Дорогой папа,

пусть каждой маленькой девочке повезет так же, как мне, — с отцом, который учит никогда не сдаваться. Мне невероятно повезло называть тебя своим.

Пожалуйста, дальше не читай.

ПРЯМО СЕЙЧАС ЗАКРОЙ ЭТУ КНИГУ!

Люблю тебя, Лора xo

Я потягивала чай латте с чаем масала, держа стакан свободной рукой, а другой удерживала руль. Взгляд скользил по улице, где люди спешили по тротуару, каждый по своим делам. Мне нравилась энергия города. И, честно, помогало то, что у моей сестры Эверли и ее мужа Хоука был потрясающий пентхаус в Сан-Франциско, где я временно жила, пока они вернулись в Хани-Маунтин к моему маленькому племяннику Джексону. Я выросла в маленьком городке в паре часов отсюда, и это по-прежнему дом, но я была готова расправить крылья и взлететь.

Дюк Уэйберн, владелец San Francisco Lions, собирался со следующей недели поселить меня в служебном жилье, если сегодняшняя финальная встреча с его сыном Вульфгангом пройдет удачно. Я до сих пор не верила, что зашла так далеко в процессе найма на должность главного юриста профессиональной хоккейной команды. Да, в дверях мне помогли сестра и зять, оба работали в организации — Хоук как звезда НХЛ, а Эверли как спортивный психолог команды. Но эта связь дала лишь первую встречу. После трех долгих собеседований мне пришлось продавать себя и убеждать и Дюка Уэйберна, и действующего главного юриста Роджера Страффорда, что я — правильный выбор.

Молодая женщина, новичок в профессии, но более чем подходящая.

Я свернула на заправку и медленно подрулила к колонке слева. К счастью, утром я заложила время, чтобы заправиться и взять свой энергетический напиток. Если сегодня все пройдет гладко, я подпишу контракт еще до обеда, и я была к этому более чем готова. Черный внедорожник выскочил навстречу и едва не задел мой передний бампер, врезаясь к колонке, к которой я как раз подъезжала.

Вот же наглость у некоторых людей.

Рыцарство умерло, друзья мои.

Хотя мне было все равно. Я не из тех, кому нужен мужчина, чтобы что-то делать за меня. Но элементарная вежливость — совсем другое дело. Ну правда, будь нормальным человеком. Разве не в этом суть жизни? Я не говорю, что мне надо открывать дверь — я и сама прекрасно справлюсь.

Но не важно, мужчина ты или женщина, не подрезай людей у чертовой бензоколонки.

Это просто отвратительное… человеческое поведение.

Я сжала руль, убрав свой фирменный стаканчик из «Старбакса» в подстаканник на центральной консоли. Я не позволю ничему испортить мне настроение сегодня. Я объехала колонку и встала с другой стороны, прямо рядом с придурком, который только что увел мою колонку, и одарила его самым убийственным взглядом.

На нем были темные очки, и выглядел он как телохранитель. Будто слишком важная персона, чтобы соблюдать правила, как все остальные.

Ничто не бесит меня больше несправедливости.

Я вставила пистолет в бак, настроила его на автоматическую заправку и обошла колонку, остановившись перед мужчиной средних лет, который стоял и ждал, пока наполнится его бак.

— Эй. Вы меня подрезали, и мне это не нравится. — Я скрестила руки на груди и приподняла бровь. Я называю вещи своими именами, и этот тип не собирался отделаться своей грубостью, пока я рядом.

— Ой, извините. Я вас не видел. Я просто делаю то, что говорит босс.

— А босс сказал вам с утра быть мудаком? — прошипела я.

— Здесь какая-то проблема? — заднее стекло опустилось, и на меня рявкнул низкий голос.

Я обошла машину.

— Значит, вы и есть босс?

— Это смотря кто спрашивает. — Он снял очки, и темно-синие глаза скользнули по мне от носков до лица и встретились с моими. Волосы были зачесаны назад, подбородок покрывала темная щетина, и по видимой части можно было понять, что костюм на нем безумно дорогой.

Что сказать, у меня глаз на стиль.

Это меня не остановило.

Дьявол никогда не появляется в дешевом костюме с рынка — он всегда в «Армани», разве нет?

— Может, вы скажете своему качку подождать своей очереди у колонки? — сказала я, подходя ближе, потому что хотела рассмотреть его получше.

Он не улыбнулся. Взгляд стал жестким, словно я была назойливым комаром.

— Он подождал. Мы здесь. А теперь иди заправляйся, принцесса.

Любой, кто знал меня хорошо, понимал, что слово «принцесса» — спусковой крючок и верный способ ни к чему не прийти. Удачнее было бы назвать меня королем.

— Слушай, козел, давай ты просто извинишься, и мы разойдемся по своим делам.

— Ты, случайно, таблетки сегодня не забыла принять? — Он приподнял бровь.

У меня вырвался безумный смех. Сарказм — мое второе имя.

— Конечно… Я указываю тебе на хамство, значит, я сумасшедшая?

— Можешь указывать как угодно. Мы тебя не видели. Все, закончили? — Он снова надел очки, и стекло медленно поползло вверх.

Ты сейчас серьезно?

Я показала ему оба средних пальца и, качая головой от отвращения, направилась к своей машине. Второй мужчина поморщился, увидев меня.

— Мне правда жаль, что я вас подрезал. Я вас действительно не заметил.

— Ценю, что вы это признали. И мне жаль, что вам приходится работать на человека с явно маленьким членом. — Я вздернула подбородок и услышала, как он усмехается у меня за спиной, пока я возвращалась к машине.

Кровь кипела. Я закрыла глаза и начала считать от десяти. Я всегда была вспыльчивой, но не позволю этой мелкой стычке испортить мне день.

Ни за что. Я вытащила пистолет из бака, вернула его на место и села за руль.

Я выехала на дорогу, зазвонил телефон, и я ответила, когда по блютусу раздался голос моей сестры-близняшки Шарлотты.

— Ну что, сегодня большой день, да? Готова встретиться с Вульфом?

В моей сестре было что-то, что всегда возвращало меня в равновесие. Во всех четверых, если уж на то пошло. Мы всегда стояли друг за друга горой, и я могла рассказать им все.

— Да. Меня только что подрезали на заправке, и этот тип оказался редкостным козлом! — выкрикнула я.

Она рассмеялась. Шарлотта была инь к моему ян. Спокойствие к моей буре.

Арахисовая паста к моему желе.

— Ты заправилась?

— Да.

— Тогда отпусти это. Тебе нужно сосредоточиться на важной встрече. Хотя я до сих пор не знаю, как отношусь к тому, что ты действительно возьмешь эту работу. Получается, ты почти весь год будешь жить в городе. Все будет как в колледже, и я не буду видеть тебя каждый день.

Я училась в университете здесь, в Сан-Франциско, так что город и правда был моим вторым домом. Я остановилась на красном и потянулась за чаем, сделав глоток. Тепло чая немного меня успокоило.

— Это недалеко, и ты же знаешь, я буду часто приезжать. К тому же сезон с октября по апрель. Лето смогу проводить дома. Посмотри, как часто туда возвращаются Хоук и Эвер. Он вообще-то действующий игрок, а она тоже работает в команде. Если у них получается, у меня тем более получится.

— Уела, сестренка.

— Ты уже едешь в школу? — спросила я. Шарлотта преподавала в детском саду, и эта работа была создана для нее. Она была нежной, заботливой, доброй, и я ее обожала.

— Ага. Все уже на взводе из-за Хэллоуина, так что будет весело. Гора сладостей и пятилетние дети — так себе сочетание. Зато сегодня начинают возводить каркас дома, так что это здорово.

Моя сестра недавно вышла замуж за свою детскую любовь, Леджера Дейна. Они строили большой дом в Хани-Маунтин. Я оставалась последней незамужней из девочек Томас и не видела, чтобы это скоро изменилось.

Я никогда не была той самой девочкой. Ну знаешь, которая живет сказкой.

Которая ждет мужчину на белом коне, чтобы он ее спас. Мне никогда не нужно было спасение. Никогда, ни разу, я об этом не мечтала.

Я и сама могла рвануть в тундру на собственном белом коне.

Это не значит, что я не была большой поклонницей мужского пола.

Еще какой.

Я любила мужчин. Просто они мне быстро надоедали, и меня это вполне устраивало. Мысль о белом штакетнике и доме, полном сопливых карапузов, никогда меня не привлекала. Я безумно любила своих племянниц и племянника, и мне этого хватало. А с тем темпом, с каким мои сестры выходили замуж и беременели, у меня будет полно малышей, которых можно баловать.

Я хотела заниматься юриспруденцией. Испытывать себя. Путешествовать по миру. Проживать… жизнь.

— Это так здорово. Не могу дождаться, когда увижу этот шедевр готовым.

— Я тоже. Ладно, давай о финальном собеседовании. Как ты себя чувствуешь?

— Чувствую, что сделаю это. Я знаю, у них есть запасной кандидат, так что, если Вульфганг со мной не сойдется, они могут встретиться с тем парнем. Но Дюк и Роджер уже сказали мне, что я их первый выбор и что мне стоит готовиться сразу включаться в работу завтра, потому что у них расписан весь график встреч с агентами на ближайшие две недели. Так что мне просто нужно очаровать сына босса. Насколько это может быть сложно?

— Для Дилан Томас? Проще простого. — Она усмехнулась. — Иди туда и разнеси всех. Не верится, что ты будешь мотаться по всему миру. Хорошо хоть ты взяла с собой одежды с запасом.

— Так и планировала. И у меня с собой счастливые серьги. — Пальцы коснулись мочки уха, и я повернула изящную жемчужную пусету. Шарлотта знала, что я с детства мечтала о жемчужных серьгах, как у мамы, которые она носила каждый день. Она откладывала деньги и купила их мне перед первым собеседованием. С тех пор я надевала их каждый день.

— А-а-а… значит, мама тоже с тобой.

— Всегда, — сказала я. Это была правда. Я чувствовала присутствие мамы рядом даже спустя больше десяти лет после ее смерти.

— Я тебя люблю. Иди и сделай это так, как ты всегда делаешь.

— Люблю тебя, Чарли. Я позвоню потом.

Я заехала на парковку и включила тему из «Рокки» в плейлисте. Это была моя любимая музыка для подзарядки. Я прибавила громкость и закрыла глаза, слушая. В детстве мы с папой сблизились на этих фильмах, и эта мелодия заставляла меня чувствовать, что мне по плечу все, за что я возьмусь.

Полностью настроившись на свою внутреннюю оторву, я пошла внутрь. Охранник, с которым я познакомилась в прошлые визиты, улыбнулся, увидев меня.

— Ну надо же. Мисс Томас снова вернулась. Не даете этим важным мужикам собой командовать, да? — поддразнил он и поднял ладонь, а я хлопнула по ней.

— Доброе утро, Дикон, — мурлыкнула я. — Я похожа на женщину, которой можно командовать? Этому не бывать. Сегодня большой день, так что я потом расскажу, как все прошло. Надеюсь, вы будете видеть меня здесь намного чаще.

— Если мне повезет, — сказал он, подмигнув.

Я обожала мужчин с уверенным флиртом, но без перегибов. Дикону было за тридцать, он был дружелюбным и просто хорошим парнем.

Я подняла руку над головой и помахала, направляясь к лифту.

Поднимаясь на верхний этаж, я на мгновение собрала мысли. Я войду туда и возьму эту комнату под контроль. Докажу этим мужчинам, что именно я подхожу для этой работы.

Я вышла из лифта, и меня встретила Джослин. Она была ассистенткой Дюка Уэйберна и была примерно моего возраста. Мы быстро нашли общий язык в прошлые разы.

— Привет, ты выглядишь потрясающе. Обожаю этот образ на тебе. — Она подмигнула.

На мне была моя любимая черная юбка-карандаш, белая шелковая блузка и красные туфли. Волосы собраны в элегантный пучок, на носу черные очки без диоптрий. Весь расчет был на образ.

А образ кричал: крутая стерва, готовая покорять мир.

— Спасибо. Все на месте?

— Да. Ты готова встретиться с Вульфгангом? — прошептала она и одними губами добавила: он чертовски горяч.

Я тихо рассмеялась. Красивые мужчины не особенно на меня действовали. Да, я любила полюбоваться, но не была из тех, кто падает к чьим-то ногам.

Не сейчас.

И никогда.

— Я родилась готовой.

Она провела меня по коридору и пожелала удачи, когда мы свернули к переговорной с открытой дверью. Я кивнула Джослин на прощание и вошла внутрь. Мужчины поднялись, чтобы меня поприветствовать.

Я едва не дернулась вправо, когда в поле бокового зрения возник знакомый профиль.

Черт побери.

— Дилан, хочу представить тебе моего сына, Вульфа, — сказал Дюк, протягивая мне руку.

Вульфганг Уэйберн оказался тем самым мудаком с заднего сиденья машины на заправке.

Похоже, план по очарованию мужчины придется срочно переписать.

В любом случае без этой работы я отсюда не уйду.

Каковы, черт возьми, шансы, что та психованная с заправки окажется той самой женщиной, о которой отец последние две недели восторженно трещал по телефону? Это должно быть какой-то шуткой.

Она налетела на Галлана, моего водителя, размахивая руками, крича и кипя от возмущения. Серьезно, какая женщина бросается на двух мужиков, которые больше нее в два раза, и устраивает такое? Она ведь не знала, не психи ли мы.

А я, между прочим, был обученным убийцей.

В тот момент я говорил по телефону с Буллетом, моим братом по «морским котикам», когда она пошла на штурм. Уход из отряда дался мне нелегко, но я не из тех, кто сомневается в принятых решениях. Так было задумано с самого начала, и я был готов взять на себя ответственность за Lions. Отец дал мне десять лет, чтобы разобраться в себе и делать то, что я хочу.

И, если честно, я был готов поставить точку.

Я видел то, чего не развидеть.

Пережил то, что не забывается.

И хорошее, и плохое.

Мне нравилась каждая минута.

Но пришло время перемен.

Буллет тоже подумывал об уходе и хотел это обсудить.

Я прочистил горло и протянул ей руку, пока она стояла, ожидая, что я скажу.

— Отец не говорил мне, что вы слегка нестабильны.

Она издала звук, очень похожий на рычание. Она пыталась сдержать злость, но это было невозможно не заметить.

Огонь в ее карих глазах горел и раньше, и сейчас. Золотые и янтарные всполохи делали их порой почти карамельными.

А то, как ее чертова юбка облегала изгибы в нужных местах, мешало не смотреть.

К счастью для мисс Томас, меня учили держать эмоции под контролем.

— Кажется, кто-то любит драму. — Она подмигнула и усмехнулась, а потом захлопала ресницами перед отцом и Роджером, которые тут же растаяли.

Меня на этот трюк не купить.

— Разве это не у вас только что была истерика на заправке? Вы правда считаете себя подходящей для юридического сопровождения профессиональной хоккейной команды, если не справились с собой при первом же препятствии? — Ее маленькая ладонь была в моей, и она сжала ее ровно настолько, чтобы дать понять: я ее взбесил.

По тому, как быстро вздымалась и опускалась ее грудь, я понял — сейчас она сорвется. Заплачет, устроит сцену, а потом будет просить прощения.

Но вместо этого она медленно высвободила руку и сузила взгляд.

— Хм… Полагаю, именно такого человека вы и хотите видеть ответственным за свои юридические вопросы. Я права? — Она повернулась к отцу, и мне пришлось усилием воли не закатить глаза.

Отец жестом предложил всем сесть, а затем перевел внимание на маленькую чертовку напротив меня.

— Я так понимаю, вы уже знакомы? — усмехнулся он.

— Да, — сказали мы одновременно, но она сказала громче и улыбнулась мне так, будто выиграла приз. — Думаю, вам бы не понравилось узнать, что ваш сын сегодня подрезал меня на заправке и даже не подумал извиниться, когда я его остановила. Я не из тех женщин, кто отступает из-за большого злого волка, без обид… — она сделала паузу и рассмеялась, вместе с отцом и Роджером. — У Вульфа, судя по всему, проблемы с манерами. Я не потерплю неуважения ни к себе, ни к тем, кого представляю.

Что ж, надо отдать ей должное. Она не развалилась, как я ожидал. Она удвоила ставку и обернула свое безумное поведение себе на пользу.

У девчонки было больше яиц, чем у некоторых парней, с которыми я ходил в бой.

— Хитро, — сухо сказал я. — Иногда не стоит ввязываться в драку, если она не стоит пролитой крови.

И это была чертова правда. Ей не следовало к нам лезть. Она не знала, кто мы. Ее могли ранить.

Не ищут драки ради развлечения. Есть достаточно битв, которые действительно нужно вести.

— Я не боюсь испачкаться, когда речь идет о моей репутации. Если завтра вы снова подрежете меня на заправке, я сделаю то же самое.

Она была безрассудной.

Нестабильной.

К несчастью, я знал второго кандидата отца — Джордана Маркса. Подхалима, каким он был всегда. У моей семьи было до черта денег, и многие хотели урвать кусок. Джордан вырос по соседству, и он мне никогда не нравился. Он говорил то, что ты хотел услышать, то, что продвигало его интересы, а не то, что он действительно думал.

Я это не уважал. И как юрист компании он, на мой взгляд, не стал бы лучшим представителем именно поэтому.

Но эта женщина — она была риском иного рода.

— Иногда нужно остановиться и подумать. Оценить ситуацию. А не реагировать на каждую мелочь.

— Это собеседование или сеанс психотерапии? — Она приподняла бровь, а я откинулся на спинку кресла.

— Мисс Томас, эта должность непростая. Вы только что закончили юридический факультет, у вас почти нет опыта. Вы сорвались на заправке. Откуда мне знать, что вы не выйдете к прессе и не скажете какую-нибудь глупость, потому что не умеете держать себя в руках?

— Уверяю вас, я умею держать себя в руках. У вас ведь нет фингала? — сказала она, чуть приподняв уголки губ, и будь я проклят, если отец и Роджер не растаяли окончательно, улыбаясь ей.

Я — нет.

Да, она была чертовски сексуальной, и мысли о том, чтобы перегнуть ее через этот стол, было невозможно вытолкнуть из головы. Но разве это значит, что я хочу видеть ее голосом разума для команды? Черт возьми, нет. Хоккей — спорт на эмоциях. Я вырос на нем, еще до того как пошел на флот. Человек на должности главного юриста должен уметь выдерживать взлеты и падения этого бизнеса. Болельщики не стесняются в выражениях. Они бесятся, когда кого-то меняют. Бесятся, когда команда проигрывает. Да они бесятся, если им не нравится форма.

Нам нужен представитель, способный выдерживать это с абсолютным самообладанием.

— Значит, когда мы будем вербовать новых игроков, а это, к слову, в большинстве своем самоуверенные засранцы, вы будете бить каждого в лицо, кто вам не по душе?

— Как ни странно, я никогда никого не била в лицо. Вы — первый человек, которого мне захотелось ударить.

Я откинул голову и на секунду закрыл глаза. У меня не было времени с ней препираться. У отца был список городов, которые я должен посетить, и агентов, с которыми встретиться, так что тот, кого мы выберем на эту должность, поедет со мной. Это был последний год Роджера, сезон вот-вот начинался, и всю подготовительную работу к следующему году я делал уже сейчас.

— Для меня это честь. — Мой взгляд стал жестким, и я повернулся к отцу и Роджеру. — Вы точно в этом уверены?

— Да, — сказал Роджер. — В ближайшие месяцы вы будете плотно работать вместе. Если не сработается, мы всегда сможем что-то изменить. Но интуиция подсказывает мне, что она справится.

— Согласен. С тобой она справилась неплохо, — добавил отец, прикрывая улыбку ладонью. — Большинство людей растеклись бы лужицей у тебя под ногами, если бы ты на них так надавил.

— Вот именно. А это не я на кого-то давлю. Я говорю вам, что считаю ее неподходящей для этой работы.

У нее вырвался тихий вздох, и она тут же взяла себя в руки. Наши взгляды сцепились, и от ее небольшой фигуры буквально шла волна злости.

— И кто назначил вас судьей и присяжными?

— Право рождения. — Я пожал плечами.

Отец перевел взгляд с меня на нее.

— У нас есть Роджер еще на год. Предлагаю попробовать девяносто дней. Краткосрочный контракт и посмотрим, как вы сработаетесь.

Он вообще слушал разговор?

— Считаю, это разумный план, — добавил Роджер.

— Разве плохо, что я хочу быть уверен, что команда в надежных руках? — спросил я, сохраняя ровный тон. В отличие от маленькой плутовки напротив, я умел управлять своей злостью.

— Ничего плохого, — сказала она, вздернув подбородок. — Я не против такого плана. С радостью докажу, что подхожу для этой работы. Если через девяносто дней вы решите, что я не справляюсь, вам не придется просить меня уйти. Я уйду сама.

— Настолько уверены? — спросил я, сцепив пальцы и положив руки на стол.

— Да.

— Ладно. Контракт на девяносто дней, потом переходим к плану Б. — Я поднялся. Какой был смысл звать меня для окончательного решения, если меня не собирались слушать?

— Итак, завтра утром вы вдвоем вылетаете в Нью-Йорк, чтобы сначала встретиться с Брэкстоном Джонсом. Он агент Хуана Риверы, лучшего защитника лиги. После этого сезона он станет свободным агентом без ограничений. Будьте осторожны в формулировках — ребята еще в сезоне, так что держите разговор легким. Мы просто хотим прощупать почву, а разговор с агентом — не преступление. Также у вас запланированы встречи с несколькими перспективными школьниками и студентами, так что график плотный.

Проживание уже забронировано, вам обоим пришлют маршрут. Нам предстоит перестройка команды. Хоук заканчивает после этого сезона, у нас много травмированных. В следующем году нужно будет закрыть несколько позиций, так что работы впереди много, если мы хотим удержаться на вершине, — сказал отец.

— Согласна. У Хуана впечатляющая статистика. Раз он станет свободным агентом в конце сезона, полагаю, за него будут бороться все, — сказала Дилан, следуя за отцом к двери. — Но из-за этого он обойдется очень дорого. Я слышала, что он и его агент выросли вместе, и Хуан ничего не делает без Брэкстона.

— Да. В прошлом году мы имели дело с Брэкстоном, когда подписывали Джонатана Тернера. Он заставил нас прыгать через обручи и не явился больше чем на одну встречу. Не знаю, может, так он выбивает из людей больше денег, делая себя труднодоступным, и, судя по слухам, это работает. Он не типичный нервный агент, который бегает за владельцами команд. Он спокойный и ни от кого не терпит чепухи. Именно поэтому с ним подписались многие игроки. Он ожидает, что за ним будут бегать, потому что ключи от этих парней у него. Вот здесь и пригодятся ваши навыки, — сказал отец. — А теперь иди с Роджером и обсуди нюансы первых разговоров. Что можно говорить, а что нельзя. Это просто диалоги. Мы не собираемся ничего подписывать прямо сейчас, нам нужно лишь засеять зерно. Джонатан и Хуан раньше играли вместе, и Джонатан по секрету посоветовал мне заняться им. Брэкстон может просто захлопнуть дверь перед вашим носом, как сделал с нами сначала, так что посмотрим, что вы сможете сделать. Даже начало разговора будет шагом вперед. Со школьниками и студентами все будет иначе. Они мечтают об НХЛ, так что будут в восторге от встречи.

— Поняла. — Она посмотрела на меня, и вся злость исчезла. Она выключила ее мгновенно.

Интересно.

Я вышел из зала и направился в свой кабинет. Отец вошел следом и закрыл дверь.

— Послушай, ты сейчас не на поле боя. Это бизнес, а не зона военных действий.

— Ты сам сказал, что хочешь услышать мое мнение. Я его высказал. Я не считаю, что она подходит для этой работы. — Я обошел стол и плюхнулся в кресло. Он сел напротив, в кожаное кресло с высокими боковинами.

— У тебя и с Джорданом Марксом проблема. А он у нас второй вариант. Да брось, Вульф. Тебе не нужен напарник для боя. Она юрист и закончила университет первой в выпуске. Работала помощником у влиятельного судьи, который отзывался о ней в восторженных выражениях. Он прямо сказал, что она способна изменить мир. Мы связались с несколькими ее профессорами, и все как один уверены — за последние десятилетия они не видели никого лучше.

— Это что, все старые похотливые мужики? Наверняка просто хотят затащить ее в постель.

Ну а кто бы не хотел?

Точно не я, разумеется.

Это было бы абсолютно недопустимо.

— Твоя мать была бы ужасно разочарована, услышав такое, — сказал он, поднимаясь. Я не мог не заметить злость в его голосе.

— Потому что я говорю правду? — прошипел я.

— Потому что ты ее унизил. Я сказал, что многие высоко ее ценят, а ты решил, что дело в желании с ней переспать. Как бы ты себя чувствовал, услышав подобное о своей матери или сестре? Я знаю, тебе было тяжелее, чем ты ожидал, уходить из «котиков», но это не дает тебе права быть козлом. Я предпочту человека, сорвавшегося на заправке, тому, кто принижает других лишь потому, что не получил своего. Ты лучше этого, Вульф.

Вот уж черт. И он сыграл картой мамы?

Он знал, что это мое слабое место.

На свете не было человека лучше Натали Уэйберн. Разве что моя сестра Сабина могла с ней сравниться.

Во многом из-за них я и согласился сейчас уйти из «котиков». Последние десять лет мама почти не спала, не зная, где я, что со мной и жив ли я вообще.

Она умоляла меня выйти из игры и начать процесс передачи дел отцу, чтобы он смог уйти на покой. Сабина постоянно звала меня домой. Я пропустил многое за последнее десятилетие ее жизни. Чуть больше года назад она закончила колледж и пошла работать к известному дизайнеру интерьеров в городе. Мой младший брат Себастьян, наоборот, учился по шестилетней программе, что позволило ему выпуститься одновременно с Сабиной, хотя она была младше его на два года. Потом он взял год и путешествовал по Европе. Несколько месяцев назад он вернулся и тоже устроился в Lions. Правда, с трудолюбием у Себа было неважно. Он курировал отдел маркетинга, но, по словам отца, появлялся там один-два раза в неделю. Он был душой компании и мастером веселья, но профессионального огня в нем не было.

Да и не нужно было.

Денег у нас хватало, чтобы вообще не работать.

Просто мне всегда хотелось всего добиться самому. Отец сделал себя сам. Он пахал до изнеможения, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. Я безмерно его уважал.

Мой дед со стороны матери был «котиком». Я всегда знал, что хочу пойти по этому пути. По крайней мере до того момента, когда пришло время брать ответственность за Lions.

— Пап, — окликнул я, когда его рука легла на дверную ручку.

— Да? — Он обернулся.

— Ты прав. Мне не стоило так говорить. Это больше не повторится. — Я поднял ладонь, когда он улыбнулся, будто я только что сдался. — Я все еще не считаю, что она подходит для этой работы. Но я дам ей шанс.

— Мне большего и не нужно. Самолет вылетает рано утром. Свяжись с Лео и проверь рейсы. За ближайшие две недели ты посетишь десять городов. Найди нам игроков.

Лео был одним из пилотов нашей семьи и работал у нас столько, сколько я себя помнил. Отец умел находить хороших людей и держал их рядом. Я это ценил. Я привык полагаться на небольшой круг тех, кто прикрывал мне спину. Они были моими братьями. Моей семьей. За пределами этого круга я почти никому не доверял.

И уж точно я не доверял маленькой плутовке, которая собиралась лететь со мной в эту поездку.

Ни за что.

Дюк с утра прислал за мной машину. Я выкатила чемодан из шикарного здания, где жили моя сестра и Хоук. Вернувшись из этой поездки, я должна была переехать в корпоративные апартаменты, принадлежащие «Лайонс». Я их еще не видела, но Роджер уверял, что они впечатляют.

Меня все еще трясло после сцены, которую Вольф устроил вчера. Большинство просто сделали бы вид, что мы не знакомы. А он фактически вывел меня на чистую воду. И потом продолжал меня унижать. По дороге домой я позвонила Эшлан, моей младшей сестренке, и рассказала, что произошло. Это вылилось в семейный видеозвонок со всеми пятью сестрами, и каждая щедро раздавала советы, как «отпустить ситуацию». Я прекрасно знала, как это делается. Просто не считала, что должна.

Но я собиралась быть профессионалом, потому что мне нужна эта работа.

У меня было девяносто дней, чтобы себя доказать.

И я понимала, что Вольф не хочет видеть меня рядом, поэтому собиралась держать его в поле зрения.

— Доброе утро. Я Каспер, — сказал пожилой мужчина, останавливаясь у черной машины и открывая для меня заднюю дверь.

— Доброе утро. Спасибо, что заехали за мной. — Я села в салон и пристегнулась.

Пока мы ехали к ангару, откуда частный самолет должен был доставить нас в Нью-Йорк, я просматривала заметки, которые мы с Роджером разобрали вчера после интервью из ада. Нужно было учитывать множество нюансов, поскольку существовали правила, запрещающие командам связываться с игроками в течение сезона. Окно для переговоров было очень коротким — с двадцать пятого по тридцатое июня. Пять дней на встречи с игроками и обсуждение общих условий контрактов, при этом подписывать соглашения можно было только с первого июля. Нам требовалось несколько новых игроков, и сейчас важно было заложить основу. Встречи с агентами, особенно с теми, кто представлял действующих игроков нашего состава, не нарушали правил. А если вскользь упомянуть интерес к другим спортсменам, можно было хотя бы понять, хотят ли они, чтобы «Лайонс» занялись ими, когда придет время. Я заранее изучила и Хуана Риверу, и его агента, подписалась на них в соцсетях, чтобы почувствовать, с чем именно мы имеем дело.

Я посмотрела в окно, когда мы по шоссе приближались к ангару. Мне стало интересно, будет ли неловко лететь вместе с Вольфом после того, как он ясно дал понять, что не хочет со мной работать.

Я знала, что должна сделать. Мне нужно было расположить к себе Бракстона Джонса, чтобы доказать, что я заслуживаю этот шанс. Роджер заранее предупреждал меня, что потребуется крепкая кожа: когда он и Дюк летали к нему в прошлом году, Бракстон не явился на первую встречу. Судя по всему, он представлял одних из лучших игроков лиги, а человек с таким выбором любит, когда за ним бегают. Вероятно, это было частью его игры.

Я выучила наизусть всю статистику Хуана, чтобы при встрече с Бракстоном хотя бы выглядеть человеком, который понимает, о чем говорит.

Когда мы подъехали к ангару, Каспер помог мне с сумкой и пошел рядом, ведя меня к большому самолету, стоявшему всего в нескольких шагах от нас. Он поднялся по трапу, поставил мой багаж внутрь, затем почти бегом спустился обратно и жестом пригласил меня заходить.

— Счастливого пути, мисс Томас. И добро пожаловать в команду.

— Спасибо. — Я поднялась по трапу и, повернув за угол, встретилась взглядом с Вольфом.

В салоне было, кажется, шесть рядов по два кресла по обе стороны прохода. Я осматривалась, решая, где сесть. Он сидел у прохода во втором ряду.

— Я не кусаюсь, — сказал он низким голосом, лишенным всякого юмора.

Я подавила желание закатить глаза или отпустить колкость. Я была здесь, чтобы доказать, что умею держать себя в руках.

Я села на место по другую сторону прохода от него, поставила портфель на соседнее кресло, затем пристегнулась.

— Я не переживаю. Мы оба профессионалы.

— Пока я не влезаю без очереди, да? — дернулась его челюсть.

— Ну, вы свой ход сделали. Вы сделали все, чтобы я не получила эту работу, и все же я здесь, рядом с вами. По-моему, это похуже, чем влезть без очереди.

В его темно-синем взгляде что-то мелькнуло, но я не смогла понять что. Может, ему стало неловко. А может, он просто проверял, как далеко можно зайти.

Перед нами появился мужчина.

— Мистер Уэйберн, мы готовы к взлету.

— Лео, ты знаешь меня с детства. Пожалуйста, зови меня Вольф. — Он не усмехнулся, но в голосе проскользнула едва заметная ирония. Большинство этого бы не уловило, пугаясь этого громилы. А я всегда замечала мелочи.

Пилот улыбнулся.

— Как скажешь, Вольф. Приятно познакомиться, мисс Томас.

— Можно просто Дилан. Мне тоже приятно познакомиться.

— Отлично. Поднимем эту птичку в небо. — Он повернулся и исчез за дверью, как раз в тот момент, когда из хвостовой части самолета вышла женщина с длинными темными волосами.

— Привет. Я Валентина. Когда наберем высоту, я приму заказ на напитки и принесу вам выпечку. — Она улыбнулась мне, и я не упустила того, как ее томный взгляд задержался на Вольфе.

Он был впечатляющим, что уж там. Высокий, широкоплечий. Четко очерченная, резкая линия челюсти с темной щетиной ровно в меру. Полные губы. За то немногое время, что я его знала, он почти не улыбался, но оторвать взгляд от его рта было сложно. Он излучал уверенность и, вероятно, пугал большинство людей, с которыми сталкивался.

Я к большинству не относилась.

Вольф Уэйберн меня не пугал.

Да, он держал мое будущее в своих руках. Но моя работоспособность говорила сама за себя. Я знала, что сделаю все, чтобы справиться с этой работой, и если его это не впечатлит, я переживу. У меня было несколько предложений, просто это я хотела больше остальных.

Он даже не дрогнул, заметив, как красивая женщина его разглядывает. Просто кивнул, и она развернулась, направляясь в хвост самолета.

Я искоса посмотрела, как он расстегивает пуговицы и закатывает рукава на обеих руках. Меня заворожило, как на золотистой коже вздуваются вены на его предплечьях.

Я заставила себя отвернуться и достала папку, которую мне дал Роджер, как раз когда самолет начал движение. Мы разгонялись по взлетной полосе, и я чуть сильнее сжала папку, пока мы не оторвались от земли. Я чувствовала на себе взгляд Вольфа. На частном самолете я летела впервые, так что все это было для меня новым. Я бы не сказала, что нервничала, скорее просто чувствовала себя не в своей тарелке. И мне это нравилось. Выходить за пределы зоны комфорта — одно из моих любимых занятий.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да. Конечно. Все нормально. — Я открыла папку, когда самолет слегка тряхнуло, и мы продолжили набирать высоту.

— Я хочу, чтобы ты знала: когда я сказал, что не считаю тебя подходящей для этой работы, это не было личным. Я просто называю вещи своими именами.

Я повернулась к нему. Самодовольный ублюдок. Он хотел, чтобы я спокойно приняла его уверенность в том, что я не подхожу?

— Ну, в этом мы похожи. Я тоже называю вещи своими именами. И звучало это очень даже лично. Но все в порядке, Вольф. У меня нет проблем с тем, чтобы показать всем, насколько хорошо я делаю свою работу. Приготовься восхищаться.

— Я не буду задерживать дыхание.

Этот мерзавец меня провоцировал. Он проверял, получится ли вытащить из меня реакцию. Надо отдать ему должное — на нервы он действовал мастерски.

— Разве не этим ты занимался в отряде «морских котиков»? — Я тоже умела играть в эту игру.

Он резко рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли веселья.

— Понятно. Невежество — твоя суперсила.

Я натянула самую фальшивую улыбку.

— Просто называю вещи своими именами.

Валентина возникла будто из ниоткуда и посмотрела на нас обоих. Клянусь, напряжение можно было резать ножом.

— Вам что-нибудь принести? — промурлыкала она. Ее взгляд был прикован к Вольфу, и мне захотелось помахать рукой у нее перед лицом, напомнив, что я тоже здесь. — Апельсиновый сок, мимозу, газированную воду?

— Виски. Чистый. — Он достал файл из портфеля и опустил столик перед собой.

Я с трудом сдержала смешок. Было восемь утра. Я уже загоняла его к бутылке? Прекрасно. Я раздражала его не меньше, чем он меня.

— Мне апельсиновый сок, пожалуйста. Нет ничего лучше витамина С, чтобы начать день.

На этот раз Валентина улыбнулась мне и ушла за напитками. Я опустила свой столик и начала читать о десяти игроках, с которыми нам предстояло встретиться в ближайшие две недели.

— Пожалуйста, — сказала она, возвращаясь, и я подняла глаза. Она поставила передо мной сок и корзинку с выпечкой. У Вольфа было то же самое, только вместо сока — солидная порция виски.

— Выглядит потрясающе. Спасибо. — Валентина исчезла в хвосте самолета, а я достала пончик с корицей и откусила, простонав: — Боже мой. Ты обязан это попробовать. Это чертовски вкусно.

— Ты всегда разговариваешь с набитым ртом? — Он изучал меня.

Я кивнула и, проглотив, потянулась к стакану, сделав глоток.

— Мне тоже не нравится, когда люди говорят с набитым ртом. Но с выпечкой есть серая зона.

Он залез в свою корзинку и достал круассан. Ну конечно. Ни грамма сахара. У этого мужчины, похоже, вообще нет слабости к сладкому. Хотя одна впечатляющая кость у него точно есть. Он был сложен как грузовик, так что там, должно быть, все при нем, верно?

Ладно, отвлеклась.

Что тут скажешь?

Такие мысли просто приходят в голову.

Я разглядывала его огромные ладони, держащие хрупкую выпечку, и не удержалась, скользнув взглядом вниз, к его ногам.

Ага. Большие руки. Большие ступни.

Большой…

Член.

Да. Я это сказала. У меня было подозрение, что у Вольфа Уэйберна гигантский член, потому что иначе как бы он вообще с кем-то спал? Уж точно не благодаря своему обаянию. Значит, дело явно было в щедром размере.

— У тебя припадок, или ты все-таки закончишь свою идиотскую фразу? — спросил он.

А… размер его… хозяйства меня больше не интересовал. Одного звука его голоса хватило, чтобы напомнить, какой он раздражающий.

— Ладно. Так вот. Когда кто-то ест стейк или лобстера, это вкусно, но не так, что невозможно дождаться, пока проглотишь, прежде чем сказать об этом. К тому же ты ешь то, что когда-то было живым. Тут нужно проявить уважение к усопшему и сначала проглотить, а потом делиться восторгом. А вот кекс или пончик — это другое дело. Тут допустима нетерпеливость, потому что слишком вкусно, чтобы молчать. И видеть сахарную пудру или корицу во рту не так противно. Так что… пожалуйста. Теперь ты знаешь, что пончик великолепен.

— Ты это все на ходу выдумала? — Он посмотрел на меня так, что было очевидно: мое объяснение его совершенно не впечатлило.

Ну да, кто бы сомневался. Самый мрачный человек на планете. Угодить ему невозможно. Я не собиралась принимать это на свой счет.

— Ты сам спросил. — Я откусила еще раз.

— Нет, не спрашивал.

— Спрашивал. Ты спросил, всегда ли я говорю с набитым ртом. Я ответила. Еще раз. Пожалуйста, большой и страшный Вольф. Знаешь, тебе бы не помешало иногда улыбаться. Если перестанешь выглядеть таким мрачным и злым, женщины, может, и потянутся.

Его губы сжались в ровную линию.

— Уверяю тебя, с этим у меня проблем никогда не было. Большинство женщин меня не раздражают. А ты, похоже, метишь на золото в этой дисциплине.

— Что тут скажешь. Я победитель. — Я снова уткнулась в блокнот. — Вспомни об этом, когда я уговорю Бракстона Джонса встретиться с нами.

Он снова рявкнул смехом. Конечно, и смеялся он не как нормальный человек. Злой, пренебрежительный смешок и меня это взбесило.

— Можешь перестать так самодовольно хохотать? Либо смейся нормально, либо не смейся вовсе. Это снисходительно, а на такое я реагирую плохо.

— Ясно. Теперь ты решаешь, как людям смеяться? — прошипел он, повернувшись ко мне. Его глаза стали жесткими, челюсть дернулась. — Напомню, мисс Томас, я твой начальник. Здесь решения принимаю я.

— Ты мне не начальник. Ты не указываешь, что мне делать. — Я посмотрела ему прямо в глаза. Этот тип меня не пугал.

— Ты подчиняешься мне. Решения принимаю я. Мое имя стоит в твоей зарплате. По определению, я. Твой. Начальник. — Он наклонился ближе, его большая голова вторглась в мое пространство через проход.

Злой. Давящий.

И это мята с сандалом?

Черт. Мне нравилось, когда мужчина хорошо пах.

А этот придурок пах как воплощение женской фантазии.

Я стряхнула руки, разбрасывая корицу с пальцев вокруг него.

— Насколько я помню, вчера ты проголосовал, чтобы меня вышвырнули с острова, босс. И все же я здесь. Это не флот, и я тебе не подчиняюсь. Я приехала работать и собираюсь это делать, если ты перестанешь мне мешать.

Он закрыл глаза и откинулся назад. Минуту сидел молча. Он что, медитировал? Я правда настолько невыносима?

— Ты здесь потому, что мой отец — хороший человек. И потому, что запасной вариант раздражает меня сильнее, чем ты. Хотя сейчас в это трудно поверить. Но ты подчиняешься мне. И лучше бы ты это уяснила. К следующему году я буду руководить этой компанией, и я решу, кто здесь работает.

— Послушай, нам не обязательно становиться лучшими друзьями. Но мы можем работать вместе и найти лучшие замены для команды. Я всего лишь попросила, чтобы ты не смеялся так мерзко, когда я пытаюсь быть на позитиве, — сказала я, не скрывая раздражения. Он умел залезать мне под кожу.

— Я постараюсь сдерживать свой негативный смех рядом с тобой. — Он ухмыльнулся.

Но почему, черт возьми, он выглядел таким сексуальным, когда делал это?

— Привет, мам. Что случилось? Я как раз собираюсь спуститься в лобби — встречаться с Бракстоном Джонсом. Если он вообще соизволит появиться.

— Папа сказал то же самое. Он надеется на чудо. Он правда считает, что Хуан может стать именно тем, что нам нужно после ухода Хоука. Как там Дилан Томас?

— Она вспыльчивая. Абсолютно непредсказуемая. Нелогичная. Не понимаю, о чем думает папа, так настойчиво проталкивая ее. Может, из-за родства с Хоуком или потому, что Эверли так удачно вписалась в команду.

— Я так не думаю, милый. Это не в духе твоего отца. Он доверяет интуиции. После первого собеседования он вернулся домой и сказал, что видит ее частью будущего Lions.

Я застонал, нащупал ключ от номера и сунул его в задний карман.

— Я этого не понимаю.

— Дай ей шанс. Думаю, вы просто начали не с той ноги. К тому же папа сказал, что приятно видеть, как кто-то способен держаться с тобой на равных, — она тихо рассмеялась.

Я закатил глаза и вышел в коридор. После нашего разговора о том, что друзьями быть необязательно, мы с Дилан больше не общались. Но договорились хотя бы попытаться работать вместе в течение девяностодневного приговора, который вынес мне отец. И я не буду смеяться «негативно» рядом с ней.

Что, черт возьми, это вообще значит? Вот именно об этом я и говорил. Эта женщина не имела никакого смысла.

— Ладно, я захожу в лифт. Созвонимся позже.

— Люблю тебя, — сказала она.

— Я тоже тебя люблю. — Я завершил звонок. Мама и моя сестра Сабина были единственными, кому я говорил эти слова. Я делал это столько, сколько себя помнил. Видимо, старые привычки не умирают. К тому же если не сказать это младшей сестре по телефону, она перезвонит раз десять, чтобы убедиться, что все в порядке. Я усвоил урок много лет назад и всегда давал Сабине и маме понять, как они мне дороги.

Телефон завибрировал, когда я вышел из лифта. Я взглянул на экран и увидел сообщение от Дилан. Мы обменялись номерами, так как нам предстояло путешествовать вместе следующие две недели, и она настояла на «открытой коммуникации».

Минкс: Привет, это Дилан. Бракстон Джонс не придет. Он написал в твиттере, что стаканчик в его любимом баре — идеальный способ закончить день. Я применила свои супердетективные навыки, почитала комментарии о заведении и думаю, что он в баре в нескольких кварталах отсюда. Я иду туда и попробую уговорить его вернуться в отель на встречу.

Да. Я записал ее в телефоне как Минкс, потому что это подходило ей больше, чем настоящее имя. И какого черта она вообще задумала, отправляясь одна в бар искать какого-то самодовольного спортивного агента? (Минкс — Плутовка, Чертовка, Лиса)

Я: Ты что, с ума сошла? Ты просто отправилась на охоту за сокровищами по Нью-Йорку, разыскивая Бракстона Джонса?

Минкс: Еще раз… я тебе не подчиняюсь, 🐺! Я его вижу. Закажи столик на троих. Я его приведу, чего бы мне это ни стоило.

Я: Скажи, где ты, я приеду. Делать это в одиночку небезопасно.

Минкс: Я не какая-то беспомощная девица. Я прекрасно о себе позабочусь. И да, я при оружии. Просто закажи столик. Он на меня пялится, и, скажем так, ему нравится то, что он видит. Готовься наблюдать, как я творю магию.

Я: Ты при оружии? Что, черт возьми, это значит?

Минкс: 🔪

Она взяла с собой в бар нож для стейка?

Я: Либо говори, где ты, либо немедленно возвращайся сюда.

Я устроился за высоким столиком в баре и заказал виски безо всего. Я не был любителем выпивки, но эта женщина выводила меня из себя, и мне нужно было срочно успокоиться. Она не могла уйти далеко, так что я мог просто пройтись по нескольким кварталам в каждую сторону и поискать ее. Телефон снова завибрировал, и я опустил взгляд.

Невероятно.

Она прислала селфи с собой и, как я предположил, с Бракстоном Джонсом. Его рука лежала у нее на плече.

Минкс: Мы оба жутко голодные, так что закажи столик, пожалуйста.

Кем я был? Ее личным чертовым ассистентом? Я допил виски и направился к стойке хостес.

— Ну здравствуй, — флиртующе сказала она.

— Привет. Мне нужен столик на троих, пожалуйста.

Она потянулась за меню, оглянулась через плечо и игриво повела бровями.

— Это значит, что ты свободен?

— Простите?

— Ну, вас трое. Я могу только надеяться, что ты встречаешься с парой и все еще в свободном поиске?

Похоже, за последнее десятилетие я слишком долго был оторван от реального мира. Вниманием женщин я никогда не был обделен, но это был уже следующий уровень.

— Просто встречаюсь с друзьями, — сказал я, усаживаясь за стол.

Она замерла, достала что-то из кармана, затем каким-то чудом вытащила ручку из-за уха, быстро что-то нацарапала и протянула мне.

— Я Джос. Я заканчиваю в десять. Давай встретимся.

Я взял карточку и заставил себя улыбнуться. Она была секси. Слишком прямолинейная на мой вкус. Мне нравилось, когда женщине нужно было немного постараться. Здесь же все было слишком легко. Но я был на взводе из-за напарницы из ада на ближайшие девяносто дней. Провести ночь с красивой женщиной не звучало как плохая идея. Я кивнул. Она хихикнула и убежала, а я убрал номер телефона в карман.

Я уже набирал сообщение Дилан, когда громкий смех привлек мое внимание. Она и Джонс шли в мою сторону, и его рука все еще лежала у нее на плече.

И по какой-то причине мне это совсем не понравилось.

Для начала — это было непрофессионально.

Он был на несколько сантиметров ниже меня, но все равно заметно выше нее. Бракстон — мускулистый, с мощной шеей и самодовольной ухмылкой, которую так и тянуло стереть с лица. Рядом с ним Дилан казалась маленькой. На ней были темные узкие джинсы, подчеркивающие длинные стройные ноги, черный свитер, сползший с одного плеча и открывающий золотистую кожу, и чертовски сексуальные каблуки. Все мужики в баре пялились на нее. Длинные волнистые светлые волосы спадали на плечи и по спине. Раньше я не видел ее с распущенными волосами, и, черт возьми, от этого вида у меня встал. Мысли о том, как я наматываю эти волны на кулак и затыкаю ее дерзкий рот, пока она извивается подо мной, заполнили голову. За последние сутки она выбесила меня до предела, и это было всего лишь способом заткнуть ее к черту.

Тяжелые времена требуют тяжелых мер.

Наши взгляды встретились, и она приподняла бровь.

Я же говорила, что приведу.

Ей не нужно было ничего говорить, чтобы я понял — этот раунд она выиграла.

Черт. Я признаю. Я бы не пошел разыскивать этого придурка. Может, она и правда подходила для этой работы.

Я поднялся.

— Бракстон. Спасибо, что пришел.

— Если честно, я и не собирался, — сказал он, пожимая мне руку. — Черт, я даже не помнил, что соглашался на встречу. Моим календарем занимается ассистент, а если бы ты знал, сколько людей в это время года хотят поболтать со мной о ком-то из моих парней… — Он усмехнулся. — Но как тут отказать Дилли?

Дилли? Это еще что за хрень? У него уже прозвище для нее. Они знакомы сколько? Полторы чертовы секунды?

Сам-то ты называешь ее Минкс, придурок. Не лучше.

— Не знаю, — сухо сказал я, разглядывая ее.

Уголки ее губ приподнялись, и она лучезарно улыбнулась мне. Когда она пыталась что-то доказать, она была чертовски милой.

Я отодвинул для нее стул, а Бракстон уселся рядом. Он положил локоть на стол, подпер подбородок ладонью и уставился на нее. Этот тип вообще в себе?

Вернулся официант и принял заказ на напитки. Я снова перешел на колу — пора было включать рабочий режим. За столом сидел агент лучшего защитника лиги. Это был наш шанс. Заложить мысль о том, насколько удачным вариантом для Хуана Риверы могут быть Lions. Бракстон заказал май-тай. Кто, черт возьми, заказывает май-тай, если не сидит на пляже в отпуске? Дилан взяла газированную воду с двумя дольками лайма, а потом заказала несколько закусок на всех. Когда официант отошел, я повернулся к нему.

— Итак, Бракстон, мы просто хотели сказать, как рады, что Джонатан в нашей команде. В этом сезоне у Lions сильный состав.

— Да, я за вами слежу, и Джонатан — хороший парень, — сказал он. — Думаю, вы ему подошли. И я знаю, что много говорят о том, что Хоук Мэдден уйдет после этого года. Джонатан считает, что Хуан Ривера был бы отличным вариантом. Он хочет играть за сильную команду, когда после сезона выйдет на рынок свободных агентов, и они с Джонатаном играли вместе несколько лет назад. Я ожидал звонка от твоего отца и того парня, который был с ним на переговорах по контракту Джонатана.

— Да, это наш главный юрист, Роджер Страффорд, — сказал я, не напоминая, каким засранцем он был, прежде чем согласился на встречу.

— Я думал, главный юрист у Lions — ты, — сказал он, глядя на Дилан, пока официант ставил перед ним коктейль. Он втянул его через трубочку, почти осушив высокий бокал за один глоток.

— У меня испытательный срок, но я уверена, что выйду победителем. Роджер уходит после этого года, и я надеюсь занять эту должность на постоянной основе. — Она отпила воды и улыбнулась.

— Ну, в июне Хуан не будет встречаться ни с кем, если в команде не будет Дилли. Черт. Звучит двусмысленно. Без намеков, дорогая. Но с Lions мы разговаривать не будем, если ее там не окажется. — Он подмигнул ей.

Сырный придурок.

Он знал ее пять минут. Мы даже не обсуждали деньги и те миллионы, которые готовы были предложить. И он собирался провести черту ради человека, которого вообще не знал?

— Уверяю тебя, кем бы ни заменили Роджера, это будет лучший из лучших, и наше предложение произведет впечатление.

— Дилли дала понять, что Lions будут конкурентоспособны. Меня это не беспокоит. Хуан — лучший защитник НХЛ, так что мы все понимаем, как должно выглядеть предложение. Очевидно, вы привлекли мое внимание и его тоже. Мы с Хуаном давно знакомы, и он мне доверяет. А я всегда доверял своему чутью. У этой девушки стальные яйца — вломиться в бар и заявить мне, что я пропустил встречу. Мне нравятся люди, которые знают, чего хотят, и не боятся за этим идти. Искренних людей сейчас мало, так что я узнаю такого, когда вижу. — Он пожал плечами.

Официант поставил в центр стола несколько закусок и раздал нам тарелки. Я взял кусок хлеба с соусом из артишоков и снова посмотрел на Бракстона.

— Надеюсь, ты не ждешь за это каких-то сексуальных услуг. Мы здесь не за этим. И мы так не работаем.

Его глаза расширились, и он ухмыльнулся. Дилан бросила на меня предупреждающий взгляд, от которого мне едва не стало смешно. Если бы взгляды убивали, я был бы трупом. К счастью для меня, взгляды не убивают, а за последнее десятилетие я доказал, что и пара пулевых ранений — тоже не приговор. Так что пусть точит свой нож для стейков — ее приемы запугивания здесь не работали.

— И что именно ты хочешь этим сказать? — спросил Бракстон.

— Мне просто кажется любопытным, что мы обсуждаем возможный самый крупный контракт в истории НХЛ — разумеется, неофициально, — а ты выдвигаешь требования из-за женщины, с которой знаком пять минут. Мне интересно, с чего бы это, Бракстон, и одобрил бы Хуан такие условия от своего имени.

— Ну, Вольф, как я уже говорил, я человек, который доверяет своему чутью. За это Хуан мне и платит. Вы будете не единственной командой, которая предложит ему такой контракт. И даже не первой. Но мне нравится она, и именно поэтому я здесь. Я редко хожу на встречи — обычно это пустая болтовня, да и решать сейчас рано. Мы знаем, что он может пойти куда угодно, так что воспринимай это как хочешь. Но должен сказать, мне нравится, что ты защищаешь своих сотрудников. Это еще один плюс Lions. Если, конечно, я не неверно понял ситуацию. Вы двое вместе?

— О боже, нет. Никогда. Это исключено. Категорическое нет. — Дилан закатила глаза так, будто сам вопрос ее оскорбил.

Господи. Большинство женщин были бы счастливы, если бы их со мной связали. Такое со мной впервые.

— Мы работаем вместе. И все, — сказал я и бросил на нее взгляд. Ее реакция была непрофессиональной и оскорбительной. И меня это чертовски выбесило.

Следующие несколько часов оказались совсем не такими, как я ожидал. На самом деле все прошло не так уж плохо. Мы говорили по делу, а Бракстон начал расспрашивать меня о хоккее в детстве — видимо, Дилан выдала эту информацию, когда встретила его в баре, и еще добавила, что я ярый фанат Хуана. За это мне определенно придется с ней рассчитаться. Потом Бракстон засыпал меня бесконечными вопросами о службе в «морских котиках». Я отвечал поверхностно — тем, чем мог. Дилан извинилась и ушла в туалет, оставив нас вдвоем.

— Скажи прямо, Бракстон. У нас есть шанс? Я не хочу тратить ни наше время, ни твое, если он на самом деле не заинтересован. Если нужно, я сам скажу это Дилан. Но скажи, каковы наши перспективы к июню.

Он допил второй май-таи и закинул в рот кукурузную чипсину.

— Если честно… на данный момент Lions — его вариант номер один. Разумеется, строго между нами. Сейчас это просто разговор двух друзей. Были и другие, кто приходил, как и вы, но Хуану не нравится ни тренер, ни игроки. Он большой поклонник Хоука Мэддена, а слухи говорят, что Хоук может войти в тренерский штаб. — Он пожал плечами. — Мне нравишься ты. Мне нравится Дилли. Так что да, для Lions все выглядит очень многообещающе. И знаешь, было бы глупо ее не нанять. Девчонка ворвалась в бар, подтащила стул и уселась рядом со мной. Вела себя так, будто мы старые друзья, и потребовала, чтобы я ее выслушал. Такая девушка — победитель. — Он кивнул в сторону Дилан, которая как раз вышла из туалета и тут же оказалась зажата хостес Джос, той самой, что раньше ко мне клеилась.

В его словах была доля правды. Дилан чертовски меня впечатлила — найти этого типа и притащить его сюда на встречу.

Я готов был это признать. Пусть даже не вслух и не ей.

Дилан Томас была полна сюрпризов.

Проблема была в том, что я не любил сюрпризы.

Все складывалось даже лучше, чем я ожидала. С Брэкстоном оказалось куда проще, чем я думала. Он был прямым и честным человеком, просто привык к тому, что вокруг него все ходят на цыпочках, потому что именно через него лежит путь к его клиентам.

