На всякий случай предупрежу еще раз: дальше будут большие спойлеры к предыдущему циклу, и если вы не любите спойлеры, то советую прочесть сначала его — ссылка в примечаниях книги. Если вы хотите прочитать только про Гарри, или не боитесь спойлеров: приятного прочтения:) (с) Автор

Хогвартс-экспресс мерно качался по рельсам. За окном сгущались тучи, редкие капли дождя стекали по стеклу, оставляя за собой причудливые дорожки. Гарри сидел, уткнувшись взглядом в окно, но мысли его блуждали где-то далеко. За отражением в стекле он видел не дождь, не пейзажи за окном, а образы из прошлого.

Раньше мысль о Хогвартсе вызывала у него искреннюю радость. Сириус рассказывал о приключениях с Джеймсом, о старых секретах замка, о дружбе, которая казалась неразрушимой. Гарри представлял себя на их месте: бегущим по коридорам, смеющимся с друзьями, распутывающим загадки старого замка. Это было его детской мечтой.

Но сейчас… Сейчас он просто не знал, что чувствовать. Гарри смотрел на дождь, но видел пустоту внутри себя. Его первый день в Хогвартсе должен был быть другим. Он представлял, как Сириус будет стоять рядом на платформе девять и три четверти, весело размахивая рукой в прощальном жесте. Но теперь этой сцены никогда не будет. Вместо этого — холодный дождь и тягостная тишина внутри.

Гарри провел ладонью по шершавому сиденью. Хогвартс-экспресс все еще казался ему частью сказки, но теперь он ехал в замок с тяжелым сердцем. Не просто в школу, а в жизнь, которая должна была стать новой, но при этом несла отпечаток прошлого.

И все же Гарри чувствовал, что назад пути нет. Его ждет многое впереди. Новые встречи, испытания и, может быть, ответы на те вопросы, которые все еще терзали его. А может быть, Хогвартс действительно станет ему домом…

Отблеск молнии озарил его отражение. Зеленые глаза, закрытые очками — пустышками. Едва угадывающаяся ниточка шрама, похороненная под отросшими за время волосами. За эти месяцы, Гарри сильно изменился. Казалось, что он стал старше… и внутренне и внешне. Вместо маленького мальчика, тихого и улыбчивого, выросшего в доме маглов на Тисовой улице, в Хогвартс ехал кто-то совершенно другой.

Другой Гарри.

— Я тебя не узнаю, Гилдерой! Ты действительно написал книгу, и не про себя?! Кстати, тут нет названия…

— Ну, это было бы не этично…, но я там тоже буду, а название уже готово — Месть Блэка! Претенциозно и со вкусом.

— Месть Блэка… действительно, звучит неплохо. Но книга ведь, на сколько я могу судить, совсем не об этом.

— Мордред! Много ты понимаешь…

Хогвартс-экспресс продолжал мерно качался по рельсам. За окном сгущались тучи, редкие капли дождя стекали по стеклу, оставляя за собой причудливые дорожки. В стекле отражались зеленые глаза, обрамленные очками — пустышками. Побледневший, превратившийся в едва заметную ниточку роковой шрам был скрыт непослушными, отросшими за время волосами. Как и артефактная серьга. За два года, проведенные вне стен дома Дурслей, мальчик сильно изменился.

Кажется, Гарри уже совершенно не был похож на того худенького забитого мальчишку, которого когда-то давно забрал из чулана под лестницей внезапно объявившийся крестный. Но иногда Гарри казалось, что он все еще остался там…

В голове вертелся назойливый мотив, что он когда-то услышал от Сириуса. Эти строчки зацепились где-то в подсознании, и сейчас, когда поезд уносил его в новый этап жизни, глупые строчки упрямо лезли в голову:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Научи нас хоть чему-нибудь.

Молодых и старых, лысых и косматых,

Возраст ведь не важен, а важна лишь суть…

— Вот ты где, Поттер! — в купе ни чуть не стесняясь ввалился Драко, усаживаясь напротив, и обиженно заявляя. — Я думал, мы встретимся на платформе…

— Извини, я попросил Лиану прийти пораньше, чтобы не привлекать лишнего внимания, — ответил Гарри, на самом деле не чувствуя особого раскаянья. Драко иногда бывало слишком… много. — Мне хватило и прогулки по Косому. А где Винсент и Тео?

— Они в купе, мы и так попадём на один факультет, так что… — немного погрустнел Драко, понимая, что сам Гарри вряд ли окажется на змеином факультете. А, значит, времени вместе они проводить будут намного меньше, нежели раньше. После того как Гарри переехал жить в Блэк-Хаус, виделись они чуть ли не каждый день, играя в квиддич или устраивая ночевки и пикники.

— Почему ты так решил? — с интересом спросил Гарри.

— Что решил? — переспросил мальчик, отвлекшись от мыслей.

— Что вы попадете на один факультет, — уточнил он.

— Ну это же очевидно, — пожал плечами Драко, который до этого раньше тактично не поднимал тему факультетов. — Наши семьи веками учились на Слизерине. Куда же ещё.

— Почему не выбрать другой? — не понял Гарри. — У каждого факультета свои преимущества.

— Ну, знаешь… — возмущенно ответил Драко. — Как будто можно просто так выбрать…

— О, вот ты где, Гарри! — дверь в купе вновь распахнулась, и в нее заглянула улыбчивая рыжая голова веснушчатого парня. Правда улыбка его померкла, после того как он увидел Малфоя. — И ты тоже тут… Не занято?

— Здравствуй, Рон, — приветливо улыбнулся парню Гарри, прерывая что-то хотевшего сказать блондина на полуслове. Мальчик давно заметил, что в соперничестве Рона и Драко за внимание, нельзя отдавать предпочтение ни кому из них. — Проходи, конечно. Ты с чемоданом?

Он заметил громоздкий чемодан, который парень тащил с собой, хотя от момента когда поезд тронулся прошло уже несколько минут.

— Мы опять опоздали, — с досадой произнес парень, запихивая чемодан куда-то наверх. — Фред и Джордж… Впрочем, не важно.

Осекся он, взглянув на ехидно улыбающегося блондина.

Откровенничать в его присутствии он не собирался. Вот Гарри можно было сказать все, что угодно, так как они были друзьями. А Драко он точно за друга не считал. Даже наоборот. Их семьи так точно были не в лучших отношениях. Да и так как именно он первый познакомился с Гарри, когда тот гостил в их доме, то и лучшим другом считал именно себя. Часто конкурируя с этим… Малфоем.

— А мы обсуждаем, кто на какой факультет попадет, — улыбнулся Гарри, казалось бы не замечая повисшего в воздухе напряжения. Он вполне мог понять, почему Рон задержался. Близнецы, с которыми он уже был знаком, отличались ярким, но не всегда разумным юмором. — Шляпа в оновном распределяет на факультеты, где учились родители, но…

— Шляпа? — удивлённо воскликнул Рон.

— Ну… да, — ответил Гарри — Распределяющая шляпа. Я слышал, что вроде бы ее можно попросить распределить куда ты захочешь.

— Шляпа! И всего то?! — возмущенно воскликнул Рон, затем добавил. — Я их убью…

— Не знаю, кто тебе это сказал, но это какая-то чушь, — фыркнул Малфой на комментарий Рона и с видом знатока, обращаясь к Гарри. — Мой отец говорил, что это артефакт основателей. Ее нельзя так просто уговорить!

— Это сказал Сириус, — просто ответил Гарри, на секунду отвернувшись к окну.

В купе повисла неловкая пауза. Драко выглядел обескураженным, а Рон немного злорадно смотрел на опростоволосившегося парня.

— Кхм… Извини, — проговорил Драко сконфуженно. — Если он об этом сказал, значит может быть и так. Даже рара́…

— Я думаю что Сириус прав, — вмешался Рон, поддерживая Гарри, — Если это всего лишь старая шляпа — ее наверняка можно попросить попасть туда, куда захочешь.

— Это не просто какая-то старая шляпа! — воскликнул Драко. — Основатели вместе зачаровали шляпу Годрика на беспристрастность…чтобы выбирать подходящий факультет, и да, если сказал Сириус — то ее можно о чем-то попросить… Но я думаю, что если ты совсем не подходишь — то ничего не произойдёт.

— Тут — тук, здравствуйте, — двери в купе отворились, и сквозь них на троицу ребят смотрела девочка с большой копной волнистых волос. — Я услышала, что вы разговаривали про Распределяющую шляпу… Очень интересно, я не видела подобного в учебниках! Откуда ты это узнал?

— Здравствуйте. Там же где и правила хорошего тона! — неприязненно начал Драко, которого перебили уже несколько раз. Но если Гарри он мог такое позволить, то незнакомой девочке, да еще и маглорожденной…

— Я просто шла мимо, и услышала, — ничуть не смутившись. — произнесла девочка. — Так откуда ты это узнал? Я перечитала всю историю Хогвартса, и об этом точно не было ни слова… Да и в остальных книгах, я кстати тут взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться, — и всё получилось. В моей семье нет волшебников, я была так ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса, — я имею в виду, приятно удивлена, ведь это лучшая школа волшебства в мире. И конечно, я уже выучила наизусть все наши учебники — надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех. Да, кстати, меня зовут Гермиона Грэйнджер, а вас?

Девочка без спроса прошла в кабину, усевшись рядом с Роном и требовательно посмотрев на смутившихся парней.

— Я — Рон Уизли, — пробормотал Рон, ошеломленный быстрой тирадой девчонки, но все-таки не забыв о приличиях, о которых так нужно напоминала Миссис Уизли каждый раз перед визитом в Блэк-Хаус.

— Драко Малфой, — представился блондин, поморщившись, но встав с сидения. — По этикету, он должен был представится первый и встать если к ним заглянула девушка… Однако, судя по всему она все равно не оценила.

— Гарри. Гарри Поттер, — ответил Гарри, через небольшую паузу. В начале он не хотел говорить фамилию, но затем подумал, что это было бы глупо. Все равно после приезда все его узнают и без едва заметного знаменитого шрама. Так что он добавил и фамилию. Но, похоже, зря…

— Ты действительно Гарри Поттер? — Взгляд девочки стал очень внимательным. — Можешь не сомневаться, я все о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твое имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Темных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке», но моя любимая — Месть Блэка за авторством Локхарта, там…

— Написана полная чушь, — фыркнул Гарри, узнав книжку. Он не читал остальные… Хотя, возможно, следовало бы почитать, что про него написали. Но вот с последним опусом «знаменитого Гилдероя» знаком был. Потому что книга была больше о его крестном, чем о нем самом. И то, что там было написано точно мало походило на правду.

— Но… — протянула Гермиона, в начале хотев привычно отстаивать свою позицию, затем поняв, что возможно сейчас это будет не лучшим вариантом. Оказавшись перед человеком, о ком написано столько книг девочка волновалась и боялась сделать что-то не то. — Как скажешь… Извини.

— Да ничего, — вновь как ни в чем не бывало улыбнулся Гарри привычной, но немного вялой улыбкой, — Я тоже люблю читать. Только не про себя.

— А я бы прочитал что-нибудь про себя, — вдруг мечтательно проговорил Рон. — Это круто… Путешествия, сражения, темные маги, оборотни и вампиры, могущественные заклинания…

— Ты что, тоже читал Локхарта? — усмехнулся Драко. — Очень похоже на его почерк. Мой рара́ говорил, что он…

Драко замялся, пытаясь подобрать синонимы к словам, за повторение которых получил жалящее проклятие чуть пониже спины.

— Выдумщик? — подсказал ему Гарри то слово, какое с иронией использовал при описании Локхарта сам Сириус.

— Да, — с облегчением подтвердил Малфой.

— Ну и что, а мне понравилось, — насупился Рон. — Правда последнюю я не читал, ее только мама прочла… моя любимая «Каникулы с Каргой».

— О, моя тоже! — воскликнула Гермиона. — А как тебе…

Дальше между ребятами, несмотря на неловкое начало, завязался вполне живой диалог. Книги — сближают. А Гарри очень любил книги, незаметно для себя передав свою любовь также и некоторым своим друзьям. Ну а для Гермионы книги практически и были жизнью, так что она была просто рада тому, что может обсудить с кем-то то, что прочитала. Ведь до этого времени, она могла делать это только с родителями.

Поезд все также мерно стучал колесами по рельсам. Гроза громыхала раскатами где-то в стороне, а Гарри просто наслаждался общением с кем-то вне узкого круга «друзей друзей», попутно узнавая что-то новое из мира, который уже оставил.

Гермиона во многом напоминала ему себя, когда он только прибыл в мир волшебства. Бесконечные вопросы, искреннее непонимание теперь очевидных вещей, которые так смешили Драко.

— А это что? — спросила Гермиона, беря в руки упаковку «шоколадных лягушек». — Это ведь не настоящие лягушки, правда?

Следовало признать, что когда Гарри впервые увидел шоколадные лягушки, то тоже долго не мог понять, настоящие ли они.

— Нет, не настоящие, они только сделаны в форме лягушек, а сами из шоколада, — улыбнулся Гарри.

— Будешь есть, вкладыш не выбрасывай — у меня Агриппы не хватает… — произнес Рон, уныло осматривая попавшуюся ему карточку. Гарри и Драко взяли сладостей на всех.

— Что? — не поняла Гермиона, со странным выражением лица смотря на шоколадную лягушку. — А она точно не настоящая… Ой!

Лягушка, не дожидаясь, пока от нее откусят кусок, резво выпрыгнула в сторону окна, перехваченная ловкими пальцами Гарри. В Квиддич он часто играл на позиции ловца, хотя ему по душе была больше роль охотника…

— Держи, — протянул он лягушку Герминоне. — Скоро чары выдохнутся и она перестанет скакать…

— Спасибо, — произнесла девочка. — А что это за вкладыши?

— А, ну конечно, ты не знаешь, — спохватился Рон. — Там внутри коллекционные карточки. Из серии «Знаменитые волшебницы и волшебники». Многие ребята их собирают. У меня их примерно пять сотен, только вот Агриппы нет и Птолемея, кажется, тоже.

— Сколько?! — поперхнулся Драко. — Так ты почти все собрал! А у тебя есть…

Гарри доел свою «лягушку» и вытащил карточку. Как и плюй-камни, его мало интересовали разные коллекции, но посмотреть описания разных магов было интересно.

На доставшейся ему был изображен высокий волшебник в очках-половинках, с длинным крючковатым носом и вьющимися седыми волосами, седыми усами и седой бородой. «Альбус Дамблдор» гласила подпись под картинкой. Сам Альбус с хитринкой во взгляде поглядел на Гарри, подмигнул ему и исчез. Картинка была анимированной, но судя по воспоминаниям довольно точно передавала черты оригинала.

«Ты ничего не хочешь мне сказать…»

— Опять Дамблдор, — проворчал он, откладывая в сторону. Они попадались ему с завидной регулярностью.

— Дамблдор? — воскликнула Гермиона. — У меня тоже!

— Они сейчас популярны, да и описание поменяли, — пожал плечами Рон, отвлекшись от обмена с Драко. — Мне тоже попадался… уже шесть или семь собралось. А вот карточку нынешнего директора почти не отыскать…

— Меняю Ньюта Скамандера на Герпия Злостного! — тут же отреагировал Драко, принявшись торговаться с Роном за нужную ему карточку.

— О, я читала о нем, — задумчиво произнесла Гермиона. — И Фантастические звери: места обитания, очень классная книга! Из-за него я хочу поступить на Пуффендуй… или на Гриффиндор, где учился Дамблдор. А вы, ребята?

— Слизерин, — отвлекшись от спора с Уизли важно произнес Драко. — Вся моя семья училась на нем.

— Моя на Гриффиндоре, — не отстал от него Рон. — Так что Гриффиндор.

Все взгляды скрестились на Гарри.

— Все факультеты хороши. Я пока не решил, — признался Гарри, которому на самом деле было все равно, в каком именно факультете он окажется. Гриффиндор — там учились его родители и Сириус. К тому же, там же были Фред и Джордж. Да и Рон не смотря на все страхи, скорее всего, поступит именно туда. На Слизерине уже сейчас у него, благодаря Драко и его отцу было множество друзей. Пуффендуй очень нахваливала Нимфадора, хотя его самого тянуло скорее больше к Когтеврану… Да и ему понравился Флитвик, который самолично принес письмо о поступлении.

Вот только была одна проблема. Он помнил предостережение Поллукса Блэка, который заменил Сириуса в главенстве семьи. Многие из семей… не очень хорошо настроенных против дома Блэк, сейчас учились как раз на Когтевране. Так что это был самый трудный из вариантов. И это несмотря на то, что декан факультета как раз был хорошим знакомым его крестного. Ну а программа… Программа была одинаковой. Вот если бы у него была поддержка на первом курсе…

— Кстати говоря об этом, — произнес Гарри, решив немного схитрить. — предлагаю попробовать всем поступить на один факультет…

— Слизерин? — с надеждой произнес Драко.

На самом деле только сейчас Гарри подумал, что если бы у него была поддержка на курсе, то он попробовал бы поступить на Когтевран. Гриффиндор и Слизерин предполагали тесное социальное взаимодействие. Когтевран в этом плане выгодно отличался… насколько он знал со слов того, кто там учился. К тому же, там были отдельные комнаты.

— Нет, нужен такой, чтобы удовлетворил всех, — произнес Гарри. — Я бы предложил… Когтевран.

— Думаю, что попасть в Когтевран тоже было бы неплохо… — задумалась Гермиона, хотя строго говоря предложение касалось скорее Рона и Драко. Но она очень хотела подружиться с ребятами, так что также согласилась.

— Мы ничего не теряем, — продолжил осторожно увещевать ребят Гарри. — Если каждый попросит перевести его на Когтевран, но просьбы к шляпе не работают — она просто распределит нас, как и хотела. Ничего не поменяется. Если же это возможно — то мы просто окажемся на одном факультете. Чем не здорово?

— Помимо того, что отец меня убьет… Ничего, — закатил глаза Драко. — Хотя он сам говорил… ладно, я в деле!

— Можно попробовать, — воодушевленно произнес Рон. — Я буду первый из Уизли на факультете умников.

— Я тоже попробую, — произнесла Гермиона.

— Хорошо, — улыбнулся Гарри. Он верил, что у них получится.

А поезд потихоньку сбавлял ход, словно готовясь к встрече с чем-то волшебным. Мягкое постукивание колёс стало тише, плавно убаюкивая пассажиров. Перед очередным поворотом паровоз издал громкий свист, а затем, словно выныривая из густого леса, открыл вид на величественный замок.

Вдалеке машинист первым увидел остроконечные шпили, устремлённые в небо. Массивные башни, слабо подсвеченные теплыми огоньками, словно тонули в багряных отблесках заката. Замок Хогвартс, такой же величественный и загадочный, как всегда, стоял на своём месте — неприступный, вечный, словно охранял тайны, которые могли быть разгаданы только избранными.

Дети в вагонах прижались к окнам, заворожённо глядя на вид. Даже те, кто видел его прежде, не могли скрыть восторга. Каждый новый год в Хогвартсе обещал новые приключения. И поезд, словно чувствовал их трепет, последний раз протяжно гудел, объявляя: волшебный мир вот-вот станет ближе.

Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,

А мы уж постараемся тебя не подвести….

— Шляпа и директора на пост распределяет?

— С этим все немного сложнее, но да, — хмыкнул Дамблдор. — А чего ты ждал? Кровавого ритуала? Обряда на источнике замка? (с) Месть Блэка

«Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно».

Ребята, сидящие в купе неуверенно переглянулись. Они уже переоделись, и были готовы выходить, но волнение охватившее каждого перед важнейшим шагом в жизни добавляли неуверенности. Драко еще больше выпрямился, пытаясь выглядеть невозмутимо, а Рон сильно побледнел, и веснушки на его лице стали еще ярче. Сам Гарри ощущал волнение по-другому. Он будто бы отстранился от всего происходящего, и чувства размылись, превращая его лицо в маску с вежливой улыбкой.

Гермиона пошла переодеваться еще раньше, снаружи купе стали доноситься детские возгласы. Пора было выходит. Они рассовали остатки сладостей по карманам и вышли в коридор, где уже толпились остальные.

Поезд все сбавлял и сбавлял скорость и, наконец, остановился. В коридоре возникла жуткая толчея, но через несколько минут Гарри все-таки оказался на неосвещенной маленькой платформе. На улице было холодно, и он поежился. Затем над головами стоявших на платформе ребят закачалась большая лампа, и Гарри услышал знакомый голос:

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда!

Над морем голов возвышалось сияющее лицо бородатого великана, одетого в тяжелый плащ. По рассказам Сириуса он знал, что это был Хагрид — добродушный полувеликан, который работал в Хогвартсе «хранителем ключей».

Ребята постарше отделились от первачков, организованно продвигаясь в другую сторону.

— Так, все собрались? — Хагрид внимательно осмотрел свору детишек, явно пересчитывая всех собравшихся. На мгновение его взгляд упал на Гарри, задержавшись на нем чуть дольше обычного. Он буд-то бы хотел что-то сказать именно ему, но произнес только. — Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!

Поскальзываясь и спотыкаясь, они шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Их окружала такая плотная темнота, что Гарри показалось, будто они пробираются сквозь лесную чащу. Все разговоры стихли, и они словно завороженные шли почти в полной тишине.

— Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда!

— О-о-о! — вырвался дружный, восхищенный возглас. Да и сам Гарри не смог сдержать восхищенного вздоха. Из окна поезда, виднелись только острые шпили, скрытые лесом. Разглядеть замок во всем его великолепии было практически невозможно. Но сейчас…

Они стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд.

— По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега.

Ребята начали быстро заполнять пустующие лодки. Гарри и Рон оказались в одной лодке с Драко и еще одним немного полноватым парнем, которого подсадил сам Хагрид. Гермиона уселась в другую посудину, несмело помахав ребятам, когда их увидела.

— Расселись? — прокричал Хагрид, у которого была личная лодка. — Тогда вперед!

Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому как стекло озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе они подплывали к утесу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над ними.

— Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид, когда они подплыли к утесу.

Словно завороженные, дети наклонили головы, а лодки в это время оказались в зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину.

«И зачем нам нужно было пригибаться…» — только подумал Гарри, смотря на огромного мужчину, который в свою очередь даже не думал наклоняться, как незримая, чуть теплая волна, разошедшаяся по телу, сбила его мысли.

Это походило на чувство, которое он ощущал только в Блэк-Хаусе, преодолевая порог. Мимолетное ощущение нахождения в чем-то похожего на дом настолько заняло его, что мальчик не заметил, как они уже прибыли.

Миновав заросли, лодки попали в темный туннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани. Дальше, во все еще держащейся торжественной тишине дети высадились на камни, окруженные десятками волшебных огней.

— Класс… — прошептал Рон, потрясенно рассматривая открывшийся вид. Драко и Гарри не отставали от рыжеволосого парня, также находясь под впечатлением момент.

— Лонгботтом! — крикнул Хагрид, обращаясь к так и стоящему рядом с ними парню. Хагрид осматривал пустые лодки и, видимо, что-то заметил. — Это твоя жаба?

— Ой, Тревор! — радостно воскликнул мальчик, протягивая руки и прижимая к себе свою жабу. Из толпы детей послышались сдавленные смеешки. Очарование момента рассеялось, и теперь ребята возвращались к своему обычному поведению.

— Жаба? Как… — явно хотел сказать что-то насмешливое Драко, но осекся под взглядом Гарри. — Рад, что твой фамильяр нашелся. — закончил он немного скомканно. Но мальчик все равно с робкой благодарностью улыбнулся блондину.

— О, Невил, ты все-таки нашел ее! — произнесла подошедшая Гермиона, чуть смущенная тем фактом, что она взялась помогать искать животное, встретив мальчика в коридоре, но в итоге проговорила всю дорогу со своими новыми знакомыми.

— Да, Тревор был под сидением, — ответил мальчик, еще раз улыбнувшись.

Дальше Хагрид повел первокурсников наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Вскоре все оказались на влажной от росы лужайке у подножия замка.

Еще один лестничный пролет — и теперь они стояли перед огромной дубовой дверью.

— Все здесь? — для проформы поинтересовался Хагрид, сосчитав детей.

Убедившись, что всё в порядке, Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка.

Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было очень строгим, и Гарри сразу подумал, что с такой лучше не спорить и вообще от нее лучше держаться подальше.

— Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид.

— Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю.

Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что был сравним наверное только с парадным залом Блэк-Хауса. На каменных стенах — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи.

Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Гарри услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета.

Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь и некоторые преференции для победившего факультета. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи.

Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями… И подумать, какой именно факультет вы бы хотели видеть своим домом.

Ее глаза на секунду задержались на Гарри… затем скользнули по остальным первокурсникам. Ее тяжелый взгляд заставлял ребят нервничать, судорожно поправляя сбившиеся мантии и растрепанные волосы. Даже Драко машинально пригладил рукой идеально уложенные волосы.

— Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.

Кто-то позади Гарри с шумом втянул воздух.

— И как будет проходить этот отбор…

— Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания… — послышался из толпы испуганный голос.

— Нам нужно будет надеть на голову Распределяющую шляпу! — мгновенно среагировала Гермиона, — Об этом же написано в истории Хогвартса!

Некоторые дети, уже успевшие немного испугаться — облегченно выдохнули. А вот Драко, который очевидно хотел сказать то же самое, досадливо посмотрел на девушку.

«Должно быть хотел заработать репутацию», — подумал Гарри, для которого мотивы друга были вполне очевидны. Малфой всегда любил быть в центре внимания и в начале немного конкурировал с ним даже в играх. Однако, для самого Гарри внимание никогда не было чем-то важным. Когда он жил у Дурслей — это было попросту опасно. А когда его забрал крестный… это стало уже чем-то не нужным. У него и так было все.

«Сириус…» — Гарри ощутил, как сердце пронзила иголка тоски. А в голову закрались сомнения. Несмотря на то, что его крестный никогда не ограничивал его в выборе, Сириус учился на Гриффиндоре, как и его родители. Да и его нынешний опекун осторожно говорила о том, что Когтевран был бы не лучшим вариантом… Но с другой стороны — сам Сириус поступил против желаний его семьи, по зову сердца, и никогда не жалел об этом.

Ребята потихоньку начали общаться между собой. Все громче и громче. Драко решил подробно пояснить желающим, как проходит процедура распределения. Некоторые делились своими мыслями, спорили о лучшемм факультете.

Но Гарри старался их не слушать. Мальчик просто уставился в пол, пытаясь воспользоваться советом МакГонагал и решить, что будет лучше для него самого. Ведь несмотря на его слова в купе поезда, это решение действительно во многом определяло его дальнейшую жизнь.

Внезапно воздух прорезали испуганные крики, и Гарри, погрузившийся в собственные мысли, вздрогнул от неожиданности.

— Что?.. — начал было он, но осекся, увидев, в чем дело, и с интересом начал наблюдать за происходящим. Как, впрочем, и все остальные.

Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили.

— А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс…

— Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком…

Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил.

— Эй, а вы что здесь делаете?

Никто не ответил. Некоторые испуганно, некоторые с опаской, или вовсе насмешливо глядели на призрачных созданий.

— Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю?

Несколько человек неуверенно кивнули.

— Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.

— Еще рано, идите отсюда, — произнес строгий голос. — Церемония отбора сейчас начнется.

Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим.

— Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!

У Гарри было ощущение, словно его ноги налились свинцом. Он встал за вышедшим вперед Драко, за ним встал Рон, и они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале.

Гарри с интересом и волнением осматривал огромный зал. Такой огромный и красивый, что казался каким-то нереальным местом. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам.

Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на него взглядов, Гарри посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами.

— Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — потрясенно прошептала Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».

Было сложно поверить в то, что это на самом деле потолок. Гарри казалось, что он находится в невиданно красивой пещере, или жерле вулкана, и при этом одновременно под открытым небом.

Гарри услышал какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая, кое-где будто прожжённая кислотой.

«И это та самая шляпа?» — подумал Гарри немного разочарованно.

Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, и тоже начал внимательно ее разглядывать, пытаясь понять, почему именно она была такой особенной.

При этом, чем больше он на нее смотрел из-под дужек очков, тем больше его улучшившееся зрение выхватывало мелких деталей, которые он не заметил в начале. Разрывы, насечки, обугленные края и руны на ней — при долгом рассмотрении, эта шляпа теперь казалась ему только что вернувшейся из тяжелого боя. Живое воображение мальчика рисовало картины невиданных битв, где побывал это головной убор. И в чьих руках он был.

На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела:

Может быть, я некрасива на вид,

Но строго меня не судите.

Ведь шляпы умнее меня не найти,

Что вы там ни говорите.

Шапки, цилиндры и котелки

Красивей меня, спору нет.

Но будь они умнее меня,

Я бы съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь,

Не скрыть от меня ничего.

Наденьте меня, и я вам сообщу,

С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем,

Что учатся там храбрецы.

Сердца их отваги и силы полны,

К тому ж благородны они.

А может быть, Пуффендуй ваша судьба,

Там, где никто не боится труда,

Где преданны все, и верны,

И терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас,

Вас к знаниям тянет давно,

Есть юмор и силы гранит грызть наук,

То путь ваш — за стол Когтевран.

Быть может, что в Слизерине вам суждено

Найти своих лучших друзей.

Там хитрецы к своей цели идут,

Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей,

И вашу судьбу предскажу я верней,

Чем сделает это другой.

В надежные руки попали вы,

Пусть и безрука я, увы,

Но я горжусь собой.

Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла, ожидая.

— Надеюсь, распределяет она лучше, чем рифмует, — прошептал Драко.

Гарри помимо воли улыбнулся. Концовка была конечно не очень в рифму… С другой стороны, стишок явно показывал основные критерии для отбора на тот или иной факультет. Трудолюбие, честолюбие, храбрость, тяга к знаниям… Гарри никогда не задумывался, каким словом можно описать именно его. Впрочем, если Сириус был прав…

Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна!

Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение…

— ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа.

Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Гарри заметил, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой.

— Боунс, Сьюзен!

— ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной.

— Бут, Терри!

— КОГТЕВРАН!

Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри.

Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и Гарри увидел среди кричавших рыжих близнецов.

Миллисенту Булстроуд, как и несколько знакомых ему по квиддичу ребят определили в Слизерин.

— Финч-Флетчли, Джастин!

— ПУФФЕНДУЙ!

Гарри заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. Так, Симус Финниган светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед Гарри, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора.

— Гермиона Грэйнджер!

Гермиона, которая с нетерпением ждала своей очереди, услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу. Вот он, момент истины в его задумке…

— КОГТЕВРАН! — выкрикнула Шляпа, спустя несколько секунд нахождения на голове у девочки.

Гарри воодушевился — видимо, несмотря на одолевавшие его сомнения, Сириус все же оказался прав. Ребята также ободрились, с улыбкой поглядывая на самого Гарри. Теперь они действительно поверили, что попадут на один факультет.

Правда, изрядно уменьшившиеся в количестве ребята нервничать не переставали. Когда вызвали Невилла Долгопупса, того самого мальчика, который потерял свою жабу, тот умудрился после того как шляпа выкрикнула «ГРИФФИНДОР» забыть снять артефакт с головы. Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу МакГонагал.

Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным и уверенным видом, вот только…

— СЛИЗЕРИН!

Прокричала шляпа, пробыв на голове у блондина всего несколько секунд.

Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу, ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел внешне необычайно довольным собой, вот только когда он обернулся к Гарри, в его глазах читалось глубокая досада.

— Я так и знал, — горячо прошептал Рон, явно довольный, что его соперник не попал на выбранный ими факультет. — Такому только на слизерин!

Однако и в его голосе звучала неуверенность… Сам же Гарри не знал, что и делать. Теперь сомнения, погашенный первым выбором шляпы одолевали его с новой силой.

А не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше.

Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перкс и, наконец…

— Поттер, Гарольд!

Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом.

— Она сказала Поттер?

— Тот самый Гарри Поттер?

Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, где казалось каждый подался вперед, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала черная стена.

— Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… И даже так… Хм-м… Так куда мне тебя определить?

Гарри крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета.

«Уважаемая шляпа, — подумал он, наконец, сделав выбор. Ему нравился Драко. Но он не хотел, чтобы стремление идти за кем-то стало определяющим в его жизни. — Я бы хотел в Когтевран».

— Правильно… Ага, значит, в Когтевран? — удовлетворенно переспросил тихий голос. — Ты уверен? Знаешь ли, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно… Так что — не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен… Что ж, тогда… КОГТЕВРАН!

Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. Он снял Шляпу и, ощущая, как его мантия словно сама по себе изменяет цвет, медленно пошел к своему столу. Он испытывал такие смешанные чувства по поводу всего произошедшего… что даже не замечал, что ему аплодируют более бурно и продолжительно, чем другим., а близнецы Фред и Джордж за столом Гриффиндора в это время хлопали и вопили во весь голос:

— Умник Поттер! Умник Поттер!

Пожав руки всем желающим, а также старосте факультета, представившимся как Роберт Хиллиард, Гарри плюхнулся на свободный стул, оказавшись возле радостно щебечущей что-то Гермионы. Через несколько минут, за которые успели распределиться уже пара учеников, эмоции поутихли и он поднял глаза на главный стол, за которым сидели учителя.

В самом углу сидел Хагрид, который, поймав взгляд Гарри, показал ему большой палец. Еще несколько седоволосых старичков также благожелательно улыбались парню. Как и сам декан факультета Когтевран, который, казалось, хлопал больше всех.

Многих преподавателей Гарри не знал, только по словам Сириуса, и сейчас пытался угадать к какому человеку относилась та или иная история. Самыми узнаваемыми были, пожалуй, Северус Снейп — о котором он не раз слышал от лица Нимфадоры. И Сильванус Кеттлберн — который, уловив взгляд мальчика помахал ему какой-то футуристической роботизированной конечностью.

Остальных Гарри не знал. Разве что некоторых мельком видел на траурной процессии, но тогда ему было не до этого. События того дня вовсе практически стерлись из памяти.

В центре стола в Большом зале, окружённого привычным шумом и магическим свечением парящих над потолком огоньков, стоял внушительный деревянный стул. Его величественный вид напоминал трон, но без показной роскоши, что было свойственно Хогвартсу. На нём сидел высокий мужчина с проницательным взглядом, скрытым за аккуратной оправой очков. Он был одет в классический костюм, который выглядел чуть старомодно, словно переносил окружающих в другую эпоху.

И Гарри сразу узнал его, не мог не узнать. Это был Ньют Саламандер, новый директор Хогвартса. Его фигура источала лёгкую небрежность учёного, привыкшего к постоянным исследованиям и приключениям, а не к сидению на троне. Он выглядел удивительно молодо, несмотря на свой возраст. Лишь тонкая паутина морщинок вокруг весёлых глаз и серебристая нить седины в рыжих волосах намекали на то, что ему уже чуть больше ста лет.

Ньют внимательно наблюдал за учениками, но в его взгляде не было строгости или укора. Он выглядел скорее добрым и терпеливым, словно всегда готовым подбодрить и наставить. Гарри почувствовал странное тепло от одного лишь его присутствия.

Церемония подходила к концу, оставалось всего трое первокурсников. Лайзу Турпин зачислили в Когтевран, и теперь пришла очередь Рона. Гарри видел, что тот даже немного позеленел от волнения. Гарри скрестил под столом пальцы. Возможно Рон…, но едва коснувшись головы мальчика Шляпа громко завопила:

— ГРИФФИНДОР!

Гарри, несмотря на некоторое разочарование, громко аплодировал вместе с другими до тех пор, пока Рон не переместился за стол Гриффиндора, где его тут же, с важным видом начал поздравлять Перси Уизли.

— Я так и знала! — с важным видом произнесла Гермиона, в то время как последний в списке Блез Забини уже направлялся к столу Слизерина. Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную шляпу.

Гарри посмотрел на стоявшую перед ним пустую золотую тарелку. Он только сейчас понял, что безумно голоден. Казалось, что купленные в поезде сладости он съел не несколько часов, а несколько веков назад. Но практически вся посуда перед ним была пуста.

Ньют Саламандер поднялся со своего места, его движения были несколько неловкими, как будто он все еще привыкает к роли директора. Однако в этом смущении было что-то трогательное и искреннее. Его улыбка, теплая и ободряющая, быстро завоевала внимание всех в Большом зале.

— Добро пожаловать! — произнес он, и его голос, хоть и не был громким, разнесся по залу, наполнив его живостью и энергией. — Добро пожаловать в Хогвартс!

Зал, который буквально секунду назад еще шумел, теперь замер в ожидании. Многие ученики, как и преподаватели, заинтересованно смотрели на человека, который, несмотря на свою скромность, был известен своими необычайными подвигами.

— Прежде чем мы начнем наш банкет, — продолжил Ньют, немного поправив очки и оглядев зал с доброжелательной теплотой, — я хотел бы сказать несколько слов.

Он выдержал короткую паузу, в которой сквозило лёгкое волнение, но потом его взгляд засиял той самой искоркой, что выдает человека, любящего своё дело.

— Друзья мои, вы находитесь в месте, которое многие считают сердцем магического мира. Но важно помнить, что Хогвартс — это не только древние стены, магия и традиции. Это прежде всего вы, люди, наполняющие эти коридоры жизнью, знаниями и дружбой.

Его слова вызвали легкий шум одобрения.

— Я прошу вас, — добавил он с лукавой улыбкой, — в этом году быть не только прилежными учениками, но и исследователями. Мир волшебства безграничен, и я надеюсь, что каждый из вас найдёт в нём что-то особенное.

Ньют ненадолго замолчал, взглянув на первокурсников.

— И помните, — закончил он, в его голосе зазвучала озорная нотка, — не стоит бояться странностей. Они, как и магические существа, зачастую оказываются куда более интересными, чем кажутся на первый взгляд. Например, вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!

Он снова улыбнулся, чуть неловко поклонился и сел, а зал наполнился аплодисментами, одобрительным гулом и лёгким оживлением, предвещающим праздник.

— Любовь — это слабость. И история Когтевран служит тому доказательством, “директор”, - с ядом произнес голос Реддла. — Величие пробуждает зависть, зависть рождает злобу, злоба плодит ложь. Вот он — настоящий результат любви. (с) Месть Блэка

После слов директора, праздничный стол наполнился одуряюще вкусными ароматами. Стоявшие на столе тарелки в мгновение ока оказались доверху наполненными едой. Гарри никогда не видел на одном столе так много своих любимых блюд: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и различные сладости.

В Блэк-Хаусе, Гарри привык к постоянному разнообразию различной еды. Домовики баловали мальчика различными угощениями, однако в последнее время, благодаря влиянию опекуна Гарри, он питался исключительно «здоровой едой» с соблюдением всех норм доставшего его этикета. Что не добавляло ему хорошего отношения ни к ней, ни к этикету.

Но сейчас Гарри был не в старом особняке. А в Хогвартсе он мог делать все, что хотел сам. И мальчик положил в свою тарелку всего понемногу — за исключением мятных леденцов — и накинулся на еду. Она была просто великолепной. Впрочем… о приличиях он тоже не забывал, просто немного их обходил. Как и многие за столом.

— Я и не знала, что директор такой… эксцентричный, — донесся до него обрывок разговора Гермионы с еще одним светловолосым первокурсником, который сидел справа от нее. — Что значат эти последние слова? Какая-то загадка?

— Эксцентричный… не то слово, — весело ответил ей блондин. — Я в детстве был у него дома, там настоящий магический зоопарк! И так много всего интересного…

— Ты был дома у директора?! — поразилась Гермиона, да и многие, помимо Гарри начали прислушиваться к их разговору. Все, кроме соседки Гарри слева. Меланхоличная девочка, которую вроде бы звали Лайза, казалось вовсе не обращала ни на что внимания, погруженная в собственные мысли.

— Ну конечно я был, — пожал плечами парень. — Миссис Порпентина приходится мне двоюродной бабушкой, она урожденная Голдстейн… А последнее — это наверняка загадка, обожаю загадки! А ты?

— Я тоже! — радостно воскликнула Гермиона. — Но еще больше — это магию! Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация… Хотя, конечно, это считается очень сложным делом.

— А мне больше нравятся чары…

«Вот так» — подумал Гарри, переставая слушать разговор. Ему самому просто нравилось колдовать, хотя он еще не пробовал ничего, сложнее зельеварения, да и не мог этого делать. — «Вновь все друг другу родственники.»

После уроков этикета, занятия Гарри включали обязательное изучение древних фамилий. По словам деда Поллукса, это должно было пригодиться ему в Хогвартсе…, но если честно, Гарри уже тошнило от этих хитровывернутых родственных связей всех со всеми. И какая разница, кто кому родственник и какая у него фамилия?

Единственное, чем помогли вот эти уроки, так это тем, что Гарри понял, что светловолосый парень — скорее всего Энтони Голдстейн. Впрочем, с таким же успехом он мог просто спросить его самого.

Гарри согрелся, размяк и ощутил, что у него начинают слипаться глаза. Чтобы не заснуть, он начал смотреть по сторонам, наконец уткнувшись взглядом в учительский стол. Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала с даже на вид добродушной, немного полноватой женщиной, а профессор Флитвик общался с незнакомым ему высоким мужчиной, с жесткими чертами лица и шрамом пересекающим правый глаз. К этому разговору изредка присоединялся и Снейп.

«Знаешь… то, что я говорила о нем. Не воспринимай в серьез. Он не так уж плох.» — вспомнил слова Нимфадоры Гарри, с затаенной злобой смотря на бледное лицо, обрамленное длинными черными волосами. Зоркое зрение парня позволяло разглядеть его лицо в мельчайших подробностях. Он до сих пор носил очки без диоптрий… но даже сам парень не мог сказать, почему именно. Наверное, потому что это был подарок крестного, в котором Поллукс заменил линзы на обычные пустышки. Его мысли вернулись к зельевару…

Все, кто читали последнюю книгу Локхарта знали, что Снейп единственный, кто выжил после столкновения с Волдемортом, практически разрушившем старый замок. Даже Директор погиб от руки самого ужасного мага столетия. И почему он — выжил, а Сириус…

Будто почувствовав его взгляд, профессор зельеварения резко обернулся, в зал… и Гарри опустил взгляд в тарелку, поправляя очки. Он знал, что сильные волшебники могут почувствовать направленное на них внимание. Некоторые даже прочитать мысли… но даже не подозревал, что так быстро. Так что свои мысли, как и всегда, Гарри поспешил спрятать под толстой ледяной коркой. Ровно, как в старом учебнике по защите сознания, подаренной ему еще одной родственницей из Блэков.

После операции на глаза, вернувшие ему ясность зрения, Гарри не разрешали пока колдовать, но оклюменция, по мнению самого мальчика, точно не считалась за магию. Просто упражнения для памяти. Дальше смотреть на ненавистного ему человека он не стал, и постаравшись выгнать из головы грустные мысли, вернулся к разговорам с ребятами.

После сытного ужина, профессор МакГонагал объявила несколько правил, среди которых был запрет на посещение Запретного Леса и выход из гостиных факультета после наступления ночи.

Дальше они спели гимн Хогвартса, которому Гарри с удовольствием подпевал, но еще с большим удовольствием слушал шутливое торжественное пение Фреда и Джорджа в конце, года все затихли. Дальше Когтевранские первогодки прошли за старостами через гомонящую толпу, вышли из Большого Зала и поднялись по мраморной лестнице.

Только сейчас Гарри почувствовал, как он устал за сегодняшний, наполненный впечатлениями день. Но все равно с любопытством смотрел на Хогвартс изнутри, оглядывая живые портреты, висевшие на стенах, и разглядывая массивные доспехи, гобелены, статуи и призраков. Последние, перешептывались, указывая на проходящих.

После выхода из Большого зала нужно было повернуть налево, двигаясь по широкому коридору первого этажа. Гулкие шаги первокурсников эхом отдавались от каменных стен. Лестницы, ведущие вверх, выглядели массивными, но при этом легко скользили между разными входами.

— У лестниц бывает свои шутки… — произнесла Пенелопа Кристалл — вторая староста факультета, когда ее нога провалилась и она привычным движением перескочила через исчезнувшую в тот же миг ступеньку. — Но вы привыкните. Или, научитесь находить более короткие пути!

Она многозначительно подмигнула первокурсникам.

Роберт, идущий впереди, дважды провел их сквозь двери, укрытые за подвижными панелями и занавесями. Они вновь и вновь карабкались по ступенькам, зевая и оступаясь, и Гарри только сейчас подумал, что комфортнее было бы, наверное, поступить на Пуффендуй. Ведь башня факультета Когтевран была едва ли не самой высокой в замке.

Вот на одном из переходов, перед ними в воздухе зависло несколько шевелящихся тростей, и когда Роберт сделал шаг в их сторону, они полетели в него.

— Это Пивз, — сказал Роберт первогодкам, обернувшись к ним с легкой усмешкой, будто собирался рассказать какую-то забавную, но пугающую историю. — Школьный полтергейст.

Он поднял голос, чтобы его было хорошо слышно даже за шумом школьного коридора:

— Пивз! Покажись!

Ответом был странный, свистящий звук, напоминающий, как будто воздух выходит из надутого шара. А затем раздался громкий хлопок, и в воздухе возник Пивз.

Его фигура, почти карикатурная, парила в нескольких футах от пола. Он выглядел как невысокий человечек с блестящими черными глазками, полными лукавства, и широкой ухмылкой, которая обещала только неприятности. Он сидел в воздухе, скрестив ноги, и облокачивался на трость. Его яркая одежда пестрела цветами, контрастируя с тусклым коридором. В отличие от обычных привидений, он не был полупрозрачным, а выглядел пугающе реальным.

— Ууууух! — протянул Пивз, цокая языком, в зловредной уухмылке. — Первачки! Повеселимся?

Некоторые из первогодок попятились, но староста Когтеврана, несмотря на явное раздражение, встал между Пивзом и группой первокурсников.

— Убирайся, Пивз, иначе директор узнает, я тебе обещаю! — крикнул он, стараясь звучать грозно.

Пивз лишь расхохотался, словно услышал отличную шутку. Его смех эхом отразился от стен.

— Диреееектор, — передразнил он, хватаясь за живот, как будто это его развеселило до слёз. — О, он меня пугает! Ха-ха-ха!

Он выудил из воздуха несколько шариков, наполненных водой, и, мгновенно изменившись в выражении лица, резко спикировал на толпу. Первокурсники с криками шарахнулись в стороны, а староста приготовился отразить атаку, но Пивз внезапно остановился.

Его движения замерли, словно он наткнулся на невидимую стену. Его блудливые глазки расширились, губы дрогнули, а затем он уставился на кого-то в толпе растерянных малышей.

Его глаза странно блеснули, но вскоре это выражение сменилось привычной ухмылкой. Он что-то пробормотал, недовольно проворчал себе под нос, затем показал язык и растворился в воздухе.

Трости и шарики с водой упали на пол с громким стуком, но ни одна капля не коснулась первокурсников. В коридоре повисло молчание, нарушаемое лишь отдаленным звоном доспехов, по которым Пивз явно ударял, улетая прочь.

Гарри стоял, недоуменно моргая. Остальные первогодки перешёптывались, гадая, что это было. Хиллиард нахмурился, глядя в сторону, куда исчез Пивз, а затем гордо обернулся к группе.

— Главное, ребята, это ничего не бояться! — уверенно произнес он. — Полтергейсты, как и боггарты питаются вашим страхом. Если дать ему отпор, он уберется восвояси, как и сейчас. Вы молодцы, что не растерялись!

