Рано утром шестого июня все те, кто включил телевизор или открыл новостную ленту в смартфоне, увидели лицо человека, который стал обладателем безграничной власти на каждом из шести материков.

Эм-Джей и мистер Рамзи замерли в гостиной. Они молча уставились в экран телевизора и слушали ведущую «Би-Би-Си Ньюс», которая хорошо поставленным голосом рассказывала о том, что случилось за эту летнюю ночь. В глазах женщины застыл шок, но профессионализм даже в такой стрессовой ситуации никуда не делся.

— Она косится вправо, — внезапно произнес профессор Рамзи и ткнул в направлении телевизора старческим узловатым пальцем. — Рядом с ней кто-то есть, Мэри-Джейн. И он следит, чтобы с ее уст не сорвалось ни одно лишнее слово.

Эм-Джей взволнованно потерла ладони друг о друга и села прямо, вглядываясь в затравленное выражение лица женщины на экране.

— Должно быть, это военные, — пробормотал мистер Рамзи и вдруг схватил свою помощницу за локоть, так сильно сжав пальцы, что Эм-Джей невольно дернула рукой, пытаясь высвободиться. Но старик даже не обратил на это внимания. — Боже ты мой, в голове не укладывается!

Он резко обернулся к ней, и Мэри-Джейн замерла с раскрытым ртом, заметив в глазах Рида Рамзи смесь восторга, страха и возбуждения.

— Вам нельзя волноваться, — шепнула Эм-Джей, аккуратно отцепила от своего локтя его пальцы и погладила сморщенную старческую ладонь.

— Это невозможно, моя милая, — покачал он головой и покусал нижнюю губу великолепно сделанным зубным протезом. — Невозможно не волноваться! На наших глазах мир стал иным.

Он резко замолчал, впившись взглядом в ведущую, и Эм-Джей медленно повернула голову к телевизору, где на экране в ту секунду крупным планом демонстрировалось лицо нынешнего правителя всей планеты Земля.

Кристиан Эшбёрн.

Эм-Джей словно загипнотизировали. Она жадно разглядывала серовато-бледную кожу, словно присыпанную пеплом1. Затем ее взгляд будто приковали к глазам Эшбёрна — глубоко посаженным, черным и блестящим, словно нефтяные пятна. Зрачка не видно, одна мгла. В этих глазах, казалось, было все: порок, укор, ласка, любовь ко всему миру и ненависть к врагам. Их выражение обещало вечную муку и рай на земле одновременно. Брови мужчины оказались идеально прямыми и длинными, что придавало ему сходство с манекеном или куклой. Темно-русые волосы аккуратно обрамляли вытянутое лицо. Эм-Джей решила, что этому человеку едва ли больше пятидесяти.

Внезапно изображение Эшбёрна на экране раздвоилось, затем картинок с его лицом стало три, потом четыре, пять, а следом и шесть. Шесть лиц одного и того же человека.

Страшная догадка буквально ослепила Эм-Джей. Она и правда на несколько мгновений утратила четкость зрения, а затем резко обернулась к старику.

Шесть… Почему здесь шесть изображений?

Мистер Рамзи смотрел на Эшбёрна с ужасом и благоговением одновременно.

— Шесть ипостасей, шесть материков… Пророчество сбылось, Мэри-Джейн, — прошептал он, едва шевеля потрескавшимися губами.

— Но, может быть, мы ошибаемся! — воскликнула она, с усилием надавливая большим пальцем на центр ладони, словно это действие могло привести ее в чувство.

Мистер Рамзи качнул головой и вдруг поежился, отводя взгляд от экрана. Ведущая новостей призывала всех сохранять спокойствие, ведь никаких глобальных изменений смена власти не несла. Интересно, хоть кто-нибудь ей верил? Наверное. Слова утешения всегда на кого-то да действовали.

Старик запахнул на тощей груди кардиган и тяжело поднялся с дивана, обтянутого темно-коричневой кожей. Коротко глянув на свою помощницу, он тихо произнес:

— У нас мало времени.

В просторной и дорого обставленной квартире в Старом городе — одном из районов Эдинбурга — маленький мальчик Нэйт то и дело бросался к окнам, с нетерпением разглядывая мощеную камнем улицу. Время от времени мимо неторопливо проезжали машины, люди шли то поодиночке, то в компании, иногда прячась под зонтами, иногда подставляя лица на минуту выглядывающему солнцу. По статистике теплых солнечных дней в Эдинбурге не больше шестидесяти в год, потому появление небесного светила вызывало ажиотаж среди местных. Но Нэйт любил дождь, и пасмурная погода нисколько не портила мальчугану настроение.

— Когда же он приедет? — подскакивая на месте, спрашивал он маму, наверное, уже раз десятый за утро. Ребенок ждал появления отца, которого видел всего пару раз в год.

Джулия — мать мальчика — неизменно привлекала взгляды как мужчин, так и женщин. Красивая, холеная, знающая себе цену. Она родилась в простой семье, но отчего-то всегда знала, что ее жизнь не будет связана с маленьким городишкой за две сотни километров от столицы. Она хотела выйти замуж за богача и заниматься исключительно собой, и получилось так, как она хотела. Впрочем, прежде ей пришлось начать карьеру модели, чтобы ее смазливое лицо хоть где-то засветилось. Иначе каким образом тот самый богач мог узнать о ней?

Отец Нэйта не был привлекательным. Он вызывал у Джулии безотчетный страх и даже что-то похожее на отторжение. Но она уверенно шла к своей мечте и легла с ним в постель, надеясь, что после этого ее прозябание в крошечной комнате с черной плесенью на стенах, которую она снимала у сварливой старухи на окраине Эдинбурга, наконец закончится.

Джулия стала его спутницей на всевозможных мероприятиях, с удовольствием наряжалась в брендовые вещи, которые покупал ей мужчина, мгновенно переехала в новое съемное жилье, оплачиваемое ее ухажером. Один год сменялся другим, мужчина то улетал в США, то возвращался в Великобританию и каждый раз казался ей каким-то другим. То задумчивый, то веселый, то равнодушный и холодный. Подобные эмоциональные качели выматывали, но она терпела. Предложения он так и не делал. Джулия внимательно изучала свое лицо в зеркале, пытаясь найти изъяны, пытаясь понять, что с ней не так. Блестящие медные волосы, плотные, словно проволока, выразительные зеленые глаза, тонкие черты лица. Она безупречна. Идеальна. Почему он не женится?

Но спросить прямо не могла. Не позволяла гордость, и не позволял какой-то смутный страх, который она испытывала рядом с человеком, за которого хотела выйти замуж. Иногда ей казалось, что он тонко издевается над ней, задавая мудреные вопросы о литературе, политике или климатических проблемах. Она нервничала, дергала кончики волос, смотрела строго в пол, когда отвечала, пытаясь составить слова в подобие адекватных предложений хоть с каким-то смыслом. Смотреть на него она перестала после того, как во время таких бесед увидела в его черных, как бездна, глазах искры веселья. Обычно после таких разговоров он оставлял для нее пару книг на прикроватном столике, небрежно бросая:

— Почитай на досуге. Потом побеседуем.

Она мало что знала о нем. И все ее знакомые тоже. Известно было лишь, что он интересуется политикой и является отпрыском некоего таинственного, но баснословно богатого человека. Этого Джулии было достаточно для того, чтобы закрывать глаза на унижение.

Она добросовестно читала то, что он велел, пыталась разобраться, злилась, чувствовала себя идиоткой и никчемной шлюхой, но упрямство не позволяло ей свернуть с выбранного пути.

Спустя два года таких отношений она узнала, что ждет от него ребенка. Когда сообщала ему это, боялась, что он прекратит с ней всякую связь, но мужчина, на удивление, обрадовался и наконец предложил ей стать его женой.

— Долго же у тебя не получалось зачать мне наследника, — обронил он так, будто она одна участвовала в данном процессе и не прилагала значительных усилий.

Джулия помнила, что он ужасно богат, поэтому не обошлось без брачного контракта, согласно которому в случае развода девушка не имела права претендовать на его состояние. Зато могла оставить себе купленную им квартиру и автомобиль. Она приняла эти правила.

Вскоре родился Нэйт, но муж по-прежнему бывал в их апартаментах лишь наездами. И снова ей казалось, что у него раздвоение личности. Из своих поездок он возвращался в диаметрально противоположном расположении духа. Иногда брал Нэйта на руки, иногда просто смотрел на расстоянии, проявляя больше интереса к Джулии, чем к сыну. Буквально насильно тащил ее в спальню, взглянув на младенца всего пару раз. Временами, напротив, не мог оторваться от наследника, внимательно разглядывая каждую черту его лица.

— Он особенный, — однажды протянул мужчина и расплылся в довольной улыбке.

И это действительно было так.

Нэйт родился с гетерохромией — один его глаз был ярко-зеленым, второй — карим. Как минимум тут он отличался от остальных детей. Но Джулии показалось, что муж вкладывал в свои слова гораздо больше смысла, чем необычный цвет глаз его ребенка.

— Мальчик здоров? — уточнил он, цепким взглядом поймав в плен глаза Джулии.

— Конечно, — удивленно ответила она.

— Следи за этим, — бросил он, а ей почудилась угроза в его голосе.

— Я хотела спросить, — не очень уверенно начала она, покорно кивнув на его приказ, — может быть, нам с сыном переехать в Лондон? Или в США? Эдинбург мне нравится, но хотелось бы быть ближе к светской жизни…

Муж наградил ее таким жутким взглядом, что в груди мгновенно зашлось сердце. Джулия невольно сжалась, хотя мужчина никогда не бил ее.

— В этом нет необходимости, — отрезал он. — Это идеальное место для жизни ребенка.

— Но здесь постоянно так промозгло, эта серость ужасно давит на меня! — не выдержала она.

— Потерпишь.

— Нэйт начнет простывать и болеть…

Этот аргумент вывел мужчину из себя. Он подошел к жене, обдав ароматом дорогой кожи и перца — нотки его любимого парфюма.

— Я сказал, чтобы ты следила за состоянием его здоровья, — процедил он, тыча ей в лицо пальцем, словно она была нашкодившей кошкой, испытывавшей терпение хозяина. От унижения лицо Джулии залила краска. — Мне нужен здоровый наследник. Если он не выживет в подобных условиях, значит, родишь другого. Слабак мне не нужен.

Джулия едва не свалилась на пол без чувств, услышав такое. Она отшатнулась к стене на ставших слабыми ногах и в этот момент поняла, что вышла замуж за монстра, скрывавшегося за обликом человека.

Однако это потрясение оказалось самым ничтожным из всех. Самый жуткий удар ждал ее впереди.

Сегодня, в пятый день рождения Нэйта, Джулия едва не слегла с инфарктом, когда открыла дверь вернувшемуся из затянувшейся поездки мужу. Словно в дурном сне, она смотрела, как в ее апартаменты на Куин стрит входит ее муж в темно-синем костюме и дорогих кожаных ботинках, а за ним… За ним стоит он же. Волосы точно так же зачесаны назад, тот же костюм и те же ботинки фирмы «Джордж Клеверли» стоимостью не менее пяти тысяч долларов. Джулия схватилась за край входной двери, чтобы не упасть замертво. Потому что видела перед собой еще пять копий только что вошедшего в апартаменты мужа.

Сердце противно тряслось где-то на подступах к горлу, мешая сделать вдох. На лбу, у кромки медных волос, выступила испарина, а ноги подкосились. Копии ее мужа то ухмыляясь, то раздраженно закатывая глаза проходили мимо нее, заполняя гостиную.

Нэйт, открыв рот, смотрел на шестерых одинаковых мужчин, выпустив из рук любимую машинку. Она беззвучно упала на толстый ковер ручной работы, и мальчик даже не обратил на это внимания. Он вдруг расплакался, принялся звать маму и выкрикивать имя любимой няни. Но ее в этот день в доме не было. Лишь он, мать и эти клоны его отца.

Нэйту было запрещено рассказывать кому бы то ни было о том, что у его отца есть еще пять близнецов. Это был секрет, который мальчик с радостью хранил. Отца он боялся, но в то же время боготворил. Он лишь временами снисходил до него, был то ласков и внимателен, то строг или рассеян. Но тем ценнее казались ему моменты, когда он дарил ему свое время.

Мать стала потерянной и отстраненной. Нэйт видел, как не любила она приезды мужа, как краснели ее глаза от сдерживаемых слез, как до судорог сводило ее тонкие пальцы. Но лицо в его присутствии оставалось бесстрастным. Ноль эмоций, никакой реакции на его слова. Она становилась куклой, погружалась в себя, оставляя в апартаментах на Куин стрит лишь свою оболочку.

Нэйт обожал редкие прогулки с отцом по вечернему Эдинбургу. Город, словно сошедший со страниц сказок, пусть даже несколько мрачных, повествующих о злых волшебниках и смертоносных чарах, в это время суток был украшен теплым светом огней, даривших надежду на счастливый конец. Воздух был наполнен ароматом дождя, мха и прелых листьев, свежесваренного кофе в забегаловках вдоль улиц и шотландского пирога с румяной корочкой и начинкой из мясного фарша.

Отец иногда покупал сыну пару сливочных конфет и гречишный чай, и Нэйт с удовольствием уминал угощение, сидя на деревянной лавочке в вересковом саду. От ароматных растений чуть кружилась голова, но этот пряный воздух, казалось, насыщал не хуже сладостей.

— Пап, ты придешь на мои соревнования?

Подушечки указательного и большого пальцев девятилетнего Нэйта склеились от липких конфет, и он с усилием отлепил их друг от друга. Хотелось облизать пальцы от сладости, но мальчик побоялся реакции отца. Она бывала непредсказуема.

— Какого числа?

— Через два месяца. Восемнадцатого ноября.

— Уточню, — задумчиво произнес он и запахнул полы пальто. — Но обещать не могу. В любом случае твоя мать запишет мне видео. В прошлый раз ты занял лишь третье место. Так себе результат.

Нэйт нахмурился и отвернулся. Когда отец бывал в хорошем настроении, мальчишка терял бдительность. Расслаблялся, вел себя, как и подобает ребенку — искал внимания родителя, болтал о пустяках, делясь событиями беззаботной детской жизни, хвастался достижениями и умалчивал о проказах. Но каждый раз отец возвращал его с небес на землю. Каждый раз напоминал, что всего этого недостаточно, чтобы любить его.

— Я буду стараться, — выдавил он и швырнул картонный стаканчик в урну.

— Надеюсь на это. Ты достоин большего, Нэйт. Достоин лучшего. Не разочаровывай меня.

— Давно хотел спросить… — вдруг выпалил он спустя несколько минут молчания, которое совершенно не тяготило отца. — Почему у меня фамилия мамы?

— А что ты сделал, чтобы заслужить мою? — хмыкнул Кристиан. — Если вырастишь таким, как нужно, то получишь ее. Чтобы прославлять и дальше.

«Таким, как нужно?» — мысленно ошарашенно произнес Нэйт. Нужно кому? Отцу, видевшему ребенка раз в месяц, если повезет? Матери, которой стало на все плевать? Она как безумная скупает шмотки в бутиках, зависает в СПА и ресторанах с богатыми подружками. Родителей Нэйту невольно заменила бессменная няня Рози. Она приучила мальчишку пить горячий чай с парой капель молока и гречишным медом, который он отчего-то просто обожал. Рози знала это и держала в их апартаментах пару баночек про запас.

— Кстати, у тебя родился брат… Кузен, — мимоходом бросил отец, поднялся со скамьи и направился в сторону дома.

Зал в темных оттенках, тонувший в мягком свете ламп, остался позади. Как и мужчины в дорогих костюмах, как и молчаливые, но угодливые официанты, как и запах сигар вперемешку с крепким алкоголем и пряным парфюмом.

— Куда мы идем? — спросил Нэйт, не переставая крутить головой.

Вместе с отцом и двумя телохранителями они начали спуск вниз по лестнице из темного дерева.

«В подвал, что ли, меня ведет?» — про себя проворчал Нэйт, недоумевая, что вообще происходит.

Но вскоре картина начала проясняться, а сознание у Нэйта — мутиться.

Они попали на ринг, где их уже ждали трое мужчин. Один снимал с себя джемпер, оставшись в черных спортивных штанах, а двое других расслабленно сидели на мягких креслах, пуская в потолок сладковатый дым.

— Пап…

— Давай же, Нэйт. Твой звездный час, — произнес отец и обвел рукой ринг. — Ты считаешься подающим надежды спортсменом. Я знаю, ты много тренируешься, занимаешь призовые места. Не первые, правда… Но, может, тебе просто с судейством не везло? — Усмешка на лице Эшбёрна свидетельствовала о том, что он не очень-то в это верил. Скорее в то, что его сын — неудачник. — Этот парень на ринге, Даниэль Раш, новичок в MMA. Выстоишь с ним в спарринге хотя бы пять минут и не свалишься, я хоть немного начну тебя уважать.

— Ты в себе вообще? — не выдержал Нэйт, отступая на шаг и невольно повышая голос. — Ты ничего не попутал? Мне пятнадцать!

— А ему девятнадцать, — склонив голову набок, произнес отец. — Ты просто удивляешь меня, Нэйт. Неужели сдашься, даже не поднявшись на ринг? Не ожидал такого позора.

Нэйт сжал кулаки так, что пальцы свело. Его бешеный взгляд метнулся к Рашу, который с интересом поглядывал на своего соперника, облокотившись о растяжку. Парень усмехнулся и сплюнул под ноги, покачав головой. Мужчины в креслах и вовсе не обращали на Нэйта внимания, должно быть, решив, что он не стоит их времени. Однако не прошло и минуты, как один из них громко спросил:

— Долго нам еще ждать? Что-то скучно тут.

В глазах Кристиана промелькнуло разочарование и уверенность в том, что на сыне стоит окончательно поставить крест.

— Я не сдамся, — процедил Нэйт, расстегнул куртку и рывком стащил серый лонгслив через голову.

Нервная система уже возбудилась донельзя, и в организм в больших дозах начал поступать адреналин, мобилизуя все силы для противостояния врагу. Бей или беги. И Нэйт отдавал предпочтение первому.

Раш пружинисто подпрыгивал на упругой поверхности ринга, не сводя взгляда с соперника. Хотя таковым этого подростка и не считал. Но деньги, которые ему платили за этот вечер, позволяли закрыть глаза на то, с кем именно его поставили драться.

— Ты уж не держи зла, — негромко бросил он Нэйту.

Но паренек лишь злобно сощурился, принимая боевую стойку, характерную для тхэквондо — ноги широко расставлены, обе ладони сжаты в кулаки, только один направлен вниз, а другой находится на уровне груди.

Нэйт напал первым, совершив косой удар ногой под углом. Раш успел отскочить и поднял кулаки на уровень подбородка. Он легко перемещался по рингу, вынуждая Нэйта лихорадочно рассчитывать тактику. Его любимый прием — удар ребром ладони — лишь по касательной достиг цели, но в следующее мгновение Раш впечатал кулак в грудь Нэйта и тотчас отскочил. Парень отшатнулся, едва удержавшись на ногах. Дыхание перехватило, а голову тисками сжала паника. Но адреналин не позволил расслабиться. Нэйт ожидал следующего удара, однако вскоре по довольному лицу противника понял, что тот решил позабавиться. Так просто он его отсюда не отпустит…

Кажется, Нэйт продержался больше пяти минут, но чего ему это стоило… Раш не раз доставал его ребра ногой, выбивая дух, разбил лицо и губы, едва не раскрошил грудную клетку. Когда бой прервали, Нэйт почти не помнил себя. Самостоятельно уйти не смог, барахтался в чем-то липком, оказавшимся его собственной кровью. Ее металлический привкус чувствовался на корне языка, и Нэйта стошнило. Кто-то разочарованно кричал, кто-то свистел, и еще чей-то мужской голос что-то настойчиво говорил прямо ему в ухо, но смысл слов ускользал.

— Я продержался? — только и смог выдавить Нэйт, а затем голова его стала чугунной и совершенно неподъемной.

Темнота разинула омерзительную пасть, и Нэйт с облегчением нырнул в нее.

Оставшееся время, которое Нэйт провел в госпитале, он размышлял об отце и этих видениях, и все его умозаключения расползались в разные стороны, как неугомонные тараканы. Он не мог найти всему случившемуся логическое объяснение. Если эти видения вызваны какими-то препаратами, то почему отец убеждал его, что все увиденное — правда? Почему болтал какую-то дичь о прошлых жизнях? Может, он и сам сумасшедший? Но тогда выходило так, что и Нэйт унаследовал психическую болезнь отца. А этот вывод ему совсем не нравился.

Он попытался хоть что-то узнать у матери. Должна ведь она быть в курсе, псих ее муж или нет? Но она, услышав подобные вопросы, лишь вытаращила глаза и велела Нэйту не доставать ее глупостями. Один раз он решился и написал Кристиану сообщение: «Скажи честно. Мы шизофреники?»

Ответ пришел спустя половину дня.

«Не занимайся ерундой. И не разочаровывай меня».

К этому моменту странные сны почти оставили его. Иногда по утрам Нэйт вспоминал, что ночью вновь видел жизнь кузнеца, которому одним несчастным днем оторвало руку, но в круговороте школьных событий он окончательно забывал об этом или попросту переставал обращать на эти нечеткие обрывки внимания.

Они вновь много времени проводили с Леджером. Друг повадился таскаться на окраины и в неблагополучные районы Эдинбурга, активно интересовался девушками и наконец лишился девственности. Нэйт с этим не то чтобы не торопился, просто все это время ему было не до того. Приходилось как-то свыкаться с мыслями о бездушном поступке отца, бросившим сына на ринг против борца MMA, затем все его силы организм направил на собственное восстановление, да к тому же приходилось каждую ночь сражаться с жуткими видениями. Нэйт в конце концов решил считать их последствиями вливаемых в него препаратов.

— Виски, ты должен наконец ощутить этот кайф, — сверкая глазами, болтал Леджер, устроив руку на плече друга и навалившись на него всем телом от избытка эмоций. — Я думал, сдохну от разрыва сердца, клянусь!

Нэйт усмехался и качал головой. Он ни разу не влюблялся, хотя некоторые девчонки в школе ему нравились. Он не считал себя красавчиком, но и уродом тоже не был. А еще, благо, пошел не в отца, а в кого-то из родственников матери. Назвать Кристиана Эшбёрна красивым никому бы и в голову не пришло. Он и на человека-то был мало похож… Какая-то гребаная кукла с мужским лицом из фильмов ужасов.

— Подруга моей Эшли спрашивала о тебе, — подмигнув Нэйту, сообщил Ледж. — Так что готовься в эти выходные ворваться в мир удовольствий.

— Как она вообще выглядит? — напрягся Нэйт.

— Нормально она выглядит. Два глаза, один нос и один рот.

— Блин, Леджер!

Бёрнс уже открыто ржал, едва ли не сгибаясь пополам.

— Слушай, да покатит. Ты ж не жениться собрался. Поверь, в первый раз плевать, какой у нее типаж. Тебе, кстати, кто больше нравится? Блондинки, брюнетки?

Нэйт пожал плечами и выхватил из пальцев друга пачку сигарет. Выбив одну, он сунул ее в рот, и бумага мгновенно приклеилась к нижней губе.

— Да не знаю даже, — наконец ответил он, а Леджер дал ему прикурить и хлопнул по плечу.

— Вот видишь! Тебе не о цвете волос думать надо. Девчонки старше на два года, сами покажут, что делать. Не ошибешься. Защиту только надевай. Нахер надо заразиться какой-нибудь дрянью.

— Спасибо, что просветил, папочка, — скривился Нэйт, пихая Бёрнса в плечо.

— Всегда пожалуйста. Обращайся еще, — хрюкнул друг, захлебываясь смехом. — Значит, забились. В субботу вечером торжественно прощаемся с твоей…

— Еще раз скажешь «девственность», и я выбью тебе зубы, — процедил Нэйт.

— Без них я буду не так привлекателен для Эшли. Так что все, молчу.

Он провел сложенными щепотью пальцами по губам, будто застегивал их на молнию. Чуть вьющиеся на концах светлые волосы Леджера растрепал ветер, и он смешно щурился, когда их кончики лезли ему в глаза. Нэйт выпустил дым прямо другу в лицо, получив в ответ тычок в солнечное сплетение. Леджер демонстративно нахмурился, но в глазах плясали веселые чертики. Они с Нэйтом никогда не ссорились всерьез.

Все случилось после полуночи, в квартире с низкими потолками и потемневшими от времени обоями с цветочным узором. Неуютно, некрасиво, даже как-то депрессивно. Но обстановка занимала Нэйта меньше всего. Его познакомили с подругой Эшли, которую все отчего-то звали Лапочкой. Ее имени он так и не узнал. Блондинка с короткими волосами и косой челкой. Голубые глаза были густо подведены синим карандашом и казались неправдоподобно огромными. Тонкие губы, широкий рот. И вроде бы симпатичная, но Нэйт не чувствовал ничего, кроме дикого волнения, а слышал только шум крови в собственных венах. Они пили виски, Леджер сунул ему в пальцы сигарету, и дальше все прошло, как в тумане. Лапочка взяла его за руку и повела в дальнюю комнату, оказавшуюся крошечным квадратом, с матрасом у дальней стены и печально обвисшей занавеской на единственном окне.

Пока они шли сквозь толпу незнакомых ему парней и девчонок, он, не моргая, смотрел на ее ноги в сетчатых чулках и задницу, прикрытую коротким подолом бордового платья.

«Неужели она считает, что это выглядит красиво?» — промелькнула в голове слабая мысль, но ее тотчас задавил животный инстинкт, велевший немедленно стащить это уродство с готовой на все девицы.

Лапочка стонала так громко, что в какой-то момент Нэйт испугался, как бы в их комнату не вломились остальные. Ему отчаянно захотелось зажать ей рот ладонью и поскорее покончить со всем этим. Со вторым он справился, содрогнувшись несколько раз от накатившего удовольствия. Лапочка что-то бормотала, но он уже застегивал ширинку, улыбаясь немного нервно.

Домой Нэйт вернулся ночью и с удивлением обнаружил, что Джулия сидела в кресле около электрического камина. В воздухе витал сладковато-ореховый аромат табака — она курила «Данхилл». Пепел с зажатой между указательным и средним пальцами сигареты упал прямо на лакированный паркет.

— Твой отец наведывался, — глухо сообщила она, даже не спросив, где носило Нэйта.

От него самого несло табаком и спиртом, потому он отошел в другой конец гостиной и пробормотал:

— Понятно. Уже уехал?

— Уехал. В свой клуб.

— Мм.

— Плохие новости, Нэйт, — вдруг сказала мать и обернулась, смерив сына немного рассеянным взглядом. Наверняка видела, что он не совсем трезвый, но комментировать его состояние не стала. Нэйт со злостью подумал, что ей плевать, и перестал сутулиться. Расправил плечи и с вызовом вскинул подбородок. Пусть только попробует отчитать, ему тоже есть что ей предъявить.

— Что стряслось?

— Твой кузен Томас сильно пострадал в аварии. Его поместили в реанимацию.

Нэйт ошарашенно уставился на маму и медленно провел ладонью по вихрастой макушке.

— Дерьмово… То есть очень жаль.

— Да. Жаль.

Джулия затянулась, выпустила дым через нос и стряхнула пепел на пол, хотя рядом стояла керамическая пепельница в виде ракушки.

— Он жив вообще? — уточнил Нэйт, переминаясь с ноги на ногу.

— Жив. Но прогноз крайне неблагоприятный.

— Ого… Ну…

— Ты понимаешь, что это значит? — внезапно перебила его Джулия, поднялась с кресла и подошла к сыну. Нэйт удивленно вглядывался в зеленые глаза матери. — Послушай меня. Ты родился с гетерохромией, а Томас был аутистом.

— Был? — опешил Нэйт. — То есть… погоди, что? Он аутист?

— А ты не замечал?

— Ну… Вообще, да. Он необычно себя вел. Почти не говорил.

— Вот именно. Я думала, что ты и так это понял. Теперь же он вообще вряд ли сможет разговаривать, да и ходить тоже. Три месяца назад родилась девочка…

— Мам! — воскликнул Нэйт, отшатнувшись. Лавина информации придавила плечи. — Что ты такое говоришь? Какая девочка?!

— У Эшбёрнов родился еще один ребенок. От одной женщины в Бельгии, — тихо повторила она и нервно затянулась, выпустив дым в сторону. Нэйту до искр в глазах захотелось выхватить у нее сигарету и окутать себя дымом как изнутри, так и снаружи. — За ней пока наблюдают. Надеются, что отклонений не будет. Но пока что ты — единственный кандидат на продолжение рода Эшбёрн. Самый вероятный кандидат… И это накладывает на тебя определенные обязательства.

— Ты про бизнес? Так мне еще рано…

Джулия усмехнулась и покачала головой. Нэйту не нравился ее взгляд — полный отчаяния и покорности обстоятельствам.

— Если бы дело было только в деньгах. Все гораздо сложнее. Эти люди — твой отец и его братья — не ставят для себя никаких рамок. Их интересует власть. Власть, которая не сводится к одной лишь точке на карте.

— Мам…

— Он ничего тебе не рассказывает, — истерично рассмеялась Джулия. — Он думал, детей у него родится много, будет из кого выбрать достойного. Но сама судьба против его планов.

Нэйт переступил с ноги на ногу, не сводя взгляда с почти дотлевшей сигареты в пальцах матери. Ему осточертели эти игры, эти недомолвки и гребаная таинственность. Почему у него нет нормальной семьи?! Почему его отец не живет дома, как все, почему проводит с сыном от силы десять раз в год, почему не любит свою жену? Почему он так хладнокровно отправил его на ринг с опытным бойцом, позволив избить сына до полусмерти? Почему Нэйт никогда не видел бабку с дедом? Почему у его отца пять долбаных клонов, на которых смотреть нет никаких сил?

— Да плевать мне на него, — не выдержав, выпалил Нэйт, распаляясь все больше. — Я его и отцом-то не считаю! Что у нас за семья такая, мам? Мне иногда кажется, что я никому из вас не был нужен, так на хрена ты меня родила? Тупо, чтобы у отца был хоть какой-то наследник? А не пойти бы вам обоим…

Джулия до боли впилась ногтями в ладонь сына и грубо встряхнула. Мутные зеленые глаза сощурились, цепко глядя в разноцветные.

— Тошно тебе? — прошипела она. — А мне каково?! Да я понятия не имею, от кого из этих клонов тебя родила! Каждый раз в Эдинбург прилетает кто-то из братьев и тащит меня в спальню. Они до сих пор надеются, что я рожу еще кого-нибудь, как будто мне тебя мало! А знаешь, что забавно? И Томаса, и новорожденную девчонку записали на меня. — Джулия хрипло рассмеялась и бросила остатки сигареты под ноги. — Потому что в мире существует лишь один ублюдский Кристиан Эшбёрн. И официальная жена у него тоже одна.

Глаза Нэйта округлились, а рот приоткрылся. Жуткая правда вцепилась в него клешнями, вспарывая кожу до мяса. Хотелось отодрать ее от себя, отбросить в сторону и растоптать, уничтожить, забыть все сказанное…

— Хватит! — выкрикнул он, сжимая кулаки и отступая к своей спальне. — Я не хочу ничего знать!

Но Джулия подскочила к сыну, больно сдавила плечо и торопливо заговорила:

— Нам не скрыться от него, Нэйт. Это невозможно! Мы с тобой увязли так, что выбраться не получится, как ни пытайся. Он найдет, везде найдет. И отказаться от его условий не выйдет. Я сказала все это, чтобы ты был готов, когда придет время. Эшбёрн страшный человек. И я уже давно живу в самом настоящем кошмаре. А ты… Ты должен понять — он вложит в тебя много сил. Сделает невероятно выносливым и ловким. Даст тебе достойное образование. И ты примешь все это. Ты будешь делать все, чтобы стать лучше. Но вот дальше… — Джулия покусала нижнюю губу и отпустила плечо сына. — А дальше ты можешь обернуть эти способности себе во благо. Воспользуйся всем, что Кристиан тебе даст — его властью, его деньгами и связями. Воспользуйся и вытяни нас из этого ужасного сна.

Они стояли в полутемной гостиной и неотрывно смотрели друг на друга. Джулия протянула руку и сдавила окоченевшие пальцы Нэйта.

— Я много думала и сейчас абсолютно уверена — только тебе это под силу. Только ты справишься с ним. Обещай же мне.

Горло першило от дыма и сухости, а глаза пекло. На сердце было тяжело с самого начала разговора, но теперь, после жаркой речи матери, внутри крепло какое-то пока смутное ощущение собственной значимости. Он медленно произнес:

— Обещаю, мам.

В феврале Нэйту исполнилось шестнадцать, а в конце весны Кристиан объявился в их с Джулией доме и не то чтобы предложил, а, скорее, озвучил предложение, от которого Нэйту нельзя было отказываться:

— На все лето уезжаешь в военный лагерь. Пройдешь подготовку.

Мать бросила на сына мимолетный, но многозначительный взгляд и потянулась к синей пачке «Данхилла». Нэйт не забыл их разговор одной холодной зимней ночью и медленно кивнул, глядя строго в матово-черные глаза Эшбёрна.

— Хорошо. У меня будет только одна просьба, — внезапно добавил он.

Кристиан удивленно изогнул идеально прямую, словно нарисованную бровь и уточнил:

— И какая же?

— Может ли и мой друг поехать в этот лагерь?

Мужчина перевел цепкий взгляд на Джулию. Она в этот момент возилась с зажигалкой — подожгла фитиль свечи с ароматом яблочного пирога, как гласила этикетка, а затем поднесла огонек к тонкой сигарете.

— Что за друг? Из школы?

— Нет. Мы вместе занимаемся тхэквондо, — пояснил Нэйт. — У него тоже зеленый пояс. Военный лагерь пойдет ему на пользу. Вот только… Он из простой семьи. Не думаю, что родители смогут оплатить его пребывание там.

Эшбёрн усмехнулся и потер идеально гладкий подбородок без намека на какую-либо растительность. Нэйт молча разглядывал отца: песочный джемпер в темно-синюю полоску, черные брюки с ровными стрелками, ботинки из мягкой телячьей кожи, часы «Роджер Смит» с корпусом из платины, которые он носил исключительно на правом запястье. От отца пахло как от новенького автомобиля класса люкс, с нотками дыма и острого перца в парфюме.

— Отправь мне сообщение с данными, — наконец ответил Кристиан, пожав плечами. — Его тоже примут. Пусть подойдет сюда третьего июня к восьми утра. Мой водитель отвезет вас. С собой брать ничего не нужно. Там все выдадут.

Нэйт довольно быстро пожалел, что втянул во все это Леджера. Во-первых, всю дорогу до проклятого лагеря, расположенного в ста пятидесяти километрах от Эдинбурга, друг, то и дело косясь на водителя, шипел:

— На хрена ты меня в это втравил, Виски? Три месяца торчать в лесу, стать грушей для битья каких-то военных придурков! Мне что, делать больше нечего?!

Леджер, одетый в простые спортивные штаны, черную футболку и дешевые кроссовки из масс-маркета, нервно дергал ногой, развалившись на заднем сиденье «Эстон Мартина».

— А ты хотел бухать до посинения все лето? Ледж, твоя новая компания тянула тебя в яму. Чуть ли не у каждого из них есть по приводу в полицию. Ты хочешь закончить так же? Тренер и так тобой недоволен, ты гребаную вертушку делаешь через раз! А дальше что? Ногу для удара задрать не сможешь?

— Завали, Нэйт, — буркнул Леджер, прикрыл глаза и откинул светловолосую голову на кожаный подголовник.

Но в глубине души он знал, что друг прав. Последнее время что-то шло не так. Компания, в которую его втянула Эшли, и правда сильно повлияла на него. Он то и дело обнаруживал себя в пьяном угаре, скованный по рукам и ногам тяжелым сладковатым дымом, придавленный телом Эшли.

Он уже не чувствовал ту эйфорию, то удовольствие и кайф, как было с ней в первые несколько раз. Его разум погрузился в вязкий туман, из которого он уже почти не видел выхода. Но Нэйт протянул руку, и Леджер, собрав в кучу остатки здравого смысла, принял ее. Позволил вести его из этого мрака к свету. Перспектива провести все лето с грубыми и безжалостными командирами, которые наверняка готовились вытрясти из молодняка души, не очень-то прельщала, но он решил, что так, наверное, лучше, чем продолжать деградировать вместе с Эшли и ее дружками. Перед отъездом он порвал с девушкой, решив оставить ее в прошлом.

Нэйта это нытье порядком задолбало, но хуже стало в самом лагере. Там Леджер перешел на сплошной мат, поскольку стоило им переступить красную линию, обозначающую вход в палаточный городок, как с них вместе с привычной гражданской одеждой сняли и спесь наряду с прежней уверенностью в себе.

Подъемы в пять утра, быстро натянуть солдатскую форму на покрытое гусиной кожей от прохлады тело и бежать кросс пять километров в быстром темпе. Скудный завтрак и снова военная муштра. Отжимания на поляне под проливным дождем, затем резкий свисток, означающий смену деятельности, и вот их отряд из десяти человек уже бежит на другой конец поляны, чтобы подтянутся не менее пятнадцати раз. Многие подыхали уже на восьмой. Затем они собирали и разбирали оружие, изучали разные его виды, учились метать ножи и стрелять по мишеням. После этого обед из картошки и рыбы, крепкий чай. То и дело между парнями вспыхивали драки из-за какой-нибудь ерунды, сцеплялись двое, а затем и остальные бросались с кулаками на тех, кто рядом, просто потому, что нервы не выдерживали. Нэйт в какой-то момент сообразил, что сюда родители ссылали своих нерадивых отпрысков. Кто-то плотно сидел на запрещенных веществах, кто-то был слишком агрессивным или наоборот слишком хилым. Отчего-то не получалось заводить здесь дружбу. Многие парни смотрели друг на друга волком, другие даже не собирались поднимать глаз, словно погрузившись в себя, иные казались настолько забитыми, что шарахались от любого вопроса. Нэйт мысленно радовался, что Ледж поехал с ним. Только Бёрнс неизменно начинал утро с проклятий и злобного взгляда, адресованного другу.

— Да ладно тебе, — усмехнулся Нэйт, который в какой-то момент даже начал получать извращенное удовольствие от этих лишений. Он видел, как изменилось его тело спустя месяц, и эти изменения вызывали явное удовлетворение. — Сегодня спарринги, выпустишь пар.

— Надеюсь, меня поставят против тебя, — процедил Леджер. Он не признавался, но тоже втянулся в процесс и даже моментами упивался своим превосходством над некоторыми остальными парнями. Бёрнс и Джеймисон стали одними из сильнейших ребят в отряде.

Нэйт был более собранным, расчетливым и сообразительным. Леджер же слишком часто демонстрировал взрывной характер и язвительность, из-за которой он то и дело попадал в переделки и выходил из них с разбитым лицом. Нэйт, впрочем, тоже, потому что никогда не бросал друга.

Но в тот раз Леджера поставили против здорового парня из четвертого отряда, которого все звали Быком. Поэт одарил Нэйта испепеляющим взглядом, но тот лишь усмехнулся и крикнул:

— Не побеждать сегодня не было в планах, Ледж!

— Ты на меня хоть поставил? — уточнил друг, стягивая футболку цвета хаки через голову. Он немного попрыгал, пружиня, сплюнул в траву и принялся размахивать руками, разогревая суставы.

— Естественно. Не подведи.

— Я заряжен на победу, — прищурившись, усмехнулся Леджер, но Бык, похоже, не разделял его оптимизма.

Здоровяк какое-то время занимался боксом, был на пару лет старше, и это помогло ему противостоять опытному в спаррингах Леджеру. Однако, когда друг пропустил пару тяжелых ударов, все пошло наперекосяк. Нэйт видел, как помутнели глаза Поэта, а движения лишились былой грации и четкости. Парень поплыл, а это значило, что стоять ему осталось недолго.

— Черт, Ледж, будет больно, — поморщившись, пробормотал Нэйт себе под нос, и спустя десяток секунд Бёрнс рухнул в траву, обессиленно раскинув ладони со сбитыми костяшками. — Фак, не повезло.

Он помнил, как самому было хреново после боя, устроенного ему отцом. Прошлый позор и жуткую, разрывающую голову боль, из памяти вытравить не получилось. Но это лишь придало Нэйту злобы и ярости. Будто сейчас он выходил драться против того самого парня, что отправил его на больничную койку. Или же против собственного отца.

Последовав примеру Леджера, которого уже уносили в палатку к докторам, Нэйт рывком стянул с себя футболку и принял боевую стойку. Против него поставили лысого парня с бешеным взглядом бледно-голубых, как будто застиранных глаз. О его неадекватности уже давно расползлись слухи, и Нэйт понимал, что победу придется вырывать с мясом. Он вдруг усмехнулся с каким-то необъяснимым удовлетворением и первым бросился в атаку.

— Ну и чего лыбишься? — сухими треснутыми губами произнес Леджер, глядя на фиолетово-синий кровоподтек на скуле Нэйта. — Выглядишь как псих, честное слово.

— Ну, так я же выиграл, — ответил Нэйт и опустился на стул рядом с больничной койкой друга, широко расставив ноги.

— О, поверь, эту новость уже все обсудили, — фыркнул Леджер и поморщился от боли в груди. — Парни за ширмой болтали, что тебя от лысого еле оттащили. Правда?

Нэйт опустил взгляд на запыленные носы армейских ботинок. Он отстраненно подумал, что ощущает себя иначе. За два месяца в военном лагере он, казалось, повзрослел на пару лет.

— Правда, — наконец признался Нэйт и медленно провел ладонями по коротко стриженным темным волосам. — Не знаю… Ярость захлестнула. Сложно объяснить. Я как будто убить его хотел. Схватил в удушающий и… Просто не мог разжать руки.

Он поднял голову и покосился на друга. Леджер задумчиво глядел вверх. Вздохнув, он протянул:

— Я, наверное, постоянно с этим живу. С желанием причинять боль.

Нэйт удивленно уставился на Поэта.

— Просто не рассказывал, — пожал плечами Леджер, почувствовав его пристальный взгляд. — Честно сказать, хреново жить, ненавидя собственных предков. Отец по девять месяцев в году в море и там образцовый капитан, чтоб его. А как возвращается на сушу, пьет до красных чертей. Еще и умудряется учить меня жизни, прикинь? Мне нахер его нравоучения не сдались. А мать только и делает, что болтает о чудесном мальчике Эдварде.

Лицо Леджера скривилось. Он мысленно представлял маму, воркующую над чужим ребенком, в то время как он сам был предоставлен сам себе. Заболел? Лечись, как можешь, только к матери близко не походи, чтобы она Эдварда не заразила. Хочешь есть? Приготовь. Руки вроде бы на месте. Плохо учишься? Твои проблемы. После школы пойдешь работать в порт. Провоняешь рыбой, водорослями и солью, начнешь бухать и болтаться в море, как отец. Леджера все эти мысли приводили в ужас. Но он пока не знал, как выбраться из этого дерьма.

— У меня ситуация не лучше, — пробормотал Нэйт.

— Знаю. Твой предок совсем больной. Я это понял, еще когда ты в госпиталь попал после спарринга в клубе.

Нэйт горько усмехнулся. Леджер не знал и крошечной части того, что на самом деле происходило с семьей Эшбёрн. Он никому не рассказывал, было стыдно и страшно. Леджер ни разу не был у него дома, но относился к этому с пониманием. Они вдвоем то болтались на улицах, то в грязных забегаловках, то тусовались в старых домах каких-то приятелей и знакомых. Но Бёрнс, конечно, знал, что Нэйт из богатой семьи. Его одежда и гаджеты кричали об этом. При этом Нэйт никогда не кичился состоянием, что очень нравилось Леджеру. Он нашел в этом пареньке родственную душу. И это было взаимно. Они жили в разных условиях, с разным достатком, но понимали друг друга, как никто. Оба не знали, что такое забота и любовь родителей, что такое искренняя привязанность, тепло и помощь близких.

— Эй, — позвал вдруг Леджер и растянул губы в дебильной усмешке. — У нас с тобой броманс5, Виски. Самый настоящий, мать его, броманс.

Нэйт разразился смехом, не обращая внимания на занывшие скулу и плечо.

— Просто чтоб ты знал, — ткнув в направлении друга пальцем, добавил Поэт, — ты у меня первый.

— Иди ты на хрен, Ледж, — заржал Нэйт, и на душе вдруг стало легко. Он понял — вместе они со всем справятся.

Мать встретила так, будто Нэйт уезжал на три дня, а не на три месяца. Никаких объятий — впрочем, их не было с тех пор, как ему исполнилось пять, — никаких улыбок и слов о том, как она скучала. Но Нэйт уже этого не ждал. В свое время Джулия дала ему хороший совет по поводу того, как быть с отцом, и он был ей за это благодарен. Но в остальном их отношения оставались довольно прохладными. Просто Джулия не умела показывать любовь. Да и к кому? Родителей давно не стало, мужа она опасалась, а сын вызывал у нее противоречивые чувства. А вдруг он такой же, как Кристиан? Однако до сих пор он таковым не казался, но Джулия все равно была несколько напряжена в его присутствии, словно стоило ей хоть немного расслабиться, как Нэйт мог внезапно обзавестись из ниоткуда еще пятеркой своих копий с лицами бездушных манекенов. Глупый, иррациональный страх, но он отчего-то постоянно сопровождал ее.

— Есть новости о Томасе, — сообщила Джулия, когда Нэйт принял душ и вернулся в столовую, желая только одного — немедленно сожрать все то, что найдет в холодильнике.

Еда в лагере была скудной и однообразной, а растущему организму хотелось как можно больше калорий. Живот каждый день сводило от голода.

— Он пришел в себя?

— Пришел, еще в июне. Только теперь прикован к инвалидному креслу и говорит с трудом. — Джулия покрутила в пальцах фарфоровую чашку и, понизив голос, добавила: — Отец недоволен.

— В смысле? — удивился Нэйт, наливая в самую глубокую тарелку приготовленную домработницей наваристую и ароматную шотландскую похлебку. У парня уже начала бесконтрольно вырабатываться слюна от вида этого сытного блюда. — Он что, недоволен тем, что Томас получил страшные травмы?

— Вот именно. Считает его слабым и ни на что не годным. Он все чаще говорит о тебе, Нэйт. Похоже, у него на тебя большие планы.

— А что по поводу той девочки? Как ее назвали?

— Аманда, — пробормотала мать. — Она…

Джулия замолчала и уставилась в стену, выложенную плиткой горчичного цвета с вкраплениями бирюзы.

— Она не слышит, Нэйт.

Мать с сыном переглянулись, и Нэйт безвольно опустил руки, до боли сжимая челюсти.

— Выходит, мне еще повезло, что я отделался гетерохромией, — криво усмехнулся он, но на самом деле внутри все съежилось от страха.

А что, если у него не только глаза разные? Что, если с ним еще что-то не так?

Первое, что бросилось в глаза, стоило Нэйту войти через кованую калитку на территорию частной школы, — это тонкие ноги девчонки с распущенными волосами цвета так любимого им гречишного меда. Короткая черная плиссированная юбка, вязаный кардиган сливочного цвета и замшевые дерби. Она стояла к нему спиной, что-то удерживая перед собой в руках.

— Эм-Джей! — крикнул рыжеватый парень в очках и бросился к ней со ступенек школьного крыльца с желтыми крапинками опавших осенних листьев.

Нэйт сделал пару шагов вперед, повернул голову влево и наконец увидел ее лицо. По инерции прошел еще немного прямо, продолжая пялиться. Светлая кожа, а на носу россыпь крошечных не то веснушек, не то родинок. Глаза выразительные, оттенком похожие на скорлупки фундука. А губы будто измазаны вишневым соком. Вот только никакого блеска или помады на них не было. Нэйт остановился около старого дуба и рассеянно сдавил в пальцах полупустую пачку «Данхилла». Стащил у матери вчера вечером.

— Спасибо, что выручила! Я этот доклад две недели готовил. — Паренек нетерпеливо выхватил из ее рук красную папку. — Ты самая лучшая кузина во всей Шотландии!

— Оливер, ну почему ты такой рассеянный? — закатила глаза девчонка, которую рыжий назвал Эм-Джей. — Я из-за тебя на первый урок опоздаю!

— Мэри-Джейн, — пискнул парнишка, втягивая голову в плечи. — Твой автобус уходит.

Девчонка вскрикнула и бросилась прочь с территории школы. Нэйт вдруг осознал, что ей лет четырнадцать, не больше, но уже такая симпатичная. И имя как у подружки Человека-паука. Он улыбнулся уголками губ, покачал головой и, переступая через ступеньку, поднялся на крыльцо, вскоре скрывшись за тяжелой деревянной дверью.

Начало осени принесло с собой несколько изменений в жизни Нэйта. Во-первых, прежний тренер, к которому они с Леджером так привыкли, что даже считали ближе собственных родителей, внезапно оставил тренерскую должность и, по слухам, уехал в Лондон. В общем-то, такое вполне могло произойти, но Нэйт сильно сомневался, что тренер не сообщил бы ребятам, с которыми бок о бок провел восемь лет, о том, что покидает их. Все это было странно, но еще более подозрительным стало, когда вместо привычной мягкой формы борьбы они внезапно перешли на агрессивную технику тхэквондо, где позволялось драться изо всех сил. После военного лагеря, где царствовала жестокость, Леджер и Нэйт вновь погрузились в напряженную атмосферу спаррингов.

Второе новшество касалось Кристиана. Отец стал больше времени проводить с сыном. Чаще приезжал в Эдинбург, даже посещал тренировки и соревнования, чего прежде не бывало вообще никогда. Нэйт понимал — петля на его шее начала потихоньку затягиваться. Мать была права — он нужен Эшбёрну, и теперь тот взялся за сына всерьез.

— Ты возмужал за лето, — отметил Кристиан, как-то раз встретив его после занятий в частной школе.

— В лагере это было неизбежно, — равнодушно отозвался Нэйт.

— Как тебе там? Понравилось?

Эшбёрн одарил Нэйта проницательным взглядом. От него не укрылись рельефные мышцы сына и отточенная за три месяца военная выправка. Нэйт хмыкнул и сжал в кармане пачку сигарет. Курить хотелось нестерпимо. Он много тренировался и считался перспективным спортсменом, но ему казалось, что эта вредная привычка помогает на время расслабится. Словно сотканными из дыма руками снимает с плеч невидимый груз, возложенный отцом.

— Понравилось, — наконец ответил Нэйт, избегая колючего взгляда.

— Я рад это слышать. Складывается впечатление, что мы с тобой все же начинаем настраиваться на одну волну.

Хорошо, что отец не умел читать мысли, потому что в этот момент Нэйт крыл Эшбёрна отборным матом, приправляя крепкие ругательства язвительными комментариями. Однако старался сохранить непроницаемое выражение лица, помня о словах матери.

— Как Томас? — спросил Нэйт, когда в салоне автомобиля на время воцарилось молчание.

— Любопытно, — протянул отец, и Нэйт удивленно обернулся к нему. Кристиан развел руками и чуть приподнял правый уголок губ. — Он не ходит, как ты знаешь, говорит с трудом. Но все же ему это удается, и в такие моменты твой брат озвучивает занятные вещи.

По спине Виски поползла холодная змейка дурного предчувствия. Нэйт не был дураком и однажды наконец сложил два и два. Попросту запретил себе прятать голову в песок. Странные видения о жизни неизвестных ему людей, шесть близнецов Эшбёрн, его родители, которые за все пятнадцать лет не видели внука, да и сами внуки, родившиеся с уродствами. Нэйт окончательно признал, что с ними со всеми что-то не так. И склонялся к некоему психическому отклонению. Был ли он сам здоров? Нэйт уже не мог ответить внятно. Если живешь в среде чокнутых, сохранять здравый рассудок очень тяжело. Может быть, поэтому его так тянуло к Леджеру. Рядом с ним все казалось понятным, естественным и дружелюбным.

А между тем Кристиан, поправляя идеально подстриженные волосы, продолжил:

— Нам кажется, что у него открылся прежде запечатанный дар. Томас теперь может предсказывать будущее. Знаешь, а ведь с тобой стряслось нечто подобное, верно? — Эшбёрн обернулся к сыну и растянул губы в приторной улыбке. Нэйт готов был поклясться, что во всем облике отца проскользнуло нечто акулье. — После того боя в клубе ты начал вспоминать прошлые жизни. Это серьезный скачок вперед, Нэйт.

— Если это и был скачок, то поближе к могиле. Тот боец мне здорово вмазал по морде, — пытаясь затолкать панику поглубже, протянул он. — И не один раз. Я мог и вовсе идиотом остаться.

— Но не остался. Ты держался вполне достойно для подростка. И быстро восстановился.

Кристиан побарабанил пальцами по колену, скользя взглядом по лицу сына. Словно на что-то решившись, он произнес:

— Что ты знаешь о реинкарнации?

Парень округлил глаза, некоторое время пялясь на наручные часы отца, а затем, преодолевая сухость в горле, выдавил:

— Это что-то про загробную жизнь? Мумии там… Почему ты спрашиваешь?

— Должно быть, ты смотришь много голливудских фильмов, — хмыкнул Кристиан. — Мне давно стоило поговорить с тобой на эту тему. Еще когда ты рассказал мне о своих видениях.

— Они почти пропали, — быстро вставил Нэйт и тут же поморщился от слова «почти».

— Главное, что ты вообще их видел, — покачал головой отец. — Этого уже достаточно.

— Достаточно для чего?

— Для того, чтобы ты вспомнил. Чтобы в твоей голове зародились мысли о сложном строении этого мира. Теперь ты поверишь мне. А главное — поймешь.

Автомобиль между тем тормозил около дома Джулии и Нэйта. Мальчишка подхватил рюкзак и уже собрался открыть дверцу, как отец вдруг положил ладонь на его колено, удерживая от скорого побега. Отчего-то казалось, что на ноги Виски возложили бетонную плиту. Он не сдвинулся с места, лишь слегка повернув голову в сторону Кристиана.

— Почитай о реинкарнации на досуге. А после побеседуем.

Стоило ладони соскользнуть с колена, как Нэйт обрел способность шевелиться. Он резво выскочил из авто, хлопнул дверцей и побежал по булыжной мостовой в сторону дома. Незаметно усилившийся ветер пробирался под пиджак и рубашку, с деревьев срывались первые подсохшие листья и летели прямо в лицо. Но Нэйту хотелось как можно скорее оказаться дома. Прежде он думал, что не любил его, но теперь стремился немедленно попасть в привычную обстановку, в свою спальню со стенами, обклеенными постерами с героями из любимой компьютерной игры, почувствовать аппетитный аромат приготовленного старенькой няней обеда. Хотя после разговора с отцом чувство голода отшибло начисто.

— Мам, — влетев в гостиную, позвал Нэйт.

Джулия листала журнал, забравшись в кресло с ногами. Между указательным и средним пальцами зажата сигарета. У Нэйта мгновенно скрутило все мышцы от желания подымить.

— Можно я тоже покурю? — выпалил он, тотчас пожалев. Сейчас Джулия начнет орать и отчитывать, и день станет еще хуже, чем после встречи с отцом.

— Ты куришь, что ли? — Джулия подняла взгляд на сына, и тот обреченно кивнул. — И давно?

— Чуть меньше года…

— Хм. Только при мне это будет в первый и последний раз.

Они оба затянулись, однако Нэйту мгновенно стало не по себе. Под взглядом матери он чувствовал себя несмышленым ребенком, по глупости схватившимся за сигарету.

— Что-то стряслось? — словно спохватившись, спросила Джулия, рассеянно перелистнув страницу.

Сделав глубокую затяжку, Нэйт выдохнул дым в сторону и быстро признался:

— Отец что-то болтал про реинкарнацию. Ты в курсе что это за хрень?

Джулия некоторое время пялилась стеклянным взглядом в узор пейсли на стене. Наконец, словно очнувшись после короткого сна, она негромко произнесла:

— Не думай, что он посвящает меня в свои планы. Но я кое-что слышала из обрывков его разговоров с братьями.

— И что скажешь?

Последнее время он чувствовал себя отчего-то старше своих лет. Или же Джулия перестала вести себя с ним как мать. Однако теперь, сидя рядом в гостиной и разговаривая о человеке, который сильно повлиял на судьбы их обоих, Нэйт ощущал себя едва ли не ровесником матери.

— Сперва я не знала, что и думать, — протянула Джулия. — Только и понимала, что Кристиан считает себя в разы лучше и значимее любого человека на планете. Эдакий нарцисс. Но чем дальше, тем яснее я осознавала, что все гораздо глубже и гораздо сложнее. Особенным он считал себя с рождения. Такое количество близнецов рождается крайне редко — один случай на четыре миллиона. Сам по себе этот факт уже заставляет чувствовать себя необычным. И если речь об искусственном оплодотворении, то вроде бы и удивляться не стоит. Но Эшбёрны были зачаты естественным путем. Я видела твою бабку один раз в жизни и до сих пор благодарю Бога, что наши пути с ней больше не пересекались. От ее взгляда мороз по коже. — Джулия нахмурилась и передернула плечами. — А отец Кристиана сущий демон.

— Ты никогда об этом не рассказывала, — кое-как вернув челюсть на место, пробормотал Нэйт.

— Говорю же, видела их всего раз за всю жизнь. Но и этого за глаза. Они живут в старинном фамильном замке на севере Шотландии, — шепотом добавила Джулия и покосилась по сторонам, словно кто-то мог их подслушивать. — И на многие мили вокруг никого больше нет.

— Ясно… Мам, так что по поводу бредней о реинкарнации?

Джулия опустила ступни на пол и расправила плечи, укрытые кашемировым палантином. Аромат табака смешался с нотками ее цветочных духов, оседая на губах приторно-горьковатыми пылинками.

— Эшбёрны с незапамятных времен верят в то, что душа возвращается в мир в новом теле. И Кристиан считает, что в это перерождение его душа сильна как никогда. Ведь она едина в шести обличьях. Он уверен… — Джулия тяжело сглотнула и, опустив палец в керамическую ракушку, провела подушечкой указательного пальца по дорожке пепла. — Кристиан уверен, что в этот раз он достигнет небывалого величия. Но чтобы стать неуязвимым, чтобы душа его навсегда осталась в этих шести телах, ему нужна одна вещь. И он ищет ее. Ищет вот уже несколько лет. Этот артефакт подарит ему могущество.

— Мам, ты серьезно? — Нэйт вскочил со стула и широкими шагами принялся мерить гостиную. — Я что, похож на пациента психушки? Что это за бред вообще?

— Я тоже так думала, — закивала Джулия. — Говорила в точности как ты. Считала, что сошла с ума, как и твой отец, как и его родители. Но посуди сам, Нэйт. Наша семья ни на что не похожа. Твой отец имеет еще пять братьев, но в мире существует лишь один Кристиан Эшбёрн. И никому не ведомо, что на самом деле их шестеро! Зачем, по-твоему, все это?

Нэйт бешеным движением стянул с себя пиджак и бросил его на диван.

— Знаешь что? Мне плевать, зачем ему нужны эти дебильные приколы, — выкрикнул он. — Я только хочу, чтобы вы все оставили меня в покое!

Не успел он рухнуть на кровать вниз лицом, как дверь в его комнату тихо распахнулась, и Нэйт услышал тяжелый вздох Джулии. Она прошла к окну и поправила занавески, а затем невидящим взглядом уставилась на мощеную темно-серым камнем улицу и серьезно сказала:

— Ты можешь считать отца сумасшедшим, Нэйт. А можешь верить в его россказни. Но главное не это.

— А что тогда? — злобно прошипел он, откинув подушку с постели.

— Говорит твой отец правду или обманывает нас и обманывается сам — нам неизвестно. Но если ты хочешь вырваться из паутины, которую свил вокруг нас всех Кристиан, ты должен становиться сильнее. — Джулия подошла к кровати сына и сжала тонкие пальцы в кулаки, глядя на него сверху вниз. Солнечные блики, заглядывающие в спальню через окно, играли с ее волосами, создавая вокруг головы рыжеватый ореол. В зеленых глазах матери мелькнула обреченность. — Иначе рядом с ним тебе не выжить.

— Джеймисон! — рявкнул тренер Эддингтон, нахмурившись так, как это обычно бывало, стоило ему впасть в неистовство. — Чаще используй ноги! Ты в боксеры заделался, я понять не могу?!

Под шлемом по лицу Нэйта скатились ручейки пота. Волосы, кажется, вымокли насквозь, а от удара противника в грудь сбилось дыхание. Но он знал, еще минута, может, и того меньше, и силы вернутся.

Так и вышло.

Тело взметнулось ввысь, Нэйт молниеносно развернулся в воздухе, и ступня его угодила в голову партнера по спаррингу. Тот пошатнулся и упал на бок, застонав сквозь зубы.

— Вот так. Хорошо, — выкрикнул тренер и дважды хлопнул в ладоши, энергично кивнув.

Он любил зрелищные и жестокие поединки.

Нэйт стащил с головы шлем и провел ладонью по мокрым темным волосам. Взгляд его случайно упал на скамью у самого выхода из зала, и он застыл, чуть склонив голову. На него в упор смотрела отчего-то знакомая девчонка. Волосы цвета гречишного меда, большие глаза орехового оттенка.

«Подружка Человека-паука», — вспомнил Нэйт и выплюнул капу в ладонь.

Он огляделся и на татами в другом конце зала увидел рыжего паренька, к которому Эм-Джей недавно приходила в школу, чтобы передать забытую папку. Должно быть, новенький.

— На сегодня закончили, — хлопнув Нэйта по плечу, сообщил тренер и, быстро взглянув на часы, уже собрался уходить, как вдруг на миг обернулся и бросил: — Если Бёрнс не появится на этой неделе, скажи, чтобы забыл дорогу в зал.

Нэйт нахмурился и едва заметно качнул головой. Леджер устроился на подработку и по этой причине забросил занятия, хотя подавал большие надежды.

Погрузившись в свои мысли, Нэйт дошел до скамьи, где тихонько сидела девчонка, и опустился на местечко рядом, положив между ними шлем. Эм-Джей покрепче сжала в ладонях книгу с темно-бордовым, потрепанным на корешке переплетом.

— Что читаешь? — спросил Нэйт, упершись затылком в стену.

Она покосилась на него, а затем опустила взгляд на книгу.

— «Ребекка», — ответила она, снова вернув к нему взгляд.

Нэйт тоже посмотрел ей в глаза и кивнул. Густые, слегка волнистые волосы Мэри-Джейн укрывали ее спину и плечи.

— Тоже пришла заниматься? — Пустой разговор с незнакомкой отвлекал его от тягостных мыслей о встрече с отцом, запланированной на сегодняшний вечер.

— Нет. Я с Оливером в качестве группы поддержки, — заправив прядь волос за ухо с милой сережкой в виде фиалки, пояснила девчонка. — У него сегодня первое занятие.

Она вдруг подалась чуть ближе к Нэйту, и он заметил, что глаза ее взволнованно блеснули.

— Я видела, как ты ударил того мальчишку в голову, — прошептала она, а Нэйт едва удержал смешок. — Не думала, что все это будет выглядеть так жутко.

— На самом деле в этом боевом искусстве есть своя философия. Взаимоуважение, справедливость, открытость и честность.

Эм-Джей захлопнула книгу и повернулась к Нэйту всем телом. Он попытался скрыть улыбку, прицепившуюся к нему по неизвестной причине, и уткнулся взглядом в пол. Эта девчонка совсем не была похожа на тех, с которыми его знакомил Леджер.

— Но то, что я видела сейчас, вовсе не походило на уважение!

— Это ведь спарринг, как иначе, — пожал плечами Нэйт. — Не сомневайся, мне тоже от Грэга нехило досталось. Но мы оба не держим друг на друга зла.

— Честно сказать, все эти ваши прыжки и удары… впечатляют, — вздохнув, пробормотала Эм-Джей. — Ты долго этим занимаешься?

— Почти восемь лет. А ты? Ходишь в какую-нибудь секцию?

Отчего-то было здорово просто так сидеть и болтать ни о чем. С человеком, которого даже не знаешь. Однако Нэйт поймал себя на мысли, что ее имя было ему известно. И почему только запомнил?

— Да, занималась легкой атлетикой, — едва слышно ответила она, и Нэйт невольно обернулся, пытаясь понять, почему Эм-Джей вся как-то сникла и сжалась.

— Бросила? Почему? — спросил он, придвигаясь чуть ближе.

— Тренер сменился, и мы… В общем, не поладили, — уже почти шепотом пробормотала Эм-Джей, а в ореховых глазах вдруг заплескалась паника.

Она быстро раскрыла книгу, кажется, на первой попавшейся странице и замолчала.

— Нэйт, ты идешь? — проходивший мимо Грэг протянул ему ладонь, и он машинально принял ее, поднимаясь.

Эм-Джей слабо улыбнулась, что, наверное, должно было означать прощание, и Нэйт, кивнув, отправился в раздевалку следом за Грэгом.

Когда уходил домой, зачем-то заглянул в зал, но скамейка, на которой недавно сидела Мэри-Джейн, уже была пуста.

Темно-серый «Эстон Мартин» повернул на Уэверли Бридж, словно крадущийся гепард, проскочил мимо булочной и помчался по Кокбёрн стрит. Там сохранились четырехэтажные здания девятнадцатого века, упорно манящие к себе толпы туристов. У старинных магазинчиков, из окон которых струился мягкий желтый свет, змеились очереди. Нэйт равнодушно подглядывал за чужой жизнью, не желая думать о своей.

Не прошло и пятнадцати минут, как автомобиль затормозил около Собора святого Джайлса. Величественное здание одновременно вызывало восхищение и безотчетный страх, словно подавляя своим великолепием. На небе над собором скопились перистые облака, похожие на кружевную скатерть, вот-вот грозящую накрыть собой темное здание.

Нэйт отлично знал, что здесь также располагалась часовня Ордена Чертополоха, в которой проводилось посвящение в рыцари. Ему это казалось смешным. Ну какие рыцари в наше время?

— Отец ждет тебя внутри, — негромко сообщил водитель, и Нэйт открыл дверцу, подставляя лицо промозглому осеннему ветру.

Судя по табличке с часами работы, собор должен был вот-вот закрыться. На площади перед ним фотографировались люди, но внутрь уже никто не стремился попасть. Он один поднялся по каменным ступеням и потянул на себя железное кольцо на арочной двери.

Тяжелая створка поддалась с трудом, а в нос тотчас ударил запах древности, эфирных масел и дерева. Шаги Нэйта отдавались эхом под высокими сводчатыми потолками, а разноцветные отблески витражной мозаики на каменном полу указывали ему путь. На мгновение показалось, что он перенесся в далекое прошлое, где все вокруг непривычно, враждебно и чуждо.

Складывалось впечатление, что во всем здании совсем никого нет, но когда Нэйт попал в просторный зал со множеством рядов деревянных скамеек, он наконец заметил отца. Короткие темные волосы, воротник пальто цвета выдержанного коньяка поднят, ладони спрятаны в передние его карманы.

— Сядь рядом, — спокойно попросил отец, даже не обернувшись.

Пришлось сделать еще с десяток шагов и занять место по соседству с Кристианом. Он не отрывал взгляда от огромного витража перед ними.

— Почему ты решил встретиться именно здесь? — поерзав на скамье, спросил Нэйт.

Он заметил, как приподнялась темная, будто бы нарисованная бровь Эшбёрна. В остальном же никакие эмоции на его бледном лице не отобразились.

— Это место напоминает мне мою собственную судьбу.

— В смысле?

— История этого собора столь же трагична, сколь и увлекательна. Он основан в двенадцатом веке, но внутренности его полностью сгорели уже в четырнадцатом. В разное время здесь были и тюрьма, и школа, и место содержания блудниц. В этих стенах совершали и казни. И что же мы видим сейчас? Собор вернулся к своему исходному облику. Он прекрасен, он — магнит для людей со всего мира. Он полон жизни и мощи. А все это потому, что его внутреннее наконец полностью совпало с внешним.

Отец говорил тихо, но каждое его слово наполняло пространство, заполняя пустоту в здании.

— Ты намекаешь на реинкарнацию? — выдавил Нэйт, сам не веря в то, что произнес вслух эту глупость.

— Ты изучил этот вопрос?

— В какой-то степени.

— Разговор с матерью не считается, — внезапно произнес Кристиан и повернул голову в сторону сына, при этом тело его даже не шелохнулось: плечи не двигались, а ладони неподвижно замерли на коленях.

В кожу Нэйта впились тончайшие иголочки беспокойства. Почему отец постоянно пытался выглядеть жутко? Это попеременно напоминало то дешевый спектакль, то тщательно продуманную тактику. Вот только какую цель этим самым преследовал Кристиан? Иногда Нэйту казалось, что он попал в психушку. Истеричная или же наоборот слишком равнодушная мать, загадочный и жестокий отец… Может, он и пытался добиться этого эффекта? Или сам был не в себе?

— А разве я не могу с ней поговорить? — наконец отозвался Нэйт, не совсем понимая, откуда Эшбёрн узнал об этом. Джулия дала понять, что не очень-то расположена откровенничать с мужем. И все же об их разговоре он уже был осведомлен.

— Можешь. Но я велел тебе изучить информацию лично, а не сплетничать обо мне с матерью.

— У кого же еще я могу узнать хоть что-то о собственном отце? — процедил Нэйт, не сдержавшись. — Кстати, я сегодня с кем беседую? С самим Кристианом или его братом? Или вы там и сами не знаете, кто из вас мой папаша?

Нэйт распалялся все больше, и в тот момент ненависть к отцу вспыхнула в нем с новой силой. Вся эта гребучая таинственность, демонстративная отстраненность и превосходство над всеми, сквозившее в каждом взгляде отца, в каждом ленивом движении, разожгли пожар на благодатной почве вспыльчивого подросткового возраста.

Однако Нэйт не учел одного. Его отец не прощал в свою сторону ни одного сомнительного комментария.

— В тебе по-прежнему слишком много глупости и горячности. Ты меня разочаровываешь, Нэйт. Раз за разом.

Стоило последней фразе повиснуть в воздухе, как из-за колонн вышли двое мужчин в черной форме. Лица скрывала тень от козырьков кепок, ладони были затянуты в перчатки.

— Мой тебе совет — не сопротивляйся, — равнодушно произнес Кристиан.

— Куртку сними, — буркнул тот из мужчин, что был чуть выше второго, который в этот самый момент дернул Нэйта за локоть на себя.

Его сорвало со скамьи прямо в руки людей отца.

— Что ты на этот раз задумал? — выкрикнул Нэйт, сжимая кулаки. С него грубо сорвали куртку и бросили ее под ноги. На внутренней подкладке остался пыльный след подошвы мужского ботинка. — В прошлый раз меня чуть не забили до смерти! Тебе этого было мало?!

— Это тебе было мало, сын, — улыбнулся Кристиан.

Он встал и, заложив руки за спину, неторопливо направился вправо, отвернувшись от подростка. Между тем мужчины, выкрутив Нэйту руки, вынудили его встать на колени на истертый тысячами ног прихожан каменный пол. В ушах шумела кровь, которую взбесившееся сердце гнало по организму, а взгляд в панике выхватывал какие-то несущественные детали: сор, забившийся в щели между каменными плитами, мелкие щербинки и сколы, слезший лак на ножках скамьи, с которой только что встал отец.

— Все, чего я пытаюсь от тебя добиться, Нэйт, — это стать мне союзником. Но ты продолжаешь хамить и огрызаться, к тому же отчего-то считаешь меня врагом.

Из горла паренька вырвался истеричный смешок. Один из мужчин удерживал его за шею, пригибая к полу, второй держал руки заведенными за спину.

— Отчего-то? Ты серьезно? То, что ты делаешь со мной, — унизительно. Посмотри же на меня!! Повернись сюда своей проклятой рожей и просто посмотри!

— Что же здесь унизительного? — резко обернувшись, вопросил Кристиан. — Ты находишься в церкви и стоишь на коленях перед алтарем и перед собственным отцом.

«Он спятил», — в отчаянии подумал Нэйт, с трудом дыша, ощущая невероятное напряжение в шее и затылке. Казалось, еще немного, и голова его попросту треснет.

— Твое положение естественно и выказывает уважение. Только и всего. Здесь нечего стыдиться. И кровь, которая вскоре окропит эти каменные плиты, станет твоей платой мне за проявленное неуважение.

Нэйт, не в силах больше слушать сумасшедшие речи отца, рванулся в удерживающих его руках и умудрился ударить ногой одного из мужчин. Раздалось сдавленное ругательство, а затем Нэйта припечатали лицом в каменную крошку у ног отца. Правую щеку обожгло, а в челюсти что-то тошнотворно хрустнуло, отдавая в ухо.

— Не сопротивляйся, сын. И все закончится быстро. А чтобы урок ты усвоил на всю жизнь, мне придется пообещать тебе, что в следующий раз, за любое твое непослушание или любую грубость в мой адрес расплачиваться будет твоя мать.

— Даже не думай рыпаться, — прошипел мужчина в черном, а затем удерживающие Нэйта руки вдруг исчезли.

Он приподнял голову, тут же почувствовав на щеке что-то теплое. Провел пальцами, стирая грязь и кровь. В ушах звенело, а дыхание стало частым и рваным. Он чувствовал себя загнанным в ловушку зверем, которому не оставляли иного шанса, кроме как стать ручным псом у единственного на всю жизнь хозяина.

— Что со мной будет? — выдохнул Нэйт, поднимаясь на ноги. Хотелось сплюнуть кровавую слюну, но осознание того, что он находится в соборе, не позволило совершить подобное кощунство.

— Подойди к колонне и держись за нее крепко, — ласково улыбнувшись, сказал Кристиан, снова занимая место в первом ряду.

За восемь лет дружбы Леджер впервые оказался в гостях у Нэйта, и контраст между их с матерью скромной квартирой и апартаментами, в которых жил его друг, вызвал у Бёрнса непритворный шок. Все, что он видел, несомненно стоило баснословно дорого: и картины на стенах, и мебель из цельного дерева, и ковры с ручной вышивкой.