Я не из тех девушек, которые ходят на цыпочках. Скорее уж бык в посудной лавке. Но вот мы сидим за этим столом и болтаем, будто давние друзья. Даже мистер «вечно на взводе», морской котик ВМС, успокоил свою задницу. Правда, только после того, как умудрился оскорбить и Брэкстона, и меня, намекнув, будто Брэкстон хотел со мной переспать в рамках сделки. Это было неправильно по множеству причин. Во-первых, Брэкстон повел себя более чем достойно, согласившись уйти из бара и пойти со мной в ресторан. Да, он флиртовал, но легко и безобидно. Ни разу не перешел грань. Во-вторых, вмешательство Вольфа звучало так, будто я сама о себе позаботиться не способна.

А такое я не ценю. И людей, которые меня недооценивают, не жалую.

Это я привела парня за стол. Мне не нужна была ни нянька, ни подачка.

Поэтому я отплатила единственным способом, который знала. Захотел сыграть грязно — я сыграю еще грязнее. А Джос, невероятно милая хостес, буквально умоляла меня рассказать что-нибудь о большом и страшном Вольфе. Так что, возможно, я добавила пару незначительных деталей, от которых у нее перехватило дыхание.

Карма — стерва, и я с радостью иногда помогаю ей делать свою работу.

Мы закончили ужин, и Брэкстон заказал последний фруктовый коктейль, что показалось мне очаровательным для взрослого мужчины. Он допил его, Вольф оплатил счет, и мы все поднялись из-за стола.

— Спасибо, что сбежал из бара и пришел сюда, — сказала я, обнимая Брэкстона на прощание. Я ожидала встретиться с заносчивым, самодовольным агентом, а Брэкстон Джонс оказался простым и приятным парнем.

— Я рад, что пришел. У меня есть твой номер, у тебя — мой, так что давай не теряться. Через пару недель я буду в Сан-Франциско на игре, хочу посмотреть, как играет Джонатан. Может, выпьем после матча?

— С удовольствием, — сказал Вольф, протягивая руку.

Вольф был выше Брэкстона, стройнее, с широкими плечами и узкой талией. Темные джинсы, черная рубашка на пуговицах — неудивительно, что хостес буквально пускала на него слюни. Брэкстон тоже притягивал взгляды, но каждая женщина в зале смотрела именно на Вольфа Уэйберна.

И он это знал, что раздражало меня еще сильнее.

Мы вышли из ресторана. Джос окликнула Вольфа, и он тяжело выдохнул, прежде чем хлопнуть Брэкстона по плечу.

— Спасибо за встречу. Скоро свяжусь.

Я не смогла сдержать улыбку, пока шла с Брэкстоном в вестибюль отеля. Меня распирало от той информации, которой я поделилась с Джос. Я понятия не имела, к чему это приведет, но сегодня мне понравилось поставить его на место.

— А что у вас за история? — спросил Брэкстон.

— Никакой истории. Я только начала с ним работать. Начало вышло не самым удачным, но партнеров не выбирают, верно?

Он усмехнулся.

— Ты чертова рок-звезда, Дилан Томас. С нетерпением жду встречи через пару недель. Будь на связи, ладно?

— Буду. Жду с нетерпением.

Он облизнул нижнюю губу и кивнул — классический прием, до боли знакомый. Но я слишком хорошо знала эту игру и редко реагировала на мужчин так, как большинство женщин. Я гордилась тем, что держу ситуацию под контролем.

— До скорого, Дилли, — подмигнул он.

— Увидимся, — я улыбнулась, махнула рукой и направилась к лифту. Уже подходя, я бросила взгляд в ресторан и увидела, как Вольф разговаривает с Джос. Руки скрещены на груди, полностью закрытая поза. Она хлопала ресницами и хихикала, стараясь изо всех сил.

Мне стало интересно, такой ли он закрытый любовник, каким кажется вне спальни. В нем чувствовалась холодность, непробиваемая оболочка. Интересно, смягчается ли она за закрытыми дверями.

Такие мысли всегда лезли мне в голову. Я постоянно пыталась понять чужую игру. Чужие мотивы.

Я нажала кнопку и дождалась, пока двери лифта откроются, затем вошла внутрь. Прислонилась к задней стене, когда двери начали закрываться.

Большая ладонь вклинилась между ними и раздвинула створки. В лифт шагнул мрачный Вольф, и двери закрылись за ним.

— О, я думала, ты составишь компанию очаровательной Джос за бокалом на ночь, — я прочистила горло, потому что он выглядел взбешенным.

Как неожиданно.

У этого мужчины был самый тяжелый «сердитый покой» из всех, что я видела.

В нем жила какая-то хроническая напряженность.

С Брэкстоном он заметно оттаял, и было приятно убедиться, что он вообще способен общаться с людьми, не ведя себя как полный придурок.

— Правда? И ты в этом уверена?

— Уверена в чем?

— В том, что я собирался пить с Джос, — он приподнял бровь. Руки скрещены на груди, рот сжат в прямую линию, от массивной фигуры исходило раздражение.

— Если честно, я не особо об этом думала. Мне, в общем-то, все равно, чем ты занимаешься.

Он двигался так быстро, что застал меня врасплох. Но я всю жизнь занималась боевыми искусствами, поэтому мгновенно расправила плечи и приготовилась к бою, когда он вторгся в мое личное пространство.

— Думаю, очень даже, — сказал он.

— Ну конечно. Ты же самовлюбленный мудак и уверен, что весь мир крутится вокруг тебя. — Я выдержала его жесткий взгляд и предупреждающе посмотрела, давая понять, чтобы он отступил.

— И что именно ты рассказала ей о моих… э-э… недостатках?

Я не смогла скрыть улыбку — месть получилась блестящей.

— Девочка была на задании. Она буквально допрашивала меня, когда я вышла из туалета. Хотела знать, свободен ли ты. Я сказала, что, судя по всему, ты неплохой парень, и предположила, что ты один.

— И ты это знаешь, потому что? — Он стоял слишком близко, но пока без угрозы, так что я еще не собиралась бить его между ног.

— Потому что от тебя не веет отношениями. — Я подняла руки и усмехнулась. — Без осуждения.

— Ага. Без осуждения. Хотя ты почему-то очень уверенно рассуждала о размере моего члена.

Я прикрыла рот ладонью и на секунду отвернулась, чтобы взять себя в руки. Я не думала, что она так быстро передаст ему мои слова.

— Или о его отсутствии.

— Да, она это упомянула. Сказала, что ее не смущают мои… ограничения внизу. Так что именно ты ей сказала?

— Я сказала, что ты страдаешь синдромом микрочлена.

— Что за хрень это вообще?

— Понятия не имею. Я импровизировала. Но, думаю, название говорит само за себя. — Я свела указательный и большой палец примерно на два сантиметра и пожала плечами.

— У тебя что, навязчивая идея насчет моего члена?

Я закатила глаза.

— Ну конечно, тебе кажется, что я одержима твоим причиндалом. Поверь, мне абсолютно неинтересно, что у тебя там припрятано.

— Поэтому ты вчера сказала то же самое Галлану? Уже два раза. Я бы сказал, это тянет на навязчивость. — Он приподнял бровь, провел языком по нижней губе, и будь я проклята, если мое женское естество не включилось на полную мощность.

Да что это вообще было?

Брэкстон Джонс был горяч, он проделал тот же трюк и ничего.

Пусто.

Тишина.

А теперь этот высокомерный, самодовольный, раздражающий хорек с членом облизывает сочную, манящую нижнюю губу, и у меня внутри все взрывается, как салют четвертого июля.

— Это называется месть, гений.

— Месть за что? Ты здесь. Я согласился на девяносто дней. С какого хрена ты сейчас подаешь мне на блюде оскорбления про член?

Лифт остановился, и я уперлась ладонями ему в грудь, отталкивая назад. Под пальцами напряглись мышцы, и я не отдернула руки так быстро, как следовало.

Но он отступил, будто я его обожгла, и жестом предложил выйти, когда двери открылись.

— Ты выставил меня шлюхой за ужином, и мне это не понравилось, — прошипела я через плечо, когда он пошел следом по коридору.

— Выставил шлюхой? О чем ты, черт возьми?

Я остановилась у двери своего номера. Его люкс был прямо напротив, и он замер.

— Ты подал это так, будто он хотел переспать со мной в рамках сделки, чтобы заманить Хуана играть за Lions. А это еще и намекало, что я вообще готова терпеть такое поведение.

С его губ сорвался горький смешок, и я одарила его предупреждающим взглядом.

— Ах да. Совсем забыл. Мне же нельзя смеяться негативно. Прости, Минкс.

Я закатила глаза, но должна была признать: «Минкс» подходило куда больше, чем «Принцесса», так что я решила не цепляться. Когда у тебя четыре сестры, ты рано учишься выбирать, за что стоит воевать.

Он сунул руки в карманы.

— Я защищал твою честь. Мне не понравилось, как он о тебе говорил, и я хотел дать понять, что владельцы команды такого не одобряют. Не понимаю, каким образом это было выставлением тебя шлюхой.

— Я не беспомощная девочка. Я сама за себя постою. Я же привела его, верно?

— Да. И я отдаю тебе должное за это. Но у меня не было шанса тебе сказать, потому что я был занят защитой размера своего члена. — Он тяжело выдохнул. — Для протокола: я заступился бы за любого сотрудника компании, если бы счел поведение неподобающим. Это не было личным. И, думаю, он все понял.

— Думаю, поняли все. — Я с отвращением покачала головой. — Больше не защищай меня. Это ставит нас в неравные условия. Как бы ты себя чувствовал, если бы я решила, что тебе угрожает какой-то тип, и влезла бы?

— Я бы подумал, что ты чокнутая. Хотя на данном этапе меня бы это уже не удивило.

— У меня черный пояс, придурок. Не недооценивай меня.

— Ты всегда такая выматывающая? — прошипел он, доставая ключ-карту.

— Всегда. Привыкай. Нам еще восемьдесят девять дней вместе.

— Не напоминай, — бросил он, повернувшись ко мне спиной, вставил ключ в замок, потом снова обернулся. — Отдохни. Завтра вылет в Чикаго в полдень. В одиннадцать будь в лобби.

Я повернулась, вставляя ключ в замок.

— У меня есть маршрут. Напоминания не нужны. Я буду.

Я закрыла дверь и улыбнулась — мне понравилось, как болезненно он воспринял тему своего микропениса. И ведь я это придумала на ходу.

Я рухнула на кровать и набрала отца. С сестрами я говорила часто, у нас был постоянный общий чат. Но с папой у меня всегда была особая связь.

Он просто понимал меня.

Всегда.

Даже когда я была маленькой и абсолютно невыносимой рядом с моей милой, покладистой сестрой-близнецом Шарлоттой. Я была той девочкой, которая вечно сидела на тайм-ауте в школе.

Директор начальной школы к моменту моего перехода в среднюю стал почти членом семьи.

И отец точно знал, как со мной справляться. Ему хватало короткого разговора, чтобы меня успокоить. Он всегда говорил, что я умная и талантливая, просто мне нужно направить всю эту энергию в правильное русло.

Именно благодаря ему я училась на одни пятерки и так упорно стремилась быть лучшей, какой только могла.

Это не означало, что в школе я не нахватала кучу взысканий за постоянные выходы за рамки. Но я старалась направлять свою жажду жизни в более конструктивное русло.

— Привет, Дилли. Как все прошло? Этот крутой агент вообще появился на встрече? — спросил папа.

— Не совсем. Но если коротко, мы его туда затащили. Он дал понять, что Хуан Ривера действительно заинтересован. И все это вопреки Вольфу, самовлюбленному ублюдку. Я же говорила, он пытался уволить меня еще до того, как я получила работу, а теперь мне приходится с ним путешествовать.

Папа усмехнулся.

— Ты мне это рассказывала. И ты согласилась отпустить ситуацию. Если хочешь эту работу, тебе придется с ним сотрудничать.

— Уф, — простонала я, откидываясь на кровать. — Он просто невыносимый.

— Обычно ты не позволяешь людям так действовать тебе на нервы. У тебя была отличная встреча с агентом самого горячего защитника в лиге. Почему мы все еще обсуждаем морского котика?

Я закатила глаза.

— Он просто затмевает все хорошее. Но ты прав. Наверное, он пытается сбить меня с курса, чтобы я не получила работу. Завтра мы летим в Чикаго, и я буду предельно профессиональна.

— Вот это моя девочка.

— Ты где сейчас? Дома или в части? — Мой отец был капитаном пожарной части Хани-Маунтин.

— Дома. Немного бумажной работы и смотрю «Рокки».

Я улыбнулась. Мне нравилось, что мы оба обожаем Итальянского жеребца.

— Звучит идеально.

— Ага. Ты крепкий орешек, Дилли, — усмехнулся он. Это было мое любимое выражение на случай, когда кому-то из нас приходилось тяжело и нужно было собрать волю в кулак. — Эти фильмы никогда не стареют.

— Ты прав. Я справлюсь. Не позволю какому-то богатенькому типу с дурным характером испортить мне настроение.

Он расхохотался.

— Вот она.

Мы помолчали, и я представила его одного на диване в своем кабинете.

— Пап, тебе не бывает одиноко? Ну, мамы давно нет. Ты когда-нибудь думаешь о свиданиях? — Сама не знаю, зачем спросила. Наверное, потому что все мои сестры теперь счастливо замужем. Мы с папой остались единственными одиночками, и я переживала за него.

Он прочистил горло.

— Трудно чувствовать себя одиноким, когда у тебя пять дочерей, которые не дают тебе покоя.

— Вечно шутишь.

— Со мной все хорошо, соленый огурчик. Мне повезло встретить любовь всей жизни и прожить это. Этого я желаю и вам.

Я простонала.

— Ну, четыре из пяти — неплохая статистика. А учитывая, что я все равно тот сын, которого ты всегда хотел, я просто иду своим путем.

В нашей семье это была старая шутка. Родителям сказали, что будет мальчик и девочка. Мама выбрала имя Шарлотта из-за любимой книги «Паутина Шарлотты». А папа выбрал мое имя, потому что его любимым музыкантом был Боб Дилан.

Он рассмеялся.

— Ты дашь фору любому сыну, моя крутая девчонка. Но это не значит, что ты не можешь найти любовь всей жизни, даже если сейчас покоряешь мир.

— Ну, я дам знать, если кто-то когда-нибудь собьет меня с ног и не заставит сбежать в горы через неделю.

Он снова рассмеялся.

— Я люблю тебя, солнышко.

— Я тоже тебя люблю. Позвоню из Чикаго.

Я завершила звонок и пошла в ванную включить душ. Зайдя под струи, я позволила горячей воде бить по плечам и убрала длинные волосы с лица.

В голове вспыхнул образ Вольфа Уэйберна, голого в душе. Загорелая кожа, мышцы, перекатывающиеся под каплями воды. Я закрыла глаза и представила его. Высокого, сильного, сексуального. И, разумеется, щедро одаренного.

В моих мыслях не было и намека на микропенис.

От него так и перло уверенной мужской энергией.

Но он встретил достойного соперника.

Потому что у нас обоих была эта самая энергия.

И я не собиралась отступать, даже если он был самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо видела.

Я направился в спортзал и остановился, свернув за угол. Зал в отеле был огромным, и сейчас в нем находился всего один человек. Еще не было шести утра и, разумеется, это была она.

Адский разрушитель свиданий.

Дилан Томас была в черных легинсах, сидевших как вторая кожа, и в черном спортивном топе. Тело блестело от пота, пока она бежала на дорожке с безупречной техникой. Пресс — рельефный, руки — сухие и четко очерченные. Длинные светлые волосы собраны в хвост, который раскачивался из стороны в сторону в такт движению ее идеальной, упругой задницы. Она была полностью сосредоточена, смотрела прямо перед собой, наушники в ушах, руки работают.

Она почти не останавливалась, так что я позволил себе пару секунд просто полюбоваться женщиной передо мной.

Это не значит, что она мне нравилась.

Совсем нет.

Она была грубой, самоуверенной и абсолютно непрофессиональной.

Да ее за одни только комментарии про член можно было уволить.

Джос хихикнула и сказала, что мы можем заняться и другими вещами, если мой Джонсон — ее слова, не мои — не справляется с задачей. Я объяснил, что Дилан — просто озлобленная бывшая, которой я разбил сердце, и она решила соврать про размер моего достоинства, потому что не вынесла мысли, что я с кем-то еще.

Глаза Джос расширились, когда она окинула меня взглядом сверху вниз и уставилась на мой член, а потом улыбнулась. Она заверила, что через несколько минут заканчивает смену и с радостью присоединится ко мне в номере.

Но вчера я был слишком зол, чтобы соглашаться на что бы то ни было. Вместо этого я отказался, раздраженный маленькой плутовкой, которая влезла в мой ночной план. Я отказал Джос и поспешил к лифту, чтобы разобраться с Дилан.

Она не извинилась и это меня не удивило. Даже по тем крохам, что я о ней знал, было ясно: она праведная маленькая лисица.

Но я заметил, как в лифте у нее участилось дыхание, когда я подошел ближе, и как отозвалось тело, когда я сократил дистанцию. Я не мог понять, собирается ли она ударить меня между ног или сорвать с меня одежду. Но она держалась. За это я был готов отдать ей должное. Я даже надеялся, что она предложит мне зайти к ней в номер — просто чтобы я мог отказать и вернуть должок за тот идиотский номер.

— Эм… может, сфотографируешь? Это будет куда менее крипово, чем просто пялиться, — сказала она, выдергивая наушники и останавливая дорожку.

Я направился к тренажерам и, качая головой, лег под штангу.

— В твоих мечтах. Я как раз думал о милой хостес, которая провела ночь в моем номере. Скажем так, теперь она знает, что ты законченная лгунья. Я объяснил, что ты обиженная бывшая, которой было тяжело, когда я поставил точку.

Она подошла ближе, вытирая лоб полотенцем. На ней не было ни капли косметики, и при этом она выглядела чертовски красиво безо всяких усилий. Это бесило, потому что я не хотел к ней тянуться.

Во-первых, она работала на меня.

Во-вторых, она была выматывающей и вспыльчивой.

В-третьих, это была самая раздражающая женщина, которую я когда-либо встречал.

— Сильно сказано, даже для тебя. И, кстати, ты не похож на мужчину, которому вчера повезло. Такое выражение лица после хорошего секса не бывает, сам понимаешь. Так что ты либо врешь, либо ты так себе любовник, — усмехнулась она, нависая надо мной. — Подстраховать?

Я взялся за гриф и сжал холодный металл.

— Отрицательно.

— Есть, сэр офицер, — хихикнула она, взяла гантели и начала делать выпады прямо рядом со мной.

Она издавала тихий стон каждый раз, когда колено касалось пола, и мой член мгновенно ожил. Я закрыл глаза и продолжил жим, стараясь не улавливать аромат жасмина.

Черт, даже ее женский запах был великолепен.

Кто вообще приятно пахнет, когда потеет?

Дилан Томас. Вот кто. Разумеется. Наверняка она подмешивает в дезодорант какие-то феромоны, чтобы мучить мужчин.

Я поставил штангу и встал.

— Не могла бы ты прекратить со звуковыми эффектами? Это мое время для тренировки, и ты отвлекаешь.

Широкая улыбка расползлась по ее лицу, когда взгляд скользнул по моему телу. Я проследил за ее глазами и увидел, как моя эрекция указывает прямо на нее, будто выбирает в строю.

— Ой, прости, что мешаю твоей тренировке. Особенно после твоего фееричного ночного кувыркания в постели, — она захихикала, будто выиграла крупный приз. — Зато мы точно знаем, что микропенис — неправда.

Она ушла, вся такая довольная и самоуверенная, а я попытался привести себя в порядок, но мой член жил собственной жизнью. Остальное время я ее игнорировал, хотя продолжал следить за каждым движением. Я расслабился, только когда она покинула зал, и закончил тренировку.

После быстрого душа я собрал сумку и спустился в лобби перекусить, оставив чемодан у консьержа.

Утром ресторан был почти пуст, и я с облегчением заметил, что Джос сегодня не работала — все-таки вчера я ей отказал. Я не знал, как она это восприняла.

Хостес, на вид лет семидесяти с лишним, проводила меня к столику, и Дилан подняла голову, увидев, как я иду к ней.

— Вольф, — промурлыкала она.

— Минкс, — прошипел я, потому что все еще злился из-за того, что она устроила мне пульсирующий стояк на тренировке. Да, возможно, часть напряжения я снял в душе и изо всех сил старался думать о чем угодно, только не о женщине, которая сейчас во все глаза на меня смотрела. Я вспоминал последнюю интрижку — та женщина была чертовски сексуальной. Пытался прокрутить в голове любимое порно из юности. Но нет. Эта конкретная женщина оккупировала мои мысли и лишила меня возможности кончить на что-либо, кроме нее.

И меня это совсем не устраивало.

С этим нужно было заканчивать. Сейчас же.

— Ой. Вы знакомы? Может, хотите сесть вместе? — спросила пожилая женщина.

Я уже собирался попросить столик в другом конце зала, но Дилан жестом пригласила меня присесть.

— Да ладно. Мы же работаем вместе. Можем позавтракать за одним столом. Посмотри, как отлично все прошло вчера.

Я хмыкнул и сел напротив нее, когда хостес отошла.

— Отлично, тогда обсудим Лэнса Уотерса, — сказала она и потянулась к папке рядом с собой.

Ладно. Нам и правда нужно было работать вместе. Возможно, весь этот цирк уже остался позади, и теперь мы сможем сосредоточиться на главном. Найти лучших игроков и собрать команду, которая однажды принесет нам Кубок Стэнли.

— Отец не был уверен, что он готов, но я не знаю. У меня насчет него хорошее чувство. Он молод, голоден до игры, а нам нужен еще один вратарь. Бакли в этом сезоне тащит слишком много, потому что запасной почти постоянно травмирован. Я посмотрел кучу матчей с его участием — потенциал у него есть. — Лэнс Уотерс играл в университетском хоккее и очень хотел подписать контракт с профессиональной командой. Он вырос в Сан-Франциско и мечтал играть за Lions в родном городе.

— Согласна. Я читала его недавнее интервью. Он скромный и явно хочет доказать, чего стоит. С правильной командой за спиной он может всех удивить. Мы пока не знаем, на что он способен, если рядом будут сильные игроки.

— Именно. Очень меткое наблюдение.

— Что сказать, я наблюдательная девушка, — усмехнулась она.

Мы прервались, когда подошел официант, принял заказ и поставил перед нами воду и апельсиновый сок.

— Думаю, сегодня вечером нам не придется гоняться за Лэнсом ради ужина. Он сам ждет встречи. У него нет агента, но он придет с отцом и тренером, — сказал я, делая глоток сока.

— Он молодой, но, похоже, готов. Я жду встречи. И, кстати, Бракстон уже написал мне утром, пожелал нам удачной дороги.

Мои плечи напряглись, хотя я был рад, что этот парень выходит на связь. Если мы хотели подписать Хуана, этот контакт нам был нужен. Но мысль о том, что он с ней флиртует, мне не нравилась. Я не считал ее беспомощной, как она думала, что я так считаю. Мне просто не хотелось, чтобы кто-то относился к ней неуважительно.

Потому что она работала на меня.

А не потому, что мне лично было не все равно.

Но я оставил эти мысли при себе. Если мы собирались и дальше работать вместе, нужно было прекратить разговоры о моем члене и о нашей сексуальной жизни. И мне нужно было перестать думать о ней, когда я дрочил в душе.

Точка.

Мне было стыдно, что это вообще произошло, но больше такого не будет.

С сегодняшнего дня мы с моим членом завязываем со всеми фантазиями о Дилан Томас.

Поэтому я просто кивнул.

— Согласен. Поддерживать с ним связь — разумно.

— Это был комплимент?

— Если тебе так хочется это воспринимать. Я говорил, что впечатлен тем, как ты его привела, и я не врал.

— Спасибо, — она улыбнулась, когда официант поставил перед нами тарелки. — Раз уж нам предстоит путешествовать вместе, давай заключим перемирие. Познакомимся поближе и, даже если не станем лучшими друзьями, сможем вести себя цивилизованно, да?

— Говорит женщина, которая рассказала всем, что у меня синдром микрочлена.

— Ты так за это зациклился, — она поиграла бровями, наколола сосиску, откусила и начала медленно жевать.

Это что сейчас было?

Мой член?

И почему она шевелит бровями, когда откусывает сосиску?

Я отмахнулся от этих мыслей. Я не собирался подкармливать это безумие.

— Ладно. Ты ведь из того же города, где вырос Хоук, верно?

— Ага. Хани-Маунтин. Я жила в Сан-Франциско и училась в UCSF, потом поступила в юридическую школу ближе к дому, чтобы быть рядом с папой.

Я прищурился. Это было достойно уважения, даже для этой бессердечной маленькой тиранки.

— Он болен?

— Нет. Он капитан пожарной части Хани-Маунтин. Полный отрыв, — она просияла, говоря о нем, и впервые я увидел в ней мягкость. Защита опустилась, что для нее было редкостью. Обычно она всегда была настороже, всегда просчитывала следующий ход. Но отец явно был ее слабым местом. У всех есть уязвимости, и Дилан Томас только что показала мне свою.

— Вы близки? Эверли — твоя единственная сестра? — я наколол яичницу и отправил кусок в рот.

— Нет. Я близнец, — она рассмеялась и промокнула губы салфеткой.

— Господи. Вас двое.

Она покачала головой и хмыкнула.

— Нет. Чарли очень милая. А вообще у меня четыре сестры. Эверли, Вивиан, Шарлотта и Эшлан.

— Ничего себе. Целый выводок женщин в одном доме.

— Да. Мои сестры потрясающие. И папа с нами справляется, — она пожала плечами и откусила тост.

— А какая у тебя мама?

Ее лицо окаменело, будто я только что дал ей пощечину. Я потянулся к стакану с соком, не зная, что сказать.

— Мама проиграла борьбу с раком, когда я училась в средней школе.

От ее слов у меня сжалось в груди, и со мной такое случалось редко. Но ее боль была видна невооруженным глазом. Потом она вздернула подбородок и выдавила улыбку, встретившись со мной темно-карим взглядом.

— А у тебя как? Есть еще какие-нибудь очаровательные Уэйберны?

— Да. У меня есть брат, Себастьян, он на несколько лет младше. И младшая сестра, Сабин. Она недавно окончила колледж, очень умная. Себастьян только что устроился в Lions, в отдел маркетинга. Ты его почти не увидишь — он не слишком сосредоточен на работе.

— Ну, полагаю, ему и не нужно. Ты владеешь командой НХЛ, мы прилетели сюда на частном самолете. Думаю, тебе тоже не обязательно тут быть. И все же ты пошел служить морским котиком. Почему?

Я дожевал.

— Ты работаешь только ради зарплаты?

Она подняла взгляд к потолку, словно задумалась. Кончик языка мелькнул и увлажнил ее пухлую нижнюю губу, и я сжал кулаки, стараясь удержать член от реакции. Я мог задерживать дыхание под водой дольше всех, кого знал. Поднимался на безумные вершины. Проплыл почти три километра с огнестрельными ранениями в руку и ногу. Но по какой-то чертовой причине я не мог сдержать рвущуюся эрекцию рядом с этой опьяняющей, раздражающей, умной, до черта остроумной женщиной напротив.

Это было пощечиной моей подготовке. Я умел терпеть немыслимую боль. Обходиться без еды и воды сколько потребуется. Но контролировать свой член рядом с ней — нет.

— Нет. То есть, да, мне нравится хорошо зарабатывать, — сказала она и сделала забавное движение плечами. — Хотя денег я пока не видела, это моя первая нормальная оплачиваемая работа после подработки в пекарне Виви. И у меня куча студенческих кредитов. Но нет… Если бы у меня сегодня был миллион на счету, я все равно была бы адвокатом.

— Вот и ответ. В этом вы с моим братом совсем не похожи. Хотя уверен, он бы оценил твою… э-э… необычную натуру.

— Необычную? Ты имеешь в виду отмеченную наградами? Душа компании? Ослепительно остроумную? — Она скрестила руки и внимательно посмотрела на меня. — Расскажи что-нибудь о службе морским котиком.

— Что именно?

— Про какую-нибудь операцию.

Я наколол картофель и отправил в рот, глядя на нее.

— Извини. Тогда мне пришлось бы тебя убить.

— Меня это устроит, — сухо сказала она.

— Не сомневаюсь. Ну что, с любезностями закончили?

— Думаю, для начала неплохо. Кто знает, Вольф Уэйберн, может, к концу всего этого мы даже станем друзьями.

— Я бы не рассчитывал, Минкс.

— Разве задержка дыхания — не твой конек? И что за прозвище?

— Оно тебе идет больше, чем твое имя. И мы говорили не о том, чтобы я задерживал дыхание, а о том, чтобы ты задержала свое.

— Говорит большой страшный Вольф. Явный помешанный на контроле, если считаешь, что придумал мне имя лучше, чем мои родители.

— Свой своего видит, — усмехнулся я и откинулся на спинку стула, давая еде улечься.

— Значит, договор о перемирии? Никаких больше ударов ниже пояса и дешевых уколов?

Я кивнул. Но после вчерашнего я был далек от завершения.

Ответный удар — часть войны.

А маленькая лисичка свой выстрел уже сделала.

Справедливо было вернуть должок.

Она протянула руку через стол, и я закатил глаза, прежде чем накрыть ее маленькую ладонь своей. Разряд тока обжег кончики пальцев, но я не подал виду. Черт, меня подключали к электричеству и учили не показывать эмоций.

— Приятно иметь с тобой дело, Вольф.

Я убрал руку.

— Это мы еще посмотрим, Минкс.

Потому что это было далеко не конец.

Последние пять дней прошли без передышки. Мы побывали в Нью-Йорке, Чикаго, Майами, Далласе и Денвере. Пять городов за семь дней. И это была лишь половина тура. Встреча с Бракстоном стала отличным началом поездки. Лэнс Уотерс сразу дал понять, что хочет играть за Lions: он там вырос, это его команда. Мы с Вольфом оба прониклись к нему и его отцу и надеялись добавить его в состав. Хорошая новость — он был открыт к игре за «Лайонс», и мы знали, что он усилит команду. Так что мы собирались внимательно следить за его сезоном и держать связь.

В Майами был еще один вратарь, с которым мы встречались, — Макс Уэллс, всего лишь старшеклассник. Эго у него было как у профессионала со стажем куда больше его собственного. Очевидно, весь успех в столь юном возрасте лишил его даже намека на скромность.

Это был тот самый парень, который по сути сказал нам, что пойдет к тому, кто предложит больше. Его интересовали только деньги, а где играть — не важно.

Ни Вольфу, ни мне он не показался вдохновляющим.

Мы ели все приемы пищи вместе, тренировались вместе и вместе ездили. Совместные тренировки, по правде говоря, не были запланированы — просто мы оба любили утренние занятия.

Этого было многовато.

Мы по-прежнему постоянно спорили, но пришли к некоему перемирию и оба держали слово. Я бы солгала, если бы сказала, что он раздражал меня так же, как пять дней назад. Но друзьями мы не стали. Разговоры сводились к работе, потому что вытянуть из Вольфа Уэйберна хоть что-нибудь личное было все равно что вырвать зуб… у аллигатора, который пытается тебя убить.

Сегодня мы были в Денвере и встречались с Алленом Уолшем — агентом одного из лучших центров лиги, Донована Брауна. Аллен был старым другом Дюка Уэйберна и слыл одним из самых приятных агентов в лиге.

Мы с Вольфом успели быстро потренироваться и разошлись по номерам принять душ перед ужином. Я спустилась вниз, в барную зону в холле, где было довольно тихо. Бармен улыбнулся, я подтянула табурет и села.

— Что вам принести, красавица?

Он наклонился через темную деревянную стойку, и татуировки на его предплечьях привлекли мое внимание. Алые языки пламени и черепа переплетались в один красивый рисунок. Темные растрепанные волосы и тонна самоуверенности.

— Бокал шардоне, пожалуйста.

Он принес охлажденное белое вино и несколько минут болтал со мной. Его звали Тик. Он был обаятельным, смешным и на него было приятно смотреть.

У меня закололо в затылке, и я почувствовала его присутствие еще до того, как увидела.

Вольф.

Он сел на табурет рядом и бросил на меня угрожающий взгляд, после чего уставился на Тика.

— Привет, босс, — простонала я. — Вижу, ты в великолепном настроении, как всегда.

Он повернулся к бармену, заказал виски без добавок и снова посмотрел на меня.

— Ты обязательно должна анализировать мое настроение? И ты выбираешь, когда признавать, что я твой босс?

— Ну, ты сам любишь напоминать, — прошипела я, — вот я и решила подкинуть тебе косточку, — как раз в тот момент, когда у стойки хостес появился Аллен Уолш. Я видела несколько его фото в соцсетях с Донованом, что всегда помогает при первом знакомстве.

— Можешь перенести эти напитки в счет за ужин? — спросил Вольф, когда Тик подал ему коктейль.

— Конечно. Дилан, я освобождаюсь через пару часов, если захочешь зайти на ночной колпак.

Его горячий взгляд встретился с моим, и я наслаждалась моментом, пока раздражающий мужчина рядом не выпустил один из своих хамских, снисходительных смешков.

— Серьезно? — пробурчала я и бросила на него предупреждающий взгляд.

— Наш клиент здесь. Соберись и перестань флиртовать, Минкс.

Я с отвращением покачала головой и снова повернулась к Тику.

— Я вернусь. Хочу услышать про то лето, когда ты занимался серфингом.

— До скорого, красавица, — промурлыкал Тик.

— Ну надо же. Парень так оригинален, — пробормотал Вольф, когда мы отошли.

Я врезалась плечом в его плечо, и мы оба рванули к стойке хостес, чтобы поприветствовать Аллена.

— Ты такой самодовольный осел, — прошипела я, понизив голос и приклеив фальшивую улыбку, когда мы подошли к мужчине, уткнувшемуся в телефон.

— Ты только что толкнула меня плечом? Как профессионально.

— Время игры. Попробуй вести себя как нормальный человек, — сказала я и протиснулась вперед. — Аллен. Здравствуйте, я Дилан Томас. Мы говорили по телефону.

— Да, Дилан. Рад знакомству. А это, должно быть, Вольф Уэйберн. Ваш отец столько лет говорил о вас с большим уважением. Мой кузен служит на флоте, и когда я сказал, что сегодня встречаюсь с вами, он рассказал, какой вы крутой. Говорит, ваша репутация легендарная. Вы знали, что все поклоняются этому парню? — спросил Аллен у меня, пока мы шли за хостес к столику.

Разумеется, я не знала. То есть, по тому, что я видела, можно было предположить, что в бою он великолепен — он вечно был зол. Но он был настолько закрыт, что я понятия не имела, что значит быть «морским котиком», кроме того, что показывают в кино.

— Нет. По его словам, если он мне что-то расскажет, ему придется меня убить.

Я села на стул, который отодвинул для меня Вольф Уэйберн, и он прищурился.

— Я сказал, что мне пришлось бы тебя убить, если бы я заговорил. Я давал присягу, — он приподнял бровь. — В любом случае спасибо, что нашли время встретиться с нами, Аллен. Ну что, как вам живется здесь, в Денвере? — спросила я.

Аллен оказался очень приветливым, разговор шел легко. Мы заказали ужин и напитки, и Вольф сразу перешел к делу. Этот мужчина был чересчур гладок для собственного же блага. Я потягивала второй бокал шардоне, когда официант поставил перед нами тарелки, и наблюдала, как Вольф рассказывает Аллену об организации Lions и о том, каким мы видим будущее.

— Я к чему. У нас семейный бизнес. Мы относимся к игрокам как к семье. Именно поэтому у нас самая низкая текучка в лиге. Неофициально — уверен, отец вам уже говорил, — после этого сезона у нас будет несколько уходов на пенсию, и нам нужно закрыть эти позиции людьми, которые смогут привести нас к следующему Кубку Стэнли.

Имя Донована Брауна он упомянул будто мимоходом, словно это и не было причиной нашей встречи. У Вольфа была точеная челюсть, а белая рубашка натягивалась на мышцах. Он несколько раз бросал на меня взгляд, и, клянусь, мне пришлось сжать бедра — он смотрел на меня с тем же голодом, который я ощущала сама.

Это говорил во мне алкоголь?

Как меня может так тянуть к мужчине, которого я большую часть времени не выношу?

Но вот он сидел, полностью владея вниманием за столом, и мы с Алленом слушали, затаив дыхание.

— В общем, вот и все. Наслаждайтесь ужином. В ближайшие месяцы я с радостью отвечу на любые вопросы и передам нужную информацию, если вам будет интересно. А если нет — просто знайте, что мы не боимся платить игрокам. Мы хотим, чтобы парни в команде знали: они нам нужны, мы их ценим и предпочли бы, чтобы они оставались частью семьи Lions до конца карьеры, если сами этого хотят. Если это подойдет кому-то из ваших клиентов, мы открыты к переговорам, когда придет время.

— Записывайте меня. Я в деле.

Слова вырвались у меня раньше, чем я успела себя остановить. Будто я попала под какое-то гипнотическое влияние Вольфа Уэйберна и забыла, где нахожусь.

Аллен расхохотался, а Вольф уставился на меня так, словно я окончательно спятила.

— Что? Я просто говорю, что это было впечатляюще. Кто бы не захотел стать частью семьи Lions? — я попыталась сгладить свой выпад и сделать вид, будто сказала это намеренно.

— Знаете, думаю, мы с вами во многом совпадаем. Не всем нравится быть неограниченно свободным агентом, как, например, Доновану Брауну. Он и его жена не хотят постоянно переезжать. Найти место, где можно пустить корни до того, как их дочь через два года пойдет в школу, да еще и в организации с безупречной репутацией, — для него это будет музыкой для ушей. Растить семью и кочевать из года в год непросто, так что что-то долгосрочное ради их девочки будет очень привлекательно.

Вольф улыбнулся и кивнул.

— С нетерпением жду продолжения разговоров — с вами и с ним.

Я рассказала Аллену о своей сестре Шарлотте, которая работает учительницей, и остаток вечера прошел в болтовне и смехе. Точнее, Аллен и я смеялись не раз. Вольф же позволял себе смеяться редко — разве что саркастично и зло. Он был серьезным человеком.

Обычно я довольно быстро понимала людей.

Но этот мужчина оставался полной загадкой.

Резкий, сексуальный, сильный.

Грубый и при этом чертовски защитный.

Он не укладывался ни в какую логику.

Официантка подошла спросить, будем ли мы десерт, поставила передо мной новый бокал вина и наклонилась, заговорив почти у самого уха.

— Это от Тика. Он сказал, что будет рад еще с вами пообщаться.

Аллену пришлось отойти, чтобы ответить на звонок жены, и, подняв глаза, я увидела, что Вольф смотрит на меня с убийственным выражением лица.

Что с ним вообще такое?

Я сделала глоток вина, Аллен вернулся к столу и сказал, что его сыну Паркеру нездоровится, так что ему нужно ехать. Вольф подозвал официантку и протянул ей свою карту.

— Счастливо добраться. Будем рады скоро продолжить разговор, — Вольф поднялся и пожал Аллену руку. — Просто знайте: мы одержимы идеей взять Кубок с правильной командой. Мы не собираемся экономить, и бонусы к зарплатам ради этой цели вполне возможны.

— Спасибо, Вольф. Я вас понял. Вы говорите все верно. Уверяю, ему будет интересно узнать больше, — ответил Аллен.

— Очень приятно было познакомиться. Надеюсь, скоро снова поговорим, — я встала и обняла его на прощание.

— Спасибо еще раз за ужин и за то, что приехали. Буду рад скоро пообщаться с вами обоими, — он поднял руку и вышел из ресторана.

Я снова села и сделала глоток вина. Вольф несколько секунд молчал, хмурясь на своем месте.

— Все прошло хорошо, — сказал он.

— Да. Похоже, Донован действительно заинтересован.

Он кивнул, и официантка вернулась с его картой и ручкой для подписи.

— Ладно, я зайду в туалет, а потом загляну в бар попрощаться с Тиком. Увидимся утром.

По его красивому лицу расползлась широкая улыбка — редкость для Вольфа Уэйберна.

— До утра, Минкс.

Он поднялся и зашагал прочь. Я направилась в туалет освежиться. В бар идти не особенно хотелось — я устала и была готова заканчивать вечер. Но загляну на пару минут. Тик приятный парень, а легкая болтовня с горячим барменом меня не убьет.

Я подкрасила губы и слегка взбила волосы. Телефон был забит сообщениями от сестер в общем чате.

Эверли: Как прошла встреча? Я слышала много хорошего о Доноване. Хоук говорил, что он станет отличным усилением команды.

Эшлан: Я скучаю. Возвращайся домой.

Шарлотта: Ну как там угрюмый миллиардер? 🐺

Вивиан: Ты ведь будешь дома на Хеллоуин? Би очень хочет, чтобы ты пошла с нами по домам.

Я: Простите, только что закончился ужин. Аллен отличный, и, думаю, Донован точно заинтересован. Миллиардер мрачный до невозможности. Я собираюсь выпить с сексуальным барменом Тиком. И конечно, я буду дома на Хеллоуин. Я бы это ни за что не пропустила.

Эверли: Тик? Это его имя? Как у дерева?

Эшлан: Отличное имя для героя в моей книге. Ты не против, если я его использую?

Я: Не знаю, почему его так назвали. Я его почти не знаю. Так что пользуйся на здоровье. Он не владеет этим именем.

Шарлотта: Меня больше интересует миллиардер. Он держится перемирия? Стал милее? И ты перестала говорить, что у него маленький член? 🍆

Вивиан: 😂

Я: Насколько может быть милым угрюмый, мрачный мужик. Ладно, мне пора. Напишу, когда доберусь до номера.

Посыпались сообщения с «люблю тебя», и я убрала телефон в сумку.

Когда я вышла к бару, там задержались всего трое посетителей, сидевших через несколько мест. Двое помощников официантов суетились в ресторане в паре шагов от барной зоны, стараясь как можно быстрее убрать столы.

— Привет. Спасибо за бокал вина. Это было мило с твоей стороны.

Я села и попросила стакан воды. Вино, которое он прислал, я так и не допила — я устала и знала, что еще немного алкоголя, и я усну прямо за барной стойкой.

Он поставил передо мной воду и наклонился через бар.

— Господи, ты чертовски красивая.

Я улыбнулась. Комплимент прозвучал неожиданно, но ради такого я сюда и пришла.

— Ты тоже ничего.

Он начал задавать вопросы, и мы поговорили о том, где выросли. Он несколько раз бывал на Хани-Маунтин, так что мы болтали про озеро, горы и все, чем можно заняться дома.

Он рассказал о семье и младшей сестре. О том, что когда-нибудь хочет открыть серф-магазин. И я невольно задумалась, почему он живет в Колорадо, если мечтает о серфинге.

А потом мои мысли перескочили на Вольфа.

На то, как он вел разговор с Алленом.

На его бархатный голос.

На точеную челюсть с ровно таким количеством щетины, какое нужно.

Я представила, каково было бы провести по ней пальцами.

— И вот что привело меня сюда, — сказал Тик, вырывая меня из задумчивости.

— Ну, место не самое плохое, — я улыбнулась. — Мне, наверное, пора заканчивать вечер. Завтра мы выезжаем с самого утра.

— Не спеши. Слушай, я хочу тебе кое-что сказать.

— Ладно, — ответила я.

— Я поговорил с твоим другом. И меня полностью устраивает твоя… э-э… особая ситуация. Так что если ты убегаешь из-за этого, не надо. Черт, по-моему, это делает тебя еще интереснее.

— С моим другом? С каким?

— С твоим боссом. Он заглянул по дороге, оставил щедрые чаевые, потому что напитки включили в счет за ужин, и он хотел убедиться, что со мной все в порядке. Порядочный мужик.

У меня в голове завыли сирены. Что он задумал?

— Это было мило с его стороны. Но при чем тут я?

Тик наклонился ближе и прошептал:

— Он рассказал мне, Дилан. Он подумал, что ты нервничаешь из-за встречи со мной, потому что… ну, понимаешь. Сказал, что у тебя есть сложности с мужчинами, и ему жаль, потому что ты отличная девушка и не заслуживаешь, чтобы тебя за это судили.

— Судили за это?

— Господи, люди такие поверхностные. По сути, это же ограничение. Я бы никогда тебя не осуждал. Черт, это даже может быть интересно исследовать.

Я прищурилась, и у меня встали дыбом волосы на руках. Я еще не понимала, о чем речь, но точно знала — ничего хорошего.

— Тебе придется объяснить, — я встала. Мне совсем не нравилось, куда это катится.

— Дилан, все нормально. Это делает тебя еще более уникальной. Сколько женщин могут сказать, что у них две вагины?

Этот ублюдок.

Я запрокинула голову и закрыла глаза на минуту, считая от десяти до одного. Когда дошла до одного, я все еще кипела от злости.

— Что ж, спасибо, Тик, что ты спокойно относишься к моей дополнительной вагине. Для меня это очень важно. Но мне срочно нужно идти. Мне требуется больше времени в душе, чем тем, у кого всего одна вагина, понимаешь? Всего хорошего.

Я постучала костяшками по стойке и вылетела оттуда.

Две, мать его, вагины.

Я открыла телефон и написала сестрам.

Я: Перемирие отменяется. Миллиардер хочет продолжать войну, так что пусть пристегивается.

Шарлотта: Что он сделал?

Я: Он сказал бармену, что у меня две вагины. 🐱🐱

Вивиан: Черт. Я бы не отказалась от двух после Би. Запасная не помешала бы.

Эверли: Аминь. 🙏

Эшлан: И что ты собираешься делать?

Я: Пока не знаю. Но пощады больше не будет. Пусть готовится к шеймингу его члена в каждом штате, куда мы приедем.

Вольф Уэйберн даже не представлял, с кем связался.

Но очень скоро ему предстояло это узнать.

Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я стоял у раковины и чистил зубы. Сплюнул, прополоскал рот, вытер губы и, не тратя времени на то, чтобы застегнуть распахнутую рубашку, направился к двери номера. Я заглянул в глазок и увидел по ту сторону Дилан Томас. Удержаться от ухмылки было невозможно.

Собрав лицо, я распахнул дверь и оперся о косяк. Ее взгляд скользнул по моему обнаженному прессу, и я ничуть не возражал. Она не могла быть моей, но это не мешало мне получать удовольствие от мысли, что она хочет меня так же сильно, как я ее.

— Уже поздно. Это немного непрофессионально, тебе не кажется? — спросил я.

Она прищурилась.

— Я думала, у нас перемирие. Разве ты не мужчина слова?

— Смотря кого спросить. С врагами я перемирий не заключаю, — поддразнил я.

— Две вагины? Серьезно? Ты просто не мог удержаться и не рассказать это Тику, да?

— Честно? Нет. Признаю, мне было весело, — я пожал плечами и изо всех сил старался не рассмеяться. Черт, давно уже никто не заставлял меня так часто улыбаться и смеяться. Как бы она ни бесила, она была чертовски милая, остроумнее всех, кого я когда-либо встречал, и ослепительно красивая.

— И что это значит? Я враг? Поэтому ты решил не держать слово? — прошипела она и ткнула меня пальцем в грудь пару раз. Я обхватил ее палец и удержал в паре сантиметров от разгоряченной кожи.

— Ты не враг. Но ты сказала той хостес, что у меня маленький член. Справедливость должна быть взаимной.

— Да брось. Ты даже имени ее не помнишь. Кстати, ее зовут Джос. И, насколько я понимаю, ты с ней все равно переспал, да? Такова твоя версия? Ты смог доказать, что у тебя не маленький член, — она усмехнулась, пока я продолжал держать ее палец. Притяжение, которое я испытывал к этой женщине, невозможно было описать. Ничего подобного я раньше не чувствовал.

— Тебя так интересует мой набор, да? Тебя убивает, что ты не знаешь, — я наклонился, и мои губы скользнули по краю ее уха. — У меня огромный член, Минкс.

Она не отстранилась, как я ожидал. Вместо этого она ошарашила меня, когда ее рука сжала мой член, уже стоявший колом.

— Тебе не повезло. Мне плевать, какого он размера. Мне он не интересен.

И она тут же отдернула руку и одновременно вырвала палец из моего захвата.

— Продолжай себя в этом убеждать, — сказал я, но голос уже стал хриплым.

Хотел ли я когда-нибудь женщину так же сильно, как ее?

— В твоих мечтах, Вольф. А я пойду к себе с моими двумя волшебными вагинами. И тебе лучше принять холодный душ, потому что внизу у тебя явно тяжелый случай синей боли, — она подмигнула через плечо, вставила ключ и скрылась в своем номере.

Я застонал.

Эта женщина сведет меня с ума.

И я сделал именно это.

Я выкрутил воду на самый холодный напор и встал под ледяные струи. Но облегчения не было.

Так что я сделал единственное, что, как я знал, сработает.

Я сжал член и закрыл глаза, отчаянно пытаясь думать о чем угодно, только не о женщине напротив.

Но все грязные фантазии, на которые я был способен, не могли заглушить это притяжение. Черт, может, если позволить себе эту фантазию, желание выгорит. Поэтому я позволил.

Позволил себе ее.

Я представил ее губы на своих.

Свои руки на ее идеальной груди.

Как мои пальцы скользят под кружево ее трусиков и чувствуют, какая она влажная из-за меня.

Как я пробую ее, исследую, заставляю снова и снова выкрикивать мое имя.

И я застонал, кончая под холодной водой.

Черт возьми.

Мне нужно было выбросить эту девушку из головы, а то, что мне предстояло провести с ней еще целую чертову неделю, совсем не помогало.

Есть. Тренироваться. Летать.

Смеяться. Ссориться.

Я выключил воду, натянул чистые боксеры и забрался в постель.

Но даже во сне она была рядом.

Дразнила и изводила меня, такая, какая она есть — маленькая плутовка.

На следующее утро мы вылетали, но я спустился вниз позавтракать. Дилан уже была там — сидела за столиком и работала на айпаде. Подходя, я заметил на столе два стакана с соком.

— Кого-то ждешь? — спросил я, приподняв бровь, когда она подняла глаза.

Уголки ее губ поползли вверх. Вид у нее был такой, будто она что-то задумала.

— Доброе утро, Вольф. Я решила, что ты захочешь перекусить перед вылетом. Я заказала тебе сок, но завтрак еще не брала — не знала, что ты выберешь.

Я отодвинул стул и с недоверием посмотрел на нее. Какого черта она затеяла? Слишком уж радостная для человека, который вчера был в ярости.

— Я думал, ты злишься из-за двух вагин, — сказал я, изо всех сил стараясь сохранить серьезный тон, потому что происходящее было абсурдом. Хотя у нас с братьями по отряду все было так же. Мы постоянно подкалывали друг друга. Это помогало пережить тяжелые моменты. Но здесь было что-то совсем другое. Непрофессионально — это уж точно. Но мы давно перешли эту черту, и, если честно, мне уже было плевать.

— Нет. После тщательного анализа я решила, что это комплимент. Если первое, что приходит тебе в голову, — подарить мне две вагины, значит, ты явно обо мне высокого мнения. Я тебе, между прочим, приписала маленький член. Извини, но нет. А ты мне — суперспособность. Представь, что можно сделать с двумя волшебными вагинами вместо одной. Сколько секса. Двойное удовольствие, верно? — она подмигнула.

Здесь что, чертовски жарко стало?

Я прочистил горло и поднял бровь.

— Значит, мы квиты. Перемирие.

— Конечно, друг. Разумеется, — она улыбнулась, но улыбка была настолько фальшивой, насколько это вообще возможно. С этим еще не было покончено.

Подошла официантка, и мы заказали завтрак. Я взял стакан с соком и тут же поставил его обратно, не сделав ни глотка.

Она ведь не стала бы так шутить, правда?

Дилан откинула голову и расхохоталась, потом наклонилась ко мне и прошептала:

— О, Вольф. Я так здорово залезла тебе в голову. Ты правда думаешь, что я тебя отравлю? Я похожа на тех плохих парней, за которыми ты гонялся на заданиях?

Я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Уверяю, ты меня не пугаешь. Но у меня есть один зловредный брат, который обожает розыгрыши. Он как-то подсыпал слабительное мне в кофе. Так что я просто… внимателен к обстановке. Ты же понимаешь, Минкс?

Она игриво повела бровями.

— Понимаю. Вчера вечером я ослабила бдительность и получила по заслугам. Хотя должна сказать, Тика это ни капли не смутило. Он был готов принять вызов.

— Ясно. Но тебе все равно не терпелось примчаться ко мне в номер и устроить разборки, да?

— Не льсти себе. Мне просто не зашел Тик. И это точно не имеет к тебе никакого отношения, — она пожала плечами и снова уткнулась в айпад. — Впереди у нас насыщенные пару дней перед возвращением домой.

В ее тоне проскользнуло что-то, что зацепило мое внимание. Уязвимость?

— Готова вернуться домой?

— Все нормально. Я жду не дождусь, когда обустроюсь в корпоративной квартире. А домой поеду через пару недель, на Хеллоуин, — к племянницам и племяннику, ходить по домам за сладостями.

Я кивнул. Когда официантка поставила передо мной дымящуюся кружку кофе, я попросил еще один стакан сока, сказав, что в предыдущий залетело насекомое. Дилан закатила глаза, но, похоже, ее забавляло, что я не пью сок, который она мне заказала.

Я бы не стал недооценивать эту женщину. Слишком уж она была приветлива этим утром после вчерашней ярости.

— Думаю, квартира тебе понравится. Она прямо по соседству с моей. Отцу приглянулось здание, где я купил себе жилье, и он сразу взял еще одну квартиру под корпоративное размещение. Как тебе такое, соседка?

Она застонала.

— Это уже перебор. Постоянные поездки. Совместная работа. А теперь еще и соседи? — она выглядела разочарованной, и почему-то это меня разозлило.

Перед нами поставили тарелки. Ее французские тосты, утопающие в сиропе и заваленные бананами, выглядели куда аппетитнее моих яиц с беконом.

— Ты всегда можешь уволиться, Минкс.

— Ни за что. И я вижу, как ты смотришь на мой завтрак. Давай так: я отдам тебе половину одного тоста за две твои сосиски, — она облизнула губы, и я заставил себя не пялиться на ее рот.

— У тебя три тоста, у меня три сосиски. Ты предлагаешь половину одного тоста за две сосиски? Ни за что. Одна сосиска за один тост. И я хочу немного бананов.

Она прищурилась, отрезала кусочек и отправила его в рот. Она застонала так соблазнительно, что двое мужчин за соседним столиком уставились на нее, пока она медленно жевала, издавая звуки, будто находилась в бесконечном оргазме.

— Ладно. Забирай чертовы сосиски и отдавай тост. Тебя еще арестуют, а нам не нужно, чтобы компанию таскали по судам из-за твоих выходок.

Она улыбнулась, отрезала половину тоста, подцепила мои сосиски вилкой и переложила к себе.

— Приятно иметь с тобой дело.

— Квартира обставлена и там есть все необходимое. Интерьер делала моя сестра, так что, думаю, ты останешься довольна.

Она прожевала.

— Сабин — дизайнер интерьеров?

— Ага. Это всегда было ее страстью. Она подготовила мою квартиру к моему возвращению с последнего задания.

— Ты скучаешь по флоту? Наверное, это был постоянный выброс адреналина. Хотя сейчас ты буквально прикован ко мне, и это, должно быть, тоже захватывающе.

Я закатил глаза, хотя она была недалека от истины.

— Есть вещи, по которым я скучаю. Братья — в первую очередь. Но к моменту ухода я был готов. Ни о чем не жалею. Хотя быть привязанным к тебе — это точно не то, на что я рассчитывал.

— Ну, я тоже этого не планировала. Так что мы квиты. Но бросать то, чем занимался долгое время, наверняка тяжело.

Я кивнул, проглатывая лучший французский тост в своей жизни.

— Почему ты сегодня такая дружелюбная?

— Нам еще неделю работать вместе, и, судя по всему, мы будем соседями. Почему бы мне не быть милой?

— Хм… не знаю. Вчера ты выглядела так, будто хотела меня убить, когда сжимала мой член, — я откинулся на спинку стула и скрестил руки.

— Я совсем об этом забыла. Ничего особо запоминающегося, — она усмехнулась. — Чистый лист. Обещаю.

Она протянула мне мизинец, и я прищурился.

— Ты никогда не давал обещаний на мизинцах? Дай угадаю… морские котики так не делают?

