셰이커

SHAKER

이희영

Lee Hee-Young

셰이커 by 이희영

SHAKER by Lee Hee-Young

Copyright © 2024 INFLUENTIAL Inc.

Russian Translation Copyright

© 2025 AST Publishers Ltd.

ALL RIGHTS RESERVED

This translated edition was published by arrangement with INFLUENTIAL Inc. through Shinwon Agency Co.

© С. А. Латышева, перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

– Кого называют взрослым? – спросил Сончжин.

С губ Ханмина сорвался легкий смешок.

– Того, кто может дать определение взрослости, очевидно.

– Мудрый ответ на глупый вопрос, – заметил Нау, отпивая холодный кофе из банки. В ноздри ударил насыщенный аромат, а на языке остался горьковатый привкус. Сердце бешено колотилось в груди, и, вероятно, причина была не только в кофеине.

– Мужики, я же серьезно.

– Так я тоже. Не слышал, что сказал Нау? Мудрый ответ на глупый вопрос…

Ханмин громко чихнул и замолчал. Грело солнце, но воздух был прохладным. Поздней осенью люди реже заглядывали в парк, и ветер превращал его в свою игровую площадку. Казалось, невидимые руки навели здесь порядок – чисто, спокойно и в то же время бесконечно одиноко.

– Хорошее определение взрослости. Вот мы взрослые. И что мы, взрослые мужчины, делаем на скамейке в этот прохладный день?

Ханмин достал из кармана платок и высморкался.

– Мне нужен фотосинтез, как у растений. Я сутками сижу в офисе, не видя белого дня.

Сончжин посмотрел на небо и слабо улыбнулся. Это была бледная, сухая улыбка, напоминавшая зимний солнечный свет. Он выглядел каким-то измученным, усталым, словно ему вечно ни на что не хватало времени.

Сорока взлетела с ветки и пронеслась над их головами. Звук ее крыльев заставил мужчин устремить взгляды к горизонту. Чистое голубое небо ничуть не изменилось с тех времен, когда все трое носили одинаковую школьную форму. Время течет – это естественно, но, кажется, только для людей.

Нау вдруг почувствовал свою беспомощность. Годы пролетели слишком быстро и будто впустую.

– Мои драгоценные друзья, как приятно видеть вас при свете дня, – пошутил Сончжин, легко ударив Ханмина по руке.

Сончжин, в основном работавший по ночам и рано утром, утверждал, что именно на это время приходится пик его концентрации. Эта привычка сформировалась у него еще в школе. Именно из-за его ночного образа жизни мужчины встретились в полдень, пообедали и теперь бесцельно сидели на скамейке в парке, наслаждаясь погодой. На самом деле не только он круглосуточно торчал в офисе и нуждался в солнце: Нау медленно дышал, впуская чистый прохладный воздух парка в легкие.

– Разве это не смешно? Чтобы поступить в университет, устроиться на работу и начать водить машину, нужно сдавать экзамены. А почему для того, чтобы стать взрослым, не требуется ни тестов, ни квалификаций?

Не успел Сончжин договорить, как сквозь тонкие сухие ветки донесся раздраженный голос Ханмина:

– Ах, черт. Как и ожидалось от корейца. В нашей стране просто обожают всякие проверки. Слушай внимательно, сейчас я расскажу, кто такой настоящий взрослый.

Мужчина втянул носом воздух и открыл рот. Холодный ветер был ему вреден: еще в школе он как-то раз простыл, а ринитом мучился до сих пор.

– Если ты расплачиваешься в метро или в автобусе транспортной картой – ты ребенок; если кредиткой – взрослый. Понял?

На это решительное заявление Сончжин недовольно покачал головой.

– Придурок, сейчас даже дети пользуются кредитными картами.

– Никогда не видел такого ограниченного человека. Разве дети сами их пополняют? Этим занимаются родители, так? Настоящий взрослый должен самостоятельно заботиться о своих финансах, понимаешь? Ты все такой же недалекий, как в школе: объясняешь тебе одно, ты тут же забываешь второе.

Тут Ханмин начал перечислять условия, делающие человека взрослым. Он говорил, что взрослый, если не может выбрать между жареной свиной грудинкой и отбивной в ресторане, без колебаний заказывает и то и другое; в аптеке вместо одной упаковки сладкого витаминного желе покупает целую коробку; злится, когда работник просит предъявить удостоверение личности; больше беспокоится о своем кошельке, чем о том, как уберечь компьютер от племянников во время праздников; не проходит игру не потому, что она неинтересная, а потому, что устал.

– Если пьешь кофе ради кофеина, а не вкуса, то ты взрослый…

– Прекрати нести чушь и вытри сопли.

Нау улыбнулся, наблюдая за препирательством друзей. Они переругивались по пустякам, краснея от злости, прямо как десять лет назад, – в этом мало что изменилось.

Нау был уверен, что поступление в университет сделает его взрослым. Думал, что стал взрослым, когда отслужил в армии, устроился на достойную работу и стал пополнять баланс кредитной карты со своего сберегательного счета. Однако, даже пройдя через все это, мужчина не знал, повзрослел ли. Мир по-прежнему оставался пугающим и сложным и напоминал игру на выживание, где за каждым углом подстерегали ловушки.

– Что-то случилось? С чего вдруг такой интерес? – спросил он.

Вместо ответа Сончжин посмотрел на банку с кофе в своей руке.

– Двоюродный брат женится. Мама злится на меня из-за того, что я странный. Говорит, что я должен встречаться с людьми, а не торчать в офисе. Ты не станешь взрослым, пока не женишься, так?

– Разве это имеет смысл в наше время? – На лице Ханмина отразилось явное недовольство.

Действительно, женитьба не делает тебя взрослым. Так что же такое брак? Иметь рядом любимого человека? Ощущать счастье и тепло? Сердце Нау забилось сильнее от одной мысли об этом.

– Когда мы уже услышим подобную новость от тебя? – Вопрос повис в воздухе. Ханмин усмехнулся, перехватив недоумевающий взгляд друга. – Разве вы не собираетесь пожениться? Еще не назначили дату?

Вместо ответа тот тупо уставился на собеседника: для простого любопытствующего он слишком странно себя вел. В его взгляде явно читалась неприкрытая враждебность. Ханмин сжал банку в руке и приподнял уголки губ в легкой усмешке.

– У вас крепкие отношения. Сколько лет вы встречаетесь?

Нау не мог вспомнить, когда они втроем снова начали общаться. С Сончжином они поддерживали связь после выпуска, а вот с Ханмином сблизились позже – после первого дня рождения ребенка их общего друга. В выпускных классах он дружил с другим парнем.

– Со старшей школы? Неужели до того, как с ним случилось несчастье…

– Ты плохо ешь в последнее время? Моя мама всегда говорит: сколько ни болтай, а с разговору сытым не быть, – перебил Ханмина Сончжин.

Холодный воздух резко обжег легкие. Нау схватил новую банку с кофе.

Парень, с которым Ханмин общался в старшей школе, был лучшим другом Нау. Он не променял бы его ни на кого другого на свете, а еще он был первой лю…

– Нет, я что, даже не могу спросить? – с раздражением выпалил мужчина.

– Это история давно минувших дней, – резко ответил Сончжин.

– Давно минувших дней? Ну раз так, то тем более можно ее обсудить. – Ханмин вопросительно вздернул бровь.

Нау не знал, как сейчас выглядел со стороны и как ему следовало себя вести. Сердце билось так быстро, что становилось не по себе.

Было ясно, о ком шла речь. Нау прекрасно понимал, почему Ханмин так пронзительно смотрел на него, что его так злило и тревожило.

– Это потому, что я упрямый старикан? Я действительно такой? – с горечью пробормотал себе под нос он. – Но тебя правда все устраивает? Нет же? Если честно, с точки зрения здравого смысла я не понимаю. Это не просто какой-то парень, так как Нау мог…

– Перестань. Мы тогда были молокососами, – бросил на него взгляд Сончжин, но тот мгновенно парировал:

– Верно. Но не смотри на детскую любовь свысока. Мои тетя с дядей познакомились в третьем классе начальной школы и в итоге поженились. Эй, а эти встречались почти пять лет. Были вместе со второго года средней школы по третий год старшей и говорили, что не могут жить друг без друга. – Ханмин взглянул на Нау и продолжил: – Я предупреждал, чтобы он был осторожен. Честно говоря, если бы не несчастный случай, кто знает, как бы все сложилось. Если бы он сейчас был жив…

– Заткнись! – раздраженно крикнул Сончжин. Но Ханмин никогда не отступал.

– Раз уж зашла речь о свадьбе, скажу: не один я так думаю. У этого парня была девушка, и все об этом знали. Он с начала старшей школы хвастался своими отношениями! Даже владелец круглосуточного магазина напротив знал, что они встречаются. Это был твой самый близкий друг, ты не должен был так с ним поступать…

Сончжин схватил Ханмина за плечо:

– Куда делась твоя взрослость?

Голова вдруг сильно закружилась, и Нау медленно поднялся со скамейки.

– Хватит. Вы не дети. Если собираетесь драться, хотя бы делайте это как следует. У меня дела, так что мне пора.

Он поднял руку, прощаясь, и пошел прочь через парк. Ругательства Ханмина прилипли к нему, словно послеполуденная тень.

– Я что-то не так сказал? Нау не должен был так с ним поступать. Разве он не вспоминает о нем каждый раз, когда смотрит на свою девушку? Даже умершие чувствуют обиду. Первая любовь досталась лучшему другу…

Он плелся по унылой усаженной деревьями дороге. С самого утра мужчина пил одну банку кофе за другой и, похоже, в конце концов перебрал. Сердце по-прежнему колотилось, а перед глазами все расплывалось. Стоило ему выйти из парка, как раздался оглушительный гудок автомобиля. Нау потряс головой, чтобы прийти в себя, и тут вдруг кто-то схватил его за руку.

– Эй, мы так давно не виделись, а ты уже уходишь? Этот придурок Ханмин, похоже, распереживался из-за упущенного повышения. Взъелся на тебя ни за что, – сказал незаметно подбежавший Сончжин. Он весь раскраснелся. – Я уже отправил его куда подальше. Холодно, давай зайдем куда-нибудь? Неподалеку есть хорошее кафе.

Его легкая, приятная улыбка была такой же, как и десять лет назад.

Сончжин всегда отличался безграничным спокойствием. Когда-то Нау считал это качество утомительным и цеплялся к парню. Почему? Потому что был молод и не знал, как устроен мир? Но даже спустя столько лет ничего не изменилось. Однако теперь Нау лучше знал друга и понимал, что именно эта непринужденность помогла ему стать тем, кто он есть… Возможно, это была вера в себя. Вообще, Нау больше завидовал честной уверенности Сончжина, чем его достижениям.

Мужчина легко похлопал друга по руке:

– Сходим в другой раз. У меня правда дела.

– Не слушай этого идиота…

Нау слабо улыбнулся и кивнул.

– Подумай и о себе тоже. Работа – это хорошо, но ты выглядишь очень уставшим.

Мужчину беспокоили его покрасневшие глаза и темные круги под ними. Сончжин ушел с головой в работу, и Нау волновался, что это может сказаться на его здоровье. Он не хотел потерять еще одного дорогого человека.

– Нужно много работать. Мир – это в каком-то смысле война. Потеряешь бдительность хоть на мгновение – умрешь. Когда женишься, я подарю тебе классный подарок. Жди с нетерпением.

Слово «свадьба» легло на сердце Нау тяжелым камнем. Мужчина натянуто улыбнулся и пошел дальше. Почему он не смог разозлиться на Ханмина? Почему не крикнул, что тот ничего не знает, а трусливо сбежал?

«Честно говоря, если бы не несчастный случай, кто знает, как бы все сложилось. Если бы он сейчас был жив…» – действительно, будь все так, остался бы Нау рядом с ней?

Мужчина не мог найти ответ на свой вопрос. Нет, точно не остался бы. Но если бы тот парень не погиб, если бы ничего не произошло… Мысли Нау превратились в невидимую петлю, которая постепенно затягивалась вокруг шеи. Они давили на сердце так сильно, что он не мог произнести ни слова. Нет, прошлое невозможно вернуть. Жизнь не допускает сослагательного наклонения.

Он сделал глубокий вдох и быстрыми шагами, будто убегая от самого себя, продолжил путь.

Нау убрал ювелирную коробочку во внутренний карман пиджака. Ему хотелось, чтобы речь была такой же впечатляющей, как бриллиантовое кольцо. Нужно было подобрать слова, которые сохранились бы в памяти навсегда. Но вот наступил день X, а ничего толкового в голову не приходило. Одна только мысль о предложении заставляла его сердце выпрыгивать из груди.

Мужчина вышел из ювелирного магазина и свернул за угол. В этот момент из узкого переулка донеслось кошачье мяуканье.

По обеим сторонам шестнадцатиполосного шоссе возвышались небоскребы, неподалеку виднелась площадь с часовой башней. И хотя теперь бродячих кошек можно было встретить даже в центре города, такое огромное оживленное пространство едва ли было для них комфортным. Должно быть, кот прибежал из соседнего парка.

В обычный день Нау просто прошел бы мимо, но сегодня жалобное мяуканье заставило его замереть на месте. Поколебавшись, мужчина приблизился к щели между зданиями. Спустя мгновение он встретился с парой светившихся в темноте голубых глаз. В памяти всплыл день, который мужчина давно забыл.

«Я назвал его Инки. Правда похоже, что на него капнули чернилами? И шерсть такая темная. Мы стали одной семьей и всегда будем вместе. Он скрепил обещание отпечатком своей лапы».

Сбитый с толку мяуканьем, Нау пришел в себя. Он вдруг почувствовал себя так, словно оказался в каком-то странном сне. Почему ему вспомнился тот день? Он ведь не впервые видел черного кота – встречи с уличными животными были обычным делом. Странно, что именно этот привлек его внимание. Голубые глаза напомнили ему о давно прожитых событиях.

Кот, до этого мирно сидевший на месте, резко встал и грациозно, словно вышагивая по подиуму, пошел прочь.

У Нау не было особого желания следовать за ним. Он просто отправился, куда вела дорога – на выход из переулка, а когда поднял голову, перед глазами предстал блестящий коктейльный бокал. На красной неоновой вывеске не было даже названия заведения, но, судя по изображению, это явно был бар. Мужчина не собирался выпивать, но безымянное место вызвало странное любопытство.

Очарованный, Нау открыл дверь.

– Добро пожаловать! Вы здесь впервые?

Стоило ему переступить порог, как от стойки послышался голос. Это бармен в черной бабочке тепло ему улыбался. Нау немного смутился и занял стул. Место оказалось зауряднее, чем он предполагал. В нем царила типичная для бара атмосфера: мягкий джаз, приглушенный свет, ловкие движения бармена и яркие коктейли, сверкающие на стойке. Нау вспомнил, что когда-то был в подобном месте. Тогда коллега заказал коктейль за него, и он не запомнил ни названия, ни вкуса того напитка.

– А, да…

Он обернулся и обвел помещение взглядом: оно оказалось куда просторнее, чем казалось снаружи. Еще было слишком рано? Зал был почти пустым, за исключением одного столика…

Взгляд Нау упал на темное, плохо освещенное место в углу. Хотя было трудно что-то разглядеть, он все же заметил мужчину, который мог быть его ровесником или немного моложе. Похоже, он хорошо знал это место. Что он делал здесь один? Нау усмехнулся про себя, подумав, что это не его дело.

– Похоже, у вас случилось что-то хорошее, – заметил бармен, высокий худощавый мужчина с черными ясными глазами. Ему бы больше подошла работа модели. Возможно, дело было в длинных ресницах, но в любом случае выглядел он довольно хрупко. Взгляд Нау задержался на его бледных длинных руках.

– Наверное? Не знаю, есть ли у меня хорошие новости, – ответил Нау, по привычке потянувшись к карману. Ювелирная коробочка грела его сердце, как маленький уголек. Горячее напряжение медленно скользнуло по спине.

– Тогда, быть может, вас ждет что-то хорошее в будущем, – с легкой улыбкой сказал бармен.

– Я последовал за котом…

Нау провел рукой по затылку. Слова вырвались сами собой. Конечно, он зашел в этот бар из-за кота. Услышав его мяуканье в переулке, он, сам того не желая, остановился и последовал за черным созданием. Впрочем, длинные объяснения были излишни.

– На самом деле я не разбираюсь в коктейлях, – быстро сменил тему мужчина.

– Я тоже, – ответил бармен, и свет лампы отразился в его черных глазах. – У нас нет алкогольных коктейлей. Мы готовим только безалкогольные.

В его взгляде читался немой вопрос: «Это вас устроит?» Вместо ответа Нау обернулся и бросил взгляд на мужчину, сидящего в углу. Так, значит, он тоже пьет обычный напиток?

– У вас нет ничего с алкоголем? – удивился он.

Хотя он и не был большим любителем спиртного, в коктейль-баре хотелось все же немного расслабиться в приятной атмосфере. Простые напитки навевали скуку.

– Да, именно так.

В последнее время появлялось все больше баров, предлагающих безалкогольные напитки, но чтобы их вообще не подавали? Неудивительно, что здесь не было клиентов.

– Жаль. Я бы хотел выпить что-то легкое.

У него появилась хорошая отговорка, чтобы покинуть это странное место. Он хотел встать и уйти прямо сейчас, но почувствовал тяжесть в теле и не смог встать. Заметив это, бармен улыбнулся:

– Алкоголь совсем необязателен. У нас есть кое-что особенное.

– Что именно? – Бессмысленный вопрос. Даже если он получит ответ, вряд ли его поймет. Скорее всего, ему подадут обычный фруктовый напиток.

– Вы сможете насладиться легким освежающим напитком.

В современном мире люди обращали больше внимания на атмосферу, чем на вкус блюд, так что куда важнее стало создать правильное оформление, а не интересное меню. Скорее всего, с этим заведением было так же – заявлялся бар, а оказалось кафе.

– Все говорят, что собаки преданы, а кошки нет. – Бармен приподнял уголки губ в улыбке – красивой и притягательной. В воздухе повисло странное напряжение. – Что думаете?

Он про коктейль? Или про свое утверждение? Нау лишь пожал плечами. Он вскользь упомянул о коте, но бармен, похоже, запомнил. Наверное, часть профдеформации – он же каждый день общается с клиентами.

– У вас есть кот?

Мужчина добавил несколько ингредиентов в шейкер и начал энергично его трясти. Его движения были ловкими, но не слишком размашистыми. Серебристый шейкер искрился на свету, создавая вокруг цветные блики, похожие на северное сияние.

– У меня нет. Но у знакомого… – Нау остановился и вздохнул. Он не закончил свою мысль. Почему именно черный кот с голубыми глазами?

– Коты тоже хранят верность своим хозяевам.

– Так он ваш?

С недоумением взглянув на мужчину, бармен поставил бокал на стойку. Он был такой же формы, как и на вывеске, а внутри переливался ярко-синий напиток цвета моря.

– У коктейлей, говорят, есть свои названия? – поинтересовался Нау.

– Как насчет «Голубого глаза»? В честь умной зверушки, которая привела вас сюда. Считается, что черные коты обладают мистической силой. Благодаря ей мы и завязали такое ценное знакомство. Не так ли? – Мужчина улыбнулся.

Нау вспомнил о звере из переулка. Его яркие, сверкающие глаза были похожи на цвет этого напитка. Рука, тянувшаяся к стакану, вдруг замерла в воздухе. Мужчина поднял голову и посмотрел на бармена. Он первым заговорил о кошках, но…

– Я не помню, чтобы говорил, что он был черным…

В тот же момент в кармане завибрировал телефон. Нау вытащил его, улыбнулся и провел пальцем по экрану.

– Как прошла командировка? Ты, наверное, сильно устала, – произнес он, одновременно засовывая руку в карман пиджака.

Он нащупал ювелирную коробочку, и приятная дрожь пробежала по всему телу. Сердцебиение участилось, а во рту пересохло. Как бармен узнал, что кот черный? Впрочем, неважно.

Он осторожно поднял стакан с ярким «Голубым глазом».

– Не успела спросить: ты говорил, что встречался с кем-то днем?

Услышав знакомый голос, Нау тяжело сглотнул и запнулся:

– С… у… университетскими… друзьями…

– Раз с друзьями, так прямо и скажи.

Почему он не смог признаться, что это Сончжин и Ханмин? Зачем он скрыл, что это друзья со школы? Нау закусил нижнюю губу и попытался улыбнуться.

– Раз уж ты вернулась из командировки, давай поужинаем в каком-нибудь хорошем месте на следующей неделе?

– Договорились. Как закончу проект, смогу немного отдохнуть.

Ханмин был прав. Если бы тот парень остался в живых, никто не смог бы предсказать их дальнейшую судьбу. Однако его больше не было, и он никогда не вернется. Сейчас рядом с ней был Нау. Что бы ни говорили окружающие, этого не изменить.

– Тогда я зайду к тебе после работы. Спокойной ночи, Хачжэ.

Он сделал глоток, и «Голубой глаз» скользнул вниз по горлу. Несмотря на то что в напитке не было алкоголя, чувствовался характерный горьковатый вкус. Бармен, стоящий перед Нау, напоминал ночное небо в пустыне, усыпанное серебряной пылью: такое же манящее и холодное. Мужчина улыбнулся посетителю – его черные как смоль глаза звездами блеснули в белом свете лампы.

Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи. На улице с раннего утра кто-то сигналил и выезжал со двора под громкий рев мотора. Когда шум стих, стало слышно щебетание птиц. Нау не помнил, как добрался домой. Бармен точно сказал, что в коктейле не было алкоголя. Может быть, туда что-то подмешали? По вискам будто стучал невидимый дятел. Мужчина невольно застонал от боли.

– Чем ты занят? Ты опаздываешь! Вставай быстрее!

– Начальник отдела и директор в командировке. Можно не торопиться.

– Ты что, все еще в стране снов? В школу не собираешься? Почему наши старшеклассники такие ленивые?

Нау не мог даже представить, о чем говорила мама. Первым, что он увидел, открыв глаза, была форма, о существовании которой он и не помнил. На книжной полке были расставлены разные справочники и сборники задач, а на столе стоял старый компьютер, которым он пользовался много лет назад. Похоже, мама была права – он еще в стране снов. Мужчина с трудом приподнялся и провел руками по лицу.

– Что за дела, зачем ты достала форму? Я думал, ее уже выкинули.

– Эй, вернись к реальности. У меня утреннее совещание, нужно побыстрее выехать. – Женщина остановилась в дверном проеме. – Тебе кто-то постоянно написывает. Инэ хочет пойти с тобой в школу? Ты тоже поторопись и собирайся. Все, я ушла. На завтрак хлопья. Да, и я оставила деньги на столе. Купи тот учебник, про который говорили вчера.

В голове у Нау звенело, он никак не мог прийти в себя. Словно продолжал спать с открытыми глазами. Мама вышла из комнаты, и вскоре послышался звук закрывающейся двери.

– Мам, что ты такое говоришь? Инэ…

В этот момент раздался звук сообщения. Нау посмотрел на свой телефон – снятую с производства модель, которую было уже не так легко встретить. Если все это было сном, то уж слишком реалистичным. По коже побежали мурашки. А если все происходило на самом деле… То это уже какой-то абсурд.

Нау протянул руку и схватил устройство.

«Сегодня я приду в школу первым».

Ладонь непроизвольно задрожала. На экране появился не только текст сообщения, но и имя: «Кан Инэ».

Нау вскочил на ноги и резко распахнул дверь. Из гостиной исчезло большое массажное кресло, а мраморный стол уступил место старому и потрепанному деревянному столу. На кухне вместо индукционной плиты была газовая, а на балконе сушилась школьная форма, о которой он давно забыл.

«Нет, этого не может быть».

Мужчина зашел в ванную и умылся холодной водой. Он не мог понять, виноват ли в его состоянии алкоголь или что-то еще, но ему было пора выходить на работу. Нужно было поскорее очнуться от этого проклятого сна. Подняв голову, он увидел в зеркале незнакомое лицо. Он коснулся рукой подбородка – юноша в отражении повторил движение. Девятнадцатилетний Нау, который иногда мог порезаться во время бритья, с недоумением разглядывал себя.

«Это… невозможно».

Он выскочил из ванной так быстро, как будто за ним кто-то гнался. Вернувшись в комнату, Нау сорвал со стены школьную форму, заглянул под стол и кровать в поисках ключей от машины. Тут на его лице промелькнуло осознание: если сон отправил его на тринадцать лет назад, то у него даже не было водительских прав. Искать бумажник было бессмысленно. Вероятно, у него и кредитной карты не было. В кармане формы лежало всего три тысячи вон. Нау схватил две купюры по десять тысяч, лежавшие на столе, и выбежал из квартиры.

– В здание Мора, пожалуйста. – Он запрыгнул в такси и, не задумываясь, назвал пункт назначения.

– Куда? – прохрипел водитель.

– В здание Мора. Оно на площади с часовой башней, – торопливо проговорил он.

Мужчина бросил на него взгляд в зеркало заднего вида.

– Ученик, ты о чем? Какая часовая башня?

Здание Мора закончили строить, когда Нау учился на втором курсе университета, а часовую башню возвели годом позже, так что места, откуда открывался вид на весь город, еще не существовало.

– Выход номер три на станции метро, – сказал тогда он.

Таксист тяжело вздохнул, и машина тронулась с места. В зеркале вновь мелькнул подозрительный взгляд, но Нау его не заметил – его словно парализовало. За окном проносились знакомые, но в то же время позабытые улицы. По обеим сторонам дороги тянулись магазины и рестораны, которые давно закрылись или должны были вот-вот закрыться. Нау грубо потер лицо.

– Почему ты не на занятиях? Что-то случилось?

Нау и самому было интересно: почему он надел школьный костюм и направлялся неизвестно куда, когда должен быть на работе. У его виска по-прежнему сидел невидимый дятел, который добрался своим клювом не только до мозга, но и до самой души.

Выбравшись из машины, он как сумасшедший помчался по улице. К его ногам будто прикрепили пружины, а тело стало легким-легким. Этого ощущения было достаточно, чтобы понять: это не сон…

Всего за день мир перевернулся с ног на голову. Площадь с исчезнувшей – нет, еще не построенной – часовой башней была совершенно пустой. В старом здании магазины располагались вплотную друг к другу. К счастью или нет, переулок между домами остался на месте, и в его конце Нау увидел вывеску с изображением коктейльного бокала – на удивление, без неоновых огней. Он понесся вперед и остановился перед входом, расправив плечи и прочистив горло.

Заведение еще не открылось, но это было ему даже на руку. Если бы дверь не поддалась, Нау собирался ворваться внутрь силой. Парень толкнул створку, и она мягко открылась, без сопротивления, будто ждала его и предвидела, что он придет в этот час.

– Извините, но мы еще закрыты, – произнес тот же бармен, что и прошлой ночью. Черные глаза смотрели с прищуром, на шее по-прежнему была повязана нелепая бабочка. – И несовершеннолетним вход запрещен.

– Я…

– За сутки вы как-то помолодели. Не поделитесь секретом? Дело в правильном питании? Давайте придерживаться его вместе.

Нау будто обухом по голове огрели. Этот странный человек знал, кто он и что произошло за одну ночь, – он знал всю подноготную этого не поддающегося объяснению события. Юноша не ошибся: это кот привел его в загадочный бар, где один глоток голубого коктейля отбросил его в прошлое.

– Что произошло? Что ты со мной сделал?!

– Ох, похоже, вы еще очень молоды, чтобы разговаривать на ты с незнакомцем…

– Замолчи и отвечай. В какое время я попал?

Бармен взглянул на свои часы с коротким вздохом:

– Сейчас чуть больше девяти утра. Четверг, третье сентября 20×× года.

20×× год – тогда Нау был в выпускном классе и готовился к поступлению в университет. Это было тринадцать лет назад.

– Третье сентября?

– Да. Часы – моя страсть. Я очень требовательно подхожу к их выбору. Это довольно дорогая модель, но она очень точна, как по времени, так и по дате, – ответил мужчина с улыбкой.

Юноша его не слышал – в ушах звучал только голос матери:

«Тебе кто-то постоянно написывает. Инэ хочет пойти с тобой в школу?»

Третье сентября тринадцать лет назад – Инэ тогда еще был жив. Нау обессиленно опустился на стул. Перед глазами все побелело, и он больше не мог стоять на ногах.

– Как такое возможно… Почему я вернулся в прошлое?

Смотревший на часы бармен кашлянул, прикрыв рот кулаком.

– Это не прошлое, а мир Того Человека.

Нау поднял голову и встретился с черными глазами.

– «Того Человека»?

– Того, кто его создал.

– Но кто это сделал и зачем? – закричал парень, мотая головой. – Какое отношение это имеет ко мне? Почему я оказался здесь сейчас?!

– Потому что Тот Человек этого хочет.

– Прекращай говорить загадками!

Улыбка сошла с лица мужчины, и он тяжело вздохнул.

– Это не загадки. Реальность такова, что сейчас вы девятнадцатилетний юноша. Вот и все.

– Это потому…

– Может, сначала возьмете трубку? С тех пор как вы пришли, телефон звонит не переставая. – Он указал длинным белым пальцем на его карман.

Нау достал телефон и, посмотрев на экран, побледнел.

– Не хотите ответить?

Несмотря на попытки успокоиться, все тело тряслось от страха. Как только он взял трубку, в пустом зале раздался раздраженный голос:

– Алло? Нау? Нау, ты где? Черт возьми, где ты? Алло? Алло?

Сердце юноши на мгновение остановилось, он перестал что-либо воспринимать – будто попал в вакуум. Когда он испуганно посмотрел на бармена, тот кивнул, как бы говоря: «Все в порядке».

– Ты… ты… Инэ? Это правда Кан… Инэ? – Голос неконтролируемо срывался, в горло будто впились сотни игл. Нау сглотнул.

– Придурок чертов, ты где сейчас? Учитель звонил твоей маме. Говорит, ты не пришел в школу. Трубку не берешь, дома тебя нет. Тут все перевернуто вверх дном. Где ты, черт возьми?!

Это и вправду был Инэ. Тринадцать или сто тридцать лет спустя – его голос было невозможно забыть.

– Я же говорил, это не прошлое. Это мир Того Человека.

Из динамика снова раздался юношеский голос. Это не слуховая галлюцинация или игра воображения – здесь все по-настоящему.

– Когда я ответил «чернила», учитель спросил, пользуюсь ли я перьевой ручКой, – рассказывал Инэ с улыбкой, которая тут же сменилась упреком: – Эй! Ты меня слушаешь?

Нау повернул голову в сторону друга. Инэ по-прежнему казался ему миражом: казалось, протяни руку, – и парень бесследно исчезнет.

– Ты какой-то странный в последнее время. Что-то случилось?

Вместо ответа Нау поправил волосы. Ощущения на кончиках пальцев были настолько четкими, что по рукам пробежали мурашки. Сегодня утром он снова обдумывал произошедшее. Ему бы хотелось, чтобы вся эта ситуация оказалась слишком реалистичным сном, пустой мечтой… Очень хотелось…

Но когда он открыл глаза, первым делом увидел школьную форму, неаккуратно накинутую на вешалку, старый письменный стол и рюкзак. Как и два дня назад. Время будто остановилось. Нет, наоборот, – шло в обратную сторону.

– Знаешь, я… – Из горла вырвался звук, похожий на скрежет ногтей по стене. Казалось, кто-то насыпал ему в рот горсть опилок: не получалось произнести ни слова.

– Ты чего? – переспросил юноша, но Нау только поджал губы.

– Ничего.

– Скукота.

В ухе вновь раздался щелчок, и разговор продолжился.

– Хачжэ позвала в выходные в книжный. Она как будто хочет каждый день меня видеть. – Парень засмеялся, но затем снова нахмурился. – Почему ты молчишь? Серьезно, что случилось? Сейчас же отвечай! Райт Нау![1]

«Она как будто хочет каждый день меня видеть». Он всегда говорил таким тоном, когда хотел пошутить, и каждый раз Нау не мог сдержать раздражение. Он ворчал, называя это глупым ребячеством, но этим все ограничивалось. Он ведь понятия не имел, что произойдет в будущем, даже предположить не мог.

– Что с тобой? Что происходит? Ты не отвечаешь, даже когда я называю тебя «Райт Нау».

Это была его вторая нелюбимая шутка. Детские подколы. Однако сейчас его не трогал даже этот каламбур. «Райт Нау». Если бы он только знал, что ему действительно нужно сделать прямо сейчас.

– Как я пойму, в чем дело, если ты молчишь?

Инэ схватил Нау за руку, и тот беспомощно обернулся. Холод от прикосновения распространился по всему телу. Если он расскажет, поверит ли друг? С чего вообще начать? Глубокие темно-карие глаза тревожно заблестели.

«Ты скоро умрешь. Через несколько дней ты правда умрешь».

Нау знал, что через пять дней Инэ погибнет. Ему было известно, когда, где и как это произойдет. Поэтому через пять дней он должен не спускать с друга глаз. Если он сможет предотвратить катастрофу, то спасет этого улыбчивого парня.

