— Амелия, ты выходишь замуж! — Голос отца, обычно такой уверенный и командный, прозвучал из гостиной неожиданно громко и торжественно.

— Хорошо, папочка, — пропела я в ответ, стараясь вложить в голос максимум послушания. В этот момент я уже вылезала через узкое окно в столовой. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, смешавшись с запахом пыли и маминых роз под окном. Сердце бешено колотилось. Я, наконец, выбралась наружу, чувствуя, как деревянная рама давит на рёбра, но мой старый рюкзак, набитый вещами, застрял в оконном проёме. Я дёрнула его изо всех сил — безуспешно. Сзади уже слышались шаги.

О «самом счастливом событии в своей жизни» я узнала двумя часами ранее, подслушав папин разговор через замочную скважину кабинета. Голос на другом конце был чужим и деловым. Услышав слова «согласие», «брачный контракт» и «послезавтра», я сразу начала собираться. Мысли путались, руки дрожали, но я методично укладывала самое необходимое: пару смен одежды, все деньги из копилки, диплом.

«Не для того я пять лет училась с этими упырями, — думала я, дергая рюкзак, — чтобы сразу после получения диплома выйти замуж за кого попало!» Я все же освободила рюкзак и спрыгнула в мамины розы. Колючие ветки больно царапнули руки и щиколотки, сладкий аромат ударил в нос. Не оглядываясь, я побежала.

Но папа слишком хорошо меня знал. Его крик: «Стой, паршивка!» — настиг меня, едва я выскочила за калитку нашего домика. Петляя по чистым дорожкам пригорода Бурланда, я старалась уйти от погони. Мимо проплывали такие же ухоженные домики с магическими фонариками у дверей, палисадники с необычными цветами. Меня спасло то, что я была быстрее: моложе на двадцать пять лет и легче на тридцать килограмм. К тому же папа был в тапочках, которые постоянно терял. Слышалось характерное шлепанье, потом стук — один тапочек слетел, папа споткнулся и выругался. Но он отличался упрямством и не сдавался. Его преследование было таким же настойчивым, как моё желание сбежать. Это нас объединяло, но не в этот раз.

Я выбежала на центральную улицу, ведущую к станции Магического Транспорта. И тут мой взгляд упал на красные распределительные будки, которые появились после вручения дипломов. Они стояли на каждом углу, похожие на яркие, коробочки с тусклым светом внутри. Предназначались они для не очень везучих выпускников и таких же работодателей. Одна из них виднелась впереди, у подножия станционной лестницы. И это, пожалуй, был мой единственный шанс.

Я втиснулась в узкое душное помещение будки. Внутри едва хватало места для столика, стула и светящегося синего шара, который парил в воздухе. Я схватила стул и с грохотом подпёрла им дверь — она явно не была рассчитана на осаду. Сердце колотилось, в ушах звенело. Я понимала, что папа не отступит.

Добрый день! Приветствую вас в своей истории! Буду очень благодарна за сердечки и комментарии! Если не хотите потерять, добавляйте книгу в библиотеку и подписывайтесь на автора!

Прислонившись к прохладной стене, я выдохнула и попыталась собраться с мыслями.

Принцип работы этих распределительных будок был прост. Если после выпуска не удалось найти работу по специальности, если все двери закрылись и надежды кончились, можно зайти в одну из красных будок. Нужно приложить ладони к холодной поверхности шара — он просканирует твои навыки и выдаст вакансию. А потом сразу перенесёт к месту работы.

Хороших вакансий в будках не было. Но и соискатели нормальные попадались редко. Зато попыток поймать удачу за хвост давалось три.

«Была не была!» — пробормотала я, стиснув зубы. Зажмурилась и прижала ладони к прохладной вибрирующей поверхности шара. По рукам пробежала энергия, шар вспыхнул жёлтым светом, и внутри него появились буквы: «Управляющий в магазин троллей!»

«Ой, нет!» — вырвалось у меня. Я отдёрнула руки и встряхнула онемевшие кисти. Нужно что-то другое, что угодно, только не тролли! Я снова приложила ладони, уже с большей решимостью.

«Открой, мерзавка!» — донеслось из-за двери. Она заходила ходуном под напором папиного плеча. Я не стала тратить силы на ответ или страх и сосредоточилась на шаре. Он гудел глубже и думал дольше. Буквы начали формироваться медленнее: «Смотритель…»

«Ну же», — пробормотала я, вглядываясь в туманную глубину и ожидая, когда проявится оставшаяся часть вакансии. Может, смотритель на райском острове? Или в заповеднике солнечных единорогов? Мечтать не вредно.

«Смотритель неспокойного кладбища», — появилась холодная строка.

Я замерла. Даже папины удары в дверь на мгновение затихли. Неспокойное кладбище — это звучало плохо. Я думала дольше, чем в прошлый раз, взвешивая плюсы жутковатой вакансии. Но всё же решила испытать судьбу в последний раз. Третья попытка — самая важная.

Под оглушительные вопли папы, который почти справился с хлипкой дверью (дерево трещало), я в последний раз прижала ладони к шару. Я мысленно молилась, чтобы там не было ни мертвецов, ни троллей, ничего зубастого или разлагающегося.

«Секретарь…»

«О!» — облегчённо вырвалось у меня. Это хорошо! Почти нормально! — подумала я, сосредотачиваясь на следующих словах. Может, в контору по торговле конфетами? Или в библиотеку?

«Секретарь Его Темнейшества…»

Улыбка замерла. Это хуже. Но всё ещё лучше свадьбы с каким-нибудь старым лысым папиным деловым партнёром, которого я даже не видела. Я уже согласилась, когда в глубине шара появились мелкие бегущие строчки с указанием места работы.

«Найтленд? Куда⁈» — испуганно дочитала я. Холодный ужас сжал горло. Все нехорошие слухи, все страшные сказки про это место мгновенно всплыли в памяти. Я инстинктивно попыталась ухватиться за реальность — за стену, за стул, за что угодно! Но ничего не вышло. Сортировочный шар был беспощаден и быстр. Мир начал расплываться, цвета смешались в серую муть. В последний момент у меня мелькнула горькая мысль: «Лучше уж замуж!»

Перед глазами всё поплыло и потемнело. Меня с силой выдернуло из будки, дыхание перехватило, и за несколько секунд я оказалась там, куда обычно добирались неделю на собаках через болота и буераки. Ощущение было ужасное: казалось, что тело растягивают и сжимают одновременно, желудок подступил к горлу, в ушах стоял свист ветра. И вот я уже не в красной будке, а в Найтленде — на окраине королевства, прямо в замке Темного Лорда.

Я не рухнула на толстый красный пыльный ковёр, приземлившись на четвереньки. По инерции прокатилась вперёд, собирая ковровую дорожку в складки, и затормозила, врезавшись во что-то твердое. Как оказалось, чьи-то колени.

Отдышаться не получалось. Сердце колотилось, в глазах ещё мелькали разноцветные пятна после телепортации. Сначала я посмотрела вниз, пытаясь понять, как сильно встряла. Увидела тёмно-синие домашние тапочки из дорогого бархата и поняла, что надеты они на чьи-то ноги. Потом медленно подняла взгляд выше. Передо мной стоял высокий мужчина. Он выглядел хмурым. На нём были чёрные штаны из мягкой ткани и тёмный халат, небрежно накинутый на плечи, но не застёгнутый. В руке мужчина держал дымящуюся чашку с кофе. Я несчастно сглотнула. Кофе хотелось, а вот разбираться, кто передо мной не очень.

Мужчина смотрел на меня сверху вниз. В его глазах читалось недоумение и лёгкая брезгливость.

— Ты кто? — стараясь сдержать раздражение, спросил он.

— Кто я? Амелия Ревиршер, — после заминки отозвалась я, поднялась с колен и отряхнула пыль с одежды. Глаза невольно бегали по сторонам, впитывая детали помещения. Мне было очень интересно, куда же меня занёс этот коварный распределительный шар. Но ещё сильнее хотелось рассмотреть мужчину, стоявшего передо мной с выражением явного недовольства на холеном, весьма симпатичном лице.

Прежде всего бросалось в глаза, что он был очень высоким и широкоплечим. Его фигура производила внушительное впечатление. Особенно выделялись серебристо-русые волосы. Это была не обычная седина, а, похоже, след какой-то магии. Однако его застывшее во взгляде раздражение портило всё впечатление.

— Меня не интересует твоё имя, — прозвучало тише, но куда опаснее. Его голос был низким и неприятным. — Меня интересует, кто ты?

Кажется, меня здесь не ждали. За спиной всё ещё виднелся мерцающий портал, через который можно было вернуться. У меня оставалось минут десять… Но я прекрасно понимала: если вернусь, окажусь в объятиях отца, а оттуда — прямая дорога к алтарю. Но и здесь пока мне не очень нравилось.

— Я ваш личный секретарь. По объявлению! — выпалила я, надеясь на чудо. Голос звучал неестественно громко в тишине зала.

— Какое объявление⁈ — возмущённо прогремел он, и его глаза внезапно вспыхнули алым светом.

«Ой», — мысленно простонала я и попятилась в сторону портала и, возможно, счастливого замужества.

— Боги услышали меня! — Низкий женский голос, полный радости, гулко разнёсся по каменному коридору и заставил меня вздрогнуть. Я замерла на краю мерцающего портала, готовая в любой момент нырнуть в его глубину.

В мрачный холл замка из бокового коридора буквально влетела женщина, которая резко выделялась на фоне этого места. Она была полной, энергичной, и её образ казался ярким: пышные белоснежные кудри окружали румяное лицо, массивные блестящие серьги покачивались на мочках, а ярко-розовая кофта с большими накладными карманами резко контрастировала с тёмными тонами замка. В одной руке она держала ручку большого чемодана, который подпрыгивал на неровностях пола, а в другой — обычную деревянную поварешку, будто только что вынутую из кастрюли.

— Держи! — Она решительно всунула поварешку мне в руку, а затем, прежде чем я успела что-либо осознать, звонко расцеловала меня в обе щеки. Её губы были мягкими и тёплыми, от неё пахло ванилью. Пока я стояла в оцепенении, пытаясь вникнуть в происходящее, женщина ловко оттеснила меня от портала в сторону всё ещё хмурого Темнейшества.

— Ты откуда? — спросила она, не выпуская меня из виду, словно боясь, что я исчезну.

— Из Бурланда… — машинально отозвалась я, ошеломлённая тем, как стремительно развиваются событий.

— А море там есть? — Её глаза загорелись любопытством.

— Только пруд. И мраморный карьер… — зачем-то добавила я, чувствуя себя глупо с поварешкой в руке.

— Вивьен, ты серьёзно? — Страдальческим тоном произнёс мужчина. Он всё ещё держал чашку кофе, но его брезгливость сменилась усталостью.

— Пять лет! — возмущённо всплеснула руками Вивьен, её серьги закачались. — У меня не было отпуска пять лет! Ни одного дня! Бурланд так Бурланд! Пруд так пруд! Я заслужила три недели отдыха! Вот! — Она решительно указала на меня. — Она меня заменит!

Не дав никому времени опомниться, она с неожиданной для своих габаритов ловкостью развернулась, подхватила чемодан и прыгнула в портал. Он сжался и погас с тихим хлопком, оставив в коридоре тишину и запах ванили.

Единственное, о чём я успела подумать, как удивится папа, когда вместо меня из распределительной будки появится эта энергичная женщина с кудрями. Но сейчас это явно не мои проблемы. Мои проблемы были здесь, в этом холодном коридоре, под пристальным взглядом Его Темнейшества.

Я медленно повернулась к нему. Он смотрел на поварешку в моей руке, будто видел её впервые. В зале повисла пауза.

— А что… я должна с этим делать? — наконец спросила я, неуверенно показывая ему свой новый аксесуар.

Он перевёл взгляд с поварешки на моё лицо. В его глазах не было ни гнева, ни раздражения — только усталость и обречённость.

— Полагаю, использовать по назначению… — ответил он глухо.

— Но я не умею готовить, — призналась я.

Он тяжело вздохнул.

— Тогда мы умрём с голоду, — констатировал он равнодушно. Отхлебнул уже остывший кофе из чашки и, не оглядываясь, пошёл вглубь замка, оставив меня одну с поварешкой — символом моей новой карьеры.

А вот и героиня.

Героя будем смотреть?

Все еще безымянный для меня Темнейшество растворился в темном проеме одной из бесчисленных арок, а я осталась стоять посреди огромного, холодного холла замка Темного Лорда. В руках — мой потертый рюкзачок, переживший и окно, и побег, и врученная Вивьен поварешка, которая меня сильно смущала.

Холл дышал пустотой и вековой тишиной. С одной стороны, здесь чувствовалось былое величие: высокие сводчатые потолки, теряющиеся в тенях, стены, облицованные темным, отполированным до тусклого блеска камнем, который поглощал свет. С другой стороны, мрак и запустение были тут полноправными хозяевами. В дальних углах, куда не добирался даже слабый свет, клубилась непроглядная тьма, и я была почти уверена, что видела там толстые слои пыльной паутины, свисающие как траурные занавеси. Основное освещение исходило от массивных золотых канделябров, прикрепленных к стенам. Но они не сияли — в них горели тусклые, желтоватые огоньки толстых восковых свечей, каждый из которых был заключен внутри маленькой, прозрачной магической сферы. Видимо, чтобы защитить древние гобелены (если они тут когда-то висели) от возможного пожара. Сферы давали лишь островки слабого, мерцающего света, подчеркивающего глубину окружающей темноты.

Что мне делать и где жить — никто не удосужился сообщить. Оставшись одна в гулкой тишине, я почувствовала не столько страх, сколько жгучее любопытство, смешанное с недоумением. Я осторожно прошлась по краю красной ковровой дорожки. Мой взгляд упал на тяжелую, темно-бордовую, почти черную портьеру, которая драпировала огромное окно. Из любопытства я отодвинула ее край — массивная ткань была шершавой и пыльной на ощупь.

И сразу поняла, почему она закрывает окно. Расшторивать смысла не было. Поблекшие от времени витражные стекла, изображавшие какие-то мрачные символы, были покрыты снаружи толстым, непроницаемым слоем пыли и грязи. Сквозь эту пелену едва пробивался серый, мертвый свет снаружи. Уборку в Темном Замке явно не жаловали. Словно само место отвергало чистоту и солнечный свет.

Только я вернула на место пыльную портьеру, пытаясь стряхнуть с пальцев ощущение вековой грязи, как у меня прямо над ухом, в ледяной пустоте холла, раздался шепот, скрежещущий, словно камень по стеклу.

— С-свежая кровь… м-м-м… вкус-с-с-на…

Леденящий шепот прозвучал прямо над ухом, заставив меня вздрогнуть всем телом. Я испуганно ойкнула, подпрыгнула на месте и резко обернулась. Поварёшка в моей руке машинально переняла функции дубинки. Замахиваться у меня получалось хорошо. Но за спиной зияла лишь пустота огромного, мрачного холла. Только глумливое, хихиканье донеслось теперь с другой стороны, откуда-то из-за массивной темной колонны.

— Хо-хо… Хочешь побегать? Беги, с-с-мертная… — прошипел тот же скрежещущий голос, казалось, вибрируя в самом холодном воздухе.

Бегать мне совершенно не хотелось. Ноги дрожали от усталости и адреналина, спина ныла после падения с окна и телепортации. Вместо бега я предпочла бы просто сесть или лечь и отчаянно подумать о том, как же я, вчера лучшая выпускница факультета магии общего профиля с блестящими перспективами, сегодня скатилась до положения… кого? Непонятно кого в самом дне Найтленда, с поварешкой в качестве рабочего инструмента.

Но мой невидимый, явно злобненький собеседник понятия не имел о моих академических достижениях или душевных терзаниях. Поэтому его попытки меня напугать продолжились.

Хихиканье перемещалось по залу, раздаваясь то слева, то справа, то сверху, словно исходя от самой тени под потолком.

Я сжала рукоять поварешки так, что костяшки пальцев побелели. Дыша медленно и глубоко, стараясь унять дрожь в коленях, я осторожно поворачивалась на месте, следуя за этим глумливым звуком. Глаза напряженно сканировали полумрак, выискивая малейшее движение воздуха, искажение света, хоть намек на присутствие. Я пыталась вычислить траекторию движения, понять, где недруг появится в следующий миг.

Когда хихиканье снова раздалось совсем близко, слева и чуть сзади, я поняла его маршрут. Инстинкты, отточенные годами учебы среди не самых приятных существ, сработали быстрее мысли. Я не стала тратить время на сложные заклинания — вместо этого я пустила в деревянную ручку поварешки короткий, резкий магический импульс. Простейший всплеск чистой, неаффилированной энергии, неприятный, как удар током, для любой потусторонней сущности,

И как раз в этот момент раздалось очередное:

— Я ужас-с-с, я с-с-смерть… —

Не раздумывая, я замахнулась всем корпусом, словно держала в руках не кухонную утварь, а тяжелую клюшку для гольфа. Со всей силы, на которую была способна, я нанесла удар поварешкой по воздуху туда, откуда доносился голос. Движение было широким, размашистым, от плеча.

Раздался противный, отрывистый визг, больше похожий на кошачий, но в десять раз громче и пронзительнее. Одновременно послышался странный хлюпающий звук, будто лопнул мокрый пузырь. Ощущение было такое, словно поварешка врезалась во что-то упругое, студенистое и невидимое. Удар достиг цели. Хихиканье оборвалось, сменившись шипением и бульканьем.

К моим ногам с тихим, влажным шлепком упала огромная, мерцающая черная клякса. Она уныло растеклась по пыльной каменной плитке пола, напоминая маслянистую лужу, но при этом явно живую. Клякса была весьма крупной, размером со средний дверной коврик. Она тихо попискивала, как надувная игрушка с дырочкой, и пыталась уползти, сжимаясь и разжимаясь по краям. Я быстро навела на нее поварешку, словно это был магический жезл, и рявкнула, стараясь звучать грозно:

— Куда⁈

Клякса немедленно замерла. Ее поверхность задрожала, замерцала разными оттенками черного и темно-серого, выражая явный, почти комичный страх. А я смотрела на это странное, отвратительное и немного жалкое безобразие и ломала голову: что, собственно, делать с этой гадостью? У нас в стенах академии с подобными потусторонними паразитами не церемонились — их просто уничтожали очищающими импульсами. Но я была в Темных Землях, в самом логове Темного Лорда. Вдруг он держит это… существо… вместо котика? Или как ценный экспонат коллекции ужасов?

— Вижу, ты уже познакомилась с Хлюпом? — Раздался спокойный, усталый голос.

Я резко обернулась. Темный Лорд уже переоделся в темно-серые, строгие брюки и рубашку. Он стоял, непринужденно прислонившись к косяку арки, сложив руки на груди, и наблюдал за сценой с живым интересом.

— Можно и так сказать, — осторожно отозвалась я, машинально сдувая упавшую на лоб прядь волос. Рука с поварешкой все еще была направлена на дрожащую кляксу.

— Вот и хорошо, — кивнул он, не меняя позы. — Хлюп, проводи нашу гостью в ее покои. И смотри без фокусов!

Клякса, услышав это, протестующе сжалась в плотный, дрожащий комок и издала противный, негодующий вопль, похожий на скрип мокрого целлофана. Но Лорд лишь еле слышно шикнул, как на непослушного щенка.

— Развею! — добавил он для пущей убедительности.

Вопль мгновенно стих. Хлюп сжался еще сильнее, явно обидевшись. Темный Лорд, не прощаясь, просто развернулся и снова скрылся в темноте коридора, оставив меня наедине с моим «провожатым».

Обиженная клякса медленно, нехотя соскользнула с ковровой дорожки на голый каменный пол. Она поползла, оставляя за собой на пыльной плитке более темную, влажную и слегка мерцающую полосу, как след от гигантской улитки.

Я шла следом, держа дистанцию, и вдруг меня осенило. Я посмотрела на влажный, чистый след на пыльном полу, потом на свою поварешку, а затем — на огромное окно, скрытое пыльной портьерой.

«Надо же, — подумала я, впервые с сегодняшнего утра почувствовав проблеск чисто научного интереса, — какой интересный очищающий эффект… А что, если… испытать это на пыльном окне?» Взгляд снова скользнул к двигающемуся впереди Хлюпу.

Впрочем, все научные изыскания насчет очищающих свойств Хлюпа я решила отложить на потом. Сейчас куда важнее было посмотреть, куда же меня, в конце концов, заселят. В сырую каморку под лестницей? В каземат? Мрачные прогнозы так и роились в голове.

Но мой недовольно мерцающий, тихо попискивающий провожатый, не стал спускаться туда, где могли скрываться катакомбы и подвалы. Он медленно, с каким-то булькающим усилием, пополз вверх по широкой каменной лестнице с резными, но покрытыми слоем пыли перилами, на второй этаж. Я осторожно последовала по его влажному, темному следу. С лестницы мы вышли в мрачный, как и все тут, коридор. Слабый свет едва пробивался из редких узких окон, затянутых паутиной. Стены были увешаны старинными портретами в тяжелых, местами потускневших позолоченных рамах. Лица на них казались неживыми.

Мы прошли лишь несколько шагов, как с ближайшего портрета раздалось шамканье. Старуха с лицом, похожим на печеное яблоко, и в кружевном чепце уставилась на меня выцветшими глаза:

— Какая симпатичная девочка… — проскрипела она, и ее голос, сухой, как осенние листья, заставил меня вздрогнуть и невольно крепче сжать поварешку.

Соседний портрет, изображавший сурового старика с орлиным носом и бакенбардами, недовольно поджал тонкие губы:

— Тоща, — буркнул он, словно пробуя слово на вкус и находя его неприятным.

— И одета, как оборванка! — поддержала статная дама в пышном кринолине и с высокомерно поднятым подбородком. Она окинула меня презрительным взглядом. — Ивар достоин лучшего.

Ее слова, словно сигнал, подхватили другие портреты. Голоса, то скрипучие, то гнусавые, то надменные, зазвучали хором из темных углов коридора, нарастая, как эхо в пещере:

— Лучшего!

— Лучшего!

— Лучшего!

От их пристальных, написанных, но невероятно живых и осуждающих взглядов по спине побежали мурашки. Стало неловко и душно. Они обсуждали меня, как неудачную покупку или, что было еще обиднее, как неудобную невесту, которую вот-вот выставят за дверь!

— Вы тут совсем обнаглели? — возмутилась я, не в силах сдержаться.

Портреты потрясенно замолчали. Краски на их лицах, казалось, побледнели от такого вопиющего нарушения этикета. Рты открылись в немом возмущении. В наступившей тишине только влажное шуршание Хлюпа нарушало покой. И тогда раздался его голос, тихий, писклявый, но удивительно четкий в гробовой тишине коридора:

— Они очень не любят грубость! — прошипела клякса, мерцая чуть ярче, как будто делая важное объявление. После чего снова уныло поползла дальше, оставляя за собой мокрый след на вековой пыли паркета. Я бросила последний взгляд на онемевшие портреты и поспешила за своим нелепым гидом.

Наконец, Хлюп остановился перед массивной дубовой дверью, темной, с коваными железными петлями в виде сплетенных змей. Я остановилась следом, ожидая, что он как-то откроет или исчезнет в щели. Но он лишь мерцал, явно теряя терпение.

— Ну⁈ — нетерпеливо с булькающим шипением возмутился мой необычный провожатый. Он сжался в плотный комок подрагивая. — Сам я могу только под дверью проползти! Ты тоже со мной поползешь или все же дверь откроешь? Не всю ночь же тут стоять!

— Вот, что ты какой грубый⁈ — возмутилась я, удивленная его наглостью. Я решительно схватилась за холодную железную скобу вместо ручки и дернула. Дверь, к моему удивлению, поддалась без скрипа.

— А ты что хочешь? — бубнил Хлюп, перекатываясь через порог первым и оставляя на паркете мокрый овальный след. — Ты меня поварешкой била! Которой Вивьен суп мешает! Это оскорбительно для существа моей тонкой организации!

— А ты меня пугал! — парировала я, шагая вслед за ним в полумрак комнаты.

— Я некромисс! — Его голос стал писклявым от возмущения, а тело замерцало ярче. — Что я еще должен делать? Пугать — это в моей природе! Это моя суть!

И правда, не поспоришь с такой железной логикой потустороннего пугала. Я и не стала. Хотя сама я предназначение моющей кляксы видела совсем в другом. Но это позже.

Мое внимание полностью захватили эти покои.

Ожидая каморку или сырую камеру, я ахнула. Меня поселили в просторные, богато убранные апартаменты, состоявшие как минимум из двух комнат. Та, в которую я вошла, служила гостиной. Высокие потолки терялись в тенях, стены были обтянуты выцветшим, но все еще роскошным бордовым штофом с вытканными золотыми узорами. Массивная, резная мебель темного дерева — диван с гнутыми ножками, кресла с высокими спинками, столик на львиных лапах. В углу стоял впечатляющий старинный секретер с множеством ящичков и потайных отделений, его полированная поверхность тускло отражала слабый свет от камина, в котором горел магический огонь. На стенах висели огромные, потемневшие от времени картины.

Сквозь арочный проем виднелась спальня с гигантской кроватью под пыльным балдахином из темно-синего бархата. Дверца слева наверняка вела в ванную.

Роскошь была неожиданной, почти нереальной. Портил ее только вид из огромного окна, возле которого я остановилась. Оно выходило не во внутренний двор, а прямиком на старое, заброшенное кладбище. Кривые, почерневшие надгробия, опрокинутые склепы, полуразрушенная ограда — все тонуло в плотном тумане. А за кладбищем, словно стена, поднимался густой, мрачный лес. Деревья стояли черными, недвижными силуэтами, их верхушки терялись в низко нависшем тумане. Ни огонька, ни признака жизни — только вечный сумрак Найтленда.

Некромисс исчез быстро и бесшумно, даже не попрощавшись, просто растворился в воздухе с тихим хлюпающим звуком, оставив после себя лишь мокрое пятно на паркете. Не могу сказать, что меня это расстроило. Наоборот, почувствовала облегчение. Я положила верную поварешку на полированную крышку секретера, рядом поставила свой потертый рюкзак — мой единственный багаж в этом новом, пугающем мире. И начала более пристально изучать свое неожиданно роскошное жилище.

Больше всего меня, честно говоря, напрягала пыль. Она лежала серым слоем на всех поверхностях: на резных спинках стульев, на мраморной столешнице столика, на рамах мрачных портретов, на книжных корешках в шкафу. Я была весьма посредственным бытовиком, и с генеральной уборкой всегда справлялась без особого энтузиазма, но моих сил и знаний вполне хватило, чтобы заставить засиять чистотой огромное окно (сквозь него все так же мрачно просматривалось кладбище) и избавить от вековых наслоений все основные поверхности, особенно те, что собирали пыль как магниты — секретер, столик, полки.

Весь замок, конечно, я не осилила бы убрать в одиночку и за неделю, но свою новую территорию — гостиную и спальню — привела в относительный порядок. После экспресс-уборочной магии я почувствовала себя так, будто меня переехал легкий, но очень пыльный экспресс. В носу свербело, глаза слезились, зато пространство вокруг теперь сияло чистотой и приятно пахло свежестью после грозы.

Я открыла тяжелые дверцы старинного шкафа и разложила на полках свои скудные пожитки: единственную практичную юбку, пару комплектов сменного белья, легкий пеньюар и мятое вечернее платье нежно-голубого цвета, купленное когда-то для выпускного бала. Такой специфический выбор был основан исключительно на спешке сборов — хватала то, что было под рукой, и не всегда смотрела, что именно.

Хорошо хоть в ванной обнаружились пушистые новые тапочки и сложенный чистый, мягкий халат из темно-синего велюра. Я изучила разноцветные пузырьки и флакончики на полочке возле огромной чугунной ванны на львиных ножках. Выбрала что-то с ароматом хвои и морской соли, щедро плеснула душистого мыльного раствора под струю горячей воды. Аромат быстро заполнил пространство.

Забралась в благоухающую пену, откинулась на прохладный камень, закрыла глаза и наконец-то расслабилась. Теплота разливалась по усталому телу, смывая напряжение этого бесконечного дня. Именно в этот момент блаженного забытья, когда сознание уже начало уплывать, мою щеку коснулось что-то неожиданно мягкое и пушистое.

