Этот современный темный роман. Он содержит сцены и описательный контент для взрослых, рекомендованный для 18+ читателей.

Будучи современным художественным произведением в жанре темной романтики, этот роман не предназначен для описания здоровых отношений.

Этот роман может содержать сцены и описательный контент для взрослых, которым могут заинтересоваться некоторые читатели.

ГРЕЙВ

Кейси Джеймс.

Она моя.

Она просто еще не знает об этом.

Гранатовые, ржавые и горчичные опавшие листья шуршат вокруг моих кроссовок на не по сезону легком и теплом ветру, пока я жду ее. Я сижу там же, где и каждый четверг днем, на деревянной скамейке в парке через дорогу от Макартур-холла, где у нее урок в 402 по психологии с профессором Стюартом до 15:15.

Вытаскивая телефон из переднего кармана джинсов, я бросаю быстрый взгляд на время — 15:21.

Она опаздывает.

Кейси никогда не опаздывает. Она чрезвычайно пунктуальна и всегда придерживается своего распорядка дня. Это сослужило ей хорошую службу, обеспечив раннее поступление в медицинскую школу в Дартмуте и вероятность того, что весной она сможет выступить с выпускной речью.

Она так же чертовски умна, как и красива.

Я убираю телефон, встаю и беру свой рюкзак с книгами, готовясь прочесать Макартур-холл, прежде чем отправиться на ее поиски в общежитие. Когда я схожу с тротуара, чтобы перейти улицу, профессор Стюарт выходит через открывшуюся дверь и придерживает ее, пропуская Кейси.

Солнце подчеркивает естественный коричный оттенок ее темно-каштановых волос, а легкий ветерок приподнимает и треплет слегка завитые пряди, закрывающие лицо. Она зачесывает их в сторону, открывая свои круглые румяные щеки, и заправляет за ухо.

Я с трудом могу оторвать взгляд от золотисто-карамельных карих глаз. Их оттенок завораживает, но это не единственная их привлекательность. Как всегда, я смотрю на нее, надеясь, что хотя бы на мгновение она посмотрит на меня. Что она, наконец, увидит меня. Но она ни разу не взглянула в мою сторону.

В мою сторону устремляется один взгляд, он принадлежит профессору Стюарту. Поймав мой взгляд, на его лице появляется выражение отеческой заботы. Я перекидываю рюкзак с книгами, который держу в руке, через плечо, и машу другим студентам, выходящим через дверь рядом с ним.

Черты лица профессора смягчаются с каждым моим шагом к их группе. Продолжая свой план, я завожу светскую беседу с одним из них, чтобы еще больше слиться с толпой. Я продолжаю идти с ними, даже несмотря на то, что они идут в неверном направлении — мне не нужно следовать за Кейси, чтобы почти наверняка знать, куда она направляется.

Она неторопливо пересечет двор в направлении Уитон-холла, если будет следовать своему обычному распорядку. Оказавшись там, она быстро зайдет в кофейню, чтобы выпить эспрессо с овсяным молоком и, чаще всего, перекусить.

Отойдя от группы парней, я пересекаю кампус и направляюсь к латте-бару. Когда я прохожу мимо открытой витрины, Кейси стоит у прилавка и болтает с Беккой, бариста, работающий в будние дни, ожидая своего заказа. Задержавшись у входа, я не могу удержаться от смешка, когда Кейси упоминает, что ей нужна двойная порция, чтобы не ложиться спать и позаниматься сегодня вечером.

Она определенно не так проводит вечера.

Все в кампусе считают ее такой милой и невинной. Если бы они знали правду, они были бы так же одержимы, как и я. Я сохраню ее тайну, но никто другой не заслуживает того, чтобы знать ее так, как я.

Держась на расстоянии, я следую за Кейси, пока она идет к своему общежитию. Она не замечает моего присутствия, наслаждаясь медленными, смачными глотками кофе со льдом через каждые несколько шагов. Добравшись до места назначения, она достает ключ-карту у входа в свое общежитие в Салливан-холле. Кейси открывает главную дверь здания и останавливается. Стоя неподвижно, она оглядывается через плечо.

Ты знаешь, что я здесь?

Ты чувствуешь меня?

Она качает головой, явно признавая то, что считает глупым чувством, не понимая, что это интуиция, к которой ей, вероятно, следует прислушаться.

— До скорой встречи, корица, — бормочу я себе под нос, прежде чем направиться в свою квартиру на окраине кампуса.

Я сажусь за свой стол, намереваясь подготовиться к предстоящему экзамену по физике, но ловлю себя на том, что трачу больше времени на то, чтобы смотреть на время, а не на учебник или конспекты. Минуты тянутся, как часы, в ожидании, когда настанет время.

В 9:58 вечера я достаю маску из ящика стола и надеваю ее на лицо. Бросив быстрый взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что мое лицо закрыто, я нажимаю на ссылку, чтобы присоединиться к нашему приватному чату.

КЕЙСИ

Я стою перед зеркалом и заканчиваю делать дымчатый макияж глаз, затем наношу подводку с эффектом «крыльев» и добавляю немного удлиняющей туши. Мои пальцы проводят по тонкому кружеву чёрной маскарадной маски, которая лежит рядом с косметичкой. Пока тушь сохнет, я обдумываю свой нынешний жизненный выбор.

Я не собиралась платить за колледж таким образом.

Я расстегиваю молнию на своей огромной толстовке с капюшоном из университета Oakridge, высвобождаю из нее руки и позволяю ей упасть на пол рядом с корзиной для белья. Отступая на шаг перед зеркалом, я натягиваю маску на глаза и смотрю на свое отражение. Черный кружевной бюстгальтер пуш-ап, который я надела, подчеркивает мою и без того пышную грудь, а трусики в тон с высокой талией подчеркивают линию талии и изящные изгибы моей фигуры.

Оставив их, я натягиваю неудобные гольфы и надеваю еще более неудобные черные туфли на шпильке.

К счастью, долго стоять в них мне не придется.

Убедившись, что дверь в мою комнату заперта, и включив все нужные лампы, я беру кое-что из принадлежностей, необходимых для сегодняшнего свидания. Я аккуратно раскладываю игрушки на белом плюшевом одеяле и ставлю ноутбук на его обычное место, прежде чем забраться на свой двуспальный матрас.

Еще раз проверив расположение камеры, в последний раз оглядев себя и убедившись, что все идеально, я делаю глубокий вдох. Мои пальцы зависают над мышкой, и я медленно выдыхаю, надеясь, что агентство назначило на сегодняшний вечер сносного клиента.

Хотя я не из тех, кто отказывается от вкусностей, некоторые из мужчин, с которыми я знакомлюсь в Интернете, вызывают у меня неприязнь. Я бы не удивилась, если бы когда-нибудь увидела их в новостях.

Я заставляю себя улыбнуться, прежде чем перейти по ссылке, чтобы начать сегодняшнюю сессию. Мой взгляд сразу же притягивают мягкие голубовато-серые глаза парня, смотрящего на меня через экран.

Грейв.

Мне не нужно смотреть на его идеально уложенные черные как смоль волосы или маску скелета, которая всегда закрывает нижнюю половину его лица, чтобы понять, что это он.

Я узнала бы эти глаза в море лиц.

Грейв, под псевдонимом, под которым я его знаю, — мой самый частый клиент. И мой любимый. Я вижу его лицо по ту сторону экрана почти каждый вечер, когда работаю, и я определенно не возражаю. Он не только мой лучший клиент, но и самый молодой — на несколько десятилетий — и самый обаятельный, и я действительно наслаждаюсь его обществом.

Возможно, больше, чем следовало бы.

Не видя его лица, я не могу сказать наверняка, но, судя по его глазам, голосу и нашим разговорам, я предполагаю, что мы относительно близки по возрасту. Однако на этом наше сходство заканчивается. Мы с ним такие разные. Грейв — это все, чего я не достойна: подтянутый, нонконформист и чертовски уверенный в себе. Я до сих пор не могу понять, почему такой парень, как он, платит так много за мое общество каждый вечер. Я думаю, он способен взять любую девушку, какую только захочет.

И все же он проводит ночи со мной.

— Как прошел твой день, корица? — богатый, глубокий голос Грейва звучит в динамиках моего ноутбука.

— Хорошо.

Я изображаю улыбку, изо всех сил стараясь не выдать своих истинных эмоций. С тех пор как сегодня днем покинула кабинет психологии, я была на грани эмоционального срыва и провела вечер, пытаясь понять, как справиться с тем, что произошло. Если бы я так сильно не нуждалась в деньгах за сегодняшний сеанс, я бы, наверное, отменила его.

— А у тебя?

— Не лги мне, корица, — ругается он, глазами глядя мне в душу сквозь разделяющие нас экраны. Тоном, полным искренней озабоченности, он продолжает: — Это была самая фальшивая улыбка, которую я когда-либо видел на твоем прекрасном лице. Я не хочу, чтобы ты мне лгала.

С любым другим клиентом я бы не сказала ни слова. Но Грейв — не такой, как все остальные клиенты. За те месяцы, что мы общались, у нас сложились своего рода отношения. Я всегда могу быть в нижнем белье, когда мы встречаемся онлайн, но не всегда это связано с сексом. Он, вероятно, знает обо мне больше, чем кто-либо в моей реальной жизни, учитывая, сколько времени мы тратим на пустую болтовню о пустяках. Иногда он действительно хочет просто поговорить. В другие ночи он хочет наблюдать, как я кончаю, пока я почти не теряю сознание.

Баланс, я полагаю.

— Скажи мне, что случилось, — настаивает он.

— У меня был довольно дерьмовый день, — жалуюсь я.

Он слегка хмурит брови, и в его глазах ясно читается недовольство моим ответом.

— Что случилось?

ГРЕЙВ

Что бы ни беспокоило Кейси, это видно по ее лицу и языку тела. Кто-то расстроил ее сегодня, и, судя по тому, с какой скоростью ярость течет по моим венам, становится совершенно очевидно, что мне не нравится видеть ее такой.