– Ты что, заболел? – Инэ замолчал и достал телефон из кармана. – О, легка на помине. – Проведя пальцем по экрану, он ответил на звонок. – Да, Хачжэ. Что такое?

Эти слова вонзились в сознание Нау подобно игле. В висках запульсировало в такт сердцебиению, и он стиснул губы от боли. Он думал, что встретил бога. А может, самого дьявола. Или их обоих. Парень не мог понять, кто именно улыбался ему: милосердный ангел или лукавый Сатана… Мысли спутались, как клубок проводов, голова готова была взорваться. Юноша был в полном замешательстве и никак не мог в себе разобраться.

Хорошо, перед ним стоял живой Инэ. Это огромное счастье – вновь встретиться с ним, божественный дар и редкая возможность. На этот раз он мог вырвать друга из лап смерти.

Но несмотря на то, что его безумная фантазия стала реальностью, Нау колебался. За такой невероятный шанс ему придется пожертвовать всем, что есть. Такая «удача» – не божественный промысел. Это хаос, вызванный проделками дьявола.

– Серьезно? Тогда пойдем позже. Нужно же поесть. Если нет, то я подойду, я как раз сейчас неподалеку. – Инэ краем глаза взглянул на стоявшего рядом Нау. – Хорошо. Увидимся вечером. Как только закончу в школе, сразу напишу.

Когда разговор закончился, Инэ приобнял Нау за шею. Из-за прикосновения живого друга по спине пробежал холодок.

– Хачжэ пригласила поужинать перед походом в академию. В их районе открыли новый китайский ресторан, и если поесть в зале, то цена будет вдвое меньше. Пойдем вместе.

Нау сбросил руку Инэ и пошел вперед.

– Нет, ты правда сошел с ума. Райт Нау, почему ты так себя ведешь?

Хотел бы он сойти с ума. Он отчаянно желал, чтобы все, что его окружало, – образы, звуки и ощущения – было лишь иллюзией.

Остановившись, Нау обернулся и взглянул на Инэ.

– Хачжэ не любит лапшу.

– Не смеши меня! Хачжэ обожает чачжанмён[2].

Девушка действительно любила китайскую кухню. И с удовольствием ела чачжанмён – по крайней мере, так он думал много лет назад. Но это было не так. Она ела лапшу только по одной причине.

– Это потому…

Она делала это ради того, кто стоял прямо перед ним. Ради парня, который растягивал губы в идеальной улыбке и дурачился.

Нау замолчал и снова повернулся к школьным воротам. По привычке он начал искать что-то в кармане пиджака, но там ничего не было. Колотящееся сердце будто остановилось, дышать становилось все труднее.

Прошло уже два дня с тех пор, как он оказался здесь.

Кто-то похлопал Нау по руке, и только тогда он оторвал взгляд от окна. Рядом с ним сидел коротко стриженный Сончжин. Одними губами он произнес: «Что ты делаешь?» – и тут в классе раздался звонкий голос:

– За окном показывают номера лотерейных билетов? На что ты там уставился? Встань!

Нау снова погрузился в свои мысли: в его ситуации было невозможно оставаться в полном сознании… Он медленно приподнялся, опираясь на стол руками. Скрип стула прервал гробовую тишину, охватившую класс.

– Я же говорил! Вам нужно пережить самую ужасную «девятку»[3] в вашей жизни. Иначе вас ждет еще и ужасная судьба! Вам уже девятнадцать, вы в выпускном классе. Неужели не понимаете?

На слове «девятнадцать» юноша невольно усмехнулся.

– Ты что, смеешься надо мной? – учитель по математике смерил его суровым взглядом.

Нау вдруг задумался. Интересно, учитель по-прежнему работает в школе? Все еще пугает старшеклассников «самой ужасной девяткой»?

Сейчас мир изменился, и поступление в университет больше не единственный доступный путь. Проблема заключалась в том, что это «сейчас» еще не настало.

– Извините, я немного отвлекся. Постараюсь сосредоточиться. – Нау покивал головой.

На самом деле это были лишь слова. Ему нужно было собраться, но он не знал, как это сделать. Парень надеялся, что кто-нибудь научит его этому. В мыслях, словно призрак, промелькнул бармен с черными глазами.

Он поднял голову – взгляды одноклассников были прикованы к нему. Учитель недовольно цокнул:

– Вы только послушайте! Сначала хихикает, а потом оправдывается.

Со всех сторон послышался смех. Нау зажмурился. Как только прозвенел звонок, сообщающий о конце урока, мужчина добавил:

– До выпуска осталось совсем немного времени. Если не учишься и теряешь время сейчас, кому будет стыдно потом?

– Родителям! – донеслось с первых парт.

– Нет, не родителям, а тебе самому в будущем. Понял? Если не хочешь выслушивать жалобы от взрослого себя, учись изо всех сил, стиснув зубы, сейчас. Если постараешься, то будущий «ты» будет собой гордиться.

Преподаватель математики вышел из класса. Вокруг послышались тихие ругательства.

– «Извините, я немного отвлекся. Постараюсь сосредоточиться», – серьезным тоном повторил Сончжин и толкнул Нау в плечо. – Мы что, в армии? Мой старший брат на днях вернулся с работы, и ему позвонил начальник. Он ему так и ответил: «Извините, я забыл. Завтра же все исправлю».

Парень прищурился, как будто что-то заподозрил.

– Нау, у тебя дома что-то случилось? Почему ты такой в последнее время? Ты же идеальный ученик, а тут вдруг пропускаешь занятия, мечтаешь на уроках, не можешь вспомнить свой номер телефона, ничего не ешь в обед и даже говоришь по-другому. Что с тобой происходит?

– Я в замешательстве. – Нау провел руками по лицу.

– По поводу чего? – спросил Сончжин, подтащив к себе стул.

– Как сделать так, чтобы не было стыдно перед собой в будущем?

Учитель дал правильный совет. Нау только и думал о том, как не вызвать ненависть у своего будущего «я».

– Ты что, не в себе? Возьмись за ум и сосредоточься на учебе! – воскликнул Сончжин, но внезапно растерял весь свой задор и опустил плечи. – Хотя какие советы я могу дать, если ты учишься лучше меня? Мама всегда говорит, что люди должны жить, не греша. Черт, если не хочу подвести будущего себя, мне нужно прекратить заниматься ерундой.

Что он имел в виду под словом «ерунда»? То, что сейчас он считает бесполезным занятием, даст плоды в будущем. Правда, пока парень об этом не подозревал.

– Ким Сончжин, ты…

– Но вчера я получил десять комментариев! Это было так удивительно, у меня аж сердце затрепетало.

– Так вот…

– Хватит, хватит. Я понимаю, что ты хочешь сказать. Это правда был последний раз. Больше не буду. Мама думает, что я всю ночь учусь… Мне тоже пора взяться за ум.

Кто-то его позвал из коридора. Сончжин встал и направился к выходу из класса.

– Ты потрясающий парень. Знаешь, да? – пробормотал Нау, глядя на удаляющуюся спину друга.

Разворачивавшаяся перед ним реальность напоминала вырванные из фильма кадры. Ребята в одинаковой форме с похожими прическами выкрикивали ругательства и весело переговаривались между собой. Специфический запах девятнадцатилетних мальчиков, шорох страниц учебников и неровные следы от канцелярских ножей на партах. Все ощущения – образы, звуки, ароматы, прикосновения – были яркими и четкими, но все равно казалось, что это всего лишь сон. Все вокруг было как в тумане. Мальчики в школьных костюмах, собравшиеся в одном месте, казались ему совершенно незнакомыми. Никто в классе не знал, почему Нау здесь. И сам Нау не мог дать четкий ответ на этот вопрос.

Но даже в этом мире время летело, и вот день уже подходил к концу. Сончжин, что-то записывавший в тетрадь, поднял голову и взглянул на Нау.

– Ну я же должен закончить… Не смотри на меня так.

– Как?

Убирая вещи в рюкзак, юноша пробормотал:

– Что значит «как»? С жалостью. Перейдя в выпускной класс… – Он замолчал и медленно моргнул. – Чего ты такой тихий? Даже не хвастаешься тем, как много знаешь.

– Я так делал?

– Да. Еще пару дней назад.

Нау попытался вспомнить, о чем конкретно шла речь. Может быть, это случилось три дня назад? Но уж точно не больше двух. Тогда Нау был совершенно другим человеком.

– Извини. Я сказал лишнее.

Нау похлопал его по плечу, и Сончжин удивленно распахнул глаза.

– Эй! Лучше дай мне пощечину и скажи, чтобы я пришел в себя. Ты так странно выражаешься, мне от этого не по себе.

– Это ты о…

– Понял. Это в последний раз, честно. Но раз уж я начал, надо довести дело до конца. Я пошел.

Он схватил рюкзак и выбежал из класса. Скорее всего, собирался не спать всю ночь. На следующий день снова придет в школу уставшим, будет дремать на уроках и получать нагоняи от учителей. Привычка работать до рассвета уже начала проявляться.

Нау наклонил голову и посмотрел из окна на спортивную площадку. Еще один день подходил к концу, а беспорядочная жизнь по-прежнему напоминала спутавшийся моток ниток, у которого не найти ни начала, ни конца. Юноша встал со своего места и направился к двери.

– Правда не присоединишься к нам? Хачжэ сказала, что ты обязательно должен пойти.

– Мне кое-куда надо.

Инэ резко преградил ему путь:

– Куда?

Нау продолжал смотреть в пол, не желая поднимать голову. Ему было страшно снова столкнуться с глазами живого друга.

– Ты там не бывал, – пробормотал он, рассматривая кроссовки.

– Где это?

Нау хотел назвать адрес, но в этом мире все было по-другому. К тому же, даже если бы он рассказал, Инэ вряд ли бы поверил. Скорее всего, назвал бы сумасшедшим. Возможно, он и сошел с ума. По крайней мере, с этой мыслью существовать в здешней реальности было легче.

– У тебя, случайно, не появилась девушка? – Эти слова будто ударили Нау в грудь.

Парень все-таки поднял голову и встретился взглядом с Инэ.

– А если и появилась?

Тот медленно моргнул своими большими глазами. Удивленное выражение лица быстро сменилось сомневающимся.

– Думаешь, я тебя не знаю? Девушка, значит. А кто она? Где вы встретились?

Где же они встретились? Пять лет… Хотя, если говорить с точки зрения этого мира, это случилось ровно четыре года назад. Если бы он просто выполнил поручение мамы в тот день, возможно, все сложилось бы иначе. Тогда он бы порадовался от всей души, обнял стоявшего перед ним Инэ и поблагодарил бога за предоставленную возможность.

– Вот видишь, не можешь сказать. Если собираешься оправдываться, придумай что-то более правдоподобное. Думаешь, я тебя не знаю? Где ты мог…

Нау проходил через спортивную площадку, когда Инэ резко схватил его за плечо и развернул к себе. Лицо друга перед ним было таким четким, что по спине пробежали мурашки.

– Это из-за того, что я не пришел на встречу в прошлый раз? Ты до сих пор дуешься?

Юноша попытался вспомнить, какую встречу он имеет в виду. Когда она была? Парень с трудом подавил нарастающий поток вопросов. Как бы он ни старался вспомнить, в голове ничего не всплывало.

– Скажи правду. Ты же сам говорил мне пойти к Хачжэ. Убедил, что фильм можно посмотреть позже, и отправил к ней, разве не так?

– Я? – спросил тот.

На лице Инэ промелькнула усмешка. Как бы он ни сердился и ни поторапливал, все было бессмысленно: Нау и впрямь ничего не мог вспомнить.

– Ты сказал, что вместо того, чтобы смотреть фильмы с друзьями, нужно навестить Хачжэ в больнице. Но когда я вправду ушел, ты разозлился, да? Так зачем было так по-детски себя вести и отправлять меня к ней?

Неужели такое было? Если так, то, похоже, Инэ говорил искренне. Скорее всего, именно Нау не хотел идти в кино – слишком переживал за девушку.

– Перестань допытывать. Оставь меня в покое.

Он обессиленно шагнул в сторону, но Инэ снова преградил ему путь.

– Что значит «допытывать»? Ты ведь обиделся. Думаешь, я тебя не знаю?

– Как ты можешь меня знать?

Инэ ничего не знал. Даже представить не мог, какой хаос творился в душе Нау и каким беззащитным он себя ощущал. Его жизнь разрушилась в одно мгновение, так как же девятнадцатилетний Инэ мог это понять? В его голове были только оценки, рейтинги, университеты, внутренние экзамены и тому подобное – глупый мальчишка и понятия не имел, что ждет его впереди. Что о Нау мог знать парень с детским пушком на лице?

– Сумасшедший. – Юноша приподнял один уголок губ. – Кто в этом мире знает тебя лучше, чем я?

– Кан Инэ! – выкрикнул кто-то имя.

Инэ обернулся на голос, и Нау автоматически сделал то же. Из главного корпуса им махал один из учеников. У Нау был Сончжин, а у Инэ – свой приятель. Они часто проводили время вместе в школе, и их дружба продлилась дольше, чем ожидалось. Или же это время пробежало слишком быстро.

– Пак Ханмин! – Парень поприветствовал его в ответ. Издалека донеслись чихания.

Нау вспомнилась шутка о том, что осень начиналась с ринита Пак Ханмина. Он перепробовал все, что советовали врачи, но ничего не помогало.

Тринадцать лет спустя мужчина по-прежнему определял смену сезона по чиханию. У юноши перед глазами всплыл образ тридцатидвухлетнего приятеля, который сидел на скамейке в парке и шмыгал носом. Если задуматься, даже в быстротечном потоке времени было что-то, что никогда не менялось.

– Ну что ж, я понял. – Инэ прошел мимо Нау и направился к Ханмину. По его кривой походке читалось, что он был недоволен.

– Да, по крайней мере, тогда… – Юноша развернулся и медленно направился к школьным воротам. – Но сейчас это я знаю тебя лучше.

Они познакомились в детском саду, потом учились вместе в начальной, средней и старшей школе. На протяжении пятнадцати лет они оставались лучшими друзьями, стали друг для друга братьями. Оба были единственными детьми в семье, и их матери были примерно одного возраста. Для них было естественным есть и ночевать друг у друга дома. Инэ знал, что есть в холодильнике Нау, а Нау перенес свою новую подушку в комнату Инэ. Мальчики играли с кубиками и игрушками, смотрели диснеевские фильмы, увлекались вебтунами и аниме, смотрели взрослые видео тайком от родителей и пили фруктовое пиво, когда взрослых не было рядом. Дети, которые раньше держались за руки, выросли, обогнав матерей по росту, и могли посоперничать со своими отцами в армрестлинге. Пятнадцать лет – достаточно долгий срок, чтобы изменить горный поток, и в то же время короткий – как дневной сон. Куда же уходило время? Останется ли Инэ рядом?

Нау по привычке потрогал карман, но ничего не нащупал.

Выйдя из метро, он прошел мимо знакомых зданий и свернул в узкий переулок. Ему показалось, что он услышал мяуканье, однако, оглядевшись, кота он так и не увидел. Парень дошел до конца переулка, но не обнаружил вывески коктейль-бара. Возможно, он еще не открылся? Он замедлил шаг и начал бродить по кругу в темноте.

«Он точно здесь?»

Это было первое место, в которое он отправился, попав в прошлое. Это было два дня назад, утром. Даже тогда двери заведения были открыты, а сейчас оно вдруг бесследно исчезло.

Выход из метро и узкий переулок между зданиями были знакомыми. Он не заблудился. Но на месте бара…

– Ученик! Что ты здесь забыл?

Нау вглядывался в неосвещенное здание, когда раздался громкий голос. Он резко обернулся и увидел мужчину с глубокими морщинами на лбу. Он недовольно смотрел на парня.

– Чем ты занимаешься?

– З… здесь…

– Как видишь, это ювелирный магазин.

Несколько дней назад здесь был бар, который теперь, будто по волшебству, превратился в магазин дорогих украшений. Неудивительно, что прохожие настороженно смотрели на разглядывавшего витрину подростка.

– Ты пришел купить украшение? Сегодня же выходной.

– Разве тут был не коктейль-бар?

Заглядывать в неработающий ювелирный уже было поздно, да и какой школьник будет искать коктейль-бар? Мужчина недоверчиво смотрел на Нау, нахмурив густые брови.

– Я купил здесь кольцо на первый день рождения дочери. В этом году она пошла в среднюю школу.

Значит, магазин находился здесь уже больше десяти лет.

– Почему ты заглядываешь в…

– Извините, – сказал Нау и торопливо покинул переулок.

Очевидно, время в этом мире течет иначе, но не может же быть, чтобы этот странный коктейль-бар все еще существовал.

Что же будет дальше? Он здесь. Если он застрял, то получится ли у него предотвратить тот несчастный случай?

«Черт возьми. А мой дом все еще на месте?»

Парень не знал, чего еще ожидать. Может быть, его дом и школа уже тоже успели пропасть. Всего несколько дней назад ему было тридцать два, а сегодня уже девятнадцать. Предсказать, куда свернет временной поток дальше, было невозможно. А теперь еще единственного человека, который был способен это сделать, было не найти.

Нау понятия не имел, что его ждало в конце этого пути. Голова шла кругом от переживаний о том, наступит ли следующий день. Будет ли завтрашний день действительно завтрашним, или его отбросит еще на десять лет назад? Мысли путались.

Пребывая в таком потерянном состоянии, он повернул за угол и столкнулся с проходящим мимо человеком.

– Извините, – сказал парень, низко наклонив голову.

– Ничего страшного. В жизни так бывает, что люди сталкиваются друг с другом.

Насыщенный фруктовый аромат ударил ему в ноздри. Перед глазами мелькнул подол темного пальто прошедшего мимо мужчины. Нау обратил внимание на его длинные белые пальцы. В ушах послышался призрачный звук шейкера.

– Постой! – закричал подросток.

Мужчина остановился и медленно обернулся.

– Вы мне?

Под загоревшимися неоновыми лампочками черные глаза бармена ярко вспыхнули, и он слегка улыбнулся.

Нау толкнул плотно закрытую дверь, и та со скрипом отворилась. Перед глазами предстал пустой зал, погруженный в розовый полумрак.

– Почему бар здесь? – спросил он.

Всего-то стоило повернуть за угол – и они уже оказались возле вывески с бокалом.

– Мне нужно было кое-кого встретить. Не мог оставить бар без присмотра, поэтому закрыл его на время. Вы меня искали?

– В смысле… Раньше он был не здесь… – Нау замолчал и потер лоб. Смешно пытаться искать логику или здравый смысл, зная, что какой-то коктейль переместил тебя в прошлое.

– Хотя мы не продаем алкоголь, все же бар – это не то место, куда могут свободно заходить несовершеннолетние.

Свет падал на бармена сверху, освещая его, будто главного героя моноспектакля. Театральная и даже гротескная картина.

– Кого ты должен был встретить? То великое существо, которое отправило меня сюда? – От волнения Нау готов был перепрыгнуть через барную стойку.

– Даже если мы еще не открылись, несовершеннолетнему не место в коктейль-баре…

– Даже не думай увиливать. Сейчас же расскажи мне об этом существе, черт возьми! Когда я смогу вернуться обратно? – прервал его юноша, но бармен лишь пожал плечами.

Интересно, могли ли другие видеть это заведение? Нау не знал, где оно находилось и как работало. Возможно, весь этот мир – одна большая иллюзия.

– Хотя вы, дорогой гость, нанесли нам ценный визит, все же не слишком приятно выслушивать грубости от мальчика в школьной форме, – ответил мужчина, взяв стеклянный бокал и начав протирать его сухой тряпкой.

– Если не хочешь выслушивать, тогда верни все как было! – взревел Нау, будто угодивший в ловушку зверь.

– Что вы имеете в виду? – Бармен поднес бокал к свету, проверяя, не осталось ли отпечатков.

– Верни меня в мой мир.

– Но вы и так в своем мире.

– Это же прошлое! – Нау гневно ударил рукой по столу. Он вернулся назад на тринадцать лет!

Самое трудное и мучительное время его жизни – выпускной класс.

– Я выпил твой странный коктейль, и вот что случилось.

Парень не мог принять происходящее за реальность. Черт, да ему снова девятнадцать, разве можно к этому относиться спокойно?

– Я же говорил: это не прошлое. Если бы это было так, вы бы никогда не оказались в этом месте и в это время. Вы бы не пропускали занятия в академии, ссылаясь на здоровье, и не привлекали внимание других учеников странными разговорами во время уроков.

Бармен снова стал неторопливо протирать бокал. Он словно изучал жизнь Нау через это прозрачное стекло. Все яснее становилось, что это и впрямь не прошлое, а какой-то другой мир.

В котором все еще нужно было ходить в школу. Целый день сидеть за узким столом на лекциях, которые он пропускал мимо ушей. В противном случае маме пришлось бы бросить все дела в компании, а папе – отвезти его в полицейский участок. В итоге Нау ничего не оставалось, кроме как тихо повторять когда-то прожитую жизнь.

– Неужели это ты? Ты отправил меня сюда.

Возможно, никакого существа никогда и не существовало. Возможно, причина всему – этот странный бармен?

– Конечно. Это я переместил вас сюда. Но приглашение отправил кое-кто другой.

Обычный человек не может вернуть тебя в прошлое или переместить в другое измерение. Некто, обладающий такой колоссальной силой, должен быть либо богом (или абсолютом), либо уставшим от жизни демоном.

– Где этот «кое-кто» сейчас? Могу я с ним встретиться?

Бармен блеснул большими черными глазами и холодно улыбнулся.

– Он всегда рядом. Просто вы его не замечаете.

Существо, которое всегда рядом, но его трудно заметить. Если оно способно в одночасье так омолодить кого угодно…

– Это бог времени? Как Хронос и Кайрос?

Нау невольно усмехнулся. Он и не думал, что будет выражаться как главный герой из фантастического фильма. Но в конце концов, само существование души тридцатидвухлетнего мужчины в теле девятнадцатилетнего юноши – это абсурд, так что довольно безумно ожидать адекватных размышлений в такой ситуации.

– Если рассуждать так, то он больше похож на Кайроса, не правда ли?

Хронос – это бог времени. Древние греки верили, что он управлял всем миром. Его звали самим временем, символом бессмертия и вечности.

В отличие от Хроноса, Кайрос известен как бог возможностей. У него смешной вид: густые волосы спереди и лысина сзади. Его легко поймать, но стоит однажды проморгать – и больше не догонишь. Возможности нужно хватать, когда они появляются, ведь упущенное не возвращается. Но Кайрос самовольно появился перед Нау: юноша вовсе этого не хотел.

– Этот милосердный бог дает мне шанс?

– Не знаю, – с недоумением ответил бармен, пожав плечами.

Нау сполз пониже на стуле и начал тереть лоб. Он не понимал, где начиналась реальность, каким законам подчинялось это место, существовало ли здесь физическое время, – он не мог оценить даже этого.

– Я должен прожить свою жизнь заново?

Говорят, что перед смертью жизнь разворачивается перед человеком, как панорама. Похоже, как раз это сейчас и происходило с Нау.

Он думал, что все закончится с поступлением в университет. Он освободился от надоедливых экзаменов и оценок, табелей успеваемости и баллов. Стал тем студентом, каким хотел, но на самом деле жизнь его не сильно изменилась. Экзамены и оценки по-прежнему были важны, а аттестаты и уровни просто сменились на кредиты и сертификаты. Он думал, что выбрался из колодца, но очнулся и понял, что находится на его краю.

– Надо снова пережить этот невыносимый последний год школы? – Вспоминая о службе в армии и подготовке к трудоустройству, он невольно выругался. – Если бы я знал, то запомнил бы выигрышные номера в лотерее. Надо было изучить акции или недвижимость.

Говорят, что возможность приходит только к тем, кто готов. Но кто бы мог подумать, что Нау получит шанс прожить свою жизнь дважды? Такое с обычными людьми не происходит.

– Нет, нет. Повторю еще раз: это не ваше прошлое. Если вы так сильно хотите подробное объяснение…

Бармен поставил большой стакан на стол и наполнил его из черной бутылки. Раздалось шипение – жидкость была газированная. Пена, которая вот-вот должна была перелиться через край, начала быстро оседать.

– Вы не сможете узнать, что внутри, пока не откроете крышку. Если вы чего-то не видите, это не означает, что его не существует.

– И что же? Все это пузырь? Иллюзия?

Если это место действительно не существует, то и четкое лицо девятнадцатилетнего юноши в зеркале, и живой смеющийся Инэ – лишь мираж?

Мужчина вытянул указательный палец и покачал им из стороны в сторону.

– Время – это всего лишь иллюзия. Мы не в силах его поймать, вернуть или сохранить. Оно невидимо существует, как воздух, и бесконечно течет, как вода.

– Что ты от меня хочешь? – Парень ударил кулаком по стойке.

Он не хотел слушать эти философские рассуждения: на них не было ни желания, ни того самого времени. Он просто хотел как можно скорее очнуться от этого чертова сна.

– Вы хотите покинуть этот мир? – спросил бармен.

С губ Нау сорвался тяжелый вздох.

– У меня важные планы на следующей неделе.

По привычке он засунул руку во внутренний карман, но на нем был не костюм, а школьная форма, где не было никакой коробочки с кольцом.

– Я помню. В первую нашу встречу вы выглядели воодушевленно.

Казалось, бармен видел его насквозь. Он не мог не знать, что́ Нау подготовил и что планировал. Кем же он был на самом деле? Еще этот «Тот Человек»… У Нау он вызывал неприязнь.

«Разве он не вспоминает об этом парне каждый раз, когда смотрит на свою девушку?»

Да, Ханмин оказался прав. Каждый раз при виде Хачжэ у Нау в памяти возникал образ покойного Инэ. Страх охватывал его при каждой встрече с девушкой. Естественно, что, глядя на него, она тоже могла вспоминать о своей первой любви.

Инэ исчез в один миг – то же могло случиться и с Хачжэ. Даже находясь рядом с ней, Нау чувствовал беспокойство, ему было страшно говорить о любви.

– Я собирался сделать предложение.

Если бы они поженились, успокоился бы он хоть немного? Появилась бы твердая вера в то, что никто не сможет отнять у него девушку?

«Они встречались почти пять лет. Были вместе со второго года средней школы по третий год старшей школы и говорили, что не могут жить друг без друга».

Первая взаимная любовь, за которой Нау наблюдал из первых рядов. Он не знал, что такое любовь, и поэтому искренне радовался за них. Социальный статус и обстоятельства не имели значения: в их мире существовали только они двое. Он был счастлив. Идеально подошедшие друг другу половинки.

– Почти пять лет? А я ждал целых семнадцать. Я думал, все уже кончено, а ты взял и запихнул меня в этот чертов мир?

– Вы хотите вернуться?

Нау страстно желал и надеялся выбраться отсюда. Он мечтал сделать предложение Хачжэ. Возможно, они сыграли бы свадьбу осенью следующего года. Конечно, он понимал, что брак – это серьезный шаг, требующий подготовки и решимости. Возникли бы и большие, и маленькие проблемы. Но именно из них и состояла жизнь. В конце концов, все мы живем, день ото дня преодолевая волны суровой реальности.

– Я снова… – Он замер и закусил губу.

Он должен был попросить вернуть его назад, выпустить из этого безумного мира, но странным образом слова не шли. Ведь здесь Инэ был еще жив.

– Создатель этого мира милосерден. По-настоящему добр и благосклонен. – Бармен налил зеленый напиток в шейкер.

– Похоже, только ты так думаешь. По мне, так нет человека более неприятного и капризного.

– Вы перегибаете. – Мужчина смерил его холодным взглядом и наклонил бутылку с желтой этикеткой.

– Я долго терпел, так можно наконец выразить свое мнение?

– Я бы предпочел его не слышать.

Бармен начал медленно трясти шейкер, и комнату наполнил тихий плеск.

– Что тот, о ком вы говорите, хочет?

Через пять дней Инэ умрет. Почему «Тот Человек» вернул Нау в момент, когда до смерти друга оставалась всего неделя? И почему все случилось именно тогда, когда он решил сделать Хачжэ предложение? Если хозяин этого мира и впрямь существовал, то, наверное, его единственное желание – это защитить Инэ. Или стать Купидоном, с сожалением вздыхавшим о несбывшейся любви Хачжэ.

– Я не могу этого знать. – Мужчина открыл шейкер и вылил в бокал со льдом зеленую жидкость. – Если хотите переместиться куда-то прямо сейчас, то пожалуйста.

От этих слов сердце Нау ухнуло вниз. Два дня назад он попробовал «Голубой глаз» и вернулся на целых тринадцать лет назад. Если выпьет этот зеленый напиток, сможет ли вернуться в свой мир? Судя по тому, что говорилось о приглашении, этот коктейль был своего рода порталом, переносящим сквозь время и пространство.

– Я окажусь дома?

– Если вы искренне хотите туда попасть, то, вероятно, так и будет.

– Что это значит?

– Куда уж яснее. Попадете туда, куда хотите. – Бармен выставил перед собой свои длинные белые руки.

Сможет ли Нау вернуться туда, откуда пришел? Ему снова будет тридцать два, снова придется носить костюм, а не школьную форму, вместо школы каждый день ходить на работу. В его внутреннем кармане по-прежнему будет лежать коробочка с кольцом. Он сделает предложение Хачжэ, как и планировал, и, возможно, они смогут спокойно пожениться. Он уже был частью мира взрослых. Но…

– В мире, куда я хочу вернуться, не будет Инэ, ведь так?

Юноша не совсем понимал, к кому был обращен вопрос. К жестокому и отвратительному абсолюту, к бармену за стойкой или к нему самому…

Он медленно выдохнул, стараясь перебороть волнение.

– Не нужно спрашивать об этом меня. Думаю, вы лучше знаете ответ на этот вопрос.

В мире, куда он вернется, не будет Инэ. Это факт. Через пять дней он умрет и навсегда исчезнет с лица земли.

– Если я смогу предотвратить несчастный случай в этом мире, что тогда? Будет ли Инэ существовать там, куда я вернусь?

Раздался тихий смех, и бармен почесал пальцем висок.

– Ох, ох. Вы слишком переоцениваете меня. Я просто создаю приглашения согласно приказу. А что там написано и что произойдет дальше – вне моей компетенции.

В черных глазах мужчины отражался яркий огонек приготовленного им же коктейля.

– Вам придется попробовать самому все узнать.

Взгляд Нау задержался на бокале. Зеленая жидкость внутри изумрудно поблескивала.

– Значит, если я приму приглашение, смогу попасть куда захочу?

– Наверное, – с легким сомнением кивнул бармен.

Нау положил руки на стойку и, чуть наклонившись, уместил на них голову. Он рассматривал колеблющийся напиток. По крайней мере, в этом месте был Инэ, а в мире Нау его уже не существовало. Если через пять дней он сможет удержать друга, то через тринадцать лет у него все будет хорошо. Определенно. Кайрос размахивал своими пышными волосами перед Нау, открыто призывая воспользоваться этим шансом.

«Но не смотри на детскую любовь свысока. Мои тетя с дядей познакомились в третьем классе начальной школы и в итоге поженились… Эй, они встречались почти пять лет… Говорили, что не могут жить друг без друга… Честно говоря, если бы не несчастный случай, кто знает, как бы все сложилось. Если бы он сейчас был жив…»

Если Инэ вернется к жизни и избежит смерти, останется ли для Нау место рядом с Хачжэ? Мысли продолжали кружиться вокруг одной точки подобно кошке, гоняющейся за своим хвостом. Неожиданно юношу накрыла сильная усталость.

– Ты сказал, что я попаду, куда хочу, если это выпью? – в последний раз спросил он с нажимом.

– Я довольно хорошо готовлю коктейли. Подобрал вкус, который вам больше всего подходит. К счастью, в нем нет алкоголя, так что его может выпить даже старшеклассник.

– Но для тридцатилетних он слишком слабый.

Бармен улыбнулся уголком губ:

– Похоже, вы уже приняли решение.

Нау вытянул руку и начал массировать затекшую шею. Он хотел очнуться от этого утомительного и беспорядочного сна. Говорят, удача и возможности приходят к тем, кто готов? К сожалению, не его случай. Его забросили в этот странный мир по чьей-то прихоти. Хотя кто знает? Возможно, когда он откроет глаза утром, все это сотрется из памяти, словно сон…

– Я вложил в этот коктейль душу, так что вы должны его попробовать. Он называется «Зеленый день». Зеленый – цвет природы, символ жизни.

Нау осторожно поднял бокал.

– И лета.

Парень залпом осушил бокал, проигнорировав объяснения. Громкий глоток нарушил тишину безлюдного бара.

В прищуренных глазах бармена заплясали лукавые искорки.

Начало летних каникул ощущалось как благодатный дождь после долгой засухи или оазис в пустыне. Нау просыпался поздно и съедал чашку заварной лапши на ранний обед. Со следующей недели его ждали специальные лекции в академии. Не было более спокойного и приятного времени, чем когда все учебные заведения закрывались, а родители на целый день уходили на работу. Настоящий рай, где можно было расслабиться и наслаждаться свободой.