Я открыла глаза — и сердце провалилось куда-то в пятки. Прямо перед моим лицом, на толстой, мерцающей в свете ламп паутине, висел паук. Ничего более отвратительного и огромного я в своей жизни не видела. Его тельце, размером со спелый абрикос, было круглым, шоколадно-коричневым и покрыто густой, пушистой шерсткой, казавшейся неестественно мягкой и от этого еще более мерзкой. Мохнатые лапы, толстые и длинные медленно перебирали в воздухе. Но самое ужасное — восемь крошечных, плотоядно взирающих на меня глазок, блестевших, как черные бусины. Они гипнотизировали, обещая нечто немыслимо страшное.

Никогда в жизни я не орала так громко и не прыгала так высоко и стремительно, и уж точно никогда не перемещалась силой одной лишь мысли из ванны на высокую мраморную тумбочку, к которой крепилась массивная бронзовая раковина. Оказавшись там, я засела, прижавшись к холодному камню, как перепуганная курица на насесте. Спешно прикрылась крохотным банным полотенчиком — сидеть перед таким монстром совершенно голой было как-то совсем неуютно и унизительно.

Паук, будто дразнясь, продолжал покачиваться над моей нежной, благоухающей хвоей пеной в ванной. Пугающая тень колыхалась на стене. А я поспешно вытирала ладони о полотенце. Нужно было срочно высушить кожу. Заряжать в гадину молнией, будучи мокрой до кончиков пальцев, было бы верхом идиотизма — можно было ненароком получить весьма неприятный магический рикошет.

Я прицелилась, сконцентрировав всю ярость и отвращение. Наставила руки на мерзкое создание, чувствуя, как энергия закипает в кончиках пальцев, готовых выплеснуть сокрушительный разряд. И в этот самый миг, когда искры уже заплясали на моей коже, за спиной раздался громкий хлопок. Кто-то сильный и настойчивый схватил меня сзади, сгреб в объятия и стащил с импровизированного насеста. Моя молния, вырвавшись неконтролируемо, с шипением рванула в потолок. Раздался оглушительный треск, и по белой штукатурке пошла внушительная, похожая на молнию, черная трещина. Клубы пыли и запах озона заполнили воздух.

«Упс…» — пронеслось у меня в голове, пока я бестолково болталась в чьих-то крепких руках, глядя на дымящийся потолок и все еще покачивающегося над ванной паука.

— Вот как так получилось, — раздался у меня над ухом ледяной, полный сарказма голос, — что ты в моем доме меньше часа, а уже попыталась уничтожить сразу двух моих питомцев!

Я почувствовала, как кровь бросилась в лицо от стыда и неловкости. Я в объятиях Темного Лорда, почти голая, и еще чуть его тварину не убила.

— П-простите! — пропищала я, стараясь говорить как можно тише, и осторожно подтягивая куцее полотенчико повыше, пытаясь одновременно выскользнуть из крепких, неожиданно надежных объятий. Боги, как же неловко! И это в первый рабочий день!

Мой вынужденный наниматель не удерживал, разжал руки, и я тут же отпрыгнула в сторону. Поворачиваться спиной к свисающей с потолка на паутине тварище не хотелось категорически, поэтому я повернулась к мужчине боком и прижалась спиной к прохладной каменной стене. Так, я могла не опасаться, что жалкий лоскут ткани не прикроет мою пятую точку. К тому же, так было удобно держать в поле зрения одновременно и Его Темнейшество, и Тварь его Темнейшества, которая сейчас была занята тем, что пыталась поймать мохнатой лапой мыльные пузырьки в моей остывающей ванне. Зрелище было сюрреалистичное.

— И что мне с тобой делать? — мрачно, с тяжелым вздохом спросил Темный Лорд, оглядывая меня с видом полнейшей обреченности, будто я была особенно сложной головоломкой, которую ему подбросила судьба.

А я невольно залюбовалась четкой линией его плотно сжатых губ. Красивый Темный Лорд это еще более неожиданно, чем играющий мыльной пеной паук.

— Домой? — с робкой надеждой уточнила я. Вдруг папа уже отошел от шока? Или жених, оскорбившись дерзким побегом невесты, передумал?

Темнейшество задумался. Между его темными бровями пролегла глубокая складка, сделав и без того суровый облик еще более мужественным и задумчивым. «Вот если бы мне в мужья такого предложили, — мелькнула у меня крамольная мысль, — я бы, может, и не бегала». Хотя… опыт подсказывал, что у таких обычно характер не очень.

— Могу купить билет на поезд, — наконец, принял решение Темный Лорд, словно делая мне огромное одолжение. — Ехать семнадцать дней до столицы.

— И еще три дня на перекладных до Буркланда… — Я поморщилась, мысленно прикидывая этот адский маршрут. — А более… короткий путь организовать нельзя?

— Лимит на короткий путь вы с Вивьен полностью исчерпали, — сухо констатировал он.

— А если… случится что-то экстренное? — испугалась я, представляя себе почти месяц в дороге.

— Если случится экстренное, или мою скромную обитель пожелают посетить монаршие особы, или я решу сбежать от слишком деятельных и навязчивых девиц, — он произнес это с едва уловимой усмешкой, — есть резервный портал.

— То есть его вы мне не дадите? — уточнила я, уже зная ответ.

— То есть не дам. — Он даже не стал спорить или смягчать формулировку.

— А еще какие-то варианты есть? — В моем голосе прозвучала откровенная тоска.

— Безусловно. — Он кивнул, и в темных глазах мелькнула искорка магии. — Не обижать обитателей замка и дождаться возвращения Вивьен. Она вернется, телепорт снова будет открыт ровно на пятнадцать минут. Моя домоправительница расчетлива и экономна. Уверен, она уже оставила от моего имени вакансию для себя, чтобы вернуться тем же путем, что и пришла.

— И часто она так… исчезает? — поинтересовалась я с опаской.

— Последние пять лет было тихо, — ответил он мрачно. Что было пять лет назад, я уточнять не рискнула.

— А мне значит, три недели жить тут, никого не обижая, и все? — попыталась я подвести итог.

— И не все, — Лорд невозмутимо пожал могучими плечами, и стальная рубашка натянулась, подчеркивая рельеф мышц. — Но остальное обсудим за обедом. А то со всей этой суматохой даже позавтракать нормально не вышло. Жду тебя в малой северной гостиной через полчаса. Не опаздывай.

— А как туда… — начала я, но Лорд Тьмы уже щелкнул пальцами. На полу у его ног появилась тонкая, мерцающая черная полоса, похожая на тень, но более плотная и явная.

— Вот так, — ответил он кратко и, крутанувшись на каблуках, исчез в сизом облачке дыма, пахнущем грозой и старыми книгами. А черная полоска, будто живая, побежала по полу ванной, юркнула в коридор и скрылась под дверью.

Я осталась стоять у стены, глядя на пустое место, где только что стоял Темнейшество, и на паука, все еще висящего над пеной.

— Никого не обижать… никого не обижать… — бормотала я себе под нос, как заклинание, осторожно пробираясь по мокрому кафелю обратно к ванной, чтобы выключить воду, которая уже грозила перелиться через край. Не хватало еще устроить Его Темнейшеству настоящий потоп.

Паук флегматично покачивался на своей толстой, блестящей паутине, растянутой между потолком и краном. И, надо отдать мне должное, когда он внезапно и пугающе резко качнулся в мою сторону, я только взвизгнула, высоко подпрыгнула на месте и отскочила в сторону, прижимая к груди полотенце. Я могла бы швырнуть в него каким-нибудь заковыристым заклинанием, но сдержалась, вспомнив суровое предупреждение.

Закрыв краны, я с тоской посмотрела на медленно уходящую воду, уносящую с собой последние следы пены и хвойного аромата, и с тяжелым сердцем отправилась в спальню. Предстояло из своих трех скудных вещей попытаться сложить нечто, напоминающее полноценную капсулу для выживания в замке Темного Лорда.

Мятое вечернее платье нежно-голубого цвета, напоминавшее о совсем другой жизни, для официального обеда подходило крайне плохо — слишком нарядно, слишком глупо. А вот юбка приглушенного, болотного зеленого цвета была вполне уместна — строгая, длинная, но… не с моей единственной кофточкой, которая была унылого коричнево-желтого оттенка и к тому же не выглядела свежей после побега и телепортации.

Впрочем, какие у меня были варианты? С горечью осознав это, я принялась за работу. Аккуратно развесила наряд на спинке стула и обдала его струей горячего пара, заставив складки медленно расправляться. Затем запустила простенькое заклинание ионизации, чтобы освежить ткань и удалить посторонние запахи. Юбка и кофточка зашевелились, будто их погладили невидимые руки, но стали смотреться намного приличнее. В итоге я поняла, что выгляжу, конечно, не идеально и немного бедно, но хотя бы терпимо и чисто. Однако гложущая мысль не давала покоя: «Не будешь же ты месяц ходить в одном и том же?» Перспектива казалась удручающей.

Я причесала подсохшие волосы расческой с редкими зубьями, разгладила на юбке несуществующие складки и с некоторой опаской посмотрела на свое отражение в большом, немного потускневшем зеркале в резной раме. Оттуда на меня смотрела испуганная, растерянная хорошистка, явно попавшая не в свою тарелку.

Обычно после душа я тщательно укладывала волосы специальным заклинанием, чтобы они ложились на плечи идеальными, шелковистыми волнами. Но сегодня все мои ритуалы красоты нарушила Тварь Его Темнейшества, выскочившая из ниоткуда. В результате мои темно-русые, все еще влажные волосы пушились во все стороны непослушными кудрями, придавая мне несколько легкомысленный и взъерошенный вид. В широко распахнутых глазах, казалось, отражались все пережитые за этот бесконечный день впечатления — от папиного приказа до телепортации и встречи с гигантским пауком. Поэтому взгляд был диковатым, немного шальным, выдавая внутреннюю панику. Ну и одежда… сочетание строгой атласной юбки классического стиля и легкомысленной кофточки с рюшами и желто-коричневым узором тоже вызывало немало вопросов о моем вкусе и состоянии рассудка.

Одно меня искренне радовало в этой ситуации: я бы лично не стала взваливать на отражающуюся в зеркале ошалевшую девицу сколь-либо сложных или ответственных задач. Вряд ли от нее можно ожидать внятных решений. Это слабое, но все же утешение. Последний раз взглянув на свое отражение, я направилась к выходу.

Сначала я бодро шла по тонкой полосочке тьмы, что вилась по полу, как змея. При ближайшем рассмотрении она оказалась не просто тенью, а лентой густого, почти черного тумана, холодного на ощупь и слегка влажного. Он стелился по каменным плитам, едва уловимо пульсируя и мерцая. Местами туман прерывался. Там, где по полу, видимо, прополз Хлюп, линия становилась прерывистой, расплывчатой, а в одном месте и вовсе раздвоилась и бесследно растаяла, словно ее и не было.

Я оказалась совершенно одна в бесконечно пустом и безмолвном коридоре. Если слуги в этом огромном, пропитанном древней магией замке и были, то на глаза новой, сомнительной гостье они показываться явно не спешили. Тишина стояла такая, что в ушах звенело.

Тут было жутковато. За высокими арочными окнами клубился густой, молочный туман, в котором угадывались зловещие силуэты кладбищенских крестов и скрюченных деревьев. Внутри царил полумрак, слабо разгоняемый редкими светильниками. Массивные, потемневшие от времени люстры с застывшими свечами, темное, резное дерево стен, потускневшие от пыли дорогие ковры с причудливыми узорами и длинные, уходящие в сумрак запущенные коридоры — все дышало забвением и тайной.

Внезапно в гробовой тишине за моей спиной раздался голос. Он был тихим, вежливым, и робким, но прозвучал невероятно четко.

— Леди, вы, кажется, заблудились? — произнес он деликатно, с легкой, печальной ноткой.

Я радостно развернулась на звук живого голоса, надеясь на помощь, и замерла. Кровь в жилах превратилась в лед. Мое горло сдавила ледяная хватка ужаса, и через секунду из него вырвался оглушительный крик.

Я прекрасно помнила свое обещание не обижать питомцев Темного Лорда, но когда с тобой внезапно начинает разговаривать скелет в изящных золотых очках в тонкой оправе и с цилиндром, элегантно держащимся на его голом черепе, разум и критическое мышление отключаются напрочь. Срабатывают лишь древние инстинкты.

Я даже не успела аккумулировать в руках магию для защиты. Мое тело среагировало само. Я просто со всего размаха, вложив в удар всю накопившуюся за день панику, заехала скелету в челюсть. Кулак с оглушительным сухим хрустом врезался в кость, и, к моему ужасу, голова скелета, как-то слишком хлипко сидевшая на шее, слетела с плеч и покатилась по полу. Очки в золотой оправе отлетели в сторону, закатившись под темный резной комод, стоящий у стены.

Я застыла, с ужасом осознавая, что натворила. От шока и отвращения у меня перехватило дыхание, но в обморок я не грохнулась, хотя мир и поплыл перед глазами. И тут валяющаяся на потертом бордовом ковре голова снова заговорила. Ее челюсть двигалась, издавая тихий скрежет, а в пустых глазницах мерцали крошечные огоньки — следы магии, удерживающей жизнь в груде костей.

— Простите, пожалуйста, юная леди, — раздался тот же вежливый, печальный голос, но теперь исходящий с пола. — Я вас, кажется, напугал. Слишком давно служу у Его Темнейшества и успел забыть, что для простых смертных мой вид может быть несколько… пугающим.

А вот тут мне стало совсем стыдно и неловко. Ведь голову-то снесла я, в приступе дикой паники, а извиняется сейчас скелет. Или, точнее говоря, его говорящая часть, лежащая на ковре и смотрящая на меня снизу вверх с невозмутимым спокойствием. Я почувствовала себя полной дурой и варваром, ворвавшимся в чужой, пусть и странный, но устоявшийся мирок.

— Это вы меня простите, — пролепетала я, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Я осторожно присела на корточки рядом с головой, лежащей на потертом бордовом ковре. Пыль въелась в узор, и золотые нити поблескивали тускло в полумраке коридора. — Мне очень стыдно, а еще я обещала Его Темнейшеству никого не обижать… перед ним мне тоже теперь стыдно. — Я сглотнула комок в горле. — Я могу вам как-то помочь?

Больше всего в тот момент я боялась, что скелет скажет, что помочь ему уже нельзя. Что я нанесла непоправимый ущерб, и теперь его существование в замке станет еще более нелепым и печальным.

К моему огромному облегчению, голова ответила сразу, ее челюсть двигалась почти бесшумно, а голос звучал ровно и вежливо, будто ничего экстраординарного не произошло.

— Буду очень вам благодарен, если вы проводите меня к господину Франку на минус первый этаж. Он наш главный по… техническому состоянию. Обычно он быстро устраняет подобные казусы. А то мне, — в его голосе прозвучала легкая, сухая усмешка, — без головы не очень удобно ориентироваться в пространстве. Не могли бы вы ее мне… подать?

Последнюю фразу он произнес с едва уловимой неловкостью, словно и сам понимал всю абсурдность просьбы. Я замерла на мгновение, глядя на гладкий, желтоватый череп, на те самые изящные очки, что лежали теперь неподалеку. Мысль о том, чтобы взять в руки эту… часть человека, вызывала внутреннюю дрожь. Но вина и желание исправить содеянное пересилили отвращение.

— К-конечно… — Я выдохнула, стараясь, чтобы голос не дрожал. Потянулась и, закрыв на секунду глаза, бережно, двумя руками подняла голову. Она была на удивление легкой и холодной, как отполированный камень. Я старалась не смотреть в пустые глазницы, уставившиеся на меня с невозмутимым спокойствием.

— Благодарю вас, — вежливо сказал скелет, когда я подняла череп на уровень своего лица. — Теперь, если вы не против, пройдемте. Путь неблизкий, но я буду указывать дорогу. Поверните направо в конце этого коридора. И, будьте добры, мои очки… они, кажется, под тем комодом.

Моя жизнь за этот день невероятно обогатилась новым опытом: никогда я еще не носила в руках живые, говорящие черепа со светящимися в полумраке глазницами. И могу с уверенностью сказать, что никогда в жизни не буду делать это по доброй воле снова. Ощущение было жутковатым и противоестественным — держать в ладонях эту легкую, холодную кость, из которой доносился вежливый голос.

К счастью, нести эту ношу пришлось недалеко. Я прошла всего пару метров по пыльному коридору, как тело скелета, стоявшее все это время неподвижно, вдруг ожило. Оно бодро подошло, изящно взяло голову у меня из рук и с привычным, отработанным движением прижало ее затылком к груди, чтобы обзор был максимально привычным.

— О, прошу прощения за неловкость, — произнес скелет, и я поспешила поднять его шляпу, смахнув с нее невидимую пыль.

— Как вас зовут, милая леди? — поинтересовался он со своим неизменным, сдержанным достоинством, водружая цилиндр на макушку и поправляя очки. Я его даже мысленно зауважала: чтобы вести столь светские беседы, когда у тебя нет головы, нужна нехилая такая выдержка и самообладание.

— Амелия, — представилась я, стараясь говорить также спокойно.

— Гектор. — Скелет согнулся в легком поклоне. — Неизменный помощник Его Темнейшества. А вы, я полагаю, наша новая, временная домоправительница?

— Вообще-то, секретарь, — педантично уточнила я, чувствуя необходимость отстоять свое, пусть и сомнительное, профессиональное достоинство.

— Но у Его Темнейшества уже есть секретарь! — обиженно, даже чуть возмущенно заметил скелет, и его пальцы крепче вцепились в череп.

— Ничего, — не сдалась я, пожимая плечами. — Два секретаря лучше, чем один! Работы, я уверена, хватит на всех.

— Но одна опытная домоправительница все же лучше, чем ни одной, — резонно и с легкой укоризной заметил Гектор, и в его голосе прозвучала непоколебимая уверенность в правильности замковой иерархии.

Спорить с ним я не стала. Времени и так было в обрез, а мы все еще стояли посреди коридора.

— Давайте лучше найдем этого вашего Франка, — предложила я примирительным тоном, оглядываясь в поисках лестницы вниз.

— А что его искать? — удивился Гектор, снова принимая свой безупречно вежливый вид. — Он всегда на своем посту. Пойдемте со мной, мне, признаться, неудобно нести и цилиндр, и очки, и голову, — заметил он с видом человека, ожидающего ответной услуги. Я вздохнула, но спорить не стала. К тому же Гектору и правда неудобно было тащить цилиндр и очки.

Пришлось возвращаться по уже знакомому коридору, а потом спускаться куда-то вниз по узкой, крутой и совершенно темной лестнице. Каменные ступени были стерты посередине. Пару раз я краем глаза уловила на стенах странные, кляксообразные тени, которые тут же растворялись в воздухе, стоило мне повернуть голову.

— А что, Хлюпов у Его Темнейшества много? — поинтересовалась я, стараясь заглушить нарастающую тревогу звуком собственного голоса.

— Хлюп один, — пояснил Гектор, не замедляя шага. Его костяшки мерно постукивали по камню. — А вот его сородичей, некромисов попроще, в подвалах действительно много. Хлюп умный, а эти… уродились тупыми. Толку от них мало, только шумят, воют, пугают. Говорить не могут. Слушаются только Хлюпа и живут в самых сырых углах.

Перспектива встретить много Хлюпов меня совершенно не вдохновила. Я мысленно пообещала себе обходить все темные углы и подвалы по широкой дуге. Становилось очевидно, что меня пока никто не трогает по одной-единственной причине — со мной Гектор. Его авторитет, видимо, распространялся и на эту жутковатую братию.

Стены низкого каменного коридора были влажными и холодными, от них исходил едва заметный фосфоресцирующий зеленоватый свет, отбрасывая призрачные блики на наши лица. В воздухе застыл запах сырости, пыли и чего-то металлического. На стенах через большие промежутки висели массивные, кованые светильники, все с теми же защитными стеклянными куполами, приглушавшими тусклое пламя свечей.

— А долго нам еще идти? — снова спросила я, когда по стене прямо перед нами скользнула очередная быстрая черная тень, издав тихое шуршание.

— Совсем немного осталось, — обнадежил меня Гектор, не оборачиваясь. — Франк, он… не очень общительный. Предпочитает уединение.

Мне бы на этом месте стоило насторожиться. Но я, вооружившись уже какой-то отчаянной отвагой, граничащей со слабоумием, лишь кивнула и радостно засеменила дальше за скелетом, твердо уверенная, что за сегодняшний день видела уже абсолютно все, и ничего хуже придумать уже невозможно.

Мастерская находилась в самом конце пустого коридора. На массивной кованой двери висела табличка «не входить без стука».

— Амалия, прошу вас, будьте так любезны… — попросил меня скелет, и я послушно постучала.

— Заходите, — сухо отозвались с той стороны. Я толкнула тяжелую дверь, но вперед предусмотрительно пропустила Гектора.

Франк сидел спиной к нам в глубоком кресле с высокой спинкой, обитым потертой, когда-то темно-зеленой кожей. Сначала в полумраке комнаты, заставленной причудливыми механизмами и стеллажами с банками, я разглядела лишь его руки. Они не были костяными, как у Гектора. Это были руки из бледной, почти восковой плоти, но сшитые по предплечьям и ладоням аккуратными ювелирными стежками. Пальцы, длинные и тонкие, с невероятной ловкостью орудовали крошечной отверткой, вкручивая винтик в сложный механизм, лежавший на столе.

Услышав наши шаги, он медленно, с тихим скрипом повернулся в кресле.

Лицо его было собрано, как лоскутное одеяло. Кусочки кожи разных оттенков — от мертвенно-бледного до смуглого — были с хирургической точностью сшиты между собой. Швы, тонкие и мастерски наложенные, расходились от висков, пересекали щеки, сходились у подбородка. Один глаз был ясный, живого карего цвета, и смотрел на нас с умным, пронзительным интересом. Второй — стеклянным с крошечной золотой шестеренкой вместо зрачка. Он тихо щелкал, фокусируясь то на мне, то на Гекторе. Волосы, густые и темные, тоже были явно не родные. У линии роста виднелся тонкий, почти ювелирный шов.

Франк смотрел на нас с холодной усталостью. Я же приклеила к лицу натянутую улыбку и как заклинание повторяла в голове. «Никого не обижать! Никого не обижать! Не обидишь ты, не обидят тебя!»

— Опять неприятность, Гектор? — Голос у Франка был низким, немного механическим, словно говорящий внутри него орган тоже был когда-то заменен или починен. Мастер перевел свой живой глаз на меня, и стеклянный тут же щелкнул, повторив движение. — И в этот раз ты не один, гостье те же нужна моя помощь? Могу предложить новую грудь… у меня где-то есть в запасах…

— Какая грудь! — возмутилась я, оскорбленная до глубины души. — Себе пришей!

— Ну не надо, так не надо, — равнодушно отозвался Франк, теряя ко мне интерес. — Зачем же так сразу кричать? Гектор, ложись на стол, мне неудобно работать, когда ты мельтешишь перед глазами. А вы, скандальная леди с отвратительным выкусом, сядьте туда… — Франк указал на свое кресло. — И не мешайте работать.

Возмутиться я не успела, так как из-под потолка раздался голос, от которого мы подпрыгнули все втроем.

— Ну и где вас некромисы носят? Почему я должен ждать? Лия, быстро бегом сюда!

Я заметно насторожилась, услышав командный голос под потолком. Сердце заколотилось где-то в горле.

— Уже бегу! — крикнула в пространство, прекрасно отдавая себе отчет, что не имею ни малейшего представления, куда именно нужно бежать в этом лабиринте. — Сейчас мы Гектора быстренько починим и придем!

— А что случилось с Гектором? — голос Его Темнейшества прозвучал тише, но от этого стал только более вкрадчивым и опасным.

— Ничего серьезного! — быстро соврала я, покосившись на аккуратно разложенные на анатомическом столе у Франка косточки и лежащую рядом, все еще вежливо молчащую голову скелета. — Тут дел на пять минуточек, не больше.

— На сорок, — педантично поправил меня Франк, не отрываясь от работы с крошечной кисточкой и бутылочкой с клеем. Вот кто его просил вставлять свои пять копеек?

— Амелия… — имя прозвучало уже с отчетливой металлической ноткой угрозы, вибрируя в сыром воздухе подвала. — Бегом. Ко мне. Сейчас же.

Я надула губы, хотя меня, конечно, никто не видел.

— Я не найду это таинственное «к вам»! — заявила в пространство, пытаясь скрыть растущую панику под маской обиды. — К тому же, в коридорах у вас настоящее хлюпье царство, а я свою карающую поварешку в комнате забыла. Безоружной ходить как-то опасненько.

Последовала короткая пауза, и я уже почти надеялась, что он сдался.

— Франк, — устало, без всяких эмоций обратился Темный Лорд к технику. — Выдай нашей гостье надежного провожатого. Чтобы она дошла без приключений.

Вспомнив, что коннект с обитателями замка у меня складывается далеко не сразу и не всегда удачно, я несчастно и совсем уже тихо вопросила:

— Может, не надо? Я как-нибудь сама…

— Надо, Амелия, надо! — голос прозвучал прямо над ухом, заставив меня вздрогнуть. В нем не осталось и следа терпения.

Я печально вздохнула, смирившись с неизбежным, и приготовилась к худшему, с тоской глядя на дверь, за которой скрывались таинственные и, несомненно, жуткие владения Франка. Кого он сейчас выведет мне в провожатые? Еще одного Хлюпа? Летучую мышь с лицом младенца? Двуглавого пса?

Но все оказалось не так плохо, как я себе представляла.

Откуда-то из заваленного хламом и старыми шестеренками угла мастерской Франка выскользнула яркая золотая ящерка размером с кошку. Она двигалась с тихим, почти неслышным стрекотом. Только при ближайшем рассмотрении я поняла, что ящерка механическая. Ну или почти полностью механическая, как и сам Франк; она была симбиозом животного и механики, юркая, с золотыми шестеренками, встроенными в пластины панциря, и сверкающими изумрудами глаз-линз.

— Это Кро, — представил Франк еще одного обитателя замка. — Он проводит тебя. И некромансы его боятся.

Я поблагодарила механика и с огромной радостью покинула его пугающую мастерскую. Кро оказался невероятно проворным и шустрым проводником, он бесшумно скользил впереди, и зато до места встречи с Его Темнейшеством я добралась довольно быстро.

Дверь в гостиную передо мной открыл седовласый и, на первый взгляд, совершенно нормальный мужчина в безупречно отутюженном камзоле.

— Леди, господин ждет вас…

Леди не сшибают головы скелетам и не лупят половником некромансов, но мне было лестно, что в этом замке ко мне обращались именно так.

Темный лорд ждал меня за накрытым на двоих столиком в просторной гостиной. Воздух здесь был иным — прохладным, чистым и с едва уловимым ароматом старинного пергамента и полыни, что стало приятным контрастом после тяжелой затхлости подземелий. Помещение было выдержано в глубоких, благородных синих тонах, которые словно вбирали в себя весь свет и тишину. Бархатные портьеры цвета полуночного неба ниспадали тяжелыми складками до самого пола, а на стенах висели гобелены с серебряной вышивкой, изображавшие сложные астрономические схемы и мифических существ.

Мое внимание сразу привлекло огромное каминное зеркало в массивной резной раме; его поверхность, отливающая глубоким сапфировым блеском, казалась не просто порталом в иное измерение. Высокие сводчатые потолки терялись в уютном полумраке, и лишь по углам стояли высокие канделябры, где горело холодное, магическое пламя. Его синевато-белые язычки не колыхались от сквозняков, а мерцали ровно и завораживающе, отбрасывая на отполированный до зеркального блеска паркет причудливые, танцующие тени.

Под ногами мягко шуршал толстый ковер с замысловатым узором, заглушая мои шаги. В отличие от остального замка, погруженного в хаос и запустение, здесь царил безупречный порядок, чувствовалась уверенная рука хозяина и утонченная, почти академичная эстетика. Каждая деталь, от хрустальных графинов на резном буфете до идеально расставленных книг в стеллажах, говорила о строгом контроле и вкусе.