Первокурсники, ободренные словами старосты явно приободрились, смеясь над собственным страхом. Гарри тоже облегченно рассмеялся вместе со всеми. Вот только внутри он не мог избавиться от странного ощущения. Он был почти уверен, что Пивз смотрел именно на него.

— Мы пришли. — произнес Роберт, когда ребята поднялись по винтовой лестнице и остановились напротив двери, у которой нет ни ручки, ни замочной скважины: сплошное полотно из старинного дерева и бронзовый молоток в форме орла.

Над дверью завис в полете бронзовый ворон, сверкающий как полированное золото. Когда староста подошел ближе, птица, казалось, ожила, ее крылья чуть расправились, а глаза пристально смотрели на парня.

— Если подойти поближе к двери, то ворон задаст вам загадку или вопрос, — начал объяснять староста Когтеврана, глядя на первокурсников с лёгкой улыбкой, в которой смешивались гордость и снисходительность. Его голос звучал уверенно, будто он повторял уже хорошо заученные слова. — Правильный ответ и послужит паролем, благодаря которому можно попасть внутрь.

Он сделал паузу, внимательно оглядывая собравшихся, словно проверяя, понимают ли они.

— Каждый раз задаётся новый вопрос, так что бесполезно пытаться попасть в гостиную Когтеврана, имея заранее запасённый пароль.

Один из первокурсников неуверенно поднял руку.

— А вопросы сложные? Они… на эрудицию?

Староста усмехнулся, качая головой.

— Не совсем, — пояснил он. — Это не просто проверка ваших знаний. Скорее, вопросы будут проверять ваше логическое или даже парадоксальное мышление. Иногда ответ кажется простым, но только если вы умеете мыслить нестандартно.

— А что если… мы не ответим? — робко спросила девочка с медными волосами.

Староста пожал плечами.

— Тогда дверь останется закрытой, — сказал он с оттенком строгости. — Придётся ждать, пока кто-нибудь из старшекурсников не подойдёт и не откроет её.

Некоторые из первокурсников обеспокоенно переглянулись, но староста поднял руку, призывая к спокойствию.

— Не переживайте, со временем вы привыкнете. У нас в Когтевране двери открываются не силой, а умом. И это ещё один способ научить вас думать, не правда ли?

— А если кто-то захочет проникнуть в гостиную факультета и правильно ответит на вопрос? — спросил Голдстейн вопрос, который собрался задать сам Гарри. Он знал, что в Гриффиндоре и Слизерине была система паролей, что было несколько более безопасно чем простая загадка.

Староста Когтеврана чуть приподнял бровь, услышав вопрос, но быстро сменил серьёзное выражение лица на лёгкую улыбку

— Хороший вопрос, — сказал он, оглядывая первокурсников. — Да, теоретически любой, кто правильно ответит на загадку, может попасть внутрь. Мы рады всем, кто захочет зайти.

Его голос стал чуть серьёзнее, когда он продолжил:

— Но если кто-то задумал недоброе… Гостиную Когтеврана охраняет не только загадка. У ворона, надо помнить, острые когти, — ворон над дверью, будто услышал его слова, слегка пошевелил крыльями, отбрасывая тени на каменные стены коридора. — Во-вторых, как я и говорил, вопросы всегда разные, для каждого.

— Итак, ещё вопросы? Или попробуем зайти?

— Уверен, вы будете хорошо спать. Наши спальни находятся в башенках, отходящих от главной башни. В комнатах есть…

— Все необходимое, для учебы и сна. Комнаты подписаны. Ваши вещи уже там, так что располагайтесь и доброй ночи! — прервала длинную речь горящего своим делом старосты Пенелопа. Девушка видела клюющие носом слица первокурсников, и решила закруглить разговор на этом. За что Гарри был ей очень благодарен.

Нет, слушать старосту было интересно, да и вещи он рассказывал не совсем очевидные…, но все, кроме, разве что Гермионы, уже точно мало воспринимали то, что говорил парень. После сытного обеда, а также полного впечатлений дня, веки Гарри стремились закрыться сильнее, чем ему хотелось слушать приветственную речь.

— Ах… да, уже поздно, — также понял свою промашку Роберт, смущенно улыбнувшись. — Всем доброй ночи!

И малышня разбрелась по гостиной, в поисках табличек со своим именем.

Гарри гостиная факультета понравилась. Синие стены, обилие окон, куполообразный потолок расписанный светящимися звездами, которые в точности повторяли ночное небо. В нише напротив входа к спальням находилась мраморная статуя Кандиды Когтевран в ее знаменитой диадеме.

На стенах висели портреты, со слов Роберта — знаменитых выпускников факультета. В гостиной даже была своя библиотека, которая была далеко не такой большой, как библиотека дома Блэк, но книг тут было довольно много. Но самое главное — это своя небольшая комната у каждого студента. Да еще и со столиком, окном и с кроватью куда Гарри с удовольствием забрался сразу же, после того, как открыл дверь с табличкой со своим именем.

Сняв очки и положив их на тумбочку, он немного посидел, проматывая в голове события первого дня. И он был… очень насыщенным, а еще, мальчику с первого взгляда очень понравился Хогвартс. С первых минут нахождения тут, он чувствовал себя… дома?

Его вещи были уже тут, так что он быстро переоделся в пижаму и заснул крепким сном, в которым была старая шляпа, сражения и мелькающие всюду вспышки зеленых и черных лучей…

— Вон он, смотри!

— Где?

— Да вон, рядом с этой девочкой…

— Это который в очках?

— Ты видел его лицо?

— А где его шрам, ты видел?

— Это он родственник Блэка…

Этот шепот Гарри слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышел из спальни. К счастью, Когтевранцы не особенно доставали его пристальным вниманием, но вот студенты других факультетов, особенно Гриффиндора — были менее тактичными. Некоторые, кажется специально по нескольку раз проходили мимо него, украдкой пытаясь разглядеть знаменитый шрам, закрытый волосами.

Гарри вежливо улыбался всем, и пытался не обращать внимание, но внутри неумолимо росло раздражение. Впрочем, он надеялся, что ажиотаж, вызванный его персоной, скоро угаснет.

Роберт с утра еще раз довел ребят до большого зала, подробно объясняя дорогу, и в целом рассказывая о замке, и некоторых неочевидных вещах. Например, то, что если они вдруг потеряются, можно спросить дорогу у призраков или портретов. А также при личном разговоре намекнул Гарри о некоторых скрытых проходах.

Староста вообще был очень приятным человеком, но на взгляд мальчика — немного рассеянным. А еще тот прямо сказал обращаться за помощью, в случае «чего» прямо к нему, в любое время. Гарри вежливо поблагодарил, хотя и не понял, какое именно «чего» может произойти.

Завтрак, в отличие от роскошного пира был совсем обычный — похож на тот, что проходил в Блэк-Хаусе каждое утро. Каша, обилие овощей и фруктов, а также тыквенный сок, который Гарри не особо любил, так что оставил его в сторону, обойдясь обычной водой. Из сладкого на завтрак была свежеиспеченная булка, и джем.

— А у слизеринцев, похоже, другое меню, — озадаченно произнес Гарри. Когда Драко, в компании Грегори и Винсента помахал ему с другого стола, он обратил внимание, что «вредных» блюд у них было намного больше.

И напротив, у Гриффиндора, где с грустным видом обозревал «полезную кашу» Рон, все было все также.

— Но это же… нечестно! — возмутилась Гермиона, — Почему у них по-другому?

— Это просто одна из привилегий обладателей кубка школы, — услышал их разговор Роберт, который возвращался откуда-то с другой стороны зала. — Совет попечителей недавно восстановил эту традицию, как и некоторые другие…

— Кубок школы? — заинтересовался Гарри, который ничего не слышал о нем.

— Соревнование факультетов, — подтвердил Роберт. — Вы уже видели факультетские часы, сейчас на них пусто, но в конце года происходит итоговый подсчет баллов. Победитель — получает кубок школы, и некоторые привилегии на следующий год. На данный момент кубок у Слизерина.

— То есть, это приз за хорошую учебу? — тут же сменила настроение Гермиона. — Я надеюсь на первом уроке получить много баллов, ведь я уже прочитала всю программу, надеюсь, этого будет достаточно…

— Ты большая молодец, — мягко улыбнулся Роберт, хотя Гарри и уловил в этих словах знакомые снисходительные интонации. — Обычно наш факультет мало участвует в факультетском соревновании… но, это похвальное стремление к знаниям, достойное истинного Когтевранца!

Парень подмигнул им, и уже собирался вернуться на свое место, но Гарри решил задать еще один интересующий его вопрос.

— А почему не участвует? — спросил его Гарри.

— Км… скажем так, не многие видят в этом смысл, — немного замялся Хиллиард. — Да и потерять баллы гораздо легче, чем их получить… сами все поймете, со временем. Впрочем, возможно, в этом году вашими стараниями все немного поменяется. Приятного аппетита.

С этими словами Роберт ушел, оставив Гермиону в радостном предвкушении, а Гарри с некоторыми неотвеченными вопросами. Впрочем, мальчик подумал, что действительно все поймет самостоятельно. А если нет, то всегда можно спросить еще раз.

Пока они завтракали, прибыла почта. В один момент, в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки. Одно из н их, от неприметной серой совы досталось и самому Гарри.

Подозрительно оглядев конверт, скрепленный тяжелой сургучной печатью с гербом рода Блэк, мальчик все-таки открыл письмо.

«Дорогой Гарри, — было написано в письме аккуратным, почти каллиграфическим подчерком. — Я поздравляю тебя с поступлением на Факультет Когтевран и началом обучения в Хогвартсе! Знай, мы все очень гордимся тобой, особенно Альберт, который также учился на этом факультете….»

Дальше шли разные пожелания, и несколько строк от каждого члена семьи, которые Гарри решил прочесть позже, но кое-что уцепило его взгляд с самого начала. А именно послесловие в конце.

«Знаю, что ты мало обращал внимания на мои предупреждения, но я еще раз попрошу вести себя осторожно, и помимо тех, о ком мы говорили, исключить всякие контакты с Бреннаном Дойлом, который учится на твоем факультете. Его отец является вассалом очень недружественной нам семьи. В случае любых опасений обращайся к Филиусу Флитвику, или напрямую директору и пиши мне. Также в повседневных делах ты можешь полагаться на вашего старосту Роберта Хиллиарда. Ну и напоследок — мне жаль, что мы так расстались. Я никогда не заменю Сириуса, но ты всегда можешь написать мне о чем угодно. Не забывай принимать зелья для глаз.»

Подпись: Лиана Блэк.

Прочитав, Гарри аккуратно свернул письмо, пряча его в карман мантии. Теперь ему становилось ясно, почему Роберт явно намекал на свою помощь. Скорее всего его семье, или ему самому просто заплатили.

От чувства, что его не могут оставить в покое даже здесь, от очередного напоминания о Сириусе, Гарри стало тошно, и он отложил еду в сторону. Опять с ним обращаются, как с маленьким. Что-что, а писать о своих переживаниях опекуну он точно не станет. Вот если бы это письмо было хотя бы от Нимфадоры… Но та была на обучении в Америке, и точно не могла написать ему оттуда.

Впрочем, у мальчика был еще один друг, о котором никто не знал. И вот она, в отличие от остальных, точно не будет доставать его постоянными нравоучениями…

— Наше расписание! — прервал его мысли голос Энтони, который передал Гермионе несколько листов, а та в свою очередь ему.

— Держи, — протянул он сидящей рядом девочке оставшийся листок.

— Спасибо, — смущенно отозвалась та, принимая от него расписание, с интересом заглядывая туда.

Гарри также поспешил посмотреть, какие у них были уроки. Мальчику уже не терпелось опробовать в деле хоть какое-то заклинание. Хотя его подготовка к Хогвартсу включала в себя некоторые предметы, до его одиннадцатилетия дело ограничивалось только теорией и зельеварением. После — не хватало палочки.

А когда подарок от деда Поллукса был готов, и Гарри получил свой магический инструмент, его огорошили новостью, что из-за операции, ему нельзя до Хогвартса вовсе применять магию. И мальчик с нетерпением ждал уроков, чтобы опробовать себя в деле. Вот только первым их уроком в Хогвартсе оказалось…

— Зельеварение — это так интересно! — воскликнула Гермиона, когда они группой стали спускаться в подземелья, где находился кабинет, а также гостиная факультета Слизерин. Пересекшийся с ним на минутку Драко рассказывал, что даже видел за окном гигантского кальмара… Впрочем, он же говорил, что чуть не сбил самолет, когда улетел слишком высоко. Так что иногда, слова приятеля можно было делить на несколько раз.

— Говорят, профессор Снейп очень строгий преподаватель, — с сомнением произнесла идущая рядом с ними черноволосая, немного смуглая девочка. Гарри помнил ее с распределения, так как у нее была сестра-близняшка и ему было интересно, попадут ли они на один факультет.

Но нет, одна из них распределилась на Когтевран, другая на Гриффиндор. Что, в целом, опровергало то, что шляпа выбирает Факультет по родственным связям. Хотя и совет Сириуса, похоже, сработал только для него, так что мальчик так и не понял, как именно работает старая шляпа.

— Профессор Снейп и вправду может показаться очень строгим, — ответила на ее слова Пенелопа, которая сопровождала первокурсников к кабинету. — Но зелья — это очень требовательная к безопасности наука. Если сделать что-то не так, можно получить ожог, который не вылечат даже в Мунго, или того хуже… Так что, ребята, внимательно слушайте профессора.

— Мунго…

— Хуже?!

Начали перешептываться первокурсники, а Гарри просто мысленно подтвердил ее слова. Саманта Шумсби — вассал рода Блэк, которая занималась с ним зельеварением — наглядно показала, какие могут быть последствия от неправильно добавленного в зелье ингредиента. Казалось бы обычные иглы дикобраза, закинутые в небольшой котел превратили умиротворяющий бальзам во взрывную смесь, которая разлетелась по всей лаборатории, стоило зелью начать кипеть. Часть таких капель проела даже стол… Так что технику безопасности Гарри учил все не из-под палки.

— Спасибо за напоминание, мисс Кристал, — дверь в кабинет, к которому они подошли неожиданно распахнулась и на ее пороге первокурсники увидели темный силуэт Профессора. — Входите, вы довольно рано, так что время еще есть.

Он приглашающе повел рукой, и удалился в сторону учительского стола. Первокурсники Когтеврана робко начали заходить в просторный кабинет.

Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке — и довольно страшно. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные, различные ингредиенты и учебники. Все было подписано, кроме мест за партами, так что Гарри сразу выбрал себе место практически с самого конца, несмотря на то, что Гермиона уселась на первой парте. Ему же сидеть возле Снейпа точно не хотелось.

Вскоре, в класс, ведомые старостой, зашли ученики Пуффендуя, заполняя оставшиеся места.

— Здесь не занято? — спросила робкая, немного пухловатая рыжеволосая девочка, осмотрев заполненный зал. В начале, Гарри думал, что мест было даже больше, чем учеников, но когда все начали рассаживаться, оказалось, что мест ровно на их количество.

— Нет, садись, конечно, — улыбнулся Гарри привычной улыбкой.

Снейп начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. Вот только дойдя до фамилии Поттер, он словно бы немного замялся. Впрочем, на эту заминку не обратил внимания никто, даже сам Гарри.

Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные. Они казались холодными и пустыми, вызывая невольную дрожь у всех, на кого он смотрел

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он.

Снейп говорил ровным, бесстрастным голосом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Казалось, он обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. В стенах кабинета никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами.

— Простое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от безликой, альтернативно одаренной серой массы, которая обычно приходит на мои уроки. Или, хотя бы обладаете должным усердием.

После этой короткой речи царившая в классе тишина стала абсолютной. Внутри же Гарри нарастало раздражение. Речь преподавателя не несла прямого оскорбления, скорее походила на ехидные комментарии Поллукса его умственным способностям. Но важное отличие — терпеть такое обращение от зельевара он не собирался.

— МакМиллан— неожиданно произнес Снейп, — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

— Эм… это противоядие, которое… — неуверенно произнес высокий рыжеволосый пуффендуец, чем-то неуловимо похожий на Рона.

Гермиона Грэйнджер явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух.

— Я спросил, где вы будете его искать? — перебил его Снейп, не дав закончить ответ.

Рука Гермиона было начала опускаться, но вернулась в вертикальное положение.

— Ну… в своей сумке, сэр, — уже увереннее ответил первокурсник.

— Правильно, — удовлетворенно произнес зельевар. — Один балл Пуффендую. Безоар — как стандартное противоядие входит в список того, что вы должны носить с собой на занятие. Также свежий безоар всегда лежит на специальном месте, рядом с ингредиентами.

Он взмахнул палочкой, указывая на стену, где засветилась небольшая коробка.

— Корнер! — Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — В чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

— Я не знаю, сэр, — тихо ответил парень.

Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. А вот Гарри, даже прекрасно зная ответ не спешил поднимать руку. Разницы в названиях было никакой, хотя его наставница называла это растение аконитом, всегда недовольно морщась, когда использовала его в зельях. Для оборотней эта безобидная травка была ядовита, хоть и входила в зелье, позволяющее сохранять разум при оборотах.

На самом деле, Снейп прошелся практически по каждому из класса, устроив небольшой опрос из первой главы учебника. Впрочем, игнорируя самого Гарри. А дальше по какому-то своему принципу разделил некоторых детей на отдельные пары в готовке зелья для исцеления от фурункулов.

Сам Гарри, как и немногие счастливцы, так и остался со своей соседкой, которую звали Сьюзан.

Во время урока профессор кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Попутно Снейп раскритиковал практически всех, находя даже мельчайшие недостатки в подготовке ингредиентов.

В общем, для первокурсников уроки Снейпа обещали быть не самыми приятными, хотя зелье у них получилось неплохое. Сказывалась практика, ну и Сьюзан также явно не вчера сварила свое первое зелье. Вместе они заработали по одному баллу в копилку факультетов… правда, лучше к зельевару после этого Гарри относится не стал.

Дальше старосты отвели ребят в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Спраут — преподавала им травологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за разными странными травами, цветами и грибами и для чего они используются. Было достаточно интересно, и Гарри удалось заработать еще балл, назвав пару знакомых растений. Но это все еще не была реальная магия.

Самым утомительным предметом за день оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вел призрак. Профессор Бинс был и при жизни был уже очень стар, даже для магов. Говорят, что когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, на следующее утро пришел на занятия уже в призрачной форме, не заметив перемены. На уроках призрак говорил ужасно монотонно и к тому же практически без остановок, рассказывая истории с поражающей детальностью, словно бы сам был участником этих событий. Ученики поспешно записывали за ним имена и даты и пытались не перепутать Эмерика Злого с Уриком Странным.

И как-то так получилось, что опробовать реальную магию Гарри за день так и не удалось, чему он был не особенно рад, решив после ужина все-таки отправится в совятню и написать все чувства, которые испытал за первый день в Хогвартсе.

п. с. Гарри заработал баллы за свои занятия… А сколько их отправится в копилку книги?)

Дорогая Касси,

Привет! Я наконец-то в Хогвартсе! Представляешь, меня распределили в Когтевран. Честно говоря, я сам немного удивился, что получилось уговорить шляпу, но, кажется, это действительно моё место. Здесь, в отличие от остальных курсов, практически никто не обращает на меня внимания!

Пока что я ещё не пользовался своей волшебной палочкой — уроки только начались, и до практики мы ещё не дошли. Но я уже жду не дождусь первого заклинания!

Ты, наверное, хочешь узнать, как дела у других? Я спрашивал ребят, кроме меня Шляпа почему-то никому выбора не дала. Драко, попал на Слизерин — у нас еще не было общих уроков, но мы немного поговорили на перерыве. Рон Уизли оказался на Гриффиндоре. Ему там явно хорошо, он нашёл кучу друзей. Еще я познакомился с маглорожденной девочкой, которая также поступила на Когтевран. Ее зовут Гермиона, она немного бестактная, но очень любит учиться.

Замок невероятный — тут столько интересных мест! Коридоры постоянно меняются местами, всюду призраки, есть даже полтергейст, а лестницы… Ну, они живут своей жизнью. Но уроки, если честно, пока скучноваты, многое я уже знаю. Может, просто ещё не было чего-то действительно магического?

Напиши, как у тебя дела! Очень жду твоего письма.

С теплом,

Гарри

Дописав письмо, и отправив его свободной совой из совятни, Гарри нос к носу столкнулся с Драко, который также поднимался в башню, держа в руке письмо.

— Привет, Гарри! — явно обрадовался Драко их встрече. Нормально поговорить в первый день им так и не удалось. — Ты тоже письмо отправляешь?

— Привет! — улыбнулся Гарри. — Да, я уже отправил…

— Подожди тогда меня, — быстро прошел парень к совам. — Я быстро.

— Да, я никуда не тороплюсь, — пожал плечами Гарри. — Кстати, а где Винсент и Грегори?

Дарко обычно всегда ходил в компании своих приятелей, которые в основном изображали из себя молчаливых телохранителей. Хотя, на самом деле, иногда поговорить с ними было гораздо интереснее, чем с Драко. Особенно с Гойлом. Тот в целом был достаточно умным парнем, хотя и предпочитал помалкивать. От него Гарри узнал, как именно действует вассалитет, и что несет для сюзерена и самого вассала.

— Они в клуб записались, — хмыкнул Драко, отдавая сове письмо. — Так что заняты.

— Клуб? — заинтересовался Гарри. — Неужели они записались в школьный хор, или Кружок по игре в плюй-камни?

— Ха, нет, конечно, — прыснул Драко, видимо представив, как Кребб и Гойл смотрелись бы в школьном хоре. — Дуэльный, вроде бы.

— Здесь есть дуэльный клуб?! — загорелся Гарри. — А почему ты не записался?

— Конечно есть, — важно произнес Малфой, как и всегда делал, когда знал что-то, что недоступно другим. И что иногда раздражало самого Гарри. — Тут вообще много чего существует, правда, неофициально. Как Дуэльный клуб, или клуб ворожей…, но papa мне запретил туда присоединятся, до второго курса. Хотя, да и ну его… у меня и другие дела есть.

Закончил он уже грустнее.

— А что, ты хочешь вступить?

— Не знаю, — ответил Гарри, подумав, что для того, чтобы в него поступить, нужно как минимум знать и уметь применять атакующие и защитные заклинания. С этим у него все было… сложно. В теории, он знал несколько заклинаний, даже выучил движения палочкой на специальном манекене. Вот только из-за операции, он до сих пор он не выполнил ни одного заклинания. — Может быть позже… Тут и так много всего интересного.

Отговорился Гарри, не желая заострять на этом внимания. Тем более, что Хогвартс действительно очаровал его своими размерами и скрывающимися внутри тайнами. Он бы хотел исследовать замок больше, но несмотря на то, что уроков у них было не слишком много, времени как будто бы все-равно оставалось маленькое количество. Сегодня, он только сделал домашнее задание по всем предметам, и уже через час был отбой.

— Как тебе факультет? — спросил Драко, закончив с совой. — На Слизерине — круто! Практически все из нашей команды поступили туда. Ребята жалеют, что ты поступил не к нам, особенно Тео…

Драко не уточнил, но Гарри понял, что он имеет в виду их «квиддичную команду», которая собиралась в поместье Малфоев каждые выходные. По настоянию Сириуса, Гарри был там частым гостем. Впрочем, и самому мальчику нравилось летать, а также чувствовать себя в компании, так что на подобые игры он ходил с удовольствием, хотя помимо Драко, Винсента и Грегори он общался больше только с Теодором Ноттом. Остальные ребята… некоторые были постарше, а некототорые отпугивали парня своим показным радушием и благожелательностью, хотя Гарри интуитивно чувствовал фальшь в этом их намерении подружиться.

— Ну… мы всегда можем пообщаться и так, — пожал плечами Гарри. — Да и у нас есть общие уроки. Ты видел, уже завтра у нас совместные занятия по Трансфигурации и ЗОТИ.

— Я гораздо больше жду занятий по полетам, — честно признался Драко. — Какая несправедливость, что в команду не берут с первого курса, вот я бы…

Дальше меж двумя мальчиками завязался их обычный разговор, где они делились впечатлениями и ожиданиями от занятий в Хогвартсе, а также делились новостями, как приняли их на факультете. И от небольшой неловкости, которая возникла после разделения по факультетам не осталось и следа.

Засыпал Гарри с веселыми мыслями и предвкушением завтрашнего дня. Уже завтра он будет выполнять свои первые заклинания, выполнив данное Лиане обещание не магичить до начала занятий. Он был настолько воодушевлен, что даже забыл о втором своем обещании принимать зелья и заснул спокойным сном, в котором почему-то ему представилась гигантская библиотека, в которой были тысячи книг…

Первый урок Чар для Когтеврана и Гриффиндора проходил в просторной, светлой аудитории, которая была разделена по отдельным столикам для каждого из ребят. Гарри сел рядом с Гермионой, а также Роном, который с трудом подавлял зевок после обильного завтрака. Гермиона устроилась через стол и выглядела предельно сосредоточенной, готовой впечатлить всех своими знаниями.

Профессор Филиус Флитвик, крошечный и энергичный волшебник, стоял на стопке книг за кафедрой, чтобы быть видимым для всех. Присмотревшись, Гарри с удивлением увидел полное собрание книг Локхарта в дорогостоящем подарочном издании.

Он начал урок с приветствия, а затем объяснил, что сегодня студенты будут учиться первому основному заклинанию — «Люмос», чтобы зажечь свет на кончике палочки.

— Ах, но будьте осторожны! Если неправильно произнести заклинание или сделать неверный взмах палочкой, последствия могут быть… неожиданными, — предупредил он, едва сдерживая улыбку. — Для начала — потренируемся во взмахе…

Наконец достав палочку, из футляра на руке, Гарри принялся повторять движения вслед за Флитвиком, хотя и знал их наизусть. Рядом неуверенно повторяла Гермиона, очень стараясь сделать точь в точь, как у учителя.

Рон же в этом деле был не особо усерден.

— Слышал? «Неожиданные последствия»! Интересно, укакие именно, — произнес он, обращаясь к Гарри.

Профессор тем временем, убедившись, что все правильно воспроизводят показанный жест, еще раз показал правильный взмах палочки и произнёс:

— Люмос!

Кончик его палочки засиял ярким светом, вызвав восхищённый шёпот в аудитории. В основном, у маглорожденных, конечно. Ребята из магических семей и сами, наверняка, умели делать люмос. По крайней мере, Драко уже показывал Гарри и другие заклинания. После демонстрации Флитвик разрешил студентам попробовать самим.

Ученики подняли палочки. А вот Гарри неожиданно заволновался, перед своим первым заклинанием, решив посмотреть, как получится у остальных. У большинства уже на палочках засиял невесомый светлячок, а вот некоторые…

Рон, склонившись над столом, сделал взмах палочкой, но произнёс заклинание слишком быстро:

— Люмос!

Вместо света из его палочки вылетела искра, которая с тихим хлопком приземлилась на краю стола. Ничего серьёзного, но запахло палёным.

— Ты слишком быстро произнес заклинание! — отреагировала Гермиона, которая также увидела неудачу Рона. — Нужно сказать четко: Люмос!

И палочка в ее руках засияла немного дрожащим огоньком, хотя сам Гарри увидел, что девочка также волнуется, хотя и старается не показывать виду. Странным образом, его это успокоило. И под глухое ворчание Рона, Гарри взялся за дело, стараясь быть предельно внимательным.

— Люмос! — его палочка, едва коснувшись воздуха, вдруг вспыхнула слишком ярким светом, который ослепил его и сидящих рядом ребят.

— Гарри, ты что, устроил нам мини-солнце? — недоуменно произнес Рон, прикрывая глаза рукой.

— Ох, великолепно! — улыбнулся Филиус, в мгновение ока переместившись к их столу. — Какая подача… но, Мистер Поттер, вам следует потренироваться в дозировании силы. Попробуйте еще раз, только мысленно представьте, что хотите просто небольшой светлячок

— Люмос! — повторил заклинание Гарри, держа в голове желание сделать свет совсем маленьким. И, на его удивление, это было сложнее, чем он думал… люмос не превратился в маленькое солнце, но все равно был слишком ярким.

— Тем временем на соседнем столе рыжеволосый парень произнёс «Люмос» настолько невнятно, что его палочка неожиданно выстрелила снопом разноцветных искр. Один из них угодил в чернильницу, которая с громким «пшшш» взорвалась, забрызгав всех вокруг, если бы не вовремя среагировавший Флитвик.

Он вежливо попросил студентов «быть чуточку аккуратнее», хотя сам выглядел совершенно довольным происходящим.

К середине урока большинство студентов всё же научились вызывать свет на кончике палочки, хотя у Гарри он всё ещё пытался загореться больше, чем ему было нужно.

Проверив результаты, Флитвик не скупясь отсыпал баллов всем, кому удалось выполнить заклятие…, а на самом деле, каждому ученику, и перешел к еще одному заклинанию: «Вингардиум Левиоса».

— Это заклинание невероятно полезно, если вы хотите поднять что-то тяжёлое… или просто произвести впечатление на друзей, — добавил он с улыбкой.

Профессор подробно объяснил технику выполнения заклинания, которая заключалась в следующем:

Правильный взмах палочки: плавный и точный, словно рисуете небольшой крючок.

Чёткое произношение: «Вин-гар-ди-ум Леви-о-са», с ударением на «о».

Затем профессор продемонстрировал, как поднять перо, лежащее на его столе. С изящным движением палочки он произнёс заклинание, и перо легко воспарило в воздух, паря над его головой.

— А теперь ваша очередь! — объявил он, оживлённо потирая руки. — Это заклинание мы будем проходить также и на следующем занятии, но посмотрим, кто сможет выполнить его уже сейчас. Кто хочет попробовать?

Каждому студенту профессор одним махом отлеветировал по большому перу. Гарри и Рон переглянулись: у них было общее ощущение, что это будет нелегко.

Гарри, воодушевленный первой удачей, попробовал первым. Он сосредоточился, махнул палочкой и произнёс:

— Вингардиум Левиоса!

Его перо сдвинулось, но вместо того, чтобы плавно подняться, подскочило вверх и застряло в потолке, каким-то образом вонзившись острым концом в деревянную балку.

— Ну, почти, — фыркнул Рон, изо всех сил стараясь не засмеяться.

Когда очередь дошла до Рона, он махнул палочкой так резко, что перо просто отлетело в сторону.

— У меня получилось? — озадаченно произнес Рон.

— Не уверен, — пожал плечами Гарри, которому больше казалось, что перо слетело именно из-за взмаха рукой, нежели чем от правильного заклинания.

Тем временем Гермиона уже идеально справилась с задачей. Её перо плавно поднялось в воздух, кружась под её управлением.

— Видите? Всё дело в правильном произношении, — важно сказала она, одарив Рона и Гарри победным взглядом.

Но самый громкий инцидент произошёл у того рыжего парня, что взорвал чернильницу. Когда он произнёс заклинание, его перо неожиданно вспыхнуло, как фейерверк, и полетело в воздух, оставляя за собой дымный след. Профессор Флитвик поспешил вмешаться, но было уже поздно — в комнате стоял запах гари, а Симус выглядел так, словно его только что вытащили из камина.

— Финниган, кажется, у вас талант к превращению любых заклинаний в пиротехнику, — с усмешкой заметил Флитвик, помогая потушить перо.

К концу урока у Гарри всё же получилось заставить перо подняться и зависнуть в воздухе. У Рона также получилось поднять перо, хотя до его контроля было довольно далеко, но все равно мальчишки, смеясь, обсуждали свои провалы, пока уходили из класса.

Профессор МакГонагалл была совершенно иной, чем профессор Флитвик. Она входила в класс с таким величием, что разговоры тут же стихали, а студенты выпрямляли спины, будто бы её взгляд был способен проникать в души. Гарри сразу понял, что это не тот человек, которого стоит сердить. Её ум, суровость и строгая манера держаться заставляли относиться к ней с уважением.

Когда Когтевран и Слизерин уселись за парты, она начала урок с серьёзной речи:

— Трансфигурация относится к наиболее сложным и опасным видам магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она, оглядывая всех так, будто уже могла предугадать, кто из них устроит первое фиаско. — Тот, кто будет нарушать дисциплину на моих уроках, покинет класс и больше сюда не вернётся. Вы предупреждены. Сегодня — вы будете превращать спичку в иголку…

— Зачем нам превращать спичку в иголку? — хмуро шепнул Драко Гарри. — Это глупо! Я не собираюсь быть швеей…

Пока Гарри пожимал плечами, МакГонагалл взмахнула палочкой, и парта перед её кафедрой внезапно превратилась в сверкающего серебряного дракона. Дракон изогнул шею и оглядел класс блестящими глазами, а затем выдохнул горячий огонь и с очередным взмахом палочки, снова стал обычной партой.

Класс ахнул.

— Мы учимся повелевать материей. И когда-нибудь вы научитесь делать так. Вопросы? — сухо сказала МакГонагалл, поглядев в их сторону, и Драко тут же сделал вид, что сосредоточенно читает учебник.

После этого зрелищного вступления студенты с энтузиазмом взялись за работу. МакГонагалл раздала каждому по спичке и объяснила, как это нужно делать. Однако вскоре стало ясно, что это задание куда сложнее, чем казалось.

— И что это? — уныло произнес Драко, после того как последняя попытка увенчалась тем, что спичка едва заметно потемнела.

— Отлично, теперь это грязная спичка, — подколол его Гарри, у которого спичка превратилась в толстую иголку… только в деревянную. Превратить ее в металл у него пока что не получалось. Но МакГонагал все равно одарила его баллом. У остальных дела были хуже.

Между тем, за соседним столом Теодор Нотт, слизеринец с весьма пессимистичным взглядом на жизнь, бросил всякие попытки. Его спичка не менялась вовсе, несмотря на множество взмахов палочкой. Наконец, в отчаянии он вздохнул, и, посмотрев на результат Гарри шутливо спросил:

— Гарри, может ты ее мне ее превратишь, а я притворюсь, что это я сделал?

— Боюсь, мистер Нотт, это не добавит баллов ни вам, ни Слизерину, — раздался сухой голос профессора, которая, видимо, слышала их разговор даже в дальнем конце аудитории. — Но может их отнять.

— Извините, профессор, это была шутка, — вздохнул Тео, сосредотачиваясь на иголке.

К концу урока только Гермиона смогла добиться результата приблизительно похожего на результат Гарри. Её спичка приобрела серебристый оттенок и даже слегка заострилась. МакГонагалл осмотрела её работу, подняла спичку, чтобы показать классу, и слегка улыбнулась. Это выглядело почти как награда.

Гарри же удалось полностью превратить спичку, и он пытался поменять ее размер, принеся еще один балл в копилку своего факультета. В целом ему трансфигурация понравилась, только вот к самой МакГонагал у него было отношение не столь воодушевленное. Гарри помнил, что именно она внесла свой вклад в то, что он росс у Дурслей. И не мог ей этого забыть.

Все с нетерпением ждали урока Защиты от Темных Искусств. Волнение витало в воздухе, словно грозовая туча, обещая увлекательные открытия. Однако действительность оказалась куда более прозаичной. Преподаватель — высокий, сурового вида мужчина со шрамом, пересекающим правый глаз, представившийся как Деметрий Шарп, — сдержанно и сухо объяснил, что их ждёт на курсе. Вместо демонстраций заклинаний и героических рассказов о сражениях с темными силами, первый урок целиком посвятили технике безопасности и отработке вызова сигнальных искр для оповещения аврората.

«Темные искусства — это не шутка. Любое неправильно принятое решение может стоить вам жизни или чьей-то другой», — глухо произнёс он, и на миг показалось, что его взгляд стал стеклянным, будто он видел что-то, о чём не мог рассказать.

После занятия слухи о новом преподавателе быстро разлетелись. Перед ужином Фред и Джордж, с которыми Шарп случайно пересёкся в коридоре, разоткровенничались.

— Он ведь из аврората, — с заговорщическим видом шепнул Джордж.

— Причём, по слухам, не горел желанием учить нас, — добавил Фред, недовольно морща нос.

— Не то, что Сириус, — грустно заключили они в унисон.

Гарри промолчал, но ощущение пустоты в груди разлилось с новой силой.

— Извини, мы не хотели, — тут же спохватился Джордж… или Фред — Гарри снова не смог их различить.

— Всё нормально, — отозвался он, пытаясь скрыть свои чувства. Он знал, что близнецы не имели в виду ничего плохого. Они не были виноваты ни в том, что произошло с Сириусом, ни в том, что одно лето Гарри провёл в Норе, далеко от его Крестного. А вот отношение к Мистеру и Миссис Уизли было далеко не такое благожелательное, как могло показаться на первый взгляд. Гарри редко что-то забывал.

— Тебе не кажется, что наш дорогой Гарри слишком грустен? — с деланным возмущением обратился один из близнецов к другому.

— Верно, брат мой! Ему срочно нужно сладкое, — подтвердил второй, доставая из кармана крошечную, но явно приметную конфету.

— Не хочешь сливочную тянучку? — с предвкушением предложил один из них, протягивая её Гарри.

Опыт, добытый тяжким путём совместного проживания с этими шутниками, подсказывал, что принимать из их рук что-либо — всё равно что добровольно подписываться на новые приключения.

— Нет, спасибо, — сдержанно отказался Гарри. — Только после вас.

Близнецы переглянулись, словно обсуждая без слов, стоит ли подыграть.

— Не кажется ли вам, мистер Дредд, — начал Джордж.

— Что мы стали слишком очевидными, господин Фродж? — поддержал его Фред.

Они в унисон развернули конфеты и проглотили их. Спустя мгновение их волосы начали переливаться всеми цветами радуги, словно раскалённая радуга разлилась по их головам.

— Радужная тянучка! — объявили они хором с гордостью.

Гарри не смог сдержать улыбку. Эта парочка умудрялась вытащить из него смех даже в самые тяжёлые моменты.

— А сколько держится эффект? — с искренним интересом спросил он.

— Ну… секунд пять? — предположил Фред.

Джордж нахмурился:

— Уже должно было пройти. Сколько ты положил радужных мокриц?

— Две унции… ну, может, три, — замялся Фред.

— Ладно, ребята, — сказал Гарри, едва сдерживая смех. — Я пошёл. Не опаздывайте на ужин…

Он оставил их спорящими о пропорциях ингредиентов, но, уходя, чувствовал, как грусть, поселившаяся внутри, начала немного отступать.

— Слышал про эту «безутешную» вдовушку? — донесся из-за очередного поворота чей-то гогочущий голос.

— Ага, — хохотнул второй. — Жена на один день, вдова на второй. Этому дураку Блэку точно стоило…

Кровь застила глаза красным цветом. Не понимая, что именно он делает, мальчик бросился вперед, выхватывая палочку.

— Вингардиум левиосса! — первое выученное им заклинание получилось настолько мощным, что тело рослого черноволосого парня в когтевранском галстуке с громким хрустом впечатало в стенку.

— Ты что… А-а-а!!! — потянувшийся за палочкой пуффендуец, с воплем схватился за глаза, отмахиваясь палочкой словно хлыстом. Из нее вылетела отталкивающая волна, разрезающая на своем пути воздух и устремившаяся к застывшему на мгновении мальчику.

— Лишь ценность твоих убеждений определяет успех, а не количество сторонников.

— Волдеморт с этим бы не согласился…

— Protego! — перед застывшим на миг Гарри, блеснул серебристый щит, о который разбилась воздушная волна. Он так и продолжал стоять, указывая светящуюся ярким светом волшебную палочку на лицо зажмурившегося старшекурсника.

— Bom…

— Stupefai, — красноватый луч попал в ослепленного пуффендуйца, мгновенно его обездвижив. И только сейчас Гарри повернулся, чтобы увидеть зловещее лицо профессора зельеварения.

— Что здесь происходит?! — голос Снейпа был, как всегда, бесстрастен, но в нем явно прослеживалось тщательно скрытое бешенство. Гарри иногда чувствовал направленные на него эмоции… и его чуть ли не поглотила буря противоречивых чувств, которые краешком выглянули из-за холодной стены разума зельевара.

Он даже не сразу понял, что Снейп обращается к нему.

— Я спросил, что здесь происходит, Поттер! — вкрадчиво продолжил Снейп, не обращая внимание ни на застывшего старшекурсника, ни на потерявшего сознания когтевранца. — И погасите, наконец, люмос.

Он смотрел прямо на Гарри, пытаясь словить его глаза своими, но Гарри перевел взгляд в пол.

— Я не знаю, сэр, — только и мог вымолвить мальчик, который и сам не мог разобраться в собственных действиях. — Ничего.

— Ах ничего… — нахмурился декан Слизерина, переведя взгляд на пострадавшего когтевранца и замершего пуффендуйца, затем махнул палочкой, освобождая того от заклятия. — А что скажете вы, мистер Рикетт?

— Этот первокурсник напал на нас, — произнес парень, все еще часто моргая и потирая глаза. — Он покалечил Бренна, и чуть не выжег мне глаза… у меня завтра игра… да вы сами все видите!

— Вот так, без повода, первокурсник напал на семикурсника когтеврана и шестикурсника с пуффендуя? — иронично произнес Снейп, переведя взгляд на очухавшегося парня.

— Да он сумасшедший! — злобно произнес пострадавший, кривясь и поднимаясь с пола. — Мы просто разговаривали…

— И о чем же вы разговаривали, мистер Дойл? — тут же спросил декан слизерина.

— Это был частный разговор, профессор, — угрюмо произнес тот.

— Все понятно… мистер Рикетт? — посмотрел он на угрюмо молчащего пуффендуйца, но тот только упрямо поджал губы. Закончив сверлить взглядом парня, маг вновь повернулся к Гарри. — Вы ничего не хотите добавить, мистер Поттер?

А Гарри внезапно с обрушившейся на него досадой понял, что именно произошло. Фамилия, которую назвал Снейп была ему знакома. Бреннан Дойл — именно его имя было в письме. А это значит, что разговор этих двух, скорее всего, был не случаен. Но, в любом случае…

— Ничего, профессор, — отозвался он. Что бы ни произошло сейчас, это точно не касалось Снейпа. Он был виноват сам.

— Ясно, — произнес Снейп. — Во всех смыслах безобразная драка в коридоре лишит ваши факультеты тридцати баллов с каждого…

— Тридцать… — потрясенно произнес пуффендуец. — Но он же…

— Вы должны поблагодарить за то, что я, ввиду своей крайней щедрости и гуманности, а также искренней вере в ваше дальнейшее благоразумие, не лишил вас, мистер Рикетт времени на летном поле, а вас, мистер Дойл — возможности подготовиться к экзаменам, — жестко ответил Снейп, прервав робкие возражения. — Или время, проведенное за чисткой котлов более скажется на вашем осознании того факта, что спорить с деканом по части вынесения дисциплинарных наказаний это не самый высокоинтеллектуальный способ усугубить собственное положение?

— Нет.

— Нет, профессор…

— Тогда посетите больничное крыло для осмотра и свободны, — взмахнул рукой Снейп, подгоняя двух явно недовольных учеников к проходу дальше.

Гарри также было попытался пройти, но темная фигура преградила ему проход.

— А вам, мистер Поттер, — бесстрастным тоном произнес Снейп, больше не пытаясь заглянуть ему в глаза. — я бы посоветовал стремиться завести друзей, а не врагов.

— Я учту, сэр, — вежливо ответил Гарри, который не надеялся отделаться так легко… Впрочем, как ни крути, а из-за него факультет лишился как минимум шестидесяти баллов. А между тем он заработал едва ли пятую часть от суммы наказания… Да, получить баллы и вправду оказалось сложнее, чем их потерять. — Могу ли я быть свободен?

— Можете, — после недолгой паузы произнес Снейп, отступив в сторону. — Я не буду уведомлять вашего декана, но не забудьте известить вашего опекуна о произошедшем.

И, не слушая дальше, он двинулся прочь, а сам Гарри, также раздираемый противоречивыми эмоциями поплелся на ужин.

Несмотря на замечание Снейпа, Лиане письмо Гарри так и не написал. Сначала — он просто не хотел разговаривать, а после того случая к обиде на опекуна добавилось еще и нежелание признаваться в собственных ошибках. К тому же, как с не малой частью гордости рассудил мальчик, если этот старшекурсник как-то и планировал воспользоваться ситуацией, спровоцировав Гарри на конфликт — это у него удалось крайне скверно. А свежие новости, как думал парень, Лиана могла узнать и от их старосты.

В любом случае некоторое время он оставался настороже, но после того как какой-то страшной «мести» не последовало, да и в целом о произошедшем, похоже, никто не узнал, жизнь в замке для парня вернулась в привычное русло.

Учеба, исследование замка — домашние работы. Все это съедало время и отвлекало от ненужных размышлений. Гарри все реже возвращался к случившемуся в мыслях, постепенно погружаясь в рутину школьных будней. Правда, хоть он и пытался убедить себя, что все уладилось, где-то глубоко внутри оставалось легкое беспокойство, словно затянувшаяся туча на горизонте, которая никак не решалась пролиться дождем.

Тем временем Хогвартс жил своей насыщенной жизнью. Коридоры замка всегда были полны движения: ученики спешили с урока на урок, обсуждали последние новости, или просто устраивали мелкие шалости. Вот только с новыми друзьями… с этим было сложно, особенно, на факультете воронов.

Гарри одинаково общался со всеми, но как таковую дружбу смог завести только с Энтони Голдстейном. Да и то, по большей части именно благодаря разговорам в большом зале и походах до очередного класса. Правда, после первых пары недель, старосты перестали сопровождать первокурсников и эта ниточка, скрепляющая первый курс вместе также исчезла, так как теперь все добирались своими путями.

В остальном юный когтевранец не мог не замечать, как среди его однокурсников стало популярным уединяться с какой-нибудь интересной книгой, или уходить сразу после занятий в один из клубов. Даже Гермиона, которая по его мнению была более общительной, чем остальные, предпочитала больше проводить время за книгами, чем в живом общении. И в отличие от остальных факультетов, время вместе они проводили не так уж много.

Со студентами из других факультетов же общение было также минимальным. Одни просто смущались внимания со стороны «мальчика-который-выжил», другие, наоборот были слишком навязчивыми и ему самому хотелось покинуть их общество как можно скорее.

С другой стороны, некоторая отстраненность от остальных… это не так уж ему и не подходило. Судя по рассказам Драко, социальное взаимодействие на факультете слизерин вынудило бы его каждый день оправдывать звание «суперзвезды», как и свой статус — в учебе, отношениях со старшекурсниками, старостами и прямо во всем.

Драко говорил об этом с увлечением, описывая радужную картинку, как он стал чуть ли не главой всего первого курса, часто взаимодействуя со старшекурсниками и находясь под покровительством самого декана, мечтая на следующий год получить место в квиддичной команде, что еще больше бы укрепило его авторитет. Он рассказывал это с таким воодушевлением, с изрядной долей хвастовства…, но несмотря на радость за друга, Гарри эта картинка тоже не особенно привлекала.

Как не привлекала его и чересчур большая вовлеченность в жизнь факультета, что царила на пуффендуе.

Сьюзан Боунс, с которой он продолжал сидеть на уроках зельеварения, рассказывала, что у них на факультете старшекурсники часто устраивают совместные чаепития, игры и факультетские соревнования.

На Гриффиндоре же… если честно, для Гарри он был слишком шумным, хотя и не лишенным привлекательности. Единственное, что огорчало мальчика, так это то, что Рон общался с ним только на совместных занятиях, проводя свободное время со своими соседями по комнате. Нет, он, конечно, звал его с ними, и Гарри даже несколько раз приходил в гостиную гриффиндора, становясь там на время главной достопримечательностью…, но игра в плюй-камни или подобные игры не особенно вдохновляла парня, как и излишнее внимание.