В морозилке лежал огромный торт-мороженое. Нау уже упоминал, что обменял его на купон, который когда-то подарила мама? Парень достал мороженое и переложил его в супницу. Не успел он отправить первую ложку в рот, как в кармане пиликнуло уведомление:

«Райт Нау, давай закажем чампон[4] на обед. Ты придешь ко мне? Или мне прийти? Или сходим куда-нибудь?»

Возможно, в прошлой жизни Инэ был бродягой, который умер от голода перед китайским рестораном, или духом, который не успел поесть лапшу, – так часто он говорил о китайской еде.

«Я ел рамён на второй завтрак».

«Значит, на обед нужно поесть чачжанмён».

Даже если Нау уже ел его на завтрак и обед, этому духу лапши было все равно.

«Нет уж».

«Эй, Райт Нау, не говори так! Давай поедим вместе».

– Думаешь, я тебя плохо знаю? – пробормотал юноша, глядя на экран.

Инэ любил чампон, а Нау предпочитал чачжанмён. Когда они вместе ели, он обычно незаметно перехватывал у друга немного чачжанмёна.

С самого начала не было смысла уговаривать его поесть чачжанмён.

«Мне нужна всего одна палочка. Как аперитив. После сладкой палочки жареной лапши нужно съесть чампон, чтобы освежиться. Чачжанмён – это половина на половину. Вкусы разные», – писал Инэ, руководствуясь логикой эгоиста.

«Забудь. На улице невыносимая жара, выходить не хочется. Буду весь день играть дома».

Нау не хотел тратить время на переписку. Из-за постоянных упреков мамы и контроля папы он не мог вдоволь поиграть в игры даже в выходные. На следующей неделе должны были начаться скучные дополнительные занятия в академии. Летний отпуск родителей тоже был не за горами. Взрослые полагают, что во время каникул дети могут развлекаться сколько душе угодно, и не имеют ни малейшего представления о реальной жизни современных учеников. Специализированные лекции, углубленное изучение предметов… А если добавить к этому семейные поездки и лагеря, то получается, что во время каникул будущие студенты заняты даже больше, чем обычно.

Запуская компьютер, Нау с жадностью поедал мороженое из супницы. Он желал, чтобы это сладкое и счастливое время длилось вечно, и спешил с головой нырнуть в игровой мир.

Парень со скоростью света стучал по клавиатуре, а телефон разрывался от потока уведомлений. Он был уверен, что это Инэ доставал его вопросами об обеде.

– Я занят, – бросил Нау в пустоту, но тут раздался звонок.

Он мельком взглянул на экран: «Мама».

– Да, мам, что? – не отрывая взгляда от монитора, равнодушно откликнулся Нау.

– Чем ты так увлечен, что даже не проверяешь сообщения?

Так это писал не Инэ.

– А что такое? – недовольно спросил парень.

– Чем занимаешься? Неужели с утра пораньше в игры играешь?

Конечно да, но за такой ответ получишь только упреки. «Да». Если не приврет, его время за компьютером значительно сократится.

– Нет, слушаю онлайн-курс.

– Ой, правда? Мой сын, ученик второго класса средней школы, у которого только-только начались каникулы, уже слушает онлайн-курсы. Не вешай мне лапшу на уши.

Хотя Нау и понадеялся на обратное, конечно же, мама ему не поверила.

– Да что?

– У меня к тебе небольшая просьба.

Раз мама решила позвонить, значит, это было не простое поручение. Нет в мире ничего более точного, чем плохое предчувствие.

– Блин! Я?

В голосе женщины послышалось раздражение:

– Ну а кто, по-твоему? Я собрала вещи в бумажный пакет. Просто передай его. И не забудь поблагодарить за торт. Хотя я отдала вещи просто так, они прислали в благодарность купон.

Нау бросил взгляд на тающее мороженое. Все кусочки были с разными вкусами, но парень зачерпывал его как попало. Теперь, когда торт растаял, все вкусы – клубника, ваниль и шоколад – смешались, и было невозможно понять, где какой. Во рту вдруг стало горько.

– Почему нельзя просто позвать их к нам?

– Ты же не знаешь этих людей! Разве можно сообщать адрес кому попало? И кто придет к нам просто так?

– Но номер телефона же дали.

– Паршивец! Номер телефона и домашний адрес – это разные вещи!

– Почему именно сегодня… Ах, ладно. Хорошо.

Нау положил трубку и снова уставился в монитор. Наконец стало ясно, откуда взялся купон на торт: это был подарок от подписчика местного онлайн-сообщества, в котором состояла его мама. Она часто пользовалась разделом с бесплатной раздачей вещей. Женщина фотографировала и размещала там ненужные вещи: посуду, которой не пользовалась, зимнюю одежду, которая вышла из моды или надевалась всего пару раз, косметику, не подошедшую ее коже. Тогда те, кому это было нужно, писали ей. Но как известно, бесплатного ничего не бывает – в обмен на вещи люди должны были выразить небольшую благодарность. Когда на столе появлялось рагу, суп или оладьи из картофеля, на балконе оказывался незнакомый цветок в горшке, а на стене в гостиной – красивая картина с подсолнухами, это значило, что мама снова раздавала вещи.

Как она и сказала, в бумажной сумке лежали ручной миксер, набор контейнеров, полученных в подарок от телемагазина, и два нераспакованных термоса. Пятнадцатилетнему парню, все еще погруженному в мир компьютерных игр, это было совершенно неинтересно.

«Ее никнейм – „Саранхачжэ“, последние два слога – имя дочери. Мне сказали, что ей нравится персонаж, нарисованный на термосе. Мой ник – „Наумами“. Я сказала, что отправлю на встречу сына. Запомни: Саранхачжэ и Наумами!»

Не имело значения, кого именно звали «Хачжэ» – человека или собаку. Если задуматься, и «Наумами» звучало странновато. Большую часть подписчиков подобных сообществ, скорее всего, составляли семейные люди. Среди них было много родителей, которые, будто сговорившись, добавили имена своих «малышей» в ники. Неужели с появлением детей жизнь взрослых начинает вращаться вокруг них? Выходит, что так.

В одном кафе, куда мама заглядывала по пути на работу, проводилась акция: клиентам, собравшим пять купонов, дарили термосы, на каждом из которых был изображен персонаж из аниме.

– Слишком детский дизайн. Нау, хочешь этот термос?

Вручить пятнадцатилетнему мальчику термос было столь же бессмысленно, как подарить птице парашют.

Время встречи с «Саранхачжэ» неумолимо приближалось. Чем меньше его оставалось, тем увлекательнее становилась игра. Телефон на столе завибрировал, и на экране отобразилось сообщение от Инэ. Одновременно с этим Нау в голову пришла отличная идея.

– Эй, Инэ, это я. Давай поедим у меня дома. Да, хорошо, я буду чачжанмён. Но приходи через пять минут, иначе еды не будет. Быстро!

Нау хотел закончить эту игру любой ценой, а для этого ему нужен был Кан Инэ – дух лапши, умиравший от голода перед китайским рестораном. Очень срочно, right now.

– Побудь сегодня мной?

Положив трубку, Нау начал барабанить по клавиатуре как сумасшедший, а Инэ отправился на место встречи вместо него. За никнеймом «Саранхачжэ» пряталась Хачжэ (с началом летних каникул дети часто разносили вещи за родителей).

Вот так Инэ и Хачжэ впервые встретились.

Это произошло семнадцать лет назад, на второй день летних каникул во втором классе средней школы. Солнце нещадно палило, немного перевалило за полдень.

«Если бы в тот день на место встречи пришел не Инэ, а я, как бы сложились наши отношения с Хачжэ?» – Нау, словно по привычке, вновь и вновь прокручивал события минувших дней. Возможно, тогда он мог бы быть рядом с Хачжэ с самого начала? Но жизнь не приемлет сослагательного наклонения, и запоздалые «если» – это всего лишь бессмысленные фантазии.

Если бы я пошел той дорогой, если бы сделал тот выбор, если бы встретил того человека или, наоборот, не встретил… Все эти «если» не имели никакого значения в настоящем. Мы бессмысленно размышляем о прошлом, с сожалением прокручивая в голове одни и те же мысли, но это то, что делает нас людьми.

«Если бы я мог вернуться во времени к тому лету, когда мне было пятнадцать, если бы такое чудо действительно произошло, я бы точно не отвлекался ни на какие игры».

Но ушедшее время уже никогда не вернется. У бога возможностей, Кайроса, к сожалению, нет волос на затылке.

В тот день Инэ долго не возвращался, но Нау заметил это только под конец игры.

Местом встречи назначали торговые ряды прямо перед домом, так что, даже если бы Инэ задержался, это заняло бы минут пять. Однако парень вернулся только через полчаса. Когда юноша открыл дверь, на лице друга не было привычного капризного выражения – он лучезарно улыбался.

За дверью было шумно. Через некоторое время Нау уловил густой аромат кофе и тихие разговоры.

– Раз каникулы, даже не собираешься вставать, – прозвучал знакомый голос мамы.

– Оставь его в покое. С начала каникул прошло всего несколько дней. Тем более на следующей неделе начинаются лекции в академии, – ответил папа. – Просто убедись, что он хорошо питается.

– Он что, ребенок? Ему уже пятнадцать. О чем переживать? Сам разберется, сварить лапшу или пообедать в ресторанчике с друзьями. Оставим немного карманных денег или закажем доставку – и дело с концом.

– Говоришь, не переживать, а сама уже все спланировала. Ты волнуешься больше всех, – поддразнил ее папа.

Перебранки родителей разбудили Нау. Родители продолжали беспокоиться о его питании, даже когда ему стукнуло тридцать.

«Ты нормально питаешься? Не ешь наспех из-за своей загруженности», – заботливо интересовались они.

Оказалось, что в мире существует гораздо больше вещей, которые со временем не меняются.

Раздался звук закрывающейся двери, за которым последовал щелчок замка. Нау, лежавший на кровати и бездумно уставившийся в потолок, медленно поднялся. На кухонном столе лежало несколько купюр. Его взгляд упал на большой бумажный пакет в углу. Не нужно было даже его открывать, чтобы понять, что внутри.

Парень зашел в ванную и встал перед раковиной. Как только он увидел себя в зеркале, невольно вырвалось: «Ух ты!»

Он выглядел очень молодо. Медленно проведя пальцами по лицу, юноша почувствовал первые небольшие темные волоски под носом. Вместо колючей щетины у него были мягкие черные пушинки. Даже в девятнадцать Нау выглядел юным, а в пятнадцать и вовсе казался ребенком. Быть может, это было связано с тем, что его кости еще не успели окрепнуть и тело было легким как перышко. Если бы его заставили бегать по стадиону, он смог бы взлететь. Переработки, стресс, частые корпоративы и кофе, который он пил как воду… Все это истощило это легкое, проворное и свежее тело. Внезапно ему стало даже немного жаль себя.

– Давно не виделись, – сказал он отражению в зеркале.

Ему улыбался мальчик с совсем невинным лицом. Не тридцатидвухлетний и не девятнадцатилетний.

– А коктейль был довольно вкусный, правда?

Перед тем как выпить «Зеленый день», Нау вспомнил летние каникулы семнадцатилетней давности. Если бы он мог вернуться в то время, распутался бы клубок их сложных отношений сам по себе? Если бы Нау с самого начала был рядом с Хачжэ, то и вопрос, спасать ли Инэ, отпал бы сам собой. Выбор заключался не в том, возвращаться в мир взрослых или нет. Если бы он действительно мог попасть назад и начать все с самого начала…

Коктейль, свободно открывающий портал между годами, перенес Нау точно на семнадцать лет назад.

Выйдя из ванной, он направился на кухню и открыл морозильник.

«Мама все еще забивает его непонятной едой», – подумал он.

Среди множества разных продуктов на самом видном месте стоял торт. Раньше Нау любил сладкое так сильно, что мог съесть целую супницу мороженого, а теперь ему приходилось добавлять дополнительный шот в американо.

Становиться взрослым означает постепенно переходить от нежного и сладкого к горькому и крепкому. Пятнадцатилетний любитель мороженого превратился в мужчину, свободно выпивавшего рюмку по пути с работы. Так он и понял, что жизнь не такая уж мягкая.

Нау обвел взглядом гостиную. В этот дом они переехали, когда ему исполнилось два года. Когда он пошел в среднюю школу, родители сделали ремонт в гостиной и ванной, а перед поступлением в старшую расширили его комнату до самого балкона. Пока он служил в армии, они обновили кухню и полностью заменили мебель в спальне.

Нау жил в этом доме более тридцати лет и менялся вместе с ним. Увидев знакомую обстановку, словно сошедшую с фотографии, он почувствовал, как реальность ускользает. Дом казался незнакомым, пусть юноша и жил в нем долгие годы. Жизнь вдруг напомнила ему реку, протекающую между прошлым и настоящим. А возможно, это всего лишь переход по камешкам, рассыпанным в этой реке. Иногда время делает резкий прыжок, иногда останавливается.

Доставая чашку с полки над раковиной, Нау растянул губы в изможденной улыбке. На месте фильтра для воды стоял трехъярусный ящик, в котором хранились чайные пакетики и быстрорастворимый кофе.

«Что-то не так», – подумал он.

Юношу забавляло его уникальное восприятие времени, которое будто текло в обратном направлении. Дело было не в том, что фильтр для воды исчез, а его место занял ящик, скорее наоборот. Тем не менее его мысли двигались как в обратной перемотке: «Где же массажное кресло? А колонки в моей комнате? Вместо индукционной плиты здесь газовая…»

Он думал о ненаступившем будущем как об исчезнувшем, изменившемся или утерянном прошлом. Сам физический ход времени казался безжалостно разрушенным.

Пока Нау размышлял об этом, ему пришло сообщение. Посмотрев на настенные часы, он вспомнил, что должно было произойти. Не глядя, он уже знал, кто ему написал.

«Райт Нау, давай закажем чампон на обед. Ты придешь ко мне? Или мне прийти? Или сходим куда-нибудь?»

Компьютер был выключен. Это был мир семнадцатилетней давности, но Нау уже не воспринимал его как прошлое или воспоминание. Для него он стал ясным настоящим, непрерывной чередой мгновений.

«У меня кое-какие дела. Напишу позже».

Как только Нау нажал «отправить», тут же выскочило новое сообщение.

«Чем ты можешь быть занят, кроме игр? Ты долго рассказывал о том, во что будешь играть».

Парень еще раз проверил время на телефоне. Встреча с Хачжэ была назначена на двенадцать. Она опоздала примерно на пять минут и первой подошла к Инэ, который, остолбенев, сжимал в руке бумажный пакет. Так они и встретились в один из зеленых летних дней.

Но с сегодняшнего дня этот момент будет полностью стерт из памяти обоих. Первым человеком, которого увидит Хачжэ, будет не Инэ, а Нау.

С каждым тиком настенных часов напряжение и волнение возрастали. Хотя он вернулся в прошлое, казалось, что время здесь текло медленнее.

Инэ продолжал атаковать его.

«Короче, подожди, пока я тебе не напишу» – это было последнее сообщение, которое отправил Нау. Он положил телефон на стол и оглядел комнату. Возможно, из-за того, что в ней еще не успели сделать ремонт, она казалась ему слишком тесной.

На книжной полке стояли книги со сказками, которые он читал в начальной школе. Там же находилась фотография Нау в еще более юном возрасте, одетого в традиционную форму для тхэквондо. Проведя пальцами по расписанию, приклеенному к стене, он взял один из сборников, небрежно брошенных среди учебников и тетрадей. На листах были видны следы многократных попыток решения задач по математике, а в аккуратно оформленной тетради по обществознанию важные моменты были подчеркнуты красной ручкой.

Нау вдруг вспомнил, о чем мечтал в то время. У него не было ни одного конкретного желания, которое он хотел бы воплотить в жизнь. Только окончить хороший университет и устроиться на работу с высокой зарплатой – будущее, казавшееся его друзьям довольно скучным. Однако ни юный Нау, ни его друзья не могли знать, что бороться за это будущее придется гораздо отчаяннее, чем они могли себе представить.

«Корейский, математика, обществознание, английский, физкультура…» – Нау начал перечислять предметы из расписания. Он проводил день за днем за узким столом, посещая все эти уроки. И этого было недостаточно – после занятий он ходил на курсы, а вечером слушал еще и онлайн-лекции. От школьных оценок и домашних работ до задач – трудные годы были не только в жизни взрослых, которые боролись за рабочие места. Юноша проживал каждый день старательно что в пятнадцать, что в двадцать, что в тридцать два.

Вспоминая о прошлом, он всегда испытывал сожаление. Если бы только он немного больше старался, лучше распоряжался своим временем и делал все возможное, чтобы не разочаровать будущего «себя»… Его душа была полна обид и упреков. В свои пятнадцать лет он прилежно вел конспекты и решал задачи, посещал школу, больше напоминавшую джунгли, где нельзя было сдаться или сбежать, если ты попал в беду. Он без особых проблем общался с друзьями и благополучно выпустился. Нау вдруг почувствовал гордость за пятнадцатилетнего себя. Именно благодаря тому, что он проживал день за днем, мог существовать и в двадцать, и в тридцать два года.

Парень пролистал фотографии, хранившиеся в телефоне. Большинство из них были сделаны с друзьями. С экрана на него смотрел пятнадцатилетний Инэ с его раздражающей улыбкой. Были и снимки, которые вызывали недоумение: камень странной формы, оставленная без присмотра машина, покрытая пылью, и объявление из пиццерии о том, что «каждую вторую и четвертую среду они закрыты», чачжанмён и тансуюк[5], обычное серое небо, школьные ворота и стадион. Он даже сделал снимок чьих-то граффити.

Все это когда-то принадлежало ему.

Но сейчас, глядя на пятнадцатилетнего Нау глазами Нау тридцатидвухлетнего, он многого не мог понять. Что его интересовало? Что привлекало внимание? Фотографии, которые взрослому мужчине казались странными, у подростка вызывали какие-то чувства. Что же юный Нау увидел в пыльной машине, сером небе и причудливом камне? Ему стало грустно оттого, что он успел потерять это странное любопытство, а прежде нестандартный взгляд на мир стал таким строгим и серьезным.

Его размышления прервало сообщение, и парень вдруг пришел в себя.

«Что это с моим сыном? Почему он так быстро мне ответил?»

Что тогда, что сейчас, Нау всегда отмахивался от сообщений мамы. Если они не касались чего-то важного, он отвечал через час. Друзьям писал сразу, на обсуждения коллег реагировал мгновенно, а сообщения родителей часто игнорировал. Хотя он считал себя взрослым, успешно справляющимся с новой жизнью, в нем по-прежнему оставалась подростковая незрелость.

Миссия мамы осталась такой же, как и семнадцать лет назад: передать вещи.

«Понял. Приятно пообедать!»

«Почему мой сын так ласково отвечает? Тебе что-то нужно? Новый телефон не куплю».

«Ничего не нужно».

В ответ женщина прислала стикер с удивленным кроликом.

Наконец пришло время встретиться с пятнадцатилетней Хачжэ. Вернуться назад, в момент, когда бессмысленное «если» обрело вес.

«Это не прошлое, а мир, созданный Тем Человеком», – прозвучал в голове ленивый голос бармена. Если он исправит ошибки здесь, изменится ли будущее? Переместится ли он на семнадцать лет вперед в мир тридцатидвухлетнего Нау или будет жить совершенно по-другому – тоже неясно. Даже совершив путешествие в прошлое и начав проживать свою жизнь заново, он по-прежнему не знал, что ждет его дальше.

Юноша тяжело вдохнул и направился на кухню. В большом бумажном пакете лежали ручной миксер, контейнеры для хранения и термос. Теперь их передаст не Инэ, а он сам. Нау осторожно поднял бумажный пакет с пола.

В середине лета солнце палило нещадно. У здания, в тени цветника, беззаботно растянулась бродячая кошка. Нау глубоко вдохнул и медленно выдохнул горячий воздух. От мысли о встрече с юной Хачжэ его бросало в дрожь. Для него это было воссоединение, а для нее – их первая встреча. Пятнадцатилетний юноша совершенно не нравился себе: лицо с пушком, тонкие конечности, ломающийся из-за переходного возраста голос, глупое выражение лица, которое никак не хотело меняться, и купюры, беспорядочно рассованные по карманам. Впрочем, это недовольство мало отличалось от того, которое он чувствовал и в тридцать два.

Он провел рукой по коротким волосам, глядя на отражение в автомобильном окне, и даже попытался отрепетировать естественную улыбку. Но чем больше он старался, тем более неловким и нескладным все казалось.

Парень взял бумажный пакет и направился к торговым рядам у дома. Встреча с пятнадцатилетней Хачжэ была настоящим испытанием для тридцатидвухлетней души. Как поздороваться, как начать беседу и о чем говорить дальше? В глазах темнело. Однако он точно знал, что должен сделать первый шаг правильно. Это был единственный способ, который мог помочь ему, Хачжэ и Инэ – всем троим. Он вытер потные ладони о штаны, и тут рядом раздалось тихое: «Извините». Погруженный в свои мысли, он не заметил, как кто-то подошел сзади. Нау сглотнул и обернулся. Перед ним было знакомое, но в то же время совсем новое лицо.

– Вы, случайно, не из сообщества Ёно? – спросила девушка. Заметив, что парень растерялся, она склонила голову в сторону.

Эта девушка-подросток не могла знать, что ждет ее дальше в жизни, и не представляла даже, какое предложение этот неуклюжий юноша сделает ей семнадцать лет спустя.

– Ой, извините, – произнесла она, когда ответа так и не последовало.

Похоже, она подумала, что заговорила с каким-то чудаком. Тогда Нау пришел в себя и воскликнул:

– Я… Вернее, да! Я Наумами. А вы Саранхачжэ?

Услышав имя, девушка смутилась.

– Это никнейм моей мамы, – сказала она.

– Да… У меня тоже… Родители так их и выбирают, да? Это некая особенность нашего района, ведь здесь живет столько женатых пар.

Нау не понимал, о чем он говорит. Судя по выражению лица Хачжэ, она подумала, что он несет бред. Парень понял, что разговор не заладился с самого начала: подростки так не выражаются.

– Я… Это…

Взгляд Хачжэ упал на бумажный пакет у него в руках. Казалось, она хотела как можно быстрее избавиться от странной компании.

– Что? Да? А… Да.

Ни тридцатидвухлетний разум, ни пятнадцатилетнее тело не помогали ему в этой ситуации.

– А, моя мама… – сказал Нау.

Он уже собирался передать пакет Хачжэ, но резко убрал руку назад, и девушка лишь неуклюже схватила воздух.

– Торт-мороженое нам очень понравился. Она сказала обязательно это передать.

– Мороженое?

– Вы прислали ей купон.

Судя по всему, девушка не слышала ни о каком торте.

– Ну… Да… В любом случае… Это хорошо.

Хачжэ с натянутой улыбкой посмотрела на пакет. Она явно хотела побыстрее завершить сделку и уйти. Нау с легкой улыбкой протянул ей вещи.

– Моя мама тоже передает спасибо. – Хачжэ резко развернулась и убежала.

Нау тоже немедленно отвернулся.

«Знаешь, прямо у магазина с грохотом…»

До магазина оставалось меньше десяти метров. Нау начал считать про себя: десять, девять, восемь, семь…

– Что за черт!

Как только он досчитал до нуля, послышался раздраженный голос Хачжэ. В жаркий летний день было невыносимо даже стоять на месте. Уровень дискомфорта достигал своего пика.

«Я собирался передать ей пакет, но он был так набит, что у него вдруг прорвалось дно. Как ей было унести все это в одиночку? Ну, мы и разделили все и вместе пошли к ее дому».

Именно так семнадцать лет назад и началась история Инэ и Хачжэ. Из-за того, что полный вещей пакет порвался, два подростка разделили груз между собой и бок о бок зашагали под летним солнцем. Они наверняка шушукались о чем-то, так, как это могут делать только пятнадцатилетние подростки.

«В какую школу ты ходишь?» – «Я учусь в средней школе X. Второгодка». – «О? Я тоже. Средняя школа Y». – «Когда у тебя каникулы?» – «Кстати! Ты ходишь на дополнительные курсы?» – «Многие из нашей школы тоже туда ходят. А я нет». – «Говорят, у вас в академии очень хороший учитель английского? У меня проблемы с математикой». – «Вам много задают на дом?» – «Просто ужасно. Каждый день только и делают, что задают». – «Даже собрания с родителями проводят? Но, если честно, из-за этого соблюдать дисциплину еще труднее, разве нет?»

И за этим, наверное, последовал такой разговор:

– Наумами означает «мама Нау»? Очень оригинальное имя. Хотя и мое имя тоже. Получается, ты Нау?

– Нет, я его друг. Он сейчас играет в игры. Я пришел вместо него.

– О? Правда? Так как же тебя зовут?

– Я Инэ. Кан Инэ.

– Вау, тоже необычно.

Нау потряс головой: все это пора начисто забыть. Сейчас Хачжэ помогал он, а не Инэ.

Им обоим было по пятнадцать, однако разговор шел не так гладко, как Нау себе представлял. Точнее, это он не мог давать складные ответы. Название академии, в которую он ходил, и оценки за домашние задания никак не хотели всплыть в его памяти. Разговор часто сменялся неловким молчанием, и несмотря на то, что была середина лета, Нау чувствовал, как по позвоночнику пробегает холодок. Тело у него было подростка, а ум – взрослого. Всего несколько дней назад они с Хачжэ в основном обсуждали работу: методы инвестирования, зарплату и планы на жизнь после выхода на пенсию.

А сейчас она говорила о том, что когда-то было важно для них обоих: в каких академиях хорошо преподают, какие издательства выпускают лучшие серии учебников, как накопить баллы на хорошую оценку, какие методы и хитрости для этого нужны. Хорошо было бы вспомнить все это: забавные шутки, обязательные домашние задания и ценные вещи, которые он поклялся хранить до самой смерти. Но ничего из этого не осталось в душе тридцатидвухлетнего Нау. Сейчас его занимал поиск работы получше и переговоры о высокой зарплате. Впрочем, и это со временем сотрется. Он верил, что проживет всю жизнь не меняясь. Но оказалось, что все не так. Было множество «я», которые существовали лишь в данный момент, исчезая и появляясь вновь. Люди были похожи на ракообразных, периодически сбрасывающих свой панцирь.

Однако в его ситуации подобные философские рассуждения были совершенно бесполезны. Из этих утомительных раздумий можно было сделать лишь один вывод: разговоры о прошлом – об академии и учебниках, оценках и осенних спортивных соревнованиях, музыке, популярной семнадцать лет назад, – имели очевидные ограничения для Нау. Поэтому нужно было прекратить болтовню о школе, о которой он ничего не помнил, и как-то перенаправить беседу в нужное русло.

– Ты смотрел «Странную историю»?

К счастью, это он точно помнил.

Это было солнечное утро в выходные в самом начале второго года средней школы. Они с Инэ пошли на фильм в кино. Непонятно, что их так развеселило, но по пути они много шутили и в итоге случайно поехали на метро в другую сторону, как назло, сев на экспресс… В результате пришлось проехать еще три станции, прежде чем вернуться обратно. Когда они наконец добрались до кинотеатра, реклама уже закончилась и фильм должен был вот-вот начаться. Они едва успели, из-за бега во рту ужасно пересохло, отчаянно хотелось глотнуть воды. Спустя два часа, сразу после окончания сеанса, глупые мальчишки помчались в магазин за колой, словно выбравшиеся из пустыни умирающие. Первый глоток был настолько восхитителен, что Нау запомнил его на всю жизнь. С тех пор каждый раз, когда он покупал колу, ему вспоминался этот фильм.

– Конечно, и мне очень понравилось.

Разговор, который не мог сдвинуться с мертвой точки, стал плавно развиваться. Нау заговорил о фильме не просто так.

«Кажется, первая часть не вышла, когда мы учились в средней школе? Ах да, вспомнила, это было во втором классе. Кажется, я ходила на нее с мамой или с тетей. Первая часть имела огромный успех».

Так Нау получил подсказку от Хачжэ – не пятнадцатилетней, а взрослой.

– Фильм получился гораздо лучше оригинального романа. Актеров очень удачно подобрали.

Девушка улыбнулась, прищурив глаза. Разница в семнадцать лет ничуть не ощущалась: Хачжэ была все такой же очаровательной.

– Да. В третьей части актеров заменили, и фильм провалился в прокате. Говорят, выйдет четвертая, но, похоже, она будет последней.

Услышав это, она вдруг остановилась, и Нау тоже замер.

– Ты точно про «Странную историю»? Разве вторая часть уже вышла? И откуда третья?

Эти слова были сродни пощечине. Стоило чуть отвлечься, и между телом и разумом образовывалась пропасть, а временные линии мешались между собой.

– О? Эм… Я перепутал с другим фильмом. Извини.

Хачжэ покосилась на него, словно думая про себя: «Странный он какой-то». На улице и так было жарко, но Нау казалось, что внутри разгорается пожар. Он думал, что без проблем сможет встретиться с девушкой, но в итоге произвел на нее не очень хорошее первое впечатление. В такой ситуации…

«Мы просто болтали о курсах. У них в академии была специальная лекция, на которую можно было пригласить друзей, или что-то в этом роде. Поэтому я попросил у нее номер. Она ответила, что даст мне подарочный сертификат, если я приду на эту лекцию и упомяну ее имя».

Нау не мог вести себя так же естественно, как Инэ.

– Слушай, а у вас в академии на каникулах будет специальная…

– Райт Нау! – В этот момент до его ушей долетел знакомый голос.

Юноша обернулся и увидел друга. По затылку будто врезали бейсбольным мячом. Он должен был сидеть дома и не мешать их с Хачжэ встрече.

– Что за дела? Я столько раз тебе звонил и писал, уже решил, что с тобой что-то случилось! – прокричал он, подходя ближе.

Нау отключил телефон, чтобы им с девушкой ничего не помешало. Но похоже, Инэ заскучал и решил завалить друга звонками и сообщениями.

На вопрос «Кто это?», читавшийся на его лице, Нау молча захлопал глазами.

– В сообществе нашего района мамы обмениваются вещами… – неожиданно вмешалась Хачжэ.

Инэ обрадовался и быстро продолжил:

– Точно, моя мама тоже в нем есть.

«Тоже?» – как бы молча спросила девушка. Инэ кивнул.

– Это же Кхан из «Стартер»? – Парень показал на коробку с термосом. – Точняк. Они же объявляли о сотрудничестве с кофейней.

Внимание Нау тоже переключилось на нее. На коробке, которую держала Хачжэ, был изображен персонаж из японского аниме.

– Майки гораздо сильнее, чем Кхан, – добавил Инэ.

Глаза Хачжэ заблестели.

– Я тоже думаю, что он круче главного героя.

– Да. Когда Кхан один, он слишком серьезный.

– Согласна. Мне нравится Майки, он непростой персонаж.

– Но когда он становится серьезным, лучше с ним не шутить.

– Вот именно! Да и так он становится еще привлекательнее.

Между парнем и девушкой завязался непринужденный разговор. Они обменивались репликами, словно перекидывая друг другу мяч. Нау вдруг вспомнил: Инэ какое-то время увлекался аниме, но перед поступлением в старшую школу постепенно потерял интерес.

– Нау, почему ты мне не сказал, что у тебя есть эти термосы? Ты же знаешь, что я собирался купить цветную версию «Стартера»…

– У тебя есть цветная версия? Она ведь очень дорогая! – взволнованно воскликнула Хачжэ.

Инэ гордно кивнул.

– Я потратил на него все деньги, которые откладывал с прошлого Чхусока[6].

– Круто! Очень здорово.

В этот момент между ними проехал велосипедист. Инэ и Хачжэ отошли влево, а Нау – вправо. Тут-то и он осознал одну важную вещь: это была их первая встреча, изменить которую невозможно.

– Не мог бы ты вместо меня…

Парень передал вещи девушки Инэ и поспешно вернулся домой по тому же пути. Голова сильно закружилась, казалось, что он вот-вот упадет. Сзади раздался нетерпеливый голос, но в голове у него было пусто, он не мог ни о чем думать. Полуденное солнце обжигало, его лучи вонзались в кожу, словно раскаленные иглы.

Нау не помнил, как вернулся домой. Он вошел в ванную и ополоснул лицо холодной водой. В висках пульсировало, а в ушах звенело.

Юноша все не мог прийти в себя. Он вернулся в прошлое и пришел на встречу вместо Инэ, поэтому верил, что сможет начать все сначала. Он поклялся все изменить.

«Нет, нет. Я же много раз говорил, что это не ваше прошлое. Это лишь мир, созданный Тем Человеком».

Кем же был этот человек, о котором говорил бармен? И правда ли, что, что бы Нау ни сделал в созданном им мире, прошлое все равно не изменится?

«Что, черт возьми, ты будешь делать?»

Нау смотрел на пятнадцатилетнего себя. Ему казалось, что по ту сторону зеркала стоит придумавший это место абсолют и насмехается над ним. Он не стал снимать поводок с собачки – просто сменил на более длинный. По итогу Нау оказался заперт в этой проклятой системе, из которой не мог выбраться. Лабораторная мышь, блуждающая в лабиринте без выхода.

