но и от общения с подопечной: за время, прошедшее с нашей предыдущей встречи, она успела окончательно поверить в то, что наша забота — ни разу не временная, приняла свой новый статус и отпустила все опасения. Поэтому наслаждалась текущим мгновением, искренне радовалась нашим шуткам, с удовольствием отшучивалась, отвечала на любые вопросы и… старалась не лезть в дебри медицины. Хотя это желание сводило с ума как бы не больше всего. Ведь Маша ее не только понимала, но и слушала. Увы, оставшаяся часть дня была расписана чуть ли не поминутно, поэтому в какой-то момент обнулился один из таймеров в моем ТК, и я нехотя зашевелился. В смысле, сообщил дамам, что нам пора, оплатил счет, первым встал из-за стола и поизображал джентльмена.

Пока поднимались в летный ангар торгово-развлекательного центра, извинился перед Ульяной за то, что мы не сможем проводить ее до «Иглы», и объяснил, почему. Потом помог девчонке забраться в «Альбатрос», помахал на прощание рукой, поухаживал за напарницами, забрался в кресло своего «Борея», организовал конференцсвязь и дал команду крепить награды.

Плашки с точками крепления были вшиты в наше шмотье еще в прошлое воскресенье, а бортовые искины контролировали процесс. Поэтому уже минут через пять мы с Завадской завели движки и тронули флаеры с места, а через четверть часа упали в один из коридоров замедления Императорского дворца, влетели в знакомый ангар, встряли в очередь из лимузинов и еще минут десять ползли к парковочным местам, к которым вел трекер. Впрочем, эта задержка помогла настроиться на предстоящее действо, так что в требующийся режим мы перестроились с полпинка, перепортили настроение доброй дюжине глав самых влиятельных родов Империи и членам небольших свит еще по дороге к лифтовому холлу, а там обломали еще десяток Прелестных Пупов Белогорья. Как? Да просто-напросто приняли предложение одного из Конвойных зайти в приехавшую кабинку. И вошли. Вне общей очереди и наплевав на то, что младше всех остальных гостей приема.

Теоретически должны были просесть в Мраморном зале для приемов, в котором к моменту нашего появления собралось человек сто пятьдесят, если не больше. Но не успел электронный глашатай нас объявить, как слева-сзади послышался голос Орлова:

— Тор Ульфович, дамы! Не торопитесь — я с удовольствием составлю вам компанию…

Мы, конечно же, повернулись к нему, и Геннадий Леонидович, весело поздоровавшись, продолжил «развлекаться» — «отжал» у меня Ослепительных Красоток, первым повернул направо и повел нас по большому кругу.

Игнорировать нас в присутствии начальника ССО дураков не было, вот я и решил, что наиболее вероятная проблема решилась сама собой. Но стоило нам подойти к первой же группе напыщенных дворян, как генерал создал новую — представил их нам. То есть, дал понять и им, и всем окружающим, что считает нас влиятельнее этих личностей!

Главу рода Вахрамеевых и его свиту начало плющить. Но Орлов этого «не заметил» — забыл об их существовании, прошел еще несколько шагов и в том же стиле опустил Голенищевых.

Глава этого рода оказался куда самолюбивее, чем предыдущий, и не стал терпеть унижение. В смысле, высказал Геннадию Леонидовичу свое «фи». Да, чрезвычайно культурно и тактично, но генерал-полковник мгновенно перестал изображать добродушие и добавил в голос закаленной стали:

— Валентин Степанович, а напомните-ка мне, пожалуйста, чем вы, ваш наследник и ближайшие родичи занимались во время недавней войны!

Аристократ умел держать удар и, вне всякого сомнения, подготовился к подобным претензиям, поэтому ответил, не задумываясь:

— Ваше высокопревосходительство, мы обеспечивали ряд потребностей воюющих честным трудом в тылу!

— Да-а-а? А по моим данным, вы начали поставлять продовольственной службе ВКС свежезамороженную рыбу только в конце февраля этого года, то есть, через девять месяцев после начала войны. Зато в июле, августе и первой половине сентября прошлого года изыскали возможность вывести в Новую Америку и Объединенную Европу почти две трети своего состояния. Дальше объяснять?

Голенищев пошел красными пятнами и отрицательно помотал головой:

— Нет, ваше высокопревосходительство.

— Рад, что вы меня поняли… — недобро оскалился начальник ССО и повел нас дальше.

Следующую группу гостей приема — как потом выяснилось, Артюховых — проигнорировал. И остановился перед заместителем командующего Шестым Ударным флотом контр-адмиралом Берестовым и его супругой.

С Виталием Борисовичем и Инной Яковлевной мы познакомились еще в театре на Воздвиженке, поэтому обошлись без взаимных представлений и очень неплохо поболтали. Хотя нет, не так: общение с самим контр-адмиралом доставило море удовольствия — он говорил то, что думал, а думал и достойно, и красиво. Зато его супруга ненавидела моих девчонок и скрывала это чувство за натужными улыбками. В общем, от этой парочки я отошел, обуреваемый двойственными чувствами. И заставил себя сфокусировать внимание на лицах следующей группы гостей приема. Но через пару мгновений услышал слева-сзади воркующий голосок Мегеры, вдумался в ее «требование» и без какого-либо внутреннего сопротивления отставил в сторону свободный локоть. Вот Горчакова на него и оперлась. После чего довольно замурлыкала:

— Всем добрый вечер! Геннадий Леонидович, вы себе не представляете, как меня порадовали: я практически всю жизнь мечтала пройтись под руку с Тором Ульфовичем, но в обычной жизни к нему не пробиться.

— Добрый вечер, Танюш! — мягко поздоровался с ней генерал и… ехидно ухмыльнулся: — Что ж, значит, с тебя причитается…

…Орлов «прикрывал» нас до конца обязательного круга, потом оставил на Горчакову и куда-то ушел. К этому моменту наша компания перепортила настроение как бы не половине присутствующих, поэтому я слегка напрягся. А зря: Татьяна Анатольевна оказалась тоже не подарком. В смысле, загоняла народ, проходивший мимо, в правильную колею либо одним своим видом, либо тяжелым взглядом. Вот нас никто и не игнорировал — останавливались, как миленькие, бесились от взаимных представлений, проводимых Мегерой в стиле Геннадия Леонидовича, и, как правило, утирались. Кстати, охотнее всего утирались бывшие жертвы нашей защитницы — не только не возмущались, но и улыбались на разрыв щек. Видимо, не желая вызвать ее неудовольствие. А мои девчата, быстро научившиеся идентифицировать подобных личностей, давили в себе смех и вели подсчеты, роняя в общий канал цифру за цифрой.

Суммировали и подкаты ко мне-любимому, благо, в какой-то момент до абсолютного большинства собравшихся, наконец, дошло, что нас «ставят» по распоряжению Императора или его наследника, и к нам потянулись любители держать нос по ветру. Пускать наведение мостов на самотек никто не хотел, так что как минимум в трех подходах из четырех чувствовались безупречная логика и оригинальность машинного разума. И это даже веселило. Почему? Да потому, что почти каждый «начальный» монолог знакомил меня с какой-либо чертовски интересной гранью прошлого Марины, Даши, Маши и Мегеры, их родичами, родителями одноклассников, соседями и кем-то там еще.

Особого негатива такие беседы не вызывали — да, то, что я не выказывал ярко выраженного желания продолжить знакомство, расстраивало всех и каждого, но портить первое впечатление желающих так и не нашлось. Вот я и начал расслабляться. А за четверть часа до обращения Императора к гостям даже решил, что на этом приеме неприятных сюрпризов можно уже не ждать. И сглазил — уже через минуту-полторы к нам подошел блондинистый тип лет сорока с гаком, вперил в меня задумчивый взгляд и требовательно шевельнул рукой.

Второй блондин — лет на пять моложе и привыкший к роли ведомого — изобразил очень вычурный поклон, со слишком хорошо знакомым акцентом представил меня господину, а потом представил господина мне:

— Чрезвычайный и полномочный посол Союза Государств Скандинавии граф Ханс Хюитфельд!

Историю этого рода я зазубрил еще лет в двенадцать, поэтому помнил, что Арильд Хюитфельд родился в середине шестнадцатого века, являлся членом датского государственного совета, дорос до должности канцлера и, получив доступ к архивам, написал хронику Дании. Но тип, стоявший передо мной, строил из себя Императора всея Вселенной, и я ответил тем же самым по тому же месту — неспешно перевел взгляд с «шестерки» на «чрезвычайного и полномочного», равнодушно оглядел с головы до ног и вопросительно выгнул бровь.

— Юноша, перед вами ПОСОЛ! — с апломбом сообщил «ведомый» и был удостоен еще одного взгляда:

— И…?

— И ваш чрезвычайно влиятельный соотечественник! Так что кланяйтесь, кланяйтесь…

— Для начала, вы обращаетесь к подполковнику, соответственно, обязаны использовать титулование «ваше высокоблагородие»! — бесстрастно сообщил я, заметил в глазах Хюитфельда вспышку злости и продолжил давить: — Далее, перед вашим хозяином стоит кавалер тринадцати боевых наград Империи Росс, то есть, не в пример более заслуженная личность, чем свежеиспеченный посол государственного образования, проигравшего войну. Так что кланяться я не буду. И последнее: я — росс. И по рождению, и по воспитанию, и по мировоззрению. Поэтому вы и ваш… Ханс-как-его-там-по матери мне не соотечественники.

Тут посол вышел из себя и прервал гордое молчание:

— Ты, грязный полукро— …

Это словосочетание набило мне оскомину еще в далеком детстве. Так что я сорвался с места еще до того, как «мой соотечественник» договорил, снес плечом его растерявшегося горе-помощника, правой рукой вцепился в нижнюю челюсть Хюитфельда, левой зафиксировал затылок, пронесся мимо, раскрутил бедра и свернул хаму шею…

в мир, полный жизни. Однако сегодня я изменю традиции и напомню о другом. О том, что всю историю Российской Империи со Старой Земли и ее преемницы — Империи Росс — так называемый «просвещенный Запад» называл нас варварами, пробовал завоевать, получал по рогам и на какое-то время затихал в бессильной злобе. В этом же ключе прошла и последняя война: на нас вероломно напала целая коалиция государственных образований, умылась кровью, вымолила прощение и начала платить репарации. Однако привычка называть нас варварами и считать ниже себя никуда не делась. Поэтому-то свежеиспеченный посол Союза Государств Скандинавии, великодушно приглашенный на этот прием, и повел себя, как быдло. То есть, попытался унизить одного из нас и, опосредованно, меня. Но, по своему скудоумию, решил, что раз среди предков подполковника Тора Ульфовича Йенсена были датчане, значит, он — слабое звено. Безусловно, слабых звеньев хватает и у нас, ведь мы, люди, несовершенны. Но Империя Росс — многонациональное государственное образование, в котором испокон веков прекрасно уживаются самые разные народы, и мы оцениваем своих соотечественников не по крови, текущей в жилах, а по поступкам. Про поступки Тора Ульфовича Йенсена я рассказывать не буду — о них говорят его награды — так что скажу коротко: этот РОСС ответил на оскорбление так, как требовала ситуация. И правильно сделал…

После этих слов он величественно повернул голову вправо и холодно оскалился:

— А теперь я отвечу на вопрос, который горит в ваших глазах, господа послы. Да, я прекрасно знаю, что такое дипломатический иммунитет. Однако это понятие является ЧАСТЬЮ межгосударственных договоренностей, которые должны соблюдаться В КОМПЛЕКСЕ. Вы же вспоминаете о них только тогда, когда это выгодно вам, а все остальное время без зазрения совести плюете на мирные договора и тысячи соглашений, развязываете захватнические войны, вероломно бьете союзников в спину и творите все, что заблагорассудится. Так вот, в мое правление такого беспредела больше не будет: любой нарушитель договоров с Империей Росс, будь то целое государственное образование или его представитель, будет автоматически выноситься за пределы правового поля и наказываться по всей строгости уже подписанного НОВОГО ПАКЕТА ЗАКОНОВ… Нет, мистер Льюис, это не правовой произвол, а самая обычная справедливость. Кстати, окажись я на вашем месте, постарался бы не строить из себя поборника традиций. Так как мы, россы, можем вспомнить о традиции намного древнее Венской конвенции о дипломатических сношениях — принципе «Горе побежденным…» — и тогда вашей Новой Америке придется гораздо хуже…

С нашего места посла ССНА и его свиты видно не было, но, судя по дальнейшему поведению Императора, эта отповедь произвела нужный эффект и заставила дипломатов охолонуть. Вот я и расслабился. В смысле, позволил себе слушать продолжение обращения Олега Николаевича к гостям вполуха и прочитал сообщение, прилетевшее от Горчаковой:

'Тор Ульфович, я в восторге! Причем не от того, что этот выстрел Императора убил сразу несколько зайцев — для него такая эффективность является нормой — а от скорости, жесткости и чистоты исполнения боевой комбинации: да, я тоже отрабатывала нечто похожее и, в принципе, тоже способна свернуть противнику шею. Но мне потребуется время, чтобы переступить через себя и свои рефлексы. А вы обошлись без этой паузы, следовательно, вас изначально готовили к безусловному уничтожению противника, и… теперь я понимаю, по какой причине Дарья Алексеевна не советовала рубиться с вами в спаррингах без ограничений. Кстати, Екатерина Петровна тоже вне себя от радости: да, ваше личное кладбище очень и очень велико, но убивать врага издалека, нажимая на какой-нибудь сенсор, в разы проще, чем находясь с ним лицом к лицу. А значит, на вас можно положиться в любой ситуации.

Мы приятно удивлены и поведением ваших напарниц — они, вне всякого сомнения, не знали, что вас попытаются унизить и что вы получили карт-бланш на любые адекватные действия, но поддержали, не задумываясь, и были готовы воевать со всей Вселенной. В общем, вам с ними крупно повезло.

А еще я получила море удовольствия от поведения вашей команды во время моего «сольного выступления»: вы не понимали, зачем я влезла в это шоу, но держались так, как будто я одна из вас. Спасибо…'

Отвечать на это послание я поленился — поймал взгляд Мегеры и коротко кивнул в знак того, что согласен с ее утверждениями. А вот девчат похвалил. От всей души. Дополнив заранее набранный текст еще тремя предложениями и уронив итоговый вариант в общий канал.

Ответы не заставили себя ждать:

«Лучше воздай… натурой…»

«Фраза „Готов носить на руках…“ без вполне понятного продолжения вызывает не радость, а уныние…»

«Йенсен, мы — ТВОЯ КОМАНДА. И другой реакции на наших врагов НЕ БУДЕТ. Так что холь и лелей нас дальше. Чем нежнее — тем лучше…»

«А ведь, по логике, должны были выкатить претензии за то, что я даже не заикнулся о полученном разрешении отвечать на любые провокации…» — отрешенно отметил я и получил сообщение от Цесаревича. С трекером и парой Ценных Указаний. Прочитав, переключился в рабочий режим, дождался конца обращения Императора, поаплодировал вместе с остальными гостями приема и вполголоса озвучил боевой приказ:

— Дамы, по моей команде поворачиваемся на половину одиннадцатого и начинаем движение. И-и-и… раз!

Все остальное девчата сделали сами — Завадская подхватила Мегеру под локоток, повернула в нужном направлении и помогла вовремя «стартовать» с места, а Ослепительные Красотки закончили предписанный маневр по обе стороны от меня, абсолютно естественно оперлись на мои предплечья и мило улыбнулись дочери главы рода Державиных, охреневшей от четкости наших перемещений.

А потом нам стало не до нее — мы перестроились в «походный ордер», пробились к нужному входу в зал для приемов сквозь толпу, только-только начавшую «чувствовать себя, как дома», и встретили еще одну «боевую двойку», вышедшую «в народ». В смысле, наследника престола и его супругу.

В этот момент Ромодановские еще раз продемонстрировали дворянству свое отношение к нам — вместо того, чтобы инициировать начало стандартного сценария обмена приветствиями, Цесаревич приветливо кивнул моим дамам, по-простецки пожал мне руку и спросил, не составим ли мы им компанию в прогулке по залу, а Екатерина Петровна радостно улыбнулась и заявила, что чертовски рада всех нас видеть. А потом началось самое интересное — наша компания, объединившись, пошла не по кругу, а по ломаной линии… от одного заслуженного ветерана прошедшей войны к другому. Само собой, подходила и к тем, кто сам не воевал, но обеспечивал потребности воюющих ударным трудом, лечил раненых, помогал выживать беженцам и так далее. Зато благородную «пену», только недавно вылезшую из своих нор и спешно пытающуюся вернуть утраченные позиции, не замечали даже в упор. Кстати, проигнорировали и послов государственных образований Коалиции, и… ту часть родни Ромодановских, которая во время войны себя ничем не проявила.

Вот публику и залихорадило — те, кого Император, по сути, отправил в опалу, неслабо запаниковали; облагодетельствованные вниманием наследника престола, наоборот, воспрянули духом и стали планировать более интересное будущее, а любители половить рыбу в мутной воде принялись просчитывать новые расклады.

Все бы ничего, но в эти самые расклады однозначно включали и меня. Поэтому сверлили взглядами разной степени… хм… заинтересованности и либо улыбались и старались запомниться, либо, в лучшем случае, мысленно проклинали. Но самым большим ударом по психике наших недоброжелателей стали последние несколько минут «прогулки». Ведь Цесаревич поднял нашу компанию на тронное возвышение, подвел нас к Императору и Императрице, до этого момента просто наблюдавшими за гостями приема, и познакомил с Ее Императорским Величеством. И пусть всего минут через пять беседы мы были отправлены «в свободное плавание», возненавидели нас очень и очень многие. Но мы заранее знали, что так и будет, поэтому не комплексовали от слова «совсем» — без какой-либо спешки спустились в зал, позаимствовали с подноса проходившего мимо «Стюарда» по бокалу со свежевыжатым апельсиновым соком и навелись на генерала Переверзева.

А вот дойти — не дошли, так как были перехвачены послом Империи Восходящего Солнца господином Сугавара Масатомо. Нас с этой личностью познакомил Цесаревич, так что я не удивился ни приветливой улыбке, ни их традиционному поклону, ни великолепному русскому языку — остановился, отзеркалил и улыбку, и кэйрэй, выслушал формальное представление нового спутника посла, судя по одинаковой фамилии, приходившегося ему сыном, и обменялся поклонами еще и с Сугавара Наоей. Потом представил ему своих девчат — хотя, признаюсь честно, не хотелось — и вдумался в следующую фразу его отца:

— Кстати, мой насредник, как и вы, боевой офицер. И пусть досружирся торько до чина кайгун тайи, что соответствует вашему капитан-рейтенанту, зато с первого и до посреднего дня войны ретар на истребитере «Джинсоку», посредние семь с поровиной месяцев командовар звеном, вместе с напарником сжег двадцать два вражеских корабря и награжден двумя орденами, один из которых — орден Зоротого Коршуна — вручается торько за выдающиеся боевые засруги и считается одной из самых почетных наград Империи Восходящего Сорнца. Говоря иными сровами, вы, Йенсен-доно, ваши грубокоуважаемые напарницы и Наоя — рюди войны. И я уверен в том, что вы обязатерьно найдете общий язык. А теперь, ери вы не возражаете, я оставрю его на ваше попечение и пообщаюсь с коррегой из Тройственного Союза…

Я бы возразил. С превеликим удовольствием. Так как не горел желанием ни возиться с «человеком войны», ни постоянно кланяться. Но японцы были нашими союзниками, и посылать лесом их посла было бы, мягко выражаясь, неблагоразумно. Пришлось обмениваться с Сугаварой-старшим очередными поклонами, брать на прицеп младшего и мысленно искать положительные стороны в обретении этого балласта. И они, как ни странно, нашлись — его присутствие рядом с нами позволяло «вынужденно бортовать» как бы не две трети желающих с нами поболтать.

Кстати, «каплей» разговаривал по-русски не так бегло, как его папаша, тоже не выговаривал букву «л», нисколько не стеснялся выражать свои мысли и… оказался достаточно болтливым. Впрочем, с демонстрацией уважения и комплиментами не перегибал, к моим девчатам не клеился и задавал только те вопросы, которые наверняка не были закрыты подписками. А еще наверняка читал мое досье, не пил спиртное и, по моим ощущениям, не играл. В смысле, не пытался любой ценой навести со мной мосты, а вел себя так, как привык, и не разочаровывал. Так что я отвечал все распространеннее и распространеннее и задавал встречные вопросы. Вот и допрыгался. До нешуточного удивления:

— Йенсен-доно, скажите, пожаруйста, вы много изучать наша Империя Восходящее Сорнце, верно?

— Нет, Сугавара-доно, не интересовался… — честно признался я. — Меня тренировали ваши соотечественники. Вот я всякого-разного и нахватался.

— Вы заниматься боевой искусство?

— Скорее «занимаюсь». То есть, тренируюсь и сейчас. Самостоятельно.

— А какой именно, есри не секрет?

— Карате Годзю-рю.

— Интересный вы ричность… — задумчиво пробормотал он, на несколько мгновений ушел в себя и обезоруживающе улыбнулся: — Но карате не удиврять — я смотреть видео с ваш «Борей» и потерять горова от добрый зависть…

что сотрудники этих филиалов занимаются не только предоставлением банковских услуг, и что на самом деле утверждение «я взяла на себя смелость» надо читать, как «Мне разрешили…», но был уверен, что это разрешение было получено с подачи Инны. Вот и пообещал себе отблагодарить ее за помощь. И только потом полез изучать приаттаченные материалы.

Первая подборка ничем особенным не удивила: да, далеко не все авторы статей или репортажей считали нормальным такое «наказание» Хюитфельда, но абсолютное большинство понимало, что я выполнял волю Императора, и не оспаривало его решения. Вот и ограничивалось очень завуалированными намеками на то, что охамевшего дипломата можно было поставить на место намного гуманнее. А меньшинство восхищалось жесткостью Ромодановского, моей «фантастической безбашенностью», сплоченностью нашей команды и… везением Горчаковой, которая, по мнению диванных экспертов по всему и вся, наконец-то нашла себе единомышленников.

В общем, последнюю нарезку из этой подборки я смотрел, посмеиваясь. И привлек к себе внимание проснувшейся Костиной. Поэтому она бесшумно обошла кровать, юркнула ко мне под одеяло со «свободной» стороны, обняла и еле слышно попросила поделиться причиной для веселья.

Поделился, перекинув в ТК самую приятную часть проштудированных материалов. Потом открыл вторую подборку, просмотрел блок под названием «ССНА» и захотел вернуться к Нью-Вашингтону, Балтимору, Мемфису или к любой другой планете Новой Америки. Чтобы напомнить местным писакам о том, что за любое утверждение надо отвечать.

Что интересно, изменения в моем настроении почувствовала не только Маша, но и Марина. Поэтому эта парочка почти одновременно приподнялась на локтях и потребовала рассказать, что меня так взбесило.

Я поставил запись на паузу, вернулся из МДР в реальность и вздохнул:

— Реакция «просвещенного Запада» на вопиющее попрание устоев всего Человечества, на «наглейшее убийство ни в чем не повинного дипломата», на монолог, в котором Император меня поддержал, и на тот самый новый пакет законов, который был анонсирован с нашей помощью.

— Как я понимаю, эти материалы прислала Инна, верно? — спросила Кара, дождалась утвердительного кивка и недобро оскалилась: — Может, попросим ее заодно раздобыть и адреса самых ярых защитников идеалов гуманизма…

— … и нагрянем к этим уродцам в гости? — закончила блондиночка, сходу сев на предложенную волну и люто возненавидев этих говорунов.

В этот момент пришла в сознание и Даша, почувствовала, что мы, мягко выражаясь, не в духе, вытрясла причину и вздохнула:

— Наказать этих тварей, безусловно, вполне реально. Но транспортное плечо слишком уж сильно смягчит эффект и превратит воздаяние в новый акт беспричинной агрессии.

— Ну да… — согласилась Завадская. — За восемь-десять дней эта сенсация затрется сотнями других, и о ее причине забудут. Поэтому любое наказание будет выглядеть… неважно. И потом, тратить две с половиной-три недели на ублюдочных писак, как мне кажется, нерационально.

Я нехотя согласился, заставил себя успокоиться, наговорил и отправил Инне ответ, снова заглянул в список непрочитанных сообщений, обнаружил еще одно новое, вывесил картинку над изножьем кровати, врубил и вслушался в монолог Цесаревича:

— Доброго времени суток, Тор Ульфович. Я только что с совещания, на котором обсуждались меры противодействия истерии, начавшейся в средствах массовой информации Новой Америки, Объединенной Европы и Каганата из-за «жестокого убийства светила скандинавской дипломатии». По уверениям наших аналитиков, эти истерии раскручиваются оппозиционерами нынешних глав этих государственных образований, дабы мы разозлились, вышли из себя, надавали президентам с каганами по рогам и, заметно ослабив их политические позиции, дали шанс дорваться до власти «более продвинутым оппонентам». Почти уверен, что так оно и есть. Хотя бы потому, что государственные СМИ молчат, спецслужбы пытаются заткнуть особо говорливых личностей, а главы всех этих государств уже прислали нам сообщения, в которых доказывают, что ни в чем не виноваты. Но государь «не поверил». Поэтому выставил каждому по ультиматуму. То есть, в крайне жесткой форме потребовал доказать свою невиновность делом. Так что в ближайшие часы самым оголтелым писакам станет не до «творчества», и эта проблема решится без нашего участия. А в нашей Империи все гораздо веселее: ваш внезапный отлет с Белогорья жутко расстроил всех желающих быстренько навести мосты с доверенной командой Императора и обрести новые возможности, загрузил аналитиков большинства дворянских родов работой и… дико перепугал глав еще не уничтоженных крупных криминальных структур. Ведь, по мнению последних, вы — самая боевая группа оперативников Нулевого Отдела — устали отдыхать и полетели множить на ноль тех, кого можно уничтожать в мирное время. Кстати, эта паника нам на руку: наши спецслужбы отслеживают перемещения самых влиятельных членов криминальных сообществ и готовят всеимперскую акцию по уничтожению этих личностей…

Следующие несколько минут Ромодановский делился интереснейшими новостями, так что к концу просмотра нам основательно полегчало. Поэтому я быстренько ответил на это сообщение, почувствовал, что проголодался, и предложил девчатам позавтракать.

Как и следовало ожидать, они включили турборежим. Но не все — Даша с Машей рванули к терминалу ВСД, а нас с Мариной отправили умываться. Мы, естественно, послушались. А после того, как привели себя в порядок и вернулись в «спальню», отпустили Красоток, уселись за накрытый стол и за время ожидания просмотрели сообщение Костяна, к слову, оказавшееся на редкость скучным. Зато после воссоединения команды я пожелал напарницам приятного аппетита, вывесил рядом с дверью в санузел «картинку» с лицом Агеева, врубил воспроизведение и вслушался в голос Богдана Ярославовича:

— Доброго времени суток, Тор Ульфович! Не смог с вами созвониться и пришел к выводу, что вы, вероятнее всего, снова покинули Белогорье по делам Службы, так что отправлю это сообщение по МС-связи. А все потому, что хочу поделиться забавной информацией. Пожалуй, начну издалека. Итак, о том, что ваши «Бореи» считаются символами скорости и неудержимости, вы наверняка знаете. И наверняка понимаете, что меня терроризируют просьбами собрать и продать такие же флаеры. Так вот, сегодня утром ряды желающих летать на этих машинах пополнил родственник посла Империи Восходящего Солнца. Что интересно, предлагал за один-единственный экземпляр «рюбые деньги» и обещал летать на этом «истребитере» только на родине. А когда получил отказ и вдумался в мои аргументы, расстроился чуть ли не до слез и выдал фразу, которую я сначала не понял: «Я хотер ретать настоящий „Борей“, а не его красивый тупой копий. Эх…» Но когда я процитировал ее Елизавете, вызвал смеховую истерику. Оказалось, что как минимум трое клиентов, расстроенных моими отказами, заказали копии «Бореев» в других ателье. И их владельцы… уже рекламируют проектирующиеся машины на своих сетевых страничках! Я не поленился проанализировать все три предложения и понял, почему мой японский гость назвал эти копии тупыми: не имея никакого представления о реальных ТТХ ваших машин, мои горе-конкуренты фактически дорабатывают свои топовые флаеры, задирая их себестоимость «аж» до полутора миллионов и накидывая еще пятьсот тысяч маржи! Но за эти деньги можно скопировать разве что обводы и добавить к ним роскошный интерьер, акустику и авионику. А летать эти корыта будут… как корыта. Вот мы с Лизой и ждем не дождемся момента, когда гордые владельцы таких машин заметят ваши «Бореи» в небе над Новомосковском и рискнут с ними погоняться. На этом, пожалуй, все. Надеюсь, что развеселил и вас. Всего хорошего. До связи…

— А Наоя-то не соврал… — задумчиво хмыкнула Марина после того, как я свернул эту картинку.

— … и предложил Агееву беспроигрышный вариант нарушить обещание без каких-либо последствий… — продолжила Даша.

— Богдан Ярославович — человек чести… — фыркнула Маша и добавила: — Кстати, не удивлюсь, если эта волна интереса к нашим «Бореям» заставит производителей флаеров разработать и начать производство принципиально новых линеек премиальных машин. Ведь если появился серьезный спрос на модели стоимостью под два миллиона, значит, его надо удовлетворить…

Я согласился. Потом вместе с девчатами развил предложение Костиной гоняться с владельцами «корыт» не из любви к искусству, от души посмеялся и не сразу вспомнил о необходимости наговорить Агееву ответ. А после того, как записал и отправил, вывесил новую картинку, включил воспроизведение, мазнул взглядом по очень уж серьезному лицу Настены

и, вслушавшись в ее монолог, забыл о желании умять десерт:

— Привет, Тор. Только что просмотрела очередное сообщение от деда и все никак не переварю полученную информацию. По его словам, за вчерашней провокацией стоят не Ольденбурги и даже не спецслужбы Союза государств Скандинавии, а Алефельды. В частности, их глава, решивший тебя унизить с помощью давнего делового партнера рода. И еще: мой дед каким-то образом выяснил даже цену вопроса — Харальд Гуннарович передал Хюитфельдам права на поместье в самом престижном районе Эсбьорга стоимостью за четыре миллиона крон…

с которыми тебя позже познакомит капитан Завадская. Так что поднапрячься придется и тебе. И последнее: с этого момента и до возвращения на Индигирку вы обязаны считать себя в рейде, соответственно, беспрекословно выполнять любые распоряжения персональных инструкторов. Вопросы?

Самый первый задала Верещагина, оказавшаяся самой шустрой:

— Как я понимаю, госпитальное судно и бригада врачей — это средства, которые позволят отрываться по полной программе?

Я подтвердил:

— Ага: я считаю, что прыгать в центральные системы Каганата за двумя-тремя десятками наших соотечественниц несерьезно. А на этом конкретном «Лекаре» можно будет вернуть домой не менее сотни. Причем без особого превозмогания — в бригаде есть высококлассные психологи и гипнотерапевты, в одном из помещений второй палубы установлены вирткапсулы, а склад забит всем, что в принципе может потребоваться спасенным.

Миронова хищно усмехнулась, подняла руку, дождалась разрешающего кивка и как-то странно прищурилась:

— Это ведь твоя идея, верно?

Скромничать я не стал:

— Верно: де-юре мы с Каганатом уже не воюем, но только за последние три недели оперативники седьмого отдела наведывались в его приграничные системы семь раз и отнюдь не просто так. Поэтому тюрки снова закрыли зоны перехода первой и второй категории, а госпитальные суда считаются слишком большими и тяжелыми для того, чтобы таскаться по «троечкам». Но я другого мнения, вот и решил не мелочиться.

— Ты собираешься затянуть эту дуру на «троечку»⁈ — хором спросили Матвей, Миша и Оля, выслушали односложный ответ, ошалело переглянулись и… поверили:

— Тогда тюркам пора вешаться!

— Значит, повеселимся!

— О-о-о!!!

На этом я счел брифинг законченным, поэтому встал и разогнал народ по кораблям. Кстати, сам остался на «Наваждении» Завадской. Так как на моем не осталось «обычных» кают, а заселять Матвея в каюту Ромодановских я был не готов. Да, для оптимизации взаимодействия с бортовым искином пришлось «выдвинуть на первый план» один из дублей Феникса из имеющегося кластера, но с этим делом я справился всего минуты за полторы. Потом вывел борт в открытый космос, подождал, пока моему примеру последуют Темникова с Костиной, в удаленном режиме загнал на летную палубу госпитального судна свой МДРК, болтавшийся снаружи, написал в личку Завадской, что буду страшно скучать, и дал команду «разбегаться».

На нужный курс встал сам. Чтобы не тратить время впустую. Во время разгона поставил Власьеву первую учебно-боевую задачу — потребовал, чтобы он затянул нас на внутрисистемный прыжок. И, конечно же, проанализировал работу с системой управления гиперприводом. Увиденное не обрадовало, так что после выхода «Наваждения» на струну я вздохнул и начал объяснения с «претензии»:

— Да уж, преподаватели у вас — хоть стой, хоть падай. Но неправильные привычки еще не забились в подсознание, поэтому будем ставить новые.

Матвей ничего не понял и вопросительно мотнул головой, благо, знал, что я вижу его аватарку в одном из окон пилотского интерфейса.

Я кинул ему в ТК файл с подпиской о неразглашении, дал время изучить текст, поймал вариант с автографом и приступил к объяснениям:

— В этом рейде мы начнем готовить тебя и Риту к полетам на линкоре Императора. Не знаю, в курсе ты или нет, но корабли этого класса настолько тяжелые, что тянут прыжки далеко не по всем струнам первой категории. Из-за чего перемещения флотов и эскадр, в составе которых имеются такие борта, не только сильно переусложняются, но и достаточно легко просчитываются. Позволять кому бы то ни было просчитывать маршрут борта номер один — это форменный идиотизм, поэтому одно из важнейших требований к пилотам глав любых государственных образований — умение затягивать линкоры хотя бы на слабенькие «двоечки». Ибо чем выше потолок этих возможностей, тем меньше шанс нарваться. Согласен?

Он утвердительно кивнул, и я посерьезнел:

— Все, что я скажу с этого момента, является государственной тайной, соответственно, не должно обсуждаться ни с кем, включая Риту. Вопросы?

— Вопросов нет.

— Отлично. Тогда слушай внимательно. Итак, считается, что научиться таскать линкоры по «двоечкам» практически невозможно. Поэтому абсолютно во всех летных академиях Империи идет негласный отбор самых талантливых курсантов, теоретически способных прыгнуть выше головы. Тем не менее, согласно закрытой статистике, девяносто семь процентов подобных талантов упираются в потолок возможностей задолго до выпуска, еще две целых и пять десятых сливаются во время спецкурса и распределяются на линкоры элитных или придворных флотов, а остальные не проходят спецпроверку. Так что, в конечном итоге, отсеиваются практически все. Поэтому в настоящее время у Ромодановских нет ни одного пилота, способного летать на борту номер один, а самый последний, умевший затягивать линкоры на струны с коэффициентом сопряжения до двух целых и двадцати трех сотых, пропал без вести вместе с Цесаревичем Александром Олеговичем. Получается, что, на первый взгляд, ваши шансы получить вакантное место равны нулю. Но я готов вложиться в ваше развитие своими личными наработками…

Матвей понял намек с полуслова, пообещал, что мои тайны умрут вместе с ним, и снова превратился в слух. Поэтому я снял правую перчатку, извлек из левой набедренной ячейки хранения бумажный «тренажер» и провел… хм… мастер-класс по «технике двойного применения». А после того, как закончил, ответил на несколько уточняющих вопросов и поставил учебно-боевую задачу номер два:

— Мы с тобой уйдем из Индигирки через достаточно жесткую «троечку». Борт на нее, естественно, затяну я. При этом буду манипулировать сенсорами системы управления гиперприводом голой рукой, чтобы ты убедился в том, что моя методика действительно работает. Следующие три корабельных дня будешь «щупать» этот лист бумаги и перешивать прежние рефлексы. А потом мы с тобой вывалимся в мертвую систему, быстренько отсканируем, отправим полученные данные Маше с Ритой и начнем полноценные тренировки со струн первой категории…

…Все время, пока я затягивал МДРК на струну, Власьев гипнотизировал мои пальцы. А после того, как мы оказались в гипере, поблагодарил за науку, попросил разрешения заняться тренировками, дождался ответа, встал с кресла Умника и с «тренажером» наперевес рванул к лифту. Я, в отличие от него, никуда не торопился — подождал исчезновения кабинки, поручил Фениксу отслеживать этот тип активности Матвея и со спокойной душой отправил по сообщению Марине, Даше и Маше. Потом спустился в командирскую каюту, снял скаф и компенсирующий костюм, поплелся в душ и поймал первый ответ. От Маши, свалившей из Индигирки через среднюю «двоечку».

Первую половину монолога блондиночки слушал вполуха, так как знал, что она дурить не будет. А после того, как в голосе Костиной появилась грусть, навострил уши и вдумался в утверждение «не по теме». Да, с середины, но за глаза хватило и этого:

— … моя подруга, но я поймала себя на мысли, что злюсь на Верещагину из-за того, что возня с ней лишает меня возможности быть с вами. В общем, уже скучаю со страшной силой и дико завидую Матвею, Мише, Оле, Настене и Косте: они — на одном корабле с тобой, Дашей и Мариной, а я — нет. Придется торопить время и терроризировать вас сообщениями. Кстати, они будут очень личными, поэтому просматривай их один, ладно? Та-а-ак, кажется, я начинаю расклеиваться. Прошу прощения и отправляюсь укладываться в вирткапсулу — часовая тренировка по экстремальному пилотажу гарантированно вправит мне мозги, так что в следующем сообщении я точно буду улыбаться. На этом все. Целую. До связи…

Сообщение Темниковой, прилетевшее минут через восемь-десять после Машиного, тоже состояло из двух информационных блоков. В первом Даша подробно описала «возможности» Базанина, с большим трудом затянувшего ее «Наваждение» на струну с КС один-восемьдесят три в стандартной технике, а во втором пострадала практически в том же ключе, что и наша блондиночка, но с поправкой на свой характер. Кстати, первый блок разбудил мою совесть. Однако ее попытки пробудить во мне желание поделиться «техникой двойного применения» с Мишей и Олей ни к чему не привели — я доверял им намного меньше, чем Матвею с Ритой, а раздавать эти наработки всему миру был не готов. Вот и уперся. В смысле, игнорировал совесть до тех пор, пока в «Контакт» не упало сообщение Марины и не заставило забыть обо всем остальном:

— Ну, что я могу сказать об этом кораблике? Мне показалось, что он чуть-чуть инертнее «Семаргла». Тем не менее, на два-пятьдесят два он затянулся достаточно легко,

поэтому теоретически можно было бы попробовать струну на две-три десятые жестче. Но рисковать я не буду — начну поднимать потолок возможностей с шагом в восемь-десять сотых. Далее, медики выпали в осадок и все никак не оклемаются. Впрочем, «сумасшедший» прыжок не обсуждают даже между собой — отловили Костю и всей толпой грузят теорией. Настена тоже одурела. От твоих «дополнительных вводных». Тем не менее, оценила красоту задумки, легла в вирткапсулу, потерялась в системе моделирования боевых действий и в данный момент злобно улыбается. А мне не до улыбок — я просмотрела ваши сообщения и теперь чувствую себя безумно одинокой. К сожалению, рвать душу себе, тебе и девчатам абсолютно бессмысленно, так что я сейчас заблокирую доступ в рубку «Лекаря», спущусь на летную палубу, вломлюсь в твое «Наваждение», поднимусь в самую любимую каюту на свете и нагло лягу спать практически в середине корабельного дня! В общем, не теряй и скучай. Чем сильнее — тем лучше. И, конечно же, присылай очень длинные сообщения. На этом все. Целую. Пока-пока…

Не сделал ни одной сколь-либо значимой ошибки и за следующие минут тридцать пять-сорок — толково подошел к поместью директора второго по величине частного банка планеты, завис над берегом премиленького озера, обратил внимание на излишнюю плотность радиообмена в отдельно стоящем здании, догадался поручить Фениксу проанализировать эту активность аж по восьми параметрам и получил все основания счесть, что так «надрывается» некая приманка для наших особо дурных коллег. Вот и натравил кластер искинов не на пустышку, а на ИИ системы безопасности.

