- Мне нужен развод! - Ага. Нужно все делать быстро. Я делаю так, что быстрее просто не бывает… - Ты кто, мужик? - Девица выдувает огромный пузырь из жвачки, смачно лопает, собирает остатки резинки с пухлых, ярко накрашенных губ. - Твой муж. И только не говори, что не знаешь! - ситуация - дерьмо. И хуже просто не бывает. - А. - Еще один смачный пузырь хлопает и разлетается. - Здорово, муж. Как тебя хоть звать-то? - Это не суть. Нам просто нужно съездить в ЗАГС и подать заявление о разводе. - Пффф… Вот еще. Меня все устраивает. И разводиться я ни с кем не буду! ***** Для развития бизнеса мне срочно нужна жена. Есть отличная кандидатка: умная, деловая, правильная. Осталось только оформить брачный контракт - и вперед, к новым вершинам! Что может мне помешать? Одна досадная мелочь: запись в паспорте. В графе «семейное положение» откуда-то взялся штамп и совсем не знакомое мне имя! И так мало времени, чтобы разобраться во всем и устранить эту досадную проблему!
Твою ж дивизию…
И вот с этим пестрым, разноцветным чудом я должен вести переговоры?
Да к нему даже страшно подойти… Не то, чтобы предложить…
У меня язык до сих пор не поворачивается! А придется как-то с ней говорить об этом…
– Девушка, садитесь, подвезу! – Торможу напротив девицы, сигналю, машу ей в приоткрытое пассажирское окно.
– Вали отсюда, извозчик. – Из-под темных очков не видно глаз. Но зато ее губы презрительно кривятся, и это не спрятать.
– Без вас – никуда. – Продолжаю тащиться с черепашьей скоростью вдоль тротуара.
Обычно мою машину в таких захолустьях замечают издалека. Оглядываются. Парни смотрят с завистью, девчонки улыбаются заманчиво…
А эта отвернулась и почесала, сверкая стройными коленками, торчащими из драных джинсов.
Вот это фифа, блин.
– А если я приеду на тракторе?
Ей дальше некуда идти. Тротуар закончился, а на проезжей части – я. В машине, которую сложно обойти.
– А если я тебе колеса проколю?
– А может, перестанем угрожать друг другу и договоримся?
– Чего тебе надобно, старче? – Она перегоняет жвачку от одной щеки под другую. Демонстративно и нагло.
– Садись. Нам нужно поговорить. – Открываю дверь изнутри, приглашаю жестом.
– Сам выходи. Тут и побазарим.
Боится меня, что ли?
– Фаина. Прекращай ломаться. У меня серьезное дело к тебе!
Лицо девчонки меняется, как только она слышит свое имя.
Секунду подумав, приземляется на пассажирское кресло. Дверью хлопает так, что на соседних березах от страха взлетает стая ворон.
– Внемлю.
Смотрит в упор, но очки не снимает. И даже сквозь темные стекла ее взгляд пробирает насквозь.
– Куда тебя подвезти?
– Себя лучше вывези. В лес. И там самозакопайся.
– У меня другие планы на жизнь, грандиозные.
Тихо двигаюсь с места. Спешить некуда – птичка попалась в силки, и теперь уже точно не вырвется, пока мы все не обсудим.
– А я тебе планы быстро поменяю! – Тихое шипение справа не так пугает, как что-то острое, упертое мне в бок.
Твою дивизию… Уголовницы мне только не хватало…
– Это что? – Острый предмет вжимается в ткань рубашки еще сильнее. – Ты меня прирезать решила?
– Есть еще газовый баллон. Достать? Или и так норм?
– Очень смешно. Убери эту хрень. Успокойся. И давай, поговорим по-взрослому!
– Говори. – Она пожимает плечами, как вполне нормальный человек. А не как отбитая стерва, готовая пырнуть мне чем-то в печень.
– У тебя, если что, силенок-то хватит, чтобы меня порезать? – Порой, лучше молчать, чем говорить. Но, черт побери, интересно же, за кого она себя принимает?!
– Хочешь проверить?
Нахожу удобное место для парковки и останавливаюсь.
– Вот. Видишь? Тут много людей. Могу открыть окна – если что, закричишь, позовешь на помощь. Так не будешь меня бояться?
Мне всего-то и надо – обсудить с ней пару моментов и навсегда разбежаться. Навсегда! И без этих вот дурацких развлечений!
– А кто сказал, что я тебя боюсь? – Девица, наконец-то, соизволила убрать руку. Быстро спрятала что-то в карман, не дав рассмотреть, что там было – нож, заточка или просто шило…
– А это, вообще, нормально – держать в женской сумочке такие причиндалы? Я так, не для себя, для друга интересуюсь…
– Слышь, чувак… Ты уже говори, что хотел, и проваливай. Мне тут некогда лясы точить…
Фаина, если это все же была она, подняла очки на лоб. Обдала меня какой-то нереальной синевой огромных глаз, подведенных яркими стрелками.
Черт возьми… Ради такого чуда можно было и жениться когда-то… Просто чтобы любоваться постоянно…
– Алло, гараж! Ты как вообще, нормально слышишь? – Перед моим носом мелькнула аккуратная ладошка. Фаина проверяла качество приема.
Резво поймал тонкие пальчики. Начал внимательно разглядывать…
На них не было даже следа от обручального колечка. Нежный маникюр, идеальная кожа… И никаких украшений. Ноль!
Тоже прячет свой статус, что ли? А может, вообще о нем не догадывается?
Девчонка затихла, позволяя изучить свою конечность.
Какая-то странная, вязкая тишина застыла. От запястья неуловимо доносился аромат чего-то цветочного…
– Алло? Ты на чем сидишь, болезный? Это сейчас отходняк или приход?
Черт. Спасибо, что вернула меня к реальности!
– Мне нужен развод! – Ага. Нужно все делать быстро. Я делаю так, что быстрее просто не бывает…
– Ты кто, мужик? – Девица выдувает огромный пузырь из жвачки, смачно лопает, собирает остатки резинки с пухлых, ярко накрашенных губ.
– Твой муж. И только не говори, что не знаешь! – ситуация – дерьмо. И хуже просто не бывает. Но я умею делать хуже. Практикую вот прямо сейчас…
– А. – Еще один смачный пузырь хлопает и разлетается. – Здорово, муж. Как тебя хоть звать-то?
– Это не суть. Нам просто нужно съездить в ЗАГС и подать заявление о разводе.
– Пффф… Вот еще. Меня все устраивает. И разводиться я ни с кем не буду!
Мда.
Легкой прогулки, в принципе, никто не ожидал.
Но кто мог подумать, что супруга окажется такой строптивой?!
– Надо, милая Фаина, надо!
– Я тебе не милая! – С силой выдирает свою руку. Я, почему-то, все еще сжимал ее хрупкое запястье…
– Ну, вот, видишь? Нет никаких поводов сохранять наш псевдобрак!
– Я тебя впервые вижу! Иди на хрен, чувак! Я не буду разводиться с тем, кто на мне никогда не женился!
Не дав мне опомниться, она судорожно дергает ручку двери и вылетает на улицу.
Сверкают подошвы ее грубых солдатских ботинок, и Фаина скрывается в каких-то темных, узких переулках.
Твою мать! Развелся, блин!
И где теперь ее искать?!
Бежать за ней следом. Не оглядываясь. Забив на то, что тачку, брошенную как попало, может увезти эвакуатор. Потом. Все потом!
Ярко-синие пряди и малиновый рюкзачок мелькают где-то впереди, и я несусь в ту сторону, как ужаленный. Кого-то толкаю на пути, извиняюсь, ловлю проклятья в спину и даже не оборачиваюсь.
Опять мелькнули – уже ближе.
По таким трущобам я с детства не ходил, и больше бы не заглядывать – все ноги переломать можно. А Фаина чешет, ловко перебирая ступнями, и даже не спотыкается.
Вылетаю вслед за ней на оживленную улицу, в кого-то врезаюсь… И почти теряю девчонку.
На последней секунде успеваю засечь, как она ныряет в какую-то стеклянную дверь…
Все. Догнал. Попалась птичка в клетку!
Панорамные окна какой-то кофейни – словно экран.
Сквозь них легко просматривается каждое движение Фаины.
Она буквально на секунду исчезает в глубине помещения, а потом начинает сновать между стульев и столиков. Что-то поправляет, расставляет, наводит красоту, в общем.
Шикарно, твою мать!
Звонок мобильного – очень некстати.
– Да. Говори, только быстро!
– Ну, что? Нашел? – Слышу подозрительный смешок в голосе юриста.
– Угу.
– Поздравляю. Что дальше будешь делать?
– Разводиться, чего же еще-то? Я зачем сюда приперся, просто так, полюбоваться?
– А есть на что?
– Ты бы видела, Галь, этого попугая! Глаз не отвести!
А еще она пыталась пырнуть меня в бок, но Гале об этом лучше пока не знать. Иначе застебет и засмеет.
– Что, красивая, да?
– Красивая.
Не смог соврать. Язык не повернулся.
Только одни глаза чего стоят – в них падаешь и не можешь вынырнуть. И про всякие синие волосы и зеленые ногти тут же забываешь…
– Макс, ау? Ты куда пропал-то? – Галя заволновалась. – Что там творится у тебя? Помощь не требуется?
– Ты что-то узнала, вообще, про эту Фаину? Я не знаю, с какой стороны заходить.
– Что, уже послала? – Удивительно догадливый у меня юрист. Аж противно!
– Она не хочет разводиться.
– А может, и не надо? – И не похоже, что Галя шутила.
– С ума сошла? На кой мне эта барышня? Я ее сегодня в первый раз увидел! И надеюсь, что скоро навсегда забуду!
– Макс. Послушай. Тебе нужна жена для бизнеса?
– Нужна.
– Она у тебя есть. Уже. Вот и успокойся.
– Галя, иди ты к черту со своими советами!
Лентяйка хренова!
Конечно, ей проще оставить все как есть, а не пилить мне новый брачный контракт с Ириной!
В дверь кофейни вломился какой-то мужик. Здоровый, как слон.
И прямым ходом направился к Фаине…
Галя еще что-то говорила в телефоне, но я уже не слышал.
Это что за крендель, да еще и в костюме, завалился к моей фиктивной жене? И так мило присел к ней за столик?
Что-то взметнулось внутри нехорошее. Да как он посмел?! И она что себе позволяет, в конце-то концов? Разводиться не хочет, а всяких непонятных мужиков к себе пускает?!
Чем я хуже этого кренделя, в конце-то концов? Отчего она так мило ему улыбается?!
Уже шагнул к двери, но вовремя опомнился: а чем я, собственно, лучше?
Рванул в цветочный магазин, светящий вывеской по соседству. И через пять минут вышел оттуда во всеоружии.
– Мужик, освободи место! – Тяжело опустил руку на плечо товарищу, который разливался перед Фаиной соловьем.
Ее полный рот забавно округлился в изумлении. Не ждала, блин. А я – вот он. Приперся.
– Ты кто такой, вообще?! – Парень взвился, готовый надавать мне по лещам. Вот прямо на лице написано было: «ща врежу»!
– Я – муж.
– Никакой он не муж. Не слушайте его! – Фаина тоже подскочила. Полезла за чем-то в карман. Ага, баллончик, газовый. Помню.
На всякий случай, сделал шаг назад.
– Муж. Паспорт показать?!
– А покажи! Я тебя вижу только второй раз! Нечего меня преследовать!
– Смотри!
Огромный розовый букет мешал. То цеплялся стеблями за рукава, то щекотал за нос лепестками, то вообще пытался выпасть из рук.
Бросил его на столик, паспорт вытащил.
– Смотри. Видишь: семейное положение? Фаина Алексеевна Киселева – ты?
– Я… – Она еще сильнее нахмурилась. – Но ты, все равно, вали-ка отсюда!
– Слушай, парень, я не знал. И вообще, мне ваши семейные разборки нафиг не нужны! – Парень поднял руки в извинении и быстренько свалил. Даже не попрощался.
– Ну, здравствуй, дорогой муженек! Давай тогда, что ли, обнимемся?!
Не дала мне и вякнуть ничего, бросилась на шею. Всем телом прижалась, так тесно, что стало резко неудобно в штанах.
Гибкая, тонкая, стройная… И упругая грудь в меня отлично впечаталась…
– А теперь послушай меня, дорогой муженек: если ты сейчас же не свалишь из города, тебя вывезут. И закопают, понял?! И никто никогда не найдет!
От этого жаркого шепота побежали мурашки… Теплые такие, приятные… Да еще цветочный аромат от разноцветных волос… Мозги затуманило…
– Хорошо…
– Что хорошо? – Она отпрянула так же резко, как и прижалась. – Ты ничем не болеешь, муженек? Взгляд очень странный…
– А давай, ты сначала принесешь мне кофе, как приличная жена. Поставишь цветочки в вазу… А потом обсудим все, как положено. Без угроз и этих выходок, ладно?
В руках ощущалась какая-то странная пустота. Чего-то им сильно не хватало… Фаины, например.
– Кофе, говоришь? Ладно. Сейчас тебе будет кофе!
– А поцеловать? – Может, я ее достану своей наглостью, и она первая побежит разводиться?
А если не достану, то просто поцелую. Интересно же, как оно – целоваться с женой? Я еще ни разу такого не пробовал. Надо потренироваться, что ли…
– Ага. Сейчас. Только кофейку налью. Тебе с сахаром или без?
– Черный. Без ничего.
Процесс, вроде бы, пошел. Фаина стала более покладистой… Осталось быстренько все порешать и валить из этого дурацкого города.
Черт.
Черт, черт, черт!
Как от него избавиться? Может, правда, нанять кого-нибудь и прикопать?
Буду вдовой. В этом даже есть свои плюсы…
Кофе… Жаль, нет способов его готовить, чтобы убивало с первого глотка.
– Держи.
Напиток чудом не расплескался, когда чашка грохнулась на стол.
Надо было вылить ему за шиворот этот чертов кофе! Тогда бы нежданный «муженек» обязательно сбежал бы!
– Вот видишь… Умеешь быть покладистой, если надо… – Наглый. Какой же он, все-таки, противный и наглый, этот Максим Скворцов…
Развалился в кресле с ухмылкой, как будто он царь всего мира… Все-таки, мне надо стать вдовой. Это будет правильно!
– Мне от тебя ничего не нужно. Пей свой кофе – и проваливай.
Он снова кривит губы и подносит чашку ко рту.
С замиранием сердца слежу, как он открывает рот, едва заметно облизывается…
Весь мир сейчас сузился до маленькой точки: там, где кофе попадает ему в глотку…
Едва успеваю отпрыгнуть, чтобы меня не забрызгало.
– Черт! Фу, что за дрянь?! Чего ты туда насыпала?!
Вскочив со стула, он отплевывается, отфыркивается, трет губы, морщится…
Красота!
– Ты что, блин, творишь? Отравить меня решила?
Красавчик в забрызганной рубашке наступает на меня, вращая глазами.
Он высокий, кстати. Заметила это, еще когда обнимала. Думала, спугну, и он сразу же отвянет…
Может, еще раз попробовать?
– Да. Мне нравится, когда мужчина лежит в постели и страдает! Иди сюда, мой милый, я тебя пожалею!
Распахиваю объятия навстречу, шагаю вперед…
– Что там было, признавайся?
Он все еще разъярен. Хватает меня за плечи, тянет ближе – так, что наши глаза очень близко. Я вижу свое отражение в его радужках…
На секунду время застывает, и мы – вместе с ним. Словно забыв, что только что громко ссорились…
Максим зачем-то смотрит на мои губы. Черт. Забыла смыть зеленую помаду… Я же на работе, здесь так не надо ходить…
Скалю ему зубы. Старательно. Чтобы уж точно испугать и заставить себя ненавидеть.
– Что ты подсыпала мне в чашку? А главное – зачем?
Зеленая ухмылка приводит в чувство «муженька», он снова отшатывается.
– Скажи спасибо, что не слабительное. Оно закончилось в прошлой серии. Так что прости – там был только перец и соль.
– И на хрена ты это сделала? Чего хотела добиться?
Он заметил графин с водой на барной стойке, рванул туда, сделал несколько жадных глотков…
Наивный.
Я проверяла: этот вкус еще долго не выведешь. Будет до вечера плеваться, вспоминая свой визит.
– Все просто: мне нужно, чтобы ты ушел. И больше никогда не возвращался. Разве это так сложно с первого раза понять?
Он так ощупывает меня глазами… Внимательно и… с аппетитом, что ли? Становится не по себе. И вовсе не от страха: слишком много интереса спрятано в этом осмотре.
– А ты сама-то? Разве с первого раза не поняла, что мне нужно свидетельство о разводе? Как только я получу – все. Меня в твоей жизни больше не будет! Никогда!
– Ага. Тебя и раньше там не было. И все было прекрасно.
Это взгляд невозможно долго выдерживать. Он раздражает и бесит.
Лучше убрать со стола испачканную скатерть, а букет разобрать на отдельные розочки и украсить ими столики.
– Эй, алло? Ты как, вообще, планируешь со мной разговаривать?
– Руки убрал! А то не поздоровится! – Крепкая хватка на талии снова доводит до бешенства. Что он себе позволяет, этот хлыщ? Надел дорогой костюм, приехал на шикарной тачке – значит, все сразу можно?!
Чтобы лучше понял, с силой давлю пяткой на его ботинок. Жаль, сегодня не на шпильках…
– Фаина. Послушай. Давай, будем вести себя, как цивилизованные люди?
Отдавленная ступня немного приводит его в себя. Максим даже присаживается, оставив между нами расстояние в виде столика.
– Давай. Это же не я к тебе пристаю? Вот начни с себя, а я попробую подстроиться!
Мне бы хоть полчасика спокойных. Без его назойливости… Нужно придумать способ, как избавиться от этого мужа, и при этом обойтись без развода.
– Почему ты так упираешься? Почему не хочешь просто сделать так, как я прошу?
– Потому, что я тебя впервые вижу! И понятия не имею, откуда ты взял эту запись в паспорте! Я за тебя замуж не выходила!
– Так и я на тебе не женился, прикинь?
– Тогда – откуда? Как получилось, что мы женаты?!
– Это нужно у брата спросить. Похоже, дело его рук…
– Что?! Как это?!
Это чуть-чуть похоже на правду… Но только очень и очень чуть-чуть!
– Ну… Он брал мой паспорт. Для дела…
– Для какого это дела, интересно?
– Я бы и сам хотел знать. Но этот черт свинтил в Индию, сидит себе где-то… Не могу с ним связаться…
– Но он же – не твой близнец? Вы с ним совсем не похожи, верно?
– Нет. Но ты видела, какие фотки у людей на паспортах в юности? Там все похожи на одинаковых страшных монстров… А мы – погодки. Нас постоянно путали раньше…
– Ага. Супер. Значит, твой брателло натворил дел, а ты не знал об этом?
Что-то даже жалко его стало… Неприятный сюрприз, наверное…
– А мне и не надо было туда смотреть. Мой юрист обнаружил штампик, когда начал готовить документы…
– Только не говори, что ты собрался жениться?
– Очень смешно, блин. Смешнее некуда! – Он чертыхнулся, долбанув кулаком по столу.
– А кто тебе сказал, что я смеюсь? Так, просто губы не держатся на месте…
Это ж как человек матерился, интересно, когда получил такой сюрприз?
– Ну, теперь ты поняла, как это важно и срочно?
– Ага. Поняла… Странно, конечно, что это обнаружил юрист…
Шестеренки в мозгу крутились со страшной силой…
– Да. Он готовил мне брачный контракт…
– И тут все разом обломалось, да? Об Киселеву Фаину?
– Об тебя. Ты очень догадливая. Женушка…
– Ну, смотри, милый… Теперь тебя еще могут привлечь и за двоеженство…
Зараза.
Ляпнула эту хрень, игриво подмигнув, и ушла.
С моими, блин, розами! Начала их расставлять в вазочки на столах.
А меня оставила любоваться своей идеально прямой спиной и упругой задницей…
Так-то, прикольная возможность: я такие фигурки люблю. И смотреть на них очень даже нравится…
Но я сюда совсем за другим приперся!!!
– Фаина. Пожалуйста. Мы с тобой женаты, между прочим. Так давай, пообщаемся, как положено супругам? Хотя бы лицом к лицу?
– А почему ты только сейчас об этом вспомнил?
Мда. Строптивая. Вредная. И совсем не глупая.
А мне так хотелось, чтобы было по-другому…
– Так я уже все сказала. Или ты хочешь еще немного кофе? Тогда подожди – сгоняю в аптеку. А то у меня закончились все эффективные добавки.
– А если я куплю твой кофе и десерт? Есть шансы, что это будет съедобным?
– Конечно. Обижаешь. Я клиентов не обманываю и не обижаю. У нас тут лучшая кофейня в городе, между прочим!
Ого.
У нее даже глаза заблестели, когда про дело заговорила…
Но тут же испортила все впечатление: снова надула пузырь и лопнула. Что за человек-то, а?
– Ну, давай тогда свой самый лучший вкусный и самый крутой десерт!
– К стойке подойди. У нас заказы там принимают.
Что ж. Если дама любит командовать – подыграем.
Может, так дело пойдет быстрее?
– Сдачи не нужно. Оставьте на чай.
– Спасибо.
На сумму чаевых можно было бы еще три таких заказа оплатить… И не то, чтобы жалко… Просто женушка и глазом не моргнула, скидывая деньги в баночку.
Деньги, значит.
– Слушай, как с тобой можно договориться?
– Никак. Просто прими этот факт: мы навсегда с тобой связаны браком!
Вручила мне новый стакан кофе и тарелочку с десертом. С намеком: бери и отвали.
Но я еще никогда не сдавался. Тем более – не сдамся перед таким. Пусть и особенно вредным и привлекательным!
– Ты ведь себе никогда не найдешь мужа нормального! Об этом подумай, Фаина! Женское счастье, семья, дети… Это разве для тебя ничего не значит?
Она долго сверлила меня глазами.
– У меня и так все есть. Больше ничего не надо. А замужней женщине намного проще всего добиваться, ты разве не знал?
– Ну… Я не женщина, как ты понимаешь… И замужем побывать не приходилось… Откуда мне знать?
– Ну, просто будь в курсе: так проще брать кредиты на бизнес, легче договариваться со всякими разными людьми… И знакомым ничего говорить не надо, когда пристают с расспросами.
– И все? – Так и не распробовал ее нормальный кофе. Поперхнулся.
– А этого мало? – Похоже, она реально считает меня идиотом. Никаких других мыслей не приходит в ее милую головку, судя по взгляду…
– Я думаю, свобода – гораздо важнее, чем все, что ты перечислила, Фаина.
– Ага. То-то я и смотрю, что ты спешишь освободиться… Зачем тебе брачный контракт, если так ценишь свободу?
Зыркнула исподлобья и уставилась куда-то мимо меня. Так, типа это ее совсем не трогает…
– А ты что, ревнуешь уже, да?
– Там идет охранник наш. Опаздывает, собака… Но он прекрасно справится со своей работой и выкинет тебя отсюда.
– Ревнуешь, ага.
Кофе оказался вкусным, все-таки.
И настроение поднялось. Захотелось даже улыбаться этой занозе.
– Вали. Иначе тебя отсюда реально вынесут!
За спиной хлопнула дверь.
– Вася, привет! Если ты сейчас очень быстро выведешь отсюда этого человека, то я не замечу, что ты опоздал!
Фаина рванула к этому мужику навстречу. Еще один амбал на мою голову… Где она их находит только?!
– Фаина Андреевна, вы же знаете, я для вас – что угодно!
Улыбчивый шкаф – это нечто.
Это почти страшно, между прочим… Особенно, когда шкаф с улыбочкой напирает прямо на тебя!
– Я, между прочим, тоже имею право здесь находиться, Фаиночка! Не забыла? Я – твой муж. А значит, у нас равные права на твое имущество!
Шкаф на секунду замер, переваривая мои слова.
И снова начал двигаться.
– Аллё, Вася?! Или как там тебя? Ты собираешься выгонять мужа твоей начальницы?!
– Ну, если мужа… – Шкаф почесал антресоль, то есть затылок. Нехорошо ухмыльнулся, светлея лицом. – Тем более. Я тебя не видел здесь ни разу. Значит, хреновый из тебя муж!
Протянул загребущие руки к воротнику моей рубашки…
Мне для полной радости сегодня не хватало выпасть из дверей этой гребаной кофейни!
– Ладно, Вася. Я понял – ты не идешь на переговоры. Такой же упрямый, как твоя шефиня…
Аккуратно обогнул его и вышел.
Уже дважды обломанный.
– Галь, найди-ка мне адрес этой Фаины!
Я не гордый. Я и в гости могу зайти.
Без развода отсюда не уеду – у меня просто нет другого выхода!
– Максик, ты там еще не угомонился? Может, оставишь все как есть?
Галя улыбалась на видео.
– Милая, я в курсе, что ты мечтаешь быть моей любовницей. И место теплое, и никаких обязательств…
Она заулыбалась еще шире.
– Конечно. Будешь мне шубы покупать, бриллианты дарить… А жена пускай посуду моет… Мне кажется, для этих целей и твоя Фаина сойдет…
– Кстати, готовит она шикарно. Во всяком случае, твой кофе – просто отрава по сравнению с ее!
– Я это запомню, Макс. – Все ее тридцать два зуба куда-то спрятались, на лицо натянулась хмурая гримаса – такая, как и положена дорогущему штатному юристу, а не моей подруге Гале…
– Адрес найдешь?
– Постараюсь. И все же, Макс, подумай над вариантом: оставить все как есть.
– Мне нужен этот брак с Ириной! Как ты не понимаешь? Я должен показать партнерам жену-красавицу!
– А че, Фаина эта твоя, совсем тебе не нравится?
Представил, как Фаина надувает и лопает пузыри на деловом приеме…
– Нет. Это провинция, глухая и глупая. Я с ней только опозорюсь!
– Ну, и дурак! Лови свой адрес. На почту кинула. – Она опять нахмурилась. – И не говори потом, что я тебе не предлагала!
Лентяйка, черт возьми. Или не хочет, чтобы я по-настоящему женился? Привыкла быть в моей жизни главной, и не готова этим ни с кем делиться?
Как ни странно, дом оказался вполне приличным. И даже с домофоном на двери подъезда.
Осталось только придумать, как в него проникнуть… Если позвонить – Фаина точно не откроет, да еще и будет морально готова давать мне отпор…
Нужно ловить ее неожиданно – прямо у дверей.
– Дядя, а вы к кому?
– Что, девочка? – Закинув ко мне лицо, рядом топталась девчушка. Хорошенькая, с задорными ямочками на щеках.
– Вам какую нужно квартиру? Я тут всех знаю, сразу скажу – дома они или нет?
– Сорок восьмая.
Девочка запнулась, удивленно меня рассматривая.
– А как вас зовут?
– Максим. А тебя?
– Агата.
– Очень приятно, Агата. А ты знаешь Киселеву Фаину?
– Конечно. Это моя мама.
– Кто?! – Чуть не сел. Прямо на это грязное крыльцо!
– Моя мама – Фаина. А ты – мой папа, наверное? Тебя же Максимом зовут?
– Папа?
Чуть петуха не дал.
Что-то с голосом приключилось…
– Ну, да. Папа. Я знала, что ты когда-нибудь придешь…
Девочка Агата очень мило и радостно улыбнулась. Хорошо хоть, не полезла улыбаться…
– А ты что, всех незнакомых мужчин за папу принимаешь?
Ну, вдруг? Может, пронесет нечаянно?
Не в том смысле, когда желудок сводит… Хотя, мой желудок заволновался и решил превратиться в камень…
Вдруг, она просто странная одинокая девочка, и ко мне не относится вообще никак?!
– Нет, конечно. Ты с ума сошел, что ли?!
Агата стала слишком похожей на Фаину – и взглядом, и мимикой… В том, что она дочь моей внезапной жены – никаких сомнений. Сходство идеальное.
Но каким боком тут затесался я?!!
– Пойдем. Что ты тут топчешься у порога? Я хотела маме сделать сюрприз…
Девчушка полезла в рюкзачок – ярко желтый, с какими-то мультяшными рожицами… Не смогла там что-то найти – и непринужденно вытряхнула содержимое прямо на землю.
– Эй, Агат, а что ты творишь?
– Да у меня тут ключ закопался… Помоги найти, пап, ладно?
– Да с чего ты взяла, что я твой папа? А если ты ошиблась? Прямо вот так, первого встречного дядю решила в отцы взять?
– Мне мама звонила. Сказала, что ты появился в городе. И чтобы я была аккуратнее, ни за что тебя близко не подпускала!
Важный голосок никак не вязался с растрепанными косичками. И с поступками девчушки…
– А ты меня в гости зовешь? Маму не будешь слушать?
Черт. Куда я попал? Что это за мир такой, с непонятными женщинами? И как отсюда свалить, не потеряв рассудка?!
– Я что, сумасшедшая, папу родного прогонять? – Малышка выкопала связку с ключами из разноцветной кучи всякой детской дребедени, приложила кнопку к домофону и распахнула передо мною дверь.
– Так может, ты хоть паспорт у меня проверишь? А если я не Максим, а какой-то другой дядя? Если я опасен для тебя?
– Мне мама фотку твою прислала.
Припечатала. Сделала меня Агата.
Жаль, что это не мой ребенок. Иначе бы гордиться начал!
– И ты меня сразу опознала, по этой фотке?
Зашел за ней в подъезд. Забрал из рук тяжелый пакет…
– У тебя вся рубашка в пятнах. Мог бы переодеться, раз в гости шел…
Женщина. Маленькая совсем, но женщина. Они бы точно подружились с Галей…
– Я сюда приехал без багажа. И очень спешил к тебе… В магазин за новой одеждой не успел заскочить.
– Ладно. Мы сейчас тебе быстренько все постираем. – Малышка уже вовсю орудовала ключами у двери в квартиру. Деловая такая, серьезная… – Ой, только я гладить не умею… Мама утюг не разрешает брать – говорит, что еще рано…
Все стены в прихожей были увешаны рамками: Агата и Фаина смотрели на меня отовсюду. И как будто осуждали…
Это я провел здесь половину дня только… А что будет к ночи? Стану сам с собой разговаривать?
– Вот. Держи. – Пока я зевал и оглядывался, Агата уже успела разуться, куда-то сгонять… И теперь предлагала тапочки.
Нормальные по размеру, да. Отличные просто тапки… Жаль, что пушистые и розового цвета. И с кроличьими ушами…
– Ты уверена, что мне стоит это надевать?
– Да. Я должна принять гостя как положено. Чтобы тебе понравилось, и ты захотел здесь остаться!
– Думаешь, надо?
Девочка уперла руки в бока и внимательно наблюдала, как я снимаю ботинки.
– Ага. Носки свои сам постираешь? Или может, кинем их в стиралку вместе с рубашкой?
– А с чего ты взяла, что их тоже нужно стирать?
Похоже, ребенку дай волю – она меня всего разденет и отправит хлоркой отмываться… А я, вроде бы, не так уж сильно и вонял… Да и вообще: никто еще никогда не жаловался на мои ароматы. Стеснялись, что ли? А устами ребенка до меня истина добралась?
– Мама говорила, что мужчины нам в доме не нужны. От них только грязные носки и пустые кастрюли! Вот, мы тебе все постираем, покормим, посуду вымоем… И мама не скажет, что нужно тебя выгонять!
– Слушай… С рубашкой, наверное, не нужно… я так, руками, сам… Ладно?
– О, а это галстук, да? Можно мне потрогать?
Агата подхватила шелковую ленту, выпавшую из кармана пиджака, внимательно рассмотрела… Тут же повязала себе на пояс.
– Уже можно. Да. А ты всегда такая?
– Какая?
– Непосредственная?
– Не. Мама говорит, что я стеснительная очень. И веду себя как бука-бяка. Но ты же мой папа, с тобой можно расслабиться, верно?
Еще раз пять услышу это обращение – и привыкну. И реально поверю, что нечаянно стал отцом…
Неужели и здесь брателло постарался, а мне ничего не сказал? Тогда я не папа, а дядя, выходит? Только как это сказать малышке с такими счастливыми глазами?!
Расплачется еще… А что делать, когда плачут дети, я совершенно не знаю…
– Да. Ты можешь быть со мной сама собой. Стесняться не надо.
– Отлично. Тогда пойдем, будем маме готовить праздничный обед! В честь нашего соединения!
– Ты так уверена?
Она молча указала пальцем на пятна кофе на рубашке… Намекнула, что нужно ее снимать.
Подчинился.
Встрял я конкретно. По самые уши встрял.
Еще ни разу не приходилось так беспрекословно подчиняться ни одной женщине… А эта мелкая просто взяла в оборот!
– Все, иди умывайся, а потом будем чистить картошку.
Квартирка – небольшая, но какая-то очень уютная, дышала тишиной, уютом и покоем. И даже грохот, с которым Агата запускала стиралку, впечатление не портил.
– А картошка – это обязательно?
Не успел осмотреться на кухне, как уже оказался наряженным в какой-то нелепый фартук с рюшечками, в руках держал нож и миску с картофелем.
– Да. Я очень хочу жареную сделать. Мама ее любит.
– Может, доставку закажем? Это быстрее и надежнее… Картофель фри – отличная вещь…
– Нет! В доставке не такая! И я это… хочу…
– Что? – Никогда еще не задавал вопросы с такой надеждой.
Я не умею чистить картофель, черт его дери! Но не признаваться же в этом маленькой девочке? Это ведь совсем позорище…
– Хочу показать маме, что мы с тобой будем ей очень полезными!
Я бы показал ее маме все совсем наоборот… Чтобы она выгнала меня отсюда, можно даже спустить с лестницы… И чтобы сама бежала подавать заявление на развод!
Но Агата вдруг подошла, обняла меня за пояс, уткнувшись маленьким личиком в мой живот – прямо в мордочку какого-то нарисованного там кота…
И язык не повернулся, чтобы спорить.
– Слушай, а ты уверен, что так и должно быть? – Что-то смутило девочку в моем картофеле…
– А что не так?
– Почему она такая квадратная? И обрезки… у мамы они не такие толстые…
– Так это же особенный способ чистки! Мужской!
Пот стекал ручьем от усилий.
Нос чесался от дыма: Агата еще и блины развела. И теперь опытным способом выясняла, на каком этапе горения нужно их снимать со сковородки…
Но кто я такой, чтобы лезть с советами? Не факт, что смогу сделать лучше…
– Не поняла. А что здесь такое происходит?!
О. Спасение пришло, откуда не ждали.
– Привет, Фаина. Очень рад тебя видеть снова!
Охренительно!
Великолепно просто!
Дайте пять, и можно не заворачивать!
– Агата?
Дочка сосредоточилась на чем-то горящем. Нашла, блин, способ спрятаться!
– Мамочка, мы тебе готовим праздничный ужин!
– Отлично. Я просто в восторге, дочь!
Пришлось разводить руками сажу и копоть, летающие по кухне, чтобы пробраться к плите…
– Ты хотя бы цела?
– Я слежу за ней, все в порядке!
Отрапортовал он, твою мать!
– А ты – что, вообще, такое?! – Передо мной стояло загадочное существо. В лохматых тапках, с голым торсом, наряженным в цветастый передник, и с ножом наперевес…
– Я – твой муж, разве не помнишь?
Окно никак не распахивалось: в нем заело щеколду.
– Давай, помогу? – Меня оттолкнули в сторону, за щеколду дернули, створки открылись… – Эй, ты куда? Лететь хочешь?!
– Никуда я не падала! Убери от меня руки!
– Я просто обязан был тебя спасти, дорогая Фаечка! Ты же у нас – не Мэри Поппинс, верно?
– Ты тут еще и шутишь? Совсем края попутал, эй?!
– Мам, а почему ты так его зовешь? Это же Максим, он мой папа! Ты разве не помнишь?
Агату что-то смутило.
Наверное, то, что я замолчала и забыла все слова и вопросы… Залюбовалась своим отражением в глазах мужчины…
– С чего ты взяла, что это твой папа, доченька? Ты только на него посмотри! Это же Карлсон какой-то, а не отец!
– Ну, его же Максим зовут, верно? А я – Максимовна. И я еще паспорт посмотрела у него: такая же фамилия, как у меня.
– Что ты сделала? – Мы с Максом оба повернулись в сторону дочери. И спросили хором.
– Проверила паспорт. А как вы думали, я оставлю в доме постороннего мужчину?
Она еще и подбоченилась, ты посмотри!
– Дочь. Когда я учила тебя быть взрослой и самостоятельной, я не совсем это имела в виду…
– Ну, извини, мам, какая уж получилась….
За ее спиной подозрительно поднялся язычок пламени…
– Отойди! Отойди оттуда!
Забыла про все на свете, метнулась к плите.
– Ай, черт!
Едва успела повернуть ручку от конфорки, схватила сковороду и бросить ее в раковину. Вода полилась, гася огонь и остатки того, что жарилось…
– Что с тобой, покажи? – Макс тут же оказался рядом, вцепился в мою ладонь руками…
– Лучше уйди отсюда, слышишь? Если бы не ты, Агата ни за что не решилась бы на такие подвиги!
– Как я могу уйти? Я же – член вашей небольшой семьи. Обязан о вас заботиться, следить за вашим здоровьем…
И так вот искренне, так трепетно это все говорил… Как будто совсем не издевался… Дул еще на волдыри, которые вскочили на пальцах…
– Ты утром требовал развод. Причем – окончательный, бесповоротный, и чтобы прямо сразу!
От боли в пальцах хотелось плакать.
И смотреть не могла на эту рожу, испачканную в муке…
– Ага. Было дело. Но ты ведь отказалась? Теперь – вот. Принимай в семью. Будем жить вместе. Спокойно и счастливо!
От ледяной воды боль в руках немного утихла…
– Отойди.
– Не могу. Ты меня притягиваешь. И должен проверить, что с тобой все нормально…
– Я тебе сейчас примерю сковороду. Проверим, как она смотрится на твоей черепушке?!
– А давай, мы не будем показывать пример ребенку? Вдруг, ей тоже эти опыты понравятся? И потом придется снимать мерки черепа со всех ее друзей?
Он внимательно рассматривал мои пальцы, в глаза не смотрел. И отпускать меня не торопился.
– Где у вас аптечка?
– Не твое дело. Агата, принеси мне, пожалуйста, мазь от ожогов и бинт.
– Сейчас, мам. Я только найду другую сковородку, ладно? – Дочь – упрямая, как олень. Рогами упрется в землю и все, ни за что не сдвинешь. Даже если весь дом запылает.
– А зачем тебе еще одна, если не секрет? – Макс удивился.
Но не испугался. А я так надеялась…
– Ну, тесто осталось же еще… Дожарить его надо?
Агата не дернула даже бровью.
У нее была цель – напечь блинов. Этой целью она меня преследовала уже несколько дней…
И вот – какая прекрасная оказия!
– А тебя не смущает, что мама обожглась? Все нормально, да?
Макс имел крайне пораженный вид…
– Ну, ты же тут есть? Поухаживаешь? А я пока займусь готовкой. Все заняты – как и положено в семье. Я очень рада, что ты у нас появился, папочка. Нам с мамой будет намного проще…
Красавчик-папа почесал затылок. И нос. И вообще, как-то весь зачесался…
– Ну, как ты? Еще готов участвовать в нашей семейной жизни? Или еще подумаешь?
Он оставил в покое мои пальцы, зачем-то полез открывать шкафчики…
Если бы не знала точно, что Агата – не его дочь, могла бы сказать, что они ведут себя одинаково. Что гены у них проявляются таким вот странным способом…
– Что ты там ищешь? Мы не прячем ключи от дома в шкафах. Дверь изнутри открывается. А снаружи можешь захлопнуть.
– У тебя здесь где-то должны быть лекарства и бинты. Вот. Ищу.
– Они в другом месте. Следи за Агатой. А я справлюсь сама!
Господи… За что мне эта напасть? Откуда он взялся? И почему вот именно теперь, когда у меня появилось так много классных планов?
За что мне этот человек?!
– Ты что здесь ломаешь? – Подпрыгнула от неожиданности, услышав голос за спиной.
– А ты зачем подкрадываешься? Что забыл здесь? Я тебя оставила следить за Агатой!
В моей спальне он смотрелся совсем нелепо. Что-то чужое, странное, неправильное… И даже мои тапочки не спасали ситуацию.
– Я уболтал ее погасить огонь. И сейчас она моет посуду. Картошку жарить тоже не собирается. Ей можно верить?!
– Она обещала мне, что будет держаться от тебя подальше. А ты – здесь. Можно Агате верить, как считаешь?
– Ну, это исключение, мне кажется… Не каждый день к ребенку приходит отец, которого ждали несколько лет…
– Ага. Пришел, чтобы развод потребовать и больше не появляться. Отлично, конечно! У тебя там ничего не чешется, не угнетает, нет?
– Нет.
Он решительно шагнул ко мне. Забрал аптечку. Отставил ее в сторону.
– Что ты делаешь? Не нужно ко мне приближаться! Я… Я тебя сейчас зарежу! – Где-то у меня завалялись маникюрные ножницы! Насмерть не убью, конечно, зато отлично поцарапаю!
– Ага. Давай. Режь.
Ножницы, как назло, свалились и покатились по полу. Что за день такой? Все из рук валится! Абсолютно все!
Лицо Максима приблизилось к моему – слишком близко и слишком опасно.
– Что ты творишь? Отойди!
– Целую тебя. Имею же я право поцеловать свою жену?!
– Нет!
– Кто бы сомневался.
Так-то, я сюда пришел, чтобы договариваться. И вроде как хотел уладить все по-хорошему, тихо и мирно.
И даже план был построен: что говорить и как поступать…
Но что-то пошло не так. Полетело-поехало…
Яркие губы хотелось погладить пальцем, проверить их на мягкость и гладкость… И попробовать на вкус – тоже очень сильно потребовалось.
И плевать, что в комнате воняло гарью, дымом и недопеченным тестом. Агата… Агата могла войти и помешать. Ага. Точно!
– Я тебе язык откушу, понял? Даже не думай проверять!
– Мне нравится, когда женщины так берегут свою честь!
Руки завел ей назад, прижал запястья к теплым ягодицам, и совсем пропал.
Губы сами нашли ее рот, впились, втянули, вжали… Вкусная, как мандаринка – самая сладкая, самая нежная, самая желанная в мире… И такая же сочная. В детстве под елкой такие лопал и не мог остановиться…
Потом лечился от аллергии – все тело покрывалось коркой и чесалось жутко, но разве это причина, чтобы себе отказывать?
Фаина – такая же сладкая, нежная, теплая. Позволила раскрыть свои губы и даже язык впустила… Захлебнулся ее вкусом и нежностью. От затылка до самого копчика прострелило острыми иглами – желание накрыло с головой, полностью лишило разума…
– Ай! Ты что творишь?! – Звучать должно было так. Но получилась каша вместо слов.
Эта зараза меня за язык укусила! Больно!
– Мама, ты что, правда укусила его?!
Тут еще и Агата, что ли?!
– Принеси воды! – Рыкнул слишком сильно. Девочка этого не заслужила. С усилием, через боль, добавил: – Пожалуйста.
– Мам. У него кровь…
Агата не спешила за водой. Она внимательно изучала меня. Без всякого страха…
– И у тебя кровь на губах… Вы что, вампиры, да? – Глаза девчонки расширялись до размера чайных блюдечек! – Ура! Ура! Я знала, что мы – необычные! Мы теперь все вампиры, да, мам?!
Агата прыгала от радости, я щупал язык, пытаясь понять, как сильно он пострадал…
– Что ты здесь делаешь, дочь? Ты подсматривала за нами?
Фаине на меня было откровенно пофигу. Даже не глянула в мою сторону! И не пожалела ни капельки…
– Конечно. Я сделала фото! Как вы целовались!
– Не поняла… Что ты сделала?
Глаза Фаины закатывались. Куда-то. Все выше и выше.
Казалось, они там себе уже прорыли новый тоннель в черепе…
– Фото. На память. Можно, я выложу это на своей странице?
Сдавалось мне, что она издевается над матерью. Или над нами обоими…
Но делала это с таким невинным видом, что фиг прикопаешься…
– Какое фото, Агата? Что ты творишь, что с тобой случилось, ребенок?
Фаина упала на колени перед ней, схватила за маленькие ладошки, притянула лицом к себе.
– Мам, ты чего? Я же пошутила! Я знаю, что поцелуи нельзя выкладывать: их удалят, а мою страницу просто забанят!
– Но ты подглядывала? Разве не знаешь, что так нельзя?
– Знаю. Но как я могла это пропустить? – Девочка загрустила. Бровки нахмурила… – Я же никогда не видела, как вы с папой целуетесь! Хотела фотографию на память. Мы ее потом распечатаем и повесим на стену!
– Нет! Убери телефон, пожалуйста. Отключи его! И неделю не включай!
– А вампира лечить будем?
– Ты посмотри на нее! Как горох об стену! – Фаина поднялась с колен, почему-то обращаясь ко мне с жалобой.
– Ну… Человек в стрессе… Она растеряна и не знает, как реагировать на все…
– Ты шепелявишь. Я тебя так сильно приложила, что ли?
Внезапно на ее лице проступило нечто, похожее на сочувствие… И… на жалость?
– Ты знаешь, как лечат травмы языка? Мамуль? Или у него и так все должно зажить?
Искорка чего-то доброго между нами с Фаиной тут же испарилась – ее опять спугнула Агата.
– Нет. Собираемся.
– Куда? Зачем?
– Поедем зашивать ему раны на языке.
– Что? Как? Прямо зашивать?! – Детеныш не испугался. Он был рад еще больше!
– Тебя тоже доктору покажем. Попросим, чтобы рот заштопал.
– Нет! Не надо! Я же не смогу ни есть, ни пить!
Язык распухал, кажется. Я с трудом его поворачивал во рту… Только помычал: в знак протеста, что детей так пугать нельзя! Это же травма психическая на всю жизнь!
Но меня никто не понял, не пожалел и не услышал…
Фаина носилась по квартире, что-то собирая. Агата бегала вслед за ней, уговаривая:
– Мам, ну, давай, хотя бы только наполовинку? Я же не смогу с друзьями общаться, а для детей это важно, ты сама говорила!
Забрел на кухню, набрал в рот холодной воды… Пополоскал – чутка стало лучше.
– Где твоя одежда? Почему ты голый ходишь по моей квартире? Куда дел рубашку и все остальное?!
– Как настоящая жена… Пилишь уже… – Не факт, что она разобрала мои слова. Но недовольно поморщилась.
– Мам, я ее положила в стирку. И пятна побрызгала средством – все, как ты меня учила.
– Понятно.
Фаина горько глянула на машинку, на которой оставалось время – больше часа… На меня посмотрела…
– Пойдем. Сейчас придумаем что-нибудь…
Сейчас она тут была главной. Я бы, может, и попытался поспорить – да без толку. Меня все равно никто бы не послушал.
– Папа, а ты мычишь прикольно… Покажи мне язык, ладно? Интересно, как он выглядит…
– Агата, оставь в покое человека. Не видишь, ему больно? – Фаина что-то мне протянула. Нечто… Очень странно и стремное… – Надевай. Нам срочно нужно в больницу. А в этом переднике и тапочках тебя пустят только в дурдом!
– Я его отвлекаю от боли. Все, как ты меня учила! Ой, мама! Ты хочешь нарядить его в ЭТО?!
Стоп.
Стоп-стоп-стоп!
Чему она так поразилась?
– Нет! Я это не надену!
На огромной, безразмерной и бесформенной футболке резвились две кошечки – розовые, в стразах и бантиках.
– Придется. У меня ничего больше нет, чтобы налезло на тебя. Могу предложить дождевик…
Господи.
Я ведь просто хотел развестись! Развестись с женщиной, которую никогда в жизни не видел!
– Или поедешь голым?
Пожал плечами.
В принципе, я себя не стесняюсь. И не зря же занимаюсь в спортзале: видимо, я всю жизнь готовился как раз к такому случаю! Хотел раздеться и щеголять своим торсом при всех!
– Нет. Не поедешь. У нас маленький городок. Не хочу позориться.
Фаина решила все. За всех. Мне вручила девчачью футболку, Агате вручила джинсовый комбез и отправила переодеваться… Сама на секунду спряталась, а вышла… в рубахе с черепами и штанах, увешанных металлическими заклепками…
– Я тоже хочу быть нарядным…
– Вот когда язык свой в порядок приведешь, тогда и будешь выпендриваться, понял? А сейчас – веди себя послушным паинькой.
Шикарная компания.
