— Олия, риса… — Шепот служанки раздался над ухом. Слишком громкий. Слишком! — Риса, ваша маменька просит спуститься на обед. Времечко-то уже поджимает, собраться бы успеть!

Кира что-то еще шептала, а я лежала не в силах открыть глаза, зато с особым удовольствием мысленно сыпала проклятия на одну упрямую темноволосую голову. Гад! Ну какой же гад! Опять он посмел вливать в себя нечто крепкое, вредное, однозначно мерзкое, как жабья слюна, и такое же забористое!

Не то чтобы я пробовала жабью слюну, но слухами мир полнится…

Да и какая разница, правда это или нет — главное, что сейчас мне было плохо! Жутко плохо. Во рту пересохло, в голове пульсировала боль, даже перед закрытыми глазами все кружилось, и еще в животе свернулся мерзкий ком. Он давил, беспокоил, и из-за него меня тошнило.

— Риса, ну правда, вам пора вставать. — Кира требовательно потрясла мое плечо.

— Ммм, — застонала я, пытаясь спрятаться под подушкой.

— Ох! — Шуршание ткани, суетливое движение рядом. — Риса, неужели опять?

— Кира-а, — выстонала я имя верной служанки. — Спаси-и-и!

Матрас рядом со мной тут же просел, плеч коснулись чуть прохладные ладони, помогая перевернуться на спину, а затем они переместились. Одна легла на лоб, принося мимолетное облегчение, а вторая — на живот, чуть ниже груди.

Несколько слов шепотом, и от рук верной Киралии полилась исцеляющая магия.

Конечно, полностью убрать последствия вчерашних чужих излияний у Киры не вышло, магом она хоть и была универсальным, но весьма слабеньким. Пять частиц силы — это даже не единица. Зато в быту Кира была просто незаменима! А уж какие она умела делать прически — все модницы нашего небольшого городка, что стоял близ озера Звезд, завистливо вздыхали, видя меня на улицах.

Так что да, было в моем положении и кое-что хорошее, если бы не прокля… Кхм… дар богов в виде идеального, безупречного, восхитительного, изумительного, бесподобного, привлекательного гада по имени Максимиан Кейд, то такое сокровище, как Киралия, ни за что не появилась бы в нашем доме. Ведь, как бы папенька ни любил свою дочь, оплачивать служанку с магическим даром было все же дороговато. Даже для почтенного риса Айка Баше — одного из самых успешных предпринимателей по эту сторону Темного моря.

Папенька часто вздыхал по поводу излишних трат его любимых женщин. Потому как любил повторять, что лишь бережливость и толика везения помогли ему сколотить состояние. Под везением он, конечно же, подразумевал удачную женитьбу на моей маменьке. Она, представительница аристократии соседнего королевства, вопреки желаниям своего деда уплыла вместе с папой в наш славный Варликон. Папенька был счастлив. Маменька тоже. Но никто из них не ожидал, что всего через пару лет к ним присоединится моя обожаемая бабуля. Тосс Паулина. Счастья в жизни папы неожиданно прибавилось, но он не сетовал на судьбу, а быстренько подбил ба на участие в авантюрных вложениях ее личных средств в весьма сомнительные предприятия. Повезло, что пять из семи вложений окупились с лихвой! С того момента нашей семье не приходилось думать о деньгах. Ну, разве что папенька иногда ворчал по поводу трат. Но это мелочи. Кира мне была необходима как воздух, потому что с даром богов, как выяснилось, шутки плохи!

— Риса Олия, ну поторопитесь же! — застучала служанка в двери ванной комнаты, где я с огромным сожалением рассматривала свое отражение.

Да уж, скрыть следы увеселений Максимиана Кейда с моего лица не получилось.

Показав своему отражению язык, еще разочек мысленно пожелала моему избранному приотвратнейшего дня и, развернувшись, направилась к выходу.

Светлое, по-погоде легкое платье уже ждало меня на кровати. Как и неширокий верхний корсет, призванный подчеркивать талию. Как и легкие туфельки.

Сама Кира ждала меня у туалетного столика, сжимая в руке ленты в тон к платью.

— Риса Олия, вы же понимаете, что за ваше опоздание гнев Айка Баше обрушится на мою голову?

Служанка нетерпеливо постукивала своим ботиночком по полу и хмурила темно-рыжие брови.

Характер у нее был взрывной. И только то, что мы с ней практически росли вместе, позволяло нам общаться, не обращая внимание на мелкие огрехи в ее поведении.

Да, молодую Киру взяли в наш дом в возрасте пятнадцати кругов. Тогда как мне в то время было лишь двенадцать. Поэтому мы с ней были больше подружками, чем госпожа и прислуга. И это прекрасно, потому как, кроме Киры, подруг, да и друзей, к слову сказать, у меня больше и не было. А все из-за проклятого Максимиана!

— Не злись. — Упав на низкий пуфик, отдалась в опытные руки служанки.

— Все еще плохо? — недовольно поджав губы, уточнила Кира, ловко перебирая руками мои светлые волосы.

— С каждым разом все хуже и хуже, как будто Максимиан, как последний гад, задался целью уйти в ледяные объятия небесного Отца!

— Ну почему же? — тихонько и крайне неуместно хихикнула Кира. — Может быть, он решил сгореть в огне небесной Матери?

— Да мне плевать! Если этот богами одаренный решил прогуляться за грань, но меня-то с собой зачем тащить? — Вспыхнув, я тут же успокоилась. Толку-то сотрясать воздух? Толку говорить об одном и том же из раза в раз? Он сделал свой выбор и моего мнения не спросил. — Прости, я устала. Если бы ты только знала, как я от всего этого устала.

Кира встретила мой взгляд в зеркале и на мгновение крепко обняла за плечи.

— И ты меня прости, Олия, зря я это все.

Дальше мы в четыре руки собирали меня к семейному обеду. Слава богам, дар Киры позволял ей справиться с моими непослушными волосами в считанные минуты, так что дело оставалось за малым — натянуть нижнюю юбку, сверху надеть платье, затянуть корсет, расправить все складочки, коих не должно было быть, и, шмыгнув ножками в туфли, быстро спуститься в столовую.

В просторной светлой комнате меня уже ждали как накрытый стол, так и любимые родители. Папенька был хмур и, когда я появилась на пороге столовой как раз с раздражением перевернул газетную страницу.

Маменька, свежая как цветок во время эвая, встретила меня легкой улыбкой и обеспокоенным взглядом.

— Олия? — Изящные ладони рисы Баше чуть дрогнули. — С тобой все в порядке?

Я улыбнулась. Хотя на самом деле хотелось стонать. Зачем, ну вот зачем маме нужно было акцентировать внимание на моем не самом свежем внешнем виде?

Смиренно склонив голову, я со вздохом направилась к своему месту за столом. Стул, что стоял ровно посередине между риссом Айком и рисой Нивисаей Баше, тихонько скрипнул ножками по полу.

Отец, не глядя на меня, медленно сложил газету. Настолько медленно, что я невольно вжала голову в плечи. Он явно себе давал время успокоиться, но, зная характер папеньки, беды не миновать. Знать бы еще, что в этот раз столь сильно разозлило его.

— Олия, опять?!

Голос отца загремел в столовой. Отозвался перезвоном посуды на подносе у служанки. Тихим вздохом матери и моим мысленным стоном.

— Что «опять»? — Спокойствие, с которым я встретила гневный взгляд папеньки, мне далось непросто.

— Ты опять выглядишь так, будто полкруга провела в компании завсегдатаев питейных домов!

— Да, отец, я опять! — Вилку в кулаке я сжала совершенно случайно, честное слово! — Опять так выгляжу, потому что мой предназначенный, судя по всему, как раз-таки и не вылезает из тех самых питейных заведений!

— Олия! — громыхнул рисс Айк. — Тосс Кейд — уважаемый мужчина. Да за ним столько юбок охотится! И только ты столько циклов строишь из себя жертву!

— Строю? — Вот теперь я и в самом деле разозлилась. Характер у меня всего был взрывной, слишком много эмоций обуревало. И с родителями обычно я стараюсь держать себя в руках. Но не в этот раз. — Строю, отец? По-твоему, я десять циклов терплю все его попойки, драки, травмы и прочие физические проявления только ради того, чтобы показать себя в образе жертвы? Он! Он, не я, отказался от дара Богов! Он, а не я, все это время живет в свое удовольствие. Он! Не ты ли, папенька, все детство твердил мне: «Потерпи, Олия, Максимиан одумается». «Не стоит донимать тосса Кейда, ему нужно время». И я ждала. И терпела! И до сих пор терплю, потому что не могла повлиять на ситуацию. А когда почти год назад у меня появилась такая возможность, ты мне что сказал? Не стоит покидать отчий дом! А все почему? Ах да! Наверное, потому что молодой рисе будет непросто нести груз испорченной репутации в одиночку! Так что же случилось сегодня, отец?! Надоело терпеть в доме неудобную дочь?

К концу своей речи я уже стояла на ногах и кричала. Сохранить хладнокровие и говорить спокойно у меня никак не получалось. Потому что я не строю из себя ничего. Я десять циклов только и делаю, что слушаю насмешки за своей спиной. Досужие сплетни горожан. Ворчание отца. Я — та, кого в детстве отметила Богиня, боюсь выйти на улицы города, потому что там люди! Люди, которые как только меня не называли. Я и падшая, и пьющая, и преступница… За что? Ну за что мне все это? И одно дело, когда глупости говорят посторонние, но папа? Почему?!

— Один из партнеров отказался продлевать договор о найме моих судов, потому что твоя репутация может плохо сказаться на бизнесе, — признался отец.

И все. И это стало последней каплей! Бизнес для папеньки был, конечно, не важнее семьи, но значил очень многое. И такой удар… Но я-то здесь причем? В чем я виновата перед родителями? Разве я носила младенца в объединенный храм, ища благословение богов? Разве я отказалась от их дара? Разве я не была послушна во всем воле родителей? Ладно, во всем не была, но в главном определенно слушалась!

Обернувшись к матери в поисках поддержки, я лишь увидела ее взгляд, направленный на папеньку. Взгляд, полный сочувствия и сопереживания.

Небесная Мать, да сколько можно?! Фыркнув, я отбросила вилку и, развернувшись на пятках, выбежала из столовой. Пусть обедают в одиночестве! Пусть обсудят партнера-предателя, шепотом вспомнят дочь и все, что со мной приключилось за десять циклов. Я в этом участвовать не намерена! Мне нужно успокоиться. Подумать. И принять решение.

Нет, одно я уже успела принять. Я теперь точно-точно знаю, что от всей своей души ненавижу тосса Максимиана Кейда — идеально подходящего мне мужчину, предназначенного самими богами. Но это никак не могло мне помочь в сложившейся ситуации. А её нужно было менять, и уже давно. И если родители предпочитают виноватой считать меня, так тому и быть!

Взбежав по лестнице на второй этаж, я буквально ворвалась в свою комнату. Бедная Кира аж подпрыгнула с кресла, в котором предавалась любимому занятию — чтению дамского любовного романа.