Маска, закрывающая мое лицо, скрывает раздувающиеся ноздри от моих глубоких, тяжелых вдохов, а крепко сжатые кулаки, прижатые к бокам, находятся вне поля зрения камеры. Я пытаюсь скрыть от нее свой гнев, но это чувствуется в моем тоне, когда я говорю сквозь стиснутые зубы.

— Кто-то причинил тебе боль, корица?

— Да… то есть, нет, — заикается она и изо всех сил пытается сохранить зрительный контакт с камерой. — На самом деле он ничего не предпринимал.

— Он явно что-то сделал, — рычу я, чувствуя, что мой гнев неуместен.

В ее глазах появляются слезы, что только разжигает мою ярость, когда я даю ей время собраться с мыслями, прежде чем настаивать на дополнительной информации.

— Мой профессор психологии завалил мою контрольную, а я знаю, что сдала ее на отлично. Это испортит мой средний балл, — всхлипывает она. Сегодня днем это был совсем не отеческий озабоченный взгляд. Этот ублюдок испытывал ревность тому, как я на нее смотрю. Тыльной стороной пальцев она тщательно вытирает под глазами выступившие слезы, чтобы не размазать макияж.

— Но он был достаточно щедр, чтобы предложить мне. — цитирует Кейси, «дополнительные баллы, если я его трахну»

— Ты ни за что на свете не трахнешься с ним, — сердито выпаливаю я, прежде чем успеваю сдержать свою злобную ревность.

— Я могу трахать себя на камеру за деньги, но я не гребаная шлюха, — выплевывает она, из ее глаз текут слезы, поскольку она не понимает причины моей вспышки гнева.

— Это не то, что я имел в виду… — Кейси захлопывает крышку своего ноутбука, резко обрывая наш разговор, прежде чем я успеваю закончить.

— Блять!

Оттолкнувшись от стола, я несколько минут расхаживаю по квартире, прежде чем схватить серую толстовку с капюшоном Oakridge, висящую в изножье кровати. Я надеваю ее и засовываю маску в передний карман, прежде чем выбежать в коридор. Тяжелыми, быстрыми шагами я спускаюсь вниз и направляюсь к примыкающему гаражу.

Добравшись до своего Audi A5 Coupe, я сажусь за руль и включаю двигатель. Мои шины визжат по бетону, когда я выезжаю с парковки и направляюсь к источнику проблемы Кейси. Пару месяцев назад копаться в людях, которые были в ее жизни, казалось излишним, но сегодня вечером оказалось чертовски полезно знать адрес профессора Стюарта.

Он живет недалеко от кампуса, и дорога до причудливого Кейп-Кода, где он живет один, занимает всего несколько минут. Я проезжаю на несколько домов дальше по кварталу, прежде чем съехать на обочину и припарковаться.

Если я, черт возьми, убью его, я бы не хотел, чтобы моя машина стояла перед домом.

Забравшись на задний двор, я заглядываю в его окно и натягиваю маску скелета обратно на лицо.

Профессор Стюарт наслаждается бокалом красного вина, сидя на диване. Почти так же сильно, как ему нравится, когда белокурая студентка стоит на коленях у его ног, просовывая голову ему между бедер и отсасывая его член.

Чертов придурок.

Они оба вздрагивают, когда я без приглашения вваливаюсь через заднюю дверь, он пытается вытащить свой член, когда с шумом поднимается с дивана, а она кричит. Я бросаюсь к нему, когда он кричит:

— Убирайся нахуй из моего дома!

Упершись обеими руками ему в грудь, я толкаю его на диван, с которого он только что встал, прежде чем переключить свое внимание на блондинку.

— Ты хочешь быть здесь?

Едва ли в состоянии смотреть мне в глаза, она качает головой в ответ.

— Ты сосешь у него член, чтобы он принял твой экзамен?

— Да, — отвечает она стыдливым шепотом.

— Уходи, — приказываю я. — Тебя здесь не было. Ты меня не видела.

— Уходи, ты, чер… — я обхватил его горло рукой, обрывая профессора Стюарта на полуслове, и это никак не помешало блондинке-студентке выскочить за дверь.

— Осторожнее, профессор, потому что, если вы так отчаянно хотите, чтобы вам отсосали, член может оказаться у вас во рту до того, как я уйду, — рычу я, когда его глаза расширяются. Сжимая его горло, я нависаю над ним, борясь с желанием уничтожить его.

— Эта маленькая блондинка, выбегающая из парадной двери, Кейси Джеймс, и любая другая гребаная студентка, которую ты пытался шантажировать, получают пятерки, понял меня?

Его посиневшие губы приоткрываются, когда он тщетно пытается глотнуть воздуха, прежде чем быстро кивнуть.

— Хорошо, — усмехнулся я, переставая сжимать его одной рукой так, что костяшки пальцев побелели. Просунув руку между нами, я обхватываю его член свободной рукой и сжимаю с такой силой, что он взвывает от боли. Я не смягчаюсь, но усиливаю свою ярость, пока он не перестает сдерживать слезы отчаяния, текущие по его лицу.

— И если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы воплотить в жизнь еще одну сексуальную идею со студенткой, это, — я яростно сжимаю его член в кулаке, — покажется тебе приятным по сравнению с тем, что случится, если мне придется вернуться. Понял?

С широко раскрытыми глазами и страдальческим выражением лица профессор Стюарт быстро кивает. Наклоняя голову набок, я жалею, что он не видит маниакальной ухмылки под моей маской, когда я усмехаюсь:

— Недостаточно хорошо. Мне нужно услышать это от тебя.

— Я… я не буду, — болезненно всхлипывает он. — Трогать. Сс. ссс… студенток.

— Хороший мальчик.

Я отпускаю его горло и член, прежде чем снисходительно похлопать по щеке. Когда он сгибается пополам от боли и освобождает свой желудок от содержимого, я выхожу так же быстро, как и вошел.

КЕЙСИ

Я просыпаюсь от стука в дверь и протираю заспанные глаза, прежде чем откинуть одеяло и попытаться подняться с кровати. Когда мои ноги касаются ледяного кафельного пола, тот, кто находится за дверью, снова назойливо стучит. Я пересекаю маленькую комнату в общежитии, намереваясь выяснить, кому понадобилось встретиться со мной в такую рань.

Когда я открываю дверь, за ней никого нет. Я оглядываюсь по сторонам, прежде чем опустить взгляд вниз и увидеть букет. Цветы похожи на крошечные розовые сердечки, из которых падает слезинка. Они печально прекрасны. Подняв вазу с пола, я несу ее в свою комнату, прежде чем прочитать надпись на открытке.

Прости, корица.

Едва слышный вздох срывается с моих губ, когда я смотрю на слова, написанные на бумаге в моей руке, перечитывая их снова и снова.

Это не первый раз, когда я получаю подарки от клиентов через агентство. Однако впервые это были цветы, а не нижнее белье или какие-то чертовски странные, непонятные секс-игрушки, которые они хотели бы увидеть в действии. Некоторые из них были откровенно смешными и абсолютно, блять, категоричными «нет». Если я не смогу обхватить его обеими руками, то уж точно он и близко не войдет в меня.

Я за то, чтобы брать толстые игрушки, но я не собираюсь трахать себя банкой «Принглз».

Вчера вечером я набросилась на единственного человека, который был готов выслушать меня, и чувствую себя ужасно из-за этого. Судя по тому, как он разговаривает со мной и, кажется, искренне заботится, я знаю, что он видит меня не такой. Другие мужчины, с которыми я общаюсь, определенно видят меня другой. Но не Грейв.

Черт, как бы я хотела позвонить ему и поговорить.

В агентстве действуют строгие правила, касающиеся общения за пределами контролируемой онлайн-среды. Видео и чат отслеживаются и подвергаются цензуре, чтобы гарантировать, что девушки с веб-камеры и их клиенты не обмениваются такой информацией, как номера телефонов и электронные письма. Сначала я всегда думала, что это делается для нашей безопасности. Когда некоторые клиенты ловко обошли цензуру, я быстро поняла, что это было сделано для того, чтобы помешать нам использовать сервис в качестве своего рода проституции.

Сев за свой стол, я открываю крышку ноутбука, чтобы проверить электронную почту, и тут же удивляюсь количеству писем, которые получаю от агентства. Все мои свободные встречи на следующие три недели уже забронированы. Я ошеломлена, но все же понимаю, что мне не придется беспокоиться о том, смогу ли я внести окончательную плату за обучение в этом семестре.

Черт возьми, у меня будет достаточно денег, чтобы внести депозит на следующий семестр!

Открывая свой школьный почтовый ящик я хмурю брови. Незадолго до полуночи я получила электронное письмо от профессора Стюарта. Мои пальцы на секунду зависают над ковриком для мыши, прежде чем я нажимаю, чтобы открыть его.

Уважаемая Кейси Джеймс,

По вашей просьбе я еще раз просмотрел ваш промежуточный экзамен по психологии. Прошу прощения, я, должно быть, поставил оценку не вам, а другому студенту. В вашем аккаунте студента была обновлена ваша правильная оценка — поразительные 98 % и самая высокая в классе.

С уважением,

Профессор Стюарт

Какого хрена?

Хотя я ни капельки не расстроена таким приятным поворотом событий, я в растерянности. Я определенно спорила с ним из-за неудовлетворительной оценки, которую он мне поставил. В ответ он высказался довольно ясно. Единственный ответ, который он собирался принять, определенно включал в себя то, что один из нас или мы оба снимали штаны; от того, кто это будет, зависело, насколько повысится моя оценка.

ТРИ ДНЯ СПУСТЯ…

Обычно я сижу и смотрю на часы до своего ночного сеанса, ожидая неминуемой гибели. Однако в последние пару ночей все было не так. Каждую ночь я меряю шагами комнату, считая минуты, надеясь, что Грейв — тот самый человек, который ждет меня, когда я нажму на кнопку, чтобы присоединиться к чату. Последние две ночи этого не было, но, надеюсь, сегодня все будет по-другому.