Я с розовыми кошечками, Фаина – в образе рокера и с синими волосами, и только один ребенок – нормальный.
– Мам, стой! Я сейчас тетю Клаву попрошу, чтобы она нас сфоткала!
Мы не успели даже вякнуть, а Агата уже скакала к бабульке на лавочке и вручала ей свой телефон.
– Я же сказала: выключи и не трогай его больше! Почему не слушаешься?!
– А это не мой! Это папа забыл в пиджаке, а я его захватила!
Секунда – и я владелец шикарной картины. Ради нее только стоило ехать сюда… Чисто поржать, как сказала бы Галюня…
Недолго думая, скинул ей фотографию.
«Супер!»
«Берем! То, что надо!»
От нее сыпались бесчисленные смайлики и поднятые вверх большие пальцы. Юристу понравилась моя семья…
«Галь, ты с ума сошла? С Ириной связывалась?»
«На коя ляд тебе Ирина? Она твои деньги хочет отжать. А тут – сразу целая семья. Чего ты паришься, милый?»
Еще одна шальная на мою голову.
– Ты смотри на дорогу, дружище. Иначе нам придется зашивать не только рот, а еще что-нибудь!
Фаина успела загрузиться в машину и усадить Агату.
Дай волю – и она уже давила бы на газ, если бы до него дотянулась.
– Куда ехать?
– Слушай меня. Покажу дорогу!
Всего пару раз она чуть не завела меня под кирпич, заставила сделать несколько лишних кругов… С одним объяснением: она пешеход, и все эти ваши дорожные знаки ее не волнуют!
– Маша, я тебя сейчас привезу пациента! Нужно его срочно спасти!
Параллельно еще с кем-то договаривалась.
– Приедем – увидишь. Да, я знаю, что ты стоматолог, а не терапевт. Это как раз по твоей части, да!
Стоматолог?
– Не смотри на меня так. Стоматологи отлично разбираются в чужих ртах. И с твоим она тоже справится! – Я только мыкнуть успел, а Фаина тут же переключилась на меня. Сказала – как отрезала.
– Мамуль, не пугай человека! Вдруг, он зубнюков боится?!
– Он меня не испугался, Агаточка, милая. Тетю Машу переживет уж, как-нибудь…
– Мамуль, а что с ним? Папа еще живой? Он в зомби не превратился?
Встревоженный голосок Агаты заставил очнуться. Я вышел из кабинета, реально похожий на зомби: ноги-руки шевелятся, глаза хлопают, ничего связного сказать не могу… И слюна капает. И думать ни о чем не хочется. Просто упасть бы и не шевелиться…
– Это анестезия, малыш. Сейчас лекарство перестанет действовать – и он вернется к нормальному состоянию.
– Думаешь? – Ребенок недоверчиво рассматривал мою физиономию…
– Ты как, вообще? Маша сказала, что все должно быстро зажить. Завтра к утру будешь как новенький…
Очаровательная женщина. Заботливая… Сначала чуть язык не откусила. Потом заставила тыкать в него уколы, чем-то пшикать и поливать… А теперь обещает, что скоро все будет прекрасно…
– Алло, гараж! – Перед моим носом кто-то пощелкал пальцами… – Ты в себе, Макс? Соображаешь хоть что-нибудь?
– Мам… Все-таки, он зомби… Смотри – глаза закатываются…
Я забыл. Совсем забыл сказать «зубнюку», что у меня реакция неадекватная на анестезию… Сознание не теряю, но какое-то время хожу, как будто в тумане. Пьянею, короче, от любых подобных средств!
– Вижу… Черт. И как его теперь одного оставить?
– Мам, ты что, с ума сошла? Это же папа! Как оставить? Разве так можно?
Чуть слезы на глаза не навернулись. Обнять захотелось девчушку. Прижать к себе. И поплакать немного – из благодарности!
Мда… Реально. Это меня повело от лидокаина, или как эта хрень называется…
– Дочь, ты что, собралась его к нам поселить? – Голос Фаины стал строже и холоднее. А беспокойство в нем усилилось…
Надо было что-то ей возразить. Что-то сказать на тему, что мне ее покои и нафиг не уперлись, и жить у них я вовсе не собирался!
Но вместо внятных слов смог только что-то промычать. И пустить слюнки. Дочь Агата заботливо их протерла салфеткой. Ну, и подумаешь, что этой же салфеткой она только что смахивала пыль с кроссовок… Обо мне давно так никто не заботился. Наверное, только мама – в детском саду…
– Ты машину вести не сможешь, как я понимаю, да? – Фаина заставила встать с дивана, на котором я так удачно и тепло пристроился, потянула к выходу из клиники.
– У… у…
Ну, допустим, смог донести свое отрицание. Фаина, кажется, поняла…
– Ключи давай.
– А?!
Похмелье начало отпускать.
Головой и качал, и мотал, и всячески отрицал…
Но руку с ключами протянул. Эта женщина умела уговаривать. Или мне вот так припёрло согласиться, и это не могло не радовать?
– Отлично.
– Ой, мамулечка, ты опять нас покатаешь, да? Круто, круто, круто! Мне нравится, когда ты гоняешь!
Твою мать!
Это на что я только что подписался?
Отдал ключи от своей тачки, в которую не всякому даже сесть разрешал? Какой-то малознакомой ЖЕНЩИНЕ?!
Ага.
Агата не ошиблась: я точно становлюсь зомби.
– Агата, ты помнишь, да? Нужно пристегнуться. И глаза закрой, на всякий случай. И уши.
– Ну, маааам… Так же не интересно совсем! Я хочу насладиться путешествием!
– Дочь, ты снова запомнишь всякие слова неправильные. А я не хочу их из тебя выводить полгода, как в прошлый раз!
– Ты хоть водить умеешь? – Чето вдруг осенило. Внезапно.
Похоже, ощущение себя на пассажирском кресле очень сильно отрезвляло…
– Умею. Права в наличии. Только практики маловато. Так что тоже – давай, пристегивайся. И глазки прикрой. И … рот держи закрытым. А то язык твой опять пострадает!
– У-у! – Я должен! Должен был видеть!
Если мы будем влетать с ней в столб, в стену, если будем падать в кювет – я хотел наблюдать это. И запомнить последние свои минуты перед смертью!
– Что «у-у»? Боишься, что ли?
Фаина презрительно дернула бровью… И губы скривила…
– Ага.
Вот это у меня отлично вышло. Еще головой кивнул.
И даже нисколько не стыдно было признаваться, что мне по-настоящему страшно! За себя или за тачку – не разобрался.
– Дурак совсем? У меня дочь сидит на заднем сиденье. Я с ней никогда не лихачу!
– Ааааа…
– И вообще, лучше помолчи. Раздражаешь, когда мычишь. – Она уверенно дернула рукоять передачи, утопила в пол педаль…
Машина дернулась, как резвый конь, и заглохла.
– Че творишь?
– Блин. У тебя автомат, да ? А я ищу сцепление…
Нужно было нанять специального человека для переговоров. Не жалеть ни времени, ни денег.
Пускай бы он за отдельную плату приобретал себе седые волосы и тратил километры нервов!
Лично я конкретно постарел за этот день. И помирать в ближайшие сутки совсем не хотелось
Зато очнулся. И протрезвел!
– Выходи.
– Что ты опять мычишь там, теленочек?
– Мама! Ты же сама говорила мне: нельзя людей называть животными. Зачем ты папу обзываешь?
Нет. Однозначно. Я начинал обожать и очень любить эту девочку! Несмотря на ее маму со странностями..
– Не рыпайся. Сиди на своем месте. Я сейчас освоюсь с машиной, и нормально домчим!
Оставалось только вцепиться зубами в кресло, выдохнуть, перекреститься… И ехать. И молиться. Несмотря на то, что я не знаю ни одной молитвы…
– Ты мне только знаки подсказывай, а то я уже успела забыть: давно права получала, не хватает практики…
– Ты права получала или купила, скажи на милость?
Когда она лихо парканулась, чуть не влетев прямо на крыльцо подъезда и распугав сидящих там кошек, я снова готов был перекреститься.
– О, смотри-ка ты! Речь вернулась к человеку! Отек, наверное, спал, да? Уже нормально начал говорить…
– Кто тебя учил так гонять, Фаина?
– Отец. Я с семи лет за рулем, так что – не бойся. Все пучком. Я точно знаю, что делаю.
– А кто твой отец, если не секрет?
– Наш дедушка был дальнобойщик! Он знаешь, на какой фуре гонял? Ого, такая огромная! Когда вырасту, тоже себе такую куплю и тебя покатаю, хочешь, папочка?
– Спасибо, Агата…Но лучше, наверное, начать с велика.
–Ага. Мама отнесла его в ремонт. Починят – буду снова ездить.
Почему-то не хотелось уточнять, что там с великом случилось…
– Папа, мы приехали. Пойдем, уже скоро спать пора!
– Агата, он не будет у нас ночевать. Не придумывай.
– А куда же он сейчас пойдет? Посмотри, уже поздно, мамочка. А на лицо посмотри – он ведь реально похож на зомби! Его люди будут пугаться! Ему никуда сейчас нельзя!
Фаина долго переводила взгляд: с меня на Агату и обратно. И так – много-много раз.
– Пойдем. Постелю тебе на кухне.
– Серьезно?
– Да. Переночуешь, придешь в себя – а там и обсудим наше дальнейшее будущее.
– Мам, ты не бойся. Он точно не сможет тебя больше целовать.
– Сегодня – точно. А завтра очухается и поедет к себе домой.
Агата примолкла. Она явно готовилась к новому бою, искала аргументы и сочиняла пакости… Но пока уступила матери.
Диванчик был твердым, коротким и узким.
Похоже, Фаина меня тут устроила неспроста: это была очередная пытка. Для надежности. Чтобы осознал: она сдаваться не будет, а мне проще быстрее свалить отсюда и больше не появляться.
«Как дела на семейном фронте?»
Галя почему-то тоже не спала.
«Отлично. Все идет как по маслу»
«Супер. Держу за тебя кулачки»
Спасибо, Галюня! Вот только ее поддержки мне и не хватало сегодня!
– Ты что здесь забыл? – Фаина лежала в спальне. Такая уютная в пижаме, такая теплая… Непохожая на себя – дневную…
– Пришел разговаривать. И… это, подвинься. На том диванчике спать невозможно. И бесчеловечно укладывать там человека.
– Ты что, охренел? – Она ругалась шепотом и строила страшные рожицы…
Но кто испугается гримас? После того, что я сегодня пережил?!
Приподнял одеяло, нырнул под него и с наслаждением вытянулся… Теплая женщина рядом только добавила настроения!
Тишина. Опасная, глухая… Только сердце колотится, куда-то под горло заскакивает…
Фаина замерла.
Я чуть шевельнул мизинцем, в попытке найти ее руку. Она отдернула пальцы…
– Ты знаешь, почему до сих пор еще жив, дорогой муженек?
– Даже боюсь себе представить… – Улыбнулся, хотя и знал, что Фаина мою кривую гримасу не видит.
– Там, за стеной, сладко спит моя дочь. И я не хочу будить ее звуками падающего тела. У нее сон очень чуткий… Прибежит еще, увидит, испугается… Оно мне нужно?
– Значит, Агата – единственный мой шанс на спасение жизни?
– Да.
Интересное какое чувство: лежать в постели с женщиной и просто разговаривать. О жизни.
И даже не трогать ее, не приставать, не прикасаться…
Увлекательно, конечно. Однако, очень хочется потрогать. И не только потрогать: пахнет она очень вкусно, и сама ее близость щекочет нервы и будоражит
– А если я начну к тебе приставать? Ты тоже постараешься быть бесшумной и не мешать Агате?
– Ну, попробуй… Если тебе мало сегодня приключений – давай, усугуби…
– А как ты объяснишь Агате, что ее папочка погиб? Ты ведь мне сразу смертью угрожаешь, верно?
– Ей не привыкать. – Ответила так беззаботно, так легко, что холодок по коже пробежал.
– Это в каком смысле? Ты тут часто убиваешь мужчин? И Агата помогает тебе растворять трупы в ванной? Или вы их в саду закапываете?
Забавная эта Фаина. Очень забавная… почему она мне показалась странной в начале? Просто смешная девушка, не похожая на других…
Улегся на бок, подперев рукой голову… В летних слабых сумерках очень сложно рассмотреть выражение лица. Только полные, тугие, как будто налитые соком губы… Уголок чуть-чуть приподнятый в усмешке…
Даже подумать не успел, что сотворил, но потянулся к ним пальцем…
– Эй, ты что опять творишь? Я в этот раз жалеть не буду – сразу все откушу, начисто, оставлю тебе только обрубок, понял, муж?!
Она шипела так выразительно, так старательно… Однако губы при этом двигались так аппетитно… Черт. Чуть слюной не захлебнулся от желания снова их попробовать. В первый раз почти не запомнил вкуса…
– Максим. Мы реально сейчас разбудим Агату. И она очень сильно расстроится, если увидит, как я тебя выгоняю!
Ее ногти впились в мое запястье. Остро. Больно. Убедительно…
Руку пришлось отдернуть. Поверил сразу же. Хотя, и раньше не сомневался…
– Слушай, а что ты ей раньше рассказывала?
– Все, что положено по возрасту. Видишь, она очень развитая и сообразительная девочка? Местами, правда, чуть более развита…Тебе не кажется, милый папочка?
– Она капец, какая развитая… Я просто в шоке… Но спрашивал о другом: как ты ей объясняла отсутствие отца?
– Как есть: сказала, что ты умер.
– Умер? Ребенку сказала? Это положено по возрасту? – От ее прямоты можно и в обморок упасть. Даже взрослому.
– Да. Я привыкла говорить людям правду. И моя дочь – не исключение.
– А нельзя было как-то помягче? Ну, пожалеть ее психику?
– Например? – Она тоже повернулась ко мне. И теперь мы лежали, отзеркаливая позы друг друга…
– Ну, моряк там, дальнего плавания… Летчик-испытатель… Еще что-то, в этом роде…
– Так я же ей и сказала, что ты – космонавт.
– Космонавт? Или умер? Или улетел, а сейчас вот вернулся? Агата не удивилась даже, когда меня увидела… Не могла ты ей соврать про мою смерть…
– Я сказала, что ты выпал в иллюминатор. И болтаешься там теперь, в открытом космосе. Достать не могут, даже самым большим сачком – ловили, ловили, никак не смогли. Вот так и вышло странно…
– Ммм… Тогда, конечно… Она смекнула, что мне надоело болтаться в открытом космосе, и я внезапно вернулся?
– Наверное. Правда, я ей всю дорогу твердила, что там очень холодно, и ты вымерз, ко всем чертям… Но детская вера в чудо, ты же понимаешь, она неистребимо?
– Фаина. А теперь – скажи мне правду: кто ее настоящий отец?
– Я не знаю.
Она откинулась на подушку. И что-то в смутно различимом выражении лица убедило: не врет.
– Ты не знаешь, от кого родила ребенка?
– Я его не рожала.
– Да твою мать! Сколько можно водить меня за нос, Фаина?!
– Да не ори ты! Сейчас Агата проснется и получит новую психическую травму! Моя дочь еще ни разу не видела, как ее мать с кем-то спит! – Она опять зашипела, затыкая мне рот ладонью.
И так тесно прижалась к телу, моему телу… Заставила задохнуться от удовольствия. Теплая, ароматная, желанная…
– Стоп! Стоп, Фаина, не кипятись так! – Завалил ее на спину, завел за голову руки… Чуть не забыл, о чем разговаривал… Но нужно было выяснить кое-что. – Так скажи мне, как получилось, что ты – моя жена. И что ты не знаешь, кто отец Агаты? И что значит «я его не рожала»?
– Сестра.
– Какая сестра? У Агаты еще и сестра в наличии? Где она? И тоже на меня записана? Ау, Фаина? Что ты молчишь, говори?
– Сестра. Близняшка. Моя.
Блин. Твою ж налево!
Чего угодно ждал, но только не индийского сериала! Нужно срочно брату звонить и сюжет ему накидывать! Он будет просто счастлив… И процентом обязательно должен поделиться!
– Что твоя сестра-близняшка?
– А я не в курсе, что она тут творила, пока я училась в другом городе. Вернулась сюда на каникулы – она с малышкой. Ну… Я рада была за нее… Помогала нянчить и воспитывать… А однажды проснулась: рядом лежит паспорт Фаины и записка, что я с ее ребенком лучше справлюсь, чем она. И что, в принципе, она ничего не стоит как человек и как мать.
– Стоп. Что значит «паспорт Фаины»? А ты кто, тогда?
– А я – Регина. Была. Пришлось вот стать Фаиной…
– Охренеть.
– Может, слезешь с меня? И охренеешь как-нибудь отдельно? – Она поерзала, безуспешно пытаясь меня столкнуть.
– Нет. Мне так удобнее, знаешь ли.
– Хам и козел. Бессовестный.
– Очевидно, я не самый главный хам в вашей жизни с Агатой.
Какое-то странное чувство защекотало внутри. Защипало в груди. Требовало выхода.
Пришлось его срочно заталкивать обратно и ни за что не выпускать.
– Освободи меня. И я сразу же брякнусь перед тобой на колени! Буду биться лбом в пол и возносить молитвы за твое здравие! – Она вздохнула. Прикрыла глаза. – Тебе мало откушенного языка? Хочешь, чтобы еще и нос сломала?
– Ты дашь мне развод, Регина?
– Я – Фаина. И развод тебе дать не смогу. У моей дочери есть законный отец, у меня – законный муж. И это нас обеих вполне устраивает!
– А если я предложу тебе денег? – Это был последний аргумент. Я его берег на самый крайний случай. Не потому, что жадный и скупой. А потому, что шантаж – дело бесконечное. Заплатишь один раз – потом ни за что не отделаешься!
– Поздно.
Язык еще до конца не прошел. И постоянно напоминал мне, что целовать Фаину без разрешения – так себе идейка. Опасная и недобрая…
Но она так аппетитно облизала свои губы, пересохшие от волнения… Так вкусно они смотрелись…
– Что ты творишь? Я реально кушу тебя за нос! И лечить уже не повезу. У меня нет знакомых ЛОР-ов, которые смогут зашить как следует!
– Пахнешь чем-то потрясающе. – Притворился, что просто ее обнюхиваю. Правда, нос убрал подальше – к шее, к плечам… Аромат у нее одуряющий.
– Манная каша. И малиновый джем. Ты голодный, что ли? Там осталась порция, пойдем, и тебя накормлю…
– Мааам… А вы что, кушать собираетесь?
Твою ж налево!
Вот она, прелесть семейной жизни: только забрался на женщину, тут же из-за спины доносится «маааам»
– А что ты здесь делаешь, малыш?
Я уже скатился с Фаины-Регины, и теперь прятался под одеялом. Притворился ветошью, короче.
– Я тоже кушать хочу. Ты же папе кашу предлагала? А мне наложишь?
– Давно ты здесь?
Фаина подскочила с кровати с грацией, присущей трепетной лани – зацепила и столкнула меня, замотанного в одеяло. Переступила, даже не глянув, что случилось, и рванула к дочери.
– Нет. У меня живот заурчал. Так громко, что ушам стало больно. И вот я проснулась. А вы тут про еду говорите…
– Ну, пойдем, покормлю тебя… Хотя ты знаешь: это очень вредно, лопать по ночам!
– Эй, дамы! Дочь! Агата!
Они обе удивленно оглянулись, уже от двери.
– А как насчет меня? Так и бросите, покалеченного и беспомощного?
– Пап… Даже я понимаю, что ты притворился. – И все же, Агата проявила милосердие: подошла ближе, сдернула с меня одеяло. – Пойдем. Я с тобой поделюсь. Может, тогда не я, а ты растолстеешь…
Каши мне не досталось. Я благородно отказался от своей порции, еле сдержав гримасу отвращения.
Зато Фаина приготовила шикарные горячие бутерброды с чаем.
– Мама, а у меня скоро появится братик или сестренка? – Агата деловито размазывала джем по тарелке. И ни что на ее лице не показывало, что ребенок решил нас подколоть.
Мы хором с Фаиной закашлялись.
– Откуда такие выводы, ребенок? – Фаина первая пришла в себя. Даже не пришлось колотить ее по спине.
– Ну, папа на тебе лежал, когда я зашла. От этого всегда бывают дети…
– Я даже не буду спрашивать, откуда ты взяла этот бред! Просто запрещаю смотреть твои дурацкие видосы на планшете!
– В детских видео такое не показывают. Но в школе и так все об этом знают. – Ребенок пожал плечами, окинув нас взглядом, полным снисхождения…
– В школе тебе наврали. И…
– Мам, ну вы уже сделали нового ребеночка? Успели? Я долго лежала в комнате, чтобы вам не мешать!
– Нет. Папа еще не решил, будет ли жить с нами. Он, возможно, завтра уже уедет! – Фаина бросила на меня очень красноречивый взгляд.
А я не дурак. Я сразу понял: если сейчас открою рот – сразу же вылечу в окно. И ничто уже меня не спасет!
– Так пускай уезжает! Если у меня будет сестренка – так и быть, не стану больше у тебя просить папу.
Она говорила очень весело и беззаботно. И даже улыбалась.
Но на мою рожу улыбка никак не хотела натягиваться.
Фаина и вовсе отвернулась, подозрительно замолчав.
– Нет уж. Если я уеду, то только вместе с вами!
Твою мать!
Это травма языка на мне сказалась! Раньше он всегда меня слушался. А тут какая-то фигня: че хочет, то и молотит. И не ждет, пока мозг всякие глупости отфильтрует…
– Папа пошутил, Агата…
– Нет.
Черт. Галюня будет счастлива…
А я… Может, утром получится отмазаться?
– Ура! Мы поедем в другой город! И там вы сделаете мне сестренку!
– Иди спать, Агата. Я тоже лягу с тобой.
– Зачем?
– В моей кровати очень тесно. Папа по этой причине и улегся на меня: не знал, как лучше устроиться…
– Ладно. Пускай. Вы потом еще успеете все сделать…
– Доброе утро…
– Кому как…
Я пришел на кухню, поднятый запахом чего-то очень ароматного и вкусного. Еще до конца не проснулся, но брел сюда, глотая голодную слюну.
– Милая женушка, ты завтраком меня накормишь?
Меня встретила только прямая спина, гордо выпрямленная, такая же гордая шея и упругая попка. Лицо мне показать Фаина не соизволила.
Но я ж не гордый! И упрашивать тоже не стану! Я и спину могу обнять, и прижаться к ней… Тем более, под затылком у девушки – такие милые, такие пушистые завитушки. Так и тянут, чтобы их намотали на палец и снова отпустили: они отскочили мягкими пружинками.
– Ты бессмертный или без наполнителя в тыковке, не пойму? – В одной руке Фаины – сковорода, во второй – железная лопатка для блинов. Это я рассмотрел не сразу. Но как увидел – все сразу понял.
– Я – благородный спаситель одиноких женщин. – Руки сами переползли с ее талии на запястья. – Тебе ведь тяжело ее поднимать, правда? Вот, я тебе помогаю…
Сглотнул слюну.
Пахло охренительно вкусно: и от Фаины, и от того, что жарилось. Какие-то умопомрачительные оладушки, на которые даже смотреть больно, так хочется их срочно съесть!
– Ты – бестолковый суицидник. Зачем так нарываться на проблемы? Думаешь, мне нравится портить твое здоровье, Максим?
Отставила в сторону сковороду и приборы, повернулась ко мне лицом…
– А где твои синие волосы? Куда они делись? Ты что, линяешь каждую ночь и снова косы отращиваешь?
Она сегодня казалась какой-то другой… Дерзость, вроде бы, никуда не подевалась. А угрозы в голосе стали еще страшнее. И глаза искрят, как неисправный трансформатор – того и гляди, убьет… А все равно: милее стала, роднее, что ли?
– Да. Синие надоели. Сегодня будут зеленые. – Она резко дернулась, напоминая, что до сих пор – в моих объятиях… Острый локоток под ребра, будто нечаянно, и все – я тут же очнулся, проснулся, пришел в себя. Стряхнул туман наваждения…
– Ты зачем все время делаешь мне больно? Я же ни в чем перед тобой не виноват, Фаина…
Чуть-чуть покряхтел про себя, поскрипел зубами… Но все равно рискнул пошептать ей на ушко.
Такое розовое, полупрозрачное и славное, просто манило и намекало: его нужно лизнуть и прикусить! Инстинкты так работали, твою дивизию!
– Скажи спасибо, что ночью не придушила подушкой! – Она стряхнула оладушки на тарелку, выключила газ и решительно оттолкнула меня.
– А давай, мы с тобой уже сядем и серьезно поговорим?
Шутки шутками, но я же сюда приехал, чтобы разводиться, а не получать травмы, плохо совместимые с нормальной жизнью…
– Давай. – Она поставила тарелку на стол, налила себе ароматный кофе из турки… Голодная слюна уже совсем заклокотала в горле… – Кружку себе в ящике возьми, сам себя обслуживай.
– Итак. Что я должен сделать, Фаина? – Первый глоток идеального напитка просочился в рот. Защекотал небо, язык… Все мое существо наполнилось удовольствием и благодушием…
– Не говорить с набитым ртом, для начала. Прожуй, а потом уже пытайся что-то произнести.
– Очень вкусно просто! Я никогда в своей жизни еще так не завтракал!
– Тебе не поможет лесть, Максим. Я уже все обдумала. И мое решение не изменится.
– Послушай, мне через месяц нужно жениться на другой женщине. Я не сделал тебе ничего плохого, Фаина. Почему ты так упорно желаешь испортить мне жизнь?!
Она, кажется, добрая. Только сильно притворяется плохой. И если правильно давить на жалость и на совесть – может прокатить!
– Хорошо. Я согласна.
Вилка упала, не успев донести до рта умопомрачительную оладушку с джемом… Брякнулась на пол и покатилась куда-то.
– Согласна? А на что?
– Я тут немного посидела в гугле…
– И?
– Мой муж – очень даже обеспеченный мужчина…
– Ну… Это очень относительно…
– Поверь, по меркам нашего городка, я – самая богатая женщина в мире. Если сомневаешься, выйди, поспрашивай бабулек у подъезда. Они тебе все расскажут!
– К чему ты клонишь, Фаина? – Вилку я, как приличный человек, решил поднять. И теперь общался с девушкой, ползая под столом. Шикарный вид, между прочим, открывался снизу: стройные ножки, короткие шорты… Босые ступни и пальчики, покрытые неоново-зеленым лаком…
– Ты там жить останешься или, все же, обратно вылезешь? Ты со своими партнерами так же деловые вопросы обсуждаешь? Из-под стола?
– Твои столовые приборы собираю. Богатство, знаешь, очень трудно создать, а вот растранжирить – просто.
– Вот сейчас и обсудим, как ты будешь его транжирить.
– Я, так-то, человек не тупой…
– Звучит сомнительно. Ты два дня мне обратное доказываешь. Душа просто радуется, когда думаю, что Агате не достались твои гены!
– Спасибо за комплимент. Я – весь внимание. Говори, что хотела.
– Нужно поделить имущество. И определить алименты на Агату.
– Фу, какие кислые оладьи! – Выплюнул обратно в тарелку то, что мне секунду назад показалось идеальным. – И кофе у тебя какой-то горький!
– Ага. Я старалась. Чтобы ты не решил остаться жить с такой идеальной женой… – Фаина тоже отставила еду в сторону. Откуда-то достала блокнот и ручку. – Записывай мои требования. Вдруг, еще и с памятью все плохо, скажешь потом, что забыл…
– Мы не будем ничего делить! Это невыгодно!
– Ну… С таким подходом ты никакой развод не получишь…
– Я хотел с тобой нормально договориться, Фаина! Думал, ты приличная женщина…
– А я – неприличная. И ничуть не стесняюсь этого.
– Я не буду ничего делить!
– Тогда просто уезжай, и все останется, как и было.
– Где моя рубашка? Еще не выбросила?
– Вот еще. Все готово, чтобы ты собрался и свалил… – Она улыбнулась так мило… Если не слышать слова, то можно поверить, что у нас идеальная семья. И что жена у меня – заботливая, любящая, просто чудесная…
Хотя…
Ирина и готовить не умеет.
А гладить рубашки для меня – это что-то вообще за ее гранью…
– Держи. – Перед носом болталось что-то… Что-то очень отдаленно похожее на мою вещь…
– Что это? Кухонное полотенце?
– Нет. Просто надо было смотреть, когда ребенку что-то в стирку отдавал….
Тряпка была белая. Кипенно-белоснежная. Аж глаза от яркости заболели…
– Слушай, это же теперь и на Агату не налезет?
– А как ты хотел? Она запустила последний режим, который включала я… Девяносто градусов и три часа. И обороты максимальные.
– Но ты решила еще и погладить ее, до кучи?
Ни одной складочки. Ни одного залома… Все восхитительно ровное и гладкое, даже манжеты и воротник… Просто на три размера меньше, чем было. Или на пять размеров, черт поймешь…
– Ну… надеялась, что утюгом растяну немножко…
Фаина пожала плечами… Но как-то без особого расстройства в голосе.
– Скажи лучше честно: ты рада, что так вышло, да?
– Можешь вычесть ее цену из моей доли после развода. Так уж и быть.
– Не будет никакого развода. – Решение внезапно накрыло. И сразу отпустило. И перспективы заиграли новыми красками…
– Отлично. Значит, оставишь номер карты – я тебе деньги переведу, как только появятся.
– И переводить ничего не придется… Только дай мне ту футболку, в которой я вчера рассекал! Не могу же я голым пойти на улицу?
– Сейчас. – Фаина уже рванула в комнату… и резко тормознула. – Что значит «не придется переводить»? Я отдам тебе деньги, в любом случае!
– Отдашь, отдашь, конечно. Только сама, лично!
Губы сами собой расплывались в улыбке. Почему-то искренней и радостной!
Кажется, я только что придумал, как решить все свои проблемы одним махом!
– Мама, папа! – Агата, босиком, в ночной рубашке, расписанной милыми цветными медвежатами, влетела в кухню.
Маленький ураган повис на Фаине, расцеловал ее в нос, в щеки, в лоб, спрыгнул – и проделал со мной все то же самое.
А я завис.
Растерялся, блин!
Не успел привыкнуть, что внезапно и нечаянно стал папой. И что меня по утрам так радостно и душевно целуют дети!
– Папочка, так здорово, что ты здесь!
– А куда я денусь, Агат? – Девочка устроилась на моих коленях. Так, словно делала это каждый день. Доверчиво прижалась щекой к моей груди – примерно там, где с перебоями стучало сердце…
– Я думала, что мне все приснилось! Так испугалась! Побежала быстрее проверять!
Поймал растерянный взгляд Фаины – прямо поверх детской макушки… Сам-то, наверное, ничуть не умнее выглядел.
Два дебила и один детеныш…
– Ну, вот, видишь? Я – на месте. Никуда не собирался исчезать!
– Доченька, милая… – Фаина перебила на середине фразы. – А тебя никто не учил умываться? Забыла, что ли? Сначала – лицо, руки, потом зубы… И только потом – завтрак и все такое!
– Я схожу, умоюсь, мамочка! Схожу, обязательно! – Она потихоньку сползала с моих коленей… И все же – не спешила. Тянула время.
– И чего же ты ждешь, дорогая?
– Ох… Не могу от папы оторваться… – Дочка… Агата.
Черт.
Откуда эта оговорка?
Агата никак не хотела отпускать мою руку.
– Не переживай ты так. Я как раз обсуждал с мамой, как вы будете переезжать.
– Переезжать?! – Они воскликнули хором.
Только девочка – с восторгом и радостью, а вот женщина – возмущенно.
– Ну, а как же? Я у вас побыл в гостях, осмотрелся… Мне тут нравится, конечно…
– Я хочу к тебе в гости, папочка! Мне очень интересно, где ты живешь!
Она снова повисла у меня на шее, обдавая теплым, сонным, детским запахом… Ароматом порошка, шампуня и чего-то сладкого, исходящего от пушистых волос…
– Дочь! Ну-ка, марш в ванную! Сколько можно повторять?!
Фаина рявкнула так грозно, что даже я вздрогнул.
Детские пятки зашлепали по паркету…
– Ты что задумал, гад? И во что ты решил меня впутать?! – Фаина с силой выдрала рубашку. Отшвырнула ее в сторону.
Она была в ярости. В такой настоящей, первозданной и чистейшей ярости…
Пришлось подняться и снова ее обнять. Крепко. Жарко. Сильно…
Не помогло. Она продолжила шипеть и отбиваться.
Но я же должен был попробовать?!
– О! Мама! Вы снова будете мне делать братика и сестренку?
– Нет, малыш. Мы с мамой спорим – сегодня будем выезжать или только завтра?
– Куда ты собрался нас везти, Максим? Что за новые фокусы?
– К себе. Раз ты не хочешь разводиться – будем жить вместе. Как настоящая, нормальная семья.
Она зашипела что-то невразумительное…Наверное, ругалась, но так, чтобы дочь не разобрала ни слова.
– Так, вы тут обнимайтесь дальше… – Агата нас обхватила крепко-крепко, и тут же оторвалась. – А я пойду вещи складывать в чемодан.
– И как ты прикажешь ей объяснять, что я отказалась? – Стоило девочке скрыться в своей комнате, как Фаина тут же оттолкнула меня.
– Никак. Вам придется ехать со мной.
– Это на каком еще основании?
– Ты – моя жена. Агата – моя дочь. И мы должны быть вместе. В чем я неправ, скажи?
– Мы отлично жили по отдельности! Были счастливы – и ты без нас, и мы – без тебя. Зачем теперь что-то менять, скажи?
– Ты упрямая, как ослица, Фаина. Хотела же быть самой богатой женщиной на районе? Хотела обойтись без кредитов, спокойно пользуясь моими деньгами?
– Не очень-то и надо было, конечно…
– А теперь придется, Фаиночка. Хотя бы пару месяцев, но тебе придется побыть моей настоящей женой!
Черт.
– Не боишься?
Я – жена? Настоящая?
Смешнее выдумать невозможно.
– Чего я должен бояться, Фаина? – А чувак не понимает даже, во что пытается вляпаться.
– Слабоумие и отвага – это твой девиз по жизни, да?
– Нет. Я очень умен и осторожен. Во всем. Был.
И он красноречиво повел бровью.
– Самокритика – вещь хорошая. Имей в виду: я могу решить, что вдова – это даже круче и выгоднее, чем разведенная бывшая жена. Все твое имущество мне достанется, это разве не лучший вариант?!
– Я постараюсь убедить тебя, милая женушка… Все сделаю, чтобы тебе понравилось быть рядом с живым мужем.
– Мамуль! Смотри! Я уже вещи собрала!
Агата прикатила из комнаты свой любимый чемодан – полную копию настоящего. С выдвижной ручкой, с колесиками, и даже с имитацией багажных наклеек.
– Вот, смотри! – Там лежал ее плюшевый медвежонок, с которым дочь не разлучалась с самого рождения, купальник – новый, купленный два дня назад и ни разу не надетый, и пушистые тапочки с единорогами. – Видишь, как я быстро умею, да?!
– И куда же ты собралась с таким багажом, лягушка-путешественница? Надолго тебе этого хватит?
Вот как быть с ней строгой и ответственной, как исправлять ошибки дочери, если хочется только плакать и обнимать ее?
– А что не так, мамуль? – Губа Агаты дрогнула, бровки начали съезжаться к переносице…
– Да все отлично, малыш! Все нормально! Ты взяла все самое важное и дорогое для тебя. А остальное купим на месте, не переживай!
Максим, как обычно, встрял в самый неудачный момент.
– Тебе откуда знать, как нужно правильно собирать ребенка?
– Мы же не в лес и не в пустыню поедем, Фаин. В город. И поверь, там продается все, что вам будет нужно. Уж всяко – ассортимент шире и круче, чем в вашем небольшом городишке!
– А купальник ей там зачем?
– Чтобы плавать. Мы же с тобой еще ни разу не купались в этом году, мамуль! А папа нас отведет на речку, правда же? Папа, отведешь?
Черт. Вот как теперь? Она же с любой ерундой теперь обращается к Максиму. А тот и рад ее баловать, не видя ни рамок, ни границ!
– Середина лета. И вы еще ни разу не купались?
Вот собака! По больному зацепил!
– Мама всегда работает. Ей некогда… – Агата быстро нашла мне оправдание. Моя милая, моя чудесная, добрая, и совсем не обидчивая девочка…
– А по выходным?
– И по выходным не работает. Она знаешь, сколько делает, чтобы мы хорошо жили?
– Не знаю… – Короткий взгляд Макса в мою сторону – очень странный. Не поймешь, то ли обвиняющий, то ли сочувствующий…
– Ну, вот! Мама не может отдыхать, чтобы у меня было все! А пока ты был в космосе, ей было очень-очень трудно! Но теперь, конечно же, мы сможем устроить каникулы!
– А когда ты купалась в последний раз?
Макс уже перестал смотреть в мою сторону. Он потянул к себе Агату за руку, присел перед ней, очень добро и заботливо улыбаясь.
– Не помню. – Моя малышка не жаловалась. Она лишь пожала плечами и грустно вздохнула. – Мы раньше к дедушке ездили. Он меня водил на речку, держал, чтобы я не утонула! И даже научил плавать!
– А что теперь с дедушкой?
– Улетел на небушко. И мне теперь больше не к кому ездить…
Господи… милый мой ребенок…
Агата вручила Максу целую россыпь козырей. И он мог теперь ходить любым, чтобы убедить меня поехать вместе с ним.
Просто пообещать дочери веселые каникулы, возможность искупаться и повеселиться – и все. Я никогда и ни за что не смогу отказать…
– Ну, что я могу сказать? Море тебе обещать не могу, конечно… А вот аквапарк – гарантирую.
– С горками?
– С горками, конечно. И с каруселями, и с ватрушками, и еще с множеством развлечений!
– Мама, тебе тоже нужно взять купальник, поняла меня?
– Поняла. Сходи, поищи его на дальних полках, пожалуйста…
Дочь попрыгала, изображая кузнечика. Довольная такая.
Мама согласилась взять с собой в поездку купальник – это ли не счастье?
– Зачем ты это делаешь, Максим? Тебе не стыдно? Ради своей прихоти и выгоды – пытаешься разрушить нашу жизнь?
– Если ты не заметила, Фаина, моя жизнь тоже несколько разрушена… Я, между прочим, выбрал себе подходящую жену. Она меня устраивала чуть больше, чем полностью. Даже на сто пятьдесят процентов! И брак с этой девушкой открывал мне массу новых перспектив!
– А я стою на твоем пути, да? Я и Агата?
– Я тебя вчера по-хорошему попросил. Просто развестить и забыть друг о друге. Но ты не согласилась. И в чем я теперь перед вами виноват?
– Ну, так мы же тебе не дадим никаких перспектив? Какая от нас польза, Макс?
– Самые радужные перспективы, поверь. – Он присел на краешек стола, вальяжно развел руками. – Мои будущие партнеры принимают в свой бизнес только семейных людей. Я хотел завести жену. А теперь у меня есть и жена, и ребенок. Что может быть удачнее, Фаина?
– Удобно устроился. Да. Реально повезло…
– Если подыграешь мне немного – выгодно будет всем. Я устрою вам с Агатой самые лучшие в жизни каникулы!
– Время?
– Что?
– Сколько времени мы тебе будем нужны?
– Пара месяцев. Как раз до конца лета.
– А потом?
– А потом разведемся. Половину имущества я тебе не отдам… Но обещаю, что буду щедрым! Вам с Агатой хватит. И тебе не придется больше пахать без выходных. Договорились, Фаина?
– Черт с тобой. – Уже махнула рукой, готовая согласиться на все. У меня все равно не было идей, как объяснить сейчас исчезновение Максима для Агаты. Ребенок не переживет вторую потерю отца, причем – такую быструю…
– Значит, по рукам? – А Макс, конечно же, сразу ухватился за мои слова. Обрадовался…
– Только одно условие: через два месяца ты сам придумаешь причину расставания. И не дай Бог, Агата из-за этого расстроится!
– Мама, а когда мы приедем? – Звонкий голосок, раздающийся с заднего сиденья, мог кого угодно вывести.
Отовсюду вывести: из равновесия, из медитации, да просто из машины, твою мать!
Кого угодно, только не Фаину. Она качала головой и что-то писала на планшете.
– Мааам, ну, мааам? – Агата потянулась к матери, пытаясь дернуть ее за плечо, но ремень безопасности не позволил.
– Агат, она в наушниках. Она просто не слышит… – Жалко стало девочку. Совсем чуть-чуть. Я бы тоже с удовольствием нацепил наушники – тупо, чтобы отдохнуть от бесконечных вопросов.
– А когда мы приедем, пап? Нам еще долго осталось?
– Ну… Часа полтора.
– Опять часа полтора? Ты же так отвечал уже!
– Ты меня спрашивала пять минут назад. – Побарабанил пальцами по рулю, не зная, можно ли говорить ребенку такое…
– А теперь сколько осталось ехать?
– Агата, ты себя ведешь, словно ослик из «Шрека». Помнишь, когда он доставал всех своими вопросами?!
Фаина сдернула наушник и украла мою фразу. Сказала ровно теми же словами, что и я собирался…
– Эх… Ну, тогда мне придется описаться прямо в этом кресле… Жаль. Оно такое красивенькое, новенькое, прямо для меня!
– Что?!!! – Похоже, мы с Фаиной обретали родство душ прямо на глазах. Во всяком случае, уже научились орать хором.
– Ну… Я не смогу выдержать еще полтора часа до туалета…
– А раньше ты не могла сказать?! Ты говоришь обо всем на свете, Агата. А про самое важное – молчала столько времени?!
Черт побери! Никогда не научусь понимать этих женщин! Их что, прямо с рождения учат чему-то такому, от чего у мужчин ломаются мозги?!
– Ну… Я стеснялась… Мама говорила, что о таких вещах нужно говорить очень тихо, на ушко… А как я скажу на ушко, если вы так далеко сидите?
– Сейчас будет заправка. Заедем туда. Сделаешь все свои дела… Заодно и перекусим.
– Ура! Ура! Ура! – Девочка запрыгала. – А что здесь можно поесть? Это, вообще, съедобное? Мне точно понравится эта еда?
– Дочь… Мы с тобой ведь совсем недавно завтракали. И в дорогу брали булочки для тебя. Ты что, уже все слопала?
– Мам… Я же не знала, что по дороге можно тоже есть! Поэтому сразу всем запаслась… И это все уже переварилось…
– Макс, вон, смотри: там хорошая заправка, кажется. Заворачивай. Иначе, наша болтушка забудет, что хочет в туалет, и новому креслу придет хана…
– Так, девчонки, вы сами себе выбирайте еду. И возьмите что-нибудь про запас, в дорогу. – Вспомнилось, как Агата умяла два пакета булочек и пирожных… В эту маленькую топку калорий нужно бесконечно подкидывать дрова.
– А ты, папочка? Ты что будешь?
– Возьмите на свой вкус. А я заправлю машину, и еще нужно проверить шины. Что-то не нравится, как они ведут себя на трассе…
– Ты любишь сладкое? Или лучше соленое?
Фаина притворялась, что меня здесь нет вообще. Она упорно смотрела на витрину. Обернулась только, когда я направилась к двери.
– Ты цены здесь видел? На эти деньги я могу с Агатой прожить пару недель, ни в чем себе не отказывая!
– Проблема в этом? Держи тогда. – Вручил ей карточку с деньгами. – Тут нет лимита. И пароля нет.
– Это вместо алиментов? – Тонкая бровка насмешливо приподнялась.
– Это просто деньги на еду. Тебе и девочке.
– Спасибо.
Мне послышалось? Показалось?
Или это реально Фаина поблагодарила меня?
Нужно ждать дождя или снега, кажется…
– Папочка, не беспокойся! Мы тебе тоже купим еды! И не забудь сходить в туалет, я видела – ты там еще не был!
Черт.
Я ехал сюда – и все девушки за стойками, в любых местах, куда бы ни зашел, строили мне глазки. Улыбались. Предлагали всякую всячину… Писали номера телефонов на салфетках…
А теперь они только посмеивались над каждым звонким комментарием новоявленной дочки…
Похоже, личной жизни наступает полный и беспросветный конец…
– А что вы такие тихие? – Не сразу понял, что меня смущает.
Уже минут пятнадцать в машине стояла тишина. Если не считать шума двигателя и шуршания шин, конечно…
Бросил взгляд на Агату в зеркало заднего вида… Ну, вдруг, случилось чудо, и девочка уснула после сытного перекуса? Нет. Сидит. Глазами хлопает. Только отчего-то смотрит в сторону… Подозрительно.
– Фаина? Что-то случилось? Вы потратили все лимиты на моей безлимитной карте?
Она мотнула головой и вручила мне чек. Так быстро, словно ждала момента: когда же можно будет отчитаться.
Ее вообще как будто подменили. Куда девалась борзая и дерзкая вчерашняя коза? Неужели она смылась, вместе с синей краской на волосах?
– Почему вы молчите?
– Мы тебе надоели, папочка. Отдохни. – Милое создание. Заботливое… – А если тебе слишком тихо, то включи радио. Послушай музыку…
Странный звук раздался откуда-то.
Точно – изнутри. Не снаружи.
– Что это было?
– Где, папуль? Я не заметила. Что-то интересное проехало?
– Нет. Что это за звуки доносятся с твоего сиденья?! – Дорога не давала возможности отвлечься и посмотреть внимательно.
– Я не пукала, пап. Честно! Я уже давно отучилась так делать!
– Спасибо за откровенность, дочь… И все же: что там у тебя мяукает? Игрушку какую-то купили? В этом нет ничего страшного, я не против, что ты тратишь деньги на игрушки. Главное – не нужно мне врать!
– А я и не вру. Это не игрушка.
– А что? Что за звуки, ты объяснишь мне?
– А вот. – Она тащила что-то из-за пазухи. Что-то…
– Фаина. Я сейчас хочу услышать комментарии от взрослого. Что это?!
– Котенок.
Непринужденно так. Легко.
– Это нормально, ты считаешь?
– Нет. Но Агата решила его взять.
– Агата, разве так можно? – Твою дивизию! Если то, что сидело у нее на руках, котенок… То я – инопланетный двигатель для подводной лодки!
– Он сидел в коробке и плакал. Я не могла его не взять!
– Но это не котенок! Это огромный, здоровый котище, Агата! Как он, вообще, уместился тебе под куртку?
– Он еще маленький. И так прижимался ко мне… Наверное, ему одиноко…
– Это взрослый кот, малыш!
– Это котенок. – Фаина зачем-то тоже решила поспорить.
– Ты его размеры видела?
– Да. Это такая порода. Он еще маленький. Потом подрастет…
– А кто вам сказал, что я хочу себе такого огромного котеночка?! Что я с ним делать-то буду?
– Не тебе, а нам, папочка. Нам. Ведь мы же семья. И я решила, что лучше пусть котеночек будет, чем сестренка. Его воспитывать проще…
Такая рассудительная, черт возьми! Такая деловая… Вся в мать!
Кстати…
– Фаина, а ты о чем думала, когда она ЭТО подбирала?
– Ты хотел семью? Наслаждайся.
– Еще два дня назад я был холостой, свободный, беззаботный мужчина!
– В полном расцвете лет, да, папочка? Совсем как Карлсон? А пропеллер у тебя был?
– Знаешь, еще немного таких сюрпризов – и я себе пропеллер прикручу, на самом деле.
– Будешь от нас улетать в окошко, да?
– Если будешь так отвратительно себя вести, то папа нам приделает моторчик к задницам и выставит прямо из окна! – Фаина внезапно решила перейти на сторону добра. В том смысле, что за меня заступилась…
– Мамочка, ну, ты же знаешь, к детям и женщинам нельзя применять насилие! Нам воспитатель рассказывал! Если папа захочет так сделать, я позвоню на линию доверия и пожалуюсь на него!
– Твою же мать! – Мы с Фаиной совместные родители – чуть более суток. Но хором возмущаться уже научились так, словно десятки лет провели вместе…
– Так тоже говорить некрасиво! Мама, ты же сама мне объясняла… – Назидательный тон малышки очень бы понравился Галюне…
Их ни за что нельзя сводить вместе – эту мелкую занозу и взрослую. Мало не покажется никому!
– А как надо говорить, когда очень сильно сердишься?
– «Я поражена твоим поведением, Агата! Больше так не делай никогда!»
Черт. Мне вот это все слушать еще пару месяцев? Я точно с катушек не съеду?
– Ты сейчас с кем общалась, Агат? И на каком языке?