— Олия, что случилось?

— Ничего! — огрызнулась в ответ. — Мне срочно нужно в храм. Я на миг, не отвлекайся!

— В храм? Олия, что происходит? — Служанка выглядела взволнованной.

— Хочу обратиться к небесной Матери!

Кира только с недоумением проследила за тем, как я выхватила из ящика комода тонкие кружевные белые перчатки и подхватила легкую сумочку, в которой и умещались-то несколько монет, небольшой флакончик духов и пара носовых платочков.

Не обращая внимания на верную подругу, я так же быстро, как вошла, выбежала из комнаты. И только поэтому не услышала тяжелый вздох Киры и ее задумчиво брошенную фразу:

— Как бы беды не случилось. Небесная Мать тоже не отличается легким нравом, прямо как сама Олия.

_________________________________________________________

Риса — обращение к женщинам

Рисс — обращение к мужчинам

Тосс — принадлежность человека к аристократии

Из дома я вышла и даже смогла не хлопнуть дверью. Не то чтобы не хотелось этого сделать. Хотелось, и еще как! Но привлекать внимание родителей… Нет уж, увольте. Так и представляю, как в спину мне раздался бы возмущенный вопль отца:

— Олия, сейчас же вернись домой!

А матушка стояла бы рядом с ним и, неодобрительно поджав губы, качала головой. И все это потому, что дочь рисса Баше не должна себе позволять никаких выходок! Тем более, из-за глупости одного заносчивого, высокомерного, наглого Максимиана тосс Кейда их и так было много!

Да-да, иногда я даже вспоминаю, что предназначенный мне идеальный, по мнению богов, мужчина относится к аристократии нашего королевства.

Не то чтобы это очень многое значило в наши времена, но снобизма выходцам из семей некогда приближенных к королевскому роду прибавляло.

Стремительно преодолев двор, я, игнорируя ворота, перебежала через небольшой мостик с кованной ажурной оградой на нем и, только выйдя на улицу городка, смогла выдохнуть.

Если бы из дома мне предстояло выезжать на самоходном магобиле, то, конечно бы, я воспользовалась бы и воротами, и медленно объехала бы по длинной дороге ручей, чтобы добраться до широкого моста, и, сделав крюк, вернулась бы в город. Но к чему такие сложности, если можно было просто перейти мостик и оказаться сразу же на одной из артерий городка, ведущей, как и все прочие улицы, к центральной площади, на которой стояли три храма? Храм небесного отца — по правую руку, храм небесной Матери — по левую и в центре — объединенный, величественный храм Богов.

Медленно свернув на пешеходную тропу, я подняла голову и улыбнулась светилам. Они оба равнодушно взирали на меня с неба. С той лишь разницей, что Огненная звезда сверкала чуть ярче, но это и не удивительно — сейчас ее время. Поэтому и Ледяная звезда была еле заметна, освещала, но не грела. Да и как может согревать то, что заковано небесными льдами?

Улыбка стала шире, а буря эмоций наконец-то стала утихать. Нет, обида и злость оставались, но они уже более спокойно булькали где-то глубоко внутри. Не отпускали, но и не были способны управлять моими порывами. А в храм я все же схожу. Давненько не была там. Не общалась с покровительницей. Не оставляла у ее статуи подношения.

Вздохнув, расправила плечи и, не обращая внимания на других горожан, пошла к своей цели. Огненная звезда припекала. Погода радовала. Окна домов сверкали в лучах света, на деревьях вовсю притягивало взгляд буйство зелени, цветы на клумбах у домов горожан тоже всеми своими стебельками-лепестками тянулись к небесному светилу. Флос. Не удивительно. Тем более, сейчас самое начало меры, так что хорошая погода простоит еще несколько кругов.

Усмехнувшись, я вспомнила, что, по забытым легендам, раньше все на Тауме было иначе. И звезда была одна. И на небе — по легендам! — вспыхивали иные звезды далеких миров. Да и само небо бывало бархатно-черное. Как это — я даже не могу себе представить! Как жить в мире, где светило прячется от людей? А как же боги? Как они тогда могут наблюдать за своими детьми и помогать при необходимости?

Еще в старых легендах рассказано, что когда-то флос сменял нуа, затем — ксай, а следом и касай — не так, как сейчас. Да и назывались они иначе. Лето, осень, зима и весна. Названия красивые, не спорю. Да и легенды прекрасны. Но все равно представить себе, что мир был совсем иным, не получается. А если у кого и получается, то поверить в это сложно! Неужели из-за ссоры древних богов единая звезда могла расколоться на две, и наша планетка зависла между ними, лишившись не только старых устоев, но и привычной смены погоды? Да много чего!

Фыркнув в ответ на свои же мысли, повела плечом. Может быть, и права была маменька, говоря, что девица, которая много читает всяких сказок, только и способна, что маяться от головной боли да доставлять проблемы своему мужчине.

Я шла по улице и наслаждалась теплыми мгновениями. Хотя более внимательный взгляд обратил бы внимание, что на ушах шайлу, что сидела на одном из заборов и, выгнув спину, прогревала свои косточки, смешно прищурив огромные глаза, уже проступал мех. Как и на ее длинном гибком хвосте.

Да и многие ндеге, поющие свои песни благодарности флосу, тоже начинали покрываться более плотными перьями. Еще не совсем окрепшими, не согревающими, но обозначающими — нуа близится. И всего через несколько махов на улице станет холоднее, и ксай не за горами.

Хотя чему удивляться? Если за одну меру у нас погода меняется дважды!

Сегодня идет второй мах круга флоса, значит, через пять кругов наступит следующая мера, а с ней придет и ксай. Эх! Ледяная звезда будет властвовать на небе, освещая все немного холодным светом. Оттого и холод.

Проходя мимо горожан, я вежливо улыбалась всем мало-мальски знакомым. И не важно, что их ответные улыбки были сплошь и рядом фальшивыми. Не важно, что все встречные мной горожане сегодня же непременно обсудят Олию Баше и ее «вопиющее поведение» со своими знакомыми, хотя на самом деле свидетелями того поведения они никогда и не были.

А все почему? Потому что я никогда не нарушала правил общества! Да, из-за связи, установленной с Максимианом в мои двенадцать циклов, мне многое пришлось пережить, а главное — испытать, но сама я этого не делала!

Никогда не ввязывалась в драки, чтобы с утра проснуться с припухшим лицом. Не употребляла крепкие напитки, хотя и пробовала легкие вина, но мой организм, как выяснилось, очень дурно реагирует на продукты брожения, так что обвинения в том, что я, дочь Айка Баше — пьяница, весьма и весьма голословны! Но не докажешь ведь жителям небольшого городка, что моя редкая покачивающаяся походка и громкий смех в середине круга были несколько раз вызваны не моим злоупотреблением винами, а тем, что Максимиан где-то там, у себя дома, решил, что нет ничего умнее, чем накачиваться очередной гадостью!

И я, тем более, не пыталась соблазнить уважаемого владельца шляпной лавки своими красными щеками, расфокусированным взглядом и тихими стонами! Нет и еще раз нет! Просто мне в предназначенные достался какой-то ненасытный мужчина, готовый удовлетворять свои низменные физические потребности в любое время, не думая о приличиях! Откуда я могла знать, что меня может охватить томление от чужих любовных игрищ посреди прогулки по магазинам?!

Почему, боги, ну почему это все должно происходить со мной? Почему я так остро чувствую все, что происходит на физическом уровне с тоссом Кейдом? За что мне это? Дар? Да уж скорее проклятие!

Когда впереди стали видны шпили объединенного храма я прибавила скорости. Ну и пусть благовоспитанные рисы не должны слишком быстро ходить. У меня, может быть, не так много времени. И тем более, я никогда не знала, что может выкинуть Максимиан в тот или иной момент, чтобы не воспользоваться затишьем!

В объединенном храме Богов, как всегда, было прохладно. Гулкое эхо шагов отражалось от величественных стен, свода потолка и, казалось, каждой ниши, что располагались по бокам центрального прохода. Правая половина храма была выложена серым камнем со льдисто-голубыми прожилками, а левая — таким же камнем с огненно-красными разводами. На потолке две этих противоположности сталкивались, образуя удивительной красоты цветок, раскинувший свои лепестки на всю площадь, а центром его являлся стеклянный купол с цветными стеклами все тех же цветов. Именно благодаря куполу по полу и стенам храма разбегались разноцветные лучи, что делали это место по-настоящему волшебным. Завораживающим. Жители города редко ходили в объединенный храм просто так. Обычно для этого нужна была весомая причина. Заключение брака, заказать пения после смерти кого-то из близких. Благословение детей. И, конечно, в начале цикла сюда приходят все, кто хочет попросить о помощи на ближайшее время. Праздничный обычай загадывать желания, просить богов об их благосклонности и помощи в начинаниях — то, что заставляет эти стены гудеть от голосов многих людей, а на пьедестале у статуй богов лежать многочисленные дары.

Усмехнувшись, я представила себе, что было бы, если бы я сегодня отправилась не в этот храм, а в дом небесной Матери. Как бы отреагировали те из горожан, которые оказались бы со мной в одно время в храме? Вот пересудов-то было, что дочь Айка Буша пришла молить о прощении за свои постыдные поступки!

Именно ввиду отсутствия толпы, я предпочитала посещать центральный храм на площади. И обращалась всегда не к скромной статуе покровительницы, скрытой в алькове у стены, а к самой правильной. К статуе богов, к которой я сейчас и подошла.

Они стояли спиной друг к другу. Небесный Отец и небесная Мать. Вместе, но так далеко друг от друга. Прикасаясь спинами, но не видя лиц друг друга. Мне всегда казалось это странным. Неправильным. Но кого интересуют мысли одной никчемной девчонки? Он стоял, возвышаясь над Ней на целую голову. Оба закутанные в плащи. Лица скрывают глубокие капюшоны. Оба величественные и такие спокойные. У нее в ладонях хранится звезда, выполненная с помощью магии, удерживающая в себе жидкий огонь. У него такая же, но с живым льдом. Подойдя к статуе со стороны небесного Отца, низко поклонилась ему и оставила золотую монетку у одной из толстых свечей на пьедестале. А затем, обойдя статую, села на колени перед ликом небесной Матери.

— Здравствуй, — шепнула, после того как рядом с жертвенной свечой легла такая же золотая монетка. — Давно мы не общались. Кили, к тебе взываю. Мне нужна помощь. Я растеряна и запуталась. И не знаю, как мне быть дальше. Помоги. Направь. Подскажи.

Звезда в руках богини ярко полыхнула белым светом, ослепляя на мгновение. А когда зрение восстановилось, то я обнаружила себя сидящей в хорошо знакомой светлой комнате, в удобном кресле напротив камина. В этот раз огонь не плясал на драгоценных камнях, тепла в комнате хватало и так.

— Приветствую тебя, дочь, отмеченная моим даром.

— Небесная Мать! — По губам скользнула легкая улыбка. — И я рада нашей встрече.

