Слава продолжает путь к славе. На очереди первые трофеи в Испании и и второй для него Чемпионат Европы. И кто сказал что второй раз хуже первого?
Немного подумав, я решил, что овчинка выделки не стоит, игра не стоит свеч. Ну и ещё пяток житейских мудростей, говорящих об одном и том же. Иск к Марке подавать не стоит. И причин для этого несколько.
Чисто технически, конечно, можно добиться опровержения. Сказать, что меня там не было, и прочее, прочее, прочее. Но, во-первых, я там был, пусть и уехал раньше. А во-вторых, статья об оргии в Барселоне заняла первую полосу и наверняка собрала миллионы прочтений по всей Испании. Будь сейчас эпоха интернета, её бы наверняка растиражировали по всем возможным порталам, сайтам и прочему, и эта история сгенерировала бы тысячи и тысячи комментариев.
А опровержение, если оно будет, Марка наверняка выпустит через несколько недель или даже месяцев. И займёт оно последнюю страничку, буквально пара абзацев между рекламным объявлением и каким-нибудь некрологом известного в Мадриде ассенизатора. Само собой, условно говоря. И в любом случае в памяти всей Испании останется то, что Сергеев тоже принимал участие в этой оргии.
Это первое.
Ну а второе — то, что вот это вот моё публичное обеление может выйти мне боком, если говорить о взаимоотношениях с командой. Всё это будет выглядеть так, будто вы, ребятки, все в дерьме, а я такой весь в белом. И возможно, что это отразится на командной химии, да и в принципе на моих отношениях с партнёрами по Барселоне. Чего мне бы на самом деле очень и очень не хотелось.
Мне и город нравится, и команда, и партнёры. Я бы хотел здесь задержаться. Притом стать действительно если не легендой этой команды, то как минимум знаковым игроком, который помог Барселоне подняться на вершину европейской клубной иерархии. И не просто подняться, а задержаться там.
Поэтому нет. Никаких разборок с Маркойя делать не буду. Доказал Нуньесу и советским спортивным чиновникам, что моральный облик Ярослава Сергеева по-прежнему безукоризненен и хватит. Этого более чем достаточно.
Ну и само собой, когда на следующий день после всех этих событий состоялось очередное внутрикомандное собрание, я первый высказался на тему того, что Хосе Рамон должен сохранить капитанскую повязку.
Если семья понесла репутационный ущерб, то это не повод вычёркивать из неё одного из сыновей. Притом такого, который много отдал ради команды и вообще является признанным лидером. Если не на поле, то в раздевалке и в сердцах болельщиков. Да и это же не Хосе Рамон привёл этих ночных бабочек.
И надо сказать, что со мной согласились практически все. Вернее, не практически. Все игроки поддержали меня в том, что Алешанко должен сохранить капитанскую повязку.
И можно сказать, что единственное наказание, единственная кара, которая последовала после всего этого скандала, настигла Паралью. Кристобаль был переведён в дубль, и Нуньес, который присутствовал на собрании, при всех сказал о том, что этот полузащитник в Барселоне играть не будет. Даже несмотря на то, что у Паралью получался достаточно неплохой сезон, и многие в прессе называли его одним из тех игроков, за которыми будущее Барселоны. Но нет. Не для него. И в ближайшее трансферное окно Кристобаль нас покинет.
Жалко мне его было? Да по большому счёту нет. Надо в любом случае думать, что делаешь, и внимательнее относиться к своему окружению и к тому, что делают твои друзья. Ведь это его дружки притащили проституток на ту вечеринку.
Так что здесь никаких вопросов не было. Да, компанейский парень, да, вроде как неплохой. Но каждый сам несёт ответственность за свои поступки. Нет, само собой, если бы мы с Паралью были бы друзья не разлей вода, то это меня бы, конечно, печалило. Но в данной ситуации — скатертью дорожка.
Так что на первый полуфинальный матч с Вердером, на переполненном Камп Ноу, Алешанко вышел с капитанской повязкой.
И как же приятно было то, что наши болельщики, которые раскупили все билеты ещё за неделю до матча, горячо поддержали не только всю команду, но и капитана. Для наших фанатов, для нашей торсиды, пусть это и итальянское слово, Барселона всё равно осталась женой Цезаря. То бишь мы вне подозрений. И поддержка, эти песни, аплодисменты, овации, всё-всё, не утихалв с первой минуты по девяностую. Болельщики на трибунах, можно сказать город, свою часть партии отыграли на одиннадцать из десяти.
А вот главные действующие лица, футболисты Барселоны, как уже было несколько раз в этом сезоне, мягко скажем, не впечатлили. Были расфокусированы в завершающей стадии атаки.
Как всегда, единственной проблемой Барселоны в этом сезоне является реализация, то есть концентрация уже перед и внутри чужой штрафной. Притом в очередной раз это касалось и меня в том числе.
Я, как и остальные игроки Барселоны, катастрофически мазал.
Седьмая минута. Казалось бы, мячу уже некуда деваться. Саня выложил просто идеальный пас, который оставил не у дел двух защитников и вратаря Река. Надо просто попасть в створ ворот. Ну и что, что угол острый. Задача более чем решаемая. Но нет. Удар. Мяч попадает в дальнюю штангу. А потом предательски катится по линии ворот, касается ближней штанги, а там уже Рек, и он его забирает.
Восемнадцатая минута. Следующий момент, который я предпочту забыть. Классный дриблинг. Передо мной один вратарь. Удар. Прыжок. Эффектный, но бесполезный. И перекладина.
Тридцать восьмая минута. Снова мой бенефис. Снова обалденный дриблинг, удар… и защитник Оттен выносит мяч с ленточки.
Вся остальная Барселона тоже в этот вечер страдала отсутствием точности. Хорошо хоть с самоотдачей и хладнокровностью в защите проблем у нас не было. Оборона, в которой пришлось участвовать и нам, атакующим футболистам, отработала безукоризненно. Всего три удара в створ ворот и ни одного по-настоящему опасного. Я бы сказал, что если бы матч проходил где-нибудь в Москве, то, учитывая погоду советской столицы, Субисаррета бы замёрз у себя в рамке. Но в солнечной Каталонии никаких проблем с температурным режимом у него не было.
Ну и в итоге ничья. Ноль-ноль. И, как уже часто бывало в этом розыгрыше, мы переносим решение всех наших проблем и ответы на все вопросы на второй матч. Классическая ситуация для нынешней Барселоны. мы крутые и умелые. Но вот чемпионсокй харизмы, той что ломает всё, у нас покамест маловато. И два чемпиона мира в составе на это хоть и влияют но пока недостаточно
А потом два матча в чемпионате Испании. И обе эти игры также завершились со счётом ноль-ноль.
Сначала неприятная осечка в гостях десятого апреля. Чудом унесли ноги из Мурсии. Тамошний Реал имел большое преимущество перед фактически полурезервным составом Барселоны. Круифф решил поберечь часть основы, сделав ставку на второй полуфинал с Вердером.
Ну а семнадцатого апреля в Барселоне Камп Ноу увидел очень весёлый матч с Реалом Сосьедад. Обе команды имели много моментов. Но вратари в тот вечер переиграли полевых игроков. И что Субисаррета, что его коллега из Реала Сосьедад выступили вне всяких похвал. И в итоге ноль-ноль.
Это немного усложнило нам ситуацию в турнирной таблице. Отрыв от Реала, который до начала матча с Сосьедадом составлял четыре очка, уменьшился до трёх. Но сейчас в любом случае всё было в руках Барселоны. А учитывая то, что тридцатого апреля к нам в гости как раз и приедет Мадрид для того, чтобы сыграть второй в этом сезоне Эль Класико, было понятно: обыгрываем мы Реал и дорога к чемпионству открыта. Вальядолид, Хихонский Спортинг, Сарагоса и Осасуна. Это, конечно, уважаемые команды. Но мы должны были забирать своё и становиться чемпионами.
Буквально перед вылетом в Бремен на ответный матч полуфинала Кубка УЕФА меня пригласил к себе Нуньес. И когда я занял место в кресле, Хосеп Луис показал мне официальное письмо из Москвы, которое было написано на двух языках — испанском и русском.
Поначалу я напрягся. С чего бы это вдруг на имя президента Барселоны приходили какие-то письма из Москвы, тем более сразу после того скандала с оргией? А ну как наши спортивные чиновники всё-таки чего удумали по этому поводу? Или, быть может, начали требовать меня и Саню в сборную на товарищеские игры.
Как раз только что в Западном Берлине прошёл так называемый турнир четырёх наций. Тридцать первого марта мужики в очень красивом стиле обыграли там Аргентину с Каниджей и Марадоной в составе. Беланов и Протасов были на высоте. Игорь сделал дубль, а Олег и вовсе хет-трик. Может быть, Федерация требует, чтобы мы с Заваровым также привлекались к товарищеским играм и, соответственно, Барселона должна нас отпускать. Это может быть проблемой, потому что всё-таки особенности советского футбола таковы, что сборная — безусловный приоритет перед клубами.
Но нет. Как оказалось, это письмо было фактически приглашением. Приглашением от моего родного Торпедо.
Летом реконструкция стадиона на Восточной улице завершается. И грядёт матч-открытие. И Торпедо очень хочет видеть Барселону в качестве своего соперника в этом самом матче-открытии.
Причина этой просьбы и желания абсолютно понятна. Вот она сидит с довольным видом перед Нуньесом. А вторая часть этой причины сейчас отрабатывает комбинации с Линекером и Карраско. Заваров решил, что их взаимодействие находится на недостаточном уровне, и упорно добивался идеального взаимопонимания с Гарри и остальными игроками Барселоны.
Само собой, когда Хосеп Луис задал мне вопрос о Торпедо, я не мог, да и не хотел, естественно, говорить ни слова против. Наоборот, да, да и ещё раз да. Мы должны поехать в Советский Союз и должны сыграть на новом стадионе Торпедо. Тем более что он, судя по тому, что я знаю, получился просто красавцем.
Сорок пять тысяч, полностью крытые трибуны. Подогрев нового поколения, большие раздевалки, рациональное использование подтрибунных помещений. Это первый стадион не только в Советском Союзе, а и в Восточной Европе тоже, который предполагает, можно сказать, коммерческое использование. Первый в Советском Союзе магазин клубной атрибутики, Торпедо и здесь первооткрыватель. Как ни крути, но я торпедовец и никогда не отрываю, не отделяю себя от чёрно-белой команды. Так что да, у нас первый в стране магазин клубной атрибутики. И самое сильное фанатское движение. Не самое многочисленное — всё-таки Спартак по-прежнему самый популярный клуб страны. Но чёрно-белые куда более организованы и куда более акцентированы. Пожалуй, это правильное слово. Фаната Торпедо, когда он хочет
Письмо из Москвы очень сильно подняло мне настроение перед Бременом. И на поле Везерштадиона я вышел с чувством, что проиграть немцам мы сегодня не можем.
Барселона просто обязана приехать летом в Москву в статусе обладателя Кубка УЕФА. Матч-открытие моего родного стадиона должен быть максимально статусным. И это моё желание очень быстро передалось остальной команде.
В этот вечер у Барселоны получалось буквально всё. Вердер, который отлично смотрелся на Камп Ноу, само собой, с оговорками, у себя дома не смог сделать вообще ничего.
Само собой, на это повлияло раннее удаление их капитана. Уже на пятнадцатой минуте Вотава получил вторую жёлтую карточку. Но это тот случай, когда чужие ошибки являются следствием твоего давления.
Первое предупреждение Вотава получил уже на второй минуте, когда только ценой жёлтой карточки он остановил очень опасный прорыв Заварова по левому флангу. Ну а на пятнадцатой минуте капитан хозяев исполнил хороший такой захват руками, когда всё тот же Заваров одним пасом отрезал всю оборону Вердера и отправил меня на рандеву с Реком. В нескольких сантиметрах от штрафной, и остановил он меня недозволенным приёмом.
Так что вторая жёлтая, удаление и штрафной практически на линии штрафной площади.
Бремен поставил очень внушительную стенку. Целых семь игроков в бело-зелёной форме заняли места в ней. Ну а рядом с хозяевами скромненько пристроились сразу три барселонца: Гарри, Саня и как раз наш капитан Алешанко.
Мы с Шустером стояли рядом с мячом, как бы выбирая, кто будет бить.
Свисток Хеннинга Луда Сёренсена, и можно бить.
Проходит буквально десять сантиметров. И я бью. И бью не просто так, а сильно, низом, в левый угол ворот. Который от меня закрыт стенкой. Вот только на горе Бремена эта стенка не из их игроков, а наша, барселонская. Заваров, Линекер и Алешанко прыгают, и мяч как раз проходит под ногами Хосе Рамона. Проходит и без каких-либо помех и препятствий влетает в ворота.
Рек даже не прыгнул. Наша домашняя заготовка сработала на все сто процентов.
Один-ноль.
И буквально сразу положение Вердера становится ещё хуже. Заваров показал, зачем он пахал на тренировках вместе с Линекером. И у него получился второй за три минуты идеальный пас. Он вывел Гари на убойную позицию в двенадцати метрах от ворот. Идеальная передача и идеальный удар в касание. Рек проявил чудеса прыгучести и дотянулся кончиками пальцев до посланного в притирку со штангой мяча. Но почти не считается. Футбольный снаряд влетел в тот же угол, что и минутами ранее.
Два-ноль. Двадцатая минута. Вердер в меньшинстве, и ему нужно забивать три. Даже ничья оставляет немцев не у дел. Положение, как говорится, хуже губернаторского.
Ну а в самом начале второго тайма оно и вовсе стало безнадёжным. Моя подача углового. Неразбериха в штрафной. И Херман заносит мяч в собственные ворота.
Три-ноль на пятидесятой минуте. В ситуации, когда тебе нужно забивать четыре, а ты играешь в меньшинстве — это приговор, озвученный и приведённый в исполнение.
До конца матча немцы так ничего сделать и не смогли. Вернее, даже усугубили. Разгромная победа Барселоны — четыре-ноль.
В самом конце матча мне удался дубль. Тот же самый дриблинг, что я показывал в первом матче, завершился куда более успешно. Удар, Рек прыгает, но не достаёт. Немецкий вратарь, в принципе, был одним из немногих игроков в своей команде, к которому в этот вечер не было никаких претензий. Он старался, он бился. Но вратарь — это половина команды. А когда вторая половина как будто забыла выйти на поле, сделать ничего нельзя.
Так что четыре-ноль по сумме двух матчей, и Барселона в финале Кубка УЕФА, где нас уже ждал Эспаньол.
Ирония судьбы в том, что в этом сезоне третий по значимости клубный трофей Европы будет разыгран в пределах одного города.
Первый матч с нашими заклятыми друзьями из Эспаньола мы сыграем на Саррии четвёртого мая, а восемнадцатого перед командами двери гостеприимно распахнёт Камп Ноу.
Шикарное завершение сезона для Барселоны. Я надеюсь, что к восемнадцатому мая мы уже будем чемпионами, так что этот матч станет действительно финальной точкой.
Ну а если говорить про другие европейские кубки, то вдвойне приятно то, что этот сезон стал всё более походить на прошлый.
Сразу два советских клуба оказались в финалах еврокубков.
Динамо Минск обыграло Аталанту по сумме двух матчей. Два-один дома и один-два в гостях. В итоге пришлось выяснять отношения в серии пенальти, в которой минчане оказались точнее.
Ну а Торпедо в полуфинальном раунде обыграло Бенфику. Огненный матч в Португалии на переполненном стодвадцатитысячном стадионе закончился просто феерической ничьей, 4:4. Притом Торпедо за десять минут до конца проигрывало со счётом два-четыре. Но усилиями Юры и Коли мужики смогли спастись.
А через две недели, на точно так же до отказа заполненных Лужниках, всё те же братья Савичевы вместе с Протасовым и Литовченко снова нарисовали на табло четвёрку, на которую Бенфика смогла ответить всего одним голом, притом уже на последней минуте.
Восемь-пять по сумме двух матчей, и Торпедо, как и минское Динамо, в финале еврокубка. А именно в финале Кубка чемпионов.
И надо же такому случиться, что в обоих матчах, в обоих финалах, и Кубка кубков, и Кубка чемпионов, будет советско-голландское противостояние. Динамо Минск с Аяксом и Торпедо с ПСВ.
И я очень надеюсь, что матч за Суперкубок Европы в следующем сезоне будет исключительно красным.
Эль Классико. Как много в этом звуке для сердца испанского слилось, как много в нём отозвалось… Да простит меня Александр Сергеевич Пушкин. Плохо я учился в школе, да и вообще поэт из меня хреновый. Зато я хороший футболист.
И сейчас, на финише первого испанского сезона, передо мной стоят вполне чёткие и ясные задачи. Обыграть Реал дома. Создать задел в первом матче с Эспаньолом. Стать чемпионом Испании, желательно за тур-два до конца. А восемнадцатого мая дома, при своих болельщиках, второй раз звонко щёлкнуть по наглому эспаньолскому носу и закрыть все вопросы единым и универсальным ответом: Барселона — чемпион. Барселона выиграла все турниры, в которых участвовала.
Для этого нужно немного. Реал, Эспаньол, Спортинг, Сарагоса и снова Эспаньол. Пять матчей. Пять игровых отрезков по девяносто минут, которые решат всё.
И первым на очереди у нас Королевский клуб.
В этом году мы уже обыгрывали Реал. Причём сделали это у них дома. И вот сейчас, тридцатого апреля, вторая серия. И как команда, так и весь город жаждет того, чтобы стервятник Бутрагеньо вместе со всей своей сливочной компашкой не уехал из Барселоны, а вылетел отсюда как ощипанная мокрая курица.
Задача у нас именно такая.
Предматчевая установка была посвящена больше вопросам мотивации и, можно сказать, философии. Реалу отступать некуда, Реал отстаёт от нас. И если сегодня мы окажемся сильнее, то победить в чемпионате Мадрид сможет только благодаря сразу нескольким нашим ошибкам. Два поражения в трёх матчах. Вот что должна сотворить Барселона для того, чтобы упустить победу в Примере.
После успешного для нас первого Эль Классико мотивирован Реал будет по самые не могу. Но их мотивация ничуть не больше нашей.
И поэтому на поле мы не вышли — мы буквально вылетели.
Уже идя по подтрибунному помещению, проходя мимо работников стадиона и слыша трибуны, я чувствовал, как моё тело, каждая клеточка, наливается напряжением. Я как будто превратился в высоковольтный провод, который гудит от тока. Гудение всего моего тела сопровождало каждый шаг, который отдавался в голове.
И вся остальная Барселона — остальные девять полевых и Субисаррета — точно так же были погружены в ожидание матча с Реалом и слились с атмосферой.
А вот и выход из туннеля на поле. Яркий свет вместе со звуком буквально накрывает нас. Девяносто восемь тысяч болельщиков. Весь до отказа заполненный Камп Ноу встречает нас так же, как когда-то римский Колизей встречал гладиаторов. Сто тысяч человек встают со своих мест и в едином порыве кричат: «Visca Barça! Visca Barça!»
И от этого моя мотивация улетает куда-то в небеса. Я понимаю, что сегодня буду не бегать, а буквально летать.
Минута перед началом матча схлопнулась в секунды. Мы на левой половине поля, сливочная пакость — на правой. Разминка. Последние слова Алешанко, который собрал нас в круг в центре нашей половины. И вот мы уже расставляемся по позициям.
Мяч достался Реалу. Судья Хосе Франциско Перес Санчес — любят в Испании сложносочинённые имена — даёт свисток. Бутрагеньо разыгрывает мяч.
Погнали.
Обычно в футболе первые минуты наименее ценные. Команды только приглядываются друг к другу, проверяют себя и соперника. Но не в этом случае.
Бутрагеньо отдаёт на Гордильо. Тот переводит мяч на другой фланг, и кто-то из футболистов Реала тут же грузит его в штрафную, куда успели прибежать сразу несколько игроков в белых футболках. Субисаррета не выходит из ворот, играет кулаками — и мяч у меня в ногах.
Обыгрываюсь с Заваровым, получаю от него обратную передачу, а затем перевожу мяч на фланг, на Кальдере. И вместе с Гари и Саней мы идём — вернее, не идём, летим — к штрафной Реала.
Кальдере в центре оставляет мяч Шустеру. И Бернд точно так же, как футболисты Реала секундами ранее, грузит его в штрафную. Где совершенно неожиданно для игроков Реала Камачо мешает Буйо добраться до мяча. Что случилось с многоопытным игроком обороны сливочных — совершенно непонятно. В результате Буйо в попытке поймать мяч выронил его на поле. А затем всё тот же Камачо, словно превратившись из высококлассного защитника в пятилетнего ребёнка, отбросил футбольный снаряд от себя каким-то абсолютно нелепым движением.
Всё бы для Реала закончилось благополучно, но Гордильо оказался не готов к цирку, устроенному такими опытными и многократно проверенными в деле игроками. И очень медленно пошёл на мяч.
А я наоборот.
Вот он, мой ток в моих венах-проводах, сработал. Рывок. Я опережаю Гордильо и бью первым же касанием, которое стало для меня третьим в матче. Удар. Буйо, видимо не пришедший в себя после фокусов Камачо, даже не прыгнул.
Удар и гол.
Секундная стрелка не успела сделать даже один оборот. А мы уже ведём.
Один-ноль, девочки. Получите, распишитесь.
И можно сказать, что только после этой оплеухи матч пошёл так, как должен был пойти с самого начала. Наш соперник, видать, успокоился. Мы тоже получили то, что хотели. И пошла обычная игра в дебюте матча. Неторопливая разведка, прощупывание и всё прочее. Правда, счёт на табло — один-ноль. И такая резкая смена градуса матча, его охлаждение процентов на двадцать-двадцать пять, нас вполне устраивает.
В отличие от наших болельщиков, которые на трибунах устроили самый настоящий карнавал. Камп Ноу поёт, пляшет, и нет ни одной пятой точки, которая сейчас находится на сиденьях. Все сто тысяч человек на ногах, и они не просто смотрят футбол — они жаждут его и жаждут нашей победы.
А события на поле развиваются размеренно и, можно сказать, степенно. Атака Реала на восьмой минуте. Попытка Бутрагеньо пробить издали на двенадцатой. Наши ответы с проходом по флангу Роберто и навесом на Гари. Буйо справляется. Как и ещё через пять минут, когда Заваров решил пробить с линии штрафной. Вратарь гостей тоже на месте.
А проштрафившийся Камачо как будто переключился. Он снова собран, очень ответственен и, прямо скажем, хорош. Если бы не тот цирковой номер в самом начале, можно было бы сказать, что именно этот защитник является столпом обороны Реала. Но первая минута перечеркнула всё. Как говорится, он хотел войти в историю, а в результате — в неё вляпался.
Я же старательно ищу свои шансы. Мой фронт работ — от центральной линии и до ворот Буйо.
Двадцать шестая минута. Очередная атака Реала заканчивается подкатом Алешанко. Мяч подбирает Шустер и тут же отдаёт Муньосу на правый фланг. Тот уходит от своего опекуна достаточно рискованным финтом, но победителей не судят. Муньос на свободном месте. И он отдаёт Заварову.
Саня в очень хорошей форме. Поэтому, как и я, он не чурается финтов и ускорений. Вот и сейчас, когда все от него ожидают пас — тем более что и я, и Линекер открыты, и в теории пас нападающим смотрится перспективным — Заваров берёт игру на себя. Неожиданно для всего Реала он совершает рывок к штрафной площадке, и защитники не могут на него не реагировать. Сразу несколько игроков Реала летят на Заварова.
И очень зря.
Если в одном месте где-то прибыло, то в другом-то убыло. И в результате аккуратный пас на выход один на один с Буйо прилетает точно мне.
Ноги. Ускорение. До ворот метров двенадцать. Буйо вылетает мне навстречу как на пожар. Но очень зря. Удар под опорную ногу — и я бегу к трибунам Камп Ноу, раскинув руки и слушая, как стадион скандирует моё имя.
— Сергеев! Сергеев! Сергеев!
Два-ноль. Если это не нокаут для Реала, то как минимум нокдаун.
А на тридцать четвёртой мы и вовсе могли поставить сливочных на колени. Сольный номер Заварова вывел на рандеву с Буйо Линекера. Но в этот раз удача оказалась на стороне Реала и его голкипера. Гари первым ударом угодил в штангу, а когда мяч отлетел от этой лучшей подруги вратарей обратно к нему, со второй попыткой Буйо справился и перевёл мяч на угловой.
Со стандарта мы тоже могли забить. Но после моей подачи и удара Алешанко из района одиннадцатиметровой отметки мяч угодил в перекладину и покинул пределы поля. Два попадания в каркас ворот за тридцать секунд игрового времени. Для статистики — забавно. А для игроков и болельщиков — ужасно. Должны были забивать, но нет. Счёт на табло не изменился.
Перерыв принёс краткие минуты отдыха, которые лично я потратил на простое сидение в раздевалке, накинув чёрно-белое полотенце на голову.
Этот привет из далёкой Москвы со мной уже несколько лет. После сезона 84/85 я получил из Иваново подарок. Тамошние мастерицы постарались и, уж не знаю как, но сделали обалденное огромное пляжное полотенце. Махровое и очень-очень нежное. Полностью чёрное, а в центре — белый круг и наша клубная буква «Т». Тоже чёрная.
Как-то так получилось, что это полотенце стало моим талисманом. И сопровождало меня практически на каждом матче. Сейчас оно, конечно, уже немного поблёкло. Но всё равно оно со мной. И если сначала в Барселоне оно вызывало диссонанс — всё-таки всё остальное в раздевалке в клубных цветах — то сейчас воспринимается уже как должное.
И под этим приветом с родины я абстрагировался от всего, что происходило вокруг.
Спустя пятнадцать минут уже был на поле. Готовый продолжать.
Второй тайм начался с того, чего и следовало ожидать. Реал полез вперёд. А что им ещё оставалось? Ноль-два на чужом поле, трибуны поют и свистят при каждом касании мяча игроком в белом. Беенхаккер выпустил свежего Вальдано вместо кого-то из полузащитников, и сливочные перешли на трёх центральных нападающих. Бутрагеньо, Уго Санчес, Вальдано, который вроде как собирался завершить карьеру в прошлом году но остался еще на сезон когда мы с Саней перешли в Барселону, не иначе собироался взять реванш за финал чемпионата мира 86.
Три волка против нашей обороны.
И надо сказать, минут пятнадцать они нас возили. Реал есть Реал. Когда им нечего терять, они могут выдать такой футбол, что только держись. Навесы, прострелы, удары издали. Субисаррета на пятьдесят второй вытащил мёртвый мяч после удара Мичела. На пятьдесят восьмой Бутрагеньо выскочил один на один, но Мигели, старый лис, успел подставить ногу в последний момент. Угловой. Ещё угловой. Штрафной с опасной позиции. Уго Санчес бьёт через себя, своим фирменным ударом, и мяч летит в сантиметрах от штанги.
Трибуны притихли. Не то чтобы испугались, но напряжение чувствовалось. Два гола — это много. Но это и мало. Особенно когда против тебя Реал Мадрид, который ничего не забыл и ничего не простил.
А потом Круифф сделал то, что делают великие тренеры. Он ничего не поменял. Не стал суетиться, не стал откатываться назад и сажать всех в оборону. Просто показал нам с бровки: играем в свою игру… Держим мяч. Не паникуем.
И мы послушались.
Шестьдесят пятая минута. Шустер перехватывает мяч в центре поля. Пауза. Взгляд. И длинная передача на Заварова, который открылся за спинами защитников. Саня принимает, но бить неудобно, угол острый. Он катит на Линекера. Гари в касание переводит на меня.
Ворота пустые, Гарри пожертвовав своим голевым моментом создал для меня идеальные условия. И я просто закатываю
Три-ноль.
Хет-трик.
Камп Ноу взорвался так, что я на секунду оглох. Сто тысяч человек орали моё имя. Сергеев! Сергеев! Сергеев! Ребята повалили на меня, и мы рухнули в кучу-малу где-то в районе одиннадцатиметровой отметки. Кто-то бил меня по спине, кто-то орал в ухо, кто-то, кажется, даже плакал.
А я лежал на газоне Камп Ноу, и смотрел в вечернее барселонооке небо. Звук как будто отключился и остались только мы вдвоём. Я и небо. Красотаю
Оставшиеся двадцать пять минут Реал уже не дёргался. Сломались. Бутрагеньо ходил по полю с лицом человека, которому только что сообщили о смерти любимой собаки. Уго Санчес вообще перестал открываться, просто стоял где-то в центре и ждал конца. Камачо, тот самый Камачо, который подарил нам первый гол, получил жёлтую за грубый подкат на Заварове а через двадцать секунд повторил тоже самое на Линекере. Чисто от бессилия. Удаление для него было как будто бы способом побыстрее всё это закончить
Мы же катали мяч, держали счёт и наслаждались моментом. Последние минуты я провёл в каком-то странном состоянии. Вроде бы бегаешь, открываешься, отдаёшь передачи. Но при этом как будто смотришь на себя со стороны. Как будто уже знаешь, что этот матч войдет в историю. И ты в нём главный герой.
Финальный свисток. Три-ноль. Барселона громит Реал на Камп Ноу. Хет-трик советского футболиста.Мы почти чемпионы.
Стервятник Бутрагеньо вместе со всей своей сливочной компашкой улетел из Барселоны именно так, как мы и хотели. Ощипанной мокрой курицей.
Сейчас, до реформы Кубка чемпионов, до которой осталось всего ничего и в результате которой кубок превратится в лигу, где шаг за шагом дойдёт до того, что там будет несколько команд из одной страны, — время соревнований в Кубке УЕФА. Сегодня первый матч очередного монофинала. Они нет-нет да и происходят в этом турнире. Например, Торпедо выиграло два года назад именно в монофинале. Тогда мы оказались сильнее Днепра.
А сейчас два триумфатора тех матчей снова имеют возможность поднять этот кубок над головой. Мы с Заваровым выходим на поле Саррии против Эспаньола.
И это противостояние всё-таки немного отличается от других монофиналов. Потому что здесь два клуба из одного города. Горррячая любовь Эспаньола и Барселоны вынесена на международный уровень, и очередное свидание двух антагонистов будет наблюдать вся Европа.
Четыре дня после разгрома Реала пролетели как один. И надо отдать должное игрокам Барселоны: мы все любим отдыхать, и, как показала история с Алешанко, когда капитан чуть было не лишился повязки, этот отдых может выйти из-под контроля.
Но дисциплина. А может быть, желание выиграть почётный трофей. А может быть, ожидание больших призовых от Нуньеса — президент Барселоны за три трофея в одном сезоне пообещал рекордные выплаты. Всё это привело к тому, что мы были очень дисциплинированы и максимально соблюдали трудовую этику.
В любое другое время разгром Реала наверняка перешёл бы в грандиозную вечеринку. Отчего не отмечать, когда чемпионство почти в кармане, а мы звонко щёлкнули по сливочному носу дома? Но нет. Эспаньол и грядущий Кубок УЕФА затмили желание расслабиться.
Так что четвёртого мая Барселона вышла на поле злая, готовая и очень-очень мотивированная.
И эта мотивация сработала ну просто на отлично, вот на сто баллов. В первом тайме, несмотря на то что Эспаньол вышел не просто играть, а умирать, у них не получилось вообще ничего. Ноль опасных моментов, ноль ударов в створ ворот.
Да, мы заплатили за это высокую цену — у нас тоже ничего не получилось. Тот факт, что я аж шесть раз вступил в отбор в пяти метрах от нашей штрафной, говорит о многом. Но мы погасили яростный порыв Эспаньола и на второй тайм вышли с планами построить на этом прочном фундаменте своё победное здание.
Правда, начало этой самой второй сорокапятиминутки получилось обескураживающим.
Мы всё-таки получили мяч в свои ворота. Саррия. Вороньё, это же Саррия, какие бабочки. Проклятое воронье гнездо. И Лосада с трёх метров поражает наши ворота.
Вот старались-старались, стояли стеной в первом тайме. А в начале второго пропустили.
Ну ничего.
Практически сразу чехословацкий судья Душан Кхрняк ставит штрафной метрах в двадцати двух от ворот Эспаньола. И к мячу подходит Шустер.
На тренировках с этой достаточно дальней позиции мы практически не бьём. Я могу, я умею, я знаю, как это делать. Но дальние удары — это всё равно плюс-минус лотерея. Поэтому сейчас я в штрафной, а Бернд готовится подавать.
Разбег. Навес в штрафную. Я выпрыгиваю выше всех и, по примеру Роналду из будущего, как будто зависаю над этой штрафной. Мяч прилетает на идеальной высоте. Удар головой. Н’Коно прыгает, но только для того, чтобы оттенить мой гол.
Один-один.
Всё начинается сначала. И у Барселоны уже преимущество. Не надо забывать, что, несмотря на то что мы с этими бело-синими тридварасами играем в одном городе, это финал Кубка УЕФА. И у нас преимущество гостевого гола.
Которое через пять минут превращается в полноценное преимущество в отдельно взятом матче.
Фол в центре поля. Снова штрафной. Мы не стали дожидаться свистка — по правилам, если мяч в этой зоне, так можно делать. И практически сразу провели разящую и результативную атаку.
Шустер, Заваров, Линекер. Снова Шустер. Пас в штрафную. Саня опережает на долю секунды Галерта. И бьёт в противоход Н’Коно.
Два-один. И Эспаньол обтекает.
Правда, недолго. Характера у наших соседей не занимать. Как ни странно, его в этом сезоне даже больше, чем у Реала, который просто отдался Барселоне в обоих матчах.
Вот мы, если говорить о Королевском клубе, просто зашли в магазин и вынесли деньги из кассы, саму кассу, все товары с полок, камеры видеонаблюдения. Потом зашли в подсобку, вынесли оттуда сейф и всё что там было ценного, а на закуску утащили с собой и симпатичную продавщицу, которая работала в этом магазинчике первый день.
А Эспаньол не такой. У Эспаньола мы точно так же забираем кассу. Но он сопротивляется. И сопротивляется как чёрт.
Не успели мы обрадоваться второму голу в их ворота, как счёт уже равный. Пичи Алонсо попробовал себя с восемнадцати метров, и эта попытка оказалась более чем успешной. Субисаррета не дотянулся буквально несколько миллиметров. И именно эти миллиметры подарили Эспаньолу второй гол.
Два-два.
Клементе с бровки гнал их вперёд. Само собой, они и без него бежали. Но лучше бы хозяевам этого не делать.
Муньос — вот уж не знал, что он умеет так быстро бегать — промчался буквально со скоростью курьерского поезда. Как будто это не мой партнёр по Барселоне, а Роберто Карлос версии 97–98 годов. И после его прохода последовала прострельная передача назад и налево, туда, где на ворота Эспаньола уже набегал Линекер. Удар в касание — и Н’Коно снова вынимает мяч из сетки своих ворот.
Три-два. Мы снова на коне.
А уже перед самым финальным свистком Барселона ставит красивую жирную точку.
Очередной провал Эспаньола в обороне. Быстрая контратака. И мы с Заваровым прошли по разреженному пространству чужой половины поля, вообще не встретив никакого сопротивления. Саня мог бить сам, но любезно уступил мне это право.
Поэтому я закатываю мяч уже в пустые ворота.
Четыре-два. И у Барселоны великолепные шансы для того, чтобы через две недели поднять над головой Кубок УЕФА.
Двухматчевое противостояние — оно как будто одна игра. Первый матч — это, соответственно, первый тайм, а второй — естественно, второй. С одним небольшим замечанием: перерыв занимает две недели.
И этот перерыв нужен не только для того, чтобы попить водички, сменить форму, послушать тренера, насладиться тем, как тебе прёт сегодня, или, наоборот, вдоволь посыпать голову пеплом — в зависимости от ситуации.
Нет, в этот перерыв происходит много всего интересного. И важного для Барселоны. И лично для меня.
Вот эти две недели получились именно такими — очень и очень важными.
Мы после первого матча с Эспаньолом продышались, отдохнули. И поехали играть с очередным Реалом. Реал Спортинг де Хихон. Само собой, все опускают эту приставку «Королевский», поэтому просто Спортинг.
Для Барселоны это предпоследний гостевой матч сезона. Дальше только Осасуна двадцать второго мая. И если сегодня мы обыграем Спортинг, то финальный выезд уже практически наверняка ничего не будет значить.
Именно поэтому, несмотря на то что нас ждёт вторая серия с Эспаньолом, Круифф привёз сюда основной состав. И именно поэтому максимально мотивированная и заряженная на успех Барселона провела очень скучный, но при этом крайне эффективный матч.
Ноль-один в первом тайме. Линекер открыл счёт после заброса Шустера. Ноль-два во втором — Заваров красиво завершил контратаку. И в результате мы увезли важнейшие два очка.
Для того чтобы выиграть чемпионат Испании, нам нужно было всего лишь не проиграть четырнадцатого мая Сарагосе.
А перед этим, одиннадцатого мая, мы с Заваровым сгоняли в Страсбург. Там, на Стад де ла Мено, минское Динамо играло с Аяксом.
Не сказать, что мы с Саней большие фанаты Динамо. Всё-таки долгое время мы не воспринимали минчан иначе как наших соперников. Но всё равно это советский клуб в финале европейского кубка. И раз у нас есть возможность быть на трибуне, мы не могли не поехать.
Я, конечно, хотел, чтобы Катя была со мной. Но Сашка ещё слишком маленький, чтобы оставлять его на няню. Вернее, может быть, он бы и спокойно это перенёс. Но Катя не рискнула. Поэтому мы с Заваровым полетели вдвоём. Его жена Ольга осталась с Катей.
Так что плюс два болельщика минского Динамо на трибунах было.
И как же горько нам с Саней было после этого матча.
Потому что наши должны были забирать этот финал.
Два-ноль после первого тайма. Полное преимущество Минска. Абсолютно гениальная игра Зыгмантовича и Алейникова. Всё получалось на высшем уровне.
Но затем во втором тайме Аякс показал, кто в доме хозяин. И усилиями молодого, но уже видно что гениального Денниса Бергкампа — будущего Нелетучего Голландца — сравнял счёт.
Дополнительное время не принесло успеха ни той, ни другой команде. А серия послематчевых пенальти стала счастливой для Аякса. Их вратарь Стэнли Мензо бился как лев, отбив три удара наших парней.
В результате — Аякс обладатель Кубка кубков.
Обидно. Но что делать.
Мы вернулись в Барселону.
А потом четырнадцатого мая случилось то, чего весь город ждал очень-очень давно.
Барселона выиграла чемпионат Испании.
Нам нужно было не проиграть Сарагосе. Но в этот вечер мы не могли просто сыграть на ничью. Это не входило в наши планы.
Поэтому четыре-ноль. Поэтому дубль Алешанко. Поэтому наш капитан забивает победный гол. Поэтому три голевые передачи Заварова. Поэтому мой очередной сухой лист с углового.
И десятки тысяч болельщиков Барселоны на поле.
Барселона — чемпион Испании.
Народные гуляния после этого матча растянулись аж до второго матча с Эспаньолом. Четырнадцатого наши фанаты захватили центр города — так до восемнадцатого они его и держали в собственности. Гулянка не прекращалась ни на минуту.
И празднование чемпионства плавно перетекло в новый праздник.
Потому что восемнадцатого мая Камп Ноу увидел ремейк первого матча с Эспаньолом.
Если говорить о результате.
А по счёту всё получилось куда более просто для нас. Два-ноль уже в первом тайме. Я открыл счёт после розыгрыша углового. Линекер удвоил преимущество перед самым перерывом — выскочил на передачу Заварова и хладнокровно расстрелял Н’Коно.
Во втором, в самом его начале, Эспаньол остался в меньшинстве. За излишнюю ретивость голландец Ян Кейзер отправил досрочно отдыхать Уркиагу.
И Барселона уже в демо-режиме докатала второй тайм, забив под самый его занавес. Три-ноль. Я, Линекер и сменивший меня Караско принесли клубу третий за сезон трофей.
Мы выиграли всё, что можно. И были на вершине мира.
Идеальный сезон для двух советских футболистов в Испании.
Пришли. Увидели. Победили.
— Слава, Алекс, а вы точно русские?
Услышав этот вопрос, мы с Заваровым, не сговариваясь, рассмеялись.
Голос у Гарри был уже очевидно пьяный. Но надо отдать должное здоровью, печени и генетике этого английского лба, такое количество спиртосодержащего, что он влил в себя, способно свалить любого. Я бы ещё поллитра назад уже впал в алкогольную нирвану. А Линекеру хоть бы хны. Пьёт как лошадь.
— Друг мой, что это за стереотипы? — улыбнувшись, ответил я. — Или что, если русский, то обязательно завтрак, обед и ужин со стаканом водки?
— Конечно! А как иначе? — изумился Линекер. — И ты мне зубы-то не заговаривай. Мы выиграли трёбл. Нужно как следует это отметить!
Весь этот разговор происходил посреди загула. Барселона уже третий день отмечала свой триумф. Три трофея. Всё, в чём участвовала всё забрала.
Да, впереди был ещё матч с Осасуной, но все понимали, что это простая формальность. Да и Круифф с Нуньесом ясно дали понять — можно. В конце концов, у нас есть молодой и голодный до игровых минут дубль. Того же Шустера, а наш стойкий оловянный солдатик из Западной Германии набрался чуть ли не хлеще Линекера, вполне заменит в составе Гвардиола. Будущий творец ультимативной тики-таки буквально выгрызает себе игровое время. И уж кто-кто, а Хосеп наверняка воспользуется своим шансом на полную.
Ну а вопрос Гарри был связан с тем, что два советских футболиста представляли этакий островок трезвого спокойствия посреди шумного моря барселонской пьянки. Мы с Заваровым практически не пили. Пара бокалов шампанского и такое же количество шотов текилы под свежайшую и невероятно вкусную сангриту. По сравнению с тем, что уже выпили мои одноклубники это так, капля в море. Слону дробина.
Причин тому несколько.
Во-первых, я и сам по себе не сторонник вот таких вот алкогольных приключений.
А во-вторых, понимание текущего момента, как любят говорить советские бюрократы, никто не отменял. Мы в Испании. И я ставлю голову против макового зерна, что незаметные люди в одинаковых ботинках наверняка во все глаза следят за нами. Так что моральный облик советского футболиста! Советского спортсмена! Советского гражданина! Именно так, по нарастающей, с восклицательным знаком после слова «гражданин», должен быть на высоте.
И с Сашкой мы, скажем так, синхронизировались. Он, как и я, больше всего в жизни любит выигрывать. А впереди, буквально через несколько дней, у нас Новогорск, где уже вовсю пыхтит сборная Советского Союза. Правда, без нас с Заваровым и без игроков Торпедо, которым ещё играть финал Кубка чемпионов в Штутгарте. Подготовка к чемпионату Европы у ребят Эдуарда Васильевича в самом разгаре.
И так как сезон у нас с Заваровым получился очень и очень напряжённый, сил осталось не так много каждая рюмка, каждый бокал, каждый глоток чего-то бодрящего и веселящего этот запас, естественно, уменьшает.
Поэтому да. Мы с Заваровым — два живых опровержения стереотипа о том, что если русский, ну или советский, то это всегда любитель выпить.
Алкогольные приключения моих партнёров по команде продолжались аж до двадцать первого мая. Загул получился легендарным. Барселона выпила, наверное, в каждом баре города. И потусила в каждом клубе. Но всё когда-то заканчивается. И мы, те, кто мог стоять на ногах, плюс ребята из дубля, поехали в Памплону играть последний матч сезона.
В принципе, ни я, ни Заваров не предполагались в составе на эту игру. Всё-таки она уже не имела никакого смысла. А у нас впереди ещё чемпионат Европы. Но так получилось, что оба советских футболиста вышли на поле двадцать второго. И именно я примерил капитанскую повязку в этом матче.
Причём сделал я это при живом и здоровом Хосе Рамоне. Алешанко тоже играл в тот день, но это была его инициатива и его осознанное решение — передать мне на этот матч капитанскую повязку.
— Я всё-таки больше прошлое Барселоны, — сказал он. — А ты, Слава, её не только настоящее, но и будущее. И очевидно, что именно тебя болельщики будут хотеть видеть в качестве капитана.
Такая вот интересная история получается с этой капитанской повязкой. После той злосчастной вечеринки, после которой Алешанко, скажем так, впал в немилость у руководства команды, меня хотели сделать капитаном. Но я фактически сам от этого отказался — для того, чтобы не раскалывать команду, чтобы сохранить ту химию, которая у нас в Барселоне сложилась.
Ну а сейчас, перед последним матчем моего первого сезона в Испании, сам Хосе Рамон эту капитанскую повязку мне отдаёт.
Само собой, что я её взял. Но со словами:
— Это только на сегодняшний матч. Ты наш капитан.
Алешанко кивнул, улыбнувшись в ответ, и сильно хлопнул меня по плечу.
Так что именно благодаря этой пантомиме в раздевалке за десять минут до начала матча с Осасуной я вывел Барселону на поле. И именно я прошёл первым через чемпионский коридор, который устроила для нас принимающая команда.
Это во всех отношениях приятная традиция, пока что отсутствующая в Советском Союзе. У нас почему-то вот так не принято приветствовать чемпионов. Но здесь, в Испании, эта традиция цветёт и пахнет, и мы сполна насладились аплодисментами от нашего соперника.
Ну а если говорить о самой игре, то товарищеский матч есть товарищеский матч. Само собой, эта игра была не по букве, но по сути, по духу именно такой. Всё-таки мы решили абсолютно все свои задачи. А Осасуна не могла после этой игры ни упасть ниже, ни подняться выше. Раз так, то зачем рвать жилы? Зачем играть кость в кость? Зачем портить себе и другим окончание сезона?
Впереди же отдых, отпуск, море, солнце, пляж, красивые девочки в бикини и все остальные приметы красивой жизни богатого мужчины в самом расцвете сил. А футболисты в Испании сейчас все как один — это именно богатые мужчины, ну как минимум в Примере.
В Европе уже давно прошло то время, футбол был игрой, в которую двадцать два бедных человека играли перед тысячами богатых. Теперь наоборот: тысячи бедных смотрят, как мяч пинают богатые.
Само собой, что до тех сумасшедших денег, зарплат, контрактов, рекламных и спонсорских отчислений, какие будут в будущем, ещё далеко. Футболисты-миллионеры это всё ещё редкие звери. Таких, как я, можно пересчитать по пальцам. Но в любом случае среднестатистический профессиональный игрок в лучшую игру с мячом, особенно если говорить о Западной Европе, куда богаче, чем среднестатистический зритель.
В общем, эта товарищеская игра по-товарищески же и закончилась. Осасуна открыла счёт на пятнадцатой минуте — мы зевнули прорыв Эчеберрии. Спустя восемь минут Гвардиола сравнял. В начале второго тайма Мартин снова вывел хозяев вперёд. Ну а на семидесятой минуте я ассистировал Заварову, который и забил последний гол Барселоны в этом сезоне.
Два-два, ничья — и всё. Первый клубный сезон в Испании официально закончен.
Ну а вишенкой на этом испанском торте и для меня, и для Сани стали ключи с брелоками.
Оба брелока были очень пафосные и красивые. У него — с трёхлучевой звездой в круге. А у меня — вставший на дыбы конь на жёлтом щите. Щит жёлтый, а машина, которая заводилась этими ключами, — красная.
Господин Нуньес от щедрот подарил двум советским футболистам по машине. Заварову достался 560-й Mercedes, а мне — Ferrari Testarossa. В классической, кроваво-красной, максимально агрессивной и знакомой всем любителям автомобилей ливрее.
Ну а потом, когда большая часть моих испанских товарищей таки отправилась на заслуженный отдых после длительного и тяжёлого сезона, мы с Заваровым сели в самолёт и полетели. Но не в Москву, не в Новогорск, а в Штутгарт.
Моя первая команда здесь, моя вечная черно-белая любовь будет играть второй для себя финал Кубка чемпионов подряд.
Начало сезона у Торпедо не задалось. Что-то Эдуард Анатольевич перемудрил с подготовкой. Так что в чемпионате эта напичканная звёздами машина пока что пробуксовывала. Но чемпионат — это чемпионат, а Кубок чемпионов — это Кубок чемпионов. В нём как раз таки Торпедо отдавали небольшое преимущество.
Правда, соперник тоже не лыком шит. Куман, Ваненбург, Кифт. Ребята в самом соку. А учитывая то, что уже очень скоро нам с ними играть в групповой стадии чемпионата Европы, и я знаю потенциал голландцев, и понимаю, что вероятность встречи с ними в финале очень велика, то посмотреть на нескольких ведущих игроков нашего будущего главного соперника не просто интересно — важно. Можно даже сказать, необходимо.
Единственное, что во всей этой истории меня расстраивало, — это то, что я очень надолго расстаюсь с семьёй. Катя не полетела с нами в Германию. Всё-таки Сашка ещё слишком маленький для подобных приключений. Но думаю, что очень скоро я буду играть на стадионах, на трибунах которых будет и мой сын.
Вообще, я как посол доброй воли ЮНИСЕФ, мягко скажем, желанный гость на всех сколько-нибудь значимых спортивных мероприятиях. И мои гости тоже. Поэтому место в ВИП-ложе Неккарштадиона было для нас с Заваровым зарезервировано, как говорится, по умолчанию.
Но едва прибыв на арену, мы с Заваровым переглянулись и решили: в задницу этих скучных европейских футбольных чиновников. Все эти постные лица Жака Жоржа и функционеров из ЮНИСЕФ. Я, конечно, посол доброй воли и участвую во всяких мероприятиях этой во всех отношениях достойной организации. Но смотреть, как играет моя команда в финале Кубка чемпионов, в их компании? Зачем? Если вон целых два сектора уже заполнены ими — чёрно-белыми болельщиками Торпедо.
Хорошее всё-таки сейчас время. Чиновники, как минимум спортивные и футбольные, прекратили бояться собственного народа. Прекратили считать, что советский человек, оказавшись за границей, тут же забудет лучшее в мире государство рабочих и крестьян и побежит куда глаза глядят. Нет. На спортивные мероприятия, на еврокубки торпедовскую торсиду выпускают. И сейчас, в матче против ПСВ, банду Стрельцова будут поддерживать больше пяти тысяч фанатов.
Само собой, что это даже не выбор — смотреть финал Кубка чемпионов из ВИП-ложи или из фанатского сектора Торпедо. Ноги сами понесли нас туда, в самую гущу этого чёрно-белого моря.
Ну а потом был, эмоционально, один из самых ярких, важных и красивых матчей в моей жизни.