Я продолжаю убеждать себя, что это для того, чтобы извиниться перед ним, но я также знаю, что лгу самой себе.

Он мне нравится.

Это противоречит всем правилам, которые я установила для себя, когда начала сниматься, но я ничего не могу с собой поделать. Он мне нравится. Не то чтобы это имело большое значение; он, вероятно, живет на другом конце страны, и мы никогда не увидимся лично.

Скрестив пальцы на левой руке и щелкнув правой на кнопку мышки, я вхожу в личный кабинет и не в силах сдержать улыбку, расползающуюся по моему лицу.

— Как поживает моя корица сегодня вечером? — Его тон и это проклятое ласкательное имя оказывают на меня неоспоримое воздействие. На долю секунды у меня перехватывает дыхание, а по коже от волнения пробегают мурашки.

— Лучше. — Я застенчиво улыбаюсь. — Намного лучше.

ГРЕЙВ

Черт, я так по ней скучал.

Я следовал за Кейси практически везде, куда бы она ни пошла в кампусе, но это не идет ни в какое сравнение с тем, чтобы вот так безраздельно завладеть ее вниманием.

— Ты скучала по мне, корица? — Я дразню ее, но отчаянно надеюсь, что ответ будет положительным. Хотя я знаю, что она думает обо мне, я хочу услышать, как она, наконец, скажет это вслух.

Мне это нужно.

— Я скучала. — Она смущенно опускает подбородок на обнаженное плечо. Это мило и кокетливо. Но в то же время искренне. Кейси не играет для меня. — Последние пару дней я действительно хотела извиниться за то, что сорвалась на тебе.

Покачав головой, я отвечаю: — Тебе не за что извиняться.

Она слегка ерзает и смотрит на свои колени, прежде чем пробормотать:

— Все, кстати, стало лучше.

— Лучше? — спрашиваю я.

Хотя я немного опечален тем, что профессору Стюарту не потребуется еще один визит, чтобы донести свою угрозу, я бы предпочел, чтобы Кейси вернулась к своему обычному жизнерадостному характеру. Как бы я ни хотел увидеть ее по видео раньше, другие придурки забронировали ее время. Чтобы убедиться, что это не проблема и что никто другой не сможет насладиться моей девочкой, вчера вечером я забронировал все встречи, которые она указала, на следующие три недели.

— Да. — Кейси пожимает плечами с очаровательной полуулыбкой. — Вчера вечером он прислал электронное письмо и изменил мою оценку. Это странно, но я не буду спрашивать почему.

— Хорошо. — Я улыбаюсь ей в ответ из-под своей маски. — А теперь, когда ты скучала по мне… — Ее круглые, от природы румяные щеки становятся еще розовее, что безошибочно выдает смущение, которое она так старается скрыть от меня.

— Ты скучала по мне немного? Или сильно?

Я игриво поддразниваю ее.

Не желая показывать свои чувства, она ухмыляется, касаясь тыльной стороной ладони выпуклости своих сисек, выглядывающих из чашечек шелкового серого лифчика. Низким и страстным голосом она шепчет:

— Больше, чем мне следовало бы.

Мой взгляд скользит по ее руке вниз по телу, пока я борюсь с желанием подавить дикий рык, вырывающийся из моих легких. Обхватив ладонью свой уже твердеющий член, я стону:

— Ты трогала свою прелестную розовую киску, когда скучала по мне?

— Да, — робко бормочет она. Расстегивая свои штаны, чтобы освободить место для моего быстро растущего члена, я уже собираюсь добиться большего, когда она тихо признается: — Думала о том, как ты берешь меня сзади.

Эта фантазия также часто посещает меня, когда я трахаю себя рукой.

— Был ли я нежен?

Я настраиваю камеру и достаю свой член, слегка поглаживая его, пока с нетерпением жду ее ответа.

— Нет.

Ее великолепные карие глаза встречаются с моими на экране, когда она трогает свою грудь.

— Ты грубо наклонил меня к кровати, я зарылась лицом в простыни и ты трахал меня до тех пор, пока я не выкрикнула твое имя в матрас подо мной.

— Сделай это еще раз, чтобы я мог понаблюдать, как ты мечтаешь о том, чтобы я трахнул тебя.

Я продолжаю томно скользить рукой по своему напряженному члену, испытывая небольшое облегчение, когда Кейси сползает с плюшевого одеяла на своей кровати. Она выпрямляется и начинает наклоняться.

— Ты забыла снять трусики, корица, — перебиваю я.

— Нет, это не так. Она хватает ткань, прикрывающую ее влагалище, и оттягивает ее в сторону. Ее дыхание становится все учащеннее, и она хватает с кровати фаллоимитатор. Она быстро проводит толстой головкой по своему возбужденному телу и со стоном грубо погружает в себя весь силиконовый член целиком.

— Тебе не терпелось оказаться внутри меня.

О, черт!

Я буквально ничего так сильно не хочу.

Кейси несколько раз вгоняет искусственный член в свое тугое влагалище, ее круглая попка покачивается, а бедра дрожат от резких толчков. Я подстраиваюсь под ее темп рукой, представляя, что это я растягиваю ее и как чертовски приятно в ней будет скользить мой член. Ее хрипы и стоны льются из моих динамиков, как гребаная симфония, когда она устремляется к своему освобождению.

— Я дам тебе кончить? — хрипло шепчу я сквозь сладкие звуки ее приближающегося оргазма. Ее блестящее влагалище ритмично пульсирует вокруг игрушки, скользящей в него. Звук приглушен простынями, но когда Кейси стонет мое имя, это почти убивает меня. Она замедляет свои движения, преодолевая эйфорию, и я требовательно выдыхаю: — Не останавливайся, блять,.. Я еще не закончил, и ты будешь принимать мой гребаный член, пока я не кончу в тебя.

Выполняя мои указания, она быстро разгоняет фаллоимитатор до изнурительного темпа.

— Грейв, — стонет она, и мое имя звучит как гребаный рай, — когда она изо всех сил пытается продолжать трахать себя.

— Ты так хорошо меня принимаешь, — цежу я сквозь зубы, пытаясь побороть желание пролиться на руку. — Моя развратная девочка готова была сосать мой член всю ночь напролет, чтобы доставить мне удовольствие. Позволять мне использовать себя, пока не кончит так сильно, что будет умолять меня остановиться и молиться, чтобы я заставил ее кончить снова. Это то, чего хочет моя девочка?

— Да! — кричит она, и ее тело снова взрывается, когда она продолжает насаживаться на толстый фаллоимитатор. Оглядываясь через плечо на камеру, она умоляет: — Пожалуйста. Грейв.

Взгляд ее глаз завораживает меня, и я с гортанным стоном кончаю на ладонь. Пытаясь отдышаться, я наблюдаю, как Кейси вытаскивает скользкий резиновый член из своего мокрого влагалища.

— Не могу дождаться… момента, когда окажусь… внутри тебя., - бормочу я, тяжело дыша.

Кейси прикусывает нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку, появляющуюся в уголках ее рта.

Ты моя, корица…

КЕЙСИ

Грейв был моим единственным клиентом всю неделю. Каждый вечер я захожу в свой кабинет и встречаюсь с этими глазами, в которых отражается пасмурный день. С каждым новым сеансом я все больше убеждаюсь, что это он, потому что не думаю, что хочу заниматься этим с кем-то еще.

Это абсурд... влюбиться в человека в маске на своем ноутбуке.

Я тоже должно быть ему нравлюсь. На свете есть тысячи девушек, с которыми он мог бы заняться сексом. Иначе зачем бы он продолжал снимать меня ночь за ночью?

И не похоже, что он снимает меня только для того, чтобы забыться.

— Это уже четвертый раз на этой неделе, Грейв, — я дразняще произношу каждое слово и многозначительно выгибаю бровь. — Я начинаю думать, что ты, возможно, немного одержим мной.

Хотя я не вижу его рта, его глаза сияют, и под маской появляются признаки растущей улыбки. С глубоким смешком он наклоняется к камере.

— Я определенно немного тобой одержим.

Глубина его тона заставляет слова вибрировать на его губах. Прошлой ночью мы проговорили несколько часов, и я намеревалась сделать то же самое сегодня вечером. Но его способность заставлять мою киску трепетать, используя только слова, быстро меняет мое мнение. Сегодня ночью мне нужен его голос и стоны у меня в ушах, когда я буду представлять, что руки, блуждающие по моему телу, принадлежат ему.

— Что мы делаем сегодня вечером? — Я смотрю сквозь экран в его пронзительные глаза, в то время как мои пальцы кокетливо перебирают аккуратно разложенные игрушки рядом со мной — вибратор, кляп, волшебную палочку и толстый фаллоимитатор, которым я неоднократно представляла себе его. — Я взяла все твои любимые.

— Да?

Он вопросительно выгибает бровь, разглядывая разноцветные игрушки на кровати.

— Может, это и твои любимые, корица, но точно не мои.

— Ты лжешь, — восклицаю я, поднимая с кровати большой силиконовый фаллоимитатор. Скользя рукой от яичек к кончику, я поддразниваю: — Я слышала, ты получаешь удовольствие, наблюдая, как я трахаю себя этим.

На самом деле, дважды за неделю.

Возможно, сейчас мы на видео вместе, но Грейв всегда выключает видео, прежде чем доставить себе удовольствие. Я никогда не видела, как он кончает. Я никогда его не видела. Он наблюдает, как я кончаю, с готовностью выполняя его команды, но я смотрю на черный экран, слушая его. Звуки, которые доносятся из моих динамиков между его восхитительно грязными словами, просто дикие. Как бы мне ни было любопытно наконец увидеть его, мне не нужно видеть, как сперма извергается из его члена, чтобы понять, как сильно он кончает, глядя на меня.

Потому что знаю, как чертовски я мокну, когда слушаю его.

— Возможно, это и так, но ты все равно ошибаешься.

