Несколько часов спустя Вольфганг Морген стоял на террасе, простиравшейся до края бассейна, глядя на сад. Масляные лампы вдоль террасы были потушены, стулья убраны. Гости собирались всё более мелкими группами, закалённые в алкогольных перепалках. Пустые разговоры сначала сменились немного пикантными историями, простыми шутками и взрывами смеха, затем — приглушёнными признаниями и с трудом формулируемыми признаниями в дружбе, и, наконец, — тишиной опустевшего сада. Пришёл Гарднер.

— Господин Морген, вы всё ещё здесь?

Немец резко обернулся. Гарднер одарил его демонстративно искренней улыбкой, и лишь едва заметное, но заметное отклонение от вертикали позволяло предположить, что он, должно быть, присоединился не к одной весёлой компании.

— Простите, но я хотел насладиться этим прекрасным вечером и вашим приглашением до самого конца. Вообще-то, мне пора идти...

— Так вы хорошо провели время? Я не видел, чтобы вы много пили... Вы же наверняка знаете, что в Африке нужно очень внимательно следить за пополнением запасов жидкости...

— Да, конечно. Но я ограничился водой.

— А, понятно, — Гарднер слегка асимметрично улыбнулся. — У вас действительно профессиональные амбиции. Могу я предложить вам последний напиток? На дорожку? И я подумал, вы действительно захотите посмотреть мою коллекцию.

— Уже поздно, и я не хочу отнимать у вас время... — в ответ Гарднер махнул рукой, и поскольку он сделал это слишком энергично, его жест был похож на взмах весла.

— Но без ложной скромности, мистер Морген. Когда ещё мы снова соберемся такими молодыми? Заходите, у нас полно ещё времени...

Англичанин указал в сторону гостиной.

— Вы уверены? — Морген совершенно не хотел развивать эту тему.

— Я настаиваю.

— Ну ладно… — в ответ Гарднер указал на бар.

— Чего бы вы хотели? Глоток Glenfiddich?

— Хорошо, но я не буду пить один.

Англичанин взял два стакана и начал разливать. — Конечно. Это было бы невежливо. К сожалению, льда больше предложить не могу.

— О, это было бы профанацией.

— Вы правы! Вот, — он протянул стакан немцу. — За Египет и короля Георга. Ура!

— Ваше здоровье.

— Знаете что? — сказал англичанин. — Замечательно, что наконец-то встретились два человека со схожими интересами. То есть, вы и я. Ведь когда такой человек, как я, так долго искал, приятно поделиться знаниями с тем, кто способен их оценить.

— У вас нет соавторов?

Гарднер снова взмахнул рукой. Содержимое стакана опасно закачалось.

— Э-э... они ничего не знают, — сказал он, и его речь немного путалась. — Вы сами сказали. Все необразованные дилетанты. То есть... я не археолог. Я бизнесмен... Но у меня есть хобби... Или, лучше сказать... страсть... Я кое-что об этом знаю... С кем мне поговорить? Чтобы всё понять, нужно годами идти по следу... Скажу вам одну вещь... На самом деле, я и сам ничего не знаю. Потому что... вы тоже ничего не знаете! Всё это очень, очень далеко от нас.

Он отпил глоток напитка.

— Тем не менее, я на пути!

— И вы не хотите, чтобы кто-то участвовал?

— Потому что никто не поймёт. И кроме того, — сказал он с заговорщическим выражением лица, — это не для всех. Это только для посвящённых! Понимаете? Для посвящённых.

— Я прекрасно понимаю.

— У меня такое чувство, что Вы один из них! — улыбнулся сэр Гарднер. — Вообще-то… Знаете, это так раздражает, когда ты единственный, кто что-то знает… Хочется торговаться… показать, на что ты способен… Настоящий мужчина всегда хочет показать, на что он способен, а?

Морген молчал.

Сэр Гарднер посмотрел на немца с лёгкой улыбкой. Трудно было догадаться, о чём он думал. Возможно, это было сочетание многолетней сдержанности, жажды признания, недоверия и алкоголя.

— Хотите посмотреть? — спросил он. — Пожалуйста, следуйте за мной!

Держа бокал в руке, Гарднер повёл гостя в кабинет. Он включил свет и потолочный вентилятор. Под окном стояли письменный стол и стул, а пространство было заставлено полками, ломящимися от книг и стопок бумаг. Несколько пустых мест на стенах занимали картины и иллюминированные рукописи в рамах. Морген подошёл к одной из них.

— Это действительно настоящий Пуссен?

— Да. Я знаю, это преступление... в этом климате... Но я не мог этого не сделать.

— А загадка?

Гарднер покачал головой.

— Всё это чепуха... Слишком поздно... Остались лишь следы... Сам Пуссен не всё знал. Взгляните на эту страницу.

Гарднер указал на переплетённый пергамент. Возможно, средневековую рукопись. Латинский текст был трудночитаемым и окружал гравюру. На ней был изображен треугольник, от которого во все стороны расходились лучи.

— Вы знаете, что это?

Немец подошёл ближе. Он провёл пальцами по стеклу, не веря своим глазам.

— Парацельс? Это не...

— О да, — с гордостью в голосе сказал Гарднер. Это карта из ключа Архидоксы Медицинской.

— Десятая книга «Основных доктрин медицины. О тайной тайне жизни»... Я прочитал только предполагаемый экземпляр. Вот эта страница... Это...?

— Оригинал, конечно! Как видите, это не просто страница. Автор объясняет герметические принципы, заложенные в «Табуле». Так что… — сказал он, постукивая пальцем по наброску, — это окно в прошлое. Оно из Турина… Ну, вы понимаете.

— Очаровательно.

Гарднер кивнул, его взгляд блуждал вдали.

— Да, здесь мы видим прямую связь между историей Всевидящего Ока и герметическими писаниями. Все более поздние публикации... работы розенкрейцеров и масонов... все они лишь гонятся за тенями и торжествующе размахивают обрывками давно забытой истории. — Гарднер повернулся к немцу. Он слегка покачивался, говоря. — Но вам, конечно же, это ясно... Вы сказали, что пришли в Египет и ко мне по определённому пути.

— Верно. Конечно, я также встречал Парацельса, а затем следовал его пути... До него — Джованни Пико делла Мирандола, Никола Фламель, Роджер Бэкон и, конечно же, Альберт Великий... Я изучал труды средневековых алхимиков... Я хотел добраться до их истоков.

Гарднер кивнул и отпил свой напиток.

— Хм, эти герметические писания.

— Всё верно. Я прочитал всё об этом великом произведении... И вот я добрался до Изумрудной Табулы, и наконец, до источника всей мудрости... Тота. Я убеждён, что его наследие ещё будет найдено!

Сэр Гарднер положил руку на плечо Моргена.

— О да, я гнался за этим всю свою жизнь. Поиск философского камня... слабой искры некогда ослепительной силы Тота... носителя культуры, подарившего египтянам их замечательную письменность... научившего их астрономии и медицине и наблюдающего за судом над мёртвыми... бессмертного бога Тота, хранителя всех тайн природы и космоса... Найти Тота и его наследие было моей мечтой.

— И что?... Что вы открыли? Расскажите мне!

Сэр Гарднер на мгновение замялся. Затем продолжил: — Да, действительно, я кое-что обнаружил... Вы не поверите своим глазам!

Поставив стакан виски на стол, он подошел к одной из полок, открыл ящик и достал металлическую коробку.

— Вы наверняка знаете, что такое Кодекс Гийома, в котором Гийом фон Бо описывает, как философский камень был найден в Египте и как он попал в руки тамплиеров.

Он закрыл ящик и вернулся к столу с коробкой в руке.

— Конечно! Это одно из бесчисленных описаний «Табулы», но исторических подтверждений этому нет... Как и все подобные подсказки, я отбросил это как легенду.

— Я тоже так думал! Но этот документ, — Гарднер указал на коробку, — указывает в совершенно ином направлении! Я ещё не закончил перевод, но уже ясно, что он содержит ключ к наследию Тота, к делу, к культуре, намного превосходящей нашу!

Вольфганг Морген подошел ближе и протянул правую руку к коробке, но Гарднер поднял руку.

— Не трогай! Любое резкое движение может превратить его в пыль!

Вольфганг Морген убрал руку.

— Конечно, я понимаю.

— Никто не знает, что этот папирус у меня, — сказал сэр Гарднер, осторожно открывая шкатулку. — Мы с вами — единственные, кто спустя более трёх тысячелетий может увидеть его своими глазами… Смотрите!

Немец наклонился вперёд и внимательно изучил древнеегипетский манускрипт. Через мгновение он понял, что его собеседник не преувеличивает. Рисунки говорили на слишком понятном языке. Вольфганг Морген молча смотрел на фигуру фараона, стоящего рядом со стелой, изображающей источник мудрости. Он узнал в ней ту самую стелу, неуклюже описанную в «Кодексе Гийома». Он увидел сияющий глаз в пирамиде. Картуш с именем был настолько знаком ему, что буквально кричал на него... По спине пробежал холодок. Гарднер действительно нашёл ключ! И он, Морген, почувствовал это! Здесь перед ним лежал доступ к величайшей тайне человеческой истории, к той утраченной культуре, из которой произошли все остальные... Существовавшей задолго до учёных Греции... задолго до египтян...

— Это позволило нам вернуться на десятки тысяч лет в прошлое.

Дрожащими пальцами он схватил стакан англичанина, подержал его мгновение, а затем вернул хозяину.

— Это... просто фантастика! Сенсация мирового масштаба! Выпьем за ваше открытие!

Оторвав взгляд от документа, сэр Гарднер осушил свой стакан.

— Ура, дружище. Да, этот документ даже золотом не заменишь. Всю нашу историю придётся переписывать с нуля.

Он закрыл коробку.

— Как долго он у вас находится и что вы собираетесь с ним делать? — спросил Морген. — Когда вы его переведёте?

— О, я не тороплюсь. Мне придётся сделать это самому, потому что я не хочу, чтобы текст попал в чужие руки.

— Расскажите мне, ради Бога, как вы это раздобыли?

— Это была бы слишком длинная история. Вы должны знать, что я дружил с лордом Карнарвоном, да упокоится он с миром.

— Может ли этот папирус происходить из гробницы Тутанхамона?

— Да, сэр! Как бы это сказать... Папирус из личной сокровищницы Карнарвона, хранящей памятные вещи, найденные при раскопках. Вы, возможно, знаете, что он оставил себе несколько образцов... Кстати, Картер тоже... Ничего особенного, никаких ценных вещей, статуй или чего-то вроде бюста Нефертити, который ваш соотечественник привёз в Берлин... Это были довольно посредственные сувениры... И один из них... этот неприметный папирус... мне удалось выпросить у лорда Кар... Карнарвона. Вы, вероятно, знаете, что он... — сэр Гарднер провёл языком по губам, — ...что он не был учёным-египтологом.

Англичанин нахмурился, прикрыл рот рукой и энергично потёр губы.

— Сэр Гарднер? — улыбнулся Морген.

— Они как-то онемели… — пояснил Гарднер и попытался снова пошевелить губами. Тем временем его движения становились всё более судорожными и нескоординированными.

Вольфганг Морген быстро шагнул вперёд и подхватил его, спасая от падения. Несколько невнятных звуков срывались с губ англичанина, пока он всё глубже и глубже погружался в бездну, в его глазах читался страх. Вольфганг Морген позволил ему опуститься на землю. Затем он выпрямился и с удовлетворением посмотрел на упавшего. Ему это удалось!

— Ты прав, что удивляешься, — наконец сказал он. — Я знаю, ты меня ещё слышишь, поэтому я быстро объясню тебе кое-что. Ты парализован, приятель. Как ты заметил, это началось с твоих конечностей. Я удивлён, что это сработало так быстро. Что ж, тем лучше для тебя. Ты сейчас не сможешь дышать. Думаю, твоё сердце, скорее всего, остановится прежде, чем ты задохнёшься.

Англичанин лежал на земле и смотрел на него в ужасе, не в силах сделать ни малейшего движения.

— Этот яд вырабатывается в кишечнике рыбы-собаки, — продолжил Морген через мгновение. — Ты знал? Они плавают совсем рядом, в Красном море. Невероятно практично. Не возражаешь, если я возьму твой стакан? И коробку.

Немец подошёл к столу. Он убрал коробку, допил остатки напитка из своего стакана, взял стакан Гарднера в другую руку, обошёл кабинет, осмотрел несколько документов в рамках, пробежал глазами корешки книг и отвернулся.

— Ну, умри же наконец! Покончим с этим!

Грудь Гарднера едва заметно поднималась в такт дыханию. Вольфганг Морген оставался в кабинете ещё несколько минут, пока не убедился, что англичанин мёртв. Затем он быстро пробежал через гостиную на террасу.

— Помогите, помогите! — закричал он. В этот момент он споткнулся и уронил оба стакана в бассейн.

Через несколько мгновений вокруг него столпились слуги.

— Сэр Гарднер... — крикнул Морген, дрожа всем телом. — У него случился сердечный приступ!... В его кабинете!... Быстрее!

Все в панике бросились туда. Морген остался один у бассейна. Он положил руку на ящик, улыбнулся и тихо сказал:

— Я просто хотел показать ему свой папирус...

Патрик быстро вошёл в Лабораторию климата и окружающей среды (Laboratoire de Science du Climat et de l'Environnement), институт, специализирующийся на климате и экологии. В таком огромном архитектурном комплексе с многочисленным штатом сотрудников, где мало кто знал друг друга, свободно передвигаться, не привлекая внимания, было несложно. Патрик договорился о встрече с неким Витором, которого знал по экспедиции в Паленке, когда они пересекали тропический лес, измученный укусами комаров. Он до сих пор помнил свой научный энтузиазм по поводу древних сооружений и камней, и пространные рассуждения о симптомах изменения климата, предположительно произошедшего в этом регионе десятки тысяч лет назад. Патрику нужна была его помощь в определении возраста странного артефакта. Он также надеялся каким-то образом убедить молодого человека провести анализы или другие исследования, используя всё техническое оборудование лаборатории.

Конечно, была проблема. Витору вообще не следовало об этом никому говорить, хотя, учитывая его чрезмерную ревностность, это было не совсем точно. Патрик взглянул на часы. Он был записан в лабораторию на шесть.

Он быстро нашёл дорогу, и прохожие лишь мельком взглянули на него. Многие уже разошлись по домам.

— Патрик! Рад тебя видеть! — услышал он, войдя в лабораторию. — Годами я ничего не видел и не слышал, а ты вдруг спешишь, как пожарный.

— Извини, Витор... Я много раз бывал там и тут.

— А мне надо тебе молниеносно что-то проанализировать, а?.. Ну, что за дело?.. Ты как-то не очень-то разговорчив был по телефону.

Патрик поморщился с лукавой улыбкой.

— Ты меня знаешь. — Он достал пачку сигарет. — Можно?

— Извини, но это запрещено.

Патрик грустно пожал плечами и убрал сигареты.

— Хорошо... Ты подготовил образец, который я тебе отправил ранее? UPS должна была доставить его тебе сегодня утром.

— Да... то есть... я спрашивал об этом одного из своих помощников. Что это вообще такое?

— Хорошо. Это фрагмент какого-то тектонического образования. И нужно определить его возраст... Концентрацию урана и тория... С помощью масс-спектрометра.

— Я так и думал... Но это займёт какое-то время... Ты ведь хотел сделать это сразу, да?

— Честно говоря, да... Поэтому я и спросил, есть ли у тебя сегодня вечером свободное время.

— Ты смешной. Дело не только во мне, но и в устройствах, которые должны быть бесплатными!

— Это важно. Мне эти результаты нужны ещё вчера.

Витор вздохнул и сел.

— Ну, ты прав, у вас есть свои резоны. Мы были заняты рядом других испытаний со вчерашнего дня. Устройство будет доступно только через неделю.

— Да, конечно, а потом будет ещё один раунд тестов. Придётся как-то втиснуться без очереди.

— Всё ещё сегодня?

— И по сей день.

— Боже мой! Я правда не знаю... Мы сейчас измеряем одни и те же изотопы, но даже если... Настройка, калибровка... только это займёт полчаса, а сам тест займёт ещё два-три часа... а потом нам придётся всё переделывать... Я очень не хочу торчать здесь всю ночь.

— Это важное дело!

— Давай, расскажи мне, что происходит? Ты что, опять сокровища ищешь?

— Я что, похож на парня, который склеивает глиняные горшки?

— Выкладывай!

— Речь идёт о каких-то наскальных рисунках. Я хочу узнать их возраст. Там есть сталактиты, которые определённо образовались позже.

Конечно, Патрик не собирался рассказывать Витору об артефакте. Он просто отправил ему керн из скважины в скале.

— В конце концов, ничего сенсационного. При скорости роста в один метр каждые десять тысяч лет такое вполне может произойти. Или, другими словами... Насколько велики эти сталактиты?

— По разному... Но есть одна загвоздка... Вообще-то, в этой пещере не должно быть никаких наскальных рисунков! Поэтому, прежде чем объявить о находке, я хочу убедиться, что эти натечные камни действительно такие старые, как я думаю. Иначе я буду выглядеть дураком.

— О! Это какая-то маленькая сенсация?

— Конечно, не большая, но ты же сам знаешь, что моя репутация немного подпорчена.

Патрик был очень снисходителен к себе. Более того, репутация подозрительного охотника за сокровищами уже преследовала его повсюду.

К нему всё равно никогда не относились как к настоящему учёному. Конечно, это его ничуть не беспокоило, но он знал, что Витор будет очень заинтригован.

— И ты так торопишься, что не можешь подождать даже неделю, да?

— Витор, пожалуйста, когда я говорю тебе, я именно это имею в виду! Ты должен мне помочь! — тот пожал плечами.

— Я не знаю, Патрик...

— Тогда я приглашаю тебя перекусить. Хорошо? Машина заработает, и мы поговорим о старых добрых временах, да? Звучит заманчиво, не правда ли?

— Ну, ладно... Специально... По старой памяти.

— Я знал, что могу положиться на тебя, мой друг! — Витор подошел к шкафу, достал мерный цилиндр и положил его на стойку.

— Хорошо, сначала я настрою кофемашину. Это займёт немного времени. Можешь принести два кофе? — Автомат находится снаружи, в коридоре.

Патрик кивнул. Он вышел из лаборатории и перевёл дух. Теперь Витору нужно было чем-то заняться, а это означало, что ему придётся переждать следующие несколько часов. Патрик изначально осматривал артефакт в своей квартире. Он знал, что определить возраст металла невозможно. Некоторые находки можно было датировать, анализируя руду, использованную для сплавов, или керн осадка, который иногда находили в артефактах железного века. Но этот артефакт был современным изделием, изготовленным из высококачественной, безупречной стали или сплава, похожего на неё, не имел следов коррозии и уж точно не был выплавлен в какой-нибудь примитивной печи тысячу или две тысячи лет назад. С аналитической точки зрения такие предметы практически неподвластны времени.

— Когда сталактиты образуются, они поглощают уран-238, — позже объяснил Витор. — На протяжении тысячелетий нарастают новые слои, и внутренний слой — самый старый. За это время уран распадается на уран-234, а затем на торий-230. Нам известен период полураспада урана, поэтому, определив соотношение этого элемента к торию, мы можем рассчитать, насколько далеко зашёл этот процесс.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? Я знаю.

— Да, но ты не знаешь, как управлять этой машиной... Так что я могу выместить на тебе злость.

Просидев несколько часов у тяжёлого масс-спектрометра, занимавшего целый угол комнаты, они обсуждали свои прошлые исследования и проекты, которыми с тех пор руководил Витор. Наконец, на экране монитора появились данные. Результаты исследования отображались в системе координат, образуя отдельные пики на горизонтальной шкале.

— Начинается! — сказал Витор. — Здесь мы можем увидеть состав отдельных изотопов. Уран-238, 235, 234... вот... торий-230. Программа скоро определит состав и возраст... Вот здесь, внизу.

Витор указал на строку таблицы, где программа должна была указать возраст образца. Это указывало бы на то, как долго металл находился в сталактите.

Патрик зачитал результат.

48 200 лет.

Патрик стоял в подвальном помещении с высоким потолком. Книжные полки тянулись по стенам и терялись в темноте. Чёрно-коричневые корешки книг, казалось, указывали на него. Их были сотни, тысячи. Экземпляр за экземпляром, ряд за рядом. Они содержали в себе знания мира и писали историю, истоки которой уходили в глубь тысячелетий.

Патрик шёл вдоль полок, которые, казалось, тянулись бесконечно. Наконец, он остановился и вытащил книгу. Надписи на бесчисленных языках смотрели на него, практически переплетаясь друг с другом, сливаясь друг с другом. Охваченный отчаянием, он листал тяжёлый фолиант. Он знал, что эти страницы содержат ответы на все его вопросы, но не мог понять ни слова. Он листал книгу всё быстрее и быстрее, страницы отрывались и летали вокруг него. Он искал помощи, оглядывался в поисках Питера, но книга развалилась у него в руках. Он взял другую. Но и этот экземпляр развалился, и следующий тоже. Мгновение спустя он оказался в эпицентре водоворота страниц. Страницы закружились вокруг него, словно торнадо, давя, осаждая его. Одна страница цеплялась за него, затем другая. Они цеплялись за него изо всех сил, и как он ни пытался разорвать их, ничего не получалось. Они наваливались на него всё больше и больше, скручивая его, покрывая, прижимая его руки к телу, обматывая его ноги и связывая его. Свободным оставалось только лицо; он даже не мог пошевелиться. Он стоял в тёмном подвале, превратившись в живую мумию. Он хотел привлечь к себе внимание, позвать, закричать, но рот, казалось, был чужим. Внезапно из стен на него выскочили собаки, доберманы. Острые уши и узкие морды дёргались в полумраке, рыча и щелкая зубами. Один из них встал на дыбы, внезапно оказавшись на голову выше Патрика. Его сверкающие глаза сверкнули, а из клыкастой пасти потянуло зловонием гниющей падали. Чудовищный пес вытянул передние лапы и железной хваткой вцепился Патрику в лицо. Зверь начал ломать ему челюсть, Патрик услышал хруст, сухожилия и мышцы оторвались от нижней челюсти, почувствовал, как осколки раздробленной кости впились ему в язык, и с изумлением наблюдал, как отдельные зубы выкатываются изо рта, словно игральные кости из чашки.

Но боли он не чувствовал.

Он уже стоял напротив женщины. На ней было пышное одеяние и корона из птичьих перьев. С нежной улыбкой она положила руку ему на грудь, словно желая успокоить. Патрик подчинился, чувствуя, что она чего-то от него хочет, чего-то ждёт.

Одним быстрым движением её рука вонзилась в грудь Патрика, схватив его сердце и вырвав его, всё ещё бьющееся, наружу. Он удивился, что не только допустил это, но и каким-то образом ожидал. Он всё ещё не чувствовал боли. Но теперь он увидел нечто, от чего его пробрал холодок. Женщина положила его сердце на весы. А рядом с этими весами находилось безмерное зло. Чудовище, совершенно отвратительное. Ряды острых, как иглы, оскаленных зубов сверкали из глубины пасти, ведущей прямиком в ад разрушения, к вечному проклятию. Это порождение ужаса было Пожирателем Душ, концом всего сущего и началом бесконечных мучений.