Шорох одежды за моей спиной, мягкие шаги по белоснежному ковру. На плечо легко ложится чужая ладонь.

— Девочка, мы с тобой договаривались.

Я не пыталась повернуться и посмотреть в лицо богини. Об этом мы тоже договаривались. Ведь никто не знает, как боги выглядят на самом деле. Да, у них были имена, и они были известны всем, кто интересовался этим. Но внешность? Нет. Ведь нарушив обещание и посмотрев на Неё, я навсегда потеряю не только возможность общаться с небесной Матерью, но и разум. По-моему, достаточная причина, чтобы не пытаться нарушить уговор.

— Кили. — Я прикрыла глаза и кивнув, дала понять, что помню о нашем уговоре. — Я больше не буду.

Звонкий смех прокатился по комнате с камином. Снова зашуршала одежда, и в поле моего зрения попала часть подола женского платья, выполненного из сверкающей белой ткани. Такой искристой, какой бывает снег в лучах светил в морозное утро. Только если снег вспыхивал на свету белыми искорками, то на платье богини те искры были огненными. Невероятная красота. Так и хотелось попросить Кили замереть, чтобы подольше полюбоваться тканью. Но я пришла не за этим. Поэтому, подавив вздох сожаления, спросила:

— Как ты?

— Тепло, светло, сухо, одиноко. Как обычно. В гости вот никто не торопится заглядывать. Приходится коротать время за всякими глупостями. Но вряд ли ты пришла слушать о моих печалях, дитя. Расскажи, что случилось. Я вижу твою тревогу и обиду. А еще угасающие угли злости. Кто посмел обидеть отмеченную богами?!

Чуть было не начала перечислять всех-всех, кто меня хоть раз обидел за последний цикл. Все эти глупые сплетни. Досужие разговоры. Максимиан, невыносимый-дар-богов, опять же. Но, быстро прикусив язык, одумалась. Не хочу злоупотреблять расположением небесной Матери. И не буду. Я пришла за советом. А не для того, чтобы жаловаться на тяжелую судьбу!

— Отец. — Мотнула головой, прогоняя из нее лишние мысли, и наконец-то ответила: — Только он не обидел. Скорее, разозлил.

— Что у вас случилось, Оли?

— Один из партнеров отца отказался с ним работать, потому как у меня дурная репутация в городе, — мрачно призналась, не пытаясь как-то смягчить слова. — А папенька, в порыве злости, сказал, что я строю из себя жертву и…

— Максимиан, глупый мальчишка, — прервала мою речь Богиня своим недовольным ворчанием.

Честное слово, Кили именно ворчала, как бывало делала моя ба. И это вызывало улыбку на губах.

— Разве он мальчишка? — усмехнулась я. — Ему уже двадцать восемь, двадцать девять циклов, если я не ошибаюсь. Достаточно взрослый, чтобы понимать, что он творит!

— Конечно, мальчишка! — Легко отмахнулась от моих слов Кили. — Гордый, обиженный мальчишка, который не видит дальше своего носа. Самоуверенный паршивец. Но обаятельный — этого у твоего предназначенного не отнять!

— Да что мне с того? Он живет, как ему нравится, а я расплачиваюсь за все его похождения, — тут же вспылила. — Кили, я прошу, снова и снова, избавь меня от этого проклятия! Я больше не могу! Не могу просыпаться по утрам и чувствовать чужое похмелье. Не хочу чувствовать его желание. Его боль! Он отказался от меня и…

— И ты тоже отказалась от него, Оли, — прервала меня богиня. — Да, в отличие от Макса, ты не сказала этого вслух, но и не борешься за свое. Не делаешь ничего, чтобы доказать и ему, и своим родителям, что для тебя дар богов — это не пустой звук. Спряталась в своем доме, закрылась за правилами приличия и все ждешь, что кто-то решит твои проблемы. Ты снова и снова приходишь ко мне и называешь наш с Белусом дар — проклятием. Просишь, чтобы я убрала с тебя печать своего благословения, не понимая, как обижаешь тем самым. Вы с Максом думаете, что ваши боги глупы? Что мы не понимаем, кого выбирали? Что вы сделали для того, чтобы показать нам — мы ошиблись? Я тебе отвечу, Оли, ни-че-го. Только храните и множите свои обиды. Ты — на предназначенного тебе мужчину. Он — на нас. А шевельнуть хоть пальцем, постараться изменить ситуацию — не-ет, только не двое самых упрямых из всех наших детей. Наш дар, Оли, это не проклятие. Это то, что сможет сделать тебя счастливой. Настолько, насколько вообще возможно быть счастливым смертному человеку. Нужно лишь прекратить прятаться от всего. Тебе уже двадцать два. У тебя есть средства и возможности, чтобы изменить свою жизнь. Ты давно стала самостоятельной и спокойно можешь жить без родителей. Так что, в чем-то твой отец прав, дорогая моя. Тебе нравится быть жертвой обстоятельств и обвинять Макса во всех своих бедах. Ну так иди и скажи ему это в лицо. В конце концов, если ты считаешь, что именно он — то зло, что мешает тебе построить счастливую жизнь — борись с ним! — Хмыкнув, богиня тихонько добавила: — Может, и прозреете оба.

Но это уже было не важно.

Во время речи богини я сидела как пришибленная. Как, ну как я сама не подумала об этом? Почему для того, чтобы посмотреть на ситуацию с другой стороны мне понадобился словесный подзатыльник от богини? Как стыдно! Так горько! Действительно, я имела возможность повлиять на ситуацию и не стала делать этого, прячась за спиной родителей. Выбирая привычную жизнь! Права Кили. Во всем права. И отец прав, а я… А я просто глупышка, отнимаю время богини на свои маленькие незначительные проблемы, которые сама даже не пыталась решить!

— Извини меня, небесная Мать! Прости, прошу. Ты права, — рассыпалась я в извинениях, — во всем права. Больше я тебе не потревожу по таким пустякам! Не переживай, твоя дочь знает свое место и тратить время богов на свое нытье более не посмеет. Ты направила меня, показала другой путь, и я очень-очень постараюсь, чтобы все исправить, я…

— Ох, беда ты моя! Успокойся уже! Исправит она! — На мои плечи легли узкие ладони и неожиданно сильно надавили, не давая встать со стула. — Давай так, девочка моя. Ты не будешь действовать сгоряча. Хорошо? Все обдумай несколько раз, прежде чем принимать решение. Максимиан не менее слеп, чем ты. Если ты решишься на прямое противостояние с ним, будь готова к тому, что этот путь будет нелегким. Но ты женщина. Пусть молода и порывиста, но достаточно мудра, чтобы понимать — мужчине можно противостоять десятком разных способов. Тебе просто нужно найти самый верный. А если будешь сомневаться, или тебе понадобится помощь, ты придешь ко мне. И я отвечу. Как и всегда. Поверь, моего времени хватит на наши встречи. Хорошо?

Я согласно склонила голову. Мне было о чем подумать. Яркая вспышка света, цветные пятна перед глазами, и вот — я уже снова в храме, рядом со статуей Богов. Вернулась. А в руке, согревая ладонь, лежит небольшой медальон, в центре которого прозрачная звезда с жидким огнем внутри. Подарок богини? Мне? Руки задрожали. О том, что боги могут делать настоящие подарки я только читала. Никто за последний век не удостаивался такой чести. О, небесная Мать! Кили… Что же это могло значить? _______________________ Временные обозначения в мире Таум: 1 цикл (год) = 51 меры (недели) 1 мера = семь кругов (суток) 1 круг = 25 махов (часов) 1 мах = 50 мигов (минут) 1 миг = 100 йот (секунд)

На улице все также пригревала огненная звезда. Горожане куда-то шли по своим делам. Ндеге пели на ветках деревьев. И хотя в стенах храма я провела не менее двух махов, казалось, что здесь ничего не изменилось. И не изменится. Даже когда придет пора спать, светила все так же будут ярко гореть, живность — жить своей жизнью. Лишь на окнах домов затянутся тяжелые темные шторы, не пропускающие свет. Да. В городе ничего не изменилось. Изменилась я. Перемены эти были неудобными, как будто ненужными, нежеланными и еще неосознанными до конца. Хотелось встряхнуться, выбросить из головы все «лишнее», дойти до дома и спрятаться в своей комнате. Пожаловаться Кире. Поделиться с ней впечатлениями от встречи с покровительницей. Но нет. Внутри уже распускалось упрямство. И понимание того, что Кили была права, не давало покоя. Правда, и настроения не прибавляло. Иногда нам преподносят уроки. Родные, близкие, знакомые, друзья. И уроки эти, непрошенные, мы не готовы принять вот так сразу. Но отказаться от мудрости Богини? Спрятаться за ширмой привычной жизни и продолжить выбирать позицию «жертвы»? Даже не попытаться что-либо изменить?

Может быть, это и было заманчивым, но мне не хотелось избрать такой путь. А значит, нужно было подумать. Осознать. Сделать выбор, да и вообще понять, что делать дальше. Если я не могу поступить так как привыкла, то как тогда?

Я медленно брела вдоль улицы, опустив голову и не видя дороги под ногами. Впервые на моей памяти, шепот, что доносился из-за спины, не был вызван поступками Максимиана. Нет. Он был целиком и полностью оправдан.

— Странная Баше идет, посмотри, — кто-то хихикал.

— Интересно, что она опять выкинет? — вторил другой голос.

— Мамочка, этой рисе плохо? — спрашивал какой-то ребенок.

— Не смотри на нее! — одергивала его мать.

И впервые меня не задевали чужие слова. Я даже не обратила на них внимания. Услышать услышала. Запомнила? Нет. Мне было о чем подумать, чтобы забивать свою голову чужим мнением.

Жаль, что раньше я так не могла.

Свернув со знакомой улицы, я, пройдя несколько кварталов, пришла в парк, где и присела на скамью.

«Нужно лишь прекратить прятаться от всего. Тебе уже двадцать два. У тебя есть средства и возможности, чтобы изменить свою жизнь. Ты давно стала самостоятельной и спокойно можешь жить без родителей. Так что, в чем-то твой отец прав, дорогая моя». Слова небесной Матери гулко звучали в памяти, не давая покоя. Я стала самостоятельной?

Условно говоря — да. Сразу после того как мне исполнилось двадцать два цикла, я, во-первых, считалась достаточно взрослой, чтобы переехать из родительского дома, раз уж не вышла до этого возраста замуж. А во-вторых, для этого у меня были средства. Да, если я начну жить одна в своем доме — это может вызвать некоторые пересуды в городе. Но кто сказал, что мне обязательно оставаться в Уордфорте? Я, конечно, любила наш городок, любила Звездное озеро. Тихие парки и небольшие уютные кофейни. Но мне уже порядком надоело быть главной темой для сплетен. Родителям придется смириться с моим выбором, тем более, папенька, я точно знаю, найдет чем утешить маменьку. А я… А я вдруг так остро захотела покинуть родной город, до рези в глазах. Медальон, который, как выяснилось, я продолжала сжимать в ладони, едва ощутимо потеплел. Разжав руку, я полюбовалась горящей из-за жидкого огня звездой и улыбнулась. Кажется, я на верном пути. И надеюсь, что этот подарок богини, и правда, на моей стороне.