Я коротко расхохотался — эта девчонка забралась мне под кожу так глубоко, что я едва соображал. Я наклонился вперед и обхватил ее мизинец своим. Не потому, что хоть на секунду поверил, будто она сдержит перемирие из-за чертового обещания на мизинцах. А потому что желание прикоснуться к ней было слишком сильным.

— И что именно ты обещаешь, проказница?

— Я соглашаюсь на перемирие. Твой маленький член и мои волшебные вагины — под запретом, — она подмигнула. — Обещаю, босс.

Когда она попыталась отдернуть руку, я удержал ее палец и потянул ее вперед, так что мы оба склонились над столом.

— Так что, в соке утром что-то было?

В ее глазах плясал восторг. Ей это нравилось не меньше, чем мне.

— Если я расскажу свои секреты, мне придется тебя убить.

— Меня нелегко убить. Поверь, — мой голос стал хриплым, а запах жасмина окончательно сводил меня с ума.

Ее близость.

Ее язык, медленно скользнувший по нижней губе.

— Меня тоже. Вот почему нам нужно перемирие.

Это притяжение было слишком сильным.

Я отпустил ее руку и откинулся на спинку стула.

Мне нужно было взять себя в руки.

Потому что эта женщина вполне могла меня погубить.

И я слишком хорошо знал, что нельзя этого допускать.

Когда мы приземлились в Сан-Франциско, я была выжата до дна. Вольф почти не разговаривал со мной в самолете. Более того, всю последнюю неделю он был где-то не здесь. Наши игривые перепалки закончились после завтрака в Денвере — в тот момент, когда он решил, что я его отравила.

Я тихо усмехнулась, вспомнив, как он разглядывал сначала меня, потом стакан с соком.

Разумеется, я ничего ему не подсыпала, но наблюдать, как он ерзает, было приятно.

Этот номер с двойной вагиной был уже перебором.

Мои сестры сочли это уморительным и заявили, что я наконец встретила достойного соперника.

Нет.

Он всего лишь угрюмый миллиардер, который оказался чертовски сексуальным и дико меня бесил.

Это не встреча с равным.

Скорее уж встреча с заклятым врагом.

Он был непредсказуем. Я ему не доверяла. В понедельник, вернувшись к работе, он вполне мог подставить меня без колебаний. Кто знает, на что способен этот человек.

Может, поэтому он и держался так отстраненно. Может, он собирался меня уволить и не хотел, чтобы я узнала заранее.

За последние несколько дней мы виделись только на встречах: с агентом в Лос-Анджелесе, со студенческим спортсменом и его тренером в Сиэтле, и со звездным центровым старшей школы из Миннесоты. В остальное время он словно испарился. Он был таким переменчивым, что понять, что у него в голове, было невозможно.

Может, у него есть женщина.

В смысле… я ведь получила образец его достоинств, и сказать, что я была впечатлена, — значит сильно приуменьшить.

А когда я говорю «сильно», я имею в виду, что у него действительно внушительные размеры, я даже как следует это сжала, и все было каменно твердым.

Вот так.

На деле он был угрюмым миллиардером, который оказался чертовски сексуальным, дико меня бесил… и обладал самым впечатляющим членом на планете.

Мы вышли из самолета и направились к ожидавшей машине. Я поздоровалась с Галланом, который нас ждал.

Вольф по-прежнему молчал, но дверь для меня открыл, и я забралась на заднее сиденье.

— Ты везешь меня на новое место? Или мне переночевать у Хоука и Эвер? — я была вымотана и не собиралась играть в его игры.

— Квартира готова. Там есть базовые продукты, так что поедем туда.

— Есть причина, по которой ты всю неделю со мной не разговариваешь? — раздражение в голосе я не скрывала.

— Мы договорились о перемирии. Мы не друзья. Думаю, дальше лучше держать все строго по-деловому. Особенно учитывая, что мы возвращаемся в офис.

Я кивнула, хотя понятия не имела, о чем он говорит. Мы никогда не были друзьями, но раньше он хотя бы разговаривал со мной, верно?

— Да, сэр, босс, — я отдала ему честь.

— Вот об этом дерьме я и говорю, Минкс.

— А звать меня плутовкой — тоже не слишком профессионально, лицемер, — прошипела я, когда машина остановилась перед величественным зданием.

Галлан помог мне выйти и подал чемодан. Он улыбнулся и подмигнул, когда я приняла ручку из его рук.

— Спасибо, что вы настоящий джентльмен, — сказала я достаточно громко, чтобы Вольф услышал, и зашагала к зданию, волоча за собой чемодан, который покачивался на колесах.

Честно говоря, я и сама не понимала, почему так злюсь. Мне не нравилось, что он со мной не разговаривает. Как бы он меня ни бесил, я каждый день ждала этих его выходок.

А теперь было просто… ничего. Будто он меня вычеркнул. Моему самолюбию это не понравилось… как и моей женской сущности.

Я почувствовала, как он оказался рядом, и он выдернул чемодан у меня из рук. Я сопротивлялась, сколько могла, пока едва не споткнулась.

— Черт побери, Дилан. Просто отдай сумку! — рявкнул он.

Я не помнила, когда в последний раз он называл меня Дилан, и мне это не понравилось. От прежней игривости не осталось и следа.

Я позволила ему забрать чемодан и зашагала рядом с ним в здание. Он представил меня швейцару Хьюго — мужчине лет пятидесяти с добрыми глазами.

В отличие от темно-синих ледышек, которые смотрели на меня, когда мы вошли в лифт.

— Ты пытаешься меня уволить и нарушить девяностодневное соглашение? В этом все дело? Если так, предупреди, чтобы это не стало для меня ударом из-за угла.

Он с шумом выдохнул и покачал головой.

— Что? Нет. Я согласился на девяносто дней. Это не изменилось.

Он вышел из лифта, таща мой огромный чемодан, а его маленький неуклюже ковылял следом.

— И откуда мне знать, что ты говоришь правду? Ты сам признал, что не держишь слово, когда речь идет о враге. А я, очевидно, и есть враг, — проворчала я у него за спиной, пока он вставлял ключ в дверь и распахивал ее.

И… о боже.

Если бы я не была так зла на этого придурка передо мной, у меня бы перехватило дыхание. Квартира была потрясающей. Мраморные полы, огромные окна с видом на город. Это было самое великолепное жилье, какое я когда-либо видела.

А пентхаус Хоука и Эверли был ослепительным, так что это о многом говорит.

Я зашла на современную черно-белую кухню — гладкую, сексуальную, с навороченной техникой. Холодильник был полностью стеклянным. Я видела его содержимое: бутылки пеллегрино, корзины со свежими фруктами и овощами. Ничего подобного я раньше не встречала.

— Вот твои ключи. На работу и с работы мы будем ездить с Галланом, раз живем в одном здании. Я пришлю тебе его номер, чтобы, если тебе что-то понадобится, он был по первому зову. Мой отец распорядился перевезти сюда твою машину и поставить ее в гараж, так что, если тебе вдруг нужно будет куда-то поехать, звони вниз парковщику, и они подгонят ее ко входу. Этот номер я тоже пришлю. И здесь есть круглосуточный консьерж, если понадобится что угодно.

— Ничего себе, — я вышла из кухни и остановилась перед ним в холле у входной двери. Мне не терпелось все здесь изучить. — Это правда невероятно. Спасибо.

Мне не хотелось на него смотреть — он все еще вел себя как придурок, — но было в нем что-то, от чего невозможно было отвести взгляд.

Он кивнул и направился к входной двери.

Этот мужчина был настолько противоречивым, что я не могла его разгадать.

По крайней мере, когда мы ругались, я точно знала: он меня ненавидит.

— К слову, — сказала я, когда его рука легла на дверную ручку. — Я ничего не подсыпала в твой апельсиновый сок. Это была шутка. Очевидно, я забыла, что ты не понимаешь шуток, потому что у тебя напрочь отсутствует чувство юмора. Ты все время угрюмый, злой и отстраненный, — продолжала я.

На полуслове он ошеломил меня: резко развернулся, дернул меня за руку и развернул так, что я впечаталась спиной в дверь.

— Перестань, мать твою, болтать, Минкс.

Его лицо оказалось так близко, что теплое дыхание коснулось моей щеки, а от него волнами исходила злость.

— Не указывай мне, что делать, напыщенный осел, — я толкнула его в грудь, когда он вторгся в мое пространство.

— Я твой чертов босс, — прорычал он.

Его ладонь легла мне на щеку и задержалась там. Мягкое прикосновение, в которое хотелось податься, но я не могла ему доверять. Момент был до абсурда противоречивым: слова — чистый гнев, а тело — теплое и успокаивающее.

— Как тут забудешь, если ты напоминаешь мне об этом каждый день?

Подушечкой большого пальца он провел по моей нижней губе.

— Ты чертовски раздражаешь. Забралась мне под кожу так глубоко, что я ни черта не соображаю.

Я не была той девушкой, которая в таких ситуациях замирает. Я всегда брала контроль в свои руки. Если бы мне не нравилось происходящее, я без проблем оттолкнула бы его и врезала по яйцам.

Проблема была в том, что мне это нравилось.

Нравился он.

Я ненавидела его ровно так же сильно, как хотела.

И хотела его сильнее, чем кого-либо когда-либо.

Или чего угодно.

И в этом не было никакого смысла.

Его рот приблизился, губы скользнули по моим. Его твердость прижалась ко мне, и я подалась вперед, чтобы быть ближе, пальцы запутались в его волосах.

Я не знала, чего хочу дальше.

— Черт! — выругался он и отскочил, будто его ударили током.

Руки опустились по швам, на шее вздулись вены.

Ну да. Это было совсем не то, на что я надеялась.

Теперь я была вся на взводе, а этот ублюдок по-прежнему бесился.

— Да что с тобой вообще не так? — заорала я.

— Ты, — он пожал плечами. — Ты и есть моя чертова проблема. Этого не будет.

Я закатила глаза.

— Не пугай меня хорошим временем. И смотри, чтобы дверь не дала тебе под зад.

Я приподняла бровь и перевела взгляд с него на дверь, отступая. Этот тип доведет меня до хлыстовой травмы, и мне это не нужно.

— В понедельник — без выходок, Минкс. Я не шучу.

Он серьезно обвинял меня в выходках?

Стеклянные дома, придурок.

Я подошла к двери и резко распахнула ее.

— Мы не на работе, так что будь добр, убирайся к черту из моей квартиры.

— Технически это моя квартира, — он ухмыльнулся и потянул за собой чемодан. — Но я с радостью уйду.

Я захлопнула дверь как раз в тот момент, когда он обернулся, и, кажется, она могла попасть ему по лицу, но мне было плевать.

Этот мужчина меня взвинтил. Даже после того, как сам просил о перемирии. Это что, какая-то игра?

Тепло — холод.

Туда — обратно.

Он почти меня поцеловал. Хотя неделю назад у меня в руке был его огромный член, так что злиться я не особенно имела право.

Я схватила телефон и набрала Шарлотту, включив громкую связь, пока шла на кухню в поисках перекуса.

Она всегда была моим голосом разума.

— Привет, Дилли. Как квартира? Как угрюмый миллиардер? Он все еще играет в молчанку?

В холодильнике нашлись пару бутылок дорогого шампанского, и я потянулась за одной. Там же был контейнер с клубникой, я начала ее мыть и сложила в миску, рассказывая сестре о своем безумном боссе, который в данный момент держал мое будущее в своих руках.

— Как бы я хотела сейчас сжать его яйца так, чтобы он взмолился о пощаде. А потом сжать еще раз. Этот козел связался не с той девушкой.

С другого конца линии раздался истерический смех.

— Ладно. А теперь скажи, что ты на самом деле чувствуешь.

Я прошла в роскошную спальню, а оттуда — в декадентскую ванную.

— Именно это я и чувствую. И, черт возьми… эта ванная просто безумная.

Я поставила бутылку Вдовы Клико на столешницу и откусила половину клубники, включая воду.

— В этой ванне можно плавать. И тут есть пена. И все остальное.

Я высыпала порошок в горячую воду, а потом вернулась в гостиную за чемоданом.

— Ты хотела, чтобы он тебя поцеловал? Я не могу понять, ты его любишь или ненавидишь, — сказала она.

— Я определенно его ненавижу. Думаю, это какая-то игра. Он явно не верит, что я буду соблюдать перемирие, вот и проверяет меня.

Я вернулась в ванную, открыла чемодан, достала резинку и соорудила на голове огромный пучок.

— Но ты ведь и не собиралась его соблюдать, так что он в чем-то прав.

Я выдернула пробку из шампанского и поставила бутылку на край ванны.

— Ты вообще на чьей стороне?

— Всегда на твоей. Я просто пытаюсь понять этого парня.

Я разделась и поставила миску с ягодами рядом с ванной. Пены было столько, что воды не было видно. Я закрыла кран и залезла внутрь.

— А-а-а. Это рай. Я лежу в ванне миллиардера с бутылкой игристого.

Я сделала большой глоток и потянулась за еще одной клубникой.

— Ты живешь роскошно, девочка.

— Если не считать этого огромного занозы в заднице. А вдруг в понедельник он придет на работу и попытается меня уволить?

— Ну, он же только что чуть тебя не поцеловал. Не думаю, что у него будут аргументы.

— Тоже верно. И он сказал Творку, что у меня две вагины.

— Разве его не Твик звали? — спросила Шарлотта.

Я откинула голову назад и расхохоталась, растянувшись в ванне среди пузырей.

— Погоди. Нет. Его звали Тик. Как дерево.

Мы обе истерически рассмеялись, и я сделала еще один глоток.

— Ну, пусть попробует. Если он думает, что в понедельник я буду перед ним трястись, его ждет сюрприз. Я ни перед одним мужчиной не пасую. Может, он просто хотел проверить, захочу ли я, чтобы он меня поцеловал. Ну, чтобы как-то утвердить надо мной власть.

— Или, может, он просто хотел тебя поцеловать.

— Ну уж нет. Второго шанса у него не будет. У него было все, он держал меня там, где хотел, а потом вдруг надулся и разозлился. Ни за что. Он не залезет мне в голову. К тому же норка куда свирепее волка, правда?

Я сделала еще один большой глоток, и прохладные пузырьки окончательно меня расслабили.

— Я думала, он называл тебя Минкс?

— А разве это не одно и то же? — спросила я с набитым клубникой ртом.

Черт. Пена, ягоды и шампанское мгновенно стали моими любимыми вещами.

Сестра попыталась перекричать собственный смех.

— Нет. Норка — это из семейства куньих. А он, кажется, называет тебя minx — это хитрая, кокетливая девчонка.

Моя сестра была учительницей и королевой словарного запаса.

— Хм… ни один вариант не выглядит особенно выигрышным. Но, пожалуй, я предпочту быть хитрой кокеткой, а не куньим зверьком.

Снова смех.

— Я по тебе скучаю, — сказала она. — Когда ты приедешь домой?

— Скоро буду. К Хеллоуину точно. Жду не дождусь увидеть Пчелку, Джексона, Хэдли и Пейсли в костюмах. А ты можешь приехать сюда раньше, если хочешь.

Она вздохнула.

— В школе сейчас сумасшедшая нагрузка. И мы с Леджером почти все время должны быть в доме — аврал. Но скоро увидимся. Позвони мне завтра.

Она сделала паузу и хихикнула, когда Леджер прокричал привет в трубку.

— Привет, зять.

Мы поболтали с ним пару минут, потом сестра снова вернулась к разговору.

— Ладно, я побежала. Люблю тебя.

— И я тебя.

Я завершила звонок и сделала еще один глоток, думая о том, что только что произошло между мной и Вольфом, прежде чем поставить бутылку на край ванны. Как он прижимался ко мне. Какими были его губы на моих, пусть это было лишь касание. Как его пальцы ласкали мою щеку. Я ведь никогда еще так сильно никого не хотела, верно?

Моя рука скользнула по животу и остановилась между бедер. Я откинула голову назад и закрыла глаза, представляя, каково было бы, если бы он оказался здесь, в этой ванне. Пальцы коснулись самого чувствительного места.

Желание накрыло волной.

И я позволила себе зайти туда.

Думая о том, какими были бы его губы на моих.

Его руки на моей груди.

Наслаждение нарастало, и я не смогла бы его остановить, даже если бы захотела. Я почти чувствовала его рот на своих губах. Чувствовала его желание, даже сейчас.

Фантазия о враге — это ведь допустимо, правда?

Я прикусила нижнюю губу, когда ощущения стали острее.

Оглушительный оргазм прокатился по телу, дыхание сбилось, и до меня дошло, что я только что фантазировала о мужчине, которого презираю.

Может, именно этого мне и не хватало, чтобы выбросить Вольфа Уэйберна из головы.

Своего рода разрядки.

А теперь я буду готова ко всему, что он захочет мне подбросить.

Понедельник наступил слишком быстро. В воскресенье я почти не выходил из квартиры — большую часть дня работал. Пару раз выглядывал, проверить, не появляется ли Дилан, но она вела себя тихо.

Я облажался, когда высадил ее у дома. Я специально держал дистанцию, потому что это притяжение было опасным. Всю последнюю неделю в поездке я старался держаться подальше, виделся с ней только когда без этого было никак.

Она, черт возьми, на меня работала, и все это только усложняло ситуацию.

Это всего лишь влечение.

Я справлюсь.

Но за этот уик-энд я по ней скучал. После того как мы провели вместе столько времени за последние пару недель. Мне не хватало ее дурацких вопросов и сарказма.

Но я это переживу.

Сегодня по дороге на работу мы почти не разговаривали. Мы оба почти одновременно написали Галлану, и он добавил нас в общий чат. Но мы и там друг друга не замечали — только сообщили, что готовы, чтобы нас забрали. Похоже, теперь и она меня избегала: кроме короткого приветствия, я от нее ничего не услышал.

Сегодня у нас был обед с моим отцом и Роджером — нужно было обсудить все, что произошло в поездке.

Ну, кроме сексуального напряжения и идиотских розыгрышей, которые мы друг другу устраивали.

А вечером я собирался ужинать с Сабиной. У моей сестры был талант возвращать меня на землю. Она собиралась принести еду навынос и рассказать про своего нового парня.

Вот такое отвлечение мне и было нужно.

Дилан выделили кабинет через два от моего. Я услышал смех и направился туда. Остановился в дверях и увидел, как мой брат Себастьян сидит напротив ее стола и флиртует вовсю, а она заливается смехом.

Ну конечно.

Он же чертовски смешной брат.

Душа любой компании.

Парень, у которого ни одной серьезной кости в теле.

— Прошу прощения, я не мешаю? — спросил я, стараясь скрыть раздражение.

Себастьян был ловеласом, а Дилан — красивой женщиной. Он бы точно попытался выстрелить.

Я знал его достаточно хорошо.

Дилан подняла глаза, и плечи у нее напряглись, когда она увидела меня.

— Здравствуйте, босс. Чем могу помочь?

Та еще язва.

— А, я смотрю, кто-то решил показать, что он тут главный. Большой, волосатый тунец, да? — Себ расхохотался.

— Большой кахуна, — я закатил глаза.

— Точно. В общем, я просто зашел познакомиться с нашим новым главным юристом. Хотел пригласить ее посмотреть отдел маркетинга и представить всем.

— У нее девяностодневный испытательный срок. Я бы не стал знакомить ее со всем офисом заранее, — я приподнял бровь и встретился с ней взглядом, когда она одарила меня своим фирменным убийственным взглядом.

— Папа сказал, что она почти получила работу, если поездка прошла удачно. А Дилли говорит, что все прошло отлично.

Черт бы его побрал. Он уже придумал ей прозвище.

— Это еще не решено. У тебя разве нет работы?

— Не особо. Работа, знаешь ли, теплая. Папа хочет, чтобы я вникал, так что я просто присматриваю за процессами. Может, сходим за кофе, я покажу тебе все, Дилли?

Он встал, а у меня сжались кулаки.

— С удовольствием. Спасибо, Себ.

Отлично. У нее и для него было прозвище.

Просто замечательно.

— Я вообще-то зашел напомнить про обед. Галлан будет ждать нас внизу чуть раньше полудня.

— Ага, я в курсе, босс. Спасибо, что напомнил. Увидимся позже.

И она, покачивая бедрами, прошла мимо меня.

Я стоял и смотрел, как они уходят по коридору, болтая без умолку, пока мой брат флиртовал вовсю.

Я простонал и вернулся в свой кабинет.

Следующие несколько часов я с головой ушел в работу, пока моя ассистентка Тони не появилась в дверях и не сказала, что пора на встречу.

— Черт. Ладно, спасибо. Мисс Томас готова?

— Да. Я только что видела, как она села в лифт и поехала вниз.

Я кивнул и направился к лифтам, а потом — к ожидавшей машине. Галлан уже почти закрыл дверь, но, увидев меня, снова ее распахнул.

Я сел внутрь.

— Привет, — буркнул я. — Как утро прошло?

— Нормально. Я занялась парой вопросов, которые просил Роджер, и познакомилась со всеми в рекламном отделе.

— Ага. Вы с Себом выглядели очень уж уютно.

Она прищурилась.

— Я думала, мы завязываем с тоном?

— Я сказал, чтобы ты завязала, а не я.

Она закатила глаза, когда мы остановились у ресторана. Нас проводили к столику у окна, и отец написал, что они с Роджером задержатся на пятнадцать минут. Мы заказали газированную воду и сидели молча, пока вокруг гудел зал. Это был дорогой ресторан в центре, вечно забитый под завязку.

Она явно все еще злилась из-за того, что случилось, когда я высадил ее у квартиры. Из-за того, что я почти перешел черту. Она фактически выставила меня за дверь, и слава богу, потому что сам я бы уйти не смог.

— Я… э-э… хотел… — начал я и осекся, подняв глаза.

Дилан резко втянула воздух, и это привлекло мое внимание. Она смотрела куда-то мне за плечо, широко раскрыв глаза.

— Эй. Не задавай вопросов. Просто подыграй мне, я потом все объясню, — сказала она, и в ее голосе прозвучало отчаяние, чего от нее я точно не ожидал.

Ее ладонь легла на мою, и она придвинула стул ближе. Она откинула голову и рассмеялась — явно фальшиво, потому что мы даже не разговаривали, — а потом уткнулась лицом мне в шею.

Мягкие губы коснулись чувствительного места под ухом.

Черт возьми.

Эта девушка заводила меня так, как я и представить не мог. Моя рука инстинктивно легла ей на плечо, потом запуталась в шелковистых волосах, пока я вдыхал ее запах.

— Дилан. Что ты здесь делаешь? — низкий голос заставил меня вздрогнуть.

Она отстранилась, переплела пальцы с моими и положила наши руки на стол — явный жест, чтобы он понял, что мы вместе.

Мужику было за сорок, серебро в волосах выдавало его с головой. Дорогой костюм, тяжелый взгляд, впившийся в нее.

Мне это чертовски не понравилось.

Она даже не поздоровалась. В голосе звучала злость.

— Я здесь со своим парнем. Иди найди свой столик и шагай дальше.

Выстрел прозвучал.

Черт. Я видел ее злой и раньше, но это был другой уровень.

— И давно вы встречаетесь? — спросил он. У него дернулась челюсть, кулаки сжались по бокам. Я умел считывать позы и реакции в конфликте. Этот тип был на грани.

Только не при мне.

— Моя девушка попросила вас отойти. Я могу либо вывести вас сам, либо вы решите не устраивать сцену и уйдете к черту сами.

Дилан сжала мою руку.

— Да, мужик, без проблем. Просто удивился, увидев тебя, Дилан. Я тебе звонил несколько раз, а ты, очевидно, меня заблокировала.

Что, мать твою, вообще происходило?

Она снова прижалась ко мне и слегка прикусила мочку уха, и я едва не рассыпался прямо за столом на глазах у этого придурка, который кипел, глядя на нас.

Наконец до него дошло. Я проследил взглядом, как он пошел вглубь ресторана. Он сел за столик к группе мужчин, спиной к нам. Потом обернулся и встретился со мной взглядом.

Да. Я тебя вижу, ублюдок.

Он резко отвернулся. Дилан отстранилась, посмотрела в его сторону, затем придвинула стул на пару сантиметров и сделала глоток воды. Я ждал.

И ждал.

— Что это, мать твою, было? — прошипел я, и она резко подняла голову.

— Ничего. Не раздувай. Сейчас придут твой отец и Роджер.

— Я спрашиваю, кто это, черт возьми. Либо ты говоришь мне, либо я сейчас туда пойду и спрошу сам.

У нее отвисла челюсть.

— Это просто парень, с которым я сходила на свидание. Один раз. Всего один. Мы пару недель созванивались, пока я не согласилась встретиться, а он оказался полным крипом. Все. Они идут.

Это еще не конец. Я докопаюсь.

— Простите, что опоздали. Ты же знаешь, как пресса, — сказал отец, садясь напротив Дилан, а Роджер занял последний свободный стул.

У меня в голове все еще крутился тот урод с другого конца зала.

— Ничего страшного. Я с радостью расскажу обо всех потрясающих встречах за последние две недели.

Дилан замолчала, когда подошел официант, и мы быстро сделали заказы, чтобы перейти к делу.

Я откинулся на спинку и дал ей вести разговор, вмешиваясь только когда меня напрямую спрашивали. Это был ее момент, и она его заслужила. В поездке она пахала как проклятая, и если бы я приписал себе хотя бы половину интереса к будущему с «Лайонс», я бы соврал.

Она все тщательно подготовила и очаровала каждого до последнего.

Нам подали еду, и мы продолжили разговор за обедом. Но я не мог выбросить из головы этого ублюдка, который явно выбил ее из колеи, как бы она ни делала вид, что это не так.

Краем глаза я заметил, как он направился в сторону туалета. Я убедился, что Дилан занята вопросами отца и Роджера.

— Прошу прощения, — сказал я и поднялся из-за стола.

Они кивнули и продолжили разговор, а я скользнул по коридору к мужскому туалету. Когда я вошел, этот ублюдок как раз застегивал ширинку. Я подошел к раковине и включил воду, чтобы помыть руки.

Он встал рядом, и наши взгляды встретились в зеркале.

— О, привет, — он прочистил горло, яростно намыливая руки, будто готовился к операции. Он нервничал. — Просто хочу предупредить тебя по-мужски. Не стоит слишком в нее вкладываться.

Я выключил воду, взял пару бумажных полотенец и внимательно его оглядел.

— И почему же?

— Она та еще динамщица. Я сводил ее в лучший ресторан в той захолустной дыре, где она живет, мы вернулись к ней, а она меня отшила. Она решила, что я пришел просто выпить вина и поболтать. Девчонка вообще не в себе.

Он выключил воду и вытер руки.

Вот почему ты продолжаешь ей названивать, хотя она тебя заблокировала?

— То есть ты из тех парней, которые считают, что если купили женщине ужин, она им что-то должна? — я шагнул ближе.

Он поднял руки, нервно хихикнув.

— Обычно и ужина не требуется, но да. Я взрослый мужик. Я не собираюсь ухаживать за какой-то школьницей.

У меня вскипела кровь, руки чесались врезать ему как следует.

— И при этом она, скорее всего, вдвое моложе тебя.

— Слушай, мужик. Я знаю, что она тебе нравится, но просто предупреждаю. Она врезала мне по паху и потом достала нож. Она чертова психопатка.

Нож? Любопытно.

— Интересно, с чего бы ей пришлось защищаться и доставать оружие. И если она такая ненормальная, почему ты до сих пор ей звонишь? Почему она тебя заблокировала? — я сделал шаг вперед, прижимая его спиной к стене.

— Я… э-э… хотел все прояснить.

— Что именно ты хотел прояснить? Что раз ты купил ей ужин, тебе можно ее трахнуть? Ты это имеешь в виду?

Его глаза расширились, он отвел взгляд. Жалкий кусок дерьма.

Этот тип был самодовольным ублюдком.

И единственная причина, по которой Дилан Томас могла достать нож, если она почувствовала угрозу.

Я обхватил его за шею и прижал большой палец к кадыку.

— Ты знаешь, как легко перекрыть человеку воздух? На самом деле все сводится к давлению.

Я навалился на него весом, и он не дернулся. Его слова едва слышались.

— Я вызову полицию.

— Сомневаюсь, придурок, — я усмехнулся. — Видишь ли, я могу сказать, что ты мне угрожал, а я защищался. И я очень сомневаюсь, что ты захочешь скандала перед теми мужиками, с которыми ты тут сидишь. Вряд ли кто-то одобрит то, что ты лез к женщине, а потом продолжил ее преследовать.

Он сдавленно вдохнул, когда я усилил нажим.

— Ладно. Прости, — он заскулил, как последняя тряпка.

— Да. Ты еще пожалеешь. Если ты хоть раз посмотришь в сторону Дилан Томас, я тебя найду и, черт возьми, прикончу. Ты будешь не первым, так что не испытывай судьбу.

Я просто пытался до усрачки его напугать. Я убивал в бою, но ему об этом знать не обязательно.

Он закивал, лицо налилось багровым, а страх в глазах говорил сам за себя.

— Ладно, — выдавил он.

Я убрал руку с его горла и отступил. Он несколько раз закашлялся и согнулся, упираясь руками в колени, пытаясь восстановить дыхание.

Дверь открылась, и в туалет зашли двое парней из его компании. Он быстро выпрямился и повернулся к раковине.

— Мы уже начали за тебя переживать, — один из них усмехнулся и кивнул мне, когда я прошел мимо.

Я направился к выходу и задержался, чтобы услышать, что он скажет.

— Да, мне нужно было сделать пару звонков. Моя девушка сегодня прилетает из Нью-Йорка, — сказал этот ублюдок, когда дверь за мной закрылась.

Меня бесило, что то, что между ними произошло, напугало ее настолько, что она схватилась за оружие. Она была не из робких. И я, черт возьми, вынужден был признать, что мне до безумия нравилось, что она без колебаний умеет за себя постоять.

Когда я подошел к столу, ее взгляд встретился с моим, и я понял, что она все знает. По тому, как она на меня смотрела.

Она не злилась.

Она была заинтригована.

Но если ей нужны ответы, сначала ей придется ответить на мои вопросы.

Я возвращалась в офис с Роджером — он хотел обсудить со мной некоторые нюансы договорного права, а Дюк поехал с Вольфом, потому что собирался поговорить с ним о предстоящем дне рождения их матери.

Несколько часов я провела с Роджером, делая заметки и задавая бесконечные вопросы. Он подробно разобрал контракты, которые они предлагают игрокам, формулировки и юридические тонкости.

— Думаю, ты быстро во всем разберешься, Дилан. Вольф хоть немного оттаял за эти дни? — спросил он, сидя за массивным столом из вишневого дерева.

Я дописала последнюю строку, подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Он был вполне нормальным.

Роджер усмехнулся.

— Я знаю его всю жизнь. Таких, как Вольф, больше не делают, но упрямство у него за троих. Ты знала, что у него есть все возможные награды, которые выдает флот? Он герой, и не один раз. И ведь ясно, что ему вовсе не обязательно было делать то, что он делал. В финансовом плане никому из них работать не нужно. Но Вольф такой по натуре. Он будет блестяще руководить и командой, и компанией, просто ему нужно время, чтобы привыкнуть к людям. Так что надеюсь, кожа у тебя крепкая.

— Поверьте, я справлюсь с Вольфом Уэйберном. Он меня не пугает.

Он рассмеялся.

— Похоже, ты первая.

Я пожала плечами.

— А вот Себастьян — совсем другое дело. Проще и спокойнее человека не найти.

Роджер кивнул.

— Да. У каждого из них свои сильные стороны. Себастьян тоже будет ценным членом команды, просто в другой роли.

— Спасибо, что взяли меня под крыло. Я очень хочу остаться здесь надолго, хотя, как я понимаю, окончательное решение за Вольфом.

— Он умный человек, Дилан. Он видит твой потенциал. Просто он осторожный и не сразу доверяет. Делай то, что делаешь, и все сложится. Через пару недель вы снова поедете в разъезды. А потом, на праздники, темп немного спадет. Так что готовься ходить на матчи.

— Я буду на месте.

Я встала, еще раз поблагодарила его и вышла из кабинета.

— Огурчик Дилл, это ты? — прогремел по длинному коридору голос Хоука.

Я поспешила к нему, и он тут же заключил меня в объятия. Как бы ни нравилось мне быть самостоятельной, ездить по делам и гнаться за новой карьерой, по семье я скучала до боли.

Они были моей ахиллесовой пятой.

Единственными людьми, кому я по-настоящему отдала сердце.

После обеда мне все еще было не по себе из-за встречи с Энтони. У этого придурка хватило наглости подойти ко мне после того, как все между нами закончилось. Я тут же его заблокировала и надеялась больше никогда с ним не столкнуться.

Тип мерзкий.

— Мне только что написала Эвер, что они уже здесь с Джексоном, — сказала я, отстранившись. — Я думала, вы приедете только завтра.

— Думаю, она по тебе соскучилась. Отправила меня за тобой, чтобы отвезти к нам на ужин. А завтра мы оба будем здесь, работать. Мои родители сейчас в городе, так что пару дней присмотрят за Джексоном, пока мы с Эвер заняты.

Я не могла дождаться, когда сестра будет со мной в офисе.

А если я уеду с Хоуком, Вольф не успеет снова устроить мне допрос про Энтони. Очень надеялась, что к завтрашнему дню он вообще забудет об этом.

— Ну, я ужасно голодная, так что надеюсь, она готовит что-то вкусное, — рассмеялась я, когда мы проходили мимо кабинета Вольфа.

— Уже уходите? — окликнул нас его низкий голос, и, конечно, Хоук не мог просто пройти мимо.

Хоук зашел в кабинет, а Вольф поднялся и протянул ему руку. Мой зять вместо рукопожатия притянул его к себе в медвежьи объятия — Хоук всегда был таким.

— Рад тебя видеть, Вольф. Спасибо, что присматривал за Дилли. Эвер без нее извелась, — проговорил он и расхохотался своим громким, заразительным смехом, от которого я невольно улыбнулась. Хоук Мэдден ощущался как дом, и я была рада, что он здесь.

— Не за что. Она хорошо справилась, — Вольф прочистил горло, и его ледяной голубой взгляд остановился на мне.

Я ничего не сказала. Может, он просто был вежлив при Хоуке. В конце концов, он их звездный игрок.

— Еще бы. Она у нас крутая. Всегда была, — Хоук обнял меня за плечи. — Ладно, я забираю ее домой, пока моя жена сама не пришла сюда за ней. Увидимся завтра.

Я кивнула и направилась к выходу.

— Дилан. Можно минуту? Нужно кое-что обсудить по завтрашним встречам, — Вольф стоял у стола, и по его тону было ясно, что отказ не принимается.

— Конечно. Хоук, подожди минутку, — я улыбнулась зятю, который уже обсуждал Джексона с помощницей Вольфа, Тоуни.

— Это не может подождать до завтра? — спросила я Вольфа, когда он прошел мимо и закрыл дверь.

— Если бы могло подождать, я бы стал просить тебя о минуте сейчас?

Я закатила глаза.

— Ладно. Что такое?

— Я знаю, что ты меня избегаешь. Это не заставит вопрос исчезнуть.

Я покачала головой.

— И что за вопрос?

— Кто, черт возьми, был этот тип и что он с тобой сделал?

— Я же сказала, это просто какой-то придурок, с которым я сходила на пару свиданий, — прошипела я шепотом, чтобы Хоук ничего не услышал. Я не рассказывала сестрам. Незачем было их волновать. Я сама со всем справилась. Не понимала, почему он раздувает из этого такую проблему.

— Где нож?

— Что? Ты с ума сошел. Я заканчиваю этот разговор.

В следующую секунду Вольф Уэйберн опустился передо мной на колени, и мне стало трудно дышать, но я взяла себя в руки.

— Ты что творишь?

Его руки легли мне на бедро, и он поднял на меня взгляд.

— Либо ты скажешь, где держишь нож, либо я найду его сам. У нас здесь бизнес, и я должен знать, носишь ли ты оружие.

Его пальцы скользнули вверх по бедру под юбкой, но взгляд он не отводил.

Я запутала пальцы в его волосах и дернула.

— Встань, ты, здоровенный идиот.

— Если я встану, ты ответишь на вопрос?

Не скажу, что мне было неприятно видеть его на коленях. Взгляд раскаленный, губы припухшие, пальцы скользят по ноге.

— Да.

Слово вырвалось слишком хрипло, но я постаралась не показать, насколько он на меня действует.

Он поднялся, навис надо мной и приподнял бровь. Я залезла в сумку и вытащила складной нож.

— Доволен?

— Зачем ты его носишь? Он за тобой следит?

Я расхохоталась.

— Нет, папочка. Я всегда его ношу. Полагаю, он рассказал тебе про инцидент, когда ты, как псих, пошел за ним в туалет?

— Он сказал, что ты вытащила на него нож. И не стоит называть начальника психом. Это непрофессионально.

Я согнулась от смеха.

— Говорит человек, который только что встал передо мной на колени и ощупывал меня.

— Ты не оставила мне выбора.

— Это не твое дело. Тут нечего обсуждать. Я всегда ношу нож. Использовала его один раз — на том типе, которого ты сегодня видел. Ему не понравилось слово «нет», так что он получил коленом в пах и лезвие к горлу. Я ясно дала понять, что если он не уберется из моего дома, я без колебаний буду защищаться.

Его взгляд сузился.

— Самоуверенно для человека, который никогда не пользовался ножом.

Я пожала плечами.

— Мне и не пришлось бы. Я бы и так надрала ему зад. Но нож напугал его до смерти. Так и было.

— И все же он пытался тебе звонить.

— Я бы об этом не знала. Я его заблокировала. Я все уладила. Так что спасибо за заботу, но по его виду, когда он вышел из туалета, мне теперь нечего бояться. Ты его напугал до чертиков.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Согласен. Но мне было бы спокойнее, если бы ты назвала его имя. Хочу знать, кому я угрожал.

Я закатила глаза.

— Энтони Глаус. Теперь доволен?

— Вполне. Так больно было сказать? — его взгляд смягчился, а уголки губ едва заметно приподнялись. Большинство бы не заметили. Я заметила все.

— Очень.

Он тихо усмехнулся, без сарказма и грубости.

— С тобой все будет хорошо. Ты едешь к Эвер и Джексону? Значит, подвозить домой не нужно?

— Нет. Все в порядке. Они потом меня подвезут или возьму такси.

— У тебя есть номер Галлана не просто так. Пользуйся, — сказал он, и лицо снова стало жестким.

— Послушай, большой и страшный Вольф. Мы этим заниматься не будем, — я кивнула между нами. — Я умею за себя постоять. Так что припаркуй свое альфа-эго где-нибудь еще и перестань мной командовать. Я на это плохо реагирую.

Я резко развернулась и направилась к двери.

— Я свяжусь с Галланом и уточню, во сколько тебя забирать.

Вот же наглость. Я схватилась за ручку и оглянулась через плечо.

— Отличный разговор.

Я распахнула дверь и вылетела в коридор, где Хоук показывал Тоуни фотографии Эвер и Джексона.

— Готова? Эвер разрывает мне телефон. Ужин готов, и ей срочно нужна доза ее Дилли, — улыбнулся он.

— Поехали, сердцеед.

Мы направились к лифту.

Всю дорогу домой мы болтали, и он рассказывал, какие новые смешные рожицы стал строить Джексон, пока меня не было. Удивительно, как сильно дети меняются всего за две недели.

Когда мы вошли к ним, в доме пахло чесноком и теплым хлебом, и у меня тут же заурчало в животе.

— Эй! — Эверли бросилась ко мне с Джексоном на руках, и я потянулась к нему, пока она целовала меня в щеку. — Я скучала.

— Я тоже, сестренка. Но этот парень… — сказала я, вдыхая его сладкий запах. Он пах детской присыпкой и бататом. — Я так понимаю, новая еда ему нравится.

Хоук обнял Эверли сзади и поцеловал в шею, а она захихикала.

— Да. И он, и Хоук обожают батат.

— Смотри, какой ты уже большой, малыш.

Я пошла за ними на кухню. Джексон схватил меня за волосы, глаза у него при этом смешно съехались, и я рассмеялась.

— Давайте есть.

Эверли посадила Джексона в детский стул, а я устроилась рядом с ним.

Следующий час мы провели за лазаньей, чесночным хлебом и салатом, а я рассказывала им обо всем, что произошло. Джексон гулил и хлопал ладошами по столику, будто тоже участвовал в разговоре.

— Ну, пока все звучит просто потрясающе. Посмотри, сколько ты успела за эти две недели. Я уверена, в конце временного контракта они тебя подпишут, — сказала сестра, ставя тарелки в раковину. Хоук тут же вскочил и начал загружать их в посудомоечную машину.

Черт, какие же они милые вместе.

— Да, не думаю, что будут проблемы. По тому, как он на тебя смотрит, мне кажется, ты его уже покорила, — добавил Хоук.

Мы с Эверли одновременно повернули головы к нему, и первой заговорила она:

— Как это он на нее смотрит?

— Как будто хочет меня убить, — пожала я плечами.

— Нет. Совсем не так. Это мужская штука. И поверь, Вольфганг Уэйберн точно не хочет тебя убить.

— Правда? А по-моему, они друг друга терпеть не могут, — рассмеялась Эверли.

— Не знаю, что вам сказать. Мне так не показалось.

— Поверь, ты ошибаешься. Мы друг друга не выносим.

Телефон завибрировал, и я потянулась к сумке, пока сестра доставала Джексона из стульчика.

Галлан: Я припарковался у дома Хоука. Спешки нет. Я здесь, когда будешь готова.

— Вот же гад, — простонала я.

— Что? — спросила Эверли и тут же широко распахнула глаза, переводя взгляд с меня на Джексона, напоминая, что ругаться нельзя. Мальчик знал всего пару лепетных слов, так что я сильно сомневалась, что он понимает, кто такой «гад».

— Вот об этом я и говорю. Я сказала Вольфу, что вы меня отвезете или я возьму такси. А он все равно отправил Галлана ждать внизу, хотя я просила этого не делать. Он нарочно меня бесит.

Хоук громко рассмеялся.

— Ага. Очень похоже. Как грубо с его стороны — убедиться, что ты доберешься домой в безопасности.

— Дело не в этом. Я попросила его не лезть в мои дела.

Эверли пожала плечами.

— Не знаю. Мне не кажется, что это грубо — прислать кого-то за тобой.

— Конечно, он всегда найдет способ выставить себя хорошим. Просто поверь мне. Этот мужчина ненормальный и пытается залезть мне под кожу.

Я быстро ответила Галлану, что помогу сестре купать малыша и буду готова через час. Он не виноват, что у его начальника мания контроля.

— Ну, похоже, у него это отлично получается, — подмигнул мне Хоук.

Вольфганг Уэйберн привык получать свое.

Но я не боялась большого, страшного Вольфа, так что его ждет большое разочарование.

— Видишь, вот почему так приятно, что ты снова дома. Я могу заскочить к тебе в любой момент и увидеться, — сказала Сабина, когда мы устроились на диване с бокалами вина.

— Повезло мне.

Она шлепнула меня тыльной стороной ладони.

— Да брось. В глубине души тебе нравится, что ты вернулся. А если посмотреть, как расслабилась мама, когда ты дома, — так вообще красота.

— Да, я знаю, она рада. Пора было возвращаться.

— А как Буля? Он ведь тоже подумывал уйти? — спросила она, потянувшись за бокалом с журнального столика.

— Ага. Он последний из нашей первой команды, кто все еще в строю. Я знаю, Жаклин хочет, чтобы он ушел на пенсию. Он отслужил свои двадцать лет и даже больше. Парни подрастают, скучают по отцу.

Буля был моим самым близким другом и наставником, когда я только пришел в «морских котиков». Жаклин — его жена, а сыновьям сейчас четыре и шесть, так что ему пора бы больше бывать дома.

— Даже представить не могу, каково это — его жене. Ты не знаешь, сколько раз мы с мамой и папой сидели ночами без сна, потому что знали: ты в опасности. Хоть ты нам и ничего не говорил. Мы смотрели новости и понимали, что ты участвуешь в некоторых операциях. Даже Себ волновался. Он звонил и спрашивал, не слышали ли мы что-нибудь… даже если звонил из клуба, — она расхохоталась, и я невольно улыбнулся.

Мой брат всегда был тем еще артистом. Когда-нибудь ему придется повзрослеть, но пока можно и не спешить.

— Похоже на правду. Прости, что заставлял вас переживать. Но я знал, что тогда делал то, что должен. Семьям это дается тяжело, и именно это стало одной из причин, почему я ушел тогда, когда ушел.

— Я просто рада, что ты дома.

Она поставила бокал и внимательно посмотрела на меня.

— Я сегодня столкнулась с Джошем Лэндерсом. Он спрашивал о тебе.

Я поднялся, отнес бокал на кухню и поставил его на стол. Джош был моим лучшим другом в детстве. Он жил на нашей улице, и наши родители тоже дружили. По крайней мере, раньше. Теперь между всеми повис какой-то странный, перекошенный слон в комнате, и мне было удобно быть подальше от этого все те годы, что меня не было.

— Как он?

— Вроде нормально. Думаю, он хочет тебя увидеть, — сказала она, когда я снова сел рядом.

Я посмотрел в панорамные окна, где огни города светились на фоне черного неба.

— Прошло много лет. Все в прошлом. Говорить, по сути, не о чем.

— Он был с Уэстином. Он такой большой стал. Я его сто лет не видела.

Уэстин — сын Джоша.

— Я видел старую рождественскую открытку с их фотографией на мамином столе. Он уже здоровяк. Рад за него. Хорошо, что Джош в итоге взялся за ум. И уверен, Кресса делает все, что может.

— Да, говорят, она хорошая мать. Родители ее поддерживают, и это здорово. И Джош последние годы старается участвовать в жизни сына. Думаю, он правда по тебе скучает, Вольф.

— И что ты хочешь, чтобы я сказал, Сабина? Он переспал с моей девушкой через пару месяцев после того, как я уехал. С такого не отматывают назад.

Мы с Крессой встречались всю старшую школу. Она была первой и последней девушкой, которой я сказал «люблю». И меня это полностью устраивало. Я не знал, что будет, когда уеду в Военно-морскую академию, но уж точно не ожидал, что она переспит с моим лучшим другом. Она написала мне, что беременна и они решили попробовать быть вместе. Я бы, наверное, меньше его ненавидел, если бы у них что-то получилось. Тогда это хотя бы имело смысл — разрушить все наши дружбы. Но, конечно, Джош просто взял то, что хотел, а потом она ему стала не нужна. Он уехал учиться, а Кресса осталась дома с ребенком у родителей. Оба из обеспеченных семей, так что им повезло — была и моральная, и финансовая поддержка, чтобы тянуть ребенка в таком возрасте.

— Думаю, они оба жалеют. Они расстались еще до рождения Уэстина, так что роман явно был недолгим.

— Слушай, всякое бывает. Я понимаю. Я не виню ее за то, что она жила своей жизнью. Я не знал, когда вернусь. Больно ли, что это был мой лучший друг? Еще как. Долго болело. Но время лечит, и ее я простил. А вот он для меня дерьмо, потому что мы были почти как братья. Ты знаешь Джоша не хуже меня. Ему никогда не было нужно ничего серьезного с Крессой. Для него все было игрой. А мне больше неинтересно дружить с человеком, у которого нет ни капли верности.

Она кивнула.

— Понимаю. Но у тебя не было серьезных отношений с тех пор, как все закончилось с Крессой. Не все будут тебя предавать, Вольф.

— Я об этом не переживаю. Последние десять лет я мотался по миру и имел дело с вещами посерьезнее подростковых драм. И поверь, от недостатка женского внимания я не страдаю. Просто я не ищу ничего серьезного. Я хочу сосредоточиться на команде и сделать так, чтобы отец смог скоро уйти на пенсию.

Последние десять лет у меня были отношения без обязательств, и меня это устраивало. Мне нравилось заниматься сексом, проводить время с женщиной, а потом уезжать. Единственным ожиданием было доставить удовольствие, и, скажем так, в этом я всегда перевыполнял план. Секс был той разрядкой, которая мне была нужна после боевых лет. Это было единственное время, когда я мог выключить голову и просто быть в моменте.

Сабина притворно поморщилась.

— Я не хочу слышать о твоих мимолетных связях. Пощади меня.

Я закатил глаза.

— Ладно. Тогда расскажи про этого нового парня. Как его зовут?

— На самом деле его зовут Тодд. Но он представляется как Зи.

— Зи? Почему, черт возьми, он называет себя парой букв, которой даже нет в его имени?

Сабина откинула голову и расхохоталась.

— Он не любит ярлыки. Он совсем не похож на всех, с кем я встречалась, Вольф. Его волнует экология и то, как сделать мир лучше. Я столько времени встречалась с пустыми парнями. Он потрясающий, но я знаю, что маме с папой он не понравится. Так что мне нужна твоя помощь за воскресным ужином, когда я познакомлю его со всеми.

— Почему он им не понравится?

— Он просто… необычный. И особенный. И очень принципиальный. И мне это нравится, — она рассмеялась, прижав руки к груди. — Пообещай, что дашь ему шанс.

Я дам ему шанс ровно до того момента, пока не решу, что он мудак. Потом терпения не будет. Я таким был всегда, и она это знала. И если уж она пришла ко мне за подстраховкой, значит, дело дрянь. Родители и Себ куда терпимее меня, так что вся ситуация выглядела странно.

— Я постараюсь. Пойдет?

— Уже что-то, — она наклонилась и поцеловала меня в щеку, и в этот же момент раздался стук в дверь. Мы оба повернулись.

— Ты кого-то ждешь? — спросила она, поднимаясь.

Я знал, кто это, еще до того, как открыл дверь. У меня всегда был талант чуять неприятности заранее, так что догадка о том, что за дверью стоит Дилан Томас, была вполне ожидаемой.

Я распахнул дверь, и она вихрем пронеслась мимо меня.

— Ты правда считаешь, что это твоя работа — решать, как я добираюсь домой, самовлюбленный, напыщенный, нарциссичный осел… — она осеклась, увидев Сабину за моей спиной. — А, у тебя гости. Как удобно, — прошипела она.

Я сделал каменное лицо, хотя меня распирало от смеха. Почему видеть эту женщину взбешенной было так чертовски возбуждающе?

— Привет, — сказала моя сестра, с широкой улыбкой глядя то на Дилан, то на меня.

— Здравствуйте, — Дилан толкнула меня плечом и прошла ближе к Сабине. Я закрыл дверь и прислонился к ней спиной, уже предвкушая шоу. — Я Дилан Томас. И сразу хочу вас предупредить насчет этого, — она ткнула в меня большим пальцем через плечо. — Он властный, командирующий и чертовски самодовольный.

— Список растет. Еще что-нибудь? — сухо спросил я.

— О да. Не хочу портить вам вечер, но он вам говорил, что у него бородавки по всему члену? — она наклонилась вперед, сложила ладони рупором и громко прошептала: — Похоже, он частенько нырял в болото шлюх.

Сабина захлебнулась истерическим смехом, а я скрестил руки на груди.

— Спасибо, что сообщила моей младшей сестре, будто у меня бородавки на члене. Поздравляю. Ты только что пробила дно.

Дилан прикусила нижнюю губу и поморщилась.

— О-о-о. Так ты и есть та самая очаровательная Сабина?

— В единственном экземпляре, — сказала сестра, протягивая руку. — Рада познакомиться, Дилан.

— Я… эм… ну… твой брат действовал мне на нервы. Другого оправдания у меня нет. Уверена, с его членом все в порядке. Лично я его не видела. Правда, держала в руке, когда пыталась выжать из его яиц жизнь после того, как он сказал бармену, будто у меня две вагины. И должен признать, впечатление он произвел.

Сабина взяла Дилан за руку и повела к дивану, продолжая хохотать надо мной.

— Понимаю. Садись. Вольфи, принеси нашей гостье бокал вина, пожалуйста.

— Ты хочешь, чтобы я принес ей вина после того, как она меня оскорбила? Будь ты женщиной, с которой я встречаюсь, это бы так просто не сошло.

— К счастью для тебя, я не женщина, с которой ты встречаешься. А еще я хочу познакомиться с новым главным юристом Lions.

— У нее еще нет этой должности, — сухо заметил я, хотя это было неправдой. Я уже сказал отцу, что она отлично подойдет, потому что она чертовски хороша в своем деле. Но ей знать об этом пока рано.

Я пошел на кухню налить этой мелкой плутовке вина. Будь у меня под рукой слабительное, я бы всерьез задумался подмешать пару таблеток. Не мог поверить, что сестра так дружелюбна. Сабина всегда была на моей стороне. А теперь болтает с врагом?

— Папа сказал, что работа уже твоя, — прошептала сестра достаточно громко, чтобы я услышал.

— Ради всего святого, не говори ей этого. У нее и так самомнение зашкаливает.

Я протянул Дилан бокал и сел в кресло рядом с диваном.

— Рыбак рыбака, — отрезала она, сделала глоток и застонала. И все это тут же отозвалось у меня в паху, что злило еще сильнее.

— Ты обязательно должна озвучивать каждое действие?

Сабина приподняла бровь и посмотрела на меня чуть дольше, чем следовало.

— Не груби. Лучше скажи, Дилан, каково это — путешествовать с мрачным Уэйберном?

— Он не любитель разговоров и светской болтовни и почти всю вторую половину поездки меня игнорировал. Но, несмотря на это, я прекрасно провела время, — Дилан натянула фальшивую улыбку и зыркнула на меня.

Ей что, пять лет?

— Очень зрело. Сложно поверить, что я все еще не решил, стоит ли брать тебя на работу при таком образцовом поведении.

— О, Вольфи, не будь таким чувствительным.

Сестра наслаждалась разговором, продолжая смеяться. Дилан рассыпалась в комплиментах квартире, и Сабина таяла на глазах.

— Она мне нравится. Она умеет с тобой держаться, — сказала Сабина и чокнулась с Дилан.

— Приятно видеть, где теперь твоя лояльность.

— Что поделаешь, я на стороне девочек, — усмехнулась Сабина. — Эй, Дилан, а не хочешь присоединиться к нам на воскресный ужин? Можешь поехать с Вольфом. Я как раз привожу нового парня знакомиться с семьей, так что ты будешь отличным отвлекающим маневром.

— У нее свои дела, — сказал я резче, чем собирался.

— Я с удовольствием приду. Спасибо за приглашение, Сабина. А как зовут твоего парня?

— Зи.

Уголки губ Дилан дрогнули, и она лучезарно улыбнулась моей сестре.

— Очень необычно.

Я закатил глаза.

— Необычно? Да это глупость. Он сменил имя на пару букв, которых даже нет в его имени. И что это вообще значит?

— Не всему обязательно нужен смысл. Он просто убрал важность имени из уравнения, — защитно сказала Сабина.

— Да, например, Вольф. Само имя уже заставляет людей напрягаться. Ничего дружелюбного. А уж характер в придачу… — протянула Дилан и театрально содрогнулась, пока Сабина заливалась смехом.

— Отлично. Значит, я все делаю правильно.

— Я так рада, что ты придешь. Себ тоже будет, а мои братья обожают устраивать допросы моим парням. Так что здорово, если кто-то будет на моей стороне.

— Эй, я с тобой. Мне нравится спорить с твоим братом. Это одно из моих любимых развлечений, — она допила вино и поднялась. — Я правда не хотела мешать вашему вечеру. Просто разозлилась, что он отправил Галлана за мной, хотя я сказала, что все под контролем. Это же так напыщенно, да?

— Я тебя слышу. Я вообще-то здесь, о мудрейшая, — сказал я, поднимаясь и распахивая дверь, чтобы она прошла.

Она хмыкнула.

— Ах да. Точно. Я прямо чувствую, как твоя угрюмая энергия высасывает из меня жизнь.

— Увидимся в воскресенье! Я возьму твой номер у Вольфа и напишу все детали! — крикнула Сабина.

— Я приду, — Дилан махнула рукой, задержалась в дверях и повернулась ко мне, приблизившись и выплескивая злость. — Не лезь за моей спиной, когда я говорю, что сама разберусь. В следующий раз я буду не такой милой.

— Я в ужасе, — без эмоций ответил я и захлопнул дверь.

Когда я обернулся, сестра потирала ладони и сияла.

— Я ее обожаю.

— Конечно. Самая раздражающая женщина, которую я встречал. Как тут не влюбиться? — я приподнял бровь.

— Мне нравится, как она тебя подкалывает. Я привыкла, что все перед тобой пасуют. Это чертовски прекрасно.

— Эй, я думал, ты меня любишь?

