот же миг я почувствовала его теплую ладонь на своем бедре. Легкое поглаживание прошлось по чувствительной коже, вызывая мурашки, прежде чем он двинулся выше, туда, где сосредоточилось все мое волнение, — между моих ног.

Его пальцы скользили по моей коже, вызывая приятные ощущения. Его губы коснулись моей шеи, оставляя легкие, обжигающие поцелуи. Его дыхание обжигало мою кожу, а сердце билось в бешеном ритме, заглушая все остальные звуки. Я чувствовала, как его руки сжимают мои бедра, притягивая меня ближе, позволяя ощутить его возбуждение.

— Тебя нужно подготовить, — хрипло проговорил мужчина.

Я почувствовала, как он ласкает меня пальцем и сжалась.

— Отключи разум, мой синеглазый ангел, — ласковый голос Дино вызвал трепет, пронзивший меня насквозь.

Мой синеглазый ангел...

Мои зубы впились Зубы болезненно впились в нижнюю губу, пока я, замирая от предвкушения, привыкала к новым, будоражащим чувствам.

— Тебе нравится? — прошептал он, обжигая кожу возле уха горячим дыханием.

Я смогла лишь судорожно кивнуть, слова застряли в горле, не в силах вырваться наружу. Палец исчез, чтобы тут же вернуться, дразня, искушая, распаляя все сильнее и сильнее, ритм его движений нарастал, становился напористее, глубже.

Тело требовало большего, кричало о каждом толчке, жадно ловя каждое мгновение сладостного трения, каждой искры небывалого удовольствия. Грудь вздымалась в неудержимом порыве, словно моля о кислороде. Его горячее дыхание опаляло плечо, а прикосновения не оставляли места сомнениям, лишь пьянящую уверенность в себе и в происходящем.

Ощущения были ошеломляющими, захлестывающими, и когда они достигли апогея, обрушившись на меня жаркой, всепоглощающей волной, из моей груди вырвался стон, полный первобытной страсти, стон, на который я никогда не считала себя способной.

— Ты готова продолжить?

Раньше я сомневалась что когда-либо смогу по-настоящему прикоснуться к мужчине, почувствовать его. Сомневалась, что буду готова к близости, к такой близости. Сейчас мое тело было готово, изнывало от желания… Но разум, как змея, вился, отравляя страхом. Начнётся ли приступ? Вернусь ли я снова в прошлое? Если я всё испорчу?

— Мне немного страшно... Но я хочу продолжить.

— Я не сделаю тебе больно. Просто чувствуй меня, — его губы накрыли меня в нежном поцелуе.

Поцелуй был мягким, словно обещание, и в то же время требовательным, словно мольба. Его губы скользили по моим, нежно покусывая и лаская, пока страх постепенно отступал, уступая место нарастающему желанию.

Он отстранился, а после переместился между моих ног и вытянулся на мне, но большую часть своего веса он не опускал на меня. Он снова поцеловал меня в губы, а пальцы переместились между ног.

Его пальцы нашли мой клитор и потерли его, чтобы расслабилась. Я снова начала задыхаться, в предвкушении нового, ослепительного разряда, но в последний момент Дино убрал руку, дразня, и прижался ко мне кончиком.

Я судорожно вдохнула, наполняя легкие воздухом, готовясь к неизбежному. Открыв глаза, я искала его взгляд. Мне нужно видеть его, чувствовать его присутствие, видеть, что именно он сейчас здесь, со мной

— Я здесь, — прошептал он, его голос был полон нежности и поддержки. — С тобой. Ты сможешь, я знаю.

Дино рассматривал мое лицо, следил за каждой эмоцией, пока медленно двигал бедрами. Он медленно, мучительно медленно начал двигать бедрами. Мои стенки подались, приветствуя его, и кончик его члена скользнул внутрь, вызывая у меня стон от легкой боли и ощущения полноты, от которого перехватило дыхание.

— Моя синеглазая..., — хрипло пробормотал он. — Будь со мной. Здесь. Сейчас.

Дино скользнул глубже, я могла чувствовать каждый дюйм его поглаживаний моих чувствительных стенок. Мои ресницы трепетали, боль уступила другим ощущениям, наполняя мою сердцевину. Вцепившись в его плечи, я отчаянно хотела удержать эту ускользающую реальность, где существовал только он.

Все, что происходило, было лишено теней прошлого. Дино замер, когда полностью вошел в меня, его лицо исказилось от борьбы с собой. Он был напряженный и сосредоточенный, чтобы не делать мне больно.

— Все хорошо… Мне больше не больно… Прошу тебя, продолжай.

Вспышка осознания озарила его взгляд, а затем губы тронула обворожительная улыбка.

— Всё, что ты только пожелаешь... Ради тебя... — Он отстранился, а затем снова вошёл в меня.

Дыхание стало рваным, а мысли — смутными. Мое тело, от кончиков сведенных судорогой пальцев ног до отвердевших сосков, пульсировало от экстатического удовольствия.

Его губы настигли мои в диком, необузданном поцелуе. Каждый его толчок отдавался гулким эхом внизу живота, вызывая все более сильные спазмы. Я обвила его шею руками, притягивая ближе, чувствуя, как его горячее дыхание обжигает мою кожу.

Я чувствовала, как Дино теряет контроль, поддаваясь первобытным инстинктам, и это только разжигало меня. Он целовал меня так, словно хотел запечатлеть каждую клеточку моего существа в своей памяти, его руки бесцеремонно ласкали мое тело, доводя до исступления.

— Вот так...Наслаждайся вместе со мной! Хочу каждую ночь доставлять тебе удовольствие, чтобы ты помнила лишь меня!

В какой-то момент я потеряла счет времени. Каждое движение Дино было точным и неотвратимым, он знал, как доставить мне максимум удовольствия. Я чувствовала, как внутри меня зарождается буря, нарастает с каждой секундой, грозя обрушиться разрушительным, но в то же время блаженным ураганом.

— Я даже в самых дерзких мечтах не смел надеяться, что смогу прикоснуться к тебе… Самая лучшая ночь в моей жизни.

Вздох вырвался из моей груди, смешиваясь с его именем, которое сорвалось с губ помимо моей воли.

— Дино...

— Ты восхитительная..., — он смотрел в мои глаза, занимаясь со мной любовью. Он был внимательным и нежным.

Его слова стали последней каплей. Волна удовольствия сжала меня изнутри, растекаясь обжигающим жаром по каждой клеточке.

Дино издал стон, его мышцы сжались под моими ладонями, а затем его член стал еще тверже. Он ещё раз толкнулся в меня, а затем вышел, изливаясь на мои бедра.

Мои губы приоткрылись в беззвучном стоне. Измученная и завороженная, я не могла отвести взгляд от лица Дино. Видеть его таким — несдержанным, возбужденным, зная, что это я его довела до такого состояния, рождало пьянящее, почти хищное чувство собственничества.

Прильнув всем телом, стремясь раствориться в его объятиях, я жадно ловила каждое мгновение этой интимной близости, боясь, что оно ускользнет, как дымка. Дыхание постепенно успокаивалось, но сердце, словно пойманная птица, билось в бешеном ритме. Я чувствовала, как Дино прижимает меня к себе крепче, словно опасаясь, что я растаю в воздухе. Его кожа, влажная от пережитого напряжения, обжигала, и это прикосновение вызывало дрожь во всем теле.

— Ты умница, — шептал Дино, его горячее дыхание опаляло мое ухо, — Все позади.

Словно оковы, сковывавшие душу, рассыпались в прах... Я занималась любовью и не было страха, не было воспоминаний. Я чувствовала себя полноценной девушкой, способная любить.

— Я… смогла…, — прошептала я, и слезы хлынули из глаз, обжигая щеки осознанием свершившегося.

Я закрыла лицо руками, отдаваясь потоку освобождающих слез. Дино молча обнимал меня, позволяя выплеснуть все эмоции, выплакать прошлое, чтобы впустить в себя настоящее.

Я с трудом открыла глаза и почувствовала приятную усталость в теле. Воспоминания нахлынули волной — жаркой, смущающей, рождающей улыбку.

После нашей близости и моих слёз, Дино прижал к себе и ласково шептал успокаивающие слова. Так и заснула в его объятиях, измотанная и счастливая.

Я не могу поверить, что смогла пройти такой огромный путь к исцелению. Не могу поверить, что мы с Дино стали настолько близкими. За эти месяцы наши отношения приобретают более интимный и личный статус.

Что будет потом?

Что между нами?

Назойливые тени сомнений обвили сознание. Я поднялась, ощущая тревожную пустоту рядом. Дино не было в комнате. Инстинктивно прикрывшись одеялом, я обвела взглядом пространство.

В следующее мгновение дверь распахнулась, и в комнату вошел Дино с подносом, полным благоухающего завтрака.

Яркий солнечный свет, льющийся из окна, высветил его обнаженный торс, играя мускулами. Влажные после душа волосы небрежно падали на лоб. В этот момент он казался нереальным.

— Доброе утро, соня, — сказал Дино, ставя поднос на прикроватный столик. — Я приготовил тебе завтрак.

Запах свежесваренного кофе и хрустящих тостов заполнил комнату. Я несколько раз моргнула, стараясь сильно на него не смотреть.

— Хоть раз можно и я приготовлю тебе завтрак? — Я усмехнулась, несмотря на свою нервозность.

Понятия не имею, как надо себя вести с мужчиной, с которым провела ночь. Дино явно чувствовал себя увереннее. Он приготовил завтрак, словно пытаясь развеять скопившееся напряжение и порадовать меня.

Он присел рядом, коснувшись губами моего плеча. От этого нежного прикосновения по коже разлилась дрожь.

— Тебе можно все, — прошептал он бархатистым голосом. — Как спалось?

— Прекрасно, — прошептала я, чувствуя, как к щекам приливает румянец.

В комнате повисла неловкая тишина, которую я, не выдержав, решила прервать первой.

— Ты ночью назвал моим синеглазым ангелом, — робко прошептала я.

— Потому что ты и есть ангел, — тут же отозвался Дино. — Неземное создание… Иногда мне кажется, что ты лишь прекрасный сон, — пробормотал он мягко и тепло.

В горле пересохло, а по телу разлилась волна жаркой нежности. Замерев на мгновение, нервно хихикнула и пробормотала:

— Тогда я буду называть тебя мой милый и ласковый зверь.

Уголки его губ тронула еле заметная улыбка, а в глазах плеснулась тень удовольствия, обжигая своим взглядом. Я застыла, затаив дыхание, словно боясь спугнуть этот момент. Каждая клеточка тела помнила его прикосновения, его ласки… Мы стали близки. Чувствует ли он нашу связь так же остро, как и я? Я вижу, что нравлюсь ему, но смелости, чтобы спросить прямо, все еще не хватает.

Дино задумчиво нахмурился, и тень беспокойства омрачила его взгляд.

— Аврора, ты сожалеешь о том, что произошло между нами? — спросил он, нарушив тишину своим неожиданным вопросом.

Его вопрос застал меня врасплох, словно ушат холодной воды в жаркий день. Сожалею ли я? Как он мог такое подумать? Каждая секунда, проведенная с ним, была наполнена счастьем. Я лишь с ним почувствовала себя живой. Рядом с ним мои кошмары растворяются...даже прошлое не влияет.

— Нет, Дино, — уверенно произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Я ни о чем не сожалею. Ни о единой минуте, проведенной с тобой.

Мужчина шумно выдохнул и его кадык дернулся. Он смотрел на меня с той же нежностью и жаждой, как ночью.

— А ты? — спросила я.

Он покачал головой, его руки поднялись, чтобы обхватить мое лицо.

— Я повторюсь, — прохрипел он, обжигая кожу моим же горячим дыханием, — Это была… черт возьми, лучшая ночь в моей никчемной жизни!

Мое сердце забилось быстрее, когда он признался. Я почувствовала себя такой воодушевленной. Я прикусила губу, не готовая к такой откровенности. Дино редко отличался красноречием, поэтому услышать такое откровение было особенно волнующе.

Мы долго обнимали друг друга, и с каждым мгновением нашей близости я чувствовала себя все более непринужденно.

— Я счастлив, — прошептал он, прежде чем нежно коснуться моих губ своими. Поцелуй был легким, дразнящим, но от него в животе запорхали бабочки. Я ответила на поцелуй, углубляя его, желая утонуть в этом моменте. Мысли путались, тело горело, и я чувствовала себя так, словно летаю в облаках.

Дино отстранился, заглядывая в мои глаза.

— Сегодня у меня есть планы на нас, — сказал он, улыбаясь. — Что скажешь? Не против?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. В голове пульсировала только одна мысль: "Только бы этот день никогда не заканчивался".

Мы позавтракали в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. Каждый взгляд, каждое прикосновение казались наполненными чем-то особенным и интимным. Я начинаю чувствовать себя его девушкой.

Всю дорогу до колледжа Дино не отпускал мою руку, словно боялся, что я растворюсь в воздухе. Его прикосновения стали навязчивой потребностью, сладким ядом, от которого невозможно излечиться.

Улыбка не сходила с моего лица почти весь день. Все мысли были о Дино. Но улыбка быстро исчезла, когда ко мне подошёл Сэм.

— Аврора, какие планы на выходные? Хотел пригласить тебя куда-нибудь, — промурлыкал он, скользя взглядом по моей фигуре.

Инстинктивный холодок пробежал по спине, заставляя съёжиться.

— Я буду занята. Прости, Сэм, — пробормотала я, мечтая лишь об одном — чтобы он исчез.

Он хороший парень, но если Дино увидит нас вместе, Сэму несдобровать.

— Опять твой суровый братец не выпускает из заточения? Нельзя же вечно сидеть под замком, — ухмыльнулся Сэм, прожигая меня взглядом.

Навязчивость Сэма плела вокруг меня кокон напряжения. Он какой-то странный сегодня. Возможно, затаил обиду на меня или на Дино.

— У меня просто дела, — отрезала я, стараясь скрыть раздражение.

Парень лишь фыркнул.

— Ладно, так уж и быть, — цокнул языком и направился к своему месту, оставляя меня в покое.

Не обращая больше внимания на него, я сосредоточилась на себе. После сразу поспешила к Дино, который ждал меня в коридоре, уткнувшись в телефон.

Его взгляд оторвался от телефона, и лицо расцвела улыбкой, словно солнце выглянуло из-за туч.

— Время не терял даром, — с хитрым огоньком в глазах произнес он.

— И чем же ты занимался, интересно? — спросила я, сама удивляясь проснувшейся игривости. Когда мы успели стать такими непринужденными? Начали свободно флиртовать... Мне это определённо нравится.

— Нашел уютный коттедж, прямо у пруда, в окружении дивных пейзажей. И совсем недалеко, — прошептал он, опасливо оглядываясь на проходящих мимо студентов.

Заметив мое замешательство, он поспешил объяснить:

— Подумал, нам не помешает глоток свежего воздуха. Сбежать на выходные от этой суеты. Только ты и я. Зная твою любовь к природе…

Сердце бешено колотилось, отбивая ритм волнительного предвкушения. Он помнит все, что я люблю. Доверившись Дино, я могла просто плыть по течению, наслаждаясь моментом. С этим мужчиной всегда как за каменной стеной.

Перспектива провести выходные с Дино вдали от посторонних глаз казалась волшебной.

— Да. Я бы с удовольствием провела там время, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливаются румянцем.

— Тогда сегодня же едем.

Дорогие друзья, нас ждет ещё одна горячая и вкусная глава!

— Мне здесь очень нравится. Кажется, я попала в ожившую сказку, — с восторгом выдохнула я, любуясь прудом, в чьей зеркальной глади купалось небо.

Приехали мы с Дино вчера под покровом ночи, не успев толком разглядеть окрестную природу. Лишь мельком осмотрели дом, который он выбирал с такой тщательностью.

Но стоило утру распахнуть свои объятия, как от красоты перехватило дух. Пруд, словно драгоценный камень, в оправе коттеджа, а вокруг — буйство цветов и шепот листвы. Вдыхая хрустальный воздух, я растворялась в этом моменте.

— Если тебе здесь так хорошо, будем приезжать каждые выходные, — прозвучал его голос, и Дино протянул мне плед, ограждая от утренней прохлады.

Я опустилась на скамейку и наблюдала, как Дино проворно несет дрова к дому.

— Почему ты так много делаешь для меня? — спросила я, смущенно теребя край пледа. — Ты ведь не обязан…, — нервно сглотнула, боясь нарушить хрупкую гармонию.

Он выпрямился, и его теплый взгляд согрел сильнее любого пледа.

— Потому что мне нравится дарить тебе радость. Твоя улыбка и осознание того, что я — причина этой улыбки, делает меня безумно счастливым, — с искренностью признался он.

Я покраснела, мои губы приоткрылись от удивления.

— Почему?

— Потому что ты единственный свет в моей тёмной жизни. И я очень хочу это сберечь, — не раздумывая ответил мужчина.

А ты стал моим светом.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь его словами, словно глотком свежего воздуха. Внутри разлилось тепло, окутывая сердце нежной волной. Я и представить не могла, что когда-нибудь встречу человека, который будет так искренне заботиться обо мне. Так заботятся обо мне только мои братья. Но забота и внимание Дино... Это совсем другие ощущения.

Внезапная грусть сдавила сердце, словно ледяной рукой, от мысли, что когда-нибудь нам придется покинуть Бостон. Здесь, в этом городе, мы могли быть самими собой, спрятавшись от всего мира вдвоем.

Я опустила взгляд, Я опустила взгляд, и плечи мои безвольно поникли. Дино мгновенно заметил перемену в моем настроении и подошел, словно почувствовав мое смятение. Молча опустился рядом, в тишине разделяя мое беспокойство.

