Поздний вечер. Закатное солнце ещё не спряталось за горизонт, но уже окунало свой бок в землю.

Я вошёл в храм богини любви Сатхар, которая обещала всем исполнить их желания о семье и браке. Священнослужитель в белых длинных одеждах, увидев меня, обмер и, похоже, перестал дышать. Обычная реакция всех, кто меня видит.

Я — главный советник его величества короля Зедмунда Второго Великого. Меня боялись везде, особенно за пределами нашего королевства. Если я приезжал на переговоры, то они непременно проходили в нашу пользу.

Я — палач.

Я — секира своего короля.

Я — возмездие и справедливость в одном лице.

Только ни одна женщина не согласна тащить на себе такой крест и продолжать мой род.

— Священник, — окликнул я басом замершего человека, даже не смотря на него, — покажи мне купель богини. Я хочу испить воды.

— Но вы... Она... — пытался что-то промямлить упрямец, но я одарил его взглядом, подняв бровь. Он быстро заморгал и поклонился мне.

— Будет сделано, господин Арах, Секущий Меч, — произнёс священник и засеменил ногами к одной из дверей, распахивая её и предлагая войти.

Мы шли по коридору, не такому помпезному, как главный зал, и все, кто нам встречался, вжимались в стену. Страх сковывал их горло, а руки, как плети, пытались обвить любой предмет для устойчивости. Вечерняя служба закончилась час назад, но, видимо, они любят задержаться после работы. Спускаясь по лестнице в подвальное помещение, я не мог сдержать усмешку: когда-то здесь была тюрьма. Серые мокрые стены с решётками и клетками, вечно истязаемыми пленниками, которые просят пощады — эти места мне по вкусу. Но пощады не будет. Буду только я.

У больших дверей стоит стол, а за ним сидит хранитель. Он слеп и глух, но ведом богиней. Он не боится меня, потому что не видит. Он не трясётся от страха, потому что единственный, кому он служит — это богиня Сатхар.

— Ты не пройдёшь, — говорит старик, заслоняя собой двери. По сравнению со мной он ребенок.

— Уйди, иначе покалечу, — предупреждаю его.

— Богиня гневается, она не подарит тебе великую любовь, — снова пытается меня образумить старец. Я и так это знаю. Отталкиваю его в сторону, и он летит к стене. Ударившись об неё, падает на землю. Раскрываю двери за позолоченные ручки и вхожу в церемониальный зал. Посреди стоит каменный колодец, напоминающий купель. Он заполнен водой наполовину.

По старому преданию, богиня любви Сатхар купалась здесь с главным богом неба Ануром перед тем, как зачать от него детя. Собственно, именно здесь они и зачали свою дочь. Посмотрим, насколько правдивы эти сказки. Я без церемоний опустил руку в прозрачную воду и испил её. Ничего не произошло.

— Богиня Сатхар, прости меня, грешного твоего служителя, — бухнулся на колени старец позади меня и начал причитать, как он виноват, что я смел дотронуться до священной воды. Пустой трёп порядком раздражал.

— Пошёл вон! — рявкнул я на него, обернувшись, и второй священнослужитель утащил его, волоча по полу. Двери закрылись, а я вновь вернул взгляд к воде.

— Я сравняю твой храм с землёй, — говорю серьёзно, и вода в купели начинает дрожать. Лёгкая рябь, как будто кто-то злится, проносится по её поверхности.

— Дай мне то, что я хочу, богиня, не испытывай моё терпение, — мой раскатистый бас разносится по помещению.

Вода пошла волнами, начала плескаться, как бушующее море. Она поднималась вверх и билась в конвульсиях. Тогда я достал из ножен свой магический меч, приготовившись защищаться. Громкий хлопок, взрыв, и столб воды, поднявшись под потолок, обрушился вниз. Я направил меч, и прямо под ним высунулась рыжая голова. Она пыталась отдышаться, кашляла и схватилась за каменный борт, абсолютно нагая. Я установил острие к её горлу, разглядывая подарок богини.

Рыжие длинные волосы, пышные губы и объёмная грудь с твёрдыми бугорками от прохладной воды. Мой подарок выглядел подходящим образом, пока она не открыла рот.

Легла в ванную после тяжёлого трудового дня в бухгалтерии. Опять я их обманула, видите ли, и неправильно начислила зарплату, а про отгулы свои человек напрочь забыл. Мне вместе с моей зарплатой должны выдавать коробку успокоительных и гладить по голове, приговаривая: «Это кто тут такая милая девочка? Это кто такая умница?» Но никто так не делал. Очень зря. С такой работой даже секса не хочется. Мне и так голову сношают: то налоговая, то директор.

Я зевнула, расслабляясь и понимая, что на ужин у меня будет вода из-под крана, потому что что-то приготовить я не в состоянии. Лишь бы в ванной не уснуть.

Закрываю глаза, мечтая о шоколадном, сочном маффине с кремом, аж слюна течёт. Но мне нельзя. Подружка порекомендовала новую диету, как и везде, там нельзя жрать сладкое. Но как не жрать, если хочется?

Вода забурлила, как в котле с супом, и из своей красивой современной ванной комнаты я попала в какой-то подвал. Вынурнув на поверхность и откашлявшись, я вцепилась руками в бортик. Каменные стены, кое-где треснувшая кладка. А атмосфера пропитана чем-то едва уловимым, как запах кофе с кухни. Я развернулась и уселась в этой громадной чаше с водой.

К моего горлу направили острие меча, который пылал алым светом, как и глаза у мужчины, который его держал. Высокий, красивый, в чёрном плаще. Здесь что, ролевые игры?

— Вы мне угрожаете? — кокетливо спросила я, выпятив голую грудь вперёд.

— Вы — моя пара, вы отправитесь со мной в мой дом, чтобы зачать ребёнка, — говорит басом и выжидает.

Я аккуратно убираю лезвие в сторону, прикасаясь к плоской стороне, и поднимаюсь на ноги, демонстрируя свою фигуру. Пышные груди и розовые ореолы с набухшими сосками явно заинтересовали моего собеседника. Его глаза тускнеют, как и магический свет вокруг меча. Хороший мальчик, убрал свою игрушку в ножны. Я облизнула губы.

— Я не против развлечься, но мне к восьми утра нужно на работу, — говорю я.

— Ты пленница, и это не развлечение, а вынужденная мера, чтобы продолжить мой род, — басит беловолосый, хмурясь.

— Дорогой мой мальчик, женщина сама решает, чья она пленница. Радуйся, что я согласна хотя бы на одну ночь, — отвечаю я, видя ошарашенный взгляд.

— Одежду мне принеси и закажи магическую ванную обратно, часа через два. Я предпочитаю спать у себя дома, — говорю мужчине и вижу растерянность на его лице. Да уж, вот мужики пошли. Пугливые какие-то. Я перелезла через борт и пошла к дверям под пристальным взглядом собеседника, по холодному полу, между прочим, оставляя за собой отпечатки ступней.

Толкнула дверь, но она мне не поддалась. Попробовала ещё раз, но снова не смогла открыть.

— Эй! Двери открой, а то тётя, если сильно напряжётся, может и выломать их к чертовой матери от злости, — позвала я помощника.

Этот амбал подошёл сзади и одной рукой толкнул двери. Они с грохотом ударились об стены, распахиваясь, а я ещё раз посмотрела на его лицо, прищурившись.

— Хороший мальчик, — прошептала я и хотела было погладить его по груди, как ко мне подошёл старик в белом балахоне.

— Беги, девочка, беги как можно дальше! Он погубит тебя... — шепчет слепец и тащит за руку.

Мой спутник, недолго думая, срывает с него балахон, оставляя дедулю в одних портках, и просовывает руки с тканью мне под мышками, запахивает и завязывает ткань на груди, с правой стороны, прикрывая мою срамоту.

— Пойдём, — командует мне и делает несколько шагов. Оборачивается, потому что я стою на месте.

— Может, на ручки возьмёшь? — расплываюсь я в невинной улыбке.

Он возвращается с тяжёлым вздохом, закидывает меня на плечо и несёт прочь, придерживая за ноги. По каменной лестнице вверх, затем коридор, в котором от нас шарахаются, как от прокажённых, такие же старики в белых рясах. Странные они. Я уже не боюсь никого. Моя нервная система на каждый такой поворот судьбы говорит: «Ларочка, тьфу на это, нервные клетки не резиновые, чтобы так переживать».

Несут, значит, меня...

Рыжие волосы свисали в плоть до моих бедер, но девушка на плече, кажется, блаженная и совсем не понимала, куда мы идём. Я достал меч и открыл портал в свой дом. В храмах это делать было запрещено. С окраины города мы переместились в самый его центр. Одно из богатых поместий, подаренное мне королём за отличную службу, встретило нас запахом тлеющих дров в камине.

— Ух ты, это твой дом? — спросила девушка, пытаясь поднять голову вверх и разглядеть стены и потолок. Я молча понёс её в спальню. Не люблю долгие прелюдии, тем более присутствие посторонней особы рядом безумно раздражало. Когда лестница под ногами кончилась, а дверь в мою комнату отварилась, пленница задергалась.

— А как же вино и свечи? — спрашивает она. — Что-то я передумала.

Я сгрузил пленницу на пол и закрыл дверь.

— Проговорим, может? — отходит на несколько шагов в сторону, подальше от большой кровати.

— Раздевайся, — приказываю и стягиваю с себя одежду.

— Ну хорошо, только сначала сходи в душ, — пытается торговаться она, пока я снимаю штаны. Она разглядывает мое голое тело и краснеет.

— Не испытывай моё терпение, — говорю я.

Былая бравада канула с её лица, и девушка появилась к окну.

— У тебя там слишком уж... — говорит рыжая красотка. Я иду к ней и ловлю её на попытке перелезть через кровать. Подминаю под себя лицом в покрывало.

— Не тронь меня! — рычит незнакомка, но меня это не останавливает. Мне нужен наследник. Срываю с неё ткань и упираю член в бёдра.

— Пожалуйста, отпусти меня, — шепчет жалостливым голоском, но я держу её крепко и раздвигаю ноги.

Пытается брыкаться, елозит подо мной, как змея, пытается убрать бедра в сторону. Смачиваю член слюной и вхожу.

— Замри! — рычу на неё, ещё больше наваливаясь. У неё сухое лоно, которое мне приходится смачивать слюной.

— Не пихай в меня эту штуку! — кричит девушка. Делаю несколько толчков, протискиваясь всё глубже и глубже.

— Боже!

Удерживаю её крепче и растягиваю лоно под свой размер. Надеюсь, получится с одного раза, и мне не придется повторять это снова. А если и придется, то рот пленицы будет завязан на десяток узлов.

— Аккуратнее, — командует она, когда я просовываю руку и сжимаю её грудь. Видимо, перестарался. Я не большой специалист в этом деле, с десяток раз развлекался с девушками за плату, но теперь ходить в такие заведения мне не с руки. Да и смотреть, как продажная торговка телом трясется от страха, не хочется.

— Ты можешь нежнее, — не унимается рыжая бестия подо мной. Раскрываю её рот рукой, начинаю двигаться активнее, пока член не опал вовсе от её слов. Пытается меня укусить, но я терплю. Чем больнее девушка впивается в мою ладонь, тем глубже я проникаю в неё. Делаю с десяток толчков, замечая, как она начинает постанывать, и изливаюсь внутрь. Приятное чувство разливается по телу, но я быстро беру себя в руки. Выхожу и удерживаю её на постели попкой вверх.

— И это всё? — спрашивает негромко и пытается посмотреть на меня.

— А чего ты ожидала? — поднимаю одну бровь. — Мне нужен наследник, а не жена.

— Заканчивай уже эти свои шуточки про детей, я не планирую рожать в ближайшее время.

— Твоё мнение меня не интересует. Надеюсь, ребенку не перейдёт твой характер, иначе ему очень не повезёт в жизни.

— Чего? Да у меня...

Я закрыл ей рот рукой, чтобы прекратить ненужную мне беседу.

Богиня Сатхар однозначно посмеялась надо мной, подкидывая эту девушку, но если бы я сдавался каждый раз, попадая в трудности, то никогда бы не получил свой меч в дар от великого источника магии и его покровителя, бога Каа, самого справедливого и сильного из богов. Моё оружие давало мне необычайную силу: сражать врагов, открывать порталы.

— Умуммм, — мычит подо мной. Я, кажется, даже имя её не спросил.

Мы переместились в большой особняк, но разглядеть его толком мне не удалось. Этот изверг потащил меня в спальню. С одной стороны, можно порадоваться, хороший мужик, сразу в спальню, но с другой, а где же романтика? Где комплименты, свечи, вино? Нежные поглаживания по ножке с последующими ласками и поцелуями. Я напугалась всерьёз, когда блондин начал раздеваться и скомандовал мне сделать то же самое. У него там... Нет, я понимаю, что рост имеет значение, и если ты двухметровый амбал, то у тебя между ног вряд ли корнишон. Но то, что я увидела, это даже не огурец с грядки моей бабули, это оружие массового поражения. Я, собственно, поэтому и попыталась назад, а потом пыталась перемахнуть через огромную кровать, но меня поймали.

Я молила и кричала, чтобы этот кретин меня отпустил, но безрезультатно. Когда он попытался протиснуться внутрь, я думала, он меня порвёт. Не хотелось бы почувствовать роды раньше времени. Но он так сильно смочил свой агрегат, что он с трудом, но вошёл. Ещё и тяжёлый, гад. При этом сильный, хрен выберешься.

Его толчки тело поначалу отвергало, но мягкие нежные стеночки потихоньку привыкли, видимо понимая, что им не избежать такой порки. Если считать, что женское лоно — это сосуд, то он заполнил его под завязку своим большим твердым членом. При этом я понимаю, что до конца он ещё даже не пробовал входить. Каждый раз, когда я пыталась дёрнуться или убрать бёдра в сторону, то он прижимался меня сильнее, впечатывая в кровать. Первый стон, неожиданный и предательский, вырвался из горла. Затем следующий. Я вцепилась зубами в его ладонь от ощущений. Меня одновременно растягивали и трахали. Невозможно не стонать, когда такой агрегат внутри. Я сдалась и расслабилась. Десяток толчков чистого наслаждения, и всё закончилось. Я открыла глаза в непонимании и попыталась посмотреть в глаза этому обломщику кайфа.

— И это всё? — спрашиваю, а он даже не стыдится. Другой бы начал извиняться ради приличия. Извини, прости, милая, это всё стресс и долгое воздержание. А тут стыда ни в одном глазу.

— А чего ты ожидала? Мне нужен наследник, а не жена.

— Заканчивай уже эти свои шуточки про детей, я не планирую рожать в ближайшее время, — говорю ему, всё так же прижатая к постели. Ишь что удумал. Рожай ему. Бегу и тапки теряю.

— Твоё мнение меня не интересует. Надеюсь, ребенку не перейдёт твой характер, иначе ему очень не повезёт в жизни, — говорит блондин, а я уже готова расцарапать ему лицо. Характер? Да я ангел. Просто пришлось спуститься на землю, чтобы помочь дуракам сводить дебет с кредитом.

— Чего? Да у меня... — начала я спорить, но мой рот снова закрыли рукой. Я его и кусала, и царапала, как дикая пантера, но снисходительный взгляд, как будто мужчина наблюдает за дурачиной маленького ребенка, меня окончательно доканал. Я выждала пару минут и вцепилась в ребро ладони.

Мужчина поднял руку вверх вместе с моей головой, даже не поморщившись. Моя шея затекла, и я его отпустила.

— Тебе что, совсем не больно? — спросила с укоризной в голосе.

— Немного, но боль закаляет. Я зайду на псарню и возьму там намордник, — говорит как ни в чем не бывало. Я попыталась перевернуться на бок, чтобы вылезти из-под него, но меня вернули обратно.

— Лежи так, семя должно быть в тебе как можно дольше, — сообщает мужчина. Противозачаточные я, конечно, не пью горстями, но и забеременеть с одного раза явно не получится. Собственно, мне это только на руку.

— Ты знаешь, есть такой обряд, чтобы девушка забеременела, нужно после занятия любовью делать ей массаж, — решила я хоть немного повернуть ситуацию в свою пользу.

— Не слышал о таком, — басит в ответ.

— Нууу, если ты не хочешь... И труд свой не ценишь...

— Что делать?

Какой послушный парень, ещё не знает ничего о женских манипуляциях.

— Нужно всё тело промассировать, чтобы я расслабилась снаружи, и тогда внутри я тоже расслаблюсь, и твоя работа будет не напрасной, понимаешь?

— Допустим. Ложись тогда на середину.

— Ай, больно, — прошипела я, когда он своими ручищами начал мыть мои плечи.

Он лишь недовольно хмыкнул, ослабил хватку и продолжил. Его старания впечатляли, так корпеть ради наследника — это, конечно, похвально. Мое тело превратило в поддатливое теплое нежное тесто, которое вертел, крутил и жамкал руками кулинар. У меня даже рот приоткрылся, а слюна от наслаждения потекла на покрывало.

— Ох, только не останавливайся, — вырывается стон вместе с просьбой, когда он переходит к массажу бедер. Слюноотделение усилилось, а я начала попискивать от наслаждения. Эти руки бы да в правильное русло. Вон что вытворяют.

— А-ах, — простонала я, когда он случайно коснулся половых губок.

— Верни обратно, — попросила я, виляя бёдрами, когда мужчина переместил ладони на ноги.

— Ты хочешь, чтобы я сделал массаж именно там? Мне кажется, ты меня обманываешь, — пробасил напряженный голос. Уверена, он прожигал мне спину своим недоверием.

— Я же говорю, надо расслабиться, чтобы всё прошло удачно, — пытаюсь я уговорить его. Он несколько секунд думает и слезает с меня.

— Я могу нанять для этого человека, он всё сделает, — отвечает блондин и идёт к шкафу.

— Ты позволишь кому-то трогать меня? — спрашиваю я в недоумении.

— Какая мне разница? — накидывает на бедра полотенце, прикрывая свой твердый член.

— Тогда и ребёнка чужого будешь воспитывать, какая разница? — хохотнула я, и в меня прилетел уничижительный взгляд.

— Поверь, никто не захочет связываться со мной, даже если ты пообещаешь им много золота, достаточно только произнести моё имя, и люди будут шарахаться от тебя как от чумной.

— А ты не думаешь поработать над своей репутацией? — спрашивает девушка. — Был у нас в подъезде один алкаш, от которого смердело, как от мусорного бака, так с ним никто не то что в лифте не хотел ехать, даже на одной лестничной площадке стоять. Такое себе достижение.

— Ты сравниваешь меня с пьяницей? — уставился я на неё. — Я секу головы, а не валяюсь в канаве. Меня боятся, а не обходят стороной из-за запаха.

— Ну это же просто как пример.

— Надеюсь, ты не всегда так разговорчива, иначе придется изолировать тебя.

— Изолировать?