Чуть расслабившись, я устроилась поудобнее и дальше рассуждала уже более уверенно.

Итак. Что я имею?

Наследство любимой ба? Да, это немало. А еще долю в отцовском корабельном бизнесе. Он сам на мой праздник восемнадцати циклов подарил документ, согласно которому я являлась полноправной владелицей одного из грузовых судов. А это, для тех, кто понимает хоть что-то в торговле, ого-го какой капитал!

Также от бабушки мне остался дом в пригороде Саттона. Нужно непременно узнать его размеры и стоимость. Что еще?

«Еще» закружилось в голове списком необходимых шагов, которые нужно предпринять, если я и правда хочу уехать из родного дома. Но все они упирались в один самый главный пункт. Мне нужно посетить управляющего. Да не того, который тесно сотрудничает с папенькой на протяжении многих лет, а того, кто принес для меня завещание от бабули. Старушка всегда была с характером и много раз щелкала отца по носу своим нежеланием передавать ему в руки контроль над ее неотделимым приданным. Предпочитая распоряжаться как имуществом, так и деньгами самостоятельно. Поэтому и управляющий у нее был личный. Тот, с кем отец долго и очень громко отговаривал ее работать. Но ба… Тосс Паулина только смеялась ему в лицо и делала многое наперекор.

Нет, вообще у отца с ба были прекрасные отношения, но они часто не сходились во мнении в вопросах ведения дел и, не стесняясь, выговаривали друг другу все, что думают. Нам с маменькой в такие моменты оставалось только притворяться глухими и с достоинством игнорировать очередной бедлам в доме.

Приняв решение, я, куда как более спокойная и уверенная в себе, поднялась со скамьи, улыбнулась сверкающим в небе светилам и отправилась домой. Скоро время ужина. И хоть один раз я должна нормально поесть! Тем более, завтра силы мне понадобятся.

Дома меня ждали. Мама сидела в гостиной над рукоделием, отец с независимым видом расположился в ближайшем ко входу кресле и читал книгу. В уголке его губ была зажата старинная трубка, которую он доставал время от времени, чтобы раскурить успокоительные травы. По дому плыл тяжелый вязкий дым, с, на удивление, приятным запахом. Окна были раскрыты настежь, легкие шторы раздувались нежно-голубыми парусами из-за сквозняка. Чудесная картина уютного дома. Но мне не хотелось делать вид, что за обедом ничего не произошло. Как не хотелось ни извиняться самой, ни, тем более, того, чтобы извинялись родители. Может быть, я и вела себя последние годы как трусливая ндеге, но все равно слова, которые так зло бросил в меня утром папенька, сильно обидели. Задели. А упрямство в моем характере точно появилось не по воле богов, оно передалось по наследству именно от Айка Баше.

— Отец, скажи, где документы на мою часть наследства от ба?

— Что? — Папа вскинул голову и строго посмотрел на меня. — Зачем тебе, Олия? Все документы хранятся в моем кабинете, ты же знаешь. С твоими деньгами все в порядке. Можешь не волноваться, разорение нам не грозит.

— Я хочу их прочитать. — Упрямо повела плечом.

— Так ты читала их, там ничего не изменилось. — Во взгляде отца скользнула усмешка. И это было неприятно. Мне не нравится, что он относится ко мне как к глупышке, которая не знает своих прав!

— Ты мне дашь документы? — спросила, игнорируя встревоженный взгляд матери.

— Нет! — Айк громко захлопнул книгу. — Не знаю, какая блажь пришла в твою голову на этот раз. Но идти на поводу сиюминутных желаний я не намерен. Мы с твоей матерью отдыхаем перед ужином.

— Хорошо. — Прищурившись, я кивнула. Что толку спорить, тем более, если ясно вижу, что именно на спор отец и был настроен. — Я буду ужинать у себя. Доброго вам вечера, папенька. Маменька.

Еще один кивок головы, и, развернувшись, я иду к лестнице. Конечно, я не собиралась остаток круга до сна провести у себя в комнатах. Но мне нужно было переодеться. Освежиться. Достать письмо бабушки. А потом я непременно отправлюсь в библиотеку. У нас там стоит очень много разных умных книг, которыми я ни-в-коем-случае-не-должна-интересоваться, ведь рисам из обеспеченных семей нет нужды зарабатывать себе на жизнь тяжким трудом. А потому и законы, защищающие их права, — это ерунда, недостойная внимания. Тем более, законы для неодаренных!

И да, магии у меня не было ни частицы, зато голова на плечах была! И книги я читать люблю, и информацией умею пользоваться. А чтобы воплотить в жизнь то, что я задумала, мне понадобятся все знания, потому как, судя по настроению отца, выпускать из рук мою часть бабушкиного наследства он будет с большим трудом!

Остаток круга я провела, как и планировала, обложившись книгами. Кира, как очень ответственная служанка и верная подруга, не переставая, носила нам с ней в библиотеку чай, а еще помогала искать необходимую информацию. Хоть и не забывала ворчать иногда:

— Поверить не могу, что ты это сделаешь, Олия!

— Сделаю, — уверенно отвечала я ей.

— Это же будет скандал!

— Будет. — Даже не думала спорить.

— Надеюсь, ты не надеешься, что уедешь из города без меня? — тут же переключилась она на другую тему.

— Милая моя Кира, — улыбалась я в ответ, — боюсь, без тебя у меня вовсе ничего не получится. Так что, это я надеюсь, что ты не бросишь меня в беде!

Письмо ба, которое я не отдала отцу два цикла назад, после смерти старушки, дало подсказки ко многому. Например, с ее легкой руки мне не придется искать ее управляющего. А еще, в нем говорилось, что, как только я решусь навестить риса Милтона, меня ждет не один сюрприз.

Тосс Паулина будто знала, что рано или поздно я обязательно обращусь к ее управляющему, и подталкивала меня к этому шагу. Правда, ее письмо я читала всего несколько раз, сразу после того как получила. А потом убрала и больше не заглядывала в него. Так что информацию о каком-то сюрпризе попросту не помнила до этого вечера. Но, зная свою бабулю… Я была уверена — завтра меня ждет нечто грандиозное!

И в принципе эта уверенность не подвела. На следующий круг в доме разразился грандиозный скандал!

— Что вы себе позволяете?! — кричал отец, стоя в кабинете, уперевшись кулаками в столешницу своего рабочего стола. — Почему я должен перед вами отчитываться? Олия, как мне все это понимать?!

Я с прямой спиной и максимально спокойным выражением лица сидела на небольшом диванчике рядом с открытым шкафом со множеством книг. По крайней мере, надеюсь, несмотря на внутреннее напряжение, лицо у меня, и правда, выражало спокойствие и безмятежность, ведь держать ответ перед риссом Айком Баше предстояло не мне, а невысокому круглолицему с плотной фигурой мужчине. Седые короткие волосы. На носу очки в тонкой оправе. На губах тонкая улыбка, выражающая полный восторг от всего происходящего. Управляющий рисс Варрингтон действительно получал удовольствие от каждого крика папеньки. А о том, что разговор будет вести он, мы условились еще в гостиной его дома.

— Олия Баше, долго же вы решались на визит. — Смерив меня взглядом, мужчина преклонных циклов шире распахнул дверь своего дома. — Прошу, проходите. Письмо тосс Паулины уже заждалось вас.

Визит я нанесла бывшему, — а как выяснилось, и настоящему, — управляющему ба через пару махов после пробуждения. Да, проснулась я рано, не зря просила Киру разбудить. Но адрес, указанный в записке бабули, ясно указывал на жилой квартал, и я попросту боялась упустить рисса Варрингтона, так как, где располагается его офис, не имела понятия.

Вслед за хозяином дома прошла в небольшой кабинет. Уютный. С глубокими мягкими креслами. Множеством книг на полках, закрывающих стены от пола до потолка. Тут и там на глаза попадались миниатюры с портретами семьи управляющего. А на мягком ковре я увидела несколько ярких игрушек.

— Ох, не обращайте внимания, внучка любит проводить со мной время, когда я работаю. Не вижу смысла каждый раз убирать ее игрушки в коробку. Тем более, сразу после уроков она опять прибежит сюда.

Представила себе, как пожилой рисс работает в компании юной рисы, и улыбка сама собой заиграла на губах. Кажется, я поняла, почему бабуля предпочитала работать с этим человеком.

— Меня зовут Кольд Варрингтон, — устраиваясь в одном из кресел, начал беседу мужчина. — Я долгие циклы был управляющим вашей бабушки, что, несомненно, вам известно. По воле тосс Паулины, до вашего решения я так же продолжал распоряжаться той частью финансов и имущества тосс, что перешли к вам по завещанию. Откровенно говоря, мне казалось, что вы обратитесь ко мне гораздо раньше.

— Откровенно говоря, — ответила в тон ему. — До вчерашнего круга я не помнила о вас.

— Занятно. — Круглые синие глаза за стеклами очков сверкнули, не скрывая любопытства. — Так что же изменилось вчера?

— Я приняла решение съехать из родительского дома. Только…

— Олия, я могу обращаться к вам по имени? — После моего неуверенного кивка, Кольд продолжил: — Милая Олия, я вообще удивлен, что вы этого не сделали, как только вам исполнилось двадцать два!

— Родители были убедительны в своих доводах.

— Хм… — Глаза рисса Варрингтона сверкнули азартом. — Что же, рисс Айк Баше против начала вашей самостоятельной жизни?

— Может, и нет, — дернула я плечиком, — но вчера получить документы на свое наследство и имущество я не смогла, папенька был не в настроении.

— Тем самым он нарушил ваши имущественные права и закон о защите неодаренных, а также пункт второй положения сто двенадцатого, о…

Рисс Кольд пустился в пространные рассуждения, нить которых я потеряла еще в самом начале. Что-то там о доступе к документам и праве распоряжения своим наследством без вмешательства и давления со стороны и так далее. Несколько минут я слушала мужчину с вежливой улыбкой на лице, а затем все же не выдержала.

— Рисс Кольд, — чуть поморщившись, перебила старого управляющего, — мне хотелось бы узнать, что бабушка конкретно оставляла в мое распоряжение. И состояние моих финансов на данный момент. Это возможно?

— Конечно, милая. Конечно!

Мужчина весьма резво для своего возраста поднялся и, подойдя к столу, достал весьма пухлую папку. Судя по едва различимому моим глазам голубоватому свечению, там находилась магическая печать. Но, какого она порядка и что именно должна делать, я не знала. Так уж получилось, что в мире буквально пронизанном магией, у меня ее не было. Еще одна причина для недовольства отца.

Споро вернувшись к креслу, мужчина дунул на печать, и та, вспыхнув чуть ярче, пропала, позволяя раскрыть папку. Поймав мой заинтересованный взгляд, рисс Кольд по-доброму улыбнулся.