Женщина, казалось, не боялась Пожирателя Душ. Она засунула руку в корону и вытащила одно перо. Это перо должно было уравновесить вес сердца Патрика. Слюна капала изо рта Пожирателя Душ, серебряными нитями стекая на землю. Вены Патрика превратились в раскалённые лезвия бритвы, глаза выпучились, голова раскалилась, пот струился из каждой поры. И вот он стоит, в бездне всего сущего, зная, что его ждёт. Но он забыл слова!

— В чем вы исповедуетесь? — спросила женщина.

О, пожалуйста, пожалуйста, пусть это не будет концом!

— Ваше признание? — повторила она.

Пожиратель Душ сменил позу, приблизился к сердцу и провел по нему своим слюнявым языком.

Патрик посмотрел вниз и понял, что держит что-то в руках. Он поднял руки и увидел, что это глаз. Он его вырвал!

Внезапно Питер встал рядом с ним. Патрик взглянул на его искаженное болью лицо. Пустая глазница смотрела на него, верхнее веко отвисло, а из-под него сочилась ярко-красная кровь.

— Мой глаз! Патрик, помоги мне! — простонал Питер.

Патрик в ужасе обернулся.

Вспыхнул ослепительный свет, и появилось лицо молодой женщины. Это была Штефани.

— У тебя есть задание. Прояви себя.

И тут Патрик открыл глаза. Сердце всё ещё колотилось, словно готовое выскочить из горла. Потеряв ориентацию, он огляделся и увидел, что утреннее каирское солнце светит сквозь щель в шторах на его кровать и лицо.

Вернувшись на виллу ближе к вечеру, Питер и Патрик обнаружили на террасе Оливера Гарднера, потягивающего чай и читающего арабскую газету. Заметив их, он встал.

— Господа! Сработало?

— К сожалению, мы нашли очень мало, — ответил Питер. — Хотя сам музей замечательный.

— Это правда. Мне ещё больше жаль, что эта поездка вам не помогла.

— Мне нужно внимательнее изучить записи вашего отца, — сказал Питер. — Возможно, я найду там ключ... В каких-то документах или записях, на которые я раньше не обращал внимания.

— Ну... — подумал вслух Гарднер, — у него в спальне есть ещё одна рукопись в рамке. Может быть, это даст подсказку? Моему отцу она показалась очень важной. Правда, она на латыни и относится к Средневековью, а не к античности...

— На это определенно стоит посмотреть... Покажете?

— Конечно, — сказал Гарднер. Он потянулся за тростью и, опираясь на неё, медленно поднялся со своего места. — Мне следовало подумать об этом раньше. Пожалуйста, следуйте за мной.

— А что вы там читали? — спросил Патрик.

— Это «Аль-Ахрам». Если хотите посмотреть, пожалуйста. Я просто просматриваю статьи. Политика меня раздражает.

Патрик подумал, что способность этого человека читать по-арабски кажется ему естественной.

— Вы так и не рассказали мне, — спросил он, — что привело вас в Египет после смерти отца. Что вы здесь делали?

— Разве я вам не говорил? — Гарднер подвёл их к лестнице, ведущей на второй этаж. — Должно быть, я как-то пропустил... Что привело меня сюда? Наверное, тоска по дому, хотя это звучит странно. Мне нравилось это место; несколько недель, проведённых здесь в школьные годы, были лучшим временем в моей жизни. После этого я изучал политологию и экономику... Я вернулся в Каир, как только смог, чтобы унаследовать отцовское наследство и продолжить его дело.

Они втроём прошли по длинному коридору, который, в отличие от комнат на первом этаже, не был загромождён экспонатами или антиквариатом. На стенах висели лишь старые фотографии.

— Что это был за бизнес?

— Импорт, экспорт. По-прежнему много мебели, но также и детали машин... Что и было текущим рынком... Конечно, и я давно от этого отказался... Теперь я наслаждаюсь пенсией, если это можно так назвать. Ну вот, мы здесь.

Гарднер открыл дверь.

— Пожалуйста. Комната почти не изменилась. Самира время от времени проветривает её и вытирает пыль, но здесь никто не живёт.

Мужчины вошли в скудно обставленную комнату. В ней практически не было мебели, если не считать кровати, шкафа и комода. Она напоминала спальню человека, который проводил здесь мало времени и поэтому не видел необходимости в уютном убранстве. Над кроватью висела стеклянная рама с двумя большими страницами рукописи, сплошь исписанными черными чернилами. Питер надел очки и наклонился через край кровати к документу. Текст был написан на латыни, начинался с замысловатой инициалы и заканчивался на второй странице чем-то, напоминающим подпись. Остальные символы располагались так близко друг к другу, что, если m, n, i или u следовали друг за другом, было трудно различить отдельные буквы. В соответствии со средневековым стилем, вертикальные линии были очень толстыми, а горизонтальные едва различимы. Некоторые символы изгибались вверх и вниз плавными дугами, создавая тонкую паутину между темными полосами текста.

— Похоже, это из XII или XIII века, — сказал Питер.

— Снимите потихоньку, — сказал Гарднер. — Если хотите, отнесите рукопись в кабинет; уверен, там вы сможете лучше её рассмотреть.

Питер осторожно снял тяжелую стеклянную раму со стены.

— Что вам известно об этом документе? — спросил он, когда все трое вернулись на первый этаж. — Это какой-то договор или акт?

— Не знаю, — ответил Гарднер. — Отец лишь несколько раз упомянул об этом, назвав это кодом.

Когда они добрались до офиса, Гарднер начал с ними прощаться.

— Лучше оставлю вас, господа, в покое. Пост будет снят после захода солнца, так что ужин скоро. Господа, у вас осталось не так много времени, если вы всё ещё хотите привести себя в порядок в своих комнатах.

— Кстати о комнатах, — сказал Патрик, — есть еще кое-что, что мы бы с удовольствием с вами обсудили.

— Господа, вы чем-нибудь недовольны?

— Можно и так сказать. Перед самым походом в музей к нашей двери прибили двух навозных жуков. Не могли бы вы это объяснить?

— Извините?... Я, кажется, не понял... Навозные жуки?...

— Скарабеи. К каждой двери был прибит один, — объяснил Питер.

— Кстати, они были настоящие, — сказал Патрик. — Даже хрустящие снаружи, а слизь стекала по дверце.

— Скарабей — символ возрождения и жизни, поэтому нам интересно, что все это значит.

— Это мне непонятно! — Гарднер выразил искреннее раздражение. — Уверяю вас, господа, я расследую этот инцидент и заставлю Самиру объясниться. Это неслыханно!

— Может быть, тот парень, которого я видел сегодня утром в саду, как-то связан с этим? Может быть, здесь завёлся грабитель?

— Должен признаться, господа, мне крайне стыдно! Я немедленно забронирую вам два номера в отеле Marriott, и вы сможете остаться там, пока эти инциденты не разрешатся!

— Большое спасибо, мистер Гарднер, — сказал Питер. — Мы искренне ценим ваше гостеприимство и предусмотрительность. Вопрос, вероятно, быстро разрешится. Возможно, для начала нам всем будет достаточно просто немного приоткрыть глаза.

— Спасибо. Я сделаю всё возможное, чтобы вы, джентльмены, чувствовали себя в большей безопасности. А теперь я должен извиниться перед вами, джентльмены.

Когда Гарднер вышел из кабинета, а Питер наклонился над Кодексом, Патрик спросил:

— Вы считаете, он имеет к этому какое-то отношение?

Питер поднял взгляд.

— Почему?

— Может быть, он хочет от нас избавиться? Он ищет способ переселить нас в отель?

— Это бессмыслица. В чём мотив? Может быть, вы думаете, что Гарднер хочет устраивать какие-то сумасшедшие вечеринки по вечерам, а мы ему мешаем?

— В любом случае, он выглядел действительно удивленным, — сказал Патрик.

— Я тоже так думаю. Мы должны ему доверять. — С этими словами Питер вернулся к рукописи. Он поискал письменные принадлежности, сел за стол и начал расшифровывать и переписывать текст. Патрик, не в силах помочь ему, снова оглядел полки. Многочисленные намёки американца в музее заставили его задуматься. Конечно, многое из этой чепухи с самого начала отдавало фантазией. То, что Эхнатон был инопланетянином, было, в лучшем случае, сюжетом для дешёвого фильма. Но существование тайной комнаты под Сфинксом и намеренное блокирование Управлением древностей исследований в ней — о, это уже не было таким невероятным. Инстинкт подсказывал Патрику, что за этим скрывается больше тайн и домыслов, чем казалось. Возможно, на самом деле всё, что было обнаружено при изучении Древнего Египта, долгое время оставалось неизвестным. Также не было секретом, что различные научные открытия в прошлом замалчивались по политическим или религиозным причинам. Он вспомнил об интригах и обмане, окружавших Кумранские свитки, обнаруженные в Мёртвом море в 1950-х годах. Долгое время большая часть их содержания была скрыта от общественности, отчасти потому, что Церковь опасалась необходимости переписывать историю раннего христианства. Вполне возможно, что Высшее управление SCA затеяло какую-то нечестную игру. Возможно, пришло время глубже разобраться в мифах и, казалось бы, абсурдных теориях, связанных с фараонами и пирамидами. Если необходимо, Мелисса могла бы дать ему некоторые разъяснения сегодня вечером.

Патрик остановился перед одним из рядов книг. «Иллюстрированная энциклопедия египетских богов», «Книга мёртвых», «Тексты пирамид», «Амдуат», «Плутарх о мифе об Исиде и Осирисе» и подобные издания буквально кричали ему в глаза. К сожалению, все они были опубликованы до смерти сэра Гарднера, так что никаких открытий за последние семьдесят лет не сохранилось.

— Знаете что, Питер? Лучше я оставлю вас здесь одного. Я не могу помочь с переводом, и, кроме того, у меня сегодня вечером встреча с Говардом.

— С этим климатологом? Разве вы не хотели поближе познакомиться с Мелиссой?

— Думаю, ещё довольно рано. Если Говард живёт не слишком далеко, я заскочу на часик и успею дойти до музея.

— Хорошо, договорились. Мистер Гарднер, вероятно, предоставит вам своего водителя. Но, пожалуйста, будьте осторожны с этой женщиной. И помните, что я говорил о её кулоне!

Патрик похлопал профессора по плечу.

— Тише, тише, она меня в ближайшее время не съест. Вы же прекрасно знаете, как я отношусь к этой эзотерической ерунде.

Патрик вышел из спальни в восемь тридцать. Он открыл дверь, держа в одной руке пачку сигарет и зажигалку. Другой рукой он вытащил край футболки с короткими рукавами из наспех натянутых брюк. Он постучал в дверь Питера, но, не дождавшись ответа, вышел в сад. Питер и Гарднер уже сидели на террасе у бассейна.

— Месье Неврё, — окликнул его Гарднер, первым заметивший его. — Доброе утро. Мы взяли на себя смелость начать завтракать.

— Хорошо, — сказал Патрик слегка хриплым голосом, садясь за стол и потянувшись за кофе.

— Доброе утро, — поприветствовал его Питер, взглянув поверх своей чашки чая. — Как прошёл вечер?

В формулировке вопроса была некая ирония. У Патрика уже вертелся на языке резкий ответ, но он отмахнулся от него. Вечер с Мелиссой был долгим: они зашли в паб, танцевали, пили, смеялись. Было, наверное, два или три тридцать, когда Мелисса отвезла его обратно в особняк. Он подумал, что получил сладкий поцелуй на прощание, но не был уверен. Он точно помнил, сколько времени ему пришлось колотить в дверь, прежде чем испуганная экономка в халате наконец открыла. Эта мысль заставила его улыбнуться и откинуться в кресле с чашкой кофе в руке.

— Вы узнали что-нибудь об артефакте и сталактите? — спросил Питер.

Патрик скривил губы.

— Абсолютно ничего. Вчера умер Говард Годдард.

— Простите, вы серьёзно?

— После внезапного приступа он был доставлен в больницу, где скончался.

— Боже мой, какая трагедия! И в очень неподходящий момент, если можно так выразиться.

— Это не только неблагоприятно...

— Вы думаете, это был несчастный случай?

Патрик пожал плечами.

— Понятия не имею. Но это кажется довольно странным.

Питер молчал. Хотя сам артефакт был многообещающим, он ни к чему их не приведёт. Возможно, другие аналитические методы могли бы подтвердить открытие Патрика о необъяснимо высоком возрасте объекта, но Питер знал, что даже если бы они это сделали, ни один уважаемый учёный не стал бы заниматься этим объектом или теориями вокруг него. Как минимум, им нужно было определить местонахождение и получить дополнительные данные. Без шансов.

— Мне будет жаль, — заявил Гарднер, — если артефакт не поможет вам в дальнейшем. Возможно, папирус оказался полезен? Профессор Лавелл, что вам удалось узнать на данный момент?

— Ну, давайте, — сказал Патрик, закуривая сигарету. — Полагаю, последует более длинная лекция.

— Хорошо, — сказал Питер и вытащил несколько листов бумаги. — Даже без артефакта мне кажется, что нам стоит продолжить поиски… или, скорее, начать всёрьёз. Вы помните, как мы говорили об Эхнатоне? Этого фараона, которого внезапно охватили новые идеи, и он решил перевернуть религию своего народа с ног на голову. Он производил впечатление чего-то совершенно чуждого… И существует бесчисленное множество теорий о его происхождении. Даже некоторые утверждают, что Эхнатон — это библейский Моисей.

— Или инопланетянин, — подумал Патрик.

— Мы на самом деле мало что о нём знаем, — продолжил Питер. — Но сэр Гарднер завладел папирусом, в котором утверждается, что Эхнатон оставил после себя свидетельства некоего источника мудрости. Предположительно, это рассказы о жизни, мыслях или мотивах фараона... В любом случае, сэр Гарднер верил в необычную гипотезу, что этот документ может привести к истинному источнику мудрости... и это было целью его поисков. Папирус указывает на существование каменной... стелы с текстом... и раскрывает изображение символа, очевидно, найденного на этой стеле. Не хватает только самого послания.

Питер разложил бумаги на столе. Среди них была копия рисунка на папирусе. Были видны контур стелы, выделенные полосы текста и треугольник с египетским Оком Гора и отходящими от него длинными руками.

— Итак, папирус — доказательство того, что такая связь существует... или существовала. Что мы упускаем? Подсказки о том, появилась ли эта стела где-то или была обнаружена позже... и где она находится сегодня. А теперь рукопись, которую мистер Гарднер представил нашему вниманию вчера. То, что его отец назвал кодексом, — чрезвычайно ценный документ... — Он пристально посмотрел на Патрика. — Речь идёт о некоем тамплиере!

Француз глубоко затянулся сигаретой, на мгновение закрыл глаза и мысленно застонал. — Тамплиер! — Он вспомнил, как они попали в руки каких-то безумных оккультистов на юге Франции, и надеялся, что они будут достаточно далеко от всего этого безумия в Египте. Всякий раз, когда возникала тема, сочетающая в себе все средневековые мотивы, мистицизм и тайны, она почти всегда касалась тамплиеров. Он даже не смел предположить, к чему может привести их дальнейшая деятельность.

— Этот текст содержит протокол инквизиции, — пояснил Питер.

Теперь он повернулся к Гарднеру:

— Как вы знаете, орден тамплиеров был основан в начале XI века в Иерусалиме, а в начале XIV века подвергся преследованиям со стороны инквизиции.

— Я не знал, — признался Гарднер.

— Тамплиеры стали слишком могущественны для Церкви, поэтому их преследовали и сжигали на костре, — вмешался Патрик, который знал эту историю и теперь хотел ее немного сократить.

— За три столетия их орден накопил огромные богатства, — продолжал Питер, — в основном в виде территорий. Он имел совершенную организационную и военную структуру, а также представительства по всей Европе. Тамплиеры даже создали своего рода банковскую систему. Например, можно было внести деньги во Франции и получить их под расписку в Иерусалиме. Указом папы Иннокентия II они были освобождены от обязательств перед всеми светскими правителями и не были им подотчётны. Они подчинялись только папе. Это делало их орден независимым, гибким и очень могущественным.

Питер налил себе чаю.

— Почему орден был опорочен и запрещён в XIV веке? Существуют разные теории... Для нас важно лишь то, что это произошло. Когда тамплиеров заключили в тюрьму, от них потребовали дать показания, отречься от своих якобы злонамеренных деяний и, прежде всего, раскрыть местонахождение предполагаемых сокровищ. Документ вашего отца — это протокол такого допроса, проведённого инквизицией.

— Интересно, — сказал старик. — А там есть упоминание о сокровищах тамплиеров?

— Может быть, не об этом сокровище, а о каком-то определенном сокровище.

Питер положил на стол ещё один лист бумаги с фрагментами латинского текста. Это был экземпляр рукописной копии, переписанной Питером. Теперь Патрик тоже с интересом склонился над ним, хотя и видел только буквы.

— Это было приятное разочарование, — сказал Патрик, отставив кофе и откинувшись на спинку стула. Покинув дворец, учёные позволили человеческой реке течь по Odós Sokrátous (улица Сократа, главная торговая улица Старого города на острове Родос, Греция), в конце концов обосновавшись в кафе под большим платаном.

Питер закурил трубку и посмотрел вдоль торговых рядов, поверх голов разноцветной толпы, в какую-то неопределенную даль.

— Я просто вспоминаю, что случилось с нами во Франции, — продолжил Патрик. — Тогда мы не могли не получить подсказки... Повсюду были безумцы, все пытались нам что-то сказать... А здесь?... Сначала артефакт, который ни к чему нас не приводит... Теперь эта стела. Единственная подсказка... Вот только её разбили, и история окончена. — Он сделал жест рукой, словно выбрасывая мусор, и покачал головой. — В смысле... мы её нашли, хотя шансы были чертовски малы. Мы могли бы предсказать, что стела не цела. Всё так и оказалось. У вас есть ещё какие-нибудь догадки в запасе?... Питер?... Вы меня вообще слушаете?

Питер посмотрел на него и поднял бровь.

— Да, конечно. Конечно. Вы считаете эту стелу утерянной?

— Как будто...

— Хотя это увлекательно, вам не кажется? Подумайте об этом! — Питер наклонил мундштук трубки в сторону Патрика. — Эта вещь оставалась нетронутой сотни лет. Вероятно, её обнаружили только когда итальянцы перестраивали дворец. Потом кто-то изучил надпись, скопировал её часть и начертал на стене. Потом пришли немцы и по какой-то причине уничтожили надпись, чтобы никто больше не мог её прочитать. Какой вывод мы можем из этого сделать?

— Какой?

— Стела — это именно то, что мы думали! Ведь какая ещё может быть причина? Общеизвестно, что у национал-социалистов были собственные отделы, занимавшиеся исследованием мистических источников. Вся эта безумная расовая идеология была пропитана псевдоисторическими построениями... Абсурдными идеями о высшей расе и манией всемогущества... Всё было перегружено символикой... И это касалось не только мира скандинавских легенд. Подумайте сами: что означает термин «ариец»? Он относится к представителю одного из индогерманских племён, пришедших с Ближнего Востока, то есть с территории современных Ирана и Индии. Они искали корни, уходящие в доисторические времена. Взять, к примеру, свастику — тайный символ, который до сих пор прочно укоренился в культурах Востока и Дальнего Востока, даже в мирном буддизме. Нацисты были преступниками, но, несомненно, безвозвратно потерянными, поэтому они искали любые надуманные оправдания своей одержимости. Конечно, они торговали легендами и предметами силы... И «Изумрудная Скрижаль» — одна из самых известных. Нацисты шли по тому же пути, что и мы!

— И это вас так завораживает? Это ещё больше снижает наши шансы найти эту скрижаль.

— Не будьте таким пессимистом. Вы же видели этот камень: никаких следов изумруда. Кусок мрамора весом в тонну стоит гроши... Но... надпись должна была сохраниться до того, как камень был уничтожен, чтобы он не попал ни в чьи руки.

— Вы считаете, что где-то существует копия?

— Я в этом уверен. Я также думаю о рисунке, который мы нашли на стене подвала. Возможно, стелу видели и другие люди, помимо немцев. Специалисты, которые могли скопировать элементы надписи. Или какую-то важную подсказку. Возможно, даже самую важную деталь.

Питер достал листок бумаги, на котором были написаны иероглифы.

— Видите?

Патрик взглянул на набросок.

— Что это значит?

Питер указал на отдельные признаки.

— Как я уже говорил... Слева — имя фараона, справа — пирамида. Думаю, она символизирует его гробницу. Это ступенчатая пирамида, и это её отличительная черта. Под ней — текст... Возможно, только имя, что-то важное... Когда мы вернёмся в Каир, я смогу его перевести. Жаль только, что у нас нет всей надписи.

Патрик взглянул в сторону. Краем глаза он заметил чьё-то лицо. За несколькими столиками от него сидела блондинка, только что поднявшаяся со своего места. Патрик встал и, проталкиваясь между столами, попытался дотянуться до неё, но не смог. Как только он подошёл к её столику, женщина скрылась в толпе. Новые гости уже проталкивались к свободному столику, поэтому Патрик просто схватил оставленную женщиной брошюру. Он постоял в нерешительности, пытаясь разглядеть её в толпе. Безуспешно, он вернулся к Питеру.

— Что вы там увидели? — спросил англичанин.

— На этот раз я мог бы поклясться, что это она.

— Штефани?... Опять?...

— Да... чёрт возьми! — Патрик вытащил из кармана сигарету, расправил её и покатал по столу. — В конце концов я становлюсь романтиком.

— Что вы там принесли с собой?

Патрик снова и снова вертел в руках скрученную брошюру.

— Она лежала на столе.

— Но она же на немецком! — сказал Питер.

— Это странно? Половина города находится в руках немецких туристов.

— Смотрите! — Питер указал на абзац. — Конечно! Какая отличная идея!

— Я сгораю от любопытства!

— Мне бы самому об этом подумать! Помните, что я рассказывал вам о турецком завоевании острова и изгнании госпитальеров? Сарацины славились своими учёными достижениями. Они также были превосходными историками. Существует множество свидетельств современников об осаде Родоса и битве. Здесь, в городе Родосе, должна быть Турецкая библиотека, где до сих пор хранится множество рукописей, переведённых на греческий и другие языки. Нетрудно представить, что там найдётся рассказ о дворце, находках и, возможно, даже о самой стеле.

— Неплохо. Но у нас будут проблемы.

— И какие же?

— Алина, женщина, у которой я провёл здесь лето, турецкого происхождения, а её отец работал в вышеупомянутой Турецкой библиотеке. Благодаря ей я увидел это здание. Оно недалеко отсюда, всего через улицу.

— Ну, это здорово!

— Вход туда строго запрещён. Чтобы попасть туда, нужны исключительно хорошие связи с турецким меньшинством.

Питер поднял бровь.

— Что? — спросил Патрик. — Почему вы так на меня смотрите?

Через мгновение ученые уже шли по узким улочкам.

— Я не думаю, что это хорошая идея… — сказал Патрик.

— Конечно... Она будет рада вас видеть, я уверен... Или не очень?

— Я даже не знаю, живет ли он здесь еще.

— Стоит попробовать, — настаивал воодушевленный Питер. — Подумайте, насколько важна эта стела!

— К тому же, наш разрыв... ну, он не был таким уж дружелюбным.

— Вот еще одна причина как-то это исправить!

— Я не верю, что она считает, что что-то нужно исправлять.

— Для этого не всегда нужны двое. К тому же... даже самые большие волны со временем успокаиваются. Вот увидите.

Патрик рассмеялся.

— О, вы ее не знаете.