Сам Темный Лорд тоже переоделся. На нем была рубашка стального цвета, которую он дополнил дорогим, расшитым замысловатыми серебряными узорами камзолом. Я в своем скромном, уже порядком помявшемся и потрепанном наряде выглядела настоящей оборванкой. Пыль подземелий въелась в ткань, а от былой формы остались лишь воспоминания.

К тому же только сейчас я с досадой заметила, что у блузки оторвался рукав по шву. Видимо, когда я со всей дури зарядила Гектору в челюсть, шов не выдержал. Неловко. А еще более неловко было осознавать, что, похоже, завтра мне придется ходить по замку в чужом халате или искать что-то среди старья. Как так вышло, что тут даже скелеты одеваются лучше меня?

— Амалия… — мягко, но настойчиво поторопил меня Темный Лорд. — Присаживайся, а то обед остынет. А это, возможно, наш последний приличный обед до возвращения Вивьен.

Я не стала спорить. Мягко скользнула на стул напротив хозяина замка и снова залипла на его удивительно породистое лицо, с резкими, но благородными чертами и темными, пронзительными глазами, в которых читалась глубокая усталость.

— Что-то не так? — Лорд усмехнулся и иронично приподнял черную бровь.

— Просто задумалась, — пролепетала я, чувствуя, как жар разливается по щекам. — И вы не сказали, как к вам обращаться.

— Ивар, — ответил он низким бархатным голосом, который, казалось, вибрировал в самом воздухе между нами. — Меня зовут Ивар.

Как только мы обменялись вежливыми, но несколько натянутыми приветствиями, в гостиной бесшумно появилась круглолицая и улыбчивая девушка-официантка в строгом темном платье и белоснежном фартуке. Она быстро и сноровисто, почти танцуя, расставила на столе серебряные приборы и фарфоровые тарелки с тончайшим золотым ободком.

На обед нам подали умопомрачительную, ароматно пахнущую дымком и травами уху, с несколькими ломтиками мягчайшего хлеба. Пар поднимался от бульона, обещая неземное наслаждение.

— Итак, — начал Ивар, отложив в сторону свою ложку и сложив пальцы домиком. — Мы с вами оказались в очень интересной ситуации. Как я понимаю, вы откликнулись на вакансию секретаря.

— Ты… — поправила я почти машинально, уставившись на свой разломанный хлеб.

— Что? — Темный Лорд нахмурился, его брови сдвинулись, создавая на переносице резкую складку.

— Когда вы меня ругаете, то обращаетесь на «ты». Давайте уж не будем нарушать эту славную традицию, — выдавила я, чувствуя себя на редкость глупо.

— Хорошо, — Ивар кивнул, и тень улыбки скользнула по его губам. — Ты откликнулась на вакансию секретаря.

— Именно, у меня есть диплом с отличием, — начала я с ложной уверенностью, но тут же осеклась, снова ощущая на себе взгляд его темных глаз. — Но я его дома забыла.

— Неважно, — Темный Лорд отмахнулся от меня, как от назойливой жужжащей над ухом мухи. — Ты ведь познакомилась с Гектором? У меня есть отличный секретарь. Гектор. У меня нет домоправительницы, которая следила бы за порядком в доме и готовила еду. Заменишь ее.

— Но это не в моей компетенции, — попыталась я возразить, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Перестаньте, Амалия. Это в компетенции любой женщины. Вас же всему этому учат!

Его логика была железной и неоспоримой. Не учел Ивар только одного. Учат, возможно, всех, но вот научить готовить меня лично не смог никто. И в моей ситуации, это может быть проблемой.

— Нет, увольте! — Я фыркнула, с силой отодвигая от себя тяжелую фарфоровую тарелку, от чего ложка звякнула о край с неприличной громкостью. Аромат ухи, который минуту назад казался божественным, теперь вызывал у меня приступ тошноты. Этот запах стал олицетворением всего, что пошло не так с самого утра. — Я пять лет корпела над учебниками, ночами зубрила теорию управления и делопроизводство не для того, чтобы варить суп! Если бы я мечтала о карьере кухарки, мне не пришлось бы искать работу за тридевять земель. — Я сделала паузу, пытаясь совладать с дрожью в голосе. — Я откликнулась на конкретную вакансию — секретаря! И буду заниматься исключительно секретарскими делами. Только так.

— Ли-ия… — Он протянул мое имя низким хриплым голосом, в котором слышалось шипение раскаленного металла и что-то древнее, неподвластное времени. От этого звука по моей спине пробежали ледяные мурашки, а воздух в роскошной гостиной, казалось, сгустился и стал тяжелее. Магические огоньки на мгновение дрогнули, а тени на стенах заколебались в странном танце. — Вы меня не совсем правильно поняли. — Он не повышал голос, но каждое слово падало с весом свинцовой гири. — В ваше непосредственное ведение отныне входит и кухня. Ваша первая задача — провести детальную инвентаризацию на вверенной вам территории и предоставить мне четкий отчет о том, что будет подано на ужин. Сегодня.

— Я не готовлю, — выдавила я сквозь стиснутые зубы, сжимая пальцы под столом так, что ногти впились в ладони. — Это не входит в мои компетенции. Я составляю документы, веду переписку, организую встречи…

— Ваши личные трудности меня не интересуют, — он прервал меня, и его голос стал острее. — Ваша задача — обеспечить ужин. Мне. И всем обитателям этого замка, которые по той или иной причине нуждаются в полноценном приеме пищи. Это не обсуждается.

— А если я откажусь? — выпалила я, внезапно почувствовав прилив отчаянной смелости. Я вызывающе поставила локти на стол, наклонившись через него поближе к наглому Темнейшеству. Дорогая скатерть съехала, открывая темное полированное дерево. В комнате запахло морозом, старой магией и пылью веков.

— В таком случае, сегодня же вечером вас доставят на ближайшую станцию и посадят на первый же проходящий поезд. И если этим поездом окажется товарный состав, везущий уголь… меня это искренне огорчит, но никоим образом не остановит. — Он медленно выпрямился, и его тень накрыла меня с головой. — У вас есть выбор. Либо вы принимаете условия и приступаете к обязанностям домоправительницы, либо немедленно возвращаетесь туда, откуда прибыли. Ясно?

— Более чем ясно! — прошипела я, переполненная унижением и гневом. Я демонстративно встала, с грохотом отодвинув тяжелый дубовый стул. Ножки противно заскребли по паркету.

— А десерт? Он у Вивьен прекрасен, — раздался сзади спокойный, пропитанный иронией голос.

Я обернулась на пороге. Темный Лорд сидел все так же непринужденно, попивая из хрустального бокала темно-красную жидкость.

— Оставьте десерт себе, — бросила я через плечо. — У меня есть стойкое подозрение, что всю готовую и приличную еду в этом замке теперь экономить и прятать.

— Лия! — Его голос пророкотал, как гром среди ясного неба, заставив вздрогнуть даже воздух. — Надеюсь, в ваши планы не входит саботаж своих новых обязанностей?

— Боги, конечно, нет! — фальшиво воскликнула я, сделав большое глаза и стараясь отвечать максимально беззаботно. Внутри все клокотало. Я не собиралась ничего саботировать — для этого нужны хоть какие-то способности. Мне же и разрушать ничего не придется — все развалится само собой, стоило мне только переступить порог кухни. Эта мысль была одновременно и утешительной, и пугающей.

Я резко развернулась и направилась к массивной дубовой двери, чувствуя на своей спине его тяжелый, изучающий взгляд. Казалось, он прожигает дыру в моей и без того жалкой блузке.

— И переоденьтесь во что-нибудь… цивилизованное! — бросил он вдогонку.

Это было уже по-настоящему подло. Я замерла на месте, как вкопанная. Затем медленно обернулась, с трудом сдерживая дрожь в руках. Мой взгляд упал на лорда, который сидел все так же величественно и спокойно, словно не произнес ничего особенного.

— Вы… это сейчас серьезно? — голос мой предательски дрогнул.

— Более чем, — невозмутимо ответил этот бессмертный деспот. В его глазах читалось холодное любопытство: интересно, до какой же степени он может меня разозлить.

— Я явилась сюда с одним-единственным рюкзаком! — воскликнула я. — У меня там смена белья, зубная щетка и запасная пара носков! Во что, по-вашему, я должна переодеться? В портьеру? В скатерть? Или, может, прикажете надеть на себя один из ваших зловещих гобеленов?

— Каков нахал! — гневно прошептала я себе под нос, пробираясь по бесконечному мрачному коридору в надежде отыскать свою комнату без посторонней помощи. Свет от редких магических светильников, закрепленных в чугунных держателях, бросал на стены тревожные, пляшущие тени.

Несколько сгорбленных, похожих на живые кляксы, созданий, которых я мысленно окрестила «сородичами Хлюпа», скользили за мной по стенам, сливаясь с грубой фактурой камня. Их безмолвное присутствие вызывало мурашки на коже. Одна из теней отделилась от стены и подплыла слишком близко. Я резко обернулась и показала ей неприличный жест, вложив в это движение всю свое накопившееся раздражение. К моему удивлению, это возымело действие — тень отпрянула и растворилась в темноте, а следом за ней исчезли и остальные. Стены опустели, став просто стенами.

За мной неспешно и совершенно бесшумно следовала механическая ящерица. Ее изумрудные глаза-линзы мерцали в полумраке, словно два крошечных огонька. Против ее присутствия я ничего не имела — в ней чувствовалась странная, необъяснимая надежность.

К счастью, я обладала неплохой памятью на маршруты, поэтому свою комнату нашла с первого раза. Дверь с массивной, но простой железной скобой вместо ручки поддалась с тихим скрипом.

Внутри было так же уныло и пусто, как и с утра. Я с силой дернула за оторванный рукав блузки, окончательно отделив его с тихим рвущимся звуком. Затем взяла в руки поварешку, которую оставила перед обедом.

С глубоким, тяжелым вздохом я осознала, что пора приступать к своим новым, навязанным рабочим обязанностям. И начинать, судя по всему, предстояло с изучения того места, которое вселяло в меня первобытный ужас, — кухни. Этот путь казался мне куда более страшным, чем все темные лестницы и тени этого замка, вместе взятые.

— Ну что, Кро, — обратилась я к механической ящерице, которая замерла на пороге, словно изящная золотая статуэтка. Ее пластины мерцали при тусклом свете, а изумрудные глаза светились изнутри. — Покажешь мне, где в этом величественном хаосе, создают еду? Или хотя бы пытаются это делать.

Кро взглянул на меня своим пронзительным изумрудным глазом, по-птичьи наклонив голову набок с едва слышным щелчком шестеренок. А затем послушно поспешил к двери, его хвост изгибался с плавной механической грацией, издавая тихое, ритмичное стрекотание.

Я направилась следом, сжимая в руке поварешку как древний амулет или, вернее, оберег от нечисти, населяющей замок. Деревянная ручка уже успела впитать тепло моей ладони.

Мы шли по бесконечному коридору, где воздух был густым и неподвижным, а от высоких арочных сводов веяло сыростью. Свет от редких светильников, заключенных в кованые клетки, бросал на стены удлиненные, искаженные тени.

Ни один некромис, ни одна тварь не рискнула подло подкрасться сзади, пока я вышагивала по коридору с поварешкой наизготовку.

Один раз только противное, леденящее душу завывание раздалось прямо над ухом, заставив вздрогнуть. Холодок пробежал по спине. Но стоило мне резко развернуться на каблуках и злобно зыркнуть в ту сторону, откуда донесся звук, как невидимый насмешник проявился — тенеподобный некромис шлепнулся на пол с тихим хлюпающим звуком. Он расползался по темному паркету черной, маслянистой кляксой, а затем, испугавшись моего взгляда, тут же умчался прочь, оставив после себя лишь влажный след, который медленно испарялся. Я с удовлетворением отметила, что даже здесь, в мире теней и магии, простая поварешка и решимость оказались эффективным оружием.

Кухня оказалась на удивление просторной и светлой, располагаясь на первом этаже, где высокие арочные окна пропускали мягкий рассеянный свет. Столы из темного дуба сверкали чистотой, медные кастрюли и сковороды, развешанные на кованых крюках, поблескивали как новенькие. Повсюду чувствовалась рука заботливой и опытной хозяйки: ярки4 занавесочки в мелкий цветочек на окнах, идеальный порядок на полках с припасами, аккуратно расставленные банки с пряностями и даже меню, висящее на стене перед входом.

— А вы теперь наша главная? — радостно подбежала ко мне симпатичная девчонка лет восемнадцати с шапкой золотистых задорных кудряшек и россыпью веснушек на вздернутом носике. Ее фартук был безупречно чистым, а глаза сияли искренним любопытством. — У нас сегодня на ужин запланирован фаршированный бараньей грудинкой фазан под соусом из трюфелей и гранатового сока, томленый на углях с веточками розмарина.

— А это вообще что? — растерянно спросила я, чувствуя, как подкашиваются ноги от одного только описания. Я рассчитывала максимум на котлету и гарнир. Хотя… я же видела, на что похож обед в замке.

— Неужели вы не знаете? — удивилась девушка, сложив руки на фартуке. — Вивьен его готовила божественно. У нее получалось нежнейшее мясо, которое буквально таяло во рту, а соус был таким ароматным, что гости просили добавки.

— В этом-то и проблема… — задумчиво пробормотала я, ощущая на себе полные надежды взгляды. — Я далеко не Вивьен.

— Ничего страшного, мы поможем! — бодро воскликнула девушка, и ее кудряшки задрожали от энтузиазма.

— Так это же замечательно, — с облегчением выдохнула я, уже мысленно представляя, как они делают всю работу вместо меня.

— Поможем! — отозвалась вторая женщина постарше, которая как раз намывала огромную медную кастрюлю до зеркального блеска. — Подадим ингредиенты, протрем посуду, растопим печь. Вивьен никого не допускала к готовке, все делала сама.

— А я бы, допустила, — мечтательно протянула я, уже предвкушая свою номинальную роль наблюдателя.

Но девушки вдруг замолчали и взглянули на меня с немым неодобрением. Их лица выражали легкий укор, будто я предложила нечто неприличное. Пришлось поспешно замолчать, осознав, что в этом царстве кулинарного перфекционизма мое желание переложить ответственность сочли за кощунство.

— Ну хорошо, — тяжело вздохнула я, все еще сжимая в руках поварешку, которую так и не нашла, куда пристроить. С надеждой, почти мольбой, посмотрела на своих новых помощниц, чьи лица выражали готовность помочь во всем, кроме самого главного. — И с чего мы с вами начинаем? С чего начинается это… кулинарное колдовство?

— Конечно же, с продуктов, — бойко ответила кудрявая девушка, ее веснушки, казалось, подпрыгнули от энтузиазма. Она указала рукой в сторону массивной, окованной железом двери в дальнем углу кухни. — Они находятся в погребе.

— Там защитная магия, — серьезно добавила женщина постарше, вытирая руки о белоснежный фартук. В ее глазах читалась легкая опаска. — Сильные охранные заклятья. Вивьен туда ходила сама. И только сама. Никто другой не мог их обойти. Она никому не доверяла ключ.

— То есть… вы не принесете? — с нарастающей тоской в голосе уточнила я, уже чувствуя, как по спине ползет холодок предчувствия.

Помощницы синхронно помотали головами. Девушки готовы были мыть, чистить, резать и подавать, но переступить порог заколдованного погреба — это было выше их сил и полномочий. Эта задача, как и все самое сложное в этом замке, оказалась возложена на меня.

— Хорошо, — тяжело вздохнув, соглашаюсь я, чувствуя, как на мои плечи ложится неподъемный груз ответственности. Помощницы, переглянувшись, вручают мне огромный, увесистый ключ. Когда я беру его в руки, по пальцам пробегает легкое, но отчетливое покалывание — древняя магия, вплетенная в холодный металл, отзывается едва уловимой вибрацией.

— Ничего не бойтесь, — ободряюще сказала рыженькая, ее голос звучал чуть громче, чем нужно, выдавая ее собственное напряжение. — Дух погреба, конечно, зловредный, но вы теперь Хозяйка кухни и находитесь в своем праве.

— А что мне надо делать? — спросила я, сжимая ключ так, что узоры впились в ладонь.

— Просто спуститесь в подземелье, дойдите до погреба и наберите продуктов по списку, — пояснила вторая помощница, вручая мне большую плетеную корзину и аккуратный листочек с четким перечнем всего необходимого.

Я, стараясь не показывать нарастающее волнение, направилась к каменной лестнице, ведущей вниз. Мои помощницы с необычайным, почти жадным интересом наблюдали за моими действиями, их взгляды буквально прожигали спину. От такого внимания стало не по себе. С чего это вдруг такое любопытство? Обычная же кладовая.

Дверь в кладовую была испещрена причудливыми рунами, которые слабо светились в полумраке узкого холодного коридора, отбрасывая бледные голубоватые блики на сырые стены. Воздух у входа был холодным и влажным, пахнул сыростью, старой пылью и чем-то еще — сладковатым дымком и пряными специями. С каждым шагом по каменным, стертым временем ступеням вглубь свет из кухни становился все тусклее и призрачнее, а тишина нарастала, становясь все более звенящей и давящей. Единственными звуками, нарушающим гнетущую тишину, были мое собственное неровное дыхание и навязчивое, ритмичное стрекотание Кро, который, как верный телохранитель, следовал за мной по пятам.

Погреб оказался не просто кладовой, а огромным, пугающим своим масштабом лабиринтом из бесконечных стеллажей, уходящих в непроглядную темноту. Здесь царил свой особый, почти осязаемый микроклимат. Воздух был густым, насыщенным тяжелыми ароматами вяленого мяса, копченостей, воска от сот, резкого уксуса и сушеных трав, висящих пучками с почерневших балок. С потолка, словно какие-то странные плоды, свисали окорока и связки лука, на полках громоздились ряды банок с консервацией, массивные бочки с соленьями и тугие мешки с мукой. Магия чувствовалась буквально во всем: некоторые банки светились мягким внутренним светом, а над бочкой с румяными яблоками порхали крошечные, сделанные из чистого света огоньки-хранители.

Неприятность случилась в тот момент, когда я полезла за первым пунктом своего списка — фазаном, который лежал в глубине покрытого инеем морозильного ларя. Едва я дотянулась до ощипанной тушки, как сзади раздался щелчок. Дверь в погреб с тяжелым стуком захлопнулась. Полки вокруг мгновенно замерцали, окутанные плотной паутиной защитных заклинаний, и под самым потолком, откуда-то из темноты, прозвучал низкий, металлический и безжалостный голос, припечатавший:

— Воришка!

— Кто я? — возмущенно выкрикнула я в сырое, пропитанное запасами пространство, и бросилась к двери, на поверхности которой мерцали холодным, неприступным синим светом сложные защитные символы. Каждый узор будто пульсировал в такт моему учащенному сердцебиению.

— Воришка, — с нескрываемым удовольствием повторил тот же металлический голос, доносящийся словно бы из самой толщи камня над моей головой.

— Сам ты такой! — прошипела я и кинулась к двери.

Лихорадочно попыталась засунуть тяжелый ключ в затянувшуюся магической патиной замочную скважину, но металл не желал входить, словно ее вовсе не существовало. Что за проклятый замок! Попытка с размаху ударить плечом о массивную дубовую доску успехом не увенчалась — дверь не поддалась ни на миллиметр, а по руке отдало тупой болью.

— Я не воришка! Я секретарь! — почти взвыла я от бессилия, в отчаянии хлопнув ладонью по холодному дереву. — Выпусти меня отсюда! Немедленно.

— Секретарь в кладовой — все равно что воришка! — прокомментировал голос, и в нем явственно слышалось злорадство. — Секретарь должен с документами работать, а не продукты тырить!

Вредный дух был неумолим. И сейчас я уже не сомневалась, что веду диалог именно с ним — невидимым хранителем этих подземных сокровищ, состоящих из свиного бока, маринованных паттисончиков и круглых головок сыра.

— Я секретарь только формально! На самом деле я замещаю Вивьен, пока она в отпуске! — Я попыталась вложить в голос как можно больше искренности и уверенно, но он дрожал от холода и обиды. Да и слова звучали, признаться, как нелепое оправдание.

— Врешь, — безжалостно припечатал дух. — Все воришки врут. А все домоправительницы перед входом в кладовые представляются по форме. Четко и внятно. Ты представилась? Нет, а на нет и продуктов нет!

— Но я не знала! Давай я представлюсь сейчас? Прямо здесь? — в голосе моем зазвучала отчаянная надежда.

— Ты не знала, потому что врешь и воришка, — последовал невозмутимый ответ, окончательно хороня все попытки договориться.

— И что мне делать? Выпусти меня! Не могу же я тут сидеть вечно?

Но дух решил, что лимит общения с незваными гостями исчерпан, и замолчал.

Я принялась кричать, звать на помощь, но в ответ услышала лишь гулкое, насмешливое эхо, многократно отражающееся от каменных стен, и тихий, шипящий смех духа-хранителя, разносящийся по всем уголкам подземных залов. Помощницы на кухне, конечно же, меня не слышали. Кро пытался помочь, яростно царапая дверь своими металлическими лапками, издавая визгливый скрежет, но это было абсолютно тщетно.

Я понимала всю комичность и одновременно ужас своего положения: я была заперта в самом сердце замка, в окружении тонн еды, которую должна была приготовить, но не могла выбраться, чтобы это сделать. Силы окончательно оставили меня. Я медленно сползла по двери на холодный каменный пол, усеянный крошками и крупинками соли, и уткнулась лбом в колени. Гигантские окорока, свисавшие с потолка, и молчаливые бочки с солеными огурцами стали свидетелями моего полного поражения. Ну, наверное, меня все же спохватятся? Рано или поздно?

Время текло мучительно медленно, каждый вздох эхом отдавался в гулкой тишине. Я уже начала нервно дергаться от каждого шороха и потихоньку примеряла на себя роль вечной хранительницы этих бесконечных запасов, как вдруг снаружи, сквозь толщу двери, донеслись неторопливые, но уверенные шаги. Затем раздался громкий, металлический скрежет засова. Дверь со скрипом, будто нехотя, открылась, и в проеме, заливая ослепительным светом из коридора все помещение, возникла высокая, знакомая и теперь почему-то даже немного желанная фигура Темного Лорда.

Он стоял на пороге, молча и с прохладным любопытством оглядывал картину моего унизительного заточения. Я, не в силах сдержать радостный порыв, сорвалась с места и бросилась ему навстречу, едва не споткнувшись о край собственного подола.

— Надеюсь, вы не планируете провести здесь остаток вечера? — раздался его низкий, бархатный голос, в котором я уловила привычную смесь легкого раздражения и едва уловимой насмешки. — Ужин, как ни крути, готовить все же вам.

— Вы еще издеваетесь! — воскликнула я, но в моем голосе уже не было прежней уверенности, лишь смущение и остаточный испуг. — Дверь сама захлопнулась! Видите, даже ваша кладовка против того, чтобы я готовила!

— Не драматизируйте, — сухо парировал Темный Лорд, делая неспешный шаг внутрь погреба. Его пронзительный взгляд скользнул по стеллажам, будто проверяя, все ли на месте и нет ли недостачи. — Дух погреба просто не любит непрошеных гостей. Вивьен оставила здесь весьма сильную охрану. Вам повезло, что я почувствовал всплеск чужеродной магии. — Он на мгновение замолчал, изучая мое растерянное лицо. — Почему вы не представились, прежде чем войти?

— А почему мне никто не сказал, что это нужно делать? — парировала я, с вызовом закинув голову, хотя внутри все сжималось от досады.

— Упущение, — нехотя согласился мой коварный наниматель, и в уголке его губ дрогнула тень улыбки.

— Но значит, вы меня искали? Хоть немного? — с наигранной бравадой поинтересовалась я, стараясь скрыть внезапно нахлынувшую слабость.

— Я искал свой ужин, Амалия, — парировал он, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек насмешки. — И раз уж вы так стремитесь к продуктам, возможно, вы уже наконец готовы приступить к своим прямым обязанностям? Или вам требуется еще несколько часов для вдохновения среди солений?

— Ну уж нет! — пробухтела я. — Навдохновлялась с избытком! И раз уж вы почтили меня своим присутствием, берите корзину и помогайте мне с продуктами.

— Не совсем то, чем я привык заниматься, — недовольно пробухтел он, но корзину взял.

— Вот видите, и в этом мы с вами похожи!

Я стояла посреди царства запасов, чувствуя себя абсолютно потерянной. Список в моей руке казался не столько инструкцией, сколько обвинительным приговором. Овощи, тушка фазана, фарш из бараньей грудинки… И трюфель.

— Ну что, приступим? — раздался у меня за спиной спокойный голос Темного Лорда. Его присутствие здесь, в тесном проходе между стеллажами, казалось одновременно нелепым и неизбежным. Он смотрел на меня с же выражением сдержанного любопытства.

— Кажется, без вашего руководства мне не обойтись, — с горькой усмешкой призналась я, протягивая мужчине злополучный листок.

Ивар бегло просмотрел список, его взгляд остановился на последнем пункте.

— Трюфель. Вивьен всегда держала его под особой защитой. Шелл, — Голос Темного Лорда прозвучал громче. — Где банка с черным трюфелем?

Воздух над нами сгустился, и тот самый металлический голос, который я уже слышала, прозвучал с потолка.

— Там, где и положено быть самым ценным дарам земли. На вершине. Под колпаком от любопытных глаз и вороватых рук.

Ивар вздохнул, явно раздраженный его зловредностью.

— Подайте ее сюда.

— Охранять так охранять, — почти пропел дух. — Не моя воля и правила. Хозяйка сама должна дотянуться. Чтобы цену знала.

Я посмотрела на высокий стеллаж, затем на Ивара. На его лице читалась досада, но он лишь молча указал на старую, но прочную деревянную стремянку, прислоненную к полкам.

— Видимо, это ваша задача, домоправительница, — произнес он без тени улыбки.

Сердце ушло в пятки. Я всегда боялась высоты. Но отступать было некуда. Сжав зубы, я взялась за деревянные перекладины и начала неспешный подъем. С каждой ступенькой стремянка предательски поскрипывала, а банки на полках казались все дальше и недоступнее.

— Левее, — послышался голос духа. — Нет, чуть правее. Рядом с банкой вишневого варенья.

Я потянулась, стараясь сохранить равновесие. Кончики пальцев уже почти касались заветного стеклянного колпака, под которым темнел бархатистый трюфель. И в этот момент стремянка под моим весом предательски качнулась. Я даже испугаться толком не успела. Только почувствовала, как теряю опору, и мир перевернулся.

Но вместо ожидаемого болезненного удара о каменный пол я ощутила сильные руки, которые поймали меня в падении. Мое тело на мгновение прижалось к камзолу, пахнущему холодным ветром, старыми книгами и чем-то неуловимо опасным. Голова закружилась, но уже не от страха, а от чего-то другого — от внезапной близости, от того, как уверенно лорд держал меня, не позволяя упасть.

Время замерло. Я запрокинула голову и встретилась с потемневшим взглядом. В бездонных глазах не было ни насмешки, ни раздражения. Лишь молчаливое удивление и какая-то странная, настороженная сосредоточенность. Казалось, он и сам оказал слегка ошеломлен этим внезапным порывом.

— Неловко вышло, — прошептала я, не в силах отвести взгляд и чувствуя, как жар разливается по щекам. — Но спасибо, за спасение. Если бы не вы, мой первый рабочий день, стал бы последним.

Мужчина не сразу ответил, будто давая нам обоим время прийти в себя.

— Не за что, Амалия. Я все еще верю в то, что до возвращения Вивьен, мы не умрем с голоду, — наконец произнес Ивар, и в его голосе снова появились знакомые нотки иронии, но на сей раз смягченные чем-то еще. Лорд медленно, почти нехотя, отпустил меня, позволив снова встать на ноги.

Я сделала шаг назад, пытаясь восстановить дыхание и хоть каплю достоинства. Воздух между нами все еще был наполнен электрическим напряжением от этого неожиданного контакта.

— Кажется, трюфель так и остался наверху, — сдавленно сказала я, чтобы разрядить обстановку.