Взяв под контроль особняк, с помощью специальной программки нашел реестр, в котором хранились биометрические данные господина Мустафы Йылмаза, влез в самую защищенную часть архива камер СКН, познакомился с жизнью наложниц и… задавил проснувшуюся ярость. Но напрашивавшиеся выводы сделал. Поэтому перед тем, как высадить дроидов на балкон третьего этажа, выбрал самый жесткий из предустановленных вариантов уничтожения тварей в человеческом обличье. И… не стал фокусироваться на Возмездиях — подключился к динамикам системы оповещения трюма и «построил» нашу «боевую двойку» врачей:

— Господа, готовьтесь принимать пациенток: ориентировочное время возвращения первого «Техника» — четыре минуты двадцать секунд…

Впрочем, как только все девять наших соотечественниц и большая часть дроидов оказались на борту, переключился на камеру одного из «Техников» и понаблюдал за моим дополнением к Воздаянию — чисто символическому погребению во внутреннем дворе поместья трех патологических садистов. А после того, как действо закончилось, криво усмехнулся:

— Хоронить мусульман вверх ногами, да еще и завернутыми в свиные шкуры — это сильно… но слишком долго, а значит, рискованно.

Я согласно кивнул:

— Ты прав. Поэтому я попросил приобрести на одном из мясокомбинатов Индигирки всего два десятка свиных шкур и опосредованно похороню в таком стиле только настоящих тварей, которые попадутся нам в руки в этом боевом вылете. А всех остальных мы будем загружать в трюм, довозить до пояса астероидов и выбрасывать наружу.

— Ты думаешь, что местные смогут провести правильные параллели?

Тут я расплылся в недоброй улыбке:

— Так мы же поможем: будем оставлять в каждом разоренном поместье обрезки свиных шкур… а перед уходом из системы сбросим в местную Сеть видеозапись погружения пары-тройки правильно «упакованных» и еще живых уродов в какое-нибудь зловонное болото…

…Подходящее болото нашли в начале восьмого утра по времени Таласа, но показательно утопили не пару-тройку уродов, а аж восемь представителей рода Демир — главу, его младшего брата, трех сыновей, племянника и двух внуков. И пусть для того, чтобы завернуть в свиные шкуры всех этих тварей, пришлось вызвать к себе «Наваждение» Завадской, зато у меня перед глазами перестали мелькать фрагменты ночных забав этих ублюдков, Власьев почти перестал скрипеть зубами, а наши врачи, наблюдавшие за Воздаянием с помощью картинки, вывешенной над медкапсулой, поклонились внутренней камере и продолжили возиться с самыми истерзанными женщинами.

Пока выходили в открытый космос и разгонялись на внутрисистемный прыжок, я «собирал» и изучал видеоотчеты по двум первым акциям наших подопечных. А во время пребывания на струне создал нарезку для небольшого разноса, хотя, по большому счету, даже Оля, косячившая сильнее всех, не сделала ни одной серьезной ошибки. Увы, анализируя поведение «курсантов», я вынужденно пропускал через себя материалы, выводившие их из себя. Вот к концу перелета и озверел. Но срываться на своих был не готов, а «чужих» мы с собой не прихватили. Вот и пришлось загружать мозги статистикой. То есть, подключаться к камере СКН летной палубы «Лекаря» и считать спасенных.

Да, и это дело оказалось достаточно нервным, так как далеко не каждая спускалась по аппарели своим ходом. Но результаты наблюдений все равно порадовали: оказалось, что Матвей спас из рабства одиннадцать женщин, Рита — семнадцать, Миша — четырнадцать, а Оля — девять. То есть, этот рейд, по сути, уже удался.

Во время разбора полетов я намеренно лютовал. Благодаря чему вернул подопечных в условно нормальное расположение духа, позволявшее не только строить и реализовывать планы мести, но и есть. Потом отправил ужинать, дал время отдохнуть и разогнал по кораблям. Кстати, четырех из восьми врачей пришлось оставить на госпитальном судне, но это распоряжение было принято с пониманием. Вот мы и ушли к Турфану «усеченными экипажами».

Я прекрасно понимал, что за время нашей «отлучки» в Таласе рассветет, и внезапное исчезновение связи с членами восьми местных дворянских родов не останется незамеченным, поэтому, вывалившись в обычное пространство, натравил кластеры Фениксов на планетарную Сеть, дождался ответа на запрос по заданным параметрам и расплылся в довольной улыбке: местная полиция и спецслужбы то ли не успели, то ли не смогли заткнуть всех гражданских, обнаруживших трупы, «похороненные» в свиных шкурах, и этот наш «намек» спровоцировал начало сумасшедшей паники. Хотя нет, не так: начало паники спровоцировала статья авторитетнейшего сетевого аналитика Бильге Истеми, не только подсчитавшего общее количество наших жертв, но и подробнейшим образом объяснившего, почему одних уродов мы просто пристрелили, вторых посадили на современные аналоги средневековых кольев, а третьих «лишили счастливого посмертия». Вот на Турфане и полыхнуло. Впрочем, не на всем — если в столице, в которой только-только наступило утро четверга, встало на уши все дворянство, то львиная доля населения ночной стороны планеты еще спала. Вот мы и упали к курортному Каракуму.

Подопечные Темниковой и Костиной продолжили работать в обычном режиме — то есть, зашли на поместья влиятельнейших жителей этого города-миллионника, хакнули дорогие, но гражданские искины систем безопасности, проанализировали архивы записей камер СКН и так далее. А Матвею и Мише мы с Мариной разрешили реализовать куда более масштабные идеи Насти — наведаться с ни разу не дружескими визитами в аукционные дома, торгующие живым товаром. Благо, до традиционного дня проведения торгов — пятницы — оставалось всего ничего, а на сетевых страничках этих домов обнаружились красочные описания и голографии в общей сложности двадцати семи «лотов, дожидающихся своих хозяев».

«Лоты» хозяев не дождались — были подняты в наши «Наваждения». Но не «бесплатно» — мы оставили в подвальных этажах обоих зданий аж по три дорогущих «Гиацинта». И взорвали. Этак через полчаса после того, как все четыре корабля вышли в открытый космос, и я выяснил, какое количество бывших наложниц спасли Верещагина с Мироновой.

Прихваченных этой парочкой особо упоротых рабовладельцев высадили во время внутрисистемного прыжка, подошли к «Лекарю» и начали готовиться к уходу из системы. Первыми разгрузились Завадская, Темникова и я. Причем полностью — то есть, попросили наружу даже подопечных. Потом Кара ушла в рубку госпитального корабля рулить дальнейшим процессом, Даша радостно поднялась на борт моего «Наваждения», а я вывел его в открытый космос и увел к Турфану. Сливать в планетарную сеть фильм-предупреждение. Ну, а на освободившееся место влетела Костина, отправила последнюю партию наших соотечественниц в медблок и в компании с Верещагиной умчалась помогать зашивавшимся врачам. Кстати, Миронова занималась тем же самым. А парней припахали иначе — поручили им роли «подай-принеси».

В общем, пока мы зависали в гипере, большая часть команды работала в поте лица. Ну, а меньшая — Марина — пребывала в режиме ожидания. Так что, дождавшись моей отмашки, вывела госпитальное судно на нужный вектор и доставила к «нашей» зоне перехода. А там шустренько села на хвост моему кораблю, уравняла скорости, по моей команде дала нужный процент тяги на движки и следом за нами благополучно ушла на струну. Вот меня и отпустило. В момент получения сообщения с докладом о том, что «Лекарь» в гипере — я улыбался, слушая монолог Завадской, на пару с Темниковой наговорил в ответ всякого-разного, перевел борт в зеленый режим, разблокировал замки кресла и поухаживал за дамой. Вернее, ухаживал — галантно уступил право войти в лифт первой, после выхода из кабинки отставил левый локоть, хотя до двери командирской каюты было всего ничего, помог избавиться от скафандра и компенсирующего костюма, затолкал их в шкафчики и за то время, пока Даша зависала в душевой кабинке, накрыл на стол.

Потом помылся сам, сытно поел, завалился на кровать, без какого-либо внутреннего сопротивления обнял Темникову, прижавшуюся к моему левому боку, вывесил над нами «Контакт», подобрал подходящую аватарку, врубил запись и заговорил:

— Доброго времени суток, Игорь Олегович. Мы — все. В смысле, ушли из Турфана и в данный момент находимся в гипере. С этой струны сойдем эдак суток через пять, то есть, уже на нашей территории, найдем новую и прыгнем к Индигирке. Само собой, если не получим новых вводных. Теперь коротко о наиболее значимых итогах рейда. Матвей Власьев и Маргарита Верещагина совершили качественный скачок в освоении практических навыков работы с системами управления гиперприводами, благодаря чему научились уверенно затягивать «Наваждения» на струны с коэффициентами сопряжения два-сорок три и два-тридцать восемь. Для сравнения, вторая пара курсантов ИАССН — Михаил Базанин и Ольга Миронова — использующая обычные алгоритмы работы с гиперприводами, подняла потолки возможностей до струн с КС два-ноль семь и два-десять. Далее, на Турфане эта четверка проявила себя очень и очень неплохо — провела по три абсолютно самостоятельных акции и спасла в общей сложности сто пять наших соотечественниц. И последнее: эксперимент со свиными шкурами оказался успешным, поэтому его, как мне кажется, стоит тиражировать. То есть, поручить свободным оперативникам седьмого отдела бить в ту же точку. На этом, пожалуй, закончу. Видеоотчеты по каждой акции и аналитические выкладки по материалам, позаимствованным в Сети Турфана, приаттачены к сообщению. Всего хорошего и до связи…

— Надо же — и правда от Анохина! — изумленно выдохнула Темникова и снова превратилась в слух. Вовремя — Вячеслав Германович как раз закончил здороваться и перешел к делу — минуты три-четыре невероятно велеречиво и многословно описывал ситуацию, сложившуюся в нашей любимой Империи после войны, затем прошелся по нигилизму подрастающего поколения, более чем подробно объяснил, к чему может привести этот настрой в не такой уж и отдаленной перспективе, а потом вздохнул. Так тяжело, как будто считал себя ответственным за все грехи наших соотечественников:

— В общем, руководство нашей киностудии решило приложить все силы для того, чтобы скорректировать мировоззрение молодежи, провело конкурс на лучший сценарий космического боевика по мотивам прошедшей войны, выбрало самый интересный и… сочло необходимым пригласить на роль одной из трех главных героинь будущей франшизы вас — свободную оперативницу, совершившую неимоверное количество реальных, а не выдуманных подвигов, прекрасно разбирающуюся в диверсиях, а значит, способную консультировать специалистов по спецэффектам, и, что самое важное, заслужившую уважение всего населения Империи. Кстати, мы не забыли о том, что вы продолжаете служить, поэтому, получив ваше принципиальное согласие, гарантированно убедим ваше начальство в необходимости этого фильма, подстроимся под ваше расписание и так далее. И еще: мы уверены в вашей исключительной порядочности, поэтому приаттачиваем к этому письму файл с так называемым «клише». То есть, заготовку первой серии фильма с пока еще отсутствующим названием, сгенерированной студийным искином на основе сценария. Да, это творение на порядок слабее будущего шедевра патриотического боевика, зато показывает суть интриги, а значит, позволит вам «примерить» на себя роль героини с вашим лицом и принять обоснованное решение. Что еще? Ах, да: гонорары за роли, как правило, обговариваются на личных встречах, но я уже сейчас могу уверенно заявить, что наше предложение вас обрадует ничуть не меньше, чем неминуемая всеимперская слава!

— Всеимперская слава мне нужна приблизительно так же, как лишние деньги… — язвительно буркнула Костина и заявила, что готова наговорить ответ. Но Марина, невесть с чего переключившаяся в боевой режим, посоветовала не торопиться и все-таки посмотреть «клише».

Не знаю, что именно Красотки услышали в ее голосе, но поддержали это предложение и смотрели «еще не шедевр» аж двадцать семь минут, то есть, до завершения первой же постельной сцены. А после того, как она закончилась, потребовали остановить воспроизведение и выдали один гневный монолог на троих:

— А Измайловы-то напрочь охренели!

— Ага: после подписания контракта плавно добавят постельным сценам толику «жесткости», превратят нас в секс-символы Империи, вызовут в Торе презрение ко всем трем и подведут к нему своих — куда более порядочных — девиц.

— Кстати, начало действительно сильное. Следовательно, теоретически это «клише» может убедить в необходимости создания этого сериала даже государя!

— Не удивлюсь, если для него уже подготовили свой вариант и ищут или уже нашли способ его показать…

— А почему «Измайловы»? — спросил я, вклинившись в первую же паузу.

Темникова пожала плечами:

— Владельцами «Созвездия» являются именно они. Причем ни разу не номинальными. А значит, незримо стоят за этой кино-интригой…

— Интересно, а сколько у нее слоев? — спросила Марина и взбесила Машу:

— Сколько бы ни было, Измайловы будут посланы к чертовой матери! По крайней мере, мною…

Это утверждение заставило меня подобраться. Как вскоре оказалось, зря — Костина заставила себя успокоиться, просмотрела два оставшихся послания, посоветовалась с подругами, с их помощью создала правильную аватарку и с первой попытки наговорила Анохину предельно вежливый ответ:

— Доброго времени суток, Вячеслав Германович. Мы приятно удивлены вашим предложением, но оно нас не заинтересовало. Прежде всего потому, что, как когда-то написал великий Иван Крылов, «Беда, коль пироги начнет печи сапожник, а сапоги тачать пирожник…»: мы занимаемся тем, чему учились, со всем пылом души и не собираемся отбивать хлеб у профессиональных актрис. Далее, к гонорарам — даже очень высоким — абсолютно равнодушны, ибо живем служением Родине, а не стяжательством. Да и всеимперская слава нам, свободным оперативницам, только навредит. И последнее: ваши «клише» мы удалили, не досмотрев и до середины. Чтобы обнулить шансы их случайной кражи и не лишить себя радости просмотра полноценного фильма. На этом, пожалуй, закончим. Всего наилучшего…

Просмотрев готовое сообщение, заявила, что оно получилась, попросила его отправить, подождала, пока я выполню эту просьбу, и криво усмехнулась:

— А заходик-то оригинальный…

— Угу… — подтвердила Завадская и желчно добавила: — Кстати, те, кто его придумал, не экономили камни раздора. Поэтому-то и не предложили Тору главную роль.

— Зря! — ухмыльнулась Даша, явно успевшая отпустить ситуацию: — Он у нас — на редкость харизматичный красавчик…

…Предложение кастинг-директора «Созвездия» девчата вспоминали аж до ужина — придумывали крайне неприятные варианты продолжения интриги, злились и поминали недобрым словом главу рода Измайловых. Потом пришли к выводу, что приняли эту проблему слишком близко к сердцу, задвинули ее куда подальше, получили море гастрономического удовольствия и решили его заполировать еще несколькими. Поэтому в темпе убрали со стола и утащили меня расслабляться в джакузи.

Пока набирали воду, забивали в список воспроизведения композиции, нравящиеся всем, приглушали свет и раздевались, обсуждали всякую ерунду. А потом врубили гидромассаж и… сразу же вырубили. Вернее, вырубил. Я. Из-за того, что получил сообщение Цесаревича с флагом «Новости часа» и решил их посмотреть. Картинку вывесил за спиной Темниковой, усевшейся напротив, поэтому девчонка нагло перебралась на мое колено, вгляделась в лицо наследника престола и заявила, что он выглядит довольным.

Так оно, собственно, и оказалось:

— Доброго времени суток, Тор Ульфович, дамы. Помнится, вчера вечером я жаловался на то, что акции со свиными шкурами, проведенные парнями из седьмого отдела на Ширазе и Койлыке, дали недостаточно серьезный эффект. Так вот, как только что выяснилось, мои источники не обратили внимания на несколько нюансов реакции местного населения. Нюанс первый: пятничные торги в аукционных домах как минимум шести планет фактически сорваны из-за отсутствия желающих торговаться за росских невольниц. Нюанс второй: в планетарных Сетях Турфана, Бешбалыка, Сабрана и даже столичного Талгара вовсю обсуждается «идеальный способ отвлечения внимания росских ДРГ» — некий особо одаренный мыслитель предложил содержать любимых рабынь не в родовых поместьях, а где-нибудь по соседству. И тайно наведываться к ним тогда, когда припрет. Нюанс третий: цены на наших соотечественниц упали до исторического минимума из-за того, что очень многие нынешние хозяева жаждут избавиться от «опасных активов», а перекупщики сомневаются в том, что этот товар можно будет продать. Зато в разы выросли цены на отдых на морях-океанах: оказывается, многие состоятельные тюрки решили переждать эту волну активности нашей ССО на всевозможных курортах. Ибо на них вы и ваши коллеги еще ни разу не буйствовали. Нюанс четвертый и последний: каган Баничур переслал государю обращение самых авторитетных муфтиев Каганата,

в котором эти личности аргументированно убеждают моего отца как можно быстрее запретить молодым безбожникам творить харам. И пусть сам ничего не просил, смотрел с экрана жалобнее некуда. В общем, ваше дело… живет и будет жить: я отправил на помощь «четверке» сотрудников других отделов ССО и выделил средства для централизованной закупки шкур…

Пока две другие дамы следовали ее примеру, я поухаживал за своими, сел сам и вдумался в извинения Цесаревича:

— Прошу прощения за то, что невольно поставил вас и ваших напарниц в неловкое положение: оценив скорость полета «Бореев» с помощью камер военного спутника, я восхитился и вычислил время вашего ориентировочного прибытия во дворец. А о том, что вы решите купить цветы, даже не подумал.

Закончив с извинениями, познакомил нас со Светланой Геннадьевной, а потом передал бразды правления «застольем» отцу.

Олег Николаевич тоже повел себя нестандартно — признался, что его морят голодом с самого рассвета, пожелал всем приятного аппетита, поймал взгляд распорядителя и с намеком шевельнул рукой. Во время трапезы веселил родичей и нас байками о жизни главы государства — рассказывал о забавных оговорках дипломатов, просчетах помощников и своих ошибках. После того, как от съестного остались одни воспоминания, и прислуга убрала со стола, поздравил Дашу с прошедшим днем рождения и вручил подарки. Потом дал высказаться родичам, выслушал ответный монолог Темниковой, посерьезнел и уставился на меня:

— Всеимперская спецоперация по уничтожению крупных криминальных структур прошла намного успешнее, чем мы рассчитывали — оперативники ИСБ и ССО при поддержке подразделений воздушно-десантных войск взяли штурмом порядка семисот восьмидесяти объектов недвижимости, задержали и допросили чуть менее четырехсот пятидесяти криминальных авторитетов, получили неопровержимые доказательства причастности к противоправной деятельности полутора тысяч действующих сотрудников силовых структур и семидесяти двух дворянских родов, после чего наведались к каждому. Причем отнюдь не с дружескими визитами. Ваши постоянные «двойники» работали на Череповце и проявили себя настолько хорошо, что создали великолепную возможность для деанонимизации одного из ваших орденов, Тор Ульфович, и официального награждения ваших напарниц за операцию на Турфане.

Тут мы хором заявили, что просто присматривали за подопечными, но этот финт не прошел — Олег Третий насмешливо фыркнул и аргументированно доказал, что мы пытаемся выкрутиться:

— Я прогнал через кластер тактических искинов не только видеоотчеты об этой конкретной операции, но и записи ваших прошлых, архивы вирткапсул ваших подопечных и много чего еще. Выводы машинного разума подтвердили мои догадки — перед тем, как заявиться в Турфан, вы помогли подопечным сделать очередные качественные скачки во всех практических дисциплинах, требовавшихся для проведения спасательных операций, помогли Анастасии Ахматовой спланировать воистину идеальные акции, не позволили курсантам совершить ни одной значимой ошибки и психологически сломали не только местных рабовладельцев, но и их единомышленников из Арабского Халифата.

Последней фразы я не понял и не постеснялся в этом признаться. Вот Император и развеселился:

— Сотрудники посольства Халифата в Каганате оказались личностями добросовестными — отправили Большому Начальству подробнейший доклад о новом принципе работы свободных оперативников нашей ССО, а мы через третьи руки поделились этой информацией с «обычными» рабовладельцами, благодаря чему полыхнуло и в планетарных Сетях Халифата. Результат не заставил себя ждать — вчера вечером эмир Хуссейн прислал очередное письмо, в котором сообщил, что сбор наших соотечественниц, мечтающих вернуться на родину, продолжается, а значит, в ближайшем будущем к нам отправят еще транспортник-другой.

— То есть, пожалеть их, болезных, вроде как, не просил… — язвительно уточнил Цесаревич. — Но прогнуться — прогнулся. Причем вовремя…

— Верно… — подтвердил самодержец и развел руками: — В общем, вашему награждению — быть. Значит, ваша явка на награждение обязательна. А оно состоится в подельник в пятнадцать ноль-ноль в Мраморном зале для приемов.

Это был приказ, поданный в красивой упаковке, вот я голову и склонил. И Ромодановский-старший сменил тему беседы — поделился разведданными о внезапном переводе Сугавара Наои в министерство иностранных дел Империи Восходящего Солнца и назначении заместителем начальника СБ посольства в Новомосковске. А после того, как почувствовал, что я переварил эту новость, добавил еще немного информации для размышлений:

— Японцы подводят этого парня открыто. То есть, не стали засекречивать его досье, не препятствовали нашим людям копаться в его реальном прошлом и не скрывают, что намерены через него и вас улучшить отношения с будущим Императором. Это желание логично, а игра в открытую нам нравится. Поэтому наши аналитики тщательно изучили собранные материалы и пришли к выводу, что Наоя — личность и достойная, и интересная. А теперь несколько фактов в поддержку этих утверждений. Факт первый: этот юноша — пусть дальний, но родственник Императора Японии, а значит, не одноразовая игрушка, которую можно слить, не задумываясь. Факт второй: он поступил в Летную Академию Киото вопреки желанию деда, закончил учебу четвертым на курсе, добился распределения в один из самых боевых Пограничных флотов ИВС и уже к середине декабря прошлого года заслужил прозвище «Непобедимый боец». Факт третий: записи боев, за которые наградили этого парня, выкладывались в открытый доступ через считанные дни после соответствующих сражений и были не единственными, в которых буйствовал истребитель с узнаваемым стилем пилотирования. Кроме того, первые материалы об этом пилоте попали в Сеть задолго до трагической гибели прошлого посла, следовательно, заслуги Сугавары-младшего перед Империей Восходящего Солнца не надуманны. Факт четвертый и на данный момент последний: Наоя женат, искренне любит супругу и уже вызвал ее в Новомосковск, а значит, подводить парня к вашим напарницам японцы не собираются.

Как только он закончил перечислять эти факты и замолчал, заговорила Императрица:

— Тор Ульфович, мы не в коем случае не пытаемся навязать вам в друзья Сугавару-младшего. А информацию о нем собрали только для того, чтобы у вас, главы отдельной ветви рода, появилась возможность обрести достаточно влиятельного союзника, никак не зависящего от глав наших дворянских родов. Ведь подобные связи — это серьезнейший актив…

Я оценил очередной шаг Ромодановских навстречу еще до появления в общем канале трех плюсиков. Но подсказки девчат добавили уверенности в правильности сделанных выводов, мотивировали выразить благодарность чуть распространеннее и… избавили от последних сомнений в необходимости «покаяться». Вот я к этому делу и приступил:

— Кстати, я тоже собирал кое-какую информацию. Сегодня. В Северске. Причину, по которой меня туда понесло, пожалуй, опущу. Скажу лишь, что взлом искина СБ родового поместья Алефельдов и… так называемого «вторичного» тактического комплекса для старших офицеров ВКС подтвердил имевшиеся данные. В частности, позволил найти убедительнейшие доказательства того, что конфликт с Хансом Хюитфельдом был оплачен Харальдом Гуннаровичем Алефельдом.

Как я и предполагал, определение «вторичный», поставленное перед словосочетанием «тактический комплекс», мгновенно переключило государя и его наследника в боевой режим. Тем не менее, они дослушали мой монолог до конца и задали два в разы менее важных вопроса:

— Оплачен активами, имевшимися в СГС?

— Так точно, государь.

— А как формулировался «заказ»?

— Прилюдное унижение, Игорь Олегович.

Ромодановские переглянулись и, кажется, обменялись сообщениями. А потом старший снова поймал мой взгляд и принялся осторожно зондировать почву:

— Если тактический комплекс, обнаруженный вами в процессе… хм… поиска информации, действительно был извлечен из трупа старшего офицера ВКС и имплантирован Харальду Алефельду, то ему грозит смертная казнь. А за заказанное, но не состоявшееся прилюдное унижение он отделается вирой…

Я мысленно усмехнулся и сказал чистую правду:

— Государь, не обнаружь и не идентифицируй я этот ТК, вернулся бы в Вороново через «коридор», заявился бы к Алефельдам на прием по случаю дня рождения Ингрид Алефельд и изыскал бы возможность прилюдно унизить ее мужа. Но тактический комплекс на коленке не извлечь. И не на коленке — тоже. Значит, в Империи имеется структура, поставившая очень сложный и опасный преступный процесс на поток. А я — патриот. В самом правильном смысле этого слова. Поэтому… ловите файл с серийным номером, характеристиками отклика и кодами удаленного доступа.

— Вы активировали в нем маячок и «калитку»⁈ — изумленно воскликнул Император, дождался утвердительного ответа, встал из-за стола, подошел ко мне, пожал руку и заявил, что будет должен.

Следующие несколько минут «солировала» Императрица — вытрясала из нас подробности рейда в Турфан и фрагменты записей, не попавшие в сводный видеоотчет. А после того, как получила желаемое, внезапно заявила, что раз наш выход из вертикали власти ССО ничего не изменил, и мы продолжаем служить Родине с той же боевой эффективностью, что и раньше, значит, либо команда исключительно хороша, либо начальство так себе.

Я не допер, что это шутка, и подобрался. А Цесаревич рассмеялся и признал, что в планирование операций нашего ведомства до сих пор не лезет, так как нет соответствующих талантов. В этот момент Император попросил тишины, принял чей-то звонок, за считанные мгновения налился дурной кровью и пообещал принять меры. Сбросив вызов, извинился за то, что дела догнали его даже во время семейного завтрака, попрощался и ушел. Что интересно, забрав с собой невестку. Чуть позже нынешняя и будущая Императрицы отжали у меня девчонок и куда-то увели. А Цесаревич, проводив их нечитаемым взглядом, повернулся ко мне и вполголоса задал «нестандартный» вопрос:

— Тор Ульфович, скажите, пожалуйста, а вы собираетесь пересаживать младших напарниц на «Бореи»?

Я невольно подобрался, но сказал правду:

— Да, собираюсь. Поэтому подтягиваю им пилотаж. И подтяну… эдак к середине зимы. А что?

Он немного поколебался и ответил откровенностью на откровенность:

— Флаеры у вас воистину сумасшедшие. И я хочу оплатить экземпляр Марии Александровны. Ведь этот подарок ее наверняка обрадует, а я должен этой вашей напарнице по гроб жизни. За то, что она убедила мою жену не растворяться в горе и родить нам еще одного ребенка, за то, что Катя почти перестала плакать по ночам, за то, что уже живет будущим сыном или дочкой и за то, что делится со мной переживаниями…

и по очереди улетели с космодрома. При этом двигались с разной скоростью, поэтому к Управлению подошли с шагом в двадцать секунд. Зато припарковались на смежных местах для транспорта особо важных персон, выбрались из машин и прогулялись до лифтового холла. А там постояли буквально минуту и включились в работу — встретили Цесаревича, его супругу и Мегеру, проводили до флаеров, помогли забраться в салоны, организовали конференцсвязь и опять сменили образы. Так что из здания вынеслись на четырех «Волнах» и дали жару. В смысле, всю дорогу до космодрома шли на пределе возможностей этих флаеров впритирку к верхним границам безлимиток, что не только упрощало инструментальный контроль, но и практически обнуляло шансы в нас впороться. Вот пассажиров и проняло: Игорь Олегович, наконец, прокатившийся на флаере своей мечты, выбрался из салона на подгибающихся ногах, но улыбающимся без горчинки, Екатерина Петровна удержалась в вертикальном положении только со второй попытки и назвала нас маньяками, а Татьяна Анатольевна, вероятнее всего, летавшая ненамного хуже Даши и Маши, украдкой показала мне большой палец и со спокойной душой прикипела взглядом к «Наваждениям».

Пока она любовалась обводами кораблей, я опустил аппарель своего, дал команду подниматься в трюм, показал пример и подвел народ к разномастным пластиковым контейнерам, аккуратно сложенным «Техниками» в три стопки:

— В нижних — две пары лыж и сноуборд. Второй слой — комбинезоны, ботинки, жилеты-антигравы и шлемы. Третий — термобелье, носки и все такое. «Нулевой режим» активирован, доступы на первую палубу и в пятую каюту разблокированы. Взлет через четверть часа. А на месте будем в двадцать два десять по времени Новомосковска…

Ромодановская заглянула под крышку одного из верхних контейнеров, пощупала какую-то шмотку, повернулась к Костиной и криво усмехнулась:

— Мария Александровна, вы не ошиблись и в этот раз — сумасшедший полет на вашей «Волне» действительно выключил мне голову. Поэтому ваша взяла — я постараюсь насладиться еще и катанием на когда-то горячо любимых горных лыжах. Тем более, что через месяц-другой мне на самом деле станет не до них…

Блондиночка коротко кивнула в знак того, что это решение правильное, и предложила помощь с переносом шмотья. Екатерина Петровна отказываться не стала. Поэтому через считанные мгновения толпа дам потерялась в наших приобретениях, а Цесаревич задумчиво потер подбородок и попросил показать перепрошитых «Рукопашников».

Я переадресовал эту просьбу Фениксу, и он пригнал в трюм всех трех.

Игорь Олегович с интересом оглядел ничем не примечательные фигуры, упакованные в лыжные комбезы и ботинки, задал пару уточняющих вопросов и почти слово в слово повторил аргументы, которые я использовал в первом сообщении:

— Вы были правы: если они наденут шлемы с поляризованными линзами, то их примут за обычных отдыхающих, а «Буянов» так, увы, не замаскировать. И игольники на них не видны, а машинная реакция всяко лучше человеческой. А с учетом того, что они ощущаются мужчинами, со стороны наша компания будет выглядеть правильно — то есть, у каждой дамы будет кавалер. Да, кстати, то, что вы снабдили дроидов табельными «Штормами» напарниц, не дело: я распоряжусь, чтобы вам выделили по игольнику для каждого «Рукопашника». На всякий случай…

Я мысленно усмехнулся, так как перестраховывался намного серьезнее, чем продекларировал. Но счел необязательным сообщать о том, что над нами будет постоянно парить мой МДРК, что мы перегнали на него всех «Буянов» и что, в случае чего, не постесняемся использовать все системы вооружений, имеющиеся на «Наваждении». Поэтому склонил голову в знак согласия, помог наследнику престола поднять его часть снаряги во вторую каюту. Ибо «свою» он решил выделить жене и ее подруге. А перед тем, как отправиться к себе, ответил на изрядно запоздавший вопрос «А куда мы, собственно, летим?»:

— На горнолыжный курорт «Еловый бор»: он не молодежный, снега там достаточно, трассы накатаны, погода из категории «лучше не бывает» и… мы в это место еще не заглядывали…

…Перелет до «Елового бора» прошел… интересно. Минут через десять после взлета мне написала Ромодановская, напросилась в рубку, поднялась и объяснила, что стояло за просьбой взять с собой Горчакову. Чуть позже Даша прислала запись разговора, в котором Горчакова пробовала выяснить, в какую сумму нам обошлось снаряжение, приобретенное для нее, и мои банковские реквизиты. Не успела Темникова решить эту проблему, как Игорь Олегович почему-то решил, что у его супруги начинает портиться настроение, втихаря набрал меня, «убедил» в том, что Татьяна Анатольевна умеет хранить чужие тайны, описал идеальный способ быстро вернуть благоверную в нормальное расположение духа и, добившись желаемого, повел «своих дам» на экскурсию по каютам для тренировок и самого разнузданного отдыха. И ведь не ошибся: уже к середине экскурсии Екатерина Петровна начала глумиться над подругой детства, а за пару минут до начала снижения заявила, что видела у моих девчат проект переделки трюма тяжелого ударного крейсера «Пересвет» в небольшой аквапарк. В общем, не подай я команду собираться, наверняка обвинила бы меня в желании доработать еще и линкоры с мониторами. А так выключила разбушевавшуюся фантазию и утащила Горчакову одеваться.

В этот момент я и начал развлекаться — вывел на голоэкраны всех кают картинку с внешней камеры и показал сначала коттеджный поселок, в честь которого был назван горный курорт, потом несколько самых красивых трасс и ресторан «Трамплин» над началом самой широкой.

После того, как вывесил «Наваждение» чуть выше по склону, опустил аппарель, десантировал наружу «Рукопашников», передал управление Фениксу и спустился в свою каюту. А еще через пару минут нарисовался в трюме, оглядел толпу, готовую к отрыву, и толкнул коротенькую речь:

— Через минуту бортовой искин подведет корабль к верхней смотровой площадке ресторана и накроет ее маскировочным полем. Поэтому спрыгиваем с аппарели, спокойно встаем на лыжи и сноуборды, опускаем линзы шлемов, собираемся в конференцсвязь, активируем жилеты и выстраиваемся перед съездом на склон.

— А в каком порядке? — спросил Игорь Олегович и получил неожиданный ответ:

— В каком заблагорассудится: вы прилетели кататься, вот и катайтесь в комфортном режиме. А мы и ваши вторые номера подстроимся…

— Но ты потерпи еще немного — когда мы с Дашей научимся летать на «Бореях», включим в розыгрыши таких «измен» и тебя…

Завадская «злобно» прищурилась, но уточняющий вопрос задала только после того, как мы загрузились в флаеры, опустили фонари и организовали конференцсвязь:

— Это вы так намекаете на необходимость разыгрывать и все остальные варианты… времяпрепровождения с Тором?

— Слава богу, догадалась… — под жизнерадостный хохот Темниковой воскликнула блондиночка и продолжила развивать столь благодатную тему. Как водится, не одна, а при поддержке подруг.

С фантазией и чувством юмора у них было все в порядке, а последние тормоза эта троица отключила еще в конце лета, так что разгонный коридор я прошел «на автопилоте». Ржал и во время подъема на безлимитку, и первые три минуты полета. Тем не менее, на рык Феникса «Внимание, мы в захвате системы автоматического наведения ПЗРК типа „Амур“!!!» отреагировал чуть ли не раньше, чем увидел алые метки в основном окне ТК. Более того, успел сообразить, что меток аж четыре, «вспомнить», что голос бортового искина моего флаера «дублировался» искином машины Марины, и, уводя «Борей» в противоракетный маневр, скинул по «обманке» на каждую ракету.

Завадская тоже не тупила — да, заложила столь же безумный вираж после меня, но начала маневрировать от силы на одну десятую секунды позже. Зато «обманки» отстрелила в том же количестве, как-то почувствовала, куда я на самом деле собираюсь уйти, и отзеркалила последний участок траектории. В результате я прикрылся зданием министерства сельского хозяйства, она — гостиничным комплексом «Корона», а Маша… отправила Переверзеву запрос на подключение к нашей конференцсвязи и доложила об этом мне. Поэтому, услышав его голос, я сходу переключился на командно-штабной:

— Владимир Михайлович, по нашим «Бореям» только что отстрелялись из четырех ПЗРК типа «Амур». Ракеты попали в «обманки», однако осколки зацепили несколько десятков флаеров и наверняка повредили окрестные дома. Координаты точек пуска отправляю. Контратаковать не могу: пройдем мимо позиций на сверхзвуке — убьем гражданских. Поэтому продолжаем движение к дворцовому комплексу.

— Вы пострадали?

— Никак нет. Но пребываем в бешенстве. Поэтому найдите, пожалуйста, заказчиков. А мы наведаемся в гости. И вывернем наизнанку…

Переверзев пообещал сделать все возможное и отключился, а я поддался требованиям проснувшейся паранойи, быстренько проложил два алогичных маршрута, отправил первый попавшийся Марине, погнал флаер по второму и мрачно пошутил:

— Идем между домами, игнорируя абсолютно все правила воздушного движения. Не случись войны — разорились бы на штрафах…

…На территорию дворцового комплекса зашли по новому постоянному «внешнему» трекеру, полученному накануне вечером, полюбовались тремя плотными цепочками флаеров, плавно снижавшихся к створам летных ангаров для обычных и «привилегированных» посетителей, влетели в створ ангара для личных гостей Императора, припарковались перед выходом в лифтовый холл и испытали программку «Поводырь», заменившую все «внутренние» трекеры — вбили в соответствующее поле словосочетание «Мраморный зал», вывели рекомендованный маршрут в модули дополненной реальности, выбрались из салонов и неспешно пошли по указателям, видимым только нам.

Пока добирались до места проведения награждения, успели заскучать — Конвойные нас не тормозили от слова «совсем», а придворные, попадавшиеся на пути, почему-то обходили стороной. Или вжимались в стены, если с нами было сложно разминуться. Увы, стоило перешагнуть через порог знакомого помещения под зычный голос электронного глашатая, как о скуке пришлось забыть: к нам повернулись почти все присутствующие, из-за чего пришлось начать движение по кругу. Впрочем, я схитрил — воспользовавшись тем, что мы вошли в зал для приемов через двери «не для всех», пообщался всего с семью группами приглашенных и остановил команду возле ближнего края тронного возвышения. Да, это было не по традиции, но мы на нее забили. Мало того, сбили с пути истинного полковника Залесского, адмирала Шестопалова и контр-адмирала Берестова с супругами. И пусть общество Инны Яковлевны немножечко напрягало, зато первый удар личностей, подходивших к нам раз в минуту, принимал на себя самый старший по званию… до прихода Мегеры — как только Залесские и Берестовы сообразили, что она приперлась к нам с концами, сразу же куда-то заторопились. И увели с собой Шестопаловых.

Я не стал выяснять причину этого бегства, а Маша не постеснялась.

Горчакова, пребывавшая в прекраснейшем настроении, «непонимающе» нахмурилась:

— Уважают. До слабости в коленях… А если серьезно, то жена Виталия Борисовича люто ненавидит всех, кто хоть немного симпатичнее нее, и в мой первый самостоятельный выход в высший свет имела глупость недостаточно корректно прокомментировать мое платье, а эдак года через полтора после этого ваш коллега, тогда считавший себя неотразимым, проигнорировал слово «нет».