«Мне больше не интересно, что ты за существо. Сколько бы ни думал, я не понимаю, почему ты не хочешь, чтобы я начал встречаться с Хачжэ».

Раздался звонок в дверь. Для родителей было слишком рано.

Нау вытер воду с лица и пересек гостиную. Нажав на домофон, он увидел на экранчике Инэ.

– Нау, открой дверь. Здесь слишком жарко, – сказал тот, обмахиваясь веером.

Парень распахнул входную дверь, и Инэ быстро забежал внутрь. Он весь раскраснелся, но неясно – от жары или чего-то еще.

– Эй, как ты мог так просто уйти? Хорошо, что дом недалеко.

Юноша прошел на кухню и, достав воду из холодильника, начал жадно пить. Если бы кто-то увидел эту сцену, решил бы, что он вернулся к себе домой. Однако парни проводили вместе так много времени, что уже давно привыкли друг к другу.

– Ты проводил Хачжэ до дома?

– Как-то рановато для такого. А вы уже друг друга по имени зовете?[7]

Нау пытался сблизиться с девушкой, но это было не так уж просто: рядом с ней всегда кто-то был. Юноша постоянно колебался: сначала пять лет из-за Инэ, потом десять – из-за его гибели. Он не мог ни приблизиться, ни сбежать. И вот когда он только-только начал верить, что занял свое место, чертова судьба забросила его в водоворот времени.

– Вы, случайно, не говорили о дополнительных занятиях? – поинтересовался Нау.

Инэ допил воду и вытер губы тыльной стороной ладони.

– С чего вдруг нам их обсуждать? Просто болтали о «Стартере», она сказала, что хочет увидеть цветную версию, и я решил одолжить ей.

А ведь семнадцать лет назад в этот день они уже обменялись номерами телефонов. Нау думал, что достаточно просто не подпустить друга к Хачжэ и самому завести тот же разговор. Вдруг у него бы получилось так же естественно попросить ее номер.

Когда Инэ впервые заговорил о девушке, Нау слушал его без особого интереса. Тогда он еще не заглядывался на противоположный пол: у него в голове были только игры, друзья, школа и домашние задания. Однако все же какое-то любопытство проснулось: у его названого брата появилась девушка. Это было весело и интригующе.

– Вот сын Наумами.

В день, когда их впервые представили друг другу, у Нау в груди словно взревел грузовой поезд. Не просто какой-то шум, а грубый грохот, с которым распахнули дверь в его бешено бьющееся сердце.

– Неужели я наконец-то встретила настоящего владельца имени.

В разлившемся в воздухе белом солнечном свете ярко сияла улыбка Хачжэ, сверкала, словно вытащенный из реки камешек. Нау затопило волной сожаления: он должен был забыть об игре и пойти на встречу сам.

Тогда он еще не знал, что это чувство будет преследовать его долгих пятнадцать лет.

– Если подумать, у нас у всех необычные имена: Инэ, Нау, Хачжэ.

Кто бы мог предположить, как болезненно они переплетутся? Как бы сейчас Нау ни пытался вернуть все обратно, у него ничего не получалось. Гнев, что был жарче летней погоды, сотрясал все его тело.

– Как тебе она?

Он понимал, насколько абсурдно звучал этот вопрос, и слишком хорошо знал, что произойдет в ближайшие семнадцать лет. Нет, даже в ближайшие четыре года. Однако он чувствовал, что не способен справиться с этим чудовищным хаосом во времени в одиночку, и не раздумывая выпалил первую пришедшую в голову мысль.

– Эй, что за бред? Ты что, перегрелся? Ты же скинул все на меня и сбежал.

– Так она тебя не интересует?

– Ну точно перегрелся. Эй! Приди в себя. Совсем чокнулся.

Странно было бы не чокнуться – в такой-то ситуации. Перемещение душ могло бы удивить кого угодно, а двойное – тем более.

Нау боролся за первый правильно сделанный шаг, но проиграл. Все причины и цели этого ужасного беспорядка исчезли.

– Мне скучно. Просто уходи. – Парень рухнул на диван.

– Может, ты правда заболел? Я не шучу, выглядишь странно.

Инэ подошел к дивану и дотронулся до лба друга. Его прикосновение принесло приятную прохладу, и Нау закрыл глаза. Ему хотелось вырваться из этого хаоса. Все казалось утомительным и раздражающим.

– Кажется, у тебя жар. Голова горячая.

– Это у тебя руки холодные. Ты же только что пил воду.

– Я всегда такой. – Инэ встретил его взгляд и улыбнулся.

Перед ним стоял пятнадцатилетний подросток. Не видение и не мираж. Это был настоящий живой Кан Инэ, который коснулся его лба, достал воду из холодильника и лучезарно улыбался. У Нау перехватило дыхание.

Парень вдруг почувствовал комок в горле, вспомнив о жестокой реальности и о том, что этому милому парню осталось жить всего четыре года.

– Ты тоже съешь что-нибудь холодное, чтобы сбить жар. Торт-мороженое, например. Неплохой обед для больного. Только не смешивай все вкусы. Ну, я пошел.

Инэ развернулся и направился к двери. Надевая кроссовки, он пробормотал:

– Она хорошая. Мы понимаем друг друга. Кажется, у нее очень приятный характер.

После этого входная дверь захлопнулось со щелчком. Нау отвернулся к спинке дивана.

«Да, она хорошая. Очень. Но ты оставил ее одну, заставил плакать каждый день. Она рыдала так сильно, что чуть не падала в обморок».

После гибели Инэ Хачжэ оказалась на краю пропасти. Казалось, стоило ей сделать малейшее движение, – и она бы сорвалась вниз. Поэтому Нау не рисковал приближаться и только наблюдал издалека, заглушая свои чувства. Ждал, когда она освободится от болезненных воспоминаний и преодолеет горечь разлуки.

– Хачжэ очень неплохая. Это ты плохой, Кан Инэ. Ты ушел первым. Ты самый ужасный человек, которого я когда-либо знал.

В их мире его больше не было. Приняв этот факт, Хачжэ в конце концов устала и сделала шаг назад. Повернувшись к пропасти спиной, она отошла от края отчаяния и увидела, что Нау все еще ее ждал.

Она сбросила всю свою печаль и боль вниз, в бездну. Точнее, ему хотелось в это верить.

И вот случилось невероятное: Инэ ожил. И единственная веревка, которая могла бы вытянуть его из лап смерти, была в руках у Нау.

Парень перевел задумчивый взгляд от своих ладоней к окну. Он все еще ощущал холодок на лбу в том месте, которого касалась рука друга.

Весь мир был охвачен зеленым пламенем лета. Солнце лениво передвигалось по небу, медленно подступала ночь. Взгляд, прежде прикованный к синему небу, обратился к кухне. Там громко шумел старый холодильник.

Свидания в прошлом сильно отличались от современных: парам было неловко и неудобно делиться чувствами, поэтому для них важным показателем было то, насколько им весело и интересно друг с другом.

Тайные чувства двух людей похожи на неподходящую по размеру одежду – так же приносят дискомфорт. Сердца малышей, играющих на площадке с друзьями, мало чем отличались от сердец пятнадцатилетних подростков.

Прежде всего, нужно было учитывать настороженность взрослых. Времена изменились, а взгляды родителей – не особо. Напротив, чрезмерная открытость общества тревожила их только сильнее. Говорить «друзья» вместо «друг» было удобнее как для подростков, так и для их родителей.

– Я собираюсь встретиться с Хачжэ и Нау.

Возможно, слыша имя Нау, родители Инэ немного успокаивались. То же самое можно было сказать и о родителях Хачжэ. Вот только Нау был вообще ни при чем.

– Чем занят? Экзамены закончились. Сегодня в библиотеке будет книжная ярмарка. Зарегистрироваться можно на месте, так что поторопись! После можно перекусить или купить сувениры. А еще разыграют подарочные сертификаты на книги. Скорее выходи! Ты идешь к дому Инэ? Собирайся и приходи вместе с ним. Я пойду в библиотеку, буду ждать вас там.

Не успел Нау ответить, как Хачжэ повесила трубку.

Вскоре они, как обычно, собрались втроем. На мероприятии раздавали подарки: Хачжэ получила экосумку, а Нау кружку, которую отдал девушке. Он снова и снова повторял про себя, что это не потому, что он хотел увидеть, как она радуется, и не потому, что ему хотелось услышать ее чистый смех. У него дома полно таких кружек, да и цвет ему не понравился.

– Хорошо, что Нау с нами.

В китайском ресторанчике они заказали три блюда, и в качестве комплимента им подали жареные пельмени. Инэ больше не покушался на чачжанмён: Хачжэ всегда заказывала его, и они делили порцию между собой.

Остывшие пельмени были сухими и жесткими. Как гарнир они были неплохими, но, если бы их не было, никто бы не расстроился. Нау сам себе напоминал эти пельмени – даже когда они весело проводили время втроем, к вечеру всегда оставались только двое. Только Инэ мог провожать Хачжэ до дома.

Девушка всегда писала только в общий чат и никогда не говорила ни о чем, известном только им с Инэ. До недавнего времени.

«О, хорошо. Спасибо».

«Извини, только сейчас увидел».

«Да. Я так и подумал».

Он узнал о том, что они общаются без него, совершенно случайно: Хачжэ хотела написать Инэ, а попала в общую группу. Хотя они всегда общались втроем, только двое открыто выражали чувства друг к другу. Нау это знал. Точнее, старался об этом не забывать. Его просто беспокоило, что принятие столь очевидного факта требовало столько усилий. Он злился на себя: такая реакция его смущала.

«Я тоже люблю».

Глядя на сообщение, Нау чувствовал себя так, словно его заставили проглотить целый кусок льда.

«Ой, извини, Нау. Инэ спрашивал, люблю ли я карри».

И сразу после этого появился неловко улыбающийся смайлик от друга.

«Неужели ты меня за дурака держишь?» – подумал юноша.

Немного поразмыслив, он пришел к выводу, что действительно дурак. Но он уже не мог выйти из чата. Это было бы то же самое, что признаться в своих чувствах: «Я тоже люблю». Он не знал, радоваться или расстраиваться этой якобы «мудрости».

Нау по привычке уставился в компьютер, задаваясь вопросом, почему игра в тот день шла так хорошо, почему мама назначила встречу именно в это время и почему Инэ так послушно выполнил его просьбу. Больше ничего не оставалось делать – только жалеть обо всем. Он слишком поздно понял, что траектория жизни немного сбилась из-за сделанного за долю секунды выбора. Но что пятнадцатилетний, что тридцатидвухлетний, Нау ничего не мог с этим поделать. Даже сейчас он по-прежнему не видел полной картины: отклонился ли он от курса или едва успел встать на верный путь, с которого собирался сойти.

Парень поднялся на эскалаторе наверх и вышел из метро. Часовой башни по-прежнему не было видно. По обеим сторонам широкой дороги рядами выстроились высокие и низкие здания. Пока что здесь еще не разбили городской парк и не построили огромную башню, которая в будущем станет архитектурным памятником.

Между зданиями капиллярами вились узкие переулки. Даже ближе к вечеру голубое небо все еще дышало жаром. Окружение изменилось, но природа осталась прежней. В глазах огромной Вселенной жизнь человека была не более чем мгновением. Когда Нау задумывался об этом, даже его головокружительное путешествие казалось не таким уж весомым.

Свернув в переулок, он увидел вывеску с надписью «Золотая лавка». Тот мужчина оказался прав: этот ювелирный магазин явно находился здесь долгое время. В памяти по привычке всплыло кольцо. Юноша не понимал, откуда взялось это чувство опустошения: из-за того, что кольцо исчезло, или из-за того, что он не смог его отдать. Из груди вырвался долгий вздох.

На всякий случай он прошел по переулку дальше. Как и ожидалось, коктейль-бара нигде не было. Казалось, что вот-вот появится хмурый мужчина, обеспокоенный тем, что подростки в последнее время слонялись по округе.

Вспомнив об этом, Нау ускорил шаг. Он свернул за угол с легким предвкушением, но ему не удалось ни найти бар, ни случайно столкнуться с его сотрудником. Он долго стоял на месте и наблюдал за прохожими. Однако загадочный бармен в черном пальто так и не появился. Тогда Нау понял: найти это место самому ему не под силу… Нельзя приблизить будущее или повернуть время вспять, а значит, придется ему смиренно подчиниться законам этого мира. Как и всегда…

Постояв некоторое время, молодой человек направился в сторону метро. Похоже, сегодня он не встретит бармена. А завтра? И когда же наступит завтра в этом мире?

«В этом искаженном мире я все еще остаюсь тем, кто ждет».

Медленно шагая по улице, Нау рассматривал свое отражение в витринах магазинов. Юноша был в джинсах, серой футболке и черных кроссовках. Абсолютно обычный и непримечательный образ, как у массовки из фильма – ни капли индивидуальности.

– Мам, опять черное?

– Но дизайн-то другой.

В то время ему в основном покупали одежду темных, нейтральных оттенков: черный, коричневый, серый. Причина была простой и очевидной. И скучной.

– Это самый безопасный и аккуратный вариант. И не пачкается.

– Это твое мнение, мама. Каждый раз либо черный, либо серый.

– Хочешь стирать вещи сам? Или скажи, какой цвет и дизайн тебе нравятся.

Когда поднимались такие вопросы, Нау, как дурачок, только хлопал глазами.

– Я же каждый день ношу форму, как я могу узнать, что мне подходит?

Парень верил, что, сняв школьную форму и став взрослым, он сможет выбрать подходящие ему образы. Он пообещал себе, что будет одеваться стильно, как главный герой, а не как второстепенный персонаж. Однако в его шкафу по-прежнему было полно одежды нейтральных цветов, потому что он не мог определиться с тем, что ему нравится. Возможно, ему не хватало смелости попробовать что-то новое.

«Ничего не изменилось».

Нау думал, что, оказавшись в теле подростка, сохранил разум мужчины. Но похоже, это было не совсем так. Неужели с пятнадцати лет он ничуть не изменился? Размышляя об этом, он медленно шагал по летним улицам.

Он не знал, сколько прошло времени, но каким-то образом оказался у метро. Рядом со входом стоял человек в огромном ростовом костюме куклы – то ли медведя, то ли кошки – и раздавал рекламные флаеры. Носить костюм в такую жару было настоящей пыткой: от одного взгляда на него становилось трудно дышать.

Спешащие по своим делам люди равнодушно проходили мимо странного зверя. Когда Нау приблизился к станции, перед ним, словно из воздуха, появилась сложенная пополам листовка. Он нерешительно взял бумажку и спустился по ступенькам. Парень не знал, было ли это настоящим прошлым, миром того человека или же иллюзией, которая вот-вот лопнет, как пузырь, но ему было горько оттого, что даже здесь были люди, выполняющие такую тяжелую работу.

Нау остановился перед турникетом и начал копаться в карманах. Он хотел достать транспортную карту, но вместо нее в руке зашуршала сложенная бумажка. Когда он уже думал выбросить листовку, его внимание привлекли написанные на ней слова:

«В наших коктейлях нет ни капли алкоголя. Вместо этого мы добавим туда вашу историю. Как насчет бокала насыщенного чарующего напитка, приправленного горькой любовью и тревожным счастьем?»

«Так это был не медведь, а кошка. Весьма необычно». – Сжав в ладони рекламный листок, Нау понесся в противоположном от метро направлении.

Согласно карте-схеме, бар располагался между зданиями больницы и банка, в конце узкой улочки. Как только парень вышел из переулка, перед ним предстала знакомая вывеска, и он быстро направился к ней.

Открыв скрипучую дверь, он оглядел просторный зал, погруженный в темноту. Единственным местом, залитым ярким светом, была барная стойка, за которой стоял мужчина. Атмосфера, как всегда, была театрально-загадочной.

– Конечно, мы еще не открылись, но все равно думаю, что подростку не стоило бы сюда заходить.

– Говорят, в ваших коктейлях нет ни капли спиртного? – Посетитель потряс листовкой.

– Промоутер очень старается.

– Не знал, что ты любишь играть в прятки. – Нау уверенно шагнул к барной стойке и добавил: – Подростки ведь все еще играют в прятки?

Бармен замолчал и с недоумением покачал головой.

– В девятнадцать вы уже стоите на пороге взрослой жизни, а в пятнадцать – на пороге настоящих проблем.

– Почему? Боишься, что кто-то на тебя настучит? – съязвил Нау и плюхнулся на стул. – Это место вообще могут увидеть другие люди?

– Только те, у кого доброе сердце. – Бармен ухмыльнулся, сощурившись.

– Тогда я бы точно его не увидел.

Нау положил руки на стойку и уперся в них подбородком.

– Когда девятнадцатилетний разговаривает с тобой неформально, это не очень приятно. Но пятнадцатилетний… – Бармен подошел ближе и заглянул в безучастные глаза посетителя. – Начинаешь сердиться.

– Тогда мне стоит обращаться к тебе на вы? И конечно, добавлять обращение «дядя».

Нау не мог точно определить, был ли бармен человеком. Должно быть, он был отличным от людей существом, которое жило в совершенно ином измерении. Скорее всего, он был верным помощником «Того Человека», выполнял все его указания и таким образом находился за пределами воздействия времени – вне рождения, роста, взросления, болезней и смерти. Может быть, мужчина был самим Хроносом. Однако для Нау он выглядел как весьма привлекательный молодой человек лет двадцати. Конечно, это была не единственная причина, по которой он говорил ему «ты»: ситуация была такова, что сохранять вежливость и учтивость становилось невозможно. Этот загадочный бармен не мог этого не понимать.

– Пока вас не было, я нанял работника на полный рабочий день. Не хочу больше напрягаться.

– Как здесь мог оказаться кто-то, кроме…

Нау вдруг вспомнил, как пришел в этот бар в первый раз. Он повернул голову и медленно обвел взглядом темный зал. А ведь тогда здесь определенно был мужчина, который пил коктейль в одиночестве…

– И кого? Того парня?

Бармен пожал плечами, как бы говоря: «Не знаю».

– Может, он тоже путешественник во времени?

– Он очень любит мои коктейли.

– Тогда одно из двух: либо у него ужасный вкус, либо нет денег на что-то получше, – сказал Нау, загибая пальцы.

Смех бармена разнесся по пустому залу.

– Сюда может прийти любой желающий. А вы слишком хорошенький, чтобы так грубить.

– Если будем обсуждать мою внешность, то я опять буду ругаться. А если хочешь услышать что-то милое, всегда можешь попросить, я с удовольствием скажу.

– Для вспыльчивого человека вы неплохо продержались.

Слова бармена стерли насмешливую улыбку с лица Нау. В пятнадцать лет он впервые влюбился в девушку, которую выбрал его ближайший друг, почти брат. Это было поистине запутанное и тоскливое время. Тем не менее Нау старался не подавать виду и занимать себя тем, чтобы отшучиваться и притворяться, что ничего не происходит. Даже малейшая ошибка или небольшое проявление эмоций ранило бы обоих. Без опоры в его лице отношения троицы тут же разрушились бы.

– Я неожиданно неплохо с этим справился.

Ему было всего пятнадцать. В таком юном возрасте он, на удивление, вел себя очень мужественно. Нау вдруг стало жаль тогдашнего себя. Ему было тяжело и мучительно жить с чувствами, которыми он не мог поделиться ни с семьей, ни с близкими друзьями. В те времена он мог лишь уходить в себя, подавляя свои переживания и скрывая душевную боль. Он создал тайную комнату, куда никто не мог войти, и аккуратно складывал туда невысказанные эмоции. Он верил, что ключ от нее навсегда останется запечатанным в его сердце. Однако, пережив непредвиденную катастрофу, он постепенно пришел в себя, и эта дверь начала медленно открываться.

– Наверное, именно поэтому вы в свои тридцать два еще живы.

Вспоминая о прошлом, парень чувствовал себя совершенно неопытным. Он считал, что был всего лишь глупым и наивным ребенком, не понимающим мир. Однако этот ребенок смог долго терпеть и молча проживал день за днем, благодаря чему продолжал до сих пор жить. Эту очевидную истину Нау, как дурак, забыл.

– Что же мне теперь делать? Даже если снова вернусь к началу, ничего не изменится. Я пришел на место встречи, но Хачжэ все равно встретила Инэ.

Какое же невероятное слово – «любовь». Получается, сколько бы раз вы ни возвращались в прошлое, вам обязательно встретится человек, в которого вы влюбитесь? Так для чего же это бессмысленное повторение?

– Вы сказали, что ничего не изменится? – Бармен перестал улыбаться и поднял голову. – Так вы считаете, что-то должно измениться?

– Что?

– Или вы думаете, что произошло нечто неправильное и его нужно исправить прямо сейчас?

Нау нахмурился и одной рукой потер лоб. В его голове снова разгорелся пожар. Сейчас ему не помешали бы холодные руки Инэ.

– Звучит довольно странно. Можно предположить, что выбор вашей знакомой ошибочен. Значит, тогда надо попытаться исправить ситуацию? – Бармен замолчал и слегка покачал головой. – Не слишком ли самонадеянно?

– Самонадеянно? – С губ слетел безрадостный смешок. – Фраза вашего самодовольного босса? Попытка вмешаться в отношения двух людей – это самонадеянно? Так, получается, он бросил меня в этот мир и сделал так, чтобы я не мог ничего изменить?

В ответ послышался долгий и усталый вздох.

– Это вы хотели вновь стать подростком.

– Да, я сделал такой выбор. Помню, как пил твой чертов коктейль.

– Ну… Похоже, название «Зеленый день» было точным.

– Ты ведь лучше меня знаешь, почему я захотел вернуться.

Все это было ради Инэ и Хачжэ. И ради себя… Если бы Нау мог быть рядом с девушкой с самого начала, не было бы никаких проблем со спасением друга. Он бы не стал переживать, что потеряет ее в далеком будущем. Парень думал, что лучший способ спасти Инэ и дать Хачжэ возможность сделать выбор – это начать все с чистого листа. Но вот он вернулся в тот памятный день, и ничего не изменилось. Ни на йоту. Девушка увидела Инэ, и ее глаза радостно заблестели. А Нау мог лишь наблюдать за этим со стороны. Как и всегда…

– Можно ли вернуться назад и все изменить? Вчера – это прошлое сегодняшнего дня. Завтрашнее прошлое – это сегодняшний день. Мы всегда живем в прошлом. Сегодня – это прошлое завтрашнего дня. Если я сделаю что-то сегодня, разве не изменится завтра? Прошлого не вернуть, можно только прожить будущее. В сутках так же: утро становится прошлым, как только наступает день, а день – когда приходит вечер. Мы живем в прошлом и даже не думаем о том, чтобы изменить его.

– Я же пытался! Я не сидел сложа руки, я пытался что-то сделать и боролся!

Бармен поднял длинный белый палец перед собой.

– Да. Вы пытались что-то сделать. Но вы правда считаете, что любое ваше усилие должно приводить к желаемому результату? Будь это так, человечество не испытывало бы трудностей, разочарований, неудач и поражений. Представьте, каким скучным был бы мир. Жить было бы совершенно неинтересно, не так ли?

– Я здесь не для того, чтобы, как в школе, выслушивать ваши высокопарные мотивационные речи! – Нау гневно заскрипел зубами.

– О, очень подходящее подростку выражение. Столько в вас злости.

– Хочешь увидеть, что происходит, когда подросток по-настоящему злится?

Бармен поднял обе руки в знак капитуляции, молча говоря: «Пожалуйста, успокойтесь».

– Тем не менее вы вернулись в свои пятнадцать лет и, в отличие от первого раза, пришли на место встречи вовремя. И даже приложили немного усилий…

Он замолчал и тихо засмеялся. Наверняка вспомнил, как глупо и нелепо вел себя мужчина в теле подростка перед девушкой.

– Эй, смотри мне! Я ведь могу легко перепрыгнуть через барную стойку. В пятнадцать лет тело очень гибкое.

– Конечно. Страх перед учениками средней школы реален, это признало даже государство. – Бармен прочистил горло и продолжил: – Так что, ничего не изменилось?

Нау задумался и начал вспоминать события оставшегося позади дня. План завязать отношения с Хачжэ первым разрушило внезапное появление Инэ. Нау хотел повторить опыт друга – завязать беседу о школе – и совершенно не обратил внимания на персонажа, изображенного на коробке от термоса. И именно он вновь свел пару вместе. В конце концов, они…

– Как бы ни искривлялись время и пространство, есть люди, которым суждено быть вместе. Это осознание мне и открылось. – Нау с фальшивой улыбкой посмотрел в большие глаза собеседника. – Я не могу ничего с этим поделать.

– Иногда, сколько бы ты ни старался изменить что-то, ничего не выходит.

Бармен начал медленно протирать стакан сухой тряпкой. Затем поднял его, чтобы проверить на наличие пятен. Свет от лампы пробивался сквозь прозрачное стекло и отражался в темных глазах мужчины.

– Есть вещи, от которых не избавиться. Если попытаетесь оттереть что-то с силой, можете оставить еще большие пятна. Они напоминают гальку на пляже, которая стачивается волнами и ветром, но не пропадает. Она просто распадается на мелкие частички и превращается в песок. Так и с человеческим сердцем. Хорошие воспоминания или болезненные раны – со временем все лишь тускнеет, но никогда не исчезает полностью.

Бармен поставил стакан на стол и слегка коснулся его поверхности кончиками пальцев. На только что протертом прозрачном стекле остались четкие отпечатки.

– Так все и происходит. Пятна появляются, и мы от них избавляемся. – Он еще раз протер стакан. – Мы получаем раны, они заживают, и боль притупляется, а после – опять возвращается. И снова мы терпим. В мире нет идеально чистых стаканов, как и нет вечной радости или боли.

– Это не мое прошлое, верно? Это мир, созданный человеком, о котором ты говорил. – Наконец он поверил. Понял, что события не повторяются, что из раза в раз он находит этот бар, в который его пускают, даже несмотря на возраст.

А бармен сидел там, напоминая всеведущее существо, осведомленное о каждом шаге юноши.

– Наверняка у него есть что-то, чего он от меня хочет.

Бармен пожал плечами, говоря «возможно».

– Было приятно увидеть юную Хачжэ. Она была очень красивой.

Нау снова встретил Хачжэ и Инэ и только тогда наконец-то смог это почувствовать. Взгляд, сосредоточенный на персонаже из аниме, и радость от случайной встречи с парнем с похожими интересами – мелочи, но зато бодрящие. Все эти милые моменты снова показались свежими. Если подумать, у них всегда так было: нежные и теплые, как весенний день после зимних заморозков, отношения – не слишком холодные и не слишком жаркие.

– Странно, почему вдруг вспоминаются старые времена? – пробормотал Нау, глядя на пустой стакан.

– О чем вы говорите?

– О времени, когда я был в старшей школе.

Мужчина наклонился и покачал указательным пальцем перед лицом Нау.

– Вы сейчас в старшей школе. Нет никаких «старых времен».

У юноши закружилась голова, словно он прокатился на вращающейся карусели. Прошлое и будущее смешались, как напитки в шейкере. Ему уже не хотелось думать о том, что происходит и куда все движется.

– Да, сейчас мне пятнадцать, и я знаю, что случится через два года. Значит, это мне и предстоит исправить.

Нау рассмеялся, его плечи задрожали.

Одним из вариантов для поступления стала старшая школа для мальчиков. Она не только располагалась близко к дому, но и…

– Девочки очень умные! Они усердно учатся и получают отличные оценки.

– Да, но лучше бы ты пошел в школу для мальчиков. Не так далеко от дома, да? Надо думать об оценках.

– Говорят, атмосфера там позволяет сосредоточиться на учебе.

На самом деле Нау прислушивался к угрозам и уговорам взрослых. Однако при этом он опасался, что столкнется с Хачжэ, если пойдет в общую школу. Мысль о встрече с ней в школе заставляла юношу чувствовать себя неловко. Возможно, он боялся.

Его безответная любовь только начиналась. Наивное чувство, похожее на старую песню о любви к девушке друга. Он думал, что чувства быстро остынут, однако они продлились дольше ожидаемого. Более того, со временем они лишь углублялись, а видеться с Хачжэ становилось все труднее и мучительнее. Все равно что сидеть за компьютером вместо подготовки к экзаменам: в процессе весело, но при взгляде на плохие оценки чувствуешь себя жалким. Каждый раз обещаешь себе, что хотя бы в это время сосредоточишься только на учебе, но снова и снова совершаешь одну и ту же ошибку. Коришь себя и сожалеешь, но не можешь остановиться.

Так Нау видел свои отношения с Хачжэ и Инэ.

«Если снова встану между ними, то буду не человеком, а сыном бродячей кошки», – клялся он себе, но это было бессмысленно.

«Нау, на этой неделе мы идем в кино. Давай посмотрим тот фильм, который ты предлагал в прошлый раз. После него можем поесть на фудкорте внизу, там есть очень вкусный китайский ресторан…»

Он не мог отказать Хачжэ и, выходя из дома, шутливо мяукал уличным котам: «Да, я ваш сын». В остальном он корил себя молча.

Учитывая все это, одна мысль о том, чтобы оказаться с девушкой в одной школе, вызывала головную боль.

Он хотел бы держаться подальше не только от Хачжэ, но и от Инэ. «С глаз долой – из сердца вон», – думал он. Старшекласснику, которому осталось всего несколько лет до поступления в университет, было лучше соблюдать дистанцию с такими сложными отношениями.

Вот поэтому-то он в конечном счете и захотел пойти в школу для мальчиков.

– Ты с ума сошел? Почему ты выбрал ту школу? Не хочешь учиться вместе с Хачжэ?

– Ты просто ужасен. Думаешь, только ты собираешься в университет? Я тоже! Мама уже начинает давить на меня. Если буду в одной школе с Хачжэ…

Инэ понимающе на него взглянул и махнул рукой.

– Мы все равно будем ходить в разные академии, разве нет? Учиться в старшей школе – все равно что попасть в капсулу времени. Освободимся мы только через три года, когда поступим в университет.

Парень глубоко вздохнул и продолжил:

– Говорят, что о путешествиях, свиданиях и подработках можно забыть до самого вуза. Надо просто сидеть и учиться.

– А если не поступишь в университет? Это что, конец жизни? – Нау недовольно нахмурился.

Инэ улыбнулся:

– Ну, если ты-то заявил, что хочешь поступить в университет, значит, так все и будет. А пока попробуем выжить в этом мужском «сафари».

Несмотря на то что начать с чистого листа не получилось, Нау старался делать все правильно. Однако чем больше он старался, тем больше все шло наперекосяк.

В конце концов они с другом поступили в одну школу, и их встречи с Хачжэ стали неизбежными. Тем не менее они были уже теми учениками средней школы, которые толпой ходили в библиотеку за сувенирами. Как и сказал Инэ, они были запертыми в капсуле времени старшеклассниками. Возможностей для встреч становилось все меньше, и Нау прекрасно понимал, что причина этого заключалась не только в учебе. Хотя виделись они реже, их отношения становились все крепче. В дни рождения они по-прежнему собирались вместе, словно следуя какому-то правилу. Инициатива всегда исходила от Хачжэ.

– Что за дела? Ты отмечаешь свой, а мой не хочешь?

Нау не мог возразить против этой чудесной логики. Всякий раз, когда троица собиралась впервые за долгое время, они общались так непринужденно, словно им снова было по пятнадцать. Они смеялись над пустяками, выслушивали проблемы друг друга и окрашивали еще не наступившее будущее в яркий цвет.

Проблемы начались позднее, когда кто-то заметил их у фастфуда. Девушка между двумя парнями – чем не повод для сотен, если не тысяч, фантазий и домыслов.

После выходных началась новая неделя. С приходом осени дни становились все короче. На далеком небе медленно разгорался алый закат. В этот понедельник даже исчезающее за зданиями солнце казалось особенно уставшим. Словно хлопья, высыпающиеся из опрокинутой коробки, из здания школы повалили толпы учеников.

Они шли через спортивную площадку, когда Инэ завел разговор:

– Слышал про Пак Ханмина?

Конечно Нау слышал про него. Он часто присоединялся к ним с Сончжином за обедом. Иногда после занятий они покупали напитки или играли в баскетбол, а еще одалживали друг другу учебники, когда Инэ не было рядом.

– Если у него началась аллергия, значит, осень пришла. Его чихание слышно даже в нашем классе.

– В последнее время на его парте опять лежит рулон туалетной бумаги.

– Чего ты о нем вспомнил?

Нау сунул руки в карманы брюк. По утрам и вечерам ветер был довольно холодным. Он подумывал зайти в магазин перед занятиями в академии и перекусить лапшой. Инэ засмеялся.

– Он сказал мне быть осторожным.

– По поводу?

– Помнишь, в субботу мы пошли в «Бургер Кинг» после фильма? Там было столько людей, что я его не заметил, но Ханмин утверждает, что тоже там был. Похоже, он ушел сразу после нашего прихода.

Конечно, «нашего» – это их втроем.

– Почему он не подошел к нам? – равнодушно спросил Нау.

– Неловко было, – снова рассмеялся юноша.

– Неловко? А, потому что Хачжэ была с нами? Вы же друзья. Разве он не в курсе, что у тебя есть девушка?