Джулия с опаской наблюдала за тем, как долговязый светловолосый парень, удивленно подняв брови, озирается по сторонам, сунув ладони в задние карманы спортивных штанов.

— Нэйт в своей спальне, — сдержанно сообщила она и, указав рукой на запертую белую дверь, скрылась в гостиной.

Леджер дотронулся указательным пальцем до фарфоровой балерины на полке, а та вдруг покачнулась и опасно накренилась.

— Твою мать, — прошипел парень и едва успел поймать фигурку обеими руками.

Поставив балерину на место, он обтер вспотевшие ладони о черные штаны и, стукнув по двери один раз, тут же ее распахнул.

— Здоро́во, — хрипловатым голосом поприветствовал он Нэйта.

В комнате оказалось темно, лишь полоска света, прокравшегося в спальню между занавесок, разделила пол напополам. Нэйт лежал на животе, но, услышав голос друга, зашевелился и закашлялся.

— Привет. Можешь свет включить. Если не боишься.

Ледж матерно выругался, начиная понимать, что снова стряслось с Нэйтом.

— Только не говори, что твой больной папаша опять над тобой поиздевался…

— Не скажу, сам увидишь.

По периметру потолка вспыхнули лампочки, а глаза Леджера округлились, когда он увидел кровавые пятна на бинтах Нэйта. Друг оперся на руки, напрягая бицепсы, и встал с кровати. На его лбу выступили капли пота, будто такое простое действие отобрало у него все силы. И Ледж с ужасом понял, что так оно и было.

— Расскажешь, что стряслось? — напряженно спросил он, усевшись на широкий подоконник и скрестив руки на груди.

Нэйт, пытаясь держать спину прямо, встал рядом и уставился в окно. Накрапывал дождь, орошая асфальт первыми мелкими каплями, отпугивая редких прохожих.

— Не хочу вспоминать, — наконец тихо ответил Нэйт. — Считай, что это часть его воспитательных мер.

— А не поздновато тебя воспитывать? — процедил Леджер, невольно подмечая, что даже просто стоять Нэйту почти невыносимо. Его слегка потрясывало от напряжения, и в конце концов он не выдержал. Опустился на компьютерное кресло, не касаясь спинки. Друг был одет в одни шорты, вместо футболки — бинты, обмотанные вокруг торса. — Виски, по-моему, то, что я сейчас наблюдаю — это дно. Не считаешь? Пошли своего чокнутого предка и свали нахрен из дома. Будешь жить у меня. Отец в море еще минимум на два месяца, а мать иногда даже дома не ночует, если ее драгоценный Эдвард начинает шмыгать носом. А болеет он чаще, чем я приношу из школы плохие оценки, чтоб ты знал.

— Наверное, я мог бы так и сделать. Но отец ясно дал понять, что за все мои проступки будет отвечать мать.

— Да что ж так дерьмово-то, — покачал головой Леджер и взъерошил светлые волосы ладонями. — Выходит, про золотую клетку не просто так болтают. Вроде бы живешь в шоколаде, но слишком уж дорого он обходится.

Нэйт вдруг осознал, что несмотря на их долгую дружбу, Бёрнс на самом деле не знал о нем ничего. Не знал самого главного, о чем и говорить было невозможно. Он поднял голову, впервые пристально вглядываясь в лицо друга, и невольно выругался, поднимаясь с кресла.

Леджер криво усмехнулся, пряча глаза за отросшими прядями, упавшими на лоб. Побарабанив пальцами по подоконнику, он развел руками и произнес:

— Я в порядке.

— Ну еще бы. Ходишь, разговариваешь. Вижу, что полный порядок. Откуда украшение?

Скула Леджера отливала фиолетовым и синим, а на подбородке обнаружилась глубокая царапина с запекшейся кровью.

— Упал.

Нэйт прищурил разноцветные глаза и привалился плечом к стене.

— Мне-то не ври.

— Сообщил чистейшую правду. Мне втащили, и я упал. Рассек подбородок и обзавелся пурпурной кляксой на морде.

— Ты подрался, что ли? Из-за Эшли?

После возвращения из военного лагеря они снова сошлись, что ужасно не нравилось Нэйту, но он не был Леджеру нянькой и не имел права лезть в его личную жизнь. Впрочем, свое мнение о воссоединении с этой девицей он все равно высказал.

Леджер закатил глаза, словно таким образом говорил — мне что, делать больше нечего?

— Из-за бабок, бро.

— В смысле? — опешил Нэйт. — Ты дерешься за деньги?

— Бинго, — щелкнул он пальцами. — Они нужны мне, я нужен им, и мы идем навстречу друг другу.

— Ледж, ты можешь хоть иногда не строить из себя клоуна?

— Виски, что неясного? — вздохнул Леджер, и на миг с его лица спала маска невозмутимости, обнажив недетскую усталость. — Подпольные бои — вот мой источник заработка. Не думай, я там не блистаю. Так, на разогреве взяли драться. Для серьезных дяденек те деньги, что они платят мне за это, — ерунда. А мне бабки позарез нужны.

— А здоровье тебе не нужно? — неодобрительно покачал головой Нэйт. — Как тебя вообще взяли? Ты ж несовершеннолетний!

— Да им плевать. Мне тоже. Ну и сам видишь — я выгляжу старше семнадцати. Только давай без нотаций. Горбатиться офиком за пяток фунтов мне не в кайф. А бои помогают выпустить пар и приносят существенный доход.

— Разве твой отец мало зарабатывает?

Леджер закатил глаза и раздраженно откинул светлую прядь с лица.

— Не думаю. Только мы с матерью ни хрена тех денег не видим. А унижаться и просить у него я не стану.

Слово «унижаться» больно резануло слух. Нэйт замер, даже забыв сделать вдох. Он словно со стороны увидел себя стоящим на коленях в старинном соборе, а затем изо всех сил вцепившимся в каменную колонну. Он прижимался к ней окровавленной щекой, которая с каждым ударом плети все сильнее раздиралась о шершавую поверхность его опоры.

— Прикинь, — вдруг негромко добавил Бёрнс и хмыкнул, — отец вдруг верующим стал. Вернулся и из корабля прямиком в храм. Меня с собой потащил. Что за дурдом вообще? А главное — бухать все равно не прекратил. Паскуда.

Нэйт сокрушенно покачал головой. Им обоим не очень-то повезло с родителями, но зато повезло с дружбой.

— А что с тхэквондо? — тихо спросил он, отгоняя и мрачные мысли, и грызущие воспоминания о том, что случилось с ним в соборе.

— Похоже, завязываю, — с плохо скрытой горечью пробормотал Бёрнс. — Завтра тренировка, а я с такой мордой и без сил. Меня любой новичок завалит в два счета. Да и тренер не дебил, сразу поймет, чем я занимаюсь.

— Ты хорошо подумал, Ледж? Столько лет этому посвятил…

— Чем-то приходится жертвовать.

Они оба замолчали. Должно быть, в эти самые дни их детство окончательно закончилось. Не будет больше совместных тренировок, не будет одного спортивного братства на двоих; Леджер уже не станет тихонько комментировать действия других спортсменов во время соревнований, выделяя их сильные или слабые стороны, и не хлопнет Нэйта по спине, когда тому нужно выходить на татами. И Виски не услышит больше его подбадривающие крики в очередном раунде, а после и не увидит самого Бёрнса в деле, уверенно замершего напротив соперника в ожидании команды рефери.

Сам же Нэйт отныне будет связан по рукам и ногам. Никаких лишних движений, необдуманных решений и слов. Отец потребовал от него минимума, как он сказал. На данный момент ему нужна пока лишь отличная успеваемость в школе и первые места на соревнованиях. Нэйту предстояло стать лучшим во всем, чтобы отец оставался довольным.

Рваные раны на спине заживали, оставляя после себя розоватые рубцы. На щеке навечно отпечатались несколько тонких шрамов, разглядывая которые в зеркало, Нэйт неизменно вспоминал тот вечер, когда он вошел в двери собора святого Джайлса, но обратно на своих ногах уже не вышел. Что-то сломалось в нем тогда, а починить уже было невозможно.

В конце декабря состоялись соревнования, на которых Нэйт занял первое место. Пришлось забыть все принципы тхэквондо, которым учил первый тренер, и продемонстрировать сопернику ту жестокость, которую всколыхнул в нем отец.

Когда проходило награждение и назвали его имя, он обвел равнодушным взглядом зал и вдруг заметил девчонку в черном вельветовом платье с белым воротничком. Волосы собраны в высокий хвост, удлиненная челка прикрывала внешние уголки глаз. Чуть приоткрыв губы, она разглядывала Нэйта, а затем подняла орехового оттенка глаза выше, сталкиваясь с его взглядом.

Эм-Джей.

Наверное, пришла посмотреть на бой Оливера. Насколько Нэйт знал, в этот раз тому не повезло.

Он замечал ее в толпе и на других соревнованиях — в начале и в конце весны. Они не разговаривали, даже не стояли рядом друг с другом. Но отчего-то его взгляд неизменно выхватывал ее среди лиц других зрителей. Однажды ему почудилось, что она едва уловимо улыбнулась ему. Быть может, просто показалось. Присутствие Мэри-Джейн было все равно что редкие стежки светлыми нитками на темно-сером полотне его жизни.

Леджер же вычеркнул из своей жизни все, что было связано с тхэквондо и ни одно соревнование так и не посетил. После Нового года загремел в больницу с переломом ребер, восстановился довольно быстро и снова вернулся к подпольным боям. Гематомы и ноющие мышцы стали его вечными спутниками. Он все больше курил и проводил много времени с мутной компанией Эшли. Его едва не выгнали из школы, а однажды он позвонил Нэйту и назначил встречу в дешевой забегаловке на Лонгстоун роуд. Едва не вырывая на себе волосы, друг сообщил, что Эшли, похоже, беременна.

На Леджера было страшно смотреть: избитый, похудевший, измотанный, глаза круглые от ужаса. Позже оказалось, что тревога была ложной, и Бёрнс быстро порвал с давней подружкой. Кое-как доучился и собрался было уйти с головой в борьбу, но Нэйт, понимая, что Леджер отчаянно был нужен в его жизни и, желательно, целый и невредимый, попросил отца об услуге.

Летом они оба вновь провели два месяца в военном лагере, а в сентябре началась их учеба в Эдинбургском университете. Кристиан велел Нэйту изучать древнюю историю, хотя сын всерьез интересовался военным делом. Леджер же попал на факультет экономики, поскольку хоть что-то соображал в цифрах, при этом не зная даже малости о том, что происходило в прошлом.

За это время многое изменилось. Эшбёрны и Нэйт сблизились. Он все чаще проводил время с близнецами, по большей части молчал и слушал. Наставления матери он не забыл. Нужно стать лучше, стать сильнее и хитрее Кристиана. Проглатывая детские обиды, Нэйт делал вид, что готов совершать все, что просит отец. Изо дня в день он напоминал сам себе, что делает это только для того, чтобы в итоге обрести свободу, но влияние Эшбёрнов, словно незаметная змейка, вползало в его сознание, меняя взгляды на жизнь и заложенные первым тренером принципы.

Джулия между тем вела себя странно. Периоды затворничества в апартаментах сменялись бурными вечеринками у таких же богатых дамочек, как она сама. Кристиан был недоволен. Приехав в очередной раз в Эдинбург, он прямо на глазах Нэйта вытащил ее из спальни в одном халате и затолкал в машину. Ее поместили в рехаб6, а Нэйт переехал в кампус.

Площадь перед университетом постепенно заполнялась студентами, занятия у которых вот-вот должны были начаться.

Эм-Джей привалилась бедром к перилам лестницы в дальнем конце площади кампуса и прижала к груди учебник о галлах и кельтах. Обучение на факультете древней истории было в самом разгаре. Прошло три месяца, и Мэри-Джейн очень нравились как преподаватели, так и изучаемые темы. Зато с сокурсниками не сложилось.

Выдохнув облачко пара, Эм-Джей огляделась, уже собираясь войти в здание, как вдруг заметила высокого парня с разноцветными глазами.

Нэйт Джеймисон.

Она знала его имя, потому что Оливер прожужжал ей все уши о своем кумире. На каждом соревновании тыкал в него пальцем, едва ли не подпрыгивая на месте. Она не говорила, что когда-то перебросилась с Нэйтом парой ничего не значащих фраз. Кузен бы сошел с ума от зависти. В его глазах Джеймисон достиг верха крутости.

Сейчас же Нэйт о чем-то негромко говорил с девушкой, небрежно помахивающей брендовой сумкой в шоколадных тонах с логотипом из двух букв. Эм-Джей невольно покосилась на свой небольшой рюкзачок из эко-кожи. Аккуратный, лаконичный, но неимоверно простой по сравнению с вещью этой девушки. Та и сама была красавицей: длинные черные волосы, оливковая кожа, безупречный макияж с акцентом на полные губы, дорогая одежда. Мэри-Джейн опустила взгляд на свои ботинки. Они были сшиты из натуральной замши, вот только покупала она их в секонд-хэнде. Эм-Джей предпочитала вещи черного цвета, считая их своей броней и возможностью не привлекать к себе внимания. Она не учла только, что темная одежда удачно оттеняла фарфоровый оттенок ее кожи, словно подсвечивая его.

Пара скрылась в каменном здании, и Мэри-Джейн, выждав минуту, последовала к тому же входу. Старинный корпус Эдинбургского университета с жадностью проглатывал все новых студентов, словно веками никак не мог насытиться.

К концу последнего занятия в лекционный зал, кратко постучав, внезапно вошел Нэйт. Эм-Джей, до этого старательно фиксирующая информацию, которая в последствии понадобится ей для сдачи сессии, замерла, вскинув руки над клавиатурой крохотного лэптопа.

Неужели Джеймисон учится на ее факультете? Мэри-Джейн ничего не знала о нем. Разумеется, кроме того, что он последние несколько лет неизменно занимал первые места на соревнованиях по тхэквондо. Ему пророчили блестящую спортивную карьеру, но он завязал с профессиональным спортом.

«Быть не может, что он изучает историю», — ошеломленно подумала Эм-Джей.

Перебросившись парой фраз с преподавателем, Нэйт так же быстро и тихо покинул лекционный зал. Вот только девчонки вокруг до сих пор перешептывались и почему-то сдавленно хихикали.

Наверное, сложно было назвать Джеймисона классическим красавчиком: разноцветные глаза, короткие темно-русые волосы, заостренные нос и скулы, шрамы на щеке… Но зато он обладал идеальной поджарой фигурой — довольно широкие плечи, узкие бедра, рельефные мышцы. Недаром полжизни посвятил спорту. Это и привлекало девчонок. А еще он словно излучал осязаемую мужскую силу, хотя был совсем молодым парнем. Может быть, все дело в уверенной походке, в прямом и умном взгляде загадочных разноцветных глаз…

Эм-Джей тихонько хмыкнула. Так странно. Их судьбы будто время от времени переплетаются. Впрочем, чему удивляться? Население Эдинбурга едва превышает пятьсот тысяч человек. Не так уж поразительно, что они периодически пересекаются.

Сердце что-то едва уловимо кольнуло. Наверное, просто не очень приятно, что она отлично знала, кто он такой, зачем-то помнила их редкие встречи на соревнованиях, куда приходила с Оливером, а он совершенно точно понятия не имел, что это за девчонка такая — Эм-Джей.

Сначала в школе, а потом и в университете к ней приклеилась кличка «Подружка Паука». Прозвище отчего-то звучало несколько пренебрежительно и словно стирало саму ее личность. Как будто и нет здесь Мэри-Джейн Парсонс, а есть лишь тень героини из нашумевшего фильма. При этом имя свое она любила, ведь так ее назвали родители, которых она лишилась в двенадцать лет.

Сокурсники бурно обсуждали грядущую вечеринку на территории кампуса, и Леджер тоже принимал посильное участие в беседе. Посмеивался над безобидными шутками о слишком уж увлеченных преподавателях, с интересом прислушивался к сплетням о свободных симпатичных девчонках и способах их завлечь. Хотя он был уверен, что уж ему-то не нужно прикладывать особенных усилий, чтобы закрутить легкий роман.

— Гляди-ка, Подружка Паука, — ткнув соседа в плечо, шепнул Руперт — приятель Леджера.

Бёрнс повернулся в ту сторону, куда смотрел сокурсник, и заметил худенькую девушку с густыми каштановыми волосами. Взгляд отчего-то мгновенно привлекли ее губы оттенка ягодного сока. При этом она задумчиво покусывала нижнюю губу, а значит, никакого блеска или помады на них не было.

— Как по мне, она больше похожа на Гермиону Грейнджер7 из «Гарри Поттера», — фыркнул Стив, не особенно переживая о том, что девушка наверняка расслышала его слова. — Такая же заучка. Везде таскается с учебниками и часами сидит в библиотеке.

Плечи ее чуть приподнялись, будто она инстинктивно защищалась от всего мира. Леджер перевел взгляд на стройные ноги, затянутые в плотные черные колготки. Все остальное скрывалось под простым черным же платьем.

— Почему «Подружка Паука»? — не понял он, провожая ее взглядом. Девушка как раз быстро прошла мимо их шумной компании, глядя строго перед собой.

— Ее зовут Эм-Джей, — пожал плечами Стив. — Невеста Питера Паркера.

— Может, она и заучка, но все равно симпатичная, — заключил Руперт.

— Я слышал, один парень из студентов-историков на нее поспорил.

Ледж удивленно приподнял брови и невольно прислушался внимательнее, но в этот же момент со стороны лестничного пролета его окликнул Нэйт. Эм-Джей уже скрылась за поворотом, и Бёрнс успел увидеть лишь край подола ее черного платья.

Они шли широким коридором в сторону спортивного зала и обсуждали планы на рождественские каникулы. Леджер вынужден был провести их дома, ведь из длительного плавания возвращался отец. Впервые за несколько лет они собирались отметить Рождество всей семьей, прежде посетив храм, куда отец рвался после каждого плавания.

Бёрнс относился к затее о совместном празднике скептически, но решил не перечить. Если отец напьется, то угомонить его под силу лишь ему. Наверное, сейчас он уже гораздо крепче отца, хотя раньше папа казался маленькому Леджеру великаном.

Нэйт же спокойно сообщил, что на праздники уедет в семейный замок Эшбёрнов.

— Ты серьезно? — удивленно приподняв светлые брови, протянул Леджер. — Тебя познакомят с дедом?

Он лишь вкратце знал, что Нэйт не видел никого из родственников отца.

— Похоже, теперь я этого достоин, — криво усмехнулся Виски.

— Надеюсь, все пройдет гладко. Кстати, а что насчет Натали? Я видел вас сегодня вместе. Неужели она поедет с тобой?

Нэйт прищурил разноцветные глаза и покосился на друга.

— С какой стати?

— Вы встречаетесь уже год, — развел руками Леджер. — Все серьезно, разве нет?

— Нет. То есть… — Нэйт пожал плечами и поправил лямку сползающего с плеча рюкзака. — Год — это сильно сказано. Это лето я провел в военном лагере, а затем мотался с отцом по миру. По факту мы провели вместе всего пару месяцев. И мне не нужны серьезные отношения. Уж точно не сейчас и не с ней.

— Почему? Она красотка.

Нэйт не стал говорить, что на самом деле его сердце при виде Нат билось как никогда ровно. Появление девушки рядом не вызывало приятного волнения, радости или желания постоянно сжимать ее в объятиях, то и дело целуя. Иногда ему казалось, что он бесчувственная каменная глыба. Нэйт не менял подружек так же часто, как Леджер, который долгое время встречался с Эшли, но при этом не запрещая себе время от времени наведываться и к другим. Он не рыскал в толпе взглядом, пытаясь найти кого-то на вечер, не зависал в приложении для знакомств и не вел сомнительных переписок. У Натали же было несколько бесспорных преимуществ: она всегда находилась под рукой и действительно была красива. Впрочем, Нэйт не считал их полноценной парой. Так, двое время от времени встречающихся людей. Впрочем, Нат вряд ли бы согласилась с ним. Однако инициатором их отношений стала она сама, а значит, должна была понимать, что Нэйт изначально не разделял ее энтузиазм.

— И что ты ей скажешь? Что тупо сваливаешь на все каникулы?

— Ледж, я уже поставил ее в известность, — тяжело вздохнул Нэйт. — И предложил все закончить.

— Да ладно? А она что?

— Распсиховалась, естественно, — процедил Нэйт. — Сказала, что мы берем паузу, но не расстаемся окончательно. Я предупредил, что считаю иначе. Хочет и дальше обманываться — исключительно ее решение.

— А ты жесток, — хохотнул Леджер.

— У меня просто нет на все это времени, — пробормотал Джеймисон.

Не объяснять же другу, что на данный момент его занимала только предстоящая встреча с главой семьи Эшбёрн. Если уж его решили знакомить с дедом, значит, грядут перемены. И Нэйт хотел сосредоточиться лишь на этом.

— Эм-Джей, вылези ты уже из своей библиотеки! — прошипел рыжеволосый Оливер в ухо кузине.

Для того, чтобы сказать это, ему и самому пришлось войти в царство книг и смиренно усесться за стол с установленной посередине лампой. Мэри-Джейн, со стоящей дыбом удлиненной челкой, отложила один том и тотчас схватилась за второй.

— Не могу. То есть могу, но не сейчас, Оливер, — одними губами произнесла она, недовольно округляя орехового оттенка глаза.

— Хватит прятаться за книгами! Того уродца на этой вечеринке не будет! Только ребята из факультета экономики. Пообещай, что пойдешь со мной!

Эм-Джей тяжело выдохнула и повернулась к брату. Оливер умоляюще глядел на нее светло-голубыми глазами, приподняв рыжеватые брови домиком.

Между тем в библиотеку ленивой походкой вошел Леджер. Положив учебник на стойку отсутствующего библиотекаря, он закатил глаза и привалился бедром к деревянной опоре. Окинув взглядом посетителей университетской библиотеки, Леджер углядел в дальнем углу знакомую макушку. Подружка Паука и нескладный паренек. Невольно усмехнулся. Ну чисто парочка из «Гарри Поттера» — заучка и рыжий.

— Что хотели, молодой человек? — раздался рядом тихий голос, и Ледж мгновенно отвернулся.

— Вот это сдаю, — длинным пальцем подтолкнув по стойке книгу, сообщил Бёрнс и вытащил из кармана помятый листок. — А вот это нужно получить. Профессор Хиггинс взялся за меня всерьез.

Женщина взяла в руки список и покачала головой. Должно быть, ей придется приложить немало усилий, чтобы найти все нужное. Но Леджера не напрягало, что предстояло потратить на это место еще минут пять-десять. Он снова обернулся и уставился на Мэри-Джейн. Она приложила ладонь ко лбу, растрепав длинную челку, кончики которой доставали до скул, и что-то бурно, но очень тихо выговаривала рыжему.

Леджер на время забылся и достал из заднего кармана джинсов пачку «Мальборо». Кто-то удивленно пискнул — девушка с собранными в хвост волосами и круглыми очками на длинном носу.

Бёрнс очаровательно подмигнул ей, вызывая румянец на щеках, и спрятал сигареты обратно в карман. Жаль, что желание покурить так же просто не запрячешь.

А тем временем Оливер все же вытряс из кузины обещание сопровождать его на вечеринку экономистов в гостиной общежития на территории кампуса.

Она отлично ощущала себя в компании его приятелей. На самом деле именно они и были кругом ее общения — парни-ботаники, с которыми Оливер дружил с детства. Теперь они все вместе учились в Эдинбургском университете. Когда родители Эм-Джей погибли, она, тогда двенадцатилетняя девчонка, переехала к своим дяде и тете и, наверное, как-то смогла пережить случившееся горе только благодаря их заботе и искренней любви к ней добряка Оливера.

В школе у нее была лучшая подруга — Веро́ника Торн. И Оливер ненавидел ее. Ненавидел за то, что когда Эм-Джей лишилась своей семьи, она трусливо прекратила их общение, словно ее подруга стала прокаженной. Мэри-Джейн каким-то невероятным образом держалась, каждое утро нацепляя на лицо упрямое выражение. Словно доказывала себе и всем вокруг, что удары судьбы, хоть и оставили на ней незаживающие раны, но не смогли окончательно сломить.

Оливер не знал человека искреннее и добросердечнее Мэри-Джейн. Но, словно пытаясь проверить ее на прочность, судьба подкинула еще одно испытание. Стоило ей поступить в университет, как начались проблемы с одногруппниками. Многих на этот факультет против их же воли затолкали богатые родители, лишь бы дети получили престижное образование. Эм-Джей же искренне интересовалась историей, мечтала работать в музее, университете или же ездить по миру с экспедициями. И вот две пропасти — разный материальный статус и уровень знаний — слились в одну огромную. Общий язык она нашла лишь с несколькими девушками, которые, впрочем, держались особняком от всех остальных, в том числе и от Эм-Джей, не влившейся вовремя в их слаженный коллектив из четырех человек. Другие ребята откровенно презирали тех, у кого на счету нет суммы со множеством нулей, потому и Мэри-Джейн ровней не считали. Вдобавок Брайан Грейвуд поспорил с друзьями, решив развести наивную Эм-Джей, влюбив ее в себя. Богатый, смазливый парень был уверен, что Мэри-Джейн легко упадет в его постель, а он повеселится, рассказывая об этом придуркам-друзьям, да еще и получит солидный куш за свою легкую победу.

Но у него ничего не вышло. Он проиграл, но не отказал себе в удовольствии унизить ее.

— Они серьезно? Кто вообще играет в "Монополию" на вечеринке? — закатил глаза Руперт, поглядывая на квадратный стол, который заняла компания ботаников во главе с рыжим второкурсником по имени Оливер.

Рядом с ним сидела улыбающаяся Эм-Джей — единственная девчонка среди повернутых на экономике парней. Она была одета в уютный молочный свитер крупной вязки и черные джинсы, заправленные в высокие сапоги, очень похожие на жокейские. И ни грамма косметики, тогда как девушки, присутствующие на вечеринке, постарались выглядеть как можно более ярко: короткие юбки и откровенные платья, каблуки и тщательно продуманные прически.

— Ну и как пробиться к Подружке Паука? — проворчал Руперт, сунув в раскрытую ладонь Леджера картонный стаканчик с пивом. — Выдергивать из гущи ботаников? Почему мне кажется, что они набросятся на меня, как зомбаки?

Бёрнс засмеялся и покачал головой, глядя на пенный слой «Гинесса».

— Ты всерьез решил за ней приударить?

Приятель дернул плечом.

— Да я так… Это риторические вопросы.

— Что там за история со спором на Эм-Джей? — спросил Леджер, быстро напечатав сообщение опаздывающему Нэйту.

Руперт вздохнул и расстегнул пуговицу на голубой рубашке в тонкую белую полоску.

— Ну, как это обычно бывает? Богатенький парень типа запал на хорошенькую, но нищую девчонку. — Он пожал плечами и сделал глоток из собственного стаканчика. Облизав верхнюю губу, чтобы избавиться от пены, Руперт продолжил: — Самое мерзкое, что в этом участвовали даже девушки из ее факультета, прикинь? Почти все ставили на то, что Мэри-Джейн прыгнет к Брайану в койку в течение недели. Но облом. Эм-Джей тактично, но уверенно раз за разом посылала богатого придурка. Он же в сердцах прилюдно унизил ее и продолжает это делать. Ну, знаешь, намеки на ее дешевые вещи, простенькую внешность и судьбу никому не нужной сиротки.

— Простенькая внешность? — медленно повторил Леджер, невольно вскинув голову, чтобы посмотреть на Мэри-Джейн. Она хохотала, глядя на покрасневшее лицо Оливера, что-то доказывающего всем едва ли не с пеной у рта. Губы у нее стали как будто даже еще ярче, а глаза озорно блестели. Одета она была опрятно и аккуратно, со вкусом. А то, что шмотки не брендовые, так не для всех это имело значение. Леджер и сам до недавних пор одевался в то, что попроще и что стоило как можно меньше. — Подожди, ты сказал — сирота?

— Да я толком не знаю. Вроде бы у нее нет родителей.

— Ясно, — протянул Бёрнс, отворачиваясь.

Разговор перескочил на новенькую девчонку с факультета филологии, а Оливер и Эм-Джей с приятелями тем временем уже свернули игровое поле «Монополии» и достали разноцветные карточки. Похоже, решили играть в ассоциации. Ледж покачал головой — вот же неугомонная компашка. На их просторном столе стояли три упаковки апельсинового сока и пара бутылочек пива. Бёрнс готов был биться об заклад, что этим вечером Джейн делала выбор в пользу сока. Как, наверное, и рыжий Оливер.

Никто из них не заметил Грейвуда, пакостно ухмылявшегося своим мыслям и то и дело бросавшего злобные взгляды на Эм-Джей.

Вскоре Леджер вышел из здания, чтобы спокойно покурить. Накинув куртку, но не застегивая замок, он привалился спиной к каменной стене общежития и вдохнул морозный воздух. Крошечные снежинки падали под ноги, тотчас тая, оставляя после себя лишь мокрые пятнышки. Две девчонки торопливо приблизились ко входу, бросая на Леджера заинтересованные взгляды. Он тоже взглянул на них, но как-то равнодушно, поскольку мысли его унеслись далеко от этого места и веселого вечера. Как-то так вышло, что за последние два года ухабистая, усеянная рытвинами и ямами, дорога его жизни вдруг сделала крутой поворот и вынесла Бёрнса на совершенно иной маршрут. Он понятия не имел, правильно ли сделал, что принял свалившееся на голову предложение, но не мог не признать, что в такой жизни имелись и свои плюсы.

— Да где ж тебя носит? — тихонько проворчал себе под нос Леджер, поглядывая на часы на экране смартфона.

Вскоре, словно откликаясь на его мысли, в самом начале асфальтовой дорожки, пересекающей кампус, появилась высокая фигура. Парень прятал ладони в карманы куртки, а волосы — под капюшоном, иначе рисковал добраться до общежития с сырой шевелюрой.

— Здоро́во, — устало произнес Нэйт, пожимая ладонь друга.

Леджер поймал себя на мысли, что Джеймисон перестал быть похожим на беззаботного студента. Да и был ли когда-то вообще? Им обоим пришлось рано повзрослеть. Возможно, и сам Бёрнс никогда не казался веселым студентом. Но Нэйт действительно сильно изменился за последние пару лет. Стал слишком серьезным, погруженным в себя, часто бывал чем-то занят. То сидел в библиотеке, то ездил по стране с отцом. Чем именно они занимались, Леджер не знал. Нэйт не рассказывал, и он не лез к нему с расспросами. Значит, эта информация не для его ушей. Теперь же в глазах Джеймисона он видел усталость и напряженность взрослого мужчины, которому изо дня в день приходится решать множество проблем.

— Извини, отец задержал, — пояснил он, выхватывая из пальцев Леджера сигарету, которую он так и не прикурил.

— Все в порядке?

Нэйт пожал плечами, выпустил дым изо рта и задумчиво уставился себе под ноги, зажимая сигарету между пальцев. Леджер до сих пор не мог понять, как Нэйт смог простить отца за все те зверства, что он творил в свое время. Но реальность была такова, что друг действительно закрыл на это глаза и теперь активно общался с отцом. Что ж, возможно эта тактика принесла свои плоды, ведь Нэйт больше не валялся переломанным на больничной койке.

— В норме, — наконец ответил он. — Скорее всего, придется уехать чуть раньше. После двадцатого декабря.

— То есть через неделю? — выгнув бровь, протянул Леджер. — А как же учеба?

— Ты же знаешь. Это не проблема.

— Ну да. Хрустящие новенькие купюры отлично могут закрыть глаза кому угодно.

— К сожалению, — не стал спорить Нэйт. — Как вечеринка?

— Как обычно. Кто-то напивается, кто-то уже сосется, а кое-кто… — Вспомнив Эм-Джей с компанией ботаников, Ледж неожиданно улыбнулся. — А кое-кто рубится в настолки.

— Что-то новенькое, — хмыкнул Нэйт.

Дверь общежития распахнулась, выпуская на морозную улицу компанию из трех парней. Один — крепкий брюнет в кожаной куртке — довольно лыбился, громко выкрикивая что-то своим дружкам. Именно на него указал Руперт, когда рассказывал мерзкую историю со спором.

Леджер зажал в зубах тлеющую сигарету, чуть развернул корпус, сжал пальцы правой ладони в кулак и, когда Брайан Грейвуд поравнялся с ним, ударил точно в солнечное сплетение. Брюнет охнул и согнулся пополам, а Леджер нарочито заботливо удержал его за воротник, потянув куртку вверх.

— Тихо-тихо, приятель, — посетовал Бёрнс все еще с зажатой в зубах сигаретой. Хлопнув парня по спине со всей силы, он уточнил: — Что ж ты так неаккуратно?

Нэйт переводил проницательный взгляд с друга на брюнета, но уже настороженно подобрался, готовый, если потребуется, вступиться за Леджера, пусть даже тот начал непонятный ему конфликт первым.

— Ты, сука, попутал, что ли?! — хрипя, взвыл Грейвуд, и его дружки, выдав по парочке матерных выражений и расправив плечи, принялись напирать на Леджера.

Вот только он все еще сжимал в кулаке воротник кожаной куртки Брайана, и тот, словно личная кукла Бёрнса, болтался в его руках, ограниченный в движениях.

— Вы хорошо подумали? — спокойно уточнил Леджер, тряхнув Грейвуда за шкирку.

Нэйт точным броском запустил окурок в металлическую урну, выдохнул дым в сторону и снял с головы капюшон. Он не ожидал, что этот вечер закончится дракой, но, быть может, оно и к лучшему? Организм уже начал вырабатывать адреналин, и Нэйт, по привычке, попрыгал на месте, пружиня, и поднял кулаки. В эти секунды весь груз взрослой жизни и ответственности слетел с него, даря приятную легкость, возвращая лет на пять назад.

Грейвуд вдруг размахнулся, метя Леджеру в лицо, но Нэйт легко перехватил его предплечье и машинально ударил того кулаком в подбородок, на время лишая ориентации в пространстве.

Переглянувшись с Леджером, который наконец выплюнул почти истлевшую сигарету под ноги, Нэйт качнул головой в сторону двоих парней и быстро сказал:

— С этими сам разбирайся.

— Я знал, что ты впряжешься за меня, бро, — радостно заржал Ледж, отшвыривая Грейвуда другу. — Погнали.

Кристиан едва ли не ткнул экран гаджета в лицо сыну, но тот лишь лениво скользнул взглядом по изображениям избитых парней.

— Раскаяния, как я погляжу, в твоих глазах немного, — протянул Эшбёрн.

— Пытался привести в чувство обдолбанных утырков, что не так я сделал?

— А они тебя об этом сами попросили?

— Не припомню, — подняв глаза к потолку, ответил Нэйт.

Кристиан сжал двумя пальцами переносицу и устало закрыл глаза. Нэйт снял мокрую после тренировки в зале футболку, оставшись в одних спортивных штанах. Отец, как оказалось, ждал его в комнате общежития, которую они делили с Леджером.

— Нэйт, мне отлично известно, что ты в состоянии постоять за себя. Годы тренировок и несколько лет в военном лагере даром не прошли. Но отец Брайана Грейвуда готов запихнуть вас с Бёрнсом за решетку. Просто скажи, ты чем думал, когда ввязывался в это дерьмо?

— Действовал на инстинктах.

После случившегося Леджер сказал только, что Грейвуд редкостный мудак, и этого объяснения Нэйту хватило для того, чтобы поддержать друга и встать на его сторону. Если Бёрнс уверен в том, что Брайану нужно навалять, значит, так оно и будет.

— Мне тоже досталось, — указав на рассечение на линии челюсти, добавил Нэйт.

— Не смеши.

Джеймисон криво усмехнулся и покачал головой. Отец, разумеется, дураком не был. Понял, что Нэйт позволил ударить себя, чтобы не выходить из заварушки даже не запачкавшись. Но и Нэйт запросто сложил два и два. Выходит, Эшбёрн приставил к нему кого-то, кто тщательно следит за его жизнью. Стоило случиться конфликту, как отец уже в курсе произошедшего. Должно быть, и Грейвуда-старшего тоже перехватили на полпути в полицейский участок. Хотелось грубовато спросить у Кристиана: «Конфликт уже улажен?» Но Нэйт решил пока не наглеть.

Впрочем, Эшбёрн сам завел об этом речь:

— Сумма, которую я выложил за вашу с Бёрнсом выходку, сравнима с годовым заработком среднестатистической британской семьи.

— Надеюсь, он подавится.

— Сомневаюсь, — сквозь зубы процедил Кристиан. — Случившееся я воспринимаю исключительно как досадное недоразумение и настоятельно советую больше не влезать в конфликты. Ты понял меня, Нэйт?

— Понял.

— Вся твоя энергия должна уходить в иное русло, — наставительно добавил он, направляясь к двери. — Еще несколько дней, и ты наконец узнаешь, в чем заключается наша миссия. Арто Эшбёрн рассчитывает на тебя.

Частный борт Кристиана приземлился в аэропорту города Инвернесс, на севере Шотландии. Нэйт первым покинул самолет, ступив на лишенный даже намека на снежный покров асфальт.

Их с отцом уже ждал двухместный родстер «Ягуар». Отец сел за руль, а охрана, загрузившись в два черных «Лэнд Ровера», образовала автоколонну, сопровождая красный «Эф-Тайп». Нэйт уже получил права, но автомобилем так и не обзавелся. Зато купил на отложенные со всех праздников средства старенький байк. Отец не скупился на деньги, выделяемые им с матерью, и Джулия с легкостью тратила крупные суммы на то, что ей приглянулось. Чаще всего она обращалась к стилистам, передавая им сведения об их с Нэйтом размерах, и новые вещи в гардеробной появлялись словно бы сами собой. Выходило так, что Джеймисон вроде бы и не пользовался отцовскими деньгами, но при этом все равно жил на полном его обеспечении.

— Я собираюсь купить тебе автомобиль, — словно подслушав мысли сына, негромко произнес Кристиан, расслаблено устроив ладони на руле. — Мне не нравится, что ты гоняешь на мотоцикле. Это опасно.

«Ну конечно, — мысленно усмехнулся Нэйт. — Новый наследник никак не рождается, потому я так и ценен».

— Опасно все, — протянул Джеймисон, разглядывая ровные квадраты полей со следами былой жизни — разрушенные дома, покосившиеся ограды, груды камней. — Выходить на бой тоже сродни русской рулетке. Но тебя это не остановило в свое время.

— Неужели ты до сих пор обижаешься на меня за это?

— Нет. Как-то забылось, — равнодушно отозвался Нэйт.

И в этих словах действительно была доля истины. Ярость и ненависть улеглись, притупились, а эмоции, которые он тогда испытал, словно накрыло туманом. Нет, Нэйт не забыл того, как унизительно поступил с ним Кристиан. Но Джулия оказалась права. Главное теперь то, что будет с ними всеми дальше. И тут уже сам Нэйт сыграет одну из первых ролей, поскольку по поведению отца совершенно ясно, что он нужен ему.

Кристиан тихо хмыкнул и сменил тему:

— Надеюсь, ты уже понял, куда мы направляемся?

— Историю Шотландии изучил вдоль и поперек. Мы едем на Черный остров, который, строго говоря, островом не является. Эта территория окружена заливами с трех сторон, поэтому и кажется, что находишься на острове. По этой же причине и слово «черный» в названии. Слишком сильные ветра не позволяют снегу укрыть эти земли, да и зимы тут в основном бесснежные. Темная почва, густые мрачные леса…

— Все верно. И именно здесь, к северу от Балблэра находится фамильный замок семьи Эшбёрн.

— Там живет мой дед? — внезапно осознав, как сухо сделалось во рту, спросил Нэйт. — Арто Эшбёрн?

— Имя у него старинное, — улыбнулся Кристиан. — Означает «сила медведя».

— К чему сейчас эта встреча? Мне девятнадцать, он ничего обо мне не знает.

— Он знает все, Нэйт. Вы не виделись все это время по весомой причине. Мы с отцом были заняты поисками артефактов и готовились к изменениям, которые неумолимо ждут наш погибающий мир. Помимо этого, твой дед управляет несколькими глобальными холдингами, так что поверь — дел у него все это время было немало. Что ему проку нянчиться с тобой? Теперь же нам всем есть что обсудить.

— Твою реинкарнацию? — спокойно уточнил Нэйт. Произнося это слово, уже не хотелось крутить пальцем у виска или обеспокоенно округлять глаза. Смешно тоже больше не было.

Родстер разогнался до двухсот километров в час. Дорога шла практически постоянно прямо, изредка забирая чуть влево. Несмотря на отдаленную от цивилизации местность, асфальт здесь был положен на совесть. Нэйт догадался, что наверняка дед-миллиардер приложил к этому руку.

— И это тоже, — совершенно серьезно ответил Кристиан, нахмурившись.

— Твои… — С губ чуть было не сорвалось слово «клоны», но Нэйт вовремя себя одернул. — Твои братья тоже будут в замке?

— Да. Они уже ждут.

— Как вы определяете, кому общаться со мной? Монетку подбрасываете? — ухмыльнулся Нэйт. — Я ведь в курсе — вы и сами не знаете, кто из вас мой отец.

— Мы все — твой отец, Нэйт, — дернув гладковыбритой щекой, ответил Кристиан. Тонкие бледные пальцы обвили руль, словно щупальца осьминога. — Мы появились из одной яйцеклетки. Таких, как мы, еще называют природными клонами, ведь у нас одинаковая ДНК.

Нэйт отвернулся, испытывая не самые приятные эмоции. Кристиан не отрицал, что к Джулии каждый раз наведывался кто-то из его братьев. Она вышла замуж не за одного человека, как думала. А сразу за шестерых. Потерев лоб указательным пальцем, Нэйт прижался виском к прохладному окну автомобиля. И вроде бы уже привык жить в этой жуткой действительности, но сейчас снова стало противно.

«Его отец — сущий демон», — всплыли в памяти слова матери об Арто Эшбёрне.

Похоже, пришло время посмотреть ему в глаза.

«Ягуар» промчался по дороге, петлявшей между мрачным лесом со множеством поваленных от старости или непогоды деревьев, останки стволов которых образовывали непроходимый бурелом. Внезапно слева вырос замок, окруженный полуразрушенной крепостью. Нэйту показалось, что они с отцом в один миг перенеслись назад во времени, и сейчас из-за крепостных стен появятся рыцари в доспехах, а лучники выпустят во врагов десятки стрел.

— Подожди, — пробормотал Нэйт, кое-что припоминая. — Замок Ормор когда-то находился на Черном острове… Он принадлежит Эшбёрнам?

— Принадлежит по праву, — усмехнулся Кристиан.

— Но он был построен в конце двенадцатого века! — воскликнул Нэйт, недаром получавший блестящее образование в Эдинбургском университете. — И разрушен Оливером Кромвелем в середине семнадцатого…

— Разрушена была в основном восточная его часть, однако все внутри подверглось разграблению. Многие десятилетия остатки замка ветшали, оставленные бесхозными. Но в девятнадцатом столетии наш предок доказал принадлежность этих руин нашему роду и принялся за восстановление.

— Почему же считается, что от него ничего не осталось? Я лично читал об этом в прошлом году, — нахмурившись, пробормотал Нэйт.

— Это инициатива твоего прапрадеда. Лишнее внимание ему было ни к чему. Территория вокруг замка тщательно охраняется. Сюда не пропустят ни один автомобиль, не принадлежащий автопарку Эшбёрнов.

Эшбёрны оказались последователями вероучения о реинкарнации — переселения личности или души из старого тела в новое. По их мнению — а, как оказалось, тех, кто верит в подобное, не так уж мало, — смерти не существует, но есть лишь нахождение души либо в теле, либо вне его, и существование ее не может закончиться, поскольку душа — это искра, посланная высшей силой. Она ищет новое тело, когда деяния и привязанности ее не были вполне реализованы в одной из жизней. Когда же все, что желала душа, было исполнено, высшая сила забирает ее себе, окружая вечной любовью.

— Кристиан сообщил мне, что ты тоже видел свои прошлые воплощения, — довольно произнес Арто, подняв кисти рук вверх и прижав кончики пальцев друг к другу. — Мы были счастливы узнать об этом, ведь подобная милость даруется далеко не каждому человеку. Это все равно что благословение, Нэйт.

За круглый стол уселись все шесть Кристианов, сам Нэйт и Арто. Томас на инвалидном кресле пристроился позади деда и теперь буравил брата блеклыми глазами. Бернадетт осталась сидеть на диване, не выпуская мундштук из пальцев. Нэйту хотелось встать и рявкнуть на безумных родственников, чтобы перестали ломать комедию, но самое жуткое заключалось в том, что происходящее вовсе не было для них представлением. Они посвящали Нэйта в то, во что верила их семья на протяжении множества лет.

— Все началось с моего отца Уильяма, — поведал Арто. — Он первым заговорил о том, что душа показала ему предыдущие жизни. Он тогда крепко уверовал, считал себя одним из тех избранных, кому открыли глаза на истинное предназначение каждого человека на Земле. Он понял, что мы — сосуды для древних душ, раз за разом возвращающихся в этот мир, чтобы успеть выполнить желаемое. Но многие слепы, поскольку не видят вокруг себя тайные знаки, и глухи, ведь не слышат зов запертой в теле души.

Нэйт слушал все это с каменным лицом. Он подготовился, тщательно изучив тему реинкарнации. Действительно, сторонников подобной теории существовало немало во все времена, но, поскольку те, кто верил в Бога, отрицали гипотезу переселения душ, им пришлось уйти в подполье. Массового признания теория реинкарнации не получила. Ее считали чушью и выдумкой, а церковь страшно осуждала подобные речи.

Но вот перед Нэйтом сидит Арто и всерьез говорит о том, что душа его жила на свете много веков назад и цель у нее одна — отомстить потомкам своих врагов, помогая другой душе прийти к власти в этом мире.

Стоило старику произнести это вслух, как Кристиан — в шести лицах — довольно усмехнулся.

— Значит, вы считаете, что в тело отца вселилась только одна душа? — протянул Нэйт. — Но Кристианов шестеро. Остальные что же — просто пустые оболочки?

Он пытался рассуждать как исследователь и как историк — человек, который привык докапываться до фактов и искать подтверждение домыслам.

Арто этот вопрос, казалось, ничуть не смутил.

— Ты верно мыслишь, Нэйт. Это радует. А ведь я когда-то был точь-в-точь как ты! Считал своего отца чокнутым стариком, который утверждал, что слышал зов ниспосланной ему души. Жаль, что он умер, когда мне едва исполнилось четырнадцать. Мы с дядей тогда остались одни. Он в какой-то степени заменил мне отца, однако его подобное озарение никогда не посещало. Эгберт не слышал свою душу. — Арто замер на пару мгновений, словно временно перенесся в прошлое. Встрепенувшись, он хлопнул в ладоши и продолжил: — Однако, что же мы видим, Нэйт? Наша семья вернула былое величие. Некогда наши предки жили в этом замке, обладали властью и богатствами. А затем их всех едва не уничтожили, остался лишь один малолетний потомок рода Эшбёрн — Тристен. Его укрыла у себя одна из служанок, дала другое имя и вырастила как сына сапожника. Эшбёрны потеряли все. Но взгляни, где мы теперь, — Арто обвел руками просторную гостиную и стены замка.

— Значит, по-вашему, это стало возможным благодаря тому, что у твоего отца открылись глаза на правду об этом мире?

— Дело в том, Нэйт, что доступ к памяти, накопленной за сотни лет, дает человеку такое могущество, которое не снилось ни одному богачу, — хитро прищурившись, ответил Арто. — И моему предку удалось воспользоваться им, чтобы вернуть Эшбёрнам былое могущество. Но самое интересное даже не это.

— Что же тогда? — сдержанно уточнил Нэйт.

— Я — тот самый Тристен Эшбёрн, — негромко, но с едва скрываемым восторгом, сообщил Арто. — Я жил в этом самом замке много веков назад, тут прошло мое детство. Ты или кто-то иной могли бы не поверить моим словам, но как же тогда объяснить, что именно я нашел то место, где был закопан сундук — на окраине наших земель, у разрушенной крепостной стены? Я увидел его во сне — чаще всего воспоминания о прошлых жизнях приходят именно с наступлением ночи, когда сознание очищается от всего того мусора, что вкладывают в него за день. С тобой ведь случилось так же?

— Я не помню, какое время суток тогда было, — немного помолчав, все же ответил Нэйт. — Но я действительно был погружен в сон.

Арто кивнул и провел указательным пальцем по густой темной брови с проседью. Он на удивление неплохо выглядел для своих лет.

— Мы тогда нашли много интересных вещичек, которые Тристен, будучи мальчишкой, прятал там вместе с братьями. Можешь взглянуть на монеты шестнадцатого века, — довольно ухмыльнулся Арто, кивнув головой на шкаф, закрытый стеклянными дверцами.

Нэйт встал и, повернувшись к остальным спиной, неторопливо приблизился к полкам, где действительно обнаружились старинные монеты — неровные кругляши с отверстием посередине и почти стертыми надписями. Рядом стоял железный сундучок с витиеватой вязью.

— Это ли не доказательство того, что наш далекий предок вернулся, чтобы исполнить важную миссию?

Нэйт развернулся лицом к присутствующим и окинул их бесстрастным взглядом. Бабка ухмылялась, обнажив идеально сделанные виниры, прищурив и без того небольшие глаза.

— Вы тоже слышите свою душу? — спросил он у нее.

Честно сказать, ему казалось, что у такой язвы и души-то никакой нет, но интерес перевесил желание отпустить ядовитый комментарий.

— Да куда уж мне, — покачала головой Бернадетт. — Это способность лишь истинных по крови Эшбёрнов. Но и я не простушка, как тебе подумалось, молодой человек. Мой предок некогда был лордом, затем род его обеднел и перебрался в Абердин. Спустя несколько поколений жить стали неплохо. Без замков, впрочем, — пожала плечами женщина. — Но и не бедствовали. Мой дед сколотил неплохое состояние, купил поместье, стал вхож в лучшие дома Шотландии. Мне дали все — лучшее образование, лучшие манеры и доступ к элите.

— И ты воспользовалась этими благами с умом, — раздался низкий рокот Арто, означающий смех.

— Вышла замуж за лучшего из мужчин, — кивнула Бернадетт. — Кристиан же поступил иначе. Хотел жениться на девушке с необычной родословной. И, представь себе, нашел Джулию — в ее роду много веков назад рождались ведьмы.

— В ней действительно есть дар, — спокойно ответил Кристиан, сидевший по правую руку от Нэйта. — Он слаб и безволен, ведь она совершенно не занимается собственным развитием. Но я решил, что это будет интересный эксперимент. Быть может, он как-то проявится у Нэйта.

Матово-черные глаза отца остановились на лице Джеймисона.

— Давайте-ка кое-что проясним, — негромко хлопнув ладонью по столу, попросил он. — По-вашему, души, которые подселяются в наши тела при рождении, так или иначе связаны с родом Эшбёрнов?

Томас отчаянно замотал головой, коснулся пульта на подлокотнике кресла и откатился назад, в тень.

— Совсем нет, — нахмурился Арто так, словно начинал раздражаться. — Я, должно быть, исключение, поскольку моя миссия слишком важна, и Тристен возродился в моем теле, желая отомстить за унижение и уничтожение его семьи. Ты и представить не можешь, насколько сильно пламя ярости, что вот уже много лет горит в моей груди. — Крупная ладонь старика легла поверх рубашки цвета бордо. — Как я уже говорил, его душе не будет покоя, пока он не исполнит свою миссию. Что же касается тебя, Томаса и Аманды — о ваших душах можете рассказать лишь вы сами. Но я верю, что посланы они были именно для того, чтобы помочь своей семье. Слишком многое совсем скоро придется поставить на кон.

— Я не помню ничего о прошлых воплощениях, — раздался тихий голос из тени. Бледного лица Томаса видно не было, но почему-то Нэйту казалось, что брат буравит его взглядом. — Но что-то оттуда, сверху, посылает мне видения будущего. И я вижу, как мир начнет пылать…

— Довольно, Том, — оборвал внука Арто, властно махнув ладонью. — Говорить об этом пока рано.

— Расскажи Нэйту о пророчестве, — произнес один из Эшбёрнов-младших, и в голосе его проскользнули властные нотки. — Он до сих пор не понимает масштаба грядущих изменений.

Арто окинул сыновей колким взглядом, но даже не подумал возмутиться приказом младшего в роду. Что это могло значить?

Нэйт еще раз, теперь уже более внимательно всмотрелся в лица клонов отца — немного раздраженные, скучающие и хмурящиеся. Дед же выглядел грозным и авторитарным, но, должно быть, это касалось лишь Нэйта, Томаса и Бернадетт. Тех, кто, как он считал, слабее…

Арто боялся собственных сыновей.

В гостиную вошла женщина в темной одежде, вкатив в помещение столик с чашками, заварочным чайником и молочником. Она шла опустив глаза, а действовала быстро и четко, словно робот. Не прошло и пары минут, как перед каждым гостем она поставила чашки, уточнив лишь у Нэйта, предпочитает ли он чай с молоком. Вкусы остальных, похоже, были ей хорошо известны.

Стоило ей тихо скрыться в коридоре, как Арто продолжил:

— Чтобы ответить на вопрос о душе Кристиана в шести телах, мне стоит показать тебе вот это.

Арто встал и махнул Нэйту рукой. Они направились в дальний конец зала, тонувший в полумраке, где на стене висела рама с толстыми двойными стеклами. Арто щелкнул тумблером, и тотчас наверху зажегся мягкий желтоватый свет. Нэйт наконец увидел то, что скрывалось под стеклом — старинный клочок бумаги с побледневшими чернильными буквами.

— Шотландский кельтский язык, — пробормотал Нэйт, вглядываясь в строчки.

— Шестнадцатый век, — с благоговением произнес Арто, поглаживая короткую рыжеватую с проседью бородку. — Я переведу, что здесь написано. Это пророчество, которое мы с твоей бабушкой обнаружили в окрестностях озера Фаннич, за два года до рождения Кристиана.

«Расплодятся люди по всей земле и позволят слабым управлять собой. Но однажды благословят небеса Черные земли, которые станут колыбелью владыки, пришедшего в этот мир в шести ипостасях. И стоит ему занять положенное место, и вернуть свою ценность, как сама природа поможет очистить землю от инакомыслящих и презирающих его — сгорят они в огне и потонут в священных водах. Ведь в царство свое он впустит лишь преданных ему последователей».

Перед глазами Нэйта вспыхнули жуткие кадры: повсюду пожары, земля под ногами трескается и, словно злобный голодный монстр, проглатывает тех, кто не успел сбежать. Они падают в ее бездонный желудок, корчатся от смрада и невыносимого жара.

Нэйт отшатнулся и тряхнул головой. Казалось, он действительно почувствовал терпкий вкус пепла на языке.

— Ты видел что-то? — прошептал Арто и схватил внука за плечи, разворачивая к себе.

«Я вижу, как мир начнет пылать…»

Неужели ему показали то же, что и Тому? Но это попросту невозможно!

— Мир пылает, и гибнут люди, — облизнув пересохшие губы, пробормотал Нэйт и на миг зажмурился.

Нет. Так не бывает. Наверное, он просто слишком сильно впечатлился, а его родственники поставили слишком уж правдоподобный спектакль.

«Нельзя поддаваться этому сумасшествию», — мысленно повторил Нэйт несколько раз.

Тихие шаги позади вынудили его обернуться. Одинаково спрятав ладони в передние карманы брюк, к ним приближались два Кристиана. Нэйт уже не мог сказать, где именно тот, с которым он приехал. Быть может, остался за столом или подсел к Бернадетт, удерживая чашку чая в длинных пальцах.

— Осознал ли ты смысл пророчества, Нэйт? — спросил один из клонов, бросив довольный взгляд на клочок бумаги под стеклом.

— Но однажды благословят небеса Черные земли, которые станут колыбелью владыки, пришедшего в этот мир в шести ипостасях, — неторопливо повторил второй жуткие строчки. Тонкие губы растянулись в улыбке.

У Нэйта закружилась голова, и стало невыносимо жарко.

— Черные земли, — пробормотал он, вновь обернувшись к бумаге с пророчеством. — Кристиан рожден на Черном острове. В шести телах…

— Мы не знаем, кто автор этих строк. Никакой подписи не было, — добавил Арто и сделал несколько шагов в сторону.

Оказалось, что в стену рядом с этим местом был вмонтирован сейф. Набрав код, Арто открыл железную дверцу и из обитых бархатом недр сейфа вытащил серебряный горшок с небольшой крышкой. На выпуклом боку были выгравированы ветвистые рога.

— Он был полностью покрыт глиной, — сообщил дед. — Внутри мы нашли пергамент с пророчеством и плоскую фигурку из меди.

Арто расстегнул пару пуговиц на рубашке и продемонстрировал Нэйту цепочку с подвесом в виде этой самой фигурки.

Только он не сказал, что у нее еще было лицо — два крохотных глаза и открытый рот с рядом острых треугольных зубов.

— Вернемся за стол, — негромко произнес один из братьев и первым направился к столу.

Арто вернул горшок в сейф, погасил свет над рамой с пророчеством и занял свое место. Нэйт тяжело опустился на стул, будто только что пробежал кросс и теперь едва держался на ногах. Глотнув остывшего чая, он поднял голову и встретился взглядом с Томом. Брат, чуть вжав голову в плечи, смотрел в его глаза не моргая.

— Что скажешь, Нэйт? — спросил тот Кристиан, что сидел по правую руку. — Изображение на серебре о чем-то тебе говорит?

Нэйт еще год назад догадался, почему отец настоял на его обучении истории, полностью отбросив идею о том, чтобы сын стал военным. Но прежде он считал, что Кристиан просто видел в нем своего помощника в поисках интересных старинных вещичек. Они вместе ездили в отдаленные уголки Британии, плавали на острова, изучали старинные развалины и даже ничем не примечательные поля. Несколько раз бывали во Франции и Испании. Однако теперь Нэйт понял, что именно требовалось Эшбёрну. Его сын должен был хорошо разбираться в истории, ведь, если судить по пророчеству…

— Вы считаете, что в тело Кристиана вселился древний кельтский бог, — медленно произнес он.

— Какой же? — подавшись ближе к сыну, спросил Эшбёрн и затаил дыхание, поджав бледные губы.

Черные, словно подернутые мутной пленкой глаза снова, в который уже раз за этот сумбурный день, впились в лицо Нэйта.

Что выгравировано на серебряном горшке?.. Рога.

Перед глазами Нэйта замелькали картинки из учебников. В истории кельтов божественных созданий, изображенных с рогами, было несколько. Но в данном случае подходил только один из них.

— Рогатый бог, — наконец сказал Нэйт, невидящим взглядом уставившись в столешницу. — Ке́рнунн.

Близнецы шумно выдохнули и одинаково тошнотворно растянули губы в улыбках. Арто хлопнул ладонью по столу и весело произнес:

— Бернадетт, ты проиграла. Наш мальчик все понял даже раньше нас самих!

Бабка покачала головой и протянула:

— Выходит, этот мальчик довольно смышленый. Может, вы и не зря в него вцепились.

— Зловещий бог, — словно не слыша Арто и Бернадетт, продолжил Нэйт. — Повелитель диких существ и природы, покровитель подземного царства. Кельты верили, что те воины, которые храбро сражались и погибали на поле боя, попадали на остров Кернунна — в его владения.

«А еще христиане объявили его дьяволом и запретили любые упоминания имени этого существа».

В замке не было и намека на празднование Рождества — ни украшений, ни гирлянд, ни елки с подарками. Вся неделя прошла в разговорах с Эшбёрнами, приправленных язвительными комментариями Бернадетт в сторону Нэйта. Она как будто до сих пор не приняла своего старшего внука, хотя Арто существенно потеплел к нему. Возможно, бабка видела в нем ненавистную ей Джулию. Томаса она считала кем-то вроде придворного мага и то и дело спрашивала, не увидел ли он что-то интересное. Мальчик редко отвечал ей, предпочитая молчание и одиночество в тени гостиной.

Зато к Нэйту вернулись воспоминания о прошлых жизнях. Они не только приходили к нему во снах, но посещали и во время бодрствования.

Однажды вечером, в канун Нового года, они все снова собрались за круглым столом, рассеченным на сегменты и уставленным толстыми свечами с оплывшим воском. Арто велел всем взяться за руки и забормотал что-то на гэльском языке. Нэйт не был силен в нем, но различил несколько слов: «боги», «ночь» и «огонь». Однако, пока дед произносил свою странную речь, велев остальным закрыть глаза, Нэйт словно впал в ступор. Он вновь стал тем мальчиком, у которого не было языка. Пытался пошевелиться — не смог. Хотел позвать на помощь, но голос оказался настолько слабым, что даже сидящий рядом Кристиан не услышал бы. Язык самого Нэйта не двигался, словно его не было, как у мальчишки из Средневековья. В ушах раздался бешеный рык животного, и в кровь в больших дозах поступил адреналин, усиленно вырабатываемый надпочечниками. По виску Нэйта потекла капля пота. Он хотел вырвать свои ладони из рук близнецов, хотел разорвать этот круг, но ничего не выходило. Зверь рычал будто в самое ухо, хотелось сжаться в комок и заорать изо всех сил.

Пальцы Эшбёрнов выскользнули из ладоней Нэйта, и он смог распахнуть глаза.

Свет не горел. Лишь зажженные фитили освещали лица присутствующих, создавая атмосферу таинственности.

Нэйт резко встал, и девять пар глаз тотчас вонзились в него, словно короткие лезвия девяти ножей. Он стер пальцами пот с виска и хрипло сказал:

— Мне надо покурить.

Нащупав в кармане джинсов пачку «Данхилла», Нэйт сжал ее в ладони. Она словно была маяком, указывающим ему путь в обычный мир, где все понятно, просто и привычно. Где есть Леджер — лучший друг; есть приятели и сокурсники; есть кампус и их с Бёрнсом комната в общежитии; есть узкие улочки Эдинбурга, где они с Леджером шатались без дела и изредка покупали один донер на двоих, вечно споря из-за соуса — Нэйт настаивал на сырном, а Леджер требовал барбекю, называя выбор друга «вонючими соплями»; есть любимый паб, где можно было дешево купить пинту коричневого эля, а потом тащиться домой под дождем и пронизывающим до костей ветром.

Нэйт приказал себе пересечь зал неторопливо, а затем, когда его родственники больше не могли его видеть, сорвался на бег.

Бицепсы напряглись, когда он навалился на тяжелую дверь, желая как можно скорее выйти на воздух. Он обжег щеки морозом, но Нэйт вдохнул полной грудью, ощущая, как из разума уходит туман. Он несколько раз тряхнул головой и даже ударил себя по щеке. Пальцы его чуть подрагивали, когда он поднес огонек зажигалки к сигарете, а затем сделал торопливую затяжку.

С того дня, как он приехал в замок Ормор, к нему вернулись воспоминания о прошлых жизнях — или чем бы вся эта чертовщина ни была, — а еще добавились мутные видения то ли будущего, то ли уже свершившегося, то ли того, что никогда и не происходило.

Пророчество, дух Кернунна в теле Кристиана, медная фигурка с оскаленной пастью… Эшбёрны верили во все это. И вера их была непоколебима. Нэйт видел по лицам, что любое отрицание их слов приведет к уничтожению того, кто не на их стороне.

— Сама природа поможет очистить землю от инакомыслящих и презирающих его — сгорят они в огне и потонут в священных водах, — едва слышно пробормотал Нэйт, глядя на кругляши мха на стенах замка.

Они сказали, что дух рогатого божества настолько силен, что одного тела ему недостаточно. Он поселился в шести и изучает этот мир, направляя Кристиана туда, куда ему нужно. Кернунн хочет тщательно рассмотреть свои владения и тех, кто их населяет.

Леджер подкинул в ладони серебряную безделушку и усмехнулся. Никогда не думал, что будет дарить украшение парню, но, посмотрите, что творится — только что вышел из антикварной лавки с амулетом для Нэйта. Вчера ему стукнуло двадцать, и сегодня они планировали отметить это в одном из пабов Эдинбурга на Роял Майл.

Но для начала нужно пережить очередной учебный день. Две лекции по экономике и три семинара — из-за этого он всем сердцем ненавидел пятницу. Учеба давалась Бёрнсу не то чтобы с трудом, но требовала от него существенных усилий. Приходилось заставлять себя заниматься и не скатываться до совсем уж смехотворных баллов. Кристиан Эшбёрн оплачивал его обучение и проживание на территории кампуса, и потому Леджер был вынужден не разочаровывать его.

Изначально Бёрнсу не нравилась эта идея. Он не хотел принимать никакую помощь от отца Нэйта, но друг сам настоял. Леджер знал, что их дружба была ему важна, и сам чувствовал то же. Наверное, именно поэтому в итоге согласился на это предложение.

Он быстро шел по коридору университета, гоняя в голове эти мысли. Шаг его был твердым и широким, и когда он налетел на хрупкую девушку, едва не выронившую от удара толстенный том, то только и успел, что подхватить ее за талию, прижимая к себе. Книга оказалась зажата между их телами, и Леджер невольно прижался к девчонке теснее, чтобы том ненароком не упал. И только после этого он перевел взгляд на ее лицо.

— Подружка Паука, — вырвалось у него невольно.

Эм-Джей глядела на него огромными глазищами, по инерции вцепившись в его предплечья.

— Прости, — быстро сказал Леджер, переводя взгляд на ее губы оттенка темного ягодного сока — словно кто-то разломил пополам спелую черешню. А затем он уставился на темные крапинки веснушек на ее носу и щеках — будто светлую кожу присыпали корицей. — Я…

Мэри-Джейн подхватила книгу, перестав касаться его.

— Ничего… Бывает, — негромко произнесла она.

Леджер чувствовал под пальцами выпирающие косточки позвоночника и мягкую ткань ее бежевого кардигана. Она начала отстраняться, но ему почему-то не хотелось ее отпускать. Бёрнс открыл рот, чтобы сморозить какую-нибудь глупость, возможно, даже похожую на легкий флирт, как рядом с ними кто-то остановился, бросив тень на лицо девушки.

Нэйт.

Молчание. Вроде бы недолгое, но отчего-то показавшееся маленькой вечностью.

— Эм-Джей? — не очень уверенно спросил друг.

Леджер медленно опустил ладони, скользнувшие по спине девушки, и отошел на шаг. Они что, знакомы? И когда только Нэйт успел? То пропадает на лекциях, то ездит куда-то с отцом.

— Привет, — слабо улыбнувшись, отозвалась она, крепко прижимая к груди книгу — будто кто-то из парней собирался ее отобрать.

Нэйт ошарашенно рассматривал девушку: бежевый кардиган, черная плиссированная юбка и плотные черные колготки, высокие сапоги. Она была одета почти так же, как в их самую первую встречу. Даже стрижка такая же: волосы оттенка гречишного меда, ниспадающие на плечи, и удлиненная челка.

Он был уверен — она понятия не имеет, кто он такой. Просто поздоровалась из вежливости.

Мэри-Джейн перевела взгляд на Леджера и смущенно закусила нижнюю губу. В этом движении не было ни грамма флирта или попытки соблазнить. Должно быть, она делала так часто, когда волновалась или задумывалась. Но Леджер не смог отвести глаз.

Они стояли как трое дураков посреди коридора. Мимо проходили спешащие студенты, громко болтали, кто-то смеялся, другие чем-то бурно возмущались. Девушка перевела взгляд на часы и взволнованно вскинула брови.

— Мне пора, — торопливо бросила Эм-Джей и, протиснувшись между Нэйтом и Леджером, скрылась за поворотом.

— Вы знакомы, что ли? — нарушил молчание Ледж, легонько пихнув друга локтем.

Это движение как будто сбросило с Нэйта заклятие. Он встряхнулся и, еще раз оглянувшись, ответил:

— Можно и так сказать… Виделись на соревнованиях по тхэквондо. Она приходила поддержать брата. Ты тогда уже бросил занятия.

Леджер хмыкнул и растерянно провел ладонью по непослушным светлым волосам.

— Не пойму, у вас что-то было?

— Нет. Ничего. Просто… — Нэйт замялся, сам не в силах разобраться с тем, что только что ощутил, увидев повзрослевшую Эм-Джей — девушку из прошлого. Он и раньше почему-то выделял ее в толпе, словно его что-то неуловимо тянуло к ней. А сейчас, увидев ее в стенах Эдинбургского университета, он буквально прирос к полу от удивления. Она вернулась. И она все это время была рядом. Осознание этого на время выбило Нэйта из реальности. — Мы просто иногда перебрасывались парой слов. Вот и все.

— Ясно… Ладно, мне тоже пора двигать на лекцию. Вечером все в силе? — спросил Леджер, проверив в кармане серебряный амулет.

— Конечно, — улыбнулся Нэйт. — Устроим рейд по пабам Эдинбурга.

Щеки, да и все тело Эм-Джей горели, словно ее бросили на раскаленные камни. Она нервным движением поправила челку, пока бежала на третий этаж, боясь опоздать на занятие.

Нэйт вспомнил ее. Вспомнил нескладную девчонку, с которой едва ли обмолвился несколькими фразами много лет назад. Как это возможно? Или же он просто уже слышал о «Подружке Паука»? Или…

Или узнал о позорном споре Брайана Грейвуда.

Сегодня она забралась на самый верхний ряд, понимая, что лекция пройдет мимо нее. Но все равно машинально записывала за преподавателем, при этом продолжая думать о своем.

Да, сомнений быть не могло. Он явно не мог запомнить ее. Наверняка все дело в слухах, распущенных Грейвудом. Она точно не та девушка, которая могла остаться в сердце такого парня, как Нэйт Джеймисон. Эм-Джей видела Натали Хэррисон — его пассию. Богатая, роскошная, уверенная в себе. Она не знала, был ли и сам Нэйт богат, о нем вообще мало что было известно, но в любом случае его совершенно точно не могла заинтересовать девушка, тщательно подсчитывающая каждый свой фунт. Сиротка в вещах из секонда…

Поморщившись, Мэри-Джейн яростно застрочила ручкой, жирно выводя каждое слово преподавателя.

Плевать. Разве для нее имеет значение мнение о ней какого-то едва знакомого парня?

И хоть сама Мэри-Джейн мысленно дала уверенный отрицательный ответ на этот вопрос, но в глубине души, в самом дальнем ее уголке спряталась девочка Эм-Джей, когда-то с восхищением наблюдавшая за спортсменом Нэйтом Джеймисоном и тайно представлявшая его своим другом. И хоть они почти не общались, она вовсе не считала его едва знакомым.

Больно лишаться иллюзий и невыносимо тяжело выгонять их из своего сознания. Ведь они вросли в него, пустив крепкие корни. Но Эм-Джей пора было расстаться с детскими фантазиями. Для собственного же блага.

— Знаешь, что это такое? — хитро прищурившись, спросил Леджер, протягивая другу бархатную коробочку.

Нэйт подавился лагером и, со стуком поставив пивную кружку на деревянную столешницу, округлил глаза.

— Ты делаешь мне предложение? — дурным голосом вопросил он, прижимая руки к груди.

— И надеюсь, что ты ответишь согласием — подыграл Бёрнс. — Иначе я пошлю тебя, бессовестная ты сучка. Столько лет на тебя угробил!

Парни дружно разразились смехом, и Нэйт, качая головой, все-таки выхватил из рук друга подарок. Открыв крышку, он присвистнул.

— Дай-ка я объясню, что это за хренотень, — не в силах молчать, выпалил Леджер. Разумеется, Виски знал о старинных символах гораздо больше него самого, но хотелось похвастать сведениями, которые невольно получил, покупая презент.

— Давай, порази меня знаниями, — усмехнулся Нэйт, вынимая украшение.

— Старик из антикварной лавки прочел мне целую лекцию. Значит, так. Ты тащишься от кельтов, а они обожали всякие типа магические приблуды и придумали волшебные амулеты. Это — оберег от темных сил, — поиграв бровями, сообщил Леджер. У Нэйта по коже побежали мурашки. Как же вовремя друг сделал ему такой подарок… — И вдобавок этот кельтский крест наполняет своего обладателя вселенской мудростью. Короче, супервещь. Старикан еще что-то нес про гармонию четырех основных элементов, вечную жизнь и баланс между телом, разумом и душой. Ну как тебе?

Нэйт по-дружески ткнул Бёрнса кулаком в плечо и улыбнулся.

— Буду носить на цепочке.

— Что, правда? Я рад, — просиял Леджер, откидывая со лба вьющиеся светлые пряди. — Кстати, учти. Этой штукенции почти две сотни лет. Амулет откопали где-то на севере Шотландии. Название городка не запомнил, слишком заковыристое. Я выложил за этот крест кругленькую сумму.

— Компенсирую ее тебе безлимитным элем, — пообещал Нэйт. — Ни в чем себе не отказывай.

Он в который раз мысленно поблагодарил судьбу за то, что когда-то их пути с Леджером пересеклись. Друг оставался островком реальности и благоразумия в его сумасшедшем мире.

Они переходили из паба в паб, затем зависли в каком-то невероятно пафосном баре, разглядывая разношерстную толпу: откровенно одетые девушки, парни с масляными взглядами, едкий сигаретный дым и характерный запах алкоголя.

— Какие у тебя планы на эту ночь? — хитро усмехнувшись, спросил Леджер, отсалютовав бокалом блондинке, соблазнительно извивающейся на танцполе.

В какой-то момент ее движения стали настолько хаотичными и развратными, что Бёрнс поспешил отвести взгляд. Нет, такую бомбу он не потянет. Чего доброго, она заездит его до смерти.

Отчего-то вспомнилась крошка Эм-Джей. Джейн… Ей чертовски шло это имя.

