— Позволишь мне забраться на него? Ммм?

Она ноготком проводит по рулю, приборной панели... Скользит по бензобаку, подбираясь к кожаному седлу.

Накрываю её руку ладонью.

— Да, конечно, — бросаю, прищурив глаза. — Но я попрошу кое-что взамен.

Глаза Вики вспыхивают азартом.

— Что именно?

Она похотливо облизывает красные губы.

Мы играем с ней в эту игру уже два месяца. С тех пор, как она заняла место менеджера в команде «Мотодрайв». И она всегда проигрывает, чёрт возьми!

Я выстреливаю взглядом на свою оттопыренную ширинку. Потом вновь смотрю на рот девчонки.

— Не поняла... — лицо Вики вытягивается.

— Всё ты поняла, — криво ухмыляюсь. — Ты залезешь на мой байк. Я даже позволю тебе держаться за меня своими похотливыми ручонками. Мы прокатимся с ветерком до «Олимпии». И, так и быть, зайдём туда вместе, типа парочки на этот вечер. Ты будешь весь грёбаный вечер в фокусе внимания всех блогеров, которые там ошиваются, потому что придёшь со мной. Все камеры будут устремлены на тебя. Уже завтра станешь звездой, Вик! Но взамен ты расстегнёшь молнию на моих джинсах и сделаешь всё, чтобы мне захотелось взять тебя с собой. Сделаешь это своим сладким ртом! Прямо сейчас!

— Здесь? — Вика затравленно оглядывается.

Мы в центре города возле офиса нашего клуба. И да, несмотря на вечер, здесь чертовски многолюдно.

Я киваю.

— Здесь.

Она снова оглядывается по сторонам. Качает головой.

— Ты шутишь, да? Давай хотя бы в офис вернёмся!

— Но так же неинтересно, — я говорю на полном серьёзе, без намёка на улыбку.

И пока Вика вглядывается в моё бесстрастное лицо, расстёгиваю ширинку.

— Нет, Кирилл! — выпаливает девчонка, испуганно отступая от байка. — Ты больной, если всерьёз предлагаешь мне такое!

Протяжно вздохнув, застёгиваю ширинку. Завожу свою Ямаху.

— Ну что ж... Тогда советую вызвать такси, Виктория Николаевна. Потому что со мной ты не поедешь.

Выжимаю газ и зажимаю тормоз. Из-под заднего колеса вылетают искры. Когда отпускаю тормоз, байк рвётся с места.

— Ты болен, слышишь?! — доносится до меня гневный возглас Вики.

Но его почти не слышно за рёвом мотора.

Да, я болен.

Гонками. Спортбайками. Скоростью. Тягой ходить по краю.

Но не бабами! Они для меня — лишь средство для достижения удовольствия.

Мне двадцать восемь. За плечами грандиозный опыт в мотоспорте. Я на пике популярности, мать вашу!

И я почти счастлив. Почти.

Ресторан «Олимпия» — самое дорогое место в этом городе. Всё оплачивают спонсоры предстоящих гонок. Моя команда «Мотодрайв» наверняка уже там, правда, не в полном составе. Вике придётся добираться на такси. А учитывая пробки... Короче, не скоро она появится.

Эта девчонка — менеджер нашей команды, и в целом со своей работой справляется неплохо, но постоянно пытается залезть мне под кожу. Одноразовый перепих её, видите ли, не устраивает... Поэтому нам и не по пути.

Возможно, сегодня до неё всё же дошло, с кем она имеет дело.

Я глушу мотор, слезаю с байка. Выдернув ключ, убираю его в карман куртки. Не знаю, одет ли подобающе для этого места. Наверняка нет в своих рваных на коленях джинсах и кожанке, которую натянул на простую футболку. Но кого это волнует?

Шагаю к ресторану. На входе охрана и хостес.

— Кирилл Савельев, — говорю прежде, чем охранник пытается заикнуться о моём внешнем виде.

Девчонка-хостес даже списки не смотрит, смущённо мне улыбаясь. Узнала. Наверняка подписана на мои страницы в соцсетях. Она кивает охраннику, и тот пропускает меня без лишних слов.

Подмигнув девице, прохожу внутрь. Миную холл, вхожу в зал — и меня сразу накрывает ощущением нелепости выбора места. Никогда прежде подобные вечеринки не проходили в таком ресторане. Это всегда был бар или загородный дом с бассейном... Все должны нажраться, погонять по пересеченной местности. Ну... это в идеале.

Но сейчас же все правильные стали, верно?

Полгода назад меня выгнали из «Джейдрайва» именно за подобные увеселения. На моё место пришёл какой-то супергонщик из Европы. Несмотря на то, что я быстро оказался в другой команде, эта ситуация меня задела.

Теперь я должен выиграть кольцевые гонки. А новый супергонщик — проиграть. Это, блять, даже не обсуждается!

Вернусь ли я в «Джейдрайв» в итоге? Нихера. Прикипел уже к новой команде.

Маневрирую между столиками, пробираясь к своим. Директор, второй пилот, наш споттер, даже наш механик Малёк — вроде все на месте. Вика в пути, появится чуть позже.

Я плюхаюсь рядом с Артуром, протягиваю ему руку.

— Ты вовремя, — хмыкает второй пилот, ответив на рукопожатие. — Мы как раз изучаем соперников.

— Больно надо, — откидываюсь на спинку широкого стула. — Тебе же не детей с ними крестить, чтобы в рожи им заглядывать.

Отец Артура — Асаян Карен Георгиевич, по совместительству ещё и директор клуба — обрубает моё паясничество на корню.

— Кирилл, давай сегодня без выходок! Это просто формальная встреча. Ужин. Фотографии. Интервью вроде не планируется. Придержи свой язык. Весь потенциал будешь показывать на треке.

Гонка, кстати, через неделю. Я готов.

— Как скажешь, — отвечаю с невинным видом. — Буду сегодня паинькой.

Артур ухмыляется.

— Последний раз, когда ты так говорил, мы подрались в баре с какими-то отморозками.

На самом деле мы там были бо́льшими отморозками, чем они, но это детали.

Малёк начинает ржать, директор его сразу одёргивает.

Ладно, всё, затыкаемся.

Я обвожу взглядом зал. В ресторан впихнулось человек семьдесят. Три укомплектованные команды. И всякая пресса. В «Джейдрайве» шесть пилотов. В «Мото-смоке» — четыре. А у нас только я и Артур. Наш третий пилот сейчас в коме. Так бывает…

Да, команда не особо популярная, но теперь у них есть Кирилл Савельев.

И нет, я не сдохну от скромности!

Столы накрыты всякими изысками. В вёдрах со льдом стоят бутылки с шампанским. Официанты разносят горячее. Организаторы гонок и этого вечера толкают пламенные речи.

Мне скучно. И хочется выпить что-то покрепче шампуня.

Резко поднявшись со стула, направляюсь к бару, прежде чем Асаян успевает тормознуть меня.

— Намешай рома с колой, — говорю бармену, бросив купюру на стойку.

Он ставит бокал. Щедро плеснув туда рома, добавляет колы.

— Савельев, верно? — ухмыляется паренёк.

— Он самый.

— За что тебя попёрли-то? — интересуется беззлобно.

Я беру бокал. Делаю жадный глоток. Оглядываю зал.

— Веселиться не умею, — пожимаю плечами. — Так, как они, не умею.

А моё веселье им не нравится.

Возвращаю взгляд на бармена, он в замешательстве.

— Ладно, не парься, — расплываюсь в улыбке. — Где здесь на воздух можно выйти?

Он кивает на лестницу.

— На втором этаже балкон.

— Вот и чудненько.

Забираю бокал с собой, иду к лестнице. Преодолев ступеньки, попадаю в ещё один зал ресторана. Здесь пусто. Двери на балкон раскрыты настежь.

Я достаю пачку сигарет и зажигалку. Перемещаюсь ближе к перилам и прикуриваю. Выдыхаю густой дым, задрав голову вверх.

Ночной воздух сентября наполнен озоном, но дождя пока не было. Днём было жарко и сейчас резина байка должна насмерть приклеиваться к асфальту. И я могу положить Ямаху в повороте даже на ста двадцати. В теории…

Короче, через полчаса я свалю отсюда.

Снова затянувшись, вглядываюсь в небоскрёбы города. Потом мой взгляд ползёт направо. Оказывается, я здесь не один.

Первое, что вижу — шикарная спина в вырезе откровенного платья. Точёные бёдра. Тонкая талия. Волосы лежат на плече, открывая обнажённую спину. Девчонка держится за перила и смотрит куда-то вдаль.

Она уловила, что обзавелась компанией?

Отхлебнув рома, смещаюсь ближе к ней. Докуриваю, швыряю окурок за борт. Подхожу ещё ближе. Но она будто ничего не замечает — даже не встрепенулась.

— Дерьмовый вечер, скажи? — бросаю я, встав с ней рядом.

Её плечи напрягаются. Но она всё равно не поворачивает голову и не смотрит на меня. А мне так хочется увидеть её лицо.

Поставив бокал, сжимаю перила и слегка переваливаюсь через них. Теперь я вижу точёную скулу и немного вздёрнутый носик девушки.

— Такой дерьмовый вечер, что ты собрался прыгать? — подаёт она голос, по-прежнему не поворачиваясь.

— Возможно, — отвечаю с улыбкой. — Будешь меня спасать? Умолять, чтобы я этого не делал?

Она вздыхает.

— Нет, не буду.

— Почему?

Я заинтригован.

— Второй этаж, — небрежно бросает незнакомка. — Ты вряд ли разобьёшься. Но если тебе захотелось острых ощущений, то пожалуйста. Возможно, удастся ноги себе переломать.

А она колючая... Хм. Интересно...

— И тебя совсем не будет мучить совесть? — изображаю возмущение. — Ты могла меня спасти, но ничего не сделала!

Наконец она немного поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Я встречаюсь с укоризненным взглядом серых глаз. Но в них есть ещё какое-то непонятное выражение, которое меня почему-то задевает.

Незнакомка отстраняется от перил и делает шаг назад. Тихо произносит, удерживая мой взгляд:

— Иногда некоторых людей просто не надо спасать.

И что это значит?

Но я даже рта не успеваю открыть, как она поворачивается, чтобы уйти.

Лишь постфактум проносится мысль, что она чертовски красивая. Пухлые губы, кукольное личико, выразительные глаза. Они серые, их цвет похож на небо перед дождём.

Я обожаю дождь!

— Подожди, не убегай! — дёрнувшись следом, пытаюсь поймать её за руку.

Тщетно. Махнув густой гривой, которая перекочевала с её плеча на спину, незнакомка уходит. Слышу стук её каблучков, но и он быстро затихает.

Машинально тру рёбра. Старый маленький шрам будто пульсирует. Хотя он уже давно меня не беспокоил.

Возвращаюсь к перилам, хватаю бокал, залпом допиваю напиток. Перед глазами всплывает лицо девушки. Похоже, так просто она от меня сегодня не отделается.

Покидаю балкон в приподнятом настроении. Кирилл Савельев вышел на охоту!

Когда возвращаюсь в зал и сажусь на место, напарываюсь на злой взгляд Вики. Она уже приехала. И умудрилась занять соседний стул, сбагрив куда-то Артура. Нашего директора тоже нет. А в зале тем временем царит хаос. Вовсю работают фотографы, стараясь запечатлеть каждую деталь этого вечера.

— Завтра у тебя съёмки в «Мобиле», — небрежно бросает Вика, вертя в руках бокал на длинной ножке. Напитка там пока нет. — Послезавтра реклама «Спарко». Послепослезавтра...

— Расслабься, Вик. Ты не на работе, — прерываю её.

Не хочу сейчас об этом. Вытащив бутылку шампанского из ведра, наполняю её бокал.

— Я к тому, что сегодня не нажирайся. Съёмки в десять, — настаивает на своём Вика.

Наполняю и свой бокал. Опрокидываю напиток в рот.

— Спасибо, мамочка, — с ухмылкой смотрю на Вику. — Как же я жил без твоих нравоучений раньше?

— Понятия не имею, — качает она головой. — А разве твоё существование можно назвать жизнью?

Смотрит мне в глаза с вызовом. Вновь играет с огнём, чёрт бы её побрал!

— Ладно, что за сыр-бор? — киваю на суетящуюся толпу.

— Групповые фото команд. Но ты ведь это всё не очень любишь, — язвительно поддевает она.

Вот прямо сейчас я полюбил всю эту движуху. Лишь бы только не быть в компании этой токсичной бабы.

— Пошли, Малёк, тоже пофоткаемся, — зову с собой нашего механика Игорька.

Он сразу поднимается и идёт за мной. Своё прозвище Игорь получил отнюдь не за маленький рост, он просто самый младший в нашей команде. Ему двадцать два.

— Замутил бы ты с Викторией Николаевной, что ли... — усмехаюсь я, пока мы протискиваемся в эпицентр событий. — Она бы от меня отстала.

Игорёк качает головой.

— Нет уж, Кир. Она себе жертву выбрала. И это ты. Смирись!

Смирение — не мой профиль.

Я шарю взглядом по лицам в поисках той незнакомки с балкона. Но её не видно. Она словно растворилась в воздухе.

Не официантка, не блогер... и вряд ли член команды. Тогда кто она?

— Кир! — подзывает к себе Артур.

Всех участников предстоящих гонок выстроили в шеренгу, как дурачков, и мне тоже нужно быть в этом строю. Вздохнув, встаю рядом с Артуром.

Щёлканье камер, слепящие вспышки... Это продолжается довольно долго. Когда с фотосессией наконец-то покончено, начинаются дружеские рукопожатия. Сначала я жму руки всем из «Мото-смока», а потом подхожу к своей бывшей команде «Джейдрайв». Того супергонщика, который заменил меня, оставляю напоследок, но и до него доходит очередь.

Наши руки смыкаются. Слишком крепко. Он смотрит на меня весьма холодным взглядом. Я отвечаю тем же.

— Давид, — представляется он.

Вообще-то, я знаю. Давид Халидов. Всю свою профессиональную карьеру построил в Европе. А сейчас вернулся домой.

Да, я навёл о нём справки.

— Кирилл, — тоже представляюсь, и мы наконец размыкаем руки.

Асаян, стоящий неподалёку, контролирует каждый мой шаг. Шеф боится, что я могу вспылить из-за этого типа. Ведь он по факту занял моё место.

— Увидимся на гонке, — я показательно добродушно похлопываю Давида по плечу.

Правда, сверлим мы друг друга далеко не добродушными взглядами.

Выбираюсь из толпы, намереваясь вернуться за столик. Но мои планы меняются в ту же секунду, когда я вижу её...

Она стоит немного в стороне от толпы. Её отрешённый взгляд направлен куда-то вдаль.

— Эй, незнакомка! Вновь сбежишь от меня? — приближаюсь к ней, загораживая собой от всех вокруг. — Или сбежишь отсюда вместе со мной?

Взгляд серых глаз пробегает по моей грудной клетке, поднимается к шее, потом к лицу. Девушке приходится задрать голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Предлагаешь мне побег?

— Да. Мой байк прямо за дверью ресторана. Ты только скажи «да», и я увезу тебя отсюда!

— И куда мы поедем? — спрашивает она шёпотом.

Воздух между нами начинает буквально искрить от напряжения. Я наклоняюсь к её виску.

— Ко мне. К тебе. В номер отеля. Какая разница, где мы проведём эту ночь?

Я слышу, как она медленно сглатывает.

— И что мы там будем делать?

— Я не стану рассказывать тебе... Лучше покажу. Ну что? Едем?

Давай, скажи «да»!

Забрать эту девчонку становится какой-то сверхцелью.

Её роскошное тело... Я хочу видеть её обнажённой. И чтобы она была сверху.

Роскошные локоны сексуально лягут на её грудь примерно третьего размера, и я с нетерпением смахну их в сторону, чтобы видеть каждую деталь её шикарного тела без лишних преград.

Я так завожусь от собственных мыслей, что член встаёт колом. Давно уже меня не торкало так сильно лишь от предвкушения секса...

Ко всему прочему от моей незнакомки шикарно пахнет. Она как сладкая конфетка, которую хочется поскорее попробовать.

Девушка немного отстраняется.

— Мне сложно будет объяснить своему жениху, куда это я запропастилась во время такого грандиозного торжества, — говорит она без тени улыбки на губах.

Блять! Жених?

— И кто же твой жених?

Я резко оборачиваюсь и скольжу по гонщикам претенциозным взглядом.

Что я намерен делать?

Бороться за неё с кем-то из них? Зачем? В мире полно красивых женщин...

— Лиза!

Мы оба вздрагиваем.

— Лиза, любовь моя, я везде тебя ищу.

Её жених подходит к нам и по-хозяйски обнимает девушку за талию. Тяжёлым взглядом смотрит на меня.

Это Давид. И он явно недоволен нашим уединением.

— Лиза, значит? — я расплываюсь в улыбке. — Очень приятно познакомиться!

Девушка кивает, явно занервничав.

— Да, мне тоже приятно...

Неловко замолкаем.

— Что тебе нужно, Кирилл?

Похоже, Давид чувствует, что атмосфера между нами пропитана флюидами флирта. Во всяком случае, была. До его прихода.

— Я хотел прокатить твою девушку на своём байке, — говорю ему в лоб.

Он натужно улыбается.

— Найди себе другую девушку, — бросает небрежно и уводит Лизу прочь.

А что, если я не хочу другую?

Что, если я хочу его девчонку?

Потираю шрам на рёбрах. Он вновь напоминает мне о том, как бывает иногда больно.

Лиза

Давид уводит меня как можно дальше от Кирилла. Послушно следуя за своим женихом, бросаю взгляд через плечо, чтобы ещё раз взглянуть на нарушителя его спокойствия. Он стоит посреди снующих туда-сюда блогеров, гонщиков, механиков в одиночестве.

Спокойный и самоуверенный.

Как эпицентр бури — ведь внутри неё всегда спокойно.

Конечно, я знала, что ты будешь здесь.

Но понятия не имела, что так скоро меня заметишь.

И не узнаешь...

— Чего он хотел? — Давид сильно стискивает моё запястье и требовательно смотрит в глаза.

Зрачки полностью заполнили карюю радужку его глаз, отчего они кажутся совсем чёрными.

Давид взбешён.

Потому что уловил мою реакцию на своего соперника по гонке.

Но это вовсе не интерес. Я бы всё отдала, чтобы Кирилл Савельев не заметил меня.

Лгунья...

— Он же сказал, чего хотел, — хмыкаю я, показывая равнодушие. — Почему-то решил, что я захочу поехать с ним.

Мой жених неуверенно улыбается. Прижимается к моим губам своими. Кто-то щёлкает камерой справа от нас, и мы отстраняемся друг от друга.

— Не снимайте, — Давид выставляет руку, прикрывая нас от объектива фотоаппарата.

Какой-то молодой паренёк извиняется и уходит фотографировать кого-то другого.

Давид смотрит на свою команду. Встреча ещё не закончилась, и он должен быть рядом с ними. Но мне совсем не обязательно там быть, ведь я не часть его команды.

— Я не хочу видеть тебя рядом с Савельевым, — бросает Давид, прежде чем уйти.

Что с ним?

Так остро чувствует конкуренцию?

Или просто напоминает мне, кто здесь главный?

Недоумённо покачав головой ему вслед, ищу глазами брата. Не нахожу.

Чёрт!

Быстро иду к выходу. Возможно, Макс не выходил на улицу, а всего лишь пошёл в туалет. Но моё сердце почти никогда меня не обманывает, и я всегда чётко знаю, где брат находится.

Выбегаю на улицу. Меня окутывает ночной прохладой сентября. Торопливо шагая по тротуару, сворачиваю за угол ресторана. Макса вижу сразу.

Подперев стену спиной, он выпускает изо рта облако дыма. Улавливаю запах травки. Увидев меня, брат тут же швыряет окурок на землю и растирает подошвой массивного ботинка.

— Господи, Лиза! От тебя нереально спрятаться! — он говорит это с укором и некоторой неловкостью одновременно.

Я дёргаю его за рукав куртки. Потом ещё раз.

— Ты в своём уме?! — шиплю на брата, глядя на него снизу вверх.

Макс почти на две головы выше меня. Вырос таким огромным, но мозгов совсем не нажил. Ему двадцать один год, а он ведёт себя как инфантильная малолетка.

Сейчас он под кайфом!

Лишь благодаря Давиду братец получил место в команде. И с лёгкостью может его потерять, если попадётся на употреблении наркотиков. И тогда всё! Его жизнь будет разрушена. И моя тоже!

— Да ладно тебе! Я просто балуюсь, — отмахивается Максим, обходя меня. — Пошли, пожрём чего-нибудь, на столах столько всякой вкусной дряни.

Обомлев, я потрясённо смотрю на него. На то, как он спокойно уходит.

Ему плевать на всех и всё. Когда он таким стал? Когда я потеряла над ним контроль?

Ответ лежит на поверхности. На самом деле я никогда не контролировала его жизнь. Скорее, это он контролировал мою. Ведь моя жизнь крутилась вокруг него.

Уже практически входя в двери ресторана, краем глаза замечаю припаркованную Ямаху. Она, и правда, стоит прямо напротив входа, в то время как остальные мотоциклы и машины находятся немного левее, на специальной парковке.

Это ЕГО байк, я уверена.

Ноги сами несут меня к вызывающе красному мотоциклу.

Я просто посмотрю, и всё.

Не сказать, что я сильно разбираюсь в мотогонках, но, благодаря брату и Давиду, всё-таки слежу за новостями в этом виде спорта.

Кирилла я не раз видела по телевизору. Правда, на другом мотоцикле. А ещё он звезда рекламы. «Мобил», «Шелл», «Спарко»... И множество брендов, представляющих экипировку мотогонщиков.

Он добился многого. В то время как я стала полнейшей неудачницей.

Рука уже тянется дотронуться до руля, как позади меня кто-то прокашливается. Замираю. Мои пальцы так и не касаются байка.

Немного повернув голову вправо, вижу, что совсем рядом стоит Кирилл. Буквально в трёх шагах. Но он очень быстро сокращает это расстояние и прижимается к моей спине.

Из лёгких вырывается тихий всхлип, который он вряд ли слышит.

— Я знал, что ты передумаешь, — шепчет Кирилл, зарываясь носом в мои волосы.

С шумом втягивает носом их аромат, и по моему позвоночнику пробегает волна мурашек. Обнимает, положив ладонь на мой живот. И тут же рывком прижимает к себе ещё плотнее. Ягодицами я чувствую его возбуждение.

Но ведь это именно то, что он хотел мне показать, верно? То, как он хочет меня!

Мне надо бежать отсюда...

— Это твой байк? — произношу я, облизав пересохшие губы.

— Да, — хрипит Кирилл, вновь врезаясь в меня пахом.

Господи Боже!..

— У Давида Кавасаки, — бросаю как можно небрежнее. — А это всего лишь Ямаха.

Отпрянув, Кирилл разворачивает меня лицом к себе. Хватает за подбородок двумя пальцами, заставляя задрать голову, и склоняется к моему лицу.

— В гонках я участвую на Дукати, — цедит он сквозь зубы. — И твой жених уже через неделю узнает, какое редкостное дерьмо его Кава.

Мои губы растягиваются в улыбке. Страх перед Кириллом Савельевым и жажда видеть его взбешённым сливаются во мне воедино, заставляя поддеть его.

— Да, конечно. Кто бы сомневался...

Он грозно рычит, и теперь его лицо ещё ближе к моему. Губы напротив губ. Я судорожно втягиваю аромат его парфюма и сигарет. У меня кружится голова, но я всё равно смотрю на Кирилла с вызовом.

— Я могу выиграть не только гонку, — цедит он сквозь зубы. — Я могу выиграть у Давида и чёртов Кавасаки. И тебя!

Да, только Давид вряд ли на это пойдёт, ведь он всегда играет по правилам. Чертовски прагматичен. Давид не станет участвовать в нелегальных заездах, лишь бы потешить самолюбие Кирилла.

— Меня? — вскидываю брови. — Я не мотоцикл, чтобы меня выигрывать!

С минуту он смотрит на меня непроницаемыми глазами. Его губы всё ещё прямо напротив моих губ, очень близко. Шарит взглядом по лицу. Потом отпускает мой подбородок и отшатывается.

— Мы знакомы? — его тон меняется, становится встревоженным.

Чёрт!

— Нет.

Кирилл недоумённо качает головой.

— Странно...

Распахнув свою кожанку, потирает рёбра. Делает это машинально.

— Мне пора, я должна вернуться к Давиду, — опускаю взгляд на свои туфли.

Готова смотреть куда угодно, лишь бы не в эти пронзительные синие глаза.

— Да ладно, не убегай от меня, — Кирилл ловит мою руку, переплетает наши пальцы. — Давай сбежим прямо сейчас. Обещаю, ты не пожалеешь о проведённой ночи.

О нет, об этом пожалеешь ты!

Но вслух я говорю совсем другое:

— Прости, возможно, ты неправильно меня понял. Я лишь хотела быть дружелюбной.

Да уж, конечно...

— Ты можешь и дальше быть дружелюбной, — говорит он с дерзкой улыбкой.

Подносит мою руку к своим губам и невесомо целует тыльную сторону ладони. И костяшки пальцев.

Всё внутри меня замирает. И умирает. Потому что вот это вот всё — самый сексуальный парень, какого я когда-либо встречала, с ростом около метра девяносто, синими глазами, белоснежной улыбкой, чувственными губами и телом греческого бога — мне никогда не достанется.

Я выдёргиваю руку, начинаю пятиться. Прислонившись к своему байку и немного наклонив голову, Кирилл искушающе смотрит на меня. Как котяра, который решил немного поиграть с глупой несговорчивой мышкой.

Как я могла это допустить, чёрт возьми?

Всё, что от меня требовалось сегодня — это смешаться с декорациями этого вечера и не попадаться на глаза Кирилла Савельева. Но я умудрилась буквально приковать к себе его внимание. И его взгляд красноречиво показывает, что он не отступится.

Затащить меня в свою постель — это всё, чего он хочет!

Кирилл

Она скрывается в ресторане, и мои губы растягиваются в улыбке.

Давид явно не нужен этой девочке, учитывая, как она старательно прячет свой интерес ко мне. Она хочет меня так же сильно, как и я её. Тогда зачем всё усложнять?

Ещё полчаса назад я жаждал убраться отсюда, но теперь прикован к этому месту присутствием здесь Лизы. И я остаюсь.

Проходя мимо хостес, подмигиваю ей, и щёки девчонки вмиг заливаются румянцем.

Да, я думал, что могу получить любую. С кем-то включить обаяние. С кем-то быть жёстким и непреклонным. Но, оказывается, не всех я могу обаять или заставить. И дело совсем не в том, что Лиза принадлежит Давиду. Она ему не принадлежит, если быть до конца честным.

Даже будь у неё обручальное кольцо на пальце, она бы всё равно ему не принадлежала.

Никто из нас не лишён выбора. И только мы сами решаем, с кем жить, в чьи глаза смотреть, с кем трахаться и просто проводить время.

Я живу именно так.

Время бесценно!

И я трачу каждую минуту только так, как мне хочется.

— Кир! А я думал, ты свалил, — говорит Артур, когда я подхожу к нашему столу.

Падаю на стул рядом с ним. Вика теперь сидит напротив, уставившись на меня так, словно я ей должен.

Нахожу глазами Лизу. Теперь, когда все вновь расселись, это оказывается довольно просто. Потому что она сидит рядом с Давидом в самом центре моей бывшей команды.

Там сменился владелец, и теперь даже претензии предъявлять некому. А с остальными членами команды, которых я раньше считал своей семьёй, предпочитаю не общаться совсем. Никто из них не высказался против моего исключения.

С некоторым запозданием отвечаю Артуру:

— Я буду здесь, пока она тоже здесь.

Киваю на Лизу. Он в недоумении прослеживает мой взгляд. Присвистывает.

Да, у Артурчика вкус есть...

Но он тут же восклицает:

— Да брось, Кир! Только не говори мне, что ты запал на девчонку Халидова!

Я молча киваю и кошусь на отца Артура. Но шеф занят, болтая с нашим спотером — дядей Лёвой.

— Пиздец... Ну ты псих!.. — хмыкает Артур. — Возьми кого-нибудь другого! — оглядывает зал.

Но здесь нет никого, похожего на неё. Да и на нескольких улицах вокруг — тоже нет. Она слишком хороша, чтобы я мог пройти мимо. К тому же её ответная реакция на меня совершенно очевидна.

— Нет. Я хочу её!

Наверняка похож сейчас на грёбаного сталкера, помешавшегося на симпатичной мордашке.

Ну и что?!

— Слушай, я в этом не участвую!

Артур откровенно ржёт надо мной. Я поджимаю губы и качаю головой.

— Но тебе придётся, — говорю безапелляционно. — Ты должен помочь мне выяснить, где она живёт. Кем работает. Чем занимается в свободное от Давида время.

— И почему я должен это делать? — резонно замечает Артур.

— Ну ты же хочешь, чтобы наша команда одержала победу? Когда я получу её, — указываю на Лизу подбородком, — добиваться остальных целей будет в десять раз проще.

— На самом деле ты просто хочешь уничтожить Халидова! — обвиняющим тоном бросает второй пилот.

Может быть.

— Нет, я уничтожу его на треке, — заверяю друга. — А с его девчонкой проведу всего одну ночь, вот и всё.

— Одну ночь? — недоверчиво переспрашивает Артур.

Я с невинным лицом киваю.

— И после этого победа у тебя в кармане?

Вновь киваю.

Артур задумчиво отхлёбывает шампанское из своего бокала.

— Ладно, я могу узнать то, что тебе нужно. У меня есть знакомый механик в «Джейдрайве».

Конечно, мне отлично знакома вся эта команда. Но я ни к кому из них ни за что не обращусь за помощью. Пусть уж лучше Артур узнает что-нибудь о Лизе для меня.

Пока мы болтаем со вторым пилотом, я продолжаю пялиться на неё. И всё время чувствую испепеляющий взгляд Вики на своём лице. А ещё — обжигающий взгляд чёрных глаз Давида, когда он поворачивается в мою сторону и замечает, что я смотрю на его девушку.

А вот она сама ни разу не посмотрела на меня. Это удручает.

Вечер наконец подходит к своему логическому завершению. Некоторые остаются в ресторане, кто-то сразу торопится на выход. И пока Давид, задержавшись, что-то перетирает с парнем из своей команды, Лиза покидает ресторан. Под ручку с каким-то типом...

Я тоже выхожу на улицу.

Этот тип совсем молодой. Вроде тоже участник команды, но я его не знаю. Со стороны кажется, что он ведёт девушку, но на самом деле это она помогает ему идти ровно. Паренёк либо нажрался, либо под кайфом. Скорее, второе...

Выходит Давид, и они вместе идут к машине. К новенькому серебристому мерину. Халидов открывает дверь для Лизы. Паренёк заваливается на заднее сиденье. А сам Давид садится за руль и заводит мотор...

Оседлав Ямаху, продолжаю смотреть на девчонку сквозь стекло пассажирской двери. В какой-то момент она немного поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Не знаю, что горит в моём, но в её глазах я чётко улавливаю две противоположные вещи: она просит меня отстать от неё и одновременно умоляет этого не делать.

Хрен его знает, почему именно так я чувствую, но почти уверен, что не ошибаюсь.

Когда мерин отъезжает, выхожу из ступора и замечаю стоящего рядом Артура. Он тоже наблюдал за Халидовым и его невестой.

— Видел того обдолбанного паренька на заднем сиденье? — спрашиваю у приятеля.

— Забей на него, Кир, — отмахивается Артур. — Уверен, его и до гонок не допустят.

— И всё равно выясни, кто он такой! Сможешь?

Асаян-младший ничего не отвечает. Махнув рукой, матерится и шагает к своему байку. Запрыгнув на него, сразу заводит мотор.

— Не хочешь всё-таки выяснить: я или ты? — кричит он мне, улыбаясь от уха до уха.

У меня с недавних пор появился свод правил. И одно из них — я не устраиваю соревнований с членами своей команды.

Качаю головой.

— Ты лучший, Арчи! Я даже не сомневаюсь в этом!

Он фыркает и рвёт байк с места. Я мчусь следом, едва заприметив Викторию Николаевну на горизонте.

Пусть шеф, Игорёк и дядя Лёва её подвозят. Сейчас я слишком заинтересован другой. И возбуждён. И не хочу тратить свою энергию на ту, которой и на пятнадцать минут чертовски много.

— Эй, убогая!! Где твой зассаныш?!

Девчонка шла по унылому дворику, будто ничего не слышала. Правда, наверняка сжимала ладошку так, что её ногти больно впивались в кожу.

— Эй, я с тобой говорю!

Один из пацанов, самый мерзкий из всей компании, подошёл к ней сзади и толкнул в плечо. Она упала.

Я стиснул челюсти.

— Он просто ещё очень маленький, — пролепетала она. — Он не хотел.

— Да насрать нам на то, чего он там не хотел! Теперь в комнате вонь стоит — вскрыться можно!

Вся компания окружила её, и я уже не мог не вмешаться.

Двинулся к ним, вклинился в самый центр кипиша. Оттолкнул Геру — того, самого мерзкого из них. Друзья называли его Верзилой. Он, и правда, был выше всех нас. И старше на целый год.

— Я всё постираю, — вновь пролепетала девчонка, но её уже никто не слушал.

Потому что я был намного ценнее для их глупых игр и издевательств.

— Отвалите от неё! — выплюнул я в лицо Верзиле.

И с безрассудным отчаянием смотрел ему в глаза до тех пор, пока его кулак не прилетел мне в нос.

Я моргнул и упал. Кровь потекла по моим губам.

— Что здесь происходит? — голос воспитателя долетел до моих ушей. Парней как ветром сдуло. — Кирилл, ты как? — Тамара Васильевна с напускным участием смотрела на меня.

Странно, что она вообще вмешалась. Здесь, в детском доме номер двенадцать, прямо под носом у воспиталок и других служащих творился конкретный беспредел. И всем было наплевать.

Мы были никому не нужными детьми. Без родителей... Без особых перспектив в будущей жизни. Правда, у меня были братья, и я рассчитывал вернуться к ним.

— Всё нормально, — я растёр кровь по лицу и поднялся на ноги.

Тамара Васильевна ушла, даже не взглянув на девчонку, которую минуту назад обидели эти дегенераты. Я подошел к ней, встал рядом. Она уже сама поднялась на ноги и нервно отряхивала юбку.

Она появилась здесь недавно вместе с младшим братом и уже стала объектом нездорового внимания. Я же провёл здесь почти пять лет. И умудрился выжить в этом хаосе.

— Как тебя зовут?

Она вздрогнула и наконец посмотрела на меня.

— Зачем тебе?

— Я могу присмотреть за твоим братом, когда тебя не будет рядом.

Всё же я нашёл причину узнать её имя. Не знаю, зачем. Я должен был думать лишь о себе и о своём выживании здесь, и уж точно не об её брате. Однако мне очень хотелось с ней познакомиться...

— Алиса, — произнесла она нерешительно. — А тебя как?

— Кирилл... Можешь называть меня Киром.

Я долго ворочаюсь без сна. Потом всё же засыпаю... Но быстро просыпаюсь и снова пялюсь в потолок.

Огромная кровать сегодня кажется чересчур огромной. А прохладные шёлковые простыни, которые так нравились мне всегда, кажутся ледяными. Неприятными.

Мой разум довольно редко забрасывает меня в тот детский дом номер двенадцать. И каждый раз я с большим трудом продираюсь через воспоминания, выбираясь обратно в реальный мир. А потом мне приходится убеждать себя, что сейчас всё хорошо. И прошло уже много лет.

Пятнадцать, если быть точнее.

Я больше не тот настороженный мальчишка тринадцати лет. И на моём пути никогда не появится какая-то Алиса с сомнительными намерениями.

Я сам контролирую свою жизнь!

Не братья, не воспитатели, не соцслужбы...

Я делаю это сам!

Смирившись с тем, что больше сегодня не усну, откидываю простыню и выбираюсь из постели. Снимаю телефон с зарядки, выхожу на балкон. Беру пачку сигарет, достаю одну и, усевшись на перила, закуриваю. Свесив ноги вниз, смотрю на спящую пока улицу.

Я живу в самой тихой части города. Мне нравятся старые дома на этой улице. А ещё мне нравится, что в моём распоряжении целый этаж, на втором этаже квартира пустует, а на первом живёт глуховатая бабка. И она не слышит, например, как я завожу байк в гараже за домом или как закатываю шумные вечеринки.

Мог бы, конечно, жить в собственном доме, как это делает большинство моих приятелей. Но мне нравится эта квартира. Целых сто сорок квадратных метров. И собственная беседка возле гаража.

Её я построил в прошлом году. Потому что просто так захотел, и всё. Невзирая на то, что местный управдом этого совсем не одобрил. Но деньги решают всё.

Глубоко затянувшись, выпускаю облако дыма в воздух. Врубив телефон, вижу пропущенный от Артура и сообщение. Там несколько строчек.

«Лиза Ветрова. Двадцать шесть лет. Собирается замуж за Давида. Вроде через месяц».

И это всё?

Вашу мать! Очень смешно, Артур! Ты просто гений по добыванию информации...

Не знаю, чем он сейчас занят, может, ещё спит, но я строчу ему ответное сообщение.

«Мне нужно больше».

Через пару выкуренных подряд сигарет от него приходит ответ.

«Я в процессе».

Что это значит? Где он?

Время — начало пятого. Артур говорил, что поедет домой. Но, видимо, не доехал.

Странно...

Через пару минут от него приходит ещё одного сообщение. Там адрес — Фруктовая, 7б.

«Куда меня это приведёт?» — строчу я в ответ.

Артур тут же отвечает.

«К ней».

Лиза

С утра со мной творится нечто странное. Я в какой-то непонятной истерике. Цепляюсь к персоналу по малейшему поводу, да и без оного... Полы недостаточно чистые, столы тоже, стулья стоят неровно. Подушки на диванах валяются как попало. А посуда в баре... Господи Боже! Фужеры, которые должны сверкать, буквально заляпаны пальцами!

Ещё полгода назад я мыла в этом баре посуду. Иногда заменяла официанток, чтобы расплатиться поскорее с долгами брата. Именно здесь Давид меня и встретил.

В тот день, когда я маневрировала между столами с подносом в руках, меня начал лапать какой-то грязный байкер. Я влепила ему пощёчину... Но верзила, видимо, решил проучить меня. Он поднялся и замахнулся. Я зажмурилась... А он вдруг отлетел от меня.

Команда «Джейдрай» в тот момент была там почти в полном составе, они что-то праздновали. Парни быстро разобрались с тем хамом, а Давид с того дня начал за мной ухаживать. Да с таким напором, что я даже за ходом мысли его не успевала.

Вроде только позавчера он всего лишь пригласил меня в кино. Вчера — уже выкупил бар, чтобы сделать меня его хозяйкой. А сегодня мы с ним вдруг готовимся к свадьбе.

Халидов Давид всё делает очень энергично, даже нахраписто. В Европе он стал непобедимым гонщиком именно благодаря своему напористому характеру.

Но я же не гонка... И не байк...

Наверное, к двадцати шести годам я так и не разобралась, кто я такая. И с Давидом у меня не получается.

— Лиза, всё в порядке?

Бармен Маша находит меня на складе. Наорав на всех, я решила ретироваться, чтобы прийти в чувство.

— Не знаю, — отвечаю честно. — Похоже, не с той ноги стала... Ещё и легла поздно.

— Ты сегодня на целый день? Может, домой поедешь? — с участием смотрит на меня Маша.

Она единственная, с кем я общаюсь на равных. Остальные же держат дистанцию и за спиной посмеиваются надо мной, потому что для них я всё ещё посудомойка.

Меня это ничуть не трогает, лишь бы работу свою выполняли.

— Я скоро уеду. Только не домой, — отвечаю хмуро. — У Давида сегодня съёмка в «Мобиле». И они хотят попробовать что-то новенькое. Вроде как со мной. Он рассказал им, что у меня есть опыт модели.

И это правда. В семнадцать я попала на курсы подготовки моделей. Но после обучения работы для меня не нашлось. Разве что стриптизёршей. Я отказалась...

— Слушай, это так круто! — Машка чуть ли не хлопает в ладоши. Затем мечтательно протягивает: — Ты такая счастливая, Лиз... У тебя ТАКОЙ парень!

Да, согласна. Давид — крутой. Но моё сердце не бьётся о рёбра рядом с ним так, как бьётся рядом с...

Так. Всё, ладно...

Бросаю взгляд на изящные часики, подарок Давида. Как, впрочем, и всё вокруг. Уже начало десятого. Давид заедет за мной с минуты на минуту.

— Я поняла, — хмыкает Маша, заметив мой жест. — Пора работать!

Отряхнув невидимые пылинки с брюк, улыбается мне и уходит со склада. Я беру свою сумочку и тоже выхожу. Миную кухню — тут мы готовим и лёгкие закуски типа снеков и картофельных чипсов, и целый ассортимент всяких пицц. Здороваюсь с опоздавшим помощником повара. Кивнув в ответ, он стыдливо опускает взгляд.

Ладно, проехали... Я же не тиран на самом деле. Просто не знаю, как сделать так, чтобы меня хоть чуть-чуть уважали.

Из кухни попадаю в общий зал. Нужно дать Маше несколько распоряжений на сегодня и выйти подышать на улицу, пока буду ждать Давида.

Прохожу мимо столиков, направляясь к барной стойке. У нас уже есть посетители, что неудивительно. Бар пользуется популярностью. Днём — за вкусный кофе, а вечером — за атмосферную музыку (иногда живую), элитные напитки и вкусную закуску.

Заведение приносит хорошие деньги. Правда, Давиду… Ведь фактически он его хозяин, а я лишь формально. Но я не жалуюсь. Сейчас я ни в чём не нуждаюсь. И мой брат почти под контролем. Почти...

Возле бара сидит какой-то тип в кожаной куртке и болтает с Машей. Я подхожу ближе. Его спина мне кажется смутно знакомой. А когда тип поворачивается, теряю дар речи.

— Странно, что я никогда не бывал здесь... — задумчиво протягивает Кирилл Савельев, лениво развалившись на высоком стуле.

Всё его внимание теперь приковано ко мне, и Маша явно нервничает. По её глазам вижу, что он ей понравился.

— Вкусный кофе, уютная атмосфера, — продолжает Кирилл. Снова отпивает из чашки, скользя взглядом по моему телу. — Красивые женщины...

Я закашливаюсь.

— Что ты здесь делаешь? — почти теряю голос.

Кирилл отворачивается, и я слышу, как он бубнит себе под нос:

— Хороший вопрос — что я здесь делаю...

Бросает купюру на стойку, расплачиваясь. Поднимается со стула и направляется ко мне.

— Хотел убедиться, — произносит, глядя мне в глаза.

У меня буквально застывает кровь в жилах.

— В чём?

Кирилл сокращает расстояние между нами и останавливается очень близко, возвышаясь надо мной. Мне приходится задрать голову. Под его откровенным взглядом я вся съёживаюсь.

— Хотел убедиться, что моё влечение не прошло. Я всё ещё тебя хочу, моя прекрасная незнакомка.

Сердце совершает кульбит от его слов. А ещё внизу живота всё скручивается.

Я прикусываю губу. Каких только пошлостей за всю жизнь не наслушалась... Но Кирилл — это просто что-то уникальное. Только он может говорить подобную банальность и задевать все струны моей души, да и всё естество.

Господи... Зачем он пришёл?!

— И что ты намерен делать? — тихо спрашиваю я, забыв о здравом смысле.

Возможно, где-то глубоко в душе разрешаю себе помечтать, что Кир меня полюбит. Потом узнает, кто я такая, и... простит.

Но он спускает меня с небес на бренную землю.

— Ты только не идеализируй, ладно? — усмехается он. — У тебя есть жених, я помню. Мне просто нужно тебя на одну ночь. И я всегда добиваюсь того, чего хочу!

На одну ночь...

Что ж, ясно. И этому не бывать!

Отпрянув, я обхожу его, направляясь к бару.

— Маша, если будет сильный наплыв, позвони Юле, она выйдет. И ещё... Присмотри за Матвеем, он иногда путается в столиках, — даю ЦУ бармену.

— Да, хорошо, — она кивает мне с серьёзным лицом, но её взгляд то и дело соскальзывает на Кирилла.

Он красив, да. И самоуверен. И я её понимаю. Но все же Кирилл — такая беспринципная сволочь, что никому не место рядом с ним.

На ночь он меня захотел!

Да это просто абсурд!

Прощаюсь с Машей и под испепеляющим взглядом Кирилла выхожу из ресторана. Оглядываюсь по сторонам, но Давида пока нет. Зато рядом со входом припаркован красный байк.

— Ты уже готова сесть на него? Давай же, смелее! — Кирилл буквально подталкивает меня сзади, заставляя двигаться прямиком к своей Ямахе.

— За мной сейчас Давид приедет!

Слабо... Как же слабо я вырываюсь!

— Расписание Давида меня не интересует, — хмыкает Кирилл мне в макушку. — Забирайся на байк, Лиза, — он прижимает меня к кузову.

Разворачиваюсь к Кириллу лицом. Он так напирает на меня, что я почти лежу на его мотоцикле.

— Оставь меня в покое, — говорю очень спокойно, хотя внутри всё готово взорваться.

— Нет, не оставлю. Всё. Больше можешь не повторять, ответ будет такой же.

— Тебе никто никогда не отказывает, — догадываюсь я.

— Да, — Кирилл кивает, пристально вглядываясь в моё лицо, и его брови озабоченно хмурятся.

Рядом с нами слышится визг тормозов. Потом резко хлопает дверь.