– Пап. А пап… – Фаина почему-то замерла, услышав это растерянное обращение. Я бы тоже замер, но тогда мы точно влетели бы в фуру, идущую впереди.
– Что случилось, доченька?
– Мне кажется, Ромео описался…
– Кто… что сделал? – Голова непроизвольно дернулась влево. И снова дернулась. И еще…
Самая печаль – в том, что я ею дергать совсем не собирался. Она это делала сама, без всякого разрешения.
Как-то слишком быстро мои органы синхронизировались с Агатой и Фаиной… Те – без башни, что хотят, то и творят… И мой организм решил быть с ними заодно?!
– Ромео.
– А кто такой Ромео?
– Ну, наш котик. Ты же не придумал ему никакого имени. Пришлось все делать самой… Но если хочешь, можем его поменять, Ромка еще не привык, так что легко согласится на новое…
– Да зови его хоть Тузиком, это не главное! Что он сделал, повтори?!
– Да я пошутила, пап. Он не мог описаться так быстро: он же был на заправке вместе с нами, и там все свои дела сделал.
– Ну… Отличные шутки. Совсем как у твоей мамы…
– А вот царапинки на коже остались взаправдашние… – Агата горестно вздохнула.
– Он тебя поцарапал?! Черт! Нужно ехать сразу к ветеринару!
– Зачем?
– Ну, твои царапины обрабатывать, лечить. Может, какая-то мазь нужна особенная!
Странно. Эта девочка мне – совершенно чужая. Но душа за нее болит уже так, словно сам за себя переживаю!
– Пап, ты что, совсем ку-ку?
– Агата, я сколько раз тебе запрещала такое произносить?! – Фаина отвлеклась от своей переписки… или чем так она притворялась, что занята…
– Пап, ты сбрендил? Детей-то лечит педиатр, а не ветеринар. И нас с Ромео лечить совсем не нужно. У нас все отлично с ним…
Странная тягучая пауза… Как раз впереди разворот показался… Может, послать все к черту, и отвезти обратно всех этих членов моей распрекрасной семейки? И вернуть все назад, как было раньше? Обойдусь я как-нибудь и без Ирины… И партнерам что-нибудь объясню…
Только что скажу Агате? Что снова улетаю в космос, мне там понравилось болтаться, в одиночестве среди звездной пыли?
–Тогда о каких царапинах ты говоришь? – Вовремя вспомнил про способ: вдохнуть, сосчитать до десяти, потом выдохнуть. За это время успел проскочить разворот и поехал дальше.
Семья на какое-то время еще сохранилась.
– Так он тут немножко сиденье поцарапал… Так, чуть-чуть… Только оттуда теперь какой-то пух вылезает…
– Что?! Агата, вы что там творите с этим животным? – Фаина чудным образом изогнулась назад, даже не отстегивая ремни безопасности…
– Ничего. – Девочка набычилась и отвернулась к окну. Кота к груди прижала. Ее вид сообщал: если решите выбрасывать животину на ходу, только вместе со мной…
– Ладно. Будет копить из карманных денег. А потом на них отремонтирует. Заметано, да?
Подмигнул ей в зеркало. Не можешь бороться – значит, нужно возглавить.
И вообще, меня эта бежевая кожа на сиденьях уже порядком задолбала. Обтяну чем-нибудь типа клеенки… В ближайшее время это будет самым разумным и правильным…
– Все, дамы. Приехали. Выходим.
– Ого… Это мы теперь здесь будем жить? – Малышка забавно округлила рот, увидев мой жилой комплекс с огромной спортивной и детской площадками по центру. – Мама, а можно, я сразу пойду, побегаю по улице? Смотри, какие там классные горки и канаты?
– Ну, тогда оставайся здесь жить, Агата. Если дорогу в квартиру не найдешь – сама виновата.
Фаина устало разминала ноги и плечи, крутила головой…И совсем не горела желанием бегать за дочерью по площадке.
– Ты не слишком с ней жестко? Чуть что – сразу угрозы?
– Попробуй иначе… Давай мне ключи от квартиры, говори номер, и я пойду осваиваться. А ты – гуляй с дочкой. Может, к ночи завалитесь домой…
– Будь на твоем месте кто-то другой… Я бы так и поступил, наверное…
– А мне не доверяешь?
– Боюсь, что приду вечером, а там квартира сдана какой-нибудь бригаде… И курьеры с рюкзаками с едой снуют туда-обратно…
– Ну, значит, не спорь. Бери кота в охапку, я – Агату. И веди нас, показывай свои хоромы!
Девочка строила рожицы своему отражению в зеркале. Улыбалась коту. Подмигивала мне и матери… Кто бы мог подумать, что это так весело – ехать на семнадцатый этаж в лифте? И ни разу не пикнуть про опасения, что мы застрянем?
Поразительно: за последние несколько часов я даже не вспоминал про телефон. Не читал сообщения, не проверял почту… Ромео, Фаина и Агата – это намного интереснее, оказалось, чем сухие буквы и цифры.
– Вы – первые гости, которых я приглашаю в свою квартиру, кстати. Можете этим гордиться!
Распахнул перед ними дверь со странным ощущением. Как будто переживал, что им тут не понравится…
– Здесь никто не бывал кроме нас, да, папа? Ты как из космоса вернулся, даже ни с кем никогда не дружил? – Агата забыла разуться. Потопала вперед, разглядывая стены, потолок, встроенные люстры с открытым ртом…
– Здравствуйте. Так вы – семья Максима, да? Очень рада…
Черт побери. Я как-то совсем забыл про Галю…
– Да. Мы – семья. – Фаина сделала лицо кирпичом.
Ей почти удалось притвориться, то явление Галины в моем доме – нечто не сильно важное, и никак ее не задевающее…
– А я – Галина.
– Очень здорово. Жаль только, Макс меня забыл предупредить, что семья у нас будет шведской… Или как там оно называется…
– Ой, держите его, держите! – Агата все испортила. Или спасла? В общем, она перебила взрослых и погналась куда-то вглубь квартиры за котом…
– А кто это, милая? – Галя тоже предпочла переключиться. И рванула вслед за девочкой.
– Рома! Ромочка, куда же ты!
– Ррррома хорррошшший! – Это был точно не Галин голос. И не Агатин. И кот так мяукать тоже не мог…
– Рррома! Рррома!
Кот завис, мотая хвостом и куда-то прицеливаясь…
– Стой! Стой! Не нужно на него охотиться! – Галя рванула к монстру, которого кто-то по ошибке назвал котенком, и в последний момент схватила его на руки.
– А кто это в клетке? – Девочка, вчера оказавшаяся моей дочерью, уже забыла обо всем. Она завороженно уставилась на огромного какаду с белоснежным хохолком…
– Кстати, да. Кто это? – Два дня назад, перед моим отъездом, этого существа не было в моем доме.
– Это попугай, детка.
Кот шипел и рвался из Галиных рук. Он почуял добычу.
Я, кстати, тоже ощутил себя чем-то, очень похожим на это дикое, разъяренное животное.
– Галя. Объясни, откуда ЭТО здесь взялось?
– Подарок. Я подумала, что тебе тут скучно жить одному. И вот – решила немного сгладить твое одиночество.
Ни одним же глазом не моргнула, засранка. И даже бровью не повела. Только продолжала ласково наглаживать котенка.
– Ты считаешь, мне скучно?
Даже Фаина фыркнула. Не удержалась…
– Ну, теперь-то вижу, что ошибалась…
– Мамочка, папочка, можно его потрогать? – Агата уже потянула руки к дверце. Бесстрашный ребенок. Абсолютно лишенный инстинкта самосохранения…
– Нет! Не делай этого, Агата!
Мы орали втроем. Хором…
Только девочка не услышала.
Ее заворожила птица. Как заколдованная… Или как просто капризный ребенок…
Агата открыла клетку.
Я зажмурился, готовый носиться по всему дому, пытаясь поймать огромного попугая.
– Рома. Не выходи. Нельзя.
Галя приказала, и птиц послушался. Он даже попятился подальше.
– Ого! Какой он классный и дрессированный! А почему он тоже Рома?
Агата смотрела на Галю во все глаза.
– Потому, что его так назвали. В паспорте имя посложнее, конечно… Но попугай отзывается на простое имя «Ромка».
– Классно! Папочка, представляешь? У нас теперь будет целых два Ромки, это здорово, правда же?
– Да, милая. Это классно. А теперь вспоминай, пожалуйста, что делают приличные люди, когда заходят в дом? – Фаина снова пришла на помощь, пока я хлопал глазами… Язык у меня не отнялся, нет… на нем висела куча нецензурных слов. И я с трудом держался, чтобы все их не выпалить.
И даже присутствие Гали меня не могло бы остановить. А вот Агату чуток постеснялся.
– А что они делают? Здороваются? Так мы же с папой уже с утра виделись…
– Нет. Иди, пожалуйста, разуйся и умойся! И больше никогда так себя не веди! Иначе мы соберемся и уедем обратно, поняла меня?!
И что-то в ее интонации даже меня убедило: еще немного, Фаина соберет вещи, кота и уйдет. Пешком. И Агату с собой утащит…
Я бы им и попугая подкинул, для полноты счастья… Но взгляд на Галину привел в чувство: придется терпеть. Мне слишком важны и нужны эти двое, чтобы прямо вот так – взять и отпустить их обратно.
– Галь, объясни, зачем ты его сюда приволокла? Что это за новости?
– У меня подруга заболела, Макс. Хозяйка этого какаду. Попросила присмотреть… А мне его пристроить больше некуда…
– А спросить – не судьба?
– А куда я тебя буду спрашивать? Я с самого утра пытаюсь дозвониться… А твой телефон молчит…
– Галя! Какого черта?! – Я целый день держался. Целый, черт возьми, день я терпел! Не позволял себе орать и возмущаться… Но тут не справился… Даже стены от крика затряслись.
– Ладно. Я просто хотела сделать подарок вашей семье. Думала, вам будет веселее вместе, Ромка разрядит обстановку, если вдруг захотите поссориться…
– Макс… А кто эта женщина?
– Это мой юрист.
– А… Ну, конечно… Это все объясняет, конечно же… Юристы – они обычно так и поступают. Приходят к своему клиенту в дом без разрешения, приносят попугаев и прочую живность…
– По совместительству – она еще моя подруга детства.
– Это все меняет. Ага. – Фаина кивнула, словно с чем-то соглашаясь… сама с собой, наверное…
И пошла вслед за Агатой.
– Что ты творишь, блин? У тебя все в порядке с головой?!
– Ну, я хотела как лучше. Думала, у тебя вот ребенок появится. И его нужно чем-то занять…
Ни капли, ни искры раскаяния. Даже намека на чувство вины не было на ее физиономии.
– Ребенок отлично сам со всем справляется, как видишь.
– Ладно. Я заберу его.
– Куда? Зачем? У тебя же аллергия на все живое?
– Верну в зоомагазин, Господи, куда же еще?
– Не нужно никуда его возвращать, Галя. Агата меня не поймет. Решит, что я – злой папа. И что хочу лишить ее радости.
– Ого, как все запущено… Говоришь, всего на пару месяцев их привез?
– Галя. Тебя это не касается! Не касается, слышишь? Не лезь туда, куда тебя не просят!
– Вот еще. Я же юрист. Я не умею по-другому…
Она обогнула меня по широкой дуге, так и не выпустив кота из рук…
– Девочки, а где ваш багаж? Неужели вы приехали совсем без вещей?! А давайте, я вас покатаю по магазинам – закупим вам все, что понадобится?!
Хорошее предложение. Дельное. Я бы даже сказал спасибо… Если бы это не Галя предлагала…
– Стоп! Вы никуда без меня не поедете! Слышите?! Я никуда не пущу вас с Галей!
– Отчего же? – Фаина вынырнула из ванной, помогая дочери вытереть полотенцем лицо. – Давай сюда банковскую карточку, а дальше мы справимся сами!
– Нет. – На самом деле, рука уже сама непроизвольно потянулась к карману, в котором лежал бумажник… Но жуткое усилие воли заставило тормознуть.
Я что, подкаблучник какой-то? Я что, готов исполнять любые приказы жены, как только она их произнесет вслух?
А что потом? Начну угадывать ее капризы по легчайшему движению бровей?
– В чем проблема? – Галя тискала кота и, судя по всему, была полностью им поглощена. Однако ее уши слышали, а рот продолжал говорить. И лезть туда, куда не нужно было!
– Я – ответственный, внимательный и заботливый муж и отец. Я хочу сам участвовать в семейных поездках, шопинге и развлечениях.
– Да ладно. Ты – просто жмот. Скажи честно! – Фаина презрительно скривила губы…
А это было обидно, между прочим! И несправедливо!
– Мама, что такое жмот?
– Это плохое слово, Агата. Мама просто не знает его значения. Пожалуйста, больше не произносите его – вы обе, поняла?
– Так, товарищ «плохое слово», мы поехали. А ты определяйся: останешься здесь или поедешь с нами. В общем-то, нам без разницы.
Галя отпустила с рук кота. И тот, конечно же, рванул опять к своему тезке. Хохолок какаду манил и притягивал Ромку. По наглой усатой роже было видно: он уже представляет, как треплет птицу за холку и выдергивает у нее каждое перышко!
– Стоп. А этого друга мы здесь оставим, что ли? Он же мне всю квартиру на кусочки разнесет!
– Ну, вот, видишь, тебе просто необходимо быть дома и следить за животинкой! – Галюня как-то слишком сильно обрадовалась. Нужно бы зажать ее в угол и выяснить: какого лешего она так стремится избавиться от меня? Если не захочет колоться, выбью признание под пытками!
– Нет уж, пускай лучше Агата этим займется… – Девочка уже уселась рядом с двумя Ромками и внимательно следила – кто кого испугает больше…
– Ты себе масштаб бедствия представляешь? Агата, кот и попугай – и без взрослых?
Фаина, недолго думая, засунула котейку подмышку, взяла дочь за руку и пошла к дверям.
– Купим ему переноску, с собой потаскаем. А дальше придумаем что-нибудь.
Галя бросила на меня взгляд, полный одобрения, подняла вверх большой палец…
– А что, мы приехали за подарками для Ромы? – Личико Агаты расстроенно вытянулось, когда мы первым делом завернули в отдел для животных.
– Сначала коту удобную сумку присмотрим, а потом уже и тебя порадуем. Хорошо?
Фаина деловито бродила между прилавками, до самого края набивая тележку вещами…
– Не многовато ему будет, Фая? – назначение половины барахла было мне совсем непонятно.
– Это минимум. Ты же не хочешь завтра найти свои ботинки обгаженными?
– О, кстати! Смотри! И для попугая что-то нужное найдется! – Галя пристроилась рядом.
– Зеркало? Он же парень, Галь. Зачем мужику зеркало? Или он у нас такой, неправильный Рома?
– Обыкновенный. Попугаи любят в них смотреться!
– Боже мой… Женщины! Вы видели эту сумму? Я что, сегодня купил вагон шмотья для целого африканского племени?!
– Ты теперь семейный человек, Максик. Так что – привыкай. Жена и дети – это очень дорогое удовольствие!
Агата уже тащила Ромео вперед по коридорам торгового центра. Теперь котяра передвигался на собственном транспорте – Фаина ему приобрела какое-то подобие трона на колесиках. Только с крышей и застежками… И при этом гадко улыбалась, видя, как вытягивается моя рожа…
– Фаина. Смотрите, какие нарядные, красивые платья! Уверена, вы таких еще даже не мерили! Давайте, выберем какое-нибудь для вас?
Галя взяла за руку мою жену и повела в отдел с вечерними нарядами.
Специфический выбор. Женщина в драных джинсах, грубых сапогах и клепаной куртке смотрелась в этом отделе очень-очень странно и загадочно…
– Мамуля, смотри! Тут столько бусиков красивых! – Агата зацепилась глазом за стойку с блестящими украшениями. Все это великолепие сверкало, переливалось, ослепляло…
– Агата, ты прекрасно знаешь: я такое не ношу никогда!
– Ты любишь бусики и сережки, я знаю! Просто тебе всегда на них жалко денег, мамочка! А теперь папа тебе подарит… Я хочу, чтобы ты была красивая!
– Тащи сюда все, что понравится, малыш. Я думаю, мама нам только спасибо скажет… – Галя уже завела Фаину в примерочную, и несла туда все вешалки, что под руку попадались.
Мда.
Идея развестись – сразу же, и поделить все имущество пополам, уже не казалась мне такой глупой… Похоже, это было бы значительно проще и дешевле…
– Галя. Вот вы мне скажите, пожалуйста…
Лица Фаины не было видно. Из-за шторы доносились только голоса. Агата бегала, звеня побрякушками, туда-обратно. Ее не сильно волновал результат и выбор матери: нравился сам процесс. Похоже, девочка еще никогда так весело не развлекалась…
– Снимайте. Вам такой цвет не идет, Фаина… Вот синий – это ваш. Куда, кстати, волосы подевались? Я видела на фото вчера – вы смотритесь с ними шикарно!
– Галя, вы мне зубы не заговаривайте, ладно? Лучше отвечайте на вопрос: откуда столько интереса ко мне и Агате? Зачем так стараетесь нам угодить? Вы, вообще, кто?!
Молодец Фаина. Лучше меня умеет вести допросы. И с намеченной цели не сбивается…
– Я – юрист Максима.
– Ага. Я уже слышала. А это так и должно быть, да? Когда юристы помогаю женам клиентов наряды выбирать? Мне, кстати, врать нельзя, вы слышали, Галина? Вам уже Макс рассказывал, что я могу нечаянно и убить?
– Да. Я в курсе. – Не моргнув и глазом, Галюня соврала. Ничего такого я ей не рассказывал.
– Ну, тогда говорите правду. Почему вы так пляшете вокруг нас с Агатой?
– Мне кажется, Макс немного поехал крышей. Сильно переживаю за его здоровье. А вы, между прочим, его законная жена. И, если что, сможете обращаться ко мне за юридической помощь. Все просчитано заранее. И очень выгодно, согласитесь? Зачем вам потом искать другого специалиста, если я всегда под рукой?
Вот же зараза! Хитрая и продуманная засранка, эта Галюня! Теперь понятно, зачем приволокла мне этого ару: чтобы быстрее с ума сошел!
– Хорошо. Я учту ваши старания в будущем. Спасибо за честность, Галя…
Фаина отвечала с королевским достоинством… И вышла из примерочной – так же, очень похоже на королевскую особу.
А я… Черт возьми! Мне в жены досталась охренительная красотка!
– Женщина, вы кто? И куда вы дели ту, что заходила в кабинку? Она такая была… Раздолбайка немножко… В драных штанах любила ходить…
– Штаны могу тебе в подарок оставить…
Легкой поступью от бедра он шла по магазину, словно по подиуму… Гордая, прямая, идеальная спина… Плечи расправлены… длинные ноги сверкали в вырезе… изящные колени выглядывали из-под шелка цвета индиго и тут же исчезали…
Блестящая нить на шее убегала куда-то вглубь декольте, посверкивала оттуда камушком, приковывая взгляд…
– Мамочка! – Агата ахнула и замерла… – Я знала, что ты принцесса! Только тебе нельзя никому признаваться, да? Смотри, я тебе еще корону принесла! – Девочка держала в руках небольшую, изящную диадему…
– Малыш, давай, мы в другой раз ее коронуем, ладно? А пока пойдем и оплатим ее наряд.
– Макс, ты что? Опять решил поиграть в жмота? Мы только одно платье тебе показали… А там еще куча, их все нужно померить. Куда спешить-то?
– Берите все. Все, что понравится. Вот карта, а я схожу пока, поищу, где тут вода продается…
Я бы накатил чего пожестче и покрепче… кукушечка, реально, отъезжала.
Говорил какую-то лабуду, а ноги сами шли вслед за Фаиной.
– Эй, ты куда? Здесь место для девочек! – Меня в четыре руки вытолкали из примерочной. – Иди за кофе. И себе купи, и нам принеси, хорошо?
Мне не женщина досталась в жены, а настоящий бриллиант. Партнеры просто охренеют и онемеют, когда увидят ее…
– Эй, ты зачем украл мои джинсы, придурок?!
– Залог. Чтобы ты без них никуда не делась!
– А Галя здесь живет, у тебя?
– Что? – Я залип на аппетитную фигурку, что плавно перемещалась по моей кухне… Вроде бы, она что-то готовила… Но мне было пофиг, чем занята Фаина: главное, чтобы она не останавливалась.
Это было слишком красиво и круто, чтобы просто взять и прекратить!
– Проблемы со слухом? – Фаина щелкнула перед моим носом двумя пальцами, заставляя очнуться.
– Что ты сказала? Я немного задумался… – Она так близко стояла, что грех было не потрогать. Ну, чисто проверить на ощупь ее новый домашний костюм: ткань реально шелковая, или это снова рекламная обманка?
– Считаешь бабло, которое на нас потратил, дорогой муженек? – Фаина шлепнула меня по руке, испачкав мукой, и ловко отшатнулась назад.
– Я все уже посчитал. Семья – это очень дорого…
– Дешевле было сразу половину отдать, правда?
– Нет. У меня впереди такие перспективы…
– Ну, можно было и сэкономить, кстати…
– Ты в этом спец, как я посмотрю?
– А как ты думаешь, Максим? Разве можно иначе вырастить ребенка студентке без работы и поддержки? Приходилось считать каждую копейку…
– Вот только не надо смотреть на меня так, Фаина! Я – не виноват, что твоя сестра решила родить ребенка и оставить его тебе! А наш брак – вообще, какая-то нелепая случайность!
– В общем, ты мог бы взять несколько красивых вещей в аренду. Выгулять нас в них, показать кому нужно… Потом вернуть. Это было бы в разы дешевле!
– За кого ты меня принимаешь, Фаина? – Искренне оскорбился. Ну, сколько можно теперь вспоминать мою обескураженную рожу? Ну… Да, было дело, охренел от суммы, которую увидел на табло у кассира…
Но Фаина, шагающая по торговому центру, словно королева, того стоила! И я уже пережил, усвоил, свыкся…
И вот эта гладкая ткань на ее спине и попке – она просто манила. Переливалась складками, поблескивала разными оттенками шелка… Я просто обязан был ее потрогать и снова к девушке прижаться. И потереться. И голову ей на плечо положить – иначе она уже просто не держалась.
– За озабоченного хама, вот за кого. Я сейчас тебя кипятком оболью, если не отстанешь.
– Обливай. Делай со мной, что хочешь! Своими силами я оторваться не смогу!
Пахло, кстати, ошеломительно, потрясающе, слюновыделяюще…
– Я тебя спросила: Галя у тебя живет постоянно? Она не просто юрист, а заодно экономка, помощница и постельная грелка? А ты почему-то съехал с темы. Притворился глухим и безграмотным…
– Я не могу думать ни про какую Галю. Все мысли – только о тебе, дорогая женушка!
И я ведь не соврал. Ни на граммулечку!
– Макс. – Она внезапно резко повернулась. Коленом заехала мне по ноге, а горячей поварской ложкой – по ладони.
– Я все понял. Больше не буду к тебе прижиматься! Только, пожалуйста, не доводи опять до Скорой! Предпочту остаться живым и целым! – Это было реально больно. Капец просто. Особенно – горячее пятно на тыльной стороне ладони!
– Водой холодной полей, и все пройдет. Не нужно мне тут притворяться убогим… – Фаина даже не попыталась притвориться, что ей жаль… Или что она не хотела…
– Ты – жестокая женщина!
– Я хочу услышать ответ про Галю!
– А почему она тебя так волнует?!
– А нафиг мне тут шведская семья? Я на такое не подписывалась!
– А… Вот ты о чем… Ревнуешь, да?
– Вот еще… Мне нет никакого дела до твоей личной жизни! – Это звучало так… Словно мне только что поставили ультиматум. И в нем были фразы наподобие «яйцен клац клац», «Галя курва», «только посмей» и что-то еще подобное, но уже не совсем цензурное и разборчивое…
– Тогда почему ты так настойчиво задаешь вопросы?
– Не хочу, чтобы через пару месяцев эта дама оставила меня без всего. Она же юрист. И твои деньги тоже с удовольствием тратит… Зачем ей делиться, если можно забрать все себе?
– У Гали хорошая доля в моей компании. И ей тоже выгодно, чтобы контракт с новыми партнерами тоже выгорел. Моя прибыль – ее дивиденды в конце года, не считая зарплаты и премий.
– А кота она с Агатой моет зачем? Тоже за премию?
– А. Я понял. Ты Агату к ней тоже ревнуешь, да? Обидно, что дочь еще с кем-то занята, кроме тебя, и играет с удовольствием?
Рука немного отошла под холодной водой. Стоило только ее вытереть, как мне тут же подсунули нож, разделочную доску и пару крупных луковиц.
– Ну… Думаю, предложить ей должность няни, если ты вдруг разоришься. Сразу видно: у человека отличный опыт…
– С ума сошла? Она никогда с детьми не работала! Всю жизнь была корпоративным юристом! И еще немного по личным вопросам консультировала…
– Ну… Значит, ее клиенты не сильно отличались от Агаты по повадкам и характеру…
– Мамочка, смотри, какой красивый теперь стал Рома! – Наше уединение закончилось.
А жаль.
– Почему ты плачешь, папочка? – Лук был слишком ядреный. У меня потекло отовсюду: из носа, из глаз, и даже из ушей, кажется…
– Вы тут все слишком красивые, Агат… – Если бы не лук, я бы все равно расплакался.
Кот смотрелся отлично – пушистый, с блестящей шерсткой, с офигевшими от купания глазами… Агата, вся мокрая, в клочьях шерсти и царапинах, теперь казалась бездомной голодранкой на его фоне…
– Мама, а ты теперь всегда будешь ходить в таких шикарных костюмах? А свои драные джинсы выкинешь?
– Ну, пару месяцев, пока мы живем с папой…
– Пару месяцев? А потом?!
Черт.
Это ж надо было ляпнуть, не подумав…
А теперь на меня выжидающе смотрят целых три пары глаз. Даже четыре, если учитывать кота… Осталось только услышать укоряющий возглас от попугая. Слава богам, он остался в другой комнате, и сюда его никто притащить не догадался.
– Почему всего два месяца, мама? А что потом?
Да откуда я сама-то знаю, что потом?
Страшно представить, как мы с Агатой будем жить, когда закочится эта сказка: в огромном городе, в просторной квартире, с котом, попугаем… а самое главное – с отцом! Как я буду потом приводить ребенка в чувства, когда Максим наиграется, и даст нам волшебный пендаль под обе попы?!
– Малыш… Есть вариант, что папу снова отправят в космос…
На плите что-то сильно зашкворчало и отчетливо завоняло гарью. Мое спасение! Хотя бы на секунду можно отвернуться и подумать – как выходить из этой ситуации!
– В космос, мам? Ты что, шутишь, да?
Дочка требовательно дернула меня за рукав, заставляя вновь повернуться.
– Ну, почему же шучу? У космонавтов бывают каникулы… Ну, что-то вроде отпуска, только побольше… А потом их снова вызывают на работу.
У Макса бровь поехала куда-то вдаль, явно отражая все, что он думает о моих умственных способностях. Галя просто тихо охреневала от новости. Еще бы: ее-то никто не предупреждал, что ее шеф немного подрабатывает в стратегической отрасли…
– Мам. Не держи меня за дурочку, хорошо?! – Агата топнула ногой. – Я же все прекрасно знаю!
И пауза. Такая долгая, что можно было бы неспешно вспомнить все мои грехи, совершенные в этой жизни. Но я так и не смогла понять: за что конкретно мне на голову свалился Максим? Причем, так не вовремя и неудачно?!
– И что же ты знаешь, малыш? В последнее время кажется, что ты стала во многом умнее меня. Поделись, пожалуйста!
– Ну, ты видела папин рост? – Дочь смотрела на меня, как на полную, стопроцентную идиотку…
– Ну, видела. Правда, не измеряла… Но он у нас высокий, да… – Я только сейчас задумалась о том, что едва доставала Максу до плеча. Не потому, что я мелкая. А потому, что он – огромный. В нашей старенькой квартирке казалось, что он вот-вот зацепит люстру головой…
– И кто его пустит в скафандр? Он же не поместится в ракету, мама! Нам рассказывали, что у всех космонавтов ограничения по росту!
Щелк.
Щелк.
Щелк.
Это упали челюсти у взрослых.
Меня опять спасла сковородка. Снова позволила отвлечься и взять небольшую паузу…
– А где же он был раньше, по-твоему? – Вот знала же, что эта Галя однажды устроит какую-то гадость! И влезет со своими тупыми вопросами, когда их никто не ожидал!
– Ну, как где? Бродил по земле, одинокий. Скучал по нам. Только он сильно стеснялся, что когда-то ушел… И никак не мог решиться и приехать к маме…
Агата печально покачала головой, размазывая пальцем по столу разлитое масло…
– Но теперь же ты с нами, папочка, да? И больше не будешь стесняться?! – Она внезапно бросилась к Максу, обнимая его за пояс. Тот, бедный, опять прослезился и закашлялся. Хотя лук уже давно был отставлен в сторону…
– Дочь, ты с ним поаккуратнее, хорошо? Видишь, какой он нежный и чувствительный? – Галя снова оказалась тут как тут: отодвинула Агату чуть в сторону, а Максу подсунула салфетку под нос.
– А ты о нем заботишься, как мамочка, да? Он совсем еще не самостоятельный?
– Я тебе сейчас тайну открою, Агат. Но ты пообещай, что никогда никому об этом не скажешь! Ладно? – Галя присела на корточки, чтобы смотреть моей дочери прямо в глаза, ее голос упал до шепота…
– Ага. Мама с папой все равно узнают, так что можешь не шептать. А больше мы никому не скажем!
Ха. Тяжелый вздох Галюни меня порадовал: пускай не думает, что ей будет легко! И, наконец-то, я не одна переживаю все выходки и чудеса, проявленные дочерью…
– В общем. Твой папа – еще совсем мальчик по характеру и развитию. Ты на рост его не смотри: он просто вымахал чуть быстрее, чем поумнел…
– Ага… Я заметила…
– Что заметила? Его тупость? – Я не смогла смолчать и не уколоть. И пускай это не педагогично… Сколько можно-то молчать и терпеть?!
– Не, он не тупой, мамуль… Просто не очень воспитанный.
– Да, у него рассудок – на уровне пятиклассника. Вот и приходится за ним постоянно присматривать… Раньше я этим занималась… А теперь, вот, могу передать обязанности твоей маме!
А Галя-то, между прочим, не такая уж и противная дама… Зря я так на нее криво смотрела…
– И что? Мама будет нас двоих воспитывать?! – Агата задумчиво переводила глаза – с Гали на Макса и обратно. Что-то ее смущало…
– Ну, а как ты думала? Муж – это еще один ребенок. И это навсегда, малыш…
Галя устала сидеть на корточках и теперь уже просто уселась на пол. Дочь приземлилась рядом с ней.
Отличная пара, конечно… Великолепная… Если у Гали не сложится когда-то работа юриста – возьму ее в няни к Агате.
Размечталась, блин! Где взять столько денег, чтобы ей заплатить? Если только совсем разорить и платить едой…
– Я поняла, почему мама сказала про пару месяцев… Она просто устанет от нас двоих…
– Вот, видишь? Ты все прекрасно сама поняла…
– Ну, я все продумала: мы отправим маму в отпуск, чтобы она отдыхала от нас. А мы с тобой будем папу воспитывать! Прикольно же, да, Галечка?!
– А ты чего застыл? Давай, режь лук, дорогой отец семейства! Я тебе нож для чего дала, чтобы им просто так размахивать?
Шикарно, на самом деле! Великолепно просто! Моя дочь, вот так запросто, уже согласна прожить без меня каких-то пару неделек…
Макс начал шинковать луковицы, а слезинки, отчего-то, навернулись у меня…
– А я придумал вариант покруче… – Максим шмыгнул носом, как будто чем-то был сильно растроган… И глаза потер… Идиот. Руки в луковом соке – только хуже себе сделал… Так и надо, между прочим! Чтобы жизнь совсем уж медом не казалась!
– Папа… Ты нас так любишь, да? – Агатка подскочила, как пружинка, обняла отца…
– Э… Да.. Люблю, конечно… А почему ты спрашиваешь?
– Мама говорила, что у нее слезки бывают только от большой любви или счастья. А когда ей плохо или грустно – она не плачет никогда… А у тебя вон, как все течет – и из глаз, и из носа…
Макс бросил быстрый, очень странный взгляд в мою сторону…Набрал в грудь воздуха побольше… И ничего не сказал. Не нашелся…
– Агата, по-моему, родителям пора побыть вдвоем. – Галя тоже что-то просекла неладное, потянула дочь за руку, уводя с кухни.
– Да, кстати. Я же не рассказал про свой вариант мы с мамой вдвоем уедем в отпуск… А вас тут оставим с Галей.
– Как это?! А я? – Моя малышка до того поразилась, что даже забыла обидеться и расстроиться. Только хлопала удивленно глазами…
– А кто будет смотреть за животными?
Агата многозначительно посмотрела на Галину…
– Не, малыш, на нее одну не рассчитывай даже. У нее даже кактусы дохнут. А здесь – и кот, и попугай… Они либо сожрут друг друга, либо один Ромка научит другого летать и разговаривать…
– Дочуш, давай, мы не будем строить планы так надолго, хорошо? Я просто боюсь, что мы с папой характерами не сойдемся. А ты знаешь, когда я сержусь – это опасно. Вот если придется очень часто сердиться – мы соберемся и уедем.
Вот почему я сразу не могла это сказать? Ничего ведь страшного и сверхъестественного… И Агата мой характер знает… Она должна будет просто пожалеть Макса, и сама попросит, чтобы мы оставили его в покое…
– Не, мам. Ты знаешь, мне здесь понравилось…
К то бы сомневался… Тут одна только кухня – больше всей нашей квартиры, даже с балконом…
– В общем, если тебе папа надоест – пусть он сам тогда переедет, ладно? А мы останемся здесь, с тобой? А он пускай где-то рядом квартиру купит себе, и я буду с ним часто встречаться?
Легкий, сдавленный матерок…И Макс тянет в рот обрезанный палец.
Какой впечатлительный, боже-боже…
– Все, доченька, иди и поиграй с животными! Видишь, папа снова хочет в травматологию?!
– Нет, мам. Это по другой причине…
– Это по какой же?
– Он тоже любит свою квартирку.
Еще какой-то стук.
Оглянулась, уже искренне готовая увидеть упавшее тело… Но нет, это Макс чуть не свернул ручку крана…
– Он вообще, как видишь, любвеобильный, дочь! Ты вся в него пошла, наверное… А теперь, пожалуйста, покинь нас. Изыди, короче! Иначе мы никогда не дождемся ужина, а мясо просто сгорит!
– Ну, ладно… – Это согласие случилось внезапно и неожиданно. Я уже готовила новые слова, чтобы хоть как-то выдворить Агату из кухни… А она взяла, спокойно развернулась и ушла…
– Ты как там, отец семейства? Пальцы на месте, или нужно штопать и приклеивать обратно?
– Жить буду. – Он засунул обрезанный палец в рот и смотрел на меня так жалобно…
– Аптечка-то есть в доме?
– Там только средства от похмелья и презервативы…
– Ну…
– Только не говори, что один из них можно применить сейчас… – Он ухмыльнулся с каким-то нехорошим намеком…
– Заметь, эта идея пришла не в мою голову…
Мясо пришлось отключать. В принципе, оно и так уже было готово… А шикарный соус, который должен был возникнуть у меня на глазах… Только что погиб смертью храбрых, даже не начавшись…
– Ну… Шансов применить их по назначению у меня все равно не будет, да?
– Их? Кого? – Я уже успела забыть, о чем разговаривали…
– Презики, кого же еще?
– Ну, такими темпами, как ты себя калечишь… Думаю, что очень быстро придется…
– Секса у нас не будет, Фаина?
Мне отчего-то совсем не хотелось на него смотреть и говорить про контрацептивы. Притворилась, что снова увлечена плитой, едой и какими-то еще глупостями…
Объятия макса застали меня врасплох.
– Да что ты творишь-то, мать твою?! Еще не хватало и ожогов, до кучи? Или ты спецом нарываешься, чтобы я тебя покалечила, а потом получила срок?!
Он прижимался к моей спине всем торсом. И дышал мне в шею…
И волновал этим, сволочь! Заставлял нервничать… Как-то неправильно переживать… Не так, как я сержусь обычно…
– Так ты мне ответишь на вопрос, Фаин?
– У тебя секса не будет точно! А я… я подумаю…
Прием удался!
Он возмущенно отпрыгнул в сторону. И тоже разволновался.
– Что ты имеешь в виду, Фаечка? – Такой вкрадчивый, такой угрожающий голос…
– А вот.
– Имей в виду: в нашей семье измен не будет! Я не позволю тебе ходить на сторону!
– А тебе не приходило в голову, что у меня может быть личная жизнь? И с тобой она никак не связана?
– Блефуешь, да? Обманываешь?
Ух, как занервничал. Ох, как завелся…
– Тебя не касается.
У меня глаз дергается от этих ее наглых слов.
Реально дергается. Хоть придерживай щеку рукой, чтобы это не было так явно…
– Никакой личной жизни, Фаина. Мы женаты.
– Мы уже почти восемь лет женаты. – Пухлая розовая губа издевательски изгибается. Кто-то решил довести меня до полного раздрая.
– А теперь – женаты по-настоящему! И никто не имеет права ходить на сторону! – Непроизвольно тяну ее на себя. Прижимаю всем телом. Наверное, зря: зачем Фаине знать о степени моей нервозности… Она проявляется слишком откровенно – в том месте, где наши бедра плотно соприкасаются.
Помня ее темперамент и скорость реакции… можно и получить в пах коленом. И потом очень долго не возбуждаться… Если эта способность не исчезнет насовсем…
Ее зрачки расширяются, крылья носа вздрагивают… На щеках появляется нежный румянец…
Фаина смущена?
Вау! Вот это эффект! Любой реакции ждал, но только не алых щечек и прерывистого дыхания!
Мозг окончательно машет мне ручкой и отъезжает. Куда-то далеко и надолго…
Иначе как объяснить все, что я вытворяю?
Обнимаю Фаину за плечи, подхватываю затылок девушки ладонью, заставляя склониться назад… Прикасаюсь к губам. И сразу – взахлеб, жадно припадаю, втягиваю в себя ее дыхание… Сладкое, с привкусом какао и карамели… Сладости – не мое, вообще-то, я больше по острому и пряному… Но вкус Фаины внезапно сводит с ума…
Она несмело касается моих плеч ладонями… Поглаживает… Льнет всем телом… Ощущаю, как босые пальчики касаются моих ступней, как она привстает на цыпочки, тянется, тянется вслед за поцелуем…
По каждому позвонку, от копчика до затылка, стреляет электричеством. Ознобом пробирает от желания… Толкаю Фаину к столу, подхватываю под ягодицы, усаживаю… Что-то падает и с грохотом катится по полу… Плевать. Потом уберу. Главное – здесь и сейчас. Главное – женщина в моих объятиях!
Сердце стучит уже где-то в ушах, норовит вырваться, не умещается в грудной клетке…
– Ребятки, мне тут позвонили, срочно отъеду. Жаль, не получится ваш ужин шикарный попробовать… А пахнет потрясающе… Ой!
Какой-то посторонний голос доносится издалека. А смысл сказанного пролетает и вовсе мимо.
Пока не заорет пожарная сирена… Да хоть потолок рухнет – я от Фаины не оторвусь. Главное, чтобы рухнул не нам на голову!
– Так, Агата. Пойдем в комнату. Я еще с тобой посижу…
Галя чето там вещает, а мне хочется лягнуть ее ногой – чтобы свалила и не мешала.
– А я же говорила, что они мне готовят сюрприз!
А вот детский голос как-то резко приводит в сознание. Моментом! Как холодный душ!
– Сюрприз? Тебе?
Даже моя Галя, которую никто и никогда не заставлял растеряться, явно не может найти слова… И немного заикается…
– Малыш, не придумывай! У нас никаких поводов нет, ни для сюрпризов, ни для подарков!
Фаина, тем временем, тихонько сползает со стола и пытается просочиться в щель между мной и столешницей. Что-то, выпирающее из меня, не позволяет ей сделать это без помех…
Ну, и само собой, ни за что достается моему колену: Фая решила, что оно виновато во всем, и от души двинула по правой ноге. А на левую со всей силой наступила!
– Нет! Я видела в кино! Так тети и дяди делают всегда! А потом у них получается сюрприз!
– Это в каком таком кино ты видела, а? – Настроение Фаины резко переключилось. Вот это разгон, конечно: от смущения до возмущения! Секунды не прошло, а она уже пылает от гнева!
– Не помню, мам. Дедушка тогда сразу переключил…
– Но ты же все увидела? Как это он так переключил, а?!
– Он мне потом объяснил, чтобы не приставала больше…
Если бы взгляд имел способность испепелять, то от меня уже остались бы тлеющие угли.
– А почему ты так смотришь на меня?! Я же ничего не показывал ребенку… – Тоже завелся. Какого ляда я должен за чужие грехи отвечать?! Мне и за свои косяки наездов хватает…
– Привыкай, Макс. Говорят, что отцы во всем и всегда виноваты… Ладно, друзья, мне реально нужно убегать! – Галя махнула рукой и… свалила. В самый ответственный момент, когда мне нужна была помощь, эта коза свинтила, твою ж налево!
– Пока-пока, Галечка! Приходи к нам завтра! Я оставлю тебе кусочек ужина!
Агата поскакала вслед за своей неожиданно приобретенной лучшей подругой… Не знаю, по какой причине: то ли не хотела с ней расставаться, то ли желала убедиться, что та ушла окончательно и насовсем…
– Ты что творишь, придурок? – Фаина зашипела, как змея, только стоило нам снова остаться наедине.
– А что я творю? Семейная жизнь – она такая. Ни с кем посторонним нельзя целоваться, а жене с мужем – пожалуйста!
Она опять недовольно зашебуршала, пытаясь выбраться на свободу. Пришлось отступить и выпустить птичку на волю… Сразу стало прохладно и неуютно. Как-то для меня неожиданно…
Разве можно было так быстро привыкнуть к женщине? Всего за пару суток и пару попыток ее зажать в углу?
– Мамочка, папочка! Я закрыла дверь за Галей!
Агата слишком быстро вернулась – стремительной пулей метнулась на кухню, взобралась на высокий табурет и принялась болтать ногами.
– Доченька, ты молодец! Но… пожалуйста, имей в виду: я подавилась крошкой и чуть не задохнулась.
– Ага. Ты бедная у меня, мамуля… А зачем ты это мне говоришь? Тебя нужно постучать по спине? Папа, стукни ее, пожалуйста. Ты сильнее, у тебя лучше получится!
– Не нужно меня стукать! – Я еще даже не успел руку поднять… Не сильно понимая, что происходит, и почему я вдруг должен побить Фаину… А мой локоть уже перехватили и сильно царапнули коготками. – Агата, я имела в виду: мы не целовались с папой! Он мне просто делал искусственное дыхание! Чтобы я не задохнулась, когда подавилась крошкой!
А… Вот она к чему… Отмазки лепила. Перед ребенком… Хотя Агата, кажется, уже давно обо всем забыла…
– Ой, мам. Ну, давай, как будто я поверила… Если тебе так проще, я могу и притвориться!
–Агата, не нужно никого обманывать, и притворяться тоже не стоит. Я, действительно, поцеловал твою маму. Она красивая и классная, и я не смог удержаться. Ты же на меня не будешь за это сердиться?
– Макс!
– Что «Макс»? У нас уже взрослый ребенок. И лучше сказать ей все, как есть, а не сочинять отмазки…
– Милая… Это так неожиданно…
Значит, Фаина первая не выдержала.
И сама перебралась в мою одинокую постель.
Или, может быть, вся ее ругань и угрозы – это просто показательные выступления перед Агатой? Может, она так ребенка пыталась убедить в своей целомудренной невинности?
Устроила мне скандал, чуть не отходила мокрой тряпкой по спине, выгнала из кухни… И все это – лишь за то, что я честно признался девочке, что просто поцеловал ее маму?
А теперь, среди ночи, поняла свою ошибку и пришла ко мне?
Что ж, я не буду ее упрекать ни в чем: главное, что Фая осознала все, и теперь активно меня нацеловывает…
Млею от удовольствия, глаза открывать не хочу… Ласковые, нежные касания губ осыпают все мое лицо: подбородок, нос, глаза, лоб, везде рассыпаются нежные, легкие поцелуи…
Такая нежность от Фаины – это что-то нереальное, невозможное… А когда подключаются острые коготочки, боже, я кажется, сейчас полечу… Как много я упустил в своей жизни: ведь мог бы просыпаться с такими ласками каждое утро, несколько лет подряд… Нужно сказать спасибо брату, за то, что он подогнал мне такую потрясающую супругу…
Невыразимый кайф… Раскидываю руки в стороны, предоставляя себя Фаине полностью: не буду мешать, пускай творит, что захочет!
Ай!
Это уже начинает смущать: зачем мне нос-то вылизывать? Это как-то чересчур интимно, кажется…
– Дорогая… У меня есть другие места, где можно было бы пошалить… – Мурлычу, намекая, что она может спуститься и ниже. Я – не против. А нос… Я к такому еще не привык. Когда-нибудь, возможно… Когда мы станем совсем близки, смогу оценить и такую ласку…
– Малыш, ты что творишь? – В приоткрытый рот попадают волосы.
– Твою мать, Ромка! Ты что здесь забыл?!
Надо было открыть глаза сразу. Черт побери!
Котенок мурчит и перетаптывается по мне всеми четырьмя лапами!
И снова тянется к моим ноздрям, по дороге оставляя на губах еще одну порцию густой шерсти…
– Да иди ты отсюда, животина! Кто тебя сюда пустил?!
Ромео недовольно урчит и мяукает, не понимая: чего это хозяин взбеленился и отшвырнул его в сторону, в самый конец постели?!
А я-то, блин, дебил! Придумал себе всякое…
Нужно грести в ванную и отмываться!
Кот успел меня всего истоптать, облизать, обслюнявить…
Мне еще странным показалось: чего это у Фаины губы такие шершавые, вроде, вчера совсем другие на вкус и на ощупь были…
Время раннее, девчонки еще, наверное, дрыхнут. Никто не догадается о моем позоре…
– Пррррривет! Прррривет! Добррррррое утррррро!
Едрит твою в душу мать!
Еще чуть-чуть – и я заикой стану! В своей собственной, родной, такой уютной квартире!
Надо собирать манатки и сваливать! А этот зоопарк отдать кому-нибудь на содержание!
Споткнулся и едва не врезался носом в косяк, услышав радостный крик попугая. Ара вышагивал на своей жердочке, распушив хохолок и растопырив по сторонам крылья.
И это я еще до ванной не добрался! А уже столько приключений по дороге…
– Доброе утро. Ты почему так рано бродишь?
Три – счастливое число! Сто процентов!
При виде Фаины я должен был радостно улыбнуться, но уже привычно шуганулся в сторону. Так… На всякий случай… Вдруг, она тоже меня шерстью накормит или поорет что-нибудь в ухо?!
– Ээээ… А ты что делаешь?
Почему-то сразу зачесался нос, глаза, затылок… Я, типа, растерялся, что ли, при ее виде?!
– Работаю. – Она пожала плечами… Так, словно услышала самый тупой на свете вопрос.
– Работаешь? У меня дома? В такое время? Ничего не понимаю…
– Ну, я всегда так просыпаюсь. Завтрак Агате готовлю, потом собираюсь и лечу в кофейню…
– Сегодня тоже туда полетишь? Не далековато?
– Я взяла с собой ноутбук. Основные данные и отчеты сняла, обработала заказы, отправила заявки поставщикам, девочкам список задач написала… Теперь останется посматривать в камеры, что там у них происходит…
– Когда ты проснулась, говоришь?
Она не выглядела ни усталой, ни заспанной… Может, вообще, не ложилась? В то время, как я о ней мечтал и пытался любить Ромео?
– Не важно. Там завтрак уже готов. Будешь?
– А там и для меня есть порция, серьезно?
– Я его даже не отравила, представляешь? Можешь сесть и спокойно поесть. Кстати, поспеши: если встанет Агата, нам уже ничего не достанется. У нее по утрам аппетит просто зверский!
– Ага. Спасибо… Я только умоюсь…
– А ты чего такой взъерошенный? И какой-то шум доносился из спальни… Кошмары снились, что ли?
Ее взгляд прошелся по моей персоне – от самого лба до… застрял, короче, в том самом месте, где моя утренняя бодрость всячески намекала: хозяин проснулся и ему чего-то требуется. Либо уединения, либо срочной любви!