— У меня есть неплохой подвал с собственной небольшой тюрьмой на десять камер, я с радостью выделю тебе одну из них, — говорю я, растягиваясь в улыбке. Даже немного дёрнулся член от такой мысли. Юная голая девушка бьётся в истерике и требует, чтобы её выпустили. Что может быть лучше? Но ладно, не до развлечений, тем более если она забеременеет, мне придётся вести себя сдержанно. Женщины слишком часто придумывают себе проблемы из ничего, а стресс может привести к отторжению плода. По крайней мере, такое наставление дал мне король, точнее, он упомянул, что держать девушку в плену чревато последствиями. Он знает мой характер. А как я ещё должен продолжить свой род? Я спустился вниз, чтобы принять ванную. Набрал воду и улёгся, закрыв глаза. Меня не покидало ощущение, что я что-то забыл. Что-то очень важное. Мысли о девушке и будущем наследнике радовали. А через несколько минут я осознал, что вспоминаю очертания груди моей пары. Большие груди непременно подойдут для вскармливания ребёнка, а широкие бёдра помогут родить крупного малыша.

Мне очень нравилось, что девушка не подвержена моде и не истязала себя голодовками. Она была сочной. Член заметно напрягся, и я дотронулся до него. Конечно, физиологическая реакция на такую женщину вполне объяснима. Что может заводить больше, чем подходящая для деторождения особь женского пола?

Но с её разговорчивостью нужно было что-то делать. Может, приказать сконструировать для неё особый кляп, который будет выниматься только для приёма пищи... Хорошая идея.

За дверью послышался шум, как будто кто-то попытался разбить толстое закалённое оконное стекло. Ох, если она сможет сделать в нём хоть одну трещину, я похлопаю ей в ладоши. Меня забавляли звуки беспорядка, пленница явно хотела выбраться наружу, но отсюда она сможет уйти только порталом, а порталы она открывать не умеет. Да и меча у неё нет. Когда всё стихло, я напрягся и всё-таки решил закончить водные процедуры. Небольшой погром в доме — это не страшно, но не то, что я хотел бы видеть.

Поднялся наверх, даже не вытираясь, но прикрывая бёдра полотенцем.

Девушка крутила в руках мой меч и искала какую-то кнопку.

— Не подходи, — пригрозила мне оружием, еле как держа его в руках. Милая дурочка, что тут скажешь. Я лишь немного расстроился, что она прикрыла груди и бёдра моей одеждой. Схватил лезвие рукой и дёрнул, перекинул меч из руки в руку, и моё оружие запылало огненной магией, как и мои глаза.

— На колени, — пригрозил ей, и девушка задрала нос.

— Нет.

— На колени, — воспользовался я магией, и небольшая волна покачнула рыжеволосую на месте, чуть не сбив её с ног. Её взгляд заметно изменился, глаза уже смотрели себе под ноги.

— Я не буду вставать на колени, тут пол грязный, — соврала она, показывая свою гордыню. Я подошёл к ней вплотную и взял за горло.

— Я не люблю неповиновения, как и мой меч не любит оказываться в чужих руках, ещё раз дотронешься до него, и можешь попрощаться со своей жалкой жизнью. Мне нужен ребёнок, а не жена. Запомни это.

Девушка насупилась и отвела от меня взгляд, не принимая мою речь.

— Верни меня обратно, — говорит она упрямо. — Мне завтра на работу.

— Ты моя пара, моя пленница, богиня Сатхар сама подсунула тебя, ты останешься здесь, — говорю в надежде, что она хоть с третьего раза это поймет.

— Ты мне не нравишься, и повадки твои меня не устраивают, — дёргает носиком недовольно, но в глаза так и не смотрит.

— Смирись.

— Что ещё мне сделать? Я сказала нет. Возвращай меня обратно, — рычит на меня. Вы только подумайте, рычит она. На меня. И наконец поворачивает лицо с злобным прищуром.

Сжимаю её горло сильнее до хрипоты и шепчу на ухо, пока она пытается схватить воздух ртом.

— Родишь мне наследника и проваливай, а пока... Веди себя тихо и смиренно.

— Иди в задницу, — шепчет одними губами.

Злость накатывает волнами. Богиня любви явно подсунула мне бракованную девушку. Почему она меня не боится, когда это так надо? Что за мир, откуда она родом? Там что, правят какие-нибудь изверги, что незнакомка даже меча не страшится?

Отпускаю её и иду к шкафу с одеждой, натягиваю на себя исподнее, прикрывая наготу. Штаны и рубаху. Подворачиваю рукава и думаю ответ на эту загадку. Смотрю на девушку и не понимаю, чего она хочет. Не в моих правилах договариваться, но, видимо, придется переступить через свою гордыню. Жаль, что моё обычное орудие — страх — здесь не работает. Всё было бы намного проще.

— Я готов пойти на уступки, чего ты хочешь? — спрашиваю я, сложив руки на груди.

— Домой.

— Если ты ещё раз поднимешь эту тему, я выжгу на твоём плече своё имя, прямо на лбу, — предупредил её.

— Себе выжги, — бросает несмело.

Беру её за руку и тащу в кабинет, беру одну из насадок для клейма, спускаюсь вниз под шипение «отпусти, мне же больно». Беру длинный железный прут с ручкой у камина и закрепляю на нем моё имя из железных букв.

Опускаю в огонь.

— Ты что, совсем поехал головой? — смотрит на краснеющее железо рыжеволосая.

Я пресекаю её попытку сбежать, хватаю за шею, а потом и за волосы, ставлю на колени, выслушивая все проклятия.

Достаю клеймо, раскрасневшееся от углей, и тут она сдается.

— Я согласна!!! — кричит громко. Но я не останавливаюсь и направляю железо к её лицу.

— Не надо! Я согласна! — кричит и брыкается. — Пожалуйста, я согласна!

Как мне нравится этот момент. Осознание того, кто стоит перед тобой. Как страх плещется в глазах, ком забивает горло так, что невозможно дышать.

Подтверждение моей силы и власти. Самый большой комплимент для меня, когда жертва мочится в штаны, особенно если это король другой страны, как было несколько лет назад, или полководец тысячной армии орков, как было буквально месяц назад.

— На что ты согласна? — спрашиваю с презрением и кручу клеймо в руках.

— Согласна остаться здесь.

— Мне нужен ребёнок, — смотрю на неё серьёзно.

— Это от меня не зависит, — хмыкает.

— Я же не могу это контролировать, — объясняет она недовольно под моим припечатывающим взглядом.

— Ты не будешь со мной спорить, пытаться сбежать, не будешь отказывать в зачатии, и, желательно, вообще не открывай рот.

— И? — спрашиваю я после её молчания.

— Молчу, как велено, — огрызается со мной. Возвращаю клеймо в огонь и разрываю на ней мою рубаху, обнажая шею и груди. Хорошая идея пометить её своим клеймом. Если она каким-то способом выберется из моего дома, то её быстро вернут обратно, увидев клеймо.

— Я же согласилась, — блеет девчонка, пытаясь отползти в сторону.

Хватаю её и встаю сзади, придвигая её ближе к камину, где снова покраснело железо.

Стягиваю порванную рубаху и ей же связываю руки. Сейчас она будет кричать.

— Не надо!

— Ты моя пара, я помечу тебя, — смеюсь ей в ухо, упиваясь её агонией. Держу за волосы и провожу ладонью по шее, намечая, где лучше всего поставить свою метку. Она дёргается, пытается встать. Под пальцами оказывается её пышная грудь с твёрдым соском.

— Давай выжжем моё имя прямо здесь, — сжимаю её грудь ладонью.

— Ты с ума сошёл? Не надо! — истерит она и ещё больше пытается вырваться. Издаёт гортанный болезненный стон, когда я ещё сильнее сжимаю грудь.

— Ты готова к зачатию? — шепчу ей на ухо, проверяя, что она ответит.

— Да, — хрипит в ответ, и я снова сжимаю её грудь, наказывая за непослушание. Она запрокидывает голову и немного стихает, закрывая глаза. Уже двумя руками сжимаю её сочные груди. Но девушка лишь стонет и закусывает нижнюю губу. Она что, меня соблазняет во время угроз? Я кашлянул, и она открыла глаза.

— Что-то не так? — спрашивает у меня. А я и сам не знаю, что не так. Я ей угрожаю, сжимаю грудь, показывая, где может быть клеймо. Перемещаю руку на шею и немного придушиваю. Наблюдаю за реакцией.

— Ты моя пара, — шепчу ей на ухо угрожающим тоном, сжимаю второй рукой грудь в подтверждение.

— Да-а-а, — простонала рыжеволосая, чем совсем сбила меня с толку.

Член дёрнулся в штанах, желая оказаться внутри её лона, пока она делает вид, что согласна. Поднимаю её на ноги и упираю в стену руками, снимаю с неё штаны и освобождаю себя от ткани. Пристраиваюсь. Пытаюсь войти, но слишком большая разница в росте. Начинает раздражать. Небольшой диван у камина не подойдёт, чтобы уложить её, ещё и мне залезть сверху. Тащу её к боковой стороне, закидываю её ногу на душку, и пристраиваюсь сзади, хорошенько смочив член.

Девушка постанывает, а я сжимаю её шею и плечо. Её лоно такое узкое и влажное. Тёплое от трения.

«Чем больше залью в неё семени, тем лучше», — оправдываю свой внезапный порыв.

— Да-а-а! Пожалуйста! Ещё! — стонет подо мной. Хороша, чертовка. Впиваюсь зубами в её нежную кожу на плече и вбиваюсь в лоно. Засовываю два пальца ей в рот, касаясь языка и чувствуя вибрацию от стонов.

— Я хочу выжечь на тебе своё клеймо... — хриплю ей в ухо. — Ты моя пленница…

Десяток толчков, и я изливаюсь внутрь.

Моя попытка сбежать провалилась с треском. Я только разозлила своим поведением этого беловолосого амбала.

Стало страшно, когда он пригрозил мне клеймом. Такой большой, а обижает маленьких. Как нехорошо. Чему он научит ребёнка? Издевательствам и пыткам? Но когда он бесцеремонно начал рвать на мне собственную рубаху и сжимать груди... Страх сменился возбуждением. Ох, какие же у него сильные руки. А басовый брутальный голос заводил не хуже фразы «держи карточку, купи себе всё, что захочешь».

Не знаю, осознавал ли он сам, что делает, но я явно сдалась, подчиняясь своим инстинктам. Пусть он и говорил, что ему нужен только наследник, но груди мои сжимал как голодный до секса мужчина, которому мало одного раза. Может, он вовсе не злой, может, у него такие забавы. И возбуждается он только тогда, когда девушка даёт ему отпор. Я не нашла ничего лучше, как расслабиться и подчиниться. Его пальцы играли с сосками, дыхание на ухо распыляло.

Он поставил меня к стене, снимал одежду, а я чувствовала только пульсирующее желание между ног. Мы явно начали знакомство неправильно. С ультиматумов и запугиваний. Ему явно нравилось, когда перед ним дрожат от страха. Может, он просто не умеет по-другому?

Сильный, властный...

Меня потащили на диванчик, и там уже он оторвался по полной. Груди и шея горели под его ладонями, а член пробивал себе дорогу в лоно. Он нависал надо мной, держал крепко, заполнял всё пространство вокруг и внутри. Его белые волосы растрепались и спадали на мою шею и спину. Пленитель рычал мне в ухо и настойчиво вбивался в лоно. Всё же непривычно вмещать в себя такой большой ствол, но я старалась. В этот раз он входил глубже и каждым толчком доводил меня до небольшого спазма мышц. Ещё немного.

— Да-а-а! Пожалуйста! Ещё! — кричу, не в силах сдерживаться. Он впивается зубами в моё плечо, смешивая удовольствие с капелькой боли. Как же он хорош. Настойчив и страстен. Мне казалось, он, как животное в брачный период, перегрызет глотку любому, кто сейчас нас остановит. Два пальца проникают в мой рот, касаясь языка, и он ускоряется.

— Я хочу выжечь на тебе своё клеймо, — хрипит в ухо. — Ты моя пленница. На этом моменте я сжимаюсь от оргазма. Под опущенными веками бликуют звёздочки, а между ног все мышцы торжествуют от сладости. Он заканчивает чуть позже, секунд на тридцать, замирая во мне и наваливаясь на моё бедное тельце. Пытается отдышаться, утыкаясь в мою шею лицом. Кажется, он втягивает ноздрями весь воздух в комнате, а его грудь, прижатая к моей стене, ходит ходуном. Он отстраняется и перекидывает меня через душку так, чтобы мои бёдра были выше грудной клетки. Лежу в неудобной позе, но возражать не в силах.

Мужские руки начинают гладить мою спину и делать массаж. Видимо, вспомнил про моё враньё. Он заботливо треплет меня по бокам, переходит на бёдра. Сжимает попку, растягивая её в разные стороны, серьёзно смотря на мою влажную промежность. А я что? Я кайфую от и до. Только бы позу сменить, а так мне всё нравится. Начинаю тихонько подставляться от его рук, но быстро пихаю в рот ребро своей ладони. А то этот упрямец снова остановится.

Пальцы сжимают попку, разминают её и растирают докрасна.

— Этого достаточно? — спрашивает у меня серьёзно, а я на облачке своих ощущений где-то далеко-далеко от дивана. Урчу что-то несвязное, и он останавливается. Обходит диван и заглядывает в мое лицо.

— Ты слишком довольная для пленницы, — говорит он, нахмурив брови.

— Разве это плохо? — шепчу, приоткрыв глаза, чтобы лучше видеть его напыщенный и озадаченный взгляд.

— Подозрительно.

Я тянусь к его волосам и хватаю их пальцами, тяну к себе его лицо и чмокаю в щёку.

— Ты был очень хорош, — шепчу ему. Он растерян, как маленький мальчик, но всего на несколько мгновений.

— Не смей так делать, — тянет свои блондинистые волосы обратно из моих рук и говорит грозно. — Я Арах, секущий меч, а не постельный раб.

— А я Лара из бухгалтерии, а не суррогатная мать, но, видишь, как всё сложилось, — отвечаю ему и открываю рот пошире, чтобы сладко зевнуть.

— Мне неинтересно, кто ты, — подхватывает меня на руки и, закинув на плечо, тащит наверх по лестнице.

— Беспорядок внизу уберешь завтра, — говорит, сгружая меня на кровать.

— Я не сильна в уборке, давай наймем клининг, — отвечаю ему и накрываюсь покрывалом.

— Не знаю, что такое клининг, но в этом доме не бывает посторонних, магическая защита пропускает только слуг, — говорит басом, уже в своей привычной манере.

— Пусть слуги и уберутся внизу.

— Ты должна нести наказание за свои поступки, — говорит и перекатывает меня по кровати, укрывает и ложится рядом, развалившись во весь рост.

— А ты понесешь наказание за свои поступки?

— Я действую во благо, — говорит с непониманием.

— Ну да, ну да, — хохотнула я. — Угрозы выжечь на мне клеймо — самое то. Ты, наверное, в рай попадешь, однозначно...

Мне зажали рот ладонью, взяв меня в оковы своих рук и ног. Через несколько минут я пригрелась окончательно в его специфичных объятиях и уснула.

Проснулась, когда чья-то тяжелая рука перекрыла мне кислород. Я в темноте потрогала мужское плечо, которое разместилось на моей груди, и согнутую в локте руку. Попыталась сдвинуть в сторону, но получалось с трудом. Двухметровый амбал хорошо кушал, судя по всему.

— Пссс, ты спишь? — шепчу тихо и слышу в ответ неразборчивое мычание. Он разгибает руку и перемещает её на мою грудь. Несколько раз сжимает её и поднимает голову.

— Ты кто? — спрашивает у меня, а я не знаю, что ему ответить.

— Смертушка твоя, — шучу я.

— Ты слишком рано, я умру через восемь лет в одной из битв, — спокойно говорит он и устраивается обратно.

Слышу его сопение.

— А как же ребёнок?

— Какой ребёнок? — недовольно вздыхает Арах и отворачивается от меня, как от назойливого комара.

У него что, амнезия?

— Твой наследник, — шепчу я ему в спину, опершись на локоть.

— У меня нет детей, никто не захочет связываться со мной и рожать мне сына, — говорит спокойно, даже грустно. Видимо, он в той фазе сна, когда кажется любое действие извне как часть сновидения.

— Ты ж мой зайчик, — погладила его по плечу и обняла сзади. — Никто не хочет с тобой играть, да, маленький?

На этом моменте я уткнулась в его широкую спину и рассмеялась от души. Да так, что начала биться лбом в его лопатку. Обычный маленький ребенок, который в песочнице не нашёл друзей и теперь дуется на весь мир. Я представила, как он поджимает губы перед тем, как расплакаться, и меня прорвало. Одновременно и жалко, и смешно.

В комнате загорелся свет, а недовольное сонное лицо с растрёпанными белыми волосами уставилось на меня.

— Ты что, полоумная? Чего ты смеёшься? — говорит мне, а я отползаю от него и утыкаюсь лицом в подушку, чтобы сдержать хохот.

— Заканчивай уже, — шипит на меня. — Иначе я тебя отправлю спать в другую спальню.

Напугал. Ой напугал. Я ещё больше начала трястись от смеха.

— У тебя припадок? Надеюсь, ребенок это не унаследует, — говорит озабоченно.

— У меня чувство юмора, ну откуда тебе про такое знать, бу-бу-бу, — шепчу я и смотрю на его серьёзное лицо, снова глушу смех подушкой.

— Прекрати немедленно! — рычит на меня.

— Это как понос, нельзя просто так остановить, — отвечаю ему в припадке.

— Я сейчас меч возьму! — угрожает Арах.

— Вот и заведи с ним детей, маленькие сабельки или кортики получатся.

Он тяжело сопит и встаёт с кровати, выходит из спальни, шарахнув дверью так, что стены трясутся.

Возвращается обратно, переворачивает меня на спину и брызгает мне в лицо водой из надутых щек. Протягивает мне половину стакана.

Я вытираю лицо и пью мелкими глотками.

— Наконец-то успокоилась, — говорит, задрав нос, и обходит кровать.

— Ещё один писк, и я залью тебе рот смолой.

— Какой ты жестокий, я же всего лишь пошутила, — дуюсь на него, но затихаю. А то и правда зальёт.

— Я тоже умею шутить, но мои шутки никому не нравятся.

— Например?

— Например, если бы ты была шпионкой, я бы отрезал тебе язык и убил тебя на глазах у семьи, — говорит он, подняв бровь.

— Это не шутка, это угроза, — буркнула в ответ и прижалась к мокрой наволочке.

— Шутка в том, что ты не смогла бы быть шпионкой.

— Надо как-то научить тебя этому ремеслу, может, и люди к тебе подтянутся.

Но его презрительный взгляд подсказывал обратное.

Разбудила меня посреди ночи своим смехом. Надо притащить королевского лекаря для проверки её рыжей головушки. Она назвала себя «Лара из бухгалтерии», наверное, это что-то похожее на дома для психически нездоровых людей. Я бы тоже отправил её в один из таких, если бы не нужда в наследнике. Кому-то же должен перейти мой меч, и обязательно в мужские руки.

Когда она наконец угомонилась, я потушил свет и попытался уснуть. Сон, видимо, обидевшись на такое бесцеремонное вмешательство, покинул мою спальню. Я зажёг свет, смирившись с отсутствием сна, и поднялся на ноги. Достал из небольшого ящика одну из моих любимых книг и улёгся обратно.

— Что читаешь? — сразу же последовал вопрос.