И Леджер даже представить не мог, чтобы она исполняла нечто, подобное тому, что делала блонди. У той как раз настолько задралось платье, что стали видны розовые трусики-танга. Бёрнс покачал головой, усмехаясь. Разврат, по его мнению, хорош в постели, но не на виду у толпы обдолбанной молодежи.

— Может, подберем тебе девчонку? — ткнув Нэйта локтем, снова спросил Леджер.

Друг окинул задумчивым взглядом людское море, затем опустил взгляд на барную стойку и качнул головой, виновато улыбаясь.

— Нет. Я пас.

— Позвони Натали, — пожал плечами Леджер. — Уверен, она прибежит по первому твоему зову.

Нэйт поморщился. Его бывшей отлично удалось втереться в доверие к его лучшему другу, и теперь Поэт чуть что вспоминает ее к месту и не к месту. Но разве он не ясно дал понять, что его с ней уже ничего не связывает?

— Она тебе нравится? — спокойно спросил Нэйт, поболтав янтарную жидкость в роксе.

Леджер поперхнулся своим напитком и ошарашенно обернулся к другу.

— Ты спятил? Она, конечно, красивая, но… Нет.

— Вы же вроде бы неплохо поладили?

— Нэйт, завали. Я серьезно. Я никогда не свяжусь с твоей бывшей. Не знаю, как это объяснить… Короче, я ее тупо не хочу, вот и все. Зачем? Вокруг полно вариантов. Нахер мне оно надо — связываться с той, с кем встречался мой лучший друг. Блин, ну типа ты поставил на ней свое клеймо, и она утратила для меня всю привлекательность, понимаешь?

Джеймисон засмеялся.

— Ледж, ты что вообще несешь? Клеймо… Охренеть просто.

— Ну да, а ты не знал? Это какая-то магия, честное слово. Я видел ваши отношения, и мой мозг накрепко связал вас вместе. И если ты мой бро, то Натали типа сестры, что ли. Или кузины.

— Мы уже не вместе, у каждого своя жизнь. Давай наконец забудем про Нат. Я совсем о ней не вспоминаю.

И это было правдой. Зато в груди каждый раз становилось щекотно, стоило подумать о том, что Мэри-Джейн учится в одном с ним университете.

Снега выпало столько, что даже идти было непривычно тяжело. Леджер, накинув капюшон худи на растрепанные светлые волосы и сунув окоченевшие ладони в карманы дутой куртки мятного оттенка, плелся по Роял Майл, морщась от групп туристов и звона в ушах.

Вчера снова был бой, и ему крепко досталось. Теперь на морде красуется отвратный кровоподтек, а на бровь пришлось наложить лейкопластырные швы. Костяшки пальцев сбиты как у типичного шотландского гопника, а в районе почек такая гематома, что Ледж решил — он точно от нее подохнет. Пришлось скрыть тело под худи и заставить себя не думать о плохом. Заработанные фунты грели карман, и это хоть как-то примиряло с действительностью.

Он уже миновал собор Святого Джайлса, прошел мимо торгового центра, из то и дело открываемых дверей которого до него добрались ароматы свежесваренного кофе, и очутился около бывшей приходской церкви Трон Кёрк, где вот уже несколько лет проводили ярмарку изделий местных умельцев. Леджер поднялся по каменным ступеням, где установили плакаты с указанием часов работы, и тяжело выдохнул. Что ж, вот он и приперся на долбаную ярмарку, чтобы купить матери подарок. Отношения у них до сих пор оставались натянутыми — детские обиды не прошли, а мама даже не понимала, почему сын звонит ей раз в несколько месяцев и совсем не жаждет встреч. А как иначе? Воспитав проклятого Эдварда, она переключилась на его новорожденную сестру, и Леджер стал совсем побоку. С отцом Бёрнс лучше бы вообще не виделся. Но время от времени приходилось.

Не снимая с головы капюшон светлого худи, Леджер медленно шел вдоль рядов с выставленными изделиями. Пахло деревом, ванильными свечами и имбирными пряниками с шапками белой глазури.

— Эм-Джей, выбирай все, что захочешь, — услышал он юношеский голос где-то впереди.

Голова Леджера невольно вскинулась, и он внимательно уставился прямо перед собой. Там, через ряд от него стояли двое — Джейн и рыжий паренек. Его он видел в ее компании в библиотеке совсем недавно.

— Ты самый лучший кузен в мире, — явно улыбаясь, ответила девушка.

— Только раз в году, на твой день рождения.

Значит, они родственники…

Бёрнс разглядывал ее спину и распущенные волосы. На Джейн было черное пальто в тонкую белую клетку, объемный шарф песочного цвета, серая шапка, сдвинутая на макушку, и плотные черные колготки.

— Наверное, мне нужна картина, — задумчиво произнесла девушка, когда Леджер как раз подобрался поближе. — Ты сам говорил, что в моей квартире как-то уныло.

— Вон там уголок с «Эдинбургскими иллюстрациями». Ты пока выбирай, а я поищу марципан с клюквой. Помнишь, родители покупали на Рождество? Не отказался бы еще от одной плитки.

— В Рождество ты слопал три!

— В праздники можно, — парировал рыжий и продемонстрировал сестре язык.

Эм-Джей неторопливо подошла к столу, на котором рядами выстроились небольшие картинки, нарисованные акварелью. Должно быть, милые, но Леджер не особенно разбирался.

Он встал рядом и чуть стянул капюшон, чтобы она смогла увидеть его лицо.

— Привет.

Джейн повернулась, и глаза ее тут же округлились. Леджер мысленно выругался. Он совсем забыл, что вчера ему знатно втащили…

— Мы виделись в универе, — быстро сказал он, делая вид, что ничего особенного не происходит. — Я чуть не сбил тебя, когда ты вышла из-за поворота на втором этаже.

Ореховые глаза скользнули по его лицу, а затем взгляд остановился на его непослушных волосах.

— Да, я помню.

— Я Леджер, кстати.

— Друг Нэйта, — протянула она, коротко кивнув. — Понятно. Меня зовут…

— Джейн, я знаю.

Она удивленно уставилась на его разбитую рожу. Леджер пожал плечами и перевел взгляд на мазню перед ними.

— Ты как, разбираешься в этом вообще?

— Не особенно. Ты тоже присматриваешь картину?

— У матери сегодня день рождения. Наверное, ей понравится. Только что выбрать?

Они синхронно уставились на квадраты компактных полотен: лошади, за́мки, полянки с нарциссами и даже феи8 с крылышками.

— Как тебе вот эта? — спросила Джейн, указав тонким пальчиком на картину с кораблем.

— Точно мимо. Отец вечно в море, мама не очень его жалует.

— Отца?

Леджер усмехнулся, подумал немного и ответил:

— Наверное, обоих.

Эм-Джей попыталась подавить улыбку, но Бёрнс успел заметить, как дрогнули ее губы, и у глаз появились лучики милых морщинок.

— Хмм… Тогда… Смотри, вот очень симпатичное изображение тиса около уютного домика.

Леджер взял картину в руки и кивнул.

— Неплохо.

— Но если твоей маме не понравится, то я ни при чем!

— Не-а, я повешу всех собак на тебя и еще потребую компенсацию за моральный ущерб!

— Тогда давай сюда, я сама ее куплю, — прищурилась Мэри-Джейн.

Леджер проворно спрятал изображение себе за спину, не сразу осознав, что улыбается, как последний придурок. Кашлянув, он спросил:

— Ну а ты что выберешь?

— А мне по душе море. Возьму вот эту.

— Довольно мрачновато, — протянул Бёрнс, разглядывая небо, затянутое тяжелыми облаками, и волнистую поверхность бирюзово-серых вод. Из-за туч, правда, проглядывали отблески солнечных лучей, словно даруя надежду на скорую смену погоды.

— Атмосферно, — поправила его Джейн и достала из кармана семь фунтов.

Он последовал ее примеру и тоже расплатился за свою картину. Стоило уже уйти, но Бёрнс все еще мялся на месте, словно не хотел оставаться один на один со своими мыслями.

— Все в порядке? — внезапно спросила она, пряча покупку в объемный шоппер. Она смотрела на лицо Леджера, но пальцем указала на свою бровь, а затем на скулу. Он машинально коснулся ладонью своего синяка, и Эм-Джей испуганно уставилась на его содранные костяшки.

— Ерунда. Ничего серьезного.

Она кивнула, тотчас устыдившись своего неуместного любопытства.

Леджер сделал глубокий вдох и выпалил:

— Может…

— Мне пора найти брата, — не услышав начало его фразы, произнесла Эм-Джей, оглядываясь. Мимолетно улыбнувшись, она добавила: — Хорошего дня, Леджер. Поздравляю с днем рождения мамы.

Джейн быстро пошла вперед, а он, с усилием вытолкнув воздух из легких, пробормотал:

— Спасибо…

Нэйт проторчал добрых десять минут в автомате университета, где можно было распечатать доклады и научные работы. Последнюю он как раз и держал в руках, еще чувствуя тепло листов со свеженькими чернилами.

Леджер вот уже неделю не показывал носа в университете. Снова ввязался в бои и теперь ждал, пока с физиономии сойдут синяки.

Он подумывал выйти ненадолго на свежий воздух. С приходом весны солнечных дней стало чуточку больше, грех было не воспользоваться шансом, дарованным капризной природой. Нэйт быстро сунул листы в папку и сделал несколько шагов вперед, занятый тем, что пытался уместить папку в свой рюкзак.

Рядом кто-то остановился, пропуская его вперед. Нэйт машинально поднял голову, и только спустя несколько секунд мозг смог обработать полученную информацию. Зато сердце оказалось быстрее, взволнованно заскакав в груди при виде Эм-Джей.

— Мэри-Джейн, — выпалил он, забрасывая рюкзак на плечи. — Привет.

— Здравствуй, Нэйт.

Он едва удержал челюсть на месте от удивления. Она знает его имя? Впрочем, это ведь неудивительно, так? Эм-Джей бывала на соревнованиях и видела, как его награждали, называя и имя, и фамилию.

— Как ты? — спросил он первое, что пришло в голову.

— Все хорошо, спасибо.

Она не очень уверенно улыбалась ему, ощущая неимоверное смятение. Что их связывало? Пара слов в прошлом? Взгляды в толпе? Этого слишком мало, чтобы начать разговор. Но они начали.

— Понятия не имел, что ты тоже здесь учишься. На каком факультете, кстати?

— Я будущий историк, — ответила Эм-Джей, убирая челку с глаз. — Недавно узнала, что и ты учишься на историческом. Необычный выбор.

— Правда? Почему ты так думаешь?

Они стояли в проходе и уже начали мешать остальным студентам. Нэйт коснулся пальцами локтя Мэри-Джейн и легонько потянул ее в сторону. Где-то на краешке сознания забилась в истерике глупая мысль — а может, она не хочет с ним разговаривать? Отчего-то он начал смущаться собственной физиономии с разными глазами и тонкими бледными шрамами на щеке. Но вроде бы взгляд Эм-Джей не выдавал отвращения или жалости. Она смотрела прямо ему в глаза с легкой улыбкой на губах, которые безумно притягивали его собственный взгляд. Приходилось напоминать самому себе, что так пялиться неприлично. Уж точно не на Мэри-Джейн.

— Почему-то мне казалось, что ты выберешь своей профессией спорт.

— Значит, ты помнишь? — выпалил он, привалившись к стене плечом. — Ну… Что я занимал первые места?

Она улыбнулась шире, глядя на него снизу вверх. Ореховые глаза наполнились теплом и искренней радостью. В ушах у Нэйта зашумела бешено несущаяся по венам кровь. Он совсем не слышал гула вокруг них, перестал обращать внимание на шумных студентов.

— Мой кузен — твой безумный фанат, — тихо рассмеялась она. — Он заставлял меня вместе с ним смотреть видео твоих боев. Так что… Вряд ли у меня был шанс забыть о победах Нэйта Джеймисона.

Нэйт поймал себя на мысли, что у него начинают пылать щеки. Он отвел взгляд, но вскоре снова вернул его к лицу Мэри-Джейн.

— А я и не знал, что так популярен в твоей семье. Почему ни разу не рассказала?

— Случай не подвернулся, — пожала она плечами. — Да и… Была уверена, что ты меня не помнишь.

Она до сих пор поверить не могла, что они вот так запросто болтают вдвоем. И что Нэйт первым начал разговор. Вот только зачем ему это?

— Как видишь, ты ошибалась.

В воздухе повисла неловкость, которая, впрочем, не очень смущала Нэйта. Его больше занимала его собственная реакция на появление Эм-Джей. Снова они болтают ни о чем. Снова ему с ней легко и не хочется прощаться.

— Нэйт.

Знакомый женский голос словно сбросил его сердце с головокружительной высоты, куда оно забралось при виде Мэри-Джейн.

Натали встала перед ним, закрыв своим телом девушку из его прошлого.

Эм-Джей почувствовала, как острые иголочки впились в затылок. Такая демонстрация пренебрежения со стороны брюнетки оказалась сродни ведру холодной воды, безжалостно вылитой на голову Мэри-Джейн. Что ж, возможно, так даже к лучшему. Напоминание, что Нэйт и она сама — это две параллельные прямые, два разных мира, которые внезапно пересеклись лишь по досадной ошибке.

Она развернулась, чтобы оставить их наедине, но сильные пальцы Нэйта внезапно сомкнулись на ее запястье. Удивленно обернувшись, она едва не ткнулась носом ему в плечо.

— Я разговариваю, Натали. Не сейчас. Наберу тебе позже, — твердо и спокойно ответил он роскошной девушке, с которой их явно связывали близкие отношения.

Брюнетка и правда ушла, даже не закатив скандал. Но Эм-Джей стало как-то тревожно.

— Не стоило с ней так… Она ведь твоя девушка?

— Мы расстались несколько месяцев назад.

— О… Прости.

— Жалеть не о чем, — усмехнулся Нэйт. — Все нормально.

«У тебя — возможно, — подумала Мэри-Джейн. — Но я уже не раз замечала, как Натали смотрит на тебя в коридорах университета».

И Эм-Джей ее отлично понимала. Нэйт казался мужественным и серьезным парнем. И будто бы была в нем некая загадка, которую он скрывал на глубине красивых разноцветных глаз.

— Мне нужно на лекцию, — неловко отступив, пробормотала она. — Не хочу опаздывать.

— Конечно. Прости, что задержал.

— Рада была увидеться, — смущаясь, призналась она, и Нэйт не сдержал искреннюю улыбку.

— Я тоже. Очень.

Она уже повернулась к нему спиной, как вдруг услышала:

— Кузену привет!

Обхватив двумя руками пухлый блокнот, Эм-Джей растянула губы в улыбке и молча кивнула.

Из приоткрытых окон серебристого автомобиля «Тойота-Супра» две тысячи второго года выпуска доносилcя голос рэпера Aystar с характерным ливерпульским акцентом, именуемым скауз. Он так заманчиво зачитывал строки о косяке, что Леджеру тоже жутко захотелось затянуться, чтобы не только салон машины, но и его сознание погрузилось в туман.

Что теперь делать-то? Да, тачка у него вроде бы как далеко не первой свежести, Нэйт поверит, что он мог заработать на нее, участвуя в подпольных боях для развлечения богачей. Но на самом-то деле кузов старой модели скрывал новенький движок от той же Тойоты, только прошлого года, и соответствующей ему коробкой передач. Леджер Бёрнс из семьи, в которой никогда не водились большие деньги, уж точно не в состоянии сделать такую покупку, даже если до мяса сотрет себе кулаки, соглашаясь на спарринги каждый день. И вот пожалуйста — гребучий сюрприз.

Из-за этих переживаний Ледж не мог насладиться поездкой. Он уехал за город, гнал свою новенькую тачку, не жалея лошадиных сил, но выражение лица лишь еще больше мрачнело. В душу как будто подсадили какое-то инородное существо, которое теперь отвоевывало себе место, вытесняя то, что было привычным и важным, разбрасывая повсюду склизкие кляксы, которые пятнали то доброе, что, казалось бы, должно было в нем остаться.

Глянув на часы на панели, Леджер надавил на педаль тормоза, пытаясь найти место для разворота. Пора было возвращаться в Эдинбург, через час встреча с Нэйтом. Матерно выругавшись и отчаянно простонав, Бёрнс выкрутил руль и направил «Супру» в обратную сторону. Тянуть было бессмысленно.

У Виски собственной тачки не было, только старый байк. И тут на тебе — Леджер первым из них обзавелся четырехколесным транспортным средством.

— Зато можно девчонок катать и даже заниматься сексом на заднем сиденье, — зло усмехнулся он.

Мысли его как-то сами собой перескочили на Джейн. Сначала он пытался не думать о ней, но все же сдался собственным фантазиям. Она ему понравилась. Красивая, нежная, как волшебное создание, совсем не похожая на Эшли, с которой он встречался по глупости в юном возрасте. Леджер готов был биться об заклад, что она наверняка не пьет и не курит, в отличие от его бывшей, которая хлестала пиво как не в себя, не брезгуя и водкой.

Может, позвать Джейн на свидание? Он собирался предложить еще на ярмарке, но она ушла к брату. И с Нэйтом какие-то непонятки. Надо бы выяснить, что их вообще связывает. Впрочем, он ведь сам говорил — ничего. Ровным счетом. Значит, решено. Он попробует.

Как Леджер и ожидал, Нэйт удивленно выругался, увидев тачку. Нервным жестом взъерошив волнистые пряди, Бёрнс небрежно бросил:

— Да ладно тебе. Это ж самая настоящая старушка. Парочка твоему байку.

— Сколько же ты делаешь за один бой? — обойдя «Супру» по кругу, поинтересовался Нэйт.

— Бро, ты и сам знаешь. Сумма каждый раз разная. Просто я долго копил. Несколько лет. У меня нихрена не было, теперь хоть колеса имеются.

— Я рад за тебя, друг, — Нэйт протянул Леджеру ладонь, и он, скрипя сердце, крепко пожал ее. — Идея с боями, правда, дерьмо. У тебя ведь скоро стажировка, завязывай ходить с разбитой рожей.

— Постараюсь…

У Виски завибрировал телефон, и он, прислонившись бедром к «Супре», ответил. Судя по всему, звонила Натали. Ледж убрал с лица прядь волос и мысленно пообещал себе состричь все с головы к чертям собачьим.

— Вы снова вместе? — спросил он, когда Нэйт прекратил недолгий разговор.

Виски нахмурился и сунул гаджет в карман черной куртки.

— Разумеется, нет. Но она до сих пор на что-то рассчитывает.

— Все бывшие время от времени спят друг с другом.

— Не в моем случае.

— У тебя и бывших-то нет, кроме Нат.

Нэйт потер искалеченную щеку ладонью и потянулся за пачкой «Данхилла».

— Я на днях встретил Эм-Джей, — произнес он, и что-то внутри Леджера противно хрустнуло. Должно быть, хрупкая надежда на то, что у него может что-то получиться с Джейн…

— И что? — как можно более ровным голосом спросил он.

— Сам не знаю, — улыбнулся Нэйт, глядя на чуть сбитые носы своих «Тимберлэндов».

Этой мечтательной улыбки Леджеру хватило, чтобы мысленно вырыть яму остаткам своей надежды и окончательно забросать ее землей. Нет уж. Он не будет ссориться с лучшим другом из-за девушки. Но слова слетели с губ быстрее, чем он решил, стоит ли вообще их произносить:

— Ты ведь не хочешь ничего серьезного. Сам недавно говорил.

Нэйт выпустил дым вверх, задирая голову. Снова затянулся.

— Да, помню. Но в ней есть что-то, от чего хочется узнать ее получше. Может быть, мы просто немного пообщаемся. Вот и все.

Просто пообщаются? Надежда с трудом, но все же разгребла комья земли над головой и не очень уверенно выглянула из своей погребальной ямы. Может, не все еще потеряно?

Нэйту часто — теперь уже почти каждую ночь — снились кошмары. Вязкие, мутные, сотканные из уже виденных им обрывков прошлых жизней. Недавно к ним прибавились еще и образы древнего божества Кернунна. Он появлялся в его снах в виде жилистого мужчины со звериным лицом. Тело покрыто древесной корой, руки и пальцы узловатые, похожие на сучья. Ветвистые рога угрожающе высились над головой, словно какой-то адский ореол. Он касался пальцами земли, и ее оплетали выпущенные им корни, пронзали насквозь, захватывали каждый дюйм свободного пространства.

Стало нечем дышать.

Нэйт распахнул глаза и попытался бесшумно вдохнуть, чтобы не разбудить Леджера. По-армейски быстро поднялся и скрылся в крошечной ванной, где опустился на холодную плитку, прижавшись покрытой рубцами спиной к стене. Подтянув колени к груди, Нэйт закрыл глаза и ожесточенно потер ладонями лицо.

Он понимал, где крылся корень его проблемы — Нэйт так и не решил для себя, во что именно верит. В то, что его родственники — безумцы, или же в то, что рассказанное ими — чистая правда. И последнее время ко второму он склонялся все больше. А иначе как объяснить эти повторяющиеся видения? Не бывает ведь одинаковых снов… Но Кернунн…

Нэйт вспомнил свой разговор с шестеркой Кристианов, которые убеждали его, что он нужен своей семье. Они долго говорили на протяжении всей недели, и то, что удалось узнать, до сих пор не укладывалось в голове Нэйта. Но тогда он каждое их слово подвергал сомнению.

— Вы всерьез считаете, что кельтские боги существовали в действительности? — выпалил он однажды.

Они буквально каждую минуту проводили все вместе, и в какой-то момент Нэйту даже стало казаться, что родственники попросту не желают спускать с него глаз. Как будто стоит хоть на мгновение ослабить бдительность, как Виски сбежит или выкинет какую-нибудь глупость.

— Странно слышать это от будущего историка, — приподнял темную бровь один из братьев.

— Ты-то наверняка должен знать, что изображение Кернунна находили в пещерах как Шотландии, так и Франции, а уж вырезанных статуэток рогатого бога обнаружено довольно много. По-твоему, такие многочисленные совпадения — результат коллективной галлюцинации?

— Не цепляйся к имени, — внезапно добавил другой клон Эшбёрна, хитро улыбнувшись, и Нэйт тотчас вспомнил то, что не сказал вслух. Это существо церковь нарекла дьяволом. Не на это ли намекает Кристиан?

Другой брат поставил на стол потемневшую от времени бронзовую фигурку мужчины с рогами. Он скрестил ноги, словно сидел в буддистской позе. Только вместо ступней у него были копыта. Обе руки обвивали змеи, грудь поросла козлиной шерстью, а на шее Нэйт углядел украшение.

— Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что это такое? — уточнил Арто, постучав ногтем по ожерелью рогатого бога.

— Кельтский торквес, — вынужден был ответить Нэйт. — Это украшение будто скручено из десятков металлических нитей с терминалами9.

— Лишь самые важные кельты носили шейные кольца, — добавил дед. — Это символ могущества, власти и отваги.

— Наша задача найти торквес, принадлежавший Кернунну. Об этом говорится в пророчестве.

Нэйт тогда не смог сдержать эмоций, они все отразились на его лице, и Бернадетт расхохоталась.

— Рано ты сделал выводы об этом юноше, Арто. Погляди, он считает тебя безумцем!

— Дай ему время все осмыслить, — нахмурился дед. Один из близнецов устало поморщился и сжал пальцами переносицу. — Мы ведь и сами долгое время не знали, в чем именно заключалось наше предназначение. И лишь когда Кристиан повзрослел, и видения стали приходить к нему чаще, удалось осознать, что именно мы должны сделать.

— И что же? — тихо спросил Нэйт, пытаясь убедить себя не сходить с ума от ужаса. А самое жуткое — он не понимал, кто именно из них всех сошел с ума.

Как же так возможно, что Арто и Бернадетт нашли пророчество, а затем оно свершилось именно в их семье? Но с другой стороны, в те годы они никак не могли повлиять на то, сколько детей родят разом. То, что случилось, — просто совпадение… Или судьба?..

Так что же тут правда, а что — иллюзия?

— Кернунн скоро получит власть над этим миром, — серьезно и даже несколько недовольно произнес Кристиан. Его близнецы дружно кивнули, а Нэйта замутило от этой четко выверенной синхронности. — Но нам нужен его золотой торквес. На нем вырезаны старинные символы, которые даруют мне могущество и вечную жизнь.

— Это невозможно, — хрипло выдавил Нэйт. — Вечной жизни не существует, и ничто не может ее даровать.

— Не ограничивай свое мышление только тем, что читаешь в книгах, — хмыкнул Арто. — Ты умный парень, Нэйт. Источники вечной молодости, эликсир жизни, философский камень… Все эти легенды придуманы не зря. Они не возникают на пустом месте. То, о чем мы говорим, действительно может показаться выдумкой, но это только потому, что узость мышления обывателей вынуждает их опасаться всего того, что выходит за навязанные обществом рамки. Кернунн некогда жил на этих землях, и жил так долго, что сменялись тысячи лет, его царство крепло и росло, он был властелином и наказывал тех, кто из-за боязни его могущества, пытался уничтожать все его следы, но окружал любовью всех, кто шел к нему с открытым сердцем.

— Его предали, сорвали с шеи торквес и отрубили голову, бросив ее в торфяные болота Хайленда, — процедил один из Эшбёрнов, злобно сузив глаза. Он казался разъяренным, заживо сгорающим от желания отомстить. — На смену же ему пришли другие божества — ничтожные, мелочные… Они разграбили его царство, нападая, словно стервятники. Но даже низвергнутый, он не оставил желания когда-нибудь вернуть свою власть. И когда дух Кернунна вернулся в мир людей, он поклялся отомстить и возвращаться раз за разом, пока миссия его не будет исполнена.

— И мы поможем ему, — улыбнулся Арто, устроив ладонь на плече Кристиана. — Вернем подданных и уничтожим тех, кто не преклонил перед ним колено.

— Странно как-то получается, — дернув щекой, произнес Нэйт. — С ваших слов выходит, что один лишь Кернунн пытается прорваться в наш мир, да и то без особенного успеха. Сколько столетий его душа пытается прижиться среди людей? Неужели за все свои перерождения он так ничего и не достиг?

— Дух его силен, а тела смертных попросту не выдерживают могущества и ярости, которыми наполнена его душа. Но если ты дашь себе труд немного поразмыслить, то поймешь, что Кернунн уже бывал в этом мире, оставив свой кровавый след, — усмехнулся Кристиан, и глаза его тускло блеснули в свете десятков свечей. Нэйт окаменел. — Просто вспомни все значимые войны, ты ведь историк. Кто приходил к власти? Кто вел за собой людей? Кто вдохновлял и наказывал? Кто пытался утопить этот мир в кровавых морях? Его жажда мести многих диктаторов сводила с ума. Он вселялся в слишком слабые тела с крошащимся сознанием. В этот раз все иначе.

Джеймисон отшатнулся, почему-то не в силах отвести взгляда от неживого лица Эшбёрна. Мысли слиплись в ком, вызывая ступор.

— И почему ты думаешь, что другие божества не приходят на эту землю? — протянул один из клонов. — Если это не происходит на твоих глазах, то вовсе не значит, что этого нет. Их дух обладает невиданной мощью, но они не могут найти достаточно крепкие тела, чтобы вновь обрести былую силу. Тысячи и тысячи лет назад они пришли в этот мир в том виде, который соответствовал их духу. Кто-то обзавелся амулетами, дарующими продолжительную жизнь, кто-то пал в битвах и сражениях, кто-то был предан, как Кернунн, и жестоко убит. Но, так или иначе, души их не успокоились, то и дело пытаясь исполнить свое предназначение.

— Давайте прервемся на ужин, — предложил Арто, хлопнув ладонью по круглому столу. — А чуть позже я еще немного побеседую с Нэйтом наедине. Нам есть, что обсудить.

И он тратил на внука много часов своего наверняка драгоценного времени, рассказывал, что вот уже несколько лет они все ведут поиски пропавшего торквеса. Такой могущественный артефакт совершенно точно не был уничтожен. Те, кто забрал его у рогатого бога, отлично знали его ценность. Эшбёрны тратили много сил, денег и времени, чтобы отыскать шейное кольцо с магическими письменами, но очень опасно было привлекать кого-то со стороны. Приходилось ограничиваться лишь парой надежных людей, но теперь и Нэйту стоит отдавать все силы на поиски того, что сделает его отца самым могущественным человеком в мире. И тогда пророчество свершится, очистив мир от предателей, а избранные останутся, чтобы жить в самом настоящем раю.

Нэйт заставил себя подняться и долго умывался холодной водой, пытаясь прийти в себя. Через пару часов наступит утро, и он вынужден будет уехать вместе с отцом в Глазго. Хотя собирался навестить мать. Сейчас она снова жила дома, однако буквально три месяца назад была заперта в рехабе, куда методично отвозил ее Кристиан. Нэйт давно не разговаривал с матерью, и пусть она была довольно равнодушна к нему, иногда проблески все же случались, и она давала ценные советы. Наверное, если бы не Джулия, он бы давным-давно тронулся рассудком. Впрочем, с ней ведь так и случилось…

Крошечная ванная вдруг стала казаться невыносимо тесной клеткой. Снова стало трудно дышать и замутило. Нэйт быстро оделся и вышел в коридор, а затем покинул здание общежития, устроившись на скамейке неподалеку от входа. Окрестности заволокло привычным утренним туманом, было влажно и прохладно. Но Джеймисон с благодарностью вдыхал отрезвляющий воздух, словно он обладал способностью исцелять и разум, и душу. Интересно, от кого она ему досталась? И какова ее цель в этом мире?

Он грустно усмехнулся. Единственный план, который смог придумать, — это пока что делать вид, будто верит в реинкарнацию, верит в миссию Кристиана и ищет торквес вместе с остальными. А дальше… Нэйт и сам не знал, что будет с ними со всеми через год или три, так далеко не загадывал.

А что же с его собственной жизнью? Он не зря расстался с Натали, хотя на это было две причины. Первая — он ее не любил. Вторая — ужасная тупость тащить ее в свою безумную жизнь с шестеркой клонов, авторитарным дедом и поисками реликвии. Но как тогда быть с Эм-Джей?

Стоило только подумать о ней, как внутри начинало разливаться приятное тепло. Она невероятная, и он до жути хочет узнать ее поближе. Просто разговаривать, возможно, вместе прогуляться, еще раз как следует прислушавшись к себе, когда она рядом. В такие моменты с ним что-то происходило. Он и сам не мог понять, что именно. Будто бы Мэри-Джейн каким-то образом разгоняла тени, вцепившиеся в него кривыми пальцами и удерживающими во мраке.

Единственное твердое решение, которое Нэйт принял в то раннее утро, касалось Эм-Джей. Он осознанно собирался впустить ее в свою жизнь, даже понимая, что это может быть для нее опасно.

Мэри-Джейн, как всегда прихватив парочку дополнительных учебников, которых ни одному другому сокурснику не пришло бы и в голову взять, торопливо поднималась на второй этаж по каменным ступеням университета. Она очень любила учиться. Вероятно, если бы не та постыдная ситуация со спором, после которой Эм-Джей «прославилась» если не на весь университет, то на пару факультетов точно, то студенческие времена могли бы стать лучшими в ее жизни. Преподаватели уже смогли оценить ее пытливый ум и желание узнавать как можно больше. Мэри-Джейн с радостью проводила по несколько часов в библиотеке, выписывая все новые подробности и необычные исторические факты. Особенного взаимопонимания ей удалось достичь с профессором Рамзи. Они могли подолгу разговаривать после лекции, обсуждая то Боудикку10, то кровавые ритуалы кельтов, то новые исторические находки. Профессор Рамзи и сам несколько раз находил старинные захоронения на территории Хайленда — обнаруженные им древние украшения и резные фигурки времен нашествия римлян были выставлены в Национальном музее.

Предвкушая очередную захватывающую беседу с профессором, Эм-Джей поднялась на один лестничный пролет и тотчас заметила у окна Леджера и Натали. Они о чем-то оживленно беседовали, но, стоило им увидеть Мэри-Джейн, как оба мгновенно замолчали, не сводя с девушки взглядов. Стало неуютно и отчего-то тревожно. Эм-Джей торопливо направилась прямо по коридору, крепче прижав книги к груди. После случая с Грейвудом все любопытные взгляды, направленные в ее сторону, ощущались особенно остро. Но Эм-Джей заставляла себя не обращать на это внимания. Тупые, хоть и жестокие шутки студентов, — это не самое худшее в жизни. Однако, она и сама бы не смогла сказать, почему, но ей не хотелось думать плохо о Леджере. Они вроде бы вполне мирно пообщались на ярмарке… Хотя там не было знакомых, а здесь, в стенах университета, многие до сих пор вспоминали тот идиотский спор и ядовитые слова Грейвуда о нищей сиротке. Хочешь-не хочешь, а втянуться в сплетни было проще простого.

Словно подтверждая ее мысли, Натали склонилась к Леджеру и что-то тихо сказала, неотрывно глядя в лицо Эм-Джей. Губы девушки Нэйта скривились, а в глазах отразилось все возможное презрение. Мэри-Джейн стремительно отвела взгляд, побоявшись увидеть в глазах Леджера то же самое. Глупое, но действенное заблуждение — если чего-то не видишь, значит, этого и нет.

После занятий на нее напал Оливер. Рыжий веснушчатый ураган подхватил за талию и оторвал от пола. Мэри-Джейн засмеялась. Только кузен умел поднять ей настроение, сбивая с ног потоком искренней любви. Проходившие мимо студенты поглядывали на них с усмешкой, но Оливеру не было до этого никакого дела. Когда случилась история с Грейвудом, кузен и его близкие друзья поддерживали Эм-Джей, не побоявшись ответки. И она прилетела незамедлительно. Кого-то из ребят начали задирать приятели Грейвуда, обзывали ботаниками и кем похлеще. Но, кажется, ни один из парней не пожалел о том, что заступился за Мэри-Джейн. Она же словами не могла передать, как любила каждого из них и как сильно была им благодарна.

— Эм-Джей, в субботу ты идешь с нами в паб, и это не обсуждается, — заявил он, поправив ее челку.

— По какому поводу собрание? — уточнила она.

— Футбол, — пожал плечами Оливер. — Посмотрим игру, поболтаем, а потом вместе отправимся домой. Родители переживают, что ты совсем перестала приезжать. Может быть, они чем-то тебя обидели?

— Что ты! Разумеется, это не так. Просто много учебы и еще работа… Хорошо. В субботу переночую у вас.

— У нас, — поправил Оливер, грустно качнув головой. — Это наш общий дом, Мэри-Джейн.

Она кивнула, с благодарностью улыбнувшись. Возражать не стала, хотя в глубине души не могла согласиться с кузеном. Дом, где прошло ее счастливое детство, был покинут в тот день, когда Эм-Джей в одночасье стала сиротой. Небольшой аэробус A220 на сто мест, в котором летели ее родители, разбился, так и не долетев до Франции.

Мэри-Джейн до сих пор не могла поверить, как же это вообще могло случиться. Самолеты не разбиваются каждый день, в автомобиле ездить и то опаснее. Но судьба распорядилась именно так. Галерист Фрэнк Парсонс и его супруга Виктория ушли из жизни в один день. Эм-Джей забрали к себе родители Оливера и честно старались растить ее, как родную. Мэри-Джейн не в чем было упрекнуть их. Ее дядя с тетей — замечательные люди. Но дом, в котором она вынуждена была жить с двенадцати лет, все равно не был местом, где она могла чувствовать себя раскованно и свободно.

Эм-Джей старалась вести себя тихо, не капризничала, не плакала при родственниках, даже если очень хотелось. Позволяла себе она это только в своей комнате, сжавшись в комок под одеялом, и иногда в присутствии Оливера, поскольку лишь он один знал ее так же хорошо, как себя. Она беспрекословно выполняла просьбы и поручения, прилежно училась, стараясь не создавать дяде с тетей проблем. Стараясь быть удобной.

И это подавление некогда веселого и жизнерадостного нрава не могло пройти бесследно. Она до сих пор не позволяла себе расслабиться, хотя вот уже второй год жила одна. Квартиру родителей на Колинтон Гроув пришлось продать, как и галерею. Оказалось, бизнес отца терпел крах, и, наверное, он собирался что-то с этим делать, да не успел. Вот так Эм-Джей в итоге осталась со скромной суммой на счете, позволившей ей лишь получить желаемое образование и стать владелицей крошечной квартирки на Равенсвуд авеню. Теперь приходилось подрабатывать в книжном магазине, объединенном с кафе, чтобы как-то сводить концы с концами. Наверное, можно было обойтись и без образования, оставить эту сумму на черный день, но не превратилась бы тогда вся ее жизнь в сплошной мрак? Эм-Джей была уверена, что родители поддержали бы ее решение. Заниматься любимым делом — это ли не счастье?

Она перехватила свой рюкзачок из искусственной кожи за короткую ручку и вышла из нового корпуса университета. Времени оставалось не так много. Нужно успеть перекусить и торопиться на смену.

Но стоило ей перейти дорогу, как она услышала свое имя.

— Мэри-Джейн!

Далеко не сразу она осознала, что ее зовет Нэйт. Он снял с головы байкерский шлем и помахал рукой, смущенно улыбнувшись.

Они виделись две недели назад. За это время в Эдинбург пришло тепло, и грузные куртки сменили облегченные.

Порыв ветра распахнул полы короткого пальто Мэри-Джейн, больше похожего на теплый пиджак. Она не стала застегиваться, рискнув проверить на собственном опыте, так ли ласковы лучи весеннего шотландского солнца.

Заправив прядку удлиненной челки за ухо, она не очень уверенно направилась в сторону парня, только что слезшего с темно-серого байка.

— Рад тебя видеть, — негромко произнес он, покручивая в руках шлем.

Эм-Джей невольно огляделась. Ее тело непроизвольно напряглось, словно ожидая удара. Отчаянно не хотелось думать о том, что Нэйт мог оказаться кем-то вроде Грейвуда, но эта подлая мысль все же закралась в сознание, вынуждая оставаться начеку.

Отчего-то вспомнились Леджер и Натали сегодня утром… Теперь вот Нэйт проявляет к ней необоснованный интерес. Не может ли это оказаться очередным спором или злой шуткой? Потому что… Ну с чего бы ему хотеть с ней общаться?

— Эм-Джей? — позвал Нэйт, подходя ближе. Он так и не дождался какой-либо реакции на свои слова, и сердце от страха ускорилось. — Все в порядке?

Она снова огляделась. Вдруг где-то поблизости его друзья? Разглядывают ее с презрением или ржут над ее наивностью.

— Ты что-то хотел? — глухо спросила она, не сделав больше ни шага вперед. Ее ступни в ботинках на толстой платформе словно приросли к асфальту.

Взгляд проницательных разноцветных глаз скользил по напряженному и немного испуганному лицу Эм-Джей. Ветер запутался в волосах цвета гречишного меда, и Нэйт шагнул ближе, протягивая руку к ее непослушным прядям. Он аккуратно поправил их, но страх в глазах Эм-Джей стал еще более явным. Она вновь принялась озираться, кусая нижнюю губу, и Нэйт не выдержал. Взял ее за руку, легонько потянув на себя. Она ахнула и вся напряглась, сопротивляясь.

— Это из-за идиотского спора, я прав? — тихо спросил он, не выпуская ее ладони, но при этом прекратив тянуть на себя. — Мэри-Джейн, пожалуйста, не бойся меня. Я бы никогда не поступил так, как тот мудак. Ты ведь и сама это знаешь.

Он говорил спокойно и уверенно. От него даже словно исходили волны настоящей мужской силы. Казалось, что он и правда защитит, и решит все проблемы, стоит попросить о помощи. Но Эм-Джей давно усвоила — полагаться лучше на себя саму, не рассчитывая на других.

— Мы ведь с тобой знаем друг друга, — продолжил он, замерев в одном шаге от нее. Он надеялся, она поймет, что он имел в виду.

Эм-Джей видела только его плечи, обтянутые кожаной курткой, вдыхала его аромат, похожий на запахи умытого дождем леса — прелая листва, дерево и мох. А еще в его кожу, кажется, впитался дым от сигарет. Эм-Джей не курила, но этот запах совсем не отталкивал ее. Наоборот.

— Верь мне, Мэри-Джейн.

— Это сложно, — сглотнув, пробормотала она. Подняв голову, она все же посмотрела прямо ему в глаза. И в его взгляде не нашла ни намека на издевку или злорадство. — Но я попробую.

Нэйт улыбнулся, и мягкий изгиб тонких губ тотчас преобразил его лицо. На миг исчезли суровость и строгость, позволив Эм-Джей снова увидеть того юного парня, с которым она сидела на скамейке в спортивном зале. Почему они заговорили тогда? Почему потом, на его соревнованиях, в толпе встречались взглядами и смотрели друг на друга дольше, чем могли бы просто посторонние люди? Почему он, случайно столкнувшись с ней в университете, снова решил завязать разговор?..

— Эм-Джей, — позвал Нэйт, не в силах сопротивляться желанию снова опустить взгляд на ее губы. — Ты дашь мне свой номер?

Он широко улыбнулся, когда она все же согласно кивнула. Новое чувство распирало грудную клетку — искрящаяся, излучающая тепло радость от того, что в его жизни появился новый человек, к которому потянулась его душа.

— Ты приехал на байке? — спросила Мэри-Джейн, продевая руки в лямки рюкзака.

— Да, я часто езжу. Это мои единственные колеса. Хочешь, подвезу тебя? Забью на учебу. Возьмешь мой шлем.

Она окинула его задумчивым взглядом и вновь посмотрела ему в глаза.

— Не нужно, — качнула головой Эм-Джей. — Опасно ездить без защиты. Вдруг с тобой что-то случится.

Они вскоре попрощались, но он еще долго смотрел ей в след, пока внутри него закручивалось торнадо, сметая все страхи и сомнения на своем пути.

Она сказала это так просто и искренне. «Вдруг с тобой что-то случится». Никто не говорил ему этого. Ни мать, ни Кристиан. Да, он был недоволен, что Нэйт катается на байке, но переживания отца относились лишь к тому, что он — единственный на сегодняшний день наследник Эшбёрнов без видимых отклонений. Натали тоже не произносила подобных слов, хоть и обожала его поцелуи и объятия, но словесно выражать привязанность либо не умела, либо не считала нужным. Но Нэйт даже был этому рад, потому что не мог бы дать ей того же взамен. Однако это не мешало ей до сих пор время от времени появляться в его жизни, выискивая способы хоть где-то пересечься и остаться вдвоем. Нэйт пресекал все эти попытки, поскольку хотел избавиться от всего ненастоящего в своей жизни. В ней и так было слишком много иллюзорного.

Дружба и любовь…

Хотя бы это он мог оставить чистым и незапятнанным.

— Кто сегодня играет? — ради приличия решила спросить Эм-Джей, приняв из рук Оливера бокал яблочного сидра.

— «Лестер» и «Ипсвич», — ответил он, присаживаясь рядом. Их компания из пяти человек, среди которых единственной девушкой была Мэри-Джейн, заняла столик в самом конце, но экран телевизора все равно было хорошо видно.

— И за кого мы болеем?

— За лисов11, — с готовностью встрял в беседу Говард, сидевший справа от Эм-Джей с пинтой «Гинесса».

— Лисы никогда не сдаются! — хором выкрикнули девиз ее парни, и Эм-Джей прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— А вообще я за «Ливерпуль», — добавил Оливер.

— «Манчестер» будет первым, — покачал головой Чарли — школьный друг кузена. — У этих ребят все шансы.

— И «Лестеру», и «Ипсвичу» вряд ли что-то светит, — пояснил Мэтт, перегнувшись поближе к Мэри-Джейн. — Но раз уж мы сегодня смотрим их, то нужно кого-то выбирать. Впрочем, три года назад лисы выиграли Кубок Англии, так что, кто знает…

Она согласно кивнула. Футбол ей всегда нравился, она даже смотрела матчи вместе с папой. Он болел за «Арсенал», она почему-то хорошо это запомнила. Сама Эм-Джей фаворитов не имела, но легко заражалась всеобщим настроением.

Телефон завибрировал в кармане темно-синих джинсов, и Мэри-Джейн, отставив бокал с сидром на картонную подставку, достала гаджет. Нэйт интересовался, как проходят выходные, и Эм-Джей невольно улыбнулась. Прикусив губу и заправив челку за ухо, неторопливо написала ответ: «Смотрю футбол в пабе на Джордж стрит».

Следующее сообщение пришло едва ли не в ту же секунду.

«С кем?»

Она ответила, но Нэйт так больше ничего и не написал.

Он нашел ее взглядом сразу, стоило переступить порог шумного паба с низкими потолками. Должно быть, паблорд был из тех, кто не мыслил жизни без традиционной доски с круглой мишенью в одном из уголков заведения. В некоторых пабах даже были собственные команды по дартсу, а в определенные дни проводились соревнования с призовыми напитками.

Футбольный матч закончился, и, чтобы не скучать, гости затеяли игру в дартс. Мэри-Джейн не осталась в стороне, и Нэйт, сделавший лишь пару шагов по залу, наблюдал за ее стройной фигуркой в темно-синих джинсах и короткой футболке винного цвета. Она прицелилась, метнула дротик, попав в сектор с девяткой.

— Неплохо, — произнес парень в очках, стоявший позади нее.

Нэйт перевел взгляд с девушки на тех, кто ее окружал. Одни парни. Он нахмурился. Какое-то непонятное чувство заскреблось в душе…

— Но и не так уж блестяще, — выкрикнул рыжий.

Это был ее кузен Оливер. Он подхватил сестру за талию, словно она совсем ничего не весила, закружил и поставил подальше от мишени.

— Моя очередь, — подмигнув, сообщил он и схватил дротик.

Леджер тем временем тоже зашел в паб и обнаружил Нэйта замершим около входа. Он задержался, чтобы поговорить по телефону в тишине, но теперь наблюдал за тем, как друг подходит к Джейн и что-то тихо говорит, проводя ладонью по тонкой талии. Бёрнс резко отвернулся и направился к стойке, даже не поздоровавшись с девушкой и ее компанией. Отчего-то до жути захотелось выпить. Он заказал самый крепкий эль в этом заведении, и как только перед ним поставили бокал с темной жидкостью, скрытой слоем светлой пены, Леджер мгновенно сделал глоток, сосредоточившись на хлебно-карамельном аромате.

Он никогда так остро не реагировал на Натали. Запросто болтал с ней, иногда они ходили куда-то втроем. Но что, сука, сейчас было не так?! Почему он не может тоже сесть за стол к компании ботаников-друзей Джейн, начать говорить какие-нибудь глупости и спокойно наблюдать, как Нэйт склоняется к ней ближе, тихо спрашивая что-то?

В какой-то момент он понял, что дико зол. Только на кого? На Джейн? На Нэйта? Или на самого себя?

Эль уже не спасал, и Леджер недовольно оглянулся, раздумывая, а не свалить ли в бар, где продавалось что покрепче. Его глаза безошибочно нашли Джейн. И она тоже взглянула на него. В светло-карих глазах отразилась настороженность, и Леджер запаниковал. Он не должен был вести себя так по-идиотски.

Однако паника лишь усилилась, стоило ему заметить, что Эм-Джей идет к стойке. Не к нему ведь? Или к нему??

Она шла, чтобы попросить стакан воды. В пабах такие просьбы не любили, но девушкам делали исключение. Приблизиться к Леджеру Эм-Джей не решалась. Она видела его в университете вместе с Натали, и они явно обсуждали ее, а теперь Леджер даже не здоровается и сел за стойку, лишь бы не сидеть за одним столом с Мэри-Джейн и ее друзьями. Сделать вывод не составило труда: она ему неприятна.

Сделав заказ, Эм-Джей отошла чуть в сторону, чтобы ее не сбила напирающая толпа гостей, жаждавшая новой порции напитков, но девушку все равно толкнули. Она бы, наверное, едва удержалась на ногах, но чья-то сильная рука легла поперек ее талии, предотвращая падение.

Джейн подняла голову, машинально коснувшись ладонью предплечья Леджера.

— Порядок? — спросил он хрипло, всего лишь на краткий миг прижав ее к себе. Затем он убрал руку и указал на свой стул. — Садись, а то затопчут.

— Спасибо, — придя в себя, сказала она и машинально забралась на высокий стул.

Теперь их лица были практически напротив друг друга, и Леджер, неотрывно пялясь на ее лицо, спрятал руки за спину, потому что желание коснуться Джейн снова стало поистине нестерпимым. Совсем недавно Натали жаловалась ему на Эм-Джей, спрашивала, стоит ли натравить на нее подружек и сделать пребывание Джейн в университете невыносимым. Он, как мог, отговорил ее, убедив, что даже если у них с Нэйтом что-то и получится, то это ненадолго. Натали и правда отчего-то не видела в Джейн конкуренции, и Леджер не понимал, как она может быть так слепа. В тот раз он уговорил Натали успокоиться, но решил все же держать руку на пульсе и время от времени проверять, не изменились ли ее намерения.

Джейн вдруг вздрогнула и отвернулась, разрывая зрительный контакт.

— Извини, я… Я не поздоровался даже, — взъерошив волнистые волосы, пробормотал Леджер. Теперь он понял, что вел себя до невозможности грубо. — Просто кое-какие проблемы, задумался… Да и уже собираюсь уходить.

Мэри-Джейн снова повернулась к нему, и на этот раз в ее глазах словно зажегся огонек надежды. Может быть, она сделала поспешные выводы, и Леджер не думает про нее плохо?

— Жаль. Могли бы все вместе сыграть в дартс. Ребята обожают.

Она мягко улыбнулась, на миг обернувшись к своей компании. Рыжий Оливер что-то втирал Нэйту, придвинув свой стул чуть ли не в плотную к Джеймисону.

— В другой раз.

— А что за проблемы? — уже без всякой улыбки и очень даже серьезно спросила Эм-Джей. — Может быть, нужна помощь?

«Ну почему она такая? — взвыл в своей голове Бёрнс. — Зачем так смотрит, зачем спрашивает и предлагает помощь? Сука, как же это все дерьмово-то».

Он мотнул головой, и дурацкие светлые пряди упали на лоб. Да когда он уже дойдет до барбера?!

— Справлюсь.

Толпа разочарованных матчем болельщиков вдруг принялась что-то бурно выяснять, и Джейн подалась ближе к Леджеру, чтобы он услышал ее слова.

— Как все прошло в тот раз? Маме понравилась картина?

От ее близости у Бёрнса пылали уже не только щеки и уши, но и в груди будто установили раскаленную топку. От девушки едва уловимо пахло яблоками и цитрусом. Он прикрыл веки, собираясь с силами. О чем вообще спрашивала Джейн?

— Картина? Мм… Да. Кажется, понравилась. Спасибо, что подсказала. У тебя хороший вкус.

На самом деле он понятия не имел, понравился ли матери подарок. Больше всего ее заинтересовал конверт с деньгами, шедший в довесок к картине. Но вроде бы она и правда поставила небольшое полотно на комод с другой мелочевкой.

Леджер и сам не помнил, как попрощался и выскочил на улицу. Накинув куртку, он потер щеки ладонями и сделал глубокий вдох. Перед глазами по-прежнему стояло лицо Джейн, а в голове крутился издевательский стишок его тезки-поэта:

«Леди у окошка

Сидит, как снег бела.

Кузнец глядит в окошко,

Черный, как смола.

— Зачем в окно глядишь, кузнец?

О чем, кузнец, поешь?

Ты пой- не пой, а под венец

Меня не поведешь! 12 »

Леджер зажмурился, прогоняя видение, и покачал головой. Нужно отвлечься. Немедленно.

И он, едва заметив яркую вывеску и услышав приглушенные басы, метнулся к двери в бар, где полным ходом шло веселье. Его втянуло в пьяную толпу, чьи-то руки с ярким маникюром касались его пресса и плеч, а перед глазами плясали неоновые огни. В уши ударила волна громкой электронной музыки, выбивая из головы тревожные мысли и прицепившиеся строки.

Именно этого он и искал здесь — временного забвения.

Едва рассвело, Нэйт оседлал байк и поехал по пустынным улицам, направляясь на Равенсвуд авеню. Шлем скрывал его лицо, но он никак не мог перестать улыбаться. Мечтательно, по-мальчишески озорно и искренне. Он не хотел думать о своей сумасшедшей семейке, помешанной на мировом господстве, не хотел сейчас вспоминать о матери, которую собирался сегодня навестить. Он хотел быть обычным парнем — Нэйтом Джеймисоном, который вчера провел самый приятный вечер в жизни в компании волшебной Мэри-Джейн и ее приятелей-добряков. Они пили лагер, играли в дартс, а потом в домино, болтали с Оливером о соревнованиях, прогулялись всей компанией по Роял Майл, а затем он вызвал такси и проводил Эм-Джей до дома. Обнял ее на прощание и поцеловал в макушку, в мягкие волосы. Нэйт и сам не понимал — а что дальше? Останутся они просто друзьями или станут еще ближе друг другу? И нужно ли это самой Мэри-Джейн?..

Он даже не мог ответить, хочет ли этого сам. С одной стороны, да. Очень. Эм-Джей словно маяк для него. Ее свет разгоняет его демонов. Когда она рядом, ему так тепло и легко, что он забывает о вечных тревогах. А с другой… Имеет ли он право втягивать ее в жизнь Эшбёрнов? Нэйт не забывал ни на секунду, что делал с ним отец в детстве. От такого человека разумно держаться подальше. Именно поэтому он боялся сближаться с Эм-Джей. Но в то же время понимал, что неминуемо влюбляется. И сделать с этим уже ничего было нельзя.

И все же Нэйт решил пока что сохранять с ней дружеское общение. Кто знает, вдруг его отпустит… Так было бы лучше для них обоих.

Конечно, он не ожидал, что встретит Эм-Джей в этот ранний час. Нэйт даже не надеялся на это, просто решил немного покататься по спящему городу, сделав крюк как раз в том районе, где жила Мэри-Джейн.

Но судьба распорядилась иначе. Нэйт как раз стоял на светофоре за красным автомобилем «Субару», когда увидел хрупкую фигурку. Черные джинсы, тонкая серая майка, одетая на голое тело, сверху накинут вязаный кардиган. Эм-Джей собрала волосы в небрежный пучок, челка чуть растрепалась, но это нисколько ее не портило. Нэйт, наоборот, глаз не мог от нее отвести. Домашняя, уютная, нежная Мэри-Джейн…

Он быстро припарковал байк, снял шлем и бросился к ней навстречу. Она о чем-то размышляла и шла, глядя себе под ноги.

— Эм-Джей, — позвал он, когда до нее оставалось шагов пять, не больше.

Орехового оттенка глаза столкнулись с его разноцветными. Ветер ударил Нэйта в спину, подхватил полы кардигана Мэри-Джейн, распахивая его на груди. Нэйт уговаривал себя не опускать взгляд, но это не сработало. Под мягкой серой майкой у Эм-Джей ничего не было. Он видел очертания ее груди и сосков.

— Нэйт… Что ты тут делаешь? — удивленно спросила она, убирая челку с глаз.

— Я… Мм… Проснулся рано, решил немного прокатиться. А ты куда-то торопишься?

Она тихонько рассмеялась и тут же словно бы смутилась. Запахнула кардиган, только сейчас опомнившись, что вышла из дома в майке на голое тело. Не то чтобы она являлась обладательницей сочной груди, вовсе нет. Но все равно разгуливать без белья не привыкла. И не думала, что встретит знакомого. Что встретит Нэйта.

— Собиралась зайти в магазин. Даже чая дома нет, — пробормотала она. — А мне через два часа на работу.

— Пойдем, купим что-нибудь, — кивнул Нэйт на двери небольшого супермаркета.

Он взял корзину и велел Эм-Джей не беспокоиться и выбирать все, что нужно. Она не очень поняла, что он имел в виду, но все же, немного поразмышляв, начала постепенно складывать в корзину то, что давно бы следовало купить: черный чай, парочку йогуртов, джем из клубники, хлебцы и упаковку нарезанных ломтиков сыра. Нэйт добавил туда баночку гречишного меда, печенье с карамелью и морской солью и упаковку молока, а затем закинул и две коробки замороженной пиццы «Чикаго Таун». Эм-Джей предприняла ряд попыток оплатить все сама, но он наотрез отказал.

— Зайдешь на чай или ты торопишься? — спросила она, стоило им выйти на улицу.

— Зайду, — улыбнулся Нэйт.

— Может быть, позавтракаем вместе? — не уверенная в том, что он согласится, все же спросила Эм-Джей.

— И не подумаю отказаться, — еще шире улыбнулся он.

Когда она открывала дверь в свою квартиру, то на миг замешкалась, а затем выпалила, глядя ему в плечо:

— Здесь не очень просторно… Кухня совсем крошечная, как и гостиная…

Она прикусила губу, избегая смотреть ему в глаза. Нэйт, удерживая в одной руке пакет с покупками, коснулся ее ладони и на миг сжал.

— Это ничего, Эм-Джей. Это совсем неважно.

Но Мэри-Джейн ничего не могла поделать с накатившим волнением. Она вспомнила идеальную куколку Натали в дорогой одежде. Наверняка она жила в шикарных апартаментах, и наверняка Нэйт оставался у нее не раз. И что же он увидит сейчас?

Она распахнула дверь и отодвинулась, позволяя Нэйту войти первому. Он снял обувь, ведь немыслимо было ступать на белый ковер в грязных ботинках, и с интересом огляделся. Эм-Джей все это время настороженно наблюдала за выражением его лица. В какой-то момент она даже подумала, что если сейчас он брезгливо сморщится или презрительно усмехнется, то все между ними тотчас прекратится. Он придумает себе какое-нибудь неотложное дело и уедет, чтобы больше никогда не появиться. Может быть, это и к лучшему. Ведь разочароваться в человеке в самом начале общения гораздо предпочтительнее, чем спустя долгие месяцы, когда ты уже привяжешься к нему душой.

— Я как будто попал в жилище маленькой феи, — вдруг произнес Нэйт, обернувшись к Эм-Джей с теплой улыбкой. — У тебя невероятно уютно, Мэри-Джейн.

Он действительно ощущал себя так, словно шагнул в сказку: маленькие круглые фонарики украшали окна, освещая их теплым светом. Еще одна гирлянда горела над небольшим диваном, накрытым вязаным пледом приятного оттенка пыльной розы. Разноцветные подушки и картины добавляли яркости гостиной, стены которой были выкрашены в белый цвет.

— Спасибо… Я заварю чай.

— Я помогу. И давай разогреем пиццу, я жутко голодный.

Пока кипела вода в чайнике, Эм-Джей поставила на стол изящные фарфоровые чашки с блюдцами, положила в расписную глубокую тарелочку купленное ими печенье и засекла время на таймере до готовности пиццы. Рассказывая об учебе, она распустила пучок, и волосы, красиво закрутившиеся на концах, рассыпались по плечам. Эм-Джей взлохматила челку и сняла кардиган, потому что в кухне-гостиной стало жарко от включенной духовки. Она опять забыла о том, что на ней только лишь тонкая майка, а Нэйт, слушая ее рассказы, одновременно думал о том, что немыслимо будет видеть в ней всего лишь подругу. Общаться с ней ему, разумеется, было приятно. Но он хотел большего. Он хотел, чтобы она стала полностью его.

Ему нравилось, что Эм-Джей вела себя непринужденно. Не флиртовала, не строила из себя опытную соблазнительницу, не стреляла глазами и не делала двусмысленных намеков. Все это практиковала на нем Натали в свое время, и все это не произвело на него впечатления, а казалось наигранным и уже не раз проверенным на других парнях.

Они с Мэри-Джейн обсудили занятия, а затем перешли на преподавательский состав. Нэйт уже проходил все то, что сейчас изучала Эм-Джей, и потому давал советы, как вести себя с тем или иным профессором, на что обращать внимание, а в каких случаях лучше изучать материал сверх программы. Она пила горячий чай, опускала ложку в клубничный джем и задумчиво облизывала ее, после чего губы Эм-Джей приобретали пурпурный оттенок. Нэйт подолгу пялился на них, мучимый желанием перегнуться через крохотный стол и прихватить ее нижнюю губу. Но сам себя уговаривал не торопить события. Эм-Джей не из тех, кто бросится на шею едва знакомому парню. Да и он хотел насладиться этой сладкой пыткой подольше.

Потом они ели пиццу, допивали чай с молоком и медом, обсудили предстоящие соревнования Нэйта и намерение Оливера обязательно их посетить.

— Надеюсь, ты тоже придешь? — спросил он, покрутив в пальцах чашку.

— Постараюсь, — пожала она плечами, виновато улыбнувшись. — Если мне не поставят смену в кафе.

— Могу я подвезти тебя до работы? — поинтересовался он, заметив, что Эм-Джей поглядывает на часы.

Она задумчиво прикусила губу, а Нэйт сглотнул. Да как же она не понимает, что дразнит его? От желания наброситься на губы Мэри-Джейн свело пальцы.

— Не стоит, правда. Здесь недалеко, а ты не можешь ехать без шлема.

— Я куплю второй, — серьезно пообещал он. — Чтобы мы могли ездить вместе.

Раньше в этом не было необходимости, ведь у Нат имелась своя машина, и обычно она приезжала куда-то на ней сама, а он подъезжал на байке следом. Она не хотела садиться на его транспортное средство и надевать шлем, потому что боялась испортить прическу. Он уважал ее решение и не настаивал на том, чтобы она становилась его «двойкой». Но сейчас он четко понял, что хочет усадить Мэри-Джейн позади себя и чувствовать ее руки на его теле, чувствовать ее близость и тепло.

Рехаб — не то место, куда хочется возвращаться ни в качестве посетителя, ни тем более в качестве пациента. Последним Нэйт пока еще не заделался, но пришлось приехать сюда, чтобы навестить Джулию.

Частная клиника в живописном районе Эдинбурга скрывала за своими безупречными стенами полсотни искалеченных душ пациентов. Кто-то отчаянно выл в своей идеальной палате, устроенной так, чтобы быть похожей на уютную спальню в лучших апартаментах, кто-то стоял на четвереньках и рычал, по-звериному скалясь, другие раскачивались и бормотали бессвязное, пока им не делали очередной спасительный укол. Джулия же курила, глядя в окно и кутаясь в кашемировый палантин.

— Здравствуй, мам, — негромко произнес Нэйт, делая несколько неуверенных шагов в роскошную палату, не имевшую ничего общего с реальными больничными закутками.

Она обернулась и кивнула, стряхивая пепел под ноги.

— Тебе разве разрешают курить? — спросил он, помявшись.

— Позволяют два раза в день, — пожала она плечами. — Называют это «мягким отказом от дурной привычки». Со следующей недели будут выдавать одну сигарету в день. Затем через день. А потом я наконец брошу. Проверим. Ты не захватил джин? Ужасно хочется напиться.

— Мам, сюда с таким не пускают.

— Досадно, — усмехнулась она и опустилась в кресло.

Джулия некоторое время молча разглядывала возмужавшего сына. Ему двадцать, но глаза уже выдают усталость и напряжение. Эшбёрны взялись за него всерьез.

— Ты крепко подружился с ними, так ведь?

Он дернул плечом и опустился на стул около небольшого круглого столика.

— Знаю. Я сама тебя об этом просила. — Джулия вдруг засмеялась, прижимая ладонь к груди. — Вот ведь я дурочка. И почему сама не сделала того же? Смотрела бы клонам в рот, рожала детей и спихивала на нянек. Но нет… Страх оказался сильнее. Он парализовал все мои актерские наклонности. Я даже не могла делать вид, что хоть немножечко восхищаюсь Кристианом. Все, чего мне хотелось, — это чтобы его восковая рожа стерлась с лица Земли. Теперь же он сам стирает меня. Мне дают успокоительное, я иногда целыми днями пялюсь в стену и чувствую, как немеет мозг. Такое вообще бывает?

— Я попрошу отменить тебе препараты, — с трудом сглотнув, произнес Нэйт. Он уже не раз разговаривал с отцом о Джулии, просил, чтобы ее ничем не пичкали, ведь на самом-то деле никакого сумасшествия у нее нет. Она просто в какой-то момент увлеклась алкоголем и травкой, но это не повод превращать ее в овощ.

— Как будто он тебя послушается. Мегера Бернадетт, небось, потирает руки, предвкушая свою победу надо мной.

— Мам, еще не все потеряно, — взъерошив волосы пятерней, позвал Нэйт. — Ну притворись ты покорной овечкой. Не ходи на эти вечеринки, не пей. Неужели это так сложно? Хочешь, будем больше времени проводить вдвоем? Можем гулять в парках, ездить на побережье…

Джулия сделала странное движение пальцами, словно стирала слезы. Но Нэйт видел четко — их не было. Хотя глаза матери покраснели.

— Поздно, никто уже не поверит. Они хотят избавиться от меня. Изощренно. Медленно. Превращая мою жизнь в еще более худший кошмар. Но ты знаешь что? Ты отомсти за меня. Помнишь, ты обещал, что станешь сильнее?

Нэйт кивнул, глядя в осунувшееся лицо матери. Они не были близки, но что-то все же связывало их… Желание побороть влияние Эшбёрнов, желание покинуть созданную вокруг них искаженную картинку.

— Помню, мам.

— Пусть им воздастся по заслугам, — слабо улыбнувшись, прошептала она.

Леджер хмуро уставился в боковое зеркало своей «Супры», разглядывая синяк под глазом и ссадину на шее, чуть левее кадыка. Подбородок и щеки заросли светлой щетиной, костяшки пальцев снова сбиты, зато в кармане шелестят новенькие купюры. Светлые волосы, уже начавшие закручиваться на концах, топорщились в разные стороны, и в целом Ледж выглядел так, будто выбрался из мусорного бака в гетто и по ошибке оказался в центре Эдинбурга.

— Зашибись, — прошептал он и сунул в рот сигарету.

Покинув машину, он закурил, накинул капюшон серого худи и медленно потащился в сторону нового корпуса университета. Жутко хотелось прогулять, но он уже исчерпал все лимиты. Придется светить фонарем под глазом на занятиях и отсиживаться на задних рядах. Что-то подсказывало ему, что будущий финансист должен выглядеть несколько иначе. Пора, как и остальные студенты экономического, носить рубашки и пиджаки с брюками, приглаживать волосы — а еще лучше наконец подстричься налысо! — и пользоваться дорогим парфюмом. Вот только его происхождение все равно останется написанным на морде. Так есть ли смысл устраивать маскарад?

Около здания из стекла и бетона он столкнулся с Брайаном Грейвудом и его дружком. Брюнет уставился на Леджера так, будто одним взглядом собирался прожечь в нем дыру, но Бёрнс раздвинул потрескавшиеся губы в улыбке, все еще зажимая между зубов сигарету, вынул ладони из карманов и показал Грейвуду сразу два средних пальца, весело пуская дым прямо ему в лицо.

— Ах ты сука, — прошипел Брайан, дернувшись вперед, но его дружок вдруг пробормотал:

— Ты его видел? Он конченный псих. Не связывайся.

Ледж покосился на свои ободранные ладони и хмыкнул. Зашвырнув окурок в урну, он привалился плечом к стене и некоторое время тупо пялился на тех, кто торопился получить сегодня знания. А потом увидел вдалеке байк Нэйта. Только друг был не один. Сзади сидела девушка, и Леджер, чувствуя, как отмирает что-то внутри, понял, что это Джейн.

«Он же как брат мне, — отвернувшись, в отчаянии думал он. — Я просто не буду думать о ней, вот и все. Я ведь могу это контролировать. Это несложно. Главное — не видеть…»

Он шел по коридорам, налетал плечом то на стены, то на студентов, переводил невидящий взгляд с запекшейся крови на своих ладонях то на окна, то на носы своих ботинок, то доставал из кармана смятую пачку сигарет и бездумно крутил ее в пальцах. А перед глазами стояла картинка: Нэйт на байке, а его тело обвивают тонкие девичьи руки. Джейн прижимается к нему, и Нэйт касается ее рук ладонью, ласково поглаживая. Леджеру до безумия хотелось отстегнуть собственную голову и положить рядом с телом, чтобы наконец ни о чем не думать. Ни о друге, ни о его новой девушке, ни о своих проблемах, ни о том, как ломит тело от чертовых боев. В какой-то момент ему показалось, что черная полоса в его жизни все-таки сменилась белой. Но прошло время, и стало ясно, что ее уже давно накрыла тень, а белая краска потускнела и потрескалась. Вокруг только руины и безжизненная пустошь на много миль вперед.

— Зато у тебя есть тачка, придурок, — сам себе злобно сказал Леджер и швырнул рюкзак на скамью, напугав однокурсников неожиданной вспышкой ярости.

Эм-Джей все никак не могла поверить, что они с Нэйтом вдвоем выбрались в знаковое для нее место. Он предложил провести выходные вместе, и она вдруг подумала, что неплохо было бы посетить Лес фей, куда она ездила в детстве с родителями, а после их гибели так больше и не посетила эти сказочные земли неподалеку от Нортон Хаус. Пришлось ехать на автобусе, но Нэйта это вроде бы не смутило. Всю дорогу они сидели бок о бок, тихонько разговаривали обо всем на свете, перепрыгивая с темы на тему, но их обоих это не смущало. Кто-то из них мог начать болтать об учебе, затем они вдруг переходили к обсуждению любимых мест в Эдинбурге, после чего перескакивали на предпочитаемые напитки и блюда, вспоминали соревнования Нэйта и завязавшего со спортом Оливера. В какой-то момент Эм-Джей обнаружила, что рассказывает ему о детстве, а он внимательно слушает, серьезно разглядывая ее лицо. Мэри-Джейн смутилась и прервала свою речь на середине предложения.

— Прости. Тебе, наверное, это неинтересно, — пробормотала она, обмирая от страха. До сих пор сложно было поверить в то, что Нэйт и правда нашел в ней что-то его привлекающее. Впрочем, их общение с самого начала не носило никакого налета флирта. Эм-Джей даже подумала, что будет рада стать ему другом. Может быть, именно поэтому их пути так или иначе пересекались в прошлом? Может быть, они что-то значат в жизнях друг друга?

Нэйт медленно покачал головой, не отрывая взгляда разноцветных глаз от ее лица. Эм-Джей в этот момент физически ощутила его взгляд: губы закололо, а веснушки на щеках вдруг зачесались. Нэйт сидел вплотную к ней, и она чувствовала его мужской аромат, от которого слегка кружилась голова. Он был новым для нее, но отчего-то пьянящим.

— Ты неправа, — наконец сказал он, и голос прозвучал хрипло. По телу Эм-Джей прошла еле заметная дрожь, и она судорожно вдохнула. — Я бы хотел узнать о тебе все, Мэри-Джейн. Каждое твое слово для меня ценнее многих других вещей. Ты любишь карамельный попкорн с солью, пьешь чай с мятой и иногда балуешь себя пряным латте со специями. Когда идет дождь, ты любишь читать книги по истории или смотреть исторические фильмы, а еще обожаешь учиться. Ты заполняешь все свободное время получением новых знаний потому, что боишься думать о родителях и о том, что ты осталась одна. Так ты спасаешься от тоски.

— Я этого не говорила, — прошептала Эм-Джей, широко распахнув глаза.

— Но я прав?

Она вынуждена была кивнуть. Возможно, Нэйт чересчур проницателен…

— Несложно было догадаться. А может, я понял это потому, что сам такой же.

— Но у тебя ведь есть семья.

Нэйт печально усмехнулся и провел кончиками пальцев по бедру Эм-Джей, спускаясь к колену.

— Иногда даже в кругу близких людей бывает не с кем поговорить по душам. Я знаю, я мало рассказывал тебе о своих родителях. На самом деле… — Он вдруг замялся, а затем нашел ладонь Мэри-Джейн и переплел ее пальцы со своими. По телу Эм-Джей пронеслась волна приятного тепла. Она вскинула голову, вглядываясь в его лицо, буквально физически чувствуя, как они становятся ближе, как открывают друг другу души, делясь сокровенным. — На самом деле мое детство счастливым не назовешь. Отец вечно был слишком занят, а когда стал больше времени посвящать нам с матерью, выяснилось, что он чересчур требователен, а я был очень далек от идеала. — Нэйт невесело хохотнул и покачал головой. На Эм-Джей он не смотрел, невидящим взглядом уставившись в окно автобуса. — Он вечно был мной недоволен, и мне приходилось из кожи вон лезть, чтобы доказывать ему свою значимость. Мама… не очень-то хотела становиться матерью. Мы никогда не были особенно близки. Сейчас у нее проблемы с алкоголем. Время от времени она попадает в рехаб.

— Мне жаль…

Нэйт кивнул и погладил большим пальцем ее запястье. Никто еще не касался Эм-Джей так… Внизу живота стало тепло и щекотно. Она прикусила губу, пытаясь не утонуть в этих новых ощущениях.

— Но у меня был Леджер, — произнес Нэйт, продолжая рисовать невидимые узоры на коже Мэри-Джейн. — Он мне как брат. Я доверяю ему больше, чем себе.

Нэйт невольно нахмурился. Последнее время они не то чтобы отдалились друг от друга, а как будто никак не могли пересечься. Леджер то где-то пропадал, то отговаривался делами, то завалился в их комнату глубокой ночью, а утром Нэйт не мог его добудиться. Он надеялся, что это временные трудности, и вскоре все вернется на круги своя.

Спустя некоторое время им пришлось прервать разговор, потому что они прибыли на место. Эм-Джей схватила Нэйта за руку и потянула за собой, уже заметив огромные буквы, образующие слово «Любовь» около входа в парк.

— Согласно легендам, тут обитают феи, — улыбаясь, сказала она и с благоговением ахнула, глядя на поистине сказочный огромный дуб. — Здесь так чудесно, Нэйт!

Он тоже растянул губы в улыбке, глядя на восторженное лицо Мэри-Джейн. Лес фей и правда оказался великолепным. Уютный, волшебный, гостеприимный, с ровными гравийными дорожками, петлявшими между огромных стволов. Нэйт никогда здесь не бывал, а вот Эм-Джей, оказывается, привозили сюда родители и советовали загадывать желание, ведь здесь феи слышат их особенно отчетливо.