Ивар, не сводя с меня задумчивого взгляда, небрежно взмахнул рукой. Банка под колпаком сама плавно соскользнула с полки и опустилась прямо в его ладонь.

— Иногда, — произнес он, глядя на меня, а не на трюфель, — магия эффективнее стремянок.

— Но это против правил! — взвыл дух, но мы его проигнорировали

Мы продолжили наполнять корзину, и дальше все пошло на удивление спокойно, без новых эксцессов. Я шла следом за Темным Лордом по узким проходам между стеллажами, держа плетеную корзину, которая с каждым новым продуктом становилась все тяжелее. Он безошибочно находил нужные полки, его длинные пальцы уверенно снимали с окорок, отмеряли муку из мешка, выбирали самые румяные яблоки для пирога. Он тут ориентировался намного лучше, чем я.

Заметив, что я с трудом поднимаю корзину, Ивар без слов ее забрал, и теперь я просто перемещалась от полки к полке, пытаясь запомнить, где что лежит, и слушая, как Ивар тихо переругивается с духом.

Я наблюдала за Темным Лордом украдкой, ловя каждый его жест, каждое движение. И с неотвратимой ясностью осознавала, что этот мужчина мне все больше нравится. Это было безумием, чистой воды безумием, но отрицать это становилось все труднее. Он был красив — не классической, а скорее опасной, резкой красотой, с острыми скулами и твердым подбородком. И в его манерах, даже когда он был язвителен и суров, сквозила какая-то странная, врожденная благородность. Он не суетился, не повышал голос, его власть была тихой и неоспоримой, как сам камень этого замка.

Вдруг мужчина обернулся, и его взгляд поймал мой. Я замерла, почувствовав, как кровь бросается в лицо. Ивар не сказал ни слова, лишь чуть заметно, понимающе усмехнулся уголком губ, и в его темных глазах мелькнула насмешливая искорка, которая сводила меня с ума. Я мгновенно отвернулась и сделала вид, что с величайшим интересом изучаю этикетку на банке с солеными грибами, и старалась унять бешеный стук сердца. Казалось, Темный Лорд видел меня насквозь, читал каждую мою мысль, и это было одновременно и смущающе, и пьяняще.

Когда корзина наполнилась до отказа, мы направились на выход. Когда я закладывала последний ингредиент идеального ужина — розмарин, случайно задела пальцами руку мужчины, и по спине пробежали знакомые мурашки.

— Кажется, это все, — произнес Ивар спокойно, словно даже не почувствовал вспыхнувших между нами искр.

Мужчина без видимых усилий понес тяжелую ношу по коридору, а я устремилась следом, чувствуя себя немного потерянной и очень смущенной.

На кухне он поставил корзину на массивный дубовый стол прямо перед моими помощницами, которые замерли в почтительном и одновременно любопытном молчании.

— Ваши продукты, — сказал он, и его взгляд скользнул по моему лицу. — Осталось самое простое — превратить их в ужин.

И с этими словами Ивар развернулся и вышел, оставив меня один на один с ошеломляющим изобилием продуктов и парой полных надежды глаз, устремленных на меня.

Я стояла и смотрела на гору провизии: на фазана, на баранину, на таинственный трюфель в банке. И с леденящей душу ясностью понимала, что не имею ни малейшего представления о том, что делать со всем этим дальше. Фазан смотрел на меня стеклянным глазом, словно спрашивая, чего же я жду. А я могла лишь молча взирать в ответ, чувствуя, как паника медленно и верно поднимается из глубин души.

— Может быть, у Вивьен где-то была поваренная книга? — с надеждой уточнила я

— Почему была? Есть, — очень подозрительным тоном заметила рыженькая помощница. — Только… Она у нас особенная.

— Особенная? — с надеждой переспросила я, уже представляя себе толстый, испещренный пометками фолиант с четкими инструкциями.

— О-о-очень особенная, — протянула вторая, постарше, и в ее голосе прозвучала тревожная нотка. — Она сейчас в буфете, под замком. С ней… с ней нужно найти общий язык. У Вивьен-то не всегда получалось, поэтому она готовила обычно на глаз.

— Помогите мне, а я постараюсь договориться с книгой. Только мне очень неловко спрашивать, но я, не знаю ваших имен. Меня зовут Амалия. Мне кажется, так проще взаимодействовать.

— Марта! — хихикнула рыжая

— Розанна, — отозвалась ее товарка и осторожно подошла к резному буфету, висевшему на стене, достала маленький ключик и открыла заветную дверцу. Оттуда Розанна извлекла большую книгу в кожаном переплете, потрепанном на углах и украшенном замысловатыми тиснеными символами, которые слабо светились в полумраке кухни. Книга выглядела внушительно, а еще подпрыгивала в руках Розанны, пока та перемещала ее на стол.

С замиранием сердца я протянула руку, чтобы открыть ее. Едва мои пальцы коснулись шершавой обложки, как книга сама резко распахнулась, и оттуда раздался пронзительный, нечеловеческий визг, похожий на крик рассерженной кошки.

— Руки мыла, варварка⁈ Не смей трогать чистые страницы своими липкими пальцами!

Я отшатнулась, едва не опрокинув миску с фаршем. Книга затрепетала в руках помощницы, словно пойманная птица, и с громким хлопком захлопнулась, едва не прищемив мне пальцы.

— Видите? — вздохнула старшая помощница, с трудом удерживая брыкающийся фолиант. — Она у нас… с характером. Ее нужно задобрить.

— И чем же? — спросила я, все больше чувствуя себя в абсурдном сне.

— Она обожает клубничное варенье, — пояснила рыженькая. — Особенно то, что в маленькой фаянсовой крыночке на третьей полке слева. Но просто так она его не примет.

Как будто подслушав, книга снова издала яростный визг и вырвалась из рук женщины и с грохотом шлепнулась на пол, извернулась, а затем, перелистывая страницы, помчалась прочь от нас, заныкавшись под стол.

Началась самая нелепая погоня в моей жизни. Мы втроем, ползая по холодному каменному полу кухни, пытались загнать взбесившийся фолиант в угол. Книга ловко уворачивалась, швырялась в нас мелкими предметами с ближайших полок — то перчиком, то сушеным грибом, и все это сопровождалось потоком оскорблений, которые я пропускала мимо ушей.

— Держи ее! Слева! — кричала я, пытаясь накрыть книгу тазом.

— Ой, она меня укусила! — взвизгнула Марка, отскакивая от книги и обиженно уставившись на покрасневший палец.

Наконец, Розанне удалось схватить банку с вареньем. Она открутила крышку, и сладкий, густой аромат клубники разлился по кухне. Книга мгновенно замерла на середине стола, слегка подрагивая страничками.

— Вот так-то лучше, — проворчала женщина, осторожно приближаясь с открытой банкой.

Розанна поставила варенье перед книгой. Та наклонилась над ним, словно принюхиваясь, ее страницы трепетали. Затем она аккуратно, с видом истинного гурмана, погрузила уголок обложки в густое красное варенье. Наступила тишина, нарушаемая лишь довольным похлюпыванием.

— Теперь можно, — прошептала старшая помощница, кивая мне.

Я, затаив дыхание, снова протянула руку. На этот раз книга позволила себя открыть. Страницы были исписаны аккуратным ровным почерком. Ровные строчки и бесконечное количество рецептов

— Ну, — выдохнула я, глядя на рецепт фаршированного фазана, который теперь был у меня как на ладони. — Приступим.

Я стояла над раскрытой поваренной книгой Вивьен, и моя надежда медленно, но верно таяла, словно масло на раскаленной сковороде. Рецепты, которые мне предстояло воплотить, были записаны очень примерно. «Добавь щепотку солнечного света», «помешивай, пока не заблестит, как озеро в полнолуние», «подсолить по ветру северному». Ингредиенты указывались «на глазок», «до нужной консистенции» или «пока душа не запросит остановиться».

Моя душа в этот момент просила одного — пощады, но отступать было некуда.

Я попыталась следовать первому же указанию по приготовлению соуса к фазану: «Взбодри уксус каплей гнева дракона и шепотом сладкой лжи». Я брызнула уксусом в миску и сердито на него посмотрела. Ничего не произошло. Я прошептала: «Ты самый сладкий уксус на свете». Он проигнорировал мою лесть с достоинством. Соус упрямо оставался просто кислой жижей. Видимо, как-то не так я поняла инструкцию или зловредная книга, которая сейчас мерзко подхихикивала, специально путала рецепты.

Фарш для баранины требовал «замесить с душей и благоговением». Я замешивала его, устало вздыхая и думая о том, как бы прилечь. Фарш от этого лишь стал липким и бесформенным. Трюфель, который нужно было «натереть с любовью и легкой грустью», под моей теркой превратился в обычную темную стружку, без намека на магию или эмоции.

Каждое мое действие было механическим, лишенным того интуитивного чутья, той искры, которой, судя по записям, с избытком обладала Вивьен. Я пыталась представить, как она вкладывала в блюда не просто специи, а настоящие чувства, как ее магия смешивалась с мукой и маслом. У меня же получалась лишь бессмысленная, безвкусная имитация. Воздух на кухне наполнился не волшебными ароматами, а запахом гари от подгоревшего масла и моих собственных пораженческих вздохов.

Помощницы молча наблюдали за этим печальным зрелищем, переминаясь с ноги на ногу. Они видели, как я в отчаянии тыкала ножом в непокорного фазана, словно он был лично виноват во всех моих бедах. Видели, как я безнадежно смотрела на страницу, где рецепт внезапно оживал и показывал, как Вивьен легким движением руки взбивала соус до идеальной шелковистости, а у меня в миске комковалось что-то невразумительное.

Наконец, Розанна не выдержала. Она обменялась многозначительным взглядом с Мартой, та кивнула.

— Леди Амалия, — осторожно начала она, подходя ближе. — Мы видим, что искусство Вивьен… не сразу дается в руки.

Я лишь безнадежно махнула рукой, смахивая со лба каплю пота и муки.

— Это не искусство, это чистая магия, а у меня, видимо, с ней не сложилось, — хрипло ответила я.

— Может, мы сможем прийти к соглашению? — предложила рыженькая, ее веснушчатое лицо выражало искреннее сочувствие. — Мы поможем вам с ужином. Приготовим все, как любит господин. Мы знаем все секреты Вивьен, все ее маленькие хитрости. Это не по правилам и Вивьен за самоуправство нас ругала, но получится намного лучше, чем у вас. Вы уж простите…

В моей груди вспыхнул луч надежды, но я тут же насторожилась.

— А что взамен? — спросила я, подозрительно сузив глаза. Я еще понимала, что изначально они наотрез отказались делать за меня эту работу. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а в этом замке — особенно.

Женщины снова переглянулись.

— Уборка, — почти хором выдохнули они. — В замке. Комнаты для гостей, коридоры, бальный зал… Они давно ждут настоящей хозяйки с тряпкой и метлой.

Их лица озарились такой светлой, такой искренней мечтой о чистоте, что я невольно улыбнулась. Мыть полы и вытирать пыль? После битвы с магическим фазаном это звучало как райское предложение.

— Вы имеете в виду, что если я возьму на себя вашу работу по уборке, то вы… — Я кивнула на царящий на столе хаос, — сделаете все это вместо меня?

— И научим, если захотите, — пообещала старшая. — Но не сегодня. Сегодня времени в обрез.

Мысль о том, что мне не придется своими руками губить эти прекрасные продукты, была такой сладкой, что я согласилась почти мгновенно.

— По рукам! — выдохнула я с облегчением. — Я мою, чищу, подметаю. Вы творите здесь свою кулинарную магию.

На лицах помощниц расцвели такие счастливые улыбки, будто я подарила им не работу, а свободу. Они тут же оживились, засуетились, с легкостью оттеснив меня от стола.

А жизнь-то начинает налаживаться! Где мои зловредные, гадкие Хлюпы, которые, я чую, мечтают подарить этому замку чистоту под моим чутким руководством.

Оставив кухню в надежных руках моих воодушвленных помощниц, я выпорхнула в коридор в преотличнейшем настроении. Воздух за пределами кухни пах стариной и тишиной, и я вдохнула его полной грудью.

Решила начать с главного холла на первом этаже — самой внушительной и, судя по всему, самой запущенной части замка. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке. Паркет под ногами был покрыт толстым серым слоем, а на стенах портреты давно усопших предков Темного Лорда смотрели на мир грустными глазами, затянутыми паутиной.

Энтузиазм мой поутих, едва я осознала масштабы катастрофы. Одной мне здесь не справиться и за неделю. Нужна была помощь. И тут мой взгляд упал на знакомую тень, лениво перетекающую по стене. Хлюп. Очень даже кстати, вот и испытаем моющие свойства некромисов, а то портьеры отодвигать страшно.

— Эй! — крикнула я, стараясь придать голосу повелительные нотки. — Иди сюда! Давай-давай, пока я за поварешкой не сходила!

Тень замерла, затем нехотя отлипла от камня и приняла более осязаемую, хотя и бесформенную форму. От нее исходила аура обиженной скуки.

— Подойди поближе, не съем, — поманила я пальцем. Хлюп медленно подплыл, издавая тихое, булькающее ворчание. — Смотри-ка, — начала я, окидывая взглядом его желеобразную массу. — У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. И тогда мне не придется жаловаться Темному Лорду, что ты меня пугал!

Хлюп издал звук, смахивающий на презрительный смешок. Ну если бы черное желе умело смеяться.

— Видишь этот хаос? — Я широким жестом обвела зал. — И мне нужно привести это в порядок. И у меня есть два варианта. Первый ты помогаешь мне привлечь твоих неразумных сородичей и объясняешь им задание, они убирают под нашим чутким руководством. Ну и второй вариант… — Я сделала многозначительную паузу. — Ты упираешься, мы ругаемся, зовем Лорда, я все равно побеждаю, ибо в отличие от тебя разумная и мы возвращаемся к первому варианту.

Хлюп замер. Его желеобразная текстура сжалась, словно от испуга. Он понимающе забулькал. Угроза сработала.

— Ну что, выбираешь? — настаивала я. — Сейчас идешь и приводишь сюда всех своих… сородичей, кого сможешь найти, или мы идем по длинному пути и сначала выясняем отношения с вашим хозяином?

Неприятная тишина длилась несколько секунд. Затем Хлюп медленно, с явной неохотой, пополз к стене и будто растворился в ней. Надеюсь, мои аргументы были достаточно убедительными.

Через несколько минут из тенистых углов зала, из-за портьер, из щелей в полу начали появляться они. Десятки, а то и больше, таких же полупрозрачных, мерцающих в тусклом свете существ. Они медленно скапливались в центре зала, тихо похлюпывая и перешептываясь на своем булькающем языке. Они напоминали собрание гигантских, грустных амеб.

Хлюп выплыл вперед и издал несколько сложных звуков, явно донося до них суть нашего «соглашения». Общее похлюпывание стало громче и явно неодобрительнее.

— Отлично! — воскликнула я, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь их внимание. Звук эхом разнесся по залу. — Я рада, что мы все поняли друг друга. Теперь слушайте меня внимательно!

Я организовала их с неожиданной для самой себя строгостью. Самых крупных и плотных отправила снимать паутину с высоких потолков — они легко вытягивались в длинные щупальца и счищали серые гирлянды. Более мелких и юрких поставила на протирку пыли с картин и резных деревянных панелей — их полужидкая форма идеально проникала в самые замысловатые узоры. Самых цепких заставила собирать мусор в специально принесенные ведра, а самых чистых отправила мыть окна.

Скоро огромный зал превратился в кипящий муравейник. Тишину нарушало лишь мягкое шуршание, похлюпывание и мои указания: «Ты, в углу, да, ты! Протри получше эту вазу!», «А эта группа, за портьерами, не отлынивать!».

Я наблюдала за этой сюрреалистической картиной, с метлой в руках, чувствуя странную гордость. Хлюп, теперь мой главный надзиратель, нехотя, но послушно сновал между сородичами, подгоняя отстающих. У меня появилась команда. Не совсем обычная, но команда. И замок наконец-то начал поддаваться.

Весь день пролетел в непривычно приятных хлопотах. Под моим началом некроменсы, похлюпывая и переливаясь, превратились в удивительно старательных уборщиков. Пыльные залы постепенно преображались, обретая былое величие. Сама я, вдохновленная успехом, обнаружила в себе проблески давно забытых магических навыков. Легким движением руки я заставила тяжелые бархатные портьеры взметнуться, сбросив с себя вековую пыль, и они заструились словно новые. Люстры под самыми сводами, стоило мне шепнуть заклинание очищения, вдруг ожили, засверкали тысячами граней, отражая потускневшее золото и хрусталь, и залили залы теплым, гостеприимным светом. Я чувствовала не физическую усталость, а приятное удовлетворение от видимого, осязаемого результата.

Когда я, уставшая, но невероятно довольная, спустилась на кухню, меня ждал неприятный сюрприз. Воздух, вместо аппетитных ароматов, был горьковатым и пах горелым. Рыженькая Марта, вся перепачканная в муке и чем-то темным, сидела на табурете и тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в передник. Ее плечи вздрагивали.

— Что случилось? — напряженно спросила я, с тревогой оглядывая кухню.

Розанна с усталым, но спокойным видом собирала со стола обугленные остатки того, что когда-то должно было стать фазаном.

— Вон старалась, — Она вздохнула, кивая на Марту. — Хотела все сделать точно по книге Вивьен. Но книга… она требует не только рук, но и дара. Фазан сгорел, фарш пересолила до невозможности, а с соусом… с соусом лучше не спрашивать.

Сердце у меня упало. Все мои труды по уборке, вся эта надежда на спасение — и вот такой финал.

— Но мы не сдались, — Розанна вытерла руки о фартук, и в ее глазах блеснула искра практичной сметки. — К счастью, продукты все извести не успели. Выбросить жалко, да и времени на новое нет. Пришлось импровизировать.

— Прокрутили все через мясорубку еще раз, добавили яиц, сухарей и тех трав, что понятнее пахнут. Налепили котлет. Не фонтан, но съедобно.

Рядом дымилась кастрюля с картофельным пюре — белым, пышным и на удивление нормальным. На отдельном блюде красовался салат из тех овощей, что я принесла из погреба, щедро настроганных соломкой.

— А трюфель, чтобы зря не пропадал, — Розанна понизила голос до конспиративного шепота, — натерли и посыпали почти везде. Лорд дюже любит его вкус.

«Но, подозреваю, не в котлетах», — мрачно подумала я и подошла к миске. Котлеты выглядели… обыкновенно. Панировка была золотистой, пюре воздушным, салат хрустящим. Но это не изысканная трапеза, а простая, почти деревенская еда. Пахло она не магией и трюфелями (хотя их и добавили везде), а жареным луком и домашним уютом.

— Спасибо вам, — искренне выдохнула я, глядя на Розанну. — Вы меня выручили. И лучше просто ужин, чем сгоревший! Согласитесь?

— Да ладно. — Розанна отмахнулась, но было видно, что ей приятно. — Теперь главное — как на это господин отреагирует. Он к яствам Вивьен привык.

Тревога снова сжала мне горло. Я представила себе его ироничный взгляд, насмешливый изгиб губ. Он ждал шедевра, а получит… котлеты. С трюфелем. Будем надеяться, это сойдет за изыск.

Ужин спасен, но выдержит ли он проверку самым взыскательным ценителем? Это мы узнаем очень скоро.

Вопрос с ужином был решён, не совсем так, правда, как мы планировали изначально. Да, девочки приготовили не изысканные яства Вивьен, а простые котлеты и пюре. Но пахли они по-домашнему аппетитно, и на вкус, я знала, были вполне съедобны. Пусть Темный Лорд и привык к шедеврам, но сегодня ему придется довольствоваться тем, что есть.

Решив, что к ужину неплохо бы привести себя в порядок, я направилась к себе в комнату, чтобы смыть с себя пыль прошедшего дня и переодеться. По дороге я ломала голову над тем, во что же облачиться. Оторванный рукав моей единственной блузки безжалостно напоминал о себе. Мысль о том, чтобы попытаться соорудить что-то из одного из халатов, висевших в шкафу, казалась все менее безумной. «Может, оторвать подол, оставив только верхнюю часть?» — размышляла я, уже представляя себе это жалкое зрелище.

Я толкнула дверь в свою комнату и замерла на пороге. В центре скромного помещения, неестественно прямо и неподвижно, стоял Гектор. Его костяные пальцы сжимали лакированный деревянный сундучок с причудливой резьбой.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась я, сердце невольно екнуло от неожиданности. Пустые глазницы скелета были устремлены прямо на меня.

— Меня прислал Лорд, — раздался ровный, безжизненный голос, звучавший так, будто доносился из пустого кувшина.

Гектор сделал шаг вперед и протянул мне сундучок. Я машинально взяла его в руки. Дерево было теплым и едва уловимо вибрировало.

— Что это? — спросила я с подозрением.

— Откройте, — настоял Гектор, не отвечая на вопрос.

Я с неловкостью расщелкнула маленькую золотую застежку. Крышка отскочила сама собой, и из сундучка наружу выпорхнули три крошечные феи. Их крылышки переливались всеми цветами радуги, отливая перламутром и рассыпая за собой блестящую пыльцу, которая пахла свежестью и дикими цветами. Они закружились по комнате, оставляя за собой светящиеся следы, их звонкий, похожий на колокольчики смех заполнил пространство.

Я отшатнулась, онемев от изумления.

— Это что? — прошептала я, не в силах отвести взгляд от волшебного зрелища.

— Портные. — Без тени эмоций пояснил Гектор. — Их предназначение — создавать гардероб. По последнему слову магии и моды. Лорд приказал обеспечить вас подобающим платьем к ужину. Ну и другими мелочами.

Мое сердце бешено заколотилось. Я слышала о таких существах — феях-портнихах. Они были баснословно дорогими. Их содержание в неволе, их магия требовали колоссальных ресурсов и силы.

— Не могу это принять! — выпалила я, чувствуя, как горит лицо. Это было слишком. Слишком щедро, слишком странно, слишком подозрительно. — Это непозволительная роскошь! Верни их обратно, скажи, что я благодарна, но…

— В замке не обсуждают приказы Его Темнейшества, — перебил меня Гектор, и в его механическом голосе впервые прозвучала сталь. — Моя задача — обеспечить выполнение воли Лорда. Феи остаются здесь. Они уже начали работу.

Я посмотрела на фей. Одна из них, с крылышками цвета лазурита, уже облетела меня по кругу, и по моей старой, испачканной блузке пробежала волна переливающегося света. Ткань под этим светом начала меняться, перестраиваться, становясь тоньше, благороднее, приобретая глубокий изумрудный оттенок.

Я стояла, парализованная, не в силах ни протестовать, ни согласиться, пока магия, стоившая целое состояние, ткала для меня новое платье из ничего. Мысль о том, что Темный Лорд прислал это именно сейчас, после моего провала на кухне, заставляла меня чувствовать себя еще более смущенной и обязанной. Что он задумал?

Три крошечные феи, словно светящиеся мотыльки, порхали вокруг меня, и с каждым их движением в воздухе расцветала магия. Та, что с лазурными крылышками, парила прямо передо мной, а ее сестры с крыльями цвета расплавленного золота и темного аметиста кружили вокруг, оставляя за собой сверкающие шлейфы. Под их легким, почти невесомым прикосновением творилось настоящее волшебство.

Я замерла, завороженная, наблюдая, как из ничего, из воздуха и света, ткется ткань — тяжелая, шелковистая, глубокого изумрудного оттенка, напоминающего хвойный лес в сумерках. Она обвила мое тело, сама формируя идеальный крой: лиф с изящным вырезом, подчеркивающий талию, утягивающий корсет и мягко струящаяся юбка, которая переливалась при малейшем движении. Это было платье, о котором я могла только мечтать. Дорогое и изящное, достойное принцессы, а не кухарки.

Но на этом волшебство не прекратилось. Едва закончив с вечерним нарядом, феи, не теряя ни секунды, продолжили работу. Шкафы в моей комнате сами распахнулись настежь. Из сверкающих роев магической пыли на полках стали материализоваться другие наряды. Вот появились несколько строгих, но безупречно скроенных платьев для работы — из плотного серого материала, с белыми отложными воротничками и манжетами, простые, элегантные и практичные. Рядом повисли платья для прогулок по замковым садам — из мягкого льна и хлопка, нежных пастельных тонов, с вышитыми у горловины крошечными цветами.

Затем возникло еще одно вечернее платье, чуть менее торжественное, но от того не менее прекрасное — цвета ночной горечавки, с серебряной нитью по подолу. Появились юбки, блузы, утонченные жилеты… Комната наполнилась шепотом шелка, шелестом льна и мерцанием магии. К концу этой невероятной сессии, которая длилась, возможно, полчаса, а возможно, целую вечность, у меня был полностью собранный, продуманный до мелочей гардероб, достойный знатной леди.

Пока две феи с аметистовыми и золотыми крыльями занимались одеждой, лазурная фея подозвала своих сестер. Они с веселым хохотом закружились возле моей головы. Я почувствовала, как мои непослушные волосы, заплетенные в простую и давно растрепавшуюся косу, сами собой расплелись. По ним пробежала волна тепла, и они уложились в сложную, но изящную прическу. Пряди легли мягкими волнами, кое-где перехваченными невидимыми шпильками. Лицо будто озарилось изнутри — усталость исчезла, кожа засияла, глаза заблестели. Я смотрела на свое отражение и не могла поверить. Я выглядела чужой и невероятно прекрасной.

Сделав свое дело, феи с легким, прощальным перезвоном крылышек ринулись обратно в лакированный сундучок. Крышка захлопнулась сама собой. Гектор, неподвижно стоявший все это время у двери, шагнул вперед, взял сундук и произнес:

— Гардероб собран. Теперь можно велеть, чтобы накрывали на ужин. Лорд ждет.

Секретарь, развернувшись, вышел, оставив меня одну в комнате, наполненной ароматом цветов и дорогих тканей.

Ошеломленная, почти не веря в происшедшее, я выпорхнула в коридор и помчалась вниз, по только что вычищенным лестницам, в большую столовую. Замок преобразился. Вместо пыли и мрака повсюду сияла чистота, а в столовой люстры заливали помещение теплым светом. Воодушевленная этим днем, я с легкостью, на которую сама не рассчитывала, позвала магию. Серебряные приборы сами улеглись на идеально отглаженную белоснежную скатерть, хрустальный бокал занял

свое места, а в центре стола появились скромная, но изящная цветочная композиция из темно-синих и серебряных бутонов. Я поставила перед одним из стульев тарелку и положила салфетку, которую даже получилось финдиперстово загнуть. Теперь она напоминала немного кривоватую розочку.

И в этот момент в дверях появился Темный Лорд. Его взгляд скользнул по сияющей столовой, по накрытому столу, и на мгновение задержался на мне в новом платье. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — возможно, одобрение, возможно, удивление. Но затем его брови слегка нахмурились.

— Леди Амалия, — произнес он с легкой улыбкой, от которой сердце затрепетало. — А где ваш прибор?

Я замерла, сбитая с толку.

— Мой… прибор? — переспросила я не понимая.

— Да. — Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, и его тень легла на стол. — Вы ведь не думали, что я буду ужинать один? В этом замке не так много живых людей, чтобы пренебрегать компанией. Будьте любезны, не откажитесь разделить со мной трапезу.

Темный лорд замер в ожидании моего ответа, а я медлила, изучая, как за окнами стелится туман.

Здесь, внутри теплого, уютного зала потрескивал камин, пламя отбрасывало на стены тени. На шкуре перед огнем грелась ящерица Кро, ее панцирь переливался в свете пламени, а стрекотание напоминало мурлыканье.

И посреди этого уюта, стол, сервированный на одну персону, смотрелся, действительно, уныло. Скатерть, ножи и вилки, бокал, и тарелка, освещенная пламенем свечи. Это не ужин. Это ритуал одиночества.

Сердце сжалось от жалости. Наверное, невесело проводить вечера в гордом одиночестве.

Его слова: «В этом замке слишком печально ужинать в одиночестве», — возникли в памяти.

Я сделала шаг вперед, потом еще один. Взяла тарелку. Потом бокал, второй прибор. Вернулась к столу и поставила посуду зеркально, чтобы сервировка не нарушилась. Поправила салфетку и отступила на шаг, чтобы оценить работу. Все было идеально.