— «Сто пыток великой империи», — ответил я, и глаза Лары округлились.

— И про что там?

— Про пытки.

Надо проверить её головушку на наличие мозга. Его отсутствие с лихвой бы объяснило все проблемы с этой особой.

— А ты не пробовал почитать про любовь, например? — достаёт меня вопросами.

— Любовь мне в работе не пригодится, а как пытать человека болезненно и долго — вполне.

— Я думала, ты и так это знаешь.

— Конечно, знаю! Я перечитываю её в пятый раз.

Она подлезает поближе и устраивается у меня на плече. На мой немой взгляд лишь улыбается и заглядывает в книгу.

— Убери палец, — говорит она через минуту.

Я раздражённо переворачиваю страницу.

— Эй, я ещё читаю абзац про оторванные пальцы, — возмущается она.

— Их оторвали, на этом точка, — фырчу я.

— Какие мы нежные. Читай вслух тогда, — надула губы рыжеволосая.

— Если ты пообещаешь заткнуться, — соглашаюсь.

— Как грубо, — смотрит на меня с осуждением, а я переворачиваю страницу.

— Ладно, я помолчу, — кладёт голову мне на плечо и затихает. Наконец-то.

— В 3085 году гоблины изобрели новую технологию в области пыток. Они запирали человека в железной клетке под его рост и запускали в отверстие сверху огромных пауков-птицеедов. Примечание: важно оставить небольшие отверстия для поступления кислорода, иначе человек задохнётся. Можно использовать любых неядовитых членистоногих, которые способны карабкаться по стенам.

В процессе пытки стоит подливать в отверстие что-нибудь сладкое, прямо на макушку и плечи человека, тогда результат будет более эффективным. Такой короб может быть использован для пытки на солнце. За счёт нагревания железной основы человек находится в постоянной невыносимой повышенной температуре, но рекомендовать это автор книги не может, потому что многие испытуемые умирали от удушья раньше времени, так и не рассказав нужную информацию.

Я перевернул страницу и посмотрел на мирно посапывающую пленницу. Она так мило приоткрыла рот, показывая свои белые зубы. Я прочёл ещё несколько страниц и убрал книгу в сторону. Погасил свет и закрыл глаза. Она родит мне наследника, я обучу его всему, что умею, и передам меч. Жаль, что я не увижу, как он убьёт своего первого противника, но королевская ведунья никогда не врет, иначе я бы первый снёс ей голову. Сколько себя помню, она всегда была седой и старой, как будто родилась сразу в пятьдесят. Зигмунд боготворил её, но, к слову, у каждого короля была примерно такая же предсказательница. Из-за её слов мне пришлось поторопиться и связаться с богиней любви. Я и сам об этом думал, но теперь всё стало так отчётливо и ясно, а времени откладывать просто не осталось. Рыжая сопелка довольно привлекательна, и я вспомнил, что она не была девственна в первый раз. Значит, у неё уже были мужчины до меня...

С таким характером вряд ли кто-то был с ней долго. И, учитывая, как она себя ведёт, наверняка у неё было много мужчин до меня. Странная мысль, ведь я никогда не отличался пуританскими взглядами. Чужое грязное бельё меня не интересует, но...

Я отодвинул в сторону одеяло, обнажая большие сочные груди. Они могли привлечь много мужчин. Хоть я и спокоен насчёт женских прелестей, но подброшенная мне пара была хороша. Это глупо отрицать. Провёл большим пальцем по груди и немного задержался на соске. Он не был твёрдым от возбуждения, а мягким и податливым. Девушка почесала свою грудь в месте, где я прикасался, и отвернулась от меня. На её спине не торчал позвоночник, как бывает на балах, под платьем с тонким шифоном. Я надавил пальцами на её кожу, прощупывая рёбра. Спустил руку к округлым бёдрам, убирая одеяло в сторону. Прошёлся тыльной стороной ладони по её попке. Член уже порядком поднялся, и упускать такой шанс я не собирался. Потерпит пару минут. Попробовал пристроиться, но разбудить её снова и выслушивать потом не хотелось. Уложил пленницу на живот, раздвинул ноги. Залез пальцами между, раздвигая складочки, и быстро удовлетворил себя рукой, заливая семя в маленькую щелочку. Белесая жидкость нехотя просачивалась внутрь, наполняя её лоно.

Картина, которая представилась моему взору, была восхитительной: нежные половые губки блестели от моего семени. Небольшая влажная полосочка ушла вниз, к постели. Я раздвинул складки пошире, убеждаясь, что в лоне осталось достаточно много от общего количества.

Проблема крылась в самой девушке: она беспокойно спала и решила в этот момент перевернуться на бок. Я поймал её бедра и навалился сверху, вжимая её в постель и не давая шанса пошевелиться. Она что-то буркнула и попыталась судьбу ещё раз, только в другую сторону.

— Тише, тише, — прошептал я ей на ухо и начал гладить по волосам. Массажировал пальцами кожу головы, и она затихла. Когда прошло достаточно времени, я вернулся на своё место, ликуя внутри, что бестия не проснулась. Я был доволен собой, хоть такой способ зачатия был не так приятен, как предыдущий, но лучше сделать ставку на него. Привыкать к постоянной партнёрше мне не хотелось. Пусть до неё никто не доберётся из моих врагов, но это совсем не значит, что мне стоит привязываться к ней и уж тем более испытывать эмоции. Беспристрастность и объективность всегда лучше затуманенного разума.

Проснулся от того, что кто-то недовольно фырчит и копошится в моём шкафу. Из двух раскрытых дверей торчала хорошенькая попка. Она выудила какую-то из моих рубашек и, покрутив её в руках, натянула на себя. Я заложил руку за голову, наблюдая за ней.

— Куда-то собираешься? — спрашиваю я, и она пугливо оглядывается, натягивая явно большие для её фигуры штаны.

— Мне надо на работу. Если меня уволят, кто будет платить мою ипотеку? Времена сейчас не сахар, каждый держится за своё место, — отвечает она, поворачиваясь ко мне, придерживая штаны.

— Разве я не говорил вчера, что ты не покинешь это место? — спрашиваю раздражённо. Может, у неё в голове есть сквозное отверстие, раз она так быстро забывает условия игры.

— Да помню я! И я, конечно, твоя пленница на одну ночь. Здорово провели время, но давай уже вернёмся каждый к своему занятию: я буду дрючить программу и отчёты, а ты поубиваешь всех. Потом как-нибудь ещё встретимся, — говорит она и бросает мне штаны, мол, одевайся, давай.

Я, честно признаться, даже растерялся. Она села ко мне на кровать и погладила по груди.

— Мне нужны денюжки, понимаешь, чтобы я покупала себе платьишки и туфельки, — объясняет мне как ребенку. — И много чего ещё, но для этого нужно сидеть за компьютером и считать циферки. Я когда все посчитаю, то обязательно к тебе загляну.

— Ты казначей у правителя? Поэтому ничего не боишься?

— Можно сказать и так, только мой правитель очень грозный и сильный, и уволит меня, собака такая.

— И сколько золота в вашей казне? — улыбаюсь я ехидно. Почему бы не переложить его в сокровищницу моего короля Зигмунда Второго Великого.

— Ну-у, если переводить в золото, то 25–30 килограмм в год, но это не учитывая расходы, с расходами меньше.

Я рассмеялся от души, так что тело начало трястись.

— Я ради такого даже из дома не выйду! У вас что, тысяча человек в королевстве? — спрашиваю её, и девушка задирает нос.

— Не твоё дело! Мне нужно туда вернуться. И в отличие от тебя, я зарабатываю честно, а не угрожаю людям мечом.

— Я не угрожаю, я истребляю дураков, которые решили бросить вызов мне и моему королю. Я руковожу армией и сам не чураюсь сносить головы. Пока мой рекорд — двенадцать тысяч за один день, но эти идиоты сами виноваты, пошли в лобовую атаку.

— Двенадцать тысяч? Ты что, убил целое село? — смотрит на меня шокировано.

— Я тебя умоляю, люди они были так себе, — ухмыляюсь я.

— Нет, человеческая жизнь бесценна!

— Успокойся, я не убиваю тех, кто сдаётся в плен. Тем более ты не разбираешься в военном деле. Каждый хочет получить кусок земли, но в итоге этот кусок достаётся моему королю.

— Нет, — поднимается она на ноги. — Это звучит ужасно, верни меня домой!

— Показать тебе королевскую сокровищницу? — спрашиваю я. Может, хоть это её впечатлит.

— Я не знаю, ты говоришь такие ужасные вещи так спокойно. Может, ты просто поехавший? Тебя тут заперли, кормят, поддерживают твою шизофрению, лишь бы не творил глупостей, — сообщает мне свою ошибочную теорию рыжеволосая. Хотя, учитывая масштаб её маленького государства, она, наверное, никогда не видела столько людей на поле сражения или большого количества золота. Стало даже немного жаль девушку. Она, может, и мясо только по праздникам ест, а не худая потому, что сдобу грызёт деревенскую, булки сладкие да пироги с зеленью. И мечтает заработать на красивые наряды. Странно это всё, с её внешностью можно не думать о кошельке. Хотя я упускаю из внимания характер. Действительно, долго в фаворитках при дворе она бы не продержалась.

Я поднялся с постели и принялся одеваться. Покажу ей сокровищницу, заодно проверю, как быстро отреагирует стража. Всех, кто придёт последним, уволю, а то расслабились, небось.

Беру меч, и девушка пятится к двери. Побаивается.

— Ты вернёшь меня обратно? Даже? А не собираешься порубить на кусочки? — спрашивает тихо.

— Ни то ни другое, — говорю ей, ухмыляясь. Приятно всё-таки, когда тебя начинают опасаться. Жаль, не могу довести её до стадии «мелькающих пяток».

Закидываю меч на плечо и открываю портал в святая святых.

Когда мы появились в помещении, помимо моего секущего огненного меча и красных глаз загорелись магические светильники на стенах. Отсчёт для охраны начался; я сделал несколько шагов назад, разворачиваясь и проверяя дверь. Закрыто. А то эти дуралеи могли и открытой оставить.

На спине послышался ошеломляющий возглас:

— А-ХРИ-НЕТЬ!

Я поставил рыжеволосую на ноги, и она начала подтягивать штаны, не отводя взгляда от гор золота. Мы хранили драгоценный металл в шайбах по пятьдесят килограмм, так его было проще транспортировать — катишь по полу, и всё. Мы сначала делали аккуратные и красивые ободы из дерева, но когда золота стало совсем много, складывали его друг на друга без прослоек. Своего рода огромные пирамиды, с зазорами и так до самого потолка.

— Оно настоящее? Это не иллюзия? — спрашивает шокированно Лара. Я, конечно, верил Зигмунду, когда он рассказывал, как его любовницы восхищаются, увидев сокровищницу, но не думал, что до такой степени. С другой стороны, этими шайбами можно было выстроить целый особняк, как у меня, ещё бы и осталось.

— Можешь проверить, — говорю ей и слышу шаги. Готовлю меч для удара. Дверь распахивается, и в помещение влетают пятьдесят стражников, все в броне и с мечами.

— Вы арестованы именем короля, сдавайтесь! — кричат почти в один голос.

— Да ладно, — усмехаюсь над ними. — Ну, попробуйте меня отсюда выгнать.

Нападаю на одного из них, не применяя магию меча, иначе разрубил бы его на пополам, вместе с бронёй и позвоночником. А этот трус шарахается от меня, бросает меч и отходит в сторону, подняв руки. Остальные тоже отходят назад в страхе.

— Я ничего не трогала, это он меня сюда привёл! — кричит девушка за спиной и показывает на меня. Да уж, шпионка из неё и правда никакая, замечаю я расстроенно.

— Господин Арах, секущий меч, сработала охранная система, — отчитался командир взвода, выступая вперёд. Нашёл в себе немного смелости, повально.

— Кто пришёл последним? — спрашиваю, оглядывая первую десятку перед собой.

— Все двигались вместе, так положено по уставу — задержать похитителя всем вместе, — рапортует он. Хороший малый, защищает своих. Главное, чтобы в нужный момент они его не подвели.

Из порталов появляются мои воины, экипированные как на битву с суэтским троллем, из открытых мест только глаза. Тридцать отборных мужчин, как я, протаскиваются через ряды королевской стражи.

— Опаздываем! Я уже половину сокровищницы вынес! — ухмыляюсь им, но мои парни не теряются.

— Мы прибыли на помощь исключительно в гуманитарных целях. Нам за это не платят, поэтому и опозданий быть не может, — говорит один из моих командиров, хмыкая. Он прав, но всё равно долго.

— Я не хочу в тюрьму, — говорит тихо женский голос у меня за спиной. Я уже и забыл, что она здесь. Она поглядывает из-за моего плеча почти на сотню человек, а потом снова прячется за спину и прижимается. Напугалась.

Через мгновение появляется и сам Зигмунд в своём боевом обличии с громогласным криком.

Его крик проносится волной по помещению.

— Взять вора! — кричит он в спины, но люди быстро расступаются, показывая мою персону.

— Арах! Какого черта? Я думал, меня грабят! — расстраивается король и опускает меч.

— А может, я решил прибрать твоё золото? — усмехаюсь я и направляю на него острие.

— Попробуй, рискни! — бросается на меня, и я отбиваю атаку, кружимся под лязг оружия.

— А кто эта особа? — спрашивает король между ударами и кивает на Лару. — Больно уж пугливая.

Я мельком взглянул на рыжеволосую бестию, которая забилась в угол и не дышала.

— Моя пара, богиня Сатхар подсунула, — говорю я, начиная атаку на Зигмунда.

— Решил остепениться? Может, поле начнёшь пахать вместо командования армией? — насмехается король, пропуская мой удар.

— Зачем? Ограблю тебя и буду жить припеваючи.

— Бери не больше одной трети, иначе я потеряю авторитет перед дамами, когда буду показывать им сокровищницу, — отбивается он, но уже заметно, как он выдохся.

— Половину. Мне ещё нужно что-то передать наследнику.

— Да брось, куда ему столько?

Нападаю и выбиваю меч из рук, направляю острие к горлу.

— Я малость жадный, — улыбаюсь я своей победе.

— Победишь меня ещё раз прилюдно, сошлю в гоблинские топи, добывать торф, — угрожает недовольно Зигмунд. Он не любит проигрывать, но против меня не выстоит даже тысяча лучших воинов, особенно с секущим мечом.

— Тренируйся почаще, может, в следующий раз выстоишь подольше.

— Да брось, это невозможно, — говорит он, поднимая меч и разворачиваясь к толпе. — Вашего короля бьют у вас на глазах, хоть бы кто-то бросился на помощь.

— Но мы... э-э-э... что... — моргают и смотрят то на меня, то на Зигмунда.

— Вот вам и э-э-э! Боитесь его больше, чем меня? Пошли прочь.

Своим я тоже делаю жест возвращаться на их законное место. Когда мы остаёмся вдвоём, король расплывается в улыбке и смотрит мне за спину.

— Милое создание, как вас зовут?

— Лариса, — говорит рыжеволосая, растерявшись, и смотрит на меня, всё так же прячась в углу. Милая мордашка отражает и испуг, и растерянность; при этом всем она держит пояс моих штанов, чтобы они не упали.

— Какое дикое имя, но красивое. Почему вы так одеты? Неужели Арах пожалел золота, чтобы подарить вам самые лучшие платья?

Девушка перевела взгляд на меня, не зная, что ответить.

— Мы не так долго знакомы и как раз пришли пополнить кошель, — усмехнулся я, отвечая за мою пару.

— Ты что, хотел впечатлить её? Неужели? — поворачивается ко мне друг. — Сокровищница с монетами в соседней комнате.

— Не впечатлить, а показать масштаб, заодно проверить твою стражу, — оправдываюсь я, но в чём-то он был прав.

— Пойдёмте со мной, барышня, я покажу вам золотые монетки, — протягивает руку. Лара потихоньку идёт к нему, но поглядывает на меня настороженно.

Зигмунд ведёт её в соседний зал, где на полу рассыпаны чеканные золотые монеты. Что-то хранится в ящиках и коробах. На небольших полках вдоль стены лежат украшения и различные кубки, всё то, что нельзя показывать под стеклом из-за небольшой ценности.

Кому интересно смотреть на чаши для пунша или подсвечники? Зачем только золото на это тратят? А также второсортные побрякушки для женских ушей и пальцев. Камешки самые простенькие, рубины или сапфиры — ничего особенного.

Стою за их спинами, закинув меч на плечо, пока король показывает свои богатства.

— Можете выбрать себе подарок от короля в честь знакомства, — говорит друг, явно жадничая. Мог бы преподнести что-то повесомее побрякушек. С другой стороны, титул ей ни к чему, она же пленница, а не моя жена.

— Заканчивайте уже осмотр, я утомился, — сообщаю воркующим голубкам.

— А что, ты уже ревнуешь? Может, голову снесёшь? — спрашивает Зигмунд у меня и шепчет Ларе. — Он может, вы с ним поаккуратнее. Он любит, когда берут его игрушки.

— Я заметила, я хотела улизнуть и взяла его меч, — отвечает девушка.

— И вы до сих пор живы? Милая моя, вы больше так не делайте, лучше возьмите что-нибудь здесь. Продайте и подкупите слуг, хотя... — король посмотрел на меня оценивающе. — Он всё равно вас найдёт.

— Но попытка не пытка, — улыбается заговорщик, чем начинает меня раздражать.

— Сбежать не удастся, — травлю я точку в этом разговоре.

— А вы можете меня защитить? — с надеждой спрашивает Лара.

— Не может, — отвечаю за него. — Пора возвращаться.

— Пожалуйста, я хочу вернуться в свой мир, — берёт за руку короля моя пара и прячется за его силуэтом. Ох, отходить бы её розгами за такое. Позорит меня перед правителем.

— Вы знаете, Арах не так жесток и кровожаден, как вам кажется. Просто он был один, а теперь у него есть вы.

— Я достаточно жесток и кровожаден, чтобы наказать заговорщиков против меня, и ты одной ногой в этом списке, — предупреждаю друга.

— Я, наоборот, тебя защищаю, — оправдывается он.

— Нет необходимости. Мы уходим.

Иду к сладкой парочке, чтобы забрать Лару, а она по-детски куксится и прячется за Зигмунда.

— Лара, выходи по-хорошему, — говорю ей серьёзно.

— Мне надо домой, — пищит из-за мужеского плеча, встав на носочки.

— Твой дом пока здесь. Можешь взять столько золота, сколько сможешь унести, но ты сейчас же вернёшься в мой дом.

— Ты её пугаешь, Арах. С женщинами надо мягче, — раздаёт непрошенные советы король и затыкается под моим испепеляющим взглядом.

— Извините, милая барышня, но я пока не готов быть порубленным на кусочки, — говорит Зигмунд и отходит в сторону, давая мне доступ к пленнице. Я хватаю её за руку, и она обречённо смотрит на предателя.

— Правильное решение, друг, а то корона перейдёт твоему сыну раньше, чем ты планировал, — скалюсь я и открываю портал. Я тащу в него девушку, которая пытается брыкаться.

— Ты вела себя очень плохо, — говорю ей, убирая меч, а она в этот момент высыпает ладони с врученным ей барахлом на стол.