Кан Инэ был лучшим. Едва перейдя в старшую школу, стал хвастаться, что у него есть девушка. Такое событие – появление человека, с которым можно отмечать праздники, дни рождения и Рождество, – было большим событием и поводом для гордости. Но и это еще не все: такие публичные признания помогали сосредоточиться на учебе. Любой вид животных стремится показать свои способности возлюбленной, студенты, например, через оценки. Поэтому родители пары не сильно возражали против их отношений. Возможно, парень с девушкой преследовали одну цель.

Короче говоря, мало кто не знал, что Инэ и Хачжэ встречаются.

– Конечно в курсе. Но дело не в ней, а в тебе.

– Во мне? – удивленно переспросил Нау.

– Он просил меня быть поосторожнее.

От этого замечания по позвоночнику юноши пробежала дрожь. Он крепко сжал руки в кулаки в карманах.

– Наш Ханмин, на удивление, любит романтику. Слишком много сериалов смотрит. Я не знал, что он такой консерватор.

Инэ слегка толкнул Нау в бок локтем, и тот вздрогнул от неожиданности.

– Будет ли он говорить, что девушке нельзя носить короткие юбки, ярко краситься и все такое, когда сам встретит кого-нибудь? Будет полным аутсайдером. Это не консервативность, а…

– А что он говорит?

Не лучшее время для такого вопроса, но он вырвался сам по себе, а сказанного не воротишь.

– Нет, ну… Это же смешно. Что он там несет? Давай послушаем.

Нау старался успокоиться, но голос неумолимо дрожал. Слова то обрывались, то снова соединялись. Прохладный ветер гулял по спортивной площадке, но парня охватил жар. Лицо горело, а ладони все больше потели.

– Что там слушать? Клише какие-то. Мол, два парня и девушка связаны любовным треугольником. О таком пишут во всяких третьесортных романчиках. Ханмин говорит, что ты как-то странно смотришь на Хачжэ.

Горло будто оцарапала острая колючка. В голубом небе растекались красные и желтые оттенки, от которых кружилась голова. Нау не мог представить, что написано у него на лице, и это вызывало нервозность и страх. Он отчаянно желал, чтобы закат скорее потускнел и ночь окутала мир так, чтобы он не мог различить предметы перед собой и увидеть свое отражение.

– Райт Нау, почему ты не смеешься?

Юноша вдруг пришел в себя и с опозданием крикнул:

– Черт! Я же говорил вам гулять вдвоем. Зачем вы постоянно зовете меня с собой?

– Я ему все объяснил. Сказал, что вытащил тебя в свой день рождения. И напомнил, что вы с Хачжэ дружите со средней школы. – Инэ легко ударил Нау кулаком по плечу. – Впрочем, разве он тебя знает? Просто несет чепуху.

Голод, нахлынувший на него, прошел в одно мгновение. Разум был чист, как неисписанный лист бумаги. Он даже не мог вспомнить, какое сегодня число. Как ему теперь смотреть на Пак Ханмина в школе? Если он его спросит, что отвечать?

– Скажи честно, тебе нравится девушка Кан Инэ?

Так ли это странно?

– Ты с ума сошел?

Активное отрицание – тоже своего рода согласие. Нельзя показывать свою злость.

– Дурак. Тебе бы романы писать.

Если не сможет произнести это спокойно, голос будет дрожать, а он – заикаться или избегать взгляда собеседника, то ему конец. Перед Пак Ханмином он не сможет сказать ни слова. Тот сразу раскусит любое притворство или напускную злость. Может, лучше просто честно все рассказать?

– Откуда ты узнал? Вообще, я давно…

От одной только мысли о признании в глазах побелело.

– Эй, я опаздываю на занятия. Я пойду.

– Чудик, мы же ходим в одну академию.

Да, Инэ был прав: Нау явно спятил и произнес то, чего нельзя было говорить, даже в воображении. Парень быстро покинул спортивную площадку. Ему хотелось убежать от друга как можно скорее и дальше.

– Есть вещи, которые невозможно увидеть с близкого расстояния. Чтобы разглядеть все четко, нужно отстать на шаг или посмотреть со стороны.

Сверкая черными глазами, бармен бросил на Нау взгляд. На губах юноши появилась слабая улыбка.

Пак Ханмин отличался острым умом и проницательностью. Неудивительно, что он решил предупредить Инэ. Вот только никакая интуиция не могла рассказать ему о судьбе друга.

Если бы Инэ остался жив, Нау навсегда бы сохранил свои чувства в тайне. Так что не очень-то Ханмин был прав.

– Забавно. Я вернулся в прошлое, но почему же совершенно не вижу будущего? Ни тогда, ни сейчас не представляю, что мне делать.

Бармен почесал висок. Вид у него был озадаченный.

– Я много раз повторял одно и то же. Думаю, в какой-то степени вы уловили суть.

– Знаю, знаю. Это не мое прошлое, это мир, созданный тем чертовым типом.

– Пожалуйста, воздержитесь от подобных выражений.

Нау показал ему средний палец, но все же сказал:

– Ладно. Убираю «черт» и «тип».

– Благодарю. – Мужчина слегка кивнул головой.

– Когда же я смогу выбраться из этого безумного мира, созданного изверащенцем?!

– У вас выдающиеся языковые навыки, но не думаю, что это поможет.

– Да, когда-то я набрал высокие баллы по корейскому.

– Не знаю… Судя по вашему текущему состоянию, придется хорошо постараться, чтобы повторить этот подвиг. А если не выйдет… – Взгляд бармена упал на серебряный шейкер, отражавший свет лампы. – Вам есть ради чего здесь оставаться?

– А это возможно?

Мужчина поднял ладони к небу – вполне красноречивый ответ. Нау вновь подумал о том испорченном болване, которого называли «Тем Человеком».

– Не знаю, когда он остановит время.

Хотя юноша когда-то жил в будущем, сейчас он совершенно не мог предсказать, что произойдет завтра.

– Выходит, информация об акциях или недвижимости совершенно бесполезна. Никто не знает, когда «благородный господин» снова начнет капризничать.

– Если хотите вернуться, просто скажите.

Длинные белые пальцы постучали по шейкеру.

Нау вернулся в «прошлое», но ничего не изменилось. Хачжэ встретила Инэ, и первая любовь вновь расцвела. Значит ли это, что, возвратившись в выпускной класс, он не сможет предотвратить смерть друга?

– Смогу ли я спасти Инэ? Или все усилия будут впустую?

Бармен наклонил голову влево и уставился в пустоту.

– Не могу сказать, получится ли у вас. Не попробуешь – не узнаешь.

– Не думаю, что уместно рассуждать об этом в мире, где все перевернуто с ног на голову.

– Разве вы не отсюда же?

– Послушай, в моем мире мужчина не просыпается наутро старшеклассником. – Нау расправил грудь и широко развел руки, будто в подтверждение своих слов.

– И впрямь. Тогда как же у вас текло время?

Бармен достал бутылки с полки и поставил их на стол. Затем он наполнил шейкер льдом и начал отмерять напитки джиггером. Его действия напоминали священный алхимический ритуал по превращению металла в золото или ведьминский по приготовлению зелья.

– Так как же? – повторил мужчина. Было непохоже, что он сам не знает ответа на этот вопрос. – Думаете, от прошлого к настоящему, а после к будущему?

Он осторожно, один за другим, добавлял ингредиенты в шейкер.

– Нет. На самом деле этот мир представляет собой смесь прошлого и будущего. Как и вы сейчас.

– Как я сейчас? – Нау поднял одну бровь.

Бармен слегка кивнул.

– Тело подростка, а мысли мужчины.

– Так и есть…

– Раньше было наоборот. Взрослым ты всегда скучал по юношеским дням.

Нау показалось, будто его ударили по затылку чем-то тяжелым. Мужчина был прав. Тот летний день лег на сердце глубоким сожалением.

– Ты либо тоскуешь об уже прошедших днях, либо боишься и переживаешь из-за еще не наступившего будущего. – Бармен вставил фильтр и осторожно закрутил крышку.

– Или и то и другое. Разве мы не всегда так живем? Вот и получается смесь вчера и завтра.

Длинные белые руки начали медленно трясти шейкер, раздался легкий перезвон.

– Настоящего нет.

Мужчина смешивал какой-то загадочный напиток. Его последние слова иглой пронзили сознание Нау. Его затошнило, как при морской болезни. Сейчас бармен закончит и приготовит новый коктейль, новую дверь в иное измерение.

Глухой звук вернул его к реальности. Шейкер стоял на столе, рядом – бокал.

– Куда должна отправиться душа мужчины, запертого в теле юноши?

Бармен перелил готовый напиток в бокал. Его насыщенный желтый цвет напомнил Нау весеннее солнце. Ему вдруг вспомнилась пятнадцатилетняя Хачжэ, которую он встретил днем. У нее была свежая, словно у яркого цветка, улыбка. Вот только она никогда не была обращена к Нау. Его это ранило.

– Могу я немного подумать? – устало прошептал парень.

– Сколько угодно. Здесь столько же разнообразных коктейлей, сколько и… – Бармен сделал паузу. – Впрочем, сейчас самое время задуматься.

Коктейль пах весенним солнцем – теплый, навевавший сонливость аромат. Высушенное на солнце одеяло и разрезанная пополам спелая хурма. Пустое спортивное поле на рассвете. Все эти ароматы пробуждали дремлющие воспоминания, возвращая Нау в один из давних дней его жизни.

Тусклый вечерний свет окутывал две фигуры. В воздухе витал насыщенный запах опавших листьев. Закат, окрашивающий голубое небо, медленно разливался по горам и полям. Мир постепенно менялся, становясь похожим на пустую площадку. Красная горка, желтые качели и розовая скамейка смело щеголяли своими яркими цветами. Время сегодняшнего дня завершало свой оборот, словно детская карусель.

Каждый раз, когда Хачжэ откидывала волосы, Нау чувствовал сильный аромат ее шампуня. Ветер одиноко скрипел качелями.

– Ты правда думаешь, что я была не права? – грозно спросила она.

Нау молча вертел в руках банку с кофе. В такой холодный вечер теплый кофе пришелся бы как нельзя кстати. Но ему хотелось со льдом, который можно было бы грызть. Было непонятно, кому напиток был нужен больше – сердитой Хачжэ или Нау, который чувствовал себя не в своей тарелке.

– Нет, я… – Он вздохнул и закусил губу.

«Черт возьми, почему ты переводишь все на себя?»

Он испустил долгий вздох, подавляя гул в голове.

– Так что Инэ…

– Что он?

– Он видел тебя с другим при… с другим парнем. Что-то вроде того.

– Не парнем, а старшеклассником из читательского клуба.

«Старшеклассник из читательского клуба, ха!»

Сколько бы раз он ни слышал это, звучало по-детски. Хачжэ говорила о кружке, в который недавно вступила. Полностью он назывался «Читаем и обсуждаем английские сказки».

Дело было в том, что учившаяся в общей школе Хачжэ ужинала с каким-то парнем наедине. Причем выбрали они не самое удачное место – китайский ресторан, куда она часто ходила с Инэ. Вот он и случайно увидел их вместе, проходя мимо.

Какой парень не будет ревновать, если его девушка проводит время с другим, да еще в их общем ресторане?

– Как он мог так просто уйти, даже не взглянув на меня? И на звонки не отвечает.

Вероятно, в тот момент в глазах Инэ красные и желтые листья поблекли, небо потеряло свой цвет, раздался грохот и засверкали невидимые молнии, а мир погрузился в хаос.

– Тогда почему не зашел внутрь и не поговорил?

А сколько юношей в подобной ситуации смогли бы подойти и вежливо спросить: «Извините, а вы кто? Просто вы сейчас ужинаете с моей девушкой».

– Это не так просто, как кажется.

Его мозг наверняка перестал работать, и он не мог нормально мыслить. Но почему Нау был в этом так уверен? Чем больше задумывался об этом, тем более жалким себя чувствовал. Нет, он был полным дураком.

– Почему? Ему же было интересно. На его месте я бы просто зашла в ресторан и спросила напрямую.

Хачжэ открыла банку с кофе и сделала глоток. Обстановка и вправду больше располагала к холодным напиткам. Но кофе был теплым – ни горячим, ни холодным. Неопределенная температура напоминала Нау его самого.

– Ну правда, поставь себя на его место. Ты идешь по улице и видишь, как Инэ миленько ужинает с другой девушкой…

– Убери это «миленько»! – резко оборвала девушка.

Нау прикусил нижнюю губу.

– Я имею в виду, что ты бы сильно растерялась и не смогла мыслить здраво.

– Нет, все было бы не так. Я не стала бы ничего додумывать и точно спросила.

– Ты гораздо рациональнее Инэ.

– Это не вопрос рациональности.

Свет на детской площадке у дома медленно угасал. Напоминавшие спелую хурму фонари мягко смотрели на беседующих.

– Это вопрос доверия, – решительно сказала Хачжэ. Взгляд ее был ясен. – Я доверяю Инэ. Мы же уже столько встречаемся, как можно об этом забыть. Он может перестать меня любить, но обмануть – никогда. По крайней мере, не тот Кан Инэ, которого я знаю.

Банка в руках юноши вдруг потяжелела. В ней было всего сто пятьдесят миллилитров, но ее было трудно удержать. Нау залпом выпил половину. Если не можешь держать, просто проглоти, вот и все. Но станет ли от этого легче на душе? Мысль об этом вызвала у него улыбку.

– Ты надо мной смеешься?

– Нет, над тяжестью.

– Что? – переспросила Хачжэ.

– Это значит, что не все так легко. В словах есть вес.

– Доверие так работает.

Нау уловил тихий вздох.

– Этот парень нравится моей подруге.

– Что?

Неожиданное развитие событий. У Нау словно камень с плеч упал – так между ними ничего не было!

Но это облегчение предназначалось не для него. Оно было только для Инэ. Юноша закончил пить оставшийся напиток. Ему нужно было влить в свой глупый мозг немного крепкого кофеина. Он хотел прийти в себя хоть как-то.

– Ага, – кивнула девушка и негромко начала свой рассказ.

Сначала она подумала, что подруга нашла интересный кружок. Хачжэ нейтрально относилась к английскому, а вот спорт, музыка или другие кружки по фильмам и истории ее не интересовали. Вместо строгих вопросов на понимание произведения они просто читали английские сказки, полные разнообразных историй, таким образом совмещая приятное с полезным. Звучало неплохо, поэтому Хачжэ с подругой вступили в клуб с довольно глупым названием.

– Она не делает домашки по английскому, но запоминает наизусть сказки, чтобы читать их вслух. На оценки ей тоже все равно… Неужели ей настолько нравится язык?

Постепенно у Хачжэ начали открываться глаза. По пятницам, когда собирался клуб, ее подруга делала более замысловатую прическу. Каждый раз ее лицо краснело от комплиментов старшекурсника, а голос, который обычно был громким и резким на уроках, становился мягким. Если в День святого Валентина она видела, что кто-то уже подарил ему сладости, свой шоколад она бросала в рюкзак случайному однокласснику. Ее пальцы следили за строками в тексте, но взгляд все равно украдкой искал старшекурсника. Дрожащий голос, застенчивая улыбка, то, как она теребила свой школьный пиджак, – все эти неловкости обретали смысл.

– Планировка в нашей школе немного запутанная. Здания соединены переходами, много дверей. После поступления я долго не могла запомнить, где находится мой класс. Думаю, в первый раз она тоже заблудилась, а он любезно проводил ее до нужного класса.

Эта короткая встреча запутала сердце так же, как и школьный лабиринт.

– Она была безответно влюблена в него с первого класса старшей школы. Вот только она перешла во второй, а он в третий, выпускной.

Последний год в школе – это период, когда окружающие нервничают больше учеников. Нельзя приходить к выпускникам в гости и беспокоить их лишними сообщениями. Огромная ошибка – отнимать у них хотя бы секунду драгоценного времени. Даже учителя старались не кричать и не шаркать обувью в коридорах, где располагались классы третьегодок, и никогда, даже вскользь, не произносили слова вроде: «провалиться», «оступиться» или «облажаться».

– Он же в выпускном классе. Скоро перестанет приходить на собрания и закончит школу. Какой смысл признаваться в чувствах?

Глядя на подавленную подругу, Хачжэ не сдержалась:

– Вот именно! Сейчас самый удачный момент для признания. Последний год в школе, он не будет приходить в клуб, скоро выпуск. Даже если он откажет, вы вряд ли снова увидитесь. Разве не здорово?

Для одного это было худшее время, для другого – идеальная возможность. Все зависело от того, как интерпретировать ситуацию.

– А если ответит взаимностью?

– Тогда последуешь за ним.

– Куда?

– В его университет. Будешь учиться изо всех сил.

– А если, пока я буду поступать, он уже кого-нибудь найдет?

Хачжэ скрестила руки и слегка наклонила голову.

– И что? Ну а представь, что вы поженитесь, у вас родится ребенок. Вдруг он тебе изменит? За это ты не переживаешь? Или попадет в неприятности и все потеряет? Или когда ты подумаешь, что наконец можешь спокойно наслаждаться старостью, он вдруг серьезно заболеет?

– Эй, Рю Хачжэ! Хватит!

– И ты прекращай. Просто признайся ему до выпуска. Думай только об этом. Зачем мчаться со скоростью света в будущее, которое еще не наступило?

Хачжэ нежно обняла подругу за плечи.

– Представь, что жизнь – это мост через бурную реку. Ты должна пройти по нему, потому что только так можно узнать, что находится по другую сторону!

Благодаря искренней поддержке девушка в конце концов призналась в своих чувствах. Она уверенно пересекла мост, который не решалась перейти. Результат оказался предсказуемым, как и ответы на выпускные экзамены. Возможно, это была просто ложная надежда или красивая фраза, чтобы запомниться как добрый старший товарищ. Но те, кто долго хранит чувства к кому-то, знают, что ради такого можно поставить на кон все.

– Если они столкнутся на кампусе, возможно, он в нее влюбится. Кто знает, что принесет будущее? Оно может оказаться более холодным и суровым к нему.

– Так и что?

– Что? – повторила Хачжэ.

– Почему ты с ним ужинала? – как можно более естественно спросил Нау.

– На следующей неделе у подруги день рождения. Он сказал, что хочет сделать ей подарок, но не знает, что выбрать. Я предложила помочь, и в благодарность он пригласил меня на ужин.

– Но…

– Но?

Хачжэ огляделась и выдохнула – словно воздух вышел из шарика.

– Почему именно в тот ресторан, куда вы с Инэ часто ходите?

Дальнейшие пояснения были не нужны. «Когда вы стали так близки?» – вот что хотелось узнать на самом деле. Но этот ответ не должен был знать никто. Даже Нау.

– Я просто хотела попробовать жареный рис.

– Жареный… рис? – спросил он, запинаясь.

Хачжэ кивнула.

– Вообще, я его люблю.

Эта фраза задела парня за живое.

«Я люблю чампон, а Нау – чачжанмён. Поэтому мы обычно заказываем вместе, и я перехватываю у него пару палочек, на закуску. Забавно, не правда ли?»

Так вот почему Хачжэ всегда заказывала лапшу. А этот глупец Инэ даже не понимал этого и болтал о том, как совпадают их вкусы. Хотя… Нау тоже ничего не знал и думал, что девушка и впрямь выбирает любимое блюдо.

– Честно говоря, это немного неожиданно.

Она весело рассмеялась и повернулась к Нау.

– Хотя Инэ обычно очень милый, лучше его не злить. Помнишь, когда мы ходили в новый ресторан? Там была пятидесятипроцентная акция, собралась целая толпа. Все спокойно ждали своей очереди, но один дядя все пытался пролезть вперед.

Юноша кивнул, понимая, о чем она говорит.

Суббота, день. Ресторан переполнен посетителями настолько, что очередь уже выстроилась даже снаружи. Вдруг один мужчина с невозмутимым видом пробрался между людьми и, сказав, что на минуту отошел, спокойно занял место прямо перед компанией Нау.

– Пожалуйста, встаньте в очередь. Мы пришли ровно пятнадцать минут назад, – спокойно сказал Инэ.

Чем больше он злился, тем более холодным становился его тон. Если бы вы подумали, что он спокоен, то сильно бы ошиблись.

– Я пришел двадцать минут назад, а потом просто отлучился на минутку по делам…

И без того было понятно, что он пытается влезть перед самыми беззащитными – школьниками.

– Двадцать минут – это не «минутка».

Плохое предчувствие Нау подтвердилось: мужчина повысил голос и перешел на личности. Начал оскорблять их, называя нахальными детьми и невоспитанными недоносками.

– Дядя, мы разве знакомы? Почему вы «тыкаете» и грубите?

Но вряд ли существовал способ урезонить нахала. Стоявшая впереди пожилая женщина обернулась и цокнула языком.

– Разве тебе не стыдно перед молодежью? Раз взрослый, так и веди себя соответственно, иначе какой смысл?

Люди вокруг начали поддакивать, и в конце концов мужчина ушел, продолжая ругаться. Казалось, все разрешилось. Но Инэ оставался серьезным все время, пока они ели.

– Не обращай на него внимания. Такие люди всегда будут, – сказала Хачжэ с преувеличенно веселой улыбкой.

Тогда Инэ отложил палочки и тихо ответил:

– Я, похоже, ничем от него не отличаюсь.

Это было неожиданное признание. Нау и Хачжэ уставились на друга.

– Почему я злюсь на него, если сам веду себя так же по отношению к детям или ребятам из младших классов?

– Но мы дети… – пробормотал Нау.

– Когда мы повзрослеем, ребята нашего возраста станут «детьми» для нас, – быстро ответил Инэ.

С того дня парень перестал грубить младшим и незнакомым соседским детям. Хотя ребята чувствовали себя немного неловко рядом с ним, они вовсе не испытывали дискомфорта или неприязни. Инэ всегда выглядел беззаботным и веселым, но у него были глубокая душа и широкий ум. Возможно, именно это и привлекло Хачжэ.

Вспомнив тот день, Нау стал вертеть в руках банку кофе.

Детская площадка погрузилась в темноту. Машины заезжали на парковку одна за другой. Глушились двигатели и открывались двери. Шаги людей, возвращающихся домой после утомительного дня, эхом разносились по двору.

– Я думала, он сразу зайдет внутрь и начнет ссору. Когда Инэ злится, становится даже более рациональным. Почему он просто ушел?

– Должно быть, испугался.

– Того старшекурсника? С чего бы? Он ведь совсем не страшный: очень худой, его запястья тоньше моих. Моя подруга предпочитает бледных и хрупких красавчиков…

– Да не он его напугал, а ты.

– Я? – удивленно переспросила Хачжэ, указывая на себя пальцем.

– Инэ боялся того, что ты можешь сказать.

Возможно, он нервничал и тревожился, поэтому не решился спросить и просто сбежал. Нау понимал это чувство, несмотря на то что у него самого не было девушки. Он спрашивал себя почему, но не мог найти ответ.

– Он тоже ревнует?

– Ты же его девушка.

– Странно как-то.

Они тихо рассмеялись.

– А ты никогда не завидовал нам? – спросила Хачжэ.

Нау чуть не выронил банку из рук. Что-то внутри него оборвалось и глухо упало.

– Я… Что?..

Молчание – знак согласия. Надо было что-то сказать, но язык заплетался.

– Вы ведь с детства знакомы. Обычно парни завидуют друг другу, когда у кого-то появляется девушка, разве нет? – осторожно осмотревшись, продолжила говорить Хачжэ. – Когда нас представили, ты как-то странно на меня посмотрел.

– Я? Почему странно?

– Как будто злился. Совсем не разговаривал со мной. Даже не пытался с нами пообщаться.

Когда Нау впервые увидел Хачжэ, он был так ослеплен ею, что не смог как следует присмотреться. Сердце бешено колотилось, не получалось произнести ни слова. Ему было тяжело видеть их вместе…

– С чего ты так решила?

Она все неправильно поняла. Ей показалось, что Нау сердится, потому что она ему не понравилась. Парень должен был почувствовать облегчение, но вместо этого пришло опустошение. Сквозь дыру в груди продувал прохладный ночной ветер.

Юноша рассмеялся, и его плечи задрожали.

– Видишь. Я так и знал.

Хачжэ мягко улыбнулась, как бы говоря, что она понимает.

– Все нормально. Ты, наверное, думал, что я отняла твоего самого близкого друга. Я довольно наблюдательна.

«Если бы ты была более наблюдательна…» – подумал Нау, медленно поднимаясь с места. В любом случае они друг друга поняли. В этот момент кое-кто наверняка с нетерпением ждал его сообщения.

– Пойдем уже.

– Нау. – Хачжэ поднялась с места и повернулась к парню. – Не говори Инэ про жареный рис.

В темноте ее улыбка светилась подобно луне. Ночной воздух стал прохладнее.

– И ты не говори ничего лишнего.

– Ты про что?

– Я больше не завидую.

Нау попытался улыбнуться так же широко, как Хачжэ, но это оказалось не так просто. К счастью, была осень, и смеркалось очень быстро, так что неловкой улыбки девушка не заметила.

– Это нормально, правда.

Неужели? Когда стало нормальным не ревновать Хачжэ и не завидовать им двоим?

В мире происходило слишком много не зависящих от человека вещей, и Нау понял, что жизнь заключается в том, чтобы молча переносить выпадающие на вашу долю испытания. Как у воина, прошедшего через поле битвы, у человека на сердце остается множество шрамов. Когда накопится достаточно опыта, назовет ли наконец мир его взрослым?

Его душа напоминала пустой колодец: он давно вычерпал оттуда всю воду, но сколько бы ни пил – жажда не утихала. Зато стоило бросить вниз камень, со дна поднималось облако пыли, как в пустыне.

Он попрощался с Хачжэ, и в тот же миг в кармане завибрировал телефон. На экране мерцало короткое имя. Потерянно улыбаясь, Нау нажал на кнопку «ответить».

– Ты за мной следишь? Я как раз собирался тебе…

– Райт Нау, быстро приходи ко мне.

– Не нужно. Хачжэ…

– Нет, лучше я к тебе. Знаешь, где круглосуточный? Буду ждать там. – И он бросил трубку.

Нау написал ему и хотел перезвонить, но Инэ не брал трубку. Судя по его торопливому тону, это был не розыгрыш. Похоже, дело было и в Хачжэ, иначе бы парень ограничился телефонным разговором.

Почему Инэ попросил его прийти к круглосуточному? Нау недовольно уставился на экран.

– А вот сейчас я реально злюсь.

Парень развернулся и пошел обратно.

Положив подбородок на барную стойку, юноша уставился на желтый коктейль. Бармен протирал бокалы и делал уборку: выставлял на витрину непонятные бутылки и наводил порядок на столах в зале. При этом не забывая следить за пятнадцатилетним мальчиком.

– Позвольте напомнить: несмотря на отсутствие спиртного в ассортименте, бар все же не место для подростков.

Нау медленно поднял взгляд. Большие темные зрачки бармена сверкали, словно черные жемчужины. Его лицо было интересно разглядывать – оно было так же красиво, как коктейль пастельных оттенков.

– Мы скоро откроемся. Если сюда зайдет посетитель и увидит за стойкой погруженного в великие думы несовершеннолетнего…

– Предложишь ему коктейль. У любого, кто сюда зайдет, явно с головой не в порядке. Мы найдем общий язык.

Бармен недовольно скривил лицо.

– Если оставить коктейль надолго, аромат выветрится.

– Так даже лучше. Пусть лучше он выветрится, чем вся моя жизнь разобьется на куски.

– Какие громкие слова. Вы постоянно говорите, что умираете и сходите с ума, а ведь на деле настоящих мертвецов и сумасшедших не так много.

– И не так мало, как тебе кажется. Познакомишь меня с одним из них?

– Спасибо, откажусь.

– А я нет.

На лице бармена застыл молчаливый вопрос.

– Я хотел бы встретиться с тем великим человеком, который держит время в своих руках и так ловко им жонглирует.

– Он всегда рядом с вами.

Это значит, что время течет само по себе? Оно всегда рядом, оно важно – и мы это признаем. А потом забываем, теряем.

– Так вы уже были в круглосуточном?

Вопрос явно был задан намеренно. Почему мужчина вдруг решил сменить тему разговора? Впрочем, вряд ли он объяснит, даже если его спросишь.

– Нет. У меня были дела в месте напротив.

– И где же?

– В ветеринарной клинике.

Бармен подмигнул, как бы говоря: «Ага».

Только когда Нау почти добрался до магазина, ему пришло запоздалое сообщение от Инэ:

«Приходи в ветеринарную клинику напротив круглосуточного».

«Что за черт?» – подумал Нау.

Когда он подошел к назначенному месту, Инэ уже стоял там с картонной коробкой в руках.

– Давай зайдем вместе. У тебя, случайно, нет денег? У меня всего пятьдесят тысяч вон. Я стащил мамину карту.

Нау наклонился и заглянул в коробку. Сначала ему показалось, что там лежит какой-то моток шерсти, но тот вдруг зашевелился.

– Кто это? Мышь?

– Ты что, слепой? Это же котенок.

Коты должны ловить грызунов, а этот был таким маленьким, что сам мог бы стать жертвой.

– Серьезно?

Ответ пришел со дна коробки. Маленький комочек шерсти слабо пискнул в попытке заявить о своем существовании. «Что произошло?» – читалось во взгляде Нау. Инэ так же ответил глазами: «Так вышло».

Юноша своими глазами видел, как его девушка мило проводила время с другим парнем. В попытке сбежать от реальности он вернулся домой, но все валилось из рук. Телевизор, игры, интернет – ничего не помогало. В груди бурлил вулкан, а изо рта сыпались горячие ругательства. В конце концов он выбежал из дома и пошел куда глаза глядят.

– Тропа за зданием начальной школы. Ты нашел его там, в траве? – спросил Нау, и Инэ энергично закивал.

– Сначала я решил, что это птенец пищит. Уже стемнело, и было плохо видно, но он кричал все громче. Я решил проверить и нашел его, свернувшегося в траве. – Разглядывая коробку, Инэ быстро добавил: – Я не просто так его забрал. Сначала долго ждал, пока его мама вернется, но она так и не пришла. Сейчас холодно, и, если бы я просто ушел, он мог погибнуть, поэтому я принес его домой… Но он не ест даже рыбные консервы.

– Болван, ты же не будешь кормить младенца жареными ребрышками?

В конце концов парни с котенком размером с мышь направились в ветеринарную клинику. К счастью, с малышом все оказалось в порядке. Врачи объяснили, что он мог родиться от слишком молодой кошки, которая не знала, как за ним ухаживать, или, вероятно, не смогла вернуться к своим детенышам. Нау и Инэ сложили все свои деньги, купили молочную смесь и необходимые вещи. Покинув клинику, они медленно зашагали по ночной улице.

Юноша пересказал другу историю Хачжэ и спросил его:

– Что будешь делать дальше?

На лице Инэ показалась характерная озорная улыбка.

– Будем жить вместе.

– Сбрендил? Я не про котенка!

– Так и я тоже. Я говорю, что мы съедемся с Хачжэ в будущем. Поженимся, и будет у нас любовь-морковь.

– Ты даже не знаешь, что ей нравится из еды.

Мимо них с оглушительным ревом пронесся мотоцикл.

– Что? Не расслышал. Что там с Хачжэ?

«Она любит не лапшу, а рис, и заказывает чачжанмён, только чтобы угодить тебе. И ты еще говоришь что-то про любовь-морковь?»

Нау надеялся, что мимо проедет еще с десяток мотоциклов.

Хотелось, чтобы они, гудя и ревя, без конца проносились мимо. Чтобы он получил возможность высказать все, что лежало на душе. Чтобы старые чувства и накопленные эмоции были навсегда погребены под жутким шумом.

– Ты правда собираешься забрать этого малыша к себе?

– А ты предлагаешь отнести его обратно в траву в такой холод? На нем же человеческий запах остался – мать его не примет. Видимо, это судьба. Возможно, вся эта история случилась, чтобы я встретил этого котенка.

– Я бы хотел вернуться назад.

– Куда? – спросил Инэ.

– Во время, когда мы еще не были знакомы, – холодно ответил Нау. Почувствовав, что идущий сзади друг замер, он обернулся.

– Ты серьезно? – С лица Инэ медленно исчезла улыбка. – Что с тобой? С чего вдруг? Молчишь? Малыш замерзнет, пошли быстрее.

О котенке он сказал, чтобы разрядить неловкую обстановку. Парень вздохнул и медленно сделал шаг навстречу Нау.

– Я думаю, мы с тобой немного разные.

– В каком смысле?

– Когда у тебя появится девушка, я, признаюсь честно, буду чувствовать себя странно. – Инэ запнулся и краем глаза взглянул на Нау. – Не смогу, как ты, делать вид, что мне все равно. Ты считаешь меня своим лучшим другом?

На этот раз остановился Нау. Инэ, прижав коробку к себе, смотрел на него.

– Кан Инэ, ты… ужасный человек. – Юноша ускорил шаг.

– Пошли вместе. – Голос друга ударил ему в спину, но он постарался не обращать на это внимания. Еще одна пылинка поднялась из сухого колодца его души. Было бы лучше, если бы Нау от всего сердца возненавидел парня, но тот даже не дал ему такой возможности.