— Ничего особенного, риса. Просто печать для сохранения содержимого. С помощью такой многие хозяюшки сохраняют продукты, а я — вот. Возраст. Все чаще переживаю, что могу потерять ту или иную бумагу.

Благодарно кивнув за пояснения, мысленно я усмехнулась. Готова была поспорить, что у рисса Кольда как раз ничего и не теряется никогда из-за того, что он не гнушается использовать в своей работе, казалось бы, исключительно женские заклинания.

В кабинете управляющего мы провели несколько часов. Рисс Варрингтон показывал мне копии документов на собственность. Выписки со счетов. Инвестиционные договора. Договор аренды бабушкиного дома в столице и документы на небольшой домик на побережье Темного моря.

Я и не знала, что я настолько обеспеченная риса. Правда!

Хотя тут и сыграло свою роль грамотное распоряжение имуществом и прибылью от сделок, проведенных риссом Кольдом от моего имени. Но проблема была в одном. Все оригиналы документов хранились у отца. По крайней мере те, что были переданы мне, согласно завещанию. И все эти копии, хоть и магически заверенные, не имели силы.

Поэтому сейчас я сидела в кабинете папеньки и старательно сохраняла на лице безмятежность.

Должна заметить, что этому способствовало письмо от любимой бабушки в руках, а еще быстрый взгляд, что кинула на меня Кира, когда приносила поднос с напитками. В ее взгляде я с легкостью разглядела как обеспокоенность, так и легкое веселье из-за происходящего, а еще возмущение криками отца. Она та-ак выразительно закатила глаза, что я едва не рассмеялась прямо посреди набирающего обороты скандала.

Отец кричал, рисс Варрингтон сыпал какими-то положениями, статьями, пунктами и подпунктами, которые папенька так или иначе нарушил, маменька замерла в кресле напротив меня и смотрела с осуждением. Но ее воспитывали в духе старой аристократии. И она ни за что не позволит себе повысить голос при постороннем в доме. Но, когда мы останемся одни, риса Баше еще выскажет мне все, что думает.

Оставив споры мужчинам, я вспоминала письмо бабули.

«Любимая моя внучка, если ты читаешь это письмо, значит пришло твое время! И я рада, что ты не стала отказываться от наследства. Хотя, как знать, может быть, ты обратилась к Варрингтону (или же его преемнику) уже в старости. Я даже не удивлюсь, ведь Айк так не хочет выпускать тебя из-под родительского крыла. Но ты, моя любимая ндеге, всегда была более чем разумна, так что хочется верить, что контроль над своей жизнью ты захотела получить задолго до замужества. Хотя, с другой стороны, обеспеченная старость — это тоже прекрасно!

Итак, шутки в сторону.

Олия, послушай свою мудрую ба: ни один мужчина не имеет права диктовать тебе, как жить! Ни один! И тем более — твой отец! Поэтому не глупи, тебе пора жить самостоятельно. И тем более, давно пора расправить крылышки и вырваться из небольшого городка. Тебя ждет целый мир. Приключения. Жизнь! Твоя жизнь, которую, кроме тебя, никто прожить не сможет. И счастливой сделать ее тоже можешь только ты. Так что давай, родная. Лети навстречу своей судьбе.

Я за последние годы устала видеть, как ты сдерживаешь свой характер. Как пытаешься быть прилежной дочерью, снося все выходки своего нареченного. Я думаю, тебе необходимо встретиться с Максимианом тосс Кейдом. Встретиться, познакомиться, узнать его лучше и дать ему шанс узнать тебя. Уверена, мальчик просто запутался. А если нет… Что ж, не стоит тратить на него всю себя. Если после знакомства с тобой, он не одумается, то ты смело можешь обратиться в главный храм и отказаться от дара богов. Поверь, это не запрещено. И таких примеров в истории великое множество. Айк, конечно, много раз повторял тебе про гнев богов, но, на самом деле, не ты первая отказалась от дара. И после того, как ты дашь Максимиану последний шанс на осознание его ошибки — ты свободна в своем выборе. Метка небесных Отца и Матери — это не приговор. Они лишь отмечают тех из своих детей, кто действительно может подходить друг другу во всем. Но выбор всегда за нами, их детьми. Я лично знала несколько пар, где отказ от дара привел к большой любви. Да, отношения были сложными, но твоя жизнь сейчас — невыносима.

Подумай, малышка.

А я позаботилась о том, чтобы у тебя был этот выбор. Была возможность самой выбирать свою судьбу и не думать о том, где взять деньги. Риссу Варрингтону ты можешь во всем доверять. Нас с ним связывает такая печать, которая даже после моей смерти позволяет говорить с уверенностью — он всегда будет на твоей стороне. И поможет, когда это понадобится. Так что дерзай, моя родная, не слушай никого. И помни, хоть нравы в обществе уже не столь строги, как были в моей молодости, но все же не стоит забывать, чему я тебя учила. Макс еще не знает, от какого сокровища он отказался. Так иди и покажи ему. А если, пообщавшись с мальчиком, ты сама не захочешь быть с ним, то уйди с гордо поднятой головой, чтобы он на всю жизнь запомнил тебя!

Всегда люблю, твоя ба».

С сожалением должна была признать, что письмо я получила несколько поздно. Если бы я обратилась к управляющему сразу после своего двадцать второго цикла, то воодушевленная словами тосс Паулины, обязательно помчалась бы влюблять в себя Максимиана, знакомиться с ним и давать столько шансов, сколько бы нам понадобилось. Но сегодня… Сегодня мне хотелось только мести. Только дело в том, что я действительно помнила все, чему меня учили бабушка и маменька. Тоссы не мстят.

Но я ведь очень хорошо помнила все уроки, так что…

Коварная улыбка вдруг расцвела на моем лице, а в голове уже начал созревать план.

С помощью рисса Кольда мне все же удалось заполучить в свои цепкие ручки все полагающиеся документы. Правда, ненадолго. Как только отец отдал папку с подписью «Олия», ее тут же забрал управляющий. Выражение его лица в тот момент было настолько довольным, что спорить мне даже не пришло в голову. Ну нельзя портить человеку такое ничем не прикрытое удовольствие!

— Благодарю. — Кольд поднялся со своего места и вежливо кивнул матушке. — Дальше мы с рисой Олией продолжим обсуждение дел в моем офисе.

— Зачем же? — Улыбнулся папенька, что тот хорс. — Вы можете воспользоваться моим кабинетом. Я с удовольствием поприсутствую при разговоре!

— Знаете ли, рисс Баше, финансовую неприкосновенность еще никто не отменял. Так что, обсуждение стратегии распределения денежных средств рисы Олии Баше будет происходить исключительно в индивидуальном порядке. Дабы избежать вмешательства и давления с вашей стороны.

— Да как ты смеешь…

— Смею, — прервал отца Кольд. — Но, конечно, если риса Олия решит поделиться с вами результатом нашей беседы, я не стану препятствовать этому.

Под требовательным взглядом папеньки и недовольным — со стороны мамы, я молча поднялась на ноги и, расправив несуществующие складочки на домашнем платье, обратилась к своему — подумать только! — управляющему:

— Рисс Варрингтон, прошу подождать меня не более двадцати мигов. Мне необходимо переодеться.

Из кабинета отца я выходила под его гневный окрик:

— Олия!

Но что я могла ему ответить? Что хочу внимательно ознакомиться с бумагами? Хочу принять самостоятельное решение? В конце концов, я хочу просто разобраться в своей жизни?! И не виновата, что в компании постороннего человека, которым не управляют эмоции, мне это сделать проще, чем в обществе папеньки. По крайней мере, Кольду Варрингтону в достаточной степени наплевать на меня, чтобы спокойно позволить совершать сколько угодно ошибок. Единственное, что его на самом деле заботит, так это мой ежегодный доход, с которого он получает ни много ни мало — пятнадцать процентов. Поэтому выгодные вложения, а так же грамотное распоряжение имуществом — именно то, о чем он будет беспокоиться в первую очередь.

Под обеспокоенным взглядом Киры я переоделась, и уже через тридцать мигов мы с риссом Кольдом направлялись к его офису в самой обычной бричке, запряженной двумя улучшенными конями. Вообще древние животные, что когда-то населяли наш мир нынче все измененные. Иначе они не выжили бы в нынешних погодных условиях. Но лошади, пожалуй, были одними из самых прекрасных представителей животного мира, чью популяцию смогли сохранить.

В деловом квартале города я провела время до самого позднего маха. Домой возвращалась, зевая так, что даже глаза слезились. Голова гудела от обилия информации, а желание как можно быстрее приступить к исполнению плана разгорелось только сильнее.

Нам с риссом Варрингтоном понадобилось четыре круга. Мне — чтобы собрать вещи и объяснить родителям, что желание начать самостоятельную жизнь вызвано не обидой на один громкий разговор за завтраком. Кольду — чтобы подготовить документы, отправить несколько посланий своему племяннику, которому теперь предстоит заниматься моими проблемами, а также открыть в Королевском банке счет с обратным доступом. Это когда я могу положить деньги в своем родном городе, а получить их в любом из отделений банка, при предъявлении документов. Еще один счет был открыт для совместного пользования с управляющим. Так как я еще не имею опыта распоряжения деньгами, мы с риссом Кольдом пришли к такому решению: мой основной капитал будет лежать на счете, который он сможет контролировать. Чтобы было удобнее вести учет не только доходов, полученных его непосильным трудом, но и моих расходов. Никто мои деньги от меня скрывать не будет. Но первое время мне будет проще, если на индивидуальный счет управляющий будет перечислять определенную сумму денег, которую я смогу безболезненно тратить на любые свои прихоти. А вот с подконтрольного счета расходы будут идти по предварительному согласованию, во избежание растраты всего немаленького состояния, полученного от ба и приумноженного добросовестным мужчиной.

С первым кругом нуа я стояла на обочине широкой дороги в Саттоне и не могла прекратить улыбаться огненной звезде. Деревья радовали своим ярким окрасом, животные уже практически закончили утепляться, и даже у ндеге стали видны не только длинные перышки, а также мягкий пушок под ними. Листья ярко-рыжего цвета то и дело срывались с ветвей деревьев, и их подхватывал игривый ветерок. Настроение было прекрасным, несмотря на то что Кира вынуждена была уехать на один круг раньше, чтобы успеть проконтролировать, как идет подготовка моего дома наемными рабочими. Зато мое путешествие по королевству прошло, можно сказать, налегке. Со мной был лишь один чемодан, да и в том лежали лишь сменный дорожный костюм и пара гребней для волос. Томик с описаниями исторических военных кампаний с применением магических разработок. Что? Любовные романчики почитывает Кира, этого хватает, ведь она не стесняется рассказывать мне все сюжеты прочитанных опусов! Да парочка милых сердцу мелочей. Перчатки, расчески, заколки. В общем, ноша моя была вовсе не тяжелой.

Саттон был шумным. Магобили лихо ездили по дорогам вперемешку с бричками, между ними сновали наездники на лошадях, и чинно катались открытые коляски с запряженными двойками.

Дорога моя была длинной, и не было ничего удивительно, что я к концу поездки стала несколько рассеянной от банальной усталости.