Когда они нашли дом и Патрик позвонил в дверь, дверь открыла пожилая женщина. Сначала она оценивающе посмотрела на француза, а затем её лицо озарилось узнаванием. Она поприветствовала гостя на забавном ломаном английском. Питер некоторое время держался отчуждённо, пока Патрик не подозвал его и не представился.

— Простите, Алины здесь больше нет, — сказала пожилая женщина, пытаясь объяснить, что её дочь уехала с Родоса учиться на материк. Тем не менее, она пригласила их обеих войти. Старинный дом был полон укромных уголков, зажат между другими зданиями на улице, которые, казалось, тесно прижимались друг к другу. Мебели было немного, но свет, струившийся сквозь маленькие окна, создавал нежную, уютную атмосферу. Мать Алины усадила гостей на диван и подала им чай. Затем она выслушала их рассказ. Патрик представил ей Питера как выдающегося историка из Англии, впавшего в чёрное отчаяние из-за того, что нацисты уничтожили важнейший объект его исследований. Услышав это, женщина разразилась целой чередой оскорблений в адрес оккупантов, итальянцев и немцев. Она рассказала о том, что они здесь сделали, о своей юности на острове и о том, как всё изменилось с тех пор. Патрик рассказал о своём открытии — повреждённой плите — и добавил, что Питеру, вероятно, придётся приостановить все исследования, несмотря на то, что он работает над книгой об истории острова. Жаль, что не сохранилось никаких свидетельств той эпохи.

— Но они сохранились, — вставила женщина. — У нас есть Турецкая библиотека! Много книг, старых книг!

Питер изображал лёгкий интерес, небрежно задавая вопросы, пока женщина не начала рассказывать о сокровищах Турецкой библиотеки. Когда она упомянула, что фашисты не получили книги и до сих пор никто к ним не имеет доступа, Питер с театральной покорностью откинулся на диван.

— Хотите посмотреть? — вдруг спросила она, бросив на него заговорщический взгляд.

Питер и Патрик переглянулись, изображая неуверенность и недоверие. Тем временем старушка уже встала и положила руку на плечо профессора.

— Пойдёмте. Я вам покажу.

Через некоторое время она повела их по улицам города. По дороге она болтала без умолку. Она говорила о том, что никто не может оценить эту коллекцию книг по достоинству. Что её заполонили идиоты-туристы, которые привозят хорошие деньги, но не имеют ни исторического чутья, ни уважения к самой библиотеке. И поэтому она закрыта навсегда. Возможно, когда-нибудь она станет официальным музеем, но средств на сохранение коллекции не хватает. А она такая большая. Никто не хочет о ней позаботиться.

Они подошли к зданию, которое снаружи ничем не отличалось от окружающих его средневековых домов. Лишь небольшая табличка у входа указывала на то, что это была Турецкая библиотека. Женщина вытащила связку ключей и с минуту искала нужный. Затем она открыла окованную железом дверь, и они вошли внутрь.

Перед ними предстала вытянутая комната с довольно низким потолком, характерным для средневековых интерьеров. В воздухе витал некий неопределённый, пряный запах — смесь солёного дыма и чего-то слегка сладковатого. Весь пол был покрыт мозаикой, искусно выложенной из чёрных и белых камней в замысловатые узоры и орнаменты. В центре стоял длинный стол, окружённый множеством стульев. Очевидно, здесь сидели за книгами. В бесконечном ряду книжных шкафов и витрин, обрамлявших комнату со всех сторон, лежали увесистые тома. За стеклом — труды, охватывающие пять веков, в тканевых и кожаных переплётах, покрытые золотыми арабскими буквами. Некоторые лежали на шёлке, частично раскрытые и освещенные великолепными цветами.

— Боже мой! — выпалил Питер. — Какое сокровище!

Полный восхищения, он ходил от одной витрины к другой, разглядывая древние писания.

— Правда ли, — спросил Патрик гордо улыбающуюся женщину, — что здесь есть древняя рукопись об осаде Родоса?

— Не знаю, — ответила она. — Но я вам кое-что покажу! — Она подвела Патрика к стеклянному шкафу и намекнула, что именно там хранится самая старая книга в библиотеке.

— Питер, идите сюда, — позвал француз, и через мгновение Питер увидел тяжелый том в кожаном переплете размером с гигантский альбом или атлас, лежащий на подушке из алой парчи.

— Там арабская вязь, — сказал Питер, — но турецкий ли это текст, я сказать не могу... Как вы думаете, можно ли нам достать эту книгу и внимательно её рассмотреть?

Женщина, очевидно, поняла вопрос Патрика, энергично покачала головой и отступила. Питер ничуть не удивился. Было ясно, что столь древние документы очень ценны и хрупки. Но, с другой стороны, эта рукопись была даже меньше половины знаменитой Келлской книги в Тринити-колледже, которую регулярно перелистывали, знакомя посетителей с постоянно меняющимися страницами. К тому же, он сам встречал в музее и куда более древние рукописи. Он уже собирался смиренно отвернуться, когда женщина выдвинула ящик и начала в нём рыться. Через мгновение она достала пару белых перчаток и протянула их Питеру. Наконец она отперла маленький замок на витрине и подняла стеклянную крышку.

— Профессор, — прошептала она ему. — Вы можете посмотреть.

Питер поблагодарил её, надел перчатки и осторожно взял книгу с постамента. Женщина расстелила на столе чёрную бархатную скатерть. Питер положил на неё книгу, сел за стол и начал внимательно её листать, страницу за страницей.

Книга находилась в удивительно хорошем состоянии, и читать её и прикасаться к ней было настоящим удовольствием. Каждая огромная страница была окружена полями, почти полностью заполненными рисунками, изображающими виноградные лозы, цветы и животных. Арабский текст, написанный яркими чернилами, напоминал экзотическую вышивку, делая каждую страницу уникальным произведением искусства. Поток текста периодически прерывался крупными украшениями, явно указывая на то, что эта рукопись содержала описания завоеваний города Родос. Зрители могли видеть изображения турецкого флота, гавани, осады, рыцарей с развевающимися знаменами ордена госпитальеров, а также горящих и разрушающихся зданий. Также была видна крепость, несомненно, дворец Великого магистра, и она выглядела совершенно иначе, чем сегодня. Последующие рисунки изображали сцены переговоров, рыцарей, покидающих город длинными колоннами, и несколько изображений руин и обломков. Были также изображения каменной кладки на фасадах домов, колоннах, аркадах и статуях. Наконец, книга превратилась в своего рода инвентарную ведомость после завоевания острова. Наконец, появилась страница, которую Питер надеялся увидеть. Добравшись до неё, он благоговейно вздохнул.

Он нашел ее!

Страница была заполнена изображением каменной таблички, покрытой египетской письменностью. Это была стела, надписи с которой были тщательно воспроизведены в этой книге. Питер коснулся гравюры самой знаменитой каменной таблички в мире, если не считать скрижалей Моисея. Это была настоящая Изумрудная Скрижаль, кладезь легендарных загадок, бесконечной мудрости и неизмеримой силы! Значительная часть западной эзотерики основывалась на этом тексте. Возможно, он никогда не был должным образом переведен или понят. Считавшийся утерянным на протяжении веков, он теперь предстал перед его глазами!

Изящные линии передавали мельчайшие детали иероглифов, даже микротрещины на поверхности камня были скопированы. Питер был поражён мастерством исполнения. Келлская книга, какой он её знал, содержала лишь незначительные орнаменты, и в Средние века её считали творением ангелов, поскольку считалось, что ни один смертный не смог бы их нарисовать. Изображение на стеле, которое Питер увидел сейчас, намного превосходило эти рисунки.

Патрик, которому удалось раздобыть у пожилой женщины карандаши и бумагу, передал их другу. Питер заметил этот жест лишь мгновение спустя, настолько его заворожило это необычное изображение. Затем он взял свои письменные принадлежности и начал кропотливо копировать стелу.

Встреча состоялась в начале дня в гостиной. Оливер Гарднер сидел во главе стола, а Питер и Патрик — по бокам. Питер принес стопку бумаг и разложил их на столе.

— Мы собрали большой объём информации, — сказал он, обращаясь к Гарднеру, — и теперь хотели бы доложить о том, как обстоят дела. Кроме того, есть несколько вопросов, в которых вы могли бы нам помочь.

— Я попробую, — ответил Гарднер.

— Наша поездка на Родос прошла очень успешно. Вчера и сегодня я посвятил время изучению материалов, так что теперь могу рассказать вам гораздо больше об исследованиях вашего отца.

Питер подвинул вперед листок бумаги с копией стелы, которую он сделал.

Как мы и подозревали, действительно существовала стела, которую «Кодекс Гийома де Бо» — протокол допроса тамплиера — описал как «Изумрудную скрижаль». Вот как она выглядела… Она была сделана из зелёного мрамора и почти полностью покрыта письменами. Госпитальеры хранили её во дворце Великого магистра. И она оставалась там после их изгнания турками в XVI веке. Мы нашли эту стелу в подвале дворца. К сожалению, она была полностью разрушена, поэтому надпись не удалось расшифровать.

— То есть его уничтожили намеренно?

— Можно так предположить. Когда мы с Патриком собрали кусочки вместе, стало ясно, что на ней были вырезаны не только иероглифы... Глубоко на её поверхности была высечена большая свастика.

— Свастика, говорите? — навострил уши Гарднер.

— Да. Пожалуйста, не спрашивайте, как она там оказалась. Возможно, немцы на какое-то время оккупировали Родос в конце войны. Но это всего лишь предположение. В любом случае, кто-то должен был найти стелу не так давно... Но мы вернёмся к этому позже. Ещё интереснее то, что, к счастью для нас, мы нашли в Турецкой библиотеке запись XVI века, включающую гравюру с точным изображением стелы. Питер указал на бумагу. — Вот копия.

Гарднер улыбнулся, слушая рассказ и разглядывая рисунок, словно узнав что-то, чего давно не видел. Возможно, он осознал, что этот образ приблизил его к отцу и его поискам.

— Как видите, — продолжил Питер, — центральный мотив стелы — это действительно пирамида, глаз и лучи, исходящие от солнечного диска Атона. Он также присутствует на папирусе из гробницы Тутанхамона, который оказался в коллекции вашего отца. Я перевёл текст... То, что я там прочитал, поразительно...

Он вытащил еще один листок бумаги и надел очки.

— Начинается он такими словами:

Они встретились в музейном кафе.

— Доброе утро, Патрик, — поприветствовал Питер друга. — Полагаю, вы хорошо провели вечер?

— Не могу сказать, что мне было скучно. А вам?

— Ну, я провёл вечер с Оливером Гарднером, куря египетский кальян с очень необычным табаком с клубничным ароматом. Хотя мне не удалось узнать ничего, что позволило бы нам двигаться дальше, Оливер Гарднер снова призвал меня продолжать поиски, несмотря ни на что.

Питер сел и поставил чай.

— Мысль о том, что мы можем поддаться всем этим обстоятельствам и отказаться от проекта, явно его сильно напугала. Он предложил удвоить наш гонорар.

— На что вы согласились, надеюсь?

— Похоже, вы зря растратили свой талант продавца, Патрик.

— Как думаете, смог бы я когда-нибудь собрать деньги на свои экспедиции, если бы не этот талант? — Француз усмехнулся и отпил кофе. — Я думал, это невозможно, но мне даже начала нравиться эта страна и её люди.

— Что, я полагаю, не имеет абсолютно никакого отношения к вашей новой знакомой?

— Я даже не понимаю, о чем вы говорите... Вы же не думаете, что я сидел сложа руки.

— Безделье — это определенно не...

— В смысле дизайна, конечно...

— То есть?

— Я дам вам хороший совет... Мелисса также считает, что нам стоит ещё раз поговорить с этим янки Джейсоном, как-его-там. Он последнее время приходит сюда каждое утро. Если повезёт, мы снова найдём его здесь сегодня.

— Вы сами сказали, что он какой-то маньяк, верящий в теории НЛО и прочую чушь. Вы действительно хотите поговорить с ним снова?

— Честно говоря, не знаю... Может, это и не поможет. Но в этой идее что-то есть. Вы сами всегда проповедовали, что определённые тайны или эзотерические идеи развивались веками и что в них есть доля истины. Если мы позволим Джейсону болтать без умолку, он засыплет нас кучей всякой ерунды, но, возможно, мы найдём в ней крупицу золота... Это ведь не повредит, правда?

Питер задумчиво кивнул.

— Нет, это, пожалуй, не повредит. Мы, вероятно, уже знаем большую часть этих разоблачений из той или иной псевдонаучной публикации, но почему бы и нет... Может быть, найдём что-нибудь интересное. У вас нет ничего посущественнее?

— Вы что, чудес ждёте? Я что, какой-то великий волшебник?.. К тому же... Погодите-ка!

Патрик вскочил на ноги и побежал через кафе. Питер, ошеломлённый, смотрел ему вслед. Француз кого-то заметил. Но группа туристов как раз протискивалась через дверь, и Патрик беспомощно стоял, так как они фактически блокировали ему проход.

— Чёрт! — послышалось ругательство Патрика. Через мгновение он вернулся и плюхнулся в кресло. — Там была Штефани.

— Патрик...

— Ну, я же говорю! Это была она. Она опять что-то оставила, — он бросил тонкий путеводитель на стол.

Питер взял брошюру и пролистал её до того места, где торчала закладка. Абзац был подчёркнут. Он надел очки.

Было около восьми, когда водитель Гарднера затормозил перед высоким кованым забором. Вилла за ним выглядела столетней. На изысканном фасаде из охристого камня виднелись печальные полосы грязно-серой патины, накопленной за годы пылью и выхлопными газами. То, что когда-то было великолепной резиденцией, теперь производило впечатление ветхости, чему не мог помешать даже окружающий ее сад. Дом стоял в полутени высоких деревьев, которые тоже видали лучшие времена. На высоте десяти метров над пальмами их засохшие листья бесцветно свисали из-под кроны; плакучие фиги и каучуковые деревья заросли фикусом-душителем и другими лианами; а бывший газон сада состоял в основном из пыльных участков, усеянных увядшими листьями и сморщенными пальмовыми плодами. Единственный прожектор светил со стены дома, заливая часть сада резким, холодным светом и четкими тенями.

Патрик и Питер вышли из машины. Профессор помог Мелиссе выйти. Патрик хотел, чтобы она пошла с ними, потому что говорила по-арабски. К тому же, Мелисса работала в музее, что могло положительно повлиять на Азиза, который, кстати, согласился на её присутствие. Это был знак доверия. Конечно же, Оливер, благодаря своим прекрасным связям, сумел организовать эту встречу. Питер знал главу SCA по СМИ, поскольку в последние годы — будь то в интернете, газетах или на телевидении — трудно было найти хоть одну публикацию без личного заявления доктора Азиза и восхваления его как главного смотрителя Управления по древностям и фактического хранителя всех египетских памятников и артефактов. Всем было известно, что этот человек сурово обращался с иностранными исследователями и обладал несгибаемой волей. Это не облегчало разговор, и Питер согласился включить Мелиссу в операцию. Однако он всё ещё сомневался, насколько ей можно доверять. Он мало что о ней знал и не хотел полагаться на субъективные суждения своего французского коллеги. Он задумчиво наблюдал за ней. Он вынужден был признать, что у Патрика был изысканный вкус, это было несомненно. Мелисса оделась очень подобающе случаю. На ней было длинное платье с искусной вышивкой, подчёркивающее её фигуру. Под струящимся чёрным болеро взгляд Питера различил тонкие бретельки и красиво подчёркнутый вырез. Он заметил, что сегодня на ней нет её культового кулона. Он этого не ожидал.

— Я рада, что вам понравилось, — сказала Мелисса.

Питер в замешательстве попытался ответить. Он смотрел на её грудь чуть дольше, чем позволяла вежливость, хотя и по другим причинам, чем он, возможно, осознавал. Но как он мог это объяснить?

— Я купила платье в Лондоне, — продолжила Мелисса. — На самом деле, оно немного темновато для Каира. На солнце здесь обычно носят насыщенные цвета. Но вечером это нормально, потому что, думаю, оно подходит к моим рыжим волосам.

— Да, — быстро ответил Питер, — действительно, это так.

— Спасибо, — ответила она и улыбнулась ему.

— Хотите немного поболтать, — вмешался Патрик, — или нам лучше пойти прямо сейчас?

Он нажал кнопку звонка. Чуть позже в воротах загудело, и они смогли войти.

Доктор Азиз приветствовал их на ступеньках перед входом. На нем были классические брюки цвета хаки, черная заправленная рубашка и шляпа песочного цвета с черной лентой. Он выглядел точно так же, как на большинстве фотографий, которые Питер видел в публикациях.

— Добро пожаловать», — сказал египтянин, пожимая руку каждому гостю. — Проходите, пожалуйста.

Гости прошли через комнаты, украшенные в восточном стиле коричневыми и красными коврами ручной работы, резными деревянными панелями и лампами, инкрустированными латунью и серебром. Не говоря ни слова, доктор Азиз провел гостей в гостиную, где они сели.

Патрик обнаружил на журнальном столике у дивана пепельницу, сделанную из чего-то светлого, и тут же вытащил сигарету из пачки. Увидев это, хозяин молча встал, достал из ящика другую пепельницу, стеклянную, и поставил её перед французом.

Патрик собирался что-то сказать, но Питер быстрее понял ситуацию и опередил его:

— Какая чудесная алебастровая чаша, — сказал он, наклоняясь над молочно-белым предметом на столе. — Из эпохи фараона Рамсеса I, если я не ошибаюсь?

Патрик, казалось бы, небрежно поднял брови и откинулся назад с сигаретой. Он подозревал, что разговор закончился бы довольно быстро, если бы он вмешался.

— Верно, — кивнул Азиз. — Мне сообщили, что вы работаете в Гамбургском этнологическом музее, профессор Лавелл. У них есть отдел египетских сокровищ?

Это был плохо замаскированный вопрос с подвохом, но Питер на него не попался.

— Некоторое время назад я был куратором выставки «Пять тысяч лет письменности». Значительная её часть была посвящена Египту.

— Понятно. Вы просили о встрече, и я не мог отказать мистеру Гарднеру. К сожалению, я очень занят. Так в чём проблема?

Питер пристально посмотрел на своего собеседника. Этот египтянин не тратил времени на любезности. Им что-то было нужно от него, но они ничего не могли предложить взамен, и мужчина это знал. Его жесты и выражение лица источали самодовольство. Это была его страна, его вотчина. Он прекрасно говорил по-английски, хотя и с сильным иностранным акцентом. Наивно было думать, что присутствие молодой женщины, говорящей по-арабски, произведёт на него какое-либо впечатление. Питер также сомневался, что им удастся добиться чего-либо рекомендациями и лестью. Но, подумал он, слабость доктора Азиза, возможно, заключалась в его гордыне.

Питер решил начать игру с самой слабой карты.

— Я хотел бы познакомить вас с Мелиссой Джойс, — сказал он. — Она живёт в Каире и работает экскурсоводом в Египетском музее.

— Ассаляму алейкум! — сказала Мелисса в знак приветствия.

— Ва алейкум ассаляму, — ответил Азиз. Казалось, она не произвела на него никакого впечатления. Однако Питер заметил, как взгляд египтянина скользнул к декольте Мелиссы, и задумался, не окажутся ли её выставленные напоказ прелести полезными в разговоре с мусульманином. Он мог лишь надеяться, что Мелисса, знакомая с местными обычаями, учла это.

— Она много рассказала нам о работе Высшего управления по делам культуры, — продолжил Питер. — Мы были потрясены тем, сколько ценных культурных ценностей было вывезено за последние столетия. Мисс Джойс рассказала о своей работе и ваших усилиях по предотвращению этого.

Доктор Азиз просто кивнул.

Мой коллега Патрик Неврё и я хотели бы выразить вам своё почтение, поскольку мы тоже стремимся положить конец подобной коммерческой эксплуатации. Вместо этого мы хотим достичь более глубокого понимания нашей культуры и нашего происхождения посредством тщательных исследований и вопросов. Мы пришли к убеждению, что колыбель современной цивилизации находилась здесь, в Египте, и что источник наших знаний и развития кроется в прошлом этой страны.

Начальник отдела по древностям выслушал Питера без каких-либо заметных эмоций и предпочел не отвечать, так что возникла холодная пауза.

Патрик, до сих пор обводивший взглядом комнату, едва заметно покачал головой. Он знал целые группы людей, подобных Азизу. Он не раз вёл с ними переговоры, нуждаясь в финансировании или разрешении для своих исследований. Обычно, если собеседник понимал, что от него чего-то просят, переговоры обречены на провал ещё до их начала. Такие люди мгновенно схватывали ситуацию и тут же игнорировали любые просьбы, стремясь максимально увеличить свою выгоду. То, что граничило с высокомерием, было чистым расчётом. Мало что можно было сделать, если не желать, чтобы с тобой обращались свысока, и идти на значительные уступки. Патрик добился большинства своих успехов — и тех, что не шли на компромиссы — обаянием или дерзостью. Однако иногда он уходил ни с чем и был вынужден искать счастья в другом месте. К сожалению, альтернативы не было, поэтому разговор вёл не Патрик, а Питер, у которого были шансы убедить египтянина вежливостью или специальными знаниями. Но пока им не удалось завоевать ни пяди земли на этом плацдарме.

— Доктор Азиз, — продолжил Питер, — мы считаем, что находимся на пути к выдающемуся открытию. Мы считаем, что можем доказать, что ваши предки обладали гораздо большими знаниями, чем считалось ранее.

— То, что египетская культура была самой развитой в то время, не является новым открытием, — сказал доктор Азиз. — К чему вы клоните?

— Речь идёт о легендарной Изумрудной Скрижали, которая, как говорят, хранит мудрость мира и тайны жизни. Возможно, вы слышали о ней.

Египтянин кивнул.

— Мы узнали, что истории о легендарной скрижали ведут к египетской стеле, которая в Средние века попала во владение рыцарского ордена и исчезла в XVI веке. Эта египетская стела датируется периодом правления фараона Эхнатона. В ней упоминается настоящий источник знаний — пирамидион. Наши научные исследования показали, что такой пирамидион действительно был найден в 1926 году. В Саккаре. Знаете ли вы об этом?

Азиз глубоко вздохнул.

— В начале прошлого века весь город Саккара был раскопан. Копали везде, по всей стране. Иностранцы навалились на нас, как нашествие крыс. И что тут скажешь? Были найдены сотни тысяч предметов, и даже половина из них не сохранилась в Египте.

— Пирамидион, о котором идёт речь, был обнаружен Сесилом Фёртом, перевезён в Каир и там конфискован Управлением по древностям. Мы хотели бы его увидеть.

— Вероятно, он находится где-то в музее, — сказал Азиз.

— К сожалению, никаких документов, подтверждающих это, нет, — сказала Мелисса. — В архивах музея его также нет.

Египтянин прищурился и наклонил голову.

— А откуда вы знаете, что он вообще существовал?... И что его конфисковали?

— Мы надеялись, — вмешался Питер, — что вы сможете нам помочь.

— И как же?

— Возможно, вы могли бы заглянуть в записи вашего офиса и проверить, что произошло в прошлом году и где сейчас находится пирамидион.