— А можно я выйду замуж за короля? Он мне больше нравится, — признаётся пленница.

— Всё что угодно, после того как родишь мне наследника, хоть в бродячем цирке выступай.

Я была поражена тому количеству золота, которое было в сокровищнице. Впечатлилась так, что у меня челюсть отвисла. Варварские методы его добычи сразу ушли на второй план. Большие кругляши блестели и манили меня. Скорее всего, это не чистое золото высочайшей пробы, но всё равно выглядело замечательно. На каждом круге диаметром в пятьдесят сантиметров была выбита цифра пятьдесят. Скорее всего, в этом куске металла было 50 кг золота. Я попробовала незаметно поднять штуковину двумя пальчиками, и тут в помещение влетели стражники. Душа ушла в пятки. Сердце отказалось биться, и я замерла прямо там, где стояла. Страшно до жути. Все вооружены мечами. Высокие, сильные мужчины. По крайней мере, в доспехах так выглядят.

— Сейчас будет бойня, — подумала я. Ой! Но ничего не было. Я, конечно, как последняя трусиха сдала Араха с потрохами. Пусть сам отдувается, что притащил меня. Были бы колготки, по ним здорово бы потекло, а чужие штаны пачкать стыдно. Ну, правда, страшно, хоть я и не виновата. Затем появились ещё товарищи. Экипировка у них, как у фехтовальщиков, только глаза зыркают на нас. Может, и не на нас, а только на Араха; я-то под шумок забилась в угол и стою будто не при делах. Кошусь то на золото, то на двери. Эх, считать не пересчитать золотишка. Вот у кого работа в удовольствие. Приложилась рукой к драгоценному металлу — и на душе сразу птички поют. Обидно, конечно, что не твоё богатство, но энергетика от этой горы золота бешеная. Надо как мышка взять кругляшок и покатить в свою норку, как мышка в детском мультфильме.

Пока я предавалась своим сексуальным фантазиям, к нам заявился ещё один гость, и вот он уже начал драться. Ещё и про меня спрашивал, подзадоривал блондина. Я болела за Араха исключительно в эгоистичных целях, чтобы он спас свою бренную тушку. И он победил. С одной стороны, радостно — прощай, придуманные мной оковы и смерть за решёткой, но с другой стороны, если он всеми тут руководит и даже короля победил, то как мне с ним справиться? Придушить зубной нитью, пока будет спать? Отравить? Как мне домой вернуться? У меня там циферки мои любимые неподсчитанные лежат и меня дожидаются, а я здесь, непонятно, где, с какими-то то выродками, которым приспичило наследника завести.

— Милое создание, как вас зовут? — обращается ко мне король, прогнав стражу.

— Лариса, — говорю растерянно. Ну всё, мне крышка. Крепче сжимаю пояс штанов, чтобы пуститься на утек в нужный момент. А что? Посадят гады. Захотелось пропеть строчку из песни по блатным мотивам, которую я часто слышала в детстве. «Фраер» — подходящее слово или нет? Может, «вертухай»?

— Какое диковинное имя, но красивое. Почему вы так одеты? Неужели Арах пожалел золота, чтобы подарить вам самые лучшие платья? — спрашивает Зигмунд и улыбается мне. А как же арест? Порки? Пытки? Четвертование? Смотрю на Араха, а он отвечает за меня.

— Мы не так долго знакомы и как раз пришли пополнить кошель, — усмехается блондин.

— Ты что, хотел впечатлить её? Неужели? — поворачивается король к моему похитителю. — Сокровищница с монетами в соседней комнате.

— Не впечатлить, а показать масштаб, заодно проверить твою стражу, — расслабленно отвечает блондин. То есть всё хорошо? Он знал, что прибежит стража? То есть я тут в штаны чуть не напрудила, а он проверки проверяет свои глупые? Перерезать бы ему горло листом бумаги. Пусть получается.

— Пойдёмте со мной, барышня, я покажу вам золотые монетки, — протягивает руку мне навстречу Зигмунд и мило улыбается. Может, он нормальный и спасёт меня от этого изверга, с другой стороны, короли ещё те тираны. Смотрю на Араха и понимаю, что из двух зол я бы выбрала то, что носит корону, а не рубит головы мечом.

Идём в соседнее помещение, а там ящики с золотыми монетами, и на каждой монете мужской профиль в короне. Нарциссизм в чистом виде. Пусть все знают, кто у них король! Вот это самомнение, мне до него ещё как до... До дома. До своего мира.

Король сует мне какие-то украшения.

— Нравится? Можете себе оставить, дарю, — говорит он, пока я разглядываю золотую цепочку с кулончиком и пару мужских перстней. Мне бы ящичек. Один ящичек. Я бы его с радостью уволокла домой и жила бы всю оставшуюся жизнь как королева.

— Вот это тоже берите, — сует мне в руки с десяток золотых браслетов, украшенных камнями. — Они больше не пригодятся владельцам.

И загадочно улыбается. Конечно, не пригодятся, перебили всех и ограбили. Варвары. Хотя я же никого не грабила, зачем мне отказываться, правда? Тем более хозяева вряд ли найдутся теперь. В итоге у меня в руках были браслеты, цепочки, перстни и даже несколько золотых брошей. Я даже как-то подобрела и "расположилась" к Зигмунду. Хороший мужик, сразу с подарков начинает, а не то, что некоторые. Я, конечно, краем ушной перепонки слышала, что арах говорил про одну треть сокровищницы, но самолично он мне ничего не вручил.

Стою за их спинами, закинув меч на плечо, пока король показывает свои богатства.

— Можете выбрать себе подарок от короля в честь знакомства, — говорит Зигмунд, показывая свою руку с перстнями. Он что, и свой готов мне отдать?

— Заканчивайте уже осмотр, я утомился, — подаёт голос блондин, и король стаскивает с руки печатку с черным камнем и бросает мне в ладонь.

— А что, ты уже ревнуешь? Может, голову снесёшь? — спрашивает Зигмунд, ухмыляясь, и шепчет мне, — Он может, вы с ним поаккуратнее. Он не любит, когда берут его игрушки.

Тоже мне Америку открыл. Где ты был, когда меня хотели клеймом прижечь? Вспомнилось сразу, как я стояла на коленях напротив камина, а этот изверг...

— Я заметила, я хотела улизнуть и взяла его меч, — отвечаю я, тряся головой и прогоняя мысли.

— И вы до сих пор живы? Милая моя, вы больше так не делайте, лучше возьмите что-нибудь здесь. Продайте и подкупите слуг, хотя... — король посмотрел на Араха задумчиво. — Он всё равно вас найдёт.

— Но попытка не пытка, — шепчет мне, уставившись в лицо.

Легко ему говорить. Сам-то не смог победить в бою, а мне советы раздаёт.

— Сбежать не удастся, — прерывает наш диалог Арах.

— А вы можете меня защитить? — с надеждой спрашиваю у короля. Может, он всё-таки вспомнит про свои яйца и спрячет меня от своего же подчинённого.

— Не может, — отвечает Арах, и в глазах короля я читаю лёгкую ноту сочувствия. — Пора возвращаться.

— Пожалуйста, я хочу вернуться в свой мир, — беру короля за руку свободной рукой и прячусь за его спиной. Смотрю жалобно, может, дрогнет сердечко.

— Вы знаете, Арах не так жесток и кровожаден, как вам кажется. Просто он был один, а теперь у него есть вы, — отвечает король. Легко ему говорить, он же не стоял на коленях и не трясся от страха.

— Я достаточно жесток и кровожаден, чтобы наказать заговорщиков против меня, и ты одной ногой в этом списке, — предупреждает Арах.

— Я, наоборот, тебя защищаю, — оправдывается тот.

— Нет необходимости. Мы уходим, — решает за нас двоих блондин.

Я не теряю надежды и прячусь за короля, когда Арах делает шаг в нашу сторону.

— Лара, выходи по-хорошему.

— Мне надо домой, — говорю и выглядываю из-за мужского плеча, вставая на носочки.

— Твой дом пока здесь. Можешь взять столько золота, сколько сможешь унести, но ты сейчас же вернёшься в мой дом.

— Ты её пугаешь, арах! С женщинами надо мягче! — попытается защитить меня правитель. Только вот надолго его не хватило.

— Извините, милая барышня, но я пока не готов быть порубленным на кусочки, — говорит Зигмунд и отходит в сторону. Меня хватают за руку, и я обречённо смотрю на короля, посылая ему мысленные просьбы меня спасти.

— Правильное решение, друг, а то корона перейдёт твоему сыну раньше, чем ты планировал, — скалится Арах, уже с горящими глазами и таким же полыхающим мечом. Открывает портал и тащит меня. Я пытаюсь дать ему локтем, но безуспешно.

— Ты вела себя очень плохо, — говорит мне, и убирает меч. А я в этот момент высыпаю содержимое ладони на стол, готовая обороняться.

— А можно я выйду замуж за короля? Он мне больше нравится, — спрашиваю я. Ну вдруг?

— Всё что угодно, после того как родишь мне наследника, хоть в бродячем цирке выступай, — отвечает мой тиран и идёт к столу. Я делаю несколько шагов назад.

— Какое барахло, — разглядывает награбленное мужчина. — А это что такое?

Показывает мне перстень короля и хмурится.

— Ты знаешь, что этот перстень помогает подслушивать чужие разговоры? Урывками, но всё же. Когда он тебе его дал?

— А ты не веди себя как придурок и отпусти меня... И бояться не надо, что кто-то подслушает...

— Лара, — говорит недобро и смотрит пристально.

Зигмунд решил оставить подарочек моей избраннице, ну вот и я таких сюрпризов не люблю. Если наша дружба держится на доверии, то зачем он подарил ей кольцо? Боится за её жизнь или за мою?

Такое пристальное внимание к моей паре мне очень не понравилось. Одно дело шутки, совсем другое — дарить ей артефакты.

— Покажи мне свои руки, — приказываю девчонке.

Может, она ещё что-то прячет.

Девушка выставляет передо мной пустые ладони, вертит ими, не понимает, что я от неё хочу. Нужно всё-таки поставить на ней клеймо, так мне будет намного спокойнее. Я беру её за руку и тащу вниз к камину. В прошлый раз я её пожалел, в этот жалеть не собираюсь.

— Куда ты меня тащишь? — пытается поспевать за мной, перебирая ногами по ступеням.

Останавливаюсь и преграждаю путь Ларе, завидев свою прислугу. Сейчас не время. Но и ждать я не могу. Точнее, привык не откладывать важные дела на потом.

В моём доме трудятся только мужчины не потому, что я отношусь к женщинам плохо, а потому, что они лучше выполняют свою работу. Один из них прямо сейчас чистил дорожку от пыли и грязи, стоя на коленях. Он поднял голову и посмотрел на нас. Наверное, впервые он видит в моём доме девушку, тем более ту, которую я держу за руку. Меня позабавила гримаса на его лице.

— Салах, накормите гостью, — приказал я ему. Густобородый поджарый мужчина встал с колен, вымыл руки и вытер их полотенцем. Он подошёл к лестнице и посмотрел на Лару, предлагая ей спуститься вниз.

— Это кто? — спрашивает она у меня.

— Мой слуга Салах, — отвечаю.

— Прямо настоящий слуга? Как в сказках?

— Он исполняет мои приказы, он мой слуга.

Ей палец в рот не клади, уже позарилась на моего работника.

Девушка поднялась надо мной на носочки и шепнула мне на ухо:

— Я почти не одета.

Я окинул её быстрым взглядом.

— И что?

— Ну-у-у, — она склонила голову, несколько раз кивнула в сторону Салаха.

— Говори прямо, — не понимаю я её жестов.

— Я же не буду ходить при постороннем мужчине в таком виде, — говорит сквозь зубы неразборчиво, чтобы слуга не услышал.

— Просто скажи, что тебе нужно.

— Мне одежда нужна, дурень, женская, желательно, — выдает девушка.

— Салах, купи для моей гостьи одежду, — говорю ему и указываю кивком на дверь, — прямо сейчас.

Когда нас оставляют наедине, я тащу Лару вниз уже без сомнений.

— Спасибо, — буркает она, но когда видит горящий камин, пытается вырвать свою руку из моей цепкой хватки.

— Не надо, — просит она, когда я ставлю ее на колени.

Никто не имеет права называть меня дурнем.

Она цепляется за мои брюки, пытается подняться, но я усаживаю её обратно и наматываю волосы на кулак.

— За что? — спрашивает. — Я же ничего не сделала.

— Я всего лишь поставлю клеймо, на случай если ты захочешь показать свой строптивый нрав и сбежать. Тебя обязательно вернут мне.

— Нет, нет, нет, нет, непослушная. Смотри, какая я послушная, — Лара села на месте, поджав ноги под попу, сделала большие круглые глаза и быстро ими заморгала.

— Твои женские штучки не помогут, — говорю ей и тянусь за железным клеймом, закидываю его в огонь, чтобы разогреть.

Чувствую чужую руку у себя на паху. Оборачиваюсь и вижу, как девушка налаживает меня по члену через ткань. Приятно, но зачем? Я не собираюсь заниматься с ней как сексом каждый день. Она должна родить мне ребёнка, а не стать постельной рабыней.

— Дай мне поцеловать тебя, — шепчет мило.

Сама спускает мои штаны и прижимается губами к полутвердому члену. Её поцелуи горячи, но без должной смелости. Слишком опасливые. Беру и прижимаю её сам к члену... Хорошо. Хватаю воздух ртом и смачиваю губы. Смотрю вниз, где девушка лижет мой член. Хорошо... Сжимаю зубы и трусь об неё. Пусть ублажит меня, и тогда закончу начатое. Губы ласкают головку... Ведьма...

— Ар-р-р! — проталкиваюсь ей в рот глубже.

Сосёт мой член чертовка с таким упоением.

— Глубже бери, — рычу на неё.

— Ар-р-р! — рычу, когда она берет в рот половину.

Опять хочу в её лоно. Что за чертова магия?

— Какого хрена? — ругаюсь на неё и убираю член. Отхожу в сторону. Я как под действием зелья, совсем не могу себя контролировать.

Девушка вытирает губы и снимает с себя одежду. Всё так же стоит голая на коленях. Но я не хотел туда смотреть. Отворачивал голову силой, сжимал кулаки. А я скрепил зубами, но всё-таки повернулся. Её груди... Розовые ореолы...

— Вставай раком! — приказываю ей. Поднимается на ноги и встаёт у дивана, подставляя мне своё лоно.

На массаж нет времени. Беру её сзади. Терпеливо. В горячее лоно. Член не идёт. Как будто застревает на одном месте. Злюсь на эту чертовку, сажусь на колени и начинаю её вылизывать, так что слюни ползут по подбородку. Целую и проталкиваю язык. Только этот метод работает. Приходится потерпеть несколько минут, пока девушка не начала постанывать.

Возвращаюсь на ноги, проталкиваюсь внутрь и сжимаю её в объятиях, навалившись.

— Что же ты делаешь, изверг, ты меня порвешь! — говорит девушка. А мне хорошо до ужаса. Прижимаю её к себе.

— Сама раздразнила, ведьма, — рычу ей в ухо.

Работаю бёдрами и смотрю на неё искоса. Рот открыт, губы распухшие. Кожа нежная на щеках налилась румянцем. Стонет и закусывает губу. Тоже хочу. Тоже хочу укусить её за губу.

Поворачиваю её лицо к себе, запрокидываю голову своей пары и кусаю нежную розовую кожу. Я спятил. Кусаю снова. Впиваюсь губами в её губы. Целую щеку. Она как игрушка, не сопротивляется, она мне поддаётся, не спорит. Даёт своё тело. Даёт себя целовать. Её стоны и мои рыки переплетаются. Несколько мгновений, и я изливаюсь в неё. Застреваю внутри. Прижимаю к себе до скрежета женских рёбер.

— А-ар-р-р! — рычу с подрагивающим членом внутри лона. Ведьма... Трусь об её затылок лицом, как животное. Вдыхаю её запах. Ведьма.

«Нужно поставить на ней клеймо. Нужно пометить. Сделать своей», — проносятся мысли в моей голове.

Она точно меня околдовала, нужно припереть её к стенке. Ни на одной женщине я так не реагировал. Я воин, а не любовник. Я не должен её ублажать и уж тем более так себя вести. Оголилась передо мной, и сразу набросился. Поманила пальчиком, и я тут как тут. Нет! Борюсь с собой, пока прихожу в себя. А девушка... Она поворачивает ко мне голову и говорит:

— Может, ты вытащишь из меня член, если уже кончил?

— Помолчи, ведьма, — рыкаю на неё.

Этот интересный представитель мужского рода набросился на меня. Нет, я, конечно, понимаю, что делаю минет как королева, но что-то до этого на меня так не набрасывались. У него аж ноздри раздулись, а плечи, кажется, стали в два раза шире. Придавил моё бедное несчастное тельце и как начал рычать. А когда дошёл до оргазма, так и остался внутри.

— Может, ты вытащишь из меня член, если уже кончил? — спрашиваю. Может, он забыл с непривычки.

— Помолчи, ведьма, — рычит в ответ, а лицо злобное, будто пытается разгадать детскую загадку, но у него не хватает мозгов.

— Давай я сяду к тебе на колени, — говорю ему.

— Зачем? Не разговаривай со мной и не смотри на меня, — шипит Арах и поворачивает мою голову в другую сторону. Странный он, смотреть, значит, на него нельзя, а принимать его подарок в виде члена так можно.

Я так и не пойму, это моё основное средство или заемное, надо бы уже определиться с категорией. Профессиональный юмор, куда без него.

Я решила организовать побег, подалась вперёд сильнее, улеглась грудью на диван и поползла. Змеюка из меня так себе, но надменный взгляд Араха того стоил. Его прибор висел и требовал внимания.

— Не смотри на него, — прикрыл рукой свой член мужчина. Тяжело вздохнул, смотря на меня и мою голую грудь.

— Почему ты так себя ведёшь? — спрашивает неожиданно.

— Как?

— Не притворяйся. Ты стонешь, как будто тебе нравится. Всегда стонешь.

— Ну, сложно, конечно, это скрывать, — начинаю шутку, — но мне нравятся бесчувственные злодеи с большим хозяйством.

— Ты врешь.

— А ты проверь, иди ко мне, — маню его пальчиком. Всё-таки я не успела дойти до оргазма буквально чуть-чуть. Надо это исправить.

Делает несколько шагов и садится рядом со мной.

— Говори, — требует.

— Я лучше тебе покажу.

Я забираюсь на него сверху, укладываю его руку на диван и трусь о его член, трясу грудью прямо перед лицом.

— Ты похотливая ведьма? — спрашивает, а я затыкаю его рот поцелуем.

Он меня отталкивает.

— Эй, ты своё получил, а я нет, — возражаю я. — Я тоже хочу.

— Я не постельный раб.

— Не раб, а настоящий мужчина, который радует свою женщину.

— Ты не моя женщина, — возражает он.

— Не твоя? Тогда я могу идти?

— Нет, ты моя пара, ты должна мне родить наследника, потом иди на все четыре стороны.

— Тогда, может, наймешь мне слугу, чтобы он меня удовлетворял до конца, как положено? — уже злюсь.

— Нет.

— Почему нет? Раз я не твоя пара...