В ту ночь, когда Нау ворочался в постели до рассвета, считая овец и звезды, судьбы Инэ и кота с черной, похожей на сбившуюся в комок ночь, шерстью переплелись.

Это был самец с блестящими голубыми глазами. Его назвали Инки.

– Ты должен расти здоровым и счастливым и всегда быть рядом со мной.

Парень окунул маленькие лапки в чернила и оставил ими отпечаток на бумаге, а потом отправил в чат сообщение о том, что они с Инки стали официальными сожителями. К новости прилагалось фото.

«Разве это не односторонний контракт? Надо выслушать и мнение Инки».

Как только Нау отправил сообщение, Хачжэ тут же откликнулась: «Я против этого контракта. Инки – моя любовь. Я скоро тебя спасу, малыш».

Один за другим в чате появились гневные смайлики.

Инки был красивым и загадочным котом. Инэ часто смотрел на него и говорил:

– Черные коты стали символом невезения и зла потому, что люди завидовали таким гордым, изящным и харизматичным красавцам…

– Зависть – очень сложное чувство, и его не так просто обозначить.

Наверняка глупый, наивный Кан Инэ не мог этого понять. Тем не менее его питомец рос здоровым и крепким. У Инки был свойственный котам независимый характер. Когда Нау приходил к другу домой, кот тут же забирался на свою башню и с высоты смотрел на гостя своими голубыми глазами, напоминавшими драгоценные камни. Нау часто отворачивался от его пронизывающего взгляда. Сколько бы его ни звали, кот не реагировал, но стоило Инэ позвать его по имени, как тот грациозно спрыгивал на пол, чтобы подойти к хозяину. Он редко позволял кому-то еще приближаться к себе. Знал, кто его спас. И знал, какой контракт они заключили.

– Я уже говорил, что следовал за котом, когда пришел сюда впервые. Он очень напоминал Инки, – пробормотал Нау, разглядывая свой коктейль.

– А где он сейчас? – спросил бармен.

– Умер. От сердечного приступа.

Дни и ночи зверь проводил на вершине кошачьей башни, смотря на парковку за окном. И вот однажды это случилось. Поздним вечером, после захода солнца, Инки, который должен был взбодриться, так и не проснулся. Он покинул мир с выражением полного спокойствия на мордочке. Словно погрузился в глубокий сон и наслаждался прекрасными видениями. Точная причина сердечного приступа была не установлена. Вот только это случилось как раз через месяц после смерти Инэ. Сколько бы кот ни ждал, хозяин не возвращался, поэтому Инки решил оставить отпечатки своих лап на этом горьком событии.

– Кошки – мудрые существа. Они всегда отплачивают за то, что получили, – загадочно проговорил бармен, сверкая глазами. – Могут благословить, а могут и проклясть.

Все, кто знал юношу, думали, что благодаря Инки его путь будет не таким одиноким. В это искренне верил и Нау.

– Теперь моя очередь. Какой ответ мне дать Инэ?

Парень перевел взгляд на бокал с желтым напитком.

– Должен ли я вернуться в свои девятнадцать и сказать ему: «Ты умрешь через несколько дней»?

– Почему вы не сказали ему об этом напрямую? – спросил бармен.

– Напрямую? – Пока он смеялся, бармен теребил пальцами черный галстук-бабочку.

– Вы подумали и решили, что это будет слишком жестоко.

– Разве это не очевидно?

Было бы замечательно, если бы ответы на все вопросы можно было найти с помощью одних только размышлений. Однако, сколько бы Нау ни думал, оставалось чересчур много нерешенных проблем и задач. Любой хороший вариант, пришедший в голову, отметался, если его не поддерживало сердце. Человеческие чувства всегда сильнее разума.

– А что, если поделиться не жестокой новостью, а чем-то более позитивным?

– Например?

– Вспомните одноклассника, который всегда что-то писал в тетради на переменах.

Нау моргнул. В тетради? Он задумался, и в голове возник образ Сончжина.

– Вы ведь знаете, где окажется ваш друг, когда ему исполнится тридцать два года, – сказал бармен.

На губах Нау появилась легкая улыбка.

– Он станет выдающимся человеком.

– Но сейчас его беспокоит будущее. Он считает, что занимается делом, которое совсем не поможет ему в жизни.

Хотя все начиналось как простое хобби, со временем Сончжин все больше погружался в него. Проблема заключалась в том, что это никак не помогало подтянуть оценки. Нау тоже когда-то смотрел на Сончжина с жалостью. Именно поэтому он так легко просил его образумиться, якобы «заботясь» о друге.

– А от моих слов он успокоится? Будущее все равно наступит, так зачем так стараться? Конечно, я бы дал ему надежду и уверенность, но что, если беззаботная жизнь помешает его достижениям?

Неизвестность и тревога могли быть двигателем, который и привел парня к успеху. Реальность такова, что нельзя заглянуть даже на шаг вперед. Никто не дает гарантий на будущее.

– Возможно, именно поэтому он наслаждался процессом.

Успех Сончжина стал наградой за смелость шагнуть в неизвестность. Только тот, кто был способен пройти этот путь, достигал результата. Говорить о готовом – все равно что взять человека, собирающегося подняться на гору, и забросить его на самую вершину.

Юноша одиноко шагал по бескрайней пустынной равнине. Пересек опасную долину, взобрался на крутые скалы и неустанно шел по бесконечному и утомительному горному пути.

Он двигался вперед, терпя горькую вьюгу неодобрения семьи и молча принимая дожди насмешек окружающих. Когда его душа начала выжигаться под палящим солнцем предвзятости, он наконец увидел вдали вершину. Эта вершина имела значение лишь для тех, кто прошел через испытания.

Нау долго наблюдал за этим опасным путем с сожалением и тревогой и именно поэтому испытывал больше радости и гордости за успех друга, чем кто-либо другой.

– А если бы он не преуспел, рассказали бы вы ему о том, что его ждет?

Нау постучал пальцем по столу. В конце концов Сончжин добился успеха. Если бы он не увидел света на своем пути и упал в бездну, даже так…

– «У тебя все равно ничего не получится, так что можешь даже не начинать». Интересно, согласился бы он с этим?

Нау усмехнулся и продолжил:

– Неподалеку от моего дома открылось небольшое кафе. Оно не продержалось и шести месяцев. Кофе там был обычным и не стоил своих денег. Позже на этом же месте открылось новое. Как ни странно, очень похожее на предыдущее, но с более высокими ценами. Однако через год оно тоже закрылось. Совсем недавно в этом помещении снова начали делать ремонт. Там определенно откроется новое кафе.

Бармен понимающе кивнул.

– Иногда, даже если показываешь людям будущее, они могут не поверить.

– Что с третьим заведением, неизвестно. Может быть, после двух неудач они разработали другой план.

Показывать будущее было не так уж важно, ведь в итоге все сводилось к выбору следовать предопределенному пути или прокладывать новый. Бармен был прав: даже одинаковые кафе могли пойти иными дорогами.

Однако если речь шла не просто о повседневных неудачах или успехах, а на кону стояла чья-то жизнь, это уже была совсем другая история.

– Вы вдруг помрачнели. Готовы выпить коктейль? – спросил мужчина.

– Я смогу спасти Инэ, если вернусь в прошлое?

Тот пожал плечами.

– Кто знает? На такой вопрос ответит только тот, кто уже пережил эти события.

– Я пытался, но они все равно начали встречаться. Даже если я вернусь в девятнадцать…

Нау сжал кулаки. Он не знал, как и за что держаться, и чувствовал себя запертым в темном подвале, куда не проникал ни лучик света.

– Если думаете, что не можете что-то предотвратить, просто вернитесь к началу.

Бармен указал пальцем на нагрудный карман. Он говорил о том дне, когда Нау купил кольцо, чтобы сделать предложение. Это действительно было началом? За один день он побывал в стольких временных линиях, что начал путаться, откуда начал. Ему было пятнадцать, когда он встретил Хачжэ? Или тридцать два, когда он собирался сделать ей предложение?

Ответ на этот вопрос он никогда не узнает. Но юноша спросил снова:

– Если я спасу Инэ, что станет со мной и Хачжэ после этого?

– Не знаю. Почему бы вам не спросить их напрямую?

– Дьявольски прекрасный бармен…

Мужчина улыбнулся и слегка поклонился.

– Колкость, достойная взрослого.

– Значит, возможно, у меня нет полномочий принимать решения?

Нау забыл об этом. Если в будущем он искренне хотел жить с Хачжэ, следовало учитывать и ее мнение тоже.

– Прежде чем сделать предложение, я хочу задать еще один вопрос. – Нау поднял бокал. – Как называется этот коктейль?

Бармен глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Это «Желтый тюльпан». Хотя он ассоциируется с чем-то ярким и теплым, на самом деле у него совершенно другое значение. Поэтому влюбленные стараются не дарить его друг другу.

Нау моргнул, как бы прося продолжать.

– На языке цветов желтый тюльпан означает пустую и несбыточную любовь. Надеюсь, этот напиток не покажется вам слишком горьким, – сказал бармен.

Юноша на мгновение задумался, а потом выпил коктейль.

Открыв глаза, Нау увидел знакомый потолок. Книжные полки, до отказа заполненные сборниками задач и справочниками, опустели. На видном месте лежала стопка толстых учебников по специальности. На столе, где раньше стоял компьютер, находился ноутбук. На том месте, где раньше висела износившаяся школьная форма, сейчас был джемпер с ярким логотипом университета.

– Точно, это же ты купил эту безвкусицу? – рассмеялся Нау, лежа на кровати и прижав руку ко лбу.

В этот момент дверь резко распахнулась, и раздался громкий голос, похожий на звук бьющегося стекла:

– Боже, от тебя несет алкоголем! Сутками только и развлекаешься. Ты вообще знаешь, сколько мы платим за твое обучение? У вас там что, дисциплины по алкоголизму преподают?

– Оставь его. Он всю жизнь учился как сумасшедший, хоть сейчас может немного вздохнуть. Это ведь временно. – Из-за двери послышался голос отца, попытавшегося поддержать сына.

– Легко сказать! Вы вообще в курсе, в каком мире мы живем? Если он так и будет бездельничать, кто его потом на работу возьмет? А кормить кто будет? Сейчас не то время, чтобы беззаботно наслаждаться романтикой кампуса, – ответила мама вдвое громче. Это было пугающее предупреждение как для того, кто находился за дверью, так и для того, кто развалился на кровати.

– И все же мне жаль парня. – Отец просунул голову в комнату.

– Чего его жалеть?

– Наш сын – здоровый двадцатилетний кореец. Его ведь скоро призовут в армию.

Отец оградил Нау от маминых колких замечаний щитом под названием «долг перед родиной». При мысли об армии у парня сам собой вырвался стон. Пережить это второй раз – ни за что.

– Вставай уже. Мы с мамой едем на свадьбу. Сообрази что-нибудь из еды сам. Или закажи из китайского ресторана…

Мама вдруг замолчала и поспешно вышла из комнаты.

– Зачем ты про него заговорил?

– Само вырвалось. Не знаю. Пойдем.

Послышался щелчок – это захлопнулась входная дверь. Нау нащупал телефон у изголовья кровати. Тот показывал без десяти одиннадцать.

Открыв глаза, юноша по привычке сначала проверил, какой был день. Судя по дате – десятый день после поступления в университет. Вопреки ожиданиям мамы, радости и волнения от того, что он стал студентом, не было. В то время Нау общался не с однокурсниками, а с Сончжином, с которым делил парту в старшей школе.

Студенческая жизнь оказалась не такой свободной и романтичной, как он себе представлял. Все ощущалось неловким и чужим, словно встреча с родственниками, которых не видел десять лет. Иногда ему даже хотелось поскорее пойти в армию. Он пил, сам не понимая зачем, а потом просыпался с похмельем, и каждую субботу одно и то же. Почему, когда он пил «Желтый тюльпан», вспомнился именно этот день?

«Надеюсь, этот напиток не покажется вам слишком горьким», – эхом прозвучал в ушах голос бармена.

Без одной минуты одиннадцать. Спустя пару минут пришло сообщение. Нау тяжело вздохнул и открыл мессенджер.

«Давно не виделись. Ты помнишь меня?»

«Помню ли?»

Нау никогда и не забывал. Он знал, что никогда не сможет этого сделать, поэтому пил, поэтому мечтал об армии. От одного короткого сообщения сердце бешено заколотилось – вряд ли отправитель представлял такую реакцию.

Нау тут же отправил еще сообщение:

«Шутки у тебя все такие же несмешные… Как поживаешь?»

«Ты свободен сегодня?»

«Наверное, странно вот так внезапно писать…»

«Но если занят, давай в другой раз. У тебя ведь сейчас много дел, только поступил».

Сообщения от Хачжэ приходили одно за другим.

«Во сколько и где встретимся?» – написал Нау и крепко зажмурился.

Для чего он вернулся именно в этот день? Почему вспомнил именно его? Предположение бармена оказалось верным: коктейль оказался слишком горьким, и последствия были соответствующими. На языке цветов желтый тюльпан был символом несбыточной, тщетной любви. Мужчина, как всегда, видел Нау насквозь.

Ответила Хачжэ, но Нау и без этого знал, где и когда они увидятся. Он вышел из комнаты и распахнул дверь в ванную. Лицо в отражении зеркала оставалось молодым. Нау пристально вглядывался в свои глаза – родные, но почему-то такие чужие, все еще полные надежд и интереса к жизни. Он чувствовал, что сможет добиться всего, если постарается, а если нет – будет пробовать, пока не получится. В этих темных глазах кипела молодая страсть и самоуверенность.

«Что я с тобой сделал за эти десять лет?»

Какие испытания пришлось пройти, какой горечи вкусить? Почему эти чистые глаза стали такими безжизненными, словно пустыня, где не росло ни травинки? Чем больше он думал, тем более едко становилось во рту.

Нау разделся и включил душ.

В марте на улице было прохладно. Резкий ветер напоминал о зависти зимы к распускавшимся цветам. Люди были одеты в тяжелую темную одежду.

Встречу назначили в сетевом кафе неподалеку от дома Нау. Хачжэ сидела у окна, безучастно наблюдая за прохожими. На столе стояли две чашки горячего кофе.

Вид двадцатилетней девушки острыми когтями прошелся по сердцу юноши. Лицо ее похудело, из-за чего скулы резко выделялись, а беспорядочно отросшие волосы утратили свой блеск и выглядели безжизненно. Выступающие ключицы виднелись над вырезом футболки, а запястья казались такими тонкими, будто вот-вот сломаются. Потухшие глаза без всякого интереса смотрели на Нау. Если бы этот момент был сном, он определенно был бы кошмаром. Зачем он вообще вернулся в момент, с которым не хотел сталкиваться даже в фантазии?

Но сожалеть было уже поздно. С гибели Инэ прошло семь месяцев. В тот день, когда казалось, что весна больше никогда не наступит, а мир навсегда останется серым, Хачжэ предстала перед Нау – такая же иссохшая, как опавшие листья, истощенная и телом, и душой.

– Ты, кажется, похудел?

Иронично, но первой это сказала именно она. Нау молча отодвинул стул и сел напротив.

– С опозданием, но поздравляю. Я слышала, что ты поступил.

– И тебя поздравляю. Ты молодец.

Говорили ли они так двенадцать лет назад? Нау уже не помнил. Может, тогда он вообще ничего не сказал – был слишком потрясен переменами в Хачжэ.

– Как тебе учеба? – спросила она, слабо улыбаясь.

Парень промолчал, уставившись в черноту кружки. Двенадцать лет назад он не замечал, как Хачжэ осторожничала, боялась и дрожала. Но теперь, глядя на нее глазами тридцатидвухлетнего, он видел, насколько она была подавлена. Как испуганная антилопа, медленно приближающаяся к реке с крокодилами, девушка следила за каждым его движением.

– Да нормально.

А вот спросить «а ты как?» Нау не решился. Глотать пришлось не только кофе, но и горечь. Хачжэ взяла со стола салфетку и начала обрывать ее по краям.

– Ты же знаешь Чжини? В прошлом году она получила приз за лучшую женскую роль второго плана. Она поступила на актерский факультет в моем университете. Оказывается, ее настоящее имя Чжинхи. Я видела ее только издалека, но у нее такие нежные черты лица! Все-таки знаменитости выделяются из толпы. Кстати, как тебе еда в столовой? Говорят, у вас очень вкусно. У нас вот так себе. Вообще, лучше всего были обеды в школе. Еще все говорят, какой удобной была школьная форма. Моя подруга пожаловалась на то, что профессора не составляют расписание за нас. Мы так смеялись! Ведь теперь все приходится делать самостоятельно. Разве это не чересчур? Мы двенадцать лет подряд носили форму, придерживались расписания, ели, что давали, а теперь вдруг стали взрослыми – и все нужно решать самим. И расписание сам составляй, и книги сам покупай, и аудитории сам ищи. Все на твой выбор: обязательные, дополнительные, общеобразовательные предметы. Между девятнадцатью и двадцатью существует какое-то другое измерение? Не слишком ли это?

Словно изголодавшись по общению, Хачжэ начала вываливать все подряд. Она напоминала ребенка, бросающего камни во все, что попадется под руку. Ее слова были похожи на кусочки бездумно разорванной салфетки – в них не было ни связи, ни смысла. Начав с рассказов о школе, она вдруг переходила к погоде, потом жаловалась на авторитарных старшекурсников, а после пересказывала сюжеты популярных фильмов.

Нау лишь кивал в ответ. Время от времени он натянуто улыбался и вставлял короткие реплики: «Вот как», «Наверное, так и есть», «У нас то же самое». Что в двадцать, когда он только стал взрослым, что в тридцать два, он все равно не мог ничего ответить. Наверное, она была в таком же положении и совсем не понимала, что говорит тому, кто сидит напротив.

Хачжэ без умолку болтала и часто смеялась. Даже хлопала в ладоши. Со стороны они, вероятно, выглядели как ровесники, ведущие приятную беседу, или как юные возлюбленные. Меньше чем за год девушка стала совершенно другим человеком. Ее преувеличенно веселые истории стрелами вонзались в сердце Нау.

Паузы между бессмысленными репликами заполнялись фальшивым смехом. Они оба чувствовали внутреннюю пустоту друг друга. На столе лежал комок из порванных салфеток.

Когда они вышли на улицу, небо заволокло серыми тучами. Солнца не было видно.

Ноги сами собой повели их в сторону дома Хачжэ. Никто не говорил: «Провожу тебя» или «Не надо, я сама дойду». Когда они собирались втроем, по этой дороге всегда шли Хачжэ и Инэ. Если бы Инэ был жив, Нау никогда бы не оказался рядом с ней.

Как только они вышли из кафе, девушка замолчала. Их смех и болтовня теперь казались миражом. Она шла молча, ее лицо не выражало никаких эмоций. Когда сзади подъехал велосипед, юноша осторожно притянул ее за руку, и она, как безвольная соломенная кукла, пошла за ним. На мгновение она рассеянно взглянула на Нау, будто не понимая, что только что произошло, а после вновь побрела вперед.

Дом девушки находился в самом конце жилого комплекса. Прямо перед ним была детская площадка и величественное дерево гинкго. Нау заметил скамейку, на которой они когда-то давно сидели и болтали. Даже в пасмурный день площадка казалась яркой.

– Иди домой. Спишемся позже.

Хачжэ кивнула и повернулась, чтобы уйти. Нау хотел смотреть ей вслед, пока она не исчезнет из виду, – такое желание было у него двенадцать лет назад. А сейчас все было иначе. Он знал, что произойдет дальше.

Нау глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Сейчас Хачжэ остановится и медленно повернется к нему.

– Инэ ни разу не приходил ко мне во сне, – сказала она. – А к тебе?

Мертвенно-белое лицо, не то смеющееся, не то плачущее, было обращено к парню.

– Если вдруг придет, можешь кое-что спросить у него? Не обиделся ли он на меня? Инэ ведь всегда так делал. Если злился или обижался на меня, сразу бежал к тебе жаловаться. Интересно, почему он до сих пор ни разу не навестил меня во сне. Честно говоря, я попросила о встрече, только чтобы спросить об этом.

Она говорила сухо и тихо, будто произнося молитву.

– Мне надо было написать первой? А ты почему ни разу мне не написал? Знаю. Почему ты ни разу мне не написал. Я понимаю.

Хачжэ медленно подошла ближе. Расстояние между ними чуть сократилось.

– Потому что, когда ты видишь меня, вспоминаешь об Инэ. Это больно. Поэтому ты не хотел меня видеть. Я понимаю.

Нет, совершенно нет. Совсем наоборот. Он боялся, что это она будет вспоминать о своем погибшем парне, потому никак не мог ей написать. Он был уверен, что не имеет на это права.

– Но все равно ты должен был мне написать. Хотя бы… Нау, ты должен был поговорить со мной об Инэ.

Девушка замялась. С каждым шагом, который она делала навстречу, расстояние между их сердцами лишь увеличивалось.

– Все говорили, что я жестокая. Что я невозмутимо сижу за партой и учусь, хотя у меня умер парень. А почему я училась как проклятая? Потому что мы с ним пообещали не чувствовать вину друг перед другом. Пообещали, что не дадим этому случиться. А если бы я не поступила в университет? На кого бы тогда злились мои родители? Они бы сказали, что это из-за Инэ. Получилось бы, что ни в чем не повинный юноша стал бы плохим. Поэтому я и не бросила учебу. Не хотела, чтобы кто-то винил его и говорил, что я из-за этого сломалась. Чтобы это предотвратить, я училась как сумасшедшая. Я поставила на кон все ради поступления.

Так вот что она на самом деле хотела сказать.

– Я и тебе не писала. Точнее, не могла. Думала, ты так же обо мне думаешь. Ты еле держишься, а я вдруг стану надоедать тебе, тревожить старые раны – нельзя так. Но… Я слышала, что ты поступил в университет. Мы с тобой продержались до конца, и никто не винил Инэ. Все уже закончилось… Поэтому я думала, что ты хоть раз мне напишешь.

Хачжэ никогда не узнает, сколько раз Нау набирал и стирал сообщения, сколько тысяч раз тянулся к кнопке звонка, как часто бродил рядом с ее домом.

– Я ведь поступила в университет. Кан Инэ не доставил никаких проблем. Тогда почему все запрещают говорить о нем и требуют забыть? Кто они такие, чтобы это решать? По какому праву? – растерянно спрашивала Хачжэ. Она действительно не понимала. – А ты? Тоже хочешь забыть Инэ? Поэтому все это время ни разу…

– Нет, все не так.

И двенадцать лет назад, и сейчас Нау боялся. Боялся видеть потерявшую Инэ девушку, боялся оказаться на месте друга, боялся быть рядом с ней.

– Нау, мне до глубины души хочется говорить о нем, вспоминать… – Голос Хачжэ дрожал. – Хочу без остановки болтать о том, что связано с Инэ, где мы были, как нам было хорошо вместе. Но все вокруг твердят: «Не надо. Хватит».

Слезы, даже не успев накопиться, скатились по ее исхудавшим щекам. Нау бы никогда не пожелал этого видеть: казалось, будто кто-то вонзил нож в его грудь и давил на рукоять. Он не мог вымолвить ни слова. Зачем он вернулся в этот ад, ради чего, ради кого…

Юноша прикусил нижнюю губу, и рот наполнил металлический привкус.

– Я познакомилась с Кан Инэ, когда мне было пятнадцать. Провела с ним почти всю юность – почему я должна вычеркнуть эти мгновения? Это же мое время. Моя жизнь, мои дорогие воспоминания. Какое право у других говорить – «забудь, сотри»?

– Хачжэ, нет. Ты… ты… совсем не обязана этого делать.

Нет. Он соврал. Нау хотел, чтобы она все забыла. Хотел, чтобы слой воспоминаний о Кан Инэ в ее сердце со временем стерся и развеялся по ветру. Только теперь он понял, насколько эгоистично и глупо это было. Даже если бы он женился на Хачжэ и они провели вместе всю жизнь, Инэ никогда бы не исчез из ее сердца. Никому в мире было неподвластно это изменить. Ни у кого не было на это права.

Хачжэ вдруг опустилась на землю и закрыла лицо руками.

– Нау, я так скучаю по нему. Так скучаю, что с ума схожу.

Ее горькие рыдания сотрясали все существо Нау. Он чувствовал себя маленьким деревом во время бури или лодкой посреди шторма. Ему было жаль Хачжэ, но больше всего сводило с ума то, что он ничего не мог сделать. Для двадцатилетних рана была слишком глубокой, а судьба – слишком запутанной.

– О таком я теперь могу рассказать только тебе. Только ты можешь выслушать. Ты ведь сможешь, правда?

В этот миг Нау ясно почувствовал, как его мир медленно рушится. Это был уже не тот мир, что остался где-то двенадцать лет назад, в запутанном прошлом. Это было его будущее, которое наступит позже.

На пустой детской площадке, как и прежде, гулял лишь ветер. Между всхлипываниями Хачжэ слышался скрип качелей.

Что хуже – отсутствие дороги или пункта назначения? Нау задумался, чего ему не хватает. Пункта назначения? Или пути? А может, и того и другого.

«Что же хуже?»

Он попрощался с двадцатилетней Хачжэ и пошел вперед, сам не зная куда. Перешел дорогу, свернул за угол и поднялся по лестнице надземного перехода. Дорога тянулась все дальше и дальше, но пункта назначения так и не было. Только тогда он понял, что страшнее…

Если нет дороги, ее можно проложить, но если нет ни места, куда идти, ни желания, ни цели – тогда двигаться не имеет смысла. Где же конец этого хаоса? Он хотел схватить любого прохожего и спросить об этом.

Нау подумал о коктейль-баре, но тут же отогнал эту мысль. Даже если отправиться в привычное место, заведения там не будет. А искать его не было ни сил, ни желания. А что, если просто остаться здесь? Получится ли, если сильно захотеть? Может, это место – надутый до предела шар: в любой момент может лопнуть прямо перед глазами. Что же тогда останется?

Сзади громко просигналили. Вздрогнув, Нау остановился и обернулся. С первого взгляда было понятно – машина дорогая. Обтекаемый дизайн, вдохновленный каким-то хищником, выглядел стильно и элегантно.

Нау отошел в сторону, но тут раздался еще один гудок. Черный седан плавно остановился рядом с ним, и окно медленно опустилось.

– Садитесь. Подумал, что вы будете бесцельно бродить по городу, поэтому сам приехал за вами. – Мужчина улыбался, положив одну руку на руль.

Глядя на уже знакомое лицо, юноша устало покачал головой.

– Давайте же. – Бармен легко кивнул, и тогда Нау открыл переднюю дверь.

– Что ты делаешь? Когда искал – тебя нигде не было, а теперь вот…

– В жизни всегда так. Пока отчаянно ищешь – ничего нет, а как только сдаешься, обретаешь все, чего хотел. Вы ведь прекрасно знаете, где все это время пряталась ваша птица счастья?

– Сегодня я не в настроении пить твои хваленые коктейли.

– Тогда давайте просто прокатимся? Пристегнитесь.

Автомобиль медленно тронулся с места, но стоило дороге освободиться, как они понеслись с такой скоростью, будто шли на взлет. В груди у Нау стало чуть легче.

«Только ты можешь выслушать. Ты ведь сможешь, правда?»

Как бы он ни пытался забыть его, голос Хачжэ продолжал звучать в его голове. Отсутствие пункта назначения было лишь отговоркой. Он прекрасно знал, куда должен идти и что там найти. Все было как на ладони. Он просто делал вид, что не знает, поэтому даже к бару не пошел.

– Дорога отличная. Все свободно, – пробормотал Нау, глядя на проносящиеся за окном улицы. Машина все больше ускорялась.

В конце концов они оказались в тихом пригородном лесу. Место для бара было, пожалуй, самым неподходящим, но Нау бы не удивился, даже если бы он находился на краю обрыва. Говорят, человек быстро ко всему привыкает, вот и юноша всего за несколько дней полностью освоился в этом мире. Он тихо усмехнулся, поражаясь самому себе.

Дверь со скрипом открылась. Где бы ни находилось это заведение, интерьер его оставался прежним: темный пустой зал и барная стойка, словно сцена, залитая светом.

– С какой стати ты сам за мной приехал?

– Как известно, в двадцать лет вы уже считаетесь взрослым, так что можете свободно приходить в наш бар. Забрать постоянного клиента лично для меня не редкость. – Мужчина внимательно посмотрел на лицо Нау и добавил: – Вы больше не ребенок. В пятнадцать у вас еще были пухлые щеки, придававшие какую-то нежную ребячливость. А сейчас такое выразительное лицо… По-своему красиво.

Он слегка пожал плечами и тихо спросил:

– Почему вы вернулись именно в это болезненное время?

Нау и сам хотел бы это узнать. Почему именно тот момент всплыл в памяти? Что он хотел узнать у Хачжэ?

– Я нерешительный и трусливый по натуре. Просто хотел спросить, какое решение мне принять.

Он вспомнил, как девушка закрывала лицо руками и горько плакала. Ее невыносимая тоска резала ему сердце, словно осколки разбитого стекла.

– Решение для кого?

А что, если прямо сейчас воскресить Инэ? От одной мысли об этом перехватило дыхание. Но будущего никто не знал. Ни Инэ, погибший тринадцать лет назад, ни сблизившиеся за это время Нау с Хачжэ.

– Я и сам не знаю, что будет завтра. Это можно узнать, только прожив день. Так что давай, готовь уже свой коктейль.

Улыбка исчезла с лица бармена.

– А ведь сами говорили, что сегодня не в настроении пить. К чему такая спешка?

Тот, кого парень так отчаянно искал, предстал перед ним, когда он уже потерял надежду. Оказывается, эта встреча и была той самой птицей счастья. Может быть, этому загадочному бармену все было известно? Ведь он наверняка понимал, как много раз Нау метался в сомнениях, перебирая варианты и мучаясь выбором. Хранитель этого загадочного места не мог этого не осознавать. Это не юноша торопился, это его подгонял кто-то из этого мира, как бы говоря: возвращайся туда, где должен быть, к тому самому моменту.

– Я больше не буду думать о том, почему сделал такой глупый выбор.

Нау оперся подбородком о барную стойку и слабо улыбнулся.

– Вы про день, когда последовали за черным котом?

Нау покачал головой.

– Я про все свои жизненные решения.

Когда заигрался и не выполнил поручение мамы, когда отправил Инэ на встречу, когда слишком долго крутился вокруг пары, когда хотел остаться рядом с Хачжэ, хотя знал, что не может и не должен этого делать. Каждую минуту своей жизни он прожил в страхе и тревоге, что не сможет удержать девушку.

– Я был глупцом. Нет, правда, я был просто дураком.

– В мире не существует идеального выбора. Разве вы бы меньше боялись или переживали, если бы тогда отправились на встречу, или, наоборот, раньше ушли от этих двоих, или сделали вид, что не замечаете страдания девушки? – Голос бармена эхом разносился по пустому залу подобно капающей в пещере воде.

– Верно, нельзя сделать идеальный выбор, а даже если бы это было возможно, я бы нашел другие поводы для переживаний.

– Какой бы выбор вы ни сделали, какие бы отношения ни начали – это всегда будет сложно, страшно и запутанно.

Поэтому нет смысла ни в сожалениях, ни в самобичевании. Ничего из этого не имело значения. Почему я тогда сделал такой глупый выбор? Правильный ли выбор делаю сейчас? Тревога ничего не изменит. Прошлое не вернуть, будущее не предугадать – обычному человеку это не под силу.

– Там, куда падает свет, всегда светло и ярко. – Бармен поднял палец и указал на лампу над собой. – В жизни то же самое. Радость и счастье, благодарность и покой или тревога и уныние, отчаяние и душевная боль – все зависит от того, на что направлен прожектор ваших мыслей. Но он всегда выхватывает лишь одну часть.

Мужчина поставил на стойку стеклянную бутылку, наклонил ее, и прозрачная жидкость с шумом наполнила стакан.

– Добавим немного прошедшего.

Он открыл другую бутылку, надел на горлышко дозатор и налил немного в бокал. Прозрачная жидкость на глазах стала розовой, словно по волшебству.

– А теперь чуть-чуть будущего…

Он медленно перемешал содержимое серебряной ложкой и залпом опустошил стакан.

– Если выпить коктейль, что же останется? – Бармен поставил пустой бокал на стойку.

– Ничего, – ответил Нау.

– Нет. Останется настоящее. – Его кроваво-красные губы растянулись в ледяной ухмылке.

– Нехорошо пить одному, когда перед тобой гость.

– Прошу прощения. – Он постучал пальцами по шейкеру. – Какой вкус вы бы хотели?

– Самый крепкий и ядреный.

– Значит, хотите что-то еще горче, чем тот цветочный коктейль?

– Думаю, это должен быть самый жгучий вкус в моей жизни.

На губах Нау промелькнула печальная улыбка. У него не было ни ясной цели, ни мечты. Он просто хотел, чтобы Хачжэ стало легче. Хотел остаться рядом, чтобы она могла свободно вспоминать и говорить об Инэ. Этой роли было для него вполне достаточно, он был бы за нее безмерно благодарен.