— Люблю, моряк. Но мне нравится видеть тебя немного выбитым из колеи. Чуть более живым, как все мы, — она поднялась и похлопала меня по щеке. — Я поеду. Джоунс ждет внизу.

Джоунс был нашим семейным водителем. Сабина жила у родителей после выпуска.

— Я совсем не выбит. Я сталкивался с куда худшим, чем эта мелкая Минкс. Террористы. Талибан. Нужно продолжать?

Она поставила бокал на кухонную стойку.

— Это тебе на пользу. Думаю, ты встретил достойного соперника, Вольфи, — она поднялась на носочки и поцеловала меня в щеку.

— В ее мечтах. И спасибо за приглашение врага на воскресный ужин.

— Почувствуешь себя снова на войне, — махнула она и направилась к лифтам.

Я закрыл дверь, и телефон на столешнице завибрировал. Сообщение от Дилан.

Минкс: Мне нравится твоя сестра, и брат у тебя тоже классный. Почему только у тебя одного расстройство личности?

Я пошел в главную ванную, включил душ и только потом ответил.

Я: Пристегнись, Минкс. Я только начинаю.

Минкс: Я тоже.

Это должно было меня раздражать, но вместо этого заводило. А значит — еще один душ. С фантазиями о моей боевой сотруднице, которая к тому же оказалась моей чертовски горячей соседкой.

И в этот раз, когда я представлял себя на коленях перед ней, дело было не в поиске оружия.

Если только не считать тем оружием то, что у нее между ног.

Остаток недели пролетел как в тумане. Я только что приехала на стадион с Эверли на домашний матч.

У нас были места в ложе владельцев, так что, хотя мы с Вольфом почти всю неделю держались друг от друга на расстоянии — не считая пары ядовитых реплик мимоходом и немного флиртующих, но пассивно-агрессивных сообщений по вечерам, — в эти выходные мне предстояло видеть его слишком часто.

Я была уверена, что сегодня он будет на игре, а Сабина прислала напоминание, что ее мама ждет встречи со мной на воскресном ужине.

Она была потрясающей. Как и Себастьян Уэйберн.

Старший брат определенно обладал самым изъянистым характером.

Мы с Себом дважды обедали вместе на этой неделе, и на фоне мрачной, угрюмой тучи, живущей по соседству со мной, он казался лучом солнца.

— Дилли, Эверли, так рада вас видеть, — сказал Себастьян, когда мы вошли в ложу владельцев.

В огромной сьют-ложе с видом на лед стояли ряды кресел, а у стены располагался буфет и полноценный бар.

Я обожала барную еду и была в восторге, увидев мини-бургеры, картофельные шарики и куриные палочки.

— Спасибо за приглашение. — Я игриво повела бровями, быстро оглядывая зал в поисках своего заклятого врага.

Он стоял ко мне спиной, и его широкие плечи натягивали рубашку. Я заметила татуировку под тканью и несколько раз пыталась разглядеть, что это, когда он не смотрит, но шанса пока не выпало.

Он и его отец были увлечены разговором, глядя на лед. Все остальные пришли в джерси своих любимых игроков, и Вольф был единственным, кто оставался одетым по-рабочему.

— Одна из привилегий работы на команду, — сказал Себастьян, подводя нас к бару. — Что будете пить?

— Я все еще кормлю, так что мне просто воду. — Эверли улыбнулась, вытягивая шею, чтобы посмотреть на каток.

Для нее было большим событием оказаться здесь: обычно она сидела у льда и во время матчей была не слишком общительной. Я понимала. Она была главной фанаткой Хоука и хотела сосредоточиться. Я уже пообещала ей, что если здесь окажется слишком отвлекающе, мы просто ускользнем вниз, на места, которые у нее с Хоуком были для нас.

Но, подумала я, мне ведь стоит хотя бы показаться, верно? Я пыталась получить работу в этой организации. И это совсем не потому, что я знала, что здесь будет Вольф. Он уже несколько дней не ехал со мной в одной машине и почти не смотрел в мою сторону.

Мне было совершенно все равно.

И вовсе не поэтому на мне были самые облегающие джинсы, из-за которых моя задница выглядела так, будто я делаю тысячи приседаний в день. И не поэтому я укоротила джерси Хоука Мэддена до талии, чтобы эту самую задницу подчеркнуть.

— Мне легкое пиво, пожалуйста. — Я встала рядом с Себом, когда он протянул Эверли воду, а она сказала, что пойдет найти нам места.

В ложе сейчас было меньше десяти человек, и выбирать было из чего. Я кивнула и сказала, что принесу ей еду.

— По мне. Пиво и мини-бургеры, да? — усмехнулся Себ.

— Абсолютно.

— Эверли всегда так нервничает перед матчами? — спросил он, подавая мне пиво и ведя к буфету.

— Ага. Она относится к этому очень серьезно. Но так бывает, когда ты замужем за лучшим игроком в истории, верно?

Он рассмеялся, когда в ложу вошел незнакомый мне человек и окликнул его по имени. Вид у Себа был недовольный, но он выдавил улыбку и наклонился к моему уху.

— Прошу прощения, на минутку. Надо же, как приятно, когда заявляются без приглашения.

Я отпила пива и начала накладывать на тарелку все самое вкусное.

— Вижу, вкусы у тебя все такие же, как у малыша, — грубовато сказал Вольф, и от его близости у меня перевернулся живот.

Что за черт? Я не про бабочек в животе и не про глупое возбуждение рядом с мужчиной.

Может, это сочетание сексуального мужчины и барной еды.

Да, точно.

— А я вижу, твое обаяние никуда не делось.

Я попыталась положить на тарелку еще один мини-бургер, но он не удержался. Вольф приподнял бровь, и я готова поклясться, что на его раздражающе красивом лице мелькнула крошечная улыбка.

— Что? Это для меня и для Эверли. А она кормит, так что мы, считай, едим за троих.

Я пожала плечами, а он взял чистую тарелку и забрал у меня полную. Его пальцы задели мои, и меня будто током ударило прямо в…

Гормоны, это плохо. Я сжала бедра, что было непросто в этих джинсах, сидящих как краска. Мне срочно нужно взять себя в руки.

Может, дело в том, что у меня давно не было секса.

Наверное, тело просто намекает, что мне нужна разрядка.

К Вольфу это не имеет никакого отношения. Он просто мужчина, стоящий рядом.

— Я понесу эту. Наполни еще одну, и я подойду. — Его голос был ровным, и я подняла глаза, заметив, что он смотрит на Себа и его знакомого.

— Ты знаешь этого парня? По-моему, его не приглашали.

Я положила на тарелку несколько куриных палочек, а потом решила съесть одну прямо сейчас. Вольф выглядел отвлеченным, так что я могла спокойно есть и наслаждаться зрелищем.

Его челюсть сегодня была покрыта щетиной гуще обычного, и у меня зудели пальцы — так хотелось узнать, какая она на ощупь.

— Сюда довольно сложно попасть без приглашения или допуска. Но да, я его знаю. Старый друг Себа. Раньше они вместе вляпывались в кучу дерьма, и я предпочитаю, чтобы брат держался от него подальше.

Дюк Уэйберн бросил взгляд в нашу сторону, и я заметила, как у него покраснела шея, пока он смотрел на младшего сына, разговаривающего с приятелем. Себ с другом подошли к бару, Себастьян заказал им по пиву, но выглядел напряженным.

Вольф наблюдал за ними, стоя рядом со мной, всего в нескольких шагах.

— Интересно, сколько людей мечтали, чтобы их дети держались подальше от меня? — спросила я, откусывая еще кусочек куриной палочки.

Он разглядывал меня непривычно долго.

— Готов поспорить, ты была той еще занозой, Минкс.

— Ну, мелкие шалости. Звонить в двери и убегать, закидывать дома соседей туалетной бумагой. Но мои сестры никогда не нарушали правил, так что в этом смысле я была одиноким волком — без каламбуров.

Я рассмеялась, потому что шутки про волков напрашивались сами собой.

— Почему меня это не удивляет?

— Наверное, потому что тебе посчастливилось провести со мной время и увидеть, насколько я ослепительна вблизи. — Я подмигнула. — И, кстати, это лучшие куриные палочки в моей жизни. Наверняка жарят на каком-то особом, изысканном масле.

Он взял одну палочку и откусил кончик.

— Это замороженная, обвалянная в панировке курица, зажаренная во фритюре. Ничего изысканного тут нет.

— А это у нас кто? — спросил друг Себа, когда они подошли ближе.

Он окинул меня взглядом с головы до ног, будто я была его следующим блюдом. Я закатила глаза. Этот прием на меня никогда не действовал, да и не верила я, что хоть одной женщине нравится, когда на нее пялятся такие придурки.

— Не твое гребаное дело, вот кто, — процедил Вольф, шагнув ближе так, что его плечо оказалось передо мной.

Разумеется, меня волновало только то, что мини-бургеры опасно покачивались на тарелке у него в руках. Я разве не ясно дала понять, что прекрасно могу постоять за себя?

Я дотянулась до верхнего бургера и откусила, глядя на придурка, на которого Вольф изливал свою ярость.

— Вижу, ты все такой же душка, Вольф. Все еще служишь в спецназе ВМС?

— Не твое гребаное дело. Ты все еще пытаешься втянуть моего брата в свое дерьмо?

— Вольф, — простонал Себастьян. — Можешь просто быть вежливым?

— Да ладно тебе, мы же старые друзья. Давай оставим это в прошлом.

— Видишь ли, Дез, проблема в том, что ты чуть не подставил моего брата под арест из-за своего наркоторгового дерьма. Моя мать из-за этого не спала ночами, и я с этим мириться не собираюсь.

— Не то место, не то время. — Дез пожал плечами. — К тому же у твоего отца доступ к лучшим адвокатам, и все обошлось. Мне выписали предупреждение, а Себ вышел чистым. Никто не пострадал.

— Я не живу в серых зонах. Ты вез моего брата в машине, на которой перевозил свое дерьмо, и вас остановили. Если бы у тебя не было богатых родителей, тебя бы сейчас здесь не было, а он не смог бы закончить учебу. Так что оставь свои сказки про «никто не пострадал». Еще раз полезешь к моему брату и я тебя размажу в три слоя. Ясно?

Святой горячий морской спецназовец.

От него исходили сила и власть, и мне это чертовски нравилось.

Даже не имело значения, что большую часть времени он был самодовольным засранцем.

То, как он встал на защиту семьи, — я это обожала.

Я понимала его.

Я бы за своих сестер убила в любой день недели.

Похоже, у нас с Вольфом все-таки есть кое-что общее.

Взгляд Себастьяна смягчился, он кивнул брату.

— Я тебя люблю. Но это было давно. Дез больше в это не лезет. Сейчас все нормально, ладно? Давайте просто будем вежливы и посмотрим игру.

— Черт возьми, да. Открытый бар и хорошая еда. Зовите красоток и все готово, — сказал Дез, уставившись на меня.

Казалось, его совершенно не задела только что прозвучавшая угроза.

— Послушай, мистер «никто не пострадал». Не называй меня «красоткой» и не смотри на меня так. Тебе стоит получше чувствовать обстановку. Ты улавливаешь, о чем я?

Я приподняла бровь. Вольф стоял вплотную, и его рука скользнула по моей. Показалось, что палец намеренно провел по тыльной стороне ладони.

— И что же ты мне предлагаешь, красавица? — Он улыбнулся так, будто это слово должно было принести ему очки. — Подожди. Вы что, вместе? Черт, мужик, извини. Я реально не заметил.

— Уйди. Сейчас же, — голос Вольфа был смертельно опасным.

Меня удивило, что он не стал отрицать, будто мы вместе, но, очевидно, с него было достаточно.

— Да-да, я понял.

Себастьян бросил на меня извиняющийся взгляд, и они отошли.

Я потянулась за своей тарелкой, все еще стоявшей на столе буфета, и подняла глаза на Вольфа.

— Ты в порядке? Он тебя правда задел, да?

— Я в порядке. Просто держись от него подальше. Он — беда.

— Правда? А то я не заметила по тому, как мило ты с ним только что общался.

Я усмехнулась, когда мы подошли к Эверли, и протянула ей тарелку.

— Спасибо. Игра вот-вот начнется.

Она поставила тарелку на маленький столик перед собой и потерла ладони.

— Приятного просмотра.

Вольф отдал мне вторую тарелку и неспешно ушел.

И меня чертовски бесило, что мне было жаль, когда он ушел.

Но потом прозвучала сирена, и я сосредоточилась на хоккее.

И на Хоуке.

Моя сестра сжала мою руку, и мы обе вскакивали на ноги каждый раз, когда Lions владели шайбой.

Но каждый раз, когда я оглядывалась, я ловила взгляд Вольфа, устремленный на меня.

И мне это ни капли не мешало.

Избегать Дилан Томас оказалось сложнее, чем большинство изнуряющих тренировок, через которые меня прогоняли в морском спецназе.

Она была чертовой стихией, и с каждым днем меня тянуло к ней все сильнее.

То, как Дез смотрел на нее, почти лишило меня самообладания. Я злился на Себа за то, что он вообще подпустил эту токсичную мразь к кому-либо из нас. Но таков мой брат. Он хочет верить, что все люди хорошие и что каждый заслуживает второго шанса.

Я в это дерьмо не верил.

Я видел зло и знал: второго шанса оно не заслуживает.

А Дез Лоусон не был хорошим парнем.

Ни тогда. Ни сейчас.

И каждый раз, когда я ловил его взгляд на Дилан, у меня внутри все сжималось. Я продолжал следить за ним весь вечер и не допустил ни единого момента, чтобы он смог к ней приблизиться.

Lions доминировали и выиграли матч, так что к финальной сирене все были на взводе, а я испытал облегчение, наконец выбравшись оттуда к черту.

Я предложил подвезти Дилан домой. Не было смысла, чтобы Эверли и Хоук везли ее, если мы жили в одном здании.

В машине мы молчали. Когда телефон завибрировал, я посмотрел на экран и увидел звонок от жены Буллета, Жаклин. Она звонила мне только тогда, когда все было плохо. И такие звонки я всегда принимал.

— Мне нужно ответить, — сказал я, бросив взгляд на красивую женщину рядом. Она кивнула.

— Привет, Жаклин. Все в порядке?

Ее голос дрогнул, и ей понадобилось несколько секунд, прежде чем она смогла заговорить.

— Он никогда не уйдет, Вольф.

Я провел рукой по лицу и прочистил горло. Моя верность всегда была на стороне брата, но Жаклин и мальчики стали для меня семьей.

— Уйдет. Обещаю. Он об этом думает. Я предложил ему работу в команде, и, думаю, он всерьез ее рассматривает.

Она несколько раз судорожно вдохнула.

— Он скоро снова уходит на задание, и у меня плохое предчувствие.

Это было справедливо. Если бы она знала, что там на самом деле происходит, она бы больше никогда не спала спокойно. Мой первый инстинкт всегда — сказать, что все не так уж страшно. Но правда в том, что то дерьмо, которое мы видели и с которым сталкивались, было хуже, чем большинство людей вообще способны представить.

Постоянная угроза.

Нас не отправляли на низкорисковые операции.

Это не про нас.

Нас готовили к тому, чтобы иметь дело с самым худшим.

Так что ее страх был оправдан.

Но как ее друг, как брат Буллета, я должен был ее успокоить.

— С ним все будет хорошо. Мы говорим о Буллете. Он лучший из лучших, ты это знаешь. Нет человека, рядом с которым я чувствовал бы себя в большей безопасности, чем с твоим мужем.

— Я знаю, — ее слова дрожали.

— Я продолжу уговаривать его уйти на покой, но он упрямец, и ты это прекрасно знаешь.

Я бросил взгляд на Дилан и выдохнул. Этой стороной своей жизни я делился немногими, но почему-то мне было несложно говорить при ней.

— Ладно. Ты прав. Просто с мальчиками тяжело, понимаешь?

— Как насчет того, чтобы я заехал к вам через пару дней? Заберу мальчишек на несколько часов и дам тебе передохнуть.

Она несколько раз всхлипнула, и было чертовски тяжело слышать, как ей плохо. Именно это на протяжении последнего десятилетия удерживало меня от чего-то серьезного. Ну и еще то, что моя бывшая переспала с моим лучшим другом, пока меня не было.

Как бы то ни было, вот от такого дерьма я и хотел держаться подальше.

Ранить тех, кого любишь больше всего.

Я не мог запретить маме и семье переживать за меня, но мог контролировать, сколько людей впускаю в этот круг.

Я держал его узким. И мне так нравилось.

У Буллета были жена и дети, весь их мир крутился вокруг него. А он каждый день рисковал жизнью, потому что это было его призванием.

Черт, я понимал обе стороны. Но от этого все равно было не менее хреново.

— Это было бы здорово. Я бы не отказалась выпить кофе и посидеть часок в книжном магазине.

Она тихо усмехнулась, но смех прозвучал натянуто.

— Я говорил тебе и Буллету, что с радостью помогу вам найти поддержку, — сказал я.

Она была такой же упрямой, как и ее муж, и каждый раз отказывалась.

— Я справлюсь со своими детьми сама, но спасибо. А вот визиту дяди Вольфи они будут рады.

— Хорошо. Я напишу и скажу, когда смогу вырваться. А ты попробуй поспать, пока эти сорванцы не проснулись ни свет ни заря.

— Ладно. Спасибо, что ответил. Мне просто нужен был кто-то, кто понимает.

— Ты знаешь, я всегда отвечу. Отдохни.

— Спасибо. Постараюсь. Спокойной ночи.

Я закончил разговор как раз в тот момент, когда мы подъехали к дому. Выйдя из машины, мы поблагодарили Галлана за поездку и направились к лифту.

— Это была кто-то, с кем ты служил на флоте? — спросила она.

Я кивнул.

— Жена моего лучшего друга Буллета. Жаклин.

— Он все еще действующий боец спецназа?

— Да. И у них с Жаклин двое маленьких сыновей, и им очень хочется, чтобы отец был дома.

Я смотрел прямо перед собой. Говорить об этой части своей жизни мне было непросто.

— Поэтому у тебя нет семьи?

— Думаю, когда тебя постоянно нет, проще не иметь слишком много привязанностей. То, какой стресс это вызывало у моей матери, сестры, да у всей семьи, мне было более чем достаточно. К тому же я никогда особо не мечтал о собственной семье. Буллет живет ради жены и детей, но он еще и человек, который любит свою работу. Так что, думаю, каждый справляется с этим по-своему.

— Да, это понятно.

— А ты? — спросил я, когда двери лифта открылись и мы вышли.

— А что я?

— Ты говорила, что ты единственная сестра в семье, которая еще не замужем. — Я шел рядом с ней. — В чем там история?

Она остановилась у своей двери и приподняла бровь.

— Не знаю, Вольф. Может, у нас с тобой куда больше общего, чем ты думаешь.

С этими словами она резко развернулась. Светлые волны волос скользнули по спине, когда она распахнула дверь и вошла внутрь.

На следующий день я утонул в работе, едва вернувшись из зала. Я написал Дилан, что выезжаем на воскресный ужин к моим родителям ровно в шесть. Меня не радовала идея, что сестра ее пригласила: мне нужно было немного дистанции, а между работой и домом Дилан Томас была повсюду. Ее присутствие на воскресном ужине означало, что мы уже долго не проводили ни одного дня, не видя друг друга.

Я постучал к ней, и когда дверь открылась, было трудно не уставиться. Облегающие джинсы, сапоги до колен и белый свитер, чуть сползший с плеча. Длинные светлые волосы собраны в волнистый хвост. Она выглядела чертовски сексуально. В руках — букет цветов и бутылка вина.

— Готова? — сухо спросил я.

— Ну и привет тебе тоже, Солнышко. Кто так здоровается? «Готова?» Ты настоящий неандерталец.

Она прошла мимо и нажала кнопку лифта не меньше дюжины раз — как обычно, злилась.

Мы вошли в лифт, и я прочистил горло, потому что ее запах жасмина творил со мной безумные вещи.

Мне нужно было пространство.

Дистанция.

Воздух.

Я фантазировал о ней каждый день, и мне нужно было привести голову в порядок. С ее постоянным присутствием это было невозможно.

— В чем твоя проблема? — фыркнула она. — Ты злишься, что я иду на воскресный ужин?

— А если да, это что-то меняет? — я шагнул ближе, и она сердито посмотрела на меня.

— Не особо. Твоя сестра меня пригласила, и разрешение мне не нужно. Но твой тон мне не нравится.

Когда двери открылись, она пронеслась мимо и вышла прямо к ожидавшей машине.

Она поздоровалась с Галланом и села внутрь. Я сел следом и отправил Буллету сообщение, что заеду к Жаклин и детям через пару дней. И напомнил про предложение работать на Lions.

— Почему ты ведешь себя как придурок?

Я тяжело выдохнул.

— То, что мне не хочется говорить, не делает меня придурком. И напомню: за пять минут ты успела назвать меня и неандертальцем, и придурком, и ясно дала понять, что мое разрешение тебе не нужно. Так что я выбираю не продолжать этот разговор.

— Что только подтверждает мою мысль.

Мне не нравилось, насколько мне с ней комфортно. Даже ссоры давались легко. Насколько это было ненормально? Она с каждым днем проникала мне под кожу, и я не понимал, как это остановить. Когда меня прижимали к стене, я обычно выбирал грубость. Но она будто читала меня. Точно знала, какие кнопки нажимать.

Мы несколько минут ехали молча. Она уставилась на ногти, ясно показывая, что тоже не собирается продолжать.

— Моему брату понравится, что ты приходишь на ужин, — я взглянул на нее. Почему она должна так чертовски хорошо выглядеть?

Это бесило.

— Тебя это задевает? — она ухмыльнулась. Самоуверенная, довольная собой.

Мы подъехали к родительскому дому. Галлан объехал большой круглый подъезд, чтобы высадить нас ближе к двери.

— Не льсти себе, Минкс.

— Я просто говорю, как вижу. Ты явно напрягаешься каждый раз, когда мы с твоим братом разговариваем. И даже не начинай про то, как ты отреагировал, когда со мной заговорил Дез.

Я повернулся к ней и наклонился ближе, вторгаясь в пространство.

— Этот тип — плохие новости. Я тебя защищал.

Она тоже наклонилась, подняв подбородок, давая понять, что я ее ничуть не пугаю.

— А я сказала, что защита мне не нужна.

— И что ты будешь делать? Доставать нож на каждого придурка, который переступит черту?

— Если понадобится — да. А теперь, если позволишь, меня пригласили на ужин, и мне не нужно, чтобы ты портил мне настроение.

Она полезла через меня, чтобы выйти. Ее задница ударила меня по щеке, когда она постучала в окно, требуя, чтобы Галлан открыл дверь. Выбираясь, она устроила целое представление: ткнула меня локтем в плечо и пнула по голени — явно намеренно.

— Господи, женщина, — проворчал я, выходя следом и качая головой в сторону водителя, который изо всех сил прикрывал рот, потому что ему, очевидно, было смешно.

Она пошла вперед, а я не мог оторвать взгляд от ее идеальной, персиковой задницы.

Я напомнил Галлану, что он может присоединиться к нам, но он сказал, что у него есть дела и он подъедет позже.

Дилан остановилась у двери и оглянулась через плечо.

— Что-то ты медленно для морского спецназовца. Или ты быстр только в воде?

— Ты понимаешь, что такими комментариями принижаешь целую профессию, которая делает чертовски больше, чем просто плещется в воде?

— А ты понимаешь, что своими колкими замечаниями и тоном принижаешь само мое существование?

Я выдохнул как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.

— Дилли, ты, как всегда, прекрасна, — сказал Себ, раскрывая объятия.

Она шагнула к нему, а он подмигнул мне через ее плечо.

Придурок.

Дилан вошла внутрь, и глаза у нее расширились, когда она оглядела парадный холл. На круглом столе стояла гигантская цветочная композиция, а огромная хрустальная люстра под потолком отбрасывала узоры на черно-белый мраморный пол.

— Привет. Спасибо, что пригласили. Это место… — она закружилась, разглядывая все вокруг. — Потрясающее.

— Немного вычурно, да? — сказал мой брат, одарив ее своей фирменной улыбкой. — Но мама умеет сделать так, чтобы здесь было по-домашнему.

Я закатил глаза.

Выдержанное, черт возьми.

Этот тип обожал расти в самом роскошном особняке города.

— Просто очень красиво, — ее взгляд продолжал скользить по залу.

— И как у него сегодня с настроением? Он все еще злится на меня из-за того, что Дез приходил на игру? — он обращался к Дилан, но поглядывал на меня и ухмылялся.

— Средне. Ну, знаешь… где-то между угрюмым, злым и совершенно невыносимым, — она встретилась со мной взглядом.

Себ откинул голову и расхохотался.

— Черт. Эта девушка тебя отлично знает, брат.

Я бросил на него предупреждающий взгляд.

— Парень с именем из пары букв уже здесь?

— О да, они только что приехали. И дальше еще лучше. Миранда тоже здесь. Она будет с нами, — брат едва сдерживал восторг.

Миранда была нашей кузиной, и назвать ее эксцентричной значило сильно смягчить. Но она была дочерью единственной сестры моей матери, нашей единственной кузиной. Причуды — к черту. В целом она была неплохая, просто неловкая до невозможности, из-за чего разговоры с ней давались тяжело.

— А кто такая Миранда? Одна из твоих бывших? — Дилан приподняла бровь, и я не мог сказать, что мне не понравилась ревность, которую она даже не пыталась скрыть.

— Нет. — Себ фыркнул со смехом. — У этого парня всего одна бывшая, и после того, что она натворила, ей бы в доме Уэйбернов точно не обрадовались. Миранда — наша кузина.

Взгляд Дилан смягчился, и я с трудом подавил желание врезать брату по горлу. Он просто не умел держать язык за зубами.

— Может, уже хватит светской болтовни и мы наконец поужинаем?

Себастьян забрал у Дилан бутылку вина и подхватил ее руку под локоть, игриво шевеля бровями в мою сторону.

— Да. Поехали. Пусть удача будет на твоей стороне, — выдал брат с дурацким акцентом, сияя улыбкой.

Она оглянулась на меня через плечо и подмигнула.

Ей было весело.

По крайней мере, одному из нас.

Я никогда не бывала в доме вроде дома Уэйбернов. Куда ни повернись — живые цветы, высокие потолки, роскошные люстры. Я уже предвкушала, как вечером напишу сестрам и все им опишу. У окон висели длинные атласные портьеры — от самого потолка до пола, где они мягко ложились складками на мрамор в прихожей.

Когда мы вошли в комнату, которую Себастиан называл гостиной, я увидела бирюзовые бархатные диваны и внушительные полотна над старинным камином с позолотой. Дюк поднялся на ноги и повернулся к красивой женщине рядом с ним.

— Натали, это Дилан Томас. Сестра Эверли.

— Дилан, я так мечтала с тобой познакомиться.

Она встала и шагнула ко мне, заключив в теплые объятия. Волосы у нее были светлые, как у Сабин, а вот темно-синие глаза — точь-в-точь как у Вольфа.

— Мне очень приятно, — сказала я.

Когда она отстранилась, я протянула ей букет, и она буквально просияла. Фарфоровая кожа, и дочь рядом с ней выглядела настолько похожей, что трудно было не уставиться.

— Я так рада, что ты здесь, Дилан.

Сабин крепко меня обняла. У нее и у Себастиана явно были самые теплые гены в семье, в отличие от их мрачноватого старшего брата, который стоял у меня за спиной, пока их мама обнимала его.

— Так, ладно. Это мой парень, Зи. Зи, со всеми ты уже знаком, а это мой брат Вольф и Дилан, которая только что начала работать в «Лайонс».

— Привет, Зи. Очень приятно познакомиться, — сказала я.

Он не стал пожимать мне руку. Вместо этого сложил ладони, словно для молитвы, и слегка наклонился вперед. Я повторила жест.

Пожилая женщина в фартуке с изящным серебряным подносом протянула мне бокал шампанского, а кто-то еще подошел и забрал у Натали цветы, чтобы поставить их в вазу.

— Ой, спасибо большое. Не откажусь.

Я усмехнулась и сделала глоток, наблюдая, как она направляется к Вольфу.

— А вот и мой любимчик.

Меня удивило, как смягчился его взгляд, когда он посмотрел на нее.

— Привет, Гвени. Рад тебя видеть.

Он тоже взял бокал и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

Хм… у него явно была мягкая сторона — для избранных. Было видно, насколько он близок с матерью, и невозможно было не заметить, как она смотрит на него, будто он зажигает солнце.

— Дилан, это моя племянница, Миранда, — сказала Натали.

Вся комната замерла, когда Миранда улыбнулась мне и вдруг запела, как на бродвейской сцене:

— Здравствуй, Дилан. Здравствуй, Дилан. Как дела. Как дела.

Я украдкой посмотрела на Вольфа — он наблюдал за мной с лукавой усмешкой. Он правда думал, что я не справлюсь с неловким приветствием? Он явно никогда не проводил праздники с семьей Томасов.

Я снова повернулась к его кузине, прочистила горло и, подражая ее дару, пропела:

— Здравствуй, Миранда. Здравствуй, Миранда. У меня все хорошо. Все хорошо.

Реакция Вольфа оказалась неожиданнее моей. Он откинул голову и расхохотался. По-настоящему.

— Черт возьми, Минкс. Похоже, ты самый непредсказуемый человек из всех, кого я встречал.

Все рассмеялись. Себ и Сабин переглянулись с улыбками, а Зи захлопал, словно посмотрел спектакль, удостоенный наград. Натали смотрела на сына так, будто видеть его смеющимся — редкость; глаза у нее увлажнились, и она поспешно моргнула и отвернулась.

— Может, уже поедим? Я умираю с голоду, — попросил Дюк.

Натали усмехнулась и окликнула Гвени, сообщив, что можно проходить к столу. Я не совсем понимала, зачем это объявлять вслух, если мы могли просто перейти в столовую сами. Но ладно — это был не ужин с пастой у папы дома в компании пожарных.

Здесь было шампанское на серебряных подносах и персонал, снующий вокруг, пока мы входили в столовую. Деревянные панели на стенах были роскошны, с массивным карнизом под потолком, а за столом легко поместилось бы не меньше двадцати человек.

Я остановилась рядом с Вольфом, и он отодвинул для меня стул, как раз в тот момент, когда Себ поспешил и сел с другой стороны.

Вольф наклонился к моему уху.

— Ты сегодня при оружии?

Его губы скользнули по коже у мочки, и по телу побежали мурашки. Дыхание коснулось щеки, и я сжала бедра, заставляя себя успокоиться.

— В сумке, — прошептала я, поворачиваясь к нему и не скрывая растерянности.

— Отлично. Рядом с твоей тарелкой лежат два ножа. Можешь использовать их на моем брате, если полезет, — сказал он и сел рядом.

— Я все слышу, придурок, — рассмеялся Себастиан.

Все расселись. Дюк занял место во главе стола, его жена села рядом. Сабин, Зи и Миранда устроились напротив нас.

— Вот и хорошо. Береги семейные ценности, потому что она не побоится пустить нож в ход, — Вольф поднял бокал и сделал глоток.

— Я все еще пытаюсь понять, почему ты так территориален со мной и с нашим новым главным юристом, — усмехнулся Себ.

— Это рабочий вопрос, и это неуместно, — Вольф уставился на брата.

Я посмотрела через стол и увидела, как Зи поднимается со стула.

— Прошу прощения. Я хотел бы кое-что сказать, прежде чем мы начнем есть.

— Это будет интересно, — прошептал Себастьян.

Сабин смотрела на Зи так, будто он настоящая рок-звезда.

— Говори, что хочешь сказать, милый.

— Спасибо, любимая.

Зи не спешил, оглядывая каждого из нас, и я старалась не прыснуть от неловкости момента. Дюк выглядел откровенно раздраженным, Натали — скованной, Себастьян едва сдерживал восторг, а я посмотрела на Вольфа.

Он был явно не в духе и откинулся на спинку стула, когда перед ним поставили тарелку. Два человека разносили салаты, и я быстро поняла, что это не домашний ужин. Это высокая кухня. И я была только за — нормальной еды у меня не было уже несколько дней.

— Я просто хотел поблагодарить вас за приглашение в ваш дом. Я не буду ужинать вместе с вами, потому что сейчас соблюдаю пост. Очищение. Обновление. Так что наслаждайтесь едой, а я — беседой.

— Он сказал, что не будет есть? — спросил Дюк у Натали так громко, что все рассмеялись. — Мы-то можем есть, да?

— Он очищается. Он обновляется. И его зовут Зи. З — зебра, — пропела Миранда таким высоким голосом, что у меня расширились глаза.

— Да чтоб тебя, — пробормотал Вольф себе под нос и, взяв вилку, принялся за салат из листьев и разноцветных овощей.

— Итак, Зи, расскажи про свое имя. Почему буква? — спросил Себастьян, и все начали есть.

— Я не верю в ярлыки. Имена — это всего лишь разновидность ярлыка. По имени вы сразу начнете делать выводы обо мне.

Он улыбнулся, и длинные грязно-русые волосы упали ему на лицо. Он был высокий и худой и, если честно, выглядел так, будто постился уже давно. Они с Сабин резко отличались внешне: она была с иголочки — Шанель и шпильки Валентино. Поверьте, в моде я разбираюсь, и сестра Вольфа выглядела так, словно сошла с подиума. На Зи была черная футболка, потертые джинсы и армейские ботинки.

— И ты думаешь, мы не делаем выводы на основании того, что ты сменил имя на букву? — спросил Вольф, подцепляя вилкой ломтик огурца и отправляя его в рот.

Себастьян рассмеялся, а Сабин бросила на брата предупреждающий взгляд.

— Ну, судить — это человеческая природа, верно? Я просто стараюсь сократить поводы. Так я живу. Поэтому и выбрал свою профессию.

— И чем ты зарабатываешь на жизнь? — спросила Натали с теплой, искренней улыбкой.

— Я поднимаю дух, — ответил он.

— Ты что? — Дюк уронил вилку на тарелку и уставился на Зи.

— Я делаю мир лучше. Я отказываюсь производить, распространять или продавать любые товары, чтобы не подпитывать капиталистическую систему и разрушение общества.

— Это чертовски круто, — прошептал Себастьян.

Вольф вытер рот салфеткой и снова положил ее на колени.

— И при этом ты встречаешься с дочерью одного из самых богатых людей города, владельца команды НХЛ, и знакомишься с ее семьей, которая явно противоречит всем твоим убеждениям. Каков твой план?

За столом повисла тишина, и Сабин смерила брата убийственным взглядом.

— У меня нет плана. Сабин для меня опьяняющая. Сердце хочет того, чего хочет сердце.

Зи улыбнулся и выдержал взгляд Вольфа.

— Сердце хочет того, чего хочет сердце, — во весь голос запела Миранда, пугая меня. — Сквозь боль, сквозь страдания я найду тебя. Я найду тебя.

Никто не обратил на нее внимания — все к этому явно привыкли. А я едва сдерживалась, чтобы не подпеть. Это был самый веселый ужин в моей жизни. И поверьте, ужины в семье Томас редко обходятся без драмы. Но это был уже совсем другой уровень.

— Вынужден согласиться с сыном, — сказал Дюк. — Не похоже, что у вас с моей дочерью много общего. Мне стоит считать, что ты осуждаешь то, как мы зарабатываем?

— Я с этим не согласен, но могу закрыть глаза из-за своих чувств к Сабин.

Он поцеловал ее в щеку, и мне показалось, что все за столом решили: Зи, возможно, слегка несет чушь. Но я видела, как она на него смотрит, и понимала — у нее здесь нет союзников.

Вот тут всегда вступают в дело сестры.

У меня они всегда были.

— Ну, очевидно, я здесь новенькая. Но, по-моему, мы задаем вопросы не тому человеку. Сабин — потрясающая женщина, почему бы не спросить ее? — сказала я, когда Гвени забрала мою тарелку с салатом и подмигнула мне.

— И что бы ты у нее спросила? — сказал Зи с явным раздражением. Я предлагала увести внимание от него, а он его любил — это было очевидно.

— Я бы спросила Сабин, видит ли она проблему в том, что образ жизни Зи конфликтует с ее собственным. А потом я бы ей поверила, потому что она сильная и самостоятельная женщина.

Я пожала плечами и потерла руки, когда передо мной поставили филе миньон с картофельным пюре и спаржей.

— Спасибо, Дилан. Полностью согласна. Думаю, сейчас наши отношения только начинаются. Нам не нужно решать все будущее прямо сейчас. Зи — необычный, веселый и умный, — сказала она, улыбаясь ему. — И он мне нравится. А сейчас это главное.

— Это главное. Это главное для Сабин. И для меня. И для Дилан, — пропела Миранда.

— Ладно. Мы можем уже поесть? — спросил Дюк.

— Я считаю, что моя дочь очень мудрая. Спасибо, что обратила на это внимание, Дилан, — Натали улыбнулась мне. — Зи, может, принести тебе сок или что-нибудь для поста?

— Полагаю, вы покупаете сок в магазине? — уточнил он. — Я пью только свежевыжатый.

— И как можно позволить себе свежевыжатый сок, если ты не зарабатываешь ни цента, будучи… кем там? Разносчиком радости? — прошипел Вольф.

— Он поднимает дух, — сказали мы с Сабин одновременно и рассмеялись.

— Да. И сколько нынче берут за поднятие духа? — спросил Вольф, даже не пытаясь скрыть раздражение.

В столовой тихо играла классическая музыка. Она не мешала разговору и действовала удивительно успокаивающе.

— Я не работаю за деньги, Вольф, — З сложил руки и положил их на стол.

— Интересно. А счета ты как оплачиваешь?

— Меня содержат родители. Они понимают мое стремление приносить пользу миру и берут финансовые вопросы на себя.

— А… чем занимаются твои родители? — спросил Себастьян.

— У них продюсерская компания. Они работают в индустрии фильмов для взрослых.

— Я обожаю порно! — выкрикнул Себастьян.

— Порно — это не кукуруза. Порно — это порно. Кукуруза — это кукуруза, — с довольным видом пропела Миранда, подхватывая новую тему.

Вольф закашлялся так, будто поперхнулся последним глотком игристого. Или самой мыслью о том, что безработный Зи, не признающий имен и торговли, — сын продюсеров порнофильмов. Я машинально потянулась к его спине. Гражданский долг, верно? А вовсе не то, что моя ладонь скользнула по каждой напряженной мышце под его черной приталенной рубашкой. Он прочистил горло, и я поняла, что кашель прошел, поэтому быстро убрала руку.

— Ты в порядке? — прошептала я, пока остальная семья засыпала Зи вопросами о его семейном бизнесе. Себастьян даже знал некоторых звезд их фильмов.

Вольф наклонился и снова прошептал мне на ухо:

— Настолько, насколько можно, сидя за одним столом с полным придурком. Что она вообще нашла в этом клоуне?

Когда он отстранился, я повернулась к нему. Мой рот оказался в сантиметре от его губ. Если бы я чуть сдвинулась, они бы коснулись его. Я повернула его голову и на этот раз прошептала ему в ухо:

— Думаю, у нее просто небольшой бунтарский период. И обещаю, чем больше ты будешь сопротивляться, тем яростнее она будет его защищать. Если ты промолчишь, мне кажется, интерес быстро пройдет.

Он кивнул, и я снова включилась в разговор как раз в тот момент, когда З спросил Миранду, свободна ли она. Та тут же перешла к моей самой любимой песне Бейонсе — All the Single Ladies.

И я сделала то, что умею лучше всего.

Я подпела, выкладываясь по полной за шикарным столом, сидя рядом с большим и грозным Вольфом, который смотрел на меня с полным недоверием.

Вскоре к нам присоединились Сабин и Натали, а Себастьян снимал наше маленькое шоу.

— All the single ladies, all the single ladies, — пели мы.

Семья Уэйберн оказалась совсем не такой, какой я ее представляла.

Да, у них было неприлично много денег.

Но они были веселыми, немного безумными и очень похожими на мою семью. Если не считать серебряных подносов и прислуги.

И кузины, которой стоило бы гастролировать со своим номером, потому что она была потрясающей.

Но в этом доме было много любви.

И именно поэтому он показался мне домом.

Мы молчали, когда сели в машину и поехали домой после, пожалуй, самого безумного ужина в доме моих родителей. А это о многом говорит, потому что наши ужины почти всегда напоминали спектакль. Особенно если Себ успевал выпить пару коктейлей или если приглашали Миранду.

Но все это время я был чертовски заворожен женщиной, сидящей рядом со мной. Тем, как она держалась. Тем, как умела разрядить обстановку, даже не зная всех за столом. Тем, как у нее получалось сделать так, что Миранда переставала выглядеть окончательно безумной. Тем, как она отвела удар от моей сестры, когда ее ухажер сумел выбесить всех в комнате. Тем, как она погладила мне спину, решив, что я подавился. И тем, как мне понравилась каждая секунда этого прикосновения. Мой член до сих пор пытался успокоиться.

Я повернулся к ней. Перегородка была поднята, так что Галлан не слышал наш разговор. Лунный свет заполнял салон ровно настолько, чтобы я мог разглядеть ее красивые черты.

— Зи чертовски странный. Ты видела, как он нажирался орехами, когда мы ушли в гостиную выпить? И сколько шотов текилы этот псих в себя залил? — проворчал я. Мысль о том, что моя сестра встречается с этим идиотом, меня откровенно бесила.

— Я спросила его про орехи, и он сказал, что раз они растут на дереве, то формально не нарушают пост. Но… я скажу тебе кое-что, что тебе точно понравится. Только пообещай оставить это между нами.

— Почему?

— Потому что сейчас твоей сестре он нравится. Вряд ли это надолго, но мне не хочется сплетничать о ее парне, раз уж она мне симпатична.

— Ладно. Я никому не скажу.

— Перед уходом я ускользнула поблагодарить Гвени за ужин. Когда я шла на кухню, там есть коридор рядом с кладовой. Знаешь, о каком я?

— Да. Я там вырос, — сухо ответил я.

— Так вот, я увидела Зи в углу у кладовой. Он ел огромный кусок шоколадного торта руками. И ел с таким энтузиазмом, что сомнений не оставалось. Так что я не уверена, насколько он всерьез относится к своему посту. Думаю, он просто устраивал представление для твоей семьи.

Я расхохотался. Это был второй раз за вечер, когда я смеялся по-настоящему, и все благодаря женщине рядом со мной.

— Он позер. Чертов позер. Если ему плевать на материальные вещи и он правда в ужасе от торговли… какого хрена он тогда крутится рядом с дочерью владельца хоккейной команды? Он просто фальшивый охотник за деньгами.

— То есть он тебе не нравится? — сухо сказала она.

— Это так заметно?

— Ну… в какой-то момент ты так сжимал кулаки на столе, что я боялась, ты сейчас перепрыгнешь через стол и набьешь ему морду. Так что да, довольно заметно.

Я откинулся на спинку сиденья.

— Почему она с ним встречается?

— Потому что это, скорее всего, весело. Он совершенно не похож на людей из ее круга. Ну, или делает вид. Хочешь посмотреть фильмы для взрослых, которые снимает его семья? — спросила она, уже печатая что-то в телефоне.

— Что? Нет.

— Боишься немного порно, Вольф? — она усмехнулась, прокручивая сайт.

— Мне не нужно порно, чтобы кончить, — пробурчал я, забирая у нее телефон и закрывая страницу.

Она провела языком по пухлой нижней губе, и мой член стал таким твердым, что это уже почти причиняло боль.

— Ты слишком уверен в себе.

— Просто у меня с этим никогда не было проблем. А у тебя, Минкс?

— Что ты хочешь узнать? — она чуть приподняла подбородок, давая понять, что мои слова ее не задели. По крайней мере, она хотела, чтобы я в это поверил. Но я заметил, как часто вздымается ее грудь, когда я наклонился ближе. Я заметил, как участилось ее дыхание.

Я наклонился еще ближе.

Я не мог остановиться.

— Тебе интересно, каково было бы поцеловать меня? — прошептал я.

— А почему ты спрашиваешь? Тебе самому интересно, каково было бы поцеловать меня? — ее голос был ровным. Абсолютно спокойным.

Я изо всех сил старался держаться так же.

— Да. Такая мысль приходила мне в голову.

— Я думала, ты крутой морской пехотинец. Почему бы тебе просто не узнать самому и не перестать гадать?

— Ты этого хочешь? — спросил я. Мои губы коснулись ее губ, а язык скользнул по ее нижней губе, как мне хотелось сделать уже несколько недель.

— Думаю, это никому не повредит.

Она шокировала меня, прикусив мой язык, когда он дразнил ее губы.

Я полностью потерял контроль. Мои губы накрыли ее.

Голодно.

Жадно.

Отчаянно.

Будто от этого зависела моя жизнь.

Моя рука сжала ее шею, откидывая голову назад и углубляя поцелуй. Наши языки боролись за власть.

Она застонала мне в рот, и в следующую секунду оттолкнула меня, забираясь ко мне на колени и оседлав меня.

Она хотела контроля.

Черт возьми, не повезло.

Не всегда получаешь то, чего хочешь.

Я сжал ее бедра обеими руками, задал ритм и прижал ее к себе, вдавливая в пульсирующий член, пока мой язык дразнил и сводил с ума ее сладкие губы.

Мы оба тяжело дышали.

Стонали.

Срывались на хрип.

И мне было плевать.

Так продолжалось, как казалось, целую вечность, хотя на деле прошло, наверное, минут десять.

Тяжелое дыхание заполнило салон, когда она двигалась на мне все быстрее.

— О боже, — прошептала она мне в рот, и я понял, что она близко.

Мои пальцы впились в ее бедра, точно зная, что ей нужно. Ее пальцы вцепились мне в волосы, голова откинулась назад. Это было самое сексуальное зрелище в моей жизни. Глаза закрыты, темные волны волос колышутся за спиной, тело выгибается от желания. Я несколько раз резко подался вверх, а потом накрыл ее шею ртом, проводя языком дорожку к ключице и обратно.

— Кончи для меня, Минкс, — прошептал я ей в кожу.

Ее тело судорожно дернулось, она выкрикнула мое имя, проживая каждую последнюю вспышку удовольствия.

Блять.

Если бы я больше никогда не поцеловал ни одну женщину, я бы умер счастливым.

Это был самый горячий поцелуй в моей жизни.

К несчастью, она работала на меня.

И она меня ненавидела.

В большинстве дней — взаимно.

Это был идеальный рецепт катастрофы.

Ей захочется большего, а я не мог этого дать.

Я не строил отношений.

Я был не из таких.

Что, черт возьми, я только что сделал?

Она выпрямилась, ее темно-карие глаза сыто скользнули по мне.

— Вау. Ну… это было… интересно.

Я усмехнулся. Даже в состоянии полной паники эта девушка умудрялась меня рассмешить.

— Это было чертовски сексуально.

Она всмотрелась в меня. Сначала во взгляде было любопытство, потом оно сменилось злостью.

— О боже. Ты паникуешь, да?

Она соскользнула с моих колен и села рядом как раз в тот момент, когда мы подъехали к дому.

— Я не паникую. Просто понял, что мы ничего не обсудили, и не хочу неловкости в офисе.

Она резко повернулась ко мне.

— Иногда ты такой мудак.

— С чего это я мудак? — спросил я, когда она вышла из машины еще до полной остановки.

— Что ты творишь? — крикнул я, потянувшись к ее руке, но она уже шла вперед.

Галлан подбежал помочь, но она уже штурмовала вход и крикнула ему через плечо:

— Спасибо за поездку, Галлан.

Я покачал головой и припустил за ней, пытаясь догнать. Но она была чертовски быстрой и уже входила в лифт, когда я успел проскочить внутрь перед закрывающимися дверями.

— Почему ты ведешь себя как псих?

— Псих тут не я. Это звание твое, — она скрестила руки на груди, и у меня внезапно появилось дикое желание снова поцеловать ее соленый рот. — Знаешь что, Вольф?

— Просвети. Чувствую, сейчас будет ценный жизненный урок.

— Ты самовлюбленный осел. Ты сразу решил, что я чего-то от тебя хочу — потому что что? Ты довел меня до оргазма? Ты не первый и не последний, так что не зазнавайся. Ты забыл, что я тебя терпеть не могу? Так что спасибо за минуту удовольствия, особенно учитывая, что я уже вечность не могла нормально трахаться, потому что работа с тобой бесит меня каждую секунду. Ты полностью угробил мою сексуальную жизнь. Но если ты думаешь, что это значит, будто я хочу тебя, — ты жестоко ошибаешься.

Она выплюнула эти ядовитые слова и вышла из лифта, когда двери открылись.

— Я этого не говорил. Не приписывай мне свои фантазии.

Она резко развернулась, и моя грудь врезалась в ее.

— Тогда почему ты так перепугался после? Ты должен был гнаться за своим удовольствием. Но я видела другое. Ты выглядел чертовски напуганным. И ты называешь себя морским пехотинцем? Боишься девушки вдвое меньше тебя. Ты большой, тупой, самоуверенный…

— Да-да-да, я понял. Ты меня терпеть не можешь. Тебе просто нравится скакать на моем члене на заднем сиденье машины, так? — я приподнял бровь. Я знал, что это ее взбесит, и мне было плевать. Мне нравилось ее заводить. Бог свидетель, она заводила меня. В прямом и переносном смысле.

— Пошел ты, Вольф.

— Думаю, тебе бы понравилось, — усмехнулся я, потому что удержаться не смог.

— В твоих мечтах. А что до твоих синих яиц, — сказала она, медленно опуская взгляд на внушительный бугор в моих штанах. — Прости. Хотя нет, не прости.

Она резко развернулась и распахнула дверь.

— Не переживай, Минкс. У меня девчонки для ночных звонков на быстром наборе, — сказал я. Это была ложь, но мне хотелось ее взбесить. Она, как обычно, перегибала. Именно поэтому продолжать это было плохой идеей.

Но она не ответила.

Просто захлопнула дверь у меня перед носом.

Ну что ж, вышло отлично.

Похоже, меня ждал еще один холодный душ.

Потому что этот чертов поцелуй еще долго будет преследовать меня во сне.

Последняя неделя с лишним выдалась безумной. Я работала допоздна и сознательно избегала Вольфа. Даже когда он писал, пытаясь вывести меня на реакцию, я не велась. Выражение его лица после того, как мы целовались в машине, как озабоченные подростки, было тревожным сигналом.

Он выглядел так же, как я обычно выгляжу, когда думаю, что нравлюсь кому-то сильнее, чем этот человек нравится мне.

А в эту игру я играть не собиралась.

Поэтому я игнорировала его, кроме редких рабочих пересечений. Вела себя предельно профессионально и упорно не встречалась с ним взглядом, когда мы оказывались в одной комнате.

Я умела замораживать людей не хуже любого, и Вольф Уэйберн не увидит, как я бегаю за ним.

Это был всего лишь чертов оргазм. Кстати, жизненно необходимый. Если он хотел превратить это во что-то большее, пусть делает это без меня.

Сегодня утром я с удивлением обнаружила на столе контракт на должность главного юриста. Несколько дней назад он написал, что решение принял давно и должен был сказать об этом честно. Я и это сообщение проигнорировала. Конечно, он предпочел просто помучить меня.

Ублюдок.

Но я была в восторге от того, что испытательный срок закончился, и радовалась, что теперь я штатный сотрудник Lions.

Сегодня в офис должен был приехать Бакли Каллахан, наш вратарь, чтобы встретиться с нами. Дюк хотел понять, в каком он настрое. Бак был лучшим другом Хоука, и ходили разговоры, что он может уйти из спорта, когда мой зять завершит карьеру позже в этом году. Мы надеялись, что он останется еще на сезон. Я хорошо его знала: в межсезонье он часто приезжал в Хани-Маунтин, и со временем мы подружились.

Вчера вечером я сидела с Эверли у кромки льда во время матча, хотя Вольф писал и звал нас в ложу.

Мне не нужны были ни его роскошные места, ни его оргазмы.

Я прекрасно обходилась без него.

В открытую дверь постучала Тони, и я оторвалась от экрана.

— Бакли уже здесь, все идут в переговорную.

— Спасибо. Сейчас подойду, — я поднялась со стула.

— Эй, — шепотом сказала она. — Ты не знаешь, почему Вольф в последнее время такой мрачный?

Я закатила глаза.

— А он когда-то бывает другим?

— Нет. Но последние несколько дней все совсем плохо.

Я пожала плечами. Наверное, не получает ночных сообщений с предложением приехать и снять напряжение.

— Думаю, он просто по жизни угрюмый.

Она улыбнулась.

— Ладно. Удачи на встрече.

Я направилась в переговорную. Когда я открыла дверь, мой взгляд тут же встретился с взглядом Вольфа. Я мгновенно отвела глаза, и Бак вскочил и поспешил ко мне.

— Вот она. Звезда команды Lions.

Он обнял меня и крепко прижал. От него пахло лосьоном после бритья Old Spice — таким же пользовался мой отец до сих пор. От этого запаха я ужасно скучала по дому. Я с нетерпением ждала выходных, чтобы поехать на Хеллоуин и увидеть всех.

— Перестань. Отличная игра вчера, — сказала я, усаживаясь на свободное место напротив него, рядом с Вольфом.

— Вы уже подписали с ней контракт? — спросил Бакли, зная, что у меня был временный договор.

— Да. Сегодня утром она получила контракт, — Вольф сложил руки и положил их на стол. — И теперь мы хотели бы сохранить в команде и тебя.

Бакли усмехнулся.

— Я так и думал, что речь об этом. Ты знаешь, я ни за кого другого играть не буду. Я Lions до конца карьеры. Думаю, у меня есть еще один сезон, если вы приведете сильную замену, потому что уход Хоука нас ударит.

Следующие полчаса мы обсуждали будущее Lions, перебрасываясь аргументами, и, похоже, все были на одной волне. В конце сезона Бак становился свободным агентом, но у нас было право первыми сравнять любое предложение. Он не хотел играть нигде больше, и мы хотели его оставить.

Дюк и Роджер были в восторге, пожали ему руку и вышли. Вольф и Бак обсуждали перспективных игроков, которых мы собирались подписывать в свое время.

— Эй, девочка. Даже не думай сбегать. Я хочу пригласить тебя на обед, отпраздновать твои официальные первые сутки в роли Lions, — сказал Бакли.

Я улыбнулась, не пропустив ядовитого взгляда мужчины рядом. Ну и наглость. Он почти бегом скрывается после поцелуев, а теперь считает, что может решать, с кем мне обедать?

Нет. Он глубоко ошибается, если думает, что я буду его бояться.

Мы с Баком были просто друзьями, но мне было приятно видеть, как Вольф заводится.

— С удовольствием. Спасибо, — улыбнулась я и буквально почувствовала, как от стоящего рядом мужчины исходит злость.

— Похоже, сегодня я счастливчик, — Бакли подмигнул, и я заметила, как у Вольфа сжались кулаки по бокам.

В дверях появилась Тони и сказала Вольфу, что ему пора на обеденную встречу. Он неохотно протянул руку Баку, но взгляд так и не отвел от меня.

— Рад слышать, что ты хочешь остаться еще на год.

— Я тоже. Спасибо, что позволил мне увести ее на обед, — протянул Бакли с дразнящей улыбкой.

Я знала Вольфа достаточно хорошо, чтобы понимать: он взбешен. Мышца на его челюсти дернулась. Плечи напряглись, он сунул руки в карманы, коротко кивнул и вышел из переговорной.

Когда Вольф скрылся из виду, Бак присвистнул.

— Я бы сказал, кто-то всерьез разозлился.

— Нет. Он просто вечно не в духе, — покачала я головой.

— Не такая уж это и энергия, которую я считываю. Было даже забавно смотреть, как его корежит из-за тебя, — усмехнулся он.

— Думаю, ты неправильно читаешь сигналы, — сказала я уже в лифте.

— Поверь, я ничего не путаю. Я территориальных парней за версту чую. Этот парень теряет из-за тебя голову, — он придержал дверь, и я вышла. — И я бы соврал, если бы не заметил, как тебе нравится его злить.

— Ты хоккеист или психотерапевт? — рассмеялась я, когда мы пошли в кафе по соседству.

Пару человек уставились на Бакли, но в целом нас оставили в покое. Он мне нравился. С ним всегда было легко, а после моего переезда в город мы виделись редко — из-за моих поездок и его графика.