Азиз закрыл глаза, словно пытаясь собраться с мыслями. Затем он сказал:

— Господа, мне нужно вам кое-что объяснить. Только в 1920-х годах здесь каждую зиму работало более пятнадцати археологических групп. Каждая из них предоставляла документы и письма... сертификаты и разрешения на каждого участника, от десяти до ста... минут за каждый из тридцати-ста дней работы... спецификации на каждый предмет, извлеченный из песка, заказы и счета на каждого верблюда и каждый литр воды, привезенный из Каира, не говоря уже о письмах, исчерпывающих отчетах, фотографиях и зарисовках. Полная документация за одно десятилетие заняла бы всю эту комнату. — Азиз обвел широким полукругом. — И то же самое было в 1930-х годах, пока не началась война. Затем в 1940-х годах, после окончания войны, только вдвое меньше, но еще интенсивнее... Ещё одна комната, забитая до отказа. И так далее! Сегодня у нас есть компьютеры с интернетом и гораздо больше сотрудников, но мы едва справляемся с данными, поступающими ежедневно. Все старые документы собраны в одном огромном архиве, который вы не можете себе и представить!

Египтянин покачал головой, самодовольно улыбаясь.

— Мы не можем начать искать пирамидион только потому, что у вас, господа, возникла такая странная идея... С чего же нам ещё начать?... Со 150 папок 1926 года?... Или, может быть, этот объект был засекречен годом позже?... Ну и что, что-ж, поищем ещё 150 папок 1927 года...?! Господа, совершенно невозможно прочесывать архивы в поисках каких-то смутных зацепок. Ни у вас на это нет денег, ни у моего офиса нет времени.

Питер уже знал, что последний пункт имел решающее значение. Не имело значения, сколько папок в год — тысяча или десять, и не имело значения, сколько они могли заплатить за поиск. Азиз явно не собирался им помогать.

— Хочу быть с вами честным, профессор Лавелл, — продолжал Азиз, словно читая мысли Питера. — Даже если бы у вас были все деньги мира, даже если бы вы были готовы заплатить сотне сотрудников только за то, чтобы они искали этот ваш пирамидион в моих файлах, вопрос остаётся... Если Управление по делам древностей решило конфисковать объект и спрятать его от публики, зачем им показывать его сегодня? Да ещё и англичанину?

Он поднял руки в успокаивающем жесте.

— Лично я ничего не имею против вас, профессор Лавелл, в конце концов, это не ваша вина, что вы англичанин.

Наступила тишина. Питер изо всех сил пытался взять себя в руки. Столкнувшись с такой дерзостью, он ничего не мог поделать. Патрик разрешил тупик.

— Я думаю, это нормально. В конце концов, ничего не поделаешь, ведь вы египтянин.

— Что это должно значить?! — возразил Азиз.

— Ну, вы ведете себя как какой-то король, а ведь сами вы не имеете абсолютно никакого отношения к прежнему величию страны.

Азиз поднялся со стула.

— Хватит! Я не обязан терпеть такую наглость у себя дома!

— О, вы увиливаете! — Патрик не шелохнулся. — Потому что это ваша слабая сторона, не так ли? Мы прекрасно знаем, что вы никогда в жизни не добьётесь ничего, что могло бы сравниться с достижениями фараонов… И более того, потому что вы знаете, что они были всего лишь подражателями.

— Что за чушь вы несёте!

— Вы прекрасно знаете, что Сфинкс стоял на своём месте задолго до появления первых фараонов. И вы также знаете, что древние крестьяне этой страны никогда бы не приобрели знания и технологии, необходимые для строительства пирамид, если бы кто-то им не помог, — Патрик сделал презрительное лицо, надеясь разозлить собеседника. — Вы просто купаетесь в лучах чужой культуры, с которой спустя пять тысяч лет у вас не больше общего, чем у меня или профессора Лавелла... что само по себе ничто... Потому что эта нация никогда не отличалась творческим началом.

Гневная морщина пробежала по лбу доктора Азиза.

— Вы понятия не имеете! — крикнул он Патрику. — Вы не только оскорбляете меня в моём собственном доме, но и совершенно необразованный дурак. Вы воображаете, что можете читать мне лекции по истории моей страны только потому, что начитались каких-то эзотерических сочинений?

Он начал яростно жестикулировать.

— Египет был велик задолго до появления греков и римлян, у которых вы, европейцы, всему научились!... Таковы были учения и мудрость Египта!... Благодаря им греки стали великими. Конечно, мы изобрели пирамиды! И Сфинкса... храмовые комплексы... письменность, астрономию, всю культуру! Никто, кроме Тота, не был прародителем этой страны; он учил мудрости, он был основоположником всех знаний от Имхотепа до Эхнатона на протяжении тысячелетий. Вы ищете пирамидион, не так ли?... Источник силы и знаний?... Кто, если не мы, должен был его построить?... Конечно, мы его построили, и вы никогда не приблизитесь к нему ближе, чем сегодня.

— Доктор Азиз, послушайте… — вмешалась Мелисса, но он оборвал её на полуслове. Он был практически в ярости.

— О нет, это вы послушайте! Вы пришли в мою страну из ниоткуда. Зарабатываете, рассказывая туристам о моей стране, продавая книги о моей стране или разыскивая сокровища в моей стране. И приумножаете свою славу, но не славу моей страны! Мир должен знать, и он узнает, где была колыбель всех культур. Тот восстанет из мёртвых и принесёт миру новую культуру. Но об этом будут говорить сами египтяне, а не вы или кто-то из ваших иностранных друзей с долларами, евро и фунтами! А теперь, — он сурово махнул рукой в сторону выхода, — я должен попросить вас покинуть этот дом. У меня есть дела!

Патрик, Питер и Мелисса поднялись со своих мест и, не тратя времени, направились к выходу в сопровождении Азиза. Питер остановился на лестничной площадке, повернулся к египтянину и пожал ему руку на прощание:

— Мне жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах. Я хорошо понимаю вашу позицию.

Доктор Азиз на мгновение замешкался, затем взял руку Питера, коротко пожал ее и закрыл за ними дверь.

На обратном пути через Гарден-Сити все трое были погружены в свои мысли, взволнованные и раздраженные резкими высказываниями египтянина и тем, что их вышвырнули из дома. Внезапно Ахмад резко затормозил с визгом шин. Патрика отбросило на Питера, а ремни безопасности больно впились в кожу Мелиссы на переднем сиденье.

Патрик уже собирался выругаться, когда на улице раздались выстрелы, за которыми последовал оглушительный грохот попаданий пуль. Переднее пассажирское окно покрылось тысячами кристаллических граней, но само стекло не разбилось.

— Ложись! — крикнул Патрик, когда водитель отчаянно пытался восстановить контроль над машиной. Пули продолжали хлестать по кузову и окнам.

Оказавшись в ловушке этого хаоса, Патрик с изумлением поймал себя на мысли, словно в замедленной съёмке, что уловил одну-единственную, ясную мысль: Неужели это их судьба? Неужели они вот-вот попадут под обстрел прямо посреди улицы? Стали ли они случайными жертвами исламистской атаки или же попали в засаду, устроенную теми же людьми? Очевидно, машина должна была быть бронированной, но разве нападавшие не должны были предвидеть такую возможность, увидев такую машину?

Теперь они снова ехали прямо. На полном газу они проехали несколько «лежачих полицейских». Их подбросило к потолку, а затем часть шасси с силой заскребла об асфальт. Несколько пуль продолжали хлопать по багажнику машины, но они продолжали набирать скорость, и вскоре стрельба позади них стихла.

— Питер, вы уверены, что хотите пойти со мной?

Патрик с улыбкой посмотрел на англичанина. Конечно, он ничего другого и не ожидал, но, хотя Питер весь день занимался сбором необходимого оборудования и покупкой недостающих деталей, он был очень сдержан.

Было почти девять часов. Торжество Ротари, на котором должен был присутствовать Азис, началось полчаса назад. Когда Патрик собирался уходить, к нему присоединился Питер. Он был одет в чёрное, как и Патрик, чтобы быть менее заметным в темноте.

— Конечно, я с вами! Если повезёт, вы узнаете этот пирамидион, но не сможете отличить древнеегипетский орнамент от подлинной надписи. Не говоря уже о том, чтобы прочитать инструкцию, а мы, конечно, надеемся, что в пирамидионе она есть, не так ли? Иначе как нам познать мудрость мира?

Они вышли на улицу и сели в арендованную машину, которую для них арендовал Ахмад.

Патрик рассмеялся.

— Вы чертовски правы. Я знал, что вы пойдёте со мной!

— Я тоже это знал. И вы знали, что я это знаю. Вот почему я так расстроился. Я никогда раньше ничего не взламывал. Я всегда соблюдал закон, никогда не нарушал запреты и никогда не присваивал деньги. Даже если есть люди, которые не столь щепетильны...

— Ой! — воскликнул француз с притворным возмущением. — Это меня действительно задело!

— Если я правильно помню, я что-то украл всего один раз, и это была... кажется... карамелька. Тогда... дайте-ка подумать... мне, наверное, было лет семь.

— Без обид, старый друг, — сказал Патрик, — но срок давности уже давно истёк, даже если бы вам сейчас было всего половина вашего возраста.

— Ну-ну, какая быстрая контратака! — Питер поднял бровь и улыбнулся. — Возможно, я причинил вам больше боли, чем думал?

— Знаете, если это всё, то я с радостью возьму вину на себя. В конце концов, я дорого за это заплатил.

— Правда? Я не знал. Вы сидели за это в тюрьме?

— Нет, но после выплаты компенсации я остался настолько без гроша, что мне пришлось взяться за эту ужасную работу с вами во Франции.

Питер рассмеялся.

— Вы всегда умудряетесь превзойти самого себя!

Патрик игриво ткнул его в ребра.

— Конечно, дружище, иначе что бы мы были за команда? Но, честно говоря... я рад, что вы идёте со мной!

Питер посмотрел на француза и кивнул.

— Спасибо. Я тоже рад, что вы здесь. Потому что без вас всё это начинание уже много раз застопорилось бы.

— Думаю, мы дополняем друг друга. Вы расшифровываете старинные надписи и папирусы, а я занимаюсь тяжёлой работой. Вместе мы — единое целое. Как Сцилла и Харибда.

— Думаю, больше похоже на Кастора и Поллукса. Вы это имеете в виду?

— Понятия не имею. Что вы имеешь в виду?

— Возможно. Я объясню, если хотите...

— Спасибо. Не сегодня. Вот видите, мы почти приехали!

Ахмад припарковался на боковой улице и высадил их. Патрик схватил с сиденья небольшой рюкзак, перекинул его через плечо и пошёл первым. Питер последовал за ними. Они не пошли по главной улице, а подошли к дому Азиза сзади. Через несколько мгновений они достигли почти трёхметровой стены, окружающей участок. Сад был густо заросший кустарником и многолетними растениями, которые высоко нависали над краем стены. Слабый свет единственного уличного фонаря, горевшего довольно далеко, хорошо скрывал их. Патрик вытащил из рюкзака пару мясницких перчаток и надел их. Это были прочные кожаные перчатки с длинными манжетами и кольчужной накладкой, защищающей ладони. Питер задумался, где в Каире он сможет найти такие вещи. Затем Патрик достал тяжёлый фонарик и заткнул его за пояс. Он вскочил, ухватился за край стены и подтянулся. Затем он вытащил фонарик из-за пояса и начал стучать им по верху забора. Питер услышал звон и увернулся от града стеклянных осколков. Видимо, для защиты от взломщиков осколки были замурованы в бетон. Отсюда и кольчужные перчатки. Француз наконец заткнул фонарик обратно за пояс, ухватился обеими руками за край стены и изящным движением подтянулся на самый верх.

— Подойдите к воротам через пять минут, — прошептал Патрик со стены. — Я обязательно их открою.

— Хорошо!

Питер взглянул на часы. У него было достаточно времени, чтобы медленно обойти весь квартал. Патрик тем временем спрятался под нависающими ветвями кустов. Под таким укрытием он успел найти удобное место для прыжка. Конечно, разбитое стекло было лишь незначительной деталью, дополнением каменщиков, не более того. Только изнутри стена обнаруживала свой истинный характер. Через равные промежутки к ней были прикреплены железные кронштейны, выступающие на метр в сад. А между ними, по всей длине стены, тянулись мотки колючей проволоки, ощетинившейся множеством двойных лезвий. Перепрыгивать через это препятствие было бы безрассудно и слишком рискованно. Даже зацепившись шнурком за эти лезвия, можно было запутаться и неудержимо рухнуть.

Угловые кронштейны были намеренно направлены внутрь, чтобы тот, кто сумел бы попасть в сад, несмотря на преграду из битого стекла и проволоки, не имел бы возможности быстро скрыться.

Но Патрик именно этого и ожидал. Он достал из рюкзака крепкие плоскогубцы и ловким движением перерезал проволоку. Затем он слегка раздвинул концы проволочного мотка и сдвинул их в стороны. Затем он спустился по стене в сад.

Он сунул перчатки в рюкзак и остановился. Затем оглядел заднюю часть дома, которая теперь находилась метрах в двадцати от него. Всё было окутано тьмой, но на одном углу Патрик заметил мощный галогенный прожектор, направленный в сад. Где-то поблизости, должно быть, был подключен датчик движения. Наконец, он обнаружил устройство под одним из подоконников, на высоте четырёх метров. Радиус его действия охватывал большую полосу земли за домом, так что добраться до окон и заднего входа незамеченным было просто невозможно. Патрику хотелось разбить устройство большим камнем или хотя бы ударить по шарнирному креплению с такой силой, чтобы оно погнулось. Он огляделся, но на песчаном грунте подходящих камней не нашлось. К тому же, это было бы слишком безрассудно. Не было уверенности, что датчик закреплён на свободном шарнире. К тому же, можно было случайно задеть окно.

Патрик выбрал другой вариант.

Он обогнул дом по широкой дуге, чтобы добраться до дальнего уголка сада. Затем приблизился к одной из старых масличных пальм и изо всех сил дернул за один из серых, поникших листьев, пока тот не упал на землю с громким хрустом. Патрик тихо выругался и напряжённо ждал, ожидая, не вызовут ли эти звуки какой-либо реакции в соседних садах или домах. Но ничего не произошло.

Он достал из рюкзака мачете и несколькими ударами отрезал большую часть нижних листьев стебля, оставив лишь толстый пучок на конце. И снова навострил уши. Всё было тихо, поэтому он начал тащить пальмовую ветвь к стене дома. Датчик движения туда не дотягивался. Патрик прислонил ветвь вертикально к стене и поднял её. Затем он подошел к углу дома и приблизился к устройству со своим самодельным шестом.

Он был на расстоянии пяти метров, когда датчик его засек. Прожектор вспыхнул ослепительной вспышкой, залив сад потоком света. Патрик быстро преодолел оставшееся расстояние и остановился прямо под датчиком. Затем он поднял пальмовую ветвь, зажав её между датчиком и подоконником. Сработало! Ветка застряла и повисла. Патрик бросился обратно в дальнюю часть сада, спрятался в тени пальм и стал ждать. Это был самый ответственный момент. Кто-то поблизости мог заметить свет и увидеть, что происходит.

Через несколько минут прожектор погас. Патрик с облегчением вылез из своего укрытия. Ничего не произошло. Свисающие пальмовые листья закрывали датчик, так что Патрик мог свободно бродить по саду, не привлекая чьего-либо внимания.

Он поспешил к задней двери и осмотрел замок. Наконец, он кивнул, вытащил кожаный футляр с металлическими штифтами и вставил один из них в цилиндр замка. Мгновение спустя ему удалось повернуть дверную ручку, и дверь распахнулась внутрь. Он быстро провёл рукой по дверной раме и стене. Как и ожидалось, он нашёл там небольшой тумблер и щёлкнул им. Такие двери редко оснащались чем-то большим, чем простая сигнализация с задержкой. Он улыбнулся про себя. Всё это было для него слишком просто. С другой стороны… кому захочется вламываться в эту дыру?

Патрик проскользнул сквозь тёмный дом и быстро нашёл вестибюль, где на стене висел небольшой ящик, тот самый, который он заметил во время своего первого визита к Азизу. Это был блок управления дверной сигнализацией, соединённый с датчиками движения, управляющими прожекторами вокруг дома. Несколькими быстрыми движениями Патрик отключил сигнализацию. Сквозь стекло он видел ворота и главную улицу. Он подождал, пока Питер случайно не пройдет перед воротами, затем нажал кнопку. Профессор услышал звонок, открыл ворота, как ни в чём не бывало, закрыл их за собой и через мгновение оказался у входной двери.

— Могу ли я пригласить вас на чай?

— Патрик! — прошипел Питер, входя внутрь. — Свет в саду зажегся раньше! Что случилось?

— Ладно, другого выхода не было. Надеюсь, это никого не беспокоило.

— В любом случае, на улице никого нет, — сказал Питер. — Время от времени проезжают машины, но в домах всё вокруг тихо.

— Значит, никаких испуганных соседей у ​​окон?

— Нет. Это не единственная вилла в этом районе. Если кто-то баррикадируется в домах за стенами, значит, он в первую очередь заботится о своих интересах. Хорошо, что вы меня впустили! Лучше бы я не спрашивал, откуда вы этому научились?

— Спасибо, — ухмыльнулся Патрик. — Давайте перейдём к делу… Где может быть пирамидион?

— Трудно сказать... Если я правильно помню его размеры, он был почти два с половиной метра в ширину и полтора метра в высоту.

— О, какой большой камень, — размышлял Патрик вслух. — Такой камень не поместится в гостиной. Интересно, как они его перевезли. Должно быть, он весит несколько тонн. Так где же он может быть?

— Должно быть только в саду.

— Именно! И они почти наверняка что-то построили вокруг него для защиты в будущем! Пристройку! Пошли!

Не включая ни света, ни фонариков, они прокрались через первый этаж виллы. Никто не должен был заметить подозрительных теней внутри. Время от времени Патрик поглядывал в окно, высматривая какую-нибудь хозяйственную постройку или необычную беседку.

— Ничего, — наконец сказал Патрик.

— Во всяком случае, мы ничего не придумали. Может, нам стоит проверить наверху?

— Нет, — покачал головой Патрик. — Никто не стал бы тащить такой большой каменный блок по деревянным балкам первого этажа... Но есть и другая возможность...

— За исключением того, что его вообще нет в этом доме?

— Да. Но он здесь... Абсолютно точно!... Может, это не пристройка. В конце концов, это чрезвычайно ценный артефакт. Поэтому его нужно было спрятать. А где хранить что-то подобное?...В подвале!

— Думаете, весь дом был построен вокруг него?

— Возможно. Но не обязательно. Подвал мог быть соединён с подземным помещением где-то под садом.

— Мы недавно прошли мимо двери, которая могла вести в подвал, — задумчиво пробормотал Питер. — Дайте-ка посмотрю.

Мгновение спустя Патрик вскрывал другой замок. Белая стальная дверь, подключенная к сигнализации, указывала на то, что они на верном пути. Сигнализация уже была отключена, но замок отказывался поддаваться так легко. Патрик молча ругался, возясь с инструментами, но безуспешно. Наконец он посмотрел на Питера.

— У вас есть с собой зажигалка?

Питер удивился, но начал рыться в карманах.

— Зачем вам это нужно?

— Я хотел выкурить одну сигарету в награду, — Патрик ухмыльнулся и толкнул дверь. — Открыто!

Питер рассмеялся.

— Хорошая работа!

Патрик включил фонарик и посветил им вниз по лестнице, освещая путь им обоим. Они спустились примерно на дюжину ступенек и оказались в длинном коридоре, тянувшемся под домом и ведущем, как и предполагал Патрик, в сад. В конце коридора была ещё одна стальная дверь, на этот раз без замка. Патрик взялся за ручку, открыл её и посветил внутрь.

— Что вы там видите?

— Чудесные вещи! — ответил Патрик. И он от души рассмеялся. — Наверное, вы внимательно читали Картера, не так ли?

Питер улыбнулся. Говард Картер использовал те же самые слова, чтобы описать свои первые впечатления после открытия гробницы Тутанхамона. По крайней мере, они цитировались во всех брошюрах на эту тему.

Патрик вошёл первым. Он нащупал выключатель и щёлкнул им. Стены комнаты сияли красным и синим, а всё вокруг было покрыто великолепными цветочными и анималистическими орнаментами и сотнями замысловатых иероглифов. На мгновение Питеру показалось, что он перенёсся назад во времени в пещеру с надписями, обнаруженную во Франции. Но здесь не было вавилонского смешения языков; всё было совершенно египетским. Они словно перенеслись в прошлое и оказались в древнем храме или гробнице, стены которой были заново украшены самыми чудесными цветами и формами.

Но величайшим чудом были не настенные росписи, а пирамидион.

В центре высокого квадратного зала стояла каменная пирамида, вершина, некогда венчавшая ступенчатую пирамиду Джосера. Она была не слишком большой. Как и сказал Питер, её стороны были около двух с половиной метров в длину, а высота — около полутора метров. Она была покрыта слоем металла, который своими рельефными узорами и рисунками отбрасывал золотистые отблески на все стены. Пирамидион выглядел как один большой, сверкающий драгоценный камень.

— Это фантастика! — воскликнул Питер. — Мы нашли его! Он прекрасен! Вы представляете, какая это монументальная находка? Этому предмету четыре с половиной тысячи лет! Великий фараон Эхнатон стоял перед ним... так же, как мы стоим сейчас... Он видел то, что мы видим сейчас... Это связь между ним и нами, которая тянется на многие тысячелетия! Это легендарный ключ к знаниям, причина появления Изумрудной Скрижали!

Ученые осматривали пирамидион со всех сторон, охваченные восхищением.

Питер продолжал говорить.

— Возможно, сам великий Имхотеп приказал изготовить этот камень. И сегодня мы стоим перед ним, создавая мост сквозь время, простирающийся далеко за пределы Средневековья, за пределы античности, к самым границам того, что мы называем историей!

Патрик протянул руку к предмету.

— Осторожно! — крикнул Питер. — Не трогайте его! Подумайте о том, что было написано на стеле Эхнатона и в отчёте об открытии.

Патрик колебался.

— Вы имеете в виду, что он все еще электрифицирован или что-то в этом роде?

— В любом случае, пирамидион обладает особыми свойствами. Мы не должны позволять себе сейчас быть безрассудными.

— Вы думаете, это потому, что камень покрыт металлом?

— Нет, это было обычной практикой. Верхние камни обычно покрывали облицовкой. Согласно традиции, вершины Великих пирамид в Гизе выглядели так же. Люди должны были видеть блеск и сияние вершины издалека. Но, конечно, металл был украден в более поздние годы.

— Что это за металл? Золотой сплав?

— Источники часто говорят, что это электрон.

— Электрон — древнее название янтаря, потому что этот минерал может электризоваться, но это не может быть янтарь, — подумал Патрик. — Возможно, они имели в виду электрум. В любом случае, это определённо сплав золота и серебра. Даже цвет на это указывает.

Он презрительно скривил губы.

— Этот слой должен быть толщиной два-три миллиметра. Довольно ценно.

Они снова обошли пирамидион. Сама облицовка была небезупречной: в нескольких местах она была сколота, а некоторые фрагменты отсутствовали. В частности, нижний край местами не прилегал к земле, обнажая голый камень. Большая, неповреждённая часть блестела, словно только что отполированная.

На трех сторонах имелся одинаковый правильный узор, состоящий из множества маленьких треугольников, вписанных друг в друга.

— Красное свечение, говорите? — спросил Оливер Гарднер.

Они втроём сидели на террасе и завтракали. Патрик, выпив утром несколько чашек кофе, уже закуривал сигарету.

— Да, красное, — сказал он. — Мы с Питером исследовали пещеру на юге Франции. Там мы тоже столкнулись со светом, но он был голубоватым. Казалось, его можно потрогать. После нашего опыта в пещере мы начали искать архивы знаний, не в переносном, а в вполне конкретном смысле. Мы задавались вопросом, не существует ли некой глобальной сети мест, где хранятся знания. Тот факт, что мы столкнулись с другим световым явлением, похоже, указывает на это.