— Я загадывала какую-то ерунду, — грустно хмыкнула Мэри-Джейн. — Хорошие оценки в школе, новое платье… Нужно было просить не это.

Нэйт совершенно точно знал, что сейчас она думала о родителях. Повинуясь порыву, который, по правде говоря, мучал его уже давно, он притянул к себе девушку и крепко обнял, склонив голову к ее макушке. Прошла всего пара секунд, и Мэри-Джейн положила ладони ему на спину, поглаживая, даже не думая отстраняться. У него же в груди неистово колотилось сердце, как будто рвалось навстречу сердцу Эм-Джей.

Они неторопливо отстранились друг от друга, но Нэйт вновь склонился к ее лицу и шепнул, касаясь ее щеки своей:

— Как думаешь, мы можем попросить фей о чем-нибудь сейчас?

— Конечно. Не только дети могут верить в волшебство, — тихо ответила она.

«Хочу, чтобы мы с Мэри-Джейн были счастливы», — подумал он, прикрыв глаза, но удерживая ее ладони в своих. Что загадала она, Нэйт так и не узнал, но надеялся, что их желания схожи.

А спустя два дня ему пришлось уехать с отцом на поиски торквеса. Эти поиски, казалось, не прекращались ни на день. Шесть Кристианов шли по следу, изучая архивы, закапываясь так глубоко в историю, что обнаруженные ими сведения могли показаться и вовсе неправдоподобными. Иногда им везло, и они действительно находили что-то ценное, но нужную им вещь обнаружить не получалось. Кристиан все чаще привлекал Нэйта к поискам в архивах, заставляя сына изучить все мифы и сказания о Кернунне.

Согласно мифам, рогатый бог скрывался от взглядов смертных в своем доме под высоким Холмом. Эшбёрны облазили едва ли не весь Хайленд, пытаясь найти хоть какие-то свидетельства пребывания там Кернунна. Они действительно находили ушедшие под землю древние фундаменты, останки глиняной посуды, даже какие-то украшения. Но им нужен был лишь торквес божества.

Нэйт не понимал, как вообще его можно обнаружить. Шейное кольцо могли уничтожить, могли сбросить в море или увезти в другие страны. Из-за этого приходилось расширять зону поисков, но Нэйту казалось, что этот процесс не имеет конца и никогда не будет завершен. Впрочем, может, это и неплохо. Эшбёрн рыскает по свету в поисках артефакта, и это однозначно лучше, чем какие-то иные безумства.

В этот раз они отправились на поиски по морю, ступив на борт корабля. Капитан — высокий, но худощавый мужчина — кивком поприветствовал Кристиана и Нэйта, даже не вздрогнув от порывов леденящего ветра. Должно быть, кожа его совсем загрубела за годы плавания. Нэйт же застегнул замок ветровки до горла и натянул пониже темно-серую шапку, прислушиваясь к приказам капитана, которые он отдавал своей команде. Матросы споро, но без суеты принялись за дело, а Кристиан скрылся в капитанской рубке, оставив Нэйта в одиночестве.

Ему внезапно захотелось, чтобы с ним сейчас был Леджер. Они могли бы обсудить безумную затею отца, вместе бы отправились на перекур и стояли бы плечом к плечу, облокотившись о перила, глядя на темные беспокойные воды внизу. Видеть на этом корабле Мэри-Джейн Нэйт точно не желал. Потому что здесь был отец, а юной невинной девушке лучше держаться от такого человека подальше.

Над головой сгустились тяжелые облака, готовые обрушить влагу прямо на корабль. Первые, еще пока крохотные капли, уже попадали в лицо и разрисовали ткань ветровки. Нэйт смотрел на линию горизонта, разделявшую свинцовое небо и пепельные морские воды.

Они держали курс на архипелаг Внутренних Гебридских островов, что располагался на западе Шотландии. Эшбёрну был нужен остров Керрера — крохотный клочок суши с населением, едва ли превышающим полсотни человек. Жили они в основном за счет скотоводства, зато вся суета мира словно обходила их стороной.

Спустя несколько часов Нэйт увидел темно-зеленые земли с остатками древнего замка, построенного на мысе. Он некогда принадлежал клану Макдугаллов, но был сожжен во времена войн Трех королевств.

С недавних пор Кристиан вплотную занялся ценностями и сокровищами могущественных кланов Шотландии, выдвинув теорию о том, что они вполне могли быть обладателями божественных украшений. Клоны уже посетили замок Данолли и замок Данстаффнейдж, где некогда жили члены клана Макдугалл. Люди Эшбёрнов облазили там все вдоль и поперек, обнаружили глубоко под землей несколько золотых браслетов с вырезанными кельтскими символами, бронзовый кельтский крест и другие вещи, ничего не значащие для Кристиана. Нэйт тогда сказал ему:

— Ты не найдешь торквес Кернунна. Его не существует.

Он имел в виду украшение, но прозвучало так, словно Нэйт говорил и про рогатого бога тоже. И Кристиан отлично это понял. Взгляд матовых черных глаз, как будто бы чуть подернутых пленкой, словно у мертвой рыбины, прожигал череп Нэйта, подогревая мозги, туманя разум.

— Кернунн чувствует, что его торквес в этом мире.

Нэйт отвел взгляд и схватился за сигареты. Кто из них двоих сошел с ума? Когда отец произнес последнюю фразу, его ноздри расширились, по-звериному втягивая воздух, словно какая-то сущность в нем действительно чуяла свою собственность, отнятую насильно. И хоть сам Нэйт видел странные картинки прошлых жизней и вероятного будущего, он все равно никак не хотел признавать реальность того, что ему внушали Эшбёрны.

Они сошли на берег вместе с командой молчаливых мужчин и несколькими матросами в помощь. Последние, как вскоре понял Нэйт, не были удивлены тем, что им приходилось делать. А это значило, что участвуют они в подобном уж точно не впервые.

— Пойдешь со мной, — внезапно сказал Кристиан и махнул рукой, быстро зашагав по траве вглубь острова.

— Разве ты не останешься проконтролировать остальных?

— Капитан справится. Я ощущаю здесь что-то, — пробормотал отец.

Он прикрыл глаза и странно повел головой из стороны в сторону, втягивая воздух носом. Нэйт молча пялился на него, в конце концов осознав, что стоит совершенно безвольно, покорно ожидая дальнейших команд. И вдруг…

Как кадр из фильма ужасов, перед глазами предстал распростертый на земле огромный мужчина с мощными одеревеневшими рогами, росшими прямиком из косматой головы. Он только и успел, что поднять тяжелую от своей ноши голову и опалить напавших дьявольски злобным взглядом, как топор на длинной узловатой рукояти опустился на его шею.

Нэйт отшатнулся и вскрикнул, но тут же почувствовал теплые пальцы отца на своем запястье.

— Что ты видел? — требовательно спросил он, крепче сжимая его руку.

— Его не убили. Торквес помешал, — выпалил Нэйт, вцепившись в волосы свободной ладонью. — Топор опустился прямо ему на шею, но там было кольцо…

— Его убили, — печально улыбнувшись, возразил Кристиан. — Но не с первого раза.

— Как это возможно? — Нэйт до сих пор пребывал в шоке от видения. В затылке пекло, и казалось, что голова вот-вот взорвется. — Почему я увидел это?

— Он позволил тебе, — мягко ответил Эшбёрн. — Это место полно первозданной силы. Здесь так спокойно, что душа радуется и открывается навстречу миру. Должно быть, примерно таким и был остров рогатого бога. Благостное место, где царствует лишь природа, но не человек.

— Этого не может быть, — не унимался Нэйт, вырываясь из хватки отца и отступая в сторону на несколько шагов. — Я не мог этого видеть! Только не его…

— Успокойся. Я оставлю тебя здесь. Осмысли то, чему стал свидетелем, а мне нужно идти дальше. Мы вряд ли найдем здесь торквес, но это место — истинный рай, где отчетливо слышишь призыв своей души. И сейчас я хочу остаться с ней наедине.

Апрель нехотя передал бразды правления маю, но оставил ему частые дожди и охапку серых облаков. Нэйт и Эм-Джей общались уже второй месяц, но их отношения до сих пор топтались на границе дружбы и чего-то большего. Их первый поцелуй все еще не случился, и Нэйт мог думать только об этом. Ему нравилось, когда Мэри-Джейн обнимала его, а он обожал целовать ее в макушку или в щеку, ощущая трепет и желание, ставшие для него сладкой пыткой. Он знал, что их отношения скоро изменятся, ведь он не мог оставаться ей только лишь другом. Нэйт хотел большего, но сознательно не торопился, наслаждаясь их духовной близостью. Рядом с этой девушкой он забывал о мире, в котором ему приходилось жить: о баснословно богатом и авторитарном Арто, об одержимом Кернунном отце, о язвительной Бернадетт и молчаливом Томасе, о постоянных отъездах, из-за которых Нэйт не мог много времени проводить с Мэри-Джейн. Чаще всего они общались посредством сообщений, а их встречи можно было по пальцам пересчитать.

Сегодня он пригласил ее на свидание в ресторан. На поздний завтрак. Нэйту хотелось провести с Эм-Джей целый день. Сначала вкусно поесть, затем купить в булочной сладкий крендель с корицей и кофе и погулять в парке Холируд, а затем поехать в ее уютную квартиру, посмотреть фильмы и заснуть вместе с ней…

Стоило Мэри-Джейн выйти на улицу, как лицо Нэйта озарила искренняя улыбка. Он впитывал образ этой девушки, словно она могла вот-вот растаять: стройные ноги в черных джинсах-клеш, белая рубашка в черный горох и замшевые оксфорды. Эм-Джей собрала волосы в ракушку на затылке, а густая удлиненная челка то и дело лезла в глаза, и Мэри-Джейн поправляла ее, пытаясь заправить короткие пряди за ухо. Накинув косуху, она торопливо подошла к Нэйту и обняла вместо приветствия. Он тут же сжал ее в объятиях и оторвал от земли, перехватывая ее под бедра. Такого раньше не случалось, и Эм-Джей удивленно пискнув, вцепилась в его плечи. Нэйт бережно усадил девушку на байк и шепнул:

— Ты очень красивая, Мэри-Джейн.

Его взгляд опустился на ее губы, и Нэйт судорожно выдохнул. Он так давно хотел ее поцеловать… Но готова ли к этому сама Эм-Джей?

Нэйт склонился к ее лицу и, словно под гипнозом, приблизился к желанным губам. Мэри-Джейн чуть приоткрыла их и затаила дыхание, а в следующую секунду Нэйт уже коснулся ее губ своими. Нежно, едва ощутимо. И так безумно мало…

— Позавтракаешь со мной? — спросил он, кое-как собрав в кулак всю свою волю, чтобы не наброситься на ее губы с жадностью и не вернуться обратно в ее квартиру.

— Да. С удовольствием.

Однако, когда Эм-Джей увидела двери в ресторан «Доум» на Джордж стрит, куда ее привез Нэйт, то немного напряглась. Она могла бы позволить себе завтрак здесь, но тогда на следующей неделе пришлось бы перейти в режим жесткой экономии, что всегда пугало Эм-Джей.

— Нэйт… — замялась она, не торопясь выпускать из рук шлем, — может быть, выберем другое место? Что-нибудь… попроще.

Она прикусила губу, страшась поднять на него взгляд. Попроще… Именно это слово подходило ей на сто процентов. Натали, с которой недавно встречался Нэйт, была несовместима с этим словом, а вот Эм-Джей как будто была его воплощением. Одежда попроще, заведения дешевле и скромнее, запросы тоже не потрясали воображение. Она почувствовала себя не в своей тарелке. Почувствовала, что занимает чужое место. Как будто рядом с Нэйтом должен быть кто-то другой, а с ней он проводит время по какой-то чудовищной ошибке.

Теплые ладони легли на ее плечи, а затем Нэйт осторожно потянул на себя ее шлем, чтобы определить его на руль байка.

— Мэри-Джейн, — позвал он, дожидаясь, когда она все же посмотрит на него. Стоило их взглядам наконец столкнуться, как он признался: — Я буду счастлив, если ты составишь мне компанию. Поверь, я сам опасаюсь заведений с роскошной обстановкой. Но, смотри-ка, что у меня есть.

Он подмигнул зеленым глазом и достал из кармана лист бумаги.

— Что там? — заинтересовалась Эм-Джей.

— Это купон на скидку, — широко улыбнулся Нэйт, и она рассмеялась в ответ. — Раз уж ресторан их придумал, значит, это кому-нибудь нужно. Идем. Теперь цены здесь совсем не такие кусачие.

Их усадили за уютный круглый столик и дали меню в кожаном переплете. Вскоре Эм-Джей забыла все свои страхи, потому что они с Нэйтом принялись оживленно обсуждать блюда и напитки, а когда их заказ приняли, они с интересом разглядывали дорогой интерьер, особенно заострив внимание на шикарной люстре на расписном потолке.

Английский завтрак оказался весьма сытным, но они заказали еще и пудинг из ирисок на двоих, ведь было бы обидно не попробовать в популярном ресторане Эдинбурга и десерт.

Эм-Джей облизала ложку, что получалось у нее как-то на удивление мило и элегантно, и Нэйт уставился на ее губы, поблескивающие от сладости.

— Что? — улыбнулась она, заметив его пристальный взгляд.

Нэйт взволнованно сглотнул и сдавленно попросил:

— Можно?..

Эм-Джей не успела ответить. Он подался ближе, прикрыл глаза и прихватил ее нижнюю губу своими губами, слизывая языком сладость. Ее ладонь легла на его щеку со шрамами, и пальцы ласково заскользили по коже. В ту секунду Нэйта словно вознесли на головокружительную вершину. Сердце упало в пятки, а в груди стало щекотно. Сами по себе эти эмоции, которые он ощущал рядом с Эм-Джей, уже являли собой дар небес, и он даже представить не мог, что же будет, когда они станут одним целым… Наверное, его разорвет на части от счастья, чтобы вновь восстановить по кусочкам, собрав нового Нэйта, наполненного любовью и светом.

Когда он отстранился, Эм-Джей разочарованно выдохнула и поправила челку, отводя взгляд. Его поцелуи сводили с ума. Губы горели, а сердце бесновалось в груди. До безумия хотелось еще, но она боялась навязываться. И все же сегодня она окончательно убедилась, что между ними нечто большее, чем дружба. И ей нравилось, что Нэйт не торопил события. Он позволил узнать его получше, он открылся ей и искренне интересовался мыслями и желаниями самой Мэри-Джейн. Она понимала, как это ценно. И как много это значит, причем для Нэйта — не меньше, чем для нее самой.

Этот день попал в копилку ее любимых — самый безоблачный, несмотря на моросящий дождь, самый беззаботный и полный искренности. Они прошли мимо здания Парламента и Дворца Холируд прямиком в одноименный парк. Ранее он являлся королевским охотничьим поместьем, а теперь был открыт для всех желающих. Они взбирались на утесы и любовались видом на город, держались за руки, смеялись и иногда, замерев, чтобы насладиться видом, вдруг поворачивались друг к другу и тянулись за поцелуем, наполненным нежностью и трепетом. Нэйт не знал, когда чувствовал себя счастливее.

А потом они вернулись в квартиру Мэри-Джейн, чтобы посмотреть несколько серий старого сериала с харизматичным Мэттом Смитом, и Нэйт спросил:

— Могу я остаться до утра?

Она как раз распустила волосы и включала маленькие фонарики, развешанные над окнами и диваном. Нэйт заметил, как немного напряглись ее плечи, но она уверенно ответила:

— Конечно. Я только за.

— Эм-Джей, — позвал Нэйт, подходя к ней. Он взял ее за руку и поцеловал пальцы, а другая его ладонь легла на ее талию. Ощущать себя сильным и уверенным рядом с ней — это отдельный вид удовольствия, так ему казалось. — Не бойся. Ничего не будет. Я не хочу торопиться.

Последнюю фразу он произнес шепотом и поцеловал ее в висок.

— Почему? — выпалила она, вскинув голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты не хочешь меня?

Ее глаза широко распахнулись, и Нэйт едва не задохнулся от осознания, что, должно быть, ему посчастливилось встретить самую настоящую фею. И бесповоротно влюбиться в нее.

— Хочу так сильно, что меня уже трясет, Эм-Джей, — криво улыбнулся он, крепко прижимая ее к себе. — Я в жизни такого не испытывал.

— Тогда почему?..

— Я уеду скоро, — тяжело выдохнув, признался он. — Возможно, на все лето. Либо вернусь только в конце августа. Отец каждый год отправляет меня в военный лагерь и с каждым разом степень нагрузки сильно увеличивается. Там запрещено пользоваться телефоном, а жить я буду в глуши. Не хочу, чтобы все выглядело так, будто я воспользовался тобой и свалил в закат до следующего учебного года.

Его признание оглушило Эм-Джей. Она ожидала чего угодно, но только не такой ошеломляющей информации. Сделав несколько шагов назад, она продолжала смотреть в его глаза, силясь осознать то, что он сказал.

— Ты уедешь… И даже не сможешь написать?

Нэйт испугался, что его слова могли прозвучать неправдоподобно для Эм-Джей. Вряд ли кто-то из ее окружения пропадал на три месяца ни с того ни с сего. Впрочем, ни у кого из ее знакомых не было отца, считавшего себя воплощением древнего рогатого бога.

— Это военный лагерь, — повторил он, делая шаг ей навстречу. — С дисциплиной там строго. Никаких телефонов и интернета. Поверь мне, Эм-Джей. Я бы не стал выдумывать все это. Больше всего на свете я не хочу оставлять тебя одну. Я не дурак и понимаю, что ты можешь… — Он качнул головой, злясь на обстоятельства. — Что ты можешь познакомиться с кем-то.

Одна только мысль об этом отравляла его жизнь. Но фантазия услужливо подбросила искаженные картинки: Мэри-Джейн и парень с размытым лицом. Он протягивает к ней руки, касается волос, шеи, прижимает к себе. Нэйта передернуло. Но он попытался взять себя в руки.

— Понимаю, у нас сейчас все неопределенно, и я не говорил о своих чувствах, чтобы не связывать тебя обязательствами. Но теперь понимаю, что обманываю сам себя. Может быть, я эгоист, но я хочу, чтобы ты дождалась меня, Эм-Джей.

В его глазах она обнаружила самое настоящее отчаяние, и сердце ее затопила нежность. Она вдруг ясно поняла, что он отчего-то и правда не хотел ее отпускать. Нэйт сделал еще шаг и обнял ее, утыкаясь носом в волосы цвета гречишного меда.

— Ты будешь ждать меня, Мэри-Джейн? — прошептал он, тихонько раскачиваясь вместе с ней.

Она прижалась щекой к его плечу, провела ладонями по спине, сбитая с толку, потому что уже успела придумать себе другое развитие их отношений, но уверенная в одном — она не сможет отказаться от него. Ни за что.

— Я буду ждать. Но знаю, что это будет нелегко, Нэйт. Я так сильно к тебе привязалась и пока не представляю, как буду без тебя.

— Прости меня, Эм-Джей. Прости, что все так… — зашептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. — Я не тот, кого стоит любить, но…

— Не говори так! Ты самый удивительный парень из всех, что я встречала.

До этого момента Нэйт и не подозревал, как нуждался в этих словах; как нуждался в любви и понимании, в ласке и тепле. И все это давала ему Эм-Джей. Она словно была святым источником, который залечивал его израненную душу. Мать не любила его, отец использовал, а Арто с Бернадетт видели в нем лишь наследника, способного продолжить род Эшбёрнов. И только эта девушка, не знавшая о темных пятнах его биографии, искренне ценила его и тянулась к нему. И хоть о чувствах оба не говорили, но Нэйт понимал, что Эм-Джей дорожит им так же, как он ей.

— И еще кое-что, — вдруг добавила она, переводя взгляд на окно. — Ты должен знать — у меня никого не было.

Нэйт догадывался об этом, но сейчас, услышав признание от самой Эм-Джей, он заулыбался, как дурак, схватил ее в охапку и повалил на диван. Мэри-Джейн взвизгнула и спрятала лицо, уткнувшись ему в шею. А Нэйт продолжал лыбиться и сиять, придавливая ее своим телом.

— Это же замечательно, Эм-Джей, — наконец сказал он.

— Тебя это не смущает? — спросила она, выдыхая.

— Нисколько. Знаешь, что я думаю? Что именно так и должно было быть. Ты должна была стать моей. Сама судьба сводила нас раз за разом. Только ты и я… — Ему вдруг стало тяжело дышать, потому что сердце, казалось, увеличилось вдвое. — Я никогда не влюблялся, Эм-Джей. Я никогда так сильно не влюблялся.

А потом они смотрели кино и ели карамельный попкорн, обсуждали героев и их поступки и синхронно усмехались, глядя на вылизанный в кадре Нью-Йорк, зная, что в действительности он вовсе не так хорош.

Уже давно стемнело, и они перебрались в кровать, честно собираясь уснуть, но как же можно остановиться, когда невольно касаешься друг друга, прижимаешься бедрами и чувствуешь тепло аккуратной округлой груди? Под покровом ночи и при свете звезд поцелуи из ласковых превратились в жадные, глубокие и голодные. Пальцы Нэйта давно пробрались под тонкую майку Мэри-Джейн, касались груди и сосков, а затем спускались ниже по впалому животу до резинки домашних шорт. Но он вынужден был остановиться, потому что намеренно не взял с собой защиту, и только это смогло привести его в чувство, ведь его сдержанность треснула по швам.

Он задыхался без Мэри-Джейн и уже не понимал, как сможет прожить без нее все лето.

Отец держал в ладонях перед собой фуражку, словно не был уверен, что уже может с ней расстаться. Он вернулся из плавания и не застал в их квартире никого. Ни жены, ни сына. Леджер жил в общежитии на территории кампуса, а Марта почти переселилась в семью, где работала и няней, и домработницей. Растерянно побродив по пустым комнатам, он позвонил сыну, и Леджер вынужден был приехать, чтобы сопроводить отца в небольшую католическую церквушку.

— Как учеба? — негромко спросил Фи́липп, пока они неспешно шли по асфальтовой дорожке, петлявшей между островками зеленого газона.

Леджер покосился на отца и поправил козырек кепки. За последний год Филипп сильно сдал, теперь Леджер видел это так отчетливо: морщинистое лицо с загрубевшей кожей, под глазами сероватые круги, а веки припухшие. Волосы почти совсем поседели, хотя его отец вовсе не был стариком. На миг сердце Леджера сжалось от жалости к человеку, который посвятил свою жизнь не семье, а морю. Он многого не знал о сыне, даже не понимал, как тот сумел поступить в Эдинбургский университет. Леджер соврал родителям, сказав, что смог попасть на льготное место. Они оба особенно не вникали, мгновенно поверив его словам.

— Все хорошо, — наконец пробормотал он. — Прошел стажировку, осенью будет еще одна. Вот… учусь носить костюм.

Отец задумчиво посмотрел на худи и спортивные штаны сына.

— Наденешь его вечером на ужин?

— Обойдемся без этого, — быстро ответил Леджер, скривившись. — Поверь на слово — мне не идет.

— Ты всегда был… свободолюбивым.

— Ты тоже.

Филипп поджал губы, а между его густых бровей залегла глубокая складка. Леджер уже приготовился к словесной перепалке, но отец смолчал.

— Пап, — помявшись, позвал Леджер, — ты зачем в церковь ходишь?

Отец раньше никогда не проявлял особенного интереса к религии, но чуть больше пяти лет назад резко заделался верующим.

— Человек должен во что-то верить, сын, — наконец ответил Филипп. — Я долгое время этого не понимал. Вот здесь, — он положил крупную ладонь на грудь и посмотрел на Леджера, — не должно быть пусто.

— Может, там должна быть любовь к своей семье? — не сдержал он ехидства.

Но Филипп лишь утвердительно кивнул и вдруг разоткровенничался:

— Я очень сильно любил и люблю твою маму.

Это признание разожгло в душе Леджера адское пламя.

— Да что ты? И потому ты свалил из дома к хренам собачьим?

— Я был связан обязательствами. Контракт, деньги… Думал, поплаваю немного на частном судне, заработаю для нас подъемный капитал, а потом найду себе работу на суше. Но уйти не смог. А Марта… Я не могу ее винить в том, что она перестала любить меня. Но для меня самого ничего не изменилось. Наверное, я однолюб. Вот только невыносимо мне видеть ее равнодушный взгляд.

«И поэтому ты уже сегодня вечером зальешь собственные глаза», — невольно подумал Леджер, но, если говорить правду, слова отца отозвались в сердце глухой тоской.

— Она не ушла, и уже одно это заставляет меня не опускать руки.

— Слушай, ты ведь понимаешь, что от нашей семьи ничего не осталось, — все-таки вспылил Леджер. — Да, сейчас мы с тобой дотащимся до храма, ты исповедуешься, а дальше-то что? Схватишься за бутылку? Ты серьезно, пап? Я не понимаю, для кого весь этот цирк? Разве верующий человек может бухать до галлюнов и класть хер на свою семью? Живи как хочешь, но давай без этих псевдо-философских размышлений о любви к жене на долгие века. Херня все это.

— Просто я сильно ошибся в молодости, Леджер, — тихо произнес отец, а Бёрнс-младший едва не подавился собственной слюной. Филипп не заткнул сыну рот, не разозлился, не отчитал… Он вообще был сам не свой.

— Пап, что происходит?

— Одна ошибка перевернула мою судьбу. Я никогда не хотел такой жизни. Думал, все будет по-другому. Ты поймешь меня, когда станешь старше, но как бы и сам таких же дров не наломал. Просто помни — не нужно гнаться за большими, но грязными деньгами, Леджер. Это принесет лишь временное удовлетворение. Но это болото затягивает. То, что считал важным, отходит на второй план, пока ты гонишься за все большим богатством.

Леджер опешил и даже остановился посреди тротуара. Слова отца ударили по больному. Но откуда он мог знать?! Бои, кровь, сбитые кулаки, хрустящие фунты наличкой, алкоголь и туман от сигаретного дыма; новая машина, грязные деньги, обещание, из-за которого саднила душа… А потом он тряхнул головой и воскликнул:

— Да какие, к черту, деньги?! Мы с мамой кое-как выживали все эти годы! Одевались в гребаном «Маталане» вместе с беженцами! В их уродской обуви я пальцев не чувствовал. Самый убогий в школе — Леджер, мать его, Бёрнс. Нищий Поэт. Отец месяцами барахтается в море, мать воспитывает левых детей. — Леджер остервенело сорвал с головы кепку, едва подавил порыв швырнуть ее на тротуар, но все же сдержался. Надел козырьком назад и зло добавил: — Если бы ты хоть какие-то бабки нам отстегивал, я бы завалил хлебало, клянусь. Но вот ведь какая ерундовина — в моей жизни не было ни отца, ни матери, ни гребучих денег! Так о чем ты, мать твою, говоришь вообще?

Он впервые так грубо вел себя с отцом, но тормоза отказали напрочь. Да и что Филипп мог ему сделать? Ударить? Смешно. Леджер сам кого хочешь мог ушатать. Лишить денег? Обхохочешься. Выгнать из дома? Так он уже туда носа не совал. Все нити, связывающие его с родителями, порвались и нелепо обвисли, волочась по земле. Но тут же невольно в ушах зазвучали слова отца: «Вот здесь не должно быть пусто». Сердце тотчас зашлось в груди, будто испугалось одиночества и пророческой пустоты.

— Деньги есть, Леджер. Я все это время откладывал крупные суммы, мы с мамой сошлись во мнении, что лучше жить скромно, зато потом ты сможешь ни в чем себе не отказывать, когда повзрослеешь.

Эти слова показались Бёрнсу самым настоящим абсурдом, и он засмеялся.

— Ну конечно.

— Это правда. Когда ты станешь немного старше, сможешь распоряжаться деньгами на свое усмотрение. Я лишь надеюсь, что ты не растратишь их бездумно. Ты у нас умный парень… Ты сделаешь все, как надо.

Они как раз вошли в двери старого храма, и Леджер рухнул на лакированную скамью. Филипп как будто торопился войти внутрь. То ли не хотел слышать ругань сына, то ли желал как можно скорее исповедаться.

— Ты сейчас серьезно все это говоришь? — прошептал Леджер, глядя на морщинистое лицо отца. Глаза его показались какими-то выцветшими, а на дне их плескались усталость и покорность судьбе. — Мы выживали кое-как… А ты все это время копил?

Уголки губ Филиппа дернулись в печальной, но краткой улыбке. Он вновь нахмурился и пробормотал:

— Я ведь говорил — не в этом смысл жизни, Леджер. Да, пришлось все откладывать, мама была со мной согласна. Зато теперь ты можешь выжить в любых условиях, это была, своего рода, закалка. А еще я не хотел, чтобы ты пошел на то же, на что и я в свое время.

«Ты, отец, немного опоздал, — с горечью и отчаянием подумал Леджер. — Я уже подписался на кое-что кошмарное».

Совместные прогулки, трепетные поцелуи Нэйта, его сильные руки на ее теле, много стаканчиков пряного латте и булочек с корицей, долгие разговоры до поздней ночи и прикосновения, полные разрывающего сердце желания… Все это делало Мэри-Джейн счастливой, но она ни на минуту не забывала, что совсем скоро все это прекратится. Потому что Нэйт уедет на все лето.

Огорчало ее еще и то, что он переживал из-за друга. Леджер неизменно отказывался от совместных с их парой встреч: не пошел с ними в кино, не присоединился в пабе, чтобы посмотреть футбольный матч. В университете тоже избегал попадаться Эм-Джей и Нэйту на глаза. Она видела, как сильно он из-за этого переживал, и боялась, что причина такого поведения Леджера — она сама.

Бёрнс был дружен с Натали, а вот ее, должно быть, никак не хотел принимать. Эм-Джей чувствовала себя из-за этого не в своей тарелке. Разумеется, важнее всего то, что к ней испытывал Нэйт, но и становиться причиной, по которой их дружба могла развалиться, она тоже не желала.

Вообще, все это было до того странно, что Мэри-Джейн никак не могла перестать об этом думать. Тогда, на ярмарке, а потом и в пабе они с Леджером неплохо поболтали. Впрочем, из паба он быстро сбежал, и с тех пор они не пересекались. Вывод был один — Леджер не одобрял выбор своего друга. И что им всем теперь с этим делать, Мэри-Джейн не понимала. Ей бы очень хотелось поговорить с Леджером, спросить у него, что же с ней не так. Слишком бедная для Нэйта? Недостаточно красива? Чересчур проста? И тотчас, стоило ей подумать об этом, как Мэри-Джейн вздрагивала от возможной перспективы услышать в свой адрес гадости от Леджера. Это было бы гораздо больнее, чем неприятные слова Грэйвуда…

А последний, между тем, не то что бы не оставил ее в покое, но лишь время от времени напоминал о затаенной злобе. Сегодня Эм-Джей шла по почти пустынному коридору, ведущему к библиотеке, когда из бокового ответвления ей навстречу вышел Брайан и больно врезался в плечо Эм-Джей. Он был рослым и довольно крупным, и Мэри-Джейн не удержалась на ногах. Если бы не стена по соседству, она бы точно растянулась на плиточном полу.

— Смотри, куда прешь, — лениво бросил Грейвуд, глядя на Эм-Джей, как на нечто неприятное.

Боль растеклась по плечу и лопатке, но еще сильнее ранила грубость Грейвуда. Не стоило бы обращать на него внимания, но когда сталкиваешься с несправедливостью и хамством лицом к лицу, становится сложно сохранять спокойствие.

Эм-Джей сделала судорожный вдох и проморгалась, чтобы не расплакаться. Это было бы совсем унизительно. Брайан тем временем уже спокойно продолжил свой путь дальше по коридору, сунув ладони в передние карманы черных джинсов. Эм-Джей схватилась за плечо и растерла его, надеясь таким образом избавиться от неприятной пульсации. На миг обернувшись к своему обидчику, она вдруг замерла и широко распахнула глаза. Из-за угла, прямо навстречу Грейвуду, вырулил Леджер и со всей дури пихнул Брайана в грудь. Грейвуд совершенно по-идиотски развалился на полу, поджав руки и ноги, словно неуклюжий жук.

Раздались смешки немногочисленных студентов, громкий шепот и мат Брайана. Мэри-Джейн ахнула, переводя взгляд с Грейвуда на Леджера, поправлявшего капюшон худи.

— Куда ж ты так торопишься, Брайан? — невозмутимо произнес Бёрнс, однако Эм-Джей заметила, что слова давались ему с трудом. Грудная клетка парня быстро опускалась и поднималась под светлой тканью худи, а глаза зловеще сощурились. — В следующий раз будь внимательнее. Понял меня?

Последние слова он процедил сквозь зубы, склонившись к барахтающемуся на полу Грейвуду.

— Паскуда, — прошипел Брайан.

Леджер молниеносно схватил его за руку, якобы помогая подняться, но на самом деле выворачивая кисть под неестественным углом.

— Че сказал?!

Грейвуд заскулил, поворачиваясь всем телом в ту же сторону, куда была вывернута его ладонь.

— Ладно-ладно! Перегнул я… Отпусти!

— Свали нахер, — посоветовал Леджер, выпрямился и посмотрел прямо в глаза Мэри-Джейн, все еще прижимающейся к стене.

Прошло несколько долгих секунд, но они так и смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляды. Однако Брайан все же оставил за собой последнее слово, обрушив его на них двоих, словно молот:

— Так вы вдвоем с дружком трахаете эту заучку? Ну, теперь все ясно.

Спина Леджера окаменела. Он повернулся, чтобы вынести Грейвуду челюсть, но тот уже рванул по коридору, а затем с разбега заскочил в двери открытого кабинета кого-то из преподавателей.

Ругаясь про себя хуже, чем моряк в качку, Леджер выдохнул и неспешно направился вперед, поправив лямку рюкзака на плече.

— Привет, — негромко сказал он, поравнявшись с Эм-Джей. В глаза ей он больше не смотрел, понимая, что для него это уже слишком. — Ты в библиотеку?

Мэри-Джейн кивнула и наконец опустила руку, до этого так и сжимавшую ушибленное плечо. А Леджер открыл перед ней дверь и кивнул, приглашая войти первой. И когда она прошла совсем рядом с ним, он опустил глаза на свои кроссовки и втянул носом ее аромат, от которого все его тело покрылось мурашками. Тотчас сделалось так невыносимо, что захотелось завыть в голос.

Она между тем прошла к дальнему столику с лампой и повесила сумку на стул, осторожно опустившись на него. Оперевшись на локти, Эм-Джей закрыла лицо ладонями и дала себе пару секунд восстановить дыхание. Тому, что только что случилось, она не могла найти объяснение. Леджер заступился за нее? Или она тут вообще ни при чем, и все дело в их старых счетах с Грейвудом?

Подняв голову и не обращая внимания на вставшую дыбом челку, она смотрела в спину Бёрнса, о чем-то тихо говорившего с библиотекарем. Вот он достал пару учебников и положил на стойку. Значит, он действительно шел в библиотеку… Эм-Джей вздохнула, потому что так больше и не смогла найти ответов на свои вопросы. По правде говоря, она всерьез не верила, что Леджер мог за нее вступиться. Зачем бы ему это делать? Грейвуд слыл мстительным человеком, и вступать с ним в конфликт из-за посторонней девушки было себе дороже. Значит, тут дело в другом. Но все равно Мэри-Джейн чувствовала себя неловко.

А тем временем Леджер повернулся, немного замешкался, а потом все же направился к столу Эм-Джей. Он сел рядом, бросив рюкзак на пол, и сложил руки на столе. Эм-Джей смотрела на его профиль, с каждой секундой понимая, что молчание между ними становится невыносимым.

— Спасибо, — шепнула она, разглядывая его непослушные вьющиеся волосы, которые, казалось, совсем не знали расчески.

— За что? — приподнял он брови. — Что дверь открыл? Ерунда.

Она знала, что все он прекрасно понял, но почему-то решил сделать вид, что его перепалка с Грейвудом не имела к ней отношения.

И снова между ними возник барьер. Леджер не позволял Эм-Джей к нему пробиться. Отгораживался. Не смотрел на нее. Не замечал. Ей было жаль, что все так… Что она не знает, что он за человек; не знает, как он улыбается или смеется, что он любит, как общается с Нэйтом. Он не хотел, чтобы она стала всему этому свидетелем. Что ж. Имел право.

Она отвернулась и потянулась к блокноту. Мистер Рамзи дал ей список книг, которые следовало изучить до конца мая, то есть всего за девять дней. И вдруг она почувствовала на себе взгляд Леджера. Ручка выпала из пальцев, но она снова подхватила ее и раскрыла блокнот.

— Мне нужно идти, — тихо сказал Бёрнс, и вот тогда Эм-Джей повернулась к нему.

От его взгляда все внутри скрутилось в тугой узел. Выражение голубых глаз Леджера вовсе не было беззаботным или равнодушным. В них плескалось так много всего, что она вглядывалась в его глаза жадно, словно должна была разгадать сложную загадку.

— У тебя все хорошо? — только и спросила она, заставив себя вынырнуть из этой голубой бездны.

Леджер едва заметно улыбнулся и пожал плечами.

— До свидания, Джейн.

Он быстро поднялся, подхватил рюкзак и пошел прочь из библиотеки.

Наверное, это было безрассудством с его стороны. Но он хотел увидеть ее в последний раз, прежде чем уедет на все лето вместе с Нэйтом. Хотел немного побыть рядом, проверить, может быть, его уже отпустило?

— Ни хрена не отпустило, — пробормотал Леджер, остервенело вытаскивая пачку сигарет из кармана.

Он уже устал бороться со своими фантазиями, где он и Джейн вместе. Иногда его едва ли не разрывало на куски от того, что ни она, ни Нэйт, ни кто-либо еще не замечали, как же идеально они подходят друг другу. Или ему все это только мерещилось? Но почему тогда такого не было с Натали? Почему Джейн? Почему не другая девушка… Только не девушка его брата…

Нэйт считал, что самым сложным в военном лагере в этот раз для него станет тоска по Мэри-Джейн и неотвязное ощущение голода. Но в этом году все было иначе.

Тоска и голод и правда сопровождали его неотступно, но к этому примешались еще и иные чувства.

— Мы куда, мать твою, попали? — шипел Леджер, когда в первый же вечер одного из таких же, как они, парней, двое командиров профессионально избили за непослушание. И если раньше ему бы просто влепили затрещину и заперли в карцере, то теперь бедолага на их глазах становился пациентом лазарета.

Нэйт внимательно огляделся, особенно пристально вглядываясь в лица остальных военных, наблюдавших за воспитательным процессом. Кто-то ухмылялся, кто-то лениво перекатывал во рту жвачку, другие посмеивались и переговаривались, обмениваясь мнениями о том, сколько еще выдержит провинившийся.

— В этот раз все будет по-другому, — напряженно произнес Нэйт, склонившись к другу. — Посмотри на них… Готов поспорить, что это наемники. Они не станут с нами церемониться.

— Фак, — вырвалось у Леджера. — Выходит, не зря я занимался подпольными боями.

— Даже не думай. Начнешь сопротивляться, тебя забьют до полусмерти. Их много, а нас всего пятнадцать. И никто за тебя не впряжется.

— Никто? — выгнул бровь Леджер и провел ладонью по бритой голове. Хотел ведь подстричься, вот, пожалуйста. Мечты сбываются.

Нэйт усмехнулся.

— Кроме меня. Но больше таких же отбитых на голову здесь нет. Нас просто поломают от души, и что-то мне подсказывает, никто не позволит нам отдыхать на больничной койке.

— Твой отец решил от нас избавиться или что? К чему вся эта жестокость?

— Это новый уровень, — протянул Нэйт. Кристиан проверял его на прочность.

Как назло, лето выдалось прохладным. Ночью температура снижалась до плюс девяти градусов, а утром становилась немногим больше. Зарядили дожди, но военным на это было плевать. Утром, стоило только парням продрать глаза, как их гнали на кросс, затем давали команду отжиматься на площадке перед лагерем, причем старались расположить своих подопечных так, чтобы те устраивались в самой глубокой и грязной луже. Ладони разъезжались в мокрой земле, кто-то поскальзывался и падал лицом в черную жижу.

А затем их небольшой отряд заставляли собирать и разбирать автомат. Собирать и разбирать… Много раз подряд. Леджер до боли стискивал челюсти, лишь бы не материться вслух. За это наказывали, считая неодобрением задачи, поставленной командиром. Нэйт выполнял приказ, словно робот. Руки порхали над автоматом, пока стрелка секундомера весело отсчитывала время.

— Джеймисон, двадцать три секунды, — произнес командир и сплюнул. — Можешь еще лучше. Остальные опять облажались. Повторяем задачу!

Нэйт бросил быстрый взгляд на друга. Хоть Леджер и молчал, но по лицу было видно, что он обо всем этом думает. Нэйт молился, чтобы у Бёрнса хватило терпения еще на три месяца.

Спустя десять минут бесконечной возни с оружием, они получили новый приказ:

— Теперь идем на стрельбище.

— Так ведь дождь… — ляпнул худой, но жилистый парень с уродливым шрамом на шее — Максвелл.

Нэйт уже отметил, что все ребята в их отряде отличались неплохой физической подготовкой. Должно быть, в свое время отцы тоже отправляли их на исправительные работы к бывшим военным. Откровенных слабаков тут не было, но сбивала с толку открытая агрессия их новых командиров. И вот очередная ошибка…

— А ты растаять боишься? — неприятно ухмыльнулся командир, неторопливо направившись к Максвеллу.

— Нет… — Парень и так вымок до нитки.

— Мы ведь еще не завтракали, — вякнул Джек.

Нэйт устало прикрыл глаза. Ну все. Сейчас начнется. Рядом едва слышно простонал Леджер, наверняка тоже осознавший, к чему все шло.

— А ты, сука, на курорт приехал?!

— День пошел по звезде, — тихо прокомментировал Леджер, и Джеймисон согласно кивнул.

После стрельбы под дождем на них наорали за врожденное косоглазие, Максвеллу врезали прикладом в солнечное сплетение, а затем всем бросили металлические миски с кашей прямо в грязь.

Командир подошел к дрожащему Джеку едва ли не вплотную и процедил:

— Прошу к столу.

— Л-ложек нет, — проблеял парень, стирая с лица дождевые капли.

— Он заткнется когда-нибудь? — прошипел Леджер, мечтавший избавиться от мокрой солдатской формы.

— Вставай на колени и жри, как собака, — рыкнул командир. Обведя остальных бешеным взглядом, он заорал: — Это всех касается!

Кто-то и правда плюхнулся в грязь, но большинство остались стоять. Мужчина противно усмехнулся, остановил свой взгляд на поджавшем губы Леджере и направился к нему.

— Чего стоим?

— А я уже сыт, — ответил Бёрнс, не желавший унижаться за тарелку каши.

— Джеймисон? — приподнял бровь командир.

— Не голоден, сэр.

— Остальные, полагаю, тоже есть не хотят? Отлично. Дождетесь, когда ваши друзья завершат завтрак, и тогда можете быть свободны. Даю час свободного времени.

Так прошел месяц. Муштра, рукопашный бой, огневая и боевая подготовки, оттачивание беспрекословного подчинения командирам. В какой-то момент Нэйт, бездумно разглядывавший начищавшего обувь друга, понял, что Ледж изменился. Взгляд стал колючим и настороженным, словно у дикого зверя, движения резкие, а фразы чаще всего состояли из сплошного мата. Что стало с ним самим, Нэйт сказать не мог. Кажется, он еще сильнее погрузился в себя.

Вскоре выяснилось, что прошедший месяц оказался полнейшей ерундой по сравнению с тем, что ждало их впереди.

Собрав весь отряд на условном плацу, командир оживленно спросил:

— Кто-нибудь знает, что такое допрос третьей степени?

Нэйт и Леджер переглянулись. Остальные тоже обменялись озадаченными взглядами.

— Джеймисон?

— Это допрос с применением пыток, сэр, — негромко ответил он.

— Вижу по лицам, вы все знатно напряглись, — засмеялся командир. — Бояться не нужно. Вас пытать никто не станет. Во-первых, вряд ли вы чего-то интересное поведаете, а во-вторых, нам вас еще обратно отцам возвращать и, желательно, целиком.

Нэйт, будучи историком, знал, что британские военные в разные времена прибегали к пыткам, дабы выбить из подозреваемых нужные показания. Представители ЦРУ в США тоже этим не брезговали, называя зверства «усиленными техниками допроса». Но зачем все это им — парням из богатых семей? Однако Нэйт уже и сам догадался: родители хотят вылепить из них то, что им нужно. И цели у каждого свои.

Деда и отца неизменно окружали профессиональные военные, обеспечивающие безопасность старших членов семьи, но поскольку Нэйт носил иную фамилию, и никто не знал, кто именно его отец, в защите он не нуждался. Кристиану было мало того, что Нэйт занимал призовые места на соревнованиях по тхэквондо. Он хотел сделать из сына универсального солдата — сильного, выносливого, ловкого, хорошего стрелка, беспрекословно подчиняющегося приказам отца. Помимо этих качеств Нэйт отлично разбирался в истории, что тоже было необходимо Кристиану. Знания, навыки, подчинение. Вот три аспекта, которые Эшбёрн желал получить в конце лета. В следующем году Нэйт закончит обучение в университете и перейдет в полное распоряжение отца. Мысль о мирной жизни вместе с Эм-Джей больно кольнула сердце. Но надежда все же не позволяла опускать руки.

Леджер и вовсе попал сюда напрасно. Кристиан по привычке оплачивал их пребывание в лагере каждый год, и Бёрнс не хотел оставлять Нэйта один на один с жестокостью. Но, оказывается, в те годы они с ней еще толком не сталкивались.

Следующие несколько дней они смотрели видео с допросов, проводимых мужчинами в масках, и читали пособие, выпущенное ЦРУ в шестидесятые годы с описанием методов допроса с пристрастием.

— Сука, если бы все это применяли ко мне, я бы признался в том, чего не делал, — проворчал Леджер, устало потерев лицо ладонями.

— В этом и суть, — отозвался Нэйт. — Кого-то надо наказать, хватают всех подряд, а признание получают вот такими способами.

— Ладно, пусть так. Но мы тут все при чем?! На хрена нам эти навыки?

— Дело не в допросе, — покачал головой Нэйт. — Это урок на жестокость и подчинение. Помнишь, в детстве я несколько недель проторчал дома из-за располосованной спины?

Леджер вскинул голову и с опаской уставился на друга. Кивнув, откинул пособие за спину и сцепил ладони в замок.

— Отец приказал своим людям сделать со мной это. И они сделали. По сути напали на ни в чем не повинного ребенка. Я не совершил тогда ничего, что заслуживало такого наказания.

— Жестокость и подчинение, — пробормотал Леджер.

— И нам придется несладко, если урок мы не усвоим, — мрачно заключил Нэйт.

Мэри-Джейн улыбалась, разглядывая сонного и взъерошенного Оливера. Они проболтали до поздней ночи, и он остался у нее до утра, вынужденный спать на полу, потому что диванчик в гостиной оказался для него слишком коротким.

Ее кузен впервые влюбился. Мэри-Джейн уже заочно познакомилась со Стеллой по фотографиям в соцсети, и девушка показалась ей довольно милой: кудрявые рыжевато-каштановые волосы, очки в круглой оправе и умный взгляд. Оливеру, судя по всему, и ночи было мало, чтобы выразить всю гамму переполнявших его чувств, и теперь они оба, разбитые и не выспавшиеся, собирались кто куда: Эм-Джей на работу, а Оливер к родителям, чтобы помочь с ремонтом. Они вместе вышли из квартиры Мэри-Джейн, и кузен сгреб девушку в объятия, прощаясь.

Она проводила его взглядом, грустно улыбнувшись. Их отношения с Нэйтом уже три месяца стояли на паузе, и Мэри-Джейн боялась, что начаться заново они не смогут. За эти долгие дни она успела надумать себе всякого. Нет, ей не казалось, что Нэйт мог обмануть ее с лагерем, это было бы слишком сложно и не имело смысла. Но за все летние месяцы он мог потерять к ней интерес. Она пыталась не думать об этом, ведь даже если так, то ничего поделать с этим уже было нельзя, и все же тревожный червячок проник в ее сердце.

Эм-Джей повернулась в противоположную от удаляющегося Оливера сторону, подняла голову, и глаза ее удивленно округлились. Около автобусной остановки стоял Нэйт. Черная футболка, обтягивающая идеальный торс, серые спортивные штаны и черно-белые кроссовки. Волосы совсем короткие, а выражение лица… Мэри-Джейн сделала неуверенный шаг вперед, не сводя с него глаз. Нэйт тоже неотрывно смотрел в ее глаза, опасаясь увидеть в них отрешенность и неловкость из-за его появления.

— Мэри-Джейн… — негромко сказал он, медленно двинулся вперед, а потом сорвался на торопливый шаг, чтобы спустя пару секунд обнять Эм-Джей крепко-крепко и почувствовать ее ладошки на своей спине. — Я так сильно скучал по тебе.

Она обнимала его в ответ, и только это имело значение. Она рада его видеть, она ждала… Нэйт отстранился только для того, чтобы тут же ее поцеловать. Мэри-Джейн, едва держась на ногах от обрушившихся эмоций, никак не могла перестать касаться его. Казалось, что под одеждой Нэйта скрывался Железный Человек, такими невероятно твердыми были его мышцы. Должно быть, в военном лагере их гоняли не на шутку.

— Ты вернулся, — только и смогла произнести Эм-Джей, когда они все же вынуждены были прервать поцелуй. Дыхание Нэйта сбилось, а взгляд потемнел. Ему требовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки, хотя хотелось одного — схватить Эм-Джей в охапку и закрыться в ее квартире. Слушать все, что она захочет ему рассказать, целоваться, любить друг друга… и не выходить на улицу вообще никогда.

— Вернулся, — улыбнулся он, не сводя взгляда с любимого лица. — Мне жутко тебя не хватало, Мэри-Джейн.

— Я тоже скучала, — призналась она и засмеялась немного смущенно. — И боялась, что у нас все закончилось.

Во взгляде Нэйта мелькнуло удивление, а затем — досада.

— Знаю, мы слишком мало времени провели вместе, у тебя был повод сомневаться. Но должен признаться, Эм-Джей, что я бы никогда не стал претворяться. Не стал бы врать тебе… — Он замешкался, понимая, что и быть с ней до конца честным тоже не может. — Не стал бы врать тебе в том, что касается моих чувств. Никогда.

— Я и сама это поняла, — кивнула Мэри-Джейн. — Теперь мне кажется, что все мои страхи такие глупые…

Они некоторое время стояли обнявшись, словно боялись выпустить друг друга, боялись снова потеряться.

— Ты уходишь? — шепнул Нэйт спустя некоторое время, снова целуя ее в висок.

— Мне нужно на работу, — с виноватым видом призналась Эм-Джей. — Прости… Если бы ты заранее позвонил…

— Я бы все равно приехал. И так не спал полночи, хотел как можно скорее тебя увидеть. — Нэйт оставил на губах Мэри-Джейн нежный поцелуй, покрываясь мурашками от ее аромата, ставшего вдруг таким родным. — Могу я… Могу я приехать к тебе вечером?

— Конечно, — улыбнулась она, сама снова потянувшись к его губам. — Я буду ждать.

— Не бойся, ничего не будет, — на всякий случай произнес он, целуя ее в макушку. — Мне просто очень нужно, чтобы ты была рядом.

Ключ со скрежетом вошел в замочную скважину и с неохотой провернулся два раза. Леджер толкнул плечом дверь в их небольшой дом, где он много лет прожил с матерью и изредка появляющимся отцом. Его тотчас окутали знакомые запахи: свечной воск, засушенные цветы и специи, которые мать пересыпала в стеклянные банки, но время от времени забывала плотно закрывать крышки.

— Мам, — позвал Леджер и привычно повесил ключ на крючок у входа.

Он почему-то не смог дозвониться ей. Неужели осталась ночевать в своей «второй семье»? Леджер устало выдохнул и неторопливо прошел в гостиную. Опустившись на диван, он откинул голову назад, закрыл глаза и потер лицо ладонями. Хотелось спать, есть и забыть последние полгода своей жизни.

Вновь распахнув глаза, Леджер натолкнулся взглядом на картину с тисом, которую он выбирал вместе с Эм-Джей вроде бы не так давно, но теперь казалось, что в прошлой жизни. Сердце отозвалось неровным ритмом. В тот день все могло сложиться иначе… Но не вышло. Так почему бы не отступить? Почему бы не отпустить то, что не сбылось? Почему все его нутро так остро реагирует на все, что касалось этой девушки? Зачем же становится так тошно и так беспокойно?

На кухне что-то звякнуло, раздался приглушенный стук и чей-то кашель.

— Пап? — удивился Леджер, мгновенно поднимаясь.

Отец действительно сидел за столом, как-то неестественно устроив руки на льняной скатерти оливкового оттенка. Рядом лежала пустая кружка с потемневшим дном.

Леджер молча пялился на его лицо, разрезанное глубокими морщинами, словно волнами. Ноги едва не подломились, когда на плечи обрушилось осознание.

Их и без того разрозненная семья осиротела. Мама — человек, который хоть как-то объединял их всех, — ушла. Ушла навсегда. А Леджера не было рядом, и одному Богу известно, сколько времени прошло, ведь никто не мог сообщить ему трагическую новость. В лагере запрещены телефоны…

— Когда? — хрипло спросил он, опускаясь на стул.

Отец тяжело сглотнул, растерянно провел ладонью по покрытой седоватой щетиной щеке, и у Леджера сжалось сердце. Оно наполнилось жалостью к разом постаревшему от горя отцу, к матери, с которой он часто ругался, но все равно любил. Любил и ни разу об этом не сказал… Глаза почему-то заволокло пеленой, а горло сдавило.

— В июле, — ответил отец. — Был хороший день, Леджер. Солнечно… и повсюду уже так много цветов. Она их любила, ты же знаешь.

— Знаю, — едва слышно отозвался он.

— Бог призвал ее к себе. Должно быть, время пришло. Но ей снова придется меня ждать, — грустно улыбнулся отец и коснулся упавшей кружки. — Кое-что не меняется ни на небе, ни на земле…

Прошло полтора месяца. А мир почему-то не рухнул. Лето сменилось осенью, теплые дни — ветреными, а в какой-нибудь Аргентине все наоборот, и в сентябре только началась весна; старшеклассники стали студентами, а выпускники впервые начали серьезную карьеру. И никто на всей планете не знает, что от семьи Бёрнс в Эдинбурге мало что осталось.

— Поедем к ней?

Леджер кивнул, а дальше действовал как будто на автомате. Сел в машину, поворачивал руль, когда было нужно, следил за сигналом светофора, а сам вспоминал детство, вспоминал редкие часы, проведенные вместе с мамой. Ему не хватало ее. Всегда не хватало и сейчас тоже будет не хватать. И как он сможет жить дальше, Леджер не имел понятия.

— Я ездил в Абердин, — вдруг сказал отец, нарушая тишину. — Ходил по тем местам, где мы когда-то с ней познакомились, где проводили свидания.

Бёрнс кивнул, но сам сказать что-либо был не в состоянии. Боялся, что не выдержит, сорвется.

Они приехали на кладбище, и выбитые на камне слова окончательно сломили Леджера. Он опустился на траву и закрыл лицо руками. Эмоции рвали его на части, и он безмолвно выл, в те мгновения всем сердцем ненавидя всю свою жизнь.

Сколько прошло времени, Леджер не знал. Но в какой-то момент на его плечо опустилась тяжелая ладонь отца, а потом он твердо сказал:

— Поедем в церковь, сын.

Леджер не сопротивлялся. Покорно повез отца в католический собор и сидел рядом с ним на скамье, пока тот крестился и что-то едва слышно шептал себе под нос. Сам не понимая, зачем это делает, Леджер вдруг сжал предплечье отца, словно давал безмолвное обещание быть рядом с ним до конца.

Они вышли из собора спустя час, и разошлись в разные стороны. Отец, похоже, хотел побыть один, а Леджеру казалось невыносимым возвращаться в дом. Он бросил «Супру» на парковке и бездумно шагал по улицам, то натыкаясь на прохожих, то сворачивая в неприметные закоулки, где в темное время суток лучше было бы не появляться. Но Леджер не ощущал страха за собственную жизнь. В голову лезли странные мысли о судьбе, о карме, о злом роке, о смысле пребывания на земле. Он сам не понимал, чего хочет — поговорить с кем-то или наоборот молчать, переживая эмоции наедине с собой.

Оказавшись на оживленной в этот поздний час улице, Леджер внезапно понял, что судьба, о которой он только что размышлял, вынесла его прямиком к книжному кафе, в котором работала Джейн. Нэйт как-то обмолвился… а он запомнил. Накрепко.

Входная группа была выкрашена в приятный голубой оттенок, на мощеной дорожке стояли глиняные горшки с белыми и фиолетовыми петуньями, а за начищенным стеклом он увидел ее. Мэри-Джейн, одетая в легкое белое платье с пуговицами в виде ромашек на груди, подала чай парочке за крохотным столиком, искренне улыбнулась и заправила за ухо короткую прядку челки. Ноги сами понесли Леджера ближе. Сердце неистово билось в груди, моля своего хозяина войти в это кафе, посмотреть Джейн в глаза и рассказать все, что случилось с ним. Рассказать о маме. Рассказать о том, как невыносимо ему было все это время. Хоть в петлю лезь. Признаться, как сильно он ее любит… Как сильно она нужна ему.

Разве это сложно? Просто войти, просто сказать. Может быть, что-то получится?

Он зажмурился и затряс головой. Нет. О чувствах говорить нельзя. Но о маме ведь можно. Джейн поймет. Она выслушает, может быть, подскажет, как пережить это все, ведь сама когда-то осталась одна. Такая хрупкая, нежная… Как же она смогла справиться в одиночку?

Еще шаг. Оставалось совсем чуть-чуть. Пара секунд, и он будет рядом с Джейн.

— Леджер? Как же я давно тебя не видела!

Женский голос, словно накинутое на шею лассо, вынудил тело дернуться и замереть на месте.

Он обернулся и уставился на светловолосую девушку, чьи черты лица казались ему смутно знакомыми. Яркие пухлые губы, зеленые глаза, подчеркнутые темным карандашом…

— Эшли?

Кажется, что они были вместе в какой-то другой, прошлой жизни. Она улыбнулась и перекатила во рту жвачку.

— Классно выглядишь. Каким красавчиком ты стал!

Леджер пожал плечами и обернулся на окно кафе. Джейн что-то перебирала на стеллаже, переставляла книги с полки на полку. Его тянуло туда. Тянуло поближе к ней, он чувствовал это всем телом. Но разум сигнализировал не соваться. Не погрязать в этих чувствах еще больше. Гораздо безопаснее остаться здесь, с Эшли. Отвлечься на пустой разговор.

— Ты тоже отлично выглядишь, — выдавил он, наконец поворачиваясь спиной к Эм-Джей.

— Какие планы? Может, прогуляемся? Выпьем чего-нибудь… Кофе? — не очень уверенно добавила она. — А потом можно зайти к моим друзьям, у них сегодня вечеринка. Народу будет тьма!

И как ему поступить? Отказаться и пойти к Джейн? Поделиться с ней горем и воспоминаниями о маме, о детстве, об их нелепой семье? Побыть с ней хотя бы немного один на один, получить хоть крупицу ее внимания…

Леджер молча пялился на Эшли. Она — самый простой вариант. Поможет забыться, будет болтать за двоих, не станет лезть в душу. Если алкоголя на этой ее тусовке будет много, то вечер он даже не запомнит; справится со всей этой лавиной эмоций и хотя бы временно сотрет себе память. А потом, может быть, станет легче? Завтра или послезавтра…

Прожить эмоции, а не затолкать их внутрь себя, заливая спиртом, было бы мудрым и взрослым решением. Но кто сказал, что Леджер мудрый и взрослый?

— Идем. Рад тебя встретить, — сказал он, хватая девушку под локоть. — Мы не опоздаем на вечеринку?

Эшли звонко рассмеялась, прижимаясь к нему боком.

— Не волнуйся, милый. Без нас не начнут.

Не успел Нэйт распахнуть окно в их с Леджером комнате в общежитии, как «ожил» его телефон. Поговорить жаждал, как ни странно, дед.

— Слушаю, — устало отозвался Нэйт.

— Наконец-то, — вместо приветствия заворчал Арто. — Я говорил твоему отцу, что затея с чертовым лагерем уже не столь актуальна. Получить опыт ты мог и среди моих людей.

Телохранители Эшбёрнов действительно были первоклассными военными, ни на секунду не расстающимися с оружием.

— У вас тоже практикуют допросы?

— Естественно, — как ни в чем ни бывало ответил дед. — Весьма часто применяемый навык. Но не это меня сейчас интересует. Ты лучше скажи, что-то изменилось?

Нэйт не совсем понял вопрос.

— Вы говорите о моих видениях? В лагере они посещали меня гораздо реже, а может быть, я просто не помнил свои сны. Там нас разматывали до такой степени, что к вечеру уже сложно было на ногах стоять. Я очень крепко спал.

Дед издал недовольное хмыканье.

— К чему этот вопрос? — насторожился Нэйт.

— Видения Томаса изменились, — процедил Арто так, будто Джеймисон в чем-то виноват.

— Мир больше не взрывается и не умывается раскаленной лавой? Так это ведь к лучшему…

— Не заставляй меня признавать, что Бернадетт была права насчет тебя, Нэйт. Ты должен действовать в интересах семьи. А пока особенного рвения я у тебя не вижу.

— В интересах семьи уничтожить планету и все население? — не сдержался Нэйт.

— Мы строим новый мир, где не всякому есть место. Завтра вечером жду тебя в замке.

— Но я…

Арто не стал слушать возражения и сбросил звонок. Проклиная всю свою семейку, Нэйт едва не разбил телефон о стену, но вынужден был сдержать порыв, ведь следовало позвонить матери.

Дома Джулии не было, значит, отец снова запер ее в рехабе. Прослушав длинные гудки, Джеймисон, выругавшись сквозь зубы, сбросил вызов. То ли Джулия не хотела разговаривать с сыном, то ли у нее и вовсе не было телефона под рукой. Он собирался навестить ее завтра, но теперь ему придется провести половину следующего дня в дороге, чтобы к вечеру добраться до замка Эшбёрнов.

Нэйт понял, что его лицо украшает счастливая улыбка, когда внезапно заметил ее в отражении окна автомобиля. Он и не помнил, когда вообще так мечтательно улыбался в последний раз…

В мыслях — только Мэри-Джейн. Только их ночь. Их первый раз.

Думать об Эшбёрнах отчаянно не хотелось, и он сбегал в воспоминания. Там была Эм-Джей, там было волшебство, что случилось между ними, там было невероятно хорошо. Рядом с ней он просто жил. Наслаждался каждой минутой, улыбался, смеялся, чувствовал себя окрыленным и… любимым. Нэйт ощущал это отчетливо. Мэри-Джейн любила его. Он и сам признался ей в том же. И это чувство было самым лучшим, что случалось в его жизни. Она была самым лучшим.

Как же, оказывается, ему это было нужно — знать, что он кому-то дорог, кому-то важен. Просто так. Просто потому, что он есть вот такой — обычный парень Нэйт Джеймисон.

Но реальность хваталась за него скользкими пальцами, вновь погружая с головой в трясину. Разве он обычный парень? Это вовсе не так. Но Эм-Джей этого не знает…

И вот он вновь на Черном острове. Едет в замок Ормор, где его ждет семья, члены которой всерьез собираются поработить мир. Нэйт не особенно верил в то, что у них что-то выйдет, но это лишь потому, что Кристиан пока не посвящал его во все свои планы, и Нэйт попросту не осознавал масштабов уже творимых им деяний.

Он прошел мимо сурового военного у входа, проводившего его тяжелым взглядом, углубился в коридоры замка и наконец оказался в гостиной. Там в него тотчас впился острый взгляд Бернадетт. Бабка, одетая в элегантный костюм-двойку от «Шанель», выпустила змейку дыма изо рта и стряхнула пепел в фарфоровую пасть акулы.

— Явился, — «поприветствовала» внука она.

— Явился, — равнодушно отозвался Нэйт, оглядываясь.

У окна обнаружился Томас. Все такой же бледный, хмурый, по-прежнему предпочитающий скрываться в тени.

— Ты что-то сделал, — без предисловий обвинил он кузена, тронул пульт на подлокотнике, и кресло выкатилось ближе к центру, где стоял Нэйт. Он сунул ладонь в карман и крутил в пальцах пачку сигарет.

— Я все лето проторчал в гребаном лагере, куда меня сослал отец. Если я что-то и делал, то только потому, что меня вынуждали командиры. Думаю, Кристиан в курсе того, что там творилось. Так что, будь добр, поясни свои претензии.

— С тобой что-то не так, — отрезал Томас и снова укатился в тень.

— Да кто бы говорил, — буркнул Нэйт, а Бернадетт недовольно фыркнула.

Стоило ему устроиться на диване рядом с родственницей, как со стороны коридора послышались тяжелые шаги нескольких человек. Арто и двое Кристианов.

Нэйт вынужден был вновь встать, чтобы пожать мужчинам руки.

— Зачем меня вызвали? — не стал он зря тратить время. — У меня начались занятия в университете.

— Это подождет, — отмахнулся Кристиан и передал сыну бумаги. — Посмотри. Мы все это время искали не там.

— Ты про торквес? — задал не очень умный вопрос Нэйт. А на чем же еще помешался отец?

Оба Кристиана принялись мерить шагами гостиную, а Арто устроился за круглым столом, сцепив ладони в замок.

— Мы начали со слишком ранних времен, — покачал головой один из близнецов. — Но глупо было считать, что за все прошедшие столетия никто не бросится на поиски этого могущественного артефакта!

— А подсказка ведь лежала на поверхности, — вторил ему другой Кристиан. — Я сам говорил тебе, Нэйт, — вспомни тех, кто когда-то приходил к власти, попутно уничтожая сотни тысяч неверных.

Джеймисон наконец обратил свой взгляд на переданные ему бумаги. Несколько секунд ушло на то, чтобы понять — перед ним опись.

— Золото Третьего Рейха, — глухим голосом прочитал Нэйт и медленно поднял голову, встретившись со взглядом Арто.

Дед задумчиво приподнял бровь и коротко кивнул.

— Нет, — покачал Нэйт головой и положил бумаги на круглый стол. — Довольно. Я серьезно. Это уже чересчур.

— Что не так? — недовольно спросил Кристиан, вновь придвигая к сыну бумаги.

— Я не хочу иметь ничего общего с нацистами, — процедил Нэйт. — А ты намекаешь на то, что та хрень, что сидит в тебе вместо души, раньше вселялась в Гитлера? Ты в себе вообще?!

Арто поднялся с места и встал между сыном и внуком. Бернадетт притихла, но начала нервно грызть кончик мундштука.

— Никто не станет отрицать, что те времена выдались… сложными, — произнес Арто, бросив на мрачного Кристиана предупреждающий взгляд. — Семья Бернадетт тогда сильно пострадала…

— Я всю жизнь ненавидела Гитлера и нацистов, — напряженным голосом сказала бабка.

Из горла Нэйта вырвался нездоровый смешок, походивший на начало истерики. Но ему пришлось подавить свои эмоции.

— Подсказать, кого вы произвели на свет? — все же не сдержался он.

— Следи за своими словами, молодой человек!

— Все не так, как ты сейчас это видишь, Нэйт, — перебил мать Кристиан. — Кернунн — не глава нацистов. Это древнее божество, которое в те годы вселилось в тело слишком слабого человека. Он стал безумен, не выдержав дарованной силы, и творил не совсем то, чего хотел от него рогатый бог.

— Как это вообще работает? Я думал, что реинкарнация — это когда душа, не исполнившая своего предназначения, вселяется в тело, не имеющее собственного сознания.

— Все намного сложнее. Есть душа, а есть тонкое и грубое тела, и именно душа оживляет их. Тонкое же тело состоит как из сознания, так и из разума. А это значит, что тот человек имел свои собственные черты, а не являлся точной копией Кернунна. Но сознание его не выдержало такой могущественной души, и человек лишился рассудка. Однако кое-что рогатый бог успел ему внушить, — серьезно глядя на сына, произнес Кристиан.

— Поиск ценности, — добавил второй Эшбёрн. — Поиск артефакта. Торквеса Кернунна.

Нэйт понял, что имел в виду отец, но ему все равно стало противно. Да, в прошлый раз он понял намек, но сейчас, когда имена были произнесены вслух, Нэйт в полной мере осознал масштабы катастрофы. То ли прошлой, то ли грядущей…

— Нацисты грабили музеи, банки, частные коллекции, вагонами и поездами вывозили сокровища из страны, прятали в хранилищах, когда ситуация стала критической, — мягко продолжил Арто, обращая на себя внимание внука. — Стоимость награбленного составляет сотни миллиардов долларов. Что-то удалось найти, но что-то пропало без следа.

— Значит, теперь вы собрались искать золото Третьего Рейха? — медленно произнес Джеймисон, снова взявшись за бумаги.

— Немцы и правда нашли торквес. Он есть в этой описи, составленной в тысяча девятьсот сорок четвертом году.

Кристиан указал нужную страницу, и Нэйт про себя прочитал: «шейное кольцо из золотых нитей с выгравированными неизвестными символами; источник — частная коллекция в городе Нант, Франция». Размеры кольца поражали. Человек, который мог носить его, должен был иметь рост не менее шести с половиной футов13. Даже в нынешние времена подобные цифры у мужчины являлись скорее исключением, чем правилом.

Вновь пробежавшись по тексту, Нэйт спросил:

— Поезд, увозивший ценности, ушел в направлении Румынии. Хотите отправиться туда?

— В местных архивах поступление золота не зафиксировано, — покачал головой Арто. — Но мы обязаны проверить. Сокровища могли попасть в руки кого-то из местных.

— Ты поедешь с нами, — подвел итог один из близнецов. — Выезжаем завтра утром. Я чувствую, мы наконец напали на верный след.

На следующий день частный джет Эшбёрнов приземлился в аэропорту Бухареста. Близнецы, одетые в одинаковые костюмы и длинные кашемировые пальто, синхронно надели солнцезащитные очки и первыми сошли с трапа. На фоне Кристианов Нэйт выглядел второсортным телохранителем. Наверняка никому и в голову бы не пришло, что парень в темно-синих спортивных штанах, черном пуловере и черном бомбере — наследник миллиардного состояния Эшбёрнов.

Загрузившись в «Додж», Кристианы уткнулись в смартфоны, и Нэйт не стал отставать. Он быстро написал Эм-Джей, а когда получил ответ, постарался сдержать улыбку. Эшбёрны ни в коем случае не должны были узнать о его личной жизни. Впрочем, отец иногда заводил короткие разговоры на эту тему. И смысл их сводился к одному — никаких серьезных отношений без одобрения Кристиана. Он также не забывал напоминать сыну о контрацепции. Нэйт никогда не воспринимал эти беседы всерьез, но теперь, когда в его жизни появилась Мэри-Джейн, Нэйт невольно напрягся. Он хотел сберечь ее от внимания клонов. Одна только мысль о том, что Эшбёрны начали бы копаться в жизни Эм-Джей, приводила его в ужас. Нэйт ведь видел, во что превратилась Джулия. Загнанное, безвольное существо, запертое в золотой клетке. Он так и не смог дозвониться до матери, но Кристиан сообщил, что с ней все в порядке. Она проходит курс реабилитации в рехабе, а через пять дней вернется домой.

— Реабилитация от чего? — не удержался от вопроса Нэйт.

«Додж» нес их по улочкам Бухареста, некоторые районы которого имели явное сходство с улицами Парижа. А все из-за похожей архитектуры, к которой в свое время сами французы и приложили руку.

— Она налегает на алкоголь, — буркнул тот Кристиан, что занял место рядом с Нэйтом. — Срывается из раза в раз. Я буду настаивать на том, чтобы ее следующее появление в рехабе стало заключительным.

— Запрешь ее там, как в тюрьме?

— В пьяном угаре Джулия не следит за тем, что болтает, — процедил близнец, сидевший впереди. — Она и так исчерпала лимит моего доверия.

Спорить было бесполезно, и Нэйт промолчал. Но сделал себе мысленную пометку поговорить с матерью, когда вернется.

Позади осталась площадь Объединения, а затем они проехали мимо церкви Святого Антония. Последнюю Кристиан наградил насмешливым взглядом и недобрым прищуром. Нэйту стало не по себе.

Вскоре «Додж» плавно затормозил у музея истории Румынии. Близнецы быстро покинули автомобиль и в компании трех телохранителей направились вверх по ступеням. Нэйт последовал их примеру, тайком отправив Мэри-Джейн еще одно сообщение.

— Зачем мы сюда приехали? — спросил он у одного из Кристианов. — То, что вам нужно, в местный музей так и не попало!

— Зато здесь есть один человек, который может рассказать нам много интересного.

— Николас Балан — научный сотрудник национального музея. Весьма вредный, но слишком уж головастый старичок.

Женщина у входа, увидевшая их колоритную процессию, кинулась наперерез, зачем-то растопырив руки. Однако одного взгляда телохранителя оказалось достаточно, чтобы сотрудница музея притормозила и вполне вежливо обратилась к ним на румынском. Кристиан и бровью не повел, лишь буркнул на английском:

— Нам нужен Балан. И поживее.

Их проводили в недра старинного Почтового дворца, где теперь располагался музей, и распахнули дверь в просторный кабинет, скрывающийся в полумраке. Женщина тотчас ретировалась, оставив Эшбёрнов и их бодигардов наедине с пухловатым стариком в разноцветном вязаном свитере и брюках цвета кофе с молоком. Густые седые волосы научного сотрудника стояли дыбом, усы топорщились, как у недовольного кота. Он согнулся над какими-то бумагами, водил по строчкам пальцем и что-то бухтел себе под нос.