— Опасная вы особа, однако… — с улыбкой заявил я, представив себе последствия этих «ошибок».

Она потупила взгляд и поводила ножкой по паркету:

— Есть немного…

Мы рассмеялись, но были вынуждены прерваться, чтобы пообщаться с очередными гостями, двигавшимися по кругу. Потом уделили время еще двум одиночкам и засекли приближение группы японцев. Вернее, их засек я, так как был выше большей части гостей, предупредил девчонок, уронив сообщение в общий канал, и морально настроился на непростую беседу. Но в самом конце «обязательной части» обмена любезностями Сугавара Масатомо извинился за то, что вынужден двинуться дальше, а его сын обезоруживающе улыбнулся и попросил разрешения остаться с нами:

— Йенсен-доно, я знать, что сегодня наградить ваша команда. Хочу рично поздравить. Вы позворите ждать этот момент вместе с ваш компания?

Я позволил. И не разочаровался — Наоя с интересом вслушивался в нашу беседу, но не лез с комментариями, на вопросы отвечал распространенно, не стеснялся говорить, что чего-то не понимает или не знает, и не перегибал с поклонами. В смысле, воевал с привычкой складываться пополам чуть ли не после каждой фразы и не вынуждал нас зеркалить свои действия. В общем, в его обществе было довольно комфортно, поэтому время, оставшееся до начала церемонии, пролетело незаметно. А потом голос электронного глашатая снова ударил по ушам, занавес разъехался в сторону, Император заговорил, и мне стало не до Сугавары-младшего: параллельно с речью Олега Николаевича за его спиной демонстрировалась нарезка из фрагментов записей с камер тактических комплексов участников всеимперской операции по уничтожению крупных криминальных структур.

Кстати, сцены из категории восемнадцать плюс — то есть, последствия попаданий игл разных калибров в человеческое тело и тому подобную «расчлененку» — никто не вырезал и не размывал, вот большинству дам, присутствующих в зале, и поплохело. А меня и моих девчат просто переключило в боевой режим и заставило анализировать телодвижения оперативников и их «жертв».

Этим же делом мы занимались и первые минут сорок основной части мероприятия, благо, перед тем как вручить медаль или орден, Ромодановский знакомил гостей с заслугами награждаемого. В результате не услышали свои фамилии и не потеряли лицо только благодаря Мегере — поднялись на тронное возвышение с крошечной задержкой, выслушали описание «наших геройств» и обзавелись новыми наградами. Вернее, Ослепительные Красотки получили по Святому Станиславу второй степени, Марина — «Владимира» третьей, а мне деанонимизировали все того же «Владимира», только второй.

Увы, две последние награды заставили ахнуть всех, кто имел хоть какое-то представление об очередности пожалования орденов. А потом Император нанес завистникам добивающий удар, обратившись ко мне с претензией:

— Тор Ульфович, я понимаю, что вы и ваши напарницы служите Родине не ради наград и не кичитесь своими заслугами, но на мероприятия, подобные этому, желательно надевать хотя бы орденские планки. Вы ведь меня поняли, верно?

— Так точно, Ваше Императорское Величество! — слитно гаркнули мы, и он добродушно усмехнулся и подколол:

— Что ж, буду считать это обещанием…

Зато весит всего тридцать два килограмма.

Он выяснил, сколько весит все остальное, вывесил перед собой программную оболочку «Авиаконструктор» и забыл о нашем существовании. Я не видел, что именно он делает, ибо видел картинку под слишком острым углом. Поэтому следил за выражением лица. Поэтому понял, что все получится, уже минуте на двенадцатой. А через двадцать две получил подтверждение своим догадкам:

— Удивительно, но факт: с такими комплектующими машина просядет в тяговооруженности чуть более, чем на два процента.

— С полной взлетной нагрузкой, то есть, при наличии в салоне и пилота, и пассажира, верно? — на всякий случай уточнил я.

Он утвердительно кивнул и задал забавный вопрос:

— А боекомплект для пушки не маловат?

Я невольно улыбнулся:

— При стрельбе очередями — да. А с отсечкой в два снаряда — в самый раз.

Агеев включил голову и прозрел:

— Ну да, вы же собираетесь воевать не в космосе и не с линкорами, а в атмосфере и с обычными или бронированными флаерами. Кроме того, в два очень хороших пилота сожжете кого уго— …

— В четыре… — ухмыльнулся я, выдержал небольшую паузу и ответил на безмолвный вопрос: — Месяца через два с половиной-три до «Борея» дорастут и Дарья Алексеевна с Марией Александровной. Так что сегодня я закажу вам еще две машины с военным «тюнингом». Кстати, я привез «расходники» на все четыре единицы. А вот и подписка о неразглашении, которую обязаны подмахнуть все, кто будет работать с этими флаерами.

— Подмахнут! — пообещал Богдан Ярославович, влез в какую-то другую программу, подергал себя за кончик носа и озвучил вердикт:

— На переделку двух ваших «Бореев» мне потребуется суток семь-восемь. А еще две машины я смогу собрать только к середине декабря — меня завалили заказами на создание эксклюзивных флаеров, но… «в стиле Тора Йенсена». Что скажете?

— Мы за вас искренне рады. Честно-честно… — дурашливо протараторил я, сделал паузу и посерьезнел: — А если без шуток, то выставляйте счет сразу за все. Кроме того, соберите, пожалуйста, автографы и организуйте выгрузку «комплектующих». Чтобы мы смогли оставить вам свои флаеры и улететь на разъездном…

…На космодром вернулись без десяти пять, отпустили «Авантюрист», перегнали «Наваждение» Даши на летную палубу «Черномора», пообедали и… не разбежались — заметив, что у Красоток начало портиться настроение, я волевым решением отложил учебно-тренировочный вылет на «час-полтора», улегся на середину кровати и демонстративно развел руки. Марина по вполне понятным причинам взяла самоотвод, так что мои бока оккупировали Костина с Темниковой. И, надежно зафиксировав, требовательно выгнули спинки.

Дождавшись первых любимых прикосновений, закрыли глаза и, вроде как, растворились в удовольствии. Но не прошло и минуты, как блондиночка вдруг встрепенулась, приподнялась на локте и радостно затараторила:

— Я, кажется, придумала, как нам расставаться не на неделю!!!

Мы хором потребовали рассказывать, и она пошла нам навстречу:

— Тор, у нас давным-давно отсканированы все системы, «смежные» с Белогорьем, мы всегда тренируемся парами и… я не вижу особого смысла постоянно упираться в потолки имеющихся возможностей. Говоря иными словами, мы можем работать вот в каком ключе — выбирать систему, в которой есть зоны перехода, более-менее устраивающие и вас, и нас, и уходить на них по очереди!

— То есть, из системы по разным струнам уходят, к примеру, Марина и Даша, а обратно возвращаемся мы с тобой?

— Ага!!! — подтвердила Маша и виновато вздохнула: — Да, эффективность тренировок немного упадет. Из-за того, что длительность пребывания на струнах будет разной, и одной из пар придется ждать вторую. Зато мы сможем встречаться хотя бы раз в сутки. А так предстоящая неделя дастся значительно легче…

Идея была великолепной. Поэтому я поставил искину Темниковой — Огоньку — боевую задачу, уставился на трехмерную карту «окрестностей» Белогорья, появившуюся над изножьем, изучил информационные плашки над несколькими системами и, «вооружившись» программной кистью, начал закрашивать разными цветами подходящие:

— В принципе, можно начать с зеленой: в ней есть мелкая «двоечка» для первого прыжка на крейсере и мелкая «троечка» под «Наваждение». Если мы с Мариной почувствуем, что в состоянии поднять потолок на одну десятую, то всей компанией переместимся в синюю. Нет — в фиолетовую. Или продолжим тренироваться там же. В общем, идея рабочая, так что… Маш, солнце, с нас причитается. Поэтому придумывай, чем тебя порадовать.

Она расфокусировала взгляд и буквально через секунду выдала ответ:

— Пригони, пожалуйста, на «Черномор» свое «Наваждение». Тогда после первого тренировочного дня мы сможем попариться и побалдеть в джакузи…

Пригнал. Эдак через час. С летной палубы поднялся в рубку крейсера, обнаружил, что девчата уже там, причем в скафах, и прокатил команду сначала до высоких орбит, а затем до зоны перехода с коэффициентом сопряжения два-ноль четыре. Пока разгонял тяжеленный корабль, каюсь, немного нервничал. Но стоило врубить гиперпривод и «пощупать» струну, как волнение исчезло — «пики» резонанса сглаживались сами собой без какого-либо напряжения!

«Повоевав» с ними минуты две и убедившись в том, что эта легкость мне не чудится, я поделился своими ощущениями с Мариной, страховавшей меня-любимого, и предложил ей оценить свои возможности.

Она без каких-либо проблем перехватила управление гиперприводом, сгладила пяток «пиков» и озвучила вердикт:

— Почти уверена, что потяну струну с КС два-тридцать. Интересно, а как на самом деле падение возможностей операторов гиперпривода зависит от массы корабля?

— Твой абсолютный рекорд на «Наваждении» — пять-двенадцать… — напомнил я, открывая расчетно-аналитический блок и забивая в него первые цифры. — На «Жале» ты, помнится, потянула три-шестьдесят шесть. На пустом «Семаргле» — три-двадцать два. А на груженом «Лекаре» — два-пятьдесят два. Если учесть, что в потолки возможностей ты упиралась только на трех первых кораблях, а на госпитальном судне толком не напрягалась, то… хм…

— Что⁈ — хором спросили девчата.

Я еще раз оглядел результаты вычислений, мысленно хмыкнул и все-таки закончил прерванное предложение:

— … то, согласно расчетам, твой нынешний потолок возможностей для «Лекарей» — три-тридцать, для легких крейсеров типа «Черномора» — три-ноль пять, для тяжелых ударных типа «Пересвет» — два-семьдесят, а для линкоров — два-сорок!

Темникова присвистнула, а Завадская спокойно кивнула:

— Судя по тому, что личный пилот Цесаревича Александра затягивал линкор на два-двадцать три, порядок цифр верный. А точные получим… как получится. Ибо спешка в этом вопросе ничем хорошим не закончится…

Как только флаер прошел над границей стоянки, я поморгал габаритами, выскользнул из салона, подождал, пока тяжелая разъездная машина зависнет в трех метрах от моей, и подошел к двери, начавшей сдвигаться в сторону.

Тимофеева, упакованная в строгий деловой костюм и белую рубашку, оперлась на протянутую руку, элегантно выскользнула наружу, выбралась на влажное покрытие, поблагодарила за помощь и превратилась в слух.

Я мысленно усмехнулся и задал вопрос на засыпку:

— Инна, вы ведь уже составили представление о моем характере, верно?

Ответ не заставил себя ждать:

— Верно.

— Тогда отправляйте служебный флаер на Неглинную и забирайтесь в мою «Волну»: мы летим в салон «Экстремал». Выбирать вам достойный личный транспорт. И это не обсуждается: мой консультант не может летать на чем попало.

Она прикусила губу, на миг расфокусировала взгляд и вздохнула:

— Тор Ульфович, я понимаю, чем вы руководствовались, решив подарить мне флаер, и с радостью приняла бы ВАШ подарок, ибо в ваших поступках нет и не может быть двойного дна, но уверена, что за этот шаг навстречу меня уволят. А увольнение, в свою очередь, лишит меня возможности помогать вам и вашей команде…

Она, вне всякого сомнения, говорила то, что думает, поэтому я мысленно поставил ей еще один плюсик и сокрушенно вздохнул:

— А говорили, что разобрались… Эх…

— Подшучиваете? — спросила она чуть ли не раньше, чем я договорил.

Я кивнул и перестал валять дурака:

— Вас не уволят: я уведомил о своих планах Марка Яновича и получил карт-бланш на любые телодвижения в этом направлении. Поэтому выбросьте из головы все сомнения, вспомните о том, что я не бедствую, и опишите флаер своей мечты. Само собой, если действительно верите, что в моих поступках нет двойного дня.

Тимофеева подергала себя за мочку уха, решительно тряхнула волосами, отпустила «Дозор» и с моей помощью забралась в «Волну». Услышав голос Марины, мгновенно сообразила, что у нас включена конференцсвязь, ответила на приветствие и вернулась к требованию, зависшему в воздухе:

— С флаером мечты все сложно. Романтичная часть моей натуры согласна с мнением большей части молодежи Империи, то есть, считает флаером номер один ваш «Борей». А прагматичная ни на миг не забывает, что летаю я из рук вон плохо, что работаю в Императорском банке и что нахожусь в группе риска, так как часть конфиденциальной информации, получаемой по роду деятельности, стоит миллионы. Или жизнь. Говоря иными словами, бронированный «Дозор» со встроенными маячками меня полностью устраивает. Хотя он не девичий, не яркий и не двухместный.

Пока она делилась своим мнением — кстати, очень и очень толковым — мы с Мариной успели подняться на нужную безлимитку и разогнаться. Так что я вывесил перед нами поисковик, набрал названия машинок поинтереснее «Дозора» и развернул их изображения:

— Тогда я бы посоветовал пересесть либо на «Тучу»,

либо на «Грач»:

они тоже бронированные, но не восьми-, а двух- и четырехместные. Да, выглядят излишне брутально. Особенно «Грач». Зато не в пример мощнее, маневреннее, комфортнее и престижнее «Дозора».

Тимофеева задумчиво оглядела обе картинки и вздохнула:

— Будете смеяться, но брутальность «Грача» мне по душе. К сожалению, на таком, но позапрошлого поколения, летает командир одной из смен нашей СБ. Человек он самолюбивый, мстительный и злопамятный, так что как только в реестре системы контроля доступа в ангар для сотрудников банка появится новенький «Грач», у меня начнутся мелкие, но крайне неприятные проблемы. Тратить время на поиски справедливости я не вижу смысла. Тем более, что четырехместный салон мне, по большому счету, не нужен, а «Туча» нравится ненамного меньше «Грача». В общем, на ней я и остановлюсь…

…Мы проторчали в «Экстремале» почти три часа. Из-за того, что Инна, фанатеющая с наших «Бореев», захотела черную «Тучу», а черная машина, но в комплектации, устраивавшей меня, обнаружилась только в Новогорске, и ее пришлось пригонять своим ходом. Но общение с Тимофеевой нисколько не напрягало, поэтому я без какого-либо внутреннего сопротивления помог ей правильно настроить мощный искин, залил в него необходимое программное обеспечение, объяснил, какой доступ к системе надо выдавать сотрудникам СБ, которые будут устанавливать маячки, и как его потом срубать.

Не заскучала и Завадская — большую часть времени ожидания задавала вопросы. А после того, как я закончил возиться с флаером, загнала его хозяйку в салон, попросила принять запрос на подключение к конференцсвязи и начала вправлять мозги чуть ли не раньше, чем мы вылетели из салона:

— Инна, вдумайся, пожалуйста, в то, что я сейчас скажу. Итак, де-юре ты — мещанка, работающая в банке на далеко не самой престижной должности, а значит, должна держаться тише воды и ниже травы. И до недавнего времени такое поведение было абсолютно верным, так как тебя в любой момент могли выставить на улицу с волчьим билетом без объяснения причин. Но с тех пор, как ты заслужила уважение моего командира, твой статус стал неизмеримо выше статуса того же начальника смены вашей СБ. И это не преувеличение: раз ты являешься личным консультантом заместителя начальника Нулевого Отдела ССО и одной из самых отмороженных боевых групп этой спецслужбы, значит, в каком-то смысле, стала нашим доверенным лицом. А мы своих не сдаем. В общем, не позволяй себя унижать даже начальству: до тех пор, пока ты делаешь свою работу по-настоящему добросовестно, любой, кто рискнет тебя обидеть, очень крупно пожалеет о своей безрассудности. Что еще? Ах, да: ты действительно в группе риска, и этот риск отнюдь не эфемерен. Поэтому сообщай нам даже о назревающих неприятностях: желающих подобраться к Тору и к нам в разы больше, чем хотелось бы, ты в их представлении — слабое звено, а решать проблемы лучше превентивно…

Тимофеева и поняла, и приняла ценные указания, поэтому мы пожелали ей хорошего дня, а она еще раз поблагодарила нас за сумасшедший подарок и вышла из конференцсвязи.

— На редкость толковая девица… — заявила Завадская сразу после того, как услышала соответствующее уведомление, следом за мной ушла в коридор перестроения и продолжила прерванную мысль: — Если не задурит за полгода-год, то надо будет забрать в твой род. Слугой. Иначе уведут.

Я согласился, счел, что раз решение принято, значит, развивать эту тему бессмысленно, и переключился на новую — спросил у Марины, не писали ли ей Красотки.

— Писали, конечно… — отозвалась она и весело уточнила: — Вернее, до сих пор висят в моем личном канале. Ибо ты у нас — мужчина занятой, а я, в отличие от тебя, всегда отвечаю на сообщения.

Сообщения Темниковой и Костиной мне точно не прилетали, так что я пропустил мимо ушей эту гнусную инсинуацию и спросил, определилась ли эта парочка с программой на вечер. Но Кара решила повредничать и заявила, что определиться — определились, но собираются сделать сюрприз, поэтому я в пролете.

Я собрался, было, как следует погрызться с расшалившейся врединой, но ко мне внезапно «постучался» Орлов, и вредина была отправлена в режим ожидания.

Генерал не на шутку напряг, вместо обмена приветствиями сообщив, что звонит по защищенной линии.

А потом перешел к делу:

— Тор Ульфович, наши парни из физзащиты взяли группу, собиравшуюся похитить Ульяну Синицыну. Взяли чисто, так что девочка, возвращавшаяся в летный ангар НМА после дополнительного занятия у Татьяны Анатольевны, ничего не заметила…

— Слава богу! — воскликнул я и снова превратился в слух.

— Воистину слава… — ничуть не ерничая, заявил Геннадий Леонидович и криво усмехнулся: — … ибо князь Андрей Валентинович Меншиков приказал с ней не церемониться. И исполнители решили потешить похоть…

Я сглотнул, закрыл глаза, очень медленно выдохнул, затем снова поймал взгляд начальника ССО и с трудом выдавил напрашивавшийся вопрос:

— С исполнителями все понятно. А Меншикова хотя бы пожурят?

Генерал не на шутку обиделся:

— В нашей Империи княжеский титул над законом не поднимает!

— Спорить не буду… — угрюмо буркнул я. И неожиданно для самого себя не заткнулся: — Я сталкивался с беззаконием, творимым обычными дворянами, а тут — целый князь.

Как ни странно, Орлов пошел на попятную. Вернее, по сути, согласился с тем, что его утверждение недостаточно точное:

— Законы действительно нарушаются. Причем и князьями, и дворянами, и мещанами. Но втихаря. Зато, когда о преступлениях становится известно нормальным силовикам, виновные наказываются по всей строгости Закона!

— И как накажут этого конкретного?

Он пожал плечами и хищно усмехнулся:

— Пока не знаю. Но колоть его будут мои люди и добросовестнее некуда. Говоря иными словами, гарантированно вывернут наизнанку. А Император, взявший расследование под личный контроль, проследит за неподкупностью судей.

«Судьи должны быть неподкупными не только тогда, когда работают под присмотром Императора…» — мрачно подумал я, но озвучивать эту мысль не стал и задал следующий важный вопрос: — Геннадий Леонидович, а ваши люди проверят наличие связи между Меншиковым и недавним покушением на меня и моих напарниц?

— Естественно: этот блок вопросов стоит вторым. И будет задан не только самому Андрею Валентиновичу, но и всем членам его ближайшего окружения. Причем под «химией» и под полиграф…

и снова попал пальцем в небо:

— Какие, к этой самой матери, булочки⁈ — возмущенно воскликнула Маша. — Убей посла Союза Государств Скандинавии любой другой подданный Олега Николаевича, улетел бы к Ольденбургам в подарочной упаковке. А тебя даже не пожурили. Настолько жестокое наказание Меншиковых тоже свяжут с тобой. Так что злоумышлять против тебя продолжат только самые упоротые враги, считающие, что честь превыше всего. А весь остальной Высший Свет превратится в редких милашек. Чтобы ненароком не нарваться на еще более жесткую воспитательную плюху Ромодановских…

…Утреннее сообщение Цесаревича я переваривал до обеда. Вероятнее всего, продолжал бы обдумывать наиболее вероятные последствия решений государя и дальше, но незадолго до начала трапезы Игорь Олегович вспомнил обо мне снова. Только в этот раз позвонил. И отвлек от раздумий интересным монологом:

— Тор Ульфович, мне тут сообщили, что ходовые испытания «Зубастика» успешно завершены, и его можно забирать… на космодроме Взморье. Может, слетаем сегодня? А то завтра начнется настолько загруженная рабочая неделя, что мне страшно заглядывать в планировщик дел.

— Слетать — не проблема… — ответил я и частью сознания посочувствовал наследнику престола, наверняка плавившемуся от боли из-за воспоминаний о старшем брате. — Только не мешало бы выяснить, где находится это Взморье. А то я о космодроме с таким названием даже не слышал.

— И не могли: он секретный, находится на Белогорье-пять и маскируется под частный аэродром для малой сельскохозяйственной авиации… — сообщил Ромодановский и ответил на вопрос, который я еще не задал: — Разрешение на этот полет я уже получил. Но с условием, что вы заберете меня из дворца «Наваждением» и вернете в том же режиме.

Я оглядел накрытый стол, решил, что срываться из дома, не пообедав, будет неправильно, и обозначил сроки:

— Что ж, тогда будем ориентировочно через полтора часа. Само собой, если пришлете трекер…

Он заявил, что трекер уже сгенерирован, прислал файл и отключился. Так что я со спокойным сердцем уселся на свое место, поделился с девчатами новыми планами на вторую половину дня и отдал должное блюдам кавказской кухни. Получив гастрономическое удовольствие, решил не валять дурака и дал команду переодеваться во что-нибудь не особо парадно-выходное. А от силы через десять минут поднял Дашину «Волну» в воздух, вывел из летного ангара и первым ввинтился в разгонный коридор.

Да, дергался. Самую чуточку. Хотя разумом и понимал, что атаковать наши флаеры в зоне ответственности СБ «Иглы» — это форменный идиотизм, ибо системы вооружений, установленные в ведомственном здании и вокруг него, не оставят атакующим ни единого шанса на успех. Но «обманками» на этих машинах и не пахло, а умирать не хотелось от слова «совсем».

Нервничал и весь перелет до Вороново. Но все обошлось — в какой-то момент мы влетели в подземное логово, припарковали машины на законные места, забежали в трюм моего МДРК и разделились: Красотки и я поднялись на первую палубу и ускакали натягивать скафы, а Марина поехала дальше, вломилась в рубку, врубила движки, вывела корабль на оперативный простор и по высокой параболе «кинула» к центру города. В результате к дворцовому комплексу спланировали минут на десять раньше, чем требовалось. Но Игорь Олегович… хм… бил копытом, поэтому вышел на балкон чуть ли не раньше, чем дал отмашку, без помощи «Рукопашников» забрался на аппарель, очень тепло и уважительно поздоровался с девчатами и задал Завадской ожидаемый вопрос:

— Марина Вадимовна, раз вы — тут, значит, кресло Умника свободно?

Она подтвердила, и обрадованный наследник престола унесся в «свою» каюту. А через несколько минут нарисовался в рубке, еще раз поздоровался, уверенно зафиксировал скаф и вошел в систему вторым темпом. Обнаружив, что мы вовсю прем по «коридору», попробовал, было, объяснить, по какой причине счел возможным «забить» на расследование преступлений князя Меншикова и его присных, но был «хамски» перебит:

— Игорь Олегович, принципиальные вопросы вы уже решили. А контроль за процессом — дело исполнителей. И мы это прекрасно понимаем.

Он благодарно кивнул, расфокусировал взгляд и невольно подтвердил часть выкладок Костиной:

— Пока разбирался с этим ЧП, проглядел досье на Ульяну Синицыну, заинтересовался, позвонил Горчаковой, попросил поделиться мнением об этой девочке и пришел к выводу, что не хочу отдавать ее Ахматовым. Нет, особых претензий к Климу Тимуровичу у нашего рода нет — он, хоть и пройдоха, но патриот. Тем не менее, будущее в этом роду не позволит ребенку полноценно раскрыться. А под присмотром моей жены Ульяна сделает блестящую карьеру и, в то же самое время, превратится в личность, которой Катя сможет доверять. Но забирать в Слуги рода только эту девочку будет неправильно. Поэтому я намерен предложить уйти под руку моего батюшки всей семье Синицыных. Тем более, что, судя по досье, Петр Игоревич и Марина Валерьевна заслужили ваше уважение. Что скажете?

Я мысленно хмыкнул и сказал чистую правду:

— Марина Валерьевна любит меня, как родного сына. Любит искренне, и я воздаю ей за эту любовь всем, чем могу. С Петром Игоревичем чуть сложнее: до войны я с ним общался не так уж и часто — сначала он не вылезал из долгих командировок, а потом ушел из семьи. Тем не менее, этот временный уход — единственный негатив, который у меня есть: с момента попадания на Тверь отец моего друга детства вел себя исключительно достойно как по отношению ко мне, к своей жене и сыну, так и по отношению к сестрам Чагиным. В общем, как мне кажется, вы сможете положиться и на эту супружескую чету. Кстати, защита им потребуется уже на следующий день после получения виры.

— Понимаю. И раз вы не возражаете против ухода этой семьи в наш род, значит, завтра вечером я приглашу Петра Игоревича во дворец и предложу два более чем достойных варианта будущего. С Ульяной переговорит моя жена. В следующую субботу — девочке как раз исполнится восемнадцать, и Катерина поможет поверить в то, что мы видим в ней не придаток к отцу, матери или брату, а самостоятельную и интересную личность. А Константина Петровича я вызову к себе во время зимнего каникулярного отпуска…

Во время разгона на внутрисистемный прыжок Ромодановский спросил, когда нам вернут доработанные «Бореи», и я, ответив на этот вопрос, сообщил, что заказал еще два. Цесаревич выяснил, в какую сумму обошелся Машин, и пообещал перечислить эти деньги после возвращения в зону покрытия Сети. А потом полюбопытствовал, насколько сложно усмиряется «Черномор».

Вопрос был из категории нужных, поэтому я и в этот раз дал предельно честный ответ:

— Сложностей пока нет: мы — то есть, я и Марина Вадимовна — начали тренировки с зоны перехода с коэффициентом сопряжения два-ноль четыре и ко вчерашнему вечеру успели допрыгаться до два-восемьдесят восемь. Судя по ощущениям, до моего потолка возможностей еще достаточно далеко, а моя напарница, вероятнее всего, упрется в него где-то в районе трех целых одной десятой.

Игорь Олегович выпал в осадок, на несколько секунд ушел в себя и снова уставился на мою аватарку в своем ТК:

— Если вы с такой легкостью тягаете легкий крейсер, то пересаживаться на средний, наверное, нет смысла?

— Мы бы «пощупали» какой-нибудь тяжелый ударный.

Эдак в начале ноября и от силы неделю. А потом хотелось бы немного попрыгать на линкоре, определиться с последним «шагом» падения потолков возможностей в зависимости от массы корабля и продолжить дрессировать ваших будущих пилотов.

Цесаревич кивнул, пообещал выделить нам оба корабля и… расстроенно вздохнул:

— А когда вы подарите Большой Космос «Зубастику»?

— Уйдем дарить завтра в ночь… — ответил я и усмехнулся: — И однозначно не разочаруем…

А я тем временем вывел на голоэкран помещения нарезку, сварганенную моим кластером искинов, показал госпоже Хюитфельд фильмец, предельно подробно описывавший предысторию моего появления в их замке, свернул файл и заговорил. Само собой, по-русски, но точно зная, что Феникс изобразит синхрониста:

— Госпожа Астрид, вашего сына убила жадность вашего же мужа. А мужа и еще семерых ваших родичей вот-вот убьет их идиотизм. Ибо я в принципе не прощаю даже оскорбления, а меня и моих напарниц попытались убить. В этот раз я отомщу только тому, кто заказал и оплатил наше убийство, и тем вашим родичам, которые громче всех орали о мести и призывали Ульриха ужесточить воздаяние насилием. Но если вы, Хюитфельды, не уйметесь, то разозлюсь по-настоящему — уничтожу вас и всех ваших совершеннолетних родственников, а потом пройдусь огнем и мечом по всем вашим владениям — промышленным предприятиям в Коллинге, научно-исследовательскому центру под Кёге и горнодобывающим комплексам в поясе астероидов… Судя по взгляду, вы мне не поверили. Что ж, значит, горнодобывающие комплексы уничтожу в этот раз. И последнее: безусловно, вы вправе пожаловаться Кнуду Ольденбургу, но толку от этого будет немного: если он вступится за ваш род, то я очень сильно расстрою и его. На этом, пожалуй, все. Хотя нет, не все: прошу прощения за то, что забыл представиться: я — заместитель начальника Нулевого Отдела Службы Специальных Операций Империи Росс подполковник Тор Ульфович Йенсен. Вот теперь можно и откланяться. Счастливых снов… до завтрашнего полудня…

Как только я замолчал, «Техник», дежуривший рядом с нами, вколол старой грымзе снотворное, и ее снова вырубило. Оставлять бессознательное тело в кресле было бы негуманно, поэтому дроиды вернули Астрид в кроватку, накрыли одеялом и рванули за мной. Ну, а я спокойно вернулся к аппарели, поднялся на борт «Зубастика», прокатился на лифте, сел в кресло, перетянул на себя управление и повел корабль к городку Скаген.

База ЧВК «Мёльнир» обнаружилась на том самом месте, координаты которого наши ИИ нарыли в планетарной Сети. Но любоваться комплексом зданий, похожих на казармы, плацем, аккуратными дорожками, спортивным городком, стрелковым полигоном и небольшим летным полем поленились — хакнули искин домика, в котором проживало руководство, убедились в том, что господин Бальдур Кристенсен сладко спит в своей квартире, перевели обычный сон в неглубокий медикаментозный и забрали мужичка «на небеса». А там я снова передал управление Марине, спустился в трюм, подождал, пока «Техник» приведет владельца ЧВК в сознание, и толкнул еще одну речь:

— Господин Кристенсен, я — тот самый Тор Йенсен, которого пытались убить ваши люди. Почти уверен, что вы — бывший военный, поэтому не буду ходить вокруг да около и опишу оба варианта будущего, которое у вас есть, без прикрас. В первом вы свяжетесь с этой командой и обманом выведете ее на группу захвата Службы Специальных Операций Империи Росс, а во втором какое-то время поизображаете героя. Этот, последний вариант, кажется более достойным. Но именно кажется. Ведь ваше сопротивление лишит жен и детей всех сотрудников вашей частной военной компании средств к существованию — я, сломав вас, позаимствую деньги на всех банковских счетах, к которым вы имеете доступ, в том же стиле «разговорю» ваших старших офицеров и уроню орбитальный металлургический завод компании «Беринг и Петерсен», в акции которого вы так неосмотрительно вложились.

Не знаю, что именно он слышал или читал обо мне, но как-то резко увял, облизал пересохшие губы и спросил, что будет с его людьми.

Я выслушал перевод этого вопроса и пожал плечами:

— Меру наказания для тех, кого захватят мои коллеги, определит суд. А те, которые в данный момент ночуют в казармах и ДОС-ах тут, под Скагеном, погибнут. Так как я всегда воздаю сторицей… и не готов оставлять в живых тех, кто наверняка эскалирует конфликт.

— Я могу запретить любые эскалации! — хрипло заявил он, но я не повелся и отрицательно помотал головой:

— Вы можете только приказать. В записи. А проконтролировать то, что будет происходить после вашей смерти, увы, не в ваших силах.

Кристенсен поиграл желваками и задал последний вопрос:

— Вы даете слово, что в том случае, если я помогу арестовать членов группы, которая на вас покушалась, средства, заработанные моей ЧВК, так и останутся на ее счетах?

— Даю. Более того, обещаю, что не заберу и ваши личные — я прилетел на Орхус не грабить, а мстить…

…Офицеров «Мьёльнира» мы вырезали, если можно так выразиться, в ручном режиме, то есть, усыпили обитателей ДОС-ов и запустили в эти здания «Буянов». А казармы разнесли целиком. Взорвав в каждой по два «Гиацинта». Потом снова ушли на высокие орбиты и отправились в нужный сектор пояса астероидов. Выполнять обещание, которое я дал Астрид Хюитфельд. После того, как Феникс затянул «Зубастика» на внутрисистемную струну, я отправил Цесаревичу сообщение с описанием своих телодвижений и запись разговора с Бальдуром Кристенсеном. Потом с помощью дроидов упаковал владельца ЧВК в скаф, откачал воздух из трюма и отправил Хюитфельдов знакомиться с изнанкой пространства.

Закончив с этим делом, сдался девчатам, сытно пообедал в их компании и предложил им поучаствовать в Воздаянии — уничтожить горнодобывающие комплексы покойничков так, как заблагорассудится. Само собой, дал доступ и ко всей той информации, которую Фениксы скачали из баз данных личного искина Ульриха Хюитфельда, поэтому дамочки выяснили, что у этого рода пока еще имеется семь ГДК, и «честно» разделили это число на три. Так что Темникова с Костиной оставили за собой по две штуки, а Завадской, как моей правой руке, выделили три. В процессе дурили со страшной силой, но стоило нам найти первый комплекс, как эта троица переключилась в рабочий режим и провела образцово-показательную диверсию.

В том же стиле — то есть, с многократной перестраховкой и без каких-либо шероховатостей — помножили на ноль и второй ГДК. А потом на панели уведомлений моего ТК замигал конвертик, и я отвлекся от наблюдений за буйствующими мстительницами — развернул сообщение в отдельном окне, врубил воспроизведение, вгляделся в лицо Игоря Олеговича и вслушался в его монолог:

— Доброго времени суток, Тор Ульфович, дамы. Откровенно говоря, был уверен, что вы прыгаете по мертвым системам Империи, поднимая потолки возможностей использования «Зубастика», поэтому ваше сообщение изрядно удивило. Кстати, на Хюитфельдов грешили и аналитики генерала Орлова. Но проверить эту версию мы собирались после того, как убедимся в невиновности ваших местных недоброжелателей. А рыльца оказались в пушку и у некоторых из них. К примеру, мы задержали и отдали под суд нынешних глав родов Колесниковых и Скобелевых — эти идиоты, оказывается, тоже затаили зло и планировали отомстить. Впрочем, в данный момент нам с вами не до этой парочки, поэтому вернусь к Кристенсену и Хюитфельдам. С первым все просто: аналитики Геннадия Леонидовича просчитали оптимальный алгоритм задержания ваших несостоявшихся убийц, группа захвата вылетела на место, а приблизительный текст распоряжения, которое владелец обязан отправить командиру МРК «Один», приаттачен к сообщению…

После этих слов он сделал небольшую паузу и вздохнул:

— В принципе, я понимаю, по какой причине вы представились Астрид Хюитфельд, и, окажись на вашем месте, сделал бы то же самое. А вот вторая часть вашего монолога была озвучена зря: да, Союз Государств Скандинавии проиграл войну и в принципе не в состоянии начать новую, но Ольденбург обязан отреагировать на угрозу в свой адрес, чтобы не потерять лицо перед подданными. Тем не менее, все не так плохо, как кажется на первый взгляд: если мы возьмем ваших несостоявшихся убийц и убедимся в том, что они являются гражданами СГС, то наш государь будет вправе счесть, что акция ЧВК «Мьёльнир» в Новомосковске — это казус белли, то есть, повод для войны. И Кнуд это понимает. Кроме того, знает, что на уровне глав государственных образований такие мелочи, как своеволие одного из подданных, аргументом не считаются. И — что самое главное — не забыл, что мой батюшка предельно понятно обозначил свое отношение к вам. В общем, в сложившейся ситуации Ольденбургу выгоднее всего еще раз признать вину и выплатить новую виру, а графиню Астрид Хюитфельд обвинить в оговоре…

Вторая пауза в монологе оказалась чуть короче первой. Но все равно показалась вечностью, ибо я клял себя последними словами за длинный язык. А после того, как услышал следующую часто монолога Цесаревича, вообще захотел провалиться сквозь землю:

— Кнуда мы угомоним. Не мытьем, так катанием. А вы — как мне кажется — сделаете напрашивающиеся выводы и постараетесь не совершать настолько грубых ошибок. Кстати, не вздумайте комплексовать: ошибаются абсолютно все. И это нормально. Особенно в юности. Так что просто набирайтесь опыта и научитесь минимизировать ущерб от неправильных решений.

Тут ему захотелось пошутить, и он пошел навстречу этому желанию:

— Тор Ульфович, минимизировать ущерб от вашего, убирая Ольденбурга, не надо: он уже прогнулся и управляем…

дождавшись конца видеозаписи, наткнулась на вопросительный взгляд Кары и объяснила это утверждение не в пример понятнее: — Она сделала ставку на Тора еще до перевода в ИАССН, соответственно, делится выводами не с Цесаревичем, а с Йенсеном. Кстати, уверена, что падать под Ромодановских она не собирается: ее цель — заслужить доверие Тора, место его личного аналитика и войти в род Йенсенов.

— Главой побочной ветви? — уточнила Темникова, судя по всему, поняв, к чему клонит блондиночка.

— Не совсем… — заявила та. И приятно порадовала: — Ахматова не любит быть на первых ролях. Поэтому ляжет костьми, но поможет Синице заслужить хотя бы личное дворянство, а потом уступит место главы, сочтет свою миссию выполненной и нарожает кучу детей. Кстати, Настена — однолюб. В широком смысле этого слова. То есть, если Тор возьмет ее под свою руку, то Ахматова останется с ним до упора.

Тут девчата посмотрели на меня, и я ответил на их немые вопросы:

— Возьму. Если попросится. Но после того, как хоть немного встану на ноги.

— А нас в род примешь? — внезапно спросила Даша, а Маша подкинула информации для размышлений:

— В идеале — главами отдельных ветвей — да, это решение шокирует всю Империю, но выведет нас из-под удара и снимет практически все возможные неприятные вопросы. Те аристократы, которые видят окружающий мир через призму «выгодно-невыгодно», сочтут, что ты, наконец, догадался наложить лапы на трех заслуженных и перспективных личностей. Поборники замшелых традиций объяснят твой шаг стремлением обрести первые родственные связи и политический вес посредством использования нас в качестве живцов для привлечения вторых-третьих сыновей глав самых влиятельных дворянских родов. А Ромодановские решат, что ты помогаешь нам задрать до максимума планку требований к будущим мужьям.

Смысла двух последних утверждений я не понял и попросил объяснений.

Блондиночка пожала плечами:

— Реакция Императора на убийство посла Ольденбургов превратила в серьезную фигуру только тебя, а мы продолжаем ощущаться членами твоей свиты. Но даже этот статус уже выключил из матримониальной гонки за нами-любимыми аристократические рода второй сотни неофициального рейтинга влиятельности и далее. Зато в разы усилил интерес глав родов первой сотни. В то же самое время, глава побочной ветви — статус мечты любого рядового члена любого аристократического рода, включая Ромодановских, ибо дарует статус близкого родственника главы. И если ты поднимешь всех трех на этот уровень, то сватать нас за наследников первой-второй очереди и за рядовых членов самых влиятельных родов Империи станет одинаково бессмысленно. Ведь наследников тебе никто не отдаст, а наши браки «абы с кем» будут выглядеть мезальянсами. В общем, охоту за нами продолжат только вторые-третьи сыновья глав родов первой сотни, коих не так уж и много…

Я задумчиво потер подбородок, встал, прошелся по каюте, врубился, какое словосочетание из этого монолога царапнуло сознание, снова уставился на девчат и спросил, есть ли у этого решения негативные последствия.