Два дня путешествие длилось на поезде. Решив не тратить деньги на билет в индивидуальное купе, я очень быстро пожалела о таком решении. Ведь рядом со мной расположилась семья с — подумать только! — пятью детьми, самым спокойным из которых был младенец полкруга от роду. Он постоянно сосал кулачок, смотрел на окружающих большими распахнутыми глазками и беззубо улыбался. Плакал ребенок всего дважды. И каждый раз — когда хотел есть, а у матери семейства не хватало времени вовремя приготовить смесь.

Зато четверо погодок…

Трое мальчишек и одна очень важная риса возраста трех кругов. Вот она-то и была главной заводилой в компании. Братья ее слушались беспрекословно. А идей в светловолосой головушке было столько, что к концу второго дня мне хотелось выпрыгнуть в окно поезда, еще до того как он остановился. Устала.

На перроне пришлось искать наемного извозчика. Но цены там заломили такие, что я только возмущенно фырчала в ответ! Рисс Кольд меня предупредил о нормальной стоимости такой поездки, и я с уверенностью могла сказать: меня пытались надурить, завысив цену в два раза!

Поэтому решив, что так дело не пойдет, с чемоданом наперевес вышла из здания вокзала и, пройдя несколько кварталов, поймала мальчишку в поношенной кепке. Он-то за парочку медяков и согласился найти для меня извозчика. К счастью, не обманул. А мужчина, что лихо правил своим экипажем, увидев рису в простеньком платье и с распущенными волосами, не стал задирать ценник. Дорога не сказать что была трудной, но ехать пришлось больше двенадцати махов, а уж после поезда это казалось и вовсе бесконечной поездкой. Ощущение времени несколько потерялось, условия в экипаже не предусматривали комфортный сон, так что нет ничего удивительного в том, что сейчас я, несколько замечтавшись о теплой ванной и мягкой постели, по привычке, не глядя, шагнула на дорогу.

Громкий сигнал магобиля, ругань незнакомых голосов, лошадиное ржание, испуганный вскрик и бодрый перестук копыт. Все это произошло в считанные йоты, и я только и успела, что резко повернуться в сторону шума. Осознать, что произошло, не получилось, испугаться — тем более.

Чьи-то руки буквально подняли меня в воздух, мир несколько смазался перед глазами, потом на них упал водопад моих же волос. Из-за того, что все случилось столь стремительно и неожиданно, я забарахталась в чужих руках. Тряхнув головой, смахнула с лица волосы, поболтав в воздухе ногами, случайно пнула удерживающего меня незнакомца, услышала шипение над ухом и, с раздражением сдув прядь волос с глаз, наконец смогла встретиться с недовольным темным взглядом.

— Что вы делаете? — возмутилась, рассматривая мужественное лицо перед собой.

— Спасал вашу шею из-под копыт жеребца, но, кажется, зря! — Яростно сверкнул глазами мужчина в ответ.

— Хам! — не преминула поделиться своим мнением о его поведении.

— Дурная! — не остался он в долгу.

Темные волосы трепал прохладный ветер нуа. Кончики прядей цвета расплавленного шоколада едва касались белого воротника рубашки, что выглядывала из-под синего пальто. Черные брови вразлет, высокие скулы, чуть тяжеловатая челюсть, красивые четко очерченные губы были сейчас недовольно поджаты, нос ровный и такой весь высокомерно-гордый. И эти проклятые темные глаза, которые, казалось, готовы метать молнии. Красавчик, одним словом. И к тому же сильный. Потому как все еще удерживал меня на весу и, кажется, даже не замечал этого.

Правда, то, что молодой мужчина был красив, не давало ему права оскорблять незнакомую рису вот так запросто. Набрав побольше воздуха в грудь, я приготовилась уже отчитать его в духе таких любимых нотаций ба, но не успела. Рядом с незнакомцем появился еще один. Примерно ровесник моего спасителя, блондинистый, с насмешливым взглядом голубых, как лед, глаз и с добродушной улыбкой на волевом лице.

— А я Килий Аверс, вот и познакомились!

Мы с темноволосым хамом тут же прекратили сверлить друг друга недовольными взглядами и медленно повернулись в сторону блондина. Не знаю уж, что выражал взгляд удерживающего меня мужчины, но я смотрела на шутника с однозначным желанием огреть того своим чемоданом.

— Ой, какие грозные, ну надо же! — Не впечатлился нашими взглядами Килий. — Я просто хотел разрядить обстановку.

— Вы напугали меня, — снова поймав темный взгляд, возмутилась я.

— Какого хорса вы полезли под колеса магобиля?! — процедил нахал.

— Потому что мне нужно на ту сторону улицы, очевидно же!

— Не очевидно! — рыкнул этот несдержанный мужлан.

Висеть в мужских руках хоть и было вполне удобно, но все же порядком надоело мне. Снова поболтав в воздухе ногами, я, выгнув бровь, уточнила:

— Вы меня долго еще будете спасать?

— Даже и не подумаю! Спасать столь неблагодарных рис — только зря тратить свое время!

— В таком случае я могу уже идти?! — Приподняла и вторую бровь, не в силах отвести глаз от лица мужчины.

— Да кто вас держит? — пренебрежительно хмыкнул наглец.

— Это вас никто не держит, знаете ли!

Вообще-то я понимала, что правильнее было поблагодарить мужчину за спасение своей жизни, вежливо раскланяться с ним и перейти уже эту проклятую дорогу, со всем вниманием отнесясь к движению на ней. Но отчего-то я не могла остановиться и прекратить обмениваться колкостями с человеком, который действительно очень вовремя оказался рядом и помог.

— Извините, что вновь перебиваю вашу задушевную беседу, — влез в разговор Килий. — Но вообще-то вы оба друг друга держите.

Меня тут же поставили на ноги. Пусть и несколько поспешно, но, должна заметить, предельно осторожно. А мне, с некоторым сожалением, пришлось быстренько убрать ладошки с мужских плеч. А, между прочим, ткань пальто была очень приятной на ощупь. Да и плечи под ней были весьма себе. И широкие, и сильные. Еле удержалась от того, чтобы не погладить их на «прощание». В конце концов, это были первые мужские плечи, которые я смогла так основательно пощупать, если, конечно, не считать отцовских. Даже с некоторым сожалением пришлось сжать в кулачки покалывающие от ощущений ладошки.

— Благодарю вас, рисс, за помощь.

Вспомнив о воспитании, все же поблагодарила мужчину.

— Надеюсь, впредь вы будете осторожнее, риса… — Мужчина вопросительно выгнул бровь. И мне пришлось сказать свое имя:

— Олия.

— Олия, а дальше?

— А дальше — мне пора домой.

Оглянувшись, заметила свой чемодан, который валялся у обочины и, распахнувшись, демонстрировал всем желающим все содержимое.

Щеки вспыхнули, стоило только заметить свисающий с края чемодана шелковый чулок. У-у-у, такая вещь испорчена!

Не обращая внимания на прищуренный взгляд темноволосого незнакомца, который сам, между прочим, не посчитал нужным называть свое имя, кинулась к вещам.

Запихнув вещи в недра, захлопнула его и с громким «клац» закрыла замки.

Подняв поклажу, посмотрела по сторонам. Ну, вроде все.

— Риса Олия, — раздался за спиной насмешливый голос блондина, — это тоже ваше?

Оглянувшись через плечо, увидела в руках, затянутых в кожаные перчатки, свою книгу.

— Да, благодарю.

Не успела я подойти к Килию, как книгу забрал мой спаситель.

— Неожиданно, — прочитав название книги, хмыкнул он. — Подарок жениху?

— Нет. — Признаться, я была крайне удивлена вопросом.

— Брату?

— У меня нет брата, рисс. Отдайте, пожалуйста, мою книгу.

— Вы хотите сказать, что читаете военную хронику сами?

Теперь он, а не я, выглядел сбитым с толку.

— Да! — Подойдя, взялась за край злополучной книги и несильно потянула на себя. — Отдайте, пожалуйста, мою вещь.

— Прям сами читаете?

— О, Боги! Представьте себе, я умею читать! И дорогу переходить — тоже! Просто после длительного переезда устала и очень хочу спать. И да, мне нравится читать что-то серьезнее, чем романы и сборники поэм. И раз мы это все выяснили, могу я получить свою книгу? Я ее не дочитала еще!

Снова потянув край книги, я столкнулась с сопротивлением. То есть отдавать мне несчастный томик печатной продукции попросту не хотят.

— Рисс, извините, не знаю, как вас зовут. Если вас так сильно заинтересовала моя книга, давайте договоримся так: вы мне оставите свой адрес, и как только я дочитаю, сразу вышлю вам этот том. Приобщитесь к изучению военной истории. Честное слово, мне немного осталось. Примерно треть!

Громкий смех Килия привлек внимание. Щеки снова вспыхнули, но в этот раз от раздражения. Да сколько можно?! Я устала! Я хочу в ванную! Есть! Спать, в конце концов. Ну, спас он меня, мужчина без имени, спасибо большое! Только какого хорса, он теперь не дает мне спокойно уйти? Да еще его друг-насмешник! Ох, кажется, еще немного, и мой несносный, по словам отца, характер выйдет из-под контроля.

Переведя взгляд на блондина, я, фыркнув, отпустила книгу.

— Знаете, что!? Забирайте! Я слишком сильно хочу домой, чтобы так нелепо тратить время на двух невоспитанных риссов. Всего вам доброго! Прекрасного круга! Отличного настроения! Мне пора!

Раздосадованно поморщившись, я резко развернулась. Получилось у меня несколько неудачно, потому как чемодан, ручку которого я все крепче сжимала, ткнулся обшитым железом углом в ногу темноволосого. Он зашипел, я гордо промолчала. И, убедившись, что на дороге несколько свободно, с высоко поднятой головой перешла на противоположную сторону улицы, откуда до моего нового дома было буквально рукой подать. Стоит только повернуть за угол и пройти совсем немного. Третье здание по левую руку и будет городским домом, купленным бабулей.

Только когда я скрылась из поля зрения случайно встретившихся мне мужчин, я позволила себе опустить чемодан на землю и, наклонившись, потереть колено.

— Проклятый Максимиан Кейд! Даже уйти от тебя без травм не получилось!

Ладонь все еще приятно покалывало от прикосновения к его пальто. Нога ныла в месте удара моего чемодана по мужскому колену. В голове начинала разливаться тупая боль из-за усталости. А перед мысленным взором продолжал стоять темный взгляд моего идеального подарка богов. Темный, загадочный и хранивший в себе несколько насмешливых искорок. Небесная Мать, да за что же мне все это? Как суметь воплотить в жизнь свой план, если от одного взгляда на Максимиана у меня сердце начало биться вдвое сильнее? А ведь он меня не узнал. Даже не подумал, что держал в руках не какую-то там провинциальную рису, а ту, что могла бы стать его идеальной спутницей жизни.

И это я ему еще тоже припомню!

Максимиан

— Ты чего к девушке пристал, Макс?