Иногда Гарри сам не понимал, чего именно он хочет.

Однако единственная и неоспоримая страсть у мальчика все же была. Магия.

Возможно, она бы не возникла так сильно, если бы Гарри жил у Дурслей. Или если бы в Блэк-Хаусе, как и большинство поступающих в школу членов магических семей, еще перед занятиями ему бы успели наскучить постоянные занятия… Вот только все теоретические занятия, проводимые нанятыми учителями, а также Поллуксом, без возможности применить их на практике, возбудили в мальчике искреннее, неудовлетворенное желание творить магию. Которое в полной мере реализовалось только в Хогвартсе на уроках…, но этого ему было мало.

— Не пойми меня не правильно… Может быть, подождешь хотя бы до второго курса? — спросил Роберт, когда Гарри обратился к нему за советом как попасть в дуэльный клуб. — Прошел только месяц, вы еще даже не стали изучать чары…

— Но Грегори и Винсент вступили в него уже сейчас, разве нет? — спросил Гарри, подумав, что возможно стоило сначала расспросить их.

— Кто? — немного растерялся Роберт.

— Крэбб и Гойл, — подсказал старосте парень.

Да, вступили, — неохотно признал Роберт, почесывая затылок. — Но ты же понимаешь, Гарри, дуэльный клуб — это не просто забава. Там старшекурсники, да и некоторые младшие, способны на серьезные чары. Если не будешь осторожен, можешь легко оказаться в больничном крыле.

Гарри пожал плечами.

— Я понимаю, но это не так важно. Просто на уроках слишком мало… Магии. — искренне посетовал он. — Я просто хочу больше знать и уметь, а в коридорах магия запрещена.

Роберт задумчиво посмотрел на него.

— Дуэльный клуб это немного не то место, чтобы тренироваться… Скорее, это как раз проверка себя, узнать, чего ты стоишь в сражении. На основе побед составляется рейтинг школы, — пояснил он. — Нет, конечно может быть кто-то и покажет тебе пару приемов…, но там есть свои моменты. Впрочем, если ты хочешь просто использовать заклинания, почему бы тебе не использовать пустые классы?

— Мне говорили, что пробовать новые заклинания без присмотра — опасно, — ответил мальчик, которому Лиана категорически не рекомендовала изучать заклинания самостоятельно, хотя бы на первом курсе.

— Это конечно верно, — почесал затылок Роберт, смущенно улыбнувшись. Гарри показалось, что этим правилом старшекурсник точно пренебрегал. — Но дуэльный клуб не лучшая альтернатива… Я бы посоветовал просто немного подождать. Со второго курса у вас начнутся дополнительные занятия, продвинутые кружки по всем предметам, если конечно есть способности… но, судя по всему, у тебя они есть, верно?

— Да, наверное, — произнес Гарри, стремясь скрыть разочарование, затем спросил. — А ты же тоже состоишь в этом клубе?

— Конечно, я вхожу в десятку лучших дуэлянтов школы, — с гордостью ответил Хиллиард, затем смутился. — Но я бы действительно рекомендовал тебе немного подождать. В Хогвартсе и так много всего интересного… ты уже пробовал тот проход, который я показал?

— Да, спасибо, — ответил Гарри, думая о другом. — С ним намного удобнее добираться до гостиной…

— И зачем мы здесь? — с интересом спросил Драко, когда Гарри остановился перед тяжелой дверью, куда сам Драко никогда не заглядывал.

— Увидишь, — многообещающе произнес улыбающийся мальчик, открывая дверь.

Внутри было небольшое помещение, которое явно когда-то было классной комнатой. Составленные в одну кучу парты, какие-то манекены и большая доска явно на это намекали. Правда, некоторые парты явно несли на себе следы неудавшихся зелий. Оплавленные, прожженые, покрашенные изделия и парочка испорченных котлов явно намекали на то, что кто-то здесь что-то варил.

— И что это? — скептически поглядел Драко на захламленную комнату. — Свалка?

— Это наше место, чтобы изучать магию, — торжественно объявил Гарри, благоразумно умолчав, что место подсказали ему близнецы Уизли, иначе Драко бы точно не захотел заниматься тут. — Ну и место, где можно поговорить, сделать уроки… только нужно немного прибраться конечно.

— Тебе не хватает занятий? — хмыкнул Драко. — Если мистер отличник хочет еще больше оценок, то меня все устраивает и так. На каникулах я и так буду заниматься с репетиторами… хватит с меня уроков.

Драко явно не выглядел воодушевленным идеей Гарри. Учеба его интересовала только в той мере, которая позволит ему оставаться на лидирующих позициях. А с этим, благодаря подготовке до школы, у него было все впорядке. Особенно, по зельям.

— А я думал, что тебе будет интересно выяснить, кто из нас… умелее в магии, — подначил его Гарри, которому точно нужен был партнер в изучении новых заклинаний. Чтобы как минимум, в случае чего позвать преподавателей.

— Что, Поттер, старшекурсника с пуффендуя тебе не хватило? — с ухмылкой спросил Драко, скрестив руки на груди и оглядывая комнату. — Спасибо, мне мои глаза еще дороги…

— Откуда ты знаешь? — спросил Гарри, до этого думая, что инцидент в коридоре не ушел дальше.

— У пуффендуя был матч со слизерином, — пожал плечами Драко. — Где они, естественно, с треском продули. Тот парень… Риккет, кажется, недавно проговорился. Без имен, но сложить дважды два я могу. Тебя, кстати, не очень любят на пуффендуе, ты знал?

— У нас есть совместные занятия, я ничего не заметил, — пожал плечами мальчик.

— Ну… не весь факультет конечно, — поправился блондин. — Да и есть негласное правило — не трогать первый курс…, но недоброжелатели у тебя точно есть. Но ты не волнуйся, я рассказал всем, кому нужно — на слизерине у тебя друзей теперь тоже больше…

— Так как на счет испытать силм? Ты ведь сам хотел в Дуэльный клуб, — перебил его когтевранец, подойдя к одному из манекенов и слегка ударив по его деревянной руке, отчего та дернулась, будто живое существо.

Гарри отверулся к окну, чтобы не выдать эмоции.

Драко прищурился, явно не привыкший к такому тону от Гарри.

— И что ты предлагаешь? Стрелять друг в друга заклинаниями, пока кто-то не упадет? — постарался обернуть он в шутку поняв, что сказал что-то не то.

— Нет, — неторопливо ответил Гарри, качая головой и вновь поворачиваясь. Вспышка злости на болтливого Малфоя неожиданно дала ему понимание, что нужно делать, чтобы заинтересовать слизеринца. — Я предлагаю место, где мы не только можем практиковаться. Здесь никто нас не увидит, никто не скажет, что это запрещено, и никто не будет вмешиваться. Мы сами решаем, чему учиться и как. Что делать или не делать. Устанавливать правила. Организовать свой клуб, тайный. Разве это не звучит… заманчиво?

Драко внимательно смотрел на него, не спеша отвечать. Его взгляд задержался на манекенах, старых партах и следах от зелий на полу. Слова Гарри неожиданно пришлись ему по вкусу. Это место и правда могло бы стать полезным… при условии, что здесь не придется только повторять школьные уроки.

— Ладно, Поттер, — произнес он наконец, делая шаг внутрь. — Если ты обещаешь, что это будет интересно, я могу подумать. Но если мы будем зубрить здесь историю магии, я сразу уйду.

Гарри усмехнулся и протянул ему руку.

— Считай это вызовом, Малфой.

Драко коротко пожал руку Гарри, после чего оглядел комнату еще раз.

— Тогда с чего начнем? И, кстати, ты и правда собираешься тут прибираться? Потому что это место явно похоже на свалку.

— Ну… уборка может быть первым нашим соревнованием…

— Ты можешь убить многих, но не изменишь судьбу, маг. Смерть неизбежна.

— Все когда-то умрут.

— Ее тень следует за тобой…

— Я вообще-то не слишком люблю предсказателей, Флоренц. Иди куда шел. © Месть Блэка

До приезда в Хогвартс Гарри и не представлял, что нелюбимая им всю жизнь уборка может быть веселым делом. Тренируясь в полюбившимся ему заклинании левитации, Гарри перемещал разные разбитые предметы, с шумом и треском устраивая с Малфоем шуточные баталии между старыми партами и прочими вещами, которые они решили сложить в дальний угол.

Возможно, стоило трансфигурировать их во что-то или просто уничтожить, но их умения были еще слишком далеки от подобного. А от предложения Драко сжечь эту гору сломанных предметов Гарри благоразумно отказался. Случайно спалить весь замок — это не то, что он бы хотел сделать за первый месяц обучения.

Спустя некоторое время, кабинет стал достаточно чистым местом, где остались только манекены, доска и несколько наиболее презентабельно выглядящих парт и стульев. Но и заняться еще чем-либо они уже не успевали, да и после столь активного колдовства Драко признался, что сильно выдохся.

Сам Гарри тоже устал, хотя и чувствовал, что мог бы при желании продолжить дальше. Ему казалось, что в целом от магии не возможно как-то устать. Вот если бы он таскал все это вручную… Впрочем, как он заметил, многие ребята с разных факультетов после занятий Трансфигурации или Чар жаловались на сильную усталость.

Гарри оставалось лишь пожать плечами. Как истинный когтевранец, он наоборот хотел еще больше занятий, желательно практических, и жалел, что на первом курсе их не так много. Правда в этом стремлении его поддерживала разве что Гермиона…

Вообще, ситуация вокруг школьных дисциплин если подумать выходила странная. Все первые годы в Хогвартсе ученики должны были изучать 7 обязательных предметов: Трансфигурацию, Заклинания, Зельеварение, Историю магии, Защиту от Темных искусств, Астрономию, Травологию.

Помимо них у первокурсников должны были добавиться только Теория магии и Полёты на мётлах Ну и Гермиона, как и другие маглорожденные, уже ходила на Традиции и Этикет волшебного мира, по которым к ее неудовольствию даже не ставили оценки, однако уроки были обязательны для посещения.

Только в конце первого года обучения в Хогвартсе студенты обязаны выбрать как минимум два новых предмета из следующих: Нумерология, Магловедение, Прорицания, Изучение Древних рун или Уход за магическими существами.

Для любителей большей нагрузки, помимо обязательных предметов с разных курсов открывались еще и дополнительные дисциплины: Бытовая магия, Мифология, Каббалистика, Алхимия, Теория магии, и Колдомедицина.

Помимо этого, практически все преподаватели вели дополнительно еще и факультативы по своим предметам, доступные к сожалению Гарри, также лишь со второго курса. Еще была система клубов, но там мальчика интересовал разве что дуэльный клуб. Петь в хоре, или коллекционировать карточки как Рон, он не собирался.

Его интересовала лишь магия. И если ему для того, чтобы ее изучать — нужно создать свой собственный клуб, пусть и пока всего с двумя участниками — почему нет. Обдумав идею уже после своих импульсивных слов, юному магу она нравилась все больше и больше. Подобного клуба, на сколько он знал, не существовало. А если он будет еще и тайный, что в этом плохого?

На следующий день, спустившись в Большой зал, как и остальные Гарри с удивлением узнал, что со вторника начинались полеты на метлах — и первокурсникам факультетов Когтевран и Гриффиндор предстояло учиться летать вместе.

— Великолепно! — произнес Голдстейн, явно радуясь возможности полетать. — Дома я постоянно летал на своем «Чистомете», и мне очень не хватает этого здесь. И почему первокурсникам запрещено привозить собственные метла…

Надо отметить, что Гарри также был несколько воодушевлен предстоящими занятиями. Игры в квиддич в поместье Малфоя были для него настоящим праздником, ведь именно тогда с подаренной Сириусом новенького «Нимбуса» снимали большую часть ограничителей, и он мог разогнаться так, что ветер свистел в ушах, а дух захватывало от скорости…

— И что вы нашли в этом квиддиче? — оторвавшись от прочтения книги, спросила Гермиона. — Все вокруг только о нем и говорят…

— Но это же… квиддич! — удивленно произнес Энтони. — Ты разве не знаешь…

— Нет, я знаю, что это такое, — Гермиона приподняла книгу, чтобы показать обложку. На ней было написано «Квиддич с древности до наших дней». — Я даже взяла книжку, чтобы прочитать про него, но все равно не понимаю, почему вокруг него такой ажиотаж, это же ужасно опасно… А эти правила совсем древность. Словно в «кальчо», до изобретения футбола!

— А что не так с правилами? — спросил Голдстейн.

— Ну, во-первых, мячи, которые пытаются сбить игроков с метел, — начала перечислять Гермиона. — Во-вторых, нет никакого ограничения по времени, в третьих, и самое главное — если кто-то найдет раньше всех один шарик, команда выигрывает, даже если другие забили больше мячей. Это не справедливо!

— Это квиддич! — ответил Голдстейн, отмахнувшись от девушки, явно обидевшись за то, что его любимую игру задели. — Девчонкам не понять.

— Это только потому…

— На самом деле, — вмешался Гарри, который понял, что дело явно идет к ссоре. — Квиддич похож на американский футбол. Тут также хорошая экипировка, а защитные чары помогают от травм. Таймера нет скорее, чтобы не затягивать матчи если победитель очевиден. А снитч — не гарантирует победу. За футбольный матч обычно всего шесть-семь попаданий по воротам. Тут ворот три, за каждое попадание десять очков, оторваться можно очень быстро, если охотники хороши…

Когда он произнес это Гермиона задумалась.

— Ну и еще в квиддиче в отличие от футбола есть разные системы: на вылет, или по сумме баллов, — дополнил обьяснение Майкл Корнер, который сидел напротив. Гарри иногда общался с ним, но парень как будто немного стеснялся. — В Хогвартсе используют именно сумму баллов, и выигрывает команда, набравшая наибольшее количество баллов за весь сезон.

— С этой стороны я не смотрела, — произнесла девочка. — Тогда да, наверное это многое объясняет. В книге этого не было, или я еще просто не дочитала…

— Может быть там и нет, — пожал плечами Голдстейн, который после слов Гермионы бросил обижаться. — Там в основном история и основные правила. Ты спрашивай, если что, я про квиддич могу рассказать все…

Гарри украдкой выдохнул. Он давно заметил, что Гермиона, отстаивая свое мнение, или искренне желая помочь могла ненароком обидеть кого-то и даже не заметить этого. Энтони, наоборот был достаточно чувствителен. Особенно, если это касалось его увлечений или семьи. Иногда Гарри казалось, что он даже слишком хорошо понимает, какие слова нужно сказать, чтобы успокоить или, наоборот, разозлить людей и чувствовал себя немного старше своих товарищей….

— Не думал, что ты знаешь про магловский футбол, — произнес Майкл с удивлением.

— Я некоторое время жил с родственниками моей матери, — произнес Гарри, не делая из этого тайну, правда настроение его немного испортилось. — Они магглы.

— Ясно, — смущенно произнес Майкл. — Извини, я не знал.

— О, я читал об этом в «Пророке»! — произнес Терри. — Отец был очень возмущен первым решением…

— Спасибо, — вежливо ответил мальчик и постарался сменить неприятную тему. — А откуда ты знаешь про футбол, Майкл?

— Мои родители маглорожденные, — пожал плечами черноволосый парень. — Отец до сих пор болеет за Ливерпуль.

Предполетная лихорадка охватила, казалось весь первый курс. Особенно старались те, кто уже когда-то садился на метлы, с удовольствием рассказывая о разных приемах и финтах всем желающим. Особенно в этом преуспел Драко.

На взгляд Гарри он действительно чересчур много говорил о полетах, вплетая в правду собственное бахвальство, сожалея о том, что первокурсников не берут в сборные факультетов, и рассказывал длинные истории о том, где и как он летал на самых разных метлах. Рассказывал и об играх которые проводились в Малфой-мэноре, фигурантом которых был и Гарри, заставляя того чувствовать себя немного неловко от похвальбы его полетными навыками.

Впрочем, рассказывал Драко действительно увлекательно, так что послушать его собиралось достаточно много маглорожденных ребят. Правда истории обычно заканчивались тем, что Малфой с невероятной ловкостью и в самый последний момент умудрялся ускользнуть от магловских вертолетов, что заставляло Гарри сдерживать смех.

Впрочем, Малфой был не единственным, кто рассуждал на эту тему, — послушать Энтони, так тот все свое детство провел на метле. Даже Рон вроде как готов был рассказать любому, кто его выслушает, о том, как он однажды взял старую метлу Чарли и чудом избежал столкновения с дельтапланом.

А вот среди некоторых первокурсников царило нервозное ожидание. Так, Невилл, с которым Гарри стоял в паре на уроках Травологии смущенно признался, что у него в жизни не было метлы, потому что бабушка строго-настрого запрещала ему даже думать о полетах. В глубине души Гарри был с ней полностью согласен — Невилл не выглядел так, словно он был хорош в полетах. Зато в растениях… Гарри не успевал удивляться, как этот скромный и немного рассеянный парень на уроках Травологии преображался в опытного и уверенного в своих действиях мага. Ему даже казалось, что он знает больше, чем Римус Люпин, который иногда присоединялся к обучению парня.

Гермиона Грэйнджер, выросшая в семье маглов, в ожидании предстоящих полетов нервничала не меньше Невилла. Если бы полетам можно было научиться по учебнику, Гермиона бы уже парила в небесах лучше любой птицы, но это было невозможно. Хотя Гермиона, надо отдать ей должное, не могла не предпринять подобной попытки и во вторник за завтраком она утомляла всех сидевших за столом, цитируя советы и подсказки начинающим летать, которые почерпнула из библиотечной книги под названием «История квиддича».

Надо сказать, многие были очень рады, когда лекция Гермионы оборвалась с появлением почты.

С пятницы Гарри не получил ни одного письма, но вот сегодня черный филин, принадлежащий Поллуксу Блэку — аккуратно опустился перед ним на стол, протянув мальчику привязанный к лапке маленький свиток, скрепленный печатью.

— Мордред… — подумал Гарри, несколько нервно разворачивая свиток. Он совсем забыл написать Поллуксу.

Дорогой Гарри,

Прежде чем начну, позволь задать вопрос: ты вообще помнишь, как держать перо? Или, может быть, поступив в Когтевран (что, к слову, до сих пор вызывает у меня немалое изумление), ты решил, что для переписки с бедным стариком Поллуксом теперь слишком умен? Или что теперь, в Хогвартсе, жалящее заклинание тебя не достанет? В любом случае, я рад напомнить тебе о существовании сов, пергамента и пера — чтобы ты вспомнил, как это — писать тем, кто скучает по тебе.

А теперь к делу, из-за которого я всё-таки решил потратить драгоценный пергамент. Лиана хотела написать тебе сама, но она сейчас надо сказать немного занята… так как недавно произошло замечательное событие — рождение малыша Арктуруса.

Если бы ты видел его, Гарри! Это маленький Сириус, только с более серьёзным взглядом, который, боюсь, он унаследовал от матери.

Ты, наверное, спросишь, зачем я тебе это пишу, и ответ прост: ты был для Сириуса как сын. Он верил в тебя, любил тебя. И я знаю, что ты всегда носишь его память в своём сердце. Арктурус — его часть, и я уверен, что он тоже должен стать частью твоей жизни. Лиана сильная женщина, но твое молчание ранит ее сердце, и ей нужна поддержка.

Так что…

— Ай! — вскрикнул Гарри, когда филин, внимательно смотрящий до того на мальчика вдруг чувствительно ущипнул его за руку.

— Наглая птица! — недовольно произнес мальчик, потирая место укуса. — Сейчас я тебя покормлю…

Но филин только посмотрел на него ехидным взглядом и улетел, разбросав стоящие на столе предметы. Не понимая, что на него нашло, Гарри продолжил чтение…

«Так что твоя обида за тот случай сейчас может и подождать. А вообще — ты же сам говорил, что не ребенок, вот и соответствуй поведению взрослого, берущего ответственность за свои поступки. Пока что я вижу избалованного надутого маленького мальчика, у которого отобрали любимую игрушку.

Чтобы ты не забыл написать ответ, Сумрак оставит напоминание. Может быть, это наконец заставит тебя вспомнить о том, что старикам тоже приятно иногда получать ответы.

Твой Поллукс

П.с. Не забывай принимать зелья.

— Что-то случилось? — спросила Гермиона, увидев что Гарри, который практически никогда на ее памяти не показывал негативных эмоций, после письма явно находится в плохом настроении.

— Нет… скорее даже наоборот… — скомканно ответил мальчик, который еще не знал, как относиться к этой новости. Внутри него радость от рождения сына Сириуса столкнулась с неожиданно даже для него самого проявившей себя ревностью…. Хотя… Несомненно он был рад. Да и теперь у Лианы был ребенок и наверняка она не станет его так опекать, контролируя каждое его действие.

Привыкший к отсутствию внимания от Дурслей, скорее дружескому отношению Сириуса и практически полной свободой у Уизли, Гарри всячески избегал опеки и контроля со стороны его нынешнего опекуна. Признаться честно, иногда делал что-то специально в пику ей. Как, например, его попытка сбежать из Блэк-Хауса из-за конфискации полюбившейся ему мантии-невидимки, приведшая как к обретению нового друга, так и еще более печальному запрету на посещение дома Малфоев до начала учебного года.

С другой стороны…

— Наоборот, радостное, — искренне улыбнулся мальчик, отогнав от себя несвойственные ему мысли, подумав, что он и в правду, как и сказал Поллукс, ведет себя слишком по-детски. Также Гарри решил наконец написать письмо с извинениями. Сразу же после занятий…

В три тридцать Гарри и другие первокурсники Гриффиндора и Когтеврана торопливым шагом подходили к площадке, где обучали полетам. День был солнечным и ясным, дул легкий ветерок, и трава шуршала под ногами. Ученики дружным строем спускались с холма, направляясь к ровной поляне, которая находилась как можно дальше от Запретного леса, мрачно покачивающего верхушками деревьев.

— Что это, Невилл? — Гарри увидел в руках идущего мальчика небольшой стеклянный шар. Казалось, что шар был заполнен белым дымом. Невилл постоянно крутил его в руках.

— Это напоминалка, — пояснил Невилл. — Бабушка прислала. Она знает, что я постоянно обо всем забываю, а этот шар подсказывает, что ты что-то забыл сделать. Вот смотри — надо взять его в руку, крепко сжать и, если он покраснеет…

Лицо Невилла вытянулось — шар в его руке внезапно окрасился в ярко-красный цвет.

— Ну вот… — растерянно произнес Невилл, продолжив рассматривать теперь уже красный шар.

— И зачем она тогда? Я думал это вредноскоп, — фыркнул идущий рядом Рон, заставив Невила погрустнеть еще больше.

— Ну… так ты хотя бы знаешь, что что-то забыл, — поддержал парня Гарри.

Преподаватель была уже там — мадам Хуч вела у первокурсников основы полета, а также являлась распорядителем в школьных матчах по квиддичу. У нее были короткие седые волосы и желтые глаза, как у ястреба. Рядом с ней в ряд лежал на траве спортивный инвентарь в виде метел. Около пятидесяти, как и количество ребят в обеих группах.

Гарри вспомнил, как ребята постарше жаловались на школьные метлы, уверяя, что некоторые из них начинают вибрировать, если на них подняться слишком высоко, а некоторые всегда забирают влево. Да и в целом нелицеприятно отзывались о школьном инвентаре, расхваливая преимущества своих моделей.

Но, так как первокурсникам привозить собственные метла было запрещено, учиться приходилось именно на них.

— Ну и чего вы ждете?! — спросила она громки, отрывистым голосом. — Каждый встает напротив метлы — давайте, пошевеливайтесь.

Гарри посмотрел на метлу, напротив которой оказался. Она была довольно старой, и несколько ее прутьев торчали в разные стороны.

Рядом с ним с каким-то затаенным страхом посмотрел на свою метлу.

— Она мне не нравится, — произнес он тихо, побледнев, но Гарри услышал и предложил поменяться с ним метлами. Сириус когда-то говорил ему, что если сильно бояться метлы — то садиться на нее нельзя, так как чары управления будут работать неправильно.

Гарри пришел к выводу, что, возможно, метлы ведут себя, как лошади, — они чувствуют, кто их боится, и не подчиняются этому человеку.

— Спасибо! — с облегчением перешел Невилл на место Гарри. Он явно до сих пор волновался, но уже явно меньше.

— Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Хуч, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!»

— ВВЕРХ! — крикнули ребята вразнобой.

— Метла Гарри, пусть и неохотно, прыгнула ему в руку, но большинству других учеников повезло куда меньше. У Невилла метла немного подлетела и опустилась вниз, а у Гермионы почему-то покатилась по земле. Но больше всех не повезло Рону. Его метла подлетела черенком вверх, и, пытаясь как профессиональные спортсмены ее эффектно поймать тот промахнулся и она попала ему в лоб.

— Дурацкая метла, — Рон практически полностью покраснел, услышав сдавленные смешки.

Впрочем, после нескольких попыток спортивный инвентарь оказался в руке у каждого. Затем мадам Трюк показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с нее в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно они держат свои метлы.

В целом, как знал Гарри — свалиться с метлы можно было только намеренно. Чары на метлах фиксировали ездока в своеобразном «седле». Правда на спортивных метлах их можно было выключить, чтобы они не мешали игрокам для исполнения разных трюков.

Вот только когда он сел на метлу, ощущения в ней разительно отличались от того, что он испытывал на «Нимбусе». Метла вела себя странно. Чтобы удержаться на ней, парню приходилось прилагать значительные усилия.

— А теперь, когда я дуну в свой свисток, вы с силой оттолкнетесь от земли, — произнесла мадам Хуч. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперед. Итак, по моему свистку — три, два…

Приготовившись взлететь, Гарри вдруг осознал, что его ноги уже оторвались от земли. Попытавшись опустить ее обратно, Гарри неожиданно взмыл вверх на внушительной скорости прежде, чем мадам Хуч поднесла свисток к губам.

— Вернись, Поттер! — крикнула преподаватель, но мальчик стремительно летел вверх — он напоминал пробку, вылетевшую из бутылки. Его мотало из стороны в сторону. Чары, держащие его в удобном седле вдруг рассыпались, и он едва не упал. Практически потеряв контроль над метлой, Гарри завертело в воздухе, он поневоле сделал мертвую петлю, изо всех сил держал древко в руках, стараясь не свалиться вниз.

На поляне что-то кричала Роланда Хуч, выхватив палочку и посылая в его сторону заклятия. Но попасть в такую подвижную мишень было практически нереально, и оставшиеся на земле ребята с ужасом глядели, как темная точка с огромной скоростью уносится в сторону Запретного леса.

И только бледный как мел Невилл смотрел на древко собственной метлы и практически беззвучно шептал:

— Мы ведь поменялись… просто поменялись метлами…

— Ты говоришь на языке змей, Гарри, — ответил Дамблдор спокойно, — потому что на нем говорит Волан-де-Морт — единственный оставшийся потомок Салазара Слизерина. Если не ошибаюсь, он нечаянно вложил в тебя толику своих сил — в ту ночь, когда наградил этим шрамом. Уверен, сам он этого не хотел. (с) Гарри Поттер

Гарри чувствовал, как его уносит всё дальше от поляны, как свистит в ушах встречный ветер, а метла упрямо не слушается его попыток выровняться. Он мчался над вершинами деревьев, дальше и дальше, в самую глубь Запретного леса. Сердце бешено колотилось в груди, ладони вспотели, но разжать пальцы, даже, чтобы поправить соскользнувшие чуть ниже руки, было страшно.

Метла неслась вниз, крутилась в воздухе, и теперь Гарри мог различить между кронами деревьев узкие, извилистые тропы, тёмные пятна оврагов и зловещие тени, шевелящиеся внизу. Лес становился всё темнее, а воздух — гуще. Сверху клубился не слишком густой, но заметный туман, постепенно сгущавшийся по мере углубления в чащу.

Какие-то сбои в чарах метлы начали становиться очевиднее: она то резко теряла высоту, срывая листья с верхушек деревьев, то вновь взмывала вверх, едва не вышвыривая его из седла. Но она всё так же упрямо летела дальше и дальше от замка, словно ведомая невидимой силой. Впереди стремительно приближался высокий холм, поросший густым кустарником.

Гарри сглотнул, понимая, что у него всего один шанс: прыгнуть. Стукнувшее в голову безумное решение казалось единственным выходом. Если он промедлит, то окажется слишком далеко в глубине леса, где никто не сможет его найти.

Он задержал дыхание и заставил себя дождаться нужного момента. Когда метла пронеслась над кустами, Гарри разжал пальцы. В тот же миг мир взорвался болью, сухим треском ломаемых веток и оглушающим гулом крови в ушах.

Он тяжело приземлился в плотный куст ежевики, больно ударившись локтями и боком. Острая боль пронзила ладони — они были исцарапаны шипами. Гарри вздрогнул, когда что-то тонкое и хлёсткое зацепило его за скулу.

Вскрикнув от неожиданности, он выкарабкался из колючего плена и опустился на землю, жадно вдыхая воздух. Грудь ходила ходуном, сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть наружу.

Метла, не заметив потери седока, искря и вихляя исчезла в глубине леса.

Вокруг стояла зловещая тишина. Лес был не просто тёмным — он поглощал свет. Высокие деревья сплетались ветвями, сквозь которые пробивалось всего несколько бледных лучей солнца. Воздух был сырой, пропитанный запахом гнили и сырости. Где-то далеко ухнула сова, нарушая пугающую тишину.

Гарри огляделся, не в силах сдержать сто отчаянья.

«Как теперь выбраться?»

Он нерешительно вытащил палочку и, вспомнив урок по Защите от Тёмных Искусств, направил её вверх. Из кончика вырвался сноп ярких искр. Гарри задержал дыхание и замер в ожидании. Однако… ничего. Ни ответного огонька, ни крика преподавателя, ни шума приближающихся шагов. Никто не пришёл — ни мадам Хуч, ни МакГонагалл, ни директор. Никого.

Он стиснул зубы, подавляя растущее чувство паники. Наверное, было глупо надеяться, что его найдут так быстро. Оставаться на одном месте было, пожалуй, самым разумным решением. Если его ищут, а его обязательно ищут — он должен быть максимально заметным. А попробовать добраться до Хогвартса самому… Гарри даже не понимал, в какой стороне находится замок. Правда и сидеть в одиночестве в этом мрачном, зловещем месте…

Спустя некоторое время после очередного снопа искр вдалеке раздался волчий вой, а также чей-то громкий рев. Гарри похолодел, замирая на месте и стискивая в руках волшебную палочку.

Вой повторился. Уже чуть ближе. Волки… или что-то еще, что он не знал.

Мальчик оглянулся, в поисках укрытия. Он знал, что волки не лазают по деревьям, однако на этом холме, помимо кустарника, не было ни одного большого дерева. Теперь, ситуация кардинально поменялась. Что-то подсказывало ему, что оставаться на открытом месте — не лучшая идея. Тогда мальчик решил спуститься вниз, туда, где погруженные в мрак стояли высокие темные деревья. Может быть, он найдёт безопасное место, на которое можно забраться.

Он с трудом спустился с крутого холма, шагнул в чащу, и тут же темнота окутала его со всех сторон. Вытянув перед собой палочку, когтевранец пробормотал:

— Люмос.

Кончик палочки вспыхнул мягким светом, отбрасывая дрожащие тени на искривлённые корни и сучья. Лес казался древним, живым, его толстые деревья словно двигались, дышали, наблюдали за ним. Гарри заметил несколько тёмных коконов, свисающих с ветвей. Его передёрнуло.

Затем раздался сухой, мерзкий шорох — словно сотни тонких лапок заскользили по земле. Гарри замер.

И вдруг что-то коснулось его спины. Он вздрогнул, резко обернулся — и едва не вскрикнул. По его мантии полз паук, размером с кулак. Он смахнул его и, не думая, раздавил каблуком.

Треск хрупкого панциря разнёсся в ночи.

— Мерзость… — Гарри скривился. Он не любил пауков. По началу — боялся, но потом привык и просто не любил. Когда его запирали в чулане, эти маленькие мохнатые членистоногие иногда норовили залезть на спящего мальчика и один раз он проснулся с пауком в волосах.

— Кш-ш-ш… — раздался шорох за пределами освещенного круга, где-то сзади. Гарри быстро обернулся, выхватывая светом палочки большую тень. И тут, будто по сигналу, из-за ближайшего векового дуба, осторожно ступая по прелым листьям вылезло нечто тёмное и огромное. От волнения, палочка Гарри засияла еще сильнее, освещая нерешительно отступившего от этого света паука.

Вот только к нему присоединился еще один, чуть больше. Затем ещё один. Ещё. Не успел он оглянуться, как вокруг испуганного парня создалось медленно сужающееся кольцо огромных мохнатых существ разных форм и размеров. Их глаза зловеще поблёскивали в лучах его палочки, хелицеры нервно дёргались, издавая жуткий, скрежещущий звук.

Гарри медленно попятился, не отводя взгляда от приближающихся тварей, дрожащими пальцами сжимая палочку. Что-то ему подсказывало, что искры ему точно не помогут…

Один из пауков, самый большой среди собравшихся, поднялся на тонких лапах и щёлкнул жвалами.

— Мясо… — раздался скрипучий, едва узнаваемый голос.

Гарри сглотнул.

— Отлично, они ещё и разговаривают, — пробормотал он, облизывая пересохшие губы. — Послушайте… не ешьте меня, пожалуйста!

Но пауки, обступившие парня явно не слишком обращали внимания на слова добычи. Они обступили испуганного мальчика, словно бы привыкая к свету, и вдруг, словно по команде развернулись в другую сторону, шевеля жвалами…

— Спасибо… — произнес мальчик, подумав, что его слова все-таки были услышаны и тут, как-то очень близко раздался мощный рёв.

Громоподобный, низкий, сотрясающий воздух радостный рёв, от которого содрогнулся весь лес. Деревья задрожали, листья посыпались с ветвей. Гарри резко затормозил, едва не врезавшись в поваленное бревно.

— Г-Р-А-А-ааа!!! — Из-за кустов вывалилось нечто огромное. Тролль.

Это было массивное, кажущееся грубым и неуклюжим существо, ростом чуть более четырёх метров. В глазах мальчика оно выглядело еще больше, за счёт своей громоздкой, мускулистой фигуры. Кожа его была серовато-зелёной, покрытой грубыми наростами и бородавками. Голова непропорционально маленькая по сравнению с огромным телом, а череп словно врос в могучие плечи.

Лоб низкий и покатый, придающий существу тупое и невыразительное выражение лица. Глаза маленькие, глубоко посаженные, почти свинцового цвета, без блеска интеллекта, но с дикой, инстинктивной жестокостью и голодом.

Тролль, подслеповато щурясь в свете палочки, уставился на пауков, затем оскалился, поднял огромную дубину и довольно быстро обрушил её с глухим ударом вниз. Один из пауков взвизгнул и с хрустом оказался размазанным по земле. Тролль с радостью нагнулся, в один миг закидывая огромного паука в свой не менее огромный рот.

— Кшь-шьяя — большие пауки зашипели, набрасываясь на гиганта и пытаясь вонзить свои жала в его прочную и твердую шкуру.

Дальше Гарри просто не видел. Не став ждать он бросился в бегство, петляя между деревьями и освещая себе путь светом люмоса. Позади раздалось шипение и громкий стрекот множества лапок, бегущих с разных сторон на более агрессивную добычу. Он слышал, как они цепляются за корни, продвигаясь сквозь чащу, слышал, как листья шуршат под их тяжёлыми телами.

Всё, что он знал — ему нужно было бежать. Пока ещё не стало хуже.

Гарри бежал, не разбирая дороги, перепрыгивая через корни, скользя по влажной земле. Ветви хлестали его по лицу, но он не останавливался. Сердце громко стучало в груди, дыхание сбивалось. Он знал: стоит ему замедлиться — и его догонят либо пауки, либо тролль. Ветви деревьев угрожающе скрипели, окружая его со всех сторон. Лес жил своей не видимой снаружи жизнью, и Гарри чувствовал в нём всего лишь загнанным зверем.

Он бежал так до тех пор, пока мог. К счастью, бегать он умел долго. Этому способствовала устроенная кузеном игра: «Охота на Гарри». Мальчик ненавидел его за это…, но сейчас, от части. Самую капельку — был ему благодарен.

Сбоку послышался резкий, писклявый визг. Он раздался над ухом, заставляя Гарри рефлекторно пригнуться. Маленькое, чёрное создание с трепещущими крыльями пронеслось рядом и взвилось вверх. Оно завизжало, раскрыв крошечную пасть, полную острых зубов.

Докси.

Гарри не успел разглядеть, откуда они взялись, но теперь их была целая стая. Они выныривали из темноты, кружили вокруг, резкими рывками кидаясь к нему. Один впился в рукав его мантии, зубы проскользнули по ткани, чуть не доставая до кожи. Первокурсник замахнулся на него, пытаясь сбить ладонью, но существо ловко увернулось и с гнусным визгом взвилось вверх.

Его пальцы судорожно сжали палочку. Почему его просто не могут оставить в покое…

— Вингардиум Левиосса! — выкрикнул он в панике, направляя палочку на ближайшую Докси.

Тварь дёрнулась в воздухе, повинуясь движению палочкой, и с гулким хрустом влетев в ближайшие дерево. Но остальные лишь на мгновение зависли, а затем с ещё большей яростью бросились на того, кто потревожил их территорию. Гарри сделал несколько шагов назад, отчаянно направляя палочку на следующую цель.

— Левиосса! — крикнул он снова.

Одна из Докси подскочила вверх, беспомощно трепыхаясь в воздухе. Но остальные не остановились. Они налетали на него волнами, кусали за руки, за шею. Гарри вскрикнул, теряя концентрацию. Он размахивал палочкой, стараясь удерживать хотя бы одну из тварей, но их было слишком много.

Его кожа горела, в местах укусов жгло, как от яда. Голова закружилась, страх сковал его. И тут внутри вспыхнуло что-то странное — не мысль, не воспоминание, а будто зов, что-то, что он знал, но не знал откуда. Он стиснул зубы, ощущая усилившуюся в голове боль. Слова слышанного когда-то заклинания сами всплыли в памяти…

— Инсендио! — закричал он, направляя палочку в воздух.

Вспыхнуло яркое пламя. Воздух разрезал пронзительный визг — первая Докси вспыхнула, опадая на землю бездыханным трупиком. Пламя окрасило ночной лес в багровые оттенки, тени закружились, и на мгновение показалось, что сами деревья вспыхнули кровавыми всполохами.

— Инсендио! — почти с ненавистью выкрикнул Гарри снова, и сразу несколько летающих существ превратились в горящий пепел.

Визжащая стая взвилась выше, кружа в безумной панике. Ещё один взмах палочки — вспышка, жар, всполохи огня разорвали темноту. Гарри не остановился. Он снова и снова кидал заклинания в мелькающие силуэты, пока воздух не наполнился запахом гари и едким дымом. Его дыхание было сбивчивым, ноздри раздувались. Он смотрел, как последние Докси, ослеплённые огнём, бросились врассыпную, улетая в ночь.

В груди колотилась злость. Рука, державшая палочку, дрожала. Он и сам не понял, когда неуверенность сменилась решимостью, а страх и боль — глубокой злостью, граничащей с ненавистью.

Он глубоко вдохнул, унимая бешено колотящееся сердце и сжимая в руке магический концентратор, а зеленые глаза сверкнули отчаянной решимостью.

Если ему не помогут другие, он поможет себе сам.

Гарри не знал, как долго находится в этом лесу. Он просто упрямо шел вперед, жалея, что не выучил заклинание определения направления и времени. То, что они изучали в Хогвартсе было интересно…, но оказавшись тут, мальчик понял, что он знает слишком мало. Например, ему сильно хотелось пить, но заклинание Агуаменти школьники изучали только на шестом курсе…

Некоторое время спустя, Гарри набрел на небольшую полянку, где был родничок. Небольшой ключ, бивший прямо из-под земли, на небольшом, покрытом травой пятачке. Это было странно, но местность вокруг родника, разительно отличаясь от окружающего его леса. Небольшая полянка чувствовалась как-то… по-другому. Даже деревья вокруг, казалось, стали светлее. Гарри подошел к роднику чтобы попить воды… затем и вовсе сел, давая отдых напряженным ногам.

Покой был недолгим. Где-то впереди раздался странный звук — тихий, едва уловимый перестук копыт по влажной земле.

Гарри обернулся, вскидывая палочку.

Между деревьями, в сгустившемся тумане, мелькнуло белое сияние. Оно двигалось медленно, осторожно, казалось бы даже не касаясь земли. Гарри замер, невольно задержав дыхание.

Из тени вышел единорог.

Его тонкое тело переливалось в лунном свете, а светящаяся белоснежная грива спадала лёгкими волнами на шею. Раньше мальчику казалось, что единороги похожи на лошадей… Только с рогом на лбу. Но только встретившись с этим светлым созданием, он понял, что картинки из учебников не могут передать всю красоту этого, словно воздушного существа. Глаза существа были тёмные, глубокие, полные чего-то, что Гарри не мог описать. Единорог смотрел прямо на него.

Гарри не шевелился. Он не хотел спугнуть его, но в груди вдруг возникло какое-то неприятное чувство. Снова заболела голова. Единорог продолжал смотреть, а затем медленно сделал шаг назад. И ещё один.

— Привет… — прошептал мальчик. Гарри сделал шаг вперёд. Ему казалось очень важным дотронуться до этого удивительного создания. Но Единорог только смотрел на него странным взглядом, затем развернулся и, не глядя назад, скрылся в чаще.

— Нет, не уходи!!!

Гарри сделал еще пару шагов вперед, но волшебное создание словно бы растворилось в окружающем мраке. И он остался стоять один, посреди темного леса. Ветер зашевелил его волосы. Впервые за всё это время он почувствовал что-то похожее на холод. Изнутри появилась волна разочарования.

Туман окутал поляну, скрывая следы единорога, а его сердце всё ещё билось быстрее от того, что произошло. Он не знал, почему это существо ушло. А он лишь хотел прикоснуться, почувствовать себя здесь не таким одиноким. Может быть это существо могло ему помочь… Казалось, что эта встреча — шанс, который выпадает раз в жизни. Но этот взгляд…

Теперь, после настигшего его разочарования полный молчаливого осуждения, не оставлял Гарри покоя. Полянка, еще мгновение назад наполненная незримой магией, которая так явно витала в воздухе вокруг, теперь казалась просто обычной частью леса.

Гарри продолжал идти через лес, каждый шаг отдавался усталостью в его теле. Туман становился всё гуще, воздух был тяжёлым и влажным, пропитываясь запахом сырой древесины и чего-то ещё… чего-то металлического. Он уже не знал, сколько времени блуждал среди деревьев, но ощущение одиночества становилось всё более гнетущим. А ещё, он явно шёл куда-то не туда.

И вдруг он услышал чей-то странный голос, похожий на шёпот.

— Не сопротивляйс-с-с-я…

Голос был едва уловимый, слабый, словно чей-то хриплый вздох. Затем — болезненный писк, наполненный страхом и болью, прорезал лес. Гарри замер, сердце забилось быстрее. Звук раздавался совсем рядом.

Может быть, это человек, и ему нужна помощь…

Мальчик двинулся на голос, осторожно раздвинул ветки и оказался на небольшой поляне. Там, в полумраке, под одним из деревьев огромной тенью лежал удав.

Но это был не просто удав.

Его тело, толстое и длинное, извивалось кольцами, сжимая свою жертву. Огромная белка, зажатая в этой живой ловушке, всё ещё билась, но с каждым мгновением её движения становились слабее. Её сильные лапки дрожали, силясь вырваться, даже на вид острые когти царапали змеиную кожу, но тщетно. Удав лишь ещё сильнее напрягал свои мышцы, сжимая кольца всё туже. Раздался хруст.

Белка закричала. Это был пронзительный, полный отчаяния писк, от которого у Гарри по спине побежали мурашки.

— Тиш-ш-ш-е… — прошипел удав, медленно сжимая кольца.

Писк превратился в хрип. Лапки белки слабо подёргивались, но уже не пытались сопротивляться.

— С-с-ладкая с-с-слабос-с-сть… — прошептала змея, ещё немного сжав кольца.

И затем — тишина.

Только шелестение сжимающихся колец. Белка уже не дёргалась.

Удав разжал хватку. Безжизненное тело упало на мох. И тут же он начал есть.

Его челюсти раскрылись широко, неестественно, как будто растягиваясь, и обволокли добычу. Гарри не мог оторвать взгляда, наблюдая, как змея, медленно и методично, поглощает белку. Он видел, как кожа змеи подрагивала, будто под ней двигались мышцы, направляя пищу вниз по телу. Это было так страшно, и так… завораживающе.

И только когда удав полностью поглотил добычу, он вдруг замер и поднял голову.

Его глаза — жёлтые, безмятежно-спокойные, безжалостные — встретились с глазами мальчика.

Теперь Гарри понял, чей шёпот он слышал. Это был не человек. Это была змея.

Гарри уже говорил со змеями раньше. Вначале, когда он обнаружил в себе эту способность, он обрадовался, пытаясь расспросить змеек о себе или о том, есть ли другие похожие люди. Или хотя бы просто попробовать поговорить… Вот только обычно змеи были глупыми, их мысли — примитивными. Он понимал их «слова», но в них не было осознанности: «добыча», «тепло», «холодно», «опасность»… и тому подобные обрывки доносились от его «собеседников». Да, по какой-то причине змеи подчинялись его командам, но и только…

Но этот удав… он был другим. Гарри сразу понял это. В его глазах не было пустоты. В них было что-то большее.

— Детеныш-ш-ш… — фыркнул удав, его язык мелькнул в воздухе. Он собирался уползти.

— Ты… понимаешь меня? — спросил Гарри с надеждой. Его голос звучал тише, чем он хотел.

— Говоря-ш-ш-ий… — прошипел удав, остановившись и вновь оборачиваясь к мальчику. — Чувс-с-с-твую твой с-с-с-страх…, но ты не бежиш-ш-ь…

Хоть он и не ответил на его вопрос, но всё же удав его понимал.

— Ты знаешь, где Хогвартс? — нетерпеливо спросил Гарри, сам не замечая, что вместо слов его горло издаёт вибрирующее шипение.

— Хогвартс-с-с… — словно пробуя это слово на языке, произнёс удав. — Я с-с-с-лыш-шал это рань-ш-ше… с-ш-то это?

— Это школа, школа магии! — обрадованно ответил мальчик. — Хогвартс, там я учусь. Большой замок. Много таких же, как и я.

— Яс-с-с-но… — произнёс удав. — Мес-с-сто… где много детеныш-ш-шей…

Он замолчал, обдумывая сказанное.

— Так ты знаешь, где это? — воодушевлённо спросил Гарри, прерывая молчание. — Можешь отвести меня туда?!

Змея смотрела на него долгую секунду, затем склонила голову.

— Да…

❝ — Так, теперь надень вот это.

— Ладно.

— Тебе абсолютно не о чем волноваться.

— Хоть кто-то верит, когда ты говоришь, что можно не волноваться?

— Ну… Моя философия: волнения лишь удваивают страдания. ❞

(с) Фантастические твари и где они обитают

— С-с-с-юда-а, — прошипел змей, проползая под поваленным деревом и Гарри пришлось нагнуться, чтобы последовать вслед за ним.