На этот вопрос ответила Завадская:

— Да, есть. Одно-единственное: ты не сможешь жениться ни на одной из нас. Но этот юридический запрет тоже облегчит жизнь. Причем и тебе, и нам…

— Как это? — буркнул я только для того, чтобы потянуть время.

Темникова ехидно ухмыльнулась:

— Тебя автоматически перестанут считать потенциальным женихом трех самых завидных невест Империи и самым опасным соперником своих сыновей и внуков. И для того, чтобы ненароком не расстроить свои матримониальные планы, начнут рьяно защищать нашу репутацию. Ведь мы будем считаться незамужними, а летать хоть к черту на рога с главой своего рода более чем нормально.

— Тор, ты думаешь не о том… — вздохнула Марина, как-то почувствовав, что меня напрягло, дождалась, пока я поймаю ее взгляд, и продолжила: — Пока мы не замужем, рода, жаждущие нас заполучить, продолжают надеяться. Соответственно, не создают по-настоящему серьезных проблем и запрещают это делать своим союзникам. Говоря иными словами, выход, предложенный Дашей, позволит НАМ встать на ноги, усилить свой род и подарить потомкам достойное будущее не через три-четыре поколения, а намного раньше. Ну, а законодательный запрет на заключение браков с близкими родичами ничего не изменит ни для тебя, ни для нас…

— Верно… — подтвердила Маша и рубанула правду-матку: — Жениться на ком-либо из нас тебе все так же нежелательно. Тем не менее, кровного родства между тобой и нами нет, следовательно, ты имеешь полное право спать с теми, с кем заблагорассудится, заделывать нам незаконнорожденных детей и, при желании, их признавать…

Я выпал в осадок, так как видел, что она абсолютно серьезна. И, видимо, не удержал лицо. Вот меня и «реанимировали». Темникова с Завадской:

— Тор, глава рода для своей родни — царь и бог, а мы вполне осознанно выбрали тебя, поэтому будем рядом не только до упора, но и в любой ипостаси на твой выбор.

— И еще: если ты примешь в род только Дашу и Машу, то я превращусь в цель номер один для всех желающих выдать за тебя своих кровиночек. В то же самое время, если ты примешь нас рядовыми членами рода в любую ветвь, включая свою, то это сочтут демонстрацией пренебрежения. Делай выводы.

Я поиграл желваками и додумался до нюанса, который мне не озвучили:

— Как я понимаю, не забирать вас в свой род тоже не вариант, верно?

— В данный момент это не обязательно… — вздохнула Темникова. — Но и ты, и мы вот-вот начнем нести репутационные потери.

— Что ж, тогда мне нужны полные расклады по сложившейся ситуации и последствиям любых возможных решений… — потребовал я, и девчата, кивнув, почти одновременно вывесили перед собой текстовые редакторы. Пришлось уточнять сроки: — Но не сегодня, а к моменту возвращения на Белогорье. А сейчас у нас в программе душ, ужин и наслаждение честно заслуженными поощрениями. Да, кстати, чуть не забыл самое важное: огромнейшее спасибо за советы — без вашей помощи я бы уже выставил себя на посмешище. А так все еще трепыхаюсь…

…Долгожданное сообщение Цесаревича прилетело в третьем часу утра по внутрикорабельному времени. Я вывесил картинку над противоположным краем джакузи, а Темникова, оказавшаяся под нею, шустренько перебралась… на мои колени. Так как оба бока были оккупированы ее подружками. Пока пристраивала затылок на мое левое плечо, я врубил воспроизведение. А через несколько мгновений забыл о ее нахальстве:

— Доброго времени суток, Тор Ульфович, дамы. У меня три новости, и все три, как ни странно, прекрасные. Новость первая: «Мьёльниры» захвачены в полном составе. Правда, их кораблик — старенький амеровский «Призрак» — превратился в металлолом, но это мелочи. Ведь всем членам группы развязали языки, и видеозаписи допросов подарили нам казус белли. Новость вторая, еще лучше: использовав правильно подготовленные материалы, Император загнал Ольденбурга в ситуацию с одним-единственным выходом, и Кнуд им воспользовался. То есть, официально признал действия графа Хюитфельда и Бальдура Кристенсена нарушением межгосударственных договоренностей и готов прогнуться… в положение, которое нас устроит. И новость третья. Да, из другой оперы, но радующая до невозможности: вторая совместная операция ССО и ВКС, наконец, сломала большую часть рабовладельцев Каганата: по требованию насмерть перепуганных членов Тайного Совета, лоббирующих потребности местной аристократии, Баничур создал структуру, единственной задачей которой является прием у хозяев, лечение и доставка на родину наших соотечественниц, и эта структура уже заработала!

Мы заулыбались одновременно с ним и… снова посерьезнели:

— Но государь не стал торопиться с выводами, поэтому на предложение кагана внести в мирный договор еще одну статью ответил отказом. Дав понять, что наши спецслужбы продолжат рейды в Каганат и охоту на тех, кто не горит желанием возвращать домой уроженок нашей Империи. В общем, этот… хм… тренировочный полигон еще не закрылся, соответственно, еще какое-то время будет пригоден для дрессировки второй половины вашей команды. Что еще? Ах, да: Бальдур Кристенсен нам не нужен, поэтому можете выбрасывать его в открытый космос. И если вы все еще в Орхусе, то уходите — мы закончили подготовку к первому этапу «Проходной пешки», а вы все еще не в Империи…

Потом выяснили, как должна выглядеть «правильная» упаковка, как вручать подарки и как реагировать на традиционные отказы, почитали статьи про этикет и даже немного потренировались. А после того, как сочли, что готовы к такому выходу в свет, девчата унеслись терзать косметический комплекс, а я снова лег на диван, закрыл глаза и неожиданно для самого себя провалился в сон.

Проснулся от ласкового прикосновения Марины, вспомнил о планах на вечер, посмотрел, который час, и схватился за голову. Впрочем, перед тем, как унестись в душ, сделал девчонке комплимент и чмокнул в щечку. Собрался, что называется, бегом. На самом последнем этапе попросил подруг как следует попридираться к моему внешнему виду. А после того, как послушно исправил все обнаруженные недочеты, поблагодарил за помощь, подхватил коробку с подарком и дал команду выдвигаться.

Перелет до ресторана ничем особенным не запомнился. Парковка в сравнительно небольшом ангаре — тоже. Зато по дороге к лифтовому холлу мы столкнулись с семейством японцев, судя по всему, направлявшихся на то же самое мероприятие, что и мы, и потренировались зеркалить поклоны. Двумя этажами ниже — в очень красивом фойе — изобразили кэйрэй еще раз десять. А после того, как девушка-администратор проводила нас в отдельный кабинет, понапрягались значительно серьезнее — пережили обмен приветствиями, «навязали» подарок Сугавара Акеми, кстати, оказавшейся очень миловидной и улыбчивой, но очень уж плоской особой лет двадцати пяти,

и познакомились с семью супружескими парами в возрасте Сугавара Масатомо.

Что интересно, почти все мужчины, приглашенные на это мероприятие, неплохо говорили по-русски. Поэтому особых проблем с коммуникацией не возникло. Понравилась и общая благожелательность компании — несмотря на то, что большая часть присутствующих видела нас первый раз в жизни, нам улыбались ни разу не натянуто. А еще вели себя… в разы уважительнее, чем Датэ Такуми и его сыновья, не лезли в душу, не пытались быстренько обаять и не захлебывались слюной при каждом взгляде на моих девчонок.

Тем не менее, мы не расслаблялись, так как прекрасно понимали, что раз три четверти собравшихся работают в посольстве, значит, вероятнее всего, являются сотрудниками спецслужб. А еще я не поленился отснять панорамное голофото компании и отослать его Цесаревичу в комплекте с описанием цели мероприятия. И не прогадал — в сообщении, прилетевшем буквально минут через пять, обнаружилось чертовски неприятное предупреждение:

«Тор Ульфович, мужчина в темно-синем кимоно — Ягами Томохито — не только близкий друг и личный советник Сугавара Масатомо, но и военный психолог, специализирующийся на „мягких“ допросах особо интересных лиц. И пусть делать недружественные шаги в ваш адрес японцы однозначно не рискнут, но этот человек чрезвычайно умен, а значит, опасен…»

И интерьеры, скажу честно, чуточку устарели. Зато весь комплекс строений строился на века, а значит, после косметического ремонта будет радовать вас и ваших потомков не одну сотню лет…

…По поместью-ловушке шарахались порядка двух часов. За это время успели осмотреть покои в самой высокой и двух средних башнях, спортивные залы и бассейны, медблоки и учебные классы, летные ангары и хранилища. В принципе, могли спуститься и в здоровенный бункер глубокого залегания, недавно появившийся под этим комплексом зданий, но в поэтажном плане убежище отсутствовало, Тимофеева была не при делах, а седовласый юрист, представлявший владельца, отыграл порученную роль на сто баллов из ста возможных. К слову, и торговался он талантливо. Поэтому мы получили море удовольствия даже от процесса сбивания цены. Потом ударили по рукам, дали стряпчему время скорректировать договор, вдумчиво изучили новый вариант, прогнали через расчетно-аналитический блок и сочли «чистым». Так что я воспользовался программной оболочкой Императорского банка с говорящим названием «Контракт», поставил электронную подпись там, где было нужно, дождался появления автографов главы рода Хитровых и перечислил на его счет «аж» четыреста семьдесят миллионов рублей.

Пока мы прощались с юристом, искин юротдела Императорского банка проверил законность сделки, автоматически списал с моего счета госпошлину за регистрацию перехода права собственности, внес новую информацию во все реестры, получил итоговые документы и переслал мне. Поэтому я отпустил статиста, повернулся к Тимофеевой, которую дико плющило от желания нас поздравить, выслушал ее монолог, поблагодарил, снова влез в банк-клиент и перешел к делу:

— Инна, я только что перечислил вам пять процентов от суммы сделки и хочу поручить еще несколько боевых задач — найти талантливых дизайнеров, способных создать проект превращения «Цитадели» в самое уютное поместье на Белогорье, и компанию, делающую самые качественные ремонты, нанять и тех, и других, проконтролировать ход работ и принять готовый объект. Что скажете?

Словосочетание «перечислил вам пять процентов от суммы сделки…» шокировало, но не лишило девушку способности связно мыслить. Поэтому за ответом на мой вопрос дело не стало:

— Справиться — справлюсь. Совершенно точно. Но… Тор Ульфович, за помощь вам я получаю зарплату и премии. А эти пять процентов…

— Пять процентов — стандартная комиссия маклера… — жестом прервав ее монолог, без тени улыбки сообщил я. — Вы выполнили мое поручение намного быстрее дипломированных специалистов, так что заслужили вознаграждение. И да, я понимаю, что полученная вами сумма достаточно велика, но… Инна, вы фактически работаете на меня, и работаете достойно. Дальше объяснять?

Она отрицательно помотала головой, сложилась в поясном поклоне и поблагодарила.

Я улыбнулся, Ослепительные Красотки весело заявили, что оспаривать мои решения бесполезно, а Завадская сочла необходимым дать по-настоящему нужный совет:

— Инна, будь я на вашем месте, попросила бы Тора Ульфовича помочь вам приобрести квартиру в «Игле»: этот жилой комплекс принадлежит ССО и неплохо охраняется, а вы не только работаете на нашего друга и командира, но и стали достаточно состоятельной особой.

Тимофеева прищурилась, врубилась в намек, немного поколебалась и вопросительно уставилась на меня.

— Надо? — коротко спросил я, получил односложный ответ и позвонил Переверзеву. Суть «проблемы» объяснил в двух предложениях, был услышан, выслушал столь же лаконичный ответ, поблагодарил за помощь, попрощался, сбросил вызов и снова поймал взгляд личного консультанта, кусавшего губы: — Квартиру выделят в течение получаса, а счет, документы и коды первичного доступа перешлют через меня. В общем, можете готовиться к переселению. Кстати, насколько я знаю, район, в котором вы жили до сегодняшнего дня, не слишком благополучный, так что вызовите телохранителей. На всякий случай. И начните переезд с визита в новую квартиру — в ней есть все необходимое для комфортной жизни, так что перевозить придется очень и очень немногое. На этом, пожалуй, все. Предлагаю вернуться к флаерам и покинуть «Цитадель»…

…Тимофеевой выделили не только квартиру на двадцать втором этаже — то есть, по соседству с Синицыными — но и два парковочных места в летном ангаре. Мы проводили новоявленную соседку до терминала системы контроля доступа, помогли пройти первичную идентификацию, потом объяснили, как развернуть «зародыш» домашнего искина, поделились всеми необходимыми программами и дали несколько советов по конечной настройке этой ни разу не игрушки. А после того, как закончили, Инна поклонилась в пояс и, покраснев до корней волос, предложила отметить ее новоселье, попив чаю с тортиком.

Я согласился, и обрадованная девушка убежала на поиски ближайшего терминала ЦСД. Темникова с Костиной ускакали следом и, как выяснилось через четверть часа, помешали торопыжке купить нафиг не нужный чайный сервиз, столовые приборы, чайник и что-то там еще. А еще, до кучи, нашли с ней общий язык. Поэтому после дегустации очень неплохого медовика Инна собралась с духом и задала мне неожиданный вопрос:

— Тор Ульфович, скажите, пожалуйста, вы наводили справки обо мне и моем прошлом?

Врать ей я не видел смысла, поэтому утвердительно кивнул.

— И вас не смущает то, что я — детдомовская?

— А почему это должно меня смущать? — искренне удивился я. — В вашем досье черным по белому написано, что вы выпустились из детдома, получив Императорский Грант, закончили Новомосковскую Финансовую Академию первой на курсе, попали в Императорскую программу распределения молодых талантов, распределились в Императорский банк и были дважды повышены отнюдь не за красивые глазки. А то, что живете… вернее, жили в крошечной квартирке в муниципальном жилом комплексе и старались не пересекаться с менее успешными обитателями района — это мелочи. По крайней мере, для меня — я тоже родился и вырос отнюдь не в центре Новомосковска и прекрасно знаю, что человек с характером может остаться человеком в любых условиях. Скажу больше: я вам помогаю в том числе и потому, что вы сделали себя сами, закалили характер, но не озлобились, и давным-давно избавились от розовых очков.

Она задумчиво расфокусировала взгляд, а через несколько мгновений снова посмотрела мне в глаза и собралась задать еще какой-то вопрос, но в этот момент ожил мой комм и вывел в окно ТК голограмму Цесаревича. Так что я попросил тишины, принял вызов, ответил на приветствие и превратился в слух.

Ромодановский извинился за то, что беспокоит нас в день рождения Марины, со вздохом признался, что вопрос не терпит отлагательств, выслушал мой «комментарий», поблагодарил за понимание и перешел к делу:

— У нас возникла настоятельная необходимость внезапно появиться на Ржеве. В среду, не позже четырнадцати ноль-ноль по времени Новомосковска. Но есть нюанс: по утверждениям наших аналитиков, эта необходимость могла быть создана искусственно. Чтобы выманить с Белогорья государя или меня. Соответственно, прыгать по струнам первой категории нам, мягко выражаясь, нежелательно. Так вот, вы не поможете нам с этой проблемой?

— Все наши беды из-за тебя, грязный ублюдочный полукровка!!!

— Ваш племянник праздновал труса перед последним боем эскадры адмирала Колесникова только потому, что был трусом! — спокойно заявил я. — И ваш старший брат тоже был трусом: в начале августа, столкнувшись со мной в театре на Воздвиженке, влез в чужой разговор, начал хамить, был поставлен на место и вместо того, чтобы вызвать меня на дуэль, решил отомстить — убить всех, кто мне дорог. А за преступления положено отвечать. Даже тем, кто получает титулы по факту рождения и с детства привыкает считать себя над Законом.

Как и следовало ожидать, в этой отповеди адмирал увидел возможность соскочить с неминуемого наказания:

— А что вам мешает вызвать на дуэль меня, боевого офицера? Проблемы со слухом? Что ж, могу повторить еще раз: я считаю вас грязным ублюдочным полукровкой… тем не менее, даю слово, что приму ваш вызов… и убью, как бешеную собаку!

Я рассмеялся, помучил Меншикова театральной паузой и посерьезнел:

— Будь вы благородным и тупым, изыскали бы возможность прилететь на Белогорье и вызвали бы меня на дуэль там. Или воспользовались оказией и вызвали бы меня здесь САМИ. А ваш вариант — всего лишь попытка оказаться вызываемой стороной, воспользоваться правом выбора оружия, изъявить желание стреляться на игольниках, дорваться до оружия, застрелиться и, тем самым, избежать заслуженной кары. Неплохая попытка… для мальчишки или подростка…

Он побагровел, а я и не думал замолкать:

— Ну же, рискните озвучить вызов: даю слово, что приму его в тот же момент. Правда, выберу боевые ножи и хорошенечко изрежу, но совершенно точно оставлю в живых, а вы продемонстрируете храбрость… Не хотите? Что ж, ваше право. Тогда не тянитесь к нижней поверхности стола или кресла, не пытайтесь изобразить попытку убийства Цесаревича Игоря Олеговича из несуществующего оружия: штурмовые дроиды на этот спектакль не поведутся и не пристрелят вас во время стартового рывка — ваше будущее уже определено, а шансы его избежать равны нулю…

…Наведываться в морг орбитальной крепости, на которую, вроде как, доставили тело Цесаревича Александра Олеговича, «случайно обнаруженное» в одной из «смежных» систем, Игорь Олегович, естественно, не захотел. Но на здоровенную сферу, висящую над столицей Ржева, смотрел почти все время, пока мы набирали высоту и выходили на вектор разгона. А потом мой Феникс увел все четыре борта на внутрисистемную струну, и наследник престола, поиграв желваками, «заглянул» в трюм. Увидев тушки адмиралов, валявшихся возле стены, расплылся в мстительной улыбке, свернул изображение, немного подумал и… мрачно вздохнул:

— Между нами говоря, иногда мне кажется, что институт потомственного дворянства — зло, ибо лишает потомков личностей, заслуживших этот статус некими деяниями на благо Родины, стимула развиваться. Поэтому уже со второго-третьего поколения рода героев начинают вырождаться. И в какой-то момент до власти дорываются твари вроде братьев Меншиковых, Константина Егоровича Верещагина и Льва Георгиевича Костина. И их до поры до времени защищают связи, традиции и даже Закон. А ведь каждый подобный ублюдок ломает жизнь не только родным и близким, но и всем тем, кто оказывается у него на пути. И это дико бесит. К сожалению, в государственных образованиях типа Новой Америки или Объединенной Европы ситуация ничуть не лучше — там правят бал не дворяне, а целые династии политиков, крупных промышленников, банкиров и так далее. То есть, по сути, та же аристократия, только под другим названием. А значит, вся проблема не в форме организации государственной власти и не в политических режимах, а в нас, людях: это мы завидуем тем, кто хоть немного успешнее, мы крадем, насилуем и убиваем, мы виним в своих прегрешениях кого угодно, только не себя, и мы в какой-то момент привыкаем считать себя живыми воплощениями понятия «Закон». Увы, переделать всех физически невозможно, а «пользу» идеализма неплохо описывает поговорка «Благими намерениями вымощена дорога в ад…» Но и опускать руки тоже не вариант, вот я и трепыхаюсь. Вернее, делаю то, что должно, опираясь на тех, кто заслужил мое доверие, и не обращаю внимания ни на титулы, ни на заслуги предков. А иногда так хочется сорваться и натворить дел…

Я коротко кивнул в знак того, что понимаю, что действует ему на нервы. И этого хватило — Ромодановский благодарно улыбнулся, дождался появления пиктограммы перехода борта в зеленый режим, разблокировал замки скафа и ушел в свою каюту. Работать. Вернулся через час сорок, опустился в кресло, вошел в оба интерфейса вторым темпом, перекинул мне файл с обращением к личному составу ударных эскадр, висящих возле зон перехода, как-то понял, что прослушивать запись я не собираюсь, и легонечко подколол:

— Ваши коррективы я бы принял, не задумываясь. Ибо прекрасно помню эффективность обращений к слушателям вашей первой боевой ипостаси!

— Обращения Медоеда сопровождались убедительнейшими намеками… — парировал я. — А разносить крейсера, к которым мы вот-вот прилетим, нельзя — рядовые члены команд даже не представляют, во что их втянули командиры эскадр.

Ромодановский посерьезнел:

— Все верно: им наверняка сообщили, что минные кластеры вывешены для поимки рейдовой группы какого-нибудь племенного союза «шоколадок» или что-нибудь в том же духе. Поэтому сообщения, которые одновременно прилетят на коммуникаторы, вызовут сначала шок,

а потом самые настоящие бунты.

— Это проблема командиров кораблей… — холодно оскалился я и задал вопрос из категории «актуальнее некуда»: — Кстати, борта, которые встанут в разгон не на Ржев, тормозим, или как?

Мы вышли на новый вектор ярусом выше, то есть, не мешая ни заходить в вираж, ни набирать скорость на выходе. Но пилоты этих лоханок не простили жесточайшего оскорбления действием, поднялись к нам и втопили на расплав движков. Увы, движки этих машин были слабоваты, а расцветка «под спелый томат» если и добавляла плюс один, то только к привлекательности в глазах любителей помидоров. Вот гонщики и ушли в точку. Вернее, отстали, как только мы чуть-чуть ускорились. А потом мне позвонила Императрица, и я, приняв вызов, забыл о картинке с кормовой камеры на все время разговора с Ромодановской.

— Добрый день, Тор Ульфович! — радушно поздоровалась она, дала мне возможность ответить на приветствие и перешла к делу: — Мне доложили, что вы, наконец, покинули космодром и, вроде как, летите в сторону «Иглы». Это так?

Я подтвердил.

— А вы бы не могли прибыть во дворец к полудню… эдак на полчаса-час? Можно без верных подруг: я вызвала к себе одного охамевшего человечка и хотела бы пообщаться с ним в вашем присутствии. Пойдете навстречу?

В этот момент белоснежный «Стриж», двигавшийся ярусом ниже, сдуру попытался обойти «слишком медленный» синий «Катран» поверху и «вспух» прямо перед моим «Бореем». Поэтому на этот вопрос я ответил на автомате:

— Почту за честь, Ваше Императорское Величество!

— Тор Ульфович, не юродствуйте: вы и ваши напарницы давным-давно пожалованы правом обращаться ко мне по имени-отчеству.

— Исправлюсь. Честно-честно… — ляпнул я, выходя из воистину безумной «переставки», запоздало сообразил, что общаюсь ни разу не с ровесницей, и объяснился: — Прошу прощения за формулировку, но мой флаер попытался протаранить пилот-неумеха, и мне пришлось уходить от столкновения…

Ромодановская ощутимо напряглась, выждала пару секунд и закончила беседу:

— Извиняться должна я. За то, что забыла, на чем и в каких режимах вы летаете. Поэтому жду у себя в кабинете. Трекер пришлю сообщением…

Отключилась, не став дожидаться моей реакции на этот монолог. Вот я к девчатам и обратился:

— Императрица вызвала к себе какого-то «охамевшего человечка» вроде как к полудню. Предложила мне поприсутствовать при ее беседе с этим типом. Поэтому я провожу вас до порога квартиры и улечу во дворец.

Дамы приняли такое изменение наших общих планов, как должное –поинтересовались, какое именно гастрономическое удовольствие я бы хотел получить на обед, выслушали ответ, пообещали организовать все в лучшем виде и попросили не заглядываться на придворных красоток, ибо своих девать некуда.

Тему придворных красоток и их опасности лично для меня развивали всю оставшуюся часть пути. Причем с таким юмором, что, запустив девчат в квартиру, я поймал себя на мысли, что не хочу улетать ни в какой дворец. А перед тем, как вернуться в лифтовый холл, сгреб хохотушек в объятия и от души расцеловал…

…В кабинет Ромодановской я вошел без десяти двенадцать. Причем не через приемную «для обычных людей», а через небольшую уютную комнатку с тремя креслами, журнальным столиком и рабочим местом секретаря. Правда, вместо секретаря в ней обретался на редкость крупный и мрачный Конвойный, но ко мне он не цеплялся от слова «совсем», поэтому был забыт чуть ли не раньше, чем я переступил через порог знакомого помещения, уперся взглядом в Императрицу и выслушал ее Ценные Указания.

Пока переваривал два последних, бесшумно открылась еще одна дверь «не для всех», и миловидная, но очень уж серьезная фрейлина пронесла мимо меня «реквизит» для готовящегося спектакля — поднос с фарфоровым чайным сервизом, заварочный чайник, тарелку с печеньем, розетку с вареньем и что-то там еще. Пока сервировала столик в мягком уголке, Татьяна Борисовна описала два последних нюанса, затем расфокусировала взгляд, развернула над своим столом какую-то программную оболочку, снова посмотрела на меня и вопросительно мотнула головой.

Я утвердительно кивнул, прошел в мягкий уголок, сел на диван — то есть, лицом к рабочей части кабинета — пододвинул поближе блюдце с полупустой чашечкой, взял ее в левую руку, «вооружился» половинкой миндального печенья, откинулся на спинку и заставил себя расслабиться.

— Отлично… — удовлетворенно кивнула Ромодановская, сразу после того, как на моих губах заиграла легкая улыбка, шевельнула пальцами в области считывания жестов виртуальной клавиатуры и недобро уставилась на дверь в приемную.

Ждала секунд двадцать-двадцать пять. А потом в кабинет вошел глава рода Власьевых, в мгновение ока оценил обстановку и сбился с шага. Ибо не ожидал увидеть в кабинете Императрицы меня, спокойно попивающего чай в мягком уголке. Да, будь у него хотя бы пара мгновений на раздумья, наверняка взял бы себя в руки. Но в планы Татьяны Борисовны это не входило — она обошлась без такой мелочи, как обмен приветствиями, и «забила» на вежество:

— Игорь Аркадьевич, а вам не кажется, что вы охренели?

Он потерял дар речи и побледнел, а государыня и не думала замолкать:

— А скажите-ка мне, милейший, с какого перепугу вы решили, что деньги, перечисленные финансовым управлением Генеральной Прокуратуры члену команды подполковника Йенсена, являются вашими личными активами?

Власьев пошел красными пятнами и решил показать зубки:

— Ваше Императорское Величество, я — глава рода, а Матвей Леонидович — мой близкий родич, соответственно, я вправе…

— О, как интересно! — восхитилась она и язвительно спросила, читал ли он законы Империи, в которой проживает уже шестьдесят шесть лет, в курсе ли, сколько лет «близкому родичу», и знает ли, где именно учится этот самый «близкий родич».

Аристократ почувствовал, что запахло жареным, и сменил стратегию:

— Да, Ваше Императорское Величество, читал, в курсе и знаю. Но Матвей Леонидович, как совершеннолетний гражданин Империи Росс, имеет полное право распоряжаться своими средствами так, как заблагорассудится. А значит, и мог, и вложил свои средства в развитие ряда родовых предприятий!

Тут государыня разозлилась по-настоящему — гневно раздула ноздри и недобро прищурилась:

— Игорь Аркадьевич, первое слово в названии «Императорский банк» появилось не для красоты: я знаю, кто забрал эти семьдесят два миллиона со счета Матвея Леонидовича, как именно разделил, и на чьем счету осели сорок шесть миллионов. Поэтому вне себя от бешенства и… начинаю жалеть, что не пустила в ход всю информацию о ваших правонарушениях и преступлениях, собравшуюся в соответствующих структурах.

Такого удара Власьев не ожидал. Поэтому сложился в поясном поклоне и принялся униженно каяться. Только Ромодановскую не проняло — она опять перебила его на полуслове и презрительно процедила:

— Ваши слова — пустое сотрясение воздуха, а я — человек дела. Поэтому даю один-единственный шанс загладить вину перед Матвеем Леонидовичем, подполковником Йенсеном и нами, Ромодановскими. Деньги, украденные со счета вашего «близкого родича», должны вернуться обратно в течение трех часов… вместе с небольшой вирой. В размере трети суммы, по «счастливой случайности» перечисленной на ваш личный счет. Вторую треть вы должны будете отправить Тору Ульфовичу. А третью — мне. Дабы удар по карману отучил вас лгать. Вопросы?

Аристократ опустил взгляд, сгорбил плечи и признался, что у него нет таких денег.

— Я знаю… — сыто мурлыкнула государыня и предложила аж два выхода: — Поэтому вам будет дозволено взять кредит в Императорском банке под залог орбитального завода «Квазар» или уступить нам с Тором Ульфовичем по пакету акций этого же предприятия. Кстати, мы с подполковником Йенсеном не нуждаемся. Но вы иначе не поймете. И последнее: упаси вас господь начать строить хоть какие-то козни нам или Матвею Леонидовичу, уже являющемуся сотрудником Службы Специальных Операций: моему мужу надоели удары в спину, так что он с удовольствием выжжет каленым железом и эту скверну…

Власьев вышел из кабинета бледным, как полотно, пахнущим потом и еле переставляющим подгибающиеся ноги. Государыня смотрела вслед до щелчка дверного звонка, потом встала из-за стола, пришла в мягкий уголок, с моей помощью опустилась в кресло, налила себе остывший чай, пригубила и холодно усмехнулась:

— Абсолютное большинство подобных паскуд понимает только язык Силы. Но есть нюанс: если противник ненамного сильнее, то они перестают воевать в открытую и начинают делать подлости, подставлять и бить в спину. Поэтому не вздумайте цацкаться со своими врагами: сходу переключайтесь в ипостась Медоеда и уничтожайте. Да так, чтобы окружающих… извиняюсь за выражение, пробивало энурезом от одной мысли о возможности перейти вам дорогу. И не откладывайте подобные войны на уничтожение на потом — шваль, обычно правящая балом в мирное время, еще не подняла головы, не набралась сил и не опутала Империю паутиной круговой поруки, так что можно рубить головы по одной, а не сражаться с бессмертной гидрой. И еще: Тор Ульфович, а почему вы до сих пор не наложили лапу на своих напарниц?

и собрался, было, заявить что-то не менее грозное, но в этот момент я вынес входную дверь и начал стрелять. Причем ни разу не из полицейского тазера. Так что разрывные иглы, прилетевшие в локтевые суставы, укоротили говоруну верхние конечности.

Марина, ворвавшаяся в помещение следом за мной, отстрелялась в том же самом стиле, Маша, скользнув к ее «клиенту», только-только начавшему набирать полную грудь воздуха, чтобы заорать, сбила тушку на пол и деловито вколола противошоковое, а Даша спокойно подошла к бывшей однокашнице Тимофеевой, и не дала сорваться в истерику:

— Здравствуйте! Я — старший лейтенант Дарья Алексеевна Темникова, Нулевой Отдел ССО СВР. Ваши несостоявшиеся похитители нейтрализованы и вот-вот начнут «петь». Но допросы — дело несимпатичное, поэтому составьте мне, пожалуйста, компанию. В смысле, посидите вместе со мной в общем зале, пока моя команда не выяснит, что за самоубийца стоит за этими недоумками.

Первую половину монолога трясущаяся девица однозначно не поняла, зато вторая в комплекте с благожелательной интонацией и желанием свалить куда подальше сотворили чудо — «самое слабое звено» все-таки нашло в себе силы встать и, старательно не глядя на «инвалидов», вышло из кабинета. К этому моменту я успел перетянуть культи жгутами и содрать с «подопечного» морф-маску, поэтому, дождавшись щелчка дверного замка, уделил немного внимания Тимофеевой:

— Здравствуйте, Инна. Следующие несколько минут я буду занят. Да и после допроса… отправлюсь буйствовать к заказчикам этого непотребства, но либо сегодня вечером, либо завтра утром приглашу вас в гости.

Она прервала молчание, поблагодарила нас за своевременное появление и помощь, а затем вышла из-за стола, направилась к двери и, проходя мимо «говоруна», только-только начавшего приходить в себя, хищно усмехнулась: — С большим удовольствием посмотрела бы на ваше экстренное потрошение, но воля Тора Ульфовича для меня закон, так что наслаждайтесь последствиями своего идиотизма…

…Последние минуты полторы-две экстренного потрошения я не столько злился, сколько мысленно повторял совет государыни не цацкаться с врагами. Поэтому, закончив это мероприятие, передал «инвалидов» парням капитана Зеленцова, пообщался с двумя генералами, решил пяток мелких, но важных вопросов, кивнул девчатам, в их сопровождении вышел из кабинета, поднялся к «Буянам», загрузился в салон своего и первым тронул машину с места.

По дороге к Вороново «вынужденно» пообщался с Цесаревичем и его матушкой, поймал сообщение Переверзева, изучил файл со всеми нужными данными и загрузил напарниц Ценными Указаниями. Поэтому на космодроме команда не потеряла впустую ни мгновения — десантировавшись из флаеров, мы взбежали по аппарели «Зубастика», поднялись в рубку и попадали в кресла прямо в гражданке. Да, сидеть было неудобно, но мы не стенали — я связался с оперативным дежурным, подождал, пока он сдвинет в сторону бронеплиту, вывел борт из ангара и повел к Пущино. Практически напрямую, так как эта часть Новомосковской агломерации «Периметром» не защищалась, и к ней можно было подойти «впритирку» к воздушным трассам для флаеров.

Пока «яхта» пожирала расстояние, Владимир Михайлович прислал еще одно сообщение. С точными пространственными координатами всех восьми интересующих меня коммуникаторов. Вот я и попросил Феникса наложить их на трехмерную карту города, полюбовался появившейся картинкой, поиграл масштабом и довольно оскалился.

Предвкушал всю оставшуюся часть перелета. А после того, как вывесил борт над городским поместьем Скобелевых,

с наслаждением спустил кластер искинов с поводка, дождался доклада о завершении взлома ИИ и блокировки связи, дверей и летных ангаров, удовлетворенно кивнул, встал с кресла и первым вошел в лифт. А секунд через пятьдесят спустился по аппарели прямо к парадной лестнице, вальяжно поднялся по полукруглым ступенькам и вошел в особняк. Правда, не первым, а следом за «Буянами», но рисковать жизнями девчат и своей я не собирался. Вот и перестраховался.

Пока поднимался на второй этаж по внутренней лестнице, услышал два выстрела, чей-то крик боли, треск ломающейся двери и испуганное верещание. Но замедляться и не подумал — видел «веселые картинки», демонстрируемые камерами штурмовых дроидов, вслушивался в комментарии Феникса и знал, что ситуация под контролем. Не затупил и на верхней площадке — уверенно повернул налево, в коридор, украшенный парадными портретами самых выдающихся членов рода Скобелевых, мазнул взглядом по паре-тройке лиц, косивших под живые воплощения понятий «самоуверенность» и «снобизм», поморщился и переступил через порог кабинета, открытого альтернативным способом.

Глава рода обнаружился в кресле за рабочим столом — гневно сверкал глазами на зависть Зевсу, Перуну, Райдзину и другим богам, олицетворявшим разрушительную силу природы. А начальник службы безопасности этого рода лежал на полу, уткнувшись мордой в паркетину, старался не шевелиться, чтобы не провоцировать «Буяна», наступившего ему на спину, и негромко стонал от боли. Что, в общем-то, было неудивительно, ведь один из дроидов, ворвавшихся в это помещение, отстрелил ему правую руку. Ту самую, которой особо героический аристократ выхватил игольник.

Разводить антимонии я был не в настроении, поэтому не стал тратить время на приветствия, взаимные представления и обсуждение погоды:

— Говорят, вам нужны коды доступа в мою «Цитадель»?

Виталий Васильевич имел глупость пропустить этот вопрос мимо ушей и пообещал, что мне «это» даром не пройдет.

Я достал из кобуры скрытого ношения табельный «Шторм», деловито сменил магазин с разрывными иглами на магазин с обычными, всадил одну штуку в правый плечевой сустав лжеца и холодно оскалился:

— Меня даже не пожурят, ведь ваши люди пытались похитить сотрудницу Императорского банка, не смогли, были задержаны на месте преступления и дали признательные показания. Впрочем, по сравнению с тем, что мои искины обнаружили в вашем коммуникаторе, коммуникаторе вашего родственничка и архивах видеозаписей искина службы безопасности вашего поместья, попытка похищения подданного Его Императорского Величества выглядит детским лепетом…

— Вы не имели права взла— … — начал, было, он, но поймал еще одну иглу и заткнулся. А я покосился на блондиночку, деловито накладывавшую жгут на культю начальника СБ, и все равно ответил на вопрос, сформулированный не до конца:

— Вы снова ошибаетесь: я получил санкции и на взлом электроники, и на проведение допросов, и на показательное уничтожение личностей, плюющих на Закон. Кстати, слово «показательное» было использовано не просто так: раз особо самовлюбленные идиоты вроде вас проигнорировали и уничтожение крупных криминальных структур, и наказание княжеского рода Меншиковых, значит, либо вконец обнаглели, либо не умеют учиться на чужих ошибках. Вот государь и ввел в Уголовный Кодекс пару-тройку новых статей.

— Да, но я о них ничего не слышал!!! — взвыл Скобелев.

Я равнодушно пожал плечами:

— Зато наверняка слышали о существовании всех остальных статей УК Империи Росс, тем не менее, со спокойной совестью приказали похитить Инну Владимировну Тимофееву, купили партию краденых противотанковых мин для минирования моего поместья и готовились убить меня.

Он скрипнул зубами и заявил, что я заслуживаю смерти, а значит, рано или поздно до меня кто-нибудь да доберется.

— Мечтайте, пока есть время и возможности… — холодно усмехнулся я, помог девчатам опуститься в кресла, а сам подошел к начальнику СБ, присел на корточки, ткнул стволом игольника в культю, подождал, пока мужчина проорется, и сделал предложение, от которого было сложно отказаться: — Мне нужны признания. Причем на камеру. И я их получу даже в том случае, если придется нарезать вас мелкими ломтиками. Упретесь — начну с этого обрубка. Пойдете навстречу — подарю быструю и безболезненную смерть. Каким будет ваш выбор?

Он сломался еще до того, как я договорил:

— Пойду навстречу…

— Замечательно… — довольно кивнул я и перешел к конкретике: — Тогда поднимаетесь, садитесь во-он в то кресло и отвечаете на вопросы, которые будет задавать мой искин через динамик штурмового дроида. Вопросов будет много — обо всей противоправной деятельности Виталия Васильевича и на них надо будет ответить предельно подробно. Кстати, умалчивать о чем бы то ни было не советую: ваши коммы и искин действительно взломаны, информации о противоправных действиях предостаточно, а я очень не люблю, когда меня ни во что не ставят. Так что сочту ваш поступок односторонним отказом от наших договоренностей и воздам за преступления сторицей…

— О критериях приема в свой род я еще не задумывался, тем не менее, вы заслужили наше уважение, и я готов предложить вам место моей помощницы в статусе Слуги рода. Но есть нюанс. Вернее, два. Во-первых, я в принципе не представляю, как на это отреагирует ваше руководство, и не исключаю, что официальное изменение статуса может лишить вас работы, и, во-вторых, моя команда перешла дорогу многим сильным мира сего, соответственно, переход в мой род превратит вас в один из потенциальных рычагов давления на меня и моих подруг.