Всё как в тумане...

— Господи, Савельев! Тебе явно нравится получать по морде! — раздражённо шипит Давид и оттаскивает меня от Кирилла.

Мой жених приехал очень вовремя!

Кирилл

По роже он мне даст... Давалка не выросла!

— О, Давид! — с добродушной улыбкой хлопаю его по плечу. — А я думаю, лицо какое у девушки знакомое... А это ж твоя, да?

Халидов с недовольством скалится.

— Из всех баров в городе ты выбрал именно этот, чтобы выпить кофе? — требовательно спрашивает он.

Вообще-то, с очевидным наездом. И у меня не получается и дальше изображать инфантильную беззаботность.

— А в чём проблема? — смотрю на него сверху вниз.

Давид ниже меня на полголовы, если что.

— Ты знаешь, в чём проблема. И я пока по-хорошему прошу тебя оставить в покое мою невесту!

По-хорошему он просит...

Ну не могу я! Вот сдохну, если отступлю!

— Я просто проезжал мимо, — бросаю непринуждённо. — Увидел бар, решил выпить кофе...

— Будем считать, что я тебе поверил. И до гонки больше не увижу, — фыркает Халидов и смотрит на свою невесту. — Лиза, идём.

Он ведёт её к своей машине. Довольно бесцеремонно усаживает на пассажирское кресло. На неё явно тоже злится. Видимо, за то, что не оттолкнула меня. А она ведь, и правда, не сопротивлялась моему напору. Ещё пара минут — и уехала бы со мной. Наверное...

Я больше к ним не лезу. Пока.

Зыркнув на меня своими чёрными глазами, Давид садится в мерин и срывается с места, взвизгнув шинами.

Седлаю байк. Уже опаздываю на съёмки, о которых мне сегодня раза три напомнила Вика.

Мой день чертовски рано начался. Если быть точнее, около пяти утра. А Артур наверняка ещё спит... Потому что бухал ночью со знакомым механиком в забегаловке напротив бара, в котором работает Лиза. Этот механик и поведал сопливую историю Давида и его невесты. Халидов, словно рыцарь с сияющими доспехами, спас её от распускающего руки посетителя. Потом выкупил для неё бар. Ну чем не герой, а?

Желание победить его в гонке — и не только — становится просто неодолимым.

Я завожу мотор и выжимаю газ...

Гоню под два красных. Попав в небольшой затор и маневрируя между тачек, замечаю мерин. Обогнув его справа, притормаживаю возле пассажирской двери. Смотрю на парочку через стекло. Судя по всему, между ними происходит чуть ли не ссора. Вижу, как Давид трясёт рукой и гневно отчитывает Лизу. Она молчит, уставившись перед собой.

Окна машины плотно закрыты, и я не слышу, в чём там сыр-бор, но уверен, что из-за меня.

Машина Давида продвигается вперёд. Я тоже. Разглядываю профиль Лизы. Она наконец отмирает, что-то говорит своему жениху и резко отворачивается к окну. Я неминуемо попадаю в поле её зрения. И так как по городу гоняю без шлема, да и байк мой очень узнаваемый, Лиза тут же узнаёт меня. Глаза девушки расширяются от изумления, и она потрясённо смотрит мне в лицо. Подмигнув ей, выжимаю газ и уношусь прочь. Так, словно меня и не было...

Почему я это сделал?

Потому что нужна другая стратегия. Из-за меня Давид может сделать ей больно. Я же вижу! А мне не нужна её боль. Мне всего лишь нужно её тело. Ненадолго.

Прибываю к зданию «Мобила» без пяти десять. Припарковав байк, сразу иду внутрь. Меня провожают на съёмочную площадку и начинают вводить в курс дела.

Оказывается, сегодня я буду сниматься не один. Нас будет трое. Что-то вроде рекламного ролика. Два гонщика и девушка, которая выбирает того, кто заливает в свой байк «Мобил».

Очень оригинально, чёрт возьми.

— Вот твоя одежда для съёмок, — из ниоткуда выплывает Вика.

— Не могла это пропустить, да? — хмуро смотрю на неё, потому что уже бесит то, как она лезет из кожи вон.

— Ну я же менеджер команды. Всегда где-то поблизости, — бодро отвечает Вика.

— Да? А где тогда Артур? Или ты только за мной следишь?

Вика с недовольством поджимает губы.

— Это не слежка, а работа, — отвечает с некоторой заминкой.

Вложив стопку одежды мне в руки, буквально подпихивает меня в спину. Я послушно плетусь в гримёрку и переодеваюсь. Вместо обычной экипировки байкера на мне сейчас в клочья рваные джинсы и майка с пятнами от машинного масла.

Что происходит?

И кто мои партнёры по съёмке?

Возвращаюсь на съёмочную площадку и осматриваюсь. Крутой байк, антураж гаража...

— Сейчас снимут финальную сцену, а позже переместимся на трек, — объясняет Виктория Николаевна, вновь появившись из ниоткуда.

— Мне дадут какой-то сценарий? Или что? И почему я в таком виде? — развожу руками, показывая на свой странный прикид.

Она подходит ближе...

— Тебя ждёт горячая сцена, — проводит по моему бицепсу ноготком. — Жаль, что я не модель...

Хорошо, что она не модель, чёрт возьми!

Нет, Вика красивая, и даже очень. Просто мы работаем вместе. И если бы я сделал то, что она хочет, то потом стал бы причиной её увольнения. Потому что могу дать ей секс лишь разок.

— Горячая сцена? — ухмыльнувшись, наблюдаю за тем, как её ноготок скользит вверх по предплечью, устремляется к ключице, спускается к груди. Сглатываю. — А можно поконкретнее? С кем?

— Понятия не имею, как зовут модель, но ей повезло, — охрипшим голосом шепчет Вика.

Проводит пальцем по рёбрам, устремляется ниже. Я ловлю её руку в сантиметре от паха...

— Итак! Начинаем! — голос режиссёра звучит очень вовремя.

Вика сразу отходит в сторону, чтобы не мешаться, а на площадке появляются мои партнёры по съёмке.

Мир, вашу мать, тесен!..

Лиза и Давид! Давно не виделись...

На ней короткая юбочка и какая-то тряпчонка на груди — типа топа. А на Давиде байкерская экипировка.

Я вообще не понимаю, что мы будем делать... Надеюсь, не тройничок или что-то в этом роде?

Встречаюсь взглядом с Лизой. Она явно ошеломлена, увидев меня здесь. А Давид прячет возмущение за самодовольной улыбкой. Правда, через пару минут эта улыбка тает... Потому что режиссёр наконец-то объясняет нам всем, что нужно делать. По полочкам раскладывает перед нами весь сценарий.

Вика права. Финальная сцена, и правда, горячая!

Лиза

— Нет, я однозначно против! — с недовольством бросает Давид в лицо режиссёру.

Его помощник суетливо вклинивается:

— Давид Магомедович! Что значит — против? Вы сами порекомендовали Елизавету на роль модели, а теперь против? Так не пойдёт. У нас сроки...

— Давид... — я касаюсь его руки. — Всё нормально. Это же всего лишь съёмка...

— С ним! — выплёвывает мой жених, бросая взгляд на Савельева. — Он не будет тебя трогать, и точка!

Менеджер команды «Джейдрайв» отводит Давида в сторону. Видимо, чтобы популярно объяснить, что у нас нет выбора. Это просто работа... Которую нужно выполнить!

Я невольно перевожу взгляд на Кирилла. Он молчит, не переставая самодовольно ухмыляться. Ему эта ситуация определённо по нраву. Конечно... Ведь по сценарию именно он тот гонщик, которого я выбираю. Потому что он заливает нужное масло в байк. И в этой сцене мы должны откровенно прижиматься друг к другу.

Вот почему реклама — это обязательно секс?

Кирилл приближается ко мне. Наклоняется к виску и шепчет:

— Видишь, даже в рекламе ты выберешь меня. Что это, если не предзнаменование?!

Только вот в реальности я нужна этому парню всего на одну ночь...

Я не знаю, что ему ответить, но это и не требуется, потому что Кирилл не собирается затыкаться.

— Я понимаю твоего жениха, — говорит он, зажав прядь моих волос между пальцами и громко втягивая их аромат. — Я бы тоже был против того, чтобы кто-то, вроде меня, дотрагивался до тебя. Ведь я не буду деликатным.

Моё сердце уже вовсю колотит в рёбра. Внизу живота всё закручивается в узел, и становится трудно дышать.

— С кем ты выходила вчера из ресторана?

Своим вопросом Кирилл моментально спускает меня с небес на землю. Отпрянув, заглядываю ему в глаза.

— Для человека, который хочет провести со мной лишь одну ночь, ты слишком любопытен.

— Ну и что? — Кир пожимает плечами. — Если я чего-то хочу, то всегда довожу дело до конца.

Ни минуты не сомневаюсь в этом, но со мной у него ничего не получится...

Вижу, что Давид закончил препирательства с менеджером и помощником режиссёра и возвращается к нам. Я подбадривающе ему улыбаюсь.

— Я постараюсь разорвать контракт с этой конторкой, — цедит он сквозь зубы.

Но, похоже, сейчас у нас нет выбора, и придётся сниматься в этом ролике.

Помощник режиссёра ведёт нас с Кириллом к байку.

— Давай попробуем так... — говорит он задумчиво Савельеву. — Садись на пол, прислонись к мотоциклу спиной... Хотя нет, подожди. Сними майку.

Господи Боже!

Я покорно жду, когда дойдёт очередь до меня. На Давида даже не оборачиваюсь.

Кирилл с улыбкой Чеширского Кота избавляется от майки, демонстрируя свою идеальную фигуру. Кубики пресса, выделяющиеся косые мышцы... Давид в этом плане сильно проигрывает. В спортзал он ходить ленится. Правда, бегает по утрам и по выходным делает силовые упражнения. Но этого чертовски мало. Судя по всему, Савельев впахивает на своё тело двадцать четыре на семь. Понятно, почему именно он участвует в этой сцене.

— Так мне садится, или что? — уточняет Кирилл, взглянув на режиссёра.

Съёмочная группа недолго совещается. Потом, на всякий случай, решают отснять для начала одного Кирилла. Как он заливает масло в байк.

Майка торчит из заднего кармана его джинсов. Выдернув её, он сексуально вытирает пот с лица и шеи.

Я опускаю глаза. Мои щёки невольно начинают гореть.

— Так... Лиза, иди сюда, — подзывает меня помощник режиссёра.

Кирилла он всё-таки усаживает на пол рядом с байком. А мне вручает банку масла, которое мы, собственно, и рекламируем. От меня требуется продефилировать с маслом к байку, поставить его на пол. Потом подойти к Кириллу и сесть к нему на колени. Лицом к лицу. В общем, оседлать его.

Я слышу, как за спиной прокашливается Давид. Менеджер бросает настороженный взгляд в его сторону, и мой жених решает промолчать. Наверняка потом у нас будет крупный скандал, но сейчас это всё неважно.

Взяв масло так, как мне сказали, после команды «Камера, мотор!» неторопливо иду к байку. Ставлю банку на пол. Приближаюсь к Кириллу. Камера расположена так, что на первом плане — бренд. А на заднем — наши тела, слитые воедино.

Да, я это сделала — оседлала Кирилла.

Наши лица очень близко. Его руки на моей талии. Мои на его плечах. Все внешние звуки сливаются в кашу, и я слышу лишь стук собственного сердца.

— Можно как-то пораскрепощённее, Лиза?..

— Проведи по его шее ладонью, Лиза...

— Прижмись к нему теснее...

Я выполняю команды на автопилоте. И не могу скрыть дрожь. Она объяла всё тело. У меня трясутся руки. Дрожат губы. И дыхание неровное. Рваное, судорожное.

— Шшш... Тише, — шепчет Кирилл. — Я же тебя не обижу. Наоборот. Могу сделать тебе чертовски приятно!

И он совсем не помогает мне этими замечаниями!

Одна его рука по-прежнему лежит на талии. Вторая переползла на задницу, немного задрав юбку.

— Вот так отлично! — слышен возглас режиссёра.

Нет, это совсем не отлично. Это просто ужасно, что Кириллу разрешили лапать меня! Но он, похоже, счастлив. В его синих глазах — лукавые искры. Дьявольская улыбка озаряет лицо.

— Кирилл, нет! Верни серьёзное выражение, — тут же просит помощник режиссёра.

Кирилл стирает улыбку, и теперь его взгляд становится проникновенным.

Что ж... Он хороший актёр.

Кирилл сжимает мою задницу рукой. Я провожу по его шее ладонью и наклоняюсь чуть ниже. Так, словно сейчас мы поцелуемся. Замираю в миллиметре от его губ.

Эти несколько движений мы повторяем вновь и вновь...

Мы возбуждены. Оба. И уже оба тяжело дышим. Я чувствую напряжённый член Кирилла у себя между ног, и преградой служат лишь ткань джинсов и мои тонкие трусики.

Когда это закончится?!

— Что-то не то, — хмуро протягивает режиссёр.

У меня опускаются плечи.

Съёмочная группа вновь совещается, а мы просто ждём, не меняя позы.

— Ты же тоже это чувствуешь? — негромко говорит Кирилл, сильнее стиснув пальцами мою ягодицу. — Чувствуешь, как пульс зашкаливает? Уверен, ты сейчас вся мокрая.

Боже...

— Я устала и хочу поскорее закончить.

— Ты плохая актриса, — хмыкает Кирилл. — То, что ты сейчас делаешь, не смогла бы сыграть естественно, если бы сама не хотела этого.

— Ты меня совершенно не знаешь! — начинаю злиться. И, резко повернувшись к режиссёру, заявляю: — Мне нужен перерыв! Могу я...

— Нет! — тут же отрезает помощник режиссёра. — Лиза, потерпи пять минут. Мы почти закончили.

Чёрт... Ладно...

Кирилл самодовольно ухмыляется и посильнее сжимает мою задницу. Я шиплю ему в лицо:

— Хватит! На нас смотрит мой жених!

— Да? И где он? — Кирилл бросает взгляд в сторону. — Похоже, у него нервы на пределе. Он не выдержал того, как натурально мы играли, и ушёл.

Я осматриваюсь. Давида, и правда, не видно.

— Давайте попробуем с поцелуем, — внезапно говорит режиссёр, хлопнув в ладоши. — Делайте всё то же самое, а в конце — поцелуй. Поняли?

— Хм... Как неожиданно... — протягивает Кирилл. — Как здорово, когда помощник режиссёра мой должник.

Господи… Что?

— Ты всё это подстроил?! — восклицаю возмущённо.

Кирилл качает головой.

— Не всё. Но поцелуй — это действительно моя инициатива. И у тебя, кстати, нет выбора! Так что, давай. Целуй!

Кирилл

Вадик — помощник режиссёра — мой приятель. Он как-то проиграл пари, пытаясь склеить девчонку в баре, которая была ему не по зубам. И я поставил на его проигрыш. А уже ночью сам кувыркался с ней в постели.

В общем, он задолжал мне тогда услугу. За пару минут до съёмок я шепнул ему, что будет неплохо, если мы с Лизой поцелуемся. И плевать, что это не по сценарию.

— Я не стану!

Кажется, Лиза разозлилась не на шутку. Её щеки краснеют, и она сжимает челюсти. Атмосфера между нами ещё сильнее звенит от сексуального напряжения, ведь нет ничего ярче, чем секс и ярость, сплетённые вместе.

— Станешь! — отрезаю я. — Потому что ты же не трусиха, верно?

Похоже, мои слова задевают за что-то больное, и она почти выплёвывает:

— Хорошо! Я сделаю это!

Она больше не пытается найти своего жениха глазами. Я же готов поставить на то, что его увела Вика. Возможно, сейчас они пьют вместе кофе. Порой мне кажется, что Вике плевать, с кем быть, лишь бы с лидером одной из команд.

Ладно, плевать и на неё, и на Халидова. Всё моё внимание сосредоточено сейчас на Лизе.

Я в предвкушении... Член стоит. Яйца словно тисками сжали. Если честно, я и над собой издеваюсь, потому что разрядки так и не получу, похоже, сегодня. И всё закончится, когда режиссер скажет «Стоп, снято!»

— Поехали, — усмехнувшись, бросает помощник режиссёра, и мы с Лизой вновь начинаем двигаться.

Моя рука сжимает её упругую попку. Вторая бережно скользит по талии. Лиза проводит ладонью по моей шее... Глядя мне в глаза, начинает склоняться к моему лицу... И если хреллион дублей подряд мы на этом останавливались, то теперь уже требуется продолжать. Лиза несмело прижимается к моим губам и замирает.

Меня окутывает аромат её дыхания. Горячие мягкие губы почти заставляют дрожать моё тело от нетерпения, но я могу себя контролировать. Немного приподнявшись, хватаю девушку за лицо, впиваюсь в сочные губы и вторгаюсь в рот... Лизе приходится отвечать мне. Приходится. И когда она это делает... Когда её язычок несмело проходится по моему языку, мой мир будто взрывается. Ммм... Она чертовски вкусная... Её охренительные губы просто созданы для того, чтобы целовать меня.

— Стоп! Снято! — командует кто-то.

Но я уже не реагирую, продолжая целовать её. Ловить кайф от того, как она дрожит в моих руках. И от того, как наши тела трутся друг о друга.

— Кирилл, мы закончили! — насмешливый голос Вадима всё же вторгается в возбуждённое сознание, и я про себя чертыхаюсь.

Лиза сразу отстраняется. Поспешно с меня слезает. Вытирает губы ладонью, одёргивает юбку. Я медленно поднимаюсь с пола.

— Думаю, что очень скоро мы вот это всё повторим. Только будем голыми, — тихо говорю ей.

Она в этот момент ищет глазами своего жениха, но после моих слов резко поворачивается ко мне.

— Господи! Отстань от меня! — сердито толкает в грудь, но тут же отдёргивает руку. — Просто отстань от меня, и всё! Я люблю Давида!

— Люби! — пожимаю в ответ плечами. — Мне-то что?

Хотя меня вдруг задевает это её «люблю Давида».

Блять! За что?

Лиза качает головой, видимо, устав со мной препираться, и стремительно уходит со съёмочной площадки. Направляется к гримёрке. Скорее всего, на поиски своего жениха. Я иду было за ней, но Вадим меня останавливает.

— Ты, как всегда, в своём репертуаре, — хмыкает парень. — Откуда у тебя столько энергии на стольких женщин?

— Это врождённое! — расплываюсь в улыбке. — Что поделать, раз я такой неотразимый парень.

— А я вот завязал, — с некоторой гордостью признаётся Вадик. — Женился!

Это он сейчас передо мной понтуется или что?

— Поздравляю! — говорю совсем без восторга. — Кто она? Я её знаю?

Вадим смеётся:

— Упаси Господи, чтобы ты её знал.

Что ж... Он прав.

— Ладно, погнали. Можешь сразу переодеться в экипировку. Будем снимать на треке.

Во мне моментально просыпается азарт.

— И мы сможем погонять?

Вадим категорично отрезает:

— Конечно, нет! На бутафорских байках? Они едва ли километр проедут. Потерпи до гонки, Кир. Осталось меньше недели. Я, кстати, за тебя буду болеть.

Если быть точнее, осталось шесть дней. Да. Терплю!

Иду в гримёрку, надеваю экипу. Ко мне бесцеремонно врывается Виктория Николаевна.

— Ты готов? Все уже выдвигаются.

— Я поеду на Ямахе. Догоню.

Вика встаёт в позу.

— Зачем? Садись в автобус.

— Нет. Я поеду на своём байке, и точка.

Обойдя её, выхожу из гримёрки, но Вика, конечно, меня догоняет.

— Вот почему с тобой так сложно, а? — выпаливает она. — А если ты потеряешься, и всем придётся тебя ждать?!

— Я что, маленький? Просто не хочу от всех зависеть. Съёмки закончатся, и я свалю.

— Ясно. Кирилл Савельев в своём репертуаре. В одну минуту в центре толпы, а уже в другую — волк-одиночка. Тебе надо социализироваться, Кирилл!

— Не крути мне мозги! — рявкаю на неё. — Ты мне кто? Вот именно — никто! Так что оставь своё грёбаное мнение при себе!

У Вики от обиды начинают дрожать губы.

Ладно, я немного перегнул... Но она меня реально уже достала! Да, я знаю, что моё поведение бывает иногда не особо... корректно. Но я такой, какой есть! Точка.

— Ты — бесчувственная скотина, Савельев! — всхлипнув, бросает обвинительно Вика. — Езжай, на чём хочешь.

Она уносится прочь, а я сжимаю ключ от Ямахи с такой силой, что пластик чуть не трескается в руках.

Хрен с ними...

Убираю ключ в карман куртки и иду к автобусу. Зайдя внутрь, сразу нахожу взглядом Лизу и Давида. Они сидят в правом ряду на третьем и четвёртом от водителя сиденьях. Я прохожу мимо них и сажусь на восьмом — рядом с обиженной Викой.

— Ладно, не дуйся, — бодаю её плечом. — Тебе нужно просто принять меня таким, какой я есть. И всем станет легче, уверяю тебя.

Немного помолчав, она всё же отвечает:

— Не станет. Потому что когда-нибудь ты потеряешь и эту команду.

Я откидываюсь на спинку кресла и упираюсь затылком в подголовник. Тяжело вздыхаю.

— Вик... Твой диплом психолога тебе явно мешает. Может, выкинешь его и будешь заниматься своими непосредственными обязанностями?

Ни один из моих старших братьев не смог меня переделать! Я ТАКОЙ, КАКОЙ ЕСТЬ, ВАШУ МАТЬ!

Вика поджимает губы и отворачивается. Автобус трогается. Она безучастно пялится в окно почти всю дорогу. А потом вдруг оживляется и говорит, повернувшись ко мне:

— Можешь сказать мне спасибо за то, что отвлекала Халидова от его невесты, пока вы там развлекались. Бедный Давид вряд ли бы это выдержал. Правда, всё равно он потом увидит рекламный ролик. Вот досада!

Она прыскает от смеха. Я улыбаюсь.

Сейчас Вика пытается быть мне другом, и это наверняка очередная её уловка. Диссертацию она по мне, что ли, пишет? Тема, видимо, такая: «Как растопить лёд в сердце конченого беспринципного бабника». Или что-то типа того.

— О чём вы говорили?

Вика прикусывает нижнюю губу, размышляя. Наконец негромко произносит:

— О тебе в основном. Давид хоть и пытался скрыть свою неприязнь к тебе, но всё же не выдержал и заявил под конец: «Этот идиот допрыгается! Я кастрирую его, если он приблизится к Лизе! Пусть готовится глотать пыль из-под колёс моего Кавасаки».

— А он душка, скажи? — расплываюсь в язвительном оскале.

— Такой душка, что у тебя будут с ним проблемы, — не соглашается Вика. — У него полно связей, Кирилл. Он может тебе знатно насолить. Не забудь ещё и о квалификации. Вам проходить её в четверг...

— Я помню, — отмахиваюсь. — Что он может сделать? Я чист! Наркотики не употребляю! Мой байк полностью соответствует регламенту. Не прикопаешься!

— Ну как знаешь, — пожимает Вика плечами. Недолго молчит, а потом тихо спрашивает: — А ты давно знаком с этой Лизой?

— Вчера познакомились в ресторане.

— Странно... — протягивает девушка. — Я видела её раньше. Только не могу вспомнить, где. Ладно... Может, потом вспомню. Вставай Кир, мы приехали.

Лиза

Давид смог взять себя в руки и ведёт себя так, словно ничего не произошло. Возможно, его накроет чуть позже... Или когда он увидит смонтированный ролик — ведь мой жених явно пропустил основное шоу.

Мы с Кириллом целовались. И это было странно...

Я против воли всё время дотрагиваюсь до своих губ. Они ещё хранят вкус и тепло его губ.

Савельев потрясающе целуется. И наверняка это знает. А вот что мне делать с этим знанием, ума не приложу. Но одно знаю точно — нужно завязывать со всем этим. Я хожу по краю.

Автобус останавливается. Давид встаёт и, взяв меня за руку, помогает подняться. Выходим на улицу. За нами высыпает вся съёмочная группа. Подъезжает машина с режиссёром и оборудованием. А потом и эвакуатор, на котором едут два мотоцикла. Помощник режиссёра Вадим вводит нас в курс дела.

— Сейчас снимаем саму гонку. Синий байк глохнет за несколько метров до финиша. Лиза забирается на мотоцикл победителя, — кивает на Кирилла. — Вы уезжаете в закат.

— Сейчас полдень, — ухмыляется Кирилл.

Вадим отвечает ему тоже с улыбкой:

— Не волнуйся, во время монтажа мы это исправим.

Давид, держащий меня за руку, с недовольством фыркает и спрашивает у Вадима:

— А если он не обгонит меня на треке?

Тот разводит руками:

— Сделай так, чтобы обогнал... Всё, давайте начинать!

Мы перемещаемся к линии старта. Там уже стоят байки. Давид садится на синий, Кирилл на красный. Оба надевают шлемы. Экипировка на них подобрана по цвету мотоциклов.

Гонщики стартуют, их снимают несколькими камерами сразу. Они едут по трассе не слишком быстро. Так, чтобы за ними успевал автомобиль с камерами. Вот они заходят на поворот, байки накреняются влево. Давид и Кирилл всё делают практически синхронно. Когда они почти завершают круг, синий байк будто бы глохнет, а красный едет дальше и пересекает финишную линию.

Отдельно снимают Давида, который слезает с байка и раздосадованно срывает с головы шлем. Режиссёр его хвалит. Он очень хорошо справился со своей ролью.

Потом наступает наша с Кириллом очередь. Он тормозит, проехав стоп-линию. Тут появляюсь в кадре я. Иду к победителю и забираюсь на байк за его спиной. Обнимаю за талию, сомкнув пальцы на его животе, и прижимаюсь щекой к его широкой спине. Кирилл разворачивает мотоцикл, нажимает на газ и уносится прочь с трека...

Кажется, на этом всё...

Я жду, когда Кирилл затормозит, но этого почему-то не происходит. Бросаю взгляд назад. Мототрек уже далеко, до него метров триста-четыреста. По-моему, этого достаточно... Но Кирилл так явно не считает. Он продолжает гнать вперёд.

— Что ты делаешь?! — пытаюсь перекричать свистящий в ушах ветер.

Ноль реакций. Кирилл меня либо не слышит, либо не хочет слышать.

Мы проезжаем примерно два километра (как мне кажется), прежде чем он наконец сбрасывает скорость.

— Развернись, пожалуйста! — я вновь стараюсь быть услышанной.

Кирилл на мгновение поворачивает голову, вероятно, чтобы взглянуть на меня. Но за шлемом я не вижу его глаз. Байк быстро теряет скорость, а потом начинает дёргаться и захлёбываться. В конце концов вовсе останавливается, съехав на обочину. Кирилл снимает шлем, я размыкаю руки.

— Вадим сказал, что даже километр не проедет, — самодовольно бросает Савельев, посмотрев на спидометр. — Мы пролетели четыре.

Четыре?.. Мне казалось, меньше.

— Надевай шлем и вези меня обратно.

Не собираюсь больше обнимать его, и хватаюсь за седло позади себя. А вот Кирилл выставляет подножку и слезает с байка.

— Не могу, — отвечает спокойно. — Бензин закончился.

Я просто в шоке...

— Как это закончился? — смотрю на Савельева во все глаза. — Совсем ничего не осталось?

— Бак пустой, — стучит по бензобаку Кирилл.

Он вновь седлает байк, только в этот раз лицом ко мне и спиной к рулю. Шлем располагает между нами. И, уперевшись в него локтем, кладёт подбородок на костяшки пальцев. Задумчиво смотрит мне в глаза.

— Нам остаётся просто ждать, когда за нами приедут. Чем займёмся?

Когда он так пристально смотрит на меня, начинает казаться, что вот прямо сейчас он меня узнает.

Да, мне давно не одиннадцать. Я выросла и сильно изменилась с тех пор... Но всё же в глубине моих глаз Кирилл может разглядеть ту самую девчонку. А также угрызения моей совести и сожаление... И поймёт, что перед ним его когда-то лучший друг, который его предал.

И я не знаю, как с этим справлюсь, если честно.

Неуклюже слезаю с байка. Одёргиваю юбку. Обняв себя за плечи, отворачиваюсь, избегая взгляда синих глаз Савельева, и смотрю вдаль. Туда, где ориентировочно находится трек. И мой жених.

— За что ты его любишь? — внезапно подаёт голос Кирилл. — За то, что бар купил? Слышал, ты там посуду раньше мыла.

Я даже не удивлена его осведомлённости, чёрт возьми.

— Давай я тебе ресторан куплю, хочешь? — хмыкает Савельев. — Сколько стоит одна ночь с тобой?

Он сейчас серьёзно?

Я перевожу взгляд на его ухмыляющееся лицо.

— Послушай, вызови себе девочку! — говорю с раздражением. — Это будет намного дешевле!

— Ясно, ресторан не хочешь, — отмахивается от моего тона парень. — Машину? Собственное жильё? Ты с Давидом, кстати, живёшь?

Вообще-то, нет, мы живём с братом. Я не могу оставить Макса одного. А после нашей с Давидом свадьбы он, скорее всего, отправится на реабилитацию в клинику. Во всяком случае, Давид обещал заняться этим вопросом.

Я игнорирую вопрос Савельева, устремив взгляд в сторону трека. Почему за нами никто не едет? Слышу, как Кирилл слезает с байка и подходит ко мне сзади. Его дыхание щекочет мою макушку.

— Знаешь, твоё лицо кажется мне знакомым. Словно я тебя уже раньше видел, — произносит он хриплым шёпотом.

Холодная испарина ползёт по позвоночнику, и я вздрагиваю.

— Менеджер нашей команды сказала, что тоже тебя видела. Правда, не помнит, где. Но я совершенно уверен, что раньше ты не посещала ни одно из мероприятий мотоклубов. Вчера это было впервые.

Меня немного отпускает, потому что Кирилл говорит не о событиях пятнадцатилетней давности. И да, менеджер команды — кажется, Виктория — видела меня однажды...

— Я совершенно точно не была с тобой знакома раньше, — отвечаю довольно резко. — И ничего не потеряла бы, если бы не познакомилась сейчас.

Требовательная рука тут же ложится на моё плечо, и Савельев разворачивает меня лицом к себе. Его взгляд пылает яростью и весельем одновременно.

— Ты меня провоцируешь, да? — произносит он шёпотом, опасно прищурившись.

— И в мыслях не было, — я в ответ мило улыбаюсь.

— А похоже, что да! Решила, что можешь дать мне отпор? Нет, не выйдет. Ни одна девчонка в этом мире не сможет задеть меня за живое. И все твои дерзкие слова я пропускаю мимо ушей, если что.

Продолжаю улыбаться.

— Да, это заметно. Заметно, что тебя совсем не цепляет мой отказ.

— Ты ещё ни от чего не отказалась, — Кирилл хватает меня за горло и рывком притягивает моё лицо к своему. Упирается взглядом в губы. — Я хотел тебя поцеловать, и ты не отказала. Хотел уехать с тобой — и вот мы здесь. Ты проигрываешь, девочка. И врёшь сама себе.

Нервно облизнув губы, отвожу взгляд в сторону. Но только чтобы проверить, не едет ли кто-нибудь за нами. Но увы, никого не видно. К тому же на этой дороге вообще пустынно, нет никаких других машин. Мототрек находится за городом, в довольно уединённом месте.

— Поцелуй ты получил хитростью, — спокойно отвечаю Кириллу. — Увёз тоже. Так что же ты выиграл в итоге? Девчонку, которая тебя не хочет? Что ты будешь с этим делать, ммм?

Кирилл надменно хмыкает. Его взгляд скользит к моим глазам.

— Не хочет? — уточняет он.

Я качаю головой.

Одной рукой он удерживает меня за горло. А второй задирает юбку. Я начинаю отчаянно сопротивляться, хотя совсем не хотела давать ему никаких эмоций. Но, несмотря на все мои попытки вырваться, у Кирилла получается сделать то, что он хочет. А именно — скользнуть пальцами в мои трусики и провести ими по клитору.

Боже...

Меня словно током простреливает!

— Отпусти меня! Быстро отпусти меня!! — кричу, теряя голос.

Кирилл отпускает, и я тут же отскакиваю от него. Он самодовольно улыбается, растирая мою влагу между пальцами.

— Что и требовалось доказать! Ты от меня течёшь.

— Господи!.. Какой же ты всё-таки...

— Какой?! — выпаливает он, делая шаг ко мне. — Неотразимый?

— Пошлый! — выплёвываю я. — Грубый!

И да... Всё же неотразимый... Но ему об этом знать необязательно.

Отворачиваюсь и смотрю на дорогу. К счастью, к нам уже едет автобус. А за ним следом и эвакуатор.

— Эй, Лиза! — окликает меня Кирилл, и я оборачиваюсь.

Вальяжно прислонившись к мотоциклу, он проходит взглядом по моему телу с головы до ног. И молчит.

— Что? — спрашиваю раздражённо и нетерпеливо.

— Хочу вновь тебя увидеть, — отвечает с серьёзным лицом. — Когда?

Я тут же выпаливаю:

— Никогда!

Развернувшись, бросаюсь к автобусу, который уже остановился в нескольких метрах от нас.

Давид встречает меня на входе, подаёт руку.

— Почему так долго? — с недовольством бросаю своему жениху.

— Пока собрали оборудование, пока тронулись...

Он явно раздражён. Ведёт меня в самый конец автобуса. Пропускает к окну, и мы садимся. Сквозь стекло я вижу, как Кирилл помогает загрузить байк на эвакуатор. А потом тоже заходит в автобус и устраивается впереди.

У меня, слава Богу, наступает передышка.

— Сейчас вернёмся на съёмочную площадку, ты переоденешься в свою одежду, и мы сразу поедем ко мне, — Давид по-хозяйски накрывает моё колено ладонью. — И сегодня ты останешься на всю ночь, а не так, как обычно.

Нет, не останусь. И ему хорошо известно, почему. Моему брату нельзя доверять квартиру на целую ночь. Он может закатить вечеринку, и тогда арендодатель нас просто выставит вон. И мне придётся переехать к Давиду...

А я пока к этому не готова.

— Что между вами было? — хриплый шёпот жениха звучит возле самого виска. — Он приставал к тебе?

— Нет, — стараюсь говорить как можно спокойнее. — Байк заглох. И мы просто ждали, когда приедет помощь. Пара грязных шуточек от Савельева — это всё, что было.

Поворачиваюсь к Давиду лицом и вижу на его лице недоверие. А также злые искры в чёрных глазах.

— Давай просто забудем обо всём этом, — произношу успокаивающе, накрыв руку, которой он сжимает моё колено. — Савельев просто позёр. Мне не хочется о нём говорить.

Давид смотрит так, словно в голову ко мне залезть пытается. Потом, согласно кивнув, убирает руку с моей ноги и закидывает на плечо. Прижимает меня к себе, и я устраиваю голову на его груди. Вздохнув, закрываю глаза.

— Макс, ты где? Максим!!

Целый час поисков… Переживания раздирали мою душу на части….

Ему же всего шесть.

Он не был готов к этому всему! Большая удача, что его не отправили в другой детский дом, больше подходящий ему по возрасту, и оставили со мной. Но здесь он был самым маленьким, и ему было очень сложно.

Брат писался во сне. Конечно, делал это не специально... А потом прятался ото всех. Сегодня я уже обошла все его тайные места, но никак не могла его найти.

— Эй, убогая!

Я замерла. Господи!.. Опять они.

Трое мальчишек подошли сзади. Один сразу толкнул меня в спину. Да так, что я почти упала. Обернувшись, затравленно посмотрела на них.

— Что вам нужно? Я всё постирала...

— А вонь осталась! — рявкнул самый взрослый из них. Надвигался на меня. Напирал до тех пор, пока я не врезалась спиной в стену. — Смотрю, ты с Красавчиком снюхалась? — прошептал он угрожающе.

Красавчик — это Кирилл. Так его здесь называли. Мальчик, и правда, был красивый. Особенно его яркие синие глаза. В то время как у меня блёклые и серые.

— Мы недавно познакомились, — промямлила я.

— Отлично. Нужно, чтобы ты кое-что сделала, — парень схватил меня за горло и сжал. Двое других заржали. — Не сделаешь — убью… Но не тебя, а твоего мелкого!

У меня задрожали губы.

— Что я должна сделать?

— К Красавчику братья ходят раз в неделю. Один из них принёс ему телефон. Ублюдок прячет его где-то. Ты должна найти и принести мне.

— Как?

Он ухмыльнулся.

— Подружись. Вотрись в доверие. Да хоть попроси позвонить! Мне плевать, как ты это сделаешь, это уже твои проблемы. Даю тебе неделю.

— Приехали, — бросает Давид, и я открываю глаза.

Сначала задремала в автобусе. А потом и в его машине.

Осматриваюсь, пока отстёгиваю ремень безопасности. Жених, как и обещал, привёз меня к себе. Он обходит машину, открывает для меня дверь. Взяв сумочку, выхожу на улицу и иду за ним в особняк.

Да, у Давида потрясающий и очень большой дом. Крутые машины, мотоциклы... Та несчастная, забитая девочка Алиса была бы просто счастлива, скажи ей кто-нибудь пятнадцать лет назад, что она выйдет замуж за такого мужчину. Что больше не будет голодать. Что все её проблемы будут решаться по щелчку пальцев.

Только вот я уже не она...

Мы заходим в дом, где нас встречает домработница Жанна. Вообще-то, она молодая, едва ли старше меня. И всегда смотрит на Давида весьма плотоядно. Но я и не думаю ревновать, потому что Давид всегда смотрит только на меня. А вот я со вчерашнего дня могу смотреть лишь на Савельева.

Убеждаю себя, что это лишь чувство вины, и всё. Я жила с ним все эти пятнадцать лет. И, возможно, сейчас просто появился шанс покаяться в своих грехах... И двигаться дальше. С Давидом. Ведь только он сможет решить проблемы с братом. Макс его слушает. Больше никого.

Брат очень дорожит гонками. Давид буквально взмахом руки может закончить его карьеру, которая началась совсем недавно. А ещё Давид может отправить его на лечение и проконтролировать, чтобы Макс не сбежал.

Я и сама пыталась. Государственные наркологические клиники и частные. Тренинги и группы анонимных наркоманов. Всё было тщетно.

Брат всегда был бешеным, неуправляемым... Однажды Макс поджёг кровать, к которой был привязан. Врачи не заметили в его кармане зажигалку...

Только Давид может направить его энергию в правильное русло. И ведь у Макса может всё получиться! Даже сейчас он частенько побеждает в гонках.

Мы с Давидом проходим в гостиную, там нас ждёт ранний ужин. Немного перекусив, выходим на задний двор к бассейну. Я сажусь на диванчик, и жених накрывает мои плечи пледом.

— Вина? — предлагает он, возвращаясь в гостиную к бару.

— Да, можно.

Наблюдаю за ним через раздвижные двери. Давид наполняет вином бокал на длинной ножке. Себе наливает виски. Возвращается ко мне, протягивает бокал, устраивается рядом. Немного пригубив, отставляю бокал на столик. А Давид залпом выпивает свой виски.

Потянув меня за руки, без слов показывает, чего хочет. А именно — чтобы я забралась на его колени.

Делаю так, как он хочет, и седлаю его. Его руки смыкаются на моей талии. Давид прижимает меня к себе, его губы касаются шеи, опускаются к груди.

Я чувствую, как он напряжён, от жениха буквально летят искры. Он возбуждён и зол одновременно.

Плед всё ещё на моих плечах, но теперь он явно мешает. Давид откидывает его в сторону. Мои руки сразу покрываются мурашками, потому что на мне лишь лёгкая кофточка с короткими рукавами. Давид тянет её вниз, обнажая лифчик. Его он сразу опускает под грудь и накрывает острый сосок губами...

Всё делает экспрессивно, быстро. Без лишних слов.

Он почти всегда такой. Я привыкла.

Продолжая ласкать мою грудь губами и языком, грубо сжимает ладонями задницу. А я никак не могу расслабиться и отделаться от свербящей мозг мысли, что это всё неправильно... Что я не успела полюбить Давида. И вообще пока не должна выходить за него.

Чёртов Кирилл Савельев! Он нарушил мой покой!

— Лиза... — хрипло шепчет Давид, вгрызаясь в мою грудь зубами и заставляя меня кричать от этого сомнительного удовольствия.

Довольно оскаливается, решив, что мне нравится. Продолжает покусывать мою грудь...

— Я отнесу тебя в спальню... — шепчет в перерывах между своими «ласками». — Сегодня ты наконец станешь моей.

Нет! Этого не будет!

Пусть кто угодно считает меня старомодной, но я не отдамся ему до свадьбы.

И нет, я не девственница... Но хотела бы ею быть, чтобы отдаться мужчине впервые по любви. А тот, кто был первым, взял меня однажды силой. За долги брата...

Давида я побаиваюсь, если честно. И близости с ним побаиваюсь. Поэтому и откладываю секс до свадьбы. Другими словами — просто тяну время.

— Мне пора... — начинаю слабо вырываться. — Макс... дома один.

— Твоему Максу уже двадцать один! — рычит мужчина, сильнее сжимая мои ягодицы и покрывая влажными поцелуями шею.

Обхватив его лицо, вынуждаю посмотреть на меня.

— Но ты ведь знаешь, какой он. Его нельзя надолго оставлять.

Болезненно зажмурившись на секунду, Давид раздражённо кривится.

— Останься на полчаса, а потом я тебя отвезу. До нашей свадьбы всего месяц, Лиза. Я уже дал тебе очень много, а ведь ты даже не моя жена. Почему бы тебе не пойти на маленькие уступки, а? Обещаю, ты не пожалеешь.

Он тянется к моим губам и жадно целует.

Его губы отличаются от губ Кирилла. Но я вообще не должна их сравнивать!

Нас прерывает телефонный звонок. Тихая мелодия слышится из моей сумки, стоящей в гостиной. Давид чертыхается, когда я быстро слезаю с его колен и тороплюсь ответить.

Эта мелодия стоит на Максиме, и жених это знает.

— Алло! — немного запыхавшись, выпаливаю я.

— Твой брат тут немного перебрал, — звучит знакомый голос, но это не голос Макса.

У меня всё холодеет внутри. С губ слетает лишь короткое «Что?»

— Твой брат сейчас под капельницей. Я вызвал знакомого нарколога. Не хочешь поговорить об этом? — раздражённый голос Кирилла пробирает меня до костей. — Я у тебя дома, если что.

В гостиную заходит Давид, смотрит на меня с недовольством, и я сильнее прижимаю телефон к уху.

— Сейчас приеду, — шепчу, теряя голос.

— Жду, — сухо бросает Кирилл и отключается.

Я убираю телефон в сумку, поворачиваюсь к Давиду. Он разводит руками.

— Что на этот раз ему нужно?

Стараюсь говорить виноватым тоном.

— Ну ты же знаешь, какой он. Макс немного ревнует, что я провожу время только с тобой, — подхожу вплотную к своему жениху и уже не скрываю надрыва в голосе: — Он в любой момент может сорваться. Отвези меня домой.

Давид со злостью пинает стул.

— Что, блять, ему не хватает? Я взял его в команду, купил байк! Мне бабу ему найти надо? Может, тогда он наконец отстанет?

— Не злись, — беру Давида за руку. — Максиму нужно пройти лечение, ты же знаешь.

Да, мой жених это знает. И тянет с решением этого вопроса. Словно козырь в рукаве держит. Прекрасно понимая, что без него мой брат пропадёт. А у меня не появится повода передумать и отменить наше бракосочетание.

Ещё два дня назад я не сомневалась, что выйду за него. А теперь...

— Ладно, поехали, — бросает Давид, покидая гостиную.

Тороплюсь за ним.

Впереди нелёгкий разговор с Кириллом, который зачем-то припёрся ко мне домой и нашёл моего брата под кайфом.

Одному Богу известно, что теперь будет.

Кирилл

— Ты как, мелкий? — Жека взъерошил мне волосы на макушке.

Знал ведь, что не люблю, когда он так делает.

Нервно их пригладив, я выпятил грудь.

— Не называй меня так!

— Ладно, не злись. Я просто подбодрить тебя пытаюсь.

Брат с виноватым видом опустил голову и засунул руки в карманы джинсов.

— Да я в порядке! — отозвался я бодро. — У меня всё здесь хорошо.

Не хотел, чтобы он или Макс чувствовали вину. Они же не были виноваты в том, что родители умерли.

Женёк оглядел унылый двор детдома.

— Здесь нет ничего хорошего, братишка.

Поморщился. Вернул взгляд к моему лицу.

— Но скоро всё закончится. Через месяц Макс получит аттестат, найдёт работу. И тогда нам позволят оформить опеку над тобой.

Это всё я и так знал. Жеке было уже двадцать три, он учился на хирурга. Макс заканчивал школу. Мои братья стали достаточно взрослыми, чтобы им разрешили забрать меня.

— Да я помню, — криво ухмыльнувшись, я перевёл взгляд на гуляющих в стороне детей. — Но мне, и правда, здесь нормально.

Жека проследил мой взгляд, но не понял, на кого я смотрю.

— У тебя появились друзья? — начал догадываться он.

— Подруга, — моя улыбка стала шире. — Алиса. Она уже два месяца здесь. Мы вроде как нашли друг друга.

Брат расплылся в улыбке, но его взгляд стал немного встревоженным.

— И что это значит? Мне начинать нервничать, Кир?

Я вмазал ему по плечу.

— Эй! Это не то, что ты подумал! Ей одиннадцать всего.

— Сказал очень взрослый паренёк тринадцати лет, — с усмешкой произнёс брат и вновь взъерошил мои волосы.