Они шли так уже несколько минут. Как и подозревал сам первокурсник, он двигался в другом направлении, и если бы не змей, то кто знает, куда он бы смог забрести.

— Ты живешь здесь? — спросил мальчик, устав идти молча. Темный лес угнетал его, он постоянно ждал нового нападения, хотя рядом с такой большой змеей он и чувствовал себя более спокойно.

— Отчас-с-сти, — ответил змей неохотно. Он явно отличался от других змей. Те были совсем не прочь “поболтать” с Гарри, только вот сам он быстро уставал от однообразных диалогов.

— А где ты родился? — все же решил продолжить он говорить. Звук собственного голоса непонятным способом успокаивал.

— Под с-ссемлей.

— Ясно, — Гарри сразу подумал, про то, что змеи роют себе норы. — Наверное там уютно. А я вот не люблю темноту… А ты?

Он ожидал, что змея ответит, но удав только скользил вперед. Его темные кольца сливались с землей. Он, казалось бы, не оставлял ни единого следа на поверхности, в отличие от самого Гарри.

— У меня вот недавно родился брат… ну как, брат, — задумался мальчик, кем же ему приходится сын Сириуса, но запутался во всех родственных связях. — В общем, я его никогда не видел, и… даже не знаю, как к нему относиться… Просто мой крестный умер, а его жена стала моим опекуном, а теперь у нее есть свой ребенок и все так сложно… А у тебя есть братья?

Гарри почему-то было легко разговаривать со змеей. Он делился с только встреченным удавом тем, чем не делился ни с кем, и это не казалось ему чем-то странным. Может быть он даст ему какой-то совет… или хотя бы просто выслушает.

— Отчас-с-сти, — все-таки решил ответить на его вопрос змей, сделав это максимально коротко.

— А как это? — недоуменно спросил Гарри.

— Я их с-с-сьел, — развернувшись к мальчику желтыми глазами с вертикальным зрачком, прошипел удав. — С-с-слабы…

— Кхм-м… Ясно, — неловко ответил Гарри, остановившись, затем вновь поспешил вслед за заскользившим по земле телом, подумав, что спрашивать совета у змеи все-таки было не слишком хорошей идеей.

Гарри шагал за удавом, стараясь не отставать. Змея скользила по лесной подстилке бесшумно, её длинное, толстое тело легко огибало корни и валежник. Иногда она внезапно замирала, поднимала голову и словно прислушивалась к чему-то одному ей ведомому.

Лес вокруг постепенно менялся. Он уже не казался таким мрачным и угрожающим. Сквозь ветви начал по чуть-чуть пробиваться свет, озаряя путь. Здесь было тише, чем в глубине чащи, но от этого тишина не становилась менее гнетущей. Ни зверей, ни птиц — только шелест листвы да еле слышное шуршание змеиного тела по траве, которое иногда и вовсе пропадало.

Внезапно удав остановился, его чешуя приподнялась вдоль позвоночника, образовывая причудливые шипы у головы.

— Нущ-ш-но… подош-ш-шдать… Опассность — прошипел он, слегка покачивая головой.

— Хорошо, — согласился Гарри, с облегчением переводя дух. Он устал, ноги гудели от долгой ходьбы. — А что…

Он собирался спросить, что именно змея почуяла, но в этот момент что-то шмыгнуло у него перед ногами.

Маленькое существо, похожее на утконоса, выбежало прямо перед ними. Его шерсть лоснилась, а лапки ловко перебирали землю. В утиных коготках зверёк сжимал что-то блестящее, а на животе у него была сумка, как у кенгуру

— С — с-сьес-сть… — послышалось со стороны змеи.

Бросок был молниеносным. Гарри не успел даже моргнуть, как удав метнулся вперёд, его пасть раскрылась, обнажая острые загнутые клыки.

Но зверёк оказался быстрее. Он испуганно пискнул, и вдруг оказался совсем далеко от мальчика в панике выронив блестящую вещицу.

Этот маленький утконос, видимо, хотел схватить свою драгоценность и сбежать, но вдруг… застыл. Будто он наткнулся на невидимую стену. Его глаза округлились, он дёрнул лапками, но не мог сдвинуться ни на сантиметр.

— Быс-с-стрый… — недовольно прошипел удав, скользнув вперёд.

Он не стал раздумывать. Просто раскрыл пасть шире, втянул воздух, а затем одним плавным движением втянул зверька внутрь, сомкнув челюсти с влажным хлопком.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Он сглотнул, глядя, как в горле змеи прошла странная выпуклость, медленно двигаясь вниз по длинному гибкому телу.

— Но зачем?! — почти выкрикнул он, не скрывая шока. — Он ведь не сделал ничего плохого!

Удав слегка повёл головой, его желтые глаза чуть сузились.

— С-с-слабый, — прошипел он равнодушно. — С-с-лабос-с-ть — это с-с-мерть.

Сначала Гарри хотел было что-то сказать… Но вдруг понял, что змея была в чем-то права. В этой, звериной логике, которая действовала внутри леса. Но в мире людей…

Гарри задумался, невольно посмотрев на серебристый металл, лежавший в траве. Вещица показалась ему знакомой… Он нагнулся, поднял её и сжал в ладони. Это была. Пуговица, которая казалась ему знакомой

— Это же моя… — ошарашенно произнес мальчик, обнаружив на мантии только оборванные нитки. Он явно ее где-то потерял. А, значит, этот зверек искал именно его?

— Пош-ш-шли… — произнес удав, не обратив внимание на его слова и продолжив движение. — Уже близ-с-с-ско…

Гарри не был уверен, сколько они еще блуждали по лесу. На его взгляд достаточно долго, но между тем они вместе со замеей вышли на высокий холм, где вдалеке уже виднелись высокие шпили замка. Они были действительно далеко, отсюда замок казался чем-то игрушечным.

— Дальш-ше с-с-сам… — змей на секунду остановился, словно раздумывая, затем медленно поскользил в обратном направлении. — Тебя ищ-щут… Безопас-с-сно…

Гарри застывшим взглядом смотрел в спину уползающему удаву. Его длинное массивное тело бесшумно исчезало в подлеске, оставляя после себя лишь лёгкое шуршание травы.

— Стой… но… — Гарри шагнул вперёд, растерянно оглядываясь. — Ты же сказал, что доведёшь меня до Хогвартса!

— Глупый детеныш-ш-ш… с-с-с…

Ему показалось, или удав… рассмеялся? Нет, скорее всего, просто странный звук, похожий на насмешливое шипение. А может, ему уже мерещилось?

Гарри ещё несколько секунд смотрел в ту сторону, где исчезла змея. Он чувствовал себя брошенным. Один среди этого леса, без малейшего понятия, куда идти дальше.

И вдруг…

— ГАРРИ!

Звук был далёкий, но совершенно явный. Чей-то голос, усиленный сонорусом, зовущий его по имени. Гарри резко обернулся, вглядываясь в лес.

— МИСТЕР ПОТТЕР!!!

Это был ещё один голос. И ещё. Несколько человек…

Гарри почувствовал, как сердце подскакивает к горлу. Он вытащил палочку, выпуская вверх сноп искр и сам сорвался с места, побежав туда, откуда доносились крики.

Прошло несколько минут, наполненных отчаянной беготнёй сквозь кусты, пока он, наконец, не наткнулся на также спешащих к нему людей.

Прямо перед ним стояло несколько человек. Среди них выделялся высокий мужчина с немного растрёпанными рыжими волосами и тёплыми, чуть усталыми глазами. Его классический костюм был слегка измят, а в руках он держал потрёпанный кожаный чемодан.

— Профессор Саламандер… — выдохнул Гарри, ошарашенно узнав нового директора Хогвартса.

— Ах, Гарри! — Ньют Саламандер улыбнулся и шагнул к нему, легко кладя руку ему на плечо. — Как же я рад, что ты нашёлся! Мы беспокоились… Ты впорядке? Где ты был?

— Ох… хвала богам! — облегченно выдохнула мадам Хуч, котороя также была здесь.

— Директор Саламандер… — выдохнул Гарри, ошарашенно узнав нового директора Хогвартса.

— Та метла, она унесла меня в лес… — сбивчиво начал рассказывать Гарри. — В начале я стоял на месте и посылал искры, как учили. Но потом волки… и Там были акромантулы, тролль, докси… а я даже не знал чар…

— Ты молодец, Гарри! — произнес Ньют, прерывая сбивчивый рассказ парня. — Мы организовали поисковые бригады. К сожалению, поисковые чары в Лесу сбоят, мы знали только примерное направление, но ты перемещался… Но главное, ты цел и невредим? Все в порядке?

— Кажется, да… — выдохнул он.

— Мы искали тебя больше трёх часов, — продолжил Ньют, внимательно осматривая Гарри, проверяя, цел ли он. — Хорошо, что ты держался.

Мальчик кивнул, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Только сейчас он понял, насколько сильно вымотался: всё тело болело, в горле пересохло, одежда была в грязи и листьях.

— Но как ты вышел сюда… — спросил один из волшебников, стоявших рядом с Ньютом.

Гарри на мгновение замешкался, вспоминая.

— Я… — он замялся, не зная, стоит ли рассказывать про удава. Вряд ли кто-то поверит, что змея вывела его к спасению, да и… стоило ли говорить? В конце концов, она просто ушла, оставив его одного. — Просто шёл, искал выход.

Ньют понимающе кивнул.

— Хороший инстинкт, — заметил он с одобрением. — Но ты был не один. Я отправил несколько своих друзей на поиски.

Гарри вопросительно поднял брови.

— Друзей?

В этот момент из кустов выскочило странное существо, похожее на помесь енота и хорька, с длинным тонким хвостом. Оно подбежало к Ньюту и, подняв мордочку, жалобно пискнуло.

— Ах, да, прости, мой хороший, — улыбнулся Ньют и наклонился, чтобы погладить его по голове. — Он пытался учуять твой запах, но, видимо, ты слишком часто менял направление. Да и этот лес полон других запахов…

Гарри смотрел в изумлении, пока зверёк, получив свою долю внимания, не развернулся и не юркнул обратно в кусты.

— Не только он, — продолжил Ньют, задумчиво поглаживая подбородок. — Я отправил нескольких крылачей прочесать верхушки деревьев, но, кажется, часть из них спугнули водящиеся тут Sciurus alleni. А один маленький упрямец должен был найти тебя по запаху, но…

Он осёкся, будто вспомнив что-то.

— Кстати… Ты не видел Нюхлера? Маленькое такое существо, с носом, похожим на утиный, чёрная шерсть, и…

Гарри почувствовал, как его желудок неприятно сжался.

Он вспомнил это существо — как оно держало блестяшку в лапках, как испуганно пискнуло, как застыло перед тем, как змея…

Нет, он не мог сказать.

— Нет, сэр, я ничего не видел, — быстро ответил он, отрязивая запачканую одежду и стараясь не встречаться с глазами Ньюта. Гарри умел говорить так, чтобы это все было похоже на правду, или переплетать правду с вымыслом. Детство у Дурслей научило его этому… правда сейчас делать это было неприятно.

Директор рассеянно посмотрел на него, но потом только слегка пожал плечами, улыбнувшись парню.

— Странно… — пробормотал он. — Я был уверен, что именно Тайтус найдёт тебя, ведь у него была твоя пуговица…

Из его слегка приоткрытого чемодана донёсся возмущённый писк.

Гарри опустил взгляд и увидел, как что-то мохнатое и круглое с маленькими лапками попыталось улизнуть в заросли, но длинный бледный хвост вдруг схватил его за пушистый бок и втянул обратно внутрь.

— Ох, нет-нет-нет, Пикетт, не сейчас, — вздохнул Ньют, наклоняясь к чемодану.

Гарри с удивлением смотрел, как директор ловким движением защёлкнул замок, но не успел он выпрямиться, как крышка снова дёрнулась, и оттуда с тихим возмущённым шипением показался длинный язык.

— Фуф-фуф-фуф, мой хороший, тебе тоже туда нельзя, — мягко проговорил мужчина, чуть постучав по чемодану.

— У вас там кто-то есть? — не сдержавшись, спросил Гарри.

— Мм? — Ньют приподнял бровь, потом улыбнулся. — Да, мои друзья. Немного взбудоражены из-за поисков. Не все еще вернулись…

Гарри не знал, что и сказать. Ещё бы — живой чемодан, полный зверей!

— Так вот, о Тайтусе… — продолжил он, застёгивая пряжку на ремне. — Ты уверен, что ничего не видел? Он маленький, с чёрной шерстью, любит побрякушки…

В этот момент из чемодана донёсся приглушённый звук — что-то явно металлическое громко звякнуло, словно кто-то случайно уронил целую горсть монет.

Гарри сглотнул, вспоминая, как тот зверёк держал в лапках блестящую вещицу.

— Нет, сэр, — повторил он, принимая терпеливый, светящийся интересом взгляд директор. — Ничего.

— Ну что ж, видимо он немного заплутал в незнакомом месте… — мужчина добродушно улыбнулся. — Но что это я, нам пора идти. Все очень ждут тебя в Хогвартсе… да и обследование у миссис Помфри тебе не повредит. — Ньют послал сигнал палочкой

Из чемодана вдруг раздался ещё один звук — на этот раз громкое урчание, будто кто-то очень голодный перевернулся на другой бок.

Ньют быстро поджал губы, постучал костяшками пальцев по крышке и негромко пробормотал:

— Подождёшь, дома покормлю…

Гарри только потрясённо моргнул.

Ньют Саламандер действительно был самым странным директором Хогвартса, которого он когда-либо видел. Но все это было не важно. Главное, он наконец выбрался…

Возвращение в Хогвартс прошло на удивление быстро и спокойно. Директор лично сопроводил его до больничного крыла, сделав это так, что никто даже не заметил. По пути Гарри выслушал длинные неловкие извинения мадам Хуч, с которой сам директор общался подчеркнуто вежливо, но сам парень чувствовал, что тот не слишком доволен результатами ее работы.

Мадам Помфри, едва увидев его потрёпанный вид, всплеснула руками и решительно заявила, что он не выйдет отсюда, пока не будет полностью здоров. Огромное количество разных диагностических чар выявили со слов школьной медсестры сильное физическое истощение. Царапины от Докси были ей также обработаны щиплющей мазью. Сытный ужин, как и сменную одежду, принесли ему прямо в больничную палату.

Ну а после того, как мальчик поел, несколько выпитых зелий легко сомкнули его глаза, унося первокурсника в мир снов, где вновь и вновь вспыхивал багровый свет его же заклинания, отражённый в множестве насекомых глаз. Он чувствовал на коже призрачное касание паучьих лап, слышал удаляющийся перестук копыт и… снова ощущал, как лес дышит вокруг него. Как будто он всё ещё там. Лес в его сне казался ему необычайно огромным и полным жизни… затем, сон прервался на ласковую темноту. Зелье сна без сновидений все-таки начало свою работу.

Гарри провёл ночь в больничном крыле, но на следующее утро, он проснулся на удивление полный сил и энергии, и все же выбрался из-под бдительного ока медсестры, направившись в Большой Зал. Но стоило ему ступить на мраморный пол, как он понял, что кое-что всё-таки последовало за ним из чащи: его история.

Разговоры мгновенно стихли. Десятки пар глаз обернулись к нему, кто-то толкнул соседа локтем, кто-то зашептался, а кто-то даже вслух выдохнул:

— Хоу-хоу… — жалобно булькнул последний снеговик, растекаясь лужицей перед сапогами девушки, волосы которой уже были темнее черного.

— Зря ты так, — покачала головой Кьяра.

— Да это всего лишь жалкий снеговик, — отмахнулась от нее Нимфадора, торжествующе взглянув на поверженного врага. И собралась было сказать что-то еще, как среди деревьев, прямо рядом с ними послышались тяжелые шаги.

— ХОУ-ХОУ-ХОУ! (с)Месть Блэка

«Занятия по полётам временно отменяются», — гласила табличка, висевшая в общем зале. Вокруг неё уже собралась толпа недовольных студентов, оживлённо обсуждавших новость.

— Как это — отменяются?!

"Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать страх, плохо, когда мы позволяем ему управлять нами".

С утра Гарри вошёл в Большой зал, ожидая очередного волны внимания в свой адрес. С того момента, как слухи о его приключении в Запретном лесу разошлись по школе, не было дня, чтобы кто-то не попытался выведать у него подробности. Но сегодня что-то было иначе.

Ученики не толпились вокруг него с расспросами, не исподтишка перешёптывались, а сосредоточенно читали объявление, которое висело в центре доски факультетских новостей. Даже преподаватели за своим столом выглядели необычно серьёзными.

Гарри подступил ближе, пробежался взглядом по аккуратно выведенным строчкам:

«Профессор Хуч покинула пост преподавателя полётов. Она продолжит судейство матчей по квиддичу. Новым инструктором по полетам и тренером школьных команд назначен Гордон Хортон.»

Гарри нахмурился. Гордон Хортон… Имя было ему знакомо. Точно! Вратарь «Пушек Педдл». Рон, который был фанатом этой команды, все уши прожжужал ему о каждом из игроков. Вроде бы тот был известный своими впечатляющими сейвами, но не слишком удачной карьерой. Ходили слухи, что он ушёл из профессионального квиддича после серии травм.

Но следующее объявление привлекло внимание куда сильнее.

«Совет попечителей при поддержке Семьи Блэк пожертвовали школе новый комплект метел ‘Комета’, зачарованных для повышенной безопасности.»

По залу уже ходили оживлённые обсуждения.

— Да они шикарные! — взволнованно воскликнул один из старшекурсников. — Говорят, с тройной защитой от падений!

— Куда уж лучше старых «чистометов», — восторженно заявила кто-то из Пуффендуя.

— Но что с мадам Хуч? Почему её уволили? — возмущённо спросил Эрни Макмиллан, оборачиваясь к друзьям.

— Очевидно, из-за истории с метлой Поттера, — со значением проговорил кто-то из когтевранцев.

Гарри сжал зубы. Он чувствовал на себе взгляды. Некоторые были любопытными, другие — осуждающими.

— Всё из-за него! — пробормотал кто-то из младшекурсников. — Из-за него у нас не было занятий!

— Зато теперь метлы новые, — пожал плечами один из грифиндорцев.

— Да, но что за несправедливость? Хуч ведь не виновата, что у Поттера что-то случилось с метлой! — воскликнула девочка.

— Если бы не это, ты бы продолжала носиться на старом драндулете, а теперь будете летать как профессионалы! — хмыкнул Флинт из Слизерина.

— Вообще, странно, что именно семья Блэк… — начал было кто-то, но осёкся, взглянув на Гарри.

Гарри шумно выдохнул и уселся за стол, стараясь игнорировать пересуды.

— По крайней мере, квиддич вернётся, — негромко заметил Драко, усаживаясь рядом до начала завтрака. — Думаешь, этот Хортон хоть чего-то стоит?

— Надеюсь, что да, — пробормотал Гарри.

Он не знал, как относиться ко всему этому. Одна его часть радовалась новым метлам, ведь безопасность действительно была важна. Но другая… Он не хотел, чтобы кто-то потерял работу из-за него. А то, что это было именно из-за него, он не сомневался.

Гарри бросил взгляд на учительский стол, где профессор Саламандер что-то объяснял Макгонагалл. Ему вдруг захотелось поговорить с ним. Потому что в этой истории он чувствовал, что увольнение Хуч было не совсем справедливым. К тому же его мнения даже не спросили, он уже давно простил эту женщину. По крайней мере, она пыталась его поймать.

Гарри постепенно привыкал к жизни в Хогвартсе. Дни наполнялись занятиями, домашними заданиями и исследованиями заклинаний. Он быстро освоился с расписанием и начал разбираться в тонкостях предметов, особенно преуспевая в Чарах и Защите от Тёмных искусств. Любая новая тема захватывала его, но магия всегда оставалась загадкой, требующей терпения и практики.

Он часто зарабатывал факультету баллы, то правильно отвечая на вопросы преподавателей, то демонстрируя успехи в практике. Его особенно хвалил профессор Флитвик, восхищённый быстротой Гарри в освоении заклинаний. Даже Трансфигурация, которая сперва давалась ему с трудом, стала проще благодаря методичному подходу и постоянным тренировкам.

Также начались матчи по квиддичу. В свободное время он ходил то на один, то на другой. В отличие от большинства студентов, Гарри не болел за конкретную команду, ему было интересно наблюдать за самой игрой — изучать стратегии, запоминать движения ловцов и охотников. На следующий год он планировал попробовать себя в качестве и того и другого, как и Драко.

Кстати говоря, отношение к увольнению Хуч быстро сменилось. Конечно же не у всех, но новый инструктор, Гордон Хортон, оказался харизматичным и требовательным, а обновлённые метлы «Комета» делали занятия ещё более захватывающими. Некоторые из игроков также брали эти метлы на игры.

Отношения с Поллуксом и Лианой вроде бы налаживались. Первые письма были неловкими, но с каждой новой строкой общение становилось проще. Он поздравил Лиану с рождением сына, извинился за своё поведение в прошлом и, к его удивлению, получил тёплый ответ.

Еще Гарри размышлял о том, чтобы пригласить Невилла в их клуб. В последнее время они стали чаще общаться, и он видел, что у Лонгботтома было больше потенциала, чем многие думали. Ему просто не хватало уверенности в себе. Рон же… он был под вопросом. Мальчик сомневался, что тот сможет долго хранить тайну. Но мысль о приглашении хоть кого-то откладывалась на потом — впереди был Хэллоуин.

Этот день всегда был особенным для Хогвартса. Повсюду парили тыквы с весёлыми мордами, светились свечи, а воздух наполнялся ароматами праздничных угощений. Но на самом деле, для Гарри Хэллоуин никогда не был радостным праздником.

В этот день он чувствовал себя чужим среди всеобщего веселья. Ученики праздновали не только Хэллоуин, но и дату падения Волдеморта. В этом было что-то неправильное — для самого Гарри это был день, когда он потерял родителей.

Но об этом, казалось бы никто не задумывался. Поутихшая популярность, получив новый толчок из-за памятной даты, вновь сконцентрировала возле парня внимание учеников. Когда на роскошном ужине в Большом зале с утра некоторые ученики поднимали тост «За Мальчика-Который-Выжил!», он ощущал себя крайне неловко. Ему не хотелось внимания, не хотелось улыбаться в ответ на восхищённые взгляды. Так что сразу после ужина он отправился в их «тайное место», намереваясь побыть в стороне от любых взглядов.

Гарри свернул в коридор, ведущий к их тайному кабинету, и сразу почувствовал что-то неладное. Дверь, которую они всегда тщательно закрывали, в том числе на запирающее заклинание, была приоткрыта. В груди неприятно кольнуло предчувствие, и он ускорил шаг.

Когда он вошёл, его встретил хаос. Парты перевёрнуты, книги разбросаны, пергаменты валялись на полу в измятых комках. Чернильницы разбиты, их содержимое растеклось по каменным плитам тёмными лужицами. Парты были сломаны и их вещи. В воздухе витал едва уловимый запах разлитого зелья.

Но хуже всего было то, что среди этого беспорядка все еще стоял человек, с поднятой палочкой.

Высокий старшекурсник, светловолосый, с надменным выражением лица, как будто это был не погром, а обыденное дело. Бреннан Дойл — когтевранец из старших курсов.

Сейчас же он выглядел удивлённым. Гарри помнил их предыдущую встречу, и сразу же выхватил палочку.

— А ты шустрый, Поттер, — усмехнулся он, качнув головой. — Не ожидал, что ты придёшь…

Гарри сжал кулаки.

— Ты это сделал?

— А кто же ещё? — хмыкнул Дойл, с ленцой прислоняясь к одной из перевёрнутых парт. — Знаешь, Поттер, ты многим мешаешь, как оказалось. Хотя и не так многим, как хотелось бы…

— Чем? — спросил Гарри, чувствуя, как внутри поднимается злость. — Чем я кому-то мешаю?!

— Да всем, — скривился Дойл, не вдаваясь в подробности. — Не думал, что ты придешь сюда так быстро…, но это к лучшему, верно? Так послание дойдет сильнее. Впрочем, вряд ли ты вспомнишь наш разговор…

И в следующую секунду он взмахнул палочкой, направляя заклинание прямо в Гарри.

Гарри едва успел среагировать, когда первое заклинание Дойла со свистом пронеслось в воздухе, ударившись в стену позади него и рассыпавшись ослепительными искрами. В комнате пахло озоном и жжёной бумагой — одна из перевёрнутых книг на полу начала тлеть от магического воздействия.

— Протего! — выкрикнул Гарри, вскидывая палочку.

Прозрачный барьер мелькнул перед ним, принимая на себя вторую атаку, но сила удара отозвалась в пальцах, и щит дрогнул. Дойл, заметив это, усмехнулся и направил на него новое заклинание.

— Депримо!

Воздух задрожал, и пол под Гарри разлетелся в трещинах, выбросив каменные обломки. Он с трудом удержался на ногах, перескакивая через расколовшийся участок, сердце колотилось в рёбрах, а кончики пальцев покалывало от прилива магии.

— Вингардиум Левиосса!

Гарри подхватил ближайший стул и метнул его в Дойла. Старшекурсник лениво взмахнул палочкой, отбросив предмет в сторону. Он не выглядел обеспокоенным — скорее, забавленным.

— Ты не так уж плох, для первокурсника, — с усмешкой заметил он. — Но давай посмотрим, сколько ты ещё выдержишь.

Гарри почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок, но не дал себе замешкаться.

— Инцендио!

С кончика палочки вырвалось пламя, обжигающий жар пронёсся по комнате, освещая стены пляшущими тенями. Дойл же беззаботно отмахнулся от огня, заставляя его погаснуть прежде, чем он успел коснуться чего-то важного.

— Жалкое зрелище, — протянул он.

Гарри попытался вновь поднять палочку, но не успел.

— Экспеллиармус!

Сила заклинания ударила его в руку, вырывая палочку из пальцев. Она пролетела по воздуху и приземлилась… правда не в ладонь Дойла, который этого ожидал, а просто отлетела в стороны. На ее рукояти вспыхнули руны.

— Вот и всё, Поттер.

Гарри дышал тяжело, чувствуя, как в груди пульсирует разгорячённая магия, но без палочки он не мог её направить. Он пытался придумать, что делать дальше, но тут Дойл решил перейти к следующему этапу «урока».

— Давай немного развлечёмся, — усмехнулся он, и в его голосе сквозило что-то наигранное, почти ленивое, словно он выполнял не слишком желанную, но обязательную работу.

— Серпенсортия!

Из кончика палочки вырвалась змея — длинная, чёрная, с блестящей кожей, похожая на каплю тёмной воды. Она с шипением скользнула по полу, поднимая голову, её узкие глаза зловеще сверкнули в слабом свете.

Гарри застыл. В воздухе повисло странное напряжение. Змея двигалась медленно, но в ней чувствовалась хищная сосредоточенность.

Гарри услышал голос. Тихий, шипящий, проникающий в сознание.

«Напасть? Укусить?»

— Да, — прошипел он, неосознанно переходя на змеиный язык. — Атакуй его…

Дойл нахмурился, заметив, как Гарри заговорил.

— Что ты…

Но он не успел договорить. Змея развернулась и резко метнулась вперёд.

— Ч-что?!

Дойл не успел увернуться. Острая боль пронзила его руку, и он вскрикнул, отшатнувшись. Укус! Он ударил змею палочкой, заставляя её разлететься кровавыми брызгами, но было поздно — место укуса уже начинало алеть, а по венам разливался жар.

— Как ты… — выдохнул он, взглянув на Гарри с новой, более настороженной злостью. — Черт…

Он сделал шаг вперед, но его ноги внезапно подкосились.

Гарри молчал, сердце бешено колотилось. Он видел страх в глазах старшекурсника. Дойл этого, возможно, и не осознавал, но Гарри чувствовал — змея не просто напала. Она его ослушалась.

Гарри стоял неподвижно, ощущая, как внутри всё клокочет. Дойл судорожно схватился за руку, где змея оставила глубокий след своих ядовитых клыков. Он побледнел, лицо покрылось испариной, а дыхание стало прерывистым.

— П-по-моги… — прохрипел он, но голос его сорвался на сдавленный стон. Он пытался что-то делать с раной заклинаниями, но ничего не выходило.

Гарри глубоко вдохнул, он осторожно отошел в сторону. Ладонь потянулась к палочке — его палочке, которую Дойл выбил у него из руки.

— Экспеллиармус!

Заклинание ударило с силой, на которую он даже не рассчитывал. Дойла отбросило к стене, палочка вылетела из его руки, а Гарри рефлекторно поймал её, снова чувствуя знакомое тепло магии, которое струилось из древесины.

Дойл рухнул на пол, судорожно хватая воздух. Его губы начали синеть, руки слабо царапали каменные плиты, как будто он пытался за что-то зацепиться, хоть за что-нибудь.

Гарри застыл.

Он не знал, что делать. Яд змеи наверняка был опасным, и видимо быстродействующим. Старшекурсник точно не мог справиться сам. Если действовать, то нужно было действовать быстро. Может быть Безоар. Где-то в комнате был безоар.

Гарри побежал в угол, где были разбросаны ингредиенты для зельеварения. Безоар, на сччастье, оказался там, где он его видел в последний раз. Пальцы сжали гладкий камень. Достаточно просто бросить его Дойлу в рот, и тот наверняка поможет. От органических ядов, кроме как самых сильных, он точно должен помочь. Или хотя бы уменьшить симптомы…

«Но…, а что, если нет?»

Уже спешащий к старшекурснику Гарри вдруг замедлил шаг.

«Что, если он ничего не сделает?»

Этот ублюдок напал первым. Разгромил их комнату. Хотел проучить его. А теперь задыхается, скрючившись у его ног, потому что сам же выпустил змею.

Никто не узнает.

Мысль пронеслась в голове, оставляя за собой пугающую ясность. Заклинание выпущено из палочки самого Бреннана. Свидетелей нет. Мог ли сам старшекурсник не справиться с призванной змеей и остаться здесь, в этом зале? Всё останется между ними.

Он заслужил это.

И всё же… Гарри вдруг почувствовал, как в груди вспыхнуло странное, тошнотворное ощущение. Что-то неправильное.

Его мысли метались в голове как сумасшедшие. Это ведь комната их клуба. Если Дойла найдут здесь, без сознания или хуже… Подозрения всё равно падут на него. Или на других ребят из клуба. К тому же, он ушел с ужина раньше всех. У него нет алиби…

Гарри сжал зубы, прежде чем рывком опустился на колени рядом с Дойлом.

— Открой рот, — бросил он жёстко.

Дойл слабо дёрнулся, будто не понимая, но Гарри не стал ждать — он разжал его губы, сунул туда безоар и заставил проглотить.

Прошло несколько долгих мгновений. Затем Дойл закашлялся, жадно вдыхая воздух. Цвет его лица начал приходить в норму.

Гарри медленно поднялся, глядя на него сверху вниз.

— Ты мне должен, — произнёс он тихо. Его лицо было непривычно бледным. Взгляд изменился. В голосе послышались несвойственные мальчику интонации. — Ты никому не скажешь обо мне…

Дойл молчал, с ужасом глядя в зеленые глаза мальчика, его грудь судорожно вздымалась.

— Да…

Гарри повернулся и вышел из разгромленной комнаты, оставляя старшекурсника за спиной.

«Никогда не доверяйте тому, что способно мыслить, если вы не знаете, где находится его мозг» (с) Артур Уизли

Гарри ворвался в свою комнату, и его захлестнули противоречивые эмоции. Злость, стыд, страх… и какое-то мрачное удовлетворение.

Он с размаху сел за стол, схватил пергамент и перо, намереваясь написать Поллуксу. Пальцы сжали перо так сильно, что оно чуть не треснуло. Но стоило ему только поднести его к бумаге, как дрожащая рука вывела лишь жирную кляксу, растекшуюся по пергаменту уродливым пятном, похожим на чёрного спрута.

— Откройся! — опять приказал Гарри. На этот раз произнесенных слов никто не услышал. Из уст Гарри вырвалось странное шипение, кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Еще мгновение — умывальник подался вниз, погрузился куда-то и пропал из глаз, открыв разверстый зев широкой трубы, приглашавший начать спуск — вот только куда?

Гарри еще немного посидел у Хагрида, слушая его рассказы. Ему нравился лесник, его немного сконфуженная сбивчивая речь преображалась, стоило завести разговор о волшебных созданиях. Мальчик конечно не разделял его мнение о миловидности и безопасности некоторых, да и тяга Хагрида к паукам ему казалась странной, но все же с ним было достаточно интересно. Да и чай был вкусный, как и печенье, которое он размочил прямо в чашке.

А еще он немного рассказал ему про родителей. Сириус и Римус часто рассказывали Гарри о них, но ему было интересно послушать и с другой стороны.

— Спасибо за чай, Хагрид.

— Да не за что, Гарри, — улыбнулся великан. — Заходи, ежели чего. Всегда рад…

Гарри кивнул, бросил последний взгляд на Клыка, который даже не пошевелился, и вышел.

На улице уже начинало темнеть. В воздухе чувствовался слабый морозец, запах влажной земли и прелой листвы. Вдали над замком вспыхивали первые огоньки.

По дороге Гарри шёл неторопливо, обдумывая всё, что сказал ему Хагрид. О мотоцикле. О родителях. О фестралах… Что-то ему подсказывало, что между тем, что от него сбежал единорог, и тем, что подошел фестрал — была какая-то связь. Правда, пока что он не мог понять, какая именно.

Когда он добрался до главных дверей, сквозь них уже доносился гул голосов — в Большом зале начинался ужин. Гарри, немного встряхнувшись, зашагал быстрее.

— Что произошло? — Гарри едва успел переступить порог, как на него обрушилась какофония шума и буря эмоций.

Большой зал гудел, будто растревоженный улей. Ученики возбуждённо переговаривались, размахивали руками, переглядывались с разными выражениями — от шока до сдержанного веселья. Но больше всех явно возмущался стол Пуффендуя.

Игроки их квиддичной команды выглядели особенно раздражёнными, а еще какими-то встрепанными. Они негромко, но яростно обсуждали что-то между собой, бросая недовольные взгляды то на когтевранцев, то на слизеринцев. Самому Гарри также досталась пара подозрительных взглядов.

В отличие от них стол Слизерина буквально лучился удовольствием. Малфой и остальные ученики самодовольно ухмылялись, перешёптываясь, а некоторые слизеринцы откровенно потешались, наблюдая за напряжёнными пуффендуйцами.

— Да так, Гарри, — странно взглянул на него Майкл Корнер. — Я думал, ты уже в курсе…

— В курсе чего? — раздражённо спросил Гарри, не любивший загадок, когда они касались его лично.

Гермиона, сидевшая неподалёку, вздохнула и повернулась к нему:

— Кто-то устроил розыгрыш пуффендуйской команде. В их раздевалке что-то взорвалось, и… по слухам, половина команды долго отдирала пух.

Гарри моргнул.

— В каком смысле — пух?

— В самом прямом, — невозмутимо пояснила Гермиона. — Внутри сработала какая-то ловушка с клеем и пухом. Они, кстати, ещё и проиграли матч, так что…

— Пух, говоришь… — Гарри фыркнул. — Звучит, как проделки Фреда и Джорджа.

— Ну… — Гермиона замялась, бросив на него оценивающий взгляд.

— Что? — нахмурился он.

— Вообще-то многие думают, что это был ты.

Гарри чуть не уронил ложку в суп.

— Это ещё с чего?

— Почти вся школа была на матче, а ты ушёл раньше, — пояснила она. — Да и механизм был магловский. Вот и…

— Да я же сказал, что мне нужно было просто отправить письмо! — возмутился Гарри. — Да и зачем мне это делать?

— Ну не знаю, — пожал плечами Энтони. — У тебя же вроде как был конфликт с тем старшекурсником из Пуффендуя. В любом случае, вышло смешно, жаль я не видел…

Гарри недоверчиво посмотрел на него. Ему казалась довольно очевидной мысль, что он бы не стал подставлять себя вот так. Это наверняка были близнецы, или…

Тут его взгляд зацепился за макушку Малфоя, который сидел за слизеринским столом и едва взглянув в его сторону, вдруг начал с преувеличенным усердием ковырять вилкой что-то в блюде, избегая взгляда.

Вот, значит, кто это устроил.

Гарри стиснул зубы. Первая мысль была — сдать Малфоя прямо сейчас. Но потом он передумал. Не то чтобы он сильно заботился о репутации Драко, но это было бы… бесполезно, если так посудить. Он уже начал понимать, как работает общественное мнение.

— Только вот это был не я, — отрезал Гарри. — Я вообще после башни у Хагрида чай пил. Он может подтвердить.

— Да мы тебе верим, — поспешил успокоить его Терри. — Только ты вот им это объясни.

Он незаметно кивнул в сторону пуффендуйского стола, откуда на Гарри хмуро смотрело несколько старшекурсников, явно обдумывая, стоит ли связываться с первокурсником по такому поводу, или нет.

— И ты, Бут… — пробормотал Гарри, вздохнув. Ну вот, прекрасно. Только ему проблем не хватало.

На слеующий день, за завтраком Гарри только успел дотянуться до кувшина с тыквенным соком, как рядом с ним приземлились Фред и Джордж, сияя, как два Нимбуса 2001.

— Ладно, Гарри, колись, — заговорщицки начал Фред, ухмыляясь.

— Как ты это провернул? — добавил Джордж, кивая в сторону пуффендуйцев, чей стол всё ещё источал волны негодования. Не все конечно, но многие точно не поняли шутки Малфоя, рассматривая это как унижение после проигрыша.

— Я это не провернул, — с нажимом повторил Гарри.

— Ага, конечно, — понимающе кивнул Фред.

— Просто так ушёл с матча за несколько минут до Великого Пушного Взрыва? — Джордж сделал вид, что вёл записи в невидимой тетради. — Совпадение, детектив Фродж?

— Не думаю, — детектив Дредд.

— Ребята, честно, это не я, — проворчал Гарри.

— Ну, допустим, — протянул Фред. — Тогда скажи хотя бы, как ты это не сделал?

— Или мог бы не сделать?

— Чар там не было точно…

— Я был у Хагрида, если вы так хотите знать, — раздражённо ответил Гарри.

— У Хагрида? — Джордж поднял бровь. — Тогда вопрос снимается.

— Да, если бы Хагрид был в сговоре, команда Пуффендуя сейчас бегала бы по замку с клыками и хвостами, — задумчиво кивнул Фред.

— Ага, и, возможно, в комплекте с лёгкими драконьими крыльями.

— Жаль, хорошая была бы идея, — вздохнул Джордж.

— Но если когда-нибудь захочешь поделиться своими секретами… — начал Фред.

— …то тебе всегда рады в нашем клубе новых Мародеров! — закончил Джордж, подмигнув.

Гарри только закатил глаза, провожая близнецов взглядом. Он ещё не знал, что к концу дня ему захочется сказать Малфою пару «тёплых» слов за этот розыгрыш.

После занятий, Гарри нашёл Малфоя в коридоре куда скоро должны были заявиться и остальные члены клуба. Он наконец решил предоставить то, над чем работал несколько дней. Ну и заодно поговорить с самим Драко… Но тот явно догадывался, о чем пойдет разговор, потому что едва Гарри подошёл ближе, Драко сразу заговорил, даже не дав ему открыть рот:

— Я могу всё объяснить… А вообще, ты сам виноват!

Гарри замер, сузив глаза.

— Я?! — в его голосе прозвучала такая злость, что Малфой слегка отшатнулся, но тут же выпрямился, пытаясь сохранить самоуверенный вид.

— Ну, не то чтобы ты… — Драко неуверенно отвёл взгляд, но тут же вздёрнул подбородок. — Но я же не виноват, что ты ушёл с матча!

Гарри стиснул зубы.

— Ты виноват в том, что вообще это задумал, — произнес он, пытаясь успокоить собственные нервы оклюменцией. — Я же говорил, что не нужно никому мстить.

— А я сказал, что так это не оставлю! — Малфой сверкнул глазами. — Он разгромил наш клуб, а я — их раздевалку. Всё честно.

Гарри тяжело выдохнул, понимая, что переубедить его уже не получится. Если только не рассказать всю правду о Дойле… но этого он точно делать не собирался. Неизбежно возникнет вопрос, как именно он смог победить старшекурсника, а Гарри вообще бы предпочел забыть о том, что произошло.

— Мог бы хотя бы предупредить, — сказал он раздражённо.

— Ты бы стал отговаривать, — пожал плечами Малфой, теперь уже немного виновато. — А вообще, я собирался… но ты в последнее время сам не свой. Ходишь загруженный, собраний нет, с нами почти не общаешься…

Гарри отвёл взгляд.

— Я… сюрприз готовил, — нашёлся он, быстро подбирая подходящий ответ. В целом, он даже был правдивым. Как говорил тот удав: Отчасти.

Драко подозрительно сузил глаза.

— Сюрприз?

— Новое место для собраний, — сказал Гарри.

Малфой приподнял бровь, теперь уже явно заинтригованный.

— Какое? Где?

— Узнаешь, когда все подойдут, — с загадочным видом ответил Гарри, довольный, что смог отвлечь его от неудобной темы.

— Хм… Ладно, — Драко кивнул, но всё же с подозрением посмотрел на него. — Но если там будет такой же бардак, как и в прошлый раз, я убираться не буду!

Гарри закатил глаза.

— О, не волнуйся. Тебе понравится.

Гарри с Драко ждали ещё несколько минут, прежде чем к ним присоединилась запыхавшаяся Гермиона, а следом неспешно подошёл Нотт, выглядевший так, будто совершенно не торопился.

— Ну, наконец-то, — пробормотал Малфой, скрестив руки.

— Я же сказала, что была в библиотеке! — возмутилась Гермиона.

— А я просто не спешил, — лениво добавил Нотт, и Драко только закатил глаза.

Гарри проигнорировал перепалку и, убедившись, что все на месте, сделал шаг вперёд.

— Ладно, слушайте, — он окинул собравшихся серьёзным взглядом. — Я вас здесь собрал не просто так.

Он повернулся и повёл их дальше по коридору, освещённому факелами. Их шаги гулко раздавались под сводами замка, пока он не свернул в небольшой тупик. Упёршись в статую рыцаря, стоявшего на высоком постаменте, Гарри остановился и обернулся к остальным.

— Здесь, — торжественно объявил он, раскинув руки, — наше новое место.

Витражное окно за рыцарем пропускало приглушённый свет из двора Хогвартса, отбрасывая на пол разноцветные узоры. На щите статуи был выгравирован рельефный герб школы, но больше ничего примечательного не наблюдалось.

— Тут? — недоверчиво переспросил Малфой, скептически осматривая тупик.

— Ага, — с хитрой улыбкой подтвердил Гарри.

— Я так понимаю, здесь есть какой-то проход? — подозрительно спросил Нотт, пристально разглядывая рыцаря.

— Именно, — Гарри шагнул вперёд, приложил ладонь к центру щита.

Выгравированная на нём змейка чуть шевельнулась, словно оживая.

— У меня назначена дуэль, — чётко произнёс он.

Статуя бесшумно сдвинулась в сторону, открывая за собой винтовую лестницу, ведущую вниз.

— Тут точно нечего бояться, что кто-то помешает, — начал Гарри рассказывать, спускаясь вниз и совсем не обращая на замешкавшихся друзей. — И ничего зачаровывать не надо, здесь уже есть пароль. На самом деле это раньше был дуэльный зал… я его немного обставил.

Они спустились по лестнице, ступени которой были выточены прямо в камне. Вскоре перед ними открылось просторное помещение с высокими, прочными стенами, испещрёнными рунами. На первый взгляд оно было пустоватым — несколько стульев, небольшой столик. Пара манекенов и две полки для книг. Однако Гарри отлично знал, сколько сил потратил, чтобы привести его в порядок. Пришлось немало побегать с сумкой с расширенным пространством, таская книги, тренировочные манекены, стол и стулья для уюта.

— Ну, как вам? — спросил он, разводя руки в стороны и обернувшись к товарищам.

Ответа не последовало.

Гарри прищурился. Все стояли, ошарашенно уставившись на него с каким-то странным выражением лица.

— Эй, что-то не так?

Малфой приподнял брови, словно не веря своим ушам.

— Гарри, а когда ты собирался сказать? — медленно произнёс он с оттенком благоговения.

— Сказать что? — Гарри нахмурился, чувствуя, что разговор теперь идёт вовсе не о тайном проходе.

— Ты змееуст?! — внезапно выпалил Нотт.

Гарри едва удержался, чтобы не выдать раздражённый вздох. Он и не думал, что перешел на змеиный… на самом деле он вообще не всегда понимал, когда это происходило. И хотел бы оставить это в секрете, как и советовал Сириус. Видимо, та змейка была зачарованной.

— Эм… ну… да? — Он оглядел собравшихся, но по их лицам понял, что ответ их вовсе не удовлетворил.

— Ну да?! — Малфой всплеснул руками. — Ты только что открыл проход, используя змеиный язык!

— Змеиный язык?! — Гермиона смотрела на него с выражением лёгкого удивления, хотя её глаза блестели от любопытства. — Я не слышала о таком…

— Просто способность, — пожал плечами Гарри. — Просто не очень частая.

— Ты всегда это знал? — подозрительно спросил Нотт, скрестив руки.

— Ну, как сказать… — Гарри почесал затылок, пытаясь подобрать слова. — Вообще-то я сначала думал, что все волшебники так могут.

— Ага… все, — поперхнулся Малфой. Затем добавил, с легкой укоризной. — Мог бы и сказать мне. Это же круто!

— Ага, а что мне было говорить? — буркнул Гарри, пожав плечами. — «Привет, я говорю со змеями»? Вы бы не подумали, что это странно?

— Конечно, подумали бы! — выпалил Малфой. — Это уникально!

— Это… наследственная магия, да? — осторожно спросил Нотт.

Гарри нахмурился, понимая, куда тот клонит.

— Если ты намекаешь, что я потомок Салазара Слизерина, то нет, я понятия не имею, откуда это у меня.

Помимо слов Сириуса, Гарри все-таки нашел информацию о змееустах, и практически везде писалось, что в Британии подобная способность была у Слизерина и его потомков.

Нотт и Малфой обменялись взглядами, но ничего не сказали. Гермиона же просто недоуменно смотрела на остальных.

— Теперь становится понятно, почему Тот кого нельзя называть… — задумчиво пробормотал Нотт, оборвав фразу и в помещении повисло напряжённое молчание.

— Ты хочешь сказать, что я похож на Волдеморта? — Гарри резко повернулся к нему, голос стал жёстче.

— Да нет, конечно, — поспешно ответил Тео, вздрогнув, и вскинув руки. — Просто… это редкость, ты должен понимать.

— Я понимаю, — сухо ответил Гарри. — Но раз уж мы все обсудили, давайте вернёмся к главному. Это — наше новое место для собраний. Оно надёжное, скрытое, и здесь можно тренироваться без посторонних глаз.

Он сделал паузу, переводя взгляд с одного лица на другое.

— Если кому-то не нравится, что я змееуст, и это проблема…

Тишина затянулась.

— Да ладно тебе, Гарри, — первым разрядил обстановку Малфой, ухмыльнувшись. — Я так и знал, что ты поступил в Когтевран только, чтобы замаскироваться.

— Это точно, — кивнул Нотт серьезно. — Я бы тоже на Когтевран поступил, но отец не поймет…

— Вообще, я ничего об этом не знаю, но это очень полезная способность, — добавила, Гермиона. — В конце концов, мало ли когда пригодится… правда я не очень понимаю, как можно общаться со змеями. Они же не люди…

— Ну… они на самом деле не так чтобы общаются, — чуть расслабился Гарри. — Просто я понимаю их… намерения что ли. В основном это: еда, бежать, спать…

— Квиддич… — полусерьезно продолжила Гермиона.