— Вот так-то лучше, — сказал лорд.

Я встретила его взгляд, и на моих губах появилась улыбка. В глазах лорда я не увидела ни насмешки, ни привычной суровости — лишь молчаливое одобрение и, возможно, облегчение.

— Гораздо лучше, — легко согласилась я. — Одинокий ужин — это слишком скучно для такого вечера. И для такого собеседника.

Я подошла к своему стулу, и Ивар, с непривычной галантностью, подвинул его для меня. Я села, чувствуя, как тепло от камина и внимания красивого мужчины разливается жаром по коже. Этот ужин стер границы. Мы были просто двумя людьми, готовыми разделить трапезу и непринужденный разговор.

Тишину в зале нарушал лишь треск огня и мерное стрекотание Кро. Я поймала на себе взгляд Темного Лорда и постаралась удержать легкую, беззаботную улыбку, хотя внутри все сжалось в комок.

В этот момент дверь в столовую скрипнула, и на пороге появилась Марта.

Она шла мелкими, робкими шажками, не поднимая глаз, и несла большой поднос. На нем, под блестящими металлическими крышками, было скрыто наше «произведение кулинарного искусства». Я видела, как дрожат руки горничной, и мне самой захотелось куда-нибудь провалиться. Мы с Розанной решили, раз фазанов испортила Марта, то и ужин подавать ей. Это справедливо. Ну мне так кажется.

Марта, краснея до корней волос, молча расставила блюда между нами. Я знала, что находится под блестящими металлическими крышками. Не изысканный фазан под трюфельным соусом, а самая обычная котлета. И пюре. Просто картофельное пюре.

Лорд Ивар следил за действиями горничной с вежливым, ничего не выражающим интересом. Его пальцы легли на холодное серебро крышки перед ним.

— Ну что же, — произнес он, и в его голосе снова зазвучали легкие, насмешливые нотки. — Посмотрим, как ты справилась с задачей. Стоит мне снаряжать экипаж, который доставит тебя на платформу поезда, или наше общение продолжится.

Мое сердце упало. Вряд ли лорд ожидает ужин из провинциального детского сада. А мне в его замке определенно нравилось больше, чем замужем.

Его Темнейшиство приподнял крышку.

Ароматный пар поднялся от блюда. На тарелке, аккуратно украшенная веточкой петрушки, лежала крупная, румяная котлета. Рядом горкой возвышалось пышное пюре, и я мысленно поблагодарила Розанну за ее золотые руки. Потому что здесь мог бы быть горелый фазан Марты или нечто несъедобное, что соорудила я.

Ивар замер, рассматривая блюдо. Лицо мужчины ничего не выражало. Секунда тянулась за секундой. Я перестала дышать, готовясь к сарказму, к ледяной насмешке, к тому, что он поднимет на меня взгляд и спросит, что это вообще такое?

Но он молча отложил крышку в сторону, взял нож и вилку и отрезал аккуратный кусочек. Поджаристая корочка хрустнула.

Я нервничала, следя за каждым движением Темного Лорда.

Он прожевал котлету. Помолчал. И строгие губы тронула едва заметная улыбка.

— Картофельное пюре, — констатировал он, и в его голосе прозвучало не разочарование, а легкое удивление. — И если я не ошибаюсь, котлета из… фазана? Довольно смелое кулинарное решение.

— Это была вынужденная мера, — призналась я, чувствуя, как горит лицо. — Вивьен оставила очень сложные рецепты. Мы… мы импровизировали… как могли.

Он отрезал еще один кусочек котлеты.

— Импровизация, — повторил мужчина задумчиво. — Иногда она дает неожиданные результаты. Это… съедобно. Более чем.

Я, наконец-то, смогла выдохнуть.

— Знаете, — сказал он, отпивая из бокала. — После паштетов и трюфелей, простая котлета — это даже освежающе.

В глазах, сидящего напротив мужчины, я увидела не раздражение, а понимание. Возможно, даже благодарность за эту маленькую, простую человеческую ошибку, которая сделала этот вечер не идеальным, но настоящим и теплым.

В зале снова повисла тишина, наполненная теперь не только треском огня, но и тихим стуком приборов. Первое время мы ели молча, но это молчание уже не было напряженным. Я периодически ловила на себе взгляд Ивара. Темный Лорд, утолив первый голод, заметно расслабился и теперь непринужденно задавал короткие вопросы о моей жизни до замка, и я отвечала, уже не так робея.

Когда последний кусочек котлеты исчез с его тарелки, а мое пюре было доедено, Ивар отложил приборы в сторону.

— Что ж, — произнес он, откидываясь на спинку стула. — Поезд откладывается, и я, признаться, этому рад. Голодная смерть во время отсутствия Вивьен нам не грозит.

Я улыбнулась, чувствуя, как остатки тревоги покидают меня.

— Надеюсь, ваше решение связано не только с гастрономическими достоинствами котлет, — пошутила я, сама удивляясь своей смелости.

— Отчасти. — Он парировал с той же легкой игривостью. — Но в большей степени — с качеством компании. Одиночество за ужином, как выясняется, сильно переоценено.

Я встала из-за стола, чувствуя приятную усталость.

— Спасибо за вечер, — сказала я искренне. — И… за понимание.

Он кивнул, его взгляд стал немного серьезнее.

— Спокойной ночи, Амалия. И… — Ивар сделал небольшую паузу. — Я надеюсь, завтрак будет не хуже.

Его слова прозвучали не как приказ, а как шутливое предложение, в котором сквозил самый настоящий интерес.

— Постараюсь не разочаровать, — ответила я, понимая, что завтра с утра меня ждет очередное испытание.

Я вышла из столовой, оставив Темного Лорда одного в свете догорающих свечей. У меня впереди был целый вечер, чтобы придумать, что же можно приготовить на завтрак, который будет «не хуже». Мысль об этом заставляла сердце биться чаще уже не от страха, а от предвкушения. Надеюсь, мои верные помощницы с утра не подведут. Пока это единственное решение проблемы, которое получилось придумать.

Едва первые бледные лучи рассвета начали пробиваться сквозь высокие окна, я уже была на ногах. Камин давно погас, и ночной осенний холод успел пробраться сквозь древние камни стен и заставил проснуться. Я поежилась и осторожно ступила на ледяной пол, щелчком пальцев разжигая в потухшем камине огонь.

За окном туман плотным молочным покрывалом окутывал старые надгробия на кладбище, превращая их в безмолвные, расплывчатые тени. Картина была одновременно жутковатой и завораживающе спокойной.

Подойдя к шкафу, я распахнула створки. Вчерашнее волшебство фей предстало передо мной во всей красе. Я провела рукой по рядам платьев, ощущая под пальцами мягкость шерсти, прохладу льна, шелковистость более нарядных тканей. Выбор был просто богатым и продуманным. Для сегодняшнего дня я выбрала платье из плотной теплой ткани серого цвета, с длинными рукавами и высоким воротником. Оно выглядело скромно, практично и, что было немаловажно, очень тепло. Рядом висел белоснежный фартук — безмолвное напутствие и символ моих новых обязанностей.

Я быстро надела платье, ощущая, как его тепло отгоняет утренний холод. Затем собрала волосы в простой, аккуратный узел у затылка — так будет удобнее возиться у плиты. Посмотрев на свое отражение в темном стекле окна, я увидела не вчерашнюю испуганную девушку, а собранную, хоть и слегка сонную домоправительницу.

Приоткрыв дверь, я прислушалась. Замок спал. Тишина была гулкой. Ее нарушал лишь скрип старых половиц под моими ногами. Я на цыпочках спустилась по лестнице, минуя темные коридоры, где тени казались особенно густыми.

Дверь на кухню оказалась приоткрыта. Я толкнула ее, и меня встретил запах чистоты — мыла, воды и натертого до блеска камня. Воздух был прохладным, но не ледяным. Большую печь еще не растопили.

На дубовом столе стояла аккуратная корзина со свежими яйцами, кувшин с молоком и горшок с медом. Марта, видимо, уже успела сбегать в деревню за свежими продуктами. Рядом, аккуратными стопками, лежали поленца для печи.

Я подошла к окну и выглянула наружу. Туман медленно отступал, открывая промокшую от росы траву и темно-серые надгробия памятников. Где-то там, за стенами, начинался новый день. А здесь, на кухне, мне предстояло его приготовить. Я глубоко вдохнула, ощущая легкое волнение, но уже не панику. «Не хуже», — прошептала я про себя и принялась растапливать печь.

Пламя уже весело облизывало поленья, наполняя кухню живительным теплом и обещанием скорой еды, когда дверь скрипнула. На пороге замерла Марта. В руках она сжимала свежую головку сыра.

— Доброе утро! — Я обернулась к ней, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. — Как раз вовремя. Не поможешь мне с завтраком? Вдвоем ведь веселее.

Но девушка отшатнулась, будто я предложила ей схватить раскаленный уголь. Ее лицо побелело, а пальцы так сжали сыр, что казалось вот-вот раздавят.

— О, нет-нет-нет, леди Амалия, — залепетала она, мотая головой. — Я… я не могу. Я уже все испортила вчера. Я только посуду мыть могу. Или пол подмести. А готовить… — Она умоляюще посмотрела на меня. — Розанна всегда говорила, что у меня руки… не оттуда растут. Я очень боюсь снова все испортить!

Только я решила, что готовка не будет проблемой, как возникли новые сложности!

Мысль о том, что придется справляться одной, заставила сердце сделать тревожный кувырок. Но я еще надеялась.

— А где Розанна? Может, она скоро придет?

— У нее сегодня выходной, — почти прошептала Марта, опуская глаза. — Она ушла к сестре в соседнюю деревню с вечера. Вернется только к завтрашнему утру.

Тишина в кухне стала вдруг оглушительной. Треск огня в печи звучал как зловещий хохот. «Не хуже». Слова Темного Лорда эхом отдавались в моей голове, приобретая теперь явно издевательский оттенок. Без Розанны и ее спасительного здравого смысла мои кулинарные перспективы сводились к подгоревшей яичнице и комковатой каше.

Весь мой вчерашний оптимизм испарился, оставив после себя леденящий ужас. Я снова одна наедине с печью, продуктами и ответственностью за завтрак человека, который с легкостью мог отправить меня домой к родителям и уже висящему на плечиках отутюженному свадебному платью.

Я посмотрела на корзину с яйцами, на кувшин с молоком. Они вдруг показались мне враждебными и крайне сложными объектами.

— Понятно, — наконец выдавила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Хорошо, Марта. Займись тогда… своими непосредственными обязанностями, ну и… помолись, что ли, за меня и желудок Его Темнейшества.

Я стояла и гипнотизировала крынку с молоком, пытаясь понять, что сотворить на завтрак, что не отравит хозяина замка. Но так вышло, что я всегда жила с родителями в обеспеченной семье и… не готовила! Даже яичницу, к нам приходила мисс Честер и готовила на день. Я никогда не задавалась вопросом, как блюда появляются на столе. И вдруг в голове само собой родилось воспоминание. Залитая солнечным светом кухня, бабушка и я, маленькая, стоя на табуретке, старательно размешиваю тесто в большой синей миске. Оладушки. Бабушка учила меня печь оладушки. Это было просто, ясно и… получалось!

Это же идеально! Сытно, просто и хотя бы отдаленно напоминает домашнюю еду, а не кулинарную катастрофу.

Я рванула к поваренной книге Вивьен. К моему удивлению, среди сложнейших рецептов с трюфелями и фазанами я нашла скромную, написанную на полях карандашом пометку: «Оладьи для Ивара». Сердце мое екнуло. Значит, он их ел? И даже, возможно, любил?

Вооружившись этой крохой надежды, я принялась за дело. Яйца, мука, молоко, щепотка соли и немного магии… Действуя почти на автомате, по памяти, я замесила тесто. Оно получалось на удивление послушным, однородным и пузыристым. Я даже сама себе удивилась.

Марта, наблюдавшая за мной опаской, видимо, заметила мою уверенность. Сжалившись, она без слов подошла к плите и с усилием поставила на огонь две массивные чугунные сковороды. В них с шипением растеклось масло, наполняя кухню знакомым с детства аппетитным ароматом.

— Спасибо, — поблагодарила я, и она в ответ робко улыбнулась.

Зачерпнув половник теста, я вылила его на раскаленную поверхность. Оно зашипело и начало подрумяниваться по краям. Первый блин, конечно, вышел комом — немного рваным, одновременно сырым и подгоревшим. Второй, третий… тоже не удались. Один слишком черный, другой слишком белый. Следующая партия была кривой, а вот потом стало что-то получаться. Оладья стали почти идеальными — круглыми, золотистыми, пышными. На дне моей души затеплилась надежда. Может, и правда «не хуже»? Может, даже… лучше?

Марта вскрикнула и отпрыгнула, прижав метлу к груди, как щит.

— Они что, живые⁈ — прошепелявила она, глаза ее стали круглыми, как те самые оладьи.

Я онемела от изумления, наблюдая, как наша скромная трапеза устраивает побег. Один оладушек закатился под буфет, другой упорно пополз к двери, третий, самый шустрый, уже был на полпути к дыре в плинтусе.

И тут до меня дошло. Моя «магия». Та самая щепотка, которую я добавила в тесто, не глядя, на автомате, желая просто «сделать лучше», видимо, подкачала и проявилось самым неожиданным образом. Я не придала тесту пышности, как было в рецепте Вивьен, я его… оживила.

— Леди Амалия, что нам делать? — почти плакала Марта, пытаясь смахнуть метлой оладушек, упрямо карабкавшийся на стену.

Первая паника сменилась странным, истерическим смехом. Это был полный провал.

— Лови их! — скомандовала я, хватая большую поварешку. — Быстрее, пока они не разбежались по всему замку! Представь, если они доберутся до библиотеки или, не дай боги, до спальни Лорда!

Мы бросились в погоню по кухне, две взрослые женщины, вооруженные метлой и поварешкой, пытаясь изловить сбежавшую выпечку. Это было самое нелепое и одновременно самое веселое утро в моей жизни. Надежда на то, что завтрак будет «не хуже», окончательно и бесповоротно умерла.

Мы носились по кухне, как две обезумевшие теннисистки, только вместо мячика у нас были сбежавшие оладьи. Метла Марты с грохотом прижимала к полу одного беглеца, я накрывала поварешкой другого, успевшего доползти аж до порога.

— Лови! Слева! — кричала я, и Марта отчаянно махала метлой, сметая со стола очередную партию «дезертиров».

Каждому пойманному оладью я приказывала:

— Замри!

И оладушек тут же замирал, становясь обычным, но до невозможности грязным — в пыли, шерстинках и непонятных пятнах. Есть — это было уже решительно невозможно. Мы складывали «пленных» в пустую кастрюлю, с грустью глядя на нашу испорченную стряпню.

В самый разгар этой нелепой охоты дверь на кухню скрипнула. На пороге замер Гектор. В одной костяной руке он держал папку документов, а в другой оладушек. Оладушек отчаянно дрыгал не зажатым в пальцах скелета краешком, пытаясь вырваться.

Рядом с Гектором сидел Кро. Механическая ящерица задрала голову, ее изумрудные глазки с любопытством следили за барахтающимся в руке упрямцем.

На лице Гектора, насколько это вообще можно было увидеть на лице скелета, застыло неподдельное изумление. Пустые глазницы перевели взгляд с оладьи в своей руке на нас, запыхавшихся, перемазанных в муке и масле, на метлу в руках у Марты и на мою поварешку, а затем на кастрюлю, полную испачканных, но уже недвижимых оладий.

Он молчал несколько секунд, явно обрабатывая информацию. Наконец, его голос, обычно ровный и безжизненный, прозвучал с оттенком недоумения:

— Объясните, что… происходит? И почему… — он слегка встряхнул оладьем, который тут же возобновил попытки побега, — завтрак господина пытается сбежать в сад через коридор для прислуги?

Мы застыли, словно, пойманные на месте преступления. Марта, вся красная от усилий и смущения, опустила метлу. Я медленно выпрямилась, все еще сжимая в руке поварешку как оружие.

— Гектор, — выдохнула я, чувствуя, как жар стыда заливает щеки. — Это должен был быть завтрак, но… — Я беспомощно махнула рукой в сторону кастрюли с грязными, застывшими оладьями. — Все пропало. Я больше ничего не умею. И это катастрофа!

Отчаяние снова сдавило мне горло. Я посмотрела на неподвижное костяное лицо и от безысходности поинтересовалась.

— А ты, случайно, не умеешь готовить? Или твои таланты ограничиваются только переноской документов и поимкой сбежавшей выпечки?

К моему величайшему удивлению, Гектор выпрямился и горделиво задрал подбородок.

— Леди Амалия, — произнес он с легким упреком в голосе. — В моей прошлой жизни я имел честь служить дворецким. И овсяную кашу я готовил отменно. Это блюдо требует точности, терпения и уважения к процессу. Никакой суеты.

— Овсяная каша! — воскликнула я, хватая Гектора за костяную руку. — Это отличное решение! Гектор, ты просто гений! Ты должен мне помочь!

Но скелет медленно, но твердо высвободил свою руку.

— К сожалению, леди Амалия, мои текущие обязанности не позволяют мне этого сделать, — произнес он с непоколебимой логикой слуги. — Господин поручил мне кучу дел! Все должно быть выполнено до обеда. Приготовление завтрака, как ни крути, в мой список задач не входит.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге задержался. Его пустые глазницы скользнули по моему убитому выражению лица, по перепачканной Марте, по кастрюле с неудавшимися оладьями.

— Однако, — добавил он, и в его механическом голосе прозвучала едва уловимая нотка чего-то, что могло бы быть сочувствием. — Если бы у вас нашелся помощник, который взял бы на себя утренние поручения… мои навыки могли бы внезапно оказаться в вашем распоряжении.

— Я готова! — воскликнула я и забежала вперед Гектора. Лучше привычные секретарские обязанности, чем еще один сомнительный кухонный эксперимент.

Гектор замер. Казалось, он взвешивал все «за» и «против», решая, можно ли доверить мне ответственное поручения.

— Хорошо, — наконец произнес он, и его костяные пальцы сжали папку с документами чуть плотнее. — Следуйте за мной.

Мы вышли из кухни и двинулись по мрачным, но теперь безупречно чистым коридорам замка. За высокими арочными окнами окончательно рассвело, но день был пасмурным и тяжелым. Свинцовые тучи низко нависли над башнями, сливаясь с дымкой, стелящейся по старому кладбищу.

Гектор привел меня в кабинет Темного Лорда. Комната была большой, залитой теплым светом горящего в огромном камине огня. Но царивший здесь творческий беспорядок контрастировал с идеальной чистотой остального замка. Книжные шкафы, забитые пухлыми томами и старинными фолиантами, стояли повсюду. На столах громоздились стопки папок с документами, некоторые из них были распахнуты, испещрены пометками на полях. На отдельной полке за стеклом поблескивали странные магические артефакты, назначения которых я не знала. Воздух пах старым пергаментом, воском и едва уловимым запахом озона — следом недавно сотворенного заклинания.

Гектор подошел к заваленному бумагами столу и с торжественным видом возложил на него папку, которую нес.

— Вот ваши задачи на сегодня, леди Амалия, — объявил он, проводя костяной рукой над бумагами. — Во-первых, оформить ежедневную отчетность для Короны. Сам документ уже готов, его лично проверил Его Темнейшество. Вам осталось лишь аккуратно внести его правки в чистовик. Почерк у господина… специфический.

Он указал на несколько листов, испещренных резкими, угловатыми символами, которые я с трудом могла разобрать.

— Во-вторых… — Гектор перешел к следующей стопке, — нужно ознакомиться с предложениями подрядчиков по ремонту единственной ведущей к замку дороги. Выбрать наиболее адекватное по цене и качеству и составить краткий отчет для господина с вашей рекомендацией.

Он переместился к третьей кипе бумаг.

— И, наконец, жалобы. Из деревни. Жители недовольны тем, что наши… обитатели… по ночам пугают скот. Нужно составить максимально тактичные и обтекаемые ответы, чтобы никого не обидеть, но и не потакать излишним требованиям. И… — он обвел рукой весь стол, — было бы неплохо все это разобрать, прежде чем приступать к работе. Справитесь?

Я обвела взглядом этот хаос. Отчеты для Короны… Подрядчики… Жалобы крестьян…

Страх перед кухней был еще так свеж, что выбор показался очевидным.

— Да, — сказала я твердо. — Справлюсь.

Скелет кивнул, развернулся и вышел, оставив меня наедине с башней бумаг, творческим беспорядком и тихим потрескиванием камина. Я провела рукой по резной спинке кожаного кресла, за которым обычно сидел сам Темный Лорд, и медленно опустилась в него. Предстояло много работы.

Я погрузилась в работу с головой. Расшифровка почерка Темного Лорда оказалась задачей не из легких — его угловатые буквы больше походили на следы когтей какой-то хищной птицы. Но постепенно я втянулась, находя в этом своеобразную логику. Сравнение предложений подрядчиков потребовало внимательности, а составление вежливых, но твердых ответов на жалобы жителей деревни — дипломатии. Я раскладывала бумаги по стопкам, систематизировала, делала пометки на чистом листе. Тихое потрескивание камина и запах старой бумаги действовали умиротворяюще. Это была та самая работа, ради которой я сюда ехала.

Время летело незаметно. Я так увлеклась, что совершенно забыла не только о провальном завтраке, но и о том, что мало приготовить — его нужно еще и подать. Когда последняя жалоба была обработана, а отчет аккуратно переписан чистым почерком, я взглянула в высокое окно и с ужасом поняла, что солнце уже давно поднялось высоко.

«Завтрак!» — пронеслась в голове паническая мысль. Я вскочила с кресла и бросилась к выходу, едва не уронив аккуратно сложенные стопки документов.

Влетев на кухню, я замерла от неожиданности. Воздух был наполнен теплым, аппетитным запахом овсяной каши. На плите стояла большая медная кастрюля, от которой шел пар. Рядом, на столе, в миске лежала аппетитная клубника. Все было готово.

— Леди Амалия! — радостно пропела Марта. — Гектор сказал, что вы договорились… он сварил кашу, как и обещал.

— Марта, быстро! — выдохнула я, хватая поднос. — Накрывай на стол в малой столовой! Может, Его Темнейшество еще не проснулся… Надеюсь, Лорд любит поспать подольше.

Я уже начала расставлять тарелки на подносе, как Марта робко тронула меня за рукав.

— А… а Лорда-то нет, — тихо сказала она. — Гектор с утра передал, что Его Темнейшество еще до рассвета получил срочное сообщение. На границе земель произошел прорыв нечисти, и потребовалось его личное участие. Он уехал. Надолго ли — неизвестно.

Я застыла с тарелкой в руках. Сначала непонимание, потом медленное, холодное осознание. Прорыв нечисти. До рассвета. То есть… завтрак был никому не нужен. Вообще.

Я медленно обвела взглядом кухню — чистую, уютную, с кастрюлей идеальной овсянки, которую я так отчаянно отрабатывала. Потом мысленно вернулась в кабинет, к стопкам документов, которые Гектор должен был разбирать до обеда.

И тут все пазлы сложились.

Гектор… этот костлявый, пронырливый интриган… он меня обвел вокруг пальца! Он воспользовался моей паникой по поводу завтрака, чтобы заставить меня сделать его собственную работу! И все это время он знал, что Лорда нет в замке!

Я опустила тарелку на стол с глухим стуком. На смену панике и отчаянию пришла чистейшая, кипящая ярость. Так вот как тут все устроено? Отлично. Прекрасно. Теперь я знала, с кем имею дело. И у меня было немного свободного времени, чтобы придумать достойный ответ.

Я выскочила из кухни, едва не уронив, попавшийся по дороге стул. Я была в бешенстве и жаждала отмщения! Гнев придавал моим движениям резкость, а стук каблуков по отполированному паркету отдавался в тишине замка, как вызов. Я не сомневалась, где его искать. Конечно, там, где можно насладиться плодами своего коварства в спокойной обстановке.

Я поднялась на третий этаж и толкнула тяжелую стеклянную дверь в оранжерею. Мне ударил в лицо влажный и густой воздух, наполненный ароматом цветов, земли и травы. Под высоким стеклянным куполом, сквозь который лился рассеянный свет хмурого дня, буйствовала тропическая зелень. Лианы свисали с кованых балок, огромные папоротники раскидывали свои перистые листья, а между ними яркими пятнами горели орхидеи причудливой формы. В центре, среди зарослей, бил маленький фонтан, его тихое журчание смешивалось с шелестом листвы.

И там, возле клумбы с розами, стоял Гектор. Он держал в костяных пальцах длинную лейку и аккуратно, с какой-то умиротворенной сосредоточенностью, поливал кусты с алыми бутонами. Он даже тихонько напевал себе под нос какую-то старомодную мелодию, легкий свист вырывался сквозь зубы. У его ног, свернувшись калачиком, грелся на теплом камне Кро. Идиллическая картина, вызывающая тошноту.

— Гектор! — Мой голос прозвучал резко, нарушив спокойную атмосферу.

Скелет медленно обернулся. Его пустые глазницы уставились на меня, но скелет выглядел невозмутимым. Даже лейка в руках не дрогнула. Вины Гектор за собой, похоже, не чувствовал.

— А, леди Амалия, — произнес он с невозмутимым спокойствием. — Вы закончили с документами? Надеюсь, они не доставили вам много хлопот.

— Хлопот? — фыркнула я, подходя ближе. — Ты прекрасно знаешь, что доставило мне хлопоты! Ты меня обманул! Ты знал, что Лорда не будет, и подсунул мне свою работу! Я чуть с ума не сошла от страха, думала, что оставлю Темнейшество без завтрака, а он вообще был не нужен!

Гектор поставил лейку на землю и сложил руки за спиной, приняв свою классическую позу.

— Обман — это слишком сильное слово, леди Амалия, — возразил он с легкой укоризной. — Вы спросили, могу ли я приготовить завтрак. Я ответил, что да, но при условии. Вы с условием согласились. Вы не спросили меня, будет ли господин в замке, чтобы этот завтрак съесть. — Он сделал небольшую паузу, давая мне осознать эту логику. — А завтрак, между прочим, нужен всем живым существам, а не только Его Темнейшеству. Так что свою часть сделки я выполнил.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Черт возьми, а ведь он был по-своему прав!

— Кроме того, — продолжил Гектор, и в его голосе прозвучали нотки почти что отеческой гордости, — вы получили не просто кастрюлю каши. Вы получили бесценный опыт работы с документами самого господина. Теперь вы видели, как здесь все устроено изнутри. Думаю, это куда ценнее, чем умение печь оладьи, которые разбегаются.

Он наклонился, чтобы поправить один из бутонов розы. Кро лениво потянулся и издал довольное стрекотание.

Я стояла, чувствуя, как ярость потихоньку отступает. Да, он меня переиграл. Но не просто спихнул на меня работу. Он дал мне шанс сделать то, что у меня действительно получалось. И сделал это с таким изяществом, что злиться было уже просто глупо.

— Значит, я теперь у тебя в долгу? — с вызовом спросила я, скрестив руки на груди.

Гектор выпрямился.

— О нет. Мы просто заключили взаимовыгодное соглашение. И, судя по тому, как быстро вы справились с бумагами, такие соглашения могут быть весьма продуктивными в будущем.

В его беззубой челюсти, казалось, промелькнула тень улыбки. Я покачала головой, но уголки моих губ сами собой поползли вверх. В этом замке даже скелеты оказались мастерами не только пугать, но и преподавать уроки. И, кажется, этот урок я усвоила.

Я вышла из оранжереи и оставила за спиной влажное, пьянящее буйство зелени и ароматов. Меня окутала знакомая, прохладная тишина замкового коридора. Гнев окончательно улетучился. А еще я поняла, раз Темный Лорд в отъезде, у меня впереди целый свободный день.

Никто не требует завтрак, обед и ужина. Свобода!

Я стояла посреди пустынного коридора третьего этажа и понимала, что я здесь абсолютно одна. И это было… прекрасно.

Значит, можно заняться чем-то ж, что принесет удовольствие и пользу. Изначально я не планировала задержаться в замке надолго.