— Занят, — сообщил он, даже не поднимая головы.

— А уж мы-то как заняты. Да вот, гляди-ка, нашли время тебя навестить.

Николас резко выпрямился и поправил квадратные очки. Нэйт наблюдал, как с лица мужчины исчезают все краски, оставляя лишь сероватую бледность.

— Мистер Эшбёрн… Не ожидал, — пытаясь взять себя в руки, пробормотал Балан.

— Я тоже не ожидал, что ты однажды уволишься из музея во Франции и забьешься в эту дыру. К тому же не посчитаешь нужным сообщить мне о смене места работы.

— А мы ведь так плодотворно сотрудничали, — добавил второй Кристиан, проходя вглубь кабинета.

Нэйт тоже позволил себе немного осмотреться, пока телохранители замерли кто у двери, кто у окна, а кто ровно по центру помещения.

Николас снял очки, покрутил их в пальцах и вновь нацепил на нос. Брови мужчины сошлись у переносицы, а затем он выпалил:

— Вы слишком давите на меня, мистер Эшбёрн. А я этого не люблю. Отказов в сотрудничестве вы не приемлете, потому я и забился в эту «дыру», как вы выразились. Как говорится, с глаз долой… С вашего пути вон.

— Я разве мало тебе платил? — недовольно протянул Кристиан, остановившись напротив историка.

— Меня начало пугать ваше маниакальное желание присвоить себе весьма серьезные артефакты. Сначала копье Луга — оружие племен богини Дану. — Нэйт тотчас вспомнил, что это артефакт из одного Ирландского племени, среди членов которого ходило поверье, будто владелец этого копья, дарованного богиней, всегда выйдет из боя живым. Однако Нэйт понятия не имел, что отец забрал себе это копье! А тем временем Николас только начал распаляться: — Подумать только, вы добыли себе еще и агимат! Владелец этого амулета получал нечеловеческие силы, и я даже могу понять желание многих коллекционеров обладать им. Но вы попросту украли его, заменив на подделку, которую теперь демонстрируют в музее. А дальше? Глаз Гора, «Библия дьявола», «ведьмины бутылки», свитки Мертвого моря… Я ведь не идиот, — сверкнув глазами, выпалил Николас. — Видел таких, как вы. Помешанных. Вы заигрались, мистер Эшбёрн…

Оба Кристиана переглянулись и синхронно растянули тонкие губы в улыбках.

— Сомневаюсь, что вы встречали таких, как я, — одновременно произнесли они, и Балан вздрогнул, мгновенно опуская взгляд.

— Вы по-прежнему хотите найти торквес Кернунна? — тихо спросил он, бездумно принявшись перекладывать бумаги.

— А не по той же причине ты сбежал в страну, куда этот торквес и отправили в одном из эшелонов? — ухмыльнулся Кристиан. — Желаешь получить славу и признание? Или хотел меня шантажировать?

— А может быть, решил поработать на конкурентов? — сурово добавил другой брат.

Нэйт ничего не знал о возможных конкурентах, но предполагал, что это кто-то из сумасшедших коллекционеров старины. Таких было немало. И немало было тех, кто свято верил в могущество подобных вещей. Но вряд ли среди них можно найти таких, как Кристиан… Таких, кто считал себя воплощением древнего бога.

Услышав последние слова Кристиана, Николас побледнел еще сильнее и выронил листы с ксерокопиями каких-то документов. Нэйт молча поднял бумаги с пола и положил на стол, на миг встретившись взглядом со стариком.

— Меня заставили, — внезапно выпалил он, словно больше не мог держать это в себе. — Меня буквально вывезли из страны! Вынудили покинуть Париж! Я как марионетка в руках вам подобных, мистер Эшбёрн. Не сочтите за личную неприязнь… Вы должны понимать, что я попросту не могу сопротивляться, мне угрожают расправой.

— Имя, — рыкнули оба Кристиана, но Николас замотал головой. В серых глазах старика металась паника.

— Не могу. Я просто не могу… Они следят за моими внуками…

Кристиан устало вздохнул и хлопнул сына по плечу.

— Эти самые они где-то далеко, а мы — рядом с тобой. Займись им, Нэйт, — отдал он приказ. — Нам нужны все имена.

Один из телохранителей сунул Джеймисону в ладонь рукоять ножа, и Нэйт был вынужден крепко ее сжать. На его лице не отражалась ни одна эмоция, но внутри что-то рушилось, что-то трескалось и крошилось. Он как-то сразу понял, что, должно быть, это была его душа.

Шотландский сентябрь баловал теплыми, хоть и ветреными деньками. Нэйт и Эм-Джей неторопливо шли по пляжу Портобелло, крепко взявшись за руки. Отлив оголил нежный песок, усыпанный морскими звездами, клубками водорослей и поблескивающими на солнце ракушками. Просоленный воздух щекотал ноздри, а бесстрашные чайки пикировали с высоты прямо под ноги прогуливающимся шотландцам и туристам, чтобы подхватить с песка драгоценную добычу — морскую звезду.

Мэри-Джейн заметила, что из поездки к отцу Нэйт вернулся слишком напряженным. Он честно пытался поддерживать разговор, что-то спрашивал, но мыслями был далеко. В какой-то момент она поняла — ему не нужны слова. Не сейчас. Ему необходимы объятия и осознание того, что она по-прежнему его любит. И Мэри-Джейн бросила попытки разговорить его. Однако спустя двадцать минут молчаливой прогулки, Нэйт вдруг спросил:

— Ты бы осталась со мной, узнав, что я… не очень хороший человек?

Он заметил черно-белую ракушку, наклонился за ней и передал Мэри-Джейн. Покрутив ее в пальцах, а затем зажав в ладони, она наконец ответила:

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Должно быть, ты хочешь сказать, что сделал нечто плохое. Но я видела тебя на соревнованиях, Нэйт, видела тебя в университете, и ты точно не похож на плохого парня. Когда мы заговорили с тобой в самый первый раз, ты говорил о философии тхэквондо и принципах этого боевого искусства. — Мэри-Джейн подняла из песка маленький камушек, на котором остался отпечаток крошечного листика. Интересно, насколько это растение могло быть древним? — Я помню это до сих пор. Ты говорил про взаимоуважение, справедливость, открытость и честность. И я не верю, что будучи воспитанным на этих принципах, ты вдруг решил, что они совсем ничего не значат.

— А если все так, Эм-Джей? Если мне и правда приходится закрывать на это глаза? — тихо спросил он, отворачиваясь, пряча от нее лицо.

Она сжала его ладонь крепче.

— Если ты продолжаешь задаваться вопросом о том, что хорошо, а что плохо, то это уже о многом говорит. Это как минимум значит, что ничего еще не потеряно. И если тебе нужна моя помощь, то помни, пожалуйста, что я всегда рядом.

Нэйт до этого момента и не понимал, как нуждался в таких словах. Мэри-Джейн прильнула к нему всем телом, прижимаясь щекой к его плечу. Его ладони тотчас легли на ее талию, образуя кольцо, создавая только их личный мир на двоих: две души, два сердца, тянущиеся навстречу друг другу. Нэйт был уверен, что без Эм-Джей рядом он бы не вынес те терзания, которые обрушились на него после происшествия в Бухаресте. Старик не отличался стойкостью, и долго возиться с ним не пришлось. Но Нэйт все равно ненавидел себя за то, что причинил боль тому, кто слабее, тому, кто не был равен ему по силе и навыкам. Мэри-Джейн верно сказала: раньше он следовал принципам равенства и уважения. Теперь же его вынуждали растаптывать то, чему он когда-то был верен.

Этой ночью он остался у нее, но все равно проснулся от вязкого кошмара и еще долго ему казалось, что его руки испачканы в крови, хотя на самом деле они были чистыми. Он прикасался ими к еще спящей Мэри-Джейн, пытаясь успокоиться, пытаясь убедить себя, что все это только в его голове…

Но утром Нэйт был вынужден уехать. Заскочил в их с Леджером комнату в общежитии, переоделся, выпил комплекс витаминов, которые вынужден был принимать из-за интенсивных тренировок, и отправился на занятия. Он пропустил уже слишком много, ведь в Румынии пришлось задержаться на неделю. Но и там они так и не добились особенного успеха, хотя кое-какие зацепки все же нашли. Не без помощи Николаса Балана, впрочем. Старик и правда оказался полезен.

В университете Нэйт наконец столкнулся с Леджером. Они не виделись со дня возвращения из военного лагеря. Друг, не замечая Нэйта, вышел из аудитории и направился прямо по коридору, задумчиво покусывая губы.

— Бёрнс, — позвал Нэйт, когда Леджер едва не прошел мимо.

Друг остановился и первые несколько секунд пытался сфокусировать взгляд на лице Джеймисона, одновременно выныривая из своих мыслей.

— Виски… Здоро́во. Ты вернулся?

— Как видишь, — вздохнул Нэйт. — Увидимся вечером?

Леджер согласно кивнул. Ему нужно было наконец рассказать другу о матери. По телефону о таком говорить было не с руки.

— Отлично. В семь мы с Эм-Джей будем ждать тебя в кофейне на Калтон роуд.

Бёрнс изменился в лице, но вроде бы Нэйт этого не заметил. Кашлянув, Леджер посмотрел на экран своего смартфона и пробормотал:

— Черт, совсем забыл. Сегодня никак. Не смогу. Но ты же придешь ночевать в кампус?

— Вряд ли, — вздохнул Нэйт, а Леджер коротко кивнул, отводя взгляд.

— Ладно. Может, завтра? До занятий?

— Забились, — кивнул Нэйт.

Он проводил друга долгим взглядом, теряясь в догадках, что именно с ним творится. Хотя ему ли удивляться? В его собственной жизни царила такая чертовщина, что без святой воды уж точно было не разобраться.

Самое приятное и счастливое время за весь день — это встречи с Мэри-Джейн. Так уж вышло, что сегодня он немного опоздал. Когда вошел в заведение, мгновенно погружаясь в аромат молотых кофейных зерен, то сразу увидел ее за дальним столиком… в компании незнакомого парня. Лицо Эм-Джей выражало недоумение, потому Нэйт поспешно направился к любимой девушке. Включился инстинкт защитить свое, разобраться с чужаком.

— В чем дело? — спросил он у парня, в последнюю секунду подавив желание рявкнуть «какого хера ты здесь забыл?!»

Незнакомец выпрямился, окидывая Нэйта насмешливым взглядом. Довольно крепкий, одет прилично, но, на вкус Нэйта, слишком уж смазливый. Эм-Джей, прижала к груди раскрытую толстенную книгу, которую, должно быть, читала в ожидании Нэйта.

— Хм, а я думал, ты соврала, стесняшка, — протянул шатен, поднял ладони вверх, словно этим жестом пытался продемонстрировать свой миролюбивый настрой. — У тебя и правда есть бойфренд.

— Свали, — процедил Нэйт, окончательно потеряв терпение. Столкнувшись со взглядом Мэри-Джейн, он торопливо спросил: — Он тебя обидел?

Она покачала головой, нахмурившись.

— Значит, хватило ума не лезть, — провожая парня взглядом, буркнул Нэйт.

— Все в порядке, — произнесла Эм-Джей, касаясь его руки ладонью. — Он пытался познакомиться и почему-то не верил, что я здесь кого-то жду.

— Прости, я опоздал. Тренер задержал.

— Ничего, я и сама пришла минут пять назад. А где Леджер? Ты говорил, что позовешь его тоже.

— Он не смог, — ответил Нэйт, присаживаясь рядом с Мэри-Джейн.

Что-то внутри тревожно заскреблось. Эм-Джей вновь почувствовала себя виноватой из-за того, что друзья стали видеться реже. Прошло целое лето, но Леджер, кажется, снова решил игнорировать ее существование. Он и раньше не желал присоединяться к ним, когда они покупали билеты в кино или шли в паб.

Впрочем, Мэри-Джейн призвала себя не делать поспешных выводов. Быть может, в этом учебном году все будет иначе?

Октябрь в этом сезоне отличался продолжительными приступами моросящего дождя, пронизывающим ветром и окрашенным свинцовым оттенком небом. Темнело рано, и если вдруг уличное освещение давало сбой, то идти приходилось едва ли не на ощупь.

Тишину в салоне «Супры» разорвал громкий звонок смартфона.

— Ледж, можешь помочь? — без предисловий спросил Нэйт.

Из динамика доносились странные шумы. То ли огромный фен, то ли какой-то механизм…

— Ты где?

— На летном поле, — вздохнул он. — Отец берет меня с собой в очередную поездку.

— Хм, ясно. Бизнес-трип?

— Типа того… Слушай, ты можешь сегодня забрать Эм-Джей? Я волнуюсь за нее. Она работает до десяти вечера, сама закроет книжное кафе и потом пойдет пешком до дома. А в том районе недавно ограбили семейную пару. Я обещал, что встречу ее, но нихрена не вышло.

В голосе Нэйта и правда слышалась неподдельная тревога. Он волновался за Мэри-Джейн. За свою девушку.

Однако Леджер понимал, что озвученная другом просьба — это очень плохая идея.

Все это время он пытался держать дистанцию и отговаривался от совместных встреч как мог. Фантазия уже почти иссякла, но ему два месяца удавалось избегать всех мероприятий, на которые его упорно приглашали. Он просто не хотел видеть Нэйта и Джейн рядом.

Но и бросить девушку этим мрачным вечером одну тоже не мог.

— Хорошо. Я отвезу ее.

— Спасибо, бро. За мной должок.

Ледж бросил смартфон на соседнее кресло и обреченно выругался. Включил поворотник, переключил передачу, и серебристая «Супра» понесла его сквозь окутанный сумерками Эдинбург.

— Ладно, ничего страшного… — бормотал он себе под нос, но при этом ощущая, как вспотели ладони на руле. — Может, все уже нормально. Может, меня наконец отпустило…

Но волнение, охватившее его целиком, свидетельствовало об обратном. И кажется, он что-то подобное уже говорил накануне отъезда в лагерь.

Сколько они уже не виделись? Месяц назад он приметил ее издалека, выходящей из аудитории в новом корпусе университета. А две недели назад видел, как они с Нэйтом уезжали вместе на его байке. И радости за них он не испытывал, как бы ни пытался.

Когда он бросил «Супру» на парковке неподалеку от кафе, в котором работала Джейн, уже совсем стемнело. Леджер не стал надевать куртку, выбежал из тачки в теплом синем худи с изображением боксерской перчатки ровно посередине и быстрым шагом пошел вверх по улице. Вот и голубые стены, старинная деревянная дверь, тоже выкрашенная в оттенок цвета безоблачного неба, глиняные горшки на этот раз с высаженными в них туями. Свет за окнами заведения погас, а дверь открылась, выпуская в этот поздний вечер девушку в джинсах-клеш и темно-сером клетчатом пальто. В ее руках позвякивала связка ключей, а Джейн, не видя никого вокруг, сдула со лба прядь удлиненной челки и наконец нашла нужный ключ. Два щелчка, и дверь закрыта.

— Привет, — хрипло произнес Леджер и зачем-то вытащил из кармана джинсов пачку «Данхилла».

Джейн быстро вскинула голову, но тотчас выдохнула, стоило ей осознать, кто перед ней. Она улыбнулась, но улыбка вскоре исчезла с ее лица.

— Леджер… Ты хотел зайти? — указала она на кафе. — Я могу открыть, если это что-то срочное.

— Нет. Я за тобой. То есть Нэйт попросил меня подбросить тебя до дома.

Она спустилась на две ступеньки, и теперь он смотрел на нее сверху вниз. Руки сами собой потянулись к талии Джейн, но Леджер вовремя опомнился. Тяжело выдохнув, он отвел взгляд, отворачиваясь в сторону. Все плохо. Все по-прежнему настолько плохо. И еще это жуткое ощущение, которое засело в самом центре груди… Ощущение того, что на месте Нэйта должен быть он. И никто другой. От этого чувства в душе забурлила злость. Как будто его лишили самого ценного. Как будто его жестоко обманули…

— Не стоило, — неловко пробормотала Эм-Джей, пряча связку ключей в карман пальто.

Она поудобнее перехватила ремешок крохотной сумки, куда влезали только телефон и помада, и покосилась вправо. Если пойдет этой дорогой, то дома будет минут через пятнадцать. Да, район не самый безопасный, но раньше она ведь как-то добиралась… Но что делать с Леджером? Он уже приехал, возможно, отменил какие-то свои дела из-за нее.

— Мне как-то неудобно…

Леджер кивком головы указал влево, спрятал пачку сигарет обратно в карман и пожал плечами.

— Идем. Моя машина там. Все в порядке. Я все равно не знал, чем заняться.

Леджер шел чуть впереди, и Эм-Джей молча разглядывала его спину. Она не могла ошибиться — что-то между ними было не так. И это при том, что они практически не виделись и мало общались. Но некая напряженность все равно ощущалась так явственно, что Эм-Джей стало не по себе. И все же она призвала себя не подавать вида.

«Супра» мигнула фарами, а Леджер распахнул для Джейн дверь. Она поблагодарила и юркнула на переднее сиденье. Ей мгновенно показалось, что она попала прямиком в объятия Леджера… А все из-за его аромата, пропитавшего салон: нотки апельсина и чего-то острого и пряного. Наверное, имбиря.

Пара секунд, и он сел рядом. Как только захлопнулась дверца, Леджер завел двигатель, но автомобиль пока не тронулся с места. Эм-Джей пристегнулась, подняла голову и встретилась со взглядом Леджера.

Они уже сидели так же близко один раз. В библиотеке. И в тот раз Эм-Джей тоже показалось, что в его глазах так много всего… Различные грани самых противоречивых эмоций. И она вдруг подумала: «Жаль, что он не дает мне узнать его получше».

— Я живу на Равенсвуд авеню, — спохватившись, произнесла она.

Может быть, поэтому они и не едут? Леджер просто не знает, куда?

Он наконец отвел взгляд, и Эм-Джей стало немного легче дышать.

— Если это далеко, то…

— Я просто думал, — покачал головой он, — какие забегаловки есть по дороге. Жутко хочется заточить донер. Если ты не против, то и тебя угощу.

«Супра» наконец плавно тронулась с места. Джейн так и не ответила, но Леджеру, казалось, ее ответ и не был нужен. Правой рукой он уверенно переключал передачи, а левая ладонь сжимала руль. Мэри-Джейн, следившая за действиями, совершаемыми его руками с выступившими венами на запястьях и ладонях, не сразу поняла, что двигатель рычит по мере набора скорости. Повернувшись к окну, она наконец заметила, как быстро замелькали дома, как слились в яркую линию огоньки уличных фонарей.

— Не бойся, — вдруг сказал Леджер, на миг повернувшись к Джейн. Его взгляд зацепился за темные веснушки на ее носу и скулах. Он тяжело сглотнул и тихо добавил: — Я неплохой водитель. А на дорогах сейчас как раз пусто.

— Мне не страшно, — улыбнулась она, и по спине Леджера прокатились мурашки, убегая к пояснице.

Когда они остановились около небольшого ярко-желтого фургончика, Ледж быстро сказал:

— Посидишь? Я возьму нам по донеру. Тебе с каким соусом?

— На твой вкус.

Он растянул губы в улыбке и кивнул. А вернулся спустя меньше минуты всего с одним донером в руке.

— У них что-то с электричеством, успели сделать только один, — вздохнул он и протянул Джейн лепешку с начинкой.

Она поспешила отказаться:

— Ничего! Я не такая уж голодная.

Леджер нахмурился, а потом предложил, неуверенный, что Джейн согласится:

— Давай напополам?

— А какой соус? — прищурившись, уточнила она.

Ее взгляд, должно быть, обладал какой-то гипнотической силой, иначе почему он никак не может перестать пялиться на нее?!

— Барбекю, — наконец ответил он и добавил: — Ненавижу сырный.

Она засмеялась, взяла донер и попыталась откусить лепешку вместе с начинкой. Леджер усмехнулся и протянул ей салфетки, потому что Эм-Джей умудрилась украсить кончик носа соусом.

Получив от нее донер обратно, Леджер откусил лепешку именно в том месте, где ее только что надкусила Джейн. Они сидели в одной машине, ели один донер на двоих, и ночь, опустившаяся на город, словно бы скрывала их от всего мира, создавая их собственный — где только они вдвоем.

Эм-Джей протерла кончики пальцев салфеткой и вдруг спросила:

— Почему ты зовешь меня Джейн? Не Мэри, не Эм-Джей… Не Подружкой Паука, — невесело усмехнулась она.

— Тебе не нравится? — сдавленно спросил он и быстро доел остатки донера.

— Ничего не имею против. Просто почему-то никому это раньше не приходило в голову.

Ледж передал Джейн бутылку воды, а сам принялся вытирать ладони.

— В детстве, когда мы с родителями только переехали в Эдинбург, к нашему дому прибилась кошка. У нее шерсть была цветом точь-в-точь как твои волосы.

Эм-Джей поперхнулась водой, но быстро откашлялась и покосилась на Леджера с недоумением.

— И я тогда дал ей имя. — Он коротко рассмеялся и провел ладонями по рулю. — Джейн.

— Вы взяли эту кошку себе? — спросила Эм-Джей, когда молчание затянулось.

— Нет. Я ее прогнал.

Он завел двигатель, и «Супра» резко тронулась с места, словно чувствуя, что ее владельцу вдруг стало совершенно невозможно находиться рядом с этой девушкой.

Когда машина остановилась напротив дома, Эм-Джей быстро отстегнула ремень безопасности и схватилась за ручку дверцы.

«Я ее прогнал».

Почему прозвучало так, словно этой фразой о бездомной кошке он намекнул, что и от нее бы с удовольствием избавился? И нет ли во всем этом некой извращенной иронии? Бездомная кошка и сирота Мэри-Джейн… Он наверняка подкармливал бедное животное, как и сегодня угостил ее саму…

Детские комплексы и обиды всколыхнулись, и от этого к глазам Эм-Джей подступила предательская влага. Она мысленно ругала себя последними словами, ведь утопать в жалости к себе — это последнее, чем стоило бы заниматься. У нее есть жилье, она получает хорошее образование и стала помощником профессора Рамзи. Она умная и порядочная, у нее замечательные тетя с дядей и лучший на свете кузен. И Нэйт… Она ведь понравилась ему, он что-то в ней разглядел. Он любит ее, и она тоже от него без ума. Так какая разница, что думает о ней Леджер Бёрнс?

И все же, когда Джейн поднялась на крыльцо, она зачем-то обернулась и вздрогнула, осознав, что все это время Леджер не сводил с нее взгляда. Одна ладонь на руле, вторая на рычаге переключения передач.

Всего каких-то долгих пару секунд, и «Супра», взревев мотором и распарывая тишину скромной улицы, сорвалась с места, а Эм-Джей торопливо распахнула дверь, чтобы как можно скорее провалиться в темноту лестничной площадки.

Нэйт не понимал, с чем могли быть связаны его видения. Почему они то исчезали совсем, то возвращались, превращая его ночи в безумные вязкие кошмары. Несколько раз он пугал Эм-Джей, просыпаясь с криком и жуткой головной болью, словно кто-то изнутри пытался раскроить ему череп и выбраться наружу.

Все чаще к нему во снах стал приходить Кернунн. Огромное рогатое существо с двумя руками, как у человека, и парой могучих ног, заканчивающихся копытами, глядело на него из мрака и звало к себе. Иногда он просыпался с мыслями о том, что можно поддаться ему, даже нужно… Это будет правильно. За кем же еще следовать, как не за могущественным богом? Но чаще всего к утру его охватывала паника. Он понимал — стоит пойти вслед за Кернунном в лес, как он уже из него не выберется.

И все же Нэйт вывел одну закономерность. Когда рядом Мэри-Джейн, он спит спокойнее. Как он и почувствовал в самом начале их отношений, она — его личный островок благоразумия, и отдалиться от него значит окончательно уйти на дно.

Он пытался успеть везде: навестить Джулию, которая почти перестала разговаривать с кем бы то ни было, помочь отцу с поисками торквеса, поболтать с Леджером и, разумеется, проводить вечера и ночи с Эм-Джей. А еще не забыть про учебу, научные работы, практику и тренировки. Учитывая все нагрузки, он должен бы хорошо спать, но это удавалось не всегда. Днем он жил жизнью Нэйта Джеймисона, а ночью проживал чужие судьбы. Иногда ему казалось, что он попал в выматывающую компьютерную игру — бесконечные уровни, бесконечные миссии, которые ему нужно пройти, смена персонажей, лишения, боль, скорбь, пытки… Или его собственные, или те, что творились его руками.

Временами Нэйту казалось, что Эм-Джей его боится. В последние дни, стоило ему приехать к ней в квартиру, он набрасывался на нее с животной жадностью, подминая под себя, желая слиться воедино, слиться в один мир, где не было никого, кроме них. В эти моменты он словно закрывал ее своим телом от всех тех, кто стоял между ними, он создавал реальность, в которой есть только они двое. В этой крохотной, но уютной квартире, в этой постели, где Мэри-Джейн судорожно выдыхала его имя, пока он двигался в ней плавно, но неумолимо, точно зная, что доставит удовольствие им обоим. Он забывался в ней. Эм-Джей оказалась его личным раем. И он ни за что бы его не покинул.

В эти выходные Мэри-Джейн предложила провести вечер в пабе вместе с Оливером, его друзьями и его девушкой Стеллой. Он ничего не имел против и пригласил еще и Леджера. Друг вроде бы снова начал встречаться с Эшли, чего Нэйт не одобрял, но диктовать свои условия Бёрнсу не мог. Лишь предупредил, чтобы он не вляпался в очередную историю из-за своей подружки.

Вечер оказался весьма приятным. Приятели Оливера много шутили, снова втянули всех в настольные игры, и Эм-Джей принимала в них активное участие. Ледж снова отморозился и в пабе не появился, но Нэйт даже не особенно удивился, списав его отсутствие на их желание побыть с Эшли вдвоем. Хотя, может, не вдвоем, а в компании ее утырков-друзей.

Мэри-Джейн ненадолго отлучилась, а Оливер тем временем объяснял Нэйту правила очередной игры.

— Каждому выдают по фигурке для игрового поля и четыре фишки с номерами, — оживленно болтал он, подвигая к Нэйту все необходимое. — Еще я дам тебе шесть карт с рисунками, и когда…

Дальнейшее объяснение правил Джеймисон уже не услышал. Около барной стойки Эм-Джей перехватил рослый парень и что-то говорил ей, при этом восторженно улыбаясь. Когда он чуть сдвинулся, Нэйт наконец увидел его лицо. Смазливый шатен. Слишком знакомая рожа.

Слетев со стула, Нэйт устремился к своей девушке, но парень, словно что-то почуяв, уже направился к выходу.

— Кто это? — процедил Нэйт, глядя в спину незнакомца. Тот как раз открыл дверь и, быстро надев куртку, ступил на мокрый асфальт.

— Кажется, он учится с нами… Я не уверена, — пробормотала Эм-Джей.

— Что ему от тебя нужно, Мэри-Джейн?

Она пожала плечами.

— Понятия не имею. Я как раз шла к столику, а он остановил меня и начал говорить о профессоре Рамзи… Слушай, — подняла она брови, — а не его ли мы видели в кофейне несколько недель назад?

Точно. Именно он тогда подсел к Эм-Джей. Сука.

— Если он снова к тебе подойдет, клянусь, я подправлю ему рожу.

— Не думаю, что это необходимо, — удивленно отозвалась она. — Он ведь ничего такого не делал… Не приставал.

Нэйт наградил девушку хмурым и многозначительным взглядом. Она ласково взяла его за руку и улыбнулась, пытаясь отвлечь от мрачных мыслей.

— Идем играть?

А ночью они вернулись домой к Мэри-Джейн, и Нэйт начал целовать ее еще с порога, когда она пыталась открыть дверь. Подхватив ее под бедра, он хотел было направиться прямиком в спальню, но она засмеялась, обхватывая его руками и ногами, уткнувшись носом в его шею.

— Нэйт, мне нужно в душ, — шепнула Эм-Джей.

— Отлично. Мне тоже. Идем вместе?

Он разделся сам и принялся раздевать ее. Мэри-Джейн оказалась такой невероятно чувственной. Каждое его прикосновение словно отдавалось в ее теле приятным импульсом. Он с восторгом смотрел, как напрягаются мышцы ее пресса, стоило ему провести по ее коже пальцами, как проступают мурашки, как меняется ее дыхание. Влажная светлая кожа в капельках воды, на плечах крошечные веснушки, которые он так любил целовать. Нэйт медленно вошел в Эм-Джей, зажмурившись от удовольствия и утыкаясь лицом в ее волосы. Быть с ней — блаженство. Вот что это такое. Седьмое небо.

— Я люблю тебя, — шептал он, пытаясь двигаться неторопливо, но самоконтроль летел к черту. Неутолимая жажда будто подталкивала его, вынуждала действовать резче и грубее, словно он должен оставить на Эм-Джей свое клеймо.

Ее тело напряглось, но только потому, что он уже подвел ее к самому краю. Еще один толчок, и вот оно — долгожданное удовольствие. Они прыгнули в него вдвоем, почти одновременно, погрузились с головой, растворяясь в ощущениях.

С Эм-Джей каждый раз — настоящее волшебство. Так думал Нэйт, осторожно подхватив ее на руки, чтобы в следующий момент уложить в постель, тщательно укрыв после этого одеялом. Он и сам лег рядом, прижимаясь к ее телу.

Этой ночью он спал крепко и как никогда безмятежно.

Полтора года спустя

Черный костюм, белая рубашка, узкий черный галстук и солнцезащитные очки, чтобы разноцветные глаза не привлекали внимание к незваному на похороны гостю.

Историку Николасу Балану повезло с погодой. В последний путь его провожали чудесным теплым майским днем. На кладбище де Шарон во Франции собралось около двадцати человек, среди которых был сын погибшего с двумя своими детьми, а все остальные — коллеги, некогда работавшие с Николасом в музеях.

Чуть меньше двух лет назад Балан сдал того, кто пытался спрятать его от Эшбёрнов. Этим человеком оказался Калеб Кингсли — миллиардер, американский бизнесмен, коллекционер и человек, исподтишка следивший за деятельностью Арто. Он понятия не имел о планах Эшбёрнов, но считал их теми, кто отлично разбирается в старинных артефактах. Страсть Кингсли к могущественным вещам из прошлого, принадлежавшим значимым историческим фигурам, вынудила его вступить в негласную гонку с Арто за предметы старины. В том числе за торквес Кернунна.

И американцу повезло больше. Николас Балан все это время вел Кристиана по ложному следу, играя на два поля. Но недавно он за это поплатился, и в эти секунды Нэйт наблюдал, как тело предателя опускают в землю.

Он первым покинул церемонию, походя снимая солнцезащитные очки. Кристиан велел безжалостно избавляться от предателей. Николас Балан был человеком, гибель которого оказалась на совести Нэйта, и он, словно наказывая себя, собственными глазами хотел увидеть, как заканчивался земной путь старика. Однако без души, некогда вдохнувшей жизнь в тело историка, Нэйт видел лишь бесполезную использованную оболочку.

Итак, торквес заполучил Калеб Кингсли. И тем самым подписал себе смертный приговор.

Леджер, одетый в черные джинсы и белую футболку, ждал Нэйта на выходе из кладбища. Он курил и что-то читал на экране смартфона, привалившись бедром к капоту изумрудного «Ягуара».

Увидев друга, Бёрнс в последний раз затянулся и выбросил окурок в каменную урну, пряча телефон в карман джинсов.

— Закопали старичка? — спросил он, усаживаясь за руль.

— Закопали.

— Ну и славно.

Некоторое время они ехали молча. Нэйт попытался ослабить узел галстука, а затем и вовсе резким движением сорвал его с шеи.

Что бы он ни делал, никогда не чувствовал покоя. Тревога и глухое раздражение стали его вечными спутниками. Он почти не улыбался — только если Леджеру хоть как-то удавалось его рассмешить; взгляд его стал суровым и тяжелым, и выглядел он старше своего возраста. Если бы Нэйт мог выбирать, он бы никогда не стал жить с таким человеком, как он сам. Но Натали как-то умудрялась существовать рядом с ним и даже мечтала о свадьбе. Как можно было желать этого, если Нэйт видел ее от силы пару раз в неделю и едва ли перебрасывался с девушкой парой слов?

— Дэн звонил, — нарушил тишину Леджер, ловко переключая передачу. Он обожал тачки на механической коробке. Должно быть, ощущал себя гонщиком, когда садился за руль. — Парни обнаружили нору Калеба Кингсли. Если выражаться уважительнее, то, скорее, конечно, пещеру сокровищ. И находится она здесь, в Европе. В «обожаемой» тобой Франции.

— Конкретнее?

Леджер надул щеки и резко выдохнул.

— Фак… Хреновы французские названия, язык сломаешь… Как там Дэн сказал? Камамбер, что ли…

— Камбреме́р?

— Точно, — нахмурился Ледж и покачал головой. — Нижняя Нормандия.

— Значит, Камбремер, — протянул Нэйт. — Отец уже знает?

— Ему первому доложили. Пока ты провожал старичка, я изучал маршрут. К сожалению, быстрее будет добраться на электричке. А я так хотел погонять…

— Как нашли?

Рубленные фразы стали фишкой Нэйта. Он сделался крайне замкнутым, и Леджеру сложно было вытянуть из него пару длинных предложений подряд.

— Кингсли сильно нервничал, узнав о смерти старикана. Сначала метался по Штатам, может, хотел навести нас на ложный след. Якобы остановился в Чикаго. Но хрен там плавал. Бизнесмен на частном джете упорхнул в Париж. И оттуда сегодня стартовал в этот самый Камамбер. Что ему там делать, скажи на милость? Наши сначала думали, что Кингсли решил грехи замолить. Его тачка остановилась у католической церкви Нотр-Дам-Д’Эстре́, и до сих пор там и стоит. Но буквально спустя десять минут, как Кингсли скрылся в храме, от запасного входа отъехал совершенно неприметный старый «Пежо», с наглухо тонированными стеклами. Один из наших решил проверить и сопроводил развалюху до одной французской деревушки. Там всего с десяток домов, и тачка остановилась у одного из них. Самого добротного из всех, прошу заметить. И, как думаешь, кого вез старичок «Пежо»?

— Калеба, — вдохнул Нэйт. — Он не заметил «хвоста»?

— Обижаешь, — покачал головой Леджер.

Стоило им закончить обучение в университете Лондона, куда оба перевелись сразу после Рождества полтора года назад, как Нэйт попросил отца взять Леджера на работу. Неважно кем, главное, чтобы друг был рядом. Он поручился за Бёрнса, уверил Кристиана, что Леджер самый надежный человек из всех, кого он когда-либо знал, и отец пошел ему навстречу. С тех пор Бёрнс многое узнал о семье Эшбёрнов и тоже включился в поиски торквеса.

Леджер передал Нэйту планшет, и Джеймисон принялся пролистывать фотографии, которые скинул Дэн: двухэтажный каменный особняк за неприступными воротами, наглухо зашторенные узкие окна.

— Мы уже знаем, что часть артефактов Кингсли хранит в банковских ячейках, кое-что в собственном особняке в Чикаго, но большую часть выкупленных им предметов старины бизнесмен где-то упрямо прячет.

— Почему бы им не храниться в доме в неприметной деревушке, где никому и в голову не придет лезть к соседям через забор, — усмехнулся Бёрнс. — Парни успели проверить: здесь преступность на нуле. Вполне вероятно, что миллиардер отдыхает душой в этом месте.

— И обустроил внутри собственный музей, — задумчиво добавил Нэйт.

— Я почти в этом уверен.

— Неужели мы сегодня найдем торквес Кернунна? — пробормотал Джеймисон.

— Мистер Эшбёрн, должно быть, приедет позже нас, — глянув на часы, добавил Леджер. — Кто знает, может быть, этим вечером ты и правда сможешь обрадовать его.

Мэри-Джейн быстро стучала подушечками пальцев по клавиатуре. Открыв сайт парижского музея, она тотчас увидела черно-белое фото пожилого мужчины в нелепом разноцветном свитере. Ахнув, Эм-Джей бросилась в кабинет профессора Рамзи.

— Мистер Рамзи! — воскликнула она, вцепившись в дверной косяк, чтобы не упасть — слишком резко затормозила в проеме.

Профессор поднял седую голову и посмотрел на помощницу поверх очков.

— Николас Балан погиб, — выпалила она, и они оба уставились друг на друга, ошарашенно округлив глаза.

— Как это вышло? — воскликнул Рид Рамзи.

— Его сбила машина. Причем происшествие случилось здесь, в Эдинбурге.

Рид вцепился пальцами в короткие волосы.

— Николас продолжал поиски, — спустя недолгое время пробормотал он, уткнувшись взглядом в стол. — Хотя я предупреждал, что это опасно! Поддельный торквес попал в руки Кингсли, и охотник за древними артефактами наконец успокоился. Нужно было выждать, затаиться… Но Николас всегда был слишком импульсивен!

Каблуки туфель Мэри-Джейн застучали по деревянному полу. Она подошла к профессору и ободряюще сжала его плечо.

— Мне очень жаль вашего приятеля…

Рамзи горестно покачал головой и похлопал морщинистой ладонью по руке Эм-Джей.

— В разное время он был мне и другом, и соперником… Наши взгляды редко совпадали, но с ним было весьма занимательно общаться. Мы спорили чуть ли не до драки, но, недаром говорят, что в споре рождается истина, Мэри-Джейн. Иногда наши перепалки приносили неожиданные плоды, и мы оба будто прозревали… Мне тоже жаль, что его не стало, — прошептал он.

— Вы думаете, его убили по приказу Кингсли? — тихо спросила Эм-Джей, зачем-то принявшись озираться, хотя в доме профессора Рамзи больше никого не было. — Он понял, что получил подделку и решил отомстить?

— Я могу лишь строить предположения, Эм-Джей. К смерти Николаса может быть причастен Калеб Кингсли, а, возможно, все это лишь чудовищное стечение обстоятельств. Рок, судьба, если угодно. Но в последнее мне мало верится.

— Значит, все же Кингсли?

— Николас однажды проговорился, что за торквесом рогатого бога охотился еще один человек, — внезапно выпалил профессор Рамзи.

Мэри-Джейн устало вздохнула. Все, чем они занимались с Ридом Рамзи — это искали древнее шейное кольцо, принадлежавшее кельтскому богу Кернунну — повелителю лесов и подземного мира.

Впервые ступив на стезю историка, Эм-Джей как-то поймала себя на мысли — а верит ли она во все то, было написано в многочисленных учебниках и научных трудах? Божественные фигуры встречались во всех культурах, обнаруживались их многочисленные изображения: высеченные в камне, воссозданные в виде внушительных статуй и маленьких статуэток. Вскоре Мэри-Джейн твердо уверилась в одном: в мире столько загадок и тайн, что в прошлом на Земле действительно могли обитать и некие могущественные существа, а профессор Рамзи как-то раз сказал, хитро прищурившись: «В вопросах истории главное не вера или отрицание; важнее — стремление разгадать».

Сколько же раз Мэри-Джейн слышала фразу «ученые по сей день не могут объяснить…» и как же хорошо она теперь ее понимала. Взять того же рогатого бога. Известно более полусотни его изображений, обнаруженных как на территории Шотландии, так и на севере Франции. О чем это могло говорить? О том, что кто-то когда-то видел его или слышал о нем истории. Его облик повторяли люди, проживавшие на разных территориях — Кернунна всегда изображали в виде могучего мужчины с рогатой головой и длинными косматыми волосами; ноги его оканчивались копытами, а в руках он держал змею. Неизменным атрибутом на всех барельефах был торквес. Этот артефакт даровал божеству неуязвимость и власть, а также огромную силу. Темный бог скрывался от смертных в жилище под высоким холмом.

Культ Кернунна пользовался большой популярностью на территории Европы, но с приходом христианства началась активная борьба с язычеством. Рогатого бога прозвали дьяволом, а его последователей неминуемо истребляли. Одним из подтверждений существования Кернунна стал «столп корабельщиков», обнаруженный в восемнадцатом веке под собором Парижской Богоматери. На одном из барельефов этого столпа было изображено рогатое божество, под которым нашлась и надпись — «Кернунн». А ведь был еще и знаменитый котел, обнаруженный в Дании в конце девятнадцатого века, изготовленный из чистого серебра в первом веке до нашей эры. На котле нашли изображения нескольких божеств, в том числе и рогатого бога.

Рид Рамзи работал с различными коллекционерами и охотниками за стариной и довольно давно приметил особый интерес к торквесу Кернунна. Началось все с единичных вопросов Николаса Балана. Он словно бы забрасывал удочку, а затем резко ее отдергивал, перескакивая на иную тему. Но эти уловки на Рида все же не подействовали. Как-то незаметно для самого себя он тоже включился в игру, и она затянула его настолько, что теперь Рид Рамзи искренне считал, что находка истинного торквеса Кернунна приведет мир к катастрофе.

Много лет назад профессор Рамзи уже сталкивался с одним древним пророчеством…

Мэри-Джейн вновь несильно сжала плечо пожилого мужчины и отошла к окну, чтобы отдернуть портьеры и впустить в кабинет хоть немного света. Профессор привык работать с включенной настольной лампой и потому частенько забывал о зашторенных окнах.

Она как-то отстраненно подумала о том, что и их поиски могут привлечь нежелательное внимание. Профессор Рамзи частенько говорил о том, что он прожил неплохую жизнь и терять ему уже нечего. Но ведь Эм-Джей была в три раза моложе, и ее жизнь, кажется, только-только начала налаживаться.

Оправиться после случившегося с Нэйтом удалось далеко не сразу. Джейн выплакала все глаза, пыталась связаться с ним, но сначала он не отвечал на звонки, а затем попросту заблокировал ее номер. В университете он так больше и не появился. Как, впрочем, и Бёрнс. Эм-Джей пришлось пережить как предательство Леджера, так и ненависть Нэйта. Но жуткий стресс, в который она погрузилась после той чудовищной ночи, оставил свой след. Эм-Джей страдала от панических атак, но пыталась бороться с ними самостоятельно. Получалось из рук вон плохо, но она упорно отказывалась обращаться к специалисту. Быть может, зря.

Утешение она нашла в учебе, а затем и в работе. В сентябре ее пригласили работать в музей Лондона, а пока она помогала профессору Рамзи.

Рид Рамзи не особенно отличался от Николаса Балана и тоже сотрудничал с состоятельными заказчиками в условиях повышенной секретности, ведь это значило, что он считался «черным археологом». Профессор не любил бумажную волокиту, а на то, чтобы получить официальное разрешение, уходило слишком много времени и сил. Рид всю жизнь много путешествовал, занимался раскопками и слыл человеком весьма известным в определенных кругах. В прошлом году он оставил преподавание и полностью сосредоточился на поисках торквеса Кернунна, поскольку полагал, что в обнаруженном им пророчестве речь шла именно об этом древнем рогатом боге. И подозрения мистера Рамзи подтвердились, когда Николас начал интересоваться шейным кольцом Кернунна, считавшегося могущественным артефактом.

Рид вскочил с кресла и принялся мерить кабинет торопливыми шагами. Несмотря на возраст, профессор передвигался весьма бодро.

— Если бы мы хотя бы понимали, что именно случилось, — пробормотал профессор. — Кингсли осознал, что Николас передал ему поддельный торквес и отомстил? Или же мой друг узнал, где находится настоящий торквес, его выследили и…

— Зачем же тогда его убивать? — покачала головой Эм-Джей. — Я склоняюсь к тому, что это либо дело рук Кингсли, либо ужасная случайность. Но по какой причине Николас подсунул ему поддельный артефакт?

— Он хотел, чтобы бизнесмен прекратил поиски. К тому же, строго говоря, торквес не был поддельным, — вздохнул Рамзи. — Это старинное шейное кольцо времен бронзового века, но оно не имеет отношения к Кернунну. Николас просто воспользовался тем, что Кингсли безоговорочно ему верил, поскольку они сотрудничали уже много лет. Балан соврал, что вышел на след ценностей, некогда награбленных нацистами. Ради этого он даже поехал в Румынию, где получил доступ к архивным записям об отправленном туда эшелоне в конце Второй мировой войны. Кингсли интересовал результат, и Николас, подсунув ему бумаги о том, что торквес все это время находился в хранилище местного музея, вручил вместе с ними и шейное кольцо. В тот день я получил от него письмо на электронную почту. — Рид тяжело вздохнул и добавил: — Он писал: «Я отдал требуемое, но истинное все еще сокрыто». Николас боялся говорить прямо, но и утаивать правду тоже не мог. Он отлично знал, что может на меня положиться, несмотря на некоторые наши конфликты.

— В таком случае вряд ли бизнесмен так быстро уличил бы Николаса в подлоге, — протянула Мэри-Джейн. Она внимательно взглянула на профессора и уточнила: — Значит, вы не верите, что Калеб Кингсли может иметь отношение к пророчеству?

— Мы даже не знаем, о каком именно историческом времени идет речь, — ответил мистер Рамзи. — Но дело в том, что внезапный интерес к довольно непопулярному артефакту не может не навести на определенные мысли.

— Кто-то решил, что он — тот самый владыка из пророчества… И теперь ищет торквес рогатого бога, чтобы стать непобедимым, ведь это шейное кольцо украшено символами, дарующими защиту.

Профессор Рамзи замер рядом с Эм-Джей, поправил очки на носу и произнес, задумчиво глядя в окно:

— Кто-то считает, что он — воплощение Кернунна.

Став помощницей профессора, Эм-Джей вынуждена была получить водительские права, поскольку Рамзи частенько заставлял ее ездить по различным поручениям, и при этом в гараже у его дома без дела простаивал старенький «Фиат» оттенка бордо. Машина практически полностью перешла во владение Мэри-Джейн, и сегодня она собиралась воспользоваться ей в личных целях.

Стелла — невеста Оливера — пригласила Эм-Джей и свою лучшую подругу Валери на девичник. Отмечать скорую смену фамилии планировалось в одном из самых дорогих ресторанов Эдинбурга. Стелла воспользовалась тем, что одним из шеф-поваров был ее дядя, пообещавший взять на себя все расходы, наслаждаться ужином и ни о чем не волноваться.

Эм-Джей долго думала, что надеть. Стелла посоветовала блистать этим вечером, и в результате Мэри-Джейн остановила свой выбор на шелковом платье насыщенного графитового цвета длиной чуть ниже колен, но с соблазнительным вырезом на бедре. Подобрав туфли на удобном каблуке, она приступила к макияжу. Нарисовала небольшие стрелки и чуть подвела глаза темным карандашом, отчего взгляд стал еще более выразительным. Тушь, тонкий слой блеска для губ, капля любимых духов — и Эм-Джей была готова. Она собрала волосы в объемный пучок, при этом пряди удлиненной челки обрамляли лицо. Взглянув в зеркало в последний раз, Мэри-Джейн мысленно пообещала себе, что забудет обо всех проблемах и хорошо проведет этот вечер.

По пути к месту встречи ей попалось несколько постовых машин. Водителей останавливали и проверяли документы. Кого-то отпускали довольно быстро, а кого-то задерживали. Машина Эм-Джей еле ползла по проспекту в потоке таких же невзрачных автомобилей. Вскоре стало ясно, что послужило причиной стихийно образовавшегося затора — два грузовика с военными. Мэри-Джейн нахмурилась, но когда ее «Фиат» поравнялся с одним из грузовиков, их взгляды с одним из военных в маске пересеклись, и его пронзительно голубые глаза, наполненные холодной яростью, вызвали неприятную дрожь в теле Эм-Джей. Стало тревожно и зябко.

Нэйту не пришлось отодвигать стул для Натали. За него это сделал услужливый официант. Девушка откинула за спину пряди блестящих черных волос и с легкой улыбкой принялась изучать меню. А Нэйт изучал Натали.

В кармане его пиджака лежала коробочка с кольцом. Кристиан посоветовал сделать девушке предложение. Они начали встречаться благодаря упорству Натали и уже провели вместе последний год. Она была богата, ее родители имели определенное влияние в Великобритании, и Эшбёрна вполне устраивала кандидатура Натали на роль жены его сына.

— У нее хорошая родословная, — довольно добавил он как-то раз, когда Нэйт приехал в замок Арто. Девушку туда не приглашали, и, как говорила ему когда-то Джулия, этой привилегии она будет удостоена лишь после того, как родит наследника.

— А если она не сможет забеременеть? — встряла тогда Бернадетт.

— Не у всех есть проблемы с зачатием, — пожал плечами Кристиан. — Я изучил ее анализы. Натали вполне способна выносить ребенка. Нэйт тоже полностью здоров.

— Но зачем такая спешка со свадьбой? — не унималась бабка.

— Отец Натали возглавляет несколько крупнейших издательств, имеющих представительства в нескольких европейских странах. Ему также принадлежат новостные каналы, у него есть некая доля власти, и вскоре он нам пригодится.

— Он полезный человек, — кивнул Арто.

— Вы уже все решили без меня, — фыркнула Бернадетт, закуривая. Подумав о чем-то, она повернулась к молчавшему до тех пор Нэйту. — А что скажешь ты, юноша?

«Что не хочу семью, не хочу никаких детей и никогда не любил Натали».

— Если это нужно для дела, то я женюсь, — бесстрастно ответил он.

— Похвальная жертвенность, — усмехнулась бабка.

И вот сегодня тот самый день, когда он должен сделать Натали предложение. Они поужинают, немного поговорят — в основном этим всегда занималась Нат, — и когда подадут десерт, он… Что он должен сделать, кстати? Встать на колено? Нэйт на мгновение скривился. Нет, это как-то совсем театрально. Просто отдаст ей кольцо, которое выбирал кто-то из людей Кристиана, и спросит, выйдет ли она за него… А если ей такое предложение не понравится, то ничего не поделать. Другого от него ждать не стоит.

Как Джеймисон и предрекал, Натали без умолку болтала о каких-то своих подружках, о новых бутиках и грядущем отпуске на Миконосе. Нэйт еще не сказал ей, что поехать он не сможет. Проблемы в этом он не видел, пусть возьмет с собой подругу или маму, ему было плевать, но пока что он решил не говорить об этом, чтобы Нат не начала выливать на него свое недовольство его вечным отсутствием.

А может, все же стоило слегка испортить ей настроение и признаться? На самом деле в тайне он желал, чтобы сегодня она ему отказала.

Подали устрицы с вином, и Нат на некоторое время замолчала. Сначала фотографировала блюдо, а затем приступила к дегустации. Нэйт держал в руке бокал с белым вином и рассеяно поглядывал по сторонам, ослабив узел галстука.

И как раз в этот момент в зал вошли три девушки: одна кудрявая шатенка, другая блондинка с короткой стрижкой, а третья… Нэйт мигом подобрался. Эту девушку он узнал мгновенно.

Мэри-Джейн.

Хрупкая, милая, робкая… Чудовище, предавшее его. Он до сих пор не понимал, как мог быть так слеп!

А между тем Эм-Джей с интересом крутила головой, разглядывая интерьер. Блондинка с короткой стрижкой что-то спросила у нее, и Мэри-Джейн тихо рассмеялась. Ее лицо, и без того казавшееся Нэйту невероятно привлекательным, словно преобразилось. Он перевел взгляд на ее платье, на ее фигуру… Рука сама собой взметнулась вверх, чтобы еще больше оттянуть узел.

— Нэйт, — недовольно позвала Натали, перегнувшись через стол к своему парню.

Он сжал зубы, медленно переводя взгляд куда-то в пространство.

— Что? — наконец процедил он.

— Ты меня слушаешь? Я беспокоюсь о нашем совместном путешествии, вообще-то!

«Да мне на хер это путешествие не упало».

— Я не смогу поехать, — произнес он, не глядя на Нат, но немного повернувшись в сторону, чтобы следить за Эм-Джей, которая вместе с подружкам заняла столик по правую руку от Нэйта.

— Что ты сказал?! — шепотом закричала его невеста. Пришлось вновь уставится ей прямо в глаза.

Губы Натали шевелились, лицо кривилось от волны эмоций, которые приходилось сдерживать из-за того, что вокруг сидели и другие гости, но Нэйт не слышал никаких слов. В ушах тонко запищало, а сердце грозилось пробить грудную клетку. Джеймисон только сейчас осознал, что оно взбесилось в ту секунду, когда он увидел Эм-Джей. Только если раньше ее присутствие возносило его на седьмое небо, то теперь он проваливался все глубже в ад. Колотящееся сердце было изранено и испещрено шрамами, которые оставило на нем предательство Эм-Джей.

— У меня дела, — как только Нат замолчала, сухо бросил он. — Не устраивай истерику. Это бесполезно.

— А что мне сделать, чтобы ты наконец начал проводить со мной не одну ночь в неделю? Что я должна сделать, Нэйт, чтобы ты наконец обратил на меня внимание? — Ее глаза наполнились слезами, и Джеймисон мысленно выругался.

— Давай успокоимся, ладно? Мы… мы можем…

Он совершенно потерял нить беседы. Мэри-Джейн как раз проходила мимо их столика, должно быть, собираясь посетить дамскую комнату. Нэйт не мог отвести от нее глаз. Он пялился, понимая, что это совершенно неприлично, учитывая, что он здесь с Натали, что у него в кармане кольцо…

— Это что, твоя бывшая?! — ахнула Нат и мгновенно помрачнела. — Джеймисон, у тебя совесть есть? Ты… Ты пялишься на нее!

«А ты весьма внимательна».

— Просто посмотрел. Не истери, Нат. Мы пришли сюда, чтобы хорошо провести время.

Он говорил и сам себе не верил. Голос звучал безучастно, в нем не было жизни, не было искренности. Все его мысли теперь были заняты исключительно Мэри-Джейн. Он думал, что увидев ее когда-нибудь, испытает лишь глухое разочарование, но оказалось, что он ошибался. Столько эмоций, столько чувств… Они разрывали его на части. Хотелось вскочить, броситься за ней, схватить за плечи и трясти, задавая вопросы, которые сводили его с ума.

Почему она так поступила? Не любила его? Но зачем тогда врала? Зачем говорила, что скучает, что очень ждет… Зачем делилась детскими страхами, надеждами, болью от утраты родителей? Зачем была с ним такой девушкой, в которую невозможно не влюбиться?

И несмотря на терзающие его ощущения, он остался сидеть рядом с Натали и принялся успокаивать ее, как мог. Пытаясь успокоить и себя тоже…

Эм-Джей помыла руки, поправила прическу и снова вышла в зал. Она улыбалась, разглядывая витражи и симпатичные статуэтки, украдкой бросая взгляды на состоятельных гостей. И когда она уже почти подошла к столику, за которым ее ждали подруги, то едва не споткнулась.

Она увидела его…

Увидела Нэйта.

И он был с Натали.

В груди что-то тревожно сжалось, но Эм-Джей успела заметить, как возмужал Нэйт. Крепкая фигура, широкие плечи, ладно сидящий костюм… А взгляд… Разноцветные глаза, казалось, смотрели в самую душу Мэри-Джейн, прожигали ее насквозь.

Она добралась до своего столика словно в тумане. Стелла и Валери попытались вовлечь Эм-Джей в разговор, но, как бы ни старалась, она ничего не слышала. Подняв голову, она столкнулась со взглядом Нэйта. Столько ненависти и боли она прежде не видела ни в чьих глазах…

Паника подкралась на мягких лапах, а затем выпустила когти, впиваясь в грудную клетку Эм-Джей. Сердце уже колотилось где-то в горле, а дышать стало нечем. Кое-как собрав остатки сил, отчаянно пытаясь «держать лицо», Эм-Джей быстро сказала девушкам:

— Мне нужно кое-что забрать в машине.

Выдавив слабую улыбку, она торопливо пошла прочь из зала. Ей нужен был воздух. Срочно. Кислорода катастрофически не хватало, а перед глазами мелькали предметы интерьера пафосного ресторана. Хостес у входа посмотрела на нее с недоумением, но Эм-Джей уже было все равно. Она вылетела за стеклянную дверь и бросилась за угол, подальше от любопытных взглядов.

Пытаясь делать глубокие вдохи, Мэри-Джейн понимала, что уже слишком поздно. Вот она — паническая атака. В груди защемило, а в ушах появился тонкий писк. В лицо ударил порыв прохладного ветра, и это немного отрезвило.

Где-то рядом послышались шаги, а следом появился слабый запах сигаретного дыма.

— Джейн?

Она зажмурилась, отворачиваясь, продолжая судорожно хватать ртом воздух. Думала, что хуже быть уже не может? Оказалось, что очень даже может.

Леджер.

Ну конечно. Не хватало только его.

Теплая ладонь коснулась ее обнаженного плеча, и Эм-Джей резко распахнула глаза. Она не думала, что он когда-либо рискнет до нее дотронуться. Только не после того, что случилось тогда…

— Давай дышать вместе, хорошо? — успокаивающе произнес Бёрнс. — Глубокий вдох… вот так… теперь выдыхаем. Еще раз.

Джейн и сама знала, как правильно дышать, но послушно следовала его командам. Упершись ладонью в каменную стену здания, она глубоко дышала, мысленно пытаясь призвать себя к спокойствию.

А Леджер глаз не мог отвести от ее тонких запястий, от стройной фигуры в шелковом платье и от выреза в этом самом платье. Он встал прямо за ее спиной, заслоняя от пронизывающего ветра, и позволил себе устроить ладони на ее плечах.

Дышать стало чуть легче, но сердце все равно бесновалось в груди, отчего у Эм-Джей чуть кружилась голова.

— Зачем ты мне помог? — спросила она, продолжая стоять к нему спиной, а он продолжал касаться ее плеч.

— Я на своей шкуре знаю, что это такое, — тихо ответил он, склоняясь чуть ниже к ее уху, а на самом деле жадно втягивая носом аромат ее волос. — Ты правильно сделала, что вышла на воздух, но все же стоило одеться.

Он неохотно отстранился, снял серую толстовку на замке и бережно укутал в нее Джейн. Май, хоть и выдался солнечным, в этот вечер не радовал теплом. Где-то неподалеку гремел гром, а в воздухе уже запахло дождем. Вот-вот должна была разразиться гроза.

Внезапно их внимание привлек гул и приглушенный грохот, а вскоре рядом с ними пронесся грузовик с военными в полном обмундировании. На лице Леджера не дрогнул ни один мускул, а вот Эм-Джей взволнованно прикусила губу, провожая грузовик взглядом. Не многовато ли военных за один вечер? Может быть, что-то случилось? Впрочем, сейчас она была не в том состоянии, чтобы размышлять об этом.

Леджер же все это время смотрел на Джейн в своей кофте, и что-то непередаваемое творилось в эти секунды на его душе. Может быть, в Эм-Джей встроен какой-то магнит, к которому его так тянуло? Ни случившееся между ними, ни полтора года в разных городах ничего для него не изменили. Она не выходила у него из головы. Он думал о ней постоянно, ненавидел себя за то, как поступил с ней, в то же время понимая, что так и правда было лучше для нее. Когда Леджер приезжал в Эдинбург, чтобы повидаться с отцом, он неизменно приходил к дому Джейн или к кафе, в котором она работала. Иногда увидеть ее удавалось лишь мельком, но он и этому был рад. Он знал, что пока находится во власти Эшбёрна, ему лучше с ней не сближаться. Но Леджер надеялся, что эта вынужденная мера лишь временна…

Сегодня он тоже подъехал к ее дому на своей «Супре» и наблюдал, как она садится в старый «Фиат», торопливо заводит двигатель. Должно быть, опаздывала куда-то. Леджер последовал за машиной Эм-Джей, а потом наблюдал, как она встречает еще двух девушек неподалеку от входа в ресторан и заходит вместе с ними внутрь. Он остался сидеть в тачке, курил, слушал ливерпульский рэп, невольно вспоминал их последний вечер. Самый жуткий и в то же время… самый волнительный. Ее тело в его руках, она под ним, и эти губы… Соленый от слез поцелуй, но самый сладкий, самый желанный.

Она наконец подняла на него глаза, и он не отвел взгляд, прямо глядя на нее. На его лоб упала отросшая прядь светлых волос, и Джейн проследила за ней взглядом. Ему отчаянно хотелось, чтобы она протянула руку и коснулась его волос, но, конечно, она этого не сделала.

— А я катался по городу, думал, где бы перекусить.

— Ресторанов в округе много, — пробормотала Джейн, запахнув кофту на груди.

— Не, я хотел взять донер. Помнишь, как мы ели один на двоих?

Джейн устало выдохнула и горько усмехнулась.

— Я все помню, Леджер.

Они оба осознавали, что именно она имела в виду. Однако Эм-Джей не смотрела на него с презрением или отвращением, не дала пощечину и не устроила ему истерику. Леджер терялся в догадках, почему она так не поступила, но спросить побоялся.

— Мне пора, — наконец сказала она и сделала шаг в сторону, но Бёрнс перехватил ее запястье.

Мэри-Джейн опустила взгляд на его пальцы на своей руке и некоторое время молча их разглядывала, а когда вновь подняла голову, то Леджер едва сдержался, чтобы не наброситься на ее губы. В нем сейчас боролись животное желание и щемящая нежность к этой девушке.

— Джейн, подожди! Я должен сказать… В это сложно поверить, но то, что тогда произошло, и правда было к лучшему.

— Ты уже говорил, — с явной горечью в голосе произнесла она.

— Знаю. Но это правда, Джейн. Большего сказать не могу.

— Нэйт сейчас находится в этом ресторане, — глядя прямо в голубые глаза Леджера, резко сказала она. — И он там не один. А с Натали.

Леджер невольно отступил на шаг, растерянно проводя ладонью по шее.

— Ее ты от семьи Нэйта не спасаешь?

И что он мог сказать? Что Натали ему не жалко? Или что она знает, на что идет, связываясь с Нэйтом? Тогда пришлось бы прямо сейчас изливать душу, к чему Леджер не был готов.

— Так должно быть, Джейн. Все сложнее, чем тебе кажется.

— Да нет, все просто. Я обычная сирота без гроша в кармане, — усмехнувшись, сказала она. — А вам такие по статусу не положены. Ты сам говорил.

— Лично я вовсе так не думаю.

— Все, хватит с меня, — подняв ладони вверх, громко произнесла Эм-Джей. — Я не хочу больше ничего выяснять. Ты поступил подло, обманув лучшего друга и настроив его против меня.

— Я спасал тебя, Джейн! — не выдержал Леджер, перехватывая ее за талию и прижимая к себе. Он смотрел в ее огромные ореховые глаза, видел каждую веснушку на скулах и носу. И губы… Как же хотелось их поцеловать! По телу прошла дрожь, Леджер склонился ниже. — Я не хотел, чтобы ты пострадала.

— Почему? Какое тебе дело до меня? — выпалила она и облизнула пересохшие губы. Джейн как будто не понимала, что именно хотел сделать Леджер, а он все яснее осознавал, что выпустить ее из своих рук — смерти подобно. — Я никогда тебе не нравилась, ты вечно меня избегал! Так хоть сейчас не ври.

Она вывернулась из его объятий, и Леджеру оставалось только слушать торопливый стук ее каблуков по брусчатке. Тонкий звон колокольчика, и Эм-Джей скрылась за дверью в пафосный ресторан.

Бёрнс выругался сквозь зубы и устало прикрыл глаза, сцепив ладони в замок на затылке. На душе было тяжело, но в то же время кое-что прояснилось.

В прошлый раз он избрал неверную тактику.

Но в этот раз Леджер собирался пойти до конца.

Эм-Джей мгновенно пожалела о сорвавшихся с губ словах. «Я никогда тебе не нравилась…» Ну и что? Всем нравиться невозможно! И переживать из-за этого тоже не стоит. Но, похоже, тотальный игнор со стороны Леджера, который он демонстрировал в свое время, все же задел ее, раз спустя полтора года она об этом упомянула.

С губ сорвался нервный смешок. Да уж, нашла за что его упрекнуть. За то, что не нравилась ему… Почему же не сказала, как жестоко он с ней поступил тогда? Вот из-за чего стоило устраивать сцену.

Влетев в зал, где на нее с недоумением и беспокойством уже уставились подруги, Эм-Джей попыталась выровнять дыхание, но, вновь бросив взгляд на Нэйта, она лишь судорожно вздохнула. Он по-прежнему был здесь, все еще в компании Натали. Правда, девушка не выглядела довольной. Сначала ковыряла ложкой десерт, а затем что-то остервенело принялась строчить в телефоне.

— Что это за кофта на тебе? — удивилась Стелла, стоило Джейн упасть на стул. — И куда ты пропала? Мы уже звонили тебе несколько раз!

— Я дошла до парковки, — принялась на ходу сочинять Эм-Джей. — Мне нужно было сделать срочный звонок по работе…

— Твой дедок не дает тебе отдыхать, — насупилась невеста Оливера.

— Нет, все в порядке. Я уже все уладила.

Джейн растянула губы в улыбке, чувствуя, как горят щеки. И чувствуя на себе взгляд Нэйта.

— Эм-Джей, тебе не жарко? — заботливо уточнила Валери, кивком головы указав на кофту Леджера.

— О… Да, точно. На улице было прохладно, вот я и накинула.

Она стянула с плеч толстовку Бёрнса и растерянно принялась мять мягкую ткань в руках. Как поступить? Снова выйти на улицу и попытаться найти Леджера? Но видеть его сейчас было выше ее сил. Она положила кофту на колени и устроила на ней ладони, сцепленные в замок. От толстовки пахло сигаретами, цитрусом и имбирем.

Эм-Джей схватила запотевший бокал с безалкогольным белым вином и сделала несколько глотков. Щеки ее все еще пылали, но она осмелилась поднять взгляд на Нэйта. Он как раз расплатился за ужин, стащил с шеи галстук и помог подняться своей девушке.

Эм-Джей проводила их взглядом, с горечью подумав, что после Нэйта у нее никого не было. Это казалось просто невозможным. Когда они засыпали в обнимку, она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Разве можно ощутить что-то подобное с кем-то другим?

Нэйт Джеймисон все еще оставался ее первым и единственным мужчиной.

В тот вечер Нэйт так и не сделал предложение своей девушке. Кольцо по-прежнему лежало в кармане, а Натали вышла из ресторана едва держа себя в руках, но по выражению лица было очевидно, что девушка крайне недовольна.

Он отвез ее домой и набрал номер Леджера.

— То есть этой ночью ты предпочел компанию не своей будущей жены, а лучшего друга? — с явной улыбкой в голосе сказал Бёрнс, стоило ему ответить на звонок. — Польщен, ничего не скажешь.

— Я не сделал предложение Натали, — устало выдохнул Нэйт, выбил из припрятанной на черный день пачки сигарету и сел на пустую скамейку, около которой был припаркован его автомобиль.

— Почему? — В голосе Леджера мгновенно появилось напряжение.

Нэйт немного помолчал, выпуская дым в темное звездное небо. Голова кружилась, хотелось орать во все горло, разбить что-нибудь, а главное… Главное, рвануть сейчас к Эм-Джей и вытрясти из нее все причины, по которым она так поступила с ним. Оказалось, ярость никуда не делась. Тлела себе тихонько, а стоило в его поле зрения появиться той, без которой он когда-то жизни не мыслил, как пожар разгорелся вновь, и Нэйта сжигали в нем заживо прямо сию секунду.

— Я встретил Мэри-Джейн.

Леджер долгое время никак не реагировал, но Нэйта это не смутило. Он снова и снова затягивался, окутывал себя дымом, словно завесой.

— И как все прошло? — наконец тихо спросил Бёрнс.

— Никак. Мы ничего друг другу не сказали. Но я… Сука, как же тяжело мне было сдержаться, Ледж. Я думал, все, уже не злюсь, но хрен там.

— Подожди, а как же Натали?

— Ты-то лучше остальных знаешь, что я к ней ничего не чувствую. А предложение… Отложу на другое время.

— Все-таки собираешься сделать ее своей женой?

— Мне придется, — негромко ответил Нэйт.

— Ты ведь не собираешься снова начать отношения с Джейн? — Леджер пытался говорить равнодушно, но сам усомнился, что ему это удавалось.

— Как я могу, Ледж? После того, что она сделала, после того, что я увидел… Да у меня та картина до сих пор перед глазами! Она и тот ублюдок… Сука, как же это невыносимо!

— Ты где? Может, мне приехать?

— Да. Хочу напиться. Составишь компанию?

— Тебе же нельзя.

Нэйт всегда соблюдал режим, ложился спать почти в одно и то же время, за исключением форс-мажоров, принимал витамины и ел только здоровую пищу, активно занимался спортом и даже бросил курить.

— Да мне похер. Сегодня уж точно можно.

Леджер вынужден был согласиться с предложением. Но тревога не отпускала. Он боялся, что и в этот раз все повторится вновь. Он, Джейн и Нэйт…

А вдруг он снова не успеет?..

А вдруг после случившегося у него и правда нет, да и никогда не было ни единого шанса?..

Мэри-Джейн отвезла подруг по домам, но сама в родной район не торопилась. «Фиат» неторопливо ехал по улицам Эдинбурга, а Эм-Джей то внимательно вглядывалась в лобовое стекло, то косилась на серую толстовку на замке, лежавшую на соседнем сиденье.

Встреча с Леджером и Нэйтом буквально подкосила ее. Прошлое навалилось на плечи, словно дикое животное, и принялось терзать ее тело острыми когтями.

Может быть, ей стоило подойти к Нэйту и рассказать о том, как все было на самом деле? Эм-Джей и правда несколько мгновений раздумывала об этом в ресторане, но в итоге решила, что это не сработает. Что она могла сказать? Что ее подставил лучший друг Нэйта? Привел к ней обдолбанного парня, а прежде сам заперся с ней в спальне, оставил засосы для достоверности… Бред. Полнейший бред. Кто в здравом уме поверит в такое? Можно было упомянуть о его семье… Но Эм-Джей отчего-то стало не по себе. Она не понимала, в чем именно была причина так поступать с ними обоими? Она ничего не знала о родителях Нэйта, а не владея информацией, пытаться кого-то в чем-то обвинить спустя полтора года — задача почти нереальная. И к тому же она была уверена — он не поверит ей. Да и какой теперь в этом смысл? Он уже не одинок, у него есть Натали, и они, должно быть, счастливы.

Эм-Джей нажала на кнопку и боковое стекло медленно поползо вниз, впуская в салон свежий ветер. Стерев предательские слезинки со щек, Джейн припарковала автомобиль неподалеку от своего дома, но не торопилась выходить. Некоторое время она бездумно листала новостную ленту, не вчитываясь в предложения. И вдруг…

— Боже мой, — пробормотала Эм-Джей, и глаза ее широко распахнулись.

Погиб Калеб Кингсли… Причины гибели миллиардера уточняются, но, на первый взгляд, смерть была ненасильственной.

— Остановка сердца, — быстро читала Мэри-Джейн. — В доме ничего не пропало, все ценности остались нетронутыми, но тело долгое время не могли найти. Оказалось, что коллекционер древностей был обнаружен в особняке своего дальнего родственника в скромной деревушке на севере Франции…

Эм-Джей невольно глянула на часы — начало второго ночи. Слишком позднее время, мистер Рамзи уже наверняка спит. Да и сообщать такую новость пожилому человеку в ночное время уж точно не стоило.

Внезапно она особенно остро осознала, что сидит в автомобиле совершенно одна, окно открыто и двери даже не заблокированы. Эм-Джей торопливо вышла из машины и бросилась к крыльцу. Казалось, что за спиной кто-то есть. Кто-то наблюдает за ней, притаившись в кустах по соседству. Она пыталась уговаривать себя, что все это глупости. Кому она может понадобиться… Но ночью все страхи обостряются до предела и доводы разума остаются неуслышанными.

Лишь оказавшись в своей квартире, Мэри-Джейн выдохнула и тщательно заперла дверь на три замка. Два дополнительных она установила после того, как к ней вломился Леджер с теми жуткими парнями. После того случая она долгое время не ощущала себя в безопасности в собственном доме. Несколько дней ночевала у Оливера и тети с дядей, пока не поняла, что так дальше продолжаться не может. Там она вновь начала подавлять эмоции, лишь бы не доставлять неудобства своим родным. Хотелось реветь, орать во все горло, а приходилось сжиматься в комок, едва слышно выть в подушку и кусать ладонь. После этого ее и стали мучить панические атаки.

Но прошло время и ее дом вновь стал островком спокойствия. Однако запираться на все замки она не забывала.

С ладоней Нэйта капала теплая кровь. Он тяжело дышал и, словно в компьютерной игре, видел только свои окровавленные ладони и слышал хриплое дыхание. Он шел по деревянному полу, потемневшему от времени и грязи. Пахло пылью и железом. Дышать становилось все сложнее. Хотелось вырваться на воздух, вдохнуть его полной грудью. И ладони. Обязательно вымыть их в ледяной воде, избавиться от крови. От чужой крови.

Нэйт дернулся и распахнул глаза.

Сон. Это был просто сон. Или видение.

Так или иначе, а это лучше, чем реальность. Впрочем, лучше ли?

Голова, казалось, вот-вот треснет. В висок словно втыкали острый прут, который обязательно прошил бы его череп насквозь, стоило надавить на него посильнее.

Мэри-Джейн сдавленно простонала сквозь зубы. Снова погода в Эдинбурге сошла с ума, и снова она забыла теплые вещи дома. Зато в машине уже больше недели вместе с ней катается по делам серая толстовка Леджера Бёрнса.

Она не глядя схватила вещь с заднего сиденья и быстро натянула на себя. Ноздри тотчас защекотал тонкий, но в то же время отчетливый аромат цитруса и имбиря. По коже Эм-Джей пронеслись мурашки, вынудив ее поежиться. Огромным усилием воли она заставила себя не думать о природе такой реакции на вещь Леджера. Накинув на голову глубокий капюшон, Джейн выбралась из машины и быстро зашагала к зданию почтового отделения. Мистер Рамзи велел забрать корреспонденцию. Иногда ему присылали научные журналы, открытки, а некоторые старые друзья писали письма от руки, что в современном мире казалось чем-то невероятно далеким и непонятным, но в то же время весьма милым и оригинальным.