«Соседка» пожала плечами:

— На мой уход в любой род, за исключением вашего, руководство банка отреагировало бы крайне негативно и выставило бы меня на улицу с волчьим билетом. А портить отношения с вами и, опосредованно, с Императором, его супругой, сыном и невесткой не рискнет. Поэтому, вероятнее всего, выплатит премию. Или поздравит. Дабы дать вам понять, что ценит настолько важного клиента. Наверняка пересмотрит и мои нынешние возможности, так что КПД моей работы даже вырастет. А по поводу всего остального скажу следующее: я не из тех, кто боится замарать руки, поэтому приходит на все готовенькое — я прекрасно понимаю, что легко не будет, и осознаю все риски, но уважаю вас и ваших подруг, мечтаю о месте вашей Слуги и буду вкладывать в развитие рода всю душу без остатка…

…Через полчаса после ухода Тимофеевой мне прилетело сообщение от Матвея. В этот момент девчата висели на сетевой страничке «Аристократа», изучая новую коллекцию шмотья, так что я развернул картинку в отдельном окне ТК, вывел звук на гарнитуру, включил воспроизведение и вслушался в голос друга:

— Привет, Тор. Вчера вечером на мой счет зачислилось сначала семьдесят два миллиона, а затем еще двадцать два. С первым все понятно — дед по какой-то причине вернул сумму, которую собирался инвестировать в предприятия рода. А в графе «Назначение платежа» второго транша указано, что эти деньги — некая вира. Сообщение, которое прислал Игорь Аркадьевич приблизительно в то же время, тоже ничего не объяснило: дед как-то уж очень велеречиво извинился непонятно за что и попросил не держать зла. Я догадался, что его испугал ты… и сначала здорово разозлился из-за того, что моя просьба не была услышана. Но высказывать тебе претензии, не имея представления о том, чем именно ты руководствовался, принимая такое решение, счел неправильным. Поэтому наговариваю это сообщение, успокоившись. А теперь задам вопрос, от которого напрямую зависит наше с Ритой будущее: ты не мог бы объяснить, что вынудило тебя заставить деда вернуть деньги и выплатить виру? Заранее спасибо за ответ и до связи…

Дослушав этот монолог, я закрыл видеофайл, бесшумно встал с дивана и перебрался в кабинет. А там упал в кресло, создал новое сообщение, врубил запись, уставился в стационарную камеру и заговорил:

— Привет, Матвей. Я твою просьбу и понял, и принял, соответственно, высказывать претензии МНЕ не за что. А теперь немного информации не для распространения: Игоря Аркадьевича «расстроила» Императрица — выяснила, что, забрав у тебя семьдесят два миллиона, он сходу перевел половину на свой личный счет, сочла это демонстрацией неуважения к Ромодановским, ко мне и к тебе, вышла из себя и заставила твоего деда раскошелиться. Так что второй платеж — треть от суммы, которую он пытался прикарманить. Кстати, Татьяна Борисовна предупредила Игоря Аркадьевича, что первая же попытка строить козни кому-нибудь из нас станет последней глупостью в его жизни. Говоря иными словами, коридор твоих возможностей по уходу из вертикали власти резко расширился. Делай выводы. И последнее: в ближайшие дни я, вероятнее всего, выдерну вашу половину команды сюда, на Белогорье. На этом все. Рите привет. До связи…

Отправив сообщение, опустил спинку кресла, закрыл глаза и задумался. Сначала размышлял о ситуации в роду Власьевых и о решениях Императрицы. Потом переключился на ее угол зрения на «Проходную пешку» и мое будущее, попробовал увидеть свою жизнь со стороны, «поиграл с масштабом» и пришел к выводу, что Татьяна Борисовна права: цацкаться с врагами — это полный и законченный идиотизм. Этот вывод заставил переоценить вчерашний срыв. В смысле, допереть, что решение… хм… поставить в позу пьющего оленя всех, кто продемонстрировал нездоровый интерес к «моему» поместью-ловушке, было половинчатым. Вот и ушел в себя. Да, совсем ненадолго — ответ Матвея, прилетевший «не вовремя», вынудил отвлечься от планирования и прослушать еще один монолог — но мне хватило: я успел определиться со стратегической линией поведения и понять, какую «слабость» надо купировать первой.

В общем, в гостиную вернулся совсем в другом настроении, с интересом оглядел полтора десятка голограмм с «избранным» шмотьем, подождал, пока Темникова закончит зачитывать состав подкладки на зимней куртке, привлек к себе внимание и задал провокационный вопрос:

— Девчат, вам не кажется, что в мирное время мы, люди Войны, должны вести себя иначе?

— Кажется! — хихикнула Костина и села на мою волну: — Поэтому-то вчера днем и поддержали твой порыв…

— А я-то думал, что вы поддерживаете любые мои порывы… — «убито» вздохнул я, и девчонка исправилась:

— … с таким нешуточным энтузиазмом!

Да, при желании можно было придраться и к новой версии ответа, но я наступил на горло собственной песне и вернулся к своему предложению:

— Ладно, будем считать, что ты выкрутилась. И займемся делом: вы мне нужны в гражданке, но с табельным оружием и в образе «Команда Йенсена на тропе войны…»

— Сколько у нас времени? — без тени улыбки спросила Завадская.

Я посмотрел, который час, и задал встречный вопрос:

— Часа хватит?

— За глаза.

— Отлично. Тогда я займусь подготовительными мероприятиями…

…На подготовительные мероприятия — звонки Цесаревичу и Орлову — убил порядка пятнадцати минут. Еще порядка десяти прождал информацию, которую попросил у последнего. А потом ополоснулся, оделся, надел кобуру скрытого ношения и кое-какие аксессуары, нацепил орденскую планку и счел, что выгляжу достаточно солидно. Поэтому вернулся в гостиную и обнаружил, что девчата уже в «образах» и готовы ко всему на свете.

Кстати, образы получились впечатляющими — Марина с Дашей ощущались холодными злобными стервами… или даже патологическими убийцами с приличными кладбищами за спиной. А Маша, самая мягкая и теплая из моих напарниц, почему-то стала напоминать эльфийку.

Вот я и пошел навстречу пробудившемуся желанию сохранить новую внешность девчат на память — сделал пару десятков голографий. И пусть в процессе нарвался на шуточное предложение как-нибудь побаловаться ролевыми играми, оно того стоило. В смысле, я получил море удовольствия и, заодно, на какое-то время отвлекся от неприятных мыслей о будущем. Поэтому, выходя из квартиры, улыбался. И весь перелет до Вороново с наслаждением «грызся» с подругами, хотя в любой другой момент иные темы для шуточек заставили бы покраснеть. А там — то есть, на космодроме — шокировал девчонок выбором «транспорта», быстренько подготовил «Черномор» к взлету, поднял крейсер в воздух и… минут через тридцать пять-сорок вывесил на посадочных антигравах прямо перед парадным входом в поместье деда. Причем вывесил «вживую», то есть, ни разу не под маскировочным полем. Затем передал управление кораблем Фениксу, спустил команду в трюм, кивнул четверке «Буянов», прихваченных из «Зубастика» как раз на этот случай, и неспешно пошел к здоровенному особняку, облицованному темно-серым камнем.

Напрочь охреневших родственников, успевших выглянуть в окна, «не заметил» — вальяжно поднялся по широченной лестнице, поймал взгляд Слуги, нарисовавшегося на пороге, поздоровался, представился и обозначил цель визита:

— Добрый вечер. Я — подполковник Тор Ульфович Йенсен, ССО СВР. Прибыл пообщаться с Нильсом Магнусовичем.

— Добрый вечер, господин подполковник… — вежливо поприветствовал меня этот служака, расфокусировал взгляд, вдумываясь в полученный приказ, и… развел руками: — Вынужден сообщить, что сегодня, в воскресенье, глава рода не принимает.

Я мысленно восхитился трусости деда и расплылся в недоброй улыбке:

— Вы меня, кажется, не поняли: я прибыл не на аудиенцию, а пообщаться. На своих условиях. И эти условия звучат приблизительно так: если Нильс Магнусович не примет меня в течение трех минут в своем кабинете, то мои штурмовые дроиды отправятся на поиски напрочь охамевшего простолюдина, найдут, проведут предельно жесткий захват и доставят преступника на мой крейсер. Кстати, время пошло…

Как и следовало ожидать, мой горе-родственничек резко переиграл свои планы, и Слуга, поклонившись, пригласил нас следовать за ним. Ну, что я могу сказать об интерьере «домика»? В него, безусловно, вкладывали деньги, но… лет, эдак, пятьдесят-шестьдесят тому назад. Впрочем, портреты нынешнего главы рода обнаруживались в самых стратегически важных местах — на стене напротив центрального входа, в фойе третьего этажа и в обеих нишах перед дверью в приемную личного кабинета Нильса Магнуса. И на художниках, создававших эти «шедевры», однозначно не экономили: мало того, что каждое полотно было воистину устрашающих размеров, так еще и писалось очень хорошими гиперреалистами!

Кабинетик тоже восхитил. Не столько стоимостью обстановки, сколько количеством бюстов его хозяина. Но глумиться над этим милым увлечением я не стал — равнодушно оглядел помещение, помог девчатам опуститься в кресла для посетителей, сел сам, поймал взгляд родственничка, уже вспотевшего, но все еще изображавшего невозмутимость, и забил на вежество:

— Нильс Магнусович, вам корона не жмет?

— Н-не понял?

— «Не понял, ваше высокоблагородие» или «господин подполковник»! — рявкнула Марина, а два «Буяна» угрожающе качнулись вперед. И дед спекся:

— Не понял, ваше высокоблагородие…

— Что ж, объясню… — великодушно заявил я и перешел к делу: — Скажите, пожалуйста, с какого перепугу вы решили, что вправе устанавливать скрытое наблюдение за подданными Императора Олега Третьего, игнорировать закон о защите личной информации, искать рычаги давления на кого бы то ни было и вынуждать родню, не желающую иметь с вами ничего общего, возвращаться под вашу руку?

Он оказался намного дурнее и самовлюбленнее, чем рассказывал дядя Калле — гордо вскинул голову и заявил, что является прямым потомком того самого Магнуса Йенсена, который некогда договорился с Ромодановскими о переселении рода в Империю Росс, соответственно, определяет и настоящее, и будущее всей родни!

— Магнус Йенсен был выдающейся личностью… — холодно отметил я. — Он не побоялся заявиться во дворец Ольденбургов, обвинить короля Клауса в преступлении и нарушении вассального договора, пробился наружу, перевез род в Империю Росс и заключил новый договор. С Ромодановскими. Ничуть не менее достойными личностями были и десятки потомков Магнуса — они служили новой Родине не за страх, а за совесть, защищали ее от внешних и внутренних врагов, созидали и завоевывали уважение соотечественников. А чем прославились вы? Тем, что потеряли уважение сыновей, внука и глав аж девяти семей? Тем, что «легли» под Алефельдов? Тем, что выполняли их волю, как зашуганная собачонка?

Он побагровел, подался вперед и открыл рот, готовясь возразить, но «Буяны» с намеком шевельнули стволами скорострелок, и я закончил монолог еще более неприятными утверждениями:

— Вы — Йенсен только по фамилии и крови. А духа нашего рода в вас не было и нет. Поэтому настоятельно советую уступить кресло главы одному из тех родственников, которые воевали с Коалицией, а не прятались от войны в этом особняке, не тряслись, как осиновый лист, и не выводили средства в ОЕ. В противном случае я пущу в ход всю информацию о ваших противоправных действиях, имеющуюся в силовых структурах, и вы сначала пойдете под суд, а потом сядете. Кстати, уступите кресло позже, чем до первого декабря, или швали вроде вас — Йенсены так и останутся простолюдинами. А Император Олег Третий продолжит вручать личное и потомственное дворянства только тем, кто их заслужит…

Но остальные три удивили. Как качеством проработки, так и количеством труда, вложенного в каждую мини-композицию. Впрочем, больше всего лично меня восхитило выражение лица рыбака в шапке с козырьком и его обветренные губы — да, этот тип шел домой с уловом, но был уверен, что он не порадует.

Кстати, эту фигурку Татьяна Борисовна подарила мне. После того, как выслушала искренние комплименты и поблагодарила за сумасшедший отдых. А потом перевела взгляд на мужа, едва заметно мотнула головой, безмолвно спрашивая, как он себя чувствует, и получила нормальный ответ:

— В восторге. Но немного устал. Поэтому полчасика полежу в медкапсуле — Тор Ульфович уже в курсе и готов опустить к нам свой корабль.

Опустил. Подождал, пока Костина вместе с венценосным пациентом «исчезнут» за границей маскировочного поля, и спросил у Темниковой, не нужна ли ей, часом, помощь с чисткой, потрошением и разделкой рыбы. Но был послан лесом и ею, и Завадской. Поэтому по просьбе Татьяны Борисовны растопил настоящий дровяной камин и пододвинул к нему два кресла. Потом помог женщине опуститься в правое, сел в левое, несколько минут зеркалил ее поведение — то есть, молча смотрел на разгорающееся пламя и не шевелился. А после того, как по-настоящему потерялся в своих мыслях, услышал первый вопрос и был вынужден вернуться в реальность:

— Как я понимаю, этот отдых — ваша благодарность за мои советы?

— За отношение. Ко мне и к моим напарницам… — честно ответил я.

— Спасибо. Прежде всего… за желание порадовать по-настоящему… — поймав мой взгляд, негромко сказала она, кивнула после моего «Пожалуйста!» и плавно сменила тему беседы: — Кстати, меня порадовало не только это. Я провела в компании ваших подруг почти четыре часа и ни разу не ощутила даже тени дискомфорта, хотя эти девочки втрое младше, воспитывались в другое время, намного ниже меня по статусу, не служили при дворе, не читали моего досье и, по определению, должны были чувствовать себя не в своей тарелке.

Я пожал плечами:

— Они уважают и вас, и себя, видят в вас не источник всяческих благ, а личность, порядочны, надежны, самодостаточны и несуетливы.

— В общем и целом, согласна… — заявила Императрица, почувствовала, что меня покоробило словосочетание «в общем и целом», и объяснилась: — Я понимаю, что вы не стали продолжать для того, чтобы не превратить ответ в славословие, и, будь на вашем месте, добавила бы еще несколько. Но, на мой взгляд, определение «самодостаточны» неверно описывает ситуацию: все три ваши напарницы уверены не в себе, а в вас. Говоря иными словами, пока они чувствуют, что вы рядом — во всех смыслах этого слова — не боятся никого и ничего. А если ваше отношение ухудшится — сломаются. Так вот, берегите их слепую веру в себя и… продолжайте воевать: именно война со всем миром сплотила эту троицу вокруг вас, помогла спеться и не позволяет даже думать о каких-либо конфликтах внутри вашей команды. Кстати, я в свое время закалила характер приблизительно так же: сначала поддерживала батюшку, увязшего в экономической войне сразу с четырьмя родами, потом ломала об колено коллег, считавших, что женщина не может быть прокурором, а после замужества помогала мужу, только-только унаследовавшему трон и рвавшему глотки всем тем, кому это было не по душе. И последнее: вы бесите почти все дворянство Империи своей независимостью, количеством наград, близостью к трону и многим чем еще. Реальных возможностей поставить вас «на место» силой нет ни у одного завистника. Поэтому вас попробуют унять, загоняя в прокрустово ложе традиций. Так вот, не вздумайте подстраиваться под эти самые традиции и неписаные законы: ваша задача — пугать до дрожи в коленях непредсказуемостью, запредельной жесткостью реакций на недружественные шаги и наплевательским отношением к последствиям своих поступков.

— Вы… уверены? — осторожно спросил я, и женщина рассмеялась:

— Тор Ульфович, ваш прилет в гости к деду НА КРЕЙСЕРЕ и отсутствие какой-либо негативной реакции моего мужа на этот кунштюк испугали ваших врагов и недоброжелателей как бы не сильнее, чем казнь князя Меншикова и вычеркивание его рода из Бархатной Книги.

— И… почему?

— Вы ощущаетесь видимой частью структуры, созданной моим мужем для внесудебного решения проблем с особо непонятливым дворянством…

— По уверениям моего деда, ты — часть некоего проекта Ромодановских. Какого именно, он не знает, зато, вроде как, имеет все основания утверждать, что этот проект долгоиграющий, и что тебя, Марину, Дашу и Машу не сольют. А еще он дал понять, что Император убедил тебя начать вкладываться в род. Чтобы к тому моменту, когда Олег Николаевич уступит трон сыну, у Игоря Олеговича появился не только надежный, но и сильный союзник. Откровенно говоря, меня не интересуют ни нынешние, ни будущие внутриполитические расклады: я дружу с тобой и твоими напарницами не по расчету, а по велению души. Но сам факт того, что ты приобрел поместье, начал делать в нем ремонт и взял в род первого Слугу, радует до невозможности. Ведь три этих шага однозначно свидетельствуют о том, что ты уже ищешь личностей, на которых можно положиться. А я считаю себя таковой, задалась целью заслужить место твоего личного аналитика и войти в твой род… вне зависимости от того, сложатся у меня отношения с Костей или нет.

Маша как-то говорила, что Ахматова собирается уйти под мою руку, вот я и не удивился. Тем не менее, уточняющий вопрос все равно задал. Так как хотел разобраться в мотивах этой особы:

— И зачем тебе это надо?

Девчонка грустно усмехнулась:

— Ты, в отличие от моих кровных родичей, считал, считаешь и будешь считать меня личностью. Тебе в голову не придет выдать меня замуж ради выгоды или заставлять просчитывать что-нибудь незаконное. В твоем роду я буду чувствовать себя, как за бронеплитой, и, в то же самое время, свободной, жить в свое удовольствие и заниматься любимым делом, общаться с теми, кто близок по духу, и игнорировать тех, кто неприятен. Но больше всего радует то, что жить так, как я только что описала, будут и мои дети.

Я коротко кивнул в знак того, что удовлетворен этим ответом, задумчиво потер подбородок и задал вопрос понеприятнее:

— И как ты себе представляешь переход в мой род?

Ахматова ответила без подготовки:

— В данный момент мне нужно только принципиальное согласие. Чтобы я целенаправленно затачивалась под тебя и твои проблемы. А официально подтверждать фактический статус надо будет после того, как я выпущусь из ИАССН и распределюсь в Нулевой Отдел — статус сотрудника ССО автоматом лишит моих родичей всех рычагов давления на меня-любимую, а ты к тому времени наверняка обретешь настолько серьезный политический вес, что дед сочтет мое решение невероятной удачей.

— А где в этом варианте будущего Костя?

Она пожала плечами:

— Если у нас с ним все сложится, то Ромодановские его тебе отдадут, не задумываясь, и я выйду за него замуж даже в том случае, если он не заслужит ни потомственного, ни личного дворянства. А если не сложится, то продолжу общаться, как с твоим другом, и выйду замуж за кого-нибудь еще. Ибо мечтаю о семье и о детях.

Я откуда-то знал, что она не кривит душой даже в нюансах. Поэтому, уложив в голове услышанное, дал ожидаемый ответ:

— Что ж, считай, что мое согласие у тебя есть, пару интересных боевых задач я подкину тебе завтра-послезавтра, а в субботу или воскресенье замкну на мою личную помощницу и, по совместительству, Слугу…

…Струна с коэффициентом сопряжения два-пятьдесят один сдалась нам с Мариной с первого раза. Более того, судя по ощущениям моей напарницы, ее нынешний потолок возможностей находился немного выше расчетных двух целых и семи десятых. Тем не менее, ускорять процесс я и не подумал — заявил, что «повисим» на этом уровне запланированные сутки, и только после этого переберемся на два-шестьдесят с небольшим гаком.

Очень неплохо себя проявили и Матвей с Ритой — уверенно взяли новые высоты, доложили по МС-связи, что это, судя по ощущениям, еще не предел, и поблагодарили за науку. А Ослепительные Красотки исстрадались напрочь: с легкостью взяв три-шестьдесят две, наговорили семиминутное сообщение, в котором признались в безграничной любви и… аргументированно доказали, что каждое мгновение разлуки с нами — бесчеловечнейшая пытка. При этом так забавно изображали страдания, что мы с Завадской оборжались. А потом ответили. Приблизительно в том же духе.

В общем, именно стараниями этой парочки три часа и семнадцать минут пребывания в гипере не тянулись, как резиновые. А потом мы развернулись, прыгнули обратно и через какое-то время начали получать новые доклады. На этот раз — не только от тренирующихся двоек, но и от «засланцев». Сначала Миша доложил о том, что они сели в Вороново, вытребовали «Авантюрист» и вот-вот вылетят в город, а эдак минут через сорок дал о себе знать и Синицын — сообщил, что его высадили в летном ангаре «Иглы» и улетели в столичное поместье Базаниных. Ну, а ближе к полуночи все тот же Костян прислал самый настоящий крик души — поделился впечатлениями о личной беседе «с Самим Государем», о невероятной красоте и торжественности церемонии принятия в Слуги рода Ромодановских, о новых перспективах и… о реакции его семьи, уже пережившей аналогичную смену статуса, на его «детские восторги».

Повеселились. Показали этот монолог Настене. Вместе с ней наговорили ответ, в котором посоветовали страшно отомстить особо вредным любителям поиздеваться над скромным мальчиком, поужинали и отпустили Ахматову отдыхать. А сами дождались выхода в обычное пространство, снова затянули «Пересвет» на струну, ответили на очередные доклады подопечных и ухнули в пучину страсти. Хотя вру: в этот раз Марина жаждала делиться нежностью. Поэтому не вспыхнула, как лист бумаги в пламени реактивного двигателя, а все два часа сорок минут, выделенные на это дело, дарила ласку и плавилась от не самых привычных, но безумно приятных ощущений. Вот и разомлела. Настолько, что во время следующего тренировочного цикла вдруг совершила качественный скачок в работе с системой управления гиперприводом и нагло потребовала изменить подход к ИХ обучению. То есть, подпускать к струнам «своих умниц и красотуль» только после «пары-тройки часов особо нежных занятий любовью»!

Я пребывал на расслабоне и тоже жаждал подурачиться, поэтому заявил, что идея интересная, но требует качественной переделки наших кораблей — переноса систем управления гиперприводами в спальни. Чтобы можно было не отвлекаться на всякую ерунду типа натягивания скафов, подъема в рубки и так далее.

Не знаю, до чего бы мы доболтались, продолжив эту дискуссию, но в тот момент, когда Завадская начала описывать еще какую-то доработку, на панели уведомлений моего ТК замигал конвертик с флагом «Чрезвычайно срочно!». Поэтому я подобрался, открыл «Контакт», посмотрел в поле «Отправитель» и торопливо развернул картинку в центре рубки. А после того, как наткнулся взглядом на лицо Цесаревича, пребывавшего в гневе, врубил воспроизведение и превратился в слух:

— Тор Ульфович, двадцать минут тому назад в Полоцке, на космодроме Восточный, взорвался пассажирский транспортник «Юрюзань», прибывший с Талгара.

Взорвался прямо перед выгрузкой девятисот семидесяти женщин, вернувшихся из полона на родину. В том, что это — диверсия, нет никаких сомнений: взрыв произошел в момент активации привода аппарели. И намек читается влет. Но каган Баничур гарантированно заявит, что он тут ни причем, и, вероятнее всего, не солжет — по уверениям аналитиков Орлова, эту акцию провел кто-то из рабовладельцев, вынужденно передавший своих невольниц в новый отдел по работе с нашими соотечественницами. Уверен, что ублюдок, плюнувший нам в лицо, тщательно затирал следы своей деятельности. Но заминировать корабль так, как это было сделано с «Юрюзанью», можно только на космодроме, а получить доступ на служебную территорию не так-то просто. Список лиц, подходивших к кораблю, мы наверняка получим от Баничура, ибо он не захочет оказаться крайним. И наверняка вытребуем весь архив видеозаписей камер СКН космодрома и его окрестностей. Однако выйти на заказчика этой акции может не получиться. Поэтому я хочу, чтобы вы отбили ублюдочным рабовладельцам ВТК всякое желание даже думать о повторении чего-либо подобного. И еще: можете отправляться в Каганат на чем угодно, включая «Пересвет», и работать так, как сочтете нужным — я беру на себя всю ответственность за ваши действия…

С Днем Влюбленных, дамы и господа… ))

Тяжелый занавес, медленно поднимающийся вверх. И реакцию этих снобов на возникновение на помосте меня и трех невест…

— Невест должно быть либо две, либо четыре! — авторитетно заявила Маша под жизнерадостный смех подруг. — Иначе асимметрия испортит весь эффект.

— Кстати, уверена, что абсолютное большинство мужчин задохнется от зависти. Из-за того, что тебе прощается даже такое беспардонное попрание устоев, как многоженство… — презрительно фыркнула Марина, а Даша выдала монолог из категории «Хоть стой, хоть падай». Причем, как мне показалось, на полном серьезе:

— Честно говоря, мне бы не хотелось усиливать и без того лютую зависть к нашей команде еще и так. Поэтому я предпочла бы воевать на свету, а жить в тени. Любовницей…

Мне стало не по себе, а на самом краю сознания промелькнула какая-то важная мысль, но взгляд невовремя зацепился за мигающий конверт с флагом, и я, посмотрев в графу «Отправитель», расстроено вздохнул:

— Пока мы бесились, прилетело срочное сообщение от Цесаревича…

— В пятницу, в пять пятьдесят шесть утра по времени Новомосковска, он точно не стал бы беспокоить тебя из-за всякой ерунды… — продолжила Марина и криво усмехнулась: — Следовательно, сообщение с флагом. Но тебе с нами настолько хорошо, что не хочется возвращаться в ублюдочную реальность.

Я подтверждающе кивнул, подождал, пока девчата улягутся рядом, вывесил картинку над изножьем, включил воспроизведение, пропустил мимо ушей приветствие, явно озвученное Ромодановским по привычке, и вдумался в смысл того, что он цедил сквозь зубы:

— Только что взорвался второй пассажирский транспортник — «Уралец» — возвращавшийся из Каганата. Кстати, мы допускали возможность второго теракта, поэтому этот борт встретили в области схода со струны и подвели к нему «Ведун» с бригадой врачей, саперами и пятью «Пробойниками». Причем подвели со стороны носа. Чтобы эвакуировать семьсот шестьдесят женщин через малые эвакуационные шлюзы, то есть, не опуская аппарель. Но стоило штурмовым дроидам использовать первые «Пробойники», как сдетонировало топливо, которое в обычном состоянии не взрывается! А теперь новость еще неприятнее: по уверениям аналитиков, есть ненулевая вероятность того, что эту диверсию подготовили не в Каганате, а тут, в Империи. Хотя бы потому, что у тюрков, вроде как, нет минно-взрывных устройств, инициирующих подрыв топливных элементов, а у нас они имеются. Более того, как минимум четырежды похищались со складов РАВ на разных планетах. И еще: о наличии у нас «Лягушек» знает и каган Баничур. Поэтому в ответ на наши претензии может предложить поискать заказчиков терактов дома. И в каком-то смысле будет прав. В общем, ситуация, мягко выражаясь, неоднозначная. И, в теории, я должен вас придержать. До тех пор, пока мы не закончим расследование и не получим веские основания считать виновными в уничтожении этих транспортников не наших соотечественников, а тюрков. Но я предпочту бездействие. В смысле, буду ждать результатов расследования, точно зная, что вы вот-вот доберетесь до Талгара и, при необходимости, жахнете. Вот такие у нас пироги, мать их… за ногу и об косяк! На этом пока все. Прошу прощения за то, что испортил настроение. До связи…

— Ситуация действительно неоднозначная… — угрюмо пробурчала Даша, невидящим взглядом уставившись в противоположную стену. Маша заявила, что на месте Цесаревича не стала бы сдерживать эмоции. А Марина задала мне вопрос на засыпку:

— Нашим рассказывать будем?

Я отрицательно помотал головой:

— Неа: ненависть к тюркам повышает КПД тренировок.

— Тогда стоит предупредить Инну. А то она общается с Настей напрямую и может поделиться последними новостями.

Предложение было дельным, поэтому я снова развернул голограмму «Контакта», выбрал подходящую аватарку, уставился в потолочную камеру и наговорил распоряжение. Потом отправил его адресату, погнал девчат в душ, а сам ушел во вторую каюту. Вернулся через четверть часа, снова завалился на кровать, закинул руку за голову и, не успев расслабиться, засек появление конвертика.

Ответ «родственницы» начал прослушивать в ленивом режиме, так как был уверен, что она просто подтвердит получение боевого приказа. Ан нет — протараторив ожидаемое предложение, девушка сделала небольшую паузу и продолжила монолог:

— Подрыв «Уральца» — не единственная неприятная новость, которую я обнаружила в Сети: в ней вовсю обсуждается исчезновение Тора Йенсена, его команды и шести курсантов ИАССН с радаров. Вернее, напрямую связывается с терактами и Каганатом. Найти первоисточники этих слухов я не смогла, хотя ищу с четырех утра. Зато уверена, что истерия вокруг вас и грядущей мести тюркам раздувается намеренно, анонимно и не спецслужбами: они, наоборот, пытаются очень осторожно, но системно погасить все усиливающийся интерес к этим дискуссиям. И еще: у меня появилось стойкое ощущение, что вас просто пытаются подставить под удар ВТК. Ибо мешаете. А сколь-либо веских оснований утверждать, что вы летите мстить, нет. На этом, пожалуй, все. От всей души желаю удачи во всех начинаниях…

Я подождал возвращения девчат и показал им это сообщение. А после недолгого, но эмоционального обсуждения последовал совету Даши и отослал вторую половину монолога Игорю Олеговичу. Потом помог подругам накрыть на стол, хотя несколько раз посылался лесом, сытно, но без удовольствия позавтракал, представил себя тренирующимся, почувствовал отвращение ко всем видам интеллектуальной и физической активности, мысленно вздохнул и задумался, чем бы себя занять. И занял. Всех. Просмотром прилетевшего ответа наследника престола:

— Вы не поверите, но об этой проблеме я узнал из монолога вашей Слуги — мои помощники сочли обсуждение причин вашего предполагаемого отлета с Белогорья недостаточно серьезной причиной для того, чтобы меня будить. Тем не менее, первоисточники ищут. Добросовестнее некуда. И, почти уверен, что найдут. Ибо те, кто фокусирует на вас гнев Баничура, прошу прощения за грубость, вконец охренели, а значит, будут наказаны. А теперь о гневе кагана: судя по тому, что он уже отписался моему отцу, выгодоприобретатели истерии вокруг вашего отлета привлекли к ней внимание посла Каганата как минимум час назад. Только каган не гневается, а с пеной у рта доказывает, что он тут ни причем, и практически умоляет отозвать домой и вас, и корабли, несущие «чудо-оружие».

В общем, если бы не теракты с транспортниками, я бы от души посмеялся…

и экспроприацию его шмотья. Потом проследили за перемещением «разведчиков» и их сладко спящей ноши к точке прилета такси, вызванного Фениксом с коммуникатора тюрка, подождали, пока «наши» загрузят «не нашего» в салон видавшего виды семейного флаера весьма спорного дизайна, и отправили к машине троих «Техников».

«Тюнинг» машины занял менее минуты — один из дроидов затолкал БЧ от раскуроченного «Тайфуна» в багажный отсек, второй занес в салон пять «своих» искинов и «пачку» грузовых антигравов, положил на пол и свалил, а третий влез внутрь с точно таким же грузом и остался. Потом Костян и его «персональный телохранитель» унеслись к лифтам, такси плавно тронулось с места, вылетело на оперативный простор и отправилось по маршруту, а «Техник» под руководством «главного» Феникса принялся собирать искины в кластер, подключать к бортовой сети флаера и так далее.

Второе такси прибыло через двенадцать минут после отлета первого, пережило заметно менее серьезный «тюнинг» и увезло в Талас Синицына, «Буяна» и еще одного аборигена. Я пережил этот этап операции более-менее спокойно, так как занимался делом — уводил «Зубастика» к ближайшей мечети, дабы минимизировать шансы случайного столкновения с флаерами местных прирожденных гонщиков. А Настена разнервничалась. Впрочем, это не мешало ей «сидеть» на картинках из первого такси и телеметрии с камер «Наваждения» Кары, болтавшегося над сетью из масс-детекторов. В общем, вывесив «яхту» рядом с первым попавшимся минаретом, я счел возможным обойтись без моральной накачки. Поэтому прикипел взглядом к изображениям и, подождав чуть более четырех минут, затаил дыхание… аж на полторы секунды. И облегченно выдохнул: кластер Фениксов успешно взломал искин «контрольной точки» и тактические комплексы шести вояк, обнаружившихся внутри, взял под контроль всю аппаратуру и сообщил о готовности приступить к третьему этапу операции.

Я, конечно же, дал отмашку. А для того, чтобы себя занять, принялся разбираться в алгоритмах контроля за флаерами «работяг с космодрома». И уже минуты через две-три лишний раз убедился в том, что здоровая паранойя продлевает жизнь: искин «контрольной точки» сканировал каждый флаер, пролетавший мимо, ловил «отклики» коммуникаторов пилотов и пассажиров, вычислял их суммарный вес, вычислял, какую тягу должны выдавать движки при такой нагрузке, сравнивал с имеющейся и так далее. Следовательно, и до экранировки комма друга детства, и до «эксплуатации» местных жителей, и до корректировки веса обоих такси я додумался не зря.

Настена, наблюдавшая за моими телодвижениями «вторым темпом», пришла к тому же мнению, закусила губу и, по моим ощущениям, с большим трудом удержала в себе что-то вроде «Спасибо…». Вовремя сообразив, что флаер Костяна уже на подлете к «контрольной точке», а значит, мне уже не до слов благодарности. К слову, правильно сделала, ибо уже секунд через сорок кластер Фениксов позволил такси Синицы зайти в летный ангар здания, и «боевая двойка» умчалась штурмовать угловую квартиру на пятидесятом — последнем жилом — этаже.

Штурм… получился. Да, не обошлось без пары мелких шероховатостей, но без пяти минут личный телохранитель госпожи Ахматовой проявил себя в реальной боевой ситуации достойнее некуда, а «Буян» его, фактически, просто подстраховал. В том же стиле прошло и экстренное потрошение тюрков: Костя выбивал информацию по методикам ИАССН, дроид изображал мебель, а я анализировал телодвижения друга и мысленно радовался тому, что не стал полагаться на архивы видеозаписей хакнутых тактических комплексов этой шестерки. Почему? Да потому, что два самых важных инструктажа этих типов прошли под «глушилками», и информации о полученных приказах в памяти ТК-шек не появилось…

…Четвертый этап операции я придумал на коленке, отшлифовал при активнейшей помощи личного аналитика, отозвал Костю на корабль и от души похамил. В смысле, отправил первое такси еще к одному домику, в котором, по утверждению командира «контрольной точки», всегда дежурил один из заместителей начальника местного аналога нашей ССО, успешно взломал десять тактических комплексов и один-единственный армейский искин целым кластером Фениксов, положил «свиту» коллеги «Буяном», а самого коллегу выкрал. Вырубленным и прилично поломанным. Но здоровье этой личности меня в принципе не беспокоило. В отличие от содержимого черепной коробки. А с возможностью до него добраться возникли проблемы. Даже несмотря на то, что хакнутый и перепрограммированный искин правильно отвечал на все автоматические запросы — господина Эмина Эрдема внезапно захотел его шеф, как-то почувствовал, что разговаривает не с подчиненным, а с ИИ, и поднял тревогу.

К этому моменту такси с «языком» уже подлетало к «нашему» ЖК, так что я успел поднять на борт «Зубастика» и тюрка, и «Буяна», и искины, и грузовые антигравы, и БЧ «Тайфуна», отпустить флаер и набрать высоту, но потом пришлось поднапрячься. Ибо искины местных спецслужб оказались не пальцем делаными — проанализировав трафик и обнаружив «странности», за считанные минуты пригнали к Акжару истребители, потом уронили к этому городку два десятка МРК, сканирующих все и вся «на пережог аппаратуры», а чуть позже притащили кораблики типа «Сеятелей» и принялись вываливать в атмосферу низкоорбитальные анализаторы. В результате уходить пришлось, что называется, ползком, огородами и очень долго. А еще отправлять Марину к Красоткам и отводить эти три МДРК подальше. Зато через «каких-то» девять с половиной часов я, наконец, поднял «Зубастика» в космос, ушел под углом к плоскости эклиптики, встал на вектор разгона к той самой «четверочке», через которую мы вошли в систему, и отправил туда же девчонок.

Готовый доклад отправил Цесаревичу только после того, как оказался в гипере — так как раньше побаивался, что меня запеленгуют — и устроил себе, Настене и Костяну то ли очень поздний ужин, то ли слишком ранний завтрак. В спортзале, так как ни жилые каюты, ни каюту «для самого разнузданного отдыха» не показывал.

Пока ели, не грузил ни эту парочку, ни себя ничем серьезным. Потом устроил другу детства жесточайший разбор полетов с показом анимированных фильмов-предупреждений, демонстрирующих вероятные последствия каждой совершенной ошибки. После того, как закончил, похвалил, дав понять, что для первой боевой операции такой сложности все прошло достаточно неплохо. А потом собрался, было, переключиться на Ахматову, но заметил сообщение с флагом «Чрезвычайно срочно!», попросил тишины, открыл картинку в окне ТК, вывел звук на гарнитуру, врубил воспроизведение и прикипел взглядом к лицу Императора, пребывавшего в состоянии ледяного бешенства.

— Доброго времени суток, Тор Ульфович… — вежливо поздоровался Олег Николаевич, заставил себя остыть и продолжил заметно спокойнее:

— Ваше выводы, видеозапись допроса господина Эмина Эрдема и содержимое его тактического комплекса сняли все вопросы к нашим следователям, экспертам-криминалистам и аналитикам, работавшим по делу о терактах на «Юрюзани» и «Уральце». Ведь эти люди искали следы того, чего в этом деле не было. У меня нет вопросов и к кагану Баничуру: раз он выбрал такой способ сгладить недовольство подданных, значит, должен ответить за свои преступления. И я даю официальное разрешение реализовать вариант Воздаяния, предложенный вами. Так что операции «Крысы в ведре» — быть. Далее, личностей, игравших против вас — то есть, пытавшихся превратить вас в заклятого врага Баничура и личного состава силовых структур Каганата — мы уже нашли, арестовали, допросили и поручили специалистам собрать фрагменты признаний в фильм с говорящим названием «Подонки». Сценарий я уже прочитал и одобрил. Так что в понедельник, двадцать четвертого, в двенадцать пятнадцать по времени Новомосковска — то есть, после завершения моего внеочередного обращения к подданным — эта картина будет выложена на все официальные новостные порталы Империи и лишний раз объяснит, почему я вычеркнул из Бархатной Книги еще четыре дворянских рода. И последнее: я понимаю, что вы — практик и воспитывались практиком, что тренируете подопечных в том же ключе, так как знаете, что навыки, наработанные в экстремальных ситуациях, никуда не денутся, а значит, в будущем упростят выживание, и что подстраховываете своих друзей и подруг даже вроде как в самых несущественных мелочах, но… случайности все-таки случаются, а в вашей команде лишних людей нет. В общем, берегите их чуть энергичнее, ладно?