А сейчас, когда мое пребывание здесь могло затянуться, мне отчаянно захотелось создать себе хоть какой-то уголок, где можно было бы спрятаться и почувствовать себя не гостьей, а… ну, хотя бы временной хозяйкой.

Я спустилась в свою комнату и остановилась на пороге, критически оглядывая ее. Да, все было так же безлико, как и в первый день. Мне же хотелось индивидуальности и уюта.

Первым делом — свет. Единственное окно выходило на север, и в пасмурный день в комнате царил полумрак. Я щелкнула пальцами. Несколько свечей в тяжелых подсвечниках на столе и у кровати вспыхнули ровными желтыми язычками, заключенными в защитную сферу. Комната сразу же наполнилась уютным, живым светом. Уже лучше.

Потом я отправилась на разведку. Решила действовать по принципу «найти и приспособить». Забравшись в дальние кладовые, куда, судя по слою пыли, не ступала нога человека (и скелета) со времен юности Вивьен, я отыскала настоящее сокровище: старый, немного выцветший, но невероятно мягкий ковер с причудливым сине-золотым узором. Он был тяжелым, и я с трудом притащила его в свою комнату, оставляя за собой дорожку из пыли. Расстелив его на холодном каменном полу, я с наслаждением прошлась по нему босыми ногами. Тепло и уют. Еще один шаг к цивилизации.

Следующим пунктом стал «визит» в библиотеку. Я прокралась туда на цыпочках и выбрала несколько книг не по магии или управлению, а просто сборники стихов и старых легенд — что-то для души. Прижимая их к груди, я чувствовала себя школьницей, тайком выносящей сладости из кухни.

Но главной идеей стал цветок. Я вспомнила оранжерею, ее влажное тепло и буйство красок. Мне захотелось кусочек этой жизни здесь, в своей каменной клетке. Вернувшись туда, я огляделась в поисках чего-то небольшого и не слишком прихотливого. Мой взгляд упал на скромный горшочек с нежными фиалками, прятавшийся у подножия огромного папоротника. «Одолжу на время», — мысленно пообещала я Гектору и, озираясь, прихватила горшок.

Расставив книги на полке, поставив фиалку на подоконник и убедившись, что ковер лежит идеально, я отступила на шаг. Комната преобразилась. Она все еще была аскетичной, но это было уже мое пространство. Теплый свет свечей отражался в золотых нитях ковра, фиалка добавляла красок, а книги обещали уход от реальности.

Я села на край кровати, сняла туфли и погрузила босые ноги в мягкий ворс. За окном по-прежнему висели тяжелые тучи, но в комнате теперь было светло и почти по-домашнему уютно. Впервые с тех пор, как я переступила порог этого странного замка, я почувствовала себя дома.

Я сидела на новом ковре, прислонившись спиной к кровати, и с наслаждением погружалась в одну из «одолженных» книг — сборник старинных баллад о рыцарях и драконах. Тишина была настолько полной и умиротворенной, что я почти забыла, где нахожусь. В комнате пахло воском, старой бумагой и едва уловимым ароматом фиалки. Это были мгновения совершенного покоя.

Когда за окном начали сгущаться сумерки, я решила, что пора подумать об ужине. Сегодня в честь своего маленького праздника, я могла позволить себе просто поесть оставшейся овсянки с медом и не думать ни о чем.

Я вышла в коридор, все еще пребывая в том блаженном, расслабленном состоянии. Однако, спускаясь по лестнице в главный холл, я замерла. Приглушенные, но явно взволнованные голоса, быстрые шаги, какой-то непривычный гул — все это нарушало привычную гробовую тишину замка.

Сердце невольно екнуло. Я ускорила шаг, свернула за угол и застыла на месте, вцепившись в полированный и холодный поручень лестницы.

В центре парадного зала, на самодельных носилках лежал Темный Лорд. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза закрыты. Темный камзол был в нескольких местах распорот, и сквозь ткань проступали багровые, все еще влажные пятна крови. Один рукав был полностью пропитан ею, асимметричная черно-красная гамма выглядела зловеще и по-настоящему пугающе.

Вокруг него суетились несколько незнакомых мужчин в походной, потрепанной одежде — похоже, его стражники или солдаты. Они переговаривались отрывистыми, сдавленными фразами.

Рядом с носилками, беспомощно ломая костяные пальцы, метался Гектор. Его обычная невозмутимость куда-то испарилась, он издавал тихие, скрипучие звуки, похожие на шепот испуганного сверчка. А у стены, закрыв лицо фартуком, громко и безутешно рыдала Марта.

«Он мертв», — пронеслось у меня в голове ледяной иглой. Но нет, один из стражников приложил ухо к его груди и кивком дал понять остальным — жив.

— Где она? Где знахарка? — проскрипел Гектор, обращаясь к самому крупному из стражников. — Нужно в деревню, сейчас же! Только она может ему помочь!

Стражник мрачно покачал головой:

— Мы не можем оставить лорда. Наша магия поддерживает его жизнь.

Я не думала. Какое-то чувство, более сильное, чем страх, заставило меня сделать шаг вперед. Мой голос прозвучал громко и четко, нарушая сумбурный шепот:

— Я схожу.

Все взгляды устремились на меня. Гектор замер, Марта всхлипнула и притихла.

— Я быстрая, — добавила я, чувствуя, как дрожь подкатывает к коленям, но не давая ей взять верх. — И я… я не понадоблюсь здесь. Я приведу ее. Только скажите, где искать, а вы пока приготовьте комнату.

Старший стражник смерил меня с ног до головы сомнительным взглядом.

— Тут относительно недалеко и безопасно. Но нужно поспешить, нашей энергии не хватит надолго. В этот раз его серьезно подрали.

— В этот? — резко уточнила я, кивнув в сторону носилок. Вид его окровавленного, безжизненного тела придал мне странной, холодной решимости. — А были и прошлые?

— Конечно, он же Темный Лорд его задача защищать земли от нечисти. А наша задача не дать ему умереть до прихода целительницы.

— Куда мне идти?

Гектор, на удивление, не стал спорить. Он кивнул, и в его скрипучем голосе впервые прозвучала нечто похожее на уважение.

— По главной дороге до ручья, за ним будет деревня. Спроси целительницу. Ее зовут Раида. Все знают ее дом.

Я не запомнила, как выбежала из замка и понеслась по проселочной дороге в сторону деревни. Надо было хоть лошадь взять. Я не очень хорошая наездница, но и бегунья, надо признаться, не очень. Холодный вечерний воздух обжигал легкие. Я не думала о том, что может подстерегать меня в ночи. Я думала только о бледном лице Ивара и о том, что должна успеть. Внутри все сжалось в тугой, болезненный комок тревоги. Оказывается, мне было не все равно.

Я вылетела за ворота замка, и холод ночного воздуха ударил мне в лицо. На улице было промозгло, сыро и уже, по-осеннему прохладно.

В руке у меня вспыхнул шар магического света — подрагивающий, неровный, как мое собственное дыхание. Он отбрасывал на дорогу прыгающие тени, которых с каждой минутой становилось все больше.

Я свернула к лесу, нашла старый вяз с дуплом, черным зевом, зияющим в темноте, и вышла на узкую, лесную тропу. Сначала она была четкой, но вскоре начала раздваиваться, потом расходиться на три направления, теряться в зарослях папоротника. Мой магический светильник выхватывал из мрака лишь корявые корни да колючие ветки, хлеставшие меня по лицу и рукам. Ходить тут ночью в одиночестве было идиотской затеей, особенно, если никогда раньше не бывала в этих краях.

Я остановилась, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось где-то в горле. Кругом стояла абсолютная, глухая тишина, нарушаемая лишь треском сучков под моими ногами. Я огляделась. Все деревья выглядели одинаково. Тропинки, казалось, смыкались за моей спиной. Звезд из-за густого полога крон почти не было видно.

«Не может быть, чтобы я…» — но да, я заблудилась. Холодный ужас, куда более пронзительный, чем страх перед темнотой, пополз по спине. Я потратила драгоценное время, а теперь бегала по кругу, как мышь в лабиринте. Где ручей? Где деревня? Я прислушалась, но вместо журчания воды доносился лишь шелест листьев, похожий на злобный шепот. Время утекало сквозь пальцы, а с ним, возможно, и жизнь Темного Лорда. От этой мысли в горле встал ком.

Внезапно где-то впереди, прямо на тропинке, вспыхнули два огонька. Желтые, немигающие. Они висели в темноте на высоте моего роста.

И это было плохо. Очень, очень плохо. Хуже, чем остаться ночью в лесу одной, остаться ночью в лесу с невиданной хтонью.

Я замерла, инстинктивно пригнувшись. Два огонька приблизились, и я поняла — это два глаза. Я не видела очертаний, лишь смутную, черную громаду и эти два горящих круглых пятна, устремленных на меня.

Воздух вдруг стал густым и тяжелым. Пахло мокрой шерстью, сырой землей и чем-то древним, хищным. Оно не рычало. Оно просто стояло и дышало — низко, глубоко, с присвистом, от которого кровь стыла в жилах. Это было не просто животное. Это было нечто из тех самых легенд, что нашептывал лес за стенами замка.

Я отступила на шаг, потом еще на один. Мысль о том, чтобы обойти это существо, показалась смехотворной. Лес вокруг был непроходимым, а монстр стоял слишком близко. Желудок свело от страха

Я приготовилась к худшему, но глаза мигнули и переместились ниже, уменьшаясь в размерах. Мне навстречу из-под папоротника плавно вышел… кот. Большой, пушистый, с шерстью цвета ночи и белоснежными «тапочками» на лапах. Он уселся прямо посреди тропы, обвил лапы хвостом и уставился на меня с невозмутимым видом судьи.

— Да что ты такое! — воскликнула я, чувствуя, как сбивается дыхание.

Я стояла, все еще дрожа от выброса адреналина и недавнего ужаса, и смотрела на пушистое существо, которое только что едва не заставило мое сердце остановиться. На мой взволнованный вопрос кот, конечно же, не ответил.

Вместо этого зверь приблизился и принялся тереться о мои ноги, оставляя на темной ткани следы шерсти. Его мурлыканье, низкое и успокаивающее, разлилось по ночной тишине, заглушая тревожный стук моего сердца.

Затем кот отстранился, сел снова и поднял свою мордочку, чтобы посмотреть на меня. Его янтарные глаза в свете моего магического шара казались бездонными, полными какого-то древнего знания. Он смотрел мне прямо в душу, и в тот момент я вдруг с абсолютной ясностью поняла: он не просто случайно оказался на моем пути. Он зовет меня. Он хочет, чтобы я последовала за ним.

— Хорошо, — прошептала я, все еще не веря собственным инстинктам. — Ладно. Веди. Я все равно заблудилась.

Кот развернулся и побежал по тропе, которую я буквально за секунду до этого не могла разглядеть. И лес… неуловимо начал меняться. Деревья словно расступались перед ним, их ветви не хлестали меня по лицу, а мягко отодвигались. Под ногами перестали попадаться цепкие корни, и тропа стала ровной и гладкой. В осенней чаще, то тут, то там, начали вспыхивать крошечные магические светлячки — капельки холодного света, которые пульсировали в такт шагам моего проводника. Они освещали путь, словно далекие, гостеприимные звезды.

Я почти бежала за черной тенью, мелькавшей впереди, чувствуя, как паника отступает, сменяясь острым, почти мистическим любопытством. Мы двигались так быстро, что дух захватывало. И вдруг деревья расступились окончательно. Кот вывел меня на окраину большого поля, залитого серебристым светом. Над нами висела огромная, круглая, как идеальная головка сыра, луна. Ее свет был таким ярким, что я на мгновение ослепла.

А вдалеке, у подножия холма, я увидела деревню. Крошечные, будто игрушечные, домики с крутым крышами, из труб, на которых поднимались в прохладный ночной воздух тонкие струйки дыма. Спасение.

Облегчение волной накатило на меня. Я обернулась, чтобы поблагодарить своего странного спасителя.

Но позади меня была лишь пустая опушка и темная стена леса. Никакого кота. Я всмотрелась в тени, ожидая увидеть мелькнувший белый кончик хвоста или блеск глаз. Ничего. Он будто бы растворился в осеннем лесу. Исчез, словно его никогда и не было — словно сама ночь ненадолго приняла его форму, чтобы указать мне дорогу. Лес снова стал просто лесом, тихим и безразличным. Лишь легкий ветерок шелестел высохшей травой на поле, и в памяти звенело тихое, довольное мурлыканье.

Я бросилась через поле к деревне, не оглядываясь на таинственный лес. Ноги подкашивались от усталости и пережитого страха, но мысль о бледном лице Ивара гнала меня вперед. Добежав до первой же избы, я в изнеможении прислонилась к косяку и заколотила в дверь кулаком.

— Откройте, прошу вас! Мне нужна помощь! — крикнула я.

Внутри царила тишина. Ни огонька, ни шороха. Я постучала сильнее, уже почти отчаявшись.

— Кто там? — раздался наконец сонный осторожный голос.

— Откройте, ради всего святого! Мне нужна целительница Ираида!

— Нищим не подаем! — прозвучало из дома. Щелкнул засов, и дверь не открылась. В целом, я жильцов понимала. Мало ли кто по ночам бродит, я бы тоже не открыла, но это не повод сдаваться.

Я перебежала к следующему дому, потом к третьему. История повторялась: настойчивый стук, испуганное молчание или грубый окрик. В одном из домов, из окна второго этажа даже высунулась разгневанная физиономия хозяина.

— Убирайся, проклятая! Нечистью своей нас пугаешь! — крикнул мужчина и захлопнул ставни.

Какой нечистью я могла кого-то напугать, уточнить не получилось.

Отчаяние начало подступать комом к горлу. Я уже почти бежала по пустынной улице, когда дверь очередной избы распахнулась, и на пороге появилась худая, как жердь, женщина с вилами в руках.

— А ну, пошла вон отсюда, ночная тварь! — прошипела она, размахивая оружием. — Пока не отвесила тебе добрую порцию железа! Совсем страх потеряли! Ходят тут, пугают честной народ ночами!

Женщина замахнулась вилами, и вступать в диалог я тут же передумала.

Я отпрыгнула, сердце бешено колотилось. В глазах потемнело от ярости и бессилия. Похоже, помощи будет добиться непросто. Мне даже слова сказать не дают!

И тут из соседнего дома, откуда доносились пьяные песни, вывалился дородный мужик с красным от хмеля лицом.

— Э, какие красотули ночами ходят! — просипел он, протягивая ко мне цепкие руки. — Куда это ты ночью одна? Заходи в гости, я тебя согрею…

Пахнущее перегаром дыхание ударило в лицо. Мужик схватил меня за рукав. Без раздумий, чисто на инстинктах, я рванулась в сторону, вывернулась, схватила стоящее у крыльца помойное ведро и с размаху надела мужику на голову. Раздался глухой хлюп, и мужик, издав удивленный вопль, закачался на месте, я пока он не очнулся, бросилась бежать.

Шум, наконец, поднял на ноги всю улицу. Двери начали открываться, на порогах появлялись испуганные и сердитые лица со свечами и палками. Кто-то боязно прятался за дверями, кто-то шагнул вперед с оружием в руках. Кто с кочергой, кто с ухватом, а пара мужиков и вовсе с топорами.

— Это не то, что вы подумали… — проблеяла я испуганно и подняла руки, показывая, сто безоружна и опасности не представляю. Я переводила взгляд с одного сердитого лица на другое и здесь в толпе заметила ее.

Женщина. Высокая, статная, с седыми волосами, убранными в тугой, безупречный узел на затылке. Лицо ее было изрезано морщинами, но в глазах горел острый, живой ум. Она была одета в простое, но чистое платье, а на плечи была накинута теплая шаль. Она не кричала и не размахивала руками, просто стояла и смотрела то на меня, то на пьяного мужика, который уже снял ведро с головы, то на перепуганных соседей.

— Ну и что тут происходит? — властно поинтересовалась она, и я пискнула.

— Мне бы целительницу…

— Больными на голову не занимаюсь. Не мой профиль…

— Но я…

— Привороты и отвороты, тоже не ко мне. И вообще, ночь на дворе! Совесть иметь надо!

— Там Темного Лорда нечисть ранила! — наконец в отчаянии воскликнула я, и вокруг воцарилась давящая тишина.

Ираида молчала так долго, что я уже почувствовала, как колени подкашиваются от отчаяния. Она смотрела куда-то поверх голов испуганных соседей, ее взгляд был обращен внутрь себя, словно она взвешивала что-то очень важное. Наконец, целительница тяжело вздохнула и пробормотала себе под нос, скорее с досадой, чем со злостью:

— Ну, до утра подождать не могли… Ладно. — Ее острый взгляд снова нашел меня в толпе. — Стой здесь и жди меня. Надо собраться.

Целительница развернулась и скрылась в своем доме, оставив меня под огнем десятков любопытных и недобрых взглядов. Я слышала, как за спиной перешептываются, обсуждая последние сплетни. Через несколько минут Ираида вышла, держа в руках потрепанную кожаную сумку, набитую склянками и пучками трав. На плечи целительница накинула теплый плащ.

— Ну, веди, — коротко бросила она, и мы пустились в обратный путь.

Дорога через поле показалась мне короче, чем на пути сюда. Возможно, потому, что теперь я была не одна. Но когда впереди зачернела стена леса, я невольно замедлила шаг, всматриваясь в густую тьму под деревьями. Я искала в тенях черную шерсть и белые лапки, прислушивалась к тишине в надежде услышать мурлыканье.

— Ты что-то ищешь, девочка? — раздался рядом спокойный голос Ираиды. Она шла так легко и уверенно, будто отправлялась на соседнюю улицу, а не в чащу ночного леса.

Я смущенно покраснела, понимая, как это должно выглядеть со стороны.

— Кота. Большого, черного, с белыми лапами. Он… он вывел меня к деревне. А потом исчез.

Ираида кивнула, ничуть не удивившись.

— А, это Хранитель. Дух этих мест. Старше этих деревьев, старше замка. Он редко кому является. — Она бросила на меня оценивающий взгляд. — Значит, Темные Земли приняли тебя за свою. Вот дух тебе и помог. Не каждому такое доверие оказывается.

Ее слова отозвались во мне теплой волной. «Приняли за свою». После всех унижений, страхов и нелепых провалов эти слова значили для меня больше, чем любая похвала, хоть и были неожиданны. Я ведь в этих краях совсем недавно.

Мы ступили под сень деревьев, и я замерла в ожидании привычного сопротивления — хлещущих ветвей, цепких корней. Но лес и вправду расступался перед нами. Тропа сама ложилась под ноги, ветви мягко отодвигались, пропуская нас.

— Это вы так на него влияете? — робко спросила я, глядя на невозмутимый профиль целительницы.

Она фыркнула.

— Я-то здесь при чем? Это он на нас влияет. Лес чувствует мою силу. И одобряет.

Понятнее от ее слов не стало, но все же кивнула, соглашаясь.

Мы вышли из чащи гораздо быстрее, чем я рассчитывала. Замок возвышался перед нами, его темные башни упирались в звездное небо. Мы почти бежали через двор, и едва я толкнула тяжелую дверь в холл, как навстречу нам буквально вылетел Гектор.

— Скорее! Его Темнейшеству… совсем плохо! Стражи едва держатся. Надо поторопиться! — резко сказал он, и у меня в душе сжался тугой комок страха.

Мы ворвались в покои Темного Лорда, едва не сбив с ног двух стражников.

Ивар лежал на кровати, и вид у него был, прямо скажем, не очень. Он был бледен и казался моложе. Острые скулы, твердый подбородок, тени под закрытыми глазами. На его торсе, освобожденном от окровавленного камзола, зияли несколько глубоких ран. Они не кровоточили, но их края были черными. Маги-стражи, стоявшие по обе стороны кровати, держали над Лордом вытянутые руки, от которых к ранам тянулись голубоватые энергетические лучи.

Ираида, не теряя ни секунды, грубо отодвинула одного из стражников.

— Всем вон! — Ее голос прозвучал резко, так что ни у кого не возникло желания возразить. — Вы свое уже сделали, теперь мешаете! И ты, — она бросила взгляд на Гектора, который замер в дверях, — тоже выйди. Мне не нужны зрители.

Стражи, изможденные и побелевшие, безропотно покинули комнату. Гектор заколебался на мгновение, но затем он кивнул и отступил, тихо прикрыв за собой дверь.

Меня же она, кажется, даже не заметила, и я не стала искушать судьбу и тоже вышла в коридор и прислонилась спиной к холодной каменной стене рядом с дверью, из-за которой не доносилось ни звука. Эта тишина была хуже любых криков. Я медленно сползла на пол и обхватила колени руками, пытаясь унять дрожь.

Было страшно, но почему-то я твердо была уверена, Ираида справится.

Я так и просидела у стены, поджав колени, прислушиваясь к мертвой тишине за дверью. Сначала я ловила каждый шорох, каждый скрип половицы, но постепенно тревожное напряжение, усталость и бессонная ночь взяли свое. Голова тяжело склонилась на колени, веки сомкнулись, и я заснула — неожиданно крепко, несмотря на неудобную позу и неподходящее место.

Меня разбудил осторожный толчок в плечо. Я вздрогнула и распахнула глаза, на мгновение забыв, где нахожусь. Передо мной склонилась Розанна, вернувшаяся с выходных. В ее руках дымилась кружка с чаем, терпкий аромат которого щекотал ноздри.

— Леди Амалия, — тихо позвала она, и в ее глазах читалось беспокойство. — Вы тут заночевали? Шли бы вы к себе. Ираида знает свое дело, а вы все равно ничем ему помочь не сможете. Выпейте, согрейтесь.

Я с благодарностью взяла горячую кружку, чувствуя, как дрожь пробивается сквозь онемевшие от неудобной позы мышцы. И в этот самый момент дверь в покои с тихим скрипом отворилась.

На пороге стояла Ираида. Вид у нее был ужасный: лицо серое, глаза потухшие, волосы выбились из строгого узла. Она выглядела так, будто провела ночь в битве с демонами, а не у постели больного.

— Ну, отвоевала. — Ее голос был хриплым от усталости. — Он оказался крепче, чем я думала. Его жизни теперь ничего не угрожает. Раны очищены, яд выведен. Теперь дело за природой и отдыхом. Ваш Темный Лорд сильный, скоро будет как новенький.

Она не успела договорить, как я, забыв и про чай, и про усталость, сорвалась с места и ринулась в комнату, едва не сбив с ног саму целительницу.

Ивар лежал на груде подушек. Бледность все еще заливала его лицо, делая мужчину похожим на мраморную статую, но губы уже обрели легкий розоватый оттенок. Его темные глаза были открыты, и в них, хоть и притупленная слабостью, плавала знакомая мне усмешка. Он смотрел на меня, и в этом взгляде не было ни тени удивления.

— Ваше Темнейшество… — выдохнула я, останавливаясь у кровати и чувствуя, как глаза наполняются влагой. — Я… я так переживала!

Слова вырвались сами, горячие и искренние, и я тут же почувствовала, как по щекам разливается густой румянец.

Усмешка на его губах стала чуть заметнее.

— Напрасно, Амалия, — тихо произнес он, и его голос, хоть и ослабленный, все еще сохранял тот самый бархатный тембр, от которого по спине бежали мурашки. — Мне ничего не угрожало. Стычки с нечистью в моих землях — дело обыденное. Это мое призвание, именно для этой борьбы и нужна моя сила.

Темный Лорд сделал небольшую паузу, позволяя мне осознать, что я зря всю ночь просидела под дверью.

— Но, — продолжил он, и его взгляд стал пристальным, пронзительным, — приятно осознавать, что кто-то способен так… искренне беспокоиться о моей судьбе. Мне лестно, Амалия, что ты переживала обо мне.

От этих слов щеки мои вспыхнули так, что, казалось, могут вогнать в краску даже камни в стенах. Я почувствовала себя абсолютно глупо, слишком явно продемонстрировав симпатию, которую я сама, пожалуй, еще не осознала до конца.

— Вам… вам нужен бульон! — Испытывая неловкость и стыд, я поспешно сменила тему, отчаянно ища предлог, чтобы сбежать. — Для восстановления сил! Да! Я… я пойду, распоряжусь!

И, не дожидаясь ответа, развернулась и почти выбежала из комнаты, спиной чувствуя понимающий взгляд. В коридоре я прислонилась к прохладной стене, пытаясь прийти в себя. Не понимаю, что так сильно меня взволновало! Ведь ничего такого я не сказала. Просто рядом с Иваром я неизменно тупела. С этим нужно было что-то делать.

Я почти бегом пронеслась по коридору, спасаясь от собственного смущения, и в итоге оказалась на кухне. Здесь, среди знакомых запахов трав и дымка от печи, было проще дышать и приходить в себя. Я достала кастрюлю, сходила в погреб за куриной тушкой и овощами и — о, чудо! — даже не поругалась со зловредным духом.

Дальше было несложно: заложить куски курицы в кипящую воду, порезать овощи и добавить к мясу. Все действия простые, почти механические, не требующие сложных магических рецептов.

К моему удивлению, поваренная книга Вивьен сегодня не капризничала. Она лежала на столе спокойно, и когда я украдкой заглянула на страницу с бульонами, там оказался четкий, понятный рецепт без единого намека на «шепот лунного света» или «слезу феникса». Я следовала указаниям, и вскоре по кухне поплыл насыщенный, аппетитный аромат. Бульон получился прозрачным, золотистым, совсем не похожим на мои прошлые кулинарные катастрофы. Розанна, видя мои старания, молча поставила на стол еще теплую, хрустящую булочку, только что из печи.

Я налила бульон в глубокую глиняную миску, аккуратно положила рядом хлеб, стараясь, чтобы все выглядело эстетично. Руки немного дрожали. Я испытывала неловкость при мысли, что сейчас снова придется увидеть Ивара. Осознание того, что мне не безразличен Темный Лорд, давалось нелегко. Впрочем, отнести Его Темнейшеству бульон все же стоило, и я предпочитала сделать это сама.

С подносом в руках я вышла из кухни и направилась в его покои, мысленно репетируя короткую, нейтральную фразу: «Вам бульон, Ваше Темнейшество».

Но в коридоре, прямо у дверей в личные апартаменты лорда, мне повстречался Гектор. Он шел мне навстречу, и его пустые глазницы были устремлены куда-то в пространство.

— Леди Амалия, — его скрипучий голос прозвучал ровно, как всегда. — Вы пришли не в то место. Его Темнейшество уже покинул покои. Он чувствует себя достаточно окрепшим и отправился в свой кабинет. Накопились неотложные дела, требующие его внимания.

Слова скелета повисли в воздухе, а я застыла с подносом в руках, ощущая, как удивление и возмущение медленно поднимаются во мне, словно пузырьки в только что вскипевшем бульоне.

— В кабинет? — переспросила я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировала. — Сейчас? После того как вчера он был на волосок от смерти? Он должен отдыхать, а не разбирать бумаги! Что за типичная мужская безответственность!

Во мне вдруг закипело странное, почти материнское негодование. Все мои переживания, ночь, проведенная у двери, паническое путешествие в деревню — и вот он, едва очнувшись, уже спешит к своим делам, словно ничего и не случилось.

Гектор, казалось, не заметил моего всплеска эмоций.

— Воля господина — закон. Он изволил заняться делами. Кабинет находится там же, где и вчера. — Гектор указал костяным пальцем в сторону длинного коридора. — Если намерены передать ему обед, — его взгляд скользнул по моему подносу, — то поспешите. Лорд не любит есть холодное.

Считав разговор законченным, Гектор удалился своим бесшумным, скользящим шагом. А я осталась стоять с подносом в руках, в растерянности глядя на закрытую дверь. Вздохнув, я решительно зашагала в указанном направлении. Если Его Темнейшество думает, будто я промолчу и не скажу ничего про его излишнюю активность, он сильно ошибается.

Я решительно зашагала по коридору, держа поднос так крепко, что костяшки пальцев побелели. Возмущение придавало мне смелости. Я даже не постучала, а просто толкнула дверь в кабинет и вошла внутрь.