Сотрудницы почты, уже отлично знавшие Мэри-Джейн, тепло поздоровались и принялись выдавать корреспонденцию: две открытки от приятеля мистера Рамзи по колледжу, новый выпуск исторического журнала от одного из итальянских коллег и… письмо от Николаса Балана.

Глаза Эм-Джей сперва полезли на лоб, но все же она призвала себя к спокойствию. Почему бы двум старикам не обмениваться посланиями от руки? Хотя, насколько ей было известно, оба отлично владели компьютером и электронной почтой.

Вернувшись в машину, Эм-Джей расстегнула замок толстовки, но снимать ее не стала. Однако пришлось закатать рукава, поскольку вещь была размера на четыре больше. Леджер отличался весьма высоким ростом, но худощавым телосложением, а руки у него были гораздо длиннее, чем у Эм-Джей.

— Мне точно пора в отпуск, — пробормотала она, выруливая на шоссе, ведущее к дому профессора.

Носить вещи человека, который разрушил ее отношения, — это какая стадия белой горячки?

— Наверняка терминальная, — снова сама себе ответила она.

Мэри-Джейн до ужаса не хотелось копаться в собственных чувствах и мозгах, но как-то так выходило, что вся эта история с Нэйтом, Леджером и семьей Джеймисон до сих пор не давала ей покоя. Невысказанные обиды и слова оправдания, бесконечные вопросы о том, за что с ней и с ними так поступили… Все это никуда не делось. Все это копилось полтора года, пытаясь прорваться в виде панических атак, душило ее, не позволяло дышать полной грудью, неистово терзало сердце, которое в такие моменты словно желало покинуть ставшее таким ненадежным пристанище.

Ей так много хотелось сказать и самому Нэйту, и Леджеру, но, казалось, что время уже упущено, что все мучившие ее эмоции больше никому не нужны. У Нэйта новые отношения, а Леджер… Ему нет и никогда не было до нее дела.

Невольно, как-то сам собой в памяти всплыл тот момент с поцелуем. Зачем он это сделал? Зачем коснулся ее губ своими? Невесомо, едва ощутимо… Зачем поставил именно такую точку в ту жуткую ночь?

Мэри-Джейн тряхнула головой, словно надеясь таким образом выбросить из головы дурацкие мысли. Прошлое нужно оставлять в прошлом, а не тащить за собой никому не нужный груз. Но произнести это было проще, чем осуществить.

— Профессор, я принесла корреспонденцию, — крикнула она, стоило ей пройти в холл с полками, уставленными редкими вещицами: старинные греческие статуэтки, парочка пиратских компасов, потрескавшийся деревянный браслет с искусно вырезанной вязью, найденный в заброшенном доме в Ирландии, и еще много всего. Однако как-то так вышло, что ничего слишком уж ценного у профессора не было. Что-то он находил для других людей, что-то отдавал в музей, оставляя себе приятные сердцу мелочи.

— Замечательно, Мэри-Джейн! Можешь отнести в столовую.

Она еще ни разу не пожалела, что стала работать с профессором. Во-первых, он очень хорошо платил. Во-вторых, с ним было так интересно беседовать, что иногда они засиживались в его кабинете до темноты. А в-третьих, они с мистером Рамзи отлично ладили, словно две родственные души.

Она повернула налево и оказалась в небольшой, но уютной кухне-столовой, выполненной в оливковых оттенках, с отделкой деревянными панелями.

— Должна предупредить, что здесь… письмо от мистера Балана.

Рид Рамзи, как раз разливавший по чашкам свежезаваренный черный чай с листьями мяты, тотчас отставил чайник в сторону и выпрямился, поправляя очки.

— Давай скорей сюда!

Эм-Джей положила перед ним все, что получила на почте, и сама занялась чаем. Разлила его в две фарфоровые чашки с крохотными голубыми бутонами на белом фоне, поставила на блюдца и придвинула одну чайную пару профессору. А затем достала из сумки пачку сухого итальянского печенья с изюмом, которое так любил профессор.

Рамзи тем временем, проигнорировав открытки и журнал, схватился за письмо Николаса Балана. Надорвав конверт, он быстро достал пару листов и развернул бумагу, принявшись с жадностью вчитываться в строки.

Мэри-Джейн прихватила чашку и отошла к окну, решив не отвлекать профессора. Она всматривалась в ограду из двухметровых тисов на участке мистера Рамзи и отчего-то вспомнила картину, которую она помогла выбрать для мамы Леджера на зимней ярмарке. А ведь дворик профессора очень похож на тот, что был изображен на картине… Мэри-Джейн грустно улыбнулась. И как только она запомнила, что именно там было нарисовано? Иногда ничего не значащие детали прочно оседают в памяти, а нужное слишком быстро исчезает.

— Мэри-Джейн! — позвал профессор спустя минут десять.

Она все это время сидела на широком подоконнике, невидящим взглядом глядя в окно и теребя манжету толстовки Леджера. В доме профессора было прохладно, поскольку он вечно распахивал окна, а раз уж погода сегодня не радовала теплом, то толстовку Эм-Джей так и не сняла.

— Все в порядке? — немного рассеянно спросила она, повернувшись на голос.

Рид Рамзи одним махом осушил содержимое своей кружки и вытер губы рукавом клетчатой рубашки.

— Нет. Полнейший хаос! Никакого порядка! Николас… он гений! Гений, — кивнул профессор и потряс листом бумаги. — Недаром он проторчал в свое время в чертовой Румынии. Он с самого начала был прав! Торквес обнаружили немцы еще во времена Второй мировой, а когда с Гитлером было почти покончено, его вместе с другим золотом пытались переправить в Бухарест.

— Но, насколько мне известно, все ценности были утрачены, — нахмурилась Эм-Джей.

Рамзи выдал кривоватую ухмылку.

— Всей правды нам, простым смертным, никто не выдаст. Но если задаться целью, а именно это и сделал Николас, то истину все же можно вытащить на божий свет. Эшелон направили в Румынию в конце тысяча девятьсот сорок четвертого, но по дороге он пропал.

— И Николасу удалось узнать, куда исчез поезд? — удивилась Мэри-Джейн, но уже ощутила охотничий азарт. Ей нравилось разгадывать исторические загадки.

— Он пошел иным путем, изучил все, что происходило тогда на тех территориях, — прищурившись, сообщил профессор. — И ему удалось выяснить, что в том месяце в Бухарест приезжал Малкольм Макфи.

Светлые глаза Рида Рамзи впились в ореховые Эм-Джей. Он, словно строгий преподаватель на экзамене, проверял знания своей студентки.

— Макфи — один из старейших кланов Шотландии, — не составило Мэри-Джейн труда ответить. — Считалось, что они — потомки древнего королевского рода Макальпинов и населяли острова во Внутренних Гебридах14. История их рода очень богата, но однажды их настигла черная полоса и большинство представителей рода Макфи жестоко убили.

— Но не всех, — довольно кивнул профессор.

Эм-Джей медленно кивнула. Ей было доподлинно известно, что почти все семьи с богатой родословной гордились своим древним происхождением и по этой причине обожали все, что связано с прошлым, то есть были заядлыми коллекционерами.

— В годы войны Малкольм Макфи удвоил состояние своей семьи.

— Заводы Макфи изготавливали запчасти для техники: от автомобилей до самолетов, — добавила Эм-Джей, а Рид Рамзи посмотрел на свою помощницу с нескрываемым восторгом.

— В Румынию он прибыл якобы по рабочим делам. Но, вероятно, не упустил шанса, чтобы решить и личные вопросы.

— Он… украл целый эшелон?

— Я склонен считать, что так оно и было. Об этом пишет и Николас, — взмахнув письмом, произнес Рид.

— Сколько же там было ценностей? — ахнула Мэри-Джейн, взволнованно потерев правую ладонь пальцами левой.

— Вагонов могло быть и два, и десять и даже двадцать. Но, вполне вероятно, что ценности занимали один или два. А сами сокровища… Вот, почитай опись.

Он передал Мэри-Джейн ксерокопию, которую вложил в письмо покойный Николас Балан. Девушка пробежалась взглядом по списку, где под номером сорок три обнаружилась надпись: «шейное кольцо из золотых нитей с выгравированными неизвестными символами; источник — частная коллекция в городе Нант, Франция».

— Описание подходит под торквес Кернунна, но нет никакой гарантии, что именно это кольцо принадлежало рогатому богу.

— Это кольцо искал сам Гитлер, — вздохнув, сообщил профессор Рамзи. — Николас пишет, что он был буквально одержим идеей найти этот артефакт. Именно он имел для него первостепенное значение.

— Откуда это известно?

— Николас нашел потомка одного из историков, работавших на нацистов, а тот, в свою очередь, сохранил тетрадь с воспоминаниями предка.

— Значит, вероятность очень большая, — прошептала Эм-Джей. — Однако в сорок четвертом году ситуация стала настолько напряженной, что немцам уже было не до ценностей. Их прятали, вывозили из страны, надеясь воспользоваться богатствами позже. Но по стечению обстоятельств торквес вернулся в Шотландию…

— И находится здесь по сей день.

— Где же? — невольно подавшись ближе к профессору, спросила Эм-Джей.

— Это нам и предстоит узнать.

Мэри-Джейн подкрасила губы вишневой помадой и бросила последний взгляд в зеркало: белая рубашка из мягкого хлопка, черная кожаная юбка-карандаш до колен с небольшим разрезом и туфли-лодочки на комфортном каблуке. Уже перед выходом из дома она собрала волосы в небрежный пучок, убрала с глаз прядку челки и села в машину.

Дорога до дома мистера Рамзи заняла около пятидесяти минут вместо привычных тридцати. А все из-за многочисленных патрульных машин и военных с оружием, наводнивших улицы.

У Эм-Джей до сих пор не укладывалось в голове, что произошло нечто настолько глобальное и необъяснимое. Для таких же обычных людей, как она, все случилось за одно утро, но на самом деле все эти процессы длились не один год, и Кристиан Эшбёрн подбирался к власти аккуратно и выверено, точно затаившийся в засаде хищник.

Хотелось бы сказать, что смена власти прошла бескровно, но это было не так. Лидеры многих стран были жестоко убиты, как и их семьи, и приближенные. В один и тот же день не проснулись многочисленные главы богатейших семей мира, а те, что остались, поклялись в верности Кристиану Эшбёрну, который, казалось, был одновременно везде и нигде.

В жизни Эм-Джей особенных перемен не случилось. Но это пока…

Рид Рамзи был полон решимости найти торквес и помешать Кристиану Эшбёрну. Как он планировал все это провернуть и на что надеялся, Мэри-Джейн не знала. Но явно не только лишь на силы своей помощницы. Два дня назад он сообщил, что вскоре они отправятся на поиски торквеса, но к их скромной команде присоединится один надежный человек, которого профессор хорошо знал и за которого мог поручиться.

Мэри-Джейн припарковала «Фиат» у дома мистера Рамзи, схватила с заднего сиденья папку с копиями документов о семье Макфи, которые она так старательно искала в архиве, и бросила взгляд на злосчастную толстовку Леджера. Следовало либо избавиться от вещи, либо хотя бы постирать. Но Эм-Джей не признавалась даже самой себе, что тонкий, теперь едва уловимый аромат имбиря и апельсина словно околдовал ее. Он стал то ли напоминанием о прошлом, то ли символом ее решимости покончить с этим самым прошлым.

— Доброе утро! — громко поздоровалась Эм-Джей, прикрывая за собой дверь.

Профессор произнес что-то не очень разборчивое, а она, склонив голову к папке и открыв ее, принялась на ходу просматривать документы.

— Я, кажется, кое-что нашла, — сообщила она, заходя в гостиную. — Вот тут…

Папка выпала из ее рук, с громким шлепком приземлившись на паркет. На привычном Эм-Джей темно-коричневом диване сидел Нэйт Джеймисон. Темные волосы коротко обриты, ни намека на щетину, черная футболка и черные джинсы. И разноцветные глаза… От одного вида которых Мэри-Джейн едва не рухнула без чувств.

— Эм-Джей, ты чуть припозднилась! — бодро воскликнул Рид Рамзи. — Я хотел предупредить тебя о новом члене нашей команды, но он приехал раньше тебя.

— Мэри-Джейн наверняка задержали постовые, я прав? — спокойно спросил Нэйт, но цепкого взгляда так и не отвел. Он словно схватил Эм-Джей за сердце и сжал, впиваясь в мякоть острыми ногтями.

Она и сама не знала, откуда взяла силы поднять голову и посмотреть прямо ему в глаза.

— Верно. Дорога теперь занимает в два раза больше времени.

Ей не понравился собственный голос. Пусть и едва заметно, но он дрожал. И звучал не очень-то уверенно. Она напомнила себе, что ей нечего стыдиться. Она не предавала Нэйта, и пусть он считает иначе, она-то знает правду.

— Всем привет.

Мэри-Джейн на несколько мгновений зажмурилась до белых точек перед глазами. Этого еще не хватало…

Из-за ее спины вышел Леджер Бёрнс и встал рядом, сунув ладони в передние карманы темно-синих джинсов. Аромат цитруса, терпкого имбиря и крепких сигарет окутал Джейн с головы до ног, словно намеревался удушить на месте.

— Наша команда в сборе, — потер руки Рид Рамзи, а Эм-Джей медленно повернула голову, сталкиваясь со взглядом голубых глаз Леджера. В них она не заметила ни намека на беспокойство. А ведь ему стоило волноваться, что она расскажет Нэйту правду. Да, он может и не поверить ей, но засомневаться в честности друга просто обязан. Однако, как бы там ни было, а Бёрнс будто бы тепло улыбнулся ей уголком губ и тихо произнес, едва заметно кивая:

— Джейн.

— Нэйт поведал мне, что вы знакомы, а это существенно упрощает дело, — радовался тем временем профессор. — Слаженная команда — это уже половина успеха.

— Я не очень понимаю… — Кашлянув, хрипло произнесла Мэри-Джейн, отворачиваясь от Леджера. — Почему… Почему они?

— Нэйт — один из моих лучших студентов за всю историю преподавания, — пояснил профессор, глядя на свою помощницу с легким удивлением. — А его друзья — мистер Бёрнс и мистер Гринт — будут оказывать нам, так сказать, услуги охраны.

Мэри-Джейн казалось, что она попала в какую-то побочную ветку реальности. Растерянно оглянувшись, она увидела замершего в проходе крепкого, но приземистого парня с густой рыжеватой бородой. Должно быть, это тот самый мистер Гринт… Резко вернув взгляд к центру гостиной, Мэри-Джейн сжала кулаки и выдохнула.

— Вы уверены, что можете доверять этим людям? — не глядя ни на кого конкретно, выдавила она.

Смех Нэйта больно ударил по ушам.

— Я на своем опыте убедился, что доверять нельзя никому, кроме самого себя, — ровным тоном произнес он. — Но мы с мистером Рамзи давние друзья, проверенные временем. И когда ему понадобилась помощь, я с удовольствием согласился посодействовать. Мои знания, связи моей невесты и наше желание разобраться с тем, что происходит сейчас во всем мире, наверняка ему пригодятся. Леджер и Эд отлично справятся с вопросами нашей безопасности во время экспедиции. За них я ручаюсь головой. Ну а ты, Мэри-Джейн? — спросил он, пристально вглядываясь в ее глаза цвета гречишного меда, при одной мысли о котором ему теперь всегда становилось горько. — Ты тоже не поддерживаешь нынешнего правителя мира? Недовольных им все больше. Акции протеста и волнения захватили едва ли не каждую страну.

— Ненавижу политику, — встрял вдруг Леджер, продолжая торчать рядом с Эм-Джей. И отчего-то его короткий комментарий немного разрядил обстановку.

Она вновь повернулась к нему, удивляясь дружелюбному взгляду.

«Ему нельзя верить. Он способен на чудовищные поступки», — подумала она в смятении.

В эту секунду она возненавидела сама себя за то, что носила его толстовку. Стало противно и горько. Лучше замерзнуть и слечь с воспалением легких, чем надеть его вещь.

— Я не понимаю, что именно произошло. Но хочу разобраться, — наконец ответила она, задирая подборок повыше. — Если кто-то решил, что сможет поработить мир и претворить в жизнь слова из древнего пророчества, то, мне кажется, его точно стоит остановить.

— Умалишенный у власти — не самая благоприятная ситуация для обывателей, — протянул Нэйт и улыбнулся.

Но улыбка вышла ледяной и неприятной. Однако на миг Эм-Джей показалось, что за ней он прячет собственную боль. Ее сердце жалобно сжалось, но она заставила себя дышать размеренно и не поддаваться панике.

Профессор Рамзи предложил гостям осмотреть дом, но Нэйт и так отлично знал расположение комнат, ведь бывал здесь не раз в бытность студентом. Эм-Джей, являясь помощницей профессора, тоже была знакома с обстановкой, и потому в какой-то момент они остались в гостиной вдвоем.

Она быстро подняла папку и принялась аккуратно складывать листы, должно быть, следуя определенному порядку. Нэйт понял, что сдерживаться в ее присутствии — выше его сил. Он подошел к ней со спины и остановился всего в шаге от нее. Его взгляд скользил по открытой шее, по фигуре с соблазнительными изгибами. Его тянуло подойти еще ближе, прижаться к ее спине грудью и устроить ладони на бедрах. И задрать к черту эту ее юбку.

Эм-Джей пыталась делать вид, что поглощена бумагами, но он заметил, как сбилось ее дыхание, и как дрогнули тонкие пальцы.

— Думаю, мы оба не ожидали, что окажемся в такой ситуации, — негромко произнес он, чуть склонившись к ее уху. — Может быть, хочешь извиниться?

Мэри-Джейн расправила плечи и медленно повернулась к нему лицом. Нэйта словно бросили в пылающий костер — так жарко вдруг сделалось внутри. Слишком уж близко он к ней подошел. Не нужно было. Оказалось, что держать себя в руках ему стоило слишком больших усилий. Нэйт скользил взглядом по ее губам, по теплым карим глазам и крошечным веснушкам. И ему ужасно нравилось в ней все. От этого на душе стало еще более погано.

— Мне жаль, Нэйт, — наконец произнесла Эм-Джей, и ему показалось, что глаза ее стали еще больше и наполнились слезами.

Он криво усмехнулся и спрятал ладони в карманы джинсов, иначе наверняка наделал бы глупостей.

— И долго ты с ним встречалась после этого? Или ты по-прежнему с ним?

— После того вечера я больше его не видела.

В груди Нэйта словно что-то взорвалось от этих ее слов. Стало так невыносимо, что хотелось заорать во всю глотку и встряхнуть ее со всей силы. Зачем она так поступила? Что тот урод мог дать ей такого, чего не давал Нэйт? Разве стоила ночь с ним того волшебства, что случилось между ними? Неужели она так непроходимо глупа?

Нет. Что-то никак не сходилось. Пазл не складывался. Но Нэйт видел их собственными глазами! Сам стал свидетелем ее предательства.

— А ты, значит, женишься? — тихо спросила Эм-Джей, отводя взгляд. Должно быть, вспомнила его слова о невесте. — Я рада, что у тебя все хорошо.

Хотелось грубо оборвать ее и велеть не лезть в его личную жизнь. Но язык не повернулся. В душе́ шла отчаянная борьба. Его разрывало на части в эти самые секунды. Его израненная, почти уничтоженная любовь к ней словно обрела физическую форму и молила его дать им еще один шанс. Но черная обида и задетая гордость вопили о том, чтобы он не смел больше связываться с этой девушкой. Ангел и демон на его плечах… Но сам Нэйт ангелом уж точно не был.

— Да. У меня скоро свадьба, — процедил он сквозь зубы и отошел к окну.

Эм-Джей грустно улыбнулась, и по телу Нэйта прошла дрожь. Красивая. Какая же она красивая даже с печальными глазами, даже на грани слез. Даже после жестокого предательства. Он ужаснулся своим чувствам. Нет. Только не это. Только не влезать в это снова…

Нэйт достал из кармана привычную пачку «Данхилла» и пошел в коридор, а затем и на выход. Нужно было покурить на свежем воздухе и немного прийти в себя.

Леджер торопливо вернулся в гостиную, оставив Эда и Рамзи в котельной в подвале дома старика. Профессор решил провести слишком уж подробную экскурсию, а Леджер в этом не нуждался. Он нуждался в Джейн. А она все это время была в гостиной с Нэйтом.

Однако, когда он вошел в комнату, друга там уже не было. А вот Эм-Джей нервно теребила рукава рубашки, вглядываясь в пейзаж за окном.

— Джейн, — позвал Леджер, и она тут же вздрогнула.

Он увидел ее глаза — она едва сдерживала слезы. Значит, какой-то разговор с Нэйтом у них все же состоялся…

— Он тебя обидел? — спросил он, за пару шагов преодолев расстояние между ними.

Эм-Джей сначала посмотрела на него с недоумением, а затем сдавленно произнесла:

— Это ты обидел меня, Леджер. А Нэйт… Ненавидит меня за то, что сделал ты. — Ее взгляд из печального вдруг стал гневным. — Боишься, что я расскажу ему правду?

Бёрнс покачал головой и оперся бедром о подоконник.

— Не боюсь. Просто в данный момент эта правда лишь все усложнит.

— И я должна тебя послушать и держать рот на замке?

— Джейн, у нас сейчас несколько иные проблемы, не находишь? Сумасшедший фанатик захватил власть… Мир рушится на наших глазах. Как по мне, вспоминать прошлое — не самая здравая идея.

— Ты и здравые идеи — нечто несовместимое, — фыркнула она.

— Не спорю, — едва заметно улыбнулся Ледж.

Ему нравилось все, что сейчас происходило между ними, потому что это было уже больше, чем изматывающее ничего. И пусть она злилась на него, пусть цедила слова с недовольством, но она рядом, и осознание этого уже делало Леджера счастливым.

А тем временем Эм-Джей немного пришла в себя и спросила:

— Каким образом ты стал телохранителем? Ты ведь учился на экономиста…

Сердце Леджера сделало сальто. Как он и думал, Джейн — самая удивительная девушка. После того, что случилось, она, хоть и с неохотой, но говорит с ним. И он отчего-то не чувствует ненависти с ее стороны. Злость — да, вполне. Но если ненавидишь кого-то, то даже стоять рядом с ним не захочешь. А Джейн по-прежнему в паре шагов от него. Не сбежала на другой конец гостиной.

— Я изначально был уверен, что костюм — не мое, — попытался пошутить он, но Джейн лишь в недоумении приподняла бровь. — Не все созданы для офисной работы. А я и вовсе всегда был немного раздолбаем.

— Немного? — хмыкнула Джейн, а Леджер придвинулся к ней еще на полшага.

— Думаешь, все куда хуже?

— Откуда мне знать? Ты со мной не общался. — Джейн поправила юбку, хотя с ней и так все было в порядке, и отошла к столу. Бёрнс невольно опустил взгляд на ее бедра, обтянутые черной тканью, и тяжело сглотнул. А Эм-Джей вдруг серьезно добавила: — Предлагаю продолжать в том же духе.

— Нет, Джейн, — не менее серьезно ответил он. — Как раньше уже не будет.

Вся члены команды, объединенные волею рока, собрались в гостиной. Мистер Рамзи и Нэйт устроились на диване, Леджер занял кресло рядом со столом, а Эд Гринт привалился боком к стене, отказавшись присесть.

Эм-Джей была вынуждена замереть перед мужчинами, поскольку все ждали от нее новостей о семье Макфи. Однако прежде она хотела кое-что прояснить.

— Всем известно, какая перед нами стоит цель?

— Найти одну старинную безделушку, — отозвался Леджер, разглядывая снимки торквеса, которые распечатал Рид Рамзи.

— Найти и уничтожить, — поправил его профессор. — Шейное кольцо не должно попасть в руки Кристиана Эшбёрна.

— Вы правда верите в то, что это кольцо дарует ему какие-то сверхъестественные силы? — поинтересовался Бёрнс.

Эм-Джей и профессор переглянулись. Джейн не смогла понять, задал Леджер этот вопрос серьезно или все же с долей издевки. Нэйт же пока отмалчивался, задумчиво глядя в пространство.

— Это уже не так важно, — наконец ответил мистер Рамзи. — Мы, должно быть, имеем дело с психически нездоровым человеком. И если он решил, что торквес поможет ему уничтожить наш мир, чтобы из руин создать свой, то лучше бы ему никогда не найти этот артефакт.

— Вы ведь умный человек, профессор, — внезапно подал голос Нэйт. — И знаете, что в мире очень много весьма могущественных реликвий и много необъяснимого. Так скажите честно, верите ли вы в силу торквеса Кернунна?

Рид Рамзи пожевал тонкие губы и вскинул голову, обводя взглядом всех присутствующих. И Эм-Джей поняла, какие слова услышит.

— Я верю, что всякое возможно. Потому и не могу позволить человеку из пророчества уничтожить наш мир.

Нэйт улыбнулся и вдруг перевел взгляд на Мэри-Джейн.

— Ты тоже веришь в сверхъестественное? — спросил он, не сводя с нее внимательного взгляда.

В детстве Эм-Джей верила в фей и существование волшебных палочек. Но трагические события, случившиеся в ее семье, разбили веру в нечто чудесное. И иногда она сама не понимала, во что вообще верит.

— У меня несколько иной взгляд на все это, — произнесла она. — Я считаю, что человек, который смог опутать своей паутиной каждый уголок нашей планеты, способен на чудовищные поступки. Достаточно выглянуть в окно, чтобы понять — мир уже погружается в хаос. На улицах полно военных, протесты подавляют самым жестоким образом, множество убитых и раненых… И это только в Шотландии. В Лондоне дела обстоят куда хуже. Кристиан Эшбёрн уже получил власть, а теперь пытается ее удержать. А еще он пытается исполнить пророчество, он верит, что является воплощением древнего божества, и одного этого уже достаточно для того, чтобы мы попытались сломать его замысел. Он следует каждому слову в пророчестве, и если не получит торквес, может хоть на время, но стать слабее. Возможно, сработает самовнушение или нечто подобное… А еще, может быть, кто-то воспользуется этим замешательством, чтобы остановить его.

— Рациональный подход, — хмыкнул Нэйт. — Что ж, нам с парнями уже известно, что вы напали на след торквеса, и что его обнаружили немцы во времена Второй мировой. Профессор также рассказал мне, что Малкольм Макфи — представитель одного из древнейших кланов Шотландии — выкрал торквес, перехватив вагоны с ценностями.

— Он не просто выкрал, он совершил выгодный для него обмен, — поправил Нэйта профессор. — Новые документы, укрытие и безопасность в то время стоили дороже древних реликвий.

— Но беда в том, — продолжил Нэйт, а Леджер внимательно его слушал, — что от семьи Макфи ничего не осталось. В семидесятые годы их частный самолет разбился в горах Непала, и никто из пассажиров не выжил.

И тут в разговор вступила Эм-Джей:

— Но не все Макфи погибли тогда. — Она бросила взгляд на папку в своих руках и положила ее на стол перед мужчинами, а сама принялась ходить вперед-назад, при этом не прерывая рассказа: — Торенс Макфи, правнук Малкольма, которому на тот момент исполнилось шестнадцать лет, слег с сильнейшим гриппом как раз накануне вылета. Он остался с прислугой и бабушкой в родовом поместье. Однако, стоило в прессу просочиться сведениям о гибели Макфи, как на поместье напали, чтобы добить последнего члена этой влиятельной семьи.

— И как? — спросил Леджер, отводя взгляд от ксерокопий снимков на столе. Теперь он с искренним интересом смотрел на Джейн. — Покушение удалось?

— Считается, что да. Перебили всю прислугу, находившуюся в поместье в тот роковой день. Но тело Торенса не было найдено. И его бабушки тоже. Сначала детективы полагали, что их взяли в заложники, однако никакие требования не поступали, да и хлопотать о жизни мальчика было некому. Напавших не нашли. Как не нашли и последнего Макфи.

— Но ты сказала, что кое-что обнаружила, — в нетерпении воскликнул профессор Рамзи и схватился за документы, которые и помогли Эм-Джей напасть на тень следа.

— Возможно, так и есть. Но нужно кое-что проверить. Итак, мы остановились на том, что семья Макфи трагическим образом исчезла с лица земли. Но как же все их ценности? Кое-что, как мне удалось узнать, хранилось в банковских ячейках, что-то они приняли решение передать музеям, но это случилось уже после завершения войны. Но нигде я не нашла упоминания тех ценностей, что Малкольм забрал у нацистов.

— По-другому и быть не могло, — кивнул Рамзи. — Он бы не стал это афишировать, иначе правда вылезла бы наружу, а это нанесло бы страшный удар по его репутации.

— Верно, — согласилась Мэри-Джейн. — Вполне вероятно, что какие-то артефакты украли во время нападения на поместье Макфи, но я сомневаюсь, что Малкольм в открытую хранил бы эти реликвии.

— У него мог быть оборудован тайный сейф, — предположил Леджер, пожимая плечами. — Или даже целая тайная комната.

— Ничего подобного не обнаружили, — покачала головой Джейн и указала кивком головы на листок в руках Рамзи. — Вот план поместья. Там тщательно поработала полиция после покушения, но никаких секретных комнат, подозрительных подвалов и подземных ходов не нашли. Сейф и правда был. И не один. В них хранили деньги и какие-то ценности. Но они остались нетронутыми преступниками. Должно быть, их единственной целью был Торенс.

— Значит, полиция не обнаружила никаких предметов старины? — уточнил Нэйт.

— Старинные вещицы нашлись, — покачала головой Мэри-Джейн. — Но ничего подобного тому, что Малкольм забрал у нацистов.

— Значит, это было припрятано в другом месте, — закивал профессор.

— И я подумала, что раз уж Макфи не хранил реликвии в собственном поместье, то он точно не стал бы хранить их и в трех других своих домах, которые были несколько скромнее.

— Он мог купить что-то на подставное лицо, — протянул Нэйт и устало прикрыл глаза. — Оборудовал тайник, приезжал туда и радовался своим сокровищам. Нет. Так мы торквес не найдем.

Эм-Джей взволнованно вдохнула.

— Те три дома Макфи давно принадлежат другим людям, но все они живут более чем скромно. Вряд ли им удалось что-то там разыскать. Нет. Я уверена, что Малкольм не стал бы прятать там ценности, как и в жилье, оформленном на третьих лиц. Но у меня появилась другая мысль… Я нашла старинный склеп клана Макфи, — выпалила она. — Тот самый, в котором захоронены далекие предки Малкольма. Судя по описанию, которое я нашла в архиве, — Эм-Джей бросилась к столу и выхватила нужный лист, сунув его Нэйту, — он весьма велик.

— Ты думаешь… — начал было Леджер, но Нэйт его перебил:

— Там Малкольм оборудовал свою сокровищницу?

— Я не знаю, — взволнованно ответила Мэри-Джейн. — Но это было бы весьма символично. К тому же никто бы не догадался искать ценности на кладбище. И еще я думаю, что Торенс и его бабушка сбежали именно в то место, где был склеп. Если подумать, то бегство туда выглядит вполне логично — они могли быть поближе к сокровищам и время от времени продавать что-то, чтобы хватало на достойное существование.

— И где же этот склеп находится? — впервые подал голос Эд Гринт.

Леджер выхватил у Нэйта листок и присвистнул.

— Остров Оронсей? Не ближний путь.

— Мы должны проверить это предположение, — твердо заявил профессор Рамзи и первым вскочил на ноги. — Нужно отправляться в дорогу.

— Почему Нэйт так спешит? — спросила Мэри-Джейн, стоило им с Леджером вновь сесть в «Лэнд Ровер». Бёрнс снова открыл для нее дверцу, хотя она была в состоянии сделать это сама. — Мы могли выехать завтра рано утром. И собрались бы без спешки.

Леджер пристегнулся и завел двигатель. Потянулся к рычагу переключения передач, чертыхнулся и пробурчал:

— Ненавижу автомат… Нэйт не хочет терять время, — пояснил он, ловко выруливая на шоссе. — Мы проверим твою версию с островом и склепом, но если она не выгорит, нужно придумать что-то еще.

— Что, например? — вздохнула Джейн. — Честно говоря, я думаю, что все это глупости… Неужели Эшбёрна сможет остановить отсутствие торквеса? Он все равно добьется своего.

Леджер взгляну на Эм-Джей и вдруг произнес:

— Насколько мне известно, Эшбёрн — мистик и психопат. Он повернут на реликвиях, которые так или иначе связаны с властью и безграничной силой. И уж ты-то точно знаешь, что он такой не один.

Джейн неохотно кивнула. Леджер был прав. Что уж говорить — у многих правителей на службе были личные колдуны и экстрасенсы. Да и сейчас по всему миру раскинулись сети мощных оккультных центров. И речь идет не только о магических обрядах и символах, но и о воздействии на людей с помощью парапсихологии.

— Что Эшбёрн будет делать, если не найдет торквес, — большой вопрос. Но пока он так отчаянно ищет кольцо, стоит воспользоваться его помешательством на этой вещичке и найти ее первыми.

Эм-Джей задумчиво прикусила губу, но вскоре спросила:

— Откуда тебе известно, что Эшбёрн — мистик и псих? Я мало что смогла о нем узнать, как ни старалась.

Леджер неопределенно дернул плечом, включил поворотник и перестроился в правый ряд.

— Так… Приятели болтали. Но раз уж вы с профессором выяснили, что он считает себя чуваком из древнего пророчества, то слухи, выходят, вполне могут оказаться правдой.

— Похоже, что так, — пробормотала Джейн.

Дальнейший путь прошел в молчании, но каждый думал о своем. Джейн все никак не оставляли мысли о том, что история — удивительная вещь. Она неумолимо повторяется из раза в раз, спустя столетия и долгие века. Но, так или иначе, некий жуткий виток вдруг врывается в, казалось бы, устоявшееся настоящее, разрывая привычное полотно жизни, распуская крепко сплетенные нити и оставляя за собой кровавый след.

Нэйт покинул дом профессора и вышел на улицу, чтобы поговорить с отцом. Он выбил из пачки сигарету, мимолетно подумав о том, что его намерение бросить курить пошло по одному месту, и набрал номер Кристиана.

— Какие новости? — без всяческих предисловий спросил Эшбёрн.

— Есть кое-какие предположения. Нужно проверить.

Кристиан помолчал, а затем спросил:

— Профессор догадался, где искать?

Нэйт ускользнул от прямого ответа:

— Ты был прав. Балан общался с ним и оставил подсказки. Следовало сохранить старику жизнь, но ты сам велел прикончить предателя.

Нэйту отчаянно не нравилось, что во все это теперь втянули еще и Мэри-Джейн. Когда он узнал, что она работает со стариком Рамзи, у него едва не остановилось сердце. Накрыло дурное предчувствие. Несмотря на то, что случилось с ними… он не хотел, чтобы Эм-Джей пострадала. Но там, куда обращался взгляд Эшбёрна, отчего-то всегда появлялись жертвы…

— Куда вы отправляетесь? — отрывисто спросил Кристиан.

— Остров Оронсей, — не стал таить Нэйт.

— Держи меня в курсе. Любая помощь, любой транспорт — у тебя все будет. Главное — найди торквес. Я ждал слишком долго.

Связь прервалась, и Нэйт, задрав голову вверх, выпустил струю дыма изо рта. Из дома вышел Эд и хлопнул Джеймисона по плечу.

— Старик почти готов. Ты уверен, что стоит тащить его с собой?

— Предлагаешь взять с собой только… девчонку?

Гринт усмехнулся.

— С ней как минимум не будет скучно. А если серьезно, то она кажется смышленой.

— Но разгадывать загадки лучше в компании с опытным историком. Может быть, этот след ложный, тогда нам нужно будет крепко подумать, в каком направлении двигаться дальше.

Эд принялся возиться с байком, на котором должен был первым отправиться в путь, а между тем у дома мистера Рамзи затормозил темно-зеленый «Лэнд Ровер». Пока Эм-Джей, теперь одетая иначе, возилась с ремнем безопасности и своей сумкой-бананкой, Ледж быстро обогнул авто и распахнул для нее дверь. Нэйт хмуро смотрел, как друг улыбается и что-то негромко говорит девушке. Мэри-Джейн не улыбнулась в ответ, но Нэйта это почему-то не успокоило.

Он тряхнул головой, чтобы избавиться от дурацких мыслей. Леджеру нечего было делить с ней, потому он и чувствовал себя в компании Эм-Джей спокойно и свободно. Чего не скажешь о Нэйте. Его разрывало от эмоций, которые он всеми силами пытался подавить. Он не должен был больше думать о Мэри-Джейн. У него есть Натали, они скоро поженятся, а его отец станет властелином мира. В его голове не должно быть места для Эм-Джей.

Но оно было.

Нэйт считал, что останется одно лишь глухое раздражение. Однако он ошибался. В душе всколыхнулось что-то еще. Тоска, бешеное желание вернуть то чудесное, что случилось между ними, горечь обиды, надежда… Но на что он мог надеяться теперь? Эм-Джей больше не было места в его жизни, даже если бы он решился простить ее.

— Я поеду впереди, — заявил вышедший из своего дома мистер Рамзи. — Сзади меня укачивает.

— Мы отправимся на машине? — спохватившись, спросила Эм-Джей, по-прежнему замерев рядом с Леджером. Или это Ледж терся около нее?

— Да. Почти весь путь мы проделаем на машине, но в конце нас ждет еще и паромная переправа, — отрывисто бросил Нэйт, швырнув окурок в урну.

— Дорога займет часов семь, — пояснил Леджер.

Нэйт хмуро покосился на друга. Его локоть почти прижимался к руке Эм-Джей. Но тут же Джеймисон оборвал сам себя. В голову лезла всякая чушь. Нужно было собраться.

— Или больше. На дорогах теперь неспокойно, — добавил он и отошел к авто, решив проверить свои вещи в багажнике.

Профессор между тем уже уселся рядом с креслом водителя, а Нэйт осознал, что почти весь путь ему придется проделать сзади. Рядом с Мэри-Джейн.

И эта мысль не вызвала у него отторжения…

Мимо проносились сочные зеленые поля, иногда встречались стада коров породы хайленд — с внушительными рогами и длинной волнистой шерстью буланого окраса. Мэри-Джейн любила Шотландию всем сердцем и боялась, что отныне привычные пейзажи претерпят сильные изменения.

В городках, которые они проезжали было неспокойно. Вновь отдаленный вой сирен, дым, протестующие крики. Люди не понимали, что произошло, как могло все так мгновенно измениться и почему им не дали право выбирать себе правителя.

Словно подслушав мысли Эм-Джей, Рид Рамзи негромко произнес:

— Кем бы ни был Кристиан Эшбёрн, но он сильно просчитался.

— Почему же? — отрываясь от гаджета, спросил Нэйт. Вероятно, переписывался со своей невестой.

— Времена теперь иные, и люди — не безропотный скот, плетущийся туда, куда его гонит бездушный хозяин. Народ хочет и имеет право знать, кто представляет его интересы, и на что готова власть для своей паствы. Но Эшбёрна не интересуют судьбы людей. Его интересует лишь господство.

— Как он поддерживает власть на всех континентах? — выпалила Мэри-Джейн, а Нэйт медленно повернул голову в ее сторону. Спустя пару мгновений он ответил:

— Преданные ему люди есть везде. И он сам… везде.

— Что тебе о нем известно? — не сдержала Мэри-Джейн любопытства. Нэйт говорил так, словно знал об этом человеке больше, чем все остальные.

Джеймисон пожал плечами и лениво протянул:

— Немногое. Он из очень богатой семьи с многовековой родословной.

— Мне известно, что замок Ормор некогда принадлежал старинному роду Эшбёрн. Но их всех истребили, — заметил Рамзи.

— Выходит, не всех, — протянул Нэйт.

— Я и подумать не мог, что это те же самые Эшбёрны…

— Как мне удалось узнать, дед Кристиана — основатель нескольких крупнейших компаний, ставших в последствии мировыми холдингами. Они занимаются почти всем: от продуктов до медикаментов.

— А это уже означает контроль над всем миром, — пробормотал профессор. — Пища и лекарства — то, без чего человек не проживет.

— Верно. Они сконцентрировали в своих руках огромную власть, которой, должно быть, теперь решили воспользоваться.

— Нэйт, — обратилась Эм-Джей к Джеймисону, а Леджер напрягся и не сдержался — посмотрел в боковое зеркало на Джейн, — насколько мне известно, болтают, что Эшбёрн — мистик.

— Меня это не удивляет, — перебил ее профессор Рамзи и вздохнул, вытягивая затекшие ноги. — Многие представители богатых или старинных семей любят мистицизм.

— Но нынешний правитель, похоже, сторонник реинкарнации, — добавила Мэри-Джейн. Ей нравилось рассуждать и было интересно решать сложную задачку в компании Нэйта… Она знала, что он очень умный, но никогда прежде они не работали бок о бок. Впрочем, пока его сложно было назвать заинтригованным тем, что происходило вокруг. Он был собран и серьезен, но не особенно взволнован и говорлив. — Почему он считает, что в него вселился дух рогатого божества?

— Из-за пророчества, очевидно, — пробормотал профессор. — Его нашли в двух разных странах: во Франции и в Португалии.

«А еще здесь, в Великобритании», — мысленно добавил Нэйт и подавил вздох.

— Как о нем узнали вы? — полюбопытствовал Леджер.

— Тут не было никакого секрета, — пожал плечами Рид Рамзи. — Первый раз пророчество было обнаружено около двухсот лет назад, в Португалии. Историкам и археологам об этом давно известно. А вот второй горшок с предсказанием нашли не так давно — прошло всего шестьдесят лет. Мне тогда исполнилось пять — совсем мальчишка. Как быстро пролетело время… Да, о чем это я, — кашлянул профессор. — Когда я был студентом, то тщательно изучил текст этого пророчества. Меня всегда манили неразгаданные тайны… Никто так и не узнал, кем было написано это пророчество, но что французская находка, что португальская — были идентичны. Сложилось мнение, что некто, причем с территории нынешней Англии, если судить по языку, разослал это послание в разные уголки, лишь бы кто-то узнал о том, что должно случиться с миром.

— Похоже на предсказание конца света, — хмыкнул Леджер, а профессор закивал.

— Верно. Так и есть! «Расплодятся люди по всей земле и позволят слабым управлять собой. Но однажды благословят небеса Черные земли, которые станут колыбелью владыки, пришедшего в этот мир в шести ипостасях. И стоит ему занять положенное место, и вернуть свою ценность, как сама природа поможет очистить землю от инакомыслящих и презирающих его — сгорят они в огне и потонут в священных водах. Ведь в царство свое он впустит лишь преданных ему последователей».

В салоне стало тихо, словно все впитывали произнесенные слова.

— В шести ипостасях… — пробормотала Джейн. — И лиц на экране было шесть. Помните, профессор? Мы смотрели выпуск новостей. Шесть изображений Эшбёрна…

— Помню, Мэри-Джейн. Ты думаешь, что…

— Их шестеро, — выпалила она и невольно подалась ближе к Нэйту. Он неотрывно смотрел в ее блестящие глаза. — Такое ведь бывает? Иногда рождаются шесть близнецов!

— Но ведь правитель один — Кристиан Эшбёрн, — возразил профессор.

Нэйт и Леджер отчего-то не участвовали в разговоре, но Эм-Джей это было не так важно. Она ощутила азарт, словно гончая, напавшая на след.

— Да… Но, может быть, это какая-то уловка? Он хочет всех запутать или запугать?

— Запугивать у него получается, — наконец подал голос Леджер. — Впереди бобби15. Объедем?

— Давай, — согласился Нэйт. — Эд сообщил, что лучше выбирать обходные пути. Он и сам проскочил по объездной.

— Народ ловят почем зря, — проворчал Рид Рамзи. — А сколько уже раненных и убитых…

— Смена власти никогда не проходит бескровно, профессор, — равнодушно произнес Нэйт.

— Мне ли не знать, — кивнул мужчина. — Но в этот раз происходит что-то другое, мой мальчик. Это не просто переворот. Это неутолимая жажда господства, безумное желание крови и жертв. Кристиан Эшбёрн запустил исполинские жернова, в которых перемалывает неугодных ему. Инакомыслящих… А еще эти пожары. Он уничтожает целые города. Превращает их в пепел.

— У него нет цели сохранить население планеты, — вдруг заявил Нэйт, а затем хмыкнул и добавил: — Так я думаю. Сами посудите. Проще управлять меньшим количеством людей, которые будут запуганы новым правителем.

— Должен с тобой согласиться, — подал голос Рид Рамзи и обернулся к Нэйту и Эм-Джей. — Потому и говорю, что в этот раз все иначе. Мы с вами попали в переломный момент истории. И следует быть осторожными — как бы все происходящее не переломало и нас.

Ветер усилился и гнал с собой дым из охваченных волнениями городов и тяжелые тучи. Как-то неожиданно стемнело. Леджер неотрывно смотрел на дорогу, но думал о другом.

Он сильно изменился за последние несколько лет. Может быть, просто повзрослел, но, скорее, дело было в отце. Филипп вдруг стал истово верующим и… не то чтобы втянул в это и сына, но их редкие беседы так или иначе сводились к каким-то философским рассуждениям о жизни. В своей Леджер уже много что попробовал и много глупостей натворил, и теперь, вспоминая себя юного и безбашенного — правда, с этим качеством он до сих пор не распрощался — Леджер понимал, что сильно изменился. Он больше не искал простых и ни к чему не обязывающих отношений, в которых на самом деле просто скрывался от реальности. Низменные и понятые удовольствия помогали отрешиться, помогали получить недолгий кайф и кратковременное наслаждение, но ничего не меняли в его жизни или судьбе.

Теперь же Бёрнс отчетливо осознавал, что ему нужно.

Ему нужна спокойная и счастливая жизнь с любимой девушкой.

Вот такой парадокс. Мир за окном рушится, а Леджер захотел спокойной жизни.

Сложностей слишком много — безумный Кристиан Эшбёрн, пылающие города и толпы недовольных, горы трупов, Нэйт… И сама Мэри-Джейн.

Раньше Леджеру не было особенного дела до того, любит ли его какая-нибудь из его девушек. Но это потому, что он сам их не любил. И он не представлял, как заставить кого-то полюбить. Говорят, что это невозможно. Но Леджер решил просто быть собой и вести себя с Джейн так, как подсказывало ему сердце. С ней не нужно играть и строить из себя того, кем не являешься. Она оценит только искренность. Если бы только все между ними не было так запутано и сложно…

Занятый этими мыслями Леджер не заметил препятствие — шип-полосу, на которую наехал на полной скорости. «Ленд Ровер» закрутило, но Бёрнс не зря всю жизнь увлекался автомобилями. Профессор вскрикнул и вцепился в ремень безопасности, что-то пискнула Эм-Джей, и лишь Нэйт сохранял хладнокровие. Леджеру удалось вырулить на обочину и остановить автомобиль с проколотыми колесами. Но тотчас в зеркало заднего вида он увидел пятерых мужчин, которые кинулись к тачке кто с битой, кто с ножом и другим подручным оружием.

— Нэйт, — напряженным голосом позвал Бёрнс, уверенный, что Джеймисон уже оценил обстановку.

— Идем, — быстро сказал Виски, распахивая дверь, а Ледж бросил Эм-Джей ключ и скомандовал:

— Не выходить. Ни при каких обстоятельствах.

— Леджер! — выкрикнула Джейн, но Бёрнс не стал оборачиваться и ждать тоже.

Он выскочил из салона, и холодный ветер тут же ударил его в лицо и ворвался в легкие, но Ледж принял это с благодарностью. Адреналин зашкаливал, и он, кратко оценив обстановку, бросился к парню в черном, замахнувшегося на него битой. Бёрнс уклонился от удара, перехватил руку незадачливого преступника и вывихнул тому запястье. Парень взвыл, а Ледж вырубил его битой. Вокруг раздавалась грязная ругань и сдавленные крики. Нэйт вырубил второго, но ему и самому досталось. Ледж не бросался на помощь, зная, что друг еще не показал все, на что способен. Да и некогда было. На него кинулись два разъяренных мужика, один из которых дико выпучил глаза и сжал в ладони рукоять ножа.

— Сука, да откуда вы тут нарисовались, — сквозь зубы процедил Ледж, резко пригнулся и с такой силой обрушил на бешенного биту, что наверняка раздробил тому коленную чашечку.

Круто развернувшись на корточках, Бёрнс бросился головой вперед и ударил второго в живот. Оба взвыли от боли, но Леджер не потерял самообладания, а вот дикий тип в черной бандане с черепами согнулся пополам и скулил матом, хватая воздух ртом. Леджер двинул ему по голове битой, чтоб тип наверняка успокоился.

— Хорошая штука, — подкинув биту в руке, оценил Леджер, морщась от боли в шее.

Он лишь на секунду бросил взгляд на «Ленд Ровер», но в этот же миг ему так сильно прилетело по голове, должно быть, точно такой же битой, что мир внезапно накренился, послышался глухой стук, а щека Бёрнса отчего-то уткнулась в твердую прелую землю.

— Мэри-Джейн, я запрещаю! — воскликнул профессор Рамзи, но девушка, вооружившись автомобильной щеткой на длинной ручке, обнаружившейся под ногами, трясущимися руками распахнула дверцу.

— Я только его отвлеку, — бросила она и выскочила наружу, не сводя взгляда с распростертого на земле Леджера, над которым навис страшный грязный мужик в рваной куртке.

Сперва он хотел обрушить на голову Леджера биту, но внезапно углядел в траве нож, который обронил кто-то из его уже поверженных дружков, и бросился за ним.

Эм-Джей собиралась воспользоваться этим, чтобы… Она и сама не знала, что ей делать. Нэйт сошелся в рукопашной с самым прытким из напавших, и прийти на помощь Бёрнсу было некому. Кроме нее.

Она покрепче перехватила ручку щетки и сделала несколько шагов в сторону Леджера. Мужик в куртке заметил Эм-Джей и осклабился, обнажая желтоватые зубы. Ноги у нее стали противно слабыми, и она едва не бросилась обратно к машине. Но вид беззащитного Леджера придал хоть каких-то сил.

— Пожалуйста, не нужно, — выкрикнула она, делая еще несколько шагов вперед. — Забирайте… забирайте все, но оставьте нас в покое!

Мужчина схватил нож и сипло выкрикнул:

— А ведь мы так и хотели, красавица. Кто ж знал, что твои парни считают себя Рембо.

Он рассмеялся и вдруг перевел взгляд на Леджера. Мэри-Джейн уже почти добралась до него. Оставалось шагов десять, не больше.

— Уберите нож, — снова попросила она срывающимся голосом.

Нэйт между тем повалился на землю, то ли намеренно, то ли потому, что проигрывал. И второе страшило Эм-Джей больше всего.

— Джейн, — слабо позвал Леджер и зашевелил ногами.

Она понимала, что в таком состоянии он ничем не поможет ни себе, ни ей. Мэри-Джейн захватила паника, поскольку она не знала, как нужно поступить. Да и что она могла сделать? Разве что…

Эм-Джей бросилась к Бёрнсу и замерла рядом, учащенно дыша. Горло уже саднило от холодного воздуха, который отчего-то совсем не наполнял легкие. Эм-Джей страшно разозлилась сама на себя и на обстоятельства, впрочем, тоже. Не хватало еще свалиться тут с приступом и погибать от нехватки воздуха.

— Опустите нож…

— Хватит! — грубо оборвал ее мужчина, обернулся и тут увидел, что последний из его приятелей окончательно повержен Нэйтом. Грязно выругавшись, он крепче перехватил нож и сделал шаг назад.

В этот момент Леджер кое-как встал на колени, а Джейн машинально повернулась к нему, и их взгляды встретились.

Раздался топот, отчаянный крик Нэйта, а в следующую секунду спину Мэри-Джейн словно обожгло огнем.

Она так ничего и не поняла, но почему-то вдруг оказалась в руках Леджера, а затем они оба свалились на землю.

Кто-то подхватил тело Эм-Джей и куда-то понес. Она же словно вынырнула из-под толщи воды, вновь ощущая острую боль, холод и озноб, а еще мерное покачивание. Куда ее несут, и кто?

Она распахнула глаза и увидела перед собой черную футболку.

Подняв голову, Эм-Джей встретилась со взглядом разноцветных глаз.

— Нэйт…

— Зачем ты полезла, Эм-Джей? — тихо, но с чувством произнес он. — Как ты вообще до такого додумалась? И на что рассчитывала?

— Я просто… Я испугалась.

— Когда боятся, сидят тихо и не отсвечивают, — отрезал он.

Что-то под лопаткой ужасно жгло, и Джейн поморщилась. Нэйт машинально прижал ее крепче и пробормотал:

— Сейчас. Все будет хорошо.

Он донес ее до машины и аккуратно поставил на ноги. Мэри-Джейн схватилась за дверцу и ахнула, стоило ей увидеть руки Нэйта.

— У тебя кровь, — испугалась она.

Крови было очень много. Слишком много.

— Это не моя, — тихо ответил Нэйт, бережно поддерживая ее за талию. — Тебя ранили, Мэри-Джейн.

— Мог бы вернуться и раньше, — буркнул Леджер, глядя на Эда.

Тот как раз слезал с байка, оценивающе оглядывая поле боя.

— Я ведь говорил два раза свернуть налево, — покачал он головой и достал веревку. — Дорога там пустынная, мне не попался ни один человек. А ты что сделал?

— Лоханулся, как видишь, — скривился Бёрнс. Впрочем, ему казалось, что он и правда сворачивал два раза… Или все же один? — Давай без нотаций. Мне и так по башке прилетело.

Немногословный Гринт принялся связывать поверженных бандитов, а Ледж сидел на траве и угрюмо смотрел, как Нэйт оказывает Мэри-Джейн помощь. Тот дикий тупица в отчаянии метнул в нее нож. Возможно, метил в Леджера, но от этого не легче. Тогда выходило, что Эм-Джей едва не погибла, прикрывая Бёрнса своей спиной. Леджеру и так было тошно, а от этих мыслей и вовсе захотелось взвыть.

Он встал и пошатываясь направился к машине, чтобы узнать, в каком состоянии Джейн.

Но Нэйт захлопнул дверцу у него перед носом.

— Мэри-Джейн будет в порядке? — спросил профессор, кутаясь в вязаный кардиган.

Нэйт выставил его из авто, потому что… в эти секунды помогал Эм-Джей снять испачканную в крови футболку.

— Надеюсь, — наконец ответил Леджер.

Окно в «Ленд Ровере» было приоткрыто, и он услышал слова Нэйта:

— Брось, Эм-Джей. С какой стати тебе меня стесняться? Я отлично знаю… твое тело.

У Леджера перед глазами пронеслась стая черных точек. То ли от удара битой, то ли от волнения.

А между тем он почувствовал на себе взгляд. Джейн… Оставшись в одном лифчике, она прикрывала грудь рукой и испуганно смотрела на Леджера из окна авто. Волосы в беспорядке, на щеке грязь, глаза огромные и влажные, а губы чуть припухли. В груди Леджера что-то жалобно заскреблось и потянулось навстречу этой девушке. Но он был вынужден сдержать порыв.

Отвернувшись от тачки, Ледж рассеянно хлопнул профессора по плечу и направился к Эду.

— Этого почему не связал? — спросил он, кивнув на того самого мужика, который напал на них с Джейн. Остальные уже пришли в себя, сдавленно мычали и напоминали огромных шевелящихся гусениц.

— Мертвецы не бегают, — равнодушно ответил Эд.

Тело Леджера на мгновение окаменело, но он быстро пришел в себя.

Значит, этого Нэйт все же убил… Скорее всего, просто не рассчитал силу, или этот тип оказался чересчур слабым.

— Свяжи, — тихо велел он Гринту. — Не стоит привлекать внимание Джейн и профессора.

Эд согласно кивнул и схватился за остаток веревки, а Леджер тяжело выдохнул. Возможно, они сглупили и следовало взять с собой больше людей. Но Нэйт сказал, что это будет подозрительно, и Леджер в целом был с ним согласен. Вот только они не учли, в какой хаос начал погружаться мир, и какие отвратительные существа полезли из всех щелей, стоило им понять, что прежние устои начали рушиться. Ощущая свою безнаказанность, они начнут творить жестокость ради собственной выгоды. И что-то подсказывало Леджеру, что чем дальше, тем хуже станет ситуация. Он не стал брать оружие, когда оставлял Эм-Джей в машине. Боялся, что она сочтет его убийцей, начнет сторониться и ужасаться осознанию того, на что он был способен. Но в жестоком и сломанном мире свои правила. И проявить слабость — значит подвергнуть опасности и себя, и того, кто тебе дорог.

Этот урок Леджер усвоил.

— Брось, Эм-Джей. С какой стати тебе меня стесняться? Я отлично знаю… твое тело.

Мэри-Джейн прикусила губу, услышав это. Сердце грохотало в груди так сильно, что, казалось, Нэйт слышал каждый удар. Боль растеклась по всей спине, хотя Нэйт утверждал, что ничего серьезного не случилось. Обошлось.

— Задело по касательной, — сказал он, промыв рану водой. По коже Эм-Джей до сих пор стекали прохладные капли. — Лезвие вошло неглубоко, но …

— Что? — спросила она, чувствуя, как стучат зубы.

Тело тоже вдруг содрогнулось от дрожи. Ее знобило.

Теплые руки Нэйта обхватили ее плечи, а потом он негромко сказал:

— Это реакция организма на стресс. Не бойся, Эм-Джей. Все будет в порядке. Сейчас я обработаю рану, наложу лейкопластырные швы, потому что ранение выглядит не очень хорошо. Но потом нужно будет зашить.

— Зашить? — ахнула Мэри-Джейн, поворачиваясь к Нэйту. Они сидели так близко, и он все еще обнимал ее за плечи. — Мне нужно в больницу?

— Нет необходимости. В зашивании ран у нас Леджер мастер, — слабо улыбнулся он. — Найдем тихое место, чтобы обдумать дальнейший план, и немного тебя подлатаем, идет?

— А что с Леджером? Ему ведь самому сильно досталось…

— Ерунда. По голове Бёрнсу прилетало не раз. Оклемается.

Эм-Джей вновь посмотрела в окно и тотчас столкнулась со взглядом голубых глаз. Леджер приблизился к «Ленд Роверу» и распахнул дверь. Джейн пришлось справиться со смущением и смириться с тем, что она осталась без футболки. В конце концов это не самое ужасное из всех случившихся событий за этот день.

— Как ты, Джейн? — спросил Бёрнс, но за нее ответил Нэйт.

— Нужно будет зашить. Позже. Как найдем место для ночлега.

Ледж медленно кивнул, и Эм-Джей вдруг отчетливо поняла, что буквально всем телом чувствует его взгляд. Вот он опустился на ее грудь, а вот поднялся к ключицам и шее, остановился на губах.

Что-то происходило с ними. И с ней, и с Леджером, и с Нэйтом. Прошлое слишком крепко связало их троих, и отчего-то возникло ощущение, что ничего еще не закончено. Но что именно не закончено Эм-Джей и сама не могла бы сказать.

— Эти мудаки спрятали тачку в двухстах футах отсюда. Развалюха, конечно, но будем исходить из того, что есть, — сообщил Эд и бросил Нэйту ключ.

— Погодите, мы что же, украдем автомобиль? — уточнил профессор, выглядывая из-за широкой спины Гринта. — А эти люди? Как быть с ними?

— А разве это люди? — хмуро бросил Нэйт. Профессор Рамзи ошарашенно раскрыл рот. — Полежат немного, подумают о жизни. Сволочи решили воспользоваться беспорядками и всеобщим хаосом и нагло обдирать людей на дорогах.

— Но полиция…

— Да какая там полиция, — вздохнул Эд. — Им сейчас не до нас. Предлагаю не задерживаться. В ближайшем городишке попробуем раздобыть новую тачку. Ну и… — Он бегло оглядел Эм-Джей и добавил: — Немного заштопаем раненых.

В салоне старинного «Форда» пахло спиртом, горьким табаком и чем-то противно-кислым. Мэри-Джейн сидела сзади, накинув на голые плечи свою толстовку на замке. А рядом устроился Леджер, касаясь бедром ее ноги. Так вышло, что Джейн сидела к нему лицом, опираясь плечом на спинку пассажирского сиденья, и Леджер не сводил с нее глаз. В какой-то момент он медленно протянул руку и дотронулся длинными пальцами до ее ладони.

Она видела в его глазах раскаяние и страх. Но не понимала, чего он боялся.

— Как твоя голова? — спросила она.

Нэйт старался вести автомобиль аккуратно, но развалюху все равно трясло. «Ленд Ровер» пришлось бросить на обочине, потому что с четырьмя пробитыми колесами он стал ни на что не годен. Эм-Джей видела, что Джеймисон расстался с машиной без всякого сожаления, словно у него в запасе было еще штук десять подобных.

А между тем Ледж склонил светловолосую голову и едва ощутимо касался ее запястья кончиками пальцев. Нежно, трепетно, осторожно.

— На мне как на собаке, — криво улыбнулся он. — Все быстро заживает. — Он вдруг вскинул голову и посмотрел Джейн в глаза. — Прости, это из-за меня тебе досталось.

Она нахмурилась.

— Я сама выскочила из машины, хотя ты велел не выходить. Ты не виноват.

— Джейн, у тебя пальцы ледяные, — хрипло сказал Леджер, внезапно взял ее ладонь в свою и поднес к губам, согревая своим дыханием.

Как же хорошо ему стало в ту же секунду, несмотря на сильную головную боль и напряженные мышцы. Он прижал ее прохладную ладонь к своей пылающей жаром щеке — тотчас стало легче.

— Ледж… — едва слышно произнесла Эм-Джей потрескавшимися губами и невольно посмотрела на Нэйта.

Он хотел крикнуть, что не стоит думать о других. Какая разница, что решит Нэйт или профессор Рамзи… Есть только они двое — он и Джейн. Так должно было быть раньше, и так должно было быть сейчас и всегда.

Но он лишь молча выпустил ее ладонь и откинулся на сиденье, запрокинув голову и глядя в грязно-серую обшивку крыши развалюхи на четырех колесах.

После звонка Эда, который первым сориентировался на местности, их «Форд» остановился у одноэтажного дома из красного кирпича. По горшкам с растениями на подоконниках и ухоженному дворику Мэри-Джейн поняла, что это частные владения. Но почему тогда Эд распахнул перед ними дверь так, будто сам был здесь хозяином?

Те же мысли посетили и профессора Рамзи, потому что он замер у порога и растерянно спросил:

— Нэйт, что все это значит? Сначала те связанные люди у дороги, теперь это… Мы взломали частную собственность?

Джеймисон устало провел ладонью по затылку и произнес:

— Профессор, вы же сами говорили, что времена изменились. И теперь мы действуем так, как вынуждают нас обстоятельства. Да, это чей-то дом, владельцев нет, и мы проведем здесь всего пару часов. Никакого грабежа и вандализма. Нам нужно разобраться с раной Эм-Джей и немного поспать. Вот и все.

Рид Рамзи неуверенно затоптался на пороге, но Эд, вздохнув, втянул старика в дом, пояснив:

— Не стоит привлекать внимание.

Впрочем, поблизости все равно никого не было.

Эм-Джей вдруг поняла, что ей тяжело стоять — словно все силы уходили на это простое действие. На лбу выступила испарина, а к голове прилил жар. Она опустилась на старенький стул, сиротливо стоявший около дивана, боясь испачкать обивку в крови.

— Идем, Джейн.

Даже не открывая глаз, она поняла, кто шепнул эти слова. Леджер. Только он называл ее так и больше никто.

— Куда?

— Нам с тобой нужно тщательно вымыть руки, а затем я посмотрю твою рану.

— Ты и правда умеешь накладывать швы? — удивленно спросила она, распахивая глаза.

Бёрнс сидел перед ней на корточках и слабо улыбался.

— Пришлось научиться.

— В военном лагере? — спросила она, вспомнив, что они с Нэйтом уезжали туда на все лето.

— Там этому тоже учили, — уклончиво ответил Леджер и подал ей руку.

Нэйт проводил их задумчивым взглядом и вновь уставился в экран телефона. Натали сообщила, что выбрала свадебное платье. А Джеймисон до сих пор не верил, что и правда скоро станет мужем. Мужем девушки, которая была ему не нужна.

Тряхнув головой, словно выбрасывая оттуда мысли о невесте, он написал парням, чтобы организовали тачку. Путешествие обрастало сложностями, хотя Нэйт был уверен, что до острова Оронсей они доберутся без большого труда. Конечно, другой вопрос — нашли бы они там то, что им нужно. Но эти проблемы Нэйт собирался решать только по мере поступления.

А между тем с тихим щелчком захлопнулась дверь, ведущая в крошечную ванную, где уединились Леджер и Мэри-Джейн. Нэйту не следовало думать о ней… о них в крохотном пространстве. Но он думал, хотя и не ревновал друга к своей бывшей девушке.

Нэйт поджал губы и покачал головой. Даже звучит нелепо — Бёрнс и Эм-Джей. Наверное, он не ревновал ее, а просто… хотел бы, чтобы все между ними было иначе. Чтобы не было той жуткой ночи, когда она предала его; чтобы исчезла боль и жгучее желание крушить все вокруг и винить всех, кого только можно. Но Нэйт не хотел бы совсем не знать Эм-Джей.

Это осознание лишило последних сил. Он опустился на подоконник, заставленный подсохшими растениями, и прикрыл глаза, привалившись плечом к окну. Тело ныло после драки, но на душе было хуже. Отец, Натали, поиски торквеса, пылающий мир… Вот бы всего этого не было. Вот бы он вернулся в прошлое и не уехал тогда на Рождество к Эшбёрнам. Вот бы он остался тогда с Мэри-Джейн. Нэйт почему-то был уверен, что все бы сложилось иначе, и они до сих пор были бы вместе.

Леджер осторожно снял с плеч Эм-Джей толстовку, и она вдруг попросила, протягивая ему черную резинку:

— Поможешь собрать волосы повыше? У меня… В общем, мне не очень удобно. Болит под лопаткой, когда поднимаю руку.

Бёрнс кивнул и с трудом сглотнул слюну. Он приподнял тяжелую копну каштановых волос, оголяя плечи, усеянные крошечными веснушками. Хотелось наклониться и поцеловать ее в плечо, а потом в шею. Прижать к себе, ласкать, гладить и пообещать, что он все для нее сделает. Признаться, что без нее он не представляет, как ему жить.

Но он произносил все это только у себя в голове, а сам в это время аккуратно собирал густые волосы Джейн в высокий хвост.

Рана выглядела не так уж плохо, как думалось Леджеру. Нэйт промыл ее и заклеил, но кровь все равно сочилась, поскольку края разошлись слишком далеко. Джеймисон прав — без швов не обойтись.

Он вернулся в гостиную за стулом и вновь закрыл за собой дверь ванной. Усадив девушку на стул, а сам устроившись на бортике ванны с чемоданчиком для первой помощи, который они прихватили из «Ленд Ровера», Ледж позвал:

— Джейн.

— Что такое?

— Нужно снять. — Они смотрели друг на друга в зеркало напротив, и Ледж кивнул на ее лифчик.

— Без этого не обойтись? — дрогнувшим голосом, спросила Эм-Джей.

— Вот, возьми кофту. Только придерживай ее правой рукой. Левая должна быть свободна, мне ведь нужно сшить края раны. Я помогу.

Он сам расстегнул крючки и осторожно спустил лямки по рукам Мэри-Джейн. Их взгляды в отражении встретились, и Ледж попытался выдать подбадривающую улыбку.

Эм-Джей прижала к груди кофту и кивнула, тем самым давая понять, что готова.

— Я поставлю укол, — начал было Леджер и осекся. Спина Джейн окаменела, а взгляд стал настороженным. Бёрнс мысленно выругался. В ту ночь он тоже заперся с ней один на один, и она была почти раздета, как сейчас, и в ту ночь ей тоже вкололи препарат… Дерьмо. — Джейн, это обезболивающее. Только и всего. Не шить же мне тебя наживую.

— Я понимаю.

Он обработал руки, ее кожу, достал тонкий шприц и ампулу. Коснулся левой рукой ее талии, словно придерживая.

— Вот так. Теперь подождем немного. Как ты себя чувствуешь?

— Устала, — призналась Джейн, грустно улыбнувшись. — Совсем не так я представляла себе экспедицию.

— Новая реальность внесла свои коррективы. Только знаешь…

— Что?

Ледж взял в руки иглу с ниткой и сказал:

— Ты больше так не делай, ладно? Я не просто так велел тебе оставаться в машине.

— Знаю. Не хотел, чтобы я мешалась под ногами.

— Не хотел, чтобы ты пострадала.

Они замолчали, и Эм-Джей так остро почувствовала его ладонь на своей талии, что под кожей словно разгорелся пожар. Она смотрела в зеркало на сосредоточенное лицо Леджера, на его непослушные светлые волосы, едва заметную на щеках щетину. Он повзрослел за те полтора года, что они не виделись. Как и Нэйт. Он стал молодым мужчиной. Взгляд теперь другой, повадки и движения тоже. Впрочем, она, к сожалению, не знала его так уж хорошо, чтобы судить.

— К сожалению… — ошарашенно повторила Эм-Джей вслух.

— Что, Джейн? Больно?

— Терпимо, но не очень приятно.

— Ты умница, даже не дергаешься, — похвалил Леджер.

— Просто хочу, чтобы это поскорее закончилось, — вздохнула она.

И вновь на них опустилось молчание. Мэри-Джейн разглядывала ряды бутылочек с гелями для душа, чужие мочалки и кругляши соли для ванны.

— Джейн, — позвал Леджер, и она тотчас перевела на него взгляд в зеркале. Словно ждала, когда он заговорит. — Помнишь тот день, когда мы встретились на ярмарке и выбирали картины?

— Да. Помню.

— Я тогда хотел пригласить тебя на свидание, — признался Бёрнс и улыбнулся своим воспоминаниям. А Джейн просто лишилась дара речи. Она дернула правой рукой, и кофта свалилась ей на колени, а Леджер невольно уставился в зеркало на ее обнаженную грудь.

Эм-Джей резко прижала кофту к телу и покраснела. Она наверняка готова была сбежать, но Леджер вновь положил ладонь на ее тоненькую талию и заметил, что кожа ее покрылась мурашками. Он наклонился и поцеловал ее в плечо.

— Вот так случилось, Джейн. Я не успел, — прошептал он, утыкаясь лбом в ее плечо. — И так и не узнал, согласилась ли бы ты сходить со мной куда-нибудь.

Удивительно, но после этого признания Леджеру стало гораздо легче. Он сказал это вслух и теперь надеялся, что Джейн наконец поймет, что именно он к ней чувствует. Бросать ей в лицо слова «я тебя люблю» было бы глупо. Он понимал, что она попросту испугается или не поверит. Только не после того, что он сделал. Но и скрываться больше не было никаких сил.

От нее он ничего не ждал в ответ. Леджер даже не хотел думать, что творилось в голове Эм-Джей теперь, когда он перестал прятать свои чувства. Но он надеялся — все равно надеялся, — что у него есть шанс…

— Нужно перевязать, — сказал он, поднимаясь и помогая встать Джейн. — Придется снять кофту. Не волнуйся, встанем спиной к зеркалу, и я ничего не увижу.

— Ты и так уже все видел, — пробормотала Мэри-Джейн, а Ледж невольно улыбнулся и прикусил губу.

— Должен же я получить какую-то оплату за подработку доктором, — пошутил он и удостоился легкого тычка локотком под ребра.

Она послушно положила кофту на стул и теперь была обнажена по пояс, стоя к Леджеру спиной, от которой он не мог отвести глаз.

— Ты очень красивая, Эм-Джей.

Она растерянно повернула к нему голову, но довольно быстро вновь отвернулась.

— Зачем ты это сказал?

— Потому что это правда.

Ледж и сам удивлялся, как легко ему было признаваться в том, что было на душе. Он поймал себя на том, что улыбается. Просто потому, что она рядом.

— Джейн, немного расставь руки, можешь упереться ими в стену, только не вытягивай, чтобы повязка не сковывала движения.

Она сделала, как он велел, а Ледж ничего не мог с собой поделать — его фантазия унеслась так далеко, что все тело охватил жар. Он один на один с почти обнаженной Эм-Джей в ванной…

Леджер взял бинт и положил ладонь на ее плоский живот. У Эм-Джей перехватило дыхание, и она слепо уставилась прямо перед собой в светло-коричневый кафель. А Бёрнс между тем принялся аккуратно забинтовывать ее, то и дело касаясь оголенной кожи. Сердце неровно застучало в груди, а Мэри-Джейн стало трудно дышать. И от его близости, и от тех слов, что он совсем недавно произнес.

И тут его пальцы коснулись ее груди. Вскользь. Всего на краткий миг. Но Джейн замерла и сильно зажмурилась, потому что все внутри словно перевернулось от этого мимолетного прикосновения.

— Прости… Это получилось случайно, — негромко пробормотал Леджер, а Джейн так сильно прикусила губу, что вскоре ощутила металлический привкус на языке.

Дальше он действовал аккуратнее, а когда закончил, поцеловал Джейн в макушку и протянул кофту. Она спрятала лифчик в карман толстовки, застегнула замок до шеи и только тогда обернулась к нему.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Леджеру показалось, что во взгляде Джейн нет страха или отвращения. Она словно узнала какую-то страшную тайну, разгадала загадку, с которой никому не удавалось справиться, и теперь пыталась как-то жить с этим знанием.

— Идем, — первым сказала Бёрнс. — Ты, наверное, голодная?

Нэйт слушал профессора вполуха, а сам думал о том, что ему вдруг стало совсем невыносимо. Сознание охватила смутная, липкая тревога, и чтобы избавиться от нее нужно было вытащить мозг из черепной коробки — да и сердце тоже — и оставить их как следует проветриться.