Нет, конечно, эмоции и ощущения от того, когда ты сам выходишь на поле, отличаются от тех, когда ты вот так вот смотришь футбол. Но это всё равно что сравнивать мягкое с тёплым. Попытка сравнить несравнимое. А если говорить именно об играх, которые я когда-либо смотрел — вживую, по телевизору, неважно, — то именно этот финал Кубка европейских чемпионов стал для меня лучшим.
И главным в этом было, конечно, то чувство локтя, то ощущение принадлежности к большой, по-настоящему дружной и могучей силе, которая в едином порыве поддерживала своих. Песни, кричалки, танцы. Единый хор из тысяч и тысяч лужёных глоток, который встретил нас с Заваровым:
— Слава! Саня! Сергеев! Заваров!
Даже если бы Торпедо проиграло, эти ощущения, эти эмоции всё равно остались бы у меня в сердце.
А тут ещё и Торпедо выиграло. То есть сложилось самое настоящее бинго.
Если говорить о самой игре, то она получилась тяжёлой.
ПСВ, ведомый не последним человеком в истории российского футбола, знаменитым Гусом Ивановичем, Гусом Хиддинком, играл просто отлично. Куман проводил, наверное, один из лучших матчей в своей жизни. Их центральный нападающий Гиллхаус вообще отдал всё, что имел, и даже больше. Крайки Ваненбург и Линскенс как будто взяли всё лучшее от игры Торпедо тех сезонов, когда мы с Заваровым защищали чёрно-белые цвета.
ПСВ был достоин победы. Ещё бы финалист Кубка чемпионов, основа сборной Голландии, которая уже через месяц будет биться с нами на чемпионате Европы. Шесть будущих чемпионов Европы. Причём все шестеро очень и очень молоды. Находятся на пике карьеры, физических и духовных сил.
Но и Эдуард Анатольевич сумел настроить команду. Стрельцов в принципе средний мотиватор на рядовые игры. Но на самые важные матчи торпедовская легенда находит нужные слова. Ключевые, знаковые — как угодно их можно назвать — игры. И сегодня был именно этот случай.
Торпедо вышло на, возможно, самую важную игру в своей истории. Ведь удержаться на вершине всегда сложнее, чем на неё забраться. И братья Савичевы, Протасов, Добровольский, Харин, Горлукович — вся эта дорогая моему сердцу чёрно-белая банда точно так же, как ПСВ, вышла побеждать. Вышла умирать. Отдать всё, что есть.
И московские козыри оказались весомее.
Первый тайм был эмоциональным, нервным и, мягко скажем, не самым хорошим по качеству игры. Что нам, что голландцам что-то мешало. Вернее, понятно что — в футбол ты всегда играешь не сам по себе, не в вакууме, а против конкретного соперника. Вот как раз соперник и мешал.
А во втором тайме всё как будто встало на свои места.
Шестидесятая минута и связка из Днепра открывает счёт. Курьерский поезд «Днепр — Москва» по имени Геннадий Литовченко прошёл по своему флангу, не заметив Хайнце и бросившегося его страховать Кумана. А оттуда, уже из района углового флага, последовал прострел в штрафную.
Протасов, который несколько лет назад включил режим лучшего в мире игрока штрафной, не собирался его выключать и в этом матче. Так что, находясь в своей стихии, муж моей сестры опережает Геретса и проталкивает мяч мимо Ван Брёкелена.
Один-ноль и я вместе с тысячами болельщиков Торпедо вскидываю руки, прыгаю, кричу и чувствую абсолютное счастье.
Потом, правда, эту волну подсбил Гиллхаус, который сравнял через восемь минут. Но его удар стал последним ударом в створ ворот Харина. Дальше атаковала только чёрно-белая команда. И делала это хорошо и разнообразно.
Если бы не Ван Брёкелен, ПСВ выбросил бы белый флаг намного раньше. Но кипер держал свою команду в игре.
Угловой, удар Горлуковича — Ван Брёкелен на месте. Ещё один проход Литовченко, ещё один удар Протасова — вратарь снова творит чудеса. Юра по месту оттянутого форварда, удар с шестнадцати метров — Ван Брёкелен берёт. Коля разрывает свой фланг, режет угол, входит в штрафную, удар в дальний — снова вратарь.
Это какой-то многорукий паук, который опутал своей паутиной ворота ПСВ. И готов всё отдать, но только не пропустить.
Но сколько верёвочке ни виться — результат всё равно случился.
Правда, перед той самой атакой случился жёсткий фол датчанина Лербю на Добровольском. В результате которого нашего молодого, но уже супермастеровитого и титулованного опорника по позиции меняет его тёзка — Игорь Чугайнов.
Восемнадцатилетний парень, который в этом сезоне выходил чаще на замену, но иногда и в старте. Но решение выпустить восемнадцатилетнего опорника в финале Кубка чемпионов, да ещё и в такой момент — это смелость Стрельцова. Впрочем, это вполне в духе моего первого тренера. Русский Пеле, находясь на тренерском мостике Торпедо, никогда не боялся доверять молодым.
И он доверяет такому вот молодому сегодня.
И именно Чугайнов на восемьдесят восьмой минуте забивает победный мяч.
В затяжной многофазовой атаке Торпедо, которая должна была закончиться голом несколько раз, мяч в итоге пришёл к Игорю, который не побоялся ответственности и ударил с линии штрафной. Голландский вратарь сделал всё, чтобы и здесь записать себе в актив ещё одно суперспасение, но нет. Мяч после удара Чугайнова скользнул по перчатке Ван Брёкелена и юркнул в сетку ворот.
Два-один — и за оставшееся время ПСВ не смогло сделать ничего.
Торпедо снова на вершине мира. А я, как и тысячи болельщиков моего первого клуба, — на седьмом небе от счастья.
Это было незабываемо.
И теперь моя задача — этот же эмоциональный заряд сохранить до чемпионата Европы. Чтобы эти же люди — а многие из болельщиков Торпедо поедут на чемпионат Европы — снова были на седьмом небе от счастья. Когда сборная Советского Союза защитит титул чемпионов Европы.
Мы это можем. А раз можем — значит, должны.
Дорогие любители футбола! Ещё один европейский сезон позади, и мы можем с гордостью констатировать: советский клубный футбол прочно утвердился на вершине континентальной иерархии. Московское «Торпедо» второй год подряд завоёвывает Кубок европейских чемпионов! После прошлогодней эпической победы над мадридским «Реалом» в Вене, когда автозаводцы отыгрались с 0:2 и вырвали победу 4:3, теперь в Штутгарте они одолели голландский ПСВ. Два года подряд — лучший клуб Европы. Два года подряд — на самой вершине континентального футбола. Такого в истории советского спорта ещё не было, и вряд ли кто-то мог об этом мечтать ещё пять лет назад.
Финал на штутгартском «Неккарштадионе» собрал шестьдесят восемь тысяч зрителей и получился драматичным, напряжённым, по-настоящему нервным. Голландский ПСВ, ведомый опытнейшим тренером Гусом Хиддинком, оказался крепким орешком. В составе эйндховенцев блистали такие мастера, как вратарь Ван Брёкелен, защитник Куман, капитан Геретс. Это была команда без явных слабых мест, команда, которая прошла к финалу через серию сложнейших противостояний.
Первый тайм завершился нулевой ничьей, но это был не тот ноль-ноль, который навевает скуку. Обе команды создавали моменты, обе искали счастья у чужих ворот. Харин несколько раз выручал «Торпедо», Ван Брёкелен творил чудеса на противоположной стороне поля. Казалось, эти двое решили устроить личное соревнование — кто надёжнее, кто хладнокровнее, кто лучше читает игру.
Но класс «Торпедо» в итоге сказал своё слово. На 60-й минуте Олег Протасов открыл счёт. Литовченко прошёл по левому флангу, навесил в штрафную, и Олег, опередив Геретса, в своей неповторимой манере переправил мяч в сетку. Это был типичный гол Протасова — гол бомбардира от бога, который всегда оказывается в нужном месте в нужную секунду. Трибуны, где расположились несколько тысяч советских болельщиков, взорвались рёвом восторга.
Голландцы не сдались. На 68-й минуте Гиллхаус сравнял счёт после розыгрыша штрафного удара. Мяч пришёл к нему на линию вратарской, и форвард ПСВ не промахнулся. 1:1. Казалось, дело идёт к дополнительному времени, а может быть, и к серии пенальти. Нервы у всех были на пределеНа 80-й минуте датчанин Лербю грубо сфолил на Добровольском. Наш молодой, но уже титулованный опорный полузащитник не смог продолжить игру и был заменён. Вместо него на поле вышел восемнадцатилетний Игорь Чугайнов — парень, который в этом сезоне чаще выходил на замену, чем появлялся в стартовом составе. Выпустить восемнадцатилетнего юношу в финале Кубка чемпионов, да ещё на последние десять минут при ничейном счёте — это решение требовало от тренера огромной смелости. Но Эдуард Анатольевич Стрельцов никогда не боялся доверять молодым. Русский Пеле знал, что делает.
И Чугайнов не подвёл.
88-я минута. Затяжная атака «Торпедо». Мяч переходит от игрока к игроку, голландцы не могут его отобрать. Николай Савичев, Литовченко, снова Савичев. Удар — Ван Брёкелен отбивает. Добивание — снова вратарь. И тут мяч отскакивает к Чугайнову, который оказался на линии штрафной.
Восемнадцатилетний парень не стал думать, не стал искать партнёров. Он просто пробил. Пробил так, как умеют бить только те, кто ничего не боится. Ван Брёкелен в отчаянном броске дотянулся до мяча кончиками перчаток, но этого оказалось недостаточно. Мяч скользнул по пальцам голландского вратаря и юркнул в сетку.
2:1. «Торпедо» снова впереди. До финального свистка оставалось две минуты.
ПСВ бросился отыгрываться, но время было на стороне автозаводцев. Харин уверенно забрал несколько навесов, защитники выносили всё, что летело в штрафную. И когда бельгийский арбитр дал финальный свисток, «Неккарштадион» утонул в рёве чёрно-белых трибун.
«Торпедо» — двукратный победитель Кубка европейских чемпионов!
Отдельно отметим, что в этом финале автозаводцы играли без двух своих главных звёзд прошлых лет — Ярослава Сергеева и Александра Заварова, которые теперь защищают цвета испанской «Барселоны». Год назад именно они были творцами великой победы в Вене… Но команда Стрельцова доказала: «Торпедо» — это не два человека, пусть даже гениальных. Это целый коллектив мастеров, сплочённый общей целью. Литовченко, Протасов, братья Савичевы, Харин, Горлукович, Ковач, Пригода, Полукаров — все они показали футбол высочайшего класса.
И конечно, Чугайнов. Мальчишка, ставший героем.
Шестьдесят восемь тысяч зрителей на «Неккарштадионе» стали свидетелями очередного триумфа советского футбола. И снова, как год назад в Вене, несколько тысяч советских болельщиков поддерживали команду на трибунах. Чёрно-белый сектор не умолкал ни на минуту — ни когда голландцы сравняли счёт, ни когда время неумолимо утекало. Барабаны, горны, флаги, транспаранты. Это уже традиция — массовые выезды торпедовских фанатов в Европу.
Именно «Торпедо» стало пионером в организации таких выездов. То, что ещё несколько лет назад казалось абсолютно невозможным, сегодня стало реальностью. Заводчане ЗИЛа, пройдя все необходимые согласования, все собеседования в комсомольских и партийных организациях, получив характеристики и рекомендации, показали всей Европе, что такое настоящая болельщицкая культура. Это не озверевшая толпа, готовая учинить беспорядки при любом исходе матча. Это сплочённая общность людей, объединённых любовью к футболу, к своему заводу, к своей команде, к своей Родине.
И какой разительный контраст с тем, что мы наблюдали несколько лет назад после финала Кубка кубков! Английские так называемые «фанаты» «Эвертона», не сумев принять поражение от «Торпедо», едва не устроили кровавую расправу над нашими футболистами. Летящие на поле бутылки и камни, попытки прорваться через полицейское оцепление, звериная злоба на перекошенных лицах. Только решительные действия полиции, применившей дубинки и слезоточивый газ, предотвратили трагедию. Вот она, изнанка западного «цивилизованного» спорта. Вот они, плоды капиталистического общества потребления. Советские болельщики — полная противоположность этому безумию. Они умеют и радоваться победам, и достойно переживать редкие неудачи.
Отдельного слова заслуживает минское «Динамо», которому в розыгрыше Кубка кубков не хватило буквально чуть-чуть. Команда из столицы Белорусской ССР дошла до финала, где уступила в упорнейшей борьбе. Пусть трофей ускользнул, но само попадание в финал — несомненный успех белорусского футбола. Два советских клуба в финалах двух главных европейских турниров — это ли не показатель уровня нашего футбола? Какая ещё страна может похвастаться подобным достижением?
Завод имени Лихачёва сегодня известен всему миру. И ассоциируется это прославленное предприятие не только с надёжными грузовиками, которые работают на стройках от Магадана до Гаваны, от Мурманска до Владивостока. Не только с элегантными легковыми автомобилями ставшими настоящим шлягером как в странах народной демократии, так и в капиталистической Западной Европе, где советские машины успешно конкурируют с хвалёными «мерседесами» и «БМВ». ЗИЛ — это ещё и футбол. «Торпедо» — спортивное лицо завода, его гордость и слава. А заводчане-болельщики показывают всему миру пример того, какой должна быть настоящая поддержка команды.
Костяк нынешнего «Торпедо» составляют воспитанники клубной школы, что особенно отрадно. Братья Савичевы, Юрий и Николай. успели поиграть овсех торпедовских командах, Дмитрий Харин надёжнейший страж ворот, также прошёл все ступени торпедовской лестницы. И вот теперь Игорь Чугайнов, забивший победный гол в финале Кубка чемпионов в восемнадцать лет! Это ребята с нашего двора, выросшие на торпедовских полях, ставшие победителями Кубка Чемпионов. Именно за таких футболистов болеют всем сердцем, именно такие становятся настоящими любимцами публики. В них видят себя тысячи мальчишек по всей стране, мечтающих о большом футболе.
Победа «Торпедо» стала достойным продолжением триумфального для советского спорта года. Напомним: на зимней Олимпиаде в Калгари наши спортсмены установили абсолютный рекорд для зимних Игр по количеству наград в общем зачёте. Одиннадцать золотых, девять серебряных, девять бронзовых медалей! Ни одна страна мира даже близко не подобралась к этому результату. Хоккейная сборная в очередной раз подтвердила статус сильнейшей команды планеты, завоевав олимпийское золото в блестящем стиле, не оставив соперникам ни единого шанса. Фигуристы, лыжники, конькобежцы, биатлонисты — везде наши спортсмены были лучшими. И вот теперь клубный футбол вносит свой весомый вклад в общую копилку побед.
Всё это наглядно демонстрирует правильность избранного пути развития. Советский спорт находится на небывалом подъёме. Страна уверенно движется вперёд, год за годом добиваясь всё новых успехов во всех сферах жизни. Наши футболисты, хоккеисты, лыжники, конькобежцы несут в мир славу советского спорта, советского образа жизни, советского человека. Они доказывают всей планете преимущества социалистической системы, где спорт служит народу, а не кучке богачей-владельцев клубов, где талант получает все возможности для развития, где коллектив важнее индивидуальности.
Впереди — чемпионат Европы в ФРГ. Сборная СССР будет защищать титул, завоёванный четыре года назад в Париже, когда наши футболисты в блестящем финале одолели хозяев турнира — французов. Задача сложнейшая, но вполне выполнимая. И мы уверены: наши футболисты не подведут! Вперёд, к новым победам!
В. ПОНЕДЕЛЬНИК, заслуженный мастер спорта
ГЕНЕРАЛЬНАЯ РЕПЕТИЦИЯ
Сборная СССР завершает подготовку к чемпионату Европы
Семьдесят тысяч зрителей, пришедшие в «Лужники» в этот тёплый июньский вечер, стали свидетелями блестящей игры сборной СССР. Последний контрольный матч перед отъездом в ФРГ получился именно таким, каким и должен быть: убедительная победа с крупным счётом, прекрасное настроение в команде, полная уверенность в собственных силах. Трибуны главного стадиона страны гудели от восторга, провожая команду на главный европейский турнир четырёхлетия.
Погода благоприятствовала футболу. Тёплый вечер, лёгкий ветерок с Москвы-реки, идеальный газон — всё располагало к красивой, атакующей игре. И наши футболисты не подвели ожидания болельщиков.
Но главное — мы наконец-то увидели сборную в полном боевом составе. Посланцы Страны Советов в далёкую Испанию, триумфаторы только что завершившейся Ла Лиги и победители Кубка УЕФА, бывшие торпедовцы Александр Заваров и Ярослав Сергеев присоединились к команде на тренировочной базе в Новогорске неделю назад. Оба сразу же вышли в стартовом составе против поляков, и их появление преобразило игру сборной до неузнаваемости.
Год в «Барселоне» пошёл нашим легионерам только на пользу. Сергеев, который объективно лучший футболист мира стал ещё лучше, хотя какзалось бы куда лучше-то? Он еще мощнее, ещё увереннее, ещё опаснее для любого соперника. Заваров, этот неутомимый мотор полузащиты, отточил своё и без того великолепное видение поля до совершенства. Вместе они составляют связку, равной которой нет ни в одной сборной мира.
Результат налицо. Сергеев оформил великолепный дубль, напомнив всем собравшимся на трибунах и миллионам телезрителей у экранов, почему именно он считается лучшим футболистом планеты. Заваров дирижировал игрой в центре поля с мастерством опытного симфонического дирижёра, раздавая передачи и организуя атаки. Каждое его касание мяча было осмысленным, каждая передача — опасной для соперника.
Поначалу, впрочем, всё складывалось не так гладко, как хотелось бы. Сборная Польши, уязвлённая недавним поражением от ирландцев в Дублине со счётом 1:3, приехала в Москву с самыми серьёзными намерениями. Гости хотели реабилитироваться, доказать себе и всему миру, что тот провал был случайностью. Тренер Лазарек выставил боевой состав и настроил команду на борьбу.
Первые полчаса прошли в равной борьбе. Наши футболисты контролировали мяч, но острых моментов создавали немного. Чувствовалось, что команда ещё притирается, что Сергеев и Заваров после долгого отсутствия заново налаживают связи с партнёрами. Поляки грамотно оборонялись и опасно контратаковали.
На 32-й минуте одна из таких контратак завершилась голом. Дзекановски, один из самых талантливых польских форвардов нового поколения, получил мяч на подступах к штрафной, сместился влево, освобождаясь от опеки Кузнецова, и точно пробил в дальний угол. Дасаев потянулся за мячом, но тот прошёл в сантиметрах от его перчаток. 0:1.
Трибуны притихли. Не то чтобы испугались — всё-таки это товарищеский матч, не более. Но пропускать дома от поляков всегда неприятно.
Однако ответ не заставил себя ждать. Уже через шесть минут Сергеев восстановил равновесие, продемонстрировав весь арсенал своего мастерства. Комбинация началась с перехвата Алейникова в центре поля. Мяч пришёл к Заварову, Александр поднимает голову, оценивает ситуацию и выдаёт длинную диагональную передачу через всё поле на левый фланг, где открылся Рац.
Василий принимает мяч в одно касание, не сбавляя скорости входит в штрафную и прострелливает вдоль ворот. Защитники польской команды на мгновение теряют Сергеева, и это мгновение становится решающим. Ярослав врывается во вратарскую, опережает двух защитников и в своей неповторимой манере, с лёта, переправляет мяч в сетку. Вратарь Бако даже не успел среагировать — настолько быстрым и точным получился удар.
1:1 к перерыву. «Лужники» облегчённо вздохнули.
В раздевалке, судя по дальнейшим событиям, тренерский штаб провёл серьёзную работу. После перерыва на поле вышла совсем другая команда. Вместо Бессонова появился Сулаквелидзе — опытнейший защитник, для которого этот матч стал юбилейным, пятидесятым за сборную. И игра преобразилась.
Второй тайм превратился в настоящий бенефис советской сборной. Наши футболисты заиграли широко, размашисто, с постоянной сменой направлений атаки и темпа игры. То молниеносный переход от обороны к атаке, то длительный контроль мяча с поиском свободных зон. Польская оборона просто не успевала перестраиваться, защитники метались по штрафной, не понимая, кого держать и куда бежать.
На 55-й минуте Протасов вывел команду вперёд. Герой недавнего финала Кубка чемпионов, забивший первый гол в ворота ПСВ всего неделю назад, продолжает радовать советских болельщиков своими голами Многоходовая комбинация с участием Литовченко, Заварова и Раца завершилась прострелом в штрафную, и Олег, как всегда, оказался в нужном месте в нужное время. Защитник пытался выбить мяч, но попал точно в Протасова, и тот с близкого расстояния расстрелял ворота Бако. 2:1.
Спустя двенадцать минут Сергеев оформил дубль. Получив мяч метрах в двадцати пяти от ворот, он двинулся вперёд, легко, словно играючи, обыграл на замахе одного защитника, затем второго и в итоге в своей неповторимой манере вышел один на один Бако выскочил навстречу, пытаясь сократить угол, но Ярослав был готов и к этому. Он качнул корпусом влево, Бако среагировал на движение и упал в ту сторону, а Сергеев спокойно, как на тренировке, закатил мяч в пустые ворота мимо распластавшегося на газоне голкипера.
Трибуны «Лужников» взорвались овацией. Семьдесят тысяч человек скандировали имя лучшего футболиста планеты. «Се-рге-ев! Се-рге-ев!» — неслось над стадионом.
А на 72-й минуте Хидиятуллин поставил победную точку. Угловой в исполнении Сергеева, по его сухим листам мы в СССР уже успекли соскучиться, находит на дальнем углу Хидиятулина и спартаковец поражает пустой угол. Просто, элегантно и очень эффективно.
4:1. Разгром. Полная и безоговорочная победа.
Оставшееся время наша команда провела спокойно, контролируя мяч и не позволяя соперникам создавать опасные моменты. Дасаев откровенно скучал, после пропущенного гола ему практически не пришлось вступать в игру.
Особо отметим Сулаквелидзе, вышедшего на замену и сыгравшего свой юбилейный 50-й матч за сборную. Ветеран, которому уже за тридцать, продемонстрировал неукротимую жажду борьбы и силу духа. Он надёжно прикрыл свою зону, выиграл все единоборства и активно поддерживал атаки, словно ему по-прежнему двадцать пять. Пятьдесят матчей за сборную — это веха, это признание заслуг, это место в истории советского футбола.
Атмосфера в Новогорске, по словам игроков, прекрасная. Команда сплочена как никогда, настроена только на борьбу и победу. Все понимают: предстоит защищать титул чемпионов Европы, завоёванный четыре года назад в Париже. Задача сложнейшая, но выполнимая. Особенно с такими игроками в составе.
Сборная под руководством Эдуарда Васильевича Малофеева полностью готова к предстоящим испытаниям. Теперь мы будем с нетерпением ждать вестей с футбольных полей Германии. И очень хотим, чтобы они были только радостными.
Ю. СЕГЕНЕВИЧ
Есть такой старинный-старинный фильм «День сурка». Пересказывать его сюжет смысла нет, но самое главное в том, что главный герой из раза в раз просыпался в один и тот же день, в один и тот же час, в одной и той же кровати. И для меня возвращение в сборную стало этаким днём сурка. Но если в фильме долгое время это был кошмар кошмаров, то у меня наоборот.
Барселона — это, конечно, хорошо. Это новый успешный этап моей карьеры. Новые вызовы, новое всё-всё-всё, перечень доводов разной степени убедительности можно составить достаточно длинный. Но всё равно, оказавшись в сборной, в тесном кругу друзей, с которыми выходил на поле либо в составе одной команды, либо мы играли друг против друга как соперники, я понял, что нахожусь дома. Именно так. Сборная Советского Союза — это мой дом. Домов у меня сейчас много, и Советский Союз — самый первый. Но сборная — его важнейшая часть.
Тем более что по большому счёту все те же на манеже. Нынешняя команда сборной Советского Союза образца 1988 года в базе своей, в своём костяке — это тот же самый коллектив, который не оставил шансов соперникам в Мексике. Да, есть определённые изменения. В частности, из состава выпали спартаковцы: Саня Бубнов, Сергей Родионов. Все они остались за бортом этого турнира.
В обороне помимо Бубнова тоже есть изменения. Малофеев дал шанс проявить себя опытному Ивану Вишневскому из «Днепра», который до этого как-то не попадал в обойму сборной. Но в прошлом сезоне он раскрылся и закономерно надел на себя форму главной команды страны. Серёга Горлукович прописался в составе. А вот Витя Круглов закончил со сборной. Да и с футболом вообще, после финала Кубка Чемпионов он официально ушёл из спорта и уже устроился не куда-то а в МИД, дип. курьером.
Но в целом всё равно это всё та же сборная Советского Союза, которую я знаю. И встретили мужики нас с Заваровым тоже очень тепло. Никаких вопросов к нам не возникло. Наоборот, было видно, что партнёры по сборной очень рады нас видеть.
И вот такая вот сборная друзей, сборная братьев притом у нас действительно есть два брата в составе, Юра и Коля с нами, отправилась в Германию.
В окрестности Кёльна, где сборная СССР будет базироваться на групповом этапе, мы прибыли уже на следующий день после матча с Польшей. И здесь я увидел, что отношение к главной команде страны изменилось. Потому что такого роскошного размещения, как сейчас на чемпионате Европы в Западной Германии, у нас, пожалуй что, не было никогда.
По сравнению с тем, что мы увидели в Кёльне, во Франции были спартанские лагеря для выживания. Да и наша мексиканская гостиница тоже в подмётки не годилась этому роскошному частному пансионату с совершенно фантастическим спа-комплексом, великолепным тренажёрным залом, тремя полноразмерными футбольными полями, бассейном, сауной и всем остальным, что нужно как для комфортного отдыха, так и для тренировок.
Наш тренерский тандем Малофеев — Иванов на всех сборах, которые продолжались уже почти две недели, достаточно сильно нагрузил футболистов в плане физики. В принципе, Малофеев сейчас работал по стандартной схеме: максимальная загрузка в первую часть подготовки к крупному турниру и восстановление во вторую. С поляками мы играли под нагрузками. Само собой, под это «мы» больше подходит вся остальная команда — мы-то с Заваровым присоединились к сборной чуть позже. Но в любом случае мышцы на поле «Лужников» у всех были забиты.
А сейчас, под ласковым западногерманским солнышком — погода в Кёльне установилась отличная — всех нас понемногу отпускало. И несмотря на то, что каждый из игроков, приехавших в Западную Германию, провёл тяжёлый сезон — торпедовцы так и вовсе, как говорится, с корабля на бал прибыли — надежда на то, что функционально мы продержимся весь чемпионат и к самым главным матчам не подойдём с пустыми баками, всё-таки была.
Если обратиться к так любимой всеми нашими спортивными чиновниками риторике, то в составе, который тренеры привезли в Западную Германию, чётко прослеживался базовый клуб сборной. Вот уже несколько лет им, естественно, было московское «Торпедо».
Если прибавить к торпедовцам нас с Заваровым, что в принципе логично, учитывая, что последний наш советский клуб как раз «Торпедо», то в планируемом стартовом составе футболистов, защищающих чёрно-белые цвета,либо защищавших их в свой последний советский сезон, набралось аж шесть человек. На тренировках в красных футболках основного состава щеголяли: Горлукович, Добровольский, Литовченко, Протасов, Заваров и, собственно говоря, я. Больше половины основы, которая с высокой долей вероятности выйдет на первый групповой матч с голландцами это триумфаторы последнего Кубка чемпионов или Кубка УЕФА.
Хотя в советской прессе по поводу кандидатуры стража на пост номер один разгорелась достаточно серьёзная дискуссия. Многие, включая легендарного Льва Ивановича Яшина, говорили о том, что Дасаев должен уступить дорогу молодым. Хотя Рината, если разобраться, ещё не назовёшь старым, что такое тридцать лет для футболиста, тем более для вратаря? По большому счёту это самый сок.
Но всё равно мнение о том, что капитан московского «Спартака» должен уступить своё место Диме Харину, звучало достаточно часто и было, в принципе, относительно обоснованным. Харин провёл очередной великолепный сезон, который закончился не только его попаданием в список 33 лучших, но и триумфом в Кубке чемпионов. Однако Дасаев сохраняет великолепную форму и, как и последние четыре года, находится в отличных физических и психологических кондициях. Ринат очень стабилен, поэтому именно он и начнёт чемпионат в старте.
И все мы, скорее всего, и Дима тоже, рассчитываем, что никаких экстраординарных ситуаций с Дасаевым не произойдёт.Свет Луны не отразится от болотных газов на Венере, и никакое затмение не случится с нашим вратарём. Так что да, Дасаев начнёт и дай Бог закончит этот турнир.
В защите компанию Горлуковичу составляли:
Многоопытный Володя Бессонов из киевского «Динамо». Володя самый возрастной из полевых игроков. Он единственный из нас, кому уже исполнилось тридцать лет. Но переживает вторую молодость и в своём амплуа, пожалуй, сильнейший в советском чемпионате.
То, что у Малофеева с Лобановским отношения, прямо скажем, сложные, знали, наверное, все в советском футболе. Да и не только в советском — всё-таки мир нашего спорта достаточно тесный. Валерий Васильевич не простил Эдуарду Васильевичу того, что после злополучного матча с португальцами в ноябре 1983 года именно Малофеева поставили за штурвал сборной. Но при этом что один, что другой отдавали друг другу должное в плане признания профессионализма. И Малофеев, естественно, вызывал в сборную киевских динамовцев. Да, их было куда меньше, чем могло бы быть, если бы сборную тренировал Лобановский. Но всё равно: если Малофееву нужен киевлянин, то этот киевлянин в заявке, и этот киевлянин на поле. Вот про Бессонова как раз именно эта история.
Пару Горлуковичу в центре составлял Хидиятуллин. Вагиз буквально выгрыз путёвку на чемпионат Европы, опередив в споре за место в заявке и основе ещё одного торпедовца — Валю Ковача.
Казалось бы, логично было доверить важнейшие для любой сборной позиции центральных защитников игрокам, которые очень хорошо друг друга понимают. Но нет. Пару Горлуковичу составляет Хидиятуллин. И, наверное, это тоже правильно. Потому что Вагиз, при всём моём уважении к Вале, всё-таки защитник более высокого уровня. Да и с Серёгой, с нашим цепным псом оборонительных построений, у спартаковца тоже очень хорошее взаимопонимание.
Правый фланг обороны традиционно отдан Толе Демьяненко. Эта скоростная электричка родом из Украинской ССР заслуженно считается сильнейшим атакующим защитником в нашем футболе. Такого набора навыков в атаке, как есть у Толи, пожалуй что, нет ни у кого. Витя Круглов образца 1986 года мог поспорить с Демьяненко.
Но как игрок уровня сборной Круглов закончился куда раньше официального завершения своей карьеры, так что Толик у нас один такой.
Если говорить про полузащиту, то тут и вовсе один-единственный не торпедовец. Сергей Алейников из минского «Динамо» играет центрального полузащитника и при необходимости он помогает нашему номинально единственному опорнику. Еще одному торпедовцу Добровольскому, который прочно застолбил место в составе. Притом сделал это очень давно, ещё на чемпионате мира в Мексике, когда восемнадцатилетний Игорь провёл немало игровых минут и стал одним из открытий чемпионата. Так что да, двадцатилетний опорник. Это немыслимо для всех остальных, но в сборной Советского Союза подобный фортель в порядке вещей. Тем более что Добровольский очень и очень опытен.
Левый фланг полузащиты привычно готовился оккупировать Гена Литовченко. Атакующим полузащитником, естественно, будет Саня Заваров. Ну а я отправился на правый фланг полузащиты.
Ожидалось, что наши тренеры сделают ставку на двух нападающих. Но нет. Я, как минимум в начале, сыграю на правом фланге полузащиты. В принципе, это логично — так будет соблюдён баланс в атаке и в защите. Заваров при необходимости опустится ниже, на место Алейникова. Серёга и вовсе составит пару Игорю Добровольскому в опорной зоне. Так что обороняться есть кем. Тем более что вся наша полузащита умеет это делать. Это в меньшей степени относится ко мне и Гене, ну а Заваров, Добровольский, Алейников достаточно убедительны в обороне.
Если говорить про атаку, то моя номинальная позиция на правом фланге совершенно не означает, что я не буду ходить в гости к Олегу в центр нападения, не буду смещаться в центр или меняться с тем же Заваровым позициями.
Нет. я всё это буду делать, причём регулярно и с огромным удовольствием. На тренировках мы даже с Геной отрабатывали смену флангов. Хотя у нас не хоккей, где крайние нападающие делают это на постоянной основе, но всё равно даже в футболе такое имеет место быть. И надеюсь, что несколько раз за турнир вот эта вот смена флангов будет продемонстрирована и сможет удивить наших соперников.
Центр нападения традиционно, безальтернативно, можно сказать, отдан Протасову. Олег переживает лучший период в своей карьере и вообще он капитальный красавчик обладающий массой достоинств. Он не подведет.
Конечно, при необходимости мы можем усилить давление. И ещё как. В запасе у Малофеева с Ивановым есть Игорь Беланов. А это величина! Второе место в голосовании на «Золотой мяч» 1986 года. Беланов сейчас, как и два года назад, в фантастической форме. Так что если вдруг нам нужно будет кинуть на стол пару дополнительных козырей, то Игорь — первая опция наших тренеров.
Но не Белановым единым полон наш запас. Юра и Коля тоже здесь. Два брата из «Торпедо», братья Савичевы, игроки основного состава в команде Стрельцова, здесь сидят на скамейке. В любой другой сборной что Юра, что Коля наверняка были бы на поле, но концентрация звёзд первой величины мирового футбола в нападении у советской сборной просто неприлична.
Именно в таком составе мы планировали начать групповой этап. И если звёзды встанут нужным образом, дойти до финала.
Если говорить о ещё одном популярном футбольном штампе, о сплаве молодости и опыта, то наш основной состав как раз и был именно таким оптимальным сплавом. Средний возраст немного не дотягивал до двадцати шести лет. Это можно сказать золотой стандарт. Наша защита и вратарь немного этот возраст повышали. Оборонительная линия у нас наиболее опытная, что на самом деле хорошо именно там спокойствие требуется больше всего. А средняя линия и атака молода и задориста. Литовченко, Заваров, Протасов, я — мы по-прежнему молоды. Если говорить про меня, то всё ещё очень молод. Но эта молодость не мешает тому, что у нас и опыта — больше всех на этом чемпионате. Само собой, речь идёт о сравнении с другими сборными.
Так что правы букмекеры, которые говорят о том, что сборная Советского Союза — наиболее вероятный кандидат на победу в этом турнире. Коэффициенты, которые выдавали букмекерские конторы в тех странах, где ставки разрешены, на нас были самые низкие. Один и восемь — именно такой коэффициент на то, что мы выиграем чемпионат Европы за неделю до старта. Это действительно аномально низкий коэффициент.
Наиболее вероятным нашим соперником в финале специалисты считали сборную Голландии, с которой мы должны были сыграть первый матч. И голландцы были, пожалуй, самой хорошо изученной сборной из всех восьми команд на этом чемпионате. Куман и Ван Брёкелен недавно играли против «Торпедо» в финале Кубка чемпионов. Алейников не понаслышке знал футболистов «Аякса». Да и кто такие Ван Бастен, Гуллит, Райкард — рассказывать не надо.
Мы хорошо понимали и представляли силу нашего первого соперника. Если не задушить парней Михелса, если дать им свободу, то могут быть проблемы.
8 июня мы провели последнюю контрольную игру перед чемпионатом Европы. Нашим соперником стал скромный «Хартхаузен 1899» на одноимённом стадионе, вмещающем пять тысяч зрителей. Две версии сборной Советского Союза — в первом тайме на поле были одни одиннадцать человек, во втором тайме другие — добились в принципе одинакового результата. Два раза по 6:0.
Подготовка вкатилась в финальную стадию. Наша форма была приведена к общему знаменателю, физическое состояние в принципе хорошее. Травмы и другие эксцессы обошли сборную Советского Союза стороной. Так что команда абсолютно готова для того, чтобы начать свой путь к защите титула.
Сборной Советского Союза на этом турнире предстояло сыграть первый матч против голландцев под руководством Ринуса Михелса.
Моё знание футбольной истории буквально каждый день и каждый час напоминало мне, что в первой версии этого чемпионата Европы как раз голландцы в итоге и стали триумфаторами, побив в финале сборную Советского Союза. Гол Ван Бастена, который, можно сказать, и поставил точку, несмотря на то что после него оставалось играть достаточно много времени, считается — ну или считался — одним из самых красивых и важных мячей в истории мирового футбола. А уж красота момента и то, в какой ситуации забит этот гол, и вовсе делали его чем-то уникальным.
Но сейчас история уже совсем другая. И, честно сказать, я не думаю, что финал СССР — Голландия, который, скорее всего, состоится — вряд ли для Голландии что-то изменилось — будет по тому же сценарию. Нет, сейчас против оранжевых совсем другая команда. И эта команда, носитель главного чемпионского духа в истории советского спорта, а может быть и мирового, твёрдо решила никому не отдавать европейский Олимп.
Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. И как оно всё в итоге повернётся, мы начнём узнавать 12 июня.
Ветер, гулявший по Кёльну и его окрестностям последние пару дней, свистнул куда-то по своим ветряным делам. И сегодня, в день матча с голландцами, на «Мюнгерсдорфере» воцарилось безветрие. А в купе с безоблачным небом это значило, что, несмотря на вечернее начало матча — хотя, по большому счёту, ну какое в пять часов вечер, особенно летом? — на стадионе воцарилась совсем не немецкая жара. Скорее испанская, ставшая уже родной для нас с Заваровым.
Да, вроде бы на термометре всего двадцать шесть градусов, но я как будто в Барселоне. Можно было бы сказать «дома», но нет, ребята — дом у меня в нескольких тысячах километров восточнее. Барселона, Москва, Мценск, Советский Союз — это мой дом. А Барселона с Испанией пока что воспринимается как рабочая поездка.
И сегодня, 12 июня, я в составе лучших представителей советского футбола, авангарда советской молодёжи, а команда у нас всё ещё очень молода, и комсомольцев здесь полно, приступаю к защите чести этого дома.
Сборная Советского Союза — не только действующий чемпион мира, но и действующий чемпион Европы. Четыре года назад в Париже, в приснопамятном финале на «Парк де Пренс», мы не просто вошли в клуб великих. Нет. В том финале с французами сборная Советского Союза не стала робко стучаться и ждать, пока ей откроют дверь в этот самый клуб. Она выбила дверь с ноги.
И сегодня мы начинаем защиту того титула. Начинаем с матча с голландцами, поддержать которых как будто приехало всё голландское пограничье. Казалось, что вся прилегающая к Германии Голландия снялась с места и переместилась сюда. Оранжевые футболки, оранжевые флаги, оранжевые парики, надувные короны — всё это бурлило, шумело, пело на трибунах. Голландцы в Европе, не в последнюю очередь из-за своих цветов, очень заметны на стадионах Старого Света. Плюс они славятся своей страстью, и это не преувеличение. Когда десятки тысяч человек одновременно начинают скандировать «Hup Holland Hup», трибуны буквально дрожат, а земля ходит под ногами.
Но в этом, казалось бы, бескрайнем оранжевом море сегодня видно и другое.
Почти три тысячи наших. Эту цифру озвучил нам перед началом игры Эдуард Васильевич Малофеев. Но ещё на стадии подготовки я знал, что десант советских болельщиков впервые в истории нашего спорта будет таким большим.
Само собой, речь идёт не про футбол в принципе. Как-никак на клубном уровне наши клубы уже организовывают масштабные выезды. «Торпедо» в этом флагман, но киевское «Динамо», «Спартак», «Зенит», минское «Динамо» — на последнем финале Кубка кубков было до восьмисот минчан — все эти клубы уже не стесняясь отправляют своих болельщиков в Европу.
Но чтобы сборная получила по-настоящему массовую поддержку — этот матч будет первым.
Спасибо большое Григорию Васильевичу Романову за это. Притом слова благодарности в адрес генсека — это не какой-то сарказм, раболепие или подобострастие. Нет. Надо оценивать вещи объективно. Я далёк от политики, но знаю, что именно благодаря новому генсеку началась эта политика открытости, которая и позволяет — далеко не всем, но очень многим — выезжать на такие вот мероприятия. Само собой, пройдя тридцать три круга бюрократического ада. Но любит наш народ футбол, и очень многие готовы тратить время и деньги на поддержку своих любимцев за рубежом.
Вообще интересная формула проведения этого турнира. Спасибо жеребьёвке за то, что на старте здесь, в Кёльне, сошлись два главных претендента на финал. Мы и сборная Голландии.
В их составе сейчас блистает одно из сильнейших трио в мировом футболе. Марко Ван Бастен — мой несостоявшийся партнёр по «Барселоне». То, что Круифф хотел видеть своего наследника по сборной в составе каталонского клуба, ни для кого не секрет. Рууд Гуллит и Франк Райкаард. Три звезды «Милана», три игрока экстракласса, каждый из которых способен в одиночку решить исход любого матча.
Ван Бастен — идеальный центрфорвард. Высокий, техничный, с убийственным ударом с обеих ног. Его голевое чутьё заслуживает уважения и зависти практически всех. Когда я смотрел матчи «Милана», то восхищался и тоже немного завидовал тем ходам и решениям, которые Ван Бастен принимал в штрафной. Очень и очень достойно.
Рууд Гуллит — однозначный лидер этого чемпионата по харизме и узнаваемости. Его дреды до плеч — это такой же бренд, как и его умение играть в футбол. Мощный, быстрый, умеющий и забить сам, и отдать голевую передачу. Номер два в последнем голосовании на «Золотой мяч». Я в нём победил достаточно уверенно, но если бы меня не было, то Гуллит без вариантов выиграл бы.
И Франк Райкаард. Ещё один выходец из солнечного Суринама, который вроде бы разрушитель, но с абсолютно фантастической первой передачей. Это мозг команды Михелса.
Плюс Куман. Защитник с пушечным ударом, которого половина нашего стартового состава прекрасно помнит по финалу Кубка чемпионов. Его штрафные — это всегда опасность.
Ну и Ван Брёкелен в воротах. Тот самый, который уже познакомился с Протасовым и Чугайновым. Игоря, правда, в составе нет — не дорос он ещё. Но в любом случае на торпедовцев у Ван Брёкелена стопроцентно зуб. И наверняка у него, как и у всех остальных голландцев, мотивация зашкаливает.
В общем, Михелс, отец тотального футбола, собрал великолепную команду. Голландцы умеют всё на поле: и контролировать мяч, и прессинговать, и, само собой, забивать. Они, как и мы, приехали в Западную Германию за золотом. И, само собой, не скрывают своих амбиций.
Первые минуты матча показали, что лёгкой прогулки не будет. Голландцы сразу взяли игру под контроль и начали методично нас прощупывать.
Их тотальный футбол это постоянное движение, постоянная смена позиций, постоянное давление. Казалось, оранжевых на поле не одиннадцать, а все пятнадцать. Мяч летал от игрока к игроку, мы не успевали перестраиваться.
На пятой минуте Гуллит получил мяч на подступах к штрафной и не тратя время, лпустившийся в оборону Саня его накрывал через секунду, пробил. Дасаев в броске перевёл на угловой. Трибуны взревели.
На восьмой минуте Ван Бастен выиграл воздух после навеса, пробил головой мяч просвистел в сантиметрах от штанги. Юлизко, очень близко
Мы оборонялись всей командой. Литовченко и я опускались глубоко, помогая защитникам. Заваров челночил между линиями, пытаясь перехватывать передачи. Протасов оставался впереди один, надеясь на контратаку.
На двенадцатой минуте эта контратака едва не случилась. Горлукович выбил мяч из штрафной, Добровольский в одно касание переадресовал на Заварова, Саня длинной передачей нашёл Протасова за спинами защитников. Олег уже выходил один на один с Ван Брёкеленом, но Куман, чёртов Куман! — в невероятном рывке догнал моего приятеля и в подкате выбил мяч на угловой.
класс есть класс, и скорость, да. Вот так вот догнать Олега и выбить мяч очень дорогого стоит.
А потом голландцы забили.
Семнадцатая минута. Розыгрыш штрафного. Мяч у Рональда Кумана на правом фланге. Навес в штрафную. Гуллит, этот здоровенный мужик с развевающимися дредами, взлетает над Хидиятуллиным и головой вколачивает мяч в сетку ворот Дасаева.
0:1.
Оранжевый сектор взорвался. пятьдесят тысяч человек прыгали, орали, обнимались. Гуллит бежал к угловому флажку, размахивая руками. За ним — вся голландская команда.
Я посмотрел на наш сектор. Ай молодцы наши, что такое гол в исполнении голландцев? Да ничего, повод еще сильнее поддрежать команду. Флаги развиваются всё так же, а пионерские горны, да, они и здесь звучат требуют от нас одного
Вперед! Вперед! Вперед!
И мы пошли вперёд. Вернее побежали, врнее полетели!
На двадцать третьей минуте Литовченко прошёл по левому флангу, навесил на дальнюю штангу. Я выпрыгнул, пробил головой — Ван Брёкелен вытащил из угла. Лицо у голландца какое-то остервенелое, настрой там бешеный. Хорошо!
На двадцать седьмой минуте острая контратака. Алейников перехватил мяч в центре, отдал на Заварова. Саня, как всегда, увидел то, чего не видел никто: Протасов открывался за спину Кумана. Передача и Олег уже в штрафной, удар и…
Мимо. Сантиметров двадцать от штанги. Олег схватился за голову. Трибуны, наши три тысячи, застонали.
Но игра выравнивалась. Мы больше не были мальчиками для битья.
И на тридцать четвёртой минуте мы забили.
Комбинация началась с Демьяненко. Толя, наша «скоростная электричка», получил мяч на своей половине поля и рванул вперёд по флангу. Один голландец — мимо. Второй — тоже мимо. Он ворвался в чужую штрафную и прострелил на линию вратарской.
Олег само собой первый на мяче, это его работа, он наш гений ближнего боя. Гений который неожиданно решил удивить всю Голландию!
Он не стал бить, а продлил передачу на другой угол вратарской.
А учитывая что Ван Брёкелен выскочил под его так и не состоявшийся удар мне нужно было только опередить ван Тигелена который висле у мнея плечах.
Рывок и я успеваю раньше! Гоооол!
1:1!
Советский сектор взорвался. Три тысячи человек вскочили на ноги, замахали флагами. Я слышал «Мо-лод-цы!» даже сквозь рёв оранжевых трибун.
Бежал к нашим болельщикам. За мной — вся команда. Протасов повис на спине, Заваров обнял, Литовченко орал что-то в ухо.
А я смотрел на этих трёх тысяч человек и думал: вот оно. Вот ради чего. Четыре года назад вас было от силы человек пятьдесят. А теперь — три тысячи. И будет ещё больше.
Времена меняются.
Что мы что голландцы могли забить еще, сначала Горлукович выбил мяч из пустых ворот после сольного номера Ван Бастена, а потом оранжевые потеряли в своей штрафной Заварова. Саня куда засунул своё хладнокровие и запулил по воробьям.
Второй тайм начался с атаки голландцев. Михелс, явно тоже провёл работу над ошибками. Ван Бастен чаще смещался на фланг, освобождая центр для рывков Гуллита. Райкаард поднялся выше, стал чаще подключаться к атакам.
Давление усилилось. На пятьдесят второй минуте Дасаев совершил чудо, вытащив удар Ван Бастена из-под перекладины. На пятьдесят шестой Горлукович заблокировал выстрел Гуллита на линии вратарской.
Мы держались. Огрызались контратаками. На пятьдесят восьмой минуте Протасов убежал один на один, но пробил прямо во вратаря. На шестьдесят первой мой удар со штрафного прошёл в сантиметрах от штанги.
И на шестьдесят третьей минуте мы вышли вперёд.
Алейников перехватил передачу Райкаарда в центре поля. Отдал на Заварова. Саня покатил мне.
Я принял мяч спиной к чужим воротам, на подступах к штрафной. Рядом — двое голландцев. Куман и ещё кто-то, не разобрал.
Марсельская рулетка, вернее финт Сергеева! Раз — принял мяч. Два — крутанулся на сто восемьдесят градусов, оставляя защитников за спиной.
Все знают этот финт, все к нему готовятся и все на него покупаются.
Рывок и вот я один, совсем один
Ван Брекелен летит на меня сломя голову и я мягко перебрасываю мяч через голкипера. Мяч перелетает его и тихонько катится в пустые ворота.
2:1!
Советский сектор взорвался восторгом. Три тысячи человек ревели, прыгали, обнимались. Красные флаги мелькали на фоне притихшего оранжевого моря.
Гуллит стоял, уперев руки в бока. Ван Бастен смотрел в газон. Куман что-то кричал защитникам.
А я бежал к нашему сектору и показывал на них. На этих трёх тысяч человек, которые приехали за нами в Западную Германию. Это ваш гол. Это для вас.
После второго гола Малофеев решил укрепить оборону. Вместо Литовченко вышел Балтача и мы перешли на более закрытую схему. Я не люблю такое. Зачем закрываться когда игра идёт?
Но Малофееву виднее. тем более что оранжевые
Но голландцы не сдавались. Михелс выпустил свежих игроков, перестроил команду на три защитника. Все силы — в атаку.
Семидесятая минута. Навес в штрафную. Ван Бастен выигрывает воздух у Хидиятуллина, бьёт головой — Дасаев тянет. Угловой.
Семьдесят вторая. Гуллит врывается в штрафную, падает после контакта с Горлуковичем. Стадион ревёт, требуя пенальти. Судья показывает: играть дальше. Повезло.
Семьдесят пятая. Удар Кумана со штрафного — в стенку. Добивание — мимо ворот.
Мы отбивались. Всей командой сидели в обороне. Протасов строго на своей половине поля, я тоже опустился к центральному кругу.
Казалось что гол назревал. Соперник давил и давил сильно. И гол случился. наш.
проход Демьяненко по флангу, у Толи реально два сердца, навес в штрафную Куман опережает Протасова и головой выносит мяч из штрафной.
Ближе к мячу Райкард, но и у меня есть еще немного бензина. Рывок, я первый на мяче и бью с лёта. Футбольный снаряд еще не уоснулся казона когда я к нему приложился!
Бубумс! Траектория как и удар получились ну просто пушка-бомба!
Ван Брёкелен прыгает, но куда там! Гооллл!
3:1!!!