— Немного и того и другого, — ухмыльнулся он, когда мы сели за столик в глубине зала. — Так что выкладывай, девочка. Я вижу, ты застряла на этом морском котике с характером. Он хороший парень. Что у вас там?

— Я ни на ком не зациклена. Мне нравится быть одной. Я не ищу серьезных отношении, — я замолчала, когда мы сделали заказ.

— Ты, пожалуй, самая крутая девушка, которую я знаю, Дилан Томас.

— С этим трудно спорить, — сказала я, и мы оба рассмеялись. — А теперь расскажи, что у тебя происходит.

Следующие полтора часа прошли за отличным разговором. Бакли делился подробностями расставания с последней девушкой, которая восприняла разрыв тяжело. У него была большая семья — две сестры и два брата, — и мы вспоминали детство и все сопутствующие ему братско-сестринские выходки.

Он проводил меня обратно к зданию, я обняла его. Мне нужно было возвращаться к работе, а ему — на тренировку. Он пообещал написать ближе к концу недели, и я помахала ему на прощание.

Когда я вышла из лифта и направилась к своему офису, меня остановила Тони.

— Эй. Вольф просил сразу отправить тебя к нему, как только вернешься. Сказал, что это важно.

— Хорошо. Спасибо, — я подошла к его двери и постучала.

— Войдите! — рявкнул он, и по тону было ясно, что он не в настроении.

— Ты просил зайти, так что буду признательна, если уберешь этот тон.

— Закрой дверь, — прошипел он.

— Пожалуйста, — я приподняла бровь, прежде чем закрыть дверь.

— Пожалуйста что?

— Я напоминала тебе говорить «пожалуйста». Не обязательно быть таким грубым.

— Господи. Я не собираюсь ходить на цыпочках из-за твоей чувствительности. Это работа. Соберись, Минкс.

Я села в кожаное кресло напротив него. Он устроился за столом. Вся обстановка — вишневое дерево, бордовые и золотые акценты. На стенах — медали и награды ВМС. Их было достаточно, чтобы сразу понять: этот мужчина высоко награжден. Впечатляло, особенно для парня всего на год старше меня.

— Что тебе было нужно?

— Как прошел обед с Бакли? По работе или для удовольствия?

— Ты серьезно ради этого меня вызвал? — я скрестила руки и покачала головой.

Этот человек был невыносим.

— Он игрок, которого мы хотим сохранить в команде. У нас есть устное согласие, но мне нужно знать, не сказал ли он что-то. Я не спрашиваю, трахалась ли ты с ним, — его кулак с грохотом опустился на стол, и я уставилась на него.

— Что? Ты редкостный придурок. К твоему сведению, я не хожу на деловые обеды, чтобы трахаться с людьми. Так что пошел ты, Вольф, — я вскочила и рванула к двери.

Но он был быстрым.

Быстрее, чем я ожидала.

Его пальцы сомкнулись на моей руке, он развернул меня. Меня удивило, что этот грубый мужчина умеет быть осторожным в разгаре злости.

— Я просто хочу знать, что произошло, — его лицо оказалось так близко, что дыхание коснулось моей щеки.

— Нет. Ты спросил, трахалась ли я с ним. Почему тебя это вообще волнует? — прошипела я.

— Почему ты не отвечаешь на вопрос?

— Я уже сказала: ты угробил мою сексуальную жизнь. Ты бесишь меня так, что я больше не могу расслабиться. Тебя это радует, да?

Его рука скользнула в мои волосы, он прижался ближе, губы коснулись уха.

— Хочешь, я снова сделаю тебе хорошо, Минкс?

Обычно я бы дала ему пощечину. Но он подарил мне самый оглушительный оргазм в жизни. И еще один не казался плохой идеей. Особенно когда я была взбешена до предела.

— Это не буду говорить, что я тебя не ненавижу, — выдавила я.

— Не говори, — его рука скользнула к подолу моей юбки и вверх по бедру, прежде чем пальцы нырнули под кружевные трусики. — Ты такая мокрая из-за меня или из-за него?

— Я думала, мы не разговариваем, — я прикусила губу и попыталась собраться, пока он продолжал ласкать меня. Ощущение его шершавых пальцев было таким острым, что мне стало трудно стоять.

И без предупреждения он опустился на колени и задрал мою юбку, собрав ее на талии.

— Это то, чего ты хочешь?

Он посмотрел на меня снизу вверх, его волосы растрепались от того, как я тянула их пальцами. Темно-синие глаза горели чем-то, что я не могла прочесть.

Желанием.

Вожделением.

Страха в этот раз я не увидела.

Я едва заметно кивнула — не хотела доставлять ему удовольствие, выглядя слишком жадно. Но я знала Вольфа достаточно хорошо, чтобы понимать: без моего разрешения он не продолжит.

Он умел быть джентльменом и придурком одновременно.

Он оттянул мои трусики в сторону и уткнулся лицом мне между бедер.

О боже.

Его язык творил что-то немыслимое, и я едва держала себя в руках. Я сильно прикусила нижнюю губу, чтобы не застонать. И он не спешил. Пробовал, ласкал, смаковал каждый сантиметр.

Ноги с трудом держали меня, когда он сменил положение и поднял их одну за другой, уложив себе на широкие плечи. Каблуки впились ему в спину, моя голова откинулась на дверь, а его губы прижались к клитору. Один палец скользнул внутрь, за ним последовал второй. Ничто в моей жизни не ощущалось так хорошо. В этот момент он наглядно доказывал свои навыки морского котика — удерживал меня и одновременно доводил до безумия. Не торопясь. Уверенно.

Я задыхалась и извивалась под ним. Он простонал в самую чувствительную точку, и этого оказалось достаточно.

За веками вспыхнули ослепительные белые вспышки.

Тело затряслось и задрожало в самой непристойной, сладкой агонии.

Я вцепилась пальцами в его волосы, а он не отстранился, оставаясь там, позволяя мне пережить каждую волну удовольствия.

Лоб покрылся потом, дыхание наконец выровнялось.

Я опустила взгляд и увидела, как он смотрит на меня снизу с хищной улыбкой и медленно облизывает губы.

— Такая сладкая, Минкс.

Что вообще с ним не так?

Он то притягивал меня к себе, то отталкивал.

Меня это не устраивало.

Только не сейчас.

Я по очереди сняла ноги с его плеч, оперлась ступнями о пол и поправила трусики и юбку.

Он поднялся, а я пригладила волосы.

Я опустила взгляд и не могла не заметить отчетливую выпуклость у него в брюках.

— Что ж, было приятно. Мне стало гораздо лучше, а через пять минут у меня встреча. Удачи с этим, — я посмотрела ему на пах и усмехнулась.

Он прищурился.

— Всегда рад помочь.

— Пока, — бросила я и, покачивая бедрами, вышла за дверь.

Пусть немного поварится в этом.

В эту игру можно играть вдвоем, и на этот раз он встретил равного себе.

За все годы службы на флоте, операции, учения, командировки, я мог неделями обходиться без секса. Но ничто не шло ни в какое сравнение с бесконечной пульсацией в штанах, которая не отпускала меня с того дня, как Дилан Томас пришла сюда работать.

Наверное, она наложила на мой член свое злобное заклятие, просто чтобы отомстить.

Так что, возможно, в тот вечер, после воскресного ужина, я среагировал не лучшим образом.

Я слегка сорвался.

Я не из тех, кто заводит отношения, а тут я целуюсь с нашим главным юристом на заднем сиденье машины.

И она это поняла — эта маленькая дива ни на секунду не сбилась.

Но сегодня… видеть, как она теряет контроль на моих губах и под моим языком — все, мне крышка.

Я не мог выбросить эту женщину из головы и понятия не имел, что, черт возьми, это значит. А когда Бакли Каллахан вовсю флиртовал с ней, у меня просто потемнело в глазах.

Это было нелогично.

Но я никогда и не утверждал, что я логичен.

В офисе стояла тишина, почти все, насколько я знал, уже разошлись. Дилан, если верить последней информации, была на встрече с Роджером.

— Эй, ты еще здесь? — спросил Роджер, остановившись в дверях моего кабинета.

— Да. Через пару минут поеду домой. Как прошла встреча?

— Хорошо. Она подписала контракт, так что все официально. Я доработаю сезон и передам эстафету Дилан. Кажется, у вас с ней какая-то странная, близкая и при этом враждебная дружба? — он усмехнулся.

Я все еще чувствовал ее вкус на губах.

— Ага. Все будет нормально.

— Ладно. Не засиживайся. И давай ты тоже вытащи Дилан отсюда. Если ее не остановить, она будет работать всю ночь.

— Я зайду к ней.

Он постучал по дверному косяку и ушел. Я услышал звонок лифта и достал телефон.

Я: Хочешь, подвезу тебя домой? Я выезжаю через пять минут.

Минкс: Какой ты сегодня внимательный. Сначала дневное удовольствие, теперь поездка домой? 😉

Я: Что сказать. Я само воплощение рыцарства.

Минкс: Для неандертальца — вполне ничего.

Я: Я выхожу. Ты едешь?

Минкс: Как она сказала…

Я: Охрененно остроумно. Наверное, вспоминаешь, как всего пару часов назад стонала мое имя, пока моя голова была у тебя между бедер.

Минкс: С трудом помню. Это вообще сегодня было?

Я усмехнулся. Черт возьми, эта девушка держала меня в постоянном напряжении.

Я: Иду к лифту.

Минкс:: Ладно. Поеду домой. Мне все равно нужно собираться.

Собираться? Куда, черт возьми, она собралась?

Я: Куда ты едешь?

Минкс: Хеллоуинские выходные. Я еду домой — смотреть, как племянницы и племянник наряжаются.

Я написал Галлану, что мы скоро будем, схватил ключи и направился к лифту. Я чувствовал, как она идет за мной. Нажав кнопку, я медленно обернулся и поймал взглядом ее фигуру, когда она уверенно шагала ко мне.

Длинные, стройные ноги.

Идеальная грудь, к которой я умирал от желания прикоснуться.

Попробовать.

Волосы перекинуты через одно плечо, а на губах — ленивая, сексуальная улыбка, от одного вида которой меня едва не разорвало.

— А, все-таки решила составить мне компанию, — сказал я.

— Ну, ты был таким милым. Как я могла отказаться?

Ты вполне легко это сделала сегодня днем, когда вышла из моего кабинета.

Двери лифта открылись, и оттуда вышли уборщики здания — Глен и Барни — с тележками и инвентарем. Мы обменялись коротким приветствием, и я зашел в лифт вслед за Дилан.

— Ну и как там твоя маленькая проблема? — спросила она, скользнув взглядом к моей молнии.

Я приподнял бровь.

— Думаю, я достаточно ясно дал понять, что слово «маленькая» никак не относится к моему члену. И буду признателен, если ты перестанешь употреблять его, говоря о моем достоинстве.

— О, кто-то слишком чувствительный. Это «синие яйца» говорят?

— Называй как хочешь. Мне будет достаточно представить сегодня вечером в душе, как ты разваливаешься на моих губах.

Наши взгляды сцепились. Она шагнула вперед и нажала кнопку, останавливая лифт.

— Знаешь, я обычно ни для кого не встаю на колени. Особенно для такого грубияна, как ты. Но я не из тех, кто только берет. Честность — она в обе стороны. Ты сделал мне хорошо, и я должна вернуть долг.

Иисус.

Эта женщина меня доконает.

Она медленно опустилась на колени, а я изо всех сил старался сохранить контроль.

Сохранять спокойствие.

Дышать ровно.

— Так будет честно, — хрипло сказал я.

— Ты же не сбежишь из лифта после этого, потому что испугаешься меня? — мурлыкнула она, расстегивая пуговицу на моих классических брюках и опуская молнию. Она потянула за пояс боксеров и одним резким движением стянула все вниз. Ее ногти скользнули по коже, и мой член вырвался на свободу.

Он выглядел еще внушительнее, чем обычно, словно специально красовался перед ней.

Я думал о том, как ее рот обхватывает меня, куда чаще, чем хотел бы признать.

— Я никогда тебя не боялся, — напряжение в голосе невозможно было скрыть.

— Ну, это мы еще посмотрим, — прошептала она, обводя языком головку.

Я резко втянул воздух. Ее глаза поднялись и встретились с моими. Она хотела, чтобы я потерял контроль.

Вид Дилан Томас на коленях передо мной — пухлые губы, полуприкрытые глаза, полные желания, — был последней каплей.

Два года назад мне приставляли пистолет к голове, и тогда я держался лучше, чем сейчас.

Ее рука сомкнулась вокруг члена, и она в последний раз посмотрела на меня снизу вверх. Золотые искры в темных глазах вспыхнули ярче обычного. Она улыбнулась, и у меня, черт возьми, едва не разорвалась грудь. Я хотел ее. Не только телом. Я хотел всю ее целиком.

Но когда ее губы сомкнулись вокруг меня и она начала принимать меня, сантиметр за сантиметром, мои руки запутались в ее волосах.

— Ты меня убьешь.

Она медленно отстранилась, а потом снова вобрала меня целиком. Я всегда гордился своей выдержкой, но сейчас чувствовал себя подростком в первый раз. Я долго не продержусь. Не с тем, как она сосет, скользя губами вверх и вниз по моей эрекции.

Я оперся затылком о стену и изо всех сил пытался держаться.

Из ее сладкого рта вырвался тихий стон и этого оказалось достаточно. Я начал двигаться быстрее, а она подстроилась под каждый толчок.

— Я больше не могу ждать, — предупредил я, потянув ее за волосы, но она оттолкнула мои руки и осталась на месте.

Это было самое горячее зрелище в моей жизни.

Я толкнулся снова.

И снова.

А потом взорвался так, как не испытывал никогда раньше.

— Блять, Минкс! — взревел я.

Мое дыхание рвалось, заполняя все вокруг, а она оставалась со мной, пока я переживал каждую последнюю волну удовольствия, изливаясь ей в рот.

Когда она отстранилась, вытерла губы тыльной стороной ладони и улыбнулась мне снизу вверх.

— Похоже, ты все еще жив.

Я наклонился, помог ей подняться и обхватил ладонью ее шею, прежде чем мои губы врезались в ее рот. Я отстранился, уловив удивление на ее лице.

— С этого момента мы не доставляем друг другу удовольствие, пока мои губы не окажутся на твоих, — я провел большим пальцем по ее нижней губе. — И точно не в одежде.

Она приподняла бровь.

— Серьезно? В этот раз ты не сбегаешь?

— Даже близко нет. Поедем ко мне, — я хотел ее так сильно, что едва видел прямо.

Не здесь — не в офисе, не в машине, не в лифте.

Я хотел ее в своей постели. Там, где я мог бы не спешить. Хотел сорвать с нее одежду и попробовать каждый сантиметр ее тела.

Она обошла меня, подошла к панели и нажала кнопку. Лифт тут же тронулся. Я привел себя в порядок и застегнул брюки.

— Значит, хочешь отвезти меня к себе?

— Хочу. Есть возражения?

Двери открылись. Она вышла, каблуки звонко щелкали по мраморному полу. Я шел следом, наблюдая, как ее зад покачивается из стороны в сторону в облегающей юбке-карандаш.

— Мои условия обсудим в машине, — не оборачиваясь, сказала она и распахнула дверь на улицу.

— Я уж начал волноваться, — сказал Галлан, открывая заднюю дверь. — Все в порядке? Я уж подумал, вы друг друга поубивали.

— Да. Ты же знаешь босса, — она кивнула большим пальцем через плечо в мою сторону. — Он куда более требовательный, чем кажется. Ему вечно мало того, что я для него делаю.

Вот уж чертова правда.

Галлан усмехнулся. Я попытался изобразить недовольство, но он знал меня слишком хорошо. Я сел рядом с ней, и он закрыл дверь.

— Какой у тебя умный рот, — сказал я, прикусив ей ухо. — Я хочу отвезти тебя домой. Так что давай, озвучивай условия.

Она повернулась ко мне, и моя рука сама нашла ее ладонь, переплетая пальцы. Я никогда не был ласковым. Даже в школе Кресса вечно на это жаловалась. А теперь я сидел рядом с этой выводящей из себя женщиной, которую хотел больше всего на свете, и чувствовал необходимость держать ее за руку. Не для нее. Для себя.

— Ну, для начала нам нужно заехать ко мне.

— Зачем? — я приподнял бровь.

— Потому что мне нужно собраться. Я уезжаю с самого утра. А значит, тебе придется уехать вовремя — мне нужно выспаться, чтобы вести машину.

— Ты хочешь по-быстрому? — буркнул я.

— Обожаю, как ты уверен, что я собираюсь с тобой спать. Может, я просто хочу поболтать, пока собираюсь, — она усмехнулась, когда мы подъехали к дому.

— Галлан, сможешь заехать за мисс Томас завтра в девять утра? — спросил я, выходя из машины.

— Что? Нет. Я еду на своей машине.

— Нет, не едешь. Объясню позже. Девять утра? — я посмотрел на водителя, и он кивнул.

Дилан молчала, пока мы не зашли в лифт.

— Что ты вообще делаешь? Ты же понимаешь, что потом тебе придется его отменить. Я просто не хотела тебя позорить при Галлане.

Я шагнул ближе, прижимая ее к дальней стене лифта.

— Я никого не отменяю. Я собираюсь никуда не спешить сегодня.

Она приподняла бровь, но я заметил, как учащенно поднялась и опустилась ее грудь.

— Да ну?

— Да. Я буду смотреть, как ты собираешь вещи, выпью бокал вина и буду нести дурацкую светскую болтовню — потому что именно этого ты от меня хочешь. А потом я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не начнешь выкрикивать мое имя снова и снова. Потом я накормлю тебя завтраком, и Галлан отвезет тебя к вертолету. Так что сон тебе не понадобится. Я закажу машину, чтобы ты могла ездить от ангара, пока будешь там.

— Вау. Посмотрите-ка на себя. Ты прямо расстарался.

— Да. Я устал с этим бороться.

— Я думала, ты любишь бороться, — ее пальцы скользнули под расстегнутые пуговицы моей рубашки и легли мне на кожу.

— Сегодня — нет.

— Это, должно быть, был очень хороший минет, — она заигрывающе пошевелила бровями.

— Ты чертовски хороша, — мои губы нашли ее шею, я прошелся по линии челюсти.

— Я так горжусь собой. Я делала это только для одного другого счастливчика.

Я отстранился, ошеломленный ее словами, и внимательно посмотрел на нее.

— Что? Ты была только с одним мужчиной?

— Нет. Секс у меня был не с одним, разумеется. Мне двадцать семь. Но я не фанатка оральных ласк, если ты понимаешь, о чем я. Это нужно заслужить. Один раз в колледже я согласилась, потому что мои парень умолял. С тех пор — никогда. До сегодняшнего дня, — она прикусила пухлую нижнюю губу.

— Тогда как ты так хорошо это делаешь?

Двери лифта открылись, и она оттолкнула меня, выходя вперед.

— Романтические книги. Видео на YouTube. Я подготовилась. На случай, если когда-нибудь решусь на этот номер. Хотела быть готовой.

Дилан Томас, похоже, была самой интересной женщиной, которую я когда-либо встречал.

— Так почему я?

Она достала ключ и прислонилась к двери, прежде чем открыть ее.

— Не знаю. Я доверяю интуиции. И после того, что ты сделал для меня сегодня днем, это показалось хорошей идеей.

— Значит, мне разрешено зайти на второй раунд? Или тебе нужно сначала посмотреть еще пару видео? — поддразнил я.

— Мне не нужно освежать навыки. Я впечатляющая любовница, если уж на то пошло.

Я хрипло рассмеялся, и уголки ее губ приподнялись.

— Что?

— Мне нравится, как ты смеешься, — она пожала плечами. — Гораздо приятнее, чем звук твоего голоса.

Я усмехнулся и слегка прикусил ее губы — уж слишком она была язвительной.

Но мне это нравилось.

Пожалуй, даже слишком.

Мы прихватили бутылку вина, я собрала небольшую тарелку с закусками, и мы устроились на диване.

— Я знаю, ты согласился посмотреть, как я собираю вещи, но есть еще одна штука, которую я делаю каждый вечер, и тебе тоже придется это пережить.

Я положила сыр на крекер, добавила кусочек салями и откусила.

— Скажи, пожалуйста, что это включает в себя твое раздевание догола.

— Это было бы странно, потому что каждый вечер после работы я разговариваю с папой. Так что без раздеваний.

— Ладно. Вы правда очень близки, да?

— Да. Он самый лучший.

Я потянулась за вином.

— Тебя это не смутит? Если я быстро созвонюсь с ним по видеосвязи, пока ты здесь?

Он усмехнулся.

— В тот вечер, когда мы поцеловались, признаю, я немного запаниковал. Просто не понял, что это значит, а с учетом нашей совместной работы не хотел все усложнять без нужды.

Я закатила глаза.

— Послушай. Я последняя девушка, о которой тебе стоит переживать. Я не собираюсь в тебя влюбляться, Вольф Уэйберн. Черт, большую часть времени я тебя едва выношу. Так что беспокоиться не о чем. Это влечение. Мы на него реагируем. Мы много времени проводим вместе. Скоро оно сойдет на нет, и мы сделаем вид, что ничего не было. По рукам?

— Господи. Ты всегда такая… честная?

— Да. Всегда.

— Я не могу быть таким уж плохим, если ты согласилась сделать мне лучший минет в мире.

Я рассмеялась.

Я сказала ему правду. Мне никогда не нравилась мысль становиться перед кем-то на колени. Попробовав это однажды с Мэттом Ричардсом, я поняла, что для повторения нужен очень особенный член.

И Вольф того стоил.

Мне действительно понравилось, а значит, так оно и должно быть.

По крайней мере, если верить моим исследованиям на тему минета.

Вот так. Из любых отношений нужно что-то выносить. Не важно, короткие они или долгие. Обычно я предпочитала короткие, но эти уже длились дольше большинства, и при этом у нас даже не было настоящих отношений.

Но чем бы это ни было, я была не против вывести это на следующий уровень.

А потом мы устанем, заскучаем и разойдемся.

— Ты не такой уж плохой.

Я снова потянулась за вином.

— Позвони папе. Я могу пересесть в кресло, чтобы он меня не видел, если ты не хочешь.

— Нет. Он знает о тебе.

Глаза Вольфа расширились.

— И что ты ему сказала?

— В основном все плохое. Как я и говорила, я честная и это недостаток.

Он покачал головой, и выглядел при этом чертовски сексуально, так что мысли о том, что нас ждет сегодня ночью, заставили меня слегка взбудоражиться.

— Скажи, пожалуйста, что ты не рассказывала ему про две вагины?

Он поморщился.

— Я избавила его от кровавых подробностей. Сказала только, что ты обычно напыщенный осел, но при этом смешной, умный и, вероятно, был отличным бойцом спецназа ВМС, потому что ты трудяга и очень дисциплинированный.

— Осторожнее, Минкс. Это уже звучит так, будто ты в меня влюбляешься.

— Этого никогда не случится. Я с юности научилась держаться подальше от большого, злого Вольфа.

Я набрала номер отца и откинулась на диван. Вольф сделал то же самое.

— Привет, Дилли, — сказал он, сидя за столом в пожарной части.

— Привет, пап. Я думала, у тебя сегодня выходной?

— Расти плохо себя чувствует, так что я вышел. Ты собираешься представить мне большого мужчину рядом с тобой? Или мы делаем вид, что его там нет?

Вольф громко фыркнул от смеха.

— Теперь понятно, откуда у нее чувство юмора.

— Это Вольф. Властный, напыщенный осел, на которого я вроде как работаю.

— Я не ее начальник. Мы работаем вместе.

— А разве не твое имя в моей платежке?

Я приподняла бровь.

— Это имя моего отца. Я просто выпендривался.

Теперь рассмеялся уже мой папа.

— Так что это? Перемирие на одну ночь?

— Я же говорила, мы иногда дружим.

Я улыбнулась, а щека Вольфа почти коснулась моей, пока мы оба пытались уместиться в кадре.

— Моей девочке нужно пару месяцев, чтобы привыкнуть к новичкам. Она всегда была осторожной.

— В этом нет ничего плохого, — сказал Вольф.

— Только не изображай из себя милого перед моим папой и не заставляй меня выглядеть так, будто я преувеличила, какой ты ужасный.

— Я постараюсь соответствовать твоим крайне низким ожиданиям, — ответил Вольф.

— Так ты был бойцом спецназа ВМС? — спросил отец.

— Да, сэр. Я провел в этом деле последние десять лет, и пришло время уходить.

— Я испытываю к тебе огромное уважение за то, что ты встал на защиту страны и рисковал жизнью. Честно, я думал, что пожарным тяжело, но видел подготовку спецназа. Вы самые крепкие из всех.

— Спасибо. Я так же отношусь к пожарным. Я даже какое-то время подумывал пойти по этому пути, — сказал Вольф.

— Не думаю, что существует много пожарных-миллиардеров, да, пап? — спросила я.

Мой отец и Вольф одновременно усмехнулись.

— Нет, но и миллиардеров из спецназа, думаю, тоже немного. Люди, которым не нужно вкалывать, редко выбирают такой тяжелый путь. Поэтому это еще больше впечатляет.

— Ой, да ради бога, пап. Ты ему сейчас такую корону на голову водрузишь.

Я закатила глаза, а Вольф ущипнул меня за бедро там, где папа не видел, и я взвизгнула.

— Вы что-то уж слишком много времени проводите вместе для людей, которые утверждают, что друг друга не любят.

Папа приподнял бровь.

Это правда. Он был прав. Если подумать, я никогда не проводила столько времени ни с кем, кроме сестер. И даже когда он меня бесил, а это случалось часто, я все равно не могла дождаться новой встречи.

Может, Вольфу и правда стоило переживать.

Может, я и правда способна в него влюбиться.

— Ладно, мне нужно собираться. Костюм уже должен быть там. Сегодня приносили посылку домой?

— Да. Посылка пришла днем, еще до моего ухода.

— Ты будешь наряжаться? — Вольф уставился на меня.

— Да. Мои племянницы и племянник пойдут за сладостями, так что, конечно, я наряжаюсь.

— Не терпится узнать, кем ты будешь, — промурлыкал он мне в ухо, и я поняла, что пора заканчивать разговор, потому что его близость творила со мной странные вещи.

Такие, о которых папе точно знать не нужно.

— Я буду сексуальным Рокки Бальбоа.

У Вольфа отвисла челюсть, глаза распахнулись.

— Сексуальный Рокки вообще существует?

— Я в женской версии. Это наш с папой любимый фильм, и на мне будут те самые белые шорты с красной полосой, каблуки и короткий топ.

— Итальянского жеребца нельзя сделать сексуальным. Это неправильно по множеству причин.

Вольф покачал головой, не веря своим ушам.

Папа вытер глаза, смеясь так сильно.

— Помнишь, как ты в первый раз сказала маме, что хочешь быть Рокки на Хэллоуин? Она пыталась уговорить тебя выбрать что-то другое, но ты стояла на своем. У этой девочки всегда было собственное мнение.

— Почему меня это совсем не удивляет? — поддразнил Вольф. — Пока все девочки наряжались принцессами, ты была гребаным Итальянским жеребцом?

Он хлопнул в ладоши, словно услышал лучшее в жизни.

— Так. Я рада, что вам обоим это так нравится. Поверьте, этот образ я вытяну.

— Даже не сомневаюсь, — сказал Вольф, и мне понравилось, каким расслабленным и довольным он выглядел, сидя рядом со мной на диване.

— Ладно, солнышко. Позвони или напиши, когда завтра утром выедешь, чтобы я знал время, хорошо?

— Ну, мистер Денежные мешки, оказывается, разрешил мне лететь на служебном вертолете, чтобы сэкономить время.

Я захихикала, когда он ткнул меня в бок.

— Ясно. Для врага он что-то уж слишком заботливый.

Папа приподнял бровь.

— Спокойной ночи, пап. Увидимся завтра.

— Береги себя. Я тебя люблю. Приятно было познакомиться, Вольф. Спасибо, что присматриваешь за моей девочкой.

Вольф прочистил горло, став чуть серьезнее.

— Всегда. Мне тоже очень приятно, сэр.

— Люблю тебя.

Я завершила звонок.

— Мне нравится твой папа. Он настоящий джентльмен.

— Очевидно. Яблочко от яблони недалеко падает, — сказала я.

И прежде чем я успела понять, что происходит, он перевернул меня на спину и навис сверху.

— Ты сказала ему, что я враг?

Его язык медленно и нарочно скользнул по нижней губе.

— Ну, ты же сказал бармену, что у меня две вагины. Ты неделями держал мою работу над моей головой. Ты угрюмый, самоуверенный и большую часть времени считаешь себя самым умным.

— И все же мы здесь.

— И все же мы здесь, — прошептала я.

Это что, чертовы бабочки у меня в животе?

Черт. Это что, во мне проснулась внутренняя Томас?

Мои сестры всегда начинали трепетать рядом с горячими парнями. Я — никогда.

Он накрыл мои губы своими прежде, чем у меня появилась еще секунда на раздумья.

Мои пальцы запутались в его волосах, а язык скользнул мне в рот.

В этот раз все было медленнее. Нежнее.

И мне нравилось, как ощущались его губы на моих.

Как его тело прижималось ко мне.

Он застонал мне в рот, когда поцелуй стал глубже.

— Скажи, чего ты хочешь, Минкс, — произнес он, отстранившись.

— Тебя.

Он вскочил на ноги, поднял меня с дивана и перекинул через плечо, будто я ничего не весила. Шлепнул по заднице, донес до спальни и бросил на кровать, так что из меня вырвался громкий смех.

— Сегодня ночью я твой.

На его лице расплылась дьявольски сексуальная улыбка.

— Не могу поверить, что собираюсь переспать с врагом, — сказала я, приподнимаясь и поднимая руки, чтобы он стянул с меня свитер.

— Спать мы сегодня будем очень мало. Обещаю.

— Не пугай меня хорошим временем.

Я усмехнулась, когда он бросил свитер на пол, а его взгляд задержался на черном кружевном бюстгальтере, прикрывающем мою грудь.

— Я фантазировал об этих сиськах неделями. Гребаными неделями, Минкс.

Его ладони мягко прошлись по бюстгальтеру, и мои и без того твердые соски заныли. Он спустил бретельку с плеча, накрыл грудь ртом, и я вскрикнула.

Он лизал, втягивал, уложил меня на спину, стянул вторую бретельку. Переходил от одной груди к другой, а потом дотянулся за спину и снял с меня бюстгальтер, отбросив его через всю комнату. Он продолжал эту медленную пытку, казавшуюся вечностью, пока я не начала извиваться под ним, так отчаянно желая его губ на своих, что едва не взмолилась о поцелуе.

— Вольф, — прошептала я, не скрывая желания в голосе.

Его губы нашли мои, и я впилась пальцами в его волосы, притягивая ближе.

Его руки скользнули по животу, он расстегнул молнию на боку моей юбки и медленно стянул ее с ног, уронив на пол. Пальцы заиграли с поясом черных кружевных трусиков, и он отстранился, чтобы посмотреть на меня.

— Чертовски красивая, — прошептал он.

Я не ожидала такой бережности.

Думала, мы просто сорвем друг с друга одежду, выплеснем это влечение и больше никогда об этом не заговорим.

Но где-то по пути от ненависти мы стали друзьями.

И мне тоже не хотелось спешить.

— На тебе слишком много одежды.

Я толкнула его назад и встала на колени, потянувшись к пуговицам его рубашки.

Он, очевидно, был не так терпелив, как я, потому что дернул за ткань и просто разорвал рубашку. Пуговицы разлетелись во все стороны, и я рассмеялась.

— Я думала, мы никуда не спешим?

Я сдвинула ткань с его плеч и уставилась на четко очерченный пресс из шести кубиков. Черт. Под одеждой он был высеченным богом. Это было почти нечестно — настолько хорош он оказался. Мои пальцы прошлись по золотому орлу с черной окантовкой на его плече. Там же были якорь, пистолет и что-то вроде трезубца. Вторая рука тоже была покрыта татуировками, но сейчас мне было не до разглядываний.

— Я никуда не спешу с тобой. Мне плевать, как слетает моя одежда.

Он дернул за брюки вместе с бельем и через несколько секунд стянул их с ног.

Я уставилась на его великолепное тело. Широкие плечи, рельефные мышцы, черно-золотые татуировки, узкая талия и внушительное достоинство. Да, я видела его раньше. Я знала, что оно впечатляет. Но видеть его сейчас, стоящего передо мной обнаженным, заставляло рот наполняться слюной, а бедра дрожать.

Это что-то новое.

Наверное, все из-за того оргазма раньше — он так быстро меня завел.

Он мягко уложил меня на спину, и его губы остановились возле пупка. Теплое дыхание щекотало кожу, и я едва не выгнулась над кроватью. Огрубевшие пальцы прошлись по животу, его зубы зацепили край трусиков, прежде чем он медленно стянул их с моих ног, оставляя меня полностью обнаженной.

Оставляя нас обоих полностью обнаженными.

И я никогда в жизни не чувствовала себя настолько желанной.

Черт возьми. У меня было немало женщин. Особенно за последние десять лет, когда я постоянно мотался по миру и ни с кем всерьез не встречался.

Я люблю секс.

Я люблю женщин.

Но с этим не сравнится ничто.

С Дилан Томас, лежащей обнаженной на белом шелковом покрывале, с раскинутыми вокруг головы светлыми волосами, словно у гребаного ангела.

В реальности ее тело оказалось еще впечатляюще, чем в моих фантазиях.

Стройная фигура, достаточно мышц, чтобы сразу было ясно — она чертовски в форме. Я знал, что она спортивная, но при этом ее изгибы оставались мягкими и женственными.

Такое ощущение, будто, создавая эту женщину, кто-то сломал все шаблоны. Я никогда в жизни не видел никого красивее.

И сегодня ночью она была моей.

Я целовал ее, ведя губами вниз по телу, пробуя на вкус каждый сантиметр, как и обещал. Но она, черт возьми, удивила меня, ясно дав понять, что хочет видеть меня на спине. И я позволил ей перевернуть меня, чтобы она взяла контроль. Она исследовала мое тело так, что я едва не опозорился, едва не кончил просто от ощущений ее рта на моей груди и животе.

Она взяла контроль — так же, как это сделал я.

Но терпеливым я не был.

Не с этой женщиной.

Мои пальцы сомкнулись на ее плечах, и она отстранилась, чтобы посмотреть на меня. На ее лице играла порочная улыбка — она точно знала, что со мной делает.

— Тебе уже хватило? — спросила она таким сексуальным, полным жажды голосом, что я даже не стал отвечать.

Я перевернул ее на спину, мое колено скользнуло между ее ног, раздвигая их, и я устроился между ее бедер.

— Мне никогда не хватает, Минкс. Я хочу больше.

— Я тоже, — сказала она, проводя пальцами по линии моей челюсти.

Я на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь тем, как ее мягкая кожа скользит по моей жесткой щетине.

Я откинулся и потянулся к брюкам рядом с кроватью, достал кошелек и вытащил презерватив. Сорвал упаковку зубами и бросил ее на пол, к куче одежды. Она приподнялась на локтях, явно желая смотреть, как я натягиваю латекс на возбужденный член.

Ее руки обхватили мой затылок, и она притянула мой рот обратно к своему.

Я никогда не был из тех, кто так много целуется во время секса. Не то чтобы я был против, просто раньше я ни с кем не позволял себе такой неторопливости. Никогда не хотел, чтобы это длилось так долго, как сейчас.

Она снова опустилась на подушку, наши губы не размыкались, пока мы снова исследовали рты друг друга. Ее бедра приподнялись над кроватью, словно она тоже теряла терпение, и я усмехнулся ей в губы.

— Нетерпелива, Минкс?

— Да. Я хочу тебя сейчас.

Я хотел ее так сильно, что одной рукой перехватил ее запястья и прижал их над головой, одно поверх другого, переплетая пальцы с ее. Я подался вперед, дразня вход кончиком члена. Двигался медленно, сантиметр за сантиметром, глядя вниз, убеждаясь, что она привыкает к моему размеру. Она была чертовски узкой, чертовски влажной, и я едва не сорвался. Но она подняла ноги и обвила ими мою талию, будто не могла ждать ни секунды.

Черт.

Эта женщина владела мной.

Я толкнулся вперед и полностью вошел в нее. Из груди вырвался низкий стон — ничего в жизни не ощущалось настолько хорошо.

Даже близко.

Ее ноги снова опустились на кровать, я медленно вышел и снова вошел.

Снова и снова.

Мы поймали ритм. Ее тело было создано для моего — в этом не было никаких сомнений.

Она встречала каждый толчок.

Мы оба были покрыты потом, и когда я отпустил ее руки, она почти выгнулась над кроватью, когда мой рот накрыл ее идеальную грудь. Она вцепилась мне в волосы, притягивая губы обратно к своим.

И мы ускорились.

Сильнее.

Жаднее.

В комнате слышалось только наше дыхание, когда она уперлась ладонями мне в плечи, и я последовал ее движению, перекатываясь на спину, не теряя контакта. Она села сверху, мои руки снова нашли ее, и она начала двигаться. Сначала медленно, потом быстрее.

Ее грудь слегка подпрыгивала, светлые волосы рассыпались по спине, когда она набирала темп. Я не мог оторвать взгляд. Ее кожа блестела в лунном свете, проникавшем сквозь окна.

Наши взгляды сцепились, и все вокруг будто замедлилось.

Ее темно-карие глаза с золотыми всполохами в лунном свете казались почти янтарными.

Она была дикой, сексуальной и чертовски красивой.

Она запрокинула голову, а я убрал одну руку и потянулся между нами, обводя пальцами ее клитор так, как знал, что доведет ее до края.

— Вольф, — простонала она, и ее тело задрожало, когда ее накрыло волной.

Я смотрел на нее с чистым восхищением. В ней не было ни капли стеснения. Она чувствовала себя в своем теле абсолютно свободно — самая сексуальная женщина, какую я когда-либо видел.

Я сжал ладонями ее бедра и без предупреждения перевернул на спину. Ворвался в нее с такой жаждой, какой не испытывал никогда.

Раз.

Два.

И я сорвался вместе с ней, взорвавшись с такой силой, что сам опешил.

Звук, вырвавшийся из моей груди, был животным, и мне было плевать. Я никогда в жизни не чувствовал ничего даже близко похожего.

Мы продолжали двигаться, пока не перевели дыхание и не замедлились.

Я посмотрел на нее. Лоб покрывал тонкий слой пота, а ее удовлетворенный взгляд искал мой.

— Впечатляет, сэр, — прошептала она, и я рассмеялся.

— Спасибо. Ты тоже ничего. Это было чертовски безумно, Минкс.

Она улыбнулась.

— Как думаешь, нам просто нужно было выплеснуть это?

— Не знаю. Но я, черт возьми, надеюсь, что мы сможем повторить это. И часто.

Она приподняла бровь.

— Ты сейчас не паникуешь? Это тебя не отпугнуло?

— Ты издеваешься? Я сейчас много кем являюсь, но напуганным — точно нет.

Я медленно вышел из нее, хотя каждый инстинкт кричал остаться на месте. Встал, прошел в ванную и бросил презерватив в унитаз, после чего вернулся в кровать. Она лежала совершенно расслабленная, волосы раскинулись по простыням, губы припухли от моих поцелуев, а тело будто просило продолжения.

Я лег рядом и провел подушечкой большого пальца по ее упругому соску.

— У тебя самая идеальная грудь, какую я когда-либо видел.

— Правда? Они не очень большие. Зато упругие, да?

Я усмехнулся, накрывая ладонью одну из грудей.

— Идеально ложатся в руку. И да, очень упругие. От тебя я бы другого и не ожидал.

Ее пальцы мягко прошлись по татуировке на моем плече. Это было одновременно успокаивающе, сексуально и нежно.

— Скажи, что это значит.

— Это трезубец спецназа. Якорь — это флот, а остальные три символа обозначают то, что защищают бойцы.

— Воздух — это орел? — спросила она, и я кивнул.

— А пистолет?

— Он символизирует сушу.

— Понятно. А вилы зачем?

Я рассмеялся.

— Это трезубец. Он означает воду.

Она переместила палец к моей второй руке и обвела татуировку там.

— Лягушка в акваланге? — спросила она.

— Боевой пловец. Нас обучают подводным тактическим операциям и дайвингу, так что такая татуировка у нас обычное дело.

Я прочистил горло.

— Еще что-то хочешь узнать, Минкс?

— Скажи, почему твоей бывшей девушке не рады в доме твоих родителей.

Я усмехнулся.

— Типично для тебя — перейти от взрывного секса к расспросам о татуировках, а потом к тому, что ты услышала больше недели назад.

— Я любопытная. И извиняться за это не собираюсь. Но я не могу представить, чтобы кого-то не пускали в твой дом, если только этот человек не причинил тебе боль. И еще я не могу представить, чтобы вообще кто-то мог тебя ранить. Ты такой…

— Сексуальный? Сильный? — поддел я.

— Непробиваемый.

Это слово повисло между нами, потому что в каком-то смысле я и правда был непробиваемым после всех лет войны. Я так выстроил свою жизнь — не из-за истории с Крессой, а потому что это работало для моего образа жизни. Я привык держать отношения на расстоянии.

Мы помолчали несколько минут, прежде чем я заговорил.

— Она переспала с моим лучшим другом через пару месяцев после того, как я уехал в военно-морскую академию.

— Вот стерва, — прошипела она, и я расхохотался.

— Она была не совсем плохой. Мы расстались… не до конца определившись. Это я не хотел серьезных отношений, когда собирался быть так далеко. Моей главной целью было стать бойцом спецназа. Я не мог дать ей того, чего она хотела, и мы оба это понимали.

— И она пошла и легла с твоим лучшим другом? Это просто дно. И это говорит женщина, у которой нет проблем вытащить нож на мужчину, так что я не против сильных женщин. Но она могла выбрать кого угодно. Почему именно его?

— Не знаю. Уверен, он за ней активно ухаживал. Я не держу на нее зла. Я ее бросил. Ей было больно. Она поступила так, как поступила. А он всегда хотел все, что было у меня. Думаю, он сделал шаг, как только я исчез.

— Вы вообще сейчас общаетесь?

— Нет. Кресса сообщила мне, что переспала с ним и что забеременела. На этом все и закончилось. Он позвонил, извинился, а я сказал им обоим стереть мой номер.

Дилан резко села, распахнув рот.

— Она забеременела? Они сейчас вместе?

— Да. У них сын. Насколько я знаю, вместе они были недолго. Она много раз пыталась выйти на связь и все исправить. Я ее простил. Просто не хочу проводить время ни с ней, ни с ним, — я усмехнулся.

— Я терпеть не могу мутных людей, — она покачала головой.

Я притянул ее обратно, уложив щекой мне на грудь.

— Мы были подростками. Люди ошибаются. Наши отношения с Крессой себя исчерпали. Если бы она забеременела от кого-то другого, я бы поддержал ее как друг. Тебя, возможно, удивит, но я не законченный придурок. Но то, что это был Джош — человек, который был моим лучшим другом всю жизнь, — с этим я тогда справиться не смог.

— Понимаю. И, возможно, это тебя удивит… но я не очень умею прощать. Я над этим работаю.

Я тихо рассмеялся.

— Неужели?

— Да. Если кто-то меня переходит, забыть это очень трудно.

— Понимаю. Расскажи, что сделал с тобой Энтони Глаус.

У нашей семьи был частный детектив, за эти годы нам не раз угрожали, и я попросил его пробить этого типа. В целом он оказался чистым, если не считать одного дела о домогательствах на работе, которое каким-то чудом замяли. Деньги умеют заметать следы. Я понял, что он мудак, в ту же секунду, как увидел его, но мне нужно было знать, не пытался ли он причинить ей вред.

Она выпрямилась.

— Ты слишком быстро вспомнил это имя.

— Что сказать, я хорошо запоминаю имена.

— Меня ты по имени не называешь, так что не настолько уж ты хорош.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окна, заставил меня приоткрыть глаза. Или это запах бекона?

— Эй? — крикнула я, обматываясь простыней, скрывая наготу.

Мысли о том, как Вольф целует меня — везде, — накрыли разом.

Столько оргазмов.

Я взглянула на часы и увидела, что мы проспали всего два часа. После первого раза мы снова занялись сексом, а между этим долго разговаривали. Я никогда так много не говорила с мужчиной. И, как ни странно, он еще не успел мне наскучить.

День только начинался. Я дам ему еще час, и уверена, интерес к его разговорам поутихнет.

— Есть причина, по которой ты орешь? — Вольф стоял в дверях, на нем были только обтягивающие боксеры. Он пил кофе и умудрялся выглядеть чертовски сексуально. Мой взгляд прошелся по каждому мускулу его живота и…

Привет, четко очерченный пресс из восьми кубиков.

Вольф затмевал всех моделей нижнего белья, которых я когда-либо видела.

Я заправила взлохмаченные после секса волосы за уши и улыбнулась.

— Да. Я подумала, что ты ушел, а потом почувствовала запах бекона.

— Я так понимаю, ты его любишь? — он усмехнулся.

— Конечно, я люблю хрустящую свинину. Я же человек, верно? Но у меня тут нет бекона. Откуда он?

Он провел языком по губам, и мое тело тут же отозвалось жаром. Единственное, что было лучше идеально прожаренного бекона, — язык Вольфа Уэйберна.

Вся его подготовка морского котика явно пошла на пользу в постели. Он был целеустремленным и неутомимым, а его миссия, похоже, заключалась в том, чтобы доставлять мне удовольствие. И я была не против.

В спальне я точно встретила равного себе. И это было впервые.

— Я живу по соседству, помнишь? — на его красивом лице появилась небольшая, дьявольски сексуальная улыбка.

— Ладно, я сейчас оденусь, и мы вместе съедим весь бекон, — я поднялась на ноги.

— Лично я предпочитаю тебя без одежды.

Я приподняла бровь.

— Оставь эти мысли на потом. Мне нужно поесть, а потом одеться. И вообще, ты не сдержал слово, потому что я вчера так и не собралась.

Я схватила его рубашку и надела ее, смеясь над тем, что на ней осталась всего одна пуговица. Но запах бекона подгонял, хотелось скорее выйти. Когда я попыталась пройти мимо него в дверях, он остановил меня. Его руки легли мне на шею, он откинул мою голову назад, заставляя посмотреть на него.

— Ты, черт возьми, красивая даже утром. Как это возможно?

Я пожала плечами.

— Это дар.

Он громко рассмеялся, и я тоже, потому что мои реплики всегда попадали точно в цель.

— Пойдем, поедим.

Я очень удивилась, увидев накрытый стол с салфетками, приборами и апельсиновым соком. Он вернулся с кухни и поставил две тарелки — одну передо мной, другую перед собой. На каждой были яичница-болтунья, бекон и тосты.

— Вау. Это так вкусно, — простонала я, откусив бекон.

— Готовка не твое?

— Не особо. То есть я умею. Просто делаю это редко.

Он кивнул и потянулся к стакану с соком.

— Так что будет дальше? — спросила я, потому что мы это толком не обсуждали.

— А чего ты хочешь?

— Ну, я была бы не против повторить, — я подняла руки, когда он начал вставать. — Не сегодня. Мне нужно уехать.

— Понятно. Не насытилась, значит? — он ухмыльнулся.

— Не зазнавайся. Это ты утверждал, что не обнимаешься, а сам обвил меня всем телом на те несколько часов, что мы спали. Кстати, ты как горячий пирожок. Мне с тобой было очень тепло.

— Я всегда горячий, — он наколол вилкой яичницу и отправил в рот.

— Еще бы.

— Значит, продолжаем, когда ты вернешься, пока нам не надоест. Меня это устраивает, если тебя тоже.

— Мне нравится. Уверена, нам хватит еще одного раза, а потом мы снова будем друг друга ненавидеть.

— А кто сказал, что я переставал? — на его лице появилась хищная улыбка.

— Не волнуйся, большой и страшный Вольф. Я тоже тебя ненавижу.

Это было неправдой. И я знала, что он тоже меня не ненавидит. Но притворство делало все менее сложным.

— Может, нам стоит придумать стоп-слово. Ну, если кому-то из нас надоест, просто скажем его и не придется вести неловкий разговор, — сказал он.

— Да. Очень похоже на морского котика. Прямо тайная операция. У тебя было много стоп-слов, когда ты служил?

Я намазала тост клубничным джемом.

— Нет. Ни одного, — он усмехнулся.

— Как скучно. Ладно. Как насчет ЯСТЗ?

— ЯСТЗ? Это еще что за черт?

— Аббревиатура. «Я с тобой закончила».

— Мне не нравится, — сказал он. — Слишком жестко. Я не хочу выглядеть полным придурком.

Я закатила глаза.

— Обожаю, как ты уверен, что именно тебе первому понадобится это слово. Я, между прочим, уже сегодня утром почти с тобой покончила. Если бы ты не вытащил свой впечатляющий кусок свинины, меня бы тут уже не было.

Его хохот разнесся по маленькой столовой, и видеть, как он смеется, оказалось опьяняюще. Будто смотришь, как гризли сдается кролику. Нелепо и противоестественно — и при этом до невозможности красиво.

— У меня для тебя есть еще кое-что впечатляющее из свинины, — он приподнял бровь.

— Да? У нас ведь нет на это времени?

— Ты летишь домой на вертолете, Минкс. Мы сами можем выбрать, когда ты улетишь.

— Посмотри на себя… Ты совсем не готов меня отпускать, да? — поддразнила я, сжимая бедра при мысли о том, чтобы получить его еще раз перед отъездом.

— Я выживу. А как тебе Винкс?

— Винкс?

— Наше стоп-слово. Вольф и Минкс — Винкс. Когда все закончится, просто скажем его. Не слишком жестко и вполне в тему.

— Меня устраивает. А теперь тащи меня в постель и делай со мной все, что захочешь, самоуверенный засранец.

Вольф дернулся так резко, что я вздрогнула, хотя сама же это предложила. Он подхватил меня на руки и почти бегом понес в спальню, прежде чем уронить на кровать.

— Кто-то слишком нетерпелив, — сказала я сквозь смех.

Он расстегнул единственную пуговицу на своей рубашке и уставился на мое обнаженное тело под собой. Я не ерзала. Мне нравилось, как он на меня смотрит. Это заставляло чувствовать себя сильной и желанной.

— Итак, несколько правил, — его ладони накрыли мою грудь.

— Как по-взрослому. Сначала раздеть меня, схватить за сиськи, а потом вводить правила.

— Ты чертовски смешная, — сказал он и прикусил мочку моего уха.

— А ты чертовски манипулятивный, — простонала я, когда его губы скользнули по моей шее. — Какие у тебя правила?

Он отстранился.

— Все просто. Пока ты трахаешься со мной, ты ни с кем больше не трахаешься.

— То же самое касается тебя, — я запустила пальцы в его волосы и притянула его к своим губам.

Он поцеловал меня жестко, а потом отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Договорились. И я не шучу, Минкс. Я не делюсь.

— Ты всех своих женщин заставляешь соглашаться на это, когда они голые в твоей постели?

Его челюсть дернулась, взгляд впился в меня.

— Нет. Я не привык встречаться с одной и той же женщиной снова и снова. У меня были женщины, к которым я заходил, когда возвращался с заданий, но это… другое.

Я кивнула.

— Верю. И меня такие условия устраивают.

— Никакого бывшего, который будет ждать тебя, когда ты вернешься в Хани-Маунтин? — промурлыкал он, проводя губами по моей ключице.

— Нет, — прошептала я. — Когда я расстаюсь с мужчинами, я не возвращаюсь. Если все кончено — значит, кончено.

Его рот накрыл мой, и я перестала соображать.

Он был единственным мужчиной, который когда-либо захватывал меня так целиком.

Так что я просто позволю этому быть — пока это длится.

Дом всегда был лучшим местом. Я так сильно скучала по сестрам. Я была дома всего несколько часов, потому что Вольф умудрился украсть у меня утро, снова взяв меня после завтрака, а потом еще и в душе.

У этого мужчины был по-настоящему хищный аппетит.

Почти такой же, как у меня.

Я не могла им насытиться, так что этот перерыв пойдет мне на пользу. Мне нужно было привести мысли в порядок.

В машине, которую Вольф подогнал для меня к прилету, зазвонил блютус, и Сири сообщила, что звонит мой двоюродный брат Хью. Мы вместе учились в колледже и всегда были близки. Его отец — единственный брат моей мамы, и мы росли, проводя с ним и его четырьмя детьми каждое лето.

— Привет, как там ресторан? — спросила я.

Он только что открыл спорт-бар в Коттонвуд-Коув, недалеко от Сан-Франциско, и я давно была ему должна визит.

— Отлично. Безумная загрузка, сама знаешь, как бывает. Я хотел узнать, будешь ли ты на месте на следующей неделе. Я пару дней буду в городе и подумал, что мы можем сходить в Karaoke King и выпить.

Это был наш любимый бар в колледже, и, скажем так, караоке и я — единое целое. Дай мне микрофон, и я выдам шоу.

— Да, давай. Я бы не отказалась от небольшого «хаммер-тайма», — сказала я, потому что U Can't Touch This когда-то была моей коронной песней.

Он рассмеялся.

— Ну конечно. Ты, как обычно, поднимешь всех на ноги. И поздравляю с контрактом с Lions. Леджер сказал, что все официально, так что можем отметить.

Леджер был архитектором и помогал кузену с проектом бара.

— Обязательно. И твое открытие тоже нужно отпраздновать. Я не могу дождаться, когда увижу бар. Эти выходные я в Хани-Маунтин, пойду с детьми по домам за конфетами.

— Отлично. Напиши, когда вернешься, и встретимся на следующей неделе.

— Напишу. Люблю тебя, кузен.

— И я тебя. — Он закончил разговор, а я поехала к дому сестры.

Я уже заезжала в пожарную часть — это была моя первая остановка. Мне не терпелось увидеть папу. К счастью, день у него выдался спокойный, и я помогла ему приготовить обед для всей смены. Папа дотошно расспрашивал меня про Вольфа — он видел, как я подъехала на сексуальном черном кабриолете, который для меня арендовал мой босс-враг-любовник. Я ощутила укол вины, потому что соврала, когда он спросил, есть ли между нами что-то. Потому что правда была такой… это временно. Не было смысла усложнять все разговорами.

Я знала, что поступаю правильно.

Потом я заехала к Чарли и Леджеру в их новый дом. Они делали огромные успехи со стройкой. Они были до тошноты милыми — такими вовлеченными друг в друга и в этот дом, — и я чертовски это обожала. Каркас уже стоял, и гипсокартон вовсю монтировали. Они спешили сделать как можно больше до похолодания. В Хани-Маунтин уже было зябко, и я радовалась, что захватила с собой любимое зимнее пальто. Под костюм мне придется надеть колготки, если я хочу пережить поход за конфетами.

Потом мы заехали к Эшлан и Джейсу в их новый дом, куда они переехали, пока меня не было. Они полностью отреставрировали старый фермерский дом, и он получился потрясающим. Эшлан была невероятным декоратором. Они еще ждали пару финальных предметов, но в целом дом был готов. Больше всего сил она вложила в комнаты девочек, и, клянусь, моя младшая сестра будто родилась, чтобы быть матерью. Они еще и активно планировали свадьбу, а она готовилась выпустить новую книгу. Мне нравилось видеть ее на своем месте.

Теперь я ехала к Виви, чтобы увидеть племянницу — маленькую Би. Ее звали Бет Эверли, в честь моей мамы и старшей сестры, и все звали ее Би. Это имя подходило идеально, потому что эта малышка умела разливать сладость вокруг себя. Я редко бываю сентиментальной, но когда дело касалось Би, Джексона, Пейсли и Хэдли, я превращалась в лужу. Мои племянницы и племянник буквально владели моим сердцем. Сердцем, о существовании мягкого места в котором я даже не подозревала до их появления на свет.

Чарли и Эшлан тоже ехали к Виви, Эверли присоединялась к нам там же, потому что они с Хоуком приехали домой на Хэллоуин. В эти выходные у Хоука не было игры, и они с радостью воспользовались передышкой от города. У нас намечался небольшой сестринский ужин — только мы впятером, и, конечно, Би, Джексон, Пейсли и Хэдли тоже должны были быть. Джейс и Нико работали, Хоук помогал родителям по дому, а Леджер ужинал со своей бабушкой.

Я обожала девичники с сестрами. Мы могли говорить о чем угодно. Мы смеялись до слез, и это было идеальным отвлечением, потому что мысли все время возвращались к Вольфу. Не помогало и то, что мы переписывались без остановки с момента моего прилета. Он умел секстить на уровне богов. Грязный рот и грязные мысли — в таком сильном мужчине, как Вольф Уэйберн, я это очень ценила.