— Я сказал нет! — перебивает меня.

— Тогда будьте любезны удовлетворять меня.

— Ты... За что ты мне... Я же просил пару, а не жену...

— Ну всё, я обиделась, — говорю и задираю нос. Поднимаюсь с его колен и подбираю одежду. Иду в поисках ванной, чтобы закрыться там и вдоволь пострадать. Схема отлаженная. Сам прибежит. Нахожу что-то похожее, но мужчина меня опережает, набирает воду в большую ёмкость и сам туда забирается.

— Я тоже хочу помыться, — говорю с укоризной.

— Не моя проблема, — отвечает и закрывает глаза, развалившись. Ну всё. Хана тебе. Перелажу через бортик и ложусь на него спиной.

— Пошла прочь, — шипит на меня.

— Обрыбишься.

— Прочь отсюда.

— Лежи молча, — шикаю в ответ и закрываю глаза. Опускаю руку на промежность и ищу пальцами клитор. Сейчас я тебе устрою показательное выступление.

Начинаю приторно постанывать, понимая, что грудина подо мной напряглась. Продолжаю.

Тру себя между ног, запрокидывая голову.

— Прекрати, — рычит он.

— Я хочу на член, милый, сильно хочу, — произношу с придыханием.

— Я уже был внутри тебя.

— Я хочу ещё, а-а-а-ахх! — вибрирую от собственных прикосновений.

— Ла-адно, — рычит в ответ. Что-то ты быстро сдался. Мне же лучше.

Усаживает меня повыше, пытается войти уже каменным членом. Только вот он упирается не туда. Совсем в другую дырочку. Мужчина держит мои ноги и проталкивается внутрь. Это мы не заказывали, нам такое не надо. Но вот мужчина-то уже начал, и пока я думала, как ему объяснить, что он немного промахнулся, моя попка пропустила его внутрь. Я вжалась в его спину под хрип:

— Что-то не лезет.

Куда же он пролезет, если...

Ой ёй, ой ёй, ёй. Это что же делается-то? Куда же ты его пихаешь, изверг?

Прижимает меня к себе и насаживает до половины. Всё. Моя попка и я всё. Мы вместе всё. Я даже не заметила, как мы всё. Я слезла с мужского достоинства и посмотрела на Араха.

— Опять что-то не так? — говорит с раздражением.

— Тут, понимаешь, какое дело... Как бы тебе сказать...

— Садись обратно, теперь я не всё, — приказывает он и тянет мою пятую точку обратно. А я что? Я ничего. У меня такое впервые. Нет, удовольствие я получила, но не обычное. Он просто надовил, и я всё. А как же сам процесс? Охи, вздохи? Так не пойдет.

Пока я себя накручивала и уже причислила к куртизанкам, Арах снова устроил свой член у попки.

«В крайнем случае буду орать как резаная», — решила я.

Твердая головка растягивает мышцы, а вот мужчина, наоборот, напрягается. Он берет меня за бёдра, немного приподнимает и начинает таранить своим аппаратом.

— Ар-р-р! — рычит он мне в спину. — Как ты стала такой узкой? Расслабься!

Как тут расслабишься? Меня вернули в исходное положение и повернули голову к себе.

— Ты сама просила, — рычит и целует. Его бёдра двигаются потихоньку, позволяя мне расслабиться. Поцелуй полностью захватывает моё внимание, позволяя наслаждаться.

— Ты так меня сжимаешь, — шепчет мне этот паскудник. — Член так вошёл... Хорошо вошёл...

Какое признание. Я польщена, только вот моя попка. Отрываюсь от его губ, чтобы простонать.

Он притягивает меня обратно.

— Не смей отворачиваться, ведьма, — шипит на меня и проталкивается глубоко. Вот теперь всё. Я закричала.

Толкается снова, и я кричу ему в лицо, прямо в щеку от удовольствия.

— Только не останавливайся, — шепчу и прижимаю голову к его шее.

— Ты развратная девка...

— Да, я такая, — подзадориваю его, а сама молюсь, чтобы он не бросил меня на полпути.

Моё тело игнорирует абсолютно любые команды мозга, типа угрызения совести и стыда, оно беззаботно получает удовольствие. Вот это, я понимаю, подсознательное.

Всё время посылаю кого-то в задницу, и вот наконец-то кто-то туда добрался.

— Арах! — зову его и сама двигаю бёдрами.

— Арах, — тянусь за поцелуем и получаю такой, что голову сносит. Он вообще не может сфокусироваться. На лице полное буйство эмоций.

— Чёртова ведьма! — рычит на меня и трахает как дикий зверь.

— Арах! — выгибаюсь от оргазма, но меня прижимают к напряженной груди. Он сковывает меня объятьями, ложится удобнее, сгибает ноги в коленях. Я лежу молча, пропуская его член внутрь, а вместо стонов открываю рот. Скулы сводит. Сводит ноги. Руки весят плетьми. Я попрощалась с телом и машу ему ручкой. Это невозможно выдержать, слишком ярко, слишком хорошо.

Арах рычит в припадке, терзает мою грудь пальцами. Его член тверже камня. Единственное, что я хочу, это смотреть на него. Беру его за руку и останавливаю в самом процессе.

— Женщина, кого черта опять?! Дай мне излиться!

Я слажу с него и на ватных ногах переворачиваюсь лицом. Потихоньку ползу на его бёдра.

— Надо поменять позу, — говорю ему шёпотом. Он тянет меня на себя рывком, усаживает и входит в лоно. Смотрит на меня вопросительно.

— Что-то не так, только что было по-другому, — говорит он.

— Тебе показалось, — ложусь ему на грудь и одобрительно хлопаю по плечу, давай, лошадка, вези саночки.

Мужские бёдра снова набрали темп.

— Раз повернулась, иди сюда, — тянет меня за подбородок к своим губам. Целуемся взахлёб. Начинаю покрикивать ему в губы. Он берет меня за шею и держит так, чтобы видеть моё лицо. Сжимает зубы и порыкивает.

— Ведьма... Ты ведьма... Похотливая ведьма...

Да-да, я такая. А ещё хуже, я влюбчивая ведьма, и блондинистая моська передо мной уж больно привлекательная.

Рычи, мой милый мальчик, только не останавливайся и люби тётю.

— Двигай бёдрами, — вдруг приказывает мне.

— Зачем?

— Я сказал, двигай!

Я усаживаюсь поудобнее и хватаюсь руками за бортики. Только движения не такие, как у него. По лицу Араха течёт пот, он устал, пока я отдыхала. Медленно опускаюсь на его член.

— О-о-о-ох! — открывает рот мужчина и сам впивается пальцами в бортик. Поднимаю бёдра и опускаюсь снова.

— Ве-едьма... — сипит он на выдохе.

Набираю темп, хоть и медленный, но всё же.

— Моя ведьма... Обязательно раскрою твои чары... — прикрывает глаза и шепчет упоительно. — Я тебя запру и буду пытать...

Кажется, он познал дзен.

— Я тебя закую в цепи... Так тебя закую... По самые яйца закую тебя... Да-а-а-а... Садись на меня...

Я смотрю на него и понимаю, что этот красавчик поддается моим чарам сейчас на все сто. Женским чарам, а не ведьминским. Дышит тяжело, глаза закрыл, развалился и получает удовольствие, иногда напрягает член внутри меня.

Мягко и плавно, почти невесомо двигаю бёдрами, наслаждаясь его реакцией.

— Будешь так каждый день делать перед сном, иначе я тебя посажу в темницу, но всё равно заставлю так делать...

Я поднимаюсь с его прибора и упираю головку в свою попку. Хочу посмотреть, что он скажет теперь.

— Какая узкая, — его лицо сводит от удовольствия, он выгибается подо мной, тем самым проскальзывая глубже, — ведьма, я хочу глубже, садись уже.

Опускаю бёдра потихоньку и сама чувствую, как он напирает на стенки. Твёрдый, большой, горячий. Выгибаюсь и двигаюсь.

— Ведьма, я тебя люблю, — выпаливает Арах, — ты такая... Ты как... Ты как мой меч...

Интересный комплимент, но, учитывая, что меч он любит, это точно признание.

Продолжаю двигаться, пропуская его глубже. Я на последнем шаге, ещё чуть-чуть... Движение... Плавность... Мягкость... Опускаюсь на его член до упора и вздрагиваю. Сжимаю его внутри, открыв рот.

— Арах! — кричу.

— Ведьма! Ты такая узкая! Ведьма, я сейчас всё! Ведьма, не сжимай меня!

Я делаю несколько движений только для него и ложусь на грудь.

— Можешь заканчивать, — шепчу.

— Я уже... Извини...

Я убираю свои бёдра, ложусь повыше.

— У меня никогда такого не было, как ты это делаешь? — спрашивает он.

— О чём ты?

— Я хочу быть в тебе постоянно, когда ты стонешь, признайся в колдовстве, я тебя пощажу, обещаю.

— Может быть, чуть попозже, — шучу в ответ.

Он берёт меня за волосы и запрокидывает голову. Целует губы. Мужчина гладит меня по бедру, лезет в рот своим языком. Распробовал конфетку.

— Сделай так ещё раз, — просит он.

— Ты же только что...

— Я прошу тебя, сделай ещё раз, — шепчет и усаживает меня на свои бёдра. Помогает члену рукой пройти внутрь.

— Милый, может, хватит? — спрашиваю, но понимаю, что его прибор снова в боевой готовности.

— Нет, ведьма, посиди ещё на мне, — вздыхает и уже сам руководит моими бёдрами. Растягивает лоно.

— О да! Да! — стонет, проталкиваясь по самые яйца.

— Сиди на нём, — приказывает мне, удерживая, когда я пытаюсь пошевелиться.

— Тогда двигай сам бёдрами, — говорю ему, и он слушается.

— Какой хороший мальчик, — не сдерживаясь, говорю вслух, — какой же классный...

Он доводит меня до точки оргазма, я снова выгибаюсь, простонав его имя.

— Дай мне кое-что сделать, — убираю его руку с бедра. Снова хочу в другую дырочку.

Пропускаю член в попку, медленно опускаюсь на твёрдый ствол.

Он шарит руками, не понимая, что изменилось и почему.

— Лара, тебе не больно? — спрашивает, понимая, куда именно он пихал свое хозяйство до этого.

— Мне не больно, мне очень хорошо, — улыбаюсь я в ответ.

— Лара, я не знал, что вхожу в твою... Ты сама его туда запихала... — оправдывается.

Я поднимаю бедра и опускаюсь обратно.

— Я тебя свяжу... Ночью... Голую... И накажу тебя за это... — хрипит и закатывает глаза.

— Я не против, — отвечаю ему. В голове полный штиль, только он. Боже, какой он красивый.

— Лара! — прижимает мои бедра к себе.

— Арах! — рычу в ответ, потому что это очень глубоко.

— Садись и двигайся... Давай же, ведьма, сядь на меня... — выгибается, засовывая свой член по самые яйца в мою попку.

— У тебя слишком большой, — рычу на него, но прижимаюсь. Соски твёрже, чем жемчуг, а его довольное лицо только подстёгивает. Начинаю набирать темп, и Арах тоже не отстаёт.

— Лара, быстрее! Двигайся! Давай! — рычит и сам разгоняется до огромной скорости.

— Арах! Боже! Арах! — держусь за бортики так, что он касается меня только яичками, когда входит.

— Арах! Арах! Ещё! Сильнее!

Меня подкидывает, трясёт, я на пике. На острой игле оргазма, который пробрался под кожу и хочет вырваться.

— Арах, я сейчас! Сейчас! — кричу на всю комнату от удовольствия.

— Арах!!! А-а-а-а!!! — ору, выгибаясь. Тело трясет прямо на его члене, меня подкидывает волнами на месте. Всё внутри взрывается и горит. Лёгкие перекачивают кислород, не могут надышаться. Пульсируют обе дырочки, они насытились удовольствием на год вперёд.

— Лара... — рычит мужчина, а его член подрагивает внутри меня. Он сжимает меня до хруста.

— Ты моя пара... — шепчет тихо, не может сдерживать такие сильные эмоции. — Ты моя женщина, моя...

Лежим в большом чане с водой, или как это у них называется. Арах крутит прядь моих волос и мурлычет, закрыв глаза. Он дышит со звуком.

Кто-то открывает дверь, но мы даже не дёрнулись.

— Кто? — спрашивает Арах. Ему даже голову поворачивать лень.

— Я купил одежду... — оправдывается слуга и ждёт указаний.

— Унеси в спальню, — приказывает хозяин дома, — и на сегодня ты свободен.

Дверь захлопывается, а Арах наклоняет голову и целует меня в макушку.

— Ведьма... — зовёт тихо.

— М-м-м?

— Я устал так, будто вырыл сотню могил топором, — жалуется он. — Ты превратила меня в бесполезный кусок мяса.

— Угу, — отвечаю ему, потому что не могу сама говорить.

— Или ты расскажешь мне свой секрет, или я тебя где-нибудь запру... — угрожает лениво, еле выговаривая слова.

— Завтра.

— Что завтра?

— Давай поговорим завтра.

Грудная клетка подо мной содрогается от смешка.

— До спальни дойдешь?

— Неа.

Махина подо мной тяжело вздыхает и поднимается вместе со мной. Я схватилась за его шею, чтобы не упасть. Мы были похожи на две вялые гусеницы, которые не могут двигаться.

— Держись крепче, — говорит Арах и, взявшись за бортики, рывком поднимается. Подхватывает меня руками под попой и аккуратно перешагивает через высокий бортик. Я убираю ноги, и мы уже топаем на второй этаж. Ну как топаем. Он идёт, а я на нём вешу.

Оказавшись на кровати, прижимаюсь к Араху.

— Я так подумала, если тебе очень надо, я могу остаться, — зеваю на полуслове. — Работа тяжёлая, а начальник вообще козел.

— Как будто я давал тебе выбор, — улыбается блондин.

Я взяла прядь его волос и сжала в кулаке, чтобы он не сбежал, пока я сплю.

Проснулись мы от стука по стене. Дверь в спальню была приоткрыта, но гость не заходил, потому что мы были абсолютно голые, даже одеялом не укрылись.

— Кто? — спрашивает Арах, не открывая глаз. За окном вечер.

— Королевский портал, вас вызывает король Зигмунд.

— Зачем?

— Не знаю, — растерялся человек за стеной.

— Скажи, что я занят, — бормочет себе под нос, переворачивается на бок и обнимает меня.

Гость уходит в портал.

— Тебя не уволят? — спрашиваю у него.

— Если уволят, снесу башку. Ничего, если бы было что-то серьёзное, сам бы прибежал, спи, — объясняет он и зевает мне прямо в лоб.

— У меня попка замёрзла, — жалуюсь я, желая прикрыться, вдруг сейчас явиться король.

Арах укладывает пятерню на мою пятую точку. Тепло, да. Какой заботливый.

— Зайчик мой, пойдём под одеялко, — мурлыкаю ему.

— Что же тебе не лежится спокойно, женщина... — бурчит, и мы с двух сторон разворачиваемся и лезем под одеяло, встречаемся на полпути и ложимся точно так же, но теперь моя филейная часть прикрыта. Большие руки обнимают меня, подтыкают ткань под попу и бока, чтобы мне не поддувало.

— Хочешь, убью кого-нибудь для тебя? — спрашивает серьёзно, а поняв, что я в замешательстве, смеётся.

— Не шути так, — ругаюсь на него, но шутка смешная, ага. Сама хотела задорного мужика, получите распишитесь. Я хотела сказать, что я для него могу кому-нибудь зарплату задержать, но он не поймёт мою бухгалтерскую юмореску.

— А ты доверишь мне вести семейный бюджет? — спрашиваю его.

— Если ты не будешь вести его к полному краху, то можно, — опять вибрирует от смешка.

— У тебя что, есть чувство юмора? — поднимаю голову и смотрю на блондина, который хихикает, как школьник, которому показали палец.

— Это не моё, мне подбросили, — улыбается, а на щеках такие милые ямочки.

Я ползу выше и чмокаю его в щеку, а потом, как шарпей, начинаю лобызать со слюнями и похрюкиванием.

— Лара, что ты делаешь? — пытается отстраниться.

— Хрм, пм... хр... мр, — продолжаю я. Он прижимает моё лицо к подушке одной рукой, а второй вытирается.

— Ещё раз так сделаешь и...

— И? — смотрю на него довольно. Он смотрит на меня и думает.

— В общем, не делай так...

Я потихоньку убираю его руку и снова набрасываюсь, лобызаю щеку, уже встав на колени. Он меня валит на кровать и прижимает своим телом, так что мне не вздохнуть не... Собственно, чего я хотела.

— Опусти... — бормочу в его грудь.

— Я предупреждал.

— Опусти, изверг, мне нечем дышать.

— Подумай над своим поведением, — упрямится, но голос весёлый.

Ну я и цапнула его.

— Ай! — рычит он и смотрит на место укуса. — Это что такое?

— А я чё? Я ничего, — улыбаюсь во все тридцать два и делаю самую невинную моську.

— Тебе повезло, что я сегодня добрый...

— Если каждый день заниматься любовью, то каждый день будешь добрый, — я хохотнула и вспомнила мультфильм. — Ты почему раньше такой злой был, потому что у тебя велосипеда не было.

Я закатилась от смеха, а мужчина смотрел на меня как на дурную.

— Ты, может, и не злодей вовсе, просто тебя не трахали раньше... — ухохатываюсь чуть ли не до слёз.

— Прекращай свои шуточки, — говорит с укоризной, но сам улыбается.

— А теперь у тебя велосипед есть... — шепчу я сквозь слезы и смех. — Компании Лариса, двухколёсный, крепкий, главное — кататься на нём почаще...

Мой припадок и фантазию было уже не остановить.

— Ты уверена, что ты здорова?

— Не очень, ты знаешь, в бухгалтерии здоровых нет, мы там все с чудинкой, — отвечаю я. — Ты когда-нибудь ругался на кактус, что он колючий, и просил его расти нормально?

— Я не знаю, что такое кактус, — отвечает он.

— Ну вот, а ты бросал папку с годовым отчетом на пол со словами «Да вертела я ваши пени на...», потому что его забраковала налоговая?

— Нет.

— Ты жизни не нюхал... Ты ни разу не хотел себе отгрызть руки по локоть, потому что именно они написали заявление о приеме на работу... Ты знаешь, как трудно не брать топор с собой на работу? А потом не бить им каждого, кто приходит с глупыми вопросами? Особенно директора.

— Тебе бы к лекарю... — произносит задумчиво.

— Взять двумя руками налоговый кодекс и директору по голове, чтобы до него дошло наконец, на какой системе учета мы работаем и что все бумажки нужно брать сразу...

— А может, уже и поздно к лекарю, — улыбается Арах.

— Ох, мне бы твой меч, я бы их всех там порубила как ролы...

— Мой меч для серьезных дел, а не для женских штучек.

— Какой ты сексист, — протянула я недовольно.

Арах напрягся, не понимая термин.

— Не вникай, я тебе позже расскажу.

— Может, тебя покормить? Ты поэтому такая... — он замолчал.

— Какая? — поднимаю одну бровь. Ну давай. Скажи.

— Ведьма, — ответил он, подумав.