– А ты чего краснеешь? Никогда не видела, как мужчины по утрам спешат в туалет?
– Иди уже, а то обделаешься! Будешь потом объяснять Агате, почему взрослые мужчины обходятся без памперса…
Пять минут – полет нормальный. Успел все дела переделать и даже почистить зубы…
– Все готово. Присаживайся.
Передо мной водрузили тарелку, полную вкуснейших продуктов. Аромат от них шел такой, что голова начала кружиться… Если вспомнить, что ужин тоже был шикарный, несмотря на злость и неразговорчивость Фаины… Странно, откуда взялось такое чувство голода с утра…
– Скажи, пожалуйста, а ты мне кота зачем в кровать подсунула? – Никак не давал покоя конфуз, не шли из головы лобзания Ромки…
– Он сам к тебе ушел. Наверное, Агата его придавила в ночи, а может, просто жарко с нами стало…
– Фаин…
Еда манила, заставляя глотать слюну… А я никак не мог засунуть в рот хотя бы один кусочек: женская напряженная спина манила. Так и требовала ее погладить, обнять, расслабить…
– Что ты там увидела? – Тоже подошел к окну, прижался к ней сзади…
Было бы куда – она бы точно отпрыгнула. Но впереди оставался только подоконник… И пятнадцатый этаж. Она ж не самоубийца, и не настолько меня ненавидит, кажется…
– На тебя смотреть не хочу. – Вздернутый гордо подбородок, крылья тонкого носика вздрагивают… И очень-очень розовые щеки…
– А мне вот на тебя смотреть очень нравится!
– Отойди от меня, Макс! Пожалуйста! – Она неожиданно повернулась, и теперь мы – лицом к лицу. Она совсем невысокая. Приходится склоняться, чтобы ей не приходилось задирать голову.
– Не могу.
– Это почему же?
– Я сегодня все утро с тобой целовался! И хочу еще!
– Свихнулся, что ли? Я сейчас вещи соберу и уезжаю! Моя дочь с ненормальным в одном доме жить не будет!
– Ну, тебя Ромка просто подменял…
– Что? – Красивое личико кривится. Она реально решила, что мне пора в дурку!
– Ну… Вот так… Пришел меня облизывать. Я думал, что это ты, и очень сильно обрадовался…
– Идиот! Скажи честно: твой бизнес – он связан с тем, чтобы обманывать других дурачков, да? Какая-нибудь пирамида финансовая?
– С чего ты взяла, Фаин?
– С того, что твоих мозгов ни на что другое и не хватит!
– С моими мозгами все отлично, между прочим! И с бизнесом они прекрасно справляются!
–Ну, да, ну, да… – На милом, не тронутом косметикой лице такая гримаска состроилась… Там можно было прочесть вообще все, что девушка думает о моей персоне.
– А коты в моей постели еще ни разу не появлялись. Опыта нет. И можешь ничего не говорить мне по этому поводу!
Я и сам себе все уже сказал. И проклял себя не единожды. Вот только: что поделаешь теперь, если я с животным миловался? Я же после этого извращенцем не стал?
– А чем ты, вообще, занимаешься, мил человек? С кем меня судьбинушка связала?
Фаина уселась напротив, подперев щеку ладошкой, словно бабушка на завалинке…
– Строительный бизнес. Дома строю. И не только дома…
– Ух, ты… Это же здорово! Может быть, ты нам с Агатой домик подгонишь? По блату, так сказать?
Вроде бы, даже не шутила…
– Да хоть три таунхауса, Фаин! Только помоги мне получить контракт с новой фирмой! – чуть не подавился от вдохновения. Может быть, это реальный шанс договориться с нею и больше не ждать никаких подстав?!
– И что нужно для этого? Учти, я даже ради нового особняка ничего противозаконного делать не стану!
– Ничего. Просто улыбаться. И всячески демонстрировать, какая мы счастливая, прекрасная семья!
– И ни с какими животными не придется обниматься и вот это вот все? – Она развела руками, намекая опять на что-то непотребное…
– Ой, вот давай, не будем об этом больше, хорошо?! Признался по-честному, а мог бы промолчать, между прочим. Ты должна ценить мою откровенность и доверие, а не стебаться! Между прочим, это один из важнейших законов общения и воспитания!
– Хорошо. Не буду стебаться. И даже постараюсь тебе помочь…
– Ой, папочка и мамочка! Вы так здорово смотритесь на кухне вдвоем…– Мелкая деловая колбаса в огромных пушистых тапочках пришкандыбала к нам и взобралась на диван с ногами…
– Агат, а может, немного подождем, пока твоя нога вырастет до этого размера? – Мне было страшно смотреть, как она спотыкается в своих мохнатых «лыжах», честно отжатых у Гали. Та себе их присмотрела и купила во время шопинга, но Агата решила, что ей эти розовые зайцы нужнее.
– Нет! Ты просто не понимаешь: это последний писк моды!
– Агата, доброе утро, кстати. Сходи, умойся, а потом уже обсудим твой наряд!
Фаина тоже включила взрослую и серьезную даму. И зыркнула так грозно, что я сам чуть не подорвался, чтобы умыться еще раз.
– Пап, а возьми меня сегодня с собой на работу?
Кофе полился наружу через нос.
– Куда? Кого? Зачем, Агата? – Очень вкусная оладушка со сгущенкой стала вдруг похожей на кусок пластмассы.
– А что? Меня мама иногда с собой берет. Я ей там очень даже помогаю!
– А если я работаю каким-нибудь сантехником, и целый день чищу людям унитазы и всякую другую грязь ковыряю? Ты мне тоже будешь помогать?
– Я буду тебе подавать инструменты. К нам приходил однажды сантехник, я нечаянно уронила тесто в унитаз…
– Ага. Нечаянно… Так и скажи, что испортила его сахаром и хотела спрятать…
– В общем, Агат, я боюсь, что твоя помощь мне точно не понадобится. Тебе сначала нужно закончить школу и университет. И тогда, возможно, чем-то пригодишься в моем офисе…
– Нет! Я буду уличной музыканткой! Буду петь и танцевать на улице, а люди мне будут кидать денежку! – Девочка сообщила об этом на полном серьезе. Теперь пришла пора Фаине захлебываться кофе…
– Откуда такие фантазии, дочь? Что ты придумала такое? – Она точно была не в курсе планов дочери. И как-то не сильно им обрадовалась…
– Я вчера видела в окно. Когда мы в пробке стояли… Там девочка одна танцевала, а дядя песню пел и играл на гитаре! И им люди кидали денежку!
– Стоп, дорогая! Давай, мы что-то более интеллектуальное тебе подберем?
– Интулаткальное? А это что?
– Это когда головой зарабатывают, а не ногами…
– Головой? – Девочка зависла, забыв, что несла ко рту вилку с омлетом… – Это как?
– В общем, доедай. Собирайся. Поедешь к папе на работу. Посмотришь и поймешь, как это – работать интеллектуально!
Оппачки! Внезапно…
– А меня ты не хочешь спросить, дорогая? Может, в моих планах не было экскурсий на сегодня?
Я, между прочим, на несколько дней забросил все дела, с этими поездками и разборками. И нянчиться в офисе с Агатой мне никак не улыбалось. Да и в принципе: что ей там делать? Разносить мою контору, как вчера чуть не разнесла дом?
– В наших планах тоже папы нечаянного папы не было, заметь. А он явился из ниоткуда…
Фаина уже не слушала. Она повела дочь в комнату, переодеваться.
– Так, девочки! У нас там дресс-код, между прочим! И в драных джинсах с заклепками я вас туда не пущу!
Это был последний аргумент, пришедший в мою голову. Капец. Еще семь утра, а мои мозги уже начинают закипать и плыть наружу…
– Не переживай. Мы строгое платье Агате купили вчера.
– А тебе?
– А мне зачем? – Фаина выглянула из коридора.
– Ты себе ничего строгого не брала… – Опять потекли слюнки при воспоминании, как она вчера наряжалась… Это было просто невыносимо!
– А я никуда ехать и не собираюсь.
– В смысле?
– В прямом. Побудешь отцом. А я пока займусь своими делами… Кстати, что там насчет карты с деньгами на карманные расходы?
– Фаина, ты меня пугаешь… Какие расходы? И какие «свои» дела?
– А как ты собрался меня коллегам показывать? Без прически, без бровей, без маникюра с педикюром?
– А что не так с твоими бровями? – Присмотрелся внимательнее: да нет, все нормально, она их не сбрила, не выдрала, в зеленый цвет не выкрасила…
– Ты все равно не поймешь. Просто сделай так, как я сказала. – Она настойчиво протянула мне ладонь. – И не спорь с женой, Макс! Это выйдет еще дороже!
– Мне придется еще несколько раз пересчитать окупаемость проекта…
– А как ты хотел, дорогой? Думал, семья – это просто галочка, просто штамп в паспорте, и никаких затрат? А все приятности – это просто бонус такой?
– Папа, я уже готовая! – Агата успела сгонять в спальню, откопать там в горе покупок нужную, и теперь щеголяла передо мной в белой блузке и клетчатом сарафане…
– Я в шоке, дочь. Ты никогда так быстро не собиралась…
– Пап, а там, у тебя на работе, чаевые дают?
– Чаевые? За что?
Черт. Вести переговоры с этими двумя одновременно – самое сложное из всего, что мне приходилось делать.
– Не знаю. Когда я у мамы работала кассиром и принимала заказы, мне клиенты оставляли много разных денежек… И я потом себе купила всякие разные полезные штуки…
– Например, мороженое, да? – Сложно было себе представить ребенка пяти-шести лет, который пошел тратить карманные деньги на что-то серьезное…
– Нет. Я купила себе кроссовки, у которых подошва светится!
– Круто. У меня таких в детстве не было… – Надо было как-то поддержать молодое деловое поколение… А больше не нашел, что сказать…
– Ты не переживай, папочка! Я заработаю чаевых на твоей работе, и куплю тебе в подарок такие же!
– Думаешь, стоит? – Представил реакцию коллег и партнеров… Увидят меня, всего из себя переливчатого – и точно ахнут! Останется только подщипать брови, за компанию с Фаиной, взять под мышку кота с попугаем… И все. Прощай, моя репутация! Здравствуй, дом с мягкими стенами!
– Да! Ты будешь самый-самый крутой в нашем дворе! И в темноте не потеряешься!
Дочь загорелась этой идеей, глаза светились, губы растягивались в довольной улыбке… Разве можно ребенка обламывать?
– Фаина… Может быть, мы все вместе поедем в офис? – Сам не ожидал от себя такого робкого, заискивающего тона… Как-то он совсем нечаянно вырвался – этот скромный, почти умоляющий вопрос…
Черт!
Кажется, я начал понимать, как люди, вполне приличные и успешные, становятся подкаблучниками! Я в него прямо сейчас превращался!
– Тебе самому-то не стыдно будет? Показывать меня в своем обществе?
Почесал затылок.
Вообще-то, меня другое напрягало: как я в принципе людям объясню, откуда взял жену и ребенка за какие-то два дня?
– Мне не стыдно. Ты шикарная. Пускай все завидуют твоей естественной красоте…
– Нет. Спасибо за попытку комплимента, но… Сначала салоны красоты, маникюр и все такое… А потом…
– Ну, тогда и поедем вместе с Агатой, да? А сейчас она пускай подождет?
– Нет. Забирай дочку и езжай. А я приеду к вам вечером!
– И ты не боишься доверить ее мне? У меня же опыта ноль. Никогда детьми не занимался!
– Она взрослая, умная, самостоятельная девочка. Поверь, еще и за тобой присмотрит.
– Агата. Имей в виду: у нас с тобой – уровень самой высокой секретности!
Мы уже подходили к огромным раздвижным дверям бизнес-центра. Оставалась какая-то пара шагов… В голову пришла гениальная идея: как избавиться от лишних вопросов, и как сделать так, чтобы Агата не сболтнула ничего лишнего!
– Ага. – Она согласно и очень серьезно кивнула головой. И тут же запрыгала по ступенькам на одной ножке. Едва успел поймать, когда она оступилась и чуть не покатилась вниз кубарем…
– Агата! Пожалуйста, послушай внимательно меня!
– Так я же и слушаю!
Она чуток отряхнулась, оправила рукава блузки, стряхнула пыль с подола сарафана…
– Ты не должна никому ничего рассказывать!
– Это как? – Большие детские глаза вдруг стали еще больше. – Нужно притвориться немой? Я так не умею, пап. Я пыталась. Полчаса всего, а потом уже не могу молчать! Нас быстро раскусят, папулечка!
Ее указательный палец назидательно качался перед моим носом.
– Не. Ты можешь трещать, сколько угодно. Можешь даже сочинять что-нибудь – я все разрешаю. Главное: не рассказывай, как мы с тобой увиделись в первый раз, и какие у нас отношения с твоей мамой! Никто ничего не должен о нас знать!
– Могу всем сказать, что ты был в космосе, пап? И замерз там, а потом обратно оттаял?
– Нет. Пожалуйста, Агат. Не надо. Вот вообще ничего про меня не надо! Просто молчи и загадочно улыбайся, хорошо?
– Я тогда буду похожа на дурочку.
– Не будешь.
– Очень даже буду. Когда люди молчат и улыбаются, это сразу видно – дураки.
– Тебе этот метод очень пригодится в будущем, Агат. Когда начнешь мальчишек клеить…
– Что делать? Зачем их клеить? Меня мама накажет за такое…
– Ну… В общем, соблазнять. Нет. Не то! – Как объяснить семилетней девчухе азы межполовых отношений? Чтобы потом ее мать не открутила мне самые важные части тела?
– А что?
– В общем, имей в виду: мальчики очень любят девочек, которые не много болтают. Молчаливых они уважают больше. Так что, Агата, давай: тренируйся!
– А здрасте людям можно говорить?
– Можно. Просто лишнего не рассказывай. И если есть возможность – просто молчи, ладно?
– А там у вас есть мальчики, папуля? Перед кем я буду тренироваться?
– И мальчиков найдем. Только веди себя прилично!
Бесценные взгляды охреневших коллег провожали нас всю дорогу: от входа к лифту, от лифта – к моему кабинету.
Агата усиленно строила глазки всем. Каждому, кто казался ей «мальчиком», то есть всем мужчинам в возрасте от восемнадцати и до бесконечности…
– Лена. Добрый день.
Секретарша подпрыгнула на месте, роняя пилочку прямо в кружку с какао. Выпучила глаза и открыла рот, став похожей на рыбку гуппи… Никогда не замечал за ней такого сходства, а тут вдруг прямо бросилось в глаза…
– Это моя дочь, Агата. Доченька, познакомься, это – мой секретарь. Она помогает мне в работе!
– Лена, а вам папа дает чаевые? Хотите, я тоже буду вам помогать? А вы со мной денежкой поделитесь?
Лена продолжала что-то беззвучно лопотать, забыв, что ее рот, вообще-то, закрывается…
– Где у нас стажеры сейчас? Отведи к ним Агату. Если справятся и не сбегут к концу дня – значит, примем их на работу без испытательного срока!
– Они, кажется, сегодня в отделе планирования… Знакомятся с инженерной службой…
Лена, слава Богу, отвисла. Ее программа перезагрузилась, файлики кое-как встали на места, и моя драгоценная секретарша начала выдавать какие-то связные фразы.
Черт, вроде бы, толковая девчонка всегда была… Если ее начнет вот так закорачивать при каждой встрече с Агатой – я помощницу потеряю. Будет очень даже жаль…
– Папа, а секлитарь, она что делает? Принимает заказы, да? – Агата уже с любопытством заглянула за стол Елены, потянулась пальчиком к кнопке селекторной связи…
– Нет, малыш. Она помогает мне принимать всяких разных людей.
– А ты что? Сам не можешь справиться? У тебя такие тяжелые двери, папочка? А почему ты тогда не взял в помощники какого-нибудь сильного дяденьку?
– Нет. Когда я очень занят, Елена не пускает ко мне всяких посторонних людей. Чтобы они мне не мешали… Иногда предупреждает меня, если кто-то пришел…
Звучало объяснение так себе… Нелепо и бестолково… И взгляд Агаты мне это подтвердил: похоже, ребенок решил, что мы тут все хренью страдаем, в отличие от ее матери… Это Фаина готовила и продавала людям еду. И получала за это деньги: сразу же. Кстати, вместе с чаевыми!
– Так я же говорю: тебе точно нужен здесь дяденька, пап! Очень сильный, чтобы он любого мог остановить!
– Мда… Логично… Я подумаю над этой идеей, доченька. Если что, поможешь мне провести кастинг…
– А хочешь, побудь со мною, здесь? Убедишься, что я тоже неплохо справляюсь? – Лене стало страшно от этой идеи с поиском нового, мощного секретаря… И она тут же засуетилась, забегала. Потащила Агату к себе за стол, рядом усадила…
– Ты сможешь защищать папу от всяких лишних дяденек? И меня научишь этому, да?
– Научу, конечно. А как же?! Поверь, меня все дядьки и тетки боятся! Думаешь, зря мне твой папа деньги за это платит?
Агата в моей приемной – не самый лучший вариант.
Вернее, самый худший из всех возможных… Но мне что-то жаль стало тех стажеров, что сегодня штурмовали инженерный отдел… Да и всю работу планировщиков и разработчиков Агата могла бы успешно похерить…
– Ладно, девочки. Вы тут развлекайтесь, обучайтесь, а я пойду, попробую сделать хоть что-то полезное…
– О, тут можно еще и развлекаться, да? – Девчонка, конечно же, из всей моей речи выловила только самое важное и для нее интересное.
– Нет. Это образное выражение, Агат. Мы здесь не развлекаемся. Мы только работаем. А развлекаться и отдыхать можно только по вечерам!
– Да? Ну… Тогда ладно… Иди, папочка, работай. А мы тут с Леной будем развлекаться!
– Не переживайте, Максим Сергеевич. Мы тут справимся. Заодно, научу Агату варить кофе… Вы же будете кофе, для бодрости?
– Я бы чего покрепче навернул… Бодряка уже и так с утра хватило… Но – ладно, завари. Только принеси сама, пожалуйста. Агате горячее в руки лучше не давать пока…
– Папа, я в кофейне работала! Неужели я тебе кофе не сварю?!
Дочь искренне, до самой глубины души возмутилась. Имела право, конечно…
– Помнишь, о чем мы договорились? Мы с тобой в разведчиков играем, Агата?
– А! Точно! – Она хлопнула маленькой ладошкой по лбу, почти совсем как взрослая. – Да, папулечка. Я обязательно научусь варить кофе у Лены!
Секретарь опять ушла в режим внезапной перезагрузки, и только переводила взгляд – туда-обратно, и ничего не могла сказать.
– Все. Я вас оставляю. Работайте, девчата!
Теперь оставалось только молиться всем богам и верить, что Фаина быстро справится со своими бровями… Не такие уж и густые они, чтобы заниматься ими целый день… Да и в целом: Фаина девушка хрупкая, маленькая… ее всю можно выщипать и снова облепить волосами, за очень недолгое время!
– Папочка, мы тебе кофе принесли… – Не успел запустить компьютер и открыть почтовую программу, как дверь в кабинет уже открылась.
– Ну, что ж… Ставьте его сюда…
Агата тащила поднос, еле-еле переставляя ноги. Приоткрыла рот и высунула от усердия язычок… Она не зря так старалась: поверхность воды в чашке даже не шелохнулась ни разу, когда Агата делала шаги…
– Держи, папочка.
– Спасибо, милая. Но на работе, имей в виду, ко мне все обращаются по имени отчеству: Максим Сергеевич. И ты тоже к этому привыкай!
– Держите ваш кофе, Максим Сергеевич!
– Спасибо, Агата Максимовна!
– С вас – тысяча рублей.
Черт! В который раз уже за эти дни кофе вылетел наружу. Брызгами и каплями. Через рот, не через нос – и на том спасибо!
– Какая тысяча рублей, алло? Лена, ты чему такому ее научила?
– Папа. Это Лену еще нужно всему учить! Разве можно вот так, просто бесплатно тебе все приносить?! Это же эксплатация! Экспутировать женщин – это незаконно!
– Лена зарплату получает, между прочим. И кофе сюда покупается за мой счет! А за такие идеи она точно может отсюда вылететь!
– Ну, тогда, не давай ей ничего. Мне можешь.
– Тебе?! Дочь, ты там не попутала берега, случаем?!
– Нет. Давай. Гони бабло, папуля. Я чаевые хочу.
– Запиши на мой счет. Я тебе карту оформлю и перекину на нее деньги. А теперь – иди. И не учи больше моих работников плохому!
– Хорошо, Максим Сергеевич! Я буду только у нее хорошему учиться! – Глаза у девчонки сияли, обещая мне какое-то безобразие.
Хватка у нее, конечно… Была бы мне родная – можно было бы гордиться…
– Максим Сергеевич, к вам посетители. – Детский голосок в селекторной связи заставил подпрыгнуть. Я только успел сменить рубашку и костюм. Такими темпами, разорюсь на химчистке. Или пора переходить на водичку – чтобы следов на одежде не оставляла…
– Уточните, кто именно, пожалуйста.
Какое-то шебуршание за динамиком, переговоры…
– Говорят, что у вас назначена встреча. Андрей Богданович…– Агата запнулась, пытаясь выговорить сложную фамилию…
– Проводите. Я вспомнил.
Что-то снова зашуршало, потом наступила тишина. Из-за двери ничего не слышалось…
Потом она распахнулась, впуская сначала Агату, и лишь потом – моего старого друга и партнера.
– Это ты решил смену секретарю готовить прямо со школьной скамьи? – Андрюха иронично кривил губы.
– Дочка. Попросилась со мной на работу… Вот не нашел вариантов, куда еще пристроить…
– А. Ну, круто, че… А таксу за вход – она сама установила?
– Таксу?
– Ну, да. Сказала, что нужно билетик оплатить.
Твою ж налево! Сейчас с Андрюхой все оговорю, и сам полечу за Фаиной!
– И ты оплатил? – Хоть бы отмазался, хоть бы, хоть бы! Еще не хватало мне этого позора!
– Само собой. Как я мог отказать этой милейшей даме? И пять штукарей за радость увидеть тебя – не так уж и много…
– Андрюха! Ты с ума сошел? Она еще в школу не ходит даже! И ты ей пять тысяч вручил?!
– Поверь, мой младший за эту сумму даже задницу от стула не оторвет. А твоя еще и кофейку мне сварила, а потом уже позвонила тебе.
– А за кофе? Тоже отдельную плату попросила?
Пора выгонять эту бизнесгерл. Или сажать ее прямо в своем кабинете…
– Не. Сказала, что пять штук – это полный пакет, все включено…
– Я тебе сейчас перекину на счет, Андрюх. И… это… извини. Я не был готов, что она такая предприимчивая…
– Ты что? С ума сошел? Обидишь. Девочка зслужила. Пускай тратит на все, чего ее душа пожелает. Не смей ничего возвращать – она заслужила.
– Она тут фигней от безделья страдает, Дрюх! Не придумывай!
– А ты можешь мне ее сдать в аренду, на пару деньков?
– Что? Дочку? В аренду?
– Ну… Я имел в виду, пускай она с моими бездельниками несколько дней проведет. Поделится способами, как бабло рубить…
– Ну… Назови это нормальным языком, Андрюх… Не в аренду взять, а позвать в гости.
– И ты отпустишь?
– А мы все вместе приедем. С женой.
– С кем? С женой? Макс… Когда ты успел-то? – Глаза у друга полезли куда-то под брови.
– Интересно… Появление дочери тебя не смутило. А вот весть о жене – удивила, да?
– Э.. Нет… – Друг заходил по кабинету, почесывая затылок… – Вообще-то, девчушка меня совсем с панталыку сбила… И я как-то спросить забыл…
– В общем. Сядь, расслабься. Перестань скрести макушку, а то подумаю, что у тебя там насекомые завелись… И да – у меня есть жена и ребенок. И ты первый, кто об этом узнал из нашего круга!
– Хм… Спасибо за оказанную честь…
– Не за что. Просто так вышло, что ты сегодня был первый, кто меня навестил.
– А я уже думал загордиться… Кстати, кофейком-то еще угостишь? Мне мало первой порции. Нужно как-то прийти в себя и взбодриться…
– Ты готов заплатить за стаканчик еще пятак? Или, может, закажем откуда-то из доставки?
– Не. Пускай будет понтовый. Всем друзьям буду хвастаться, какой блатной кофеек подают у тебя в конторе…
– Ладно. Заказываю…
Рука уже потянулась к кнопке селектора, чтобы снова связаться с Агатой. Пускай ребенок на других наваривается, а не на моем кошельке…
– А ты мне расскажи пока, дружище, что будешь делать с невестой-то своей, с Иришкой?
Господи…
Как эти люди могут получать удовольствие от всяких разных бьюти-процедур?!
Одни только брови выщипать – это же пытка средневековая! И какой, скажите, смысл – сначала их почти все под корень выдрать, а потом новые налепить? Только другой длины и формы?!
И волосы… У меня же чудесные волосы… На кой ляд их было мочить, сушить, опять чем-то смачивать, вытягивать, сушить, крутить, выпрямлять?!
Если бы свои деньги тратила – ушла бы, нафиг, еще при первой попытке что-то с ними сотворить! Но это были деньги Макса. И это просто обязательно оказалось: проверить, сколько удовольствия приносит трата чужого бабла!
Ну, так себе… Никакого кайфа. Приятнее стало, когда я их перевела на счет Агаты и закинула под проценты. Конские, кстати, проценты! Мне очень это понравилось. Надо будет попробовать снова!
– Я жена Скворцова. Да. Фаина Скворцова. Можете даже проверить паспорт! – Девочка на ресепшене округлила глаза… И в паспорт заглянула. Но, кажется, до нужной страницы не долистала…
– А эта девочка… Она и ваша дочь, да?
– Я не знаю, о какой вы девочке говорите, но если про Агату – да. Она моя дочь. А что?
– Да… Нет… Ничего… Просто я думаю, вам лучше поспешить…
Широко раскрытые глаза девчонки и рот, приоткрытый в форме вытянутой «О», немного меня смутили…
Да что там врать: испугала она меня! Испугала, напрягла, смутила…
– Почему? Почему я должна спешить? И куда бежать-то, кстати?!
– Да там нет ничего страшного, не волнуйтесь сильно… Просто…
– Да что «просто-то»? Вы можете мне нормально сказать?!
– Вам будет интересно видеть, что там сейчас происходит, Фаина…
– Твою же мать! Я побежала! Дорогу мне покажите, ладно?! Или мне придется самой во все двери ломиться, пока нужную не найду?!
– Пойдем, я покажу вам!
Девчонка подскочила и побежала впереди меня.
– Вот. На этом лифте. На пятый этаж, там прямо по коридору! На двери увидите табличку, там написано «Директор, Максим Скворцов».
– Спасибо.
– Извините, я дальше не могу с вами! Должна остаться на посту!
– Идите уже на свое место! Я дальше сама добегу…
Сердце сжималось от всяких разных предчувствий.
Еще, блин, эта юбка, непривычно узкая, мешала идти. Будь я в берцах и джинсах – уже давно добежала бы, а сейчас ковыляла, как убогая кобыла, на тонких острых шпильках!
– Тетенька, Максим Сергеевич сейчас очень занят! К нему нельзя!
Моя дочь, Агата Максимовна, в непривычно приличном виде, с кем-то очень вежливо общалась. Стояла на цыпочках, еле выглядывая из-за секретарского стола, и милейше, издевательски улыбалась.
– Девочка, ты кто такая?! Лена, что происходит?
А, блин! Рядом с дочерью стояла еще одна дама. Она, отчего-то, решила слиться с окружающей обстановкой – и цветом лица, и оттенком наряда…
– Я сегодня работаю вместо Лены. Она меня обучает. Между прочим, с вас – две тысячи рублей!
– Что? – Мадам, стоявшая ко мне спиной, ожидаемо всколыхнулась. Я даже почти увидела, как у нее начинает вырываться пар из ушей.
Я только сейчас заметила, что длина ее юбки – ни фига не офисная. А Макс говорил, что у них тут дресс-код, и все такое…
– А вот, посмотрите, у нас тут прай-лист. Меню, в общем. Изучайте!
Дочь подсунула девушке под нос бумагу формата А4, исписанную крупными печатными буквами. Слова было не разобрать, а вот цифры – очень даже. И две тысячи – это было самое скромное, что я успела увидеть…
Капец.
Мне всегда хотелось думать, что жилка предпринимательства в крови Агаты – это от Регины. А значит, и от меня ей немного досталось… Но, черт побери!
Я в ее возрасте продавала соседям букетики васильков и одуванчиков. Но брала за это плату – листьями сирени и черемухи! Настоящих денег никогда не брала!
В принципе, за будущее дочки можно и не волноваться даже… Она себе по-любому дорогу проложит и пробьет. Главное, чтобы никакие взрослые тетеньки не упали в обморок, а потом в суд на нее за вымогательства не подавали…
Пора было влезть в разговор и немного разобраться… А может, и пыл моей доченьки охладить… Но так мне хотелось понять, чем закончится эта история… И насколько опасно, в принципе, оставлять Агату без присмотра…
– Что тут происходит, Лена?! Что это за девчонка?! Откуда она здесь взялась?! И почему я теперь должна давать кому-то деньги, чтобы просто зайти в кабинет к Максу? Что за мухи вас здесь сегодня покусали?!
– Я сегодня – секлитарь! И не нужно тут кричать на Лену! Она тут отдыхает, а я – работаю. И здесь нельзя кричать, вы мешаете работать папе! Там слышимость очень хорошая, вы знаете?
– Кому я мешаю? – Голос незнакомой дамы поднялся до уровня визга. Она практически запищала.
– Ой, простите. Максиму Сергеевичу. С вас еще одна тысяча, кстати…
Дочь вышла из-за стола и приглашающе протянула даме руку. Жест означал одно: «бабло гоните, дамочка!»
– Что?! – Девица аж подпрыгнула, не позволяя Агате приблизиться. Еще немного – и ладонь свою начала бы вытирать о юбку.
Мерзкая баба! Это так она на мою дочь реагирует?!
Я уже встала наизготовку, собираясь идти на защиту…
– За каждый дополнительный вопрос – дополнительная тысяча.
– Что за правила? Кто их тут установил?!
– Ладно, на этот отвечу бесплатно: это игра такая, челлендж! Вы должны найти правильный ответ, но за каждую подсказку нужно доплачивать, поняли?!
– Так! Все! Меня это достало! Я иду к Максиму! И плевать хотела я на эти ваши правила, поняли меня? А тебя, Лена, я попрошу уволить!
– А вы почему себя ведете так грубо? – Агата совсем чуточку стушевалась, но не сдалась.
– Я – его невеста, понятно?!
– Ого как! Вы – невеста. Это, что ли, собираетесь на нем жениться, да?
– Не жениться на нем, а выйти замуж!
– Ну, тогда вставайте в очередь, уважаемая невеста. У Максима, пока что, есть жена.
Наконец-то, пришло время и для моего выхода.
Бедная «сиклитарь Лена»… Она теперь уже совсем с обоями смешалась… И, кажется, выдохнула с облегчением, когда заметила меня…
– Так, ребята, прекращайте спать уже. Я вас тут собрал, чтобы накидать нормальные идеи. Вы видели новый участок? Понимаете, что туда будет очень сложно влезть?!
Ребята смотрели по сторонам и ловили мух на стенах. Воображаемых, конечно же. Настоящих мух у меня в кабинете не было никогда: за этим четко следила Лена, у нее никто лишний сквозь дверь не просочится…
Кстати. Что там с ней? И не довела ли помощницу моя дочь по окончательной ручки?
– Леночка, принесите нам кофе. На всех.
В динамике селектора раздалось какое-то мяуканье и шорохи, но совсем не голос Елены.
Тээээкс…
– Так, парни, сидите тут пока. Можете даже вздремнуть. А я пойду, разберусь, что там с нашей кофемашиной…
Парни радостно схватились за телефоны. И ни один не дернулся вслед за мной. Наверное, им хватило сбора по сто рублей за вход. За выход никто платить не торопился… Кто знает, какую там цифру Агата в своем прайсе нарисовала?
Надо еще потом собрать инфу, кому и сколько я должен буду вернуть. Еще не хватало, чтобы работники разбежались, после этих нескромных поборов.
– Кто? Жена?!
Ого. А в моей приемной-то, оказалось, целая драма развернулась. Тут было намного бодрее, чем в кабинете. И мух здесь точно никто не искал…
– Да. У Максима Сергеевича есть жена.
Охренеть.
Ирина тут. Глазами хлопает, рот раскрывает в настоящем, искреннем и глубоком возмущении.
Красивая, в общем-то, девушка… Но, черт возьми, вся ее прелесть испарилась куда-то. Сразу же, как только Ира показала свой настоящий характер.
А вот за ней пряталась какая-то нереальная дива. Просто отпадная… Мои слюни начали копиться во рту и норовили вот-вот закапать пол…
От этого самого пола куда-то ввысь тянулись длинные, стройные, великолепные ноги. Изящные лодыжки, подчеркнутые ремешком туфель, это вообще – настоящее произведение искусства и природы!
Пышный подол платья приоткрывал колени, подчеркивал крутые бедра… Узкая талия…
Да твою же налево! Это ведь моя жена!
А я ее рассматриваю, как в первый раз!
Хотя… В первый раз ее такую и вижу…
И вот эти темные локоны, струящиеся по открытым плечам… куда подевались синие, перекрашенные сотню раз, почти соломенные волосы? Куда она их подевала, и где взяла эту шикарную, пышную гриву?
– Фаина, а брови?
Обе девушки осеклись и замолчали.
– Что?
– Ты же денег на брови просила… А с ними ничего не случилось. Они ведь какими были, такими и остались?
–Ты?! Давал? Этой?!! – Ого. Такого ультразвука Ира как-то мне ни разу не демонстрировала. Даже не представлял, что она может так визжать…
– Не «этой», а Фаине. Кстати, всем привет. Не ожидал увидеть здесь такую замечательную компанию…
– Папа, эта тетя не хотела платить мне денежку за вход. И вообще, ведет себя как-то невоспитанно…
– Как она тебя назвала? Папой? – Маска на лице Ирины словно трещинами пошла. Того и гляди – рассыплется на кусочки.
Странно.
Я ведь считал ее симпатичной и приятной.
И даже хотел на ней жениться… И почему теперь не жалею, что ничего не вышло?
– Ой. – Агата прикрыла рот ладошкой.
Но хитрая рожица полностью ее выдавала: девчушка вообще не жалела о своей «нечаянной» оговорке. Вот ни на капельку!
– Что «ой»? Мне кто-то объяснит, что здесь происходит? – Иру начинало заносить. Между прочим, без всякого на этого права: мы еще не поженились. И даже не заключили брачный контракт… А она тут пытается права качать?
– Я же вам сказала, вставайте в очередь. Максим, как видите, очень популярен в наши дни. Вот мы с Агатой – сейчас его семья.
Фаина изящно шагнула в центр приемной. Словно специально: хотела меня окончательно поразить своими формами, походкой… И бровями, конечно же! Я должен верить, что она с ними тоже что-то сделала. Иначе – придется осознать, что меня развели на бабки, а потратили их на что-то совсем другое!
– Я – его невеста! Откуда вы тут взялись, я не понимаю?! Макс, это розыгрыш, да? Ты же решил меня так… Не знаю… Проверить наши чувства, что ли? Или чего ты добиваешься?
Иру было уже откровенно жаль. Еще чуть-чуть – и расплачется…
– Да вы так не переживайте, тетенька невеста. Папа у нас на исты… спыта… стыпа… Черт! Лена, как это называется? Когда стажеры?
– Испытательный срок… – Лене придется выписывать премию за этот день. Или пускай Агата с ней своими доходами поделится. Но наградить секретаря за испытания придется. Обязательно!
– О! Вот! Наш папа – на истыпательном сроке! Если он нам не понравится, то вы можете забрать его к себе!
Умничка Агата! Просто молодец! Утешила тетеньку… Да так, что она чуть не промазала мимо кресла…
– Не понял… Что значит «испытательный срок»? Ты еще не определилась, что ли? – Как-то даже стало обидно и не по себе…
Как будто и не я пару дней назад хотел развестись по-быстрому. Так, чтобы никаких следов в истории не осталось…
– Ну.. Тут еще один дяденька был. Сказал, что ему такая дочка пригодится… Сказал, чтобы я подумала… Оставил телефон…
– С ума сошла? Агата, что ты несешь?! – теперь и Фаина готовилась падать на пол, не замечая ни стульев, ни диванов.
– Мам, да ты не переживай! Я ему показала твое фото. Он попросил, чтобы я его с тобой познакомила. А там и решим, какой нам папа больше подойдет…
– Боже мой… Дочь… – Фаина бессильно всплеснула руками…
Забавно. Это что, ей в салоне не только внешность поправили, но что-то еще и в мозгах изменили? Я как-то раньше не замечал, чтобы она вот так на все реагировала. Больше метала молнии, испепеляла взглядами, да голосом грохотала… А тут – хопа, и вся такая нежная, милая, не может на Агату прикрикнуть даже…
– Что, мамуль? – Девочке тоже происходящее показалось неладным…
– Подойди ко мне. Я хочу тебе вопрос задать!
– А по жопе не дашь?
Аааа… Вон оно что, Михалыч!
Агатка быстрее меня сообразила, что мать ее так просто подманивает! Чтобы потом как положено наказать!
– А думаешь, уже пора? Иди сюда, Агата. Не бойся! Я просто хочу посмотреть в твои глаза!
– Мам, ну, что такого-то? – Девочка начала канючить… Ей совсем не нравилось, что разговор свернул немного не в ту сторону. Туда, где денег точно ни за что не стрясешь!
– Ты с чего взяла, что можно вот так, запросто, кому-то продавать мои фото? Да еще и обещать, что мы можем создать семью?! И вообще, ты зачем с незнакомыми мужчинами разговариваешь, да еще и берешь от них деньги?
– А, ты об этом, мамуль? А помнишь, когда я сказала, что люблю Димку и выйду за него замуж? Помнишь, ты говорила: нужно иметь всегда выбор! Чтобы не хватать первого попавшегося мужа, а подумать, повыбирать… И взять себе самого лучшего!
– И ты теперь решила, что нам нужно побольше кандидатов для пап?
– Нет, мамуль. Папа у нас – самый лучший, я уже точно поняла!
– Ты же… Только что сказала, что можешь передумать?
– Это мы тебе мужа другого поищем, на всякий случай. Вдруг, тебе наш папа не очень подойдет? Ну, характер там не тот… Или будет мало давать денег на брови…
– Ага. Значит, мы найдем мне другого мужа… А ты с папой останешься? Так, что ли? – В ее голосе слышался страх. И немного – обида…
И мне отчего-то стало не по себе: вдруг, психанет, возьмет Агату в охапку, а я останусь ни с чем? И снова придется как-то дружить с Ириной?!
– Не, мамуль. Я всегда буду с тобой! Но папа-то уже от меня никуда не денется, верно? Будет нам платить алименты, гулять по выходным, покупать нам разные вещи…
Со стороны Ирины послышался какой-то странный звук, похожий на стон ужаса… Или всхлип?
– Максим. Ты можешь мне объяснить, вообще, что здесь происходит? Что это за люди? И почему они обсуждают тебя, алименты, и все такое?!
– Тетенька. Я же вам сказала: папа сейчас очень занят. К нему нужно занять очередь и подождать! Если хотите, я сделаю для вас кофе! – Агата мигом встрепенулась, оторвалась от матери, побежала к столу секретаря. – Вам какой? Повкуснее, за тысячу, или так себе, простенький, за пятьсот рублей?
– Агат, по-моему, ты прайс-лист на ходу сочиняешь. Это незаконно. Так не делается!
Было смешно наблюдать за тем, как дочь осваивается в сфере бизнеса… Но лучше сразу, с ходу, ставить ее на правильные рельсы. Чтобы потом не заставлять сворачивать!
– Лена, сделай, пожалуйста, кофе для Ирины. Так, как она любит, и бесплатно!
Пришлось аккуратно взять Агату за плечико, отодвинуть ее в сторону… Заглянуть в глаза, безмолвно извиняясь за то, что порчу ей сделку…
– Ладно, так уж и быть. Максим Сергеевич здесь пока что главный. Нужно его слушаться, да, Лена?
Девочка, похоже, надеялась, что «сиклитарь» займет ее сторону, и тоже потребует от посетителя чаевых…
–Не нужно мне ничего! Я ухожу! Мне тут делать больше нечего!
Ира не выдержала, психанула. Забросила сумочку на плечо и зацокала каблучками на выход.
– Ирина. Я позвоню тебе и все расскажу. Гарантирую!
Как-то нехорошо с ней вышло. Как-то некрасиво, что ли… Я ведь совсем о невесте забыл, так увлекся новой, почти настоящей семьей…
– Иди к черту, Скворцов! Понял?
– Тетенька Ирина, подождите! Подождите! – Агата внезапно понеслась за нею следом.
От неожиданности, Ира даже остановилась.
– Хотите, я вам дам телефон того дяденьки, который хотел взять меня в аренду? Может, вы ему тоже понравитесь? Мама, похоже, другого мужа не хочет… Да, мамуль?
Ира, вообще-то, шутить не особо любила. Максимум – шевелила бровью в ответ на мои жалкие потуги на юмор… А тут – улыбнулась в ответ.
– И сколько будет стоить эта информация, если не секрет? Ты же ничего просто так не делаешь, малыш?
– Бесплатно.
– Да что ты? Не верю… Ты – не из тех, кто откажется от выгоды…
– Мне тот дядя сам потом заплатит. За то, что вас познакомила… Вы же красивая! И точно ему понравитесь, я знаю!
– Я думаю, твой папа уже может уходить на пенсию. Такими темпами, ты очень быстро сможешь обеспечивать семью!
– Хотите, будем работать вместе? – Агата не уловила иронию, обрадовалась, готовая идти навстречу Ирине!
– Нет. Я не хочу больше видеть никого из вас! Не хочу!!!
– Ну, и отлично. Уходите тогда. – Девочка набычилась и отвернулась от Ирины.
– Дочь. Ты ужасно себя ведешь. Я разве за этим тебя отпустила сюда?
– Мам, я хочу такую же квартиру, как у папы!
Рукалицо.
Еще и Лена тут сидит, уши греет, глазами хлопает…
– А зачем тебе еще одна такая же квартира?
– Ну… Мы же уедем от него когда-то…
Черт! Какого лешего?!
Почему Агата улыбается, вроде как легко и беззаботно? Почему Фаина гладит ее по плечику, тоже как будто все понимая… А хреново от этой ситуации – мне?! Почему мне становится больно?!
– Дочь. А ты сегодня ела что-нибудь, вообще? Или папа тебя решил сразу окунуть в самостоятельное плавание?
– Куда окунуть? Зачем? Как тут плавать, мам?
Фаина смотрелась не очень хорошо… Но явно уводила дочь от темы с переездом и расставанием.
– Ну, черт знает. Может, он решил, что раз ты сама себе уже начала зарабатывать на жизнь, то и с кормежкой как-нибудь разберешься?
– Мам, ты чего? Меня уже Лена накормила. Она же сикриталь! Она обо всех заботится! И мне заказала обед, я нормально поела! Хотела и папу позвать, а он занят все время!
– Максим… А ты что, на работе всегда голодаешь? Или Лена о тебе заботится, так же, как об Агате сегодня?
– Ого… Спасибо, Фаин…
– Спасибо? За что?
Я не выдержал, присел с ней рядом. Агата, ничего не стесняясь, легко и непосредственно присела ко мне на колени. За шею обняла… От этого жеста, почти ничего не значащего, внутри защекотало теплом…
Но моя взгляд упорно держался на коленях Фаины, которые едва выглядывали из-под подола платья… Там и смотреть-то было почти не на что, кроме ткани… Но, черт возьми, они такие красивые и стройные, такие изящные… Слюну пришлось сглатывать, голодную и вязкую слюну…
– За твою заботу, Фаин. Меня давно никто не спрашивал, как и чем я питаюсь…
– А как же Лена? – Фая кивнула в сторону девушки. Та уже совсем казалась испуганной, готовой слиться со стеной.
– Лена… Она пытается… Иногда и пару порций обедов заносит в кабинет… но кормить себя с ложечки я не позволяю!
– Я очень рада за твою самостоятельность, Максим. Но ты должен питаться нормально, понял меня?!
– Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа! – Шутливо склонил голову, изображая покорность.
– Вообще не смешно, понял?! Собирайся, и пойдем обедать!
Фаина подскочила с кресла, зашагала по приемной, напоминая чем-то самку тигра: еще немного, и начала бы хлестать хвостом по бокам.
– Почему так переживаешь-то, я не понял?
– Ты – мой муж! И я должна следить за твоим здоровьем! И вообще… за твоим состоянием! А раз твоя Лена с этим не справляется, придется заняться этим самой!
– Все, папочка, ты попал! – Агата тоже подскочила и запрыгала на месте. Радостно так…
– Попал? И почему тебя это так веселит?
Все это больше смахивало на имитацию дурдома… Но мне почему-то было хорошо и забавно… Кто бы мог подумать: получу удовольствие, собираясь попасть в психушку, а?
– Потому, что теперь мы будем вместе! Мама будет тушить котлетки, варить пюре, строгать салатики… И приносить их тебе на работу… А потом – с ложечки кормить! Поверь, ты не отвертишься. Заставит есть!
– Думаешь, тебе от этого станет легче, что ли?
– Конечно. Ты пойдешь сейчас обедать с мамочкой, а я тут останусь! Буду работать дальше твоим сиклитарем!
– Нет, Агата! Мы сейчас вместе пойдем в кафе! Все вместе. Семьей!
– Мамуль, в меня теперь влезет только мороженое. А ты же мне его не разрешишь, верно?
– Нет. Не разрешу.
– Значит, вы идите вдвоем. А я останусь тут. Я пока папу замещу, хорошо?
– Не придумывай, дочь! Ты ему скоро весь бизнес разломаешь, такими-то темпами!
– Пускай остается, Фаина. Ничего с моим бизнесом не случится! А если кто-то не выдержит твой темперамент и характер – его проблемы. Мне нужны только морально устойчивые работники!
– Ты с ума сошел?! Она же тут все разнесет! А что будет с бедной Леной?
– Ну, квартиру-то тебе не разносила? Ты же ее как-то оставляла одну? А здесь будет куча взрослых дяденек. У некоторых даже дети в наличии… Так что – разберутся! Пойдем, Агата, я тебя с дяденьками познакомлю. И поставлю вам совместную задачу! А мы с мамой устроим совместный романтический обед!
– Ура! Ура! Идите! А я пойду замещать своего папу-директора!
– Быстрая карьера, согласись? Утром – секретарь, а к обеду – уже начальница, да, малыш?
Этот ребенок начинал делать меня счастливым. И беззаботным. И дарил ощущение радости. Просто так – без денег.
– А я способная, папулечка!
– Все, пойдем! Представлю тебя своей команде!
Потащил ее за руку в кабинет, не оглядываясь. И не давая Фаине шансов ее остановить. Нас обоих остановить, если быть точным.
– Так, мужики. Знакомьтесь. Это – моя дочь. Я сейчас ухожу, а она останется!
– Максим Сергеевич… Не поняли… А нам что делать?
– Вы сейчас ее вводите в курс дела. И вместе рисуете план здания.
– С девочкой? Вы серьезно? – Мужики, само собой, разгуделись недовольно, возмущенно, удивленно. В общем, им идея ни фига не понравилась.
– Да. С девочкой. У вас идеи кончились, у меня – вообще не появлялись. Вдруг, новая свежая голова поможет? Чем черт не шутит, а?
Агата заинтересованно крутила головой. Ей нравилось вообще все! Особенно – мое кожаное кресло. Она взгромоздилась на него прямо с ногами! На коленки встала, уперлась локтями…
– Не крутись, дочь! Иначе свалишься и что-то себе поломаешь!
– Ну, мне по-другому отсюда не видно ничего, пап!
– Значит, садись на другое сиденье. И работай на нем! Иначе придется покупать для тебя другой стульчик. Детский. Знаешь, на таких малышей кормят?!
– Нет. Не нужно мне такого! Я поработаю на обычном. Только, пап, дай мне бумажку и фломастеры, хорошо?
– Вот. Держи. Работайте, ребятки! Только большая просьба, Агата: ни с кого не бери больше денег, ладно? Ни за что не бери! Я лучше сам тебе заплачу, если проект мне отработаете! И чем больше придумаете, тем больше заработаешь.