— Ха… — прыснул Драко, затем нахмурился. — Эй!

— Мне кажется, что мы раскрыли еще одну редкую способность, — засмеялся Тео. — Способность Гермионы шутить.

Та только смущенно улыбнулась.

— Давайте уже заниматься, — с улыбкой продолжил Гарри. От реакции ребят у него на душе потеплело. Все-таки, его действительно волновало, как они отнесутся к его навыку. Друзей у него было не так много, а их он уже привык считать таковыми.

❝— А если я взмахну палочкой и ничего не произойдет? — поинтересовался Гарри.

— Тогда отбрось палочку в сторону и дай ему кулаком в нос, — посоветовал Рон. ❞ (с) Джоан Роулинг. Гарри Поттер и Философский камень

Жизнь Гарри, казалось, начала вновь налаживаться. Стрессовый метод, который он опробовал, посетив матч, дал свои результаты: отгородиться от чувств окружающих стало легче. Тянущее, неприятное ощущение, поселившееся в душе после инцидента со старшекурсником, постепенно рассеялось, и он предпочитал не вспоминать о том, какие чуждые эмоции и мысли захлестнули его в тот момент.

У него были друзья, учеба, а также продолжившиеся собрания их клуба. История с розыгрышем сборной Пуффендуя, казалось, тоже окончательно сошла на нет. Так что у Гарри не было поводов для беспокойства… по крайней мере, до того момента, пока на уроке зельеварения его не настиг довольно неприятный разговор.

— Гарри, тебе нужно кое-что знать, — вдруг прошептала Сьюзан Боунс, аккуратно нарезая корень златоцвета для зелья.

Это было странно. Снейп не особенно привечал разговоры на своих уроках, а Сьюзан всегда строго следовала правилам. Так что…

— Что именно? — тихо спросил Гарри, украдкой посматривая на песочные часы. Через минуту ему нужно было добавить унцию корня мандрагоры в основу для бодроперцового зелья. В связи с похолоданием Снейп слегка изменил программу, и теперь они варили зелье от простуды. При этом профессор пообещал, что неправильно приготовленный вариант придется испытать на себе. Впрочем, образцы, которые он одобрит, можно было забрать с собой.

Сьюзан оглянулась на соседей, словно проверяя, не слушает ли их кто-нибудь ещё, затем еще больше понизила голос:

— Я… хм… на самом деле, я не должна была этого говорить…, но будь осторожен сегодня…

— Эм-м… хорошо, — отозвался Гарри, сбитый с толку всей этой таинственностью. — А не скажешь, почему?

— Я точно не знаю, но наши парни что-то замышляют против тебя. Они думают, что ты причастен к той… ну, к той шутке.

Гарри тяжело выдохнул. Ему уже порядком надоело это обсуждать.

— Но это не я, — устало сказал он. — Я же говорил…

— Знаю, — быстро проговорила Сьюзан. — Моя тётя всегда говорит, что нельзя винить человека, если его вина не доказана. Но многие старшекурсники уверены, что это ты. И наши мальчики тоже…

Гарри стиснул зубы, стараясь унять негативные эмоции. Он уже устал повторять одно и то же, но, похоже, некоторым пуффендуйцам было недостаточно просто слов.

— Ладно, спасибо, что предупредила, — так же тихо ответил он, опуская унцию корня мандрагоры в зелье. Оно зашипело и сменило цвет с бледно-жёлтого на насыщенно-оранжевый.

Сьюзан кивнула, но, судя по тому, как она кусала губу, ей явно хотелось сказать что-то ещё. Впрочем, прежде чем она успела заговорить, над классом разнеслось зловещее:

— Вы добавили ингредиент на тридцать секунд позже, чем следовало, Поттер.

Гарри поднял взгляд и встретился с ледяным взором Снейпа, который уже склонился над его котлом. Он даже не слышал, как тот подошел.

— Да, извините, профессор, — разочарованно проговорил он, бросая взгляд на часы. Это действительно была его ошибка.

— Мне не нужны извинения Поттер, мне нужны идеальные зелья! Два балла с Когтеврана.

Гарри стиснул зубы, но промолчал. Спорить с Снейпом — себе дороже. Впрочем, он попытался исправить ситуацию, уменьшив нагрев. Саманта как-то говорила ему, что уменьшив температуру можно растянуть во времени распад ингредиента. Все-равно оно испорчено, так что можно было и попробовать…

Сьюзан бросила на него виноватый взгляд, словно это она была причиной снятых баллов.

— Хотя… — вдруг произнёс Снейп, задумчиво смотря на действия мальчика. — Ещё не всё потеряно. Уменьшить температуру — интересное решение. Посмотрим, что из него выйдет.

С этими словами, он вернулся к проверке остальных котлов. Некоторые Пуффендуйцы, злорадно смотрящие на Гарри тут же перевели взгляды в свои котлы.

— Я не хотела, чтобы ты из-за меня отвлёкся, — прошептала девочка.

— Всё нормально, — махнул рукой Гарри, пытаясь что-то сделать с результатом. — Давай все-таки попробуем добавить златоцвет…

Через несколько минут борьбы за результат цвет зелья выровнялся, стал прозрачным и приобрёл лёгкое голубоватое свечение — признак качественного результата.

— Х-мм, на удивление, сработало, — пробормотал Гарри, который и сам не думал, что получится.

Снейп, который проверял работы, смерил его задумчивым взглядом.

— Десять баллов Когтевран и Пуффендуй. В следующий раз — не отвлекайтесь, Поттер, — сухо бросил он, но, как показалось Гарри, в голосе профессора мелькнула тень удовлетворения.

А вот день, похоже, только набирал обороты. Если пуффендуйцы действительно что-то задумали, ему стоило быть начеку. Пока что ему не приходило в голову, что могли придумать Пуффендуйцы. Почему-то у Гарри в голове не соотносились обычно дружелюбные представители барсучьего факультета и подлость… может быть какой-то розыгрыш, или что-то другое…

— … и предлагаю тебе принести извинения перед нашим факультетом, — произнёс он чётко и отрепетированно, хотя Гарри заметил, как тот нервно сжал кулаки.

На секунду Гарри опешил. Обед в Большом зале обещал быть спокойным. Гарри только что сел за стол, предвкушая возможность наконец-то поесть, как перед ним неожиданно вырос парень в пуффендуйской форме. Высокий для своего возраста, с короткими чёрными волосами и напряжённым выражением лица, он смотрел прямо на Гарри, явно собираясь сказать что-то важное.

Когда этот незнакомый мальчик с пуффендуя, которого, как он понял, звали Маркес Трумэн, подошёл к их столу, он ожидал чего угодно — ещё одной волны недовольных взглядов, может быть, даже язвительных комментариев. Но чтобы вот так, открыто требовать с него извинений?

— Я уже говорил раньше и говорю сейчас, — твёрдо ответил он, выпрямляясь. — Это был не я.

— Тогда, в отсутствии извинений, за оскорбление нашего факультета, я вызываю тебя на дуэль, — произнёс Маркес, словно заранее готовился к такому ответу.

— Что?! — Гарри моргнул, думая, что ослышался.

— Моим секундантом будет Эрнест Макмиллан, — с видимой уверенностью продолжил Трумэн. — Назови своего.

Гарри не сразу нашёлся, что сказать. Конечно, он читал про дуэли, даже изучал дуэльный кодекс, но одно дело — теория, а другое — когда тебя вызывают на поединок прямо перед едой.

— Я могу быть твоим секундантом, — вдруг подал голос Энтони Голдстейн, сидевший рядом. Он смотрел на Маркеса с лёгкой неприязнью, будто бы уже был с ним знаком до.

— Да, спасибо… — благодарно кивнул ему Гарри. Вообще-то, его первой мыслью было попросить Малфоя, но, зная его вспыльчивый характер, Гарри не был уверен, что это хорошая идея. К тому же, раз Тони сам предложил, было бы невежливо отказывать. — Энтони Голдстейн.

— Ясно, — коротко кивнул Трумэн, словно подтверждая что-то для себя. — Мой секундант свяжется с твоим для обсуждения условий дуэли.

Сказав это, он развернулся и ушёл, оставив за столом Когтеврана напряжённую тишину, которая тут же сменилась волной обсуждения. Маркес сделал это публично, и точно не понижал голос. И, судя по быстро нарастающему шуму, новость уже начала распространяться.

— Ты это слышал?! Гарри Поттера вызвали на дуэль!

— Что, правда?!

— Второкурсник первокурсника… он вообще понимает, что делает?

Ещё через минуту о дуэли знал весь Большой зал. Головы поворачивались к столу Когтеврана, ученики перешёптывались, кто-то даже вставал, чтобы лучше рассмотреть Гарри.

— Ничего себе! — восхищённо воскликнул Джастин, наклоняясь ближе. — Настоящая дуэль! Это круто!

— Но дуэли запрещены в Хогвартсе, — напомнила Гермиона, явно обеспокоенная всей этой ситуацией.

— Не запрещены, — покачал головой Голдстейн. — Просто не поощряются. В уставе Хогвартса четко прописан запрет на дуэли до смерти, но и там есть исключения…

Энтони начал объяснять Гермионе тонкости, о которых точно не было написано в учебнике. Сам Гарри о них знал. Поллукс постарался рассказать обо всем, что нужно было знать… Вот только сам Гарри не хотел ни с кем сражаться.

Он огляделся, увидел, как Маркес Трумэн вернулся за стол Пуффендуя, с гордостью принимая похлопывания по спине от своих друзей. Пуффендуйцы смотрели на Гарри с открытым вызовом, а кое-кто даже с триумфом, будто дуэль уже состоялась и закончилась в их пользу. Особенно старался их староста, насмешливо смотря на стол Когтеврана.

— Скажи, Гарри, когда мне согласовать время и место, — продолжил Энтони, не обращая внимания на общий ажиотаж. — Или ты можешь не принять вызов… Так как ты вызванная сторона, а Маркес со второго курса…

— Да, я знаю, Тони, спасибо, — ответил Гарри, потирая висок. — Нет, я не откажусь.

Несмотря на то, что такая возможность была, Гарри точно не планировал отказываться от вызова. Даже проигрыш был более предпочтителен. Репутация в волшебном мире стоила очень дорого, об этом, благодаря Поллуксу он знал точно. Но вот вся эта ситуация… Гарри, как он правдиво ответил Снэйпу, старался завести друзей, а не врагов.

Вот только как оказалось, первых завести гораздо легче…

— Странно, — прокомментировал Майкл Корнер, крутя в пальцах вилку. — Надо же, чтобы второкурсник вызывал первокурсника…

— Они просто хотят, чтобы Гарри публично признал вину, — нахмурилась Гермиона. — Даже если это не он!

— Ну, будет повод доказать, что он действительно не он, — пожал плечами Джастин. — Впрочем, если Трумэн не полный идиот, он это и сам понимает.

— Он не полный идиот, — хмыкнул Голдстейн. — Правда не очень приятный парень.

Гарри посмотрел на него с вопросом.

— Ты его знаешь?

— Не его, а его брата, — пояснил Энтони. — Маркес — младший брат Габриэля Трумэна, старосты Пуффендуя. Но главное не это…

— А что? — спросил Гарри.

— А то, что Габриэль Трумэн — один из лучших дуэлянтов Хогвартса. В первой пятёрке, если точнее, на сколько я знаю.

За столом повисла тишина.

— Думаешь, он учил брата? — спросила Гермиона.

— Было бы странно, если нет, — кивнул Голдстейн.

Гарри вздохнул ещё раз, но уже более сосредоточенно. Ладно. Ничего страшного. В целом, он и сам собирался вступить в дуэльный клуб, так что можно было считать это просто проверкой его навыков. Не зря ведь он так много тренировался…

— Ты собираешься как-то готовиться? — спросил Майкл.

— Например?

— Ну, потренироваться, — пожал плечами тот. — Учебные предметы это одно, а дуэль это наверное совсем другое…

— Да, пожалуй, не помешает, — весело хмыкнул Гарри.

— Я могу тебе помочь с подготовкой, если нужно, — предложил Голдстейн.

Гарри оценил его жест, но помощь ему, наверное, была не нужна.

— Спасибо, я думаю, что готов, — ответил он. Странно, но особого волнения он не испытывал. Все-таки, он довольно много тренировался… Но все равно подготовиться следовало серьезно. Особенно, учитывая информацию от Голдстейна.

— Ставлю галеон на Поттера, — с азартом произнес один из старшекурсников, услышав ответ Гарри. — Мы будем болеть за тебя, Гарри! Покажи этим пуффендуйцам, что значит факультет воронов!

— Я постараюсь, — вежливо улыбнулся Гарри, понимая, что у него теперь точно прибавилось проблем.

Гарри вздохнул, поправляя лямку сумки на плече. Когда он остался один, мысли, смываемые чужими эмоциями начали одолевать его с новой силой. В последнее время он слишком часто становился объектом всеобщего обсуждения. В начале просто из-за своей фамилии. Затем — тот случай с метлой и преподавателем. То его обвиняли в розыгрыше сборной Пуффендуя, то в шутке после их проигрыша на официальном матче, теперь вот — дуэль. Казалось, стоило ему немного расслабиться, как происходило что-то новое, что неизменно превращало его в центр внимания.

И это, мягко говоря, раздражало.

Гарри никогда не стремился к популярности. Напротив, ему больше нравилось оставаться в тени, заниматься своими делами, учиться, исследовать тайные проходы Хогвартса… Но, как оказалось, судьба была другого мнения.

Однако, если быть совсем честным, в глубине души ему это даже немного нравилось. Особенно сейчас, когда многие когтевранцы и слизеринцы высказывали ему поддержку. Одни уважительно похлопывали его по плечу, другие давали советы по дуэлям, а кто-то просто восхищённо смотрел на него, обсуждая предстоящую встречу.

Проблема была в том, что Гарри сомневался, что второкурсник вызвал бы его, не сомневаясь в успехе. И сейчас он планировал максимально подготовиться к будущей дуэли, которая должна была пройти на выходных.

Он вышел из очередного коридора и увидел перед входом в их «тайную» комнату знакомую фигуру.

— Наконец-то, Поттер, — Драко сложил руки на груди и смотрел на него с выражением лёгкого раздражения. — Ты специально шёл так медленно, чтобы избежать разговора?

— О чём ты? — приподнял бровь Гарри.

— О том, что ты назначил секундантом Голдстейна, — фыркнул Малфой, скрестив руки на груди.

— Ага, и знаешь почему? — усмехнулся Гарри, сложив руки на груди в ответ. — Это наказание за то, что ты не предупредил меня о твоей «шутке», из-за которой всё и началось.

Драко открыл рот, потом закрыл.

— Ох, брось, Поттер, откуда я знал, что это дойдёт до дуэли?

— Может, и не знал, но предупредить мог.

— И долго ты будешь теперь это вспоминать? — картинно изогнул бровь Малфой. — Я не думал, что ты настолько злопамятен.

— Долго, — хмыкнул Гарри, который на самом деле не столько винил Драко, сколько хотел его поддеть. — В следующий раз, будешь умнее. Разве хитрость и ум не черты вашего факультета?

Драко на секунду задумался, а потом, закатив глаза, махнул рукой.

— Ладно, может, ты и прав. Но всё равно, Голдстейн?

— Да. Он знает кодекс, ведёт себя спокойно и не собирается бросаться на противника с кулаками из-за проигрыша…

— Будто я бы так сделал?! — возмутился Малфой.

— Хочешь, напомню тебе случай с Флинтом? — усмехнулся Гарри. — Матч по квиддичу, упущенный снитч…

Драко нахмурился, и тут же сменил тему:

— Ладно, забудем. Я хотел сказать тебе кое-что, что ты можешь не знать.

— Что ещё? — насторожился Гарри.

— Ты в курсе, что Маркес Трумэн — брат Габриэля Трумэна?

— Да, Голдстейн уже сказал.

— Тогда ты знаешь, что он староста Пуффендуя?

— Да, и что он один из лучших дуэлянтов в Хогвартсе.

— Отлично, уже все рассказали, — криво усмехнулся Драко. — Но есть ещё кое-что.

— Например?

— Трумэны — молодой, но амбициозный род. Их не было среди старых чистокровных фамилий, но за последние десятилетия они начали набирать влияние. Их много, они умные, и им важно утвердить свою позицию в волшебном сообществе. Они кстати, вроде бы с Голдстейнами имели какие-то дела, но что-то там не заладилось.

— И ты думаешь, Маркес специально вызвал меня, чтобы… что?

— Чтобы доказать, что Трумэны не просто «ещё один род», а семья, с которой стоит считаться. И если его брат входит в пятёрку лучших дуэлянтов, можешь не сомневаться — он научил младшего кое-чему.

Гарри кивнул.

— Спасибо, Драко. Я буду иметь это в виду.

— Видишь, я всегда говорю полезные вещи, — самодовольно произнёс Малфой. — И раз уж ты меня не назначил секундантом, то хотя бы скажи, когда и где всё это будет. Я хочу посмотреть.

— Ладно, Драко. Я скажу.

— И ещё одно.

— Что?

— Если Трумэн тебя уделает, я буду смеяться.

— Спасибо за поддержку, — фыркнул Гарри. — Ну, что? Заходим? Или будем тут ещё стоять?

— Да, давай шипи уже, — с интересом замер Малфой. Несмотря на то, что он и сам мог открыть проход, ему почему-то нравилось, когда Гарри использовал свою способность. Он, конечно, говорил, что хочет сам выучить пару слов на змеином языке… Но почему-то Гарри в это не верилось. Скорее в то, что Малфой так и не бросил свою идею с тем, что в родственниках у Гарри затесался кто-то по линии Слизерина.

— Ладно, — Гарри усмехнулся и открыл дверь в клубную комнату.

❝ Страх перед именем только усиливает страх перед тем, кто его носит. ❞

(с) Гарри Поттер и тайная комната

Слухи разлетелись по школе с поразительной скоростью. Казалось, весь Хогвартс жил в ожидании дуэли, словно готовился к великому представлению. Шепотки слышались в коридорах, оживлённые обсуждения — за завтраком и ужином, а в библиотеке даже нашлось несколько учеников, увлечённо изучавших книги по основам дуэльной этики, будто готовились не Гарри и Маркес, а они сами.

В течение недели над школой витала странная, чуть электрическая атмосфера. Противостояние между факультетами, и даже внутри факультетов, начавшееся с вызова Трумэна, только нарастало. Одни открыто высказывали поддержку Гарри, другие, в особенности пуффендуйцы, сплотились вокруг своего, пусть и юного, но всё же представителя. Третьи — пожалуй, самые многочисленные — не сочувствовали ни одной из сторон, а просто с нетерпением ждали, чем же всё закончится, подливая масла в огонь едкими комментариями и рассуждениями.

Их интерес был в лучшем случае праздным, в худшем — материальным.

Как-то во время обеда, когда Гарри вяло ковырял в тарелке запеканку, к нему подсели Фред и Джордж. Лица их сияли, как у людей, нашедших золото в старом чулане.

— Гарри, ты в курсе? — начал Фред с заговорщицкой ухмылкой. — У нас есть кое-что… интересное, — подхватил Джордж, понизив голос.

— О чём вы? — насторожился Гарри, чувствуя подвох.

— На вашу дуэль есть ни чо иное, как… тотализатор, — театрально заявил Фред, сдерживая смех. — Точнее, сразу несколько, — пояснил Джордж. — Обычно мы в это не влезаем, но тут выяснили, что ставки принимают аж на трёх курсах. Пятый, четвёртый и второй. Ну, и тоже решили поучаствовать… Мы поставили на твою победу наши заработки за месяц, так что не подведи!

Гарри уставился на них, хлопая глазами.

— Вы издеваетесь?

— Отнюдь! — с важным видом сказал Фред. — Ставки на твою победу один к полутора, выше на проигрыш и ничью. Так что ты — уверенный фаворит.

— Серьезно? — хмыкнул Гарри. Почему-то он был уверен, что ставки как раз не в его пользу.

— Ты ведь не думал, что кто-то поверит, будто "Мальчик, который выжил", может проиграть какую-то школьную дуэль? — хмыкнул Джордж. — Волдеморт же не смог. А тут — какой-то Трумэн.

— Это не делает меня сильнее, — заметил Гарри, хотя невольно почувствовал, как внутри что-то тепло кольнуло. Да, он был первокурсником. Но его имя по-прежнему имело вес — и, похоже, даже достаточно тяжелый.

— Смотри, только не зазнавайся, — с фальшивым укором подмигнул Фред. — А то мы поменяем ставки.

— Кстати, а ты не хочешь поставить на свою победу…

На удивление Гарри, разговор о дуэли дошёл даже до преподавателей. Правда, официальной реакции почти не последовало. Профессор Флитвик, по настоянию Макгонагалл, всё же провёл с Гарри дежурную беседу.

— В жизни почти всегда есть выбор, мистер Поттер, — после отвлеченной беседы о пользе разговоров, сказал он мягко, при этом поглаживая свою седую бородку. — Иногда честь можно защитить не только жезлом, но и словами.

Он немного помолчал, а затем, с неожиданной искоркой в глазах, добавил — Впрочем… если всё-таки решитесь, то рекомендую взглянуть на «Дуэльную классику Бозмена», четвёртое издание. И «Пятьдесят три нестандартных приёма: от ученика до мага». Ах да, и, пожалуйста, не повторяйте мой первый дуэльный приём без тщательной подготовки. Он может закончиться весьма… комично.

Гарри не знал, говорила ли его декан о чём-то подобном с Трумэном. Но если и говорил, то миссис Спраут, глава Пуффендуя, внешне никак не изменила своего отношения к происходящему. Её добродушная строгость, казалось, оставалась неизменной, хотя взгляды с пуффендуйского стола теперь чаще ощущались спиной Гарри, и от них веяло холодом. И так не слишком большое общение с ребятами из того факультета и вовсе сошло на нет.

Отношение Сьюзан, к счастью, не изменилось. Она всё так же здоровалась, они общались на зельеварении и даже пожелала Гарри удачи. Но в целом стол Пуффендуя словно стал единым организмом — и этот организм явно его не жаловал. Внешнее отношение Слизерина оставалось благожелательным, несмотря на представителей некоторых фамилий, идейных противников семьи Блэк. Внутри Гриффиндора, мнения разделились, но благодаря поддержке близнецов, Перси, а также большинства учеников, отношение к Гарри было в целом отличным.

Когтевранцы же… так скажем, староста факультета, а также весь первый курс был точно за Гарри. Но чем старше, тем больше накапливалось противоречий. Все-таки, наибольшее количество “Нейтральных домов”, находящихся в оппозиции к нынешней власти было именно там. Впрочем, из-за принадлежности Гарри к факультету воронов, внешне это никак не проявлялось.

Сам же Гарри, узнавая от Драко свежие новости, качал головой, но в глубине души чувствовал, что что-то в нём меняется. Поддержка, пусть даже непостоянная, пусть даже ради азарта, — всё равно была чем-то… важным. И хоть дуэль всё ещё маячила впереди, как грозовая туча, он чувствовал себя уверенно, сосредоточившись на подготовке.

На самом деле, его друзья, казалось, переживали предстоящую дуэль гораздо сильнее, чем сам Гарри.

Особенно настойчив был Драко. Он буквально преследовал Гарри в коридорах, уговаривая на дополнительные тренировки, и требовал не пропускать ни дня подготовки. Казалось, что для него это дело чести — словно бы он тоже чувствовал свою вину за то, что розыгрыш, устроенный без предупреждения, обернулся таким последствием. Он не скупился на советы, выказывал искреннюю тревогу и время от времени поглядывал на Гарри так, словно мысленно уже продумывал план мести Трумэнам, если всё пойдёт не так.

Нотт подошёл к делу с другой стороны. Он просто молчаливо поддерживал Гарри, и вместе с Гермионой обсуждал старые книги с дуэльными приёмами, некоторые из которых Гарри даже не знал.

Сама Гермиона в кратчайшие сроки казалось превратилась в настоящего эксперта по дуэлям. Она с головой ушла в учебники, пересмотрела полки в библиотеке, зачитывала вслух выдержки из кодексов и трактатов, делала заметки и таблицы — и всё это в стремлении подготовить Гарри не только физически, но и юридически.

Её подход был полной противоположностью эмоциональному рвению Драко, но дополнял картину. Если кто и знал, что написано мелким шрифтом в своде правил волшебных поединков — так это она.

Слухи не утихали. Казалось, весь Хогвартс только и делал, что обсуждал дуэль, ставки, расклады. Но среди всего этого шума и суеты Гарри ощущал странное спокойствие.

В один день, Гарри выловили Винсент и Грегори. Хотя они и не слишком много общались в последнее время, между ними и Гарри за это время сложились довольно тёплые отношения — знакомство, начавшееся с тренировочных матчей по квиддичу, переросло в уверенную дружбу.

Эти двое, не отличающиеся особой речистостью, всё же нашли способ помочь. Так как они сами уже участвовали в дуэльном клубе, то наблюдали за сражениями Габриэля Трумэна, старосты Пуффендуя. Рассказывали о его манере сражаться — быстрые связки заклинаний, неожиданные переходы от отвлекающих манёвров к агрессии, любовь к козырю в конце сражения. По их словам, он нечасто тренировался на виду у посторонних, и младший брат, скорее всего, перенял у него многое.

Информация оказалась ценной. Гарри понимал, что его друзьям также нужно почувствовать себя нужными. Каждый из них вносил свою лепту — кто советом, кто предложением тренировки, кто просто молчаливым присутствием, поддержкой, кивком.

Все это он принимал и благодарил, но в основном Гарри отказывался от спаррингов с друзьями, предпочитая уединённые тренировки их зале.

Почему так?

На самом деле, он просто не очень хотел повредить кого-то из друзей. Уже давно Гарри заметил, что его заклинания — особенно боевые — выходят мощнее, чем он рассчитывал. Магия, казалось, отзывалась на его зов слишком охотно, как будто прорывалась наружу с избытком силы, и иногда даже воли требовалось меньше, чем просто желания. Когда он начинал злиться или волноваться, результат мог быть пугающим.

Если с бытовыми чарами это выражалось в трескающихся чернильницах, сгоревших перьях или слишком ярко светящем люмосе, то с боевыми — всё было гораздо серьёзнее. Пока что страдали только манекены, которые Гарри тайком прятал и сам восстанавливал для следующего раза. Именно на них он учился дозировать силу — точно вымерять, когда остановиться, когда отпустить, когда отпустить… но не слишком. Потому что он не хотел покалечить Трумэна.

Но и проигрывать ему не хотел тоже.

Он не считал дуэль глупостью, хотя и понимал, что вся эта ситуация — детская и раздражающая. Однако то, как все на неё отреагировали, как сплотились друзья, как разделился Хогвартс — делало всё это уже не просто капризом первокурсников, а событием. Символом, пусть и временным, но значимым. Гарри не стремился к славе, но и не собирался отступать. Он должен был показать, что с ним тоже нужно считаться.

И к часу икс, когда на выходных они, наконец, встретились на опушке у Запретного леса, Гарри был готов.

Лес стоял, как всегда, тревожно тихим. Снег, выпавший накануне, ещё не растаял в тени деревьев, и земля под ногами была слегка хрустящей от тонкой ледяной корки. Облачённые в школьные мантии, в сопровождении своих секундантов, а также небольших групп поддержки, два мальчика вышли на заранее выбранную поляну.

Несмотря на весь предшествующий ажиотаж, зрителей было не так уж и много — дуэльный кодекс регламентировал и это. Но те, кто пришёл, были не случайными зеваками. В основном это были друзья.

С другой стороны стояли пуффендуйцы. Эрнест МакМилан вышел вперёд в качестве секунданта Маркеса, лицо которого было удивительно спокойным. Но Гарри ощущал его волнение.

Он невольно отметил, что парень внешне держится сдержанно и уверенно, это вызывало уважение. Впрочем, брат у него был соответствующий — староста и один из лучших дуэлянтов школы. Кто знает, сколько уроков младший Трумэн получил от него. Расслабляться ему точно не стоило.

— Готов? — тихо спросил Голдстейн, став рядом с ним, строго придерживаясь церемониала.

Гарри кивнул. Его пальцы сжали палочку, и в этот момент он почувствовал, как в нём поднимается знакомое, тяжёлое, горячее ощущение — магия, собравшаяся под кожей, будто ждущая сигнала. Он знал, что держать её под контролем будет не так-то просто, но он был готов.

Наконец, секунданты вышли вперёд, чтобы начать формальности. Напряжение вокруг стало осязаемым — словно даже лес притих в ожидании.

Три, два, один… Начали!

Заклинание — ответ, вспышка — отражение. Всё началось в тишине, почти торжественной. Лишь голоса секундантов, объявивших начало, и затем — свист воздуха, разорванного первым "Expelliarmus" от Гарри.

Маркес отразил его, но в том движении было заметно лёгкое промедление. Гарри это уловил. Он встал чуть боком, как учили в книгах, сместил центр тяжести, и перешёл к методичному давлению — ровно как описывал Флитвик в книгах, ровно как советовала Гермиона.

"Locomotor Wibbly" — Маркес спотыкается на месте, но удерживает равновесие.

"Rictusempra" — щит, быстро, но дрожащий.

"Melofors!" — тыквенная голова срывается, отбитая почти в последний миг.

Гарри не шёл напролом — он тестировал оборону. Щупал, насколько быстро и чётко тот отвечает. И одновременно чувствовал, как напряжение магии в нём растёт. Заклинания отзывались всё легче, быстрее, горячее — будто сама палочка хотела продолжения.

Публика стояла почти беззвучно, затаив дыхание. В воздухе стояло потрескивание энергии.

Первое заклинание Маркеса — Expelliarmus — Гарри отбил легко, разворачивая собственную атаку. Он действовал хладнокровно, по учебнику: сначала — серия лёгких дезориентирующих чар.

Petrificus, Rictusempra, Locomotor Wibbly. Маркес уклонялся, ставил щиты, но защита давалась ему всё труднее. Гарри видел, как лицо соперника покрывается испариной, движения становятся рваными.

И тогда Гарри перешёл к атаке серьёзнее. Confringo — сдержанный, выверенный удар, мощный, но безопасный. Щит Маркеса выдержал его, но с трудом — он пошатнулся, едва не упал. Кто-то из его друзей ахнул..

В этот момент Гарри почувствовал, как перелом наступил. Он почти победил. И всё же… что-то было не так. Он не понимал, зачем Маркес тянет. Зачем он вообще пришёл, если знал, что проиграет?

И тут Гарри, оценив момент, выпустил Stupefy — не в полную силу, но достаточно мощно, чтобы тот пробил сквозь щит Маркеса. Парень едва успел бросить Protego, и даже с ним его отбросило назад, почти сбив с ног. Он отшатнулся, дыша тяжело. На секунду поле дуэли замерло. Все ждали — будет ли капитуляция.

Ответ пришёл мгновением позже.

— Serpensortia! — выкрикнул Маркес.

Из конца его палочки с глухим хлопком вырвалась чёрная змея, скрутившись кольцами у его ног, прежде чем подняться, раскачиваясь в сторону Гарри. Публика ахнула — кто-то отпрянул, кто-то наоборот, подался вперёд.

А Гарри замер, глядя прямо в глаза змее. Ловушка.

Гарри понял это сразу. Почти инстинктивно. Заклинание со змеёй было не просто отчаянной попыткой спасти дуэль — это была провокация. Провокация, рассчитанная на реакцию, на слухи, на то, что он станет тем самым мальчиком с тёмной меткой — говорящим со змеями.

Он видел, как змей извивается, подбираясь ближе, как он бормочет что-то на своем языке…

Заклинания, пущенные в змею, казалось, только разозлили ее. Она быстро поползла в сторону Гарри, а сам Маркес казалось бы обрел второе дыхание. Он отчаянно забрасывал щит гарри разными заклинанииями, не давая контратаковать. Гарридолжен был что-то делать… либо проиграть, либо открыть то, что хотел оставить только себе.

Не просто уловка, не отчаянный ход — это была часть чьего-то плана. И вряд ли самого второкурсника, с которым до этого они даже не общались. Змея. Перед ним. Здесь.

Это всё Дойл, пронеслось у Гарри в голове. Он знал. И хотел, чтобы я…

Гарри сжал палочку, губы побелели от сдерживаемого гнева. Он не станет говорить с ней. Он не даст им повод. Но он и не уйдёт от этого.

Словно в ответ на его мысли, змея подняла голову, зашипела, и сделала бросок вперёд.

И в этот момент всё закипело внутри.

Словно наваждение — в памяти всплыл голос Поллукса: «Есть заклинания, которые используют только в крайнем случае. Это — одно из них. Не применяй его, если не готов к последствиям.» Тогда он показал ему лишь на манекене — удар был быстрым, точным, страшно красивым по-своему. Но Гарри слишком хорошо запомнил и движение, и интонацию.

Сейчас он даже не подумал.

— Ossis Frango! — выкрикнул он, стиснув палочку в дрожащей руке.

Мощная вспышка ударила в змею, буквально разрывая её в клочья, но волна магии была куда сильнее, чем он рассчитывал. Энергия рванулась вперёд, по дуге захватила стоящего чуть дальше Маркеса.

Парня отбросило, как тряпичную куклу. Он рухнул на землю с тяжёлым стуком, судорожно выронив палочку, и остался лежать, будто обескровленный. Его конечности с хрустом вывернулись под неестественными углами.

Гарри стоял, побледнев, с дрожащими пальцами и палочкой, опущенной вниз. Он не хотел. Не планировал. Но в тот момент злился. Злился на несправедливость, на провокацию, на игру, в которую его пытались втолкнуть.

Он почувствовал, как сердце колотится где-то в горле, а вокруг — шёпоты, испуганные взгляды, исподтишка, будто он сделал нечто запретное. Какое-то отдалённое, холодное чувство вины росло внутри. Он не знал, насколько сильно задел Маркеса. Не знал — и это было хуже всего.

— Победитель… Гарри Поттер… кто хочет оспорить? — потрясенно проговорил Голдстеин формальную фразу.

Гарри смотрел, как Маркеса уносят с поля дуэли — секунданты пуффендуйца поспешно окутали его заклинаниями для иммобилизации, а кто-то уже мчался за мадам Помфри. Вокруг стояла гробовая тишина. Даже ветер, казалось, стих. Все смотрели на него — с испугом, потрясением, кто-то с восхищением, а кто-то с нескрываемым ужасом.

Он всё ещё сжимал палочку, и в голове звучал отголосок заклинания: Ossis Frango. То самое, что Поллукс показал ему с мрачной серьёзностью, предупреждая — не использовать, если не хочешь настоящего вреда. Гарри теперь знал, что это предупреждение было не просто предостережением. Но чем больше он пытался мысленно прокрутить момент назад, тем чётче всё складывалось в картину.

Это было не случайно.

Маркес вызвал змею. Не какое-нибудь эффектное проклятие, не ослепляющий луч или мощный щит — змею.

Это Дойл. Он подбросил идею Маркесу — или, что ещё вероятнее, подтолкнул его брата, снабдил нужным заклинанием, инструкцией. Или повлиял как-то еще… Ведь вызов змеи — это не уровень обычного второкурсника, особенно не склонного к тёмной магии. Это была ловушка. Проверка. Провокация.

И он, Гарри, попался. Не так, как хотел кто-то, не раскрыл свой секрет… но все равно, поддался. Уступил эмоциям, сильно навредил сопернику…

Пуффендуйца унесли… но тишина, нависшая над поляной, была почти ощутимой. Кто-то из зрителей отпрянул, кто-то наоборот, уставился на него с новым, странным уважением. Гарри чувствовал это. Он не хотел этого. Но теперь уже ничего нельзя было вернуть назад.

И осознание этого било по нервам сильнее, чем крики напуганных зрителей.

"— Да, это Уитби, — огляделся я, узнавая знакомое полуразрушенное здание. — Но тебе не кажется, что сейчас не время, чтобы думать о дне рождении Снейпа?!

— Поздравить человека вовремя — это одно из правил хорошего тона… впрочем, Северус никогда не отмечает дни рождения, — не обратил внимание на мой тон директор. Он выглядел каким-то радостно умиротворенным, наконец встретившиись с огненной птицей. — Ему почему-то кажется, что это пустая трата времени, хотя…

— Альбус, ты в своем уме?

— Да… ты прав, — встряхнулся директор, отпуская Фоукса. — Силы фениксов настолько многогранны… впрочем, я просто очень рад тому, что чары сработали как нужно, и мы покинули то малоприятное место." (с) Месть Блэка. Хогвартс

— И вы это просто так оставите?! — голос Минервы Макгонагалл звенел от возмущения, и стены кабинета, казалось, отозвались глухим эхом. — Мальчик останется в больничном крыле минимум на неделю, с переломами в пятнадцати местах! Пятнадцати, Ньют!

— Да… — задумчиво протянул Саламандер, поигрывая пером в тонких пальцах и глядя в сторону окна, словно не слышал её в полный голос. — Теперь, пожалуй, ясно, как именно Гарри выжил в том инциденте в Запретном лесу. — Он сделал паузу и повернулся к ней. — Думаю, пятидесяти баллов будет вполне достаточно. С каждого. Сильный волшебник растёт…

— Баллы?! — Минерва не могла поверить своим ушам. — Вы всерьёз собираетесь всего лишь снять баллы за… за этот ужас? Я предлагала вам запретить всю эту затею, ещё когда появились первые слухи! А теперь — один ребёнок в больничном крыле, а другой получил безнаказанное одобрение!

— И урок на всю оставшуюся жизнь, — с неожиданной твёрдостью сказал Ньют, мягкая улыбка исчезла с его лица. Он выпрямился, отложил перо и сложил руки на столе. — Оба они получили урок. За свои слова, Минерва, и особенно за свои действия, нужно уметь отвечать. И хотя, признаю, методы юного Поттера оказались куда более… радикальными, чем я предполагал, — он сделал акцент, — но это был выбор его противника. Он сам назначил дуэль, первый пошел на провокацию, вместо того, чтобы просто сдаться. Гарри лишь ответил.

Минерва открыла рот, чтобы возразить, но Ньют мягко, но уверенно продолжил:

— Послушайте, Минерва. Вы ведь сами понимаете — мир за пределами этих стен не похож на уютную башню Гриффиндора. Там нет табличек с правилами, нет профессоров, подставляющих плечо. Мир за стенами Хогвартса — это жесткое, холодное и зачастую несправедливое место. И если кто-то из наших учеников сталкивается с этим раньше остальных, — он выдержал паузу, — возможно, это пойдёт только на пользу. Всем.

Он встал и подошёл к старому дубовому шкафу, где стояли потрёпанные фолианты о магических существах. Там же хранилась старинная книга, которая уже сотни лет оставалась неизменной.

— Дуэли не запрещены Уставом, — спокойно добавил он. — И хотя я безмерно уважаю Альбуса, некоторые его запреты и методы не будут повторены при моём руководстве. Тем более, как вы сами знаете, даже при них дуэли всё равно происходили… только втайне, и зачастую — куда опаснее. Так мы можем сделать ситуацию более контролируемой.

Макгонагалл стояла неподвижно. Её глаза сверкали, но она медленно выпрямилась и сжала губы в тонкую линию.

— Я поняла вас, директор, — холодно прошипела она, почти сквозь зубы. — Предельно ясно.

Ньют кивнул, вновь надев привычную мягкую улыбку, как будто спустился с высоты мыслей обратно в кабинет:

— Это хорошо. — произнес он. — Пригласите пожалуйста юного Поттера, он уже ждет внизу…

Гарри сидел в кресле у окна, глядя на раскинувшийся за стеклом Хогвартс. Закат окрашивал башни и леса в мягкое золото, и воздух в кабинете был насыщен ароматами сухих трав из свежезаваренного чайника. Гарри не знал, но кабинет директора при Ньюте Саламандере сильно изменился.

Ушли тяжёлые портьеры и разные диковинные артефакты, что раньше висели по стенам. Вместо них — плетёные гнёзда для крохотных крылатых существ, полки, заполненные книгами по магическим существам и травничеству, небольшие сувениры из мест где побывал знаменитый путешественник. Единственное, что осталось неизменным — это портреты бывших директоров, и роскошная клетка, которая сейчас была пуста.

Мальчик услышал лёгкий скрип двери и шаги — Саламандер вошёл, мягко, почти незаметно. В руках он нёс две чашки с дымящимся чаем.

— Я надеюсь, ромашка с чабрецом подойдёт, — произнёс он с улыбкой и протянул чашку Гарри. — Не сбор Хагрида конечно, но он до сих пор блюдет свой секрет…

— Спасибо, сэр, — кивнул Гарри, принимая чашку.

Он хотел было что-то сказать, но взгляд его зацепился за красное перо, медленно опадающее на каменный пол. Гарри резко обернулся — и увидел феникса. Возникнув практически неслышимо, Фоукс сидел на старом, слегка обгоревшем насесте. Перья его были тусклее, чем он запомнил, движения — вялые.

— Фоукс? — произнес он. — Он все еще здесь?

Птица чуть повернула голову, глядя на него с небольшим интересом, смешанным с изрядной доли грусти. Ни трели, ни огня. Лишь взгляд.

— Он не улетел, — мягко сказал Ньют, проследив за его взглядом. — С тех самых пор, как Альбус погиб, он просто живёт здесь. Не поёт. Не перерождается. Не позволяет заботиться о себе. Но и не уходит.

— Почему?

— Думаю, он всё ещё ждёт. Или… просто не нашёл, куда идти, — Саламандер сел напротив, пригубив чай. — Магические существа так же, как и мы, могут скорбеть. Иногда даже глубже, чем мы себе представляем.

— А вы пытались… — начал было Гарри, но осёкся.

— Уговорить? Заставить заботиться о себе? — Ньют едва заметно улыбнулся. — Конечно. Но мы с ним пришли к молчаливому согласию. Он — просто часть этого места. Как тень прошлого. Я уважаю его выбор.

Феникс всё ещё смотрел на Гарри. И было в этом взгляде что-то странное — как будто он не просто узнал его, а что-то ждал. Или вспоминал.

— Иногда, — проговорил Ньют, словно продолжая чьи-то мысли, — даже самые сильные создания теряют смысл. Но если повезёт… его можно вернуть.

Гарри кивнул. Он не знал, как утешить птицу, и не знал, зачем она так смотрит. Но от этого взгляда у него внутри защемило.

Саламандер отставил чашку, сменил тему:

— А теперь поговорим о том, зачем ты здесь, — он посмотрел на него внимательнее. — Это заклинание, Гарри, довольно сложное. Где ты его выучил?

Гарри колебался. Врать не хотелось, но и говорить о Поллуксе и тренировках не казалось правильным.

— Мне его показали. Я знал, что оно опасное. Я не собирался… Я просто… — он сжал кулаки. — Он вызвал змею, и она напала на меня.

— Да, — спокойно сказал Саламандер. — Я слышал. Как и догадываюсь, что Лорд Блэк научил тебя паре приемов на особый случай.

Он снова замолчал. Гарри показалось, что он что-то ждет — может быть, продолжения. Может, обьяснений.

— Это было… странно, — добавил Гарри, не выдержав. — Он уже проиграл… Но эта змея не убиралась другими заклятиями…

— Такова особенность этого заклятья, — задумчиво протянул Саламандер, переводя взгляд в окно. — Змеи в том плане весьма разнообразны… Тебе просто не повезло натолкнуться на редкий вид. Странно, правда. Такие вызовы обычно не используют на дуэлях. Слишком… специфически. От нее можно избавится просто зная контрзаклятьем. Оно не сложное, даже для первого курса…

Гарри не ответил. Он ощущал, как взгляд Ньюта скользит по нему — не давящий, не обвиняющий. Скорее изучающий. Как будто он был не учеником, а редким экземпляром в террариуме.

— Бывает, — продолжил директор, — что в человеке пробуждаются способности, о которых он сам не догадывался. И не всегда сразу ясно, откуда они и зачем. Некоторые из них… пугают окружающих. Даже если сами по себе они не злы.

Он встал и прошёлся к полке, поправив какую-то статуэтку.

— Знаешь, я однажды встретил мальчика в джунглях. Он общался с духами умерших. Не знал, откуда у него это. Никто в его семье не был магом. Они думали, что это просто его фантазии. Оказалось — нет.

Гарри не знал, что сказать. Сердце билось чуть быстрее. Был ли это намёк? Или просто история?

— Некоторые вещи не требуют объяснений, — добавил Саламандер, оборачиваясь к нему с мягкой улыбкой. — Они просто есть. И пока ты не делаешь из них оружие, применяя во вред другим, ты всё ещё хозяин своей силы. Учитывая, что мистер Трумэн сам вызвал тебя на дуэль, я думаю, что снятие баллов с вас обоих будет достаточным наказанием. На первый раз.

Гарри кивнул, чувствуя, как внутри утихает тревога. Хоть ненадолго.

— А что будет с Маркесом? Он поправится?

— Конечно, он поправится, — ответил Ньют с улыбкой. — И я рад, что ты это спросил. Надеюсь, вы оба получите важный урок. Каждый, по своему.

Он сделал паузу, вглядываясь в глаза мальчику.

— Иногда излишняя сила это плохо. Но она не делает тебя плохим самим по себе. Она делает тебя опасным, без контроля. Нужно учиться ее контролировать самому, или это сделают другие… Подумай над этим, Гарри.

Гарри ничего не ответил. Он просто кивнул, а потом встал.

— Можно идти?

— Конечно, — кивнул Ньют. — Но возьми с собой вот это. — Он достал с полки небольшую книгу с выцветшей обложкой. — «Заклинания без слов: понимание силы и меры». Думаю, она тебе понравится.

Гарри взял книгу, поблагодарил и вышел. И пока за ним закрывалась дверь, он чувствовал, что всё в этой беседе было сказано… и в то же время — почти ничего.

Ньют Саламандер так и не спросил прямо, понимает ли он змеиный язык. Но Гарри почему-то чувствовал, что ответ ему уже известен.

Шум вокруг инцидента поднялся мгновенно. Весь замок гудел — на каждом факультете, в каждом коридоре, в каждой башне обсуждали лишь одно: что на самом деле произошло на опушке леса?

Кто-то говорил, что Гарри снес половину поля взрывом. Кто-то — что он просто игрался с второкурсником, чтобы нанести ему больше вреда, а кто-то шепотом утверждал, будто он впал в ярость и выпустил чары такой силы, какие под силу только взрослым волшебникам. Правда, как обычно, была где-то посередине, но одно теперь знали все. С Гарри Поттером лучше не связываться.

Мимоходом прошла новость, что дуэли теперь официально разрешены, но только под присмотром дежурного преподавателя и начиная со второго курса. Вместо ажиотажа и раздачи вызовов направо и налево, это изменение не вызвало особенных изменений в привычном укладе Хогвартса. Наоборот, многие начинали задумываться, что последствия своих слов могли быть достаточно неприятными. Стоимость в пятьдесят штрафных очков для каждого из участников также охлаждала многие горячие головы. Альтернативой же официальной дуэли стало просто… исключение из Хогвартса. Которое, впрочем, не распространялось на тренировочные дуэли в дуэльном клубе.

Среди профессоров особых изменений не наблюдалось. Кроме профессора Макгонагал и, на удивление, Снейпа.