Он твердо стоит на своем.

— Хорошо, — фыркаю я и откровенно закатываю глаза. — Какая игрушка твоя любимая, и я ее куплю?

Какое-то время мы сидим в тишине, его глаза обшаривают каждый дюйм моего тела, и я предполагаю, что он вспоминает наши предыдущие совместные занятия, чтобы дать мне ответ.

Когда он не отвечает, я нарушаю молчание.

— Ну?

— Ты, корица. Ты моя любимая игрушка, — как ни в чем не бывало отвечает он, и я чувствую, как горят мои щеки. — Игрушки, которые ты используешь, чтобы доставить себе удовольствие, для меня не имеют значения. Я получаю удовольствие, наблюдая, как ты кончаешь. Слушая твои стоны и крики. Представляю, как ты делаешь это, обхватив мой член своей тугой киской.

Румянец вспыхивает у меня на шее, заливает лицо, и я сглатываю, когда его слова, словно электрический разряд, проникают прямо в меня. Он разжигает во мне потребность, которая разгорается, как гребаный лесной пожар. Я хочу, чтобы он только подлил бензина в костер.

— А теперь назови мне самое развратное место, о котором ты когда-либо мечтала, чтобы тебя трахнули.

Он делает паузу, чтобы осторожно стянуть футболку через голову, стараясь не задеть маску, закрывающую его лицо.

Он чертовски совершенен... каждый дюйм его тела… совершенство.

Мой взгляд задерживается на его теле, когда я поднимаю руку, чтобы убедиться, что мой подбородок на самом деле не лежит у меня на коленях. Замысловатые чернила, покрывающие его кисти, также покрывают каждый дюйм его торса. Я прослеживаю линии раскроенного черепа, и огонь разливается по его крепким грудным мышцам и спускается по четко очерченным контурам пресса, не останавливаясь, пока не достигают аккуратно подстриженного пучка черных как смоль волос в нижней части экрана.

— Я жду, корица, — настаивает он, — скажи мне, чтобы я точно знал, как играть с моей маленькой грязной игрушкой.

ГРЕЙВ

Кейси нервно ерзает, а ее округлые щеки приобретают более насыщенный оттенок красного. Возможно, ее немного смущает, что ее называют моей маленькой грязной игрушкой, но я чертовски хорошо знаю, что румянец, покрывающий ее лицо, — не единственное, как она реагирует на мои слова. Чем больше я унижаю ее, тем более влажной она становится для меня.

— Что тебя смущает, корица? — насмехаюсь я. — То, что тебя называют моей маленькой грязной игрушкой, или то, насколько извращённым был твой ответ на мой вопрос?

— Д… да, — заикаясь, произносит она почти шепотом. — Я имею в виду и то, и другое.

— Мы оба знаем, что для меня ты всегда была грязной шлюхой и что тебе нравится идея быть моей маленькой игрушкой для секса. — Я откидываюсь на спинку стула и расстегиваю пуговицу на джинсах, продолжая: — Итак, насколько, блять, развратен твой ответ на мой вопрос?

— Очень, — она замолкает, и я действительно никогда не был так заинтригован, чтобы узнать о ней больше. Чем больше я узнаю, тем больше удивляюсь, как ей удается быть такой общительной и так хорошо скрывать эту свою сторону.

— Расскажи мне, — продолжаю я допытываться.

— Я не могу, — она закрывает лицо руками, пытаясь скрыть свой стыд. — Это отвратительно.

И я чертовски заинтригован…

— Я не смогу исполнить твои фантазии, если не буду знать, в чем они заключаются, корица.

— Я почти уверена, что ты платишь мне за исполнение своих фантазий, — язвит она.

— Доставлять тебе удовольствие — это моя мечта, — парирую я, немедленно наслаждаясь тем, как обиженно она надулась и слегка выпятилась нижнюю губку. Понизив голос, я хрипло шепчу: — Расскажи мне

Кейси отводит взгляд от экрана и тихо бормочет: — Кладбище.

— Говори громче, — поправляю я ее. — Используй свои слова и смотри на меня, когда будешь рассказывать о том жутком и развратном месте, где ты хочешь, чтобы тебя трахнули, как маленькую грязную шлюшку.

Она медленно переводит взгляд обратно на камеру. Ее глаза неотрывно смотрят в объектив, и впервые мне кажется, что она действительно видит меня. Ее грудь вздымается от глубоких, прерывистых вдохов, и нервно трет руки, когда находит в себе силы ответить. Когда она готова, и ее глаза проникают мне в душу, она признается:

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня на кладбище.

Мои губы расплываются в улыбке, которая становится все шире и шире под моей маской.

— Ты действительно грязная девчонка, не так ли?

Ее явно охватывает облегчение, когда она обнаруживает, что я ни капельки не потрясен ее откровенностью.

— Ты не испытываешь отвращения?

Я качаю головой в ответ на ее вопрос.

— Я бы трахнул тебя везде, где бы ты ни попросила, если бы это означало, что я буду внутри тебя.

— Я хочу этого, — выдыхает она между учащающимися вдохами. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

Не искушай меня, черт возьми, корица.

— Значит ли это, что ты уже возбуждена для меня? — Спрашиваю я. Она кивает, подтверждая то, что я и так знал. Ещё не было ни одного нашего разговора, чтобы она не хотела играть для меня так же сильно, как я хотел смотреть. Поерзав на сиденье, я поправляю затвердевшую пуговицу, упирающуюся в молнию.

— Покажи мне.

Она просовывает пальцы под кружево своих трусиков. Закусив нижнюю губу и пытаясь подавить стон, она засовывает их в свое влагалище. Она не торопится, вытаскивает их из-под кружева и протягивает мне, потирая указательным и большим пальцами блестящее возбуждение, покрывающее ее пальцы.

Вместо ее ловких пальцев мой взгляд приковывает маленькая татуировка в виде пчелки на внутренней стороне запястья.

Эта чертовски красивая пчелка.

Однажды ночью, когда я был одинок и чертовски возбужден, я наткнулся на сайт для девушек с вебкамерой. По чистой случайности я оказался в одной «комнате» с Кейси. Я сразу же был очарован ее красотой и пышными формами, особенно ее толстыми бедрами и милым маленьким животиком, который она так отчаянно пыталась скрыть от меня. Но именно ее острый ум и скрытая порочность по-настоящему привлекли меня и заставили захотеть — нет, нуждаться — увидеть ее снова.

Я просто никак не ожидал, что увижу ее в Уитон-холле. Стоя в очереди в латте-баре, чтобы заказать черный кофе, я заметил эту безошибочно узнаваемую пчелку еще до того, как понял, что это она.

Совпадение свело нас в этом чате, но судьба свела нас на расстоянии вытянутой руки. Благодаря тому, что моя возможность получить больше информации о ней больше не ограничивалась запланированными встречами онлайн, моя потребность в большем стала всепоглощающей. Навязчивой.

Выключив видео, я достаю свой член и начинаю слегка поглаживать его по всей длине. Моя рука приятна на ощупь, но я бы предпочел воспользоваться ее предложением растянуть ее влагалище. Я втираю каплю преякулята, стекающую с кончика, и провожу ею вниз по стволу, инструктируя:

— Покажи мне, как именно ты мечтаешь о том, чтобы тебя трахнули на кладбище.

КЕЙСИ

Провести субботний вечер на ежегодной вечеринке Alpha Iota Xi в честь Хэллоуина не входило в мой список дел. На первом курсе я побывала на таком количестве студенческих вечеринок, что хватило бы на всю жизнь, когда мне еще не исполнилось пятнадцати — или тридцати — и я была еще достаточно хорошенькой, чтобы встречаться с нынешним президентом АIX. Возможность столкнуться с Джексоном почти убедила меня отказаться от этой вечеринки.

К сожалению, это осеннее светское мероприятие, и неявка на него, по сути, превращает тебя в изгоя общества. Девчонки из моего общежития чуть ли не силой заставили меня пойти с ними, потребовав, чтобы я переоделась из своих узких джинсов и толстовки Oakridge. Я тупо послушалась и теперь бреду по Окриджскому кладбищу, одетая только в черное мини-платье без бретелек, пару кроссовок Vans (после упорной борьбы за то, чтобы отказаться носить туфли на шпильках) и кошачьи ушки поздней осенью в Новой Англии.

Просто делай правильный жизненный выбор, Кейси…

К счастью, вечеринка в самом разгаре, и тепло от костров, разбросанных по той части кладбища, которая используется для вечеринки, не дает мне замерзнуть. Я пробираюсь сквозь море упырей, гоблинов, зомби, призрачных лиц и скелетов, по мере того как продвигаюсь вглубь вечеринки.

Это место — мрачный роман, «эротические мечты девушки».

Пятьдесят лучших хитов звучат из динамиков на громкости, более чем достаточной, чтобы разбудить мертвого, а люди собираются вокруг бочонков — вероятно, теплого — пива. Я присоединяюсь к ним, чтобы наполнить свой пластиковый стаканчик, потому что немного выдохшегося, несвежего пива — единственный способ успешно пережить этот вечер.

Зажатая между другими завсегдатаями вечеринки, я жду своей очереди, чтобы наполнить свой бокал. Возможно, это из-за того, что я выгляжу в этом крошечном платье, я стесняюсь, но я не могу избавиться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает.

— Моя маленькая грязная игрушка готова к игре? — шепчет низкий знакомый голос прямо у меня за спиной.

Мурашки пробегают по моей коже, а сердце бешено колотится. Резко обернувшись, я оказываюсь лицом к лицу с очень удивленным новичком братства. Я бросаю взгляд на других первокурсников, стоящих рядом с ним, и резко останавливаюсь, когда вижу парня, проталкивающегося сквозь толпу.

Эти глаза…

Мои брови недоверчиво приподнимаются, и я выдыхаю:

— Грейв?

Его серо-голубые глаза мерцают в лунном свете, когда он смотрит на меня в ответ, дьявольский блеск только усиливается с каждой секундой нашего пристального взгляда. Проталкиваясь сквозь людское море, я пытаюсь последовать за ним.