Я бегу к нашим фанатам, сзади наваливается чуть ли не вся команда и мы празднуем вместе с теми кто приехал сюда из Советского Союза!
Последние минуты были пыткой. Всё-таки Голландцы очень сильны как физически так и ментально. Их пропушенный третий, пусть и так поздно и при таком недостатке времени
На восемьдесят пятой голландцы забили. Ван Бастен, кто же ещё. Марко получил мяч в штрафной и пробил в дальний угол.Дасаев прыгнул, но нет, такое не достать.
3:2.
Стадион взревел. Оранжевые трибуны ожили. Голландцы поверили в камбэк. Тем более что у их любимцев еще есть время, а футбол это такая штука что и пяти минут может быть достаточно чтобы всё встало с ног на голову. Бавария в финале Лиги Чемпионов 99 года не даст соврать, Швабы всё держали в своих руках, а потом Шерингем и Сульшер отправили их мечту в чулан к швабрам и половым тряпкам.
Так что есть у голландцев время.
Примерно пять минут плюс добавленное время. Пять минут ада.
Михелс бросил всех вперёд. Даже Ван Брёкелен несколько раз выходил на чужую половину поля при угловых. Мы отбивались. Всей командой в своей штрафной.
Восемьдесят восьмая минута. Навес в штрафную. Гуллит бьёт головой, Дасаев ловит намертво.
Девяностая минута. Штрафной с опасной позиции. Куман разбегается, бьёт своим фирменным ударом, мяч летит в стенку, отскакивает к Ван Бастену, тот с разворота — выше ворот!
Судья смотрит на часы., но не свистит
Девяносто первая. Угловой. Навес. Толкотня в штрафной. Мяч отлетает к Райкаарду, удар! Горлукович в броске блокирует.
Девяносто вторая. Ещё один навес. Гуллит выпрыгивает выше всех, бьёт головой, штанга! Мяч отскакивает в поле, и Хидиятуллин выносит его на трибуны.
Девяносто третья.
Свисток.
Финальный свисток.
3:2. Победа!
Победа в совершенно огненном матче в котором мы, чего греха таить-то не были лучше соперника. Голландцы показали товар лицом и то что не зря они главные, после нас, фавориты турнира.
Что там в параллельном матче мы не знали да и это не так важно сейчас.
Какая разница как играет соперник если всё в твоих руках. Мы сильнее и Ирландии, которая следующая и Англии, Гарри привет, жду встречи, тоже.
Так что всё идёт по плану. Мы на коне.
В предыдущем материале пришлось писать о сложностях, возникших перед сборной СССР в игре с голландцами. В частности, была отмечена недостаточная чёткость и взаимопонимание в действиях игроков средней линии. Первый шаг в чемпионате Европы оказался для сборной СССР сложным. Но разве кто-нибудь предполагал, что второй окажется ещё сложнее? Думаю, нет. С кем только не разговаривал в пресс-центре перед матчем со сборной Ирландии — все в один голос предсказывали победу советской команде. Единственное, что тревожило, так это не совсем приятные воспоминания о двух предыдущих встречах со сборной Ирландии, которые состоялись чуть более двух лет назад в отборочной группе перед финалом первенства мира в Мексике. И те матчи отложились у меня в памяти как очень тяжёлые, пусть и зкончившиеся победой нашей сборной
Более того, ведомые своим знаменитым капитаном полузащитником Брейди (в ФРГ он не играет из-за травмы), ирландцы задали немало хлопот нашей обороне, особенно в первом тайме. Припоминаю, что тогда только во второй половине советским футболистам удалось переломить ход встречи.
Но всё это лишь краткий исторический экскурс пусть и в недалёкое прошлое. А что же больше всего запомнилось в среду на стадионе в Ганновере? Что, на мой взгляд, помогло сборной СССР сделать победный шаг на пути к заветному полуфиналу первенства континента?
Скажу сразу, что анализируя сегодня прошедший матч с ирландцами, вряд ли кто сможет назвать победный итог само собой разумеющимся. Сборная Ирландии, победив в первой встрече англичан, своих извечных соперников, дала настоящий бой и советской команде.
Тренер ирландцев Джекки Чарльтон, посмотрев первый матч советской команды с голландцами, отметил в телевизионной программе боевой характер наших футболистов, особенно проявившийся во втором тайме. Правда, он тут же пообещал, что никакой свободы советские игроки в наступлении не получат. Так оно и оказалось на деле. Да было бы и удивительно, если бы Протасов, Сергеев, Литовченко получили возможность играть без помех, спокойно обрабатывая мяч. Посмотрите на заявочный список тех, кто играл в сборной Ирландии: практически все они выступают в ведущих клубах Англии. Такую команду на простых ходах, на мякине не проведёшь. Возможно, она чужда футбольным красивостям, но зато во всех линиях добротно делает своё дело, играет в жёсткий, сказал бы даже, в сверхсамоотверженный футбол. Ни разу, к примеру, за все 90 минут встречи не увидел хотя бы одного ирландца, вымаливающего у судьи штрафной или симулирующего травму. На зелёном газоне нашими соперниками были истинные футбольные джентльмены.
Думаю, наши тренеры и игроки не самообольщались, ведь они наверняка не раз и не два просмотрели в видеозаписи принципиальнейший матч ирландцев с англичанами. Подвело другое. Как нередко бывает на чемпионатах такого ранга, уже после первой встречи в сборной появились травмированные игроки, да к тому же Литовченко, получив вторую жёлтую карточку (первая получена на предварительном этапе), пропускал матч. Вот и пришлось тренерам вводить в основной состав Гоцманова и Вишневского который вышел вместо Горлуковича
Сразу отмечу: в роли правого центрального защитника Вишневский действовал старательно, но всё же не так уверенно, как хотелось бы. Гоцманов же показался в настоящем деле лишь на исходе встречи. К чести обоих, они не подвели команду в трудный момент.
Ирландская сборная, уже с первых минут почувствовав серьёзность намерений советской команды, не стала отсиживаться в обороне. Четвёрка хавбеков соперников — Хоугтон, Шиди, Стэплтон и особенно Уилан — обстоятельно и деловито, без всякой спешки пыталась овладеть инициативой в середине поля и довольно грамотно переносила направление контратакующих ударов с фланга на фланг. В действиях ирландцев ясно выразилась их тактическая смекалка. Если к этому добавить их строжайшую игровую дисциплину и полную самоотдачу при единоборствах, то станет ясно, почему в среду советской команде пришлось сыграть ещё один тяжелейший матч.
Однако наши футболисты в этот день были настроены решительно. Сергеев, Заваров и Алейников с первых минут захватили ключевые зоны в центре поля. Особенно хорош был Заваров, который после, на мой взгляд, не самого удачного матча с голландцами словно преобразился. Его передачи были точны и своевременны, его дриблинг заставлял ирландских защитников нервничать.
И вот на 38-й минуте случилось то, чего ждали все советские болельщики. Быстрая комбинация с участием Заварова и Алейникова завершилась точным пасом на Сергеева. Наш лучший футболист, не мешкая, обработал мяч и мощно пробил низом в дальний угол. Боннер бросился, но мяч уже трепетал в сетке. 1:0. Вот оно, мастерство высшей пробы! Когда в команде есть футболист такого уровня, голы не заставят себя ждать.
Первый тайм, несмотря на забитый мяч, оставил тревожное ощущение. Ирландцы продолжали создавать давление, их фланговые навесы доставляли немало хлопот нашей обороне. Дасаев несколько раз блестяще выручал команду, в своей неповторимой манере выходя на перехват верховых передач.
Начало второго тайма не изменило картину игры. Соперники по-прежнему давили, искали путь к воротам. И вот на 54-й минуте судьба распорядилась иначе: в одном из столкновений с ирландским форвардом Дасаев получил травму колена. Ринат попытался продолжить игру, но было видно, что каждое движение причиняет ему боль. Тренеры приняли единственно верное решение — на поле вышел молодой Дмитрий Харин.
Признаюсь: многие из нас в ложе прессы затаили дыхание. Харин — талантливейший вратарь, двукратный победитель Кубка европейских чемпионов в составе московского «Торпедо». Но одно дело — клубный турнир, и совсем другое — чемпионат Европы, счёт 1:0, более получаса игры впереди. Сможет ли двадцатилетний страж ворот выдержать давление? Вроде бы ерунда, это второй матч в группе и в любом случае будет и третий если что-то пойдёт не так. Но всё ж таки для молодого игрока это первая игра на таком уровне если говорить о сборной.
Харин смог. Более того, он провёл оставшееся время безукоризненно. Первый же навес в штрафную Дмитрий уверенно забрал намертво, показав ирландцам, что на воротах сборной СССР по-прежнему стоит надёжный страж. Его выходы на перехват были своевременны, его игра на линии — безупречна. Несколько раз молодой вратарь начинал быстрые контратаки точными выбросами на Сергеева и Протасова. Которые исправно опускали ближе к нашим воротам.
После 65-й минуты игра пошла живее. Наша сборная, словно глубоко глотнув свежего воздуха, заиграла свободнее. Полузащитники начали активнее загружать Сергеева, который, получив несколько точных передач, сразу же трижды подряд обострил игру, вынудив отходить в оборону по шесть-восемь ирландцев. Понять состояние соперников можно: они отчаянно искали путь к воротам, но наша оборона во главе с Кузнецовым и Хидиятуллиным стояла насмерть.
И вот на 78-й минуте наступила развязка. Добровольский, которого за умение неожиданно возникать на удобной точке для удара или паса партнёру уже не раз хвалил, прошёл по левому флангу и выдал отличный пас в штрафную. Аоейников, набравший ход ещё от центра поля, опередил Маккарти и мощно пробил головой. 2:0.
Последние минуты прошли под полным контролем советской команды. Ирландцы выдохлись, их атакующие порывы становились всё реже. Харин спокойно фиксировал редкие навесы, защитники уверенно выносили мяч из штрафной. Когда прозвучал финальный свисток, трибуны «Нидерзаксенштадиона» аплодировали обеим командам — за честную, бескомпромиссную борьбу.
Можно, конечно, как это принято сегодня, поговорить о везении и невезении, но победа — это всегда не только удача, а реальность, признак мастерства, а главное — итог усилий всей команды.
Что сказать в заключение? Мы удовлетворены качеством игры, особенно во второй половине встречи. Команда показала характер, показала умение держать удар. И травма Дасаева, при всей её горечи, открыла для нас Харина — вратаря, способного играть на самом высоком уровне.
На послематчевой пресс-конференции выступили В. Иванов и Д. Чарльтон.
В. Иванов: 'Свой тактический план нам удалось реализовать, хотя и с определёнными трудностями. Мы ставили задачу быстро контратаковать, чтобы отрезать от оборонительных линий опытных ирландских полузащитников. Хочу сказать самые лестные слова об игре сборной Ирландии, которая сыграла грамотно в атаке и надёжно в обороне. Её хорошие выступления в чемпионате Европы не случайны.
У нас получил серьёзную травму коленного сустава Дасаев. Мы сделали официальное заявление по этому поводу Оргкомитету по проведению чемпионата Европы и готовим к заявке третьего вратаря. Надеемся, что к следующему матчу Ринат восстановится, но пока готовим Харина'.
Д. ЧАРЛЬТОН: 'У нас были возможности, но футбол не прощает ни малейшей ошибки. Матч отличался упорной борьбой все 90 минут, но игра была честной, джентльменской, без грубостей, без серьёзных замечаний. Советская команда показала высокий класс, особенно их нападающий Сергеев. Это футболист мирового уровня.
Теперь мы будем готовиться к встрече с голландцами, которые в блестящем стиле выиграли у сборной Англии'.
Виктор ПОНЕДЕЛЬНИК
Перед матчем сборной СССР со сборной Англии во Франкфурте-на-Майне местное телевидение по нескольку раз в день показывало кадры, рассказывающие о хулиганских действиях английских болельщиков в Дюссельдорфе — после встречи сборных Голландии и Англии. Комментируя их, высокие полицейские чины с понятным раздражением предупреждали, что во Франкфурте любые проявления вандализма со стороны приезжих фанатов будут пресечены незамедлительно и жёстко.
Ещё задолго до подхода к стадиону усиленные наряды полиции решительно выворачивали все сумки и чемоданчики-дипломаты у проходящих зрителей, проверяя, нет ли оружия, ракет или бутылок со спиртным. Многочисленные группы английских болельщиков заранее были препровождены в отдельные секторы на южную трибуну и окружены тройной цепью полицейских.
Если говорить откровенно, то в ложе прессы среди советских журналистов в разговорах чувствовались некоторые сомнения. Травма Дасаева не позволила нашему легендарному вратарю выйти на поле. В воротах вновь стоял молодой Харин. Некоторые опаксения насчёт родоначальников футбола были, всё-таки англичане умеют играть футбол а сборная СССР давно стала главным раздражителем для всех серьезных команд.
Впрочем, большинство коллег сходилось во мнении, что сыграть с англичанами победно — задача посильная, особенно если вернутся в строй Горлукович и Литовченко. Эти надежды оправдались: оба футболиста вышли в стартовом составе.
Памятуя о том, что наши специалисты и телезрители уже не раз к выходу в свет еженедельника разберут по косточкам не только победный матч с Англией, но и полуфинал с Италией, не буду придерживаться строгой хронологии, а более подробно постараюсь остановиться на тех деталях игры советской команды, которые прояснят превосходство нашей сборной в третьей встрече.
Начало матча, однако, сложилось для нас драматически. Англичане с первых минут повели яростный штурм наших ворот. Робсон и Ходдл дирижировали атаками, Линекер и Барнс создавали постоянное давление на нашу оборону. И на 8-й минуте случилось то, чего мы опасались: Линекер, получив мяч в штрафной после прострела Барнса, хладнокровно переиграл Харина. 0:1.
Скажу честно: в тот момент многие из нас замерли. Как поведёт себя молодой вратарь, пропустив гол в таком матче? Как отреагирует команда?
Но то, что произошло дальше, вызывает восхищение. Харин не опустил головы, не впал в панику. Напротив, пропущенный гол словно мобилизовал и его, и всю команду. Молодой страж ворот несколькими уверенными действиями показал партнёрам: всё в порядке, играем дальше.
И команда заиграла. С первых же минут после пропущенного мяча игра на «Лесном стадионе» (так переводится его название) приняла характер своеобразного одностороннего движения в сторону ворот сборной Англии. Михайличенко, Алейников, Заваров, ГОцманов и Литовченко без всякой раскачки, жёстко, по-мужски захватили основные плацдармы в середине поля и начали плести хитроумную сеть комбинаций, как это уже бывало в нынешнем сезоне. Видимо, столь уверенные действия полузащитников оказались такими неожиданными для соперников, что англичане постепенно утратили преимущество.
У сборной СССР наладилась настоящая командная игра. У полузащитников чётко просматривалась тенденция не только в охотку взаимно меняться местами с продвижением вперёд, но и желание самим атаковать по всей ширине поля. Литовченко, Алейников и особенно Заваров показали, что они не забыли про своё грозное оружие — игру «в стенку», или, как её называют на чемпионате, «дубль-пас». Не отставали от них и форварды.
На 25-й минуте наступил перелом. Быстрая атака сорвалась, Ходдл овладел мячом и продвинулся к центру поля. И тут Алейников неожиданно и ловко отобрал у него мяч, решительно на скорости рванулся к штрафной. Хорошо было видно, сколько у нашего хавбека было продолжений для атаки. Ушли в отрыв: справа Заваров, а слева — сразу трое — Протасов, Литовченко и Гоцманов. И пока Сэнсом, Уотсон, Адамс и Стивенс, пятясь назад, решали, кому последует пас, Алейников обманным движением заставил нерасчётливо броситься к мячу Уотсона, изящно обыграл его и точно пробил по воротам Вудса. 1:1.
В те минуты подумалось, вот она команда которая способна на самые большие успехи. Да, матч с голландцами тоже говорил об этом, но лично меня больше убедила как раз игра против англичан а не против грозных оранжевых.
Не поколебал этой уверенности и пропущенный ранее мяч. Своя игра, которую повела вся советская команда, размашистая, быстрая, ловкая, с удобным пасом партнёру — вернула всё на круги своя, к неуклонному продвижению к воротам сборной Англии.
Запомнился великолепный рывок с мячом центрального защитника Горлукович. Сорок метров (Сергей обошёл по пути трёх соперников) длился этот рейд с высоко поднятой головой. Да и пас его Протасову был безукоризненным. Получился удар и у нашего центрфорварда, но мяч попал в штангу.
Из ложи прессы видно, какие отчаянные усилия предпринимает капитан англичан Робсон, чтобы организовать контратакующие действия своих партнёров. И хотя стройность в их игре нарушена, соперники сдаваться без боя не намерены. Вскоре это подтверждает грозная быстрая контратака с участием Робсона, Линекера, Адамса и Стивена (после его удара головой мяч попал в перекладину ворот Харина).
Пожалуй, если немного по ходу матча заглянуть вперёд, это был последний по-настоящему тревожный момент у наших ворот. Ни вратарь, ни защитники в дальнейшем не только не допустили ни одной грубой ошибки, но и своими умелыми, хладнокровными действиями с точной подстраховкой друг друга, а когда необходимо и с прессингом против того же Линекера, начисто исключили появление англичан в непосредственной близости от своих ворот.
Как же нужно досконально, до тонкостей изучить своего соперника, чтобы так тактически грамотно построить оборону, даже не включив в стартовый состав основного опорного полузащитника Добровольского! Всё это делает честь тренерам и всей команде, сумевшим внести коррективы в коллективную игру.
Игра продолжалась. Ни жара, ни духота, ни поддержка своей сборной многочисленными английскими болельщиками не смогли поколебать завидную уверенность советской команды. Повторяю, своя игра была поймана. Напрочь исчезли натужные действия у хавбеков, приятно было смотреть на их повсеместное, умное продвижение вперёд из середины поля в глубину штрафной сборной Англии.
Снова начала свой бег стрелка на циферблате табло стадиона. Предпримут ли что-нибудь англичане во втором тайме, пытаясь переломить ход встречи? Вопросы были не праздные. По первому впечатлению наш соперник прибавил в движении, строже сыграл в обороне. По крайней мере, таких явных голевых моментов, какие были у сборной СССР в первом тайме, при попустительстве Стивенса и Сэнсома, не возникало. Более того, наладив взаимостраховку, всё чаще и чаще вперёд в рейды пускался центральный защитник Адамс. Его место в обороне незамедлительно занимали партнёры.
И всё же (пишу о своих ощущениях) не чувствовалось у соперников присущего им обычно боевого духа. Все рывки вперёд, перемещения в линиях проходили как бы по обязанности, без предельных усилий, в расчёте на счастливый случай, на ошибку защитников соперника. Но сборная СССР в этот день была предельно собрана. Бессонов, Хидиятуллин, Кузнецов продолжали играть чётко, без ошибок.
И вот на 57-й минуте Сергеев показал, почему его называют лучшим футболистом мира. Заваров, находясь под давлением двух защитников, умудрился выдать отличный пас в штрафную. Ярослав принял мяч на грудь, в одно касание опустил его на ногу и с разворота пробил в дальний угол. Вудс даже не шелохнулся. 2:1. Гол мирового класса, гол, который может забить только гений.
Трибуны, где расположились советские болельщики, взорвались восторгом. Теперь инициатива полностью перешла к нашей команде. Англичане пытались организовать давление, но все их усилия разбивались о непроходимую стену обороны, возглавляемую Горлуковичем и Хидиятуллиным.
А Харин в воротах действовал так, словно не первый десяток лет играет в финальных турнирах чемпионатов Европы. Ни тени неуверенности, ни одного лишнего движения. Каждый выход из ворот своевременный и точный. Каждый бросок в цель. На 65-й минуте молодой вратарь совершил потрясающий сэйв, отразив удар Барнса в упор. Англичанин уже было поднял руки в победном жесте, но Харин каким-то чудом дотянулся до мяча и перевёл его на угловой.
Мы ещё раз убедились, что перед такой игрой со сменой мест, в которой партнёры уважают друг друга, дорожат мячом, если она получается, бессильна любая защита! Стивенс, Сэнсом, Уотсон и Адамс не успевали, да и не могли предвидеть, с какой позиции будет нанесён очередной удар по их воротам.
На 72-й минуте наступила развязка. Алейников после быстрой комбинации с участием Бессонова, Литовченко и Сергеева оказался в удобной позиции на левом фланге. Его стелющийся точный прострел нашёл в штрафной Заварова. Александр, до того державшийся в тени, здесь проявил себя во всей красе. Приняв мяч, он хладнокровно расстрелял ворота Вудса. 3:1.
Вот она, маленькая «Барселона» в действии! Заваров и Сергеев, два товарища по испанскому клубу, забили по голу, принеся победу сборной СССР. Два советских футболиста, играющих за один из лучших клубов мира, показали, что их класс не растворился в чужих краях, что они по-прежнему готовы отдать всё за родную сборную.
Последние минуты второго тайма принесли нам, к сожалению, огорчение. В жёсткой борьбе с Адамсом получил травму надёжно играющий на турнире Хидиятуллин. У него была широко рассечена надбровная дуга. Нам же оставалось лишь надеяться, что медперсонал сборной СССРприложит все усилия, чтобы Хидиятуллин вышел на поле в матче с командой Италии.
После окончания встречи во Франкфурте-на-Майне ваш корреспондент беседовал с Л. Яшиным, прибывшим в ФРГ на чемпионат Европы в качестве почётного гостя УЕФА. Вот его мнение о матче со сборной Англии:
'Утром я побывал в отеле, где жила сборная СССР, встретился с ребятами и тренерами. Поговорил с футболистами откровенно и по душам. Настроение было боевое, все мечтали только о победе, о ничьей не было сказано ни слова. Вот так смело и нужно здесь настраиваться на любую игру!
Отдельно хочу сказать о Дмитрии Харине. Какой вратарь растёт! Я наблюдаю за ним в «Торпедо», видел его в финалах Кубка чемпионов. Но сегодня, здесь, на чемпионате Европы, Дмитрий превзошёл сам себя. Пропустить гол от Линекера в самом начале — это серьёзное испытание для любого вратаря, тем более такого молодого. Но как он держался! Как играл весь матч! Его уверенность передавалась всей команде. Это большой талант, и я уверен: когда придёт время, Харин достойно примет эстафету от Дасаева. Советский вратарский цех в надёжных руках.
В полуфиналы чемпионата континента вышли действительно на сегодняшний день сильнейшие. Наш следующий соперник, сборная Италии — молодая, техничная и дерзкая команда. Безусловно, она сильна. Но если сборная СССР будет действовать, как в матче с англичанами, смело и целеустремлённо, будет разумно рисковать, верить в победу, то придёт и долгожданный успех'.
Таким оказался на чемпионате Европы третий шаг нашей сборной, шаг уверенный, который вывел её в полуфинал.
В футболе мы не раз видели как наказывается самоуспокоенность даже одного игрока и в прошлом с нашей командой подобное не раз случалось. Но на этот раз советская команда не только не позволила себе расслабиться, даже ведя в счёте с разницей в два мяча, но и постоянно стремилась развить успех. Главное достигнуто: сборная СССР в полуфинале. И Харин доказал, что достоин места в воротах национальной команды.
Виктор ПОНЕДЕЛЬНИК
Послевкусие после матча с англичанами было приятным. И что самое главное — несмотря на весь тот огонь, который команды выплеснули на поле, мы чувствовали, что запас прочности у сборной очень большой. При необходимости мы могли ещё добавить, и это внушало оптимизм.
Италия, наш следующий соперник, находится в хорошей форме. Но и мы тоже. И если говорить начистоту, опасений не было.
Нас можно было сравнить с человеком, которому предстоит сделать тяжёлую, но вполне посильную работу. Причем работу, которую он до этого делал уже много раз и которая, что очень важно, доставляет ему удовольствие. Именно последнее представляется главным.
Сложно представить ситуацию, когда любимое дело приедается, но такое действительно бывает. Пресыщенность успехами, победами — несмотря на внешнюю глупость этого — существует в нашем деле. И то, что у нас настрой совсем другой, это большое счастье.
Единственное опасение вызывало состояние Рината.
Нет, Дима тоже очень хороший вратарь. В будущем Харин станет преемником Дасаева на постоянной основе. Он подхватит знамя советского вратарского цеха и на долгое время должен стать первым номером.
Но сейчас всем, и мне в том числе, хотелось, чтобы Ринат как минимум избежал серьёзных травм, а как максимум — вернулся в основной состав. В том числе и потому, что опыт Дасаева на таком уровне игры был повыше. А полуфинал, и тем более грядущий финал, если мы пройдём итальянцев — это матчи, которые требуют максимальной концентрации и лучших игроков в составе.
Поэтому пусть будет Дасаев. Но окончательное решение по тому, кто займёт место в воротах 22 июня, должно было быть принято чуть позже. Скорее всего, за сутки до матча станет понятно, сможет ли Ринат принять участие в полуфинале с итальянцами.
Наша база находилась недалеко от Неккар-штадиума, где мы должны были играть с итальянцами. И в качестве поля для тренировки мы как раз использовали эту арену.
Что касается самих тренировок, то здесь всё было направлено на поддержание формы. Сейчас уже не требовалось изобретать велосипед, искать какие-то новые игровые сочетания, налаживать связи. Нужно было просто сохранить ту форму, которая была у нас на групповом этапе, и бережно донести её до стартового свистка матча с итальянцами.
Больше ничего не нужно. Команда у нас сыгранная. Мы провели вместе уже очень много матчей. И как сборная Советского Союза будет обыгрывать итальянцев, понимали примерно все.
Традиционное активное использование флангов, ротация игроков в центре поля — то есть смена позиций, запутывание защитников, инициатива в нужные моменты. Сплав комбинационной игры и сольных проходов. Всё как всегда, ничего нового.
Если говорить по персоналиям, то было очевидно, что Малофеев с Ивановым не собираются переворачивать состав с ног на голову. Стартовые одиннадцать угадывались задолго до начала матча с итальянцами.
Я ловил себя на мысли, что атмосфера рабочая, собранная, но при этом парадоксально расслабленная. В хорошем смысле.
Мы не были зажаты, как в той же Франции или Мексике. Там груз ответственности давил на нас. А здесь вроде бы нам нужно защищать титул, а на самом деле это сделать всегда труднее, чем взять его в первый раз. Ну ладно, во второй — всё-таки в 60-м году сборная Советского Союза была триумфатором Кубка Европы. Но для этого состава сборной, для этого тренера, для этого костяка победа в Париже была первой викторией.
Но сейчас сборная была куда спокойнее, чем четыре года назад.
В том числе и поэтому наши футбольные и спортивные чиновники удовлетворили давний запрос ЮНИСЕФ на моё участие в благотворительном мероприятии, которое эта организация должна была провести всё в том же Штутгарте 20 июня.
Утром двадцатого июня меня забрал представитель ЮНИСЕФ. Симпатичная немка лет сорока, которая на удивление хорошо говорила по-русски.
— Господин Сергеев, очень рады, что вы нашли время, — сказала она, когда мы ехали в центр Штутгарта. — Дети очень ждут встречи с вами.
— Я тоже рад, — ответил я честно. — Детей люблю. У самого сын растёт.
Она улыбнулась.
— Знаю. Читала о вас. Вы очень молоды для такого успешного футболиста и для отца семейства.
— Двадцать лет, — подтвердил я. — Но знаете, в футболе возраст не главное. Главное — что ты умеешь делать с мячом.
Мероприятие проходило на небольшом стадионе в пригороде Штутгарта. Трибуны были заполнены почти до отказа — почти три тысячи человек. В основном дети, но были и взрослые — журналисты, чиновники.
В принципе это понятно. Всё проходило под эгидой «Легенды футбола — детям». Само собой, что этих самых детей тут было хоть отбавляй.
На поле меня ждала юношеская команда земли Баден-Вюртемберг. Четырнадцати-пятнадцатилетние пацаны в ярко-красных футболках. Когда я вышел к ним, они сначала замерли, а потом один из них не выдержал и закричал по-немецки:
— Это Сергеев! Это лучший футболист в мире!
Остальные подхватили. Я рассмеялся и помахал им.
— Привет, ребята! — сказал я по-английски. — Как дела?
Они загалдели все разом, тоже переходя на английский. Представитель ЮНИСЕФ дублировала на немецкий для трибун и тех, кто английский знал похуже.
— Как вы этого добились? — спросил один из пацанов. — Как стали лучшим футболистом в мире?
Я задумался на секунду.
— Знаете, главное — верить в себя, — сказал я.
Переводчица передавала мои слова на немецкий.
— И отдаваться любимому делу со всей страстью. Не важно, футбол это или что-то другое. Если ты любишь не себя в деле, а дело в тебе — всё получится.
Пацаны слушали внимательно.
— И ещё очень важно уметь слушать других, — продолжил я. — Родителей, учителей, старших товарищей, тренеров. Но при этом иметь собственное мнение. Своё понимание. Слушать — да, но решения принимать самому.
Один из подростков, самый высокий, видимо капитан, шагнул вперёд и протянул руку.
— Маркус, — представился он. — Я капитан команды. Но сегодня капитаном будете вы, мистер Сергеев.
Я пожал ему руку.
— Можно просто Слава, — ответил я.
Маркус просто засветился. Остальные ребята тоже.
Нам выдали форму — те же красные футболки, что и на пацанах. Я переоделся в раздевалке и вышел на разминку вместе с командой.
А на противоположной половине поля уже разминалась сборная легенд Германии. И какая сборная!
Герд Мюллер, Der Bomber. Бомбардир нации. Человек для которого эффективность всегда была важнее эффектности, гений корявых, но критически важных голов. Легенда и чемпион
Остальные ему под стать. Пауль Брайтнер, Уве Зеллер, Зепп Майер. Прям состав что надо.
Я смотрел на них и думал: вот это да. Играть против таких легенд — это честь. Пусть даже в благотворительном матче.
Мюллер заметил меня и помахал рукой. Я помахал в ответ. Мы виделись пару раз на официальных мероприятиях ФИФА и УЕФА, но близко не общались.
— Слава! — крикнул он по-английски. — Готов проиграть?
Я рассмеялся.
— Посмотрим, Герд! Посмотрим!
Мои пацаны услышали этот обмен репликами и загалдели ещё громче. Само собой, что обыграть команду, где капитан Мюллер, им очень хотелось.
Перед началом матча была официальная часть. Представитель ЮНИСЕФ рассказал о программах помощи детям в развивающихся странах. О том, как важна образовательная работа. О том, как спорт помогает детям социализироваться и находить своё место в жизни.
Потом слово дали мне.
Я вышел в центр поля с микрофоном и на секунду растерялся. Полторы тысячи человек смотрели на меня. Камеры работали. А я должен сказать что-то умное и правильное.
— Добрый день, — начал я по-немецки, а потом переключился на английский — так было проще.
Переводчица тут же начала переводить на немецкий.
— Для меня большая честь быть здесь сегодня. Быть послом доброй воли ЮНИСЕФ — это не просто красивые слова. Это ответственность. Ответственность перед детьми, которые нуждаются в помощи.
Я замолчал, подбирая слова.
— Я вырос в обычной советской семье. Мои родители — не богатые люди. Отец работает на заводе, мать — учительница. Но у меня была возможность играть в футбол. У меня были тренеры, которые верили в меня. У меня был шанс.
Трибуны слушали внимательно.
— Не у всех детей в мире есть такой шанс. И наша задача — послов доброй воли, всех людей, которым небезразлична судьба детей — дать им этот шанс. Дать возможность учиться, развиваться, заниматься спортом. Стать теми, кем они хотят стать.
Я посмотрел на своих юных партнёров.
— Сегодня я буду играть в одной команде с этими ребятами. И знаете что? Я уверен, что среди них есть будущие звёзды. Может быть, через десять лет один из них будет играть на чемпионате мира. А может быть, станет врачом. Или учителем. Или инженером. Не важно. Важно, что у них есть возможность выбирать.
Аплодисменты.
— Так что давайте поможем тем детям, у которых этой возможности пока нет. Спасибо.
Я вернул микрофон и пошёл к своей команде. Пацаны смотрели на меня с восхищением. Маркус подошёл и сказал:
— Это было круто.
— Спасибо, — улыбнулся я. — Ну что, погнали играть?
Матч должен был длиться два тайма по тридцать минут. Благотворительный формат — никакой серьёзной конкуренции, только удовольствие от игры.
И уже с первых минут стало понятно: легенды ФРГ по-прежнему отличные футболисты. Пусть им уже далеко за сорок, пусть они не в лучшей физической форме — класс никуда не делся.
Мои пацаны старались изо всех сил. Бегали, прессинговали, пытались отобрать мяч. Но опыт — штука серьёзная. Легенды играли в пас, контролировали темп, не давали нам развернуться.
На десятой минуте Мюллер открылся в штрафной и принял передачу от Брайтнера. Удар — и мяч в воротах. 0:1.
Наш вратарь, пацан лет пятнадцати, даже не успел среагировать. Он расстроенно посмотрел на меня.
— Всё нормально! — крикнул я ему. — Играем дальше!
И мы играли.
Я старался не выпендриваться. Не забивал сам — отдавал пасы пацанам. Учил их открываться, двигаться без мяча, видеть партнёров. Это же не настоящий матч — это урок футбола.
На двадцатой минуте у нас получилась красивая комбинация. Я отдал на фланг, оттуда прострел в штрафную, и Маркус головой переправил мяч в ворота.
1:1!
Пацаны взорвались от радости. Маркус бежал ко мне, орал что-то по-немецки, обнимался. Остальные тоже навалились.
А Мюллер хлопал в ладоши и улыбался. Красивый гол есть красивый гол — даже если его забили против тебя.
В перерыве, пока мои юные партнёры по команде приходили в себя в раздевалке — всё-таки для меня это матч-развлечение, а мальчишки были настроены серьёзно и играли соответствующе — я исполнял обязанности звезды и посла доброй воли.
Автограф-сессия, общение с собравшимися, пожимание рук и очень много улыбок. В принципе, мои мимические мышцы после того, как я стал послом доброй воли ЮНИСЕФ, прокачались серьёзно. Торговал улыбкой в пользу этой организации на регулярной основе. Не сказать, что мышцы у меня болели от улыбки — всё-таки это художественное преувеличение в большинстве случаев. Но в любом случае она с лица не сходила.
Во втором тайме легенды прибавили. Герд забил красивый гол после индивидуального прохода. Потом Брайтнер реализовал пенальти — наш защитник сыграл рукой в штрафной.
3:1 в пользу легенд.
Но на последних минутах я решил всё-таки показать класс. Получил мяч на своей половине поля, прошёл через центр, обыграл Брайтнера финтом. Тот рассмеялся и развёл руками. Я вышел один на один с Майером.
Зепп в воротах. Легендарный Зепп Майер. Вратарь, который в своё время был лучшим в мире.
Я мог пробить. Но вместо этого сделал передачу налево, где открылся Маркус. Паренёк не растерялся и закатил мяч в пустые ворота.
3:2!
А ещё через минуту сказался товарищеский характер матча. И какой же молодец Маркус — настоящий капитан моей команды. Голову даю на отсечение, что финт, который он показал, мой фирменный «финт Сергеева», он тренировал очень много раз. Рулетка у парня получилась отменная.
Правда, защита «легенд» могла и должна была его накрывать. Но Кайзер решил немного поддаться мальчишке.
Так что он вышел один на один и технично отправил мяч в ворота.
3:3!
Финальный свисток прозвучал через минуту. Ничья!
После Мюллер подошёл ко мне и пожал руку.
— Хорошая игра, — сказал он. — Ты мог забить сам, но отдал пас мальчику. Это правильно.
— Спасибо, Герд. Для меня честь играть против вас.
— Для меня тоже, — улыбнулся он. — Ты будущее футбола, Слава. Очень хорошее будущее.
После матча была пресс-конференция. Небольшая, человек двадцать журналистов. В основном немецкие, но были и корреспонденты крупных европейских изданий.
Первый вопрос был ожидаемым:
— Ярослав, через три дня полуфинал с Италией. Как вы оцениваете шансы сборной СССР?
— Шансы хорошие, — ответил я. — Италия сильная команда, амбициозная. Но мы тоже не слабаки. Даже если забыть что мы сделали за 4 года, то в любом случае Три победы в группе, 6 очков из 6 возможных. Мы готовы.
— А как вы относитесь к тому, что итальянцы называют вас главной угрозой для своей обороны?
Я усмехнулся.
— Значит, будут держать меня особенно плотно. Ничего страшного. У нас не только я умею забивать. Заваров, Протасов, Литовченко — все опасны.
— Двадцать минут назад вы могли сами забить Майеру, но не стали. В чём дело? Пожалели самолюбие ветерана?
Я покачал головой.
— Дело не в самолюбии. И я не думаю, что господин Майер на меня обиделся бы, если бы я забил. Просто это был матч прошлого и будущего. Прошлое — это ваши уважаемые легенды. Будущее — эти пацаны, мои партнёры по команде. А я — настоящее. Так что можно сказать, это символический момент: настоящее даёт пас будущему, которое однозначно должно быть лучше прошлого.
Журналист замолчал. Как и все остальные. Переваривал услышанное. Реплика у меня действительно получилась мудрёная. Но когда общий смысл дошёл, зал зааплодировал.
— Да, ты философ, Слава, — сказал журналист.
Я улыбнулся.
— Да я сам не ожидал. Но смысл, мне кажется, вы поняли.
Журналисты что-то записывали.
— Ярослав, вам двадцать лет. Вы уже чемпион мира и Европы, обладатель «Золотого мяча», многократный чемпион СССР и теперь Испании, обладатель четырёх еврокубков. Что дальше? Какие цели?
Я задумался.
— Чемпионат Европы, вот этот, который сейчас идёт, само собой. Защитить титул, который мы выиграли четыре года назад. Это ближайшая цель. Так что заранее прошу прощения, если для этого придётся в финале обыграть вашу команду. Само собой, если она туда попадёт. Дальше — успешный сезон в «Барселоне». Ещё дальше — чемпионат мира 1990 года в Италии, там нам тоже нужно защищать титул. И на клубном уровне хочу выиграть всё. Много побед и кубков не бывает.
— А личные цели? Очередной «Золотой мяч»?
— Моя личная цель в футболе — это победы команды, за которую я выступаю. На поле нас одиннадцать, и если твои индивидуальные цели идут вразрез с командными, то ты ничего не выиграешь. «Золотой мяч» — это не что-то отдельное, для меня так уж точно. Это следствие того, что я хорошо делаю свою работу и команда побеждает.
— Последний вопрос. Как вам работа посла доброй воли ЮНИСЕФ? Это не отвлекает от футбола?
— Нет, — покачал головой я. — Наоборот, помогает оставаться человеком. Футбол — это здорово, но это не всё в жизни. Есть дети, которым нужна помощь. Есть проблемы, которые нужно решать. И если я своим именем, своей известностью могу помочь — я буду это делать.
В общем, хороший получился день. А вечернее известие о том, что Дасаев скорее всего сыграет, сделало его только лучше.
21 июня голландцы выбили хозяев турнира, собственно, как я и ожидал, и принялись ждать нас в финале.
СССР — Италия. 22 июня. Главный матч для меня и сборной на текущий момент. Как всегда — следующий матч всегда главный.
Если бы сборная ФРГ заняла второе место в своей группе, то 22-го мы бы играли с немцами, а не с итальянцами. Ассоциации были бы далеко не футбольные. 22 июня. СССР. Германия. Что все это символизирует, думаю, объяснять не надо.
Но футбольные боги миловали нас от подобного, хозяева вышли в полуфинал с первого места а потом Германия проиграла Голландии. Туда им и дорога. Второй матч с оранжевыми будет интереснее, чем встреча со сборной ФРГ. Но для того, чтобы этот второй матч состоялся, нам предстояла очень сложная задача.
Сборной Советского Союза противостояла сборная Италии. Очень сильно обновленная но при этом помнящая триумф 82 года. Часть состава у итальянцев чемпионы мира но и молодые тоже очень и очень хороши. Сплав молодости и опыта в совём типичном виде. Мальдини, Виалли, Донадони, Манчини, Барези. По именам Скуадра Адзурра очень и очень грозная.
Но грозная она в основном для меня, человека, который держит в уме другую версию как футбольной, так и вообще истории. А если говорить по фактам и о том, что есть сейчас, то сборная Советского Союза на фоне, безусловно, мастеровитых итальянцев смотрится куда предпочтительнее.
О чем речь, если у нас в составе восемь чемпионов мира выйдет на поле? Дасаев, Демьяненко, Добровольский, Алейников, Заваров, Литовченко, Протасов и я. Можно было бы сказать, что состав сборной повторяет то что все видели два года назад
Но это не так — новые лица у нас есть. Правда основу составляет все та же золотая сборная, с теми же игроками, которые когда-то сделали Малофеева самым титулованным тренером в истории советского футбола.
И дело не в том что Эдуард Васильевич забронзовел и его футбольный поезд едет по тем же рельсам и с той же поездной бригадой удобной и привычной тренеру. Вовсе нет.
Мы, мексиканцы, действительно заслуживаем место в сборной. Мы действительно лучшие из лучших. Так что букмекеры, да и в принципе эксперты — как у нас, так и в Западной Германии — говорят о том, что сборная Советского Союза должна, пусть и в упорной борьбе, пройти Италию и выйти в финал.
Итальянские газеты, выдержки из которых нам зачитал Малофеев на предматчевой установке, наоборот бряцали оружием. Говорили о том, что Скуадра Адзурра разорвет сборную Советского Союза. И что, если и суждено кому-то сбросить с пьедестала красного монстра, то это будет именно романтичная и очень страстная команда под руководством Адзельо Вичини.
Итальянцы верили, надеялись и ждали. Ничего удивительного в этом нет. Странно было бы ожидать, что журналисты из такой большой футбольной державы, как Италия, не писали бы о том, что их сборная победит.
В текстах местами сквозила обида персонально на меня. Во-первых, из-за моей пикировки с Марадоной. Звезда «Наполи» по-прежнему считала себя оскорбленным и униженным моими словами по поводу того, что он поступил бесчестно в матче с англичанами на чемпионате мира 1986 года.
Плюс еще та старая, но все еще памятная для итальянцев история с моим несостоявшимся переходом в «Ювентус». Который мало того, что лишил команду Аньелли меня — на тот момент двукратного обладателя «Золотого мяча», так еще и напрямую нанес удар экономическим интересам Италии.
Почему-то макаронники поставили телегу впереди лошади. И в их сознании сложилось, что это мы, русские, их кинули — и с переходом главной русской футбольной звезды в «Ювентус», и с автомобильным заводом. Хотя все было не так. Итальянская сторона под давлением Соединенных Штатов вышла из проекта. А в ответ наш Госкомспорт заблокировал мой переход.
То, что проект Fiat-ЗиЛ превратился исключительно в ЗиЛ, машину, которая сейчас пользуется огромной популярностью как у нас, так и в других странах, это исключительно заслуга отца, других инженеров и вина итальянцев. Отец рассказывал, что к 90-му году планируется поставлять на экспорт чуть ли не 150 тысяч машин в год. Уже строится завод в Китае, и планируется расширение производства у нас в СССР
Их никто не заставлял прогибаться и выходить из того проекта, который, как оказалось, приносит десятки, если не сотни миллионов. Так что нет, дорогие макаронники, отделяйте мух от котлет. Сами виноваты.
Но вот эти политические шероховатости — одно, персональное отношение итальянцев ко мне — другое. А если говорить о простых людях, то любят у нас Италию. Любят чистой, незамутненной любовью. Тото, Кутуньо, Адриано Челентано, другие деятели кино и музыки — все это находит серьезный отклик у советских людей.
Так что утром перед матчем Штутгарт мог наблюдать уникальные кадры. Советские болельщики, которых много, мирно общаются, можно сказать, братаются со своими итальянскими коллегами. Наши фанаты с их тифози общий язык нашли. Совместные фотографии, распитие умеренных доз горячительных напитков. Наверняка биографии у каждого из тех, кто поехал в Западную Германию, образцовые. Так что моральный облик советского человека, тот самый руссо-туристо, облик морали в любом случае здесь блюдется безукоризненно.
Примеры международной солидарности и дружбы народов. Все это было очень мило и говорило о том, что на трибунах сегодня будет настоящая атмосфера праздника.
Ну а мы готовились к игре. Спокойно, без нервов, все как всегда. Утренняя тренировка, тактическое занятие, завтрак, обед, отдых перед игрой и добро пожаловать на стадион. Здесь, на поле «Неккарштадиона», разминка. И к половине шестого все готово.
Я вывожу сборную Советского Союза на поле.Трибуны заполнены до отказа и да, там наши, очень много наших!
Обмениваюсь рукопожатиями с итальянским капитаном Джузеппе Бергоми. Затем, как обычно, мы обменялись вымпелами, сфотографировались вместе с бельгийским судьей Алексисом Понне.
Жеребьевка. Мы выбрали мяч. Свисток бельгийца возвестил о начале второго полуфинала чемпионата Европы 1988 года. Мы с Протасовым разыграли мяч. Олег тут же отдал его назад Игорю Добровольскому.
Погнали. Впереди 90 минут очень хорошего футбола.
Не знаю, что там говорил итальянский тренер своим подопечным в раздевалке перед выходом на поле. Но, чтобы это ни было, матч мы начали так, что итальянцам нужно было менять свою игру. Потому что уже с первых минут стало понятно, что все их наработки можно выкинуть в мусорку.
Я не знаю, какой самый быстрый гол в истории сборной Советского Союза. Но точный выстрел Литовченко на первой минуте этого матча стал как минимум одним из таких.
После розыгрыша в центре поля мяч пришел к Алейникову. Тот прошел буквально метров пять вперед, а затем сделал длинную и очень точную верховую передачу на меня, на правый фланг нашей атаки.
Мальдини сыграл как-то очень странно. Даже не попытался вступить в верховую борьбу. В результате я этот мяч выиграл и тут же прострелил в штрафную. Там Олег продавил Борези и с линии вратарской пробил на поворот Дзенге.
К чести итальянского вратаря надо сказать, что он с этим ударом справился. Но капитан наших соперников Бергоми, как и его молодой партнер по линии обороны секундами ранее, тоже отчего-то принялся считать западногерманских ворон. Бергоми проспал рывок Гены к мячу. И в результате Литовченко без каких-либо проблем послал мяч в сетку.
1:0, а секундная стрелка не успела даже добежать до циферки 30.
Быстрый гол — что может быть лучше? А лучше быстрого гола может быть только второй быстрый гол.
Не успели итальянцы прийти в себя, как на третьей минуте мы снова забиваем. На сей раз в позиционной атаке, которая началась с подката Добровольского в центре поля. Виалли наверняка не ожидал, что против него так нагло, но при этом эффективно сыграют. В результате этот грозный итальянский форвард остался без мяча, а мы приступили к атаке.
В атаке приняли участие сразу семь игроков сборной Советского Союза. В принципе, это достаточно классическая наша позиционная атака, во время которой мяч, как при хоккейном розыгрыше большинства, ходит вдоль штрафной площадки. Левый фланг атаки, центр, правый фланг атаки, обратно Заварову, который дирижирует нашими действиями.
В результате итальянцы то ли растерялись, то ли запутались. И я оказался на ударной позиции на правом углу вратарской. Удар в ближнюю девятку. Дзенга выскочил на меня, но шансов у итальянца не было.
2:0 на третьей минуте.
И 30 тысяч итальянских болельщиков, а примерно половина стадиона была как раз заполнена гостями с юга Европы, мягко скажем, приуныли. Наши, которым организаторы отвели места за воротами Дасаева, наоборот, счастливы. Советские флаги гордо реют на трибунах, звучат горны с барабанами.
Пока что на нашей улице праздник.
Было бы хорошо забить и третий, чтобы окончательно похоронить итальянские надежды. Но против нас играли не дети или ребята из второго дивизиона, а одна из лучших футбольных сборных мира. Поэтому к середине первого тайма игра сначала успокоилась, а потом и вовсе итальянцы перехватили инициативу.
Само собой, по-другому и быть не могло. Мы сбавили обороты. Так очень часто бывает. А итальянцам терять нечего. Они просто обязаны были пытаться спасти эту игру. Поэтому наш соперник побежал, и при том побежал достаточно быстро.
С 15-й по 25-ю минуту у итальянцев набралось аж три очень хороших момента, когда они вполне могли забивать.
Сначала Джаннини вместе с Донадони оставили не у дел Толю Демьяненко с Вагизом Хидиятуллиным. В результате Донадони вошел в штрафную и отдал под удар набежавшему Анчелотти. Будущий мэтр итальянского тренерского цеха пробил выше ворот.
Затем Донадони, который взял игру на себя, попробовал сам проверить спартаковского вратаря на прочность ударом из-за пределов штрафной. Ринат на высоте.
Третьим и самым опасным моментом стала двухходовочка Манчини-Виалли, в результате которой последний вывалился один на один с Дасаевым. ГОрлукович,, который обычно очень жёстко играет,неожиданно пассивно действовал против Джанлуки, и тот без проблем прошел моего бывшего одноклубника.
Но Ринат показал, что травма обошлась без последствий и что он в очень хороших кондициях. Он среагировал вовремя, вышел из ворот, сократил угол обстрела, а потом еще и грамотно сложился под удар итальянца. Так что Виалли, который бил под опорную ногу нашему вратарю, только и мог, что от возмущения кричать что-то в безоблачное немецкое небо.
Малофеев на бровке в этот момент очень активно призывал нас идти вперед, не сидеть у своих ворот. Все-таки два мяча — это, конечно, хорошо, но не дай бог пропустим хотя бы один, и могут начаться качели. Поэтому мы попытались этот атакующий порыв итальянцев купировать.
Практически сразу провели хорошую атаку, которая закончилась тем, что Мальдини схлопотал первую в этом матче желтую карточку. Паоло очень грубо обошелся с Заваровым. Как-то так получается, что Саня — это игрок, которому чуть ли не чаще других прилетает по ногам. Бельгиец Понне поставил штрафной.
Я подошел к мячу. Разбег. Удар. Хороший удар у меня получился. Мяч летит в обход стенки, в притирку с правой штангой. Но Дзенга показал, что не только Дасаев в хорошей форме. Прыжок у вратаря «Интера» получился очень эффектный.
Вместо гола только угловой, который подал Алейников. Мяч пошел по удобной траектории в итальянскую штрафную. Я выпрыгнул, удар головой, но Дзенга второй раз за тридцать секунд лишил меня дубля. Снова итальянец на высоте.