Макгонагал казалось, стала еще строже, не спеша вызывать когтевранца для ответов на вопросы, где он мог заработать лишний балл. Снейп же… по нему не было понятно. Казалось бы ничего не изменилось, он попрежнему не выделял Гарри среди других студентов, но в изредка доносящихся до него эмоциях сквозил отголосок сильного раздражения.

Гарри еще не понял, как изменилось мнение остальных студентов, но Пуффендуй, конечно, не мог не отреагировать на исход дуэли. Маркес лежал в больничном крыле с серьёзными травмами, а его друзья смотрели на мальчика теперь с откровенной враждебностью. Даже Сьюзен Боунс, с которой он хорошо общался, теперь говорила с ним немного натянуто, хоть и без открытого осуждения. Гарри чувствовал, бушующие внутри нее противоречивые эмоции. Но просто не знал, что с этим делать.

Единственные, кто казалось никак не поменял мнения о Гарри были его друзья, а также Невилл, которого Гарри с одобрения всех, все-таки решил пригласить в их “клуб”. Правда, это откладывалось до конца каникул, ведь на Рождество практически все разъезжались из замка на каникулы, и Хогвартс-Экспресс уже мчал Гарри в Лондон.

Платформа девять и три четверти полнилась детьми и встречающими их взрослыми. Попрощавшись с друзьями, Гарри ждал на платформе, наблюдая как белый иней искрился на чугунных опорах и редкие снежинки гуляют между колоннами.

Гарри стоял с дорожной сумкой в руке, зябко кутаясь в шарф и озираясь — не от холода, а скорее от неуверенности. Он всё ещё не знал, как именно немного опаздывающий Поллукс Блэк встретит его после всей этой истории с дуэлью.

Он ожидал осуждения, возможно — насмешек. Может быть, холодного укора. Но услышал:

— Гарри, надеюсь, пока меня не было ты не устроил новую дуэль?

Гарри обернулся и увидел появившегося из ниоткуда седовласого мужчину. Чёрный плащ, строгий костюм, безупречно уложенные серебристо-чёрные волосы. Поллукс Блэк, несмотря на возраст, выглядел скорее как изысканный портрет, сошедший с каминной полки старинного особняка.

И — вопреки всем ожиданиям — на лице его была тень улыбки.

— Нет, дедушка, — произнёс Гарри, чуть хрипловато. На самом деле Поллукс не была для него дедушкой, скорее отдаленным троюродным прадедушкой по линии отца. Но тот всегда относился к урожденному Поттеру как к родному внуку, и мальчик называл его именно так.

— Странно, — усмехнулся Блэк, быстро оглядев его с ног до головы. — И вправду. Цел, не хромаешь, все кости вроде на месте… Не то, что у бедного парня.

Он ухмыльнулся.

— Я… — начал Гарри, но Блэк поднял руку.

— Не оправдывайся. — жестко произнес он. — Никогда не оправдывайся. Если сделал — имей любезность нести ответственность за свои поступки… впрочем, несмотря на то, что кто-то не пишет письма, я всё знаю. Прекрасно сработал, как на мой взгяд. Я и не думал, что ты запомнишь… Видимо в твоей пустой голове что-то осталось после наших занятий.

— Но… ты же говорил…

— Говорил. И? — тонкие брови приподнялись. — Я также говорил, использовать все что нужно для победы. И не спускать оскорблений… Репутация — это само по себе оружие. Особенно, когда ты Блэк. Или почти Блэк, — добавил он с усмешкой. — К тому же, ты ведь не стал заговаривать змею у всех на виду. А это уже неплохо для такого оболтуса. Сохранил козырь на будущее.

— Я думал, что ты будешь меня ругать, — признался Гарри.

— Как же не буду? — притворно удивился старик. — Конечно буду. Особенно, когда будем разбирать твою дуэль по полочкам на тренировках… Раз уж тебе магию уже использовать можно. На призывной змее костедробительное использовать… Это же надо было додуматься, живодер. Но в целом, молодец. Только Лианне не говори.

Гарри не удержался и хмыкнул. Что-то в Поллуксе, несмотря на его постоянные едкие подколки, заставляло чувствовать себя… нужным.

— Ладно, пошли, — сказал Блэк, разворачиваясь. — Платформа не лучшее место для философских бесед. Да и Нимфадора уже заждалась… Давай руку.

Он вытащил из кармана небольшой обруч — портал.

— Ди приехала?! — радостно воскликнул Гарри. День становился все лучше и лучше. Он сделал шаг вперёд и понял: зима здесь будет по-настоящему тёплой — несмотря на грядущие тренировки.

— Да, у них там… — начал было Поллукс, затем махнул рукой. — В общем, сама расскажет.

Дождавшись, когда мальчик крепко схватится за обруч, старик произнес:

Блэк Хаус.

И заснеженная платформа опустела, оставив только следы на которые внимательно смотрели большие зеленые глаза. Затем, исчезли и они.

❝ Тайна и ложь — это то, что мы принимаем, став взрослыми. ❞ Джоан Роулинг. Гарри Поттер и Дары Смерти

Дом Блэков встретил Гарри не мрачной тяжелой аурой, как ему запомнилось в последний раз и которую он почему-то ожидал, а… запахом хвои и воска, мягким светом из высоких окон, и тишиной, в которой был уют, а не холод. Особняк, с появлением нового члена семьи неуловимо изменился, как изменился он после потери.

Старинные часы в прихожей привычно отмеряли время. Подставка под зонтик выполненная в виде ноги тролля так же была на своем месте. Здесь не было суеты рождественского Хогвартса, не было толп и нескончаемого шепота коридоров. Но, в месте с тем, мальчик вдруг почувствовал себя в этом старинном доме почти как дома.

Едва он переступил порог, как в него врезалась снежная буря — Нимфадора Тонкс, или просто Ди, как она настаивала, чтобы её называли. Волосы у неё были серебристо-белыми, щеки розовые от холода, а энергия — как у котелка, забывшего, что такое покой.

— Гарриии! — завизжала она и с грохотом повисла у него на шее, едва не опрокинув его обратно за порог.

— Привет, Ди, — засмеялся Гарри, пошатываясь.

— Ты стал выше! — с деланным ужасом воскликнула она, оглядывая его. — Это что… правда? В Хогвартсе действительно подливают что-то в тыквенный сок?

— Или ты стала меньше, — отметил Гарри, заметив, что девушка стала чуть ниже обычного. И намного сильнее, от ее объятий дыхание у мальчика перехватило.

— А, заметил?! — с энтузиазмом заявила она, увеличиваясь в размере. — Между прочим, это моя выпускная работа, и…

В этот момент она сделала шаг назад — и с глухим «БУМ» врезалась в тяжеленную подставку для зонтов у двери. Ди вскрикнула, схватилась за ногу и, прихрамывая, прошипела:

— Ну кто, в здравом уме, ставит ТАКОЕ у входа?!

— Дом Блэк, — с достоинством произнёс Кричер, появляясь за её спиной, будто материализовавшись из воздуха. — Приветствует вас, молодой господин Поттер. Подставка для зонтов с 1702 года стоит на этом месте.

— Бедная семейная реликвия! — заявил Поллукс. — Страдает от варварства молодых магов аж с 1702 года… Мне очень жаль, что она причинила тебе неудобства. Очень.

— Я вижу, как вы улыбаетесь, — буркнула Ди, глядя на стоящего чуть в отдалении мужчину.

Тот чуть приподнял бровь.

— Концепция иронии видимо вышла из моды… как жаль. Кстати говоря, при изменении длинны и массы тела нужно учитывать смещение центра тяжести, разве в Ильверморни настолько изменилась программа?

— Я знаю просто…

Гарри не успел толком отдышаться после обьятий Нимфадоры, как из глубины холла к ним вышла Андромеда Тонкс-Блэк, мать Ди. Мягкий свет от ламп подчеркивал тёплый блеск её каштановых волос, а в глазах отражалась радость от встречи. В её присутствии даже каменные стены казались чуть теплее.

— Гарри, милый, — сказала она с доброй улыбкой, подходя ближе. — Как ты вырос… И как я рада тебя видеть!

Она шагнула к нему — и, как назло, угодила ровно туда же, куда минуту назад врезалась её дочь. Вздрогнула, выдохнула сквозь зубы, но всё же сохранила достоинство, аккуратно отстранившись от подставки.

— Поллукс, — холодно произнесла она, не оборачиваясь. — Я же просила убрать эту… вещь. Давно!

— Это семейная реликвия, — эхом отозвался он из холла, явно сквозь силу сдерживая улыбку. — И потом, она стоит тут с тысяча семьсот второго года… Разве она не прекрасна?

Меда смерила его взглядом, в котором плескалась легкая ирония, но ничего не сказала. Вместо этого она обняла Гарри, аккуратно, сдержанно, но с неподдельным теплом.

— Проходи, — мягко произнесла она. — Ужин скоро будет готов… Мы очень рады, что ты приехал. Рассказывай, как тебе Хогвартс… я хочу знать все вплоть до мельчайших деталей!

Гарри прошел в гостиную, разговаривая со всеми, кто находился в особняке Блэк. Атмосфера в доме была праздничной — на стенах уже висели венки из омелы и еловых веток, в воздухе витал запах корицы, свежей выпечки и каминного тепла. Кричер с невиданным достоинством разносил чай и рождественские угощения, принимая похвалы с видом, будто спасал Британию каждый раз, когда приносил тарелку печенья.

Гарри поздоровался с Теддом — мужем Андромеды. Высокий, с роскошными усами и добрыми глазами, а также редким чувством юмора, он сразу обнял Гарри, тепло похлопав по спине, как давно знакомого племянника. Гарри нравился Тедд. Было в нем что-то такое… спокойное, простое и добродушное, что он замечал в Артуре Уизли.

— Ты стал выше, — заметил Тедд, прищурившись. — И, судя по всему, не только в росте. Слышал про твою дуэль… знаешь, моя первая дуэль была на четвертом курсе. Вызвал одного слизеринца…

— Правда? — изумленно спросил Гарри. Почему-то ему казалось, что мужчина бы скорее отчитал соперника, чем вызвал его на дуэль. — Из-за чего?

— Да… не важно, — отмахнулся Тедд. Но его тут же перебила подошедшая из детской Андромеда. Она укладывала сына спать.

— Ты и вправду считаешь меня «не важной»?!

— Нет… разумеется нет, дорогая, — тут же пошел на попятную мужчина. — Ты же знаешь, что ты самое важное, что есть в моем мире, и…

— Ладно, прощен, подхалим, — улыбнулась Меда, махнув на него рукой. — Но мне кажется можно поговорить о чем-то менее… неподходящем для обсуждения с Гарри. Помнится, ваша дуэль окончилась не так благополучно. Да и скоро прибудут Винсент и Римус — вот с ними поговоришь

— Они приедут на Рождество? — спросил Гарри. Оба мужчины были частыми гостями в Блэк-Хаусе, правда в последнее время множество дел заставляли их сократить визиты. Римус занимался небольшим городком на землях рода Блэк, где основу населения составляли оборотни и прочие магические существа. Надо понимать, проблем там возникало довольно много. А Винсент… честно сказать, Гарри не совсем понимал, чем он занимался. Сам он говорил, что управляет Букмекерским бизнесом семьи, но чем старше становился Гарри, тем для него становилось очевиднее, что это явно не все, чем он занимался.

— Конечно. Они немного задержатся на… работе, — немного замялся Тедд. — Но уже должны скоро быть. Йоль они точно не пропустят. Люкан и Саманта, кстати, тоже с ними.

— Круто! — воскликнул Гарри. Ему нравилось, когда в доме собирается много людей. Да и он соскучился по двум своим «Дядям» и наставниками.

— Кстати говоря, Лиана сейчас с маленьким Блэком, сходи, посмотри на него, он полная копия Сириуса! — с улыбкой произнесла Меда.

Гарри брёл по коридору Дома Блэк, направляясь в одну из дальних гостиных. Сердце билось чуть быстрее, чем следовало. Он не знал, почему волновался — он уже извинился, пускай и через пергамент, но воспоминание о последнем их разговоре — о той ссоре, о сказанных сгоряча словах — всё ещё преследовало его. Гарри было стыдно.

Когда он вошёл в комнату, его первым встретил мягкий запах трав, огня и молока. Возле камина, в кресле, сидела Лиана. Её роскошные тёмные волосы были заплетены в длинную косу, она выглядела спокойно — на коленях у неё покоился маленький свёрток. Младенец, сонно потягиваясь, чуть-чуть зашевелился. Увидев Гарри, Лиана подняла взгляд и легко улыбнулась.

— Привет, Гарри, — сказала она тихо.

Он подошёл ближе, неловко топчась.

— Здравствуйте… Я… хотел еще раз извиниться. Тогда, на платформе… я наговорил ужасного. Я не думал… просто был зол и… — начал он, но Лиана мягко покачала головой и подняла руку, чтобы его остановить.

— Всё хорошо, — перебила она спокойно. — Правда. Я тоже когда-то была ребёнком. Иногда нам всем нужно сказать что-то вслух, чтобы понять, что мы на самом деле чувствуем.

Гарри опустил глаза, чувствуя, как с плеч будто спадает груз.

— Спасибо, — только и смог вымолвить он.

Лиана чуть наклонилась к нему, её движения были медленными, плавными — она явно привыкала к новой роли матери. Гарри бросил взгляд на младенца — крошечное личико, мягкие щёчки, крохотный нос, едва различимые брови. Малыш чуть фыркнул и мирно зашевелился во сне. И в этот момент Гарри ощутил какое-то странное, теплое покалывание внутри. Как будто Сириус всё ещё был здесь. Как будто…

— Он похож на него, — пробормотал Гарри, опускаясь на корточки рядом с креслом. — Особенно глаза. И волосы…

— Упрямство тоже унаследовал, — усмехнулась Лиана, отбросив промелькнушую после слов Гарри печаль. — Как и маленький Тонкс-Блэк. Видимо, это семейное… Можешь не сомневаться. Этот малыш вырастет сильным магом. Уже сейчас взорвал пару игрушек… А ещё… — она посмотрела на Гарри с неожиданной серьёзностью. — Я рада, что у него есть ты. Есть брат.

Гарри поднял взгляд. Лиана не шутила. В её глазах была нежность — не только материнская, но и какая-то более глубокая. Она понимала Гарри лучше, чем могло ему показаться.

— Брат, — повторил Гарри почти шёпотом.

Он посмотрел снова на малыша, и впервые за долгое время почувствовал, как внутри расправляются какие-то невидимые крылья, а с сердца спадает тяжкий груз ревности и сомнений. Он улыбнулся — искренне и тепло. Потому что в эту секунду действительно чувствовал себя дома.

Празднование Йоля для взрослых, и «Рожденственский ужин» для детей затянулось далеко за полночь. И только после полуночи, когда все разошлись Гарри решился навестить еще одного своего друга, чтобы поздравить с праздником.

Надев мантию невидимку, которую ему все-таки отдали в качестве одного из подарков на «Рождество», мальчик осторожно спустился из своей комнаты вниз по лестнице. Ночной дом неуловимо изменился. Как и всегда, надевая мантию, Гарри ощущал некоторое возбуждение в пополам с интересом.

Сквозь невидимую обычному глазу вуаль мир казался более глубоким. Тени, отбрасываемые вещами становились глубже и четче. Он уже предвкушал, как сможет прогуляться в ней по ночному Хогвартсу, никем не замечаемый — один наедине со старым замком. Но сейчас у него была другая цель.

Гарри прошёл по ковровой дорожке в гостиную — она почти не изменилась. Разве что камин стал чуть выше, или это он все-таки подрос, как уже сказали многие. Хотя он этого совершенно не ощущал. Тут, украшенное в честь праздника, всё напоминало о том времени, когда мальчик впервые оказался в этих стенах… Ещё слишком маленьким, чтобы осознать, древнюю красоту наполненного магией места, и уже достаточно взрослым, чтобы навсегда запомнить.

Он прошел сквозь створки. Перед глазами вспыхнула картинка — будто ожившая память, насквозь пропитанная смехом.

Сириус тогда был жив. Живой и настоящий. Он сидел в кресле, вечно растрёпанный, с довольной улыбкой и тем блеском в глазах, который ни с чем не спутаешь. Гарри помнил, как он хохотал, наблюдая, как маленький, визжащий от смеха беззаботный ребенок — носился по гостиной, пытаясь увернуться от щекочущих чар Нимфадоры. Она, перекрасившая волосы в ослепительно-белый, изображала ангела, но вела себя как лукавый демон, преследуя его с азартом охотника.

Все вокруг смеялись. Лиана, её немного холодный взгляд потеплел, когда она сказала: «Какой интересный малыш». А Сириус ответил что-то про то, как Гарри спросил Лиану, будет ли она теперь с нами жить. Тогда ему казалось — это просто логика. Каждый встреченный им знакомый, которого представил Сириус в доме — переезжал сюда. Познакомился с Лианой — значит, она тоже должна остаться. А взрослые вдруг смущённо переглянулись.

А потом — та безумная «Магополия», в которую сейчас играли все: от уважаемых авроров до школьников в Хогвартсе. И Сириус, с его вечной ухмылкой спорящий с Лианой о проценте прибыли, затем покатавший Гарри на спине…

Мальчик подошёл ближе к камину, и машинально провёл рукой по деревянной резьбе на каминной полке. Там по-прежнему стояли фотографии — некоторые двигающиеся, некоторые застывшие, как воспоминания. Ни одна из картин с Сириусом не двигалась, кроме одной единственной. На ней — Сириус в облике пса, а на нем он сам с ковбойской шляпой на голове пытается удержаться на бешено скачущем скакуне…

— Знаешь, у тебя теперь есть сын… — прошептал Гарри почти беззвучно, глядя на застывшую картинку. — А у меня — брат. А ещё у меня была первая дуэль. И я выиграл… пусть и не так, как хотел. Ты бы гордился мной, верно? Или смеялся. Или устроил бы твой "разбор полётов" с подшучиванием…, но я знаю, ты был бы рядом…

Он помолчал, кутая руки в рукава мантии. В комнате было тепло, но в душе всё равно оставался холод, который не грел ни один камин.

Мальчик потянулся к небольшому мешочку, который прихватил с собой. Разжав завязку, он насыпал горсть зелёного порошка в ладонь, и, вдохнув поглубже, бросил его в камин. Огонь вспыхнул ярким изумрудным светом, отражаясь в глазах Гарри упрямым огнем.

— Я обязательно тебя спасу… Обещаю… — прошептал он, шагнув прямо в огонь, не оглядываясь.

Темный особняк, казавшийся вначале покинутым и мрачным, был наполнен нетущей тишиной. Отсутствие солнечного света, тяжёлые стены, исписанные заклинаниями, и алхимические реторты, некоторые всё ещё наполненные бурлящими зельями или странно шевелящимися ингредиентами. Всё это напоминало обитель древнего некроманта. Костяные артефакты тихо светились в глубине зала, будто наблюдали за каждым движением.

Но вот, в какой-то миг потолок чуть засиял, на стены плавно спустились плотные портьеры, скрыв руны. Артефакты отступили вглубь, будто живые. В центре комнаты осталась лишь одна сфера — ровно мерцающая, пульсирующая, как сердце дома.

Камин, до этого потухший и холодный, вспыхнул зелёным пламенем. Из него вышел худенький мальчик с растрёпанными, стоящими дыбом волосами. Он осмотрелся — любопытно, настороженно, с тем особым блеском в глазах, с которым он смотрел на всё новое и опасное.

Гарри сделал шаг вперёд, когда его окликнул низкий, грудной голос:

— Кто это тут у нас… маленький мальчик решил проникнуть в логово ужасной высшей нежити?

Он резко обернулся, и с верхней площадки лестницы спустилась она. Девушка с фарфорово-бледной кожей, алыми губами и длинными, идеально прямыми чёрными волосами. Тёмное, строгое платье подчеркивало её тонкую фигуру, и на мгновение Гарри даже застыл — будто встретился с одним из портретов предков Блэков, что висели в коридорах особняка.

— Привет, Касси! — расплылся в широкой улыбке Гарри. — С Рождеством!

— И тебе привет, мой дорогой, — мягко улыбнулась Кассиопея Блэк. Голос её был густым, чуть насмешливым, но тёплым. Она спустилась по ступеням и остановилась напротив него. — Я, знаешь ли, Рождество не праздную…, но у меня есть для тебя один подарок. Держу пари он тебе понравится…

" И кто в итоге победил? А? — Бывший аврор с трудом удержался, чтобы не плюнуть в миску с тюремной похлебкой или вылить ее, как делал это ранее. Но он вспомнил…

Смерть была бы для тебя слишком легким исходом — злорадно думал смотритель, защелкивая дверцу. — Помучайся еще, ублюдок."

Гарри тяжело дышал, стараясь удержать концентрацию. В просторном тренировочном зале, Блэк-Хауза, воздух был пропитан запахом дерева, старой магии и пота. Освещение исходило от светящихся кристаллов под потолком, отбрасывающих на пол длинные тени.

Перед ним стояло пятеро магических манекенов — высокие, с гладкими лицами и бронзовой кожей, местами потемневшей от времени и ударов. Их глаза светились тускло-синим — они были активны, но пока не нападали. Гарри поднял палочку, пытаясь вспомнить советы Люкана и Саманты, а главное — держать равновесие, не давать увести себя эмоциями.

— Expelliarmus! — резко выкрикнул он.

Первый манекен дрогнул, но не отступил.

— Expelliarmus! — второй взмах. Заклинание ударило точно в грудь, и манекен отлетел на пару шагов, но тут же вернулся на исходную позицию, без единого звука. Деревязнная палка в его руке все так же осталась на месте.

— Слишком слабо, — раздался за спиной ироничный голос Поллукса Блэка. — Ты хочешь пощекотать противника, или выбить палочку? На всякий случай напомню, Гарри. У них нет нервных окончаний и рта. Они даже не посмеются…

Гарри стиснул зубы и усилил хват.

— Я стараюсь быть точным. Как ты и говорил. Дозировать силу…

— Точным, — протянул Поллукс, прогуливаясь вдоль стены зала, заклав руки за спину. Его чёрная мантия мягко струилась по полу, словно тень. — Ты сражаешься с манекенами. Они даже не двигаются! И я говорил дозировать силу, а не подавлять ее… В магии всё это достигается не вежливостью, а намерением. Покажи им, чего ты хочешь.

— Expelliarmus! — на этот раз манекен отлетел в сторону, а его “волшебная палочка” отлетела в сторону Гарри, который ловко ее поймал.

— Уже лучше… для первогодки, — хмыкнул мужчина. — Только палочку лучше не ловить, пусть себе валяется. Мало ли какие чары на ней. Лучше сломать. Впрочем… Теперь покажи мне, как ты использовал те чары. Ну а для стимуляции…

Гарри снова развернулся к манекенам. Те встали в боевую стойку — быстро, синхронно, зловеще. Один из них метнул в него огненный снаряд, Гарри отразил его протего — еле успел. Щит дрожал.

— Ossis Frango! — выкрикнул он. Слабая вспышка понеслась к одному из манекенов, но тот… просто отпрыгнул в сторону.

— Они двигаются! — воскликнул он, уклоняясь от еще одного пламенного сгустка.

— А ты чего ждал, что они спокойно будут стоять и ждать, пока ты в них попадешь? — рассмеялся Поллукс, — В стоячего ты уже вроде попадаешь. С трудом.

— Ossis… — едва начал говорить мальчик, как в его сторону понеслось сразу трое огненных шаров, вынуждая сбиваться и вновь прыгать в сторону. А дальше… дальше парень только и делал, что бегал по всему залу, пока несколько внешне неторопливых болванчиков методично загоняли его в угол.

— Нда… печальное зрелище, — прокомментировал нынешний Лорд Блэк попытки Гарри сопротивляться. — Атакуй уже давай, я хотел посмотреть. Не забывай про контроль.

— Я… не могу…

— Ты можешь, — спокойно, почти устало произнёс Поллукс. — Ты уже пугал бедных докси, сразился с живым противником и даже чудом победил. Это — просто деревяшки. Повтори. Или тебе нужна дополнительная стимуляция?

Внезапно, один из манекенов, с удивительной точностью запустил ему жалящее заклятье чуть пониже спины.

Гарри вспыхнул.

— Ossis Frango! — выкрикнул он, стиснув палочку в дрожащей руке.

Мощная вспышка ударила в манекен, буквально разрывая его на мелкие клочки. Энергия рванулась вперёд, перекручивая прочие фигурки.

— Вот так? — он тяжело дышал, остановившись и глядя на манекены.

— О, — хмыкнул Поллукс, в один взмах палочкой восстанавливая поврежденные артефакты. — Еще один оболтус, с излишком силы и совершенным неумением ее применять. Ну и зачем?

Он требовательно посмотрел на все еще отходящего от горячки схватки первокурсника.

— Зачем что? Я сделал то, что ты просил! — упрямо взглянул на мага Гарри.

— Ты разозлился, болван. Утратил контроль, усилил и без того серьезное заклинание, — произнес Поллукс. — А если бы на месте бедного Йорика был бы человек? Если хочешь кого-то убить, то я могу подсказать заклинание и попроще. Только не в стенах Хогвартса, там слишком много чар. — закончил он с ухмылкой.

— Я не… — с ужасом начал мальчик, а старый маг понял, что немного перегнул палку.

— Послушай, Гарри, — прервал его Поллукс. — Я знаю, что это довольно тяжело — следить за своими эмоциями, но твоя задача постараться сделать это. Боль вызывает злость, злость даже неосознанно усиливает твои заклинания, что уж говорить об осознанном применении негативных эмоций… — он оборвал себя. — В общем, ты у нас парень сильный. Тебе это ни к чему. Так что контроль, спокойствие, и четкая концентрация на желаемом результате, понял?

— Понял… — произнес Гарри. — А это у всех… так?

Он задал вопрос, терзающий его довольно давно. Он не видел подобных проблем ни у Драко, ни у Тео, ни…

— У всех, кому с генами повезло, — немного замялся тот. Практически неуловимо, но Гарри заметил. — Просто обычно чуть позже… такие проблемы начинаются. Ну и у кого магии поменьше, не так заметно. Это ты молодой да ранний, так что Слово, Жест, Намерение… и контроль. Давай еще раз, только обезоруживающее.

— Хорошо, — кивнул Гарри. И тут же увернулся от заклинания, пущенного вторым манекеном. Рефлексы, отработанные в квиддичных матчах на уклонение от бладжеров сработали и на огненный шар. На этот раз он был гораздо быстрее.

— Expelliarmus! — очередной манекен ударился о стену, а его “волшебная палочка” отлетела в сторону парня, который не стал ее на этот раз ловить.

Поллукс поднёс к губам бокал с золотистой жидкостью.

— Вот это уже похоже на добротно выполненное заклинание. Почти. Осталось лишь повторить еще пару сотен раз. Ну же, Гарри, ещё раз. Если собьёшь всех пятерых, случайно не изувечив — я подумаю, стоит ли разрешить тебе участвовать в следующей настоящей дуэли. Хотя бы против Нимфадоры.

Гарри вздохнул, вытер пот со лба рукавом и вновь поднял палочку. В глазах — огонь. В зале — эхо его решимости.

Манекены вновь двинулись вперёд.

Поллукс наблюдал за Гарри с привычной смесью иронии и внимательности. Он почти не шевелился — лишь водил пальцем по ободку бокала, вглядываясь в движения мальчика, готовый вмешаться, если анимированным големам удастся попасть в верткого мальчика. Но мысли его были далеко…

Когда последний манекен с глухим грохотом рухнул на пол, сбитый мощным обезоруживающим, Гарри выпрямился, тяжело дыша.

— Хм, — протянул Поллукс, подходя ближе, постукивая пальцем по бокалу. — Не плохо. Даже очень. Особенно для того, кто всего несколько месяцев назад исполнил первое заклинание. Но всё же…

— Что? — выдохнул Гарри, облокотившись на колено, палочка дрожала в руке. — Я сбил их всех. И

— Ты сбил, — признал Поллукс. — Но это не значит, что ты победил бы, если бы это была не тренировка, а реальная схватка. Тебе повезло, что манекены не думают. А теперь давай разберём твои ошибки.

Гарри неохотно кивнул и сел на край тренировочной скамьи. Поллукс остался стоять.

— Во-первых, — начал он, — ты дал противнику первым атаковать. В любой схватке это недопустимо. Инициатива — половина победы. Твой противник, каким бы жалким он ни был, мог попасть первым. А это значит — он контролирует темп.

— Так ты не предупредил, — буркнул Гарри.

Поллукс вскинул бровь.

— Ты думаешь, что противники предупредят тебя перед нападением?

Он прошёлся по залу, подбирая с пола сбитый манекен.

— Во-вторых… — продолжил он, держа голову манекена в руках, — ты все равно использовал слишком много силы в заклинаниях. Уже лучше, но недостаточно. А если бой затянется? Магия — это ресурс. А ты им швыряешься, как дурак галеонами.

Гарри опустил голову.

— В-третьих, — продолжал Поллукс, подбросив голову манекена, — ты слишком концентрируешься на одном противнике и плохо следишь за окружением… впрочем, это наживное.

Он подошёл ближе, и неожиданно коснулся плеча Гарри.

— Но при этом ты сделал и то, что стоит похвалы. Ты используешь свои сильные стороны, что здесь что на той дуэли. Довольно быстро атакуешь. Неплохо двигаешься. Видно, что старался и отрабатывал заклинания. Не зря с тобой возился, — Поллукс слегка улыбнулся.

— А что насчет Маркеса… Я наверное должен как-то извиниться…

Поллукс замер. Затем, его лицо исказилось в саркастической усмешке.

— Я думаю, что это излишне, — ответил он. — Я уже нанес его семье визит вежливости, обрисовав всю ситуацию, и думаю, что мы достигли некого… консенсуса.

— Консенсуса? — переспросил мальчик.

Он замолчал на секунду, потрепав того по голове:

— Да. Не думай об этом. Лучше иди, приведи себя в порядок, тебя вроде бы ждет Римус…

— Да, точно! — сорвался с места Гарри, который очень хотел побывать перед уездом в основанной Сириусом деревне, которая теперь разрослась в небольшой городок. Римус уже давно обещал познакомить его с переселившимися туда вампирами, и мальчику было жутко интересно…

— Привет, не занято? — дверь купе скользнула в сторону, и внутрь заглянула блондинистая голова Драко Малфоя. Он был в тёмно-зелёном пальто с серебряной застёжкой в виде змеи, шарф был безукоризненно повязан, а в руках он держал аккуратный чемодан с инициалами.

— Нет, заходи конечно, — улыбнулся Гарри, стряхивая меланхоличные мысли и чуть подвинувшись. Он убрал в сторону книгу, которую вряд ли читал последние десять минут.

Драко сел напротив с показным вздохом, будто только что спасся от настоящей пытки.

— Меня на каникулах заставили заниматься трансфигурацией с частным преподавателем! — возмущённо заговорил он, даже не дожидаясь вопроса. — И все из-за того, что у меня не превосходно, а выше ожидаемого… Как будто у меня нет уроков в Хогвартсе! Честно, в Хогвартсе намного круче, чем дома!

Гарри усмехнулся. В этот момент Хогвартс-Экспресс готовился к отправлению: за окном платформы мелькали запыхавшиеся родители, прощания, мимолётные слёзы, махание руками и свистки. У двери вагона авроры переговаривались друг с другом, следя за порядком. Котёл дымил от пара, и в воздухе мелькали снежинки.

Гарри в который раз поймал себя на мысли: Если бы не Волдеморт… Он бы прощался с мамой. Она бы поправила воротник его мантии, поцеловала бы в лоб. Отец, наверное, сказал бы что-то весёлое, шутливое. Они оба бы волновались. Но он остался один. Почти.

— …эта новость сейчас во всех газетах, слышал? — донёсся голос Драко, возвращая Гарри в реальность. Мальчик повернулся к нему, увидев, что Малфой смотрит с подозрением. — Ты меня вообще слушаешь?

Кажется, он заподозрил, что Гарри вновь уплыл в свои мысли.

— Слушаю, конечно, — не моргнув глазом ответил Гарри, чуть встрепенувшись. — Ты говорил о новости…

— Да… Так ты слышал?

Дверь купе с грохотом распахнулась, и внутрь бесцеремонно ввалился Теодор Нотт. Он был слегка растрёпан, на шее висел небрежно повязанный шарф, а в руке он держал раскрытую газету, явно Ежедневный Пророк, с жирным заголовком на первой полосе.

— Привет, Гарри, Драко, — сказал он быстро, и занял место рядом с Драко.

— Виделись уже, — проворчал Малфой, которому явно не нравилось, когда его перебивали.

— А вы уже слышали про Азкабан? — с жаром выпалил Нотт, полностью игнорируя недовольство друга. — Говорят, ему почти удалось!

— Удалось что? — переспросил Гарри, с интересом наклонившись вперёд.

— Сбежать! Второй побег в истории Азкабана…

— Но добраться до берега ему так и не удалось, — тут же вставил Драко, словно желая вернуть себе инициативу. — Дементоры не позволили. Я же об этом и говорил! — с упрёком повернулся к Гарри.

— Мне просто хотелось услышать версию Тео, — спокойно сказал Гарри, и уголки его губ чуть дёрнулись. — И что такого в этом побеге? Он ведь не удался, нет?

— Но это же Азкабан! — воскликнул Драко, повышая голос. — Оттуда нереально сбежать! Там и авроры, и дементоры, и постоянный магический надзор…

— А ещё это остров, — важно добавил Тео, откидываясь назад. — Вокруг — антитрансгрессионная зона. И море. Холодное. Сильные приливы, водовороты. Так писали в статье. Почти магический кокон. Это же не просто тюрьма, это… ловушка.

— Но Сириус ведь как-то сбежал… — напомнил Гарри, пожав плечами.

— И это был единственный удачный побег чуть ли не за всю историю, — кивнул Тео. — И Лорд Блэк был очень сильным магом. Даже мой отец говорил…

На этом месте Нотт осёкся, будто спохватился, что сказал лишнее. На мгновение в купе повисло странное напряжение.

— Чтобы сбежать из Азкабана, надо быть минимум на уровне Дамблдора, — хмыкнул Драко, скрестив руки на груди. — А этому Петтигрю точно не светило. Хотя, может, он просто решил: или смерть, или попытка. Лучше, чем гнить там до скончания времен…

— Ну не знаю, — скептически заметил Тео. — Говорят, Дементоры могут душу высосать…

Гарри напрягся.

— Подожди, ты сказал Петтигрю? — переспросил он, в голосе появился иной оттенок — настороженность, будто просквозила старая боль.

— Да, может и так… — пожал плечами Малфой. — В списке знатных семей такой точно нет. Какая-то ничтожная фамилия. А тебе знакома?

Гарри не сразу ответил. Он отвёл взгляд, уставившись на окно, за которым проносились заснеженные деревья, словно кто-то листал старый альбом с фотографиями. Его пальцы машинально сжались в кулак.

— Да… — протянул он наконец. — Знакома…

Поезд замедлился, сопровождаемый долгим свистком, и наконец остановился на заснеженной платформе. Снаружи уже сгущались сумерки, и лёгкий снег кружил над головами студентов, покидавших вагоны Хогвартс-Экспресса. Издалека доносился голос Хагрида, как всегда громкий и бодрый, перекрывающий общий гул.

Большой зал сиял оставленным на последний день каникул праздничным убранством: заколдованный потолок отображал глубокое звёздное небо, и снежинки медленно опускались, не касаясь пола. Высокие ели в углах зала были украшены мерцающими чарами, огоньки на них переливались всеми цветами радуги. Гарри занял место за когтевранским столом, поприветствовав всех знакомых.

Ужин только начинался.

Гарри потянулся за хлебом, когда вдруг почувствовал, как кто-то остановился прямо за его спиной. Его выдали эмоции. Очень сильные эмоции.

— Гарольд Поттер? — раздался ровный, слегка глухой голос.

Он обернулся. Перед ним стоял Габриэль Трумэн, староста Пуффендуя. Высокий, подтянутый, с правильными чертами лица, он держал спину прямой, а на мантии блестел значок старосты.

— Да? — произнес Гарри, отложив еду.

— Привет. Я хотел поговорить… Если ты не против, — вежливо начал Габриэль, взглянув в глаза Гарри.

— Конечно, — кивнул тот, немного напрягшись.

— Я… хотел принести извинения — от себя, от моего брата, нашей семьи и всего факультета, — чётко произнёс Трумэн. — За поведение моего брата, Маркеса. Его выходка была недопустимой. Он не должен был требовать от тебя извинений, пока вина не доказана. Я… мы сожалеем.

Гарри замер, ошарашенный. На мгновение он даже подумал, что ослышался.

— Не ожидал, — признался он, выпрямляясь. — Я имею в виду… спасибо. Я принимаю ваши извинения.

Трумэн кивнул в ответ, сдержанно, по-взрослому, развернулся и направился к столу Пуффендуя.

На мгновение за столом воцарилось молчание.

— Это… — протянул Майкл, недоумевая. — Это что вообще сейчас было?

— Извинения, разве не слышал? — произнес Джастин с ухмылкой. — Сам староста Пуффендуя. Интересно, почему.

— Может быть они поняли, что ошибались? — предположила Гермиона.

— Думаю, что у него были другие причины, — хмыкнул Голдстейн. — Слышал, у их бизнеса сейчас не лучшие времена…

— Ну вот зачем… — прошептал Гарри, медленно опуская взгляд в тарелку. Теперь он понял, что имел ввиду Поллукс под словом… "консенсус".

А еще он знал, что несмотря на принесенные изменения, староста Пуффендуя уж точно ни в чем не раскаивается. Гарри чувствовал его эмоции. От него явно тянуло… ненавистью.

Сталкиваясь со смертью и темнотой мы боимся прежде всего неизвестности и не более того. — Альбус Дамблдор

Ночной Хогвартс был загадочным и таинственным местом. Куда таинственнее, чем это ощущалось днем. Мантия невидимка надёжно скрывала его от чар обнаружения, и мальчик уверенно двигался по ночным коридорам не боясь обнаружения.

Спали портреты, их фигуры были расслаблены, а лица — удивительно живыми. Один из рыцарей посапывал, держа меч на коленях. Другой — матрона в зелёном капоре — шевелила губами во сне, словно спорила с кем-то даже в полудрёме.

Иногда по пустым коридорам проносились призраки. Они казались немного иными… только сейчас Гарри мог разглядеть страшные бурые пятна на месте кажущихся только нанесенны ран. Интересно, это из-за того, что была ночь, или что он смотрел на них сквозь вуаль старинного артефакта…

Но замок был прекрасен — по-особенному. Сейчас Гарри начал понимать, почему его отец вместе с Сириусом так часто сбегали по ночам из общей гостиной и исследовали Хогвартс вдоль и поперёк. Его самого подмывало свернуть за очередной поворот, проверить, куда ведёт винтовая лестница без перил или что скрывает углубление за гобеленом с танцующими минотаврами, или подглядеть, куда ведет небольшая дверь возле стоящего на страже рыцаря.

Но у него была цель. И не так много времени.

Время.

Он машинально коснулся холодного металла — небольших песочных часов на длинной цепочке. Маховик времени, который Кассиопея вручила ему накануне отъезда, был изящной работой, с гравировкой древними рунами по ободу. Он не мог унести его далеко — всего на пять часов назад. Но и это было слишком много. Даже слишком опасно. Кассиопея настойчиво предупредила: не более трёх часов и ни в коем случае не вмешиваться.

— «Лучшее время — когда твоя вторая версия спит», — строго сказала она. — «Если пересечёшься с собой, последствия могут быть… необратимыми.»

В первый раз, когда Гарри услышал о маховике времени, он был несказанно удивлён — и одновременно зол. Всё показалось таким простым. Вот оно, решение! Вернуться в прошлое. Спасти Сириуса. Предотвратить гибель. Исправить всё. И даже больше. Может быть, он даже сможет спасти своих родителей…

Безумная надежда зажглась у него в глазах, стоило Кассиопее рассказать, как он работает. Однако, стоило ему заикнуться о возможности подобного… Нет, она не стала отговаривать. Просто предложила провести один… эксперимент.

— Время… Это такая понятная, ощутимая, эфемерная, и невероятная вещь, Гарри, — произнесла девушка, перелистывая страницы кожаного фолианта, исписанного мелким каллиграфическим почерком. Зеленоватый тусклый свет лампы, мягко выхватывал блики из её глаз, и в этом свете они казались немного зловещими. — И с момента появления первых маховиков, много кто пытался исследовать его. Позволь провести небольшой эксперимент, чтобы ты воочию увидел, каким безжалостным оно может быть, стоит нам вмешаться в его ход. Иди сюда, крошка…

Она плавным движением опустила руку в стоящую на полу корзину и извлекла за хвост обычную полевую мышь. Та завозилась, но не слишком испуганно — в голосе Кассиопеи, несмотря на его холодный оттенок, всегда было какое-то странное, гипнотическое спокойствие. Девушка опустила зверька в клетку, захлопнула дверцу и щёлкнула замочком. Внутри уже были корм, опилки и поилка.

— Что мы будем делать? — спросил Гарри, немного нервничая. Его взгляд метался от мыши к флакону с зелёной жидкостью, который она поставила рядом. Пахло от него на удивление приятно, словно бы жидкость была сладкой.

Он смотрел на довольную мышь, которая уже начала привыкать к новой обстановке. Она быстро нашла еду, сжевала кусочек сушёного фрукта и принялась формировать гнездо из опилок.

— Попытаемся спасти эту бедолагу, — беспечным тоном произнесла она. — На самом деле, я добавила яд в угощение, и ровно через три минуты она умрёт… Если не дать ей противоядие, разумеется.

И как будто в подтверждение её слов, мышка попила воды из поилки, а затем вернулась к строительству гнезда. Гарри замер, следя за каждым её движением.

— Она… Умрёт?

— Сам смотри…

После её слов мышь резко остановилась, прижавшись к полу. Затем начала метаться по клетке, будто её что-то жгло изнутри. Она жалобно попискивала, билась о стенки, и снова и снова подбегала к поилке, будто надеялась, что вода поможет. Но не помогала.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Кассиопея наблюдала за сценой с тем же хладнокровным выражением, что и всегда. В её взгляде не было ни капли жалости, только легкий интерес и ожидание.

Он вдруг вспомнил того самого удава из леса… «С-с-с-ладкая с-с-с-лабость».

— Пойдём, Гарри, — Кассиопея стелящимся шагом направилась к двери, увлекая его за собой. Её мантия скользила по полу почти бесшумно. Когда распахнутая настежь дверь мягко захлопнулась, она протянула ему знакомый металлический предмет — маховик времени. — Подождём минутку. Надень мантию. Твоя задача — повернуть маховик ровно на два деления… И дать ей зелье, когда мы выйдем из двери. Если ты, конечно, хочешь спасти нашу подопытную. Но не вздумай показываться на глаза себе из прошлого. Со стороны коридора есть вторая дверь. Войди в неё и ожидай меня там. Мы же не хотим, чтобы что-то случилось, верно?

— Да, сейчас… — произнёс Гарри, накидывая на себя мантию. Она почти сразу стала невесомой, будто исчезла с его плеч. Он крепко сжал маховик и дважды повернул ободок. Пространство вокруг чуть дрогнуло. Комната осталась прежней — но ощущения изменились. Воздух стал чуть плотнее, холоднее. И он вдруг понял, что остался один.

Через несколько секунд, дверь, к которой они только что подошли, отворилась, и оттуда вышли… он сам и Кассиопея. Это было странное, завораживающее зрелище — наблюдать себя со стороны, видеть собственную походку, наклон головы. На мгновение Гарри захотел скинуть мантию, выйти навстречу…, но быстро подавил в себе это импульсивное желание.

Он отошёл за угол, где действительно обнаружил вторую дверь — скрытую, незаметную. Потянул за резной медный рычажок — и оказался в том же помещении, только уже до смерти мыши.

Зверёк катался по опилкам, издавая всё более слабые писки. Он умирал.

— Сейчас… — прошептал Гарри, бросаясь к столу. Сорвал с него флакон, вылил содержимое в поилку. — Ну же… пей!

Словно услышав его, мышь подползла к поилке. Пила жадно, рвано. Несколько секунд она оставалась неподвижной…, а потом — медленно поднялась. Встряхнулась. Подобрала кусочек корма. И начала жевать, будто ничего не произошло.

Гарри выдохнул. Сердце колотилось. Он только что спас жизнь. И при этом — не нарушил ничего. Он сделал ровно то, что уже было. То, что случилось. Временная петля замкнулась.

В этот момент дверь снова распахнулась, и в комнату вошла Кассиопея.

— Можешь уже показаться, — произнесла она в воздух.

— Она жива! — воскликнул Гарри, снимая мантию. — У меня получилось!

— Да, Гарри, — мягко произнесла девушка, заменив поилку и вытащив мышку из клетки, — Ты спас ее… А теперь попробуем немножко по-другому…

С этими словами она мягко опустила уже спасённую мышь обратно в корзину, где та немедленно спряталась под тряпку. Затем Кассиопея опустила руку глубже — и достала новую мышь. Та была немного крупнее предыдущей, с черным пятном на боку. Она возмущённо заёрзала в её пальцах, но Кассиопея лишь усмехнулась, усаживая зверька в пустую клетку.

Гарри с лёгким напряжением проследил, как девушка повторяет те же действия: корм — поилка — опилки. Затем она откупорила ещё один крошечный флакон с зельем, поставив его на стол.

Они вышли из комнаты, и Кассиопея взглянула на часы.

— Теперь внимательно. Ты не будешь ничего делать, пока я не скажу. Мы дожидаемся конца. Нужно убедиться, что она действительно умерла.

Гарри молча кивнул. Он чувствовал, как внутри поднимается неприятное чувство — смесь тревоги, и ощущения какой-то… неправильности происходящего. Они подождали примерно две минуты. Кассиопея смотрела на дверь, затем, словно бы что-то почувствовав, вернула Гарри маховик…

— Сейчас… тебе понадобится три оборота, — произнесла Кассиопея, протягивая ему маховик. — Ты отправишься назад в тот момент, когда мы только вышли из комнаты. Всё сделай точно так же. Не появляйся себе на глаза. Войди через вторую дверь, как прежде. И спаси мышь.

Гарри кивнул, хотя в груди всё неприятно сжалось. Что-то в голосе девушки изменилось — исчезла лёгкость, появился оттенок тяжести, будто она уже знала, что произойдёт. И какого-то едва уловимого… предвкушения.

Он обернул цепочку вокруг руки, сделал глубокий вдох — и трижды провернул ободок маховика.

…Ничего не произошло.

Не дрогнул свет, не сместились звуки, не затрещала реальность. Всё вокруг осталось тем же. Только стрелка на круге вдруг вернулась в то же положение, что и была. Гарри замер на месте. Он даже протёр глаза — нет, всё по-прежнему.

— Я… — начал он, расстерянно посмотрел он на бледное лицо девушки, но Кассиопея приложила палец к губам.

— Пошли. Посмотрим.

Она направилась обратно к двери. Гарри последовал за ней — и сразу почувствовал, как внутри всё сжалось. На столе, как и раньше, стояла клетка. Внутри, свалившись на бок в опилки, неподвижно лежала мышь. Белое пятно на боку, тонкие лапки, раскинутые по подстилке. Она была мертва.

— Что…

Он не понимал, что произошло. Он же использовал маховик… или не использовал. В его голове как буд-то бы соткались две реальности, и тогда мальчик вспомнил…

Гарри медленно подошёл ближе. Поилка была полупустой. Флакон не тронут. Всё выглядело так, будто ничего не произошло. Никакого спасения. Никакого вмешательства. Только смерть. Но все было не так!