— Грейв!

Я кричу ему вслед, но ревущая музыка заглушает мои крики.

Стоя посреди импровизированного танцпола, я хожу кругами, пытаясь найти его. Но его там нет. Я еще не выпила спиртного, так что не может быть, чтобы я была пьяна или мне что-то подсыпали в напиток.

Это был он…

Так и должно быть.

— Ты хорошо выглядишь, детка, — мягко шепчет мне на ухо кокетливый голос, в то время как его ладони скользят по обнаженной коже моих рук. От его слов и прикосновений волосы у меня на затылке встают дыбом. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это.

Джексон.

Его руки продолжают скользить по моему телу, крепко сжимая мои бедра и притягивая к себе. Прижимаясь к моей заднице, он удивляется: — Тебе тоже чертовски приятно.

— Уверена, твоей девушке не понравится, что ты так ко мне пристаешь, — рычу я и пытаюсь оттолкнуть его.

Он крепко держит меня, и я вдруг остро осознаю, что он становится твердым, продолжая прижиматься бедрами к моей заднице. Откидывая мои волосы в сторону, он прижимается губами к моей шее.

— Ее здесь нет. Ты здесь. И я скучал по тебе, — делится он, от него разит выпивкой.

— Скучал по мне? — Усмехаюсь я, наконец-то сумев высвободиться из его крепких объятий. Разворачиваясь, я смотрю на него снизу вверх и шиплю: — Ты не разговаривал со мной три года. Ни слова с тех пор, как ты бросил меня, потому что я была слишком толстой для парня из братства.

— Ты все еще недостаточно хороша, чтобы с тобой встречаться со мной, детка. — Его тон соответствует отвращению в его взгляде, которым он окидывает мои изгибы. — Я просто ищу какую-нибудь киску. И, если мне не изменяет память, ты всегда была хороша в сексе.

Вот Джексон, которого я знаю…

Как, черт возьми, я умудрялась встречаться с этим засранцем большую часть первого курса?

Я несколько месяцев терпела его комментарии о моем теле. Его слова вполне могли быть вытатуированы на моей коже, потому что я носила их с собой еще долго после того, как мы расстались. Только после того, как я начала сниматься на камеру и мужчины, такие как Грейв, заговорили о поклонении моему телу, я стала чувствовать себя увереннее в своей теле.

— Джексон. — Мой голос звучит страстно, когда я смотрю на него снизу вверх, дразняще скользя кончиками пальцев по его рубашке, пока не хватаюсь за пояс его брюк. Просовывая кончики пальцев под них, я поднимаюсь на цыпочки и наклоняюсь ближе. — Хотела бы я сказать то же самое о тебе, — Он с рычанием отталкивает меня, — Ты всегда была гребаной сукой. Я собирался трахнуть тебя из жалости, но теперь ты можешь идти на хуй.

— По крайней мере, я выйду, — ухмыляюсь я, уходя.

Блять! Это было так приятно!

ГРЕЙВ

При виде того, как этот опрятный мудак из братства лапает мою девушку, у меня кровь закипает, и я краснею. Проталкиваясь сквозь танцующих вокруг них людей, не заботясь о том, увидит ли меня Кейси, я в нескольких секундах от того, чтобы обхватить его руками за горло и сломать ему гребаную шею. Единственное, что останавливает меня от того, чтобы прикончить его посреди вечеринки, — это наблюдать, как Кейси убегает с самодовольной улыбкой на лице, прежде чем я добираюсь до него.

Пробираясь сквозь толпу, она идет с уверенностью, которой я никогда в ней не замечал. Она высоко держит голову и идет целеустремленно, отчего ее слегка завитые каштановые локоны рассыпаются по спине при каждом дерзком шаге. Облегающее, короткое черное платье, высоко сидящее на бедрах, подчеркивает соблазнительный изгиб ее бедер. Хотя она всегда великолепна, в этот момент от нее просто захватывает дух.

Как этому куску дерьма вообще удалось заставить ее сомневаться в себе, я и дальше буду недоумевать. Кладя руку Джексону на плечо, притворяясь, что сочувствую ему, я восклицаю: — Ну и сука!

— Она всегда была болтливой шлюхой, — огрызается он, неосознанно роя себе могилу, и берет пиво, которое я ему предлагаю. Он залпом выпивает полный пластиковый стаканчик. Издав отвратительную отрыжку, он комкает его в руке и бросает на землю, бормоча невнятно: — На этой вечеринке полно пьяных девчонок, которых можно трахнуть.

— Там точно есть что трахать. — Я игриво дергаю его за плечо, делая вид, что рассматриваю окружающих девушек. Некоторые из них симпатичные, но совсем не такие, как Кейси.

— Добавь им что-нибудь в выпивку, — ухмыляется он и похлопывает по переднему карману своих джинсов, — И эти девушки позволят тебе делать все, что угодно. Я прав?

Эгоистичный ублюдок. Изменщик. И насильник на свиданиях.

Я вдруг почувствовал, что делаю одолжение всему миру, а не только Кейси.

Все еще обнимая его за плечи, я веду его к краю толпы. Он пытается отодвинуться от меня, когда понимает, что мы уходим с вечеринки в сторону кладбища, только для того, чтобы обнаружить, что его движения стали слабыми и вялыми. Обхватив его чуть крепче, чтобы он не упал, я завожу его глубже в надгробия.

— Что, черт возьми, происходит? — бормочет он.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь, каково это — быть под кайфом?

Язвительно замечаю я и с удовольствием наблюдаю, как быстро расширяются его глаза. Он снова тщетно пытается оттолкнуть меня, из-за чего я спотыкаюсь и чуть не валю нас обоих на землю. — Расслабься, Джексон. Я тащу тебя сюда не для того, чтобы трахнуть.

— Слава богу, братан, — невнятно произносит он, выдыхая кислое, пьяное дыхание.

С каждым нашим шагом его тело становится все тяжелее. Я оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что мы ушли достаточно далеко, и вижу, что вечеринка превратилась в крошечную искорку света вдалеке.

Схватив его за рубашку обеими руками, я удерживаю его пошатывающееся тело в вертикальном положении. Сжимая ткань в кулаке, я притягиваю его к себе.

— Я не собираюсь трахать тебя. Я собираюсь убить тебя на хрен, — признаюсь я, качая головой.

Используя весь свой вес, я отбрасываю его шатающееся тело назад и прижимаю его к земле. Его голова ударяется о надгробие, и хруст раскалывающегося черепа эхом разносится по окружающим нас могилам. Я стою над ним, а под ним медленно собирается алая кровь, заливая имя, выгравированное на гладком мраморе, которое вскоре погасит его жизнь. Лунный свет освещает имя Секстон.

— Как уместно, — усмехаюсь я про себя.

Джексон булькает, хватая ртом воздух, когда я поворачиваюсь, чтобы вернуться на вечеринку. Он скоро умрет. Учитывая, насколько он ослаблен, он истечет кровью прежде, чем сможет подняться с земли. Обычно я бы остался и посмотрел, но сегодня вечером у меня есть дела поважнее.

Моя корица ждет меня.

Вернувшись на вечеринку, я обнаружил, что она танцует одна в толпе, и не мог отвести от нее глаз. Она чертовски идеальна. Не обращая внимания на мое присутствие, она танцует, не сдерживаясь, и я завидую тому, как ее руки скользят по изгибам ее тела. Она смотрит в мою сторону, и когда наши взгляды встречаются, кажется, что она застыла на месте

КЕЙСИ

Мое тело застывает на месте, как будто я только что увидела привидение.

Потому что так оно и есть.

Пристально глядя в глаза, которые я так хорошо знаю, я пытаюсь убедить себя, что на самом деле его там нет, и заставляю свои ноги бежать к нему. Он отводит от меня взгляд и начинает уходить с вечеринки в сторону кладбища.

Я проталкиваюсь сквозь толпу, как сумасшедшая — одержимая — и следую за ним, пока он не исчезает между мавзолеями. Пробегая между зданиями и огибая надгробия, я гоняюсь за призраком мужчины. Так и не сумев его поймать. Я выхожу на небольшую поляну, где ему негде спрятаться, но он по-прежнему вне поля моего зрения.

Он гребаный призрак… Или я схожу с ума.

Стараясь не шуметь, я прислушиваюсь к любым звукам, которые доказывали бы, что я здесь не одна. Но я ничего не слышу. Я так далеко убежала от вечеринки, что музыка, которая раньше гремела из динамиков, теперь превратилась в слабый гул. Внезапно осознав, в какую глупую и опасную ситуацию я себя загнала, я быстро иду обратно к вечеринке.

Неподалеку позади меня щелкают ветки, и из моего рта вырывается пронзительный крик, когда я быстро оборачиваюсь, только чтобы обнаружить, что я совершенно одна. Ускоряя шаг, я бормочу:

— Соберись с мыслями, Кейси. Рядом с тобой больше никого нет…

Большая рука зажимает мне рот, заставляя замолчать. Я пытаюсь закричать, но крик лишь вибрирует под его теплой ладонью. Обхватив меня за талию, он крепко прижимает меня спиной к своей груди. Касаясь губами моего уха, он игриво шепчет:

— Тебе небезопасно находиться здесь в одиночестве. Ты даже не представляешь, какие монстры таятся в темноте.

Я снова кричу в его ладонь, пока у меня не перехватывает дыхание. Мое сердце бешено колотится, когда он поднимает меня с земли и несет к высокому узкому надгробию. Он осторожно опускает нас обоих на землю и своим твердым телом прижимает меня лицом к траве. Схватив меня за руку, он с силой заводит ее мне за голову. Я пытаюсь сопротивляться, но он слишком силен. Он легко привязывает мою руку к куску веревки, уже обмотанному вокруг надгробия. Он грубо хватает мою вторую руку и прикрепляет ее к первой.