Ивар стоял у высокого стеллажа, заваленного книгами и свитками. На мужчине была надета просторная черная рубашка, подчеркивающая мертвенную бледность его кожи. Пепельно-русые волосы растрепались и мягко падали на лоб. В руках Темный Лорд держал массивный, старинный том, а на лице застыло задумчивое выражение, будто Ивар пытался силой воли проникнуть в тайны, скрытые на пожелтевших страницах.

— Вам следовало отдыхать, а не проявлять героизм, — заявила я, переступая порог и ставя поднос с бульоном на его рабочий стол.

Ивар медленно опустил книгу и повернулся ко мне. Уголки его губ дрогнули в слабой попытке улыбки.

— Амалия. Благодарю за заботу и обед. Но, уверяю, я уже отлично себя чувствую. Мои подданные склонны преувеличивать серьезность моих ранений. Не уподобляйтесь им. Особенно Гектору, который для скелета имеет слишком тонкую духовную организацию.

Ивар нагло врал. Я видела это по тому, как его пальцы вцепились в корешок книги, будто ища опоры. Видела по каплям пота на висках и неестественному напряжению в плечах. И пока он говорил, его лицо стало еще белее. Ивар сделал шаг от стеллажа и пошатнулся, теряя равновесие.

Я не думала, бросилась вперед. Едва успела подскочить и обхватить лорда за талию, когда он уже начал оседать. Ивар был тяжелым, и мне пришлось напрячь все силы, чтобы удержать его.

— Идеально? — прошипела я, чувствуя, как Ивар наваливается на меня всем весом. — Конечно, идеально. Просто великолепно! А если бы я не зашла?

Его Темнейшество попытался выпрямиться, сделать вид, что все в порядке, но не отстранился и послушно двинулся вместе со мной к дивану, правда, что-то пробормотал про «ненужную суету». Мы сделали несколько неуверенных шагов, и я чувствовала, что мужчина с каждым мгновением все больше слабеет. Последние пару метров до дивана мы не дошли. Ивар рухнул на мягкую кожу, и я, не успев высвободиться, приземлилась прямо на него.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим сбившимся дыханием. А потом я осознала, где нахожусь. Я лежала на Темном Лорде, а его руки, сильные и горячие даже сквозь ткань блузки, крепко обхватили мою талию, инстинктивно удерживая меня, когда мы падали.

Я попыталась тут же сбежать, но Ивар почему-то не спешил меня отпускать. Смотрел на меня слегка насмешливо.

— Я же… я же предупреждала, — выдавила я, чувствуя, как горит все мое лицо и шея. — Не стоило так рано приступать к работе. Нужно было отдыхать!

Я не договорила. Его взгляд был прикован к моему лицу, и в его темных, все еще усталых глазах заплясали знакомые искорки насмешки.

— О, я отдыхаю, — его голос прозвучал тихо и бархатисто прямо у моего уха. — Просто упал, сраженный наповал, — усмехнулся он.

— Чем? — спросила я, все еще пытаясь прийти в себя от его близости и рук, обжигающих спину сквозь тонкую ткань.

— Твоей красотой, конечно же, — усмехнулся он. — Она оказалась куда опаснее, чем когти любой нечисти.

От этих слов я растерялась сильнее. Все возмущение, вся забота, все логичные доводы разом испарились из головы, оставив лишь оглушительный гул и растерянность. Я была в ловушке его рук, его взгляда и этих невыносимых, дьявольски приятных слов.

Я не могла оторвать взгляд от его лица. Его темные глаза, в которых все еще читалась усталость, притягивали меня с необъяснимой силой. Воздух между нами сгустился. А в тишине кабинета я слышала лишь собственное учащенное сердцебиение. Ивар подался вперед, его дыхание коснулось моих губ. Во взгляде читалось обещание. И я с ужасом поняла, что сейчас он меня поцелует. И еще больший ужас вызвало то, что я этого хотела. Нет! Нельзя так!

Это осознание ударило, как молния. Я отпрянула так резко, что Ивар инстинктивно ослабил хватку, и мне удалось убраться с дивана от крайне опасного Темного Лорда.

— Вам… вам стоит подкрепиться! — выпалила я. Голос предательски дрожал. — Бульон… он остынет. А вам силы нужны!

Ивар откинулся на спинку дивана, и на его губах играла та самая невыносимая, все понимающая усмешка. Он не стал спорить, не попытался удержать. Он просто наблюдал за моей паникой с видом опытного хищника, позволяющего добыче сделать последний судорожный рывок.

— Как скажешь, — произнес он с преувеличенной кротостью. Затем сделал вид, что пытается приподняться, и с легким стоном опустился обратно. — Но, кажется, я все же слишком слаб, чтобы добраться до стола. Не подашь ли мне поднос сюда?

Это была ловушка. Это понимала я, это понимал он. Но отказать ему сейчас, после всего, что произошло, я не могла, поэтому, сжав зубы, подошла к столу, взяла поднос и, стараясь не смотреть на Темнейшество, поставила ему на колени.

— Вот, — буркнула я, уже разворачиваясь к выходу.

— Амалия, — протянул он.

Одно только мое имя, произнесенное низким, бархатным голосом, заставило меня замереть на месте.

— Останься. Побудь со мной. Есть в одиночестве печально. Даже для Темного Лорда. А потом… вдруг я снова решу потерять сознание? — использовал он железный аргумент. — Кто меня поддержит?

Ивар сидел, откинувшись на подушку с подносом на коленях, и смотрел на меня с непривычной серьезностью. В его просьбе не было приказа, только усталость и надежда. И я не нашла в себе сил отказать.

Молча, я опустилась на край дивана, на почтительном расстоянии и скрестила руки на груди, как бы выстраивая последнюю защиту. Он не стал комментировать мою осторожность. Просто взял ложку и начал есть, а я сидела и смотрела, как он поглощает мой бульон, и чувствовала, как безумное биение сердца понемногу утихает, сменяясь спокойствием и удовлетворением.

Мой взгляд скользнул по его шее, и я замерла. Там, где кожа была идеально бледной, теперь проступали красные пятна, подозрительно похожие на аллергическую реакцию. «Похоже, я все же накосячила с бульоном!» — пронеслась в голове паническая мысль. Я с ужасом наблюдала, как он доедает остатки бульона. Имеет ли смысл сейчас выхватывать тарелку, если Ивар уже почти все съел? Почему я не убежала раньше?

Я сидела, застыв от ужасе, и не могла оторвать взгляд от этих предательских красных пятен. Они расползались по его шее, становясь все ярче. Мой испуганный взгляд Ивар заметил. Его пальцы потянулись к шее, осторожно почесали воспаленный участок, а затем он с тем же подозрительным выражением осмотрел свою руку, где тоже начали проявляться алые отметины.

— Ой… — вырвалось у меня непроизвольно, и я на пятой точке, не вставая, поползла к дальнему краю дивана, пытаясь увеличить дистанцию.

Ивар медленно перевел на меня взгляд. В его глазах не было ни паники, ни злости — лишь глубокая, испытующая подозрительность, приправленная еще чем-то что, я не могла истолковать.

— А, подскажи-ка, Амалия… — Голос Темного Лорда прозвучал подозрительно ласково, словно он говорил с маленьким, но очень опасным существом. — Что ты такое интересное в бульончик положила?

Я сглотнула комок в горле, но ответила быстро и четко:

— Я все делала строго по поваренной книге Вивьен!

Он приподнял одну бровь, и красные пятна на его шее, казалось, стали еще ярче.

— А если совсем-совсем честно? — уточнил он, и в его тоне появились стальные нотки.

Я потупила взгляд, чувствуя, как горит лицо.

— Ну… перчик… — прошептала я. — Щепотку. С перчиком ведь всегда вкуснее… — добавила я чуть громче, пытаясь оправдаться.

На его лице появилось выражение, которое можно было описать как «ах вот оно что».

— У меня, — произнес он с убийственной мягкостью, — на него аллергия. И об этом, между прочим, написано на плакате на кухне. Ты его читала?

Я чувствовала себя абсолютно пристыженной и, как провинившаяся школьница, замотала головой. Плакат? Какой еще плакат? Я его и в глаза не видела!

— И что теперь делать? — спросила я почти плача от отчаяния. — Снова бежать за Ираидой?

— Нет, — устало ответил лорд и, к моему удивлению, поднялся с дивана. Он выглядел немного неуверенно, но твердо направился к своему письменному столу. — Зелье от аллергии у меня есть. Я, как человек, которого периодически пытаются отравить, предпочитаю держать антидод под рукой.

Ивар открыл потайной ящик в столе и достал оттуда небольшую синюю склянку. Выпил содержимое залпом, поморщился от горького вкуса и повернулся ко мне.

— Но знаешь, — продолжил он, возвращаясь к дивану и снова опускаясь на подушки. — Ты передо мной в долгу. Не каждый день меня пытается убить собственный персонал. Пусть и по неосторожности. — Он тяжело вздохнул, глядя на меня с комическим отчаянием. — На кухню тебя пускать, я вижу, чревато для моего здоровья. Пожалуй, даже для здоровья некромансов. И уж точно для душевного спокойствия Гектора.

— А я… я же говорила, что не умею готовить, — тихо, почти вполголоса, пробормотала я, все еще чувствуя себя очень виноватой.

Он метнул в меня грозный взгляд, от которого я вся съежилась.

— Ты искренне считаешь, что это хорошее оправдание?

Я не нашлась что ответить. Он откинулся на подушки, закрыл глаза, давая зелью подействовать. Я сидела на краешке дивана, сжавшись в комок, и молча наблюдала, как красные пятна на его коже понемногу начали бледнеть. Интересно, Темный Лорд придумает для меня новую работу или все отправит домой?

Я сидела на краешке дивана, сжавшись в комок, и молча наблюдала, как красные пятна на коже Его Темнейшества. понемногу бледнеют (к счастью, мы были одни и больше никто из обитателей замка не стал свидетелем моего позора). Довольно быстро кожа Ивара очистилась, и я выдохнула с облегчением.

Прошло около получаса в тягостном молчании, прежде чем мужчина, наконец, открыл глаза и сел, проведя рукой по лицу. Выглядел он значительно лучше.

— Кажется, кризис миновал, — произнес он удовлетворенно. — И раз уж ты так стремишься проявить заботу, то учти на будущее: я очень прошу, чтобы мой ужин был… без перца. Да и вообще, пожалуй, без каких-либо твоих кулинарных импровизаций. Полагаю, это в интересах всех обитателей замка. Проблема в том, что до возвращения Вивьен питаться нам чем-то все же придется…

— Договорились, — с готовностью выдохнула я, чувствуя, как камень падает с души. — Я уже… э-э… поручила готовку Розанне. Простите за самоуправство, но это определенно лучший выход из ситуации. Она не обещала кулинарных шедевров, но заверила, что все будут сыты и, что важнее, живы.

— Несказанно рад это слышать. — Ивар кивнул с легкой, едва заметной усмешкой. Помолчав, он добавил, разглядывая аккуратные стопки бумаг на своем столе. — Я, кстати, заметил, что с отчетами для короны и прочей бюрократией кто-то поработал на удивление качественно. Почерк, правда, местами торопливый, но мысли изложены четко, и решения предложены разумные.

Я невольно выпрямилась, испытав гордость. Впрочем, я сразу говорила, что секретарь из меня лучше, чем кухарка. Кто же виноват, что Темному Лорду это непременно надо было проверить на себе. Мог бы изначально не рисковать.

— Именно этому я и училась пять лет, Ваше Темнейшество. Делопроизводству, корреспонденции, управленческому учету. А не… — Я запнулась, снова чувствуя, как краснею. — Не приготовлению бульонов.

— Что же… — Он откинулся на подушки, изучая меня задумчивым взглядом. — Похоже, нам стоит найти твоим настоящим талантам более подходящее и, что немаловажно, безопасное применение. А заодно… ты ведь уже довольно давно в моих владениях, а ничего, кроме стен замка, не видела.

— Видела еще кладбище, — мрачно буркнула я. — И знахарку в деревне, где меня чуть не подняли на вилы. И еще темный, зловредный лес! Впечатления, скажу я вам, складываются весьма… специфические.

Он рассмеялся коротко, но искренне. Звук был непривычным, но приятным.

— Лес ночью, да еще в панике, действительно может показаться не самым гостеприимным местом. А кладбище… — Он пожал плечами. — Ну, у каждого свои эстетические предпочтения. Но я уверен, что мои земли могут предложить нечто большее. А потому приглашаю тебя завтра с утра на конную прогулку. Ты ведь передо мной в долгу.

Идея была привлекательна, значительно интереснее, чем варить суп. Я не была хорошей наездницей, но неспешная прогулка по местным полям и лугам была мне под силу. И, пожалуй, мне было интересно посмотреть, куда именно я попала, прежде чем отсюда уеду. А ведь рано или поздно придется. И не просто уехать, а как-то решить вопрос с замужеством и отцом в гневе. Но зачем думать сегодня о том, о чем непоздно подумать завтра.

— С удовольствием, — ответила я, и в голосе моем впервые за этот долгий день прозвучали нотки неподдельного оживления. — Только ехать будем небыстро? Нам обоим, кажется, еще нужен щадящий режим.

— Осторожность — дело похвальное. — Он кивнул. — Обещаю показать те части моих владений, которые, я уверен, тебе понравятся.

В его голосе звучала такая непоколебимая уверенность и легкий вызов, что во мне взыграло любопытство. Что же такого прекрасного мог скрывать этот мрачный на первый взгляд край?

— Хорошо, — согласилась я. — Только… чтобы без сюрпризов, — добавила я с легким упреком, глядя на него.

— О, Амалия! — Он снова усмехнулся, и в его глазах заплясали те самые опасные искорки, от которых у меня замирало сердце. — Неприятных точно не будет. Ну, я очень в это верю.

Оставшуюся часть дня в замке кипела работа. Розанна не нашла нужные приправы в идеальном порядке, оставленном Вивьен, и мы затеяли грандиозную разборку на кухне. Мы пересортировали все многочисленные баночки и мешочки, безжалостно выкинули засохшие травы и просроченные крупы, расставили специи и припасы по полочкам. Там, где надписи на баночках истерлись, заменили их новыми, яркими и четкими.

Пока мы занимались этим хлопотным, но увлекательным делом, вокруг нас постоянно сновали некромансы во главе с Хлюпом. Они до блеска натирали полы, подбирая малейшие крошки. И надо сказать, на этих крошках, рассыпанной крупе и оброненных кусочках тертой морковки некромансы росли как на дрожжах. Они начинали отливать всеми цветами радуги, словно разлитый на воде бензин, становясь больше и плотнее. Выглядело это одновременно забавно и немного жутковато. Впрочем, это прекрасно вписывалось в мрачноватый антураж замка Темного Лорда.

Кро тоже крутился под ногами, стрекоча и сверкая золотыми пластинами, но от него, в отличие от трудолюбивых некромансов, не было никакой практической пользы — только моральная поддержка.

Несколько раз заглядывал Гектор. Он молча обводил нас неодобрительным взглядом, костяные пальцы сжимались, и он так же молча удалялся. Что за шлея ему попала под хвост, осталось для меня загадкой, но размышлять над этим времени не было: я слишком увлеклась наведением порядка. Готовка меня по-прежнему немного пугала и не вызывала никакого энтузиазма, особенно после того, как я чуть не угробила лорда, а вот наводить порядок и сортировать припасы мне неожиданно понравилось.

К тому времени, как я заканчивала уборку, Розанна уже приготовила наваристый, ароматный гуляш, который подала с рассыпчатым рисом и свежим овощным салатом. Пахло так вкусно, что у меня свело желудок, и я вспомнила, что, тревожась за жизнь Ивара, я сегодня толком не поела.

Я уже собиралась отнести поднос Темному Лорду, но Гектор меня опередил. Появившись в дверях кухни как из-под земли, он бросил на меня недовольный взгляд, молча взял поднос и удалился с ним, явно давая понять, что эта обязанность — его прерогатива.

Что ж, не надо, так не надо. Хотя, пожалуй, очень подозрительно! Интересно, с чего такая перемена в отношении? Может, Ивар сказал Гектору о перце в бульоне? И поэтому верный секретарь Его Темнейшества перестал мне доверять?

Я осталась на кухне, где поужинала вместе с Розанной и Мартой. За простым деревянным столом, в тепле и уюте, за разговорами о житье-бытье, накопившееся за день напряжение, наконец, начало отпускать. А потом я отправилась в свою комнату, в которой теперь было так приятно находиться, и легла спать, уже предвкушая утреннюю прогулку с Темным Лордом.

Утро началось с того, что я, едва открыв глаза, тут же подскочила на кровати, предвкушая прогулку. Я умылась, заплела волосы в тугую косу, чтобы не мешались, и распахнула дверцы шкафа, размышляя, что надеть. Остановила выбор на элегантном платье-амазонке темно-бордового цвета, сшитом из плотного бархата. Оно было приталенным, с узким лифом и длинной, расширяющейся книзу юбкой, рассеченной спереди для удобства верховой езды; под нее надлежало надевать кюлоты и сапожки из мягкой кожи. К наряду я подобрала небольшую шляпку-таблетку с изящной черной вуалькой, едва прикрывающей глаза, и пару перчаток из тонкой замши того же винного оттенка, что и платье.

Спустившись в холл, я застала там Темного Лорда. Сегодня он выглядел совершенно здоровым: румянец проступил на его бледных щеках, а в глазах плескалась энергия. Ивар был одет в строгий черный костюм для верховой езды, подчеркивавший его стройную, атлетическую фигуру.

— Выглядишь прекрасно, — улыбнулся Ивар, скользнув по мне обжигающим взглядом, который заставил смутиться.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как учащенно бьется сердце.

Ивар галантно предложил мне локоть. Я на мгновение заколебалась, но все же приняла его предложение. Когда я положила руку ему на рукав, до меня донесся его аромат — свежий, хвойный, с нотками холодного воздуха и дымного ладана. От этого сочетания мурашки пробежали по коже.

Рядом с ним, высоким и статным, я чувствовала себя совсем крошечной и хрупкой, как фарфоровая куколка. И, к своему удивлению, мне это нравилось. Возле нас уже стрекотал Кро, его золотые пластинки весело поблескивали в утреннем свете. Похоже, механический ящер решил составить нам компанию.

Мы вышли на улицу, и я ахнула. Золотая осень вступила в свои права. Двор замка был устлан ковром из опавших листьев всех оттенков — от лимонного до медно-рыжего. Низкие облака кое-где расступались, пропуская лучи нежного солнца, и даже кладбище вдали казалось не мрачным, а задумчивым и умиротворенным. Мы направились к конюшням, и я с любопытством разглядывала сад, где причудливые, оголенные деревья создавали кружевной узор на фоне серо-голубого неба.

Мое предвкушение росло с каждым шагом. Прогулка обещала быть интересной. Но когда конюх вывел из конюшни двух лошадей, у меня перехватило дыхание. Это были великолепные, могучие вороные красавцы, на голову выше тех, на которых я каталась в поместье отца. А приблизившись, я и вовсе онемела. Их гривы и хвосты клубились и переливались, словно сотканные из ночного тумана. На лбах животных красовались по два острых, черных рога, а глаза пылали алым огнем, словно раскаленные угли.

— Это что? — вырвалось у меня испуганным шепотом, и я невольно отступила на шаг назад.

Но Ивар был уже рядом. Он со смехом ловко поймал меня за талию, не давая отступить дальше, и с вызовом в голосе спросил:

— Неужели моя смелая помощница, в одиночку укрощающая кухонный хаос, испугалась? Это же просто наш выведенный в Темных землях вид. Они хоть и выглядят устрашающе, но послушные, выносливые и быстрые. И им не страшна нечисть, которая лютует на границе.

Рука Ивара все еще лежала у меня на талии, а его насмешливый взгляд заставил кровь прилить к щекам. Испуг стал быстро сменяться азартом.

— Познакомлю тебя поближе, — тихо сказал Ивар, его дыхание коснулось моей щеки, пока он вел меня к лошадям. — Эта прелестная дама — Утренняя Заря, но мы зовем ее просто Звездочка.

Кобыла, услышав свое имя, повернула к нам голову, и алое пламя ее глаз стало мягче.

— А этот суровый красавец — Кромешный Мрак. Но не пугайся имени. На конюшне мы зовем его Мариком, он невероятно умный и преданный. Ты даже не представляешь, сколько раз его скорость и выносливость спасали мне жизнь.

Ивар мягко подтолкнул меня вперед. Сделав неуверенный шаг, я протянула руку к Звездочке. Кобыла наклонила свою величественную голову и мягко, очень аккуратно ткнулась теплыми, бархатистыми губами в мою ладонь, обнюхивая ее. Я почувствовала, как остатки страха окончательно тают, сменяясь любопытством и восторгом.

— Видишь? Она уже приняла тебя, — проговорил Ивар, и в его голосе прозвучала теплота. — Поверь, на ее спине тебе ничего не угрожает.

И только я в это поверила, как Звездочка нежно мне «улыбнулась», продемонстрировав идеально белые и острые, как у акулы, клыки.

От этого зрелища у меня на мгновение перехватило дыхание, но отступать было и впрямь глупо. Да и Звездочка уже тёрлась бархатистой мордой о моё плечо, явно поторапливая. Осталось понять, как забраться на эту махину, дома у меня, была для таких случаев табуреточка, да лошадки были поменьше. Ивар, словно прочитал мои мысли, ловко и уверенно помог мне взобраться в седло. Его руки на моей талии были твёрдыми и надёжными, и я на миг почувствовала головокружительную лёгкость, прежде чем удобно устроиться в седле. Кро, стрекоча, устроился у меня на коленях, его золотые пластинки приятно грели ладони.

Ивар вскочил на Марика легко и непринужденно. Было заметно, движение отточено годами практики, и мы тронулись в путь, оставив конюшни позади. Мы ехали бок о бок по осеннему лесу, под копытами лошадей мягко шуршала золотая листва, а туманные гривы смешивались с прохладным утренним воздухом.

Вскоре сквозь золотистые кроны деревьев стал виден блеск воды и послышался шум бурного речного потока. Мы выехали к обрыву, где между двумя скалистыми утёсами был перекинут мост из корней. Это было не просто сооружение, а живое, дышащее чудо. Толстые, как удавы, корни древних, могучих деревьев переплелись и образовали причудливую, но прочную арку, уходящую на другой берег. Сквозь эту естественную решётку была видна бурная горная речка, которая с грохотом разбивалась о камни внизу, вздымая в воздух миллионы сверкающих на солнце брызг. Радуга играла в водяной пыли, окутывая мост волшебным сиянием.

Ивар легко соскочил с Марика и, подойдя ко мне, поднял руки.

— Давай, Амалия! Я поймаю. Это место нужно прочувствовать, — сказал он, и его глаза серьёзно смотрели на меня.

Он обхватил меня за талию и помог спешиться. Его руки задержались на мгновение дольше необходимого, и по спине снова пробежали мурашки. Взяв меня за руку, он повёл по мосту. Дерево под ногами было живым и тёплым.

— Этот мост помнит каждого из моего рода, — начал Ивар, его голос смешивался шум воды. — Легенда гласит, что он был сплетён по зову первой хозяйки этих земель. Она была дриадой, и в час великой опасности призвала лес на помощь. Корни старых деревьев сами приползли сюда и срослись, чтобы спасти её возлюбленного. С тех пор мост растёт и крепчает вместе с нами. Он… чувствует.

Мы остановились на середине арки, и тут я увидела чудо. Прямо на наших глазах тёмные корни начали покрываться нежными, почти прозрачными бутонами, которые тут же распускались, превращаясь в хрустальные цветы с серебристыми тычинками. Они искрились и переливались в солнечных лучах, словно сотканные из утренней росы и света. В воздухе повис сладкий, едва уловимый аромат.

Ивар повернулся ко мне. Он был так близко, что я видела каждую ресницу, каждую тень на его лице. Он склонился, и его дыхание смешалось с моим. Сердце заколотилось где-то в горле. Мне показалось, что сейчас, под шепот реки и в сиянии волшебных цветов, он поцелует меня. Время остановилось.

Он замер в сантиметре от моих губ. Я видела, как дрогнули его ресницы, как смешались в его глазах отблески воды и какое-то глубокое, внутреннее противоборство. Я затаила дыхание, всё существо моё рвалось навстречу, и в то же время какой-то детский страх сжимал горло. Я хотела и боялась этого поцелуя, так как он означал бы переход на какой-то новый уровень наших отношений, к которому я не была уверена, что готова.

Возможно, похожие сомнения испытывал и Ивар, но поцелуй так и не случился.

Мужчина резко отстранился, будто обжёгшись. Его лицо снова стало замкнутым и непроницаемым, каким я видела его в первые дни.

— Пойдём, — его голос прозвучал чуть ниже обычного. Его Темнейшество снова взял меня за руку, но я чувствовала, как мужчина напряжен. Трепетное ощущение, которое я испытывала минуту назад, исчезло. — Я покажу тебе водопад. Отсюда открывается лучший вид.

Ивар повёл меня дальше по мосту, к тому месту, где речка обрушивалась вниз с оглушительным рёвом, превращаясь в мощный, клокочущий водопад. Брызги долетали до нас, оседая на лице мельчайшей прохладной пылью. Ивар что-то говорил о силе течения, о древних камнях, но я почти не слышала. Грохот воды заглушал его слова, но не мог заглушить хаос в моей душе.

Я смотрела на низвергающиеся потоки, на играющие в них радуги, но в голове у меня стучало лишь одно: почему он отступил? Что я сделала не так? Было ли это моей ошибкой? Щёки горели от стыда и досады. Я чувствовала себя глупой девочкой, которая приняла вежливость за нечто большее.

Через некоторое время Ивар мягко коснулся моего локтя.

— Нам стоит двигаться дальше. Впереди ещё много интересного, — сказал он, и в его тоне снова появились привычные нотки лёгкости, будто ничего и не было.

Мы молча вернулись к лошадям. Ивар снова помог мне взобраться на Звездочку. Кро, словно чувствуя моё смятение, устроился у меня на коленях и тихо застрекотал, пытаясь утешить.

Мы вновь тронулись в путь, углубляясь в осенний лес, но волшебство утра для меня померкло. Я видела красоту вокруг, но не чувствовала её. Мне было обидно, что Ивар в последний момент отступил.

Сначала я ехала, уткнувшись взглядом в клубящуюся туманом гриву Звездочки, накручивая себя и перебирая в памяти каждую секунду на мосту. Но природа Темных земель обладала магией прогонять даже самые навязчивые мысли.

Постепенно я стала замечать окружающую красоту. Воздух был чистым и холодным. Солнечные лучи пробивались сквозь кружево оголенных ветвей, подсвечивая пар, вырывавшийся из ноздрей наших лошадей. Кро спрыгнул с моих коленей и с веселым стрекотом ринулся в золотое море опавшей листвы. Он нырял под него, как маленькая щука, и снова выныривал, сверкая на солнце золотыми пластинами, оставляя за собой шелестящие борозды.

Я не могла сдержать улыбки, наблюдая за его играми. Обида и досада потихоньку отступали, словно туман под напором утреннего ветра. Я стала осматриваться по-настоящему, и тут мое дыхание снова замерло в груди, но на этот раз от восторга.

Впереди, словно гигантский пожар, полыхал Лес Огненных Кленов. Деревья стояли, одетые в листву невероятных оттенков — от ослепительно-алого до глубокого шафранового и медно-рыжего. Но самое удивительное было в том, что листья действительно светились изнутри, как тлеющие угли. Даже те, что кружились в воздухе и устилали землю, продолжали мягко сиять, отбрасывая на наши лица и руки теплые, подвижные блики. Воздух здесь был заметно теплее и пах дымом, пряностями и чем-то древним, древесным.

— Нравится? — раздался рядом голос Ивара.

Я повернулась к нему и увидела, что мужчина наблюдает за моей реакцией. Словно ждал эмоций, ему хотелось, чтобы я впечатлилась.

— Это… невероятно, — честно выдохнула я, не в силах отвести взгляд от пламенеющих крон. Вся недавняя досада растворилась без следа в этом огненном великолепии. Волшебство вернулось, и на этот раз оно было еще сильнее.