— В бухгалтерии все ведьмы, кто таро раскладывает, кто руками порчу лечит, ну и в обратную сторону работает, только бывший на горизонте появляется со своей новой бабой, а ты уже с балкона выбрасываешь его дорогие ботинки или бомжу отдаешь. Психотерапия, мы это так называем.

— А кто этот бывший? — напрягается Арах.

— Бывший? — я задумалась.

Опасную шкатулку мы открыли. Подозреваю я, что Арах не терпит конкуренции.

— Это муж мой, но он помер, трагедия, — говорю ему.

— Отчего помер? — напрягается собеседник.

— Так это, пил много и помер.

— А зачем вещи мертвеца выкидывать? Где-то ты меня обманываешь.

— Ладно. Ты только не злись. У меня же до тебя была жизнь. Вот он там и остался.

— Это понятно. Ещё бы он с тобой появился, я бы ему голову снёс, — бурчит воин.

— А ты кушать хочешь? — пытаюсь перевести тему от греха подальше. — Может, поужинаем?

— Ты мне зубы не заговаривай, что там с этим бывшим? Кто такой?

— А ты для чего спрашиваешь? Подружиться хочешь? — нападаю на него. Самая лучшая тактика.

— Ты юлишь, мне это не нравится.

— Потому что мне не нравится тема, которую мы обсуждаем, давай поговорим лучше о чём-нибудь другом...

— Ты его бросила в том мире?

— Мы разошлись обоюдно.

— От меня ты не уйдешь. Ты это понимаешь, надеюсь?

— Ты говорил, что тебе нужен только ребенок, а потом я свободна, — ловлю его на слове.

— Говорил, но ребенка надо растить, присматривать за ним...

— Ты говорил, что сам с этим справишься.

Молчит. Решаю его проверить.

— Я могу остаться, ребенка растить, это и мне нужно. Но вот мы с тобой больше не будем вот так вместе, только пересекаться где-нибудь, на кухне там или в детской.

Арах заметно напрягается.

— Но ты всё будешь здесь, и если мне захочется, ты выполнишь мою волю, — отвечает аккуратно, не показывая заинтересованность.

— Смотря какую.

— Любую, — хмурится. — Разговор окончен. Спускайся вниз, будем ужинать.

Я растягиваюсь в улыбке. То есть мне тему менять нельзя, а ему можно.

— Мне одеться или спуститься головой? — забиваю гвоздик в крышку этого гроба.

— В доме сегодня кроме нас никого нет, — отвечает он, намекая на второй вариант.

— Получается, ты хочешь, чтобы я ходила перед тобой голая? — допытываю его.

— Я такого не говорил.

— Значит, мне одеться?

— Тебе не во что одеться.

— Возьму твою рубашку, — я поднимаюсь с постели и иду к шкафу. Достаю одну из его рубах.

— Это моё, — отбирает у меня, подойдя сзади.

— Слушай, а мне же твой слуга купил какие-то тряпки, а где они? — я рыскаю по комнате взглядом. На дубовом красивом комоде вижу стопочку одежды. Явно женской, если судить по пёстрой расцветке.

Я иду к ней, разворачиваю и любуюсь милым платьишком на два размера больше меня, но Арах забирает его из моих рук и, взяв оставшуюся стопку, прячется в ящик.

— Может, там есть трусики хотя бы? — спрашиваю у него.

— Их там нет, спускайся вниз.

Сам же он прикрыл своё хозяйство трусами и спустился следом. Я уселась за стол и постучала кулаком легонько.

— Ка-ашу, ка-ашу.

Передо мной выставили целую сковороду тушеного мяса с капустой, а вместо чая подали бутылку вина.

— А приборы? — спросила я у беловолосой хозяюшки.

Он пошарился в ящиках и достал две большие ложки.

— А нож?

— Зачем?

— Тут большие куски мяса, надо порезать, — говорю, но мужчина заталкивает себе в рот кусок и хмурится. Мол, открывай рот пошире, и всё залезет. Он сел прямо на стол своей пятой точкой и разглядывал меня. Не знаю, в каком училище отбывал каторгу повар, но, несмотря на не ресторанный вид, блюдо было очень вкусным.

— Осень фкусно, — говорю я с набитым ртом и запиваю всё вином.

— У меня работает походный повар, если на привале он приготовит плохо, его самого пустят на мясо. Самые лучшие повара, — горделиво отвечает Арах. — При этом он может приготовить из любых продуктов, а не как королевский повар, который брюзжит каждый раз, когда ему привезли креветки не того размера.

— Вино тоже вкусное, — хвалю его, отпивая с горла.

— Ты знаешь, ни одна из придворных женщин такое бы себе не позволила, — шепчет тихо, но я не понимаю, упрёк это или похвала.

— Что ты имеешь в виду?

— Вести себя так, как ты, пить вино из бутылки, а не из красивого бокала, и они бы обязательно потребовали отдельное блюдо, — объясняет мне.

— Так это хорошо или плохо? — откинулась на спинку стула, а мужской взгляд упал на мои груди.

— Наверное, хорошо. С тобой просто.

— Расценю это как комплимент.

— Это не комплимент, — сразу насупился Арах. Интересный у него характер. Как будто он отрицает любовь в принципе. Я почему-то вспомнила про его слова во сне, о том, что с ним никто не захочет быть из женщин и что ему нужно заводить наследника как можно быстрее. Сейчас я на пограничной стадии между «да» и «нет». Между тем, чтобы строить планы на будущее и пытаться покинуть его. Да, я в каком-то роде лёгкая на подъем, но работа приучила хоть немного думать о будущем.

— Когда ты умрёшь, что будет со мной? — спрашиваю прямо.

— Для начала нужно, чтобы ты родила наследника...

— Меня интересует, какая перспектива у меня в этом мире, ты говорил про то, что умрёшь в ближайшее время. Тебе так сказала гадалка.

— Говорил? — поднимает одну бровь.

— Ты болтаешь во сне.

Арах кивнул, будто и сам слышал не раз, как говорит сквозь пелену сна. Это же подсознательное: всё, что он не говорит откровенно бодрствуя, то высказывает во время сна.

— Королевская предсказательница так сказала, собственно, поэтому я решил ускорить процесс появления наследника.

— И ты ей веришь? В нашем мире много шарлатанок, которые обманывают, предсказывая будущее.

— Она ни разу не подводила нас в бою, иначе я бы сам придушил её голыми руками, — объясняет Арах.

— А я могу с ней пообщаться? Может, она подскажет, что делать мне? Вдруг это какая-то ошибка, и вместо меня должен быть кто-то другой?

— Это плохая идея, — ощетинился собеседник.

— Почему? Ты боишься услышать, что ошибся? Что я здесь случайно?

Мой вопрос остался без ответа, а мужчина слез со стола и, взяв бутылку, пошёл в гостиную. Подкинул дров в камин и уселся на диван, отпивая с горла горячительный напиток. Сложно, наверное, вот так сомневаться, тем более, когда на кону продолжение твоего рода и отмерянный срок жизни. При его работе неудивительно, что кто-то его пришлепнет, да и характер тоже не сахар, король сам может обозлиться на него.

Я подошла сзади, обняла Араха за шею и прижалась губами к макушке. Захотелось его утешить, поддержать.

Я погладила его по груди, стараясь делать это нежно, насколько могла.

— Если у тебя так мало времени, может, стоит узнать у гадалки про меня? Я не хочу отнимать у тебя это время. Ты, конечно, не подарок и достаточно потрепал мне нервы, но быть для тебя не тем шансом мне бы не хотелось.

— Я устрою нашу встречу, пусть прольёт свет на то, что ты хочешь знать, — отвечает спокойно. Смотрю на него и не понимаю, когда эта бездушная и жестокая гора мышц превратилась в моих глазах в милого и спокойного мужчину. Хочется вновь увидеть ямочки на его щеках. Сейчас всё так тихо и хорошо, что аж страшно.

— Можно я тебя поцелую? — спрашиваю.

— Зачем? Я не хочу заниматься с тобой сексом.

Я хотела обидеться, но почему-то промолчала, не высказывая претензий. Он обернулся ко мне, заглядывая в лицо.

— Сядь рядом, — тянет меня за руку. Я подхожу к дивану и вместо того, чтобы сесть на диван, сажусь к нему на колени, прижимаясь левым боком к мужской груди. Арах оставляет бутылку на полу, немного спускает мои бёдра, обнимает меня двумя руками.

— Ты такая милашка, — сиплю ему умиляясь и прижимаюсь сильнее, укладывая свои руки на его.

— Не называй меня так, — бурчит в ответ.

— Есть такая порода собак, они лезут прямо в лицо со слюнями, я так же хочу сделать, — признаюсь ему, улыбаясь.

— Ты уже так делала в спальне, и не смей это повторять, — отвечает хозяин дома, но его губы немного дрогнули в улыбке. Совсем невесомой. Я повернулась к нему и собралась с духом. Провела языком от подбородка до глаза, оставляя мокрый след.

— Надо отвести тебя к лекарю, а не к предсказательнице. Ты явно поехала рассудком, — ворчит Арах и недовольно вытирает щёку.

— Ты такой краси-ивый... — протягиваю я.

— Что на тебя нашло?

— Ну дай я тебя поцелую, — упрашиваю, а сама смотрю за реакцией.

— Я тебя скручу сейчас, — предупреждает меня.

— Ты такой холошенький, — пищу, коверкая слова, и беру за шею двумя руками, со всей силы чмокаю его в щеку с громким звуком.

— Лара, прекрати, — говорит строго, а его взгляд уже опасный. То ли бросится с кулаками, то ли сам зацелует до смерти.

— Ты такой холосий мальчик, — делаю самую милую моську.

— Ты невыносима, — бурчит он и пытается меня столкнуть со своих колен на диван.

— А я холошая девочка? — спрашиваю, не прекращая смотреть на него.

— Плохая, — отвечает быстро.

— Может, ты меня накажешь? Поцелуешь где-нибудь против моей воли? У меня на груди как раз есть местечко для поцелуев, — я сажусь к нему лицом, удерживаясь за шею.

— Это не наказание для тебя. Вот клеймо на груди с моим знаком — другое дело.

Весь мой запал подурачиться сразу погас. В груди затаился холодок и дрожь от обиды.

— Тебе лучше поискать кого-то ещё для продолжения рода, я так не могу, — говорю и слезаю с его колен. Сажусь рядом и обнимаю себя руками, поджав колени к груди.

— Тебе придется.

— У меня есть много способов избежать этого, Арах, ты меня не заставишь против моей воли, а с таким отношением я не могу. Мне хочется ласки и нежности. Хочется знать, что будет завтра и через год. Между нами нет доверия, между нами пропасть, а ты хочешь, чтобы у нас был общий ребёнок. Он будет и моим тоже, понимаешь? Как я отдам его потом тебе, если сама тебе не доверяю? Ты отберешь его, а меня вышвырнешь на улицу, как собачонку, — говорила честно. Когда-то этот разговор должен был случиться.

— Я дам тебе золота, — оправдывается мужчина.

— Мне не нужно золото, не всё можно купить. Мне кажется, я влюбляюсь в тебя. По-настоящему. А ты... Ты просто меня используешь и выбросишь.

— Женщины постоянно в кого-то влюбляются, это не чудо, а обыденность. Ты совсем меня не знаешь. Если бы знала, то боялась. Я секира своего короля. На моих руках столько крови, что никогда не отмыться, но другой жизни я не желаю.

— Но со мной ты мягкий, ты обнимал меня, когда мы проснулись...

— Чтобы ты не вертелась.

— Неправда. Ты тоже хочешь, чтобы тебя любили. Все этого хотят. И сам можешь любить.

— Ты с кем-то меня перепутала, я не такой, — отнекивается упрямец.

— Хорошо. Раз тебе ничего не нужно, дай мне хотя бы полную свободу. Насчёт ребенка я подумаю. У него будет хотя бы огромное наследство, и он сможет сам выбрать свой путь. Тем более тебе осталось недолго, если верить гадалке.

— Я не ограничиваю твою свободу... Пока.

— Я могу сейчас выйти из твоего дома и прогуляться? — смотрю на него с укором.

— Конечно нет.

— И что же мне тогда делать?

— Не знаю, займись тем, чем обычно занимаются женщины.

— Они разговаривают с подругой по телефону и жалуются, какой у них плохой муж, пока этот муж не слышит. Но у меня нет ни мужа, ни подруги, хотя я бы с удовольствием на тебя пожаловалась.

— Я найму тебе служанку. Тебя устроит? Заодно присмотрит за тобой, только надо поискать из своих, чтобы не один бой за плечами.

— Какой бой? Ты хочешь нанять служанку или надзирательницу? — возмутилась я.

— Одно другому не мешает, — отвечает с довольной ухмылкой.

— Я пошла спать! — заявляю громко и поднимаюсь на второй этаж. Я обиделась окончательно. Я ему муси-пуси, а он мне... Вот и пусть спит со служанкой. Зарылась с головой под одеяло, свернулась калачиком. Ух я ему! Натянуть бы ему дебет на кредит. Захотелось сделать какую-нибудь пакость. Вроде взрослая я, обида детская. Выкинула его подушку на пол, развалилась посредине кровати звёздочкой и лежу довольная. В подставке поблескивает меч. Призывно так поблескивает. Все глупые новости, как брошенная жена разнесла мужу машину, были не про меня, но руки чесались сделать что-то эдакое. Я слезла с кровати и подошла к мечу. Погладила его по рукоятке осторожно — лезвие блеснуло. Я сжала рукоять — меч запылал. Отскочила в сторону. Проверила ещё раз — пылает.

Достала спрятанную одежду, натянула на себя нижнее бельё, оглядываясь по сторонам. Трусики и лифчик были с какими-то камушками, похожими то ли на бисер, то ли на стразы. Сверху — лёгкое розовое платье с цветочками. Нашей моде оно точно не соответствует, но пошив качественный, хороший. Схватилась за меч двумя руками.

— Открой мне портал к королю, — прошу его с тихой злобой и с усилием поднимаю, разрезая пространство. Передо мной засиял портал.

— Ты ж мой золотой, — целую рукоятку и иду в дыру. Ошалевший Зигмунд лежит в постели молча, наблюдая за мной.

— А теперь закрывай этот портал, — шепчу я мечу и еле-как поднимаю меч. Портал гаснет, а остриё с лязгом втыкается в пол, почти до половины уходит в паркет.

— Дорогая моя, он же тебя убьет, — говорит осипшим от страха голосом король. — И меня убьет. Нам всем конец.

— Так у него же нет меча, — говорю я гордо, выпрямляю спину.

— Вот он, меч-то, — я показываю левой рукой на то, что сперла.

— Да он голыми руками нас задушит, — трясется Зигмунд в панике. — Забирай меч и иди отсюда. Туда, откуда пришла, сейчас же.

— Вообще-то я думала, вы меня спрячете, рабство давно отменили.

— Охрана! — кричит король и ждёт.

— Какая охрана? Я же за помощью пришла.

— Охрана! — ещё громче кричит Зигмунд.

Да уж, король. Я, разозлившись, схватилась за меч и кое-как вытянула его из пола. Заспанный стражник вошёл в спальню и, увидев меня, обмер.

— Не подходи! — попыталась направить на него остриё, но меч был слишком тяжёлый.

— Был бы ты поменьше, зараза такая, — шепчу я, снова пытаясь его поднять.

Вещица в моей руке вибрирует и ужимается до размера обычного лёгкого меча, пылающего огнём.

— Ух ты! — я беру его в одну руку и направляю остриё на так и замершего охранника.

— Дай мне уйти, — говорю ему грозно.

— Тебя схватят всё равно, — раздаётся голос короля. Правильно, нет смысла бежать по коридорам, наполненным мужиками с боевым опытом.

— Открой мне портал в самое защищенное место, — прошу меч и делаю шаг. Это сокровищница, где я уже была. Пячусь обратно. Я быстро рассудила: второе по защищенности место — это какое-нибудь хранилище рядом. Как и третье, и четвёртое.

— Открой портал туда, куда Арах не захочет соваться, — снова прошу помощи у меча. Возникает новая картинка, и я шагаю туда. Храм богини любви. Узнаю купель, откуда меня вытащил мужчина. Закрываю портал и вглядываюсь в темноту.

— Столько жизней закончилось от этого меча, столько судеб сломано, — доносится женский очень мягкий кошачий голос. Он расходится эхом по всей комнате, и на стенах зажигаются магические светильники.

— Опусти меч в мою купель и получи свободу, — продолжает невидимый дух.

Я, не задумываясь, шагаю по каменным ступеням и опускаю вещь в воду. Поверхность начинает бурлить и поглощать магию, а само железо плавится, словно воск, стекая на дно и растворяясь в воде.

— Тот, кто угрожает богине любви, получает жестокое наказание, — с улыбкой произносят женские уста, которые я не вижу.

— А что будет со мной? Вы вернёте меня обратно? — спрашиваю я, вертя головой.

— Я не могу тебя вернуть, но палач короля не сможет войти без меча в мой храм, ты можешь жить здесь, станешь одной из хранителей.

— Но я хочу домой.

Двери распахнулись, и в комнату вбежал один из старцев в своей длинной белой расе.

— Как вы сюда попали? — спрашивают меня.

Она сбежала, прихватив мой меч. И как только рука поднялась у этой девки?! Уничтожу. Сотру в порошок. Буду пытать самыми страшными способами, но оружие верну. И им же снесу ей голову.

Я был настолько зол, что королевские стражи прижались к стене, когда я шёл к правителю. Слюнтяи. Перебить каждого. Убить до единого таких трусов. Зигмунд хлопал глазками за своим рабочим столом в большом кабинете. Вокруг него собрался целый консилиум, прикрывая короля своими телами от моего взгляда. Меч в моей руке, хоть и не магический, разрежет их на куски за несколько взмахов. Я искусный воин даже без своего главного артефакта.

— Где она? — вопрос, который заставляет всех замолкнуть и напрячься.

— Ищем, — запинается король. — Стражники уже прочёсывают город. Мы её найдём.

Обещание правителя звучит как напуганное оправдание. Он знает, что я сделаю, если Лара не найдётся в ближайшее время. Каждый из них, присутствующий в этой комнате, в королевском замке умрёт. Мне не так много нужно для жизни, и поэтому каждая вещь очень ценна. Будь то слуга, мой дом или меч.

Ведьма с рыжими волосами сгинет. И это не обсуждается.

— Пошли вон, — приказываю дурням, толпившимся у стола короля. Зигмунд сразу напрягся, когда его подчинённые с большим облегчением покинули кабинет. Под его рукой оказалась карта города, где были нанесены небольшие отметки.

Я сделал несколько шагов, разглядывая полотно.

— Я отправил людей на главные улицы, в таверны и храмы. Туда, где можно попытаться спрятаться… — объясняет мне свою логику правитель.

— Ты вручил ей кольцо… — произношу, не договаривая фразу. Это не обвинение. Пока ещё.

— Я всего лишь хотел понимать, что с девушкой всё хорошо, — судорожно оправдывается Зигмунд. — Вдруг она и правда задумала бы побег. Не сейчас, а позже. И мы бы об этом знали.