Я поднялась по мощеной дорожке к входной двери и повернула ручку, зная, что она будет открыта. Конечно, Нико это бы взбесило. Он был до смешного оберегающим своих девочек, но это Хани-Маунтин, а я и сама никогда не была фанаткой запертых дверей.

— Алло? — позвала я.

Самый милый человек на планете заковылял ко мне. Темные, растрепанные кудряшки подпрыгивали на голове, пухлые ручки были вытянуты вперед, прося, чтобы я взяла ее на руки. Я так и сделала — уронила сумку на пол и бросилась к ней.

— Я скучала по тебе, Би.

Ее ладошки запутались в моих волосах, и я вдохнула ее запах. Она пахла детской присыпкой и кексами, потому что вечно пекла с мамой.

Виви выскочила из-за угла и налетела на меня.

— Я скучала по тебе, Дилли.

— Я тоже скучала.

Мы втроем стояли, обнявшись, когда дверь распахнулась, и один за другим в дом ввалились все остальные. Следующий час мы кормили маленьких людей, потом себя, и без умолку болтали, как всегда.

Мы сидели за обеденным столом Виви. Пейсли и Хэдли смотрели мультфильм Диснея вместе с маленькой Би, а Джексон задремал в автокресле, которое стояло на кухонном острове, так что Эверли могла за ним присматривать.

— Колись. Вчера ты пропала. Что-то случилось после того офисного оргазма? — спросила Чарли, потягивая вино.

Стол взорвался смехом. Я захлопала ресницами. В итоге я рассказала сестрам все и это определенно стало сюрпризом для нас всех еще вчера.

— Скажем так, я вернула должок в лифте, — пожала я плечами.

— Боже мой, я же с Джексоном езжу в этом лифте, — сказала Эверли, смеясь.

— Ну, с нами там больше никого не было, так что я не стала сдерживаться.

— Я думала, ты запретила минеты?

— Обычно мне не нравится преклоняться перед мужчиной, но тут было иначе. Он это заслужил, — я поиграла бровями. — Без всяких намеков.

Смеха стало еще больше, и мне было так хорошо рядом с ними.

— И что потом? — глаза Эшлан расширились. — Вы просто разошлись по домам?

— Разошлись. Вместе. И это был секс, достойный книги, можешь мне поверить.

— Я точно впишу минет в лифте в следующую книгу. Это чертовски горячо, — Эшлан тут же начала печатать в заметках на телефоне. Она сказала, что такова жизнь писателя — всегда подмечать и впитывать.

— Это правда горячо, — прошептала Шарлотта.

— Очень. И ночь была удачной? Ты потом не мечтала поскорее от него избавиться? — спросила Виви, потому что знала меня.

— Нет. Это повторилось сегодня утром. А потом еще раз в душе перед отъездом. И мы решили продолжать, пока нам не надоест. Мы даже придумали стоп-слово, так что просто скажем его, когда захотим закончить. Никакого давления.

— Вау, — Эверли внимательно посмотрела на меня. — Он тебе нравится. И нет сомнений, что ты ему тоже нравишься, после того, как он едва не сошел с ума, когда на игре с тобой разговаривал друг Себа пару недель назад. Он был таким собственником, что я не могла не смеяться.

— Он просто такой. Ничего личного, — я сделала глоток вина, но в голове тут же вспыхнули воспоминания о том, каким взбешенным он тогда был. Это было сексуально и заводило, и мне это даже нравилось — что меня саму удивляло. Обычно меня раздражает, когда мужчина лезет туда, с чем я могу справиться сама.

— Звучит очень даже лично, — сказала Эшлан. — Вы уже работаете вместе, переписываетесь, когда не рядом, а теперь еще и спите вместе. Это больше похоже на отношения, — она усмехнулась.

— Нет. Это договор. И хватит обо мне и моих не-отношениях. Расскажите, что тут происходит.

— Ну, завтра вечером мы идем с детьми по домам за конфетами, а потом поедем на Бир-Маунтин. Все там будут.

— Отличный план. Надеюсь, мы не встретим того чесателя яиц Тобиаса, — рассмеялась я, и каждая из них откинулась на спинку стула, делая то же самое.

— Я рада, что ты дома, — сказала Чарли, обнимая меня за плечи.

— Я тоже. Мне нигде не хочется быть больше.

Ну, разве что в постели Вольфа, если быть честной.

Но это я оставлю при себе.

— Спасибо, что сходил с ними за конфетами, — сказал Буллет из динамика в моей машине.

— Конечно. Ты же знаешь, ради твоей семьи я сделаю что угодно.

— Да. Жаклин бесится. Ей совсем не нравится, что я снова скоро уезжаю.

Я знал, куда он едет, и это было чертовски опасно. Я понимал, почему она злится, и в то же время понимал его желание вести ребят на это задание. Команда молодая, он тренирует их перед тем, как официально уйти в отставку. По крайней мере, так он мне говорил.

— Она хочет, чтобы ты был дома, брат. Мальчишкам нужен отец. Пора.

— Я знаю. Клянусь, я готов, Вольф. Просто хочу убедиться, что эти парни справятся. Последняя миссия. Пару недель и я официально оформлю отставку.

Я слышал это от него не в первый раз и боялся, что не в последний. Быть морским котиком у него было в крови. Адреналин, этот кайф — к нему легко привыкаешь. Он жил заданиями и был чертовски хорош в своем деле. Лучший, если уж честно. Человек, которому я доверил бы собственную жизнь.

— Я тебя слышу. И работа в Lions будет ждать тебя, когда будешь готов.

— Спасибо, брат. А теперь расскажи про ту девушку, с которой ты работаешь. В прошлый раз ты звучал раздраженно, но я тебя слишком хорошо знаю, чтобы не понять, когда ты в кого-то втянулся. Наверное потому, что за все время нашей совместной службы такого ни разу не было, — он рассмеялся.

Смех Буллета был грубым, громким, заразительным — таким, что люди всегда оборачивались. Мы всегда подшучивали над ним из-за того, как он был безнадежно влюблен в Жаклин.

— Она нормальная. Бросает мне вызов и иногда бывает занозой в заднице, но при этом чертовски умная, — я опустил тот факт, что не мог выкинуть ее из головы. Теперь, когда я ее попробовал, я чертовски ее хотел.

Я никогда не жаждал женщину. И уж точно никогда по ним не скучал. Даже подростком с бешеными гормонами я не скучал по Крессе. Я никогда не был таким парнем, так что я был рад, что Дилан уехала. Это все мне не нравилось, и мне нужно было привести себя в порядок.

— О да? И как она, черт возьми, выглядит? Я слышу это по твоему голосу, Вольф. Ты втрескался по уши, — он снова рассмеялся, а я закатил глаза.

— Этому не бывать. Но да, она чертовски горячая.

— Понятно. Горячая и умная. Смертельное сочетание, — поддел он.

— Я же говорил, она еще и заноза в заднице.

— Лучшие всегда такие, брат. Всегда, — он все еще смеялся, когда я свернул на его улицу.

— Ладно. Я на месте. Позвони мне перед вылетом, хорошо?

— Ага, — его голос стал серьезным.

— Я прослежу, чтобы тут все были в порядке. Об этом не переживай. Ты просто будь осторожен. Дай знать, когда сможешь. Хоть знак, понял?

Он понял. У нас были коды — вещи, которые понимали только мы, когда переписывались.

— Спасибо, Вольф. Увидимся через пару месяцев. Ты еще увидишь, как я в костюме заявлюсь к тебе в офис на собеседование.

— Тебе не нужно собеседование, я же сказал. Работа твоя, — мне нужно было, чтобы он знал: как только он будет готов, я прикрою его. Всегда.

— Ага. Скоро увидимся. Бывай.

— Бывай, дружище.

Черт. У меня было мерзкое чувство в животе, но это ничего не значило. Скорее всего, просто потому, что я знал, куда он летит. Мне нужно было привести лицо в порядок, прежде чем увидеть Жаклин и мальчишек. Я заехал на подъездную дорожку и поставил машину на парковку ровно в тот момент, когда завибрировал телефон.

Дилан прислала селфи в хэллоуинском костюме. Как, черт возьми, у нее получилось сделать образ Рокки Бальбоа таким сексуальным? На ней были крошечные белые шорты, которые едва прикрывали задницу, и я был благодарен холодной погоде за то, что под них пришлось надеть колготки. Мысль о том, что какие-то левые парни пялятся на нее, выводила меня из себя. На ней была майка с надписью You, me, or nobody is going to hit as hard as life — видимо, одна из ее любимых цитат. Волосы собраны в хвост на макушке, во рту капа, как у боксеров, и она показывала мне большой палец.

Черт, она была сексуальной и яростной, и мой член тут же ожил.

Я: Хочу сделать с тобой все, что захочу, в этих шортах. Ты чертовски горячая.

Минкс: Это можно устроить. Но учти, у меня очень злой левый хук.

Я: Я выдержу удар, Минкс.

Минкс: Даже не сомневаюсь. Ты уже у Жаклин? Мальчишек видел?

Я: Только что подъехал.

Минкс: И игрушки у тебя?

Она выдала мне целый список инструкций, потому что, как оказалось, к детям нельзя приходить без подарков. Вчера вечером она висела со мной на телефоне, пока я бегал по Target, и говорила, что брать.

Я: Да. Спасибо за помощь.

Минкс: Конечно. Им понравится. И это поможет пережить тоску по папе. Помню, после смерти мамы нам все приносили подарки. Это не делало боль меньше, но хоть отвлекало, правда?

Я несколько секунд смотрел на экран, обдумывая ответ. Она потеряла мать совсем рано, и я знал, как адски больно терять родителя.

Я: Ты чертовски сильная женщина, Минкс.

Минкс: Я дрожу. Это сейчас был комплимент? <сморщенная ухмылка>

Я: Был. Не привыкай.

Минкс: Никогда. Я все еще тебя ненавижу.

Я: Я тоже тебя ненавижу. Будь осторожна сегодня. Напишу, когда поеду.

Что? Зачем я это сказал? Почему я отчитываюсь перед ней о каждом своем шаге? Это было глупо. Ее отъезд на выходные должен был помочь мне привести голову в порядок, а не переписываться с ней каждый раз, когда я делаю хоть что-то.

Минкс: Только не сдуй ни один дом, большой и страшный Вольф.

Я: Единственное, что я хочу, чтобы сдули, — мой <баклажан> на твоих <губах>

Минкс: <задыхается> <задыхается>

Я рассмеялся, выходя из машины, и сунул телефон в задний карман. Забрал пакеты из багажника и направился к двери.

Жаклин распахнула дверь, и мальчишки вихрем вылетели из-за угла.

— Дядя Вольфи! — крикнул Дрейк.

Он врезался в меня, и я подхватил его на руки. Слэйд был тут же, следом. Свободной рукой я поднял и его, удерживая по ребенку на каждом бедре. Эти парни были такими же классными, как их отец, и мне правда нравилось проводить с ними время. Я радовался, что снова живу здесь постоянно и могу видеть, как они растут.

Я хотел того же и для их отца, потому что знал, как сильно он их любит.

— Ну что, парни, готовы идти за конфетами?

Они радостно завопили, и я поставил их обратно на ноги.

Жаклин выглядела так, будто ей срочно нужна передышка. Я поцеловал ее в щеку. Быть женой военного — то еще испытание, но в целом она справлялась отлично.

Я поспешил выпроводить ее из дома и следующие пару часов играл с мальчишками, пока она не вернулась. Потом мы пошли от двери к двери и набрали столько сладкого, что его хватило бы на недели.

Мы с Дилан переписывались несколько раз, и я отправил ей фото мальчишек в костюмах.

И вот тогда, глядя в телефон и улыбаясь снимку, который она прислала — она и Би, наряженные, — меня накрыло.

Я по ней скучал.

К этому я был не готов.

Даже близко.

Мы по очереди подходили к дверям с детьми, а я отправила Вольфу несколько фотографий. Он прислал снимок мальчишек в костюмах Бэтмена и Человека-паука. Они были чертовски милые, и, надо признать, мысли о Вольфе, который водит двоих мальчишек за сладостями, пока их отец на работе, заставляли мои яичники грозить взрывом.

Я была не из тех девушек. Ну знаешь, из тех, кто сидит дома, планирует сказочную свадьбу и с девяти лет знает имена своих двух с половиной детей. У меня были такие сестры. А я сидела дома и думала, как сделать мир лучше и справедливее. Мечтала однажды выплатить отцу дом. Мечтала объездить весь свет и делать все, что мне взбредет в голову.

Моим яичникам в этих мечтах места не находилось.

Мы обошли весь район, Би уснула на руках у Нико, а Джексон крепко спал в тележке, которую они привезли. Хэдли и Пейсли наконец начали уставать, и мы все вернулись в дом Виви на наш традиционный ужин со спагетти. Так было каждый Хэллоуин в моей жизни. Даже после смерти мамы отец и Эверли продолжали эту традицию, потом ее подхватила Вивиан, и вот мы здесь.

Мы ели вкусную пасту, щедро политую соусом и посыпанную пармезаном, и смеялись, вспоминая, сколько конфет прятали от родителей.

— Дилан была главной заводилой в операции «Заначка сладостей», — сказала Эверли, смеясь.

— Почему я всегда главная заводила?

— Потому что ты придумывала все эти идеи и уговаривала нас в них ввязаться, — сказала Шарлотта, тянувшись за чесночным хлебом.

— Вообще-то это и есть определение заводилы, — подхватила Вивиан.

— Эй, кое-кто назвал бы это детским гением, который вел вас правильным путем.

Нико и Хоук громко рассмеялись, Джейс покачал головой, пытаясь скрыть улыбку, а Леджер приподнял бровь.

— Это ты сейчас пытаешься убедить нас всех в версии с детским гением?

— Да ладно, — сказала я, когда завибрировал телефон.

Я ожидала сообщение от Вольфа — мы переписывались весь день. Но это была Лотти, лучшая подруга моего отца, жена Большого Эла. Она была частью нашей «пожарной семьи» всегда. Сердце тут же сорвалось в галоп, как каждый раз, когда приходило сообщение о пожаре. К этому невозможно привыкнуть — отец рисковал жизнью каждый раз, выходя на смену. А теперь, когда Нико и Джейс тоже стали пожарными, мы переживали за всех. Черт возьми, все эти ребята давно были семьей.

— Это Лотти. Пожар в жилом комплексе на Третьей улице.

Нико и Джейс мгновенно схватили телефоны и вскочили на ноги.

— Черт. Мне нужно ехать, детка. Там все серьезно, — Нико поцеловал Вивиан в щеку и схватил ключи.

— Прости, Солнышко, — сказал Джейс, целуя Эш.

Я уже двигалась. Я никогда не умела просто ждать и сидеть сложа руки, и мне нужно было убедиться, что с отцом все в порядке.

— Я еду с вами, — сказала я, хватая сумку и обнимая каждую из сестер. — Я напишу. Люблю вас.

Я запрыгнула в пикап Нико и села между ним и Джейсом. Пока он гнал по дороге, мы все были на взводе.

— Не могу поверить, что нас не вызвали. Мне пришло только одно сообщение от Грэмпса, что они выехали туда, — сказал Нико.

Грэмпс тушил пожары дольше моего отца и был одним из его самых близких друзей.

— У меня так же, — тихо сказал Джейс, и от этого мне стало еще тревожнее.

— У них сегодня мало людей? — спросила я, нервно отбивая пальцами ритм по бедру.

— Людей маловато, но все зависит от масштаба. Здание огромное, так что если они быстро локализовали огонь, справятся.

Нико остановился у пожарной части, и они оба побежали внутрь переодеваться, а я продолжила переписку с Лотти.

Я: Я еду с Нико и Джейсом. Насколько все плохо?

Лотти: Огонь разгорелся быстрее, чем они ожидали. И Брэди Таунсенд уже все оцепил, меня не пускают. Из-за дыма вообще ничего не видно.

Я: Брэди Таунсенд в третьем классе ел клей. Он не будет нас ни от чего отгораживать. Ребята уже возвращаются. Будем через пять минут.

— Лотти говорит, все плохо, — сказала я, когда они сели в машину.

Они переглянулись, а мой взгляд метался между ними.

— О нет. Даже не думайте что-то от меня скрывать. Говорите сейчас же, или я вам уши откручу.

— Черт, — прошипел Нико. — Скажи ей.

— Пожалуйста, не звони сестрам, пока мы не узнаем больше, — Джейс прочистил горло. — По рации слышали обрывки, но пожар большой, и твой отец пошел внутрь первым. Он, черт возьми, знает, что не должен этого делать, когда нас нет рядом.

— Что? Зачем ему это?

— Потому что новички, скорее всего, не готовы. Уверен, Расти пытался его остановить, но твой отец настоял, что пойдет первым.

— Боже мой, — прошептала я, когда мы подъехали к зданию, буквально объятому пламенем.

Ничего там и близко не было под контролем. Я выросла в этом мире и знала о пожарах достаточно, чтобы понимать — этот вышел из-под контроля полностью.

— Иисус, — Нико резко затормозил и поставил пикап на парковку, и мы все выскочили наружу.

Мы рванули к зданию, а люди стояли поодаль, таращились, снимали и фотографировали.

Брэди Таунсенд перегородил проход, и Джейс обернулся ко мне.

— Он тебя не пропустит. Я вернусь и все тебе расскажу, как только смогу, Дилли, хорошо?

Ни черта я не собиралась соглашаться с этим планом, но кивнула. Меньше всего я хотела мешать Нико и Джейсу, когда знала, что им нужно внутрь.

Брэди приподнял сигнальную ленту, Нико оглянулся и кинул мне ключи от пикапа, прежде чем нырнуть под нее.

— Я напишу, как только смогу. Если захочешь уехать, можешь забрать машину.

Джейс бросил на меня последний взгляд и сорвался к огню.

— Прости, Дилан. Я не могу тебя туда пустить.

Брэди стоял, прислушиваясь к голосу, который говорил ему, что пожар разрастается быстрее, чем они успевают справляться.

Ну конечно, гений. Это и слепому было видно.

А потом по рации Брэди прозвучали самые страшные слова в моей жизни. Я стояла всего в нескольких шагах от него. Лотти подошла ко мне, и мы обе услышали это отчетливо.

— Джек Томас сильно упал. Состояние тяжелое, без сознания.

Я еще не успела осознать смысл слов, как сорвалась с места. Брэди кинулся ко мне, когда я разорвала ленту, и крепко обхватил меня руками.

— Дилан, успокойся, черт возьми.

Я изо всех сил пнула его в голень и вырвалась.

— Если хочешь меня остановить, тебе придется в меня стрелять.

Я не узнала свой голос. Он был злой и жесткий, но я знала — это говорит страх.

Я не могла потерять отца. Мы не могли потерять отца. В наших жизнях и так было слишком много потерь.

Брэди поднял руки, показывая, что не будет меня останавливать, а Лотти крикнула мне бежать. Я рванула к пламени, видя пожарные машины и несколько скорых, выстроившихся у здания.

— Джейс! — закричала я, заметив его рядом с фельдшерами, которые как раз загружали мужчину в машину.

— Черт, Дилли. Он сильно упал.

Голос у него дрогнул, и к нам подбежал Нико.

— Что, черт возьми, случилось? — выкрикнул он.

— Пол провалился. Он упал с высоты двух этажей, — сказал Расти. Лицо у него было в саже, по щекам текли слезы. — Я пытался его остановить, Дилли.

Земля поплыла.

— Это он? — спросила я, и Джейс кивнул.

Я запрыгнула в скорую, слыша, как Нико орет, приказывая всем собраться.

Дилан ушла в полный радиомолчание. В моем мире отсутствие новостей обычно означало, что кто-то ранен, мертв или скрывается. Вчера мы переписывались без остановки, а потом вечером она просто перестала отвечать.

Я чувствовал себя жалким засранцем, потому что позвонил ей дважды, и оба раза включилась голосовая почта. А теперь был уже следующий день, и она все так же не отвечала.

Блять.

Вот поэтому я и не связываюсь с этим дерьмом.

Но нутро подсказывало — что-то не так.

Неужели этот гребаный ублюдок Энтони Глауз все-таки туда сунулся? Я быстро написал своему частному детективу, который следил за этим типом. Он ответил почти сразу — тот в городе, ничего необычного.

Я еще час мерил шагами комнату, прежде чем проглотил гордость и позвонил Хоуку.

— Привет, Вольф, — сказал он.

Голос звучал серьезнее обычного.

— Я, эм… прости, что дергаю. Я не могу связаться с Дилан и просто хотел убедиться, что все в порядке.

— Джек Томас, отец Дилан, вчера ночью серьезно пострадал на пожаре. Мы с Эверли только что вернулись домой. Провели ночь в больнице. Некоторое время было совсем плохо, мы не знали, выкарабкается ли он. Он сильно упал, сломал руку и несколько ребер, но этот мужик из стали. Он будет в порядке. Дилан все еще там. Она отказалась уезжать. Она была на месте, когда его привезли, и ты же знаешь, какая она. Думаю, у нее просто сел телефон. Девочки пытались уговорить ее уйти, но она отказалась. Она единственная, кто не сломался, когда ночью все стало совсем плохо. Но это еще придет. Она изо всех сил держится. Ты же ее знаешь.

Знал ли я? Мне казалось, что да. Я ее знал. Ничто из этого меня не удивляло. Она сдержанная и сильная, но я видел уязвимую часть, спрятанную глубоко внутри. За последние недели мне удалось заметить несколько таких мгновений.

— Мне очень жаль это слышать. Теперь понятно. Он надолго в больнице? Полностью поправится?

— Да. Они хотели понаблюдать его ночью из-за удара по голове, но последние несколько часов он в сознании и все понимает. Оставят на пару дней.

— В какой больнице он?

— Госпиталь Хани-Маунтин. Тут он один, — усмехнулся он. — А ты что задумал, Вольф?

— Пока не знаю. Но дам знать.

Я завершил звонок и написал нашему пилоту. Хани-Маунтин — быстрый вылет туда и обратно. Самое меньшее, что я мог сделать, — убедиться, что с ней все в порядке. Мы друзья. Временные любовники. Коллеги — в крайнем случае. Так ведь поступают нормальные люди? Проверяют друг друга.

Меньше чем через час я уже был в вертолете и в воздухе. Я приземлился в Хани-Маунтин, и машина ждала меня точно так же, как я делал для нее.

Я сразу поехал в больницу.

Медсестра на ресепшене оказалась куда приветливее, чем я ожидал. Она не спросила ни документы, ни кто я такой, а просто хлопнула в ладоши.

— Ах да. Джек Томас — такой замечательный человек, правда?

— Да, — пожал я плечами. Я слышал о нем много хорошего.

— Я сама вас проведу. Идите за мной.

Она повела меня к лифту, и я еще никогда не встречал человека, который мог бы говорить так долго без пауз. Эта женщина, наверное, отлично чувствовала бы себя под водой — кислорода у нее хватило бы надолго. По дороге на третий этаж она успела рассказать про пациента с укусом пчелы в задницу, медсестру, которая ушла с гриппом, и между делом сообщила, как муж ушел от нее к другой женщине. Все это — за одну поездку в лифте. Страшно представить, что она бы выдала, если бы мы ехали на самый верх. Я кивал и несколько раз прочищал горло — такие личные разговоры ни о чем были, пожалуй, самым нелюбимым для меня.

— Вот вы и на месте, Вольф. Загляните на обратном пути. Мы теперь старые друзья.

Она похлопала меня по плечу, улыбнулась и ушла обратно к лифтам.

Я заглянул в палату и увидел Дилан на кровати рядом с отцом. Они оба сидели, у нее на коленях лежал ноутбук, и она победно вскинула кулак.

— Вставай, Рокки!

— Он встает. Вот, пошел, — сонно отозвался ее отец.

Я постучал по дверному косяку. Глаза Дилан взметнулись и сразу нашли мои. Она, должно быть, поставила фильм на паузу — звук пропал.

— Ну надо же. Сам большой и страшный Вольф, — промурлыкала она.

Она вообще когда-нибудь бывает не в форме?

Она явно пережила самый страшный испуг в жизни. Похоже, спала в кресле — рядом лежали плед и подушка. И она все еще здесь, смотрит фильмы, значит, спала совсем мало.

И все равно держалась идеально.

Никакого удивления. Никакой паузы.

— Привет. Как вы тут?

Она закрыла ноутбук.

— Пап, это Вольф. Ты видел его на днях по видеосвязи.

— А, да. Враг пришел проверить тебя. Интересно.

Ну хотя бы стало понятно, откуда у нее этот сарказм. Этот мужик только что упал с высоты двух этажей и все еще шутит?

— Заходи. Что ты здесь делаешь? Соскучился? Я же предупреждала, что так будет, — она ухмыльнулась.

— Даже не льсти себе, — сказал я, проходя в палату и опускаясь на стул рядом с кроватью. — Я был неподалеку.

— Ну конечно, — она тихо усмехнулась. — Мы просто смотрим «Рокки».

— Вижу. И ты, как я понимаю, все еще в образе.

Она посмотрела вниз и вздохнула.

— Да. Ночка выдалась та еще. Но сейчас ему лучше.

— Вольф, окажешь услугу? — спросил ее отец.

— Конечно. Что нужно?

— Забери мою девочку домой. Она становится слишком заботливой, когда думает, что кому-то хорошенько досталось. А ей нужен сон. И мне тоже.

Дилан ахнула и бросила на отца взгляд.

— Предатель.

— Дилли, я тебя люблю. Но у меня сломаны ребра и рука, и я бы не отказался принять таблетку и поспать.

— Почему ты сразу не сказал? — спросила она, слезая с кровати и ставя ноутбук на столик рядом с ним.

— Потому что ты заставила Нико принести мой ноутбук, чтобы мы посмотрели «Рокки». После второго фильма я думал, что мы на сегодня закончим, но ты не остановилась.

Она улыбнулась.

— Вот он. Значит, тебе лучше.

— Мне правда нормально. Немного болит, но ничего страшного. Сон поможет. А я не могу спать, когда ты ходишь кругами и нависаешь надо мной.

— Ладно. Мне и самой не помешает душ и нормальный сон. Но ты напишешь, если тебе что-то понадобится? Я сразу поеду домой и заряжу телефон.

— Я буду долго спать, так что не пугайся, если я не отвечу. Люблю тебя, Дилли.

— Люблю, — прошептала она и наклонилась, целуя его в щеку.

— Вольф, доставь мою девочку домой, хорошо?

— Да, сэр, — ответил я.

— Как будто я сама не могу доехать? Не обижай меня, — она покачала головой, схватила сумку и подмигнула мне.

Я пошел за ней к лифту. Она встала у противоположной стены и внимательно меня рассматривала.

— Я могу тебе чем-то помочь? — спросил я.

— У тебя есть машина? Я-то приехала на скорой.

— Есть.

— Отлично.

Двери открылись, и мы прошли через холл к машине.

Она показала дорогу к дому, но в остальном молчала.

Когда я свернул на подъездную дорожку сбоку большого дома и поставил машину на парковку, она повернулась ко мне.

— Это дом Хоука и Эверли. Я живу в гостевом домике.

— Понял… — я приподнял бровь, ожидая приглашения.

— Ты здесь из-за меня? — спросила она, заправляя длинные волосы за уши.

— Да.

Она вообще не спала, но все равно выглядела чертовски красиво. Когда она опустила руку, я заметил порезы на ладони и обхватил ее запястье.

— Что с рукой?

Она посмотрела вниз, будто забыла об этом.

— Я держала ключи Нико, когда отца увозили на скорой. Наверное, сжимала их по дороге.

Я вышел из машины и обошел ее, открывая ей дверь.

— Пойдем. Надо тебя привести в порядок.

Мы молча дошли до входной двери. Она достала ключи и вошла внутрь.

Дом был маленький, но уютный, с большими окнами на озеро. Я взял ее за руку и повел к двери справа — видимо, в спальню. Других вариантов почти не было. Еще одна дверь явно вела в ванную, туда я ее и повел.

Ее глаза расширились, когда я повернулся к ней, положил руки ей на талию и подсадил на столешницу. Я знал этот взгляд. Грусть. Страх. Тревога. Шок. Адреналин. Я жил в этом мире слишком долго.

Я включил воду и промыл ей ладонь. Она даже не вздрогнула, когда я подушечкой большого пальца стер подсыхающие корочки, чтобы нормально очистить раны. Я выключил воду, нашел под раковиной перекись, и она лишь приподняла бровь, когда я полил ею ладонь. В каждом порезе вспенились мелкие пузырьки.

Я положил тыльную сторону ее руки ей на бедро и подошел к душу, включая воду.

— Подними руки, — сказал я, и она послушалась.

Я не мог поверить, что она не сопротивляется, но она была выжата до дна. Так бывает, когда организм просто выключается.

Я расстегнул ее бюстгальтер. Желание откинуть ее назад и взять сосок в рот было сильным, но я этого не сделал. Я стянул с себя свитер, бросил на пол джинсы и белье.

Я снял ее со столешницы, поставил на пол и опустился на колени, целуя живот, пока стягивал с нее шорты, колготки и трусики. Ее пальцы мягко прошлись по моим волосам, и я поднялся.

Я взял ее за руку и повел в душ. Она молчала — совсем на нее не похоже.

Я выдавил шампунь на ладони, и она ахнула, когда я положил их ей на голову и начал массировать. Она застонала, когда я развернул ее и провел руками по длинным волосам, взбивая пену, а ее спина уперлась мне в грудь.

Первый всхлип сорвался сразу, как только она оказалась спиной ко мне. Потом пришли рыдания.

Я просто остался рядом, пока она рассыпалась. Я перекинул ее длинные, намыленные волосы через плечо и обнял ее, крепко прижав к себе.

Мы стояли под струями воды, не говоря ни слова, пока она выпускала наружу все, что держала внутри.

Ее ладонь легла поверх моей руки на груди, дыхание выровнялось, и она наконец повернулась ко мне.

— Прости.

— Не извиняйся за страх, Минкс. Это твой отец. Такое пугает до ужаса. С тобой все в порядке. Это делает тебя живой, как и всех нас. И не переживай, я никому не скажу.

Она улыбнулась, приподнялась на носках и поцеловала меня. Быстро и мягко. И этот момент неожиданно стал самым интимным из всех, что у меня когда-либо были с женщиной. Она была уязвима, и мне хотелось ее защитить.

Она снова повернулась и запрокинула голову, чтобы я продолжил смывать шампунь. Я тихо усмехнулся, когда вода потекла между нами, капли скользили по ее красивому телу. Я потянулся к насадке, снял ее и провел струей по длинным шелковистым волосам, смывая пену.

Я выключил воду, открыл дверцу, взял полотенце с крючка и вытер ее волосы, аккуратно промокнул тело, потом приподнял ее руки и обернул полотенце вокруг груди. Я заправил край между ее грудями, взял второе полотенце, быстро вытер волосы и повязал его на бедрах.

Я поднял ее на руки и отнес в спальню. Она уткнулась носом мне в шею, прежде чем я осторожно уложил ее на кровать. Я лег рядом и повернулся на бок, и она сделала то же самое. За окном уже была полная темнота, и я смотрел в нее из ее спальни.

— Спасибо, — прошептала она.

— Все хорошо, Минкс.

Я убрал прядь волос с ее лица. Темно-карие глаза наполнились эмоциями. Сегодня в них не было ни золотых, ни янтарных вспышек — она была полностью выжата.

— Когда я училась в средней школе, мама повела меня, Чарли и Эш выбирать костюмы на Хэллоуин. Виви и Эверли тогда уже были в старшей школе и считали, что переодеваться — не круто. Все девчонки моего возраста брали костюмы зомби или пиратов. Но мне ничего из этого не нравилось.

— Кем ты хотела быть? — спросил я.

— Мы с папой только начали смотреть все фильмы про Рокки, и я сказала маме, что хочу быть Рокки Бальбоа. Она просто улыбнулась и сказала, что мы сделаем такой костюм. Она сказала мне всегда быть тем, кем я хочу быть.

Она смахнула одинокую слезу со щеки.

— Мы вернулись домой, сели вместе за компьютер и нашли все, что нужно. А потом наступил Хэллоуин, и когда я вышла в костюме, мама неожиданно появилась рядом в образе Аполло Крида, а папа вышел в роли Микки, тренера. Потому что они меня понимали. И именно поэтому я всегда стараюсь быть собой. Потому что они любили меня такой. А это редкость.

— Конечно, любили, — сказал я и притянул ее ближе.

— Меня не всегда легко любить. А они любили. А потом мы потеряли маму. И прошлой ночью…

Ее голос надломился, и я приподнял ее подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Я думала, что папа умрет, Вольф. И эта мысль напугала меня до ужаса и сделала такой одинокой.

Ее губа задрожала, и у меня сжалась грудь.

Я физически чувствовал боль Дилан Томас. И это было чертовски страшно.

И почему-то мне было все равно. Я хотел забрать эту боль у нее. Утешить. Сделать так, чтобы ей стало легче.

— Эй. Он в порядке. У меня были близкие вызовы, когда мы были на заданиях, и я знаю, как страшно видеть человека, в котором будто не осталось жизни. Но знаешь что?

— Что? — тихо спросила она.

— Он выкарабкался. Твой отец — сильный человек. И теперь я понимаю, откуда у тебя эта сила.

— Он правда сильный. Но в той скорой он выглядел так, будто его уже нет. Он не двигался. Не говорил. Даже не кашлял.

Я взял ее руку — ту самую, которую только что обработал, — и снова и снова целовал ладонь.

— Он в порядке, Минкс. И ты тоже.

— Спасибо, что приехал, — прошептала она сонным голосом. — Ненавижу тебя, Вольф Уэйберн.

— Я тоже тебя ненавижу, Минкс.

И вот так мы оба уснули.

Мы не занимались сексом. Дело было не в этом.

И я ни черта не понимал, что все это вообще значит.

Когда я проснулась, я была под одеялом; полотенца не было, и Вольфа тоже. Мне это приснилось? Он правда был здесь?

Да. Этот мужчина вымыл мне волосы и тело и обработал руку.

Он был таким осторожным.

Он приехал в Хани-Маунтин, чтобы найти меня.

И самое удивительное… меня это не раздражало. Обычно, если мужчина хотел принять со мной душ, я бы выставила его за дверь. Но с Вольфом я наслаждалась каждой минутой того, как он заботился обо мне.

И я плакала при нем.

Я натянула одеяло на лицо, вспомнив свой срыв.

Меня не смущало, что он видел меня голой или нашел в больничной палате в прошлогоднем костюме на Хэллоуин, но то, что он видел мои слезы…

Мы задержались в Хани-Маунтин еще на несколько дней, потому что Дилан хотела дождаться, пока отца выпишут из больницы.

И по какой-то чертовой причине… я не хотел от нее уезжать.

А она была рада, что я остаюсь.

Мы оба не могли этого объяснить, но я устал задаваться вопросами.

Сейчас я мог работать откуда угодно, и Хани-Маунтин вместе с Дилан был именно тем местом, где я хотел быть.

Мы много времени провели с ее отцом. Я познакомился с другими ее сестрами, их мужьями и детьми, и это не вызвало у меня крапивницы и не заставило мечтать сбежать куда подальше.

Парни оказались классными. Сестры — чертовски смешными. А отец у нее был мужиком до мозга костей, так что мы отлично сошлись.

Вчера вечером мы вернулись домой и оба немного терялись, не понимая, как будем жить дальше, когда снова накроет реальность, поэтому еще в вертолете договорились, что спать будем каждый у себя.

В поездке все было иначе.

Это не были отношения, и нам нужны были границы.

Какие-то правила.

И я почти не сомкнул глаз, потому что, уснув рядом с ней, всю ночь тянулся к ней рукой. Мне не хватало запаха жасмина, который окружал меня во сне.

И секса. Даже не начинай. Между нами все взрывалось.

И в спальне, и за ее пределами.

Сегодня утром я принял холодный душ — один, потому что мы придумали все эти идиотские правила.

Когда я вышел из квартиры, мне пришло сообщение от нее, что она уже ждет внизу в машине. Я спустился на лифте и сел в автомобиль.

— Привет, — сказал я.

— Доброе утро. Как спал?

— Как мешок хренов.

— А как спит мешок хренов? — спросила она, облизнув губы, и я застонал.

— Плохо. А ты?

— Я бы тоже не назвала ночь удачной. Может, сегодня устроим ночевку? — предложила она. — Мне нужно выспаться, и, похоже, теперь я лучше сплю с тобой. Ну и хороший секс помогает заснуть.

Я улыбнулся. Я был уверен, что утром она будет меня мучить и скажет, что без меня спала прекрасно. Так что это звучало для меня как музыка.

И для моего члена тоже.

— Да. Мне подходит.

— Приятно иметь с вами дело, мистер Уэйберн, — она ухмыльнулась.

Машина остановилась, и мы оба вышли, когда Галлан открыл дверь.

Мы ехали в лифте, и я не смог сдержаться. Я прижал ее к стене и поцеловал.

Поцеловал так, будто умру, если этого не сделаю.

И она ответила с той же яростью.

Лифт звякнул, и она отстранилась за секунду до того, как двери открылись. Мы встали по разные стороны, когда внутрь зашли трое мужчин.

— Хорошего дня, — сказала она и уверенно зашагала вперед.

Я смотрел, как ее бедра покачиваются, пока она проходила мимо моего кабинета и направлялась в свой.

Утро было забито встречами, и стук в дверь оторвал меня от экрана компьютера.

— Открыто, — сказал я.

Тони заглянула внутрь.

— К вам пришли. Без записи, но сказала, что это важно.

— Кто?

— Кресса Мейсон.

Я медленно выдохнул, потому что разбираться с этим мне совсем не хотелось. Но она звонила несколько раз, а я не отвечал, и вот она здесь. Выгнать ее я не мог.

— Все в порядке. Пусть заходит.

Я поднялся, и Кресса вошла. Я не видел ее уже давно. Несколько лет, если честно.

На ней были какие-то черные легинсы, короткое красное платье и каблуки. Возможно, она теперь работала в городе.

Темные волосы стали короче, до плеч.

— Привет, Вольф. Спасибо, что уделил мне пару минут.

— Без проблем. Как ты? — я наклонился и неловко обнял ее, пару раз похлопав по спине, прежде чем отстраниться.

Она все еще держалась за меня, и мне пришлось помочь ей убрать руки.

— У меня все хорошо. Я подрабатываю в юридической фирме неподалеку.

Я жестом указал на кожаные кресла напротив стола и вернулся на свое место.

— Здорово, — я сцепил пальцы и положил руки на стол. — Чем могу помочь?

Она улыбнулась, и по ее взгляду я понял, что ее накрыла ностальгия.

Но я не чувствовал ничего.

Во мне не шевельнулось ни одно старое чувство. Я больше не злился.

Глядя на нее, я не чувствовал вообще ничего.

Это были подростковые отношения. Они себя исчерпали и закончились так, что я ни о чем не жалел и ни о чем не гадал.

— Я, эм… ну, я слышала, что ты вернулся насовсем. И подумала, что зайду, поздороваюсь. Ты не отвечал на звонки и сообщения. Ты все еще на меня злишься?

— Нет, Кресс. Я не злюсь. Просто не понимаю, зачем нам вообще созваниваться. Думаю, мы можем нормально общаться, если случайно пересечемся, но у нас у обоих теперь своя жизнь.

Я вернулся уже несколько месяцев назад и до сегодняшнего дня успешно избегал подобных разговоров. И все равно не понимал, к чему это все.

— Вот в том-то и дело, Вольф. Я не так уж занята. У Уэстина школа и спорт. Ему сейчас восемь, так что да, хлопот хватает. Но… — она выдохнула, и глаза у нее заблестели. — Ты же вернулся. Мы расстались только потому, что ты уезжал.

Черт побери.

Она это всерьез? Она вообще слышит себя? Мы расстались почти десять лет назад, ради всего святого.

— Я бы сказал, там было не только это. Послушай, у меня к тебе нет никаких плохих чувств. Я желаю тебе всего хорошего. Я слышал, что Уэстин отличный парень, и я правда рад за тебя, Кресс. Но нас с тобой больше нет. И не будет.

Из ее горла вырвался всхлип, что застало меня врасплох. Она тихо всхлипнула. Я поднялся, обошел стол и присел перед ней на корточки.

— Что происходит? Мы почти десять лет толком не общались. Почему тебя это так задело?

Она провела ладонями по щекам, взяла себя в руки.

— Ты прав. Я сама не знаю. Наверное, я просто подумала, что мы могли бы попробовать снова. Ты сейчас один?

— Нет. Я с кем-то, и я счастлив.

Это была не совсем ложь. Мы с Дилан не были в классических отношениях, но мы были только друг с другом. И, черт возьми, я был счастлив.

Кресса кивнула как раз в тот момент, когда дверь распахнулась, и Дилан Томас взяла штурмом чертов замок.

В ее глазах полыхал огонь. Она уставилась на меня, а я в этот момент был наклонен перед своей бывшей, что без контекста выглядело двусмысленно.

Я выпрямился, а Дилан уверенно зашагала ко мне с кипой папок. Она хлопнула ими мне по груди, и выражение ее лица было ядовитым.

— Держи. Посмотри это как можно скорее, это срочно.

Я открыл верхнюю папку. Внутри были только чистые листы.

— Понятно. Ценю твою исполнительность.

— Еще бы, — она постучала пальцем по губам. — Я не хотела прерывать ваше маленькое… рандеву.

Кресса уже поднялась и направилась к двери. Не знаю, испугалась ли она Дилан, поняла ли, что ее намерения не взаимны, или все сразу — оба варианта подходили.

— Я, пожалуй, пойду. Спасибо за уделенное время. Всего доброго.

Дверь закрылась за ней.

Я отложил папки в сторону и сел на край стола, скрестив руки.

— Ну и что, ты только что с ней переспал? — ее руки метались в воздухе.

— Ты сейчас серьезно? Ты сама все видела. Это было похоже на секс?

— Не знаю, Вольф. Ты слишком уж уютно выглядел на коленях перед ней, — прошипела она и развернулась к двери.

Я оказался рядом в два шага. Схватил ее за предплечье и развернул к себе.

— Нихрена. Ты не будешь так со мной. Я не стоял на коленях. Я наклонился, потому что она плакала, а я не чудовище.

— Тони сказала, что это была Кресса. То есть твоя бывшая вдруг без предупреждения заявляется к тебе в офис и начинает плакать? И ты думаешь, я в это поверю?

— А почему, черт возьми, нет? Так все и было. Я не видел ее много лет, и она пришла только потому, что узнала, что я вернулся.

Она сузила глаза.

— Чего она хотела?

— Хотела узнать, свободен ли я и не хочу ли попробовать снова. Это нелепо.

— Конечно. И что ты ей сказал?

Я шагнул ближе. То, что она давила на меня так, будто я совершил преступление, когда мы даже официально не были парой, было безумием.

— А тебе-то какое дело? — я приподнял бровь, сжимая ее запястья, чтобы она не сбежала.

— Потому что у нас была договоренность, и я хотела понять, не нарушаешь ли ты ее.

— Тебе бы этого хотелось, да? — прорычал я, наклоняясь к ее уху. — Чтобы ты могла сказать, что я тебя подставил, что все мужчины — дерьмо, и это наше маленькое… соглашение закончилось, потому что все стало слишком сложно, а ты этого не любишь.

Она издала тихий всхлип, и у меня сжалось в груди.

— Что ты ей сказал?

— Я сказал, что я в отношениях. Потому что как бы это ни называлось, мне с тобой хорошо. Я не хочу никого другого. И я знаю, что это тебя пугает. Меня тоже пугает. И, может, все закончится через день или два. Кто, черт возьми, знает. Но я сказал ей, что мне неинтересно, потому что я с другой.

Моя ладонь легла ей на шею, я отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо.

Она рванулась вперед и впилась в мои губы. Я отступал, ведя ее к двери, чтобы запереть замок. Наши губы ни на секунду не разошлись.

— Черт, Минкс. Я по тебе скучал.

— Я тоже по тебе скучала, — сказала она мне в губы, когда я подхватил подол ее юбки и задрал его к талии.

Я поднял ее с пола, она обвила меня ногами, и я донес ее до стола и усадил туда.

Она расстегнула пуговицу на моих брюках, и через секунды мой член был свободен, прежде чем я снова накрыл ее рот своим.

— Я все еще тебя ненавижу, — сказала она.

Я отстранился и полез за кошельком в задний карман. Мы тяжело дышали, и я хотел ее так сильно, что не мог ждать ни секунды.

— Я тоже тебя ненавижу, — сказал я, вытаскивая презерватив и бросая кошелек на стол.

— Дай мне его.

Она забрала у меня фольгированный пакетик, разорвала зубами и выглядела при этом как чертова богиня. Медленно раскатала латекс по моему пульсирующему члену, и я закрыл глаза, пытаясь удержать контроль. Ощущение ее руки. Ее дыхание так близко к моему рту.

Она запутала пальцы в моих волосах, притянула меня к себе для поцелуя, прежде чем я опустился ниже и дразняще коснулся ее входа кончиком члена.

— Пожалуйста, Вольф, — прошептала она, и этого мне было достаточно.

Я входил в нее снова и снова, и мы оба были чертовски жадными.

Она откинулась назад, выгибая грудь, волосы рассыпались по моему столу. Я расстегнул ее блузку и стянул кружевной лифчик, открывая ее идеальную грудь. Я накрыл губами сосок и продолжал двигаться в ней, зная, что она уже близко. Моя рука скользнула между нами, и я стал ласкать ее так, как знал, что ей нужно. Я оторвался от ее губ и наклонился к уху.

— Нам нужно быть тихо, Минкс.

— Тогда поцелуй меня, — прошептала она, задыхаясь.

Я снова накрыл ее рот своим. Она впилась ногтями мне в шею, и она сжала меня так сильно, что я больше не смог сдерживаться. Ее накрыло, она всхлипнула мне в губы, и я вместе с ней сорвался за край. Из моей груди вырвался хриплый звук, и я кончил сильнее, чем когда-либо в жизни.

Мы еще двигались, проживая каждую последнюю волну удовольствия. Я снова и снова входил в нее.

Потом мы замедлились.

Движения. Дыхание. Жажда.

Я отстранился и посмотрел на нее, убирая волосы с ее лица. Лоб у нее был влажный от пота, глаза — сытые и спокойные.

— Обычный рабочий день, да?

Она улыбнулась.

— Это было нечто.

Я медленно вышел из нее и помог встать. Снял презерватив, вытащил салфетку из ящика стола, завернул его и бросил в корзину.

Дилан поправила лифчик, застегнула блузку и одернула юбку. Я тем временем привел себя в порядок и скрестил руки на груди.

— Ты мне веришь насчет Крессы?

— Да. Я перегнула, — она пожала плечом и отвела взгляд.

Я подошел ближе, почти прижимая ее к себе, приподнял ее подбородок.

— Может, мне стоит тебя за это наказать.

— И что ты предлагаешь? — она игриво повела бровями.

— Обсудим за ужином. Будь готова выехать через час.

— Мне потом нужно встретиться с кузеном в Karaoke King, — она отступала к двери. — Поехали со мной после ужина.

— Что, черт возьми, такое Karaoke King?

— Лучшее место на свете. Познакомишься с Хью. Он классный. А потом ты снова возьмешь меня как захочешь, — она подмигнула.

Когда дверь за ней закрылась, я провел рукой по лицу.

Я увязал с этой девушкой по уши, и это пугало меня до чертиков.

Но я никогда не убегал от того, что меня пугало.

Похоже, я еду в Karaoke King.

— Они подумают, что мы встречаемся, — сказала я, когда мы шагали по улице в сторону Karaoke King. Моего счастливого места. Старый студенческий притон, куда я раньше ходила постоянно, и мне не терпелось снова выйти на сцену.

Я попросила Галлана высадить нас за два квартала, чтобы показать Вольфу мои старые места. Вот тот маленький магазин на углу, где я закупалась во время учебы, лучшая тако-точка в округе, мимо которой мы только что прошли, и бутик, который я всегда обожала. Этот район был чуть более хипстерским, чем центр, и здесь всем заправляли студенты.

— Мне плевать, что кто подумает. Сабина сказала, что они с Зи хотят выпить, так что пусть просто встречаются с нами там. Я не собирался говорить ей, что мы встретимся после того, как выйдем из этого богом забытого караоке-бара, куда ты меня тащишь.

Я тихо рассмеялась. Он умел бурчать из-за самых нелепых вещей. И это при том, что этот мужчина плавал в океане после трех огнестрельных ранений.

Выбирай, за что воевать, чувак.

Это всего лишь караоке.

Ты и похуже переживал.

— Почему нет? — моя рука скользнула по его руке, и его мизинец на пару секунд обвился вокруг моего, прежде чем он отпустил.

И какая-то маленькая часть меня очень хотела, чтобы он взял меня за руку.

Насколько это вообще ненормально?

Я ведь не из тех, кто держится за руки.

— Потому что я буду страдать в том, что считаю аналогом ада, слушая пьяных придурков, которые думают, что умеют петь, только ради того, чтобы потом отвезти тебя домой и провести остаток ночи, поклоняясь твоему телу. И я знаю, ты надела эти кожаные штаны специально, чтобы меня дразнить.

Я остановилась и повернулась к нему. Он потянул за лацканы моего пальто, стягивая их, чтобы закрыть. В этом и был весь Вольф. Он переживал, чтобы мне не было холодно. Он переживал, когда ранили моего отца, и прилетел туда, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Но за пределами этих мелочей я не могла его прочитать. Он ясно дал понять, что не про отношения, но при этом не стал бы быть со мной, если бы мы оба не согласились на моногамию.

Я не давила, потому что сама не знала, способна ли вообще на серьезные отношения.

Но я точно знала, что скучаю по нему, когда его нет рядом. Мне нравилось проводить с ним время. Он смешил меня. Он бросал мне вызов.

И при этом он был упрямым и властным.

А я будто ждала, что однажды проснусь и с этим будет покончено.

Просто этого пока не случилось.

И я ловила себя на том, что думаю о нем постоянно. Ни с кем другим такого не было. Это было одновременно страшно, волнительно и загадочно.

— Это леггинсы, и сейчас они очень популярны, — я опустила взгляд на свой наряд. Белая блузка с тремя верхними пуговицами, расстегнутыми настолько, чтобы была видна кружевная кайма бюстгальтера, черные кожаные леггинсы, красные шпильки и несколько золотых цепочек, надетых слоями. Платье-пальто цвета верблюжьей шерсти добавляло немного элегантности и очень много тепла. — Я не выбираю одежду, чтобы тебя дразнить.

Ну ладно, может, я и знала, что от этих штанов у него снесет крышу, но не ради издевки. Просто мне хотелось, чтобы, когда мы выйдем, он смотрел на меня. Но это я оставлю при себе.

Он оттеснил меня назад, пока я не почувствовала за спиной кирпичную стену. Мы были на боковой улице, в квартале от Karaoke King, так что вокруг было довольно тихо. На Вольфе был светлый облегающий свитер, темные джинсы и армейские ботинки. Черный тренч он оставил распахнутым. Он выглядел неприлично сексуально. Его руки скользнули под мое пальто, медленно двигаясь вверх и вниз по ребрам.

— Ты выглядишь так чертовски красиво, что я едва соображаю.

Я провела языком по губам.

— Отлично. Значит, наряд справляется со своей задачей. Но если ты будешь так говорить в баре, твоя сестра сразу поймет, что что-то не так. И мой кузен Хью очень наблюдательный. Я сказала ему, что ты просто парень с работы. Мы ведь хотим сохранить это в тайне, да?

Я и сама не понимала, зачем мы скрываемся. Мои сестры знали, что у нас небольшой роман. В конце концов, он прилетал в Хани-Маунтин и оставался там на несколько дней. Думаю, папа тоже все понял. Но на работе мы держались тихо, даже после моего маленького срыва сегодня днем, когда Тони зашла в комнату отдыха и сказала, что к Вольфу приходила его бывшая. Я держалась при ней, прежде чем решительно отправилась туда, готовая спалить все дотла.

Мне не казалось, что кто-то что-то заподозрил, ведь в офисе мы вели себя довольно профессионально. Ну, если не считать момента, когда он опустился на колени и уткнулся лицом мне между бедер, и того, как сегодня он задрал мне юбку, усадил на свой стол и подарил мне еще один офисный оргазм. Ой. И да, был еще минет в лифте.

Так что, возможно, мы были не так уж осторожны, как думали.

— Ты правда хочешь держать это в секрете? — спросил он, прижимаясь губами к моей шее.

— Ну, это ведь может закончиться уже завтра, — сказала я. — Мы не хотим, чтобы люди в офисе лезли в наши дела, — но голос у меня был хриплым и полным желания.

— Так это и есть тот самый друг с работы? — раздался глубокий голос с усмешкой, и Вольф резко поднял голову, оборачиваясь.

К нам подходил мой кузен Хью.

Хью был крупным, высоким, с широкими плечами и длинными темными волосами, и он был одним из моих самых любимых людей на свете.

Я положила ладони Вольфу на грудь, и он выпрямился.

— Вольф, это мой кузен Хью.

— Приятно познакомиться. Я просто… э-э… пытался ее согреть, потому что ей было холодно. — Он протянул руку, и они пожали друг другу руки.

Хью хохотнул.

— Ну да, конечно. Круто придумано. Твои секреты в безопасности. Иди сюда, девочка.

Я закатила глаза и шагнула в его объятия.

— Люси, тебе есть что объяснить, — прошептал он.

— Понятия не имею, о чем ты, — сказала я и направилась к бару. — Пойдем. Я готова заходить.

— Ты уже слышал, как она поет? — спросил Хью, шагая рядом с Вольфом.

Я оглянулась через плечо. Они были похожи по габаритам и оба выглядели немного пугающе, если их не знать.

— Нет. Я не фанат караоке, — буркнул Вольф.

— Понимаю, брат. Мы с Дилли вместе учились в колледже, и это было ее любимое место. Она таскала меня сюда постоянно. И знаешь, со временем втягиваешься.

— Да ладно. Тебе тут нравится, — я покачала головой, когда мы подошли к большой красной двери.

— Я никогда не приходил сюда без тебя. Когда тебя нет, это просто караоке-бар с толпой пьяных людей.

— Мне стоит знать, что это значит? — спросил Вольф, открывая для меня дверь.

Внутри все было ровно таким, каким я его помнила. В прошлый раз, когда я приезжала в город, я затащила сюда Чарли вместе с Хью. Она пела Tiny Dancer Элтона Джона — одну из моих любимых песен, — но зал это особо не взорвало.

— Просто подожди, Вольф. Тебя ждет настоящее шоу.

— Дилан! — Сабина вскочила на ноги и замахала нам.

Зи сидел с другой стороны стола и выглядел уже изрядно навеселе. Себ тоже был там, с девушкой по обе стороны от себя.

— Привет, это мой кузен Хью, — представила я его всем.

Мы быстро заказали кучу коктейлей, пива и шотов и расселись вокруг большого стола.

Приглушенный свет, темно-красный пол и винтажные люстры над головой создавали нужное настроение. Пахло начос и текилой. Две мои любимые вещи.

Вольф сел рядом со мной, сделал глоток пива и выглядел так, будто прикидывал пути отхода.

— Ты тут явно не в своей тарелке, брат, — сказал Себ, опрокидывая шот текилы и закусывая долькой лайма.

— Ничего подобного, — Сабина подмигнула старшему брату.

Я замечала это каждый раз рядом с ней: она обожала Вольфа. Она точно его понимала, тогда как многие могли неправильно истолковать его манеру держаться.

— Это так весело. Спасибо, что позвали нас.

Я нашла его руку под столом и несколько раз провела большим пальцем по его ладони. Он медленно выдохнул.

— Это не мое обычное место, но сойдет.

— Так ты теперь ходишь по караоке-барам с коллегами? В чем история? — спросил Себ с ехидной улыбкой.

— История в том, что я попросила его пойти со мной. Он живет по соседству. Мы друзья. Я хотела, чтобы он прочувствовал немного MC Hammer, — я пошевелила бровями, и все рассмеялись.

— Слушай, мне это место тоже было не по душе, но вот я здесь. У Дилли есть талант заставлять всех веселиться, — сказал Хью.

— Что тут скажешь. Дар, — усмехнулась я, когда официант поставил в центр стола две большие тарелки с начос.