Они ходили в любимые заведения Инэ так, как будто он все еще был рядом с ними. Вместе искали по всей стране китайские рестораны, где, по слухам, готовили лучший чампон.

– Вот это прямо в стиле Кан Инэ.

– Слишком пресно, Инэ бы не понравилось.

Когда выходил новый фильм его любимого режиссера, они шли смотреть его вместе.

– Прости, что так говорю, но хорошо, что Инэ не смотрел продолжение.

– Вот именно. Такой шедевр испортили. Если бы Инэ узнал, он бы взбесился.

Он всегда стоял между ними. Нау не пытался это изменить, веря, что так будет лучше для Хачжэ. Но иногда у него появлялось пустое желание провести время только вдвоем. Чтобы девушка увидела в нем не друга Инэ, а полноценную личность. Но стоило ему об этом подумать, как из ниоткуда появлялся Инэ. Его едва различимое лицо мерцало в сумерках, когда он провожал Хачжэ домой, или в рассветной дымке за окном, куда он выглядывал, проворочавшись всю ночь без сна.

Так прошел год или два. Даже такой прочный камень, как Инэ, со временем начал стираться под дождем и ветром. За это время Нау взял академический отпуск и отслужил в армии. В письмах Хачжэ все реже упоминался Инэ. Его любимый режиссер больше не снимал фильмы. Девушка постепенно находила свои вкусы – теперь она чаще ела рис, чем лапшу. Они все больше говорили о своих специальностях, баллах, сертификатах, оценках за языкознание, стажировках и работе. В этих разговорах Инэ уже не было. Это был их собственный мир, в который он никогда не смог бы попасть.

Но даже если камень стирается под дождем и ветром, он не исчезает полностью – просто сливается с мягкой почвой и песком, меняет форму. Так и Инэ, оставшийся в сердце Хачжэ комком печали, постепенно превратился в дорогое воспоминание, но не пропал полностью.

В день годовщины они всегда вдвоем посещали его могилу.

– Знаешь, мне признались в любви.

– Не думаю, что стоит говорить такое перед Инэ.

Нау старался выглядеть равнодушным, хотя внутри что-то болезненно трескалось. Со стены колумбария девятнадцатилетний Инэ смотрел на них, светло улыбаясь. Рядом стояла фотография Инки.

– Кто это был? Он лучше Кан Инэ? – попытался пошутить Нау, но его сердце бешено колотилось, словно готовилось пробить грудную клетку.

– Нет. Ни за что. Как можно сравнивать его с нашим Инэ? Думаю, я никогда больше не встречу такого человека, как он. Хорошо хоть, что этот парень не с нашего факультета.

Нау не знал, что чувствовать – облегчение или печаль. Для Хачжэ Инэ был самым ценным воспоминанием и самым дорогим, незаменимым человеком. Никто в целом мире не смог бы занять место сверкающей юности Рю Хачжэ.

Они вместе вышли на улицу. Как и в день гибели Инэ, на ярко-синем осеннем небе не было ни облачка. Казалось, если долго стоять на месте и смотреть вверх, тебя затянет в его глубину. Может, так было бы даже проще… Нау посмотрел вверх и тихо вздохнул.

– Кан Инэ, почему ты притих? Я тут говорю, что мне признался в любви другой парень, а ты молчишь?

– Вот именно. Обычно он не такой. Постарел – стал неразговорчивым, – подыграл Нау, чтобы развеять ее грусть.

– Инэ, ты серьезно стал молчуном? – Хачжэ резко остановилась, Нау тоже невольно замер. – А ты почему молчишь?

– Я? – переспросил он, ткнув в свою грудь.

– Тебя тоже, похоже, это совсем не волнует?

Ее возмущение обрушилось на Нау мощной волной. Они оба уже стояли на пороге тридцатилетия – времени, казавшегося тяжелым и обременительным. И вот еще одна дверь, которая, как он думал, была заперта навсегда, начала приоткрываться. Прошло ровно десять лет с тех пор, как друг покинул этот мир, но в то мгновение юноша почувствовал, будто снова вернулся во времена летних каникул, когда ему было пятнадцать.

«Вы, случайно, не Наумами?»

«А! Это вы Саранхачжэ?»

Нау подумал, что зашел слишком далеко. Однако он верил, что, возможно, именно этот путь и был предназначен им двоим. По крайней мере, до тех пор, пока не услышал от Хачжэ…

– Иногда, глядя на тебя, я представляла… – сказала она.

Наверное, она представляла Нау-студента, Нау-солдата, Нау, просиживающего ночи напролет в библиотеке, Нау, готовящегося к трудоустройству, и Нау, впервые надевшего костюм на собеседование.

– Инэ, наверное, был бы таким же? Черты лица стали бы выразительнее, а взгляд – глубже?

Хачжэ пристально смотрела на парня.

– Вы с ним были разными и похожими одновременно. Как разнояйцевые близнецы. Но вы ведь считали друг друга братьями, так что это неудивительно.

В этот момент Нау понял: девушка открыла свое сердце только потому, что он был самым близким другом Инэ. Потому что он был единственным, с кем можно было говорить о нем и кто мог ей посочувствовать.

Парень продолжал верить, что можно начать с чистого листа. Но погибший друг по-прежнему оставался преградой. Нау не хотел быть эгоистом и требовать большего, ведь с самого начала он был готов к такому исходу. Невидимкой Инэ стоял между ними с Хачжэ. Парень никогда не забывал о своем месте. Если бы не эта катастрофа, он бы даже не оказался здесь. Эта мысль всегда вызывала у Нау чувство одиночества и тревоги.

Их отношения почти не изменились. Они застряли где-то между дружбой и любовью. Им было комфортно вместе, потому что они слишком хорошо друг друга знали. Словно тихое озеро в глубоком лесу, к которому никто не приходит. Но иногда Нау становилось страшно: что, если в их спокойные отношения вмешается буря или появится кто-то, вправду похожий на Инэ? Останется ли Хачжэ с ним в таком случае? В этом он не был уверен. И вот перед ним вдруг появился друг – живой, громкий и снова смеющийся.

«Нау, я так скучаю по Инэ. Так скучаю, что с ума схожу… Ты ведь можешь выслушать меня. Можешь же…»

Нау грубо провел руками по лицу. В ушах раздался звон встряхиваемого шейкера. Вскоре небольшой бокал наполнился напитком.

– Прямо цвет моих чувств, – сказал он.

Жидкость была абсолютно черной, словно тушь.

– Или это предсказание?

– Я всего лишь бармен, – ответил мужчина.

Благодаря коктейлю от «всего лишь бармена» он совершил невероятное путешествие во времени. Встретил погибшего друга, иначе взглянул на прошлое любимого человека. Он был до слез благодарен за такую возможность. Но казалось, что все эти невероятные события произошли только из-за навязчивости неизвестного человека, способного перемещаться сквозь пространство и время.

– Передай сукиному сыну, которого ты зовешь «Тем Человеком», что он может делать все что захочет. Но если из-за моего решения Хачжэ станет хоть немного несчастна – тогда я, чего бы мне это ни стоило, найду этого ублюдка и разорву его на куски. И пусть он никогда об этом не забывает…

В этот момент кто-то крепко схватил Нау за плечо. От ледяного прикосновения по телу пробежали мурашки. Он обернулся и увидел мужчину. В ярком свете ламп его лицо казалось белоснежным, но Нау сразу понял: это был тот самый человек, который сидел в углу, когда он впервые посетил это загадочное место.

– Кто вы?

Холодная рука сжала плечо еще крепче, блеклые губы изогнулись в полуулыбке. Секунда – и мужчина скользнул прочь.

– Подождите…

Но было поздно: мужчина исчез. Он попал в этот загадочный бар, а потом растворился в воздухе, словно дым, прямо у него на глазах…

– Неужели это был «Тот Человек»?

Бармен лишь пожал плечами, как бы говоря: «Кто знает?»

– Это обычное заведение, сюда может прийти кто угодно.

Кто же был этот человек с бледным лицом? Почему он так внезапно появился и загадочно улыбнулся? Нау больше не хотел придавать этому значение – все равно не услышит ответа на свой вопрос. Он больше не хотел жить как дурак, терзаясь тревогой и сомнениями.

– Тогда можно поинтересоваться, как называется этот совершенно обычный коктейль, который приготовил совершенно обычный бармен?

Мужчина приподнял уголки алых губ вверх:

– «Черная дыра». Его цвет – самый темный и мутный среди всех оттенков черного. Цвет липких остатков смолы или дегтя.

– Зря я спросил. Слышал когда-нибудь выражение: «Горе от ума»?

– Конечно. – Бармен кивнул и добавил: – Ночь темнее всего перед рассветом. Мы можем видеть звезды и месяц только потому, что мир погружается во мрак. Не было бы ночи – не было бы и рассвета.

Кто знает, приведет ли эта чернильная тьма к свету или утянет в еще более густой мрак. Однако сейчас Нау мог выбрать что-то одно: либо выпить «Черную дыру», либо встать и покинуть это место…

– Я всего лишь человек, а значит, могу всего лишь сделать выбор и принять его последствия, – сказал он и залпом выпил коктейль. Черная жидкость спустилась по горлу.

– Идеальный ответ. Желаю удачи. – Бармен снова улыбнулся.

Мир медленно погружался в мутную и вязкую темноту.

Нау верил, что мир за стенами школы полон свободы. Конечно, ответственности тоже, но сердце все равно колотилось от предвкушения чего-то большего.

«Сначала я сдам на водительские права, а когда получу первую зарплату на подработке, куплю родителям хороший подарок. Отправиться ли мне в путешествие? Раз так, лучше поехать за границу. Я ходил только в школу, академию и библиотеку, а в теле ни единого мускула. Нужно начать заниматься спортом, привести себя в форму и загореть, чтобы хорошо выглядеть на пляже. А еще заранее выучить иностранный язык. Не для сдачи экзаменов, а чтобы уметь на нем говорить. Буду путешествовать за границей и найду друзей со всего мира. Как выпущусь, сразу устроюсь на работу и стану жить самостоятельно. Украшу квартиру на свой вкус. Начну с того, что куплю новенький компьютер и забью холодильник едой и напитками. Лучше выбрать двухкомнатную, а не однокомнатную – ко мне же могут зайти друзья. Эксперты говорят, что лучше разделять спальную и жилую зоны».

Одни эти мысли заставляли кончики пальцев неметь от радости. Парень верил, что после того, как закончатся экзамены, а он поступит в университет и избавится от надоевшего ярлыка несовершеннолетнего, сможет взлететь, как вырвавшаяся из клетки птица.

Но когда он на самом деле перелетел через школьную стену, не увидел ни голубого неба, ни зеленого леса, о которых грезил. Перед ним раскинулась бескрайняя пустошь без единой травинки.

Нау клялся себе, что больше никогда не пойдет в академию, но количество курсов по языкам, информатике, ораторскому мастерству и пробным собеседованиям только росло. Он с трудом преодолел барьер на пути к трудоустройству, но о независимости не мог даже мечтать. Когда парень считал расходы на жизнь в крошечной однокомнатной квартире с ванной и кухней, у него не хватало сил даже усмехнуться.

«Как только поступлю в университет, как только отслужу в армии, как только закончу учебу, как только найду работу…» За множеством этих «как только» скрывалась лишь еще более широкая и размытая пустошь.

– Почему ты опять не ешь, а сидишь здесь? – спросил Сончжин, когда Нау поднял голову. – Я знаю, что осталось меньше ста дней до экзаменов, но так ты только себе делаешь хуже.

Перед ним вдруг появилось шоколадное молоко.

– Хотя бы это выпей.

– Вау, как давно я его не пил.

– С ума сошел? Что значит «давно» – его вчера в столовой раздавали.

Сончжин присел рядом. Ученики в такой же, как у них, школьной форме сидели на трибунах и скамейках на стадионе, наслаждаясь осенним солнцем. Когда подул ветер, листья, собранные в одном углу площадки, закружились в воздухе.

– Собачки просто прелесть. Брось им мяч, и они будут играть весь день, – пробормотал Нау, глядя на играющих в баскетбол и футбол ребят.

– Возможно, но только не выпускники, – ответил Сончжин и тяжело вздохнул.

– В армии хочешь не хочешь, но рискнуть жизнью придется. А проигравшего ждет настоящая смерть.

– Дурак. Если кто-то услышит, подумает, что ты уже отслужил.

Нау пожал плечами и хихикнул.

– Похоже, ты правда сошел с ума. Как там сказал куратор? «Потерял голову»?

– Куратор? – переспросил Нау и повернулся к другу.

– Ты же вчера на консультации был. Хотя учишься хорошо… Проблема в таких середнячках, как я.

Школьники весело скакали по трибунам. Один из них, немного опоздавший, в сердцах закричал на друзей. Должно быть, какая-то безобидная разборка. В те времена все были похожи друг на друга: злились из-за пустяковых шуток и впадали в отчаяние из-за одной неверно решенной задачи.

– Вернуться в то время и вспоминать о нем…

Не успел Нау продолжить свой монолог, в спину ему словно ударила молния, да так резко и сильно, что он вскрикнул.

– Ты что, не в себе? Зачем было меня бить?

– Это ты не в себе. Мама говорит: если болтаешь сам с собой, значит, быть дождю. Сегодня ночью как раз ливень обещают, так что бормочешь загодя?

Сончжин был прав. Ночью и впрямь обещали сильный дождь.

– Твой куратор ничего не говорит?

– А что? – Нау вопросительно взглянул на него.

Юноша грубо почесал затылок.

– Поступить в университет, до которого можно доехать на метро, сложнее. Сначала узнаю оценки, а потом подам документы, куда получится. Ты говорил про исторический факультет университета М. Там приоритет отдается инженерным специальностям, поэтому на гуманитарные конкурс ниже. Какой исторический? Я на уроках постоянно сплю.

– Кто знает. Может, после этого факультета твоя жизнь изменится.

– Зачем мне туда идти?

Нау сдерживал улыбку, глядя на сердитого Сончжина.

– Слушай, что будешь делать, если на экзамене попадется вопрос, на который ты не знаешь ответ?

– Как что? Буду угадывать.

– Жизнь похожа на экзамен: мы не знаем всех ответов, так что приходится гадать. Порой получается выбрать верно.

– А если нет, что тогда? Катастрофа.

– Взрослые говорят, что в жизни нет правильных ответов. Так что ты можешь любой неверный выбор сделать верным.

– Легко говорить тому, кто хорошо учится. Хватит болтать, вставай. Обед кончился.

Сончжин вскочил с места и взбежал на трибуну. Он всегда улыбался как дурак, но, похоже, перед поступлением его все чаще охватывала тревога.

– Я ведь не просто так сказал! Ты сделал правильный выбор. Понимаешь?

У юноши была какая-то невероятная способность превращать неопределенность в четкий ответ. У него была нужная для этого смелость, хотя сам он этого не осознавал. Нау перевел взгляд с удаляющейся фигуры друга на небо.

– Разве в жизни есть на сто процентов правильные ответы? Просто угадывай.

Никто в мире не мог предсказать последствия какого-либо выбора. В том числе и он сам.

– Вот уж ситуация! Вернуться в прошлое – и все равно не знать будущего.

А что, если будущее изменится? Сможет ли он тогда вернуться к Хачжэ? От одной мысли об этом становилось дурно, но и это, в конце концов, решит великое время.

– До сих пор как-то держался, не сломался.

Он влюбился в того, в кого нельзя было, потерял друга, следовавшего за ним словно тень. Молча оставался рядом с девушкой, которой было тяжело, но ни разу не посмел захотеть занять место ее погибшего возлюбленного.

Для пятнадцатилетнего происходящее было сложным, для девятнадцатилетнего – слишком тяжелым, для двадцатилетнего – почти невыносимым. Но он пережил трудные времена. Забрав у людей возможность видеть будущее, Бог наделил их силой и способностью справляться с ним, когда оно наступало. Нау понял, что именно это и значит быть человеком. Так что, даже если вскоре случится что-то неожиданное, Нау все равно сможет справиться. Пройдет через это по-своему.

Небо было высоким и синим, без единого облачка. Прозвенел звонок, сообщая об окончании обеда. Парень со стоном поднялся с места.

Дождь шел до самого вечера.

Вернувшись домой, Нау сразу переоделся. Он по привычке говорил, что скучает по временам, когда мог просто учиться, ни о чем не думая, но, вернувшись в тот период, понял, каким длинным может быть день. Он и забыл, как тяжело целый день сидеть за узкой партой и ходить на уроки.

Люди часто говорят, что «раньше было лучше», но, если их и правда поместить в это «раньше», они очень скоро пожалели бы о своих словах. Как и Нау сейчас…

«Неужели снова придется сдавать экзамены? Я же все забыл. Черт, никакой пользы от возвращения в прошлое. Нет ни выигрышных номеров лотереи, ни стартового капитала для акций, даже ответы не помню, чтобы поступить в крутой университет».

До выпускных оставалось сто дней. Хоть Нау и учился днями напролет, все равно тревожился и нервничал. Он был на взводе, как разъяренная рыба-фугу, и это вовсе не зависело от полученных оценок. Все, что он так отчаянно учил, вылетело из головы после поступления. А то, что он зубрил ночами в университете, пришлось изучать заново, когда вышел в реальный мир. Иногда парень задавался вопросом, зачем вообще стараться ради бесполезных вещей. Смириться с этим было непросто. Нау хорошо учился в вузе именно потому, что целыми днями корпел над книгами. Боролся за оценки, чтобы постепенно освоиться на рабочем месте позже. Оглядываясь назад, он с некоторой иронией спрашивал себя: «Чем я вообще занимался в школе?» Но если бы он действительно ничего не делал, то не справился бы с более сложными и разнообразными задачами в большом мире. Почему это было важно, понимаешь только спустя годы.

Нау упал на кровать и взял телефон, лежавший у изголовья. У Инэ должны были закончиться занятия в учебном центре.

«Ты уже освободился?»

Не успел он отправить сообщение, как сразу пришел ответ:

«Ага. Иду с Ханмином в круглосуточный. Умираю с голоду. Куплю рамён с сыром».

Посмотрев на экран, Нау вдруг вспомнил разговор с Ханмином.

«Даже владелец круглосуточного напротив школы знал, что они встречаются. Это был твой самый близкий друг, ты не должен был так с ним поступать…»

Ему никогда не нравилось, что Нау и Хачжэ стали встречаться. В старшей школе они с ним ходили в одну академию. Если Нау и Инэ были как родные братья, то Инэ и Ханмин были словно попугаи-неразлучники, оба энергичные и общительные. После гибели друга Ханмин тоже долго переживал и не скрывал раздражения, стоило Нау заговорить о Хачжэ.

«Как закончишь, позвони».

«Что-то случилось?»

«Нет, ничего особенного».

Можно ли так говорить? Инэ ведь и представить не мог, что через двадцать четыре часа его не станет.

Всю старшую школу он учился не покладая рук, а на выпускных экзаменах ему было не суждено решить ни одной задачи. Все планы с Хачжэ на рождественские каникулы пошли прахом. Он покинул этот мир, оставив своих друзей-подростков с осознанием, насколько хрупка и скоротечна жизнь.

«Хорошо, я сделаю так, чтобы это правда не было чем-то особенным».

Нау лег на кровать и закрыл глаза. Он уже не знал, где заканчивается сон и начинается реальность. Если подумать, жизнь человека – это путешествие во времени. Никто не выбирает, когда рождаться, когда расти, когда стареть. Люди появляются на свет, учатся и взрослеют не по своей воле, они будто становятся пешками в шахматах или фигурами на доске для чанги[8], которые кто-то перемещает из одного измерения в другое. Хотя Нау был совсем не готов, на него надели ранец, нарядили в форму, а как только закончил школу – вдруг начали называть взрослым.

Однако время шло не так уж и медленно – парень прыгал туда-сюда, словно путешественник во времени. Бармен был прав: человек каждый день преодолевает время и пространство. И хотя раны прошлого не затягиваются, он уверенно глядит в будущее.

Нау буравил взглядом потолок, когда вдруг зазвонил брошенный у изголовья кровати телефон.

– Райт Нау, что такое?

– Ты где?

– А где я могу быть? Домой иду.

Нау, не открывая глаз, тяжело вздохнул.

– А Хачжэ? – В горло будто игл насыпали.

– Мы договорились поменьше общаться, пока не сдадим выпускные экзамены. Недавно ужинали вместе, так нам постоянно написывали родители. Сегодня у нее занятия до десяти. Придется потерпеть до конца экзаменов, даже если очень хочется увидеться.

Раздался резкий сигнал машины, и Инэ на секунду замолчал, а после продолжил:

– Конечно, вряд ли так будет, но, если результат окажется не очень, взрослые начнут ворчать: мол, вместо учебы с девушкой встречался. Чтобы этого не слышать, мы и учимся как сумасшедшие. Не хотим потом быть виноватыми друг перед другом.

Так и было. Оба окунулись в учебу, чтобы не слышать упреков от взрослых. Они работали в несколько раз усерднее, чтобы не подвести один другого. Именно поэтому Хачжэ не могла отказаться от университета даже после смерти Инэ. Девушка боролась до последнего, чтобы никто не посмел винить парня в ее собственных неудачах.

То же самое чувствовал и Нау. Парень знал, что Инэ не одобрил бы, если бы он сдался, поэтому держался из последних сил. Даже сейчас, вспоминая то тяжелое время, он удивлялся, как вообще смог все это вынести. Ведь ему было всего девятнадцать…

– Но почему?

Голос юноши вывел Нау из задумчивости. Он поднялся с кровати.

– Ты же идешь на выставку домашних животных завтра утром?

– А? Как ты узнал? Я же только Ханмину рассказал.

Память у Инэ была хорошей: он никогда не рассказывал Нау о мероприятии, и тот узнал о нем только после смерти друга.

В конце концов юноша в последний раз совершил это головокружительное путешествие во времени, выпив невкусный коктейль от «простого бармена». Он до бесконечности прокручивал в голове одни и те же мысли, пока она не стала взрываться.

– Не ходи туда.

Взгляд Нау устремился в окно. В темноте моросил дождь. Через некоторое время он усилится и будет лить до самого утра.

– С ума сошел? Позвонил ни с того ни с сего и несешь какую-то чушь.

– У тебя же дополнительные занятия в учебном центре в это время, разве нет?

Завтра – суббота, до экзамена осталось сто дней. В академии дни в календаре, отмеченные красным, не имели никакого значения. Отдохнуть можно будет только после поступления. Ни один из учителей не говорил, что все только начинается и его ждут еще большие проблемы…

Если бы Инэ хоть раз пошел на занятия утром, ничего бы не случилось.

– Позанимаюсь с вечерней группой. Все равно у нас один учитель ведет.

– Ты же в выпускном классе, до экзамена сто дней осталось. Какая еще выставка?

– У тебя что, правда крыша поехала? Даже мама ничего не сказала, а ты мне указываешь?

Твоя мама так жалеет, что отпустила тебя. Эта дыра в ее сердце не затянется до конца жизни. Она будет корить себя, что не запретила туда идти, не отругала. Она рыдала у твоей фотографии до потери сознания. Ты хоть понимаешь это, неблагодарный?!

Но в рот словно попала горсть песка, и Нау не мог произнести ни слова. Он облизнул сухие губы и быстро провел рукой по волосам.

– Если уж идти, то после обеда. Она ведь до шести?

– Нет уж, нужно прийти пораньше. Тогда дадут и сувениры, и лакомства для кошек. После обеда будет уже поздно. Я пообещал Инки, что принесу ему кучу подарков.

Завтра утром Инэ начнет собираться на выставку и ровно в девять выйдет из дома. Направится к станции метро – не по главной улице, а короткой дорогой через переулки, мимо стройки. Всю ночь будет идти дождь, который промочит конструкцию. Но Инэ, ничего не подозревая, как обычно, спокойно пройдет под ней. В итоге его придавит тяжелым заграждением, и к тому времени, когда его доставят в больницу, дыхание, сердце, пульс – все остановится. Значит, если завтра утром не дать ему пойти туда, смерть точно обойдет Инэ стороной.

– Пошли вместе после обеда. Я куплю тебе любые сувениры, корм для кошек, игрушки – что захочешь. Главное, чтобы ты утром остался дома и никуда не выходил.

– Ты каких-то странных сериалов насмотрелся? Что за поведение сына чеболя?[9] Что-то тут не так… Ты так настаиваешь, что мне еще больше хочется туда пойти!

– Спятил? Тебе жить надоело, что ли?

– Да ты сам ненормальный! Я на выставку домашних животных иду, а не на казнь!

Ты умрешь. Даже не дойдешь туда. Ты хоть знаешь, сколько людей будет страдать и мучиться из-за тебя? Хачжэ, твоя первая любовь, будет помнить о тебе всю жизнь. Она так скучала по тебе, что рыдала передо мной и говорила, что не может больше так жить. Ты хоть представляешь, каково мне было все это видеть? Ты ничего не знаешь. Самый глупый и жестокий человек на свете.

Тоска по ушедшим – всегда удел оставшихся. Живые вынуждены носить в груди тяжелую боль и медленно, понемногу пытаться сделать ее менее острой.

«Только ты можешь выслушать. Ты ведь сможешь, правда?»

Теперь пришло время вынуть осколок, застрявший в сердце Хачжэ. Это было последнее и единственное, что Нау мог для нее сделать.

– Просто я тоже хочу пойти. А утром занят. Пошли после обеда.

– У тебя же даже животного нет!

– И что, мне нельзя пойти? Я все равно хочу посмотреть. – Нау тяжело вздохнул и провел рукой по лбу. – Просто послушай меня, пожалуйста.

– А? Дождь усилился. Кладу трубку.

– Кан Инэ! Эй! Завтра ты со мной…

Снаружи, за темным окном, шумел все нарастающий ливень. Уставившись на замолчавший телефон, Нау с трудом поднялся с места.

Когда он вышел в гостиную, родители, смотревшие телевизор, вздрогнули и повернулись к нему.

– Извини, слишком громко?

Мама взяла пульт и спешно убавила звук.

– Я пойду к Инэ.

– В такой ливень? – спросил папа, глядя в окно.

– Останусь у него на ночь. Мы договорились вместе позаниматься.

– Так вдруг? В такой поздний час – и сразу с ночевкой?

Нау всегда был упрямым и мог бы пойти утром, но сегодня ночью ему вряд ли удастся уснуть. Если заснет только под утро, может и не успеть остановить Инэ. Тогда все это путешествие во времени окажется напрасным…

– Хотел попросить помочь с корейским. Он в нем хорош. Я пошел.

Парень закинул рюкзак на плечо и поспешил в прихожую.

– Будь осторожен! Как доберешься – напиши. Такой дождь, вдруг что… – донесся мамин голос сквозь щелку захлопнувшейся двери.

Двери лифта открылись, и Нау зашел внутрь. В зеркале он увидел себя девятнадцатилетнего: худой, долговязый, будто еще не окрепший, он был похож на пустой бамбук. Он все это уже пережил, но лицо в зеркале почему-то казалось чужим. Нау провел руками по коже и удивился, насколько мягкой она была.

«Это нежное лицо огрубело из-за стресса и усталости».

После выпуска он несколько раз пробовал сигареты, из любопытства. Тогда казалось, что настоящая свобода – это пить и курить, не беспокоясь о том, что подумают другие. Но на деле это не приносило никакой пользы. Тогда он понял: настоящий взрослый – это тот, кто умеет воздерживаться от вредных удовольствий.

– Тебе еще далеко до настоящей взрослости.

Он и сам не знал, к кому были обращены эти слова – к парню в отражении или к душе мужчины внутри.

«Может, к обоим сразу», – подумал Нау.

Юноша вышел на улицу, прямо под ливень. Когда он закончится и солнце снова взойдет, наступит новый, не похожий на предыдущий день. Раскрыв зонт, Нау быстро зашагал по мокрой дороге.

– Это я.

Дверь со щелчком распахнулась. Хотя Нау шел под зонтом, все равно промок до нитки. Он встряхнул волосами, как мокрый щенок. Инэ так удивился внезапному появлению друга, что так и застыл с открытым ртом.

– Ты чего? В такое время, да еще и в таком виде?

– Можно войти?

– Если не разрешу, ты, наверное, поплывешь обратно.

Инэ жестом пригласил его внутрь. Как только Нау оказался в прихожей, послышалось кошачье мяуканье. Взгляд юноши упал на черного кота, восседавшего на вершине своей башни. Он поставил зонт к обувнице и прошел в гостиную.

– Где родители?

В гостиной были только Инэ и его кот.

– Они ушли.

– В такую погоду?

– Чья бы корова мычала.

В Нау что-то полетело. Он поймал полотенце и стал вытираться. Тут раздался глухой звук – это кот спрыгнул с башни и приземлился на пол. Он изучающе посмотрел на Нау и грациозно подошел ближе.

– Инки, давно не виделись.

Кот ответил мяуканьем.

– Как это «давно»? Ты же неделю назад ко мне приходил.

На самом деле это была неделя тринадцать лет назад. Тогда они почти каждый день ходили друг к другу в гости. Инки потерся о ногу гостя.

– Что это с ним? Даже к моей маме не подходит, а к тебе – да. Когда вы успели подружиться?

Нау молча рассматривал кота. Имя «Инки» ему очень подходило – он был абсолютно черным, только глаза сверкали изумрудным, словно две звезды на ночном небе. Красивый, загадочный, верный кот, знающий, что такое любовь и благодарность.

Нау опустился на одно колено и осторожно погладил его по голове.

«Завтра ведь ничего не случится? Тогда ты сможешь быть рядом с Инэ еще долго».

На беззвучный вопрос кот ответил мяуканьем. Словно читал его мысли, глядя юноше в душу своими сапфировыми глазами.

Инэ подошел ближе и резко прижал Инки к себе. Воплощение элегантности, кот рядом с Инэ превращался в игривого зверька.

– Значит, вы подружились, да?

– У тебя окно открыто? Кажется, сквозняк.

В квартире стояла прохладная свежесть.

– На улице дождь, кто бы стал открывать окно? Это ты промок, вот и холодно. Сейчас дам тебе одежду.

Инэ бросил ему вещи, которые сушились на балконе.

– Так зачем ты пришел?

«Чтобы спасти тебя». – Нау проглотил эти слова и переоделся. Казалось, запах Инэ не исчез с одежды даже после стирки. Аромат кондиционера для белья смешивался с запахом подростка.

– Я у тебя в долгу.

Услышав это, Инэ остановился.

– Выражаешься как мой папа.

– А как тогда говорить?

– Да никак. Переоделся – и все, конец истории. Ты бывал у нас сотни раз, а сегодня что случилось? Как-то непривычно.

Нау тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Как можно вот так просто разговаривать с другом, который умер тринадцать лет назад? Как это вообще может быть реальностью, а не сном?

– Что, с мамой поругался? Или тебе выгнали из дома? Может, ты просто переживаешь из-за экзаменов, вот и срываешься на родителей? – крикнул Инэ, гремя чем-то на кухне.

Нау молча осматривал гостиную. Он думал, что больше никогда сюда не вернется, а вот ведь как получилось.

Инки, который пошел на кухню, вдруг повернул обратно и медленно зашел в комнату хозяина. Он тихо мяукнул, и Нау последовал за ним.

На столе стоял старый компьютер, а на кровати, заваленной кошачьими игрушками, были разбросаны открытые тетради и сборники задач. Взгляд Нау упал на маленькую фоторамку на столе. Рядом с Инэ стояла маленькая Хачжэ, показывающая пальцами V. Когда же это было снято? Может, сам Нау и фотографировал. Это было так давно, что стерлось из его памяти.

За окном вдруг раздался оглушительный раскат грома, за которым последовала молния. В ее свете снимок вдруг поменялся: когда-то школьники, Инэ и Хачжэ теперь стояли в смокинге и свадебном платье.

«Я говорю, что мы съедемся с Хачжэ в будущем. Поженимся, и будет у нас любовь-морковь».

От испуга Нау широко распахнул глаза. Инки резко мяукнул.

– Ты слышал этот гром? – крикнул Инэ из-за двери.

Фотография тут же стала прежней. Несмотря на прохладу, по виску Нау стекал пот. Может, это всего лишь галлюцинация. А если нет – может, это и есть то будущее, которое ждет его после сегодняшнего дня.

– Эй, что ты там делаешь? Выходи!

Нау поспешил на голос, вытирая лоб. Инэ с удивлением смотрел на него из кухни.

– Ты что, испугался? Что с лицом? Райт Нау, ты боишься грозы?

– Нет.

– Нет? Да ты на привидение похож! Еще и весь вспотел.

Еще не поздно. Если он прямо сейчас найдет того бармена и скажет, что хочет вернуться обратно, то это видение останется только в его фантазии.

– Прекрати ребячиться. Ты до сих пор боишься грозы?

– Замолчи.

Прекратить ребячиться? Нау желал этого больше всего. Он долго сомневался, купил кольцо, забронировал ресторан с красивым видом на город. Подготовил все для идеального предложения. Хотел быть взрослым – не девятнадцатилетним, а тридцатидвухлетним. Но если сегодня все закончится, этого не будет.