— Когда мы вернемся домой… — прошептала я, не поднимая глаз. — Что тогда? Сможем ли мы хоть иногда проводить время вместе?

Тяжелая, гнетущая тишина нависла над нами, словно темное покрывало. Спустя долгие мгновения Дино произнес, и в голосе его чувствовалась напряженность:

— Думаю, да. Если ты иногда будешь выбираться из дома.

Он будет просто меня сопровождать, не более...

— Тогда я буду выходить из дома постоянно, — выпалила я резко, вскинув на него взгляд, полный отчаяния.

Дино замер, словно погрузился в глубокие раздумья. И вдруг нежно коснулся моей щеки. Его теплое прикосновение теплом разлилось по моей душе, исцеляя застарелые раны. В этот момент рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, словно наконец нашла свой дом, свой тихий приют.

— Давай пока жить здесь и сейчас. Не будем много думать и погружаться в плохие мысли.

Может быть, Дино прав, и незачем сейчас терзать себя сомнениями. Нужно ценить то, что есть, наслаждаться каждым мгновением, проведенным вместе. Бостон, как убежище, как временный дом, подарил нам возможность быть рядом, и этим нужно дорожить

Я кивнула с легкой улыбкой, затем собрала все свое мужество и потянулась к его губам. Дино опустил голову, чтобы я могла поцеловать его. Я быстро поцеловала и встала, мужчина коротко усмехнулся и поднялся следом.

Его близость успокаивала, дарила ощущение стабильности, в котором я так нуждалась. Он нежно поцеловал меня в висок, и от этого простого жеста по телу пробежала теплая волна.

Дино проворно управился с дровами, и вскоре мы уже вошли в дом. Пока я освежала лицо прохладной водой, он, словно опытный хозяин, уже вовсю колдовал на кухне.

Закончив умываться, я присоединилась к нему, невольно отметив, как он успел сбросить верхнюю рубашку, а на висках выступила испарина.

— Ты знаешь все мои любимые блюда, — попыталась я небрежно бросить, словно между прочим. — Ты всегда был таким внимательным к девушкам? Повезло той, что была с тобой рядом, — выпалила я с напускной улыбкой, хотя в душе бушевал настоящий ураган.

— Синеглазый ангел, — он тепло улыбнулся мне. — Если тебя что-то интересует, ты всегда можешь спросить напрямую.

Я мгновенно залилась краской и, отвернувшись, принялась бесцельно перебирать продукты в холодильнике. Он видит меня насквозь, словно я раскрытая книга. Даже стоя к нему спиной, я ощущала его пристальный взгляд.

— У меня никогда не было отношений. И внимателен я только к тебе. Остальные меня не волнуют, — тихо проговорил он, словно вырывая эти слова из самой глубины души.

Я стояла, словно парализованная, не в силах пошевелиться. Его слова эхом отдавались в голове, будоража воображение и заставляя сердце бешено колотиться в груди.

"У меня никогда не было отношений… И внимателен я только к тебе…"

Неужели это правда? Неужели я действительно для него особенная?

Я обернулась и утонула в его задумчивом, темном взгляде, полном невысказанных слов. Затем он легко подмигнул мне, словно ничего не произошло, и вновь вернулся к готовке.

На кухне вдруг вспыхнула невыносимая жара. Абсурд! Мне стало жарко лишь оттого, что я смотрела на него. Это было каким-то наваждением, необъяснимым и всепоглощающим.

Увидев его обнаженный торс, покрытый испариной, мое тело взбунтовалось, требуя его прикосновений. Между ног пронзила острая волна желания, обжигающий жар. Я чувствовала себя потерянной в этом вихре ощущений.

Дино взял в руки нож, и под его умелыми пальцами мясо подчинялось, а мускулы на его руках напряглись, словно высеченные из камня. Сосредоточенность, застывшая на его лице, лишь подчеркивала грубую, животную привлекательность его черт. Я не могла отвести взгляд, словно зачарованная, и в какой-то момент он посмотрел на меня.

Несмотря на пожар, бушующий в моих щеках, я поспешила одарить его улыбкой, стараясь скрыть смятение. Дав себе мысленный подзатыльник за заторможенность, я бросилась помогать ему и, в порыве энтузиазма, схватилась голой рукой за раскаленную крышку сковороды, совершенно забыв об опасности.

Невольный крик сорвался с губ, и я отдернула руку. Дино возник рядом мгновенно, его взгляд — сама тревога. Он перехватил мою ладонь и бережно, но властно, поднес к струе ледяной воды.

Сильно болит? — в голосе звучало неприкрытое волнение.

— Совсем нет, — пролепетала я, — я успела вовремя отдернуть.

Мне действительно было не больно, но то, как он внимательно осматривал мою руку, касаясь кончиками пальцев, томительно прижавшись плечом к моему плечу, доставляло мне почти болезненное удовольствие.

Волна его тепла опаляла меня, разжигая пожар в крови, а терпкий, мужественный аромат его пота пробуждал в теле дерзкое, настойчивое покалывание.

Дино не отпускал мою руку, продолжая держать ее под ледяной струей. Я смотрела на то, как вода стекает по его пальцам, и мое сердце бешено колотилось в груди. Его близость опьяняла, вытесняя любые мысли.

Хотелось замереть, остановить мгновение, чтобы подольше насладиться этим неловким, но таким желанным прикосновением.

Наконец, он выключил воду и осторожно просушил мою ладонь мягким полотенцем. Его взгляд был сосредоточенным, изучающим. Я старалась не отводить взгляд, но его пристальность обжигала сильнее, чем раскаленная сковорода.

— Видишь, с рукой все в порядке… — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает краска. Дино, с его первобытной красотой, казался сошедшим со страниц смелой фантазии. — Просто… очень жарко. Слишком жарко…

Я хочу его...

Дорогие друзья, я решила опубликовать сразу две главы!

Его мужественная, дикая красота тревожила меня. Он пробуждал во мне чувства, которых я не могла понять, не могла обуздать.

— Ты вся напряжена. Что-то не так?

Я медленно покачала головой, отрывая от него взгляд и вонзая зубы в нижнюю губу. Его растерянное выражение лица ясно дало понять, что он не понял, что я имела в виду.

— Просто… — прошептала я, стараясь унять дрожь в голосе. — Я подумала, что мы могли бы… Я хочу тебя… — Нервный смешок сорвался с моих губ, а лицо вспыхнуло нестерпимым жаром.

Неужели я это сказала вслух?

Я почувствовала, как кровь пульсирует в висках, а сердце бешено колотится в груди, отбивая отчаянный ритм.

Но вот, сквозь пелену замешательства, в его глазах вспыхнуло осознание. На смену растерянности пришло хищное желание, первобытное, от которого внизу живота все болезненно сжалось.

— Проклятье! Ты меня так точно до инфаркта доведёшь, — хрипло выдохнул он и, не медля, притянул меня к себе в поцелуе.

Медленный, обжигающий поцелуй раскручивал тугую спираль желания, сосредоточивая ее в изнывающем давлении между ног. Его губы, властные и требовательные, словно клеймили меня, заставляя мир схлопнуться до размеров этого момента.

Мои руки судорожно вцепились в его плечи, словно боясь, что он вот-вот исчезнет. Я отвечала на поцелуй с такой же жадностью, с какой умирающий от жажды набрасывается на воду. Язык его проник в мой рот, сплетаясь с моим в безумном танце, заставляя кровь вскипать и обжигая каждую клеточку тела.

Он оторвался, тяжело дыша, и взгляд его, наполненный дикой страстью, смешанной с нежностью, опалил меня изнутри, вызвав дрожь, похожую на стаю перепуганных бабочек.

— А как же еда? — прошептала я, то ли в шутку, то ли всерьез.

— Я хочу утолить голод только тобой… — прохрипел он, отключая плиту. В следующее мгновение он поднял меня на руки и усадил на прохладную столешницу кухонного острова.

Холодок столешницы контрастировал с жаром его тела, прижавшегося ко мне вплотную. Его руки, сильные и уверенные, скользнули под мои бедра, притягивая еще ближе, лишая остатков здравомыслия. Взгляд не отрывался от моего лица, словно запечатлевая каждую черту, каждую эмоцию, бушующую внутри.

Я обвила его шею руками, чувствуя, как учащается его пульс под моими пальцами. Легкий укус в шею, и по телу пробегает новая волна дрожи, заставляя забыть о времени, о месте, обо всем, кроме него. Губы снова находят мои, сминая в новом, еще более требовательном поцелуе. Он целует меня, словно в последний раз.

Затем, словно повинуясь невидимой силе, он опустился на колени. Его руки, горячие и жадные, приподняли подол платья, обдавая кожу огненным дыханием. Сквозь полуприкрытые веки я видела в его глазах лишь вожделение, дикое и первобытное. Глубокий вдох наполнил меня терпким мужским ароматом, пьянящим и властным.

— Дай мне почувствовать правду твоих слов, — прошептал Дино, и его руки нырнули под шелк белья.

Каждое его касание — вспышка, взрыв, неконтролируемая стихия.

— Ты убиваешь меня..., — пробормотал он, целуя моё бедро, а после стянул последнюю преграду.

Язык коснулся кожи, обжигая ярче солнца, рисуя замысловатые узоры, от которых перехватывало дыхание. Мир сузился до размеров его губ, его рук, его жадного, ненасытного желания. Руки мои крепче сжали его шею, притягивая ближе, требуя больше.

— Я готов тебя всю жизнь так пожирать... Чертовски восхитительная!

Я уже близка к кульминации, как остановился и выпрямился. Не дав опомниться, впился в мои губы. И сквозь пелену удовольствия, сквозь шум крови в ушах, я слышала лишь, как он расстегнул ширинку.

Мне не было страшно. Я хотела его. Хотела почувствовать. Быть частью его.

Продолжая целовать, поднял одну из моих ног, закинув ее на свои бедра, прижимаясь своим возбуждением. Я стонала каждый раз, когда Дино проводил кончиком члена по моему клитору, посылая всплески удовольствия по всему моему телу.

— Я хочу, чтобы тебе всегда было хорошо со мной, — шептал Дино, прикованный ко мне взглядом, полный обожания.

Медленно он вошёл в меня. Он полностью заполнил меня, отвечая на глубокую потребность моего тела, и это было так приятно, так правильно, что каждая клеточка отозвалась.

Дино замер, когда вошел полностью, и я содрогнулась от сильных ощущений: полноты, растяжения, низкого гудения сильного удовольствия и жажды большего.

Хватка на моем бедре усилилась, когда Дино отступил, чтобы вновь ворваться в меня с новой силой. Я вцепилась в него, чувствуя лишь нас, наши сплетенные тела. Мир перестал существовать, осталась только эта безумная потребность в нем. В его близости.

Я была захвачена удовольствием, ощущением того, как Дино наполняет меня, его пальцев, разминающих мое бедро, его губ на моих. Его толчки стали сильнее, быстрее, менее контролируемыми, и я едва могла дышать, настолько охваченная нарастающим удовольствием.

— Быть внутри тебя так приятно, — прорычал Дино. — Смотри на меня, мой синеглазый ангел. Ты такая красивая, когда на грани.

Ногти впились в его плечи, когда оргазм накрыл меня с головой. Тело Дино напряглось в судороге, и его разряд последовал за моей с такой мощью, что я вскрикнула от всепоглощающего удовольствия. Его губы накрыли мои, поглощая мои стоны, смешивая наши дыхания в едином порыве.

Он прижал меня к себе, обхватил мою шею и прильнул лбом ко лбу. Мы замерли в этом объятии, задыхаясь и наслаждаясь близостью. Это было больше, чем просто страсть, больше, чем просто удовольствие. Это было единение душ.

Его объятиях, я чувствовала, как уходит напряжение, уступая место умиротворению и блаженству. Он медленно поцеловал меня в шею, оставляя легкие, дразнящие следы. Его руки нежно гладили мою спину, успокаивая и убаюкивая. Я прижалась к нему еще сильнее, желая раствориться в этом моменте, сохранить его навсегда в памяти.

Как ни манило это убежище покоя, пришло время возвращаться. После волшебных выходных мы с Дино вернулись в квартиру.

Каждое мгновение он дарил мне прикосновение — мимолетный поцелуй, крепкое объятие, тепло его руки в моей.

Вышли из лифта, сплетя пальцы, окрыленные счастьем. Но восторг мгновенно разбился о лед реальности. У нашей двери стоял человек, я сразу узнала его. Один из солдатов Коза Ностра.

— Босс ждет, — бесцветно произнес он, обращаясь к Дино.

Люциан здесь? Почему ничего не сказал?

Рука Дино выскользнула из моей, и напряжение сгустилось, сковывая каждый вдох. Я посмотрела на мужчину, но он уставился на дверь с холодным выражением лица.

Молча, мы вошли в квартиру.

Люциан восседал в гостиной, словно мрачный судья, и в его взгляде читалось крайнее недовольство.

Увидев Люциана, я сразу понял, почему он здесь, и я был готов к последствиям. Он доверяет мне и не ожидал от меня вранья. Я чувствовал себя последним предателем, но ради Авроры… Я бы солгал снова, и снова, и снова. Ради неё я отдал бы не задумываясь саму жизнь, не моргнув и глазом.

Девушка заметно нервничала, и инстинкт требовал защитить её. Даже от родного брата.

Она сделала к нему неуверенный шаг, словно ступая по тонкому льду.

— Люциан, когда ты прилетел? — спросила она, натянув на лицо подобие улыбки.

Мужчина встал, не отрывая взгляда. Я встретил его острый взгляд своим холодным. Я умел хорошо маскировать свои эмоции. В данной ситуации мне жизненно необходимо контролировать себя.

— Утром. Сразу к вам, а здесь никого, — в его напряженном тоне сквозило явное недовольство нашим отсутствием. Он явно ждал здесь давно.

— Мы с Дино гуляли по городу. Решили отдохнуть, выходной же, — пролепетала Аврора, отчаянно пытаясь казаться непринужденной.

Мой живот напрягся, но лицо осталось бесстрастным. Я знал, кем я был и кому предан.

Взгляд Люциана смягчился, посмотреа на сестру. Я молча стоял, ожидая тяжёлого разговора.

— Сестрёнка, как ты? — осторожно спросил он, пытаясь прочесть правду в её глазах. Он жаждал убедиться, что с ней всё в порядке.

— Я замечательно, правда! Мне так нравится в Бостоне, — прозвучал её воодушевленный голос, полный искренности.

Слова Авроры вызвали у Люциана слабую улыбку, но я чувствовал, как напряжение все еще сковывает его. Что-то здесь было не так.

— Не соскучилась по нам?

Неожиданно Аврора шагнула к нему и заключила в объятиях. Люциан замер от удивления — подобная тактильность не была ей свойственна. А сейчас она сама обнимала его.

— Очень соскучилась, поэтому и звоню вам постоянно. Я так рада тебя видеть, очень-очень, — прошептала она, прижимаясь к брату.

Люциан ответил на объятие.

— Бостон и правда пошел тебе на пользу, — сказал он ровным голосом, но неожиданный порыв сестры тронул его до глубины души.

— Рассказывай, как тебе живется вдали от дома? Что нового?

Аврора с готовностью подхватила тему, рассказывая о своих занятиях, новых друзьях и интересных местах, которые успела посетить. Он слушал ее, внимательно наблюдая за каждым ее жестом, за каждым мимолетным выражением лица. Люциан что-то искал.

После ее увлеченного рассказа, мужчина перевел взгляд на меня.

— Ты пока отдохни, а мне нужно переговорить с Дино, — произнес он ровным, словно отшлифованным тоном.

— Дино так хорошо обо мне заботился… Не знаю, как бы я справилась без него, — в голосе Авроры прозвучала легкая встревоженность, словно она чувствовала сгущающееся напряжение и пыталась его рассеять.

Сердце бешено заколотилось от ее слов, от этой нежной попытки защитить меня. Мне хотелось осыпать ее поцелуями, но я должен был стоять неподвижно, заковывая чувства в броню сдержанности.

Аврора, повинуясь невысказанному приказу, неохотно удалилась в свою комнату, оставив нас наедине.

В комнате повисла давящая тишина. Мне пришлось усилием воли сдержать порыв расстегнуть ворот рубашки — казалось, невидимые пальцы сжимают горло, лишая воздуха.

Люциан медленно обошел стол, его взгляд, словно лазерный луч, прожигал меня насквозь. Передо мной стоял теперь Дон.

Вот и поговорим...

— Дино, — произнес Люциан, растягивая гласные, словно пробуя мое имя на вкус. — член моей семьи...

— Можно сразу к сути, Люциан? — не выдержал я.

Мужчина моментально оказался рядом со мной.

— Ты мне соврал. Впервые за столько лет, ты меня обманул. Почему, Дино? На мою сестру напали, а ты ничего мне не сказал, — прорычал он, в его голосе ярость и разочарование.

Я никогда не забуду, что для меня сделал Люциан. Я обязан ему жизнью. Но как быть, если я сам переступил черту невозврата?

— Аврора хотела остаться в Бостоне, а ты бы её забрал, — невозмутимо бросил я.

— Конечно бы забрал! На нее напали, снова, а я не был рядом! — кипел он, его глаза сверкали от гнева.

— С ней все в порядке. Нападавшие мертвы. Да, я признаю свою ложь и готов принять твой гнев, твое наказание.

Мы стояли друг напротив друга, глядя в глаза. Я понимал, что заслуживаю его ярость и приму любое наказание.

Люциан шумно выдохнул, отступил на шаг, словно отшатываясь от увиденного, и покачал головой.

— На твоем месте был бы другой, я бы не задумываясь всадил ему пулю в лоб, — с горечью усмехнулся он. — Ты мне не чужой.

Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох, словно черпая силы в самом воздухе, а затем, не глядя на меня, направился к окну, массируя лоб. Казалось, надвигающаяся головная боль уже пульсировала в его висках.

Тишина нависла в комнате, тяжелая и гнетущая. Я не шевелился, позволяя ему обуздать свой гнев. Люциан был мне не просто боссом, он был моим братом, семьей, которой у меня никогда не было. И осознание того, что я причинил ему боль, разрывало меня изнутри.

Спустя несколько мучительных минут, он подал голос.

— Я вижу жизнь в глазах Авроры. Она так давно не улыбалась..., — его голос смягчился. — Ты много раз рисковал жизнью ради меня. Я знаю, как ты предан мне... Знаю, как защищал Аврору. Я был зол, но сейчас увидев, как моя сестра изменилась, понял, что был неправ. Так что я прощаю тебе ложь, Дино. Чтобы это было в последний раз. Не разочаруй меня, — его взгляд сосредоточился на окне.

Внутри все болезненно сжалось, тело словно окаменело.

Я спал с его сестрой... Этого мне точно не простит.

С усилием прокашлявшись, я попытался перевести разговор на более безопасную территорию

— Что будем делать с Паханом? Он ненасытен и не успокоится, пока не захватит территорию. И еще надо выяснить, сколько крыс завелось среди наших, кто продался ему.

При этих словах Люциан преобразился в мгновение ока. Он резко обернулся, и в его взгляде полыхнула бездна грядущей катастрофы. Что-то случилось. Что-то непоправимое. Я ощущал это каждой клеткой своего существа.

— У нас состоялась встреча.

Я вопросительно вскинул брови. Он ни словом не обмолвился об этом, когда я звонил рассказать о Стивене. Этот мерзавец ничего не сказал, и я его жестоко убил.

— И? Что решили? — настороженно спросил я.

Люциан тяжело вздохнул, словно ношу непомерной тяжести сбросил на мои плечи. В его глазах читалась усталость и какая-то обреченность.

— Он предложил заключить брак ради мира, — слова Люциана словно долетели издалека, разбиваясь о глухую стену моего сознания.

Сердце бешено заколотилось в груди, подступала тошнота. Лишь спустя несколько мгновений я осознал весь ужас его слов.

— Заключить брак между Авророй и его сыном.

Во рту пересохло так, словно я проглотил горсть песка, и реальность вокруг словно застыла в тягучем киселе времени. Лишь усилием воли, сдерживая рвущегося наружу зверя, я удержался от безумного погрома.

— Ты решил отдать им Аврору? Согласился на их брак? — прохрипел я, каждое слово вырывалось с трудом, словно из горла выдирали осколки стекла. Ярость клокотала внутри, грозя разорвать на части.

Кровь в жилах кипела адским пламенем от одной мысли, что чужие глаза посмеют коснуться её, что другой мужчина осмелится на неё взглянуть. Дикая, первобытная жажда разрушения вздымалась в душе, требуя выхода.

Я прожигал взглядом Люциана, ожидая ответа, боясь услышать подтверждение немыслимого. Неужели он мог… согласиться на это?

Лицо мужчины исказила гримаса отвращения, словно он проглотил что-то гнилое.

— Ты всерьёз решил, что я отдам свою сестру в чужие руки? Я собственными руками удавлю любого, кто только подумает о ней, — прорычал он, словно зверь, защищающий свою берлогу.

Облегчение, как волна прохлады, окатило меня с головы до ног. Я снова смог вдохнуть полной грудью. Пусть лучше моя кровь прольётся от его руки, чем Аврора станет принадлежать другому. Люциан оберегает её, как зеницу ока, и до сих пор не может простить себе тот роковой день, когда её похитили.

Но едва я успел выдохнуть, как воздух наполнился напряжением, словно перед грозой. В голосе Люциана прозвучала сталь:

— Но пахану я ответил, что согласен.

Сердце рухнуло в пропасть. Слова Люциана прозвучали как приговор. Зачем? Зачем он так поступил?

— Чего?

Люциан отвернулся и, словно невидимый груз давил на плечи, сделал несколько шагов к окну. Его плечи напряглись, словно он боролся с невидимым врагом.

— Пахан намерен заполучить территорию, а у нас сейчас недостаточно денег и оружия, чтобы сражаться с ним. Я согласился, чтобы потянуть время, пока не продадим партию туркам и не получим деньги.

— Что потом будет? У тебя есть какой-то план? — поинтересовался я, изо всех сил стараясь казаться спокойным.

Люциан устало выпустил воздух сквозь зубы и отчеканил сталью в голосе:

— Да и играть мне придётся грязно, иначе потеряю большую часть солдат, и поставлю под удар свою семью. Этот ублюдок знает всё про нас и о том, что произошло с Авророй. Его люди напали на Карлоса. Посмели напасть на Аврору. Так он дает понять, что с ним лучше не связываться.

Я застыл, словно громом пораженный, переваривая услышанное. У Пахана — легион головорезов, и чтобы тягаться с ним, нужно иметь в заначке равноценную армию. А для этого нужны мешки с деньгами, иначе эти псы даже лапу не поднимут.

Люциан повернулся, в его глазах отражалась невыразимая усталость и решимость.

— Предстоящая свадьба усыпит его бдительность, вот тогда будет возможность убить его.

Я стиснул кулаки, тщетно пытаясь обуздать бурю в душе. Люциан, словно загнанный в угол хищник, принял решение, сплел сеть плана. Но от этого спокойнее не становилось.

— Люциан, а если времени окажется недостаточно? Если сорвется сделка, и мы не получим деньги?

Мужчина испепелил меня взглядом, пронзающим насквозь.

— Я знаю, что делаю, Дино. Все под контролем, — отрезал он, словно обрубая концы.

Я с трудом сглотнул и пробормотал.

— Аврора… Ты хоть на секунду подумал, как она это воспримет? Она шарахается от любого мужчины, а ты собираешься сообщить ей, что она станет временной невестой какого-то отморозка?

Она обрела силу, научилась жить дальше. Она впервые за долгое время светится от счастья. Я не позволю, чтобы ее снова втянули в эту грязную игру. Один раз она уже пострадала. Больше такое не повторится.

— Понимаю, ты оберегаешь ее, как сестру, но я её брат и не позволю никому навредить ей.

Какая сестра? Аврора — моя женщина! Моя!

— Я поговорю с ней. Ей не о чем беспокоиться, никто и пальцем ее не тронет. Мне противно использовать сестру, но у меня нет другого выхода. Только так я смогу добраться до пахана и избавиться от него. У меня есть план... Я пошел на это ради семьи, Дино. Откажись я, он нанес бы удар, от которого мы бы не оправились. Ты сам знаешь, Дино, что тогда случилось бы.

Проклятье!

— Авроре придется вернуться вместе со мной, — заявил неожиданно мужчина. — Послезавтра состоится помолвка. Она обменяется кольцами с сыном этого выродка, и тогда она сможет вернуться в свой Бостон.

___________________

Еще одна книга из цикла "Громовы".

Я чувствовала себя ужасно, когда садилась в самолёт. Виной всему — мужчина, сидевший напротив, чьи глаза избегали меня, словно прокаженной. Ярость, клокотавшая в его взгляде, обжигала хуже пламени.

Дино хотел, чтобы я отказалась участвовать в плане Люциана и пытался что-нибудь придумать, а я не послушала его. Я ненавижу то, чем занимаются мои братья, но не могу позволить, чтобы кто-то пострадал из дорогих мне людей.

Брат честно рассказал мне, что другого выбора нет. Мне надо просто принять кольцо и все. Меня никто не тронет, ведь Люциан дал слово. Вот только Дино никак не понимает и отказывается понимать.

Пока Люциан, погруженный в свой телефон, равнодушно листал что-то, я бросала на Дино украдкой, робкие взгляды. В ответ — лишь ледяное безразличие, направленное в окно. Тяжелый ком подкатил к горлу, но я старалась держаться.

Приземление в аэропорту прошло как в тумане. Мы вышли из самолета, не обменявшись ни словом. Чувство, будто между нами возникла пропасть. В Бостоне мы были так близки и счастливы... Что теперь?

В доме меня окутало теплом, сотканным из улыбок самых дорогих людей. Мимолетная передышка в разговорах с Виолеттой и Алиссией, чьи животы несли в себе новую жизнь, заставила сердце болезненно сжаться. Я украдкой представила, как могла бы вынашивать нашего с Дино малыша.

Карлос и Люциан рассказали, что помолвка послезавтра и надо подготовиться, но меня больше беспокоил мужчина, который подарил мне новую жизнь.

Не выдержав мучительного ожидания, я решилась на отчаянный шаг, на маленькую ложь, чтобы хоть ненадолго оказаться рядом с ним.

— Мне нужно срочно в магазин, — с нарочитой небрежностью произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Может, Дино меня отвезет?

Карлос отложил чашку с недопитым кофе и впился в меня испытующим взглядом.

— Зачем тебе Дино? Я сам тебя отвезу, как раз освободился

Я застыла, словно пойманная в свете прожектора, не зная, что ответить. Нервы мои натянулись, как струна. Алиссия, помогавшая Патриции с готовкой и до этого наблюдавшая за мной с какой-то понимающей тревогой, теперь и вовсе не сводила глаз.

— Карлос, ты мне сейчас очень нужен, — неожиданно произнесла она, мягко подходя к брату. — Пойдем со мной, пожалуйста, а Аврору Дино отвезет, — добавила она, мимолетно взглянув на меня, словно давая понять, что станет моим спасением.

— Мы же только что разговаривали, апельсинка, — ухмыльнулся Карлос, поднимаясь из-за стола, но в голосе его уже чувствовалась уступчивость

— Это срочно… Пожалуйста, — прошептала она, хлопая ресницами в наигранном кокетстве.

Я мысленно возносила благодарственные молитвы, надеясь, что Карлос поддастся ее чарам и позволит мне хоть ненадолго оказаться рядом с Дино.

— Ладно, — сдался он. — Сейчас только Дино позову, чтоб отвез сестру.

Воздух снова наполнил мои легкие.

— Спасибо, — прошептала я Алиссии, и наши взгляды встретились в безмолвном танце благодарности.

Дино, как всегда, появился словно из ниоткуда. Его присутствие обжигало, волновало, заставляло сердце биться в бешеном ритме.

В тишине, звенящей от напряжения, мы погрузились в машину. Не выдержав тягостного молчания, я выдохнула:

— Ты всё еще злишься на меня?

— Скажите, куда вас надо отвезти? — прозвучал в ответ его голос. Низкий, бархатистый, он словно прошелся по оголённым нервам, оставив после себя трепетную дрожь.

Я сглотнула подступивший к горлу комок. Неприступность Дино обжигала сильнее его гнева.

— Останови машину. Останови сейчас же, — прозвучал мой требовательный, дрожащий голос.

Он резко затормозил возле освещенного огнями ресторана. Я выскочила из машины, но тут же обогнула ее и, распахнув дверцу, втиснулась на переднее сиденье рядом с ним.

— Сядьте на место, — процедил Дино сквозь зубы, не удостоив меня даже взглядом. В голосе — сталь и лед, неприступная крепость, за которой он прячет свою душу.

Его грудь тяжело вздымалась, выдавая бурю чувств, а побелевшие пальцы впивались в руль. Сердце сдавила мучительная боль, и слезы, словно хрустальные бусины, покатились по щекам.

— Ты хочешь меня сломать? Мне и так невыносимо… Мне нужен ты… — прошептала я сквозь пелену слез, неотрывно глядя на него.

Дино медленно повернул ко мне голову, и маска ледяного безразличия, словно хрупкий панцирь, рассыпалась вдребезги. Его ладони бережно коснулись моего лица.

— Не плачь… Прошу тебя, не надо. Я не вынесу твоих слез, — прорычал он, и в его голосе прозвучала неприкрытая боль.

Казалось, он готов был на все, лишь бы остановить этот поток слез, разъедающих его собственную душу.

— Ты злишься на меня... Мне больно от этого.... Я согласилась, чтобы помочь своей семье. Брат же сказал, что есть...план... А ты даже не смотришь на меня..., — всхлипывала я, чувствуя боль и тоску по нему.

Дино, не в силах больше сдерживать себя, резко поцеловал меня. Его губы были грубыми и требовательными, в них чувствовалась отчаянная жажда, словно он пытался утолить вековую жажду в одно мгновение. Поцелуй обжигал до костей, стирая все границы между болью и наслаждением, между отчаянием и надеждой. Я отвечала на его поцелуй с той же страстью, с той же отчаянной мольбой о любви и прощении.

Отстранившись, он впился в меня тёмным, пронзительным взглядом.

— Я злюсь не на тебя, а на себя, — прохрипел он, словно каждое слово давалось с огромным трудом. — Злюсь, что не я надену тебе кольцо на палец, а другой. Злюсь, потому что безумно, до одури ревную. Схожу с ума от одной мысли об этом. Понимаешь? — прорычал Дино, прижимая меня к себе.

— Где это мы? — спросила я, осматривая однокомнатную квартиру.

После ошеломляющего признания, Дино привез меня сюда.

Квартира казалась обжитой, но какой-то неуютной. В воздухе витал запах застоявшейся пыли, словно здесь давно не ступала нога человека.

— Моя квартира. Я здесь… живу. Точнее, иногда бываю, поэтому и выбрал самый непритязательный вариант, — пробормотал он, словно оправдываясь.

Дино неплохо зарабатывает и может позволить себе хорошую квартиру, но выбрал такой вариант. Я понимаю его, ведь всё своё время проводит рядом с моими братьями.

— Тут очень мило, — улыбнулась я и зашла в спальню, где были только кровать и шкаф. Дино не любит излишества. В этом мы с ним похожи.

— Хотел показать, где я живу..., — сказал мужчина и притянул к себе. — И хотел просто побыть с тобой. Я уже безумно скучаю по Бостону. Там мы могли быть вместе и не скрываться, — произнес он с досадой в голосе.

Болезненный узел в животе напомнил о моей собственной тоске. Тот факт, что он захотел разделить со мной кусочек своей жизни, что он жаждет моего присутствия, заставлял цветы распускаться в душе. На пепелище прошлого рос дивный сад. Вот что он со мной делал.

Я прикоснулась к его щеке, чувствуя легкую щетину. Его глаза, обычно такие уверенные, сейчас были полны какой-то нежности и уязвимости.

— Дино, мы вернемся через пару дней. Скоро все закончится и мы будем вместе, — прошептала я, надеясь, что всё так и будет.

Он прижал меня к себе, вдыхая аромат моих волос так жадно, словно насыщался им, как воздухом.

— Я не хочу делить тебя ни с кем. Не хочу даже дня без тебя, мой синеглазый ангел, — его объятия стали почти удушающими, и мне захотелось раствориться в них, исчезнуть, стать с ним единым целым.

— Пожалуйста… не отстраняйся. Я не вынесу твоего гнева, — прошептала я, утопая пальцами в густой волне его волос.

— Я могу обрушить гнев на весь мир, но не на тебя. Никогда, — его голос упал до бархатного шепота, обжигающего кожу.

— Значит, я важнее мира? — улыбнулась я, обвивая его шею руками.

— Для меня ты — целая вселенная, — произнес он с такой серьезностью, что из моих легких выбило весь воздух.

Волна жара прокатилась по телу, и жажда вспыхнула в каждой клеточке. Неважно, что будет потом. Сейчас я хочу показать ему, как он мне дорог.

Притягивая его лицо к своему, я коснулась его губ. Его губы ответили мгновенно, жадно и требовательно. Вкус его губ — горьковатый, терпкий, пьянящий — заставил меня забыть обо всем на свете. Руки скользили по его спине, чувствуя каждый изгиб, каждую мышцу. Хотелось слиться с ним воедино, стать его частью, раствориться в нем без остатка. Поцелуй становился все глубже и страстнее, лишая воздуха, заставляя сердце биться быстрее. Он поднял меня на руки, не разрывая поцелуя.

— Ты моя… Моя женщина. Моя жизнь. И я принадлежу тебе. Весь… Целиком, — прохрипел он, опуская меня на кровать, не отрывая глаз от меня. В них горел такой огонь, такая жажда, что я не могла отвести взгляд.

Моя женщина... Я принадлежу тебе...

Он медленно раздевал меня, каждым прикосновением обжигая кожу. Я отвечала тем же, жадно освобождая его от одежды.

Дыхание сбивалось, когда Дино продолжал покрывать поцелуями каждый сантиметр моего тела, вызывая невообразимые ощущения, цунами удовольствия, сметающие все на своем пути. Его прикосновения были подобны искрам, пробегающим по телу, заставляя вздрагивать от удовольствия.

Он, словно одержимый, целовал мои плечи, грудь, живот, каждый раз вызывая волну мурашек, разносящихся по всему телу. Ярость сменялась нежностью, грубость — лаской. Это было безумие, но безумие, которому невозможно сопротивляться, безумие, которое я жаждала.

Два сломленных сердца, отыскавших утешение друг в друге. Две израненные души, нашедшие исцеление в объятиях друг друга.

Дино резко притянул меня за талию, перевернув одним движением. Теперь я сидела на нем, ощущая его твердость под собой. В его глазах плясали озорные искорки, он явно забавлялся моей внезапной растерянностью.

— Сядь на меня и делай так, как тебе нравится, — прошептал он с ухмылкой, скользнув ладонями по моим бедрам.

Его слова подействовали на меня, словно искра на порох. Растерянность медленно сменилась волной возбуждения и предвкушения.

Я нервно прикусила нижнюю губу и медленно опустилась на него. Судорожный вдох вырвался из груди, ощущая каждый дюйм внутри себя. На мгновение я застыла, привыкая к ощущениям. Я впервые была сверху, но мне это понравилось.