– Макс, мне не нравятся твои затеи, слышишь?
Фаина нервно терла свои локти, притопывая на месте.
– Да все нормально с ней будет, не переживай. Главное, чтобы парни выжили.
– Я о другом, Максим. Совсем о другом! – Фаина отлично держала лицо при Агате, а вот теперь расслабилась, занервничала, задергалась…
– О чем конкретно? Если ты про деньги – постепенно научим ее брать с людей бабло более разборчиво. Но сам-то подход у нее правильный, согласись?
– Мне не нравится идти с тобой обедать наедине! Это лишнее, понял?!
Не помню уже, когда я ходила на свидание.
С тех пор, как Агата появилась в моей судьбе, на личной жизни пришлось поставить крест…
А этот обед… Наедине с мужчиной…
Черт! Хватит нервничать! Что я, не справлюсь с этим гребаным Максимом, который уже мой муж, по совместительству?!
– Ну, мы с тобой просто что-нибудь съедим. И вернемся обратно. Посмотрим, что тут нам Агата сотворит, вместе с парнями?
– А за парней ты точно не боишься, Макс?
– Слушай, тут Лена одна воевала, и ничего – выжила. А там – целая толпа мужиков. Расслабься, Фаин…
– Вот именно толпа мужиков меня и напрягает… Агата же возьмется там себе женихов выбирать…
– Себе? – Макс иронично дернул бровью. Наверное, он не мог себе представить всю силу обаяния своей дочери. Он же не видел ни разу, как эта девочка пытается охмурить Деда Мороза и каждого мужчину-аниматора на детских праздниках…
– Ну, если ей лично никто не понравится, начнет и мне подыскивать. У нас это дело уже – норма…
– Значит, нам нужно поторопиться, Фаин. Перекусим по-быстрому, вернемся, и спасем людей от ее пагубного влияния!
Не давая опомниться, он подхватил меня под локоток, забрал сумочку, забытую на диване, и поволок за собой.
– Что ты предпочитаешь? У нас тут поблизости есть рестораны с грузинской, китайской, азиатской и европейской кухней.
– Что-нибудь такое, от чего не случается заворот кишок…
– Фи, дамочка… Разве настоящие леди так разговаривают? – Мне совсем не понравился тон Максима: слишком интимный и искушающий. Значение слов никак не вязалось с тем, как они звучали…
– Если тебя что-то не устраивает, вали, догоняй свою Иру! И пускай она тебе хоть колыбельные поет!
– Ммм… Как мне это нравится… – Мы зашли с ним в лифт, и нас тут же придавило толпой, заставив прижаться вплотную друг к другу…
– Не смей меня тискать тут, понял?!
– А разве я тискаю? – Он поднял руки вверх, демонстрируя, что даже не пытается меня трогать.
Правда, все его тело практически вдавилось в мое…
– А чем же ты так доволен?
– Ты меня ревнуешь, Фаин? Правда же? Иначе бы ты даже не вспомнила про Иру… – Он зачем-то склонился ниже и теперь шептал мне куда-то в район шеи…
– Ухо – выше!
– Что?
– Говорю, что не надо мне шею и плечи облизывать! Если хочешь прошептать что-то – ухо найди и говори в него!
– Ой, прости! – Не слышно было ни грамма сожаления в его голосе… Максу, кажется, нравилось то, что происходит. Особенно – мурашки, разгоняемые по телу его теплым дыханием…
– Не прощу!
– Это отчего же?
– Люди вышли. – Так и тянуло поднять колено и заехать ему по причинному месту. Чтобы отодвинулся и больше надо мной не издевался!
– Ну, да. На этом этаже находится буфет и мини-кафе. Народ потянулся туда… Но я свою жену не поведу в такую забегаловку!
– Спасибо за заботу, Макс. Но я, вообще-то, намекаю тебе на другое! – Уже было сложно сдерживать свою злость. Хотелось царапаться и кусаться!
– На что конкретно?
– Лифт – пустой! Какого лешего ты ко мне прижимаешься до сих пор?! Отодвинься уже, сколько можно-то?!
– Прости, не могу.
Он даже не шелохнулся, не попытался сделать шаг назад!
– А что такое? Ноги отказали?!
– Нет. У меня стояк.
– Что у тебя? – не поверила ушам. Переспросила. Хотя…
– Ну, разве ты не чувствуешь? Я же не коленом в тебя упираюсь… Оно намного ниже…
– Твою мать! Скворцов, что ты себе позволяешь?!
– Физиология, Фаина. Я же тебе не изменяю, и даже не планирую… А молодой мужской организм – ему не прикажешь…
Господи… Куда я вляпалась? Как мне пережить эти два несчастных месяца с озабоченным дураком?!
– Я сейчас в лицо тебе плюну! Понял?!
– Господи, Фаин… У тебя такой образ романтичный, а ведешь себя, как гопница! – – Он продолжал ко мне прижиматься. И улыбался при этом довольно, как мартовский кот.
То, что торчало из него вместо колена, причиняло неудобства только мне. Максим нисколько не напрягался.
– Зато твоя физиология сразу же даст сбой! Еще ни разу не видела, чтобы человек утирал свою рожу и при этом кого-то хотел!
Да, мой романтичный образ на глазах рассыпался… Да и хрен с ним!
– Ну… Я слышал, есть такие извращенцы…
– Ты из них? – Непроизвольно попятилась… Но дальше отступать было некуда: за спиной была стена лифта.
– Слушай, ты как собираешься идти на обед? Вот так, не отлипая от меня?
– Ну… Могу остаться в лифте. Буду кататься, пока не отпустит… А ты оставь мне свою сумочку – прикроюсь ей, на всякий случай…
– А зачем тебе прятаться, Макс? Нужно всем окружающим показать, что у тебя все в порядке с физиологией!
– Ага. Там еще Агата в кабинете мне народ погоняет, я в лифте попугаю… И можно смело начинать процедуру банкротства…
– О, смотри… Как только вспомнил про деньги и банкротство, сразу все начало опадать… А теперь представь: когда ты со мной разведешься и отдашь половину имущества, еще и алименты Агате начнешь платить…
– Тьфу на тебя, Фаина!
Макс тут же отлип и отошел в сторону. Нахмурил брови… И – да, больше там ничего не торчало. Вообще нигде никаких признаков хорошей физиологии больше не наблюдалось!
– А говоришь, это я себя веду, словно гопница!
Лифт уже давно стоял на месте, только двери, отчего-то, не спешили открываться.
Мне это не понравилось от слова совсем!
– А почему мы не выходим, Макс? Неужели еще и застряли?
Долбанула со злостью ногой по двери. Ни в чем не виноватой, конечно же… Но только этого счастья мне сейчас и не хватало! Агата – в кабинете с незнакомыми мужчинами. И я боюсь не за ее психику, само собой. А за этих несчастных!
А я – заперта в лифте с мужчиной, о котором тоже мало знаю…
– Ща, разберемся, немного погоди…
Он отодвинул меня от створок, заставил снова прислониться к стене…
– Это что? Такая техника безопасности? Ни разу не слышала о подобном…
– Нет. – Не успела сообразить, как Максим прижался к моим губам.
Человек-внезапность, блин!
– Ты же только-только избавился от проблемы! Хочешь опять ее создать?!
Ничего не настраивало на романтику, и целоваться меня не тянуло ни разу! Оттолкнула его, заодно наступив каблуков на ногу. Чтобы неповадно было повторять!
– Ты еще рот оботри, чтобы показать, как я тебе противен…
– Дверь открывай и пойдем уже. А рот вытирать нельзя – размажу помаду…
Он надавил на какую-то кнопку и, наконец, выпустил нас из закрытой коробки, которую я уже успела возненавидеть!
– Фаин… Ты удивительная.
Я только успела сообщить официанту заказ и отложить меню в сторону.
– Пюре с котлетой и овощной салат… Что такого удивительного в моем выборе? Ты не видел женщин, которые так питаются? Хочу открыть тебе страшную тайну, Макс: девушки, которые пьют цветочный нектар и пыльцу с крыльев бабочки – это фигня! Таких на самом деле не бывает!
– Это почему же?
– Потому. Им какать нечем будет, если такое употреблять!
Он поперхнулся водичкой, но ничего не сказал.
– Вот и правильно. Молчи и думай. Ты, когда молчишь, кажешься намного умнее, Макс.
– Вообще-то, я имел в виду не твои вкусовые пристрастия.
– А что конкретно?
– Ты заказала самые простые и недорогие блюда. А могла бы развести меня на неплохую сумму. Это не самый дешевый ресторан…
– Не парься. Я уже нормальную сумму с карты сняла и перевела на счет Агаты. Зачем теперь мелочиться? Тем более, я реально люблю пюре и котлеты…
– Хрен с ними, с деньгами. Я тебе карту отдал, чтобы ты могла ею пользоваться. А на что и каким образом ты будешь тратить – меня у же не колышет.
– Очень щедро. И все же, ты мог бы нам с Агатой все сразу отдать, о чем я просила, и идти в ЗАГС. Мы уже могли бы с тобой оформлять развод, а потом бы ты женился на Ирине… Или сколько там еще невест в очереди?
– Я не хочу на ней жениться.
– Вот как? А мне казалось, у девушки очень конкретные планы на твою фамилию…
– Ну… Мне она тоже казалась вполне подходящей и перспективной…
– И что вдруг случилось?
– Я познакомился с вами.
Зачем-то взял меня за руки, наклонился ближе… Почти лицом к лицу… Заставил заволноваться даже…
– Макс. У меня что-то с лицом? Чего ты так внимательно его рассматриваешь?!
– Ага. Проверяю: что с бровями. Ты же их собиралась сегодня украшать? Или как это называется?
– Завтра могу отвести тебя в салон, сделаешь то же самое… И поймешь, почему у меня такое хреновое настроение…
– Слушай, мы все время уходим от важной темы. Помолчи пока, а я скажу. Пока не забыл, и пока это имеет значение!
– Это почти невыполнимое задание! Я не умею молчать! – Отчего-то я все больше нервничала. Обычно в кино с такими интонациями люди признаются в любви… Или в том, что изменили свое завещание… А мне сейчас ничего подобного слышать не хотелось. Ни сейчас, ни когда-то после!
– Значит, снова будем целоваться! А потом ты меня выслушаешь! – И он снова угрожающе приблизился. Еще плотнее, чем было…
– Говори.
– Я не могу перестать тебя сравнивать с другими знакомыми женщинами!
– И? Я же брови выщипала, вроде, стала не сильно от остальных отличаться…
Указательный палец мужчины прижался к моим губам.
– Молчи! Тебе практически подкинули чужого ребенка! Подменили паспорт…
– Блин! Теперь ты молчи! Я тебе зачем это рассказала, чтобы ты трепался на каждом углу?!
– Нет. Просто это… ну, почти геройство… не каждая способна поступать, как ты, Фаин…
– А что я должна была сделать? Отнести ее в приют, а сестру искать через полицию? Чтобы ее потом посадили?
– Так она же тебе всю жизнь испортила! Разве это правильно?
– У меня прекрасная жизнь! – Захотелось встать и уйти! Схватить Агату в охапку и бежать, бежать подальше от этого дурака! Но что-то остановило… Наверное, нога, которая была зажата между ботинками Максима…
– Вот. Я же говорю: ты – удивительная.
– И что дальше?
– Я не хочу с тобой разводиться.
Твою мать…
Вот это я задвинул!
Вот это меня заклинило!
Сначала сказал, а потом – подумал.
Хотя…
– Что ты сказал? – Фаина прекрасно все слышала. Хоть и притворно откинула пряди от ушей, типа, чтобы слух свой улучшить.
– Я. Не. Хочу. Разводиться.
Нормально поучилось. Опять сказал то же самое. Даже еще выразительнее, чем в первый раз.
– Отлично. С этого и стоило начинать!
Она приветливо улыбнулась официанту, помогла ему снять с подноса посуду и принялась уплетать еду. С таким аппетитом, что у меня самого голодная слюна навернулась…
– Фаина. Ты ешь так вкусно… Можно, я украду кусочек с твоей тарелки?
Получил по руке, пока пытался наколоть котлету на вилку, и все же дальше полез.
– Ты что творишь?! Сам себе не можешь заказать еды?
– Послушай, Фаин… Я уже сто лет не ел котлет с пюрешкой… И не думал, что это так вкусно… Даже смотрится охренительно, я с ума сойду, если не попробую, понимаешь?
– Я могу тебе три кастрюли наварить, а котлет – четыре казана нажарю. – Она говорила не очень внятно, потому что жевала. И снова махала рукой, чтобы мои загребущие лапы отогнать.
– Так тебя устраивает, что я хочу оставить наш брак в силе? Фаин? Мы, вроде, как будущее наше обсуждаем… И никакого интереса с твоей стороны – только жуешь, и все…
Она изящно утерла губы салфеткой, для надежности облизала губы… Я снова залип глазами на движении юркого, влажного язычка…
– Ну, а что ты хочешь еще услышать? Мы вернулись туда, откуда начали: ты женат, я замужем. И мы не мешаем жить друг другу! Все же прекрасно, Макс. Ты пришел к очень правильному выводу!
– Ага… – Как здорово, что она так легко все приняла. И даже не спорила. Со всем согласилась… Я уже начал рисовать радужные планы совместного будущего… Как поведу Агату в первый класс… Как буду выдавать ее замуж.. Стоп! Какое замуж? Это куда меня понесло? Такую принцессу отдать какому-то левому придурку, типа меня?! Я на такое совсем не согласный…
– Ну, чего ты нахмурился, Макс? Агата еще немного твоих ребят помучает, срубит с них бабла на новый велик… На квартиру, боюсь, не получится: твои сотрудники могут без штанов остаться. А на ее хотелки все равно не хватит их доходов… А потом мы вернемся домой. И ты останешься один – свободный, богатый, красивый, почти холостой…
– Стоп, стоп, стоп!
Смысл ее слов начал потихоньку пробиваться сквозь пелену моих сладких грез…
– Ты что, собралась уйти от меня? Уйти, Фаина?! Кто тебе это позволит?
Она сделала глоток воды. Снова облизала губы, словно дразня, и опять заставляя меня отвлечься…
– А я к тебе и не приходила, между прочим. Так что не понимаю вопрос.
Нормальный поворот событий! Крутой, сказал бы я, поворот!
– Что значит «не приходила»? Ты ко мне переехала, Фаина! Вы переехали! Вместе с дочерью! А еще я отвел ее к себе на работу, чтобы познакомить со своей жизнью! Разве это можно назвать «не приходила»? Да вы же мне почти родные, блин!
– У тебя невеста, Макс. Очень красивая, ухоженная… И она, между прочим, вполне тебе подходит! Намного больше, чем я. Лучше подумай, как ты с ней наладишь отношения, не разводясь!
– Господи… Нашла, о ком вспоминать! Ира уже в прошлом, Фаин! Все! Ее больше нет в моей жизни!
Ни на грамм душой не покривил. Серьезно. Если бы Фая не заикнулась об этом, Ирина бы мне ни на секунду не вспомнилась. Все. Она пропала из памяти, из души…
– Нормальный ты человек, вообще? Собирался жениться на девушке, наобещал ей всякого, наверное… В любви же признавался, да? А теперь – все. Ее больше нет в твоей жизни…
– Ты мне будешь на совесть давить? Обвинять в том, что я готов забыть другую женщину ради тебя?!
– А где гарантия, что ты нас с Агатой точно так же не забудешь, когда снова что-то где-то зачешется?
– У меня ничего не чешется, Фаина. Я просто хочу быть вместе с вами!
– А Ире говорил то же самое?
– Нет. У нас были деловые отношения. Мы планировали брачный контракт. Несколько лет совместной жизни, потом делим бабки… И разбегаемся!
– Отлично. Шикарно. Мне нравится, Макс! У тебя везде бабло на счетчиках щелкает, да? А что у людей в душе творится, это тебя не волнует?!
– Послушай! Ирина – точно такая же, как я! У нее не было никаких заблуждений! Она прекрасно понимала, что ее ждет, и сознательно шла на это. Просто хотела мне помочь в получении выгодного контракта. Заодно – и заработать на этом…
Черт.
Вот буквально несколько дней назад в этих рассуждениях не было ничего неприятного… Но глядя в глаза Фаины сейчас, я сам себе показался настоящим…чудаком на букву «м»…
– А мне вот показалось, что у нее были слезы на глазах, когда она уходила… Или это просто потому, что не смогла заработать все, что планировала? Она часто из-за денег плачет, Макс?
– Фаина! А почему ты так сильно переживаешь за женщину, которую видишь в первый раз?
Еда уже почти остыла. Я ковырял свой ростбиф, присыпанный тушеными овощами… И не ощущал никакого вкуса. Пришлось отставить тарелку.
– Я тебе сразу говорила: закажи себе котлету. Нефиг было выпендриваться! – Фаина проводила взглядом отставленную еду… – Попроси, чтобы все это сложили с собой, в контейнер!
– С ума сошла? Я не буду так позориться!
– Это ты сошел с ума. Заплатил деньги – имеешь право унести.
– Не буду я делать этого!
– Значит, сделаю я. Если не хочешь сам – кто-то из ваших парней слопает с удовольствием!
– А если они подерутся из-за этой тарелки?
– Значит, заказывай на всех. И накормишь всех своих работников. Нечего жадничать!
– Фаин… Я сделаю все, как ты просишь. Только не уходи от ответа: почему ты так волнуешься из-за Иры? Вы же совсем не знакомы с ней?
– Потому, что я не хочу оказаться на ее месте, понимаешь? А ты, козел, вообще про людей не думаешь! И запросто выкинешь нас за борт! И слезами будем обливаться мы с Агатой, а не только Ира! Так что – даже не мечтай ни о какой совместной жизни!
Она горделиво, надменно вскинула подбородок и уставилась куда-то в окно.
Типа, вообще не местная, сама не в курсе, как попала сюда, а меня и знать не знает…
– А плевать мне в лицо будешь, Фаин? Ну, так, для полноты картины?
– Я тебя стулом огрею по голове. Но позже – когда отсюда выйдем, и ты от меня отвернешься.
Фыркнула, снова становясь похожей на саму себя.
– А знаешь, почему я такой плохой, как ты говоришь?
Парнишка-официант уже складывал в контейнер все, что осталось в моей тарелке, и заодно принимал новый заказ. Разве я мог отказать Фаине и не оформить еду для парней? Да ради ее удовольствия – сам бы взялся готовить! Если бы только умел…
– Не знаю, и знать не хочу. Мне хватает одного ребенка для воспитания. Второго брать на поруки – не готова!
– А я бы, между прочим, задумался на твоем месте… Твои способности и возможности – просто шикарны, Фаин.
Подал ей руку, помогая подняться из-за стола. Вспомнил, что я джентльмен, так-то… И особенно – с Фаиной.
– В общем… Я что хочу сказать…
– Ну, говори уже, Макс. Чего ты мнешься, как ненормальный! Не узнаю тебя – обычно бойкий, живой, а теперь стесняться начал… Что с тобой?
– Я раньше даже не думал о том, что поступаю как-то неправильно…
Капец. Я реально начал заикаться словно.
Это типа смущение, о котором я только слышал, но не испытывал ни разу? А теперь вот накрыло внезапно?
Или, может, еще что круче поднакрыло? Может, это любовь?!
– О. Супер. А теперь задумался, да?
– Помнишь, почтальон Печкин был такой? Он почему был злой? Потому, что у него велосипеда не было…
Фаина махнула головой, резко тряхнула прядями, зашагала быстрее вперед. Словно хотела от меня отделаться. Надоел ей, что ли?
– Ну, куда ты? Стой, жена! Или это первая семейная ссора?
– Я – не велосипед. И Агата – тоже. Ты ведь на это намекаешь?
– Фаин… Тебе безумно идут платья. Вот смотрю на тебя сзади, любуюсь, и никак насмотреться не могу!
И пускай она плюнет мне в рожу! Пускай даже стулом по башке ударит!
Но не могу удержаться, чтобы не обхватить ее тонкую, изящную, гибкую талию… Ее хочется гладить, даже поверх платья, словно дорогую, прекрасную кошку.
– У тебя же ведь нет мужчин сейчас, правильно? – зашептал ей на ухо. Судорожно, нервно, озираясь по сторонам. Как придурок.
Так, словно кто-то мог нас подслушать, и это было для меня крайне важно.
– Тут ко мне какая-то грязь липнет! Случаем, не знаешь, каким ее ветром надуло?!
Фаина, конечно же, скинула мою руку с талии. И отпрыгнула в сторону. Как от чумного!
– Фаина! Смотри! Я – молодой, привлекательный, и очень активный во всех смыслах мужчина! А интимная жизнь для женщины – очень полезна. Гормоны, сокращение мышц от удовольствия… Это же все так круто и полезно, ты в курсе?
– Максим… Я в курсе, для чего люди занимаются сексом. И что от этого бывают разные побочки…
– Какие, например?
– Например, – ты! Твои же родители, наверное, хотели совсем другого эффекта, да? Они хотели нормального человека сделать. Или просто перепихнулись, а получился моральный урод…
– Спасибо. Приложила, так приложила…
– Итак, Максим! – Она остановилась. Развернулась на месте. И сильно ткнула указательным пальцем в живот. – Еще раз ты заикнешься на тему секса: я заберу Агату и уеду! И делай потом, что хочешь! Бегай за Ириной, уговаривай, чтобы притворилась тебе женой – мне пофиг, понял?! А мы с Агатой спрячемся, и ты нас больше никогда не найдешь!
– Ладно. Вас понял. Не дурак.
Фаина подозрительно дернула бровью, глянула так, что и без слов было ясно: не верит. Ни единому слову.
– Слушай. Честно: я не буду больше так поступать! Вы нужны мне здесь! Нужны очень! Мне нужна семья для нового контракта. И лучше, чем вы, для этого не придумаешь! Разве я похож на дурака, чтобы лишать себя таких перспектив?
– Я тебя предупредила. Все.
Она зашагала дальше, цокая каблучками. Надо было бежать за ней следом… Но я не мог. Очень хотел полюбоваться на великолепную походку. На бедра, которые качались так женственно, так изящно и свободно…
Не будь она моей женой – снова бы познакомился и сделал ей предложение!
– Как дела? Там все нормально?
Фаина ворвалась в приемную, широко и смело шагая. Так, словно она тут хозяйка, словно имеет все права, а я – так, мелочь.
Лена вздрогнула, поднимая голову от компа.
– Да. Трупы не выносили. Полицию не вызывали. А остальное – так, мелочи.
– Пойдем, проверим. Макс, ты первый? Или сразу я?
– А ты мне что, не доверяешь?
– Ну, в твоей квартире еще ни разу никто не устраивал потопы, пожары и цунами. А я прошла через все это.
– Ну, дай и мне попробовать, что ли… Надо тоже закалять родительский характер!
– Да ради Бога! А я тут пока побуду… Чаю выпью, что ли… Пока секретарь одна и наливает его бесплатно… – Фаина внезапно одарила меня озорной улыбкой. Такой, будто и не злилась только что на меня, будто не фыркала и не посылала ко всем чертям… – Или вы уже установили такой же прайс, уважаемая Елена?
Лена тоже фыркнула, подпрыгнула на месте и бросилась к заварнику. Ей, кажется, было скучно без нас…
Дверь поддалась не сразу. Ее кто-то подпирал изнутри, кажется. Стулом, что ли? Или столом?
Пришлось толкать и напирать.
Чуть не свалился внутрь.
– Что тут у вас происходит, уважаемые?! Вы зачем закрылись?
Один из парней сидел на полу и потирал затылок.
– Мы тут… это… проводим мозговой штурм! Как вы нам и приказали, Максим Сергеевич!
– А мозги что, лучше работают, когда вы лежите?!
Вся. Абсолютно вся компания расположилась на паркете.
– Ну, так проще… Видите: вот – это план участка.
– Ага. Понял… – Только теперь я разглядел, что все они сидят вокруг нескольких кусков ватмана, склеенных в один. – Или нет. Не понял. А это что?
– Пап, у нас не было пластилина! И конструктор я не брала с собой… Вот, пришлось хлеб перемять и сделать из него кубики!
Агата грудью встала на защиту мужиков. Они же все, как один, прятали глаза и отворачивались.
– Ты заставила их мять хлеб?
– Ну, я не заставляла… Они сами захотели помочь…
Мда. Я, конечно, был готов к восхитительному самоуправству и инициативному подходу… Но к такому меня жизнь точно не готовила! Это было что-то…
– Это проект нового здания?
Она умудрилась впихнуть в неправильный, кривой периметр здание… Похожее на звезду… И эта звезда смотрелась прекрасно. Восхитительно просто!
– Да, папуль. Только мы у тебя не нашли никакую краску. А фломастеров не было, чтобы разрисовать.
– Мы покрасим его, дочь! Обязательно покрасим! А ты… ты получишь премию у меня! И чаевые даже не понадобятся!
– Чаевые? А у нас теперь новая тема, да?
Блин. Вот только ее мне тут и не хватало!
– Галь, а ты откуда здесь взялась? У тебя же были другие задания на сегодня? И в офисе ты не должна была появляться?
Подруга бросила на меня такой взгляд, что впору было под землю провалиться… Никогда еще Галя не видела во мне дурачка, а тут – на тебе. Заметила…
– Мне твоя суженая-ряженая позвонила. Устроила истерику и скандал. Грозилась упасть с моста или тебя оттуда скинуть…
– Пап, суженая-ряженая – это кто? Тетенька, которая очередь заняла? Чтобы на тебе жениться?
– Агата… Твой слух идеален. Уважаю и обожаю… Но ты могла бы хоть иногда притворяться глухой?
– Нет. Не могу. Если я сразу же не задам тебе вопрос, то потом забуду. А я ведь ребенок, я развиваюсь! Мне нужна постоянная подпитка знаниями!
– Привет, Агата. Это ты прогнала ту злую тетеньку, да? – Галя тут же переключила внимание.
Похоже, я теперь точно могу уходить в отпуск и ни о чем не переживать: никто и не заметит, что шеф пропал, если за меня останется дочь. Она шикарно справится с тем, чтобы весь народ был чем-то интересным занят… Возможно, даже ничего не разрушится и не поломается, с ее-то креативным подходом…
– Она сама ушла. Но мне она не понравилась. Папе такая невоспитанная не подойдет!
– А на кого вы оставили кота и попугая, товарищи?
Парни, уже чуток расслабленные и довольные собой, встрепенулись и навострили уши: все вокруг прекрасно знали, что я не переношу животных. Не люблю. Не уважаю.
Мне пытались когда-то дарить щенков, котов, золотых рыбок.. Каждый раз – породистых и дорогущих, но я просил вернуть это добро туда, откуда взяли. Скорее, из жалости к питомцам, чем от настоящей неприязни.
Сто процентов, народ призадумался: а не подменил ли кто начальника? И что с ним делать теперь, с таким семейным и правильным?
– А ты куда собрался?
Пока Галюня и Агата всех отвлекали, Игорек, самый молодой в моей команде, ползком, на четвереньках, начал пробираться к выходу…
– Так это…Я вспомнил…
– Свое детство, что ли? Решил повторить опыт, как на четырех конечностях передвигался?
– Ну… Все сидят… Как-то неудобно среди всех выделяться… – Игорек снова уселся на пятую точку, растерянно почесал затылок…
– Сбежать решил, по тихой грусти?
– Нет. Я в соседнем магазине брату покупал карандаши и краски. Вот, решил, что надо сгонять по-быстрому. Проект же надо довести до ума, чтобы потом перенести на бумагу?
– А, ну, давай, гони тогда. Только – одна нога там, другая – тут, понял? – Я грозно осмотрел всю честную компанию. Народ, который отлично себя ощущал с Агатой, валяясь на животах, теперь вдруг занервничал, начал подбирать конечности, готовый подняться.. – А вы сидите, как удобно. И лежите. Главное, сделайте мне все, как задумано!
– Ребята, у меня тут целый комплект для рисования. Как раз хотела сделать подарок Агате. Так что – берите и пользуйтесь. Не нужно никуда бегать!
Галя, словно фокусник, извлекла из своей типа дамской сумочки, больше похожей на баул, целый чемоданчик. Мечта художника, а не подарок!
– Ты почему мне такого никогда не дарила? Могла бы и порадовать шефа… – Даже обидно стало. Совсем чуть-чуть, но все же: почему вот Агате все норовят подарки сделать, а про меня никто не подумал вот так заботливо, ни разу… Только попугая мне притащила…
– Папочка, не переживай! Я с тобой поделюсь, обязательно!
Агата, недолго думая, стащила со стола графин с водой, распотрошила чемодан, тут же начала окунать в воду кисти. Обо всем на свете забыла, так увлеклась… Парни лишь услужливо подавали ей инструменты и принадлежности…
Игорян схватил ватман и карандаш, срочно срисовывая то, что выходило на макете.
– Добрый день. А что тут у вас происходит?
Так.
Мне только этого не хватало…
Мало того, что работники всей толпой уже решили, что их шеф спятил… Теперь еще и посторонние об этом узнают!
Так не хотел оборачиваться и смотреть назад…
Но – надо было.
В конце концов, я тут главный, или уже Агате все права на фирму передал?
– Добрый день.
Передо мной стоял…
– Владимир Федорович! А вы у нас какими судьбами?
Тот самый будущий партнер, с которым я собрался объединять активы… Только через пару месяцев, а не сейчас!
Он выглядел не совсем обычно: вместо делового костюма с галстуком – джинсы и рубашка навыпуск, на голове панама, на лбу – темные очки. Он будто перепутал курорт с моим офисным зданием…
– Внука привез погулять, показать красоты вашего города. Заодно решил и к вам заскочить, познакомиться…
Твою ж мать!
Я вчера думал, что попал в филиал дурки… Но глубоко ошибался: дурдом, похоже, сам сюда пришел. Вот прямо сюда и сейчас!
Мне только этого товарища здесь и не хватало…
Рядом с ним стоял пацан. Чуть старше Агаты, на первый взгляд… Если бы я еще в детских возрастах разбирался…
– А у нас тут, видите, семейный подряд… Дочка спасает весь коллектив от дефицита креативности.
– Дочка?
– Да. – Кивнул в сторону Агаты, которая так увлеклась процессом, что даже не замечала вновь прибывших.
– У вас есть дочь? А я и не знал…
Вот он. Момент истины… Так внезапно наступил… А я не успел и подготовиться!
– Я тоже не знал. Раньше. Но вот, видите: счастливая случайность нас опять соединила!
– А это кто? Ее мать? – Он указал на Галину.
– Нет. Ее мать немного утомилась и пошла попить чаю. А это – одна из наших сотрудниц.
Владимир Михайлович с таким интересом рассматривал Галю, которая уже прилегла с Агатой рядом и теперь что-то малевала, высунув язык… Он тупо пропустил мимо ушей информацию, что дочь появилась в моей жизни совсем недавно…
– Очень милая обстановка у вас. Мне нравится!
– А ваш внук? Может, он тоже хочет присоединиться?
Пацан зыркнул так грозно, словно уже записал меня в главные враги.
– Денис? Ты как? – Владимир Михайлович обратился к внуку, аккуратно подталкивая его к толпе, валяющейся на полу.
– Там тесно. Куда я полезу-то? – Денис попятился.
– О! Мальчик! Пойдем, я подвинусь! Смотри, какую ты хочешь краску? Зеленую или фиолетовую?
Агата спалилась: она так искусно притворялась, что не замечает ничего вокруг… Что ничего не видит и не слышит… А тут – подпрыгнула на месте, схватила Дениса за рукав и потащила в общую свалку.
Перед ее обаянием, подкрепленным силой и тремя кистями в руках, не смог устоять даже хмурый Дениска…
– А вы к нам как, надолго?
У Леночки-секретаря глаза были чуть меньше, чем блюдечки, на которые она поставила чашки с чаем дрожащей рукой.
– Вы неплохо держитесь. – Похвалила девчонку.
– Что? – Растерялась, глаза опять забегали… Сахар положила обратно в сахарницу.
– У вас же нет своих детей, верно? – Забрала у нее и чашку, и сахарницу, и вазочку с конфетами.
– Нет. Но у меня много племянников… – Она присела и почему-то спрятала лицо в руках.
– Тогда в чем дело?
Она слишком странно себя вела, для человека, который с детьми уже сталкивался, и бояться их вовсе не должен…
– Пока я чай наливала, в кабинет Усольцев прошел. А я не успела ни поздороваться, ни Максима Сергеевича предупредить!
Теперь Елена нервная уронила голову на стол. Похоже, все было даже серьезнее, чем я предполагала.
– Мда… Представляю, как этот Усольцев удивится… В кресле директора – ребенок. И деньги требует за вход!
– А вы не видели? Он тоже зашел с ребенком… Это не самое страшное…
– Не самое страшное? – А теперь уже я начала нервничать. Там, где одна Агата чудит… С напарником она все в хлам разнесет.
И пусть мне Максим Скворцов ничего особого и не должен, и переживать за него я не должна… Все равно. За него стало как-то боязно. В конце концов, он обещал всю жизнь содержать мою дочь. И его банкротство нам совсем не в тему будет…
– Да. Усольцев – тот самый человек, с которым Максим Сергеевич хотел заключить контракт! Он должен был приехать через месяц, если не позднее…
– О, Господи… А как он здесь оказался-то?
– Не знаю. Я ничего не знаю! – Бедная Лена! Это Агата ее полдня выматывала своими приколами, а она держалась. И вдруг визит какого-то левого мужика девушку окончательно прибил… Она уже почти плакала. – Меня Максим Сергеевич теперь точно уволит!
– Не уволит! Я гарантирую! Только за то, что столько времени с дочкой нянчились – он должен вам премию выписать, а потом и в должности повысить!
– Агата мне сказала то же самое. И обещала поделиться своим заработком, если что… – У девушки на лице появилась вымученная улыбка…
– Ладно. Пойду, попробую спасти ситуацию… В конце концов, нас Макс для того и привез в столицу, чтобы познакомить с этим вот вашим… Усольцевым…
– Не нужно, Фаина! Не нужно, пожалуйста! – Я уверенно шагнула к двери кабинета… Даже не представляя, что там смогу обнаружить. Судя по количеству народа, который туда заходил и оставался, у Макса не кабинет, а настоящий тронный зал, не меньше…
Лена рванула мне наперерез.
– Успокойтесь уже. Хуже я все равно не смогу сделать. Первое впечатление случилось. Второго не значит ничего!
Жалко ее, работа у девчонки нервная… Попрошу у Макса еще одну премию. Или своими поделюсь, честно заработанными… Ну, ладно. Обманным путем выклянченными «брови»…
Еще же можно придумать какие-то процедуры, типа ноготков, шугаринга и прочей фигни. Мужчины в ней ни черта не понимают, а денег дают ровно столько, сколько попросишь – на что наглости хватит, в общем. В следующий транш придется заложить и процент для Леночки…
– Здравствуйте всем!
Пришлось очень долго наблюдать за вакханалией… Напрасно ждала, что кто-то меня заметит. Каждый был занят своим собственным делом: например, Макс не мог отвести взгляд от странного сооружения, над которым пыхтела Агата.
На Агату с не меньшим интересом пялился мальчишка. И почему-то водил кисточкой не строению, а по ботинку парня, сидящего рядом… Выходило тоже неплохо, между прочим. Быть ему обувным дизайнером! Если кто-то оценит оранжевые кляксы на дорогущих кожаных ловерсах…
А вот мужчина, который стоял рядом с Максом, вполне симпатичный и даже добрый, на первый взгляд, не отводил своих глаз от Галины.
Точнее, от ее пятой точки, очень выделяющейся на фоне черных мужских спин. Галюня очень увлеклась и что-то тоже творила…
А. Нет. Мне показалось…
Галюня вытворяла: она подсовывала свежие кисточки этому дизайнерскому мальчику!
Идиллия, короче. Грозящая перерасти во что-то неуправляемое!
Пришлось еще раз прокашляться и поздороваться, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание.
– О, Фаина. И ты здесь? – Макс обернулся первым. Быстро сориентировался: обнял меня за талию, привлек к себе. Так, словно делал это тысячи раз. Пришлось терпеть и не отбиваться, помня, что мы же тут семью изображаем.
– Стало как-то скучно сидеть в обычном кабинете… У вас тут, смотрю, все намного веселее.
– Добрый день. Максим, представишь нас? – Мужчина тоже вспомнил о существовании чего-то еще, кроме Галиной задницы.
– Да, конечно. Знакомьтесь, пожалуйста: это Фаина – моя жена и мать прекрасной девочки Агаты. А это – Усольцев Владимир Федорович. Успешный бизнесмен и, надеюсь, наш будущий коллега и партнер…
– Очень приятно. А ваш сын, Владимир Федорович… Ему точно нужна архитектура? Мне кажется, дизайн одежды его больше волнует…
Сейчас мальчишка уже крупными мазками пошел по чьей-то брючине…
– Это внук. Сына вообще ничего не волнует.
– Ой, простите. Ни за что не сказала бы, что у вас может быть внук. Очень молодо выглядите!
Черт. Я ведь просто сказала вслух то, что было очевидным… Но Макс почему-то заскрипел зубами, задышал тяжело, а его пальцы впились в мою талию, словно боялись, что сейчас начну вырываться. Он что, подумал: я вот прямо сейчас начну бросаться на шею этому крутому дедулечке?
– Я впервые вижу внука с чем-то в руках, кроме телефона или приставки. И ему, похоже, нравится процесс… Максим, вы не против, если мы будем почаще к вам заглядывать?
– Да хоть каждый день!
Он тут же расслабился. Немного. И даже улыбнулся… Но рукой все так же крепко меня держал!
– Вы только побольше ткани с собой приносите. Мне кажется, Агата тоже с удовольствием возьмется ее раскрашивать… Чужую-то одежду немного жалко…
– Я оплачу парням все, что было испорчено. Главное, чтобы у него была такая же шикарная компания!
И он, почему-то, опять посмотрел на Галю. Эта провокаторша, похоже, просто кайфует от своих проделок: попугай у Макса в доме, теперь вот… Сидит, приоткрыв рот, и хитро показывает пацану, куда еще можно кисточкой потыкать…
– Послушайте, это все весело смотрится, конечно…
Идиллия все больше напоминала настоящий бардак и несусветное непотребство. Моя материнская душа негодовала и требовала расправы! Над всеми виновниками торжества сразу, конечно же!
– Это смотрится потрясающе… – Владимир Федорович отмахнулся, а потом встал прямо перед нами, загораживая все происходящее своей широкой спиной.
– Вы фильм «Игрушка» смотрели когда-нибудь?
– Что? – Мужчина нахмурился. На его лице проступило старание вспомнить. По-настоящему пытался, кажется. Всей душой…
– Кино было такое. Там избалованный мальчик потребовал купить себе мужчину.
– Э… Что? – Напряглись оба – и Макс, и дедушка, он же партнер… – На что вы намекаете? Мой внук…
– Я намекаю: если детей баловать, они потеряют все края и берега! И тоже начнут воспринимать всех окружающих, как свои игрушки! Вы этого добиваетесь?
– А… Вот вы к чему клоните, уважаемая… Фаина же, да?
– Да. Я клоню к этому. И мне совсем не нравится, что ваш мальчик раскрашивает одежду сотруднику Максима! Человек, может, любит этот свой костюм! Может, ему невеста его выбрала и купила! А сейчас дети все испортят!
– Фай, не нервничай! Мы же сказали – все парням компенсируем. Все оплатим, и сверху премию выпишем…
– Вы не понимаете, да? Не понимаете, что кроме денег, бывают еще ценности? Более важные? И они не покупаются и не продаются?!
Они оба начали меня бесить и раздражать. Вот этой своей простотой подхода: купим, заплатим, компенсируем…
– Фаина. Спасибо тебе! – Не поняла, что это значило, но Макс, вдруг, со всей дури, прижал меня к груди и взасос поцеловал. От души так. С языком, с крепкими объятиями, с нежным поглаживанием по спине…
– Кхм, кхм… Ребята… Приятно видеть, какие вы нежные…
– Вы знаете, Владимир Федорович, я тоже не сторонница прилюдных нежностей. Но Макс, вот, никак не научится сдерживать себя…
Не знала, куда прятать глаза – и от мужчины, и от Леночки, которая нас рассматривала, приоткрыв рот и почти высунув язык. Наверное, таких фокусов в этой приемной раньше ей не показывали…
– Да что вы… Мне даже нравится, что вы так любите друг друга… Это невозможно изобразить. И притворяться так – тоже нереально. У вас, по-моему, отличная семья…
Я искала признаки насмешки на его лице… Что-то, что доказало бы: он не верит, сомневается, издевается над нами… Но – нет. Владимир Федорович был искренен. И в его голосе, кажется, даже какая-то зависть проскальзывала…
Я должна была! Просто обязана была признаться!
Сказать этому человеку, что мы притворяемся. Что все наши обнимашки, целовашки, что даже моя дочь в офисе – иллюзия и обман!
Просто потому, что нельзя вот так врать хорошему, честному человеку! Нельзя вызывать грусть в глазах, и без того печальных! Моя совесть просто трещала, рассыпалась на кусочки…
Но я, как полная дура, стеснялась, краснела и … Ощущала, как по груди разливается незнакомое тепло… Заливает, растекается вверх, по шее, по щекам… и даже по ушам.
Хуже всего то, что мне было приятно все это переживать… Словно меня по-настоящему похвалили. Меня, моего мужа и ребенка…
– Спасибо, Владимир Федорович. Фаина у меня очень скромная, комплименты не любит, поэтому очень стесняется…
– Мама! Мама, смотри, что мы натворили! – Агата внезапно решила оторваться от своего искусства, подбежала к нам с Максом, обняла сразу обоих за ноги…
– Дочь, тебя не смущает, что ты краской водишь по моему новому платью?
– Ну, и что? Зато ты теперь будешь модная и оригинальная! – Дочь, само собой, фыркнула, пожав плечами, и ни на грамм не смутилась.
– Я буду грязная. Это немного другое, тебе не кажется?
– А вон, смотри, Денис уже дяденьку одного раскрасил, а ему понравилось! Смотри, улыбается и не ругается на нас!
– Можно подумать, у него есть выбор… И еще: пожалуйста, дочь, послушай меня!
Агата притихла, замерла, как мышка, пойманная с кусочком сыра.
– Что?
– Денис – хороший парень, я уверена!
– Вот. И я то же самое говорю! Он тебе точно понравится, мамочка!
– Он мне уже нравится. Но только не нужно брать с него пример во всем, ты меня понимаешь?
– Так я и не с него беру… – Дочь опять заметно расслабилась… – Это же нам Галя показала, как надо делать. Взрослые же правильно поступают, за ними можно повторять?
– Мммм…
Я растерянно оглянулась на мужчин.
Вот как отвечать на такие вопросы? Как с ними быть?
– Надо маму слушаться, а не какую-то вредную тетю Галю. Она же за тебя не отвечает, верно? А вдруг, чему-то плохому научит?
Галюня подтянулась к нам незаметно, на цыпочках – туфли успела скинуть, еще пока ползала по полу. И теперь стояла босиком, светя своим разноцветным маникюром – неоново-желтым с розовыми пятнышками. Миленько, блин. Так и не скажешь, глядя на ее приличный костюм и идеальный макияж…
– Мам, а давай, мы с тобой позовем Дениса в гости? А, мамочка? Позовем? Пожалуйста, мам? Он такой хороший и веселый?
Черт. Мне еще только этой радости не хватало…
– А что мы там будем делать? Я в куклы не играю! – Теперь и Дениска решил поучаствовать в разговоре. С таким независимым видом засунул руки в карманы, встал, покачиваясь на пятках… Жаль, во рту не хватало жвачки: иначе бы он точно пузырь надул и лопнул. Точно так же, как это делала я, когда хотела выпендриться.
– А зато у нас есть кот и попугай! Их зовут Кузями, представляешь? Придешь к нам, поиграешь с ними?
Агатка чуть в ладоши не захлопала, радуясь своей удачной идее.
– Кот и попугай? Пфф… А что они умеют?
– А вот придешь и увидишь, как один Кузька дразнит другого! Поверь, это очень-очень круто!
– Дед. Пойдем к ним в гости? Я с попугаями еще никогда не играл… – Дениска забавно порыкивал. Так, словно совсем недавно научился выговаривать букву «р», и теперь вовсю ею хвастался.
– Ну… Если нас туда зовут…
– Конечно, приходите! – Макс очнулся. Еще крепче меня обнял.
Ничего себе! Мы все это время стояли в обнимку, а я не замечала даже…
– А Галина тоже будет в гостях? – Владимир Федорович не сводил с нее глаз. Просто не мог налюбоваться, кажется…
– Конечно. Я буду. Разве можно знакомить Дениса с попугаем, и без меня?
Какая шустрая, блин! Хозяева дома еще ни слова не сказали, а она уже на все согласилась!
– Может быть, мы зря собираемся здесь? Не боишься за свою квартиру? – Фаина переминалась с ноги на ногу, неуверенно сжимая в руках край передника…
– Фаин, ты чего? Не узнаю тебя в этом гриме… – Потянулся рукой, чтобы стереть муку и тесто с раскрасневшейся от жара щеки.
– Какой грим, о чем ты? – Фаина увернулась, отдернулась, будто от огня.
– Ну, ты совсем недавно готовилась ножом меня в бок пырнуть. Обжечь. Выкинуть из окна… И такая вся была боевая, деловитая. Пузырями от жвачек плевалась…
– У меня есть скалка под рукой. Могу ее… применить… Надо?
– О. Нормально. Собралась, иголки выставила. Снова готова воевать… Такой ты мне больше нравишься, милая…
– Я тебе не милая! Прекращай! – Напыжилась еще больше. – Сейчас нас никто не видит! Никто! Не нужно устраивать этот балаган без особой необходимости!
– У тебя там что-то, кажется, горит, Фаин… – Преувеличил. Самую малость. От плиты тянуло невероятно вкусным запахом. Зато она чуть-чуть отвлеклась и перестала возмущаться.
А я смог подкрасться. Сзади. Обнять ее. Крепко-крепко обнять, всем телом прижаться, зарыться в ее волосы, небрежно собранные на макушке… Получить по рукам прихваткой, потом еще и по морде – вдобавок.
– Какого черта ты творишь?! Я же готовлю!
Легкие, пушистые пряди рассыпались по ее плечам, упали в глаза, защекотали нос и рот.
– Я вижу. Хотел помочь… А ты вот – не позволяешь…
– Макс, ты издеваешься опять надо мной? Сейчас придут гости, а у меня еще не готово ничего… И ты под ногами мешаешься!
– Я предлагал тебе заказать еду из ресторана. И все. Никаких напрягов, масса свободного времени. И гарантия, что ничего не испортится, не сгорит…
– Вот когда будешь гостей без меня принимать, корми их, чем захочешь, понял? А я никому, кроме себя, не доверяю!
– Ну, тогда не нужно возмущаться, что мы позвали гостей сюда, а не куда-то еще! Ты хотела бы тащить в ресторан свои контейнеры и судочки с едой?!
– Ой, все! Иди отсюда, подальше! Лучше расставь посуду на столе, больше пользы будет!
Отмахнулась, что-то шипя себе под нос. Всем видом демонстрируя, что я – свободен!
– А знаешь, мне нравится!
– Нравится? Что? – Фаина соизволила бросить взгляд на меня. Косой. Так, словно хотела доказать, что вообще не желает меня больше видеть… Но приходится, все-таки, немного разговаривать.
– Мы с тобой ссоримся, Фаина, как настоящая семья. Тебе так не кажется, милая женушка, а?
– Мне кажется, ты снова нарываешься на развод, мой милый ненастоящий муж!
– Мамочка… Мамуль, смотри, что мы с Галей принесли!
Агата впорхнула в дом, и он сразу же озарился теплом, смехом, радостью и светом. С Фаиной тоже было светло и хорошо. Но девочка эти ощущения усилила многократно. Как будто в белое обычное вино добавили пузырьки шампанского…
– Что вы принесли, малыш? Вы как-то слишком долго ходили…
– Вот, смотри! – В кухню влетела не Агата, а целая пачка надувных шаров. Они взмыли под под потолок, да там и застряли.
– Это вместо салфеток и парадного сервиза? Я как, извините, должна буду еду на шары намазывать и накладывать?
– Фу, мама! Фу, какая ты скучная… Мы хотели тебя порадовать, повеселить… А ты – скучная и кислая. – Девочка притворно нахмурилась и надула губы, бросая в мою сторону смешливые взгляды. – Пап, ну, скажи ей, а?
– Что я должен сказать, Агата?