Зи первым полез к ним. По виду он уже выпил немало, и Вольф посмотрел на меня, приподняв бровь.

— Так чем ты занимаешься? — Зи обратился к Хью. — Эти ребята владеют хоккейной командой и богаты до неприличия. Ты из той же лодки?

— Что, черт возьми, это значит? — прорычал Вольф.

Сабина бросила на своего парня злой взгляд. По ней было видно, что вечер у них не задался, они даже не сидели рядом.

— Ну, просто вы богатые, — пожал он плечами и снова посмотрел на моего кузена.

Хью обычно был очень спокойным, но сейчас он наблюдал за Вольфом, и я видела, что тот ему нравится.

— У меня бар и ресторан в Коттонвуд-Коув. Вам всем стоит как-нибудь заехать.

— Дилан рассказывала. Я давно там не был, но слышал, что у вас классная атмосфера спорт-бара. Леджер помогал с дизайном, да? — спросил Вольф.

Под столом он переложил мою руку себе на бедро и накрыл ее своей большой ладонью.

— Да. Ты знаешь Леджера? У него отличный глаз. Тебе стоит приехать и посмотреть все детали.

— Я познакомился с ним в Хани-Маунтин. Он показал мне несколько проектов здесь, в городе. Впечатляющая работа.

— Точно. Ты же пропадал на несколько дней. Ты был в Хани-Маунтин? — спросил Себ, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

Ему нравилось поддевать брата, и было забавно наблюдать за их перепалками.

— У меня там были дела, да.

— Дилли, ты ведь тоже там была? Мой отец говорил, что с твоим отцом случился несчастный случай, но сейчас с ним все в порядке, — спросил Себ, глядя при этом на брата.

— Я была дома несколько дней, ждала, пока его выпишут из больницы.

— Дядя Джек — настоящий боец. Такого не сломать, — сказал Хью.

В этот момент принесли поднос с шотами текилы, и официант поставил его рядом с Себом. Вольф застонал.

— Какое совпадение, что вы оба были там, — Себ приподнял бровь, протянул брату рюмку и раздал остальные.

— За то, чтобы увидеть нашу девочку на сцене, — сказал Себ.

Мы все запрокинули головы, позволяя холодной жидкости скользнуть по горлу.

— Думаю, во мне еще найдется одна-две песни.

— Боже. Это будет долгая ночь, — простонал Вольф.

Хью хлопнул его по спине и рассмеялся.

Первой на сцену вышла девушка, похожая на студентку, и исполнила свою версию Like A Virgin Мадонны. Она путала слова и несколько раз хихикала, но зал ее поддерживал. Именно за это я и любила это место.

— Когда ты удостоишь нас своим выходом? — прошептал Вольф мне на ухо, и его пальцы скользнули по задней стороне моей шеи.

Я отказалась от следующих нескольких шотов, как и Вольф с Хью. Зато все остальные веселились вовсю. Я заметила, что Сабин держится подальше от своего парня, но не знала почему. Зи явно налегал на выпивку и наверстывал упущенное, уничтожая начос так, будто не ел неделями.

— Я спою для тебя, детка, — заплетающимся языком заявил Зи, поднимаясь на ноги.

Плечи Вольфа напряглись, он перевел взгляд с Зи на Сабин, и у него дернулась челюсть.

— Она не уйдет отсюда с ним, — сказал он мне на ухо.

С другой стороны я слышала, как мой кузен говорит с Вольфом, и, зная Хью, понимала: он предлагает любую поддержку, если дело пойдет не по плану. Себ ничего не замечал и продолжал заигрывать с симпатичной официанткой, которая уделяла ему много внимания. Девушки по обе стороны от него, похоже, совсем не возражали.

— Эй, любители караоке! — заорал Зи в микрофон.

Я поморщилась, потому что он говорил слишком близко к нему, а любой, кто хоть что-то знал о караоке, понимал, что микрофон надо держать чуть подальше от рта.

— Эта песня для моей девушки. Я люблю тебя, детка.

— О боже, — прошептала Сабин.

Зи принялся исполнять Loser Бека, фальшивя и не попадая в ритм, так что это было полное фиаско. Зал освистал его, что случалось нечасто. Нужно было очень облажаться, чтобы так разозлить публику. Сабина выглядела уничтоженной.

— Давай я попрошу Галлана подъехать и отвезти его домой? Ты с ним не поедешь, — сказал Вольф.

— Поверь, меня и уговаривать не надо. Я рассталась с ним сегодня вечером. Поэтому и хотела встретиться здесь, потому что не знала, как он это воспримет.

У меня отвисла челюсть.

— А, ясно. Ты уже все решила?

— Он признался, что на прошлой неделе изменил мне с бывшей. При этом он настойчиво требовал встретиться и поговорить, так что я согласилась. Все кончено, и я еще никогда не была так этому рада.

Вольф вскочил на ноги, и Хью тут же поднялся следом, будто они уже все обсудили. Когда Зи сошел со сцены, они встали по обе стороны от него и без лишних церемоний вывели его за дверь.

Их не было долго.

Когда они вернулись в бар, Вольф выглядел напряженным и остановился, чтобы перекинуться парой слов с Себом на другой стороне стола.

Хью подошел ко мне и наклонился к уху.

— Черт, Дилли. Твой парень — настоящий зверь. Думаю, Сабине больше не придется переживать из-за Зи.

Я не знала, что именно произошло, но чувствовала, что Вольф напугал его до чертиков. Я посмотрела на кузена и покачала головой.

— Он мне не парень.

— Конечно, нет. А теперь иди и разнеси сцену.

И именно это я и собиралась сделать.

Я хотел злиться. Хотел быть взбешенным после того, как вывел Зи к машине, пока этот мелкий засранец закатывал истерику и твердил, что изменил моей сестре всего один раз. Я впечатал его в кузов и сказал, что буду за ним следить, и если он еще раз к ней приблизится, я об этом узнаю.

Кулаки были сжаты, и я заказал стакан виски, чтобы успокоить нервы. И тут на сцену вышла Дилан.

Хью чокнулся со мной и ухмыльнулся.

— Тебе это понравится.

Мне нравился ее кузен. Нормальный мужик. Напоминал парней из моей группы «морских котиков» во флоте. Я хорошо разбирался в людях, и этот был свой.

Я сделал глоток, пока Себ вовсю флиртовал с тремя женщинами вокруг него, совершенно не замечая, что наша сестра была расстроена. Но она быстро пришла в себя. Она встретила нескольких подруг, и те подошли к нашему столу поговорить с ней.

— Кто готов к небольшому Hammer Time? — промурлыкала Дилан в микрофон так, будто чувствовала себя на сцене как дома.

Все мужики в зале уставились на нее, и мне хотелось пройтись по бару и набить морды каждому. Но винить их я не мог. Она была красивой, уверенной и чертовски классной.

Длинные светлые волосы спадали на плечи, черные леггинсы сидели как вторая кожа. Блузка была с глубоким вырезом, и мне хотелось потребовать, чтобы она застегнула ее до конца, но я знал: скажи я ей это — она расстегнет еще одну пуговицу. Мне не нравилось, что на нее так пялятся.

Моя.

Откуда, черт возьми, это взялось?

— Расслабься. У нее талант заводить публику. Раньше ей даже платили, чтобы она выходила по пятницам, потому что весь зал вставал. Она одна такая, — Хью отпил бурбон.

Заиграла музыка, и она сразу же выпалила:

— You can't touch this.

Зал взорвался. Она повторяла слова вместе с музыкой и двигалась по сцене. Сабина и ее подруги вскочили и засвистели, а я выдохнул, понимая, что мне не понравится все это внимание.

— В этом и проблема, да? — сказал я, приподняв бровь и делая глоток.

— Тебе тут не о чем переживать. Она такая же верная, как упрямая, — он хохотнул.

А потом она спустилась со сцены, продолжая петь про то, как музыка накрывает ее, и вывела:

— Oh my Lord. Thank you for blessing me.

Она читала рэп так, будто сама написала эту чертову песню, гуляя по бару и уже не глядя на экран.

— Ей не нужно читать текст? — я наклонился к кузену, не сводя с нее глаз.

Он рассмеялся.

— Она столько раз это делала, что знает все наизусть. Дилли все схватывает на лету. И шоу она устраивать умеет, это точно.

Она направилась к нам, раскачивая бедрами и выкладываясь по полной, и остановилась прямо передо мной.

— Yo, I told you, — пропела она. — You can't touch this.

Весь зал взревел и вскочил, когда она повернулась ко мне спиной и наклонилась вперед, а мои руки сами легли ей на бедра. Она посмотрела через плечо и улыбнулась.

— You can't touch this.

Потом она снова пошла к центру зала, продолжая петь каждое слово, явно выученное наизусть. Она схватила стул у пустого столика возле сцены и забралась на него.

— Какого хрена, — прошипел я себе под нос.

Хью вскочил и начал ее подбадривать.

Она стояла на столе, снова вошла в припев и крикнула:

— Break it down.

Зал подпевал ей, а потом она снова заорала:

— Stop. Hammer Time.

Дальше было:

— Wave your hands in the air,

потом что-то про bump, bump, bump, и снова бесконечное you can't touch this.

Она спустилась со стола на стул и двинулась к моей сестре, та тут же подключилась, и они обе повернулись и столкнулись задницами. Я не смог удержаться от смеха, при этом продолжая оглядывать зал, чтобы никто не сделал глупость.

Она вернулась на сцену, и зал снова взорвался, когда она выдала последний куплет, а все вместе кричали:

— It's “Hammer! Go, Hammer! MC Hammer! Yo, Hammer!” And the rest can go and play!

Шум стоял оглушительный, а я смотрел на эту маленькую чертовку, державшую в руках внимание всего зала.

Я их понимал.

Я не мог отвести взгляд, даже если бы захотел.

А я не хотел.

Когда песня закончилась, она сошла со сцены, и все стояли и аплодировали, пока она шла ко мне, не отрывая от меня взгляда. Она не замедлилась ни на секунду. Она шла к цели. Одна нога встала рядом со стулом, на котором я сидел, вторая — с другой стороны, и она оседлала меня.

— Это ты можешь трогать, большой плохой Вольф.

Я вплел пальцы ей в волосы и притянул ее лицо к своему. Я целовал ее так, будто вокруг не было полного зала людей.

Потому что мне было плевать.

Я хотел, чтобы все знали: она моя.

Я не знал, что это значит и сколько это продлится, но прямо сейчас я хотел ее. Мне она была нужна.

И я никогда раньше такого не чувствовал.

Хью громко хлопнул рядом с нами и присвистнул.

— Черт. Очень гладко, Дилли.

Она отстранилась и внимательно посмотрела на меня.

— Мне все равно, кто узнает сегодня.

— Мне тоже, — сказал я, сжимая ее бедра, удерживая рядом.

— Эм, мне кажется, тут уже никто не сомневается, что вы вместе. Кот из мешка вылез, детки, — сказала Сабина, улыбаясь нам и чокаясь бокалом с Хью.

— Как насчет того, чтобы свалить отсюда всем вместе? — предложил я.

— В смысле, шоу уже закончилось, да? — поддразнила Дилан.

— О, оно только начинается, Минкс, — прошептал я ей на ухо.

Хью сгреб моего брата, будто заранее знал, что без него я никуда не уйду.

Сабина закатила глаза, когда Себ вышел за нами с двумя девушками из-за стола, и мы всей компанией направились на улицу.

Подъехал Эллиотт — водитель Себа. Он должен был отвезти моего брата и двух девушек, но Сабина попросила поехать с нами. Очевидно, наблюдать то, что задумал Себ, ей не хотелось.

— Чувак, езжай домой. И аккуратно, — сказал я, притянув его к себе в пол-объятие и хлопнув по спине. Его квартира была всего в нескольких кварталах от моей.

Себ не отпускал мою руку.

— Рад видеть тебя счастливым, брат. Давно такого не было. Не облажайся.

Я закатил глаза.

— Спасибо за веру. Иди домой и выспись. Увидимся завтра на работе.

— Я беру выходной для себя, — крикнул он через плечо. — Эй, Дилли.

— Да?

— Ты была огонь. MC, мать его, Hammer. Девяностые в полном составе, моя маленькая хипстерша.

Эллиотт усадил Себа в машину и поймал мой взгляд. Я кивнул — знак, чтобы вез его сразу домой. Без остановок.

Дилан запрокинула голову и рассмеялась, когда мы вчетвером забрались в машину. Хью мы сказали, что высадим его у отеля. Он был в городе на несколько дней, присматривал площадки под еще один ресторан. Ему не хотелось мотаться туда-сюда в Коттонвуд-Коув, который всего в часе езды, так что он решил просто пожить в городе пару дней.

Дилан тут же принялась допрашивать мою сестру.

— С Зи точно все кончено?

— Абсолютно. Я, если честно, уже несколько недель как остыла, — Сабин пожала плечами. — А потом я его прижала, и он реально думал, что мне будет нормально узнать про измену. Даже с облегчением стало. Я не знала, как это закончить, а тут все само решилось. Здорово, что ты дома, Вольфи.

— Очень здорово, Вольфи, — хмыкнул Хью, когда мы подъехали к его отелю. — Спасибо за отличный вечер. Завтра я уезжаю, но жду вас у себя в ресторане.

— Обязательно, — сказал я, пожимая ему руку, пока Галлан открывал дверь.

Хью поцеловал Сабину в щеку и велел ей не связываться с придурками, чем нас всех рассмешил.

Дилан выскочила из машины и обняла его на прощание, а он, смеясь, крутанул ее вокруг себя.

— Она правда классная. Надеюсь, ты это не испортишь. И кузен у нее — загляденье, — сказала Сабин, снова заливаясь смехом.

— Почему все думают, что я все испорчу? Это не серьезно. Мы просто хорошо проводим время.

Даже я сам в это не верил. Это ведь было серьезно, да?

Прошло так много времени, что я уже и не помнил, как это вообще делается.

Я никогда не рассматривал это как что-то большее, чем временное.

А теперь я не мог представить себя без нее.

Она снова забралась в машину и прижалась ко мне.

— Твой кузен такой горячий, — икнула Сабин.

Дилан усмехнулась.

— Он лучший.

— Он отличный, но он моего возраста, а для тебя это слишком старо, — сказал я.

— Спасибо, папочка. Фу. Я ненавижу парней. И особенно ненавижу Зи, — Сабин прижалась ко мне с другой стороны.

Я опустил взгляд и увидел, как Дилан держит мою сестру за руку, и не знаю почему, но меня это почти добило.

Все становилось сложным.

Я не умел со сложным.

Но сегодня разбираться с этим я точно не собирался.

Мы подъехали к дому Сабин, и она обняла Дилан.

— Звони, если захочешь поговорить про этого мелкого крысеныша. И помни, ты не соглашаешься на меньшее. Ты слишком хороша для этого, ладно? — сказала Дилан.

— Да. Полностью согласна. На этой неделе заглянем на счастливые часы? — спросила моя сестра, выходя из машины.

— Конечно.

Я вышел и проводил ее до входа, обняв на прощание.

— Ты точно в порядке?

— Да. Я правда рада, что ты дома, Вольфи. Мне раньше снились кошмары, что ты не вернешься.

Она обняла меня еще крепче.

— Я никуда не денусь, Сабин.

Она кивнула, поцеловала меня в щеку и пошла к лифту, помахав на прощание.

Когда я вернулся в машину, Дилан разговаривала с отцом. Я быстро поздоровался, прежде чем она закончила звонок.

— Он поздно не спит, — сказал я, обняв ее и притянув к себе.

— Он не привык без работы. Не знает, куда себя деть, — она тихо рассмеялась. — С Сабиной все в порядке?

— Да. Вроде бы да. Я рад, что она наконец избавилась от этого мелкого ублюдка.

— Я тоже. Тебе понравился сегодняшний вечер? — спросила она сонно.

— Да. Ты чертовски крута, Минкс. Кажется, твое Hammer Time — моя новая любимая фантазия.

Она рассмеялась.

— Я могу петь для тебя когда угодно.

— Обычно я бы такую песню не выбрал, но ты в своих горячих штанах, полностью владеющая залом и орущая «You Can't Touch This», была адски сексуальной.

— Значит, теперь у тебя есть фантазия, как и у меня, — сказала она, приподнимаясь и глядя на меня.

— О да. Та самая, где я обслуживаю тебя на склонах?

— Она была чуть подробнее, — хмыкнула она.

— Расскажи, — я запустил пальцы в ее волосы.

— Ты только что сказал, что отлично катаешься, и я представила, как ты спускаешься по склонам Хани-Маунтин в одних облегающих черных боксерах, а потом опускаешься на колени у моих ног.

Моя голова откинулась назад.

Эта девушка была чертовски сумасшедшей, и мне этого было мало.

— Не вижу себя катающимся в одном белье. Но на колени перед тобой я опущусь когда угодно, — я прикусил ее нижнюю губу, когда мы подъехали к нашему дому.

— Приму к сведению.

Она вышла из машины и попрощалась с Галланом. Я поблагодарил его и хлопнул по спине, прежде чем последовать за ней внутрь.

В лифте мы оба молчали. Она стояла чуть поодаль и выглядела задумчивой.

— О чем думаешь, Минкс?

— Думаю о том, будем ли мы сегодня ночевать в одной квартире.

— Черт возьми, да. Предлагаю просто быть вместе столько, сколько нам обоим хочется.

Она улыбнулась.

— Я все еще тебя ненавижу, большой плохой Вольф.

— Я тоже тебя ненавижу, Минкс.

Я обнял ее, прижав спиной к своей груди, когда двери открылись, и мы вышли вместе.

— У меня или у тебя? — спросила она, обернувшись через плечо.

— У меня.

В этом слове было больше смысла, чем я хотел признавать.

Потому что она была моей.

И пути назад уже не было.

Вольф ушел в зал после того, как мы вышли из офиса, а у меня по плану был видеозвонок с сестрами. Последние пару недель оказались неожиданными и удивительными.

Я устроилась за кухонной стойкой с ноутбуком и налила себе бокал вина, когда все подключились к чату.

— Привет, — окликнула Вивиан.

— Я здесь. Девочки играют в снегу с Джейсом, так что у меня выдалась пара минут тишины, — сказала Эшлан, пока я усаживалась на высокий стул.

— Сразу предупреждаю, будет немного груди, потому что кое-кто полностью сбился с режима и хочет есть без конца, — Эверли поправила блузку, и маленький Джексон тут же присосался.

— Я в последнее время вижу твою грудь чаще, чем свою, — рассмеялась Шарлотта.

— Я там даже не живу, а ощущение, будто вижу их постоянно. И, должна сказать… они такие пышные.

— Это называется нагрубание. Они просто полны молока, потому что у этого парня волчий аппетит, весь в отца.

— Я все слышал, — прокричал на заднем плане Хоук. Они были в гостиничном номере в Далласе из-за игры.

Мы с Вольфом не ездили на все выездные матчи — обычно старались держать дела под контролем в офисе.

— Ну, ты сидишь рядом со мной, так что я предположила, что ты услышишь, — Эверли откинула голову, смеясь, и в кадре появилось лицо Хоука.

— Как дела, девчонки? Дилли, я слышал, ты уговорила Вольфа поехать на День благодарения в Хани-Маунтин. Все становится серьезно, да? — он откусил яблоко и каким-то образом умудрился одновременно жевать и улыбаться.

— Это не серьезно. Это временно. Но да, утром мы едем к нему домой на бранч, а потом летим обратно, чтобы успеть к ужину. Это называется компромисс. Я учусь ему. Для меня это новый навык, — я потянулась за бокалом и сделала глоток.

Меня удивило, что мы не хотим расставаться на День благодарения? Конечно. Проводила ли я когда-нибудь праздник с мужчиной? Нет.

Но мы оба решили, что в этом нет ничего особенного и что сейчас нам так хочется.

Пока что.

— Эм… я не знаю много временных отношений, которые проводят праздники вместе, — Эшлан пожала плечами и поднесла к губам кружку с оранжево-белым узором.

— Мы придумываем правила на ходу. Но уверяю тебя, кто-то из нас скоро от этого устанет.

— А какое у вас стоп-слово?

Я произнесла его по буквам, потому что у нас с Вольфом была договоренность никогда не использовать его мимоходом. Когда я кипела от злости из-за того, что Кресса заехала к нему, я не бросила его как угрозу, хотя очень хотелось — мы договорились. Стоп-слово было раз и навсегда. Мы используем его только тогда, когда один из нас хочет выйти, без вопросов. Так что мне даже неловко было его произносить.

— W. I. N. X. Пожалуйста, не говорите это слово при мне. Я суеверная.

— Ты в курсе, что стоп-слова обычно бывают у тех, кто любит эксперименты в постели? Я еще ни разу не встречала людей со стоп-словом для выхода из отношений, которые они даже не называют отношениями, при том что проводят вместе каждую минуту. Это все какое-то безумие, — Эверли отняла Джексона от груди и прикрылась, пока Хоук уносил его.

Все рассмеялись, потому что никто из них не понимал наше соглашение с Вольфом. И знаешь что? Им это и не нужно.

Это было наше, и правила устанавливали мы.

— Так встречаются люди, которые не хотят отношений. И поверьте, в постели мы достаточно смелые. Мне просто не нужно стоп-слово, потому что я бы никогда не сказала ему остановиться, — я поиграла бровями, и Эверли застонала.

— Тут вообще-то ребенок, — прошипела она.

— Он питается грудным молоком и вряд ли понимает, что такое хороший секс, — я приподняла бровь.

— Ладно, у вас есть стоп-слово на случай, если надоест. Но вы работаете вместе. Спите вместе. Путешествуете вместе. Знакомы с семьями друг друга. Проводите праздник вместе. Прости, Дилли, но это очень похоже на отношения, — сказала Вивиан.

— Согласна. И это лучшие отношения в твоей жизни, — Эшлан хлопнула в ладоши.

— Я не могу поверить, что он тебя не раздражает. Для тебя это неслыханно, — смеясь, сказала Шарлотта.

— Еще как раздражает. Просто мне это… нравится. Мне не по себе, когда он меня не раздражает, — я сделала еще глоток вина.

— Ну, я не вижу, чтобы кто-то в ближайшее время воспользовался стоп-словом, — сказала Эверли. — И не накручивай себя. Ты счастлива. Это не делает тебя менее независимой, менее целеустремленной или какой-то не такой. Ты можешь любить мужчину и при этом оставаться собой.

У меня приоткрылся рот, и я наклонилась вперед, чтобы прошептать:

— Не используй слово на «Л». Ради всего святого. Оно ничуть не лучше слова на «В».

Все, как обычно, смеялись, но мне было совсем не до смеха.

— Ты про слово В. И. Н. К. С? — Вивиан едва смогла выговорить буквы, захлебываясь смехом.

— Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать чувства к человеку, — сказала Эшлан, и в ее глазах было сочувствие.

— Ладно. Все, я больше не хочу это обсуждать. Увидимся через два дня, на День благодарения. Я сейчас закажу еду навынос для себя и моего не-парня, которого я не люблю. Более того, каждый вечер перед сном я говорю ему, что ненавижу его. И он меня тоже. Нам так удобно.

Еще немного смеха и несколько закатываний глаз — и мы попрощались.

Люблю ли я Вольфа Уэйберна? Да.

Но знать об этом никому не нужно.

Ни моим сестрам, ни самому Вольфу.

Я все еще переваривала мысль о том, что влюблена в этого мужчину.

Теперь оставалось понять, что с этим делать.

Бранч на День благодарения у семьи Уэйбернов выглядел так, как я представляла себе праздники в Букингемском дворце. Они устраивали небольшой, камерный бранч на сорок человек. В моем мире это обычно называлось «каждый приносит что-то свое» или просто барбекю.

Но здесь раздвинули стол так, чтобы за ним поместились сорок гостей, а готовил все их личный повар.

Для этого времени года было холоднее обычного, и я надела новое кремовое платье-свитер, которое Вольф купил мне. Вчера он неожиданно подарил мне это красивое платье и высокие, роскошные коричневые кожаные сапоги — чуть ниже бедер, сразу под коленями, — чтобы носить их вместе. Жест оказался полной неожиданностью. Оказалось, он ходил за покупками с Сабиной и, по его словам, увидел платье и сапоги, подумал обо мне и решил, что я слишком много работаю и у меня не будет времени ходить по магазинам. А потом добавил, что это вообще не имеет значения.

Это ничего не значило.

Брентон, мужчина, работавший у Уэйбернов, с которым я познакомилась в прошлые выходные за ланчем, встречал гостей у двери и забрал наши пальто.

В прихожей стояла большая елка, украшенная белыми и серебряными шарами и мерцающими белыми огоньками.

Появилась Гвени с серебряным подносом, на котором стояли бокалы с чем-то похожим на шампанское с апельсиновым соком.

Вольф поцеловал ее в щеку, и она улыбнулась мне.

— Я так рада, что вы проводите праздники вместе.

— Ничего особенного. Всем же надо есть индейку, верно? — сказал Вольф ровным тоном, но на пару секунд сжал мой палец, пока произносил эти слова.

Он сбивал меня с толку, и эти противоречивые сигналы начинали раздражать.

В большинстве дней он был внимательным и заботливым, но при этом всегда подчеркивал, что все это ничего не значит.

Обычно мне было бы все равно.

Но почему-то сейчас — нет.

Мне было не все равно.

Очень не все равно.

И я это ненавидела.

Потому что то, что было между нами, для меня что-то значило.

И это злило меня.

Я взяла бокал и сделала глоток.

— Спасибо большое, Гвени. Надеюсь, сегодня у вас будет время побыть с семьей.

— О да. Я уезжаю домой в два часа, и вскоре после этого у нас будет индейка с начинкой, — она улыбнулась и отошла.

— Я так рада тебя видеть, Дилан. Моя подруга Дилан, которую я так люблю, — пропела Миранда, появившись словно из ниоткуда и слегка меня напугав.

— Привет, Миранда. С Днем благодарения, — я крепко обняла ее. Она была странноватой, но я ее обожала. Мне всегда нравились люди, которые живут в своем ритме, и Миранда была именно такой. Она обняла Вольфа, и на его лице появилась искренняя улыбка, пока она держала его в объятиях чуть дольше, чем принято. Я заметила, что Вольф чаще всего улыбался и смеялся либо наедине со мной, либо рядом с семьей. Я это понимала. Я сама чувствовала себя наиболее комфортно и спокойно, когда была со своей семьей.

Выходило, что в этом мы были похожи.

Мы болтали с Мирандой, когда из-за угла вышла мама Вольфа, Натали.

— Дилан, я так рада, что ты смогла к нам присоединиться.

Когда она обняла меня, это напомнило, как обнимала меня мама. Я почувствовала тепло и любовь. Эта женщина почти меня не знала, но вела себя так, будто знала всю жизнь. И мне это нравилось.

Когда я отстранилась, в горле встал ком, и я заметила, что Вольф смотрит на меня. Его взгляд стал внимательным, обеспокоенным.

Я натянуто улыбнулась.

— Я так рада быть здесь. Спасибо, что пригласили.

Она подошла к сыну, но его взгляд не отрывался от меня, даже когда он обнимал ее. Гвени позвала Натали, та сказала, что скоро вернется, а Миранда извинилась и ушла в туалет.

Входная дверь распахнулась, и внутрь вошли Жаклин, Дрейк и Слейд. Вольф говорил, что пригласил их сегодня, и я с нетерпением ждала знакомства вживую. Он переживал за Буллета, но почти ничего мне не рассказывал. Только говорил, что Буллет уехал на задание, и от него давно нет вестей — ни у него, ни у Жаклин.

Вольф старался поддерживать их как мог. Он водил мальчиков по домам на Хэллоуин и звонил им несколько раз в неделю. Я пару раз была рядом во время их видеозвонков и уже познакомилась с Жаклин и мальчиками. Она всегда была очень доброй, но в ее глазах сквозила грусть, когда мы разговаривали.

— Дядя Вольфи! — закричал Слейд и прыгнул к нему на руки.

— Привет, — Вольф наклонился и подхватил его, а следом на него налетел и Дрейк. Он поднял обоих, выпрямился и поцеловал Жаклин в щеку, пока она снимала пальто. — Вы уже знакомы по видеосвязи, а теперь наконец-то встретились лично.

— Ты красивая, — сказал Дрейк, вывернувшись из рук Вольфа, и его брат сделал то же самое, глядя на меня снизу вверх и серьезно кивая.

Я рассмеялась, наклонилась, обняла их, а потом выпрямилась.

Жаклин тоже притянула меня к себе. Мне казалось, что я знаю ее лучше, чем на самом деле, потому что знала, что ее муж сейчас не рядом, и потому что Вольф часто с ней разговаривал.

— Так приятно наконец познакомиться с тобой лично, Дилан. И огромное спасибо за книгу с автографом твоей сестры, — она взяла мои руки и не отпускала. — Думаю, ты виновата в том, что он в последнее время чуть менее ворчливый.

Вольф хмыкнул.

— Ничего подобного. Я все еще ворчливый.

— Подтверждаю, — сказал Себ, появляясь из-за угла. Он по очереди обнял всех, и Жаклин отпустила мои руки, но каждый раз, когда я на нее смотрела, она улыбалась мне.

По всему дому звучала классическая музыка, и из-за угла вышла Сабина, чтобы нас поприветствовать.

— Кто хочет посмотреть все праздничные елки? — спросила она, беря меня за руку.

Мы с Жаклин сказали, что хотим, а Вольф, Себ, Дрейк и Слейд недовольно пробурчали и направились в гостиную.

— В этом году у мамы двенадцать елок. У каждой своя тема, — сказала Сабин, ведя нас по огромному дому.

В парадной гостиной стояла высокая белая елка, увешанная ангелами. В семейной комнате возвышалась зеленая ель не меньше семи с половиной метров, притягивая взгляд к сводчатому потолку. Она была украшена Санта-Клаусами и снеговиками, а красно-черная клетчатая лента обвивала ее ярус за ярусом. Ничего более роскошного я в жизни не видела. Куда ни посмотри — дом был полностью одет к празднику.

Мы прошли в библиотеку с книжными шкафами из вишневого дерева от пола до потолка. В центре стоял темный кожаный диван. В углу — сосна, на несколько футов выше меня, украшенная флотскими игрушками. Я подошла ближе, разглядывая их: такой елки я еще не видела. На ветках висели медали, и, перевернув одну, я увидела гравировку на обороте.

Вольфганг Уэйберн.

Часть наград была за храбрость и лидерство, часть — за конкретные заслуги в боях и на учениях. Были игрушки с эмблемами ВМС и спецподразделения, а еще — с символами разных стран. Подняв взгляд, я увидела, как на меня смотрят Сабина и Жаклин.

— Здесь представлены все страны, где Вольф бывал по службе на флоте. И все его награды. Мама делает елку для каждого из нас в разных частях дома, но елка Вольфа, без сомнений, лучшая. Моя и Себа — просто с глупостями вроде моей первой машины и краткого увлечения Себа теннисом. А елка Вольфа показывает все, чего он добился.

Я кивнула.

Мне захотелось узнать еще больше о его жизни до нашей встречи.

Но каждый раз он делился лишь понемногу, и я не настаивала — что было для меня совсем нехарактерно. Я уважала то, что он оберегает свою прошлую жизнь.

— Это впечатляет. Он очень титулованный офицер.

— Мой муж говорит, что Вольф — лучший, с кем ему доводилось работать. А из Буллета похвалу вообще не вытянешь — если только ты не его жена или дети, тогда он рассыпается, — усмехнулась Жаклин.

Мне нравилось узнавать этого мужчину все больше с каждым днем.

И мне хотелось еще.

После бранча с моей семьей мы на вертолете полетели в Хани-Маунтин и сразу направились к дому Эшлан и Джейса — в этом году принимали они. Оказалось, семья Томасов каждый год меняется, и Дилан не терпелось оказаться здесь.

Они с Жаклин сразу нашли общий язык, что я и ожидал. Сабина и Себ были от нее в восторге, мама отвела меня в сторону и спросила, встречаемся ли мы теперь официально, а отец, кажется, нравился ей больше, чем я сам.

К этому я не был готов.

Не ожидал ее появления.

Она незаметно пробралась в мое сердце — то самое, о котором я даже не знал, что оно еще способно на такие чувства.

Но с этой женщиной я, черт возьми, сорвался в бездну.

Когда я возвращался с задания, меня накрывала пустота. То, что я видел. То, что делал. То, что переживал, — все это требовало жесткого разделения. Я научился оправдывать свои поступки тем, что делал их ради страны. Никаких сомнений, никакой вины. Все это сдерживание чувств выстроило во мне крепость, сквозь которую немногие могли пробраться. Семья, конечно, проходила без труда, хотя в первые месяцы после возвращения мама считала меня замкнутым. Но каким-то образом Дилан проложила себе дорогу, и я знаю, что не облегчал ей задачу. А теперь я понимаю, насколько она особенная.

Я знаю, что мы предназначены друг другу.

Мы понаставили этих чертовых правил, и мне больше не хотелось соблюдать ни одно из них.

Я был непростым мужчиной. Угрюмым, раздражительным большую часть времени. Я жил работой и никогда не делал в жизни места для кого-то еще. Я всегда был одиночкой, а армия лишь усилила это. Так выживали. Никому не доверяй, кроме своей группы.

Теперь Дилан была частью моей команды, и я не хотел все испортить.

Все хотели знать, встречаемся ли мы. Конечно, мы, черт возьми, встречались. Мы проводили вместе почти все дни — каждый божий день.

Каждую ночь.

Теперь я уже не знал, как спать без Дилан Томас в своей постели.

Секс был за гранью реальности, и я, черт возьми, любил ее.

Ту самую безумную, собственническую, невыносимую любовь, которую всегда считал глупостью.

Опасную. Безрассудную.

Ту, к которой никогда не стремился и которой не хотел.

Так что мне нужно было все обдумать.

Мы с ней постоянно напоминали друг другу о правилах этого соглашения, и я не был уверен, что она чувствует на самом деле.

— На углу поверни направо, — сказала она, опуская зеркальный козырек и нанося помаду. — Жаклин сказала, что от Буллета до сих пор нет вестей. Ты переживаешь?

— Не знаю. Отсутствие новостей не обязательно значит, что что-то случилось. Он может просто не иметь возможности выйти на связь, — я прочистил горло, потому что, черт возьми, переживал. Интуиция подсказывала, что что-то не так. Я написал нескольким знакомым во флоте, но ответа пока не получил.

— Наверное, это тяжело — не слышать мужа в праздники, — сказала она, когда я заехал на длинную круговую подъездную дорожку и заглушил двигатель.

— Это тяжелая профессия для семей. Поэтому я всегда держал привязанности на расстоянии. Кроме семьи — мама и сестра не спали ночами, когда меня неделями не было, — у меня никого не было.

Она повернулась ко мне.

— Тебе так нравилось, Вольф?

— Раньше — да. Долгое время.

— А сейчас? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Сейчас все… немного иначе.

Она закатила глаза и улыбнулась.

— Ты такой упрямый. Пойдем. Заходим.

Я взял ее за руку, но позволил ей идти чуть впереди, чтобы полюбоваться ее задницей в этом платье. Она выглядела чертовски красиво.

Мне хотелось покупать для Дилан вещи. Баловать ее. Заботиться о ней.

Но она была сильной женщиной, и я не хотел ее спугнуть.

А может, я просто защищал себя, прикрываясь этим, чтобы не идти ва-банк.

— Я знаю, что ты пялишься на мою задницу, извращенец, — сказала она, распахивая дверь, и это было как шаг прямо в кино.

В доме стоял шум — разговоры и смех разливались повсюду. Эшлан подбежала и бросилась к сестре, а Джейс протянул мне руку.

— Рад, что ты смог приехать, Вольф. Думаю, ее сестры сошли бы с ума, если бы ее здесь не было, — он хлопнул меня по плечу, пока его дочери мчались к Дилан, а она наклонилась, чтобы обнять каждую.

— Ты красивый, а я Пейсли. Ты парень тети Дилли? — спросила одна.

Я посмотрел на Дилан, и она усмехнулась, наклоняясь к девочке.

— Помнишь, я говорила, что ни один мужчина не украдет мое сердце? Вольф — мой друг. Но он красивый.

Больно.

Вот именно поэтому мне и нужно было действовать осторожно.

— Возьми меня на руки, пожалуйста, — сказала малышка, протягивая ко мне ручки.

Джейс рассмеялся.

— Это Хэдли. Она бы заставила тебя носить себя повсюду, если бы ты позволил.

Она была чертовски очаровательной. Ее пухлая ладошка легла мне на щеку, и она уткнулась головой мне в плечо.

Мы вошли в толпу и начали обходить гостей, здороваясь со всеми. Обычно это было не для меня. Но здесь я не возражал.

В комнате было столько любви, что ее невозможно было не заметить.

И все относились ко мне так, будто я часть семьи — независимо от того, встречаемся мы или нет.

Я сделал глоток пива и устроился на диване рядом с Джеком Томасом. Он наконец полностью восстановился и снова работал на полную, но это не мешало Дилан переживать за отца. С другой стороны от него сидел Леджер, Нико устроился в кресле напротив, а Хоук стоял и орал на телевизор, пока мы смотрели футбольный матч. Джейс то и дело ускользал на кухню помогать Эшлан, потом снова вбегал, чтобы узнать счет.

Живот урчал — в доме пахло индейкой и тыквенным пирогом.

— Спасибо, что привез ее домой к ужину, — сказал Джек, повернувшись ко мне.

— Конечно. Я рад быть здесь.

— Проводить праздники вместе — это ведь… что-то… да? — он спросил неловко, и я чувствовал себя ровно так же.

— Черт, ты что, собрался читать ему лекцию про птичек и пчел? — Нико расхохотался. — Он здесь. Она здесь. Разберутся. Не переживай.

— Вот такой у меня поэтичный зять, — усмехнулся Джек.

— Скажу так. Как только мы сами разберемся, ты узнаешь первым, — мне показалось, что я должен сказать больше. Он ее отец. Он любит ее и просто хочет для нее лучшего. — Но… э-э… для меня это все новое, и я стараюсь.

— Ты ей подходишь, — сказал Леджер. — Чарли говорил, что она никогда не была такой счастливой.

— Ты все делаешь правильно, брат. Перед нами хороший мужчина, — Хоук прошел за диваном и хлопнул меня по плечу.

Я не удержался от смеха.

— Это что, посвящение?

— Слушай, если ты справляешься вот с этой, — Джек кивнул большим пальцем в сторону Дилан, — ты уже в команде. Она здесь самая трудная.

— Это уж точно, — сказал я и сделал длинный глоток, пока они все прикрывали рты, скрывая улыбки.

— Вы там что, меня обсуждаете, большой и страшный Вольф? — крикнула Дилан и подбежала к нам, скрестив руки на груди.

— Как ты вообще могла это услышать? — хохот Хоука прокатился по комнате.

— Мои летучие чувства сработали, — она приподняла бровь, и мне стоило огромных усилий не притянуть ее к себе, усадить на колени и не зацеловать до беспамятства. Это был семейный праздник, вокруг бегали дети, а я фантазировал о ней, сидя рядом с ее отцом.

Что за больной ублюдок так делает?

Вот чего я боялся. Я убивал людей в бою. У меня вспыльчивый характер, и с тех пор как закончилась школа, у меня не было нормальных отношений — да и те сложно назвать нормальными. И если бы Дилан Томас прямо сейчас захотела уйти и заняться со мной сексом до индейки, я бы выбежал за ней не раздумывая.

Я не был материалом для бойфренда.

— Эй, поможешь мне с кое-чем? — она приподняла бровь. Все снова уставились в телевизор — игра была напряженной.

Я поднялся и пошел за ней по коридору в ванную. Она закрыла дверь и повернулась ко мне.

— Что происходит? Ты сидел рядом с моим отцом и выглядел так, будто очень напряженно думаешь.

— Как ты, черт возьми, так хорошо меня знаешь?

Она пожала плечами.

— Я очень наблюдательная. Что тут скажешь. Ты выглядел озадаченным.

— Ты привела меня сюда, чтобы заняться сексом до индейки?

Ее глаза расширились, и она рассмеялась.

— Нет. А ты хотел секс до индейки? В смысле, если это для тебя важно, мы можем улизнуть ко мне домой, но здесь точно нет. Тут слишком тесно. Вот это моя девочка.

— Я в порядке. Но если бы ты предложила секс, я бы всегда сказал «да», — я засунул руки в карманы.

— Я тоже. Тогда почему ты это говоришь?

— Я просто… черт, Минкс. Иногда мне кажется, что я не то, что тебе нужно.

— Семейные сборы — это непросто. Но ты именно то, что мне сейчас нужно, Вольф Уэйберн. И я чертовски хорошая любовница, так что не кори себя за то, что постоянно думаешь о сексе со мной. Кто бы тебя за это осудил? — она подошла ближе и запрокинула голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Почему ты все так усложняешь? С утра ничего не изменилось.

— Не знаю. Просто думаю. Я вырос в большой обеспеченности, и меня это всегда немного задевало, — я пожал плечами. Именно поэтому армия казалась правильным выбором. Я хотел отдавать.

— Почему тебя это задевало?

— Потому что все всегда думают, будто тебе все достается просто так, если у тебя денег больше, чем у бога. Большие дома, все игрушки и даже семья, которая любит друг друга. Но мне никогда не нравилось, что люди считают, будто все мои достижения мне подарили. Это было не так. Наверное, поэтому я и захотел стать бойцом спецподразделения.

— Потому что туда нельзя было купить себе дорогу. Нужно было заслужить, да? — спросила она с пониманием во взгляде.

— Да. В армии не имеет значения ни статус, ни происхождение. Ты попадаешь туда только если зарабатываешь это трудом и дисциплиной.

— Я понимаю, — ее пальцы слегка коснулись моих, будто она хотела поддержать меня, но не была уверена, что стоит. Я переплел наши пальцы. Мне нравилось держать ее за руку.

— Здесь со мной никто не обращается как с избалованным богатеньким мальчиком. Они не заносчивые и не осуждающие, и они мне нравятся.

— И это тебя пугает? — спросила она. — Потому что тебе нравится моя семья. И нравлюсь я.

— Нет. Все нормально. Я по-прежнему тебя ненавижу, Минкс, — прошептал я, проведя подушечкой большого пальца по ее надутой нижней губе.

— Я тоже тебя ненавижу. А позже сегодня мы будем одни, хорошо? Только ты и я.

Кто-то крикнул, что ужин готов, и она приподнялась, поцеловала меня в щеку и вывела из ванной.

Мы собрались за большим столом. Для детей стоял отдельный столик рядом, а я съел больше, чем когда-либо в жизни, а это о многом говорит — аппетит у меня всегда был отменный.

За столом одновременно шло несколько разговоров, блюда передавали по кругу, все смеялись, болтали и отлично проводили время.

Дилан встала, чтобы принести еще булочек, и Эверли повернулась ко мне — она сидела с другой стороны.

— Ты ей подходишь, знаешь? Я никогда не видела ее такой счастливой, — она говорила тихо, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не слушает.

Мне почему-то не захотелось что-то придумывать и уверять ее, будто между нами ничего серьезного. Мы с Эверли подружились, работая вместе в «Лайонс», и свою сестру она любила яростно.

Я наклонился к ней.

— Не знаю насчет этого, Эвер. Но я точно знаю, что она подходит мне. И это пугает меня до чертиков.

Когда я отстранился, она улыбалась, глаза блестели от эмоций.

— Я знаю, что ты подходишь. И она тоже. Но вы оба не из тех, кто бегает от своих страхов. Любовь пугает. Но она еще и потрясающая.

— Так, еще булочки, чтобы мы все загрузились углеводами, — сказала Дилан, передавая корзинку отцу и садясь рядом со мной.

Эверли подмигнула мне и снова переключилась на маленького Джексона, который сидел у Хоука на коленях рядом с ней.

Потом все начали рассказывать истории, и большинство из них были про Дилан — красивую женщину, сидящую рядом со мной. Про то, как в детстве она однажды взяла замороженную индейку, которую мама размораживала в раковине, и спрятала ее в гараже, потому что не хотела, чтобы ее ели.

— Эй! Мне было шесть лет. Я не знала, что он уже мертвый. Я думала, что если его приготовить, он умрет, — она всплеснула руками, и все расхохотались.

— Ага, только ты отказалась сказать, где его спрятала, и весь мой гараж вонял, пока я не нашел его закопанным под кучей полотенец в ведре для уборки, — сказал Джек, смахивая слезу от смеха.

— Покойся с миром, индейка Джошуа, — Дилан сложила руки, будто молилась.

В этой женщине было куда больше, чем большинство людей видело. Она была сексуальной, дерзкой и чертовски умной. Но еще — мягкосердечной и готовой на все ради тех, кого любит. Яростной и сильной, но при этом осторожной и закрытой.

Дилан Томас была тем, чего мне не хватало в жизни.

Это было не временно — это было навсегда.

После моря смеха, слишком большого количества еды и нескольких напряженных партий в настольные игры с ее сестрами и их мужьями, когда дети легли спать, мы поехали к Дилан.

Мы не занимались сексом. Мы оба были вымотаны и сыты, и она уснула у меня на груди через две минуты после того, как мы легли.

Я смотрел, как она спит, гладил ее по волосам, и она тихо застонала, прижимаясь ко мне.

— Я, черт возьми, люблю тебя, Дилан Томас, — прошептал я и закрыл глаза.

Когда я это сказал, с плеч будто свалился груз. Слова, которые я никогда не думал произнести женщине, кроме матери или сестры.

Даже если она меня не услышала, я услышал себя сам.

И это было чертовски приятно — сказать это вслух.

Мы только что вернулись в город после выходных в Хани-Маунтин. Я несколько раз брала Вольфа на лыжные склоны, и он оказался таким же соревновательным, как и я. Мы снова и снова мчались вниз по трассам, и ни разу ни один из нас не вырвался вперед.

Каждый вечер мы проводили с моей семьей. Видеть Вольфа рядом с людьми, которых я люблю больше всего на свете, — это многое для меня значило.

Он многое для меня значит.

Я хотела сказать ему, что люблю его, но была почти уверена, что он испугается и сбежит к двери.

Мы можем не торопиться.

Мы ведь в итоге к этому придем, правда?

Большая ладонь обхватила мой живот и притянула меня ближе.

— Почему ты так рано проснулась, Минкс? Который час?

— Не знаю. Наверное, не спалось. Почти шесть утра.

Его рука скользнула ниже, устраиваясь между моих ног.

— Скажи, о чем ты думаешь.

— Наверное, мне снилось, как мы на том лыжном склоне, почти голые, — простонала я, когда он медленно провел по мне.

— Мммм, понимаю. Ну, я сейчас вообще-то голый.

— Да, это так. И что мы будем с этим делать?

— Не знаю. Для шести утра ты слишком мокрая, — его голос стал хриплым, пока он продолжал ласкать меня.

Он прикусил мочку моего уха, а потом навалился сверху, накрыв голову простыней, сполз вниз и раздвинул мои ноги.

— Не самый плохой способ начать день, — вырвалось у меня, когда его язык скользнул по самому чувствительному месту, пробуждая каждое нервное окончание, и я зажмурилась.

— Это мой любимый способ начинать день.

Он посмотрел на меня с этой сонно-сексуальной улыбкой, а белая простыня образовала капюшон вокруг его лица. Я толкнула его обратно вниз, он тихо рассмеялся, его губы накрыли мой клитор, и я ахнула.

Он лизал, покусывал и никуда не спешил.

Подводил меня к самому краю и снова замедлялся.

Мои пальцы вцепились в его волосы, лоб покрылся потом, я подавалась ему навстречу, отчаянно нуждаясь в разрядке.

— Пожалуйста, — взмолилась я и резко дернула его за волосы от бессилия.

Он поднял взгляд, его губы блестели, язык скользнул по нижней губе, и из его рта сорвался глухой стон.

— Я не хочу останавливаться. У тебя такая сладкая киска. Я мог бы умереть здесь счастливым, — он приподнял бровь.

— Ты умрешь очень несчастным, если не дашь мне кончить, — выдохнула я.

Он усмехнулся и снова нырнул вниз. И на этот раз не стал сбавлять темп.

Его язык скользнул внутрь, и я едва не слетела с кровати, выгибаясь и извиваясь под ним.

Его руки крепко сжали мои бедра, а язык продолжал входить и выходить, пока у меня не помутнело в глазах.

— О боже, — вскрикнула я, когда за веками вспыхнули россыпи света, а самый мощный оргазм в моей жизни взорвался во мне.

Меня трясло, я тихо всхлипывала, а он не останавливался. Он держал меня там, пока я проживала каждую последнюю волну удовольствия.

Когда тело перестало дрожать и дыхание выровнялось, он поднял голову между моих ног, и я рассмеялась.

— Полегчало? — он изогнул бровь.

— Ну… наверное. Я едва заметила, — засмеялась я, а он подтянулся вверх и начал щекотать меня, пока я не взмолилась о пощаде. — Ладно. Да. Это изменило мою жизнь. Ты лучший любовник в моей жизни, Вольф Уэйберн.

— Черт возьми, еще бы. И не забывай об этом.

Его темно-синие глаза встретились с моими, и он дернулся, когда на тумбочке завибрировал телефон.

— Кто может звонить тебе в такое время? — спросила я.

Он скатился с меня так, словно боялся не успеть к телефону, и уставился в экран.

— Черт.

Я села.

— Что случилось?

Он метался по спальне, набирая номер и натягивая трусы, прежде чем поднести телефон к уху.

— Говори.

Говори что?

Я быстро встала, натянула трусики, нашла большой флотский свитшот Вольфа и накинула его через голову, после чего вышла в гостиную. Он шагал туда-сюда перед окном, мышцы напряглись, свободная рука сжалась в кулак. Я поставила кофе, решив, что ему он понадобится, что бы там ни происходило.

— Сколько? — прорычал он и поднял взгляд, когда я протянула ему чашку, но он покачал головой, не отрывая от меня глаз.

Это было плохо. Я чувствовала это нутром.

— Конечно, я приеду. Полечу ближайшим рейсом.

Он подошел к ноутбуку на кухонном острове, открыл сайт авиакомпании и набрал «Международный аэропорт Кветты», внимательно слушая собеседника.

— Ты, мать твою, слишком долго тянул, — прошипел он, провел рукой по волосам и захлопнул ноутбук.

— Да. Я справлюсь. Вылетаю в ближайшее время и буду у тебя завтра. Готовь команду.

Он закончил разговор и стремительно ушел в спальню.

— Вольф.

Я пошла за ним и едва не перешла на бег, чтобы не отстать.

— Что происходит?

Он вытащил из шкафа спортивную сумку, бросил в нее несколько вещей и только потом обернулся ко мне.

— Мне нужно уехать. Больше я могу сказать лишь то, что лечу в Пакистан искать Буллета.

— Что? Ты можешь рассказать больше, ты же больше не служишь во флоте.

Он подошел к встроенным ящикам, достал трусы и носки, закинул их в сумку вместе с парой ботинок.

— Я еду как независимый подрядчик.

— Подожди.

Я схватила его за руку и заставила остановиться.

— Где он? Пожалуйста, скажи, что происходит.

Я правда так тяжело дышу? Почему у меня покалывает в ладонях?

— Буллета, мать его, взяли в плен. Его держат где-то в Афганистане.

Он не отрывал от меня взгляда, и на челюсти дернулась мышца.

— Зачем тебе туда ехать? Там уже есть люди. Это опасно.

Голос сорвался, в горле встал тяжелый ком.

— Потому что я к этому готовился. Потому что у меня лучший шанс. Его не ищут. Мы соберем небольшую команду и пойдем сами. У него жена и дети, Дилан. Я не могу оставить его там. Не могу.

— У тебя есть я, — прохрипела я так жалко и отчаянно, что едва узнала собственный голос.

И даже произнося это, я вспомнила Жаклин и мальчиков и поняла, что он должен ехать, если верит, что сможет что-то изменить. Но мне было до смерти страшно.

— Я уже сказал тебе больше, чем должен. Никому не говори, куда я лечу. Говори, что не знаешь, что я ничего тебе не сказал, когда моя семья начнет донимать тебя. Просто доверься мне, ладно?

Он сжал мою руку, потом отвернулся и наклонился, чтобы застегнуть сумку.

— Мне пора. Я выйду на связь, как только смогу.

Когда он вышел из гардеробной и длинными шагами направился по коридору, я бросилась за ним.

— Я поеду с тобой. Дай мне пять минут.

Он резко развернулся, и я врезалась грудью ему в грудь.

— Ни за что, блять. Даже не думай.

— Я могу просто быть рядом, ждать. Чтобы быть там, если что-то случится и ты будешь нуждаться во мне.

Он положил ладонь мне на щеку, и я увидела борьбу в его темно-синих глазах. Он сомневался. Он знал, насколько это опасно. Это правда последний раз, когда я его вижу?

— Так это не работает, Минкс. Ты не можешь помочь мне с этим. Ты не подготовлена, и это небезопасно. Я свяжусь с тобой, как только смогу. Оставайся. Черт. Возьми. Себя. В руки. Ты меня слышишь?

Слезы уже текли по лицу, и мне было все равно.

— Ты не можешь мне указывать. Я знаю, что ты летишь в Международный аэропорт Кветты. Я видела, как ты бронировал билет, и я вполне способна купить свой.

— Ты вообще понимаешь, насколько это, мать твою, опасно? — заорал он и отдернул руку, будто я только что угрожала его жизни. — Не смей, черт возьми, покидать эту страну. Ты меня слышишь?

— Я… я.

Я сглотнула ком в горле и вытерла лицо.

— Я люблю тебя. Я еду с тобой.

Его глаза на миг смягчились, но тут же снова стали жесткими. Он шагнул ближе и наклонился так, что его лицо оказалось прямо перед моим.

— Винкс.

— Что? — выдохнула я.

— Ты меня слышала. Все кончено. Прямо сейчас. Не смей, блять, идти за мной.

Он вылетел за дверь, а я осталась стоять, совершенно оглушенная.

Что сейчас произошло?

Я рванула к двери и распахнула ее как раз в тот момент, когда он шагал в лифт.

— Если ты уйдешь сейчас, даже не думай возвращаться, — рыдала я в истерике, а он просто смотрел на меня, не говоря ни слова. — Пошел ты, Вольф.

Двери лифта закрылись, я захлопнула входную дверь и прошла в спальню, рухнув на кровать.

Боже мой. Я что, правда плачу?

Я окончательно сломалась.

Он был тем самым большим и страшным Вольфом.

Но почему тогда так больно?

Грудь ныла.

Я взяла телефон и сделала единственное, что, как я знала, могло помочь.

Я написала в наш сестринский чат.

Я: Я сказала ему, что люблю его, а он сказал ВИНКС! Он все оборвал. А я плачу по-настоящему. Я правда теперь его ненавижу. Он меня разрушил.

Я не могла остановить слезы, пока собирала свои вещи и возвращалась в квартиру. Я бросила все на пол, залезла в кровать и выключила телефон. Я не хотела об этом говорить. Сестры поймут, что мне нужно побыть одной. Болело все, и это злило. Я больше не хотела думать. Не хотела больше чувствовать боль.

Я зажмурилась, пока сон наконец не накрыл меня.

Громкий стук в дверь разбудил меня, и я вздрогнула. Я огляделась. За окном было серо, и невозможно было понять, который час и сколько я проспала, но, по ощущениям, прошло несколько часов. Я натянула леггинсы под свитшот Вольфа.

Я закрыла глаза и вдохнула его запах.

И, видимо, мне нравился запах дьявола.

Потому что я была мазохисткой. Я влюбилась в мужчину, который не способен любить никого, кроме себя.

И своей семьи.

И, разумеется, Буллета.

Я влюбилась в мужчину, который не был способен любить меня.

Он меня не любил.

А я взяла и открылась.

За это я его и ненавидела.

Я резко распахнула дверь и увидела Эверли, Вивиан, Шарлотту и Эшлан.

— Ну и вид у тебя, — сказала Эверли, приподняв бровь.

— Иди сюда.

Шарлотта обняла меня.

— Что вы здесь делаете? — спросила я, и слезы снова хлынули. — Боже мой. Я опять плачу. Настоящими, человеческими слезами. Этот мудак меня совсем сломал. Я даже не могу достаточно долго включить внутреннюю стерву, чтобы его ненавидеть. Хотя я его ненавижу. Очень ненавижу.

Я разрыдалась, и Шарлотта отстранилась, чтобы посмотреть на меня.