Он смотрел на притихшую Эм-Джей, гревшую ладони о чашку с горячим травяным чаем и задумчиво уставившуюся в окно, и в эти мгновения вдруг поймал себя на мысли, что сможет найти в себе силы забыть то, что случилось. Забыть ту ночь. Он по-прежнему был готов на многое, даже на то, что, казалось, было невозможно, ради нее.

Эти мысли так захватили его, что он пропустил начало речи Рида Рамзи об адептах реинкарнации.

— Есть учения, согласно которым реинкарнация осуществляется, что называется, в первое попавшееся тело, — приглаживая редкие седые волосы, говорил профессор, — но также существует мнение, что при реинкарнации происходит восхождение или же нисхождение души по иерархической лестнице, а определяется это нравственными качествами умершей личности. Проще говоря, ее ждет некое посмертное воздаяние за то, что она совершала при земной жизни.

Нэйт наконец полностью сосредоточился на словах профессора и невольно переглянулся с Леджером.

Рамзи был прав, но Эшбёрны верили в третий вариант. Они считали, что есть лишь нахождение души либо в теле, либо вне его, и существование ее не может закончиться, ведь душа — это искра, посланная высшей силой. Она ищет новое тело, когда деяния и привязанности ее не были полностью реализованы в одной из жизней. Когда же все, что желала душа, было исполнено, высшая сила забирает ее себе, окружая вечной любовью.

Нэйт сомневался, что отец искал вечной любви у высшей силы. Напротив. Он не желал умирать, потому и вел поиски торквеса, который, если верить легендам, мог стать для него источником неиссякаемой силы и долголетия.

Верил ли во все это сам Нэйт? Когда случился болезненный разрыв с Мэри-Джейн, он сильно сблизился с отцом. Видения стали посещать его чаще, он словно и правда вспоминал свои прошлые воплощения, испытывал самый настоящий ужас, ощущал все те муки, которым подвергались тела, ставшие домом для его души. Джеймисон мог каждый день наблюдать за Томасом, который то впадал в ступор, то начинал бормотать что-то совершенно чужим голосом, от чего волосы вставали дыбом. Он мог говорить басом, а мог начать выкрикивать что-то тонким голосом, страшно закатывая глаза. Сперва Нэйт решил, что у сводного брата эпилептический припадок, но Арто объяснил, что таким образом у Томаса проявляется дар провидца. Кристиан в такие минуты жалел лишь об одном — о том, что сын не может подсказать ему, где искать торквес. Томас видел лишь ближайшее будущее, видел хаос, который вскоре должен был охватить мир. А однажды он сказал, что знает, кто написал пророчество.

— Это человек в железной маске птицы, — забормотал он, а Бернадетт и Арто так впились в него взглядами, словно боялись, что внук сию секунду забудет, как произносить слова. — Ястреб… Или сокол. Короткий клюв на маске загнут вниз, а волосы человека накрыты черной тканью.

— Это мужчина или женщина? — в нетерпении спросил Арто.

— Я не вижу лица. Только глаза, — прошептал Томас. — Зеленые, очень светлые. В железной маске есть прорези для глаз.

— С чего ты взял, что именно этот человек написал пророчество? — не выдержал Нэйт. Он по-прежнему сомневался, хотя в тот период очень хотел верить отцу.

— Он взял три серебряных горшка и в каждый положил пергамент с пророчеством. — Казалось, что кто-то невидимый показывает Тому кадры из прошлого — так внимательно он всматривался в пространство перед собой. — Эти горшки затем покрыли глиной — запечатали.

— И что дальше? — не дождавшись продолжения, спросила Бернадетт.

— Их увезли. Трое всадников помчались в разные стороны. Человек в маске птицы остался один.

Нэйт вспоминал все это, а сам думал — это ли не доказательство того, что Кристиан прав? Никто из живущих не знает, что на самом деле ждет нас после. Есть ли у нас душа и если есть, насколько она древняя? Какие неисполненные деяния мучают ее? Правда ли, что она раз за разом возвращается в этот мир, чтобы все же осуществить задуманное, или, может быть, находит вечный покой?

Кто мог с точностью и уверенностью ответить на эти вопросы? Никто. Ни один человек в этом мире. Так почему бы Кристиану не оказаться тем, кто говорит правду? Они с Арто помнят свои прошлые воплощения, да и сам Нэйт тоже! Так почему он все равно то и дело сомневается? Почему не знает, чего на самом деле хочет? А вдруг его душа вернулась в этот мир только для того, чтобы наконец обрести здесь тепло и любовь? Для кого-то прозвучит банально, но не для Нэйта. Слишком много жестокости, холодности и расчета в его жизни. И это медленно убивает его.

— А во что вы сами верите, профессор? — вдруг спросила Эм-Джей.

— Я верю во все и в ничто, — улыбнувшись, ответил он. — История — одна из самых богатых и самых захватывающих наук. Она полна загадок и намеков. Намеков на то, что в этом мире возможно все. Абсолютно. — Рид Рамзи обвел взглядом присутствующих. Нэйт сидел на подоконнике чуть в стороне, Эм-Джей устроилась рядом с профессором, а Леджер в кресле по соседству. Эд занял стул около столика, заваленного стопками старых газет. Внезапно его взгляд остановился на Бёрнсе, и мистер Рамзи спросил: — Вот вы, молодой человек. Вы носите крестик, как я могу заметить. Значит, верите в Бога?

Ледж провел ладонью по непослушным волосам и опустил взгляд. Нэйт думал, что он как обычно отшутится, но друг серьезно ответил:

— Некоторое время назад отец начал ходить в церковь. А поскольку виделись мы нечасто, то в те дни, когда он приезжал домой, мне приходилось сопровождать его на исповедь. И меня не то чтобы тоже затянуло… Просто… В какой-то момент я решил, что в католических заповедях ведь нет ничего плохого.

— Естественно. Я вас понимаю. Но есть там одно весьма любопытное изречение, — хитро прищурившись, произнес профессор. — Бог один, и нет других богов, кроме него.

— Верно, — кивнул Леджер, вновь избегая взглядов. Особенно взгляда Нэйта. Друг не раз цитировал ему текст пророчества, и там ясно было описано будущее инакомыслящих. Но Бёрнс не хотел предавать самого себя и делать вид, что слепо верит Эшбёрну. Нихрена подобного… Он пожал плечами и сделал глоток чая. — Мне нет дела до того, кто во что верит. Потому я никогда не говорю о религии и никого ни к чему не склоняю.

— Похвально, — одобрил мистер Рамзи. — Собственно, к чему это я. Человек, в настоящее время пришедший к власти, — последователь учения о реинкарнации. А значит, на первом месте для него стоит лишь его цель, а не благополучие стран и всего населения. Он фанатик. И, судя по его деяниям, жестокий фанатик! Что бы ни случилось дальше, чем бы ни обернулась наша экспедиция, но я уверен в одном — мы должны остановить Эшбёрна. Весь мир должен ополчиться против него!

Мэри-Джейн внимательно посмотрела на профессора. Глаза его лихорадочно посверкивали, а легкая улыбка на тонких губах позволяла ей предполагать, что мистер Рамзи на самом деле даже рад, что стал свидетелем произошедших перемен. Да, он утверждал, что от Эшбёрна нужно избавиться, но при этом… он восхищался им. Эм-Джей неплохо изучила мимику профессора и могла утверждать это с большой долей уверенности. А еще ей показалось, что если Кристиан Эшбёрн останется у власти, мистер Рамзи не станет так уж убиваться по этому поводу.

Глазго давным-давно остался позади, и теперь черный пикап «Форд» мчался по трассе, окруженной то зелеными полями, то внушительными холмами и какими-то первобытными пейзажами, от которых захватывало дух. На второй день пути Эм-Джей и ее спутникам удалось застать в дороге невероятно красивый закат огромного красного солнца. На темнеющем небе перистые облака казались мазками художника, который пока и сам не понимал, что именно у него выйдет, но все равно следовал вдохновению и порыву и не скупился на сочные цвета для своего полотна.

Мистер Рамзи тихонько произнес себе под нос:

— Милая Шотландия.

Он очень ее любил, и все его студенты хорошо об этом знали. Нэйт и Эм-Джей невольно переглянулись с понимающими улыбками, но буквально спустя пару секунд немного растерянно уставились друг на друга. Мэри-Джейн с явным сожалением отвела взгляд, а Нэйт так и продолжал смотреть на нее. Теперь между ними не было никакого подлокотника — можно просто чуть подвинуться, и их бедра соприкоснуться.

И ему отчаянно хотелось поступить именно так.

К черту обиды, к черту планы отца, к черту Натали…

— Мистер Бёрнс, не могли бы вы хотя бы ненадолго остановиться? Мне нужно размяться, иначе я рискую и вовсе не вылезти из машины в конце нашего путешествия.

Нэйт почему-то обрадовался, услышав просьбу профессора. Ледж не стал спорить, а свернул на обочину и заглушил мотор. Эм-Джей тоже покинула авто, и Джеймисон сделал так же, следуя за ней с небольшим отставанием. Она прошлась с профессором вдоль обочины, а затем, обнаружив едва заметную тропу, они направились в сторону каких-то развалин в трехстах футах от дороги. Нэйт пошел за ними. Профессор проворно устремился вперед, а Эм-Джей шла неторопливо, разглядывала окрестности и, кажется, о чем-то размышляла. Леджер остался около машины. Он курил и напряженно всматривался куда-то в пространство. Джеймисон велел ему сообщить уехавшему вперед Эду об их краткой остановке.

— Мэри-Джейн, — позвал Нэйт, тотчас ощутив нешуточную тревогу.

Она обернулась, и от ее взгляда ему мгновенно стало жарко.

Ласковый летний ветер с нежностью трепал ее волосы и края тонкой графитовой футболки. В эти мгновения Нэйту отчаянно захотелось, чтобы все было иначе; чтобы той роковой ночи никогда не случилось.

Но ведь они могли бы все исправить…

— Я хотел сказать… — начал было он и с трудом сглотнул, потому что в горле вдруг пересохло. А потом, словно внутри прорвало плотину скопившихся чувств, он выпалил: — Я смогу все забыть, Эм-Джей. Я смогу.

Она была так ошарашена этими словами, что невольно сделала шаг назад, в страхе округлив глаза. А Нэйт уже не мог остановиться. Какая-то неведомая сила заставляла его произносить все то, что было на душе. Может быть, и сама душа рвалась навстречу только этой девушке, иначе почему все то время, что они провели врозь, он не жил, а только лишь пытался забыться? Наполнял свою жизнь тем, что на самом-то деле вызывало отторжение и отравляло изо дня в день. Только рядом с Мэри-Джей он был по-настоящему счастлив. Так, как не был счастлив никогда прежде.

— Я не знаю, что случилось тогда. Не понимаю. Что было не так? Что я не смог дать тебе? Но мы сможем все исправить, Мэри-Джейн, — лихорадочно прошептал он, делая к ней шаг, сокращая ничтожное расстояние между ними. — Когда я увидел тебя вчера… Все эти полтора года я тебя ненавидел, Мэри-Джейн. Ненавидел так сильно, что это убивало меня. Но еще более жестоко меня уничтожала любовь к тебе. Она никуда не делась, Эм-Джей. Она все еще здесь.

Он коснулся ладонью груди и похлопал по ней, глядя прямо в ее глаза. Самые любимые глаза на свете. Самые теплые и искренние. И пусть она ошиблась тогда. Разве человек не может ошибиться? Разве так сложно простить то, что, как ему казалось, он никогда не сможет простить? Но остаться без нее страшнее, чем переступить через свои принципы.

Теперь Нэйт понимал это так четко, что все внутри всколыхнулось, откликаясь на этот порыв.

— Нэйт… — Эм-Джей пребывала в таком шоке, что не сразу нашлась, что ответить. — Но ты ведь скоро женишься! Ты любим и сам полюбил…

Он поморщился словно от противной ноющей боли.

— Это все ненастоящее, Эм-Джей. Это все притворство. Она не нужна мне, и никогда не была нужна так, как ты.

Еще шаг, и он крепко обнял ее, утыкаясь лицом в мягкие волосы. Не прошло и пары мгновений, как Нэйт почувствовал ответные прикосновения. Эм-Джей тоже обнимала его, и только тогда он с облегчением выдохнул.

— Я никогда не притворялась, Нэйт, — вдруг сказала она, чуть отстраняясь. — Все мои чувства к тебе были искренними. Каждая минута, каждое мгновение вместе — это все стоило того. Это было самое настоящее волшебство.

Она печально улыбнулась, но все же отвела взгляд. Ее губы чуть приоткрылись, словно она хотела что-то добавить, и Нэйт так хотел услышать от нее хоть что-то еще, но тут позади раздался напряженный голос Леджера:

— Пора ехать. Эд сказал, что мы рискуем не успеть на паром до острова.

Джеймисон даже не слышал, как он подошел, полностью сосредоточившись на Мэри-Джейн.

Руки его безвольно разжались и повисли вдоль тела. В груди стало как-то пусто, словно он признался и снял с себя некий невидимый груз, но все равно ощутил неимоверную усталость.

— Поговорим позже? — спросила Эм-Джей, и Нэйт молча кивнул.

Она бросила короткий взгляд на Леджера и быстро направилась к профессору, едва ли не на коленях ползавшему около старинной каменной стены.

— Что стряслось? — спросил Леджер и снова потянулся за сигаретой, хотя только что выбросил истлевший до фильтра окурок.

— Дай сюда.

Нэйт выхватил у друга пачку и тоже закурил.

— Что это, блин, было? — повторил Бёрнс, провожая взглядом Джейн и профессора, направившихся к пикапу.

— Разве что-то было? — процедил Нэйт, начиная раздражаться.

Прежнее подавленное состояние вернулось, стоило кому-то нарушить их с Мэри-Джейн уединение. Стало казаться, что покой он мог найти только рядом с ней и больше ни с кем. Даже не рядом с другом.

— Ты обнял ее, — не унимался Леджер, а Нэйт буквально всем телом ощутил, как Бёрнс залез к нему в душу.

— И что? Это запрещено законом?

— Сука. Не веди себя как гребучий мудак! — не выдержал Леджер и повернулся к другу спиной, собираясь уходить.

Нэйт с досадой покачал головой и негромко произнес:

— Стой, Ледж.

Друг и правда остановился, только продолжал стоять полубоком.

— Я просто понял… — Нэйт тяжело выдохнул дым и потер грудь, словно этим жестом мог успокоить сердце. — Понял, что не могу без нее. Вот и все.

Леджер побледнел и так сжал кулаки, что свело запястья.

— Но ведь ты говорил, что никогда не простишь измену.

— Знаю. Но я просто не могу иначе, Леджер. Если бы ты хоть раз любил так, как я, ты бы меня понял. Я до сих пор не верю, что Мэри-Джейн могла переспать с каким-то парнем… В моей голове это просто не укладывается. Как будто это совершила не она… Не знаю, какой-то ее клон. Или это все какая-то чудовищная ошибка. Галлюцинация… Но я готов оставить это в прошлом.

Ледж подошел к другу едва ли не вплотную и напряженно произнес:

— Что ты несешь, Нэйт? Ты сам говорил, что готов был убить Джейн, когда встретил ее в ресторане. Да тебя трясло, когда ты об этом рассказывал!

Нэйту вдруг стало неимоверно жарко, в голову словно налили расплавленную сталь, и она проникла в каждую клетку мозга, делая мысли неповоротливыми и неподъемными.

— Я бы никогда так не поступил, — пробормотал он. — Просто этих чувств так много… Я лишь хочу, чтобы все стало как раньше.

— Этого не будет, Нэйт, — жестоко отрезал Леджер, и смысл его слов постепенно добрался до сознания Джеймисона, воскрешая в сердце мучительную тоску. — Как раньше не будет никогда. Все изменилось. Ты изменился. Ты хочешь быть с Джейн? Но это невозможно, и ты знаешь, почему.

— Из-за Натали?

— Из-за нее, из-за отца, из-за самого себя, в конце концов.

— О чем ты? — спросил Нэйт, но по телу уже побежали противные мурашки. Он понимал, что друг имел в виду.

— Ты бы хотел, чтобы она встречалась с таким, как ты? — Ледж и не думал щадить чувства лучшего друга. Он хотел, чтобы Нэйт трезво взглянул на обстоятельства.

— Нет, — наконец прошептал Джеймисон и покачал головой. — Я бы не стал желать ей такого.

— Тогда завязывай страдать. И завязывай катать Джейн на эмоциональных качелях. То ты даже в ее сторону не смотришь, то вдруг лезешь обниматься.

Колкие фразы Леджера окончательно отрезвили Нэйта. Только что он был уверен, что поступил правильно. Он хотел сказать Эм-Джей, что они в силах все вернуть. Но сейчас Нэйт уже жалел о содеянном. А вдруг она согласится? А вдруг нет? И какой из этих двух вариантов принесет ему больше боли и больше проблем?

Леджер направился к пикапу, и Нэйт последовал за ним, хотя почти ничего не видел перед собой. Поле и дорога слились в огромное зеленовато-бурое пятно, размывая реальность. Перед глазами запрыгали картинки, которые уже давно поселились в его мозгу: окровавленные руки, грязные босые ноги, страшная черная точка, оказавшаяся снарядом, который влетел в его дом. Нэйт хотел окрикнуть Бёрнса, но язык не слушался, как будто его вовсе нет. Как у того мальчишки из прошлого…

Джеймисон пошатнулся, зажмурился и тряхнул головой. Некоторое время он боялся открыть глаза. Боялся вновь ничего не увидеть, боялся навеки застрять в воспоминаниях о прошлых жизнях. Томас как-то раз заявил, что Нэйт балансирует на границе настоящего и прошлого, и с последним он не в силах справиться. Арто тогда пытался объяснить внуку, что видения о прошлых воплощениях дарованы для того, чтобы избежать уже совершенных ошибок, и чтобы в нынешней жизни превратить испытанную боль в силу. Нэйт пытался верить словам деда, но иногда проигрывал эту постоянную битву с прошлым. Оно выматывало и искажало реальность, стирало его собственную личность. До этого момента Нэйт четко выучил, в чем заключается его цель в этом воплощении: помочь отцу вернуть миру первозданный вид, когда каждый получал по деяниям своим, когда рогатый бог был одним из самых могущественных и почитаемых существ.

Справедливость — вот, чего желал Эшбёрн. Тот, кто сейчас восставал против нового правителя, получал по заслугам. Кристиан не жалел никого из тех, кто шел против него. Он радовался, когда узнавал, сколько человек погибло в давках, сколько было жертв и раненых во время акций протестов. Его царство не принимало инакомыслящих.

— Это моя цель, — прошептал Нэйт и открыл глаза.

Леджер как раз занял водительское кресло и устроил ладони на руле. А позади него сидела хрупкая девушка с милыми крошечными веснушками на носу и скулах, и взгляд ее огромных блестящих глаз был прикован к Нэйту, вся решимость которого сосредоточиться только на миссии начала рассыпаться в прах…

Эд встретил их равнодушным взглядом и безэмоциональной фразой:

— Паром ушел десять минут назад.

При иных обстоятельствах Леджер принял бы это как личное оскорбление, ведь за рулем ему не было равных, и опоздать он просто не мог. Но паром отправился на остров раньше графика по той причине, что на причале началась давка, быстро переросшая в драку. Эд так и не понял, из-за чего именно сцепились местные и туристы, и на вопрос профессора пожал плечами, ответив:

— Город закрыли бобби из-за усилившихся беспорядков. Возможно, кому-то это не очень понравилось.

— Удивительно, как нам удалось проскочить, — пробормотал мистер Рамзи.

Леджер и Нэйт невольно переглянулись, и Бёрнс тут же затараторил:

— Что ж, добро пожаловать в городок О́бан с населением чуть больше восьми тысяч человек. Кстати, здесь производят весьма неплохой виски. Предлагаю продегустировать, раз уж нам торчать здесь до самого утра.

— Молись, чтобы не до вечера, — вздохнул Гринт и хлопнул своего железного коня по сиденью. — Я присмотрел нам гостевой дом поблизости. Ледж, проверь телефон, я скинул локацию. Сгоняю пока в магазин за продуктами.

— И виски не забудь, — пробормотал Леджер, бросая взгляд на притихшую Эм-Джей.

Он был на грани отчаяния. Неужели все закончится вот так? Они с Нэйтом снова сойдутся, а он останется один на один с разбитым сердцем? Почему она обняла его? И о чем думает, неосознанно кусая губы?

— Джейн. — Она тут же повернулась к нему, и Леджер подошел ближе. — Как твоя спина? Болит?

— Немного. Ничего страшного. Вроде бы терпимо.

— Сегодня еще один укол, ты помнишь?

— Да, док, — выдала слабую улыбку Джейн.

— И мне нужно посмотреть шов, — предупредил Леджер, не в силах оторвать взгляд от ее лица. Все это время он мысленно молился о том, чтобы история не повторилась, и Джейн не выбрала Нэйта. Только не снова. В эти секунды он жалел, что не существует способа заставить другого человека полюбить тебя. Как бы жутко это ни звучало…

Быть настоящим, заботиться, дарить тепло и внимание — вот все, что мог Леджер. Но он боялся, что этого недостаточно.

— Ледж, — позвал Нэйт, неслышно приблизившись к ним. — Можешь оставить нас на минуту?

«Нет! Я ненавижу, когда вы остаетесь наедине!» — хотелось крикнуть Леджеру, но эти слова пришлось проглотить.

Он вернулся к пикапу и занял привычное место за рулем, вполуха слушая болтовню профессора об этом городишке, построенном в конце восемнадцатого века, и замке Данолли, возведенном неподалеку, при этом не сводя взгляда с Нэйта и Джейн. Их разделяло несколько шагов, и никто из них не спешил сократить это расстояние. Леджер вдруг понял, что он весь словно натянутая струна — так велико было напряжение. Что он увидит сейчас? Вновь объятия? Поцелуй? Ссору и следом бурное примирение? Неужели сейчас все решится? Неужели сейчас он вновь — и на этот раз окончательно — потеряет Джейн?

Нэйт обещал Эм-Джей, что они поговорят, и он правда так много хотел сказать ей, но почему-то сейчас, глядя в ее глаза, он молчит. И не знает, что нужно говорить. Что он не знает, каково это — любить кого-то другого? Потому что все это время любил только ее… Или, может быть, признаться, что понятия не имеет, могут ли они быть вместе?

Но внезапно, словно удар молнии, его пронзило осознание…

«Все мои чувства к тебе были искренними. Каждая минута, каждое мгновение вместе — это все стоило того. Это было самое настоящее волшебство», — так сказала ему Джейн. Не значило ли это, что она…

— Ты не хочешь быть со мной, — выпалил Нэйт, чувствуя, как к вискам устремился жар словно от самого сердца. — Тебе это больше не нужно. Тот парень все же что-то значил для тебя. Ты снова меня обманула!

Мэри-Джейн округлила глаза, а затем нахмурилась.

— Нэйт, послушай…

— Нет! Хватит! — Злость накатила с такой силой, что захотелось немедленно кого-нибудь задушить. Джеймисон сжал кулаки и уставился в сторону, лишь бы не смотреть на Мэри-Джейн. Стало тошно. И от нее, и от самого себя. Он ведь сам понимал, что им лучше остаться порознь. Каждому из них так будет лучше. Но осознание того, что девушка, которая так много значила для него, уже не чувствует к нему и доли того, что до сих пор осталось в его сердце, оказалось сродни пули в голову. — Как же меня бесит все это! Бесит, что ты снова появилась в моей жизни. Я с самого начала уговаривал профессора избавиться от тебя.

Нэйт надеялся, что Эм-Джей сейчас скрутило от яда, которым были пропитаны его слова; что ей так же больно и плохо, как ему; что ее разрывает на части от чувств, совсем как его сейчас.

Она и правда побледнела, но глаза ее оставались сухими.

— Мне жаль. Мне правда очень жаль, Нэйт, — едва слышно произнесла она, убирая челку с глаз. — Ты не представляешь, как дорог мне. По-прежнему! И я искренне хочу, чтобы ты был счастлив, — прошептала она.

— Замолчи, Эм-Джей. Хватит строить из себя святошу! — он сорвался на рык и сделал к ней шаг. — Кто бы мог подумать, что ты окажешься такой двуличной стервой.

Выплюнув это, Нэйт развернулся и бросился к пикапу, совершенно не замечая напряженного взгляда Леджера.

Эм-Джей тоже быстро направилась к машине, хмурясь и до боли сжимая зубы. Ей уже осточертели нападки Нэйта и этот его обвиняющий взгляд. Как же хотелось крикнуть ему в лицо, что она никогда его не предавала, только разве он поверит?

Она упала на заднее сиденье и резко захлопнула дверцу, отворачиваясь от Нэйта.

Тяжело выдохнув, Джейн с силой зажмурилась. Кого она обманывала? Она ведь могла бы рассказать ему все о той ночи. Прямо сейчас. Прямо в этой машине, в присутствии профессора и Леджера.

«Все из-за него. Чертов Бёрнс!» — мысленно кричала Эм-Джей, а затем распахнула глаза и столкнулась со взглядом голубых глаз в отражении бокового зеркала.

Сердце Эм-Джей заскакало в груди, как безумное, словно она пробежала пару миль, спасаясь от погони. Только от себя не убежишь.

Это правда. Все из-за него. Она не может больше быть с Нэйтом из-за Леджера. Только дело не в том, что он подставил ее, а в том, что ее тянуло к нему, и игнорировать это стало уже невозможно.

Она пыталась отрицать это, и все же с ужасом понимала, что влюбляется. И не в того, в кого, казалось бы, должна. Не в человека, с которым была счастлива, пусть и не так уж долго. Она влюблялась в Леджера, и это было неизбежно. Прежде он не позволял ей узнать себя. Он избегал встреч, а если они и виделись, то он не вел с ней долгих разговоров. И теперь, покрываясь колючими мурашками, Эм-Джей думала — а что случилось бы тогда, в прошлом, если бы Леджер чаще был рядом? Действительно ли она осталась бы с Нэйтом?

Одни только подобные мысли казались ей предательством. И она в панике прятала их поглубже в сознание, отгоняла от себя, как туманящий разум дым. Но это было раньше, а сегодня все иначе.

С Нэйтом ей было так хорошо, как не было больше ни с кем ни до, ни после. И чувства ее были искренними. Но Леджер… Он всегда ускользал от нее, время от времени появляясь, чтобы выбить из равновесия, чтобы заставить думать о нем и о том, почему он ее избегает.

Можно было бы назвать эти мысли чушью, но почему тогда каждый раз, когда они остаются вдвоем, ее сердце и разум так ярко реагируют на его появление, что Эм-Джей едва удается сохранять контроль? Рядом с Леджером она чувствует то, что не должна бы… Но больше нет сил притворяться, больше нет сил жить так, как удобно другим, вечно быть хорошей и понимающей. Хочется быть счастливой. Хочется того, кого она не должна хотеть. Нэйт все еще родной для нее человек, и по-другому быть не может. Но в эти секунды, сидя на заднем сиденье пикапа, Джейн призналась самой себе, что не хочет возвращать то, что было у них с Нэйтом. Это было прекрасно, но это закончилось. И началось что-то другое, что, возможно, должно было случиться с самого начала, только вот судьба любит жестокие игры и иногда ведет к нужному обманной тропой.

Может быть, ничего не получится. Может быть, все это глупости, и Леджер снова ее обманет. Пусть даже после этого она сломается. Так ли уж это важно теперь, когда никто не знает, что станет с нашим миром завтра? Джейн просто хотела хоть немного пожить так, как подсказывало ей сердце, хоть раз сделать то, что хотелось ей самой, а не кому-то другому. Ей надоело быть удобной для всех, делать то, что от нее ожидают, подавлять собственные эмоции, прятаться от своих желаний. И пусть кто-то ее осудит или разочаруется в ней… Только она одна знает, что может сделать ее счастливой.

Эм-Джей понимала, что именно стало точкой невозврата.

Это их с Леджером поцелуй, которого не должно было быть.

А между тем пикап, словно настороженная огромная кошка, крался по узким улочкам маленького городка. Уже стемнело, и все дома казались странно похожими друг на друга. В некоторых палисадниках угадывались неухоженные заросли, которые услужливо скрывали кривые тени, с каждой минутой захватывавшие все больше пространства вокруг. Стекла в машине были опущены, и до всех, кто сидел в салоне, доносился приглушенный истеричный крик голодных чаек и соленый запах морских вод. На самом деле туристы недаром облюбовали Обан. В этом приморском городке было чем заняться: отправиться на морскую прогулку, посетить местный Колизей, полюбоваться подводными обитателями, насладиться свежайшими морепродуктами или продегустировать местные крепкие напитки. Однако Эм-Джей и ее спутникам все это было недоступно. Они держались окраины со старыми постройками и ржавыми автомобилями у обочин, видели тусклый свет в окнах и даже приметили несколько плакатов с одинаковыми надписями: «МЫ ПРОТИВ НОВОЙ ВЛАСТИ!»

Профессор Рамзи, разглядывая очередной плакат, довольно хмыкнул:

— Как я и говорил — народ хочет иметь право голоса.

— Приехали, — сообщил Леджер, остановившись около одноэтажного дома, выкрашенного голубой краской. — Эд все уладил и оплатил проживание. Ключи от двери в цветочном горшке справа от входа.

Нэйт первым покинул автомобиль и первым вошел в их временное жилище. Джейн проводила его задумчивым взглядом, а спустя пару мгновений поняла, что Леджер все это время неотрывно следил за ней. Поймав ее взгляд, он быстро спросил:

— Все в норме?

— Сомневаюсь, — проворчала она и схватила свой рюкзак, но Бёрнс мгновенно вырвал его из ее рук.

— Я понесу, не беспокойся.

— Тогда уж и мои вещички прихватите, мистер Бёрнс, — прокряхтел профессор Рамзи и взялся за локоть Эм-Джей. — Идем, милая. Долгие поездки стали меня утомлять. Чертова старость.

Они направились по мощеной камнем дорожке в сторону дома, а Ледж, провожая взглядом фигурку Эм-Джей, понял, что дальше так продолжаться не может. Что он там говорил? Что хочет быть настоящим с ней? Тогда стоило покончить хотя бы с одной ложью.

Закрыв пикап, он прошел в дом, сбросил все вещи на диван в просторной гостиной и отправился на поиски Нэйта.

Друг нашелся в одной из спален с уютной лоджией. Именно на ней и устроился Нэйт, заняв одно из плетеных кресел. В одной руке сигарета, в другой — телефон.

— Нужно поговорить, — выпалил Леджер, решив не тянуть резину.

— Последнее время разговоры приносят мне одно разочарование, — пробормотал друг, делая долгую затяжку.

Леджер прошелся по деревянному полу лоджии и замер около Нэйта, привалившись плечом к стене. А Нэйт, стряхнув пепел в стоявший на стеклянном столике стакан, вдруг добавил:

— Она не хочет быть со мной, представляешь? Правда не хочет.

У Леджера перехватило дыхание. Он переступил с ноги на ногу и хрипло переспросил:

— Что?

Нэйт криво усмехнулся и устало потер висок ладонью.

— Все закончилось, Ледж. Она правда мне изменила. Мэри-Джейн… Моя Мэри-Джейн… Ее нет. И была ли она вообще когда-нибудь? Может быть, я просто ее придумал? Весь этот образ… Все было не так, — бормотал он. — Она меня обманывала. Каждый день. Каждый гребаный день, что мы были вместе.

— Это неправда.

Нэйт покачал головой и снова затянулся. Выпустив дым, он бросил:

— Не нужно ее выгораживать. Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Джейн никогда тебе не изменяла, — тихо, но твердо произнес Леджер, чувствуя, как тело невольно напряглось. Надеяться на мирный исход разговора не приходилось, но Бёрнс примерно представлял, что именно его ждет — бешенство и ярость Нэйта.

Друг медленно поднял голову, и разноцветные глаза жадно впились в лицо Леджера.

— Что ты несешь?

Бёрнс провел ладонью по непослушным волосам, но заставил себя смотреть прямо в глаза друга. Он боялся этого разговора, но в то же время жаждал его. Леджер обещал себе защищать Эм-Джей, и сейчас наступил тот самый момент, когда следовало это сделать, ведь Нэйт в своей ненависти зашел слишком далеко.

— Джейн никогда не стала бы предавать тебя, Нэйт, и ты знаешь это даже лучше меня. Ты знал это с самого начала, но поверил не своему сердцу, а своим глазам. Хотя уж тебе-то хорошо известно, что подстроить можно все, что угодно.

Пока Леджер говорил все это, с лица Нэйта сошли все краски, и из глаз исчезла злоба, уступив место растерянности и тревоге. Бёрнсу стало до ужаса жаль друга, но кто-то должен был разорвать паутину лжи, сковавшую их троих. Он хорошо понимал, что последует за признанием, но готов был понести наказание, потому что и правда заслужил его. Наверное, Леджер даже желал этого, надеясь таким образом хоть частично искупить свои грехи.

Не позволяя Нэйту опомниться, Бёрнс продолжил, сцепив ладони в кулаки:

— Ты рассказал мне, что прилетишь раньше, и я пришел к Джейн той ночью и притащил с собой того мудака, с которым ты якобы застал ее, неожиданно вернувшись после рождественских каникул. Это я оставил на ее теле засосы, чтобы ты поверил, будто она отлично проводила время в компании с другим, пока тебя не было. И это я накачал ее транквилизатором, лишив возможности внятно говорить и мыслить. Я хотел, чтобы вы расстались, и для этого мне нужно было только одно — твоя ненависть к ней. Другого способа разлучить вас попросту не было.

— Что ты несешь? — прохрипел Нэйт и вдруг схватился за голову. Леджер знал, что у друга бывают приступы, но сейчас казалось, что Джеймисон впал в такое отчаяние, что перестал понимать — реальность все это или горячечный бред. Словно подтверждая его мысли, Нэйт прошептал: — Мне все это кажется. Это не по-настоящему…

— Это правда, Нэйт! — выкрикнул Леджер, сделал два шага вперед и схватил друга за плечо. — Вы не могли быть вместе. Твой отец уничтожил бы Джейн, пойми это. Я просто хотел…. Я люблю ее, Нэйт.

Джеймисон молниеносно выбросил кулак вперед, целясь Леджеру в лицо, но тот ловко увернулся, перехватив руку лучшего друга. Впрочем, Бёрнс тут же об этом пожалел, потому что он совершенно точно знал — Нэйт не остановится, пока не набьет другу морду.

Однако как бы там ни было, а инстинкт самосохранения не позволял стоять безвольно, пока из тебя делают отбивную.

Удар. Еще один. И все их Леджер успешно заблокировал, но все же Нэйту удалось врезать ему в солнечное сплетение, и пока Бёрнс хватал ртом воздух, кулак Джеймисона впечатался в висок, а голень врезалась в его ребра.

— Сука! — заорал Нэйт, пока Ледж собирал в кучу ноги, распластавшись на деревянном полу. Джеймисон схватился за голову и с трудом выдохнул: — Поверить не могу…

— Когда ты успокоишься, то поймешь, что я поступил верно, — сдавленно произнес Леджер. Он не сказал всей правды, потому что не должен был. Взял всю вину на себя, выгородив Кристиана, но на то была причина. Да и что скрывать — когда он подставил Джейн, он был уверен, что это к лучшему. Он и сейчас так думал… Просто они с Кристианом преследовали разные цели, избрав один метод.

— Лучший, сука, друг! — едва ли не взвыл Нэйт, нависнув над Леджером и разглядывая его так, словно видел впервые. — Скажи, что ты все это выдумал!

— Нет. — Бёрнс наконец встал на ноги и облокотился о стену. — Ты не должен был встречаться с Джейн. Ты не мог, Нэйт. Только не в твоих обстоятельствах. Просто вспомни, что твой отец сделал с Джулией. Разве ты хотел такой участи и для Джейн?

— Заткнись! — Нэйт вновь замахнулся, но Леджер вовремя поставил блок. Предплечье пронзила острая боль, переходящая в ноющую, но Бёрнс настолько привык к этому за время занятий тхэквондо, а затем и службы у Эшбёрна, что почти сразу перестал об этом думать.

Нэйт вдруг замолчал и некоторое время неотрывно смотрел в глаза друга. Леджер почти не дышал, понимая, что в эти мгновения, возможно, теряет самого близкого человека. И все же он надеялся, что Нэйт поймет его. Может быть, не сейчас, но когда-нибудь… Если это время у них еще осталось.

— Вы что это там расшумелись, молодые люди? — раздался около двери в спальню старческий голос профессора. — Идемте скорее в гостиную, мы с Джейн смотрим выпуск новостей. Вам бы тоже не мешало.

— Минуту, — крикнул Леджер, продолжая открыто смотреть в лицо друга.

Нэйт же вдруг отвел взгляд и отошел в другой конец лоджии, а затем уперся ладонями в стену и сдавленно произнес:

— Ты всегда называл ее Джейн. Никогда — Эм-Джей или Мэри-Джейн… И ты постоянно ее избегал.

— Не мог видеть вас вместе, — тихо сказал Бёрнс.

— Сука, Ледж… Да как так-то?! Я поверить не могу! Поверить не могу, что ты… — Нэйт вдруг резко обернулся и зло уставился на Бёрнса, хищно прищурившись. — Что ты сказал? Ты оставил на ее теле засосы?

У Леджера непроизвольно дернулась щека, но он не стал скрывать:

— Она сопротивлялась. Плакала. Просила этого не делать. Я ее напугал…

— Не думал, что ты можешь поступить как последняя мразь! Что еще ты с ней сделал?! — сорвался на крик Нэйт, поворачиваясь к нему всем телом.

— Ничего. Клянусь. Я не стал бы… — Леджер нервно сжимал и разжимал кулак, чувствуя, как вновь нахлынул стыд за содеянное.

— Не стал бы что? — скривив губы, процедил Джеймисон. — Не стал бы насиловать Мэри-Джейн? Девушку, которую, как ты утверждаешь, всегда любил?

— Я не сделал бы этого! — подскочив к Нэйту, рявкнул Леджер. В висках противно пульсировала кровь, и от этого казалось, что голова вот-вот лопнет от жара. — Я бы никогда так с ней не поступил! Ты же меня знаешь.

— Нихрена я тебя не знаю, придурок! Ты… Ты не любил ее! Ты понятия не имеешь, что это за чувство!

— Я встретил ее первым, Нэйт, — выпалил Леджер, вцепившись в плечи друга. — Я врезался в нее в университете. Я должен был…

— Ты просто хотел переспать с Эм-Джей, — стряхнув с себя ладони Бёрнса, выпалил Нэйт. — Вот все, что тебя волновало.

Леджеру показалось, что в его кровь плеснули бензина и подожгли эту гремучую смесь — так невыносимо жарко ему стало.

— Завали, Нэйт. Ты ни хрена не знаешь, что со мной творилось. Когда вы с Джейн расстались, ты затащил в свою постель Натали! А у меня все это время никого не было, потому что я не хочу никого, кроме Джейн.

Эти слова повисли в воздухе и звенели в ушах, будто были выкованы из стали и брошены Нэйту под ноги.

— Хватит…

— Ты мне как брат, Нэйт. И это не изменилось. И никогда не изменится, — твердо произнес Леджер. — Я всегда на твоей стороне, и я всегда прикрою твою спину. Только Джейн… Я не могу от нее отказаться. Поверь, я бы все тебе отдал, но не ее.

Нэйт слушал все это, и ему казалось, что он попал прямиком в ад. Его жизнь не была наполнена любовью родителей или братьев с сестрами; не было в ней и веселых семейных путешествий, теплых вечерних посиделок с чаем и сладостями, когда бабушка с дедушкой вспоминают молодость и рассказывают захватывающие истории, случившиеся с ними в юности. Нэйт никогда не гулял в парке вместе с мамой и папой, которые бы шли, держась за руки, украдкой целовали друг друга и время от времени обнимали своего сына; они никогда не устраивали пикники и не ездили все вместе на озера.

Но Нэйту посчастливилось встретить Леджера. Все самые яркие и приятные воспоминания были связаны только с лучшим другом. Взаимная поддержка, понимание, искреннее участие и готовность в любой ситуации встать плечом к плечу — все это всегда и с лихвой давал ему Леджер. Нэйт не забыл, как друг ночью пробрался в больницу, куда он попал после жестокого боя, устроенного ему отцом. Он помнил, как горели ненавистью глаза Бёрнса, стоило ему узнать о том, каким безжалостным человеком был Эшбёрн. И даже потом, когда Ледж тоже стал работать на Кристиана, Нэйт замечал, что друг, хоть и пытается быть его верным солдатом, но все равно иногда не сдерживал неодобрительных взглядов, которыми одаривал Эшбёрна. А все потому, что когда-то Бёрнс сам сказал другу: «Я всегда буду ненавидеть его за то, что он делал с тобой».

Семья Леджера жила скромно, отца почти никогда не было дома, а мать посвятила себя воспитанию чужих детей, но Ледж ни разу не попросил у Нэйта денег и вообще никаким образом не пользовался его положением. Он искренне ценил их дружбу. Потому Нэйт его и любил — Леджер стал ему настоящим братом.

Они никогда ничего не делили… И вот, как все обернулось. Мэри-Джейн — девушка, которая стала ему родной наравне с Леджером, и рядом с которой он становился живым и счастливым, — невольно расколола их крепкую дружбу.

Нэйт вдруг вскинулся и уставился в голубые глаза друга, наполненные болью и раскаянием.

— Она знает? Мэри-Джейн знает, что ты… Или вы?..

Леджер затряс головой.

— Нет. Я не говорил ей прямо… Мне кажется, после того, что я сделал, она меня боится.

Джеймисон криво усмехнулся.

— По ее поведению не скажешь. Напротив. Она, кажется, опасается меня, а не тебя.

— Просто ты был груб с ней. Винил ее… — Леджер отвел взгляд и до боли сжал кулаки.

— Винил ее в том, чего она никогда не делала, — прошептал Нэйт и устало опустился на стул, прикрывая лицо ладонями.

— Нэйт…

— Какой смысл был разлучать нас с Эм-Джей? Ты ведь тоже с ней не остался.

— Я хотел сберечь ее от Кристиана, — тихо сказал Леджер. — Я не знал точно, на что он способен, но уже тогда осознавал, что твой отец сломает Джейн. А еще… надеялся, что когда-нибудь она меня простит.

Нэйт остервенело растер лицо ладонями и устало выдохнул, глядя себе под ноги.

— Иди, Леджер. Посмотри эти гребаные новости, о которых болтал профессор. А мне нужно немного времени, чтобы все осмыслить.

Бёрнс кивнул, хотя друг не мог его видеть, и направился к двери, но у порога остановился и твердо сказал:

— Что бы ты сейчас ни думал, знай — я по-прежнему твой брат, Виски. И останусь им навсегда.

Джейн испуганно ахнула, заметив, в каком виде предстал Леджер: на губе кровь, все руки в синяках, мятая одежда. Она слышала шум из дальней спальни, но и подумать не могла, что Бёрнс и Джеймисон — лучшие друзья — устроят потасовку.

— Что там по новостям? — будничным тоном спросил Леджер, старательно делая вид, что у него все отлично. Только когда он опускался на диван рядом с профессором, невольно скривился от боли и схватился за бок.

Мистер Рамзи, поглощенный услышанным и своими догадками, даже не обратил внимания на состояние Бёрнса. Вскочив на ноги и забегав по гостиной, он выпалил:

— Кристиан Эшбёрн готовит миру нечто чудовищное!

Леджер удивленно приподнял брови и взъерошил непослушные волосы.

— Он призвал всех протестующих одуматься, — добавила Эм-Джей, чувствуя на себе взгляд Леджера. — Но если же они не успокоятся…

— Он пообещал стереть их дома с лица земли, — выпалил профессор, и его светлые глаза восхищенно блеснули за стеклами очков. — Без всякого оружия! Эшбёрн всерьез заявил, что он один — спасение для всего человечества, и тот, кто не пойдет за ним и не разделит его взгляды, будет уничтожен карой небесной!

— Должно быть, его считают психом, — пробормотал Леджер.

— А вот и нет, — ткнул профессор пальцем в экран телевизора. — Только что показывали фанатиков в черных балахонах, призывающих покориться Кристиану Эшбёрну. Они болтают об уже известном нам пророчестве, да что там — теперь о нем знает весь мир!

— И весь мир узнал, что Кристианов шесть, — тоже поднявшись с дивана, добавила Эм-Джей. — Я была права. Шесть ипостасей… Он — не один человек. Это близнецы.

— Как вы узнали об этом? — спросил Леджер, переводя взгляд с профессора на Джейн.

— Он произнес обращение к народам.

— Они произнесли, — кашлянув, уточнил мистер Рамзи. — И они говорили одновременно. В унисон. Это… впечатляет, правда, Мэри-Джейн?

Леджеру были хорошо известны излюбленные приемы папаши Нэйта, но приходилось делать вид, что все эти новости он слышит впервые. Очередная ложь… Это грызло Леджера, но сейчас было не самое лучшее время, чтобы вскрывать все карты. Он успокаивал себя тем, что уже совсем скоро сможет все рассказать Эм-Джей. А главное — спасти ее…

— Некоторые уже называют Эшбёрна мессией, — задумчиво добавила Джейн, тоже начиная мерить шагами гостиную. — Другие же, напротив, готовы разорвать его голыми руками, считая демоном или умалишенным.

— Его поддержали некоторые богатые семьи, в том числе в Англии. Королевская семья пока держит нейтралитет, призывая народ сохранять спокойствие.

— Ясненько, — протянул Ледж. — Отделываются стандартными фразами и пытаются усидеть на двух стульях.

— Мало кто понимает, что вообще произошло, — вздохнула Эм-Джей. — Люди напуганы и не знают, чего им ждать. Теперь новый правитель обещает всем инакомыслящим неминуемую смерть! Как же тут не быть протестам? Они возникнут хотя бы из того же страха перед неизвестным, ведь стоило ему произнести свою речь, как в Стамбуле случилось сильнейшее землетрясение, а Флоренцию затопило! Все, как и говорилось в пророчестве…

— В общем, речь Эшбёрна свелась к одной простой истине — сидите тихо и не мешайте мне править? — хмыкнув, спросил Леджер.

— Типа того, — пробормотала Мэри-Джейн. — Как же ему удалось стать властелином мира?

— Деньги, — пожал плечами Бёрнс.

— Деньги, связи и знания, которые недоступны массам, — протянул профессор Рамзи. — Массы… Мне никогда не нравилось это слово, обезличивающее каждого человека на Земле. Но правда в том, что обыватели не задумываются о скрытом на страницах истории могуществе, потому что гонятся за простыми удовольствиями и необходимым комфортом. А вот те, у кого есть все и даже сверх этого, обращают свой взгляд на иные вопросы. Знавал я тех, кто устраивал из своих особняков целый реликварий, надеясь хотя бы так прикоснуться к истории и получить пусть даже частичку величия и тайных знаний. Поверьте, в мире столько необъяснимого и волшебного, если угодно, что не хватит и жизни, чтобы разгадать эти загадки. И, честно сказать, я всегда чувствовал, что настанет день, когда нечто удивительное, пусть и ужасающее, явит себя миру.

— Считаете, нам повезло? — нервно хохотнул Бёрнс, прижав локоть к ребрам и на миг закусив губу от боли.

— Глобальные изменения несут с собой огромные жертвы. Нам повезло стать свидетелями необыкновенного явления, но что ждет нас дальше? Ответ на этот вопрос мы так или иначе узнаем, мистер Бёрнс. Каждый из нас в свое время.

Эм-Джей прошла в первую попавшуюся спальню, оказавшуюся крохотным закутком, но довольно уютным: постель заправлена стеганым бежево-розовым одеялом, на подоконнике зеленел мандарин в белом горшке на деревянных ножках, а в углу стоял компактный деревянный стеллаж для вещей, которых у Эм-Джей было совсем немного.

Позади раздались тихие шаги, а затем дверь закрылась, и послышался сухой щелчок замка.

Джейн обернулась, а Леджер, поставив на постель уже знакомый чемоданчик для оказания первой помощи, улыбнулся уголками губ и пояснил:

— Это чтобы никто внезапно не зашел… Тебе нужно раздеться до пояса.

— Не слишком ли часто ты меня раздеваешь? — выгнув бровь, спросила Джейн, собирая тяжелые волосы в объемный пучок.

— Я пока еще к этому не приступал, — расплываясь в улыбке, ответил Леджер, и тотчас в груди Эм-Джей стало невыносимо щекотно — так, будто бы она упала в бездонную синеву его глаз.

Не сразу, но она отвела взгляд, позволив себе насладиться этим падением еще пару секунд. Как же яростно она уверяла себя все это время, что ей нет до него дела. Но сломалась в тот момент, когда встретила его на улице около ресторана, и он укутал ее в свою толстовку.

— Что случилось? — тихо произнесла Джейн, подходя ближе и кивком головы указывая на разбитую губу Бёрнса.

— Ерунда.

— Вы с Нэйтом поссорились?

Леджер услышал вопрос, но ему не хотелось отвечать. Не хотелось говорить. Он смотрел то на губы Эм-Джей, то в ее глаза. Он всем телом ощущал их уединенность в этой крошечной комнате, где были только они вдвоем, совсем рядом — можно протянуть руку и коснуться ее лица. И Леджер именно так и поступил. Его ладонь легла на ее шею, пальцы зарылись в волосы, и он уткнулся лбом в лоб Джейн.

У нее мгновенно перехватило дыхание, а тело — теперь уже не осталось никаких сомнений — так остро отреагировало на его близость, что перед глазами все поплыло. Она прикрыла веки, боясь шевельнуться, боясь сделать что-нибудь не то. Но когда губы Леджера коснулись ее губ невесомо и трепетно, она поняла, что именно этого так сильно хотела все это время.

Одна ладонь Леджера легла на талию Эм-Джей, а вторая — еще глубже зарылась в шоколадные волосы, отчего пряди, собранные в пучок, рассыпались по плечам. Мэри-Джейн было все равно. Она полностью растворялась в кратких нежных поцелуях, которые дарил ей Леджер. Она хотела еще — глубже, грубее, дольше.

Но все закончилось так же внезапно, как началось. В холле что-то грохнуло, а затем раздалось сдавленное ругательство Эда. Эм-Джей вздрогнула, а Ледж пробормотал что-то неразборчивое и нехотя отстранился. Он смотрел на припухшие от его поцелуев губы Эм-Джей и не мог отвести от них взгляда. Все, что случилось в эти мгновения, было самым лучшим, что когда-либо дарила ему судьба.

— Займемся… медицинскими процедурами? — немного смущенно улыбаясь, спросил Бёрнс, взъерошивая волосы и пятясь к постели, где стоял чемоданчик. — Джейн, бюстгальтер тоже придется снять, чтобы я…

— Я его не надела. Он давит на шов, — перебила она, отворачиваясь и пытаясь снять футболку, но вытянуть руку вверх оказалось не так-то просто.

— О… понятно, — чувствуя, как неистово забилось сердце, пробормотал Ледж. Все то время, что Джейн была рядом, он пытался бороться с темной стороной своей души. Его разрывало на части из-за противоречивых ощущений: ему хотелось быть с ней нежным и заботливым, но в то же время он едва ли не сходил с ума от грязных фантазий о них вдвоем. — Тебе помочь?

Но Джейн уже справилась с футболкой и теперь стояла к нему спиной, снова собирая волосы в пучок. Взгляд Бёрнса скользнул по ее коже, остановившись на повязке, которую он вскоре снял. Глазам его предстал довольно ровный шов и фиолетовый кровоподтек на почти прозрачной коже Мэри-Джейн.

Пока Леджер обрабатывал рану, Эм-Джей пыталась справиться с головокружением после их поцелуя.

Она нравится ему. Теперь Джейн окончательно в этом убедилась. Она нравится ему, и от этого на душе стало тепло и… радостно. Мир рушился, а она влюбилась…

А между тем пальцы Леджера скользнули по ребрам Мэри-Джейн, словно по струнам. Она замерла на полувдохе, а затем почувствовала легкий укол в плечо.

— Больно? — спросил Леджер и тут же, не дожидаясь ответа, поцеловал ее в макушку. — Сейчас все пройдет.

— Леджер…

Мэри-Джейн совсем забыла, что не одета, и резко повернулась к нему. Он невольно опустил взгляд на ее грудь и рвано выдохнул. Притянув ее к себе и вновь поцеловав в макушку, он сдавленно произнес:

— Я признался Нэйту, что подставил тебя тогда. Прости, Джейн. Прости, что тебе пришлось выслушивать его обвинения.

Он боялся, что она вырвется из его объятий, что вновь вспомнит тот вечер и упрекнет в аморальном поступке, но Джейн вдруг обняла его и прижалась щекой к его плечу. Он гладил ее обнаженную кожу, целовал то в висок, то в волосы и все просил прощения, пока она не подняла голову и не поцеловала его в губы, приподнимаясь на носочках.

В этот миг перед глазами Леджера взорвались все салюты и фейерверки мира. Он ужасно хотел поверить в то, что только что случилось, и безумно желал остаться в этом моменте навсегда.

— Джейн, — простонал он и сам набросился на ее губы, углубляя поцелуй, сталкиваясь с ее языком и вжимая ее тело в свое.

В дверь постучали. Профессор звал на ужин, и Джейн отпрянула, а затем потянулась к серой футболке. Леджер помог ей одеться и, решив быть честным, насколько это пока было возможно, признался:

— Нэйт не знает об участии отца в том, что случилось тогда… И я не сказал ему.

— Но как тогда ты объяснил Нэйту, что сделал? — удивилась Эм-Джей.

Леджер защелкнул замки чемоданчика и ответил:

— Я сказал ему правду. Я признался, что люблю тебя, Джейн.

Эд раздобыл на ужин две сырные пиццы, мясную нарезку и кекс с сухофруктами, покрытый плотной сахарной глазурью. Эм-Джей задумчиво жевала пиццу, а профессор Рамзи, умудряясь быстро проглатывать мясо и тесто с сыром, вот уже пять минут вел рассуждения о значимости торквеса для Кернунна.

— Будучи людьми разумными, мы не можем утверждать, что шейное кольцо и впрямь обладает некой силой, которой одарит своего владельца, — говорил он, запивая ужин приготовленным Эм-Джей чаем. — Однако, сдается мне, что торквес как минимум является для Эшбёрна символом собственного могущества. Взять хоть масонов! Вся их деятельность построена на символизме. Наверняка каждый из вас знает о всевидящем оке или оке провидения — напоминании о том, что бог следит за всеми. А буква «G»? Отсылка к важнейшей науке геометрии или же к богу. Присутствие акации на значимых для масонов предметах символизирует бессмертие души. Да что там масоны! — входя во вкус, чуть громче произнес мистер Рамзи. — Вспомните Орден Восточных тамплиеров, которые славились любовью к эзотерическим практикам и магии!

— Считаете, что Кристиан Эшбёрн может быть последователем одного из подобных обществ? — спросила Эм-Джей.

Никто из парней отчего-то не участвовал в беседе. Нэйт хмуро пялился в стакан с виски, Леджер задумчиво смотрел в пространство, а Эд сосредоточился на еде. За все время их совместного путешествия они ни разу не проявили особенного интереса к загадочной персоне Эшбёрна. Нэйт, впрочем, кое-что знал о новом правителе, но ему как будто было совсем неинтересно хоть немного поразмышлять об источнике его власти.

— В том и дело, Мэри-Джейн, — взмахнув ладонью, оживленно ответил профессор. — Я не припомню ничего подобного тому, что происходит сейчас. Эшбёрн считает себя Кернунном. Но почему именно им? Почему именно кельтским рогатым богом, а не кем-то еще? Он многие годы искал торквес и делал это с такой решимостью, как будто точно знал, что эта вещь принадлежит только ему.

— Может быть, он попросту сумасшедший? — пробормотала Эм-Джей. — Нашел где-то то самое предсказание и поверил в то, что именно он — пристанище души Кернунна. К тому же кое-что в пророчестве и правда словно сказано о нем — шесть ипостасей… Шесть близнецов.

Леджер перевел взгляд на Джейн и тотчас опустил его. Сделал глоток обжигающего виски и машинально коснулся пальцами распятия на шее.

— Как вы думаете, — обращаясь больше к профессору, чем к остальным спросила Мэри-Джейн, — если нам удастся заполучить торквес и спрятать его от Эшбёрна, что может случиться? Не канет же новый правитель в небытие в самом-то деле!

— Разумеется, нет, — покачал головой мистер Рамзи. — Но я боюсь не его гнева, а его осведомленности. — Они с Джейн переглянулись, и Рид продолжил: — Боюсь, что люди Эшбёрна тоже могут вычислить возможное место, где все эти годы был сокрыт торквес.

Ужин уже закончился, и профессор первым скрылся в крошечной спальне, по пути сняв очки и сонно потерев усталые глаза. Эм-Джей мыла чашки, и Нэйт, воспользовавшись тем, что Эд скрылся в ванной, довольно грубо остановил Леджера, направлявшегося в одну из комнат.

— Не лезь к ней, — выпалил он, продолжая удерживать тяжелую ладонь на плече друга. Джеймисон говорил тихо, но твердо, а Леджер с силой сжал кулаки, глядя в разноцветные глаза, полные боли. — Ты говоришь, что ей нельзя быть с таким, как я, но ты не лучше, Леджер. Думаешь, нацепил на себя крест и теперь святой? Это так не работает.

— Я знаю, как это работает, — процедил Бёрнс, отпихнув руку друга. — И все свои грехи я тоже знаю, Нэйт. А вот ты, похоже, забыл, что у тебя есть невеста.

— Главное, чтобы ты не забыл о том, зачем мы вообще потащились в эту «экспедицию», — угрожающе прорычал Нэйт. — Все эти дни мы обманываем Эм-Джей и продолжим это делать, пока не найдем торквес. И как ты поступишь, когда придет время отобрать его у профессора и Мэри-Джейн? Что молчишь? Я с удовольствием посмотрю, как ты лично выхватишь кольцо из ее рук и бросишь их на том богом забытом островке. В какой момент кончится твоя любовь, Леджер? Когда ты наконец затащишь Джейн в постель? Тогда все и завершится, я прав?

— Завали, Нэйт, — хрипло произнес Бёрнс, делая шаг в сторону. — Я был честен с тобой сегодня, но больше не собираюсь обсуждать мои чувства к ней. Это только между мной и самой Мэри-Джейн. И исповедоваться перед тобой я не стану.

— Между вами ничего нет, Леджер. Запомни это. И запомни еще кое-что: для нас с тобой важен только торквес и ничего больше.

Мэри-Джейн хмуро покосилась на лучших друзей, тихо о чем-то беседовавших. Впрочем, эта беседа больше походила на рык настороженных хищников, по воле судьбы повстречавших друг друга в лесной чаще.

Она невольно коснулась губ кончиками пальцев, вспоминая поцелуй с Леджером. И хотя Джейн сама себе призналась в том, что отныне будет делать то, что хочет, чтобы быть счастливой, но теплые чувства к Нэйту не позволяли ей в его присутствии смотреть на Леджера так, как когда-то она смотрела на самого Нэйта. Она любила его, но уже не так, как раньше. Может быть, на трансформацию ее чувств повлияло и то, что она видела его с невестой… Видела его с другой. И в тот момент пришло окончательное осознание того, что у Нэйта совсем иная жизнь, где самой Эм-Джей уже не было места.

Она покрутила в пальцах прозрачный стакан, почти наполовину заполненный водой, и тяжело вздохнула. Допив жидкость, Эм-Джей помыла бокал и поставила его на пробковую подставку. И только в тот момент она поняла, как сильно устала. Бросив взгляд на присоединившегося к друзьям Эда, она тихонько выскользнула из гостиной и скрылась в крошечной спальне.

Леджер отчетливо видел, что Нэйт сильно перебрал виски, но несмотря на это все равно выпил свои витамины, следуя привычному ритуалу, а затем отрубился, и сон его, как был уверен Бёрнс, должен был продлиться до утра. У Леджера и самого хранился в сумке пузырек с капсулами, на которые он окончательно забил.

Неприятный разговор с другом лег тяжелым грузом на плечи. Бёрнс крутился и вертелся в холодной постели, не в силах заснуть. В сознании, словно обугленные кусочки бумаги на ветру, метались обрывки фраз, услышанных от Нэйта. Друга бросало из крайности в крайность, и Ледж не мог этого не заметить. То Джеймисон хотел вернуть Мэри-Джейн, то собирался жениться на Натали, а потом утверждал, что главное — это торквес и правление Эшбёрна. Влияние Кристиана усугубило состояние Нэйта, и Леджер корил себя за то, что далеко не сразу понял, что именно происходит с другом.

Отчаявшись заснуть, он прошелся по комнате, наступая пятками на края свободных серых штанов. Устало потерев ладонями щеки, он все же покинул свою спальню и подошел к двери в комнату Джейн. После ужина они так и не смогли поговорить, но Ледж видел, что в присутствии Нэйта Мэри-Джейн была напряжена и даже пыталась ни на кого не смотреть. Он не хотел дразнить друга, но и скрывать свои чувства к Джейн тоже не собирался. А еще хотел избавить их обоих от некоей недосказанности после поцелуев…

Ручка издала чуть слышный щелчок, а вот дверь даже не скрипнула. Ледж тихонько вошел в темную спальню, где уже поселился тонкий аромат Джейн, и тотчас понял, что что-то не так.

Солнце палило так нещадно, что на коже вздувались болезненные волдыри. Эм-Джей не знала, во что она была одета, но руки ее были открыты и страшно обожжены.

Ее засасывало в зыбучие пески — медленно, мучительно, но неотвратимо. Она пыталась кричать, но, как в дурном сне, голос звучал едва слышно. Солнечные лучи были такими яркими, что глаза уже слезились и болели. И тем не менее Эм-Джей заметила невдалеке темный силуэт. Он то приближался, то отдалялся, а ноги Мэри-Джейн все сильнее погружались в раскаленный песок.

— Нэйт?.. — слабым голосом произнесла она, приложив одну ладонь ко лбу.

Внезапно его лицо возникло перед ней так резко, словно он стоял в одном шаге от нее. Но ведь такого не могло быть… Буквально секунду назад она едва смогла различить его фигуру на фоне бескрайней пустыни!

Взгляд разноцветных глаз оказался таким же колючим, как песчинки, попавшие в ее обувь. Нэйт разглядывал Эм-Джей так, словно она была ящеркой некоего неизвестного ему вида.

Солнце вдруг переместилось за спину Мэри-Джейн и нещадно палило в затылок. Она была уверенна, что голова ее раскалилась до ста градусов, не меньше. Однако лицо Нэйта отчего-то находилось в тени, хотя он должен бы сейчас щуриться от яркого света, как Эм-Джей совсем недавно.

Он все вглядывался в ее глаза, и ей вдруг стало страшно. Тело дернулось и опустилось еще глубже в песок, а Эм-Джей вскрикнула и невольно вскинула руки, пытаясь ухватиться за Нэйта, но тот вдруг оказался как раз на таком расстоянии, куда Мэри-Джейн не могла дотянуться.

— Нэйт…

— Что с тобой? — спросил он и прищурился, вновь оказавшись настолько близко, что она видела тонкие морщинки у его глаз.

— Это зыбучие пески, — беспомощно оглянувшись, произнесла Эм-Джей и вот тогда поняла, что Нэйт все это время спокойно перемещался, а песок под его ногами выглядел монолитной плитой.

— Что с тобой? — снова повторил он, вновь приблизив лицо к Эм-Джей.

У нее закружилась голова. То ли от невыносимого жара, то ли от закрутившихся в разные стороны зрачков Нэйта. Губы его растянулись в ненатуральной улыбке, а затем их уголки начали скручиваться в спирали, а лицо — вытягиваться…

— Джейн! Джейн! Что с тобой? — в отчаянии шептал Леджер, схватив девушку за плечи.

Она вдруг издала жалобный, полный боли стон и распахнула глаза.

— Жжет, очень жжет, — проскулила она, пытаясь отползти подальше от Леджера и сбросить с себя его ладони, но он не позволил.

— Джейн, это все неправда. Это только сон, слышишь меня?

— Нет! Я не могу… Я сейчас задохнусь!

С уголков ее глаз уже стекали слезы, а дыхание стало рваным. Леджер нахмурился. Все это не было похоже на пробуждение от обычного кошмара. Когда он вошел в спальню, то увидел, как странно подергивалось тело Мэри-Джейн. Пальцы то вытягивались в прямую линию, то страшно скрючивались, а ноги дрожали. Он вдруг осознал, что именно это напомнило ему…

— Боже, нет…

Продолжая удерживать Джейн за плечи, он быстро огляделся и с облегчением заметил на подоконнике бутылку с водой. Всего пара секунд ушла на то, чтобы схватить нужное, открутить крышку и приподнять голову Эм-Джей.

— Ты должна выпить это, малыш. Давай, Джейн. Слушай меня, хорошо? Просто делай то, что прошу.

Вода проливалась на волосы Джейн, на постель и на ее футболку, но несколько глотков она все же сделала, после чего как будто понемногу начала приходить в себя.

— Джейн, это нужно допить, — упрямо повторил Бёрнс. Испуганный и измученный вид Джейн разрывал его сердце.

— Леджер… — Она произнесла это так, будто только сейчас поняла, кто рядом с ней. В затылок Бёрнса впились миллионы тончайших игл. — Я не могу дышать.

— Можешь, Джейн, — твердо сказал он, вынуждая ее сесть. — Мы это делали вместе уже не раз. Давай, маленькая. Вдох и выдох. Все на самом деле просто, и ты это знаешь.

— Песок, — вдруг промямлила она, а затем ее глаза закатились.

Но Ледж не позволил ей провалиться в небытие. Похлопал по щекам, возвращая в сознание, а затем схватил на руки и бросился в ванную. На шум притащился сонный Эд и некоторое время молча смотрел за тем, как Ледж умывает Джейн холодной водой, удерживая поперек талии.

— Что стряслось? — наконец не выдержал он.

— Обморок, — не стал вдаваться в подробности Бёрнс, а Эд тихонько присвистнул.

— Помощь нужна?

— Нет, лучше не мешайся под ногами.

Гринт пожал плечами и закрыл дверь в ванную, а Леджер, прижимая к себе Джейн, выключил кран.

— Меня тошнит, — пробормотала бледная Эм-Джей и закрыла рот ладонью.

Ледж возликовал.

— Это хорошо, Джейн. Давай я подержу твои волосы.

Она гневно блеснула глазами, но Бёрнс был несказанно рад тому, что Эм-Джей постепенно приходила в себя.

— Выйди, пожалуйста, — сдавленно попросила она, опускаясь на кафель возле унитаза.

— Лучше я…

— Леджер!

Он неодобрительно покачал головой, но предупредил:

— Я буду за дверью.

Она вышла спустя минут пять. Сначала Джейн выворачивало наизнанку, а затем она приводила себя в порядок, Леджер же все это время чутко прислушивался к каждому звуку, потому что боялся, что она вновь может потерять сознание.

Ничего не говоря, он подхватил Джейн на руки, и она покорно уткнулась лицом в его плечо, а он отнес ее в спальню и закрыл дверь на замок.

— Джейн, футболка промокла… Нужно снять.

Она медленно повернулась к нему лицом и некоторое время молча разглядывала.

— Твоя тоже, Ледж.

Подойдя к постели, Эм-Джей сняла футболку, в которой спала, оставшись в одних шортах. Не сводя взгляда с ее обнаженной спины, Бёрнс тоже стащил с себя вещь и лег рядом, заключая ее в свои объятия.

— Как ты?

— Что со мной? — вопросом на вопрос ответила она, доверчиво заглядывая в его глаза и прижимаясь всем телом.

Сознание Леджера поплыло. Его на части разрывало от переживаний за Джейн и от желания стать с ней одним целым… Он чувствовал ее мягкую грудь под своей грудной клеткой, кожей ощущал ее теплые соски и сходил с ума от тонкого аромата ее волос. Все его тело напряглось от желания, от необходимости сию секунду сделать Джейн своей. Но сейчас было не самое лучшее время, и Леджеру пришлось неимоверным усилием воли вырвать себя из терпких, тягучих фантазий.

— Ты что-то пила сегодня вечером?

— Чай, — негромко ответила она. — И воду.

— Может быть, вкус показался странным?

— Думаешь, я чем-то отравилась? Но разве можно отравиться чаем?

— Нет, вряд ли, — вздохнул Леджер. — Просто пытаюсь понять…

— Перед сном я выпила полстакана воды, — вдруг произнесла Эм-Джей. — Она показалась мне солоноватой. А больше ничего припомнить не могу…

Ледж крепче прижал к себе Джейн и зажмурился.

Да, это оно.

— Леджер, — позвала Эм-Джей и получила в ответ нежный поцелуй в висок. — Ты знаешь, что со мной случилось, так ведь? Я по ошибке приняла какой-то наркотик? Но… кто из вас мог…

— Джейн, — мягко перебивая ее, сказал Бёрнс, — тебе нужно поспать. Давай поговорим завтра, хорошо?

— Скажи хотя бы — я права? — Ее голос звучал совсем слабо, а тело обмякло в его руках.

— Не совсем, малыш, — едва слышно произнес он, поглаживая ее хрупкую спину. — Не совсем.

Уже проваливаясь в сон, Джейн произнесла слова, от которых сердце Леджера едва не разорвалось от нежности:

— Ты только не уходи.

Губы Эм-Джей касались кожи Леджера, и она отчаянно не хотела открывать глаза и покидать эту иллюзию, где вокруг них на много миль нет никого и ничего. Только этот дом и только они вдвоем…

Она слегка шевельнулась, и ее губы скользнули по его телу чуть ниже. Мэри-Джейн стало сложно дышать. Она хотела целовать его. Везде. Она хотела, чтобы и он целовал ее, и это не заканчивалось никогда.

Проиграв безмолвную борьбу с самой собой, она распахнула глаза и, запрокинув голову вверх, посмотрела в его лицо. Леджер тоже не спал. И, кажется, он отлично понял, о чем именно думала Джейн все это время, потому что его взгляд внезапно залучился самым настоящим и искренним счастьем. Он вдруг начал покрывать ее лицо, шею и ключицы сотнями коротких, но нежных поцелуев, а затем устроил голову на ее груди, и она перебирала светлые пряди его непослушных волос, внутренне обмирая от острого ощущения восторга и упоения.

— У нас все впереди, Джейн, — тихо, но с непоколебимой уверенностью в голосе произнес Леджер. — Обещаю, у нас еще будут тысячи моментов наедине…

Мэри-Джейн вдруг стало не по себе. Она вспомнила, что творилось с миром, и напомнила себе о миссии, в которой они оба принимали участие. Чем все закончится, и останется ли на свете такой уголок, где они смогут жить в безопасности?

— Мне нужно в ванную, — негромко сказала она. — А потом мы поговорим, хорошо?

Эм-Джей уже чувствовала себя несколько лучше, но ноги все равно оставались противно слабыми. Пока чистила зубы и умывалась, невольно размышляла о том, что случилось вчера. Версию с наркотиком она не отвергала, хоть Ледж и не подтвердил ее предположение. Однако толком и не опроверг. И если вспомнить, как изменилось ее сознание, какие яркие образы и картинки она видела, то других вариантов попросту не могло быть.

Похоже, вчера она действительно приняла некое вещество, которое вызвало самые настоящие галлюцинации. Она не только видела то, чего не было, но еще и ощущала на коже палящее солнце и не могла открыть глаза из-за слепящих лучей. А песчинки, которые впивались в ноги… Все это было так ярко…

Но кто же собирался выпить этот странный раствор? Профессора Эм-Джей исключила сразу же. Оставались трое: Леджер, Нэйт и Эд. Вряд ли ту «воду» собирался пить Бёрнс, иначе наверняка признался бы ей. Оставались Гринт и Джеймисон. Но Эд, кажется, вышел на шум, когда Леджер пытался привести Джейн в чувство, а вот Нэйт… Он не покидал свою комнату. И это вполне могло значить, что он приготовил еще одну порцию, решив, что первую Джейн попросту вылила, когда мыла посуду, и по этой причине не слышал ничего из того, что происходило в доме поздним вечером.

Эм-Джей не видела Нэйта полтора года. За это время он мог сильно измениться и даже начать что-то принимать… Раньше такого, безусловно, не было. Нэйт отличался страстью к спорту и не страдал вредными привычками, за исключением курения. Впрочем, и от сигарет он честно пытался избавиться. С переменным успехом. Но наркотики… Это уже слишком!

Хмурясь и кусая губы, Мэри-Джейн покинула ванную и выпила воды на кухне. Она очень хотела поговорить с Леджером и узнать, насколько все серьезно, но проснувшийся профессор и деловой Эд споро принялись собирать вещи и подгонять остальных, не оставив Джейн шанса хоть что-то выяснить. Она лишь заметила, как Ледж прошел в спальню Нэйта и закрыл за собой дверь, а затем Гринт велел ей забрать из комнаты рюкзак и отнести его в машину.

— Паром отходит через сорок минут. Прохлаждаться некогда, — отметил он, распахивая входную дверь и впуская в дом утреннюю прохладу с нотами вереска.

Эм-Джей пришлось идти к авто в компании профессора Рамзи, который все сетовал на то, что не успел выпить кофе.

Глядя на бледно-пепельное лицо Нэйта, Леджер вдруг четко вспомнил, в какой момент для него многое изменилось.

Полтора года назад колесница его судьбы резко набрала ход, и колеса закрутились с такой скоростью, что вся конструкция едва не развалилась. Он подставил Джейн, жестоко обманул друга, сговорился с его безумным отцом и ввязался в гонку за торквес, в которой человеческая жизнь мало что значила.

Бёрнс был вынужден вступить в личную «армию» Кристиана Эшбёрна, где каждый человек подчинялся определенным правилам и распорядку. Питание, витамины, одежда, транспортные средства — все предоставлялось отцом Нэйта. И Ледж начал терять себя.