Оливер Гватднер слушал с интересом.

— Вы обязательно должны рассказать мне подробнее об открытии во Франции. Что это было?

— Подробностей, безусловно, хватило бы на приключенческий рассказ на целый вечер, — вмешался Питер, — но вкратце можно сказать следующее: эта пещера, по всей видимости, датируется XII веком, по крайней мере, согласно нашему анализу. Однако она была украшена надписями, написанными на иероглифах и языках, неизвестных в то время в Европе, например, клинописью и майя. Как мы узнали из переводов, эти тексты указывали на общие черты в мифах о происхождении мира и человечества, созданных разными культурами. Более того, мы обнаружили бесчисленное множество граффити — надписей, сделанных в более поздние времена людьми, забредшими в эту пещеру, на греческом и латыни. Каждая из них выражала определённое благоговение и смирение перед величием истории и мира, столкнувшегося с тщеславием отдельного человека. Глубоко в пещере наблюдалось необъяснимое явление синего свечения, и пастух, оказавшийся там, потерял рассудок.

— То есть этот синий свет был опасен? — спросил Гарднер.

— Можно и так сказать, — подтвердил Патрик. — Я лишь на мгновение засунул туда голову, и, скажу я вам, это было неприятно. По сравнению с этим вчерашний удар током был сущим пустяком.

— Мы узнали, — продолжал Питер, — что глубокая часть пещеры, залитая синим светом, представляет собой архив знаний. Об этом же свидетельствовал и центральный рельеф на полу, который мы расшифровали уже после. Любой, кто входил в этот архив, оказывался завален хранящейся там информацией, и человеческий разум был просто перегружен. Нечто подобное, должно быть, происходило и с беспечными исследователями... Они входили в пещеру здоровыми, а выходили оттуда с помутившимся рассудком... Некоторые из них нацарапывали на стенах насмешливые или жалкие изречения... Безумные, конечно, но отмеченные знанием, превосходящим все границы. Они цитировали мировую литературу или писали на давно вымерших языках. То же самое было и с пастухом, разысканным в санатории Патриком, который вдруг начал бессвязно бормотать на латыни.

— Господа, это невероятно!

— В самом деле, — сказал Питер.

— К сожалению, эта пещера исчезла, но легенда, сложившаяся вокруг нее, позволяет нам предполагать, что, возможно, существуют и другие архивы подобного типа.

— Что это за легенда?

— Ходили слухи о тайной группе под названием «Сфера Монсегюра». Предположительно, они создали этот и последующие архивы знаний в доисторические времена, сохраняя утраченные, высокоразвитые знания некоей исчезнувшей цивилизации и делая их доступными людям только тогда, когда те созрели для этого.

— Захватывающая идея, — признал Гарднер. — Но и совершенно фантастическая, не правда ли? Какая цивилизация могла достичь такого высокого уровня развития? И кто бы сегодня охранял эти архивы?

— Пещера во Франции на самом деле охранялась тайной организацией под названием «Храм Соломона». Её члены, как мы позже узнали, чинили нам препятствия.

— Но это не объясняет, — сказал Гарднер, — ни откуда взялся этот архив, ни правдива ли эта легенда хотя бы отчасти, ни существуют ли на самом деле другие подобные места.

— Конечно, — сказал Патрик. — До сих пор мы понятия не имеем, какие технологии тогда использовались. Они, несомненно, существовали и функционировали. Это научная сенсация. Поначалу мы даже не предполагали, что подобные архивы могут существовать… И всё же… Мы уже тогда положили глаз на Египет… И когда пришло ваше приглашение…

— Очень рад это слышать, — ответил Гарднер. — Иначе вас, джентльмены, не так легко было бы убедить, а?

И он улыбнулся.

— Может быть, — согласился Патрик.

— Понятно, — сказал Гарднер. — Как вы думаете, пирамидион указал вам направление?

— Я абсолютно в этом уверен, — ответил француз. — Я не могу объяснить лучше. Но всё, что Питер узнал до сих пор, должно быть достаточно убедительно. Свет был точно такой же, как в пещере, только другого цвета. И были инструкции.

— Инструкции?... Описание маршрута?... Какое-то видение?... — Гарднер выглядел неубеждённым.

— О да, — сказал Питер. — Поверьте мне. Я, конечно, последний человек, которого впечатлит какое-то метафизическое зрелище. Как вы, вероятно, знаете, я давно изучаю религиозные, эзотерические и оккультные традиции. Я не из тех, кто верит в пророческие сны, видения или другие чудеса. Но то, что мы видели, было реальностью.

— Это определенно не имеет никакого отношения к мистицизму, — вмешался Патрик. — Я уверен, что это работа каких-то знаний, какой-то технологии, которую мы пока не понимаем.

Гарднер пожал плечами.

— Наверное, это одно и то же, да?

— Несомненно, — сказал Питер.

— Итак, расскажите мне ещё раз, что вы видели, Патрик, — сказал Гарднер. — Может быть, это нам поможет.

— Я попробую, — сказал Патрик. — потому что это все, что у нас есть!

Затем он подробно рассказал о своем видении, которое началось с полета над египетской пустыней.

— Первое, что на что я обратил внимание, — это ибисы и человек на саркофаге, — сказал Питер. — Для древних египтян эти птицы были священными и олицетворяли бога Тота, носителя знаний. Мы ищем его архив, так что эти сотни ибисов очень хорошо вписываются в общую картину.

— А этот человек?

— Я предполагаю, что он олицетворяет легендарного Имхотепа. Как бы это сказать... Имхотеп был покровителем писцов. В этом видении он изображён с бритой головой и в сидячем положении... как писец. Логично, что это подразумевает некую связь с Саккарой, пирамидой Джосера и возможным архивом знаний.

— Что может означать это видение? — спросил Гарднер.

— Ну... — начал Питер. — Когда мы вернулись вчера, я осмотрел кабинет вашего отца, пытаясь что-нибудь вспомнить. Там достаточно документов и справочников, особенно по Саккаре. Ваш отец, вероятно, рассчитывал, что поиски приведут его туда. У него просто не было нужного ключа.

— И что вы нашли? — Гарднер с любопытством наклонился вперед.

— Меня вдохновило что-то в описанной Патриком фигуре... той, что сидела спиной к ступенчатой пирамиде и смотрела прямо перед собой. Я вспомнил одну статую, найденную там... Смотрите! — Питер открыл альбом с чёрно-белыми фотографиями и указал на одну из иллюстраций. На ней была изображена каменная фигура, восседающая на троне. — Это статуя фараона Джосера в натуральную величину. Она была найдена у северного края ступенчатой пирамиды, в небольшом квадратном сооружении. Каменный фараон сидел там, глядя на север через два небольших круглых отверстия на уровне глаз. Предполагается, что это могло иметь какое-то астрономическое назначение, но до сих пор никто точно не знает, зачем её там поместили.

— Я знаю эту статую, — сказал Гарднер, кивая. — На неё мало кто обращает внимание, потому что большинство туристов заняты мумиями и золотыми находками.

— Да, она привлекает лишь немногих, — вмешался Питер. — В основном потому, что её значение неизвестно. Но теперь становится всё интереснее! У нас есть еще одна подсказка, которой ваш отец, вероятно, не смог бы воспользоваться... ибисы... — Питер сделал драматическую паузу, переводя взгляд с Гарднера на Патрика. — В конце 1960-х, почти через тридцать лет после смерти вашего отца, экспедиция под руководством Уолтера Эмери обнаружила в Саккаре сильно разветвлённое подземное хранилище, где были захоронены сотни тысяч мумий ибисов... Ибисы из видений!... Эмери был убеждён, что находится всего в шаге от обнаружения гробницы легендарного Имхотепа. К сожалению, его поиски не увенчались успехом. И вы знаете, где находится это хранилище? — В нескольких сотнях метров к северу от Ступенчатой пирамиды... прямо в зоне видимости сидящей статуи фараона Джосера!

Гарднер улыбнулся.

— Это невероятно! Вы заслуживаете моего глубочайшего уважения, профессор Лавелл. Я поражён широтой ваших знаний и мастерством, с которым вы всё это складываете воедино. У меня такое чувство, будто мы разгадали великую тайну.

— Большое спасибо, мистер Гарднер. Да, и я думаю, это действительно здорово. Уолтер Эмери был на верном пути. Он искал не архив знаний, как мы, а могилу великого учёного. Кстати, её до сих пор не нашли. Подземное кладбище ибисов относится к эпохе Птолемеев, периоду греческого правления в Египте, около 300 года до нашей эры. В те времена поклонялись Имхотепу, который был равен богам и позже стал Гермесом. По какой-то причине исследователи предположили, что его могила должна быть где-то поблизости — возможно, они даже знали о ней. В любом случае, это хорошая отправная точка... отправная точка для дальнейших исследований.

— Может быть, вы, господа, тоже хотите найти гробницу Имхотепа?

— Было бы не так уж плохо, если бы мы споткнулись об него по дороге, — с усмешкой сказал Патрик.

— Что ж, мы всё ещё ищем архив знаний, — объявил Питер, — о котором говорится на стеле Эхнатона. Но я думаю, что если мы сделаем логическое предположение, оно также приведёт нас к гробнице Имхотепа. Возможно, гробница и архив — одно и то же? В любом случае, нам следует поскорее приступить к работе.

— Я восхищаюсь вашей решимостью, профессор Лавелл... и вашим энтузиазмом! Конечно, поколения исследователей искали эту гробницу, пожалуй, одну из самых легендарных и известных в мире. Но никому это пока не удалось...

— Я прекрасно это понимаю, — сказал Питер. — Я не из тех, кто безоговорочно погружается в оптимистичные ожидания, случайности или туманные обещания. Однако в данном случае важны две вещи... Во-первых, мы знаем больше о том, что ищем. А во-вторых, я полагаюсь на острый глаз Патрика в поиске подсказок, его технические навыки и его замечательную способность соединять точки воедино... Он заслуживает похвалы за разгадку тайны пирамидиона!

— Без ваших знаний книг о преступном мире я бы не смог далеко уйти, — вмешался Патрик.

— Ладно, — продолжил Питер. — В любом случае, мы хорошо подготовлены. И это одна из величайших загадок! Кто с умом и сердцем студента-историка не захочет хотя бы попытаться её разгадать?

— Я вас понимаю, — сказал Оливер Гарднер с улыбкой. — Поверьте мне... Будь я моложе, я бы ни за что на свете не отказался принять участие в этом начинании!

Затем он на мгновение запнулся.

— Остаётся вопрос: как вы, господа, собираетесь попасть на эту хорошо охраняемую и надёжную территорию? Вы не можете просто так пройти по этим старым подземным переходам.

— И это… — Питер поднял указательный палец, — действительно проблема.

Он посмотрел на француза с улыбкой.

— Но, возможно, такая, с которой месье Неврё не справился бы. Я прав?

Патрик что-то пробормотал себе под нос и затянулся сигаретой.

— Кажется… — сказал он, выпуская дым. — Меня вдруг осенило…

Когда Питер и Джейсон встали рядом с Патриком и Мелиссой, француз упер руки в бока и спросил: — Что здесь происходит?

Из темноты вышли четверо мужчин. Они были в одинаковых тёмных одеждах и крепкого телосложения. Двое из них выхватили пистолеты. Похоже, они не из тех, кто останавливается перед угрожающими жестами.

— Сестра Лилит сказала нам, что вы ищете источник мудрости, — заговорил один из них, по-видимому, лидер группы.

Питер посмотрел на француза.

— Я знал, что она доставит нам неприятности.

Патрик взглянул на Мелиссу.

— Сестра Лилит?!

— Мне... мне так жаль... Они заставили меня, — сказала Мелисса, поворачиваясь к Патрику.

— Мы не клуб по интересам, — резко сказал один из мужчин. — Вы не можете просто так приходить и уходить, когда вам вздумается.

Мелисса сердито посмотрела на мужчин в костюмах.

— И это и есть «следование собственной воле»?

— Мы руководствуемся желанием совершенствоваться и учиться! А ваше желание — не причинять вреда своему здоровью, поэтому лучше ничего не пробовать.

— Кажется, у вас необычайно широкое представление о свободе воли, — сказал Питер таким спокойным тоном, что он сам удивился.

— Не вмешивайтесь. Вы не знаете, о чём говорите!

— Конечно, знаю, — ответил Питер. — Похоже, вы считаете, что знаете больше обо всём, что волновало человечество тысячи лет, чем кто-то вроде меня, кто мог бы быть вашим отцом и потратил десятилетия на изучение истоков вашей самодельной религии! «Делай, что хочешь» — единственный закон! Это так же банально, так же обманчиво и ложно, как почти любой другой лозунг!

Человек, к которому обратился Питер, покраснел и собирался резко возразить, но Питер продолжил:

— Вы когда-нибудь слышали о детерминированной философии, согласно которой всякое проявление свободной воли является иллюзией, потому что именно сам мозг генерирует ощущения и желания на основе биоэлектрических импульсов?... Вы читали Шопенгауэра, Канта, Юнга или Фрейда?... Декарта, Цицерона, Аристотеля, Диогена?... Вы знаете, какие теории они представили по вопросу о свободной воле и этичном поведении, и это задолго до рождения вашего умственно ограниченного наставника?... Вы читали кого-то, кто был чем-то большим, чем эгоистичный чудак, социально неприспособленный и полностью зависящий от интеллектуального и культурно-исторического невежества?... Помимо его больных и совершенно бессмысленных ментальных выбросов, вы читали что-нибудь разумное в своей жизни... Что-нибудь более содержательное, чем бред Алистера Кроули...? Знаете ли вы мудрость миллионов людей на протяжении тысячелетий культурной истории, которые были умнее вас всех вместе взятых... которые создали религии и философии настолько амбициозные и глубокие, что для их понимания жизни просто недостаточно...? Нет...?

Питер всё больше и больше возбуждался. Он шагнул к мужчине.

— Конечно, нет. И вы смете говорить, что это я понятия не имею?! О чём вы вообще думаете? С какими банальностями вы ложитесь спать по ночам?! Не говорите со мной так, будто вы единственный, кто всё знает! Этим вы можете произвести впечатление только на своих необразованных братьев и сестёр!

Мужчина тяжело вздохнул, но вскоре улыбнулся и указал на своих товарищей.

— Все это не имеет значения, профессор, потому что вооружены мы.

— Вы сами себя обвинили, — возразил Питер.

— А теперь... Закройте свой грязный рот! — закричал разгневанный сектант. — И ведите нас к источнику мудрости, который вы нашли там, внизу. И побыстрее!

Патрик отреагировал первым.

— Да, похоже, у нас нет выбора. Нам нужно идти... — Он указал в сторону бокового коридора и жестом пригласил Мелиссу, Джейсона и Питера присоединиться к нему. Члены ордена замыкали шествие. Патрик шёл рядом с Питером. Он пробормотал ему:

— С огромным уважением! Это было действительно впечатляюще!

— Но это нам совсем не помогло, — тихо ответил Питер.

— Нет. Но это было потрясающе! У меня есть план.

— На это я и надеялся.

— Остальные уже знают. По моему сигналу, бегите.

— Заткнитесь, вы, впереди! — крикнул предводитель облаченных в рясы мужчин.

Патрик с такой безошибочной точностью вёл группу по коридорам подземного сводчатого комплекса, словно точно знал, куда они идут. На самом деле, у него действительно была цель, хотя она не имела никакого отношения к их реальным поискам; скорее, он направлялся туда, потому что это место отвечало очень специфическим критериям. Они были здесь полчаса назад, и он запомнил это место. Его чувство направления было превосходным; в его голове сложилась карта лабиринта, позволяющая ему ориентироваться в нём с завязанными глазами. Вскоре они достигли той части свода, где глиняные сосуды были разбиты, а пол и ниши были усеяны их останками. Они прошли через очень узкий проход, выложенный простыми и сильно повреждёнными статуями, и вошли в комнату площадью всего несколько квадратных метров.

Патрик приказал мужчинам отойти к стене. Затем он повернулся к американцу.

— Джейсон, можно вашу куртку? Она нам нужна как подстилка.

Он посмотрел на него так пристально, что Джейсон тут же подчинился. Патрик расстелил куртку на полу у стены.

— Что всё это значит? — требовательно спросил лидер секты. — Мы не собираемся провести здесь всю ночь!

Француз покачал головой в ответ на слова собеседника и повернулся к Питеру.

— А теперь, — сказал он, — еще раз посмотрите на эти иероглифы внизу, чтобы мы точно знали, сколько это на самом деле метров.

Питер не знал, что именно задумал Патрик, но следовал инструкциям. Он опустился на колени на куртку и внимательно рассмотрел ряд бессмысленных символов, которые Патрик ошибочно принял за иероглифы и которые члены секты, вероятно, тоже не могли опознать. Поэтому он сделал вид, что расшифровывает их, и через несколько минут с серьезным выражением лица объявил:

— Здесь говорится о шестидесяти трех древнеегипетских локтях. Однако это соответствует восьмидесяти пяти египетским локтям Нового царства и чуть менее сорока двум с половиной божественным локтям Осириса.

Патрик рассмеялся про себя. Эта чушь была просто феноменальной.

— Значит, это пятьдесят три метра, — произнёс он вслух. — Питер и Джейсон, можете ли вы отмерить отсюда ровно пятьдесят три метра? — И он указал в конец коридора, из которого они пришли.

Питер кивнул.

— Одну минуту. Джейсон, пожалуйста, посчитайте вместе со мной.

Затем он медленно двинулся вперёд, делая большие шаги и тихо считая их. Он уже чувствовал намерения Патрика и был рад, что таким образом сможет увеличить дистанцию между собой и остальными четырьмя мужчинами. Патрик и Мелисса остались среди теперь уже несколько растерянных сектантов и наблюдали за происходящим.

— Питер, дайте мне знать, когда закончите! — крикнул Патрик. Он поднял куртку Джейсона и перекинул её через плечо. Вскоре они услышали голос Питера.

— Это здесь!

— Хорошо, мы идём! — крикнул Патрик в ответ. — Мелисса, иди вперёд, я буду сразу за тобой.

Мелисса пошла, и как только Патрик шагнул в проход позади неё, он тихо прошептал ей на ухо:

— Беги! И всё время держись правой стороны!

Мелисса тут же бросилась вперёд. Мужчины в мантиях, следовавшие за ними, не сразу поняли, что произошло, так как дополнительная куртка Патрика загораживала им обзор. Когда Мелисса оказалась в нескольких метрах впереди, Патрик тоже рванулся вперёд, опрокинув одну из статуй позади себя, которая застряла между стенами коридора и преградила путь сектантам. Они закричали и принялись размахивать оружием.

Патрик продолжил бежать, опрокинув вторую и третью статуи. Сразу после этого в коридоре раздался выстрел, пуля ударилась о каменную стену.

Лидер выкрикнул несколько проклятий в адрес стрелков.

— Прекратите сейчас же, идиоты! Или вы собираетесь выстрелить мне в спину?! Идите сюда и уберите эти статуи! Сейчас же!

Патрик мчался дальше, всё ещё отбиваясь от погони опрокидыванием статуй. Но одних статуй было недостаточно, чтобы долго удерживать четверых мужчин. Поэтому он засунул руку в одну из ниш и резким движением смахнул на землю все остатки глиняных сосудов вместе с их содержимым. То же самое он проделал и в противоположной нише. На земле мгновенно образовалась куча глиняных черепков высотой по колено и разбитых забальзамированных тушек ибисов.

Слышалось, как четверо мужчин суетились, расчищая проход. Они были совсем недалеко.

Француз снял с плеча куртку Джейсона, затем вытащил из кармана зажигалку и поджёг её. Как и ожидалось, синтетический материал одежды тут же загорелся. Патрик бросил горящую куртку на кучу и положил на пламя мумифицированные останки, находившиеся рядом. Пламя быстро перекинулось на тысячелетние высохшие бинты, поглотив засохшие комки масла и смолы. Через несколько секунд вся куча вспыхнула пламенем, извергая мощные клубы едкого дыма, который начал заполнять коридор.

Патрик, услышав, что сектанты в панике и с тревогой кричат позади него, оставил пламя на произвол судьбы и продолжил свой путь, чтобы найти тех, кого послал вперед. Через несколько метров он добрался до развилки. Если Мелисса правильно его поняла, они повернули здесь направо. Патрик вошёл в ответвление лабиринта и начал звать их по именам. Он надеялся, что они не забрели слишком далеко и ждут его на втором или третьем перекрёстке коридоров.

Он ускорил шаг. С каждым перекрёстком всё возрастала вероятность, что братья из этого странного ордена не найдут их так быстро. Лабиринт был слишком запутан для этого. В любом случае, он давал бегущим драгоценное время.

Наконец, в луче своего фонарика он заметил Питера, Джейсона и Мелиссу. Он остановился, тяжело дыша, и и оглядел каждого.

— Ну что, всё в порядке?

— Спасибо, Патрик, — сказала Мелисса с улыбкой.

— Поговорим позже, — ответил он, нахмурившись. — А теперь нам нужно вернуться в комнату с фальшивой дверью.

— Вы вообще знаете, где мы? — Питер потёр затылок. — Я совсем потерял ориентацию!

— Без проблем, — ответил Патрик. — Мы практически на другом конце коридора, но я хотел убедиться, что эти ребята не найдут нас так легко. Тем не менее, я предлагаю нам больше не медлить!

— Может, нам стоит подняться на поверхность? — спросил Джейсон. — Сейчас самое время.

— Вы, мой дорогой, так настаивали на том, чтобы пойти с нами! — Патрик схватил американца за руку. — Так что вы пойдёте с нами. А если всё ещё хотите вернуться, вам придётся самому найти дорогу обратно.

Джейсон слабо хмыкнул и посмотрел вниз.

— Что мы будем делать в этой комнате? — спросил Питер. — У вас есть какие-нибудь идеи насчёт двери?

— Пока нет, — ответил Патрик, — но если мы не воспользуемся этой возможностью, другой у нас может не быть.

Питер кивнул.

— Тогда приступим!

— Ладно, — сказал Патрик, когда они снова остановились перед фальшивой дверью. — Я преградил путь бывшим друзьям Мелиссы. Им потребуется время. К тому же, они понятия не имеют... надеюсь... что мы всё ещё здесь. И если нам повезёт, они вообще сюда не доберутся... Но если они постараются, то найдут нас минут через пять-десять. Нам нужны хорошие идеи, прямо сейчас!

— Вопрос в том... Та ли это дверь, которую мы ищем? — напомнил Питер. — Это вообще дверь? Если да, то как её открыть?

Патрик снова тщательно осмотрел дверь. Только теперь он обнаружил тонкую полоску на одном из многочисленных стыков, указывающую на наличие двух отдельных элементов, настолько идеально подогнанных, что между ними не протиснется даже лист бумаги. Проследив за стыком, он смог оценить размеры блока. Он был почти метр шириной и полтора метра высотой. Если бы эта дверь была сделана из цельного камня, сдвинуть такой блок без специальной конструкции было бы практически невозможно. Одного трения о песчаный грунт хватило бы, чтобы полностью заблокировать этот блок весом в несколько сотен килограммов. К счастью, это не камень. Ещё один признак того, что здесь действительно может быть дверь... Но какая?... Открыть ее было бы трудно, так как не за что было бы ухватиться... Может быть, ее можно было бы толкнуть?...