Я двигалась медленно, чувственно, наслаждаясь каждым моментом, каждым вздохом, каждым взглядом. Его глаза, темные и горящие, были прикованы ко мне, в них читалось восхищение и желание. Я чувствовала себя невероятно желанной, невероятно сильной, невероятно свободной.

Дино сжимал мои бедра, а взгляд его был полон благоговения. Я любила этого мужчину. Безумно любила.

Видеть, как ему хорошо со мной, было таким упоительным, что хотелось свести его с ума окончательно.

— Ты принадлежишь мне… только мне, — прошептала я, лукаво улыбаясь, скрывая дрожь волнения, и соскользнула с него.

Недоумение исказило его лицо. Я вновь улыбнулась, коснувшись его члена.

Я видела Дино обнаженным и раньше, но сейчас все ощущалось иначе, ведь я никогда не прикасалась к нему вот так. Сегодня я жаждала почувствовать его, подарить ему наслаждение. Я не знала, что буду делать дальше, но верила, что мое желание укажет верный путь.

Я обхватила пальцами его эрекцию, завороженная жаром, который он излучал.

— Черт! — выдохнул он, закрыв глаза.

Я медленно двигала рукой вверх и вниз, наблюдая, как его лицо искажается от удовольствия. Его тело напряглось, и он издал тихий стон, который эхом отозвался во мне.

— Тебе так приятно?

Он посмотрел на меня с таким обожанием, что у меня перехватило дыхание.

— Чтобы ты не делала, мне чертовски приятно, — прохрипел он, тяжело дыша.

Я почувствовала, как его пульс участился, и мое сердце забилось в унисон с его. Я продолжила ласкать его губами и языком, чувствуя, как его тело все больше напрягается. Он хрипел мое имя, умоляя меня не останавливаться. Я знала, что он близок к пределу, и мне нравилось быть причиной его наслаждения.

Неожиданно он остановил меня. В его глазах было столько любви и благодарности, что я почувствовала, как у меня дрожат руки.

— Иди ко мне, — он притянул к себе.

Глаза Дино скользнули вниз к моему рту, и он издал низкий рык, прежде чем обхватил мою шею и потребовал мои губы для поцелуя.

Мои пальцы на его члене сжались от собственничества, которое источал поцелуй. Я начала медленно гладить его, пока наш поцелуй становился все более диким. Мне это нравилось. Мне нравилось видеть, как Дино теряет себя в наслаждении. Как он перестаёт контролировать себя.

— Хочу..., — прорычал он, вновь перевернув меня на спину и одним толчком наполняя собой.

Стоны вырывались из моей груди, вторя его собственным. Время перестало существовать, остались только мы и эта неутолимая жажда, что сжигала нас изнутри. Я впивалась пальцами в его спину, чувствуя, как он напрягается, как его дыхание становится все более прерывистым.

Взрыв. Ослепительный, всепоглощающий. Все чувства обострились до предела, каждая клетка моего тела кричала от наслаждения.

После бури наступило умиротворение. Он лежал на мне, тяжело дыша, его сердце билось в унисон с моим. Я гладила его волосы, чувствуя, как он расслабляется.

Дино коснулся моей руки, его прикосновение было нежным, почти благоговейным, когда он перебирал мои пальцы. Тишину разорвал его хриплый голос.

— Когда я узнал, что другой наденет кольцо на твою руку, меня охватила такая ярость, что я… я пошел и купил кольцо для тебя, — прозвучало в его голосе, и в глазах вспыхнул собственнический огонь.

Не успела я осознать смысл его слов, как он резко поднялся с кровати и выудил что-то из кармана джинсов. Инстинктивно прикрывшись одеялом, я завороженно наблюдала за каждым его движением.

Вернувшись на кровать, он протянул мне кольцо. В центре, словно осколок ночного неба, сиял сапфир. Сердце замерло, и в груди стало тесно. Сапфир, окруженный россыпью бриллиантов, казался нереальным, словно упавшая с неба звезда. Это было слишком… слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Я боялась дышать, боялась спугнуть это мгновение, боялась проснуться и обнаружить, что все это лишь сон.

Он молча ждал, наблюдая за моей реакцией. В его глазах была смесь надежды и неуверенности, что-то такое, чего я никогда прежде не видела.

— Это самое красивое кольцо, которое я видела, — прошептала я дрожащим голосом.

Я протянула левую руку, и он осторожно надел кольцо на мой палец. Сапфир пришелся впору идеально, словно был создан специально для меня. От его прикосновения по венам побежали мурашки, а внутри, в самой глубине, расцвел букет ликующих чувств.

— Очень жаль, что тебе придётся его снять, — сказал он, напоминая про помолвку.

Но другой не наденет кольцо на безымянный палец левой руки — ту самую артерию, что ведет прямиком к сердцу.

— Я не сниму его. Никогда, — твердо произнесла я, и в голосе звучала такая решимость, какой я прежде в себе не знала. Надеюсь, что Дино ничего не сделает в день помолвки.

Дорогие друзья, нас ждет помолвка...)

Я сжимаю кулаки до побелевших костяшек, в ожидании Пахана со своими верными псами. Мне сегодня потребуется вся сила воли, чтобы не устроить резню.

В голове пульсируют слова Авроры.

"Пожалуйста, если я дорога тебе, умоляю, не делай глупости. Я не прощу себя, если кто-то из моих близких пострадает. Прошу, держи себя в руках."

Я дал ей слово, что ничего не сделаю и тем самым связал себя по рукам и ногам. Аврора боится за братьев и не готова рисковать, поэтому я вынужден стоять рядом с Моретти, скрывая бушующий внутри шторм за маской непроницаемости.

Ворота открылись и во двор въехали десять чёрных машин, из них вышли вооружённые до зубов люди, а последним вышел Пахан вместе со своим сыном.

Я застыл, узнав Сэма. Парня, который учится в колледже. Этот кудрявый выглядел совсем по-другому.

— Какого черта? Этот щенок учится в одном колледже с Авророй. Что он здесь делает? — прорычал я сквозь зубы, не в силах скрыть потрясение.

— Это и есть сын Пахана, — глухо отозвался Люциан. — Он отправил его в Бостон, как только узнал, где учится Аврора, обеспечив фальшивыми документами и легендой, — пояснил он твердым, как сталь, голосом.

Он был так близко. Невыносимо близко. Рядом с Авророй! Все это время он кружил рядом, как ядовитый змей, а мы даже не подозревали об этом.

Кипящая лава гнева обжигала изнутри, но я держался, цепляясь за слова Авроры, словно за спасительный якорь. Необходимо сохранять самообладание, просчитывать каждый шаг, чтобы не подвергать ее опасности.

— Всё продумал, — процедил Карлос. — Ничего. Ему не долго осталось.

Я готов уже сейчас открыть огонь и начать их убивать. Пахан, надменной походкой приближаясь ко мне, излучал ауру власти и опасности. Вокруг него, словно верные телохранители, застыли его люди, готовые по первому знаку сорваться с цепи.

Я смотрел сквозь него, пытаясь не выдать ни единой эмоции, но встреча с Сэмом выбила почву из-под ног.

Люциан и Пахан обменялись приветствиями. Сэм, заметив меня, одарил меня ледяной ухмылкой.

— Здравствуй, Дино. Я очень рад видеть тебя, брат Авроры, — насмешливо протянул оно.

В ответ я одарил его зловещей усмешкой, в которой отражалась вся ненависть, клокотавшая в моей груди. Сделав шаг вперёд, я был готов разорвать его на части.

— Ты… — начал было я, но Люциан, словно стена, возник передо мной, преграждая путь к грядущей расправе.

— Дино, — прозвучало предупреждение Дона, в голосе слышалась сталь.

Ублюдок лишь презрительно усмехнулся, наслаждаясь нашей яростью.

— Зайдём внутрь, — процедил Карлос сквозь зубы, его терпение тоже было на исходе.

Я бросил на Сэма презрительный взгляд, полный обещания скорой расплаты, и последовал за остальными внутрь. Я жалею, что не убил его в Бостоне.

Черт! Как отреагирует Аврора?

В огромном зале царила напряженная атмосфера. Приспешники Пахана и люди Люциана стояли по сторонам, словно сторожевые псы, готовые в любой момент вцепиться друг в друга. Пахан вальяжно уселся в кресло, словно хозяин положения.

— Я искренне надеюсь, что ты сдержишь слово, и мы сможем мирно обо всём договориться, — проговорил он, прожигая Люциана тяжелым, недоверчивым взглядом, словно пытался заглянуть в самую душу.

— Есть сомнения в моей честности? Я всегда держу слово. Это мой принцип, Роман, — уверенно и твердо произнес мужчина, чей голос эхом прокатился по залу.

Люциан был известен своей непоколебимой верностью данному слову, поэтому в его словах никто не сомневался. Если он сказал, что уничтожит Пахана, значит, так тому и быть. Это было лишь вопросом времени и обстоятельств.

— Это похвально, — кивнул Пахан, растягивая губы в подобии улыбки, которая скорее напоминала оскал.

Пока они вели торг, обмениваясь колкими фразами и продумывая каждый пункт сделки, мои мысли были далеко, с Авророй. Мне необходимо, как только закончится этот фарс, увидеть её, поговорить, убедиться, что с ней всё в порядке.

Но в этот момент в разговор мужчин бесцеремонно вклинился Кудрявый.

— Прежде чем начнётся вся эта свадебная церемония, я хочу поговорить с Авророй наедине, — заявил он, слова его прозвучали как вызов, заставив мою кровь закипеть от ярости.

— Это исключено, — резко бросил я, не в силах сдержать рвущиеся наружу эмоции.

Все взгляды в зале мгновенно обратились ко мне. Я с трудом взял себя в руки, пытаясь скрыть клокочущую внутри злобу. Кудрявый лишь самодовольно усмехнулся.

— Остынь, братец. Ты больше не играешь роль её защитника, — с издевкой бросил он, словно плеснул мне в лицо ядом.

Как только мне представится малейший шанс, я убью его первым.

— Аврора сейчас готовится и увидишь её через час, — возразил Карлос, в голосе которого сквозило неприкрытое раздражение, он тоже едва сдерживал себя.

— Мой сын хочет поговорить со своей будущей женой наедине, — вмешался Пахан, его голос прозвучал примирительно, но в то же время властно. — Не вижу в этом ничего предосудительного. Пусть поговорят. Тем более, насколько я знаю, Аврора и Сэм уже хорошо знакомы.

Люциан и Карлос обменялись многозначительными взглядами, и, чтобы не вызывать лишних подозрений, дали свое согласие на эту встречу.

— Уверен, она будет рада видеть меня, — проворковал он, поспешно направляясь к ней.

После того, как Кудрявый вышел, напряжение в зале не спало, я чувствовал себя как натянутая струна. Я понимал, что Авроре сейчас нелегко, и мысль о том, что Кудрявый может причинить ей хоть малейший вред, заставляла меня закипать изнутри.

Я украдкой взглянул на Люциана. Он, казалось, был абсолютно спокоен, но я знал, что за этой маской непроницаемости скрывается тщательно спланированная стратегия. Люциан никогда не действовал импульсивно, каждый его шаг был просчитан на несколько ходов вперед.

Время тянулось мучительно и безжалостно. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не врываться к Авроре, чтобы не забрать её с собой и не увезти подальше, в безопасное место, где ничто не могло бы ей угрожать.

К моему облегчению, этот ублюдок быстро вернулся, но выражение его лица заставило меня напрячься ещё больше

Спустя час началась церемония. Я впился глазами в Аврору, которая даже не смотрела на меня. Внутренности болезненно скрутились, наблюдая за ней. Всё моё существо жаждало прикоснуться к ней и заявить на весь мир, что она моя.

Я сразу заметил, что на ней нет моего кольца. Она уверенно говорила, что не снимет его, сделав меня самым счастливым мужчиной на свете.

Почему она сняла кольцо?

Я пытался распознать её чувства, но даже в тот миг, когда её глаза избегали встречи с моими, я ощущал, как тревога и страх переполняют её душу.

Всё вокруг меня меркло, превращаясь в белый шум, а я не мог оторвать взгляда от неё. Закончив с кольцами, мы приступили к угощению. Все уселись за стол.

— Свадьбу можно сыграть через месяц, — сказал Люциан.

Именно тогда мы уже получим деньги и оружие. Надо потерпеть один месяц.

— Какой месяц? Свадьба будет через три дня! — громогласно воскликнул Пахан, оглушая нас своим заявлением.

Каждый мускул напрягся, а сердце бешено колотилось в груди.

— Что? За такой короткий срок невозможно подготовиться к свадьбе. Нужен минимум месяц. Тем более, Авроре нужно вернуться в Бостон, — произнёс Люциан с попыткой сохранить спокойствие.

Аврора молчала, опустив голову, ее взгляд медленно углублялся в тарелку. Я ощущал, как волнение нарастает, как метеор, стремящийся к земле. Неизбежность этого момента гнетущим грузом лежала на мне.

Мы не успеем за три дня достать деньги. Нельзя этого допустить.

— Нам не нужна роскошная свадьба. Они быстро поженятся, и мы все вместе вернётся. В Бостон потом полетит с мужем, если так хочет, — не унимался Роман.

Проклятье! Только не это!

— Свадьба будет через месяц, — решительно бросил Карлос, заполнив воздух своей непреклонностью.

Комната наполнилась напряжением, и каждый из нас чувствовал, что ситуация накаляется. Я тихо вздохнул, желая успокоить свои мысли.

Пахан пронзительным взглядом сканировал Люциана, его глаза сверкают, как лезвие ножа.

— Через три дня, или не будет вовсе. Тогда ты сам знаешь о последствиях, — в его голосе затаилась угроза.

Люциан уже готов был к нападению, но именно в этот миг Аврора подняла взгляд, и она решительно произнесла:

— Я согласна. Согласна на свадьбу через три дня. Что касается Бостона, я решила бросить колледж, — её слова выбили почву из-под ног. Я перестал дышать.

Я не верил своим ушам. Сидел, как громом пораженный. Слова Авроры звучали эхом в голове, отказываясь складываться в осмысленную картину.

Внутри бушевал ураган. Слова Авроры обрушились, как лавина, погребая под собой остатки здравого смысла. Я ждал чего угодно, только не этого ледяного удара в спину.

Она согласилась выйти замуж за другого через три дня. Три дня! И отказалась вернуться в Бостон, даже не удостоив меня разговором.

Удовлетворенные ответом девушки, пахан и его псы покинули дом. Я последовал за ними, будто загнанный зверь, пытаясь сбежать от клокочущей в груди бури. Нужно было продышаться, иначе я сделаю непоправимое.

Может, Аврора просто соврала, чтобы помочь Люциану. Хотела таким способом запустить пыль в глаза нашим врагам. Больше нет причин так поступать.

Такие мысли приходили мне в голову и успокоили, но ненадолго. Беспокойство охватывает, когда Аврора не отвечает на звонки. Я позвонил несколько раз, но молчание в ответ. Что, черт возьми, происходит с ней?

Бессилие душило, сжимая горло невидимой хваткой. Не выдержав гнетущего чувства, я вернулся в дом Моретти. Я иногда охранял их вместе с другими солдатами, но в отличие от них, я находился внутри дома. Воспользовался этой привилегией и направился в комнату Авроры.

Тихонько приоткрыв дверь, я вошел, стараясь не потревожить ее чуткий сон. Она просыпалась от малейшего шороха. Но в этот раз девушка не спала.

Аврора сидела на подоконнике, обхватив руками колени, словно пытаясь защититься от всего мира. Увидев меня, она замерла, и лишь на мгновение в ее глазах промелькнуло удивление. Затем она спрыгнула на пол, и ее воспаленные, красные глаза впились в меня, полные боли и отчаяния.

— Уходи, Дино, — её голос разорвал напряженную тишину. Выражение лица сменилось на холодное и равнодушное.

Я замер, не зная, что сказать. Ее слова были подобны удару под дых, лишающему воздуха. Но надо было выяснить причину такого поведения.

— Уйду, как только ты мне объяснишь, что происходит. Почему ты согласилась? Из-за братьев? И что значит, что ты не будешь возвращаться в Бостон? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче.

Я сделал шаг вперед, но она отшатнулась, словно я представлял для нее опасность. В ее движении сквозил такой неприкрытый страх, что меня словно окатили ледяной водой. Вина сдавила горло, будто я и впрямь совершил нечто непростительное.

— Я не обязана перед тобой отчитываться. Уйди. Уйди, пока тебя не заметили. Покинь мою комнату, — голос ее звенел сталью.

Грудь Авроры часто вздымалась, пальцы побелели, впиваясь в ладонь. Холодный, гневный взгляд прожигал насквозь, словно я совершил предательство, которое невозможно искупить.

Я никогда не видел Аврору такой. Ее глаза — обычно тихие омуты, полные нежности, когда она смотрела на меня — сейчас были зеркалами отчуждения. Смотрели сквозь.

Кудрявый заходил к ней, чтобы поговорить...

И ярость обожгла нутро. Этот мерзавец мог ее шантажировать, запугать. Ведь именно после его визита в ее глазах поселилась эта ледяная отчужденность, именно после него она начала меня избегать.

Медленно отступая, я прошептал как можно мягче:

— Аврора, прошу, просто скажи мне правду. Он… Сэм… он тебя запугал? О чем вы говорили?

Девушка судорожно замотала головой и заметалась по комнате, ее движения стали резкими, порывистыми, словно она пыталась сбросить с себя невидимые цепи.

— Он вообще не причём. Я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Оставь в покое, — повторяла, как заведенная, шагая по комнате.

Я с трудом сдерживался, чтобы не броситься к ней и не заключить в объятия. Напряжение вибрировало в воздухе.