– Чтобы она улыбалась.
– Она должна улыбаться по приказу?
– Ну, хотя бы поцелуй! Она всегда улыбается, если ты ее целуешь! – Малышка даже притопнула ногой, настаивая. И руки в боки уперла.
– Ты так думаешь? И мне это ничем не грозит?
– Не грозит. Я попрошу, чтобы она тебя не била. Мамочка, ты же, правда, не будешь бить папу за обычный поцелуйчик?
Фаина приоткрыла рот, раздула ноздри, готовая раздавать нагоняи уже нам обоим…
И полотенце уже поднялось в воздухе… Но тут же опустилось: грозный настрой Фаины был сбит звонком в дверь.
– Ой. Кто это? Неужели Денис уже пришел?! – Агата подпрыгнула, крутанулась вокруг своей оси и помчалась в прихожую.
– Не может быть. Они должны явиться еще через пару часов, как минимум… – Фаина вновь засуетилась, забегала, стряхивая с рук муку и крошки…
– Ну, пойдем, посмотрим, кого там в наши степи занесло…
Странно, вообще-то… Я не ждал никого в это время…
Хотя, в последние дни, в моей жизни случались одни сплошные неожиданности. А странно другое: мне это нравилось. Мне было супер хорошо!
– О. Владимир Федорович… А мы не ждали вас так рано… – Еле успел отодвинуть Агату от замка и сделать внушение, что двери без разрешения взрослых открывать нельзя!
– Денис не выдержал. Довел меня до белого каления просто… С самого утра – никаких больше дел и забот. Хочу к Гале, и все тут!
– Прошу прощения… К Гале? – Растерялись мы оба: и я, и подоспевшая Фаина.
– Оговорился. Простите. К Агате он рвался. И к вам. Вот, мы с подарками еще…
Денис, до того спрятанный в тени деда, начал втаскивать пакеты…
– Вы что, переезжаете к нам, что ли? – Мы после шопинга с девчонками столько не принесли, сколько притащили Денис и Владимир Федорович…
– Нет. Мы просто с пустыми руками никогда не приходим. – Усольцев подхватил пару пакетиков, вручая их Фаине, вторую пару – Агате, а потом, забыв разуться, прямой наводкой потопал в сторону Галины. – Про вас тоже не забыли, уважаемая!
– Ой… Это так неожиданно…
Подруга, впервые в моей жизни, во всяком случае, на моих глазах, заалела. Как настоящий маковый цветок!
– А что ты мне принес, Дениска? О-о-о!!! – Огромная коробка с картонным домом еле вползла в двери…
– Пойдем, порисуем еще! Мне понравилось вчера! А это кто у вас? Кот? – Пацан уже освоился, крутил головой по сторонам, явно примеряясь, где бы еще приложить свои умения.
– А пойдем. Только мы не будем этот домик рисовать, ладно? У меня там комната очень скучная. Пойдем, ее переделаем, хорошо?
– Агата, ты с ума сошла? Ты у папы разрешения спросила? – Фаина, вытаращив глаза, побежала за дочерью, пытаясь остановить и ее, и нового друга…
– Да пускай она делает, что хочет. Ее комната – ее решение. Как намалюет, так и будет жить…
– Ты избалуешь мне дочь, Максим! Так нельзя делать!
– Я для этого и нужен, чтобы девочек баловать… – Поймал ее по дороге, заставив притормозить, снова к себе прижал. И теперь уже поцеловал – в нос, в щеку, в губы… – Улыбайся. Агата же сказала, что это должно действовать на ура!
– Ребята, на вас любоваться – одно удовольствие. Я рад, что мы пришли к вам пораньше…
Усольцев едва успел увернуться от кота, который бросился ему под ноги, чуть не упал…
– О! Смотри! Мы можем и его порисовать!
Капец. Романа пора была спасать… Но я махнул рукой. Обнимать Фаину было гораздо приятнее.
– Макс. Давай, не будем сейчас, ладно? – Она как-то скромно и очень растерянно улыбнулась. Одними уголками губ, которые отчего-то вздрагивали…
– А мне вот хочется прямо сейчас тебя поцеловать, моя хозяюшка!
– Пирог сгорит. И нам придется жевать подгорелую корочку. Ты хочешь этим гостей удивить и порадовать?!
– Фаина… Вы что, сами готовите? Сами пирог печете? – Наш гость офигел. До такой степени, будто ему тут зеленых инопланетных жителей показали.
– Я не умею по-другому. – Фая вдруг вернулась к своей привычной ипостаси: сказала, как отрезала. Крутанулась и покинула нас.
– Макс… Я – в шоке, честно говоря…
Усольцев дружески похлопал меня по плечу, приобнял…
– В шоке? Серьезно? А что такого?
– Слушай, а зачем нам вот это все? – Владимир Федорович махнул рукой в сторону гостиной, где Галя все так же усиленно суетилась, потянул меня вслед за Фаиной. На кухню.
– Как это «зачем»? Раз гостей позвали, нужно же их накормить, как положено…
– Да не, я не о том! Зачем столько пафоса? Давайте, лучше вот прямо здесь посидим. Места же до хрена!
– Ой. И вы здесь? Подождали бы лучше в гостиной… Там Галя одна… Макс, ты бы лучше помог ей на стол накрыть?
– Мне у вас очень тут нравится. По-домашнему хочется. По старинке…
– Ну… Тогда, может, и Галю сюда позовем? Что она, зря старается, что ли?
Добрая девочка Фая успела подумать и позаботиться обо всех и обо всем. Только обо мне не вспомнила…
– Тебе, реально, хочется всей толпой здесь тусоваться, Фаина? – Оглянулся на Усольцева, который без дополнительных уговоров тут же рванул за Галюней. В сердце кольнула догадка: неровно он дышит к моему юристу. Ой, неровно… Кажется, готов за ней бегать, как у нас один Ромка за другим…
Как ни странно, попугай у нас доминировал: не кот за птицей бегал, а птиц гонял кота по квартире.
– Галенька, а вы одна здесь? Без пары? Или ваш мужчина подойдет позднее?
– Все мои мужчины – на месте.
– Вы кого имеете в виду?
– Так вот… Роман первый, Роман второй, Максим…
Подруга перечисляла персонажей, показывая пальцем по сторонам.
– Максим – ваш мужчина? А… как же… – И Фаина, и Усольцев приоткрыли рты, слегка офигевая. Или не слегка?
– Так он же мой сводный брат. И друг детства. Как я могу иначе его называть?
– А нас добавите в свой круг? Вместе с Денисом? – Владимир Федорович тут же оживился, расплылся в добродушном оскале…
– А где же ваша пара? И, кстати, где родители вашего внука? Мы думали, они тоже в гости к нам придут…
– У меня нет родителей.
Черт!
Никак не могу привыкнуть, что дети имеют свойство проявляться в тех местах и в то время, когда их совсем не ждут… Вот и Денис с Агатой прорисовались. Вместе.
Да так, что фиг сотрешь эту парочку…
– Что значит «нет родителей»? – Фаина уселась на табурет, чуть не промазав мимо… Скомкала в руках полотенце… На ее лице отражались все скорби мира, все сожаление и грусть.
Галя тоже посмурнела как-то.
Один я стоял и чесал макушку, вообще не представляя, как на это заявление реагировать.
– Ну, так. Папа где-то далеко. Он редко к нам приезжает, я его сто лет уже не видел…
– А мама? – Галя тихо-тихо прошептала свой вопрос. Но в царящем безмолвии все ее прекрасно услышали.
– А маму я вообще никогда не видел!
Мертвая тишина стала еще мертвее.
Только Агата мяла кота за бока и за усы подергивала… Я предпочел не замечать, что хвост животного замотан пластырем. Или скотчем… В общем, чем-то они уже хвост ему перебинтовали…
– Мать Дениса сбежала из роддома, не оставив никаких контактов. Мы ее честно пытались искать, но… – Усольцев развел руками и вздохнул.
Настал момент, когда все дамы в помещении должны были распустить сопли. И слезы. И обнимать Дениску руками, ногами, всем телом – жалея его, согревая материнским теплом и нежностью…
Чуть сам не начал рыдать.
– Ого! Ничего себе! У нас так много общего, получается? – Агата вручила Денису кота, потрепав его за усы, как ни в чем не бывало. Почесала за ушами и Романа, и тут же – пацана.
– У тебя все родичи на месте. – Мальчишка, вроде бы, не собирался печалиться сильно… И даже не грустил, когда рассказывал о семье… А вот на Агату рассердился.
– Ха-ха! А вот и не угадал! – Дочка показала ему язык, запрыгала на одной ножке.
– Чего это – не угадал? Вот же они – мама твоя, папа твой! Чего ты меня обманываешь?
– А ты в курсе, что мой папа в космосе летал? Несколько лет? Прямо в космосе, в одном скафандре?!
И снова язык Агаты выскочил наружу, дразня пацана. Ей, похоже, просто нравилось над ним издеваться…
– Так не бывает. Ты же знаешь: это невозможно! Несколько лет не бывает!
– Конечно. – Дочка пожала плечами и весело рассмеялась. Ее нисколько не смутило быть пойманной на несуразице.
– Тогда зачем ты это мне говоришь?
– Чтобы ты понял, глупенький: папы иногда находятся просто так! У моего, например, память отшибло! Он не помнил ничего, ни про меня, ни про маму! Вообще, все пусто было в голове, представляешь, глупая твоя башка?! – Для убедительности, она постучала по лбу мальчику. Чтобы звуком пустоту продемонстрировать, наверное.
Все взрослые слушали этот диалог и… молчали. Не могли ни слова подобрать.
Даже я. Хотя меня это все очень даже касалось!
– И чего? Мой-то папа все прекрасно помнит и знает. Он просто не хочет с нами тусоваться!
Губы мальчика скорбно поджались. Вот теперь он точно начинал расстраиваться.
– Не понимаешь ты ничего! Он просто еще маленький у тебя и глупенький!
– Глупенький и маленький? Он же взрослый!
– Все равно! Повзрослеет, вспомнит про тебя – и сразу же начнет любить. Понял?
– А мама? Где я возьму маму-то?
– А мы тебя усыновим. Хочешь?
– Так, Агат… Оставь Дениса в покое. Ты его сейчас совсем запутаешь и с ума сведешь!
– Нет, мамочка. Пускай, он пока с нами поживет? Ему не так будет грустно… И я не стану у вас братика больше просить! Меня Денис устроит. Он может быть хорошим братишкой…
– Дочь, а где наш второй Рома? Почему я вижу только одного?
Чуть язык не откусила себе, не желая сказать лишнего.
Так и хотелось орать, обкладывать недобрыми словами и Макса, и партнера его, и родителей Дениски. Убить бы всех этих раздолбаев, наделавших детей, но забывших, что их еще и вырастить надо…
А теперь – вот. Одна малышка еще до конца не понимает, какой козел – ее вновь найденный отец. Второй… Его бы тискать. Обнимать. Гладить по голове… Жалеть, любить, напитывать любовью. Так, чтобы она через край из него полилась, чтобы никакого дефицита не было!
– Он… Это…
– Что? – Не нужно было давить, наверное… Не тот случай и не то время… Но бровь приподнялась сама собой. Иронично и с предвкушением… И с опасением за Рому.
– Ему не понравилось ходить с красными перьями…
– Тааак. Все понятно с вами. Пойду-ка я, проверю, где наш красноперый герой прячется… – Галка сорвалась с места, в поисках несчастного пернатого.
– И когда вы успели, если не секрет?
– Так он первый к нам полез. Кота хотел отбить. А я…
– Это я его кисточкой мазанул несколько раз. Агата ни при чем!
Денис отодвинул дочь в сторону, сурово сдвинув свои маленькие, но такие серьезные, настоящие бровки.
– Молодец. Настоящий мужчина! Решил взять всю вину на себя? – Не улыбаться не получалось.
Несмотря на печаль ситуации, этот его поступок восхитил просто!
– Он хотел ее поцарапать! И клювом целился! Прямо сюда! – Мальчик пальцем ткнул прямо Агате в макушку.
– Денис. Я, кажется, просил тебя не устраивать погром в чужой квартире?!
Владимир Федорович вмешался. Надо же… Молчал, набрав в рот воды, а тут – проявился.
– Поверьте, Агата могла бы справиться и одна. Присутствие Дениса ни на что не повлияло бы!
– И все же…
– Все же, я думаю, ничего страшного не произошло. У попугая вырастут новые перья. Краски безопасные даже для детей. Значит, животным точно ничего не угрожает!
– Может, вам лучше рыбок завести? – Мужчина ухмыльнулся… Но как-то странно… Недоверчиво, словно сомневаясь сам в себе.
– Не поверите. Но ровно до вчерашнего дня у нас не было животных. Вообще! Никаких! А теперь – вот, видите? Целых две несчастных жертвы детской любви и изобретательности… Вы хотите, чтобы этих жертв стало больше? Штук на пять, например?
– Не до вчерашнего же, Фаин… Мы их позавчера подобрали.
– А это имеет значение, Макс?
– Ребята… Как вы давно вместе? – Владимир Федорович вдруг перестал сомневаться и задумываться. Его взгляд стал пронзительным. Острым, буравящим…
Черт! Я проговорилась!
Подставила Макса, кажется. Испортила всю легенду ему. Наверное, не простит… И обидится…
Хотя, какое мне до этого дело?! Почему я так переживаю? Это же не моя афера, не я должна волноваться!
– Три дня, Владимир Федорович. Три долгих, счастливых дня! – Макс не дал оправдаться. Не позволил и слова сказать. Выпалил все сам, как на духу.
– Спасибо за честность, Максим. Уважаю это.
Вместо того, чтобы рассердиться и психануть, мужчина пожал Максу руку и обнял, хлопая по плечу.
– И что? Вы… Не будете ссориться? Вы не злитесь?
– Я смотрю на вас и понимаю, что у Макса есть семья. Не важно, когда она появилась. Главное – она существует. Правда же, Агата? У тебя же настоящий отец? Он тебе нравится?
– Конечно. Правда, мама угрожает, что оторвет ему голову…
Дочь загрустила. Совсем чуток… Но искренне, кажется…
– Согласен, папка без головы – такая себе радость. Что с ним делать-то будешь? Даже не покормишь куличами из пластилина…
– Почему? – И Денис, и Агата уставились на Усольцева с огромным интересом.
– А куда вы будете ему пластилин пихать? Рот-то у него находится на голове сейчас. А если головы не будет – и рот отвалится, верно же?
– Боже, Владимир Федорович… Что вы за жуть такую нагоняете? Даже мне стало страшно…
– Мам, да нормально все! Он тебя просто убеждает, что не нужно папе голову отрывать! Пускай просто так с нами будет. Живой. И с головой!
– Уболтали. Я ему тогда оторву что-нибудь другое… Если провинится…
– Мам… А мы Дениса к себе братиком возьмем? Тогда папе точно будет некогда хулиганить, и ты всегда будешь довольная!
– Малыш… А давай, мы у Дениса для начала спросим? Хочет ли он быть у нас, братиком?
– Денис, ты хочешь?! Будешь братиком моим? У меня мама с папой хорошие!
– Нет! Я своих хочу, а не твоих! Не нужны мне твои родители! И братиком нельзя мне быть твоим!
– Это почему же?
– Я на тебе жениться хочу! А с братиками и сестренками нельзя жениться!
Черт.
Кто бы мог подумать…
Мы себе еще и жениха приобрели, ненароком… Мало было Агате ухажеров из детского сада и двора…
– Денис, ты хорошо подумал? Точно хочешь на ней жениться? Свои желания обратно не возьмешь?
– Дед, когда такое было, чтобы я передумал?
– Да, внук. Ты у меня – кремень. Уважаю! И что же будем тогда делать?
– Вы тут кушайте. Пирог и все остальное… А мы с Агатой пойдем, найдем Галю. И вместе покрасим комнату!
Маленький серьезный мужичок развернулся, взял Агату под руку и увел.
Я только и смогла, что отключить духовку.
– И что мы будем делать теперь? – Присела у стола, подперев рукой голову, как любила это делать еще бабушка…
– Я думаю, вам нужно жить с Максимом дальше. У вас хорошо выходит!
– Вы что, меня сватаете за собственного мужа, Владимир Федорович? Хотите в чем-то убедить?
– Мне кажется, вашей дочери очень классно, когда вы втроем. Не нужно ее разочаровывать.
Балкон у Макса оказался чуть-чуть поменьше, чем вся квартира. Метра на полтора, наверное.
Здесь, почему-то, стояли искусственные фикусы, со стен свисали такие же ненастоящие плющи… Имитация оранжереи. Очень искусная и впечатляющая издалека… И очень печальная, если рассматривать ее вблизи…
Пришлось сгонять за тряпками и водой, чтобы снять толстый слой пыли с этого безобразия.
За балконной дверью, ведущей в одну из комнат, шел настоящий бой. Воин света, похоже, сдавался воину тьмы… Оба были забрызганы раскрашенной водой из помповых пистолетов…
Праздник удался на славу: Макс уважил гостя на все сто, и Владимир Федорович, кажется, готовился уже с нами жить. Не важно, в каком статусе. Главное, что человеку и его внуку здесь было хорошо…
Сейчас оба мужчины и Галя с головой погрузились в какие-то деловые нюансы: цифры, проценты, какие-то зубодробительные слова… Я их, конечно, слышала много раз и раньше. Но сейчас от них просто пухли уши и мозг взрывался.
Галя – умная. И очень грамотная.
Просто притворяется малахольной, не очень воспитанной дурындой. А когда речь зашла о деле – ее словно подменили. Осанка стала идеальной, в глазах появился какой-то волчий блеск, она вся подобралась, и даже голос стал на пару тонов ниже…
Мне до нее – как до Луны на самокате…
Балкон стал укрытием. Так захотелось побыть одной, о чем-то подумать… И пыль протереть, раз уж так вышло.
И понять, что мне по-настоящему хорошо. Не одиноко. Не грустно. Там, за стеклом – семья и ее друзья. Все заняты делом. А дети просто счастливы…
Все годы, что я одна растила Агату, отчаянно стремилась получить эти ощущения. Сделать ее счастливой. И… перехватить от ее счастья хотя бы небольшой осколочек – для себя. Погреться в этом отражении. И никак не получалось…
Не так старалась и не там…
– Мяу…
– Что, Ромка? Ты тоже решил отдохнуть от этого дурдома?
Кот весь вечер гонял по дому, как шальной. Не убегал. Нет. Он тоже играл в эти игры.
Он мне, конечно же, не ответил, а просто потерся о ноги, задрав трубой пушистый хвост.
– Ну, посиди тут. Подыши воздухом… Только имей в виду – это будет каждый день твориться. Потянешь, дружочек?
Животное мурлыкнуло и еще плотнее прижалось к ногам.
– Мамуля, а что ты здесь делаешь? – У Агаты волшебная способность – находить меня в самых укромных местах.
Она проявилась, эта способность, еще до года. Когда дочь научилась ползать и бодать головой дверь туалета…
– Вот. Видишь – порядки навожу…
– О! Роман четвертый! И ты здесь! – Агата подхватила кота на руки, почесала его за ушком, уложила к себе на плечо. Тот не пытался вырваться. Разлегся на ней, как большой пушистый, немного покоцанный и подкрашенный плед.
– Четвертый? Агата?! Ты сказала – четвертый?! Я знаю попугая… А где еще два Романа? Вы что, голубей с улицы запустили? Или украли хомячков у соседей?!
Начала подниматься паника.
Мои идеи – так себе, конечно. И мало близки к реальности… А может, она еще страшнее?!
– Не, мамуль, ты все не так поняла.
– Не так – это как? Говори скорее. А то я начну водой отпиваться, прямо из этого грязного тазика! И закушу искусственным растением! Ты хочешь довести до этого мать?!
– Просто у этого Ромки – четыре лапы. Он поэтому четвертый. А у попугая две ноги – мы его назвали Романом Вторым!
Дочь так гордо задрала подбородок…
– Пять вам за оригинальность. Даже с плюсом! – Обняла ее.
Поцеловала в нос, в щечки румяные, в лоб… Я в последние дни, замотанная происходящим, совсем забывала Агату целовать… А это же главное лекарство от всех моих горестей, бед и невзгод – обнять и прижать к себе ребенка!
– Мам…
– Что? – Интонация в этом ее «мам» совсем не понравилась. Да и сама Агата как-то подозрительно напряглась…
– А бывают животные, чтобы с одной ногой? Или с тремя?
– Нет!
– А почему? Денис сказал, что если…
– Умоляю! Не нужно только никому ничего отрывать!
– Да мы и не собирались даже…
– И пришивать не нужно!
Эти двое что угодно сотворят! И пришьют, и оторвут… И мутанта какого-нибудь выведут! Глаз да глаз за юными биологами!
– Ну, ты послушай меня сначала! Мы не будем с Денисом никого мучить!
– Уфф… отлично…
– Мы просто хотим завести мухоловку. Она будет Рома Первая! У нее же одна нога!
– Господи… А кормить вы ее станете половинками мух? У каждой половинки – по три ноги, и они станут Романами Третьими?
– Мама. Ты – гений! Мы не могли придумать, а ты нам подсказала! – Дочь запрыгала на одной ноге, заставляя кота трястись и немного нервничать. Но он так устал, кажется, что даже не пытался мяукать…
– Давай, ты как будто не слышала этой идеи? Нам хватит и двух Романов…
– Мамулечка, хорошо… – А вот тут уже таилось что-то неладное… Агата с таким видом никогда ничего хорошего не сообщала…
– Что? – Руки сами уперлись в бока.
– Можно, Денис переночует у нас? Ему тут очень понравилось!
– А спать он где будет? На полу? Или на коврике с котом? Или, может, в клетку к попугаю его подселим?
– Ну, у папы… у нас… – Она поправилась очень ловко. – У нас же есть гостевая комната?
– Так я же в ней сплю!
– А ты к папе переедешь!
– Ты как будто на эшафот собралась. Или в клетку голодного льва…
Тишина в ответ. Сердито раздутые ноздри отражаются в зеркале, а глаза отводит. Смотрит куда-то в сторону, со мной боится встретиться…
– Ну, брось, Фаина! Я же не кусаюсь! Ложись уже, давай! – Похлопал по кровати рядом с собой.
Опять молчание. И ноль движений.
– У тебя такая пижама, что даже сексуальный маньяк ничего не захочет. У него просто не поднимется, понимаешь?
Это я вру, конечно же. Сознательно обманываю…
Фаина, даже в арестантской робе, не может не привлекать. Голодная слюна накатывает, и даже говорить нормально мешает. Все время сглатывать приходится, чтобы звучало натуральнее…
Эта грация, неподдельная, непритворная… Какое-то животное изящество, от которого крышу сносит…
– Мне нужно второе одеяло! Я не буду спать с тобой под одним!
– Если очень надо, могу кровать пополам распилить. Хочешь, милая?
– Хочу. А пила у тебя есть? Ты ей пользоваться умеешь?
– Ради тебя – куплю и научусь. Это же, вроде бы, не так и сложно… Я видел, как пилят другие…
– А как другие люди семьями живут – ты тоже только видел? – Начала разговаривать и даже почти улыбнулась – уже прогресс. Хоть пляши от радости на голове.
Еще ни одна женщина так печально в мою постель не ложилась. Отвратительное ощущение… И жуткий удар по самооценке.
– Малыш… Вот скажи… – Не смог уже дольше терпеть. Не смог лежать и ждать, пытаясь уговаривать. Встал с постели. И даже сделал первый шаг в ее направлении.
– Я не малыш.
– И все же? Это я тебя бросил после женитьбы?
– Ты и не женился на мне…
– Вот! Виноват, разве?
– Нет.
– Спасибо за твое обостренное чувство справедливости. И за то, что не обвиняешь в лишнем!
Она фыркнула. И шагнула в сторону.
– Фаина, я тебя трогать не собираюсь. Не бойся меня!
– Я и не боюсь…
– Тогда не нужно пятиться.
– Хочу – и буду!
– Фаина! Пожалуйста! – Я так не напрягался и не готовился ловить, даже когда хотел поймать попугая Ромку. Хотя он – птица. С крыльями. И мог улететь…
А вот Фаина… Черт знает. Она же и в окошко выпрыгнет, если за этим дело станет.
– Что «пожалуйста»? Ты такая красивая, умная, добрая… Прекрасная просто! И я не понимаю, почему за это время ты не вышла замуж…
– Потому, что я замужем. За тобой! Разве не в курсе?!
– А… Черт! Все время забываю! – Двинулся к ней. Еле-еле заметно… Сам дышать боялся. И глаз не мог отвести от девушки.
– Но знаешь, я бы женился на тебе! Сразу же! Как только увидел бы!
– Ну, и женись тогда… – Фаина отвернулась, и как будто смутилась. Щеки розовыми стали, и даже кончики маленьких ушей.
– Слушай, Фаин. У меня открыта форточка… – Поймал ее за талию. Прижал к себе. Слушая, как ее сердечко стучит под ребрами. Словно птичку поймал в ладони…
И совсем нечаянно, внезапно, пошевелил руками. Чтобы получше этот стук чувствовать.
– Ты что творишь, алле? Думаешь, сзади не могу тебе сдачи дать?!
– Пол холодный. А ты босая. Замерзнешь, заболеешь. Давай, не порти свое здоровье. Ложись в постель. Я тебя накрою одеялом, согрею…
– Не нужно меня греть! Всю жизнь сама справлялась, и теперь как-нибудь обойдусь!
– Фаина, слушай… А давай, мы разведемся?
– Что?! – Развернулась, подпрыгнула, расширив глаза до размера блюдца. И прямо босыми своими пальчиками встала на мои ноги! Заставила и мое сердце замереть. Застыть. И тут же растаять – от нежности.
– Если хочешь, дам тебе развод, Фаина. Ты же хотела этого?
– Вот даже как? – Уголки ее губ вдруг поползли вниз. Горько, печально…
– А что? Обиделась?
– Получил свое – и все? Можешь идти на улицу, дурочка?! И даже спасибо не скажешь?!
– Ты меня не дослушала, Фаечка. Наоборот, я хочу доказать: мне не нужен уже ни контракт, ни деньги… Вообще ничего не нужно!
– И мы с Агатой, да?
Вот же… Женщина…. Поди, пойми ее! То не хочет со мной жить. А то, вдруг, из-за развода расстраивается…
– Нет. Потом я опять позову тебя замуж!
– Придурок.
– Ага. Немного есть… Виноват.
Воспользовался ее замешательством. Снова поймал за пальчики, притянул… Положил их себе на бедра. Теперь Фаина задумчиво рассматривала меня, разглядывала… Будто в первый раз видела…
– Я хочу, чтобы ты была со мною, Фаина.
– Тебя хрен поймешь, Максим! То разводимся, то давай опять жениться!
– Хочу, чтобы это не было неожиданностью. Чтобы мы были вместе не из-за чьего-то глупого каприза, ошибки, шалости… Хочу, чтобы ты сама захотела быть со мной! А я всегда готов на тебе жениться! Даже повторно. И в третий раз, и в десятый, Фаин!
– Заколебал своими бреднями. Ты несешь чепуху похлеще Агаты! Понимаю, почему вы так хорошо с нею спелись: живете на одной волне…
– Ага. У нас есть одна очень важная черта, Фаина: мы тебя любим. Очень.
– Что?
– Тебе не показалось. – Не дал ей ответить. Не позволил вывернуться.
Она стояла так близко… Ничего не стоило накрыть ее рот своими губами. И впиться в него. Крепко-крепко. Жадно. Голодно.
Весь день этого момента дожидался!
И весь напрягся.
Не только от желания.
Неопределенность напрягала: укусит, по морде даст, или коленом между ног засандалит?
Больше, вроде, вариантов не оставалось… Но кто ее знает, эту загадочную и такую находчивую Фаину?!
Ждал подвоха. И не дождался.
Она расслабилась. Обмякла… Пальчики мягко и очень аккуратно прошлись по груди, поднялись к плечам… Холодные. Ледяные просто… Как будто сосульками погладила по разгоряченной коже шеи… Если от меня пошел пар – совсем не удивился бы…
– Говорил же, замерзнешь… – Подхватил за ягодицы, понес в постель. – Нельзя босиком тут выхаживать!
Еле оторвался от ее рта. С трудом выдохнул и набрал нового воздуха в легкие.
– Что ты там бормочешь? – Тоже мне прямо в губы прошептала.
– Воспитывать тебя некому! По заднице надавать бы!
– О… ты любишь пожестче?
Не поверил своим ушам.
Головой встряхнул, чтобы убедиться: не сплю, это мне не чудится! Это Фаина со мной говорит? Весело, игриво, возбужденно? Это точно она?
– Я люблю, когда моя женщина в безопасности! – Свалил ее кулем на кровать, уже готовый дать волю рукам. И – реально – отшлепать ее!
Так. За все хорошее. Укушенный язык некстати еще вспомнился…
– И давно ты стал такой заботливый, мужчина?! – Промазал. По упругой попке не попал. Еле успел ухватить за лодыжку, потом за вторую. Потянул ее ближе. И ближе. Подмял под себя. Заставил перевернуться, запястья завел за голову.
– Вот как ты моей женой стала, все – тумблер щелкнул.
– Это какой такой тумблер? – Она недвусмысленно потерлась животом… В том месте, где мой тумблер однозначно упирался в нее.
– В голове, моя хорошая. В голове!
– А … это…
– А это – совсем другой инструмент. Он за другое чуть-чуть отвечает!
Зубы стискивать пришлось. И глаза зажмуривать.
В ушах зазвенело от дикого желания. От того, как хорошо было там, где Фаина продолжала извиваться и тереться.
– Ты что творишь, женщина? Понимаешь, к чему все идет?
Так-то, я всею душою надеялся, что все у нас получится. Прямо сейчас и сегодня.
Сколько можно-то дразниться? Сколько можно сдыхать, облизываясь, как мартовский кот?!
Но шанс на отказ оставлял. Не брать же ее силой, в конце концов?!
– Сам же сказал: нельзя мерзнуть. Опасно для здоровья, вроде бы… Так вот. Я трусь. От трения люди греются!
Лукавый взгляд обжег. Влажный язычок обманчиво прошелся по губам…
Невыносимо смотреть на это. Невозможно терпеть.
И пускай потом убивает! Пускай распнет, проклянет, кастрирует!
Буду как-то отмаливать свое самоуправство. Главное – сейчас успеть. Забраться руками под тонкую ткань пижамы, задрать ее… Охренеть от белоснежно-розового великолепия…
Такого идеального, что глаза слепит…
– Это все настоящее? – Даже страшно было прикоснуться к этим идеальным полушариям. Их словно из мрамора вылепили… А сверху украсили кораллами…
– Нет, блин! Агата шарики надула и на клей посадила! Дешево и сердито!
– Ого! Так она и в этом разбирается… Золото, а не ребенок! Она ж нам столько денег на идеях принесет!
Фаина, кажется, ни слова не поняла из этой фразы: я говорил ее с набитым ртом. Проверял на вкус и на ощупь, и еще на надежность… Всасывал, покусывал, облизывал… Нормально так природа постаралась. Великолепно просто!
Нельзя было никак оторваться от гладкой, бархатистой, ароматной кожи… От каждого нежнейшего касания на груди Фаины выступали пятна. Следы. Метки. Знаки моего присутствия…
– Ты даже сейчас о деньгах думаешь? – Она пыталась говорить возмущенно. С претензией якобы.
Но я-то видел, что ее глаза закатились от удовольствия, а дыхание сбивается. На середине слова Фаина тормозила и забывала, о чем говорит. С трудом вспоминала… Но все же старалась продолжить. Упорная. Настойчивая.
И охренительно сладкая. Уткнулся лицом ей в живот, еще до конца не веря в свое счастье.
Вместо вздоха удовольствия и окончательной расслабленности, Фаина выдала мне пинок. Коленом.
Хорошо, что попала не в самое важное, а куда-то по бедру скользнула.
– Эм? Это что за шпионские игры? – Приподнял голову, чтобы заглянуть ей в лицо. – Заманила, завлекла, а потом решила покалечить, когда никто не ждал подвоха?
– Дурак, что ли? Мне щекотно! Щетина колется и щекочет!
– Так бы и сказала…
– Ты что, обиделся? – Она уселась, окончательно скидывая меня с себя.
– Если надо, могу и обидеться. Ты только скажи, чего хочешь!
Устал угадывать ее настроение, не поддающееся никаким прогнозам. И… опасность, она тоже напрягала.
Зачем мне женщина, которая только и ждет… Не удовольствия, а момента, когда бы заехать мне под ребро? Или куда еще поглубже?
– Мда… Как все запущено в этом доме… Иди сюда. Буду учить тебя, что ли…
Потянула за плечи, склонилась ко мне…
– Нет уж! Я сам разберусь! Ты только не лягайся, хорошо?
Хватит с меня этих игр, прелюдий, подготовки… Надо брать быка за рога.
Или штаны за резинку. И стягивать их. Разом.
И удивленно смотреть на трусики, которые застряли где-то в районе колен…
– Ты с ума сошла?
– Теперь-то что не так? Если тебя успокоит, в этом месте все свое. Агата ничего не приделывала. И никто, кроме нее, тоже…
Фаина неловко, как-то смущенно улыбнулась… Смущенно? Фаина? Твою ж налево! Не перестает удивлять меня эта женщина…
– Кто спит в пижаме и в трусах? Это что за извращение?!
– Скажи спасибо, что хоккейную защиту не нацепила. Не успела за ней в магазин сгонять!
Господи!
Я замужем или где?
Что за детские игры и приколы?
В конце концов, я – замужняя женщина! Просто чуток забыла об этом…
Может быть, потому, что ни разу не бывала в постели с мужем?
А теперь – вот. Законно. По праву. Можно делать вообще все, чего пожелается!
Так чего я дурака-то валяю?
Может, потому… Потому, что тупо стесняюсь?!
Прекрасный кружевной комплект, специально купленный для соблазнения… Я ведь представляла, как его надену… А потом сниму платье…
Перед Максимом, кстати, снимать-то собиралась!
И он упадет в обморок от счастья! Только потому, что в его руки попала вот такая роскошная женщина!
Что я буду делать потом, после его обморока – я забыла представить.
Потому, наверное, шикарное кружево осталось лежать в дальнем ящике, а я напялила пижаму, больше похожую на скафандр. А под нее – панталоны, больше похожие на бабушкины. Зато – теплые, надежные, и напрочь отбивающие все!
– Мы тебе защиту вместе выберем и купим.
Почему-то Максима ничего не испугало. И не отбило у него ничего…
Он просто стянул с моих ног все, что на них еще болталось… Нежно провел пальцами по внутренней части бедер – от самых щиколоток, до колен, выше…
– Надо было ноги не брить…
– Думаешь, это когда-то кого-то останавливало?
Вслед за руками по коже рассыпались нежные, мягкие, осторожные поцелуи…
От них что-то внутри поплыло, поплавилось, запламенело… Коленки дрогнули в попытке сдвинуться, снова спрятаться…
– Фаина… – Макс втиснул свое колено меж моих ног, улегся сверху, прижимая к постели всем весом… Зашептал мне на ухо… – Чего ты боишься? Если не хочешь – просто скажи мне «нет». Скажи, и я перестану.
Собака сутулая!
Это он мне право выбора, что ли, дал?
А я не хочу выбирать! Я хочу согласиться, но просто… Просто не сразу…
– Молчишь? Вот и славно. Твое время вышло. Теперь уже не отвертишься!
Гад!
Опять обманул! Я даже мяукнуть не успела бы! Не то, чтобы отказаться…
Губами уткнулся в шею. Провел под ухом кончиком носа… Руки блуждали по моему телу. Жадно. Уверенно. И так аккуратно, так нежно… словно он боялся, что я сейчас растаю!
Везде, где Макс меня касался, под кожей словно появлялись пузырики – как в шампанском. Я становилась легкой, прозрачной, невесомой просто… Пузырьки очень быстро добрались до мозга, отключили его, помогли не стесняться больше, ничего не бояться…
Он помог мне закинуть ногу на свое бедро, запустил ладонь под поясницу, заставляя выгнуться навстречу…
– Давай-ка, не борзей, милый мой… – С изумлением обнаружила, что губы еще способны издавать что-то связное…
– Что не так, милая?
Мне не хватало трения кожей о кожу. Слишком грубая футболка на нем, слишком жесткие брюки… Они царапали, мешали, не позволяли почувствовать тело…
– Вот!
Сама задрала край одежды, потянула вверх…
– Я понял этот намек, я все ловлю на лету!
Почему я не замечала раньше, как хорошо он улыбается? Как легко и тепло светятся глаза Максима, если он шутит?
Футболку он скинул за пару секунд, с такой же скоростью слетели и брюки…
– Стесняешься, что ли?
Макс успел заметить, как я прячу глаза, увидев его… гхм… достоинство… Стоявшее, как пламенный домкрат…
– Или боишься? А, Фаин?
Шепот снова приблизился к уху… Горячие ладони обхватили мое лицо, большие пальцы огладили щеки, скулы, подбородок… От этой новой нежности в его голосе, в касаниях, глаза распахнулись сами собой, уставились прямо на Макса…
– Я уже не помню, когда… – Сглотнула, не в силах признаться… Признаться в том, что уже целую вечность не была с мужчиной…
– Это как на велике кататься, не переживай.
– Нормальный мне велик достался, однако… – Не могла не улыбнуться ему в ответ…
– Не бойся, девочка моя. Я буду очень осторожным…
Он втянул воздух сквозь сжатые зубы, дернул кадыком, прикрыв глаза…
Кажется, ему не менее сложно, чем мне…
Пальцы потянулись к нему навстречу. Огладили твердые губы, пушистые ресницы, брови…
– Ты очень красивый, Макс. И добрый…
Первая прикоснулась к его губам. Легко-легко поцеловала. Так же легко поцелуи перенеслись на мужской подбородок, на шею…
Кожа была очень гладкой, горячей и солоноватой… Такой, как надо, чтобы не иметь возможности оторваться… Мышцы плеч, груди, живота перекатывались под моими пальцами, вздрагивали от легчайших прикосновений. Пресс поджался, когда мне приспичило его поцарапать – совсем немного…
– С ума меня сведешь…– Он перехватил мои запястья, завел за голову, перехватил одной большой ладонью, второй подхватил затылок.
Внутри уже все давно бушевало, горело, бурлило и требовало… Хотелось продолжения, а не прелюдий.
Качнула бедрами, потерлась, намекала на свое желание, как могла… Во рту пересохло от волнения… Облизала губы, и еще раз, и еще – не помогало… Максим заметил, как я бессильно стараюсь… Помог: накрыл своим ртом, втянул сначала нижнюю губу, потом верхнюю… Заставил захлебнуться от удовольствия… И тут же последовал толчок бедрами, такой мощный, наполняющий… Захотелось кричать от кайфа – но вышло только мычать и стонать ему в рот. Впиваться пальцами в затылок, перебирать его волосы, терять сознание… Себя терять.
– О чем ты молчишь, Фаина? – Грубоватые подушечки пальцев прошлись по коже моего плеча, вызывая стаю мурашек. Ощущения были невыносимо острыми. Он гладил невесомо, едва касаясь, а казалось – царапает, жжет своими касаниями…
Закинула глаза к потолку. Еще чуть-чуть – и они бы закатились под веки, но как-то не получилось до конца…
– Я же знаю, ты не спишь. И даже не умерла. – Он усмехнулся, кажется, судя по дыханию. И по тому, как иначе зашевелились пальцы.
– А надо было? Ты бы хотел?
– Это был бы лучший комплимент моим способностям, Фай… – Макс приподнялся, уперев голову на локоть, заглянул мне в лицо. – Но сейчас вообще не время, знаешь?
– Не время? Надо подождать, пока ты заключишь контракт? Чтобы никаких сомнений, да? – Почему-то было даже не обидно об этом рассуждать. Шутки вылетали изо рта, не задерживаясь. И улыбка сама по лицу блуждала…
– Ты опять об этом? Я же сказал, что готов на тебе жениться еще целую тысячу раз, Фаин. Если захочешь – будем каждый день с тобой играть свадьбы!
– А помирать мне тогда зачем?!
– Ну, мы все помрем… Когда-нибудь… В старости…
– Очень смешно. – Брови не слушались и не хотели сходиться на переносице.
Макс пургу нес, не очень приятную, а мне все равно было смешно.
– Вообще-то, я думала о другом.
– Поделишься мыслями? Ведь мы с тобой уже настоящие супруги? Нужно делиться всем. И даже идеями, правда же?
Его поперло на философию, однозначно. Расслабился человек. Поплыл…
– Обычно в таких ситуациях мужчина предлагает вызвать такси. И я вот ждала…
– А куда ты ехать-то собралась, малыш?
– Не знаю… – Сладко потянулась. Вообще-то, у семейной жизни появлялось все больше и больше плюсов.
И этот – вполне себе приятный. Ради него и остаться можно бы… Вон, уже руки раскидываются по сторонам. Как будто взлететь пытаются. Взмахнуть – и на простор, на свободу…
– Вот и не придумывай. Такси ей надо… Если очень захочешь – сам отвезу, куда скажешь.
– Я запомню это обещание! – На всякий случай. Как бы ни было круто сейчас, о будущем тоже нужно задуматься.
– И обратно привезу. Не мечтай, моя хорошая, что тебя отсюда кто-нибудь когда-нибудь выпустит!
– Звучит, как угроза… – Опять потянулась сладко, чтобы обнять Максима за шею. Прижаться к губам губами…
Пускай грозится. Он такой хороший, что даже совсем не страшно. И убегать не хочется совсем…
– Это предупреждение! – Он угадал мою задумку раньше, чем смогла ее выполнить. Обхватил руками под спиной и ягодицами, перекатил на себя. Взвизгнула от неожиданности… Расхохоталась…
– Мам…
Да твою ж налево!
Моей дочери только этого стресса и не хватало!
Пока я думала – одними только матерными словами, как на подбор, макс уже успел меня скинуть с себя и натянуть одеяло.
– Мама…
– Что случилось, доченька? Почему ты не спишь?
Одеяла было мало на двоих. Я тянула его на себя – и ноги Макса тут же вылезали из-под края.
Сложный выбор: показать дочери мою грудь или мужские причиндалы… И Агата же не поверит, что это такой тумблер, который можно включить и выключить, чтобы… Фиг знает, для чего…
– А пойдем, посмотрим, что делает Денис?
– Что? Что ты хочешь сделать?!
– Ну, мам… Вы с папой вдвоем. Вам весело… – Дочь прислонилась к дверному косяку и что-то смущенно рассматривала на своих босых ступнях…
На наши смешные и жалкие потуги спрятаться она даже внимания не обращала.
– Ты же сама предложила мне переехать сюда? Что не так, малыш?
– Я не знала, что буду так переживать за Дениса! А вдруг, ему скучно? А вдруг, он там плачет один? А я ничем не могу ему помочь?
– Так шла бы, да проверила, Агат. В чем проблема, он же не кусается? – Макс – святая простота. И дурак.
Незаметно пробралась под одеялом к его «переключателю» и больно сжала. Чтобы заткнулся и не молол чепуху.
– Ай! – Он скрючился, поджал колени к носу. – Больно же!
– А что это с ним, мамуль?
– А это у него совесть, моя милая. У всех людей по-разному. Вот у папы совесть проявляется так!
Прекратила терзать мужа. Отпустила пальцы.
Чтобы голышом с кровати не скатился.
– Да что я сделал не так-то, Фаина? Почему она меня мучить должна?
– Ты! Свою! Свою дочь отправляешь ночью в комнату к мальчику? Совсем спятил?!
– Мам… Я же просто хочу проверить, чтобы Денис не плакал и не скучал!
– Ну, вот папа сейчас… Он немножко с совестью поговорит. Придет в себя. И потом пойдет, вместе с тобой проверит, ладно?
– А что тут у вас происходит? – Из-за спины Агаты появилось еще одно лицо.
Такое же заспанное, угрюмое, с одним приоткрытым глазом. Второй был плотно закрыт.
– Дениска, ты лунатишь? Как ты умудрился сюда прийти и не встретиться ни с одной стеной?
Материнский инстинкт срочно требовал встать и бежать! Вести детей по комнатам, убаюкивать, укладывать, успокаивать…
Но отсутствие одежды… И голый Максим под боком.
– А что тут у вас происходит, а?
С двух разных сторон подтягивались Владимир Федорович и Галя.
Немая сцена.
Зато все гости в сборе. И семья на месте!
Какая прелесть, мать ети…
– Денис, тебе чего не спится-то, маленький? – Галя, как истинная женщина, обняла мальчика за плечи. К другому боку прижала Агату. Усольцев топтался в своих боксерских трусах, как неприкаянный, и, кажется, краснел. Во всяком случае, был смущен не по-детски.
– Мне скучно стало… Попить захотел. И… – Мальчик замялся… – И в туалет. Пошел искать. А тут – вот… разговаривают…
– Пойдем. Я провожу вас на кухню и в туалет. Агата, ведь ты тоже резко захотела пить? – Галя оперативно все взяла в свои руки. Детей увела.
Я выдохнула. Макс, кажется, только сейчас вспомнил, как надо дышать.
– Ну, что, ребят… Если вы хотели доказать, что семья у вас настоящая – все хорошо. Вы доказали!
Усольцев подмигнул, бессовестно рассматривая мою родинку под ключицами, которая норовила вылезти из-под одеяла…
– Мы… просто женаты, Владимир Федорович. – Макс прокашлялся.
– Ты штаны натягивай, пока дети не вернулись. Женатик хренов.
– А вы-то чего стесняетесь? – Макс резво подорвался, спрятался за дверью шкафа, зашуршал одеждой.
– А если у тебя достоинство большего моего? Я как перед внуком буду оправдываться?
– А может, вы в другом месте померитесь, а? А пока уйдете и позволите мне тоже одеться?
– Владимир Федорович… Я думаю, измерять наши тумблеры – дело не обязательное, да? Мы ведь и так отлично ладим?
Фаина с грохотом захлопнула за нами дверь.
– Чего это она? Нервничает?
– Ну… Понимаете, Владимир Федорович… – Замялся, путаясь в завязках штанов… Что-то мне совсем не уютно было под этим пристальным взглядом будущего партнера.
Как будто он, и вправду, пытался взглядом изучить содержимое…
– Зови меня Вовой, Макс, ну? – Усольцев похлопал меня по плечу легонечко, по-дружески. – Считай, мы с тобой уже ближе, чем это возможно. Я тебя голым видел, твоя жена предлагала мне раздеться…
– Какие планы на сегодня? – Если бы не дети, о чем-то щебетавшие за завтраком… – Агата, не нужно кормить кота яичницей, пожалуйста!
– Пап, ну, он же член семьи! Ему неприятно, что мы едим, а с ним не делимся! Так же нельзя, папулечка!
– Ему вредно для здоровья, Агата! Котам нельзя кушать жареное и яйца!
– А вот когда ты будешь старенький…
Все за столом замерли, ожидая продолжения этой трогательной сказки…
– Ну, стану когда-нибудь. Вот только, чувствую, с тобой, малышка моя, придется стать стареньким намного раньше, чем полагается!
– Не перебивай! – Агата дрыгнула ногой недовольно под столом, а коту подкинула еще кусочек. Теперь – вареной колбасы. Черт знает, когда и как она оказалась в моем доме…
– Хорошо. Не буду мешать. Говори, что собиралась?
– Ты будешь старенький и беззубый! И тебе тоже много чего будет нельзя…
– Ага. Такое тоже возможно… А может, ты станешь беречь мое здоровье, и тогда все будет разрешено…
– В общем. Представь… – Она встала со стула. Подошла ко мне, делая большие, очень выразительные глаза. – Вот я буду лопать жареные сосиски. И заедать их сыром.
– Наверное…
– Нет, ты представь! Вот я сижу, жую, мне очень-очень вкусно! А тебе – не даю!
– Ты будешь жадничать? Не поделишься?!
– Ты старый же будешь! С больным желудком! И беззубый уже!
– А может, не станем такие ужасы сочинять, доченька? – Фаина поморщилась, умоляюще сложила ладони перед собой.
– Мам, ты не будешь беззубая! Ты будешь всегда красивая и здоровая! Ты же за собой следишь и жареные сосики не употребляешь!
– И ты будешь кормить меня манной кашей, да? А сама вот так, не стесняясь, жевать что-то вкусное у меня на глазах? – Кажется, я поймал ход мысли этой маленькой хитрюшки…
– Вот! Вот, папочка! – Она чуть в ладоши не захлопала от радости, что я ее понял! – А представляешь, как сейчас Роман себя чувствует? Ему так же обидно, как и тебе! Он же ничем не хуже нас, и все хорошо чувствует!