Патрик попробовал сбоку. Безуспешно. Потом попробовал с другой стороны. Безрезультатно. Нажал посередине. Снова ничего.

— Значит, открыть её силой — не вариант, — сказал он. И тут ему пришла в голову идея. — Если только...

Он наклонился и надавил плечом на нижнюю часть двери. На этот раз что-то шевельнулось. Дверь подалась, пусть всего на миллиметр, но всё же!

— Питер, Джейсон, помогите! — позвал Патрик, и они тут же бросились к двери. — Вы можете толкнуть её внутрь! Но она поднимается вверх, как гигантская кошачья дверца. Поэтому нам нужно надавить здесь, внизу. Вперёд! — Вместе они опустились на колени перед дверью, положили руки на поверхность и толкнули по команде Патрика.

С треском плита втянулась внутрь. Всего на ширину ладони, но теперь стало ясно, что вся поверхность точно подогнана к толстой каменной стене, окружающей её. Возможно, тысячи лет назад всё это было бы легче передвигать, но за это время дерево, несомненно, изменило форму, и даже сами каменные или металлические петли не смогли бы продержаться так долго без повреждений.

Они попробовали ещё несколько раз, обливаясь потом. Им удалось вдавить дверь внутрь настолько, что поверхности трения боковых краев разошлись. Теперь это не требовало больших усилий. Однако она не держалась в поднятом положении. Хотя плита была сделана из дерева, она была прочной и настолько тяжелой, что постоянно обрушивалась под собственным весом.

— Ладно, — сказал Патрик. — Я пока подержу эту чёртову штуку. Вы идите внутрь, а я пойду последним.

С этими словами он толкнул дверь внутрь и прислонился к ней спиной.

Питер, держа в руках один из фонариков, протиснулся мимо француза через низкий дверной проём. Мелисса и Джейсон последовали за ним.

— Где моя куртка? — спросил он, проходя мимо Патрика.

— Унесло ветром, приятель, — ответил Патрик. — Мне очень жаль. Но она выполнила свою задачу.

Джейсон уже собирался ответить. Внезапно он замер. И указал через плечо Патрика на коридор, по которому они пришли. — Там!... Свет!... Они идут за нами!

Сияние внезапно приблизилось. Уже слышались шаги и голоса.

— Черт возьми! Давайте, Джейсон, залезайте! — Американец проскользнул в проём, и Патрик последовал за ним. Дверь за ним упала, закрыв прямоугольный проём в стене. Однако деревянный брус не встал на место полностью, он остался зажатым по бокам в стене.

— Помогите! — крикнул Патрик, упираясь в дерево, которое было трудно вставить обратно в проём. Вместе с Джейсоном они несколько раз сильно надавили, пока им не удалось это сделать. Затем они с облегчением встали и глубоко вздохнули.

— С этим покончено, — сказал Джейсон. — Но как нам сдвинуть этот блок, если мы захотим вернуться этим путём?

— Мы подумаем об этом, когда придёт время, — ответил Патрик. — Сейчас самое главное — не попасться этим сумасшедшим сектантам.

— И раз уж мы заговорили об этом, я хотел бы узнать, что произошло между тобой и этими парнями!? — сказал Патрик, поворачиваясь к Мелиссе.

— Я сказала, что больше не хочу иметь с ними ничего общего. В общем, я официально заявила о своём выходе из секты. В тот вечер, когда мы пошли к доктору Азизу, они ждали меня дома и заставили всё им рассказать!

— Заставили в каком смысле? — спросил Патрик.

— Конечно, не в дружеском смысле! Ты же только что познакомился с некоторыми из них!

— Честно говоря, это выглядело как подстава. — После такого прямого обвинения он ожидал вспышки ярости, но она просто спокойно посмотрела на него, и тень печали пробежала по её лицу.

— Ты действительно в это веришь? — тихо спросила она. — Ты действительно так думаешь?

— Нет, — ответил он через мгновение. — Я доверяю тебе.

Она улыбнулась.

— Спасибо.

— Итак, — продолжил Патрик, обращаясь к остальным троим, — давайте немного осмотримся!

Однако Питер и Джейсон не стали ждать. Они любовались дальним концом длинной комнаты, в которой оказались. Фонарик Джейсона освещал полосу расписных рельефов, тянущуюся вдоль всего помещения. Картины тянулись тремя рядами, каждый с сотнями, если не тысячами, фигур. Патрика поразило это сравнение, словно это был длинный комикс или последовательность кадров из кинемаскопа.

— Что это? — спросил он.

— Книга Подземного мира! — объяснил Питер. — Я же вам рассказывал, помните?... Она в потрясающем состоянии! В среднем регистре изображена солнечная ладья, видите? А вон там... Вон там Апофис преграждает путь ладье. Посмотрите, какие яркие цвета! Просто невероятно!

Они медленно двинулись вдоль стены: Джейсон и Питер с одним фонариком впереди, Патрик и Мелисса с другим. Затем они шагнули в дверной проем и оказались в самом большом помещении, которое им доводилось видеть в этих катакомбах. Площадь его составляла десятки квадратных метров, а над ними, на высоте четырех-пяти метров, простирался захватывающий дух сводчатый потолок. Он был глубокого синего цвета, и на нем, линиями сверкающей золотой фольги, было изображение гигантского тела стройной женщины, парящее защитной аркой над всем помещением. На женщине было длинное платье из струящейся тонкой ткани, под которым виднелись очертания ее ног, бедер и груди. Звезды равномерно покрывали все ее тело. В свете фонариков, которыми Джейсон и Патрик освещали потолок, силуэт женщины и тысячи звезд, казалось, ярко мерцали. Это было самое прекрасное изображение неба, которое они когда-либо видели.

— Это Нут, богиня неба, — тихо объяснил Питер. — Она — мать Осириса, Исиды, Сета и Нефтиды. После Сотворения мира она наблюдает за всей Землёй и не даёт хаосу стихнуть.

— Почему вы шепчете? — тихо спросил Патрик. — Это прекрасно! — сказала Мелисса.

— Она похожа на тебя, — заметил Патрик с улыбкой. — Это струящееся платье тебе тоже подошло бы.

— Я знаю, — ответила она с улыбкой.

Джейсон направил луч фонарика с потолка на каменный саркофаг, занимавший большую часть комнаты.

— Это он! — воскликнул Патрик. — Это саркофаг, на котором сидел человек из моего сна!

Они подошли поближе. Это был гигантский каменный блок, поверхность которого была покрыта замысловатыми резными рельефами.

Питер остановился.

— Имхотеп! — провозгласил он, не в силах отдышаться.

— Мы нашли гробницу Имхотепа? — спросил Джейсон, возбуждённо расхаживая вокруг саркофага. — Правда?!

— По крайней мере, здесь так написано, — сказал Питер, указывая на ряд иероглифов. — Но это не значит, что он действительно здесь похоронен. Это вполне может быть символическая могила. Давайте попробуем найти что-нибудь поблизости, погребальные принадлежности или сокровищницу.

— Он сидел прямо на этом камне, — объявил Патрик. — Скрестив ноги. Он был совершенно лысым и держал в руке какой-то письменный прибор. Удивительно, настоящее дежавю!

Питер повернулся к Патрику, его глаза сияли от восторга.

— Вы понимаете, что мы нашли? Мы стоим в погребальной камере Имхотепа, великого вселенского гения, воплощения Тота, создателя культуры, праотца египетской письменности и мудрости, предшественника Гермеса и греческой науки. Это… — он развёл руками, — …это, пожалуй, величайшая находка в истории, Святой Грааль и Ковчег Завета, два в одном! Даже если бы она не привела нас к легендарному архиву знаний, о котором говорил Эхнатон, и к Изумрудной Скрижали, она всё равно была бы ценнее любого Тутанхамона или любого Паленке!

— Сокровище, говорите? — крикнул Джейсон из угла комнаты. Он стоял перед проходом, светя фонариком в глубину. — Думаю, вам стоит взглянуть на это!

Они поспешили на голос, остановились рядом с Джейсоном и увидели то, что он обнаружил.

Это был зал, вдвое больше того, в котором они были раньше. Четыре ряда высоких, стройных колонн создавали впечатление церковного нефа. С противоположного конца на них смотрела массивная статуя сфинкса, занимая почти всю ширину стены. Чуть ниже потолка из стены торчала голова, под ней выгибалась грудь, а ещё ниже, из камня, выдавались две каменные лапы высотой почти два метра. Кроме массивной статуи, неприметной колоннады и нескольких скромных фресок, помещение было практически лишено украшений. Пол преподнёс последний сюрприз: дюжина прямоугольных отверстий, каждое размером с шахту лифта, расположенных ровными рядами между колоннами и простирающихся от входа до самого сфинкса. Всё это напоминало огромную решётку. Джейсон посветил фонарём в одну из шахт, которая только что открылась перед ними. Стены шли по диагонали и, по-видимому, изгибались на глубине нескольких метров, поскольку дна не было видно.

— Что это такое? — спросил Патрик. — У вас есть идеи, для чего это может быть использовано?

— Нет... — тихо ответил Питер. — Я никогда не видел ничего подобного!... Я понятия не имею, какой цели это может послужить.

Они вошли в комнату и осторожно прошли между шахтами, стараясь не сделать неверный шаг и не упасть в них. Патрик освещал каждую шахту, мимо которой они проходили. Ни у одной из них не было видимого дна. И ни одна ничем не отличалась от других. Внезапно свет фонарика осветил ужасающую картину. Мелисса вскрикнула от шока.

— Думаю, мы здесь не первые, — сказал Патрик.

С пятиметровой глубины на них смотрели глазницы человеческого черепа. Было видно только тело трупа, ноги исчезали за изгибом стены, словно человек застрял на повороте водной горки. На сморщенном лице сухая кожа туго обтягивала скулы. Почерневшие губы были оттянуты, обнажая зубы в подобии улыбки. Несколько сухих прядей волос остались, падая на лоб рядом с пятном, которое могло быть небольшим отверстием. С другой стороны череп был странно деформирован, покрыт остатками волос, костей и засохшей ткани. В этого человека стреляли! Питер отвернулся и глубоко вздохнул. Мелисса схватила Патрика за руку и крепко сжала.

— Он здесь уже давно, — буднично сказал Джейсон.

— Двадцать, тридцать лет, может быть, больше. Сухой воздух частично сохранил его.

— У меня очень плохое предчувствие, ребята, — сказал Патрик. — Действительно, есть люди, с которыми не стоит связываться, когда дело касается этой гробницы...

— Думаю, можно и так сказать, — подтвердил Питер. — Хотя мы и так это знали... По крайней мере, с тех пор, как нашу машину обстреляли!

— Да, — сказал Патрик. — Нам не следовало относиться к этому так легкомысленно.

Затем он поднял взгляд.

— Но теперь мы здесь, и что бы здесь ни произошло, это давно в прошлом. Нам всё равно нужно найти этот зловещий архив знаний, раз уж мы здесь именно из-за него.

С некоторой нерешительностью они продолжили путь. Вскоре они достигли лап сфинкса, выступавших из стены, и взглянули вверх.

— Он выглядит совершенно иначе, чем Сфинкс из пирамид, — заметил Патрик.

— Вы имеете в виду ту знаменитую... из Гизы... да? — спросил Джейсон, ища возможности поговорить. Открытия явно его воодушевили. — Это потому, что у него больше нет первоначальной головы, её отреставрировали во времена Хефрена, и никто не знает, как она выглядела раньше. Может быть, как эта, а может, и гораздо старше.

— Тихо! — прошипел Патрик.

— Почему?! Наверное, иногда я могу что-то сказать!

Патрик покачал головой и приложил палец к губам.

— Закройте рот! Я хочу послушать минутку!

Все замолчали. Они напрягали слух, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Патрик закрыл глаза и слегка наклонился вперёд. Затем он опустился на колени у края шахты, рядом с которой стоял, и ещё ниже опустил голову.

— Вода! — крикнул он. — Там внизу течёт вода!

— Патрик, пожалуйста! — сказал Питер. — Мы же в пустыне!

— Да, но там течёт вода, если честно! Мы не так уж и далеко от Нила. Вполне возможно, что там есть канал.

Глухой грохот заставил всех нервно вздрогнуть. Патрик встал и посмотрел на остальных. Сразу же после этого раздался ещё один глухой удар.

— Что это было? — спросил Джейсон.

— Это доносится из погребальной камеры! — сказала Мелисса.

— Джейсон, идите и проверьте, — приказал Патрик.

— Ни за что на свете!

— Чёрт возьми, я пойду сам! Мелисса, Питер, оставайтесь здесь!

Патрик поспешил обратно через зал. Он всё ещё шёл, когда раздался ещё один глухой удар. Мгновение спустя он услышал голоса. Когда он добрался до погребальной камеры, ему в лицо ударили фонари. Сектанты в мантиях стояли лицом к нему, направив на него оружие.

— О, чёрт! — выругался Патрик.

— Медленно отойдите в сторону, господин Неврё, — сказал глава сектантов, который сам был безоружен, — и позовите сюда своих друзей!

Патрик не питал иллюзий относительно сложившейся ситуации. Он широко раскинул руки и отступил от прохода. Затем полуобернулся и крикнул в коридор:

— Мелисса, Джейсон, Питер, у нас проблема! Думаю, вам стоит подойти сюда!

— А теперь встаньте там, у стены, — прошипел вожак.

Оставшиеся трое выбрались из прохода. Они быстро поняли, что произошло.

— Я не знаю, чего вы пытаетесь этим добиться, — сказал Питер, когда они выстроились у стены.

— Не притворяйтесь, профессор! Мы хотим получить архив, который вы ищете. Мудрость Изумрудной Скрижали, знание Всевидящего Ока. И вы приведёте нас туда! Мы в одном шаге от...

Не успел он договорить, как раздался громкий хлопок. Все вздрогнули от страха. Сектанты поняли, что их четверо пленников смотрят на что-то испуганными глазами, и резко обернулись.

Позади них стояли шестеро мужчин — не члены религиозной общины, не люди в форме, не солдаты. Они больше походили на современных бизнесменов, отправляющихся в экспедицию на выживание. Угрожающим был не их внешний вид, а стволы их автоматов, направленные на группу. Один из новоприбывших, по-видимому, выстрелил в воздух, чтобы привлечь внимание.

Сектанты окончательно потеряли уверенность в себе. Один из них нервно переводил пистолет с одного из новоприбывших на другого, а другой нерешительно опустил оружие.

Патрик заметил, что часть стены позади мужчин осталась приоткрытой. Но не та, через которую они попали в эту комнату. Судя по всему, лабиринт и погребальный комплекс таили в себе ещё несколько сюрпризов. В этот момент Джейсон наклонился к нему.

— Под колоннами! — прошептал он. — Палата Хроник находится под сфинксом!

— Что здесь происходит? — потребовал объяснений глава секты. Он отошел от коллег и сделал шаг вперед.

Один из пришельцев, с темным цветом лица и густыми усами, ответил:

— Мы — Тот Вехем Анкх Неб Сештау! Это царство Тота, возрождённого владыки тайн. Мы защищаем гробницу Имхотепа и его скрытые знания. Чужакам здесь не место!

— Это Тот! — с трепетом повторил один из сектантов.

Тем временем Патрик слегка наклонился к Джейсону.

— По моему сигналу, — прошипел он, — за колонны. Передайте другим!

Джейсон едва заметно кивнул. Патрик через мгновение понял, что его указания дошли до Питера и Мелиссы. Тем временем сектанты и поклоняющиеся Тоту обменивались многозначительными предостережениями.

— Вы не имеете права не пускать нас сюда! — заявил глава секты. — Это знание одинаково важно как для вас, так и для всех остальных!

— Нет, конечно же, нет! — прогремел египтянин. — Как вы смеете присваивать наше наследство!

По мере того, как разговор набирал обороты, сектанты заметно восстановили решимость. Их первоначальное удивление сменилось упрямством и настойчивостью.

Патрик воспользовался случаем и подал знак Джейсону. Питер и Мелисса, не сводившие глаз с француза, отреагировали прежде, чем Джейсон успел подать знак.

Все четверо почти одновременно бросились бежать и ворвались обратно в зал.

— Стойте! — крикнул один из последователей Тота и дал короткую очередь по всему залу. Несколько пуль пролетели вглубь зала, свистя рикошетом между колоннами.

Сектанты отреагировали, развернувшись и попытавшись бежать обратно в зал. Через несколько метров один из них получил пулю и упал на землю.

Питер, Мелисса, Джейсон и Патрик услышали грохот выстрелов и бросились через зал, пытаясь укрыться за колоннами и не упасть в шахты.

— Куда? — спросил Патрик, запыхавшись.

— К сфинксу! — крикнул Джейсон.

Позади них в зал пробирались таинственные фигуры. Снова раздались выстрелы, на этот раз из другого оружия: это сектанты, спрятавшиеся за колоннами, открыли ответный огонь по последователям Тота.

Питер и Мелисса добрались до последней колонны перед сфинксом и спрятались за ней. Патрик все еще был на некотором расстоянии, пытаясь догнать Джейсона, которого он видел впереди себя.

Освещение в зале было очень скудным. Сектанты у входа уронили свои фонари, которые, катясь по земле, давали лишь короткие лучи света, освещая стены у самого пола. Джейсон и Патрик предусмотрительно выключили фонарики, чтобы их не обнаружили. Только последователи Тота пытались освещать темноту. Стрельба всё ещё выдавала их позицию, поэтому они постоянно использовали фонари, чтобы высвечивать и ослеплять сектантов.

Патрик добрался до Джейсона, спрятавшегося за колонной.

— И что теперь?! — спросил он. — Мы отсюда не выберемся!

— Напротив, — ответил Джейсон, запыхавшись. — Предания гласят, что проход в Палату Хроник лежит под лапами сфинкса... должно быть, этого сфинкса! Мы должны спуститься в одну из шахт…

Вдруг его голова неестественно дёрнулась. Пуля попала ему прямо в шею. Брызнул фонтан крови.

Джейсон захрипел, схватился за горло и упал на колени. Патрик наклонился над ним и оттащил за колонну.

— Джейсон! Всё будет хорошо! Мы поможем вам выбраться отсюда!

Американец лежал, издавая нечленораздельные звуки. Патрик опустился на колени, чтобы поддержать его голову.

— Всё будет хорошо, только не волнуйтесь, не волнуйтесь… — сказал француз, пытаясь прижать руку к скользкой, пульсирующей ране. Он понял, что у этого человека нет шансов выжить. Одна сторона его шеи была разорвана, и кровь хлестала из артерии.

— Лапа… — прохрипел Джейсон.

— Ничего не говорите, — пытался успокоить его Патрик, чувствуя, как в нем нарастает гнев.

— Ладно... лапа... — повторил Джейсон, слегка приподнявшись, словно то, что он должен был сказать, было самым важным делом на свете. Затем все силы покинули его, и он безвольно упал на землю.

— Проклятие...

Патрик положил голову Джейсона на землю, затем быстро встал.

— Это просто ужас! — закричал он, ударив кулаком по колонне. Он огляделся. Стрельба продолжалась, хотя частота выстрелов заметно снизилась. Никто не обратил внимания ни на француза, ни на его друзей. Джейсон, очевидно, тоже был ранен случайно, что сделало его смерть ещё более трагичной. Питер и Мелисса, вероятно, находились примерно в двух колоннах от него, если только они уже не покинули своё укрытие. Патрик бросился бежать. Почти одновременно раздались новые выстрелы. Мощным прыжком он добрался до ближайшей колонны и спрятался за ней. Он подождал мгновение, а затем побежал к следующей, за которой стояли Мелисса и Питер.

— Питер! Мелисса! — выдохнул Патрик. — Нам нужно выбраться через одну из этих шахт!

— Где Джейсон? — спросила Мелисса.

— Его подстрелили. У него не было шансов.

— О, нет! — Глаза Мелиссы расширились.

— К сожалению, это так. Нам придётся его оставить. А теперь надо убираться отсюда!

— Вы уверены, что идея с шахтами хорошая? — спросил Питер.

— У меня нет идеи получше. Там внизу есть пещеры, слышно, как плещется вода. Джейсон сказал, что Палата Хроник, что бы это ни было, находится под правой лапой сфинкса!

— Да, — задумчиво сказал Питер, — он уже говорил это раньше. Вероятно, это одна из тех легенд, вроде Изумрудной Скрижали...

— ...которая действительно существовала! — прервал его Патрик. — Надо попробовать, и побыстрее!

Он указал на сфинкса.

— Вон там. Под правой лапой, это единственная шахта, которая подходит под описание!

— Кто идет первым? — спросила Мелисса.

— Я! — заявил Патрик. — А когда будет безопасно, я крикну. В противном случае, тебе придётся сдаться этим психам... Будь как можно осторожнее, чтобы они случайно не застрелили и тебя.

С этими словами он покинул укрытие колонны, подбежал к яме в земле и сел на краю так, чтобы его ноги упирались в наклонную стену, а затем заскользил вниз.

Питер и Мелисса наблюдали, как фигура Патрика исчезла под землёй. Однако они находились так далеко от света фонарей сектантов и поклонников Тота, что было трудно что-либо разглядеть.

Они подождали около полминуты, затем бросились к шахте и заглянули через край. А под скальным сводом раздалось ещё несколько выстрелов, так что шума воды, о котором говорил Патрик, не было слышно. Вместо этого они услышали его голос.

— ... давайте вниз!... вы там?

— Это Патрик! — воскликнула Мелисса. — Получилось!

— ... спускайтесь! Слышите?... здесь все чисто!

— Питер, пойдёмте, — сказала Мелисса, положив руку профессору на плечо. — Вы первый. Осторожно!

Питер кивнул, неохотно уселся на край шахты и заскользил вниз по склону. Как только он скрылся в темноте, Мелисса последовала за ним. Склон шахты, был гладко отполирован и имел такой угол наклона, что Мелисса не падала в бездонную пропасть, а скорее съезжала вниз, словно на водной горке. Это было быстро, слишком быстро, без возможности остановиться. Если она наткнется на поворот, то столкнётся со стеной. В любой момент мог появиться выступ стены, о который она могла бы удариться. Но ничего не произошло. Мелисса скользила всё ниже и ниже, пока горка не стала чуть более горизонтальной, и из темноты не появилось что-то вроде пятна света. Через несколько секунд скольжение резко закончилось, и Мелисса упала в объятия Патрика.

— Добро пожаловать! — сказал он с улыбкой.

Питер стоял рядом с ним, оглядываясь. Она попыталась проследить за его взглядом. Когда Патрик повернулся и посветил фонариком, Мелисса застыла от удивления.

Они оказались в огромной пещере глубоко под Саккарой. Это был естественный свод, огромный, вытянутый пузырь в скале, простирающийся перед ними и исчезающий в кромешной темноте. Прямо перед ними, сверкающая и нереальная в свете фонаря, тянулась черная лента водного канала. Он был шириной в несколько метров и тянулся во всю длину пещеры.

Они стояли на узком выступе. Прямо под их ногами под скалой неслась вода непрерывным, стремительным потоком. В нескольких шагах позади них находилась сплошная каменная стена с туннельным желобом, через который они попали сюда. Чуть дальше, в той же стене, но на высоте нескольких метров, они увидели ещё три отверстия, возможно, также ведущих в колонный зал. Однако любой из этих путей падал в пропасть и встречал верную смерть, ибо под ними торчали каменные шипы толщиной с человеческую руку, длиной в метр и сужающиеся к острию. На них были насажены скелетные человеческие останки.