Мы еще некоторое время ехали под пламенеющими сводами деревьев, и я не могла насмотреться на эту фантастическую красоту. Но больше всего меня забавлял Кро. Он носился по лесу, как угорелый, поднимая целые вихри светящихся листьев. Он то проваливался в рыхлую золотую толщу с глухим шуршанием, то выскакивал на поверхность, сверкая на солнце, словно живой самородок, и снова исчезал, оставляя за собой шелестящую борозду.

— Смотри, смотри! — рассмеялась я, указывая Ивару на то, как ящер, разбежавшись, пытался «поплавать» в особенно глубокой куче листьев, беспомощно перебирая лапками. — Он словно щенок!

Ивар улыбнулся, наблюдая за проказами своего механического питомца.

— Он чувствует твое настроение, Амалия. И радуется вместе с тобой.

Его слова заставили меня смущенно умолкнуть. От этой простой фразы на душе стало тепло и спокойно. Я посмотрела на искрящуюся листву под ногами, на причудливые переливы света в кронах и не удержалась.

— Ивар… Можно, мы спешимся? — попросила я, немного робея. — Мне так хочется пройтись здесь пешком, почувствовать эту красоту… вблизи.

— Конечно, — он легко соскочил с Марика и, подойдя к Звездочке, подал мне руку, помогая спуститься.

Его пальцы крепко сомкнулись вокруг моей руки, и на миг мне снова вспомнился мост. Но на этот раз в его прикосновении не было ни напряжения, ни отстраненности — лишь надежная опора. Как только мои ноги коснулись земли, я не удержалась и наклонилась, чтобы набрать полную пригоршню теплых, светящихся листьев. Они переливались в моих ладонях, словно живые самоцветы.

Кро, увидев, что мы спешились, обрадовался вдвойне. Он с веселым стрекотом принялся носиться вокруг наших ног, а потом, внезапно, притих и сделал вид, что затаился в листве, оставив на поверхности только поблескивающую спинку. Потом он резко выпрыгнул, подбрасывая в воздух целый сноп искр, и снова замер, глядя на нас своими стеклянными глазками-бусинами, словно приглашая поиграть в догонялки.

Я не выдержала и, подобрав полы амазонки, сделала вид, что бросаюсь за ним. Он с радостным треском пустился наутек, и мы пару секунд покружили вокруг огромного клена, чей ствол был похож на сплетение застывших лавовых потоков. От нашей беготни легкие, светящиеся листья поднимались в воздух и медленно кружились, словно в волшебном танце. Ивар стоял рядом, прислонившись к дереву, и смотрел на нашу игру с мягкой, спокойной улыбкой.

Наконец, я остановилась, запыхавшись от смеха и бега, и набрала охапку листьев, чтобы сплести венок. Я вплетала алые, золотые и медные листья, и венок получался похожим на корону повелительницы осени.

Черная тень между стволами сразу привлекла мое внимание. Хранитель! Грациозный, с роскошным хвостом и умными зелеными глазами.

— Смотри! — воскликнула я, указывая рукой. — Там черный кот! Ираида сказала, это Хранитель!

Ивар проследил за моим взглядом и медленно кивнул, его улыбка стала задумчивой.

— Действительно, Хранитель, — тихо произнес он. — Он редко показывается кому-либо. Амалия… Похоже, эти земли к тебе благоволят.

Слова прозвучали задумчиво и с пока непонятным мне намеком. Я собралась спросить, что это значит — «благоволят», какого рода это благоволение и что из этого следует, но не успела.

Выражение лица Ивара изменилось мгновенно. Вся мягкость исчезла, его черты заострились, взгляд стал острым и сосредоточенным, как у хищника, учуявшего добычу. Он резко подбежал ко мне и, не говоря ни слова, инстинктивно заслонил меня собой, оттеснив за свою спину.

— Осторожнее, — голос Темного Лорда прозвучал тихо, но в нем зазвенела сталь. — Я чувствую, где-то здесь промышляет тенекрад.

— Смотри, — Ивар указал чуть в сторону, и я успела заметить скользящую между деревьями тень. Она была жидкой и бесформенной, но от нее веяло ледяным холодом. — Тенекрад питается страхом. Он будет пытаться пробраться в наши мысли, чтобы напугать. Отогнать его можно только яркой, сильной совместной эмоцией или воспоминанием, которое связывает нас. Оно должно быть светлым и искренним.

Он повернулся ко мне, и в его глазах читалась решимость.

— Давай попробуем вспомнить мост с цветами. Там очень светлое место, что нехарактерно для этих мест. Сконцентрируйся на этом моменте.

Я кивнула, сглотнув комок в горле. Как же я могла признаться, что воспоминание о мосте для меня вовсе не было безоблачным? Я закрыла глаза, пытаясь выхватить из памяти сияние хрустальных цветов, шум водопада, его близость… Но сквозь эту красоту неизменно проступала горечь его внезапного отстранения.

Раз за разом мы пытались синхронизировать воспоминания. Я чувствовала, как Ивар сосредоточенно направляет свою мысль, пытаясь поймать мою. Но между нами будто возникала невидимая стена. Наши общие впечатления не сливались в единый светящийся поток, а оставались разрозненными, мои — с горьким привкусом, его — с какой-то сдержанной, непонятной мне болью.

Тем временем тень становилась плотнее. Она наступала, и от нее тянуло могильным холодом. Я почувствовала, как по спине пробегают ледяные мурашки, а в груди завязывается тугой узел страха. Он подбирался к самым границам моего сознания, и я знала — еще немного, и он найдет мои самые темные тревоги.

— Не получается, — с отчаянием прошептала я, открывая глаза. — У меня не выходит.

— Почему? — в голосе Ивара не было упрека, лишь тревога и желание понять.

И тогда я выдохнула то, что глодало меня изнутри.

— Почему ты меня не поцеловал?

Ивар замер. Казалось, время остановилось. Потом он тихо, почти неслышно ответил:

— Боялся спугнуть. Боялся, что это будет ошибкой, что ты еще не готова. Боялся потерять то, что только начало появляться между нами.

Его признание повисло в воздухе, разряжая напряжение, копившееся все эти дни. Лед в моей душе растаял в одно мгновение. Улыбка тронула мои губы.

— Тогда, возможно, это негативное воспоминание можно исправить? — тихо спросила я, и сердце забилось в предвкушении.

Ответом ему был его поцелуй. Его губы были теплыми и уверенными, а руки крепко держали меня, прижимая к себе. В этот миг не осталось ни страха, ни сомнений, ни обид — только вспыхнувшая между нами яркая, ослепительная радость. Я закрыла глаза, отвечая на его поцелуй, и почувствовала, как от нас обоих исходит волна чистого, сияющего света.

Когда в легких закончился воздух, мы, наконец, разомкнули объятия, медленно возвращаясь в реальный мир. Тенекрада не было, а между кустов мелькнул черный хвост с белой кисточкой. Кажется, Хранитель нас благословил, или это мне так хотелось думать.

Мы шли обратно к лошадям, и его рука уже не просто вежливо поддерживала мою — наши пальцы были переплетены. В другой руке я несла пылающий букет из кленовых листьев, а за нами, весело щебеча, бежал Кро, словно маленький золотой эскорт.

— Знаешь, — тихо начал Ивар, глядя вперед на тропу, — мои земли… они живые. Они чувствуют. И сегодня я впервые увидел, как они приняли женщину. Приняли и одобрили. Так просто здесь никого не встречают, Амалия. — Он остановился и повернулся ко мне, его взгляд был серьезным и глубоким. — Я надеюсь, ты… примешь этот мир. И останешься в нем.

Сердце мое забилось чаще от этих слов, от скрытой в них просьбы и надежды.

— Я только рада, — ответила я, и это была чистая правда. — Но, думаю, не в должности кухарки. — Я не могла сдержать улыбки. — Здесь, кажется, всем уже очевидно, что с кухней у нас взаимная неприязнь.

Ивар рассмеялся, и это был чистый, искренний смех, от которого стало тепло внутри.

— Что ж, возможно, твои таланты лежат в другой плоскости. Например, у меня в кабинете вечно царит хаос с бумагами, а Гектор ворчит, что я слишком медлителен с указами. Может, ты согласишься навести хоть немного порядка в моих документах?

Я кокетливо улыбнулась, чувствуя, как играю его же оружием.

— А вот это, милорд, как раз мой профиль.

Оставшийся путь до конюшен мы проделали в легком, счастливом молчании, лишь изредка перебрасываясь шутками. Вскоре мы уже подъезжали к знакомым каменным строениям. Ивар первым соскочил с седла и, подойдя к Звездочке, поднял руки, чтобы помочь мне спуститься. Но едва мои ноги коснулись земли, он не отпустил меня. Его руки скользнули к моей талии, он притянул меня к себе и поцеловал снова — уже не так стремительно, как в лесу, а медленно, нежно, словно закрепляя наше новое, хрупкое и такое желанное согласие.

Когда мы, наконец, разомкнули объятия, я смущенно поправила шляпку и заметила, что Кро, стрекоча от восторга, уже несся к замку, вероятно, оповещать всех о произошедшем. Ивар, все еще не выпуская моей руки, улыбнулся.

— Пойдем, — сказал он просто. И мы пошли домой.

Голова кружилась, и в животе кружились глупые бабочки. Я не могла понять: кто мы с Иваром? Пара? Насколько прилично жить в одном замке? А что делать дальше? Но все эти сложные вопросы тонули в сумасшедшем вопле подсознания: «Он меня поцеловал!»

Мы поднялись по широкой лестнице, и Ивар проводил меня до двери в комнату. Мужчина так и не отпустил мою руку, словно боялся, что невидимая связь между нами разорвется.

— До завтра, Амалия, — произнес он, и мое имя в его устах прозвучало как обещание.

— До завтра, Ивар, — прошептала я в ответ, чувствуя себя безумно глупо. Никогда не думала, что пресловутые бабочки в животе долетят и до меня.

Ивар поднес мою руку к губам, и его поцелуй на моих пальцах оказался трепетным и едва ощутимым, но от него мурашки побежали по спине. Ивар отпустил мои пальцы, и я, не в силах вынести еще мгновение этого сладкого напряжения, толкнула дверь и буквально впорхнула в комнату, прижимая к груди смятый букет листьев, который и не думал тускнеть.

Дверь с тихим щелчком закрылась, и я прислонилась к ней спиной, словно отрезая себя от внешнего мира. А потом, оттолкнувшись, сделала несколько шагов и рухнула на кровать, уткнувшись лицом в прохладную шелковую подушку. Я чувствовала себя счастливой, глупой и немного растерянной.

«Он меня поцеловал». Эта мысль билась в висках настойчивым, радостным ритмом, заглушая все остальные. Я перевернулась на спину, разглядывая тени на потолке, которые казались волшебными, обещающими.

Кто мы? Что будет дальше? Эти вопросы все еще витали где-то на периферии сознания, но они больше не пугали. Потому что сквозь них пробивалось одно простое, ясное и невероятное знание: я счастлива. Безумно, безрассудно и совершенно счастлива. И засыпала я с улыбкой на губах и с теплом его последнего прикосновения на своей руке.

Я проснулась от резкой боли в запястьях и странного ощущения во рту. Сознание прояснилось мгновенно, леденящим ужасом. Я лежала не в своей мягкой кровати, а сидела на жестком стуле, а мои руки и ноги были туго стянуты веревками. Во рту был кляп, и я могла издавать лишь глухие, бессильные мычания.

Сердце бешено заколотилось, когда я оглянулась по сторонам. Я находилась в незнакомом каменном помещении, похожем на заброшенную кладовую или подвал. И прямо передо мной стояли двое: Гектор, с его вечно неодобрительным лицом, и Франк. А у их ног, беспокойно перебирая лапками и тихо стрекоча, метался Кро.

— Прошу прощения за такие… крайние меры, мисс, — ледяным тоном начал Гектор. Его костяные пальцы сплетались в замок. — Это вынужденные меры. Вас стало слишком много для этого замка с устоявшимся ритмом жизни.

Я замычала с новой силой, пытаясь вырваться, но узлы лишь впились в кожу больнее.

— Не тратьте силы, — продолжил Гектор, и в его голосе послышалась усталая горечь. — Вы, наверное, недоумеваете. Объясню. Наш господин… увлекся вами. Сильно. А я служу роду Темных Лордов многие века. Я видел, как они гибнут, как совершают ошибки, ослепленные мимолетными чувствами. Сегодня я наблюдал за вами… Хотите знать, как? В этом мне помог Кро. Франк, когда создавал его, оставил для себя возможность наблюдать за этим миром через магические камни в его глазах.

Вы меня поймите, Амалия. Я ничего не имею против вас лично, мисс. Но я не могу позволить Лорду совершить ошибку. Он нашел вас, и теперь я, его верный секретарь, управляющий, хранитель… я стал ему не нужен. Рано или поздно он решит, что старый слуга только мешает новой жизни. И «упокоит» меня, как вышедший из строя инструмент. Меня это не устраивает.

Гектор мотнул головой в сторону Франка, который нервно переминался с ноги на ногу.

— Поэтому мы с Франком нашли иное решение. Мы активировали древний портал, что скрыт в этих подвалах. Он отправит вас обратно, домой. Чисто, без крови. Лорд подумает, что вы просто… передумали и сбежали. А его обида и гордость заставят его забыть вас быстрее. Это к лучшему для всех. Особенно для меня.

С этими словами он шагнул в сторону, и я увидела за его спиной мерцающий овал портала, за которым виднелась знакомая улица и родительский дом вдалеке. Ужас и отчаяние сдавили горло.

Гектор кивнул Франку, и тот, не глядя мне в глаза, дрожащими руками принялся развязывать веревки на ногах. Запястья они оставили связанными. Как только последний узел ослаб, они схватили меня под руки и потащили к мерцающему овалу портала. Я упиралась изо всех сил, цепляясь каблуками за неровности каменного пола, но их хватка была железной. Вопить я тоже пыталась, но кляп эти двое предателей тоже предусмотрительно не вынули.

Через дрожащую пелену портала, словно через запотевшее стекло, проступала знакомая улочка и очертания родного дома, а еще, к своему ужасу, я разглядела фигуру отца. Он стоял на крыльце нашего дома, в своем старом растянутом свитере, и с недоумением вглядывался в странное марево, появившееся прямо посреди его аккуратного газона.

Мысль о том, что я окажусь там, откуда даже не смогу сбежать обратно, ввергла меня в панику. Я закричала сквозь кляп, пытаясь вырваться, но было поздно. Гектор с силой толкнул меня в спину.

Я пролетела сквозь холодную, пронизывающую пелену и, споткнувшись, неуклюже рухнула прямо перед отцом, едва не сбив его с ног. Кляп выпал у меня изо рта, и я судорожно глотнула воздух, пахнущий родным домом, яблонями и… абсолютным недоумением.

Надо мной возникло его загорелое, обветренное лицо с насупленными бровями. Он ошарашенно смотрел на меня, потом на исчезающий за моей спиной портал, и снова на меня.

— Ничего себе! — хриплым, полным изумления голосом произнес он, наклоняясь ко мне. — Я таки знал, что тебя вернут! Но чтобы так сразу… и уже прям упакованную!

В его глазах читался не столько ужас, сколько сюрреалистичное принятие ситуации, словно появление дочери из ниоткуда было лишь вопросом времени. А у меня в ушах еще стоял тот самый, не успевший догнать меня грозный рык Темного Лорда, я даже не сразу своим ушам поверила, когда услышала у себя за спиной:

— Простите, тут, кажется, упало мое!

Это Ивар про меня, что ли?

Я не успела и пикнуть, как из дрожащего воздуха за моей спиной выросла высокая тёмная фигура. Прежде чем я успела понять, что происходит, сильные руки обхватили мою талию, и меня перекинули через плечо, как мешок с мукой.

— Куда ты меня тащишь⁈ — возмутилась я, пытаясь принять более удобную позу, что вниз головой было, мягко скажем, неудобно.

— Как куда? Домой, — прозвучал над моим ухом низкий, знакомый голос, в котором бушевала буря сдержанного гнева.

— Стой, погоди! — Отец решительно шагнул вперёд, преграждая путь. — Дом её тут! И жених её тут! А всякие непонятные мужики мою дочь таскать не имеют права!

Ивар замер. Затем с тяжёлым вздохом плавно поставил меня на землю, но одну руку оставил на моём плече, словно помечая собственность. Его взгляд, полный укора и боли, впился в меня.

— Про жениха ты мне не рассказывала, — тихо произнёс он.

Сердце у меня упало. Я метнула взгляд на отца, потом на Ивара, и отчаяние придало мне смелости.

— Я от него и сбежала! — выпалила я, чувствуя, как горит лицо. — Потому что подслушала, как папочка мою помолвку обсуждает. А жениха я даже не знаю!

— Ну, в этот раз, Лия, свадьбы тебе не избежать! — рявкнул отец, сложив руки на груди. — А жениха ты не знаешь по одной причине! Ты сбежала до знакомства с ним! Ну, сама виновата, придётся этот этап пропустить.

Мне стало страшно, но в то же время я прекрасно понимала: я никогда не поддамся воле отца, даже если придётся сбежать прямо в свадебном платье из-под венца!

— Хорошо, — тут же, не задумываясь ни на секунду, ответил Ивар.

Отец опешил. Я онемела. В смысле, хорошо, что меня замуж выдают?

А Темный Лорд, не сводя с меня глаз, опустился на одно колено прямо на потрёпанный газон. Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки.

— Амалия, — произнёс он, и его голос зазвучал торжественно и нежно, — согласна ли ты стать моей женой и Хозяйкой Тёмных земель?

У меня перехватило дыхание. Мир поплыл перед глазами. Это было так неожиданно, что не укладывалось в голове.

— Кольца-то у тебя нет! — с торжеством воскликнул отец, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

Ивар лишь загадочно улыбнулся. Он провёл ладонью по воздуху, и пространство перед ним сгустилось, заискрилось тёмным светом. Когда он разжал пальцы, в них лежало кольцо — массивный обод из белого золота с крупным бриллиантом, в глубине которого плясали фиолетовые и алые искры.

Ивар поднял взгляд на моего отца, и в его глазах вспыхнул вызывающий огонёк.

— Такое подойдёт?

Я так и не поняла, кого именно он спрашивает — папу или меня. Я не стала разбираться и воскликнула: «Да!» — позволяя надеть себе кольцо на палец.

— Погоди-ка! — опомнился отец, его лицо снова налилось возмущением. — А благословения отца ты спрашивать не собираешься? Это как-то неправильно! И что мне делать с договорённостями?

— Скажите, что не рискнули спорить с Тёмным Лордом, — отрезал Ивар, не отпуская моей руки. На моём пальце сверкало кольцо, и это заставляло меня глупо улыбаться. — А сейчас, простите, мы спешим! Но на свадьбу вас, конечно, позовём. Обещаю.

Я не могла прийти в себя. Счастье, острое и головокружительное, накатывало волнами, смешиваясь с лёгкой паникой. Я смотрела на кольцо, на Ивара, и мир вокруг терял чёткие очертания.

В этот самый момент портал, всё это время мерцавший за моей спиной, с тихим, похожим на вздох звуком, захлопнулся. Дрожащий овал просто исчез, оставив после себя лишь пустоту и слегка подпалённую траву на газоне.

Мы с удивлением уставились на внезапно опустевшую улицу. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь пением птиц.

— А как мы теперь вернёмся домой? — растерянно прошептала я, наконец оторвав взгляд от кольца и возвращаясь в реальность.

На лице Ивара не было и тени беспокойства, лишь лёгкая усмешка.

— Не волнуйся, я…

— Никак! — торжествующе перебил его отец, задумчиво потирая подбородок. Он смотрел на то место, где секунду назад был портал, с видом человека, понявшего великую истину. — Видишь? Само мироздание против того, чтобы ты уволакивал мою дочь неизвестно куда. Значит, не судьба. Оставайся ужинать, жених. Познакомишься с семьёй.

— Ну что, прошу к столу, — проворчал отец, жестом приглашая нас в дом. — Раз уж мироздание распорядилось, придётся знакомиться.

Мы вошли в знакомую до боли гостиную, где царил привычный хаос. Из кухни вышла мама, вытирая руки о фартук.

— Лия! Наконец-то! — её лицо просияло, но взгляд, брошенный на отца, был грозным. — А с тобой мы ещё разберёмся, из-за кого она сбежала! Я знала, что вернешься, моя красавица. И твой жених… он неплохой человек, обес… — Мама осеклась, потому что увидела у меня за спиной Ивара. — А это у нас кто?

— Жених. Новый! Наш ей, видите ли, не понравился! Хоть бы посмотрела! — ответил за меня папа, но в его голосе промелькнула гордость.

Не успела мама прийти в себя и как-то отреагировать на эти новости, как с верхнего этажа донёсся топот, и на лестнице возник мой десятилетний брат Пен.

— Эй, ты! — закричал он, указывая пальцем на меня. — Не смей возвращаться! Я уже расставил на твоих полках свои вещи. И им там нравится!

— Пен, немедленно прекрати! Веди себя прилично! — строго сказала мама, но в её глазах мелькнула улыбка.

Из своего кресла у окна поднялась бабушка.

— Главное, чтобы не отменилась свадьба, — провозгласила она, подходя поближе и внимательно разглядывая Ивара. — Один жених, другой… Всё равно с кем, лишь бы вовремя. А этот… солидный.

Потом последовала характерная для моей семьи суета, которая заставила Ивара напрячься, но я взяла моего Тёмного Лорда за руку, и он расслабился.

Мама быстро накрыла на стол. За обедом Ивар вёл себя безупречно, отвечая на вопросы отца о своих «бизнес-активах» в Тёмных землях.

— Мои намерения абсолютно серьёзны, — заверил он всех, его пальцы снова нашли мою руку под столом. — Но сейчас нам с Амалией необходимо вернуться. В моём отсутствии дела могут принять… нежелательный оборот.

— Вопрос, как мы доберёмся?

— Поездом? — предположила мама. — Насколько я знаю… есть прямой. — Она сделала паузу, вздохнула и добавила. — Но долгий…

Ивар покачал головой, и в его глазах вспыхнули знакомые искорки.

— У меня есть решение интереснее.

В глазах Ивара вспыхнули знакомые озорные искорки.

Я смотрела на него, ничего не понимая, но безоговорочно доверяла. Вскоре в доме началась привычная суета. Мама, ворча что-то про излишнюю спешку, принялась собирать нам еду с собой.

— Держи, — сказала она, протягивая тяжёлую плетёную корзинку. — Надолго ли хватит — не знаю, но моя дочь кулинарными талантами, увы, не славится.

Ивар тихо рассмеялся, принимая угощения.

— Я уже успел это заметить. Но, поверьте, я полюбил вашу дочь не за её умение готовить.

От этих слов у меня по щекам разлилось тепло. Я обняла маму, потом папу, который старался сохранять суровый вид, но не удержался и крепко меня прижал к себе.

— Береги себя, дочка, — прошептал он. — И его тоже. Выглядит он, конечно, грозно, но, кажется, с ним ты… на своём месте.

— Я всех вас позову на свадьбу! — пообещала я, на прощание махнув рукой брату и бабушке. — Обещаю! Нам нужно немного времени, чтобы организовать торжество!

После того как мы со всеми попрощались и оказались на пустынной вечерней улице, Ивар обернулся ко мне.

— А теперь покажи мне, где находится та самая распределительная будка, через которую ты попала в Тёмные земли. Она ведь стационарная, и её не убрали?

— Не должны, но ты уверен, что это сработает? — усомнилась я. — Тогда была открыта вакансия помощницы Тёмного Лорда… А сейчас, если там и есть что-то свободное, так это разве что должность, которую для себя придержала Вивьен. Вряд ли мы под неё подойдём, ты же знаешь, как работает распределитель.

Ивар лишь загадочно улыбнулся, взяв меня за руку.

— Не сомневайся. Просто веди меня. Есть подозрение, что вакансия для нас непременно найдётся.

Мы пошли по знакомой дороге, где в конце улицы на перекрёстке стояла та самая, ничем не примечательная распределительная будка, в которую я когда-то в панике заскочила, спасаясь от разгневанного отца, и получила путёвку в совершенно другую жизнь.

Теперь всё было иначе. Я не ныряла в неизвестность с отчаянием в сердце. Я возвращалась домой. Главное, чтобы всё получилось.

— Мы подбежали к тускло освещённой будке, и Ивар резко распахнул дверь. Внутри было так же тесно и пусто, как и в тот раз, когда я заглянула впервые. Распределительный шар также искрился магией.

— Ну что, посмотрим, прав ли я! — с азартом произнёс Ивар, останавливаясь рядом с шаром.

Сердце моё бешено колотилось. Я наблюдала, как Тёмный Лорд уверенно подошёл и положил ладони на шар. Его поверхность заискрилась, и в воздухе вспыхнули светящиеся строки. Я зажмурилась, ожидая знакомого щелчка и голоса распределителя.

Но вместо этого раздался странный, почти панический и смутно знакомый голос:

«Вакансия: „Тёмный Лорд с помощницей“. Срочно! Очень нужен! Простите нас, пожалуйста! Мы больше так не будем!»

Я не успела даже удивиться. Пространство вокруг нас дрогнуло, знакомое ощущение перемещения сжало внутренности, и через мгновение мы с грохотом приземлились на холодный каменный пол в паре метров от знакомого ковра.

Мы были в холле замка Тёмного Лорда. Прямо перед нами, выстроившись в аккуратную линию, стояли Гектор, Франк и вся прислуга. На их лицах застыли выражения ужаса, покорности и глубочайшей вины. Кро бегал вокруг меня и виновато стрекотал, а я внезапно поняла, что не в состоянии на них злиться.

— Ваше Темнейшество! — проскрипел Гектор, заламывая руки. — Простите меня!

Ивар медленно поднялся, отряхивая колени, и подал руку мне. Его взгляд скользнул по выстроившимся слугам, и на его губах появилась опасная улыбка.

— Что ж, — произнёс он ледяным тоном. — Похоже, у нас есть о чём поговорить. Вы обидели мою невесту, её жизни угрожала опасность, и только Амалия может сказать, как с вами поступить.

— А давай их простим? — тихо предложила я. — Они просто переживали за тебя и за замок.

— За себя они переживали! — Ивар нахмурился, а вся честная компания взвыла.

— Ну простите нас, Ваши Темнейшества!

И мы, конечно, их простили.

Свадьба в замке Тёмного Лорда стала событием, которого эти земли не видели, кажется, вечность. На праздник собрались все обитатели замка и жители деревни, что ютилась у его подножия. Даже Кро щеголял с алой бантиком-бабочкой на шее. Гектор, сияя в новом парадном костюме, старательно руководил рассадкой гостей, а Франк, к всеобщему удивлению, покинул свои подземелья и скромно жался в тени, но всё равно не уходил из общества, хоть и чувствовал себя неловко.

Вернувшаяся как раз к торжеству Вивьен с восторгом взяла на себя руководство пиром, который обещал продолжаться всю ночь. Длинные столы, ломившиеся от яств, накрыли прямо на поляне перед дворцом. Сотни магических огней, парящих в воздухе, смешивались с отблесками костров, отгоняющих осенний холод.

Саму поляну для церемонии украсили с истинно осенним размахом: повсюду стояли огромные тыквы, а гирлянды из золотых и багряных листьев обрамляли традиционную арку, под которой молодые должны были обменяться кольцами.

И вот настал самый главный момент. Под торжественные звуки, которые извлекали из своих скрипучих инструментов местные музыканты, я шла по устланной шуршащими осенними листьями дорожке рука об руку с Тёмным Лордом. Моё свадебное платье было невероятно красивым и стоило баснословных денег; его прислали прямиком из столицы как подарок императора невесте Тёмного Лорда. Ивар в парадном облачении выглядел не таким уж и грозным. В его глазах светились лишь любовь и безмерное счастье, в точности такие же, как и в моём сердце.

За столом на почётных местах сидела моя семья — мама, папа, брат и бабушка. Папа пытался сохранять невозмутимый вид, но смахивал предательскую слезу, а мама уже вовсю планировала, как будет нянчить внуков. И в этот миг, обмениваясь клятвами под осенней аркой, я поняла, что нашла не просто любовь, а свой настоящий дом, в котором непременно планирую быть счастлива. Ну и осчастливить остальных!