Вивиан широко раскрыла глаза и обняла меня.

— Тебе просто больно. И это нормально — когда больно.

Они все вошли в квартиру, Эверли закрыла дверь. Эшлан взяла меня за руку и повела к дивану. Мы сели, а я снова вытерла слезы рукавом худи Вольфа.

— Расскажи, что случилось, — сказала Эверли.

И я рассказала им все. Ну, почти все. Не стала упоминать, как проснулась с ним между ног и про самый мощный оргазм в моей жизни. Я начала с телефонного звонка. Я не сказала, куда он улетел, потому что, видимо, все еще чувствовала необходимость защищать этого засранца. Я сказала, что это очень опасная страна, что он поехал помогать другу и что ситуация там плохая. Очень плохая. И слезы снова накрыли меня. Я выплеснула все до конца.

— Подожди. Ты сказала ему, что собираешься купить билет в эту… — Эверли эффектно согнула по два пальца на каждой руке. — «Опасную страну», а потом призналась ему в любви?

— Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты показываешь кавычки пальцами. Это жутко бесит.

— Похоже, внутреннюю стерву ты включаешь отлично, — она приподняла бровь.

Четыре дня.

Четыре чертовых дня мы сидели в засаде, выжидая подходящий момент для входа.

Шесть чертовых дней с тех пор, как я уехал от Дилан.

Жизнь состоит из выборов, и любить ее значило защищать ее. Когда она пригрозила поехать за мной, я видел выражение в ее глазах. Она не шутила.

Она и правда была бы способна в одиночку улететь в Пакистан и отправиться искать мою задницу.

Я был на взводе из-за пропавшего Буллета, но сама мысль о том, что кто-то может причинить вред ей, была для меня невыносимой.

Я бы спалил к чертям весь этот город.

Нет. Я все сделал правильно.

Я вытащу Буллета живым, пригрожу ему, чтобы он ушел на покой и вернулся к семье, а потом поеду домой, к своей девочке.

Думать о ней было плохой идеей. Именно поэтому я никогда не позволял себе привязанностей. На войне они смертельно опасны.

Я изо всех сил пытался привести мысли в порядок, но не мог выбросить из головы ее лицо, залитое слезами.

Я люблю тебя.

Эти слова снова и снова крутились у меня в голове.

Я сказал их ей всего несколько дней назад, но она их не услышала. Наверное, так даже лучше. Чем сильнее она ненавидит меня сейчас, тем меньше шанс, что она сделает что-то безумное — например, сядет в самолет и полетит прямо в чертову зону боевых действий.

Я связался со своим частным детективом и велел ему присматривать за ней, с жестким указанием не дать ей сесть на самолет. Я отправил зашифрованное сообщение Хоуку, попросив о помощи. Я не мог многое сказать, но написал, что мне нужно, чтобы он позаботился о ее безопасности, а это означало одно — она должна остаться в США. Это было все, чем я мог поделиться.

Он не задал ни одного вопроса. Он все понял и ответил, что проследит, чтобы она не покидала страну, и обеспечит ее безопасность. Он попросил меня быть осторожным и вернуться живым.

Почему она не могла все упростить?

Почему не могла просто довериться мне, спокойно попрощаться и не устраивать сцен?

Но это была не она. И я не мог винить ее за это, потому что именно за это я, черт возьми, ее и любил.

Она была страстной, сильной и стойкой.

— Вольф. Сегодня тот самый день. У них минус два бойца. Это наш шанс. Как только стемнеет, выдвигаемся. Ты готов? — спросил Бирдог. Последние пять лет, пока я был «морским котиком», он был моим капитаном. Я доверял ему свою жизнь.

— Еще бы. Давно пора.

Это была полусекретная операция, только нашей командой. Буллета захватили из-за его специальной подготовки по ракетным системам, и «Аль-Каида» считала его более ценным для США, чем он был на самом деле. Они хотели за него деньги, а Штаты не собирались платить такие суммы террористам — даже за своего.

Три дня назад мы получили подтверждение, что он жив, и почти не сомневались, что его держат в пещере на границе Пакистана и Афганистана. Мы добрались туда пешком и разбили лагерь в нескольких километрах, по очереди выходя на наблюдение и изучая их распорядок.

— Сначала вытаскиваем его. Потом думаем, как, черт возьми, выбраться отсюда. «Скотти Уан» неподалеку, и если все пройдет гладко, они будут наготове, когда мы дадим сигнал. Я дам команду на вход и вызову их, когда вы будете выходить, — он хлопнул меня по плечу. «Скотти Уан» — так он называл группу в воздухе. Вертолет зайдет, и мы будем готовы.

Если все пройдет гладко.

А так бывает не всегда.

Мы не знали, в каком состоянии Буллет и жив ли он вообще, потому что уже сорок восемь часов не было никаких новостей.

Но нутром я знал, что он жив.

Он был рядом со мной, когда я думал, что это мой последний день на этой земле.

Он спас мне жизнь.

И пришло время вернуть долг.

Я собрал ребят вокруг себя. С тремя я уже работал раньше, двое были новенькими. Бирдог заверил меня, что они лучшие, и я знал — иначе их здесь бы не было. Но они все равно были зелеными. Молодыми. И первые выходы в бой могут выбить из колеи, сколько бы подготовки у тебя ни было.

— Дэггер и Беар, вы идете первыми. Снимаете двух охранников у входа в пещеру. Кларк, Стелс и Лимбс — продвигаетесь вперед и держите вход. Внутри должно быть только двое вместе с Буллетом, так что если от меня не будет сигнала, значит, я их снял или я мертв, — я сделал паузу, и глаза Дэггера округлились.

— А как мы поймем? — спросил он.

— О, вы, мать вашу, поймете, — усмехнулся Стелс. — Вольф тихо не падает. Услышите бой — заходим. У тебя три минуты, чтобы либо вытащить его и закончить дело, либо дать знать, что с тобой все в порядке. Иначе мы врываемся.

— Они недалеко в пещере. К этому времени я должен вытащить свою задницу оттуда вместе с Буллетом. Если нет — все идут в бой. Заходим без тормозов и вытаскиваем нашего брата.

— Я буду неподалеку с вертолетом и ждать вас. Если у вас есть Буллет, валите оттуда к черту и тащите задницы ко мне, чтобы мы убрались отсюда раньше, чем они поймут, что мы здесь были, — сказал Бирдог и протянул мне вяленое мясо. — Ешь. Тебе понадобятся силы. Возможно, придется тащить его на себе.

Я взял полоску мяса и быстро съел ее.

Я был готов.

Мы были готовы.

Следующие два часа были жесткими. Мы несколько раз прогнали план, а потом просто ждали. Я думал о Дилан. Я написал ей записку — на случай, если со мной что-то случится и я отсюда не выберусь. Мне нужно было, чтобы она знала правду. Я подошел к Бирдогу и протянул ему листок.

— Если со мной что-то случится, передай это моей семье и попроси отдать Дилан Томас, хорошо?

— Ты что, размяк, Вольф? — он усмехнулся.

— Никогда. Просто парень, который любит девушку.

— Черт возьми. Никогда не думал, что доживу до этого дня. Но ты, мать твою, не заставляй меня доставлять это письмо. Забери Буллета и убирайся оттуда к черту. Договорились?

— Таков план.

Он убрал записку в задний карман и внимательно посмотрел на меня.

— Ты уверен, что не хочешь отправить Стелса? Ты можешь остаться снаружи пещеры.

Он предлагал более безопасный вариант. Не то чтобы мы не рисковали все — рисковали. Но идти в темную пещеру с вооруженными террористами точно было самым опасным местом. У меня были навыки и опыт. Это была моя работа.

— Я справлюсь. Я вытащу его, даже если это будет последнее, что я сделаю.

— Вот это меня, черт возьми, и пугает, брат.

Мы притихли — значит, пора было готовиться. Дэггер подошел к нам. Он был на последнем наблюдении, проверял, не появится ли кто-то еще охранять Буллета. Сюрпризы никогда не бывают хорошими, и мы почти не сомневались, что теперь численно превосходим их. К тому же они нас не ждали, и элемент неожиданности был на нашей стороне. Но это могло сработать и против нас: мы не знали, есть ли у пещеры другой вход или выход с той стороны и не было ли внутри людей до нашего прихода.

Сюрпризы стоят жизни.

Ты готовишься ко всем сценариям и всегда держишь в голове путь отхода.

За исключением таких дней, как сегодня.

Без Буллета пути отхода не существовало. Я шел внутрь в любом случае — хоть если там двое, хоть если десять. Я не собирался оставлять брата одного.

Никак.

Вот почему мне нужно было быстро попрощаться с Дилан. Если бы она задала слишком много вопросов. Если бы надавила — я бы не стал ей врать.

Черт, я даже собственной семье не сказал, куда еду и что делаю. А ей сказал, потому что, черт возьми, доверял.

Но, по большому счету, она могла рассказать моей семье, а те подняли бы флот на уши и все испортили. Да мой отец отправил бы сюда команду, чтобы вытащить меня, если бы знал, где я.

Но я давно понял: если хочешь выжить, ты должен во что-то верить. И почему-то я верил Дилан Томас.

Не в том смысле, что она не попытается сделать что-то безумное вроде сесть на самолет и прилететь в Пакистан. Но я верил, что она никому не скажет, где я, как бы ей ни было больно и как бы она ни злилась.

Я сказал ей единственное, что, как мне казалось, могло удержать ее в безопасности.

Но это могло обернуться и против меня.

У нее был характер, и поэтому говорить ей, куда я иду, было чертовски опасно.

И все же я сделал это без колебаний.

— Ладно, парни, пора. «Скотти Уан» рядом и готов. Как только Вольф заходит, он в воздухе. Вошли — вышли. Чисто и быстро. Поехали.

Мы в последний раз собрались в круг, хлопнули друг друга по спинам, потом я повернулся к Дэггеру и Беару.

— Вы справитесь. Мы сразу за вами.

— Мы прикроем, Вольф, — сказал Беар и коротко кивнул.

— Вошли — вышли, — прочистил горло Дэггер, и они оба побежали вперед, а мы двинулись следом.

Когда мы подошли достаточно близко, они подняли руки, показывая, что заходят. Я выдохнул в последний раз, когда они рванули. Выстрелов мы не услышим — последнее, что нам было нужно, это предупредить тех, кто внутри, что мы здесь. Что мы идем за Буллетом.

Мы дали им тридцать секунд форы, затем я подал знак Кларку, Стелсу и Лимбсу держаться за мной.

Адреналин бил по венам, пока я водил взглядом из стороны в сторону через прибор ночного видения. Я искал любое движение в траве или среди деревьев. Было холодно, но меня это не волновало. Холод никогда не был для меня проблемой. Я всегда легко приспосабливался к разному климату — и на суше, и в воде.

Беар и Дэггер стояли у входа в пещеру и показали большой палец вверх, давая понять, что с двумя охранниками покончено.

Пора было начинать.

Я двинулся внутрь, а мои ребята остались снаружи на случай, если все пойдет не так. Это давало им время отойти. Всем вместе штурмовать было бы катастрофой. Потерять двоих лучше, чем семерых.

Такова жестокая правда.

Я продвигался медленно и услышал голоса — они были всего в нескольких шагах. Я свернул за угол и увидел свет, свисающий сверху. Под ним Буллет был привязан к стулу, голова опущена вперед, и у меня вскипела кровь. Я не мог понять, жив ли он.

Я не мог об этом думать.

Нужно было действовать.

Реагировать.

Я сделал первый выстрел, когда понял, что их там трое. Первые двое рухнули на землю, и в этот момент Буллет резко поднял голову — как раз когда третий навел на него оружие. Я выстрелил без колебаний. Он упал одновременно с тем, как его пистолет пальнул в потолок.

Черт.

Если их лагерь был где-то рядом, они только что получили сигнал, что мы здесь.

Я отстегнул Буллета от стула.

— Ты можешь идти?

— Не думаю. У меня сломаны ноги, — сказал Буллет, и по голосу было ясно: ему досталось серьезно.

Я бросил взгляд на два других тела на полу. Взрослые мужики, оружие все еще в руках. Это была война, и они были готовы убить и Буллета, и меня. Война отвратительна, несправедлива и бесчеловечна одновременно.

Но таковы правила игры.

— Вольф! — крикнул Кларк. — Вы целы?

— Да. Выходим. Вертолет уже здесь?

— Да! — заорал он. — Но выстрел был громкий. Думаю, скоро у нас будет компания.

Я взвалил огромное, чертово тело Буллета себе на плечо. Он явно потерял килограммов десять, но все равно оставался здоровяком. Это не имело значения. Я отсюда без него не уйду.

— Пошли! — заорал я и рванул к выходу.

Буллет не издал ни звука. Его тело безвольно свисало, пока я несся из пещеры, перекинув его через плечо. Вдалеке раздались крики.

— Давай! — крикнул Бирдог с другой стороны, от вертолета, и в тот же момент резкая боль ударила меня в икру.

Я не обернулся. И не остановился.

Что бы это ни было — понадобится куда больше, чтобы меня остановить.

Все будто замедлилось. Наши ребята уже стояли в вертолете и открыли огонь, а значит, прикрытие было прямо за моей спиной. Стелс и Беар отбросили оружие и сдернули Буллета с моего плеча, а я нырнул в вертолет, когда мы уже отрывались от земли. Мои ноги еще болтались снаружи, когда Бирдог втащил меня внутрь. Вокруг грохотали выстрелы — стреляли и наши, и те, с земли.

Когда мы набрали высоту, все опустили оружие, и мы взяли курс обратно в Пакистан. Там нас ждал безопасный дом, где нужно было осмотреть раны Буллета, прежде чем убираться отсюда к черту.

— Как он? — спросил я, отбросив очки ночного видения и приподнимаясь, опираясь спиной на ноги Беара, сидевшего напротив.

— Ну, вы, ребята, не торопились, — буркнул Буллет и тут же застонал.

— Заткнись, ублюдок. Мы тебя вытащили, — сказал Бирдог, и я уловил тревогу в его голосе. — Похоже, у тебя несколько переломов, но меня больше беспокоит чертова инфекция на ноге. Разберемся, как только сядем.

— Вольф, тебя задело? — крикнул Дэггер, перекрывая шум ветра.

— Возможно, словил пулю в ногу. Посмотрим после посадки.

— У тебя довольно сильно течет кровь из руки, — сказал Стелс, наклоняясь ко мне с фонариком.

Я посмотрел вниз.

— Да нет. Думаю, просто зацепило.

— Так не кровят, когда просто задевает, брат, — жестко сказал Бирдог.

Я закрыл глаза и слушал шум винта, свист ветра и голоса моих братьев.

Они двигались вокруг меня, туго перематывая мне руку и ногу.

Что бы там ни было — разберемся.

И я, и Буллет.

Мы оба дышали. Мы были живы. И это было единственное, что имело значение.

— Вольф, я знал, что ты придешь, — сказал Буллет и нащупал мою руку. — Брат.

— Всегда, — ответил я и сжал его ладонь. И чем дальше мы удалялись от пещеры, тем сильнее отпускало плечи.

Я подумал о Дилан. Представил, как она сердито смотрит на меня, злится из-за того, что меня подстрелили.

Из-за того, что я ее оставил.

Я вспомнил ее темно-карие глаза — которые, когда она злилась, становились скорее янтарными, чем карими, — как она смотрела на меня в последний раз и послала к черту.

А потом я вспомнил, что она сказала перед этим.

Я люблю тебя.

Я тоже тебя люблю.

И все погрузилось во тьму.

Вольф отсутствовал уже девять дней, и от него не было ни весточки. Его семья позвонила и сказала, что три дня назад кто-то из ВМС сообщил им: с ним и Буллетом все в порядке, скоро вернутся домой. От самого Вольфа они тоже ничего не слышали.

Мне из ВМС не звонили, потому что я ему не жена и даже не девушка.

Черт, я уже и не знала, считаюсь ли вообще его подругой.

Но одно я знала точно. Эти шесть дней без единого слова были невыносимыми. Я почти не спала и едва ела — тревога захватила все. Пусть я злилась на него, в первую же ночь меня накрыл страх, когда дошло: я могу больше никогда его не увидеть. В день, когда сестры уехали обратно, на пороге появился отец и последние несколько дней спал у меня на диване. На работе я была как зомби, но заставляла себя держаться. В офисе все ходили мрачные, но никто не говорил о том, что мы не знаем, где Вольф.

Вернее, они не знали, где Вольф.

Они знали, что он на задании и что это опасно.

А я знала, где он. Я знала, что он делает.

Дюк перепробовал все возможные способы, чтобы разговорить меня, и, если честно, пару раз я была на грани — потому что часть меня боялась, что мое молчание может стоить Вольфу жизни.

Но другая часть — та, что знала этого мужчину слишком хорошо, — понимала: он хотел бы, чтобы я уважала его присягу.

Поэтому я молчала.

И несла этот груз шесть долгих дней, пока мы не узнали хоть что-то.

И теперь я злилась сильнее прежнего из-за того, что он жив и даже не удосужился взять телефон и позвонить хоть кому-то.

Сволочь.

Ненавидеть Вольфа Уэйберна было проще, чем любить.

Вот только я не знала, как перестать его любить.

Я прожила всю чертову жизнь, любя только семью, а потом влюбилась в мужчину, который сводил меня с ума, и остановиться не могла.

Вчера мы с отцом уехали на выходные обратно в Хани-Маунтин. Он считал, что дома мне станет легче.

Но стало только хуже — та же тоска, просто другие виды.

Мы с Сабиной и Себом переписывались по несколько раз в день.

Мы проверяли друг друга.

Натали звонила мне ежедневно, хотя я сказала ей, что Вольф расстался со мной в день отъезда. Ее это не остановило. Она сказала, что я важная часть жизни ее сына, а значит, важная часть и ее жизни.

Я сидела на кровати в гостевом домике на участке Эверли и Хоука, в термобелье и толстом свитере — на улице было чертовски холодно. И я никак не могла стряхнуть эту незнакомую, всепоглощающую печаль, с которой не понимала, что делать дальше.

Последний раз такую глубокую грусть я чувствовала, когда умерла мама. Тяжесть, долго лежавшая на груди. Пустота, которую невозможно заполнить. Время медленно залечило раны — не до конца, — но я больше не просыпалась с этим грузом каждый день. И я сознательно старалась туда больше не возвращаться, если могла это контролировать. Я уже любила отца, сестер, их детей и мужей — этого не изменить. Но я всегда осторожно решала, кому отдавать кусочек сердца.

А с Вольфом я опустила защиту.

Я вспомнила один из последних разговоров с мамой — еще до того, как ее тело перестало бороться с раком. Мы сидели вокруг ее кровати в гостиной. Сестры плакали. Вивиан рыдала, что мама не увидит наши выпускные, свадьбы и все эти важные моменты. Эверли накричала на нее за такие слова, потому что маме было больно это слышать. Шарлотта плакала из-за их ссоры. Эшлан была слишком маленькой, чтобы понять происходящее, и просто плакала от страха.

А я в тот день не плакала.

И именно тогда мама решила, кто у кого будет подружкой невесты на свадьбе. Думаю, так она пыталась быть рядом еще до того, как мы пойдут к алтарю.

Когда все вышли и мы остались вдвоем, мама спросила, почему мне не было грустно. Я помню тот разговор так ясно, будто он случился вчера.

— Ты же знаешь, что грустить — нормально, правда? Это несправедливо, и ты имеешь право злиться, грустить, путаться — на все это. Только не держи все в себе, хорошо? Пообещаешь?

— Да. Но дело не в этом.

— А в чем тогда?

— Я никогда не выйду замуж, мама. Мне не нужен мужчина, чтобы меня спасать. Я сама изменю мир.

Она тихо усмехнулась. Губы у нее были сухие, а рука — безжизненной, когда она накрыла мою.

— О, в этом я не сомневаюсь. Ты точно это сделаешь. Но не убегай от любви, хорошо? У тебя такое большое сердце, моя Дилли. И однажды в твоей жизни появится кто-то и ты сразу поймешь. Ты узнаешь своего человека, — голос у нее был слабым.

— Тогда пусть он меня найдет, потому что искать я не собираюсь.

Она улыбнулась. Кожа у нее была такой бледной, что ее едва можно было узнать.

— Найдет. Поверь мне.

— Ну что ж, ты была права, мама. Он меня нашел. Растоптал сердце. А потом сбежал из страны. Я умею выбирать, да? — сказала я в пустоту. Я часто так разговаривала с мамой и всегда чувствовала ее рядом.

В дверь постучали, и я вздрогнула, прежде чем подняться и пройти через крошечный домик к выходу. За дверью стояла Эверли — в белом зимнем комбинезоне с мехом вокруг капюшона. На ней была белая шапка, темные волосы спадали на плечи.

— Привет. Ты куда-то собиралась? — я глянула наружу: снова шел снег. За эту неделю намело около метра, и Хани-Маунтин выглядел как зимняя сказка.

— Родители Хоука посидят с Джексоном, а мы поедем на склон. Поедешь с нами?

Я покачала головой.

— Сегодня не хочу.

— Дилан, послушай меня. Хоук столько работает из-за всех этих игр. Он хочет кататься, а я между работой и ребенком вымоталась до предела. У меня в куртке спрятан киндл, и я мечтаю тихонько сбежать, выпить горячего шоколада и почитать новую книгу Эш. Но ты же знаешь Хоука. Ему нужен вызов на склоне, а я… — она пожала плечами.

— Ты плохо катаешься. Слишком осторожничаешь.

Она рассмеялась.

— Ну спасибо. И только ты можешь дать ему достойный бой. Пожалуйста. Тебе пойдет на пользу выйти на воздух, а склоны всегда были твоим счастливым местом. — Она сложила ладони, будто молилась, а я закатила глаза.

Но она была права. Я не такая. Я не из тех, кто сидит дома и киснет из-за мужчины, который выставил ее за дверь.

Черта с два.

— Ладно. Дай мне пять минут, — сказала я, и она подпрыгнула пару раз и пошла за мной внутрь.

Я достала черные лыжные штаны и куртку в тон. Черную водолазку. Черную шапку. Черные перчатки. Черные очки.

— Ого. Ты, я смотрю, пошла ва-банк с черным цветом. Как туча мрака на белом снегу, — Эверли приподняла бровь.

Ага. Мой наряд идеально подходит к моему черному, выжженному сердцу.

— Эй, если хочешь, чтобы я поехала, не смей судить наряд, — я собрала волосы в низкий хвост, чтобы удобнее было натянуть шапку. Натянула штаны и куртку и взяла лыжные ботинки.

— Договорились. И Хоук уже загрузил твои лыжи из гаража.

Я прищурилась, когда мы пошли к двери.

— Кто-то был слишком уверен, что я соглашусь.

— Я без тебя не ехала, так что собиралась вытащить тебя за эту дверь, если понадобится.

Выйдя на улицу, я подняла лицо и дала снегу ударить меня по щекам. Я любила зиму в Хани-Маунтин. Центр города был украшен белыми огоньками, зигзагами перекинутыми через Мэйн-стрит. На каждом фонаре висели большие корзины с пуансеттиями. Из динамиков лилась праздничная музыка, и все были в нужном настроении.

Скорее всего, я была единственной в городе, одетой во все черное и изображающей внутреннего Джонни Кэша, и меня это полностью устраивало.

Я никогда не умела притворяться, так что начинать не собиралась.

— А вот и наша маленькая принцесса тьмы, — громко рассмеялся Хоук на просторном подъезде. Он подхватил меня и закружил. — С тобой все будет хорошо, Дилли. Поверь мне.

Я кивнула, когда он поставил меня на землю, потому что Хоук был именно таким. Он хотел, чтобы все, кого он любит, были счастливы. Он не выносил, когда кто-то рядом расстроен.

Дорога к лоджу была ровно настолько веселой, насколько вообще может быть поездка, когда тебе хочется вернуться домой и зарыться под одеяло.

На этой неделе Эверли собиралась заканчивать с грудным вскармливанием и перечитала все подряд о том, как отлучать маленького Джексона.

— А если он будет переживать? — сказала она, и Хоук взял ее за руку.

— Малыш, с ним все будет хорошо.

— Ты же не можешь вечно держать его на груди, — сухо сказала я, потому что меня раздражало уже то, что я здесь.

Это было последнее место, где я хотела оказаться. Я мечтала устроить себе личную вечеринку жалости, а Эверли вытащила меня кататься, а не обсуждать ее набухшую грудь.

Она вздохнула и повернулась ко мне.

— Я рада, что ты поехала.

После моих слов это было совсем не в ее стиле, и я сузила взгляд.

— Не надо меня жалеть. Я только что сказала грубость. Могла бы хотя бы огрызнуться. Не будь милой — от этого я чувствую себя жалкой.

Хоук рассмеялся, а Эверли покачала головой и взяла меня за руку.

— Неужели так ужасно, что семья тебя любит и хочет быть рядом?

Я закрыла глаза, когда мы заехали на парковку горнолыжного курорта, и досчитала от десяти вниз.

— Мне никто не нужен рядом. Со мной все в порядке. Это у тебя постоянно молоко течет — давай сосредоточимся на этом.

Эверли хмыкнула, а Хоук поставил машину на ручник. Я выскочила и пошла к багажнику, уже рвясь на склон, раз уж приехала.

— Значит, я пойду в лодж, выпью горячего шоколада и немного почитаю. А вы идите и гоняйте Дилли вниз по горе, ладно? — Она поднялась на носки и поцеловала его в щеку, потом сделала то же со мной. — Я тебя люблю, сестренка. Даже когда ты ворчливая.

Она вела себя странно. Слишком бодро. Но, возможно, это просто гормоны — тело менялось, пока она отлучала Джексона от груди. Мы помахали ей на прощание, надели лыжные ботинки и убрали обувь в машину. Хоук взял мои лыжи и палки, и мы пошли к склону.

— Я знаю, ей тяжело прекращать кормить. Мне не стоило шутить об этом.

Хоук закинул снаряжение на плечо и взглянул на меня.

— Ты что, размякла, Дилли?

— Никогда.

Он остановился на снегу и поставил наши лыжи. Я встала на свои, ботинки щелкнули, фиксируясь.

— Грустить — нормально, Дилли. Ты его любишь. Ты за него переживаешь. Я через это проходил и понимаю, — он протянул мне палки и натянул шапку.

— Я ненавижу его за то, что он заставил меня его полюбить, — прошептала я, удивившись собственным словам. Но Хоук был из тех людей… У него огромное сердце, и он никогда не выдал бы мои слова. Он не осуждал и не заставлял чувствовать себя глупо за искренность.

Он кивнул.

— Послушай, это никогда не бывает просто. Вопрос в другом — стоит ли за это бороться?

— Бороться? За что? Тут не за что бороться. Его нет. Он все закончил. Он меня оставил.

— Ты правда в это веришь? — спросил он и тяжело выдохнул. — Мы с Эверли через многое прошли, прежде чем снова нашли друг друга. И иногда люди уходят, потому что думают, будто так защищают тех, кого любят. Так что не спеши с выводами. Он вернется и все тебе объяснит. Дай времени время.

В горле встал ком.

— Я сказала ему, что люблю, а он все закончил. Он меня не любит.

— Ты шутишь? Ты — чертова Дилан Томас. Как тебя можно не любить? Не верю.

— Меня трудно любить, — наконец сказала я, разводя палки в стороны. — Я язвительная, недоверчивая и сложная.

Он громко рассмеялся, и смех разнесся вокруг.

— О чем ты вообще? Ты честная, смешная и сильная. Ты один из самых заботливых людей, которых я знаю. Давай, это не ты.

Я кивнула. Он был прав. Это была не я.

Вольф Уэйберн меня сломал.

И я не знала, как вернуть себя обратно.

— Я больше не хочу об этом говорить. Я хочу кататься, — я поехала к подъемнику, и Хоук последовал за мной.

Это место всегда было моим убежищем.

Но счастливой я себя не чувствовала совсем.

— Она не в себе с того самого дня, как ты уехал, — Эверли пожала плечами. — Хорошо, что ты «морской котик», потому что, думаю, вернуть ее будет непросто.

— Работы я не боюсь. А вот твоя сестра… она меня пугает.

Я понимал, что звонить Дилан нельзя — это должно было случиться лицом к лицу. Последние дни были адскими, и всего несколько часов назад я вернулся в Штаты. Буллет летел со мной и сейчас был у Жаклин с детьми. Мы оба успели побывать в больнице, прежде чем смогли выбраться оттуда к черту и поехать домой. Он официально уведомил ВМС о выходе в отставку и принял предложение о постоянной работе в службе безопасности Lions.

Хоук помог все это устроить, а я готовился унижаться.

Она тихо рассмеялась.

— Ты смелый человек, Вольф. Мне дорого стоило вытащить ее сюда сегодня. Пойдем, выведем тебя на склон.

Снег теперь валил стеной, и я схватил ботинки и лыжи, прежде чем мы вышли наружу. За спиной был рюкзак, который я отдам Хоуку уже наверху. Мы придумали грандиозный план: Эверли скажет, что хочет остаться в домике, а Хоук поедет кататься с Дилан — пока не найдет способ оставить ее наверху, чтобы помочь мне.

Эверли прошла со мной до подъемника, потом опустила взгляд в телефон.

— Так. Они только что поднялись, и как только ты сядешь на кресло, он скажет ей, что мама звонит насчет Джексона. Потом попросит ее спускаться одной. Готов?

— Готов. Спасибо за помощь, Эвер.

Она улыбнулась.

— Ради Дилли я сделаю что угодно. Только не разбивай ей сердце снова — иначе я тебя найду и буду мучить медленно.

Я усмехнулся, встегиваясь в лыжи, и поднял руку на прощание, направляясь к подъемнику. Наверху я огляделся, убеждаясь, что ее нет. Увидел Хоука — он махнул мне.

— Ушла?

— Упрямая как осел. Хотела меня дождаться. Я твердил ей ехать, так что она стартовала секунд тридцать назад. Работы у тебя будет много.

Я кивнул, отбросил палки, передал ему рюкзак, снял куртку, потом свитер. Хоук затолкал все в рюкзак, хохоча во весь голос.

Я прикрыл рот ладонями и подул на них, в последний раз пытаясь согреться, потом выскользнул из лыж, стянул джинсы, снова надел ботинки и снова встал в лыжи.

— Тебе это кажется смешным? — спросил я, стоя в одних черных боксерах, шапке и перчатках. Я полез в передний карман рюкзака, достал письмо, которое написал Дилан перед тем, как войти в тот тоннель, огляделся, куда бы его пристроить, и засунул за пояс боксеров.

— Чертовски смешно. И на тебя точно пялятся, — он присвистнул.

Я посмотрел в сторону и увидел группу женщин, которые смотрели и улыбались.

— Ладно. Мне пора. Встретимся внизу, одежда у тебя?

— Я прикрою, брат. Я поеду по маленькому склону, и мы с Эверли будем ждать тебя внизу. Она вся в черном — ты ее быстро найдешь. Иди забери свою девушку, — он хлопнул меня по плечу, и я оттолкнулся палками.

— Ты сумасшедший. Здесь же мороз. Почему ты без одежды? — крикнул мужчина примерно моего возраста, когда я задержался на вершине.

— Расплачиваюсь за гордость, брат.

— А-а-а… все из-за девушки, да?

— Раньше — никогда. — Я опустил очки на глаза и заметил ее примерно на середине склона. Людей на трассе было немного, я смогу держать ее в поле зрения. — Но всему бывает первый раз.

Он выставил кулак, и я ударил по нему.

— Давай, забери ее! — крикнул он, когда я рванул вниз.

Так и сделаю.

Холод стоял собачий, но мне и не через такое приходилось проходить. Мне было все равно. Я просто хотел ее увидеть. Поговорить.

Объясниться.

Сказать, почему поступил именно так.

С тех пор как я видел ее в последний раз, у меня было несколько дней, чтобы подумать.

Дни у той пещеры, пока мы вытаскивали Буллета, — с мыслями, выберемся ли мы живыми.

Дни после — с тревогой, выживет ли он.

Время подумать.

И каждая моя мысль была о ней.

О Дилан Томас.

Самой упрямой, сильной, выводящей из себя и самой красивой женщине, которую я когда-либо встречал.

Недостающем кусочке, о существовании которого я даже не подозревал.

Это как впервые вынырнуть за воздухом после долгого пребывания под водой и судорожно втянуть первый вдох.

Это твоя линия жизни.

Она стала моей линией жизни.

Я сократил расстояние, пока она яростно мчалась вниз по склону.

Она была быстрой.

Я был быстрее.

Потому что теперь у меня была цель — догнать ее. Снег ненадолго прекратился, и склон был как на ладони.

Она резко затормозила внизу, а я, развернувшись дугой, объехал ее, сделал «плуг» и остановился прямо перед ней.

Она подняла очки, и глаза у нее расширились, когда она меня увидела. Взгляд скользнул вниз по телу и снова поднялся к моему лицу.

Темно-карие глаза блестели от эмоций, потом взгляд стал жестким, и она зло уставилась на меня.

Вот такая она. Жар и холод. Лед и огонь. Любовь и ненависть.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела она, а потом потянулась к повязке на моей груди. — Боже мой. В тебя стреляли?

Я шагнул ближе, уронил палки и взял ее руки в перчатках.

— Нет. Ну… да. Но не в грудь.

— Ты в порядке? — голос у нее дрогнул.

— Со мной все хорошо. Теперь — точно.

Она вздрогнула, и я подтянул края ее куртки и застегнул молнию до самого подбородка.

— Ты почти голый и переживаешь, что у меня мерзнет шея? — она покачала головой, не веря своим глазам.

— Ага.

— Я тебя так ненавижу, — сказала она, и слезы хлынули. — Посмотри, что ты со мной сделал. Я теперь плачу. Постоянно. — Она вырвалась из моих рук и гордо вскинула подбородок.

— Минкс, — сказал я, стягивая перчатки, чтобы дотронуться до нее. Подушечками больших пальцев я стер слезы с ее щек. — Хватит плакать.

— Ты не решаешь, когда мне плакать. Мы не вместе. Помнишь? Ты все закончил, — она скрестила руки на груди.

— Я сделал это, чтобы тебя защитить, потому что знаю тебя. Ты бы полезла туда, решив, что сможешь помочь. Но ты не можешь. Ты не обучена. Поэтому я поступил так, как поступил, чтобы ты была в безопасности. И ты сделала свое, чтобы защитить меня, верно?

Нос у нее покраснел, взгляд был настороженным.

— Как я тебя защитила? Ты вообще не дал мне ничего сделать, — она закатила глаза.

— Ты никому не сказала, где я. Ты могла устроить мне кучу проблем, но решила промолчать.

Она пожала плечами.

— Я слышала, что с Буллетом все будет хорошо. Было бы неплохо, если бы ты позвонил и сказал мне об этом.

— Дилан, — мой голос стал жестким, и она выпрямилась.

— Что?

— Я тебя люблю. Я сказал тебе об этом за несколько ночей до отъезда, но ты спала. — Я полез в боксеры, и у нее отвисла челюсть, когда я вытащил сложенный листок. — Я написал это перед тем, как полез в ту пещеру за Буллетом. Я не знал, выйду ли оттуда.

Взгляд у нее смягчился, еще одна слеза скатилась по щеке, когда я протянул ей записку.

— Ты написал мне письмо? — она стянула перчатки, уронила их в снег и протянула руку.

— Написал. Ты же знаешь, я немногословен. Но ради тебя я всегда нарушу правила.

Она развернула бумагу и прочла вслух — наверное, просто чтобы помучить меня.

— Минкс. Я люблю тебя так, как и не знал, что можно любить. Моя жизнь без тебя больше не работает, и если я не вернусь домой, знай — ты была моей последней мыслью. Единственной. Я знаю, ты злишься, потому что ты всегда на меня злишься, да? — голос у нее сорвался, она всхлипнула и подняла на меня взгляд, улыбаясь сквозь слезы, а потом снова опустила глаза к письму. — Я ушел, потому что скорее умру, чем позволю кому-то или чему-то причинить тебе боль. Я такой. Моя потребность тебя защищать — врожденная. И если я выживу, я приду за тобой. Я всегда буду приходить за тобой, Минкс. Ты моя, а я твой. Больше никаких секретов. Никаких запасных выходов. А если я не вернусь, надеюсь, ты ни с кем не будешь встречаться, потому что я найду этого ублюдка даже из могилы. Я люблю тебя. Большой и страшный Вольф.

Голос у нее дрожал, и она расплакалась прямо передо мной.

Эта сильная, сдержанная женщина позволяла себе быть уязвимой ради меня.

Я обнял ее и прижал к груди.

— Я люблю тебя. Люблю тебя чертовски сильно, — повторил я, чтобы она это знала. И дальше я собирался говорить ей это часто. Потому что именно о ней я думал в тот момент, когда две пули пробили кожу, прежде чем я прыгнул в вертолет.

— Ты правда вышел сюда в одном белье, чтобы сказать мне это? — прохрипела она, отстраняясь и глядя на меня.

Я кивнул.

— Это же твоя фантазия, да?

— Это лучше любой фантазии, — она обхватила мое лицо ладонями. — Я тебя люблю.

— И я тебя, — я поцеловал кончик ее носа.

— Ты, должно быть, замерз, — сказала она с тревогой и провела руками по моей груди, пытаясь согреть. Но мне было хорошо рядом с ней. Черт, я бы и ночь тут провел, если бы надо было доказать. — Почему у тебя повязка на груди? И что это за бинты? — она указала на руку и ногу, где были маленькие повязки. — Тебя пырнули? Обожгли? — в глазах мелькнула паника.

— Со мной все в порядке. Важна только вот эта, — я отступил и взялся за край большой повязки на груди, сорвал ее, открывая татуировку, закрывающую грудь. Точнее — сердце.

Minx.

Ее пальцы осторожно обвели черные буквы, и она приподняла бровь.

— Черт. Это серьезные извинения. Час назад я тебя так ненавидела, а теперь…

— А теперь любишь. Значит, через час снова возненавидишь. Так у нас и работает, — я усмехнулся и взял ее за руку. — Я не из тех, кто раздает сердце, Дилан. И, может, потому, что оно всегда было твоим, еще до нашей встречи. Оно твое. Люби меня. Ненавидь меня. Не важно. Мы вместе.

— Вместе, да? — она приподнялась на носки и поцеловала меня. — Но ты сказал, что тебе не стреляли в грудь. Значит, стреляли куда-то еще?

— Пуля в икру и одна в руку, — я пожал плечами.

— Тебя могли убить, — сказала Дилан, глядя на бинты.

— Но не убили.

Она провела руками по моей груди.

— Ладно, справедливо. Давай-ка оденем тебя, пока ты не схватил пневмонию и не помер ровно в тот момент, когда наконец признался мне в вечной любви.

Я огляделся и махнул рукой Хоуку и Эверли, которые спешили к нам.

— Ну надо же. Похоже, кто-то выбрался из немилости, — сказал Хоук, накидывая на меня красно-черное шерстяное одеяло.

— Откуда это? — спросил я, беря Дилан за руку.

— Эверли захватила его в машине. Мы знали, что ты околеешь.

— Я ему говорила бежать сюда и нести тебе одеяло. Ты торчал на морозе уже тридцать минут, — добавила Эверли.

— Мой парень — «морской котик». Для него это ерунда, — усмехнулась Дилан, прижимаясь ко мне.

Хоук подхватил наши лыжи, и мы направились к лоджу.

— Твой парень, значит? — поддразнила Эверли. — Ничего себе. Дилли обычно держит обиду минимум неделю. Впечатляюще сработано.

— Что тут скажешь… она меня любит, — я поиграл бровями.

— Ну, ты наполовину голый, выглядишь как фантазия любой женщины, да еще и с татуировкой моего прозвища на груди. Ты выложился по полной.

— Пока я — твоя фантазия, остальное не важно, — сказал я, наклоняясь к ее уху, пока Хоук и Эверли шли впереди.

— Ты всегда ею был, — она пожала плечами.

— Даже когда ты сказала, что у меня микропенис? — я притянул ее ближе и плотнее завернул нас обоих в одеяло.

Мне хотелось, чтобы она была ближе.

Мне нужно было, чтобы она была ближе.

— Ага. Даже тогда.

— Даже когда я сказал, что у тебя две вагины?

Она рассмеялась.

— Даже тогда.

— Взаимно, Минкс. Взаимно.

Потому что это была правда. С того дня, как я ее встретил, для меня существовала только она. Она пробралась в мое холодное, выжженное сердце и так из него и не ушла.

И я собирался оставить ее там навсегда.

Мы уже неделю как вернулись в город и никак не могли насытиться друг другом.

До Рождества оставались считаные дни, и мы с Вольфом валялись в постели, пили горячий шоколад и, как обычно, спорили.

— Вот твои два варианта. Выбирай, что ты хочешь.

— Это ты так женщине предлагаешь съехаться? Угрозами снести стену между нашими квартирами?

— Нет, — он поставил кружку и забрал у меня мою, убрав обе на тумбочку. Он дернул меня вниз, уложив на спину, и так быстро оказался сверху, что я ахнула. — Я дал тебе два варианта. Снести чертову стену или найти новое место вместе. Это называется компромисс.

Я усмехнулась.

— Это называется неандерталец.

Он закатил свои прекрасные голубые глаза.

— Время идет, Минкс.

— Ты уверен, что выдержишь быть со мной постоянно? Это серьезное обязательство.

— Уверен. А ты? — его губы коснулись моего уха, и я едва не выгнулась.

— Уверена. Я же сказала, что я с тобой до конца.

— Так что ты выбираешь? — спросил он, целуя мою шею.

— Думаю, было бы неплохо остаться здесь, раз у нас уже есть эта квартира. Нам не нужны две. Твоя достаточно большая для нас обоих.

Я уже тяжело дышала, когда его губы спустились к ключице, и он приподнялся, чтобы посмотреть на меня.

— Ты хочешь просто жить здесь вместе? Я думал, мы либо найдем новое место, либо снесем стены.

— А если мы оставим эту квартиру в городе, а еще возьмем свое место в Хани Маунтин? Нам обоим нравится выбираться из этой суеты. Будем проводить там выходные.

— А-а-а… Мне нравится, как это звучит. Зимой будем кататься на лыжах голыми, а летом — купаться нагишом в озере.

Его рот снова оказался на мне. Он откинул простыню и накрыл мою грудь губами. Его язык был теплым и шелковым, когда он обводил сосок.

— Я никогда не буду кататься на лыжах голой, — простонала я, зарывшись пальцами в его волосы.

— Никогда не говори никогда, Минкс.

— В озеро с тобой я пойду голой. Но не в снег.

Он переместился ко второй груди, и мои глаза закрылись. Его рука скользнула по животу и остановилась между ног. Он провел по мне несколько раз.

— А что еще ты не станешь делать? — спросил он, приподняв голову. Его пальцы продолжали двигаться, и я была так возбуждена, что едва соображала.

— Нет ничего, чего бы я не сделала, — прошептала я.

— И я тоже. Я хочу делать с тобой все.

Он потянулся к тумбочке, и я обхватила пальцами его предплечье.

— Я никогда не была ни с кем без защиты. И сейчас я пью таблетки.

— Я тоже. И мне чертовски хочется почувствовать, как ты обнимаешь меня без всего лишнего.

— Мне тоже.

Он действовал быстро, но я была готова. Он перевернул нас и уложил меня сверху. Теперь он лежал на спине, а я сидела на нем, обхватив его бедра. Его руки легли мне на талию, пока я устраивалась, направляя себя прямо над его возбуждением. Я обхватила его ладонью и дразняще коснулась входа.

— Это то, чего ты хочешь, большой и страшный Вольф?

— Ты — это то, чего я хочу, — прорычал он.

— Я твоя.

Я медленно опустилась, принимая его, сантиметр за сантиметром. Голова сама откинулась назад от ощущения его обнаженного внутри меня.

— Черт, — прошипел он.

Его рука поднялась к моей шее, большой палец ласково скользнул по линии челюсти.

— Ты чертовски хороша.

— Ты тоже, — простонала я и начала двигаться.

Вверх и вниз. Сначала медленно. Он притянул меня ближе, и мой рот оказался на его губах. Я приоткрыла их, впуская его язык, и поцелуй стал глубже. Его пальцы запутались в моих волосах, когда мы нашли ритм.

Мы целовались и двигались вместе так долго, что все мое тело звенело. Спина и шея были покрыты потом, но мне не хотелось останавливаться.

Мне никогда не хотелось останавливаться.

Этот мужчина заставил меня захотеть того, о чем я никогда не думала.

Обязательств.

Будущего.

Дома.

И гораздо большего.

— Я люблю тебя, малышка, — сказал он, когда я оторвалась от его губ и стала двигаться быстрее.

Голова снова откинулась, волосы скользнули назад, касаясь его бедер. Одна его рука легла мне на бедро, задавая темп, другая накрыла грудь, и он сжал сосок.

Быстрее.

Острее.

Наше дыхание стало рваным и тяжелым.

Наши тела снова и снова сталкивались друг с другом.

Снова и снова.

— Кончи для меня, Минкс.

Его голос был таким сексуальным, а рука двигалась между нами, точно зная, что мне нужно. И этого оказалось достаточно.

Меня накрыло.

За закрытыми веками вспыхнули самые яркие краски, и мощный оргазм прошил тело насквозь. Вольф не сбился ни на миг. Он стал двигаться жестче и быстрее.

Он выкрикнул мое имя, переходя грань вместе со мной, и мы продолжали двигаться одновременно.

Выжимая до последней капли каждое ощущение.

— Я люблю тебя, — сказала я, падая ему на грудь, и он обнял меня.

Я никогда не думала, что стану женщиной, которая говорит мужчине «я люблю тебя» каждый день. Тем более — во время секса.

Но я это чувствовала.

Еще как чувствовала.

И я не боялась этого. Не боялась влюбиться в него по-настоящему, потому что знала: без тени сомнений, он всегда меня поймает.

Для всего мира он был большим и страшным Вольфом.

А для меня — просто всем.

Моим любовником.

Моим лучшим другом.

И моим сердцем.

Когда дыхание выровнялось, он перекатил меня на бок и улыбнулся, прежде чем медленно выйти. Потом встал.

— Тебе не нужно выбрасывать презерватив, — напомнила я.

— Я знаю.

Он ушел в ванную, я услышала шум воды, а потом он вернулся с полотенцем. Осторожно раздвинул мне ноги, и тепло ткани коснулось самого чувствительного места.

Он не спешил, приводя меня в порядок, и это, пожалуй, было самым сексуальным, что я когда-либо видела.

И это при том, что всего неделю назад этот мужчина спускался с горы на лыжах, одетый лишь в боксерки, так что переплюнуть такое было непросто.

Но эта забота — от грубого, жесткого на вид мужчины — задела во мне что-то очень глубоко.

— Это было сексуально, — сказала я, пока он продолжал водить полотенцем между моих ног.

— Ты сексуальная.

Он уронил полотенце на пол и сел рядом, притягивая меня обратно в свои объятия.

— Ты когда-нибудь думала о браке? О детях? — спросил он.

— Раньше — нет. А сейчас иногда думаю.

Он убрал прядь волос с моего лица.

— Да?

— Да. А ты?

— Я тоже раньше не думал. Когда я был «морским котиком», работа была опасной. Я не понимал, как Буллет умудрялся отделять это от остальной жизни. Зная, что идет на задание и может не вернуться. Зная, что его ждут дети и Жаклин.

Я перевернулась на живот, чтобы видеть его.

— Может, это давало ему то, за что стоило сражаться.

— Да. Когда я шел в ту пещеру, я не знал, что меня там ждет. И я видел твое лицо. Я понял, что у меня есть нечто большее, чем я сам, ради чего стоит бороться. Конечно, я всегда думал о семье. Но впервые, Минкс, я увидел будущее. Будущее с тобой. И я понял, что обязан выбраться оттуда.

Я провела пальцами по шраму от пули на его плече.

— Что ты видел в этом будущем?

— Ничего конкретного. Адреналин зашкаливал. Но это было твое лицо. Ты. Вся остальная жизнь — с тобой.

Я вздохнула.

— Наверное, я как пуля. Та, что входит, но не выходит с другой стороны.

— Такие и убивают, — сказал он и хрипло рассмеялся.

— Я не собираюсь тебя убивать. Но собираюсь оставить себе.

Он улыбнулся — широкой, красивой улыбкой. Щетина на линии челюсти придавала ему дикой, чертовски привлекательной суровости.

— Отлично. Потому что я никуда не уйду.

Я устроила голову у него на груди и, засыпая, слушала стук его сердца.

И не было в мире места, где мне хотелось бы быть больше.

Сочельник у Уэйбернов оказался примерно таким же «веселым», каким завтра утром будет Рождество у моего отца.

Я любила семью Вольфа.

Дом выглядел как со страниц журнала, но при этом оставался по-настоящему уютным. По системе объемного звука лилась рождественская музыка, Себ и Сабина встретили нас у двери, и мы нашли тихий уголок в библиотеке. Мы устроились на диване с бокалами шампанского. В доме бродило человек тридцать пять, переходя из гостиной в парадную залу.

— Ну что, ты наконец признаешься, что вы вместе. Захватывающий поворот событий, дорогой брат, — усмехнулся Себ.

— Закройся. И пусть твой дружок-наркоторговец сегодня даже носа сюда не сует, — пробурчал Вольф.

— Не-а. Он вообще уехал из страны. Возможно, скрывается. Я с тех пор ничего о нем не слышал, как он без приглашения заявился на матч, но мама узнала подробности от соседей, — он рассмеялся.

— Отлично. Надеюсь, он там и останется.

— А тебе не кажется, что не мне тут стоит волноваться? Ты вообще-то уехал из страны, довел Дилли до истерики, а потом еще и словил две пули. Стеклянный дом, брат.

— Засчитано.

Вольф чокнулся бокалом с Себом, а Сабина закатила глаза.

— Ну и что вы решили? Сносите стену между квартирами? — спросила Сабина, прислоняясь головой к моему плечу. Мы сблизились после того, как Вольф напугал нас всех до смерти.

— Мы переезжаем к нему и заодно подыщем свое место в Хани Маунтин, — ответила я, и она восторженно взвизгнула.

— Обожаю Хани Маунтин. Давайте все там купим дома.

Вольф простонал.

— Почему вы все вдруг стали такими прилипчивыми?

— Потому что мы тебя любим, — сказала сестра и послала ему воздушный поцелуй как раз в тот момент, когда вошла Миранда.

— Вот вы где, вот вы где, — пропела она, и мы рассмеялись, когда она плюхнулась на диван рядом с Вольфом.

— Хватит прятаться, — в дверях появилась Натали. — Пора к ужину.

Она дождалась, пока мы встанем, и взяла меня под руку.

— Я так рада, что ты здесь.

— Я тоже, — я поцеловала ее в щеку, чувствуя благодарность за эту семью и за то, что во многом она ощущалась как моя.

С Вольфом всегда было так.

И с его семьей — тоже.

Остаток вечера мы ели и общались с его родными и друзьями. Мы ушли по-тихому, потому что сегодня ночью летели в Хани Маунтин, чтобы утром проснуться там и увидеть детей в рождественское утро.

— Я обожаю твою семью, — сказала я, когда Галлан повез нас к вертолету.

— Они тебя тоже. Более того, отец признался, что им я нравлюсь куда больше теперь, когда мы вместе.

Мы заехали на заправку, Вольф снял меня с колен и нажал кнопку, слегка опуская перегородку.

— Я сам, Галлан.

Он вышел из машины, а я выглянула в окно и рассмеялась, поняв, где мы. Это была та самая заправка, где мы впервые встретились. Я наклонилась, чтобы опустить стекло и сказать ему, но он уже стоял рядом.

— Эй, это же то самое место, где мы познакомились, — я поиграла бровями.

— Правда? — его голос был дразнящим, когда он наклонился, опираясь предплечьями о окно. — Это здесь ты оскорбляла меня и называла всякими словами?

— Ну, ты меня подрезал, — я ухмыльнулась.

— Я помню каждую деталь того дня. Твои темно-карие глаза с золотыми искрами. То, как двигались твои бедра в этой чертовски сексуальной юбке-карандаше. И то, как твой острый язычок выводил меня из себя.

— А-а-а… какие милые воспоминания.

Я не сразу поняла, что он делает, когда он опустился на одно колено.

— Мы никогда не делаем ничего по правилам, Минкс. Но ты — моя. Я уже знаю, что ты навсегда, поэтому решил сделать все официально. Мы любим по-крупному. Мы ссоримся всерьез. И у нас все работает. Я не во всем в этой жизни уверен, но в тебе — уверен. В нас.

По моему лицу текли слезы, половина тела уже была высунута из окна, пока я смотрела на него.

— И посмотри на себя, опять заставляешь меня плакать. Ты меня испортил, Вольф Уэйберн. Сделал из меня сентиментальную размазню.

Я уже так сильно вылезла из окна, что он поднялся и вытянул меня полностью, и мои ноги обвились вокруг его талии.

— Ну что, Минкс… выйдешь за меня? — в его руке была черная бархатная коробочка, и большим пальцем он откинул крышку.

Этот мужчина был слишком хорош для собственного блага.

У меня округлились глаза при виде огромного желтого бриллианта, окруженного россыпью камней, на платиновой шинке.

— Боже мой, — прошептала я, когда он одной рукой достал кольцо, а другой продолжал держать меня. — Это самое красивое кольцо, которое я когда-либо видела.

— Я выбрал желтый бриллиант, потому что он такого же цвета, как золотые всполохи в твоих глазах, когда ты возбуждена.

Я расхохоталась, запрокинув голову.

— Вот как?

— Я знаю каждую крапинку желтого, золота и янтаря. Когда ты счастлива, когда злишься и когда делаешь вид, что не кипишь. — он провел языком по нижней губе. — Так это да?

— Ты меня купил на «возбуждена». Это большое, жирное да.

Я поцеловала его в лоб, щеки, нос, а потом в губы.

Он усмехнулся и надел кольцо мне на палец.

— Ничто не сравнится с предложением на заправке, да?

— Это так по-нашему.

— Я хотел сделать это только с тобой, до поездки в Хани Маунтин.

— Моя семья сойдет с ума, — сказала я, зарывшись пальцами в его волосы.

Фонари освещали нас, пока мы стояли на парковке, а вокруг проезжали машины. В тот момент не существовало ничего, кроме нас.

Я отключила весь остальной мир.

Как всегда, когда была рядом с ним.

— Помнишь, как я вышел к склонам ради тебя в одном белье? — промурлыкал он, распахивая дверцу машины и усаживая меня на сиденье.

— Да.

— В тот уикенд я попросил у твоего отца благословения. Я знал: если вытащу Буллета оттуда живым, сделаю это. Думаю, сестрам он пока не сказал, но он в курсе.

— И что он ответил? — спросила я.

— Сказал, что нам обоим давно пора образумиться и что, когда знаешь — значит, знаешь. А потом выдал пару цитат из Рокки Бальбоа, — он усмехнулся.

Галлан на секунду опустил стекло, поздравил нас и в честь события несколько раз посигналил.

— Спасибо, что сначала поговорил с моим папой.

— Спасибо, что выходишь за меня, — он слегка прикусил мне ухо.

— Я никогда не думала, что создана для брака. А потом встретила тебя.

— Я чертовски неотразим, — сказал он с насмешкой в голосе.

— Самоуверенный. Но правда.

— А ты — самая неотразимая женщина из всех, кого я встречал. Даже с одной-единственной вагиной.

Я рассмеялась и запрокинула голову, глядя на него.

— Ну, она и так довольно волшебная, верно?

— Еще какая. Лучшая из лучших, — он ухмыльнулся.

— Я никогда не думала, что захочу «навсегда» с кем-то. Но с тобой хочу.

— И это к лучшему, потому что я весь твой. Избавиться от меня уже не выйдет.

— Обещаю иногда тебя ненавидеть, — сказала я.

— А я обещаю иногда ненавидеть тебя. Но любить — всегда сильнее.

Мы подъехали к ангару, машина остановилась.

— Я люблю тебя, — сказала я, когда он открыл дверь.

— Еще бы, — он подмигнул через плечо, и я рассмеялась, пока он помогал мне выйти.

— Пойдем. У нас впереди Рождество и свадьба. Навсегда начинается прямо сейчас, Минкс.

— Навсегда началось в день, когда я встретила тебя, Вольф Уэйберн.

И это была правда.

Я нашла свое навсегда, даже не ища его.

А теперь я уже не могла без него жить.

Пять месяцев спустя