Первый тайм так и завершился со счетом 2:0. После этого углового ни мы, ни итальянцы по-настоящему голевых моментов не имели. Вместо них были подходы к воротам и, как говорят журналисты, настоящая мужская борьба в центре поля. Вот этого дела действительно было выше крыши.
Пожалуй, точно так же можно было охарактеризовать и начало второго тайма. Мы как будто и не уходили на перерыв.
Первые 10 минут после возобновления игры мяч практически не покидал центр поля. И, что достаточно странно для матча подобного уровня, который тем более начался очень бодро, игра разбилась на эпизоды, каждый из которых заканчивался потерей мяча.
Что мы, что итальянцы как-то завозились, заковырялись, и никаких осмысленных атак в этот момент ни у нас, ни у них не получалось. Обе команды больше трех пасов подряд вообще не делали. Игра развалилась.
Но как она развалилась, так она и собралась. На 55-й минуте все вернулось на круги своя. Зрители снова начали смотреть очень хороший футбол, который резко превратился в игру без центра поля. Что мы, что итальянцы начали двигать мячом очень-очень быстро.
Начали этот процесс наши соперники.
Мальдини, который парадоксально для меня все еще оставался на поле, если бы я был на тренерском мостике итальянцев, то давно бы поменял Паоло, как-то резко исправился. И именно с места центрального защитника начал дирижировать атаками, дирижировать игрой своих партнеров.
Именно Мальдини начал да и фактически сделал, очень красивую комбинацию, которая в результате завершилась голом в наши ворота. Он в центре поля обыгрался в стеночку с Де Наполи, перешел центральную линию, отдал пас Донадони на линию нашей штрафной, тут же получил мяч обратно, а затем исполнил совершенно волшебную передачу на выход Виалли.
Джанлука ворвался в нашу штрафную из-за спины Донадони и Манчини. И это стало полной неожиданностью для Хидиятуллина с Горлуковичем, которые как будто заразились от Мальдини беззаботностью. Оба наших центральных защитника сыграли просто безобразно.
В результате Виалли расстрелял ворота Дасаева, не оставив Ринату никаких шансов.
2:1.
А еще через две минуты Италия могла сравнять счет. Удар со штрафного Джаннини попал в штангу.
Но к 70-й минуте разница в счете все так же составляла два мяча, потому что сборная СССР тоже показала, что атаковать мы умеем.
Литовченко, Протасов. Удар Олега. Дзенга отбивает, но мяч приходит к Заварову на линии штрафной. Саня может бить сам, но вместо этого отдает мне направо. И я с острого угла снова бью сильно и точно в верхний угол.
Удар превращается в гол. 3:1, и сборной Италии надо все начинать сначала.
Затем еще одна атака. Вышедший вместо Протасова Беланов может ставить жирную точку в матче. Но Игорь бьет выше ворот.
Через полторы минуты Мальдини в подкате лишает меня шанса на хет-трик.
И итальянцы идут в последний штурм, который у них растянулся на 10 минут. За эти минуты подопечные Адзельо Вичини создали достаточно моментов для того, чтобы счет сравнять. И Виалли мог делать дубль, и Донадони имел два очень хороших момента.
Но Ринат оправдал ожидания и в эти моменты был самым настоящим воплощением спокойствия и вратарского мастерства. Шансы итальянцев он успешно помножил на ноль.
Финальный свисток бельгийца Понне застал Италию в атаке и когла он прозучал из игроков нашего соперника как будто выпустили весь воздух.
Мы же наоборот радовались, вместе с теми тысячами наших фанатов которые приехали поддержать сюорную. за воротами Дасаева начался настояйщий праздник.
В котором поучаствовал и я. Не удержался и буквально запрыгнул прямиком туда, в советский сектор.
Можно сказать, что победа была заслуженной. Да, мы провели не самый лучший матч на этом турнире. С Голландией, да и с Англией тоже мы были куда более убедительны и заряжены на борьбу.
Но игра забудется, а результат останется.
3:1. Сборная Советского Союза достаточно уверенно проходит в финал чемпионата Европы.
Где нас ждут голландцы. Всё закончится через три дня в Мюнхене на Олимпийском стадионе.
На самом деле, если говорить по гамбургскому счету, то сейчас, в 80-х, мы живем в эпоху, когда чемпионат Европы это по уровню самое сильное футбольное соревнование в мире. Да, Бразилия и Аргентина это две топовые сборные, без которых элиту мирового футбола представить невозможно. Но вместе с двумя этими зверями и несколькими командами второго эшелона на чемпионаты мира от всего остального мира постоянно попадают различные пассажиры. Ирак, Канада, Республика Корея. Это те сборные, которые участвовали в чемпионате мира 1986 года и не имели вообще никакого шанса на продолжение турнирной борьбы в плей-офф.
И взять хотя бы этот чемпионат. Англия, Дания, Ирландия, Испания, Италия, Нидерланды, СССР и ФРГ. Четыре чемпиона мира. Команда, которая дважды играла в финалах чемпионата мира. Плюс Испания, плюс находящаяся сейчас на своем пике Дания. И относительно слабая, но слабая только на фоне других европейских сборных, а не вообще, Ирландия.
Средний уровень чемпионатов Европы сейчас куда выше, чем чемпионата мира. И он на самом деле запредельный.
Так будет не всегда. Девяносто второй станет последним турниром по нынешней формуле с восемью командами. Затем Англия 96-го, расширение до шестнадцати команд. С одной стороны это хорошо, так как география турнира увеличивается. Но с другой стороны появляется шанс на то, что в финальную пульку попадут как раз те самые пассажиры. А потом, в 2016, начнется вообще беспредел двадцать четыре команды. Здесь уже о каком-то высоком среднем уровне говорить не приходится. Но 2032, Турция с Италией, это тридцать две сборных и можно сказать смерть отбора на чемпионат Европы и резкое снижение качества самого турнира. Там зарубы начинаются только в плей-офф.
Так что сейчас, в восемьдесят восьмом, это предпоследний турнир по-настоящему элитного европейского футбола. Девяносто второй его лебединая песня. А дальше медленное снижение качества.
И вот в таком супертурнире, в самом главном матче, играем мы. Сборная Советского Союза. Действующий чемпион мира. Действующий чемпион Европы. Команда, которая на пути к финалу в Мюнхенезабила больше всех.
Именно нас и называют главными фаворитами. Но одно дело именоваться так на бумаге, а другое дело подтвердить свой статус на деле. Выйти на изумрудный газон стадиона в Мюнхене и второй раз по ходу этого турнира обыграть голландцев. Это будет сделать невероятно трудно.
Олимпийский стадион в Мюнхене, самая большая спортивная арена Федеративной Республики Германии, был практически заполнен уже за час до стартового свистка. Эта арена существенно меньше, чем место проведения главной игры в моей жизни, чем Ацтека. Разница между ними составляет как раз еще один хороший футбольный стадион. Арена на Восточной улице, обновленный дом моего, как ни крути, а я все время думаю о своей первой команде именно так, что это моя команда, Торпедо аккурат сорок пять тысяч зрителей. То есть аудитория будущих матчей Торпедо целиком вместилась бы на Ацтеку после того, как на этот мексиканский стадион пришли бы зрители с Олимпиаштадиона.
Но в любом случае это очень большая арена и очень комфортная. Сразу во время строительства, закончившегося к печально известной Олимпиаде в Мюнхене, в проект стадиона была заложена его знаменитая ажурная крыша. Что сейчас является редкостью. Те же Лужники, главная арена Советского Союза, наличием козырьков над трибунами похвастаться не могут. Два других суперстадиона нашей страны — Республиканский в Киеве и стадион имени Сергея Мироновича Кирова в Ленинграде, тоже обделяют зрителей комфортом.
Здесь же крыша готова защитить любителей спорта как от дождя, так и от солнца. Как раз именно эта задача и стоит перед крышей сегодня. Погода двадцать пятого июня стоит отменная. Да еще и матч начинается в пятнадцать тридцать по местному времени. Так что западногерманское солнце жарит как следует. Жарко будет как на трибунах, так и на поле.
Что мы, что голландцы подошли к этому матчу в оптимальных составах. Никто не схлопотал карточки, из-за которых приходилось бы пропускать финал. Плюс травмы обошли стороной и нас и соперников. Поэтому и мы, и подопечные Ринуса Михелса в оптимальных составах.
И что интересно, Эдуард Васильевич на этот матч решил неожиданно для всех, для своих подопечных, для нас, для футболистов сборной Советского Союза, поменять схему. Обычно так никто не делает. Перед финалом тренеры не решаются менять расстановку по-серьезному, предпочитая оставаться в классической парадигме «работает — не трогай».
Но Малофеев не такой.
Вместо ставшей для нас уже привычной 4−5–1, где я играю правого полузащитника, Малофеев решил сыграть классическую 4−4–2. При том, учитывая, что вслед за своим тёзкой Стрельцовым в Торпедо Малофеев и в сборной Советского Союза активно применяет четверку в линию в защите. У нас уже год как нет либеро. Наша расстановка максимально напоминает классические варианты из будущего. Что-то из двухтысячных годов.
Четверка в линию в защите. Два центральных полузащитника с широкими обязанностями как в обороне, так и в атаке — Добровольскому и Алейникову предстоит как следует вспахать поле Олимпиаштадиона от своей штрафной до чужой. И два крайних полузащитника — слева традиционно Гена, а справа неожиданно для себя, но с полной готовностью показать свой лучший футбол, Саня.
Да, Заваров сегодня играет на нетипичной для себя позиции. Он крайний полузащитник, но его функции не ограничены только бровкой. Даже в этой схеме он выступает, можно сказать, свободным художником.
И два центральных нападающих. Кто из нас первый, а кто второй — неважно. Но в любом случае Протасов и Сергеев.
Именно так Малофеев решил обыгрывать Михелса, у которого всё без сюрпризов. Гуллит, Райкаард, Ван Бастен, Куман — все голландские примы на месте.
Всё это обещает очень хороший футбол.
Атмосфера стадиона, его энергия, ожидание матча, эмоции, спрессованные и ставшие туго сжатой пружиной. Всё то, что в будущем называли, на мой взгляд, дурацким словом вайб, ударило при выходе из подтрибунного помещения.
Трибуны сегодня заряжены на все тысячу процентов. Практически сорок тысяч голландцев. Из Советского Союза подтянулось ещё две тысячи болельщиков. И всё остальные — это местная западногерманская публика, которая, что очень приятно, скорее поддерживает нас, сборную Советского Союза.
Само собой, дело в том, что в первом полуфинале на этом турнире сборная ФРГ схлестнулась с нашим сегодняшним соперником, с голландцами, и уступила. Обида местной публики, естественно, не дает ей переживать за своих недавних обидчиков. Поэтому сборная Страны Советов получила немного больше моральной поддержки, чем на старте этого турнира.
Так что голландцы не доминируют на трибунах, хотя они за счет количества и, скажем так, культуры и традиций боления очень-очень громкие. Куда громче наших, которые, однако же, за счет своей сплоченности и отрепетированности действий дают оранжевым серьезный бой.
Но именно голландская торсида в Европе всегда считалась лучшей.
В общем, трибуны сегодня радуют. И даже несмотря на то, что это именно Олимпийский стадион, то есть советская классика в виде беговых дорожек присутствует и здесь, а секторы за воротами отделены еще дальше от поля, всё равно действие будет сопровождаться замечательным шумовым обрамлением. Для актёров, для нас, футболистов, на поле выстроены отменные условия.
Главное теперь, чтобы мы выдали хороший спектакль.
Ровно в пятнадцать тридцать мы с Гуллитом обмениваемся вымпелами. Затем Мишель Вотро, француз, которого я в своей международной карьере встречал уже много раз, этот судья работал как минимум на полудюжине матчей, в которых я принимал участие, может быть даже и больше, дает свисток.
Мы начинаем. С центра поля разыгрывают голландцы. Гуллит на Райкаарда, затем обратный пас.
Финал чемпионата Европы вступает в свои законные права.
Надо отдать должное голландцам и их тренеру, работу над ошибками наш соперник проделал.
Первое и самое главное, что голландцы изменили в своей игре по сравнению с нашей первой встречей, это плотность. В начале, очень и очень рано, как будто бы Михелс решил показать сборной Советского Союза лучшие образцы тотального футбола и прессинга.
Первые минут пятнадцать, а то и двадцать, принимать мяч на свободе, имея пространство и время для принятия решений, было практически невозможно. Для того чтобы даже банально оглядеться и подумать, нужно было получить футбольный снаряд где-нибудь в районе нашей штрафной. Но и там тот же Ван Бастен тут же стремился навязать борьбу.
В частности, один раз этот высокорослый нападающий чуть было не обокрал Игоря Добровольского. Если бы у Ван Бастена получилось, он бы вывалился один на один с Дасаевым уже на пятой минуте. Но нет. Игорь тоже не пальцем деланный и благополучно ушел от Марко.
Так что пронесло.
Но играть было тяжело.
Да еще и на десятой минуте только чудо спасло нас. Гуллит ударом головой попал в штангу. А через несколько минут Алейников в подкате выбил мяч из-под ног Ван Бастена.
Получить гол в свои ворота сейчас было бы очень неприятно. Само собой, это не приговор, впереди еще практически весь матч. Но начинать проигрывая никому не хочется.
И очень хорошо, что мы смогли разбить к середине первого тайма этот прессинг и потихоньку, шаг за шагом, тоже начали выстраивать свои атаки.
Само собой, когда соперник играет так плотно, нам критически важно показывать очень хорошие индивидуальные качества. Разбивать прессинг не только командным движением и передачами, но и финтами.
Первый по-настоящему опасный момент у сборной Советского Союза как раз и возник благодаря финтам и скорости.
А кто у нас, кроме меня, синоним финтов и скорости? Конечно, Гена Литовченко. Именно сменщик Заварова в роли второй звезды в Торпедо и стал автором шикарного сольного прохода по своему флангу. В принципе, забег на скорости по левому флангу это практически визитная карточка, синоним и подпись Литовченко под его футбольной биографией. Гена показывает это из года в год, начиная с сезона 1983 года. Но, как и в случае с моим финтом Сергеева, ключики к разгадке и нейтрализации его проходов до сих пор так и не подобрали.
Вот и сейчас. Толя Демьяненко на коротке отыгрался с Литовченко. Гена отдал Добровольскому, получил обратный пас. А потом ловите меня, голландцы!
На скорости он пробросил мяч мимо одного игрока в оранжевом, второго. Вот он уже режет угол и входит в штрафную. Прострел в районе одиннадцатиметровой отметки. Протасов получает мяч, бьет. Ван Брёкелен отбивает, а затем набежавший Куман разряжает обстановку, вынося мяч подальше.
Тут же голландцы усилиями своих главных звезд, Гуллита и Ван Бастена, проводят ответную контратаку. Марко бьет с линии штрафной. Настала пора уже нашему вратарю вступать в игру. У него задача полегче, чем у Ван Брёкелена. Но в любом случае удар мог стать голевым.
Но Дасаев спасает.
Двадцать девятая минута. Ошибается в передаче в центре поля Райкард, и мяч подбирает Добровольский. Пас на Заварова и тот тут же отдает его в центр Алейникову.
Получает от него обратный пас, а затем делает просто гроссмейстерскую паузу для того, чтобы через несколько секунд выдать передачу между Райкаардом и Куманом на свободное место. Как раз туда, куда я делаю рывок.
Одно касание это прием мяча. А второе уже в штрафной с голландскими защитниками за спиной. Впереди только Ван Брёкелен.
Удар в дальний нижний. Но голландец складывается и отбивает.
Протасов не успевает на добивание.
Пружина голландской атаки распрямляется. И уже наш соперник бежит угрожать воротам Дасаева. Куман на Гуллита, тот подключает Ваутерса. Возврат мяча, удар от обладателя самой роскошной прически мирового футбола.
Дасаев намертво забирает мяч для того, чтобы спустя несколько секунд отправить его сразу же в зону атаки сборной Советского Союза. Протасов в центре поля головой сбрасывает на Алейникова. Серега отдает мне и бум! Удар с двадцати метров.
Но Ван Брёкелен на месте.
Хорошая пока что игра. Голландский прессинг уже не так душит. И можно сказать, что начался именно праздник атаки.
Правда, праздник праздником, но голов что мы, что голландцы в первом тайме не сообразили. Вроде бы и моменты были и у нас, и у наших соперников, но вратари сегодня играют великолепно.
Пятнадцать минут на то, чтобы прийти в себя в раздевалке, попить воды, послушать наставления Эдуарда Васильевича.
Наш тренер упирает на собранность и сконцентрированность, на то, что нужно давать меньше свободного пространства главным действующим лицам в голландской сборной. При том особое внимание Малофеев уделяет Ван Бастену.
Держать Ван Бастена, держать Ван Бастена. Вы не поняли? Держать Ван Бастена!
Вот мы возвращаемся на поле. И Эдуард Васильевич как в воду глядел, когда говорил про Ван Бастена.
Именно Марко берет игру на себя в начале второго тайма. И вот самое настоящее дежавю. Я это уже видел. Уже второй раз Ван Бастен забивает так. Во всяком случае, для меня второй. Видимо, у него на роду было написано сделать это.
При том момент получился абсолютно идентичный. Та же самая позиция, та же самая нога. Дасаев точно там же и прыгает так же, траектория… вот всё одинаковое. Наложи один момент на другой и не поймешь, где что.
Пятьдесят второй минута. Сборная Голландии повела после того самого гола.
А затем они получили шикарный шанс на то, чтобы полностью перенести черновик финала на бумагу. Горлукович сбивает на линии штрафной Гуллита, и сам пострадавший подходит к мячу для того, чтобы пробить по воротам с точки.
Но всё-таки нет. Это другая игра.
Гуллит исполняет одиннадцатиметровый и делает это, в принципе, неплохо. Но Дасаев выигрывает дуэль с сыном солнечного Суринама и отбивает удар с точки.
А затем тот же Гуллит, видимо расстроенный своим промахом, решил помочь защите. И на шестьдесят четвертой минуте грубо срубил Протасова на подступах к штрафной.
Олега уносят на носилках, а вместо него на поле появляется Беланов. Игорь весь этот чемпионат практически просидел за спинами двух торпедовцев, одного действующего, а другого бывшего. И я так думаю, что энергии у лучшего на данный момент игрока киевского Динамо, гордости Украинской ССР, очень и очень много.
Так что, получив шанс, Беланов воспользовался им сполна.
Заваров получает мяч от Демьяненко, находит в центре штрафной Игоря. Там Беланов разбирается с Куманом, бьет, но Ван Брёкелен отбивает. Правда, точно мне на ногу. Добивание, и счет равный.
1:1.
Сектор советских болельщиков, а он сейчас за воротами голландцев, сходит с ума от радости.
А я принимаю поздравления.
Еще через пять минут всё тот же Беланов показывает, что и он большой мастер финтов. Последовательно Игорь разбирается с Ваутерсом и Райкаардом. Выходит один на один с Ван Брёкеленом.
Удар. И вот уже мы ведем!
Михелс пытается спасти игру. Бросает на стол дополнительные козыри. Сразу два нападающих в оранжевой форме выходят на поле. Боссман меняет Ваутерса, а Кифт — Ваненбурга.
Голландцы бегут забивать, бегут спасать этот матч.
И в результате уже на восемьдесят восьмой пропускают быструю контратаку после затянувшегося штурма наших ворот. Вот Демьяненко находит в центре поля длинным пасом своего одноклубника. Беланов убегает от уставшего Кумана. Ван Брёкелен сбивает его в штрафной.
К мячу подходит сам пострадавший и ставит точку в матче.
3:1. На восемьдесят восьмой минуте.
Оставшееся время голландцы в атаке, но это больше похоже на какие-то предсмертные судороги.
И вот Вотро свистит. И через мгновение после его свистка сборная Советского Союза, взрослые, состоявшиеся мужчины, чемпионы мира, чемпионы Советского Союза, обладатели еврокубков, люди, которые выиграли всё в своей жизни, превращаются в маленьких детей. В счастливых маленьких детей, которые только что защитили титул чемпиона Европы.
Мы — чемпионы!!!
СССР — чемпион!!!
— Александр Ярославович, дорогой, а ну-ка прекращайте немедленно. Это вам не соска и даже не шоколадка.
Со смехом говорю я сыну, который с очень серьёзным выражением лица пытается надкусить мою медаль за победу в чемпионате Европы.
А за окном проплывает, наверное, уже Польша. А может быть, и вовсе Украина или Белоруссия. Не знаю, как летит наш самолёт из Мюнхена в Москву.
Финал на Олимпиаштадионе стал первым футбольным матчем в жизни сына, который он посетил лично. Мы с Катей долго сомневались на тему того, стоит ли брать годовалого малыша на трибуны. Всё-таки это слишком для него. Но в итоге решили, что в принципе пора.
Правда, для того чтобы это состоялось, ещё до поездки в Западную Германию мы по индивидуальному заказу купили в Барселоне специальные звукопоглощающие наушники для самого младшего из Сергеевых. И именно в этих модных наушничках, само собой в цветах советского флага с обязательными золотыми серпом и молотом на алом, Сашка на руках и посмотрел очередной финал отца. Ну, то есть меня.
А во время награждения я как раз на шею сына и надел эту золотую медаль.
Думаю, что фотография, Сашка на руках, у него на шее медаль, одет наш парень в маленькую футболочку сборной Советского Союза, как раз займёт достойное место в пантеоне воспоминаний об этом финале. Во всяком случае, на следующий день местные газеты вышли, в том числе, и с этой фоткой на первой полосе.
И тут во мне проснулся, скажем так, дух капитализма.
Кадр получился очень, как говорили в будущем, мимишный. Но для нормальных людей это звучит как «очень милый, запоминающийся». И вот такая вот пара — отец с сыном — это буквально приглашение рекламодателям. Для производителей детского питания, например. Или совершенно не подходящая для наших широт Blédina — они просто обязаны выйти на моих представителей в Испании, на советское торгпредство, и предложить контракт. Если этого не произойдёт, то значит, господа капиталисты совсем нюх потеряли.
От воспоминаний дня вчерашнего я вернулся в настоящее.
Тем более что вокруг нас с Катей и Сашкой царил дух праздника. Советская сборная на борту своего Ту-154 отдыхала, расслаблялась и праздновала.
Через два сидения от меня должное шампанскому отдавали киевляне: Демьяненко, герой финала Беланов, Бессонов. В отличие от своих одноклубников, Володя выиграл первый трофей со сборной. Чуть дальше целый выводок торпедовцев в окружении Заварова, у которого неожиданно проснулся талант тамады.
И впереди расслабленно спорили наши тренеры. Такое ощущение, что Иванов, даже несмотря на победу и то, что мы завершили этот чемпионат со стопроцентным показателем выигранных матчей, был чем-то недоволен. И они с Малофеевым обсуждали тактику. Я не удивлюсь, если это так.
Но в общем, атмосфера на борту царила такая, какая нужна. Большая компания уставших после выполнения грандиозного дела мужчин возвращается к себе домой. И эта усталость — она фоном. А главное для всех нас — это, конечно же, большое-большое счастье.
Потом был краткий миг таможни.
Ну, во всяком случае, краткий для меня, потому что необходимости везти дефицит у меня и Заварова нет. Мы, в принципе, живём в мире этого самого дефицита.
Да и если говорить обо всех остальных, то сейчас спортсмены стали меньше таскать видеомагнитофоны и всё остальное из-за границы, для того чтобы здесь, в Советском Союзе, делать свой мелкий гешефт — менять видеокассеты и прочее на рубли по каким-то совершенно фантастическим, нереальным для нормальной экономики ценам. Сейчас этого меньше. Но всё-таки есть, поэтому процедура прохождения таможни заняла у сборной СССР определённое количество времени.
А затем мы оказались в зале прилёта международного аэропорта Шереметьево.
В принципе, уже возле трапа нас встретила достаточно представительная делегация. В частности, товарищ Грамов, который по каким-то причинам не смог посетить финал чемпионата Европы, но сейчас именно он и возглавлял делегацию. Но вот этот официоз и обязательное фотографирование вместе с кубком на выходе из самолёта — это малая часть. И по большому счёту мы играем не для этого.
Играем для тех людей, которые ждали нас в зале прилёта, который был полностью забит обычными советскими людьми. Нашими людьми.
Сотни и сотни, может быть тысячи любителей футбола внутри, столько же снаружи. Самая настоящая первомайская демонстрация. И если бы мы здесь дали слабину, то сборная Советского Союза тут бы и осталась — как минимум на сутки, а то и больше. Потому что каждый хотел прикоснуться к этой частичке истории. К третьему для советского футбола Кубку Европы. К защите титула, который примерно этот же состав взял четыре года назад во Франции.
А сейчас, в Западной Германии, мы зафиксировали это длительное превосходство.
Сейчас, в конце 80-х, ещё не было случая, чтобы два чемпионата Европы подряд брала одна сборная. Ну а вместе с Кубком мира у нас вообще получилась хорошая серия. Три победы в трёх международных турнирах. В НХЛ это называется «династия». Так что сборная Советского Союза вот этого образца, сборная Малофеева, могла с полным правом считаться династией. Правда, со звёздочкой, но всё-таки.
Все эти церемонии в аэропорту заняли где-то часа полтора. От момента нашего появления в зале прилёта до посадки в автобусы.
А затем сборная Советского Союза и её сопровождающие отправились на настоящее празднование. В Лужники, на Центральный стадион имени Владимира Ильича Ленина, который оказался заполнен до отказа. Больше ста тысяч человек пришли в этот вечер в Лужники, чтобы как следует отметить вместе с нами эту победу.
И само собой, автобусы сборной сопровождал целый кортеж из машин. Несколько десятков, а то и сотен автомобилей с флагами Советского Союза, клубов и союзных республик сопровождали нас.
И единственное, о чём я жалел в этот момент — это то, что автобусы у нас не открытые. Если бы мы ехали в классических чемпионских автобусах, ну или туристических, которых на улицах Барселоны масса и которых я пока не видел ещё в Москве, эффект был бы куда более впечатляющий. Потому что и кортеж сзади, и люди вдоль трассы, а потом вдоль улиц нас действительно встречали. Живое людское море. Москва радовалась вместе с нами.
Лужники радовались тоже.
Речи, награды, а потом большой концерт, который оказался необычным. Ну, во всяком случае, для меня так уж точно. Хотя если разобраться, то для всех остальных тоже.
Потому что вместе с классическими, скажем так, хедлайнерами советской официальной эстрады, Лещенко, Кобзон, Ротару, Пугачёва, Леонтьев и прочие — на сцене оказались и рокеры. Причём как официальные советские «Машина врем, и», Рок Ателье, Земляне, парочка ВИА с похожим звучанием, — так и те, кто в конце 80-х составляют реальную вот этим официальным в магнитофонах слушателей.
И, как я позже узнал, этот концерт в Лужниках оказался первым вот таким вот выступлением стадионным, да ещё и сразу перед стотысячной аудиторией, и для группы «Кино», и для «Крематория», и для группы «Ария».
В общем, для его проведения потребовалась большая смелость от организаторов. Но в результате всё получилось очень и очень достойно и запоминающе.
И запоминающийся концерт — в том числе и потому, что нас в Лужниках встретил не кто-нибудь, а товарищ Романов.
Это был первый случай в истории советского спорта, чтобы фактически глава государства — а надо не забывать, в какой стране мы живём — вот так вот вместе с одной из спортивных сборных на заполненном стадионе отмечал её победу. Но Григорий Васильевич не постеснялся это сделать. Возможно, что это один из символов перемен, которые идут в нашей стране.
Ну а второй раз за сутки мы с Романовым поручкались на следующий день в Кремле, когда сборную награждали за выдающийся успех.
В Кремль к главе государства спортсмены вот так вот не ездили. Но всё когда-то происходит в первый раз. И очень приятно, что именно мы, а не наши вечные друзья-соперники хоккеисты, стали первой ласточкой, первым примером появления спортсменов в Кремле.
После приёма в Кремле мы планировали сразу отправиться во Мценск к родителям.
Вот такая вот у нас парадоксальная ситуация для будущего. Обычно отпуск состоятельные люди там как раз проводят наоборот — не в России. Дома деньги зарабатываются, а за границей они тратятся. Но у меня и у Сани Заварова всё наоборот. Деньги мы зарабатываем в Испании, а отпуск проводим в России. Вернее, в Советском Союзе.
Он — у себя в Киеве, где живут его родители и где у Заварова много друзей осталось, даже несмотря на то, что он последние несколько лет играл в «Торпедо». Ну а я, соответственно, в российской глубинке, в Орловской области, в дорогих сердцу оригинального Ярослава Сергеева местах — во Мценске и Мценском районе.
Но мне пришлось задержаться.
Потому что я, помимо того что являюсь чемпионом мира и Европы, футболистом, спортсменом, послом доброй воли ЮНИСЕФ и прочее-прочее-прочее, ещё и лицо рекламной кампании нашего любимого, дорогого и родного Завода имени Лихачёва. Притом не только в Европе, но и по всему миру.
И летом 88-го года ЗИЛ вместе с хорошо известным советским чиновникам и инженерам итальянским автомобильным ателье ItalDesign, который возглавлял легендарный Джорджетто Джуджаро, представил новинку.
На базе уже очень хорошо себя зарекомендовавшей, очень надёжной и перспективной платформы ЗИЛ-Фаворит — ЗИЛ-Чемпион. Двухместное городское купе на базе «Фаворита», с использованием его узлов, но с более мощным мотором и очень прогрессивной для нынешних времён, прогрессивной и агрессивной внешностью, которую как раз и придумали дизайнеры Italdesign.
Презентация прошла на испытательном полигоне НАМИ под Москвой.
Когда меня привезли туда, в закрытый бокс, я увидел его.
Красный металлик. Низкий, приземистый, с какой-то хищной посадкой. Агрессивные линии кузова — острые, рубленые, никакой округлости. Мощная решётка радиатора, чем-то напоминающая «Мустанги». Убирающиеся фары. Складывающиеся зеркала.
Я не знаю, чем вдохновлялись дизайнеры Italdesign в создании этой машины. Она получилась обладательницей собственного лица. Можно сказать, уникального. Но это очень-очень стильно. Всё буквально кричало о том, что машина с серьёзными претензиями.
— Можно сесть? — спросил я у отца. Главынй инжеенр завода по выпуску Фаворитов и тут в роли ведущего.
— Конечно, садись, — улыбнулся он
Я открыл дверь, устроился за рулём.
Салон чёрная кожа, два сиденья-ковша, которые буквально обхватывают со всех сторон. Спортивный руль — три спицы, обтянутый кожей. Приборная панель — тахометр и спидометр до двухсот двадцати, между ними — целая россыпь дополнительных датчиков. Всё очень функционально, никаких лишних деталей.
Видно, что делали с расчётом на драйверский автомобиль, а не на семейную перевозку продуктов из Гастронома.
— ну что, погнали? — спросил отца.
— Давай.
Мы выехали на испытательную трассу. Прямая длиной километра полтора, потом серия поворотов разной крутизны.
— Базовая версия — сто шестьдесят лошадиных сил, — пояснил тест пилот, сидевший рядом со мной. — Топовая, экспортная сто восемьдесят. Возможность заказа турбированной версии, там уже до двухсот. Разгон до сотни секунд за девять с базовым мотором, с турбо за восемь. По нашим меркам это ракета.
Я нажал на газ. Мотор взревел, машина рванула вперёд. Коробка передач щёлкала чётко, без задержек. Разгон действительно бодрый — спидометр полез вверх уверенно и настойчиво.
На поворотах ЗИЛ-Чемпион вёл себя предсказуемо. Никаких сюрпризов, никаких заносов. Просто едет туда, куда направляешь. Для гражданского автомобиля — отлично.
Конечно, это не Ferrari Testarossa, которую мне подарили в Барселоне. Та — совсем другой уровень, другая философия. Но для советской машины, да ещё и с прицелом на массовое производство — очень, очень достойно.
Я сделал три круга, вернулся к боксу, заглушил двигатель.
— Ну как? — спросил отец
— Круто, — я улыбнулся. — Правда круто. Когда в продажу?
— Планируем к концу восемьдесят девятого, может, к началу девяностого. Сейчас дорабатываем мелочи, готовим конвейер. Производство будет на том же заводе, что и «Фаворит».
Как мне объяснили на ЗИЛе, «Чемпион» предполагается, собственно как и «Фаворит», в нескольких вариантах. Притом основной вариант — это экспортный. Сто восемьдесят лошадиных сил, двести сорок километров в час, мощь, автоматическая коробка переключения передач, возможность выбора механики, несколько вариантов настройки подвески.
То есть тут действительно были претензии на то, чтобы откусить свою долю иностранного рынка. Для Советского Союза «Чемпион» тоже будет выпускаться, но на наши родные дороги заряженную версию выпускать побоялись. Поэтому характеристики советских «Чемпионов» будут поскромнее, чем у импортных. Но всё равно — для нашей страны эта машина будет однозначно новинкой, которая стопроцентно будет пользоваться спросом.
Потому что если «Фаворит» был просто машиной чуть выше среднего класса с невиданным для СССР уровнем комфорта, который ещё и доступен в принципе для всех, то вот такое вот купе, как «Чемпион», — это уже стопроцентно статусное потребление. Эта машина для тех, кто готов платить деньги за то, чтобы быть, скажем так, не таким, как все, на дороге.
И ещё один момент, который меня зацепил.
На ЗИЛе изначально закладывают возможность участия в автоспорте. Причём не где-нибудь, а в европейских туринговых сериях.
Омологация это когда гоночную машину официально допускают к соревнованиям, подтверждая, что она соответствует всем техническим требованиям серии и что таких машин выпущено достаточное количество для продажи обычным людям. То есть ты не можешь просто сделать один гоночный болид и приехать на соревнования. Нужно доказать, что твоя машина, серийная, что её можно купить в автосалоне.
Так вот, итальянцы из Italdesign уже прорабатывают гоночную версию «Чемпиона» под Group A усиленная подвеска, облегчённый кузов, доведённый до двухсот двадцати — двухсот сорока лошадиных сил мотор. Цель European Touring Car Championship. Причём в перспективе даже обсуждают возможность советского этапа.
Представляете? Гонки международного уровня где-нибудь в Лужниках или на специально построенной трассе. Западные пилоты в СССР. Это была бы бомба.
Машина изначально проектируется с прицелом на то, чтобы показать: советский автопром может конкурировать на треке с Honda, Volkswagen и остальными. Не просто продавать купе, а биться с ними в честной борьбе на гоночной трассе.
И на самом деле это тоже ещё одна примета эпохи. И ярчайшее отличие от того, что я помню по школьному курсу истории.
Ведь если мне не изменяет память, то несостоявшийся генсек Горбачёв — тот, который «перестройка, гласность, ускорение, конструктивность» и прочее, могильщик Советского Союза, — он начинал как раз с борьбы с привилегиями. С уничтожения технологической оснастки «Чайки», например. Закрытия её производства. И с того, что как раз вот такие вот статусные и роскошные вещи должны были исчезнуть.
А Романов, которого всех изначально позиционировали как сторонника жёсткой руки, жёсткого курса, этакого сталиниста, и который действительно проводит эту политику там, где это необходимо, он наоборот не борется с привилегиями, не борется с роскошью. И именно при нём стало это возможно.
Вот такой вот парадокс, который лично мне нужно осмыслить. Да и я думаю, что и историки будущего тоже будут ломать голову на тему того, как так получилось, что вот такой вот сталинист стал проводить этот курс.
Мысли о политике, меняющейся стране вокруг меня, даже немного выбили из колеи. Но фотографы быстро меня вернули в чувство, потому что нужно было выполнять свои обязанности лица с обложки.
Фотосессии, моя физиономия вместе с «Чемпионом», фотографии меня за рулём машины на трассе испытательного полигона НАМИ, где проходила эта презентация. Торжественная часть, очередные пожимания рук и прочее-прочее-прочее.
Всё это было достаточно утомительным. Единственное, что скрашивало это время для меня — это то, что мы здесь были с отцом. То, что я как раз успел ещё с ним пообщаться в промежутках между моими обязанностями.
Ну а потом мы — я, отец, Катя с Сашкой, Оля с Олегом, как-никак ещё один двукратный чемпион мира и Европы, мой зять, — вся вот эта компания поехала во Мценск.
Репортаж с открытия новой арены московского «Торпедо»
Двадцать восьмого июня Москва получила подарок. Не к юбилею, не к празднику, просто так. Или, вернее сказать, потому что заслужила. На Восточной улице распахнул двери обновленный стадион «Торпедо» и сорок пять тысяч человек, заполнивших трибуны в этот летний вечер, своими глазами увидели, каким должен быть спорт завтрашнего дня.
Уже подъезжая к стадиону на автобусе, видишь перемены. Широкие тротуары, удобные подходы, новые фонари. Людская река болельщиков широкая, но всё работает как часы. Всё продумали, рассчитали. У входов нет давки, нет толчеи. Контролеры работают быстро, улыбаются. Да, именно улыбаются, непривычно, но приятно.
Автор этих строк бывал на разных стадионах. Видел «Лужники» в дни больших матчей, когда сто тысяч глоток ревут в унисон. Сидел на трибунах киевского Республиканского, любовался ленинградским стадионом имени Кирова, восхищался мощью «Ацтеки» порядком Олимпийского Стадион в Мюнхене. Но то, что открылось взору в этот вечер на Восточной, это нечто качественно иное. Это не просто реконструкция старой арены. Это не попытка догнать Запад. Это наш собственный путь. Это будущее!
Первое, что поражает при виде обновленного стадиона, его масштаб.Трибуны поднимаются амфитеатром, ярус за ярусом. Угол наклона рассчитан так, что видимость идеальная с любого места. Даже с последнего ряда верхнего яруса прекрасно видно, что происходит на поле. Никаких «мертвых зон», никаких столбов, загораживающих обзор. Современная инженерия позволила обойтись без этих архаичных костылей.
Сиденья пластиковые, индивидуальные. Каждое промаркировано: сектор, ряд, место. Никакой путаницы, никаких споров из-за мест. Пришел, нашел свое кресло по билету, сел. Просто? Просто. Но для наших стадионов революция.
Цвета, конечно, клубные: черный и белый. Сектора чередуются один черный, другой белый, снова черный. Издалека создается эффект огромной шахматной доски. Правда видеть эти доску нам точно не придётся. Торпедо в последние годы регулярно собирает десятки тысяч человек на своих мачтах и на новом стадионе аншлаг будет не исключением, а правилом
Освещение это отдельная песня. Свет равномерно заливает все поле, без теней, без темных углов. Телевизионщики потом говорили: снимать тут одно удовольствие. Картинка получается четкая, контрастная. Операторам не надо мучиться с настройками, компенсируя неравномерное освещение.
Подходишь к стадиону и первое, что бросается в глаза это крыша. Не убогий козырек над частью трибун, к которому мы все привыкли, а настоящая современная кровля, укрывающая все сорок пять тысяч зрителей. Металлические конструкции изящно изгибаются над трибунами, создавая ощущение легкости, невесомости, хотя вес этого сооружения исчисляется десятками если не сотнями тонн. Дождь, снег, палящее солнце, теперь всё это останется за бортом. Болельщик пришел смотреть футбол, а не проверять на прочность свой зонтик или панаму.
— Мы закладывали возможность дальнейшего развития, — рассказывает Николай Николаевич Уллас, ведущий архитектор проекта, профессор Московского архитектурного института. — Видите эту конструкцию? При необходимости её можно модернизировать до полностью закрывающейся крыши. Буквально за месяц. Если страна решит, что Москве нужен стадион с раздвижной кровлей — пожалуйста, техническое решение уже заложено. Просчитаны нагрузки, предусмотрены крепления, заложены направляющие. Это не фантазия, это реальная инженерная задача с готовым решением.
Уллас говорит об этом спокойно, как о само собой разумеющемся. А ведь речь идет о вещах, которые еще вчера казались фантастикой. Закрывающаяся крыша? В Москве? На футбольном стадионе? Да, если ты в Москве на Восточной улице.
Но это только начало. Заходишь внутрь и понимаешь: здесь думали о людях. По-настоящему думали, а не для галочки.
Уборные на каждом шагу, забудьте о километровых очередях в перерыве. Их количество рассчитано исходя из продуманных норм: один санузел на определенное количество зрителей. И какие это уборные!
Кафель блестит, краны исправны, мыло есть. Мелочь? Да. Но именно из таких мелочей складывается общее впечатление.
Широкие проходы, удобные лестницы с правильным углом наклона и нескользким покрытием, множество выходов. Организаторы обещают полную эвакуацию стадиона за пятнадцать минут после финального свистка. Проверим на практике, но уже сейчас видно: цифра реальная. При необходимости люди смогут покинуть стадион быстро и безопасно.
А теперь внимание! Точки питания прямо на трибунах. Не жалкий киоск с теплой газировкой у входа, куда не пробиться, а нормальный выбор на каждом ярусе. Сосиски и котлеты в тесте, чебуреки, пончики, да даже пельмени! Выбор тут большой и цены не кусаются, тут нет каких-то специальных накруток и наценок, нет рвачества. Всё направлено не на то чтобы выцыганить у болельщика лишние 5–10 копеек, а на то чтобы этот самый болельщик остался доволен!
И пиво! Да-да, на советском стадионе можно будет купить пиво. Московский пивоваренный завод специально к открытию выпустил новые сорта. «Торпедовец», светлое и темное. Чёрное и белое, как цвета команды. Разливают в пластиковые стаканчики, тоже новшество для наших широт. И очень логичное! Привычные всем нам пивные кружки и граненые стаканы тут просто неуместны.
— Мы хотим, чтобы поход на футбол стал праздником, а не испытанием, — объясняет заведующая всем этим гастрономическим хозяйством Марина Викторовна Уварова. — Человек пришел отдыхать, болеть за любимую команду. Почему он должен мерзнуть под дождем, стоять в очереди в туалет, голодать два часа? Какой тут праздник?
О том же, но другими словами говорит Анатолий Васильевич Косов, директор стадиона. Фронтовик, человек, который руководит торпедовским домом с самого момента его постройки, он принимал участие в строительстве еще в далеком пятьдесят восьмом году. За тридцать лет стадион стал для него вторым домом, а может, и первым.
— Вы знаете, я прошел всю войну, — говорит Анатолий Васильевич, и в голосе его звучит особая интонация, которую не спутаешь ни с чем. — Видел разрушенные города, восстанавливал их после. И вот теперь мы построили этот стадион. Такой, каким он должен быть в конце двадцатого века. Я благодарен всем, архитекторам, строителям, инженерам. Это результат работы большого коллектива единомышленников.
Он делает паузу, оглядывает трибуны.
— Но стадион, это не только то, что вы видите. Это еще и люди, которые здесь работают. Понимаете, на поле будет биться наша торпедовская команда. А рядом с ней, вокруг нее команда стадиона. От директора и администраторов до диктора, уборщиц и работников точек питания. Мы все единое целое. И наша задача сделать так, чтобы каждый болельщик, каждый гость стадиона чувствовал: о нем позаботились. Западные коллеги называют это сервисом, обслуживанием клиентов. Мы называем это иначе забота о человеке. Но суть одна: высокий стандарт качества. Новый советский стандарт качества.
Косов показывает на один из пластиковых стаканчиков с логотипом «Торпедо».
— Вот, казалось бы, мелочь, стаканчик. Но это результат сотрудничества завода ЗИЛ с предприятиями Китайской Народной Республики. Наш юго-восточный сосед помогает нам, мы помогаем ему. Настоящая дружба народов, настоящая кооперация. Вместе мы строим светлое будущее. И эти стаканчики не просто тара для напитков. Посмотрите: на каждом логотип клуба. Выпил человек пиво, или газировку, так любимые всеми нами Дюшес или Буратино с Байкалом, а стаканчик можно взять домой. Как сувенир. Вместе с программкой получится отличное напоминание о замечательном вечере, проведенном на нашем стадионе. И, конечно, о славной победе родной команды, которую она обязательно одержит!
Он улыбается, и видно это человек который верит в каждое свое слово.
Стадион-город
Но «Торпедо» на Восточной это не просто место, где играют в футбол. Это целый спортивный комплекс, где рационально использован каждый квадратный метр подтрибунного пространства. Ходишь по этим помещениям и диву даешься: как много можно сделать, если подойти к делу с умом.
В одном крыле разместились детско-юношеские секции. Современные раздевалки с душевыми, тренажерный зал с новеньким оборудованием, методический кабинет для тренеров. Сегодня папа с сыном на трибуне болеет за «Торпедо», а завтра этот же сын на два этажа ниже учится бить пенальти под руководством опытных наставников. Преемственность поколений в прямом смысле слова. Сегодня мальчишка гоняет мяч в секции, через десять лет выходит на большое поле в чёрно-белой футболке. Всё логично, всё продумано.
В другом крыле — музей клуба. Зашел туда перед матчем, провел там почти час. История «Торпедо» от основания до наших дней развернута как на ладони. Старые черно-белые фотографии: вот команда пятидесятых годов, еще в тяжелых кожаных бутсах. Вот первый кубок — руки, поднимающие трофей, дрожат от волнения даже на застывшем снимке. Вот легендарный Стрельцов — молодой, улыбающийся, еще не знающий, сейчас в восьмидесятых он станет главным тренером не просто Торпедо, а Торпедо которое выиграет два Кубка Европейских Чемпионов подряд! Вот форма разных лет, от простых хлопковых маек до современной синтетики. Каждый экспонат это целая история.
Рядом экспозиция музея ЗИЛа. Логично: завод создал команду, завод её кормит, завод болеет за неё. Здесь рассказывают не только о футболе, но и о самом предприятии. Фотографии цехов, образцы продукции, награды. Можно увидеть, как менялся завод, как росла его мощь. Интересно даже тем, кто футболом не интересуется — просто как срез советской индустриальной истории.
А еще магазин клубной атрибутики. Не первый в Советском Союзе, футбол у нас любят и предприятия лёгкой промышленности с недавнего времени стараются откликаться на эту любовь.
Но первый что расположен прямо здесь, на том самам стадионе куда болельщики и ходят в шарфах и футболках любимой команды! И как же это удобно!
Зашел, выбрал, купил, хоть перед матчем, хоть после, хоть в обычный день. Шарфы разных расцветок, кепки с логотипом, значки, вымпелы, даже футболки реплики игровых. Цены разумные, без спекуляции. Всё для болельщика, всё для народа.
Отдельная гордость проекта — он полностью наш, советский. Ни одного иностранного специалиста. Всё придумали, рассчитали и построили свои.
— Конечно, мы изучали зарубежный опыт, — не скрывает Николай Николаевич Уллас. — Я, например, вдохновлялся «Олд Траффордом» в Манчестере. Наши британские коллеги очень помогли — предоставили чертежи, консультировали. Спасибо им за это. Но мы не копировали слепо. Мы брали идеи и адаптировали их под наши условия, под нашу специфику, под наши возможности. То, что вы видите — это советский стадион, построенный на мировом уровне.
Вместе с Улласом работали Александр Викторович Кузьмин, также профессор МАРХИ, и Леонид Васильевич Вавакин, главный архитектор Москвы. Именно Вавакин руководил группой, которая проектировала общественные пространства вокруг стадиона. И надо отдать должное — получилось красиво. Широкие тротуары, удобные подходы, всё продумано. Стадион органично вписан в городскую среду, именно этими словами Леонид Васильевич называет окрестности стадиона. именно так, городская среда.
Торжественную церемонию открывал Валерий Тимофеевич Сайкин, председатель Моссовета. Именно он был главным двигателем этого проекта, именно он пробивал финансирование, именно он требовал от строителей сдать объект досрочно. И добился своего — стадион открыли почти на год раньше срока.
Сайкин поднялся на трибуну под овации. Сорок пять тысяч человек приветствовали его стоя. Он махнул рукой, попросил тишины. Стадион замер.
— Дорогие друзья! — голос его усиливали динамики, разнесённые по всей арене. — Товарищи! Сегодня великий день для Москвы, для советского спорта, для всей нашей страны! Мы открываем стадион, которого заслуживаем. Стадион двадцать первого века!
Аплодисменты прервали речь. Сайкин выждал паузу, продолжил:
— Этот стадион больше, чем спортивное сооружение. Это символ обновления Москвы. Первая ласточка тех перемен, которые ждут нашу столицу. Мы хотим, чтобы вся Москва была такой, современной, комфортной, устремленной в будущее. И не только Москва. Этот стадион показывает, какими должны стать все города и посёлки нашей страны. От Калининграда до Владивостока, от Мурманска до Ташкента с Ашхабадом!
Снова овация. Люди кричали, свистели, топали ногами. Трибуны гудели.
— Мы можем строить на мировом уровне. Мы это доказали! — Сайкин поднял руку, указывая на крышу над головами. — Посмотрите вокруг! Это сделали наши архитекторы, наши строители, наши инженеры. Советские руки, советские головы, советская воля! Низкий поклон всем, кто создавал этот стадион!
Председатель Моссовета развернулся, поклонился группе людей за его спиной — строителям, архитекторам, инженерам. Те смущенно кивали, кто-то снимал кепку, вытирал пот со лба. Простые советские люди, создавшие чудо.
Овация, которую устроили трибуны, длилась несколько минут. Люди не хотели останавливаться, аплодировали, пока у Сайкина не заблестели глаза.
Главным событием вечера стал товарищеский матч между «Торпедо» и испанской «Барселоной». Соперник выбран не случайно, в каталонском клубе сегодня выступают два бывших торпедовца: Ярослав Сергеев и Александр Заваров. Те самые, которые еще недавно, совсем недавно — кажется, только вчера — рвали в чёрно-белых футболках на этом самом поле оборону соперников и ковали мировую славу автозаводцев.
Всего несколько недель назад Сергеев забивал на чемпионате Европы, приведя сборную СССР к победе. Теперь он здесь, дома, но в чужих цветах. Парадокс? Нет. Жизнь.
Организаторы придумали трогательный ход. В первом тайме Сергеев и Заваров вышли в составе «Барселоны». А после перерыва переоделись в родную чёрно-белую форму и доиграли матч уже за «Торпедо».
Первый тайм прошёл в высоком темпе. «Барселона» это «Барселона», один из грандов европейского футбола. Они играли красиво, технично, с размахом. Но и «Торпедо» не робело. Победители Кубка УЕФА против триумфаторов Кубка Чемпионов. Вывеска поразительная для товарищеского матча
К перерыву счёт был 1:1. Ничья справедливая.
И вот начинается второй тайм. Команды выходят из подтрибунки. И тут стадион видит: Сергеев и Заваров в чёрно-белом. В родном. В том, в чём они выиграли Кубок чемпионов, Кубок УЕФА, чемпионат Советского Союза.