Но я больше не злился. Пригладив их обратно, посмотрел на Алису. Она играла со своим младшим братом. Сначала катала на качелях. А потом они кидали друг другу мяч.

— Так что в ней такого, Кир? — спросил Женёк. — Мне, и правда, интересно, мелкий.

— Слушай, я не знаю. Но мне кажется, она крутая. Не плачет, не жалуется... Хотя ей приходится несладко. И мне впервые в жизни хочется кого-то защищать.

— Это похвально.

Брат знал, что в основном я сам по себе. И сам за себя. Видел синяки, оставленные Верзилой и его дружками. Правда, ничего поделать с этим не мог...

Хотя нет, мог. Он дал мне телефон на всякий случай. Я его спрятал. А потом потерял…

— Кир, скажи, ты точно в этом не замешан?

— Я же сказал, что нет! — довольно резко отвечаю старшему брату.

Да и вообще жалею, что именно ему позвонил. Но мне нужно было срочно найти нарколога, выезжающего на дом. Чтобы не привлекать сюда скорую. И у Жеки, конечно, такой нашёлся. Но теперь брат перезвонил мне, чтобы призвать к ответу.

— И что это за обдолбанный тип? — Женёк, как обычно, включает отца. — Он твой приятель?

— Я вообще его не знаю, — говорю честно. — Заглянул к одной знакомой, а тут он. В общем, решил помочь.

Брат несколько секунд молчит, потом говорит уже спокойнее:

— Ладно, похвально. Мне, вообще-то, уже пора. Когда ты к нам заедешь, кстати?

— До гонки точно в гости не ждите. А вот потом обязательно, — улыбаюсь, хотя он и не может этого видеть.

Примерно раз в месяц я навещаю обоих братьев. Но больше люблю бывать у Макса, потому что там живёт моя любимая племянница ещё и крестница. Её зовут Кира. Ей три годика, и она просто прелесть. К тому же жену Макса я люблю больше, чем жену Жеки. У нас с ней как-то не срослось.

— Ещё раз спасибо за нарколога, — благодарю брата.

— Да ладно, было бы за что, — отмахивается он. — Насчёт гонки, кстати... Ты нас пригласишь?

— Ты знаешь, где трек. Моего приглашения не требуется.

В этот момент за дверью квартиры слышатся приближающиеся шаги.

— Ладно, мне тоже пора. Ещё раз спасибо, — бросаю я поспешно и отключаюсь, не дав Жеке ответить.

Дверь распахивается. Лиза влетает в квартиру, швыряет ключи на полку под зеркалом. Шагает по коридору прямиком ко мне.

— Где он? Что с ним? — её обеспокоенный взгляд устремляется за мою спину.

— Нарколог уехал. Сейчас твой брат спит, — отвечаю, скрестив руки на груди. — Не хочешь мне объяснить, как так вышло, что наркоман участвует в кольцевых?

Этот паршивец успел сказать мне ничтожно мало. Только то, что они с Лизой родные брат и сестра. После чего отключился. Ну ладно хоть это сказал. А то я был сильно удивлён, когда явился к ней домой по тому адресу, который раздобыл для меня Артур, и застал того торчка из ресторана.

Значит, он её брат. Что ж... Повезло же ей...

Стою перед Лизой, загораживая ей дорогу. В коридоре так тесно, что у неё не получится протиснуться между мной и стеной.

— Он не наркоман! — тут же выпаливает она. — Да... у него есть проблемы. Но тебя это вообще не касается!

Я ухмыляюсь.

— Отрицание проблемы совсем не означает, что её нет.

Теперь её лицо становится злым.

— Я вообще не собираюсь говорить с тобой о своих проблемах, умник. Пропусти меня к брату! — она настойчиво толкает меня в грудь. — А сам уходи!

— Вот и вся благодарность... — отчасти раздражённо, отчасти театрально протягиваю я, отступая назад. — А как же: спасибо, Кирилл за то, что спас моего паршивца?!

— Спасибо, — выдыхает Лиза.

Она протискивается мимо меня и устремляется к маленькой комнате. Распахнув дверь, застывает на пороге.

Думала, что я обманываю?

Но её брат действительно там. Его прокапали. Теперь он спит.

Лиза всё-таки проходит внутрь, а я наблюдаю за ней через открытую дверь.

Приближается к дивану, на котором посапывает её братец. Укутывает его одеялом. Поправляет подушку... Он младше неё, и она за него отвечает.

Это кажется чертовски знакомым...

Погладив брата по макушке и бросив на него последний взгляд, Лиза выходит из комнаты. Возвращается ко мне. Задрав голову, смотрит в глаза. И теперь произносит гораздо искреннее:

— Спасибо, Кирилл. Правда. Спасибо.

Без всяких там ухмылок я киваю, принимая её благодарность. Но ведь это ещё не всё. Стою, не шелохнувшись. Если Лиза думает, что я сейчас уйду, то она крупно ошибается.

— Он же не будет участвовать в гонках? Так? — задаю вопрос в лоб.

Она вздрагивает. На её глаза наворачиваются слёзы.

— Ты не посмеешь!.. — выдыхает, теряя голос.

А вот это она зря. Здесь ведь остро встаёт вопрос безопасности на треке. Ну или... Она должна попросить меня молчать об этом инциденте, предложив что-то взамен. Всё равно её брат не пройдёт квалификацию.

Вот теперь я расплываюсь в улыбке. Похоже, загнал девчонку в угол.

Лиза

— Кирилл, прошу тебя! Давай сначала это обсудим! — смотрю на него умоляющим взглядом. — Он ведь не всегда такой. Клянусь! И я обязательно с ним поговорю...

Макс уже два месяца был в завязке. И почему-то сорвался прошлым вечером в ресторане. И вот сегодня снова.

— Пожалуйста! — вновь нарушаю напряжённое молчание своей мольбой.

Кирилл ничего не говорит уже слишком долго. Это нервирует. Наконец он отмирает, кладёт руки на мои плечи и нависает надо мной. Приближает своё лицо максимально близко к моему и тихо шепчет:

— Лиза, угостишь кофе, ммм?

Недоумённо хлопаю ресницами. Он так неожиданно и быстро изменил свой настрой. Думала, сейчас бросит мне в лицо, что завтра же сообщит о моём брате куда следует. После чего уйдёт. А оказывается, он просто хочет кофе.

Затишье перед бурей? Я же видела, что Кирилл был взбешён всего лишь пару минут назад.

Согласно киваю:

— Да, конечно. Нужно поставить чайник.

Делаю шаг назад, освобождаясь от его рук на своих плечах. Тороплюсь на кухню. Савельев следует за мной по пятам.

— Вообще-то, от нечего делать я тут немного похозяйничал. И чайник поставил сам. Он вскипел буквально перед твоим приходом.

— Хорошо, — отвечаю довольно резко.

Пребывание Кирилла здесь, его «похозяйничал» заставляют меня нервничать. Как-то слишком часто мы встречаемся в последнее время...

Кирилл садится за стол возле окна, я суечусь с чайником. Делаю Савельеву кофе, себе чай. Сажусь напротив, обхватываю чашку пальцами, чтобы согреть руки. От всего происходящего меня начинает колотить дрожь.

Кирилл долго молча смотрит на моё лицо, потом его взгляд спускается в зону декольте, и он делает глоток. Кривит губы.

— Горячо, — произносит хрипло.

Понятно, что он о кофе. Но такое ощущение, что не совсем о нём...

— Я могу пока промолчать об этом инциденте, — произносит наконец Савельев, возвращаясь к проблеме с Максом. — Но, конечно, у меня есть условие.

— Какое? — пытаюсь говорить твёрдо. — Сделаю всё, что захочешь! Всё!

Возможно, я слишком опрометчиво обещаю ему уж прямо всё! Но я не могу позволить Кириллу разрушить карьеру моего брата. Потому что тем самым Савельев разрушит и его самого.

— Ммм... Всё? Мне нравится.

Вновь эта его сексуальная хрипотца в голосе вкупе с соблазняющей улыбкой. На Кирилла просто невозможно не смотреть. Невозможно не слушать его. Не знаю... Просто невозможно послать куда подальше, когда он такой. Он абсолютно обезоруживает!

Поставив чашку, Кирилл подаётся немного вперёд, поставив локти на стол.

— Свидание, Лиза. Завтра...

Немного наклонив голову, несколько секунд наблюдает за мной. И с улыбкой продолжает:

— На весь день. Только ты и я. После чего жаркий секс. Всё.

Кажется, я слишком долго перевариваю то, что он только что сказал.

Свидание.

Целый день только вдвоём.

Секс...

Савельев в своём репертуаре, конечно же!

Открываю было рот, чтобы категорично отказать, но тут же его захлопываю.

Его не проймёшь слезами. И умолять бесполезно. Он просто пойдёт и сдаст моего брата хозяину мотоклуба.

Я медленно делаю глоток чая, чтобы смочить горло. Потом спокойно уточняю:

— А если я не захочу?

Кирилл удивлённо поднимает бровь.

— Не захочешь чего?

— Тебя... Секса с тобой... Возьмёшь меня силой?

Он морщится так, словно съел лимон.

— Конечно, нет, глупышка. Я женщин не насилую. Зачем? Они со мной сами на всё согласны.

От его слов внутренности в животе завязываются в узел. Я делаю ещё один глоток, опустив взгляд в чашку. Секундная передышка от синих глаз Савельева, которые так откровенно меня пожирают.

И воспламеняют. Чего уж себе врать...

— И всё же... — я вновь смотрю в его лицо. — Предположим, наше свидание подошло к концу, а я всё ещё тебя не хочу. Как мы поступим в таком случае?

Он задумывается. Потом допивает залпом кофе и ухмыляется:

— Что ж... Тогда я просто провожу тебя домой.

Чертовски самоуверенный тип!

— Тогда я согласна. Но у меня тоже есть одно условие.

— Окей, давай.

— Мой брат. Я не могу его оставить на целый день одного. Поэтому наше свидание придётся перенести на послезавтра. Он с командой в этот день с утра до вечера проведёт на треке. Макс будет под присмотром моего жениха.

Я осознанно напоминаю Кириллу о том, что помолвлена. Но, похоже, ему всё равно.

— Послезавтра, значит? Что ж, идёт. Будь готова в десять.

С этими словами он поднимается из-за стола. Относит чашку в раковину и споласкивает её.

Давид так никогда не делает.

Мы оба перемещаемся в прихожую, потому что я иду его провожать. Кирилл надевает свою кожаную куртку, обувается... Поигрывая брелоком от байка, прислоняется спиной к двери. Пробегает взглядом по мне сверху вниз.

— Завтра заеду к тебе в бар, — внезапно заявляет он.

Я не могу не спросить:

— Зачем?

Кир пожимает плечами.

— Потому что я так хочу... Чтобы подогреть наш общий интерес... Понимаешь?

Странно, но да. Я понимаю. Будь я свободна... И не будь я девчонкой из его прошлого, я была бы на седьмом небе от счастья от каждой встречи с Кириллом Савельевым.

Но сейчас мы в других обстоятельствах. И я не должна хотеть его видеть.

— Кстати! — он вдруг спохватывается.

Засунув руку в карман джинсов, достаёт свой телефон, включает его, недолго что-то ищет.

— Иди сюда, — распахивает объятья.

Я должна встать с ним рядом или что? Остаюсь на месте, но Кирилл настаивает:

— Я кое-что тебе покажу. Подойди, не бойся.

Всё-таки уступаю и встаю рядом с Кириллом. Попадаю в кольцо его сильных рук, которые тут же притягивают меня ещё ближе. Он держит перед нами свой телефон, повернув его горизонтально. Там какое-то видео. Кирилл нажимает на play, и я с первых секунд понимаю, что это за видеоролик.

— Мне скинули пока ещё сырой материал. Но я решил, что ты тоже должна посмотреть, — говорит он негромко, дыханьем опаляя мою щёку.

Я сосредоточиваюсь на ролике. Реклама моторного масла «Мобил». Первые кадры — гонка. Потом проигрыш Давида. Появляюсь я, сажусь на байк Кирилла. Прижимаюсь к его спине. Мы уезжаем в закат...

Громко сглатываю, потому что знаю, что будет дальше.

Кирилл заливает масло в байк, вытирает пот с шеи своей майкой. Следующий кадр — опять я. Подхожу к Кириллу, ставлю масло на пол и седлаю парня.

Не дышу. Смотрю на видео так, словно там не я.

Господи... Что на меня нашло?

Что я там вытворяла?!

Кирилл ставит ролик на паузу перед самым нашим поцелуем. Я к этому моменту судорожно, но дышу.

— Досмотрим послезавтра, — хриплый шёпот у виска заставляет меня вздрогнуть. — До встречи, Лиза.

Он отпускает меня, распахивает дверь и выходит на лестничную площадку, даже не удостоив прощальным взглядом.

Этот парень просто дьявол! Змей-искуситель!

Захлопнув дверь, наваливаюсь на неё спиной. Надо бы, как обычно, позвонить Давиду, чтобы пожелать ему спокойной ночи, но с ним я говорить сейчас не хочу. И не могу...

Хочется принять холодный душ. И забыться сном.

Лиза

— Эй, Лиса! — раздалось за моей спиной.

На губах сразу появилась улыбка. Последнюю пару недель так меня называл Кирилл.

Лиса, лисица, иногда лисичка. Мне нравилось моё прозвище. От Кира оно звучало очень по-доброму.

Медленно развернулась к нему. Но выражение его лица было обеспокоенным, и я тут же внутренне напряглась.

— Слушай, Алис... — он подошёл ближе. — Помнишь, я показывал тебе телефон?

Я нервно сглотнула и кивнула.

— Да, помню. А что?

— Мне его брат дал... А я недавно его потерял... Точнее, он пропал из моего тайника.

Тайник на самом деле Кирилл придумал идеальный. Парень прятал телефон за тумбочкой. Там была в стенке дыра, над плинтусом. В детском доме дети убирались сами, поэтому вероятность, что кто-то отодвинет тумбочку, например чтобы помыть пол, и увидит тайник Кирилла, была минимальной.

— Мне очень жаль, — ответила я.

Кирилл внимательно разглядывал моё лицо. Пытался найти в моих эмоциях что-то...

— Дело в том, — продолжил он, — что сегодня меня навестил Макс и рассказал, что у Жеки проблемы из-за меня. С моего телефона звонят куда попало. А симкарта зарегистрирована на Женька. Вот и думают, что звонил он.

— А куда звонил? — не понимаю я.

— Женёк — никуда, — вздохнул Кирилл. — А вот тот, кто спёр телефон, видимо, в банк. Или ещё куда. Я до конца не понял.

— Ты думаешь, что телефон украли? — уточнила я. — Но кто?

— Я показывал только тебе, — тихо ответил Кирилл, опустив взгляд.

На секунду я замерла.

Вспомнила, как Верзила приказал мне это сделать. И как он и его дружки всё время запугивали меня. Но я всё равно этого не сделала. Не смогла! А потом Верзила вдруг перестал говорить об этом. Я тогда подумала, что он забыл об этом, и телефон Кирилла ему больше не нужен.

Выходило, что нет.

— Клянусь, что не брала! — с отчаянием прошептала я. Глаза моментально налились слезами. — Я бы ни за что его не взяла!

Кирилл поднял на меня свои синие глаза и тут же обнял.

— Ладно, лисёнок, не плачь. Прорвёмся, как и всегда!

Но я так устала прорываться, если честно... Жизнь в стенах этого дома была далеко не сахарной. И лишь благодаря Кириллу я держалась.

А ещё у меня был маленький брат, за которого я отвечала.

— Эй, Макс, чего уши греешь? — Кир отстранился от меня и вытащил из-за угла Максима. — Хочешь что-то сказать — говори. А вот так подслушивать — некрасиво.

Брат насупился. Потом топнул ногой, угодив при этом по ноге Кирилла, и тот его отпустил. После чего Макс бросился бежать.

— Что это с ним? — удивился Кирилл.

Мои плечи поникли, и я тяжело вздохнула.

— Не знаю, — честно призналась другу. — Но я очень боюсь, что здесь Макс станет совсем нелюдимым.

— Эй! Сестрёнка...

Я вздрагиваю и просыпаюсь. С трудом разлепив веки, смотрю на довольно свеженькое лицо брата. Морщусь от боли, потому что всё тело болит, мышцы задеревенели. Уснула прямо в кресле рядом с его постелью, чтобы в случае чего быть поблизости.

— Доброе утро, — говорит Максим. Встав с кровати, громко зевает и потягивается. Скребёт затылок, запустив пятерню в спутанную шевелюру. — А ты чего здесь? Своей комнаты, что ли, нет?

Хмуро смотрю на брата. Кажется, он явно не в состоянии понять всю глубину проблемы. Сдёрнув с ног одеяло, вскакиваю с кресла и тычу пальцем в его лицо.

— Ты вообще помнишь, что вчера было?

Он хлопает глазами, изображая святую невинность. Потом обходит меня, небрежно бросив через плечо:

— В какой момент?

— В любой! — я иду за ним по пятам. — Ты был дома один. И в какой-то момент решил, что неплохо бы покутить, да?

— Я не понимаю, о чём ты, — отчеканивает брат.

Подходит к холодильнику, распахивает дверцу, начинает там копаться в поисках еды.

А еду нужно купить, чтобы она появилась! Макс этого совсем не делает, чёрт возьми!

— Ни молока, ни сыра, — бубнит он себе под нос, доставая пару яиц. — Не понимаю, у Давида денег, что ли, не хватает?.. Мог бы уже давно кого-нибудь нанять для готовки. Очевидно же, кулинария не твой конёк!

Говорит это, поигрывая бровями... Я знаю, что он сейчас делает. Хочет меня обидеть. Поругаться со мной. Чтобы я от него отстала. Но у него ничего не выйдет!

— Нам нужно поговорить! — твёрдо заявляю, плюхаясь на табурет.

— Окей. О чём? — брат отвечает бодрым голосом.

Включает газ, ставит сковороду, разбивает в неё яйца. Потом оборачивается ко мне.

— Ты был под капельницей! — я почти рычу ему в лицо. — Неужели ты этого не помнишь?

— Да всё я помню, — он отмахивается. — Зашёл тот парень — Савельев. Подумал, что мне нехорошо. Вызвал на какой-то чёрт врача...

— А тебе, конечно, было хорошо?! — язвительно уточняю я.

— Брось, сестра! Хватит меня опекать! — Макс картинно поднимает руки и смотрит в потолок. — Ты ведёшь себя как неврастеничка! На часах только восемь, а ты мне уже все мозги склевала! Бедный Давид! Не повезло ему с будущей женой!

У Макса получается. Я не просто обижена. Я в ярости. Вскочив с табуретки, вылетаю из кухни. В коридоре торможу, возвращаюсь обратно и гневно выпаливаю:

— Знаешь, что?! Если Савельев захочет тебя сдать — я ничего с этим делать не буду! И Давиду не позволю. Пускай тебя выгоняют из команды к чертям собачьим!

Макс нервно сглатывает с изменившимся враз лицом.

— Кому он может меня сдать? — его голос звучит испуганно.

Оо... Наконец-то он понял, да?

— А ты разве не понимаешь? — теперь я с жалостью смотрю на брата. — Савельев раньше был в вашей команде. Он всех там знает. Ему достаточно просто кому-нибудь шепнуть о твоём «чудесном» состоянии прошлым вечером. И о наркологе, который тебя откачивал. Теперь дошло?

— Вот чёрт!

Макс поворачивается к плите, вырубает газ. Яичница там уже сгорела, и теперь по кухне расползается неприятный запах.

— Так. Не гони. Всё будет нормально! — голос Макса опять становится вполне бодрым. — Я поговорю с этим Савельевым сам. Объясню, что это был разовый случай.

Укоризненно и скептично смотрю на него. Не знаю, кого он сейчас уговаривает, меня или себя.

— Блин... Сестрёнка, выручай! — Максим дёргается ко мне и сжимает плечи. — Ты должна мне помочь! Может, ты с ним поговоришь, а?

— И почему я должна это делать?

С большим трудом сохраняю спокойствие, видя мольбу в глазах брата.

— Ты же явно ему интересна, — объяснят он. — И в ресторане на тебя пялился, и вчера к нам домой заявился явно не ко мне.

Ну если даже Макс заметил интерес Кирилла ко мне, то чего уж там говорить про Давида. Неудивительно, что жених в бешенстве.

Отпрянув от брата, возвращаюсь к столу и вновь сажусь на табурет.

— Так и быть, я поговорю с Савельевым. Но мне нужны гарантии. Обещай, что ты меня не подведёшь. Поклянись!

— Я больше не буду! — с пылом восклицает Максим, смиренно сложив ладони у груди. — Клянусь, Лиз! Больше ни-ни! Ты же знаешь, как для меня важна эта команда!

Да, я знаю. И хочу верить брату. Опять. Я верю ему снова и снова на протяжении долгих лет.

Как же я от этого устала...

— Ладно, что-нибудь придумаем, — произношу сдавленным голосом.

Макс падает на колени передо мной. Кладёт голову на мои ноги и сокрушённо шепчет:

— Спасибо, сестрёнка, я не подведу!

Кирилл

— Ну и что мы тут делаем? — Артур оглядывается по сторонам. Снимает куртку. Вешает её на спинку стула. — Кир, почему ты выбрал это место?

На самом деле он знает, чей это бар, но почему-то предпочитает ломать комедию.

— А что мы можем тут делать, по-твоему? Будем пить, клеить девочек...

Я паясничаю. Всегда так делаю, когда хочу избежать прямого ответа.

Тоже снимаю кожанку. Подняв руку, подзываю официантку. Мы заняли столик посередине зала. Это лучшее место, чтобы видеть всё вокруг.

Взглянув на часы, Артур с сарказмом произносит:

— Будем напиваться в шесть вечера?

— Выпить не значит напиваться! — поправляю его, изображая гения. — К тому же байк я здесь не оставлю, а значит, должен быть в состоянии уехать на нём.

Официантка замирает перед нами, держа в руках блокнот и ручку. Вижу, как за её спиной от входной двери к бару пробегает Лиза.

Сдвинувшись в сторону, залипаю на ней.

Судя по всему, только что начался дождь. Потому что её распущенные волосы немного мокрые. На Лизе коротенький пиджачок и узкие джинсы, обтягивающие её задницу так плотно, что буквально слюнки текут от этого вида.

Восхищённо присвистываю. Артур, тяжело вздохнув, делает заказ. Когда Лиза исчезает за дверью служебного помещения, и я возвращаюсь в эту реальность, официантки у стола уже нет.

— Послушай, я понимаю, ты запал, — Артур прикуривает сигарету, выпускает кольцо дыма вверх. — Но я тебе здесь зачем?

Он курит только когда пьёт. А мы ещё даже не выпили.

Игнорируя его вопрос, задаю свой:

— У тебя что-то случилось?

Артур отмахивается, вновь крепко затянувшись сигаретой. Я внимательно смотрю на него, и он отвечает, не вдаваясь в подробности:

— Связался тут с одной. С которой не должен был.

Нуу... В некотором роде — я тоже.

— Хочешь об этом поговорить? — тоже закуриваю.

— Нет, — Артур растирает окурок по пепельнице. — Давай лучше поговорим о тебе и твоей головной боли.

— Вообще-то, голова у меня в норме, — ухмыляюсь я.

— Что-то не похоже, — Арчи тоже скалится. — Тебя интересует девчонка, которая скоро выйдет замуж за парня, занявшего твоё место в «Джейдрайве». Мне как-то не хочется верить, что ты подкатываешь к ней только для того, чтобы задеть Халидова.

Выдыхаю дым и задумчиво разглядываю, как он медленно растворяется в воздухе.

Я тоже размышлял об этом. Чего хочу больше? Отомстить или просто поиметь красивую крошку?

— Наверное, и то, и другое, — отвечаю другу.

— И то, и другое? — не понимает он.

Объясняю:

— Я хочу эту девчонку так сильно, что зубы сводит. Особенно потому, что она не совсем свободна и сопротивляется. И, как некий бонус, принадлежит этому пижону.

Артур смотрит в сторону барной стойки.

— Мне кажется, она тоже хочет тебя, Кир. Просто трахни её и оставь в покое.

И с чего же он, интересно, сделал такие выводы?

Я прослеживаю его взгляд и вижу Лизу. Она сняла свой пиджак, и теперь на ней белая блузка. Та тоже немного промокла от дождя, поэтому кружевное бельё немного просвечивает через тонкую ткань.

Лиза идёт к нам, держа в руках поднос. На нём две кружки разливного и закуска. Сейчас я предпочёл бы вискарь, но тогда точно не смогу сесть за руль.

— Пьём за рулём? — с усмешкой произносит Лиза, ставя перед нами бокалы. — Нехорошо, ребята. Нехорошо...

Вот язва!

Артур ухмыляется на её ироничное замечание, а вот я, наоборот, почему-то злюсь.

— Если твой жених падает замертво от глотка пива, тогда он слабак. А как он по части секса? Ты хоть удовольствие получаешь?

Щёки Лизы моментально розовеют. Но я не даю ей опомниться и продолжаю:

— Кстати, если всё-таки не смогу сегодня забраться на байк, то оттолкаю его к подъезду одной недавней знакомой. Там и переночую. Всё равно завтра у нас свидание, почему бы не начать его уже этой ночью?

Лиза с братом живут на соседней улице. Поэтому она и попала под дождь — шла сюда пешком.

Где её дегенерат-жених, а? Я думал, он пылинки с неё сдувает!

Держа круглый поднос у живота словно щит, Лиза молча отступает и быстро уходит.

Она явно хотела что-то ответить, но, похоже, не нашла слов.

То-то же! Не надо, мать вашу, меня злить! Или она хочет, чтобы я напомнил ей про брата?

И тут до меня доходит, что её шуточка была жирным намёком и камнем в мой огород. Типа можно сравнить наркоту и пиво! Совсем, чёрт возьми, не смешно!

— Кир, ты реально на ней сдвинулся! — подытоживает Артур, когда Лиза исчезает из поля нашего зрения. — И, кстати, был чертовски груб, — замечает он. — Но не мне тебе рассказывать, как добиваться женщин.

— Вот именно! — делаю жадный глоток пенящегося напитка, закидываю в рот гренку с плавленым сыром. — Я не собираюсь её добиваться, друг. Она сама сделает всё, о чём я попрошу.

— Ты так уверен? — он смотрит на меня, не скрывая скептицизма.

— Да, уверен! — отрезаю я.

И предпочитаю больше не говорить об этом.

Следующий час мы пьём и обсуждаем предстоящие гонки. В среду тренировка, в четверг квалификация. А завтра у меня свидание с Лизой. И жаркий секс — в этом я уверен.

Халидов продует на треке. Я поимею его девчонку. Двойное унижение, чёрт возьми! Вот тогда я, наверное, и буду спокоен. Когда получу всё, чего мне хочется. А они уж там потом пускай женятся, рожают детей... Мне пофиг.

Или нет?..

Меня вдруг одолевают сомнения, когда я замечаю, как вновь и вновь залипаю на Лизе. На её лице, упругих бёдрах...

Зачем она сама принесла наше пиво? Зачем подходила вообще? И ведь я не дал ей даже слово вставить...

Затушив в пепельнице очередную сигарету, поднимаюсь со стула. Артур даже не спрашивает, куда я иду, прекрасно понимая, что к ней.

Лиза как раз в очередной раз скрылась за дверью служебного помещения, и я, не раздумывая, иду туда. Меня пытается остановить бармен. Сморозив какую-то чушь о том, что у меня есть претензии к хозяйке бара, я всё же проскальзываю за дверь. Прохожу через кухню под недоумевающими взглядами поваров. Попадаю на какой-то мрачный склад и сразу вижу её.

Маленькую, хрупкую... и очень печальную. Она сжимает телефон и неотрывно смотрит на экран. Почувствовав чьё-то присутствие, вскидывает голову. А увидев меня, начинает пятиться, выставив руки перед собой. В одной держит телефон экраном ко мне, и я вижу, что там открыт журнал вызовов. Последняя строка — «брат».

Сочувствующе качаю головой.

— Твой братишка опять куролесит, да?

— Нет! — слишком быстро отвечает Лиза. Кусает губы, потом всё-таки добавляет: — Я видела его пару часов назад, он был в порядке. Наверняка просто спит.

— Да-да, конечно! — не скрываю сарказма. — А ещё я верю в Деда мороза и розовых пони с крыльями. Они живут на моём балконе.

Глаза Лизы расширяются, она смотрит на меня в недоумении. А потом вдруг начинает хохотать...

Её звонкий чистый смех звучит как песня. Типа такого трека, который однажды услышал, и теперь он вечно будет звучать в твоих ушах. И не потому что раздражающий. А потому что ему хочется подпевать.

— Прости, — выдыхает она. — На секунду или две я, кажется, поверила в розовых пони.

Я тоже расплываюсь в улыбке, чувствуя какую-то необъяснимую лёгкость в душе.

— Ладно... Давай я съезжу, навещу твоего бездаря, — предлагаю совершенно неожиданно.

Неожиданно для нас обоих. Я совершенно точно не планировал этого делать.

— Спасибо, но... — неуверенно протягивает Лиза. — Но я уже скоро закончу и пойду домой. За полчаса ведь ничего не случится.

В этот момент её телефон оживает. Посмотрев на экран, она сразу принимает вызов. Отходит от меня, вжимая трубку в ухо.

— Макс... Ты как? Я не могла тебе дозвониться.

Я, конечно, не слышу, что именно говорит там Макс, а он явно что-то громко ей говорит. Или наезжает. Потому что Лиза, тяжело вздохнув, скидывает вызов.

— Он просто был в душе, — произносит безжизненным голосом.

Этот ублюдок одним коротким разговором словно все соки из неё выпил. Вот она только что весело хохотала, а в следующую секунду уже готова расплакаться.

Может, хрен с ним? Может, не стоит ждать до завтра? Я могу сделать ей чертовски приятно прямо сейчас. Знаю, как её расслабить.

Приближаюсь к ней сзади. Кладу руки на хрупкие плечи. Лиза пытается повернуться ко мне лицом, но я удерживаю её на месте.

— Замри, ладно? — прошептав возле виска девушки, прикасаюсь губами к мочке её уха. Одновременно с этим массирую плечи.

— Кирилл... — хрипло произносит она моё имя.

— Шшш... доверься мне.

Кажется, она скептически хмыкает. Что ж... это закономерно. Доверять такому, как я — неблагодарное дело.

Но всё же Лиза не вырывается, позволяя массировать свои плечи. Хоть и напряжена до предела и тяжело дышит.

Сгребаю её волосы на одно плечо, тем самым открывая шею. Мои губы невесомо скользят по нежной коже.

— Кирилл... — в её голосе чертовски слабое сопротивление. — Что ты делаешь?

— Хочу, чтобы ты выпала из этой реальности. Хотя бы ненадолго.

— Для чего? Зачем тебе это?

Да просто вижу, что ей плохо. Будем называть это благородством в моём стиле, вот и всё.

Губами возвращаюсь к её уху и отвечаю на вопрос:

— Я... просто... так... хочу...

— А чего хочу я, тебе неинтересно? — её голос дрожит.

— Я знаю, чего ты хочешь... Просто слишком упрямая, чтобы признаться в этом.

Я буквально слышу, как учащается её пульс. Как отчаянно пульсирует венка на шее.

— Кирилл... не надо, — сдавленно произносит Лиза.

Пытается вырваться, но я не планирую её отпускать. Пока не планирую.

— Стой смирно! — на этот раз говорю строго. Вжимаюсь губами в её ухо и добавляю шёпотом: — Я свяжу тебя, если будешь рыпаться.

Чувствую, как Лиза вздрагивает от моих слов. И от моих рук тоже.

Одной рукой продолжаю массировать плечи, а вторая скользит к пояснице. И ещё ниже... Сжимаю упругую попку через джинсы. Потом, приобняв Лизу, слегка сжимаю её горло. Впиваюсь губами в шею и провожу по ней языком.

Лиза почти падает на меня, теряя равновесие. Прижимаю её к себе и опускаю руку на грудь. Сильно сжимаю. Потом и вторую. Слышу, как Лиза прерывисто дышит. Чувствую, как её спина выгибается, а затылок упирается мне в плечо. Расстёгиваю пару пуговиц на её блузке, и рука нетерпеливо ныряет внутрь, ещё ближе к вожделенной груди. Теперь лишь лифчик мешает ощутить нежность кожи...

Чёрт, мне плохо! Плохо оттого, что пробираюсь к своей цели так медленно!

Достав руку из-под блузки, спускаюсь ниже, пальцы наощупь расстёгивают пуговицу и молнию на её джинсах. И тут же ныряю в её трусики.

Член уже стоит колом, и я трусь им об её задницу.

Ещё немного — и я трахну Лизу на этом чёртовом складе. Жёстко, быстро... Хотя хотел смаковать её долго и подробно.

Провожу пальцами по клитору. Она уже вся мокрая. С губ Лизы срывается стон. Её руки обхватывают мою, и мне начинает казаться, что сейчас она остановит всё это. Но я ошибаюсь... Она не останавливает, а наоборот, прижимает мою руку к себе ещё теснее. Я сильнее вдавливаюсь пальцами в нежную плоть. Свободной рукой тяну джинсы вниз, чтобы спустить их и получить больше доступа.

Сам же двигаюсь сзади так интенсивно, будто уже трахаю её. Лиза тоже трётся всем телом об меня, словно подстраиваясь под мой ритм. Она всхлипывает и стонет одновременно. И уже на грани... И я тоже на грани... А даже штаны ещё не снял.

То, что происходит сейчас — просто сумасшествие какое-то... И не то чтобы в моей жизни не было экстремального секса... Был. И не раз. Но ублажать девчонку, потому что пожалел её — это у меня впервые.

Я хочу войти в неё пальцем. Чтобы она обхватила его своей тугой плотью. Тяну джинсы ещё ниже, и они скользят по упругой попке вниз. Коленом раздвигаю пошире её ноги. Пальцами размазываю соки по лону, один проталкиваю внутрь...

Чёрт, я хочу прямо сейчас быть внутри неё!

— Лиза, ты здесь? — доносится чей-то грёбаный голос.

Лиза моментально отпрыгивает от меня. Рывком натягивает джинсы и быстро застёгивает их.

Вашу мать!

Я тяжело дышу, она тоже. У обоих глаза просто безумные.

На склад вплывает та барменша. А мне придушить её хочется. Вот какого хрена, а?!

— Да... Я здесь, — сбивчиво отвечает ей Лиза. — Мы тут... считали кегли, — сочиняет она на ходу, бросив взгляд на пивные кегли, стоящие в углу. — Это наш новый поставщик, — указывает на меня.

Будто в подобную историю можно поверить.

— А-а... Ясно, — барменша зачем-то оглядывается по сторонам.

Скорее всего, чувствуя неловкость в этой ситуации, не может встречаться ни с кем из нас взглядом.

— Просто там Давид приехал, — проясняет наконец цель своего визита.

— Давид? — с откровенным испугом выдыхает Лиза. — Эм... Хорошо, — нервно заправляет волосы за уши. — Скажи, что я немного занята и выйду через пять минут. Хорошо?

— Да... Скажу, — барменша поворачивается к выходу, так и не взглянув на наши лица.

Не надо быть гением, чтобы понять — мы почти трахались тут. И если бы она не явилась, я бы нагнул Лизу прямо над этими чёртовыми кеглями. И она ласкала бы мой слух своими стонами.

Ну да, у меня понемногу едет крыша!

Как только барменша уходит, Лиза смотрит на меня. В её глазах смятение и стыд... И мольба.

Что она задумала? О чём собралась просить?

— Кирилл, пожалуйста, — произносит умоляюще, сложив ладошки вместе. — Давай забудем об этом инциденте... Я не должна была... И ты не должен был...

— Только не говори мне, что сейчас свалишь отсюда! — бросаю я, поморщившись.

Я хочу закончить то, чем мы сейчас занимались. Причём немедленно. И плевать мне на какого-то там Давида.

— Да, я ухожу, — заявляет она довольно твёрдо. — И просто умоляю тебя остаться... И побыть здесь пару минут.

Что? Какого чёрта?

Увидев протест в моём взгляде, Лиза подходит ближе и шепчет с отчаянием:

— Это ошибка, Кирилл. Которая для меня может обернуться разрывом отношений. Не поступай так со мной. Пожалуйста!

Ошибка, значит?

— Хорошо, вали! — выплёвываю я, усевшись на ящики и скрещивая на груди руки.

Что мне делать дальше, я знаю точно! Мне нужно просто кого-то найти на этот вечер. Нужно выпустить пар и прочистить мозги. Возможно, уже завтра я не захочу эту девицу!

Лиза одними губами произносит «спасибо» и выбегает со склада. Я остаюсь один. И чувствую себя последним идиотом.

С каменным стояком... И поехавшим разумом.

Подношу руку к лицу, провожу по губам пальцем. Тем самым, которым был внутри неё.

На вкус Лиза тоже потрясающая.

Выждав несколько минут, возвращаюсь в зал. Артура уже нет за нашим столиком, он меня кинул. Правда, прислал сообщение. Что-то там о срочных делах со своей «запретной» девочкой.

Ну ладно... Может, хоть у него сегодня склеится!

Оглядываю бар. Лизы здесь нет. Как и Давида. Зову официантку, прошу счёт... Но она сообщает, что мой друг уже всё оплатил.

Ладно... Пора убираться отсюда.

Выхожу из бара, сажусь на байк и завожу его. Мой взгляд невольно упирается в длинные ноги, обтянутые капроновой сеткой. Девчонка с сигаретой в руках стоит возле входа в бар и тоже не сводит с меня взгляда.

Я глушу мотор. Расплываюсь в улыбке.

— Ты не боишься, что тебя украдут? — бросаю девчонке.

— Кто? — она невинно хлопает ресницами.

— Кто угодно, — слезаю с байка и направляюсь к ней. — Такой, как я, например.

Она симпатичная. И фигурка зачёт.

Окинув меня взглядом, протягивает руку.

— Алиса.

Досадливо морщусь и делаю шаг назад. Быстро вернувшись к байку, поспешно уезжаю.

Алиса...

Ненавижу это имя!

Кирилл

Когда я за рулём своего байка... неважно, Ямахи или Дукати... я сливаюсь с ним воедино. Сейчас я несусь по городу с такой скоростью, которая не допускает ошибок. Одно неловкое движение — разобьюсь вдребезги.

Я чертовски зол на Лизу! К тому же теперь очень отчётливо представляю её в постели с Давидом. Она ведь наверняка выпустит с ним пар!

И как это будет? Она будет сверху? Или позволит трахнуть себя сзади? Так, как должен был сделать я!

Вспышка красного света заставляет меня резко скинуть скорость. Светофор. Ещё слишком рано, чтобы их отключили.

Переехав стоп линию, всё-таки успеваю затормозить до столкновения с встречкой. Перевожу дух... Сегодня даже езда не в кайф.

Как только загорается зелёный, медленно трогаюсь и еду домой. Оставив байк на заднем дворе дома, смотрю на собственные окна. В одном из них горит свет.

Забыл выключить? Нет, это на меня совсем не похоже.

Я тороплюсь в подъезд, пробегаю мимо квартиры глуховатой бабульки и в несколько прыжков достигаю своего этажа. Дверь в мою берлогу открыта...

Толкнув её, захожу внутрь. Свет горит в гостиной, и я сразу вижу, кто именно посмел явиться сюда без приглашения.

Вика.

Сидит такая вся невозмутимая. Расположилась на диване, расслабленно положив ногу на ногу. В её руке чашка. Похоже, и кофе уже угостилась самостоятельно.

— Какого хрена, Вик? — с раздражением смотрю на неё.

— Дверь была открыта, и я вошла. Кто угодно мог это сделать, — отвечает она, сохраняя невозмутимость.

— Да, но сделала только ты! Никто больше не смеет ко мне вламываться!

Иногда я, и правда, не запираю дверь. Потому что район тихий. И вроде как все меня здесь знают.

— А ты не будь так самоуверен, Кирилл, — она ставит чашку на столик. — Уже завтра ты можешь обнаружить в своей квартире кого-то менее дружелюбного, чем я.

И что это значит?

— Вика, давай без лишних прелюдий, — развернувшись, подхожу к барной стойке, швыряю ключи. — Говори, что хотела, и уходи.

Стянув куртку, вновь поворачиваюсь к ней. Вика медленно встаёт с дивана. На ней коротенькое платье типа little black dress, только тёмно-синее. Грациозно виляя бёдрами, она подходит ко мне. Тормозит буквально в полуметре и смотрит в глаза. В её взгляде я улавливаю волнение.

— Машина запущена, Кир. Ты таки добился пристального внимания Халидова. Сегодня был звонок из ассоциации мотоспорта. О тебе спрашивали. Интересовались твоей репутацией. И тем, как ты уживаешься с новой командой.

Вот оно что! Давид решил действовать как сука?!

— Что ты им сказала?

Она качает головой.

— Звонили не мне, а Асаяну. Для него ты — звезда нашей команды, и он, конечно, никогда не скажет о тебе что-то плохое. Однако после звонка даже он был сам не свой. Кирилл, ты должен понимать, что если припрут к стенке, Асаян откажется от тебя в пользу репутации «Мотодрайва». И не будем забывать об Артуре. Он его сын, а значит, в приоритете!

Сказав всё это, она смотрит на меня в ожидании реакции. А я возвращаюсь к бару и наливаю себе вискарь. В один глоток выпиваю содержимое стакана.

— Это всё? — вновь поворачиваюсь к Вике.

— Кир, ты меня не услышал? — устало вздыхает она. — Ты перешёл дорогу Давиду. И, судя по всему, продолжаешь его цеплять. Я настаиваю, чтобы ты прекратил это делать.

Видит Бог, я не хотел её обижать. Ну, может, и хотел, но не жёстко.

— Уходи, — бросаю, кивнув на дверь.

— Кирилл... — Вика упрямо продолжает. Подходит ко мне, дотрагивается до плеча. — Всё очень серьёзно, Кир.

— Твою мать! Вали отсюда!! — рявкаю я.

Но Вика не сдаётся.

— Я ведь помочь хочу! — тоже повышает голос. — Только ты не даёшь себе помочь! Что с тобой не так?!

— Если так хочешь помочь, я знаю один способ, — язвительно улыбнувшись, ставлю бокал на стойку и направляюсь к двери спальни. — Ты можешь помочь мне именно так.

Если пойдёт за мной, значит, отдаёт себе отчёт в том, что делает. И пусть потом не льёт слёзы, чёрт возьми! Я несколько раз предупреждал её, что со мной она не получит ничего, кроме разового секса.

Стягиваю футболку через голову. Швыряю куда-то, не глядя. Избавляюсь от обуви и джинсов. Чувствую дыхание за своей спиной и оборачиваюсь.

— Я могу помочь тебе выпустить пар, если хочешь, — произносит Вика почти шёпотом. — Но решит ли это твои проблемы?

О да... Сейчас это однозначно решит мои насущные проблемы.

— Раз уж ты пришла... — подхожу ближе к девушке, — то помолчи, и давай займёмся делом!

Взяв её за шею, притягиваю к себе. Впиваюсь в губы. Потянув за ворот платья, опускаю его под грудь. На Вике нет бюстгальтера. Идеально.

Мы перемещаемся к кровати. Я падаю на неё и стягиваю трусы. Вика срывает платье через голову, оставаясь лишь в миниатюрных стрингах. Недолго смотрю на неё... Да, сексуальная, но не более того.

Вика хочет оседлать меня, но я давлю на её плечи, вынуждая встать на колени. Она опускается на пол, сходу понимая, что нужно делать. Короткими поцелуями проходится по моей груди. Спускается к прессу... К паху... Обхватывает член рукой у основания, а конец втягивает в рот.

Блять... Твою мать!

Я зажмуриваюсь от блаженства.

О да! Возьми его поглубже, детка!

Словно читая мои мысли, Вика заглатывает член глубже, в самое горло. Я гортанно рычу и дёргаю бёдрами, чтобы насадить её на себя ещё сильнее. Своим ртом эта девчонка почти доводит меня до пика, но вдруг останавливается и поднимается с пола.

— Эй, я тоже хочу! — с улыбкой облизывает губы.

Ладно... чёрт с ней. Я взорвусь, если не кончу.

Встав с кровати, прохожу к тумбочке, из верхнего ящика достаю презерватив, разрываю упаковку. Пока раскатываю латекс по стояку, Вика забирается в мою постель.

Закончив с презервативом, ложусь на неё сверху. Коленом раздвигаю ноги, протискиваюсь между ними.

Без прелюдий. Не буду тратить на это время.

Я толкаюсь в её горячее лоно, вышибая стон из горла девушки. Начинаю двигаться... Так жёстко трахаю её, что кровать ходит ходуном. Минут через пять всё заканчивается. Она кончает первая, я следом.

Скатившись с неё, отодвигаюсь подальше. Тяжело дыша, смотрю в потолок. Вика осторожно смещается ко мне. Укладывает голову на мою грудь, проводит пальчиками по прессу.

— Я думаю, что стоит повторить. Минут через десять.

Ничего не отвечаю. Просто молчу, разглядывая свой идеальный потолок в спальне. Да и во всей квартире он идеальный. Только недавно закончил ремонт.

— А ещё мы могли бы заняться сексом утром. Обожаю секс по утрам!.. — протягивает мечтательно.

Я громко сглатываю, прежде чем ответить.

— Вик, ты не останешься на ночь.

— Почему? — она поднимает голову, заглядывает в лицо.

Её пальцу в опасной близости от моих рёбер и шрама. Ловлю её руку.

— Потому, — отвечаю бесстрастно. — Одевайся, я вызову тебе такси.