— Или ты хотел спасти её с самого начала? — посмотрел прямо в глаза королю. Он дёрнул плечами и недовольно, будто упрекая самого себя в страхе и трусости, ответил:

— Я знаю твой характер, Арах. Любая женщина бы хотела сбежать на её месте. Я хотел помочь. В том числе и защитить девушку. Невинные жизни, пролитая кровь не на войне, не в сражении не допустят тебя в лучшее место после смерти. Нельзя забирать невинные жизни.

— Ты думаешь, я настолько глуп?! — прорычал сквозь зубы. — Ты думаешь, что я настолько глуп, что не могу отличить невинного горожанина от лазутчика? Ты думаешь, я убил бы её?

Король молчал — и этим было всё сказано.

— Но теперь убью, — выпалил зло. Меня боялись все. И может сложиться впечатление, что чужая жизнь ничего не стоит, но я ещё не стал идиотом, срезая головы всем подряд. Хотя королю прямо сейчас не помешало бы проветриться, разлетевшись на несколько кусков по своему государству. Одна нога здесь, другая там…

— Не смотри на меня так, будто хочешь убить, — поднимается со своего места правитель и достаёт с полки графин, наливает воду в стакан и жадно пьёт. Вытирает рот об рукав и поворачивается ко мне. Его взгляд становится задумчивым.

— Твой меч пылал в её руках. Я видел своими глазами, как она закрыла один портал, а потом открыла другой. Эта девушка… — король покачал головой, будто одобряя свою же мысль. — Она странная. Почему меч подчинился ей?

— Потому что она ведьма, — произнёс вердикт. — Богиня Сатхар подсунула мне ведьму. Девушка затмила мне разум, притворилась влюблённой дурой, а потом украла меч. Ты знаешь, меня провести не так просто, но она смогла. Моё ослеплённое желание продолжить род — это полная глупость. И вот к чему она привела. Если бы не твоя гадалка…

Король занял своё место за столом и откинулся на спинку стула.

— Проклятия нет, Арах. Это я приказал гадалке выдумать его. О том, что твоя жизнь скоро закончится. Ты можешь убить меня за это, но я хотел наконец, чтобы ты обрёл семью. Чтобы ты, пусть вынужденный мне друг, по стечению обстоятельств и воле богов начал новую жизнь. Врагов почти не осталось. Ты свободен. Ты не заложник войны, — серьёзное лицо правителя стало каменным. В такие моменты он не боялся меня, потому что его вера была сильнее страха. А желание помочь толкнуло в объятия лжи. Именно он привёл меня к своей гадалке, которая поставила точку на восьми годах. Которая подсказала, что меч должен найти приемника, и лучше моего сына это никто не сможет сделать. Одна ложь, которая теперь привела к пропаже моего меча.

Я покачнулся на месте, решая, что делать, и, развернувшись, пошёл прочь. Я не могу убить Зигмунда, по крайней мере не сейчас, но гадалка… Она уже достаточно пожила.

Я шёл по коридорам, зная, чья голова полетит с плеч.

— Арах! Не делай глупостей! — пытался догнать меня Зигмунд, наспех облачённый в боевые доспехи и с мечом в ножнах. Принарядился от страха.

Слуги дворца шарахались от меня в разные стороны, прятались за распахнутыми дверьми или тяжёлыми портьерами.

Ворвавшись в покои гадалки, я устремился к креслу, на котором она сидела и смотрела в окно, потягивая травяной чай. Седые волосы лохмотьями спадали на плечи. Ночная сорочка из шёлка смотрелась на дряблом теле, как флаг государства на мусорной куче.

— Я не боюсь смерти, но моя смерть тебе не поможет, — не поворачиваясь ко мне, произносит женщина и делает глоток жидкости из кружки. Я заношу меч, подводя остриё к горлу.

— Арах! Ты спятил! Не тронь её! Мы найдём меч и найдём беглянку! — пытается остановить меня король, заступаясь за ту, что часто ему помогала.

Наши лезвия схлестнулись в битве. Звон металла. Подбежавшая на выручку стража. Несколько минут — и бой был окончен. Кому-то повезло вырубиться от удара, а кто-то стонал с глубоким порезом. Сами виноваты.

— Тебе страшно. Впервые за долгое время, — звучит женский голос. Гадалка переворачивает чашку себе на руку. Растирает ладонями чаинки и показывает мне.

Мокрая мелкая трава сложилась в узор моего меча на одной руке и меня самого — на другой. Только я стоял на коленях, поверженный противником. Разведя ладони в стороны, гадалка отделила от меня меч, демонстрируя, что без него я никто и паду в первой же битве. Сжав в кулак рисунок меча, женщина стряхнула чаинки на пол, оставляя только моё изображение.

— Она украла у тебя меч, а меч украл у тебя свободу, — вердикт гадалки заставил задуматься. — Ты хочешь знать будущее? Я расскажу тебе…

— Нет! — рявкнул я, подводя остриё к горлу собеседницы. — Я хочу вернуть меч. И пусть он украл у меня свободу и жизнь, сделав меня палачом, но это и мой выбор тоже. Я сам его сделал.

— Я могу провести гадание на поиск, но это займёт много времени, — совсем не удивилась женщина.

— У тебя есть сутки. Если не найдешь — лишишься жизни.

Подбежавшая стража за моей спиной начала уносить искалеченных вниз, чтобы залечить раны. Позже для Зигмунда, еле дышащего от полученных увечий, пришёл и королевский лекарь. Доспехи его не спасли. Доспехи никогда не спасают, если духом слаб, если не тренируешься до боли в мышцах. Я вернулся в королевский кабинет, усаживаясь на стул и разглядывая карту. У них есть сутки, чтобы найти Лару, иначе они все умрут.

Арах пришёл через сутки. Он пришёл не один, а со своими лучшими войнами. Они пытались пройти внутрь, но защитная магия их не пускала. Меня спрятали в подвале, у купели богини. Самый старший из хранителей вёл переговоры. Вскоре к Араху с его отрядом подключился и король. Его воины окружили здание, пытались его разрушить, подгоняя большие катапульты. Натиск сдерживать было сложно. Несмотря на магическую защиту от богини Любви Сатхар, некоторые камни долетали и разрушали её храм.

— Он требует меч, — хватается за голову старейшина в запачканном пылью длинном белом одеянии.

— Меч уничтожен, — в сотый раз повторяю я, облокотившись спиной на стенку купели и смотря, как кое-где сыпется потолок от взрывов.

— Он мне не верит, требует, чтобы ты вышла к нему, — оправдывается старик.

— Я боюсь.

— Если ты не выйдешь, они разнесут храм, у людей больше не будет пристанища, богиня помогла тебе, помоги сохранить её храм, — давит на жалость мужчина.

Он тянет меня за руку, как на казнь. Я иду с ним, но начинаю дрожать с каждым шагом всё больше. Я так и осталась в платье, не желая надевать белую рясу священников. Как-то это кощунственно.

Гул от ударов, пыль в воздухе, но магическая защита не даёт зданию развалиться. Я вижу на полу свет от полуденного солнца, а за ним распахнутые огромные двери храма. Чувствую, что меня ведут на убой. Богиня забрала меч и счастлива, наказала наглеца, а вот моя жизнь вряд ли её волнует. Я затормозила за пять метров от выхода, не желая идти дальше. Старейшины просто вытолкнут меня в руки палача. Служители встали за моей спиной, а напротив возник Арах в полной боевой готовности, но с обычным мечом. Его латы сверкали, а глаза искрились злобой и ненавистью.

— Верни меч, и я пощажу тебя, — говорит серьёзно.

— Меч расплавился в купели богини, — отвечаю ему громко, чтобы звук долетел сквозь большое расстояние. — Я сама видела. Его больше нет.

— Не ври мне! Верни меч! — кричит во всё горло.

— Он уничтожен! — повторяю ему.

— Я разрушу этот храм до основания! Сотру в порошок, но достану его! А ты... — он смотрит на меня презрительно. — Ты умрёшь самой мучительной смертью!

Никто не знал, что делать. Старцы молились своей богине, прося о помощи, припадали к алтарю и целовали его. За стенами раздавались крики и грохот. Мне было страшно, как и всем в храме. Запасов еды хватит на несколько месяцев, не больше, а потом нам придется выйти. Арах требовал выдать меня, грозил смертью всем. Даже без меча он был жесток и силён. Я боялась его. Его белые пряди, убранные назад в тугой узел, уже не вызывали желание потрогать их. У входа в храм разбили лагерь с проходной кухней и палатками. Горожан отгоняли, да они и сами боялись Араха до смерти. Я наблюдала за ними, забравшись высоко под потолок одной из келий. На балкон меня выпускать боялись, думая, что Арах снова впадет в ярость.

Слава богу, у него были и другие дела. Он уходил с королевским посыльным в портал и возвращался вечером уставший. Справлялся, не сдалась ли я. Не смогли ли они пробить брешь или выманить кого-то из хранителей. Мне очень повезло, что все служители храма отреклись от своих семей ещё давным-давно и шантажировать их нет никакого смысла. День ото дня гнев Араха угасал. Он отсылал воинов, менял их местами, но не терял надежды достать свой меч. По ночам я начала выходить на балкон и вглядываться в спящий лагерь. Я чувствовала себя Королёвой, которая держит оборону своей крепости. У Араха был отдельный шатёр, в котором он жил один. К нему приходили совещаться воины. Так проходила одна ночь, затем следующая. В какой-то момент наблюдения в его шатёр в середине ночи зашла девушка. Мне показалось, что это была девушка. Я успокоила себя, напоминая, что у всех мужчин длинные волосы, просто этот парень чуть худее и меньше остальных. Это была ревность и обида. Даже если это девушка, то её он не обещал стереть в порошок.

Я расплакалась от переизбытка чувств и безысходности. Даже если сегодня он отступит, то что мне делать дальше? Куда мне бежать? Провести всю жизнь в храме?

Я оперлась о балясины спиной и горько рыдала, всхлипывая в одежду, которую мне дали.

— Отдай мне меч! — раздался крик снизу. Знакомый голос требовал своё оружие, а я украдкой посмотрела на него сквозь перила балкона.

— У меня нет твоего чёртова меча! — кричу ему с надрывом и заливаюсь слезами ещё больше.

Арах в одиночку идёт к катапульте, заряжает её и направляет прямо в мой балкон. Взрыв. Защитная магия разбивает снаряд, но меня накрывает волной. Оглушает. Сразу летит следующий снаряд. Я встаю на ноги и прижимаюсь к стене. Пригибаюсь от взрыва и летящей на меня пыли. Всё на месте, только небольшая вмятина на фасаде рядом со мной. Меня тащит за руку с балкона один из священнослужителей, называя меня дурой. Собственно, он прав.

Следующую неделю меня поили какими-то успокоительными отварами, чтобы я пришла в себя от пережитого стресса. Мы ждали, когда он уйдёт. Я не выходила на балкон, не смотрела на него больше.

Хранители потихоньку адаптировались к жизни взаперти, даже успели переписать несколько больших книг. Они мудрствовали, но с каждым днём всё тяжелее говорили о еде. После месяца с лишним взаперти у нас почти не осталось овощей. Банки с рыбой без хлеба есть было невозможно, а лепёшки из пресной муки надоели до чёртиков.

В один из ужинов меня начало воротить от рыбы на тарелке. Её запах ударил в нос, что мне пришлось убежать в уборную и вытолкнуть из себя завтрак. Я думала, что женские дни не пришли от стресса: у меня было такое несколько раз в той жизни, где перед годовым отчётом приходилось сильно понервничать. Женский оргазм хоть и вынослив, но тоже даёт сбой.

Я умыла лицо, уже понимая, что беременна. Мы занимались любовью, не предохранялись, теперь я ношу его ребёнка. Только вот нужен ли теперь Араху этот ребёнок? Или ему нужен только меч? Что будет со мной?

Меня накрыла лёгкая паника. Рано или поздно мне придётся выйти отсюда, покинуть крепость или я умру с голоду. Горожане пытались передать нам хлеб или мясо, но стражники их разворачивали.

Я не знала, что мне делать. Я не могла не сказать Араху о ребёнке, но и сказав, я не буду в безопасности.

Ночью, несмотря на запреты священнослужителей, я вышла на балкон. Вокруг храма остались редкие шатры стражи, они сменяли друг друга в карауле, но не пытались разрушить святыню. Я смотрела на шатёр, в котором спал Арах, там горела лампа. Я взяла небольшой камешек от осыпавшейся стены вверху и, замахнувшись, с силой бросила его в шатёр. Промахнулась. Я взяла ещё один и со всей силы пульнула его вниз. Снова не попала. Говорить с ним внизу у входа было страшно, а до утра я ждать не могла. Я вернулась в келью, написала маленькую записку со словами «Я беременна» и, привязав её к одной из деревянных фигурок богини любви, запустила в шатёр. Богохульство и насмешка одновременно. Но наконец мой снаряд попал в цель. Прибежала стража, и я спряталась за перилами. Арах тоже вышел, ему передали записку.

— Откуда это? — спрашивает он.

— Прилетело сверху, — ответил один из стражников.

— Идите на пост, — отослал их Арах. Он вглядывался в балкон, но радости на его лице не было. Он ничего не сказал. Зашёл в свой шатёр и больше не выходил.

Я почувствовала себя полной дурой. У меня будет ребёнок от этого идиота. Боже ты мой. За что?

Я ревела всю ночь в отдельной комнате, которую мне выделили старейшины. Теперь я несу ответственность не только за себя, но и за ребёнка. Мне придется выйти отсюда рано или поздно. Поспав не больше шести часов, я отказалась от еды и спустилась вниз в белой рясе, которую пришлось надеть за неимением выбора. Взошла на пьедестал к купальне богини.

— Нужно вернуть ему меч, иначе умру и я, и ребенок, пусть он убирается отсюда, я уже так устала жить в страхе, — обратилась я к богине.

— Он убьёт тебя этим же мечом, — рассмеялся женский голос. — Он ворвётся в храм и убьёт всех тех, кто тебя защищал. Ты готова пожертвовать их жизнями? Хотя какая разница, если они и так умрут от голода.

Она насмехалась надо мной, глумилась и была права. Я струсила в самом начале, побоялась к нему выйти и тем самым обрекла на голодную смерть хранителей.

— Что мне делать? — спрашиваю, садясь на пол.

— Умри, — отвечает женский голос уже серьёзно.

— В смысле?

— Тот, кто умер, не боится смерти, — отвечает витиевато.

Замечательно.

— А ребенок? Если я умру, то и ребенок тоже.

— Ты действительно так глупа? Притворись больной.

— Он будет меня пытать или вылечит, но заберёт ребенка, — пытаюсь продумать все варианты.

— Тогда ты умрёшь здесь. Какая разница?

Советчица из богини так себе. Мои просьбы вернуть меня домой она просто игнорировала.

— Ладно, я помогу тебе, — услышала я через пару часов полной тишины.

По моей коже начали расползаться черные нитки, опоясывая руки и ноги. Я завалилась на спину, прямо на пол.

— Боже мой, что это? — воскликнула я, но больше ничего не смогла сказать. По телу разошлись черные полосы, как проклятие. Меня парализовало. Горло не могло издать и звука.

— Если этот глупец склонится передо мной, так уж и быть, я тебя исцелю, — звонко рассмеялась богиня, так ни разу и не показав своё лицо.

Я лежала и смотрела в потолок. Черные жгуты на коже пульсировали, не давая пошевелиться. Они, как вены на натруженных руках, выпирали из ровной и гладкой кожи.

Арах не станет просить богиню спасти меня.

Я пролежала на полу около получаса, пока один из служителей не решил позвать меня к столу.

— Стража принесла хлеб и молоко, они наконец смилостивились над нами, — говорит и идёт ко мне. — Лара, что с тобой?

Подходит ближе и охает. Он боится ко мне прикасаться, думая, что проклятье перекинется и на него тоже. Это со мной богиня разговаривала, а с ними она общалась намеками. То книгу перелистнет, то колокольчик зазвенит, то свеча погаснет.

— Что же ты такое сделала? Господи боже! — Мужчина убежал за подмогой. Все, кто меня оберегал, теперь смотрели издали, как на прокаженную.

— Её наказала богиня Сатхар... — донёсся до меня шёпоток.

— Богиня разгневалась... — подтверждал кто-то.

— Надо выдать девчонку, раз богиня её прокляла... — новый шёпот.

— Она виновница наших бед... — тихий вердикт.

Они долго спорили, кто возьмёт меня на руки и отнесёт наверх. Они решили попробовать исцелить меня своими настоями, а если не получится, отдать меня Араху. Магия вокруг крепости не пропала, и служители решили, что богиня защищает своих верных почитателей, а девчонку решила убить своими руками. В чём-то они были правы.

Самый низший по званию из мужчин взял меня на руки и понёс наверх. Ему было тяжело. Постная диета не прибавляла сил. Он отдыхал со мной на руках и шёл дальше. Меня уложили на кровать в моей спальне. В мой рот залили один бутылёк, потом второй, но ничего не помогло. Я только моргала глазами и ждала своей участи.

Они посовещались прямо при мне, не стесняясь в выражениях, и отправили переговорщика. Они решили поступить хитро, отдать меня, но не говорить о моём состоянии. Служитель вернулся с новостями.

— Арах будет здесь вечером, стражники передадут ему моё предложение. Надо ждать, — говорит воодушевленно.

Меня оставляют одну. Возвращаются вечером напряженные. Толпятся у двери, пропуская одного внутрь. Всё тот же мужчина, который нес меня из подвала, тащит меня к выходу. Он останавливается у выхода, а Арах окидывает меня взглядом.

— Что с ней? — спрашивает он, хмурясь.

— Богиня прокляла.

— И поэтому вы решили её отдать, — делает вывод палач короля.

— Всё как договаривались, — неуверенно заверяет второй служитель. — Мы отдаём вам девушку, вы не трогаете нас и храм.

— Мне нужна информация, а говорить она не может. Я отменяю нашу договоренность, — чеканит Арах, разворачивается и уходит. Я думала, служитель бросит меня прямо там от негодования. Их сделка сорвалась, как я и предполагала.

Меня понесли обратно, уложили на кровать и выругались. Да, я ему не нужна. Арах не склонится перед богиней.

Меня поили водой, но черные прожилки на моих руках расползались всё больше и больше. Мне казалось, что они давят на меня, проникают под кожу к самому сердцу и другим внутренним органам.

— Прибыл королевский лекарь, — говорит кто-то за дверью. — Но защитная магия его не пускает. Нужно вытащить её на улицу.

— Это обмен? Арах согласился на обмен? — раздался голос служителя.

— Нет, — отвечают ему.

— Значит, мы не понесем её! — решительно говорит один из священнослужителей.

— Но она же умрёт.

— Раз прибыл лекарь, значит, она нужна живой, а я наконец хочу вернуть храм, а не сдохнуть голодной смертью. Пусть забирает её и уходит. Богиня послала нам шанс на спасение!

Я с закрытыми глазами лежу и поражаюсь, как быстро меняются люди. Готовы передать меня, не зная истинных помыслов, не зная сути. Трясутся за свою шкуру. С другой стороны, они правы, зачем из-за одной никому не нужной девушки умирать всем хранителям. Наверное, сейчас я бы, и сама вышла к Араху, сдалась, чтобы не пострадал кто-то ещё.