Я выдохнул, вновь предприняв попытку подойти к ней.

— Ещё вчера ты приняла моё кольцо и мечтала о будущем со мной. Еще вчера ты говорила, что принадлежишь мне. Сейчас уже хочешь, чтобы оставил в покое? — с недоумением спросил я.

Аврора явно что-то скрывает и не хочет говорить об этом. За пару часов её чувства не могли измениться. Здесь, несомненно, замешан этот ублюдок.

Мои шаги отдавались гулким эхом в оглушающей тишине комнаты. Каждый дюйм, преодоленный мною, казался вечностью.

Она застыла, словно олененок, ослепленный светом фар. В глазах плескалось мутное варево раздражения и клокочущего гнева.

— Я хорошо подумала обо всем и поняла, что не хочу никакого будущего с тобой. Я достойна большего, чем быть с простым солдатом моего брата. В Бостоне я просто нуждалась в твоей помощи, а сейчас ты мне не нужен. Кольцо я выбросила. У меня уже есть жених.

От ледяного тона, от ядовитой четкости слов, кровь отлила от лица. Глаза ее метали молнии.

Слова врезались под ребра, точно осколки стекла. Внутри все болезненно сжалось, словно в тисках.

Я и без слов знал, что не достоин её. Прекрасно знал, чёрт возьми!

Но каждый раз, когда ловил её улыбку, когда видел, как ей хорошо рядом со мной, все остальное меркло. Я забывал о нашей пропасти, как, казалось, и она.

Моя Аврора никогда не гналась за статусом и властью. Я знал ее, как облупленную.

C какого перепуга она называет эту мразь женихом? Нити терпения окончательно оборвались.

— Какой еще жених? — прорычал я, не в силах сдержаться. — Он мертвец, и свадьбы не будет. Что за чушь ты несешь?! Сама-то веришь в этот бред, Аврора? Скажи мне правду, прошу тебя. Я тебя как-то обидел? Что, чёрт возьми, случилось?!

Я, словно хищник, одним рывком преодолел разделявшее нас расстояние и вцепился в ее плечи, прожигая взглядом ее глаза.

Она вздрогнула от моего прикосновения, словно от удара молнии, но не отстранилась. В хрупком мерцании ее зрачков мелькнула мимолетная тень — призрак страха или отблеск сожаления. Но тут же ее лицо вновь застыло, превратившись в непроницаемую маску безразличия.

В следующее В следующее мгновение Аврора резко оттолкнула меня, освобождаясь от моей хватки.

— Я не хочу быть с тобой! Не хочу! Оставь меня, прошу тебя, оставь в покое! Неужели ты не понимаешь? Уйди! — Ее голос сорвался, дрожа, как лист на ветру, и вторил ознобу, пронзившему все ее тело.

Затрудненное дыхание вырывалось из ее груди, и ледяной страх за ее состояние сковал мое сердце. Она сейчас не откроет мне правду, и единственное, что я могу сейчас сделать, — это отступить, пока с ней не случился приступ.

Я, словно побежденный, попятился к двери, поднимая руки в успокаивающем жесте.

— Хорошо… Я оставляю тебя в покое, — прохрипел я, давя в себе бурю протеста, и поспешно вышел за дверь, лишь бы она успокоилась.

За дверью я прислонился спиной к холодной стене, пытаясь унять дрожь. Кровь стучала в висках, заглушая все остальные звуки. Слова Авроры, словно отравленные стрелы, продолжали терзать мое сознание. «Не хочу! Оставь меня!»

Нет. Она не выйдет замуж за другого. Я лично убью этого мерзавца… И положу конец всему этому безумию.

Кровь горячей струйкой стекала со лба, костяшки пальцев превратились в кровоточащее месиво, а адреналин клокотал в венах, словно раскаленная лава. Боль пронизывала тело, но не могла утолить бушующую внутри меня бурю.

Тяжелое дыхание рвалось из груди, глаза неотрывно смотрели на поверженного противника, осмелившегося встать против меня в клетке. Сейчас он лежал неподвижно, хоть и живой.

После того адского ливня, что обрушился на меня после слов Авроры, я несколько раз искал забвения в кровавых боях, но тщетно. Бессилие и безысходность разъедали душу, словно кислота. Оставалось только ждать. И это ожидание невыносимо душило.

Стерев кровь с лица, я покинул арену под рев толпы, жаждущей лишь кровавого зрелища.

Не успеваю дойти до бара, как путь мне преграждает ублюдок, которого я хочу мучительно убить.

Кудрявый самодовольно ухмыльнулся:

— Дино, какой хороший бой. Ты был сегодня в ударе.

Ярость и жажда разрушения вспыхнули с новой силой.

— Что ты здесь забыл? — прорычал я, собирая последние крохи самообладания.

Он был окружен своими цепными псами, но мне было плевать на них. Я мог разорвать его прямо у них на глазах… Но тогда у Люциана были бы проблемы. А Аврора никогда не простит мне, если что-то случится с братьями.

— Не стоит так кипятиться, Дино, — промурлыкал Кудрявый, поблескивая бриллиантовыми искрами запонок на манжетах. — Всего лишь хотел засвидетельствовать почтение триумфатору, братцу Авроры, — пропел он, смакуя каждое слово, словно глоток яда.

Одно лишь упоминание её имени в его грязном исполнении заставило нутро взвиться волной ярости. Перед глазами картинка, как этот урод угрожает ей и запугивает.

Я шагнул вперед, обнажая зубы в хищном оскале, словно акула, учуявшая кровь.

— Следи за своим поганым языком. Ты слишком много себе позволяешь, — прошипел я, стараясь сохранить подобие ледяного спокойствия.

Ухмылка Кудрявого расцвела во всю ширину его самодовольного лица.

— Что ты всё такой хмурый? В Бостоне вечно ходил как грозовая туча, — его взгляд скользнул по моему лицу, словно лезвие бритвы. — Да, я любил понаблюдать за вами. Забавно, что именно тебя Люциан поставил оберегать Аврору. Слишком уж тебе доверяют… опрометчиво доверяют, — он картинно покачал головой, прицокнув языком.

Мороз продрал кожу. Каждое его слово, как удар плети. Он следил за нами… Значит, всё это время он был рядом, как тень.

С трудом подавляя рвущийся наружу гнев, я процедил сквозь стиснутые зубы:

— Если бы я знал, то давно бы тебя убил. Убирайся отсюда. И держись подальше от моих дел.

— Я женюсь на Авроре, Дино. Теперь всё, что касается её, — моё дело. Навсегда моё.

Слова Кудрявого врезались в сознание, словно ледяные иглы. Женится на Авроре? Да он скорее увидит, как ад замерзнет, чем позволит этому случиться. И именно туда я его и отправлю.

— Ты бредишь. Мне это не интересно, — прорычал я, чувствуя, как лицо искажается от гнева.

Кудрявый расхохотался, запрокинув голову. Звук его смеха был режущим и фальшивым.

Я уже готов был уйти, лишь бы не размозжить ему череп. Но он снова остановил меня, и теперь его лицо кривила гримаса мерзкого отвращения.

— Ответь, ты уже успел с ней поразвлечься? Она ведь давно не девственница. Мой подарок распаковали еще в детстве, но брать ее после охранника — это уже чересчур, — поморщился он.

Ярость вскипела в крови, сметая все на своем пути. Я бросился на него, ослепленный жаждой возмездия, одержимый лишь красной пеленой перед глазами и желанием видеть его кровь.

Слова о Авроре, наполненные грязью и презрением, эхом отдавались в голове, подливая масла в огонь. Кулак обрушился на его холеное лицо, разнося хрящ носа в кровавую кашу.

— Ублюдок! Я на тебе живого места не оставлю! — прорычал я, готовый разорвать, но его верные псы тут же кинулись на его защиту.

— Давай же! Покажи, на что способен! — провизжал он, трусливо прячась за спинами своих телохранителей.

Псы налетели, словно стая голодных волков, целясь в глотку. Уклонившись от первого выпада, я перехватил руку одного из них, выворачивая сустав с хрустом, и отбросил в сторону. Второй попытался ударить в спину, но я увернулся, подставив его под удар летящего товарища. Звериная ярость давала силы, адреналин затуманивал разум, превращая в машину для уничтожения.

Прошло, казалось, мгновение, и наши солдаты уже растаскивали нас, словно дерущихся псов, а Карлос, с трудом оттащив меня в сторону, пробормотал:

— Остановись. Ты не можешь сейчас драться с ними.

Он говорил это, пока кудрявого труса спешно уводили прочь, и мы, наконец, захлопнули за собой дверь кабинета.

— Карлос, этот выродок пожалеет, что родился на свет, и умрет от моей руки, — прорычал я, вновь и вновь прокручивая в голове его мерзкие слова про Аврору.

Он специально приехал, чтобы спровоцировать меня. Хотел отыграться, урод грёбаный.

— Клянусь, я сохраню его для тебя, — хмыкнул Карлос, протягивая мне стакан с янтарной жидкостью.

Я одним глотком осушил виски и пробурчал что-то невнятное.

— Когда? Послезавтра день свадьбы. Люциан молчит. Деньги не получили, — прохрипел я, ставя стакан на стол. Желваки заходили ходуном.

Как мы остановим свадьбу? Как?

Карлос одарил меня дьявольской ухмылкой, а глаза сверкали безумием. Этот взгляд означал только то, что он что-то задумал и это всегда на грани жизни и смерти. Но я готов на всё ради Авроры.

— Нам не нужны мешки с деньгами и армия головорезов, чтобы отправить Пахана и его псов прямиком в ад. Достаточно лишь капли хитрости и немного безумия.

— Ты можешь этого не делать, Аврора, — прозвучал полный горечи голос Виолетты, и ее взгляд, наполненный сочувствием и тоской, коснулся меня словно прикосновение ледяного ветра.

Я стояла перед зеркалом, словно чужая, утопая в белоснежном кошмаре свадебного платья. Кружева и шелк, призванные дарить радость, душили меня, лишая воздуха, словно змеиные объятия. Сегодня — день моего брака и, как мне казалось, моей погибели.

В зеркале отражалось лицо-маска: ни тени эмоции, ни проблеска жизни. Казалось, из меня выжали все соки, оставив лишь пустую оболочку.

— Сегодня я либо выйду замуж, либо… нет. Что бы ни случилось, я приму свою судьбу, — произнесла я бесцветным голосом, покоряясь неизбежности. Выбора у меня нет.

Я пыталась зацепиться за ускользающее счастье, но все мои мечты рассыпались в прах. Видно, не судьба. Не всем дано вкусить сладость любви и счастья.

Дино...

Я буду жить воспоминаниями о нём. О моментах, когда я была живой и счастливой.

Виолетта судорожно замотала головой, вцепившись в мои плечи дрожащими руками.

— Люциан не позволит… Он что-нибудь придумает. Карлос позвонил ему, и они уехали еще утром. Наверняка у них есть план. Нужно только подождать. Просто он ограждает меня от волнений из-за беременности, но я уверена, этой свадьбе не бывать! — выпалила она горячо, словно пытаясь убедить в этом и себя.

Я слышала обрывки разговора Люциана с Карлосом. У него сейчас нет сил, чтобы противостоять пахану. Любая попытка нападения обернется трагедией для всех, и я не могу допустить этого. Лучше выйти замуж и положить конец этой проклятой вражде.

— Алиссия еще не вернулась? — спросила я, чтобы отвлечь ее и себя от гнетущих мыслей. Девушка уехала полчаса назад за моим букетом и украшениями, которые я опрометчиво оставила в салоне.

За мной должны приехать, а потом все вместе отправиться в церковь, но все пропали.

Девушка лишь поджала губы в ответ.

— Нет, — прозвучало коротко и сухо

Я вновь вперила взгляд в свое отражение в зеркале, а Виолетта, словно чувствуя мое отчаяние, тихо вздохнула и подошла к окну.

— Странно…, — пробормотала она, хмуря брови. В ее голосе прозвучала тревога.

— Что именно? — спросила я с замирающим сердцем.

— У ворот ни души. Совсем никого нет, — с каким-то потерянным замешательством произнесла Виолетта.

Я, словно ужаленная, подлетела к окну. И правда, ни единой тени. У ворот всегда, днем и ночью, несла дежурство охрана. Люциан никогда не покидал территорию, не оставляя дом без защиты. Что-то было не так. В животе похолодело, предчувствие беды нарастало с каждой секундой.

Виолетта протянула руку к телефону, чтобы вызвать Люциана, но дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвался Сэм с пистолетом в руке. Я вскрикнула от ужаса и застыла, словно пойманная бабочка под стеклом.

— Вот и моя ненаглядная невеста заждалась, — прошипел он с безумной ухмылкой, глаза метали искры ярости. Его волосы вились растрепанным гнездом, одежда была измазана грязью и землей.

— Ты что творишь? Убери пистолет! — Виолетта заслонила собой меня и сделала шаг вперед.

— Замри на месте, иначе пуля тебе лоб продырявит! — прорычал Сэм, наводя оружие на неё.

Животный ужас и паника захлестнули меня с головой. Виолетта медленно подняла руки, а я старалась обуздать дрожь и пробиться сквозь пелену страха, чтобы узнать, что происходит.

— Сэм, ты что делаешь? Сейчас вернуться мои братья... У нас же свадьба, — тихо произнесла я дрожащим от страха голосом.

Сэм окинул нас безумным взглядом, его лицо дергалось в яростной гримасе. Он словно превратился в дикого зверя, готового разорвать любого, кто попадется под руку.

— Свадьба? — Горький, зловещий хохот вырвался из его груди, заставив кровь застыть в жилах. — Твои братья взорвали отель, где был мой отец и все мои люди. Они думали, что я тоже там. Что меня тоже удалось отправить на тот свет. Но я жив! И я приготовил им сюрприз — ваши трупы. Это будет вершина мести! Я заставлю их захлебнуться в агонии до последнего дня, — прошипел он, и каждое слово, пропитанное ядом ненависти, обжигало не хуже раскаленного железа. Он направил на нас пистолет.

Зрачки мои расширились, и острая дрожь пронзила тело, словно тысячи ледяных игл. Они взорвали отель… И теперь Сэм хочет убить нас, чтобы отомстить за отца. Как это случилось? Когда? Почему нам ничего не сказали?

Пока я, словно прикованная к месту, стояла, Виолетта, незаметно для Сэма, рыскала взглядом по сторонам, отчаянно выискивая хоть что-то, что могло бы помочь его обезоружить.

Мысль о том, что она и ребенок могут пострадать, была невыносима. Собравшись с духом, я медленно шагнула навстречу Сэму

Едва я приблизилась, он вцепился в меня, но в этот миг Виолетта бросилась на него, словно разъяренная кошка. Несмотря на ее былые навыки бойца и стрелка, восьмой месяц беременности превратил ее в легкую добычу. Сэм перехватил ее руку и обрушил на нее град ударов.

— Виолетта! Не трогай её! Не смей! — я отчаянно пыталась оттащить его от нее, но тщетно.

Виолетта рухнула на пол, судорожно хватаясь за живот.

— Ребенок… Мой ребенок… — прохрипела она, скрючившись от адской боли.

— Дрянь! Ты сдохнешь здесь вместе со своим выродком! — прорычал Сэм, с маниакальной жестокостью пиная её в живот.

Крик застрял в моей груди, слезы безудержно хлынули из глаз. Я смотрела на Виолетту, корчившуюся от боли на полу, пока Сэм, как обезумевший, тащил меня прочь из комнаты.

— Тебе это не сойдет с рук! Тебя разорвут на части и достанут из-под земли! — кричала я, отбиваясь от него. Страх за Виолетту и ее нерожденного ребенка сковал меня ледяным ужасом.

Он отшвырнул меня, и сталь пистолета обрушилась на висок. Взрыв боли пронзил тело, и мир закачался, теряя краски. Не удержавшись, я рухнула на колени, и реальность поплыла мутной пеленой перед глазами.

Сидя на полу, борясь с тошнотой, я цеплялась за ускользающее сознание. Время потеряло границы, пока едкий запах дыма не ворвался в мои легкие.

С трудом поднявшись, когда головокружение немного отступило, я на ватных ногах побрела к комнате Виолетты. Но чужая рука, словно стальной капкан, вцепилась в мои волосы.

С диким рыком я бросилась на него, пытаясь освободиться из мертвой хватки. Он сильнее, да, но я не сдамся! Я яростно била, царапала, кусала, вспоминая каждый урок Дино.

Вырвавшись, я рванула к лестнице, чтобы позвать на помощь. Но он настиг меня, как тень, и с силой повалил на пол.

Тяжесть его тела придавила меня к полу, выбивая остатки воздуха из легких. Я отчаянно задыхалась, силясь вдохнуть хоть немного кислорода. Его звериный оскал навис надо мной, и я увидела в его глазах лишь одно — жажду крови.

— Прежде чем тут все сгорит, мы устроим первую брачную ночь. Поразвлекусь немного перед тем, как ты сгоришь тут, — выплюнул он с похотью и безумием.

— Пожалуйста, Сэм… не надо… я ничего тебе не сделала… — прошептала я, чувствуя, как ледяной страх сковывает тело, как отчаяние и безысходность разъедают душу.

Он вдавил мою голову в пол, рыча мне прямо в ухо, словно дикий зверь.

— Заткнись! Заткнись! Твои братья убили моего отца! Подло заманили в ловушку, и теперь пируют, празднуя победу! А я буду иметь тебя, пока не почувствую успокоение! Потом буду смотреть, как всё здесь сгорит к чертям!

Рваными движениями, словно одержимый, он принялся разрывать мое платье, обнажая бедра и добираясь до нижнего белья. Ткань трещала, как предсмертный крик.

— Прекрати! — вопила я.