Отодвигаюсь от девушки, вскакиваю. Нахожу трусы на полу и сразу надеваю. После чего выхожу из спальни.

Никто и никогда не остаётся здесь на ночь. Я этого не хочу! Трахнуть кого-то — это одно. А спать в одной кровати — это слишком личное. Интимное.

Да, возможно, я конченый псих, но таковы мои правила и установки.

Минут через пять Вика вылетает из спальни уже в платье. Её взгляд переполнен обидой. И гневом.

Я достаю телефон из куртки, чтобы вызвать такси. Вика вмазывает по моей руке и рычит мне в лицо:

— Не нуждаюсь в демонстрации твоих манер, Савельев! Без тебя разберусь, как добраться до дома!

И сразу направляется к двери. Неторопливо иду следом и бросаю ей в спину:

— Я же тебе говорил, что наш секс закончится твоим увольнением!

— Увольнением? — она резко оборачивается. — И не надейся! Я останусь в команде! И даже буду помогать тебе, как и раньше! И буду счастлива в итоге. А вот ты — нет! Потому что останешься совсем один!

С этими словами она выскакивает за дверь и растворяется в полумраке лестничной площадки.

Задумчиво смотрю ей вслед. Девчонка со стальными яйцами! Я буквально восхищён. Думал, расплачется и уже завтра заявление на стол директору положит. Но нет! Она остаётся!

Закрыв дверь, возвращаюсь в спальню. Снимаю постельное бельё с кровати, отношу в ванную комнату, запихиваю в барабан стиралки. Потом стелю на кровать свежее.

Предпочитаю, чтобы моя простынь пахла только порошком и мной.

Выхожу на балкон и закуриваю. Выпуская горький дым в воздух, признаюсь себе, что Вика смогла вытряхнуть из меня мысли о Лизе всего минут на десять. Но теперь я вновь думаю о ней.

Уже завтра состоится наша встреча.

Лиза

Вчера мне с большим тхрудом удалось обмануть Давида. Он же веидел, какой взволнованной я выбежала со склада. Нжаверняка почувствовал, что там что-то пзроизошло... Не преминул уточнить про поставщика, ведь Маша передала ему моё послание. А именно, что я на складе с новым поставщиком, и придётся немного подождать, пока закончу.

Я тщательно подбирала слова, когда рассказывала Давиду о несуществующих проблемах со старым поставщиком пива. А потом поспешила увести его из бара. Пришлось для этого напроситься на ужин в ресторане за углом.

Лишь там я смогла немного расслабиться... Но каждый раз, вспоминая о том, что случилось между мной и Кириллом, напрягалась вновь.

В груди всё сжималось. А внизу живота — ныло.

Я не виновата, что Кир так действует на меня... Но всё же нужно прекращать всё это.

После ресторана Давид отвёз меня домой. Долго и жарко прощался со мной в машине... А я думала лишь о Савельеве.

И этим утром я непрерывно о нём думаю, потому что сегодня состоится наше свидание.

Макс пока ведёт себя паинькой. Вчера — ни капли спиртного и ни грамма дури. А сегодня поехал на тренировку на целый день.

Перед тем, как уйти, поинтересовался про Савельева. Мол, что тот намерен делать? Я пообещала брату, что всё решу... Правда, пока не знала, как это сделаю. Ведь спать с Кириллом я точно не собиралась.

Приняв душ и позавтракав, начинаю готовиться к свиданию. Вытянув волосы феном, принимаюсь за макияж. Не слишком яркий. Просто немного подкрашиваю ресницы.

Надев обтягивающие джинсы и кофту с v-образным вырезом, замираю перед зеркалом.

Я даже не знаю, куда мы пойдём. Что будем делать? Подходит ли моя одежда для нашего свидания?

Повторяя в голове это слово — свидание — непроизвольно начинаю улыбаться.

Глупо, знаю... Я же замуж выхожу через месяц. И не за Кирилла... Но сегодня я предпочитаю не думать о Давиде и запланированной свадьбе. А такой парень, как Савельев, легко поможет мне обо всём забыть.

Настойчивый стук в дверь застаёт меня в прихожей, когда кручусь перед зеркалом. Делаю глубокий вдох и выдох, прежде чем открыть.

Распахнув дверь, сразу встречаюсь с внимательным взглядом синих глаз. Кирилл немного наклоняет голову, и его взгляд ползёт по мне сверху вниз. Поцокав языком, Савельев медленно произносит:

— Я надеялся, что ты будешь в платье.

Вроде ничего особенного в его фразе нет, но мои щёки сразу загораются. А сердце трепещет в груди. Потому что я отлично понимаю подтекст. С платьем легче получить доступ к моему телу.

— Куда мы поедем? — спрашиваю я как можно безразличнее.

Хватаю пиджак, выключаю свет в прихожей и выхожу из квартиры.

— У нас будет пикник, — невозмутимо отвечает Кирилл.

Он делает шаг назад, чтобы я могла закрыть дверь на ключ. Когда дело сделано, поворачиваюсь к парню лицом, и он тут же шагает ко мне, загоняя в ловушку. Сзади дверь, спереди он.

Мои поджилки уже трясутся. А мы ещё даже никуда не поехали.

— Как прошёл твой вечер? — Кирилл вглядывается в моё лицо. — Давид был груб или нежен?

— Зачем тебе это? — упрямо вскидываю подбородок и смотрю на парня с вызовом. — Ты забылся, Кирилл! Тебя интересует лишь одна ночь со мной. Зачем тебе лишние подробности моей жизни?

Черты его лица заостряются, когда он стискивает челюсти.

— Ты права, — глухо произносит он. — Мне это действительно неинтересно.

Шагнув назад, направляется к лестнице. Прежде, чем пойти за ним, я сначала восстанавливаю дыхание.

Рядом с ним всё во мне буквально переворачивается вверх тормашками.

Когда выхожу из подъезда, вижу, что Кирилл уже оседлал свой байк. Я надеваю пиджак, чтобы не держать его в руках, и подхожу к Ямахе.

— А шлем у тебя есть? — уточняю деловито. — Меня интересует моя безопасность, знаешь ли.

Кирилл невозмутимо отвечает:

— Отлично. Со мной ты в безопасности.

Ни грамма не верю. И дело не в шлеме, конечно. Савельев может легко растоптать моё сердце. Мне нельзя привыкать к нему. Это для меня отнюдь не безопасно. К тому же я могу потерять Давида. А он — единственный шанс для моего брата.

— Садись, Лиза, — бросает Кирилл, кивнув за свою спину. — Или ты и дальше будешь мозолить глаза соседям? Уверен, у них появится куча не самых лестных предположений насчёт тебя. Привозит один, забирает другой...

Он ещё и бровями при этом поигрывает! Я фыркаю и забираюсь на байк позади него. Крепко обнимаю за талию.

— Держись крепче, — настойчиво говорит парень. — Поедем с ветерком.

— Не надо...

Но мои слова тонут в рёве мотора. Кирилл так резво стартует, что я стискиваю его ещё сильнее. Вжимаюсь в широкую спину, прижавшись к ней щекой.

Мы проносимся до конца улицы, выезжаем на шоссе, и Кирилл ещё прибавляет ходу. Я зажмуриваюсь.

И Давид, и Макс катали меня на мотоцикле. Но всегда делали это на небольшой скорости, боясь напугать быстрой ездой. А Кирилл вот ничего не боится. Наоборот — выделывается.

Мы едем очень долго. И когда я всё-таки решаюсь открыть глаза, то понимаю, что мы двигаемся к выезду из города.

Кирилл сказал, что будет пикник. Я думала, он выберет парк или что-то в этом роде. Но нет... Видимо, Савельев хочет увезти меня как можно дальше.

Проехав не меньше двадцати километров по трассе, мы сворачиваем на просёлочную дорогу. Огибаем какое-то поле, потом рощу... Наконец Кирилл тормозит. Я с трудом отрываю себя от его спины. Даже руки сложно разомкнуть, потому что мышцы буквально задеревенели.

— Где мы? — спрашиваю, сползая с байка.

Кирилл тоже слезает.

— Обернись, — говорит он, кивая за мою спину.

Я оборачиваюсь.

Ого! Ничего себе!

На краю рощи стоит деревянный дом. Очень нестандартный дизайн. Стильно, да. Но как-то не вписывается в это место... Поблизости не видно других домов. Судя по всему, на много километров вокруг больше нет никакой цивилизации.

— Ну дом, и что? — спрашиваю недоумённо. — И всё же... Что мы здесь делаем?

Почему так далеко от города?

Чтобы я не могла сбежать?

— Я же сказал — пикник, — Кирилл бесстрастно пожимает плечами и шагает к домику. — Не отставай, Лиза. Здесь водятся дикие животные.

Прекрасно, чёрт возьми!..

Вот это я влипла!

Нервно оглядевшись по сторонам, я всё же тороплюсь за Кириллом. Он поднимается по лестнице на крытую террасу. Наклоняется, приподнимает коврик у двери и достаёт лежащий под ним ключ. После чего вставляет его в замок.

— Чей это дом? — тихо интересуюсь я, стоя за его спиной.

— А это имеет значение? — отвечает вопросом на вопрос.

Вообще-то, да. Не хотелось бы потом узнать, что мы вломились в чужое жильё. Хотя Кирилл ведь знает, где ключ. Может, это его дом?

Он отпирает дверь, мы заходим внутрь. Попадаем в светлую гостиную. Справа комната. Слева вроде бы кухня. По центру ещё какая-то дверь.

— Говоришь, здесь водятся дикие животные, но дом даже не огорожен забором, — замечаю я.

— Ты права, — бросает Кирилл, поманив меня в сторону кухни. — Но так даже интереснее — не сможешь от меня сбежать.

— А мы будем здесь до самого вечера? — уточняю я.

Краем глаза замечаю на столе пакеты с продуктами. Когда он успел их купить?

— До вечера или до утра... — протягивает Кирилл. — Всё зависит от тебя.

Да, я помню условия договора. Кирилл пытается меня соблазнить. Но если я отказываюсь спать с ним, возвращает меня домой. И про брата никому не скажет ни слова.

— Если на целый день, то мне нужно позвонить, — достаю телефон из кармана джинсов. — Я же сегодня не появлюсь в баре, поэтому нужно кое-что урегулировать. Не мог бы ты оставить меня на пару минут?..

И осекаюсь, ошеломлённо глядя на экран телефона.

— А где связь? — мой голос срывается на хриплый шёпот.

— Её здесь нет, — Кирилл расплывается в самодовольной улыбке. — Ты полностью моя на этот день. Вон там продукты, здесь посуда, — кивает на шкафчик над раковиной. — Займись этим. А я пока разожгу мангал.

Он собирается выйти из кухни, но я останавливаю его, спросив с раздражением:

— Заняться чем?

— Овощами, фруктами, всякими закусками... — отвечает Кир, явно потешаясь надо мной.

Да его веселит эта ситуация!

Он выходит из комнаты, а я в сердцах топаю ногой.

Конечно же, Кирилл всё продумал! Специально привёз меня в эту глушь, оставив без средства связи! Похоже, чтобы вернуться в город, мне придётся умолять его. И сделать то, чего он так хочет!

Вот же козёл!

Сексуальный... но всё же козёл!

Сделав глубокий вдох и длинный выдох и засучив рукава, подхожу к раковине и мою руки. Вода только холодная, увы. Разобрав содержимое пакетов, сваливаю все овощи и фрукты в раковину, чтобы их помыть. Но сначала нарезаю разного вида колбасы и сыры. Открываю баночку с морепродуктами, выкладываю на тарелку. Потом мою овощи и фрукты. Нахожу большое блюдо, складываю в него яблоки, груши и виноград. Из овощей делаю нарезку.

После возни в ледяной воде руки реально леденеют. Я вытираю их полотенцем и прижимаю к себе. Даже прячу под пиджак, но согреть не получается...

— Ты всё?

Кирилл появляется на кухне совершенно неожиданно. Видит мои мучительные манипуляции с руками и качает головой.

— Замёрзла, да? Тогда пошли греться.

Я чувствую подвох в его словах, но всё равно иду за ним, потому что выбора нет.

Мы выходим из кухни, пересекаем прихожую и заходим в спальню. Мой взгляд испуганно застывает на белоснежной кровати. Но, к счастью, Кирилл проходит мимо неё и открывает какую-то дверь. Оказывается, из спальни есть выход на задний двор. И этот дворик даже огорожен забором, которого не было видно с другой стороны.

Во дворе стоит беседка с мангалом и столом. Вокруг стола — стулья, кресла и даже мягкий диван.

Кирилл усаживает меня на него поближе к мангалу. Ещё и пледом накрывает мои плечи.

Здесь уже вкусно пахнет мясом. От мангала растекается тепло. Я немного расслабляюсь.

Кирилл возвращается в дом, приносит блюдо с фруктами и тарелку с овощами. Потом и всю остальную еду. Ему приходится сходить в дом ещё раз, чтобы притащить пустые тарелки, приборы и два бокала. Под мышкой Кирилл несёт вино.

Похоже, он основательно подготовился...

Бутылка с вином уже открыта, и Кирилл сразу наполняет бокалы. Один протягивает мне.

— Выпей, — в его голосе такая непреклонность, будто он не рассматривает других вариантов.

Словно я просто обязана сейчас выпить. А потом должна с ним переспать.

Судя по всему, Кирилл таким нахрапом добивается всего! В этом они с Давидом похожи. Вот только Давид так и не смог до сих пор получить моё тело...

Я не двигаюсь. Даже не собираюсь брать бокал в руки.

Кирилл возвращается к мангалу, переворачивает решётку. От вкусного запаха мяса во рту образуется слюна. Будет сложно устоять перед едой.

— Пей, Лиза! — Кирилл бросает взгляд через плечо. — Или ты хочешь испортить наше свидание? Не боишься тем самым навредить брату?

Вот же чёртов манипулятор!!

Что ж... ладно. Достав руку из-под пледа, беру бокал. Делаю глоток. Красное вино очень сладкое. Я такое люблю.

— Странный у тебя всё-таки способ добиваться расположения девушки, — задумчиво протягиваю я. — Привезти в какую-то глухомань, чтобы пожарить для неё мясо. И позволить ей отморозить руки, заставив мыть фрукты в ледяной воде.

— А я парень простой! — парирует он. — И предпочитаю простые свидания. Без ресторанов и всякой чуши. Куда лучше на природе, с шашлыком и вином!

Кирилл открывает решётку, выкладывает мясо в глубокую тарелку и ставит на стол. Сам садится на диван рядом со мной. Делает глоток вина.

— Ты считаешь себя простым парнем? — я даже не пытаюсь скрыть сарказм.

— Ну да, — он кивает. Положив самый сочный кусок шашлыка на тарелку, ставит передо мной. Продолжает: — Я же в детском доме рос. Куда уж мне быть сложным?

В сердце что-то ёкает. Бокал выпадает из рук. Но не разбивается, потому что падает на мягкий плед. А вот вино щедро проливается на колено Кирилла.

Поставив бокал на стол, хватаю салфетку и тут же накрываю красное пятно на его джинсах.

— Прости, — виновато произношу я. — Нужно застирать... Давай прямо сейчас это сделаем!

— Да забей, Лиза! — Кирилл накрывает мою руку своей. — Это всего лишь одежда.

Я боюсь поднять на него глаза. Боюсь, что он скажет сейчас: «Эй, Лисица, я привёз тебя сюда, чтобы отомстить! Ведь я тебя узнал!»

Кирилл

– Может, уже пора возвращаться? — Алиса выглянула из нашего убежища.

Лиза

Не-не-не...

Не собираюсь поддаваться этому искусному обольщению Савельева.

Массаж, да?!

Боже...

Тело буквально ноет от того, как сильно хочет ощутить его руки на себе. Уверена, было бы очень приятно, если бы я пошла за ним и позволила сделать себе массаж.

Господи!.. За что же мне это?

Обречённо смотрю в потолок беседки, а потом откидываю плед и резко встаю. Это же всего лишь массаж, верно?

Сердце так бешено стучит в груди, что того гляди выпрыгнет. Я пересекаю дворик и пару секунд медлю у двери спальни. Через окно видно, что Кирилл просто сидит на краю кровати и задумчиво смотрит перед собой.

Когда я захожу внутрь, он переводит взгляд на меня, и наши глаза встречаются. Кажется, скоро мы научимся заниматься сексом, даже не притрагиваясь друг к другу. С помощью всего лишь взглядов и шёпота мы вполне можем довести друг друга до оргазма. Во всяком случае, Кирилл точно может сделать это со мной.

Он встаёт с кровати, я замираю в метре от него.

— Ложись на живот, — голос хриплый, напряжённый. — И не забудь снять пиджак и кофточку. Я отвернусь.

Хорошо. Я могу это сделать. Ну подумаешь, Кирилл увидит меня в лифчике... Что здесь такого?

Киваю и подхожу к тумбочке. Кирилл сразу отворачивается. Снимаю обувь. Раздеваюсь. Складываю одежду на тумбочку, а сама ложусь на кровать.

— Ты работал массажистом?

— Да.

Неожиданно...

— Ты всё? — нетерпеливо спрашивает он.

Я расстёгиваю замок, спускаю бретельки и решительно стягиваю с себя лифчик. Прижавшись грудью к одеялу, отвечаю уверенно:

— Да, я готова.

Судя по всему, Кирилл сразу же поворачивается... И молчит, просто глядя на мою обнажённую спину. Его острый как бритва взгляд я буквально чувствую физически.

— Так будет даже удобнее, — бормочет он себе под нос, подходя ближе.

Слышу, как открывается верхний ящик тумбочки. А потом на мою спину льётся что-то густое и холодное.

— Ай! Что это? — почти подпрыгиваю, рискуя показать грудь, но тут же снова прижимаюсь к одеялу.

— Масло, — усмехнувшись, отвечает Кирилл. — Прости, не думал, что оно такое ледяное.

Его ладони касаются моих плеч, ползут вниз, потом снова вверх, растирая масло по всей поверхности спины.

Кровать довольно низкая, и Кириллу с его ростом довольно неудобно стоять, склонившись надо мной. Я догадываюсь, что он собирается сделать, но всё равно вздрагиваю, когда он забирается на постель. Устроившись сверху и поставив колени возле моих бёдер, начинает массировать мою спину уже из более удобного положения.

Его руки мягко гладят меня. Скорее нежно, чем напряжённо и интенсивно. И это отличается от обычного профессионального массажа.

Пару минут назад мне было холодно от масла на спине, но быстро становится безумно жарко. И Кириллу явно тоже. Ведь в какой-то момент он срывает футболку через голову и отшвыривает её в сторону.

Краем глаза я вижу его торс и лицо, потому что положила голову набок и теперь могу бросать осторожные взгляды себе за спину.

— Ты очень напряжена, — комментирует Кирилл, усиливая нажим на мышцы спины и плеч.

Ещё бы... Сложно расслабиться рядом с ним. Тем более, чувствуя его руки на своей коже... Да ещё и находясь чёрт знает где.

— Кажется, у тебя была травма спины, — продолжает Савельев.

Да, ещё в детском возрасте. Когда я рухнула с забора, совершая побег из детского дома.

Но я, конечно, не говорю этого вслух, а лишь пытаюсь расслабиться. В целом, не считая того, что Савельев снял футболку и практически сидит на мне, его массаж действительно профессиональный. У него очень сильные и одновременно нежные руки.

Так я думаю до тех пор, пока он не запускает руки под мою талию и не нащупывает пуговицу джинсов. Я и пикнуть не успеваю, как он расстегивает её и спускает джинсы немного вниз, оголяя часть задницы и треугольник стрингов.

— Вот это вид!..

Он чуть ли не присвистывает! Пытаюсь хотя бы пошевелить бёдрами, чтобы стряхнуть с себя Кирилла, но это, конечно, невозможно.

— Так и знала, что тебе верить нельзя! — возмущённо восклицаю я.

— Верить вообще никому нельзя, — парирует он ровным голосом. — Но это не то, что ты подумала. Я пока не собираюсь тебя раздевать. Мне нужно промять зону крестца.

А-а... Мой крестец?..

Становится ужасно неловко, что я подумала совсем о другом. Смущённо замолкаю.

Кирилл подцепляет пальцами резинку моих трусиков и спускает их вниз вслед за джинсами. Кладёт ладони чуть выше копчика, поднимается к пояснице, потом скользит вниз, доходя до середины ягодиц. И так по кругу... Попка, поясница, попка...

У меня уже вовсю кружится голова, и внизу живота всё скручивается. Ещё немного — и я соглашусь на всё, что предложит этот мужчина. И даже если это будет секс на одну ночь, тоже соглашусь. И сделаю это не ради брата, а только ради себя и своих желаний. Которые я целую вечность держала под толстым слоем брони. Но ведь я не из стали... И сейчас безумно хочу этого человека. Хотя, безусловно, понимаю, что не должна его хотеть ни при каких обстоятельствах...

Чем дольше он массирует мою поясницу, тем сильнее горят мои бёдра. Причём и снаружи, и с внутренней стороны. Я непроизвольно начинаю ёрзать. Кирилл, кажется, усмехается, почувствовав это невольное движение.

Чёрт! Нужно как-то держать себя в руках!

— Чей это дом? — спрашиваю я хриплым от напряжения голосом.

Сначала Кирилл молчит, и мне начинает казаться, что вряд ли ответит. Но потом он спокойно произносит:

— Мой. Я купил эту землю за бесценок год назад. Построил дом, потому что ощущал острую нужду создать что-то с нуля.

— Это здорово! — отзываюсь восхищённо.

Неужели, и правда, сам построил? Это действительно здорово! Но следующие слова Кирилла заставляют меня замереть.

— Да, здорово... — протягивает он с непонятной досадой. — В то время как мои братья строят семьи, я строю чёртов дом.

С трудом выдавливаю из себя:

— Ты сможешь жить в этом доме со своей семьёй, когда женишься.

Он ничего не отвечает. И больше не трогает меня. А через мгновение вытирает мою спину полотенцем.

Я думаю, что он сейчас слезет с меня и позволит одеться, но этого не происходит. Кирилл накрывает меня своим телом, уперевшись локтями в подушку по обе стороны от моей головы. Его грудь касается моей обнажённой спины, а пахом он прижимается к заднице.

Бросаю настороженный взгляд через плечо и спрашиваю дрогнувшим голосом:

— Ты закончил?

— Нет пока...

Его голос звучит тихо и от этого кажется угрожающим. А потом его губы подбираются к моей шее...

Кирилл

— Не надо... Что ты делаешь?

Лиза начинает вырываться, но как-то весьма слабо, а когда мои губы касаются её шеи и вовсе замирает. Я целую её нежную кожу, подбираюсь к мочке уха...

— Кирилл... — шепчет она, теряя голос.

— Я же сказал, что не обижу тебя, — бормочу в ответ.

Прикусываю пылающее ушко, целую за ним... А потом резко поднимаюсь с девушки и встаю. Отхожу в сторону.

— Можешь одеться, я не смотрю.

А что она подумала? Что я сразу перейду к делу?

Ну нет... Я же обещал себе притормозить.

Наблюдаю за тем, как Лиза, всё так же лёжа на животе, подтягивает трусики и джинсы. Повернув голову, встречается со мной взглядом.

— Ты же обещал не смотреть! — её голос звучит раздосадованно.

— Да, отворачиваюсь, — бросаю, ухмыльнувшись, и совсем выхожу из спальни, накинув на себя кожаную куртку.

Вернувшись в беседку, хватаю кусок мяса и вгрызаюсь в него. Чтобы заглушить голод, который имеет совсем другую природу, нужно всё же немного перекусить.

Минут через пять Лиза тоже приходит в беседку. Она садится за стол, делает глоток вина, закусывает виноградом. А я просто смотрю на неё, сидя напротив.

— Ну и как тебе массаж?

— О, отлично! У тебя нежные руки!

Она пытается говорить с сарказмом, но у неё плохо получается... Я насмешливо протягиваю:

— В чём дело, малышка?.. Хотела, чтобы я продолжил?

— Пфф... Нет, конечно! — фыркает она, с головой выдавая себя этим нелепым пренебрежением...

Потому что её щеки пылают от возбуждения, а в глазах горит откровенное желание заняться сексом.

Может, дело в массаже... А может, и во мне самом...

И тут у меня вдруг возникает гениальная идея!

— Знаешь, я тут подумал и решил, что не буду с тобой спать, пока ты сама меня об этом не попросишь, — говорю с невинным выражением лица.

Лиза театрально хохочет.

— Боже... Как тебе живётся с таким громадным самомнением?

— Отлично живётся, — невозмутимо отвечаю я. И добавляю томным голосом: — Начинай репетировать, как будешь просить меня.

— Я не буду просить тебя, — отрезает Лиза. — Ни за что на свете не попрошу тебя о сексе.

— Попросишь, — говорю спокойным и уверенным тоном.

А она восклицает:

— Нет! Не попрошу!

— А что ты так разнервничалась? — ухмыляюсь. — Ну не попросишь — значит, не попросишь... Но ведь попросишь всё равно!

О, да! Мне нравится над ней подсмеиваться. Возможно, именно таким образом я смогу сорвать с неё маску и узнаю об этой девушке чуть больше.

— Кирилл! Всё! Давай закроем тему! — пытается прекратить этот разговор Лиза.

Откинув плед в сторону, вскакивает с дивана.

— Давай поедем уже обратно в город. Мне нужно позвонить на работу.

— Пока мы никуда не поедем, — я остаюсь непреклонен. — У меня есть ещё планы на тебя сегодня.

— Какие? Какие ещё планы?!

Я встаю со стула.

— Следуй за мной.

Направляюсь к спальне, в дверях бросаю взгляд на Лизу. Она колеблется сначала, но всё-таки идёт следом. Я пересекаю комнату, выхожу в прихожую. Дожидаюсь Лизу, а потом мы вместе выходим на улицу. Подвожу её к своей Ямахе.

— Ты когда-нибудь ездила сама? За рулём?

— Да, было дело. Я тогда чуть не вылетела, — она настороженно отступает назад.

— Ну это было не со мной, поэтому тебе придётся попробовать снова, — взяв её за руку, подвожу ближе к байку. — Вот здесь сцепление, — кладу её руку на рычаг сцепления.

— Я знаю, как тут всё устроено, — она забирает руку и вопросительно смотрит на меня. — Зачем тебе это? Чего ты хочешь добиться?

Пожимаю плечами и отвожу взгляд.

— Может, сегодня я в настроении совершить что-то неожиданное для себя?

Никогда! Никогда я не сажал бабу за руль своего байка. А сейчас что-то торкнуло — а почему бы и нет?

— Хочешь новизны, значит? — усмехается Лиза. — А если я твой байк разобью?

— Ну я же рядом буду.

Вновь смотрю на девушку, на её улыбающиеся губы. Мне хочется впиться в эти губы. Сожрать эту усмешку. И заставить девушку стонать, а не ухмыляться.

Позже...

Сказал же — буду смаковать её долго... и трахать по-полной!

— Садись, если не боишься!

Снова пользуюсь отлично работающим с ней методом. Я понял, что Лиза очень старается показать, что ничего не боится.

Прикусив губу, она смещается чуть ближе. Задумчиво смотрит на седло, потом протягивает ко мне руку, чтобы помог ей сесть. Но я действую иначе. Просто подхватываю её и сажаю на место водителя. Испуганно охнув, она хватается за руль. Сам сажусь сзади и убираю подножку. Завожу мотор. Прижавшись к спине девушки, шепчу ей на ушко:

— Газани, попробуй.

Она газует довольно резко. Накрыв ладонью её руку, показываю, как это нужно делать.

— Вот так... плавно... Понимаешь?

Вторая рука лежит на сцеплении, её тоже накрываю своей.

— А вот здесь нажимаешь и переключаешься... Передача у тебя под ногой...

— Я знаю, — напряжённо отвечает Лиза.

Между нами так искрит, что мы оба с трудом держим себя в руках. Она плотнее прижимается к моей груди. И так как на мне нет футболки, а кожаная куртка расстёгнута, я чувствую всё намного острее.

Лиза немного поворачивает голову, и я задеваю губами её щёку. Громко втянув носом аромат её кожи, выдыхаю:

— Погнали.

Она бросает на меня лукавый взгляд и небрежно бросает:

— Хорошо. Не говори потом, что я тебя не предупреждала...

Она быстро входит во вкус...

Первые пять минут едет со скоростью едва ли более двадцати километров в час. Но когда мы выбираемся с просёлки на старенький потрескавшийся асфальт, и я сам газую чуть сильнее, Лиза вдруг с энтузиазмом несётся вперёд. И когда стрелка спидометра добирается до шестидесяти, долго восторженно визжит.

Смеюсь, уткнувшись носом в её макушку. Потом подбираюсь к уху и немного повышаю голос, чтобы она меня услышала:

— Если не боишься, попробуй ещё быстрее.

Лиза дёргает головой, мои губы вновь касаются её щеки. Я почти уверен, что теперь она сделала это специально.

На неё действует мой маленький шантаж. Желая казаться храброй, Лиза разгоняется до семидесяти километров в час. Странно, но я ей доверяю. И почти не контролирую ситуацию.

Она вновь поворачивает голову и кричит через плечо:

— Куда мы едем?

Я прижимаюсь к её уху.

— Если свернуть направо — можно подъехать к реке. А налево — вернёмся к дому.

Лиза поворачивает направо. Дорога ведёт вниз под уклон, но девушка не сбавляет скорость. И вновь, не в силах сдержать восторг, издаёт своего рода боевой клич! А я вою, словно волк, задрав вверх голову.

Да, мы немного сумасшедшие сегодня... И хочется остаться в этом сумасшествии подольше.

— Затормозить сможешь? — выкрикиваю я, когда вижу реку. Она уже буквально в ста метрах.

Лиза ещё немного поддаёт газку, а когда до воды остаётся с десяток метров, резко выворачивает руль влево и с силой нажимает на рычаг тормоза. Байк заваливается набок, мы падаем на землю. Но я успеваю немного придержать тяжёлый мотоцикл, и нас не придавливает им сверху.

Распластавшись на моей груди, девушка хохочет.

Похоже, её план был именно таким... Чтобы я пожалел о своём решении сажать её за руль. Но обошлось без увечий, так что она просчиталась. Правда, расплату за эту мелкую пакость всё равно получит.

Я кладу байк на землю, а сам перекатываюсь так, чтобы накрыть всем телом эту строптивую девчонку.

— Ты хотела нас убить, да? — едва сдерживая улыбку, говорю с притворной злостью.

Она ёрзает подо мной, продолжая хихикать.

— Никогда не забуду твоё изумлённое лицо! — от смеха в её глазах появляются слёзы. — Когда мы упали... Ты выглядел так, словно тебе дубиной по голове прилетело. И только сейчас наступило озарение, что сажать меня за руль было плохой идеей!

— Хм, да? Ну раз ты сделала это специально, мне придётся тебя наказать.

— Ой, боюсь-боюсь... — паясничает Лиза.

Буквально вымаливая таким образом своё наказание.

Я хватаю её за ноги и развожу их в стороны. Протискиваюсь между ними. Теперь ей из-под меня ни за что не выбраться. И Лизе на самом деле становится страшно.

— Кирилл... ну я же пошутила, — голос испуганный и взволнованный.

— Шутку я оценил, — говорю буквально в её губы. — Но ты уронила мой байк, так что тебе придётся заплатить за это.

Удерживаю вес тела на руках. Моё лицо напротив лица девушки. Губы зависли в сантиметре от её губ.

— Как я должна заплатить за свою шалость? — шепчет Лиза, обдавая жарким дыханьем мои губы.

— Придумай! — даю ей полный карт-бланш.

Всего на секунду она задумывается, а уже в следующее мгновенье её рука ложится на мой затылок и припечатывает моё лицо к своему. Губы к губам. И тут же скользнув языком мне в рот, заставляет член встать колом. Стремясь оказаться на свободе, тот через все слои одежды упирается в её промежность. Непроизвольно дёргая бёдрами, я с жадностью выпиваю стоны с её губ.

Наш поцелуй продолжается целую вечность. Не припомню, когда мне было так хорошо с женщиной... Не припомню, чтобы я хотел кого-то так же, как её...

Не только моё тело, но и моё сердце отзывается на каждое движение её губ... языка... тела...

Лиза обвивает мои бёдра ногами, и я вновь двигаюсь так, словно уже внутри неё. С трудом подавляет стон, она разрывает поцелуй и произносит, глядя мне в глаза:

— Ты ждёшь, что я буду умолять тебя о сексе?

О да! Она почти это делает!

— Конечно... Сказал же: не буду спать с тобой, пока ты этого не попросишь.

На её губах играет улыбка, она собирается что-то сказать, но всё никак не может подобрать слова. Похоже, сейчас действительно попросит меня о сексе.

Чёрт, она мне очень нравится! Такая горячая... С таким неуёмным характером... И в то же время я чувствую, что могу её обуздать. Вряд ли то, что происходит между нами, ограничится одним разом. Мне будет этого чертовски мало!

Я вновь впиваюсь в её губы и глубоко целую. Лиза прижимается к моему лицу, крепко вцепившись пальцами в волосы на затылке. Разорвав поцелуй, выжидающе смотрю ей в глаза. Мы оба тяжело и рвано дышим.

— Что это? — вдруг спрашивает Лиза.

Сначала я не понимаю, о чём она говорит.

— Что?

— Музыка... Мой телефон!

Да, теперь я слышу. Звук исходит из кармана её джинсов. Судя по всему, мы оказались слишком близко к цивилизации, и появилась мобильная связь, чёрт возьми!

— Забей, — я отмахиваюсь. — Давай лучше продолжим то, чем занимались минуту назад. Кажется, ты собиралась умолять меня.

Но теперь Лиза становится напряжённой.

— Мне нужно ответить, — с напором говорит она и пытается добраться до переднего кармана на джинсах. — Кирилл! Мне действительно нужно!

Блять!.. Вашу мать!.. Ладно...

Я сползаю с неё, перекатываюсь на спину. Положив руки за голову, смотрю в серое небо. Возможно, когда она закончит свои важные переговоры, всё же вернётся ко мне.

Лиза недолго копается в своём телефоне. На вызов ответить не успела и теперь, видимо, проверяет сообщения.

— Кирилл, мне нужно вернуться в город прямо сейчас, — её голос дрожит от волнения.

— Опять твой брат? — предполагаю я, поднимаясь.

Злость кипит в моих венах при упоминании этого нарика.

— Нет. Меня ищут, — отрезает Лиза. — И мне нужно немедленно вернуться!

— Кто? — раздражённо всплёскиваю руками. — На работе? Твои сотрудники?

На самом деле я уже знаю ответ, когда Лиза с отчаянием восклицает:

— Меня ищет Давид!

Лиза

«Лиза, я ищу тебя везде. Где ты, душа моя?»

Я знаю, что значит это его «душа моя». Так Давид называет меня, когда раздражён или разочарован.

Что-то случилось! Определённо!

Возможно, кто-то из соседей всё же видел, как я уезжала с незнакомым байкером. Или Маша обмолвилась о присутствии Кирилла прошлым вечером на складе.

А вдруг Давид заезжал в бар?

Почему он вообще так рано сегодня закончил? Они же собирались весь день гонять по треку...

Он что-то подозревает! Потому и вернулся раньше!

И вот я уже накрутила себя до острой головной боли и дрожи в руках.

Сама виновата в случившемся... Сама заигралась с Савельевым... Рано или поздно Давид в любом случае узнал бы обо всём!

С мольбой смотрю на Кирилла. А он на меня — со злостью.

— Пожалуйста... Отвези меня в город!

— Чем он тебя держит? — рявкает Кирилл. — Деньгами? Ты что, проститутка?

Что-о? Какого чёрта?

Я толкаю его в грудь и выплёвываю:

— Да, очень дорогая! У тебя на меня денег не хватит!

Увернувшись от обжигающего взгляда синих глаз, разворачиваюсь и шагаю прочь от берега. Выхожу на безлюдную дорогу. Плакать я не собиралась, но слёзы отчего-то уже текут по щекам.

Кирилл одной своей фразой сделал мне чертовски больно. Всего лишь одной.

Он может уничтожить меня, если я сама позволю ему.

Но я не позволю!

Это наша последняя встреча!

Рядом со мной раздаётся рычание мотора. Кирилл медленно катится на байке рядом со мной.

— Садись, — бросает раздражённо.

Я упрямо качаю головой, даже не взглянув на него.

— Твою ж мать! Лиза! Садись, я тебе сказал! Или ты до города будешь идти?

— Если потребуется!

Смахиваю слёзы со щёк и поднимаю взгляд на Кирилла.

— Ты спросил, чем меня держит Давид. Отвечаю: он хочет меня не на одну ночь, а на всю жизнь. Так нормально? Вопросы ещё есть?

Кирилл дёргает головой влево и вправо, с хрустом разминая шею. Лицо у него сейчас такое злое, что мне хочется язвительно рассмеяться.

Похоже, сказать ему просто нечего. И всё, что мне раньше мерещилось... Что, возможно, Кирилл хочет изменить планы на меня... И, может быть, даже влюбился... Так вот нет! Мне всё это действительно показалось!

Слышу сзади какой-то звук и оборачиваюсь. Вижу, что едет машина, и тут же обхожу байк и поднимаю руку. Кирилл резко тормозит, тянется ко мне, пытается схватить. Но я уворачиваюсь и продолжаю голосовать. Старенький джип сначала пролетает мимо нас, но в последний момент всё же тормозит и останавливается.

До него метров сорок. Я пускаюсь бежать, Кирилл срывается за мной. В два счёта обгоняет и спрыгивает с байка. Тот падает, потому что Савельев не выставил подножку. Но, кажется, он даже не замечает этого. Так же, как и жёсткого удара Ямахи об асфальт.

Кирилл сгребает меня в охапку и прижимает к себе.

— Ты ведёшь себя как истеричная малолетка! — рычит он прямо в ухо.

— А ты ведёшь себя как человек, который не хочет признавать своё поражение! — шиплю на него. — Но ты проиграл! Я не буду с тобой спать! Смирись, чёрт возьми!

Пытаюсь его оттолкнуть, но он слишком крепко держит меня.

— Дело же не в сексе! — рычит мне в лицо Кирилл. — Ты же тоже это чувствуешь!.. Чувствуешь, что нам хорошо вместе!

Я вижу, как выражение его лица меняется, как он сам ошарашен своими словами.

Напуган тем, что влюбляется? Почему?

У этого человека совсем нет сердца? Или он бесчувственный робот?

Перестав вырываться, задираю голову и почти кричу ему в лицо:

— Да, возможно! Но если что-то такое и было, то уже закончилось!

Он, чёрт возьми, назвал меня шлюхой!!

Кирилл резко отшатывается и отпускает меня. Шагнув вперёд, рявкает на водителя джипа, который собирался вмешаться в наш скандал. А потом возвращается ко мне и растерянно проводит рукой по волосам, отчего они взъерошиваются ещё сильнее.

— Ты говорила про ошибку... Знаешь, в этом я полностью тебя поддерживаю! Нет никаких чувств! Я ошибся! — он кривит губы в циничной усмешке. Распахивает куртку, кладёт руку на рёбра. — У меня тут есть шрам... Травма из детства.

У меня всё холодеет внутри, губы начинают дрожать.

— Так вот. Человека, который это сделал, я сумел вычеркнуть и забыть! Даже лица не помню. И цвета глаз тоже. Вот была — и нет!

Как это?

И я почти задаю этот вопрос вслух.

— Вали отсюда! — машет рукой в сторону джипа. — Тебя я тоже быстро забуду!

Развернувшись, идёт к байку. А я, не видя ничего перед собой из-за слёз, бегу к джипу. Забравшись внутрь без разрешения водителя, сразу пристёгиваюсь. Мужчина с озадаченным лицом устраивается за рулём и тихо интересуется:

— У Вас всё в порядке?

Я качаю головой.

Нет, я не в порядке. Моё сердце кровоточит.

Шепчу, теряя голос:

— Отвезите меня, пожалуйста, в город.

И сразу отворачиваюсь к окну, обняв себя за плечи.

Кирилл забыл Алису. То есть меня. Совсем.

Как это возможно?

— Максим, что ты наделал?!

Я ушам своим не поверила. Мой брат только что похвастался перед другим мальчишкой, что стащил телефон Кирилла... Этот мальчишка, конечно, сразу убежал, когда я рявкнула на Макса. А вот брат нисколько не испугался, даже не смутился! Да ещё и нос задрал.

— Зато Верзила и его дружки не будут теперь нас обижать! — выпалил он.

Господи! Что же он натворил?!

— Да откуда ты вообще узнал про тайник?! — взяв мелкого за хлипкие плечи, гневно встряхнула его.

Макс вырвался. Шмыгнув носом, провёл по нему рукой.

— Я вас подслушал, — заявил он с хитренькой улыбкой.

Брат был явно очень доволен своей выходкой. А я могла думать лишь о том, что будет, если Кирилл узнает об этом.

Он должен был вскоре покинуть детдом. И последнее время мы лишь издалека наблюдали друг за другом... Я так решила! Потому что мне было больно. А теперь он уйдёт, испытывая ко мне ещё и ненависть из-за того, что натворил Макс?..

— Ты поступил плохо! — наклонившись к брату, я пригрозила ему пальцем. — Ты не должен был так делать!

— Ты мне не мама! — вдруг выпалил он.

По его щекам побежали слёзы, и мне тут же захотелось его обнять, но я не успела этого сделать. Макс отшатнулся и заорал мне в лицо:

— Тебя только этот Кирилл заботит! А ты должна заботиться обо мне!!! Должна! Но ты всё время с ним!

— Максим, я...

Пока пыталась подобрать слова, брат бросился бежать. С некоторым опозданием я побежала за ним, но быстро потеряла его из вида.

Искала Макса целых два часа, но не нашла. Он никогда так долго не прятался...

Так и не найдя брата, я запаниковала и отправилась на поиски воспитателя. Но не успела до него добраться, когда на моём пути появились эти отморозки — Верзила с двумя дружками. Один из них сразу толкнул меня в грудь, и я врезалась спиной в стену.

— Чё ты всё время сюда таскаешься, а? Это корпус для мальчишек! — начал отчитывать меня Верзила.

Мои губы задрожали. Я сбивчиво начала объяснять:

— Я прихожу к брату... Вы же это знаете.

— И что? — рявкнул друг Верзилы, тот, что стоял справа. — Девчонкам сюда нельзя. Ты что, не понимаешь, что мы можем с тобой сделать?

Я не понимала, что именно он имеет в виду, но интуитивно дёрнулась, чтобы проскочить мимо них и сбежать. Не вышло... Мальчик слева от Верзилы поймал меня и вновь толкнул в стену. А сам Верзила подошёл ко мне вплотную и наклонился к моему уху.

— Вообще-то, твой мелкий хороший пацан, — зашептал он. — Телефон для нас украл. Да и вообще по всяким делам бегает. Услужливый.

— Я расскажу обо всём Кириллу! — тут же позабыв о страхе, выпалила я. — Пусть он знает, что вы просто запугали моего брата!

Верзила рассмеялся.

— Не расскажешь. И даже больше... Ты, как и твой брат, тоже сделаешь кое-что для нас.

Он сунул руку в карман штанов и достал какой-то тонкий предмет. Мои глаза расширились, когда из этого предмета щелчком выпрыгнуло лезвие. Нож... Я ещё больше вжалась в стену. Ноги онемели от страха. И вряд ли у меня сейчас получилось бы убежать...

— Что вы... — голос совсем охрип. Я даже не могла спросить, что они собираются делать.

Слёзы побежали по моим щекам, и Верзила вдруг вытер их своей рукой.

— Перестань реветь и послушай. Ты знаешь, где твой брат?

Кровь отлила от моего лица, сердце пропустило удар.

— Что вы с ним сделали?! — проорала я, толкнув Верзилу в грудь.

Да, мне было страшно... Но Максим был моим младшим братом! Я жизнью отвечала за него!

— Заткнись и послушай! — отрезал Верзила, поигрывая ножом перед моим лицом. — Мы поймали твоего мелкого и спрятали. И он будет сидеть там о-очень долго. Или нет, — Верзила хохотнул, остальные заржали. — Смотря, на сколько ему хватит воздуха.

— Отпустите его! — прошептала я с отчаянием.

— Отпустим, — согласно кивнул парень. А потом взял мою руку, разжал сжатые в кулак пальцы и вложил нож. — Отпустим, как только ты сделаешь кое-что для нас.

Кирилл

Она тенью вошла в комнату. Словно выжидала момент, когда никого, кроме нас, не будет. Я было улыбнулся, потому что, наконец, она снова хотела со мной общаться, а мы так давно не проводили время вместе... Но вдруг заметил в её руке какой-то предмет.

— Что это, Алиса? — я напрягся, разглядев нож.

Посмотрел на неё внимательнее. Не реагируя на мои вопросы, она просто медленно шла ко мне и что-то бормотала себе под нос. Я услышал лишь короткие обрывки фраз.

— Я должна...

— Они схватили Макса...

— Либо ты, либо он...

Я попятился, выставив руки перед собой. Не веря, что это на самом деле происходит.

— Лисёнок, ну ты чего? Максима мы обязательно найдём! Он опять спрятался, да?

Она лишь покачала головой, смотря куда-то сквозь меня... Словно в какой-то прострации была. И она ли это вообще была или только её тень?

— Господи... Лисёнок! Пожалуйста! Ты ведь это не всерьёз, правда?!

От внезапного понимания, что её натравили на меня, и от отчаяния по моим щекам побежали позорные слёзы. Мне было страшно... Не потому, что я боялся ножа, а потому, что боялся получить ножом от неё.

— Мы найдём его! Вместе найдём! Пожалуйста, не надо!