конечно же, порадовало. Но я все равно подлетел к планете на расстояние, на котором заработал оптический умножитель, и навел его на военный космодром Ават. Почему именно на него? Да потому, что над ним висел линкор, три тяжелых ударных крейсера и всякая мелочевка, а полтора десятка малых разведчиков вовсю сканировали ничем не примечательный посадочный квадрат. Ну, или высококачественную голограмму, маскирующую бронеплиту над ангаром для личных бортов кагана.

«Точные координаты секретного ангара уже ушли на сторону…» — отрешенно отметил я, а через несколько мгновений услышал практически то же самое от Настены. Потом подумал, что грохнуть Баничура так же, как Императора Поднебесной, мы уже не сможем, мысленно обозвал себя убийцей глав государств, задавил улыбку, пытавшуюся проявиться, и вслушался в перевод очередного сетевого репортажа, внезапно озвученный Фениксом:

— Клянусь Аллахом, эти нечестивцы волокут к флаеру самого шейха Али Гюнеша!!!

— А кто такой этот Али Гюнеш? — полюбопытствовал Синицын и получил от искина о-о-очень интересный ответ:

— Заместитель начальника второго отдела Главного Управления Разведки и Контрразведки. Правда, второй отдел работает не по нашей Империи, а по Делийскому Султанату, но панический страх перед следующим «намеком» Олега Третьего заставляет отлавливать всех достаточно высокопоставленных сотрудников этого ведомства!

— Пусть отлавливают… — авторитетно заявил Костян. — Офицер такого уровня — это море нереально важной информации. А ее много не бывает…

Я согласился. Потом нанес на трехмерную карту планеты примерные координаты лакун в сети масс-детекторов, появившиеся нашими стараниями, отправил Ахматовой и предложил спланировать несколько диверсий на самых значимых объектах наземной инфраструктуры Талгара. Для второго «намека» Ромодановского. Девчонка кивнула, разблокировала замки скафа и уехала укладываться в вирткапсулу, чтобы воспользоваться возможностями системы моделирования боевых действий.

— Ты думаешь, что Баничур удержит власть? — проводив ее взглядом, спросил друг детства, прочитал в моих глазах ответ на этот вопрос и вздохнул: — Ну да, нам надо быть готовыми к чему угодно…

…К чему угодно готовилась только Настена. А я ждал сообщений Игоря Олеговича, наблюдая за спасательными операциями в атмосфере Талгара, за дикой паникой в Таласской агломерации и за маневрами тех кораблей ВКС ВТК, которые ждали линкор кагана. Поглядывал и на дворец. Но нечасто. Из-за того, что пожары в Серебряном крыле уже потушили, новых возгораний не было, а увидеть происходящее в подвалах с орбиты было нереально.

Минут через двадцать-двадцать пять, заскучав, отправил Марине, Даше и Маше по персональному текстовому сообщению, в котором признавался, что мне их страшно не хватает. Ну, а они оторвались по полной программе. Благо, находились в рубках в гордом одиночестве и могли выражать свои мысли без купюр. Да, хулиганили, но просмотр ответов не только скрасил ожидание, но и улучшил настроение. Поэтому очередное послание с флагом, внезапно упавшее в «Контакт», я развернул, улыбаясь. И, вглядевшись в лицо Олега Николаевича, понял, что у нас все получилось. Тем не менее, воспроизведение, конечно же, врубил. И вслушался в голос самодержца:

— Тор Ульфович, Баничур, наконец, отловлен, закован в наручники и в течение получаса будет передан нашему послу в комплекте с начальником ГУРК и семнадцатью высокопоставленными сотрудниками этого ведомства. Кроме того, новый каган — Айдар — «в качестве жеста доброй воли и в знак глубочайшего уважения ко мне, моему сыну и Империи Росс» выделит послу легкий крейсер «Джинн» и готов отправить на родину этим же кораблем порядка ста наших соотечественниц. Айдар согласился и на дружеский визит в столичную систему Второго Ударного флота, который доставит на Талгар четыре тяжелых круизника проекта «Парус», и на еще несколько условий «скорейшего мирного урегулирования проблемы», так что возвращайтесь на Белогорье… никого не спасая. Да, это расстроит бригаду медиков, которых вы с собой прихватили, но всем членам группы обеспечения этого рейда будет передана моя личная благодарность и перечислены очень серьезные премии. Ну, а с вами и вашей командой я разберусь тут, в Новомосковске. На этом у меня все, а Игорь свяжется с вами сразу после того, как закончит строить посла Каганата. Спасибо за службу, спокойного перелета и до встречи…

Как только запись закончилась, я улыбнулся во все тридцать два зуба и уставился на Синицына:

— Все, Баничур спекся — его отловил старший сын и в данный момент перевязывает голубой ленточкой, готовясь передать нашему послу. Так что можешь поднимать свою ненаглядную и радовать этой новостью, а я подхвачу остальные борта и поведу к нашей «четверке».

Костю как ветром сдуло, а я в том же стиле порадовал всех остальных членов команды, затем поручил Каре уводить «Наваждения» к зоне перехода, не дожидаясь меня, и встал в разгон на внутрисистемный прыжок. Увы, стоило оказаться на струне, как у меня испортилось настроение — я вдруг сообразил, что на протаскивание шести МДРК в мертвую систему мы с Завадской убьем целые сутки, ибо такие струны пока не по зубам даже Красоткам.

Как выяснилось после возвращения в обычное пространство, Завадскую плющило по той же причине. Но альтернатив этому варианту возвращения к крейсеру, увы, не было, поэтому мы с ней подхватили «Наваждения» Миши и Оли, по очереди ушли в гипер, обменялись сообщениями и завалились спать.

Прыгать к поясу астероидов и тратить лишние четыре с половиной часа ради возможности обрадовать группу обеспечения хорошими новостями я не стал — отстыковал корабль Базанина в области схода со струны, дождался появления «Наваждения» Марины, связался с обоими подопечными и поручил им провести политинформацию без нашего участия. Как только их МДРК встали в разгон, развернул «Зубастик», подхватил борт Завадской, пригласил ее к себе, опустил аппарель и дал половинную тягу на движки. А на последних минутах работы с гиперприводом заметил появление очередного конвертика, дотянул связку до гипера и развернул послание Цесаревича. Причем не в окне ТК, а перед нами обоими.

Начало монолога Цесаревича я слушал вполуха, так как он практически повторял то, что уже сообщил Император. Но в какой-то момент с губ Игоря Олеговича сорвалось новое имя, и я, извинившись, отмотал запись на тридцать секунд и снова врубил воспроизведение.

— … Баничура только-только загрузили в «Джинн», но наш посол пошел мне навстречу, вывел экс-кагана из медикаментозного сна и задал тот самый вопрос. Само собой, не просто так, а использовав соответствующую «химию». Таким образом, теперь мы знаем, что при минировании «Уральца» оперативники ГУРК использовали амеровский аналог «Лягушки», и что пять экземпляров этого МВУ тайно доставил на Талгар заместитель директора ЦРУ ССНА Вильгельм Шмидт. Свободные оперативники и ОГСН Первого Отдела все еще находятся в системе Нью-Вашингтон, и я через Орлова поставил им еще одну боевую задачу. Так что Шмидта просто уберут,

а вот его начальника выкрадут, сломают и допросят…

После этой фразы Ромодановский выпил то ли воду, то ли минералку из бокала, стоявшего за пределами моего поля зрения, на миг расфокусировал взгляд и вздохнул:

— Да, чуть не забыл: Катерина передала вам и вашим подругам большой привет и… глубочайшие извинения. За то, что мы, Ромодановские, регулярно вынуждаем вас забывать о таких персональных праздниках, как дни рождения, и за то, что свой вы встретите в гипере. Я тоже прошу прощения. Хотя знаю, что вы — человек дела и не обижались. На этом, пожа— … Хотя нет, не все: мне сообщили, что ваша Слуга сравнивает тактико-технические характеристики гражданских автоматических систем защиты поместий и консультируется с экспертами с профильных форумов. Попросите ее не тратить время на ерунду: мы не собираемся демонтировать специальные системы, которые установили, превращая «Цитадель» в поместье-ловушку. Более того, выделим вам все, что потребуется, с баз Спецстроя. Ибо союзников, на которых мы, Ромодановские, можем положиться в любой ситуации, раз два и обчелся. Вот теперь точно все. Привет верным напарницам и до связи в ваш день рождения…

как на мой комм прилетело сразу шесть требований немедленно явиться в кают-компанию «Черномора». Девчонок тоже зашугали, так что пришлось подниматься с кровати, одеваться, обуваться и отправляться на Голгофу. А там повторилась история с Дашей — народ меня сначала поздравил, а потом застрадал из-за того, что не может ничего подарить, «ибо до ближайшего магазина — не ближний свет, а ждать прилета дронов доставки можно до второго пришествия».

Этих страдальцев я успокоил иначе — заявил, что будут должны. А потом сел за накрытый стол и получил море удовольствия от праздничного завтрака. И пусть тортиков на крейсере не было, из-за чего Марине пришлось сбегать в свой МДРК и распотрошить стратегические запасы, я ее отлучки не заметил — ухохатывался над шуточками Костиной и Верещагиной, севших на одну волну и моментами выдававших такие перлы, что мы сползали под стол.

Ахматова тоже веселилась. Вернее, хохотала до слез. До тех пор, пока я не обнаружил в «Контакте» сообщение персонально для нее и не переслал в ТК: просмотрев это послание, девчонка так сильно удивилась, что не удержала лицо, чем привлекла наше внимание и… ответила на немой вопрос подружек:

— Тор перекинул мне письмо деда. Я прослушала. И в шоке: только что был опубликован Императорский указ о создании Клана Йенсен!!!

— Клана⁈ — хором переспросили Матвей, Рита, Миша и Оля, дождались утвердительного кивка, и ошалело посмотрели на меня.

Костя, который, как и я, не разбирался в аристократических заморочках, попросил объяснить, почему эта новость вызвала настолько сильную реакцию, и Настена криво усмехнулась:

— Клан — это союз родов. Причем либо военный, либо экономический. И оба этих варианта дико пугают… все дворянство. Ибо Кланы вправе объявлять межродовые войны родам и воевать с ними в режиме «Клан против рода…» Вот и воюют. Вернее, воевали. Так как последний Клан — Клан Куракиных, образованный в двадцатых годах прошлого века, просуществовавший порядка семидесяти лет и победивший в тридцати восьми войнах из тридцати девяти объявленных, был уничтожен в мае шестнадцатого. За то, что объявил войну Ромодановским. В общем, с тех пор все попытки создать Кланы проваливались — прошения принимались, но не проходили даже стадию рассмотрения Тайным Советом. А тут — Указ Императора!

— Ну, и что тебя удивляет? — притворно удивился Синицын. — Император подписал Указ о создании Клана ЙЕНСЕН. А это меняет все…

…Публикация Указа о создании Клана Йенсен не только свела с ума все дворянство Империи, но и… хм… обнулила счетчик поздравлений. Поэтому те, кто успел поздравить меня с днем рождения, спешно присылали по второму сообщению, а менее оперативные личности объединяли приятное с полезным. Но — по-разному: если в монологах Ромодановских и Инны ощущалась твердая уверенность в том, что создание Клана — шаг, который позволит мне быстрее встать на ноги, то во всех остальных ощущалось как минимум недоумение. Ведь в тексте Указа перечислялись независимые ветви родов, ушедших под мою руку, соответственно, абсолютное большинство заинтересованных лиц отказывалось понимать смысл создания Клана-фикции всего из четырех человек. Вот и дурело.

Неслабый бардак творился и в планетарных Сетях. По словам все той же Инны, не поленившейся проанализировать реакцию жителей Белогорья на эту новость, абсолютное большинство участников дискуссий на эту тему пришло к консенсусу только по одному вопросу — решило, что и государь, и члены его Тайного Совета позволили организовать клан только потому, что не видели никакой опасности от четырех молодых и непозволительно наивных героев войны. Зато по всем остальным «пунктам повестки дня» копья ломались с нешуточным энтузиазмом. Ведь одни доморощенные конспирологи с пеной у рта доказывали, что я, пусть молодой, но удачливый свободный оперативник, с легкостью привлеку «под свои знамена» десятки тысяч битых жизнью волчар из спецслужб и самых боевых ветеранов войны, а значит, через год-два Клан превратится в силу, способную подмять или разнести в пух и прах кого угодно. Вторые орали, что Клан Йенсен — это проект Императора. То есть, будущий ударный кулак из все тех же отставных сотрудников спецслужб, беззаветно преданных Ромодановским и привыкших действовать без оглядки за Закон. А третьи видели в Клане первую серьезную уступку государя наследнику, набравшемуся сил и начавшему требовать Власти. Вот и предрекали… государственный переворот и реки крови.

Кстати, Матвей, Рита, Миша и Оля, худо-бедно имевшие представление о вопросе, тоже не понимали мотивов моего решения и были уверены, что ни к чему хорошему оно не приведет. Тем не менее, ничего не предрекали, не паниковали и недвусмысленно дали понять, что будут воевать на моей стороне в любом конфликте. В отличие от этой четверки, Настя с выводами не спешила — во-первых, успела убедиться, что я ничего не делаю просто так, а, во-вторых, понимала, что раз меня всегда поддерживает Цесаревич, значит, Указ может быть лишь видимой частью айсберга некоей серьезной интриги, для просчета последствий которой ей катастрофически не хватает информации. Ну, а Костя просто радовался. Вернее, лопался от гордости и периодически заявлял, что теперь-то «они» — то есть, зажравшиеся аристократы — у меня попляшут. Но никакого негатива в этих парнях и девушках не было. Поэтому-то я и провел в кают-компании «Черномора» почти весь внутрикорабельный день и получил море удовольствия от всех граней общения, начиная с шуточных перепалок и заканчивая обсуждением тех новостей, которые упоминались в сообщениях с поздравлениями.

Народ отрывался бы и дальше. Но ровно в девять «вечера» я встал из-за стола, честно заявил, что хочу отпраздновать создание Клана с союзницами, был понят всеми, включая Синицу, и спустил девчат на летную палубу. А там поднял на борт «Зубастика», прокатил на лифте и предложил аж три варианта празднования.

— Не знаю, как ты, а мы объелись… — призналась Марина, потянув меня по направлению к седьмой каюте.

— Кровать от нас никуда не убежит… — поддержала ее Даша и вцепилась во второй локоть. А Маша, дурачась, уперлась в мою спину и ускорила еще немного:

— … поэтому сначала переварим все, что съели, лежа в джакузи, потом как следует попаримся и… мы, девчонки, сделаем тебе, имениннику, массаж в три пары рук!

Возражать я и не подумал — приказал Фениксу врубить каменку, нагреть воду в джакузи до тридцати двух градусов, пропустил подруг в помещение, вошел следом и поучаствовал в создании уюта. Потом восхитился скоростью, с которой дамы избавились от одежды, и… вспомнил утренний стриптиз. А Маша как-то догадалась, из-за чего расфокусировался мой взгляд, и лукаво прищурилась:

— Вспоминаешь мой подарок?

— Ага!

— Это приятно… — довольно мурлыкнула она, скользнула в воду и весело добавила: — … и мотивирует придумать новый танец! Кстати, признавайся: ты хоть раз пересмотрел запись этого?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, не пересматривал. Хотя скопировал файл в ТК и создал для него отдельную папку: танец получился волшебным, поэтому смотреть его надо сердцем, в тишине и либо одному, либо вместе с вами, а не на бегу, не в бардаке и не в присутствии посторонних.

За этот ответ мне перепало три поцелуя — по одному от каждой девчонки — а расчувствовавшаяся Костина выпросила у Даши разрешение посидеть рядом со мной, не выигрывая это право в традиционном турнире, вжалась в правый бок, затихла и ушла в себя. Хотя наши подружки, развив предложенную тему, наговорили ей кучу комплиментов и признались, что ждут нового танца как бы не больше, чем я. Впрочем, почувствовав, что ей по какой-то причине стало не до обсуждений ее творения, девчата тактично съехали на другую тему дня. Вернее, на нее съехала Темникова. И начала делиться своими мыслями с тихого смешка:

— Знаете, я целый день угораю над слепотой окружающих: даже Настена, аналитик от бога и личность, мотавшаяся с нами в рейды, не поняла, что наш Клан — не просто союз четырех человек и не заготовка для создания ударного кулака Ромодановских, а вполне реальная сила, способная поставить на колени практически любой дворянский род уже сейчас. Хотя могла продолжить свою же мысль и додуматься до правильного ответа. Ведь в ее утверждении «Клан — это союз родов. Причем либо военный, либо экономический…» содержится половина ответа! Хотя… эта половина ответа может помочь прозреть только Ахматовой и ребятам, которые получали «боевые», поэтому имеют хоть какое-то представление о том, какие сумасшедшие деньги можно зарабатывать на диверсиях. А тем, кто не в теме, и в голову не придет, что мы — настолько состоятельные личности, что ввязываться в экономическую войну с нашим Кланом — самоубийство. Да и в обычную, мягко выражаясь, не стоит: даже мы с Костиной, объединив капиталы, в принципе можем приобрести аж девять новеньких линкоров. Или оплатить услуги как бы не всех частных военных компаний Империи…

— Угу, мы неимоверно круты… — подтвердил я, скосил взгляд на Машу, потерявшуюся в своих мыслях, почему-то решил, что полумрак, царящий в каюте, может показаться ей недостаточно уютным, и убавил яркость потайных светильников еще немного. А через несколько мгновений получил текстовое сообщение от Марины и тоже выпал из беседы:

«Тор, танец Костиной действительно надо смотреть сердцем. Но ты не заметил самого главного: Маша не играла, а признавалась в том, что ей стало мало платонической любви и до безумия хочется близости. И это действительно так: я проанализировала частоту ее входов в 'Принцессу» и могу со всей ответственностью заявить, что девочка лезет на стены. Даже несмотря на то, что ее виртуальный мужчина с вероятностью процентов в девяносто девять — твоя точная копия. Кстати, аналогичный кризис вот-вот начнется и у Даши: она любит тебя ничуть не меньше меня и Маши, но достаточно жесткая, чтобы держать чувства в узде. Увы, решение этих проблем нельзя откладывать на потом, поэтому предлагаю два достойных выхода из ситуации. Если твои принципы переживут такое насилие, то сам или с моей помощью выводишь девчонок на откровенность и начинаешь спать со всеми. Если же ты не готов встречаться сразу с несколькими девушками, то сегодня или завтра переключишься на Костину, а через какое-то время осчастливишь Темникову.

Я понимаю, что, на первый взгляд, мои предложения звучат безумно. Но это не так: мы самозабвенно любим тебя, как мужчину, а друг друга — как ближайших подруг и давным-давно смирились с тем, что не выйдем за тебя замуж, но хотим наслаждаться счастьем быть любимыми до тех пор, пока ты, глава рода и Клана, свободен.

А теперь отвечу на вопросы, которые тебе наверняка захочется задать — мы гарантированно не перегрыземся и не заставим пожалеть о решении пойти нам навстречу, гарантированно отойдем в сторону тогда, когда ты решишь связать себя узами брака, а я понимаю, насколько сложно мне будет отказаться от близости с тобой на время или навсегда. Но я, как уже писала, люблю и девчонок, поэтому не одну сотню раз ставила себя на их место и не вижу альтернатив. Ну, а о том, что тебе, Главе Клана, невместно обращать внимание на недовольства даже самых авторитетных ревнителей традиций, не вижу смысла даже напоминать.

И последнее: я намеренно не рассматривала вариант «Даша с Машей тебе в принципе неинтересны, как женщины», так как чувствую, что это не так, и счастлива из-за того, что и они завоевали по кусочку твоего сердца. А ревности во мне нет и не будет. Хотя любви… Впрочем, ты это знаешь не хуже меня. Извини за сумбурный стиль изложения и… можешь быть уверен, что я поддержу любое твое решение…'

а я — особа деятельная и, моментами, злобная. В общем, благодарить за это дело надо меня. По возможности, отдыхом в уже опробованном мною стиле. Впрочем, я не откажусь и от какого-нибудь другого…

Император с Цесаревичем жизнерадостно расхохотались, мои девчата заулыбались, а я задал уточняющий вопрос:

— И какой день этой недели вы уже назначили днем отдыха?

— Вот это, я понимаю, ответ! — восхитилась женщина, заявила, что мы с ней однозначно сработаемся, и посерьезнела: — На этой неделе отдохнуть не получится: завтра — день рождения Катерины, но прием по этому случаю мы проведем в пятницу. В субботу я буду отсыпаться, ибо мне уже не пятнадцать. А на воскресенье запланировано сразу два семейных мероприятия, пропустить которые, увы, не получится. Так что я планирую назначить днем отдыха понедельник или вторник.

— Мы подготовимся… — пообещал я и снова превратился в слух…

…После завершения торжественной части аудиенции Ромодановские, по традиции, отправили нас в мягкий уголок, немного погоняли моих девчат между приемным окном ЦСД и столиком, подождали, пока на нем появятся чай, шоколадный тортик и розетки с клубничным вареньем для государыни, ощутимо расслабились и перешли ко «второстепенным» новостям.

Для начала порадовали, сообщив об уничтожении Вильгельма Шмидта бойцами какой-то ОГСН Первого Отдела. Потом обрадовали, показав нарезку из фрагментов видеозаписей, сделанных сотрудниками нашего посольства в пунктах приема экс-наложниц самых разных городов Талгара: первые флаеры тюрков, пытающихся избавиться от «проблемных активов», заходили в летные ангары этих зданий через считанные минуты после начала рабочего дня, а последние улетали перед его завершением. Естественно, продемонстрировали и Второй Ударный, не просто прибывший в столичную систему Каганата, а проигнорировавший местные флоты, повисший над Таласом и принявшийся действовать на нервы аборигенам. А после того, как мы вдосталь насладились «репортажами» из этой системы, Император «вернул» нас на Белогорье и развеселил:

— Тор Ульфович, я пришел к выводу о необходимости скорейшей смены алгоритма демонстрации неудержимости при визитах в поместья подданных: как оказалось, кортеж из лимузинов и флаеров огневой поддержки внушает в разы меньше уважения, чем крейсер «Черномор», внезапно приземляющийся перед парадной лестницей. Единственное, с чем я пока не определился — это с цветовой гаммой «ливреи» линкора, на котором мы вот-вот начнем летать на приемы: с одной стороны, мне несолидно передвигаться не на новом корабле, а с другой борт, прошедший десятки боев, и с броней, иссеченной осколками боевых частей противокорабельных ракет, будет пугать до дрожи в коленях…

Я представил себе эту картину, заявил, что второй вариант мне нравится больше, и, подождав, пока отсмеется Императрица, задал напрашивавшийся вопрос:

— Как я понимаю, мои родственнички сломались?

Олег Николаевич презрительно поморщился:

— Нильс Магнусович сфабриковал себе кошмарнейший диагноз, и перед тем, как отправиться в клинику Евстафьевых на длительное лечение, поспособствовал выходу в отставку младшего брата — начпрода войсковой части, охраняющей один из военных космодромов Кратова. Но через два часа после прибытия Хальфдана Магнусовича в поместье взбунтовались настоящие ветераны. Из-за чего — не знаю. Знаю лишь, что по итогам мини-революции главой рода стал Свен Йенсен — капитан третьего ранга ВКС в отставке, экс-командир одного из тральщиков Десятого Пограничного флота и кавалер двух боевых орденов.

— Здорово… — ничуть не кривя душой, заявил я.

— Здорово… — подтвердил государь и перешел к следующей новости: — А теперь поговорим о вашем роде. Раз желающие заминировать «Цитадель» закончились, вы твердо решили ее обживать, а ремонт в ней подходит к концу, значит, вам пора найти время на изучение досье и проведение личных собеседований с кандидатами в вашу службу безопасности. Первые вам сейчас пришлет Игорь, а с собеседованиями поможет Владимир Михайлович Переверзев. Кстати, постарайтесь со всем этим не затягивать: я счел необходимым качественно переработать систему защиты вашего поместья и интегрировать ее в систему безопасности Новомосковской агломерации, и военные строители уже расстарались. Поэтому к десятому-двенадцатому декабря вам надо будет набрать личный состав как минимум под две смены операторов систем вооружения и приставить к новоявленным сотрудникам вашей СБ инструкторов.

— Займусь этим делом с четверга… — пообещал я и объяснил, почему: — Завтра — день рождения Екатерины Петровны, а дарить абы что я считаю невместным. Кроме того, возникла настоятельная необходимость наведаться в НМА и решить небольшие проблемы, назревающие у Ульяны Синицыной, что тоже потребует некоторого времени.

— А на чем вы туда полетите? — ехидно поинтересовалась государыня. — На «Черноморе» или на «Пересвете»?

В ее глазах искрился смех, поэтому я отшутился:

— Я бы полетел на «Пересвете». Но вопрос, который требуется решить, вроде как, чисто женский, поэтому злобствовать будут девчата, а мне доверили «самое главное» — гордиться ими… издалека. И я в печали.

— Я бы тоже опечалилась… — притворно вздохнула она, потом спросила, не нужна ли нам, часом, ее помощь в решении женских проблем, выслушала уверенный ответ Костиной и притворно вздохнула еще раз: — Что ж, тогда и я буду гордиться вами издалека…

…В «Иглу» прилетели во втором часу ночи. Пока ехали в лифте, Марина с Машей как-то странно переглядывались. А перед моей квартирой загнали Темникову в угол — легонечко подтолкнули ко мне, посоветовали не теряться, и ушли ночевать к Завадской. Я сначала разозлился, так как считал, что такие ультиматумы ставить нельзя. Но Даша, как-то почувствовав мое состояние, затолкала меня в прихожую, захлопнула дверь и грустно улыбнулась:

— Будь я на их месте, сделала бы то же самое…

— Да, но…

— Они знают, что я тебя люблю, и уверены в том, что давным-давно сплю с твоей виртуальной копией в «Принцессе».

Тут я невольно подобрался:

— А что, это не так?

Девчонка отрицательно помотала головой,

попросила не включать свет, «отжала» пакет с наградами, аккуратно положила на стол в гостиной и увела меня в спальню. А там, не раздеваясь, улеглась на кровать, подождала, пока я завалюсь рядом, «завернулась» в мои объятия и нервно облизала губы:

— Я тебя действительно люблю. Так же сильно, как Марина и Маша. И по-доброму завидую им, уже ставшим твоими. Но физическая близость между мужчиной и женщиной вызывает во мне иррациональный страх. Настолько сильный, что даже в «Принцессе» я… сбрасывала напряжение только от ласк и поцелуев. А любые попытки позволить тебе хоть что-нибудь еще заставляли вспоминать на редкость неприятные картинки из прошлого. В общем, похоть и жестокость деда сломали во мне что-то важное. И сама я это не починю…

Три последних предложения вернули из прошлого лютую ненависть к ублюдочной твари, изуродовавшей психику ребенка. А Темникова и не думала замолкать:

— В Хаджаре мне немного полегчало: после того, как дроиды по моему приказу посадили Творца Симфоний на импровизированный кол, прибили к стене и кастрировали, а ты сказал, что моя реакция на состояние истерзанной девушки на пыточном столе была адекватной, на душе стало так спокойно, что не передать словами. Поэтому я поддержала идею Маши либо убедить Марину начать с тобой спать, либо решить эту проблему самим. Так как была уверена, что смогу перебороть страх перед близостью. И часть страха действительно испарилась: я обожаю засыпать, лежа рядом с тобой, и просыпаться в твоих объятиях, мне нравится тебя целовать и вжиматься в твое тело, а твои взгляды на мое обнаженное тело сводят с ума. Но, как выяснилось на следующее утро после твоей первой ночи с Машей, следующие шаги продолжают пугать. Даже несмотря на то, что она сияла от счастья, заявила, что близость в реальности на пару порядков приятнее виртуальной, и удалила «Принцессу» к чертовой матери.

Я попробовал представить себя на ее месте, придумал аж два выхода из сложившейся ситуации и сразу же забраковал, так как вовремя сообразил, что у нас с Дашей разные характеры, воспитание и прошлое. Потом попробовал «включить» неуверенность и страхи, но сделать очередной вывод не успел — Темникова, собиравшаяся с духом, снова заговорила:

— Тор, этот иррациональный ужас очень сильно мешает. И я хочу от него избавиться. С твоей помощью…

— Можешь на меня рассчитывать! — твердо сказал я, и девчонка, нервно облизав губы, начала краснеть. Впрочем, взгляд не отвела. И не позволила себе остановиться:

— В моей любимой эротической фантазии мы с тобой каким-то образом одновременно оказываемся в душевой кабинке. Вокруг — приятный полумрак, из верхних форсунок льет самый настоящий тропический ливень, но мы его не замечаем — ты смотришь в мои глаза и ласково намыливаешь мое тело, а я… я наслаждаюсь этими прикосновениями и предвкушаю самый первый поцелуй. Не знаю, почему, но этот образ выключает мне голову быстрее и сильнее всего. Давай попробуем воплотить его в жизнь и посмотрим, что из этого получится?

— Значит, ее и берем… — решил я и внес свою лепту в выбор игрушки — приобрел модель в масштабе один к одному. Чтобы не мелочиться. А потом набрал Цесаревича и попросил помощи: — Игорь Олегович, мы нашли подарок, который гарантированно порадует вашу супругу. Нужен алгоритм доставки… не в общую кучу…

— … и сообщение типа «Получила, вскрывает, звоните…» — нахально добавила Кара, прижавшись к моему плечу, чтобы попасть в «поле зрения» камеры.

Ромодановский, пребывавший в прекраснейшем настроении, счел оба «хамства» нормальными, поэтому прислал мне нужные данные и пообещал уведомить о получении именинницей нашего подарка. А после того, как мы поблагодарили за понимание, спросил, решили ли мы проблемы Ульяны.

Я сказал, что в процессе, почувствовал, что ответ не удовлетворил, и дал более распространенный:

— Несколько дурных студенток решили самоутвердиться за счет Слуги вашего рода. Ничего особо криминального пока не сотворили, но слухи об их выходках уже пошли. Татьяне Анатольевне реагировать на эти слухи нельзя…

— Дальше можете не объяснять… — холодно усмехнулся Цесаревич. — Ее вмешательство позволит недоброжелателям нашего рода распустить слухи о том, что Ульяна — доносчица. А Мария Александровна, как бывшая студентка НМА, может узнать об этих слухах совершенно случайно. К примеру, прибыв в Академию, чтобы пообщаться с какой-нибудь одногруппницей…

— … а Дарья Алексеевна, составившая компанию любимой подруге — на редкость вспыльчивая особа! — весело хохотнула Завадская, и Ромодановский расплылся в недоброй улыбке:

— И это радует. Кстати, как я понимаю, ваши напарницы ждут очередной перемены?

— Ага! — хором ответили мы.

Он задумчиво прищурился, склонил голову к плечу и прозрел:

— Раз вы настолько спокойны, значит, вам пришлет картинку… Мария Александровна. Чтобы вы увидели наказание любительниц самоутверждаться за чужой счет со стороны!

— Так и есть… — подтвердил я, и наследник престола «сломался»:

— Тор Ульфович, Марина Вадимовна, попросите, пожалуйста, Марию Александровну прислать картинку и мне: я тоже хочу посмотреть на это шоу…

…Откровенно говоря, я сомневался, что Маше удастся спровоцировать бывших одногруппниц на пересказ слухов, так как сам ни за что на свете не стал бы повторять чужие грязные измышления. Большая часть третьекурсниц оказалась того же мнения. Но пословица «В семье не без урода» сработала и тут: в группе триста три обнаружилось аж четыре патологические сплетницы, и эти особы, полыхнув злым предвкушением, принялись вываливать на моих подруг настолько гнусные вариации сплетен, что Красотки сорвались — Даша сломала челюсть «солировавшей» брюнетке правым крюком, «остановила» пошатнувшееся тело левым боковым в печень и сложила девчонку пополам ударом колена в живот, а Костина в мгновение ока намотала на кулак гриву тощей огненно-рыжей дылды, вынудила прогнуться в пояснице и, игнорируя поднявшийся ропот, гневно процедила:

— Нам. Нужны. Имена. И номера групп. Этих. Сучек!!!

Дылда попробовала, было, дотянуться до лица моей блондиночки рукой с растопыренными пальцами, но поймала одиннадцатым ребром удар колена, взвыла в голос и сдалась — начала называть фамилию за фамилией.

В этот момент в толпу студенток, собравшихся вокруг Ослепительных Красоток, ввинтились парни, и один из них, оценив создавшуюся ситуацию, попробовал успокоить «озверевших» девчонок. Но не тут-то было — выслушав его монолог, Темникова опустила взгляд на рыдающую жертву и недобро оскалилась:

— Эта сучка имела наглость наслаждаться пересказом грязных сплетен о младшей сестре нашего друга. Мало того, добавляла отсебятину, начиная ее фразами типа «Но я думаю, что…» Вот и ответила за злословие!

— Вернешься в сознание — постарайся отучиться сплетничать! — закончив экспресс-допрос, холодно посоветовала Маша, зубодробительной пощечиной отправила рыжую в нокаут, разжала кулак, стряхнула намотанные на него лохмы и застыла. Секунд, этак, на пятнадцать. А потом развернулась к подруге и довольно мурлыкнула: — Юльку Исаеву я знаю в лицо. Расписание занятий ее группы посмотрела на сетевой страничке деканата. До кафедры патанатомии рукой подать. Так что нам пора…

Следующие несколько минут я поглядывал на голоэкран краем глаза, так как мне позвонил Клим Тимурович, поздравил с очередной высокой наградой и полюбопытствовал, понравился ли НАМ его подарок к моему дню рождения.

Я честно признался, что до подарков, доставленных на мой адрес, еще не добирался, так как вернулся на Белогорье очень поздно и только продрал глаза, пообещал исправиться и поблагодарил за внимание. Забалтываться не стал, но даже так чуть было не зевнул начало второй части запланированного шоу — в тот момент, когда Ахматов, наконец, отключился, Ослепительные Красотки нахально вломились в аудиторию, извинились за вторжение перед преподавателем, обнаружившимся за кафедрой, под начинающийся ропот прошли к третьему ряду столов и замерли перед шатенкой с капризным лицом и дорогущим колье на тощей шее.

— Говорят, что ты не согласна с решением Императора взять в Слуги семью Синицыных, что ты называешь Ульяну Синицыну грязной побирушкой и что кому-то там пообещала добиться ее исключения из НМА? — спросила Маша буквально через мгновение и, не дожидаясь ответа, несколько раз воткнула студентку лицом в столешницу. А подругу госпожи Исаевой, вскочившую со стула и с гневным воплем ринувшуюся в атаку, нейтрализовала Темникова. Как именно, не скажу, так как эта жертва возникла в поле зрения падающей и сломала точеный носик о тот же многострадальный стол, но почти уверен, что подсечкой стопа в стопу и направляющим рывком.

Как и следовало ожидать, преподаватель не стал игнорировать эти акты агрессии и вмешался в процесс воспитания охамевших аристократок. Но толку — не успел он закончить обличительную речь, как Маша развернулась к нему и добавила в голос нотки злого любопытства:

— Алексей Терентьевич, это вы сейчас так поддержали личность, ни во что не ставящую Его Императорское Величество Олега Третьего⁈

Мужчина оказался не робкого десятка:

— Ни в коем случае: я искренне уважаю нашего государя и считаю, что мы живем в Золотом Веке благодаря истинному патриотизму этой личности. Но аудитория — не лучшее место для выяснения отношений.

— Что ж, мы сейчас исправимся… — покладисто согласилась Костина, в уже знакомой технике намотала гриву Юсуповой на правый кулак и поволокла рыдающую девчонку к выходу. Темникова отзеркалила эти действия, только цапнула за волосы «боевую брюнетку». А после того, как потянула ее за собой, равнодушно ответила на новую «претензию» преподавателя:

— Еще раз просим прощения за вторжение, но это — вопрос чести. И он в любом случае будет решен прямо сейчас. Ибо эти злоязыкие сучки — далеко не единственные студентки НМА, которые заслужили хорошую трепку, а нас, сотрудниц Нулевого Отдела Службы Специальных Операций, могут в любой момент сорвать с планеты и отправить на какое-нибудь задание.

Приблизительно в том же стиле Даша заткнула и четверку СБ-шников, примчавшихся решать возникшую проблему, деловито перебила руки и ноги обеим «злоязыким сучкам», подождала, пока Маша закончит воспитательный процесс речью-предупреждением и добавила пару фраз, заставивших девиц прервать рыдания:

— Появится желание продолжить конфликт — милости просим: мы как раз закончили кошмарить очередных врагов Империи и начинаем застаиваться. Только расскажите старшим родичам, чем вы так разозлили подполковника Тора Ульфовича Йенсена и его команду, иначе наш визит «в гости» в полном составе неприятно удивит…

Потом спросила у Костиной, кто там следующий на очереди, выслушала ответ и скомандовала:

— Веди…

И Маша повела. Но толку: сообразив, что эту парочку не остановить, СБ-шники Академии спешно проанализировали запись «допроса» рыжей дылды и… «эвакуировали» остальных «злоязыких сучек». А для того, чтобы буйство девчат не сорвало остальные лекции, осторожно сообщили им, что студентки, которых они ищут, только что улетели из НМА в неизвестном направлении.

Мы заранее просчитали и этот шаг, поэтому, выслушав монолог особо отважного служаки, Костина равнодушно пожала плечами

и выдала готовый ответ:

— Зря вы помогли им избежать честно заслуженной кары: вина никуда не делась, а значит, мы вернемся. По-настоящему злыми. И решим проблему. Так или иначе…

— Что, вся Академия стоит на ушах?

— Ага: видеозаписи вашего буйства безостановочно просматриваются снова и снова, парни обсуждают скорость и легкость, с которой вы, Дарья Алексеевна, переломали конечности Юсуповой и Журавлевой, ваши бывшие одногруппники и одногруппницы, Мария Александровна, твердят, что раньше вы были в разы мягче и добрее, а словосочетание «злоязыкие сучки» намертво приклеилось не только к тем студенткам, к которым вы приложились, но и ко всем беглянкам. Мало того, их, по слухам, уже замучили вопросами типа «А чего это вы сбежали?» и утверждениями вроде «Прятаться от сотрудников Нулевого Отдела бесполезно — все равно найдут и вывернут наизнанку»!

— А как изменилось отношение к тебе? — полюбопытствовала Завадская, и Ульяна засияла еще ярче:

— Ко мне обращались по имени-отчеству даже княжичи с княжнами и самые высокомерные преподаватели!

— Значит, воспитанию поддаются… — удовлетворенно заключила Маша, вскрыла коробку и принялась резать торт на о-о-очень солидные куски. Пока она занималась этим делом, Марина, Даша и примкнувшая к ним Синицына в темпе накрыли на стол, заварили чай и притащили из холодильника холодные закуски для «меня-проглота». Потом попадали в кресла и устроили Ульяне форменный допрос — выясняли, как себя ведут по отношению к ней преподы и одногруппники, что она проходит по официальной программе и на занятиях у Мегеры, как далеко продвинулась в освоении полетов на флаерах и о чем мечтает.