Стадион встал. Все сорок пять тысяч. Как один человек. Овация была такой, что, кажется, дрожали стены. Люди кричали, свистели, хлопали, размахивали шарфами. Кто-то плакал. Да что там — у автора этих строк тоже комок подступил к горлу.
Сергеев и Заваров стояли в центре поля, обнявшись, и махали трибунам. Два парня, которые выросли здесь, на этих улицах, на этих полях, которые прошли путь от дворовой команды до «Барселоны», вернулись домой. Пусть на один вечер, пусть на сорок пять минут — но вернулись.
Заваров провел рукой по глазам. Сергеев сжал кулаки, поднял их над головой. Овация не прекращалась. Минута. Две. Три. Судья терпеливо ждал, не торопил.
Наконец шум стих. Матч продолжился. И вот тут произошло то, ради чего, наверное, всё и затевалось. На 67-й минуте Заваров, получив мяч в центре поля, пошёл вперёд. Обыграл одного защитника «Барселоны», второго. Вышел на линию штрафной. Удар — мимо. Но сам момент! Заваров против своих нынешних партнеров. Играет за «Торпедо» против «Барселоны». Символично до дрожи.
А на 74-й минуте Сергеев забил. Классическая контратака, Сергеев выходит один на один, переигрывает голкипера «Барселоны» — своего голкипера! — и закатывает мяч в сетку. Взрыв эмоций. Стадион сходит с ума. Сергеев бежит к трибунам, падает на колени, целует газон.
Сам матч получился зрелищным, динамичным, полным острых моментов. «Барселона» показала класс — это всё-таки один из сильнейших клубов Европы. Но «Торпедо» не ударило в грязь лицом. Товарищеский характер встречи не означал расслабленности — обе команды играли в полную силу, но без грубости, с уважением друг к другу.
Финальный свисток застал счёт 3:2 в пользу хозяев. Счёт в этот вечер был не важен. Главное — сорок пять тысяч человек получили праздник. Настоящий, большой, красивый праздник футбола.
Автор этих строк провел на новом стадионе «Торпедо» несколько часов. Походил по трибунам, заглянул в музей, попробовал то самое пиво «Торпедовец» (неплохое, кстати — светлое мягче, тёмное с характером). Поговорил с архитекторами, с организаторами, с болельщиками. С простыми рабочими, которые строили эту красоту. С женщиной, которая будет работать в точке питания. С охранником, гордо демонстрирующим новенькую форму.
Каждый говорил одно и то же, только разными словами: мы это сделали. Мы построили стадион мирового уровня. Мы доказали, что можем.
И вынес главное впечатление: это не просто хороший стадион. Это пример того, каким должен быть советский спорт. Современным, комфортным, доступным, человечным. Это ответ тем, кто говорит, что у нас всё плохо, всё отстало, всё развалено. Вот вам — не плохо. Вот вам — не отстало. Вот вам — стадион, которому позавидуют в Лондоне и Мадриде.
Мы умеем строить автомобили и космические корабли. Мы умеем запускать спутники и выигрывать Олимпиады. Теперь мы научились строить стадионы, где приятно находиться. Где думают о людях. Где комфорт не роскошь, а норма. Где болельщик не бессловесная масса, а уважаемый гость.
Стадион на Восточной улице это вызов. Вызов всем другим городам, всем другим клубам, всем другим строителям. Можем так? Можем. Хотим так везде? Хотим. Будет так везде? Это зависит от нас.
Москва сделала свой шаг. Теперь очередь за Ленинградом, Киевом, Минском, Тбилиси, всеми республиками, всеми городами. У каждого города должен быть такой стадион. У каждой команды должен быть такой дом. У каждого болельщика должна быть такая радость.
Но первая ласточка уже вылетела. И летит она в правильную сторону.
Завтра газеты напишут об открытии. Послезавтра обсудят по телевидению. Через неделю забудут другие новости, другие события. Но стадион останется. Останется служить людям, принимать матчи, растить чемпионов. Останется памятником эпохе, когда мы верили: всё возможно. Всё по силам. Всё зависит от нас.
А пока, в этот тёплый июньский вечер, сорок пять тысяч человек уходили домой счастливыми. И это главный результат. Главнее любых архитектурных изысков, главнее любых технологий. Люди получили праздник. Люди поверили в будущее.
И этого уже достаточно.
Вот кто-нибудь знает спортивный клуб Варсевелд или Верден или ТВВ или Велок? Названия как будто это процедурно сгенерированные команды в футбольном менеджере. Начинаешь карьеру в низшем дивизионе чемпионата Бельгии или Голландии, а потом медленно поднимаешься наверх, хотя бы к той же Барселоне. Но нет, это не команды-заглушки, созданные от недостатка контента. Это настоящие клубы как раз из футбольного голландского подземелья.
Помимо географического положения, их связывает то, что в межсезонье 88–89 все они стали соперником Барселоны. Мой клуб проводил вторую предсезонку своего голландского тренера на его замечательной родине. При этом Йохан как будто решил взять на вооружение лучшие образцы отечественного, советского тренерского цеха.
Сразу после товарищеского матча с Торпедо Барселона отправилась в Амстердам, а оттуда по городам и весям оранжевой стороны. В августе мы сыграли 14 товарищеских матчей. И это только в Голландии. Очень часто игры шли одна за одной, каждый день. А 17 августа даже дважды в день: утром Варсевелд, а потом Ринсбург Бойс, который располагался в паре сотен километров от нашего первого соперника.
Смысл такого футбольного эксперимента лично мне был не очень понятен. Если бы Йохан только принял бразды правления в Барселоне и проводил свою первую предсезонку, тогда ещё можно понять. Но нет. Подготовка к прошлому сезону разительно отличалась от того, что есть сейчас. Она была более спокойной, традиционной, классической. Без этого надрыва, без просмотра десятка новичков, без постоянной ротации игроков из дубля.
Тренер на то и тренер, что именно ему принадлежит вся полнота власти в принятии решений, которые касаются подготовки команды, ну и ответственность тоже на нём. Конечно, есть прецеденты, когда игроки пытаются вмешиваться и отобрать эту единоличную власть. А случаев, когда это делает генеральный менеджер, директор или владелец клуба, достаточно много. Это в порядке вещей. Но итоги чаще всего плачевные. Исключения бывают, но в большинстве случаев ничем хорошим это не кончается.
Поэтому если Круифф решил устроить нам летний лагерь выживания, значит, будет летний лагерь выживания. Тем более что ближе к старту сезона всё более-менее устоялось. Соперники пошли приемлемые. Да и график выровнялся. Так что к началу сезона наша подготовка стала похожа на ту, к которой мы все привыкли.
Результатом этой предсезонки стали огромные изменения в составе команды. Уход Мигели, одного из наших основных защитников, а в отсутствие Алешанко ещё и капитана и столпа обороны в центре, был предсказуем и ожидаем. Он просто завершил карьеру.
А вот то что Шустер покинул нас, стало настоящим шоком как для футболистов, так и для болельщиков. Как оказалось переговоры о продлении контракта шли половину прошлого сезона, и шли они достаточно напряжённо. Как потом выяснилось, стороны играли в перетягивание каната. Круифф с Нуньесом и сам Шустер обменивались упрёками в адрес руководства клуба, обещаниями повышения оклада. Шустер то соглашался, то требовал к себе дополнительных уступок. Самые настоящие качели, притом очень неприятные.
Даже странно, что вся эта история никак не отразилась на качестве игры Берндта и отношении к нему Круиффа с Нуньесом, если говорить о месте в составе. Основной полузащитник как начал сезон в старте, так его и закончил.
Но в результате 14 августа грянул гром. Шустер в статусе свободного агента перешёл в Реал. Сказать, что мы этого не поняли, всё равно что ничего не сказать. Мундо Депортиво разразилась огромной и разгромной статьёй, посвящённой всей этой ситуации. Притом это очень лояльное к Барселоне издание проехалось не только по предателю, рвачу и редиске Шустеру, который только снаружи был синим гранатовым, а внутри оказался сливочным, но и по Нуньесу с Круиффом. Журналисты буквально кричали со страниц газеты, что нужно было приложить куда больше усилий для того, чтобы сохранить Берндта в составе. И что это огромная потеря.
А Марка, рупор Реала, наоборот, заходилась в восторге после этого перехода. Мадридские журналисты не скрывали своего счастья от того факта, что один из основных футболистов Барселоны, которая в прошлом сезоне самым натуральным образом унижала Реал, покинул ненавистный каталонский клуб и присоединился как раз к Реалу. Да ещё и бесплатно. Что может быть лучше?
Было больно. Но лично я особо не переживал, потому что хорошо понимал: Заваров спокойно заменит Шустера и просто начнёт выполнять в Барселоне куда более значимую роль. Всё-таки первый сезон Сашки получился немного отличным от того, к чему Заваров привык. В Торпедо, в Москве, он выполнял куда больший объём работы, а здесь наличие Шустера, очень качественного и по-настоящему высококлассного полузащитника рядом, чуть-чуть изменило роль Заварова на поле. Сейчас мой приятель мог как раз вернуться к тому, к чему он привык.
Плюс Гвардиола потихоньку врастал в состав. Ну и новички, которых у нас было сразу несколько. В этом голландском аттракционе очень хорошо проявили себя сразу несколько игроков, глядя на которых было понятно, что они сыграют важную роль в следующем сезоне.
Речь в первую очередь шла о моём коллеге по амплуа Хулио Салинасе, самом дорогом приобретении этой межсезонки. Хулио пришёл к нам в расцвете сил. На момент перехода ему было 25 лет. Этот воспитанник баскского футбола за основную команду Атлетик Бильбао сыграл 68 матчей. Прошлый сезон феерил в Мадриде, но не в Реале, а в Атлетико. 18 голов и статус лучшего бомбардира команды дорого стоят, и как раз голевые подвиги Салинаса убедили Круиффа, что этот футболист нам нужен. Плюс он запомнился ещё и по нашим очным встречам. Хулио провёл их очень достойно.
У меня и у Гарри появился достойный напарник и компаньон. Атакующее трио Линекер, Салинас, Сергеев смотрелось очень и очень перспективно. Хотя, положа руку на сердце, я понимал, что не конкурент Хулио только мне. А вот Гарри как раз после его появления в составе стал находиться в достаточно шатком положении. По гамбургскому счёту, с чисто футбольной точки зрения, у Салинаса было куда больше преимуществ, чем у Линекера. Как форвард, как завершитель атак Хулио более предпочтителен. Плюс к тому же он ещё и баск. Как ни крути, это Испания.
Каркать и пророчить уход Линекера не хотелось, но, зная Гарри, зная его амбициозность, я понимал: если, не дай бог, что-то пойдёт не так, Линекер может покинуть Барселону, если не по ходу этого сезона, то после его завершения. Хотя возможно, что я просто перестраховываюсь, и на самом деле появление Салинаса будет мотивировать Гарри на более упорную работу как на поле, так и на тренировках. В результате наоборот его уровень вырастет, который и так достаточно хорош. И Барселона от этого только выиграет.
Вторым знаковым приобретением команды и ещё одним футболистом, который железно создаст еще большую конкуренцию в основном составе, стал ещё один баск, Салинасу точно будет не скучно, а именно Чики Бегиристайн. Мы с ним пересекались на поле, он был основным игроком Реала Сосьедад, и именно оттуда, по очень настоятельным просьбам, можно даже сказать, что требованиям, Круиффа, его и забрали.
Голландия показала, что левый фланг нашей атаки теперь будет оккупирован как раз Чики. Он показался мне таким Геной Литовченко на минималках: такой же моторный, такой же быстрый, достаточно техничный. Хорошее приобретение, он нам однозначно поможет.
А вот ещё два баска, Баккеро и Рекарте, против которых мы играли в чемпионате, представлялись мне уже не столь удачными приобретениями. И басков у нас становилось многовато, и в принципе парни ничем принципиально не были лучше, чем их конкуренты, которые в прошлом сезоне принесли Барселоне требл. Но с решениями тренера спорить не принято, ему виднее.
Кроме того, через состав Барселоны в этом межсезонье ещё и промелькнул Марк Хьюз, звёздный валлиец. В прошлом сезоне играл в аренде в Баварии, играл неплохо, и многие думали, что он, вернувшись в Барселону, да ещё и учитывая то, что тренером у нас Круифф, Хьюз как минимум поборется за место в составе.
А как максимум вообще сможет стать катализатором ещё больших изменений состава команды, перехода на куда более атакующую игру в схеме 4−3–3 с вариантами в передней линии: Салинас, Линекер, я; Салинас, Хьюз, Сергеев; или Линекер, Хьюз, Сергеев.
Но нет, Марк мелькнул, сыграл пару игр против голландских полулюбителей и благополучно покинул нас, перейдя в Англию, в Манчестер Юнайтед. Ну так значит так, не судьба мне сыграть с Хьюзом в одной команде. По большому счёту не очень-то и хотелось.
Первый матч сезона у нас был намечен на 3 сентября, в День прощания, и в соперниках значился Эспаньол. Вот уж воистину заклятые друзья. Мы закончили прошлый сезон как раз финалом Кубка УЕФА с Эспаньолом. И следующий сезон начинаем тоже матчем против наших соседей. Игра домашняя, так что барселонским мажорам готовился тёплый приём.
Ну а я в самый разгар предсезонки отправился в Нью-Йорк. ЮНИСЕФ давно хотела провести большую акцию в Большом яблоке, снять мотивирующий фильм с главными звёздами мирового спорта, ну или как минимум с теми из них, кто доступен. И как раз 23 августа, когда до старта сезона оставалось чуть больше недели, я и отправился за океан.
Полетел я туда в очень хреновом расположении духа, потому что лето 88-го года, за исключением краткого отпуска в СССР, толком не дало мне побыть с семьёй. Чемпионат Европы, предсезонка в Голландии, а теперь ещё и поездка в Нью-Йорк. Всё это буквально оторвало меня от жены с сыном, которые по возвращении из Советского Союза остались в Барселоне.
У нас с Катей были планы, что она поедет вместе со мной в Голландию, захватив с собой и Сашку. Но сын после Москвы и Мценска что-то расхворался. Очередной эпизод, при этом довольно продолжительный, колик, непонятно откуда взявшихся, не позволил нам осуществить эти планы. Так что жена с сыном остались в Барселоне, а я катался по Голландии. Ну и в Нью-Йорк полетел тоже без них.
Большое яблоко встретило меня августовской жарой и влажностью, от которой хотелось немедленно спрятаться в комнате с кондиционером, а лучше с двумя. Вроде бы географически Барселона и Нью-Йорк схожи, но насколько же отличаются условия в Каталонии и здесь. В США я чувствовал себя как индейка на День благодарения, которую замариновали, смазали специями и засунули в духовку запекаться до хрустящей корочки. Августовское американское солнце запекало меня именно до этой самой корочки. Неприятно, прямо скажем.
Не знаю, как люди здесь живут. Хотя, положа руку на сердце, лучше такое лето, чем условная новосибирская зима. Уверен, что подавляющее большинство жителей нашей необъятной родины согласились бы на нью-йоркский климат, а не на воронежский, новосибирский или московский. Про магаданский, воркутинский и норильский я вообще молчу.
Надо отдать должное организаторам. Съёмки были назначены на следующий день в студии на Манхэттене. Целый павильон, декорации, камеры, куча народу. Всё организовано масштабно, с размахом. Фильм должен был получиться большим, ярким и дорогим. А потом ещё два съёмочных эпизода уже не в павильоне, а в профильных для нас локациях. Сначала в легендарном Мэдисон-сквер-гарден, потом на стадионе Нью-Йорк Янкиз.
Компания подобралась внушительная.
Майкл Джордан, который как раз забрался на свой пик. Уэйн Гретцки. Штеффи Граф, триумфатор трёх турниров Большого шлема из четырёх. Красавица Катарина Витт, двукратная олимпийская чемпионка. Ещё одна представительница фигурного катания, японка Мидори Ито, попрыгунья, запомнившаяся своими прыжковыми подвигами в Калгари.
У неё, конечно, программа была не как у той же Трусовой в 2022 году с семью квадами. До этих элементов ещё очень далеко. Но семь тройных прыжков в одной произвольной программе для 1988 года это революция. И вот ирония: как и упоминавшаяся мною Трусова, Ито, хоть и произвела фурор своими прыжками, до пьедестала не допрыгнула. Шестое место в сумме.
Помимо них местные локальные звёзды. Дэйв Райтти, питчер Нью-Йорк Янкиз, широченный и высоченный на фоне других. Даг Вильямс, квотербек Вашингтон Редскинз. Вот она, примета времени. В моё время, насколько я помню, Редскинз трусливо переименовали в Коммандерс. Повод совершенно надуманный и бредовый.
Ай-ай, коренные обитатели Соединённых Штатов ущемятся от того, что кто-то использует их визуальный образ. Что характерно, этих самых коренных обитателей никто не спрашивает. Вок-активисты непонятного пола и происхождения решили, что индейцы ущемятся, значит ущемятся. Всё, меняем.
Сейчас, по счастью, до этого маразма ещё очень далеко. Так что да, Вашингтон Редскинз.
Ну и две суперзвезды американской лёгкой атлетики. Карл Льюис, самый быстрый мужчина на планете, по совместительству ещё и самый прыгучий. И Флоренс Гриффит-Джойнер, на данный момент главная сенсация всего мирового спорта.
Месяц назад она выдала 10.49 на стометровке. Мировой рекорд с огромным отрывом от предыдущего достижения. Сейчас не сходит с обложек. И вот она здесь. Знаменитый обтягивающий костюм, ногти сантиметров пятнадцать-двадцать, вся такая раскрашенная, разукрашенная, что твоя радуга. Красиво, эффектно, ярко, как попугай.
И всё это очень и очень подозрительно.
Учитывая то, что она ярко сверкнёт на Олимпиаде, а потом уйдёт на пике. В конце девяностых и вовсе умрёт в возрасте тридцати восьми лет. Всё это вместе с тем, что её рекорды, которые она как раз сейчас ставит на легкоатлетических аренах, будут незыблемой скалой возвышаться и в середине 21 века, буквально кричит о том, что нет, госпожа Флоренс Гриффит-Джойнер, вы здесь не должны находиться. Как и в составе вашей сборной. Как и в принципе в спорте.
Потому что от вас анаболиками и другими вкусными пилюлями разит даже не за версту, а за сотни этих самых вёрст. Ни за что не поверю, что эта дамочка не химик. Химик самой высшей пробы, печати ставить негде.
Рассуждать о двойных стандартах, о том, что кому-то с рук сходят прямые нарушения антидопингового законодательства, а кого-то дисквалифицируют за то, что он рядом постоял, можно сколько угодно. Эта тема благая, она найдёт отклик в сердцах каждого любителя спорта из России. Но всё это достаточно уже избито, заезжено, смысла говорить об этом нет.
Но лично мне голливудская улыбка Фло-Джо была, прямо скажем, противна. Ну не верю я. Не верю и всё.
И всё мы профессионалы, поэтому я продемонстрировал этот самый профессионализм в очередной раз. Улыбнулся, поздоровался, поздравил, пожелал удачи. В общем, отработал классическую программу вежливости.
Ну а потом, когда все собрались, начались съёмки.
Концепция была простая и эффектная, а учитывая, сколько денег тут собралось, ещё и очень дорогая. Единство через спорт. Всё за детей. Типичная американская история про то, как мы все одна большая счастливая семья. В принципе, учитывая то, что фильм был направлен в большей степени на американскую аудиторию, это то, что нужно.
Снимали всё это долго. Крупные планы каждого, потом групповые съёмки, улыбки. Демонстрация навыков из наших видов спорта. Инверсия своеобразная. То есть я изображаю Джордана, а он наоборот показывает свои навыки в футболе. Даг Вильямс учится исполнять элементы из фигурного катания. Учитывая то, что на коньках-то толком не стоял, смотрелось это всё смешно.
Но в общем всё достаточно весело. Надо отдать должное организаторам. Они постарались сделать так, чтобы нам было не скучно.
Три дня съёмок и официальных приёмов в Нью-Йорке закончились. Нам показали черновые материалы. Всё получилось очень прилично. И можно было возвращаться в Барселону.
Команда к этому моменту уже вернулась из Голландии домой. И новый футбольный сезон уже стучится в мои двери. Старт 3 сентября.
Самолёт из Нью-Йорка приземлился в Барселоне ранним утром 27 августа. Восемь часов перелёта, джетлаг, усталость от съёмок, в общем, полный набор. И вроде бы весь этот коктейль должен был как следует ударить мне по мозгам. Но всё выветрилось сразу же, как только я увидел Катю с Сашкой в зале прилёта.
Я не видел сына несколько недель. И он стал как будто бы другим. Может быть, даже взрослее. Но в любом случае это мой сын, моя кровиночка, которая сразу же потянула ко мне ручки. Требуя, чтобы его взяли.
После того как мы с Катей поцеловались, а сын занял своё законное место у меня на руках, я понял: вот оно, настоящее счастье. В принципе, я это понимаю каждый раз, когда провожу время с семьёй. Утро, вечер, день — неважно. Даже когда Александр Ярославич ночью капризничал и я к нему вставал, всё равно это счастье. Жена, сын, семья. А как говорил главный семьянин в истории, семья — это самое главное.
— Как всё прошло? — спросила Катя, когда мы пошли на выход.
— Нормально. Скучал сильно.
— И как тебе Нью-Йорк?
— Город как город. Везде люди живут. Но у нас лучше.
— У нас — это где? — улыбнулась она.
— А везде. И в Барселоне, и в Москве, и во Мценске. Везде лучше чем в Нью-ЙОрке.
За время, что меня не было в составе, Круифф определился с теми, кто выйдет на поле в стартовом матче нового сезона. И произошло как раз то, чего я опасался, а Гарри откровенно боялся.
Круифф предпочёл новичков Линекеру. Причём сразу двоих.
Расстановка на матч с Эспаньолом выглядела по-новому. Так мы в прошлом сезоне ещё не играли. 4−3–3. Классическая схема Аякса и сборной Голландии семидесятых. Так сам летучий голландец играл в футбол, что в сборной, что в клубе. Единственное отличие от легендарных семидесятых: защита будет играть в линию. А в целом всё очень похоже. Широкая атака, подключение защитников и полузащитников. Его величество тотальный футбол.
И важнейшая роль, которая Круиффом отведена Заварову.
После ухода Шустера именно Саня будет альфой и омегой, началом и концом, источником воды живой в нашей полузащите. Именно мой приятель, который за эту достаточно короткую предсезонку показал себя как человек с большими запасами выносливости, должен стать связующим звеном между обороной и атакой. Одновременно играть роль опорника и успевать подключаться к атакам.
И надо сказать, что Заваров к этому, во всяком случае на словах, готов. Как и любой футболист, как и любой спортсмен, особенно если речь идёт про игровые виды спорта, Саня очень любит находиться на поле, очень любит играть. И расширение его полномочий — это ещё и дополнительный знак того, что тренеры ему доверяют. Поэтому настрой у Заварова был боевой.
В отличие от того же Линекера, который на предматчевой разминке перед Эспаньолом был, мягко скажем, в плохом настроении. Но помочь тут Гарри я ничем не мог. В любом случае состав определяет тренер. И всё в руках моего английского дружка. Вернее, в ногах.
Сезон длинный. Гарри упорный. И у него ещё будет возможность доказать тренеру, что ставка на новичков, возможно, чрезмерная. И старая гвардия как раз более достойна того, чтобы играть основную роль на поле.
Но это всё дело будущего. А сейчас — матч начался! Сезон 1988–1989 вступил в свои законные права.
Камп Ноу гудел. Восемьдесят пять тысяч человек пришли на первый матч сезона. На очередную серию войны за Барселону. Мы или они? Барселона или Эспаньол? Какой это уже матч за календарный год — даже и не вспомню. Ну, к полудюжине мы точно подошли.
Последняя встреча с нашим сегодняшним соперником завершилась полнейшей викторией сине гранатовой команды. И очевидно, что подопечные Хавьера Клементе очень настроены на реванш. И плевать, что вокруг нас клубящееся дымом любви к Барселоне и ненависти к Эспаньолу людское море болельщиков нашей команды. Соседи у нас сделаны из правильного теста, и фон не способен поколебать их желание биться.
Впрочем, мы такие же. И когда будет гостевой матч, то Барселона ничем не будет отличаться от нынешнего Эспаньола. Мы точно так же, как сегодняшние гости, будем играть, невзирая на проклятия трибун, на песни хозяйских болельщиков, на всё то, что превращает лучшую игру с мячом в настоящее шоу.
И надо сказать, что Круифф всё-таки очень хороший тренер. То, как он запланировал, отрепетировал и сдирижировал нашу игру: схема 4−3–3, выбор исполнителей на этот матч, это редкая ситуация, когда всё сработало не на десять из десяти, а на одиннадцать или даже на двенадцать.
Потому что, несмотря на новую расстановку, несмотря на то что в атаке сразу два новичка, Бегиристайн и Салинас, всё работало как единый, хорошо смазанный и откалиброванный механизм. Пожалуй, этот матч с Эспаньолом стал замечательным примером так любимого всеми футбольными прагматиками тотального футбола. Мы дисциплинированно оборонялись, когда это требовалось. Правда, надо сказать откровенно, Эспаньол при всей своей страсти, горячности и желании взять реванш не очень много дал нам шансов показать, как Барселона обороняется.
Потому что мы доминировали.
И в этой доминации огромную роль сыграл Заваров. Доверие тренера, новая роль — всё это очень благотворно повлияло на Саню. И он, казалось, был везде. Вот только что Заваров накрывает в нашей штрафной Габино. А потом, буквально через двадцать секунд, он уже обыгрывает на носовом платке Франсиса в тридцати метрах от ворот Эспаньола и выдаёт пас на Бегиристайна.
Чики входит в штрафную, обыгрывает Элоя Переса, бьёт. Н’Коно отбивает, но мяч отлетает ко мне на правый угол штрафной. Я укладываю мастера ложным замахом на газон, а потом — сильно и точно в ближнюю девятку.
Н’Коно успевает сместиться, но по большому счёту и его движение, и его прыжок бесполезны. Он с тем же успехом мог присесть у штанги и смотреть, как я забиваю.
1:0. Есть первый гол Барселоны в новом сезоне.
Потом, правда, мы чуть было не пропустили. Габино показал, что у него есть в арсенале хороший дальний удар. Метров с девятнадцати, притом точно и сильно. Но очень предсказуемо. Субисаррета видел всё просто прекрасно. Ему никто не мешал. Так что, несмотря на силу, это получилось скорее разминкой для нашего вратаря.
Но и шансом покрасоваться. Субисаррета, как и очень многие настоящие профессионалы своего дела, обожал выполнять свои обязанности красиво. Вот и сейчас Андони всё сделал очень стильно. Прыжок. Вернее, даже полёт. Поза, вытянутая в струнку тела, превратившаяся в идеальную ровную линию. Наверняка там ещё и выражение лица было мужественное. А подбородок у нашего стража ворот волевой. Взгляд направлен куда-то в самую суть вещей. Так что с фотогеничностью там всё в порядке. В общем, прыгнул на все деньги. Кадр стопроцентно получился отличный.
Как и следующий, который фотокорреспонденты сделали уже у гостевых ворот.
Капитан Барселоны — то бишь я, а именно мне выпала честь вывести сине гранатовую команду на поле — показал Габино, как на самом деле надо бить издали.
В нашей штрафной подобрал мяч после ошибки игроков Эспаньола в нападении. Пас на Роберта. Тот отдаёт Заварову. Заваров переходит в центр поля и находит на правом фланге атаки Салинаса. Наш новичок пытается войти в штрафную, но Мандия его караулит достаточно грамотно. Так что Салинас сбрасывает мне — до ворот метров двадцать. Кидаю взгляд на Н’Коно. И практически без подготовки бью.
Что-то в моём ударе было от Сократеса. Амплитуда движения очень, как мне кажется, похожа. Когда я после матча пересматривал свой гол, то отметил схожесть с этим экстравагантным бразильцем. Но самое главное — удар получился куда качественнее, чем у Габино. По уходящей траектории. Н’Коно тянулся, тянулся — и не достал.
Гол. И есть мой дубль. 2:0.
Потом, правда, этот праздник футбола для меня закончился.
Габино, очевидно, не оценил те уроки по исполнению дальних ударов, которые я ему дал. И аккуратненько на сорок четвёртой минуте, буквально перед самым перерывом, пошёл в силовую борьбу. И у меня такое ощущение, что он явно ловил меня. Ловил — и поймал.
Ударить не ударил, но на ногу наступил. Причём наступил так удачно, что ни о каком продолжении матча говорить не приходилось. Подобные эпизоды не всегда заканчиваются так, но в этот раз необходимость накладывать швы была очевидна. Кровь, порванная бутса с гетрами, боль. В общем, весь спектр максимально неприятных эмоций.
Поэтому второй тайм я досматривал уже со скамейки запасных. А на поле вышел… нет, не Линекер, Карраско. Круифф не стал ничего менять в схеме. Просто по позиции заменил меня на Карраско, который в прошлом сезоне плотно сидел у нас с Гарри за спинами.
Но в этом матче наш вечный запасной получил шанс себя проявить. И ему это удалось.
Именно Караско отдал две голевые передачи во втором тайме. Причём он мог забивать сам — что в первый раз, что во второй. Саня находил его передачами, когда Караско находился в очень выгодной позиции. Но странное благородство, странный альтруизм, который обычно не присущ нападающим, возобладал над голевым инстинктом. И оба раза Карраско улучшал позицию нашей атаки и отдавал пасы уже на пустые ворота. Сначала Бегиристайну, потом Салинасу.
Итого 4:0. Сухая победа Барселоны.
И хорошо что мне повезло, свинство Габино, за которое он получил всего лишь жёлтую, меня из строя не вывело. Как обычно первое впечатление куда обманичивее второго.
А потом настала пора Линекеру проявлять себя.
Таким целеустремлённым, злым, причём злым по-хорошему и очень заряженным на борьбу за место под солнцем я Гарри не видел никогда.
Весь прошлый сезон, когда Барселона шла к своему треблу со звёздочкой, всё-таки Кубок УЕФА это немножко не то, полноценный требл, это с Кубком чемпионов, Гарри был хорош. Он выкладывался на тренировках, выкладывался на поле. В плане спортивной и профессиональной этики у Линекера всё в порядке. Он действительно профессионал с большой буквы.
Но тогда, в сезоне 87/88, у моего приятеля за спиной как будто бы не было таких серьёзных конкурентов, которые дышат ему в затылок и всерьёз угрожают месту в составе. А здесь, с появлением Бегиристайна и Салинаса — а Круифф чётко дал понять, что на этих двух басков он очень рассчитывает, — Линекер оказался в уязвимом положении.
И отреагировал он на это именно так, как нужно.
Ещё во время сборов Гарри начал работать более усердно, чем раньше. Но тогда это было не очень заметно, потому что всё-таки четырнадцать матчей за очень короткое время, играть давали всем, тренировались все приблизительно в одном режиме и в одном ритме.
А сейчас, когда начался сезон, — вот здесь контраст уже виден. И виден очень даже прилично.
Те четыре дня, которые были у нас перед следующим матчем, Линекер провёл с максимально возможной отдачей. И даже — что очень редко и нехарактерно для футболистов такого уровня и такого статуса, а Линекер это однозначно звезда мирового футбола: шесть мячей на чемпионате мира, великолепное выступление за Барселону, деньги, слава, статус, всё у него есть — но он, как самый настоящий новичок советской команды мастеров, который только-только перешёл из молодёжки на серьёзный взрослый уровень, пахал. И оставался на базе.
Четыре дня, что отделяли первый матч сезона от второго, Гарри провёл на базе в Барселоне.
И я в это время был вместе с ним.
Да, семья — это самое важное. Но в этот момент я понял, что Гарри нужна помощь и поддержка. И то, что для него очень важно доказать Круиффу, что он достоин места в основе. Поэтому я оставался вместе с Гарри после тренировок, и мы дополнительно с ним занимались, отрабатывали взаимодействие в паре. Я как мог помогал ему. Да и просто чувство локтя, чувство, что ты не один, зачастую может сотворить чудеса.
Катя, кстати, достаточно сильно сблизилась с Мишель, женой Гарри. Та рассказывала о переживаниях Линекера. В общем, в этот момент я решил помочь другу.
Заваров нас тоже поддержал. Он хоть и не оставался на базе, но задерживался допоздна. И комбинации на троих — плюс с нами был ещё и наш второй вратарь Унсуэ — отрабатывались до автоматизма. Хуан Карлос стоически выдержал сотни, а то и тысячи ударов по своим воротам с практически всех позиций за эти четыре дня.
В общем, мы как следует натренировались. И это дало свои плоды.
На первый матч розыгрыша Кубка чемпионов сезона 88/89 Круифф поставил в состав как раз Линекера, а не Салинаса.
Возможно, речь тут шла о простой ротации. Всё-таки состав у нас глубокий. Мы можем без потери качества ротировать игроков. А возможно, работа на тренировках дала свои плоды, и Круифф предоставил Линекеру хороший шанс.
И мой английский приятель сполна им воспользовался.
7 сентября 1988 года. Барселона, Испания. Камп Ноу. 18:00 по местному времени. +22 градуса. Облачно.
Матч первого раунда Кубка европейских чемпионов 1988/89 между Барселоной и норвежским Моссом. 85 000 зрителей.
Судья: Чарльз Сцерри (Мальта).
Барселона: Субисаррета; Лопес Рекарте, Хулио Альберто, Солер, Алешанко; Милья, Роберт, Заваров; Сергеев (к), Бегиристайн, Линекер.
Тренер: Йохан Круифф.
Мосс: Исоахо; Мельбю, Танген, Хауген, Фьяерестад; Гислассон, Хаугенесет, Йохансен, Карлсруд; Хенриксен, Бакке.
Тренер: Стефан Лаундин.
Восемьдесят пять тысяч зрителей, собравшихся на Камп Ноу, увидели просто препарирование норвежского Мосса. Хирургами как раз и выступили Сергеев, Заваров и Линекер.
Хет-трик Гарри. Мой гол, забитый после сольного прохода. И дубль Сани, который он сделал, когда норвежцы уже, можно сказать, выбросили белый флаг. Но гол есть гол.
В любом случае 6:0 — прекрасный результат. И мы начали сезон с двух побед.
А вечером того же дня пришли новости из Москвы.
на своём новеньком сорока пяти тысячнике моя родная команда провела Торпедо играло первый матч своего Кубка чемпионов против ирландского Гленторана. И мои бывшие одноклубники не подвели.
3:0. Чистая победа без шансов для соперника. Юра, Коля, Олег Протасов. Два клубныхвоспитанника и один варяг сделали своё дело
Я читал отчёт в газете и улыбался. Чёрно-белые в порядке. Мой первый клуб продолжает своё победное шествие по Европе. Два Кубка чемпионов подряд — и они снова здесь, снова в главном клубном турнире континента.
А я здесь в Барселоне и мы тоже в этом же турнире. Интересное дело получается, наверное с учетом нас представительство советских футболистов в главном клубном турнире старого света рекордное. Больше чем сейчас советских футболистов в Кубке Чемпионов еще не играло.
Конечно когда мы с Саней прекратим быть белыми воронами, а разговоры о том что наши продолжат уезжать играть за границу звучат отчетливо, то представительство сильнейшей футбольной страны в еврокубках будет куда больше.
Но и то что есть сейчас это уже приятно.
Ну и само собой что мысли к меня как-то перескочсили на возможную встречу Барселоны и Торпедо в рамках Кубка Чемпионов. Такая возможность есть и выйти на поле против родной команды в официальном матче было бы… странно.
Но если надо я само собой выйдй. И сыграя так как нужно. Потому что первая любовь это конечно важно. Но сейчас я игрок Барселоны.
Синяя папка лежала на столе с самого утра. Григорий Васильевич видел её с момента, как сел за рабочий стол в восемь утра. Гриф «Строго конфиденциально», штамп «Срочно», название на обложке: «Аналитическая записка о ходе работ по устранению нарушений в строительстве в сейсмоопасных районах Армянской ССР. Сентябрь 1988 года».
Откладывал. Подписал три постановления по машиностроению. Принял делегацию из Свердловска, обсуждали поставки оборудования для предприятий лёгкой промышленности.
Затем делегация из братской социалистической Кубы. С Фиделем Григорий Васильевич лично обсуждал вопросы далекие от глобальных. Всего-то организацию лагерей отдыха для советских детей, зоны санаторно-курортного лечения для взрослых и поставки экзотических фруктов. Мелочи для людей привыкших повелевать судьбами человечества.
Но они очень важны если говорить о тех для кого на самом деле и нужно государство, о, как любили говорить в Союзе, простых советских людях.
Эта папка по большому счёту тоже о них. И о тех кто на крови, пусть и пока не пролившейся, решил заработать себе пару лишних рублей в карман.
Вечерело. За окном Москва медленно тонула в сентябрьских сумерках. Столица готовилась к осени.
Романов тяжело вздохнул, придвинул к себе папку и приступил к чтению:
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЗАПИСКА
О ходе работ по устранению нарушений в строительстве
в сейсмоопасных районах Армянской ССР
Секретарю ЦК КПСС товарищу Романову Г. В.
Сентябрь 1988 года
СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО
I. Общие сведения
За период с марта по сентябрь 1988 года правительственной комиссией под руководством заместителя председателя Совета министров СССР товарища Талызина Н. В. проведена комплексная проверка соблюдения строительных норм и правил при возведении объектов в сейсмоопасных районах Армянской ССР.
Проверкой охвачены следующие районы: Спитакский, Степанаванский, Гугаркский, Калининский, Туманянский, а также города Ленинакан, Кировакан и прилегающие населённые пункты. Всего обследовано 1847 объектов жилищного, общественного и промышленного назначения. В работе комиссии участвовали специалисты Института физики Земли имени О. Ю. Шмидта АН СССР, Центрального научно-исследовательского института строительных конструкций имени В. А. Кучеренко, Госстроя СССР.
II. Выявленные нарушения
В ходе проверки установлены массовые и систематические нарушения СНиП II-7–81 «Строительство в сейсмических районах», а именно:
Занижение расчётной сейсмичности при проектировании. В 78% обследованных объектов проектирование велось на 6-7 баллов по шкале MSK-64 вместо требуемых 9 баллов согласно карте сейсмического районирования территории СССР 1978 года. Данное нарушение позволяло существенно сократить стоимость строительства (в среднем на 18-22% от сметной стоимости), но критически снижало сейсмостойкость конструкций.Использование материалов и конструкций, не соответствующих требованиям сейсмостойкости. Выявлено массовое применение:сборных железобетонных панелей без требуемых антисейсмических поясов (63% жилых зданий);бетона марки ниже проектной (в 42% случаев фактическая марка на 1-2 ступени ниже указанной в проекте);арматуры уменьшенного сечения (отклонения от проекта выявлены в 57% обследованных зданий);строительных растворов несоответствующего состава.Грубые отступления от утверждённой проектной документации в процессе строительства. Зафиксированы случаи самовольного изменения конструктивных решений, исключения отдельных узлов и элементов, предусмотренных проектом. В ряде случаев фактическое исполнение настолько отличалось от проекта, что здание следует считать построенным «с нуля» без какой-либо документации.Отсутствие необходимых антисейсмических поясов и связей. В 84% обследованных крупнопанельных жилых домов отсутствуют или выполнены с нарушениями горизонтальные антисейсмические пояса. В 91% случаев отсутствуют вертикальные антисейсмические связи между панелями. Данное обстоятельство делает здания крайне уязвимыми к сейсмическим воздействиям.Несоблюдение технологии производства работ. Выявлены многочисленные случаи:недостаточного заполнения швов между панелями;применения некачественных сварных соединений закладных деталей;отсутствия контроля прочности бетона в процессе строительства;производства бетонных работ при отрицательных температурах без соблюдения технологии.Указанные нарушения носят системный характер и охватывают практически все объекты жилищного, общественного и промышленного назначения, построенные в период с 1970 по 1987 годы.
Романов перечитал последний абзац. «Практически все объекты, построенные с 1970 по 1987 годы». Семнадцать лет. Семнадцать лет в Армении строили города на песке.
Вернее, на заведомо дефектном бетоне и обрезанной арматуре.
Перевернул страницу.
III. Объекты повышенной опасности
Особую озабоченность вызывает состояние следующих объектов:
Город Спитак:
Жилой массив «Южный» — 52 девятиэтажных дома серии 1-464Д, население около 8000 человек. Нарушения: отсутствие антисейсмических поясов, бетон марки М200 вместо проектной М300, арматура класса А-I вместо А-III.Школы №№ 1, 3, 5, 7 — общая численность учащихся 3400 детей. Нарушения: здания спроектированы на 6 баллов вместо 9, несущие стены толщиной 380 мм вместо 510 мм, отсутствие связей между стенами и перекрытиями.Городская больница на 340 коек — трёхэтажное кирпичное здание. Нарушения: кладка на растворе марки М25 вместо М75, отсутствие металлических связей, проектирование на 7 баллов.Дом быта, гостиница «Спитак», административное здание горкома партии — аналогичный комплекс нарушений.Город Степанаван:
Жилые кварталы 1975-1982 годов постройки, население около 14000 человек. Преобладают пятиэтажные кирпичные дома. Нарушения: массовое занижение сейсмичности при проектировании, некачественная кладка, отсутствие антисейсмических мероприятий.Город Ленинакан:
Промышленная зона — 12 предприятий машиностроительной и текстильной промышленности, численность работающих 23000 человек. Нарушения: производственные здания с неармированными стенами, недостаточная жёсткость каркасов, отсутствие диафрагм жёсткости.Жилые районы «Текстильщик», «Арагац», «Маяк» — 187 многоквартирных домов. Аналогичный комплекс нарушений.Город Кировакан:
Химический комбинат, приборостроительный завод — здания построены с отступлениями от норм сейсмостойкости.Жилой фонд 1970-х годов — массовое занижение расчётной сейсмичности.Романов взял карандаш, подчеркнул цифры. 8000 в жилмассиве «Южный». 3400 детей в школах. 14000 в Степанаване. 23000 на заводах Ленинакана.
Почти пятьдесят тысяч человек только в этих объектах. А ведь есть ещё десятки других зданий, сотни жилых домов, тысячи людей.
Сколько всего? Сто тысяч? Двести? Больше?
Перевернул страницу.
IV. Прогнозная оценка последствий
Согласно заключению специалистов Института физики Земли имени О. Ю. Шмидта АН СССР, при землетрясении силой 7–8 баллов по шкале MSK-64 указанные объекты подвержены риску катастрофических разрушений.
Прогнозируемые степени разрушений:
Крупнопанельные жилые дома — полное или частичное обрушение вследствие разрушения соединений между панелями и отсутствия антисейсмических поясов. Ожидаемая степень разрушения: 8-9 баллов по шкале MSK-64 при землетрясении 7-8 баллов (т.е. разрушения будут сильнее, чем само землетрясение, из-за низкого качества строительства).Кирпичные здания школ, больниц, административных учреждений — обрушение стен, перекрытий, полное разрушение зданий. Высокая вероятность человеческих жертв среди находящихся внутри людей.Промышленные здания — обрушение неармированных стен, разрушение каркасов, возможны вторичные поражающие факторы (пожары, выбросы химических веществ на химическом комбинате в Кировакане).По предварительной оценке, при землетрясении силой 7 баллов количество погибших может составить от 15 до 25 тысяч человек, раненых — от 30 до 50 тысяч человек. При землетрясении силой 8 баллов прогнозируемые потери могут достигать 40–60 тысяч погибших.
Романов поставил точку карандашом рядом с цифрами. 40–60 тысяч погибших. При восьми баллах.
А восемь баллов в этом районе — не катастрофа. Обычное сильное землетрясение. Последнее было в 1926 году, Ленинаканское. Шестьдесят два года назад.
Вероятность повторения?
Читал дальше.
V. Организационно-правовые меры
На основании выявленных нарушений возбуждено 34 уголовных дела по статьям 170 («Злоупотребление властью или служебным положением») и 99 («Халатность») Уголовного кодекса Армянской ССР.
Под следствием находятся:
Высшее руководство республики:
Демирчан Карен Серопович, первый секретарь ЦК КП Армении (1974-1988);Руководство районов, где выявлены наиболее грубые нарушения:
Секретари Спитакского, Степанаванского, Гугаркского, Калининского и Туманянского горкомов и райкомов партии (всего 9 человек);Председатели исполкомов указанных районов (5 человек);Руководство строительных организаций:
Руководители строительных управлений и трестов Главармстроя (14 человек), в том числе начальник Главного управления по строительству в северных районах Армянской ССР, директора СМУ-3, СМУ-7, СМУ-12, трестов «Спитакстрой», «Ленинаканстрой», «Кироваканстрой»;Главные инженеры строительных организаций (8 человек);Руководство проектных организаций:
Главные инженеры институтов «Армгоспроект», «Армпромпроект», «Армсельпроект» (6 человек);Главные архитекторы городов Спитак, Степанаван, Кировакан (3 человека).Все обвиняемые содержатся под стражей в следственных изоляторах города Москвы. Ведение следствия поручено Следственному комитету при Прокуратуре СССР. Срок следствия продлён до 1 марта 1989 года.
По предварительной оценке следственных органов, в отношении руководителей высшего звена (Демирчан К. С. и др.) может быть поставлен вопрос о применении высшей меры наказания в случае наступления тяжких последствий от выявленных нарушений.
Романов вспомнил февральский разговор с Демирчаном. Привезли его в Москву, посадили в Лефортово. Вызвал к себе. Демирчан сидел напротив, постаревший, серый. Пытался объясниться.
И за подстрекательство в Нагорном Карабахе вообще и Сумгаите в частности. Там только чудом успели принять меры и предотвратить погром, Багирова первого секретаря в Азербайджане в итоге тоже сняли тогда.
И за строительство в Армении тоже. По всему выходило что миллионы, если не десятки миллионов рублей «потраченных» на строительство в республике просто испарились.
Вернее не испарились а превратились в куда более полезные чем какие-то там сейсмоустойчивые школы и панельки, вещи.
Местная партийная и совесткая элита живёт как самые настоящие аристократы, царьки, князьки и графья. В том числе и с этих денег они понастроили себе хоромы барские.
И само собой не в Спитаках с Ленинаканами.
Романов слушал, молчал. Потом сказал одну фразу: «Молитесь, Карен Серопович, чтобы вашу республику не тряхнуло, пока мы не устраним нарушения. Потому что если случится раньше — можете сами себе лоб зелёнкой мазать».
Демирчан побледнел. Понял.
Прошло семь месяцев. Нарушения не устранены. Даже близко.
Романов вернулся к документу.
VI. Текущие мероприятия
В настоящее время под руководством первого секретаря ЦК КП Армении товарища Арутюняна С. Г. проводятся следующие мероприятия:
1. Инвентаризация опасных объектов:
Составление полного реестра объектов, требующих усиления или сноса. По состоянию на 15 сентября 1988 года работа завершена на 64%. Обследовано 1847 объектов из планируемых 2890.Разработка карт сейсмического микрорайонирования для всех населённых пунктов зоны риска с указанием участков, непригодных для строительства.Маркировка наиболее опасных зданий (завершена на 100% для объектов категории «особо опасные»).2. Разработка оперативных планов эвакуации:
Утверждены планы эвакуации для городов Спитак, Степанаван, Кировакан. Определены маршруты вывода населения, места сбора, зоны временного размещения.Проведены учения по эвакуации в 12 школах (охвачено 4800 учащихся), 3 больницах, 7 промышленных предприятиях.Ведётся составление поимённых списков жителей каждого дома (для использования спасательными службами при поиске пострадавших). Работа завершена на 40%.3. Создание материальных резервов: Созданы следующие запасы для ликвидации последствий возможных чрезвычайных ситуаций:
Медикаменты и перевязочные средства — на 15000 человек;Палатки и временные укрытия — на 8000 человек;Продовольствие длительного хранения — 340 тонн;Строительные материалы для восстановительных работ — 1200 м³ пиломатериалов, 850 тонн цемента, 420 тонн арматурной стали;Дизельные электростанции — 8 штук мощностью 100 кВт каждая;Полевые кухни — 12 комплектов.Материальные резервы размещены в 4 базовых складах в городах Ереван, Ленинакан, Кировакан, Алаверди (вне зоны максимального риска).
4. Обучение руководящего состава:
Проведены 3 республиканских семинара для руководителей райкомов, горкомов, исполкомов, директоров предприятий по действиям в условиях чрезвычайных ситуаций (охвачено 247 человек).Проведено 18 учений на уровне районов и городов с привлечением МВД, КГБ, гражданской обороны, медицинских служб.Подготовлено 340 инструкторов из числа работников предприятий для обучения населения правилам поведения при землетрясениях.5. Формирование добровольных спасательных отрядов:
Создано 27 добровольных спасательных отрядов общей численностью 1180 человек.Отряды укомплектованы работниками строительных организаций, предприятий, имеющими опыт работы с техникой и строительными конструкциями.Проведено 8 учебно-тренировочных сборов с отработкой навыков разбора завалов, поиска пострадавших, оказания первой помощи.6. Информационная работа с населением:
Через республиканское радио и телевидение проведено 12 тематических передач о правилах поведения при землетрясениях.Издано и распространено 240000 памяток для населения «Ваши действия при землетрясении».В школах введён обязательный курс по основам безопасности (4 часа в год для всех классов).Романов читал медленно, вдумчиво. Работа ведётся. Талызин со товарищи не сидят сложа руки. Арутюнян, новый первый секретарь, тоже действует. Он тоже фигура такая, противоречивая.Но замазан всё-таки куда меньше. Десять лет в Москве а не в самой республике, это сейчас важно
В тамошних краях все друг с другом связаны. Семьи, кланы, династии. Всё это как паутина опутывает как Закавказские республики так Среднюю Азию.
Взять бы и разрубить этот гордиев узел. Разом! Но нельзя, вспыхнут окраины страны, сто процентов вспыхнут если Москва начнёт вести себя с тамошними «элитами» так как они этого достойны.
Тут нужна долгая и вдумчивая работа. на годы. И как же вовремя подвернулась та киевская история которая в том числе выступила катализатором процесса.
И как же всё друг с другом связано. Ведь всё о чём приходится читать сейчас, вся эта подготовка в том числе нужна и потому что советская система на седьмом десятке лет существования совесткой власти даёт существенные сбои.
И всё это, все это обучение, формирование и прочее, на самом деле жуткий паллиатив. Подготовка к ликвидации последствий, а не предотвращение катастрофы.