Килий, стоило только симпатичной рисе перейти довольно оживленную улицу, прекратил строить из себя улыбчивого дурака.

— Понятия не имею. — Повел плечом. — Как увидел, что на нее мчится конь, откровенно говоря, испугался. А потом все само получилось.

— Я тоже испугался, но ты, как и всегда, был быстрее.

— Я видел больше смертей, чем ты. — Почувствовал, как магия побежала по венам, заставляя в глазах сверкать самые настоящие молнии. — Моя скорость — вынужденно приобретенный навык.

— Те смерти — не твоя вина, и ты это знаешь. — Килий положил ладонь на мое плечо и крепко сжал в знак поддержки. — Плата за сильный дар.

— Как будто я просил богов об этом. — Пришлось выдавить из себя улыбку. Хотя хотелось сказать многое и совсем не доброго!

— Ты вообще их никогда ни о чем не просишь. Они сами тебя осыпают дарами.

— Они не смогли дать мне то, что было действительно нужно.

— Расскажешь? — Килий внимательно посмотрел на меня.

— Не в этот раз.

— Ты всегда так отвечаешь.

— Знаю. — Уголок губ едва заметно приподнялся. — Но говорить об этом все еще не готов.

— Ладно. — Легко отступил блондин. — Тогда поспешим. Нас уже ждут.

Нас, и правда, ждали. Причем ждали те, кто терпением вовсе не наделен. Женщины.

Аура, моя старая знакомая, которая все никак не может понять, что переводить наши отношения на другой уровень я не то чтобы не готов сейчас — я вообще не собираюсь этого делать. И говорил ей об этом не единожды. Но она все еще ждет и верит в чудеса. Наивная, можно подумать, в нашем мире есть им место.

Килий, а если быть точнее — рисс Элий Ленц, который настолько не любит свое имя, что предпочитает его попросту игнорировать, решил составить мне компанию в посещении театра. Конечно, не просто так, а ради знакомства с одной из многочисленных подруг Ауры. Но я был только рад. Вместе с другом пытку под прикрытием светского мероприятия было перенести гораздо легче.

Еще раз оглянувшись в сторону ушедшей рисы Олии, я уверенно направился по пешеходной дорожке, догоняя друга.

Незнакомка, которую я ни разу не встречал в квартале, где живу, чем-то цепляла. Она была слишком… Не знаю. Слишком живая? Эмоциональная? Открытая? Все сразу?

Эта девушка так сильно отличалась от всех знакомых мне рис, что сейчас не получалось запросто выкинуть ее из головы.

Невысокая, в сравнении со мной так и вовсе можно сказать — миниатюрная, довольно фигуристая, хотя и не блещет особо выдающимися выпуклостями. С ясным взглядом и дерзким язычком. Давненько никто из женщин не позволял себе так со мной разговаривать. Даже интересно стало, откуда эта Олия приехала.

Колено отозвалось ноющей болью, и это тоже не оставляло шанса забыть случайную встречу. Это надо же было так удачно попасть — в застарелую рану. Нога в порядке, действует полноценно, но такое пренебрежительное отношение к себе не терпит. Ничего серьезного на самом деле, перелом случился еще в беззаботном детстве, оставив после себя некрасивое напоминание и редкие вспышки боли при резких ударах, как сейчас. Но воспоминания, как и ощущения, сейчас были лишними. Не хотелось бы весь вечер либо вспоминать свое счастливое детство, либо же, что еще более странно, думать о незнакомой блондинке с дерзким взглядом. Хватит и того, что я до сих пор чувствую, насколько тонкая талия у этой Олии. И как она удобно ощущалась в руках. Опустив взгляд, посмотрел на книгу, которую совершенно случайно заполучил в свое пользование.

Странный выбор для молодой рисы.

Я совсем не хотел показаться невоспитанным мужланом, который считает, что девушкам не пристало читать что-то серьезнее легкомысленных романчиков. Но описание военных кампаний с применением магических разработок? Правда? Я читал похожие книги. Пусть не это издание, все-таки в моей библиотеке есть более полная антология с разбором стратегических ошибок и приведением статистических данных по потерям. Тем не менее все эти сборники исторических справок объединяло одно — довольно подробные описания действия той или иной применяемой магии, и как она, или же механизм, заряженный ей, действует на людей. Чтиво не для слабонервных, определенно.

И что мне теперь делать с чужой книгой, я и вовсе понятия не имел. Судя по тому, куда отправилась Олия, жить она будет где-то неподалеку от моего дома. Но выяснять, кто из соседей приютил провинциальную гостью? А нужно ли оно мне?

— Макс, если ты пойдешь еще медленнее, то мы опоздаем. А если мы опоздаем…

— Аура будет недовольна. — Усмехнулся я в ответ. — А когда она недовольна…

— Э, нет, приятель, давай без ваших выяснений отношений. А то опять ты будешь зверствовать, парни будут стонать на тренировках, а я выслушивать сначала тебя и твое мнение о женщинах, а затем ребят и их мнение про злобного Кейда, который никого не щадит.

— Чем больше их щадят на тренировках, тем чаще они умирают во время боя, — зло бросил в ответ. — И все мои зверствования никак не связаны с тем, что Аура иногда устраивает мне нервотрепку. Я просто хочу приходить домой и отдыхать. Неужели это так много?

— Нет. Но для этого тебе нужна другая женщина, друг.

— Мне некогда искать другую любовницу.

— Ты, и правда, думаешь, что тебе придется искать? Да как только место около тебя освободится, желающие сами встанут в ряд у дверей твоего дома.

— Не говори глупостей.

— Можно подумать, такого никогда не было. — Рассмеялся Килий.

— Даже не напоминай. Я до сих пор не могу забыть те несколько ужасных дней. И мои слуги не могут этого забыть. И слуги соседей, к слову, тоже!

— А многие тебе завидовали. — Хитрый взгляд, брошенный в мою сторону, только позабавил.

— Килий, если мне кто и завидовал, то точно не ты. И потом, ну представь себе такую ситуацию. Я остался один, и рисы всего города снова начнут случайно попадаться на моем пути, где бы я не появлялся. Картинно падать в обмороки, подворачивать лодыжки. Просить о помощи или вот мое любимое — предлагать угостить едой. Домашней, конечно, ведь одинокий мужчина непременно голоден. Что в этом может быть забавно? И главный вопрос: какая приличная риса может участвовать в такой охоте? Разве среди них возможно встретить ту, с кем потом действительно можно построить хоть какие-то отношения?

— Ну, с Аурой же ты строишь их вот уже третий цикл. Так что почему бы и нет?

— Угу, и к чему это привело?

— Хорошо, давай поиграем в эту игру. Какой должна быть риса, чтобы привлечь твое внимание и заставить задуматься о чем-то более серьезном, чем те отношения, что связывают тебя с Аурой?

— Не знаю. — Нахмурился, не понимая, как сформулировать то, что крутится в голове. — Может быть, такая вот бойкая и простая девушка, как эта Олия, что встретилась нам сегодня?

— Простая? — Поперхнулся друг. — Макс, о чем ты?

— О том, что мне до одури надоели эти светские игры, которые предпочитают вести местные рисы. Почему, перед тем как послать хорсу в пасть мужчину, который тебя хоть чем-то обидел, нужно сначала рассказать ему, какая чудесная погода, как ярко светят звезды, и как мне идут новые перчатки? Почему я должен гадать, что скрывается за их улыбками и взглядами, если интересует лишь ответ на простой вопрос?

— Подожди-подожди, я не это имел в виду. Ты же меня знаешь, я вообще не делаю различий в общении между представителями старой аристократии, богатой наследницей какого-то успешного дельца и милой девчонкой из обычной рабочей семьи. Рисы, они же прекрасны, каждая по-своему, вне зависимости от количества денег на счету ее родителей. Но с чего ты взял, что светловолосая Олия — простая девушка?

— С растрепанными волосами, в простеньком дорожном костюме, с одним чемоданом, в котором и вещей-то толком нет. Прекрати, Килий, тут даже думать не о чем. Да и потом, ты представляешь, чтобы девушка из приличной семьи вот так отчитывала незнакомого мужчину, встретив его в одном из самых респектабельных кварталов города?

— Дай-ка подумать… — Друг картинно прижал указательный палец к подбородку и обратил взгляд к небу. — Ткань ее простенького костюма стоит едва ли не дороже, чем твое пальто. Ботиночки, которые так ладно обхватывали тонкие лодыжки, сделаны из мягкой кожи. На одном из каблучков фиолетовая метка одного из самых известных обувщиков на все королевство. Такую не подделывают. Потому что фабрика Винсента Лу обслуживает правящую семью. Далее, чемоданчик, может, и самый обычный, даже, можно сказать, старенький, потому как застежки не выдержали удара о мостовую, но вот чулочки в нем… Ты видел ту шелковую прелесть? Цену знаешь? Нет? Спроси у Ауры, сколько стоят ее чулки, и помножь ту цену на двое, потому что это была ручная работа. Что еще? Ах, волосы, точно! Так вот, Макс, боюсь тебя разочаровать, но иногда девушки настолько устают в дороге, что им глубоко наплевать на возможность сделать идеальную прическу. Волосы у малышки были чистые, ухоженные, и от того, что она прошлась по улице без высокой вечерней прически, никто в обморок не упадет — не те времена. Опять-таки ее книга, которую она тебе любезно подарила. Ты посмотри и подумай. Издательство специализированное, такие не покупают ради удовольствия, если выбор стоит между прихотью и пользой. И потом, уже одно то, что у рисы достаточно образования, чтобы не только интересоваться, но и понимать такую литературу, должно о многом сказать. Ну и последнее: а не подумал ли ты, друг, что обмениваться с тобой колкостями Олия могла как раз потому, что ее положение позволяет ей чувствовать себя свободно в любом респектабельном районе не то что города, а в принципе королевства?

— Ты хочешь сказать, что…

— Что твоя случайная знакомая вовсе не так проста, как показалась на первый взгляд. И это, хорс возьми, цепляет больше всего. Откровенно говоря, я с удовольствием пообщался бы с рисой еще раз.

— Когда ты только успел в таких подробностях рассмотреть и одежду, и обувь Олии. Не слишком ли поспешные выводы?

— Отнюдь. — Рассмеялся друг. — Это ты был занят тем, чтобы метать в малышку молнии. А я мог позволить себе полюбопытствовать. Так что, помяни мое слово, если Олия не соврала, что ее дом где-то рядом, то совсем скоро ты с ней встретишься.

Представив себе еще одну встречу с настолько необычной рисой, я лишь улыбнулся краешком губ. Не знаю уж, прав Килий или нет, к своему стыду, я действительно был слишком увлечен разговором с девушкой, чтобы подметить такое количество мелочей. Но одно могу сказать наверняка: если наши пути вновь пересекутся, я не буду против. Как выяснилось, приторно сладкие речи мне уже приелись. Приятно, что еще встречаются те, кто не знает о моих заслугах на военном поприще и не пытается услужливо соглашаться с каждым словом, даже если это слово совершенно непозволительно в обществе молодой женщины. Кажется, в нашу следующую встречу, если она, кончено, все же будет, мне стоит извиниться за свои резкие слова, продиктованные банальным страхом за жизнь незнакомки.