Спасали мысли о Джейн и… разговоры с отцом. С человеком, который почти всю сознательную жизнь Леджера провел в море, не стремясь узнать собственного сына. Но вот все поменялось.

В какой-то момент Леджер осознал, что не понимает, куда движется. Мысли путались или хаотично перескакивали с одного на другое. Почему он во Франции или в Норвегии, а не в Шотландии, рядом с Джейн? Почему следит за безразличным ему мужчиной в нелепых очках, а не торопится в книжное кафе любимой девушки? Почему он не работает автомехаником, как мечтал в детстве, а выполняет приказы жестокого человека, владеющего корпорациями, деятельность которых опутала весь мир, словно паук паутиной?

Леджера спас отец и… Бог. Именно в церкви, куда он приходил с Филиппом, Бёрнс-младший смог найти свой путь. Но далось ему это нелегко. Он прошел все стадии: непонимание, гнев, отрицание, сомнение… Но постепенно буря в душе улеглась, а на ее место пришел покой. Мысленный разговор с Богом и с самим собой постепенно расставил все по местам, мягким сиянием подсветив важное и скрыв ненужное во мраке. Осталось лишь самое значимое: он хотел прожить счастливую жизнь вместе с Джейн. Избавившись от липких и отравляющих сознание мыслей, Леджер начал движение к своей цели.

И вот сейчас он рядом с Джейн, но душа его успокоится только тогда, когда она будет в безопасности. Однако это невозможно, пока с ними Нэйт… Лучший друг, близкий и родной для Леджера человек, от которого стоит держаться как можно дальше…

На паром загрузилось всего пять машин, что совсем не удивило ни Джейн, ни профессора Рамзи. Остров Оронсей, куда они держали путь, был небольшим по площади и малонаселенным местом.

Нэйт уже минут десять как покинул тачку и теперь курил, облокотившись о перила и разглядывая темные воды внизу. Внутри был сплошной раздрай. О чем думать, кому и что говорить, как вести себя дальше… Как вообще жить, зная, что уже натворил и что совершит дальше его отец? И как быть самому Нэйту? Полтора года назад он встал на сторону Кристиана и делал все, чтобы прийти к тому моменту, в котором он находился сейчас. Но оказалось, что его судьбой вновь сыграли. И кто… Лучший друг. Брат.

Нэйт не хотел ненавидеть Леджера, но жгучая обида разъедала душу. За что он так поступил с ним? За что уничтожил шанс на счастье с Мэри-Джейн? Почему разрушил созданный им рай?

Он повернул голову влево и заметил Эм-Джей. Она стояла чуть в стороне от Нэйта, словно хотела подойти, но не решалась нарушить его уединение. Нэйту стало так тошно, что захотелось сигануть с парома головой вниз. Окунуться в беспокойные темные воды, которые не позволили бы суете бьющегося в агонии мира пробиться к нему.

— Мэри-Джейн, — наконец позвал он, избавившись от истлевшей сигареты.

Она тут же подошла, открыто заглядывая в его глаза, словно хотела рассмотреть его душу. Он криво усмехнулся своим мыслям. Разве от его души что-то осталось? Сегодня ночью он в который раз умирал и убивал. Он словно проживал несколько жизней одновременно и никогда не отдыхал. Нэйт вдруг осознал, как чудовищно сильно он устал.

— Ты выглядишь измученным, — вдруг сказала Эм-Джей, замерев так близко, что их руки соприкасались.

Нэйт не отстранился. Ему нравилась близость этой девушки. Нравилась всегда, и до сих пор ничего не изменилось. Он бы хотел, чтобы она была еще ближе. Он бы хотел, чтобы этих полутора лет врозь не было…

— Так и есть, Эм-Джей, — наконец ответил он, глядя на ее лицо. Она по-прежнему прекрасна и по-прежнему ощущалась им как истинное счастье. Ему недоступное. — Знаешь, о чем я подумал? — Дождавшись ее вопросительного взгляда, Нэйт продолжил: — Не все люди созданы для счастливой жизни. Кому-то уготованы одни испытания и трудности. И они должны преодолевать их изо дня в день, из года в год и так до самого конца.

— Не говори так, Нэйт, — устроив голову на его плече, произнесла Джейн. — Ты достоин лучшего. Я очень хочу, чтобы ты…

— Лучшее у меня уже было, Мэри-Джейн. И это ты. Те месяцы, что мы провели вместе, — это все, что было мне даровано.

На глазах Эм-Джей выступили слезы, и она обняла его руку, прижимаясь теснее.

— Ты неправ. У тебя вся жизнь впереди и… Я уверена, Натали тебя любит и…

Нэйт покачал головой и на миг уткнулся носом в макушку Эм-Джей. Стало невыносимо горько от осознания того, что она больше не его рай…

— Самый большой дар — когда любовь взаимна. Натали любит меня, но я мучаю ее. Своим равнодушием, неоправданной резкостью, своей нелюбовью.

— Зачем же ты тогда женишься? — чуть отстранившись, спросила Эм-Джей, но Нэйт лишь пожал плечами и задал свой вопрос:

— Почему ты не сказала мне про Леджера?

Эм-Джей выпрямилась, разумеется, тотчас осознав, о чем говорил Нэйт.

— Причин несколько. Первая и самая простая — ты заблокировал мой номер, а сказать сразу я не могла из-за препарата, который мне ввели. Язык не слушался, и мозг был словно желе. А вторая причина… Леджер твой самый близкий друг. Скажи я о его поступке сейчас, ты бы все равно мне не поверил.

— Сейчас — наверное… Но если бы ты сказала тогда — у меня бы не было ни одного сомнения.

— Но случилось то, что случилось, — пробормотала Джейн, краем глаза заметив неподалеку высокую фигуру. Леджер…

Нэйт вдруг повернулся к Эм-Джей всем телом и некоторое время пристально вглядывался в ее глаза, а затем выпалил:

— Должно быть, он прав.

— Кто? — не поняла она.

— Леджер может быть прав. Я не должен был втягивать тебя в свою жизнь.

— Почему? Что такого ужасного в твоей жизни, Нэйт? — нахмурилась Эм-Джей, чувствуя необъяснимую тревогу. — Это все из-за отца? Я уже поняла, что он, похоже, весьма властный человек. Но ведь и ты давно не ребенок и можешь сам решать, как тебе поступать.

— Все несколько сложнее, Эм-Джей, — поправляя прядь ее волос, пробормотал Нэйт, а затем тихо добавил: — Прости меня. Я лишь хотел, чтобы мы с тобой были счастливы.

Джейн прикусила губу, борясь с подступившими слезами. Она чувствовала, что с Нэйтом что-то происходило. Ему нужна была помощь близких людей, слишком нестабильным было его поведение. И все эти тайны вокруг его семьи… Должно быть, его отец имел огромное влияние на сына, иначе объяснить все это Эм-Джей не могла.

— Ты всегда можешь положиться на меня, Нэйт, — наконец сказала она, крепко сжав его ладонь. — Если тебе что-то нужно — только скажи! И Леджер… Он любит тебя. Несмотря ни на что, он всегда на твоей стороне. Как и я.

— Знаю… Я знаю. Спасибо.

Однако Мэри-Джейн уже видела, что мысли Нэйта перенеслись куда-то далеко от нее и парома. Ей стало ужасно жаль его. Она все еще его любила, но уже не так, как тогда, в университете. Она любила его так же, как Оливера и Стеллу, как тетю с дядей. И она чувствовала, что они с Леджером очень нужны ему, даже если он будет это отрицать.

Эм-Джей оставила Нэйта одного и подошла к Леджеру. Он тотчас взял ее за руку и переплел их пальцы, заглядывая в глаза с немым вопросом.

«Я сказал ему правду. Я признался, что люблю тебя, Джейн».

Эти слова до сих пор звенели у нее в ушах, но этот звон был сродни звуку чудесного колокольчика. Леджер любит ее. Он сказал это так легко и искренне… Джейн смотрела на него и не могла отвести взгляд. В его глазах было бесконечное море. Море любви, боли, тоски и нежности. Так много всего, что она едва не задыхалась от накативших волн собственных всевозможных эмоций. А ведь он уже смотрел на нее так… Тогда, в библиотеке. После того, как отомстил за нее Грейвуду.

Но она не успела признаться ему в своих чувствах. Леджер вдруг выпалил:

— Нужно поговорить, Джейн. Я должен о многом тебе рассказать.

Она кивнула и крепче сжала его ладонь, словно таким образом давала понять, что она с ним. Что он так много значит для нее…

Леджер отвел ее подальше от членов их группы, в самый конец парома, где стоял ржавый пикап грязно-оранжевого цвета. Он принялся мерить палубу шагами, крутил в пальцах крестик на шее и выглядел до того взволнованным, что Эм-Джей стало не по себе.

— Ты хотел рассказать мне о том наркотике? — не выдержала она, собирая волосы, которые весело трепал ветер, в пучок. — Мне кажется, я уже знаю ответ.

Леджер остановился и посмотрел на Джейн с явным напряжением во взгляде.

Паром неумолимо приближался к конечной точке их маршрута — и неважно, найдут они там то, что нужно или нет, — но Леджер понимал, что больше не имеет права держать любимую девушку в неведении.

— Я не могу допустить повторения прошлого, — наконец сказал он, вглядываясь в глаза Эм-Джей и крепко удерживая ее ладонь в своей. Она удивленно приподняла брови и прикусила губу, как-то враз подобравшись. Плечи ее напряглись, но она не отстранилась и не попыталась вырвать ладонь из его захвата. — Самый большой мой страх, Джейн, — это что ты вновь будешь считать меня предателем.

— Почему?

— Потому что я вновь действую за твой спиной и не говорю всей правды, — негромко произнес он и на миг прижался лбом ко лбу Мэри-Джейн.

— И снова ты делаешь это во благо? — пробормотала она, но взгляд выдавал нешуточный страх.

Леджер криво усмехнулся и провел ладонью по коротким волосам.

— Да. Снова во благо… Я прошу лишь об одном, Джейн. Верь мне, хорошо?

Огромные глаза орехового оттенка неотрывно смотрели в глаза Леджера. Он щурился от бликов солнца на волнах, но не отводил взгляда, жадно вглядываясь в каждую черточку любимой девушки.

— Я верю, — наконец сказала Джейн. — Ты бы никогда не сделал мне ничего плохого.

— Спасибо, — выдохнул Бёрнс. Ему стало чуть легче. Но самое сложное все еще было впереди. — Начну с этого случая сегодня ночью. Ты приняла не наркотик, Джейн. Это были… витамины.

Эм-Джей пораженно округлила глаза, а Леджер тяжело выдохнул.

— Эти витамины Нэйт принимает лет с четырнадцати, должно быть. Может, и раньше. Их дал ему отец.

— Я не совсем понимаю…

Бёрнс кивнул и, бросив взгляд на замершего у ограждения Нэйта, теперь вяло беседовавшего с профессором Рамзи, продолжил:

— Ты, наверное, не знаешь, но дед Джеймисона — владелец нескольких крупнейших корпораций в мире. И одно из его предприятий занимается производством различных препаратов, поставляемых во все страны мира. Витамины тоже разработка его лабораторий. Их пьют все сотрудники отца и деда Нэйта. Я тоже начинал, и если бы не папа, то стал бы совсем другим человеком.

— Леджер, я что-то запуталась, — встревоженно произнесла Джейн, невольно сделав еще один шаг к нему и заглядывая в глаза снизу вверх. — Ты называешь этот препарат «витамином», но, судя по всему, это не так.

— То, что принимает Нэйт, — это психотропное вещество, — с явным напряжением в голосе признался Бёрнс. — Оно сродни галлюциногену.

— Галлюцинации, — ошарашенно пробормотала Эм-Джей, и они с Леджером понимающе переглянулись. Вот что случилось с ней ночью… — Подожди! Ты хочешь сказать, что отец Нэйта все эти годы скармливал собственному сыну какой-то препарат? Но почему?? И все эти люди — сотрудники, о которых ты говорил… С какой стати им принимать это? И зачем вообще ему все это нужно?

Леджер протяжно выдохнул, собираясь с силами для долгого разговора.

— Ответ на все один, Джейн. Власть. Отец Нэйта — Кристиан Эшбёрн.

Если бы Леджер схватил Эм-Джей и сбросил с парома прямо в воду, она и то удивилась бы меньше. Ошарашенно отпрянув, она невольно обернулась, ища Нэйта взглядом, но тотчас на ее напряженно поднятые плечи легли теплые ладони Леджера.

— Он не должен знать, что я рассказал тебе об этом. И никто не должен.

И тут кусочки пазла в ее голове потянулись друг к другу, словно примагниченные, собираясь в зловещую картинку.

— Отец Нэйта — Кристиан Эшбёрн, — повторила она одними губами и резко развернулась лицом к Леджеру. — Значит, он тоже ищет торквес. И вы с ним…

Она захлебнулась потоком слов и невольно отпрянула от Бёрнса, больно ударившись спиной о перила.

— Да, мы должны были забрать у вас торквес, — сдавленно признался Леджер. — Но это цель Нэйта, не моя!

— Но почему тогда ты приехал с ним?

— Из-за тебя, Джейн. Мне больше ничего не нужно. Только ты.

— Леджер… — Он ясно видел, как сложно ей было осознать его слова. Эм-Джей растерянно озиралась по сторонам, смотрела то на Нэйта, то на Эда и профессора. — Нэйт — сын нового правителя? Но как же это возможно? Он ведь не Эшбёрн!

— Джеймисон — фамилия его матери. Джулии. Кристиан все продумал. Он не дал ребенку свою фамилию, чтобы не привлекать к нему внимания.

Эм-Джей вдруг расправила плечи и сосредоточенно взглянула на Леджера. Ему показалось, что в это мгновение в ней включился дотошный исследователь, желающий докопаться до истины и разгадать все загадки. Эта девушка не переставала давать ему поводы для восхищения…

— Расскажи мне все, Ледж, — попросила она, вновь взяв его за руку, и от этого действия у Бёрнса в груди стало тепло и щекотно одновременно. Джейн верила ему, и только это имело для него значение.

— Я стал работать на Эшбёрна еще во время учебы в Эдинбургском университете. Так вышло, что он оплачивал и мое пребывание в военном лагере вместе с Нэйтом, подготавливая нас обоих к дальнейшей службе в его личной армии. В какой-то момент он попросил меня приглядывать за его сыном, — Леджер покачал головой и уставился на выцветшие доски под ногами. — Тогда я убеждал себя, что лучше присматривать за Нэйтом буду я, а не какой-нибудь мутный тип, приставленный его папашей. Но мне приходилось… Черт… По сути мне все же приходилось «стучать» на друга, рассказывать, чем он занят, чем интересуется, какие разговоры ведет… И потом у него появилась ты. Про тебя я тоже сказал.

Бёрнс отвернулся, не в силах взглянуть в глаза Эм-Джей. Ему было жутко стыдно за то, каким человеком он был — помешанный на деньгах и развлечениях, драках и доступных девушках. Теперь ему казалось, что меняться он начал с момента появления Джейн в его жизни. Потом случилась смерть матери, сложности в общении с папой… Все это сильно повлияло на него и в то же время вытащило из всей той грязи, в которой он жил.

— Думаю, Эшбёрн узнал бы обо мне и без тебя, — вздохнула Джейн.

— Нэйт очень оберегал тебя, — вынужден был признать Леджер. — И сам бы слова отцу не сказал. Даже оформил левый номер телефона, чтобы Кристиан его точно не прослушивал. Но в любом случае скрывать информацию о том, что он встречается с девушкой, было бесполезно, тут ты права. За нами время от времени присматривали люди Эшбёрна, поэтому я не мог ему соврать. И вот, когда стало ясно, что у вас все зашло слишком далеко, и Нэйт окончательно отодвинул дела отца на второй план, Кристиан решил воспользоваться своим козырем. Он разорвал ваши отношения, хитростью заманив Нэйта под свое крыло.

— Так что же за человек Кристиан Эшбёрн? — тихо спросила Мэри-Джейн, поправив удлиненную челку, едва заметно отливавшую на солнце медным оттенком.

— Чтобы ответить на этот вопрос, я должен задать свой. Скажи, ты знаешь, кто такая Бернадетт?

Джейн задумалась, но вскоре покачала головой.

— Это бабушка Нэйта, — пояснил Бёрнс и вдруг добавил: — И дальняя родственница моего отца.

— Что? — ахнула Джейн, в который уже раз ошарашенно округлив глаза. — Но это значит, что вы с Нэйтом…

— Родство настолько дальнее, что я сомневаюсь, что мы с ним можем считаться родственниками, — вздохнул Леджер. — Кажется, Бернадетт приходилась отцу троюродной кузиной. Они бы наверняка никогда не пересеклись в этой жизни, кроме детских лет, разумеется, но отец был моряком, а муж Бернадетт — Арто — набирал команду для своего судна.

— Ты хочешь сказать, что твой папа работает на Эшбёрнов? — нахмурилась Эм-Джей.

— Работал, — сдавленно отозвался Леджер, невольно устремляя взгляд на темные соленые воды под ними. — Он погиб вскоре после того, как Бернадетт рассказала ему правду о семье Эшбёрн.

— Мне так жаль, Леджер…

— Да, мне тоже. Очень. Мы с трудом смогли найти общий язык в последние годы, но я до сих пор считаю, что он сильно заблуждался в своих убеждениях. Впрочем, сейчас уже не имеет смысла это ворошить. — Ледж сощурился от солнечных лучей, отцепил от шлевки на поясе джинсов кепку и надел ее, скрывая глаза под козырьком. В эти мгновения он особенно четко осознал, что в этом мире он совсем один. От его семьи ничего не осталось.

— А мама? — с опаской уточнила Джейн, словно подслушав его мысли.

Бёрнс покачал головой и поддался желанию обнять Эм-Джей, устроив ладонь на ее талии. Она прильнула к нему, и Леджера посетило ни то видение, ни то навязчивая фантазия о том, что они — Леджер Бёрнс и Мэри-Джейн Парсонс — самая настоящая семья. Вот чего он хотел больше всего на свете. Раньше он никогда не мечтал о детях, даже боялся их. Когда-то Эшли — его давняя подружка — позвонила ему почти ночью и рыдала в трубку, твердя о какой-то задержке. Он тогда не сразу понял, о чем речь, а когда сообразил, то пришел в ужас от перспективы не только стать отцом, но еще и от мысли, что матерью его ребенка будет Эшли. Когда все обошлось, он поклялся, что отныне не совершит ни одного промаха и к вопросу о будущем потомстве будет подходить серьезно. Но Джейн… Теперь он думал, что будет счастлив, если она когда-то подарит ему малыша.

Бёрнс тряхнул головой и стиснул зубы. Все эти фантазии были настолько же волшебными, насколько мучительными. В их отношениях до сих пор все очень неопределенно, к тому же он так и не понял, что происходит между Нэйтом и Эм-Джей, а еще думал о замысле Эшбёрна. И вот на последнем сейчас стоило сосредоточиться в первую очередь.

— Что произошло с папой? — спросила Джейн, вглядываясь в чистейшие голубые глаза Леджера.

— Давай начну с того, что случилось накануне. Его судно совершало рейс в Скандинавию. Они перевозили не только товары, выпускаемые корпорациями Арто Эшбёрна, но и еще что-то. Я думаю, оружие или какую-то запрещенку. И в тот день с ними отправилась Бернадетт. Оказывается, она боялась летать на самолете, поэтому путешествовала либо на поезде, либо на корабле. Разумеется, она бы не стала отдавать предпочтение грузовому судну, хоть и очень комфортабельному, но Арто как раз велел ей перевезти что-то в Норвегию. И это что-то было весьма ценным предметом, раз уж он доверил это лишь своей жене. В пути их застала непогода. Шел сильный дождь, небо страшно потемнело, а море казалось черным провалом под их кораблем. Бернадетт отчего-то сильно испугалась тогда. Отец говорил, что она некоторое время вглядывалась в бурю за стеклом, а затем надолго заперлась в своей каюте. И лишь спустя пару часов вызвала Филиппа к себе.

Ледж прошелся по палубе, поправив козырек кепки. Отец рассказывал ему все в подробностях, и теперь Бёрнсу казалось, что он и сам присутствовал тогда на том корабле.

— Что же случилось дальше? — спросила Джейн, и Ледж уловил нотки нетерпения в ее голосе.

— Бернадетт банально напилась тем вечером и принялась изливать родственнику душу. Отец знал, что Эшбёрны нечисты на руку. Знал он и о том, что Кристиан помешался на кельтских богах. Близнецы часто плавали с отцом на какие-то отдаленные и совсем дикие острова. Эшбёрны бродили там до самой темноты, чертили на земле некие символы, а затем жгли костры и… не знаю, впадали в какой-то транс, что ли. Папа говорил, что все это выглядело жутко.

— В это несложно поверить, — пробормотала Джейн и поежилась, должно быть, представив сказанное в красках. — Тем более, учитывая, что все это проделывали шесть одинаковых мужчин.

— Филиппу показалось, что в ту ночь Бернадетт испытала некий необъяснимый ужас — то ли перед стихией, то ли перед чем-то, чего он сам пока не понимал. Она усадила отца на единственный стул, — продолжил Леджер, разглядывая ржавый автомобиль неподалеку, — и призналась в том, что мужчины из рода Эшбёрн психически нездоровы.

И Джейн, и Леджер невольно устремили взгляды на Нэйта, который в эти минуты курил и одновременно говорил по телефону. Джейн мысленно задалась вопросом: а не с Кристианом ли он сейчас на связи?

— Что все это значит, Ледж? — испуганно произнесла она. — Разве с Нэйтом тоже что-то не так?

— Бернадетт рассказала, что у отца Арто, Уильяма, вероятно, была шизофрения, — быстро сказал Леджер, заметив, как побледнело лицо Эм-Джей. — В те годы они со старшим братом Эгбертом как раз основали фармацевтическую компанию в Лондоне, но вскоре у Уильяма случился приступ. Он утверждал, что видел прошлое. Он словно попал в Средневековье, был одет в доспехи, держал в руках тяжелый покореженный меч. Все детали того времени и обстоятельства, в которых он вдруг увидел себя, Уильям описывал с большой точностью. Затем, спустя время, все повторилось. Вновь Средневековье, вновь сражение и страшное ранение Уильяма. Он был в восторге. Стал считать себя избранным, и Эгберт не решился говорить брату о том, что это все проявления болезни, совсем как у их отца. Но, опасаясь, что и сам начнет видеть галлюцинации, Эгберт вознамерился создать лекарство, которое помогло бы сохранить рассудок. Болезнь так и не затронула его, и Эгберту удалось создать некое психотропное средство. Оно не купировало проявления аффективного расстройства, которым, вероятно, страдал его брат, а имело несколько иной эффект. — Леджер нахмурил лоб и сдвинул кепку на затылок. — Этот препарат словно разделял заболевшего на двух разных людей с ясным сознанием. Да, галлюцинации никуда не исчезали, возможно, что препарат даже провоцировал их, но человек осознавал, что то, что он видит, — это не его реальность. Он словно попадал в некую параллельную ветку жизни, а затем «выныривал», возвращаясь в сознание.

— Реинкарнация! — воскликнула Джейн и тут же зажала себе рот ладонью. Испуганно оглядевшись, она оживленно продолжила, понизив голос: — Эшбёрны верят в реинкарнацию, а суть ее в том, что душа человека бессмертна и каждый раз перерождается, выбирая себе новое тело, пока не добьется своей цели. И эти галлюцинации они принимают за воспоминания из прошлых жизней!

— Верно, — кивнул Ледж и вдруг напрягся, заметив, что к ним приближается Эд. Однако Гринт дошел до «Форда», что-то взял из машины и вновь направился к носу парома. Немного успокоившись, Бёрнс мельком глянул на циферблат часов. Совсем скоро паром должен был причалить к острову.

— Препарату удавалось купировать излишнюю агрессию и подавлять депрессивные состояния. Именно этого добивался Эгберт.

— Но почему Арто не заподозрил у себя шизофрению или какую-то другую болезнь, а поверил в теорию о реинкарнации? — допытывалась Эм-Джей.

— Отец задал тот же вопрос, и Бернадетт сказала, что ее муж сперва как раз этого и опасался, тем более, что Эгберт оставил для него письмо, которое Арто получил после смерти дяди, пережившего Уильяма на пять лет. Бернадетт читала его. Именно то, что я рассказал, и было в нем описано. А еще Эгберт Эшбёрн открыто писал об угрозе, нависшей над Арто, и велел принимать препарат на постоянной основе, если когда-то он почувствует, что его сознание мутнеет. Возможно, не принимай Арто то лекарство, его болезнь проявлялась бы иначе — интенсивнее, страшнее. Наверняка его состояние было бы иным. Он не смог бы нормально мыслить и действовать. Препарат дарил ему яркие видения, но все остальные признаки болезни стирал. И от этого дед Нэйта уверовал в то, что видит свои прошлые воплощения. Арто последовал рекомендации Эгберта, однако и сам неплохо разбирался в фармацевтике, да и недаром получил в наследство процветающий концерн. Бернадетт казалось, что и Уильям, и Арто искренне считали эти галлюцинации не болезнью, а даром. Гораздо предпочтительнее верить в то, что ты избранный, а не умалишенный. Препарат помогал человеку не сойти с ума, сохранять интеллект и разум, но не мог полностью купировать болезнь. В тот период, когда с заболеванием столкнулся Уильям, применяемые лекарства лишь превратили бы его в овощ, а Эгберт не мог этого допустить. В итоге появился «Бе́ртэг» — препарат, который никогда не выходил на мировой рынок, а производился исключительно для Эшбёрнов.

— Значит, его я и выпила вчера вечером? — приходя в ужас, спросила Джейн.

— Можно сказать и так. Арто несколько изменил состав препарата за эти годы, а еще создал кое-что новое… Витамины разных видов и с различным наполнением. И ими он снабжает большинство стран мира. Они не только продаются в качестве БАДов, но этот порошок еще добавляют в продукты, которые производят предприятия Эшбёрнов. Понимаешь, к чему я клоню?

— Они подсадили на свои «витамины» тысячи людей по всему миру, — ахнула Джейн, начиная осознавать масштаб катастрофы.

— Сотни тысяч.

— Но неужели никто не жаловался на плохое самочувствие? Наверняка подозрение могло пасть и на эти добавки.

Ледж пожал плечами и потер шею ладонью.

— Об этом отцу ничего не было известно. Но… если судить по действию тех «витаминов», которые выдают многочисленным охранникам Эшбёрна, то никаких галлюцинаций у них не бывает. Но изменения, безусловно, есть. Парни становятся либо чересчур агрессивными, готовыми по первому приказу наброситься на любого без всяких вопросов, либо, наоборот, слишком собранными, погруженными в себя, как будто равнодушными к собственной жизни. Роботы. Со мной случилось первое, — невесело усмехнулся Ледж. — Я и без допинга бываю чересчур вспыльчивым, а на этих добавках был ну просто как сухое дерево в полыхающем лесу. Ничтожный повод — и я мгновенно вспыхивал. Один раз чуть не убил одного парня… Не хочу об этом вспоминать, — пробормотал Бёрнс, но все равно перед его глазами, словно наяву, появились кровавые полосы на белом кафельном полу в душевой. А еще он вспомнил, с какой радостью принимал участие в нападениях и жестоких разборках, словно только это и было для него важно… — Я принимал эти добавки несколько месяцев. До сих пор помню встревоженное лицо отца, когда нам с ним удалось встретиться, и он рассказал мне о том, что разболтала ему Бернадетт. Сам он ничего не принимал, но после признаний бабки Нэйта заподозрил, что все эти добавки могли подсыпать команде в пищу в виде порошка. Однако каких-то странностей в своем поведении отец не заметил и решил, что Эшбёрны все же не ставили эксперименты на своих моряках, ведь в открытом море необходимо сохранять ясную голову, иначе могла случиться катастрофа. И Арто должен был это понимать. Да и Бернадетт во время той поездки питалась почти той же пищей, что и остальная команда.

Джейн встревоженно зашагала по палубе, накручивая прядь удлиненной челки на палец.

— Подожди, Ледж. Ты говорил, что Эшбёрны давали «витамины» всей своей личной охране или армии, как ты это называешь. Но зачем? Какой в этом смысл?

— Очень простой, — развел руками Бёрнс. — Сделать солдат идеальными машинами для убийств, покорными их воле. Цель Кристианов — свести существование его воинов до следования животным инстинктам. Ему не нужен их разум, он хочет лишь их силу и преданность. Джейн, не забывай, что Арто — человек с нарушенной психикой, — тихо добавил Леджер. — В чем-то он гений. Но что касается всего остального… И это сочетание безумства и блестящего ума как раз самое жуткое. Так случилось, что Эгберт Эшбёрн оставил в наследство Арто процветающую корпорацию, а дед Нэйта смог приумножить состояние, и раскинуть свои сети по всему миру. Сейчас все процессы отлажены, его предприятия снабжают множество стран препаратами и продуктами, а он имеет возможность проводить над потребителями свои извращенные эксперименты. Все проверки, анализы, тесты… все куплено им давным-давно. Ты даже не представляешь, насколько далеко распространилось его влияние. Он может добавлять в свою продукцию то, что захочет. Если человек съест печенье, которое выпускает одна из дочерних компаний Эшбёрна, он никогда не подумает, что это безобидное лакомство стало причиной слуховых или зрительных видений, нарушений речи или ухудшения памяти.

— Но ведь не весь мир потребляет то, что он производит, — не в силах до конца осознать то, что сообщил ей Леджер, пробормотала Эм-Джей.

— Ему и не нужно сводить с ума весь мир. Хватит и половины. Видишь, что происходит сейчас? Где-то беспорядки, погромы, кто-то протестует против власти Эшбёрна, а кому-то просто нет до этого дела, потому что сознание мутнеет, человек становится похож на робота и ему плевать, кто там вновь занял кресло лидера. Важнее всего для него было подчинить себе военных, с чем он с успехом справился, ведь поставки его экспериментальных препаратов, добавленных то ли в пищу, то ли в напитки, осуществлялись в самые разные государства. Военных снабжают пайком, но он оказался с сюрпризом. Уничтожив прежних глав стран, Кристиан получил солдат, подвластных его воле. Он хочет, чтобы неугодные ему истребляли себя сами, но также… Он сам собирается очистить мир от инакомыслящих.

Джейн встрепенулась, мгновенно вспоминая слова пророчества. Она как раз открыла рот, собираясь забросать Леджера новыми вопросами, но вдруг заметила, как изменилось выражение его лица, да и сам Бёрнс как-то разом весь подобрался.

Она медленно обернулась и увидела Эда, неторопливо, но целенаправленно направлявшегося к ним двоим.

— Остров уже виднеется, — сказал он и одарил Мэри-Джейн пристальным взглядом. Прежде она не замечала, какие холодные у него глаза, а теперь видела это так четко… — Все нормально? Вы тут уже давно торчите.

Леджер повернул кепку козырьком назад, пытаясь выиграть пару мгновений на то, чтобы придумать внятный ответ, но Джейн его опередила:

— Мне нужно было выговориться. Я все думаю о том, что нам делать, если мы не найдем торквес на острове Оронсей. Не скажу, что я совсем не верю в то, что сегодня нам улыбнется удача, просто… Нужно понимать, куда двигаться дальше в случае промаха.

— И куда же? — улыбнувшись так, как мог бы улыбнуться гепард, загнавший добычу в тупик, поинтересовался Гринт.

У Джейн не было особенно хороших идей на этот счет, но она все же твердо сказала:

— Я бы посетила Данию. Именно там был найден древнейший котел, на котором нашлось изображение Кернунна.

— Говорят, что это кельтский бог. Что ему делать в Дании? — приподняв бровь, протянул Гринт, а Эм-Джей фыркнула.

— По-твоему, у бога не было возможности свободно перемещаться?

Эд обнажил зубы в широкой улыбке, оценив выпад Джейн, а потом вдруг подмигнул.

— Через тридцать минут будем на месте. Ледж, надо кое-что обсудить.

Гринт красноречиво покосился на Мэри-Джейн, и она, гордо выпрямившись, сказала:

— Отлично. Я пока посоветуюсь с профессором по одному вопросу.

Бросив на Бёрнса немного взволнованный взгляд, она оставила их наедине, а сама сцепила подрагивающие ладони в замок, стоило ей повернуться к ним спиной. В ушах стоял гул, а голова, казалось, вот-вот лопнет от количества ошеломляющей информации и роя мучавших ее вопросов, на которые Леджер так и не успел ответить.

Склеп был довольно просторным, на двенадцать могил. Однако, как вскоре выяснилось, в двух захоронениях лежало сразу по трое человек. Джейн читала имена и даты, и невольно думала, как жили все эти люди. Почему кто-то погиб в возрасте двадцати лет, а кто-то дожил до восьмидесяти; почему здесь захоронили лишь одну женщину, а все остальные погребенные были мужчинами? Все эти вопросы сами собой приходили на ум, хотя она ни на секунду не забывала, зачем они приехали сюда.

Спустя полтора часа тщательных поисков, когда буквально каждый сантиметр пространства был прощупан и рассмотрен до рези в глазах, стало ясно, что им ничего не удалось обнаружить. Эд злился, Нэйт хмурился и явно был раздражен. Должно быть, они оба надеялись на мгновенный результат, но, не получив его, предсказуемо испытали сильнейшее разочарование и даже обиду. Эм-Джей казалось, что злость и недовольство Гринта были направлены исключительно на нее, ведь это она предложила ехать на остров.

Пнув ни в чем не повинный рюкзак, Эд тяжело выдохнул, а затем ударил кулаком по стене.

— Что нам теперь делать? Разломать здесь все к чертовой матери?

Джейн невольно подобралась, наблюдая за вспышкой гнева этого парня. Сами собой на ум пришли слова Леджера о ярости, которую испытывали некоторые солдаты частной армии Эшбёрна. А ведь совсем недавно Эд казался ей довольно собранным… Неужели все это и правда действие «витаминов»? Но неужели все эти парни, работающие на Кристиана, не понимали, что с ними творилось что-то не то? Разве не могли сопоставить прием добавок и изменения в поведении? И вновь Эм-Джей ответила сама себе, раз уж больше посоветоваться было не с кем. Нет, они могли этого не понять по той причине, что с их разумом творилось что-то не то. Ледж ведь говорил о том, что созданные Эшбёрнами препараты, странно воздействовали на сознание.

А между тем Леджер не сводил с Гринта глаз и покрепче сжал в ладони небольшой ломик, которым они совсем недавно попытались приподнять одну из плит. Ничего не вышло. Они были положены настолько близко друг к другу, что не подобраться. Стык составлял всего пару миллиметров.

Джейн вдруг почувствовала себя нехорошо. У нее слегка закружилась голова, а сердце вдруг сбилось с ритма. Опасаясь, что ее вновь накроет панической атакой, она торопливо поднялась по ступеням, чтобы скорее выйти на воздух, и почти не вслушивалась в слова профессора, явно несогласного с предложением Гринта.

Опершись ладонью о шершавую поверхность статуи около склепа, Эм-Джей зажмурилась и сделала глубокий вдох. Ветер трепал ее футболку и челку, но в то же время подарил возможность нормально дышать. Черные точки перед глазами исчезли, и Эм-Джей осторожно выпрямилась, продолжая размеренно дышать. Из склепа доносились мужские голоса и возвращаться обратно не хотелось. Ее кожа, ставшая холодной за время поисков, начала понемногу отогреваться на солнце.

Джейн покусала губы, отступив от склепа Макфи на пару шагов и оглядывая каменное сооружение. Она даже обошла его по кругу, внимательно вглядываясь в каждую трещинку, но ничего примечательного не заметила. И вновь она остановилась около внушительной статуи воина, машинально уставившись в темноту под его капюшоном.

— Воин… — пробормотала Джейн. — Он должен защищать. Он оберегает останки великого клана Макфи… и то, что им принадлежало.

Стоило ей сделать шаг к статуе, как из склепа вылетел профессор с совершенно безумным видом.

— Мэри-Джейн! — завопил он. — Я знаю, где…

Но по ее лицу он уже и так все понял. Мысли профессора и его бывшей студентки сошлись.

Воин скрывает ключ к сокровищнице.

— Капюшон, — ткнув в направлении головы статуи пальцем, уверенно сказал мистер Рамзи, и Джейн кивнула.

Эд, Леджер и Нэйт тоже покинули склеп и теперь внимательно наблюдали за профессором и его помощницей.

— Кто-то должен оставаться в склепе, — деловито объявил мистер Рамзи. — Возможно, мы найдем рычаг, и тогда что-то внутри изменится.

— Например, из стен появятся шипы, из-под потолка вылетит стрела, или пол уйдет из-под ног того, кого вы оставите в склепе, — закатив глаза, буркнул Эд.

— Я останусь, — вздохнув, сказал Леджер и бросил на Эм-Джей полный тепла взгляд. Он быстро подмигнул ей и скрылся в темноте, а Нэйт, наоборот, подошел поближе к Джейн.

— Итак, значит, под капюшоном? — спросил он, замерев прямо за ее спиной.

Она чувствовала жар, исходивший от его тела, ощущала аромат его кожи, но теперь он почему-то казался ей несколько иным. Не совсем таким, как она помнила.

— Посветишь? — спросила она. — А я посмотрю, что там…

— Конечно. Давай же разгадаем эту загадку, Мэри-Джейн.

«Это ты — загадка, Нэйт…» — невольно подумала она.

Джеймисон поднял фонарь выше, и сначала Эм-Джей увидела лишь камень и больше ничего, но тут профессор хрипло выдохнул:

— Смотри ниже, Мэри-Джейн!

Но ее взгляд и так уже упал на металлический рычаг, находившийся примерно на уровне плеч воина. Выходило, что статуя внутри была полой. Как минимум наполовину.

— Сделаем это вместе, Эм-Джей, — шепнул ей на ухо Нэйт и первым дотронулся до рычага.

Она встала на цыпочки и тоже прикоснулась к металлу, а затем они одновременно потянули рычаг вниз.

Неохотно, но он поддался, а со стороны склепа вдруг донесся гул. Профессор подскочил на месте и бросился вниз по ступенькам, стремясь как можно скорее узнать, что именно привел в действие тайный механизм.

Восхищенный крик мистера Рамзи привел Эм-Джей и Нэйта в чувство. Они тоже рванули к склепу и почти одновременно проскочили в проем, чтобы через секунду увидеть, что каменная плита с именем Мередит Макфи наполовину отъехала в сторону, открывая «расхитителям» гробниц узкий подземный лаз.

— Так я и знал, что нужно было избавиться от плиты, — недовольно проворчал Гринт и первым скрылся внизу, едва ли не на корточках преодолев несколько десятков ступеней.

Следом за ним спустился профессор, а Джейн… Ей пришло в голову, что сейчас был самый подходящий момент, чтобы сбежать. Вместе с Леджером. Оставалось только дождаться, когда Нэйт спустится вниз, а затем они вдвоем могли бы прыгнуть в «Форд» и…

Но она тут же удрученно качнула головой. Она не могла бросить профессора. Да и Нэйт для нее до сих пор много значил, и оставить его вот так она не могла.

Она спустилась следом за профессором, вдруг отметив, что Леджер и Нэйт в это время смотрели друг на друга с некоторой напряженностью. Но вскоре все ее мысли переключились на сокровищницу, скрывавшуюся под захоронениями. Эд уже установил мощный фонарь на последней ступени, и Эм-Джей ахнула, увидев самый настоящий зал с выложенными камнем стенами и полом, а также семь широких постаментов, внутрь которых обычно клали гроб с останками. Однако Мэри-Джейн казалось, что в этом случае внутри них скрывалось кое-что другое.

Пока профессор с благоговением изучал постаменты, Эд схватил лом и сдвинул крышку одного из них в сторону, а затем присвистнул.

— Кажется, тут и правда есть золотишко.

Нэйт быстро подошел к приятелю и заглянул внутрь. Глазам его предстали деревянные ящики с надписями на немецком.

— Вскрывай, — решительно велел он, а сам взглянул на Мэри-Джейн, позади которой замер Леджер. Ни девушка, ни друг почему-то не проявили особенного интереса к сокровищам, хотя профессор едва ли не наполовину перевесился через стенку постамента, стремясь первым увидеть ценности.

Джеймисон вдруг ощутил странное отупение. Ему не нравилось видеть их вместе. Не нравилось, что Леджер стоял слишком близко к Эм-Джей, и не нравилось, что она даже не думала отстраняться. Но в то же время… Он не хотел устраивать разборки, не хотел ничего выяснять и не хотел заставлять Эм-Джей любить его.

Как бы ни было сложно признать, но Бёрнс был прав. Мери-Джейн лучше держаться от него подальше. Ему самому было бы проще не видеть ее и ничего не знать о ней.

Однако и с Леджером она не сможет остаться. Ведь Бёрнс работает на Эшбёрна, и его жизнь теперь полностью подчинена новому правителю, а тот просто так своих людей не отпускает.

— Золото! — вскрик профессора эхом отразился под сводами подземелья, вынуждая Джейн вздрогнуть.

Она отчего-то не спешила увидеть то, что они нашли. Золото Третьего Рейха… Эта находка не вызвала у нее положительных эмоций. Напротив. Стало тревожно и жутко. Она прижалась спиной к телу Леджера, тотчас почувствовав его ладонь на своей талии. Ей отчаянно захотелось исчезнуть отсюда по щелчку пальцев и оказаться где-то далеко вместе с Бёрнсом и своей семьей — Оливером и его родителями.

— Помни, что все это ничего не значит, — шепнул он ей и поцеловал в макушку.

Этого никто не заметил, ведь мужчины были сосредоточены исключительно на золоте. Эд вскрывал один постамент за другим, открывал ящики, и Нэйт с профессором остервенело рылись в них, пугая Эм-Джей еще больше.

Они с Леджером все же подошли ближе, молча глядя на изящные кубки, золотые монеты с римским профилем, колье, всевозможные перстни, слитки с выбитыми на них словами и медальоны. Мэри-Джейн перевела взгляд с ценностей на профессора и Нэйта. Первый бегал от ящика к ящику, издавая восхищенные возгласы, а второй… Джеймисон был сосредоточен, но в разноцветных глазах плескалось что-то, очень похожее на предвкушение. Его тоже охватил азарт, и это было заметно по резким и торопливым движениям, по цепкому взгляду и напряженной линии челюсти. В эти мгновения он был похож на хищника, взявшего след и собиравшегося пойти по головам, если потребуется, чтобы покинуть это место не с пустыми руками.

— Леджер, — тихо начала Джейн, обернувшись к Бёрнсу, — мне кажется, нам лучше…

— Это оно, — вдруг громко произнес Джеймисон, и Ледж тут же сжал ее плечо, мгновенно напрягшись.

Взгляд Джейн метнулся к Нэйту, а затем к мощному шейному кольцу в его руках. Эм-Джей ошеломленно округлила глаза. Это, безусловно, был торквес: крупный, тяжелый, скрученный, должно быть, из сотни золотых нитей с большими округлыми терминалами на концах. И на этих терминалах были выгравированы странные символы, которые прежде Мэри-Джейн, кажется, не встречала.

— Это украшение словно создано для настоящего гиганта, — дрожащим голосом произнес профессор Рамзи, и Эм-Джей мысленно согласилась с ним. Сейчас она отлично представляла, как огромное существо с ветвистыми рогами и густой гривой носило на могучей шее это кольцо. Никто другой просто не вынес бы его тяжести.

— Кернунн и правда существовал, — прошептал Нэйт, с трудом удерживая украшение в руках — Эм-Джей заметила, как напряглись его бицепсы. Должно быть, он видел что-то на другой стороне торквеса, потому что взгляд его метался снизу вверх. — Здесь выбита буква «К». И символы. Все, как говорил отец.

Леджер и Эм-Джей переглянулись. Последние полчаса Бёрнс был настолько напряжен, что в ушах уже тонко звенело. Он не боялся за свою жизнь, но он бы умер, если бы что-то случилось с Джейн. Что ж, кольцо найдено, а это означало, что дальше решалась судьба Эм-Джей и профессора. И если Нэйт вряд ли мог причинить Джейн вред, то Гринт уже давно не вел счет своим жертвам. Препараты Эшбёрнов сделали из него идеального убийцу.

— Отец? О чем ты, Нэйт? — удивился мистер Рамзи, поправляя очки.

— Забираем? — игнорируя профессора, произнес Эд и, дождавшись кивка Нэйта, вытряхнул все содержимое своего рюкзака, а затем они вдвоем уложили в него торквес.

— Ты молодец, Мэри-Джейн, — спокойно сказал Нэйт, поднимаясь на ноги. — Ты нашла торквес. Отец будет доволен.

— Что все это значит? — недоумевал профессор, и Джеймисон, достав телефон и что-то нажав на экране, все же соизволил ответить:

— Вы оба помогли Кристиану Эшбёрну найти то, что он так долго искал. Вы послужили великой цели, и отныне власть Кернунна будет нерушима.

Джейн стало жутко, и она выкрикнула:

— Нэйт, это все неправда! Нет никакого рогатого бога! Это… — Она захлебнулась словами и подступившими слезами, уже застилавшими глаза. Ей было до безумия жаль его. — Это лишь плод больного воображения, Нэйт.

Черты его лица как-то враз заострились, а взгляд сделался колючим.

— Твой отец — Кристиан Эшбёрн? — вдруг воскликнул профессор, переводя ошеломленный взгляд с Нэйта на Эм-Джей. — Ты все это время обманывал нас? Но… Не могу поверить!

— Послушай, — делая несколько шагов вперед, ближе к Джеймисону, торопливо заговорила Эм-Джей, — они обманывали тебя, Нэйт. Кернунн — это миф. Как и их россказни о реинкарнации и уверения в том, что ты видишь предыдущие воплощения своей души.

— Откуда ты… Ты ничего не знаешь, Эм-Джей!

— Джейн, — попытался было остановить ее Леджер, но она не обратила на это внимания.

Ей казалось, что Нэйт застрял в паутине, что его опутали с ног до головы, залепили ей глаза и уши, лишили возможности понять, что реально, а что нет. Его разум был затуманен, а мозг — поражен болезнью. Но все же был шанс все исправить. Она верила в это.

— Мы поможем тебе. Ты болен, Нэйт, но мы справимся с этим все вместе.

Сухой щелчок, раздавшийся сбоку от Джейн, заставил всех замолчать. Она медленно повернулась вправо и увидела дуло пистолета, направленное прямо ей в грудь.

— Нет! — выкрикнул Леджер и бросился вперед, без раздумий закрывая Мэри-Джейн своим телом.

— Не стрелять, — сдавленно произнес Нэйт, а сам не сводил глаз с остолбеневшей Эм-Джей. — Что ты сказала, Мэри-Джейн? Что ты только что сказала?

Она с трудом сглотнула, боясь совершить какое-то резкое движение и этим спровоцировать Гринта.

— Тебе нужен специалист, Нэйт. Все эти галлюцинации, перепады настроения… Это все ненормально. Ты же должен это понимать.

— С чего ты взяла, что у меня галлюцинации? — выпалил он, до боли сжимая кулаки.

— Это я рассказал, — признался Леджер, чуть повернув голову, чтобы держать в поле зрения и Нэйта, и Эда. — Ты сам поделился со мной этим недавно. Но еще… Мой отец работал на Эшбёрнов много лет. И он знал Бернадетт.

По лицу Нэйта было видно, что эти новости выбили его из колеи.

— Почему ты никогда не говорил об этом? — только и смог выдавить он. — Мы ведь…

Леджер знал, что хотел сказать Джеймисон. Они ведь были лучшими друзьями. И Нэйт оставался для него родным до сих пор.

— Я сам узнал об этом лишь год назад. Думал, он просто перевозит грузы. Но он работал на Арто и Кристиана, а Бернадетт была его дальней родственницей, как оказалось. Филипп не был рад услышать, что я увяз в делах Эшбёрна, но спорить не стал. Понимал, что просто так я уйти не смогу. Но потом, когда он узнал от Бернадетт о том, что… — Леджер посмотрел на друга с нескрываемой болью и жалостью, — что и Арто, и Кристиан, и ты, Нэйт…

— Что? Говори уже! — со злостью процедил Джеймисон, и рука его дернулась, чтобы выхватить пистолет, но он неимоверным усилием воли заставил себя этого не делать.

— Бернадетт назвала это шизоаффективным расстройством, — тихо сказал Леджер. — Но, скорее всего, она и сама не была так уж уверена в правильности этого диагноза. Однако считала, что это состояние поддается лечению, но Эшбёрны выбрали другой путь. Твой прадед Уильям называл галлюцинации признаком своей исключительности. Он считал себя избранным и уверовал в реинкарнацию. А его брат, Эгберт, создал препарат, который помог Уильяму не сойти с ума. Теперь его принимают и Арто с Кристианом, и ты. И этот препарат нужен тебе, чтобы сохранять хоть какую-то ясность ума. Он не избавляет от галлюцинаций, но позволяет… уживаться с ними. Если бы ты бросил его принимать, твое состояние могло резко ухудшиться.

Услышав все это, Нэйт ощутил противную дрожь в руках. Он мог бы обвинить Леджера во лжи, но то, что друг откуда-то знал имена его предков, свидетельствовало о том, что это все не выдумка.

Значит, его подозрения были верны. Они все сумасшедшие. Все Эшбёрны больны.

Он знал это с самого начала, но проще было погрязнуть в иллюзии, уверенно сплетенной с правдой, чем смело шагнуть в свой страх и признать болезнь.

Это было проще, чем попросить о помощи.

— Я узнал об этом год назад, — продолжил Бёрнс, — и сначала хотел все рассказать, но понял, что близнецы никогда не оставят тебя в покое. Они дали толчок твоей болезни в юности, когда устроили тебе бой, помнишь? Ты испытал слишком сильный стресс и был жутко покалечен. Все было продумано ими заранее, Нэйт… Как только ты родился, они втянули тебя в свою игру. И когда отец открыл мне глаза на происходящее, у Эшбёрнов уже все было готово для того, чтобы присвоить власть. Куда бы мы смогли бежать?

— Мы?

— Нэйт, я ведь говорил, что ты мне как брат. Это никогда не изменится.

— Как трогательно, — язвительно прокомментировал Эд, но взгляд его был до того страшным, что у Джейн ослабели ноги.

— Боже ты мой, — слабо промолвил профессор и вцепился в стенки постамента в попытке не осесть на пол.

А между тем Нэйт вдруг дернул головой и выпалил:

— Болезнь, говоришь? Но как тогда объяснить, что Арто вспомнил, где именно на территории фамильного замка его предок много веков назад спрятал сундук с ценностями? Он — реинкарнация Тристена Эшбёрна.

Сердце Джейн сжалось, а по телу прокатилась волна колючих мурашек.

Леджер бросил взгляд на Эм-Джей и покачал головой:

— Я не знаю, Нэйт. Но… Ты уверен, что все было так, как сказал тебе Арто?

— Ну а пророчество?! — не выдержал Нэйт, продолжая хвататься за незримую нить, которая позволяла ему балансировать на грани сверхъестественного мира и страшной, но вполне реальной шизофрении. — «Но однажды благословят небеса Черные земли, которые станут колыбелью владыки, пришедшего в этот мир в шести ипостасях». Кристианов шесть! Шесть, Леджер! И они родились на Черном острове! Бернадетт с Арто лично нашли это пророчество, когда путешествовали по Шотландии, но подобный текст обнаружен и в других странах. Как ты это объяснишь?!

Бёрнс растерянно покачал головой, и Мэри-Джейн тоже беспомощно дернула плечами.

— Странно, — забормотал профессор, разглядывая Нэйта так, будто тот внезапно поменял облик. — Это очень странно.

Словно вдруг воодушевившись, Джеймисон с жаром заявил:

— Все, что там сказано, сбывается! И ты не можешь это отрицать, Ледж. А то, что ты тут наговорил… Отец предупреждал, что нас будут пытаться сбить с пути те, кто слеп.

И тут Леджер не выдержал:

— Нэйт, очнись же! Ну не можешь ты всерьез верить в существование какого-то…

— А это тогда что? — крикнул Джеймисон, указав на рюкзак, где было спрятано шейное кольцо. — Он знал о нем! Отец знал о существовании торквеса и даже рассказал о символах, что там выгравированы! И знаешь что? На торквесе есть след от меча. А я сам видел, как тысячи лет назад Кернунна пытались обезглавить, но кольцо помешало.

Джейн судорожно выдохнула. У нее голова шла кругом. Заявления Нэйта буквально выбили почву у нее из-под ног. Сейчас она бы и сама не могла сказать, кто именно из них всех сошел с ума.

— Нэйт, давай успокоимся… — Попытался взять себя в руки Леджер, но, обернувшись к Эду, зло рявкнул: — Да убери ты свою гребаную пушку от моей рожи!

— После всего, что ты тут наболтал вместе со своей подстилкой? — презрительно процедил он. — Ты не выйдешь отсюда, Бёрнс. Не питай иллюзий.

— Сука… — Ледж дернулся, но Эд прицелился, и Бёрнсу пришлось сдержать порыв.

— Гринт, — скомандовал Нэйт, — не надо.

И он послушался, неохотно сделав пару шагов назад, однако пистолет по-прежнему держал в руках. А Леджер вновь повернулся к Нэйту и постарался говорить спокойно:

— Ладно, мне ты не веришь и считаешь придурком. Окей. Ну а Бернадетт? Она разболтала все это отцу, хорошенько напившись на его судне! Она боялась собственных сыновей, Нэйт, и просто больше не могла молчать. Ее изнутри разрывал страх, ведь твои отец и дед зашли слишком далеко, и до старухи наконец дошло, что все это закончится плачевно. Бернадетт познакомилась с Арто еще в тот период, когда болезнь не проявилась. Но после первых галлюцинаций и заявлений о своей избранности, твоя бабка испугалась. Она-то не была сумасшедшей и отлично поняла, что дело плохо. Но что ей оставалось? Она подыгрывала мужу, восхваляла его, постоянно твердила о том, какой он уникальный человек. Но Бернадетт боялась рожать от него, отлично осознавая, какие гены отец может передать сыну. А в итоге вышло хуже некуда — сразу шестеро детей. И это вскоре после того, как они обнаружили старинный горшок с пророчеством. Твой дед помешался на нем. Только об этом и думал. Представь, что с ним стало, когда у него родились эти клоны! Он уверовал в свою исключительность и великую миссию рода Эшбёрнов.

— Потому что так оно и есть, — хрипло произнес Нэйт. — Таких совпадений не бывает.

Профессор раскрыл рот, жадно слушая каждое слово Леджера, а у Мэри-Джейн уже тонко звенело в ушах от напряжения.

— Вся жизнь твоего отца, Нэйт, выстроена вокруг пророчества. Он просто подгонял каждое событие под то, что было в нем написано, — глядя на друга, выпалил Бёрнс.

— Все не так…

Нэйт все еще пытался сопротивляться и опровергал слова друга, потому что никак не получалось разогнать туман, который проник в его сознание благодаря Эшбёрнам.

Леджер схватился за голову и сделал пару шагов в сторону.

— А после встречи с Бернадетт мой отец погиб. Умер! Думаешь, просто так? Думаешь, это совпадение? Да хрена с два! — Напускное спокойствие вновь слетело, и Ледж уже почти кричал: — Всю, сука, жизнь он плавал в гребучем море, а после разговора с твоей бабкой вывалился за борт. Она наверняка приказала убить его, чтобы он не рассказал правду! Что ты на это скажешь?

Некоторое время Нэйт молча смотрел другу в глаза, а потом медленно произнес:

— Это значит, что Бернадетт тоже из инакомыслящих. Арто расстроится, когда узнает.

Ледж даже отшатнулся, услышав такое. В его глазах Джейн увидела обреченность. Он уже не верил, что Нэйта можно спасти, и, кажется, никто из присутствующих не понимал, где правда, где ложь, а где больная фантазия.

Мэри-Джейн безоговорочно поверила словам Леджера, потому что придумать то, что он рассказал, было попросту невозможно, да и какой смысл? К тому же она на собственном опыте узнала, как действует препарат, который принимал Нэйт под видом витаминов. Но пророчество и торквес… Как логически объяснить все это, она пока не понимала.

Однако Ледж предпринял еще одну попытку достучаться до друга:

— Хорошо. А как тебе такая информация? Помнишь ту строчку: «Сама природа поможет очистить землю от инакомыслящих и презирающих его — сгорят они в огне и потонут в священных водах»? Сдается мне, что природа не собирается содействовать Кристиану, раз его люди уже заложили взрывчатку около супервулкана в Йеллоустоуне. Да, у того самого, который считается вулканом Судного дня, и если он проснется, то уничтожит огромнейшие территории и изменит климат на планете. То же самое твой отец проделывает и в Сибири, под которой магмы даже больше, чем в Йеллоустоуне.

— Господи, помилуй! — ахнул профессор, все-таки оседая на каменный пол.

— С чего ты это взял? — напряженно спросил Нэйт, продолжая упрямо хмуриться.

— Это слова Бернадетт. Отец думал, что она не вспомнит об их разговоре, слишком уж была пьяна, и не сразу, но до меня все же дошло, что старушка, похоже, решила перестраховаться. И вот Филиппа Бёрнса с нами больше нет.

Долгое время Нэйт молчал, а все остальные отчего-то не смели шевельнуться. Джейн все же нашла ладонь Леджера и вцепилась в нее, уже неуверенная, что они и правда покинут этот склеп… После всего сказанного их не выпустят отсюда живыми. А ведь они с Леджером просто хотели помочь Нэйту…

— Нэйт, — позвала Эм-Джей, отпуская ладонь Леджера и делая к Джеймисону пару шагов. — Давайте уедем все вместе. Мы найдем… найдем военных, которые помогут остановить Кристиана, и разберемся с твоей болезнью. Все получится!

— Наивная фея, — хохотнул Эд, сместившись чуть в сторону и вновь направив пистолет на Эм-Джей.

— Отец скоро будет здесь, — вдруг тихо и как-то устало сказал Нэйт. — Я уже вызвал его.

— И он, как вы успели понять, на дух не выносит инакомыслящих, — добавил Гринт с довольной улыбкой, поднимая пистолет выше.

Джеймисон тоже выхватил оружие из-за пояса и направил дуло на Леджера.

— Нет! — крикнула Мэри-Джейн, выставив ладонь вперед. — Прошу, Нэйт…

— Бёрнс, ты правильно сказал, что просто так уйти не сможешь. Прости, Эм-Джей…

Мэри-Джейн отчаянно закричала, но он все равно нажал на курок. Раздался глухой стук тела о каменный пол, а она зажмурилась и съежилась, до смерти боясь увидеть мертвое лицо Леджера.

— Прости, что мне пришлось убить человека на твоих глазах.

И тут теплые руки коснулись ее плеч, и Эм-Джей сразу поняла, что это руки Леджера. Она распахнула глаза и разревелась от облегчения, осознав, что он невредим. Бёрнс обнял ее, напряженно продолжая следить за оружием в руках друга.

Нэйт только что убил Гринта.

— Он подчинялся отцу, как верный пес, — пробормотал Джеймисон. — Эд бы никогда не выпустил вас отсюда живыми.

— Значит, уходим вместе? — спросил Леджер. — Я рад, что мы на одной стороне.

Но Нэйт качнул головой и осел на пол, привалившись спиной к каменному постаменту.

— Я не могу уйти. Я должен… должен разобраться во всей этой чертовщине, Ледж. Иначе и правда сойду с ума, если уже не сошел.

— Ты не можешь остаться! — возразила Мэри-Джейн. — И не сможешь один сопротивляться шестерке Эшбёрнов! Видишь, как им удалось запутать тебя. Они продолжат делать это и дальше.

— Мой кузен Томас видит будущее, — вдруг пробормотал Нэйт. — Он мало говорит, предпочитает уединение. Томас аутист, но Арто всегда внимательно выслушивает его предсказания. Обычно он рассказывает о пылающем мире… У Кристиана есть еще дочь. Она не слышит и ни с кем не общается. Я тоже болен. Я всегда понимал это, но боялся признать. И в то же время меня не оставляют мысли о пророчестве. Оно сбывается, вы видите это. Пусть так, пусть Кристиан сам приложил руку к тому, чтобы уничтожить инакомыслящих. Суть ведь в том, что это сбывается. И торквес точь-в-точь такой, каким описывал его отец. Так, может, и видения — это не плод больного мозга?

Последняя фраза прозвучала с плохо скрытой надеждой, и у Мэри-Джейн едва не разорвалось сердце от жалости и боли за него. «Не все люди созданы для счастливой жизни». Так считал Нэйт, и говорил он это про самого себя.

— Пожалуйста, Нэйт, уедем с нами, — взмолилась она, присев рядом и сжав его ладонь. На тело Гринта она старалась не смотреть и даже заставила себя не думать о нем.

Джеймисон вдруг поцеловал ее пальцы и слабо улыбнулся. Взгляд разноцветных глаз ласково скользил по чертам ее лица, а в памяти воскрешался каждый миг, который он провел с ней. Провел в собственном раю… В эти мгновения Нэйт был благодарен судьбе за то, что, пусть и ненадолго, но испытал счастье в этой жизни.

— Вам пора, — тихо сказал он. — Отец прилетит на вертолете. Это не займет много времени.

— Нет! Я не уйду без тебя, — расплакалась Мэри-Джейн.

Услышав это, Леджер испугался. В сердце, словно змея, вполз страх. Неужели Джейн все же не любит его? Или любит, но не так сильно, как Нэйта?

— Джейн, — позвал он, делая шаг вперед и протягивая к ней руку, — пойдем со мной.

Он готов был умолять ее. Готов был вынести ее отсюда силой, лишь бы она осталась с ним.

Наверное, некое отчаяние отразилось в его глазах, потому что Мэри-Джейн встала и вложила свою ладонь в его. Леджер облегченно выдохнул, притягивая ее к себе, но не мог так просто бросить друга.

— Нэйт…

— Не будем прощаться, Леджер, — слабо улыбнувшись, произнес Джеймисон. — Знаешь что? Если вся эта муть про реинкарнацию все же правдива, то мы встретимся с тобой в следующей жизни. — Он криво усмехнулся и серьезно добавил: — Береги Мэри-Джейн. Я могу доверить ее только тебе.

Он не сразу осознал, что любовь всей его жизни и лучший друг уже давно ушли. А вот профессор остался. И как бы Эм-Джей не молила его уезжать, он твердо решил, что его место рядом с Джеймисоном.

— Почему вы остались, мистер Рамзи? — устало спросил Нэйт, когда наконец перестал пялиться в пустоту и больше не слышал всхлипываний Мэри-Джейн.

Рид Рамзи развел руками и поправил очки.

— А где еще мне быть? Здесь сокровища Третьего Рейха, которые необходимо изучить. И совсем скоро сюда прибудет человек, считающий себя воплощением Кернунна! Новый правитель! Разве могу я упустить возможность познакомиться с тем, кто навеки войдет в историю? К тому же я надеюсь, что ты замолвишь за меня словечко, — невозмутимо добавил он. — Твоему отцу нужен хороший историк?

— Я-то замолвлю, но вы сами не боитесь связываться с умалишенным?

— Ну, знаешь ли… Некоторые считали сумасшедшими и Ньютона с Ницше. Да и что мне теперь терять? Мир того и гляди канет в бездну. Позволь мне напоследок утолить свое неуемное любопытство.

Нэйт поднял ладони вверх, признавая капитуляцию.

— Как скажете, профессор. А теперь мне нужно кое-что сделать. Только, пожалуйста, не поднимайте крик.

И он со всей силы ударился виском об угол постамента. Профессор не внял просьбе и уже вовсю голосил, а Нэйт еще пару раз приложился головой о камень. Кровь потекла по щеке и шее, пропитывая ворот футболки. Перед глазами все поплыло, но он лишь довольно улыбнулся.

— Я убил Гринта, а Леджер и Мэри-Джейн сбежали. Отец не должен догадаться о том, что здесь случилось в действительности. Пусть думает, что его сын потерял бдительность, и его коварно вырубил лучший друг.

Вдалеке раздался приглушенный шум вертолетных лопастей, и в этот момент Нэйт потерял сознание, проваливаясь в желанное небытие.

Много сотен лет назад около острова Малл была обнаружена целая россыпь мелких островов, на один из которых Филипп и привез Мэри-Джейн и своего сына. Отныне это был их дом.

Осознав, что Бернадетт может испугаться собственной болтливости, пусть даже она мало что помнила из того вечера на корабле, Филипп решил действовать на опережение. Ему удалось встретиться с сыном перед следующим рейсом, рассказать ему все то, что поведала Бернадетт, предупредить об опасности, которая грозила миру при приходе к власти Эшбёрна, а затем… он инсценировал свою смерть. Выпал за борт у берегов Франции, где его вскоре подобрал катер, которым управлял его старый друг Говард из Абердина, тоже бывший капитан.

Сложно было довериться кому бы то ни было, но действовать в одиночку Филипп не мог. Говард очень помог ему. В течение этого года они обустраивали свой новый дом — обустраивали остров, готовясь к появлению здесь Леджера. Филипп решил, что единственный способ выжить при власти Эшбёрна — это скрыться от него как можно дальше. Уехать туда, где он никогда их не найдет. И отдаленный, почти необитаемый остров, затерявшийся среди десятков таких же, отлично для этого подходил.

— Когда мы прибыли сюда, здесь жили всего четыре семьи, — рассказывал Филипп, пригласив Джейн и Леджера в крепкий одноэтажный деревянный дом, обставленный всем необходимым. — Теперь же — десять. Это Говард с женой, двое его сыновей с женами и детьми, а также мой двоюродный кузен, который перевез сюда и своего приятеля с родственниками. Это случилось буквально на днях, когда к власти пришел Эшбёрн. Все те, кто собрались здесь, не признают его правителем, а после того, как я раскрыл его планы на уничтожение части мира, они сильно испугались и были благодарны за то, что мы приняли их на нашем острове. Не волнуйтесь, до этого места никому нет дела. А теперь и подавно.

— Почему же ты не сказал мне, что собирался прикинуться мертвым? — нахмурился Леджер. — Ты хоть представляешь, что я пережил, когда мне сообщили, что тебя больше нет; что тебе стало плохо с сердцем, и ты упал в море?!

— Прости, сынок. — В выцветших голубых глазах Бёрнса старшего читалось раскаяние. — Я боялся, что Бернадетт будет следить за тобой, а потому твоя реакция должна была выглядеть натурально.

— Куда уж натуральнее, — проворчал Ледж. — Я, блин, пил черт знает сколько дней! Не знаю, почему, но я сперва даже не заподозрил бабулю… Решил, что у тебя от всей этой информации сердце не выдержало. А уж потом как следует пораскинул мозгами и подумал, что она наверняка приложила руку к твоей гибели.

Мстить он не стал только из-за Джейн… Подобраться к жене Арто он бы, наверное, смог. Но Леджер понимал, что уйти безнаказанным было невозможно. А ему все же хотелось сохранить шанс на счастье с Мэри-Джейн.

— Я присматривал за тобой, — сознался Филипп, сложив морщинистые ладони, покрытые пигментными пятнами, на столе. — В тот крестик, что я дал тебе накануне своей «смерти», Говард вставил крошечный датчик слежения. Я понимал, что уйти от Эшбёрна ты не сможешь. Нужно было выждать подходящий момент. Да и мне казалось, что ваша дружба с Нэйтом Джеймисоном была хоть какой-то гарантией твоей безопасности. Но когда Эшбёрн захватил планету вместе со своими приспешниками, стало ясно, что дальше тянуть нельзя. Мы тем временем как раз закончили подготовку. Теперь остров полностью готов даже к длительной изоляции. Ты, сын, много лет винил меня в том, что наша семья жила скромно… Но, как видишь, все мои накопления пригодились, чтобы построить для тебя дом, а еще подготовить запасы всего необходимо для выживания.

— Вы думаете, что Кристиан все же сделает то, что задумал? Думаете, что он взорвет Йеллоустоун и спровоцирует извержение супервулкана? — покусав губы, все же спросила Джейн.

Леджер и Филипп обменялись напряженными взглядами.

— Я склонен считать, что он способен на это.

— А я думаю, что у нас все еще есть шанс, — негромко сказал Леджер. — Я хорошо знаю Нэйта и думаю, что он будет бороться. Он делал это всю жизнь. И сейчас тоже не сдастся. Кто, как не он, сможет остановить клонов?

Филипп вздохнул, поправил старенькую клетчатую рубаху и пробормотал:

— Даст Бог, ему это удастся.

— Значит, все это и правда болезнь? — взъерошив челку, растерянно произнесла Джейн. — Но как же все эти странности с торквесом? Нэйт знал, что там будет след от меча! Я не припомню, чтобы такая информация когда-либо встречалась мне, а мы с мистером Рамзи изучили о Кернунне все, что только можно!

Леджер покачал головой и взял Джейн за руку.

— Мы не видели того, что было на обратной стороне торквеса, — наконец ответил он. — Нэйт и Эд сразу убрали его в рюкзак. Может быть он видел то, что ему внушили… то, что он ожидал увидеть.

Теперь Мэри-Джейн с досадой думала о том, что зря она не рассмотрела шейное кольцо получше. А вдруг на нем было именно то, о чем говорил Нэйт?..

Они еще некоторое время разговаривали при свете тусклой лампы, а затем Филипп ушел, сказав на прощание, что вернется завтра утром и покажет им весь остров, а еще познакомит с его обитателями.

Леджер и Мэри-Джейн остались одни. За окном бушевала непогода: порывы сильного ветра сотрясали кровлю, бросали в окна косые струи дождя. Не прошло и пары минут, как небо совсем затянуло тучами, и как-то резко стало темно. Джейн так мечтала остаться с Леджером наедине, и вот ее желание сбылось. Но сотни и сотни миль вокруг их острова никого не было.

— Ты хотела принять душ, Джейн? — прочистив горло, но все равно хрипло спросил Леджер. — Давай я настрою воду. Папа сказал, нужно немного подождать, когда пойдет теплая.

Джейн распустила волосы и, медленно разделяя пальцами спутавшиеся прядки, тихо спросила, пытаясь скрыть нешуточное волнение:

— Пойдем вместе?

Леджер вроде бы не сразу понял ее, но когда до него дошло, он мгновенно ощутил такую эйфорию, что едва смог держать себя в руках.

— Уверена? — все же спросил он, а голос почему-то сильно изменился. Стал ниже и звучал как-то глухо.

— Уверена, — улыбнулась Джейн, и в ее теплых ореховых глазах блеснул озорной огонек.

Пока Леджер настраивал душ, она разделась, и когда он повернулся к ней, с удовольствием наблюдала за тем, каким восхищенным стал взгляд Леджера, заскользивший по ее телу. А потом он и сам быстро разделся, и она тут же потянулась к нему, коснулась губами плеч, груди, обняла, гладя ладонями по спине.

Они даже еще не целовались, но от одних только прикосновений у них обоих сбилось дыхание, и когда Джейн почувствовала дрожь Леджера, то вскинула голову, приоткрывая губы, чтобы через долю секунды получить от него самый страстный поцелуй в своей жизни.

В этой книге правда все то, что не является плодом фантазии автора.

Все упомянутые в романе улицы, кафе, парки, церкви, достопримечательности и за́мки действительно можно найти в Шотландии. За исключением замка Ормор, в котором живут Эшбёрны. Однако у него есть прототип, и он тоже находится на Черном острове.

Кернунн/Цернунн тоже не выдуманное автором божество. Культ этого бога был широко распространен в свое время на территории Европы, а в настоящее время восемнадцатого октября каждого года в Великобритании отмечают День рогатого бога. Все сведения о нем также являются правдой, в том числе информация о торквесе, который искали герои.

Последователи реинкарнации вполне реальны, и все, что говорили о них Эшбёрны и профессор Рамзи, правдиво.

А вот пророчества в действительности, разумеется, не существовало, как и не было найдено золото Третьего Рейха (да и существовало ли оно на самом деле?..).

Дорогие читатели!

Благодарю, что провели время с историей Нэйта, Мэри-Джейн и Леджера. Надеюсь, что она найдет отклик в вашем сердце! А новый роман по этому же миру, но с другими героями, будет опубликован летом.

Своими эмоциями можно делиться в комментариях, обратная связь очень важна! А чтобы не пропустить новинки, подписывайтесь на автора на Литрес. Всегда рада обсудить сюжет в ВК: https://vk.com/anfisa_sh или в ТГ https://t.me/anfisa_sh_inspiration, а атмосферные видео по книгам и фото с яркими цитатами можно увидеть на страничке в Pinterest: https://pin.it/41zfCyA

Вас также может заинтересовать роман «День милости» в жанре остросюжетного любовного фэнтези (игра на выживание, запретная любовь, приключения):

https://www.litres.ru/book/anfisa-shirshova/den-milosti-69817945/

А может быть, Вы захотите познакомиться с историей Ани и Остина из романа «Лед и карамель» (нежная, но сильная героиня, целеустремленный герой, хоккей, айс-кросс и студенческая пора):

https://www.litres.ru/book/anfisa-shirshova/led-i-karamel-70627999/

С любовью,

Анфиса

Ash (эш) — пепел (анг.)

Ступень ученического пояса в тхэквондо

Джеймисон (Jameson) — бренд ирландского виски

По причине фамилии Бёрнс, которую носил известный шотландский поэт Роберт Бёрнс

Исключительно дружеские отношения между мужчинами, отличающиеся особенно высоким уровнем эмоциональной близости

Реабилитационный центр для зависимых

Персонаж, созданный писательницей Дж. К. Роулинг

Шотландия — родина фей

Декоративные концы округлой формы

Королева кельтского народа ицены

Болельщики прозвали футболистов клуба «Лестер Сити» лисами

Роберт Бёрнс «Леди и кузнец», перевод — С.Я. Маршак

Около двух метров

Архипелаг у западного побережья Великобритании

Полицейские (анг. сленг)