Не выпуская моих рук, он отталкивается от моей спины и опускается на колени, обхватив ногами нижнюю часть моего позвоночника. Несмотря на мои попытки вырваться и крики, ему удается накрыть мое лицо мягкой тканью, отчего все вокруг темнеет. Мое сердце колотится так сильно, что отдается в ушах и эхом отдается сквозь капюшон, натянутый на мою голову.

Его губы прижимаются к моей шее, и все мое тело непроизвольно напрягается так сильно, что все мышцы начинают пульсировать. Он оставляет дорожку из влажных поцелуев вдоль моей шеи, одновременно расстегивая молнию на моем торсе. Осторожно стягивая платье с моих ног, он оставляет меня в одних трусиках и лифчике.

— Я собираюсь дать тебе все, о чем ты мечтала, — хрипло шепчет он.

— Я не хочу этого, — выплевываю я, дергая за веревки, удерживающие меня на месте.

Прохладные травинки касаются моей кожи, когда он переворачивает меня на спину. Он забирается на меня сверху, прижимаясь своей теплой обнаженной кожей к моей. Его тяжелое, горячее дыхание обдувает мою грудь, когда он касается ее губами. Как бы мне ни хотелось отвергнуть его прикосновения, мое тело предает меня, и я издаю тихий стон, когда его рот скользит по моему соску, прикрытому лифчиком. Дразняще обводя его губами, он насмехается:

— Ты уверена, что не хочешь этого?

— Да, — рявкаю я, пытаясь скрыть свой страх. — Я чертовски уверена.

Его губы продолжают покрывать поцелуями мои тяжелые груди, а руки ласкают каждый дюйм моей обнаженной плоти.

— Ты чертовски красива, — выдыхает он, касаясь моей кожи. — Как бы сильно я ни хотел исследовать каждый твой гребаный дюйм, я не сделаю этого без твоего разрешения.

Я усмехаюсь, и он издает низкий смешок.

— Ты будешь умолять меня трахнуть тебя. Ты просто еще этого не знаешь.

КЕЙСИ

Он, блять, бредит. Это единственное объяснение. Он хватает меня на кладбище, привязывает к надгробию, снимает с меня одежду, а потом думает, что я действительно собираюсь умолять его трахнуть меня.

Он, блять, сумасшедший.

— Не веришь мне? — Его низкий голос вибрирует у меня над кожей, когда он спускается поцелуями по моему мягкому животу к бедрам. Его лицо прижимается к моим трусикам, когда он делает глубокий вдох и выдыхает: — Я чувствую запах твоего сладкого возбуждения. Твое тело знает, как сильно ты меня хочешь, даже если ты еще не поняла этого. Ты станешь моей маленькой грязной игрушкой для секса еще до того, как закончится сегодняшний вечер, я уверен в этом.

Что-то в нем мне знакомо, но между попытками сохранить самообладание, паникой, бушующей во мне, и мириадами мыслей, проносящихся в моей голове, я просто не могу понять, что именно.

Он нежно целует мою прикрытую трусиками киску. У меня вырывается прерывистый вздох, когда его губы скользят по ткани достаточно сильно, чтобы я могла слабо ощутить их прикосновение к своему клитору. В ответ он издает короткое, глубокое рычание. Оно вибрирует повсюду, где я говорю себе, что не хочу его, даже если это ложь, и я не могу сдержать стон, который вырывается из моих легких.

— Тебе нравится, когда мой рот прикасается к твоим губам. Каково это — чувствовать прикосновение к своему сладкому влагалищу. — Он оставляет еще один, более твердый поцелуй, и мои бедра дрожат. — Сколько ночей ты провела, мечтая о том, что почувствуешь, когда мой язык будет скользить по твоей киске? Потому что я проводил каждую гребаную ночь в течение нескольких месяцев, гадая, какова ты на вкус.

Он тяжело дышит, прижимаясь ко мне, его быстрое горячее дыхание обдает мою киску и бедра, пока он продолжает прижиматься к ним лицом.

— Наконец-то быть так чертовски близко, и не уткнуться в тебя лицом — настоящая пытка. Я собираюсь наслаждаться твоим вкусом, пока твои толстые, сочные бедра не обхватят мою голову, пока ты не кончишь мне на язык. И когда я, наконец, насыщусь тобой, я исполню остальные твои маленькие болезненные фантазии.

Грейв?

Он единственный человек, с которым я когда-либо делилась этим.

Каждая логическая мысль, проносящаяся у меня в голове, умоляет меня сразиться с ним. Позвать на помощь. Но когда я расслабляюсь и позволяю своим бедрам раскрыться, я понимаю, что логике здесь не место. Его язык медленно и настойчиво облизывает мои трусики и поднимается вверх по всей длине моей киски, пока его кончик не скользит по моему клитору. Просовывая палец под влажную ткань, он отодвигает мои трусики в сторону и уговаривает:

— Мне нужно услышать тебя.

Я делаю глубокий вдох и умоляю:

— Пожалуйста.

— Ты меня умоляешь? — дразнит он меня, оставляя влажный поцелуй на обнаженном холмике моей киски.

— Да, — стону я, едва успевая договорить, как он уже начинает лизать и посасывать меня. Он стонет так, словно я — самое восхитительное, что он когда-либо пробовал, и продолжает ласкать меня, словно ему никогда не будет достаточно.

И, черт возьми, разве это когда-нибудь было так приятно?

Схватившись за веревки, связывающие мои руки над головой, я тяну их, пока он умело подводит меня к краю.

— Ты будешь выкрикивать мое имя, когда я заставлю тебя кончить? — Он целует мой клитор, проводя по нему языком. У меня нет возможности ответить. Он лижет и посасывает мой клитор, безмолвно требуя, чтобы я кончила для него.

— Черт… Грейв… Пожалуйста… Черт! — Я вскрикиваю, когда все мое тело накрывает волна удовольствия.

Я дрожу, а он продолжает дразнить мой клитор. Обхватив меня мускулистыми руками за бедра, он притягивает меня крепче, и мои бедра прижимаются к его лицу, пока он неустанно облизывает и посасывает меня. — Я хочу, чтобы мое лицо было покрыто тобой к тому времени, как я остановлюсь, корица, — стонет он между моих бедер.

Это действительно он…

— Грейв, — со стоном произношу я его имя и натягиваю на себя веревку, отчаянно желая прикоснуться к нему. Запустить пальцы в его черные как смоль волосы, пока он поглощает меня. Стянуть с головы этот капюшон, чтобы увидеть его и убедиться, что он настоящий.

— Еще один раз, — требует он, как будто читает мои мысли. — И тогда я дам тебе все, что ты захочешь.

ГРЕЙВ

Все ночи, которые мы проводили вместе в Интернете, и все мои фантазии о Кейси меркнут по сравнению с тем, что я наконец-то держу ее в своих объятиях. Каждый великолепный дюйм ее тела прижимается к моему, словно она, черт возьми, создана для меня.

Наслаждаясь киской между ее бедер, я не могу насытиться сладким вкусом ее спермы на своем языке. Даже когда ее возбуждение стекает по моему подбородку, я хочу большего.

Мне это нужно.

Мои пальцы скользят по податливой плоти ее бедер, пока я держу ее раскрытой, заставляя терпеть блаженную боль от того, что мой язык то и дело касается ее сверхчувствительного клитора. Слушая ее стоны, она умоляет меня остановиться, одновременно сильнее насаживаясь на мой язык. Прижимая ее плотнее к своему рту я наслаждаюсь тем, как она дико трется о мое лицо, я только сильнее хочу ее.

Я мог бы есть ее сладкую киску целыми днями.

Она кричит, кончая так сильно, что ее тело выгибается дугой от прохладной осенней земли. Я знаю, что сказал “еще раз”, но этого недостаточно. Приподняв ее бедра, я беру в рот ее клитор. Усердно посасывая, я провожу по нему кончиком языка. Ее пятки упираются мне в спину, и она продолжает кричать от удовольствия.

— Грейв… Я не могу… Это слишком мн… — Ее протест обрывается на полуслове, когда все ее тело содрогается в моих объятиях. Отпустив ее набухший клитор, я провожу по нему языком в последний раз, прежде чем запечатлеть нежный поцелуй на ее киске.

О, но я знал, что ты можешь, корица.

И у тебя это чертовски хорошо получается.

Осторожно опуская ее на землю, я подцепляю пальцами край ее промокших трусиков, стягиваю их с ее ног и бросаю на землю рядом с нами. Становясь на колени между ее бедер и любуясь ее мокрым влагалищем, я расстегиваю штаны и высвобождаю свой пульсирующий член. Подстраивая свой член к ее входу, я борюсь с непреодолимым желанием войти в нее. И полностью отдаюсь ее мрачным фантазиям. Как бы сильно я ни хотел быть внутри нее и дать ей то, чего, я знаю, она хочет, я хочу видеть, как эти великолепные карие глаза будут смотреть на меня, когда я, наконец, смогу погрузиться в нее.

Склонившись над ней, я тяну за веревку, чтобы освободить ее от самодельных наручников. Как только ее руки оказываются свободны, она яростно срывает капюшон, закрывающий ее лицо. Она стаскивает его с головы, и наши взгляды сразу же встречаются. Наше тяжелое дыхание — единственный звук, нарушающий тишину, наш взгляд непоколебим.

Нижняя губа Кейси дрожит, и она прикусывает ее, пока ее руки скользят по моим плечам. Из моих легких вырывается стон, когда она начинает водить пальцем по чернилам на моей груди. Наконец-то ее руки, скользящие по моей коже, ощущаются потрясающе. Не в силах больше сдерживаться, я вошел в нее долгим, медленным толчком. Из ее приоткрытых губ вырывается восхитительный хриплый стон, когда я внезапно растягиваю и наполняю ее.

— Я слишком долго ждал, чтобы почувствовать, как твоя тугая пизда обхватывает мой член, — стону я в ее губы. Они нетерпеливо раздвигаются для меня. Оставаясь глубоко внутри нее, позволяя ей приспособиться к моим размерам, я не торопясь исследую ее рот. Ее язык массирует мой, когда она всхлипывает мне в рот.