Задавали и вопросы из категории личных. Но — настолько тактично и весело, что девчушка радостно выворачивала душу, вдумывалась в каждый совет и искренне благодарила. А минут через двадцать-двадцать пять кинула взгляд на экран коммуникатора, нервно хихикнула и посмотрела на меня:

— Тор Ульфович, мне перечислили сто тысяч рублей в качестве виры за недостойное поведение некой Инги Артуровны Артемовой. Мои действия?

На этот вопрос ответила Марина:

— Денег не пожалели, поэтому мысленно перенеси эту особу из категории «враг» в категорию «недоброжелатель». Но не расслабляйся: виру заплатил глава рода этой девицы. Из страха перед гневом Тора Ульфовича. А сама Инга может чувствовать себя оскорбленной и жаждать мести. Кстати, о вирах: их тебе в ближайшие дни прилетит достаточно много. И пусть с процентом от стоимости активов рода Меншиковых эти суммы не сравнятся, важен сам факт прогиба провинившихся аристократов перед тобой, Слугой Ромодановских и любимой сестренкой друга детства подполковника Йенсена. И еще: Ульян, тебе давным-давно пора поменять гардероб.

— Я понимаю… — со вздохом согласилась Синицына. — Но не представляю, как мне теперь одеваться…

— Решаемо… — заявила Завадская и обратилась ко мне: — Тор, ты к Агееву полетишь?

Я утвердительно кивнул.

— Тогда забирай с собой Машу, а мы с Дашей спустимся к Синицыным и поможем переодеться всей ее семье…

…Марина, Ульяна и Даша свалили из квартиры сразу после завершения чаепития, а мы с Машей разошлись по гардеробным только после того, как я позвонил Богдану Ярославовичу и договорился о встрече. Закончив наводить красоту, поднялись на крышу и вылетели в авиасалон с говорящим названием «Премьер». Там «обменяли» сертификат на новенький «Дредноут» топовой комплектации, синхронизировали бортовой искин с Фениксом моего «Борея» и отогнали пока еще бестолковую машину в «Прометей».

Разговор с его владельцем начался с порядком надоевших поздравлений. Зато после того, как Агеев отстрелялся, я взял власть в свои руки и объяснил, что мне от него надо. Первую половину монолога бывший гонщик выслушал без особого энтузиазма, зато вторая его по-настоящему заинтересовала. Вот он и расстрелял меня уточняющими вопросами, выяснил все, что хотел, пару раз кивнул собственным мыслям и непонимающе вздохнул:

— С этим заказом все понятно: вы жаждете получить помесь двух флаеров — гоночного и огневой поддержки — но с обводами и комфортом лимузина. А для чего вам переделанный «Дредноут»?

— Это подарок, от которого, увы, не откажешься… — честно признался я. — Но держать в ангаре такое «бревно» я не готов. Вот и решил превратить его во что-нибудь удобоваримое.

— С апгрейдом по самой верхней планке? — на всякий случай уточнил он, выслушал утвердительный ответ и уважительно кивнул: — Мне нравится ваше отношение к тюнингу, поэтому… доведу «Дредноут» до ума к концу года. А на создание лимузина с нуля уйдет три-четыре месяца.

Я пожал плечами:

— Не принципиально: в данный момент я на лимузинах в принципе не летаю. А создать нечто особенное захотелось моим подругам. Вот я и пошел им навстречу.

Владелец «Прометея» кивнул, влез в рабочую программную оболочку и забыл о нас минуты на полторы-две. Потом озадаченно хмыкнул, посмотрел на меня и выдал «вердикт»:

— Я прикинул стоимость силовой рамы, двигателей, авионики, брони и остальных основных компонентов будущей машины по самой верхней планке доступного на рынке и…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но постройку и этого флаера любезно проспонсировали военно-космические силы членов Коалиции.

Агеев на мгновение завис и расплылся в ехидной улыбке:

— То есть, вы тратите на флаеры некоторую часть честно заработанных «боевых»?

— Верно. Поэтому я перечислю вам аванс в размере двадцати миллионов, а вы постарайтесь превратить их в очередную машину Мечты и… подумайте над проектом флаера огневой поддержки для сотрудников моей СБ.

— … но с перекосом не в комфорт, а в тяговооруженность, маневренность, скорость и огневую мощь?

— Ага… — подтвердил я, представив монстрика, отдаленно похожего на полицейскую «Гончую».

— Интересная задача. Подумаю. И почти уверен, что не разочарую.

— Отлично. Тогда ловите денежки, и до воскресенья…

— До воскресенья… — эхом повторил Богдан Ярославович, следом за нами встал из-за стола, проводил нас до «Борея», забрал ключ-карту от «Дредноута» и пожелал всего хорошего.

— Нормальный дядька… — заявила Маша после того, как мы стартовали, в стиле Темниковой положила ладошку на мое бедро и спросила, что у нас в планах на оставшуюся часть дня.

— Многое… — вздохнул я. — В семь вечера к нам заявится Инна и доложит обо всем, что сделала за время нашего отсутствия. Потом я хочу сгонять в «Цитадель», осмотреть хотя бы хозяйскую башню и поручить вам подготовить это поместье к празднованию Нового Года всей командой. А после того, как вернемся в «Иглу», надо будет набрать Ульяну, выяснить, какие рода прислали виры, сравнить со списком обидчиков и либо отправиться злобствовать, либо выбросить эту проблему из головы и расслабиться перед завтрашним днем.

— А завтра у нас изучение досье, собеседования, заключение контрактов на испытательный срок и тому подобная тягомотина?

— Угу.

Она ласково погладила мое бедро и как-то странно усмехнулась:

— Знаешь, слово «тягомотина» я использовала по инерции. А после того, как представила занятия, которые ты перечислил, внезапно поняла, что они не кажутся мне нудными. Ведь завтра мы будем вкладываться в наше будущее, и каждое принятое решение может сделать его немного безопаснее, комфортнее или благополучнее. И эта ответственность — как раз по мне. А еще я уверена, что к этому же выводу придут… или уже пришли Марина с Дашей. Так что смело перекладывай на наши плечи все, чем не хочется занима— …

— Ты у меня чудо! — заявил я, не дослушав этот монолог, притянул к себе «героиню», чмокнул в кончик носа и ничуть не удивился, услышав сварливое «Не „ты“, а „вы“!» Поэтому улыбнулся и объяснился:

— Множественное число от слово «чудо» — чудеса, а фраза «Вы у меня чудеса!» как-то не звучит.

— Выкрутился… — после недолгой паузы великодушно заявила Костина, посмотрела наружу и мягко улыбнулась: — С детства не люблю позднюю осень и водяную взвесь вместо дождей. Поэтому раньше чувствовала себя крайне неуютно. А сейчас мне тепло и спокойно…

Я собрался, было, поинтересоваться, не зарулить ли нам на кольцевую, но в этот момент замигала пиктограмма из категории третьестепенных, и мне стало не до шуток:

— Феникс дотягивается до «Тучи» Инны. Подминаем, или как?

Костина отрицательно помотала головой:

— Не надо — испугается или перенервничает. Поэтому поручи Фениксу определить координаты, курс и скорость полета. Чтобы мы смогли зайти в летный ангар «Иглы» следом за флаером твоей Слуги и порадовали девочку каким-нибудь приятным комплиментом…

посмотрел, который час, посерьезнел и дал команду выдвигаться.

Пока поднимались в летный ангар, девчата любовались моей орденской планкой и подначивали. В сообщениях. Так как прекрасно знали, что лифт прослушивается. А после того, как с моей помощью забрались в «Бореи», организовали конференцсвязь и напрочь отпустили тормоза. Поэтому перелет до Императорского дворца субъективно схлопнулся в точку — мы хохотали чуть ли не до слез и унялись только после того, как обнаружили, что наши машины уже висят над парковочными местами. Тем не менее, вспоминать самые удачные шутки и улыбаться не перестали.

Конвойные, дежурившие в лифтовом холле, сочли это нормальным. А двум компаниям чопорных аристократов, проходивших через рамки сканеров, что-то не понравилось. Поэтому обмен приветствиями от души повеселил: нам улыбались на разрыв щек и делали комплименты, но, в то же самое время, испепеляли недовольными взглядами! Приблизительно в том же стиле на нас реагировало и абсолютное большинство дворян, которых мы встретили по пути к Мраморному залу для приемов. А после того, как мы вошли в знакомое помещение и, по традиции, пошли по кругу, мне стало не до анализа чужого поведения — я открыл текстовое сообщение Императрицы, прочитал, выпал в осадок, немного подумал и… отправил убийственные предложения девчатам. С просьбой ознакомиться и высказать свое мнение.

В этот раз первой отстрелялась Костина: написала, что это — выстрел, убивающий целую стаю зайцев, и посоветовала соглашаться, не думая. Секунд через пятнадцать приблизительно то же самое написала и вторая Красотка. А Марина изрядно шокировала:

«Даже если это игра — в чем я очень сильно сомневаюсь — то ты все равно останешься в умопомрачительно серьезном выигрыше. И пусть нам придется отойти в сторону намного раньше, чем планировалось, оно того стоит. Но государыня тебя уважает. Так что с вероятностью процентов за девяносто восемь просто дает тебе возможность обрести дополнительный политический вес. В общем, как мне кажется, ей стоит поверить. Впрочем, ты — Глава Клана, и я поддержу любое твое решение…»

Я покрутил в голове их аргументы, пришел к выводу, что шанс нарваться исчезающе мал, отправил Ромодановской ответ из трех слов и сосредоточился на происходящем вокруг нас — навелся на чету Берестовых, улыбнулся контр-адмиралу, повернувшему к нам свою благоверную, и уронил в общий канал напрашивавшийся вопрос:

«Девчат, мы, часом, не проигнорировали никого достойного?»

«Мы бы не позволили тебе потерять лицо…» - успокоила Темникова, и я, едва заметно кивнув, начал «обязательную программу» — поздоровался с Виталием Борисовичем, сделал комплимент его супруге, выслушал ответы в комплекте с поздравлениями, «не заметил» зависти и злости, промелькнувших во взгляде последней в тот момент, когда она увидела наши орденские планки, и вдумался в монолог ее супруга:

— Тор Ульфович, отчеты о вашем последнем рейде засекречены, но до меня дошла нарезка из видеозаписей, сделанных талгарскими журналистами, и несколько аналитических отчетов местных военных экспертов. Я вдумчиво изучил все вышеперечисленное, затем прогнал материалы через тактический искин и пришел к выводу, что вас и вашу команду наградили не только за сами диверсии, но и за создание идеальных условий для объявления ультиматума жителям всего Каганата. А под таким углом зрения пожалованный вам орден Белого Орла выглядит чуть менее «легковесным», чем хотелось бы. Впрочем, во мне, вероятнее всего, говорит презрение к личностям, которым эта награда встала поперек глотки: наш Император справедлив и никогда не принижает боевые заслуги сотрудников силовых структур.

Никакого вопроса он не задавал, но я все равно пожал плечами:

— Моя команда в очередной раз выполнила приказ, наши действия оценили профессионалы высочайшего уровня, а мнения доморощенных экспертов по всему и вся нас абсолютно не волнуют — как говорили наши предки, «Собака лает, а караван идет…»

…Следующее сообщение от Императрицы — на этот раз с конкретикой — мы получили ближе к середине обязательного круга и чуть-чуть замедлились. Так что к нужной двери подошли секунд за десять-двенадцать до времени «Ч» и встретили Ее Императорское Высочество Марию Александровну ни разу не верноподданническими улыбками — девчата ехидно заухмылялись, а я перевел эти безмолвные намеки на русский язык:

— Неужели вырвалась?

— Ага! — отыгрывая свою роль, гордо сообщила она, подхватила Костину под локоток и перешла на не слишком тихий шепот: — Впрочем, сегодня мои толком не сопротивлялись: стоило мне предложить матушке представить себя на моем месте, как дед махнул рукой и заявил, что рядом с вами мне все равно ничего не грозит.

— Так и есть: мы — личности злобные и абсолютно неудержимые! — весело заявила все та же Маша и шокировала окружающую публику, обратившись к дочери покойного Цесаревича первой, без титулования и практически на «ты»: — Ну что, тезка, как будем отрываться?

Племянница Игоря Олеговича сделала вид, что это более чем нормально, убедительно изобразила нетерпение и шокировала гостей еще жестче:

— Для начала пройдемся по залу и с кем-нибудь поболтаем. А то торчать на тронном возвышении порядком надоело. Кстати, Даш, ты не уступишь мне правый локоть Тора? Хочу провести следственный эксперимент и прогуляться по дворцу под руку с парнем!

Темникова, конечно же, уступила. И на пару с Костиной пристроилась к нашей тройке так, чтобы прикрывать Ромодановскую сзади и контролировать правый фланг. Потом мы начали движение, и Мария Александровна забила на сценарий:

— Ребят, я в шоке от вашего подарка тете Кате: мы разбирались с его возможностями всю прошлую ночь и половину этой, зашугали весь Конвой и уже присмотрели парочку потенциальных жертв, которых совсем не жалко!

— Это намек на то, что один подарок на двух фанаток — это несерьезно? — притворно нахмурившись, спросил я, поймал взгляд Ее Высочества, увидел в нем искорки сдерживаемого смеха, и продолжил валять дурака: — А ты уже определилась с моделью… или моделями своей мечты?

— Конечно!!!

— И что тебе мешало позвонить или прислать ссылочку?

— Врожденная скромность… и страх услышать твое любимое: «Ну, ты и нахалка…»

Мы рассмеялись, подошли к группке из четырех представителей рода Сугавара и начали работать — я вежливо поздоровался, продолжая улыбаться, представил Марии Александровне посла, его супругу, сына и невестку, затем представил ее им, сделал японочкам по комплименту и продолжил изображать первый номер в нашей компании. То есть, направлял ход беседы, менял темы разговора и задавал вопросы, которые присылала в личку Императрица.

Маша с Дашей выкладывались иначе — держали спину Ее Высочеству, не позволяли любопытным приближаться к нашей компании с этой стороны и помогали «заполнять паузы». А Марина вела себя, как ближайшая подруга Ромодановской и добавляла правильного «объема» нашему спектаклю.

Вот японцев и проняло: Сугавара-старший и его сын прониклись к нам еще большим уважением, а их супруги раздухарились и начали отвечать на прямые вопросы. Да, через переводчики ТК, зато не односложно, а достаточно распространенно — рассказывали о своих увлечениях, о городах, в которых родились и выросли, о своих впечатлениях о Новомосковске и так далее.

Во время одного из таких монологов я внезапно задумался о настоящих планах Олега Третьего на будущее своей старшей внучки и получил еще одно сообщение от государыни, в котором, как ни удивительно, содержался ответ на все мои вопросы, включая не успевшие сформулироваться:

«Маша познакомилась с Такеши, вторым внуком Императора Японии два года тому назад, во время визита Рюноскэ, наследника Сумэраги Рю, в нашу Империю. И влюбилась с первого взгляда. Но в тот момент девочка была обручена с внуком главы рода Лопухиных и себе не принадлежала, поэтому старательно давила чувства. А девятого февраля этого года Илья Лопухин, служивший в Восьмом Ударном, героически погиб. И мы с Олегом решили дать внучке шанс найти счастье. Хотя, откровенно говоря, не хотели бы отдавать Машу в другое государственное образование. Но мы ее любим, вот и опосредованно напоминаем Такеши о ее существовании. Кстати, вы Маше тоже интересны. Но ее сердце уже занято. Зато с настоящими друзьями и подругами у нее, увы, никак. В общем, если сочтете ее достойной вашей дружбы, то не отталкивайте, пожалуйста: она — вся в покойного отца. То есть, тоже настоящая…»

Мы присматривались к Марии Александровне до конца официальной части приема, пришли к выводу, что Императрица хвалила ее не просто так, и окончательно забили на «сценарий». Поэтому при первой же возможности перебрались в фуршетный зал, заняли стратегическую позицию рядом с самым дальним столом с выпечкой, отжали у проходившего мимо официанта весь поднос со свежевыжатыми соками, сцапали с большого блюда по первому крошечному эклерчику и устами тезки задали Ее Высочеству первый вопрос на засыпку:

— Ма-аш, как ты относишься к экстремальным видам отдыха?

— Никак… — вздохнула она. — Я родилась и выросла во дворце, а тут таким даже не пахнет. Ибо «требования безопасности членов Императорского рода превыше всего».

— Что ж, сформулирую этот же вопрос иначе… — притворно вздохнула Костина. — У тебя есть желание как следует оторваться, забив на требования безопасности членов Императорского рода?

— Есть, конечно… — вздохнула девчонка. — Но что это меняет?

— Да все! — хором заявили мы, а я весело добавил: — Веди себя хорошо, слушайся бабушку — и будет тебе счастье…

— Меня ничего не удивляет… — вздохнула Костина. — Меня воротит от двуличия живых воплощений благородства. Настолько сильно, что хочется остановить мгновение.

— Не-не-не, останавливать его в тот момент, когда к Тору домогаешься только ты, нечестно! — протараторила Темникова, под жизнерадостный смех подружек предложила очень уж игривую альтернативу, вдумалась в еще более отвязный вариант Маши, заявила, что она в деле, и расстроено вздохнула: — У меня сработал таймер. Значит, с минуты на минуту Тора наберет Императрица, и нам надо будет переключаться в рабочий режим…

…Ромодановская позвонила мне ровно в шестнадцать тридцать, весело поздоровалась, сообщила, что, как и обещала, освободится в семнадцать ноль-ноль, а в семнадцать пятнадцать будет готова ко всему на свете, и спросила, не изменились ли, часом, наши планы.

Я отрицательно помотал головой, заявил, что мы ждем трекер, поймал «вожделенный» файл и пообещал прибыть ко дворцу минута в минуту. И не обманул — притер «Зубастика» к нужному балкону точно в четверть шестого, понаблюдал за тем, как в трюм «яхты» поднимаются государь, его супруга, их внучка и самые доверенные телохранители, вернул на место аппарель и дал малую тягу на антигравы. Пока Красотки провожали венценосную чету в каюту Цесаревича, переключался с одной внутренней камеры на другую. А в тот момент, когда Маша вытолкала тезку из лифта в рубку, «высунулся» из пилотского интерфейса и начал толкать приветственную речь:

— Добрый вечер, Ваше Императорское Высочество. Приветствую вас на борту самого лучшего малого военного кора— …

— Тор Ульфович, может, вернемся к прежнему варианту общения? — не став дослушивать мой монолог, предложила Ромодановская-младшая. — Мне было непривычно, но комфортно. Ведь вы не льстили, ничего не просили и не пытались мне понравиться, чтобы в дальнейшем использовать это знакомство в своих целях, а вели себя так, как привыкли. И, вне всякого сомнения, видели во мне не внучку правящего Императора, а девчонку, которой нужна пусть нестандартная, но помощь. Повторю еще раз: мне было комфортно. Вот я и задалась целью подружиться со всей вашей командой. В общем, для вас я — просто Маша. И, как говорили наши предки, иду на вы!

Она однозначно не играла, и я без колебаний переключился на ее волну:

— Что ж, тогда я, «просто Тор», ставлю тебе боевую задачу — плюхнуться во-он в то свободное кресло, с помощью тезки подключиться вторым темпом к пилотскому интерфейсу и как следует рассмотреть Новомосковск с высоты ни разу не птичьего полета!

— Боевую задачу приняла. Начинаю выполнять! — дурашливо отозвалась она, унеслась в указанном направлении, села и подколола: — Это креслице — не под мою попу и не под попы твоих подруг. Признавайся, кого ты катаешь в этом корабле тогда, когда Маша, Даша и Марина заняты своими делами?

Я отшутился, подождал, пока Костина поможет ей увидеть окружающий мир, медленно повернул «Зубастика» на триста шестьдесят градусов вокруг вертикальной оси, дал Ее Высочеству полюбоваться столицей с высоты в два с лишним десятка километров и задал провокационный вопрос:

— Маш, а как ты относишься к чудесам?

Она ответила, не задумываясь:

— Я о них мечтаю. С раннего детства. Но до сих пор не видела ни одного настоящего чуда. И это ужасно…

— Что ж, значит, порадуешься самому первому… — весело ухмыльнулся я и продолжил развлекаться: — Итак, в данный момент мы висим над Белогорьем на двадцати семи километрах, видимость — миллион на миллион, а ближайший рукотворный объект — постановщик помех «Макошь» — заходит на космодром Вороново в девяти километрах от нас. Но стоит мне правильно прищуриться — и перед нами возникает… створ летной палубы крейсера «Черномор».

— С ума сойти! — восторженно выдохнула Ромодановская и затараторила: — Он такой большущий! И палуба размерами с хороший зал для приемов. А я даже не подозревала, что маскировочное поле может быть таким мощным. О, кстати, а вы не боялись, что в невидимый крейсер случайно воткнется какой-нибудь другой корабль или самолет?

Я ответил в том же стиле:

— Есть кораблики и побольше. С соответствующими летными палубами. Маскировочное поле «Черномора», откровенно говоря, так себе. Особенно по сравнению с маскировочным полем «Зубастика». И «Черномор» вылетел из подземного ангара несколько минут тому назад. Под управлением бортового искина. Так что сейчас мы припаркуемся во-от сюда… вырубим двигатели и… отправимся в рубку крейсера. Забирать управление у ИИ. Кстати, ты с нами, или как?

Ромодановская оказалась на ногах раньше меня, пулей влетела в лифт и всю дорогу до рубки «Черномора» расстреливала нас вопросами. Терзала ими и весь перелет к месту «экстремального отдыха». А когда сообразила, что мы заходим на один из островов крошечного архипелага, «затерянного в океане», задумчиво уставилась на меня:

— Насколько я знаю, бесхозных клочков земли на Белогорье нет. Значит, этот архипелаг — в частной собственности. Неофициальные визиты моего деда только называются неофициальными, а на самом деле он прилетает в родовые поместья даже самых близких друзей в полувоенном мундире, под охраной полной смены телохранителей и в сопровождении внушительной свиты. А на твой корабль они с бабушкой поднялись, будучи одетыми по-домашнему…

— Маш, мы летим не в гости, а отдыхать… — улыбнулась блондиночка. — На южном берегу острова, над которым мы вот-вот зависнем, по слухам, отличная рыбалка, твой дед — заядлый рыболов, у нас в трюме — небольшой моторный катер со всем необходимым снаряжением, а маскировочное поле и оружейные системы «Черномора» позволят Олегу Николаевичу наслаждаться любимым увлечением, ни на что не отвлекаясь.

Тут Марию Александровну накрыло пониманием, и она аж заерзала от нетерпения:

— А чем займемся мы?

— Для начала порадуем твою бабушку — выгрузим из трюма самодельный плотик с лежаком, навесом и столиком для лепки… — из вредности начал я, понял, что страшно рискую, и решил не будить лихо, пока оно тихо: — А потом вернемся на «Зубастик» и улетим вот за этот мыс. А там — умопомрачительно красивые коралловые рифы, осьминоги, море разноцветных рыбок, ракушки и водоросли.

Ромодановская потемнела взглядом еще на середине этого монолога. А после того, как я замолчал, грустно улыбнулась:

— Вы не предупредили о том, что мы полетим на океан, поэтому я не взяла с собой купальник; мне не позволяли нырять даже с маской и трубкой; вам гарантированно запретят рисковать моей жи— …

— Маш, ты, кажется, забыла, с кем повелась! — насмешливо фыркнула моя блондиночка и принялась вколачивать в сознание страдалицы утверждение за утверждением: — Мы — самая отмороженная боевая группа ССО, готовящаяся к любым телодвижениям, как к боевой операции, твои родичи нам доверяют, а мнение Конвойных не волнует от слова «вообще». Говоря иными словами, купальников твоего размера — завались, вместо маски с трубкой мы выдадим тебе индивидуальный дыхательный аппарат экстракласса и правильные ласты, а Тор поможет освоить эту технику и получить удовольствие от твоего первого погружения. Кстати, в ИДА-шках — великолепные встроенные видеокамеры, так что часов через пять-шесть ты сможешь отжать все пять записей и собрать из них сногсшибательный фильмец…

У Ее Высочества загорелись глазки, и тут Костина не удержалась от шутки:

— … но есть нюанс: в этом фильме рядом с тобой будет плавать о-о-очень красивый парень, поэтому смотреть такой жуткий компромат можно будет только в гордом одиночестве, по ночам и спрятавшись под одеялом…

пришли к консенсусу практически по всем вопросам, связанным с возможным бракосочетанием его внука и моей внучки. Впрочем, о дате свадьбы даже не заикались: договорились позволить им присмотреться друг к другу и решить, нужен им этот союз или нет. Рю, как и я — человек дела. Поэтому Такеши и его свита уже в гипере, прибудут на Белогорье двадцать первого и проведут у нас в гостях порядка двух недель. Я уже распорядился подготовить четыре малых дворцовых комплекса в разных климатических поясах планеты, так что вопрос с безопасностью моей внучки и гостей, можно сказать, решен. А со всем остальным — проблемы: у Маши нет настоящих друзей и подруг, а подростки, вечно отирающиеся рядом, являются проводниками воли глав родов. То есть, личностей, пытающихся использовать младших родственников для того, чтобы подобраться поближе к трону, урвать какие-нибудь преференции или лишний раз обратить на себя мое внимание. А мы с Таней не готовы доверить внучку юнцам, на которых, по определению, нельзя положиться. Вот и решили попросить о помощи вас и вашу команду: вы видите в Маше не рычаг влияния на меня, а личность, нашли с ней общий язык, не испугаетесь грозных взглядов мальчишек из свиты Сумэраги, не позволите ни им, ни самому Такеши сотворить какую-нибудь глупость, не продадитесь, не уйдете в тину и, что самое главное, заставите гостей Империи зауважать и мою внучку, и себя, и нашу Империю…

Как только он закончил это предложение, заговорила Императрица:

— Мы знаем, насколько муторной может быть возня с самоуверенными подростками, да еще и с другим менталитетом, поэтому готовы дать вам карт-бланш на любые действия. Говоря иными словами, вы будете решать, где останавливаться, как отдыхать и когда заканчивать мероприятия; по первому же вашему слову из свиты Сумэраги Такеши будут удаляться зазвездившиеся недоумки; ближний круг охраны внучки, не задумываясь, выполнит любое ваше распоряжение, а командир группы обеспечения будет подготавливать все необходимое для реализации ваших идей…

— И еще одно: мы считаем, что в свите Маши должно быть всего четверо юношей — вы, Матвей Леонидович, Михаил Ильич и Константин Петрович. Ибо в вашей надежности у нас сомнений нет. А вот девичью половину свиты мы будем вынуждены разбавить представительницами самых влиятельных аристократических родов Империи… — продолжил государь. — Впрочем, эти особы будут всего-навсего статистками. Зато ваши напарницы, Маргарита Викторовна и Ольга Валентиновна, фактически, образуют самый первый круг защиты, а Анастасия Федоровна возьмет на себя роль полевого аналитика. Что скажете?

…Из дворца мы вылетели во втором часу ночи изрядно загруженными. Наклевывающиеся перспективы не обсуждали — это дело до смерти надоело еще во время мозгового штурма, устроенного Ромодановскими — мы с Карой вели «Бореи» сквозь начавшийся снегопад, а Даша с Машей молча пялились в снежную круговерть и изредка вздыхали.

Заговорили только тогда, когда сквозь нее протаяло несколько этажей «Иглы», и выразили общее мнение:

— Да уж, погодка — хоть стой, хоть падай…

— Надо валить. Куда-нибудь поближе к экватору…

Я мысленно согласился. Но нарушать правила воздушного движения, вываливаясь из коридора замедления, не стал — завел флаер в летный ангар жилого комплекса и порулил к противоположному створу.

В этот момент молчание прервала и Завадская:

— Тор, а почему бы нам не прихватить с собой Инну? Девочка пашет, как проклятая, уже сделала для будущего Клана как бы не больше, чем любая из нас, предана тебе до мозга костей, а отдыхать — не отдыхает.

— Она действительно заслужила… нестандартную благодарность… — поддержала ее Темникова. А Костина помогла увидеть ситуацию под другими углами зрения:

— Все верно: доверенная Слуга должна чувствовать, что господин ее по-настоящему ценит. Кстати, Инне все еще не хватает внутренней уверенности в себе, а отдых с главой Клана и его женщинами позволит ее обрести. И еще: она не из болтливых и не дура. Поэтому гарантированно оценит наше доверие и поверит в то, что ты не задвинешь ее куда подальше после того, как Клан подрастет и встанет на ноги.

Я обдумал их аргументы, счел логичными и задал уточняющий вопрос:

— А где она сегодня ночует?

— Кажется, в Цитадели… — ответила Марина. И добавила: — Впрочем, какая разница? Набираем, будим и ставим боевую задачу как можно быстрее прибыть в «Подснежник», расположенный в двух минутах лету от Вороново. А сами рулим на космодром, выгружаемся из флаеров и отправляем кого-нибудь одного на подбор твоей Слуги. Или, как вариант, вызываем «Волну» все в тот же ТРЦ, летим туда в ленивом режиме, подбираем Инну и оставляем ее «Тучу» в ангаре…

Я выбрал второй вариант, поручил Темниковой поднять… хм… Йенсен по тревоге и настоятельно рекомендовать добираться до ТРЦ на автопилоте, поднял «Борей» по разгонному коридору к безлимитке, встал на курс и отжал левую руку исполняющей обязанности штурмана. Всю дорогу до окраины перебирал пальчики, покоившиеся на моем бедре, и краем уха прислушивался к разговорам девчат. А минут через сорок пять заставил себя переключиться в рабочий режим, выбрался из теплого салона, подошел к паркующейся «Туче», подождал, пока Инна откинет фонарь, поздоровался, отправил девушке файл с подпиской о неразглашении и озвучил серию распоряжений:

— Прочитай, вникни, подпиши, пришли мне и перебирайся во-он в ту «Волну».

Как и следовало ожидать, Слуга повиновалась. Поэтому уже минут через пять мы вылетели на оперативный простор, набрали высоту, упали в коридор замедления, скинули скорость у КПП, быстренько опознались и порулили дальше. К ангару с «Наваждениями». Пока ползли по подземному лабиринту, Красотки стращали мою Слугу и… постепенно поднимали мне настроение. Поэтому, паркуя флаер на его законном месте, я решил немного позабавиться — перешел на командно-штабной, отправил Марину, Дашу и Машу в их МДРК готовиться к взлету под моей синхронизацией, поднял Инну на вторую палубу своего борта, завел в «учебную» каюту и озвучил боевой приказ:

— Укладываешься в эту вирткапсулу, проходишь первичную подстройку, создаешь аккаунт в программной оболочке, которая откроется автоматически, и проходишь три первых упражнения…

Девушка коротко кивнула, начала раздеваться и уже минуты через три-четыре после моего ухода ушла в вирт. А через час двадцать пять, вернувшись в реальность, обнаружила рядом с капсулой «Техника» и услышала мой голос, раздавшийся из динамиков системы оповещения:

— Смываешь контактный гель, забираешь у дроида пакет с купальниками, надеваешь тот, который окажется по душе, выходишь из каюты, загружаешься в лифт и спускаешься в трюм. У тебя двадцать минут. Время пошло…

Она вышла на вторую палубу на девятнадцатой, чувствуя себя крайне некомфортно. Тем не менее, старалась держать спину и не опускать взгляд. Пока спускалась в трюм, дважды очень медленно выдохнула. А после того, как вышла из кабинки и унюхала незнакомые запахи, сбилась с шага. Впрочем, наткнувшись взглядом на нашу компанию, заставила себя улыбнуться и чуть-чуть ускорилась.

Тут-то Маша гуманизм и проявила:

— Инн, расслабься: глава нашего Клана, безусловно, личность злобная, но кошмарит исключительно врагов и недоброжелателей. А тех, кто живет им и его чаяниями, холит, лелеет и… радует. Вот тебе и прилетело. Возможностью перебраться из зимы в лето, полюбоваться красотой пляжа на тропическом острове и поплавать в ночном океане.

Тут Феникс по моему приказу развернул «Наваждение» так, чтобы Инна смогла увидеть бескрайнюю водную гладь и горизонт, все еще окрашенный алым. А потом заговорила Марина. Как-то умудрившись добавить к искренней благожелательности жесткость:

— Инна, твой господин оценил твои заслуги, счел тебя достойной отдыха в нашей компании и постарался порадовать приятным сюрпризом. А ты, его личная помощница и доверенное лицо, держишься, как какая-нибудь доярка, попавшая из коровника на прием в Императорском дворце. Разверни плечи, подними голову, почувствуй себя Слугой самого лучшего господина во всей Вселенной и гордись тем, что являешься частью Клана, способного поставить на четыре кости кого угодно!

— Теперь тебе невместно прятать взгляд даже перед Ромодановскими, так как твоя слабость роняет тень на нас… — без тени улыбки добавила Даша, почувствовала, что Инна ее поняла, и мягко улыбнулась: — Но держать лицо и давить окружающих непоколебимой уверенностью в себе ты обязана там, в Большом Мире. А во время отдыха с нами будь самой собой, радуйся жизни и ничего не бойся…

p.s.: С Днем Защитника Отечества, господа. Мирного неба над головой…

Цесаревич и два генерала ждали моей реакции, и я их не разочаровал:

— Огромное вам спасибо. Как за то, что не прекратили расследование и, в конечном итоге, воздали всем виновным сторицей, так и за то, что сообщили мне о неминуемом торжестве правосудия и, тем самым, сбросили с моих плеч самый тяжелый камень…

…Желание наведаться к матушке накрыло меня в створе летного ангара Управления. Поэтому на выходе из разгонного коридора ушел не в правое, а в левое ответвление, и отрешенно отметил, что «Борей» Завадской отзеркалил этот маневр без малейшей задержки. Первые пару минут полета к колумбарию Боголюбовского монастыря ждал логичного вопроса «А куда мы, собственно, направляемся?», а потом догадался посмотреть на лицо Темниковой и пришел к выводу, что она не только догадалась, куда меня влечет, но и не видит в этом желании ничего странного.

На душе стало чуточку светлее. Видимо, поэтому после приземления я повел рукой, приглашая девчат составить мне компанию, и ничуть не удивился тому, что неопределенный жест был правильно расшифрован.

Кстати, опираться на мои предплечья они и не подумали — всю дорогу до пятого корпуса шли за мной. Внутрь зашли, но остановились чуть поодаль. И, вне всякого сомнения, разделяли мое горе. А еще как-то почувствовали, что их присутствие помогло не ухнуть в самую бездну отчаяния, еще до того, как я повернулся спиной к ячейке матушки, даже не шелохнулись, пока я к ним подходил, позволили сгрести в объятия и не сказали ни единого слова. В общем, именно их стараниями я пришел в себя достаточно быстро, нашел в себе силы вернуться к флаерам и поднять свой в воздух.

Кстати, молчали и весь перелет до Вороново. Но совсем не так, как в колумбарии — первые минут десять это молчание ощущалось грустным. После того, как я нащупал ладошку Маши и переложил на свое бедро — потеплело. А с момента ухода в коридор замедления стало уютным. Вот я и дал волю своим чувствам. Сразу после того, как загнал флаер на летную палубу «Черномора» и припарковался перед шлюзом:

— Здорово, что вы у меня есть…

Следующие минут тридцать-сорок мы шарахались по жилым палубам крейсера, изучая результаты недельного буйства кластера искинов. Правда, на третьей не задержались — заглянули в две каюты для рядового состава, сочли, что их тюнинг достаточно неплох, и вернулись к лифту. На четвертой оценили дизайн шести из десяти кают, пришли к выводу, что японский стиль неплох, но точно не для нас, и перебрались на палубу выше. А там проинспектировали командирскую каюту и все четыре каюты для старшего офицерского состава, восхитились вкусом дизайнеров Ромодановских, и полезли в программную оболочку суперкарго выяснять, что загружено на склады ВСД.

Закончив с этим делом, разделили обязанности — девчата ушли в нашу «гардеробную». Проверять, «как себя чувствует» шмотье на все случаи жизни, а я умотал в кают-компанию для старшего офицерского состава, построил двух «Стюардов» и распорядился организовать ужин. А потом перетянул на себя интерфейс командира корабля и принялся разбираться в том, что наворотили сотрудники той самой верфи, на которой построили «Зубастика».

Ну, что я могу сказать о результатах выполнения моего заказа? Не очень грозный, но все-таки боевой корабль превратился в игрушку. Нет, его огневая мощь никуда не делась. Но двадцать искинов, заменившие команду из двухсот сорока человек, могли творить чудеса исключительно в мирное время. То есть, в условиях полного отсутствия противодействия со стороны комплексов РЭБ, нулевых шансов подхватить какой-нибудь боевой вирус и так далее. Впрочем, я в принципе не собирался использовать «Черномор» для рейдов в другие государственные образования, поэтому удовлетворенно кивнул, «вернулся в реальность», дождался девчонок и заставил себя улыбнуться:

— Старший брат «Зубастика» получился: им вполне реально управлять в одно лицо и использовать не только для перелетов между курортами, но и для закатывания в пластобетон любых криминальных структур, частных военных компаний или дружин особо охамевших аристократических родов.

— Некоторые ЧВК достаточно зубасты… — вздохнула Темникова, рухнув в первое попавшееся кресло.

Я подтверждающе кивнул:

— Так и есть. Но вместе с этим крейсером нам подарили десять «Молний» с искинами вместо пилотов и увеличенным боекомплектом вместо систем жизнеобеспечения. А ни в одной ЧВК Империи нет и не может быть средств, способных задавить или хакнуть эти ИИ.

— Тогда вопрос снимается… — заухмылялась она. — Десять космических истребителей-перехватчиков сравняют с землей любой наземный гражданский объект даже без поддержки легкого крейсера. А с ним… с ним процесс пройдет в разы быстрее и веселее.

— В общем, парень ты теперь хоть куда! — преувеличенно серьезно заявила Маша, проходя мимо,

поцеловала в щеку, села справа, пожелала нам приятного аппетита и откинулась на спинку кресла, чтобы позволить «Стюарду» поставить на стол тарелку с отбивными по-французски…

…Власьев позвонил мне минут через восемь после завершения трапезы, сообщил, что уже над Новомосковском и вот-вот упадет в «коридор», получил ценные указания и отключился. Еще через четверть часа дал о себе знать и его лепший друг, так что мы со спокойным сердцем забили на все и вся — опустили спинки кресел пониже, нашли в Сети запись последнего концерта дуэта «День и Ночь», вывели картинку на дальнюю стену кают-компании и расслабились.

Балдели до появления еще одной голограммы, продемонстрировавшей коридор перед ангаром крейсера, впустили в помещение два «Авантюриста», гостеприимно открыли летную палубу и пошли к лифтам. Дожидаться вторую половину команды.

Ожидание не затянулось — в какой-то момент улыбающиеся ребята и девчата вывалились из подъехавшей кабинки и устроили веселый бардак. Мы тоже не остались безучастными — ответили на приветствия, по второму разу поздравили с успешным закрытием сессии и пригласили в кают-компанию. А в ней полюбовались на вытянувшиеся лица друзей и подруг, потянули паузу и ответили на безмолвный вопрос, появившийся в шести парах глаз:

— «Черномор» тот же самый. Просто мы его немного оттюнинговали…

— «Немного», но весь? — уточнила Настя, как-то просчитав самое главное, выслушала односложный утвердительный ответ и задала второй правильный вопрос: — Как я понимаю, не просто так?