Я продолжал пятиться. Алиса зарыдала в голос, но продолжала сжимать в руке ножик.

— У него мало времени... — шептала она. — Они сказали, что он задохнётся!

Она повторяла только это. Снова и снова. Только это! Её интересовал только Макс! Мелкий паршивец, с которым она всё время возилась. И теперь она тоже выбрала его.

— НУ И ЧТО?! ТЫ, И ПРАВДА, ЭТО СДЕЛАЕШЬ?! — выкрикнул я.

Алиса не ответила. Просто промолчала...

Я замер. Внутри меня будто бы разом всё умерло. И то светлое, что я в ней видел раньше, и надежда...

— Ладно...

Опустил руки. Слёзы бежали по моим щекам, попадали в рот. Они были чертовски солёными.

Алиса подошла ещё ближе. Рука, сжимающая нож, дрожала.

— Ладно, — вновь повторил я. — Давай, сделай то, что должна.

Она закрыла глаза. Выставила руку с ножом вперёд и застыла. Я дёрнулся к ней и накрыл эту руку своей...

Боль обожгла где-то в районе рёбер.

Алиса взвыла... А потом прошептала «прости». И повторяла это снова и снова...

Когда упал и начал отключаться, я всё ещё слышал это слово. Но точно знал, что прощать я теперь навсегда разучился.

Шрам пульсирует... Все чёртовы двадцать минут, пока лечу на байке к городу. Мне хочется избавиться от этого шрама так же, как и от воспоминаний об Алисе.

Да, её имя я помню. А вот лицо — нет.

Нож тогда прошёл в миллиметре от селезёнки. Об этом я узнал, когда очнулся в больнице. Мои братья были рядом со мной. И служба опеки уже не имела возражений по поводу моего возвращения домой.

Жека рвал и метал, хотел найти ответственных за это происшествие. Но я отказался рассказывать что-либо.

К тому же это же я сам насадил себя на чёртов нож! Ведь она так боялась это сделать...

Я так и не мог поверить!.. Не мог поверить в то, что она выбрала его — своего мелкого… даже не попытавшись найти другой выход.

Значит, я для неё ничего не значил?

Когда я пошёл на поправку, Жека и Макс забрали меня из больницы домой.

Годы, проведённые в детском доме, и последствия того ранения, превратили меня в какого-то неуправляемого психа. Мне стало всё похер. Даже мои братья потеряли надо мной контроль. Я начал творить такую дичь...

Угонял тачки, участвовал в многочисленных мелких кражах...

С девчонками у меня вообще не клеилось, я всё время ждал какую-то подставу...

Но когда мне стукнуло двадцать, встретил человека, который пообещал, что избавит меня от последствий той травмы. Парень был гипнологом. Пиздец каким настойчивым. Он уговорил меня попробовать.

Сначала я не верил ему. Но в итоге всё-таки согласился. И он действительно смог вырезать из моей памяти образ Алисы. А вот то, что она сделала, не смог...

И я всё ещё не доверяю женщинам. Ни одной.

Это тотальное недоверие к женскому полу привело к тому, что я привык заранее глушить в себе все чувства. И с возрастом стал охренительно циничным. И мне, блять, нормально!..

Было нормально... Пока не встретил Лизу. На ней меня почему-то перемкнуло.

И даже хорошо, что всё вот так закончилось. Я не привык проигрывать. Но здесь лучше проиграть, чем выиграть. Ведь если быть до конца честным, одним разом это вряд ли закончилось бы.

А этого Халидова я уделаю и на гонке. К черту всё остальное!

Выжимаю всю мощь из Ямахи, чтобы бешеная скорость прочистила голову. Потому что в ней отчего-то слишком настойчиво пульсирует мысль, что я... погорячился.

Блять!

Не знаю, почему вспылил...

Но ведь нам было так хорошо, чёрт возьми! Она была в моих руках. Я целовал её, ласкал... И она не была против! Лиза отвечала мне!

И вдруг опять этот Давид!

Но я же мог пока уступить, правда? Мог отпустить её!

Или уже нет?

Неужели больше не собирался отдавать её Халидову, проведя всего один чёртов день с ней?

Да бред...

Трясу головой. Нужно её забыть!

Давай же... Убирайся к чёрту из моей головы!

Я болею байками и скоростью, но не болею девчонками!

Наконец подъезжаю к дому и загоняю байк в гараж. Зеркало разбилось при падении на асфальт, и надо заменить его завтра.

Вообще-то, завтра у меня было полно дел... Только я не помню, каких. Кажется, съёмки для «Спарко»... Или я сегодня их пропустил?

Вашу ж мать!

Достаю телефон из кармана джинсов, а следом пачку сигарет с зажигалкой... Не курил сегодня весь день, и теперь меня трясёт от желания получить хоть каплю никотина.

Закуриваю... Пока жду, когда включится телефон, который я сдуру выключил на весь чёртов день, медленно смакую сигарету.

Ну точно... От Вики шквал сообщений. Сначала взволнованных типа «ты где?» и «что-то случилось?» А потом — возмущённые и отчитывающие. Что я совершенно безалаберный человек, на которого нельзя положиться. И что я всех подвёл.

Последнее сообщение холодное и строго по делу.

«Перенесли съёмку на завтра. Будь на месте в десять».

Я пишу: «Ок».

Наверняка её сейчас просто разорвёт от моего ответа, но больше ничего в голову не приходит. Ну да, возможно, я всех подвёл. Но ведь не смертельно же?!

Обхожу дом, ныряю в подъезд, поднимаюсь на свой этаж... Сегодня закрыл дверь на ключ, чтобы избежать гостей в лице Вики. Хотя не думаю, что она явится ко мне в ближайшее время.

Открыв дверь, прохожу в гостиную. И не сразу замечаю, что кто-то заходит за мной следом. Этот кто-то прокашливается, и я оборачиваюсь.

Давид... И ещё двое с ним.

Что ж... Самое веселье, похоже, только начинается!

Я подхожу к бару и с ухмылкой бросаю:

— Чтобы попасть ко мне на аудиенцию, нужно записаться за месяц.

Давид натянуто улыбается, делая ещё пару шагов вперёд. Его псы тоже подходят ближе.

— Тебе весело, да? — говорит Халидов.

В его речи слышен сильный акцент. Видимо, обычный самоконтроль сейчас изменил ему.

— Но я пришёл не веселить тебя, а закончить твоё веселье!

Медленно наливаю себе виски. Делаю глоток. Подержав крепкий напиток во рту, проглатываю, смакуя его горечь и терпкий дымный вкус.

— Ты прихватил с собой подружек? — киваю на двух типов за спиной Халидова. — Прости, но я не по этой части!

Давид оскаливается, в его взгляде вызов. Но сам он ко мне не подходит. Лишь кивает своим псам. Словно бросает команду «Взять!»

Лиза

Я не смогла это сделать...

Да, я взяла чёртов нож и пришла к Кириллу. Верзила наблюдал за нами из коридора, и я не знала, что мне делать. Да и вообще, будто рассудок потеряла на время... Что-то бормотала невпопад. И всё время представляла Максима в какой-нибудь коробке. Или в подвале. Или ещё Бог знает где... Такого маленького бледного своего братика, у которого вот-вот закончится воздух. Я не могла этого допустить...

Вот только и Кириллу навредить тоже не могла!

Он сделал это сам. Сам! Дёрнулся ко мне, и нож вошёл ему под рёбра.

Господи! Я думала, что там же и умру...

Что было потом, практически не понимала, да и почти не помнила. Вроде бы Верзила силой увёл меня от Кирилла. А потом в мою руку легла маленькая ручонка Макса. Он смотрел недоумённо... Сказал, что ждал меня в корпусе для девочек. Просто сидел на моей кровати. И тогда я поняла, что его никто не держал ни в каком подвале...

Схватила его в охапку и, не отдавая себе отчёта в том, что делаю, просто сбежала из детского дома...

Едва переставляя ноги, плетусь к подъезду. Поднимаюсь на свой этаж, открываю дверь...

— Ты попала, сестрёнка! — с этими словами брат встречает меня в прихожей.

Да, я попала... И уже давно собственноручно загнала себя в угол, связавшись с нелюбимым мужчиной. Потому что с любимым не могла...

А Максим продолжает:

— Я, как мог, успокаивал твоего жениха, убеждал, что ты делаешь это ради меня... Но он всё равно в бешенстве!

Что он только что сказал? Глаза застилает пеленой гнева.

— Делаю что? — я наступаю на брата, с негодованием глядя ему в глаза.

— Ну... договариваешься с Савельевым по поводу меня, — усмехается Максим.

Чёрт возьми! Он ещё и усмехается! Ему весело!

— Похоже, Давид решил, что переговоры с Кириллом — это нечто весьма интимное, — продолжает братец.

Замахиваюсь и что есть силы бью его по плечу. Которое, напоминает камень. Скривившись от боли, трясу рукой.

Даже поколотить его толком не могу! Раньше надо было это делать!

— Больно, да? — Макс хочет схватить мою руку, но я отшатываюсь. — Ну ладно тебе, сестрёнка... — успокаивающе протягивает он.

— Не ладно! — обрываю я брата. — Ты совсем не меняешься! Для тебя вся жизнь как игра, да? Игра одного актёра. А я так и просижу всё время за кулисами, потому что из-за тебя у меня нет своей жизни!

Я не хотела этого говорить, но слова вылетели прежде, чем успела их остановить. Макс ощетинивается:

— Не прибедняйся! У тебя сейчас есть всё! Богатый жених и прекрасные перспективы на жизнь! В то время как я полностью завишу от тебя, ведь ты легко можешь разрушить мою карьеру. Или ты думаешь, Халидов оставит меня в команде, если ты его кинешь?

Я почти кричу в ответ:

— А почему я вообще должна об этом думать?!

— А-а! Не должна? Окей! — ядовито выплёвывает Макс, отступая. — Тогда иди к своему Кириллу... Савельеву, — словно специально подчеркивает его фамилию. — Могу адрес сказать! Хочешь? Может, успеешь спасти его!

Что-о?

Ошарашенно смотрю на брата и начинаю вновь наступать на него.

— О чём ты говоришь? — мой голос хрипнет.

Уехав от Кирилла, я пыталась дозвониться до своего жениха, но Давид игнорировал мои звонки. Где же он, чёрт возьми?

— А ты как думала? — Макс разводит руками. — Что Давид просто забудет об этом? Конечно, он решит этот вопрос по-мужски!

Господи Боже!

Зажмуриваюсь.

Какую же кашу я заварила!.. Зная методы Давида, прекрасно понимаю, что у Кирилла могут быть серьёзные проблемы. Мне нужно немедленно что-то сделать.

Открыв глаза, несусь обратно к двери. Резко затормозив на пороге, бросаю взгляд на брата.

— Говори адрес!

Макс колеблется.

— Лиз... Подожди... Неужели ты собираешься бросить наши жизни на чашу весов и сравнить их с жизнью какого-то почти незнакомого парня?!

— Говори адрес, — повторяю я. — Иначе я сама сдам тебя владельцу мотоклуба. О твоей зависимости узнают все! Все, понимаешь?!

Макс сжимает челюсти, но всё-таки извлекает телефон из кармана и, уткнувшись взглядом в экран, водит по нему пальцем.

— Скинул тебе смс, — произносит глухим голосом. Потом поднимает взгляд и, пристально посмотрев на меня, неожиданно говорит: — Думаешь, я не знаю, кто он? Думаешь, я его не узнал? Память мне не отшибло. Мне было шесть, но я его прекрасно помню. Чего ты хочешь, сестра? Загладить какую-то вину перед ним?

У меня всё внутри холодеет. Значит, Максим узнал Кирилла?.. И что теперь?

— Ну? Чего молчишь... Алиса?

— Не называй меня так!! — яростно шиплю на него, вновь приближаясь. — Алисы больше нет! Забудь это имя!

— Почему? Почему ты не говоришь, что произошло тогда в том дурдоме?

Так Макс теперь называет детский дом... Он ведь не знает, что я тогда сделала. Я очень старалась, чтобы он вообще забыл о детдоме... Всегда пыталась отвлечь его от каких-либо воспоминаний о том, как мы там жили.

Нам повезло встретить одну семью... Я представилась Лизой. Придумала историю, что мы сбежали от пьющих родителей. Та семья как раз готовилась к переезду в другую страну. Это было идеальным стечением обстоятельств.

Они забрали нас с собой. И вырастили как своих собственных детей. Умудрились даже дать свою фамилию, обойдя десятки законов. Отец этого семейства был юристом...

— Там не происходило ничего хорошего, — выдавливаю наконец.

— Это я понял, — кивает Макс с серьёзным лицом. — И, кстати, никогда не винил тебя, что мы сбежали...

— И этого достаточно! — перебиваю его. — Я хочу навсегда закрыть эту тему. Ты и я — Ветровы. Наши родители умерли пять лет назад, и мы переехали в эту страну. В этот город. Всё!

Вновь направляюсь к двери, а Макс выкрикивает в спину:

— Значит, Савельев тебе всё ещё дороже, чем я?

Я выхожу за дверь, так и не ответив на его вопрос.

Кирилл

Затянувшись, тут же закашливаюсь, выплёвывая горький сигаретный дым.

У меня болит буквально всё... Как же они знатно отхерачили меня втроём, чёрт возьми!

Били в основном по рёбрам. Но с десяток раз и по лицу. Ощупываю языком губу — разбита. А ещё ощущаю, как стремительно отекает скула. К зеркалу ещё не подходил, но наверняка мои съёмки для «Спарко» сорвутся. Вряд ли им подойдёт такой «красавчик» для рекламы их бренда.

В качестве анестезии пью вискарь прямо из бутылки. Только он нихрена не берёт, и легче не становится.

Потушив сигарету в пепельнице, делаю ещё один глоток спиртного и разваливаюсь на диване, крякнув от боли. Обняв бутылку, смотрю в потолок. В голове крутятся слова, сказанные Давидом: «Это моя девочка. Ещё раз к ней приблизишься — и уже никогда не сможешь сесть на байк».

И ещё что-то вроде того, что как только Лиза станет его женой, он и её уроет, если она решится на интрижку.

Больной ублюдок!

Какой ты мужик, если бабу удержать не можешь?

Да, я сказал ему что-то типа этого. Результат — разбитая губа. Сам Халидов к ней приложился. Пока его псы держали меня, скрутив руки за спиной.

Вот это герой, вашу мать!

Сделав очередной глоток, закашливаюсь и хватаюсь за рёбра. Такое ощущение, что что-то сломано...

Внезапно слышу стук в дверь и перевожу на неё взгляд.

Кто на этот раз?

К чёрту... Не открою.

Стук повторяется. И в нём чувствуется какое-то отчаяние. А потом я слышу тихое:

— Кирилл...

Нихрена себе!

Резко сажусь, но тут же вновь морщусь от боли в рёбрах. Прижав руку к груди, пытаюсь встать. У меня получается сделать это лишь с третьей попытки.

— Кирилл... открой, пожалуйста! — голос Лизы звучит почти жалобно.

Медленно бреду к двери, чтобы выяснить, чего она хочет. И что делает здесь так поздно. Угрозы Давида как-то не вразумили меня, если честно. И меня всё ещё магнитом тянет к этой девчонке.

Распахнув дверь, сталкиваюсь с взволнованным взглядом её серых глаз. На пару секунд мы замираем и просто смотрим друг на друга. А потом её взгляд переползает на мою наверняка уже лиловую скулу, и Лиза ошеломлённо выдыхает:

— Боже!..

Я на корню обрываю все её ненужные стенания:

— Давай только без драм, ладно? Да, я сейчас немного не в форме, но это пройдёт.

Оставляю дверь открытой и тащусь обратно к дивану.

— Давид это сделал? — спрашивает Лиза таким тоном, что сразу становится понятно, что она наверняка знает ответ.

Заходит в квартиру, закрывает дверь, подходит ко мне. Я вновь вытягиваюсь на диване и делаю глоток вискаря. Лиза опускается рядом на пол, наши лица теперь на одном уровне. Осматривает моё лицо. Скользит взглядом по грудной клетке.

— Уж не собралась ли ты меня жалеть? — спрашиваю я скептически, снова скривившись.

— Что у тебя болит? Где?

Видимо, собралась...

— Моё самолюбие!! — выплёвываю я. — Сможешь вылечить?

Упираюсь взглядом в её светлые серые глаза. В них паника. И жалость.

Вот только этого не надо!

— Кирилл... — тихо начинает она, но тут же замолкает. Облизывает пересохшие губы и протягивает руку к моему лицу. — Давай хотя бы лёд приложим.

Позволяю ей ощупать моё лицо, наблюдая за её губами.

— Лёд в морозильнике, — в итоге решаю согласиться на её помощь.

Потому что меньше всего на свете я хочу, чтобы она сейчас ушла.

Чёртова Вика была права, я могу остаться совсем один. Раньше меня это не парило. А теперь почему-то беспокоит.

Лиза поднимается с пола, снимает пиджак и идёт на кухню. Я наблюдаю за её задницей, обтянутой джинсами. Вновь делаю глоток спиртного, которое всё ещё меня не берёт.

Она возвращается, вновь опускается на пол, прикладывает пакет со льдом к моей скуле. Её взгляд упирается в мои разбитые губы.

— Здесь тоже нужно будет немного подержать, — словно размышляет вслух.

— Подержим, — отвечаю глухо.

Поднимает взгляд к моим глазам. Мы снова зависаем. Тянусь к её лицу, глажу щёку. Большим пальцем провожу по губам, и они немного размыкаются. Мне нестерпимо хочется скользнуть языком в этот приоткрытый ротик, потому что целовать эту девчонку — что-то потрясающее.

— Прости меня... — тяжело сглатываю. — За то, что назвал тебя...

— Шшш, Кирилл, не надо! — перебивает меня Лиза. — Давай не будем об этом. Просто забудем, и всё. Я здесь. И я хочу быть здесь. Значит, уже простила тебя.

Затыкаюсь. Позволяю ей приложить лёд к моим губам. И даже позволяю забрать у меня бутылку виски, которую Лиза отставляет подальше.

Мы вновь зависаем, глядя друг другу в глаза. Я вожу подушечкой пальца по её скуле. Убираю непослушную прядку волос за милое ушко. Спускаюсь к тонкой шее. Обхватываю её и тяну к себе.

В глазах Лизы вспыхивают одновременно и паника, и предвкушение.

Оттолкнув пакет со льдом, притягиваю её лицо к своему, губы к губам. И впиваюсь в них, невзирая на боль.

Наш поцелуй с металлическим привкусом моей крови заводит меня не на шутку. Лиза обвивает руками мою шею и приподнимается с пола. Я утягиваю её на диван. Перевернувшись, подминаю под себя.

Мои чёртовы рёбра пронзает адская боль. Но мне сейчас похеру.

Оторвавшись от губ, смещаюсь вниз к шее девушки. Она запрокидывает голову, давая больше доступа.

Но мне этого мало, и я рывком распахиваю её блузку, оторвав все пуговицы. Замираю... пожирая взглядом аппетитную грудь в кружевном бюстгальтере.

Анестезия сработала, я больше не чувствую боли. Только это не вискарь!

Зубами стягиваю чашки лифчика вниз, оголяя соски. С шумом втягиваю один в рот, и Лиза выгибается всем телом. Я прикусываю сосок, потом облизываю. Делаю то же самое со вторым. Лиза тихо стонет. Это ещё больше меня заводит.

Спускаюсь ниже, расстёгиваю пуговицу и молнию на её джинсах. Стягиваю их вместе с трусиками по длинным стройным ножкам. Лиза сама срывает блузку с плеч, избавляется от лифчика. Теперь она полностью обнажена, и я замираю на несколько секунд, позволяя себе насладиться этим зрелищем.

Встаю с дивана, избавляюсь от джинсов и трусов. Отпихиваю их ногой. На мне нет футболки, и теперь я тоже полностью голый. Лиза пожирает меня взглядом и протягивает ко мне руки. Я ложусь на неё, устроившись между раздвинутых ног.

Нам бы надо перебраться в спальню... Презервативы там, в тумбочке... Но сейчас я не могу от неё оторваться.

Глубоко целую, пробравшись языком почти до самого горла. Член упирается в её горячее влажное лоно, желая ворваться в неё без промедления. Но!..

Я хочу смаковать эту девушку! Поэтому не тороплюсь.

Вновь смещаюсь к её шее, ключицам... Вылизываю грудь, скольжу языком по плоскому животу. Развожу её ноги максимально широко... и наконец провожу языком по клитору.

— Ах!.. — срывается с губ Лизы. — Кирилл... пожалуйста!.. — с мольбой протягивает она.

Да, мать вашу! Я буду делать это с ней всю грёбаную ночь! Заставлю её умолять меня. Пусть просит, чтобы не останавливался...

Втянув клитор в рот, посасываю его, постукиваю по нему языком. Лиза дрожит в моих руках. Её грудь неровно вздымается и опускается. Её стоны наполняют комнату.

— Да... Пожалуйста, Кирилл... Господи...

Я готов кончить уже сейчас, лишь от её сладкого голоса, а ещё даже не был внутри неё.

Прохожусь языком вверх-вниз по её горячей плоти. Остановившись у самого пикантного местечка, вторгаюсь в него. Лиза вновь дёргается, по её телу пробегает дрожь. Подняв глаза, вижу, как она сжимает свои грудки миниатюрными ладошками. От этого зрелища член пульсирует почти болезненно. Из него выделяется горячая капля смазки.

Но я продолжаю истязание... Над собой и над ней.

Трахаю Лизу языком, прекрасно понимая, что ей этого мало. Она продолжает стонать и умолять меня:

— Кирилл... пожалуйста!

Оторвавшись на секунду от её вкусной плоти, смотрю в её лицо.

— Пожалуйста что?

Пусть попросит меня! Я же говорил, что она попросит! Сама!

У Лизы дрожат губы, когда она произносит:

— Возьми меня... Я умоляю тебя, Кирилл... Давай займёмся сексом...

Лиза

Я сошла с ума. И прямо сейчас играюсь с нашими жизнями. Расплата от Давида наверняка неминуемо настигнет нас! Но... Сейчас мне безрассудно плевать на это.

Да, я сама умоляю Кирилла взять меня… Так, как он умеет это делать.

Кирилл слизывает мои соки со своих губ. Долго, очень-очень долго удерживает мой взгляд. А потом, взяв за щиколотки, дёргает меня вниз и накрывает собой. Теперь я чувствую его член между ног. И как он водит им по влагалищу сверху вниз.

Мне нужно больше!

Мне нужен весь Кирилл! Прямо сейчас я буду только его. А он будет только моим. Ведь я давно влюблена в него без памяти. С тех самых пор, как вернулась в Россию и узнала его в одном из гонщиков Джейдрайва. И все эти годы я наблюдала за ним издалека...

— Кирилл... пожалуйста! — вновь умоляю его.

Он медлит. Наверняка потому, что мы забыли о презервативе. Но я точно чистая. А ещё уверена, что и он тоже. Такие, как Кирилл, слишком себя любят.

Обвив руками его шею, прижимаюсь к уху и шепчу:

— Я не сплю с Давидом. Вообще ни с кем не спала уже больше года.

Он отстраняется немного, но только чтобы заглянуть мне в глаза. В его взгляде сейчас что-то тёплое и... трогательное.

Сжимает моё лицо ладонями, глубоко целует в губы. Коктейль из вкуса самого Кирилла, собственных соков и его крови заставляет мою голову кружиться. А потом он толкается в меня, заполняя своим членом почти до боли. Ещё сильнее сминает мои губы, выпивая громкий стон. И сам тоже стонет.

Подаётся назад, выходит из меня. И снова пронзает членом.

Да...

И ещё, и ещё... Не разрывая наших губ. Стискивая моё лицо ладонями.

Я вся в его власти... Моя кожа буквально плавится от соприкосновения с его кожей.

— Чёрт... Да... — выдыхает Кирилл в мой рот.

Движения его тела становятся жёсткими. Я обвиваю его ногами, сомкнув их на пояснице. Теперь проникновения ещё глубже.

Кирилл разрывает поцелуй, приподнимается и садится. Сжав мою талию, дёргает на себя, насаживая на член всё неистовее. Я впиваюсь пальцами в диван. Кажется, ломаю ногти, слишком рьяно вонзая их в ткань.

На лице Кирилла гримаса боли и вожделения. Взгляд направлен вниз, на то, как его член вновь и вновь таранит мою плоть.

Господи Боже... Я сейчас с ума сойду оттого, как мне хорошо сейчас! И потому, что лучше, чем с ним, никогда и ни с кем уже больше не будет.

В какой-то момент Кирилл выходит из меня и встаёт с дивана. Хочет поднять на руки, но я не позволяю, прекрасно зная, что у него всё болит.

Беру его за руку и веду в спальню. У кровати легонько подталкиваю так, чтобы он лёг на спину. А сама седлаю его и вбираю в себя член. Двигаюсь медленно. Поднимаюсь до самой головки и опускаюсь до основания. Кирилл придерживает меня за бёдра, помогая двигаться. Его затуманенный желанием взгляд застыл на моём лице.

Сжимает мою грудь. Ведёт рукой вверх и обхватывает горло. Я запрокидываю голову назад. Кирилл дёргает меня за шею, вновь резко насаживая на член. Мои глаза закатываются от наслаждения... И я уже готова взорваться. Достаточно лишь легонько дотронуться до клитора пальцем, и меня накроет мощнейшим оргазмом.

Но Кирилл не хочет позволять мне этого.

Хватка его пальцев на моей шее становится почти болезненной, когда он ещё раз дёргает меня вниз, а потом отпускает. Схватив за бёдра, поднимает с себя, укладывает на живот и накрывает сверху своим сильным телом. И трахает меня сзади, намотав волосы на кулак и развернув лицо, чтобы забраться языком в рот.

Господи... Кирилл точно решил сделать так, чтобы я и не думала забывать о нём!

Оргазм снова накатывает на меня, но Кирилл опять выходит. Испускаю отчаянный жалобный стон. Кирилл ухмыляется и переворачивает меня на спину. Вновь проходится поцелуями по всему телу, устремляясь вниз. Прикусывает зубами клитор, вылизывает языком, а потом снова входит в меня до самого основания.

Я всхлипываю...

Потому что мне невозможно хорошо...

Кирилл замирает, нежно целует в губы. По нам обоим струится пот. Глаза горят безумием.

— Ты готова? — шепчет он напротив моих губ.

Но я качаю головой.

— Пока нет.

Теперь моя очередь...

Выбираюсь из-под него, вынуждаю перевернуться на спину. Целую в широкую грудь, глажу плечи и бицепсы. Когда спускаюсь к рёбрам, Кирилл резко всасывает воздух сквозь сжатые зубы.

— Полегче, крошка, — бормочет он, наблюдая за тем, как мой рот подбирается к члену.

Взяв его в руку, провожу языком по венкам на члене, устремив взгляд в глаза Кирилла.

Да, я решила продлить эту ночь ещё немного. Раз уж она одна-единственная в моей жизни.

Вбираю его член в рот... И с упоением наблюдаю, как меняется лицо Кирилла. Взгляд вспыхивает, он сжимает зубы и гортанно рычит от наслаждения.

— Лиза... Чёрт возьми... Детка...

О да! Сейчас он в полной моей власти. Это так приятно!..

Сжимаю член губами, вожу ими сверху вниз. Языком облизываю головку. Расслабив горло, вбираю его максимально глубоко. Кирилл вновь рычит, запрокинув голову. Но тут же возвращает взгляд к моему лицу и произносит:

— Нет, Лиза! Я кончу не так. Всё будет по-другому.

Приподнявшись, хватает меня за плечи и тянет на себя. Перевернувшись, накрывает своим телом. Рывком входит в меня. Замирает... и начинает двигаться... то медленно и очень глубоко, то жёстко и неистово.

Наши стоны перекликаются. Рваное дыхание звучит в унисон. Дрожь пробегает по моему телу, и внутри меня происходит взрыв. Дыхание обрывается... И я кончаю, снова и снова выкрикивая его имя.

Боже...

Кирилл приподнимается на руках, яростно вколачивается в меня ещё несколько раз, а потом выходит и изливается на живот, впившись в мой рот.

Боже...

Падает сверху и утыкается носом в мою шею. Обнимаю его за плечи. Ещё секунда — и я его отпущу...

— Лиза... — шепчет он, но больше ничего не говорит.

Я тоже молчу.

Он поднимает голову, заглядывает мне в глаза. Мы безмолвно разговариваем друг с другом. И понимаем друг друга без слов.

Кирилл тихо произносит:

— Сейчас ты скажешь, что тебе пора, и уйдёшь.

Киваю.

— И выйдешь за этого грёбаного мудака замуж, — продолжает он с нарастающей злостью.

Сначала я медлю, а потом опять киваю.

Да, выйду. Потому что Кирилл смог предложить только одну ночь. И она уже закончилась.

Он поднимается, накрывает мой живот простынкой. А потом просто смотрит, как я вытираю его сперму, выхожу из спальни, собираю свои вещи с пола гостиной и поспешно одеваюсь. Когда застёгиваю пиджак, Кирилл уже стоит рядом со мной, надев джинсы.

— Но ты же его не любишь, — глухо произносит он.

Выстреливаю в него взглядом.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, и всё, — отрешённо качает головой Савельев. — Или скажи, что я ошибся!

Не будь между нами того прошлого, которое он как-то умудрился забыть... Не будь того шрама на его рёбрах... Я бы сделала всё, что в моих силах, чтобы подольше задержаться в жизни Кирилла. Но мой ужасный поступок пятнадцатилетней давности висит между нами, словно остро заточенный топор. И просто ждёт, чтобы упасть и отрубить мою голову.

— Мне пора, — оставляю его вопросы без ответов.

Не хочу говорить о Давиде. У меня есть ещё целый месяц, чтобы придумать какой-то план и избежать свадьбы с ним. Направляюсь к двери, но Кирилл хватает меня за локоть.

— Останься, Лиз... Хотя бы до утра, — его голос звучит почти умоляюще.

Качаю головой, глядя в синие глаза.

— Нет, прости. Но ты уже получил то, чего хотел. Надеюсь, и я получу...

Он морщится, понимая, о чём я говорю. И я понимаю, что поступаю жестоко. Но нужно заканчивать всё это.

Его пальцы соскальзывают с моей руки, и Кирилл подбородком указывает на дверь.

— О твоём брате от меня никто не узнает, — отчеканивает он. А потом цедит сквозь зубы: — Убирайся!

Лиза

Сжав кулаки, стою возле подъезда в нервном ожидании. Моё сердце отбойным молотком колотится в груди.

Мы с Кириллом этой ночью переспали...

А потом я всё испортила, потому что по-другому просто не могла поступить.

Кирилл никогда не простит того, что я сделала когда-то. Я пыталась пырнуть ножом своего друга. Единственного человека, который искренне заботился обо мне, я предала, защищая младшего брата.

Несмотря на то, что Кирилл забыл детали и не помнит меня, я буду помнить это всю жизнь. Быть рядом с ним я не смогу. Потому что рано или поздно признаюсь. И наверняка сделаю ему ещё больнее...

Сам того не зная, он вновь впустил Алису в свою жизнь. И она пришла не одна, а с проблемами в виде брата-наркомана и Давида.

Пусть лучше всё закончится сейчас. После того, как нам было так хорошо вместе...

Когда я вернулась домой, Максим, видимо, решив немного сгладить углы после нашего вчерашнего разговора, сообщил, что не выдал меня Давиду. Тот ему звонил и спрашивал обо мне. Макс сказал, что я уже сплю, и всё нормально.

Утром Давид прислал мне смску, сообщив, что заедет в десять.

Его машина сворачивает с шоссе и медленно подкатывает к подъезду. Поборов дрожь в ногах, подхожу, открываю дверь и сажусь. Мы сразу отъезжаем, и Давид блокирует замки.

— Привет... Вчера ты искал меня. Но у меня не было связи. А когда она появилась, я не смогла до тебя дозвониться.

Всё это я тараторю почти на одном дыхании. Давид цедит сквозь зубы, покосившись на меня:

— Если честно, мне совсем не хочется вспоминать вчерашний день. И я закрою глаза на твоё маленькое неповиновение, душа моя, — он сосредоточенно следит за движением множества других авто на дороге. — Но я тебе очень не советую поступать так снова.

— Поступать как? — спрашиваю тут же довольно опрометчиво.

Ну или я просто хочу понимать, что именно известно Давиду. И что он задумал.

Он знает, кто такой Кирилл? Кто он для меня?

— Как? — голос мужчины хрипит от напряжения. — Ты была с Савельевым вчера! Твой брат сказал мне, зачем ты с ним встречалась! Но Савельев не твоя забота, поняла? Ты должна была просто сказать мне, что он тебя шантажирует!

Загорается красный, Давид останавливает машину и поворачивается ко мне. Его рука ложится на мою щёку. Чёрные глаза буравят лицо.

— Надеюсь, он не сделал ничего дурного с тобой? — произносит напряжённым голосом.

И я вижу, что Давид мне совсем не доверяет. Его заботит лишь то, что я связалась с его соперником по гонке.

— Между нами ничего не было, — уверенно произношу я, и выражение моего лица остаётся неизменным. — И да, я хотела помочь Максиму, — перевожу взгляд на светофор и говорю Давиду: — Зелёный. Можно ехать.

Он наконец убирает руку с моего лица и переводит взгляд на дорогу. Мы продолжаем свой путь. Но я всё ещё не знаю, куда мы направляемся.

Давид паркуется возле какого-то высокого здания. Вроде бы это главный офисный центр фирмы «Спарко». Выбираемся из машины, заходим внутрь. Давид берёт меня за руку, но я притормаживаю, заставляя его остановиться.

— Что мы здесь делаем?

Он ухмыляется, произнося в ответ:

— Меня экстренно пригласили на фотосессию для рекламы. Их главная модель вроде бы ударилась лицом и не может сниматься.

Чувствую, как буквально крошатся зубы во рту от того, с какой силой я их сжимаю.

Промолчав, позволяю Давиду вести себя дальше. Администратор провожает нас до фотостудии. Давида сразу забирают в гримёрку, но он отказывается идти один и вынуждает меня пойти с ним.

Там ему выдают экипировку «Спарко», укладывают волосы. И даже немного макияжа наносят, чтобы заставить кожу не блестеть.

Когда до съёмки остаётся пять минут, гримёры выходят, и мы оказываемся одни.

— Зачем я здесь? — негромко спрашиваю, поднявшись со стула.

Просидев полчаса без дела, уже сильно злюсь на Давида, потому что, и правда, не понимаю цели своего пребывания здесь. И, конечно, я по-прежнему в ярости из-за Кирилла.

— Я теперь с тебя глаз не спущу, — отвечает мой жених, глядя на меня через зеркало. — До нашей свадьбы ещё месяц, но я, вообще-то, уже устал ждать.

Медленно разворачивается ко мне лицом. Облокачивается на широкую длинную полку под зеркалом.

— Как ты смотришь на то, чтобы ускорить этот процесс? Например, устроим свадьбу сразу после ближайших гонок.

Да он с ума сошёл!

Нет... Нет, я не готова.

Медленно шагаю к нему. Стараюсь говорить беспечным тоном.

— У меня ведь ещё даже платья нет. И ресторан не выбран. Мы ведь собирались заниматься этим после того, как пройдут гонки.

— Платье можно купить за пять минут, — отрезает Давид. — Ресторан заказать — тоже дело нехитрое. Так что... не стоит тянуть кота за причинные места, Лиза.

Кто-то заглядывает в гримёрку:

— Начинаем.

Давид кивает. Поднимается, берёт меня за руку и ведёт на съёмочную площадку. И я всю фотосессию пытаюсь переварить то, что он сказал.

Свадьба сразу после соревнований! Через четыре дня?!

Если откажусь, он выкинет Макса из команды. В этом я уверена.

Если откажусь, он ещё больше покалечит Кирилла. У Давида есть для таких дел свои собственные Верзилы типа того, который был в детском доме. Большие, сильные и безмозглые амбалы, получающие удовольствие от насилия. И Давид, конечно, хорошо заплатит им за издевательства над Киром.

Похоже, выбора нет. Я должна согласиться.

Кирилл

— Ну и как у нас дела?

Вика пристально смотрит на врача, пока я с трудом натягиваю на себя футболку.

— Ушибы. Переломов нет, но есть трещина в ребре, — говорит тот, хмуро посмотрев на меня.

— Участвовать в гонке сможет? — продолжает наседать Вика.

Зачем она вообще припёрлась? Зачем Артур сказал ей, что я буду здесь?

— Не знаю... — качает головой врач. — Всё это, конечно, не вовремя... Я выпишу обезболивающие, но не слишком сильные. Иначе его просто не допустят. А вообще было бы неплохо полежать в больнице.

— Эй! Я всё ещё здесь! — восклицаю я, разводя руками.

Они говорят так, словно меня тут нет! Этот наш доктор, закреплённый за командой, и Вика, чтоб её...

— Мне не нужны обезболивающие, — строго смотрю на врача. А потом так же строго на Вику. — Ты зря приехала. Мои рёбра и моё лицо, — указываю на синяк, — не твоего ума дело.

— Кирилл!

Она подрывается ко мне, но я быстро выхожу из кабинета. Да, рёбра болят, но не так уж и смертельно. Или, быть может, я до сих пор пребываю в эйфории от секса с Лизой...

Воспоминания об этом действуют лучше любого обезболивающего. И даже то, что мы наговорили друг другу после, и то, что выставил её... — всё это не омрачает воспоминания о сексе с ней.

Я лгал самому себе, думая, что мне будет достаточно лишь одной ночи. Нет, недостаточно. Я хочу ещё!

— Кирилл!

Липучка Вика догоняет меня в холле первого этажа. Я не хочу говорить с ней, поэтому выхожу на улицу и беру курс на соседний корпус. Вика семенит следом.

— Кирилл, ты понимаешь, что дальше будет только хуже? Это ведь Халидов, верно? Он сделал это с тобой?

Я резко торможу и поворачиваюсь к ней лицом.

— Ну допустим, он... И что? Походу, это всё, на что он способен. Так чего я должен бояться?

— Того, что он перед самыми соревнованиями отделает тебя так, что ты на байк сесть не сможешь! — рычит Вика мне в лицо, ткнув пальцем в грудную клетку. — Завтра квалификация, Кир! Он вполне может выкинуть что-то такое, что тебя сольют прямо на ней!

— Ты его переоцениваешь, — усмехаюсь. — Он пришёл ко мне не один. Со мной разбирались какие-то уёбки. И если ты действительно хочешь помочь, тогда узнай, кто это был. Таким нужно отвечать зеркально. То есть силой!

Я вмиг закипаю, хотя старательно сдерживался весь чёртов день. Не из-за того, что меня побили... В своей жизни я бывал в разных переделках... А из-за того, что их было трое, а я один.

И я хочу возмездия, мать вашу!

— О Боже! Савельев! Давай ещё и разборки устрой прямо перед соревнованиями! — восклицает Вика, глядя на меня, как на умалишённого.

Но ей не понять. Потому что она баба!

— Устрою! По-другому никак! — отрезаю я. — Не ходи за мной!

Развернувшись, иду дальше и захожу в соседний корпус. В холле в кофейном автомате покупаю два стаканчика латте. Поднимаюсь на второй этаж и торможу возле нужной двери.

Я бываю здесь по средам. Каждую неделю. Вот уже на протяжении целого месяца.

Приоткрыв дверь, заглядываю внутрь. Картина здесь всегда неизменная. Больничная койка, аппарат жизнеобеспечения и Матвей в коме. А также девушка на стуле рядом с кроватью, которая, сложив ладони у груди, молится за его жизнь.

Матвей — третий пилот команды «Мотодрайв». А Вера — его девушка, с которой они так мало времени успели провести вместе. Познакомились буквально за две недели до аварии и... комы. Вот где несправедливость!

— Привет, — говорю негромко и подхожу к Вере.

Протягиваю стаканчик с латте. Она расправляет плечи и забирает напиток.

— Привет, — отзывается осипшим голосом и пытается выдавить улыбку. — Спасибо.

Она устала — это видно. Под глазами пролегли тени, взгляд безжизненный. Волосы, убранные в хвост на макушке, кажутся давно не мытыми.

Я беру стул от соседней пустующей койки и ставлю его по другую сторону от Матвея. Парень лежит неподвижно целый месяц. У него травма головы, и врачи уже шепчутся о том, что он вряд ли выкарабкается. А Вера всё равно ждёт, когда он откроет глаза. Почти не уходит отсюда.

Девушка приглядывается к моему лицу, замечает синяки.

— Что случилось? — выдыхает испуганно.

— Да так... — я отмахиваюсь и усмехаюсь. — Сопутствующий ущерб.

Она смотрит на меня с недоумением, и я меняю тему.

— Хочешь, я посижу с ним до вечера? — предлагаю Вере. — А ты побудешь дома, немного отдохнёшь.

Девушка сразу отрицательно качает головой.

— Вдруг он откроет глаза, а меня здесь нет.

Она всегда именно так отвечает. А я всегда подшучиваю, чтобы немного её подбодрить:

— Тогда я его вырублю ненадолго, и ты успеешь приехать!

Вера натянуто улыбается мне, но когда вновь переводит взгляд на Матвея, улыбка сползает с её лица.

Это просто жуть, если честно. Как надолго хватит этой девушки? Насколько сильна её вера?

— Расскажи лучше, как там у вас дела, — просит она, сделав осторожный глоток латте.

— Завтра квалификация. В субботу кольцевые, — отвечаю ровным голосом. — Жаль, что он это пропускает. Нам без него будет трудно.

— Я думаю, мысленно он с вами, — её голос садится от подступившей истерики.

Глаза девушки очень быстро наполняются слезами, и она только силой своего характера не позволяет себе разрыдаться в голос. Стиснув зубы, стирает слёзы со щёк. Вновь делает глоток напитка.

Я задумчиво смотрю на неё, потом перевожу взгляд на Матвея и тихо говорю себе под нос:

— На самом деле этот парень счастливчик.

Но Вера слышит и, резко повернув голову, обжигает меня негодующим взглядом.

— И в чём же он счастливчик?

Не задумываясь, отвечаю:

— У него есть Вера. То есть ты! Ни у меня, ни у Артура нет своей Веры. Никто не будет молиться у наших бездвижных тел. А мы ведь в любую секунду можем составить компанию Матвею.

— Не говори так, Кирилл, — произносит девушка, вновь стирая влагу со щёк. — Ты не попадёшь на эту койку. Ты нужен команде. И я уверена, что есть кто-то, кто тебя любит.

Нет. Таких нет. К двадцати восьми годам я так и не встретил свою Веру. А та, которая влезла в мою душу, собирается замуж за другого.

Привычная реальность пошатнулась. Похоже, я болен Лизой намного сильнее, чем мотогонками. Никогда не думал, что подобное когда-нибудь произойдёт...

Кирилл

— Кир, давай сосредоточимся на главном, ок?

В мои мысли врывается голос Артура. Но я пока не готов оторвать свои глаза от «неглавного». И сосредоточен я сейчас только на нём.

Лиза.

Припёрлась на квалификацию вместе с Халидовым. Держится, правда, скромно, немного в стороне. На меня посмотрела один раз и сразу отвернулась. А вот я пялюсь в открытую. Так же, как и Халидов на меня. А ещё этот наркоман — брат Лизы — тоже на меня вылупился. Как он вообще попал в «Джейдрайв»?

— Ты выяснил что-нибудь об этом Максиме Ветрове? — негромко спрашиваю Артура, всё ещё не сводя взгляда с Лизы.

Тяжело вздохнув, он нехотя отвечает:

— Появился в команде два месяца назад. Ясен хрен, сестра пристроила, воспользовавшись благосклонностью Давида. Она девчонка не промах, как я смотрю!

Последнее он говорит одновременно и с восхищением, и с толикой презрения. Восхищается ею как бабой, а презирает из-за меня. Это понятно. На автомате бросаю:

— Не говори о ней так.

Артур хмыкает. Но я всё ещё не смотрю на него, поэтому не уверен, по какому именно поводу этот звук.

Я так долго пялюсь на Лизу, что Давид уже напрягся и повернулся в мою сторону. Сжимаю кулаки. Всучив свой шлем этому наркоману, он делает шаг от своей Кавасаки. Мы прожигаем друг друга глазами. Но потом к нему подходит Лиза и отводит в сторону.

Чёрт!

— Кир!

— Да вашу мать... Что?! — рявкаю я, переводя взгляд на Артура.

Тот сводит брови к переносице, внимательно глядя на меня.

— Мне казалось, ты получил то, что хотел, — кивает на Лизу.

Я подхожу к своему байку, бормоча себе под нос:

— Значит, ещё не всё...

Краем глаза вижу, что Артур качает головой, явно недовольный моим состоянием. Его можно понять. Напарник по команде со сломанным ребром, занозой в сердце и дырой в мозгах.

Дыра — это мысли о Лизе. Я не могу перестать о ней думать.

— Кирилл, сейчас твой заезд! — подбегает к нам взволнованная Вика. — Давай, дуй на старт...

— И не подкачай там! — хлопает меня по плечу Артур.

Я вставляю наушники, надеваю шлем.

— Меня слышно? — тут же раздаётся в ушах голос Лёвы.

Так мы зовём нашего споттера. На самом деле он Лев Анатольевич Скворцов. Он помогает мне на треке.

— Слышно, — отзываюсь я и сажусь на байк. На свою зверюгу Дукати.

Выкатываюсь из бокса, подъезжаю к линии старта, жду характерный сигнал.

Первая часть квалификации прошла довольно быстро — там осмотр байков, взвешивание... А сейчас предстоит самая ответственная часть. Этот заезд определит моё место в сетке. Приоритетны первые четыре, конечно же. Мы с Артуром должны занять два из них. По-другому — никак.