Спустя время мужчины вернулись ко мне и подхватили на руки, палач согласился на обмен. В груди затаилась маленькая надежда. Может, он одумался и хочет меня спасти, хотя бы из-за ребенка. Я открыла тяжелые веки, разглядывая своды главного зала, а потом и стену у выхода. Меня передали из рук в руки. Стражник в броне не трясся, не дрожал от бессилия, как священнослужитель. Ко мне подошёл лекарь, взял за руку, разглядывая черные жилы, уходящие вверх к плечам, а затем и к груди. Произнес заклинание, прикрыв глаза, но оно не сработало. Неподалеку, сложив руки на груди, стоял Арах. Он наблюдал за происходящим, но не вмешивался.

— Несите её в шатер, — приказал лекарь и следовал рядом, как надзиратель, убрав руки за спину. Он о чём-то задумался. Его черные смоляные брови хмурились. Он явно не знал, как меня излечить, но решил попробовать все методы. Меня уложили на проходную большую кровать-раскладушку, которая пахла Арахом. Это его запах — я отчётливо это знала. Королевский лекарь поставил рядом со мной раскладной стул и уселся рядом с лицом. Мы остались наедине. Взяв мою руку, он шептал заклинание снова и снова, как повернутый на голову. Он явно хотел меня спасти, но его метод не работал. Он проводил руками над моим телом, будто сканирует меня, и задержался в области живота.

Продолжил свои потуги, но его отвлек Арах, который решительно зашёл в свой шатёр, чтобы узнать результат.

— То, что ты спрашивал, правда. В остальном я не могу её вылечить. Это похоже на проклятие богов. Сатхар — одна из сильных богинь. Девушка вызвала её гнев, и богиня её наказала, — делает своё заключение лекарь и поднимается на ноги, уступая место рядом со мной Араху.

— Зачем она тогда защищала её?

— Сначала защищала, потом передумала.

— Здесь что-то не так. Лара для богов мелкая пешка.

— Может, у неё есть влиятельные родственники? Богиня хочет поучить их, — отвечает чернобровый лекарь.

— Я знаю, что ты хотел сказать. Сатхар думает, что, забрав её жизнь, она накажет меня за мои угрозы ей, за то, что я посмел прийти в её храм и требовать. Но я не стану преклоняться богине. Если Ларе положено умереть, то эта смерть будет исключительно на руках самой богини, а не на моих, — заявляет упрямо палач.

— Забирать её в лечебницу?

— Забирай. Сколько протянет — все дни её. Хотя я бы с радостью убил её за свой меч, — отвечает Арах.

— А ребенок?

— Он мне не нужен. Теперь ему нечего наследовать, — мужчина пренебрежительно бросает свой взгляд на меня и уходит.

Меня переносят порталом в лекарню. Кровать, шкаф, небольшой столик с вазочкой. Лекарь ещё сколько раз попробовал мне помочь, но ничего не вышло. Тогда он взял меня за руку и попрощался.

— К сожалению, я ничем не могу вам помочь. Если я прав, и богиня захотела проучить... В общем, он не будет преклоняться перед богиней. За вами пока будет ухаживать служанка, но это всего лишь вопрос времени, когда проклятие остановит ваше сердце. Он посмотрел на меня с сочувствием. — Мне очень жаль. Вы очень красивая девушка, тем более с ребёнком, но я ничем не могу вам помочь.

Он удалился, а служанка, наоборот, зашла. Поохала, поахала надо мной. Подложила подушку под голову и укрыла одеялом. Женщина принесла мне пюре, как для маленьких детей, пихала его в рот насильно, так, что оно вставало поперек глотки. Я плакала от безысходности и к вечеру уснула с больной от слёз головой.

Проснулась поздней ночью оттого, что перевернулась на бок и обняла подушку, почесала щёку и распахнула глаза. Не поверила. На стене горит небольшой светильник, а я лежу на боку и боюсь смотреть на свои руки. Вдруг показалось. Перевернулась на другой бок, лицом в стену. Улыбнулась как ненормальная и снова перевернулась на левый бок. Если могу ворочаться — значит, чары пали. Значит... Это значит, что Арах убил богиню или всё-таки попросил её спасти меня.

Я резко села на кровати и задрала подол рясы: чистые беленькие ножки и такие же руки.

— Боже! Боже мой! — закричала я от радости. Ко мне в палату тихим шагом заглянула служанка.

— А как вы...? А мы уже гроб для вас заказали... — растерялась женщина, поправив свой чепец.

— Я живая, — говорю ей, смутившись, что не оправдала их ожиданий.

— Да я вижу. Приходил ваш... Которого все боятся. Оплатил ваши похороны. А вы выздоровели.

— Какой заботливый...

— Ну так вы же всё.

— Я не всё. Совсем не всё, — ответила я недовольно и встала босыми ногами на пол. Два раза топнула, а потом пошла в пляс.

— Я не всё! Ларочка ещё поживёт! — крикнула я, завертелась на месте. Только вот моя диета и беременность явно были не на моей стороне. Меня повело в сторону, и я еле как схватилась за стенку.

— Давайте-ка обратно, — подхватила меня под руки служанка и усадила на постель, а потом и заставила лечь.

— Это от стресса голова закружилась, а так-то я здорова, — объясняю ей, чтобы меня не закрыли тут надолго.

— Дождитесь утра, поспите, отдохните, придёт лекарь его величества и сам вас осмотрит, сейчас его нет, ночь на дворе, — пытается утихомирить меня женщина.

— А меня отсюда выпустят?

— Конечно. Если вы здоровы, то зачем вас тут держать.

Она уходит, а я потихоньку начинаю паниковать. Что будет делать Арах? Отпустит? Заберёт к себе домой, ожидая своего наследника? Может, убьёт?

Но если я снова здоровая, может, он любит меня? Может, он пришел в храм или помолился богине у входа, но он же явно что-то сделал.

Меня разрывало от догадок и предположений. Может, он нашёл способ разнести храм на кусочки? Разозлился, что я при смерти, и снёс его?

Хотелось верить в хорошее, но, зная его характер, хорошее вряд ли было.

Утром меня навестил лекарь, разглядывая меня с явным интересом.

— Значит, Арах всё-таки покорился, — шепнул он, задумчиво разглядывая мои руки.

— Думаете, он любит меня? — спросила наивно.

— Не уверен, он вчера на полном серьезе внёс аванс на ваши похороны, а теперь, видите, вы здоровы.

— Может, передумал? — поднимаюсь на локте.

— Но он так и не пришёл к вам. Я доставлю вас в его дом.

— Зачем? — всполошилась я.

— Потому что вы здоровы, а я хочу жить. Даже без меча он слишком меня пугает, — оправдался лекарь. Ему пришлось куда-то сходить, вызвать портального, и мы переместились в дом Араха. Лекарь крепко держал меня за талию, чтобы я не дёргалась. Камин в гостиной ярко пылал, съедая подкинутую недавно охапку дров. На кухне суетился слуга, который, завидев нас, растерялся.

— Где хозяин дома? Я привёл ему девушку.

— Хозяин... Он наверху... Я схожу за ним... — слуга бросился к лестнице, поднялся на второй этаж, постучал в дверь.

— Девушку велено поселить внизу, в одной комнате для прислуги, — спустился к нам слуга.

— А где сам Арах?

— Вы знаете, он малость занят... — виновато ответил работник.

— Я хочу с ним поговорить, — дёрнулся лекарь к лестнице, отпуская меня.

— Не сейчас. Он занят, — пресёк ему дорогу мужчина.

— Ну хорошо, передайте, что я пытался. Хорошего дня, — и, расплываясь в улыбке, лекарь ушёл в портал, явно радостный, что не придётся контактировать с Арахом.

— Давайте я вас провожу, — подал мне руку слуга и повёл в одну из маленьких комнатушек. Небольшая кровать, шкаф, даже стола нет.

— Вы пока располагайтесь, а я займусь своими делами, если что-то потребуется, позовите меня.

— А я могу уйти? — спросила я, и улыбка мгновенно стёрлась с лица прислуги.

— Он сказал, что убьёт меня, если вы сбежите, — отвечает шёпотом.

Ну, собственно, что и следовало ожидать.

— Почему не спустился ко мне?

— Он занят.

— Один?

— Один в плане... Да, он один. А что?

— И чем же он занят?

— Я не лезу в дела господина.

— Хорошо, я вас поняла.

— Скоро будет готов завтрак, я позову вас, — мило улыбается и уходит. Я выждала время, вышла за дверь и прошмыгнула на второй этаж. Больно интересно, чем это он занят, да и узнать, что меня ждёт, хотелось уже сейчас.

Я приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Полностью одетый Арах лежал на постели, а рядом с кроватью и на тумбочке стояли пустые бутылки. От него несло алкоголем, поза для сна была не самой удобной.

Я вроде ещё не родила, чтобы он так праздновал. Я прошла в глубь и увидела рядом с подушкой деревянную фигурку богини любви и мою записку.

Белые волосы застилали лицо. Как обычный мужик взял и напился. Я села с ним рядом, взяла куколку в руки и пригладила её деревянные волосы. Будить Араха себе дороже, но вот понаблюдать за ним со стороны очень хотелось. Слуга, обыскав весь дом, вбежал перепуганный в спальню.

— Вам сюда нельзя, — говорит мне шёпотом.

— Я уже здесь, — отвечаю ему. Забираю свою же записку с кровати и поднимаюсь на ноги. Мы спускаемся вниз, на завтрак. Я ставлю фигурку перед собой и наконец-то ем полноценную порцию вкусного омлета с поджаренным беконом. Такой маленький.

— А у вас есть огурцы? Солёные.

— Нет, есть козий солёный сыр, принести?

— Давайте.

Я зависла у стола надолго. Пробовала ложечку того, сего, потом гладила себя по животу и шла на второй круг.

Мне и морс сделали из ягод, и грибы подали в сметане, а шлифанула я это всё сладким куском наскоро запечённой тыквы.

Пришлось объяснять слуге, что я в положении, а то он смотрел на меня с подозрительностью.

— Поели — можно и поспать, — сказала я, поднимаясь из-за стола с вдвое увеличенным животом.

Мужчина заботливо расстелил мне постель и принёс женскую одежду, только потом, рассматривая её, я заметила, что кто-то её рвал. Она была зашита аккуратно, но Арах явно буйствовал и издевался над тканью. Я переоделась, но живот было заметно, как и то, что в некоторых местах ткань явно ушили. Ну ничего. Как ночнушка пойдёт. Я легла в постель и поняла, что мне пережимает грудь. Пришлось снять и выбросить наряд, оставаясь только в белье. Я проснулась от тяжелого взгляда. Арах в полном одеянии смотрел на меня, сложив руки на груди. Нехорошо так смотрел.

— Меча нет, хочешь прожечь меня взглядом? — спросила его.

— Хочу, чтобы ты показала живот, только поэтому ты до сих пор жива, — отвечает хмуро.

— И что ты будешь делать? С ребёнком и со мной?

— Заберу его, а тебя выкину.

— Ты же сказал, что он тебе не нужен, — припоминаю его же слова. — Тебе теперь нечего ему передать.

— Воспитаю воином, продолжит моё дело.

— Но без меча...

— Ты много говоришь, — перебивает меня и сам забирает у меня край одеяла.

— И где живот?

— Он ещё маленький, — оправдываюсь я.

— Если бы не королевский лекарь, я вышвырнул тебя за обман.

В положении лёжа живот и правда почти незаметен.

— Может, ты меня отпустишь? Я сама как-нибудь выращу ребёнка, — смотрю на него с надеждой.

— Нет. Это мой ребёнок. И он останется у меня.

— Его нужно кормить грудью, кто его будет кормить?

Арах бросает быстрый взгляд на моё декольте в нижнем белье и недовольно скрипит зубами.

— Это не твоя забота.

— Но...

Арах берет меня за шею и смотрит в глаза.

— Скажи спасибо, что ты жива.

Я молчу и отворачиваю от мужчины лицо. Я пережила такой ужас, ещё и спасибо говорить. Потерял свою игрушку и чуть не поубивал всех. Поворачиваю голову обратно.

— Ты отпустил служителей, которые меня защищали?

— А тебе есть до них дело?

— Они защищали меня.

— А потом сдали, как трусы... — перебивает Арах.

— Разве у них был выбор?

— Не было, но они всё равно трусы.

— А как бы поступил ты?!

Палач задумался и убрал руку, выпрямился и ушёл.

Мы пересекались за завтраком или на ужине. Молча смотрели друг на друга. В самом доме охраны не было, но вот по периметру, чтобы я не сбежала, ходило двое крепких ребят.

Мне сделали отдельную кабинку, чтобы я могла принимать душ, потому что лежать в ванной мне было нельзя из-за беременности. Я так и не поняла почему. Вечером, перед сном, я стояла под тёплыми струями, натирая своё тело пахучим мылом. Арах вошёл и уставился на меня. Небольшой живот и груди, которые немного подросли, его явно заинтересовали. Он скинул с себя одежду и зашёл ко мне.

— Вставай на колени и удовлетвори меня, — требует нагло.

— Нет, — отвечаю ему и отворачиваюсь.

— Я заставлю тебя, — берет меня за шею и прижимает спиной к своей груди. Мне сзади упирается его твёрдый член.

— Я беременна, ты что, не видишь? — спрашиваю его.

— Вижу, поэтому ты будешь ласкать меня ртом, — отвечает хозяин дома.

— Я не хочу.

— Мне плевать, что ты не хочешь, — давит на меня своей настойчивостью.

— Отпусти. Мне нельзя нервничать, — пытаюсь выбрать из его захвата, но мужчина второй рукой обнимает меня под грудью. Держит, не отпускает.

— У меня есть потребности, и ты должна их удовлетворять, раз живёшь здесь.

— Можешь найти мне замену, я с лёгкостью поменяюсь местами.

— Лара, — рычит на меня, — встань на колени сейчас же.

— Сам вставай. Я тебе не жена и не постельная рабыня, — возвращаю ему его же слова.

Он перемещает свою руку чуть выше, прямо на грудь. Сжимает её и оттягивает сосок. По телу идут мурашки. Я зла на него, но грудь стала чуть больше, чувствительной.

— Прекрати, — говорю неуверенно, позволяя ласкать и второй сосок.

— Встань на колени, — уже тише требует он, запрокидывая мою голову.

— Ты можешь потрогать мою грудь, и на этом всё... — выдыхаю слова и закрываю глаза от удовольствия.

Араху явно не нравится то, что я говорю, но нравится сжимать мои груди. Он берет их двумя руками, выпуская шею из капкана. Лёгкий поцелуй в плечо, затем ещё один. Делает вид, что ему не так уж и хочется меня касаться губами.

От его рук хочется выгибаться и тереться попкой о его пах, но я сдерживаю эти порывы.

— Если хочешь, можешь каждый вечер трогать мою грудь, — говорю ему в порыве благодарности за удовольствие.

— Хочу, — произносит мне на ухо и целует в шею.

Новый табун мурашек пробегает по телу, и я сжимаюсь. Арах обходит правой рукой мой живот, спускаясь ниже. Укладывает ладонь на промежность и прижимает к себе.

— Я не буду заниматься с тобой любовью, — говорю ему и чувствую, как его пальцы сжались. Пытаюсь сдержать стоны от ласк своего клитора. Но тело само идёт к нему в руки.

— Ах! — не могу сдержать стон.

— Я не буду с тобой спать, — говорю мужчине, запрокинув голову и отыскивая взглядом его губы. Он целует меня и продолжает издеваться, водя твёрдыми подушечками прямо по нежному и чувствительному бугорку. Я таю в его руках, хотя отчётливо понимаю, что зря это делаю.

— Это ты спас меня? — спрашиваю у него. — Ты попросил богиню меня спасти?

— Я стоял на коленях перед этим чёртовым храмом, как маленький мальчик, не напоминай мне об этом, — шипит Арах и снова целует.

— Ты этого не заслужила, — ворчит, отрываясь от меня. — Нужно было оставить тебя умирать самой мучительной смертью.

Ещё больше давит на мой клитор.

— Ах! — вырывается стон.

— Как же я хочу, чтобы ты ответила за свой поступок, чтобы молила меня о пощаде.

— Арах! — новый стон и его усиленных действий.

— Оставлю тебя как постельную рабыню после рождения ребенка, будешь ласкать меня, — продолжает шептать. — Хочу, чтобы ты мучилась, билась в агонии.

— Ах! Ах! Боже! — кричу и дрожу под его пальцами.

— Я узнавал, я могу тебя трахать, только аккуратно, — шепчет и прижимает меня к стене, подводит член к лону и входит. Его каменный орган протискивается потихоньку, очень нежно, и я ему это позволяю, потому что сама этого хочу. Сама двигаюсь на его члене, потому что Арах сильно аккуратничает. Медлит. А мне хочется ещё раз кончить. Возможно, я его люблю, а возможно, просто гормоны. Разбираться некогда.

Он старается ласкать меня везде, постанывает.

Я кончаю и сжимаюсь прямо на его члене. Вожу попкой из стороны в сторону.

Вытаскиваю его орган и, поддержав его рукой, пытаюсь просунуть себе в попку.

— Давай лучше я, — перехватывает у меня инициативу, смазывает слюной головку и толкается в расслабленную и податливую дырочку. Я опираюсь на стену и ощущаю всю пользу его неторопливости. Арах раздвигает мои ягодицы, давит членом, а потом сбавляет напор. Снова давит и отстраняется. Головка заходит в узкую дырочку, и мы оба постанываем.

— Теперь я понимаю разницу, — говорит хрипло. — Я уже трахал твою попку.

— И тебе понравилось... — добавляю за него.

— Тебе тоже, ты так кричала, — целует меня в шею и пробирается глубже.

— Ах! Боже! — простонала в голос. Пусть ещё неглубоко, но и член у него не маленький.

Медленные движения становятся более ритмичными.

— Лара... — хрипит мне на ухо.

— Что? Ах!

— Я так хочу свернуть тебе шею и трахать одновременно, — признается он хрипло.

— Я тоже, ах!.. Я бы с радостью всадила в тебя кинжал, а потом попрыгала сверху на твоём... Господи! — задыхаюсь от того, как глубоко он решил меня трахнуть.

— Моя попка... — шепчу со смесью удовольствия и волнения за дырочку.

— Это моя попка, — хрипит Арах и вбивается своим членом глубже.

— Боже, что ты делаешь! — выгибаюсь и фиксирую попку под удобным для проникновения углом.

— Арах!

— Что?! — рычит и вколачивается в меня, набирая скорость.

— Я люблю тебя... — шепчу на эмоциях, хочу наконец это сказать.

— Уверена? — спрашивает и тянет меня за волосы.

— Да! Ах! Ах! Ах! — отвечаю, и он срывается с цепи.

Мы кончаем вместе, почти завалившись на стенку. Его член содрогается во мне, а я уже ничего не слышу и не вижу.

— Я тебя люблю, — шепчу тихо больше для себя, чем для него.

— Я тоже тебя люблю, — говорит он. — Не хотел, но вынужден.

— Прям уж вынужден? — пытаюсь его поймать на слове.

— Именно. Тебе повезло, что ты беременная от меня.

— Ты серьёзно?

— Да. Убить тебя я не могу, приходится любить.