Кричала, умоляла, захлебываясь в слезах, которые душили меня, словно удавка. Лежала на животе, беспомощная, лишенная возможности сопротивляться.

Я дернулась, пытаясь вывернуться, но его вес был непоколебим. Пол под щекой казался шершавым и холодным, а запах дыма и пота — невыносимым. Сердце бешено колотилось в груди, стуча в унисон с приближающейся гибелью.

— Кричи. Кричи громче, — насмешливо протянул он, кусая мое ухо. — Ты так же кричала, когда тебя насиловали в грязном подвале, как какую-то грязную девку? Будешь сравнивать, кто лучше? Но не думай долго, я буду несравненно лучше, потому что одного раза мне будет мало. Потом я займусь твоим ртом. Таким же грязным, как и ты сама. — Он хохотнул, и я почувствовала, как его затвердевший член прижимается к моим ягодицам, вызывая волну тошнотворного ужаса.

— НЕТ! НЕ НАДО! — Из горла вырвался отчаянный крик, внутри всё сжалось от страха. Это был конец. Мой конец. Вся жизнь пронеслась перед глазами.

Дино, я тебя люблю и всегда буду любить. Я твоя. Только твоя.

Я зажмурилась, готовясь к неизбежному. Но вдруг он заорал, и я почувствовала, как он встал с меня. Резко перевернувшись, увидела, как Патриция с ненавистью в глазах вонзила нож в его плоть, собираясь нанести новый удар.

— Отпусти мою девочку, ублюдок! Урод! Гори в аду! — закричала она, поднимая руку для нового удара.

— Старая дрянь!

Сэм, не теряя ни мгновения, схватил пистолет и несколько раз выстрелил в её сторону. Время замедлилось, каждая капля звука становилась отчетливой, каждое дыхание ощущалось, как будто в замедленной съемке. Женщина, внезапно замерев, рухнула на пол, как будто весь мир вдруг остановился, погрузив меня в бездну отчаяния и тишины. Я пыталась кричать, но слова застревали в горле, превращаясь в слезы, которые медленно катились по щекам. Я не могла свести взгляд с её безжизненного тела, не веря в происходящее.

Он убил её... Она умерла, пытаясь защитить меня...

Я напряженно смотрел, на один из самых дорогих отелей в городе, который мы превратили в груду обломков. Карлос, с присущей ему непредсказуемостью, настоял на единственно возможном решении — взрыве. Я бы предпочёл лично убить каждого из них, особенно кудрявого, но пришлось следовать плану Карлоса. Главное, что свадьбы не будет.

Пахан и его свита обосновались там, словно в неприступной крепости. Мы заслали к ним наших девочек из клуба, якобы в качестве дара от самого Дона. Охрана Пахана пришла в восторг от такого щедрого жеста. Пока красотки ублажали их похоть, мы незаметно расставили взрывчатку, удостоверившись, что в этом адском котле не пострадает ни одна невинная душа. К счастью, отель расположен подальше от других зданий, окруженный огромным забором.

Взрыв прогремел небольшой, но зацепил точно каждого. Мы стояли, не двигаясь, наблюдая за апокалиптической картиной, зная, что внутри уже много трупов.

После взрыва повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих обломков. Карлос кивнул, и мы двинулись вперед, окутанные дымом и пеплом. Наша задача была убедиться, что ни один из приспешников Пахана не выжил. Мы прочесывали руины, находя лишь изуродованные тела. Некоторые были живы.

Я неустанно выискивал кудрявого, словно одержимый, в то время как Люциан, словно палач, вытаскивал из под руин тело Пахана, словно зверя из норы. Но кудрявого нигде не было. Он словно растворился в дыму.

— Этого ублюдка Сэма нет в отеле! — мой голос расколол звенящую тишину.

— Не может быть. Здесь должны быть все, — отозвался Карлос, нахмурив брови.

Пахан лежал бездыханным, жалким обломком былой власти. Смерть настигла его врасплох, не дав опомниться. Он сам выбрал такой путь. Был уверен, что загнал Моретти в угол и ничего за это не будет. Он совершил огромную ошибку и поплатился за это.

Мы вышли из этого ада, словно из преисподней, чтобы продолжить поиски тела Сэма на улице. Может, его искореженное тело выбросило волной. Как вдруг телефон Карлоса зазвонил, настойчиво и неумолимо.

Он ответил. Маску удивления мгновенно сменила гримаса мрачного ужаса.

— Что? Как это горит?

Внутри все похолодело.

— Что случилось? — рявкнул Люциан.

— Наш дом горит! Внутри Виолетта и Аврора!

От этих слов кровь превратилась в осколки льда. Мы сорвались с места, подгоняемые животным страхом, полные безумной решимости успеть.

Адреналин хлестал по венам, подгоняя каждый мускул. Машины ревели, проносясь по улицам с безумной скоростью, игнорируя светофоры и пробки. Карлос сидел за рулем, его лицо исказилось от ужаса и отчаяния. Время тянулось мучительно медленно, каждая секунда казалась вечностью.

Аврора... Пожалуйста, пусть с тобой всё будет хорошо.

Я никогда в жизни не испытывал такого страха, как за Аврору. Я не смогу дышать, если с ней что-то случится.

Подъезжая к дому, мы увидели зрелище, от которого кровь заледенела в венах. Второй этаж пылал, яростно вздымая в черное небо клубы дыма, словно разверзшаяся пасть ада.

Не раздумывая ни секунды, я вылетел из машины, как ошпаренный, и помчался к объятому пламенем дому, а следом за мной — Люциан. Запертую дверь мы выбили с одного удара, словно щепку.

Внутри нас встретила картина, от которой застыла душа. Сердце оборвалось и замерло в ледяной хватке отчаяния.

На полу, в луже крови, сидела Аврора. В руках она судорожно сжимала нож, а тело била мелкая дрожь. Рядом, бездыханные, лежали Патриция и этот выродок Сэм.

— Аврора! — я бросился к ней, охваченный ужасом.

Она подняла на меня взгляд, полный боли и безумия, и с трудом прохрипела:

— Виолетта наверху... Ребёнок... Он убил Патрицию.

Услышав это, Люциан резко побежал наверх, словно сорвавшийся с цепи зверь, рванул наверх, а я попытался поднять Аврору. Девушка дрожала всем телом, в глазах — полная потерянность. Я узнал этот взгляд… у нее, похоже, случился приступ.

— Я… его… убила… Он… хотел меня… — шепот сорвался с ее пересохших губ.

Сэм устроил пожар, убил Патрицию и пытался изнасиловать Аврору. Желание разорвать его на куски клокотало в груди, отравляя кровь.

Я заметил слабое движение груди. Он дышал. Аврора не добила его. Нужно вытащить эту тварь из дома, привести в сознание, чтобы лично насладиться его мучениями.

Но сначала Аврора. Она важнее. А потом… потом я займусь им. Он заплатит за все сполна.

— Живучий ублюдок. Так просто не сдохнет, — прорычал я, осторожно поднимая девушку на руки. Она не отзывалась, взгляд потухший, устремлен в пустоту. Ей срочно нужен свежий воздух.

В дом ворвался Карлос с солдатами. Беглый осмотр, и взгляд его застыл на Патриции, затем метнулся к Авроре.

— Вытаскиваем всех! Где Люциан? — прохрипел он, задыхаясь.

— Он пошел за Виолеттой, — ответил я, торопясь к выходу с Авророй на руках.

На улице нас ждала Алиссия. Она бросилась навстречу, рыдая и что-то шепча, но я не слышал ни слова. Все мысли были только об Авроре. Я не замечал и не чувствовал ничего, кроме неё.

Внутри целая буря чувств, за которыми не могу угнаться. Но самая главная — она жива! Моя девочка жива!

Рухнув на траву, я бережно прижал её к себе, судорожно ощупывая в поисках ран. Сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, а внутренности болезненно скручивались в ледяной узел отчаяния.

Её тело, такое хрупкое в моих руках, казалось, держало жизнь на кончиках пальцев, готовое рассыпаться в прах от малейшего дуновения. Дрожь пронизывала её, будто она замерзала изнутри, несмотря на мои отчаянные объятия.

Я гладил её волосы, шептал слова, полные мольбы и надежды, стараясь пробиться сквозь стену её шока и ужаса.

Ей снова пришлось пережить кошмар! Снова! Но в этот раз смогла защитить себя! Моя девочка!

— Всё позади. Всё уже закончилось, мой синеглазый ангел. Я чуть не умер от страха за тебя… Больше всего на свете я боюсь потерять тебя, — шептал я, осыпая её лицо поцелуями, прижимая к себе, умоляя забрать себе всю её боль, всю её дрожь.

Из распахнутых дверей дома вырвался Люциан, держа на руках безжизненную Виолетту.

— Машину! У нее кровотечение! — прогремел его голос, полный животного ужаса и отчаянной тревоги.

Мои драгоценные, вновь шлю вам самые тёплые новогодние поздравления! Пусть этот год станет временем любви к себе, осознания собственной ценности и непоколебимой веры в свои силы. Стремитесь туда, где вас искренне ждут и ценят. Не расточайте драгоценное тепло своей души там, где взамен лишь ледяная пустота. Будьте безмерно любимы!

Люциан сорвался с места, уносясь в больницу. Осторожно подняв Аврору на руки, я последовал за ним, сердце сжималось от тревоги за нее. Ее болезненное состояние пугало меня до глубины души, да и успокоительного укола у меня с собой не было.

В больнице все внимание было приковано к Виолетте, а я, не теряя ни секунды, занялся Авророй. Ее уложили в палату и сделали инъекцию, чтобы хоть немного унять дрожь и вернуть ей покой. К счастью, серьезных ран или травм удалось избежать.

Я остался рядом, невесомо касаясь ее волос, пока она не погрузилась в долгожданный сон. Внутри меня поднималась волна ярости и беспомощности. Ярости на тех, кто причинил ей боль, и беспомощности от того, что я не мог оградить её от всего зла в этом мире.

Она выглядит такой уязвимой и сильной одновременно. Я больше никому не позволю навредить ей...

Тихо прикрыв за собой дверь палаты, я направился к Карлосу и Алисии, застывшим в томительном ожидании новостей в больничном коридоре.

— Что там? Что-то известно? — поинтересовался у них.

Карлос устало провел рукой по волосам.

— Кесарево… Экстренное. Люциан с ней.

Мужчина был вне себя, когда нес Виолетту на руках. Он боится потерять свою жену и ребёнка, поэтому он угрозами заставил врачей позволить ему быть рядом с женой.

Алисия беззвучно всхлипывала, уткнувшись в плечо Карлоса. Плечи её мелко дрожали.

— Господи… Хоть бы все обошлось… Бедняжка Виолетта… Сколько ей пришлось выстрадать… А Аврора… Люциан… И Патриция… — слезы сверкали в ее глазах, словно роса на утренних лепестках.

Карлос сильнее прижал к себе её, пытаясь успокоить.

— Не волнуйся, апельсинка, с ними всё будет хорошо. Успокойся и подумай о нашем малыше. Думай о хорошем.

Девушка кивнула, прикрыв ладонью округлившийся живот, словно оберегая зарождающуюся жизнь. Как только она поднялась и направилась в туалет, Карлос шагнул ко мне.

— Аврора как там?

— Ей сделали укол, сейчас спит, — отозвался я.

В его глазах бушевал ураган гнева, в них плескалась жажда возмездия.

— Этот ублюдок жив. Я приказал одному из врачей поехать с нашими парнями и позаботиться о нем… — его улыбка скривилась в безумном предвкушении. — Сэма спасут лишь для того, чтобы он сдох медленной смертью.

— Ты обещал, что я смогу его убить, — напомнил я, чувствуя, как закипает кровь.

Мужчина похлопал меня по плечу.

— Он твой. Ты у нас ценитель изощренных пыток, а я с наслаждением посмотрю на это представление. Он должен испить до дна чашу страданий за то, что сотворил.

Я сглотнул, представляя себе все те муки, которые обрушу на Сэма. Каждый крик боли Авроры эхом отзывались во мне жаждой отмщения. Я хотел, чтобы он прочувствовал каждую секунду агонии, чтобы молил о смерти, но так и не дождался её.

Алиссия вернулась, и мужчина, словно подгоняемый невидимой силой, бросился к своей жене

Тишина коридора давила на плечи. Каждый звук, будь то скрип обуви или приглушенный разговор, отдавался эхом в голове, усиливая тревогу. Минуты тянулись мучительно долго, словно песок сквозь пальцы.

Карлос что-то тихо говорил Алисии, но я не слышал слов. Все мое внимание было приковано к двери, за которой решалась судьба близких мне людей. Люциан подарил мне семью, новую жизнь, и я, как никто другой, жаждал для него счастья. Он так трепетно ждал этого ребенка, мечтал стать отцом. Я даже представить себе не мог, что́ испытывал бы, если бы мой ребенок и жена оказались в шаге от пропасти…

Спустя час, томительно долгий, как целая вечность, нас оглушили радостной вестью: и с ребенком, и с Виолеттой все в порядке. Ребёнок появился на свет раньше срока, но живой.

Облегчение волной окатило меня и я поспешил к Авроре, чтобы посмотреть, как она и поделиться радостной новостью, что у неё родился племянник.

Когда я вернулся в палату, девушка ещё спала. Безмолвно любуясь ею, я ждал, пока сон отпустит ее из своих объятий. Она прекрасна всегда, в любом обличье, словно сошедший с небес ангел.

Едва сам не провалился в дрему от изнеможения, но тут же встрепенулся, когда Аврора открыла глаза.

— Мой синеглазый ангел… — прошептал я, нежно касаясь ее щеки.

Девушка медленно моргнула, увлажнила пересохшие губы и пробормотала с трудом:

— Где я?

— Ты в больнице. Тебе сделали укол и ты уснула.

В глазах Авроры мелькнуло замешательство, словно она пыталась вспомнить что-то важное, ускользающее.

— Виолетта... она и ребёнок — прошептала она, и в ее голосе послышалась тревога.

— С ними всё хорошо, — поспешил я успокоить ее. — Она и её сын в порядке. Придётся немного им полежать в больнице, но главное, что все живы.

Аврора закрыла глаза, и на миг на её лице промелькнуло подобие безмятежности. Но стоило ей снова открыть веки, как в её взгляде, словно из тумана, проступила ясность, тут же омраченная пеленой слез.

— Патриция… Сэм… он напал на меня… а она… — Голос Авроры дрожал, сорвавшись в рыдание, и слезы хлынули потоком. — Она защитила меня ценой собственной жизни. Это чудовище убило её... Когда он подошёл к ней, чтобы проверить дышит ли она, тогда я воспользовалась моментом и ударила ножом несколько раз..., — каждое слово давалось ей с неимоверным трудом, прерываемое всхлипами.

Я подскочил, словно ужаленный, и заключил её в объятия. Каждое её слово болезненным эхом отдавалось во мне. Патриция… Она заменила им мать, они души не чаяли в ней. Её смерть — удар, от которого не скоро оправиться. Сильная, самоотверженная, она отдала жизнь ради Авроры.

Пусть её душа обретет покой!

— Патриция не хотела бы видеть тебя такой. Она отдала свою жизнь, чтобы ты жила. Я клянусь, эта тварь заплатит за её смерть. Сполна, — выпалил я, чувствуя, как гнев и скорбь сжигают меня изнутри.

Я прижал Аврору крепче, стараясь хоть немного унять её дрожь. Слова застревали в горле, душили своей горечью. Что я мог сказать? Какие слова могли бы утешить её в этот момент? Никакие. Я просто обнимал её, позволяя ей чувствовать мое присутствие, мою поддержку. Всегда буду рядом.

— Я отдал бы всё, лишь бы забрать твою боль, Аврора, — прошептал я, стараясь вложить в эти слова всю свою любовь и сострадание.

— Но почему? Я ведь так много тебе наговорила… Прогнала тебя, — всхлипнула она, утирая слезы.

Когда её рыдания стихли, я осторожно отстранился и заглянул ей в глаза. В них плескалась такая боль, такая потерянность, что у меня сжалось сердце. Я нежно взял её лицо в ладони, всматриваясь в каждую черту, и проговорил:

— Неужели ты до сих пор не почувствовала, как безгранична моя любовь к тебе? Да, люблю, мой синеглазый ангел, люблю до безумия, до исступления уже долгие, мучительные годы. Я пытался бежать от этого чувства, заточить его в клетку, но, как видишь, я здесь, рядом, и уже не представляю ни единого дня, ни единого вздоха без тебя

Её глаза расширились от удивления. Она смотрела на меня так, словно видела впервые.

— Да что ты говоришь, Дино? — прогремел в палате стальной голос Люциана.

Резко обернувшись на звук голоса Люциана, я невольно заслонил Аврору от этого взгляда, прожигающего насквозь. В его глазах клокотала ярость, смешанная с непониманием, и казалось, что он готов сорваться с цепи, бросившись в безумную атаку.

— Объясни мне, Дино, что здесь происходит? — процедил он сквозь зубы, каждое слово — как удар хлыста. Он отчаянно пытался сохранить подобие контроля над собой.

Я глубоко вздохнул, ощущая тяжесть неизбежности. Момент истины настал. Аврора судорожно сжала мою руку, ее взгляд, полный страха, метнулся к брату. Она боялась за меня — это было очевидно.

— Брат… — прошептала она дрожащим голосом, словно хрупкая птица, пытающаяся взлететь в бурю.

Я ободряюще кивнул, стараясь передать ей всю уверенность, которую только мог собрать в себе. Никакой страх не должен коснуться ее больше.

— Люциан, ты сам все слышал, — произнес я ровным голосом, стараясь заглушить отголоски беспокойства внутри себя. — Я собирался с тобой поговорить.