— Но… — он опустился на колени у клетки. — Я ведь сделал это. Я вернулся. Я… дал ей зелье. Она выпила, я видел, как ей стало лучше! Я… я же это помню!

Кассиопея встала рядом, сложив руки за спиной. В её глазах не было ни насмешки, ни удивления. Только холодная отстраненность за маской сочувствия.

— Да, Гарри. Ты всё сделал правильно. Ты действительно спас её. Только это… не помогло.

— Почему? — он поднял глаза, в которых нарастал ужас. — Почему она умерла, если я всё изменил?

— Потому что есть вещи, которые нельзя изменить.

Она сделала паузу, подбирая слова.

— Маховик — старинный артефакт, очень древний. За века его существования на него наложено множество заклятий. Ограничителей. Самозащиты. Он может позволить тебе увидеть другое развитие событий. Прожить его. Даже запомнить. Но если ты приближаешься к парадоксу… он сотрёт результат. И в лучшем случае оставит воспоминания.

Гарри молчал. Он смотрел на мёртвую мышь и чувствовал, как холод поднимается по спине.

— Почему? — хрипло спросил он.

— Это защита. Если бы ты смог изменить её судьбу — ты бы изменил саму ткань времени. И кто знает, что произошло бы тогда. А теперь ты просто знаешь, как это было бы. Каково это — спасти. Но наша реальность осталась прежней.

Кассиопея присела рядом с ним и мягко коснулась его плеча.

— Это урок, Гарри. Самый страшный из всех. Невозможно изменить прошлое. Нужно ясно понимать, когда ты всё ещё можешь что-то сделать. И когда уже… слишком поздно.

Она все еще смотрела на трупик зверька. Глаза Кассиопеи затуманились, словно бы она говорила это не Гарри. Только сейчас мальчик задумался, что же могло случиться, чтобы она стала такой. Гарри никогда не спрашивал ее, так как считал это… немного грубым. Но, если она бабушка Сириуса, то… сколько же ей лет?

— Даже если снять все ограничители, ты бы не смог спасти Сириуса. Чтобы это сделать, нужно быть намного сильнее чем он, или даже Волдеморт… Говорят, что только Мерлин мог изменять реальность. Но у всего есть последствия.

Он закрыл глаза.

И увидел, как мышь выживает. Как пьёт зелье. Как обустраивает гнездо. Как он улыбается ей, облегчённо и искренне.

А потом открыл их снова — и перед ним была только мёртвая тишина клетки. И очередная разбитая надежда.

— И что, совершенно нет никакого способа… — Гарри просто не мог поверить в это.

— Ну почему же, — улыбнулась девушка, и в ее глазах на мгновение промелькнул зеленый огонек. — Посмотри на меня. Ты ведь уже знаешь, что смерть — это не всегда конец пути, верно?

Гарри остановился возле неприметного места на восьмом этаже, о котором рассказала ему Кассиопея. Коридор был девственно пуст. Никого. Только гобелен — старинный, пыльный, выцветший от времени, с изображением темного леса, чудаковатого волшебника в старинной шляпе, на котором мирно спал он, а также несколько троллей в балетных пачках. Сцена была почти комична, но Гарри не улыбнулся.

— Мне нужно место для занятий, мне нужно место для занятий… — Гарри расхаживал из стороны в сторону, возле каменной стены, изо всех сил представляя нужное ему место, и чувствуя себя немного глупо. Ничего не происходило. Может быть, Касси просто пошутила, или он неправильно понял…. Нет. Не может быть.

— Ну же, открывайся… — Гарри, распахнув мантию, дотронулся до старинных камней, и стоило ему коснуться стены, как она вдруг разошлась в стороны, обнажая под собой старинную дверь из темного металла. На этом металле были выбиты руны… Среди узоров темнело кольцо — массивная дверная ручка в форме змеиного хвоста.

— Хм… — несмотря на свою решимость, мальчик немного поколебался. На секунду его одолели сомнения в правильности своих действий. Но затем, вспомнив о своей цели, он потянул за кольцо. Тяжелая дверь охотно отворилась, и он шагнул внутрь.

Внутри автоматически зажёгся свет — не лампы, не факелы. Сам воздух в помещении начал мерцать приглушённым серебристо-синим свечением, холодным и ровным, без теней.

Помещение больше походило на подземную крипту, чем на учебную аудиторию. Потолок терялся во мраке, а стены были сложены из гладкого обсидиана, исписанного заклинаниями, связанными с жизнью и смертью. Где-то в глубине стены мерцал странный символ, в котором Гарри не мог бы узнать знак Танатоса — череп, увенчанный короной и пронзённый жезлом. Он пульсировал тусклым багровым светом.

Пол был каменный, но выложен в форме ритуального круга, чей диаметр занимал почти всю центральную часть комнаты. Круг состоял из концентрических колец с вписанными в них древними символами, о значении которых Гарри мог только догадываться.

У дальней стены стояла кафедра, за которой, вероятно, когда-то стоял преподаватель. Рядом находился каменный стол прямогугольной формы, на котором находилась серебряная чаша и изогнутый длинный кинжал. У стен стояли полки, на которых находились книги и какие-то банки. Пахло пылью, сырой землёй и, почему-то кедровым маслом.

На противоположной стене висели разные инструменты: бронзовые ножи самых разных форм, пустые сосуды, какие-то трубки и емкости. Некоторые были заключены под куполы из стекла.

Вдоль стен стояли несколько пустых каменных саркофагов, железных клеток и столов. В углу — тренажёры и манекены. Но не обычные. Один из них был точной копией человека— с бледной, неподвижной маской вместо лица, другой выглядел как уродливая кукла, собранная из разных деталей. Ещё один — как скелет с разными печатями, сияющими на его рёбрах. Также были манекены с показанными наружу внутренними органами…

По всей видимости, это был старинный класс. Класс Некромантии.

Похоже, Гарри нашел, что именно искал.

п. с. На всякий случай, вопросы времени и его изменения, я отталкивался от концепции Хокинга в "Краткая история времени", + кое-что свое)

❝

— Сколько это стоит?

— 5 галеонов.

— А для меня?

— 5 галеонов.

— Я же ваш брат!!

— 10 галеонов. ❞

(с)Гарри Поттер и Принц-полукровка

Школьные дни медленно, но уверенно складывались в чёткий ритм — почти обычный школьный распорядок, если не считать того, что под ним скрывался второй, тайный пласт жизни, тщательно скрываемый даже от самых близких друзей.

Утро Гарри начиналось рано.

Проснувшись в своей спальне на верхнем ярусе башни Когтеврана, он успевал пробежаться глазами по главам предстоящего занятия. Солнце, заливающее башню светом сквозь высокие стрельчатые окна, делало атмосферу почти волшебной — если бы не бесконечные списки домашних заданий, которые он не всегда успевал делать с вечера.

Занятия шли своим чередом, и хотя расписание было плотным, Гарри всё чаще замечал, что втягивается в учёбу. Особенно увлекали Чары и Защита от Тёмных Искусств, где Дементрий Шарп наконец перешел от техники безопасности, и ста способов сбежать к изучению опасных тварей. Там он чувствовал себя уверенно, на самом деле уже давно прочитав весь учебник, а рассказывал отставной аврор хоть и без особого огонька, но зато с подробными примерами из собственной жизни. А вот зельеварение… Гарри выполнял все, что нужно на уроке, но на большее просто не хватало времени.

На перерывах, Гарри, в основном, проводил время общаясь со всеми знакомыми, стараясь находить время для того, чтобы переброситься парой фраз. И иногда заходил к Хагриду, чтобы послушать рассказы лесника и отдохнуть от людей вокруг. На большее времени особо не хватало. Еще одной важной вещью стали занятия в их «Клубе Магии», к которым присоединился и Невилл.

После того, как Гарри пригласил его в клуб, получив согласие всех остальных, парень немножко поменялся. Стал более уверенным в себе. Он всё ещё был застенчивым и неловким, но уже не прятал глаза, когда его спрашивали на занятиях. Он пока не блистал на их тренировках, но был искренне заинтересован и даже попросил разрешения посадить в их зале одно из растений, о которых был готов рассказывать часами.

С Пуффендуем отношения тоже выровнялись.

Поначалу Гарри чувствовал, что его напряжённо разглядывают в коридорах — всё ещё вспоминали странную историю с тем розыгрышем и дуэлью… Но со временем всё это улеглось. Некоторые из них даже стали здороваться при встрече, да и Сьюзан стало легче общаться с Гарри, когда настроения факультета переменились. Он подумывал, пригласить к ним и ее.

В последние дни зимы Хогвартс неожиданно утонул в снегу, а Фред и Джордж воспользовавшись этим устроили снежную баталию недалеко от замка.

Всё началось с одного снежка, пущенного в Рона, и превратилось в полномасштабную битву, в которой так или иначе участвовали почти все факультеты. Одно из лучших воспоминаний Гарри, было то, как он промокший до нитки, с сияющими глазами врывался в крепость из снега, где сидели Гермиона, Тео и Невилл. Даже профессор Макгонагалл, наблюдавшая за беспорядком с башни, ограничилась лишь вздохом — и снятием десяти баллов с Гриффиндора «в образовательных целях».

Но ночь… ночь была другой.

Когда замок погружался в темноту, и в коридорах оставался лишь свет магических светильников, Гарри надевал мантию-невидимку и выходил из спальни. В тихом углу возле гобелена с танцующими троллями, он открывал древнюю дверь, ведущую в заброшенный класс некромантии. Пока он же… просто тихо спал в своей комнате.

Маховик времени он использовал только так, как показала Кассиопея… Хотя его сердце требовало прямо сейчас отправиться на год… или на целых двенадцать лет назад. Но он помнил о последствиях.

«— Именно поэтому, изменять время строго запрещено Гарри, — мягко произнесла Кассиопея. — Это всего лишь один из вариантов. И я крайне не советую тебе проверяться что будет с тобой, стоит тебе изменить время чуть серьёзней.

— Тогда зачем оно? — Гарри смотрел на маленький артефакт как на ядовитую змею. — Зачем ты даришь его мне?

— Отвечая на твой первый и второй вопрос — для учебы Гарри, — улыбнулась она чуть строже. — В основном, маховики времени безопасно использовать только для того, чтобы получить чуть больше времени, чем есть в сутках. Только учти, время добавленное таким способом не берется из ниоткуда.

— Что это значит?

— Это значит, что часто используя маховик, ты можешь стать чуть старше. Но вреда от этого не будет, обещаю. Все по настоящему сильные маги в какой-то момент используют его.

— А Сириус тоже…

— Конечно, это же его артефакт, — мягко произнесла Кассиопея, протягивая ему старинные часы. — Очень удобно, когда в сутках появляется пара дополнительных часов…

— Ясно… — Гарри поколебавшись, взял маховик времени — крошечный артефакт, цепочка которого холодила пальцы, а внутри крутился миниатюрный циферблат, пульсирующий мягким янтарным светом.

— Спасибо, Касси.

— Не за что, мой дорогой, — ухмыльнувшись, встрепала его волосы девушка холодной ладонью. — Не за что…

Ночью он учился.

Некромантия, вопреки ожиданиям, не была темной магией как ему в начале казалось. Это была строго упорядоченная дисциплина, полная запретов, предостережений и тончайших ограничений. Как трансфигурация.

Пока что он изучал то, как магия пронизывает тело после смерти, что происходит с душой, почему одни обряды опасны, а другие безвредны. Кассиопея не могла учить его лично, но её пометки на полях были строги и ясны, как будто она стояла у него за спиной.

Сейчас же в Хогвартсе наступала весна.

Снег сошёл, обнажив замшелые дорожки. Совы снова приносили перья в гнёзда на башнях. Природа оживала прямо на глазах. Так же ожило и межфакультетское соревнование, которое достигло своего апогея на матче по квиддичу между Слизерином и Пуффендуем. Он еще не был последним, но победитель сегодняшнего матча практически вплотную приближался к чемпионству, сильно отрываясь от остальных по очкам…

— Слизерин — чемпион!

Толпа старшекурсников скандировала хором, подхватывая ритм и срывая голоса, подбрасывая в воздух несчастного, но важного Маркуса Флинта. Тот, несмотря на свои крики «Поставьте меня на землю!», не выглядел искренне против — судя по сияющей физиономии, он наслаждался этим моментом.

В конце концов, именно его последний бросок отправил квоффл прямиком в кольцо, обеспечив Слизерину такой отрыв, что даже пойманный ловцом Пуффендуя снитч не смог изменить исход матча.

С трибун всё ещё слышались отголоски празднования — зелёные флаги развевались в воздухе, кто-то начал распевать гимн факультета, а слизеринцы уже готовили гостиную к торжеству. У лестницы к подземельям даже дымились какие-то магические фейерверки, выпуская ядовито-зелёные искры.

На этом фоне резко выделялась реакция Драко Малфоя. Он бурно поддерживал команду, порывался триумфально сжечь флаг Хаффлпаффа до начала игры. Да и после он казалось больше всех поддерживал сборную факультета, практически обеспечивающую себе кубок школы… Но теперь, вглубине коридоров идя рядом с Гарри, парень выглядел скорее раздражённым, чем ликующим.

— Ты что, не рад, что вы выиграли? — спросил Гарри, заметив, как друг всё чаще отводит взгляд и отвечает односложно.

Малфой, как будто вынырнув из мыслей, подозрительно глянул на него.

— С чего ты взял?

— Ну… — Гарри пожал плечами. — Ты всю дорогу молчишь. Для тебя это не похоже.

— Да нет, рад, конечно, — буркнул Драко, но лицо его скривилось, как будто он попробовал лимон. — Просто эта наглая Гринграсс…

— А что с ней? — Гарри ожидал услышать нечто в духе «она опять получила больше баллов» или «насмешливо хлопала». Но у Драко похоже накопились претензии побольше.

— Ходит вся такая, будто это её заслуга! — наконец прорвало Драко. — Как будто она поймала снитч, а не её папаша просто купил команде новые метлы…

Гарри хмыкнул. Да, обновлённый арсенал метёл в команде Слизерина действительно произвёл эффект — Но игроки молчали до последнего, сохранив интригу. Когда же их показали — ряды зелёных игроков вылетели на новеньких, блестящих «Нимбусах-2000», и даже профессор Макгонагалл не скрыла удивления.

— Ну… Подумаешь, — примирительно сказал Гарри. — Победили-то всё равно вы, не метлы. У вас была отличная тактика. Флинт, правда, играет жёстко, но…

— Это не просто метлы! — резко перебил Драко, в глазах у него заплясал огонёк. — Это Нимбусы-2000. Это престиж, Гарри! А теперь они еще и выиграли на них решающую игру… это в десять раз важнее!

Он почти прошипел:

— И всё это благодаря этой… этой Гринграсс!

Гарри фыркнул. Он уже знал, что у Дафны и Драко отношения — не из простых. Их факультетное соперничество давно вышло за рамки борьбы за оценки — теперь это была борьба за влияние.

В этом был весь Драко. Ему просто жизненно необходимо было быть «первым». При этом что Гринграсс что Лорд Малфой в этом не отставали.

— Не думаю, что твоим позициям на факультете что-то угрожает, — с усмешкой сказал он. — Твой отец теперь глава совета попечителей, это не переплюнет ни одна Дафна. Пара дней в лучах славы, и всё вернётся, как было.

— Нет! — зло процедил Малфой. — Я этого так не оставлю. Она специально подговорила отца, чтобы потеснить меня. Я знаю.

Гарри вздохнул. Иногда его друг был слишком мнительным. Да и он уже слышал такой тон от Малфоя раньше — и ничего хорошего это не сулило. Гарри даже открыл рот, чтобы предостеречь друга, но в этот момент заметил идущего впереди Рона. Тот, словно почувствовав, свернул в боковой проход.

— Я скоро подойду, — сказал Гарри, мягко хлопнув Малфоя по плечу, и ускорил шаг.

В последнее время Гарри редко виделся с Роном. Они всё ещё кивали друг другу в столовой, обменивались парой слов в коридоре, или на занятиях, но он уже давно не заходил к ним в гостиную, они не играли в шахматы. Казалось, Рон сам избегал общения — не навязывался, не подходил сам как раньше. И в первое время Гарри это устраивало, так как действительно Рон мог быть весьма навязчивым. Но Гарри не собирался разрывать с ним дружбу… Просто, несмотря на хроноворот, у него оставалось все меньше свободного времени.

— Рон… Эй, Рон? — Гарри ускорил шаг по длинному коридору, где тускло мерцали зачарованные латунные факелы. Каменные плиты под ногами все еще отдавали холодом, вынуждая поддерживать чары на одежде. За витражами играл ветер, разбежавшийся по весеннему замку.

— А? Да, Гарри, — откликнулся Рон, поворачиваясь. Его плечи опустились, и он натянуто улыбнулся, как будто надеялся, что Гарри не заметит усталости в глазах.

— Слушай… — Гарри замялся, подбирая слова. Он не был уверен, что именно сказать, как подтолкнуть Рона на разговор. И тогда выбрал беспроигрышный вариант. — Я вот тебя искал… Хотел с тобой в шахматы сыграть. Ты свободен завтра?

— Да, конечно! — сразу повеселел Рон, и в его лице действительно мелькнула искренняя радость. — Давно не играли.

— Да, сейчас перед экзаменами времени нет совсем, — кивнул Гарри, облегчённо улыбаясь, чувствуя, как между ними вновь натягивается тонкая, но прочная нить. — Эти проклятые эссе… И зачем, скажи мне, Макгонагалл задаёт так много?!

— У Фреда есть идея, — фыркнул Рон, — что, раз у неё анимагическая форма — кошка, то она просто играет со свитками, как с клубком. Или когти на них точит.

— Я бы не удивился, — расхохотался Гарри, представив, как профессор Макгонагалл сидит на столе и лениво швыряет пергаменты лапой.

— Ну так что, может быть завтра? — продолжил он. — Или ты тоже готовишься?

— Да нет, — махнул рукой Рон. — Я сначала хотел у Дина скатать… Правда, он там такую чушь написал, что пришлось самому делать.

— Ну да, — усмехнулся Гарри. — Тогда увидимся после занятий, договорились?

— Да, конечно, — кивнул Рон. На этот раз его улыбка выглядела чуть живее, но когда Гарри уже начал отходить, он вдруг почувствовал, будто волна старого уныния накрыла друга снова. Она словно затаилась, но никуда не исчезла.

Гарри чуть замедлил шаг, задумавшись.

Нужно будет обязательно поговорить с ним, расспросить, что случилось. Рон, несмотря на вспыльчивость, упрямство и не слишком выдающиеся успехи в учёбе, всегда оставался для Гарри — пусть уже не близким другом — но, по крайней мере, надёжным приятелем.

Может, стоит пригласить его в клуб? — мелькнула мысль. Чтобы видеться чаще, и чтобы он чувствовал себя нужным.

Тем более, Гарри заметил, что у Рона в последнее время оценки ползли вниз. Несмотря на лёгкую лень, он всегда держался на уровне — крепкий середнячок, не хуже, не лучше. Но теперь на занятиях у него практически ничего не выходило.

Надо будет спросить у остальных сегодня… — подумал Гарри.

Они сидели в бывшем зале для дуэлей, где стены всё ещё хранили следы от заклинаний — обугленные пятна, глубокие трещины, кое-где застывшие в камне следы щитов и взрывов. Но Гарри сделал это место своим.

Он принес сюда старые парты и стулья, стащенные из пустующих аудиторий, несколько книжных полок, заставленных сборниками заклинаний, зачарованные лампы, которые теперь равномерно светились на партах. Освещая растение Невилла, которому нужен был свет. Один угол он отгородил стеллажами — там теперь была импровизированная «лаборатория» для зелий. В другом — стояли мягкие кресла и даже потрепанный диван с гобеленом, с которого почти полностью стерлась эмблема факультета.

В этом странном, но уютном зале, теперь собирался их маленький, но устойчивый круг.

— Ну я в целом не против, — неожиданно произнёс Малфой, лениво откинувшись на спинку скрипучего стула. Гарри чуть приподнял бровь: он ожидал сопротивления.

— Вы все заучки жуткие, с ним хоть поговорить не об учёбе можно… — добавил Драко с тем самым ленивым раздражением, которое часто служило прикрытием его настоящих эмоций.

А, ну тогда всё становилось понятнее.

Гарри, глядя, как тот покачивает ногой под столом, понимал — была и другая причина. Гермиона и Тео в последнее время вплотную подбирались к Драко по всем направлениям: в защите, в трансфигурации, даже в заклинаниях. А Драко, вместо того чтобы стараться, всё чаще исчезал с занятий под предлогом «важных дел». Их противостояние с Дафной, разговоры ни о чем, борьба за влияние на факультете, статус — всё это заменяло ему настоящую учёбу.

Когда пришел Невил, это чувствовалось особенно ярко. Хотя Драко и не показывал виду, но ему нравилось, когда у него получалось лучше чем у кого-то. И при этом он совершенно не хотел стараться…

Гарри вдруг понял, как похожи на самом деле Драко и Рон. Оба гордые, стремящиеся к признанию. Только у Драко был отец, который нанимал ему всевозможных репетиторов, а у Рона таких условий не было. Да и Артур никогда не требовал от детей чего-то такого, позволяя делать что им хочется.

— Тогда все за, получается, — улыбнулся Гарри, довольный тем, как всё складывается. — Отлично, принимаем.

— Ты не забудь только спросить об этом самого Рона, — спокойно заметила Гермиона, не отрываясь от книги. — Он вообще-то может и не захотеть дополнительно учиться…

— Ну Драко-то это не мешает, — пробормотал Нотт с едва заметной усмешкой.

— Эй! Я хочу, просто не хочу тратить на это всё своё время, как некоторые, — фыркнул Малфой, опрокинувшись обратно на ножках стула. — У меня и других дел хватает. Гринграсс, например…

— Партия Лорда Гринграсса набирает популярность. После его решения баллотироваться на следующие выборы, к нему присоединилось несколько крупных семей, рассчитывая перенять пост Верховного судьи, в противовес коалиции умеренных сил, — внезапно оттарабанил Невилл, оторвавшись от разглядывания своего цветка… наверное, это был цветок.

Все одновременно замерли, уставившись на него.

— Так бабушка говорит… — добавил он смущённо, немного покраснев.

— А ты ещё говоришь, что не можешь заучить сложные формулы! — воскликнула Гермиона, весело качнув головой.

— Так я и не учил, — признался Невилл. — Просто услышал…

— Рара тоже что-то такое мне говорил… — задумчиво сказал Драко, глядя куда-то в сторону. — Но выборы ещё не скоро… Да и не важно это. Нимбусы! — с энтузиазмом сменил тему. — Надо уговорить его купить всей команде «Нимбус 2001», когда они выйдут…

— О, а ты слышал, что у них разгон… — начал Тео, подаваясь вперёд, и разговор плавно перешёл в обсуждение новинок метелостроения.

Снаружи над замком сгущались сумерки, а в зале, освещённом мягким светом зачарованных ламп, продолжалась дружеская беседа таких непохожих людей. И наверное каждый из них в глубине души знал, что объединила их отнюдь не тяга к знаниям.

❝ — Как же их найти? Они могут быть где угодно!

— Верно. Но ведь магия, особенно тёмная магия… оставляет следы. ❞ (с) Гарри Поттер

У первокурсников занятия в этот день закончились чуть раньше, чем обычно. Урок по зельеварению отменили — профессор Снейп приболел или просто решил сбежать от будущих танцоров. Старшекурсники вместо этого отправились на обязательные занятия по танцам — нововведение директора, который возобновил традицию выпускных балов. Ну а Гарри… Гарри повезло: в расписании у него было свободное окно, и оно как раз совпало с его желанием поиграть с Роном.

Он поднялся в Гриффиндорскую башню, где они договорились встретиться. Гостиная была ещё полупустой, в воздухе витал жар все еще горящего камина и пыльной тканью диванов. Внутрь его провел Перси, который важно шепнул портрету Полной дамы пароль, будто бы Гарри не знал его от Фрэда. Впрочем, еще в гостях у Уизли Гарри заметил, что Перси всегда старается следовать правилам, за что над ним часто подшучивали близнецы. Открыв ему дверь, он поспешил на занятие танцами.

Как только дверь, скрываемая портретом отворилась, Гарри очутился в просторной комнате, с высоким потолком и круглыми стенами, повторяющими форму башни. Центральное место занимал огромный камин с массивной каменной кладкой, в котором несмотря на весну, горел огонь, потрескивая и отбрасывая пляшущие тени на стены. Над камином висел гобелен с геральдикой льва — символом Гриффиндора.

Гарри нравилась гостиная Гриффиндора. Она чем-то напоминала ему их гостиную, но в то же время была как будто бы более… беспорядочной. А еще его смущали общие комнаты. Даже в доме Дурслей у него был свой угол, и делить комнату с кем-то еще казалось ему странным. Во всем остальном гостиная факультета была достаточно удобной.

Кресла и диваны в тёплых, приглушённых оттенках красного и золотого собраны группами. Все ткани выглядят немного потёртыми, как и положено вещам, которыми пользуются уже много лет, но от этого они только уютнее. Кресла мягкие, как облака, подушки иногда чуть просевшие, а пледы — всегда под рукой.

По углам стояли круглые деревянные столы, за которыми предполагалось, что студенты делают домашние задания, а вдоль стен расположены книжные полки — не слишком организованные, с книгами разного вида и размера, многие из которых явно были прочитаны не один раз.

Повсюду лежали перья, чернильницы и пергаменты, кто-то забыл шарф, кто-то — коробку с конфетами из «Зонко». Гарри, почему-то сразу подумал на близнецов.

Пройдя внутрь, Гарри успел перекинуться парой слов с Парвати Патил, чья сестра училась с ним на Когтевране, а когда к нему подошли Фред с Джорджем, не удержался:

— Это же вы оставили тут конфеты? Они с сюрпризом?

— Нет, это не мы, — в один голос заявили близнецы с самым честным видом.

— Как ты…

— Мог подумать

— Мы бы так никогда не сделали, — со смешком закончил Фредд. Вроде бы это был Фредд.

— Ну да, — улыбнулся Гарри. — А если бы сделали, то что там было?

— Ну даже не знаю… возможно самая лучшая вещь, что ты когда-либо видел! — гордо заявил Джордж, опускаясь в кресло с театральной усталостью.

— Но только попробуя можно узнать, что она делает, — добавил Фред.

— А ты разве не хочешь конфет, Гарри? — с прищуром спросил Джордж. — Может быть хотя бы попробуешь одну?

Гарри фыркнул.

— Нет, спасибо. Уж лучше вы сами.

— Эх… братец Фордж, — качая головой сказал Фредд, доставая конфету. — У молодого поколения совсем нет тяги к приключениям…

— И не говори, Дредд, — ухмыльнулся тот, также закидывая в рот шоколадный кружок. — Вот как сейчас помню…

Во время, пока он говорил, его лицо вдруг начало изменяться, а сам он становился все сморщенней, затем волосы его побелели и у него выросла роскошная борода, которую он начал поглаживать.

— Нда… молодежь не та уже… — пробурчал Джордж, щурясь на Гарри сквозь густые седые брови. — В мои годы, чтобы заслужить одну такую конфету, нужно было пробраться в Запретный лес, победить парочку троллей, пережить пир у великанов, и всё это до завтрака!

— Не слушай его, — Фред покачал головой, уперевшись локтем в подлокотник кресла. — Он как стариком становится, так сразу начинает выдумывать байки. В прошлый раз утверждал, что лично учил профессора Флитвика дуэли.

— Я и учил! — возмутился Джордж, хлопнув ладонью по колену. — Как сейчас помню, он тогда ещё в чайной ложке утонуть мог!

— Это они на бал так пойти хотели, — прыснул подошедший сверху Рон. В руке его была большая коробка. Он тяжело опустил её на стол.

Гарри смеялся, не скрывая удовольствия. В гостиной царила уютная, почти домашняя атмосфера.

— Ну хорошо, старики, — Гарри хлопнул Джорджа по плечу, от чего с него посыпалась лёгкая пыль. — Мы тут в шахматы хотели сыграть, так что я попозже попробую. Мне нужен свежий ум.

— Он нас назвал старыми… — вздохнул Фред. — Неблагодарное поколение, — покачал головой Джордж, которому уже начало возвращаться обычное лицо. Его борода исчезла с тихим пух, оставив после себя облачко пыльцы и аромат старых сапог. — Пойду сварю зелье от разочарования в молодёжи, — трагически добавил Фред, встав и чуть не споткнувшись о тумбочку.

Гарри, продолжая смеяться, уселся за столик, напротив Рона, который уже раскладывал шахматы.

— Интересно было бы посмотреть на них на балу… Но мне кажется, что преподаватели бы сразу заметили.

— Они хотели в начале просто увеличить возраст и изменить внешность, — хмыкнул Рон, делая первый ход. — Говорят, там будут выступать «Ведуньи»… Но танцы. Фу. Еще и девочек приглашать надо…

— Я тоже так думаю, — ответил Гарри, подвинув пешку. — И зачем вообще этот бал…

Как всегда, шахматы с Роном были скорее битвой характеров, чем стратегий. Гарри никогда не был особенно силён в этой игре, но в последнее время начал играть чуть лучше — благодаря Рону. И теперь, глядя на его напряжённое лицо, на то, как тот самозабвенно жмурится, выстраивая комбинации, Гарри вдруг почувствовал странное желание — не выигрывать.

Не отдать партию целиком, нет. Просто чуть-чуть… дать другу почувствовать, что он по-прежнему лучший. Рон и правда хорошо играл. Потрясающе. И сегодня — особенно. Возможно, повлияло то, что сегодня не было зельеварения. Рон особенно не любил именно этот предмет.

— Говорят Снейп на самом деле оборотень, — поделился Рон слухом, когда речь зашла о зельеваре.

— Почему? — Гарри размышлял над следующим ходом, но удивился его словам. Вот кто-кто, а декан Слизерина на оборотня не походил совершенно.

— Полнолуние… — сделал страшные глаза Рон. — Совсем скоро. А все видели, что он хромает после выходных. Ходят слухи, что его покусали в запретном лесу. Хоть бы правда…

— Может быть, — неопределенно ответил Гарри, пожав плечами. Не сказать, чтобы ему нравился зельевар, но он знал, какие неудобства сопровождают жизнь оборотня. Так что такого он для него точно бы не хотел.

Гарри сделал ход, который при другой ситуации точно бы не позволил себе — позволил Рону взять слона. Рон оживился, фишки щёлкнули по дереву доски, и вскоре он пошёл в наступление. Гарри не сдавался — всё ещё играл, всё ещё анализировал, но… чуть-чуть поддавался. Оставлял открытые пути. Пропускал очевидные манёвры.

Через двадцать минут партия подошла к кульминации.

— Мат! — торжествующе заявил Рон, откинувшись на спинку кресла. Его уши налились краской, а глаза сияли.

— Молодец, — с улыбкой сказал Гарри, убирая ладонь с доски. — Честно, это была одна из лучших твоих партий. Я чуть не выбрался в середине — помнишь, когда твой ферзь под удар попал?

— Ага, но я его специально подставил, — хитро прищурился Рон. — Ловушка. Ты попался.

Гарри усмехнулся и кивнул.

— Попался.

И ему было хорошо — не из-за того, что проиграл, а потому что видел, как плечи Рона расправились, как тот хмыкнул себе под нос, как сразу начал расставлять фигуры для новой партии. В этой простой игре было что-то важное. Тепло между друзьями. Без зависти, без напряжения.

— Слушай, я хотел тебя спросить, — Гарри произнес, посчитав что это удачный момент, когда Рон расставлял непослушные фигуры. — Мы недавно клуб организовали, свой. Подготавливаемся к занятиям, иногда соревнуемся… не хочешь присоединиться?

— О, я про него не слышал…

— Ну… — почесал затылок Гарри. — Он неофициальный. Пока что.

— Тайный клуб, круто! — воскликнул Рон, затем его энтузиазм немного пропал. — Я бы хотел, Гарри, но может быть позже, после каникул…

— А почему не сейчас? — не понял тот.

— Я… — замялся Рон, опустив голос. — Только ты никому не говори…

— Могила, — провел рукой по губам Гарри, закрывая их и выкидывая воображаемый ключ.

— Я… палочку потерял, — признался Рон, и уныние снова охватило его фигуру.

— Серьезно? — удивился Гарри. — Когда?

— Когда мы играли в снежки, — со вздохом объяснил Рон. — Я потом все там обыскал, но там же снег… и… вот.

— А как же ты, без палочки? — спросил когтевранец. — На занятиях у тебя она вроде была…

— Это старая палочка Перси, — вытащил Рон действительно старую палочку. — Стянул у него, пока что. Он и не заметил. Но она… она мне не очень подходит. Совсем ничего не получается, на самом деле, так что…

— Вот оно как… — протянул Гарри, которому стало ясно, почему Рон стал на занятиях успевать все меньше и меньше.

— Я уже практически скопил на новую, — продолжил Рон. — Не хочу, чтобы родители узнали… мама ругаться будет. А я уж как-нибудь попрошу Чарли сводить меня к Оливандеру. Никто и не узнает. И ты никому не говори.

— Понял, — кивнул Гарри. На самом деле он считал, что Рон не особенно разумно поступает, колдуя «не той» палочкой. Да и даже в Хогсмите можно было купить новый интсрумент в «Дэрвиш и Бэнгз». — Но у нас же скоро экзамены, как ты их будешь сдавать?

— Справлюсь, как-нибудь, — пожал плечами Рон, обдавая Гарри волной грусти. — Я же не отличник, как ты. Мне и удовлетворительно будет нормально…

— Привет, Гарри, — подошел к их столу Дин Томас, чтобы поздороваться, и Рон замолчал. — О, вы в шахматы играете? Можно посмотреть?

— Привет, да, конечно, — улыбнулся Гарри вежливой улыбкой.

После нескольких партий, несколько устав от шумной компании гриффиндорцев, Гарри решил наведаться к Хагриду, к которому не заходил уже долгое время. Гарри постучал в тяжелую деревянную дверь, и в ответ донёсся знакомый голос:

— Кто там? Гарри? Заходи, дверь не заперта!

Гарри толкнул тяжёлую дубовую дверь, как всегда удивившись тому, что Хагрид узнает, что пришел к нему именно он. В хижине было тепло, как всегда пахло древесным дымом, мёдом и немного мокрой шерстью от лежащего в углу Клыка. В углу потрескивал огонь в камине. Хагрид наливал чай в кружки, больше похожие на супницы. А над дверью, на старом кованом крюке, покачивалась связка мёртвых крыс.

— Эм… — Гарри скосил взгляд вверх. — Это оберег такой, Хагрид?

— А, это? Не-е, — отмахнулся Хагрид, опускаясь на скрипучий стул. — Крысы, чтоб им пусто было, совсем распоясались! После зимы отъедаются, из теплиц лук тягают, морковь, тыкву! Прямо с грядки, представляешь?

Он хлопнул рукой по столу, отчего чай в чашке немного плеснулся через край.

— Пришлось расставить пару ловушек, но так даже лучше, Клювокрылу лакомство будет, — добавил с довольным видом, протирая стол тряпкой.

— Клювокрыл? — заинтересовался Гарри, взяв большую чашку. Чай у Хагрида был очень вкусный.

— Ага, — глаза Хагрида засветились. — Красавец! Умный, гордый. Я его, знаешь, прикармливаю… Приручить хочу.

— А кто это, Хагрид? — с подозрением отнесся к словам мужчины Гарри. После всех его рассказов, мальчик бы не удивился, если бы Хагрид решил завести себе дракона. — Зверь какой-то?

— Да… яж об этом и говорю, — продолжил полувеликан. — Гиппогриф, стало быть. Их стая тут недалече обитает. Ну и у меня, того, проект… Сильванус… кхм… профессор Кеттлберн помогает. Говорит, если всё правильно оформить, может выйти отличная работа для получения подмастерья.

Он с гордостью приосанился.

— Если все получится, конечно…

— Подмастерья? — Гарри что-то слышал об этом, но точно не мог вспомнить. Разве что-то, что Сириус мастером боевой магии стал.

— Ага, — кивнул Хагрид. — Яж вроде как учусь помалеху, как палочку… кхм… в общем учусь. На магозоолога. Директор поспособствовал, ну и Сильванус тоже помог…

— Здорово, Хагрид, — искренне сказал Гарри.

— Только ты там это, никому не говори, — замялся полувеликан. — Не хочу, чтобы… ну ты понял.

— Никому не скажу, — улыбнулся Гарри, которого посетило некое дежавю. — А расскажи мне о гиппогрифах. Я о них никогда не слышал…

— Конечно, — вновь просиял Хагрид, как и всегда в те моменты, когда речь заходила о его любимых зверушках. — Гиппогрифы… стало быть на орлов похожи. Крылья, голова…. Только туловище на лошадиное похоже. Они милые, только немного гордые… когда подходишь, нужно смотреть прямо в глаза и поклониться.

— А зачем кланяться?

— Вроде как показать, уважаешь, — хохотнул Хагрид. — Говорю, гордые они и красивые. Клювокрыл из них самый красавец. Характер у него, правда, тот ещё… — он поморщился, потирая плечо. — В прошлый раз клюнуть пытался, но теперь подпускает. Правда, всё равно иногда щёлкнуть может, если настроение не то…, но я с ним слажу. Крыс вот даю, да книжки читаю…

— Книжки? — удивился Гарри.

— Мы с Сильванусом интеллект их проверяем, — пожал плечами Хагрид, прихлебывая из стакана. — Сколько слов они могут запомнить…

Гарри улыбнулся, слушая увлеченный рассказ Хагрида. В руках у него была горячая чашка. В углу тихо сопел Клык. Внутри домика лесника как и всегда было уютно и тихо. А в кармане мальчика все это время тихо скребся большой жук, посаженный в коробку. Он не понимал, зачем тонкие пальцы поместили его туда из травы.

Он все сидел и сидел там, изредка пробуя стенки на прочность. Внутри коробки было темно и непривычно, и когда она открылась жучок быстро пополз наружу…, но почему-то не смог выйти из небольшого очерченного мелом круга с непонятными символами. Вокруг было непривычно. Свет сверху слишком яркий. Он все пытался выйти наружу, двигаясь вдоль отталкивающей его белой линии. А за ним внимательно наблюдали два зеленых глаза. Затем, яркая вспышка, и…

— Нет, «В», — поправил Джордж, — «выше ожидаемого». И я всегда считал, что нам с Фредом должны ставить «В» по каждому предмету — мы превзошли все ожидания хотя бы потому, что явились на экзамен. (с) Орден Феникса

Школьные будни продолжались своим чередом. Весна постепенно входила в свои права: солнце светило ярче, по утрам на траве блестела роса, а в Хогвартсе всё чаще напоминали о грядущих экзаменах. Ученики становились чуть более сосредоточенными, в библиотеке было уже не протолкнуться, а в коридорах обсуждали, что именно будут спрашивать преподаватели.

На уроке Трансфигурации в этот день царила особенная тишина. Профессор Макгонагалл стояла у кафедры с напряжённым выражением лица и, постукивая концом палочки по ладони, ожидала, пока все усядутся и стихнут.

Занятие проходило в просторной аудитории на втором этаже, как всегда — с объединённым потоком Когтеврана и Слизерина. Гарри зашёл в класс вместе с Гермионой и Драко. Малфой шёл чуть позади, задумчиво глядя на кончики собственных ботинок и держа в руках учебник так, как будто совсем забыл, зачем его взял.

— С тобой всё нормально? — вполголоса спросил Гарри.

— А? Да, да. Просто не выспался, — ответил Драко, растерянно хмыкнув и оглядевшись, будто впервые оказался в этом кабинете.

Макгонагалл дождалась, когда начнется урок, чеканно расставив перед собой несколько коробочек, из которых раздавались подозрительные пищащие звуки. Когда все расселись, она оглядела класс и начала:

— Итак, — начала она строгим, но не без нотки усталости голосом, — сегодня мы приступаем к заключительной теме курса — трансфигурации живого в неживое. Это один из наиболее сложных разделов, требующий точности, аккуратности и серьёзного контроля магической энергии. Это один из самых сложных разделов, и я обязательно спрошу его на экзамене. Поэтому, рассчитываю на вашу собранность и внимательность.

По комнате прокатилась волна перешептываний — кому-то это казалось излишне сложным. Они уже проходили разные виды превращений, и более-менее у всех начало получаться. А тут еще одна новая тема. Гермиона сразу выпрямилась, словно бы уже готовая начать. Гарри мельком заметил, как она расставила все вещи идеально ровно, но все равно чуть поправила край учебника.

Драко тем временем, казалось, не обращал внимание на преподавателя, разглядывая свою палочку с видом человека, который вдруг забыл, с какой стороны у неё активный конец.

— В этом году на экзаменах вам может достаться одно из заданий превращения: мышь — в чернильницу, канарейку — в статуэтку или жабу — в шкатулку, — продолжила Макгонагалл. — Не забывайте, объект должен быть функциональным, устойчивым, не проявлять признаков жизни и, прошу вас, не пахнуть своим изначальным состоянием. За все это ваша оценка будет понижена.

Гарри подумал, что именно эта часть Невиллу не очень понравится. Он любил животных и обожал свою жабу — Тревора. Превращать жабу в шкатулку… зачем это вообще нужно?

— Да, мисс Гренджер?

— А животным… это не вредит? — спросила Гермиона, подняв руку. В её голосе прозвучала искренняя тревога.

Макгонагалл слегка смягчилась.

— Нет, мисс Грейнджер. Все животные выращены исусственным методом, специально для тренировок. При правильно выполненной трансфигурации животные не испытывают боли и полностью восстанавливаются, за исключением некоторых случаев… К тому же мы изучаем временную трансфигурацию. Но вместе с тем, вы должны быть внимательны к каждому заклинанию.

Кивнув, Гермиона облегчённо выдохнула.

— Профессор, а в каких случаях применяется данный раздел магии? — спросил Тео, дождавшись кивка преподавателя, и сняв вопрос у Гарри с языка. — Я имею в виду, не лучше ли превращать неживое в неживое?

— Хороший вопрос, мистер Нотт, — ответила Макгонагал. — В основном, подобные превращения служат первой и переходной ступенью к превращению живого в живое, что используется в колдомедицине, а также химерологии и еще нескольких областей магического искусства. Но также используются при протезировании. Я ответила на ваш вопрос?

— Да, профессор, — произнес Тео.

— Тогда, приступаем. В качестве домашнего задания, вы должны были изучить параграф, посвященный данному типу трансфигурации. Формулы также находятся на доске. Обьекты для трансфигурации…

Макгонагалл взмахнула палочкой и на партах у всех учеников появились крошечные мышки. Гарри взглянул на свою — белую, пушистую, с пятнышком на боку… и вздрогнул. Она была точь в точь похожа на ту самую мышь.

— Ладно… надеюсь, что ты не в обиде, — прошептал он и направил палочку. — Vita Exilium!

Слабая вспышка, и перед ним лежал довольно аккуратная чернильница. Она не шевелилась, не пищала, не дрожала. Почти идеально. Почти.

— Отлично, мистер Поттер, — одобрила Макгонагалл, проходя мимо. — Но хвост, пусть и железный, также считается недостатком. На экзамене нужно будет довести до идеала.

Сбоку раздался приглушённый взрыв. Мышь на парте Драко исчезла в дымке, оставив после себя что-то вроде оловянного блинчика, который шустро перебирая лапками побежал к краю парты. Малфой недоумённо уставился на него, потом — на свою палочку, потом опять на «блинчик».

— Вам следует сконцентрироваться лучше, мистер Малфой, — ровным тоном произнесла Минерва, взмахом палочки возвращая мышь в ее исходное состояние.

— Да… профессор, — произнес он задумчиво.

— Это была чернильница, на которую наступил тролль, — улыбнулся Гарри, пытаясь поддержать друга. — Или очень усталая чернильница.

— Думаешь, сойдёт? — спросил Драко, всё ещё будто мыслями в другом месте.

Гермиона, между тем, уже держала перед собой безупречный блестящий напёрсток и записывала что-то в тетрадь. Гарри не сомневался: у неё, как всегда, был целый список вопросов, которые она потом будет искать в книгах.

— Домашнее задание — довести упражнение до стабильности, — сказала Макгонагалл, когда прозвенел звонок. — И напоминаю: никаких экспериментов с собственными питомцами! Это может окончится для них не так хорошо, как для мышей. У вас будет время для практики, следующие уроки мы посвятим именно ей.

Когда все стали собираться, Гарри похлопал Драко по плечу:

— Эй, ты сегодня какой-то странный, не хочешь рассказать в чем дело?

— Ага… да, конечно, — рассеянно ответил Драко. — Просто… есть одна новость, позже расскажу. После занятий.

— Хорошо, — удивленно произнес Гарри. Обычно Драко сам рассказывал все новости и слухи, но видимо сейчас был другой случай. — А новость то хорошая?

— Да, наверное, — произнес мальчик. — Мне… просто нужно подумать.

Подземелья Хогвартса всретил Гарри обычной прохладой и приглушённым светом. Гарри вместе с Сьюзен Боунс устроился за один из котлов на их привычное место. Раньше он не мог понять, почему многие занятия проводились с разными факультетами. Но если так подумать, то ему даже нравилась данная система, которая позволила ему познакомиться со своими нынешними друзьями. Уж точно с пуффендуем, он бы скорее не имел ничего общего, если бы не уроки зельеварения.

— Сегодня зелье с переменным нагревом, — произнес Снейп, не поднимая глаз от своей книги, — наблюдение и точность — главное, если вы, конечно, не хотите, чтобы котёл взорвался вам в лицо. На второй минуте, всем, кто не уверен в своих действиях, рекомендую делать шаг назад на случай ошибки.

Он закрыл книгу и наконец взглянул на класс. Его лицо, хоть и сохраняло обычную невозмутимость, выглядело уставшим: под глазами залегли тени, волосы были чуть менее приглажены, чем обычно, и сам он двигался немного вяло, как человек, либо действительно после болезни, либо после долгого недосыпа.

Однако — и Гарри это почувствовал сразу — в Снейпе было что-то странное: лёгкий, почти неощутимый подъём настроения. Словно что-то хорошее произошло вне стен школы, и он всё ещё это мысленно переживал. Для кого-то другого это было бы ничем, но Гарри, чутко улавливавший эмоции людей, сразу заметил эту перемену. Это удивляло — обычно Снейп был как закрытая книга, едва ли не полностью лишённая каких-либо эмоций. По мнению смого мальчика, Снейп вполне мог быть опытным оклюментом.

— Вот это переменный нагрев? — спросила Сьюзен тихо, глядя в свою инструкцию, — Странно, раньше мы с таким не сталкивались.

— Похоже, теперь да. — Гарри поправил огонь под котлом. — Просто не дам ему вскипеть — иначе по инструкции придётся начинать сначала.

Они работали слаженно: Сьюзен нарезала сушёные корни и вымеряла ингредиенты с точностью, достойной зельевара-профессионала. Гарри тем временем следил за температурой и размешивал зелье против часовой стрелки ровно трижды, затем — один раз по часовой. Цвет настоя постепенно менялся с мутно-зелёного на янтарный, как и было описано в учебнике.

Ту самую вторую минуту они преодолели с легкостью, и дальше можно было немного расслабиться. А вот у кого-то в классе котел вскипел, разбрызгивая в разные стороны кислотные брызги. Они бы попали на окружающих, но вездесущий зельевар был тут как тут, поставив перед первокурсниками какой-то барьер, похожий на протего.