– А скажи мне, милая… – Галюня долго молчала, прежде, чем вмешаться в нашу высокоинтеллектуальную беседу. – Твой папа от кота совсем ничем не отличается? Ты сама-то не подумаешь о нем? Не сядешь рядом с такой же точно кашей, как у родителя?
Агата насупилась. Опустила глаза. Губы поджала, превратив их в тонкую ниточку…
– Ну, и чего ты куриную жопку-то сделала изо рта? Думаешь, это красиво? Дениска же посмотрит на эти физиономии страшные, да и не захочет на тебе жениться!
– Галя! Ты что такое говоришь?! Что за «куриная жопка»?! Чему ты мне ребенка учишь?! – Фаина чуть под стол не упала, но удержалась пальцами за краешек.
– Пускай сходит и посмотрит в зеркало на себя. И сразу поймет, как это выглядит. Поверь, ничего привлекательного!
– В человеке важная внутренняя красота, а никак не внешняя! – Денис, до того активно жевавший, забрал со своей тарелки последний кусочек, проглотил его, и только тогда высказал свое веское слово. – Я Агату полюбил за ее красоту и доброту. И за то, что дружить со мной стала! Так что мне плевать, как она свои губы сложит!
– А давайте, мы больше не будем про котов и мою беззубую старость? Лучше скажите, что будете делать днем? – Разговор заворачивал вообще не в ту сторону, куда надо. Еще чуть-чуть – и я начал бы нервничать из-за будущей свадьбы Агаты. От такого жениха ведь фиг отделаешься, а ей бы надо еще повыбирать… Вдруг, еще кто попадется, покруче?
– Я не знаю… – Фаина вздохнула. Искренне и очень тяжело.
– В смысле?
– Ну… Я привыкла каждый день спозаранку бежать на работу. Потом домой, кормить Агату, потом – опять в кофейню. И так – каждый день… А тут уже столько времени ничем не занимаюсь…
– О, так у нас с Денисом насыщенная программа в планах. Каникулы совместные. Давайте, с нами погуляете? Думаю, детям будет веселее вместе. И вы проветритесь, а? – Усольцев молодцевато повел плечами. Подмигнул… Непонятно кому…
Меня это уже начинало раздражать: какого лешего он вечно хорохорится перед моей женой?! Чего добивается?!
– И Галю с собой за компанию возьмем. Максим, отпустишь помощницу? Дашь ей отгул, или выходной, как там у вас называется, в твоей конторе?
Ах… Вон оно что… Галя, значит…
Моя жена ему не интересна. Галя…
– Да ради Бога! Идите, развлекайтесь! Жаль, что я с вами не смогу. Важная встреча…
Если бы не Галюня, хрен бы я их отпустил вдвоем. И даже вчетвером – с детьми… Но с Галей – можно. Она никому не позволит сделать ничего лишнего.
Кроме самой себя, впрочем.
– Отлично. Я на своей машине всех и покатаю. А когда надоест – верну домой, договорились?
Усольцев уже ерзал на стуле, не хуже Агаты и Дениса.
Какая радость: и дети заняты, и Фаина домой бежать не собирается, чтобы не помереть от скуки… И Усольцев к нам душой все больше прикипает!
И я могу заниматься делами, наконец-то… У меня там проект, который Агата вчера слепила и раскрасила. Руки чешутся, чтобы довести его до ума…
– Итак, парни! У вас получилось перевести вот эту прелесть в цифру? Хотя бы приблизительный план получилось набросать? Материалы, схемы и прочее – следующий шаг. Но нельзя затягивать! Время, мальчики, время!
– Мальчики, а вы не могли бы оставить нас с Максимом Сергеевичем? У нас очень важный с ним разговор!
– Ирина? Ты что… Как ты здесь оказалась?
– Тебе пора менять секретаря, мой милый! Она ни с чем не справляется!
– Ира. Мы с тобой не договаривались о встрече. Я – занят!
Черт побери! Вот она здесь зачем нарисовалась?
Хотя… Сам дурак. Надо было позвонить, обсудить с ней все… Договориться о встрече нормально…
– А мне надо сейчас! – В ее голосе прозвенел металл. И глаза налились яростью. – Ну-ка, мальчики! У вас перерыв!
«Мальчики» молчали в недоумении и крутили головой: от меня к Ирине и обратно.
– Ребят… Я думаю, вам ни к чему смотреть на чужие скандалы. Оставьте нас на полчаса, пожалуйста.
Парни загремели стульями, вскакивая из-за стола. С шумом, оглядываясь, выскочили из кабинета.
– Полчасика, милый? Всего полчасика? Раньше ты уделял мне намного больше времени… А теперь что случилось, а? Не успеваешь с двумя сразу? А может, пора сделать выбор?
– Ирин, я же тебе вчера все сказал…
Поразительно.
Как ее вдруг накрыло-то… Обычно сдержанная, осторожная, милая… А тут – искры из глаз. Пар из ушей… Хорошо, что ядом не брызжет…
– А неделю назад, милый мой жених, ты пел совсем другие песни… А вдруг, у тебя опять мотив поменялся, Максим? Вот, зашла проверить…
– Я женат. Понимаешь? Читай по губам: же-на-тый человек! Как ты себе представляешь свадьбу с женатым? Или хочешь быть второй женой?
– А я думала, у нас любовь… – Ирина вдруг переменилась в лице. Улыбнулась так тепло и сладко… Так мило…
– Серьезно? Ты в это верила, Ир?
Вот лучше бы мне Фаина про любовь начала рассказывать. Я бы даже послушал, ответил… И – сердце бы точно ёкнуло от волнения…
– А что ты думаешь, Макс? Ты меня деревяшкой тупой считаешь? Или, может быть, расчетливой стервой?
– Кхм…
И вот как сказать женщине, что она совершенно права? Я ведь ничего другого в ней и не видел. Правда, еще казалось, что она красивая, умная и привлекательная.
Идеальная жена для бизнесмена…
– Что ты кашляешь? Не знаешь, как ответить, да?
– Ты очень умная и проницательная, Ир…
Чуть в сторону голову повернул, а она – тут как тут. Уже вплотную стоит и дышит горячо в шею…
– А еще – я тебе нравлюсь. Очень же нравлюсь, да?
Пальцы с острыми, кроваво-красными ноготками легли на пуговицу рубашки, прошлись по галстуку, потянули его…
– Нет.
– Не нравлюсь? Милый, Максик, ты что говоришь такое? Зачем ты меня обманываешь?
Черт. Она не обиделась даже, ни на грамм! Или очень хорошо это скрыла…
– Ира. Тебе самой-то приятно вешаться на шею человеку? Тому, кто от тебя отказывается?
– Я, милый, тебя обнимаю… – Второй рукой она пробралась под рубашку, царапнула кожу ноготком… – И очень хочу поцеловать. Соскучилась…
Ира перешла на томный, завораживающий шепот…
– Ты меня решила соблазнить? Прямо здесь, в кабинете?
– А что такого? Почему бы и нет? – Прижалась ко мне всем телом… Потерлась, вжимая свое колено меж моих…
Капец.
– Ира, отойди от меня, пожалуйста… – Ничего внутри не дрогнуло. Не захотелось.
– О… Кремень! Так ты у нас еще и верный, правильный, получается?! – Она не послушалась. Прижалась еще теснее. – Я еще больше убеждаюсь: выбор-то верный сделала. Нельзя отказываться…
Она прикрыла глаза, облизала губы…
– Папа! Это снова та тетя, да? Почему она без очереди влезла?!
Возмущенный голосок Агаты зазвенел с такой силой, что я подпрыгнул. Ирина тоже подпрыгнула. Почти повисла на моей шее.
Стерва! Бессовестная наглая стерва!
– А тебя, девочка, разве не учили, что нельзя входить, пока не постучишь? И сначала нужно дождаться разрешения?!
– Мне папа всегда разрешает входить!
– Ой, какая интересная картина… – Вслед за Агатой в кабинете появилась Фаина, Галина, Денис и Влдаимир Федорович.
– Ага. Приплыли. Вроде бы, Репин создал… – наконец-то, получилось отодрать от себя неудавшуюся невесту.
– Макс, ну, кто ж так делает? – Усольцев хмурил брови, смотрел осуждающе. И губы поджал…
– Если я скажу, что не хотел этого, а Ира сама пришла, вы поверите?
На Усольцева было плевать. И на его осуждение – тоже.
Взгляд Фаины – пустой, безжизненный… Она меня уже похоронила, кажется. Насовсем. Вот это пугало по-настоящему!
– Никто не поверит, милый! И ты ведь сам прекрасно знаешь: хотел! Ты хотел меня поцеловать! Только нам помешали!
– Ира. Я вчера тебе сказал, что женат. На другой. Чего тебе еще не хватает, чтобы понять?
– Милый. Ты со мной брачный контракт составлял! Неделю назад мы дату свадьбы выбрали! Как ты можешь быть женат? Успел еще разок в ЗАГС забежать, между делом?!
– Ирина, вы его простите, пожалуйста. – Фаина уронила эту фразу едва слышно. Но все вокруг стихли, приоткрыв рты. – Максим, действительно, не знал, что у него стоит штамп в паспорте. Так вышло. И обнаружил он его, лишь когда готовил контракт с вами…
– И что? Я теперь должна отказываться от своего счастья?! Из-за какого-то левого штампа?! – Ира взвилась, подпрыгнула, даже покраснела от возмущения. Ее верещание больно било по ушам. Даже Агата с Денисом поморщились и попятились…
– Девушка… У вас какое-то странное отношение к чужой семье… – Усольцев долго тянул паузу. Молчал. Не вмешивался. Но тут не выдержал, сделал Ире замечание.
– А вы, наверное, тот самый… партнер? Да? Тот самый человек, ради которого наш драгоценный Максик решил внезапно пожениться?
Вот же… гадина какая…
Бог меня отвел от такой суженой – злой, мстительной и беспринципной…
– Вот даже как? Максим, эта леди правду говорит?
Владимир Федорович держал покерфейс. Не злился, не нервничал, лишь едва-едва пошевелил бровью. Иронично и насмешливо…
– Да. Леди говорит все так, как было на самом деле. Я планировал взять ее в жены. Ирина согласилась.
– И все эти жертвы – только ради меня?
– Жертвы? Почему жертвы, Владимир Федорович? – Ире что-то не понравилось в его речи. Или в тоне… Только она шагнула в сторону, напряглась… Вся ее томность, вся нежность в голосе и движениях куда-то пропала…
– Ну… Жениться на такой звезде – это настоящая жертва. – Усольцев недобро искривил губы. Казалось, еще чуть-чуть – и сплюнет. – Мне льстит, Максим, что ты хотел свою жизнь испортить ради бизнеса…
– Зато я честная. И не кривлю душой. С такими проще договариваться. Нет никаких сантиментов, и все по-честному. Не взбрыкну, не убегу, потому, что обиделась… Брак по расчету – он самый идеальный, разве вы не знаете сами?!
Ого. Вот это тирада.. Неожиданно искренняя…
– Да. Действительно. Идеальный вариант, если говорить про бизнес…
– Вот видите, как все отлично сложилось… – Фаина не видела лица Владимира Федоровича. Не могла рассмотреть, как брезгливо он поджимает губы… Она крутанулась вокруг своей оси, схватила Агату за руку и потянула к выходу. – Желаю вам отлично устроить свои дела! А мы, такие капризные, эмоциональные и неудобные, возвращаемся домой! Документы на развод можете выслать почтой!
Твою же мать!
Помчался следом.
Бизнес.
Какой, к черту бизнес?! Мне жена нужна! Именно вот эта, капризная, нервная и неудобная!
Дверь захлопнулась перед носом. Чуть-чуть не успел…
А сзади меня за руку поймал Усольцев.
– Притормози, Максим.
– Мамочка, а куда мы бежим? – Агата старательно перебирает ножками, чтобы за мной успевать. Стыдно стало перед ребенком за свою прыть…
– На метро, малыш.
– На метро?! Ура! Я так хотела на метро покататься!
Агата ускорилась, запрыгала, даже вперед меня выскочила.
– Только не убегай далеко. Мы в большом городе.
– А потом куда?
– А потом – на вокзал.
– Ух, ты? На поезде тоже покатаемся?
Теперь она шла спиной вперед, заглядывая мне в лицо. Радостная моська моя… Через силу улыбнулась ее восторгу.
– И на поезде тоже, да. Хорошо, что я все документы в сумку сложила…
– А на метро тоже документы надо? Там будут все проверять?
– Нет. Только на поезде.
– А почему мы папу с собой кататься не позвали? И Дениса с дедушкой?!
– У папы и без нас хватает развлечений!
Как рассказать ребенку, почему мы срочно убегаем? Как объяснить, чем меня смог обидеть этот папочка, в которого Агата всем сердцем влюблена? И не сделать ей больно, объясняя?
– Малыш, тут шумно. Давай, мы сначала спустимся в метро, станет немного поспокойнее, а потом поговорим. Хорошо?
– А давай, мы позвоним папе? Он нас догонит, и мы вместе будем ехать? И не придется ничего объяснять, а?
В ее глазах светилась надежда, что все еще наладится. Вот прямо сейчас – и сразу.
И от этого становилось еще горше.
– Агата. Я не буду звонить папе.
Дочка насупилась, поджав губки.
Но не спорила, не противилась, позволила усадить себя на колени и крепко-крепко обнять.
От ее тепла, от запаха детской макушки, щекочущей мне нос пушистыми волосами, стало немного легче.
– Какое счастье, что ты есть у меня, Агатыш… Какое же ты у меня чудо…
– А у папы меня теперь не будет, да?
– Малышка… Я иногда жалею, что ты у меня такая умная… Слишком хорошо все видишь, понимаешь, знаешь…
– Ты такая грустная, потому, что эта тетя влезла без очереди, да?
– Я грустная потому, что папа ей это позволил…
– А он сердился. Он знаешь, как на нее смотрел?
Агата вывернулась из мои объятий, закинула личико вверх, чтобы я ее лучше видела.
– Вот так. Я тоже так смотрю, когда плохое настроение! – Губки снова собрались в кучу, бровки сошлись к переносице, из-под них сверкало что-то очень сердитое и возмущенное.
– Не придумывай! – Потрепала ее волосы, взъерошила, пропустила пряди сквозь пальцы. – Я же рядом с тобой была, и папе все это нравилось.
– Нет!
– Ладно, мамочка. Ты же сама учила меня: сначала нужно остыть, подумать, а потом уже трезво рассуждать!
– Вот пока мы едем с тобой домой, как раз и остыну. И подумаю. И все прекрасно с тобой порешаем, ладно?
– Мамулечка… А давай, позовем с собой Дениса? Он же тебе тоже понравился? И дедушку его, деда Вову, и Галю?
– Боюсь, Агата, они сами к нам в гости не захотят. Что они забыли в нашем городе? Он маленький, скучный… Им там нечего искать, кнопочка моя любимая…
– Как это нечего? А меня?!
– Вот если они решат, что тебя нужно разыскивать – значит, сами приедут. И найдут. Правда же? Они же взрослые и умные люди, спросить адрес – не проблема. Значит, разыщут.
У дочери снова глаза загорелись, личико осветилось восторгом.
– Ура! Значит, мы будем и дальше дружить с Денисом!
– Ты прослушала главное: если они захотят. И если захочет Денис!
– Фу, мама… Ты зачем такое говоришь? Он же обещал на мне жениться!
– А папа на мне женат. Это ничего не меняет…
– Он тебя тоже найдет! Я знаю!
– Вряд ли, малыш… И даже если найдет – я с ним больше жить не собираюсь! Не хочу делить его с другими тетями!
Сказала – и поморщилась. Кто бы мог подумать, что это будет так больно – даже вслух называть то, что случилось сегодня… Ничего же такого важного не произошло… Подумаешь, переспали с человеком… В нашем мире, в наше время – это ничего не значит. Ни-че-го!
– А ты ее побей, эту тетю, мамочка. Она больше к папе и не пойдет!
– Побить? Это как? Ты с ума сошла, доченька?
– А что? Я так Маринку побила, когда она хотела Кирюшу моего увести…
– Что ты сделала? – У меня упала челюсть. Моя милая девочка кого-то била?!
– Ну, я так, несильно… За волосы ее чуть-чуть подергала. И по спине стукнула…
– Зачем? Когда? Почему мне такого никто не говорил?!
Тихий, тихий ужас… И это страшнее, чем измена Максима…
– Мама. Мы с Мариной договорились: она к Кирюше больше не подходит, а я ее не буду бить!
– И как? Что в итоге?
Я давно уже ничего не слышала про Кирюшу… У Агаты эти женихи – как перчатки, каждый день новый…
– Он дурак. Не нравится мне больше!
– Зря подралась, выходит?
– Чего это зря?! Очень даже нездря! Я же ее отогнала от своего парня! И Маринка к нему больше не подходила!
– А Кирилл тебе больше не понадобился?
– Ну, это потом было. А тогда он мне был очень надо!
– А можно было пропустить этап с дракой, доченька. Просто сразу взять и сказать: ты мне, Кирилл, не надо!
Нужно было поправить ее, научить говорить правильно… Но это звучало слишком классно, чтобы исправлять ее смешные фразы.
– Мам. Папа тебя найдет. Ты побьешь ту тетю. И все у вас будет замечательно!
Агата обняла меня за шею, крепко-крепко сжала ручонками, поцеловала в обе щеки.
– Ты же у меня такая хорошая, мамочка! Ни один папа без тебя жить не сможет!
– Пойдем, малыш. Наша станция. Нужно выходить, а то проскочим мимо поезда, и он без нас укатит.
– Ну, и укатим. И все. По городу поездим, посмотрим на всякие разные станции! Они, вон, какие красивые!
– Нет, малышка, выходим!
Агата крутила головой, как на шарнире, пока поднималась на эскалаторе. Ее волновало все. Даже люди, спускавшиеся навстречу. И дяденьки с тетеньками с тряпками, моющие перила.
– О, смотри, мама! Я же говорила: он тебя найдет!
– Кто найдет? О чем ты, милая? – Склонилась ниже, чтобы разобрать ее слова среди шума. Присмотрелась, куда дочка тыкала пальчиком.
– Да вон же, вон он стоит!
Максим смотрелся в вестибюле метро, как верблюд в Антарктиде. И был таким же неожиданным…
– Ну, как вам этот аттракцион, Агат? Понравилось кататься на метро?
Дочка с разбега врезалась в Макса, он распахнул объятия, подхватил ее, закружил в воздухе.
– Папа, я соскучилась уже! Я так по тебе скучала, не можешь себе представить даже!
Нужно было срочно прекращать эти милости, забирать Агату и бежать на вокзал…
Но сердце ёкнуло. Рука не поднялась, чтобы остановить Макса…
– Что ты здесь делаешь?
– Да вот, хотел вместе с вами… – Он улыбнулся открыто и уверенно. Взгляд не пытался даже опустить.
– Что хотел? На метро проехаться?
– Ну… Сто лет уже туда не спускался. Даже не помню, сколько стоит жетончик…
– Могу приобрести. В подарок, на память, так сказать…
Я пыталась бросать слова небрежно, будто бы совсем не обидно и не больно… Да только они с трудом выдавливались.
– Так давай, купим сразу несколько? И погоняем – туда, сюда, пока не надоест?
– Нет, папочка! Я больше не хочу на метро кататься! Тут шумно. И ветер дует сильно. И очень много людей! – Агата заерзала на его руках, спустилась на землю, потянула отца к выходу из вестибюля. – Нам туда надо? Или в другую сторону?
– Дочка, нам – на вокзал! Пойдем, быстрее! Иначе опоздаем!
– А папа поедет с нами?
– Нет. У него дела еще здесь. Бизнес.
– Плевать мне на бизнес, Фаина. Куда вы – туда и я. Если хотите домой, на поезде – значит, и я с вами.
Гул приходящих и уходящих поездов – словно грохот грома, от которого часть слов улетала в никуда, звуки путались и исчезали.
– Нужно выйти на улицу. И там поговорить. Здесь невозможно просто: я ни черта не понимаю!
Макс тут же протянул свои пальцы, чтобы переплести их с моими. Отдернула… Он поймал. Второй рукой ухватил за пальчики Агату.
– Мы опять как настоящая семья, правда же, мама? И папа? Правда же?
– Почему «как», Агат? Настоящая, а не как… – Максим опять чему-то улыбался.
– А ты уже побил ту тетю, пап?
– Побил? Зачем? – Нам всем вместе пришлось притормозить, потому, что Макс остановился.
– За то, что она влезла без очереди. Мама же ей сказала – не лезть. А она влезла. Надо было выдрать ей все волосья, папочка! И поцарапать. И пинок под попу дать, чтобы далеко-далеко летела!
– Кхм… Интересные какие у тебя идеи…
– Учись, Максим, у молодого поколения, как надо правильно конкурентов отваживать!
– Мы сейчас домой приедем, и Агата мне покажет, как это делается, да?
– А домой куда? К нам в город? Или в твоем городе останемся?
– Если мама хочет к вам домой – значит, едем к вам…
Ты посмотри, какой сговорчивый… Какой послушный и правильный… Даже противно стало.
– А как же Ромки? Роман второй и Роман четвертый? Мы как их там без присмотра оставим?!
Черт побери!
– За ними пускай Галина присматривает. Она справится, я точно в этом уверена!
– Галя сегодня пообещала, что пойдет в гости к Денису с дедушкой. Ты разве не помнишь, мам?
Да что ж такое-то! Галя, реально, собралась в гости к Усольцевым. Ради этого мы и приехали в офис к Максу: сообщить, что наши планы поменялись…
– Вот видишь, Агата? Я тебе говорила, что животных заводить – верный путь к проблемам?!
– Каким проблемам, мамочка? Ромки нам не дадут уехать от папочки. Они нам только помогают, видишь же?
– Ну, вот мы их заберем, и тогда поедем!
– Они не поместятся в нашей квартире. Ты помнишь, какая клетка у попугая огромная?!
Дочь ненавязчиво тянула нас на парковку. Ровно туда, где уже приветливо мигнула фарами машина Макса.
– Значит, потребуем от папы еще одну квартиру. Побольше. Чтобы с отдельными комнатами – для тебя, для попугая и для кота!
– А еще аквариум, хорошо? Мы же поставим аквариум? Я давно хотела золотую рыбку, мам! Рыбку, кораллы, и чтобы на дне лежал кораблик!
– А шиншиллы, хомячки, собачки? Вся эта живность тебе не нужна, малыш?
Макс еще улыбался, но весьма натянуто.
– Что, милый муж, ты уже начинаешь жалеть?
– О чем, Фаина, милая женушка? Я счастлив, что успел вас поймать!
– Ну, ты видишь? Аппетиты женщины и ребенка – это намного круче и серьезнее, чем аппетиты всего одной невесты. Пусть и брошенной… Это очень дорого – содержать маленькую девочку и выполнять все ее капризы!
– Фаина. Милая… – Он повернулся к Агате, помогая ей забраться в машину. – Агата, посиди здесь немного. Посмотри мультфильмы. – Вручил ей телефон с включенным интернетом. – А мы с мамой кое о чем поговорим.
– Вы будете целоваться? Да? Мамуль, ты папе не запрещай целовать! Это он так будет мириться! А ту тетю мы вдвоем с тобой побьем, если она снова появится!
– Агата. Закрой, пожалуйста, дверь. И не подсматривай! И надень наушники!
– А их-то зачем? Я же не ушами подсматривать буду!
– Я буду сейчас очень громко ругаться. И тебе не стоит слышать всякие нехорошие слова…
– Ой, мама. Я тебя сама научить смогу всяким разным словам!
– Что? Дочь, ты что говоришь такое?
– Все, мамуль! Миритесь уже, давайте! А я постараюсь ничего не замечать!
И дверь захлопнула.
Обиделась, что ли?
– Итак, Максим. Давай, мы быстро с тобой закончим этот маскарад и разбежимся!
– Мы не будем разбегаться, Фаина. Я не дам тебе развод…
Он заметно напрягся и занервничал. Но стоял на своем.
– Придется.
Шагнула назад, отстраняясь от него.
– Почему это?
– Уверена, Усольцев больше не захочет иметь с тобой дел. Ты же обманул его? Никому не понравится такое…
– Да плевать мне на Усольцева, Фаина!
Он тоже шагнул. Навстречу. Заставил отшатнуться… Прижаться спиной к машине. Пришлось немного понервничать.
– Почему плевать? А как же твои планы, и все такое?! У тебя же все порушится, слышишь?
– У меня есть ты и Агата, моя дочь. Все. Обойдусь без Усольцева!
– Врешь.
– Я тебе ни разу не соврал, Фаина. И потом не собираюсь тоже. Так что – давай, помиримся, и больше не будем к этой теме возвращаться!
– Я видела у тебя Ирину. Ты ее обнимал!
– Нет. Это она меня обнимала. А потом я ее оттолкнул и побежал за вами.
Так хотелось ему поверить. Сдаться. И сделать вид, что ничего не было…
– А если она вернется опять? Я не хочу все время ждать, что она опять появится…
– Не появится. Поверь. Я ей все объяснил. Жаль, что не сделал этого раньше…
– Зачем? Почему ты это делаешь, Макс? Ты же все потеряешь теперь!
– Я вас нашел, Фаина. Вы у меня есть. И я не хочу ничего больше!
Я только рот успела приоткрыть, чтобы возразить ему… И тут же закрыла: Макс меня целовать начал. И обнимать.
И тискать всячески.
Хорошо, что Агата не видела происходящего… И не слышала, как я чертыхаюсь, трепыхаюсь и пытаюсь вырваться.
Она бы не поверила, что я по-настоящему стараюсь… И я бы не поверила тоже.
Умом не верила, а сердце – радовалось. И плясало, билось об ребра от счастья.
– Пап, ты все? Справился, закончил уже?
Кхм… Черт побери.
Увлекся чутка.
И … забыл, что Фаина запрещала целоваться при ребенке.
– С чем справился, доченька?
– А мама мне говорила, что с открытым ртом целоваться – нельзя. – Дочь нам даже погрозила пальцем и головой покачала.
– Это почему же еще? – За нашу неосторожность надо было расплачиваться вдвоем… Но Фаина что-то резко потеряла в своей сумочке, и теперь залезла в нее почти с головой. Только красные кончики ушей торчали.
– Негигиенично. Вот. Мам, ты слышала, как я правильно это слово сказала?!
– Слышала, слышала, доченька. Давай, ты не будешь нам с папой ничего советовать? Это непедагогично.
– Ну, вот… Я теперь еще и это слово должна учить? Пегадогично?
– Вот когда выучишь, тогда и будешь иметь право подсматривать за нами, поняла?!
Фаина очнулась, пришла в себя, и снова вошла в образ строгой матери.
– Папочка, ты знаешь, как я рада, что ты нас догнал?! – Вместо ответа, девочка вдруг радостно взвизгнула, запрыгнула на меня, как обезьянка. Сковала и руки, и ноги.
Звонко чмокнула в нос, в лоб, в щеки…
– Ты не переживай, я тебя слюнями не испачкаю! Расцелую по правилам гигиены, как положено!
– Доченька, милая… А давай, ты слезешь с меня? И я отвезу вас с мамой домой. Там оба Ромки заждались!
– Сначала – покружи. Сильно-сильно!
– Вот так? – Крутанул ее со всей силой, на которую был способен. Так, что маленькие туфельки на детских ногах заболтались во все стороны.
– Ага! Еще хочу, пап!
– Вот когда уговоришь свою маму, чтобы никуда от меня не сбегала больше, тогда и покружу. Столько раз, сколько попросишь. Или пока не устанешь, Агат…
Поцелуй Фаины был жарким и знойным. Я почти вдохновился и поверил в наше будущее счастье… Но ее молчание, строгое и подозрительное, все еще напрягало. А еще жена категорически не смотрела в мою сторону…
– Я тебя сейчас научу, как надо делать! Спусти меня на землю! – Агата шумно зашептала на ухо, запыхтела… Обняла меня за шею, заставляя склониться. Ниже и ниже, пока моя голова не оказалась вровень с ее.
– Ну, говори… Только не придумывай ничего криминального, ладно? А то меня быстро выгонят, дадут пинка под зад, а потом сразу же дверь прикроют. Я твою маму уже выучил – она не забалует, и другим баловаться не даст!
– Ты ее привези домой.
– Ну, это само собой…
– Да подожди ты, пап! Я только начала! Все самое главное – впереди еще!
– Хорошо. Слушаю. Очень внимательно…
– Потом ты нас закрой на ключ. И не выпускай!
– И все? Так просто?
– Да! – Она зашептала еще громче и возбужденнее. – Нужно очень долго держать нас взаперти. И носить нам вкусняшки и подарки! И еще – признаваться в любви. Много-много раз!
– Ого! Вот это план! – Я сделал большие, широкие, восхищенные глаза. Так сильно их растопырил, что даже бровям стало больно удивляться. – А как ты придумала такое, Агата? Я бы сам ни за что не сочинил такой шикарный план!
Мельком бросил взгляд на Фаину… Та с трудом держала улыбку: уголки ее губ подрагивали, брови сходились у переносицы в притворной хмурости… Ей, похоже, тоже идея пришлась по вкусу, но виду она Агате не подавала.
– Я смотрела в кино. По телевизору. Там дяденька так сделал. Он еще на коленях ходил за тетенькой, и цветы в зубах держал.
А сам еще роз набросал по всему полу. И ободрал целый букет, в ванну насыпал лепесточков… А потом туда маму кинул!
– Маму кинул?
– Ну, не мою маму… А свою жену, короче!
– Она там не захлебнулась, часом?
– Нет! Она сразу же обняла своего мужчину, поцеловала…
– И что?
– А потом моя мама пришла, закрыла мне глаза рукой и выключила телевизор… Я дальше не знаю, что было. Но знаю точно: они потом помирились! Это уже было в другой серии, пап!
– Ладно. Я поищу тот сериал, чтобы рассмотреть подробности. И сделаю все точь-в-точь, как в нем показали.
– Ты только розы не покупай, папочка. – Она держала меня за руку и весело подпрыгивала на ходу. Забралась в свое кресло, сама пристегнулась… И тут же заерзала, не в силах сидеть спокойно.
– Почему нельзя розы?
– А мама тебе по лицу ими настебает.
Фаина сдавленно хмыкнула.
– Настебает? Розами?
– Да. У них стебли твердые, с шипами. Это будет очень больно, папуля!
– Откуда такие познания, дочуш? Тоже увидела в сериале? – Надавил на газ, резко выруливая с парковки. Агата буквально только что разрушила мои самые грандиозные планы с букетами из тысяч роз – алых, белых, кремовых… Да всяких разных… Получить по лицу всем этим роскошеством – такая себе радость…
– Не. Мама одного дядю так отлупила. Он к ней яйца подкатывал…
– Что? Агата? Что за слова?! – Фаина обрела дар слова, тут же взвилась на своем сиденье. И даже ремень ей не помешал.
– Ну, так все в кофейне так говорили. Что такого-то? – Девочка непринужденно пожала плечами…
– Забудь! И никогда не вспоминай!
– Мам, я тоже никак не могла понять: он же к тебе с цветами приходил, с подарками. Конфеты там, еще всякое… Зачем он будет тебе яйца дарить? Кто же дарит женщинам яйца? Только совсем глупенькие люди…
– А мама глупеньких не любит, правда?
– Мама будет любить только тебя, папочка! Ты ей подари пионы. И ромашки. И вообще… – Она опять перешла на шепот заговорщика, изо всех сил потянулась, чтобы приблизиться к моему сиденью, добраться до ушей.
– Говори. Я никому не расскажу, честно-пречестно!
– Она полевые цветы любит. Только это секрет!
Тяжелый вздох со стороны Фаины… Похоже, Агата ее палила по полной. Все сливала, чем могла мне помочь.
– Спасибо, доченька. Спасибо, милая. Я все сделаю, чтобы не получить по роже. И чтобы мама больше не бегала!
– По роже ты все равно получишь, это бесполезно. Просто ромашками и пионами – не так больно.
– Фаин, это правда? У меня нет никаких шансов? Только через избиение?
– Я подумаю. Будет все зависеть от твоего поведения, дорогой наш папочка…
Они зашли в квартиру, разуваясь на ходу и сбрасывая одежду, словно делали это всю жизнь.
– Добро пожаловать домой, девочки. – Впервые у меня возникло ощущение, что я по-настоящему дома. И плевать, что на идеально чистом паркете валялись детские сандалии. И не спешили попасть на этажерку. И куртка Агаты – ярким пятном на пуфе… Любую другую я бы уже давно потребовал убрать в шкаф. А тут… Казалось, что именно этого пятна здесь всегда и не хватало!
Идеально все смотрелось в моем доме. Все ровно так, как надо.
– Ты иди за цветами, папочка. Иди. И букетов набери побольше. Не забудь, что тебе еще лепестки кидать в ванну! – Фаина поймала мои взгляды, брошенные на вещи дочери, и оперативно все раскидала по местам.
– Не нарушай гармонию, Фаин. Мне все нравилось. Пускай бы все так и лежало…
– Тебе Ромка куч наделает по всем углам, тоже будет гармония в твоих глазах? Не приучай ребенка разводить бардак.
– Мама, вы там опять про меня разговариваете? – Агата уже бродила по комнатам, обнималась с животиной, тискала их, словно не видела сотню лет, как минимум.
– Папа уже уходит. За продуктами. И за цветами.
– Папуль, ты только яйца нам не приноси, хорошо? А то опять…
– Все. Я ушел. Пойду ограблять все цветочные и продуктовые!
И ушел. Напоследок поцеловал. Фаина не увернулась. И даже отвечала…
Но дверь я закрыл на все замки. И ключей не оставил…
Носился, как ошпаренный, собирая все полевые цветы и их имитацию по всем цветочным. Забил весь салон машины, и только тогда успокоился…
Нервничать начал, увидев Фаину у дверей подъезда. Это что у нее, еще и навыки домушника имеются? Опасная женщина. С массой сюрпризов!
– Ну, привет, дорогой муженек. Давно не виделись…
Что-то в ее голосе показалось странным…
– А ты куда так вырядилась? И с кем Агата? К вам Галя приехала? – Это могло бы все сразу объяснить. Если Фаина решила пойти со мной на свидание, да в таком откровенном платье… Да я готов сгонять еще три круга по городу. И скупить вообще все возможные цветы!
– А не многовато ли тебе женщин, дорогой? При наличии всего одной законной жены?
– Фаин… Я ни черта не понимаю.
– А… Отлично. Давно меня не называли моим законным именем. – Недобрая усмешка на губах. И взгляд – предельно жесткий.
– Стоп. Ты кто, вообще, такая?!
– Догадливый. Я – твоя настоящая жена, а не подделка, Регина!
Твою ж налево…
Я, конечно, популярный человек среди женщин. И никогда не страдал дефицитом их внимания… Но какого лешего налетело столько штук сразу, в один день?!
– Погоди. Так ты – Регина, а не Фаина? – Потер лицо ладонью. И еще разочек потер.
Не помогло…
Мираж не исчез. И девушка с моих глаз не исчезла.
– Я – как раз Фаина! А эта вот, которой ты цветочки собираешь, Регина. И она – не настоящая твоя жена!
Девушка начинала немного нервничать. Перетаптывалась с ноги на ногу, теребила ремешок сумочки…
– Чего тебе надобно, женщина? Зачем явилась? – Меня начинала напрягать эта подделка. Нагловатая, борзоватая, типа смелая… Жалкая копия моей Фаины. Ей чего-то очень сильно не хватало, чтобы дотянуть до оригинала.
– Я так долго думала, готовилась к встрече с тобой… Стеснялась вот… Не знала, с какой стороны подойти…
Она сделала шаг ко мне, потянула за галстук… Острыми ноготками… Ярко-накрашенными, длинными… Чем-то она показалась мне слишком похожей на Ирину. Такая же яркая, холеная, красивая… Ненастоящая.
– Не похоже, что ты стесняешься…
– Столько лет ждала, чтобы встретиться со своим мужем… Разве это не достоинство? Не умение быть скромной лапочкой, а, муженек?
– Я тебе не муженек. И убери руки, пожалуйста.
– А как же обнять, поцеловать? Показать, как ты рад воссоединению с семьей, милый?
– Женщина. Отойдите, пожалуйста. Вы ведь не хотите проблем?
Она начинала откровенно раздражать. И бесить. Хотелось шлепнуть ей по заднице, чтобы показать направление, куда двигать. И ускорить. Чтобы летела и не спотыкалась.
– Проблем-то, наверное, тебе насыпаться может. И по самую макушку, дорогой мой человечек. Ты ведь не хочешь проблем?
Вкрадчивый голос, в котором сквозила угроза. Реальная.
– Так. Пойдем отсюда. – Потянул ее за руку к выходу со двора.
Мне совсем не улыбалось устраивать ссоры и разборки на глазах у всего жилого комплекса. Соседям, охране и просто случайным прохожим ни к чему наблюдать, как я играю в многоженца. Или в случайно женатого…
Такими темпами, недолго дотянуть и до вдовца.
– О. Ты оценил, да? Ты понял, что с любимой, драгоценной женой – надо разговаривать нежно, ласково, по-хорошему?
– Я понял, что тебе что-то явно нужно от меня. И лучше, чтобы ты это озвучила без посторонних ушей. Или ты хочешь, чтобы наш разговор слышали все, в том числе и Фаина с дочерью?
– Регина! Регина ее зовут! – Девчонку перекосило от злости. Она только что пар не пускала из ноздрей. – А Фаина – это я!
– А девочка тебя совсем не волнует? – Странная. Очень странная мать, однако… Почему-то не пришла знакомиться с Агатой, а приперлась прямиком ко мне.
– Зато тебя волнует, я видела. Вот о ней и будем разговаривать.
– Об Агате? Даже заикаться не смей на эту тему!
Я, конечно, так себе отец. И опыт нулевой в этом деле…
Но даже представить страшно, что будет переживать Агата, если вдруг узнает, что ее мать – ненастоящая.
– Ого, как тебя задело… И завелся так сразу…
Она вырвала свое запястье из моей крепкой хватки, потерла его, шипя и скалясь. Из красивой, но не очень доброй девушки она на глазах превратилась в ядовитую стерву.
– Что тебе нужно?
Мы добрались до ближайшей кофейни, пустой в это время, нашли самый уединенный столик. Уселись.
– И что? Даже не предложишь мне кофе? Или мороженку? Или чем ты там Регину кормишь?
– Я задал вопрос: что тебе нужно?
– Я хочу семью. Мужа. – Она небрежно пожала плечами. Словно мы обсуждали с ней покупку телефона. И нужно было только выбрать верную модель.
– И чем я тебе могу в этом помочь? Дать объявление в газете?
– Нет. Мы уже с тобой женаты. Пора превратить фиктивный брак в настоящий. Не вижу никаких проблем!
Наглость и дерзость у них с сестрой – на уровне генетики, однако. И даже смотрят почти одинаково – с вызовом и угрозой.
Только есть одна большая разница: моя Фаина сама никогда не наезжает первой. И не требует ничего… А у этой – словно счетчик в глазах. И откровенная жадность написана на лбу.
– Проблема одна – я уже женат. И не на тебе. И разводиться в ближайшем времени не собираюсь.
От этой борзой, слишком деловой мадам уже откровенно мутило. Она – хуже Ирины. Та, хотя бы, детей не бросала и не исчезала на долгие годы…
– Так ты на мне и женат, милый. Напоминаю: Фаина – это я. И в моем паспорте стоит печать о женитьбе!
– И ты мне даже можешь его показать?
В голове – жужжащий рой мыслей. Сейчас бы Галю сюда. Это у нее мозг – настоящий справочник по всем законам, кодексам и правилам. И вообще, она бы быстренько, на пальцах, раскидала, кто, что и кому здесь должен.
И чем грозят этой дамочке ее аферы с документами, подлогами и брошенным ребенком.
– А ты не хочешь хотя бы заказать мне чашку кофе? Или десертом даму угостить? Где твои манеры, Максим? Неужели, тебя еще и воспитывать придется? Учить, как вести себя в приличном обществе?
– А ты, как я посмотрю, в воспитании собаку съела? Дочь оставила на сестру, и теперь считаешь, что все ее заслуги – твои? Или я чего-то не понимаю в этом деле?
– Значит, кофе ты меня не угостишь? И даже мороженку не купишь? А мне говорили, что ты щедрый… И жадностью не страдаешь…
Черт. Это какой-то сюр: смотрю на лицо, такое родное и милое, один в один – моя Фаина… И не могу сдержать гримасу отвращения.
Дико потянуло домой. К моим девочкам. Чтобы убедиться: мне не приснились эти несколько счастливых дней. И там меня ждет моя самая лучшая, самая чистая и добрая Фаина. И наша идеальная дочь… И вот эта тварина не имеет с ними ничего общего!
– Я с мошенниками и ворами не привык иметь никаких отношений. Тем более – не собираюсь ничего им давать. Даже стакан воды. Можешь не намекать.
Ее лицо вытягивалось. Кривилось. Искажалось гримасой ненависти.
– Мошенники – это вы! У вас моя дочь! И вы не имеете никакого права ее удерживать!
– Чем докажешь?
Блеф.
Каждое ее слово, каждая претензия – чистейшей воды блеф.
– Значит, не хочешь нормально со мной договариваться? Эй, кто там? Официант? Иди сюда!
Она таким же наглым, капризным тоном говорила с парнем, как и со мной. Как будто ей весь мир должен, а не только мы с Фаиной и дочерью…
С заказом она не стеснялась – и кофе, и мороженое, и отбивные с салатом…
– Я смотрю, аппетит у тебя во всем нереальный… Сможешь столько сожрать-то?
– Это мой принцип жизни: ни в чем себе не отказывать! Чем больше запросы, тем больше получаешь!
– Что ж ты себе еще троих детей не настругала? И не растишь их, как положено? Дети – это главное богатство в жизни!
– К брату своему претензии предъявляй, понял?! Спроси, почему он сначала мне ребенка заделал, а потом оформил брак на чужой паспорт? Еще и врал мне, что его документы сданы на визу, и женитьба нам только помешает. Обещал, что вот когда оформит все, уедет за границу на постоянку – тогда и на мне по-настоящему женится!
– А.. Так вот, кто во всем виноват… Братишка мой… Тогда почему ты ко мне пришла? Почему я должен отдуваться за его грехи?
– Ты должен был вызвать его сюда!
– С хрена ли?
– Чтобы во всем разобраться! И заставить его заплатить!
– За то, что ты, дурында такая, согласилась поставить подпись под документами на чужое имя? И за то, что потом свои собственные поменяла? Фаин… За свои ошибки нужно самой расплачиваться, а не вешать их на других…
– Я бы с Марком сама все порешала. Тем более, что он меня любил! И я его любила!
– Фу. Прекрати. Не нужно пачкать своим грязным ртом это слово, слышишь? – Сложно было представить эту странную, очень странную любовь… – Если у вас были такие высокие отношения, почему за столько лет вы не смогли найти друг друга?
– Я специально устроилась на работу рядом с тобой! Караулила момент. Все ждала, что он объявится! И мы бы тогда нормально поговорили!
– Ну, и ждала бы дальше… Я здесь ни при чем, как ты понимаешь…
– А мне надоело. Вы – богатенькие. Живете, как захотите. Марк, вон, по всему миру катается…
– И ты решила оторвать кусок от сестры и дочери? Раз уж самой ничего не досталось?
Теперь все потихоньку вставало на свои места. Эта тварь прознала про то, что в моей жизни появилась семья. И решила действовать.
Какая разница, кого подстричь? Главное, чтобы у барана шерсть была погуще.
– А ты бы разве иначе поступил на моем месте? – Она измерила меня взглядом с ног до головы. Самое противное: эта Фаина реально считала, что мы ничем не отличаемся.
– Знаешь, дорогуша, мне этот фарс надоел. Скажи конкретно: чего тебе надо? И не ври, что хочешь провести со мной счастливые семейные годы до самой гробовой доски!
– Заплати. Хорошо заплати. И тогда я исчезну.
С террористами и шантажистами нельзя вести переговоры. Тем более – нельзя платить. Один кусок кинешь – только аппетит разыграется.
– А ты не боишься, что я тебя нахрен пошлю? Или, что еще хуже, посажу за вымогательство?
– А ты не боишься, что я встречу Агату? Представляешь, как она будет рада узнать, кто ее настоящая мама? Прикинь, как вам будет всем весело?
Вот же тварюга!
Даже представить страшно, что станет с девочкой… Может, и не поверит. И не поведется… Но мне совсем не хочется проверять…
– И что же ты замолчал? Нервничаешь? – Она противно расхохоталась. Этот звук был больше похож на скрежет старой тупой пилы, чем на мелодичный, хрустальный смех моей любимой женщины. Никаких иллюзий больше: эта Фаина – жалкая копия, подделка. – Значит, правду мне люди сказали. Ценишь девчонку. Переживаешь за нее…
– Оставь мне свои контакты. И напиши, сколько хочешь за то, чтобы исчезнуть.
– Контакты? Вот еще… Чтобы ты меня нашел и в каком-нибудь закоулке похоронил?
– Я не бандит. И решаю вопросы только законными методами. Мне нужно время, чтобы все обдумать и подготовить деньги.
– Можешь прямо сейчас пару сотен закинуть. Наличными. И тогда я пару дней потерплю…
– Могу прямо сейчас вызвать полицию. Или свою службу безопасности. Они тебя сдадут, куда надо. Хочешь проверить?
– Козел. – Ее ноздри дернулись. Рот искривился. Как настоящая гопница, Фаина сдула длинную челку со лба. – Решил поблефовать?
– Нет. Я решил, что пора Агате узнать свою историю. Думаю, она сможет понять. Не сейчас, так попозже. И свою настоящую мать она ни за что не разлюбит. А тебя просто нахрен пошлет.
– Я смогу доказать свое право на дочь! И просто заберу ее у вас!
– У вас идентичные гены с сестрой. И документами ты ничего не докажешь.
– Значит, идем к вам в гости? Знакомиться? – Она завелась. И снова брала меня на понт.
– Идем. Было много приятных сюрпризов. Один плохой, уж как-нибудь, переживем…
– Мама! Пойдем!
– Агата. Я не могу. Если папа придет и увидит…
Перья Романа летали по всей квартире. Шерсть второго Ромки – тонким слоем по полу. Рассыпанные комочки наполнителя – приятным дополнением к пейзажу. Они почему-то валялись везде. Даже на покрывале постели. И на подоконнике. И на кухонном столе..
Здесь, похоже, произошла битва титанов, только в урезанном варианте…
Жаль, что мы столько всего пропустили.
– Ничего страшного. Он поможет нам все собрать. – Дочка вообще не видела никаких проблем в творящемся безобразии.
Кажется, она пыталась раскидать мусор еще пошире, пока я отворачивалась. И весело беседовала с животными, а не ругалась на них, как я…
– Дочь. Папа столько прожил один, он ни за кем не привык убирать! И животных у него никогда не было. Он же с ума сойдет, обнаружив квартиру в таком состоянии!
– Не сойдет, мамуль. Он у нас это… Как это… Крепкий! Вот! У него крепкий рассудок!
– Агат, он же вместе с нами зашел. Все было отлично… Максим не поверит, что мы не с тобой не помогали Ромкам!
Всего-то двадцать минут, пока я купала Агату. И мы совсем недолго пускали с ней мыльные пузыри из шампуня Макса… Вышли – и чуть не упали. В буквальном смысле. Один Роман упал нам под ноги, спасаясь от попугая, второй налетал с высоты и что-то орал на своем, птичьем…
– Да какая разница, мам? Он нас только-только обрел! Мы же от него сбегали навсегда, на край земли! Теперь он все вытерпит и переживет!
– На его месте, я бы сама эмигрировала. – Попугая, наконец, удалось угомонить: накинула куртку на клетку. Роман побухтел чуть-чуть, и затих. Кот забился в какой-то угол еще раньше.
– Эгримировала? Это как? Это надо лицо измазать, как клоуну?
– Нет, малыш. Это срочно куда-то свалить. На край земли. Например, в Антарктиду!
– Не, мам. Папа уже был в космосе. Зачем ему теперь к каким-то пингвинам, когда есть мы?
Не стала мучить память и гугл, выясняя, кто живет в Антарктиде – пингвины, страусы или белые медведи… Займусь просвещением дочери как-нибудь в другой раз…
В двери заскрежетал ключ.
Замок отщелкнулся. И еще один…
Паника нарастала.