Старт дан, и я рву с места так, словно от этого зависит моя жизнь.

— Не выделывайся, Кир. Дуй по быстрому кругу...

— На повороте сбавь немного...

— Не рискуй...

— Подожди... выйди напрямик...

Всё это раздаётся в моих ушах голосом Лёвы. Иногда прислушиваюсь, иногда нет.

Преодолеваю круг за кругом... Всего их нужно проехать пять. Только я, заряжённый Дукати и извилистый трек. Никакого пит-стопа. Хм... Немного скучно. На самих гонках будет значительно интереснее.

На последнем прямом отрезке разгоняюсь под триста. Преодолев финишную черту, оттормаживаюсь и возвращаюсь в бокс. Озвучивают моё время... Вика ликует. Артур ухмыляется. Споттер в ухе поздравляет меня.

Но для поздравлений ещё очень рано...

Пилоты одной команды уже выступили. Их я обогнал, и в сетке пока на первом месте. Но!.. Артур, как и Давид со своей (моей бывшей) командой, ещё не участвовали в заезде.

Срываю шлем, достаю наушники.

— Давай, теперь ты! — хлопнув по плечу Артура, отправляю его к старту. — Получи удовольствие, друган!

Я всегда желаю ему именно это. Потому что Артур занимается гонками в большей степени по прихоти отца. Асаян-старший так давит на него своим авторитетом, что мой товарищ по команде уже не понимает, зачем ему это всё. Но я уверен, что он болен скоростью так же, как и я. Если начнёт получать удовольствие от процесса, то и меня обгонит. Наверное...

Нет, не обгонит.

И я таки не сдохну от скромности!

— Ну ты как? — рядом раздаётся голос Вики, и я перевожу на неё взгляд. Она смотрит на мой синяк, досадливо качая головой. — К субботе вряд ли пройдёт.

— И что? Синяк лишит меня первого места, по-твоему? — отвечаю я не слишком приветливо.

— Не лишит, конечно! Но там же съёмки, интервью, — начинает она причитать.

А я больше не хочу её слушать. Артур уже стартовал, и я, поглядывая в его сторону, направляюсь к ближайшему кофейному автомату. Сняв перчатки, засовываю их в карман. Беру себе американо. Встаю немного в стороне, на пит-лейне*, и теперь мой взгляд блуждает от Артура к Лизе и обратно.

Когда друг заканчивает, то оказывается на втором месте в сетке, сразу после меня. Но у нас довольно большой разрыв, и его ещё могут сдвинуть.

Артур оставляет байк рядом с моим, собираясь подойти ко мне, но Асаян-старший перехватывает его. Они идут вдоль трека, и он что-то втирает Артуру. Ясно... Папаша недоволен результатом! Он почти всегда недоволен своим сыном, чтоб его!

К этому этапу квалификации приступает команда «Джейдрайв», и первый, конечно, Халидов. Вся команда провожает его из бокса с овациями.

Он медленно подкатывает к старту. Лиза зачем-то прётся за ним. И перед тем, как надеть шлем, этот придурок хватает её голову за затылок и притягивает к себе. Его рот впивается в её губы, пожирает их прямо у меня на глазах. Кто-то фоткает этих двоих.

Нахуя всё это?! Что за показуха, вашу ж мать!

Не отдавая себе отчёт, я сдавливаю пластиковый стаканчик, и горячий кофе обжигает руку. Секундная боль помогает мне прийти в себя и отвернуться от этого спектакля.

Снова подхожу к кофейному автомату, беру себе ещё один американо.

Хочется материться вслух.

Хочется схватить Лизу, посадить на байк и увезти.

Но ведь она не поедет со мной, верно?

Разворачиваюсь к треку и почти врезаюсь в девушку. Не заметил, как она подошла, воспользовавшись тем, что её жених сейчас наматывает круги по треку.

Упираюсь взглядом в её серые глаза, которые смотрят на меня сейчас с претензией.

— Кирилл, что ты делаешь? — спрашивает Лиза, проигнорировав все слова приветствия.

Я тоже не собираюсь быть приветливым, поэтому выплёвываю:

— Что именно я делаю?

— Зачем ты так смотришь? Кому и что ты хочешь доказать?

— Смотрю на кого? — предпочитаю изобразить дурачка.

— Ты знаешь! — шипит на меня Лиза. — На него, на меня... Давид и так уже на грани срыва!

Давид на грани? Серьёзно? Что он вообще знает о чёртовой грани?

В этот момент тормоза летят к чертям, и я хватаю девчонку за руку. Закидываю полный стакан с кофе в урну и силой тащу Лизу за угол пит-уолла*. Она, конечно, упирается, пытается вырваться, но я держу её мёртвой хваткой. Припечатываю к стене спиной и вжимаюсь в неё.

— Ты шутишь, да? Твой жених на грани? А я, по-твоему, что? Совершенно расслаблен?!

Всё это я рычу прямо напротив её губ. Лиза колотит по моей груди сжатыми кулачками. Её удары хоть и несильные, но боль всё же простреливает в районе сломанного ребра. Поморщившись, ловлю её руки, задираю кверху. Лиза замирает.

— Сейчас уже гонка закончится, — сбивчиво шепчет она. — Отпусти меня, Кирилл! Пожалуйста! Мне не нужны проблемы с Давидом. И тебе они не нужны.

— Не отпущу, — упрямо заявляю я. — А если и отпущу, то с одним условием.

Она закатывает глаза.

— Господи! С каким ещё условием?.. — протягивает устало.

Пригвоздив руки к стене, наклоняюсь ещё ближе к её лицу. Почти задевая губами её губы, хрипло произношу:

— Ты и я. Ещё одна ночь.

— Да ты с ума сошёл! — испуганно шепчет она, опаляя жаром дыхания мой рот. — Я не могу...

— Можешь... — трусь носом об её нос. Целую в уголок рта. — Можешь, Лиз. И хочешь.

Уверен на двести процентов, что она хочет меня. Потому что, сама того не замечая, льнёт ко мне всем телом. И так смотрит мне в глаза... Чёрт... Её взгляд наполнен сумасшедшим, безбашенным желанием. А когда прижимаюсь к ней пахом, она, кажется, даже перестаёт дышать.

— Кирилл... Не надо! Пожалуйста! — пищит Лиза, словно мышка, пойманная в ловушку.

— Ты просто скажи «да», — прохожусь губами по скуле к миленькому ушку, — и я тебя отпущу. Пока что отпущу...

Смещаюсь немного ниже, к шее, и она задирает голову, чтобы мне было удобнее целовать её.

— Скажи «да», Лиза... А ночью возьми такси и приезжай. Так и быть, я сам за тобой не поеду. Оставим всё в тайне. Пока.

В этот момент я слышу, как объявляют время Давида. Он закончил.

Как скоро Халидов бросится искать свою невесту? Как быстро её найдёт?

Продолжаю прижимать её к стене и терзать шею губами.

— Хорошо! — с надрывом произносит она наконец, уже задыхаясь от моих ласк.

— Пообещай!

— Обещаю... Я приеду!

*Пит-ле́йн — часть гоночной трассы, на которой располагаются боксы команд, участвующих в гонке.

*Пит-уолл — стена или ограждение, отделяющее пит-лейн от гоночной трассы.

Лиза

— Не делай так! — строго говорит Давид, схватив мою руку и отдёрнув её от моего лица.

Я и не заметила, что покусываю подушку большого пальца. А вот Давид заметил. И он, определённо, прекрасно видит, что я нервничаю.

— Я просто задумалась, — бросаю в ответ и снова смотрю в окно.

Загорается зелёный, Давид жмёт на газ.

— О чём ты думаешь? Поделишься?

— О предстоящей гонке, — вру я. — Да и о квалификации. Всё прошло довольно неплохо, как считаешь?

Давид встал на первое место в сетке, сместив Кирилла на второе. Мой брат на шестом, он будет стоять на старте прямо за Савельевым.

Почему-то всё это меня очень пугает...

— Да, всё отлично, — отвечает Давид. — Лучше и быть не может. Уже сейчас понятно, кто тут чемпион.

Ох... Я бы не обольщалась на его месте!

Растягиваю на губах улыбку и смотрю на своего жениха.

— Ты прав! Ни минуты не сомневалась в таком результате.

Меня уже тошнит от самой себя...

На очередном светофоре Давид подаётся ко мне всем телом и впивается в губы в долгом поцелуе. В таком долгом, что нам начинают сигналить, потому что зелёный уже загорелся.

Давид везёт меня домой, хотя сначала долго уговаривал на ресторан. Но я не могу даже смотреть на него сейчас, поэтому нашла причину отказаться, сославшись на плохое самочувствие.

— Не знаю... Может, на треке немного продуло, — сказала ему, поёжившись. Чуть ли не жалобно.

Скрипя от злости зубами, Давид не стал настаивать. Ни на ужине, ни на уединении в его доме.

Я всё-таки выбила себе свободу на этот вечер. И на ночь тоже. Предстояло лишь сбежать от брата, когда тот уснёт.

До сих пор не понимаю, зачем всё это делаю. Зачем загоняю себя в тупик ещё сильнее. Но остановиться уже не могу.

Что бы там ни наговорили мы с Кириллом друг другу... какое бы прошлое между нами ни висело... и отлично понимая отсутствие совместного будущего, я всё равно хотела провести с ним ещё одну ночь.

Я просто хочу его! Хочу отключить ненадолго голову. Побыть немного безрассудной, в конце концов.

То, что я испытываю с Кириллом, невозможно передать словами. Разве что одним — любовь!

Давид паркуется возле моего дома, но не спешит разблокировать двери.

— Может, тебе лекарство какое-то нужно купить? — спрашивает он.

— Нет, у меня всё есть, — выдавливаю из себя болезненную улыбку. — Сейчас выпью таблетки, горячий чай... И лягу спать. Думаю, что завтра буду в норме.

Давид вновь тянется ко мне, чтобы поцеловать, но я отстраняюсь, прижавшись к двери.

— Может, тебе не стоит пока ко мне так прикасаться? — говорю озабоченным голосом, выказывая заботу. — Не хочу, чтобы ты от меня заразился... Гонка уже в субботу. Ты должен быть в форме.

Жених вглядывается в моё лицо. Мне кажется, он мне совсем не верит.

— Ладно... Завтра утром позвоню, — вздохнув, всё-таки нажимает на кнопку, и замки щёлкают. — Если будешь хорошо себя чувствовать, покажу тебе ресторан, который выбрал для свадьбы. Он тебе понравится.

Он уже выбрал ресторан?

У меня не получается скрыть замешательство. А Давид, как будто издеваясь, продолжает, лениво растягивая слова:

— Нужно будет согласовать меню. Определиться с количеством гостей. Пригласить всех придётся в ближайшие дни, раз уж наша свадьба состоится гораздо раньше запланированного.

Груз ответственности за брата давит на мои плечи, и я просто киваю. Ком в горле не даёт мне говорить. Всё, чего я хочу — это покинуть наконец машину.

Тянусь за сумкой на заднее сиденье.

— Подожди, душа моя, — Давид перехватывает мою руку и прижимает её к своей груди. — Я знаю, что между нами в последнее время как-то всё не очень хорошо идёт. Но ты должна знать, что это временные трудности. Я тебя люблю. И жду не дождусь, когда ты станешь моей официально.

Кажется, меня тошнит ещё больше. Только теперь и от него тоже. Слишком много фальши в его тоне. Слишком...

— Всё будет хорошо, — только и могу ответить я.

Схватив сумку, открываю дверь и выхожу из машины. Уже возле подъезда машу Давиду рукой. Но он не уезжает. Ждёт, когда я войду.

Поднимаюсь в квартиру, раздеваюсь и сразу подхожу к окну. Машина жениха всё ещё возле подъезда... Я не понимаю, чего он ждёт.

Через несколько минут во двор въезжает знакомый джип одного из пилотов команды «Джейдрайв». С пассажирского места выбирается мой брат.

Мотоциклы участников остались в боксах на треке. Давид не захотел брать Макса с нами, потому что рассчитывал на уединение со мной. И брата подвёз другой пилот.

Макс подходит к машине жениха и садится к нему. Замерев возле окна, я пытаюсь понять, что происходит. Проходит не меньше десяти минут, прежде чем Макс покидает мерседес Давида, махнув ему на прощанье рукой. В ту же секунду жених уезжает...

О чём они говорили?

О гонке?.. Или обо мне?

Я не доверяю своему брату. Сейчас больше, чем когда либо.

Оторвавшись от окна, иду на кухню и ставлю чайник. Взяв чашку, насыпаю в неё кофе. Дверь в прихожей открывается ключом. Макс появляется на кухне через полминуты.

— Кофе? Я тоже хочу, — ворчит он себе под нос.

Сев на табуретку возле окна, потирает лицо ладонями.

Я вижу, с каким трудом он удерживает себя в трезвом состоянии. Словно выжатый лимон... Его колбасит, ломает... Но я не лезу. Если сорвётся — то теперь это только его проблемы. Хватит! Мне надоело с ним возиться!

Делаю вторую чашку кофе, ставлю на стол. Сажусь напротив брата.

— Твой Савельев — мудак! — тут же выплёвывает он. — Из-за него мы всё потеряем!

Я оторопело смотрю на него.

— Не надо делать такие глаза, Лиза! — Макс хватает свою чашку, делает глоток и тут же морщится от слишком горячего напитка. — Ты с ним обжималась сегодня! Я видел! — возмущённо бросает мне. — Ты бы хоть подождала немного! Выйди замуж, а потом гуляй по-тихому, раз уж тебя так чешется!

С размаху ставлю чашку на стол. Кипяток попадает на руки, но от злости я не чувствую боли.

— Что ты несёшь?! — вскакиваю со стула. — Как вообще ты можешь меня в чём-то обвинять? Или давать советы! Ты, живущий под кайфом!

— Как видишь, сейчас я не под ним, — роняет Максим, отворачиваясь.

Видимо, считает, что на этом разговор закончен. Но это ни черта не так. Подлетаю к нему, встаю напротив.

— О чём вы говорили с Давидом? — спрашиваю в лоб.

Макс ухмыляется.

— О тебе, конечно. Я пообещал твоему жениху, что глаз с тебя не спущу.

Я растягиваю на губах ядовитую улыбку.

— Вот, оказывается, на чьей ты стороне... Такой услужливый, что тошно.

— Я на своей стороне! — отрезает Максим. — На своей! Я хочу заслужить себе место в команде. Навсегда!

— Так давай, служи! — произношу с сарказмом. — Собачонка Давида — вот, кто ты!

Стремительно выбегаю из кухни. Возможно, я даже успеваю пожалеть о сказанном... Но лишь до того момента, пока не слышу, как Макс выкрикивает вдогонку:

— А ты просто шлюха! Прошу только, продайся подороже!

Кирилл

Закуриваю. Выдыхаю плотное кольцо дыма, задрав лицо к тёмному пасмурному небу.

Будет дождь.

Сжимаю в кулаке пустую пачку. Бросаю прямо тут, на балконе. Опускаю голову вниз, смотрю на дорогу, проходящую мимо дома. Ни души. На часах час ночи, понятно, почему на улице вообще никого нет.

От досады, что Лиза так и не приехала, мне хочется позвонить Вике. В конце концов, какая разница? Дырка и есть дырка.

Чёрт... Вновь затягиваюсь.

Но Лиза ведь не просто дырка... Блять! У меня скоро крыша от неё окончательно съедет!

Закашлявшись, хватаюсь за рёбра. Мне бы реально в больнице полежать! Но это только после гонки. Пока она не останется позади, я должен держаться как кремень. К счастью, я это умею.

Сползаю с балконных перил, растираю окурок в пепельнице, захожу в спальню. За спиной раздаются раскаты грома, и я вновь возвращаюсь на балкон. Прижавшись к перилам и слегка перевесившись через них, расставляю руки и вновь задираю лицо к небу. Первая тяжёлая капля падает на лоб. Потом вторая... Через пару минут меня накрывает проливным дождём. Футболка промокает насквозь и прилипает к телу. Избавляюсь от неё.

Это что-то вроде ритуала. Я люблю дождь.

Помню, когда меня выписали из больницы со шрамом под ребром, первым делом я попал под дождь. Женёк не забирал меня, потому что бумаги на выписку подписали раньше срока. Я мог позвонить ему и просто подождать. Или позвонить Максу. Но мне так хотелось на свободу, что я вышёл из больницы и просто пошёл пешком.

Когда дождь накрыл меня с головой, он скрыл мои грёбаные детские слёзы.

Да, я плакал. Как сопляк, которого предала девчонка. Целый час не мог успокоиться. Редкие прохожие под зонтиками не замечали моих слёз, потому что я выглядел просто как мальчик, по лицу которого стекали капли дождя.

С тех пор льющаяся с небес жидкость навсегда стала моей сообщницей.

Постояв ещё немного, всё-таки покидаю балкон. Снимаю джинсы, швыряю их на пол. Иду в ванную, чтобы взять полотенце, но, проходя мимо входной двери, замираю.

То ли воображение играет со мной, то ли в дверь только что постучали.

В ней нет глазка или что-то типа этого, поэтому я просто распахиваю дверь. И встречаюсь со знакомым взглядом серых глаз...

Отступаю, приглашая её войти.

Лиза так же, как и я, вся промокла. Волосы прилипли к лицу. Куртка из серой превратилась почти в чёрную. Тушь под глазами растеклась. И она явно замёрзла — у девушки стучат зубы.

— Ты шла пешком? — зачем-то спрашиваю я, потянув её к себе и захлопывая дверь.

— Да... — отвечает она негромко. — Мне хотелось прогуляться. Попросила таксиста остановить чуть раньше.

Снимаю с неё куртку, прохожу в гостиную и вешаю на спинку стула. Когда возвращаюсь к Лизе, она уже разулась. Оглядываю её с ног до головы. Тянусь к пуговицам на промокшей кофточке, начинаю торопливо расстёгивать. Нужно быстрее снять мокрые вещи, чтобы не заболеть...

— Подожди, Кирилл!

Похоже, Лизу пугает мой напор.

— Я это... Я... не должна была приходить.

Но она здесь! И ей лучше бы сейчас заткнуться.

— Я лишь хочу тебя согреть, — говорю коротко, продолжая возиться с пуговицами.

Наконец стаскиваю с неё блузку, и Лиза остаётся в кружевном бюстгальтере. Громко сглатываю при виде такой нереальной красоты. Не могу не пялиться на её грудь.

— Джинсы тоже снимай, — мой хриплый голос звучит напряжённо.

Вновь иду в гостиную, чтобы повесить сушиться кофту. Лиза заходит за мной следом и протягивает свои джинсы.

Да, теперь она лишь в нижнем белье. А я в одних трусах, потому что не успел одеться. Ну или не собирался...

Вешаю её джинсы на стул возле барной стойки и поворачиваюсь к девушке. Мы замираем и буквально пожираем друг друга глазами...

Похоже ей больше не холодно.

Смещаюсь ближе. Мне хочется вдохнуть полной грудью аромат этого вожделенного тела. Подношу руку к её груди, веду костяшками пальцев вниз... по плоскому животу... к краю миниатюрных трусиков...

Лиза смотрит мне в глаза и часто дышит.

Запускаю палец под резинку трусиков и провожу под ней, буквально обжигаясь от соприкосновения с гладкой бархатистой кожей.

— Я думал, ты не приедешь...

— Я тоже думала, что не приеду...

Но она всё же тут...

Потянув за трусики, притягиваю девушку ближе. Она поднимает руки и упирается ладонями в мою грудь. Хочет что-то сказать, но я не даю этого сделать...

Накрыв её рот своим, раздвигаю губы языком и врываюсь внутрь. Порывисто втягиваю носом воздух, насыщая себя ароматом девушки и дождя, пропитавшего её тело.

Мне чертовски хорошо... И ей тоже. Несмотря на изначальный порыв протестовать, Лиза с ходу отвечает на поцелуй и теперь сладко постанывает мне в рот.

От этих стонов тормоза просто срывает. Приподняв её за талию, несу в спальню. Мы падаем на кровать. Она оказывается подо мной, и я устраиваюсь между её ног. Продолжаю целовать и двигаюсь так, словно уже внутри неё. Ещё секунда — так и будет...

— Кирилл, подожди!

Она вдруг уворачивается от моих губ и отталкивает меня. Я приподнимаюсь, с некоторым замешательством смотрю в её лицо.

— Что не так?

— Всё так, — поспешно отвечает Лиза. — Просто давай немного притормозим. У меня просьба к тебе есть.

Чёрт... Какая ещё просьба?

Я никак не могу усмирить своё дыхание. Безумное желание заставляет моё тело буквально сотрясаться от дрожи. А она вдруг решила со мной поиграть?

Хрипло выдавливаю:

— Говори.

— Я хочу попросить тебя... просто обнять меня, — очень-очень тихо и явно смущённо произносит Лиза.

И сразу прячет взгляд под ресницами.

Шокированно замираю. Мои глаза расширяются от удивления.

Обнять, значит... Что ж...

Смещаюсь в сторону, ложусь на спину рядом с Лизой. Распахиваю объятья.

— Давай, иди ко мне, — говорю, пряча улыбку.

Она застенчиво улыбается и устраивает голову на моей груди. Обнимаю Лизу и чертовски крепко прижимаю её к себе. И через минуту слышу шёпот:

— Спасибо, Кирилл...

За что?

За что она меня благодарит, и что вообще происходит?

Почему мне так хорошо просто лежать с ней рядом и просто обнимать? Я ведь всю жизнь бежал вот от таких отношений!

Но вслух я просто спрашиваю:

— Что случилось? Поделишься?

И в то же мгновение вспоминаю о Давиде и о том, что он мог ей что-то сделать. Но каких-то видимых повреждений на Лизе нет, я бы заметил.

Тяжело вздохнув, она отвечает:

— Я просто устала.

Ясно. Хотя не очень...

— От чего? Или от кого?

Лиза задирает голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Я тоже устремляю взгляд на неё.

— Я устала бегать от себя и своих чувств, — говорит она так тихо, словно признаётся в самом сокровенном.

А я не знаю, что ей ответить... К тому же она вроде бы и не ждёт от меня ответа.

Развернувшись в моих руках, прижимается ко мне спиной, и я обнимаю её ещё сильнее. Целую в макушку, потом в висок. Лиза в ответ просто расслабленно вздыхает. И мне чудится в этом вздохе какое-то освобождение. А потом мы долго наблюдаем за падающими с неба каплями дождя через открытую балконную дверь.

Никогда ещё я не чувствовал ничего подобного. Меня наполняет умиротворением. И впервые в жизни мне не хочется никуда ехать или бежать. Наоборот, хочется замедлиться. Именно сейчас я не болен скоростью.

В какой-то момент Лиза поворачивается ко мне лицом.

А я думал, что она уснула...

Наши лица очень близко. И она прижимается своими тёплыми вкусными губами к моим. Я углубляю этот поцелуй, и мы вновь начинаем дышать часто и неровно.

Лиза издаёт длинный и сладкий стон, и я завожусь не на шутку. Сдираю с неё остатки одежды, стягиваю с себя боксёры. И вновь ложусь на неё, устроившись между ног.

Надо бы надеть презерватив, он здесь, достаточно лишь протянуть руку к тумбочке. Но я отлично помню её слова. Она не спит с Давидом, и не спала ни с кем почти год.

Когда мой член прижимается к её лону, Лиза начинает нетерпеливо двигать бёдрами, чтобы я поскорее в неё вошёл. Но я медлю и продолжаю с пылом целовать её.

Да, мы оба изнываем от желания, но я чувствую, что должен что-то сказать.

Она призналась мне, что устала бегать от своих чувств. Возможно, и я должен в чём-то признаться.

— Кирилл!.. — настойчиво шепчет Лиза, уворачиваясь от моих губ. — Давай же... пожалуйста... Возьми меня...

— Возьму, — хрипло отзываюсь я. — И сделаю так, что нам обоим будет очень хорошо... Но сначала я должен тебе сказать, что ни с кем и никогда не испытывал то, что чувствую с тобой.

Она замирает, её взгляд впивается в мои глаза. А я, качнув бёдрами, наконец врываюсь в неё, вышибая хриплый удовлетворённый стон.

— Да-а... — протягивает она, выгибаясь в спине.

Чёрт!.. Да...

Я быстро наращиваю темп, несмотря на боль в ребре. Её лоно сжимает меня, я чувствую тугую плоть девушки буквально каждым миллиметром. Мне очень хорошо внутри неё... Но не только это я испытываю.

Мне хорошо именно с ней. Она что-то со мной сделала. Даже после секса я буду чувствовать то же самое. В этом я уверен.

Мы переворачиваемся, и Лиза седлает меня. Медленно опускается и поднимается на моём члене, уперевшись ладонями в мою грудь. Я крепко держу её за бедра и вынуждаю двигаться резче и быстрее.

Твою мать...

— Лиза... Чёрт!

— Да... Да, Кирилл... Я тоже это чувствую...

Чувствует что?

Что мы буквально созданы друг для друга? Да это, мать вашу, как-то слишком пафосно...

Но это правда. Кажется, я влип.

Вновь беру инициативу в свои руки и вынуждаю Лизу лечь на живот. Хочу быть ещё глубже внутри неё, а именно в этой позе можно прочувствовать всё намного острее.

Накрываю её собой, снова врываюсь в горячее влажное лоно. Схватив за горло, вынуждаю повернуть немного голову и тут же впиваюсь в её истерзанные мною губы.

Лиза приподнимает попку, и я гортанно рычу ей в рот от наслаждения. А Лиза стонет в мой.

Я уже на грани взрыва, но и она тоже. Подсовываю руку под девушку, провожу пальцами по клитору, помогая ей кончить. И Лиза моментально взрывается. Сначала замирает, содрогнувшись всем телом, а потом протяжно стонет, долго и сладко кончая. Я ещё больше наращиваю темп. Лиза кричит то ли от боли, то ли от наслаждения. А может, и от того, и от другого.

Выхожу из неё, и горячая струя спермы извергается на поясницу девушки. Падаю сверху, тяжело дыша.

Нам нужно в душ. И мы пойдём туда вместе. А там ещё раз займёмся сексом. Ведь пройдёт не больше пяти минут — и я снова её захочу.

Но пока я просто лежу на ней, уткнувшись носом в волосы, которые всё ещё пахнут дождём.

— Кирилл... — начинает было Лиза, но я не даю ей продолжить.

— Сейчас ты скажешь, что тебе пора. Но не в этот раз. Ты уйдёшь, когда я тебя отпущу. Но пока не время.

— Хорошо... — произносит она, и я слышу в её голосе улыбку. — Вообще-то, я хотела сказать, что ты очень тяжёлый.

А-а, понятно... Ну да, наверное.

Слезаю с неё и блаженно разваливаюсь рядом на спине. Лиза остаётся лежать на животе, но поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Её серые глаза буквально парализуют меня. Снова. Всегда. В них я вновь вижу что-то родное... и знакомое...

Мне хочется задать Лизе несколько вопрос. Они все о Давиде.

Собирается ли она замуж за него сейчас? После того, как призналась себе в том, что между нами что-то происходит, она не изменила мнение?

И про то, не обижает ли он её, мне тоже хочется узнать. Я хорошо помню его слова о том, что он уроет её за измену, когда она станет его женой. Тогда мне показалось, что это просто громкие слова, но вдруг нет?

Однако пока я решаю наслаждаться моментом, отодвинув разговоры на потом. Встав с кровати, беру Лизу на руки. Она протестует, напоминая о моей травме. Но сейчас мне на это наплевать.

Несу девушку в ванную, где собираюсь опять заняться с ней сексом. А потом мы вернёмся в кровать... Короче, этой ночью она принадлежит только мне.

Лиза

Подушечки пальцев неторопливо скользят по его грудной клетке. Вверх... Вниз... И снова вверх. А потом чуть ниже, к рёбрам. Почти касаются шрама.

Кирилл накрывает мою руку, переплетает наши пальцы.

— Мой шрам... — произносит отстранённо. — Не нужно...

«Не нужно его трогать», — вот что хочет сказать Кирилл.

Мне хочется спросить его, как он умудрился забыть ту девочку, которая пришла к нему с ножом. Но я боюсь проявлять излишний интерес к этой теме. Вдруг он всё-таки вспомнит? Вдруг узнает меня? Вдруг никогда не простит?

Вздохнув, потеснее прижимаюсь к парню, устроив голову на его груди. Кирилл нежно гладит меня по спине и волосам. Мы всё ещё голые. Просто лежим в постели и, кажется, уже скоро встретим рассвет...

Секс в душе был таким же потрясающим, как и здесь. Кирилл умеет быть нежным и одновременно властным и требовательным.

Моя влюблённость в него продолжает расти и расти, а уже пора бы включать голову.

— Скоро ночь закончится, — вздыхает Кирилл.

Я жду, что он скажет что-то ещё, но этого не происходит.

— Да, наша вторая ночь подходит к концу, — мой голос слабеет.

На пару минут повисает молчание, а потом Кирилл говорит:

— Лиза.

— Да? — поднимаю голову, смотрю в его синие глаза.

Он берёт меня за подбородок, чтобы удерживать мой взгляд.

— Ты ведь с Халидовым из-за брата, да?

Кусаю губы. Пытаюсь опустить глаза.

Как же быстро он всё понял...

— Твой брат попал в команду только благодаря тебе, — продолжает Кирилл. — И ты должна выйти замуж за этого ублюдка, чтобы брат мог и дальше быть в команде. Ведь так?

Скажу «да» — и он посчитает, что я слабачка… или меркантильная. Бросила свою жизнь под ноги Макса... Но ведь так и есть, чёрт возьми! Он — моя кровь. Единственный родной человек в этом мире.

— Всё может выглядеть именно так... — говорю после недолгой паузы. — Но когда Давид за мной только начинал ухаживать, ни о каком месте в команде для брата речи не шло. Макс тут был ни при чём.

— А теперь? — задаёт Кирилл совершенно логичный вопрос.

Громко сглатываю.

— Да, теперь Максим от него зависит, — всё-таки признаюсь в очевидном. И тут же добавляю в своё оправдание: — Мне плевать на то, будет ли мой брат в команде. Мне важно то, что он будет лечиться под влиянием и давлением Давида. И Макс точно не ляжет в клинику, если вылетит из «Джейдрайва».

Да, такова суровая правда моей жизни. Уйду от Давида — и Макс наверняка долго не проживёт. Он просто прожжёт свою жизнь за пару месяцев.

Дослушав меня, Кирилл морщится и убирает пальцы с моего подбородка. Раздосадованно качает головой.

— Я мог бы оплатить лечение твоего братишки, но место в команде он вряд ли удержит. Причём в любой.

— Да, я знаю.

— И что, Лиза? Оставим всё так, как есть? Мы встретились, провели две ночи вместе — и всё?.. Чёрт!

Синие глаза темнеют от гнева. Сдерживая ярость, Кирилл отталкивает меня, вскакивает с кровати, влетает в джинсы. А я просто смотрю на него, обняв себя за плечи.

— Девчонка, которая сделала это, — тычет он пальцем в шрам, — тоже возилась со своим мелким. И пришла ко мне с ножом из-за него. Я вот понять не могу... — разводит руками. — Неужели нельзя найти другой выход? Почему нужно непременно бросаться в омут очертя голову и рвать все нити с близким человеком, лишь бы спасти никчёмного мелкого спиногрыза?

Я почти уверена, что сейчас он говорит это не Лизе, а Алисе.

— Кирилл...

— Нет, помолчи! — он мечется по комнате, бросая на меня разъярённые взгляды. — Я оплачу лечение твоего брата! Так и быть, поговорю с ним! Возможно, после длительного курса реабилитации он сможет подойти для «Мотодрайва». Но это не мне решать!.. И всё же я замолвлю за него словечко ради тебя. Как тебе, Лиза? Тебя устроит такой расклад? Не нужно выходить замуж за этого утырка!

Он наконец замолкает. Я сажусь, спускаю ноги с кровати.

— Всё? Теперь я могу сказать?

И да, я тоже не слишком сдерживаю свои эмоции.

— Говори, — роняет Кирилл, делая шаг ко мне.

— Я просто не понимаю, зачем тебе это? Зачем тебе проблемы с Давидом? У тебя есть какая-то важная причина, чтобы вступить с ним в этот неравный поединок?

— Неравный? — фыркает Кирилл. — Ты меня недооцениваешь, крошка!

— Я не хочу, чтобы ты с ним сталкивался! — говорю то, что чувствую. — И не прощу себя, если ты пострадаешь.

Кирилл подходит ещё ближе, встаёт передо мной на колени. Кладёт руки по обе стороны от моих бёдер.

— А ты не хочешь подумать о себе? — спрашивает хриплым шёпотом. — Не обо мне, не о брате. А о себе. Чего хочешь ты, Лиза? Кого?

— А ты? — тут же отбиваю подачу.

Кирилл ничего мне не предлагал. Ни своё сердце, ни даже каких-то отношений с ним. Ничего. Изначально речь шла лишь о сексе. Он его получил.

Кирилл шарит по моему лицу ищущим взглядом. Тяжело вздохнув, произносит:

— Ты хочешь каких-то признаний.

Кивнув ему, отвечаю:

— Но ты же не можешь мне признаться в том, чего нет.

— Не могу, — соглашается Кирилл. — Я ни в кого не влюбляюсь, Лиз. Но могу сказать, что ты мне небезразлична.

Вот оно! Чёрствое холодное сердце Кирилла Савельева. И мне не под силу его отогреть.

Но в том, что оно у него такое, виновата тоже я. Ведь мы — это то, что происходило в нашем в детстве. Мы сплетены из опыта, который нам пришлось пережить.

Я оставила шрам не только на его теле, но и в душе.

Кого мне теперь в этом винить?

— Ты тоже мне небезразличен, — мой голос дрожит. И губы тоже дрожат. — Поэтому я не позволю тебе вмешиваться.

С первыми лучами солнца, прокравшимися в спальню Кирилла, я её покинула.

Мы ни к чему не пришли. Наверное, оба были слишком упрямы, чтобы признать очевидное — что влюблены друг в друга.

А может, Кирилл, и правда, не влюбился в меня, и мне всё просто казалось... Не знаю. Я запуталась. Но и с Давидом больше быть не собиралась.

Кирилл прав, нельзя бросать свою жизнь под ноги кому бы то ни было.

Вернувшись домой, я бесшумно прокралась в свою спальню, и мне даже удалось уснуть...

Просыпаюсь от какого-то звука. Словно на кухне что-то разбилось. Достав свой телефон из-под подушки, смотрю, который час. Оказывается, уже десять.

Выбираюсь из-под одеяла, надеваю тёплый халат. Меня немного знобит оттого, что мало поспала. А может, и правда, заболела.

Иду на кухню. Застаю там Макса за мытьём посуды...

Но его жалкие потуги помириться со мной мне не особо интересны. Прохожу мимо брата, включаю чайник. Игнорирую то, что он разбил тарелку и порезался. Уже не маленький, справится. Насыпаю в чашку кофе и сахар, жду, когда закипит чайник. Потом наливаю кипяток в чашку, неторопливо размешиваю...

Косые взгляда Макса я, безусловно, чувствую, но никак не реагирую.

Сев за стол возле окна, отстранённо смотрю перед собой. Максим домывает посуду, садится напротив.

— Лиз...

— Что? — перевожу на него усталый взгляд.

— Прости, ладно? Я вчера вообще не то хотел сказать! Погорячился, сморозил какую-то хрень. Про тебя... про Давида. Конечно, ты сама должна выбирать себе парня. Тем более мужа.

Недоверчиво смотрю на него и спрашиваю прямо:

— Что изменилось за ночь?

Уж точно не проснулась бы в Максе совесть за одну-единственную ночь.

— Сестрёнка, ты так на меня смотришь... — он показательно поёживается. — Я же тебе не враг. Я твой брат, помнишь?

— Я-то помню... Хотя иногда очень хочется забыть.

Его глаза расширяются. Губы от обиды сжимаются в тонкую линию. Сейчас я вижу перед собой того маленького мальчика, который всё время ревновал меня к Кириллу. Который всегда обижался на меня из-за него. Похоже, Максим до сих пор не вырос из своих детских обид.

И я тоже не выросла из своих страхов. А Кирилл — из своих.

Та трагедия пятнадцатилетней давности нас всех сильно изуродовала. Но только мы можем хоть что-то исправить. Это только наш выбор!

— Я не выйду замуж за Давида, — говорю брату прямо. — И, скорее всего, он выкинет тебя из команды.

Макс зажмуривается, сжав переносицу двумя пальцами.

— Почему? Почему ты так со мной поступаешь?

— Потому что я тоже хочу быть счастливой. А с Давидом это не получится.

— А с кем получится? — он распахивает глаза, смотрит на меня осуждающе. — С Савельевым?

— Да, с ним я была бы счастлива...

Договорить не получается. Макс вскакивает и гневно выплёвывает:

— Твою мать! Не поступай так со мной! Ты же знаешь, что я пропаду без мотогонок!

— А я пропаду, если выйду за Давида, — парирую я. — Или тебе всё равно?

— Нет, мне не всё равно, — Максим вновь опускается на стул, протягивает руку, сжимает мою. — Дай мне показать себя в гонке, а? Подожди ещё пару дней, а потом расторгай помолвку. Ты же можешь сделать это для меня!

Нет, не могу. Не могу больше ни минуты быть в роли невесты Давида. Я хочу прямо сейчас позвонить ему и сказать, что всё кончено!

Похоже, Максим видит это нетерпеливое желание. Отпускает мою руку, и его взгляд вновь становится враждебным.

— Не думал, что Савельев вновь испортит нам жизнь...

— Он никогда нам её не портил. Даже сейчас он хочет помочь. Помочь тебе!

— Как? — с неприязнью, брезгливо выплёвывает Максим.

Я подаюсь к нему и сама хватаю брата за руку.

— Он готов оплатить твоё лечение! И когда ты будешь здоров, он поможет тебе попасть в команду «Мотодрайв»...

— Ой, всё! Хватит! — отпрянув, брат вскакивает со стула. — Я уже в команде! Сдался мне этот «Мотодрайв»!

— Максим!

Я тоже поднимаюсь. Хочется хорошенько встряхнуть его! Убедить в том, что нужно принять то, что я предлагаю. Ведь это его единственный шанс остаться в мотогонках!

Но Макс отшатывается от меня и выбегает из кухни.

Устало прислоняюсь к косяку двери. Не могу... Не могу я его спасти, угробив себя.

Через две минуты брат выходит в прихожую полностью одетый и начинает обуваться.

— Куда ты? — встаю около него, но Максим не отвечает. — Куда ты собрался? К Давиду?

Закончив с обувью, он выпрямляется.

— Нет, не к Давиду. Пойду нажрусь. Раз теперь мне можно.

Обходит меня, распахивает дверь. Я пытаюсь схватиться за его куртку, но хватаю лишь воздух. Потому что Макс уже ушёл.

Кирилл

Я в тебя влюблён.

Я! В тебя! Влюблён!

Что сложного-то, блин?

Почему язык будто онемел в тот момент, когда я должен был это произнести? Но он, блять, не онемел, когда я ляпнул Лизе, что ни в кого не влюбляюсь!

Твою мать... Вот же идиот!

Лежу, уставившись в потолок своей спальни. Лиза ушла около трёх часов назад. Я уснул лишь на час. Проснулся — и теперь просто буравлю взглядом чёртов глянец потолка.

Не хочется верить в то, что она действительно выйдет за этого идиота замуж. Но мозг тут же услужливо подсказывает: «А ведь ты ей ничего не предлагал...»

Я словно зубами вцепился в свою чёртову свободу. Не позволяю никому разрушить стену, которую построил, чтобы отгородиться от всяких ненужных чувств к женщинам. Но сейчас даже невооруженным взглядом видно — этой стены уже нет. Лиза её сломала.

Тогда какого хрена я всё ещё лежу и не еду за ней?

Телефонный звонок вырывает меня из мыслей. Повернув голову к тумбочке, смотрю на экран. Вика.

Не хочу с ней говорить, но ведь она не отстанет.

Беру гаджет и, приняв вызов, недовольно прижимаю телефон к уху.

— Вик, сейчас немного не до тебя...

— Я тоже не горю желанием с тобой общаться, — сразу отрезает она ледяным тоном. — Просто проверь, наконец, вотсап!

— Ладно... Подожди...

Я отдираю телефон от уха, ставлю звонок на громкую. Открываю вотсап. От Вики очень много сообщений. Фото каких-то потных байкеров. Ссылки. Скрины с текстом.

— Что это? — спрашиваю я.

— Посмотри. Может, узнаешь кого-нибудь на первом фото.

Кликаю по нему, присматриваюсь к рожам этих байкеров. Увеличиваю одно в центре.

— Это Халидов? — протягиваю изумлённо. — Как он связан с любителями Харлеев?

— Его путь в мотоспорте начинается именно здесь, на этом фото, — начинает разжёвывать Вика. — Эта... кхм... пусть будет «компания»... не только раскатывала на Харлеях, но и не слишком законным путём пыталась разбогатеть. Грабежи, разбой... В общем, подзаработав таким образом, Халидов укатил в Европу. В первых гонках участвовал на самостоятельной основе, другими словами — платил за участие, а не наоборот. Очень долго был там аутсайдером. Никому был не нужен. Пока один из постоянных призёров не попал в серьёзную аварию и не выбыл. Давид попал на его место в клуб, в него начали вкладывать. Ну и он уже поднаторел, начал побеждать. И в конце концов смог заработать гораздо больше, чем привёз когда-то с собой. Надо сказать, он с мозгами.

— И без принципов, — бросаю сухо.

Хотя я и сам бываю таким, чего уж там.

— Но ты присмотрись внимательнее, Кир, — вновь подаёт голос Вика. — Нет ли среди этих байкеров тех, кто ворвались тогда к тебе?

Я вновь впиваюсь взглядом в фотку. Она старая, ей лет пятнадцать, не меньше.

— А что-то посвежее есть?

— Есть. Полистай мои сообщения.

Пролистываю вниз, нахожу ещё фотографии. Открываю каждую и вижу в конце концов знакомую рожу одного из псов Давида. Кажется, именно этот держал меня за правую руку, когда Халидов съездил мне по лицу.

— Да. Один есть, — расплываюсь в ядовитой улыбке. — Где эти ублюдки обитают?

— В моих сообщениях есть и такая информация... Но ладно уж, расскажу, раз тебе лень читать, — отвечает она, не скрывая сарказма.

А я с таким же сарказмом «умоляю»:

— Да уж, Викуль! Будь так добра!

— Угомонись, Савельев! — фыркает она. — У этих байкеров, конечно, есть клуб. Место, где они зависают, по сути — рассадник алкашей и наркоманов. Клуб называется «Северные волки». Дебильное название, ничего не скажешь...

— Где находится этот притон?

— На северной окраине города. Давид, кстати, является совладельцем, но эта информация всплыла случайно. Думаю, почти никто не знает о его таком сомнительном бизнесе.

— Хорошо. Спасибо, Вика, — говорю вполне дружелюбно. Я ей, и правда, благодарен.

— Ты рано меня благодаришь, Кирилл, — отвечает она с ехидством. — Чтобы ты не наделал глупостей, о своём расследовании я рассказала Артуру. И его отцу тоже.

— Нахуя?! Блин, Вика!!

— Не благодари, Кирилл. Не благодари! — буквально пропев последние слова, бросает трубку.

А я раздражённо швыряю телефон на соседнюю подушку.

Сейчас эта пороховая бочка сдетонирует, и меня завалят звонками. Кто из Асаянов будет первым? Директор, который устроит мне нагоняй? Или Артур, который скажет, что он мой друг, и попрётся со мной?

Буквально через мгновение телефон звонит снова. Я бросаю взгляд на экран и нехотя беру трубку.

— Привет, друган, — бросаю Артуру расслабленным тоном.

— Ты к гонке готов? Как здоровье?

— Всё норм. Я в полной боевой готовности! Даже синяк на роже не такой синий, как вчера. Красоту-то ничем не испортишь!.. — конечно, я паясничаю, чтобы усыпить его бдительность. С воодушевлением добавляю: — Завтра будем побеждать!

Правда, я молчу о том, что сломанное ребро — это ничто по сравнению с ноющим по Лизе сердцем. И эта боль реально мешает...

— Вика прислала мне кое-какую инфу... — наконец Артур переходит к сути. — Твоя месть терпит до послезавтра?

— А что? — меня внезапно начинает очень волновать его враждебный тон. Очевидно, что эта враждебность не по мою душу.

— Да знаю я этих ублюдков! — брезгливо выплёвывает Артур. — И у меня есть некоторые счёты с самым главным у них. Я помогу тебе! Но только после соревнований. Это моё условие, Кир!

Ну, в целом, всё логично. Сначала победа, потом мордобой!

— Согласен, — отвечаю с садисткой улыбкой. — Поделишься? Что тебе сделали эти любители волков?

— Нет, не поделюсь. Потом. Сейчас мне пора, я на треке. Хочу ещё немного потренироваться.

Вскакиваю с кровати. Мне тоже не помешало бы... Возможно, поможет хоть немного забыть о Лизе. Быстрая езда всегда помогала отключить голову от баб.

— Я скоро приеду, — бросаю другу и собираюсь отключиться.

— Не, Кир, не вариант, — вдруг выдаёт Артур, заставляя меня замереть на месте. — Халидов тоже здесь. Отец считает, что тебе не стоит его провоцировать. И самому провоцироваться — тоже.

Вот оно что!..

— Нихера не угадали, — отрезаю я. — Я хочу погонять! Значит — по-любому погоняю!

Лиза

Гудок... Потом ещё один...

Прижимаю телефон к уху и тут же вздрагиваю.

— Да, душа моя?