Я не врал, когда говорил, что смертей в моей жизни было слишком много. И видеть тело молодой рисы посреди улицы рядом с домом я вовсе не хотел. Тем более, такой очаровательной как Олия.

Олия

В последние дни я часто думала, как в первый раз войду в свой собственный дом. В свою новую, взрослую, самостоятельную жизнь. И мне представлялся несколько торжественный момент. Не настолько, чтобы у порога лежала парадная ковровая дорожка, и оркестр трубил в трубы. Но все же нечто более особенное, чем распахнутая от раздражения дверь. Подпрыгнувшая горничная, прижимающая к груди метелку для пыли, и невозмутимого вида мужчина, который на мое громкое явление лишь повел бровью и невозмутимо уточнил:

— Я полагаю, вы — риса Олия Баше?

— Я полагаю, мы не знакомы. — Строго посмотрела на незнакомца. — С кем имею честь?

— Я смотритель. — Мужчина кивнул, высказывая уважение, не более того. — Молодую хозяйку Саттон встретил не гостеприимно?

— Саттон встретил меня прекрасно. Чудесный город. Шумный, оживленный. Ухоженный. Погода тоже радует. Ведь что может быть плохого в теплом ясном круге нуа? Особенно мне понравилась аллея деревьев, в этом время меры она просто прекрасна. А вот характер некоторых случайных прохожих разочаровал. — Скинув курточку от дорожного костюма, резким движением одернула простую блузу, поправила юбку и, тряхнув волосами, шагнула в сторону управляющего. — Могу я узнать ваше имя, рисс?

— Ох, простите мою растерянность. Мы вас ждали несколько раньше и, откровенно говоря, я не ожидал, что вы ворветесь в дом, подобно урагану…

— Я тоже не ожидала, что знакомство со своим домом я начну с нравоучений. О, не все в жизни случается, согласно нашим чаяниям.

Добрая улыбка отражалась в светлых глазах мужчины. Черты лица несколько смягчились, и он прекратил выглядеть так, будто кто-то привязал к его спине палку. И хорошо, если только привязал… И вообще — отлично, если к спине!

— Вы правы, мое поведение не допустимо. Рисс Овальд Варес, к вашим услугам, риса Олия. Рад приветствовать вас дома.

И так он это сказал, что я растеряла весь свой боевой настрой. Прислонившись спиной к стене, подняла взгляд к высокому светлому потолку и весьма искренне поблагодарила:

— Спасибо, Овальд. Надеюсь, Саттон, и правда, сможет стать мне домом.

— Риса, вы устали с дороги. Вам нужно отдохнуть, — участливо заговорил смотритель дома. — Мара вас с удовольствием проводит.

Переведя взгляд на служанку с метелкой, смогла улыбнуться. Девушка смотрела на меня огромными глазами и часто кивала, не выпуская из рук утварь.

— Спасибо! — Благодарно улыбнулась и ей. — Вы правы, я, и правда, устала. Но, прежде чем усну, мне просто необходимо поесть. Овальд, скажите, есть ли шанс найти на кухне хоть что-нибудь?

— Риса! Как можно!? Вас уже давно ждет горячий ужин. Постоянную повариху, по рекомендации рисса Варрингтона, согласовывать я не стал, обошелся услугами проверенной женщины, которая приходит по утрам и готовит на весь день. А уж разогреть к нужному времени готовые блюда, поверьте, я в состоянии.

— Кажется, мне с вами очень повезло, рисс Овальд.

— Совершенно с вами согласен, вам очень повезло. Если ужин Мара принесет к вам в комнату через полкруга, вам хватит времени, чтобы освежиться с дороги и переодеться?

— Более чем. — С сожалением отойдя от стены, кивнула служанке, что готова идти за ней, но в последний момент задержалась буквально на миг. — Овальд, подскажите, а где Кира?

— Риса Киралия скоро должна вернуться, она отправилась в ближайшую кондитерскую. Хотела к вашему приезду приобрести пирожные.

— Хорошо, спасибо.

Дорога до комнаты не заняла много времени. А у меня не было сил даже рассматривать убранство дома. Единственное, что я отметила, так это светлые помещения, широкие коридоры, большие окна с легкими шторами на них, не скрывающие звездного света.

Комната была выдержана в светло-бежевых тонах с редкими вставками кофейных акцентов. Гардеробная порадовала разложенными вещами. А ванная… Ванная была бесподобной. Глубокая чаша, удобный подголовник, три каменные ступени, чтобы было удобно спуститься в воду. Пышная пенка и горячая вода. Это ли не счастье?

Усталость брала свое, и я не стала задерживаться в ванной. Иначе рисковала уснуть прямо в воде. И вряд ли это закончилось бы хорошо. Поэтому дав себе всего пять мигов, чтобы расслабиться, быстро искупалась и с огромным сожалением покинула комнату. На кровать я буквально упала, наплевав на то, что полотенце на голове влажное, а халат мог забраться. Притянув к себе подушку, зарылась в белоснежную наволочку лицом и уснула, стоило на йоту прикрыть глаза. Ужина я не смогла дождаться. Может, это и к лучшему — стройнее буду!

Утро началось лениво. Мне дали выспаться, и, несмотря на то что проснулась я лишь к обеду, никто не стал будить со словами: «Риса, пора вставать, маменька будет недовольна».

Улыбнувшись огненной звезде на небе, я подскочила с кровати. Ну, здравствуй новый круг!

Умывшись и натянув на себя простое домашнее платье, сбежала вниз по лестнице.

Чуть позже я обязательно изучу свой домик. Ведь вчера я только и заметила, что он двухэтажный, аккуратно вписанный в небольшой участок за низким кованым заборчиком и окружен какими-то яркими кустами. Внутренне убранство и вовсе не было сил рассматривать. А сегодня мне слишком сильно хотелось есть, чтобы бегать от комнаты к комнате, рассматривая обстановку. Тем более, зная бабулю Паулину, я не сомневалась, что все комнаты обставлены с изысканным вкусом, а качество отделки не вызывает сомнения. И несмотря на то что дом несколько циклов сдавался в аренду ушлым риссом Кольдом, он же сам и направлял письмо с требованием привести жилье в порядок. Так что, если какие-то мелкие недочеты и остались, то все это поправимо.

Столовая, большая и светлая, встретила меня тишиной и прохладой. За столом сидела Кира и пила чай, снова погруженная в очередную книгу.

— Привет, Киралия! — Улыбнувшись рассеянному взгляду служанки, присела на соседний с ней стул. — О чем читаешь сегодня?

— Ох, риса Олия! — Щеки девушки окрасились румянцем. Книга была тут же отложена, а сама Кира подскочила со своего места. — Как же я пропустила, что вы уже проснулись?

— Зачиталась. — Пожала я плечами. А затем обвела грустным взглядом пустой стол и уточнила: — Распорядишься, чтобы подали обед?

— Конечно, один миг!

Служанка скрылась за дальней дверцей, видимо там скрывался коридорчик, ведущий к кухне. А я с самым беззаботным видом подошла к окну.

Из него открывался чудесный вид на тихую улицу. Даже и не подумаешь, что совсем рядом проходит столь оживленная дорога, на которой я так неудачно столкнулась с Максимианом.

Воспоминания о вчерашней встрече несколько притушили мою улыбку.

Красивый, гордый, заносчивый, самоуверенный. Он сильно изменился с нашей последней встречи. Да, ему тогда было всего восемнадцать циклов, и наша встреча, возможно, состоялась слишком рано. Но я хорошо помню молодого Макса. Помню, как смотрела на него и не могла дышать от еще детского восторга. Все не могла поверить, что вот этот высокий, сильный, немного хмурый, но такой красивый молодой мужчина является тем, кого для меня отметили сами боги. Они ведь не ошибаются. И если небесная Мать и небесный Отец решили, что мы с Максимианом идеально подходим друг другу, значит так и есть. Значит, впереди нас ждут долгие циклы, проведенные вместе. Сначала как знакомство, чтобы мы узнали друг друга, подружились и взрослели, понимая, что рядом всегда есть тот, кто поддержит. А потом, когда придет время, мы пройдем вместе ритуал единения в объединенном храме и станем уже неразлучной парой. Тогда у меня перед глазами пронеслась вся наша будущая счастливая жизнь. А Макс, он… Он всего лишь один раз посмотрел на меня, поморщился и сухим тоном сообщил храмовнику, обязательно присутствующему на первой встрече избранных, что ему не нужна никакая идеальная пара. Что его не спрашивали, когда просили дара богов, а он сам уже достаточно самостоятельный, чтобы принимать решения за себя, и жену он себе, если и будет искать, то позже, сам и точно не сопливую девчонку с кривыми косичками и слишком большими глазами на лице.

Он тогда парой фраз разбил все мои мечты, что за считанные миги крепко обосновались в сердце. Разбил и ушел, так и не посмотрев больше ни разу ни на меня, ни в сторону моих родителей.

Папенька тогда исходил гневом. Маменька позволила себе высказаться несколько резко в адрес гордеца. А я еле дождалась момента, когда оказалась дома в своей комнате. Рыдала я всю ночь. До икоты. До опухших глаз и искусанных губ. Я просто не понимала, почему Максимиан тосс Кейд был так жесток ко мне. Ведь мы даже не были знакомы. Он ничего не знал обо мне.

Тогда я решила, что стану достойной. Самой красивой. Интересной. Умной.

Да, я не была одаренной. Но уже ребенком понимала, что счастливым барки делают не наличие или отсутствие магии, а нечто большее. Бабуля была единственным человеком, которая знала о моем желании. И понимала, что первую детскую влюбленность нельзя убивать, нельзя просто сказать — забудь о нем, как сделал папенька. Это не работает. Именно ба помогала мне с приобретением манер, — мы не очень сильно преуспели на этом поприще, но, когда было нужно, я умела быть настоящей леди. Бабушка же, пользуясь своими связями, узнавала о Максимиане какие-то подробности. Конечно, до меня доходила не вся информация. Но мой интерес к историческим книгам продиктован именно желанием стать лучше. Для него. Так по-детски и наивно. Но я горела этой идеей. Целый цикл горела. А потом всем стало очевидно, что редкие боли, частые болезни, воспаления на лице — это все не просто так. Это все связь, не окрепшая, не сформированная. Та, которая вообще не должна была проявиться! Но она была. Сколько денег бабушка тогда потратила, чтобы выяснить, что у Макса не было никаких «побочных» эффектов от нашей встречи? Я даже не могу себе представить. Но она выяснила. Макс Кейд жил обычной жизнью, а мне приходилось учиться жить в той реальности, где я разделила с далеким и малознакомым молодым мужчиной все его физические переживания. Боль. Болезни. Ушибы. Раны. А затем и похмелье, и истощение, и даже, — стыдно подумать! — возбуждение!

Так в нашем доме закрепилась Кира. А у меня поугас восторг от Максимиана Кейда.