Кто бы мог подумать: пару часов назад я мечтала лишь обо одном – сбежать от Макса, чтобы никогда не нашел… А теперь страдала от того, что он расстроится из-за устроенного бардака. И сгорала от стыда, что не успела навести порядок…
– Девочки мои, привет! Смотрите, кто пришел!
В дверь ввалилась целая гора цветов. От Максима торчали только ботинки и небольшой куски штанин. Все остальное было закрыто букетами…
– О! Папуля! Ты молодец! – Агата успела среагировать быстрее меня, рванула навстречу, принимая в свои небольшие руки охапку маков и пионов. – А ты хоть вазы-то захватил? Я у тебя ни одной не видела…
– Черт… – Лицо Максима было еще скрыто, но я вполне уже могла себе представить обескураженную физиономию.
Но смутило другое: сзади, за его ботинками, показалась еще обувь. Теперь – женская.
И туфли были незнакомыми. Галя носит шикарные лодочки, без таких вот вычурных платформ… Ирина?
Я не успела рассмотреть, на каких ходулях она выплясывала у Макса в кабинете… Но вот эту тракторную подошву должна была бы заметить.
Что он за бабу опять привел?! И когда это, наконец, закончится?! Неужели откуда-то выползла еще одна отвергнутая невеста?!
– Малыш. Пока расставим цветы… Э…
– В кастрюли, пап. Больше некуда. У тебя даже ведер нормальных нет… – Агата вздохнула, очень хорошо изображая нашу соседку -старушку. Та всегда обсуждала непутевую молодежь с таким же горестным видом…
– Да брось ты их, Агат. Серьезно. Я сейчас в каком-нибудь цветочном закажу… Что-то не подумал о том, куда их ставить…
– Макс. А давай, ты лучше перейдешь к другой теме?– Не выдержала. Забрала у него из рук все, что осталось. Терпение заканчивалось: пора было понять, кого он там снова приволок, и чем это все закончится…
– Давай. Девочки. Я должен вам сказать…
– Да долго ты мямлить будешь-то?! – Голос, от которого пронзила боль и задрожали колени… Женская рука отодвинула максима в сторону…
Да. Я сильная.
Я смелая.
Но не смогла не зажмуриться.
И воздух где-то внутри застрял.
Рядом услышала точно такой же тяжелый вздох и изумленное молчание. Только Агата умеет так громко и выразительно затихать…
– Ага. Это я. Не ждали? А я приперлась!
Господи.
Такое даже в страшном сне не приснится…
– Фаина? С тобой все нормально? – Макс бросился собирать лепестки и бутоны, которые сыпались из моих рук на пол.
– Оставь ты их. В доме и так бардак. Будет не простой, а художественный…
– Мам? Это что за тетя Мотя, мам?
Дочь в недоумении переводила взгляд: с меня – на мою копию, и обратно. Все быстрее и быстрее.
И брови ее хмурились все сильнее.
– Ну, что? Расскажете девочке, кто я? – На лице моей близняшки застыла недобрая ухмылка.
Она была единственной, кто чувствовал себя прекрасно.
Каша из эмоций: от безумной радости до жуткой ненависти к ней!
Я все эти годы переживала, беспокоилась, искала ее везде… Боялась, что найду среди мертвых или тяжело больных… А эта… Она стоит, подбоченившись, и чего-то ждет от меня.
И от Макса.
Почему-то внимательно смотрит на мужа. Испытующе так…
А вот Агате достался один короткий, равнодушный взгляд. Словно она не родную дочь, наконец-то, увидела, а какую-то мебель…
– Фаин… Эта женщина… – Макс – точно знает, зачем появилась сестра. Вижу по его несчастной, растерянной физиономии. И это явно что-то гадкое. Иначе его глаза так не бегали бы по сторонам. – Она хочет денег.
– Денег? Серьезно? – Радость от встречи исчезла. Растворилась навсегда. Только осадок горечи и разочарования.
– Да. Денег. – Настоящая Фаина, давно уже присвоившая мое имя и подарившая мне свою дочь, надменно хмыкнула.
– За что?
– За то, чтобы вы могли и дальше рассказывать дочери свою версию жизни…
Ты посмотри, хватило ума завуалировать.
– И много она просит, Макс? У тебя хватит наличности, или придется лезть в долг?
Зная сестренку, не удивлюсь, если она оставит без штанов не только Макса, но еще и Усольцева, и всех, кто с нами знаком.
– Ну, я справлюсь. Поверь, я могу очень многое. – Максим ободряюще улыбнулся. Обнял меня, прижимая к себе. Кажется, он мне давал сейчас право выбирать самой… И делать первый шаг на ту дорогу, по которой мы дальше с Агатой пойдем.
– В тебе я не сомневаюсь, дорогой. – Печальная усмешка против моей воли выползла. – Только в сестре я уверена еще больше. Она всю душу вынет, пока не добьется своего.
Агата молча слушала, пытаясь понять, о чем таком странном толкуют взрослые.
– Ну, и долго вы будете сиськи мять? У меня еще дел до фига! Давайте уже, оформляйте перевод на карту, и я пошла!
Фаина даже не сомневалась, какой я сделаю выбор. Ждала, что буду готова платить за молчание…
– Доченька, эта женщина – моя сестра.
– Мам, ну это я поняла уже. Вы так похожи…
Агата решила, что с нее достаточно этих вводных. И уже собралась на кухню – распихивать букеты по кастрюлям.
– Нет, малыш. Подожди, это еще не все.
– Что? Ее украли, как в сериале? И теперь она англичанская шпионка?
– Нет. Она – твоя настоящая мать. Она тебя когда-то бросила, а я…
Моя малышка замерла на полувздохе, на полушаге. Глаза Агаты распахивались все шире и шире…
– А я тебя обманывала. Притворялась, что мама – это я.
Мир мой сыпался. Разлетался по Вселенной мельчайшими крупицами. Уже не осталось ни костей, ни кожи… Только сердце – на месте. Забыло, что нужно биться. Забыло, что нужно жить дальше…
Если Агата не простит, не поймет меня – ему и незачем дальше двигаться. Можно просто умирать. Сразу.
– Ну, вы даете, взрослые…
Дочь подбоченилась.
Оглядела нас, поджимая осуждающе губы. Ни дать, ни взять – баба Люся из восьмой квартиры.
Зря я, все-таки, так часто оставляла Агату на соседок… Все самое лучшее девочка от них переняла.
– Агат… Понимаешь, ты была еще слишком маленькая… И я не знала, как тебе правильно все объяснить, чтобы не сделать больно…
Сделала ей навстречу первый, самый маленький шажок. Нестерпимо, физически необходимо было ее обнять. Ощутить, как бьется нежное детское сердечко… Не замирает ли от ужаса и страха…
– Вы чего, всякого тупого кино пересмотрели, да? Нужно книжки читать, а не тратить время на всякую чепуху! Вы разве не знаете?
До моей малышки, кажется, еще не дошло: все происходящее – правда. И мы не притворяемся, не шутим, не разыгрываем ее.
– Доченька, понимаешь… В жизни все иногда бывает еще сложнее, чем в кино… И настоящие, родные мамы убегают куда-то. А детки остаются с другими…
Еще один скользящий шаг в ее сторону… Падаю на колени… И вот – моя дочь уже оплетена руками. Крепко-накрепко! Моя! Она только моя! Ни за что никому не отдам!
– Ой, мам. Ну, ты чего плачешь-то? – Агатка тут же отбросила цветы в сторону, ничуть не заботясь, куда и как они упадут. Сама присела рядом, вытирая нежными пальчиками мои щеки.
– Я не плачу… – Губы скривились, не желая слушаться. Поморгала, шмыгнула носом, безуспешно пытаясь успокоиться.
– Ага. Аллергия у тебя. На пыль. Я знаю. – Дочь ворчливо пошутила, продолжая утирать мои слезы. – Ты всегда так говоришь. Думаешь, я глупая? Не догадаюсь?
– Ты умная, доченька. Очень умная. – Прижала Агату к груди, плотно-плотно, крепко-крепко, не желая выпускать ее ни на секунду! – Иногда – чересчур, мне кажется…
– Мам. Ну, что ты такое говоришь? Слишком умных людей не бывает! Я просто… можно, я сразу пойду во второй класс, а не в первый? Мне в первом будет скучно. Так воспитатели говорят! И бабушки во дворе – тоже.
– Агата, мы можем тебя устроить в какую-нибудь специальную школу для одаренных детей. И там ты точно не заскучаешь.
Макс, до того сохранявший нейтралитет… Вернее, тупо замолчавший от удивления… Решил, наконец, отвиснуть и вмешаться в нашу беседу.
– О. Это будет круто, папочка! А еще я хочу стать балериной, гимнасткой и каратисткой! Ты меня тоже устроишь, правда?
Дочь моментально переключилась на новую тему. Похоже, будущее бойцовой гимнастической балерины ее больше волновало, чем явление новой, настоящей матери…
– Вы меня сначала спросите! Может, я буду против! – А вот и она. Вымолвила свое веское слово.
Я разрушила все планы сестры одним махом. Она, уж точно, не ожидала, что я вот так возьму и во всем признаюсь Агате. Наверное, ждала, что буду выкручиваться… И платить ей за молчание…
– Тетя Мотя. Ты, вообще, кто?!
Вот зря она, конечно, решила так начать общение с Агатой. Не с той стороны сестренка зашла. Вообще не с той!
Дочь высвободилась из моих рук, подошла поближе к своей родной матери… С таким видом, словно собиралась брать ее на таран. Просто не решила, с какой стороны будет лучше начать.
– Я – твоя настоящая мать! И ты должна сначала у меня разрешения спрашивать, где учиться и чем заниматься! Я против такого спорта, где могут быть травмы! Не надо тебе им заниматься!
Три пары изумленных глаз уставились на Фаину. Да, да. Я-то прекрасно помнила и понимала, кто из нас Фаина настоящая, а кто, между прочим, Регина…
Я тоже иногда жалею о своих порывах наглости и дерзости. Но эти не лезли ни в какие ворота.
– Я тебя не знаю. И знать не хочу. И нечего тут командовать, поняла? Мне моей мамочки хватает! С ней попробуй-ка договориться! Еще тебя не хватало!
И ногой притопнула, для надежности. И снова уперла руки в боки.
– Ты ужасно воспитана, Агата. Теперь я точно вижу, что зря тебя оставила на сестру.
Вот же… Тварь!
Я столько лет оправдывала сестру за ее подлость. Все искала причины. Жалела за слабость. Думала, она страдает и сожалеет… Представляла, как же ей больно – где-то там, одной, без ребенка…
Какая, к черту, жалость?!
Руки чесались выдергать все ее начесанные и нарощенные патлы! Оставить лысой и без глаз! Чтобы даже на километр к моей дочери не приближалась!
– Придется забрать тебя и воспитывать самой. Еще есть время, я думаю, исправить все твои недостатки…
Я пыталась найти на ее лице признаки, что она шутит. Что это все – неправда…
Но сестра, похоже, придумала новый способ шантажа: если ребенок уже узнал и принял правду… Значит, нужно просто его отобрать! Знала, сволочь, что я готова буду на все, чтобы не допустить этого!
Только она одного не учла: скорее, закопаю или в речке-говнотечке утоплю, чем соглашусь на ее шантаж!
Агата испуганно оглянулась на меня. На Макса.
Шанс, что мы вдруг расстанемся, переполошил ее гораздо больше, чем явление родной матери.
– Ты свои недостатки сначала исправь. И научись отвечать за свои действия. А потом уже замахивайся на детей.
Максим потянул Агату к себе. Прижал, обнимая за плечи. Ободряюще улыбнулся ей…
– Да кто ты такой, лошок? Даже не в курсе был, что кто-то использовал твой паспорт… А теперь еще выделываешься…
Фаина вдруг решила, что в ногах правды нет… Присела на пуф, демонстративно закинула ногу на ногу… Под короткой юбкой сверкнуло нижнее белье… Ужас.
И эта женщина собралась воспитывать Агату…
– Этот лошок тебя сейчас в полицию отправит. За попытку мошенничества и за шантаж. А потом еще пороемся в твоей биографии, что-нибудь еще накопаем…
Макс уже давно не улыбался. И даже не пытался изобразить спокойствие на лице… Впервые я видела его в такой ярости – спокойной, холодной, и это было еще страшнее, чем если бы он орал и изрыгал пар из носа.
– Значит, не хотите договариваться по-хорошему, да?
– Тетя. Уходи отсюда сама. Ты же видишь: папа сердится. А если он тебя выкинет из окна? Тут высоко, разобьешься…
Агата под боком у Макса резко пришла в себя и осмелела. И, вся в меня, тут же начала строить планы уничтожения противника.
– Ты – моя дочь. И без тебя я никуда уходить не собираюсь!
– Мамулечка… Я что-то разволновалась… – Моя малышка хитро блеснула глазами, обращаясь только ко мне. – Сейчас меня начнет тошнить…
– Стой. Стой, Агата. Я сейчас принесу тебе что-нибудь… Ты дыши глубже, может, само пройдет?!
– Нет. Можно, я стошню на эту тетю, мам? Тогда она точно сама сбежит!
– Мама у нас очень добрая и приличная, малыш. Она тебе не разрешит такого…
Агата недовольно пошевелила бровью… Намеков на тошноту у нее совсем не наблюдалось. Но, если я успел хоть немного изучить эту девочку, она нежеланную гостью просто ядом заплюет.
– Хорошо. А можно, я тогда наберу какашек из клетки Ромы? Они такие вонючие…
– Малыш, а давай, мы справимся цивилизованным способом?
На Фаину уже было больно смотреть: бледная, глаза красные, губы искусаны до крови… Она держалась, конечно, не могла расслабиться перед дочерью… Но лишь одному только Богу известно, чего ей это стоило…
– Ци… лизованными? – На милом детском личике прорисовалось такое отвращение… – Я не буду ничего лизать! Пускай она сама какашки птичьи лижет!
– Нет, Агат… Все намного проще: я возьму эту тетю Мотю за руку и выведу ее из квартиры. Потом – из дома. И за шлагбаум.
О чем тут можно еще разговаривать с этой наглой бабой? Пинка ей под задницу, и неважно, в какую сторону полетит…
– А если она опять придет?
Агата уже потихоньку двигалась в сторону, где стояла клетка… Идея с пометом ей, наверное, казалась более надежной.
– А ты ей сверху что-нибудь гадкое на голову скинешь. Идет?
– О! Точно! Я всю жизнь мечтала покидаться с верхнего этажа!
– Так. Стоп! Этот цирк пора прекращать! – Стоило нам с Агатой заговорить о чем-то крамольном, хулиганском, как Фаина тут же очнулась, пришла в себя, вернулась в роль строгой матери.
– Ну, ты видишь, нашу девочку уже не тошнит? Это ли не счастье?
– Фаина, проваливай. И поплотнее дверь за собой прикрой. Денег ты здесь не получишь нисколько, о дочери тоже не мечтай. – Она повернула ключи в замках, распахнула створку двери пошире и теперь ждала, когда сестра нас покинет.
– Вы что, думаете, вот так просто все, да? Кинуть меня решили?
– Это ты нас кинула много лет назад. – В голосе моей прекрасной жены теперь была только сталь. И презрение. – Если начнешь выделываться, куда-то обращаться… Настаивать на своем – будь готова, что я отвечу. Сначала заставлю тебя выплатить алименты, потом лишу всех прав… И посажу. Надолго посажу тебя, слышишь?!
– Меня? За что это? Я ребенка ни у кого не крала… – Ее сестра еще пыталась держать хорошую мину при неудачной игре… Но уже заметно скуксилась. И… испугалась. Это было скрыть невозможно…
– Ты его бросила. А это, между прочим, можно подвести под уголовную статью. А за подлог документов – еще одну впаяют. Ты же видела, что выходишь замуж не за Максима? Уверена, что видела прекрасно. А раз ты на это согласилась – значит, соучастница!
– Ты не станешь этого делать!
– Еще как стану. Считаю до пяти. Если не исчезнешь – я звоню юристу. Поверь, она будет очень сильно стараться, чтобы ты пострадала максимально!
– Как была расчетливой тварью, так ей и осталась… – Наша гостья скривилась, как от лимона. Поднялась на ноги, ничуть не стесняясь, что из-под юбки снова засветились трусы…
Похоже, она очень тщательно собиралась на встречу со мной. Хотела блеснуть изяществом и вкусом… Про нижнее белье подумала… А про то, что его нужно прятать под другую одежду – подзабыла… Отвратительная дама.
Дверь за нею захлопнулась так громко… Уверен, этот грохот был слышен даже у охранников на выезде из комплекса…
– Боже. Фаина, какое счастье, что я встретил тебя. Ты – настоящее чудо!
Она меня не слышала. И не видела. Смотрела куда-то в пространство…
– Мамуль. Ты не расстраивайся. И не бойся, ладно? Я к этой тете нехорошей никогда не уйду! Ни за что!
Агата уловила каким-то шестым чувством, что Фаине нехорошо. Как бы она ни держала каменную физиономию…
– Доченька, милая моя… Это я тебя должна утешать и успокаивать! – Мои женщины обнялись, усевшись на пол, гладили друг друга по лицу, по волосам…
Я тут казался лишним. В этот маленький, теплый, надежный мирок на двоих меня не звали…
– Пап, иди сюда… – Агата уловила мое настроение. Или засекла момент, когда я пытался уйти по-тихому, чтобы им не мешать.
– Зачем?
– Целуй маму и жалей.
– А ты?
– У меня коленки затекли. Сижу неудобно. Теперь твоя очередь. Ты же не зря у нас?
Подпрыгнула с места, резво принялась собирать раскиданные по полу цветы.
– Мам, а ты эту тетю тоже в ракету хотела посадить, да? И отправить ее в космос? Как папу, чтобы она там немного померзла?
– Да, моя хорошая. Примерно так…
– Ладно. Вы тут целуйтесь пока. А я займусь делами. Подсматривать не буду, честно-честно!
Она вытаращила глаза, показывая, что честнее просто не бывает.
– Нет, Агат. Нам с тобой еще порядки надо наводить. Некогда страдать. Да и… Ничего такого страшного и не случилось, правда же? МЫ с тобой победили. Надо праздновать.
Фаина слабо улыбнулась, принимая мою руку и прячась в моих объятиях. Хорохорилась, петушилась… Но все еще была бледной и чуть потерянной.
– Ура! Я пойду готовить пиццу тогда! Всю жизнь мечтала!
– Агата! Постой! Ты же устроишь пожар опять! – Фаина забыла обо всем, ее уже волновали только кулинарные способности дочери. – Ты ведь пиццу не готовила никогда!
– Мама. Я рецепт запомнила. Не мешай. Идите, обнимайтесь с папой. А я займусь праздничным ужином!
Не оглядываясь и не давая нам никакого шанса, девочка ушлепала по своим поварским делам.
Тут же, откуда-то из-за угла, выполз шипящий Ромка. Огляделся по сторонам, проследовал за Агатой…
– Теперь осталось найти попугая… Не видно его давно…
– Он в клетке заперт. Не видишь разве, что весь пол засыпан непонятно чем? Скажи спасибо Роме и Гале, за то, что подарила тебе такого грязнулю…
– Я даже не заметил, Фаин… – Аккуратно поправил ей выпавшую из прически прядь. – Прости меня.
– Еще простить? За что? – Искренне удивилась. Не притворялась…
– За то, что впустил в свой дом эту гадину…
– Галину? Она, конечно, могла бы лучше хомяка притащить… Но все же, не стоит ее гадиной-то сразу…
– Я – про твою сестру! Прости, что вот так получилось, без подготовки… Я просто не хотел давать ей шансов на шантаж. Взял на понт… А она пошла. Сдавать назад уже нельзя было…
Хрен знает, как еще аукнется эта встреча с прошлым. И как девчонки будут ее переживать…
– Ты все сделал правильно, Макс. Абсолютно правильно! Лучше было так, самой обо всем рассказать Агате, чем всю жизнь прятаться и бояться…
– Папа… – Агата с утра потеряла весь энтузиазм по поводу своей гигантской пиццы. Теперь она выковыривала из нее колбасу и кусочки картофеля, а тесто ломала кусочками и подкидывала попугаю. Думала, что этого никто не видит…
Но мы с Фаиной, не сговариваясь, решили сегодня воздержаться от замечаний. Девочка, вроде бы, перенесла вчерашние приключения спокойно… Да только черт его знает, как еще это выплеснется? И где?
– Что ты хотела, дочь? – Я пытался победить шайтан-машину, смесь миксера, блендера и еще каких-то наворотов.
Фаина сказала, что пора бы научиться готовить ребенку хоть что-нибудь, кроме бутера с сыром. И вот брызги молока, мороженого и ягод летели во все стороны. И никак не хотели собираться в одном месте.
– Пап. Там есть крышка. С дырочкой. Нужно ее сначала поставить, а потом уже включать все…
– Круто. Почему я этого не знал, интересно?
– Я вообще не понимаю, как ты дожил до такого возраста и не помер с голоду, пап! Ты ведь совсем ничего не умеешь! Совсем!
Дочь нашла повод избавиться от своего кулинарного шедевра: спихнула кусок на мою тарелку, отряхнула ладошки, довольная…
– Иди, кушай! А я сама все сделаю!
– Малыш, так нельзя! Если ты будешь все время все делать за отца, он сам ничему не научится!
– Ой, мам, не переживай. Он уже все равно скоро станет стареньким, и мне придется за ним ухаживать… Зачем тратить время заранее?
Чуть не подавился кусочком колбасы.
– Знаешь, милая? Ты лучше посиди. Я сам попробую справиться.
Агата умеет мотивировать, однако. Всего лишь собралась отправить меня на пенсию пораньше – и все. У меня отлично сложилась история с миксером!
– А ты сегодня больше никого не будешь к нам приводить?
Агата снова забралась к матери на руки.
Фаина всю ночь провела с дочерью в обнимку. Даже когда Агата крепко спала, я пытался увести жену к себе в спальню. Как-то одиноко уже было без нее… Но Фаина словно боялась отпустить малышку на секунду : вдруг, ее кто-нибудь утащит среди ночи, вдруг, отберут внезапно, когда Фаина отвернется?!
Мне же теперь оставалось только смотреть на их объятия с завистью и тоской. Я тоже хотел, чтобы меня обняли и погладили… Просто так. Я же, все-таки, член семьи? И имею на это право?!
– Пап? Ау? Ты уже начал глохнуть? Выключи ты этот миксер! Я могу просто молока попить! А мороженое – вкусное и без этих извращений!
Она уловила мое настроение: спрыгнула с материнских коленей, подошла ко мне, уткнувшись лицом в живот.
– Ты, главное, больше не приглашай к нам в гости никаких нехороших тетенек, ладно? Мне вчера ни одна не понравилась!
– А если она сама к тебе подойдет? На улице, например, подловит? И начнет звать куда-нибудь? Пообещает вкусняшки, игрушки…
Страх Фаины, что ее сестра вернется и снова попытается отнять дочь, теперь, наверное, навсегда останется с нами. Вот и сейчас она опять разволновалась…
– Мам, ну, ты же знаешь: я с чужими людьми не разговариваю!
– Так она же…
– Она нам чужая, мамуль. Пускай себе других детей рожает и воспитывает. А мне такая тетя не нужна!
– Знаешь, дочь… Я бы все свои деньги отдал, чтобы она не появлялась больше… Только есть одна проблема: таким тетям всегда всего мало. И сколько ей ни плати, она опять придет и начнет попрошайничать…
С этим ребенком все так легко и просто: можно называть вещи своими словами и ничего не сочинять. Агата все понимает…
– Значит, ничего ей не давай! Лучше позови Дениса в гости! Или поедем к нему, хорошо? Я уже соскучилась.
– Агата… Нельзя так часто ходить в гости к одному и тому же мальчику. У него могут быть совсем другие планы. И вообще, ты можешь ему надоесть, понимаешь?
– Тогда родите мне братика. Или сестренку. Тогда они всегда будут рядом, и в гости ходить не придется!
– Иди, загадай желание, нарисуй его на открытке, подпиши и запакуй, как следует.
– И отправить Деду Морозу? – У Агаты загорелись глаза.
– Да. В морозилку положишь. Вдруг, он найдет твое письмо и даже исполнит…
Фаина смотрела куда-то в окно, полностью уйдя в свои мысли… И даже не заметила мой изумленный взгляд: это что, получается, она уже не против, чтобы заделать Агате братишку с сестренкой? И даже не пробует сочинить отмазки?!
Малышка подхватила кота на руки, расцеловала его и ускакала в комнату. Нужно было ждать пачку записок в холодильнике, судя по ее решительному лицу…
– Фаина. О чем ты задумалась? – Наконец-то, получилось подобраться ближе и обнять ее, как хочу. И поцеловать – в плечо, в щеку, в ушко, в шею. Везде, куда получалось дотянуться.
– Не знаю, как ей объяснить, что с Денисом больше дружить не получится… – Она вздохнула. В глазах плескалась грусть. Фаину все это подкосило гораздо больше, чем она старалась показать… Я только сейчас понял.
– А в чем проблема? Чем он тебя не устраивает в роли жениха?
– Да Усольцев его к нам близко не подпустит же! Ты разве не заметил, как он тщательно отбирает компанию для внука? Черт… Я впервые вижу, чтобы Агата так быстро приняла в друзья кого-то… Она обычно долго присматривается, а тут раз – и все, без Дениски жить не может!
– Постой. А почему Усольцев не позволит им дружить? Они поссорились? Агата заехала парню в глаз? Укусила? Выдергала волосы? Научила матерным словам? Или что еще могло случиться, я не понимаю?!
– Мы обманули Усольцева. Он же вчера об этом узнал! Разве можно простить такое?!
– Фаин… – Макс понизил голос до еле слышного шепота. Он прижался губами к самому уху.
Непроизвольно вздрогнула от разбежавшихся по всему телу мурашек…
Как так вышло, что этот человек, совсем недавно неизвестный и незнакомый, стал вызывать такую реакцию? Почему так хочется к нему прижаться, забыв обо всем? Ощутить, что меня кто-то держит и не отпустит ни за что?
С тех пор, как не стало родителей, я всегда была одна. И держалась только за Агату – за свою обязанность защитить ее. Стать для нее надежной стеной и опорой.
И вдруг у меня самой появилась такая же стена…
– Ты чего загрустила, малыш? – Нежные пальцы приподняли мой подбородок, теплые внимательные глаза заглянули мне прямо в душу. В самую глубину. Что-то там увидели…
Макс улыбнулся. Не получилось сдержать ответную улыбку. Это было слишком тепло и слишком здорово, чтобы прятать свои настоящие эмоции.
– Завидую Агате.
– Хм… ну, если бы в моем детстве за неделю подогнали папу, кота, попугая и классного дружбана… Я бы, наверное, тоже себе завидовал!
Вроде, и поводов уже не было дальше меня обнимать… А Макс прижал еще крепче, подумал немного, и на колени к себе перетащил…
– Я о другом. У нее другой взгляд на мир – простой, незамутненный. И все намного легче принимается… А я все время чего-то боюсь…
– А ты не бойся. Я – рядом. Кстати, ты вчера цветы не оценила как-то… Тебе не понравилось? – Он легко пощекотал меня под ребрами, заставил снова ежиться и улыбаться.
– Цветы – шикарные, Макс. Я все утро на них любовалась, пока вы еще спали… – Закрыла глаза. Посчитала про себя до десяти… И, словно в ледяную воду нырнула… Первая прикоснулась к его губам.
Легко-легко. Без всяких намеков. Просто в благодарность…
Но Макс меня понял совсем иначе: вдохнул глубоко, так сильно, что меня качнуло вместе с его широкой, мощной грудью… Взял в ладони мое лицо… Ответил на поцелуй: жадно, голодно, взахлеб… Так, словно от этого его жизнь зависела…
Весь мир вокруг закачался, поплыл, зазвенел… Меня куда-то понесло…
– Мне без тебя так одиноко было… Я тоже Агате завидовал: ты с ней в обнимку всю ночь, не отпуская… А я тебя под подушкой искал, под одеялом… Просыпался от того, что не нахожу… Засыпал ненадолго… И снова начинал нащупывать…
Он шептал эти сладкие слова, позволяя мне глотнуть немножко воздуха, и я снова задыхалась…Сознание утекало куда-то ниже, к пяткам… Хотелось умереть прямо здесь и сейчас… От счастья…
– Мда… Я не думала, что это так смешно.
Твою мать!
Мы опять забыли про Агату!
Отпрянули друг от друга, вытирая губы. Я спрятала лицо на плече у Макса, а ему было негде прятаться.
Дочь прошла мимо нас, гордо подняв голову, демонстрируя самый независимый вид, на который только была способна…
– А что тебя так развеселило, малыш? – Я еще не обрела возможность говорить, Максим же не стал стесняться подозрительной хрипотцы…
– Вы как будто голодные.
Агата хлопнула дверью морозильной камеры… Задумчиво потрогала внутренности ящика… Что-то туда запихнула…
– Голодные? – Горячая краска залила лицо. Макс, как ни в чем ни бывало, беседовал с моей малышкой… А мне все еще не хватало смелости к ней повернуться.
– Ага. Мне сначала показалось, что ты маму хочешь слопать. Живьем.
Кхм…
Вот она, истина, которая в устах ребенка…
– Да. Она вкусная. Будь моя воля – так бы ее и скушал. Всю. Сразу.
Макс не смутился, ответил, не раздумывая. Это только я стесняюсь собственного ребенка? И теперь не представляю, как буду смотреть ему в глаза?!
– С ума сошел? Разве можно есть человеков?! Если ты ее сожрешь, где я возьму другую маму?!
– Знаешь, так ее люблю, Агат… Что даже не успеваю подумать, что будет потом! Как только она рядом окажется – сразу хочется ее к себе прижать и не отпускать никогда!
– Ничего себе, ты какой эгоист! А мне что делать тогда? Мне мама тоже нужна! Отпусти ее, и не ешь больше!
– А что ты там искала в морозилке, если не секрет? – Пришлось очень резко поменять тему.
Не хватало еще мне драк и дележки между дочерью и мужем.
– И папа меня не ел, Агатик! Это был взрослый поцелуй. Ты просто таких не видела раньше, потому и удивилась так сильно!
– Морозилка не работает, мам. Я туда положила письмо про Дениса…
Дочка призадумалась…
– А нам не придется друг друга кусать, как вы с папой? Это же не обязательно, правда? Мне кажется, он не очень вкусный…
– Малыш… Я хотела тебе сказать кое-что неприятное… – Встала с коленей Максима.
Сколько можно тянуть и обманывать человека надеждами, которые не сбудутся?!
– Что? Это обязательно?! – Неподдельный ужас в ее глазах… Агата даже отшатнулась назад…
Самое время – соврать ребенку. И тем самым заставить, чтобы сама забыла про нового друга…
– Нет. – Врать своей дочери я ни за что не буду!
– А что тогда?
– Мама почему-то думает, что Дениса к нам больше не пустит дедушка. Но это не так. Расслабьтесь вы, обе.
Макс опять ворвался в повестку. Поразил, однако…
– Хочешь сказать, Усольцев…
– Я тебе давно уже пытался объяснить, что он – мужик отличный. И все прекрасно понял. Сам отправил меня за вами. Сказал, что не простит и не поймет, если у меня не получится сохранить семью!
– Послушай, Макс… А ты не думаешь, что этот твой Усольцев – круче любого Деда Мороза? Ведь это все – благодаря ему?
– Это все – это что?
– Наша семья. Ведь ты к нам приехал только потому, что хотел решить вопрос с Усольцевым…
– Ну… Я ему пару бутылок вискаря поставлю. Думаю, этот волшебник примет подарок и поймет… Но только после того, как будет подписан контракт!
– А может, пора ему помочь с личной жизнью? – Мне искренне жаль было классного мужчину, такого одинокого… И видящего смысл жизни – только во внуке…
– Мне кажется, он и сам уже отлично справляется… Ты Галю давно видела и слышала?
Макс подмигнул.
А меня накрыло осознание. Черт. Может, и правда, все у людей получится?!
– Максим… А что здесь происходит, не скажешь?
– Вы же там с Галей отлично беседовали. Чего ты вдруг подорвалась?
Усольцев свинтил куда-то по очень важным своим делам, но Дениса оставил с нами… Большего доверия от этого сумасшедшего деда было бы невозможно ждать.
Галя с Фаиной весь день развлекали детей, а вечером сообщили, что теперь началась моя смена.
– Я бы, все же, хотела понять, во что превратилась комната?
Я лениво перевалился с одного бока на другой, освобождая для нее место на диване.
– А ты присядь, понаблюдай. И все сама поймешь…
Если не можешь бороться с восстанием – значит, возглавь.
Не знал, что эта забавная фраза – истинная правда. И почему я раньше ее не применял?!
– Ты что, все это видишь и не запрещаешь? Макс, ты здоров?!
– Я им помог немного, в самом начале… И все. – Флегматично пожал плечами, не желая тратить силы и нервы на разъяснения.
На самом деле, я дико выдохся, пока не понял, что лучше сдаться этим двум инопланетянам, и просто не мешать им…
– Почему занавеску сняли с окна? Чем она им помешала?!
– Мы потом повесим другую. Не переживай, малыш.
Прижал ее к боку. Так стало легче и проще. Я как будто напитывался силой рядом с этой женщиной!
– Другую?! – Она подпрыгнула на месте, нечаянно зарядив мне локтем в живот… – А с той что случилось? Она тебе не нравилась, да? Не мог мне сразу сказать, а не устраивать в комнате разгром?
Она увлеклась наведением уюта и красоты во всей квартире. И очень переживала из-за всякой ерунды. С каждой вазочкой и ленточкой прибегала ко мне советоваться… И все никак не хотела верить, что мне плевать, какого цвета будет коврик в ванной: главное, чтобы по этому коврику каждый день ступали ее и Агатины ножки.
– Отличный тюль, Фаин. Денис и Агата пытались ее содрать, и могли уронить карниз, вместе с Ромкой… Я решил, что будет безопаснее просто ее снять…
Ну, серьезно? Что я сделал опять не так? Всего лишь позаботился о целости и сохранности детских бедовых головушек… Почему на лице Фаины откровенная ненависть и злость?
– И куда они ее утащили? Ты не мог им сказать, что это очень дорогая ткань, за которой мать гонялась по всему городу?!
– Да сейчас они ее обратно притащат. Ну, что ты? Может, кота немного запеленают, а потом надоест – повесим обратно. Ты же сама говорила, что ткань – антивандальная, и ее просто так не испортишь?
– Где они?! Сейчас я все объясню своей дочери! Ты ее совсем избаловал, Максим!
– Ну, кто-то же должен вас баловать, верно?! Вот, я стараюсь…
Наш пламенный спор внезапно прервало…явление. Такое неожиданное…
– Э… Это что такое?
В комнату вошел Денис, изображая лицом что-то очень важное и деловое… он, видимо, считал, что именно так выглядит человек-кремень.
Почему-то на нем висел мой шелковый галстук… Тоже, между прочим, подаренный Фаиной… И мой же пиджак. С рукавами, подвернутыми примерно на пятнадцать оборотов…
Ну, ниче так… Правильный пацан… Мог бы быть грозой нашего понтового района… Если бы его кто-то выпустил наружу в таком одеянии.
С ним под руку шагала Агата. С орхидеей в руках.
Хорошо, что хватило ума не выдернуть ее из горшка. Вот прямо так, с горшком, и тащила…
Ужас на лице Фаины было бы крайне сложно описать. Но я даже и не пытался…
На голове Агаты болталась та самая белоснежная занавеска. Тюль. Прицепленная к волосам прищепками. А край тащился следом… По всей комнате, заворачивая в прихожую пышной, блестящей змеей… Ромка сидел сверху. Ехал, в общем. И черт поймешь: Агата просто не замечала это утяжеление, или все так и было задумано…
– Боже мой… Дочь… Что это?
Жена присела, чуть не промазав мимо края дивана… Прикрыла рот пальцами… Изумление в глазах она не смогла спрятать…
– Мама, будешь нам задавать вопросы? Или пускай лучше папа?
Дочь даже голову к нам не повернула. Держала ее горделиво и абсолютно прямо. Смотрела куда-то в стену, а не на нас…
– Я уже задала вопрос, доченька. Что у вас тут происходит?!
– Разве не видишь, мам? Мы играем в свадьбу! Надо, чтобы кто-то спрашивал, согласна ли я, и согласен ли жених?!
– А кто тебе сказал, что невесте нужно надевать на голову тряпку? Думаешь, это красиво?!
– Фаин… А мне кажется, что дети выглядят очень… Хм… – Слова не подбирались. И вообще, было сложно одновременно думать и сдерживать гомерический хохот.
– Как? Как они выглядят, Макс? Что у них со вкусом?!
– Мам… А разве у тебя не было такого же фата? Я хотела, чтобы получилось точно, как у тебя…
– Не «такого же», а «такой же»…
– Ну, я видела много фатов по телевизору. Мне такая больше всего понравилась. А какая у тебя была, мамочка?
– У меня? – Фаина растерянно оглянулась. С такой паникой в глазах… Неужели, Агата зацепила за что-то очень важное? Что-то такое, о чем жена никогда мне не говорила?
– Да. Теперь же можно мне показать фотографии с вашей свадьбы? Я же взрослая почти. Сама об этом думаю… Пора меня обучать опыту. Правда же, мам?
– А может, лучше посмотрим другие свадьбы? В интернете же много всяких разных фотографий…
– Нет, мам. Я хочу посмотреть на ваши!
Фаина опустила взгляд.
Вцепилась в мою руку с такой силой, словно могла вот-вот провалиться… Куда-то сквозь десяток этажей, и сразу в метро. А там – опасно, между прочим. Можно и под поезд попасть…
– А у нас не было свадьбы, Агата.
– Как это? Почему это? А как вы стали муж и жена?
Дениска помалкивал. Настоящий мужик растет – понимает, когда лучше слиться с обоями и не влезать…
– А мы решили, что мы свадьбу сделаем, когда ты подрастешь.
– Как это? – Вот теперь и с «жениха» свалилась маска безразличия.
– А вот. Зачем тебе смотреть на фото, если можно просто сходить на свадьбу к маме и папе?
Фаина громко сглотнула рядом. Хватка на моем запястье чуть-чуть ослабела.
Неужто, ей так важна эта глупая история с кольцами, фатами и несчастным, взволнованным женихом?
– А так можно, правда?! Правда-правда, папочка?
Агата запрыгала, мотая головой. Тряпка с волос отвалилась, довольный кот моментально уволок ее куда-то за диван… Денис, решив, что игра окончена, тоже расслабился и стянул с шеи удавку…
– Конечно, можно. Для тебя и мамы – вообще все, что угодно. – Почесал переносицу, гадая, стоит ли так преувеличивать… Поверят ли… – У меня ведь тоже не было свадьбы. Мне тоже хочется…
Фаина смотрела куда угодно, только не на меня.
Что ж…
Я все не знал, как подготовиться. Как правильно подобрать время, слова, обстановку…
Дети опять помогли.
Упал на колено перед диваном, схватил Фаину за ладошку – ледяную, дрожащую…
Жестом фокусника достал заветную коробочку. Как дурак, носил ее в кармане всегда. Только на ночь расставался.
– Фаина, дорогая… – Голос предательски сел, охрип. Но я как-то справился… – Ты будешь моей женой? Выйдешь за меня замуж?
Думал, она рассмеется. Скажет, что сбрендил окончательно, и пора разводиться: для дочери опасно жить в одном доме с умалишенным…
– Мамочка… – Агата старалась шептать, но ее и соседи слышали, наверняка… – мамочка, не тяни! Говори «Да»! Ты же не хочешь, чтобы папочка заплакал от расстройства?
Губы Фаины слабо дрогнули в подобии улыбки, дрожали не хуже, чем у меня.
– Думаешь, стоит прямо сразу согласиться? Мучить не станем?
– Ну, это же все не повзаправдашнему! Это же все шутка, мам! Давай, говори «да», и будем тебе делать фаты!
– Это все по-настоящему, Агат. И я хочу, чтобы мама хорошо подумала! – Черт! А если откажется?! Я что делать-то буду? Развод все равно не дам! Пускай не мечтает даже!
– А для твоего братика потом еще одну будем играть? Не много ли будет свадеб для одной семьи?!
– Вот когда сделаете, тогда и поговорим! А сейчас – делайте для меня!
– Стоп… Братика? Ты, все-таки, решила, что со мною можно размножаться, Фаин? – Надоело стоять на колене и держать кольцо. Поэтому просто натянул его на палец жене и уселся с ней рядом. Меня теперь волновал совсем другой вопрос.
– Ну… Как тебе сказать… Не я решила. Он… как-то сам, что ли…
– Фаина. Я не понял. Нормальными словами скажи!
– Чего ты не понял? У нас будет свадьба по залету! Все, как я мечтала, блин!
– Ура! Ура! Галя, ты слышала?! Мама на свадьбу полетит!
Агата уловила в речи матери самое важное. И побежала делиться этим со всем миром. В первую очередь – с Галей.
Дениса, в качестве поддержки, утащила за собой.
– Это правда?
– А что? Теперь ты передумал на мне жениться, муженек дорогой?!
– Я думаю, что нужно ускоряться. Или ты хочешь надеть на праздник специальное платье, для тех, кто с животом? Кстати, я видел однажды такую невесту… Очень даже неплохо смотрится!
– Пошел ты к черту, Максим, со своими тупыми шуточками!
– Братишка! Я так счастлив за тебя!
Фаина, беззаботно, светло улыбавшаяся гостям, напряглась. Я кожей почувствовал, как она каменеет, излучая отчаяние…
Медленно отвернулся от одного из гостей, вручавшего подарки. Очень медленно.
Этот голос… Я был бы безумно рад его слышать всего пару месяцев назад… Но сейчас он обещал проблемы.
Очень много серьезных проблем, кажется.
Твою ж налево!
Он решил испортить нам праздник полностью! Целиком! На сто процентов!
– Ты зачем ее сюда привел?! – Рядом с Марком стояла … Регина, или Фаина, или хрен ее теперь разберешь, как звать эту тварюгу верно.
– Ну, мы же вам родные? А вы нас даже не пригласили… Как можно пропустить свадьбу родного брата и сестры?
– Марк, ты что, издеваешься? Не мог заранее предупредить?
Фаина напряженно переводила взгляд с меня на брата. Изумленно, с недоверием, с откровенным желанием – чтобы он исчез, в сию же секунду!
– Тогда бы сюрприз не удался. Разве я мог упустить такую возможность?
– Ты уже один сюрприз мне сделал. Спасибо… – Рот непроизвольно дернулся от неприязни.
Так-то, я должен брата вечно благодарить. За то, что подарил мне семью – вот такую, волшебную, настоящую, безмерно любимую семью…
– Вот. Я знал, что тебе понравится.
– Это вы когда-то женились на моей сестре? – Фаина устала молчать, вмешалась в беседу. На свою близняшку она упорно старалась не смотреть.
– Ага. Скажи, прикольно получилось, правда? Вот, смотрю, вы еще разок решили пожениться… Значит, не зря я старался…
– Старался? Подсунул чужой паспорт женщине, а потом сбежал, оставив ее беременной?
Так. Полыхнуло жаром.
Моя любимая жена начинала заводиться. Еще чуть-чуть – и начнет плеваться пламенем, разрушая все в округе!
– К сожалению, так вышло. Я попал в плен к аборигенам в Африке, меня там чуть не сожрали, а потом… Мы потеряли с Региной связь. Я даже не знал, что она беременна…
Брат казался искренним, рассказывая эту лабуду. И, в принципе, почти не врал: он успел попасть в множество передряг, пока мотался по планете. Это я, скучный и не интересный, просто развивал отцовский бизнес. А Марк тупо тратил свое наследство на приключения.
– А, прикольно… Агата тоже вон, верит, что Макс много лет провел в космосе. Хорошо, что хоть мозги не отморозил, в свободном-то плавании…
– Ну, это-то бред… Я такую чушь никогда не сочиняю. Только правду говорю всегда.
Жестом фокусника он достал букет из-за спины. Вручил его Фаине.
Та от растерянности даже забыла отказаться.
– Регин, давай, доставай свой подарок быстрее!
Близняшка Фаины, которая до того скромно перетаптывалась в стороне и молчала, протянула нам какой-то нарядный конверт.
– Что здесь? – Было боязно брать. Хрен знает, что внутри… Или снаружи… Вдруг, он измазан ядом?
– Наше свидетельство о заключении брака.
– Вы поженились?
– Конечно. – Марк расплылся в довольной улыбке. Он, кажется, реально был счастлив. И жену свою крепко-крепко обнял.
– А нам до этого какое дело?
– Это гарантия. Разве не понимаешь?!
– Гарантия чего? Марк, ты опять что-то выдумал?
– Регина говорит, что вы за девочку очень сильно переживаете…
Фаина шумно сглотнула. Еще больше напряглась. Стала совсем холодной и похожей на камень…
– Ну, кто-то должен о вашей дочери беспокоиться… Если настоящим родителям до нее никакого дела…
– Спасибо вам, ребята! Вы сделали для нее максимум возможного!
Теперь напрягся уже и я.
Сердце провалилось куда-то на дно грудной клетки и не хотело подниматься.
Вот-вот он скажет: «спасибо за старания, а теперь мы ее забираем!»
Ни хрена не заберут, конечно… Не отдам. И никак они ничего не докажут!
Вот только зачем эти волнения Агате и беременной Фаине-то?
– В общем, этот документ – гарантия, что мы не имеем к вам никаких претензий. У нас другие имена, девочка на нас не записана… Генетика у нас общая, ничего не докажешь…
– Слушай, Марк, просто скажи: она вам нафиг не упала, да?!
– Звучит немного грубо… Но в целом – правильно.
– Вот и славно. А теперь вы что собираетесь делать?
– О… Тетя Мотя! А ты откуда взялась? – Агата не должна была появиться. Они с Денисом угнали куда-то за аниматором. Тот обещал, что дети будут заняты, и во взрослые дела не полезут.
Мамину фату она уже подергала, колечки померила, Дёньке сообщила, что ей такие не нужны, а только «селебристые с камушками»… Теперь должна была заниматься своими, чисто детскими развлечениями.
– О… А это кто, папочка? Дядя Пердядя? Или как его правильно называть?!
Ребенок даже не удивился, что мы с Марком похожи до сумасшествия. Особенно, когда тот побрит, причесан и без всяких дурацких украшений в носу и ушах…
– Зови его дядей Марком. Он – мой брат.
– Дядя Марк, а ты знаешь, что тетя Мотя – злая? Не надо ее сюда притаскивать было!
Вежливая дочь у нас растет. Воспитанная.
А главное – искренняя. Можно ею честно гордиться!
– А мы уже уходим, милая племянница.
У Марка тоже ничего не дрогнуло, похоже. Он смотрел на Агату с любопытством, но не более того.
Вот и славно. Вот и хорошо.
Можно жить спокойно и не дергаться!
– Вот. Смотрите, там – очень удобный выход! Сразу на парковку!
И даже вперед пошла, указывая дорогу.
Регина пожала плечами и пошла за нею следом… Марк успел пожать мне руку, подмигнуть Фаине… И тоже ретировался.
– Что это было, Макс?
– Не знаю. Может быть, проснулась совесть у людей… А может, побоялся, что узнаю о его приезде, найду и набью морду…
– Зачем? Это же он сделал так, что мы встретились. Нужно им будет тоже поздравление со свадьбой отправить…
Фаина оттаяла, заулыбалась… Снова стала счастливой, настоящей невестой.
– Мама. Пожалуйста! – Агата проводила непрошеных гостей и примчалась обратно.
– Что, малыш?
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – Дочка тараторила, захлебываясь словами.
– Да я на все согласна. Только скажи, что надо…
– Не рожай мне таких братиков и сестренок, как ваши, ладно? Я не хочу!
– Мы тебе хорошего сделаем, не беспокойся. Очень-очень постараемся!
– Ладно. Тогда после братика – еще сестренку. Договорились?
– Заметано, Агат. Мы с мамой сделаем тебе еще и сестренку!
Дочка услышала то, что хотела, и снова унеслась в какую-то даль.
– Макс… Я тебе ноздри вырву, понял? – Тон Фаины чем-то мне сильно напомнил нашу первую встречу. Она точно так же искры тогда из глаз метала!
– Да ради Бога. Все, что хочешь. Главное, чтобы ты улыбалась после этого…
– Зачем ты обещаешь ей сестренку? Может, я с братиком еще не справлюсь?!
– Я помогу. Справимся.
Обнял ее, успокаивая.
В конце концов, я теперь уже по-настоящему женат.
А в семье дети просто обязательны!