Отстранившись, я оставляю дорожку поцелуев на ее шее, одновременно вытаскивая ее сиськи из лифчика без бретелек. Ее груди заполняют мои ладони, когда я грубо мну их и перекатываю ее напряженные соски между пальцами. Облизывая ее пышную ложбинку между грудей, я посасываю оба ее соска, прежде чем вернуться губами к ее губам.

Сегодня вечером я дам ей то, чего она хочет. Я исполню ее фантазию. Но в следующий раз, когда я буду трахать ее, я собираюсь исследовать каждый гребаный дюйм ее тела ртом и руками, прежде чем погрузить в нее свой член.

Медленно проникая глубоко в ее тугую киску, я целую ее до тех пор, пока мы оба не начинаем задыхаться, и она почти умоляет меня трахнуть ее. Когда я обхватываю рукой ее горло, я сжимаю его достаточно сильно, чтобы перекрыть приток крови, когда я отстраняюсь и вгоняю в нее свой член.

— Не волнуйся, корица. Я помню каждую деталь того, как моя маленькая грязная шлюшка хочет, чтобы ее трахнули.

КЕЙСИ

Крепко обхватив руками мое горло, Грейв вонзается в меня так сильно, что это почти причиняет боль. И мне это чертовски нравится. Он берет меня именно так, как я описала ему в своей фантазии. Его темп убийственно неумолим, и я уже чувствую, как внутри у меня нарастает возбуждение.

Все происходящее нереально. Я не могу поверить, что он здесь. Со мной. Что мужчина, общавшийся со мной — и, черт возьми, как же он хорошо выглядит, — не может насытиться моим телом.

— Ты плохая девочка, не так ли? — рычит он, продолжая входить в меня, стоя на коленях. Сжимая мои бедра, он входит в меня еще сильнее. Глядя на него снизу вверх, я засовываю пальцы в рот. Пососав их и тщательно смочив слюной, я протягиваю руку между раздвинутых бедер и провожу ею по своему клитору. Грейв смотрит вниз, туда, где наши тела соприкасаются, наблюдая, как я энергично тру свой нежный, набухший клитор.

— Нет, — ухмыляется он и качает головой, прежде чем застонать от толчков, — Хорошие девочки так не трахаются. Правда?

— Нет…

Я тяжело дышу.

— Тогда кем же ты тогда становишься?

— Грязной…… грязной девочкой. — Я с трудом выдавливаю из себя слова, несмотря на то, что он крепко сжимает мое горло, пока я балансирую на грани оргазма. — Твоей… грязной…… твоей грязной шлюхой.

— Именно так.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе и прижимает его к моему рту. Я посасываю его, а он смотрит на меня с гордостью:

— Моя грязная, блять, шлюха.

Его член, мои пальцы на клиторе и его восхитительно грязный рот доводят меня до предела. Оргазм пронзает меня насквозь, и мои тихие крики отдаются вибрацией в крепкой хватке Грейва на моем горле. Не выпуская меня из своих крепких объятий, пока я переживаю свой кайф, он стонет:

— Черт! Моей маленькой грязной шлюшке так хорошо. Ты так чертовски крепко сжимаешь мой член, когда кончаешь.

Едва удержавшись от падения, Грейв отстраняется и переворачивает меня на живот. Он приподнимает мою задницу в воздух и прижимает мое лицо к земле, когда снова входит в меня. Крепко держа меня за бедра, он притягивает меня к себе насаживая на всю длину, требуя: — Прижмись ко мне своей красивой, большой задницей, когда возьмешь мой член.

Двигая бедрами назад, я яростно встречаю каждый его толчок, в то время как он снова и снова погружается в меня. Он собирает мои волосы и наматывает их на кулак, туго натягивая и заставляя меня выгнуть спину. Когда он толкается снова, он задевает каждый нерв под новым углом, и с моих губ срывается сдавленный стон. Я кончаю для него снова и снова, каждая частичка меня удовлетворена и приближается к изнеможению, а он продолжает входить в меня безудержно.

— Ты такая хорошая маленькая шлюшка для меня, — раздается у меня за спиной голос Грейва. — Так чертовски хороша, что я собираюсь заполнить эту узкую дырочку своей спермой. Моей грязной девчонке бы это понравилось, не так ли?

— Да, — выпаливаю я в ответ, не заботясь о возможных последствиях. Я хочу, чтобы он предъявил на меня права. Я хочу, чтобы он кончил в меня, как обещал много ночей назад.

— Войди в меня. Наполни мою киску. Пожалуйста. — Умоляю я. — Я хочу почувствовать, как ты вытекаешь из меня.

— О, черт. Ты так чертовски сильно нуждаешься в моей сперме, что я хочу наполнять тебя днем и ночью.

Его член становится все более твердым внутри меня, когда он делает еще несколько движений. С гортанным стоном он изливает себя в меня. Схватив меня за волосы, он притягивает к своей груди и притягивает мой рот к своему. Этот поцелуй усталый и небрежный, мы оба явно измотаны. Отстраняясь, он прижимается губами к моим губам. — Ты чертовски идеальна, корица.

Прижимаясь к его телу, я понимаю, что нам нужно встать и одеться. Здесь слишком холодно, чтобы спать на открытом воздухе, но я так устала, что едва могу держать глаза открытыми. Вглядываясь в его великолепное лицо, я смотрю ему в глаза и устало провожу пальцами по его острому подбородку, все еще пытаясь убедить себя, что он настоящий. Боясь, что засну против своей воли, мой голос звучит испуганно, когда я произношу:

— Грейв…

— Не волнуйся, корица. Я наблюдал за тобой несколько месяцев. — Он гладит меня по волосам и продолжает прижимать к теплу своего тела. — Я позабочусь о тебе. Я всегда буду заботиться о тебе.

Если это сон, я не хочу просыпаться.…

ГРЕЙВ

Кейси требуется минута, чтобы осознать мое признание. На ее лице появляется замешательство, и она слегка хмурит брови, глядя на меня снизу вверх, но оно исчезает так же быстро, как и появилось. Карамельные омуты ее глаз сверкают в лунном свете, когда мы смотрим друг другу в глаза, и я наблюдаю, как с каждой секундой ее веки становятся все более тяжелыми. Ее губы приоткрываются, и я почти ожидаю, что она поймет, насколько безумен этот момент. В ответ на понимание она издаст вопль. Но она этого не делает.

— Ты слишком идеален, чтобы быть настоящим, — тихо вздыхает она, борясь с усталостью, пытаясь еще немного не заснуть. Ее борьба тщетна. — Не будь сном, — говорит она, прежде чем поддаться усталости.

Ее теплое, как перышко, дыхание овевает мою грудь, когда она отдыхает. Она выглядит такой умиротворенной и небесной, когда спит, прижавшись ко мне.

То, о чем я мечтал чуть ли не больше, чем о том, каково было бы прикоснуться к ней в реальности.

В этот момент она больше похожа на мою, чем когда я ее трахал.

Наклонив голову, я прижимаюсь губами к ее лбу и тихо шепчу:

— Это определенно не сон, корица.

Если кто-то и видит сон, так это я.

Меньше всего мне хочется выпускать ее из своих объятий, но мы не можем оставаться здесь вдвоем. Температура будет только падать в течение вечера. Стараясь не разбудить ее, я перекладываю ее со своей груди на свою толстовку, расстеленную на прохладной земле под нами. Я поспешно засовываю свой опустошенный член обратно в штаны и быстро застегиваю их. Собрав нашу разбросанную одежду, я засовываю ее трусики к себе в карман и натягиваю футболку. Кейси слегка шевелится, когда я сажаю ее и помогаю надеть мою толстовку. В ней будет теплее — и ее будет легче надеть на нее, — чем в том крошечном платьице, которое было на ней сегодня вечером.

Просунув руки ей под колени и обхватив за спину, я поднимаю ее с земли. Она прижимается ко мне лицом, когда я крепко прижимаю ее к груди и несу к своей машине. Добравшись до нее, я осторожно сажаю ее на переднее сиденье. Ее веки трепещут, когда я пристегиваю ее ремень безопасности, и она сонно бормочет:

— Грейв? Куда мы едем?

— Все в порядке, корица, — я провожу пальцами по ее спутанным прядям и заправляю их за ухо. Вытаскивая остатки листьев из ее волос, я отвечаю на ее вопрос: — Я собираюсь отвезти тебя домой.

В мой дом.

Я нежно целую ее в висок. Еще один поцелуй — в скулу. И последний — в уголок ее припухших губ, прежде чем закрыть дверь.

Окриджское кладбище находится почти в нескольких минутах ходьбы от кампуса. Так поздно ночью на улицах почти нет машин, и всего за несколько минут можно добраться до гаража, который примыкает к моему многоквартирному дому. Вместо того чтобы направиться к своему обычному пути, я остановлюсь в подсобном помещении на главном этаже. Это самое близкое место, где я могу добраться до служебного лифта, на котором мы сможем подняться на этаж, где находится моя квартира. Я не могу протащить спящую Кейси через вестибюль. Даже если есть большая вероятность, что в этот час там никого нет, на ней сейчас нет трусиков, и моя толстовка с капюшоном едва прикрывает ее.

Теперь она моя.

Никто больше не увидит ее такой.

Она ворчит, когда я вытаскиваю ее из машины, но не просыпается. Я несу ее к лифту и продолжаю держать на руках, пока лифт поднимается ко мне на этаж. Зайдя и отведя ее прямо в спальню, я кладу ее на свою кровать и укрываю темно-серым одеялом, прежде чем воспользоваться моментом, чтобы раздеться. Я обхожу кровать, одетый только в боксеры, и откидываю одеяло, чтобы присоединиться к ней. Скользя по прохладным мягким простыням, я ощущаю тепло ее нежного тела. Я обнимаю ее и крепко прижимаюсь к ней носом.