Гарри заинтересованно наблюдал за действиями профессора. Подобный щит был ему не знаком.

— Ужасный день, — вдруг сказала Сьюзен, откидываясь назад. — На трансфигурации было кошмарно. Живое в неживое — это не просто. У меня едва получилось превратить мышь… профессор Макгонагал конечно начислила баллы, но видно, что она ждёт большего. У Рона так вообще ничего не вышло. Он так расстроился, что, кажется, хотел превратить себя в подушку и исчезнуть…

Гарри нахмурился. Похоже, шансы друга сдать экзамены с чужой палочкой стремились к нулю. С этим нужно было что-то делать, но вот что…

— У тебя ведь все впорядке с трансфигурацией. Вы ведь друзья, может быть ты позанимаешься с ним?

Гарри улыбнулся, глядя на Сьюзан. Эта девочка, по его мнению, была истинной Пуффендуйкой, и заботилась, казалось бы, даже о не особо знакомом ей человеке. Да и как друг она показала себя только с самой лучшей стороны, когда пошла против мнения факультета в вопросе их дружбы. Надо спросить остальных, но Гарри бы очень хотел видеть ее в их клубе, так как пересекались они практически только на Зельеварении.

— Да, Сюзан, спасибо, что сказала, — произнес мальчик. — Я обязательно с ним позанимаюсь…

— Надо думать, у вас уже все готово, раз вы позволяете себе разговаривать во время такого тонкого процесса… — над ухом Гарри внезапно раздался голос зельевара, который уже заглядывал в их котел.

— Извините, профессор, — произнес Гарри. — У нас практически все готово.

— Да, я вижу… — Снейп, задумался, затем махнул палочкой. — Два балла с обоих факультетов, за отвлеченные разговоры во время занятия. И десять баллов каждому, за идеально выполненное зель…

Снейп вдруг развернулся, и левитацией оттащил от котла пуффендуйца, который уже хотел положить в зелье какой-то корень.

— Ой!

— Смитт! — его шипящий голос был полон раздражения. — Я надеюсь, что вы сделали это специально, чтобы попасть к Мадам Помфри и пропустить наше занятие… потому что иначе я буду вынужден констатировать как минимум резкое снижение ваших когнитивных функций на нашем уроке… зачем вы решили добавить корень болиголова… его даже нет в рецепте!

— Извините, профессор, я перепутал…

— Перепутал? — голос Снейпа стал вкрадчивым. — Добавление этого ингредиента, в сочетании со слизью бундимуна используется только в Доксициде, а в вашем исполнении привело бы к появлению токсичного жидкого органического соединения высокой липофильности и летучести… Десять баллов с Пуффендуя! За попытку убить всех находящихся в учебном кабинете.

— Иногда, мне кажется, я понимаю профессора, — пробормотала Сьюзан, с жалостью наблюдая за бледнеющем парнем.

— Нда… — передернуло Гарри, который под присмотром Саманты уже варил яд от Докси. — Я тоже.

Решив еще раз поговорить с Роном, Гарри отправился в сторону гостиной Гриффиндора. свернул за угол у гобелена с большим помятым доспехом, который, как какзалось, только что побывал в битве, он нос к носу столкнулся с близнецами Уизли, которые стояли, переговариваясь с очень довольным видом.

— О, кого принесло! Наш любимый Когтевранец, — воскликнул Фред, хлопая Гарри по плечу.

— Привет, — улыбнулся Гарри. — Вы Рона не видели?

— Братец заперся в библиотеке, — сказал Джордж, закатывая глаза. — Он учится, представляешь? Даже не отвлёкся на нашу новую разработку… Ты его случаем не кусал?

— Нет, — со смехом ответил Гарри. — Может быть он просто устал пробовать все ваши придумки?

— Хм… — задумался Фред. — А ты не хочешь попробовать? Хочешь конфетку?

— Освежающая, с лёгким послевкусием неожиданности, — добавил Джордж. — Специально к балу делали. Веселье гарантированно!

— Спасибо, обойдусь, — Гарри фыркнул, а затем задумался. — Но, кстати… где вы вообще всё это берёте? В «Зонко» точно такого нет.

Близнецы переглянулись с театрально приподнятыми бровями.

— Сами делаем, — с важностью произнёс Фред. — Берем обычные конфеты, и добавляем… перчинки! — Магазин «Медовые соты» — наш второй дом, — добавил Джордж со смехом. — На прошлых выходных столько сиклей там оставили…

— Странно, — прищурился Гарри. — А разве вам не запретили посещать Хогсмит после вашей последней шутки…

Фред откинулся назад, будто возмущён обвинением. — Оскорблён! Ты что, думаешь, мы когда-либо нарушали правила?!

— Ты забыл добавить «не», братец Дредд! — со смехом добавил Джордж.

— А, точно… — будто спохватился тот. — Ты что, думаешь, мы когда-либо не нарушали правила?!

— Нет, — улыбнулся Гарри. — Точно не могу такого не утверждать… так вы… как бы это сказать… не через парадный вход выходите?

Джордж ухмыльнулся, а Фред сделал вид, что застёгивает воображаемый плащ.

— Мы, может быть, и знаем пару… альтернативных маршрутов, — сказал Фред, понизив голос.

— Мы же все-таки «Новые Мародеры»!

— Круто! — воскликнул Гарри. В голове у него мгновенно собрался план, как помочь Рону. Если близнецы знали, как пройти в Хогсмит, Гарри мог провести Рона и они бы купили ему волшебную палочку. — Расскажете?

— Возможно… мы могли бы это сделать, — задумчиво произнес Фред. — Но знания требуют… жертвы, — подхватил Джордж и снова достал коробочку. — Пробуешь — и мы обсуждаем. Не пробуешь — ну, тогда ты никогда не узнаешь, как мы ускользаем из самого охраняемого замка Британии.

Гарри скрестил руки на груди, рассматривая их.

— Шантаж конфетой. Очень по-взрослому.

— Мы предпочитаем называть это вкусной дипломатией, — торжественно заявил Фред.

— Так что скажешь, Гарри? Готов рискнуть ради великого секрета?

Гарри вздохнул, борясь с улыбкой. Он не был уверен, что его план сработает, но знал точно: если он хочет помочь Рону с палочкой до экзаменов, другого пути может и не быть.

— Ладно, — сказал он наконец. — Давайте свою конфету.

— Держи!

Мальчик недоверчиво разглядывал конфету на ладони — круглая, блестящая, ничем особенным не выделялась, разве что запах у неё был странно… мятно-перцовый. Он бросил быстрый взгляд на ухмыляющихся близнецов и с притворным драматизмом произнёс:

— Ну, если я начну пускать пузыри или превращусь в жабу — вы меня не бросайте…. не хочу попасть на экзамен по Трансфигурации в качестве реквизита.

— Никогда, — хором ответили Фред и Джордж с преувеличенной серьёзностью.

Гарри, проигнорировав предупреждающе кольнувшую ухо артефактную серьгу, бросил конфету в рот.

Секунду ничего не происходило. Потом язык пощекотало, а затем…

Он резко выпрямился, вытаращил глаза и, к удивлению самого себя, начал танцевать. Сначала осторожно переступал с ноги на ногу, но через пару секунд его тело уже не подчинялось — ноги отплясывали жизнерадостный танец, руки двигались, как у заводной куклы, и Гарри, хохоча, закружился посреди коридора.

— О! — восхищённо воскликнул Фред. — Наш новый танцор года!

— Бал близко, репетиции не повредят! — радостно подтвердил Джордж, хлопая в ладоши.

Спустя ровно минуту магия конфеты спала так же внезапно, как и началась. Гарри, всё ещё смеясь, остановился, прижав руку к боку.

— Ну, — выдохнул он, — вы хотя бы предупредили бы!

— Так неинтересно, — подмигнул Джордж.

— Ладно, — вытерев слёзы от смеха, сказал Гарри, — теперь рассказывайте.

Близнецы переглянулись.

— Ну… если уж ты так просишь, — начал Фред, — На самом деле, он не очень удобный…

— Но! — поднял палец Джордж, — Выходные же…

— Не каждый день, — подмигнул Фред. — А идеи не ждут.

— Так что мы иногда…

— Ну… слегка ускользаем. Незаметно. Через подземный ход.

Гарри прищурился.

— Подземный ход?

— Да-да, один старый. Мы им не часто пользуемся. Да и закрыт он был в прошлом году… — кивнул Джордж. — Нашли совершенно случайно. Почти.

— Покажите, — сразу сказал Гарри. — Я не скажу никому. Обещаю. Мне нужно кое-что сделать в Хогсмите. До экзаменов. Это важно.

Близнецы снова переглянулись. На этот раз без улыбок.

— Мы подумаем, — задумчиво сказал Фред. — Может быть ты нам скажешь, а мы возьмем?

— Просто если ты попадёшься, будут неприятности. Не только у тебя, — добавил Джордж. — Мы же всё-таки пример для подрастающего поколения.

— Вы? Пример? — Гарри фыркнул. — Тогда мне точно стоит волноваться. Нет, мне нужно лично… Очень.

Те хмыкнули, и Фред махнул рукой:

— Ладно. Завтра после завтрака. Подойди к нам у Большого зала. Мы покажем… и еще кое-что.

— Но будь готов! — сказал Джордж. — Может, придётся снова танцевать. Подземные переходы требуют жертв!

Гарри улыбнулся.

— Хорошо. Тогда я заранее возьму сменную пару туфель.

❝

— Когда мы учились на первом курсе, Гарри, мы тогда были совсем ещё зелёные, беззаботные и невинные…

Гарри хмыкнул.

— Во всяком случае более невинные, чем сейчас. ❞

(с)Джоан Роулинг. Гарри Поттер и узник Азкабана

Библиотека в этот час была необычно тихой — даже по меркам Хогвартса. Большинство учеников уже закончили занятия и разошлись по своим факультетским башням, но в одном из дальних закутков, у самого окна, в мягком свете лампы сидел Рон, окружённый раскрытыми учебниками, свитками и практически заполненным пергаментом.

Гарри заметил его ещё от входа — рыжие волосы, сутулые плечи, пальцы, с остервенением черкающие по пергаменту. В его эмоциях явно прослеживалось отчаянье. Он подошёл тихо, и кашлянул, привлекая внимание. Рон вздрогнул, подняв голову.

— О, Гарри, — пробормотал он, отодвигая в сторону толстый том по трансфигурации. — Ты меня напугал. Решил, что мадам Пинс снова за спиной.

— Не, только я, — усмехнулся Гарри и сел напротив. Вообще-то он не хотел обнадеживать его раньше времени, но вид у приятеля был такой, будто он хочет прорвать пергамент насквозь. — Слушай, Рон… Я тут подумал. У меня, кажется, есть для тебя решение.

— Решение чего? — Рон потер виски. Вид у него был уставший, он явно не выспался.

— Ну… с палочкой. Я знаю, как можно выбраться в Хогсмид — не через главные ворота. Есть тайный ход. Мы можем пойти туда и купить тебе новую палочку. До экзаменов. Никто и не заметит.

Рон сначала замер, потом расплылся в широкой, искренней улыбке.

— Ты серьёзно?! Блин, Гарри, ты не представляешь, как это было бы круто! Старая трещит при каждом заклинании, иногда искрит — я уже боюсь, что она взорвётся у меня в руках.

Но через секунду он сник, поёжился и посмотрел в сторону.

— Только вот… У меня всё равно нет столько денег. Только если продам всю свою коллекцию шоколадных лягушек…

— Так я тебе дам, — спокойно сказал Гарри.

Рон тут же покачал головой, упрямо сжав губы.

— Нет. Я не могу взять у тебя деньги. Это… как милостыня. Я не…

— Это не милостыня, — перебил Гарри. — Это в долг. До конца следующего года. Можешь хоть расписку написать. Хочешь — с процентами. Или без. Сколько нужно — столько и вернёшь. Просто… у нас есть шанс решить твою проблему, и я не дам тебе всё запороть из-за гордости.

Рон смотрел на него ещё пару секунд, потом сдался. Неловко почесал затылок и усмехнулся.

— С процентами? Ты тебе точно шляпа не предлагала Слизерин?

— Это я ещё по-дружески, — подмигнул Гарри. — Значит, договорились?

— Договорились, — кивнул Рон, и на лице его снова появилась радость. — Слушай, я вообще не был в Хогсмиде. Куплю себе палочку, а потом, может, заглянем в «Сладкое королевство»? Или в «Трёх мётлах» какао выпьем?

— План отличный, — усмехнулся Гарри. — Воскресенье подойдёт? Вечером народу меньше, да и сейчас все к баллу готовятся…

— Воскресенье — идеально, — воодушевлённо кивнул Рон. — Спасибо тебе, правда. Ты настоящий друг!

— Да не за что, — Гарри встал и хлопнул его по плечу. — Для чего и нужны друзья…

Когда Гарри, слегка запыхавшись, вошёл в бывший зал для дуэлей, там царила привычная, уютная суета. Он сразу понял, что разговоры ведутся вокруг предстоящих экзаменов: стоило только переступить порог, как до него донеслись взволнованные голоса и знакомые фразы.

— …если только профессор Макгонагалл не решит всё-таки изменить задания на экзамене! — воскликнула Гермиона, листая свой блокнот. — Мы даже не можем попрактиковаться в превращении живого в неживое! Это катастрофа!

— Интересно, а жабу превращать настолько же сложно, как и мышь? — задумчиво произнес Драко.

— Ква…

— Не волнуйся, Тревор, — пробормотал в ответ Невилл, быстро пряча жабу за пазуху мантии. — Это не про тебя.

— Можно попробовать использовать специальный тренажёр, — вмешался Нотт, задумчиво потирая подбородок. — Слышал, старшекурсники используют таких для практики перед экзаменами. Не знаю, достану ли…, но попробую. У меня есть один знакомый из седьмого курса…, но они сами готовятся, не знаю.

— Было бы здорово, — кивнула Гермиона и с сомнением посмотрела в сторону Тревора, выглядывающего из-за края мантии. — Правда, не уверена, что тренажер будет вести себя, как настоящий живой объект… Не зря же крыс специальных используют на уроках.

— Они просто дешевле, — махнул рукой Нотт. — Артефактами можно практически все заменить. Привет, Гарри.

Тем временем Гарри оглядел зал. Вдоль стен стояли принесённые им парты и стулья, часть участников клуба сидела прямо на полу, опираясь на старые подушки. Атмосфера, несмотря на нервозность, была дружелюбной и даже немного весёлой — но только не для одного из них.

Драко сидел в кресле, подперев щеку кулаком, и рассеянно смотрел куда-то в пустоту. Он едва реагировал на шум вокруг.

Только чуть дёрнулся уголок его рта, но взгляд оставался отрешённым. Гарри отметил про себя, что ему точно нужно поговорить с Малфоем. Но решил пока что его не трогать. Драко был упертым, и если он не хотел говорить, то заставить его это сделать было сложно.

Гарри прошёл к столу, поприветствовал всех, и, поправив стул, наконец сел.

— Простите, что задержался, — сказал он. — Зато есть новости. Но об этом потом. А сейчас — у кого какие предложения по тренировке? Я думаю, сосредоточимся на том, что у нас точно будет на экзаменах, и что самое тяжелое…

— Кстати, — сказал Гарри, немного помедлив, когда их занятия подошли к концу, и они начали потихоньку собираться по гостиным, — я хотел кое-что предложить. Точнее, кого-то.

Все повернулись к нему, кто с интересом, кто с легким удивлением.

— Я думаю, стоит пригласить в клуб Сьюзан Боунс. Мы с ней пересекаемся на уроках зельеварения, и… она серьёзная, умная, старается. К тому же она знает, когда молчать, а когда — помочь. Думаю, она отлично впишется.

— Из Пуффендуя? — скривился Драко, отрываясь от своих мыслей. — Я бы никого оттуда не брал. После того как они себя повели… Хотя, как ты сказал, Боунс… где-то я уже слышал эту фамилию.

— Ее тётя — Сьюзен Боунс, глава Отдела магического правопорядка, член Визенгамота, — произнес Невил вместо Гарри и в ответ на вопросительный взгляд, пояснил. — Мы с ней на травологии одним проектом заняты…

— Тогда я согласен, — махнул рукой Драко. — Раз уж вы… дружите, и все такое.

— Ну да, — хмыкнул Нотт. — И это никак не связано с ее тетей.

— Очень смешно, Тео, — фыркнул Драко, но спорить дальше не стал. Только пробурчал: — Как будто связи могут чем-то помешать…

— Отлично, — кивнула Гермиона. — Ещё одна девочка в команде… Я тоже с ней немножко общалась, она милая.

— Я тоже не против, — усмехнулся Тео, поглядев на воодушевленную Гермиону. — Думаю, ей понравится у нас.

— Тогда я с ней поговорю, — заключил Гарри, чувствуя, как внутри потеплело от поддержки друзей. — Уверен, она подойдёт.

— Кстати, — вдруг сказала Гермиона, обернувшись к Гарри, — а Рон? Ты же хотел его пригласить. Что он сказал?

— Я с ним говорил, — кивнул Гарри. — Он присоединится, просто не сразу. У него сейчас… ну, кое-какие личные сложности. Я ему немного помогаю разобраться.

— Всё в порядке с ним? — с беспокойством спросил Невилл. — Он действительно в последнее время… ну… странный. В библиотеке сидит…

— Как будто это что-то странное! — с возмущением произнесла Гермиона.

— Для тебя, точно нет. Я бы беспокоился только тогда, если бы ты пропустила хотя бы один день без книг, — расхохотался Тео.

— Да, не волнуйся. Просто ему немного тяжело в последнее время. Но он справится, — успокоил Гарри. — Думаю, на следующей неделе он уже будет с нами.

— Хорошо, — кивнул Невилл. Он доверял Гарри. — Если нужно помочь… ну…

— Спасибо Невилл, да там ничего такого сложного, — уверенно сказал Гарри.

Все уже разошлись. Гарри еще немного задержался, отрабатывая на манекенах показанные Поллуксом заклинания, а когда вышел — увидел, что Драко всё ещё ждал его в коридоре.

— Ты чего? — спросил Гарри, на ходу закидывая тетрадь в сумку. — Думал, уже ушёл.

— Хотел поговорить. — Драко пожал плечами. Вид у него был немного рассеянный, и он смотрел не на Гарри, а куда-то в сторону.

— Хорошо, — ответил Гарри, давая Драко время начать самому.

Они молча пошли по пустому коридору, в сторону башни. За окнами сгущались сумерки, и на камнях уже играли мягкие отблески светящихся факелов.

— У меня сестра родилась, — неожиданно сказал Драко. Голос был тихим, почти отстранённым. — Вчера. Письмо с утра прилетело.

Гарри удивлённо посмотрел на него. Вот чего-чего, а такой новости он услышать точно не ожидал. Маму Драко он действительно давно не видел, но слухов о том, чтобы та была беременна не было.

— Серьёзно?! Поздравляю! Как назвали?

— Дельфини. В честь тёти моей матери, — выдохнул он. — Мама говорит, что она была очень доброй в их детстве…

— Красивое имя, — кивнул Гарри, не совсем зная, что ещё сказать. — Ты… не рад?

Они остановились на повороте, где было чуть темнее, и Драко, прислонившись к стене, опустил взгляд.

— Я не знаю, как к этому относиться, Гарри. Понимаешь? Всё детство я был… ну, тем самым ребёнком. Один. И меня это устраивало. А теперь…

— …теперь всё меняется, — подхватил Гарри, который на удивление очень даже понимал Малфоя. — И ты не знаешь, кем будешь в этом всём?

Драко молча кивнул.

— Папа упомянул, что профессор Снейп очень помог, — вдруг добавил он. — Что-то с зельями…

Гарри задумался. Теперь ему стало ясно, куда исчезал профессор. Да и его внешний вид и приподнятое настроение тоже было видимо из-за этого. Видимо, зелье было действительно очень сложное, раз даже такой высококлассный зельевар потратил на него столько сил… Но спрашивать Драко об этом он не стал.

— Знаешь, я тоже проходил через что-то подобное, — произнес он, осторожно подбирая слова. — У меня нет кровных братьев, или сестер…, но это… круто вообще-то.

— Никогда бы не подумал, что у меня будет сестра, — тихо сказал Драко. — Всё равно странно. И… я, кажется, боюсь её. Вернее не так… в общем, просто боюсь. Она же тоже пойдет в школу, ну и…

— Это нормально, — сказал Гарри после паузы. — Слушай, тут сложно что-то посоветовать, но мне кажется… У тебя есть шанс быть кем-то для неё. Настоящим. Надёжным. Примером. Братом. Не просто наследником, не просто «Малфоем-младшим», а тем, кого она будет помнить с первых лет. Это… важно, Драко. Да и не ты ли жаловался, что тебе надоел постоянный контроль? Радуйся, теперь постоянно контролировать будут не тебя одного.

— Это… утешает, — улыбнулся мальчик, но затем нахмурился. — Но быть братом… А если я облажаюсь?

— Конечно ты облажаешься, — фыркнул Гарри. — Важно, что ты будешь рядом. Даже если будешь не идеальным. Главное — быть.

Драко усмехнулся.

— Ты звучишь как моя мать.

— Надеюсь, нет, — ухмыльнулся Гарри. — Я ведь не называл тебя «мой Дракусик».

— Уф, прекрати, — отшатнулся Малфой с гримасой отвращения. Но в его голосе было что-то другое. Облегчение.

— Слушай, — сказал Гарри, — если хочешь, можем как-нибудь выбрать для неё подарок. Или игрушку… Что-то сделать своими руками.

— Я… подумаю, — Драко вдруг улыбнулся. — Знаешь, ты прав. Это… необычно. Но, может, и правда — круто.

— Конечно круто. Ты теперь не просто Малфой. Ты Малфой-старший.

— Ужасно звучит. Но… ладно. Спасибо, Поттер.

— Не за что, мой Дракусик, — подмигнул Гарри, уворачиваясь от шутливого удара.

Они снова замолчали, но на этот раз — в молчании было больше лёгкости. Иногда нужно просто проговорить то, что тебя терзает и становится легче. Гораздо сложнее, если ты не можешь поделиться ни с кем и держишь это внутри. Гарри знал это.

Начались выходные. Субботнее утро было для Гарри немного волнительным, ведь именно сегодня близнецы должны были показать ему проход за стены Хогвартса. На всякий случай, он взял с собой мантию, и после завтрака отправился на место, где они договорились встретиться.

На третьем этаже было тихо, если не считать лёгкого скрипа паркета под ногами — отголоска многовековой истории замка. Гарри осторожно шагал вдоль стены, пока не услышал тихий свист за одной из статуй. Он шагнул за колонну — и тут же перед ним, ухмыляясь, появились Фред и Джордж.

— Опаздываешь, Поттер, — театрально вздохнул Джордж. — Мы уж думали, что ты передумал становиться частью великой тайны.

— Или просто не захотел снова танцевать, — добавил Фред, подмигивая.

— Ни то, ни другое, — улыбнулся Гарри. — Давайте, показывайте ваш суперсекретный проход.

— Мы ближе к нему, чем ты думаешь, — ухмыльнулся Джордж. — Но перед тем, как мы его покажем… Дредд!

— Ах да, — Фред вытянул из-под мантии сложенный вчетверо кусок старого пергамента. Он был истёрт по краям, но явно хранился бережно. — Знакомься, Гарри. Карта Мародёров.

— Эм-м… что? — Гарри скептически посмотрел на старый пергамент, который был пуст. — Это какая-то зачарованная карта?

— Именно, — гордо сказал Джордж. — Завещана нам самим Сириусом Блэком. Формально — «в знак признания выдающихся успехов в учебе и расширении практического понимания границ дозволенного».

— Было трудно получить столько «Превосходно», — со смешком добавил Фред. — Особенно когда мы почти не сдавали экзамены.

— Но главное — не это. Мы… на самом деле хотели отдать её тебе в следующем году. План был передать карту с пометками, новыми трюками, секретами… Но потом мы подумали…

— Мы подумали, — продолжил Джордж, — что в тебе она может понадобиться уже сейчас. А нам… ну, нам будет приятно, если она послужит хорошему делу.

— Ну и Сириус… наверняка бы этого хотел, — добавил Фред, немного грустно.

Гарри взял карту, в смешанных чувствах. Сириус не рассказывал ему о ней…

Фред хлопнул Гарри по плечу:

— Только не забудь: с картой нужно уметь обращаться. Она не просто так показывается.

— Смотри внимательно, — сказал Джордж, растянув карту в руках Гарри. Он достал палочку и, прижав её к пергаменту, чётко произнёс:

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость!

Сначала ничего не происходило, но через мгновение по поверхности карты начали расползаться тонкие чернильные линии, словно ожившие. Они извивались, складываясь в контуры этажей Хогвартса, коридоры, башни, лестницы… Маленькие чёрные точки с подписями двигались по разным частям школы: Минерва Макгонагалл, Филч, Гермиона Грейнджер… точек было настолько много, что от них рябило в глазах.

Гарри застыл в изумлении.

— Вот это… — выдохнул он. — Это всё школа?

— В точности, — кивнул Фред. — Видишь, вон там ты сам. А вот и мы, «Фред Уизли» и «Джордж Уизли», — он ткнул в область третьего этажа, где три точки стояли рядышком.

— Она показывает всё в реальном времени, — сказал Джордж. — Даже проходы, которые на обычной карте и не значатся, или, которые открываются в определенный день… Вот, к примеру, смотри, — он указал на маленький проход в стене, где было подписано: Потайной ход в Сладкое Королевство.

— А как её закрыть? — спросил Гарри.

— О, это просто, — сказал Фред. — Кладёшь палочку и говоришь: Шалость удалась.

Он провёл демонстрацию — и в тот же миг карта опустела, вновь став обычным, ничем не примечательным листом пергамента.

— Главное — никому не рассказывай, — сказал Джордж, уже чуть серьёзнее. — Особенно про то, что мы ее тебе дали.

— Даже Гермионе, — добавил Фред. — Особенно Гермионе. Она слишком… правильная.

— И Рону? — спросил Гарри с полуулыбкой.

— Ну… — протянул Джордж, — может быть, если совсем прижмёт.

— Но сперва — пусть докажет свою преданность великим делам шутников, — подхватил Фред с самым серьёзным видом. — Как минимум… перестанет жить в библиотеке.

— Ладно, — рассмеялся Гарри.

— Помни: она показывает всех, кто находится в замке, — сказал Фред, — даже призраков. Но…

— Но не домовых эльфов, — добавил Джордж. — Они по какой-то причине на ней не отображаются. Так что будь осторожен. Мы подскажем одно заклинание….

— Спасибо, — серьёзно сказал Гарри, убирая карту в карман мантии. — Правда. Это… ну, многое значит.

— А теперь, — театрально расправляя плечи, сказал Фред, — позволь показать тебе путь в Хогсмит!

Они подошли к каменной статуе, изображавшей ведьму в большой шляпе и повязкой на глазу. Внизу было подписано: Ганхильда из Горсмура. Джордж постучал по одному из камней на спине ведьмы, проговорив заклинание «Диссендиум» и прямо в горбу с лёгким щелчком открылась узкая щель прохода.

❝

Сожаление — вот мой вечный спутник. Не бери с меня пример. ❞

(с) Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда

Гарри спешил, срываясь с бега на быстрый шаг, периодически проверяя карту. Точка устремилась через один из обозначенных на карте проходов, и ему нужно было успеть. Он бежал через двор замка, по каменным дорожкам, ведущим в сторону домика лесника, он краем глаза уловил нечто странное. На пергаменте, дрожащем в его пальцах, замерцали две новые точки, медленно движущиеся от окраины Запретного леса к южной границе замковых земель. Гарри замедлил шаг. Что они там делают?

Он свернул с основной тропинки, спустившись по склону, где влажные кусты били по плащу, и затаился за молодой елью, вглядываясь в темнеющее поле. Из-за деревьев впереди показались три фигуры. Один, согнувшийся, с аккуратным кожаным чемоданчиком на боку, второй — высокий, седовласый, в профессорской мантии, и третий — в коричневой куртке, возвышающийся над остальными как настоящий великан. Они шли рядом, и Гарри наконец расслышал голоса.

— Недовольство трусов — похвала для храбрецов. Вы всё делаете правильно, Сильванус, — говорил с мягкой, но уверенностью голос директора. — Только так можно раздвинуть границы магической науки. Не обращайте внимания. Мои идеи также в начале были не поняты глупцами, застывшими на одном месте.

Из ответного тона было ясно — Кеттлбарн не скрывал радости:

— На самом деле, это заслуги Хагрида. Именно он собрал львиную долю эмпирических данных. Уж очень агрессивными казались особи в начале, но сейчас… лучше посмотрите сами!

— Ну так… к ним же подход нужен… — пробасил Хагрид, явно довольный. — Клювик гордый очень… ага, но уже сколько всего нового изучил… он вам понравится, точно!

Гарри, склонившись ближе к земле, с замиранием слушал. «Клювик?» — мысленно прокрутил он в голове. — «Разве это не тот гиппогриф, что…»

— Конечно, коллеги, — мягко улыбнулся Ньют. — Я с удовольствием посмотрю результаты вашей работы, у меня есть…

Он не успел дослушать, как только путь освободился он быстро двинулся в сторону Дракучей Ивы. Земляной лаз был едва заметен между торчащими корнями и кустами мха, но Гарри точно знал, куда ведёт. Карта не врала. или все-таки нет? Он должен был убедиться.

Он бросил последний взгляд на удаляющиеся силуэты Ньюта, Кеттлбарна и Хагрида, словно бы раздумывая, затем нырнул внутрь, как будто его гнал кто-то сзади. Стены обжигал прохладный воздух, корни хлестали по плечам. Но Гарри не замедлял шаг.

Он должен был успеть раньше.

Из-за густых, разорванных облаков выплыла полная луна, её мертвенно-жёлтый свет залил серыми тенями древнюю постройку, что затаилась на краю Хогсмидской деревушки. Хотя все называли её Визжащей Хижиной, с хижиной это здание имело мало общего.

Оно напоминало полуразрушенную дозорную башню — массивное, сложенное из неотёсанных валунов строение, мрачное и глухое. Башня возвышалась на склоне, слегка нависая над узкой речкой, текущей из леса к озеру. Река отделяла её от деревни, делая путь туда почти невозможным, из-за охранных чар наложенных на территорию Хогвартса. Кроме того, место вокруг скрывала низкая ограда, защищённая невидимыми чарами.

С первого взгляда башня казалась заброшенной. Маленькие окна были забиты досками, сквозь щели которых иногда просачивался тусклый свет, создавая впечатление, будто за ними прячутся глаза, выжидающие, наблюдающие… А если приглядеться внимательнее, можно было различить за досками ржавые решётки — следы старой охранной магии.

Хижина — или башня — всегда ощущалась чуждой. Даже в ясные дни вокруг неё клубился молочно-серый туман, стелющийся по земле, словно выдыхаемый из-под фундамента. Земля вокруг была серая, как пепел. Окружающие деревья скрючились в мёртвых позах, их голые ветви напоминали корявые руки, протягивающиеся к крыше, словно хотели сорвать черепицу. Каждый порыв ветра вызывал стон в их ветвях — не шум листвы, а хриплый, жалобный вздох.

Чем ближе подходил к этой постройке путник, тем медленнее текло время. Сердце сжималось, дыхание становилось тяжёлым — словно сама башня навевала тоску, тревогу и… страх. Иногда в тишине, что повисала здесь, можно было различить приглушённые звуки. Словно из глубины самого здания доносился скрежет или вой. Или — ещё хуже — тихий, умоляющий голос.

Годами ходили легенды. Кто-то считал, что в башне поселилось проклятие. Другие говорили — это пристанище духов, которых не приняли даже призрачные залы Хогвартса. Но все были уверены в одном — она была пуста… и всё же жила своей пугающей, затхлой жизнью.

На самом деле, хижина была тайным убежищем. Её создали по приказу самого Альбуса Дамблдора, который когда-то нашёл применение старой башне — спрятал в ней школьника, чей недуг не вписывался в обыденные рамки. Здесь, за надёжными стенами, встречали полнолуние оборотни. Из тех, кто знал всю правду, в живых оставались единицы, четверо из которых были уже мертвы. Но был еще один, кто уже не раз прикрывался смертью для того, чтобы остаться невидимым.

Из узкого отверстия, скрытого среди обломков мебели, пыли и камня, выбралась серая крыса. Шерсть ее облезла клочьями, она хромала и выглядела так, словно вот-вот отдаст концы…, но все равно упрямо несла в зубах погрызенный корнеплод. Крыса оглянулась, прижалась к камню, прислушалась… и начала меняться.

Маленькое, подёрнутое грязью существо вытянулось, выросло, покрытая пылью и лохмотьями фигура вскоре встала на ноги. Волосы спутаны, лицо бледное, Лицо, превратившись обратно в человечье так и оставило некоторые крысиные черты, и заросшее спутанными волосами, было едва узнаваемо тем, кто читал ежедневный пророк несколько месяцев назад. Это был Питер Петтигрю. Правая рука его заканчивалась грубой культёй, на которой были ужасные шрамы, словно бы ее отгрызал кто-то по живому. Взгляд полный злости. Это был Питер Петтигрю.

Он вытащил волшебную палочку из внутреннего кармана и, крепко сжав её в оставшейся руке, навёл на грязный корнеплод, зажатый в пальцах.

— Engorgio, — хрипло прошептал он.

И тут же, корнеплод, дрогнув, стал пухнуть, растягиваться, обретать форму. На его лице промелькнуло выражение голода и нетерпения. Вцепившись зубами в добытую еду, Петтигрю отложил волшебную палочку на старый стол. Это было ошибкой…

— Экспеллиармус!

Яркая вспышка озарила комнату, и Петтигрю отбросило к другой стене. Он с грохотом врезался в неё, проломив старый стол. Дерево с треском разлетелось в щепки, посыпались банки, пыль, какой-то ржавый нож. Питер упал на пол, тяжело дыша, в глазах стоял страх. Из рассеченного затылка капала кровь, медленно стекая по грязным волосам.

Гарри, выбравшийся из старого лаза, шагнул ближе, пальцы сжаты на палочке так, что побелели костяшки. Грудь ходила ходуном.

— Гарри… — прохрипел Петтигрю, пытаясь приподняться на локтях. — Тебе нельзя здесь быть…

— Кто ты? Ты Петтигрю, верно? — резко перебил его Гарри. — Отвечай!

— Я… никто… — Питер с трудом подняв взгляд словно зачарованный уставился в зеленые, пылающие гневом глаза мальчика. — Просто дай мне уйти, и ты меня больше никогда не увидишь…

— Нет! — голос Гарри дрогнул от гнева. — Ты — Питер Петтигрю. Карта показала!

— Карта… — прошептал тот, забегав глазами, будто искал путь к бегству. — Гарри… послушай… Ты в опасности. Ты даже не представляешь, что происходит…

— Ты убил их… — тихо, но жутко прозвучало из уст Гарри.

Питер замер. Затем всхлипнул.

— Я… я не хотел… Я бы… никогда… поверь…

— Ты их предал… — проговорил Гарри, голос его был низким и срывался. — Предал маму… и папу… и Сириуса.

Питер вжался в пол, руки перед собой, словно надеялся, что это остановит магию.

— Он пытал меня… — со щёк Петтигрю покатились слёзы. — Я просто не смог… никто бы не смог…

— Ложь! — выкрикнул Гарри. Эхо ударилось в каменные стены, и на кончике его палочки вспыхнули зелёные искры. Магия буквально пульсировала в воздухе.

— Зачем ты здесь? — Гарри шагнул ещё ближе, лицо белое, губы плотно сжаты. — Завершить то, что начал?

— Я сбежал из Азкабана… чтобы приглядывать… чтобы защитить тебя… — Питер поднял окровавленное лицо. — Гарри… тебе грозит опасность, и я… боже… ты так похож на нее… похож на Джеймса…

Но Питер, казалось, не слышал. Он смотрел сквозь Гарри, как будто видел кого-то другого.

— …никогда не произноси это имя своим поганым ртом… — зло прошептал Гарри, и в его глазах впервые мелькнуло что-то незнакомое, тёмное, слишком взрослое. Но Питер не слышал его, он лишь с тоской смотрел на его лицо, шепча…

— Джеймс… я так виноват…

— Заткнись!

— … у тебя… ее глаза… глаза Ли…

— Ossis Frango!

Слово вырвалось прежде, чем Гарри осознал. Яркий всплеск магии — и тело Петтигрю закрутилось, ударилось о стену с жутким треском. Он вскрикнул. Потолок задрожал. Обломки посыпались с полок.

Гарри тяжело дышал, губы пересохли. Он смотрел, как тело с переломанными костями тяжело оседает на пол, оставляя за собой кровавый след.

— Кх… он… — прохрипел Питер. — Он… вернётся…

— Кто?! — вскрикнул Гарри. — Кто? Отвечай! Но мужчина уже не слышал. Его глаза потускнели, стекленели. Губы, бледные, как мел, едва шевелились. На них пузырилась кровь.

— Мне…жаль…

Его последнее слово было больше выдохом, чем словом. Именно с этим выдохом из него ускользнула жизнь.

Гарри стоял, застыв как изваяние. Его дыхание сбилось, в ушах звенело.

— А мне — нет! — закричал Гарри, чувствуя, как по щекам бегут слёзы. — Ты убил их! А теперь… теперь я… убил тебя…

Он замолчал. Внутри всё опустело. Тело Петтигрю лежало без движения. Гарри опустил палочку и отступил назад, как будто его ударили.

Только сейчас он понял, что натворил.

Он только что убил человека.

Гарри стоял, прижав ладонь ко рту, дрожа. Он не мог отвести взгляд от безжизненного тела. Всё внутри него кричало. Я убил его… Я… я правда это сделал?

В голове громыхала мысль: Хроноворот. Он почти достал его из-за шеи — крохотные часы на цепочке. Назад. На час. На два. Я всё исправлю…

Но рука замерла.

Он словно в живую почувствовал, как рука Кассиопеи мягко коснулась его плеча.

— Это урок, Гарри. Самый страшный из всех. Невозможно изменить прошлое. Нужно ясно понимать, когда ты всё ещё можешь что-то сделать. И когда уже… слишком поздно.

В голове вспыхнул образ мертвой мыши…

Он замер.

Вторым импульсом было — сознаться. Рассказать всё Директору, или отправить послание Поллуксу. Это ведь… Но другой, холодный, отрезвляющий голос — рациональный — напомнил: Ты убил человека, Гарри. Если кто-то узнает…

Нет. Нужно думать.

С другой стороны, все убеждены, что Петтигрю мертв… погиб при попытке побега. Пусть все останется именно так.

Гарри глубоко вдохнул. Всё, что он чувствовал — страх, паника, даже отвращение — отступило, словно кто-то закрыл заслонку. Окклюменция. Он почти не думал — просто встал. Поднял неуловимо знакомую палочку Петтигрю… Это была она. Палочка Рона. Сколько он здесь прятался…

Он медленно подошёл к телу.

Питер лежал, искривлённый, с перекошенным лицом. Глаза всё ещё были открыты. Гарри почувствовал, как его вывернуло внутри, но подавил это.

Нужно спрятать…

План возник сам собой. Он вытянул вперёд палочку.

— Inanimatus Conjurus… — прошептал он,

С яркой вспышкой тело исчезло. На его месте осталась старая, чуть кривоватая чернильница. Чёрная, блестящая, с серебряной крышкой. Гарри замер. Он сделал это. С первого раза…

Он сунул чернильницу в карман, а затем собрался было уходить, и только тогда в голове всплыли сказанные полусерьезным тоном слова Винсента:

«Если накосячишь — сделай так, чтобы ничто тебя не выдавало, обеспечь себе алиби. Самое надёжное — если тот, кто тебя прикроет, сам не будет знать, что прикрывает. И заклинания, много заклинаний — Priori Incantatem — это самое глупое, на чём можно спалиться.»

Мальчик медленно вздохнул, затем окинул глазами разгромленное убранство. На полу и стенах все еще оставалась кровь. Впрочем, Гарри всегда умел убираться…

После того, как кровь была смыта, а обломки мебели отправились туда, где ничто не свидетельствовало о том, что тут произошло, Гарри сжал хроноворот. Металл был холодным.

Он не мог всё изменить. Но мог перестроить происходящее.

Он накинул на себя мантию и прокрутил цепочку. Раз. Два. Три.

Мир дернулся. Визжащая Хижина будто вдохнула назад свою пыль и обломки, восстанавливаясь, трещины на полу исчезли. Голоса, движения — отмотаны обратно.

На том месте, где он стоял, мелькнула его копия, исчезнув под мантией. Тень ушла, растворилась в воздухе.

Он снова был в хижине один, а спустя минуту уже бежал. Сквозь тайный проход, мимо так и не пошевелившегося дерева по полю, в замок, всё ещё дрожа внутри, но теперь с ясной целью. Алиби.

Он добежал до арки у вестибюля как раз в тот момент, когда из коридора вышел Рон, весело напевая себе под нос. Гарри шагнул за статую, рванул с плеч мантию, спрятал её в сумку и окликнул:

— Эй, Рон! Подожди!

Рон обернулся, глаза его чуть расширились.

— О! А я думал, ты уже ушёл куда-то по делам…

— Я передумал… время уже позднее, завтра сделаю. Давай… давай всё-таки опробуем твою новую палочку.

Гарри произнес, стараясь дышать ровнее, а Рон тут же расплылся в довольной ухмылке:

— Ага! Знал, что тебя не надо уговаривать. Слушай, может быть покажешь, где у тебя там твой тайный клуб? Раз уж у меня есть палочка… хотя бы немного трансфигурацию подтяну. Это превращение живого в неживое, еще и на экзамене… кому оно вообще сдалось, правда? Вот бы в животных превращаться, это было бы круто, а так…

— Да, конечно, — Гарри кивнул, изображая в ответ вежливую улыбку и сжимая в кармане чернильницу. — Я тоже так думаю…

Хогвартс-Экспресс мягко покачивался на рельсах, унося учеников прочь от замка, скрывавшегося за зелёными холмами. Вагон был наполнен гулом голосов, смехом и шелестом упаковок от сладостей. Солнце играло бликами на окнах, а в купе, где сидел Гарри, царила уютная суматоха.

Он молча смотрел в окно, наблюдая, как проносятся мимо поля и леса. В голове ещё шумели события последних недель: напряжение, усталость, бессонные ночи. Экзамены позади. Все позади. Но воспоминания о них всё ещё цепко держались, будто проверяя — действительно ли всё закончилось. Да и сами ребята с увлечением обсуждали финальное испытание по предметам, определяющие, смогут ли они продолжить обучение в лучшей школе магической Британии.

— Я до сих пор не уверен, правильно ли указал все свойства слизи рогатых слизней, — сказал Тео, наклоняясь вперёд. — И зелье у меня вышло не совсем того цвета… кажется.

— А я вот не вспомнил, добавляются ли иглы после того как зелье снимается с огня или после, — понуро произнес Невилл, — И кажется помешал четыре раза, вместо пяти…

— После, конечно, — фыркнул Драко, устроившись в углу, вытянув ноги. — Но скорее всего у тебя все правильно, иначе зелье бы взорвалось.

— Ох, тогда хорошо, — повеселел парень.

— Я уверен, что сдал все на превосходно, — важно продолжил блондин. — Надеюсь, Papa купит нимбусы следующим летом…

— Нимбусы? — заинтересовался Рон. — Тебе что, одного не хватит?

— Драко хочет уговорить отца, чтобы тот купил всей команде Нимбусы две тысячи один… — со смешком пояснил Нотт. — Чтобы утереть нос Дафне Гринграсс.

— Две тысячи один?! — загорелись глаза Рона. — Это же куча денег! А ты знаешь, что у чистомета лучше…

Дальше Гарри ощутил некое дежавю. Ему казалось, что подобный разговор он уже слышал.

— А я так переволновалась, что перепутал "Contrarius" с "Contrariatur", — пожаловалась Гермиона Невилу. — Профессор МакГонагалл наверняка решит, что я вообще ничего не учила…

— Да ладно тебе, обычно после таких слов, у тебя превосходно, — отмахнулся Нотт. — Тем более, что статуэтка у тебя все-таки вышла. Не то, что у Гарри… Чернильница на крысиных лапках это оригинально, — Нотт говорил вроде серьезно, но в глазах мелькнула усмешка.

— Странно, у тебя же все получалось на уроках…, — произнес Невилл, — Надеюсь, она не снимет много баллов.

— Просто перенервничал, — пожал плечами Гарри, наконец обернувшись от окна. — Не думаю, что это так важно. Хотя о превосходно можно забыть…

— Вы можете хотя бы ненадолго забыть об учебе? — произнес Рон. — Все, мы уже сдали экзамены! Ничего поменять все равно нельзя, так смысл волноваться?

Гарри на мгновение замер, а затем ответил.

— Думаю, да. В любом случае, это еще не последние экзамены, верно?

— Это меня и пугает!

Раздался смех. Разговоры продолжались — кто-то вспоминал неловкие моменты, кто-то спорил о правильных ответах, кто-то — как Рон — предлагал забыть про всё это до конца лета.

А Гарри снова посмотрел в окно, обдумывая слова Рона.

Этот шум, эта болтовня — они были как фон, привычный и живой, почти домашний. Но внутри него что-то изменилось. Поменять ничего нельзя… верно.

Гарри действительно не мог ничего поменять. Но и не мог обманывать себя, будто ничего не произошло. Он не чувствовал себя таким же, как раньше. Будто пересёк черту, которую никто из них даже не заметил.

Питера никто не хватился. Никто не стал искать, ведь никто и не подозревал, что он был в замке. Ни учащиеся, ни преподаватели, ни даже газеты — все было тихо. Для всех, Питер Петтигрю погиб при попытке побега из Азкабана. А Гарри… Гарри знал. И с каждым днём чувство вины только крепло.

Он не мог перестать думать о том моменте — о заклинании, о том, как тело Петтигрю отлетело, ударилось, как капала кровь из его головы. И как он, сам того не осознавая, сделал шаг за грань. Не для защиты, не от страха. Из гнева. Из ненависти.

Вначале, он пытался оправдаться перед собой: Питер предал их, из-за него умерли мама и папа. Он заслуживал. Но каждый раз, закрывая глаза, Гарри видел не предателя, а жалкого, заплаканного человека, умоляющего его остановиться. И себя — не героя из тех книжек, что он прочитал, наказывающего злобного преступника и убийцу. Он видел мальчика, который сделал то, что не должен был.

После того дня, следующие дни, вплоть до экзаменов, прошли в борьбе с самим собой. Гарри изматывал себя до предела: часами учил, вгрызался в книги, шлифовал заклинания, будто надеялся, что монотонная работа отвлечет его от тяжелых мыслей и вопросов. Но это не помогало. Тогда он снова вернулся к окклюменции, прятал мысли так, будто пытался запрятать самого себя. И всё равно не мог стереть с памяти то, что сделал.

Он не говорил об этом. И, наверное, никогда не скажет никому. Даже Кассиопее. Не потому, что она его осудит. Наверное, она единственная, кто не осудила бы его в том, что он натворил. Он боялся не этого. А чего именно, даже не мог сформулировать. Нет, он не станет говорить никому.

Пока поезд мчался вперёд, оставляя позади старый замок. Гарри молча смотрел в стекло и думал. Его мысли скакали вслед за небольшой выбоинкой на стекле, перепрыгивая кустарники, деревья и горки. Он уезжал другим. И дело было не в том, что он стал старше практически на год. Или стал выше так, что старая мантия уже была немного мала.