Не думала, что так быстро дозвонюсь до него... А теперь чувствую, что напугана.

— Лиза, ты здесь? — тон Давид становится резче, нетерпеливее.

— Да, здесь, — выдыхаю я. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Давай позже, мне сейчас некогда. Нужно разобраться с одним очень непонятливым идиотом.

— Подожди! — выпаливаю я. И тут же произношу с запинкой: — Что?.. Ты о чём?

— Я на треке. У меня сейчас гонка.

— Какая гонка, Давид? Соревнования только завтра!

И нет, я не паникую. Я в ужасе!

— Эта гонка внеплановая, — в его голосе надменность и ирония. — Что-то случилось? Если что-то срочное, то говори. Если нет, давай позже.

— Вообще-то, это срочно, — говорю торопливо. — Нам нужно увидеться.

— Лиза, в чём дело? Со свадебным платьем проблемы? Не можешь выбрать?

А теперь мне кажется, что он говорит это не для меня, а для широкой публики. Ну или для какого-то конкретного человека.

— Дело не в платье...

— Понятно. Ресторан. Я совсем забыл, что должен показать тебе его, — весьма наигранно сокрушается он.

— Давид! — пытаюсь остановить его.

А он предпочитает и дальше нести этот бред:

— Всё, душа моя. После гонки сразу к тебе приеду. Не скучай там без меня.

И сразу же отключается.

Не задумываясь о том, во что это для меня выльется, не думая ни о каких последствиях, тут же вызываю такси и бегу переодеваться. Сдираю с себя домашнюю одежду, быстро натягиваю джинсы и свитер. Обувшись и надев куртку, вылетаю на улицу.

Не в состоянии успокоиться, мечусь возле подъезда туда-сюда. Когда такси прибывает, говорю водителю адрес трека и прошу ехать как можно быстрее. Очень-очень быстро!

Совершенно ясно, что Кирилл тоже там — рядом с Давидом. И они, похоже, решили погонять... Закончиться всё это может дракой... А команда «Джейдрайв» значительно больше. И у Кира и так уже есть травмы...

Господи Боже! Все эти мысли пульсируют в моей голове, причиняя боль.

Едва таксист останавливается недалеко от главного въезда на трек, я расплачиваюсь и моментально покидаю машину.

Несусь мимо трибун к линии старта. На трассе — два мотоцикла. Кавасаки Давида и Дукати Кирилла. Остальные члены обеих команд просто наблюдают за гонкой. Кто-то из «Джейдрайва» бросает мне приветствие, но я даже не понимаю, кто именно. Заметив Артура Асаяна, торопливо подхожу к нему.

Он — второй пилот «Мотодрайва», и это почти всё, что я знаю о нём. Ну и ещё — что он младший сын директора команды.

— Привет, — выдыхаю, едва переводя дух. — Сколько кругов?

Артур смотрит на меня с недоумением. Но после некоторой заминки всё-таки отвечает:

— Привет. Это шестой. А надо десять.

Ещё четыре круга моей агонии, чёрт возьми!

Я присматриваюсь к мотоциклам на треке. Они идут нос в нос. Синхронно входят в повороты, почти идентично выполняют разные манёвры. На мой взгляд — оба выглядят очень профессионально и уверенно. Только вот я знаю, что Давид злой и подлый. И всё время боюсь, что он сделает что-то из ряда вон.

— Зачем ты приехала? — доносится до меня вопрос Артура. В его голосе то ли упрёк, то ли недовольство...

— Думаешь, мне здесь не место? — я пытаюсь улыбнуться.

— Я не так выразился, — странно, но Асаян тоже мне улыбается. — К кому ты приехала?

Хороший вопрос!

Наверное, ни к кому...

— Нет, ты правильно выразился. Я здесь для того, чтобы поставить точку в отношениях.

— С кем из...? — Артур подбородком указывает на трек.

Мотоциклы как раз проносятся через линию старта, заходя на очередной круг.

— С кем ты сегодня расстанешься? — настойчиво продолжает Артур. И пытается смягчить свой допрос шуткой: — С Дукати или с Кавасаки?

Я вновь улыбаюсь и тихо признаюсь:

— Мне совсем не нравится Кавасаки.

Артур хмыкает.

— Почему то я не удивлён. Этот чёртов Дукати... Он слишком неотразим, да?

— Угу, — говорю еле слышно, практически себе под нос. — Единственный в своём роде.

Артур внимательно смотрит на меня, и его взгляд такой глубокий... Словно он пытается заглянуть мне в душу.

— Знаю, что у нас, скорее всего, будут проблемы... — произносит он задумчиво. — И говоря «у нас», я имею в виду нашу команду. Но всё же должен сказать тебе, что ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Его слова трогают меня до глубины души.

— Спасибо... Очень надеюсь, что помощь не понадобится. И всё пройдёт достаточно легко и быстро.

И сейчас я имею в виду разрыв отношений с Давидом.

Артур, кажется, понимает это. Вновь повернувшись к треку, сосредотачивается на гонке. Моё внимание тоже фокусируется на гонщиках.

Я даже не замечаю, как начинаю нервно заламывать пальцы...

Вот мотоциклы проходят линию старта, заканчивая предпоследний круг. Резкий поворот вправо. Потом плавный налево. Петля...

Когда они оказываются на финишной прямой, разгоняются так сильно, что уши закладывает от рёва моторов. Проносятся через линию финиша так же, как и шли, ноздря в ноздрю. И совершенно непонятно, кто из них победил. Хотя, вроде бы Дукати пересёк финишную черту на несколько дюймов раньше...

Оба мотоцикла останавливаются, сбросив скорость. Мы с Артуром не меньше, чем в двухстах метрах от них. Асаян направляется к Кириллу, а я торопливо шагаю к Давиду.

Тот снимает шлем, спрыгивает с байка и начинает орать на Кирилла:

— Я победил! Теперь ты уяснил, наконец, кто здесь альфа?

— Вафля, — усмехается Кирилл, тоже снимая шлем. — Вафля ты, а не альфа. И ты, кстати, прекрасно знаешь, кто выиграл эту гонку!

Давид практически бросается на Кирилла, когда тот встаёт с Дукати. И если бы не подоспевший Артур, тут же завязалась бы драка... Подбегают члены «Джейдрайва», и, к счастью, тоже не дают начаться потасовке. Все громко орут и матерятся, но буря явно миновала. Драться никто не будет, потому что завтра гонка. Всех просто выкинут к чертям за подобный беспредел.

Артур отводит Кирилла в сторону, Давида уводят парни из его команды.

Оба практически одновременно замечают меня. Кирилл буравит вопросительным и немного обиженным взглядом. А Давид, вырвавшись из окружения своих товарищей, приближается ко мне. Пытается обнять.

— Душа моя, я рад тебя видеть... — говорит он ласковым голосом.

— Подожди... Я здесь, чтобы поговорить.

У меня всё же получается увернуться от его цепких рук. Поманив за собой, иду к боксу его команды. Давид, не колеблясь, следует за мной.

— Подожди, душа моя!

Давид хватает меня за руку, прежде чем мы успеваем дойти до бокса. Разворачивает к себе лицом.

— Я, вообще-то, рад тебя видеть...

Он пытается улыбнуться и выглядеть непринуждённо, пытается притянуть меня к себе и поцеловать. Но я вырываю руку и делаю шаг назад.

— Прекрати, Давид! Сейчас не время и не место разыгрывать этот спектакль.

Не хотела делать это при всех. Очень много пар глаз сейчас прикованы к нам... Но он не оставляет мне выбора.

— Какой спектакль, душа моя? — изображает недоумение Давид, продолжая улыбаться.

Только теперь его улыбка напоминает оскал голодного хищника.

— Ты знаешь. Прекрати делать вид, что между нами всё в порядке. Это не так. И я не выйду за тебя. Именно об этом я хотела сообщить.

— Выйдешь! — тут же самоуверенно отрезает Давид. Приблизившись вплотную, хватает меня за подбородок. — Конечно, ты выйдешь за меня. У тебя просто предсвадебная истерика.

— Нет!

Дёргаю головой, пытаясь освободиться. Не выходит.

— Ну я же вижу. Ты просто нервничаешь, — продолжает Давид, уже не скрывая ядовитых ноток. — Но ты права, лучше урегулировать этот вопрос наедине.

Он резко отпускает меня и заходит в бокс. Знает, что я пойду за ним, потому что наш разговор ещё не окончен.

Оборачиваюсь, нахожу глазами Кирилла. Они с Артуром смотрят на меня. Я вижу, что Асаян придерживает Савельева за локоть. Качаю головой. Никому из них не нужно вмешиваться.

С некоторой опаской прохожу в бокс. Давид стоит возле пластикового стула, снимая перчатки. Потом стягивает верх экипировки, оставаясь в футболке. Его непроницаемый взгляд направлен на меня.

— Я очень благодарна тебе за то, что ты сделал для моего брата, — сразу начинаю я. — И если ты не станешь выгонять его из команды, тоже буду крайне благодарна.

Давид ухмыляется, но не перебивает.

— И, конечно, я подпишу все необходимые документы, чтобы передать тебе бар, — продолжаю, начав уже запинаться от волнения. — Прости, Давид... Но мы с тобой очень разные. И мне очень жаль, что я так поздно это поняла.

— Ты хочешь расстаться со мной, чтобы быть с Савельевым? — уточняет он ровным голосом.

Я качаю головой.

— Нет. Я делаю это, потому что...

— Почему? — повышает он голос, делая шаг ко мне.

— Потому что не полюбила тебя, — отвечаю, зажмурившись.

И тут же чувствую, как он хватает меня за руку. Тащит за собой в самый дальний угол и прижимает к стене. Я больно ударяюсь затылком.

— Я могу заслужить твою любовь, Лиза... — произносит он. Его голос начинает хрипеть от поднимающейся в нём ярости. — Чем он лучше меня?

Сильная рука сжимает моё горло, не давая даже двинуться.

— Я же сказала, что дело не в нём, — пытаюсь не показывать нарастающую панику, но уже с трудом контролирую её.

— Ты же даже шанса мне не дала, — продолжает Давид, явно не слушая меня. Второй рукой он сжимает мою грудь через одежду. Скользит ладонью вниз, забирается за пояс джинсов и пальцами касается трусиков. Надавливает на клитор. — Ты не впускала меня сюда, — хрипит напротив моих губ. — Я терпел твои бредни о том, что нужно подождать до свадьбы. А ведь мог просто взять тебя силой. Мог заставить любить себя. Рано или поздно ты бы вошла во вкус... Но я этого не сделал. Решил потерпеть, не стал принуждать к сексу. И сейчас я чувствую себя идиотом, который позволил девке диктовать мне условия.

— Отпусти меня, Давид... Ты делаешь мне больно... — у меня получается лишь шептать в ответ, потому что хватка на моей шее становится невыносимой. Я сейчас начну задыхаться!

— Я уважал твоё решение не спать со мной до свадьбы, — продолжает Давид. — Что в итоге? Ты трахалась с ним! Ты позволила ему делать с собой то, что должен был делать я! — он ещё сильнее давит на клитор.

Мне страшно... Меня тошнит.

— Давид...

Он обрушивается на мои губы. Своим ртом буквально поедает их. Потом так же резко отстраняется и выплёвывает мне в лицо:

— Ты сама придёшь ко мне, когда всё потеряешь! Всё, Лиза! Абсолютно всё ты потеряешь!

Отворачивается, стягивает с себя оставшуюся часть экипировки и надевает джинсы и куртку. Взяв ключи от мерседеса, выходит из бокса. Брезгливо бросив напоследок через плечо:

— Так и быть, я подожду, когда это случится.

Он уходит, а я всё так же стою, прижавшись к стене. Вытираю рот тыльной стороной руки. Меня потряхивает... Не могу сдвинуться с места. Ноги буквально приросли к полу, а тело оцепенело от его слов.

Он просто так меня не отпустит... Господи, какая же я дура! Почему вдруг решила, что будет как-то по-другому?

Через пару минут члены его команды заталкивают Кавасаки в бокс. На меня они смотрят со смесью жалости и осуждения одновременно. Отрываюсь наконец от стены и проношусь мимо них к выходу.

Снаружи меня тут же ловит за руку Кирилл. Я вырываюсь... Потому что на взводе. Потому что мне страшно...

— Эй! Эй, крошка! Всё хорошо! — Кирилл прижимает меня к себе. — Он ничего не сможет тебе сделать! Я больше глаз с тебя не спущу.

Парень молниеносно улавливает моё состояние. Забиться в угол и поплакать — вот чего я хочу. Но в качестве угла подходит и грудь Савельева. Очень подходит... Но я не могу. Ведь Давид не станет вредить лично мне. Он накажет меня по-другому...

Он хочет, чтобы я всё потеряла. А всё для меня — это брат и Кирилл.

Кусаю губы до крови, пытаясь остановить истерику. Потом смотрю в синие глаза Кирилла и уверенно произношу:

— Пожалуйста... Отвези меня отсюда.

Если я и закончу эти отношения, то только так, как требует моя душа. Я должна признаться Кириллу в том, кто я такая…

Кирилл

Лиза вжимается в мою спину. Её руки крепко обхватывают меня сзади. И мне жаль, что на мне сейчас байкерская экипировка, ведь так хочется чувствовать её прикосновения кожей.

Мчим ко мне домой. Я так решил. Она не сказала, куда её везти, и я подумал, что могу отвезти её к себе.

Нам нужно поговорить. Снова.

Возможно, сегодня я смогу признаться, что чувствую к ней.

Артур рассказал мне, зачем она приехала на трек. Лиза решила расстаться с Давидом. Сначала я не мог в это поверить... А потом увидел, как он сжимал её лицо и как был груб.

Дёрнулся было к ним, но Артур удержал меня. А потом ещё и Лиза повернулась и посмотрела на меня так, словно запретила подходить. Её взгляд буквально пригвоздил меня к месту.

Она хотела всё сделать сама. И я позволил. Правда, с ума сходил, пока они были в боксе...

Но уже всё в прошлом, теперь она со мной.

Огибаю свой дом и останавливаюсь возле гаража. Помогаю Лизе спуститься с байка и загоняю тот внутрь.

— Что это? — спрашивает Лиза, когда выхожу обратно.

Она указывает на беседку.

— А на что похоже? — пытаюсь я пошутить. — Хм... Дай угадаю! Может, это строение напоминает тебе иглу? Нет? Тогда палатку?

— Кирилл! — с улыбкой фыркает Лиза, шлёпнув меня по плечу.

Я ловлю её руку, прижимаюсь губами к ладони. Она перестаёт улыбаться и просто наблюдает за мной.

— Я вижу, что это беседка. Просто... откуда она здесь? — произносит Лиза с запинкой.

— Построил, — отвечаю я, положив её руку к себе на плечо и подступая ближе. — Мне просто нравится иногда что-нибудь создавать собственными руками.

Лиза тянется рукой к задней стороне шеи, её пальчики зарываются в мои волосы на затылке. Я обвиваю руками тонкую талию девушки.

— Я заметила... Оказавшись в твоём доме за городом, поняла, что ты первоклассный строитель.

Её тон игривый, флиртующий. И я продолжаю в том же духе:

— Давай, хвали меня, малышка. Я быстро к этому привыкну и буду требовать похвалы каждый день. Утром... Днём... Вечером. И даже ночью.

Мой рот напротив её аппетитных губ, но пока я их не целую. А лишь дразню, едва касаясь. И неожиданно вместо ответной реакции получаю нечто другое. Лиза вдруг отводит взгляд и отстраняется. Подходит к беседке.

— Давай здесь посидим, — просит она.

Словно не хочет подниматься в квартиру...

— Хорошо.

Захожу первым. Уже начинает темнеть, и я включаю свет. Лиза не спешит. Сначала лишь заглядывает внутрь, потом всё-таки входит. В её взгляде восхищение.

Эта беседка получилась даже лучше, чем та, что за городом. Её проект я как-то нашёл в интернете и решил воплотить в жизнь. Здесь нет мангала и обеденного стола, однако удобный угловой диван имеется. И подвесные качели, которыми я ещё ни разу не пользовался. Повесил их для своих племянников, но они пока до них так и не добрались.

Лиза проводит рукой по реечной стенке беседки, потом подходит к качелям. Вопросительно смотрит на меня.

— Хочешь попробовать? — уточняю я с улыбкой.

Она кивает.

— Только если они меня выдержат, — тоже улыбается.

Я подхожу ближе, помогаю Лизе сесть в качели и тихонько их раскачиваю.

— Ты весишь как пушинка. Конечно, они тебя выдержат.

Лиза устраивается поудобнее. Я сажусь на диван. Практически не моргая, мы смотрим друг на друга.

— Хочешь спросить, зачем мне качели? — продолжаю шутливым тоном.

— Если ты не хочешь мне говорить...

— Хочу, — перебиваю её.

Вообще-то, будет совсем неплохо, если мы узнаем друг друга получше. А потом я просто скажу, что никуда не отпущу её. И никакой Халидов нам не помешает.

— У меня двое братьев, — начинаю я. — У Макса — дочка Кира. Я её обожаю.

Мои губы невольно расползаются в улыбке, когда вспоминаю лицо своей племянницы.

— Ей три, и она просто прелесть, — продолжаю я. — А у Жеки двое детей. Ваньке почти пять, а Даше девять. Они тоже прекрасные дети. Вот я и повесил эти качели для них. Думал, соберёмся как-нибудь с братьями здесь, посидим... А их детям наверняка придутся по вкусу качели.

— И почему до сих пор не собрались? — спрашивает Лиза, неторопливо покачиваясь.

— Не знаю... Жека — хирург, он дохрена работает. Макс — тренер, у него свой спортклуб, и он тоже безумно занят.

Да, иногда я чувствую себя одиноко без своих братьев. Наверное, именно поэтому всегда очертя голову бросался им на помощь. Даже если эта помощь противоречила букве закона.

В голове тут же всплывает мысль о брате Лизы. Ведь она тоже пытается помочь ему любой ценой. Как я могу её за это осуждать?..

— Ты говорила со своим мелким?

Девушка хмурится и отводит глаза. Смотрит каким-то отсутствующим взглядом прямо перед собой.

— Я передала ему твои слова. О том, что ты хочешь помочь ему с лечением. Но, кажется, Максу не нужна помощь. Он хочет получить сразу всё, причём совсем не прикладывая усилий. Знаешь, что он сказал мне перед тем, как уйти из дома?

— Что?

— Что напьётся, раз уж он не нужен завтра на гонке, и его всё равно выгонят из команды. Словно мир вертится только вокруг этого.

— Наверняка для него это так и есть, — внезапно я встаю на защиту этого пропащего типа.

Могу его понять. До недавнего времени гонки и для меня были всем.

Лиза переводит на меня взгляд и выпаливает:

— Ты его защищаешь?!

— Нет, — покачав головой, протягиваю руку, за которую она тут же цепляется. — Иди ко мне.

Девушка встаёт с качелей, и я притягиваю её к себе. Она садится на мои колени, оседлав меня. Обхватываю руками её бёдра, а Лиза кладёт свои мне на плечи. Смотрит на меня сверху вниз.

— Я пытаюсь понять твоего брата, вот и всё, — объясняю ей. — И, наверное, понимаю. Но не поддерживаю. Ему пора включить мозги.

— Да, именно! Но я не хочу о нём говорить... Целый день ему не звонила. Не знаю, где он... И даже не собираюсь его искать. Я устала...

Лизу я тоже понимаю. Когда-то мои братья наверняка примерно так же уставали от моих выходок.

Схватив за подбородок, притягиваю её лицо к своему и впиваюсь в сочные губки. Наконец-то... Я мечтал о них весь день!

Она не сопротивляется, наоборот, углубляет поцелуй, вторгаясь горячим язычком в мой рот. Между нами уже узнаваемо пробегают мощные чувственные разряды.

Да, возможно, я бы хотел узнать побольше о семье Лизы. Хочу, чтобы она тоже со мной поделилась чем-то сокровенным... Но пока я просто её хочу.

Расстёгиваю её куртку, скольжу губами по подбородку... шее... Лиза запрокидывает голову и неровно дышит.

Оттягиваю вырез кофты вниз, приближаясь к груди. Достаточно лишь опустить её бюстгальтер под грудь, и тогда я смогу сжать острые соски губами.

— Чёрт! Не здесь!.. — выдыхаю я, оторвавшись от её кожи.

Быстро застёгиваю куртку девушки и встаю вместе с ней с дивана. Ставлю её на ноги.

— Пойдём...

Тянусь к выключателю. Лиза медлит... Но потом всё-таки подчиняется мне и позволяет себя увести.

Заходим в подъезд. Там я вновь прижимаю её к себе и ещё больше распаляю нас обоих нетерпеливым поцелуем. Отстранившись, тяну Лизу за собой вверх по лестнице. Уже предвкушаю, как мы зайдём в квартиру, и я раздену её прямо на пороге...

Никого и никогда я не хотел так сильно, как эту девушку.

А потом я признаюсь ей в своих чувствах. Я так решил.

После мы поедем искать её брата, если она этого захочет. Я прямо сегодня могу упаковать его в наркологию...

Однако вселенная, видимо, не на моей стороне, потому что моим мечтам не удаётся сбыться.

Едва мы оказываемся на третьем этаже, я сразу слышу чей-то сдавленный кашель. А потом вижу у своей двери нечто... Какого-то человека... Всего в крови...

Через мгновение с ужасом понимаю, что это Вика.

Лиза

— Макс!.. Ты где? — мой голос срывается, превращаясь в сдавленный писк.

Дома моего брата не оказалась. Я звонила ему уже десятки раз. И вот наконец он взял трубку.

— А что? — невозмутимо спрашивает Макс.

Он трезвый и не под кайфом. Это я научилась определять по его голосу.

— Максим... пожалуйста, приезжай домой! — взмаливаюсь я.

— Нет, не приеду! — отчеканивает брат. — Вообще-то, я у Давида. И мы ждём тебя.

Зажмуриваюсь. Щёки обжигает слезами.

— Лиза, Давид просто хочет поговорить, — начинает шептать брат. — Он любит тебя. И очень сильно переживает...

Давид любит только себя, чёрт возьми! Из-за своего уязвлённого самолюбия покалечил сегодня человека! И даже хуже — избил девушку! Неважно, сам или кому-то приказал. Важно, что он причастен к этому ужасу!..

И меня тут же накрывает ошеломляющей мыслью: «А что, если Макс тоже причастен?»

— Лиз, так ты приедешь? — спрашивает брат.

Меня тошнит и от него, и от себя, когда я выдыхаю:

— Да...

Кладу трубку, вызываю такси, запихиваю телефон в карман куртки. На автопилоте покидаю квартиру. Начинается дождь. Стою под ледяными каплями, падающими с неба, до тех пор, пока водитель такси не сигналит мне.

Давно он здесь? Не знаю... Знаю, что вымокла до нитки и дрожу всем телом.

Забираюсь на заднее сиденье и прикрываю глаза.

— Девушка, у Вас всё нормально? — спрашивает водитель, отъезжая от моего подъезда.

Нет... В моей жизни нет ничего нормального. Но я отвечаю безучастным голосом:

— Да. Всё хорошо. Простите... Я намочила Ваше сиденье.

— Это неважно, — отмахивается мужчина. — У Вас что-то случилось? Может, поделитесь? Полегчает...

Я вглядываюсь в его лицо через зеркало заднего вида. На вид ему лет пятьдесят, может, чуть больше. Глаза ясные и добрые. Да и лицо добродушное. Смотрю на его правую руку на руле. На безымянном — кольцо. Мне совсем не хочется омрачать настроение этому семьянину. Закончив смену, он поедет домой, к своей семье. А я... Я просто мимолётный эпизод в его жизни.

— Всё нормально, просто временные жизненные трудности, — выдыхаю с некоторой заминкой. И всё-таки говорю немного больше, чем хотела: — Должна была выйти замуж, но передумала. А жених теперь не хочет меня отпускать.

— Наверняка любит, — говорит мужчина.

Я качаю головой.

— Нет, там всё немного сложнее.

— Он Вам угрожает? — каким-то образом этот человек сразу зрит в корень проблемы.

— Не мне, — вновь качаю головой. — Тем, кто мне дорог.

— А полиция, конечно, не поможет, — вновь догадывается он.

На этот раз я просто киваю, зная, что водитель время от времени посматривает на меня в зеркало.

— Тогда нужно его как-то обмануть, — начинает он размышлять вслух. — Перехитрить! Только нужно больше информации, чтобы придумать, как. А кто Ваш жених?

Этот разговор начинает мне казаться подозрительным.

Боже!.. Я уже никому не верю.

— Прошу, давайте больше не будем об этом говорить, — смотрю на собеседника с мольбой.

— Сдаётесь? Выйдете за него? — бросает он как-то пренебрежительно.

И я даже не знаю, что ответить. Его слова вдруг задевают меня за живое.

Да кто он такой, чтобы говорить со мной таким тоном?! Кто он такой, чтобы осуждать меня?..

Чёрт! Но ведь он прав! Я действительно сдалась и готова согласиться на брак с нелюбимым мужчиной. Чтобы он не трогал Кирилла... Чтобы он вообще больше никого не трогал!

Перед глазами всё ещё стоит лицо Вики. Синяки, кровь... Её затравленный взгляд.

— Простите, если я Вас смутил, — теперь голос водителя звучит виновато. — У меня дочь примерно Вашего возраста. Не хотел бы я видеть её такой... подавленной, убитой горем.

Мне жаль, что у меня нет отца. Возможно, всё в моей жизни было бы по-другому.

Выдавливаю улыбку.

— Спасибо Вам. Правда, спасибо. И я подумаю, каким образом смогу перехитрить своего жениха.

Если такое вообще возможно.

— Запишите мой номер, — внезапно произносит мужчина. И видя, что я не спешу это делать, настаивает: — Запишите-запишите. Можете позвонить в любое время. Если понадобится помощь, или просто поговорить... Я к Вашим услугам.

Кивнув, достаю телефон из кармана. Водитель диктует свой номер, и я записываю. Делаю это, скорее, из благодарности. Чтобы его не обидеть.

— Виктор Иванович, — представляется он. И тихо добавляет: — Надеюсь, у Вас всё будет хорошо.

Оказывается, машина уже остановилась возле дома Давида. В следующую секунду дверь с моей стороны открывается, и в салон заглядывает Халидов.

— Привет, душа моя, — цедит он сквозь зубы. — Рад тебя видеть.

Перевожу затравленный взгляд на водителя и выдавливаю улыбку.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — отвечает он, подмигнув мне.

— Всё, пойдём, — Давид нетерпеливо хватает меня за руку и выдёргивает на улицу.

Он держит над нашими головами зонт, потому что льёт дождь. Прижав меня к своему боку, ведёт в дом. Иду, с трудом передвигая ноги. Когда появляется возможность бросить взгляд через плечо, вижу, что Виктор Иванович уже уехал.

Давид заталкивает меня в дом. Взяв за руку, ведёт в гостиную.

— Где Максим? — я оглядываюсь по сторонам.

— Его здесь нет, — отвечает он ровным голосом. — Да и зачем он здесь? Ему нужно отдохнуть, хорошо выспаться. Ведь уже завтра гонка.

— Значит, теперь мой брат может участвовать? — произношу я, задыхаясь от злости и отчаяния.

— Ну да, — вновь невозмутимо бросает Давид. — Когда ты покладистая, я тоже могу быть очень добрым, Лиза.

Он подходит ко мне сзади и подпихивает к дивану. Надавив на плечи, усаживает. Сам не садится, предпочитая стоять напротив меня.

— И что ты намерен делать? — выдыхаю я. Не могу совладать с эмоциями. — Думаешь, тебе удастся избежать последствий? После того, что ты сделал?

— А что я сделал? — изображает недоумение Давид.

— Вика... — выдавливаю я. — Она вся в крови... Попала в больницу... Из-за тебя!

Сжимаю кулаки, до крови впиваясь ногтями в ладони.

— Какая Вика? — разводит он руками. — Понятия не имею, о чём речь.

— Ты врёшь! — выпаливаю я.

Давид ухмыляется и ленивой походкой идёт к бару. Наливает немного виски в бокал, но не сделав и глотка, снова подходит ко мне.

— Знаешь, Лиза, я очень ценю то, что принадлежит мне. Мотоциклы, машины, этот дом. И тебя. И я на многое готов, чтобы мои вещи оставались неприкосновенными.

Опустившись на корточки передо мной, протягивает бокал:

— Выпей. Тебе это поможет немного расслабиться.

Мне хочется выплеснуть виски ему в лицо, но вместо этого я забираю бокал и одним глотком выпиваю содержимое. Закашливаюсь, прикрыв рот рукой.

— Умница, Лиза. Вот так и веди себя. Будь покладистой и послушной. И тогда твоя жизнь будет сказочной.

Адом кромешным будет моя жизнь! Но тот водитель прав. Нужно как-то перехитрить Давида.

Кирилл

— Всё нормально, Кир! Не пори горячку!

Я отшатываюсь от Артура, пытающегося ухватить меня за плечо. Но приятель вновь подходит ко мне.

— Викино состояние сейчас уже в норме. Да, то, что сделал Халидов — за гранью!.. Но сейчас не время разбираться с ним. Завтра гонка! Ты ведь понимаешь, чего он добивается?!

— Мне нужен адрес!! — отрубаю я и тут же шагаю к лестнице.

Стены больницы угнетают сегодня особенно сильно. В соседнем здании лежит Матвей. Здесь — Вика...

Оказавшись на улице, подхожу к байку и закуриваю. Прислонившись к Ямахе бедром, поднимаю взгляд в небо. Дождь закончился сравнительно недавно, но в воздухе всё ещё приятно пахнет озоном после грозы.

— Я не стану выяснять для тебя адрес, — говорит подоспевший Артур. — Во всяком случае, не сегодня.

— Тогда я поеду в тот клуб, где тусят эти сраные байкеры! — выплёвываю я.

Мне пофиг, куда! Лишь бы ввязаться в драку и вылить всю злость! Лишь бы приглушить боль, которая воткнулась ножом в сердце после слов Лизы!

«Прости и прощай...»

Да не могу я с ней попрощаться! Не могу!

И прощать её не за что. Даже если она из-за брата готова пожертвовать собой, я не вправе её винить...

Но меня всё равно бесит её трусливый побег!

— Кир... — Артур удручённо вздыхает, встав прямо передо мной. — Я понимаю твое нетерпение. И твою злость. Поверь, я испытываю нечто подобное каждый божий день. У меня есть свои счёты с одним из байкеров «Северных волков»... Но я научился не действовать импульсивно. Да, твою Лизу нужно спасать. Но пока она не с тобой, она в большей безопасности, понимаешь? И все остальные тоже.

— Ладно, — нехотя роняю я, стрельнув окурком в сторону. — Расскажи, что стряслось у тебя. Убеди меня, чёрт возьми! Приоткрой хоть немного завесу тайны.

Артур хмурит брови и недолго раздумывает над моей просьбой. Потом произносит:

— Дай покурить, что ли.

Протягиваю ему пачку и зажигалку. Он достаёт сигарету и закуривает. Мой некурящий друг стал курить слишком часто. Вероятно, это я плохо на него влияю.

— У меня есть возлюбленная, — начинает Артур, тоже прислонившись к моему байку. — Она младшая сестра одного из «Северных волков». Их главаря. И этот мудак против наших отношений.

— Почему? Сколько ей лет? Почему он её контролирует?

— Вообще-то, она ещё молоденькая, — на лице друга появляется тёплая улыбка. — Я начал ухаживать за ней, когда ей было всего семнадцать. Но ты не подумай, я не позволял себе ничего лишнего.

— А сейчас ей сколько?

— Двадцать, — как-то безжизненно роняет друг. Улыбка тает. — Я уверен, что брат её обижает, хоть она в этом и не признаётся. Но я видел синяки и ссадины на её теле. И эти нелепые отговорки, откуда они появились, меня уже достали. В наши нечастые встречи я каждый раз пытаюсь уговорить её уйти со мной. Но она не может. Её что-то держит.

Да уж... Почти как у нас с Лизой...

— К тому же, нельзя забывать, что я армянин, — продолжает друг. — А она русская. И есть некоторые сложности, связанные и с моей семьёй тоже. Но я готов отвернуться от семьи ради неё.

— Вот это жопа...

Друг усмехается.

— Прорвёмся.

Мне бы его позитив, чёрт возьми!

— Кир, победа в завтрашних гонках очень важна для моего отца, — Артур окидывает меня серьёзным взглядом. — И неважно, кто именно займёт первое место: я или ты.

— Ты думаешь, что сможешь его задобрить этой победой, и он позволит тебе взять в жёны ту девчонку? — уточняю я.

— Может быть, — он пожимает плечами. — А может быть, я просто сорву куш. Ведь призовой фонд немаленький, помнишь? И тогда я просто сбегу с ней. Не поедет по собственной воле — увезу силой! Я так решил!

У меня есть деньги. И я, в отличие от Артура, не завишу от отца. Вообще ни от кого не завишу. А вот Артур является частью семейного бизнеса под названием «Мотоклуб «Мотодрайв». Всеми финансами заведует Асаян-старший.

После недолгих раздумий говорю другу:

— Вот и мне, похоже, придётся увезти Лизу. Вместе с её братом. Возьму тачку, запихну обоих и увезу. Потом вернусь и разберусь с Халидовым. Всю дурь выбью из этого ушлёпка!

Пробитая голова Вики, её лицо в крови... Сейчас эти воспоминания — как красная тряпка для очень злого быка. А если представить на месте Вики Лизу... Всё, мне пиздец! Я даже дышать могу с трудом.

— Вот именно! — кивает Артур. — Нужно разбираться с ним тогда, когда твоя Лиза будет далеко и в безопасности. А сейчас ты ей просто приговор подпишешь. И ей, и её брату!

Вновь закуриваю, выпускаю плотное кольцо дыма и некоторое время размышляю над словами Артура.

Иногда я завидую его такому рассудительному и спокойному подходу к любому делу. Моя внутренняя энергия и нетерпение часто играют против меня.

— Значит, нужно выиграть гонку, так? Ради нас с тобой и ради наших девчонок! — повернувшись к другу, вновь затягиваюсь. — Выиграть любой ценой. Чтобы Давид захлебнулся от собственной желчи!

— Да, только так и никак больше. А потом мы заберём своих девочек. И я уже знаю, как именно это устроить. Я уже очень давно к этому готовлюсь.

Ладно... Не могу сказать, что мне стало легче. Внутри всё ещё бушует дикое желание оседлать байк и поехать на север города. Но всё же Артур прав! Пока Лиза не со мной, она в большей безопасности.

Мы возвращаемся в больницу. Артур идёт за кофе, я захожу в палату Вики. Подхожу к кровати, сажусь на стул. Её глаза закрыты, голова замотана бинтом. Всё лицо синее.

Мои руки, сжатые в кулаки, моментально начинают дрожать. Сейчас бы выпить... Но я не могу.

— Кирилл, совсем не обязательно меня сторожить, — слышится слабый голос Вики, а потом она открывает глаза. — Кстати, я вспомнила, где видела раньше твою Лизу.

— Не думай об этом сейчас, — пытаюсь прекратить этот разговор.

Потому что вижу, с какой неприязнью Вика относится к Лизе. Там и ревность, и обида за то, что ей так сильно досталось.

— Нет, всё нормально, — тихо произносит девушка. — Я просто всё пыталась разгадать эту головоломку. Такое знакомое лицо... Такое знакомое... А сейчас бах! — и вспомнила.

Я пытаюсь пошутить, сжав её руку:

— Это потому, что у тебя сотрясение.

— Ха-ха, — скептически фыркает она. — Да, теперь я стану экстрасенсом или кем-то вроде того.

— Я первый запишусь на приём.

Она щипает мою руку.

— Заткнись и послушай! — говорит нетерпеливо. — А то сейчас придут, вкатят мне успокоительное, и я усну и снова всё забуду.

— Хорошо, говори, — сдаюсь я.

— Первый месяц моей работы в «Мотодрайве». В офис на собеседование пришла девушка. Причём на мою вакансию, которая почему-то была ещё открытой. Я так испугалась, что она может оказаться лучше меня, что просто выставила её вон и никому ничего не сказала. Это была Лиза. Она хотела работать в «Мотодрайве». А позже я видела её на гонках. Она всегда была где-нибудь поблизости... Словно хотела, чтобы её заметили. Чтобы ты заметил!

Неожиданно... Лиза могла оказаться в «Мотодрайве»? Мы могли познакомиться раньше? И тогда она не связалась бы с Давидом?

И похоже на то, что Лиза давно наблюдала за мной. Почему?

Лиза

Просыпаюсь от влажного прикосновения к моей щеке и вздрагиваю. Чувствую, как губы Давида перемещаются к уху, слышу его горячий шёпот.

— Пожелай мне удачи, Лиза! Сегодня очень важный для меня день.

Часто моргая, пытаюсь сесть, но мужчина припечатывает меня рукой к кровати.

— Ты такая красивая сейчас... Сонная... Беззащитная... — продолжает он шептать, проходясь поцелуями по подбородку к шее. — Жаль, что я не могу остаться и наконец закончить то, что мы никак не можем даже начать.

И, резко отпрянув, встаёт. Полностью облачённый в экипировку. Свежий и гладко выбритый.

Медленно сажусь на кровати, прижав колени к груди. Смотрю на Давида вопросительно.

— Ты ведь не запрёшь меня здесь?

— Почему нет? — изображает удивление.

— Потому что это бесчеловечно — держать кого-то взаперти, — выдыхаю я, нервно облизнув губы. — К тому же я хочу посмотреть гонку, — нахожу ещё один слабый аргумент. А следом ещё один, но более весомый: — Мой брат участвует, ты забыл? И если я не нужна там тебе, то точно нужна ему!

Губы Давида изгибаются в издевательской ухмылке.

— Только не сочиняй сказочку про брата, ладно? И мне, и тебе понятно, зачем ты хочешь попасть на трек. И для кого.

Он подходит к окну, рывком раздвигает тяжёлые шторы.

— Давид...

Я скидываю одеяло, спускаю ноги на пол, тянусь к своим джинсам.

— Давид, пожалуйста! Не оставляй меня тут!

— Не порти мне настроение, Лиза, — отвечает мужчина. — Я и так достаточно взбешён твоей вчерашней выходкой. А когда думаю про Савельева и про тебя с ним... В общем, тебе лучше не знать, что я хочу с ним сделать.

У меня внутри всё холодеет. Хотя казалось, что я готова к любому исходу. Что подготовила свой разум к любой трагедии. Но когда речь заходит о Кирилле, понимаю, что совсем не готова... С ума схожу от страха за его здоровье и за его жизнь!

Быстро натягиваю джинсы. Приближаюсь к Давиду, хватаю его за запястье.

— Савельев тут ни при чём! — мой голос срывается на крик. — Оставь его в покое! Только я виновата во всём, понимаешь? Это я передумала выходить за тебя!

— Да. Но из-за него, — Давид вырывает руку, обхватывает мои плечи и шепчет напротив моих губ: — Но я сделаю всё, чтобы он больше не смог встать между нами.

— Нет...

— Да! — рявкает он. — А если ты не прекратишь эти причитания и продолжишь так откровенно страдать по нему, то я очень сильно разозлюсь. И тебе лучше не знать, как это будет!

Он грубо целует меня и тут же отходит.

— Всё, до вечера, душа моя, — его голос вновь становится приторно-ласковым. — Жди меня с победой.

Я ничего не успеваю ответить. И сделать ничего не успеваю. Дверь захлопывается, и слышится щелчок запирающегося замка.

Господи...

Что же теперь будет?

Мечусь по комнате. Потом прилипаю к окну. Вижу, как Давид садится в мерседес и уезжает. Сдвинув тонкую занавеску в сторону, открываю одну створку окна. Перевешиваюсь через подоконник вниз лицом. Второй этаж... Но чертовски высокий. Наверняка ноги себе переломаю, если решусь выпрыгнуть.

Отпрянув от окна, хватаю пульт от плазмы, висящей на стене. Щёлкаю по каналам до тех пор, пока не нахожу нужный. Сажусь на кровать и просто жду... Мой взгляд мечется с плазмы на циферблат настенных часов и обратно.

Наконец, спустя полчаса, в которые я тихо схожу с ума, начинается прямая трансляция с гонок. Сначала, как обычно, вступительная речь организаторов. Потом интервью с командами. Давид прибывает на место и тут же попадает под прицел камеры. С доброжелательным выражением на лице обещает зрителям, что победа непременно будет за «Джейдрайвом», и уходит в бокс. Моего брата тоже снимают, но интервью не берут.

Когда оператор подходит к боксу команды «Мотодрайв», чья-то рука бесцеремонно закрывает камеру. И после некоторой заминки в кадре появляется Артур. Он натянуто улыбается. На заднем плане я замечаю удаляющуюся спину Кирилла. По его походке видно, что он раздражён и взвинчен.

Артур слегка сбивчиво отвечает на вопросы репортёров. И так же, как Давид, обещает, что их команда выиграет.

Я больше не могу сидеть на месте. Меня убивает неизвестность. И страх, что Давид задумал что-то очень плохое. Очень мерзкое.

Не сразу осознаю, что в дверь кто-то стучит. Когда всё же улавливаю стук, убавляю громкость телевизора.

— Лиза... — доносится до меня из-за двери голос Жанны. — Я принесла тебе завтрак. И хочу сразу предупредить, что у тебя не получится выбраться отсюда. В доме со мной два охранника. Поэтому не делай глупостей и просто оставайся на месте, — она замолкает на секунду, а потом уточняет: — Я захожу?

Да пусть катится со своей едой куда подальше!

Но я говорю совсем не то, что думаю.

— Можешь войти.

Ключ в двери проворачивается. Жанна вкатывает в спальню столик на колёсиках. Её настороженный взгляд прикован ко мне.

Я вновь сажусь на кровать, приняв расслабленный вид. И пытаюсь незаметно рассмотреть, что там в коридоре. Давид не говорил мне, что в доме остались охранники...

— Это твоё, — подкатив столик ко мне, Жанна протягивает мне мою кофту. — Я постирала и высушила.

— А моя куртка?

— Зачем она тебе? Ты же никуда не уходишь, — пожимает плечами девушка.

— Там мой телефон, — решаю сказать прямо, что от неё требуется. — Принеси мне его.

— Нет, не получится, — она вновь дёргает плечами и отводит взгляд.

То ли ей стыдно, то ли, наоборот, пофигу.

— Слушай, я прекрасно знаю, что ты спишь с моим женихом, — говорю раздражённо. — Я ведь могу и отомстить!

— Мне совершенно понятно, что тебе плевать на его измены, — Жанна снова переводит взгляд на меня. — А Давиду, к сожалению, плевать на меня. Твоей мести я не заслужила, — вздыхает она.

— Тогда, может быть, я заслужила твою помощь? Ты получишь Давида, если меня в его жизни не будет! И ты прекрасно это знаешь! Отпусти меня!

Вскакиваю на ноги. Жанна тут же оборонительно выставляет руки перед собой и начинает отступать к двери.

— Нет! Если бы я и хотела помочь тебе сбежать, это невозможно. Сказала же — в доме охранники.

— Ну так отвлеки их, чёрт возьми!

Бросаюсь к Жанне, но она успевает выбежать из комнаты и захлопнуть дверь. Я в отчаянии колочу по ней руками, почти расшибая их в кровь. Глаза невольно наполняются слезами.

— Да какая ты после этого женщина?! — буквально вою я. — Неужели в тебе нет ни грамма сострадания?!.. Господи... Мой любимый может пострадать сегодня... Я должна быть там с ним!..

Прислонившись спиной к двери, сползаю по ней на пол. Ничего не видящим взглядом смотрю в экран телевизора. Скоро начнётся гонка. Скоро Давид и Кирилл окажутся на треке. Три десятка кругов моей агонии...

Не знаю, сколько сижу на полу... И уже не понимаю, что происходит на экране. Ещё и звук слишком тихий...

В итоге я всё же встаю и подхожу к кровати. Беру в руки пульт, прибавляю громкость. Устало опустившись на край постели, машинально бросаю взгляд на столик, который прикатила Жанна. Приходит мысль, что кофе и еда могут быть отравлены.

Мрачно хмыкнув, беру чашку с кофе. Руки до сих пор немного дрожат, и напиток проливается на поверхность стола. Хватаюсь за салфетки и накрываю ими лужицу кофе.

Заметив, что на джинсы тоже попало несколько капель, беру последнюю салфетку со стола. И тут же вижу свой телефон...

Не понимаю...

Жанна сама решила отдать мне телефон?

Кирилл

— Всё! Хорош, Кир!

С этими словами Артур выдирает телефон из моих рук. Я бросаюсь к другу, чтобы вернуть его обратно, но Артур перекидывает девайс Игорьку.

— Бля... Верни сейчас же! — угрожающе смотрю на мелкого.

— Неа, — ухмыляется наш механик. — И мне, кстати, вообще уже пора быть на пит-стопе.

Этот придурок ещё и в карман мой телефон запихивает.

Блять!

— Иди сюда!

Дёргаюсь за Игорьком, но он так быстро улепётывает... Ещё и Артур хватает за руку, пытаясь меня удержать.

— Кир! У нас гонка через пять минут! Мы же договаривались, — настойчиво шепчет он.

Говорить громче не может, потому что его отец неподалёку. Асаян-старший вообще не догоняет, почему я так заведён. И почему мой взгляд напоминает взгляд конченого психа.

Во-первых, я не спал всю ночь. Не смог... Меня раздирало оттого, что Лиза могла пойти к Давиду. Ведь она могла сделать это, чтобы уберечь своего брата. Но окончательно добило то, что Халидов приехал один. Ведь я держался только за призрачную возможность увидеть её на гонке.