— Не просто так… — эхом повторил я, отправил народ к столу, сел сам и начал издалека: — Завтра в полдень на Императорский космодром приземлится линкор «Белая Хризантема». Привезет второго внука Сумэраги Рю — Такеши — и свиту потенциального жениха Марии Александровны Ромодановской. Ну, а мы с вами и восемь девиц из самых влиятельных дворянских родов Империи изобразим свиту Ее Высочества. Вернее, будем изображать. Что-то около двух недель…

— Раз «мы», значит, и я? — осторожно спросил Костян и затаил дыхание.

Я кивнул:

— Да, и ты.

Он возмущенно взвыл:

— Тор, я — вчерашний простолюдин и ничего не понимаю в дворянских заморочках, а значит, в чем-нибудь да ошибусь и подставлю вас!!!

— Прекрати паниковать и дослушай мои объяснения!!! — рявкнул я, дал ему время переварить эти требования и вернулся к прерванной мысли: — Итак, наша задача — изобразить свиту Марии Александровны. Причем не собранную с мира по нитке, а состоящую из ее настоящих друзей и подруг. Повторю еще раз: из настоящих. То есть, из личностей, с которыми она дружит на самом деле, достаточно давно, но втихаря. Кстати, ее особое отношение к нам, а наше — к ней будет видно невооруженным глазом. Ведь мы будем обращаться друг к другу на «ты», мельком упоминать совместные времяпрепровождения, о которых никто никогда не слышал, и так далее…

— Эта «дружба» взбесит и японцев, и наш Высший Свет… — предупредила Ахматова.

— Верно! — подтвердил я и хищно оскалился: — А мы будем вести себя, как слоны в посудной лавке. Ну, или как заместитель начальника Нулевого Отдела ССО, его напарницы и стажеры ведомства, уже проверенные в деле.

Тут во взгляде Настены появилось понимание:

— «Друзья и подруги Марии Александровны — конченные отморозки, так что, в случае чего, встанут за нее горой даже после замужества…»⁈

— Ага! — ухмыльнулась Костина и снова замолчала. А я продолжил в том же духе:

— Файлы с описанием рекомендованного стиля поведения я вам сейчас пришлю. Но можете не читать результат многодневных трудов аналитиков Его Императорского Величества. Ибо самое важное можно выразить буквально тремя утверждениями: мы — Ближний Круг Марии Александровны, так что в ее глазах наш статус уже неизмеримо выше статуса потенциального жениха и членов его свиты; женихи появляются и пропадают, а мы уже есть и давным-давно заслужили почти безграничное доверие; мы — люди войны, поэтому ценим людей не за велеречивость, изысканные манеры и родословную, а за конкретные поступки…

— … поэтому видим в членах свиты Сумэраги, не защищавших Родину во время недавней войны, либо пустозвонов, либо неразумных детишек… — без тени улыбки заявила Марина и помогла народу прозреть.

Да, курсантам ощутимо полегчало. Но не всем — Настя, как и полагается толковому аналитику, мгновенно углядела самые большие слабости, и начала задавать вопросы:

— Тор, для того чтобы в нашу игру в близких друзей и подруг Марии Александровны хоть кто-нибудь поверил, Ромодановская должна видеть в нас хотя бы товарищей!

— С этим проблем не будет… — уверенно заявил я. — Мы уже нашли с ней общий язык, помогли распробовать экстремальный отдых… не во дворце и пробудили интерес к команде отморозков.

— Игнорирование некоторых правил этикета и поведение в стиле слона в посудной лавке гарантированно закончится дипломатическим скандалом…

— Для абсолютного большинства японцев и Мария Александровна, и мы — гайдзины, то есть, чужаки. И это понятие отнюдь не нейтральное. Поэтому государь считает, что дипломатический скандал-другой на этапе зарождения взаимного интереса между его внучкой и ее потенциальным женихом в разы предпочтительнее конфликта между законными супругами.

— Постоянное присутствие рядом с Ее Высочеством аж четырех парней дико не понравится и Такеши, и его окружению.

На этот вопрос ответила Марина, за какой-то надобностью направившаяся к терминалу ВСД, но остановившаяся на полпути и посмотревшая на Ахматову через плечо:

— Их лишат юридических оснований высказывать недовольство. А за необоснованные наезды будем наказывать мы…

— Вы задаете правила игры, а мы ее поддерживаем.

— В общем и целом — правильно… — удовлетворенно подтвердила Мария Александровна и шокировала княжон снова: — А самую главную частность я сейчас опишу: правила игры задает Тор Ульфович. И его слово — Закон. Само собой, для тех из вас, кто остается…

…Пример княжны Волынской оказался заразительным — готовность играть по нашим правилам подтвердили и остальные шесть девиц. Поэтому я взял власть в свои руки и начал ставить «статисткам» первые боевые задачи. Кстати, унижать — не унижал: сообщил, что женская половина моей команды, кроме всего прочего, будет выполнять обязанности телохранительниц первого круга, дождался появления понимания во всех семи взглядах, объяснил логику распределения свиты по лимузинам, поведения в условно экстремальных и экстремальных ситуациях, принцип переадресации неприятных вопросов нам и так далее. Потом подключил коммуникаторы «великолепной семерки» к общему каналу, проверил работу гарнитур скрытого ношения и с помощью своего ТК «озвучил» первый информационный блок:

— Линкор «Белая Хризантема» и корабли сопровождения уже сошли со струны, встроились в эскадру сопровождения и в данный момент разгоняются на внутрисистемный прыжок. Мы вылетим на космодром через двадцать две минуты. Через семнадцать вы должны стоять в лифтовом холле под меткой номер один трекера, который вам сейчас прилетит. А пока можете покинуть кабинет и… навести красоту.

Унеслись. Всей толпой. Наведались в места общего пользования. За две минуты до обнуления первого таймера нарисовались в нужном помещении. И дисциплинированно выполнили несколько следующих команд — вошли в кабинку в правильной последовательности, в том же стиле вышли, по дороге к флаерам более-менее неплохо держали что-то вроде походного ордера, без особого бардака погрузились в лимузины и заняли предписанные места. Вот я и передал командование «ближним кругом» Ромодановской Даше. После чего пообщался с начальником охраны, кивнул Марине, на пару с ней прогулялся до парковочных мест, на которых стояли «Бореи», и забрался в свой.

Весь перелет до Императорского космодрома строил и равнял княжон по конференцсвязи. А после того, как кортеж из пятнадцати лимузинов и без малого двух десятков флаеров огневой поддержки влетел в здание терминала, припарковал машину слева от машины «лепшей подружки», выбрался наружу, зарулил всей «молодежной» частью «встречающих» и приятно удивился — потомственные аристократки бодренько выскользнули из салонов, образовали рекомендованное построение, пропустили нас с Завадской в его середину и по очередной безмолвной команде начали движение.

«Я смотрю, расфранченные куклы неплохо поддаются воспитанию!» — написал Цесаревич в личный канал эдак через минуту после того, как наша компания догнала его свиту. А после того, как вся толпа поднялась в огромный и невероятно роскошный зал для встречи особо важных гостей, уронил туда же еще одно сообщение: — «А желающие поотираться возле меня и Катерины оказались не в пример дурнее — мне пришлось послать к этой самой матери глав четырех родов. Впрочем, это мелочи — главное, что остальные поняли, что их мнение меня не интересует, и страдают молча…»

Я мысленно ухмыльнулся и добавил этим самым «остальным» поводов для страданий — как только «взрослая» половина процессии следом за Игорем Олеговичем направилась в самую большую и комфортабельную зону отдыха, скорректировал маршрут, довел своих подопечных до противоположной и дал команду расслабиться. Вот Костина и воспользовалась одной из домашних заготовок: принялась травить анекдоты, «мои» и Ромодановская рассмеялись после первого, а княжны, отпустив тормоза, включились в веселье со второго-третьего. Поэтому в нашей части зала стало шумно. Но… мы не замечали ни грозных взглядов, ни нахмуренных бровей поборников традиций и медленно, но уверенно прогибали под себя «статисток» по алгоритму, рекомендованному дворцовыми аналитиками, аж до одиннадцати пятидесяти пяти. А потом кто-то из сотрудников терминала «оживил» большие голоэкраны, вывел на них телеметрию с камер космодрома и показал приземляющиеся корабли.

Садились они величественно, идеально синхронно, но фантастически скучно. Поэтому я предпочел попереписываться со своими девчатами. Тем не менее, контролировать свою зону ответственности не перестал. И, конечно же, поглядывал в тактический канал Конвоя, временный доступ к которому мне дали по распоряжению Императора. Вот и среагировал на начавшуюся «суету» своевременнее некуда — прервал монолог Миши Базанина, отправил во все ТК команды таймеры обратного отсчета и негромко рыкнул:

— К линкору уже подводят переходной рукав, соответственно, до выхода Сумэраги и его сопровождающих остались считанные минуты. Так что встаем, неспешно поворачиваемся к парадному входу, перестраиваемся и уравниваем скорость с моей…

Пока народ выполнял боевые приказы, я поймал «целеуказание» одного из Конвойных, навелся на четверку японцев, нарисовавшихся на одном из порогов помещения, и невольно подобрался: кроме Сугавара Масатомо, его жены и их сына встречать внука их Императора прилетел и Ягами Томохито.

Следующие целеуказания прилетели минут через шесть-восемь, то есть уже после того, как мы — то есть, встречающие — выстроились двумя условно независимыми группами прямо перед парадным входом в зал и уставились на процессию, двигавшуюся в нашу сторону. В принципе, я бы обошелся и без кантиков, появившихся вокруг фигур самых значимых гостей Империи, и без плашек с информационными блоками. Ибо добросовестно проштудировал досье по всем этим персоналиям. Тем не менее, в лица Сумэраги Такеши и его двоюродного дядьки — Сумэраги Райдена — все-таки вгляделся. И пришел к выводу, что жениха обуревает любопытство, а его родич по какой-то причине пребывает в напряжении. Впрочем, стоило послу Империи Восходящего Солнца выдвинуться на первый план и хорошо поставленным голосом начать представлять друг другу первых лиц «делегаций», как я мысленно вздохнул и переключился в режим ожидания.

А оно, как и следовало ожидать, не затянулось: «познакомив» Игоря Олеговича с Сумэраги Райденом, а Марию Александровну — с потенциальным женихом, Сугавара Масатомо, зачитывавший файл, полученный от нашего церемониймейстера, на долю секунды поплыл взглядом и… все-так произнес ту самую фразу:

— Названый брат Ее Императорского Высочества Марии Александровны, заместитель начальника Нулевого Отдела Службы Специальных Операций подполковник Тор Ульфович Йенсен…

— Йенсен-доно, по словам Сугавара Наои, эти «Бореи» спроектированы и построены самым известным гонщиком вашей Империи под возможности пилотов вашей команды, обладают бешеным нравом и не продаются никому, кроме вас, ваших друзей и ваших подруг. Это правда?

— Не совсем… — честно сказал я. — В данный момент с этими машинами уверенно справляются всего два человека — я и Марина Вадимовна. Тем не менее, уже к концу января до этого уровня экстремального пилотажа дорастут еще две мои напарницы, и «Бореев» в команде станет четыре. А в остальном все верно.

Тут «принца» начало плющить от двух диаметрально противоположных желаний: с одной стороны, хотелось полетать в моем монстрике, а с другой было страшно потерять лицо, обратившись ко мне, гайдзину, с просьбой. Мы на это и рассчитывали, поэтому Ромодановская написала в общий канал, что уже включила секундомер, все «мои» и четыре княжны отреагировали на этот «доклад» всевозможными смайликами, а я просто подождал. Аж секунд пять. И Сумэраги сломался:

— Йенсен-доно, а вы… рискнете меня прокатить, если я договорюсь со своими телохранителями?

— А разве в таком полете есть хоть какой-то риск? — удивился я, а потом ответил на самую животрепещущую часть его вопроса: — Договаривайтесь. А я пока уговорю Машу составить компанию Марине и попрошу Константина Петровича временно перебраться в какой-нибудь лимузин…

Начальник охраны «принца» тоже сломался. После того, как пообщался с коллегами из Конвоя и выяснил, что я умею летать, что искин моего «Борея» — ни разу не гражданский, и что подполковники ССО не дурят. Да, служака все равно попробовал поставить мне какие-то условия, но был крайне вежливо послан лесом. И пошел. К одному из флаеров огневой поддержки, выделенных японцам. Ну, а я дал команду «По машинам!», загнал Сумэраги в свою, принял два запроса на подключение к конференцсвязи, заблокировал микрофон в том, который позволял отслеживать переговоры Конвойных, и… развеселился, услышав восклицание «принца»:

— Йенсен-доно, ваш «Борей» комфортаберьнее римузина моего отца!

— В лимузине вашего отца мой командир точно не летал, но со вкусом и любовью к экстриму у него все в порядке! — весело хохотнула неугомонная блондиночка. — Поэтому-то мы и шлифуем экстремальный пилотаж почти все свободное время…

Пока она выдавала самые страшные тайны команды, я получил доклад о готовности от двух лучших пилотов охраны Ромодановской, «подмял» своим Фениксом ИИ «Борея» Завадской и «Волн» остальной части команды, дал тягу на движки всех восьми флаеров, сорвал их с места, с хорошим ускорением «дотащил» до створа ангара и ввинтил в небо. Два флаера огневой поддержки Конвоя стартовали и держали темп на десять баллов из десяти возможных, ибо готовились к полету в таком режиме порядка недели, а два японских отстали, и их пилоты заголосили в общий канал. Их, конечно же, пожалели — позволили «резать углы» на всех поворотах воздушных трасс, на которых это не мешало встречным потокам. Но мы набрали девяноста семь процентов Маха намного быстрее, чем машины японцев, а уходить на сверхзвук над Новомосковском было категорически запрещено, так что доблестные телохранители Такеши догнали нас только перед коридором замедления космодрома.

Кстати, незадолго до этого Сумэраги, млевший от скорости и перегрузок в поворотах воздушных трасс, вдруг вспомнил об отставшей части кортежа и снова подставился:

— Да уж, порет в таком режиме отбивает всякое жерание пересаживаться в римузин…

В динамиках нашего флаера послышались смешки и «грустный» голос Костиной:

— Открою страшную тайну: Тор с Мариной ползли, чтобы не потерять «Волны», и совсем не дурили, чтобы тех, кто с нами еще не летал, не замутило от перегрузок…

«Принц» включил голову, сообразил, что раз «Волны» не такие мощные, как «Бореи», значит, она не врет, и озадаченно хмыкнул. А я тем временем «опознался», в кои-то веки влетел на космодром поверху, а не через тоннели, навелся на «Черномор», намеренно оставленный на ближайшем посадочном квадрате белого сектора, в удаленном режиме открыл летную палубу и завел в отсек весь кортеж.

— Так, стоп: мы вретери в регкий крейсер? — изумленно спросил Такеши.

— Ага! — подтвердила Ромодановская, судя по голосу, усиленно давившая в себе предвкушение.

— Но Йенсен-доно говорир, что мы поретим к океану…

— … в его кораблике. Вернее, в одном из его кораблей… — «предельно серьезно» сообщила племяшка наследника престола и «вздохнула». — Да, не в самом любимом, но нас сегодня много, так что придется немного пострадать…

…Следующим штрихом, неявно подтверждающим, что наше поведение — не игра, стал процесс подготовки «Бореев» и «Волн» к транспортировке на борту крейсера: как только мы вылезли из салонов, машины, управляемые бортовыми искинами, по очереди поднялись в воздух, влетели в своего рода вертикальные «соты» и, тем самым, освободили место для остальных машин кортежа. Два «наших» флаера огневой поддержки «привычно» заняли места в «сотах» покрупнее. А японцы сочли небезопасным блокировать свои борта и не постеснялись об этом заявить. Само собой, не нам, а своему господину. Но он, конечно же, поделился их утверждениями с нами. И я отыграл очередной акт спектакля:

— Такеши-дэннка, ваши телохранители недооценивают мою паранойю…

— Что вы имеете в виду?

— Соты для наших флаеров появились на этой палубе отнюдь не вчера: эти конструкции позволяют освобождать место для десяти истребителей-перехватчиков, в данный момент болтающихся под маскировочными полями вокруг крейсера. И да, я перестраховываюсь даже тут, на военном космодроме, так как названая сестра у меня одна, и я ее берегу…

— Говоря иными словами, машины, выделенные вашим телохранителям, способны на многое, но суммарная огневая мощь «Черномора» и пяти звеньев «Молний» все-таки повыше… — сообщила Костина, а один из телохранителей Сумэраги выдал монолог на родном языке, в синхронном переводе моего ТК прозвучавший правильнее некуда:

— Такеши-дэннка, истребители-перехватчики «Молния» — аналоги наших «Джинсоку» и, вроде как, даже немного превосходят их в тяговооруженности, маневренности и огневой мощи. Да, и те, и другие предназначены для работы в открытом космосе, но прекрасно себя чувствуют и в атмосфере. Так что мы можем последовать примеру своих коллег из росского Конвоя…

«Принц» отдал соответствующий приказ и снова повернулся к нам. А я продолжил развлекаться:

— Такеши-дэннка, откровенно говоря, я не вижу смысла ждать прилета второй половины кортежа в этом отсеке. Поэтому предлагаю подняться на жилые палубы. А мои друзья встретят вашу свиту и проводят к нам…

Он на миг расфокусировал взгляд, вероятнее всего, дожидаясь реакции начальника охраны, получил отмашку и принял мое приглашение. Я коротко кивнул Матвею и Мише, позволил Завадской и Ромодановской опереться на мои предплечья и повел процессию к шлюзу. А через несколько минут, подняв всю толпу на четвертую палубу, подошел к первой попавшейся двери, открыл и отступил в сторону:

— Такеши-дэннка, перелет до дворца Семи Ветров займет часа полтора, тем не менее, эта палуба — в вашем распоряжении: тут — двадцать одноместных кают со всеми удобствами и довольно большая кают-компания…

Он заглянул внутрь еще до того, как я начал говорить, изумленно выгнул бровь и почему-то уставился на потенциальную невесту:

— Ромодановская-сама, этот корабрь передерари под ваши вкусы?

Мария Александровна лукаво улыбнулась:

— Неа: корабли моего братика «тюнингуют» его напарницы — им нравится так развлекаться, а Тор обожает их баловать.

— А разве можно «тюнинговать» военные корабри?

Тут девушка посерьезнела:

— Военные — нельзя. Но заслуги моего названого брата и его напарниц перед Империей Росс настолько велики, что мы, Ромодановские, считаем их друзьями рода, а Император, воздавая добром за добро, подарил Клану Йенсен этот «Черномор» и еще несколько бортов.

Сумэраги поблагодарил ее за исчерпывающие объяснения, поймал мой взгляд, склонил голову — вероятнее всего, в знак уважения к нашим заслугам перед Империей — и напрягся. Практически одновременно с нами. Что именно сообщили ему, я, естественно, не знал. Зато прочитал сообщение, упавшее в общий канал, решил подождать реакции, чтобы разобраться еще в одной грани характера этого парня. И дождался:

— Йенсен-доно, мне дорожири, что один из ваших друзей — Константин Петрович Синицын — торько что поромар чрена моей свиты…

— Так я ж к ним не прикладывался: взял на болевой, направил, куда хотел, правильно ускорил и вовремя подсек. Так что этот вопрос правильнее задавать стенке шлюза.

— Она промолчит. Ибо скромная… — притворно вздохнул я, подождал, пока парни отсмеются, и посерьезнел: — Как видите, я был прав: позиция у нас пластобетонная, и придраться к даже самым жестким ответам на неуважение или агрессию японцев практически невозможно. И еще одно: и Император, и Цесаревич уже ознакомились с записью конфликта, сочли такую реакцию на первое хамство гостей правильной и дали понять, что на второе надо отвечать намного жестче. Вопросы?

— Вопросов нет… — негромко сказал Власьев, Базанин собрался, было, прокомментировать его ответ, но заметил мою ладонь, выставленную щитком, и промолчал, а я ответил на доклад Феникса, прозвучавший в гарнитуре:

— Сообщи, что мы в адмиральской кают-компании, и пригласи в лифт. А я встречу…

Такеши приехал на пятую палубу минуты через три. Что интересно, в гордом одиночестве — то есть, даже без телохранителей — извинился за то, что появился настолько поздно, и… заявил, что хотел бы поговорить со мной тет-а-тет.

Я пригласил его в свою каюту, предложил усаживаться в любое из двух кресел, подождал, пока он определится с выбором, сел напротив и превратился в слух.

Сумэраги собрался с мыслями, поймал мой взгляд и криво усмехнулся:

— Прошу прощения за неправирьный подбор свиты и свое бездействие во время порета к Берогорью: объясни я парням свои цери, заставь увидеть в вас верных союзников и выбей шовинизм, сегодняшнего конфрикта не быро бы.

По моим ощущениям, он говорил то, что думает, поэтому я ответил тем же:

— Вряд ли я ошибусь, предположив, что свиту вам фактически навязали. Так что вашей вины в выступлении Фукуяма Рёу немного: он привык считать себя исключительным, а вашу Империю — Центром Вселенной, поэтому и не смог смириться с тем, что мы оцениваем людей по их личным достижениям, а не по родословной и месту рождения.

— Как ни обидно это признавать, но вам завидуют все чрены моей свиты, за искрючением Сугавара Наои.

Я пожал плечами:

— Он воевал. И знает цену боевым наградам. А ваши домашние мальчики уверены, что способны на большее. Просто им не повезло оказаться в нужное время в нужном месте…

Такеши поиграл желваками и продолжил удивлять:

— Откровенно говоря, я тоже так считар. До тех пор, пока не посмотрер видеозапись нашремной камеры из досье Наои, не зарир ее в вирткапсуру и не попробовар прорваться к вражескому ринкору в трехмерной иррюзии боя, смодерированной тактическим искином. Кстати, я не вырезар из вирткапсуры почти весь перерет до вашей системы, но мой абсорютный рекорд — гиберь на четвертой минуте боя, дрившегося два часа тридцать две минуты…

— Да, воевать в теории намного проще, чем на практике… — согласился я, и Сумэраги, подтверждающе кивнув, плавно съехал на следующую тему:

— Йенсен-доно, по уверениям моего искина, вы и ваши друзья не считаете меня ни соперником, ни врагом. Борее того, вы видите в Марии Арександровне рюбимую мрадшую сестру, Михаир Ирьич порностью сфокусирован на Орьге Варентиновне, Матвей Реонидович искренне рюбит Маргариту Викторовну, Константин Петрович не представряет будущего без Анастасии Федоровны, а сама Мария Арександровна пытается разобраться в моем характере, так как я ей симпатичен. Я тоже вижу в ней ричность. Сирьную, гордую и засружившую уважение вашей команды. Поэтому говорю прямо: я тоже не вижу в вас ни соперников, ни врагов, искренне рад, что девушка, которая мне интересна, может опереться на настоящих друзей и подруг, и… никаких подрянок с моей стороны не будет. Даже в том сручае, есри я не смогу завоевать сердце вашей названой сестры…

Сумэраги не кривил душой и во время этого монолога, поэтому я решил проверить его на вшивость небольшой провокацией:

— Достойно. И радует. Настолько сильно, что вы можете обращаться ко мне по имени и на «ты».

Он… хитро прищурился и выкатил «ультиматум»:

— Буду. В том сручае, есри ты ответишь тем же, мы забудем о покронах и начнем здороваться, пожимая друг другу руки!

— Твои застрелятся. Или удавятся… — предсказал я «в новом стиле».

— Их пробрема… — отмахнулся Такеши и полюбопытствовал, как на этот «беспредел» отреагируют мои.

— Сочтут нормальным, так как тоже ценят людей по поступкам, а мой шаг навстречу — однозначное свидетельство того, что ты себя уже проявил…

…Мы вышли из адмиральской каюты сразу после того, как «Черномор» завис над дворцом Семи Ветров, прогулялись по коридору, переступили через порог адмиральской кают-компании и обнаружили, что дамы уже вернулись и изнывают от нетерпения и… катастрофического недостатка комплиментов. Последнее ужасало сильнее всего, поэтому я сделал все, чтобы выжить:

— Девчат, вы настолько очаровательны, что мне страшно выпускать вас из корабля: снаружи день и ни одного облачка, а значит, Белогорье закатится от зависти и вызовет вселенский катаклизм!

— Тор, как всегда, прав… — притворно вздохнул Сумэраги и опустил очи долу: — Но он хоть немного, да привык. А я осрепрен вашей красотой и не могу связать двух сров!

— «Тор»? — переспросила Ромодановская, мгновенно вычленив из его монолога самое главное.

Я развел руками:

— Ну да: мы с Такеши расставили все точки над «i» и сочли идиотизмом тратить время отдыха на никому не нужные церемонии.

— Маша…

— Даша…

— Матвей…

— Костя… — практически одновременно начали представляться все члены моей команды, за исключением отсутствующей Завадской.

— Такеши… — в том же стиле отозвался «принц». На Ромодановскую не смотрел. Чтобы она ненароком не решила, что он вынуждает ее последовать нашему примеру. И правильно сделал — оценив и этот нюанс его поведения, она сделала аналогичный шаг навстречу, дождалась ответа и задала вопрос на засыпку:

— Ты ведь понимаешь, что твоя свита всем составом сделает харакири?

Он пожал плечами и заявил, что дед подберет ему новую. Благо, детей у подданных Сумэраги Рю предостаточно.

— Хороший ответ… — ухмыльнулась Мария Александровна, повернулась ко мне и поинтересовалась, когда мы, собственно, прибудем на место.

— Мы уже прибыли… — ответил я, попросил Феникса показать картинку с нужной внешней камеры корабля и продолжил объяснения: — Как видите, архитекторы почему-то не предусмотрели возможность посадки крейсера ни на крышу дворцового комплекса, ни в парк, ни на аллеи,

поэтому нам придется пересесть на флаера и добраться до летного ангара своим ходом. А потом ИИ «Черномора» отгонит борт эдак метров на пятьсот и вывесит над полем для конных прогулок. Что еще? Ах, да, ловите трекеры к вашим покоям и вперед, к лифтам…

Пока толпа выполняла боевой приказ, я отправил запись своей беседы с Такеши аж шести заинтересованным лицам — Марине, «названой сестренке», Императору, его супруге, их сыну и невестке. Сообщения украсил флагами «Очень срочно!», поэтому Ромодановская-младшая поплыла взглядом сразу после того, как вошла в лифт. А минуты через четыре-четыре с половиной прислала «промежуточный» ответ. Видимо, просмотрев самую интересную часть разговора и сделав напрашивавшиеся выводы:

«А он неплох. Ибо однозначно говорил то, чего требовала душа. А еще умеет признавать свои ошибки и извиняться, замечать не только свои, но и чужие заслуги, адекватно оценивать ситуацию, принимать нестандартные решения и играть по чужим правилам. С остальным разберусь после того, как просмотрю всю запись и прогоню ее через искин, а пока поблагодарю тебя и за правильно проведенный разговор, и за то, что прислал мне этот файл, и за то, что ты есть: БОЛЬШОЕ СПА-СИ-БО!!!»

Я ответил ей сообщением из одного слова — « Пожалуйста…» — в три этапа провел толпу из двух свит и телохранителей через шлюз, обнаружил, что Кара уже выпустила «Молнии» на оперативный простор, разрешил японской части компании загружаться в флаеры и сразу же шокировал, придержав их господина за руку и обратившись к нему «наглее некуда»:

— Такеши, ты со мной, или как?

— С тобой, конечно!

— Отлично. Кстати, предупреди своих парней, что наши девчата страшно соскучились по лету, уже надели купальники и готовы выдвинуться на пляж. Соответственно, не поймут, если мы будем переодеваться и наводить красоту больше трех минут! Кстати, доступы к терминалам ВСД в их покоях открыты, плавок и шмотья на складах предостаточно, а трекеры к месту сбора я сейчас разошлю…

В три минуты никто, естественно, не уложился, но на верхней площадке лестницы, ведущей на пляж, мы собрались достаточно быстро и спустились на белоснежный песок, заботливо разглаженный специальными машинами. А там я сбил Сумэраги с пути истинного убийственным монологом:

— Слышь, Такеши, в горе коробок на половине двенадцатого — о-о-очень мощные водяные гравики, доски и паруса для виндсерфинга, индивидуальные дыхательные аппараты, ласты и жилеты-антигравы. А в эллинге на половине второго — гидроциклы и подводные тягачи. С чего начнем?

Он облизал губы и додумался до правильного ответа:

— Вопрос не ко мне: по рету страшно соскучирись наши девушки, вот пусть и выбирают!

— Красавчик! — довольно мурлыкнула Ромодановская, навелась на «гору коробок», метрах в десяти от нее сняла шелковый халат с драконами, бросила на ближайший лежак и двинулась дальше, покачивая еще не оформившимися, но все равно красивыми бедрами.

Остальные дамы последовали ее примеру. Но с небольшой задержкой. Видимо, чтобы не фокусировать внимание Сумэраги на своих прелестях. А потом началось самое веселье: Мария Александровна и мои оторвы вытащили из коробок и надели жилеты-антигравы, похватали гравики, рванули к воде, в лучших традициях моей компании запрыгнули на доски и помчались в открытый океан. «Курсанты» тоже не тупили — в полном составе понеслись следом. А весь остальной народ растерялся. Княжны — из-за отсутствия опыта. Японцы — из-за того, что не получили команды от Сумэраги. А он стоял рядом со мной и… любовался то ли гибкой фигуркой внучки Олега Третьего, то ли куда более аппетитными формами девчат из моей команды.

Впрочем, отвис достаточно быстро, повелительным жестом отправил всех соотечественников, кроме Наои… к эллингу со скутерами и повернулся ко мне:

— Их зависть к вам перешра на новый уровень. И это дико бесит. Поэтому пусть отдыхают где-нибудь подарьше. А Сугавара поняр, по какой причине мы с тобой перешли на «ты», и считает это нормарьным. Брагодаря чему будет приграшен в мою настоящую свиту. Посре того, как я начну ее собирать.

— Он нормальный парень. И жена у него толковая… — ничуть не кривя душой, заявил я, засек требовательный взмах руки Костиной и перевел этот жест на русский язык: — Вон той шайке-лейке катастрофически не хватает нас. Так что в теории нам пора начинать шевелиться. Но я бы начал с помощи вот этим страждущим красоткам…

и холодно усмехнулся:

— Я не знаю, чем занимался ваш товарищ «с пеленок», но принцип «иккэн хиссацу» в действии должен выглядеть не так, как было продемонстрировано. И еще: на мой взгляд, самоуверенность и вереница благородных предков за спиной боевых навыков не заменяют. Делайте выводы, господа…

…Обед прошел… забавно. Наша, росская часть компании, пребывала в прекраснейшем настроении, с аппетитом уничтожала все, что приносилось прислугой, весело обсуждала планы на вторую половину дня, а о спарринге «даже не вспоминала». Члены свиты «принца» переживали «их» проигрыш — изображали грозовые облака, давились едой и не горели желанием о чем-либо говорить. А Такеши и Наоя сочетали приятное с полезным — с удовольствием общались с нами и, судя по периодически стекленевшим взглядам, раз за разом пересматривали запись «боя». Только Сугавара удержал сделанные выводы при себе, а Сумэраги прислал мне забавное сообщение. Сразу после того, как нам принесли десерт:

«Тор, по уверениям моего искина, каждое из твоих движений с начала и до конца схватки отработано до идеала. То есть, ты попал запонкой именно в ту точку кадыка, в которую целился, сломал тот палец, который собирался, провел образцовое удушение и ни разу не подставился. Удивляет и скорость, и четкость перемещения: ты двигался не босиком, а в обуви, и не в кейко-ги, а в намного более узких брюках, тем не менее, оба твоих „шага“ получились нереально точными и своевременными. Но больше всего сводит с ума мысль о том, что тебе всего девятнадцать, и карате — не единственное, чему тебя научили на таком уровне. В общем, я в восторге. И… теперь понимаю, почему так веселились твои напарницы, слушая хвастовство Сато Хару. Кстати, его я тоже отошлю в посольство. Сразу после того, как он выберется из медкапсулы: личностей, имеющих наглость играть в свою игру, в моей свите не будет…»

Я отправил это сообщение «сестренке». Чтобы она оценила еще одну грань характера «принца». И собрался, было, набрать ответ, но заметил, как распахиваются двери, наткнулся взглядом на Цесаревича и на дядьку Такеши, вполголоса подал две коротенькие команды — и наша половина стола, слитно поднявшись на ноги, повернулась к «незваным гостям» и сложилась в поклоне уважения.

Следующие четверть часа прошли скучно: Ромодановский и Сумэраги изображали интерес к нашему времяпрепровождению, задавали вопросы, на которые могли ответить сами, и даже шутили. А потом Райден признался, что прилетел обсудить с соотечественниками пару вопросов и увел толпу японцев в крыло, выделенное для проживания Такеши и его свиты, а Игорь Олегович, дождавшись их ухода, в том же стиле «ангажировал» одного меня.

Пока шли к моим покоям, делился последними новостями из категории «для всех». Оказавшись в гостиной, приказал телохранителю, следовавшему за нами, врубить «глушилку» и удалиться, достал из мини-бара две бутылки минералки, протянул одну из них мне, сел в первое попавшееся кресло и, как ни странно, начал издалека:

— Не знаю, догадались вы или нет, но, приглашая Сумэраги-младшего на Белогорье, мы преследовали сразу несколько целей. О первой — но далеко не самой главной — рассказывать не буду: вы видите, как меняется отношение моей племянницы к Такеши, и наверняка понимаете, что при сохранении нынешней скорости усиления их взаимного интереса дело, в конечном итоге, закончится свадьбой. Поэтому перейду к следующей. Причем начну с тезиса, аналоги которого вы наверняка слышали не один десяток раз: «Подписание мирных договоров с нынешними главами государственных образований Коалиции закончило лишь войну с внешними врагами, а война с внутренними продолжается…» Эта проблема не только наша — дворянство, прятавшееся по подвалам во время боевых действий, генералы с адмиралами мирного времени и им подобные твари подняли голову и в Империи Восходящего Солнца, и в Тройственном Союзе, достаточно быстро отвоевывают утраченные позиции и рвутся ко всем уровням власти. А нас — то есть, глав государств и тех, кто их поддерживает — не так уж и много. Поэтому некоторые задачи приходится делегировать надежным исполнителям. К примеру, вы и ваша команда, кроме всего прочего, воюете за мировоззрение дворянской молодежи двух Империй. И воюете неплохо: семь из восьми княжон, еще несколько дней тому назад являвшихся пустышками, почувствовали, что не выдерживают конкуренции с вашими подругами, и уже делают первые шаги по новому пути, а треть членов свиты Такеши начала равняться на Сугавара Наою и… менять мировоззрение в сторону, нужную Сумэраги Рю.

После этих слов он сделал два глотка прямо из бутылки, жестом дал понять, что прекрасно обойдется без стакана или бокала, вытер губы платком и продолжил прерванную мысль:

— Эти мелкие, но важные успехи не прошли и мимо внимания агентуры Тройственного Союза. Поэтому его глава прислал моему отцу сообщение с рядом весьма интересных предложений. Описывать их суть я пока не буду. Скажу лишь, что они нас порадовали. Ибо позволят надежно перекрыть сразу несколько путей к власти для благородных рвачей и их потомков…

Я коротко кивнул в знак того, что удовлетворен и таким объяснением, и Ромодановский вернулся к «генеральной линии» объяснений:

— Еще одна задача, которую тоже неявно решаете вы и ваша команда — это создание своего рода правильного «образа лидера» для ветеранов войны, внезапно оказавшихся не у дел и чувствующих себя обделенными. А без этого образа — никак: сотни тысяч обиженных и оскорбленных с опытом ведения боевых действий и умением лить кровь, как воду — слишком хорошая среда для внедрения деструктивных идей и вербовки «сторонников» чего угодно. Кстати, слух о том, что вы, герой войны и недавний простолюдин, набираете в Клан отставных военнослужащих, уже разошелся практически по всей Империи и подарил надежду на светлое будущее очень многим ветеранам…

— Не без вашей помощи, верно? — спросил я и не ошибся:

— Верно. Но игнорировать их настроения просто нельзя.

Спорить с этим утверждением было глупо, поэтому я кивнул еще раз. И Цесаревич как-то странно усмехнулся:

— А теперь задумайтесь вот о чем: через год-другой мой отец откажется от трона в мою пользу. Ибо устал от ответственности за Империю и хочет хоть немного пожить для себя. С вероятностью процентов за девяносто процесс передачи власти пройдет без особых эксцессов в том числе и потому, что война только-только закончилась, и ни у одного государственного образования, включая наше, нет экономических возможностей начать новую. Тем не менее, легко не будет: как только о грядущей смене правящего Императора узнают члены Ближнего Круга моего батюшки и нынешние главы министерств, ведомств и всякого рода служб, так начнут войну на уничтожение со своими же подчиненными, гипотетически способными занять нагретые ими места. Да, я не собираюсь обезглавливать нормально работающие структуры ради того, чтобы потешить свое эго или приблизить к себе верных людей, но некоторую часть управленцев уберу. Что, конечно же, вызовет серьезное недовольство. Причем не только у них и их родни, но и у оппозиции, пользующейся любой возможностью, способной ослабить правящий род…

Я кивнул в третий раз, так как понимал, что Ромодановский нисколько не преувеличивает масштаб наклевывающихся проблем. И, видимо, ответил на какой-то неозвученный вопрос наследника престола, так как он как-то резко начал озвучивать выводы:

— Воевать этими личностями от защиты не в моем стиле, поэтому часть личностей, которых я подбирал под себя последние несколько лет, образуют надежный тыл, а вас и вашу команду вижу… самой жуткой страшилкой, при необходимости превращающейся в ударный кулак!

Тут меня накрыло прозрением:

— Как я понимаю, «Сварог», «Пересвет», «Черномор» и вся остальная линейка «моих» кораблей дарились под этот проект?

Игорь Олегович весело ухмыльнулся:

— Да. Но эти «подарки» — лишь верхушка айсберга: вы, «названый брат» моей племяшки, уже фактически подружились с самым умным и порядочным внуком Сумэраги Рю. С тем самым, шансы которого сесть на трон сразу после Сумэраги Рюноскэ стремятся к ста процентам. Мало того, ориентировочно в середине февраля на Белогорье прилетит не менее толковый внук нынешнего главы Тройственного Союза. Наводить мосты с самой влиятельной частью нашей молодежи, то есть, с Машей, вашей командой и вами. А в конце лета моя жена вложится в статус Марии Александровны Костиной — убедит ее стать крестной матерью нашего ребенка. Само собой, поможем стать фигурами на политическом небосклоне и Марине Вадимовне с Дарьей Алексеевной, но как именно, пока не решили…

— Сильно… — ошарашенно пробормотал я, представив последствия всех этих телодвижений.

— А я надеялся, что вам станет интересно… — «расстроено» вздохнул наследник престола и посерьезнел: — Тор Ульфович, я знаю, что вы — патриот. В том самом смысле этого понятия, который считаю единственно верным и я. И давно убедился в том, что на вас можно положиться в любой ситуации. Тем не менее, хочу превратить вас и в вашу команду не в ударный кулак, пугающий до слабости в коленях, а в страшилку, превращающуюся в него только тогда, когда физически нет другого выхода. В общем, живите в свое удовольствие, развлекайтесь так, как заблагорассудится, дружите с теми, кто интересен, и… просто-напросто не теряйте хватку…

Конец пятой книги и всего цикла.