Потому что предотвратить уже нельзя.
Дома построены. Люди живут. Переселить некуда — жилья и так не хватает. Снести — строители не справятся, да и куда людей девать на время сноса? Укрепить — технически возможно, но не за полгода и не за год.
Остаётся готовиться подбирать обломки.
Если повезёт то не придётся. Если землетрясение случится лет через десять, когда успеют перестроить.
Если не повезёт…
Романов перевернул страницу.
VII. Перспективный план реконструкции
Вместе с тем необходимо констатировать, что радикальное решение проблемы требует полной реконструкции жилого фонда и общественных зданий в зоне риска.
Разработан следующий план мероприятий:
Этап I (1989–1991 гг.):
Снос наиболее опасных зданий — 87 объектов, в том числе 4 школы, 2 больницы, 23 жилых дома;Усиление конструкций зданий категории «возможно усиление» — 142 объекта;Строительство нового жилого фонда для переселения жителей из сносимых домов — 420000 м² общей площади;Создание новых промышленных предприятий взамен размещённых в опасных зданиях.Этап II (1992–1998 гг.):
Реконструкция основного массива жилого фонда — 1247 зданий;Строительство новых школ, больниц, учреждений культуры по современным нормам сейсмостойкости;Реконструкция инженерных сетей (водоснабжение, теплоснабжение, электроснабжение) с учётом требований сейсмостойкости.Необходимые ресурсы:
Финансирование:
Общий объём капитальных вложений — 4,2 миллиарда рублей, в том числе:1989-1991 гг. — 680 млн рублей;1992-1998 гг. — 3520 млн рублей.Трудовые ресурсы:
Привлечение 15 строительных управлений из РСФСР, Украинской ССР, Белорусской ССР;Дополнительная численность строителей — 28000 человек;Численность проектировщиков — 1200 человек.Материально-технические ресурсы:
Цемент — 1,8 млн тонн;Арматурная сталь — 420 тыс. тонн;Сборные железобетонные конструкции — 2,4 млн м³;Строительная техника — 340 единиц (экскаваторы, краны, бетоносмесители).Сроки выполнения работ: 8–10 лет (два пятилетних плана).
Начало работ: планируется на 1989 год после утверждения соответствующего постановления Совета министров СССР и включения необходимых ассигнований в государственный бюджет на 1989–1998 годы.
Романов закрыл папку.
Два пятилетних плана. Начало в восемьдесят девятом. Окончание в девяносто восьмом, в лучшем случае.
Десять лет Армения будет сидеть на пороховой бочке.
Десять лет каждое утро будет начинаться с вопроса: пронесло ещё на один день?
4,2 миллиарда рублей. 15 строительных управлений. 28 тысяч строителей. 1,8 миллиона тонн цемента.
Цифры правильные. План реальный. Талызин умеет считать, а Госплан умеет планировать.
Вопрос один: успеют ли?
Если землетрясение через пять лет успеют наполовину. Если через три на треть. Если через год вообще только начнут.
А если завтра?
Романов встал, подошёл к окну. Москва светилась вечерними огнями. Тихая, спокойная, далекая от Кавказа с его сейсмоопасными зонами.
А там, за сотни и тысячи километров отсюда, в Спитаке, Степанаване, Ленинакане, люди ложились спать в домах без антисейсмических поясов, на бетоне марки М200 вместо М300, с арматурой класса А-I вместо А-III.
Восемь тысяч в жилмассиве «Южный». Три с половиной тысячи детей в школах. Четырнадцать тысяч в Степанаване. Двадцать три тысячи в Ленинакане.
И никто из них не знал, что спит в потенциальной могиле.
Романов знал. Талызин знал. Арутюнян знал. Комиссия знала. Следователи знали, потому готовили дела на высшую меру.
Но что они могли сделать?
Только работать, работать и еще раз работать.
И надеяться что горы подождут.
Все-таки для тренера хорошо, когда у тебя по-настоящему сильный состав, и ты можешь проявлять все свои лучшие качества и ротировать игроков, искать варианты, по-настоящему работать. Как раз сейчас эта работа после нашего старта в Лиге чемпионов и начала сезона в Испании у Круифа пошла на всю катушку.
И задачи, которые ставят перед нашим рулевым Салинас, Линекер и Бегиристайн, трудные, но куда более приятные, чем латание тришкиного кафтана состава в отсутствие игроков.
Выбор между монстрами, титанами игры в нападении — это всегда приятно. Тем более что сезон долгий, кто его знает, что будет дальше. Поэтому ротация продолжилась. Даже несмотря на то, что Гарри показал себя с самой лучшей стороны как на тренировках, так и в матче против Валенсии, на игру второго тура против Эльче, на наш первый выезд, в старте все равно вышел Салинас.
Атакующее трио, а судя по всему, 4−3–3 становится нашей главной схемой, выглядело на старте этой игры так: Бегиристайн, Салинас и я. И надо сказать, что от перемены мест слагаемых в нашем нападении сумма не меняется. На позиции центрального нападающего что Гарри очень эффективен, что Хулио.
Да и на самом деле я тоже, вернее нет, не тоже. Я прекрасно играю на этой позиции. И возможно, что со мной в роли центрального нападающего Барселона была бы еще более могуча в нападении. Но на правом фланге у меня тоже все получается. Поэтому я номинальный правый нападающий. А то, что номинальный, проявилось в матче с Эльче очень и очень наглядно.
Наше взаимодействие с Салинасом далеко от оптимального. И с Гарри, и тем более с Заваровым, да и с ушедшим в Реал предателем Шустером, у меня взаимодействие куда лучше. Но это дело нарабатываемое. И сегодня мы с Хулио по ходу первого тайма постоянно менялись местами. Плюс Саня Заваров активно участвовал в этом треугольнике, и наш правый полузащитник Бакеро. В общем, мой фланг для Эльче стал Бермудским треугольником. Кошмар. Защитники совершенно не знали, что делать.
И итогом стало то, что уже до перерыва исход матча был понятен. 10-я минута — мой гол из пределов вратарской. 12-я минута — пас на Салинаса, и Хулио расстреливает пустые ворота. А на 30-й Заваров делает свой очередной гениальный пас, после которого сразу два игрока — я и Салинас — вываливаемся на несчастного вратаря Эльче, и в итоге я забиваю в уже пустые ворота. Салинас мог и сам забить, но предпочел отдать мне уже на пустую раму. 3:0 после первого тайма, и настроение у всех было замечательное.
А после финального свистка оно стало еще лучше, потому что к двум голам в первом тайме мы добавили еще два. Гарри вышел вместо Хулио, и эта замена сработала на все 100%. Именно Линекер оформил второй в этом матче хет-трик. Причем оба гола он забил после передач Бегиристайна.
Чики и с ним, как и с Салинасом, нашел нотки, которые играются в унисон. Поэтому атака Барселоны, все опции, которые в ней возможны, сегодня отработали на 100%. И это внушало очень и очень большой оптимизм.
То, что сезон будет долгий и очень тяжелый, было этаким лейтмотивом всех моих вокруг футбольных мыслей. Усилившийся Реал, Кубок чемпионов — все это прямо кричало о том, что нам придется куда труднее. Плюс надо понимать, что на носу отборочный матч к чемпионату мира 90-го года.
Спасибо Эдуарду Васильевичу Малофееву за то, что после финала с голландцами он не вызывал нас с Заваровым на товарищеский матч с финнами 17 августа. На первый матч в отборе к чемпионату мира 90-го года, который сборная Советского Союза сыграла в Исландии в отсутствие игроков Барселоны, в нервной игре, но все-таки взяла два очка. Спасибо Толе Демьяненко, у которого вдруг проснулся бомбардирский талант, и он сделал дубль во втором тайме. Но дальше послаблений товарищ главный тренер сборной давать нам не будет. И игры с ФРГ, с Австрией — все это в нашем футбольном меню на этот год.
В Корее, между тем, начались Олимпийские игры в Сеуле. Насколько я знаю, наши спортивные чиновники весь прошлый год вели переговоры с Международным Олимпийским комитетом о смягчении требований к спортсменам, которые имеют право выступать на Олимпиаде. Само собой, речь шла в первую очередь, вернее даже исключительно, о футболистах.
Вячеслав Колосков, пользуясь своим уникальным статусом, а этот спортивный функционер был, пожалуй, единственным футбольным, да и спортивным чиновником Советского Союза, который был вхож в абсолютно все высокие кабинеты международных спортивных федераций, включая Олимпийский комитет, и водил дружбу с такими фигурами, как Хуан Антонио Самаранч, председатель этого самого комитета, прикладывал все возможные усилия для того, чтобы добиться поставленной задачи.
И если поначалу позиция того же Самаранча и Жака Жоржа, президента FIFA, была однозначная — игроки, подобные мне, не могли участвовать в Олимпийских играх из-за, скажем так, профессионального ценза и участия в матчах первой сборной, то к концу года ситуация стала потихоньку меняться, и казалось, что в результате будет достигнут компромисс. И 2, а то и 3 футболиста, формально не подпадающих под ограничения, смогут присоединиться к Олимпийской сборной.
В частности, активно обсуждалось то, что братья Савичевы из Торпедо присоединятся к команде Анатолия Бышовца. Ну и я, соответственно. В принципе, этой тройке — три чемпиона мира, два, скажем так, со звездочками, все-таки Юра и Коля больше сидели на скамейке, и их участие в победном для нас чемпионате мира в Мексике было очень ограниченным. Ну а я полноценно. Этой троице, учитывая класс футболистов, вполне было бы достаточно, чтобы опустить букмекерский коэффициент на победу сборной Советского Союза до совершенно смехотворных значений — один к одному, а то и ниже. Потому что, как ни крути, но что я, что Юра с Колей на фоне остальных участников очень сильно выделялись. Особенно если говорить про меня — это было бы как заход атомного ракетоносного крейсера в бухточку с утлыми лодочками туземцев.
Но нет. В итоге даже у Колоскова с его связями и харизмой, а этой черты у Вячеслава Ивановича было не отнять, он действительно обладал какими-то магическими способностями по расположению к себе людей, всего этого не хватило, и вердикт Международного Олимпийского комитета остался неизменным. Не могут чемпионы мира стать членами команды Олимпийской.
Очень жаль. Выступить за сборную в Сеуле было одной из моих целей. Но не получилось, значит не получилось. Будем жить дальше и надеяться на Барселону.
Само собой, речь шла не о клубе, а о городе. В 1992 году Олимпиада пройдет как раз здесь. И Хосеп Нуньес, один из главных лоббистов проведения Олимпиады здесь, один из крупнейших девелоперов города и по совместительству президент Барселоны, вполне мог приложить усилия к тому, чтобы через 4 года все-таки изменения в правилах были приняты. И я смог бы принять участие в Олимпийском футбольном турнире. Но это дела будущего.
А сейчас нам оставалось только наблюдать за командой Анатолия Бышовца, которая даже несмотря на то, что очень много молодых игроков не могли ей помочь, все равно получалась очень и очень интересной. Насколько я помню, в оригинальном составе Олимпийской сборной Советского Союза было очень много игроков, которые выходили на поле вместе со мной. Дима Харин, Серега Горлукович, Юра Савичев, Игорь Добровольский. Все эти футболисты были в основе команды Бышовца, но сейчас по объективным причинам стали недоступными. Но зато это дало возможность, как любят говорить в Советском Союзе, дать дорогу молодым.
Звучит смешно, учитывая то, что все перечисленные, ну кроме, пожалуй, Горлуковича, все еще очень молоды. Но молодость это, скажем так, биологическая, а не футбольная. В футбольном плане тот же самый Игорь Добровольский или братья Савичевы прошли уже и Крым, и Рым, освоили все футбольные университеты, какие только можно. Поэтому их с полным правом называли уже состоявшимися игроками, практически ветеранами. Но земля советская не скудеет футбольными талантами. Так что за спинами этих молодых ветеранов достаточно просто молодых, которые одновременно с этим очень и очень талантливы.
Плюс Анатолий Федорович Бышовец, который в будущем стал в большей степени какой-то комичной, что ли, фигурой, чего стоит хотя бы его прозвище Светоч, на самом деле очень и очень компетентный специалист. Во всяком случае сейчас. И он, по примеру, скажем так, старших товарищей — Стрельцова, Иванова, Малофеева, Бескова, да и Лобановского тоже, — не боится экспериментировать. И команда, которую Бышовец собрал и привез в Корею, смотрелась очень смело и мощно.
Проблему недоступности торпедовцев — Харина, Добровольского, Горлуковича и Юры Савичева (ну и Коли тоже, он вроде бы не участвовал в Олимпиаде в Сеуле в той версии, которую я помнил, но вполне подходил и должен был тоже становиться олимпийским чемпионом) — так вот, Бышовец решил кардинально. И состав, который у него получился, на мой взгляд, безо всяких проблем может забрать Олимпиаду.
Если говорить о заменах по позициям, то компанию Леши Прудникова из Торпедо составил Стас Черчесов. Он постарше Харина, но к играм за сборную Советского Союза еще не привлекался, поэтому вполне подходил. А опыта и умений 25-летнему Черчесову было не занимать. На мой вкус он низковат. Все-таки мне привычны и больше нравятся высокие вратари. О чем говорить, если одним из образцов вратарского искусства я всегда считал ван дер Сара, который самая настоящая каланча — метр девяносто семь. Стас на его фоне скромнее со своими 182 сантиметрами. Но это не мешает Черчесову быть по-настоящему хорошим вратарем.
Цепного пса всея торпедовской обороны и по совместительству теперь уже ведущего защитника сборной Советского Союза, чемпиона Европы этого года Сергея Горлуковича в составе заменил еще один, можно сказать, человек-мем из будущего — Витя Онопко. Сейчас Онопко на вторых рейлях в Шахтере. Несмотря на то что в основе он почти не появляется, потенциал этого высокого худого защитника виден невооруженным взглядом. И очевидно, что Бышовец разглядел этот самый потенциал и дал Онопко шанс проявить себя в Олимпийской сборной. Что Витя сделал на все 100%.
В предолимпийском цикле, в отборе, Онопко провел аж три полных матча и даже отметился результативными действиями. Если бы речь шла про хоккей, то этот защитник записал бы на свой счет 1+1. 7 мая 1987 года Онопко забил свой первый гол за сборные Советского Союза — неважно, взрослые, молодежные, юношеские. Его жертвами стали болгары. А 12 августа в матче с норвежцами он ассистировал Лютому. Так что и голы, и пасы у Онопко в активе за сборную уже есть.
Если говорить о нападении, то Юру Савичева, героя того знаменитого эпизода, заменил пока еще подопечный Валерия Лобановского Сергей Юран. Собственно, Сергей и перешел из Зари в Киев под гарантии того, что он получит игровое время. Мне об этом говорил Беланов на чемпионате Европы. И обещание свое Лобановский держит. Юран выходит в составе достаточно регулярно, забивает, отдает пасы и очень-очень полезен. А так как его манера игры чем-то схожа с Протасовской, он точно такой же танк, ну или бронепоезд, который способен продавить, протаранить, можно назвать это как угодно, оборону соперника, то очевидно, что нападение сборной Советского Союза в отличных руках.
Тем более что, как говорил тот же Беланов, Юран в некотором роде был моим фанатом. Собственно, именно это и стало катализатором разговора о Сергее. И вслед за мной Сергей старается работать над дриблингом, и его технические навыки очень и очень хороши.
Ну и на сладкое, последним по списку, но не последним по значимости, идет замена Игорю Добровольскому. Наибольшая проблема, потому что такого универсального солдата, как мой бывший партнер по Торпедо, в советском футболе больше нету.
Тем более что, причем без скидок на возраст, Добровольский в своей нише лучший. Да и по большому счету, если говорить о каких-то типах, ролях и классах футболистов, атакующий полузащитник, фланговый полузащитник, опорный, центральный защитник, центральный нападающий, либеро, вратарь, то есть ролей на футбольном поле много, ложная девятка и прочее, то у Игоря Добровольского на поле была своя уникальная роль. И называлась она Игорь Добровольский.
И у Стрельцова в клубе, и у Малофеева в сборной Игорь выполнял совершенно уникальную роль. И объем обязанностей в рамках этой роли был очень и очень большой. Если в Барселоне Заваров играет от штрафной до штрафной с преимущественными действиями в атаке, то Добровольский наоборот — без потери качества игры в обороне делает очень и очень много для созидания. Он человек даже не с двумя, а с тремя сердцами, который успевает, казалось бы, везде.
Во время матча на каждом участке поля Добровольский может появиться, подстраховать, отобрать мяч, вступить в борьбу или наоборот, придумать проникающий пас на выход один на один, да и с ударом у него все в порядке. Игорь не стесняясь бьет со всех позиций. Если мне не изменяет память, то в оригинальной версии Олимпиады как раз Игорь был лучшим игроком турнира, забив полдюжины мячей.
Заменить такого игрока сложно, но Бышовец показал, что возможно. И если замены Харина и Савичева были в принципе логичны, и так на месте Бышовца поступил бы любой, привлечение Онопко — это решение из серии «Снимаю шляпу за смелость», особенно учитывая то, что это сработало, то замена Добровольского в составе это попадание в десятку. Скорее всего, многие в нашем футболе бы поступили точно так же, как и Бышовец. Но учитывая ту работу, которую Бышовец провел с кандидатом в сборную и игроком, который в результате стал основным для этой команды, здесь Анатолию Федоровичу можно аплодировать стоя.
На Олимпиаду он в качестве главной примы балерины советской сборной, ее Альфы и Омеги, привез Александра Мостового. Именно Мост, будущий царь, как его потом называли в Сельте, стал тем игроком, который и взвалил на свои широкие плечи практически все задачи Игоря Добровольского. Правда, все-таки игра в опорной зоне у Мостового хуже, чем у Добровольского, но в плане креатива у молодого спартаковца нахальства, класса и желания ничуть не меньше, чем у его коллеги из Торпедо.
И если в предолимпийском цикле Мостовой еще не до конца проявил себя, то в первом же матче на Олимпиаде с Олимпийской сборной Кореи именно Саша стал главным действующим лицом. Он, можно сказать, не оставил от корейцев камня на камне. Хет-трик в первом тайме, еще один гол в самом начале второго и голевой пас на Бородюка, в результате 5:0. Сборная Советского Союза максимально уверенно начала Олимпиаду.
Ну а возвращаясь к нашим барселонским делам, то за день до старта команды Бышовца в Корее к нам в гости приехала Валенсия. И этот матч у нас, строго говоря, не получился. Гости были лучше практически во всех компонентах игры. Не знаю, как так получилось, почему Барселона, которая находится в прекрасной форме, превратилась в непонятно что. Вместо чемпиона Испании на поле вышла младшая возрастная группа детского сада.
И тем поразительней результат. Субисаррета, пожалуй, главное действующее лицо в этом матче и игрок, к которому было меньше всего, да их на самом деле и не было, претензий, трудился не покладая рук. Валенсия нанесла аж 13 ударов по нашим воротам, из них 9 в створ, и ноль. Ни одного забитого мяча. При абсолютно полной доминации на поле Валенсия не смогла сделать ничего. А мы, играя как стадо беременных пингвинов, забили аж три. Линекер, Бегиристайн и я оформили на бумаге очень убедительную победу нашей команды.
Если смотреть на итоговый результат, то вообще никаких вопросов не было. Чемпион Испании, обладатель Кубка УЕФА, принял у себя Валенсию и разгромил ее. Но если смотреть не только в протокол, а еще и посмотреть игру, то буквально всем очевидно, что это какая-то непонятная аномалия. Как говорится, свет Луны очень удачно для нас отразился от болотных газов на Венере и, вернувшись, создал это. Но кто мы такие, чтобы жаловаться? Победа есть победа.
После трех туров Барселона занимает уверенное первое место с тремя победами подряд и шестью очками. Ну а если говорить про игру в этом матче, то игра забудется, а результат останется. Главное, что мы вкатываемся в этот сезон и вкатываемся удачно.
Матч с Валенсией, который вроде как мы выиграли, но при этом показали просто отвратительную игру, имел достаточно серьезные последствия.
Между третьим и четвертым туром в чемпионате Испании была неделя. Следующей игрой для нас значился выезд в Памплону к тамошней Осасуне. И эту неделю Барселона неожиданно для себя провела в Соединенных Штатах. Круифф принял предложение американской федерации футбола провести серию товарищеских матчей.
За эту неделю мы успели облететь весь Восточный берег Америки. Первый матч — в Нью-Йорке на Giants Stadium в Нью-Джерси против сборной университета Колумбия. Затем перелет в Бостон, где игра прошла на Foxboro Stadium, и нас ждал Гарвард. Финальная точка в Филадельфии на Veterans Stadium против команды Пенсильванского университета. Три города, три матча, три разгрома. В сумме Барселона забила 37 мячей, пропустив всего два.
Что меня порадовало тут так это размеры стадионов. Все три арены были построены для американского футбола и бейсбола. Огромные чаши, рассчитанные на 60–80 тысяч зрителей. В Нью-Йорке на трибунах собралось около 40 тысяч человек, желающих посмотреть на европейских звезд. Для американцев это было экзотикой — настоящий европейский клубный футбол, причем команда, которая год назад выиграла треблЮ пусть и со звездочкой, но зато со мной в составе.
В Бостоне и Филадельфии публики было поменьше, но все равно стадионы выглядели внушительно. Играть на таких огромных аренах против университетских команд было странным ощущением. С одной стороны — грандиозные декорации, масштаб, который обычно бывает только на финалах крупных турниров. С другой — соперники, которые по уровню где-то между нашими юношами и дублем.
Сколько-нибудь серьезного футбола в США на уровне клубов нет. До образования МЛС еще очень много времени, а учитывая то, что чемпионат мира 1994 года пройдет в СССР, то перспективы североамериканского футбола вообще туманны. Университетские команды играют с энтузиазмом, но техника, тактика, физическая подготовка, все это на порядок ниже европейского уровня.
Против Колумбии в Нью-Йорке счет был 15:0. В Бостоне Гарвард продержался чуть лучше — 12:0. А студенты из Пенсильвании умудрились даже забить нам гол в концовке матча, когда Круифф выпустил на поле практически весь состав, включая третьего вратаря. Итоговые 10:1 стали для них настоящим праздником.
Организаторы откровенно зарабатывали на этих матчах. Билеты продавались по приличным ценам, стадионы заполнялись хотя бы наполовину, плюс телевидение. Для американцев это был шанс вживую увидеть европейских звезд. Линекер, Заваров, я — для местной публики мы были чем-то вроде космонавтов, прилетевших с другой планеты.
О соперниках сказать особо нечего. Старательные ребята, которые выкладывались по полной, но разница в классе была абсолютной. Мы могли забивать сколько угодно. Круифф в каждом матче активно ротировал состав, давая игровое время всем, включая тех, кто в чемпионате не видит поля.
А вот на нас стоит остановиться отдельно. Как мне, да и не только мне, но и всем остальным казалось, эта внезапная, незапланированная поездка помимо зарабатывания денег была предназначена еще и для того, чтобы встряхнуть команду дополнительно на старте сезона и еще раз пробежаться по игровым сочетаниям. Именно последняя цель была заявлена официально — что этот внезапный сбор предназначен как раз для отработки игровых навыков.
Но, как мне кажется, главная причина была в том, что это некий дисциплинарный ответ на нашу расхлябанность и безалаберность в матче с Валенсией. Можно сказать, наказание. При всей рискованности такого шага — а тут два перелета через океан, разные часовые пояса, отрыв от нормального тренировочного процесса, да и в принципе это достаточно серьезная встряска в самом начале сезона и это сработало.
Неделя в Америке пролетела как в тумане. Перелет, отель, тренировка, матч, снова самолет, новый город. Джетлаг давал о себе знать, особенно в первые дни. Но к концу недели мы адаптировались. Плюс Круифф не давал расслабляться. Тренировки были интенсивными, несмотря на легкость самих матчей.
Мы вышли на поле стадиона в Памплоне хоть и уставшими, в Испанию мы вернулись накануне — но собранными. Все в той же схеме 4−3–3 Барселона провела очень хороший матч с точки зрения обороны. Полузащитники Бакеро и Милья на своей половине поля отработали просто выше всяких похвал. Наши фланги были очень эффективны. Можно сказать, что они подавили активность своих оппонентов из Осасуны. А Заваров в уже достаточно приличном для себя стиле дирижировал действиями атаки.
В результате — гол Линекера. В этом матче Гарри снова вышел в центре вместо Салинаса. Плюс пенальти в исполнении Алешанко за снос Бегиристайна. Во втором тайме к этим двум мячам добавился еще и гол Вальверде, который заменил меня на 49-й минуте.
В отличие от всей остальной команды, я остался недоволен своей игрой именно в части завершения атак. Потому что первый тайм мог быть для меня достаточно результативным. Два удара из выгодных положений отбил вратарь, а еще раз я попал в штангу. Ну а затем, исключительно из-за желания посмотреть Вальверде в деле, Круифф выпустил его на поле вместо меня. Столь ранняя замена во втором тайме могла бы быть каким-то опасным звоночком. Но нет.
В следующем матче против Спортинга я в основном составе. И бедные гости в результате получили персонально от меня полную авоську: 2 в первом тайме, 2 во втором, плюс голы Салинаса и Линекера, который поменял Хулио на 60-й минуте. Итого 6:1.
Наш праздник немного огорчил автогол бразильца Алуизио уже на самой последней минуте. И сказать, что Субисаррета был в ярости из-за ошибки бразильца — это все равно что промолчать. Наш вратарь проводил очень хороший матч. Спортинг имел пару неплохих моментов, а в начале второго тайма так и вовсе 100-процентный. Но героическая игра Андони как на выходах, так и на линии позволяла надеяться на сухарь. Но глупейший автогол от Алуизио все это перечеркнул.
Так что 6:1, уверенная победа Барселоны. Мы с десятью очками продолжали лидировать в чемпионате, одержав 5 побед из 5.
Вечером того же дня мы отправились в норвежский Мосс для того, чтобы сыграть ответный матч с одноименной командой в рамках Кубка Чемпионов. Учитывая то, что в первом матче был сделан достаточно большой задел, Круифф решил второй матч с норвежцами использовать для того, чтобы проверить часть резерва Барселоны.
В частности, на поле вновь появился Гвардиола. Это был первый раз, когда Хосеп вышел в составе команды на игру в этом сезоне. Плюс шанс проявить себя получил Вальверде. Вторую игру подряд этот нападающий вышел на поле, притом сейчас аж в старте.
Вместо Субисарреты место в воротах занял Унсуэ. Практически полностью обновилась защитная линия: Феррер, Гарсия, Лопес. Все эти ребята имели мало шансов на появление в основном составе в чемпионате или в Кубке Испании. Да и, если говорить на чистоту, в Кубке чемпионов в матчах с более сильным соперником мы бы их тоже не увидели. Но, учитывая первый матч, учитывая статус соперника, Круифф рискнул и выпустил их на поле.
Надо сказать, что такой экспериментальный состав совершенно обедню не испортил. Мос, придавленный разгромом в Барселоне и в принципе статусом соперника, играл по принципу «как бы чего не вышло». Главное не выиграть, а не обосраться перед теми 6000 зрителей, которые собрались на игру. Поэтому очень скромные и осторожные подходы к нашим воротам были скорее исключением, а не правилом в этой игре.
А вот все те же барселонские 4−3–3, но с другими исполнителями порезвились в Норвегии по полной. 4:0.
В первом тайме Сальвадор Гарсия забил свой первый мяч за Барселону после углового. В конце стартовых 45 минут Бегирийстан удвоил наше преимущество. В самом начале второго тайма Вальверде забил второй матч подряд. Ну а под занавес я установил окончательный счет.
Притом мое участие в этом матче не предполагалось, как и у Линекера с Салинасом. Тройку нападения составляли Бигеристайн, Караско, Вальверде. Но Чики захромал в конце матча, и Круифф выпустил на левый фланг атаки меня.
В результате получилось достаточно неплохо. Вроде бы этот фланг не является для меня профильным. Игра здесь слева еще более далека от моих хотелок, но поле прямоугольное, мяч круглый, ноги у меня растут из нужного места, поэтому и слева есть жизнь, и слева можно играть, что я, собственно, и показал. В общем 4:0, и все счастливы и довольны.
Торпедо же без каких-либо сложностей и во втором матче оказалось сильнее североирландского Глинтарана. Так что оба моих клуба, и Барселона, и Торпедо, вышли в следующий раунд.
Сейчас сетки в Еврокубках нет, все решается по результатам жеребьевки, и каждый может сыграть с каждым. Так что вероятность того, что мы встретимся с Торпедой, была на каждом этапе. Но в этот раз, как говорится, Бог миловал. Во втором раунде нам достался чемпион Польши Гурник Забже. Ну а Торпедо должно было сыграть с находящимся на своем пике Стяуа.
На самом деле эти слова не являются какой-то иронией или преувеличением. К ним нельзя подходить снисходительно. Из-за практически полного отсутствия футбольной глобализации — несмотря на то, что для того, чтобы наш переход с Аней в Барселону состоялся, УЕФА изменила правила — все равно массового перетока футбольных талантов из менее богатых стран в более богатые пока не происходит. И чемпионы таких стран, как Югославия и Румыния — это очень и очень серьезные коллективы, которые способны сейчас побеждать в Кубке чемпионов.
Тот же самый Стяуа, насколько я помню, как раз и должен был в конце 80-х взять один из таких вот кубков. Но случилось то, что случилось: Торпедо, а теперь вот Барселона. И перспективы у них, конечно, поблекли. Но все равно румынские и югославские команды — это очень и очень серьезно. Так что моему бывшему коллективу, моему родному Торпедо предстоит постараться, если они хотят пройти в следующий раунд. Ну а Польша — это все-таки что-то из другой лиги, поэтому Барселоне однозначно будет проще.
Закончив с Кубком Чемпионов, само собой на этом этапе, мы могли вернуться к нашим делам в чемпионате. И там за поворотом дороги уже виднелся Реал. Первое в этом году Эль-Классико было назначено на 22 октября. И к нему заклятые противники должны были подойти в очень хорошем турнирном положении.
Прямо сейчас мы занимали первую строчку, а Реал — вторую, всего на очко отставая от Барселоны. Всем было очевидно, что весь этот сезон так и пройдет под знаком очень острого соперничества. И возможно, что все решится буквально на финишной прямой.
В связи с этим очные матчи должны стать важнейшим подспорьем, а может и главным полем битвы между Реалом и Барселоной. Учитывая составы, учитывая заряженность команд, именно очные матчи могли решить, кто выиграет этот чемпионат.
Перед матчем с Реалом нам нужно было сыграть еще две игры: отправиться в Сан-Себастьян и сыграть с тамошними тезками наших заклятых друзей из Мадрида — с Реалом Сосьедад, а затем дома принять Бетис.
Как и на протяжении всего сезона, оба этих матча, которые прошли с разницей в неделю, объединяла ротация и поиски Круиффом оптимального игрового сочетания в нападении. Эта дилемма Линекер или Салинас очевидно тяготит Йохана. И, как назло, оба конкурента за одно место в составе, оба претендента на статус основного центрального нападающего показывают примерно одинаковый уровень игры. Что Хулио, что Гарри играют очень качественно, с высочайшей самоотдачей, с очень хорошей координацией.
И, наверное, это происходит в том числе и потому, что они оба понимают: место в составе им, однозначно мастерам, однозначно звездам, игрокам, которые в любой другой команде 100% выходили бы в основе, не гарантировано.
То, что Гарри это понимает, я знал совершенно точно, потому что все это время с начала сезона, с того самого момента, как он осознал, что ситуация изменилась и он уже не первая опция на этой позиции, мой английский приятель пахал как проклятый на тренировках. Я активно ему в этом помогал. Плюс, учитывая то, что Катя очень близко общается с Мишель, с женой Гарри, Линекеры — частые гости в нашем доме. Естественно, что разговоры вращаются вокруг футбола. Мы с Гарри часто обсуждали ситуацию в команде.
Чего греха таить, строили планы, как окончательно закрепить Линекера в составе, чтобы Салинас стал форвардом замены. Но, естественно, никаких морально сомнительных способов в этих разговорах и не всплывало. Все крутилось исключительно вокруг повышения эффективности Гарри на поле.
И, наверное, это работало, но и Хулио не лыком шит, на каждое усилие своего конкурента за место в составе он отвечал следующим шагом в улучшении собственной игры.
Так то Барселоны это, конечно, хорошо. А вот для них обоих не очень.
Это заочное соревнование продолжилось и в середине октября. В Сан-Себастьяне в основе был Линекер. И он сделал дубль и голевой пас. А в матче 16 октября против Бетиса на поле с первых минут вышел как раз Хулио. И сыграл очень и очень уверенно. Конечно, голов он не забил, но зато аж три голевых паса. Ассистентский хет-трик: дважды ассистировал Бегиристайну и один раз мне.
И англичанин, и испанец, ну или баск, если говорить точнее, все-таки вот эти сепаратистские штучки в Испании имеют большое значение, они оба очень и очень хороши. Так что к матчу с Реалом Барселона и ее тренер подошли с открытым вопросом: кто же будет в этом сезоне основным центральным нападающим.
Но перед тем как отправиться в Мадрид на Эль-Классико, лично мне и Заварову нужно было поехать домой. Потому что на 18 октября был намечен товарищеский матч, притом не просто товарищеский матч, а ремейк финала ЧМ-1986. В гости к сборной СССР приезжали аргентинцы.
За право принять этот матч развернулось самое настоящее соревнование среди советских городов. Лениград, Минск, Тбилиси, Киев, эти 4 города очень хотели провети игру у себя.
Благодаря победе в чемпионате мира 1986 года сборная СССР была освобождена от участия в отборе к следующему мундиалю и товарищеских матчей у нас было немного, и каждый становился событием.
Прошлая игра с ФРГ, изначально планировавшаяся в Западной Германии, прошла в Лужниках и собрала аншлаг. Теперь к нам приезжала Аргентина — понятно, что и этот матч обещал стать праздником футбола с полными трибунами. В маленьком советском междусобойчике за право принимать аргентинцев победил Киев. Именно там, в столице Украины, мы и должны были сыграть.
Надо сказать, что матч с аргентинцами, которые привезли в Советский Союз лучший свой состав, поначалу получался очень и очень красивым. Уже в первом тайме счет был 2:2. Диего, который, очевидно, имел зуб на всю советскую сборную и на меня в частности, оформил дубль. Я ответил тем же самым.
Второй тайм обещал стать продолжением красивого футбола. И эти обещания вроде как выполнял на все 100%. Еще один гол Марадоны. Великолепный ответ Черенкова, который набрал отличную форму и вернулся в состав сборной, Федяз абил после шикарного сольного прохода. Затем на 75-й я вывожу сборную Советского Союза вперед.
А еще через 3 минуты Бурручага резко делает все думы Круиффа по поводу состава неактуальными. И он не только, в кавычках, помог Круиффу в его дилемме, но и закончил тот самый красивый футбол, который так радовал жителей столицы Украины.
А все началось с того, что я принял мяч в центре поля после передачи Добровольского. Пробросил его мимо Батисты. На носовом платке обыграл откуда-то взявшегося в центре поля Вальдано и рванул к воротам Пумпидо. По пути обошел Кучуффо и…
Мой крик, наверное, слышали все на стадионе. Аргентинец меня догнал и слева сзади пошел в подкат, который точно был обречен на неудачу. Аргентинец катастрофически запаздывал, но все равно прыгнул. В результате его удар приходится мне в правую ногу, и боль после этого удара сразу дала мне понять, что все очень серьезно.
К чести моих товарищей, на Буручагу набросились буквально все. Само собой, что такое поведение ни в коем случае не приветствуется на спортивных аренах — что в хоккее, и тем более в футболе — но все равно аргентинцев игроки сборной Советского Союза были готовы разорвать.
Судейская бригада приложила достаточно много усилий, чтобы не допустить побоища, которое вот-вот могло разразиться. До рукоприкладства правда не дошло, но матч был прерван.
Ну а если говорить про меня то по счастью, самые худшие опасения не подтвердились,перелома никакого у меня не было. Но в любом случае разрыв связок. И как минимум на 3 месяца я оказался вне игры.
Салинас или Линекер, эта дилемма перенесена до моего появления в составе. Оба этих нападающих будут играть постоянно.
Из-за моей травмы наши перспективы стали чуть менее радужными но всё равно даже без своей главной звезды Барслеона должна была уверенно идти по сезону.
Шестого декабря 1988 года, ближе к полуночи, Григорий Васильевич Романов вернулся в свой кабинет после ужина.
На столе лежала папка с грифом «Для служебного пользования». Внутри три документа: оперативная сводка по Армянской ССР, приложение сейсмологической службы и справка ветеринарного надзора.
Романов начал с первого.
Совет Министров СССР Комиссия по сейсмической безопасности территорий
ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 47/С-88
О проведении эвакуационных мероприятий в Спитакском, Ленинаканском и Кироваканском районах Армянской ССР
Период: октябрь — первая декада декабря 1988 г.
Гриф: ДСП
За отчётный период на территории северных районов Армянской ССР проведены четыре эвакуационных учения гражданской обороны, в том числе два плановых и два внеплановых. Основанием для внеплановых учений послужили сейсмические события магнитудой 3,2 (14 ноября, 04:17 по местному времени) и 3,4 (4 декабря, 19:08 по местному времени) с эпицентрами в 8–12 км к северу и северо-востоку от г. Спитак.
Учения проведены в соответствии с Директивой Совета Министров СССР № 1240/С от 18.03.1986 «О порядке эвакуации населения из зон повышенной сейсмической активности при регистрации предвестников землетрясений».
Показатели эвакуации:
Учение 11 октября (плановое): эвакуировано 94% населения. Время выхода на сборные пункты: 47 минут (норматив 40 минут).
Учение 2 ноября (плановое): эвакуировано 89%. Время выхода: 52 минуты. Рост числа отказов среди населения старшей возрастной группы.
Учение 14 ноября (внеплановое, по факту толчка): эвакуировано 82%. Время выхода: 58 минут. Зафиксированы случаи самовольного ухода граждан со сборных пунктов до сигнала отбоя.
Учение 5 декабря (внеплановое, по факту толчка): эвакуировано 79%. Время выхода: 63 минуты. Существенное снижение дисциплины. На трёх сборных пунктах г. Спитак население отказалось от развёртывания палаточного фонда, мотивируя отказ кратковременностью события.
Тенденция: нарастающее снижение показателей от учения к учению.
Обращения населения:
За отчётный период поступило 314 письменных обращений граждан с просьбами сократить частоту учений. 78 обращений содержат жалобы на срыв рабочих смен, 42 — на нарушение режима сна, 19 — на невозможность обеспечить уход за больными родственниками. Директора четырёх предприятий г. Ленинакана направили в Госплан Армянской ССР коллективное обращение с обоснованием экономического ущерба. Общие потери от остановки производства за четыре учения оценены в 3,1 млн рублей.
Первый секретарь Спитакского горкома КП Армении тов. Мурадян на совещании 22 ноября поставил вопрос о «переходе к сокращённому формату учений с уведомлением населения за 24 часа».
Сейсмическая обстановка:
Начиная с октября 1988 г. на территории Спитакского района отмечается устойчивый рост микросейсмической активности. За период 1 октября — 5 декабря зарегистрировано 17 событий магнитудой от 2,0 до 3,4. Для данного района это превышает среднегодовую норму в 4,5 раза.
5 декабря, в 19:08, зарегистрирован толчок магнитудой 3,4 с эпицентром в 8 км к северу от г. Спитак. Событие ощущалось населением в радиусе 25 км. Повреждений не зафиксировано.
Вывод:
Директива № 1240/С выполняется. Вместе с тем отмечается нарастание негативных настроений среди населения и хозяйственных руководителей, связанное с высокой частотой мероприятий. Продолжение учений с прежней интенсивностью может привести к дальнейшему падению дисциплины.
Прошу рассмотреть вопрос о корректировке периодичности мероприятий.
Первый секретарь ЦК КП АССР Арутюнян С. Г.
6 декабря 1988 г.
Романов перевернул страницу.
К сводке были подшиты два приложения.
ПРИЛОЖЕНИЕ 1
Справка сейсмологической службы АН Армянской ССР
О гидрогеохимических аномалиях в Спитакском районе
Период наблюдений: ноябрь — первая декада декабря 1988 г.
С 18 ноября на наблюдательных скважинах и родниковых постах Спитакского района фиксируются устойчивые отклонения гидрогеохимических параметров от фоновых значений.
Уровень грунтовых вод: повышение на 0,4–1,2 м на четырёх из семи наблюдательных скважин. На скважине № 3 (п. Налбанд) отмечено помутнение воды, ранее не наблюдавшееся.
Содержание растворённого радона: рост на 40–60% относительно среднемесячной нормы на трёх скважинах. Аналогичная динамика отмечена в пробах воды из двух родников вблизи г. Спитак.
Дебит родников: увеличение расхода воды на 20–35% на пяти родниковых постах. На двух постах зафиксировано изменение температуры воды на 1,5–2°C в сторону повышения.
Содержание углекислого газа и сероводорода в родниковых водах: рост на 15–25%.
Интерпретация: Зафиксированные аномалии могут свидетельствовать о деформационных процессах в земной коре. Однако данный комплекс признаков не является однозначным прогностическим критерием сейсмического события. Аналогичные аномалии наблюдались в данном районе в 1983 и 1985 гг. без последующих значимых сейсмических событий.
Рекомендация: продолжить наблюдения в усиленном режиме.
Зав. лабораторией гидрогеохимического мониторинга Института геофизики АН Армянской ССР, к. г.-м. н. Т. Л. Бабаян
4 декабря 1988 г.
ПРИЛОЖЕНИЕ 2
Справка ветеринарного надзора Спитакского района
О нетипичном поведении домашних и диких животных
С конца ноября 1988 г. из хозяйств Спитакского района поступают сообщения о нетипичном поведении животных.
Крупный рогатый скот: в колхозах «Победа», «Ленинский путь» и совхозе «Спитакский» отмечено беспокойство животных, снижение молокоотдачи на 20–30%, отказ от корма. Коровы проявляют гиперактивность в стойлах, мычат без видимых причин.
Собаки: многочисленные сообщения от населения о продолжительном вое, особенно в ночное время. Три случая немотивированного бегства домашних собак из дворов.
Домашняя птица: на птицефабрике «Спитакская» зафиксировано снижение яйценоскости на 15% и беспокойное поведение кур в вечерние часы.
Дикие животные: егерская служба сообщает о нехарактерном для сезона появлении змей и грызунов на поверхности. 2 декабря в черте г. Спитак обнаружена гадюка на снегу. 4 декабря аналогичный случай зафиксирован в с. Налбанд.
Заключение: Причина аномального поведения не установлена. Инфекционные заболевания исключены по результатам лабораторных исследований. Связь с сейсмической активностью возможна, но научно не подтверждена.
Гл. ветеринарный врач Спитакского района А. М. Геворкян
5 декабря 1988 г.
Романов сложил документы обратно в папку.
Три бумаги, и в каждой одно и то же, только разными словами. Земля ведёт себя странно. Вода ведёт себя странно. Животные ведут себя странно. Но учёные пишут: «не является однозначным критерием». Ветеринары пишут: «научно не подтверждена». И народ пишет триста четырнадцать жалоб с просьбой прекратить эвакуации.
И в каждой из этих трёхсот четырнадцати жалоб, вероятно, одна и та же мысль: всегда тряслось, и ничего не было.
Романов знал, что на это нечего ответить. Потому что они правы. Тряслось, и ничего не было. Пока.
Он взял ручку и написал на титульном листе папки: «Учения продолжать в полном объёме. Без сокращений. Рассмотреть вопрос о дополнительном стимулировании населения (продуктовые пайки, дополнительный выходной после учений). Товарищу Арутюняну на особый контроль».
Отложил папку. Выключил лампу.
В Армении было далеко за полночь. Спитак спал.
Седьмого декабря в 11 часов 41 минуту по ереванскому времени в кабинете Романова зазвонил телефон правительственной связи.
Звонил начальник Генерального штаба. Доклад был коротким. Землетрясение. Северная Армения. Магнитуда предварительно оценивается выше семи баллов. Связь с рядом населённых пунктов потеряна. Спитак не отвечает.
Романов выслушал. Спросил: «Гражданская оборона?» Ответ: «Работает. Ночная эвакуация была проведена по факту толчка вечером шестого. Часть населения находилась на сборных пунктах».
Романов положил трубку. Отменил все назначенные на день встречи. Вызвал помощника, приказал готовить борт.
В 14:20 самолёт Генерального секретаря поднялся с Внуково-2. На борту, помимо Романова и его аппарата, находились заместитель Председателя Совета Министров СССР Талызин, начальник Гражданской обороны СССР генерал-полковник Говоров и другие офицеры
В 17:40 борт приземлился в Ереване.
Восьмого декабря, в девять часов утра, в здании Совета Министров Армянской ССР началось оперативное совещание штаба ликвидации последствий.
За столом помимо самого Романова сидели Арутюнян, Талызин, Говоров, командующий Закавказским военным округом генерал-полковник Родионов, руководители республиканских служб. Стены были увешаны картами, на которых красными кружками были обозначены населённые пункты. Чем больше кружок, тем больше разрушений.
Самый большой кружок стоял на Спитаке.
Докладывал Говоров.
Товарищ Генеральный секретарь.
По состоянию на 08:00 восьмого декабря обстановка в зоне землетрясения следующая.
Основной удар произошёл седьмого декабря в 11 часов 41 минуту местного времени. Магнитуда: 6,8 по шкале Рихтера. Интенсивность в эпицентре: 10 баллов по шкале MSK-64. Глубина очага: около 10 километров. Эпицентр: 4 километра к северу от города Спитак.
Особенность события: двойной главный толчок. Второй удар, практически равный первому по магнитуде, последовал через пять секунд после первого. Суммарная продолжительность активной фазы: около тридцати секунд.
По разрушениям.
Город Спитак: разрушен полностью. Степень разрушения жилого и административного фонда оценивается в 95–100%. Все здания выше двух этажей обрушились. Каркасные и панельные конструкции разрушены до основания. Сохранились частично отдельные малоэтажные строения из природного камня старой постройки.
Город Ленинакан: разрушен на 75–80%. Наибольшие разрушения в районах панельной и каркасной застройки. Ряд девятиэтажных жилых домов серии 111 обрушился полностью. Центральная часть города с исторической застройкой пострадала менее значительно.
Город Кировакан: разрушен на 50–60%. Основные повреждения в жилом секторе.
Сельские населённые пункты: полностью или частично разрушены 58 сёл в радиусе 30 километров от эпицентра.
Общая площадь зоны разрушений: около 40 на 8 километров вдоль линии Памбакского разлома.
По потерям.
Предварительные данные. Полная картина будет установлена не ранее чем через пять-семь суток.
Погибшие: по текущей оценке, от полутора до двух тысяч человек
Раненые и нуждающиеся в медицинской помощи: не менее пятнадцати тысяч.
Оставшиеся без крова: до четырёхсот тысяч человек.
Факторы, повлиявшие на текущию ситуацию по жертвам:
Вечером шестого декабря, в 22:47 местного времени, на территории Спитакского и прилегающих районов было зарегистрировано сейсмическое событие магнитудой 3,8. В соответствии с Директивой № 1240/С районные штабы гражданской обороны объявили эвакуацию. Это была четвёртая эвакуация за два месяца.
По предварительным данным, к моменту основного удара значительная часть населения Спитака, Ленинакана и ряда сёл всё ещё находилась вне жилых зданий. Часть людей оставалась на сборных пунктах, не успев вернуться домой после ночной эвакуации. Часть вернулась, но ещё не ушла на работу и при первых толчках покинула здания, действуя по отработанному алгоритму.
Палаточные лагеря, развёрнутые для ночной эвакуации, к моменту удара не были свёрнуты. Медицинские бригады находились на местах. Спасательные отряды гражданской обороны, дислоцированные в районе на постоянной основе, приступили к разбору завалов в течение первого часа после удара. Поимённые списки жителей, составленные в ходе предыдущих эвакуаций, позволили немедленно начать сверку и установление судьбы каждого зарегистрированного лица.
Без проведённых мероприятий по эвакуации число жертв, по предварительной экспертной оценке, могло составить от тридцати до сорока пяти тысяч человек.
По мерам реагирования.
Первые подразделения Закавказского военного округа прибыли в зону бедствия через полтора часа после удара. К исходу седьмого декабря в спасательных работах задействовано более пяти тысяч военнослужащих, 200 единиц техники, 12 вертолётов.
С подмосковных аэродромов перебрасываются дополнительные спасательные бригады, полевые госпитали, инженерная техника для разбора завалов.
Основная проблема: доступ к ряду населённых пунктов затруднён из-за разрушения дорожной сети и оползней на горных участках.
Температура воздуха в зоне бедствия: минус пять — минус десять градусов. Короткий световой день. Оба фактора критически влияют на темпы спасательных работ и выживаемость людей под завалами.
Штаб ликвидации последствий развёрнут и функционирует.
Конец доклада.
Романов выслушал доклад, не перебивая.
Потом задал три вопроса. Первый: хватает ли тяжёлой техники для разбора завалов. Второй: обеспечены ли люди, оставшиеся без крова, теплом и питанием. Третий: когда будут точные данные по погибшим.
Говоров ответил по порядку. Техники недостаточно, запрошены дополнительные колонны. Палаточные лагеря развёрнуты, полевые кухни работают, но четыреста тысяч человек на открытом воздухе в декабре это за пределами возможностей любого штаба, нужны капитальные временные укрытия, вагон-дома, нужен фонд жилья из резерва, нужна помощь соседних республик. По погибшим точные данные будут через неделю, но порядок цифр уже ясен.
Романов кивнул. Повернулся к Арутюняну.
Тот сидел с лицом человека, который не спал двое суток и знал, что не будет спать ещё столько же.
— Сурен Гургенович, как вы оцениваете работу системы эвакуации?
Арутюнян ответил не сразу. Потом сказал:
— Григорий Васильевич, люди проклинали нас за эти учения. Каждый раз. Жаловались, писали, ругались. Семьдесят девять процентов на последнем учении. Значит, двадцать один процент отказался выходить. Сейчас показатели другие, но всё равно много людей, особенно пожилого возраста проигнорировали указания к эвакуации. Вину в случившемся признаю полностью и готов понести наказание
Во второй половине дня Романов вылетел в Спитак на вертолёте.
То, что он увидел сверху, не укладывалось ни в какие сводки. Города не было. Был ландшафт, который напоминал последствия бомбардировки. Ровные площадки на месте кварталов, из которых торчали обломки. Пыль, осевшая за ночь, покрыла всё тонким серым слоем, и разрушения казались ещё страшнее: город выглядел так, будто его засыпало пеплом.