Он не дал мне закончить. Ярость ослепила его, словно непроницаемая стена.

— Выйди. Немедленно, — прорычал он, буравя меня взглядом, полным презрения. Каждое слово — словно ледяной кинжал, вонзающийся в самое сердце.

— Брат, пожалуйста, мы тебе всё объясним! Не трогай Дино, — взмолилась Аврора, и от паники, звучавшей в ее голосе, внутри меня все скрутилось в болезненный узел.

Люциан, казалось, не слышал ее мольбы. Он продолжал надвигаться на меня, словно хищник, выслеживающий добычу.

— Это приказ, Дино. Выйди из палаты моей сестры. Сейчас же, — отчеканил он тоном Дона, ледяным и безжалостным. Он обращался так только к своим солдатам, и никогда — ко мне. В этот миг он словно пытался намекнуть мне, кто я такой на самом деле. И выбора у меня не оставалось — я должен был подчиниться.

Его слова отозвались во мне горечью. Я знал этот тон, знал, что спорить бесполезно. Люциан в гневе — неумолим.

Авроре он не навредит, но дикое желание защитить ее терзало душу, рвалось из груди. Она взглянула на меня с мольбой в глазах и едва слышно попросила уйти.

Люциан прожигал меня взглядом, полным разочарования и ярости, словно обвинял в предательстве, которого я не совершил.

Я вышел из палаты, закрыв за собой дверь, и, обессиленный, прислонился к холодной стене. Люциан хочет сперва поговорить с сестрой, а потом придёт за мной. Я подорвал его доверие и никогда за это не простит.

Не знаю, сколько времени я простоял в коридоре, в ожидании своей участи.

Дверь распахнулась и Люциан вышел из палаты. Его лицо оставалось мрачным.

— Идём за мной, — велел он мне, направляясь к выходу.

Я чувствовал каждое напряжение его мышц и бурю, которая повисла над нами. Молча последовал за ним, зная, что мужчина не хочет драться и орать в больнице.

Мы вышли во двор и отошли в дальний угол, подальше от любопытных глаз.

— Люциан, ты имеешь полное право на гнев. Я знаю, что предал твое доверие, но… я ни о чем не жалею. Я люблю Аврору, и это не изменится никогда, — твердо произнес я.

Какое бы наказание меня ни ждало, я не отрекусь от нее. Она — единственная, кто делает меня счастливым.

Люциан остановился, не говоря ни слова. Казалось, он впитывает каждое мое слово, взвешивая его значение. Тишина между нами давила сильнее, чем любые обвинения. Я ждал, затаив дыхание, готовый принять любой удар.

Наконец, он медленно повернулся ко мне лицом. В его взгляде бушевал пожар ярости.

— Ты прекрасно знаешь, через что прошла моя сестра! — взревел он, дыша, словно разъяренный бык, готовый к атаке. — Зная это, ты все равно посмел приблизиться к ней. Посмел её тронуть. Что ты ещё сделал? Говори!

Он надвигался на меня, требуя ответов, но их он не получит. Аврора преодолевала свои страхи со мной, открылась мне. Это был наш личный путь, тропа, известная лишь нам двоим, и никто третий не смел ступить на неё.

— Я не собираюсь обсуждать наши личные отношения с ней. Это касается только нас двоих, Люциан. Я могу сказать лишь одно: я никогда не причинял ей боль и не собираюсь, — произнес я ровно, стараясь сохранить видимость спокойствия.

Мужчина разочарованно покачал головой, в его глазах плескалась горечь.

— Я доверил тебе сестру. Отправил тебя с ней, надеясь, что ты защитишь её. Считал тебя членом семьи. А ты так легко на это наплевал. Не моргнув глазом, вонзил нож в спину, — процедил сквозь зубы.

Его слова хлестнули словно удар хлыста.

— Я никогда не забуду, что ты сделал для меня, — выдохнул я. — Ты подарил мне семью, новую жизнь. Но я не могу контролировать свои чувства к ней. Я боролся с собой, чтобы не разрушать наши отношения. Очень долго боролся. Больше не хочу. Сердце не выбирает...

Я, чёрт возьми, пытался стереть Аврору Моретти из памяти, но не смог! Не смог! Она — часть меня.

Тишина обрушилась, словно каменная плита. Каждая секунда растянулась в мучительную, бесконечную вечность. Люциан сверлил меня взглядом, словно хищник, выискивающий слабость, пытаясь разглядеть в глубине моих глаз хоть малейший отблеск лжи или притворства.

— Ты знаешь, какая участь ждет тех, кто предаёт меня, — его голос, прежде звучавший громом, теперь опустился до зловещего шепота, пропитанного смертельной угрозой.

Я криво усмехнулся, чувствуя, как горечь поднимается к горлу.

— Знаю.

Люциан медленно вытащил пистолет, сталь холодно блеснула в полумраке, и направил его прямо на меня. Я стоял неподвижно, словно вросший в землю. Этот человек когда-то протянул мне нож, спас от неминуемой гибели, а теперь сам готов отнять мою жизнь.

Я знал, что моя любовь станет погибелью. Но она того стоила... Я готов вновь и вновь гореть в этой огне ради неё.

— Из-за того, что ты много лет был мне предан, я даю тебе шанс уйти живым. Ты исчезнешь из этого города и больше никогда не попадёшься нам на глаза. Забудь про Аврору и будешь жить, — отрезал он, словно палач, выносящий приговор.

В ответ я одарил его кривой, зловещей усмешкой. Он прекрасно знал меня, знал, что я не из тех, кто станет молить о пощаде и бежать, поджав хвост.

— Лучше убей меня сейчас, Люциан, потому что я никуда не уйду. Я предпочту смерть жалкому существованию вдали от той, кого люблю больше жизни. Убей, потому что пока я дышу, я не оставлю Аврору, — прорычал я, вкладывая в каждое слово всю свою решимость.

Одна мысль о том, что я больше никогда не увижу ее лица, терзала душу сильнее самой мучительной смерти. Зачем мне этот мир, если в нем нет её света?

— Ты сделал свой выбор. Мне жаль, что все обернулось именно так, — в его голосе сквозило неприкрытое разочарование и тень сожаления. — Предательство смывается только кровью.

Каждая клеточка тела натянулась, как струна, готовясь к неминуемому.

Я смотрел на Люциана, готовый к выстрелу, но мужчина не стрелял.

— Передумал убивать? — усмехнулся я, стараясь скрыть под этой бравадой смятение.

Неожиданно он ответил мне улыбкой и опустил пистолет. Я опешил, не в силах понять, что происходит. Минуту назад Люциан пылал яростью, готов был разорвать меня на куски, а теперь на его лице промелькнуло подобие усмешки.

— Я и не собирался тебя убивать, Дино, — произнес он равнодушно, пожав плечами.

Озадаченный, я нахмурился. Его поведение не поддавалось никакой логике.

Мужчина снисходительно улыбнулся:

— Ещё в Бостоне я понял, что между тобой и Авророй что-то есть. Я, знаешь ли, Дон, и умею читать людей, как открытую книгу. Ты умеешь тщательно скрывать свои чувства, а вот моя сестра — нет. Она защищала тебя, и рядом с тобой она не нервничала, а, наоборот, тянулась, словно только рядом с тобой чувствовала себя в безопасности. Я не знал, что чувствуешь к ней ты, но сегодня все стало ясно.

Я стоял, словно громом пораженный, не веря своим ушам. Всё это время мужчина знал.

— Если ты все знал, почему устроил это шоу? — прорычал я, с трудом сдерживая ярость, клокотавшую внутри.

Вывел из больницы. Разочарованно отчитал, словно провинившегося мальчишку. Назвал предателем и приставил пистолет к виску. Зачем?!

Люциан самодовольно ухмыльнулся, словно кот, поигравший с мышью. Он шагнул ближе, не сводя с меня изучающего взгляда.

— Хотел посмотреть, что ты выберешь, и… немного пощекотать твои нервы, — ровным, как лезвие ножа, тоном произнес Моретти.

Я молчал, переваривая каждое его слово. Проверка. Не удивлен. Будь у меня сестра, поступил бы так же.

Тяжело вздохнув, он смягчил взгляд. Теперь в нем проглядывало почти братское уважение.

— Ты бросился в самое пекло, не раздумывая, лишь бы спасти Аврору, — тихо произнес он. — Готов был пожертвовать собой… Теперь я знаю наверняка — ты действительно безмерно любишь мою сестру.

Я сглотнул, и словно каменная плита рухнула с плеч. Облегчение волной окатило меня, освобождая от гнетущего ожидания. Осознание того, что Люциан понял меня, что в его взгляде нет и тени разочарования, значило для меня невероятно много.

— Ты не против наших отношений? — напряженно спросил я, боясь нарушить хрупкое равновесие момента.

Люциан не ответил, лишь повернул голову в сторону больницы, погрузившись в глубокую задумчивость. Тревожное молчание давило, словно предгрозовая тишина. Наконец, он прервал затянувшуюся паузу:

— Моя сестра столько лет страдала. Столько лет томилась в заточении… — вздохнул он, и в голосе его прозвучала боль. — Но с тех пор, как она улетела в Бостон с тобой, она преобразилась. Она смеялась, в ее глазах сиял свет, и она смотрела только на тебя, уверенная, что я не вижу. Аврора рассказывала мне о саде, который ты для нее создал, о том, как учил ее стрелять и драться, готовить… И когда она говорила о тебе, в ее глазах танцевала сама жизнь. — Люциан повернулся ко мне, и в его взгляде я увидел искренность. — Разве могу я быть против того, кто вернул мою сестру к жизни?

Его слова стали бальзамом на израненную душу. Я смотрел в глаза Люциана, стараясь уловить в них хоть тень сомнения, но видел лишь понимание и… благодарность? Это было неожиданно, но невероятно ценно.

— Я говорил это тогда, скажу и сейчас, — продолжил Моретти. — Если я кому-то и могу доверить свою сестру, то только тебе. Я знаю, через что ты прошёл и через что прошла Аврора... У вас появился шанс начать новую, счастливую жизнь и я только рад. Не только я, но и все, — искренне улыбнулся мужчина.

Значит, Карлос тоже знает… Признаться, до сих пор не укладывается в голове, что Люциан не противится нашим отношениям и все понимал. Столько лет я хранил молчание, боясь разрушить хрупкое доверие.

— Я должен был поговорить с тобой раньше и всё рассказать. В этом моя вина, — признался я честно.

В ответ он лишь усмехнулся.

— Время искупить вину еще будет, — Люциан по-дружески похлопал меня по плечу. — А теперь беги к Авроре. Я же пойду к жене и сыну. Потом обсудим и вашу свадьбу.

Сердце бешено заколотилось от этих слов. Свадьба… Эта мысль казалась одновременно невероятной и пугающе реальной. Я взглянул на Люциана, в его глазах плескалось искреннее одобрение и, кажется, даже намек на гордость.

— Спасибо, — выдохнул я, не находя других слов, чтобы выразить всю благодарность, переполнявшую меня.

Развернувшись, я почти бегом направился к Авроре. Каждый шаг приближал меня к ней, к моей новой жизни, к счастью, которое казалось таким недостижимым еще совсем недавно. Я чувствовал, как улыбка растягивается на моем лице, и не мог её сдержать.

Дорогие друзья, скоро финал. Не забудьте поставить звездочку, если нравится история❤️

— Не волнуйся, Люциан ему ничего не сделает. Это же наш Дино, — ухмыльнулся Карлос, тщетно пытаясь развеять мою тревогу.

Люциан ушел вместе с Дино, и меня грызло беспокойство. Когда брат застал нас в палате, сердце ухнуло в пропасть. Меня парализовал ужас — ужас за Дино. Я бы никогда не простила себе, если бы с ним что-то случилось.

Но я и понятия не имела, что мои братья уже готовятся, зная обо всем. Когда Люциан остался со мной в палате, он лишь попросил откровенно признаться, что я чувствую к Дино. И я выложила все, как на духу, рассказала, насколько сильно люблю мужчину, который вернул меня к жизни.

— Да… Вы в курсе всего, — смущенно пролепетала я, пряча взгляд.

Алиссия фыркнула, бросая колкий взгляд на Карлоса, и проговорила с иронией:

— От них ничего не скроешь. Их глаза — всевидящее око.

В голове вспыхнули жаркие воспоминания: жгучие поцелуи Дино, ласковые прикосновения, от которых по коже бежали мурашки. Щеки вспыхнули нестерпимым румянцем, и я поспешно отвела взгляд, спасаясь от всепоглощающего смущения.

Карлос нахмурился, и в его бурчании проскользнула натянутая надежда:

— Я предпочитаю думать, что у них только платонические отношения. Так моя душа хоть немного спокойна.

Алиссия громко рассмеялась, ее смех эхом разнесся по палате, испепеляя последние остатки надежды Карлоса. Она подошла ко мне и обняла за плечи. Я почувствовала, как мои щеки пылают еще сильнее.

— Карлос, порадуйся лучше за сестру.

Теплая улыбка, предназначенная лишь для нас, коснулась губ брата. Его поддержка — словно согревающее душу вино, разливающееся по венам. Я бесконечно благодарна Люциану и Карлосу за то, что приняли наши отношения.

— Я очень рад за неё. Моя сестра заслуживает самого лучшего в жизни. Мы такую свадьбу им устроим, что весь город будет месяц об этом говорить, — ухмыльнулся он, и в уголках его глаз заиграли лукавые искорки.

Упоминание свадьбы отозвалось ледяным покалыванием в груди. В голове вихрем закружились образы: я в белом платье, Сэм, зловещая тень смерти Патриции. Внутренности болезненно скрутились в тугой узел. Заметив мгновенную перемену в моем лице, Карлос попытался подобрать слова утешения, но в этот момент дверь палаты распахнулась, и в проеме возник Дино.

Он быстрым, оценивающим взглядом скользнул по присутствующим, замер на мне, словно завороженный, и встретился с моим перепуганным взглядом. Я жадно ловила каждое его движение, пытаясь прочитать в лице хоть намек на его настроение. И когда он тронул губы легкой, успокаивающей улыбкой, меня словно окатило волной облегчения.

Алиссия, лукаво улыбаясь, взяла Карлоса за руку:

— Ну, нам пора. — И, бросив на меня понимающий взгляд, прошептала: — Потом поболтаем.

Брат нежно поцеловал меня в макушку, прежде чем направиться к выходу вместе с Алиссией. Но перед тем как исчезнуть за дверью, он обменялся с Дино долгим, многозначительным взглядом, что-то шепнул ему на ухо, и тот лишь коротко кивнул в ответ.

Когда дверь за Алиссией и Карлосом закрылась, он медленно подошел к моей кушетке, и я невольно вздрогнула, когда его пальцы коснулись моей руки. Прикосновение было легким, почти невесомым, но в то же время оно меня успокаивало.

— Вы поговорили? Как всё прошло? — прошептала я, с тревогой вглядываясь в его лицо.

Дино обхватил мою ладонь своей рукой, и в его хватке я почувствовала твердость.

— Как видишь, цел и невредим. Мы думали, что играем в прятки гениально, а оказалось, что все давно видели наши карты и просто наблюдали за представлением, — усмехнулся он, и в этой усмешке мелькнула тень усталости.

— Я так рада, что с тобой всё в порядке, — прошептала я, чувствуя, как мои глаза наполняются слезами. — Я так боялась за тебя.

Он присел рядом со мной, и я прижалась к нему, ища утешения. Его прикосновение было спасением, якорем в бушующем море тревоги. Я чувствовала, как его рука нежно гладит меня по спине, и этот простой жест говорил громче любых слов.

— Значит, ты прогнала меня, чтобы защитить... — задумчиво произнес он, словно пробовал на вкус эту горькую правду.

Волна воспоминаний нахлынула на меня, возвращая в тот страшный день, когда Сэм явился, грозясь выдать наш секрет братьям. Я не могла допустить этого. Не могла потерять Дино. Другого выхода я просто не видела. Так сильно испугалась, что согласилась выйти замуж.

— Да… — выдохнула я, крепче обвивая его руками, не желая его отпускать.

И мы молчали, утопая в объятиях друг друга, словно два заблудших корабля, нашедших тихую гавань в бушующем океане. Тишину нарушал лишь неровный стук наших сердец, отбивающих свой собственныйЯ чувствовала, как напряжены его мышцы, как глубоко он дышит, пытаясь совладать с бурей, что бушевала внутри него. Он отстранился, заглянул мне в глаза с такой любовью, что сердце сжалось.

— Никто больше не встанет между нами, — горячо произнес он. — Хватит жить в тени прошлого, сомневаться в каждом шаге, скрывать чувства и бежать от себя. Теперь мы вместе. И я хочу, чтобы мир узнал: ты моя.

Три недели спустя...

Я медленно переступила порог нашего дома. Три долгих недели мы жили в квартире, пока возвращали к жизни пепелище. Люциан настаивал на новом доме, мотивируя это желанием избавиться от тягостных воспоминаний. Но я воспротивилась, и Виолетта меня поддержала.

Бежать больше некуда и незачем. Все страхи, словно голодные звери, были встречены лицом к лицу и с позором изгнаны. Мы сами кузнецы своей внутренней тюрьмы, добровольно отдающие бразды правления темным инстинктам. А ведь можно бороться, побеждать и, расправив плечи, вдохнуть полной грудью воздух свободы. Только так рождается новая, счастливая жизнь.

— Как ты себя чувствуешь? Всё нормально? — спросил Дино, который внимательно следит за мной, боясь, что у меня случится очередной приступ.

Я давно не принимаю лекарства и приступы больше не беспокоят. По крайней мере, я на это надеюсь. Только Дино всегда на чеку и за эти три недели не отходил от меня. Его присутствие вытаскивает меня даже из самой кромешной тьмы.