– Ты же не знаешь, почему я пришел к тебе без предупреждения.

– Почему? Все очевидно.

Инэ наверняка думает, что он просто поссорился с мамой, как полагается упрямому подростку. Больше он ничего не знает и не узнает.

– Не злись. Иди сюда, сядь. Похоже, я слишком быстро съел рамён, теперь тяжело в желудке. Мама всегда говорит, что надо выпить сливовый сок. Тебе тоже налью. Его советуют для улучшения пищеварения.

Оказывается, вот что он искал на кухне. В любом случае сделанного не воротишь. Если бы Нау мог, давно бы вернулся в свой «взрослый» мир. Но теперь, когда он снова оказался рядом с безудержно рыдавшей Хачжэ, у него был только один выход. Нау пододвинул к столу стул и обессиленно опустился на него.

– Ты когда-нибудь пробовал сливовый сок с газировкой? Это просто бомба.

Инэ поставил сок на стол и достал газировку из холодильника.

– Ну и какой же лимонад безо льда!

С высоты тридцати двух лет девятнадцатилетний друг казался Нау наивным младшим братом. Даже обычную лапшу из магазина Инэ никогда не ел просто так – обязательно добавлял ветчину или сыр, а иногда смешивал два вида. Он и представить не мог, что его «фирменные рецепты» однажды станут массово производить.

– Ах, точно! Надо меда добавить. А то будет слишком кисло.

Он смешал напитки на двоих.

– Я не хочу.

– Пей, это полезно!

В нос ударил насыщенный аромат сливы. Нау обернулся на мяуканье из гостиной – Инки сидел на вершине кошачьей башни и смотрел в окно. Дождь становился все сильнее, молнии разрезали черное небо. Это была шумная, хаотичная ночь.

– Я иногда думаю… Помнишь, как летом после второго класса средней школы твоя мама просила кое-что сделать? Если бы ты пошел на встречу вместо меня…

От неожиданности рука Нау, тянувшаяся к стакану, замерла. Почему Инэ вдруг вспомнил тот день? Он и не подозревал, что друг думал о том же самом.

– Что бы изменилось? Просто передал бы вещи и вернулся.

Он видел последствия своими глазами. Пережив все еще раз, он осознал: как бы далеко в будущее он ни возвращался, Инэ и Хачжэ всегда будут вместе. Такая у них судьба.

– Мы всегда оглядывались на взрослых. Как бы ни менялся мир, родителей по-прежнему волнуют друзья противоположного пола. Нельзя гулять допоздна, мешать сдавать экзамены, навещать друг друга, если взрослых нет дома. Перейдя из средней школы в старшую…

Инэ замолчал и горько усмехнулся. Именно из-за чрезмерной опеки взрослых ребята все чаще звали Нау с собой. Ведь если они были бы только вдвоем, о них обязательно подумали бы что-то не то, стали подозревать. В старших классах все стало только сложнее – ведь впереди их ждало поступление в университет. Юноша наблюдал за этим с самого близкого расстояния.

– Поэтому мы всегда чувствовали вину и неловкость друг перед другом. Мы хотели проводить больше времени вместе и создавать больше воспоминаний, но не могли.

– Конечно. Даже сейчас…

Нау пытался говорить спокойно, но голос дрожал. Он облизал сухие губы.

– Можно все наверстать. До экзамена всего сто дней.

Парень хотел восстановить время, которое, к сожалению, было упущено. Именно ради этого он и вернулся – чтобы Хачжэ и Инэ были вместе и смогли воплотить в реальность то, о чем так мечтали. Хотел, чтобы Инэ тоже сдержал то обещание, о котором девушка помнила до конца…

– Люди такие. Незнакомое место кажется приятнее, еда, которую не пробовал, – вкуснее, а то, что не удалось заполучить, представляется самым ценным.

Инэ медленно покрутил стакан в руке. Лед звякнул о стекло.

– Любовь, которой не суждено сбыться, кажется самой прекрасной. Поэтому первая у всех идеальна – она не сбывается.

Их встречи были наполнены нежностью. У ребят даже не было времени на ссоры. Кто-то мог бы назвать их наивными, но именно благодаря этому их отношения стали столь дороги. В памяти Хачжэ Инэ остался высокой и прочной стеной. Нау через такую никогда не перебраться.

– Обидно, что времени мало, но все равно не надо забывать о совместных моментах. Когда любишь, необязательно отдавать все и сразу. Иногда чувства приходят постепенно. И это даже страшнее – ведь не замечаешь, как становишься единым с другим человеком.

Почему разговор странным образом зашел о любви? Одно было ясно: такие слова вряд ли прозвучали бы из уст обычного подростка, которому вскоре предстояло сдавать выпускные экзамены.

– Дождь идет, вот и захотелось романтики? – проворчал Нау.

– А ты-то чего пришел? В такую погоду.

– С мамой поругался, устраивает?

– Какой-то слабый повод.

Вместо ответа юноша отпил из стакана. Газировка приятно заиграла на языке, вкус сливового сока наполнил рот.

– Разве ты здесь не для того, чтобы помешать мне попасть на выставку? Вот это уже веская причина.

Еще один раскат грома, от которого содрогнулся мир, и еще одна молния. Инки, уютно устроившийся на кошачьей башне, тихо мяукнул. Нау решил, что, возможно, неправильно понял слова друга или придал им лишний смысл.

– Ну да. Упрямец, если я скажу тебе не ходить, разве ты послушаешь?

Инэ наклонил стакан и медленно сделал глоток сливового напитка.

– Да, я хотел сделать подарок моему Инки. Планировал выяснить, что ему больше всего нравится, но не покупать же все корма подряд – в девятнадцать лет у меня не было столько денег. На этой выставке можно было получить кучу пробников. Я подумал, это отличный шанс.

Выставка для домашних животных будет завтра. Значит, в этом мире она еще не открылась. Но Инэ так странно говорит – в прошедшем времени, будто все уже случилось.

– О чем ты вообще…

– Пей скорее. Газировка выдохнется – невкусно будет.

В горле вдруг пересохло. Нау глотнул напиток. Опять гром и следом молния. Кот протяжно мяукал, словно поторапливая их.

Инэ на секунду взглянул на Инки и продолжил:

– У Хачжэ есть свое время, у тебя – свое. Это нужно уважать. Не пытайся его стереть или брать за него ответственность.

– Что за бред? – закричал Нау.

Страх, словно невидимый дым, заполнил весь дом.

– Ты ведь уже испытал это?

– Что именно?

Инэ отпил из стакана. Бледная шея плавно двигалась с каждым глотком.

– Какой план ты бы ни придумал, мы с Хачжэ все равно будем вместе. Потому что это наше прошлое. Идеальное прошлое. Так что теперь вы…

Густой фруктовый аромат щекотал нос. Инэ поставил стакан на стол и пожал плечами.

– Создайте прошлое только для вас двоих, без меня.

В виске закололо. Казалось, будто земля уходит из-под ног. Голова Нау закружилась, словно в бреду.

– Я знаю, что мы с Ханмином близки, но ведь он – не я. С чего он вообще решил, что может так говорить?

Дождь стих, словно его никогда и не было. В холодной тишине до ушей донесся знакомый голос.

«Нау не должен был так с ним поступать. Разве он не вспоминает об этом парне каждый раз, когда смотрит на свою девушку? Даже умершие чувствуют обиду. Первая любовь досталась лучшему другу…»

Время и пространство снова исказились прямо у него на глазах. Нау уже не понимал, где он находится и с кем.

– Кан Инэ. Кан Инэ?

Прямо перед ним сидел его друг, который погиб тринадцать лет назад или, быть может, погибнет завтра, в свои девятнадцать. Когда же наступит это «завтра»? Будет ли это тогда, когда до экзамена останется всего сто дней? Может ли именно следующий день стать тем, когда он исчезнет навсегда?

В этот момент Нау вспомнил поразившие его слова:

«Это не ваше прошлое, а мир, созданный Тем Человеком. Он всегда рядом с вами».

Он резко замотал головой. Нет, этого не может быть. В этом проклятом мире он уже не понимал, где правда, а где ложь; как течет время. Он знал, что что-то не так, но не понимал, что именно.

– Неужели… это ты?

Тот, кто пригласил его в этот запутанный водоворот времени, – Кан Инэ? Нау вдруг вспомнил мужчину, который сидел в темном зале и смотрел на него с холодной полуулыбкой. Теперь до него, кажется, дошло, кто это был.

– Тебе тяжело жить? Как так вышло, что ты стал еще вспыльчивее, чем раньше? И кто, черт возьми, «Тот Человек»?

Инэ с усмешкой покрутил стеклянный стакан в руке. Голова Нау закипала, словно чайник. Он уже не знал, чему верить.

– Хочешь сказать, что «Тот Человек», о котором говорил бармен, – это и есть ты? Что рука у меня на плече…

– Ты очень сблизился с моим Инки. Видел? Он поприветствовал тебя, как старого знакомого.

Нау перевел взгляд на черного кота, который гордо восседал на вершине башни, словно статуя.

«Создатель этого мира милосерден. По-настоящему добр и благосклонен».

Может быть, благосклонный, великодушный и милосердный человек его спас?

– Нет. Не может быть. Почему я вообще здесь?

Все путешествие во времени задумывалось лишь ради того, чтобы спасти Инэ. После стольких сомнений и конфликтов Нау вернулся сюда, чтобы вернуть Хачжэ потерянное время. Но оказалось, что ничего из этого не имело смысла. Он не мог спасти Инэ, который находился прямо перед ним…

– Кан Инэ, если только завтра наступит, то…

– Завтра для меня не будет. Прошедшее не вернуть.

– Нет, это не так! Я тебя… обязательно тебя…

Руки дрожали, как у безумца. В горле пересохло. Голос совершенно не слушался.

– Я искренне поздравляю вас двоих. Хотел хоть раз это сказать. Этот мир подошел к концу. Твое прошлое тоже, Райт Нау. С этого момента живи в настоящем.

– Нет. Почему ты решаешь за меня…

Усталость охватила все тело, и он провалился в сон, больше похожий на кошмар. Юноша пытался оставаться в сознании, но открыть глаза не получалось. Улыбка Инэ постепенно гасла.

– Райт Нау, ты и правда до жути добрый парень.

– Замолчи. Пожалуйста.

– И ты действительно любишь Хачжэ. А как на вкус коктейль, который я приготовил?

В тот же миг весь мир погрузился в темноту. Его тело засасывало в глубокое болото. Слабый смех отдалялся, кошачье мяуканье постепенно утихало.

«Кто в этом мире знает тебя лучше, чем я?»

Этот мир принадлежал Инэ.

«Я всегда холодный».

Его время остановилось, подобно замерзшей реке.

«Торт-мороженое. Только вкусы не смешивай».

Тот, кто отправил приглашение, уже обо всем знал. Знал, какое решение примет Нау… Пронизывающий холод постепенно исчез, и отдаленный звук дождя стал отчетливее.

Ливень печально орошал землю, очищая мир от грязи.

Как только ветер стих, на дорогу обрушился дождь из опавших листьев. С наступлением холодов на улицах часто появлялись торговые лавки с закусками. Вкусная еда завоевывала сердца людей всех возрастов. Вспоминались зимние дни, когда они покупали булочки возле академии. Нау предпочитал с красной фасолью, а Инэ – с кремом. Для Нау начинка из фасоли была основой, классикой, тогда как Инэ считал крем вызовом традициям, прогрессом и трендом.

«Мне нравится и то и то. Выберите, что хотите. Я могу съесть и с кремом, и с фасолью», – говорила Хачжэ.

В такие моменты она часто смотрела на мальчишек с жалостью. Девушка всегда была такой рассудительной…

Нау шел по улице и остановился перед магазином косметики, на витрине которого висел постер с известным актером. Его улыбка была такой же яркой, как апельсины, и невольно заряжала позитивом всех прохожих. Должно быть, он стал новым лицом косметического бренда. Два месяца назад завершился сериал, получивший бешеную популярность. Игра актеров была на высоте, режиссура – великолепной, но важнее всего был захватывающий сюжет. В основе шоу лежал веб-роман, который привлек много внимания и в итоге был адаптирован для телевидения.

Нау не был большим поклонником сериалов и только иногда смотрел фильмы, но этот закончил полностью: от первой до последней серии.

Когда Нау сказал, что напишет рецензию на зрительском форуме, Сончжин вдруг закашлялся.

– Где и что ты собираешься писать?

– Ну как же, сериал вышел хорошим благодаря первоисточнику.

– С ума сошел?

– Ты не знал? Я пишу комментарии под каждым твоим произведением.

– С чего это вдруг… Ты не заболел?..

На переменах Сончжин всегда что-то яростно записывал в тетрадь. Пока другие учились, он ночами не спал, выкладывая свои рассказы в интернет. Он игнорировал просьбы взять себя в руки и подождать поступления в университет, чтобы уже там посвящать время своему увлечению. Когда он говорил, что читатели ждут следующую главу, ему отвечали: «А они возьмут на себя ответственность за твою жизнь, если ты не поступишь в университет?» В конце концов он прошел на факультет истории, который, судя по оценкам, его совершенно не интересовал. Ни сам Сончжин, ни его окружение не знали, что именно там его жизнь круто поменяется.

Он подрабатывал в круглосуточном магазине, на разгрузке посылок, в ресторане, доставлял заказы и преподавал в учебном центре, а каждую ночь садился за ноутбук. Парень не обращал внимания на настойчивые просьбы родителей найти нормальную работу и советы окружающих поступить в аспирантуру и упорно продолжал писать свои истории.

– Я пишу впустую. Все сейчас отличается от того, что было в старшей школе, когда я просто баловался рассказами. В писательском мире выживают только единицы. На этот раз я хочу попробовать написать историческую фантастику. Если мама узнает, у нее снова поднимется давление, но я должен хоть раз воспользоваться специальностью по назначению.

Сончжин даже не догадывался, что работа, из-за которой у его мамы «повышалось давление», станет настоящим хитом. Ее жалобы на то, что изучение истории прошло впустую, быстро перешли в гордость за сына.

Стоило появиться первым росткам популярности, как ее уже было не остановить. Три произведения юноши были экранизированы, а права на следующий проект были проданы еще на стадии синопсиса. Путь, начинавшийся с написания рассказов на старом ноутбуке под пристальным взглядом родителей, привел его к собственной студии. Сончжин стал популярным писателем, который платил больше всех налогов среди своих друзей. Все это время он тихо шел своей дорогой и добивался желаемого исключительно своими силами.

– Нет, ну все же историю нужно дописать. Не смотри на меня так.

В голове возник образ старшеклассника Сончжина, который спешно захлопывал свою тетрадь. Нау достал из кармана телефон и нажал кнопку вызова. После нескольких гудков раздался знакомый голос.

– Что такое?

– Я тебя не отвлекаю?

– Я только что поужинал, решил немного отдохнуть. Нужно закончить до завтра одну рукопись, так что молюсь, чтобы утро не наступало слишком быстро.

– Ну конечно, мистер Популярность.

Послышался легкий смех.

– Не говори глупостей. Серьезно, что-то случилось?

Запрокинув голову, Нау посмотрел на ночное небо.

Мужчина вспомнил, как раньше звонил без особой причины, и они болтали о всяких незначительных мелочах. В те времена они носили одинаковую форму, учились в одном классе и виделись каждый день. Но что же произошло? Почему они стали такими занятыми и рассеянными, что отдалились и перестали звонить друг другу просто так? Он становился старше и начинал испытывать беспокойство?

– Я хотел извиниться.

– Что?

– Когда ты выкладывал свои веб-романы в выпускном классе, я надменно советовал тебе не тратить время на глупости и взяться за ум. Мне жаль, что я так себя вел.

На другом конце провода послышался кашель. Похоже, мужчина подавился.

– Эй, ты чего это вдруг? Я тут отдыхаю, наслаждаюсь кофе, а ты меня пугаешь. Знаешь, мама говорит, что если человек ведет себя не как обычно, у него что-то не так – или с телом, или с душой. Ты в норме?

Нау задумался, стоит ли рассказать о своих переживаниях. Однако он сам не мог понять, что с ним произошло, был ли сон это или реальность. С губ сорвалась усмешка.

– Нау, ты меня слышишь?

– Чувак, я отлично тебя слышу. Чего кричишь?

– Ты где?

– Где? Вечно занятой великий писатель может прийти?

– Да.

– А как же рукопись?

– Разве это сейчас важно?

– Со мной все в порядке. Просто подумал о тебе и решил позвонить.

Прохожие спешили по улице. Секундная стрелка на часовой башне яростно вращалась, на светофорах сменяли друг друга цвета. На зеленый свет люди ускоряли шаг, а на красный трогались с места машины. Нау перестал улыбаться и тяжело вздохнул.

– Сончжин, как ты все это время справлялся?

– Ты что, правда заболел? Что за странные вопросы?

Ему вдруг стало любопытно. Как Сончжин выбрался из этого запутанного лабиринта, лишенного света? Как прошел сквозь тьму? Как пережил те болезненные и трудные моменты, когда приходилось на ощупь искать выход, обходя стены?

– Слушай, что значит «справлялся»? Просто жил и писал, день за днем. И вот я здесь. – Усмехнувшись, Сончжин добавил: – Когда все заканчивается, оглядываешься назад и задаешься вопросом: «Как я с этим справился?» А в процессе просто живешь, не задумываясь. Взрослые говорят: «Если живешь, все пройдет». Не оборачивайся, но и не заглядывай вперед, просто смотри под ноги, и куда-нибудь дойдешь. В конце концов, жить – уже подвиг.

Нау молчал.

– А ты?

Когда Инэ исчез, мир на мгновение потерял краски. Никаких цветов, запахов или тепла. Даже сейчас, вспоминая тот период, Нау не мог понять, как это пережил. Ему было всего девятнадцать. Как он смог принять смерть лучшего друга в таком юном возрасте? И все-таки он продолжил идти, как-то справляясь. Оглядываясь на пройденный путь, он понимал, насколько сложным и долгим он был. А теперь ему было уже за тридцать.

– Мне было плохо из-за того, что отпустил тебя одного в тот день. Ханмин тоже был сильно привязан к Инэ. Он пообещал, что встретится с тобой позже и извинится.

– Кое в чем он был прав.

Нау слишком долго хранил в сердце чувства Хачжэ, первой любви своего лучшего друга. Это невозможно было отрицать.

– Не имеет значения, кто прав, а кто виноват. Все это происки судьбы. Хачжэ было суждено встретить Инэ в пятнадцать. Им суждено было стать первой любовью друг друга. То же и с вашей дружбой. Не обращай внимания на сплетников. Я уже говорил: не смотри назад и не заглядывай слишком далеко, сосредоточься на том месте, где стоишь сейчас. Вот и весь ответ.

Знакомый голос разносился в прохладном ночном воздухе:

«Райт Нау. С этого момента живи настоящим».

– Кое-кто сказал мне то же самое.

– Кто?

Даже Нау не мог точно определить, кем был тот человек. Действительно ли он снова встретился с Инэ…

– Кое-кто.

– Скукота.

Так и закончился их разговор. Юноша сунул руки в карманы. Длинная стрелка на часах башни указывала на цифру семь. До назначенной встречи оставалось всего пятнадцать минут. Нау пересек площадь большими шагами.

За огромным панорамным окном мерцали фонари. Мир мало чем отличался от одной человеческой жизни. По-настоящему прекрасным он становился только издалека и с высоты. Пейзаж на вершине горы был подобен картине, нарисованной Богом, а ночной вид со смотровой площадки напоминал космический сад, расцветающий разноцветными огнями.

– Я думала, ты пригласишь меня куда-нибудь попроще. Поели бы пудэччигэ[10] или суп с манду[11].

Море живых, ярких и сочных цветов освещало пламя свечей. На богато украшенном столе были расставлены стейк, салат и рагу из морепродуктов. Рассматривая голубые розы, Хачжэ натянуто улыбнулась.

Он забронировал отдельную комнату с самым живописным ночным видом. Конечно, он знал, что Хачжэ обожает пудэччигэ и с удовольствием бы дула на горячие манду. Но, может, на одну ночь такая атмосфера в самый раз.

Вино разлили по круглым бокалам, и они окрасились в глубокий алый цвет.

– Приятного вечера.

Поклонившись, официант исчез за дверью. За окном текла река света, а на столе колыхались цветы и мерцали свечи. Горьковатый аромат винограда смешивался с запахом еды.

– Странно. Мы с тобой – и в таком месте.

– Почему? Я сюда не вписываюсь?

Хачжэ перевела взгляд от окна к Нау.

– Сегодня какой-то особенный день? Ты в синей рубашке, и галстук такой нарядный.

– Перестарался? – Он не смог скрыть смущения.

Девушка, улыбаясь, покачала головой.

– Нет, тебе действительно очень идет. Почему ты раньше так не одевался?

Потребовалось немало смелости, чтобы выбрать этот образ. Казалось, наряд слишком броский и совсем ему не идет. Нау не решался, потому что чувствовал, что это не его стиль.

– Я правда нормально выгляжу?

– Ты же знаешь, я не стала бы тебе льстить. Это действительно круто… Поэтому это и неловко.

Мужчина не мог понять, комплимент это или нет, но ему тоже было не по себе. Трудно было осознать, кто сейчас рядом с ним, настоящая Хачжэ или очередная иллюзия. А может быть… Кто знает, вдруг этот красный напиток снова перенесет его в другое измерение.

Они впервые были в такой остановке: атмосферной и личной.

– Кажется, ты похудела за время, пока мы не виделись? – сказал Нау.

Хачжэ широко распахнула глаза.

– О чем ты? В командировке я перепробовала все местные деликатесы. Мой шеф знает лучшие места в городе. Я набрала килограмма два! И мы не так уж и долго не виделись.

Поразмыслив, Нау вспомнил, что прошла всего лишь неделя. Время в этом мире воспринималось иначе.

– У тебя были такие круглые щечки, – сказал он, нарезая стейк.

– Нет у меня никаких щечек! – Хачжэ недоуменно посмотрела на него, но после согласилась: – Хотя да, раньше были. Меня называли «Мячик-попрыгунчик». Сколько мне тогда было? Больше двадцати лет прошло.

– А по ощущениям, словно пара дней.

Он ясно помнил тот день, когда впервые увидел Хачжэ. Пятнадцатилетняя девочка с маленьким круглым лицом странно смотрела на него. А теперь перед ним сидела уже взрослая женщина.

– Что ты такое говоришь?

Она застенчиво улыбнулась и начала рассказывать. В основном говорила о работе и делах в компании. Ее глаза ослепительно сверкали, словно солнце на поверхности реки.

На протяжении многих лет они были рядом друг с другом, и это их сблизило. Они стали хорошими друзьями, а после начали встречаться. Их разговоры были теплыми, как огонек свечи, и глубокими, как выдержанное вино. Нау громко смеялся над тем, как Хачжэ изображала манеру речи своего начальника.

В конце трапезы подали десерт. На лице девушки уже расцвел румянец. Время почти пришло. После долгих колебаний Нау нервно поджал губы.

– Сегодня я…

– Нау, прости, могу сначала сказать я? – Она мгновенно стала серьезной и встретилась взглядом с Нау. – Не знаю, забегаю ли вперед, но если я правильно понимаю причину, по которой ты забронировал это место…

Хачжэ нервно теребила лежащую перед ней салфетку.

– Понимаешь, Нау, меня сейчас интересует работа, она мне очень нравится. Мне приятно, что мои способности признают. Этот проект завершился успешно, и, скорее всего, в следующем году у меня будет собственная команда. Если я займу руководящую должность, буду постоянно занята и работы станет больше.

Мужчина молчал.

– Поэтому я скажу это первой. У меня пока нет таких мыслей.

Взгляд Хачжэ дрогнул, а сердце Нау затрепетало, словно флаг на ветру. На минуту, показавшуюся вечностью, повисла тишина. Мужчина поднял бокал и сделал глоток вина.

– Почему я забронировал столик здесь? Просто захотелось пригласить тебя в красивое место. Без повода.

– Значит, я все-таки поторопилась с выводами?

Нау пожал плечами, взглядом говоря: «Может быть». Хачжэ опустила голову и тихо рассмеялась.

– Ух ты! Ты действительно умеешь развеселить.

– Стейк был вкусным, да? Как тебе, ты наелась? – спросил мужчина с озорной улыбкой.

Женщина мило прищурила глаза.

– Я думала, ты готовил предложение. Сначала я была в замешательстве, потом мне стало жаль. Но сейчас… чувствую облегчение.

Нау наполнил ее бокал.

– Да, я действительно собирался сделать тебе предложение.

Рука Хачжэ, потянувшейся к бокалу, замерла в воздухе.

– Несколько дней назад я даже купил кольцо. Но потерял его. Я обежал много мест в его поисках и долго размышлял.

Как бы изменились их судьбы, если бы Нау первым встретил Хачжэ? Как бы изменилась ее жизнь, если бы он спас Инэ?

Нау постоянно боялся. Боялся, что однажды Хачжэ исчезнет, что их отношения ей наскучат и рано или поздно она найдет другого партнера. Ему было страшно и тревожно от мысли, что она может спокойно уйти. Если бы Нау мог, то капризничал бы, как подросток, лишь бы удержать Хачжэ любой ценой.

Будущее его тревожило, но он не мог ничего с этим поделать. Оставалось лишь делать все возможное прямо здесь и сейчас… Время расставит все по своим местам. Даже если в итоге их ждет расставание.

– Ты и я. Я не собираюсь заглядывать слишком далеко в будущее.

Нау не знал, как Хачжэ воспримет его слова. Да он и сам не знал, как к ним относиться. Прошлое по-прежнему вызывало сожаление, он не мог сосредоточиться на настоящем и с тревогой думал о будущем. И все-таки он постепенно, очень постепенно стирал воспоминания о том, что было, и оставался в моменте. Он решил не беспокоиться о том, что еще не наступило.

– Так что, ты нашел кольцо?

Нау поднял ладони к небу.

– Кажется, что нашел. Но все еще ищу.

– Что это за ответ такой? – Но возможно, она и сама поняла, что означало его «все еще ищу».

Нау медленно сделал глубокий вдох и снова открыл рот. В этот день он собирался рассказать Хачжэ правду.

– Я говорил, что встречался с друзьями.

– Из университета?

Он покачал головой.

– Нет. На самом деле это были одноклассники из старшей школы. Приятели Инэ.

В какой момент они перестали говорить о нем? Его имя не исчезло, они просто притворялись, что не говорить о нем – в порядке вещей. Перед полкой с комиксами в книжном, под вывеской китайского ресторана, на пешеходной дорожке, ведущей к задней двери квартиры, у продолжавшего свою работу кафе Хачжэ надолго останавливалась. Нау это видел. Возможно, яркая улыбка парня так никогда и не сотрется у нее из памяти.

«Она как будто хочет каждый день меня видеть», – ветер принес смех Инэ. Пришло время спокойно его принять. Им обоим.

– Извини, что соврал.

Хачжэ кивнула в знак понимания. Скорее всего, она догадывалась, из-за чего он так поступил. Девушка точно так же скрывала свои чувства.

– Не хочешь навестить его в выходные? – На то, чтобы это произнести, ушло больше времени, чем он думал.

– Почему бы и нет? Давно не собирались втроем.

Нау медленно покрутил стеклянный стакан – красное содержимое внутри напоминало волны. В воздухе витал глубокий, насыщенный аромат винограда многолетней выдержки.

– Ты любишь коктейли?

– К чему вдруг такой вопрос?

– В коктейлях сочетаются разные спиртные напитки и фруктовые добавки. Алкоголь имеет терпкий вкус, фрукты – кислый, сахар – сладкий, а газированная вода – горьковатый.

После выпитого бокала вина Хачжэ, похоже, расслабилась и удобно откинулась на спинку стула.

– Цвета у них тоже разные.

Даже если в коктейлях используется один и тот же алкоголь, вкус меняется в зависимости от того, в какой пропорции его смешивают. Форма стакана и украшения тоже играют свою роль.

– Мне кажется, такой бокал похож на жизнь человека.

Как существует бесчисленное количество людей с разными судьбами, так существует и бесконечное множество коктейлей.

– Может быть.

Взгляд женщины устремился к освещенной реке. После ночи всегда наступает день. Такой прекрасный мир покажет свое совершенно другое лицо. Как звезды угасают, уступая место солнцу, как в одном бокале коктейля уживаются горькие и сладкие вкусы, так и жизнь человека принимает разные формы. Радостные и счастливые моменты смешиваются с болезненными и мучительными, переливаются необычными цветами.

Последовав примеру подруги, Нау перевел взгляд к окну. Он сделал глоток вина, разглядывая рассыпавшиеся по земле звезды.

Когда они вышли на улицу, их окутал прохладный ночной воздух.

– Ну что со мной такое? Просто оставила и ушла. – Хачжэ хлопнула себя по лбу.

– Что такое? Что-то потеряла?

– Я купила тебе подарок, когда возвращалась из командировки. Оставила его на стуле в ресторане.

– Я схожу.

Нау обернулся, но женщина быстро схватила его за руку.

– Хочу сама его вручить.

Она скрылась в здании. В затуманенном разуме Нау немного прояснилось. Он сунул руки в карманы, и тут вдруг откуда-то издалека донеслось кошачье мяуканье. Мужчина обратил внимание на цветочную клумбу, на которую не попадал свет от уличных фонарей.

– Мяу.

Он подошел ближе и увидел, как в траве замерцал голубоватый свет. Маленький, похожий на сгусток тьмы черный котенок сверкал своими глазами цвета вод Средиземного моря.

– Мяу, – протянул он, обращаясь к Нау.

– Она расстроена. Неужели нельзя было принять более взвешенное решение?

Насыщенный аромат винограда проникал в каждую клеточку тела, а прекрасный ночной вид заставлял сердце замирать. Они с Хачжэ делились друг с другом теплом, но их души терзались от тщательно скрываемых воспоминаний. Это было одновременно и радостно, и печально. Нау чувствовал удушающую тоску по человеку, которого не было рядом. Он протянул руки к коту.

– Ну, еще будут шансы.

– Нау!

Он обернулся – это бежала к нему Хачжэ. В пятнадцать личико ее было круглым, в девятнадцать – безжизненным. Сейчас ей было тридцать два, и он по-прежнему любил ее больше жизни.

Нау улыбнулся и уверенно шагнул ей навстречу.

Эта книга – роман о времени. История о мужчине, который теряет настоящее из-за сожалений о прошлом и тревог о будущем.

Давайте представим, что нынешний момент фиолетовый. В нем в равной степени смешаны красный, представляющий прошлое, и синий, символизирующий будущее. Мы верим, что живем исключительно настоящим, но это не так. Наше драгоценное настоящее иногда оказывается в заложниках у того, что мы уже не можем изменить, и того, к чему не можем полностью подготовиться.

Люди порой спрашивают меня: «Какая из ваших историй самая ценная?»

Ответ на этот вопрос всегда один и тот же: «Та, что я пишу сейчас».

Все опубликованные произведения – это мое прошлое. Я уже не могу их изменить, персонажи больше не принадлежат мне одной. Однако текст, который я пишу прямо сейчас, полностью в моей власти.

Если захочу, могу изменить пол и точку зрения главного героя. Могу переписывать первое предложение десятки раз или полностью удалить одну из сцен. Могу переместить уже написанную часть в начало или, наоборот, в конец, а счастливый финал превратить в трагический.

Я могу вложить в это все свои силы, и именно подобная возможность делает историю самой ценной. Однако жизнь отличается от писательства, и сосредоточиться только на настоящем – непростая задача.

По статистике, семьдесят процентов человеческих переживаний связаны с грустью о прошлом и беспокойством о будущем. Я надеюсь, что Нау, Хачжэ и Инэ, а также вы, кто делит с ними драгоценное время настоящего, сможете хотя бы немного избавиться от этих ненужных переживаний.

В заключение хочу выразить благодарность и признательность редактору Rabbit Hole Ли Ынчжи, которая была со мной тогда, поддерживает меня сейчас и, надеюсь, продолжит сотрудничать со мной потом.

Книга всегда ждет путешественников во времени. Она пригласит вас в миры и истории десятилетней, столетней и тысячелетней давности. Надеюсь, что многие примут это приглашение… И в процессе найдут путь к настоящему и встретят светлое будущее.

Игра слов: в английском right now – прямо сейчас. Произносится так же, как имя главного героя.

Лапша с черным сладким бобовым соусом.

По корейской системе счета возраста школьники оканчивают школу в девятнадцать лет. Дальше их ждут важные экзамены для поступления в университет.

Острый суп с лапшой и морепродуктами.

Свинина в кляре в кисло-сладком соусе.

Корейский традиционный праздник сбора урожая.

В Корее не принято называть кого-то по имени, особенно малознакомых людей. Для этого есть должности или уважительные обращения. Использование имени показывает близкие отношения с человеком.

Настольная игра шахматного типа, распространенная в Корее.

Форма организации бизнеса, представляющая собой группу компаний, которые управляются членами одной семьи. Чеболями также называют самих богатых наследников бизнеса.

Корейский острый суп с ветчиной, сосисками, сыром, овощами и другими ингредиентами.

Корейские пельмени.