На площади перед бывшим Домом культуры стоял палаточный лагерь. Тот самый, который разворачивали для ночной эвакуации шестого декабря и который теперь стал единственным пристанищем для тысяч людей.
Романов прошёл по лагерю. Говорил с людьми. Слушал. Не обещал того, чего не мог выполнить.
Когда садился в вертолёт, помощник передал ему папку. Черновик статьи для «Правды», присланный из редакции на согласование. Завтра, девятого декабря, газета должна была выйти с материалом о землетрясении на первой полосе.
Романов читал в вертолёте, пока летели обратно в Ереван.
«ПРАВДА»
9 декабря 1988 года
Первая полоса
ЗЕМЛЯ УДАРИЛА ДВАЖДЫ
Спитакское землетрясение: трагедия и спасение
Спец. корр. «Правды» В. Овчинников. Ленинакан — Спитак — Ереван.
Седьмого декабря в 11 часов 41 минуту земля в северной Армении содрогнулась. Через пять секунд она содрогнулась снова. Тридцать секунд понадобилось стихии, чтобы уничтожить то, что строилось десятилетиями.
Город Спитак перестал существовать. Ленинакан, второй по величине город республики, лежит в руинах. Кировакан разрушен наполовину. Десятки сёл в горах сровнялись с землёй.
Это сильнейшее землетрясение на территории Советского Союза за последние десятилетия. Два удара магнитудой 6,8 за тридцать секунд. Такое сочетание является исключительной редкостью и многократно усиливает разрушительный эффект: первый удар ломает конструкции, второй обрушивает то, что ещё держится.
Панельные дома складывались как карточные. Пятый этаж на четвёртый, четвёртый на третий. Каркасные девятиэтажки рассыпались за секунды. Школы, больницы, детские сады, заводские корпуса обращены в груды бетона и арматуры.
Масштаб разрушений чудовищен. По предварительным данным штаба ликвидации последствий, полностью или частично разрушены более ста населённых пунктов. Без крова остались сотни тысяч человек.
Но вот что необходимо сказать сразу, в первых строках этого материала, который корреспондент «Правды» пишет в палатке полевого штаба, при свете керосиновой лампы, потому что электричества в Спитаке нет и не будет ещё долго.
Люди были предупреждены.
Не о землетрясении. Предсказать землетрясение наука пока не умеет. Но о том, что делать, когда оно произойдёт, жители Спитака, Ленинакана и окрестных сёл знали. Они знали это потому, что за последние два месяца четырежды выходили из своих домов по сигналу сейсмической тревоги. Четырежды проводили часы на сборных пунктах, в палатках, на холоде. Четырежды проклинали тех, кто заставляет их это делать.
Вечером шестого декабря, за тринадцать часов до главного удара, был зафиксирован толчок магнитудой 3,8. Штабы гражданской обороны объявили эвакуацию. Четвёртую за два месяца. Люди вышли из домов. Не все. Не сразу. С раздражением и руганью. Но вышли.
И когда утром седьмого декабря земля ударила по-настоящему, тысячи людей находились вне зданий. Кто-то ещё оставался на сборных пунктах. Кто-то только вернулся домой и не успел подняться на верхние этажи. Кто-то был на пути на работу, на улице.
Палаточные лагеря, развёрнутые накануне ночью, к моменту удара не были свёрнуты. Медицинские бригады стояли на местах. Спасательные отряды гражданской обороны, дислоцированные в районе, начали работу в первый же час. Поимённые списки жителей, составленные при предыдущих эвакуациях, позволили сразу определить, кого искать и где.
Корреспондент «Правды» побывал на одном из сборных пунктов через шесть часов после удара. Палатки стояли ровными рядами. Полевая кухня работала. Люди сидели, закутавшись в одеяла, и молчали. Многие плакали. Перед ними лежал их город, превращённый в плоскую равнину из бетонных обломков.
Одна из женщин, пожилая, сказала корреспонденту: «Я четыре раза ругала Москву за эти учения. А сейчас сижу здесь живая. Мой дом через дорогу. Его больше нет».
Погибли тысячи. Точные цифры ещё устанавливаются. Каждый погибший — это трагедия, которую невозможно измерить и невозможно оправдать. Среди них те, кто был на работе в момент удара. Те, кто отказался выходить на эвакуацию накануне. Те, кого стихия застала в пути.
Но тех, кого могло быть в этих списках и не стало благодаря системе оповещения и эвакуации, в разы больше.
Горе пришло в Армению. Большое горе. Но сегодня, глядя на ряды палаток, на работающие полевые кухни, на спасателей, которые разбирают завалы по поимённым спискам, зная, кого искать, понимаешь: без этой системы, без этих ненавистных людям учений, без упрямства тех, кто не отменил ни одной эвакуации, несмотря на жалобы, потери были бы иными. Не тысячи. Десятки тысяч.
Те, кто проклинал сирену, сегодня живы.
Те, кто не вышел, когда она выла в последний раз, тех ищут под бетоном.
В. Овчинников. Спитак, 8 декабря 1988 г.
Романов дочитал, закрыл папку.
Долго смотрел в иллюминатор. Внизу были горы. Кавказские горы, в которых тысячи лет жили люди, строили дома, растили детей. Горы, под которыми ходили разломы, копившие энергию, чтобы однажды высвободить её за тридцать секунд.
Он поставил на титульном листе визу: «В печать без изменений».
— Слава, как твоя нога? Сильно болит?
Голос Пабло Веласкеса, персонального ассистента, приставленного ко мне господином Нуньесом звучал по настоящему заинтересовано. И говорил он по-русски, с каким-то интересным акцентом, вроде бы всё правильно, даже ударения на своем месте а всё равно не по нашему. слышишь и сразу понимаешь что это интурист.
Было даже удивительно слышать его. Когда мы с Веласкесом познакомились, его русский был ужасен. «Я есть говорить русский. Пабло Веласкес. Помогать, есть контролировать, знакомиться приятно. Слава, спасибо». Вот примерно так. А сейчас великий и могучий у него на очень хорошем уровне.
— Да, спасибо, Пабло, всё нормально, — ответил я нашей няньке, как мы с Катей в шутку называли Пабло.
А потом повернулся к оператору и звуковику.
— Ну что, продолжаем?
Ребята с Гостелерадио дали добро, и, поёжившись на холодном декабрьском ветру Армении, я продолжил.
— За моей спиной то, что ещё совсем недавно было Спитаком. Маленьким, уютным городком в горах Армении. Вон там стояла школа. Прямо здесь, где я стою, был детский сад.
Я повернулся и указал на ещё одну группу обломков.
— А вон там буквально недавно сдали новый микрорайон. Сейчас всего этого нет. И здесь, и в соседних городах то, что люди строили годами, превращено в руины за тридцать секунд. С нами случилась огромная беда. И мы справимся с ней. Мы всегда справлялись.
Пауза. Ветер ударил в лицо. Я продолжил.
— И я, как посол доброй воли ЮНИСЕФ, прошу вас о помощи. Многие из вас знают меня по футбольным полям. Но некоторые знают и другое. Когда в Валенсии случилось наводнение, я помогал. Помогал жителям Валенсии, потому что считал и считаю: чужой беды не бывает. А сейчас беда пришла в мой дом. Очень большая беда, которая пахнет кровью и звучит плачем детей, матерей и отцов. И сейчас уже я прошу вас о помощи. Мы справимся с этой бедой, но вместе справиться будет проще и быстрее.
Я посмотрел прямо в объектив.
— Но я не просто прилетел сюда, чтобы показать вам развалины домов, школ и детских садов и выжать слезу. Нет. Хочу сообщить всему миру, что открываю благотворительный фонд помощи пострадавшим в Спитакском землетрясении. Реквизиты и телефоны фонда вы увидите на экране. Туда можно обратиться, чтобы оказать посильную помощь. И я, как основатель этого фонда, не хочу быть просто его лицом. Поэтому первый взнос мой. Один миллион долларов. Все эти деньги будут направлены на восстановление Спитака, Ленинакана и других пострадавших городов и деревень Армении.
Пауза. Последняя.
— Советский Союз, моя родина, отстроит здесь всё. В новых школах и детских садах, которые, конечно же, появятся взамен разрушенных, будет снова звучать детский смех. НО с вами мы сделаем это быстрее. И я, как отец, как человек и как гражданин моей страны, хочу верить, что эта беда и наша общая реакция на неё станут одним из шагов к тому, чтобы сделать мир чуточку лучше. Все мы люди. Наш дом, наша планета — общая. Она у нас одна. А раз так, то об этом доме надо заботиться вместе.
— Спасибо
Запись закончилась, и я перевёл дух. Пабло тут же налил из термоса крепчайшего чая, и мы вместе с группой сопровождающих пошли к машинам.
В Спитак я прилетел вчера, и то, что я увидел, меня потрясло. Одно дело читать о том, что здесь случилось, слушать новости по радио, смотреть телевизионные репортажи. И совсем другое — своими ногами идти по тому, что буквально несколько дней назад ещё было улицами живого города. По которым бегали дети, ездили машины, сновали туда-сюда обычные советские люди. Сейчас вместо всего этого — поле из обломков. И самое страшное, что под этими обломками до сих пор могли оставаться люди.
Надо отдать должное: эвакуация населения была молниеносной. Я лично такого не ожидал. Но всё равно разрушения огромные, жертвы большие. Наша неповоротливая государственная машина, конечно, разворачивалась во всю свою мощь. Палаточные городки, строители, спасатели, техника, целые колонны. Всё это здесь было, но трагедия от этого никуда не делась. Буквально всё вокруг было пропитано смертью.
А оказался я здесь, потому что после той злосчастной травмы по согласованию с тренерским штабом «Барселоны» восстанавливался дома, в Советском Союзе
В тот злосчастный вечер в Киеве Бурручага попал очень удачно. Причём как в кавычках, так и без: очень точно, можно сказать, ювелирно, и оставил меня без футбола практически на три месяца. Но, надо сказать, повреждение он мне нанёс достаточно деликатное. Да, это разрыв связки, но не крестообразной. Разрыв крестообразной зачастую ставит крест на карьере футболиста или чётко делит её на «до» и «после». А Бурручага порвал мне медиальную коллатеральную связку колена. В отличие от крестообразной, она срастается сама. Ортез на колено, покой, постепенная нагрузка. Никакого хирургического вмешательства, а значит, нет послеоперационного периода, нет швов и осложнений.
Когда это стало известно в Барселоне, Круифф с Нуньесом, можно сказать, успокоились. Конечно, своё Хосеп взял: как ни крути, «Барселона» застраховала свои главные активы на очень большие деньги, и разрыв коллатеральной связки подпадал под страховой случай. Так что в деньгах господин Нуньес, наверное, даже выиграл.
Осматривали меня светила как советской, так и испанской спортивной медицины. Из Барселоны прилетело аж полдюжины различных специалистов. Но в итоге они приняли общее решение, что я остаюсь в Советском Союзе и восстанавливаюсь дома. Катя ко мне прилетела буквально на следующий день вместе с сыном. И у меня сложилось впечатление, что вся эта история с травмой куда сильнее ударила по моей благоверной, чем по мне самому. Вроде бы три дня прошло с того момента, как Бурручага отправил меня на больничную койку, а глаза у моей супруги до сих пор заплаканные.
Но в итоге мы задержались в Советском Союзе на три месяца. Катя в Москве чувствовала себя не хуже, чем в Барселоне. Медицинское обеспечение на высшем уровне. Так что эти вопросы решались без проблем.
Если же говорить про мой клуб, про «Барселону», то в моё отсутствие тренерский класс Круиффа проявился в полной мере. И не зря наш рулевой собирал избыточный состав, если говорить о нападении. Вот всё-таки этим и отличаются настоящие большие специалисты в своём деле от тех, кто попал на вершину случайно. Как будто бы Йохан заранее закладывал возможность подобной неприятности, когда подписывал Салинаса и Бегиристайна. Потому что если бы их не было, то атака «Барселоны» в моё отсутствие была бы достаточно блеклой. А так: Салинас на моём месте, Гарри в центре, Бегиристайн слева. И вперёд, труба зовёт! «Барселона» точно так же бежит, точно так же атакует, точно так же бьёт и забивает. Мы оказались в той ситуации, когда отряд не заметил потери бойца. Пусть даже такого сильного и значимого, как я. Понятно, что на дистанции эта потеря, скорее всего, сказалась бы. Но всего три месяца, да ещё и в такой момент сезона, когда до главных матчей ещё далеко, — это можно было пережить. И «Барселона» это пережила.
Двадцать второго октября мы отправились в гости к мадридскому «Реалу», и в моё отсутствие парни показали очень хороший футбол. Причём начало было, мягко скажем, не за «Барселону». Уго Санчес, Сальдано, Гордильо — уже к двадцать шестой минуте счёт был 3:0 в пользу хозяев. Казалось бы, «Реал» растопчет «Барселону». Но затем Чики, Гарри и Хулио во втором тайме сравняли счёт. Вся великолепная троица нападения реализовала по голевой передаче от Заварова. Саня в этом матче выдал абсолютно гениальную игру. Полностью переиграл на своей позиции своего визави Шустера и громко, на весь мир, заявил, что «Барселоне» без Берндта, может быть, даже лучше.
3:3 в Мадриде, и мы сохраняем первую строчку в турнирной таблице.
Ну а затем началась хорошая победная серия. «Сарагоса», «Вальядолид», «Овьедо», «Мурсия» и «Сельта». Пять побед подряд, общая разница забитых и пропущенных 9:2, причём три игры из этих пяти мы отыграли на ноль. «Барселона» оторвалась уже на четыре очка от «Реала». А учитывая, что за победу сейчас дают два очка, а не три, это действительно серьёзный отрыв. И наши шансы на то, что мы защитим титул второй год подряд, оценивались очень положительно.
Ну а если говорить про второй фронт, про Кубок чемпионов, то двадцать шестого октября в гостях у «Гурника» из Забже мы показали, что и в Европе «Барселона» без меня не просто может, а должна выступать очень уверенно. Полякам не удалось на своём поле сделать вообще ничего. 0:2 с нулём ударов в створ наших ворот. И перед домашним матчем шансы «Барселоны» были, само собой, процентов девяносто пять, а то и больше.
Десятого ноября восемьдесят пять тысяч зрителей, собравшихся на «Камп Ноу», увидели вторую победу своих любимцев. Гол Линекера и дубль Заварова стали логичным завершением этого раунда Кубка чемпионов для «Барселоны». Правда, сухой счёт удержать не удалось: в самой концовке матча польский футболист с очень смешным для любого русского человека сочетанием имени и фамилии Пётр Егор — вот кто он, Егор или Пётр? — забил гол престижа. 5:1 по сумме двух матчей, и «Барселона» проходит дальше.
Ну а если говорить про «Торпедо» — а я не могу про него не говорить, всё-таки мой родной клуб играет в одном розыгрыше с моей нынешней командой, и наша встреча вполне вероятна, — то румынская «Стяуа» оказалась крепким орешком. Дома румыны и вовсе выиграли. Молодой да ранний Георге Хаджи сделал дубль, на который банда Стрельцова ответила всего одним голом. Но на новенькой торпедовской арене девятого ноября всё встало на свои места. Горлукович, Добровольский и дважды Литовченко шансов румынам не оставили. Хаджи, правда, забил и здесь, но по сумме двух матчей 5:3, и дальше идёт «Торпедо».
В четвертьфинале осталось всего восемь команд, и пары определялись жеребьёвкой. Вероятность того, что нам достанется «Торпедо», была достаточно велика. Но нет — футбольные боги миловали. «Барселона» в марте сыграет с ПСВ, а «Торпедо» — с шведским «Гётеборгом». Третьей парой стали «Вердер» и «Милан», четвёртой — «Монако» и «Галатасарай». И, в принципе, учитывая состав участников, именно «Барселона» и «Торпедо» букмекерами назывались главными фаворитами на победу. На третьем месте с огромным отрывом шёл «Милан», а остальные скрылись где-то за поворотом.
Наша возможная встреча в полуфинале, если она состоится, — это скрытый финал. Ну а если мы с «Торпедо» столкнёмся в финале, то это матч экстра-класса на клубном уровне. И возможно, что у нас дома, на «Камп Ноу», состоится игра десятилетия. Но до этого было ещё далеко. Первые матчи первого марта, ответные пятнадцатого, полуфиналы в апреле. Финал на «Камп Ноу» двадцать четвёртого мая.
И всё было хорошо. Восстановление шло отлично. Клубные дела — великолепно. Причём, судя по тому, что рассказывали мне Гарри и Заваров — а мы с парнями были на постоянной связи, причём с Линекером общались даже чаще, — атмосфера в команде была на самом высоком уровне.
А потом случилось оно. Землетрясение.
О том, что нужна моя помощь, и о том, что я готов и хочу помочь всем, чем могу, я не сомневался ни секунды. Если уж я вписался в ту историю с наводнением в Валенсии, то помочь моему дому, моей родине — это просто как дышать. Естественно.
И передо мной встал вопрос: как именно помочь? Бросить всё и, по примеру десятков, сотен и тысяч людей, отправиться в Армению разбирать завалы? Наверное, это тоже вариант, но таких добровольцев было очень много, и недостатка в рабочих руках не ощущалось. Причём новости о том, что сотни, если не тысячи людей из-за границы хотят помочь, начали поступать практически сразу.
Я же, подумав, решил заняться тем, чем и должен. Всё-таки я посол доброй воли такой влиятельной организации, как ЮНИСЕФ. Можно сказать, реагировать на подобные ситуации — это моя работа.
Уже собрался звонить, ехать, бежать по всем инстанциям, но умные мысли приходят в умные головы одновременно. Звонок не откуда-нибудь, а из МИДа, можно сказать, застал меня восьмого числа в дверях. Вежливый, даже безэмоциональный голос на той стороне трубки сообщил, что товарищ министр иностранных дел Евгений Максимович Примаков очень ждёт меня сегодня к семнадцати часам. И что целью нашего разговора будет просьба, которую советское правительство хочет озвучить.
Это оказалось именно тем, о чём я и подумал. Умные головы в советском МИДе прикинули, как говорится, хрен к носу, и меня, такого молодого, красивого, известного, решили подключить к агитации. Само собой, я не возражал. Через три часа мы уже обсуждали в Гостелерадио формат обращения, причём вместе с представителями ЮНИСЕФ. Маховик раскручивался очень быстро.
И возможно, что я циничный человек, но мне кажется, что кто-то в советском руководстве — может быть, даже на самом верху — решил и эту ситуацию обернуть в свою пользу. За последние несколько лет Советский Союз сполна показал всему миру свою силу, свои кулаки и свой характер. А теперь пришло время продемонстрировать человечность. Когда ты силён, нет ничего предосудительного в том, чтобы попросить помощи, особенно если это, скажем так, факультатив, необязательная штука. И это придаёт облику страны победившего социализма, которая не стесняясь стучит кулаком по столу и может этим кулаком разбить что угодно, ещё и очень привлекательные человечные черты. Это не просто какая-то империя зла с ракетами и десятками тысяч танков, но ещё и страна, которая не боится собственных слёз и собственных слабостей.
Стопроцентно работает. Стопроцентно играет на имидж. И на сто процентов укладывается в намечающуюся разрядку по-романовски. Не такую, как была в тех учебниках истории, что я помнил, — когда страна встала в позу «чего изволите», — а другую, основанную на силе.
Так что да, вот такие у меня мысли. Хотя, может быть, это просто во мне говорит излишняя циничность, а на самом деле умные чины в высоких кабинетах действительно ищут любую возможность, чтобы как можно быстрее помочь людям. Не знаю. В любом случае что пнём об сову, что совой об пень — результат один, и он меня устраивает.
А вот фонд моего имени, о котором я рассказал в этом обращении, — это уже чисто моя инициатива. Ни о чём подобном меня не просили и тем более не требовали. Просто я подумал, посоветовался с Катей и решил: раз уж так сложилось, что деньги — это единственное, чем я могу по-настоящему помочь, помимо торговли лицом, то надо помогать. Причём помогать не в формате «вот вам от щедрот червончик, радуйтесь», а по-настоящему. Благо деньги у меня были.
Поэтому да, первым кирпичиком в Международный благотворительный фонд помощи пострадавшим от землетрясения в Армении стал мой миллион.
И, наверное, этот жест повлиял на объём средств, которые фонд начал получать. Зарегистрирован он был в Барселоне — спасибо господину Нуньесу, он помог с административными вопросами и бухгалтерией. За первые сутки на счёт поступила сумма, в десять раз превышающая мой первоначальный взнос. Одиннадцать миллионов долларов за двадцать четыре часа.
Причём, что характерно, большую часть этих денег — процентов, наверное, восемьдесят — внесли испанцы. А восемьдесят процентов от этих восьмидесяти — жители Валенсии.
Вот как говорится: делай добро и бросай его в воду. Когда мы с Гарри помогали пострадавшим от того наводнения, никто, естественно, не думал: вот сейчас мы поможем, а потом нам вернётся. Нет, это было от чистого сердца. И от чистого же сердца люди помогали нам.
Так что мой вклад в это дело был именно таким. Как посол доброй воли ЮНИСЕФ я говорил, показывал и рассказывал. Как просто богатый человек — жертвовал деньги.
Ну и думал чем еще можно помочь, само собой.
В теории и за 88-й год мне тоже могли дать «Золотой мяч», но нет. В этом сезоне редакция «Франс Футбол», очевидно устав от Сергеева, выдала главную престижную награду Ван Бастену. Со всех сторон это смотрелось странным, учитывая, что мы переиграли голландцев в финале чемпионата Европы. Но, по большому счёту, какая разница, что там с индивидуальными наградами, тем более что с коллекцией золотых мячей у меня было всё более чем в порядке. Да и возраст буквально кричал о том, что на самом деле всё ещё только начинается. И этих замечательных статуэток у Ярослава Сергеева ещё может быть не одна, не две и не три. Так что Ван Бастен так Ван Бастен. Тем более что он по-настоящему отличный футболист и более чем достоин этой награды.
Это радовало тренерский штаб «Барселоны», в том числе и потому, что вслед за объявлением лауреата премии в футбольном мире взорвалось сразу несколько информационных бомб. И, к сожалению, одна из них была связана с «Барселоной».
Мой партнёр по команде и друг Гарри Линекер неожиданно для всех заявил об уходе из клуба. Насколько я понимаю, это стало абсолютно неожиданной новостью для всех, включая Нуньеса с Круиффом.
А футбольный 88-й год для «Барселоны» закончился ещё 10 декабря, когда мы неожиданно оступились в матче с «Атлетиком» из Бильбао. Команда готовилась к гостевой встрече с другим «Атлетиком», на сей раз из Мадрида. Учитывая турнирное положение, это была очень важная встреча: второй мадридский клуб занимал третью строчку в турнирной таблице, всерьёз преследуя «Реал». В теории «Атлетико» мог догнать и нас. Так что парни готовились всерьёз, и тем неожиданнее стало заявление Линекера.
Гарри подписал контракт с «Тоттенхэмом» и уже через несколько дней был в Англии. Вопрос о моём возвращении в строй резко стал очень важен, так как линия атаки у нас внезапно осиротела. Салинас стал практически безальтернативным вариантом в центре. Других опций у Круиффа, по сути, и не было. «Барселона» вернулась к варианту Бегиристайн, Салинас, Караско. И вся эта история поставила серьёзный вопрос: являются ли слова «Барселона — это больше, чем клуб» всего лишь словами? Всё-таки философия философией, а игрок, который к тому же ещё и всю первую половину сезона буквально зубами выгрызал место в основном составе, берёт и уходит. Здесь очень много вопросов к руководству.
Правда, после того как я узнал, что Линекер покидает «Барселону», мы с ним встретились и поговорили. Гарри сказал мне, что всё очень прозаично. Причина всему — деньги. Семья семьёй, громкие слова громкими словами, но тот контракт, который ему предложили новые владельцы «Тоттенхэма», несопоставим с тем, что предлагал моему приятелю Нуньес. Доход от перехода предполагался значительный, практически в три раза больше.
Немного странно, правда, что Линекер перешёл уже сейчас, не дожидаясь окончания сезона. Всё-таки деньги деньгами, но амбиции тоже важны. И возможность выиграть Кубок чемпионов дорогого стоит. Но владельцы новой команды Гарри хотели видеть его в составе как можно скорее. В результате Линекер пошёл им навстречу и отправился в свою новую команду ещё до Нового года.
Итогом для нас стало поражение от «Атлетико». 1:3, без шансов. Буквально в одночасье вся стройная система рухнула. И неожиданно турнирная борьба в Испании начала обретать новые грани.
А тут ещё и подоспело сразу несколько других футбольных новостей из тех, что смело можно назвать бомбами. Взрывал эти бомбы мадридский «Реал». Наши главные конкуренты в некотором роде пошли по проторённой «Барселоной» дороге. Под Новый год, практически под бой курантов, «Реал» объявил о сразу двух переходах. И это были не просто переходы, а переходы из советского чемпионата.
Состав мадридцев усилился Игорем Белановым. Игорь хоть и не взял «Золотой мяч», но и не был первой опцией Малофеева, если говорить про атаку сборной. Зато в «Динамо» у Лобановского Беланов играл ключевую роль в нападении. Выйдя на свой пик к 1986 году, он и сейчас, спустя два года, всё ещё на нём пребывал. Если составлять список лучших советских нападающих, Беланов стопроцентно входит в тройку. После меня и Протасова именно он, а не, допустим, Черенков или ещё кто-то, считался лучшим. Это было по-настоящему серьёзное усиление для «Реала».
Но на этом мадридцы не ограничились. Вслед за Белановым сливочную футболку надел и Александр Мостовой — один из главных творцов триумфа советской сборной в Сеуле. Там подопечные главного светоча нашего футбола Анатолия Фёдоровича Бышовца с самого старта взяли абсолютно сумасшедший темп и катком прокатились по своим соперникам, включая финальных бразильцев.
Когда Мостовой сделал хет-трик в ворота бразильцев, Владимир Никитович Маслаченко, пребывая в полнейшем восторге, объявил: «Это Мостовой! Это похороны для Бразилии!» Так что из Кореи будущий царь вернулся с броской кличкой Могильщик. И вот этого двадцатилетнего Могильщика «Реал» и подписал вслед за Белановым.
Так что 89-й год испанский чемпионат встречал сразу с четырьмя советскими футболистами в составах двух ведущих клубов.
Затем, уже в новом году, после того как «Барселона» вернулась из Мадрида, прогремела ещё одна новость. Она была поскромнее, но если говорить не о клубе, а о городе Барселона, имела, пожалуй, даже чуть большее значение.
Совершенно неожиданно для всех, включая меня с Заваровым, контракт с нашими соседями по городу подписал Василий Рац. Вася, один из основных игроков киевского «Динамо», внезапно оказался в Испании. Как он сам говорил, ещё две недели назад никаких разговоров на базе в Конча-Заспе не было. Команда спокойно отдыхала, игроки наслаждались заслуженным отпуском.
Эта новость стала полнейшим сюрпризом. В принципе, логика в появлении Раца в «Эспаньоле» была. Всё-таки Вася — игрок очень высокого уровня, один из лидеров киевского «Динамо». Как-то так получилось, что эта команда разом потеряла сразу двух игроков основного состава. И что важнее всего, Рац — игрок центра поля. А именно там у «Эспаньола» и были очень большие проблемы.
В отличие от прошлого сезона, когда наши соседи были крепкими середняками с амбициями как в Испании, так и в Европе — финал Кубка УЕФА мы все помним — сейчас, в сезоне 88/89, «Эспаньол», прямо скажем, представлял собой жалкое зрелище. Если «Барселона», его вечный конкурент и антагонист, шла на вершине, в четвертьфинале Кубка чемпионов и на первой строчке в турнирной таблице, с хорошими перспективами даже после бегства Линекера, то у «Эспаньола» дела шли нездорово. Команда тонула. Полсезона впереди, а наши соседи находились в зоне вылета, с очень плохими показателями и по набранным очкам, и по качеству игры. Что-то у них сломалось в прошлом межсезонье и толком не восстановилось.
Так что покупка Раца вполне оправдана и могла не просто встряхнуть «Эспаньол», но и дать ему импульс для спасения.
Сам же Вася пребывал в лёгкой прострации.
Ещё бы. Жил себе спокойный человек, наслаждался заслуженным отдыхом. А тут, будьте-здрасте, ему сообщают, что без него его женили. Ты, дорогой Вася, с 1 января футболист «Эспаньола».
Тут любой растеряется. Но мы с Заваровым клятвенно пообещали помочь Васе в адаптации к испанской жизни. Тем более что ничего страшного в ней нет. Скорее наоборот, жизнь в Барселоне легка и приятна.
Ну а если говорить про меня, то после поездки в Спитак я ещё порядка полутора недель кочевал по миру. За это время успел скататься в Швейцарию, ещё раз побывал в США и в Восточной Германии. Все эти поездки были посвящены моему фонду. И их итогом стало то, что к Новому году на счетах фонда скопились уже весьма приличные суммы — пятьдесят миллионов долларов. Именно столько пожертвовали как частные лица, так и организации по всей Европе и даже за её пределами.
В частности, один из самых крупных платежей пришёл из Соединённых Штатов: почти полтора миллиона долларов пожертвовала община армянской церкви в Бруклине. Каким образом тамошние армяне собрали такую сумму, я не знаю, но диаспора в Соединённых Штатах очевидно большая, так что меня это не удивляло.
Все собранные средства ещё в конце декабря 1988 года были переданы на восстановление Армянской ССР, которое, как я понимал, должно было начаться уже летом следующего года.
Мой призыв о помощи привёл к тому, что и количество спасателей со всего мира собралось в Армении весьма прилично. Из одной только Испании приехало почти тысяча человек. Характерно, что бо́льшую часть этой тысячи составили не жители Барселоны, как можно было бы предположить, исходя из того, что я всё-таки не просто игрок «Барселоны», но её капитан. Валенсийцы прямо-таки с энтузиазмом откликнулись на мою просьбу. И жертвовали деньги они тоже активно.
Естественно, что Франция и тамошняя армянская диаспора активно участвовала во всём этом деле. Как-никак даже один из самых знаковых французских музыкантов Шарль Азнавур — этнический армянин. А одним из творцов будущей победы французов на чемпионате мира 98-го года является Юри Джоркаефф, тоже этнический армянин. Диаспора огромная и очень влиятельная. И в том, что французские армяне помогали и деньгами, и руками, нет ничего удивительного.
В общем, совместными усилиями футболиста Сергеева и тысяч людей по всему миру фонд помощи Армянской ССР стал очень значительным. Насколько я знаю, профильные министерства у нас дома разрабатывали планы восстановления Армении с учётом этого финансового подспорья из-за рубежа. Десятки миллионов долларов — шикарный аргумент, благодаря которому восстановление республики должно было пройти куда быстрее.
Ну а 7 января, на Рождество, я неожиданно для себя полетел на Канарские острова. И полетел не для того, чтобы наслаждаться пляжным отдыхом и любоваться пальмами, а в городскую больницу Гран-Канарии.
«Торпедо» проводило на Канарах один из своих межсезонных сборов. Благодаря фавориту завода и успехам ЗИЛа у клуба появилось много свободных денег, и завод, будучи не просто шефом, а фактически владельцем команды, не стесняясь тратил их на «Торпедо». С недавних пор, если торпедовцы и отправлялись на заграничные сборы, то это были исключительно капстраны, и всё всегда было организовано на высшем уровне. А уже ставшая легендарной история с захватом в заложники советской сборной на этих самых Канарах, как говорится, быльём поросла. В советском спорте никто не испытывал по этому поводу каких-то тревог, поэтому «Торпедо» с большим удовольствием и второй год подряд отправилось на Канарские острова.
В процессе сборов моя первая команда должна была сыграть несколько товарищеских матчей, включая игры с двумя, как говорится, флагманами канарского футбола. Благополучно вылетевшим из Ла Лиги «Лас-Пальмасом» и «Тенерифе». Если у «Лас-Пальмаса» дела в этом сезоне шли не очень, то «Тенерифе», наоборот, набрал хороший ход. И, скорее всего, в следующем сезоне «Барселоне» предстоит выезд на Канары.
Вот с этими двумя командами и должны были сыграть торпедовцы во время сборов. Но прямо во время матча с «Лас-Пальмасом», в середине первого тайма, Эдуард Анатольевич потерял сознание и в экстренном порядке был госпитализирован в местную больницу.
Диагноз оказался неутешительным.
Стрельцов, в принципе, был к этому моменту уже глубоко больным человеком — чего стоят хотя бы несколько перенесённых инфарктов. Но сейчас к болезням сердца добавился новый диагноз: рак горла.
Плюс ещё один инфаркт. Тренерская карьера для Эдуарда Анатольевича на этом закончилась. Он сам мне об этом сказал, когда я прилетел на Канары и навестил его в больнице.
Когда я зашёл в палату — к тому моменту Стрельцова уже перевели из реанимации в обычную — надо сказать, что и здесь ЗИЛ постарался. Условия для Эдуарда Анатольевича были созданы самые лучшие. Отдельная палата, можно сказать, VIP.
И вот в этой палате я увидел глубоко больного человека, в котором мало что говорило о том, что на самом деле этому мужчине всего пятьдесят один год. Ещё жить и жить. Но нет. За те несколько месяцев, что прошли со времени нашей последней встречи, Эдуард Анатольевич изменился разительно. Он разом постарел, осунулся. Если я его знал как вечно улыбающегося человека, пусть и с грустными глазами — а глаза у Стрельцова улыбались крайне редко — то сейчас передо мной был человек, который, казалось, уже всё понимает.
Собственно, он это и сказал: скоро умру.
Моей реакцией было негодование и просьба не каркать. Эдуард Анатольевич, какие ваши годы, вам ещё надо моего Сашку тренировать! Речь, само собой, шла о сыне. Но и я, и он как будто понимали правоту Стрельцова.
Из-за того что мне нужно было возвращаться к тренировкам в «Барселоне», я толком не пообщался с ребятами, с торпедовцами. Буквально перекинулся парой слов с Протасовым, с Геной, с Димой Хариным. Чуть более обстоятельно я поговорил с Валерием Васильевичем Ворониным, помощником Эдуарда Анатольевича. И тем же вечером полетел обратно в Барселону, где форсированными темпами стал готовиться к возвращению в основной состав. После бегства Линекера в «Тоттенхэм» меня там очень ждали.
Ну а если вернуться к «Торпедо», то Стрельцов по возвращении в Москву — его признали транспортабельным уже через несколько дней — был предсказуемо освобождён от занимаемой должности в связи с состоянием здоровья.
Старшим тренером «Торпедо» — команды, которая готовилась к своему третьему подряд четвертьфиналу Кубка чемпионов, притом в статусе фаворита — в очередной раз стал Валентин Козьмич Иванов. «Тиауа», конечно, грозная сила. Но «Торпедо» — действующий обладатель Кубка чемпионов. И состав команды такой, что до финала «Торпедо» точно может дойти.
Иванов, надо отдать ему должное, не хотел в третий раз входить в одну и ту же реку. Он был тренером «Торпедо» до Стрельцова, потом подменял Эдуарда Анатольевича, когда тот слёг в больницу с инфарктом. А вот сейчас — третье возвращение Козьмича в родную команду. И снова после Стрельцова.
Иванов не очень этого хотел. Но руководство ЗИЛа и Моссовета — говорили, что основным лоббистом возвращения Иванова был Сайкин — настояло на том, чтобы он вернулся.
В связи с этим произошла ещё и перестановка в сборной. Малофеев перед чемпионатом мира хотел, чтобы его помощником был освобождённый тренер. Очевидно, что эту просьбу не удовлетворили. В результате Иванов покинул сборную и стал главным тренером «Торпедо», а его сменщиком в национальной команде стал Бышовец. Светоча назначили вторым тренером главной команды Советского Союза.
И как мне, да и не только мне, казалось, это не просто так. На самом деле назначение имеет далеко идущие последствия. Скорее всего, после чемпионата мира 90-го года, неважно, как он закончится, Малофеев покинет сборную, уступив своё место Бышовцу, который после успеха на Олимпиаде виделся очень хорошей кандидатурой.
У меня было другое мнение. Честное слово, если бы решал я, то тренером сборной после Малофеева стал бы Садырин, а не Бышовец. Хотя возможно, что всё ещё тысячу раз поменяется. Всё-таки речь идёт даже не о следующем годе, а о 1990-м. Как там оно будет — неизвестно. Но то, что уже сейчас смотрят в будущее с прицелом на домашний чемпионат мира — это хорошо. Наличие планов всегда лучше, чем их отсутствие.
Если говорить про моё восстановление, то оно действительно прошло с опережением графика. Уже 15 января я был на скамейке запасных. «Барселона» отправилась в гости к «Малаге». Я ещё не был готов к тому, чтобы выйти на поле, но это и не понадобилось. Салинас, Заваров и Алешанко обеспечили отрыв в первом тайме. Во втором «Малага» огрызнулась дважды, но в итоге — победа.
А вот 29 января, когда мы сыграли матч с «Эспаньолом», у меня уже получилось выйти на поле. Этот матч стал знаковым событием как для испанского, так и для советского футбола, потому что впервые во внутреннем чемпионате другой страны советские футболисты сыграли друг против друга. Против меня и Сани Заварова на поле вышел Вася Рац.
И надо отдать ему должное. Рац был очень заметной фигурой на поле и даже записал своё имя в протокол: именно Вася открыл счёт. Правда, затем Салинас забил дважды. А в концовке второго тайма, когда я уже был на поле, Габино срезал мяч в собственные ворота. В результате 3:1, положение «Эспаньола» оставалось очень сложным. Ну а мы лидировали в турнирной таблице, притом делали это достаточно уверенно.
В матче с нашими соседями, с «Эспаньолом», я провёл на поле всего пятнадцать минут. На 75-й Круифф выпустил меня вместо Караско. Так что, несмотря на то что формально я вернулся, полноценным возвращением игру с «Эспаньолом» назвать было нельзя.
Оно состоялось спустя три дня. Первого февраля «Барселона» в рамках 1/16 финала Кубка Испании принимала «Картахену». И статус соперника, и результат первого матча, в котором мы без проблем выиграли на выезде 3:0, позволяли мне спокойно вкатиться в футбольный 89-й год.
Традиционно заполненный до отказа «Камп Ноу» стоя приветствовал мой выход в стартовом составе. И я не просто вышел на поле, но ещё и вывел команду в качестве капитана. Пока меня не было, капитанская повязка вернулась к Алешанко, но как только стало понятно, что Ярослав Сергеев возвращается в строй, этот символ тут же вернулся ко мне. Как будто ничего и не случилось, и та травма, полученная мной в Киеве, полностью забыта и не повлияла вообще ни на что.
Сама игра с «Картахеной» получилась очень предсказуемой. Эта команда, мягко скажем, не являлась сколько-нибудь серьёзным соперником для «Барселоны» в любом состоянии. И к трём голам, забитым нами в гостях, мы достаточно быстро, уже в первом тайме, добавили ещё три.
На 18-й минуте Заваров превратил мой голевой пас в гол. Комбинация получилась простая, но эффективная: пас на третьего с выходом Заварова на ударную позицию в десяти метрах от ворот. Такие моменты футболисты экстра-класса решают в 95% случаев. И сегодня статистика была за нас. 1:0.
В концовке тайма Салинас дважды огорчил вратаря «Картахены» после передач Заварова.
Я же открыл счёт голам в 89-м году сразу после перерыва. На 48-й минуте удар с линии штрафной оказался неберущимся для вратаря гостей. А ещё через три минуты на мне сфолили в штрафной, и судья, не раздумывая, указал на точку. Разбег, удар, мяч летит вправо, вратарь прыгает влево. 5:0.
На этом моё участие в разгроме «Картахены» было закончено. Меня заменил Караско. В итоге матч завершился с теннисным счётом 6:0. Девять безответных мячей по итогам двух встреч, и «Барселона» без каких-либо проблем отправляется в ⅛ финала, где нас ждал ещё один достаточно проходимый соперник. Через две недели нас ждал выезд в Сантандер, а 22 февраля мы должны были сыграть с «Расингом» дома.
Надо сказать, что февраль, за исключением кубковых матчей, выдался достаточно спокойным месяцем. В чемпионате нам предстояло сыграть всего три игры. Спустя почти две недели после ответного матча с «Картахеной» нас ждала домашняя игра с «Эльче». 18-го числа выезд в Валенсию, а 26-го дома «Осасуна». Всего пять игр за целый месяц.
Это было как раз то, что нужно: с одной стороны, набирать форму через игры, а с другой, не форсировать собственное восстановление и к главным матчам сезона подойти в оптимальных кондициях. А они, эти главные матчи, должны были начаться в марте. В первый день весны мы должны были отправиться в Эйндховен, чтобы сыграть с грозным ПСВ, в составе которого вовсю феерил коротышка Ромарио.
Знаменитого в будщем бразильца начали сватать к нам практически сразу, как только он появился в Европе. Ромарио дебютировал в Голландии в конце октября. Сколько получается? Даже полгода не прошло. Всего четыре месяца. А уже на полном серьёзе говорили о том, что этот футболист может усилить любой топ-клуб и нечего ему делать в Голландии, надо как можно быстрее забирать его в «Барселону». Пока «Реал» не подсуетился.
После ухода Линекера и появления в составе «Реала» Мостового и Беланова наша барселонская пресса стала очень нервно реагировать на любые новости, связанные с составом сливочных. Чуть что, сразу крики о том, что «Барселоне» нужно усиление. Тем более что Сергеев, видите ли, показал, что у него хрустальные колени. Где они там разглядели хрустальные колени после того удара, что я получил в Киеве? У любого связки развалятся. Это одному Богу известно. Журналисты в Барселоне в принципе страдают лёгкой формой паранойи. Чуть что, сразу истерика на тему того, что гипс снимают, клиент уезжает.
Кстати, если говорить о «Реале», советские новички не просто пришлись ко двору Королевского клуба, будь он неладен, но добавили команде очень много мощи. Можно сказать, что они взбодрили супер пару Уго Санчес и Бутрагеньо, а заодно и примкнувшего к ним предателя Шустера. Их появление позволило Лео Беенхаккеру существенно замотивировать главных звёзд команды. Парни сходу включились в борьбу за место в основном составе: Мостовой в средней линии вышел в матчах против хихонского «Спортинга» и «Бетиса», а Беланов в атаке сыграл во всех трёх февральских матчах Ла Лиги.
Результаты оказались впечатляющими. На двоих футболисты сборной Советского Союза забили четыре мяча,Беланов трижды, Мостовой один раз, и отдали столько же голевых передач. Здесь распределение было обратным: одна голевая у Беланова, три у Мостового. Учитывая то, что парни присоединились к «Реалу» с колёс, не проходили долгую предсезонку, можно было сказать, что Королевский клуб сорвал с ними банк. Тем интереснее будет матч первого апреля. Судя по всему, как минимум один советский футболист будет противостоять нам с Заваровым.
Прессу Мостовой получил восторженную. Мадридские журналисты, да и не только мадридские, а в принципе все, кто пишет о футболе в Испании, практически хором говорили о том, что у молодого советского футболиста уникальное сочетание качеств. Кто-то сравнивал его с товарным поездом. Складывалось впечатление, что в Испанию второй раз за какие-то полтора года привезли из Советского Союза самого настоящего футбольного уникума. Конечно, все понимали, что это в большей степени авансы. Сравнивать меня и Мостового, мягко скажем, некорректно, особенно учитывая масштаб личности. Но всё равно вслед за журналистами «Марки» и остальная пишущая публика восторгалась игрой Саши и не скупилась на комплименты.
Мне кажется, что, учитывая талант, а он у Мостового действительно огромен, всё у будущего царя в Испании будет очень хорошо. Если обойдётся без травм и если в какой-то момент в уравнение не добавится фактор характера, то он в Мадриде задержится. Что ж, тем интереснее будет наше со сливочными противостояние.
Если бы не моя травма, мы с Катей, конечно, воспользовались бы таким расслабленным февралём и хорошо провели бы время. Когда календарь был свёрстан и мы узнали, что во второй зимний месяц нас ожидает такая лафа, я всерьёз обсуждал с женой возможность того, чтобы нас здесь, в Барселоне, навестили либо мои родители, либо её.
Благо политика Советского Союза в отношении заграничных поездок собственных граждан смягчилась, и смягчилась серьёзно. Вслед за спортивными выездами мало-помалу в капстраны стали отправляться и обычные люди. Само собой, из тех, кто мог себе это позволить. Каждого туриста, который хотел воочию взглянуть на жизнь за железным занавесом, очень тщательно проверяли. Инстанций было штук пять. Но результатом этих хождений по мукам советской охранительной бюрократии чаще всего становилось разрешение и иностранная виза. Так что представители советской технической, да и просто интеллигенции, а что мои, что Катины родители однозначно относились к этому слою населения, конечно же, могли получить все необходимые документы. И при необходимости приехать к нам в гости.
Но не получилось, не фартануло. Вместо расслабленного февраля в кругу семьи у меня получился очень загруженный в плане физической подготовки месяц. Я не хотел выглядеть в самых важных матчах сезона не до конца готовым. Весь февраль усердно работал на базе, зачастую даже оставаясь там ночевать. Тренировался не только в общей группе, но и в рамках индивидуальной подготовки.
Отдельным пунктом этих индивидуальных тренировок стала отработка дальних ударов. Во время матча с «Картахеной» я хоть и забил относительно дальним ударом, но сам качеством этого удара остался недоволен. Как будто до травмы моя дальнобойная артиллерия была более эффективна. А тут что-то не так.
Так что после каждой тренировки, в общей группе или индивидуальной, я всегда оставался дополнительно. И либо с Андони, либо с Унсуэ, нашим вторым вратарём, отрабатывал дальние удары. Притом Унсуэ даже чаще помогал мне в этом. Дублёр Субисарреты как будто сам решил, что и ему это полезно.
Это напомнило мне самое начало карьеры. Точно так же в 83-м, когда я только-только попал в состав «Торпедо», я оставался после тренировок. И бил, бил, бил по воротам. Тогда моим визави и одновременно помощником был Вячеслав Чанов, тогдашний первый номер «Торпедо». А сейчас Субисаррета и Унсуэ. И результатом всей этой работы стало то, что я без доли сомнения, практически с закрытыми глазами, бил с дальних дистанций во время игр.
Уже в следующем матче, в домашней игре против «Эльче», все мои усилия вернулись сторицей. Я вышел в стартовом составе, провёл весь матч от звонка до звонка и без ложной скромности был лучшим на поле.
«Эльче» внезапно решила показать зубы и попробовала атаковать большими силами. Так что и мне, и Бегиристайну, паре фланговых нападающих (Круифф не отступал от своей идеи играть 4−3–3), пришлось хорошо потрудиться на своей половине поля. Именно мы стали первым рубежом обороны «Барселоны». И если слева Бегиристайн всё-таки пропустил одну достаточно опасную атаку гостей, то справа, там, где играл я, всё было буквально зацементировано. Несмотря на попытки воспользоваться моим флангом, у гостей это совершенно не получилось.
После того как мы сдержали этот неожиданный стартовый натиск, сжатая пружина «Барселоны» разжалась. Мы буквально вдавили гостей в их штрафную. Оставшиеся семьдесят минут прошли под знаком сплошной доминации. И мой хет-трик, который я сделал исключительно дальними ударами, логично вытекал из хода игры.
Сами голы получились практически близнецами-братьями. Приём мяча на правом фланге. Рывок в центр. Удар с левой. 30-я минута, 1:0. 40-я минута, 2:0. И 56-я. Повторение, мать учения. Снова приём мяча. Снова рывок в центр. Снова удар. 3:0. Шикарная игра и результат.
Проходит чуть меньше недели, и вот меня аплодисментами встречает Валенсия. Этот город стал для футболиста Сергеева своеобразным вторым домом в Испании. И это на самом деле удивительно.
Вообще сейчас футбольная карта Испании очень сепарирована. Здесь дикостью является то, что кто-то, живя в Валенсии, будет болеть за «Барселону». Житель Виго, не болеющий за «Сельту», это из области фантастики. Принцип «Support your local team», болей за свою местную команду, стоит во главе угла и является абсолютом.
Так что то, что жители Валенсии, которые в подавляющем большинстве фанаты местного клуба, стоя встречают меня аплодисментами, это нечто из ряда вон. Конечно, все понимают, что причины этому далеко не футбольные, что дело в моих гражданских инициативах. Но всё равно чертовски приятно, когда перед просто ядерным по накалу матчем болельщики соперника тебя искренне приветствуют.
Правда, делали они это исключительно перед матчем. А во всё остальное время я был объектом проклятий. Потому что точно так же, как и с «Эльче», мне в этой игре удалось очень многое. С той лишь разницей, что 12 февраля моим главным козырем были дальние удары. А сейчас, 18-го, я напомнил миру и себе, что являюсь одним из лучших дриблёров в современном футболе. Что именно мою технику и мои финты ставят в пример и изучают в футбольных школах.
Дубль, который я сделал, забив на 30-й и 68-й минутах, стал возможен исключительно благодаря сольным проходам. В первом тайме моими жертвами стали два защитника и страж ворот хозяев: после мини-слалома я закатил мяч в пустые ворота. Во втором тайме и вовсе получился один из классических суперэпизодов, в котором перед ударом я обыграл пятерых. Сначала разобрался с парой полузащитников буквально на носовом платке в центре поля, а затем, включив самую последнюю скорость, убежал от ещё троих, показав дриблинг на скорости.
Итогом матча стала победа «Барселоны» 2:1. В самом начале Фернандо открыл счёт, а потом забивал только я.
Сборная Советского Союза в этом расслабленном феврале проводила длительный сбор в Италии. Ни я, ни Заваров в товарищеских играх с такими грозными командами, как «Беллинцона», «Козенца» и «Вооружённые силы Италии», участия не принимали. Малафеев активно просматривал ближайший резерв.
Я следил за происходящим благодаря тому, что из советского посольства и торгпредств мне регулярно доставляли спортивные газеты. Было ощущение, что этот сбор стал ещё и знакомством первой команды с её новым вторым тренером. Роль Бышовца, триумфатора последней Олимпиады, постоянно подчёркивалась. Зачастую складывалось впечатление, что Малафеев, самый титулованный тренер в истории сборной Советского Союза, двукратный чемпион Европы и чемпион мира, даже в некотором роде стоит в стороне.