— Боже мой! — ахнула Мелисса. — Сколько людей побывало здесь до нас?!

Патрик подошёл к телу и посветил фонариком. Влажная атмосфера пещеры не мумифицировала тело, а вызвала обширное разложение. Похоже, это был мужчина. Он разглядел остатки одежды, фасон которой, возможно, был модным на Западе полвека назад, а то и раньше.

— Может быть, это был турист, — сказал Питер. — Или археолог? Кто-то, кто нашёл погребальную камеру и случайно упал в одну из этих шахт.

— Как мы уже видели, в погребальную камеру было несколько входов, — сказал Патрик. — Но я не думаю, что это был турист. И уж точно не безобидный археолог.

— Почему вы так думаете? — спросил Питер. — Или вы имеете в виду, потому что мы нашли тело того застреленного человека наверху?

— Не только из-за этого...

Луч фонарика сместился в сторону, осветив лежащее на земле рядом с телом оружие.

— Вы знаете, что это? — спросил он, обращаясь к Питеру.

— Пистолет?

— И не просто какой-то старый пистолет. Это Walther P38. Оружие нацистов времён Второй мировой войны!

— Нацисты?... Вы уверены?... Тогда этот человек, должно быть, застрял здесь больше чем на шестьдесят лет! — нахмурился Питер. — Мне это кажется маловероятным. Как он мог сюда попасть? Египет тогда был практически британским протекторатом!... Ну ладно... неофициально... Монтгомери уже отбросил войска Роммеля. Немцы так и не продвинулись до Александрии и Каира.

— Ну, по крайней мере, одному из них, похоже, удалось добраться, — отметил Патрик.

— С другой стороны, — размышлял Питер, — известно, что нацисты искали по всему миру реликвии и исторические корни. Они назвали этот проект «Аненербе». Они пытались найти археологические и антропологические доказательства предполагаемого превосходства арийской расы. Это было возмутительное проявление мании величия. Можно предположить, что по тем же причинам они пошли по стопам древних египтян. В конце концов, Изумрудная Скрижаль тоже была отмечена свастикой!

— Это не объясняет, как этому парню удалось пробраться через линию фронта... да ещё и в самый разгар войны... — сказал Патрик.

— Если бы это было так, — добавила Мелисса, — он бы точно не сделал это в одиночку.

— Верно, — сказал Питер. — Вы правы.

— Что ж, возможно, нас ждут еще сюрпризы, — сказал Патрик.

— Ну, будем надеяться, что нет! — ответил Питер. — Кстати о сюрпризах, не думаю, что нам стоит ждать, пока кто-то сверху придёт за нами, чтобы помочь покинуть это место.

Патрик снова посветил на потолок.

— Единственный вопрос: как нам отсюда выбраться?

— Вы думаете, эти люди будут преследовать нас? — спросил Питер.

— Сложно сказать, — сказал Патрик. — Они будут заняты какое-то время, но, похоже, они не из тех, кто легко сдаётся. Те, кто остался, наверняка начнут задаваться вопросом, куда мы исчезли.

— И кто были эти люди, называвшие себя последователями Тота? — спросил Питер. — Мелисса, вы узнали кого-нибудь из них?

— Нет, — сказала Мелисса. — Я уже говорила Патрику... Эта группа почти никому не известна. Никто не знает, кто за ней стоит. Это могут быть бизнесмены или члены влиятельных египетских семей. Я никогда их раньше не видела. Судя по словам Патрика, они не были особенно мягкими. И если они действительно что-то здесь охраняют, то, вероятно, нас не отпустят.

— Если только, — вмешался Питер, — они не знают, что отсюда нет выхода.

— Не будьте таким пессимистом! — сказал Патрик. — Мы найдем вход, не волнуйтесь.

— Надеюсь, вы правы, — сказал Питер. — Здесь очень холодно.

Он развязал рукава свитера и протянул его Мелиссе.

— Мелисса, вам не холодно? Можете надеть мой свитер.

— Большое спасибо, профессор, — ответила она, показывая свой плащ. — Мне этого вполне достаточно.

Мужчины надели свитера. Патрик посветил фонариком в пещеру перед ними. Оказалось, что скалистый выступ, на котором они стояли, тянулся вправо вдоль канала, поэтому они решили направиться туда. Патрик повёл их, освещая путь.

— Чёрт, надо было раньше догадаться и захватить фонарик Джейсона, — сказал Патрик. — Так мы могли бы увидеть гораздо больше.

— Как можно было построить этот канал? — спросил Питер.

— Понятия не имею. Но он не образовался сам по себе. Вода определённо поступает из Нила; возможно, он протекает через всю Саккару. Возможно, этот канал когда-то служил резервуаром для питьевой воды.

— Питьевая вода? — спросила Мелисса. — Для города мёртвых?

— В этом нет ничего необычного, — сказал Питер. — Ведь, согласно египетским верованиям, мёртвые продолжали жить в загробной жизни. Поэтому их мумифицировали и хоронили вместе со всеми земными предметами, которые могли им пригодиться. Книги мёртвых, написанные на стенах погребальных камер, содержат чёткие инструкции о том, как пройти через подземный мир. И река играет в этом значительную роль.

— Короче говоря, этот канал мог бы символизировать реку, — сказала Мелисса.

— Да, именно. Интересная идея!

— Мне не хочется вас прерывать, — сказал Патрик, — но, боюсь, у нас возникла проблема.

Патрик остановился и осветил массивную каменную плиту, лежащую прямо перед ними. Она была толщиной в полметра и весила, конечно же, тонну. Она явно свалилась со стены справа и рухнула поперёк узкого уступа, по которому они шли. Но это был не просто камнепад, не естественное обрушение. В стене была ниша, где когда-то стояла плита. Должно быть, что-то её сдвинуло. Из-под каменной плиты торчала нижняя часть скелета мужчины, раздавленного силой падения.

— Это не похоже на совпадение, — заметил Питер.

— Вряд ли, — сказал Патрик. — Здесь была ловушка!

— Ещё один немец? — спросила Мелисса.

— Судя по одежде, он мог быть в одной компании с тем парнем, которого мы нашли раньше, — сказал Патрик, освещая сначала труп, а затем непосредственное окружение камня. — Смотрите... Вот... Довольно примитивный механизм! Видимо, вода служит другой цели. Протекая по этому выступу, она поддерживает равновесие определённых элементов пола. При малейшем колебании вся конструкция сотрясается, импульс смещается, и камень вываливается из своей ниши. Видите этот уклон в стене? Этот каменный блок изначально был настолько тяжёлым, что любой мелочи было бы достаточно, чтобы его опрокинуть! Чертовски хорошая ловушка.

— Не хочу снова впадать в пессимизм, — сказал Питер, с тревогой глядя на каменный пол под ними, — но разве нам не следует держаться подальше от этого выступа?

— Похоже на то, — задумчиво произнес Патрик.

— Может быть, нам стоит пройти через воду? — предложила Мелисса.

— Через воду?

— Ну да, в конце концов, в книгах о подземном мире описывается путешествие через Реку Подземного мира, — пояснила она. — Раз уж мы нашли Подземный мир и реку, может, нам стоит следовать инструкциям? У нас нет солнечной ладьи, но… Что скажете, Питер?

— Звучит логично, — сказал он. — Думаю, стоит попробовать. Полагаю, там не слишком глубоко.

Патрик посветил фонариком в канал. Вода текла довольно быстро, и на поверхности образовывались сверкающие блики. Когда он направил свет прямо вниз, они увидели каменистое дно.

— Я бы оценил глубину… где-то по колено, — сказал Патрик. — Вы действительно хотите туда залезть, Питер?

— Думаю, это не хуже, чем быть раздавленным камнем. Всё же, боюсь, после этого мне придётся выбросить свою обувь.

С этими словами он сел на край уступа и опустил ноги в воду. И действительно, вода доходила ему до бёдер.

— Холодная, — сказал он. — Но ничего страшного. Пойдёмте.

Патрик и Мелисса последовали за ним.

Они шли по течению: Патрик шёл впереди, Мелисса и Питер — сзади. Земля была очень скользкой. Подземная река плавно изгибалась, но вокруг почти ничего не менялось. Стены словно слегка сузились, тропинка справа сужалась, а потолок постепенно опускался. Примерно через километр они заметили, что уровень воды поднялся на несколько сантиметров.

— Так, — сказал Патрик. — Здесь канал уже, но глубже. Надеюсь, так и останется, иначе придётся плыть.

— В любом случае, я хочу поскорее отсюда выбраться, — сказал Питер. — Как думаете, безопасно ли снова идти по уступу?

— Я бы не стал рисковать, — ответил Патрик. — Но если хотите попробовать, давайте.

Они шли вдоль реки ещё минут десять. Вода уже доходила им до пояса. Двигаться вперёд становилось всё труднее. Любая оплошность могла обернуться фатальными последствиями, поскольку течение становилось всё сильнее и грозило унести их.

Внезапно они достигли конца пещеры. Как и ранее в колонном зале, из темноты возникла какая-то фигура. Луч фонарика упал на каменную скульптуру, возвышающуюся над скалой прямо над ними. На этот раз это был не сфинкс, а голова гигантской змеи.

— Апофис! — вскрикнул Питер, и в тот же миг одна его нога подвернулась. Он попытался ухватиться за Мелиссу, но поскользнулся и упал. Вода сомкнулась над ним. Он быстро поднялся на ноги и высунул голову на поверхность, но, отчаянно пытаясь ухватиться за гладкую поверхность дна, он почувствовал, как течение уже несёт его вперёд, к стене, которая закрывала свод перед ними.

— Питер! — крикнул Патрик и последовал за ним. Течение становилось сильнее, но вода не останавливалась у стены. Должно быть, в скале был какой-то проток или вода низвергалась с обрыва в более глубокую пещеру.

Патрик как можно быстрее пробирался сквозь высокую воду, которая с каждым шагом немного подталкивала его вперёд. Он надеялся, что земля не уйдёт у него из-под ног, как это случилось с Питером.

Тем временем Питер всё дальше и дальше дрейфовал по протоке. Патрик понимал, что профессор постепенно теряет силы и его неизбежно унесёт течением, если никто не сможет до него добраться.

В нескольких метрах от течения Патрик догнал своего коллегу, схватил его за руку и, откинувшись назад и уперевшись ногами в воде, удержался.

Питеру удалось подтянуть ноги и поставить ступни на дно канала, и каким-то образом он наконец встал, фыркая, как лошадь.

— Спасибо! — сказал он, явно измученный, и откинул мокрые волосы с лица. — Как часто вы ещё будете спасать мне жизнь?

— Так часто, как потребуется, мой старый друг! — сказал Патрик, вздохнув с облегчением. Затем он повернулся к Мелиссе, которая почти поравнялась с ними. — Мы не можем здесь идти дальше! Нам нужно выбраться на уступ. — Он начал двигаться к берегу канала.

— А ловушки? — спросил Питер, осторожно следуя за ним, чтобы снова не поскользнуться.

Патрик добрался до берега и медленно посветил фонариком на каменную поверхность, критически ее осматривая.

— Здесь скала выглядит сплошной. Нет видимых полостей, стыков или отдельных плит.

Затем он прислонился к краю и вылез из воды. Он протянул Питеру руку и помог ему выбраться из канала. Мелисса последовала за ними.

Питер, дрожа, обнял себя руками.

— Вам обязательно нужно снять мокрую одежду, профессор, — обеспокоенно сказала Мелисса.

Патрик снял свитер и протянул его англичанину.

— Вот пожалуйста. Было бы жаль, если бы мы выбрались отсюда живыми, а вы бы умерли от пневмонии.

— Ага, очень обидно, — согласился Питер и переоделся. Он нерешительно посмотрел на свитер и рубашку, а затем бросил их на землю. Пока ничего нельзя было сделать с мокрыми ботинками и брюками, которые холодно прилипли к ногам.

— Ну что ж, — наконец сказал Патрик. — вот и всё, что касается переправы через Реку Подземного Мира.

— Не совсем… — сказала Мелисса. — Видишь ли, в книгах о Подземном Мире не говорится, что тебя поглотит река или Апофис.

Она указала на каменную голову змеи, которая угрожающе возвышалась над ними.

— Речь идёт скорее о победе над Апофисом: Патрик, посвети фонарём на тот камень, потому что, мне кажется, там есть тропинка. По крайней мере, это было бы логично.

— Логично? — с улыбкой ответил Патрик. — Теперь ты говоришь как Питер! — Он посветил фонариком на голову змеи и… точно: капюшон на приплюснутой голове имел форму, позволяющую подниматься по ней, как по лестнице. Разглядеть, что находится наверху, было невозможно, потому что голова змеи была слишком сильно наклонена вперёд.

— Отличный совет, Мелисса! — сказал Патрик. — Думаю, стоит попробовать. Подожди здесь, пока я поднимусь и посмотрю, что там. Питер, возьмите фонарик и осветите мне путь.

Питер попытался направить луч света так, чтобы Патрик мог видеть, куда идёт. Однако ему не удалось осветить область над головой змеи. Патрик на мгновение исчез там, а затем снова появился и помахал рукой.

— Бинго! Здесь проход! Давайте, поднимайтесь!

Как и прежде, Мелисса поднялась первой, Питер последовал за ней. Ступеньки были очень узкими. Взгляд Питера тревожно скользнул в бездонную тьму, оставленную ими внизу. Он изо всех сил держался за стену, пытаясь подавить мысль о падении. В левой руке он держал фонарик, освещая путь себе и Мелиссе.

Позади этой огромной статуи ступени расширялись, образуя небольшую площадку, и заканчивались перед входом в туннель высотой чуть выше человеческого роста.

Патрик повернулся к Питеру, чтобы попросить фонарик, и тут же резко остановился.

— Выключите его, быстро! — потребовал он.

Питер подчинился, и тьма окутала их. На несколько мгновений воцарилась тишина. Наконец Патрик заговорил:

— Посмотрите туда, вдаль!

Питер и Мелисса оглянулись в ту сторону, откуда пришли. И действительно, там был проблеск света, вода мерцала, словно за следующим поворотом виднелись огни.

— Чёрт возьми! — прошипел Патрик. — Они приближаются. Давайте выбираться отсюда! Пойдемте, Питер, освещайте нам путь через туннель.

Питер включил фонарик и вошёл в туннель. Мелисса и Патрик немедленно последовали за ним.

Это был коридор, тянущийся сквозь тьму, с грубо вытесанными, ничем не украшенными стенами. Они следовали его изгибам и поворотам, не зная, куда он приведёт. Однажды они даже достигли развилки, но это была лишь небольшая развилка, которая снова сходилась через несколько метров. Коридор всё больше напоминал естественную каменную шахту. Земля блестела, слегка скользила. Прикоснувшись к стенам, Питер почувствовал не только холод, но и влажность. Этот маршрут давно уже не напоминал древнеегипетский погребальный комплекс в пустыне; вместо этого он напоминал что-то большее...

Он не успел закончить свою мысль, когда они вышли из-за поворота туннеля и оказались на самом краю огромной пещеры, простиравшейся перед ними на много метров вверх и вниз. Это была гигантская сталактитовая пещера.

Они стояли, затаив дыхание. Мелисса схватила Патрика за руку.

— Невероятно! — выпалил Питер. — Это потрясающе!

Луч фонарика скользил по мраморно-белым сталагмитам, гладким и испещрённым полированными бороздками. С потолка пещеры свисали окаменевшие золотистые занавеси, словно развевающиеся на ветру, но застывшие навечно. Рядом с ними, тут и там, тянулись тончайшие каменные нити, словно паутина, свисающие со свода. Ржаво-красные и почти чёрные сталактиты образовывали органические колонны, тянущиеся от потолка до пола на десять метров вниз. А там, внизу, возвышалась сверкающая жёлто-белая гора бесчисленных сталагмитов, словно монументальный орган, безмолвно исполняющий хор какой-то альтернативной реальности.

— Это, должно быть, формировалось на протяжении многих тысячелетий в совершенно другом климате, — взволнованно сказал Питер. — И эта влага до сих пор не исчезла... Какая сенсация! Патрик! Мы нашли настоящую сталактитовую пещеру в пустыне. Значит, артефакт, который Оливер Гарднер дал нам в Гамбурге, действительно из Саккары! Мы на верном пути.

— Да, похоже, так и есть, — сказал Патрик, — но за нами всё ещё следят, и нам следует поторопиться, чтобы добраться до места назначения.

— Да, конечно! — кивнул Питер и осмотрел окрестности при свете фанаря. Они обнаружили проход, который вёл их дальше, мимо похожего на собор зала, в другой туннель.

Коридор довольно хаотично петлял по лабиринту пещер. Иногда приходилось протискиваться сквозь узкие расщелины, поскольку путь преграждали массивные сталактиты. Иногда туннель становился настолько низким, что им приходилось двигаться только согнувшись. Только относительно ровная поверхность подсказывала, что они действительно находятся на пути к неизвестному пункту назначения.

Наконец они добрались до первого ответвления. Здесь проход был немного шире, и в луче фонарика Мелисса заметила слева нишу. Пол там был такой же ровный. Это был единственный признак того, что это тоже может быть подходящим маршрутом. Тем не менее, они решили продолжить путь прямо. Они запомнили это место на случай, если придётся вернуться и выбрать другой маршрут.

Их путь становился всё труднее. Они провели под землёй уже несколько часов. Холод промокшей одежды и физическое истощение тяготили их. Вскоре у них уже не оставалось восхищенных взглядов на чудесные окрестности, и они сосредоточились исключительно на своих шагах. Всё чаще им приходилось карабкаться по огромным насыпям из натечного камня, протискиваться мимо сталактитов или, прижавшись к нависающим стенам, преодолевать узкие уступы. Они часто встречали развилки похожей формы, но упорно держались основного маршрута. Хотя они, вероятно, всё дальше удалялись от входа в подземелья некрополя, они всё ещё надеялись, что в конце самой широкой тропы есть другой выход. Всё это время они полагали, что следуют по истинному пути, хотя нельзя было исключать, что природная форма этих сталактитовых пещер подыгрывает им. Но никто из них не хотел высказывать эту мысль вслух.

Наконец коридор расширился, превратившись в огромную пещеру, большую, чем любая из тех, которые они миновали с тех пор, как прошли через подземный собор.

— Мне нужно немного отдохнуть, — сказал Питер и сел на округлый кусок камня, похожий на зачаток сталагмита.

— Мы могли бы сделать небольшой перерыв, — согласилась Мелисса, тоже садясь на камень.

— Кажется, мы давно оторвались от преследователей. — Патрик, взявший фонарик какое-то время назад, осветил окружающие их стены. — Эта пещера кажется бесконечной. Я уже бывал в нескольких сталактитовых пещерах, но никогда ещё проходы не были такими бесконечными! Разброс коридоров огромен. Меня не покидает ощущение, что мы постоянно идём по руинам древнего комплекса, изначально искусственного сооружения, деформированного наросшими на них сталактитами.

— Ну… насколько я помню… — вмешался Питер, — сталактиты растут очень медленно…

— Конечно, — сказал Патрик, — говорят, это примерно миллиметр каждые десять лет, то есть метр каждые десять тысяч лет. Но, возможно, что-то настолько ускорило этот естественный процесс, что...

Он покачал головой.

— Подумайте, сколько лет тому образцу с заключённым в нём артефактом!... Я думаю... Даже если это кажется невозможным... Если эти сталактиты действительно такие старые, как выглядят, всё, что они покрыли и на чем они наросли за это время, должно быть по меньшей мере столь же древним... Остатки затерянной культуры... Существовавшей задолго до появления древних египтян.

Патрик продолжал освещать всё вокруг. Он обнаружил несколько коридоров, ответвляющихся от пещеры. Однако на этот раз решение оказалось не столь очевидным.

— Вы, ребята, побудете здесь немного? — спросил он. — А я пока пройдусь по коридорам, чтобы мы знали, куда они ведут. Но фонарик я возьму с собой. Минут на десять. Хорошо? Вы можете поговорить.

Питеру не нравилась мысль о том, что ему придется сидеть в пещере без какого-либо источника света, но Мелисса ответила за них обоих:

— Почему бы и нет? Мы найдём, о чём поговорить, правда, профессор?

— Ну... Да... Конечно, почему бы и нет, — неохотно повторил Питер.

Через мгновение Патрик скрылся со своим фонариком в одном из коридоров, и на них опустилась темнота.

— Ну вот мы и здесь, профессор? — раздался в темноте голос Мелиссы. — Вы уже представляете, что мы можем здесь найти?

— Пока что я надеюсь, что мы найдём выход, — ответил Питер. — Должен честно признаться, что чувствую себя здесь крайне неуютно. Мы застряли в этом гигантском лабиринте и понятия не имеем, выберемся ли мы отсюда и как это произойдет.

— О да, это жутко. Но в основном, пока мы просто шли по следам и тропам, а они должны куда-то вести, не так ли? Никто не строит каналы без необходимости... И эта змеиная голова... Или этот вход над головой Апофиса... А ещё есть последователи Тота, которые преследуют нас... Они ясно дали понять, что здесь есть что-то, что стоит защищать.

— Ваш оптимизм напоминает мне Патрика, — сказал Питер. — Хорошо, что вы так говорите, Мелисса. Я сам скорее книжный червь. У меня нет опыта в этой области. Хотел бы я так же верить в счастливый конец.

— В конце концов, вы столько раз делали правильные выводы, расшифровывали рукописи и нашли «Изумрудную Скрижаль» на Родосе. Разве это не ваша заслуга?

— Мы с Патриком хорошо дополняем друг друга.

— О, не преуменьшайте свою роль, Питер. Могу ли я называть вас по имени, профессор?

— Конечно, Мелисса, — улыбнулся Питер. Он был рад, что она рядом и помогает ему отогнать гнетущие мысли.

— Как вы думаете, Питер, что находится в конце этой пещеры? Есть ли у вас какие-нибудь гипотезы?

— Честно говоря, нет. Мы действительно ищем истоки мудрости и знания, но это определение крайне расплывчато. «Изумрудная Скрижаль» тоже описывалась подобным образом, но на самом деле это была каменная стела с повествовательным текстом, слегка приправленным философией. Сама по себе она была лишь указателем; настоящей мудрости она не содержала. Архив Знаний также может быть метафорой. Одни могут понимать его как книгу, другие — как человека, а третьи — как место.

— Патрик рассказал мне, что вы уже нашли подобный архив на юге Франции.

— Да, всё верно. В том случае, это была пещера. Но что нас ждет здесь, неизвестно. Бедный Джейсон, например, говорил о какой-то Палате Хроник, которая… согласно преданиям… существует… Но что это за Палата?… Что это за записи?… Многое из забытого доходит до нас спустя века и тысячелетия лишь как отголоски… Мы видим лишь искажённые тени на стене, но не видим мира, который эти тени отбрасывает… Что я хотел сказать… Если легендарная Палата Хроник существует, ей гораздо больше десяти тысяч лет, и она принадлежит какой-то иной культуре, существовавшей ещё до египтян, то она, по сути, может быть обычной пещерой каменного века, культовое значение которой сохранилось до наших дней. В таком случае пещеры Альтамира, Ласко или Шове можно считать Палатами Хроник.

— То есть вы не верите, что здесь есть архив, подобный тому, который вы нашли во Франции?

— Не знаю. Хотелось бы… и одновременно я боюсь этого. Это была бы невероятно мощная сила.