Лежа в темноте, я прислушиваюсь к тихим звукам ее сладкого сна. Я утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи и прижимаюсь губами к мягкому, ритмичному биению ее пульса.

— Ты моя.

С этими словами, я касаюсь губами ее кожи.

КЕЙСИ

Яркие солнечные блики, падающие на мое лицо, будят меня. Я со стоном потягиваюсь, быстро осознавая, как болит каждая мышца моего тела. Каждая мышца. Я прижимаю руку между бедер к своей обнаженной, ноющей киске.

Обнаженной?

Я была в трусиках…

Это был не сон.

Протирая заспанные глаза, я быстро осознаю, что нахожусь не в своей комнате в общежитии. Я откидываю одеяло, и прохладный ветерок обдувает мои голые ноги. Спустив ноги с кровати, я сажусь и сонным взглядом осматриваю огромную спальню. Мебель и декор чистые, минималистичные и мужественные. Я собираюсь встать с кровати, когда матрас позади меня сдвигается, и я вздрагиваю.

Как же я раньше не поняла, что я не одна?

— Возвращайся в постель, корица, — глубокий голос Грейва звучит сонно, но требовательно. Размышляя о ситуации, в которую я попала, я колеблюсь, возвращаться ли к нему в постель. Я упираюсь пальцами ног в прохладный деревянный пол и сижу неподвижно, пытаясь решить, остаться мне или уйти. Все, что произошло прошлой ночью — и месяцы, предшествовавшие ей, — ненормально. Мужчины из Интернета, связывающие вас на кладбище, — это эпизод из «Dateline»; это не должно восприниматься как грандиозный романтический жест.

Но это так.

Грейв не просто слушал, когда я рассказывала ему о своих фантазиях. Он был внимателен. Заполнил каждую деталь моей фантазии. От того, чтобы застать меня врасплох, до того, чтобы овладеть мной, и всего, что было между ними. Матрас снова покачивается, и его мускулистая, покрытая татуировками рука обхватывает меня за талию. Без предупреждения он затаскивает меня обратно в постель и, игриво рыча, прижимает меня спиной к своему твердому, как камень, телу.

— Я сказал, возвращайся в постель.

Я извиваюсь рядом с ним, и моя задница невольно трется о его твердую утреннюю длину, заставляя его стонать от удовольствия. Он запускает руку под ткань толстовки, которая на мне надета, и на мгновение проводит ею по моему полному животу, прежде чем нежно сжать мою левую грудь. Даже когда логика кричит на меня, я не могу сдержать стонов, наслаждаясь ощущением его прикосновения к моей коже.

— Это безумие, Грейв. Грейв? Блять! Я даже не знаю твоего настоящего имени.

— Грейв, — он слегка смеется, уткнувшись в мое плечо, когда я пытаюсь высвободиться из его хватки. Покрывая поцелуями мою шею, он хрипло шепчет:

— Грейв Хендерсон. Тебе нужно, чтобы я снова провел языком по твоему клитору, чтобы ты запомнила?

Воспоминания о его лице у меня между ног мгновенно превращают мой мозг в кашу, и все, о чем я могу думать, — это о том, чтобы позволить ему снова поступить со мной по-своему.

— Это… это не… — заикаюсь я.

Грейв прерывает меня.

— Нормально?

— Да! — восклицаю я. — Это. Мы. Это ненормально.

— Нет, это не так, — подтверждает он правильность моих мыслей. — Но в тебе нет ничего нормального. Ты чертовски изысканна и всепоглощающая. С той ночи, когда мы впервые встретились, я чертовски влюбился в тебя.

— Ты даже не знаешь меня по-настоящему, — я качаю головой, пытаясь разобраться.

Резко перевернув меня на спину и прижав к матрасу, он пристально смотрит на меня сверху вниз.

— Я знаю тебя, Кейси Джеймс. Твое имя. Твой день рождения. Откуда ты родом. Что крошечная пчелка, вытатуированная на твоей руке, напоминает тебе о том, что если ты будешь усердно работать, то сможешь добиться всего. Даже того, чего ты на самом деле не хочешь. В следующем году ты собираешься в Дартмут изучать медицину, чтобы успокоить свою семью, но ты бы предпочла принять стипендию, которую получил для изучения массового искусства. У тебя карие глаза великолепного карамельного оттенка, но в левом глазу есть несколько крошечных зеленых крапинок вокруг радужки.

Моя грудь вздымается, а сердце бешено колотится, когда я слушаю его. Мое лицо заливает краска, и он, ухмыляясь, продолжает:

— И что твои от природы румяные щеки очаровательно краснеют, приобретая красивый рубиновый оттенок, когда я говорю тебе комплименты. Я знаю тебя, Кейси Джеймс.

— Грейв... — Его имя срывается с моей дрожащей нижней губы.

— Я никогда не думал, что встречу идеальную девушку в Интернете или что влюблюсь в нее так, как влюбился в тебя. — Его губы прижимаются к моим, и я внезапно снова теряюсь в нем. Логика и рационализация — даже гребаный здравый смысл — не могут сравниться с тем, какие чувства вызывает у меня Грейв.

На мгновение прерывая наш поцелуй, он стягивает с меня через голову свою толстовку. Я едва успеваю отвести взгляд от его лица, как его губы снова оказываются на моих, а руки исследуют каждый дюйм моего тела. Его губы касаются моих, и я говорю сквозь наш поцелуй:

— Где-то в этом моменте я тоже влюбилась в тебя.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, нежно проводя пальцами по моему подбородку и губам. Его глаза не отрываются от моих, пока он оставляет дорожку из поцелуев на моей груди и вниз по животу. Он не торопится, исследуя ртом каждый дюйм моего тела, и я готова взорваться к тому моменту, когда его лицо оказывается у меня между бедер. В отличие от прошлой ночи, его облизывания медленные, нежные и обдуманные, пока он смакует меня, пока я не кончаю с головокружительным оргазмом, который, вероятно, разбудит его соседей.

— Я знаю, что у тебя, должно быть, все болит после прошлой ночи. — Он устраивается у меня между ног и прижимает свой толстый член к моему входу. — Я бы пообещал быть нежным, но не хочу тебе лгать.

ГРЕЙВ

ЧУТЬ БОЛЬШЕ ГОДА СПУСТЯ…

С неба падают легкие снежинки, предшествующие сегодняшней сильной метели. Ледяные капли падают мне на лицо и прилипают к шерсти моей куртки верблюжьего цвета, после чего быстро тают. Температура быстро падает, и свежий зимний ветерок становится холоднее с каждой минутой, пока я жду ее.

Засунув руки в карманы, чтобы согреться, я сижу на том же месте, где сижу каждый четверг днем: на деревянной скамейке в парке через дорогу от Брэнфорд-холла, где у нее с профессором Джеймсон студия микширования до 16:25.

Вытаскивая телефон из переднего кармана куртки, я бросаю быстрый взгляд на время — 16:42.

Она опаздывает.

Она всегда опаздывает.

Временами мне кажется, что она, возможно, больше увлечена этим занятием по искусству — всеми своими занятиями по искусству — чем мной. Дверь в здание распахивается, и Кейси быстрым шагом направляется ко мне, все еще натягивая и застегивая свой темно-синие пальто.

Подойдя ко мне, она фыркает:

— Я знаю, я знаю. Я просто не могла остановиться. У нас достаточно времени, чтобы пересечь город и встретиться с ними.

Она без нужды извиняется, потому что мне все равно, что она опаздывает. Даже по вечерам, когда она полностью теряет счет времени в своей студии и заставляет меня ждать часами, мне все равно.

Потому что она моя.

Я точно знаю, где она, и мне безумно нравится, какой счастливой ее сделал переезд в Массачусетс.

Снимая с шеи свой клетчатый кашемировый шарф в малиновую и темно-синюю клетку, я оборачиваю его вокруг нее, прежде чем прижать к себе. Я не позволю моей девочке замерзнуть. Заставив ее встать на цыпочки, я притягиваю ее к своему рту, чтобы, наконец, попробовать на вкус ее пухлые губки.

Прошло слишком много времени.

Я дразняще провожу языком между ними, и она с готовностью открывается для меня. Я в полной мере пользуюсь ее предложением и завладеваю ее ртом до тех пор, пока она, задыхаясь, не начинает всхлипывать в мой рот, пока мы стоим посреди оживленного тротуара.

Я крепко держусь за шарф, пока она неуверенно опускается на пятки. Проводя большим пальцем по ее уже припухшей нижней губе, я мягко требую:

— Я хочу, чтобы ты запомнила эти слова, корица.

Она смотрит на меня с недоумением, пытаясь отдышаться после нашего страстного поцелуя.

— Позже. После ужина с твоими родителями, когда я, наконец, заберу тебя домой и оставлю наедине с собой, ты услышишь их снова, — обещаю я.

В уголках ее рта появляется едва заметная ухмылка, а в моих любимых карамельных глазах вспыхивает дьявольский огонек, когда ее недоумение превращается в заинтригованность.

Заправляя прядь волос ей за ухо, я наклоняю голову, прижимаюсь к ней губами и шепчу:

— Когда твои колени окажутся у меня на плечах, а твои чертовы толстые бедра будут дрожать напротив моего лица, я буду продолжать лизать и сосать, пока по твоему лицу не потекут милые слезинки. И когда тушь испачкает твое лицо и ты станешь похожа на мою маленькую грязную шлюшку, я буду продолжать заставлять тебя кончать мне на язык, напоминая, что я просто не мог остановиться.

Ее грудь вздымается напротив меня, и ее прерывистое теплое дыхание овевает мою щеку, когда я продолжаю:

— Когда ты выдохнешься и будешь на грани изнеможения, я собираюсь использовать тебя, как маленькую грязную шлюшку, которой ты и являешься. Жестко трахну тебя и заполню все твои маленькие дырочки своей спермой, потому что просто не могу остановиться. И когда я, наконец, насыщусь тобой, я собираюсь провести остаток ночи, напоминая тебе, как сильно, черт возьми, я тебя люблю.