Но Лизы нет!

А на роже Халидова написано, что он уже победитель. Не в гонке! Он одержал победу надо мной вне трека. Он меня сделал, потому что Лиза у него.

И одному Богу известно, как у них прошла эта ночь.

Сука!

Богатая фантазия никак не хочет угомониться, подсовывая ужасающие картинки. Я вижу Лизу под ним... Вижу, как он её насилует...

Никогда прежде мне не было так больно, как сейчас. Никогда! Та рана, которая оставила шрам на рёбрах — ничто по сравнению с этим.

Сука! Тварь!

Именно это я выплюнул в лицо Халидову, как только репортёры закончили с интервью. И тут же бросился на ублюдка. Нас разняли прежде, чем организаторы гонок и Асаян-старший заметили потасовку.

Потом я вновь тщетно пытался дозвониться до Лизы, но её телефон отключён. А теперь Артур отнял у меня единственное средство связи, а Игорь унёс его на пит-стоп.

Хороши друзья, ничего не скажешь!..

— Ты должен собраться! — уговаривает меня Артур. — И сделать так, чтобы мой отец перестал задавать вопросы!

А Карен Георгиевич их, конечно, задаёт. Он не поверил в историю сына о том, что Вика попала под машину.

Нелепая выдумка... Артур, по всей видимости, ничего умнее придумать не смог. Однако он защищал меня. Ведь если его отец узнаёт, что Вика попала под раздачу из-за меня... Короче, я вылечу из команды как пробка!

Артур протягивает шлем, я беру его под мышку. Выкатываю байк из бокса.

Все гонщики перемещаются к линии старта.

Смотрю на трибуны, нахожу взглядом своих братьев. Жека и Макс прибыли на гонку со своими семьями, полным составом. Тут их жёны и дети. А мне практически всё равно. Хотя должен бы радоваться...

Но мысли о Лизе не позволяют мне сейчас испытывать ничего, кроме ярости и страха.

Мы занимаем места в том порядке, в котором прошли квалификацию. Первым встаёт Халидов. Рядом с ним я. Брат Лизы — сраный нарик, который сегодня выглядит вполне собранно и вменяемо — занимает место за мной.

Остаётся около минуты до гонки...

Этот парень за моей спиной что-то негромко бормочет и посмеивается. Прежде чем воткнуть наушники в уши и надеть шлем, немного поворачиваю голову и бросаю взгляд через плечо.

— Эй, здорово! — оскаливается брат Лизы.

— И тебе не хворать, — раздражённо бросаю я.

Отворачиваюсь. Вставляю в уши наушники, надеваю шлем. Лёва в ухе проверяет связь. У Артура другой спотер, а Скворцов всегда со мной.

Наша команда готова. На пит-стопе главный — Игорёк. И ещё три механика от Бога.

И я, несмотря на бессонную ночь, собираюсь выиграть эту гонку. Раздавлю Халидова пока так! А потом сразу поеду за Лизой.

И неважно, что там говорил Артур. Какой там у него план, тоже неважно. У меня нет его выдержки.

— Эй, Савельев! — за спиной вновь раздаётся голос Лизиного брата.

Я едва ли его слышу, потому что шлем и наушники приглушают все звуки. Но всё же слышу…

Повернув голову, смотрю назад. Но вряд ли этот придурок видит мой взгляд исподлобья, поэтому поднимаю визор.

— Хочешь сдаться прямо сейчас? — язвительно предполагаю я. — Или рассказать мне, где твоя сестра? Ты — кусок дерьма! Ты её продал!

— Сестра? Моя сестра там, где и должна быть! — небрежно бросает он. Игнорируя мой злой взгляд, да и мои слова, продолжает: — Вообще-то я хотел сказать, что рад тебя снова встретить. Спустя столько лет... Не сразу тебя узнал.

Что он несёт, вашу мать? Утырок снова под кайфом?

Отворачиваюсь, бросаю взгляд на Халидова по левую сторону от меня. Он смотрит строго перед собой, приготовившись к гонке. Я тоже смотрю вперёд. Сжимаю руль своего Дукати. И слышу, как брат Лизы произносит:

— Мы были в одном детском доме. Я был там с сестрой. Ты её знаешь. Раньше её звали Алисой.

Вновь дёрнув головой, смотрю назад.

«Кир! Десять секунд. Приготовились. Что у тебя там происходит?» — раздаётся голос Лёвы в ухе.

— Понял? — продолжает этот нарик. — Алиса, Лиза... Ну? Понял или нет?

Я молчу... Перевариваю... То, что переварить не получается.

Блять… Мой мир начинает раскачиваться…

Раздаётся характерный сигнал, вещающий о старте. Моё тело реагирует скорее механически, по привычке. Хлопнув по визору, опускаю его обратно и выжимаю газ.

Лиза

Я судорожно хватаю телефон и нажимаю на кнопку... К, счастью, он оживает. Мечусь по комнате в ожидании загрузки. Когда экран наконец полностью загорается, с ужасом вижу, что осталось всего три процента от зарядки.

Звонить Кириллу бесполезно, потому что он уже на линии старта... Мне просто нужно как-то выбраться отсюда. Шальная идея приходит спонтанно. Времени всё хорошенько обдумать у меня просто нет.

Нахожу нужный номер и нажимаю на дозвон.

— Алло, — через пару секунд раздаётся в трубке мужской голос.

— Виктор Иванович?! — выпаливаю я.

Слёзы вмиг застилают лицо. Не знаю, почему я плачу... Может, голос этого случайного таксиста просто пробуждает во мне надежду?..

— Да, я слушаю, — отзывается он.

— Это Лиза, — всхлипываю. — Вы вчера меня отвозили. Я ещё была промокшей от дождя. Помните?

— Да, помню! Конечно! — его голос становится взволнованным. — Что-то случилось?

— У меня сейчас телефон разрядится, — поспешно тараторю, услышав, как жалобно пищит смартфон, теряя последние крупицы зарядки. — Тот дом, в который Вы меня вчера привезли... Я здесь заперта...

Осекаюсь. Только сейчас до меня доходит, как нелепо это всё выглядит.

Вот о чём я могу попросить незнакомого человека?

Чтобы вызвал полицию? Чтобы сам ворвался в дом?

— Алло! Лиза! — настороженно произносит Виктор Иванович. — Я правильно услышал? Вы в том доме как заложница? Да?

— Да, — тихо выдыхаю я. — И я не знаю, чем Вы сможете мне помочь...

Телефон издаёт какие-то странные звуки. Смотрю на экран — он потемнел. Всё вырубилось. Жму на боковую кнопку — не включается. Бесполезно.

Оседаю на кровать. Швырнув телефон, сжимаю голову руками.

Что я наделала?

Зачем позвонила этому человеку? Зачем заставила его нервничать? Ведь я ему никто! Так, случайная пассажирка!

Дверь внезапно распахивается, в комнату входят два здоровенных амбала. Оба с бородами, с татуировками на крепких шеях. Выглядят устрашающе.

— Я же говорил, она с кем-то только что трепалась! — выплёвывает один.

Он поднимает мой телефон с пола. Пытается его включить. Второй садится на корточки. Его лицо прямо перед моим.

Скрещиваю руки на груди, чтобы прикрыться. Ведь я до сих пор в спортивном топе и не потрудилась надеть кофту, принесённую Жанной.

— Кому ты звонила? — басит амбал, сидящий передо мной.

— Никому, — выдавливаю я. — Не успела. Телефон разрядился.

Он сжимает кулаки. Черты его лица становятся жёстче, ноздри раздуваются от злости.

— Лучше скажи правду, девочка! — теряя терпение, отчеканивает он. — Иначе я за себя не отвечаю.

Мне страшно... Но я понимаю, что терять мне уже нечего. Собрав всю свою смелость в кулак, бросаю ему в лицо:

— И что ты сделаешь? Не боишься потом получить от Давида? Я его будущая жена, не забывай об этом!

Оба амбала начинают ржать.

Непонятно, чем я так их рассмешила. Правда, подумать об этом не успеваю. Тот, что сидел на корточках, резко встаёт, хватает меня за плечи и приподнимает с кровати. И вот я уже болтаюсь в воздухе. Прижав меня к себе, он рычит напротив моих губ:

— Давид мне не начальник, так что засунь свои угрозы куда подальше! А если вызвала полицию, то обещаю — из этой комнаты ты уже не выйдешь!

С этими словами он швыряет меня на кровать. Я несильно ударяюсь спиной, но всё же от удара вышибает весь воздух из лёгких.

Судорожно пытаюсь вдохнуть. Потом тянусь за кофтой, подтаскиваю её к себе. Второй амбал тоже тянется за ней, но тот, который швырнул меня, его останавливает.

— Пусть лучше оденется. А то её вид до добра не доведёт!

— Ладно... — второй не без сожаления соглашается с первым.

Они забирают мой телефон и идут прочь из комнаты, переговариваясь между собой.

— Смотри, чё несёт эта стерва, — говорит один. — Давид типа меня накажет. Ага... Наивная.

— Ну, видимо, для неё он царь и Бог, — поддакивает второй. — Идиотка! Вообще не понимает, в каком мире живёт!

Дверь захлопывается, и теперь я их почти не слышу. Надев кофту, прижимаю колени к груди и обнимаю их руками. Впиваюсь взглядом в экран телевизора.

Гонка началась... Но я никак не могу сосредоточиться и понять, кто лидирует. И где вообще Кирилл. Его Дукати почему-то не видно... Едва различаю, что говорит диктор... Чувство безысходности вновь затапливает меня с головой.

Перед уходом Давид сказал, что избавит меня от Кирилла. Что он намеревается сделать? Как далеко готов зайти?

И ещё эти двое в его доме... Боже... Кто они такие? Почему Давид для них не авторитет?

Сейчас я с особой остротой понимаю, что совсем не знаю Халидова. Может быть, всё это время он просто пускал мне пыль в глаза?!

Полгода назад, когда мы познакомились, он практически сразу начал красиво ухаживать. Очень быстро купил бар, в котором я работала. Из посудомойки превратил меня в начальницу. Я купилась на его ухаживания... Возможно, и замуж бы вышла, душой болея за брата.

А потом случился тот банкет... И встреча с Кириллом. Она спасла меня от страшнейшей ошибки. Теперь мне нужно как-то спасти его.

Наконец на экране вижу Дукати. Кажется, Кирилл лидирует. Кавасаки обгоняет его на правом повороте. А на прямой вновь опережает Кирилл. Через пару кругов оба тормозят на пит-стопах...

Внезапно улавливаю какие-то странные звуки за окном. Вскочив с кровати, подбегаю к нему и прижимаюсь лицом к стеклу. И глазам своим не верю!

Полиция... Целых пять машин. И ещё, кажется, ОМОН.

Я вижу, как они подбегают к двери и вышибают её.

В доме начинается хаос...

Кирилл

Я сильно отстаю на старте. То ли мой верный конь решил жестоко пошутить... То ли я просто плохо понимаю, что делаю.

— Кир! Правый! — орёт Лёва в ухе.

Да-да, правый поворот.

Поворачиваю.

Прибавляю газ.

Чёртовы мысли... Они никак не хотят оставить меня в покое!

Меня обгоняет Артур. Я вижу, как он поворачивает голову, бросая взгляд через плечо.

Чёртова команда!

Сейчас я как никогда хочу быть сам по себе! Не бояться кого-то подвести... Вообще ни от кого не зависеть.

Раньше мне вообще было пофиг на всех. Я даже братьев своих систематически подводил. А сейчас что случилось? Выросло грёбаное чувство ответственности? Или что?

Да, так намного легче! Просто не думать о ней...

Выжимаю всю мощь из байка. Впереди следующий поворот, и я, не сбавляя хода, захожу в него. Опережаю Артура и этого наркомана — брата Лизы...

Лиза!.. Алиса!

Твою мать!

Байк немного ведёт, с трудом удерживаю его. Выравниваюсь. Опережаю Халидова. Несусь вперёд.

Круг за кругом. Круг за кругом... Я лидирую. Пока не случается пит-стоп. Брат Лизы вместо того, чтобы проехать к своему пит-стопу, тормозит рядом со мной. Снимает шлем. Расплывается в улыбке.

— Савельев, ты идиот, если считаешь, что моя сестра будет с тобой! — выкрикивает он. — Она всегда меня выбирала, разве ты забыл? Алиса всегда выбирает меня!

Вашу мать... Я-то помню! В мельчайших деталях помню. Вот, правда, лицо той девочки, которая пришла ко мне с ножом, умудрился забыть.

Стиснув зубы, молчу. И просто жду, когда Игорёк закончит с колесом. Другие механики доливают масло и топливо.

— Слышь, пиздуй отсюда! — кричит Малёк Лизиному брату.

Тот ухмыляется, нахлобучивает шлем на голову, но, прежде чем уехать, заявляет:

— Оставь мою сестру в покое! Я — самый близкий для неё человек! Не ты!

Резко газует и уносится прочь. Игорёк хлопает меня по плечу.

— Всё, Кир! Погнали!

Но я не трогаюсь с места, переведя на него растерянный взгляд.

— Что, если она, и правда, выберет его?

— Кто? — не понимает он.

— Она ведь и тогда его выбрала, — продолжаю я, потерявшись в реальности.

— Кир, ты в себе вообще?! — злится Малёк. — Гони давай отсюда! Выигрывай гонку! Тебе надо размазать Халидова! Ты что, забыл?

Игорёк переводит взгляд на пит-стоп моего соперника и нервно добавляет:

— Он уже уехал! Давай, гони уже! Живо-живо!

Опустив визор на шлеме, выжимаю газ и срываюсь с места.

«Размазать Халидова!» — буквально даю себе установку.

Но в голове пульсирует лишь одна мысль... Лиза выберет не меня и не его. А брата. Мелкого засранца-наркомана, который всю жизнь ею манипулирует. А если она выберет его, значит, будет с Халидовым. Тот её заставит.

Я её потеряю...

Блять, девчонку, с которой и быть-то не должен! Которая никогда меня не выбирала! И я не должен был её полюбить...

У меня всё это просто не укладывается в голове...

И вновь пролетает круг за кругом... Мы с Халидовым оставляем остальных далеко позади. Теперь состязание идёт лишь между нами двумя. И никто из нас не собирается сдаваться!

— Последний! — вопит Лёва. — Кир! Поднажми! Давай на левом немного ускоримся. Зайди по внутреннему.

На чистом адреналине захожу на последний круг, не сбавляя скорости. Байк практически ложится на покрытие трека, но всё же у меня получается удержать равновесие. На предельной скорости мчусь к линии финиша. Халидов где-то рядом, возможно, буквально за моей спиной.

Что, если он уже увёз Лизу прошлой ночью?

Что, если я никогда её не найду?

Много... очень много мыслей бурлит в моей голове, подталкивая меня к решению.

Вика в крови... Теперь я отчётливо вижу на её месте Лизу. Этот ублюдок ни перед чем не остановится!

И я делаю свой выбор.

Возможно, не самый лучший выбор в моей жизни, но по-другому я просто не могу.

Немного повернув голову, вижу, что Кавасаки почти догнал меня. Недостаточно, чтобы выиграть гонку — ведь мы уже вот-вот пересечём линию финиша. Но достаточно для того, чтобы я совершил манёвр, обрекающий нас обоих на верную гибель.

Мой байк слегка виляет задним колесом, задевая при этом мотоцикл Халидова. Скорость очень высокая, поэтому Дукати резко разворачивает, и он заваливается набок. Байк Халидова подпрыгивает и тоже летит на трек... А дальше я ничего не вижу...

Удар об асфальт. Боль в голове... Во всём теле...

Не могу вдохнуть...

Полная потеря ориентации... Меня крутит, словно в центрифуге...

Слепота...

Сознание заволакивает туманом... Ничего уже не понимаю.

Я уже умер?

Наступает темнота... и я проваливаюсь... чёрт знает, куда.

Лиза

Всё как в тумане...

Виктор Иванович, который почему-то в форме полицейского... Те два амбала с наручниками на запястьях... Куда-то исчезла Жанна...

— Лиза, ты меня слышишь? — требовательный голос моего таксиста пытается вернуть меня в реальность. — Ты в порядке? Что они с тобой сделали?

Я в машине. Виктор Иванович сидит рядом. Мы куда-то едем...

— Кто Вы такой? — наконец выдавливаю я, сфокусировав взгляд на его погонах.

— Майор полиции. Отдел по борьбе с наркотиками. Мы давно наблюдаем за твоим женихом.

И вот я снова теряю связь с реальностью. Наркотики? При чём здесь Давид?

— Я не понимаю...

— Он является посредником при сбыте, — нехотя объясняет Виктор Иванович. — А эти двое, которые были в доме — его подельники, если говорить по-простому. Вообще-то, мелкие сошки, и нам нужна была рыбка покрупнее... Но вышло так, как вышло.

Господи... Я не хочу иметь к этому никакого отношения!

— Куда мы едем?

— Сейчас в участок тебя отвезём, побудешь пока у нас. Скажем так — под защитой. Потом приставим к тебе наших ребят, — говорит мужчина.

Яростно качаю головой, категорически не соглашаясь.

— Мне нужно на гонку! Прямо сейчас! — уже готова вцепиться пальцами в его китель. — Давид угрожал дорогому мне человеку... Там может произойти что-то плохое, понимаете?

Тут же осекаюсь. Мой брат... Он ведь тоже замешан, да? И теперь его посадят?

— Ты про мотогонки? — уточняет Виктор Иванович. — Наши ребята сейчас туда едут. Снимут Халидова прямо с трека. В ближайшие лет пятнадцать больше не погоняет.

— Мне нужно туда! Пожалуйста! — настаиваю я. — Я должна быть там! Вы не понимаете...

Конечно, он не может понять... Я и сама ничего не понимаю.

Виктор Иванович смотрит на меня с состраданием. Даёт команду водителю, и тот разворачивает машину. Включив сирену, выезжает на встречку, и мы летим с такой скоростью, что картинка за окном смазывается в мутную полосу.

— Только без глупостей, когда туда приедем, — нахмурив брови, говорит Виктор Иванович. — Дай парням сделать своё дело. Вообще-то, за то, что сейчас нарушаю протокол, меня ждёт нагоняй.

— Спасибо, — судорожно шепчу я. — Спасибо Вам большое!

Мне просто нужно оказаться рядом с Кириллом. Увидеть, что он в порядке. А всё остальное неважно. Даже мой брат сейчас не важен! Если он причастен к каким-то там наркоманским сделкам, значит, ответит за это. Я не могу и не хочу больше отвечать за него!

Мы добираемся до трека за считаные минуты, и я сразу понимаю, что случилось что-то действительно страшное.

Скорые... Бегающие туда-сюда медики... Переполох на трибунах.

Гонка явно закончилась, но никого нет ни на призовом подиуме, ни рядом с ним. А вот недалеко от финиша собралась толпа. Слишком много людей... Одна из машин скорой помощи никак не может проехать через неё.

Группа ОМОНа уже здесь. Они тоже пробираются сквозь толпу. Виктор Иванович придерживает меня за локоть, когда мы идём следом за ОМОНом.

И тут я вижу Кирилла... и Дукати в метре от него...

Всё внутри меня умирает. Сердце перестаёт биться. Но тело пока ещё двигается. Я вырываюсь из хватки Виктора Ивановича, и ноги сами несут меня к Кириллу.

Он не шевелится и, кажется, не дышит. Нога вывернута под неправильным углом. Шлем разбит.

Медики грузят его на носилки...

— Кирилл!! — ноги всё-таки отказывают, и я падаю на колени рядом с ним. — Кирилл!!

Хочу дотянуться до его лица, прикоснуться к груди... Убедиться, что он всё же дышит. Но меня грубо отталкивают, и кто-то хватает сзади.

— Всё! Не мешай! Дай им выполнить свою работу!

Это голос Артура. Он почему-то слышится очень глухо, словно из-под толщи воды.

— Лиза! Вставай! Мы сейчас поедем за скорой! Он выкарабкается, слышишь?

Артур поднимает меня на ноги и разворачивает к себе лицом. Обнимает за плечи.

Я всё ещё мертва внутри... Не могу говорить. Не могу даже вдохнуть полной грудью.

Провожаю носилки с Кириллом почти ничего не различающим взглядом. Его грузят в скорую. И только сейчас я замечаю вторую машину скорой помощи рядом с разбитым Кавасаки.

Виктор Иванович заглядывает в неё и раздосадованно качает головой. А ОМОНовцы просто уходят. Словно им здесь больше нечего делать.

— Всё, поехали! — Артур тянет меня куда-то в сторону.

Я слепо подчиняюсь ему, потому что собираюсь ехать за Кириллом в больницу. Да куда угодно, хоть на край света!

— Лиза! — Виктор Иванович окликает меня в тот момент, когда Артур протягивает шлем. — Куда ты собралась?

— В больницу, — отрезаю я. — Мне нужно быть там!

Мужчина оборачивается, бросает взгляд на первую скорую, которая уже включила сирену и мигалки и пытается прорваться сквозь толпу. Потом смотрит на вторую скорую, которая никуда уже не торопится.

— Твой жених, — кивает Виктор Иванович. — Он не выжил. Зачем тебе в больницу?

Я...

Я не могу выдавить ни слова...

Давид умер? Он мёртв?

Вместо меня отвечает Артур:

— Её жених там! — указывает на удаляющуюся скорую. — И Лиза поедет за ним. Она что, подозреваемая? Или что-то типа того?

Он явно на взводе. Кажется, готов уже драться с майором, лишь бы увезти меня отсюда.

— Мы поедем за вами, — сдаётся Виктор Иванович. — В больнице объясните, что происходит.

После этих слов он отворачивается, пробирается через редеющую толпу и садится в машину.

Надеваю шлем, забираюсь на байк позади Артура, и он тут же срывается с места.

Кирилл в реанимации. И мы уже очень долго ждём хоть каких-то новостей о его состоянии.

Здесь его братья. Не знаю, как они узнали об аварии...

Я не могу подойти к ним и просто спросить об этом, потому что говорить у меня всё ещё не получается. Просто сижу и безучастно смотрю на всех и на то, что происходит в приёмном покое.

Тут и отец Артура. И ещё парни с пит-стопа.

Виктор Иванович тоже здесь, он сидит рядом со мной. Пару минут назад принёс мне кофе, к которому я не притронулась.

— Лиза, ты можешь объяснить, кто этот парень? Он как-то был связан с Давидом? — тихо спрашивает майор.

В этот момент рядом со мной садится Артур и сжимает руку.

— Кирилл Савельев, — отчеканивает он. — И он не из команды Халидова. Наша команда называется «Мотодрайв». А тех, кто вам нужен, можно найти в клубе «Северные волки».

— Тех, кто нам нужен? — как-то не очень добро усмехается Виктор Иванович. — А кто нам нужен, по-твоему?

— Наркодилеры, — твёрдо выговаривает Артур. — Думаю, там целая шайка ваших клиентов. Давид был членом этого клуба.

— А ты хорошо осведомлён, — майор смотрит на Артура с подозрением. — Что ещё тебе известно?

— Немногое. Я знаю только то, что те байкеры — конченые ублюдки. И давно пора прикрыть тот притон.

В этот момент у Виктора Ивановича звонит телефон, и он, прижав его к уху, выходит из приёмного покоя на улицу.

— Кто он такой? — спрашивает меня Артур, посмотрев вслед майору.

— Он помог мне, вытащил из дома Давида, — отвечаю я, проглотив ком. — Там были двое, которые меня удерживали и не выпускали.

Меня накрывает воспоминаниями, и руки начинают дрожать.

Сначала было безмерное чувство облегчения, когда мой «таксист» ворвался в комнату, и я оказалась на свободе. А потом — трек... и Кирилл рядом с разбитым байком...

Кажется, мой организм просто не в состоянии выдержать столько всего сразу. Тело начинает трясти крупной дрожью. Артур это замечает и прижимает меня к себе. Утыкаюсь носом в его плечо и всхлипываю.

— Шшш... ладно-ладно... прорвёмся, — шепчет он ободряюще.

Проходит несколько минут, прежде чем у меня получается немного успокоиться.

— Ты как? — тихо спрашивает Артур, поглаживая по спине.

Отодвинувшись от него, с трудом выдавливаю:

— Не знаю... Кирилл в реанимации... Не знаю...

— Да. А Халидов умер, — говорит Артур без всякого сожаления. — А твой брат, похоже, сбежал. Его уже не было на треке, когда прибыла скорая.

— Мне всё равно, — вяло пожимаю плечами. — Кирилл... в реанимации...

Мозг просто отказывается в это верить. Что, если он не выкарабкается? Что я буду делать без него?

— Твой брат просто сволочь, ты знаешь это? Игорёк, — Артур кивает на паренька с пит-стопа, — сказал, что он подъезжал к Кириллу и что-то гнал ему о том, что ты выберешь его. Специально его подначивал.

— Выберу его? — не понимаю я.

— Хотя... Может, речь шла и не о тебе. Игорьку послышалось, что он говорил об Алисе. Кто такая Алиса? Ты знаешь?

Всё внутри меня холодеет, хотя казалось, что это уже невозможно. Мёртвые и так ледяные.

— Алиса... — выдыхаю я.

— Да. Ты знаешь, о ком шла речь? — взгляд Артура буравит мою щёку.

— Знаю, — признаюсь я. — Обо мне.

Но ничего объяснить не успеваю, потому что возвращается Виктор Иванович.

А через пару минут выходит врач. Старший брат Кирилла тут же подходит к нему, и они обмениваются рукопожатиями. Артур тянет меня за руку, тоже направляясь к врачу. Все, кто здесь присутствует, подходят к нему.

— Состояние тяжёлое, — сообщает доктор. — Хотя жизнь уже вне опасности, но Кирилл пока не приходит в себя, — это он говорит, глядя в глаза старшему брату Кира.

Тот тоже врач. И сейчас они безмолвно общаются друг с другом.

Ноги подкашиваются. И если бы не Артур, то я, наверное, просто упала бы.

— Так, всё! Пойдём, присядем, — Асаян возвращает меня на лавочку, вновь садится рядом. — Лиза, всё нормально! Да, наша профессия опасна для жизни. Но Кир сильный. Он вернётся к нам.

Я всхлипываю. По щекам наконец-то бегут горячие слёзы.

— Мне позволят его увидеть? — заглядываю в чёрные глаза Артура.

— Конечно, — кивает он. — Сейчас его переведут в палату, и мы сразу к нему пойдём. Ты просто выдохни уже. Всё будет хорошо... А мне надо с майором переговорить. Посидишь здесь одна немного?

Молча киваю. Артур встаёт и подходит к Виктору Ивановичу. Они вместе выходят на улицу.

Я вытираю слёзы со щёк, обвожу глазами присутствующих. Невольно сталкиваюсь взглядом с Максом — средним братом Кирилла. Он смотрит на меня с недоумением. Конечно, ведь он не знает, кто я такая. Какая-то незнакомка, льющая слёзы по его брату.

Максим встаёт и приближается ко мне.

— Можно? — указывает на лавочку.

— Конечно, — я немного смещаюсь в сторону, хотя места здесь предостаточно.

Он садится, откидывается на спинку. И пару минут вообще ничего не говорит. Просто смотрит перед собой и тяжело вздыхает. Наконец произносит:

— Ты и Кирилл... Ты его девушка?

— Нет, — отвечаю я. — Но я бы хотела быть его девушкой. Мы не успели...

Голос дрожит. В горле вновь встаёт ком.

Максим смотрит на меня очень внимательно.

— Всё ещё впереди, — говорит он сдавленным голосом. Прокашливается. — Ты станешь его девушкой. Только немного подождать придётся, — пытается выжать из себя улыбку. — Кстати, я Максим, брат Кирилла, — протягивает мне руку.

С благодарностью её пожимаю и признаюсь:

— Я знаю, кто ты. И знаю, кто он, — указываю взглядом на Женю, старшего из троих братьев. — Я запомнила вас, когда вы навещали Кирилла в детском доме.

Максим бледнеет, услышав мои слова.

— Вы знакомы так давно? Ничего себе!

— На самом деле Кирилл меня забыл, — вновь вытираю слёзы со щёк, которые теперь льются совсем бесконтрольно. — Получается, что мы вновь познакомились лишь неделю назад.

— Ничего не понял... Но от моего брата можно ждать, чего угодно, — на этот раз у Максима получается ухмыльнуться. — Как тебя зовут?

Я ведь даже не представилась... Сначала мелькает мысль, не назвать ли мне своё первое имя. Но потом я тихо выдыхаю:

— Лиза.

Ведь Алиса давно исчезла. И вместе с ней кануло в бытие то предательство. Я больше никогда не предам Кирилла. Никогда! И буду сидеть возле его постели до тех пор, пока он не выкарабкается!

— Всё будет хорошо, Лиза! — словно услышав мои мысли, говорит Максим. — Кирилл... он справится! Наш младшенький способен выдержать всё, что угодно. Он сильный. И слишком упрямый, чтобы вот так просто умереть!

Кирилл

Она тенью вошла в комнату. Словно выжидала момент, когда никого, кроме нас, не будет. Я сначала улыбнулся, потому что, наконец, она снова хотела со мной общаться, а мы так давно не проводили время вместе... Но вдруг заметил в её руке какой-то предмет.

— Что это, Алиса? — я напрягся, разглядев нож.

Посмотрел на неё внимательнее. Не реагируя на мои вопросы, она просто медленно шла ко мне и что-то бормотала себе под нос.

Она стала старше. И теперь она была чертовски красивой. Хотя ещё тогда, в одиннадцатилетней девочке, можно было разглядеть ту, какой она станет.

Серые глаза, немного вздёрнутый носик, пухлые губки, русые волосы, обрамляющие лицо.

Теперь я её узнал. Вспомнил. Наконец-то я вспомнил, как выглядела Алиса.

Я не пячусь назад, не выставляю руки перед собой. И точно знаю, что сейчас будет.

— Лисёнок... Всё как и тогда, да? Ты, я... и этот нож между нами?

Она молчит и продолжает наступать на меня. Останавливается лишь в шаге.

— Хорошо, давай, — я печально улыбаюсь.

Если это такой вот мой личный ад, то я согласен. Буду проводить время в её компании, вновь и вновь напарываясь на нож... Но ведь главное не это. Мне очень важно просто видеть эту девушку. Иметь возможность дотронуться до неё.

Делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами. Обхватываю родное лицо ладонями. Мы больше не дети. И я больше не плачу от того, что она тогда сделала. И от того, что произойдёт прямо сейчас.

— Давай, — повторяю я. — Я готов.

Она качает головой и произносит:

— Вставай, Кирилл!

Я не понимаю...

— Но я и так стою перед тобой!

— Вставай, Кирилл! Хватит! Вставай! — выкрикивает она.

Отталкивает меня. Вроде совсем не сильно, но я падаю.

Боли в рёбрах нет, ножа тоже. И Алисы нет...

Вот теперь мне хочется плакать. Потому что её больше нет...

Зажмуриваюсь. Мне больно. Боль в моём сердце.

— Ты долго собираешься лежать? — знакомый голос заставляет меня резко распахнуть глаза. — Давай, Кир! Ты в норме! Встань с грёбаного пола!

Глазам своим не верю... Матвей!

Он садится на пол, протягивает мне руку и помогает подняться. Теперь мы сидим, прижавшись друг к другу плечами.

— Ты в коме! — я почему-то расплываюсь в улыбке, сообщая ему эту новость.

Он достаёт пачку сигарет и закуривает. Протягивает мне. Заглядываю в пачку — осталась всего одна.

— Кури, мне больше не надо, — отмахивается Матвей, увидев, что я в замешательстве.

Что ж... ладно... Тоже закуриваю.

— Ты, кстати, тоже в коме, — хмыкает он.

Выдыхаю колечко плотного дыма.

— Это что же получается? Теперь мы можем друг к другу в гости ходить?

Не выдерживаю и начинаю ржать. Матвей подхватывает.

— Хрен его знает, — разводит руками. — Скорее всего, я твой глюк. Или ты мой.

Наш смех напоминает истерику. И он так же быстро заканчивается, как и начался.

— Там тебя Вера ждёт, — говорю ему. — Ты просто обязан проснуться.

— А тебя? — он переводит на меня пытливый взгляд. — Тебя кто-то ждёт?

— Не знаю... Наверное, мои братья.

— А девушка? — допытывается он. — У тебя кто-то появился за время моего отсутствия?

— Можно и так сказать, — признаюсь я. — И мне бы очень хотелось вновь её увидеть. Я так и не сказал ей, что влюблён.

— Ооо! Ты влюблён? — с улыбкой повторяет Матвей.

Пихает меня плечом. Я пихаю его в ответ.

Замолкаем. Молча докуриваем. Тушим окурки в пустой пачке, и Матвей тут же встаёт с пола.

— Ты куда? — смотрю, как он шагает к двери.

Матвей оборачивается.

— Мне пора. И тебе тоже пора. Вставай, Кирилл!

Звук смс заставляет меня проснуться. Телефон лежит на коленях. Стул, на котором сижу, максимально придвинут к кровати. Чтобы иметь возможность держать Кирилла за руку.

И когда сплю, и когда бодрствую, я не перестаю держаться за него. Он должен чувствовать!.. Должен знать, что я здесь, рядом с ним. И никуда не уйду, пока он сам меня не прогонит!

А для того, чтобы прогнать, он должен встать с этой чёртовой кровати!

Но просто так я, конечно, не уйду. Кирилл должен будет меня выслушать. Должен будет поверить, что я собиралась сказать ему, кто я такая. И что это было не очень просто сделать.

Мне было страшно признаться. Страшно, что он меня отвергнет. Но после того, как испытала тот безумный страх за жизнь Кирилла, мне кажется, что я уже ничего не боюсь.

Боюсь лишь навсегда его потерять.

Часто моргаю, прогоняя сон. Беру телефон в руку. Смотрю, кто прислал смс. Это мой брат.

Максим лишь один раз за весь прошедший месяц выходил со мной на связь. Сообщил, что уехал и вряд ли вернётся в скором времени.

Мне всё равно...

Я знаю, что он причастен к делу с наркотиками. Похоже, Макс был плотно связан с шайкой Давида. Иначе бы не сбежал. А ещё я не могу простить его за то, что он сделал на треке. Рассказал Кириллу обо мне, осознанно провоцируя его на необдуманные действия...

Что ему нужно теперь?

Открываю смс, пробегаю глазами по тексту.

Я в порядке. Если тебе вообще это интересно. Наверное, нет... Но я всё равно тебе расскажу, потому что больше поделиться не с кем.

Я в завязке, Лиз, весь этот месяц. Правда. Клянусь. Устроился на работу грузчиком. По ночам гоняю на байке, потому что без этого не могу. Жажда скорости всё же сильнее, чем желание быть под кайфом. Теперь я это понимаю. А ещё понимаю, что жизнь одна. Смерть Давида и то, что случилось с Кириллом, буквально всё во мне перевернули. Мне плохо, Лиз. Угрызения совести рвут меня изнутри. Я знаю, что не заслужил твоего прощения, но всё же прошу тебя... Когда-нибудь... если сможешь... прости меня.

Мои губы начинают дрожать, и я с силой сжимаю их. Выключаю телефон, убираю его на тумбочку.

В моём сердце ещё осталось место для прощения... быть может. Но сейчас я к нему не готова.

Сжимаю руку Кирилла. Смотрю на его безмятежное лицо и шепчу:

— Месяц, Кир. Ты уже месяц там... А я месяц здесь. Сколько же ещё мы должны быть в разлуке?

Утыкаюсь носом в его запястье. Всхлипываю, но сдерживаю рыдания, потому что они уже давно не приносят облегчения. Вновь поднимаю голову и смотрю на Кирилла, стиснув его безвольную кисть.

— Вставай, Кир! Открой глаза и вставай! Здесь жизнь без тебя проходит! Ты должен быть частью этой жизни! Вставай!! — мой голос срывается. Хочется завыть, но я лишь шепчу: — Вставай, пожалуйста... Не могу больше без тебя.

Не могу...

Отчаяние, которое я испытываю, с каждым днём только усиливается. Врачи не дают никаких утешающих прогнозов. Вообще никто ничего не может сделать. И никто не знает, сколько это будет продолжаться.

Вставай, пожалуйста...

Не сдержавшись, всё-таки даю волю слезам, уткнувшись лбом в его предплечье.

Вставай, Кирилл... Просыпайся...

Ощущаю лёгкое прикосновение к затылку и сначала думаю, что это мне просто кажется... Но прикосновение становится ощутимее. Словно кто-то положил ладонь на мою голову.

Приподнимаю её и вижу внимательный взгляд синих глаз.

Он уже снял дыхательную маску... И теперь просто смотрит на меня.

Слёзы новым потоком бегут по щекам. Язык немеет, в горле встаёт ком. И я могу лишь мычать что-то нечленораздельное...

Вскакиваю. Сжимаю лицо Кирилла в ладонях. Взгляд у него ясный, а губы пытаются изогнуться в ухмылке.

— Я п-позову кого-нибудь... Нужно позвать врача... — сбивчиво лепечу я, действительно собираясь бежать за помощью.

Но Кирилл удерживает меня, схватив за руку.

— Не исчезай, Лиза... — хрипло произносит он. — Докажи... Докажи, что ты реальная.

Стиснув челюсти, чтобы не разреветься, наклоняюсь к его лицу и отчеканиваю:

— Я здесь! Я с тобой! И ты тоже оставайся здесь! Не вздумай закрывать глаза. Понял?

Прижимаюсь к его сухим губам. Сердце из груди того и гляди сейчас выпрыгнет. Оторвавшись от него, жму на кнопку вызова врача, но не могу совладать с эмоциями и выскакиваю в коридор. Дежурный врач уже направляется к нам, и я залетаю обратно в палату.

Кирилл всё ещё здесь. Со мной. Его глаза открыты.

— Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? Голова не кружится? — засыпаю его вопросами, вновь схватив за руку. Кирилл не успевает ничего ответить, а я продолжаю тараторить: — Надо позвонить Жене! И Максиму! И Артуру!

— Лиза, стой... — хмурится Кирилл. — Давай чуть-чуть помедленнее.

— Да, конечно, — произношу с виноватым видом.

В палату входят врач и медсестра. Мне приходится отступить в сторону, чтобы позволить им взять анализы и провести осмотр. Медики горячо поздравляют Кирилла, с искренней радостью убеждая, что теперь он уже точно пойдёт на поправку.

Через час мы вновь остаёмся в палате одни.

Глубокая ночь... Именно поэтому я ещё не позвонила никому. Намереваюсь это сделать через пару часов.

— Иди ко мне, — Кирилл тянет ко мне руку, и я сразу подхожу.

Он смещается немного, и я сажусь на край кровати. Кир берёт меня за руку, подносит ладонь к своим губам. Нежно целует.

— Ты была здесь всё это время, да? — спрашивает сиплым шёпотом.

— А куда бы я пошла? — отвечаю так же тихо. — Ближе, чем ты, у меня никого нет. Да и не было никогда, наверное... Я просто поздно это поняла.

Его взгляд застывает на моём лице. Кирилл поднимает руки, обхватывает его ладонями и притягивает к себе.

— Я тебя простил, — тихо произносит он, почти касаясь моих губ. — Всё, что было в прошлом, пусть там и остаётся. Я пришёл сюда... точнее, вернулся... лишь потому, что не успел сказать тебе... — громко сглатывает, — как сильно я тебя люблю. Никого никогда не любил... Только тебя. Тогда, ещё детской любовью. И сейчас.

Тянется к моим губам. И до того, как прижимается к ним, я успеваю прошептать:

— Я тоже не переставала тебя любить.

Полгода спустя

Лиза

— Прекрати, ты сейчас все ногти съешь, — девичья рука накрывает мою руку и убирает от лица.

Поворачиваюсь к Вере.

— Господи! Как ты можешь быть такой спокойной? — всплёскиваю руками. — Я больше не могу! Сейчас просто умру от беспокойства!

— Они там всё чувствуют, — улыбается девушка. — И ты сейчас ему не помогаешь.

Чёрт! Она права... Но после комы Кирилла я вообще была против его участия в гонках.

— Да... да, — бормочу я. — Прости, ты права.

Вновь перевожу взгляд на трек. Мотоциклы заходят на предпоследний круг. Кирилл лидирует. Матвей сразу за ним, потом Артур. Остальные явно проигрывают и глотают пыль из-под колёс лидеров.

Парни готовились к этим соревнованиям на протяжении нескольких долгих месяцев.

Для Кира это шанс выиграть. Для Матвея — вернуться к жизни. А для Артура — уехать со своей девушкой и жить собственной жизнью. Асаян-старший его отпустит, он обещал.

Повернув голову, смотрю на Свету, девушку Артура. Она так же, как и я минуту назад, грызёт ногти от волнения. Наши взгляды пересекаются. Света немного смущённо убирает руку от лица. Я ей улыбаюсь и пытаюсь сказать взглядом, что всё нормально....

Всё будет нормально, ведь так?

Здесь же, на трибуне, братья Кирилла. Оба с семьями. За это время я успела подружиться с ними. Можно сказать, у меня теперь есть огромная дружная семья, о какой никогда раньше я и не мечтала.

Правда, ни свадьбы, ни разговоров о собственных детях у нас с Кириллом пока не было.

Два месяца он потратил на восстановление после комы. Усиленные тренировки, специальное питание, увеличение нагрузки... А потом с головой ушёл в подготовку к соревнованиям.

Последний круг. Я вся сжимаюсь от напряжения. Не свожу взгляда с Кирилла. Чувствую, что меня уже мутит от нервов.

Он проходит последний поворот, вылетает на последнюю прямую и с такой скоростью пересекает финишную черту, что уши буквально закладывает от рёва мотора.

Второй — Матвей. Артур приезжает третьим. Остальное уже неважно.

Все на трибуне вскакивают.

Спускаюсь по ступенькам вниз и точно знаю, что Вера со Светой торопятся за мной. Бегу к Кириллу.

Он слезает с байка. Снимает шлем. Бросает тот на землю. Разворачивается ко мне и распахивает объятья. А я запрыгиваю на него. Обвиваю ногами и руками, впиваюсь в губы.

Сначала меня наполняет облегчение. А потом уже приходит осознание его безоговорочной победы. Он так много для этого сделал...

— Я выиграл! — шепчет Кирилл напротив моих губ и жадно целует.

Кружится вместе со мной. Вновь целует. Оторвавшись от моих губ, возбуждённо тараторит:

— Что там говорили, а? Слишком рано? Ещё полгода подождать? Нихрена! Я выиграл!

— Ты больной! — смеюсь я совершенно счастливая.

— Да, — не отрицает он. — Я всегда был болен гонками. Но с меня хватит. На этом я закончу!

Моё лицо, должно быть, вытягивается от изумления, но Кирилл не спешит ничего объяснять.

— Что? Ты о чём?

Кир ставит меня на землю. Быстро целует в губы и делает шаг назад.

Он объяснит мне в конце концов, что значат его слова?

— Кирилл...

— Шшш, — ухмыляется, приложив указательный палец к губам. — Я так долго был болен гонками, но вот наконец-то достиг, чего хотел. И моя одержимость поутихла...

И тут происходит нечто неожиданное. Кирилл опускается на одно колено.

— Теперь я болен кое-чем другим, — произносит он хрипло.

К нему подходит Артур и отдаёт какой-то предмет. Я прижимаю ладонь ко рту, когда понимаю, что находится в руке Кирилла.

Коробочка с кольцом.

Синие глаза парня светятся от счастья и волнения.

— Лиза, я болен тобой! Неизлечимо болен. Если не согласишься провести со мной жизнь, я долго не протяну!

Боже...

По моим щекам начинают бежать слёзы.

— Что скажешь? Будешь моей женой? — спрашивает Кирилл, всё ещё стоя на одном колене.

А ведь именно эта нога была сломана! И я, если честно, очень волнуюсь.

Делаю шаг к нему. Смахиваю слёзы со щёк, а вот произнести ничего не могу. В горле стоит ком, язык прилип к нёбу. Обхватив ладонями его лицо, целую желанные губы. Кирилл вскакивает, прижимает меня к себе.

— Это значит «да»? — спрашивает между поцелуями.

— Да, — выдавливаю наконец. — Да. Я тебя люблю... Да!

Кирилл надевает мне на палец кольцо и вновь припадает к моим губам в долгом поцелуе.

Все вокруг начинают аплодировать и улюлюкать. Оказывается, нас окружили плотным кольцом. Братья Кирилла, его команда, Вика...

Наверное, в эту секунду абсолютного счастья мне не хватает рядом лишь одного человека. Брата.

Он вернётся в мою жизнь нескоро, лишь через пару лет. Просто появится на пороге и скажет, что здесь проездом и не мог не увидеться.

Он станет другим. Серьёзным, деятельным, немного побитым жизнью. Он женится, у него будут дети. И со временем мы всё же вновь станем родными. И наши с Кириллом дети будут дружить с его детьми.

Это будет ой как нескоро... Но однажды случится...

А пока... Я в объятьях Кирилла и в окружении близких мне людей. И у меня под сердцем уже зародилась новая жизнь. Правда, ни я, ни Кирилл ещё пока не знаем об этом.

— Чем займёмся после награждения? — заговорщицки спрашивает Кир, ведя меня за руку к подиуму.

Я улыбаюсь и хитро прищуриваюсь.

— Предлагаю пропустить торжественный ужин, вечеринку по случаю победы и... поехать домой.

— Ммм... и приступить сразу к десерту?

Встаю на носочки, целую Кирилла в щёку и протягиваю обольстительным голосом:

— Да... Десерт — это именно то, что нужно!..

Кирилл притягивает меня к себе, сжав рукой бедро.

— Пять минут — и мы сваливаем! Люблю тебя!

— И я тебя люблю!