— Я в порядке… — прошептала я, улыбаясь и переплетая наши пальцы. Его тепло разливалось по венам, изгоняя последние осколки страха.

Мы прошли дальше в гостиную. Вопреки ожиданиям, это не вызвало у меня паники. Скорее, странное чувство завершенности, как будто болезненная глава наконец-то перевернута. Новые обои, светлые и солнечные, совершенно не напоминали прежние, помпезные и мрачные.

Алиссия с Карлосом пошли смотреть детскую, так как девушке скоро рожать. Виолетта с Люцианом остались в квартире с ребёнком, поэтому я и Дино вдвоём приехали.

Я вошла на кухню, и сердце мое сжалось от тоски. Как же привычно было видеть Патрицию, хлопочущую у плиты. А сейчас... Тишина... Кухня была ее царством, ее личной вселенной.

— Мне будет невыносимо не хватать Патриции, — прошептала я, с грустью окидывая взглядом знакомые предметы.

Она была для нас близким человеком. Членом нашей семьи. На похоронах я видела, как Карлос и Люциан, с каменными лицами, отчаянно сдерживали рвущиеся наружу чувства, но в глубине их глаз плескалась та же бездонная боль, что и в моих.

Теплые руки Дино обхватили мои плечи.

— Все будем скучать по ней. Люди живы, пока жива память о них, — проговорил он тихо, целуя меня в макушку.

Мы еще долго стояли у окна, вспоминая Патрицию, её ворчание, её заботу, её мудрые советы. Боль от потери не угасла, но в сердце поселилась светлая память о ней, о той, которая стала частью нашей семьи. И пока мы помним её, она жива.

Мне стало легко на душе, когда Дино рассказал, что убил Сэма. Он не стал вдаваться в леденящие душу подробности, да и не нужно было. Я и так знала, каким кошмаром были те пытки. Прежде я всем сердцем противилась насилию, убийствам, но жизнь научила, что иногда чудовищ нужно уничтожать, чтобы они больше не сеяли зло.

Кстати, о чудовищах...

— Я могу задать тебе вопрос? — осторожно спросила я, повернувшись лицом к Дино.

— Конечно, мой синеглазый ангел. Ты знаешь, ты можешь спрашивать у меня все, что угодно, — отозвался он, и в его голосе прозвучала усталость.

Глубокий вдох, словно нырок в ледяную воду. Собравшись с духом, я понимала, что ступаю на зыбкую почву, разворошив прошлое, которое он так тщательно оберегал. Но молчать больше было невыносимо.

— Что произошло с твоей матерью? Ты всегда избегал этого разговора, но мне необходимо знать… правду, — выпалила я почти на одном дыхании, стараясь смягчить удар. — Я не хочу, чтобы между нами оставались тайны, Дино.

Дино замер, словно его ударило током. Я видела, как напряглись скулы, как сжались в тонкую линию губы. Долгая пауза давила на меня, словно каменная плита. Я уже пожалела о своих словах, но отступать было поздно.

— Я не мог рассказать… Боялся, что правда оттолкнет тебя, — голос его звучал надтреснуто, взгляд ускользнул в сторону, словно ища убежища.

Наэлектризованное напряжение повисло в воздухе, но шепот вопроса сорвался с губ прежде, чем я успела обдумать его:

— Какая правда?

Долгая пауза, словно он собирал осколки себя воедино. Тяжелый шаг к столу, и вот он оседает на стул, будто сломленный.

— Когда мама продала меня, она забрала деньги и ушла, бросив меня, — начал он. — Я похоронил её в сердце, решив начать новую жизнь, как солдат этой… семьи. Но через пару месяцев я увидел её… в одном из клубов. Она развлекала мужчин за деньги… за ничтожные гроши. Мне хотелось разорвать её на части, выплюнуть всю боль, что накопилась внутри. Заглянуть в её глаза и выкрикнуть: "За что?", — прошептал он, и в этом шепоте зияла такая бездонная пропасть боли, что мое сердце болезненно сжалось.

Я шагнула к нему, не раздумывая. Желание обнять, прижать к себе, растворить в объятиях ту боль, что терзала его изнутри, вспыхнуло неудержимым пламенем.

— Ты... говорил с ней?

Он едва заметно кивнул, словно стыдясь поднять глаза.

— Когда я подошёл, она сделала вид, будто не узнаёт меня, и продолжила веселиться, будто ничего и не было.

Волна обжигающей обиды и ярости за него подступила к горлу, готовая вырваться, разорвать в клочья эту женщину, посмевшую причинить ему такую боль. Я опустилась рядом, взяла его руку в свою. Холодные пальцы вздрогнули в ответном объятии.

— Спустя несколько дней я вернулся в клуб и увидел, как она направляется в комнату с каким-то мужчиной. Тот вышел спустя полчаса, а она… осталась. Не знаю, что мной двигало, но я пошёл туда. Она лежала на полу… у неё была передозировка. Увидев меня, попыталась ухватиться, молила о помощи, но… — Дино судорожно сглотнул, борясь с комом в горле. — Я просто стоял и смотрел на неё, вспоминая… все самые ужасные моменты в своей жизни. Как маленький ребёнок умолял её о помощи, о защите, хотя бы о капле материнской любви… Я смотрел, как она умирает, а потом просто вышел из комнаты, бросив её, так же, как когда-то она бросила меня, — последние слова прозвучали едва слышно, словно вырвались из самой глубины души.

Я шумно выдохнула, и боль за Дино тисками сдавила сердце. Он сидел, устремив невидящий взгляд в одну точку, словно окаменев. На лице — ни единой эмоции, лишь маска бесстрастия, но я чувствовала тот ураган, что терзал его изнутри

— Ты думаешь, я поступил плохо? — прозвучал тихий, почти сломленный вопрос.

Вот что грызло его, что терзало душу. Моя оценка, мой взгляд на его поступок. Мое слово значило для него все.

Не раздумывая ни секунды, я заключила его в объятия.

— Нет. Я так не думаю. Она заслужила смерть, как и любой ублюдок, который причиняет вред невинным детям, — произнесла я твердо, с яростной убежденностью. — Твоей вины нет. Ты её не убивал... Она сама выбрала такую жизнь и поплатилась.

Его мама, отец Виолетты...Сэм... Они заслужили свою смерть.

Дино обмяк в моих объятиях, выдыхая с облегчением, словно сбросил непосильную ношу. Я прижала его крепче, вдыхая пьянящий аромат его кожи. Он был таким теплым, таким надежным в моих руках. Его объятия — тихая гавань, долгожданное возвращение домой. Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом ощущении, потеряться в мужчине, который без остатка завладел моим сердцем.

— Я жестокий убийца, а ты всё равно на моей стороне, — прозвучал его тихий, горький смешок.

Я отстранилась, бережно взяла его лицо в ладони, заглядывая в глубину его темных глаз

— Для меня ты — самый лучший мужчина. Единственный мужчина, которого я люблю всем сердцем.

Дино шумно выдохнул, и я почувствовала, как вздымается его грудь.

— Скажи это… еще раз, прошу, — прошептал он, словно жаждал услышать эти слова снова и снова.

Я улыбнулась ему, и мой голос прозвучал громче, увереннее:

— Я люблю тебя, Дино. Очень сильно люблю. Больше всего на свете, люблю, — сказала я, прижимаясь губами к его губам в глубоком, жадном поцелуе. Он застонал в ответ, притягивая меня к себе еще ближе, словно боялся отпустить. Время перестало существовать, пока мы целовались, погруженные в пучину чувств. Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали, и на лицах застыли глупые, счастливые улыбки.

Наши лбы соприкоснулись, и я почувствовала его теплое дыхание на своей коже. В его глазах плескалось столько нежности, столько любви, что мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я видела в нем не убийцу, а раненого зверя, отчаянно нуждающегося в любви и понимании. И я готова была отдать ему все это без остатка.

Наши приключения, дорогие читатели, близки к завершению. Спешу поделиться новостью: в скором времени выйдет новая книга, посвященная Лизе и Герману. Вы уже знакомы с ними по романам "Любовь из ненависти" и "Верни мою любовь". Меня настолько захватила их непростая и страстная история, что я не могла не рассказать её вам!

Два года спустя...

— Держи себя в руках, — вновь прозвучал тихий голос Люциана, сидевшего рядом. — Не забывай, кто ты для нее здесь. Ее брат.

Я ненавидел эту роль. Роль брата, которую вынужден был играть, пока Аврора училась в Бостоне. Сегодняшний день был последним днем ее учебы, и она согласилась, набравшись смелости, выступить на сцене вместе с остальными. Еще один страх, который она решилась преодолеть.

— Я себя контролирую, — пробормотал я, не отрывая взгляда от Авроры, словно боясь, что она исчезнет. И сейчас она блистала.

— Да ладно, мне-то можешь не рассказывать, — хмыкнул Карлос.

— Посмотрите только, какая она прекрасная! Наша Аврора! — Виолетта радостно выдохнула. — Я так рада за нее. Как же правильно мы поступили, отправив ее в Бостон!

— Вместе с Дино, — хихикнула Алиссия.

Они все прилетели в Бостон, оставив детей на попечение няни и мамы Алиссии. Двое сорванцов, способных перевернуть дом вверх дном, остались дома. Слишком уж они шумные. Но Моретти и их жены проверяли своих сорванцов чуть ли не каждые полчаса.

Зал затих, наполняясь первыми звуками пианино. А затем запела Аврора. Её голос обволакивал душу, успокаивая и наполняя теплотой. Я слушал, завороженный, почти не дыша, не в силах поверить, что это неземное создание принадлежит мне. Только мне.

Последние ноты растаяли, и зал взорвался шквалом аплодисментов. Аврора грациозно поклонилась, и румянец смущения заиграл на ее щеках. Я видел, как она, скользнув взглядом по толпе, ищет меня. Нашла.

Та широкая, обезоруживающая улыбка, что расцветает на ее лице при виде меня, согревает до кончиков пальцев. Я улыбаюсь ей в ответ, не в силах сдержать волну нежности.

Едва она скрылась за кулисами, я, не обращая внимания на будущие поддразнивания Моретти, рванулся через зал, торопясь увидеть ее. Слишком нетерпеливый, чтобы соблюдать приличия.

Аврору уже окружили остальные студенты. Слова восхищения сыпались на нее градом комплиментов, а во мне закипала ревность. Готов был разорвать любого, кто задержится рядом с ней хоть на секунду. Но я с трудом сохраняю внешнее спокойствие. Сегодня — ее триумф, и я не позволю своей эгоистичной ревности омрачить этот день.

Пробившись сквозь толпу, Люциан и Карлос забрали её. Они обнимали девушку, говорили слова восхищения, а я стоял в сторонке, желая украсть её.

Аврора, наконец, освободившись из объятий родных, направилась ко мне. Я заключил её в свои объятия, крепко, словно боясь выпустить.

— Ты была восхитительна, мой синеглазый ангел… До безумия хочется коснуться твоих губ, — прошептал я, обжигая её ухо своим дыханием.

— Подожди немного, а то не поймут, — улыбнулась она, уткнувшись в мою шею.

— Я твой муж. Муж! И не могу целовать свою жену на людях, — проворчал я, жадно вдыхая пьянящий аромат её кожи.

Два года брака — и два года притворства. Для всего Бостона я её брат, согласно фальшивым документам.

Коза Ностра одержала верх над русской мафией, но враги всё ещё таятся в тени. Безопасность наших родных — превыше всего, поэтому я искусно играю свою роль. Но стоит за нами захлопнуться двери, я обрушиваюсь на свою жену с жадностью и неистовым желанием.

Легкий поцелуй в шею и шепот, от которого кровь вскипает:

— Я сама очень хочу тебя и когда останемся вдвоём... можешь сделать со мной всё, что пожелаешь.

Аврора стала смелой и уверенной в себе. Больше не скрывает своих желаний, открыто говорит о том, чего хочет. И я, чёрт возьми, готов исполнить любую её прихоть, подарить ей целый мир.

Вечер тянулся мучительно долго. Мы поехали все в ресторан. Каждый тост, каждое поздравление казались вечностью. Я ловил на себе её взгляды, полные обещаний, и сгорал от нетерпения.

— Будешь продолжать заниматься музыкой? — прозвучал вопрос Алиссии, как далекий колокольчик.

— Музыка — часть меня, и я не хочу её бросать, но сцена… Нет, большая сцена не для меня. Теперь я буду петь только для вас. Но этот опыт был чудесным, город потрясающий, и мы обязательно будем прилетать сюда вдвоем, чтобы сбежать от всего, — с улыбкой ответила моя жена. В её глазах плясал огонек предвкушения.

Она давно говорила о желании жить рядом с родными, и сейчас полным ходом идет стройка нашего нового дома. Я планирую помогать Люциану с делами, а Аврора, как всегда мечтала, откроет центр помощи для жертв насилия. Её сердце болит о тех, кто пережил этот кошмар, и она хочет стать их опорой. В этом я её бесконечно поддерживаю.

Я крепко сжал теплую руку жены, одарив её любящей улыбкой. Она сегодня сияла от счастья...

После ужина мы, не теряя ни минуты, отправились в нашу квартиру.

Едва двери лифта разверзлись, я подхватил Аврору на руки и, невзирая на её игривые протесты и звонкий смех, понес в квартиру. Захлопнув дверь в спальню, я бережно опустил её на пол, прижав к себе. В её глазах плясали озорные огоньки предвкушения.

Я жадно впился в её губы, тонул в этом долгожданном поцелуе, в котором слились воедино все чувства, все желания, что мы так старательно сдерживали весь вечер. Они вырвались на свободу, словно бурный поток.

— Сгорал весь день, едва сдерживался, — прохрипел я, не прерывая поцелуя.

— Я тоже невероятно скучала… Но мне нужно кое-что сказать, — остановила меня Аврора, в ее взгляде промелькнула робкая смущенность.

— Что такое? Передумала и останешься в Бостоне?

— У нас будет ребенок.

— Ребёнок... — запнулся я, и смысл её слов медленно, словно ядовитый нектар, проник в сознание. — Что? Что ты сказала? — выдохнул я, не веря своим ушам, и удивленно смотрел в её глаза, ища подтверждение услышанному.

— Я беременна, — прошептала она, и слезы заблестели на ее ресницах.

Сердце на мгновение замерло, а после забилось с такой бешеной силой, словно рвалось из груди.

— Беременна? Нужно поговорить с врачом… — пробормотал я, все еще не в силах осознать услышанное.

Два года мы жили в ожидании чуда, и каждый раз я видел, как гаснет свет в ее глазах при виде отрицательного теста. Она прошла через лучших врачей, я отказался от алкоголя и курения, перешел на правильное питание, все ради ее счастья, ради нашей мечты. Она могла часами возиться с племянниками, и я знал, как сильно она хочет стать мамой.

— Успокойся, милый. Я уже говорила с врачом. Со мной и с ребёнком всё в порядке, — прошептала Аврора, и тихий всхлип вырвался из ее груди. — Мы наконец-то станем родителями. У нас получилось!

— Получилось… — эхом повторил я, шумно выдохнув и словно пробуждаясь от долгого сна.

Не помню, как выпустил ее из объятий. Земля ушла из-под ног. Я не верил своим ушам, это казалось нереальным, слишком хорошим, чтобы быть правдой. Два года отчаянных попыток, бесконечных обследований, надежд и разочарований, и вот... У нас будет ребёнок.

— Когда ты узнала?

— Вчера вечером… Я… я хотела убедиться, прежде чем рассказать тебе. Хотела быть уверенной…

Слезы счастья ручьями текли по ее щекам, но в глазах плясала такая всеобъемлющая, лучезарная радость, что мое сердце едва не разорвалось от переполнявших его чувств.

Я притянул её к себе, утопая лицом в шелковистых волосах, вдыхая этот родной, до боли знакомый аромат, в котором смешались ноты ванили и нежности. Несколько бесконечных мгновений мы стояли, обнявшись, боясь пошевелиться, словно опасаясь, что это волшебство развеется с первым дуновением ветра, как утренний туман над рекой. Затем, словно очнувшись от прекрасного сна, я бережно взял её лицо в ладони, заглянул в глубину её сияющих глаз и тихо, но твёрдо произнёс:

— Я люблю тебя больше жизни. Спасибо тебе за то, что даришь мне это счастье, делаешь самым счастливым мужчиной на свете.

— Ты вытащил меня из заточения. Научил любить по-настоящему, растворяться в любви и быть любимой в ответ. Подарил мне семью, о которой я даже боялась мечтать. Ты — мой мир, ты — всё для меня.

Её губы коснулись моих. Нежный поцелуй перетек в жадный. Я стянул с неё платье, любуясь каждым изгибом её тела. Я осыпал поцелуями её шею, плечи, грудь, и, трепетно выдыхая, спустился ниже, к животу, где уже была новая жизнь, наше продолжение, частичка нас самих.

Я прижался губами к её животу. Словно молитву, повторял я слова благодарности, шептал о своей любви к ней и к нашему будущему ребенку.

Три года назад я думал, что хуже переезда в Бостон с Авророй уже ничего не может случиться. Как же я ошибался… Это было не просто началом самой ошеломительной, всепоглощающей любви, которую я мог себе представить, это был миг, когда моя жизнь обрела истинный смысл, когда я, наконец, начал жить по-настоящему.

Дорогие друзья, вот и закончилась наша история! Буду очень рада, если книга пришлась вам по душе и вы поддержите звёздочкой. Благодарю всех, кто был с нами на протяжении всего пути. Нас ждут новые приключения. Горячая история про Лизу и Германа;) Отдельное спасибо тебе, симпапусичка, если ты всё ещё здесь. Я всё там же в лотто, в друзьях, не удалилась)