— Именно это я и хотела спросить, — сказала Мелисса. — Что бы произошло, если бы источник бесконечного знания действительно был найден?... Решение всех проблем?... Ответы на все вопросы?... Это было бы разрушительное оружие в руках не тех людей! Кто будет знать, как правильно использовать такой архив?... Кто будет им управлять?... Разве такая сила не должна была бы оставаться скрытой и защищённой навсегда?

— Во Франции мы задавали себе те же вопросы, — ответил Питер. — Но тогда нам было отказано в возможности принять решение. Но... действительно... в этом-то и суть.

— В то же время я спрашиваю себя, не является ли путь этого поиска частью того, чего человек надеется достичь... истинного знания через знание, через силу и ответственность. Просветления не существует без знания. И я не имею здесь в виду восточные учения, согласно которым путь и есть цель.

— Ваши слова говорят гораздо мудрее, чем можно было бы ожидать от человека вашего возраста. Я впечатлён. К тому же, наверное, хорошо, что вы не видите, как я краснею от смущения. Думаю, пора извиниться.

— Да? По какой причине?

— С нашей первой встречи в Гамбурге, и особенно с того момента, как я заметил этот культовый символ у вас на шее в музее, я был о вас невысокого мнения. Я даже отговаривал Патрика от общения с вами. Но я очень рад, что смог пересмотреть ваш образ. И начинаю понимать, что Патрик в вас увидел, поэтому приношу свои глубочайшие извинения.

Наступила тишина. Затем Мелисса тихо рассмеялась.

— Но, Питер! — наконец сказала она. — Это так мило с вашей стороны! Но вам не стоит об этом беспокоиться. На вашем месте я бы думала так же. Моё членство в этом культе было исключительно из корыстных побуждений. Я шла своим путём. Меня разбудили слова Патрика, его честность и искренность.

Вдруг она воскликнула:

— Посмотрите туда!

— Куда?

— В том направлении, где исчез Патрик! Видите свет?

И действительно, Питеру удалось заметить слабое свечение между скалами, и он почувствовал, как напряжение спало. Он был рад, что француз наконец-то вернулся. Но внезапно до них донесся вскрик, затем свечение исчезло, и они услышали гневное ругательство

— Патрик?! — встревоженно воскликнула Мелисса.

Её крик эхом разнёсся в темноте. Затем на мгновение наступила полная тишина.

— Я в порядке! — наконец послышалось издалека. — Оставайтесь на месте, я иду!

— Что-то должно было случиться, — сказал Питер. — Где свет?

— Надеюсь, он найдет дорогу сюда, — сказала Мелисса, и в ее голосе слышалась тревога.

Они ждали в темноте, не в силах помочь Патрику. Над ними возвышались миллионы тонн камней, грозя в любой момент стать их могилой.

— Я сейчас буду! — услышали они голос Патрика с близкого расстояния.

— Мы здесь! — крикнула Мелисса. — Следуй за моим голосом.

— Хорошо, — последовал ответ. — Продолжай говорить!

— Ты ранен?

— Нет, — его голос постоянно менял направление, отражаясь от каменных стен. Определить, откуда он доносился, было невозможно. — Я поскользнулся, и мой фонарик упал в какой-то колодец.

— И что нам теперь делать? — спросила Мелисса.

— Я нашёл!... — сказал Патрик, проигнорировав её вопрос. — Палату Хроник!... Она существует!

— Правда?! — раздался голос Питера словно из ниоткуда.

— О да, — ответил Патрик. — Вы не поверите своим глазам, Питер!

Вдруг Питер почувствовал на своем плече чью-то руку.

— Пожалуйста, следуйте за мной! Я покажу вам. И тебе тоже, Мелисса.

— О, Патрик! — выпалила Мелисса. — Как здорово, что ты вернулся!

— Но как мы это увидим? — неуверенно спросил Питер. — В этой темноте ничего не разглядеть. Не слишком ли это опасно?

— Не волнуйтесь, Питер. Я вас проведу. На пути нет серьёзных препятствий.

— Ну, я не знаю...

— Я пойду первым. Позвольте мне быть вашими глазами, и доверьтесь мне. Пожалуйста, дайте мне свою руку, если не возражаете. А ты, Мелисса, возьми профессора за другую руку и иди последней. Хорошо?

— Конечно, — сказала Мелисса. — Мы поставим Питера в центр, и тогда ничего не произойдёт.

Питер неохотно поднялся. Он пошарил руками. Случайно коснувшись груди Мелиссы, он смущённо извинился, но она лишь рассмеялась. Затем он нашёл её руку в своей, а Патрик взял его за другую руку.

— Теперь потихоньку… — объяснил Патрик. — Мы справимся… Придётся пригнуться в двух местах, а в одном — крепко держаться за стену, потому что справа крутой обрыв. Но я предупрежу вас об этом в своё время.

Они двинулись в путь. Питер немного нервничал, но прикосновение руки дало ему определённое чувство безопасности. Его глаза метались по сторонам, он боялся того, что может увидеть, или что может внезапно появиться. Но ничего не произошло. Наконец, чтобы снять гнетущее напряжение, он решил закрыть глаза. Он перестал гадать, что произойдёт дальше, и полностью сосредоточился на своих ногах и на том, что они ощущали. Так он продвигался вперёд, шаг за шагом, словно в трансе, под защитой друзей.

Патрик заслуживал похвалы, потому что, несмотря на опасения Питера, все трое двигались очень эффективно. Француз несколько раз останавливался, ощупывал пространство, давал краткие указания, и затем все шли дальше. Даже в этой кромешной тьме чувство направления у Патрика работало идеально.

— Какая польза от той комнаты, которую ты нашел, — спросила Мелисса, — если у нас нет света?

— Просто подожди, — ответил Патрик.

Он не хотел раскрывать больше, да ему и не пришлось этого делать, потому что они сами увидели все это за следующим углом.

Коридор наполнило слабое красноватое свечение. Оно было настолько мимолетным, почти незаметным, но глаза настолько привыкли к темноте, что они сразу заметили слабое свечение, внезапно появившееся на стенах. Видимого источника света не было. Казалось, будто светился сам воздух.

— Что это? — спросила Мелисса, протягивая руку, словно желая коснуться этого явления пальцами. Она пошевелила ими в воздухе, удивляясь, что они вообще видны.

— Это как архив знаний, — безжизненно ответил Питер. — О да! — Он знал это свечение. Оно было таким же знакомым, как и чуждым, таким же мощным, как и опасным.

— Это ещё не всё, — сказал Патрик. — Подождите, пока не увидите остальное.

И он повёл их дальше. Они остановились за широким поворотом. Открывшееся им зрелище было столь величественно прекрасным, что все трое долго стояли молча. Красные вспышки отражались в их глазах. И перед ними открылась огромная пещера, полностью залитая оранжево-красным светом. Подобно пойманному северному сиянию, этот свет струился под сводами зала потоками золотого, оранжевого, багрового и бордового. Он колыхался, переливался и двигался, словно живое существо, расходясь во все стороны и наполняя эту огромную пещеру великолепным, постоянно меняющимся сиянием. Он был подобен клубящейся вуали. Более того, вся пещера была залита общим светом, словно разноцветным туманом, сквозь который можно было видеть отдельные её фрагменты. Этот свет в равной степени скрывал и освещал всё вокруг. Многочисленные колонны высотой в десять-пятнадцать метров поднимались из пола и исчезали в этом изменчивом свете. Каменные балки были покрыты замысловатыми узорами, фигурами и письменами, а высоко над ними с потолка свисали сталактиты, некоторые из которых срослись с колоннами и сползали по ним к полу пещеры.

Пол пещеры имел форму гигантского круга. Тропа шириной в несколько метров шла вдоль внутреннего края пещеры, затем изгибалась прямо к её центру прямо перед ними. Она была окружена глубоким рвом, также образующим круг, за которым следовала другая тропа дальше вглубь, образующая такой же круг, затем ещё один ров и так далее. Казалось, что от тропы, ведущей прямо в центр, отходили три пути, образуя три концентрических круга.

— Эта пещера… — сказал Питер. — Эти круги!

— Да, — сказал Патрик, — это почти точная копия пещеры, которую мы нашли во Франции.

— Но... как это возможно? — ахнул Питер. — Их разделяют тысячелетия! Та пещера в Лангедоке была средневековой...

— Эта... мой друг, — сказал Патрик, — не просто на несколько тысяч лет, а гораздо, гораздо старше! Видите, как сталактиты вросли в колонны? Эти колонны существовали ещё до того, как начали расти эти камни... двадцать или даже тридцать тысяч лет назад!

— И вы исследовали такую же пещеру во Франции? — спросила Мелисса. — Это архив знаний?!

— В самом деле, — объявил Питер, делая ещё один нерешительный шаг вперёд. — Вот как выглядел архив знаний, который мы тогда нашли. Пол пещеры представляет собой странный узор из кругов, концентрических окружностей и рвов. Конечно, есть тропа, ведущая к центру, словно нить. Мы еще не выяснили, что это значит. Однако между двумя пещерами есть существенные различия, помимо возраста. В той, что во Франции, в центре была какая-то светящаяся колонна, и свет в ней был светло-голубой, тогда как здесь между колоннами движется красная световая завеса. Это дело рук какой-то неизвестной технологии, чего-то более древнего, чем Египет... и во французскую пещеру было невозможно войти.

— Почему нельзя было войти?

— Как только свет коснулся тебя, — объяснял Патрик, — он каким-то образом проник в твой разум, и ты мгновенно сходил с ума.

— Потому что оно давало знания? — спросила Мелисса. — Больше, чем человек может усвоить?

— Да, именно так, — ответил Питер. — У вас невероятный дар ассоциации, Мелисса. Нам потребовалось время, чтобы это понять.

— Трудно представить себе что-то более сильное и опасное, чем избыток знаний, — ответила Мелиса. — Вот почему мне это пришло в голову. Но почему-то мы можем стоять здесь вот так, везде светло, и никто не пострадал.

— Я бы не был так уверен, что никто на самом деле не пострадал, — сказал Питер, указывая на лежащий в нескольких метрах силуэт.

Патрик и Мелисса подошли ближе. Там лежал ещё один труп, одетый так же, как тот, что они нашли ранее. Кожа трупа сгнила, остатки липкого вещества покрывали голову, а кости черепа были видны во многих местах. Безгубый рот раскрылся в ужасном, бесконечном крике, обнажая разложившиеся остатки ротовой полости. Мертвец скрестил руки на груди в защитной позе, костяшки пальцев торчали, словно когти. Даже если этот человек умер внезапной смертью, его последний вздох, должно быть, был ужасающим.

— Чёрт возьми! — воскликнул Патрик. — Мне это совсем не нравится!

— Конечно, — сказал Питер. — Я догадываюсь, что здесь произошло.

Мелисса и Патрик посмотрели на него, а профессор указал на колонны, возвышавшиеся в нескольких шагах впереди, справа и слева от тропы. Они были необыкновенными во всех отношениях. Не только потому, что, словно портал, обрамляли путь к центру, но и потому, что были сделаны не из камня, как остальные. Левая колонна сияла нереальным ярким жёлтым блеском; несомненно, это было золото. Правая же колонна была полностью сделана из зелёного камня. На первый взгляд, она была полностью сделана из зеленого камня, который казался зеленым мрамором или малахитом, но при ближайшем рассмотрении оказался полупрозрачным, почти как нефрит, и по оттенку напоминал не что иное, как изумруд.

Эти две колонны, чьи особые свойства раскрывались во всей красе лишь благодаря меняющемуся свету в пещере, сами по себе были ценнее всех сокровищ Египта, вместе взятых. Однако Питера интересовал не материал, из которого они были изготовлены, а начертанные на них знаки. По-видимому, эта надпись состояла из множества пиктограмм, но не имела никакого сходства с египетскими иероглифами. На колоннах также были изображены живописные изображения, одно из которых было особенно впечатляющим. На нём были изображены весы, стоящие между двумя колоннами. Одна чаша весов была пуста, а на другой, слегка опущенной, лежало перо.

— Видите? — спросил Питер. — Это очень важная сцена, пронизывающая весь мир египетских верований. Умерший предстаёт перед судом в загробной жизни. Именно здесь его сердце, считающееся вместилищем души, взвешивается на весах. Подобное испытание праведности жизни человека перед переходом в загробную жизнь можно найти практически во всех религиях.

— Мне приснилась эта же сцена! — выпалил Патрик.

— Ты мне об этом рассказывал! — сказала Мелисса. — Невероятно!

— Но я боюсь, — сказал Питер, — что в отличие от других легенд, здесь мы имеем дело с чем-то гораздо более конкретным.

Он указал на другой рисунок.

— Видите вон то существо, возле колонн?

Это было изображение ужасного существа, восседающего на земле почти величественно, его пасть, однако, была полна множеством длинных клыков, с которых на землю капали нити густой слюны.

— Это Пожиратель Душ, — продолжил Питер. Затем, указывая на труп, он добавил: — А это одна из его жертв.

Джеймс прислонился к стене и глубоко вздохнул. Ему нужно было отдохнуть; иначе он долго не протянет. Он поднял лампу. В ней ещё оставалось треть масла. Возможно, его будет маловато для обратного пути. Он прикрутил фитиль, пока пламя не погасло. Пока он остаётся здесь, свет не выдаст его. Он был уверен, что за ним всё ещё следят.

Он содрогнулся, вспомнив гробницы, где внезапно появились немцы. Без сомнения, это были те же самые люди, которые устроили ему засаду на Родосе; он узнал по крайней мере одного из них. В конце концов, с того приключения во дворце Великого Магистра прошёл почти целый год! Как же они его обнаружили? Неужели они всё это время шли по его следу? Или это была просто случайность? Откуда они могли узнать, кто он и где его найти?

Они убили Салаха. И теперь он стал их целью.

Это были не обычные охотники за сокровищами. Они пошли на огромный риск. Прибыв в Каир в разгар войны, они преследовали одну цель: найти Палату Хроник! И они, несомненно, убили бы любого, кто встанет у них на пути.

Пробираясь сквозь коридоры и пещеры глубоко под некрополем в Саккаре, у Джеймса было мало времени на размышления. Он не спускал глаз с дороги, но всё равно несколько раз сбивался с пути. Время от времени он слышал за спиной преследователей. Он боялся, что в какой-то момент попадёт прямо им в руки.

Им не следовало спускаться сюда вдвоём, не предупредив кого-нибудь, кто мог бы начать поиски, если бы с ними что-то случилось. И их самой большой ошибкой было отсутствие оружия и лучшего снаряжения. Но никто не мог предвидеть такого поворота событий.

Глаза Джеймса привыкли к темноте. Внезапно его внимание привлекло красноватое свечение, пробивающееся с левой стороны одного из коридоров. Он осторожно двинулся к свету, который быстро набирал интенсивность. Когда он свернул за поворот дороги, перед ним открылась огромная пещера, озарённая мерцающим красным сиянием.

Это было великолепное зрелище, наполненное тайнами и магией, самое прекрасное, что он когда-либо видел. В равной степени захватывающее и возвышенное. Он нашёл легендарную Палату Хроник! Это тайное место под пустынями Египта, хранящее знания мира!

Джеймс шагнул вперёд. Перед ним открылся путь к центру пещеры, между двумя монументальными колоннами: одной из золота, другой из изумруда. Несомненно, это были те самые легендарные колонны, на которых бог Тот записал мудрость древних времен до Всемирного потопа... Это те самые колонны, о которых писали Солон и Геродот, и которые греки называли Столпами Гермеса... Они действительно существовали!... И, как заключил Джеймс, они были древнее всего, что он видел в Египте. Об этом свидетельствовали сталактиты, которые уже впитали в себя некоторые структурные элементы.

Он подошёл ближе. И действительно, знаки на них были не иероглифами. Это был совершенно другой, неизвестный и давно забытый язык. Там же был рисунок с мотивом, известным ещё в Древнем Египте и присутствующим в традициях на протяжении тысячелетий: суд над мёртвыми и взвешивание сердца!

Изучая колонны, Джеймс заметил, что свет изменился. То, что прежде было бесформенным, мерцающим свечением, сгустилось, превратившись в призрак, который подплыл ближе и завис в воздухе между колоннами. Словно разумное существо, свет как-бы таился там. Джеймс протянул руку к колоннам. Свет снова двинулся. Он растянулся в неожиданном спазме и, словно полупрозрачный, развевающийся занавес, натянутый между колоннами, преградил проход к центру. Внезапно где-то позади него послышались шаги, и Джеймс резко обернулся. Там стоял немец, направив на него пистолет. Это был лидер; Джеймс узнал его мгновенно.

— Не трогайте свет! — крикнул мужчина по-английски. — Идите сюда!

Джеймс лихорадочно размышлял, что можно сделать, но ситуация казалась безнадёжной. Если он сделает хоть одно неверное движение, тот застрелит его. Он уже понял, что этот человек не из робкого десятка. Поэтому он медленно приблизился к немцу.

— Не думаю, что мы будем спорить об этой находке, — сказал он, надеясь завязать разговор. — Это не просто какое-то сокровище. Оно изменит всё, что мы знаем о происхождении человечества и наших культур.

— Что вы можете об этом знать?

— Больше, чем вы можете себе представить, — ответил Джеймс. — Я искал годами.

Немец усмехнулся про себя, но не перестал целиться в англичанина.

— Вы слишком молоды, чтобы это вас впечатлило.

— Но я иду по стопам тех, кто был до меня! Я продолжаю поиски.

— О, правда? — его голос не звучал ни удивленно, ни убежденно. Однако что-то в самоуверенности молодого человека заставило его засомневаться.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Джеймс.

— Смешно. А я — Фриц.

— Оливер. Оливер Гарднер.

Немец замер.

— Гарднер! Родственник сэра Джона Уильяма Гарднера?

Оливер Гарднер склонил голову.

— Он был моим отцом. Вы его знали?

Широкая улыбка расплылась по лицу немца.

— Да, пожалуй, можно так сказать. Я познакомился с ним лет десять назад. Незадолго до его смерти. Если быть точным, совсем незадолго до его смерти.

Оливер Гарднер замер. Этот немец... Проводил те же поиски... Обнаружение Изумрудной Скрижали во дворце Великого Магистра на Родосе... Папирус из гробницы Тутанхамона... Пропавший ларец его отца...

— Вы убили его, — Оливер буквально выдавил из себя эти слова.

Немец ответил насмешливой улыбкой.

— Ты убил его! — закричал Оливер и рванулся вперёд. Всё произошло так внезапно, что он сбил мужчину с ног. Мужчины упали на землю. Оливер схватил убийцу за запястья, чтобы тот не смог выхватить пистолет. Его противник попытался оттолкнуть его коленями.

Оливер на мгновение вырвал левую руку и ударил немца в лицо. Но тот оказался ловким и, улучив момент, свободной рукой ударил Оливера в кадык, отчего англичанин, задыхаясь, упал набок.

Немец быстро поднялся на ноги. Изо рта у него потекла струйка крови.

— Чёрт возьми, англичанин! — прорычал он. — Что ты себе возомнил?

— Ты недостоин этого Зала Хроник! — прохрипел Оливер, схватившись за ноющую шею и медленно поднимаясь на ноги. — Тебе никогда не пережить это испытание! И где твои люди? Они сбежали?

— Немецкий солдат никогда не убежит! Убегут только англичане! Прямо сейчас немецкие войска движутся из Триполи в сторону Египта.

— Ну, тогда, полагаю, они заблудились?

Оливер Гарднер снова встал на ноги. Слегка сгорбившись, он собрался с силами.

Немец взмахнул пистолетом.

— Все они погибли в твоих коварных ловушках. Пронзенные, раздавленные, затянутые под воду или упавшие в расщелины. На твоей совести шестеро храбрецов!

— Я никого не просил следовать за мной! Вряд ли это моя вина, если твои люди слишком недалеки, чтобы позаботиться о себе. Единственный, у кого руки в крови, — это ты. Ты привел этих людей к гибели, и ты никогда не забудешь убийство моего отца!

Он снова рванулся вперёд. Но на этот раз немец был готов. Он быстро увернулся и нажал на курок.

Оливер Гарднер услышал звук выстрела, многократно отдавшийся эхом от стен пещеры и стократно усилившийся в его голове. Мгновение спустя он рухнул на землю, но шум не утих. Он услышал свой собственный крик. Выстрел поразил его с невообразимой силой, отбросив вбок, разорвав кожу, мышцы и кость, и теперь как-будто раскаленный железный прут пронзил его бедро. Боль полностью сковала его, окутав, словно кокон, и он корчился и рычал, не в силах ясно мыслить.

Словно сквозь завесу, он понял, что немцу больше нет до него дела. Вместо этого он повернулся к красному свету, всё ещё преграждавшему путь между колоннами. Оливер хотел что-то крикнуть ему, но, похоже, не смог. Во всяком случае, он не слышал собственных слов. Или, может быть, он что-то сказал? Он уже не понимал, где реальность, а где фантазия; все слилось воедино, как в мучительном сне.

Немец потянулся к светящейся завесе и увидел, как его пальцы погружаются в жидкое сияние. Затем он сделал шаг вперёд. Внезапно светящаяся завеса обернулась вокруг него. Теперь она окружала его, словно светящийся огненный шар. Светящееся пламя закружилось вокруг него, посылая вверх дуги света во всех направлениях, словно протуберанцы от пылающего солнца. Затем светящаяся сфера начала сжиматься вокруг немца, пока внезапным толчком свет не проник в его тело. Всё вокруг на мгновение замерло, и даже Оливер, наблюдавший за этим непостижимым событием, потерял чувство боли. Он испытал момент абсолютной ясности, в котором время, казалось, остановилось.

С нечеловеческим воем немец забился в судорожных конвульсиях. Он стал светиться полупрозрачным светом, развел руки в стороны, открыл рот, и из его горла к потолку вырвался огненный свет. Из ушей и глаз вырвались извивающиеся, нитевидные лучи. Свет, который он, казалось, извергал, был бесконечным, словно вырывая из человека саму его сущность. На определённой высоте он разделился, обвился вокруг колонн, затем судорожно потек вниз, слился воедино и ударил немца в грудь с такой силой, что тот отшатнулся назад. Свет пронзил его грудь и вышел из спины. Теперь человек был не более чем беспомощной марионеткой в ​​объятиях этой потусторонней силы. Он корчился, крича от боли и отчаяния, пытаясь поймать свет и оттолкнуть его, но тот снова и снова бил его, пронизывая тело со всех сторон и разрушая его разум, пока, наконец, с искаженным лицом, стеклянными глазами и скованными конечностями, он не упал на землю, как истощенная кукла.

Оливер увидел, как свет отступил от тела немца, устремился к потолку и снова превратился в мягко мерцающее сияние.

Затем новая волна боли нахлынула и обрушилась на него. Он закрыл глаза и потерял сознание.

Уважаемый профессор Лавелл, уважаемый господин Неврё,

Если вы, господа, сейчас благополучно читаете моё письмо, значит, всё сложилось так, как я и надеялся. Как я и заверял вас, я вам очень благодарен, и вы увидите, что я оставил вам, насколько это было в моих силах, небольшой знак признательности за ваши усилия. К сожалению, я вынужден попрощаться с вами таким образом. Глубоко сожалею, что не могу сделать это лично. Однако после завершения этой работы меня ждёт ещё одно приключение, которое каждый из нас должен пережить сам.

Пожалуйста, оставайтесь у меня дома столько, сколько захотите. Однако я взял на себя смелость организовать ваше возвращение. Вам нужно лишь сообщить Самире и Ахмаду, когда придёт подходящее время.

Со своей стороны желаю Вам всего наилучшего, удачи и мудрости в будущем.

С уважением,

Ваш, Оливер Гарднер