Но, может быть, это действительно только казалось. Странно было бы ожидать, что Бышовец, на пике славы и в праймовом для тренера возрасте, вот так вот возьмёт и просто уйдёт в тень. Возможно, это был рабочий, технический момент. И дальше, на чемпионате мира в Италии, Малафеев всё так же будет монархом, единолично правящим на тренерском мостике сборной. А может быть, и нет. Кто знает, до чемпионата мира ещё больше года.
Мы же с Заваровым, оставшись за бортом сборной на время товарищеских игр, были полностью сконцентрированы на клубе.
⅛ финала Кубка Испании неожиданно закончилась вничью. «Расинг» прыгнул выше головы, забил два мяча. На их голы мы ответили своими, имели ещё полдюжины моментов, чтобы выиграть. Но разборки были отложены на 22 февраля, на домашнюю игру.
И если в Сантандере наш соперник выдал лучшую для себя игру сезона, то на «Камп Ноу» произошло обратное. У скромной команды из второго по силе дивизиона испанского футбола мало что получилось. Вышедший в основе Хуан Карлос Унсуэ, можно сказать, мёрз в рамке своих ворот, пока мы старательно закапывали соперника на его половине поля.
Закопали мы его практически сразу. Салинас на 7-й минуте, Роберто на 16-й, Заваров на 23-й и я очередным дальним ударом на 36-й. Уже к перерыву тренерский штаб «Расинга» мог по примеру боксёров выбрасывать полотенце. Но в футболе в любом случае нужно играть девяносто минут. Итоговый счёт 8:0 полностью отражал нашу доминацию. Осечка первого матча осталась незамеченной.
Победный февраль с единственной звёздочкой рядом с первой встречей с «Расингом» мы закончили сухой победой над «Осасуной» дома. 1:0. Скромно по результату. Но более чем достаточно для того, чтобы уверенно лидировать в турнирной таблице.
Результат скромен только по голам. А если посмотреть глубже в протокол и увидеть, что мы «Осасуне» вообще ничего не дали сделать на своём поле, а у чужих ворот, наоборот, атаковали разнообразно и изобретательно, правда, обстучав каркас ворот, то становилось понятно: это просто статистическая флуктуация. На самом деле «Барселона» наиграла как минимум на три, а то и на четыре мяча сверху. Счёт должен был быть куда крупнее. Но даже 1:0 это победа, это два очка и продолжение уверенного лидерства.
Уже сейчас было понятно, что финал сезона, если говорить именно про чемпионат Испании, это первое апреля, Всемирный день дурака. Именно тогда к нам в гости приедет «Реал». И в случае нашей победы можно будет вручать кубок и вешать на грудь золотые медали. Вряд ли что-то способно помешать нам выиграть.
Но пока на очереди ПСВ. Надо было как следует подготовиться к матчу с чемпионом Голландии. Игра в Эйндховене была назначена на 1 марта, на 19 часов по местному времени.
«У природы нет плохой погоды, каждая погода благодать». «Матч состоится при любой погоде». Не сахарные, не растаем. Десятки крылатых фраз, поговорок, строчек из песен и любимых фильмов говорят об одном: какой-то там дождь, какой-то там снег не должны помешать настоящему футболу.
В большинстве случаев это так. Если речь не идёт о вселенском катаклизме, когда хляби небесные разверзаются и мир наблюдает ремейк Всемирного потопа, то, конечно, мы, профессиональные футболисты, играем. Но это не значит, что нам это нравится. Не зря же говорят, что самая футбольная погода это лёгкий ветерок, градусов двадцать по Цельсию и солнце, скрытое за облаками.
Первого марта солнце было скрыто. Но не за облаками, а за тучами. Первый весенний день в Голландии выдался дождливым. И не просто дождливым. Утром и днём, когда мы проводили последнюю предыгровую тренировку, шёл лёгкий дождик из тех, что голландцы даже не считают дождём. Они называют это «gedruppel»— ничего серьёзного, зонтик необязателен, просто что-то капает и мокрый асфальт. Но ближе к вечеру небесная канцелярия переключила тумблер, и началось.
К началу матча дождь был уже серьёзным. Но матч состоится при любой погоде, это мы уже выучили. Так что в половине седьмого по местному времени я, морщась от дождя, вывел «Барселону» на поле стадиона «Филипс» в Эйндховене.
Трибуны к этому моменту были уже заполнены, и команда Гууса Хиддинка рассчитывала на серьёзную поддержку своих болельщиков. Стадион здесь не очень большой, всего двадцать пять тысяч зрителей. Но это как раз тот случай, когда меньше не значит хуже. И геометрия трибун, и общая конструкция арены были такими, что звуковое сопровождение получалось очень впечатляющим.
Конечно, это не звуки заполненного «Камп Ноу», «Сантьяго Бернабеу» или «Сан-Сиро» — стадионов, где очень хорошая акустика. Но «Филипс» ненамного уступал, например, «Лужникам». Казалось бы, стотысячная арена в Москве против двадцати пяти тысяч здесь. Но беговые дорожки, общая открытость — всё это делало «Лужники» намного менее звонким стадионом, если слушать звуки трибун с поля. Так что с точки зрения музыки футбола здесь всё было в порядке.
Газон тоже хорошего качества. ПСВ играет в быстрый футбол, и траву здесь подстригли так, чтобы отскок мяча был быстрым. Плюс дождь делал его ещё более своеобразным. Если агрономы и сотрудники стадиона не оплошали и газон выдержит все девяносто минут, нас ждёт очень хороший футбол.
И буквально сразу, с первых минут, команды показали и себе, и сопернику, что ничья сегодня, конечно, возможна, но ни «Барселона», ни ПСВ её не хотят.
Уже на третьей минуте Баккеро нашёл пасом перед штрафной Заварова. Саня развернулся, обманным движением обыграл голландского капитана Геретса и хлёстко пробил с разворота. Вратарь ПСВ Лодевейкс отбил, но прямо на ногу набегавшему Бегиристайну. Чики бьёт — мяч попадает в штангу. Ваненбург пытается вынести, но его вынос блокирует Салинас. Удар — Лодевейкс в упор отбивает. Мяч приходит ко мне. Можно бить, но я отдаю Заварову, получаю обратный пас — и вот здесь уже разворот и удар в упор. 1:0.
На третьей минуте сумбурная, но очень эмоциональная атака, где, пожалуй, единственными осмысленными действиями были финт Заварова, благодаря которому он вошёл в штрафную, и мой пас ему же, принесли успех. И вот мы уже ведём.
Правда, недолго.
Янссен с Ромарио, не зря перед матчем много говорилось об этом талантливом бразильце, провели абсолютно сумасшедшую по скорости контратаку. На десятой минуте мы увлеклись атакой и пропустили кинжальный выпад голландцев. Янссен на Ромарио, Ромарио на Янссена, ещё один пас. Бразилец обыгрывает Алешанко и бьёт. Субисарета прыгает, отбивает, но мяч предательски касается его перчаток, попадает в штангу и от неё залетает в ворота. 1:1.
И это только начало.
Проходит три минуты — и снова Субисарета в игре. Ромарио бьёт — наш вратарь выше всяких похвал, переводит мяч на угловой. Эллерман отправился подавать. Подача. Геретс выпрыгивает выше всех. Казалось бы, сто восемьдесят два сантиметра — не самый подходящий рост для того, чтобы играть головой. Но капитан ПСВ показал, что в этом аспекте игры у него всё в порядке. С угла вратарской он сильно и точно бьёт в ближнюю девятку. Субисарета на высоте, он вытаскивает этот мяч.
И ещё один угловой. Голландцы разыгрывают его очень качественно. И Ромарио с одиннадцатиметровой отметки бьёт, кажется, наверняка. Но нынешняя «Барселона» такая, что тотальный футбол для нас не пустой звук. Когда надо — все одиннадцать атакуют, и все одиннадцать защищаются. Вот и сейчас как раз такой момент, когда по-настоящему надо. Удар Ромарио парирует не Субисаррета. Я в прыжке, катясь по мокрому газону левой ногой дотягиваюсь до мяча, когда тот уже на линии ворот. Я мяч остановил, а пришедший помогать обороне Бегиристайн выносит его подальше в поле.
В эти минуты ПСВ придавил нас к воротам. И на самом деле даже хорошо, что мы отделались всего одним голом. Вслед за этой многофазной атакой голландцы провели ещё одну, с ударом Янссена в левую шестёрку — Субисарета выручил. Затем Ромарио имел возможность отличиться. А финалом этой сумасшедшей пятнадцатиминутки в исполнении хозяев стала звонкая перекладина от Ван Арле. Будь ПСВ чуть удачливее, мы бы получили не один, а два, а то и три гола ещё до перерыва.
Но «Барселона» усилиями Субисареты, полевых игроков и с помощью везения, ну или божьей помощи, кому как нравится, выстояла.
А затем, как это часто бывает, маятник качнулся в другую сторону. Я подаю угловой, Алешанко бьёт в упор — Лодевейкс отбивает. Через пять минут перехват в центре поля. Мы с Бегиристайном убегаем вдвоём на одного Геретса. Чики катит мне вдоль ворот. Удар — Лодевейкс снова проявляет чудеса вратарского мастерства.
А под самый занавес первого тайма Салинас мажет с точки. Судья Аньолин из Италии увидел касание мяча рукой игрока ПСВ в собственной штрафной, и Хулио вызвался бить. Удар у него, откровенно говоря, смазался, и я думаю, что причина тому — плохая погода. Салинас не штатный пенальтист «Барселоны», всё-таки я бью чаще, но когда Хулио говорит, что он готов, я обычно уступаю. Как и в этом случае. Мой партнёр по атаке захотел пробить, но смазал попытку.
1:1, и во втором тайме нужно всё начинать заново.
Пятнадцать минут эмоциональных слов от Круиффа, слов которые мне очень не понравились, надо сказать. Смена формы, это само собой, футболка и шорты полностью мокрые, грязные, а на гетры без слёз не взглянешь. И снова в бой.
У нас одно изменение: вместо неуверенно проводящего матч Алешанко Круифф выпускает Серджи Лопеса. Смелое решение, учитывая, что Серджи практически не играл на этой позиции в чемпионате у него к тому моменту и полудюжины матчей не набиралось. Но тренеру виднее.
И замена сработала.
Возможно, ПСВ устал за первый тайм больше, чем мы. Кто знает. Но во второй сорокапятиминутке голландцы были далеко не так убедительны в атаке. И самое главное — мы смогли подобрать ключики к Ромарио. Правда такие что лично мне хотелось эти ключи выбросить
О бразильце Круифф говорил как до матча, так и в перерыве. Он обращал особое внимание на опеку именно девятки ПСВ. Но в первом тайме у Ромарио было достаточно много свободного места. Плюс с ним не играли жёстко. А вот после перерыва было подкручено и то, и другое, и третье.
Свободного места у бразильца на поле стало меньше. Соответственно, времени на принятие решения тоже. И да, мы это сделали. Та самая тактика мелкого фола и не очень честных приёмчиков. Там чуть-чуть придержали, тут чуть-чуть толкнули. Здесь локоточек, через минуту вроде бы случайно наступили на ногу. Арсенал вот этой пограничной футбольной грязи очень большой. И «Барселона», моя команда, пользуется им крайне-крайне редко. Пожалуй, это был первый матч, в котором эта великолепно играющая, великолепно бегающая, великолепно комбинирующая команда, настоящая машина красивого футбола, позволила себе нечто подобное.
И на самом деле это показатель класса. Но не нашего, а Ромарио. Раз уж Круифф, который и сам в своё время настрадался от подобных приёмчиков, дал не то чтобы команду, а такое разрешение на вот этот футбол, — это действительно показатель класса бразильца.
Нравилось ли мне это? Нет, ни в коем случае. И будь моя воля, я бы прямо запрещал подобное и акцентировал внимание на том, что играть нужно чисто. Ни я, ни другие футболисты группы атаки в этом родео на Ромарио не участвовали. Всё взяли на себя защитники, во главе как раз с вышедшим на поле Лопесом. Но результат налицо. В том числе и таким образом мы сбили атакующий порыв ПСВ. В принципе, мы начали это делать ещё до перерыва, но сейчас для голландцев всё закончилось, если говорить о каком-то конструктиве в атаке.
А «Барселона» — наоборот.
Шестидесятая минута, и Заваров выводит нас вперёд. Удар у моего приятеля получился шикарным: с шестнадцати метров, без шансов для вратаря. А под самый занавес встречи я делаю дубль, убегая в контратаку после того, как ПСВ достаточно бездарно распорядился мячом в своей затяжной атаке. К тому моменту Ромарио уже не было на поле — его сменил Гилхаус. Видимо, бразильцу было уже достаточно барселонского коварства. Так что за поражением своей команды он наблюдал со скамейки.
3:1. И при лояльном для нас судействе Аньолина «Барселона» увозит так нужную ей гостевую победу.
Победу от которой мне противно, на самом деле.
— Тренер, есть минутка?
Йохан отправился к себе. Он после каждой тренировки продолжал работу в кабинете, так как был из той категории футбольных специалистов, для которых работа не заканчивается ни на секунду. Аналитика, отчёты, просмотр документов, отсмотр видео соперников сопровождали его каждый день.
— Проходи, садись. О чём ты хотел со мной поговорить?
— Я знаю, что это не моё дело, тренер. Но я бы хотел поговорить о том, как мы играли в Эйндховене.
— А что ты имеешь в виду? Мы выиграли. Ты был хорош. Шансы на полуфинал у нас прекрасные.
Я несколько минут молчал, как будто собираясь с мыслями. Круифф в это время меня не торопил. С пониманием ждал, пока я начну.
— Тренер, я считаю, что нам нужен другой капитан.
— Вот как, — удивился он. — Это отчего же? Капитанская повязка тебе давит? Или что? Отчего мой лучший игрок говорит о том, что не может быть капитаном моей команды?
— Оттого, что, если честно, мне не нравится, как мы играли против Ромарио. Я далёк от каких-то иллюзий и фантазий. Розовых очков не ношу и никогда не носил. Я знаю, что такое большой футбол. Я знаю, что такое победы, притом победы на самом высоком уровне. Но вы же знаете, да все знают, мою позицию относительно того, как Марадона забил тот самый гол. И сейчас она не изменилась ни на секунду. Это подлость, не имеющая оправданий. То, что мы делали в Эйндховене, — вещи, конечно, совсем другого порядка, чем гол аргентинца. Но запах очень похожий. Так, по моему мнению, не должна играть команда, в которой я капитан. Поэтому я и говорю о том, что не могу носить эту повязку. Я не отказываюсь играть, не протестую, устраивая демарши и требуя чего-то кардинального. Нет. Я просто говорю о том, что не могу быть капитаном подобной команды.
Услышав это, Круифф осёкся. Он явно хотел что-то сказать, притом, зная его нрав, достаточно резкое. Но вместо этого после долгой паузы произнёс одно слово:
— Иди.
И на этом всё. Круифф пообещал не делиться с «Барселоной» содержанием нашего разговора. Свою позицию я обозначил: буду играть, но не буду капитаном.
Уже к следующему матчу со «Спортингом» в гостях я ожидал, что повязка вернётся к Алешанко. Но за день до матча, когда мы собрались на базе перед тем, как отправиться в Хихон, Круифф на собрании ясно и чётко озвучил состав на завтрашнюю игру, акцентировав на том, что капитан — я.
А после этого вызвал меня к себе, где у нас состоялся достаточно короткий разговор, суть которого была для меня совершенно неожиданной.
Великий, безо всяких кавычек, игрок, а в будущем такой же великий тренер, можно сказать, творец той «Барселоны», которую все знали в девяностых, двухтысячных и далее, — извинился. Сказал, что разговор заставил его много думать, и он признал свою неправоту. «Барселона» не должна играть так, как мы играли те двадцать минут с сорок пятой по шестьдесят пятую против Ромарио. И я должен продолжать быть капитаном.
Наша жизнь, и футбол как одно из её отражений, состоит из мелочей. Тех самых незаметных штук, которые не видны стороннему наблюдателю, но которые зачастую могут иметь такой эффект, что, как говорится, закачаешься.
Эффект бабочки это не только красивый эфемизм, обозначающий художественный приём в фантастике. Вся наша жизнь состоит из таких эффектов. Хотя разговор с Круиффом перед выездом в Хихон — это, конечно, никакая не мелочь. Это очень серьёзная вещь, которая меня буквально окрылила.
С тяжёлым сердцем я шёл разговаривать с Круиффом в первый раз. Сильно переживал всё время до второго разговора. И когда Йохан принял своё решение, у меня как будто груз с плеч упал. Камень с души свалился. И, как оказалось, камень этот был настолько тяжёлым, что когда его не стало, я буквально летал.
Бедный «Спортинг», который попался мне под горячую руку. Хихонцы получили от меня покер: два в первом тайме, два во втором, плюс ещё и две голевые передачи Заварову и Салинасу. Если прибавить к этому гол Бегиристайна в самом начале, получится очень болезненный разгром. 7:1. В середине второго тайма Субисарета пустил бабочку в свои ворота — единственное пятно на этом празднике.
Дальше — больше. Матч с «Реал Сосьедад», который предварял домашнюю игру с ПСВ. И снова голевая феерия в моём исполнении: на сей раз хет-трик. Это были единственные голы в матче, который закончился 3:0.
А затем ответная игра на «Камп Ноу», в которой «Барселона» и ПСВ устроили шикарный спектакль. В принципе, результат первого матча говорил о том, что фаворит здесь «Барселона». Так оно и было, мы добились достаточно уверенной победы. Но шансы у ПСВ были, и они даже открыли счёт. Правда, уже до перерыва я и Алешанко их шансы обнулили. В итоге 5:2 по сумме двух матчей, и мы выходим в полуфинал.
Круифф после матча поговорил с Ромарио. Мои слова, сказанные Йохану после первой игры, видимо, засели у нашего тренера в голове. И он даже решил поговорить с пострадавшим от его решений бразильцем. Что, безусловно, добавляет Йохану очков.
Жребий подсунул нам «Галатасарай». Турки по сумме двух матчей оказались сильнее «Монако»: 0:1 в гостях и 1:1 дома. Для «Барселоны» это был самый лёгкий жребий, потому что вторую полуфинальную пару составили монструозный «Милан» с Рудом Гуллитом и Марко Ван Бастеном — и московское «Торпедо».
Торпедовцы разобрались со «Стяуа», и уже в третий раз подряд мой первый клуб играл в полуфинале главного европейского турнира. Шансы на то, что я выйду на поле против «Торпедо» в самом главном матче, становились всё больше. Но для этого и нам, и москвичам нужно было пройти очень серьёзных соперников.
Барселона — это Испания. Испания — это коррида. Коррида — это быки. Быки — это говядина, а говядина — это стейки.
Подают стейки здесь разные. Классические: рибай, ти-бон, филе-миньон. Альтернативные: мачете, стриплойн. Прочие отрубы. Их объединяет одно: в Барселоне очень вкусно готовят мясо. И запахи просто волшебные.
Вот и сейчас я чувствовал этот прекрасный запах. Он исходил от стейка в моей тарелке, я выбрал как раз-таки альтернативный мачете, и от шикарного ти-бона на тарелке моего собеседника, который с видимым удовольствием поглощал свой кусок. Буквально уничтожал, так, будто это дело всей его жизни. Собственно, именно так настоящий американец и должен обходиться с говядиной.
А мой собеседник как раз-таки настоящий. Большой, шумный, загорелый американец лет тридцати восьми с копной тёмных волос, одетый в расстёгнутую на две пуговицы рубашку. Обязательные джинсы. Массивные золотые часы на левой руке, которые своей кричащей роскошью говорили об одном: у меня есть деньги. И очень много денег. Нет-нет, вы не поняли. Очень. Много. Денег. Настолько много, что я могу носить этот кусок золота на руке и даже не задумываться о последствиях.
Кстати, это ещё одна примета времени. В будущем вот так вот золотыми котлами особо не светят, даже в таких вроде как благополучных местах, как Барселона. Нравы в будущем самые что ни на есть дикие. Выйдешь на улицу с таким вот состоянием на руке, а зайдёшь домой и без состояния, и без руки.
Американца звали Док МакГи. Харольд «Док» МакГи, если полностью. И был он не просто каким-то там американцем, а настоящей акулой, воротилой музыкального бизнеса. Менеджер Bon Jovi, Scorpions, Mötley Crüe и Skid Row. Человек, через руки которого проходили контракты на сотни миллионов долларов. И это не преувеличение. Он в буквальном смысле держал за горло половину мирового хард-рока и хэви-метала.
Ну и кроме того. Это мелочь, но мелочь, заслуживающая упоминания. Передо мной сидел человек, который меньше года назад получил условный срок за контрабанду двадцати тонн марихуаны из Колумбии.
Ну, право слово, ерунда же.
И нет, я не шучу. Именно двадцати тонн. И именно из Колумбии. Дело тянулось шесть лет, с 1982 года. И в апреле 1988-го, когда сборная Советского Союза уже вовсю готовилась защищать титул чемпиона Европы, а я заканчивал первый триумфальный сезон в «Барселоне», мистер МакГи наконец-то узнал свой приговор. Пять лет условно, пятнадцать тысяч долларов штрафа, форменное издевательство на фоне стоимости того, что он пытался провезти, и обязательство создать антинаркотический фонд. Для человека, которому грозило тридцать лет тюрьмы, это было, мягко говоря, семечки. Настоящий подарок судьбы. Ну или подарок хороших адвокатов. Этот симпатяшка-обаяшка заплатил целое состояние за то, чтобы не оказаться в этой самой тюрьме.
Фонд мистер МакГи создал. Называется Make a Difference Foundation. И сейчас Док активно отмывает свою репутацию с помощью антинаркотических программ и рок-музыки. Сочетание, конечно, шикарное. Как там говорилось: пчёлы против мёда. Лиса, охраняющая курятник. Ну или скорее пропагандирующая вегетарианство. Но харизма и кошелёк мистера МакГи позволяли делать это с таким размахом и такой убедительностью, что даже скептики уважительно кивали.
И вот этот самый МакГи сидел напротив меня в ресторане на Пасео де Грасиа и жевал ти-бон, запивая его шикарным красным вином. А я пил кофе, ковырял мачете и вспоминал, как докатился до такой жизни.
Всё началось с аудиокассеты. Самой простой дефицитной аудиокассеты Sony, на которую доброхоты записали тот самый концерт в Лужниках летом прошлого года, посвящённый нашей победе на чемпионате Европы. Само собой, весь официоз, как и целую кучу далёких от рок-музыки коллективов, записывать не стали.
По большому счёту первая сторона представляла собой запись «Крематория», той самой группы, на квартирнике которой мы с Катей побывали ещё в те времена, когда ни о какой свадьбе, сыне и доме в Барселоне даже мыслей не было. И с лидером которой, абсолютно шикарным Арменом Григоряном, мы были знакомы. А на второй стороне — главный монстр советского рока, как бы ни обижались на меня поклонники всех других групп, но это так: группа «Кино».
Помимо того что это советская рок-музыка, их объединяло кое-что ещё, а именно близость к Армении. Нет, конечно, Виктор Робертович Цой имеет отношение к Армении только в том смысле, что он советский гражданин, а Армения — часть нашего большого и дружного Союза. Речь про другого участника этого замечательного коллектива, Юрия Каспаряна, который как раз-таки армянин.
А так как в последнее время у меня очень многое в жизни было связано с Арменией и с моим фондом, через который к этому моменту прошло уже больше шестидесяти миллионов долларов, тут хочешь не хочешь, а проникнешься духом Арарата. Мысли свернули в сторону благотворительности.
А потом я наткнулся на одну афишу Оззи Осборна. Потом на вторую. Потом на третью. Потом большая рекламная статья в газете. Затем в ещё одной. Потом промо-ролик на одном барселонском канале. Потом на втором. Затем ребята из дубля заговорили о том, что купили билеты на концерт этого принца рок-музыки. Демонического принца рок-музыки.
Как-то всё одно к одному сложилось.
Концерт. Большой благотворительный концерт в помощь пострадавшим от землетрясения. Причём в Лужниках. В Ереване на республиканском стадионе, конечно, тоже можно, но масштаб не тот. Да и с точки зрения безопасности организовывать крупное событие в Армении сейчас проблематично. Понятное дело, что землетрясение было полгода назад, но человеческие мозги работают своеобразно: запросто могут потенциальные участники отказаться просто для того, чтобы не рисковать.
А Москва — это хорошо. Москва — это охваты. Москва — это телевидение. Да и опыт уже есть. В нашей столице в 87-м году выступал Билли Джоэл. И в интервью и он и его говорили, что это чуть ли не самое яркое впечатление в их музыкальной карьере, что Москва их очаровала и что советские зрители лучшие на свете.
Так что, собственно, почему нет? Посол доброй воли. Кому, как не мне, выступать связующим звеном в подобной истории?
Пазл сложился. И раз уж перед глазами афиши Оззи Осборна, я поинтересовался, кто его менеджер и промоутер. Буквально за один день с помощью знакомств в ЮНИСЕФ мне выдали целое досье на мистера МакГи. Про его историю, про антинаркотический фонд и про клиентов. И учитывая всё, что я про него узнал, мне стало понятно: идея может выгореть.
Договориться о встрече с МакГи оказалось достаточно просто. Снова помогли контакты в ЮНИСЕФ, на сей раз не в Европе, а в США. Как мне потом рассказали, разговор получился очень короткий.
Футболист Ярослав Сергеев хочет обсудить с мистером МакГи вопрос организации большого фестиваля. Футболист? Что-то я не помню такого. Где он играет? В «Джетс» или в «Джайентс»? Нет, это европейский футбол. Что вы мне голову морочите каким-то парнем, который играет в европейский футбол? Кто он вообще такой? Это человек, через благотворительный фонд которого за полгода прошло шестьдесят миллионов долларов.
Пауза.
А, ну так и надо говорить. Слушаю вас очень внимательно.
После чего МакГи перезвонил сам. Через двадцать минут.
Стейки доедены. Можно переходить к делу.
— Док, — начал я, — ты знаешь, что произошло в декабре в Армении.
Разговаривали мы, понятно, на английском. С моим английским к тому моменту всё было в полном порядке: несколько лет в интернациональной раздевалке «Барселоны» и работа в ЮНИСЕФ делали своё дело.
— До того момента, как мне позвонили твои приятели-благотворители? Нет, — ответил МакГи. — Конечно, я этого не знал. Слава, мой мир бесконечно далёк от каких-то там сраных гор в Богом забытом месте. А вот после того, как мне сказали, что ты потратил на эти горы шестьдесят миллионов, я, само собой, заинтересовался. Так что теперь я знаю. Землетрясение. Страшная история. И давай перейдём к делу. Я занятой человек, не нужно здесь заниматься предварительными ласками. Ты хочешь рок-концерт? Ещё раз заставить толстосумов по всему миру открыть свои кошельки, чтобы их деньги потекли в твой фонд?
Американец есть американец. В достаточно хамской манере и глядя на мир сквозь призму собственного восприятия, МакГи попытался сформулировать мои цели. И, в принципе, если отбросить то, что он мудак и формулирует по-мудацки, он был не так уж далёк от истины.
— Я хочу рок-фестиваль. Большой. В Москве. С мировыми звёздами. В помощь пострадавшим от землетрясения в Армении. И да, побочным эффектом этого фестиваля будет то, что мой фонд снова окажется в игре. Благотворители со всего мира снова начнут помогать. Камеры уехали, Док. Армения больше не в выпусках новостей. А людям по-прежнему нужна помощь.
— Музыканты любят деньги, — сказал МакГи. — А ты говоришь «благотворительность». Попробуй объяснить Оззи, что он должен выступить за спасибо и похлопывание по плечу. Сказать, в какое место он тебя пошлёт?
— А кто говорит про «за спасибо»?
— Ну, хорошо, парень, — МакГи откинулся на спинке стула. — Объясни мне, как это работает.
— Деньги, Док. Деньги. Доллары. Вот лучший способ сделать так, чтобы и овцы были целы, и волки сыты.
Я подался вперёд.
— Смотри. Стотысячный стадион. Два дня. Дюжина хедлайнеров мирового уровня. Твои клиенты: Bon Jovi, Scorpions, Оззи, Mötley Crüe. Плюс Кнопфлер, AC/DC, Metallica, Элтон Джон, Маккартни, кто угодно. Если говорить о настоящих деньгах и настоящих охватах, то очередь выстроится. Трансляция на десятки стран. Концертный фильм. Записи. Рекламные контракты. Мерч. Права на трансляцию. Если собрать лайнап на уровне Live Aid, если на одной сцене окажутся все, о ком я говорил, — это будет стоить сотни миллионов долларов. Это будет как ваш сраный Super Bowl. Даже круче. Потому что Super Bowl — это один вечер в одной стране, а здесь весь мир. Весь чёртов мир купит пластинки. Весь чёртов мир будет смотреть концертные фильмы. MTV продаст душу дьяволу за живые клипы с этого фестиваля. Вернее, не дьяволу, а тебе, Док.
Я сделал паузу.
— Хотя, раз ты сразу этого не понимаешь, может быть, мне найти другого промоутера? Того, который не будет задавать глупых вопросов, а просто возьмёт и сделает?
МакГи замолчал. Но я видел, что в глазах зажёгся тот самый огонёк. Огонёк человека, который считает деньги. Не свои, а те, которые ещё не существуют, но могут стать его. А прикидывать перспективы — это очень, очень сладко.
— Да, Док. Миллионы. Сотни миллионов. И из этих денег можно платить любые гонорары. Хэтфилду, Осборну, Маккартни, братьям Янг, да кому угодно. Сколько они хотят — столько и получат. Те же AC/DC, вроде как, не занимаются публичной благотворительностью. Я знаю, я выяснял. Они никогда ничего не делали за «спасибо». Но нам и не нужно это «спасибо». Можно просто заплатить. И мы заплатим. Масштаб такой, что денег хватит на всё. Гонорары. Расходы. Твоя доля. И, само собой, большая часть на то, что ты называешь благотворительностью. На то, что превратится в тысячи тонн цемента, бетона, стекла и стали. На то, что в конечном итоге станет новыми городами.
МакГи побарабанил пальцами по столу. и я отчётливо видел как его прокуренные и пропитые мозги начали потихоньку работать. Вот уж воистину, запах золота лучший дрпинг для таких вот МакГи.
— Сроки, — сказал он наконец. — Вот что меня смущает. Ты говоришь «лето». Это полгода. Для мероприятия такого масштаба полгода — ничто. Переговоры. Визы. Оборудование. Сцена. Звук. Свет. Всё это надо тащить из-за океана, потому что, при всём уважении к твоей стране, у вас такого оборудования нет и близко. Я вспоминаю всё что слышал о туре Билли Джоэла два года назад. Ему пришлось тащить в вашу Москву всё включая освещение и трансформаторы. Нет, у вас ничего нет.
— Есть, — возразил я. — Но твоё лучше. Тащи.
— Послушай, Слава, ты все-таки немного не понимаешь то, о чем говоришь. Да, с финансовой стороной нет вопросов. Это действительно может сработать. Но логистика, слышал такое слово? Сраная логистика убьет все, что ты мне предлагаешь к чертям собачьим. Плюс у вас же этот, как его, коммунизм. Наверняка, коммунизм и железный занавес. Наверняка согласований потребуется столько, что проще дождаться, пока наши парни на Марс слетят, чем… Нет, столько, что это все растянется на месяцы. Нет. Не получится. Я уверен, что одна таможня займет очень много времени.
— Док, — перебил я. — Ты привык работать в Америке. Там ты сам по себе. Сам договариваешься, сам организовываешь, сам отвечаешь. В Советском Союзе всё устроено иначе. Если государственная машина решает, что что-то должно произойти, — оно происходит. Визы оформляются за дни, не за месяцы. Площадка предоставляется без вопросов. Таможня превращается из проблемы в формальность. Вся бюрократия, которая в обычных условиях съедает год, испаряется.
— И ты можешь это обеспечить.
Уже не вопрос. Утверждение.
— Я не только посол доброй воли ЮНИСЕФ, спортсмен и миллионер, но и скажем так, не последний человек в моейстране. Мой фонд создан при содействии МИДа. Обращение для телевидения я записывал по просьбе правительства. Когда я звоню в Москву, мне отвечают.
Это не было хвастовством. Так оно и было. После Спитака, после фонда, после шестидесяти миллионов долларов мой вес в глазах советского руководства вырос серьёзно. Я не просто футболист, который удачно бьёт по мячу. Я человек, который умеет говорить, умеет привлекать вниманиие и конвертировать это внимание в реальные деньги. Такие люди ценятся в любой системе.
— Ты работаешь со своей стороны, — продолжиля. — Артисты, оборудование, логистика доставки. А я работаю со своей. Площадка, визы, согласования, советская часть организации. Полгода достаточно. Если мы оба сделаем свою часть так как нужно.
МакГи молчал. Крутил бокал, в который официант успел подлить вина. Думал. Я его не торопил. Не тот человек, которого стоит торопить.
— Мне нужно две недели, — сказал он наконец. — Я вернусь в Штаты, поговорю с людьми.
МакГи поднял бокал.
— За деньги, — сказал он. — За деньги, которые становятся городами.
Я поднял чашку кофе.
Мы чокнулись. Бокал вина и стакан воды.
Мы просидели ещё с полчаса, обсуждая уже не «зачем», а «как». Август — оптимальное время: лето, длинные дни, хорошая погода. Лужники — единственный вариант, другой площадки с такой вместимостью и инфраструктурой в Москве нет. Советские группы — обязательно. Трансляция — по максимуму, и это отдельные переговоры. МакГи предложил выйти на MTV. Как тут можно отказаться?
Он кивнул и записал что-то в маленький блокнот, который достал из заднего кармана джинсов. Блокнот был засаленный и потрёпанный. Видимо, в этот блокнот вписывались все великие идеи мистера МакГи. Включая, возможно, и ту, с двадцатью тоннами.
Потом он поднялся, пожал мне руку и ушёл. Большой, шумный, загорелый. Со своими золотыми часами, своим условным сроком и своей империей хард-рока.
Получится или нет — на тот момент я не знал. Идея могла разбиться о тысячу подводных камней. МакГи мог вернуться в Штаты и решить, что овчинка не стоит выделки. Артисты могли отказаться. Советская бюрократия могла оказаться не такой сговорчивой, как я обещал. Мало ли что.
Но в голове у меня всё было чётко. Григорян. Каспарян. Армения. Рок-музыка. Спитак. Фонд. Оззи. Афиши. МакГи. Всё одно к одному.
Забегая вперед сразу могу сказать что Док позвонил мне потом и шарики с роликами завертелись. Но это потом, на носу было очень важное событие.
Первое апреля «Реал» Мадрид. «Камп Ноу». Эль Классико.
Первое апреля. День дурака и одновременно день, когда в Испании фактически решалась судьба чемпионства. Наш отрыв от «Реала» достаточный, и если сегодня «Барселона» возьмёт верх, то всё. Сливочное недоразумение нас практически наверняка не достанет и Барселона второй год подряд будет чемпионом. Важность этого матча понимали все: и мы, и «Реал» и каждый из нас горел желанием принять участвие в этой игре. На тренировках что основа что дубль работали очень усердно. Запах золота на нашей базе стоял уже достаточно отчетливо.
Но понимание пониманием, а реальная возможность принять участие в игре это немножко другое. Буквально перед стартовым свистком, уже на разминке, на переполненном «Камп Ноу», Заваров получает травму. А учитывая то, что в игре не мог принять участие ещё и Салинас, который травмировался за неделю до этого, получалось, что у «Барселоны» состав далеко не сильнейший. Но отговорки — это всегда в пользу бедных. Даже без Сани с Хулио у нас состав достаточно хороший для того, чтобы не просто дать бой гостям, но и выиграть.
Состав «Реала» меня удивил. И удивил очень неприятно. В старте не оказалось ни Беланова, ни Мостового. Зачем, спрашивается, было наигрывать двух футболистов советской сборной на разных позициях? Зачем было подводить их к важнейшему матчу в сезоне, если в итоге, несмотря на очевидную пользу и несмотря на великолепное физическое состояние как бывшего спартаковца, так и киевского динамовца, ни тот ни другой не вышли в стартовом составе?
Ладно, Беланов. Он всё-таки конкурент Уго Санчеса и Эмилио Бутрагеньо, двух игроков, которые олицетворяют нынешний «Реал» и являются футболистами мирового класса. Хотя и Беланов тоже. Но Мостовой? Молодой, талантливый, находящийся в сумасшедшей форме, настоящий зверюга, который показывает лучшие качества на протяжении всех тех месяцев, что он в «Реале». Его-то почему Беенхаккер не выпустил?
Но нет. Ни Беланова, ни Мостового в старте не было. Против нас вышла всё та же проверенная мадридская гвардия, с которой мы с успехом играли и в прошлом году и против которой были готовы сыграть и сейчас.
1 апреля 1989 года (суббота). Барселона. Стадион «Камп Ноу». Чемпионат Испании 1988/89. 90 тысяч зрителей
БАРСЕЛОНА: Субисаррета; Алешанко (к), Алуизио, Серна; Эусебио, Луис Милья, Роберт Фернандес, Баккеро, Ромеро; Бегиристайн, Сергеев.
Тренер: Йохан Круифф.
РЕАЛ МАДРИД: Буйо; Санчис, Эстебан, Гордильо, Чендо; Гальего, Мичел, Мартин Васкес, Шустер; Бутрагеньо, Уго Санчес.
Тренер: Лео Беенхаккер.
Всё-таки хороший стадион «Камп Ноу». Здесь практически круглый год отличный газон, на котором можно играть именно в тот футбол, который поставлен у «Барселоны». Здесь удобство хозяев стоит во главе угла. И, что важнее всего, здесь практически всегда полные трибуны.
«Барселона» вот уже второй год лидер в Испании по проценту заполняемости. Местным болельщикам без разницы, на кого идти: на «Эспаньол», на «Реал» или на условный «Лас-Пальмас». Свои шестьдесят пять с лишним тысяч зрителей «Барселона» собирает против любого соперника. Каталонцы. Посещение стадиона ещё не стало обязательной программой для туристов, бесконечно далёких от клуба, его истории и, можно сказать, философии, во многом построенной на каталонском сепаратизме. Сейчас это всё ещё те самые трибуны, для которых «Барселона» действительно больше чем клуб. И очень важно, что именно эти люди, именно эти десятки тысяч каталонцев, пришедших сегодня посмотреть, как мы будем закапывать в газон «Реал», можно сказать, являются нашими работодателями.
Уникальность «Барселоны», то, что позволяет клубу держать футболки чистыми, незапятнанными рекламой, — это сосьос. Простые болельщики, которые платят членские взносы, и в том числе из которых затем формируются наши гонорары. И так как всё это людское море наши работодатели, они имеют право требовать, свистеть, петь, ругаться на чём свет стоит, прыгать, топать ногами и многое-многое другое. А наша задача — сделать так, чтобы работодатель был как можно более доволен.
И как же здорово, что практически с первых минут трибуны буквально погнали нас вперёд. Фанаты «Барселоны» никогда не отличаются тишиной, но сегодня казалось, что все они в едином порыве решили поставить рекорды по децибелам. Барабаны, дудки, песни, кричалки — всё это буквально обрушилось на двадцать два человека, на плечах которых и держался сейчас стадион.
Вроде бы профессиональные футболисты — это спортсмены, люди, которые привыкли к давлению и должны играть в любой ситуации. Но подопечные Беенхаккера в первые минуты выглядели удивительно пассивными и потерянными. И мы этим воспользовались сполна.
Вышедший вместо Заварова Фернандес с первых минут принялся доказывать, что своим шансом на место в стартовом составе он воспользуется на все сто. От него не ждёшь такой активности, но в этот день Роберт был буквально везде. Он успевал помогать и Милье в опорной зоне, и как настоящий свободный художник ходил налево, в гости к Баккеро, и направо, где играл Ромеро. И практически везде появление Фернандеса означало обострение. За первые пятнадцать минут Роберт мне и Бегиристайну отдал полдюжины передач, которые потенциально были голевыми.
И мы с Чики сполна отплатили Фернандесу за эту активность. На десятой минуте Бегиристайн получил передачу от Фернандеса на левом углу штрафной, обыграл Эстебана и пробил. Буйо, страж ворот «Реала», отбил, но повторным ударом Чики отправил мяч в ворота. 1:0, и «Барселона» повела уже в начале матча.
А ещё через четыре минуты Фернандес показал, что не только Заваров умеет отдавать великолепные разрезающие передачи. И вот честное слово, я уверен, что Роберт даже не смотрел на меня и на ту зону, куда в итоге пошёл мяч. Он так убедительно показывал, что снова отдаст мяч Бегиристайну, что когда футбольный снаряд оказался на свободном месте в разрыве между Эстебаном и Шустером, гости оказались в ступоре. А я нет. Рывок. Первым касанием подрабатываю мяч. Вторым ухожу от заполошного подката Маноло Санчиса, который в теории мог меня достать. А третье касание — это уже удар, который отправляет мяч в правую девятку ворот «Реала». 2:0 на пятнадцатой минуте. И это если не нокаут, то тяжёлый нокдаун.
2:0 к середине первого тайма. Шикарная заявка на победу. Но матч длится девяносто минут. И не важно, как там развивалась игра в первом тайме, если итоговые цифры на табло не в твою пользу.
Да и «Реал» — это «Реал». Одна из лучших команд в мире. Наш принципиальный соперник, чей состав буквально нашпигован футболистами самого высокого качества даже без советских новичков, Гальего, Шустер, Бутрагеньо. Эти парни знают, как бить по мячу. И никто не думал, что «Реал» так просто сдастся. «Реал» должен был воспрять и хотя бы попытаться переломить ход матча. Ну и что, что соперник ведёт в два мяча? Ну и что, что трибуны гонят его вперёд, а на твою голову обрушивают проклятия? Всё равно играть надо, искать счастье у чужих ворот надо.
Но не сегодня. Даже в отсутствие Заварова и Салинаса, а может быть, и благодаря этому, кто его знает, как решили футбольные боги, «Барселона» атаковала яростно. И, что самое главное, после второго забитого мяча мы не отдали «Реалу» мяч. В этом заслуга в основном Фернандеса, который не выключился из игры после своего блестящего старта. Но и остальные игроки, в первую очередь полузащиты, постарались. Да и мы с Чики регулярно возвращались назад: я страховал правый фланг, Бегиристайн — левый.
И в результате на перерыв мы ушли ещё сильнее, закрепив наше преимущество. Ромеро отдал мне на сорок четвёртой минуте на ход по правому флангу. Скоростной дриблинг, обыгрыш сначала Шустера, затем Гордильо и выход под острым углом к воротам Буйо. Обманное движение, страж ворот «Реала» купился на него, и мяч с ещё более острого угла отправляется в сетку. 3:0 к перерыву. И вот это уже серьёзно.
Пятнадцать минут перерыва. Время, достаточное, чтобы отдышаться, выслушать мотивирующий спич Круиффа и сменить насквозь мокрую футболку. И вперёд — вторые сорок пять минут ждут.
В отличие от своего мадридского оппонента, Круифф не стал ничего менять в составе.
После перерыва я ожидал увидеть, если не обоих моих партнёров по сборной Советского Союза, то как минимум одного. Санчес не в своей тарелке, Игорь вполне мог бы его заменить. Я бы даже сказал, что это напрашивалось. А уж то, что Мостовой практически стопроцентно будет выглядеть предпочтительнее любого полузащитника «Реала», включая Шустера, — очевидно. Но нет. Беенхаккер остался верен себе, и оба советских полузащитника остались на скамейке. Зачем? Почему? Что в голове у этого голландца? Непонятно.
Парни остались на скамейке, но замены Беенхаккер всё-таки сделал. Вместо Рафаэля Мартина Васкеса вышел Льоренте, а вместо Гордильо, провалившего первый тайм — именно этот защитник считал ворон в эпизодах с двумя нашими голами из трёх — вышел Тендильо. Причём Беенхаккер сделал эти замены уже на сорок шестой минуте, что показывало: он очень недоволен тем, как играла его команда.
И первые минуты второго тайма казалось, что «Реал» может если не воспрять духом и перевернуть матч, то как минимум поднять голову над водой. Вышедший на поле Льоренте дважды выводил Бутрагеньо на ударную позицию. Один раз удар Эмилио заблокировал Алешанко, а второй раз Субисаррета в отличном прыжке лишил Бутрагеньо гола. Затем Гальего имел неплохой шанс, но его прорыв закончился подкатом всё того же Алешанко. Наш капитан в эти минуты был очень хорош.
И на этом всё. Звёздное нападение «Реала» неожиданно остановилось. Ни Бутрагеньо, ни Санчес, ни ренегат Шустер, ни вроде бы освеживший игру Льоренте за оставшееся время не сделали вообще ничего. Причём мяч атакующая группа «Реала» получала достаточно часто. Но есть большая разница между владением мячом, которое приводит к ударам и обостряющим передачам, и каким-то мелким ковырянием, которым и занимались лидеры «Реала».
Как будто весь их класс, а его действительно было очень и очень много — как умеет играть тот же Шустер, я знаю не понаслышке, так как вместе с Берндтом бок о бок провёл целый сезон, и он действительно один из лучших атакующих полузащитников Европы — весь этот класс остался где-то там. Причём где, не знали даже сами игроки «Реала».
И в итоге гора родила мышь. «Марка» всю неделю до матча накачивала своих футболистов. Мадридские телеканалы хором и соло пели песню боевому духу «Реала» и тому, как королевский клуб приедет в Каталонию и не то что даст бой, а камня на камне не оставит от этой «Барселоны». Беенхаккер вместе с Санчесом и Бутрагеньо на страницах газет тоже говорили о том, что это будет главная драка всего, даже не испанского, а европейского сезона.
Но нет. Поющие и ликующие трибуны «Камп Ноу» последние полчаса матча смотрели на то, как «Барселона» превратилась из футбольного клуба в этакого коллективного таксидермиста, делающего чучело своего злейшего врага. Баккеро — 4:0. Луис Милья — 5:0. Бегиристайн — 6:0.
После матча лично у меня был только один вопрос к «Реалу»: для чего нужно было покупать Беланова и Мостового? Для чего мои партнёры по сборной Советского Союза наигрывались все предыдущие матчи, если в итоге ни один ни второй на этот самый матч не вышли?
Ну а «Барселоне» нужно было решать вторую по номеру и первую по важности задачу: выходить в финал Кубка европейских чемпионов. Пятого апреля нас ждал матч в Стамбуле против местного «Галатасарая», а ответная игра должна была пройти девятнадцатого числа.
К нашему стамбульскому вояжу Заваров и Салинас восстановились. И «Барселона» вышла в уже привычном для себя составе. 4−3–3. Бегиристайн, Салинас, Сергеев на острие, а Заваров в роли дирижёра в центре поля.
И такое ощущение, что мы как будто и не уходили с поля после матча с «Реалом». Та лёгкость, которая сопровождала нас последние полчаса в игре со сливочными, вместе с командой прилетела в Стамбул. И бедный «Галатасарай» — турки, как и «Реал» четырьмя днями ранее, получили от нас полную авоську.
Хозяева смотрелись просто беспомощно. Насколько они показали себя неуступчивыми и цепкими в двухматчевом противостоянии с «Монако» в предыдущем раунде, ровно настолько же «Галатасарай» был вялым против нас. Может быть, перегорели, может быть, ещё что-то. Не знаю. Но хозяева сделать с нами ничего не смогли. 4:0. Бегиристайн, Салинас с пенальти, Алуизио с углового в середине второго тайма и моя завершающая точка уже на девяностой минуте. Уверенная победа, которая сделала наш выход в финал Кубка чемпионов очень и очень вероятным.
А вот в Милане, на «Сан-Сиро», была совсем другая игра. Двукратный победитель Кубка чемпионов и действующий обладатель этого трофея, московское «Торпедо», дало самый настоящий бой ведомому Марко Ван Бастеном «Милану».
Солировал в этом матче неожиданный герой. Чугайнов сделал, говоря хоккейным языком, два плюс два. Именно Игорь в середине первого тайма выстрелил дуплетом и сравнял счёт после того, как Ван Бастен с Гуллитом вывели «Милан» вперёд. А затем всё тот же Чугайнов дважды ассистировал Протасову. И эти голы второй раз за матч позволили «Торпедо» сравнять счёт. Анчелотти и Райкард сразу после перерыва вернули «Милану» преимущество в два мяча. Но мой бывший клуб не собирался просто так выбрасывать белый флаг.
Так что 4:4 в гостевом матче. И «Торпедо» в очень хорошем настроении вернулось в Москву. Да, результат противоречивый, но небольшое преимущество, и в первую очередь моральное, всё-таки было на стороне парней.
Матчи против «Сарагосы» и «Вальядолида» получились этакими разминочными перед ответной игрой полуфинала Кубка чемпионов. В обоих случаях — и в гостях в Сарагосе, и дома с «Вальядолидом» — мы добились минимальной победы. 1:0 и там и там. И самое главное, что обе эти игры прошли без травм. Так что «Барселона» на второй полуфинал Кубка чемпионов вышла всё в том же оптимальном составе.
И продемонстрировала ремейк игры в Стамбуле. Всё те же 4:0. Только с другими фамилиями на табло. Дважды я и Заваров. Всё достаточно спокойно для нас и безнадёжно для «Галатасарая». «Барселона» уверенно прошла в финал Кубка европейских чемпионов, где нас ждала встреча с «Миланом».
К моему огромному сожалению и разочарованию, ответный полуфинал для «Торпедо» закончился неудачей. Парни весь матч вели против «Милана». Гена Литовченко забил в самом начале. А потом промежуток с восемьдесят пятой по девяностую минуту стал самым настоящим помутнением рассудка в исполнении многоопытной и очень мастеровитой торпедовской обороны. Валя Ковач нарушил правила в своей штрафной, и «Милан» реализовал пенальти.
А когда до финального свистка оставались считанные секунды, Гуллит с Ван Бастеном провернули что-то из арсенала голландской сборной и буквально как нож сквозь масло прошли через торпедовскую оборону. Удар Ван Бастена не оставил шансов Харину.
Буквально несколько секунд отделяли «Торпедо» от третьего подряд финала Кубка чемпионов. Но нет, не сложилось. Могу только представить, что чувствовали в этот момент мои бывшие одноклубники. Последние пять минут решили исход этого еврокубкового похода команды Иванова. 1:2, домашнее поражение, и в финале Кубка европейских чемпионов — «Милан».
Что ж, так значит так. Двадцать четвёртого мая двум бывшим торпедовцам нужно было отомстить за родной клуб. И что я, что Заваров горели желанием сделать это.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: