Vi Keeland

ALL GROWN UP

Copyright © 2019. ALL GROWN UP by Vi Keeland

The moral rights of the author have been asserted

Перевод с английского Валентины Бологовой

© Бологова В., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Я удивленно протерла глаза и наклонилась, чтобы перечитать слова на листочке, приклеенном к лампе у дивана, на котором я накануне заснула. Наверное, мне все померещилось.

Как бы не так. Там действительно было написано: «Не забудь купить кружевные стринги», только не моим почерком. Я улыбнулась и сорвала желтый квадратик с абажура с бахромой, который при этом слегка покосился. Автоматически протянула руку, чтобы его поправить, но тут же ее отдернула. Мой бывший муж Райан выходил из себя при виде покосившегося абажура или криво висевшей на стене картины. На сей раз я не поддалась импульсу, и это заставило меня снова порадоваться тому, что мы с Райаном развелись. Только представьте: мой бывший возненавидел эти две лампы с момента их появления в нашем доме. Как примерная жена я убрала их от греха подальше в спальню для гостей. В тот день, когда Райан съехал с нашей квартиры, я смахнула пыль с ламп и вернула в гостиную. С тех пор я обзавелась диванными подушками с бахромой в том же стиле, которые Райан бы точно не одобрил.

Я поднялась с дивана, на что моя бедная голова отозвалась тупой болью. Все понятно – похмелье. Я прошлепала босыми ногами в кухню, чтобы налить себе вожделенный кофе и проглотить две таблетки тайленола. По пути туда обнаружила другой желтый листочек, на сей раз приклеенный к входной двери.

Я сорвала бумажку и смяла ее вместе с напоминанием о кружевных трусиках. Прошлый вечер я провела с лучшей подругой Евой за просмотром фильмов. У нас с ней была традиция раз в месяц распивать бутылочку (или две) вина и смотреть кино. Мы это делали с выпускного класса в средней школе – сколько лет и не сосчитать в такую рань, да еще с головной болью.

Для всех, кто меня знал, не было секретом, что я питала нездоровую страсть к стикерам для заметок. Желтые листочки на входной двери, зеркале в ванной, приборной панели автомобиля – в любом месте в любой день недели. Когда я срывала отдельные бумажки по мере выполнения задания, это давало мне определенное чувство завершенности. В последние дни все стикеры оставались на местах – правда, теперь их было в четыре раза больше, чем обычно, – я использовала их для изучения итальянского языка в надежде получить сертификат с правом преподавания. Вся квартира была оклеена листочками с итальянскими фразами и их переводом.

Очевидно, моя подруга здесь порезвилась, пока я спала без задних ног на диване.

Стикер с такой фразой красовался на холодильнике. По крайней мере, я ознакомилась с ее творчеством в правильном порядке – сначала совет купить кружевные трусики, потом зарегистрироваться на сайте знакомств, а потом с кем-нибудь трахнуться, ведь период моего воздержания слишком затянулся, с ее точки зрения.

Лишь спустя пару часов я наткнулась на последний листочек. Он был прилеплен к зеркалу в ванной.

– Тебе следовало бы начать встречаться с Лиамом.

Каждое второе воскресенье мы с Евой посещали какой-нибудь ресторан, чтобы изучить ее конкурентов. Она владела бистро в Верхнем Ист-Сайде и любила знакомиться с меню и ценами в недавно открывшихся заведениях. Впрочем, в тот день ее, скорее всего, интересовали совсем другие вещи.

– Лиамом? Тезкой нашего официанта?

– Угу.

– А сколько ему? Лет двадцать?

Ева поднесла стакан с розовым мартини к губам.

– Да у меня вибратор старше его. – Она сделала маленький глоток. – Но этот парень уже достиг возраста согласия. Полагаю, я могла бы выбросить все эти штуки, если бы забрала его домой. Готова поспорить, что член у него встает по первому требованию. Типа, «стоять, Лиам!»

Я усмехнулась.

– В таком случае тебе, возможно, придется выкинуть Тома из дома, если ты приведешь этого парня.

– Вот только не надо меня провоцировать. Мой муженек благополучно уснул в кресле вчера в восемь вечера. Что ты за лучшая подруга такая, раз позволила мне выйти замуж за старика?

– Можно подумать, мы могли бы остановить тебя, даже если бы считали, что брак с Томом – ошибка. Но ведь это не так. К тому же кто еще мог бы все это время выносить твой скверный характер? Мы все просто благодарны ему за то, что ты не умерла старой девой.

– Кто бы говорил о старых девах…

– Даже не начинай.

– Ты уже ходила на свидание с Марком?

– Мы с ним просто друзья.

– Он явно хочет с тобой переспать.

– Чернила на моем свидетельстве о разводе еще не высохли.

– Вообще-то, уже полтора года прошло.

Неужели это правда? Январь, февраль, март, апрель… Точно, так и есть. Как же быстро летит время…

– Полтора года – это не срок.

– Но вы же до этого два года не жили вместе. Когда у тебя в последний раз был нормальный секс?

– Как это так получилось, что мы начали говорить о тебе, а потом перевели разговор на мою сексуальную жизнь? Вернее, ее отсутствие. Вот всегда так.

Ева стала агитировать меня начать с кем-нибудь встречаться, еще когда Райан перетаскивал вещи в грузовик. Знаю, она желала мне только добра. Но если раньше она лишь слегка подзуживала, то сейчас она на меня откровенно давила.

– Как давно, Вэл? – Ева легко проигнорировала мою попытку сменить тему. – Два с половиной года?

– Угадала.

Я принялась ворошить вилкой пасту на тарелке.

– Что же касается хорошего секса, то, как ни печально, его не было у меня уже больше десяти лет. На закате наших отношений Райан не отличался особой пылкостью.

Тут к нашему столику подошел тот самый очень красивый (и очень молодой) официант.

– Леди, не желаете ли заказать что-нибудь еще?

Произнося эти слова, он смотрел прямо на меня. У меня уже давно не было романтических отношений с мужчинами, но я могла поклясться, что он со мной флиртует.

– Может, какой-нибудь десерт? Что-нибудь сладкое?

– М-м-м… На самом деле, я уже наелась. Но спасибо за предложение.

– Позвольте все же угостить вас. Неужели вы не поддадитесь искушению? Я смогу вас удивить. Кто знает, может, если попробовать что-нибудь вкусненькое, аппетит снова разыграется?

Я посмотрела на его мускулистые руки, покрытые татуировками.

– М-м-м… Конечно. Возможно, возьму какой-нибудь десерт домой для Райана.

Улыбка испарилась с лица официанта еще быстрее, чем он сам.

– Какого черта ты это сделала? – посетовала Ева.

– Что именно?

– Упомянула другого мужчину в присутствии парня, который явно на тебя запал.

– Вообще-то я имела в виду своего сына Райана – он должен приехать домой из колледжа на выходные, – а вовсе не этого придурка, бывшего мужа.

– Я-то знаю. А вот этот сексуальный официант нет.

– И что? Надеюсь, ты не думаешь, что я могу спутаться с двадцатилетним парнем?

– Почему бы и нет? Тебе же необязательно выходить за него замуж? Ты просто должна снова начать с кем-нибудь встречаться, чтобы выйти из депрессивного состояния, Вэл.

– А я уже вышла из этого состояния. Просто пока не встретила никого подходящего.

Лицо Евы выражало крайнее недоверие. Она явно считала, что я вешаю ей лапшу на уши. И она была права. После развода я даже не пыталась с кем-нибудь встречаться. Если честно, сама мысль об этом приводила меня в ужас. Последний раз я ходила на свидание в восьмом классе, когда Джимми Маркем пригласил меня быть его девушкой на школьном выпускном балу. А с бывшим мужем Райаном мы не расставались со времени окончания средней школы.

– Я нервничаю при одной только мысли о свиданиях. На самом деле, я никогда не ходила на настоящие свидания. – Почувствовав, что вот-вот чихну, я схватила салфетку, лежащую на коленях. – Апчхи!

– Будь здорова.

Ева наклонилась ко мне и накрыла ладонью мою руку.

– Я знаю, дорогая. Но чем дольше ты будешь пребывать в этом состоянии, тем сложнее будет начать все начала. Ты слишком зацикливаешься на прошлом.

Мы оплатили счет, вышли из ресторана и направились к машинам, держась под руки. Когда мы подошли к моему «Фольксвагену Рутан», Ева покачала головой:

– Тебе и машину стоило поменять.

– Это еще зачем? – Мой серебристый внедорожник был в прекрасном состоянии. – «Фольксваген» – это круто.

– Круто, не спорю. Тот, на котором ездил старший брат Лары Мейер, действительно был крут. Хиповые «божьи коровки» с откидным верхом тоже прикольные. А это… это же минивэн. Выглядит так, словно ты в нем возишь целый выводок детей на футбольные тренировки, а потом едешь домой готовить мужу обед.

– Именно это я и делала.

– Вот именно что делала. Этот автомобиль у тебя уже десять лет. Подумать только, твой сын уже три года как ездит на собственной машине. Не думаю, что тебе теперь нужен этот фургон, чтобы возить ребенка на тренировки.

– Как бы то ни было, это всего лишь автомобиль.

– Может, сходим завтра в кино?

– Не могу. У меня завтра занятия в группе. Скоро же экзамен.

– Ну тогда увидимся в субботу?

Я вопросительно прищурилась.

– Разве ты не собираешься прийти к нам на барбекю в День поминовения?

– С ума сойти! Уже конец мая? А ведь в июне у меня все дни заняты.

Ева поцеловала меня в щеку.

– Вот и умница.

Она направилась к своей машине, припаркованной неподалеку, и крикнула мне, оглянувшись через плечо, когда открывала дверь своего «БМВ»:

– Между прочим, я написала твой номер телефона на обратной стороне чека для этого красавчика официанта. Доброй ночи, Валентина. Наслаждайся жизнью.

Судя по улыбке, которой она меня одарила, проезжая мимо меня и помахав рукой, непонятно было, шутит она или говорит на полном серьезе. Боже, оставалось только надеяться, что она всего лишь меня разыгрывает.

На следующее утро, ставя телефон на зарядку, я заметила два пропущенных звонка с незнакомого номера и сообщение от Марка.

Марк: Китайский или итальянский ужин сегодня?

Наступила очередь Марка устраивать у себя занятие нашей группы по итальянскому языку и сопутствующий ему ужин. Он жил в районе Эджуотер, как и я. Дезире и Эллисон – оставшиеся двое из нашей четверки – обитали на другой стороне реки в Манхэттене.

Валентина: Ты же знаешь, что моя девичья фамилия Ди Джованни? Поэтому я никогда не предпочту свинину мушу тефтелям по-итальянски.

Марк: Ди Джованни, правда? Звучит гораздо сексуальнее, чем Дэвис. Тебе надо вернуть эту фамилию. Она тебе явно больше подходит. Тем более она итальянская. Увидимся в пять.

Марк был симпатичным мужчиной. Перейти с ним с дружеских отношений на нечто большее было бы несложно. У нас было много общего: оба разведены, дети примерно одного возраста, оба решились поменять профессию в довольно зрелом возрасте, посвятив себя преподаванию. Но я почему-то не видела его своим парнем. При этом даже не пыталась представить его в такой роли, хотя была уверена, что он был бы не против. Ева тоже так считала.

Когда я наливала себе кофе, зазвонил телефон. Неизвестный номер. Хм-м-м… уже третий со вчерашнего вечера. Я сбросила звонок и набрала сообщение Еве.

Валентина: Ты что, действительно вчера дала мой номер официанту?

Она ответила прежде, чем я успела залить в себя первую за день порцию кофеина.

Ева: Нет. Но я могла случайно дать его кому-нибудь еще.

Валентина: Случайно? Как можно случайно дать кому-то чужой номер телефона?

Ева: Только пообещай, что не будешь сильно ругаться.

Я не выдержала и, вместо того чтобы набрать сообщение, позвонила ей.

– Говори, что ты сделала?

– Давай сначала начнем с того, чего я не делала.

– Хорошо.

– Я не давала твой номер телефона официанту.

– Ты это уже сказала.

– Знаю. Но ведь могла же. Просто я хочу, чтобы ты усвоила, что я никогда не дам твой телефон кому-либо намеренно.

Судя по беспокойству в ее голосе и тому, что она не решалась рассказать, что натворила, дело было действительно серьезное.

– Так что ты сделала?

– Я случайно оставила твой номер телефона на сайте знакомств Match.сom.

– Ты ЧТО сделала?!

– Я не хотела открывать твой профиль, но запуталась в настройках. Обычно зеленая кнопка означает открыть профиль. А красная – закрыть. Какого черта у них на сайте красная кнопка означает противоположное?

– Что ты несешь? Нет у меня никакого профиля на Match.com.

– М-м-м… теперь есть.

У меня сердце ушло в пятки.

– Скажи мне, что ты этого не делала.

– А я и не делала. – Она замолчала на пару секунд, и я ненадолго почувствовала облегчение. А затем продолжила: – Вернее, не собиралась этого делать.

– Говори, что на самом деле ты натворила?

– Вчера вечером, придя домой, я создала для тебя профиль на сайте знакомств. Заполнила его, но открывать не собиралась. По крайней мере, не сразу. Я подумала, что если он создан, тебе будет проще на это решиться и, возможно, ты все же захочешь попробовать. Собиралась рассказать тебе об этом во время барбекю.

– Говоришь, хотела, чтобы профиль был закрытым. То есть сейчас он открыт, что ли?

– Это еще не самое страшное.

– Что может быть хуже?

– Так как я думала, что он недоступен для просмотра, я разместила там шуточную информацию о тебе.

О боже! Я бросилась к ноутбуку и открыла его.

– Что там написано?

– Расслабься. Профиль сейчас закрыт. Я его перевела в закрытый режим через час. Но он привлек много внимания. Я это поняла, когда каждые две минуты начали приходить извещения о новых письмах на электронную почту, которую я там указала.

– Что ты там написала? – прошипела я.

– Ничего особенного. Тридцатисемилетняя разведенная мать семейства ищет партнеров для секса без обязательств, чтобы войти в форму перед тем, как начнет с кем-нибудь встречаться.

– Скажи, что ты шутишь!

– Если бы.

Неделю спустя мой телефон, похоже, успокоился. Однажды вечером, сидя на диване с бокалом вина, я даже набралась смелости заглянуть на страницу, которую Ева создала для меня.

То, что вы всегда хотели сделать: поехать в Италию.

Ваш любимый цвет: ярко-розовый. Не пастельный и не цвет клубничного сливочного мороженого, а, скорее, цвет фуксии. И чем ярче, тем лучше.

Я допила вино и улыбнулась. Это, конечно, было нечто. Ева проделала хорошую работу, притворяясь мной.

Любимая пословица: Una cena senza vino e come un giorno senza sole.

Моя улыбка стала еще шире. Что удивительно, Ева написала итальянскую фразу без ошибок. Ужин без вина – это как день без солнца. Любимая поговорка моего отца. Когда он умер, я заказала две деревянные таблички с этими словами – одну для своей кухни, другую – для маминой.

Описание внешности: рост – 163 см; тонкая талия, фигура с изгибами на севере и юге; кожа оливкового оттенка, длинные темные вьющиеся волосы, которые я одержимо стараюсь выпрямить, несмотря на то, что у меня роскошные локоны. Голубые глаза – единственный генетический дар от мамы. Моя лучшая подруга просит передать: «Ты явно не пройдешь мимо. Обещаю».

Возраст: двадцать девять (плюс восемь, но кто будет подсчитывать!).

Она разместила там несколько моих фотографий с подписями под каждой. На первом снимке я в бикини прыгала с трамплина в бассейне Евы. Мои волосы развевались, колени были поджаты, и я зажимала нос. Невозможно было разглядеть мое лицо анфас, но по профилю было видно, что я весело хохочу. Фотография действительно была забавной. Я бы сама такую не выбрала, но она отражала мой характер и поэтому мне понравилась. Под ней была подпись: «Не боюсь летать».

Кого я ищу: мистера Совершенство, конечно.

Мой идеальный партнер: возраст – от двадцати восьми до тридцати восьми. Высокий. Умный. С чувством юмора. Любит путешествовать. Умеет танцевать (потому что я не умею). Во время автомобильных поездок выбирает живописные маршруты. Обладает изысканным вкусом. Его зовут не Райан. У него должно быть забавное прозвище (в первую очередь приветствуются прозвища типа «король куннилингуса»).

Вторая фотография была сделана на выпускном в школе Райана. На мне было черно-белое летнее платье в цветочек на тонких бретельках, из-за которого моя грудь казалась больше, чем она есть на самом деле. На голове широкополая белая шляпа от солнца. В тот день было ветрено, поэтому я опустила поля шляпы, и она закрыла почти все мое лицо, кроме губ. Единственное, что можно было разглядеть, – это ярко-красную помаду на растянутых в широкой улыбке губах. Подпись к снимку гласила: «Это я – гордая будущая мама».

Последним снимком была наша с Евой совместная фотография. Должно быть, она была сделана еще в школе, в 9-м или 10-м классе, поскольку тут я еще не была беременна. Мы обнимали друг друга и были одеты в одинаковые наряды. Под этим снимком она написала: «Все та же лучшая подруга уже более двадцати лет».

Подправив кое-что из того безумия, которое Ева устроила в моем профиле, я сделала его закрытым. Потом подошла к холодильнику и налила себе третий бокал вина. Когда я закрывала дверцу, на пол упал магнитик. Листок бумаги, прикрепленный к дверце, пролетел по воздуху и приземлился у моих ног. Я подняла его и бегло прочитала. Ева составила этот список во время одного из наших киновечеров пару недель назад. Название было написано жирным шрифтом и подчеркнуто: «Список первоочередных дел для Вэл». Первые несколько пунктов были написаны ее почерком. Начинались они достаточно невинно:

Я всегда хотела все это сделать, но Райан был против – против того, чтобы я вернулась преподавать в школу, против того, чтобы путешествовать по Европе, посадить цветы в саду, просто чтобы наслаждаться их запахом, против того, чтобы завести собаку. У нас во дворе был сад, но мой бывший муж засадил его овощами. Он считал, что сажать цветы там, где их никто не увидит, пустая трата времени и денег. И елка – мне нравилось, когда моя рождественская елка стояла очень долго. Есть что-то особенное в том, чтобы спускаться по лестнице утром, когда еще темно, и любоваться елочными огоньками. Но Райан ненавидел новогоднее убранство – он считал это признаком беспорядка и всегда настаивал, чтобы елку убирали 26 декабря. Я бы круглый год держала елку, будь моя воля. Мне очень хотелось завести собаку, а точнее, мопса. Но Райан утверждал, что у него аллергия на собачью шерсть, хотя у нас было много друзей, державших собак, и он, казалось, никогда не испытывал дискомфорта в их домах.

За годы замужества я позволила своим желаниям отойти на задний план по сравнению с желаниями других членов семьи. Поэтому-то Ева и составила для меня этот список – ведь теперь я могла сама выбирать, чем заняться. Наступила моя очередь принимать решения.

Хотя первые девять или около того пунктов в списке были вполне безобидными, по мере продолжения нашего с Евой киновечера они становились все интереснее – особенно после того, как мы допили вторую бутылку вина.

Секс втроем был вычеркнут после того, как мы с Евой некоторое время обсуждали его достоинства.

Я сложила листок бумаги и убрала в сумочку. Меньше всего я хотела, чтобы сын нашел его, когда он, наконец, вернется домой этим летом. Взяв бокал с вином, я вернулась к дивану с ноутбуком и некоторое время сидела уставившись в экран, а потом открыла Match.com. Я пролистала фотографии, которые там разместила Ева. Действительно, ни на одной из них не было видно моего лица – никто не узнает меня, если я просто зайду в интернет и все проверю. И я подумала, что, для того чтобы хотя бы половина пунктов из моего списка первоочередных дел были выполнены, мне нужно начать с кем-то встречаться. Я не была уверена, подействовало ли на меня напоминание о тех вещах, которые я еще в жизни не пробовала, или же это просто вино ударило в голову. А может быть… просто, может быть, пришло время. Но я совершила то, на что, как раньше считала, никогда не решусь, – сделала профиль открытым.

Была не была! Наступило мое время наслаждаться жизнью.

У моей помощницы была потрясающая задница.

– И как, черт возьми, у тебя получается хоть как-то работать в ее присутствии? – Логан повернул голову, чтобы взглядом проследить за Эсме, когда та выходила из моего кабинета. Ее бедра соблазнительно покачивались, и голова моего друга двигалась им в такт.

Я не мог его осуждать. Задница у нее была настоящим произведением искусства. Округлая и соблазнительная, обтянутая в тот день красной тканью, – эдакое перевернутое сердечко идеальной формы. Когда голова Логана наклонилась вправо и почти коснулась его плеча, я понял, что он мысленно переворачивает это сердце набок.

Эсме дошла до двери и оглянулась с кокетливой улыбкой:

– Я могу еще что-нибудь для вас сделать, мистер Донован? Мистер Бек?

– Все нормально. Спасибо, Эсме.

Но, конечно, Логан есть Логан, он не смог промолчать:

– Наверное, придется постоянно работать здесь, чтобы каждое утро слышать, как вы произносите «мистер Бек» с этим вашим потрясающим акцентом.

Эсме переехала из Парижа в Нью-Йорк недавно. Ее ярко выраженный французский акцент повышал ее сексуальность с десяти до одиннадцати с лишним баллов. Мне стоило хорошо подумать, прежде чем просить ее принести кофе, когда Логан обретался где-нибудь поблизости.

– Не обращайте внимания на моего друга. Он редко появляется на людях. Вы не могли бы прикрыть за собой дверь?

Когда дверь закрылась, я схватил лист бумаги со стола, скомкал и запустил в Логана.

– Прекрати пялиться на моих сотрудниц, придурок. Хочешь, чтобы меня обвинили в том, что я допускаю харассмент в своей компании?

– Только не говори мне, что ты не пытался с ней флиртовать.

– Я против служебных романов.

– С каких это пор? Когда я в последний раз заходил к тебе в офис, ты трахал ту рыжую из бухгалтерии в чертовски сексуальных туфлях. И, если я не ошибаюсь, ее кузину – в то же самое время, везучий ты ублюдок.

– Это было давно. С тех пор я повзрослел.

Логан откинулся на спинку стула и ухмыльнулся:

– Я и забыл. Верно. А эту секретаршу в приемной – мисс Мэтью, кажется? Напомни, как ее звали? Мисти? Марша? Магдалена?

– Мэгги. Лучше не напоминай. Эта история стоила мне небольшого состояния.

– Я бы и сам заплатил небольшое состояние за то, что делала с тобой эта женщина.

– Если не считать того, что у тебя нет небольшого состояния, балбес.

У меня был трудный период несколько лет назад, и я не мог мыслить здраво. Моя секретарша сняла нас с ней на видео, когда делала минет мне под столом. Я и понятия не имел, что угодил в ловушку и она установила там камеры под разными углами. Она предложила, чтобы я вел себя как разъяренный босс, дающий инструкции своей секретарше. Я никогда раньше не увлекался ролевыми играми, но это показалось мне весьма заманчивым.

Пока она не продемонстрировала мне копию видеозаписи и не пригрозила подать на меня в суд за сексуальные домогательства. Мой адвокат помог мне все уладить до того, как дело дошло до суда. Это был один из тех уроков по ведению бизнеса, которым меня не учили в колледже.

– Итак, какие у нас планы на следующую неделю? – спросил Логан, переводя тему разговора.

– Мое место под номером шесть. Поезд «С» останавливается в квартале к северу от Восемьдесят первой.

Каждый год мои приятели по колледжу выбирали выходные, чтобы прошвырнуться по пабам. Мы начинали рано, садились на поезд и на каждой остановке заходили в паб, расположенный в нескольких минутах ходьбы от станции. По часу на бар. Десять остановок – десять разных пабов. Обычно парни начинали сдаваться на пятой остановке. Но мы с Логаном всегда добирались до конца. У меня был свой метод – я чередовал алкоголь с водой. Что же до Логана, то он не был сторонником консервативного подхода. Но этот засранец мог выпить больше любого знакомого мне человека.

– Как смотришь на то, чтобы пойти проветриться? Зайдем к О’Мэлли?

Я бросил взгляд на экран айфона.

– Сейчас всего десять тридцать утра.

Логан в ответ пожал плечами:

– И что?

– На самом деле мне надо работать. А тебе желательно убраться отсюда к чертовой матери. У меня встреча через десять минут.

– Я все еще не могу поверить, что ты можешь позвонить прямо с этого места и попросить эту персидскую кошечку принести тебе кофе, деловой ты наш.

– Человек из Парижа – парижанин, а не перс, бестолочь. И все не так просто, как тебе кажется.

Он пожал плечами и встал:

– Ладно. Проехали. Так, может, выпьем сегодня вечером?

– Не могу. Я должен встретить Беллу.

– О, маленькая Аннабелла. Как поживает твоя младшая сестренка?

– Не такая уж и маленькая. Проучилась семестр за границей, в Мадриде. Прилетает домой сегодня вечером. Я пообещал встретить ее в аэропорту.

– Она учится в колледже?

– Перешла на второй курс. Ей уже девятнадцать.

– Офигеть! Она всегда была милой крошкой. Держу пари, теперь, когда она повзрослела, у нее отбоя нет от ухажеров.

– Даже не думай об этом, придурок.

Логан усмехнулся и протянул руку для прощального рукопожатия.

– Значит, встретимся на следующей неделе, красавчик? – спросил он.

Зажужжал интерком, и послышался бархатный голос Эсме:

– Форд, вам звонит миссис Пибоди.

Логан наморщил лоб:

– Пибоди? Ты все еще общаешься с этой чокнутой?

– Она вовсе не чокнутая… Просто слегка эксцентричная.

– Это всего лишь вежливый способ сказать «чокнутая». – Логан покачал головой. – Я иногда беспокоюсь за тебя. Думаю, ты, возможно, не менее чокнутый, чем она.

– Убирайся, придурок. И не смей приставать к моей секретарше.

Не имело смысла покидать офис и тащиться через весь город домой, а затем снова возвращаться в центр, чтобы подъехать к десяти в аэропорт. Тем более что дел у меня здесь было по горло – хватило бы на несколько дней. К семи часам этаж почти опустел, остались только я и ночная бригада уборщиков. Я заказал в офис немного тайской еды и решил посидеть в лаунж-зоне, глядя на город, а не за своим столом, повернувшись спиной к окнам.

Я опустился на кожаный диван, скинул туфли и положил ноги на стеклянный столик.

Оставалось убить еще несколько часов, поэтому я решил разобрать электронную почту, одновременно опустошая палочками коробку с едой. В моем почтовом ящике царил настоящий хаос. Там всегда было около трехсот непрочитанных и ждущих решения сообщений. Сначала я отсортировал самые старые и открыл те, которые откладывал почти неделю. Директор по маркетингу хотел, чтобы я рассмотрел возможность вложения полумиллиона долларов в рекламную кампанию на сайте знакомств Match.com.

Обычно я не сомневался в правильности его суждений – он проработал с моим отцом целых двадцать пять лет. Но в этом случае я вовсе не был уверен, что сайт знакомств подходит для продвижения элитных офисных помещений на Манхэттене. Это было бы слишком большим новшеством. Отчасти проблема заключалась в том, что у меня не было опыта размещения рекламы на сайтах знакомств и я ничего не знал о потребительских привычках их пользователей.

Изучив его презентацию, я нажал на ссылку на последнем слайде, решив провести тест-драйв сайта. На создание учетной записи у меня ушло около десяти минут. Выбрав опцию «Начать поиск», я почувствовал себя так, словно покупаю в супермаркете ингредиенты для приготовления любимого блюда: интересы, образование, рост, тип телосложения. Вникнув во все это, я добавил всякую чушь типа своего девиза и мест, которые люблю посещать, чтобы мне подобрали женщин со схожими идеалами.

Поиск предложил больше тысячи профилей. Я выбрал несколько, и уже через пару минут разглядывания лица претенденток начали сливаться одно с другим. Похоже, у всех женщин, которых я обычно встречал в самом популярном баре месяца, был свой профиль на этом чертовом сайте.

Я кликнул еще по нескольким и обнаружил, что начала появляться контекстная реклама. Через несколько минут обо мне уже знали достаточно, чтобы предлагать именно тот тип товаров, который я бы купил. Одним из своих увлечений я назвал пешие прогулки и поставил галочку напротив дохода свыше двухсот пятидесяти тысяч в год. Слева на экране сразу же появилась реклама бренда Patagonia, предлагающая первоклассный всепогодный рюкзак за четыреста баксов. Похоже, этот сайт знал своих пользователей – вероятно, на нем было собрано больше интимных подробностей, чем на каком-либо еще.

После того как я купил синюю сумку Mountain Elite, я вернулся к электронной почте и велел директору по маркетингу двигаться дальше. Итак, решение было принято. Желание продолжать чистить почту у меня пропало, ехать в аэропорт за Беллой было еще рано, поэтому я сузил критерии поиска на Match.com и обновил свой профиль. Я десять минут пялился на экран, выбирая возрастную категорию.

От восемнадцати до двадцати четырех?

От двадцати пяти до тридцати одного?

От тридцати двух до тридцати восьми?

В свои двадцать пять я перестал встречаться с теми, кому от восемнадцати до двадцати четырех. Это был пройденный этап. У меня уже не хватало терпения на все эти игры. Мне нужна была женщина, которая знала бы, кто она такая, а не пыталась бы стать той, которая, по ее мнению, была мне нужна. Так что снимаем галочку с категории «от восемнадцати до двадцати четырех».

Поставив галочку напротив возрастной группы «от двадцати пяти до тридцати одного», я навел курсор на следующую графу. Стоит ли исключать замечательную категорию женщин от тридцати двух и старше? Почему бы не расширить свой опыт? И всяких глупостей, скорее всего, будет поменьше. Отметил и эту категорию.

Теперь моей потенциально идеальной парой могла стать одна из дюжины женщин. Пятая показалась мне интересной, определенно заслуживающей того, чтобы приглядеться к ней попристальнее. Затем я нажал на шестую – женщину из Нью-Джерси. Записи в ее профиле заставили меня от души рассмеяться.

Заинтригованный, я перешел к ее фотографиям. Их было немного, но одна привлекла мое внимание. Снимок был сделан сбоку, и на нем женщина, словно пушечное ядро, падала в бассейн. Темные волосы развевались высоко над головой, и по части лица, обращенной ко мне, было понятно, что она широко улыбается. Хотя я не мог как следует рассмотреть тело, поскольку женщина сложилась почти пополам, изгибы, которые не скрывало бикини, были просто потрясающими. И в довершение всего она явно относилась к тому типу женщин, для которых важнее от души повеселиться, чем беспокоиться о том, чтобы не испортить прическу и макияж в бассейне.

К тому времени, как зазвонил мой телефон, напоминая, что пора ехать за Беллой, я потратил почти два часа на сайт знакомств, посещать который мне никогда раньше даже в голову бы не пришло. Я собрался было выключить ноутбук, но в последнем из открытых окон снова увидел фотографию той женщины, прыгающей в бассейн. И она снова заставила меня улыбаться, пока я его закрывал.

Мой палец завис над кнопкой «Выключение», но потом я вдруг передумал и вернулся на сайт знакомств.

Пробежав глазами по списку ников, выбранных для меня программой, я поискал одно конкретное. Вот оно – Val44. Я просмотрел эту страничку еще раз.

Была небыла! Почему бы и не попробовать?

Множество людей пользуются услугами сайтов знакомств.

Я нажал экранную кнопку под ее профилем, чтобы сообщить ей, что она меня заинтересовала.

– Здесь так скучно!

Я затащил оставшиеся сумки сестры в свою квартиру и достал бутылку воды из холодильника. Для конца мая было слишком сыро и душно.

– Здесь? На Манхэттене? Скучно? Такого я никогда еще не слышал.

Белла закатила глаза:

– Я не о Манхэттене говорю. Я имею в виду твою квартиру. Что за удовольствие – жить с братом?

– А где тебе остановиться? Кроме того, ты здесь только на лето, а не навсегда.

Благодарю тебя, Боже, за милость твою.

Когда пять лет назад погибли наши родители, Белле было четырнадцать. Мне в голову никогда не приходило, что я могу не взять ее к себе или отказаться быть ее опекуном, хотя тогда мне было всего двадцать. Но, должен признаться, я почувствовал облегчение, когда она решила уехать учиться в колледж. Заботиться о четырнадцатилетней девочке было гораздо легче, чем о девятнадцатилетней.

– У нас ведь есть летний домик. Так что я буду летом жить в Монтауке.

– Но я не смогу ездить туда и обратно каждый день.

– И что? Кто просит тебя ездить оттуда на работу? Я имела в виду, что проведу лето там, а ты будешь жить здесь.

– Этого не будет.

– Почему нет?

– Потому что ты будешь там совсем одна, а в округе нет никакой охраны.

– Это же Монтаук. Там никто даже двери не запирает. Мы в детстве там каждое лето проводили. В Монтауке гораздо безопаснее, чем на Манхэттене.

– Откуда мне знать, может, ты собираешься устраивать дикие вечеринки?

– А если и так?

– Тебе всего девятнадцать, а не двадцать один.

Она иронически приподняла бровь:

– Можно подумать, ты никогда не пил и не устраивал вечеринок до того, как тебе исполнился двадцать один?

– Это совсем другое дело.

– И почему же?

– Просто другое, и все.

– Боже, Форд. Когда ты успел превратиться в нудного папашу?

Несмотря на то что я установил систему безопасности в нашем пляжном домике на востоке, я все равно сомневался, что это было подходящим местом для Беллы. Никто из нас не был там с тех самых пор, как мы ездили туда вместе с родителями, и, если есть место в мире, где все было бы наполнено воспоминаниями о них, это именно Монтаук. Как сейчас помню: мама моет нам ноги под душем на открытом воздухе, завтракает с папой на задней веранде, папа, прислонившись к дверному косяку, молча наблюдает за мамой, танцующей под музыку на кухне. Воспоминание о том, как он улыбался, когда смотрел на нее, вновь разбередило рану, которая только-только начала заживать.

Когда наш бухгалтер предложил мне сдать это место в аренду, я даже представить себе не мог, чтобы согласиться. Уж лучше я возьму на себя расходы по содержанию не используемой нами недвижимости, чем пущу в наш дом незнакомцев.

Думаю, Белла никогда не сможет справиться с переживаниями, вызванными всеми этими воспоминаниями. Честно говоря, я тоже не был уверен, что смогу. Наверное, мне следовало бы просто выставить этот дом на продажу.

– Брось, Форд. Знаешь, на самом деле мне не нужно твое разрешение, чтобы туда поехать. Я могу просто взять такси, пока ты на работе.

Конечно, она была права. Белле уже исполнилось восемнадцать, и теперь она могла ехать, куда хотела. Единственная власть, которую я над ней имел, это деньги. Я был ее финансовым попечителем, пока ей не исполнится двадцать один год.

– Может быть, мы могли бы провести там выходные? – предложил я.

– Ты имеешь в виду нас двоих? Боже, как романтично. Звучит многообещающе.

Я тяжело вздохнул. Похоже, это лето обещало быть чертовски долгим.

Сначала было довольно интересно просматривать полученные ответы. Я пролистывала анкеты на сайте знакомств за бокалом вина и читала бесконечный поток сообщений. Но через несколько дней стало очевидно – хоть некоторые из претендентов и казались вполне милыми, мне не хотелось отвечать ни одному из них.

Я понятия не имела, что им сказать. Похоже, я совершенно не было готова к подобному общению.

Я уже собиралась выключить компьютер и лечь спать, но внизу экрана появилось срочное сообщение. Я даже не знала, что такая функция существует.

Донован620 из Нью-Йорка написал: «Райан – мое второе имя. Значит ли это, что я дисквалифицирован?»

Я забыла изменить ту часть своего профиля, в которой говорилось, что мой идеальный партнер не должен носить имя Райан, поскольку была слишком сосредоточена на удалении той части текста, в которой говорилось о том, что предпочтение будет отдаваться претендентам с никами типа «король куннилингуса». Хотя, возможно, это было и к лучшему, поскольку мысль о том, чтобы называть другого мужчину Райаном после стольких лет, проведенных с бывшим мужем, была для меня слишком странной. К тому же это было имя моего сына.

Я медлила с ответом в течение нескольких минут, и появилось другое сообщение.

Donovan620: Неужели это так и есть? На меня наложено вето из-за второго имени? Возможно, я смогу изменить его юридически, если получится. Хотя мой дедушка может из-за этого расстроиться.

Его сообщение рассмешило меня, поэтому я напечатала ответ.

Val44: На самом деле, я думаю, что Райан в качестве второго имени подойдет при условии, что вы дадите обещание сокращать его до одной буквы в своей подписи и не будете представляться полным именем.

Donovan620: Если кто-то, кого вы здесь встретите, представится, используя свои имя и фамилию, вам следует немедленно удалить его. Это просто извращение какое-то.

Val44: Наверное, вы правы.

Donovan620: Я часто это слышу в свой адрес. Итак… почему вы так настроены против Райанов, Валентина Д.?

Он использовал мое полное имя, значит просматривал мой профиль. Мне стало любопытно, и я открыла его профиль. Там была только одна фотография, хотя она, определенно, привлекала внимание. Он был заснят в воздухе, прыгающим с трамплина, а фотограф явно стоял на земле. Прыгун поджал ноги, обхватил их руками и пушечным ядром летел в воду. Это была почти такая же фотография, как и одна из моих, размещенных Евой в моем профиле, разумеется, за исключением того, что он был мужчиной. Я присмотрелась – Донован620 определенно был человеком с удивительно мускулистыми руками, которые крепко обхватывали колени. На снимке даже его икроножные мышцы выглядели рельефными.

На экране появилось еще одно сообщение. А я еще не успела ответить на его предыдущий вопрос насчет неприязни к имени Райан.

Донован620: Вы заняты просмотром моего профиля или все-таки решили проигнорировать меня?

Val44: Игнорирую вас.

Донован620: Ну у вас это не очень хорошо получается, судя по тому, что вы мне только что ответили.

Он снова заставил меня улыбнуться. Поэтому я решила признаться.

Val44: Допустим, я просматривала ваш профиль. Вы не заметили кое-что интересное в наших фотографиях?

Donovan620: Есть кое-что, что привлекло мое внимание. Любая женщина, которая так лихо прыгает в воду, стоит того, чтобы сменить ради нее мое второе имя.

Донован не был лишен остроумия. Он определенно мне нравился. Может быть, и потому, что у него было красивое мускулистое тело. Я снова подлила вина в бокал.

Donovan620: Это не единственное совпадение. Ну же, прочитайте мою анкету повнимательнее.

Вернувшись к его профилю, я продолжила читать.

Возраст: 25. Моя идеальная партнерша: достаточно взрослая, чтобы знать толк в жизни, и достаточно молодая, чтобы ни о чем не париться. Умная. Она должна любить природу и простые вещи в жизни – например, выбирать за рулем живописный маршрут.

Val44: Вы только что добавили этот пункт к описанию своего идеала?

Donovan620: Нет.

Val44: Ну, кажется, у нас действительно есть кое-что общее. Жаль, что я не соответствую остальным вашим критериям.

Donovan620: Где же?

Val44: Хотя я достаточно взрослая, чтобы знать толк в жизни, но не достаточно молодая, чтобы ни о чем не париться.

Donovan620: Я, пожалуй, не стану обращать внимание на вашу чувствительность, раз уж вы так лихо решили вопрос с моим злополучным вторым именем.

Val44: Очень любезно с вашей стороны. Но у нас с вами есть еще одна проблема, и ее, я боюсь, мы не сможем так легко обойти.

Донован620: И это…

Val44: Вы слишком молоды для меня. Вам двадцать пять. А мне тридцать семь.

Donovan620: В вашем профиле указано, что возраст вашего идеального партнера – от двадцати пяти до тридцати восьми.

Val44: Это написала моя подруга. Недавно я обновила текст, указав возраст старше 35.

Donovan620: Вы уверены, что она хорошая подруга?

Val44: Да. А почему вы спрашиваете?

Donovan620: Тогда вам стоит прислушаться к ее словам. Она прекрасно вас знает и, вероятно, понимает, о чем говорит.

Val44: Да, но…

Его следующее сообщение появилось прежде, чем я успела закончить фразу.

Донован 620: Возраст – всего лишь цифра. Важно то, что вы, очевидно, молоды душой, поскольку все еще способны бомбочкой прыгать в бассейн и предпочитаете живописные маршруты скоростному шоссе. Так что не спешите говорить «нет». Побеседуйте со мной немного. Посмотрим, сможем ли мы найти общий язык. А потом решим.

Val44: Не знаю, Донован. Я родила ребенка, будучи почти девчонкой. Сейчас мой сын лишь немного младше вас.

Донован 620: Можем попробовать пообщаться в течение недели. Ну давайте же! Это мой первый опыт знакомства в интернете, вы же не захотите мне его испортить. В результате я могу получить психологическую травму на всю жизнь, если вы мне сразу откажете в общении.

Я некоторое время обдумывала его предложение. Я не планировала встречаться с ним лично в течение этого времени.

Val44: Это правда ваш первый опыт здесь на сайте?

Donovan620: Клянусь. Можете проверить дату регистрации в моем профиле.

Я подумала, что у него не было никаких причин лгать о чем-то столь незначительном, поэтому поверила ему на слово. Может быть, сделать решительный шаг и поговорить с кем-нибудь на сайте знакомств в первый раз – ведь и у него это тоже был первый опыт – не такая уж плохая идея. Я имею в виду, что ни у кого из нас не было никакого представления о том, каким должно быть подобное общение, и это, возможно, ослабит напряжение, которое я невольно испытывала от того, что понятия не имела, как себя вести в этой ситуации.

Val44: Что, если мы будем просто общаться онлайн всю следующую неделю? Не встречаясь лично?

Donovan620: Если вы этого хотите, то я согласен.

Я знала, что в конце концов мне придется снова рискнуть пойти на отношения с мужчиной. Почему бы не сделать маленький шажок и не пообщаться онлайн? Попрактиковаться, так сказать. Поскольку в конце недели это, разумеется, все равно ни к чему не приведет, что плохого в том, чтобы согласиться на его предложение?

Val44: Хорошо. Только одну неделю.

– Ты не говорила мне, что превратишь барбекю в честь Дня поминовения в торжественное сборище. – Я протянула Еве большую стеклянную тарелку для торта с моим домашним тирамису. Это было ее любимое лакомство.

– Просто сегодня немного больше народа, чем обычно.

Задний двор хорошо просматривался из кухни через двойные французские двери. Снаружи собралось, должно быть, человек пятьдесят, и внутри тоже толпились люди. Обычно количество гостей у четы Монро, приглашенных на барбекю в последний понедельник мая, ограничивалось двадцатью.

– Немного больше? Кстати, кто все эти люди? Знала бы заранее, приготовила бы больше десерта.

Ева лишь махнула рукой на мой комментарий и принялась рыться в ящике для столовых приборов. Она вытащила оттуда огромную ложку и прежде, чем я сумела ее остановить, отхватила солидный кусок от тирамису, которое я только что передала ей.

– Между прочим, у меня несколько часов ушло на то, чтобы это приготовить!

– А я и не собиралась этим с кем-нибудь делиться. Разве ты еще не заметила, что каждый год я прячу твои десерты в глубине холодильника и никогда не выставляю их на стол?

Тут у меня в кармане зазвонил телефон. Последние четыре дня мы с Донованом только тем и занимались, что обменивались сообщениями. Мы перешли на новую стадию отношений и уже не просто болтали в чате на сайте знакомств – возможно, не лучший шаг, но, по крайней мере, я получала уведомление о его новых сообщениях, и мне не приходилось открывать чат каждые пять минут, чтобы проверить, не пропустила ли я что-нибудь.

Донован: А себе ты тирамису оставила?

Валентина: Не могу ничего себе оставить, иначе все слопаю. Это моя слабость. С таким же успехом я могла бы обклеить всю задницу печеньем, столько там калорий.

Донован: Завидую этому печенью.

Я испытала невольный трепет, прочитав последнюю фразу. Как правило, он был довольно вежлив в наших обменах любезностями. Но иногда он позволял себе подобные остроты с сексуальным подтекстом, и, сказать по правде, мне это, похоже, нравилось.

– С кем это ты переписываешься? – спросила Ева.

– Да так, ни с кем.

Ева прищурилась:

– То есть совсем ни с кем? Правда?

От дальнейших расспросов меня спас Том Монро. Он вошел в комнату со двора, обнял жену за талию, притянул ее вплотную к себе и выхватил ложку у нее из рук. Том отправил в рот изрядный кусок моего замечательного тирамису и заговорил с набитым ртом:

– Это даже лучше, чем секс.

Ева взглянула на меня, многозначительно подняв бровь.

– Вот видишь? Я же тебе говорила – мой муж – настоящий старый пень.

Том, привыкший к ее игривым подколкам, проигнорировал ее слова.

– Вэл, ты уже познакомилась с Джонатаном? – спросил он. Ева толкнула его локтем.

– Она только что приехала. Я не успела рассказать ей про Джонатана.

Том фыркнул:

– А также про Уилла. Или Джека. Или Майка, Адама и Тимми.

Ева забрала ложку у мужа и набила рот новой порцией десерта. Указывая на свои щеки, она издавала нечленораздельные звуки, чтобы показать, что не может ответить. Я сверлила подругу взглядом.

– О чем это твой муж говорит? – Я подняла на него взгляд. – Том, рассказывай, что опять натворила твоя жена?

– Она заставила меня пригласить всех холостых мужчин из моего отдела. Как я догадываюсь, ты понятия об этом не имеешь.

– И ты угадал. – Я посмотрела на Еву. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не сообщила им, что я одинока и жажду с кем-нибудь из них познакомиться.

– Конечно нет.

– Слава богу.

– Я сказала им, что ты одинока и хочешь с кем-нибудь потрахаться.

Мои глаза стали размером с блюдце. Ева протянула руку и положила ладонь мне на плечо.

– Шучу.

– Хорошо, если так, – с сомнением произнесла я. От Евы можно было ожидать всего чего угодно.

Она высвободилась из объятий мужа и обвила мою шею рукой.

– Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю.

Джонатан действительно оказался вполне приличным парнем, хотя и не в моем вкусе. Надо признать, он был довольно хорош собой. Вся проблема заключалась, скорее, в его чрезмерной духовности. Не поймите меня неправильно. Я ничего не имею против мужчин, искренне верующих в Бога, но когда человек читает мне проповедь, рассказывая о своей церкви и религиозных воззрениях в течение первых двадцати минут с момента нашего знакомства, мне начинает казаться, что он, возможно, слишком праведный для меня, которая часто позволяет себе крепкие выражения.

Уилл жил с матерью и никогда не был женат – тревожный знак даже для такого человека, как я, кто вообще-то сам не спешит завязывать отношения.

Майк полчаса рассказывал мне о бывшей жене. Очевидно, он все еще был влюблен в нее.

Тимми… ну что сказать? Этот парень мной не интересовался.

Оставался только Адам. Рост шесть футов, чисто выбрит, широкие плечи, обтянутые темно-синим поло с изображением маленькой лошадки, мокасины от Феррагамо. Признаюсь, он сумел вызвать у меня интерес.

– Значит, вы работаете с Томом в «Данн и Монро»?

– Да, уже около года.

– А чем занимаетесь?

– Я вице-президент компании по финансовым вопросам.

В течение следующего получаса мы с Адамом болтали, пытаясь узнать как можно больше друг о друге. Он был не только забавным и умным, но и красивым и хорошо воспитанным. Можно было поставить галочки по всем пунктам в перечне качеств мужчины, с которым мне хотелось бы встречаться. Но, увы… бабочки не порхали у меня в животе. Похоже, мои ожидания не оправдались. Возможно, я посмотрела слишком много слащавых романтических фильмов о любви. Я чувствовала это волнение, когда впервые встретила Райана, хотя тогда была всего лишь подростком. Возможно, все и должно быть более сдержанно и прилично, когда встречаешься с мужчиной, которому за тридцать. Что ж, пожалуй, в этом есть смысл.

Хотя, когда он извинился и отошел, чтобы ответить на звонок, я поняла, что была неправа.

У меня в кармане завибрировал телефон, и я достала его. Имя Донована высветилось на экране, вызывая трепет в груди; в животе зажужжал целый рой пчел. Вот же черт!

Донован: Как вам вечеринка, на которую вы меня не пригласили?

Валентина: Здесь довольно мило. Хотя спокойнее, чем в предыдущие годы. Сейчас здесь совсем другая атмосфера. Даже в бассейне никого нет.

Донован: В бассейне никого нет? Видите, вам следовало пригласить меня. Я бы плескался в бассейне, и вы со мной.

Я огляделась. Барбекю у бассейна, которое обычно устраивало семейство Монро, в этом году больше походило на коктейльную вечеринку. Люди были одеты немного приличнее, и атмосфера была более чопорная. В этом была своя прелесть, просто все это не было похоже на обычный беззаботный праздник, который обычно устраивала Ева.

Валентина: Сейчас здесь совсем другая публика, чем обычно. Много коллег мужа Евы.

Донован: Чем он занимается?

Валентина: Он управляющий инвестиционного фонда.

Донован: Звучит очень скучно. Вам определенно стоило захватить меня с собой.

Валентина: Да неужели? И чем же вы таким захватывающим занимаетесь?

Донован: Я же говорил, что работаю на себя.

Валентина: Да, но не вдаваясь в подробности.

Донован: А вы и не спрашивали.

Он был прав. Последние несколько дней я не решалась слишком глубоко вникать в то, чем занимался Донован. Чем больше мы болтали, тем больше он мне нравился. Но у меня не было ни малейшего намерения связываться с мальчиком его возраста. Если бы нам удалось найти что-то общее, это еще больше усложнило бы намеченный разрыв наших отношений в конце недели. Прежде чем я успела ответить, телефон снова зажужжал.

Донован: И вам даже нисколько не интересно?

Валентина: Конечно, интересно. Я просто не хотела проявлять излишнее любопытство.

Донован: Излишнее любопытство = страх узнать тебя поближе, опасаясь, что ты действительно можешь мне понравиться.

Валентина: Дело вовсе не в этом.

Да, в этом-то все и дело!

Донован: Ну тогда я не против излишнего любопытства. Так что можете смело задавать вопросы прямо сейчас.

Я вздохнула. Оглядев двор, поняла, что сегодня встретила кучу очень милых людей. Но мне было гораздо интереснее болтать с Донованом. Я уселась на стул и, стиснув от волнения зубы, набрала текст.

Валентина: Дорогой Донован, могу я спросить, чем вы зарабатываете на жизнь?

Донован: Конечно, Вэл. Я рад, что вы это спросили. Я занимаюсь недвижимостью.

Я совсем другое ожидала от него услышать. Я легко могла представить Донована курьером, едущим на велосипеде с сумкой через плечо, или пожарным. И уж точно не облаченным в строгий костюм манхэттенским воротилой, занимающимся продажей недвижимости.

Валентина: Ничего себе! Вот уж не ожидала.

Донован: А чем, по-вашему, я должен заниматься?

Я не хотела обижать его и признаваться, что представляла его курьером, поэтому решила, что предположение о пожарном сойдет, ведь это звучало вполне безобидно.

Валентина: Ну не знаю. Думала, что, возможно, вы пожарный.

На эту тему можно было бы фантазировать бесконечно.

Донован: Женщины ведь считают, что пожарные горячие парни?

Валентина: К чему эти намеки? Не слишком ли вы торопитесь?

Донован: Что ж, ладно. Но что именно заставило вас подумать, что я могу быть пожарным?

Вот дерьмо. Мне в голову ничего не приходило. Как раз в этот момент вернулся Адам.

– Прошу прощение за долгое отсутствие. Дочь позвонила. Ей шестнадцать, и у нее случилась катастрофа. Мать отобрала у нее утюжок для волос за то, что та оставила его включенным, и дочь решила позвонить мне и потребовать, чтобы я велел матери вернуть его, так как она жить без него не может.

Я улыбнулась.

– Я так понимаю, она осталась недовольна вашим ответом.

– Совершенно верно. Мы с моей бывшей не во всем сходимся во мнениях, но поддерживаем друг друга в том, что касается отношений с дочерью.

– Вы давно развелись?

– Девять лет назад. А вы?

– Как вы узнали, что я в разводе?

– Ева вроде бы упоминала об этом.

Я с трудом выдавила улыбку:

– Извините ее за это. У нее добрые намерения. Но она настаивает, что мне нужно начать с кем-нибудь встречаться, хотя с момента расставания с мужем прошло всего восемнадцать месяцев.

– Не будет ли бестактно с моей стороны, если я спрошу, долго вы терпели, прежде чем решились на развод? У меня этот кошмар длился по меньшей мере пять лет. Поэтому, когда мы наконец решили расстаться, мы оба понимали, что время, когда мы были счастливы, осталось далеко позади, и были готовы двигаться дальше.

– Полагаю, вы правы. Мы до развода жили раздельно два года, но и до этого какое-то время было не очень хорошо. – У меня в руке зажужжал телефон, и я опустила глаза.

– Хотите поговорить? Я могу пойти и принести нам что-нибудь выпить. Как насчет еще одной порции «Маргариты»?

– С удовольствием. Спасибо, Адам.

Снова переведя взгляд на телефон, я обнаружила три сообщения подряд от Донована с интервалом в минуту.

Донован: Не находите слов, да?

Донован: Признавайтесь, вы ведь думаете, что я горячий парень.

Донован: У меня есть приятель, который работает в полиции Нью-Йорка. Я могу попросить у него форму, если вы согласитесь пойти со мной на свидание.

Валентина: Извините. Я тут кое с кем разговаривала.

Донован: С мужчиной или женщиной?

Валентина: Почему вы спрашиваете?

Донован: Потому что, если это мужчина, я хочу знать, считаете ли вы его тоже сексуальным.

Валентина: Вы довольно самоуверенны, не так ли?

Донован: Я? Это у вас горячие фантазии про меня в роли пожарного.

Валентина: Я никогда не говорила…

Я не успела закончить мысль, потому что пришло еще одно сообщение от него. Надо же, какие у него ловкие пальцы.

Донован: Просто признайте это.

Валентина: Почему это так важно для вас?

Донован: Потому что вы мне нравитесь. И если вы предаетесь фантазиям обо мне, то у меня больше шансов уговорить вас встретиться со мной.

Как же мне хотелось, чтобы он был хоть немного старше, хотя бы слегка за тридцать.

Валентина: Вы мне тоже нравитесь, Донован. Я не хочу вводить вас в заблуждение. Мне понравилось общаться с вами, это правда… Но дело в том, что вы слишком молоды для меня.

Донован: На самом деле я не так уж и молод. Вчера я серьезно размышлял над этим. Средняя продолжительность жизни мужчины составляет 68,5 года, а женщины – 73,5. Это означает, что вы, вероятно, проживете лет на пять дольше меня. Следовательно, у меня гандикап в 5 лет.

Валентина: Гандикап?

Донован: Да, как в гольфе. Я могу прибавить пять лет к своему возрасту. Так что на самом деле у нас разница всего в семь лет, и вы, думаю, можете с этим смириться.

Я невольно усмехнулась и покачала головой.

Валентина: Хорошая попытка. Но ваша логика ошибочна. Жизнь измеряется тем, как долго мы в этом мире находимся. Следовательно, никакой форы у вас нет.

Донован: Пора вам изменить свои взгляды, Вэл. Возраст не следует измерять временем, которое мы прожили. Его следует измерять годами, которые нам остались. Смотрите вперед, а не назад.

Это был всего лишь забавный обмен репликами. Я не предполагала, что он может вылиться во что-то серьезное. И тем не менее его последние слова поразили меня. Я слишком долго оглядывалась. В этом Донован был совершенно прав.

Я залпом допила остатки «маргариты» и долго сидела, уставившись в экран телефона. Вечеринка шла своим чередом, люди вокруг меня пили, ели, разговаривали, смеялись, но для меня внезапно все стихло.

Я уже давно не чувствовала себя счастливой.

Мой сын уже вырос и больше не нуждался во мне. Очень скоро мне предстояло радикально сменить род деятельности.

Так почему же я постоянно оглядывалась, переживая по поводу своего неудачного брака?

Валентина: Возможно, я действительно немного пофантазировала, представляя, как бы вы выглядели в форме пожарного. И…

Я сделала глубокий вдох.

Валентина: Если вы все еще хотите пойти со мной на свидание, я не против.

Донован: Вам просто стало жаль меня, потому что я умру на пять лет раньше?

Я неожиданно для самой себя громко рассмеялась. И это было приятно. У меня вдруг появилось такое ощущение, как будто я вдохнула полной грудью свежий воздух в первый день весны.

Валентина: На меня только что снизошло озарение. Теперь я смотрю в будущее. И забываю все правила, которые сама для себя когда-то установила.

Донован: Вот это я понимаю. Когда я смогу с вами встретиться?

Я увидела Адама, возвращавшегося ко мне с бокалом «Маргариты».

Валентина: Может, обсудим это завтра? Не хочу быть невежливой с джентльменом, который только что принес мне выпивку.

Донован: Джентльмен, говорите?

Валентина: Да… его зовут Адам.

Лицо мое просияло от еще одной необычной для меня мысли. Только этой мыслью, наверное, не стоило бы делиться с Донованом. Но, черт возьми, я была просто слишком взволнована, чтобы рассуждать здраво.

Валентина: Возможно, я схожу на свидание и с Адамом тоже! Поболтаем завтра! Спокойной ночи.

Отправив сообщение и не дожидаясь ответа, я сунула телефон в карман и переключила все свое внимание на Адама. Мир внезапно засиял для меня новыми красками.

– Что мне, черт возьми, надеть на свидание? Я не ходила на них почти двадцать лет.

Я лихорадочно рылась в шкафах, внезапно обнаружив, что все мои наряды, казалось, кричали о том, что я мамаша-наседка. Я вытащила новое платье, которое надевала несколько недель назад, и прижала его к себе, показывая Еве.

– Он что, пригласил тебя на похороны?

О боже. Я ведь, правда, покупала его для похорон. Что же делать? Мне было совершенно нечего надеть.

Бросив вешалки на пол гардеробной, я присоединилась к Еве, сидевшей на кровати. Закрыв лицо руками, я проворчала:

– Я не могу этого сделать. Я не могу пойти на свидание.

– У тебя полный шкаф одежды и потрясающая фигура. Думаю, там найдется что-нибудь, что будет не стыдно надеть. Кроме того, все, что тебе действительно нужно, это красивое нижнее белье. На самом деле его едва ли будет интересовать что-либо другое.

Я в изумлении уставилась на нее:

– Хочешь сказать, что он надеется увидеть мое нижнее белье сегодня вечером? На первом же свидании?

Ева сжалилась надо мной, позволив на этот раз чуть легче сорваться с крючка, чем обычно, когда она принималась учить меня жить.

– Расслабься, – сказала она весело. – Шучу.

Я потянулась за салфеткой из коробки, которая лежала на столике, и чихнула. Другую руку прижала к груди, пытаясь унять быстро бьющееся сердце.

– Надеюсь, что это так. Честно говоря, я понятия не имею, чего он ожидает. Я и сама не знаю, чего жду от свидания. И зачем я вообще согласилась?

– Ты собираешься жить своей жизнью. Наступил твой черед брать от жизни все, Вэл. Вот почему ты согласилась. Причем чертовски вовремя. – Ева поднялась с кровати и подошла к шкафу. – И если хочешь показать этому юному красавцу свое нижнее белье сегодня вечером на первом свидании – покажешь. Ты будешь делать все, чтобы стать счастливой. Пришло время поставить свои собственные желания и потребности на первое место.

– Вопрос в том, чего от этого свидания ждет он?

– Если он на самом деле ожидает, что на первом свидании что-то произойдет, то он придурок и не стоит тратить на него свое время.

– Может быть, я слишком поторопилась?

Ева высунула голову из моей гардеробной и строгим голосом, почти таким же, каким я иногда разговариваю с сыном, произнесла:

– Ты пойдешь на это свидание.

Мои плечи поникли.

– Да, мэм, слушаюсь.

– И смотри там не чихай на этого бедолагу!

О боже. Что, если я снова начну чихать? Об этом я и не подумала. С самого раннего детства я всегда начинала чихать, когда нервничала. Правда, долгие годы мне удавалось держать эту особенность под контролем – вероятно, потому что в моей обыденной жизни давно не происходило ничего такого, из-за чего мне бы приходилось волноваться или переживать, – но в последнее время я заметила, что чихание на нервной почве снова вернулось.

Ева скрылась в гардеробной, но тут же вернулась.

– И перестань беспокоиться о том, что начнешь чихать в его присутствии!

Подруга знала меня слишком хорошо.

Нам потребовалось еще сорок пять минут, чтобы прийти к обоюдному согласию по поводу того, что мне надеть, и в конце концов почти все содержимое моего шкафа было свалено в кучу на кровати. Мы остановились на красной юбке, симпатичных босоножках на высоком каблуке, которые я еще ни разу не надела, и облегающем черном топе, слегка приоткрывающем грудь.

– Тебе не кажется, что этот топ слишком обтягивающий?

– Ты выглядишь сексуально и в то же время стильно.

Я потянулась за свитером, хотя вечер был теплый. Ева выхватила его у меня из рук.

– Свитер тебе не нужен. Ты просто хочешь прикрыться.

Она была абсолютно права. Я сделала глубокий вдох и нервно выдохнула.

– Хорошо, согласна.

Даже не подумав навести порядок в спальне и убрать разбросанные повсюду вещи, мы перешли в кухню.

– Во сколько он заедет за тобой?

– Он не будет заезжать.

– Он что, даже не предложил за тобой заехать? Подожди, дай угадаю. Он предлагал. Но ты сказала, что предпочла бы встретиться с ним прямо в ресторане.

– Так безопаснее.

– И ты не сможешь трусливо сбежать и бросить всю эту затею, если он узнает твой адрес.

Да, это соображение тоже сыграло свою роль.

– Я не собираюсь трусливо сбегать.

Ева открыла холодильник и достала бутылку воды. Откупорив ее, она о чем-то задумалась, прежде чем заговорить:

– Почему бы мне не отвезти тебя и не забрать оттуда? Я могу подождать снаружи и убедиться, что он не серийный убийца или кто-то в этом роде.

– Ты просто хочешь убедиться, что я пойду на эту встречу и не сбегу по дороге.

Она выпила половину воды из бутылки.

– Так где, ты сказала, с ним встречаешься? Мы с Томом хотели пойти куда-нибудь поужинать. Может быть, мне стоит немного пошпионить за вами и составить свое мнение насчет того, достоин ли он увидеть твои трусики на первом свидании.

Я приехала в ресторан на десять минут раньше, но и спустя пятнадцать минут после назначенного часа встречи с Донованом все еще продолжала сидеть в машине. У меня никогда раньше не было панических атак, но сейчас я была почти уверена, что испытываю что-то похожее. Ладони вспотели, сердце бешено колотилось, и у меня возникло неконтролируемое желание сбежать оттуда и укрыться в безопасности своего дома, хотя в тот момент я бы не рискнула вести машину в таком состоянии.

Телефон завибрировал, известив о новом входящем сообщении, но я не решалась посмотреть на экран, понимая, что так или иначе мне придется покончить с этой ситуацией. Проигнорировав сообщение, я могла выиграть немного времени. Так я просидела еще пять минут.

В следующий раз телефон напомнил о себе входящим звонком. Я взглянула на экран, где высветилось имя абонента. Это был Донован, и я опаздывала уже на двадцать минут. До сих пор он был довольно мил. Он не заслуживал, чтобы я его подставляла. Сделав глубокий вдох, я провела пальцем по экрану, принимая звонок.

– Привет.

– Валентина? У тебя все в порядке? – Его голос был глубоким и чуть хрипловатым, а кроме того, по-настоящему мужественным и чертовски сексуальным. Ничего другого я и не ожидала.

– Да. То есть нет. То есть да. Я хочу сказать, нет. Извини, Донован. Я не смогу прийти сегодня вечером.

– Что-то случилось? Ты в порядке?

– Нет, все в порядке… просто… До этого момента я не совсем понимала, что еще не готова…

Где-то вдалеке раздался гудок машины. Я приспустила стекло, чтобы подышать свежим воздухом.

– Где ты сейчас?

– Я… кажется… на парковке.

– Около ресторана?

– Да. – Я почувствовала себя полной идиоткой, признаваясь в этом.

– Волнуешься?

– Можно и так сказать.

– Хочешь, я выйду?

– Нет… не надо.

– Чем я могу помочь?

– Ничем. Мне очень жаль. Я понимаю, что это смешно. Веду себя как подросток, и мне очень стыдно.

– Какая у тебя машина?

– Пожалуйста, не выходи… и не забирай меня. Я почувствую себя только хуже от этого.

– Я не выйду, если ты не хочешь. Просто хочу убедиться, что ты в безопасности.

– У меня серебристый «Фольксваген Рутан». Но я в порядке. Мне просто нужно посидеть здесь немного.

– Ладно. Оставайся со мной на связи. Возможно, так тебе будет легче расслабиться. Тебе все равно не стоит сейчас никуда ехать, если ты нервничаешь.

Ну вот, теперь я еще и дурачила этого бедного парня, вынудив тратить время на телефонный разговор, пока сама же его и динамила.

– Спасибо.

– Тут какое дело… Может, мне не стоит говорить тебе, если ты так нервничаешь из-за встречи со мной, но это слишком странное совпадение, чтобы промолчать.

– О чем ты?

– Тебе непременно надо зайти, потому что одной моей знакомой пожилой леди приснился сон, из которого она сделал вывод, что я сегодня встречу будущую жену.

– Что ты имеешь в виду?

– Миссис Пибоди. Это долгая история, просто у меня вроде как есть подруга постарше меня, и у нее иногда бывают всякие там предчувствия и странные сны. Сегодня утром она неожиданно позвонила мне и сказала, что проснулась в два часа ночи в полной уверенности, что сегодня я встречусь со своей будущей женой.

– Неужели? – усмехнулась я. – А еще что она сказала?

– Ничего. Ну, за исключением того, что она почувствовала запах булочек с корицей, пекущихся в духовке, и сразу после этого ее вырвало.

– Что-что?

– Вырвало. Но это нормально. Ее всегда тошнит после таких видений.

Я лишь покачала головой.

– Думаю, ты прав.

– Так ты зайдешь сюда?

– Нет… – Я рассмеялась. – Я имела в виду, что тебе не следовало рассказывать мне об этом, потому что теперь я боюсь, что ты, возможно, немножко сумасшедший.

– Мы все немного сумасшедшие, Вэл. Но что веселого в жизни, если она полна самыми обыденными вещами?

Это был тот вопрос, на который у меня имелся ответ, ведь последние несколько лет моя жизнь была чрезвычайно скучной: никакого повода для веселья у меня не было. Возможно, стоило бы встретить однажды такую вот миссис Пибоди.

– Так и есть.

– Какой твой любимый напиток, Вэл?

– Обычно я пью вино, но мой любимый коктейль – «Грязный мартини».

Голос Донована показался мне удивленным:

– Совсем не этого я ожидал.

– А чего ты ожидал?

– Какой-нибудь коктейль с ликером.

– Лишние калории.

– Что ж, в таком случае я собираюсь посидеть в баре, заказав два «Грязных мартини». Если все-таки решишь зайти сюда, твой бокал будет тебя ждать. Я никуда не спешу. Почему бы тебе не отдохнуть несколько минут? Откинься на спинку сиденья, закрой глаза и расслабься. Я перезвоню через некоторое время, чтобы узнать, как ты.

– Хорошо. Спасибо.

Но несколько минут спустя стук в стекло заставил меня вздрогнуть. Я буквально застыла, уверенная, что это Донован. Но вместо своего предполагаемого кавалера на этот вечер я увидела стоящего у моей машины официанта – пожилого мужчину в белой рубашке, черном жилете и черных брюках. В одной руке он держал бокал с коктейлем, в другой – тарелку с итальянскими овощными и мясными закусками.

Я опустила стекло до конца.

– Здравствуйте.

– От джентльмена в баре. Просил вам передать.

Улыбаясь, я взяла у официанта бокал и тарелку, сделала большой глоток мартини и нажала кнопку вызова на телефоне.

Донован ответил на звонок мгновенно и без всякого «алло»:

– Вот теперь у нас настоящее первое свидание. Мы выпиваем вместе. У меня очень вкусный напиток. А тебе твой нравится?

Я откинулась на спинку сиденья.

– Вкусный. То, что надо, – очень грязный мартини. Я люблю, когда там много оливкового сока.

– Раз уж ты заговорила об этом, мне тоже нравится, когда очень грязно.

Я усмехнулась:

– Да неужели?

– Да. Извини. Подожди секунду. Мне тут кто-то звонит, нужно ответить.

– Разумеется, ответь. Я просто посижу, наслаждаясь коктейлем.

На несколько мгновений в трубке воцарилась тишина, затем он вновь заговорил:

– Прошу прощения, что отвлекся. Должен признаться, в моей жизни есть еще одна женщина, причем очень требовательная.

– Правда?

– Да. Она – настоящая заноза в заднице, но у меня и в мыслях нет игнорировать ее звонки.

– Бывшая жена?

– Хуже. Младшая сестра. Я всегда боюсь, что однажды действительно что-нибудь пойдет не так, а я не возьму трубку и не успею ей помочь.

– У нее что-то случилось?

– Она расстроена из-за маляра, который сейчас работает в моей квартире.

– А что он сделал?

– Он приехал и разбудил ее в 9 утра… и это в субботу.

– Ну что ж…

– Обычно она до часу не встает.

Я только усмехнулась и покачала головой… Ох уж эти дети.

– Кстати, в твоем напитке всего один шот. В основном там сок от оливок. Но, возможно, тебе стоит выпить только половину на тот случай, если ты все же решишь не заходить сюда, а захочешь поскорее уехать.

Боже, этот парень так заботлив! Вот только он старался упростить для меня эту ситуацию, одновременно все невероятно усложняя. Мы проговорили по телефону еще полчаса. Учитывая наше нынешнее затруднительное положение, мы в основном обсуждали неудачные первые свидания. Поскольку у меня на самом деле такого опыта не было уже целых двадцать лет, говорил в основном Донован. Он сказал, что терпеть не может, когда едят с его тарелки, но, похоже, это частое явление. На трех последних первых свиданиях дамы заказывали один лишь салатик, слишком много пили, а затем долго ковырялись в его тарелке с едой.

– Мне хотелось проткнуть вилкой руку последней девушке каждый раз, когда она протягивала ее к моей тарелке. Я этого не понимаю. Заказывай еду сама, если хочешь есть.

– Скорее всего, они просто стеснялись заказывать много еды в присутствии молодого человека.

– Почему? – наивно спросил он.

– Да потому что почти все женщины стесняются своего веса.

– А ты? Ты такая же?

– Раньше я тоже стеснялась. Но когда мне перевалило за тридцать, я научилась принимать тот факт, что никогда не буду худой как палка, зато теперь мне нравятся мои формы.

– Мне тоже очень нравятся твои формы.

– Да ты же их еще даже не видел, – засмеялась я. Донован промолчал.

– Эй, ты тут?

– Да. Я все еще здесь. – И он опять замолчал.

Раньше между нами не было неловких моментов, и я совершенно не могла понять, о чем он думал.

Но если он был хотя бы наполовину таким умным, каким казался, то, вероятно, сейчас спрашивал себя, какого черта он разговаривает по телефону с этой ненормальной?

– Я сожалею, что так получилось сегодня вечером, – сказала я тихо.

– Не стоит ни о чем сожалеть, Вэл.

– Неправда. Но спасибо, что сказал это.

Он снова промолчал. Вероятно, сожалел о том дне, когда впервые отправил мне сообщение, и я не могла винить его за это.

После целой минуты напряженной тишины мы оба заговорили одновременно. Странно, но мы произнесли одни и те же слова.

– Послушай, Донован… – сказала я и услышала, как он одновременно произносит:

– Послушай, Вэл.

– Давай ты первый, – предложила я.

– Дамы вперед, – был ответ.

Я уже открыла было рот, чтобы поблагодарить его за понимание и попрощаться, но тут заметила, что официант снова направляется к моей машине. На этот раз он нес кусок торта.

– Официант идет в мою сторону с огромным куском шоколадного торта. Это тоже для меня?

– Ну я ведь должен угостить даму десертом. Не может же твое первое за двадцать лет свидание оказаться отстойным?

Официант улыбнулся, подходя ко мне. Я начала уже было опускать стекло, чтобы взять то, что выглядело как восхитительный кусок торта, политый растопленным шоколадом, но затем мне пришло в голову, что на самом деле веду себя ненормально.

– Ты можешь подождать минутку? – спросила я Донована.

Набравшись решимости, я нажала кнопку отключения сигнализации и вылезла из машины. Поблагодарив официанта, я взяла у него тарелку с тортом, глубоко вздохнула и направилась к двери ресторана. Я должна была съесть этот торт с мужчиной, к которому пришла на свидание. Встретившись с ним лично, черт возьми.

Внутри бар был почти пуст. Несмотря на то что посетители стояли ко мне спиной, нетрудно было догадаться, кто из них Донован. В одном конце бара сидела пожилая пара, а две явно несовершеннолетние девушки сидели через несколько мест от мужчины, прижимавшего телефон к уху.

Я отключила телефон и тихо произнесла:

– Торт выглядит восхитительно. Спасибо.

– Пожалуйста.

Мои ноги налились свинцом, а босоножки, казалось, были сделаны из бетонных блоков. Уставившись в спину Донована, я молчала, наблюдая за ним.

– Послушай, Вэл, я был бы очень рад увидеть тебя вживую. Но если ты не готова, значит, не готова. Я не хочу усложнять тебе жизнь.

Я сглотнула:

– Думаю, я все-таки готова.

– Ты уверена?

Я кивнула.

– Лучше сделать это, пока я не передумала. Обернись. Я стою примерно в пяти метрах позади тебя. – Я затаила дыхание, наблюдая, как Донован медленно поворачивается. На самом деле он повернул голову довольно резко, но мне казалось, что все происходит как в замедленной съемке.

Наши глаза встретились. Он оказался даже великолепнее, чем я представляла. Его темно-русые волосы были в сексуальном беспорядке, как бы говорившем о том, что ему все равно, как он выглядит, тем не менее смотрелись они восхитительно. У него были крупные мужественные черты лица, волевой подбородок, дневная щетина на загорелой коже, прямой, породистый нос и глаза цвета меда. Темно-синий галстук был слегка ослаблен, а под рубашкой, обтягивающей широкие плечи, проступали рельефные грудные мышцы.

Роскошный мужчина! И все же в нем было что-то очень знакомое. Я только не могла сразу понять, что именно. Донован сделал несколько неуверенных шагов в мою сторону. Если бы я не знала его лучше, то подумала бы, что он нервничает так же, как и я.

Официант, который раньше приносил мне закуски и торт, остановил его на полпути ко мне и протянул кредитную карточку.

– Ваша карточка, мистер Донован.

Мистер Донован?

Так, значит, Донован – это фамилия, а не имя? Донован… Донован? Я знала только одних Донованов. Мои глаза расширились. О мой бог!

Все мгновенно встало на свои места. В его профиле говорилось, что любимым местом отдыха был Монтаук. У него есть сестра примерно на пять лет младше.

Донован. Форд.

Форд Донован.

Мальчик, живший по соседству с нашим летним домом.

Тот, кого я просила присматривать за Райаном много лет назад. Его младшая сестра играла с моим сыном.

Донован заметил выражение моего лица.

И тут я увидела, как на его собственном лице отразилось удивление узнавания:

– Миссис Дэвис?

Моя рука поспешно прикрыла рот:

– Апчхи!

Едва рассвело, я поднялась с постели. Всю ночь я ворочалась с боку на бок, не в силах заснуть. Мысли о Доноване – Форде – продолжали крутиться в голове, хотя я изо всех сил старалась забыть весь этот кошмар, как будто ничего и не было.

Я пропылесосила дом, вытащила тарелки из посудомоечной машины и начала разбирать груду почты, когда зазвонил телефон. На экране высветилось лицо Евы.

– С нетерпением жду подробностей.

Я несколько раз покачала головой, хотя она меня не видела.

– Это было просто ужасно.

– Что случилось? Что этот ублюдок с тобой сделал? Клянусь, я ему яйца отрежу.

Ответ Евы заставил меня улыбнуться впервые с тех пор, как я увидела Форда на свидании.

– Нет. Не в этом смысле ужасно. Он вел себя как настоящий джентльмен.

– Ну тогда ладно…

– К тому же он очень милый и забавный.

– Звучит действительно ужасно, – саркастически произнесла она.

– И вообще, он великолепен.

– Да и черт с ним!

– И это еще не самое худшее.

– Давай-ка разберемся… Он молод, великолепен, мил и забавен. Что может быть хуже этого? Член хоть у него большой?

– Понятия не имею. И ты прекрасно знаешь почему.

– Потому что ты чопорная пуританка, у которой годами не было секса?

– Может быть, и так. Но самая большая проблема заключается в том, что он один из друзей Райана.

Ева ехидно рассмеялась:

– Это не проблема, это просто фантастическая удача! Затрахай его до умопомрачения и отправь играть в гольф со своим бывшим. Пусть сдохнет от досады, когда поймет, что потерял.

– Видишь ли… Ева, я имела в виду вовсе не своего бывшего мужа Райана. Я говорила о сыне.

– Я буду у тебя через двадцать минут.

Не успела я открыть дверь, как Ева, не сказав ни слова, промчалась мимо меня на кухню, плеснула в бокал шампанского, разбавив апельсиновым соком, и залпом осушила его, прежде чем начать разговор.

– Так, значит, он тоже не узнал тебя, когда вы общались онлайн? – спросила она, снова наполняя бокал.

– На сайте знакомств ведь нет ни одной фотографии, на которой можно было бы разглядеть мое лицо, помнишь? Ты же сама их туда загрузила. Кроме того, я не видела его много лет. И его зовут Форд Донован. Я просто предположила, что ник Donovan620 означает его имя. Мне и в голову не приходило связать с ним наших знакомых Донованов.

– А почему ты не видела его столько лет? Летом ты всегда бываешь в Монтауке. Его семья, кажется, сдает дом в аренду?

– Нет. – Я сглотнула, чтобы убрать ком в горле. – Его родители погибли в автокатастрофе пять или шесть лет назад. Они ехали по шоссе во время снежной бури, и их джип с прицепом потерял управление. Я не сразу узнала об этом. Но дом уже много лет стоит пустой.

– О боже. Это ужасно.

– Да. Его родители были постарше нас с Райаном. Но большинство людей, у которых есть дети – ровесники моего сына, старше меня. Они были по-настоящему счастливой парой, искренне любили друг друга. Роман у них завязался еще в старших классах. Помню, как наблюдала за ними на пляже в то последнее лето, которое они провели в Монтауке. Отец Форда в темных очках лежал на одеяле, положив голову на колени жены, а она ему что-то читала. Это было так мило, и, возможно, именно тогда я по-настоящему осознала, насколько сильно мы с Райаном отдалились друг от друга.

– А что сказал Форд, когда понял, кто ты такая?

– Он сказал, что для него это не имеет значения. На самом деле он пытался убедить меня остаться и продолжить свидание. Ты можешь в такое поверить?

– Почему же ты не осталась?

Я посмотрела на Еву так, словно у нее внезапно выросла вторая голова.

– Ты не слышала, что я только что рассказала? Мало того, что ему двадцать пять, но он раньше нянчился с моим сыном.

Ева вздохнула:

– Тебе хотя бы удалось с ним выпить?

– Ну вроде того. У меня случился небольшой нервный срыв еще до того, как мы встретились, и он попросил официанта отнести мартини к моей машине, пока я сидела там, в панике раздумывая, стоит ли заходить в ресторан и встречаться с ним, но я…

Ева перебила меня:

– Ты имеешь в виду свой минивэн.

– Да-да. Мой старушечий минивэн. За рулем которого мне самое место. Ему, с другой стороны, самое место за рулем той маленькой спортивной машины, на которой он ездит.

– И что это за машина?

– Понятия не имею. И какое это вообще имеет значение?

– Потому что ты заслуживаешь парня с шикарной маленькой машиной.

– Он не будет моим парнем.

– Почему бы и нет?

– Ева, ты что, успела выпить по дороге сюда?

– Нет, погоди, давай разберемся. Расскажи мне все подробно. В чем реальная проблема? Тебя смущает его возраст или тот факт, что он знает Райана?

– И то и другое.

– Значит, если бы он не был знаком с Райаном, ты бы стала с ним встречаться?

– Нет. Он слишком молод.

Ева усмехнулась. Я подумала, что она действительно может сейчас психануть.

– Жду не дождусь его увидеть.

– Что? У тебя не будет такой возможности.

– Но я собираюсь приехать через пару недель в Монтаук, чтобы провести с тобой выходные на море.

– И что? Он не приезжал туда уже много лет. Я надеюсь, что ситуация не изменится в ближайшее время. Просто хочу оставить весь этот странный инцидент в прошлом.

Она улыбнулась.

– Что ж, будем надеяться, что мне повезет.

После ужина, которым обычно заканчивались наши вечерние занятия, Эллисон принялась убирать со стола в гостиной Марка.

– Ох, уже так поздно, мне пора бежать, – сказала она, нервничая. – Машина мужа в ремонте, а он работает в ночную смену, поэтому ему нужно взять мою.

– Иди. Я помогу Марку здесь все убрать, – успокоила я ее.

– Ты уверена?

– Конечно. Мой сын учится в колледже. Он должен был вернуться домой две недели назад, но в последнюю минуту получил направление на летнюю стажировку. Так что он остался в Северной Каролине. А мне необходимо удовлетворить свой инстинкт наседки, заботясь о ком-нибудь.

Эллисон обняла меня:

– Ты лучшая.

– Эй, а как насчет меня? – сказал Марк. – Между прочим, это я приготовил итальянскую еду.

Эллисон рассмеялась:

– Как бы не так. Курьер из «Сальпино» придержал для меня дверь, когда я входила. – Она вытащила печенье из белой коробки, стоявшей на обеденном столе, закрыла крышку и указала на золотую наклейку: – Хочешь сказать, что и печенье сам испек?

В тот вечер на занятиях были только мы втроем, так как Дезире не смогла прийти. Поэтому, когда Эллисон ушла, мы с Марком остались вдвоем.

Я собрала тарелки и отнесла их в раковину. Кухня не была отделена от гостиной, в нее можно было попасть, спустившись всего на одну ступеньку.

– Что думаешь по поводу теста? – спросила я. – Ты к нему готов?

– Sta arrivando se sono pronto o no[1], – произнес он.

Я улыбнулась.

– Stai andando alla grande[2].

Марк собрал со стола остатки ужина и десерта, пока я загружала посудомоечную машину. Закончив, он прислонился бедром к столешнице и как-то странно посмотрел на меня.

– Что? – спросила я.

Марк пожал плечами:

– Ничего. Я просто подумал, после того, как мы сдадим экзамен, надо это отпраздновать.

– Отличная идея. И мне нравится твоя уверенность – ты ведь сказал, после того, как мы сдадим экзамен, а не если мы все сдадим.

– Может быть, пойдем куда-нибудь поужинать? В итальянский ресторан, конечно.

– Замечательная идея. Думаю, Дезире уедет только через неделю после экзамена.

По выражению лица Марка я увидела, что не совсем правильно его поняла.

– О. Я имел в виду, что мы будем отмечать это событие только вдвоем.

Я загрузила последнюю тарелку в посудомоечную машину и вытерла руки.

– Прости. Я решила, что ты имеешь в виду всех нас четверых.

Последовало неловкое молчание. Наконец Марк произнес:

– А я-то думал, что веду себя достаточно деликатно.

– Так и есть. Просто я совершенно отвыкла от общения с мужчинами. Честно говоря, мысль о свидании с кем бы то ни было меня смущает, и я просто могу не распознать намеков. Я давно уже ни с кем не встречалась.

Казалось, я его обнадежила.

– Ну, тогда, похоже, тебе действительно пора начинать ходить на свидания.

Я не хотела вводить Марка в заблуждение. Он мне нравился. Правда нравился. Он стал мне хорошим другом. Я просто не думала, что он мне нравится в том самом смысле. А это было очень плохо, ведь, если бы мы начали встречаться, то могли бы провести все лето в Монтауке вместе. И все же он не вызывал у меня того трепета, который вызывал парень, совершенно мне не подходящий. Черт бы тебя побрал, Форд.

– Надеюсь, ты не будешь возражать, если мы перенесем свидание на какое-нибудь другое время? Я пока хочу сосредоточиться только на экзамене.

К тому же я совсем не была уверена, надо ли мне это.

Он выдавил улыбку:

– Конечно.

Я ушла, чувствуя себя немного подавленной. На самом деле мне бы хотелось пойти на свидание с Марком. Но мое решение отложить свидание было правильным. Может быть, через несколько недель, когда мы не будем видеться в классе и общаться всей нашей учебной группой, я начну скучать по Марку и пойму, что была неправа, отказавшись от этого свидания.

Мой телефон пролежал в сумочке весь вечер, и когда я достала его дома, чтобы поставить на зарядку, то увидела несколько пропущенных сообщений. Внизу живота у меня снова запорхали бабочки, когда я увидела, что сообщения от Донована – или, точнее, Форда.

Донован: Сегодня вечером я выпивала с женщиной.

Трепет внезапно прекратился. Несмотря на всю запутанность ситуации, я вдруг почувствовал укол ревности. Это было смешно. Ведь речь шла о парне, с которым я не могла встречаться, не хотела встречаться и никоим образом не претендовала на это. Однако все эти рассуждения не делали мои чувства к Форду менее реальными.

Донован: Мы с ней рано расстались. Предпочел бы выпить коктейль с тобой, пусть даже и на парковке.

Боже, ну почему он такой милый? И такой чертовски молодой. Наверное, мне не следовало бы отвечать, но…

Валентина: Если тебе от этого станет легче, то сегодня вечером мужчина пригласил меня на свидание, и я вроде как тоже его отшила.

На экране запрыгали точки, когда он сразу же начал набирать ответ.

Донован: Наверное, это неправильно, что я ревную, просто услышав, что мужчина пригласил тебя на свидание?

Мне оставалось только грустно улыбнуться. Я ведь чувствую твою боль, парень. Прежде чем я успела ответить, пришло еще одно сообщение.

Донован: Почему же ты отказалась?

Валентина: Мы с Марком хорошие друзья. Я просто не вижу его в другой роли.

Поток сообщений прекратился на несколько минут, и я уже начала волноваться, ожидая ответа. Вскоре Форд написал.

Донован: Выпей со мной кофе.

Выпить кофе. Это прозвучало так невинно.

Валентина: Я не могу.

Донован: Почему? Это просто кофе. Нет ничего неприличного в том, чтобы двое взрослых людей выпили вместе по чашечке кофе. Я же не предлагаю готовить кофе для тебя утром в моей квартире, когда на тебе только моя футболка.

В моей голове возникла картинка: я стою перед кофейником в одной футболке Форда с глупой улыбкой на лице. Мои волосы в диком беспорядке после вчерашней ночи, а на нем ничего, кроме серых, низко сидящих спортивных штанов. Он подходит сзади и обвивает руками мою талию, крепко прижимая к себе, откидывает мои волосы в сторону и целует в шею. «Доброе утро», – произносит он чуть хриплым голосом.

Я невольно протянула руку и коснулась того места, в которое он меня поцеловал. Моргнув несколько раз, я поняла, что грезила наяву. О боже. Какое яркое видение. Думаю, мне стоит как можно быстрее принять душ и отвлечься от телефона. Я подключила его к зарядному устройству на прикроватной тумбочке и заставила себя выйти из комнаты.

Принять душ оказалось сложнее. Без какой-либо иной умственной стимуляции, кроме созерцания потрескавшейся каменной плитки унылого цвета, мои мысли заблудились в моих желаниях. И в тот вечер моя рука захотела присоединиться к этим блужданиям, пока мой мозг устраивал сексуальное шоу. Но все мои попытки очистить разум от всего, что связано с Фордом, привели к прямо противоположному результату, и мне пришлось срочно вылезти из душа.

После обычного ночного ритуала увлажнения кожи и приведения себя в порядок я забралась в постель и выключила свет. У меня было твердое намерение игнорировать телефон и заснуть, и я действительно попыталась это сделать, но и полчаса спустя не могла найти покоя. Я поняла, что не смогу расслабиться, не узнав, есть ли еще сообщения от Форда.

Поэтому я с несчастным видом вытащила телефон из зарядного устройства на прикроватной тумбочке. Конечно же, за то время, когда я пыталась выбросить Форда из головы, пришло несколько новых сообщений.

Донован: Ты не хочешь со мной общаться?

Донован: Если ты собираешься отшить меня, нет причин сдерживаться. Терять-то нечего…

Десять минут спустя.

Донован: Ладно, признаюсь, я солгал. Я хочу выпить с тобой кофе, потому что не могу перестать представлять тебя в моей футболке на следующее утро.

Донован: Кстати, ты выглядишь в ней очень сексуально.

Донован: Я прошу – всего по одной чашечке кофе.

Донован: Я буду вести себя очень прилично, обещаю.

Донован: Клянусь.

Это было последнее сообщение, но в тот момент, когда я дочитывала его, пришло новое.

Донован: Ты сейчас читаешь мои сообщения. Я вижу, что статус изменился на «Прочитано». Так что я знаю, что ты не спишь…

Я грустно улыбнулась и вздохнула.

Валентина: Да, не сплю. Хотя давно пора. А знаешь почему? Потому что завтра утром я проснусь в пять утра, независимо от того, во сколько я лягу спать. Держу пари, ты можешь спать до полудня, как и большинство молодых людей.

Донован: Вообще-то, каждое утро я прихожу в спортзал в 5:30, а в офис – в 6:45. Еще одна попытка. Как насчет кофе в 6 утра, если ты все равно встаешь так рано?

Я усмехнулась про себя.

Валентина: Признаю, ты настойчив. Но прости, я просто не могу, Форд.

Я начала набирать слова «как бы сильно я этого ни хотела». Но стерла их. Мне нужно было положить конец этому безумию, ради нас обоих.

Вместо того чтобы продолжать переписку, я зашла в список контактов и отредактировала его, поменяв «Донован» на «Форд», – мягкое напоминание о том, что Донован не был мужчиной, которым я могла бы увлечься; он был просто Фордом, мальчиком, живущим по соседству.

Казалось, сам воздух в Монтауке пах по-другому – лучше и свежее. Морская соль словно очистила мои легкие и смыла душевные переживания. Когда я приехала, уже давно стемнело. После Дня поминовения, который считается началом курортного сезона, в пятницу вечером движение в Ист-Хэмптоне превратилось в зону боевых действий для людей, одетых в дизайнерские шмотки. Вот почему я всегда отдавала предпочтение Монтауку. Для большинства живущих здесь мужчин переодевание к званому ужину означало смену рыбацких ботинок на обычные.

Стоя на задней веранде почти в полночь, я закрыла глаза и прислушалась к плеску волн, глубоко вдыхая морской воздух. После еще нескольких вздохов мои плечи начали расслабляться.

Пока чей-то женский голос не заставил меня вздрогнуть.

– Миссис Дэвис?

Я едва не подпрыгнула и совсем по-девчачьи взвизгнула.

– Извините, пожалуйста. Я не хотела вас напугать. Я Белла – Аннабелла Донован из соседнего дома.

– О. – Я прижала руку к груди. – Привет, Белла. Я тебя там не заметила.

В нашем пляжном районе не было заборов, только песчаная дорожка между домами на сваях. Белла стояла на пляже у подножия лестницы, ведущей на мою веранду.

– Я не знала, что здесь кто-то есть, – сказала она. – Я даже не была уверена, что дом все еще принадлежит вам. Я ведь много лет не была в Монтауке. Но я рада, что вы здесь. Здесь так тихо по ночам.

– На самом деле, сейчас я здесь одна. Мы с мужем развелись, а мой сын Райан остался на все лето в колледже на стажировку. – Я на мгновение задержала дыхание, прежде чем задать следующий вопрос: – Ты… здесь одна?

– Да. Я так достала брата, что он разрешил мне приехать сюда на все выходные. Я хотела бы жить тут все лето, но он не доверяет мне настолько, чтобы позволить оставаться здесь одной.

Меня охватила непонятная смесь облегчения и разочарования. Я бы солгала, если бы сказала, что почти не думала о Форде за последние пару недель – он каждый день отправлял мне одно-два сообщения. Но я не отвечала ему с того вечера, когда вернулась домой после встречи нашей группы у Марка.

– Значит, здесь только мы, девочки, – весело сказала Белла.

– Думаю, да, – я улыбнулась.

– Конечно, пока не появится мой брат, а он настоящая заноза в заднице.

Мою кожу слегка покалывало, и явно не из-за прохладного ветерка.

– Ты… ждешь, что он приедет?

– Не должен вообще-то, но он точно мне не доверяет. Сейчас он в командировке, хотя у меня такое чувство, что он может появиться здесь сразу, как только вернется. Он установил сигнализацию в нашем доме и уже раз пять звонил мне сегодня, спрашивая, работает ли она.

– Ну, я полагаю, это именно то, что должны делать старшие братья – присматривать за сестрами.

Она пожала плечами.

– Ну и ладно. Не хотели бы вы сходить со мной на утреннее занятие йогой? Это на пляже, всего за несколько домов отсюда. Я обычно встаю за полчаса до начала и гуляю по берегу, чтобы размяться. У меня есть бесплатный пропуск для друга, если вы захотите присоединиться к нам завтра.

Я немного растерялась от того, что Белла неожиданно оказалась здесь, прямо по соседству, не говоря уже о том, что ее брат в любой момент мог приехать проведать ее. Так что я не смогла быстро придумать отговорку, почему я не могу заняться с ней йогой на рассвете.

– М-м-м… Да, конечно, почему бы и нет. Я с удовольствием…

– Здорово! Встретимся завтра здесь в шесть?

– Звучит заманчиво.

– Ладно, тогда я пойду приму душ. У меня песок во всех местах, где его быть не должно. Спокойной ночи, миссис Дэвис. – Она улыбнулась и уже направилась к своему дому, когда я окликнула ее:

– Белла?

Девушка обернулась.

– Пожалуйста, зови меня Валентина или Вэл.

– Хорошо, Вэл. Увидимся завтра!

Я вышла на веранду со своим утренним кофе и обнаружила Беллу, занимающуюся растяжкой на песке за нашими домами.

– Я опаздываю? – Я достала телефон, чтобы проверить, который час.

– Нет. Это я пришла рано. – Девушка изогнулась вправо и вытянула левую руку над головой. – Я проснулась час назад, услышав, как мне показалось, стук дождя в окно. Но когда я вышла, никакого дождя не было.

– Хочешь кофе?

– Если честно, то с удовольствием. Сегодня утром, перед тем как выйти из дома, я выпила кофе без кофеина, но это все равно что принимать душ в плаще. Какой в этом смысл?

– Не могу с тобой не согласиться. – Я кивнула в сторону дома: – Заходи, напою тебя настоящим кофе.

Пока я наливала ей горячий кофе, Белла разглядывала небольшие фотографии в рамках, выстроившиеся в ряд на кухонном подоконнике.

– Так вы с мистером Дэвисом теперь в разводе? И давно?

В этот момент она разглядывала старую фотографию моего бывшего мужа и нашего сына. Все остальные следы Райана-старшего я в доме уничтожила, но решила, что неправильно избавляться от этой фотографии. Сын был одет в форму Малой бейсбольной лиги и с восхищением смотрел на отца. Какая-то часть меня надеялась, что, сохранив эту фотографию, я смогу когда-нибудь напомнить сыну, что он упустил, оттолкнув отца после нашего развода. То, что произошло между Райаном и мной, не должно было разрушить отношения отца и сына, но мой мальчик встал на мою сторону.

– Этой осенью исполнится два года с тех пор, как наш развод был окончательно оформлен.

Белла наморщила нос:

– Он был не очень-то дружелюбен, насколько я помню.

Я усмехнулась. Мой бывший никогда не жаловал Донованов, живущих по соседству. Он ворчал, что соседи слишком громко включали музыку и позволяли своим детям буйствовать на пляже. Он с возмущением закатывал глаза, когда родители Беллы танцевали вдвоем на их задней веранде, а я в это время втайне желала, чтобы у меня был такой же гармоничный брак, как у них.

– Да уж, наверное, он был не самым приятным соседом.

Мы обменялись улыбками, когда я подала Белле сливки для кофе.

– Я хотела сказать, что не видела его много лет. Но помню, что он всегда выглядел так, будто только что съел лимон.

Это было идеальное описание Райана, каким он был последние десять лет. Желчным и кислым.

После того как Белла налила в кофе сливки и насыпала столько сахара, что он вполне мог бы вызвать диабетическую кому, мы расположились в шезлонгах на моей задней веранде, любуясь розовеющими небесами. Утренний рассвет над морем был поистине волшебным.

– Так что ты изучаешь в колледже?

– Вообще-то, я сама не совсем понимаю. Я бы с удовольствием занялась чем-нибудь вроде актерского мастерства. Сначала я специализировалась на бизнес-администрировании, но брат при рождении забрал весь положенный нам ум, и мне ничего не досталось.

– Уверена, ты достаточно умна.

– Студенты бизнес-специальностей должны сдавать основы бухгалтерского учета в первый год обучения. Профессор сказал нам перед первым тестом, что если мы не наберем хотя бы шестьдесят баллов, то, возможно, захотим бросить занятия, потому что дальше будет только сложнее. Я получила всего двадцать восемь.

Мои брови взлетели вверх:

– Из ста?

– И я ведь все учила. – Она сделала глоток. – Я бросила занятия на следующий же день. Даже не знаю, почему выбрала бизнес-администрирование в качестве основной специальности. Думаю, я просто чувствовала, что должна получить какую-нибудь специальность, узнать, кем я хочу стать, когда вырасту. Как Форд.

– Далеко не все сразу понимают, чем они хотят заниматься по жизни. Я пятнадцать лет проработала специалистом по компьютерной томографии. Это была хорошая работа, потому что я была занята неполный рабочий день и могла строить график в соответствии со школьным расписанием Райана, хотя я никогда не увлекалась этим родом деятельности. Поэтому сейчас я снова села за парту, чтобы выучиться на преподавателя итальянского языка, и через несколько недель буду сдавать экзамен для получения лицензии. Мои бабушка и дедушка родом из Италии, и мне всегда нравился этот язык. Сейчас я действительно увлечена этим. Однако мне потребовалось почти двадцать лет, чтобы понять, чего я хочу на самом деле.

– Это действительно круто. Я бы тоже так сделала, но я, похоже, полный лох в иностранных языках. Поэтому я думаю, что актерская профессия мне лучше подойдет. Ведь необязательно быть первым и в английском, и в математике. К тому же… – она усмехнулась, – мои родители всегда говорили, что я «королева драмы».

– Со временем ты во всем разберешься. Просто не торопись.

Поскольку Белла сама заговорила о родителях, я решила, что могу спросить о них.

– Знаешь, мне действительно жаль твоих родителей, Белла. Я узнала о трагедии только через несколько недель, иначе пришла бы на поминальную службу. У меня даже не было твоего домашнего адреса, чтобы отправить слова соболезнования. Мне всегда нравились ваши родители, и я восхищалась их отношениями.

– Спасибо. – Она грустно улыбнулась. – Так странно быть здесь без них. Каждый раз, когда я открываю заднюю дверь или смотрю на пляж, мне кажется, что сейчас увижу, как они целуются. Раньше это вызывало у меня раздражение, но теперь я думаю, как же это здорово, что они были насколько увлечены друг другом. Возможно, странно, что я говорю так, но хорошо, что они умерли вместе. Никто из них не смог бы жить без другого.

Какая прекрасная, но в то же время грустная мысль. Мы некоторое время потягивали кофе в уютной тишине, наслаждаясь красотой восхода солнца. Когда на пляже начала собираться толпа отдыхающих, мы решили, что пора отправляться на занятия.

Мы с Беллой разложили коврики на песке рядом друг с другом и потратили несколько минут на растяжку. Я наклонилась, погрузив пальцы в песок, затем коснулась пальцев ног и… внезапно почувствовала руку на спине. Это было так неожиданно, что я мгновенно выпрямилась – так быстро, что застала инструктора врасплох и ударила головой прямо ему в челюсть.

– О боже, простите, мне так жаль! – Я потерла макушку, а его рука потянулась к подбородку. Весьма сексуальному подбородку. О боже. Какое тело!

– Все в порядке. Это я виноват. Думал, вы видели, как я подошел. Я пытался направить ваше движение, чтобы вы наклонялись прямо. Вас немного занесло вправо.

Я определенно обратила бы на него внимание. Наш инструктор был высоким, с густыми темными волосами, собранными в хвост, загорелой кожей и черными глазами. Высокий, темноволосый и привлекательный. Определенно привлекательный. Хотя не это так сильно на меня подействовало. Нет, с этим я могла бы еще смириться. Но вот свободные серые спортивные штаны и оголенный торс – именно так в своих фантазиях я представляла Форда несколько недель назад. Эта мысль, наряду с неуместным изумлением при виде рельефных линий мускулистой мужской груди, превратила меня в неуклюжую идиотку.

– Правда? О боже. Да. Извините. Вправо? Хорошо. Да. Еще раз извините.

Брови инструктора поползли вверх, и он понимающе ухмыльнулся.

Вся кровь, казалось, прилила к моим щекам, заставив их пылать жаром.

– М-м-м. Еще раз извините.

– Без проблем. Попробуйте сделать наклон еще раз? Только давайте обойдемся без резких движений. – Сексуальный инструктор подмигнул мне, а затем положил теплую руку на мою оголенную спину. – Прогнитесь в талии.

Я наклонилась и оставалась в этом положении достаточно долго, так что инструктор переключился на кого-то еще из своих подопечных. Когда я наконец выпрямилась, Белла возбужденно прошептала мне на ухо – изо всех сил стараясь, чтобы ее никто не слышал, но, боюсь, безуспешно:

– Он такой горячий! И он явно заценил тебя.

Это утреннее занятие йогой на восходе солнца оказалось лучшим из всех тех занятий по фитнесу, на которые я когда-либо ходила. Наш инструктор был великолепен – он не только сам мастерски демонстрировал различные позы и грамотно помогал всем ученикам, указывая на их ошибки, но еще и учил нас тому, как можно использовать эти моменты, чтобы впитывать в себя красоту окружающего мира. Восход солнца, сверкающие блики света на необычно спокойной поверхности океана, оранжевые и золотые дорожки, мерцающие на воде, – все это полностью меня захватило.

Я погрузилась в мир виньяса-йоги, асаны плавно сменялись одна за другой, но в какой-то момент, когда мы перешли к позе собаки мордой вверх, я внезапно открыла глаза, которые были закрыты последние несколько минут. Это было чувство, обычно возникающее, когда кто-то наблюдает за тобой, – некое покалывание, которое я ощущала всей кожей. Я украдкой скосила глаза налево, потом направо, но никого не обнаружила, а инструктор все это время был занят тем, что помогал женщине, стоящей на несколько рядов дальше от меня. Я снова погрузилась в асаны, и все же это странное чувство не покидало меня до самого конца занятий.

По истечении часа, объявив, что на сегодня все, инструктор подошел к нам, явно желая познакомиться.

– Сожалею, что мы не успели познакомиться раньше. – Он протянул мне руку. – Тай. Я раньше не видел вас на занятиях. Приехали отдохнуть в Монтаук на этой неделе?

– Вообще-то, я живу здесь, через несколько домов отсюда. У меня тут летний домик. Я давно сюда не приезжала, и Белла пригласила меня на ваши занятия. Мы с ней соседки.

Тай улыбнулся Белле и снова обратил все свое внимание на меня.

– Вам у нас понравилось? Мы проводим уроки йоги на этом пляже пять дней в неделю.

– Да, это было потрясающе! Вы непременно увидите меня здесь снова.

– С нетерпением жду этого.

Что-то в его тоне, в том, как он это произнес, или, может быть, просто выражение его глаз заставило меня почувствовать себя великолепно. Возможно, мне и было тридцать семь, но мне нравилось думать, что старею я весьма изящно.

Мы с Беллой стряхнули песок с ковриков и скатали их. Я любовалась океаном, пока она собиралась.

– Напомни мне не пить кофе прямо перед йогой, – сказала она. – Мне пришлось отлучиться в туалет перед последними семью асанами.

Я вся была мокрой после тренировки, и когда подул легкий ветерок, мои руки покрылись мурашками. Наверное, мне должно было быть неуютно, но отчего-то я наслаждалась всем этим, чувствуя себя более живой, чем когда-либо за долгое время.

– Я очень благодарна тебе за то, что пригласила меня сюда. Хочешь, накормлю тебя завтраком после того, как приму душ?

Но Белла лишь громко простонала в ответ на мое приглашение. Да уж, это был не совсем тот ответ, которого я ожидала.

– Что случилось? Пожалуйста, только не говори мне, что ты на диете. Ты такая худенькая.

Я все еще стояла, обратив лицо к океану, но мгновенно повернулась, чтобы взглянуть на наши дома, когда услышала ответ, сообщавший о ее – и не только ее проблеме:

– Мой брат, эта заноза в заднице, здесь.

Я почти полчаса стоял на задней веранде, наблюдая за занятиями йогой, прежде чем они закончились. Последние два дня я твердил себе, что мне необходимо поехать в Монтаук, чтобы проведать Беллу, убедиться, что с ней все в порядке… и это была причина, по которой я сюда приехал. Единственная, черт возьми, причина. Но, увидев Валентину, которая подошла ко мне в обтягивающих коротких штанах для йоги и укороченном спортивном топе, открывающем ее плоский живот, я понял, что даже если бы мою сестру подменили, я едва бы это сейчас заметил.

– Я же сказала тебе, что у меня все в порядке, – заныла Белла, приближаясь к нам, но все еще находясь метрах в десяти.

Валентина смотрела на меня и, казалось, была весьма взволнована. Я решил, что она вряд ли поделилась с моей сестренкой обстоятельствами нашего знакомства на сайте Match.com и почти свидания и теперь беспокоилась, не проболтаюсь ли я. Разумеется, я бы не стал этого делать. Я всегда старался держать Беллу подальше от своей сексуальной жизни… хотя вряд ли можно было говорить о сексе в наших с Вэл отношениях. К моему глубокому сожалению.

Выйдя на террасу, сестра с видом примерной девочки поцеловала меня в щеку и побежала к задней двери.

– Я в душ. Вернусь через несколько минут. А ты помнишь миссис Дэвис?

– Да.

Вэл при этом смотрела куда угодно, только не на меня, пока я не обратился к ней напрямую:

– Как поживаете, миссис Дэвис? – Я иронично выгнул бровь и отхлебнул кофе, изображая полное спокойствие. Но едва я услышал, как закрылась задняя дверь, и моя сестра оказалась вне пределов слышимости, я шагнул к Валентине. – Ты не ответила ни на одно из моих сообщений.

– Я… я не знала, что еще можно сказать.

– Тем не менее ты прочитала их все. Ты могла заблокировать меня или просто проигнорировать то, что я написал.

Она явно была взволнована.

– Я не хотела показаться грубой.

– Угу. Тем не менее ты была достаточно груба, чтобы не отвечать. Все понятно. – Я сделал шаг по направлению к ней. – Могу я тебя кое о чем спросить?

– О чем это? – Она говорила чуть отвернувшись, глядя куда-то мне за спину, и я не был уверен, избегала ли она моего взгляда или просто высматривала Беллу. Вероятно, и то и другое.

– Валентина? – Я сделал паузу, дожидаясь, пока она не посмотрит на меня. – Ты думала обо мне после той нашей встречи в ресторане?

Она прикрыла глаза.

– Это не имеет никакого значения.

– Для меня имеет.

– Давай не будем усложнять ситуацию больше, чем нужно, Форд.

Я впервые услышал, как она называет меня по имени. И мне понравилось, как оно прозвучало из ее уст… Да, мне это очень понравилось.

– В таком случае признаюсь первым. Я думал о тебе. Очень часто.

– Какое имеет значение, думала ли я о тебе, если у нас все равно ничего не выйдет?

– Но я просто не могу не думать о тебе, – сказал я.

Раздвижная стеклянная дверь позади меня издала пронзительный скрежет, открываясь, – от соленого воздуха здесь все проржавело. Я понизил голос:

– Скажи мне правду, и я продолжу притворяться, что ты для меня всего лишь соседка миссис Дэвис.

Глаза Валентины сверкнули. Дверь снова заскрипела, когда моя сестра закрыла ее за собой.

– Ну, давай же, скажите мне, – прошептал я совсем тихо. – Ты думала обо мне?

Ее растерянный взгляд несколько раз перебегал с сестры на меня. Я наклонился к ее уху. – Скажи это.

– Нет.

Не отводя глаз от Вэл, я обратился к сестре:

– Привет, сестренка. Я собирался тебе кое-что сообщить.

Валентина выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание. Я коварно улыбнулся и одними губами повторил: «Скажи это». Паника на ее лице показалась мне очень милой.

– Хорошо, – процедила она сквозь зубы. – Ты прав. Теперь ты доволен?

Я широко ухмыльнулся.

– Белл, ты слышала? Даже миссис Дэвис говорит, что я прав.

Белла понятия не имела, о чем мы говорим, но все же закатила глаза.

– Что бы это ни было, не поощряй его.

– Я постараюсь это запомнить, – улыбнулась одними губами Вэл.

– Что ты вообще здесь делаешь? – спросила сестра. – И почему так рано приехал? Ты из города в четыре утра выехал, чтобы сейчас тут оказаться?

Я пожал плечами:

– Решил, что так мне удастся избежать пробок. – Я встретился взглядом с Вэл. – Все равно в последнее время я очень плохо сплю. Меня кое-что очень сильно беспокоит. Не дает заснуть по ночам.

Моя сестра, разумеется, предположила, что я имею в виду проблемы по работе.

– Ну ты просто делай то, что делаешь всегда. Поступай, как считаешь нужным, и получишь все, что захочешь.

– Замечательный совет. – Я многозначительно ухмыльнулся.

– Мы как раз собирались позавтракать. Валентина хотела что-нибудь приготовить. Но раз уж ты здесь, можешь пригласить нас куда-нибудь, мистер Денежный Мешок.

– Я готов. – И снова, взглянув на Вэл, предложил: – Поедим блинчики в кафе «У Джона»?

– М-м-м… Я не против приготовить завтрак. Вы можете к нам присоединиться.

Что ж, я ни за что не упустил бы возможность проникнуть в ее дом.

– Так еще лучше, с удовольствием приму ваше приглашение.

– Хорошо, только дайте мне немного времени, пока я помою посуду и приготовлю завтрак.

Она поспешно направилась к своему дому. А я, сгорая от нетерпения, прождал целых пятнадцать минут, пока Белла наконец появилась на веранде.

– Ты еще даже не переоделась? – возмущенно спросил я.

– Моя соседка по комнате в общежитии позвонила, когда я была наверху. От Брук невозможно быстро отвязаться. – Она бросила на кресло смартфон и стянула с волос резинку. – Как думаешь, Вэл не будет возражать, если я сейчас быстренько приму душ?

– Давай я пойду к ней и предупрежу, что ты задержишься, пока она не начала готовить. Тогда ты можешь не торопиться.

– Да, отлично! Спасибо тебе, Форд.

Что ж. Все получилось просто идеально.

Я постучал по косяку. Вэл открыла сетчатую дверь и выжидательно посмотрела через мое плечо, ища глазами Беллу.

– Она скоро придет. Просто хотела оставить нас наедине.

Глаза Вэл чуть не вылезли из орбит. Она была такой милой, когда психовала, но на этот раз я позволил ей сорваться с крючка и, проходя мимо нее в дом, наклонился к ней и прошептал:

– Шучу. Расслабься.

Я не был в этом доме много лет… наверное, с тех пор, как мне исполнилось семнадцать и я в последний раз присматривал за Райаном. Планировка была точно такой же, как у нас, только здесь все было выкрашено в более яркие цвета. Я направился прямиком на кухню, ориентируясь по запаху.

– Наша дуэнья отправилась в душ. А чем так вкусно пахнет?

– Я готовлю фриттату со шпинатом и с сыром фета, и еще с беконом в придачу.

Мое внимание привлекли многочисленные желтые стикеры, прилепленные на холодильник. На некоторых были написаны обычные поручения, но на одном значилось просто «масло для смазки».

Вэл заметила, что я читаю текст на одном из листочков: «Задняя дверь скрипит».

– В этом случае тебе нужно купить WD-40, обычное масло не годится.

– О да. Хорошо. Спасибо за совет.

– У меня найдется немного специальной смазки, которая тебе подойдет.

Она искоса взглянула на меня, неуверенная, говорю я серьезно или это была дурацкая шутка с намеком. Мне удалось сохранить честное выражение лица, и я снова повернулся к холодильнику. Указав на другой стикер, я спросил, приподняв бровь:

– VS?

– Ой… Я… Мне просто… э-э… нужно кое-что подобрать… – Она покачала головой. – Это означает Victoria’s Secret.

– С этим я тоже могу тебе помочь. Зеркалам в примерочных доверять нельзя. Я пойду с тобой, и ты мне все на себе продемонстрируешь.

Валентина рассмеялась, и этот звук меня нокаутировал – он действовал на меня так же, как другие мои любимые звуки: плеск океанских волн и потрескивание дров в камине. Меня словно магнитом притянуло к тому месту, где она стояла возле плиты. Три конфорки работали одновременно.

– Ого! Выглядит аппетитно.

– У меня всего три маленькие сковородки, поэтому я могу приготовить всего две фриттаты за раз.

Я пожал плечами.

– Меня это вполне устраивает. Белле все равно есть не обязательно.

– Какой заботливый братец.

Она подошла к холодильнику, достала сыр фета и начала выкладывать его на сковороду с яйцами. Я встал позади Вэл, определенно ближе, чем позволяют добрососедские отношения, и шумно втянул в себя воздух.

– Пахнет просто восхитительно.

Вэл меня проигнорировала. Она была поглощена делом. На третьей конфорке стояла маленькая сковородка со шкворчащими кусочками бекона. А рядом на столе – тарелка, застеленная бумажным полотенцем, с хрустящими поджаристыми полосками. Я протянул руку, чтобы взять кусочек, и моя грудь слегка коснулась спины Вэл. И даже сквозь шипение жарящегося бекона я услышал, как у нее перехватило дыхание.

Приятно, черт возьми.

Она не пошевелилась, когда я снова наклонился, чтобы стащить второй кусочек.

На этот раз я намеренно коснулся ее спины.

– Ты восхитительно пахнешь.

Ее волосы были собраны в хвост, что позволяло мне видеть ее шею, которая покрылась крошечными мурашками, и я, разумеется, не отступил.

– Меня очень радует, что ты думала обо мне всю эту неделю. А тебе интересно, что я делал, когда думал о тебе? Сам-то я не могу перестать задаваться вопросом, что ты делала, когда думала обо мне.

Дыхание Валентины участилось. Мне безумно хотелось развернуть ее лицом к себе и прижаться к ней всем телом, чтобы ее дыхание смешалось с моим. Но хотя я видел, как она реагирует – по ее дыханию, жилке, пульсирующей под тонкой кожей шеи, – ее тело по-прежнему оставалось напряженным, отвергая меня. Мне удалось приоткрыть дверь, но войти она не приглашала.

Чуть поколебавшись, я коснулся ее руки.

– Форд. – В ее напряженном голосе явственно слышалось предупреждение – словно ее голова и тело конфликтовали между собой, и голова лишь с большим трудом выигрывала битву.

– Хорошо, я снова начну первым. Я думал о тебе весь день на работе и, уставившись в монитор, вспоминал о том, как мы впервые начали переписку. Я думал о тебе, когда вчера сидел на деловом обеде, спрашивая себя, какое вино ты бы заказала. Но больше всего мне нравилось думать о тебе ночью. Я снимал с себя всю одежду, ложился в постель, закрывал глаза, протягивал руку и брался за…

– Есть кто дома? – прервал меня жизнерадостный голос моей сестры.

Вот черт! Инстинктивно я отступил. Вэл несколько раз тряхнула головой и только после этого, словно очнувшись, поспешно подошла к двери.

У Беллы все еще были мокрые волосы после душа. Кто бы сомневался, что она предпочтет не тратить сегодня лишний час на то, чтобы привести себя в порядок.

– М-м-м, здесь так вкусно пахнет. Из-за этой тренировки я сильно проголодалась.

Я поймал взгляд Вэл.

– Наблюдая за вами, я тоже почувствовал себя очень голодным, – сообщил я.

Вэл отвернулась к плите и больше ни разу не взглянула в мою сторону. Я стоял всего в метре от нее, прислонившись к кухонной раковине и скрестив руки на груди, просто наблюдал за ней.

– В кофейнике – кофе, в холодильнике – сливки, – сказала она Белле. – Угощайся.

– Целую вечность не ела фриттату. Ее еще наша мама готовила. Ты чем-то напоминаешь мне ее. Ведь правда, Форд, она напоминает тебе маму?

Я закрыл глаза и медленно покачал головой:

– Нет. Она определенно не напоминает мне маму.

Вэл выложила на тарелки две порции фриттаты и поставила их на стол.

– Вот, это вам двоим. Ешьте.

– Мы лучше подождем вас, – сказал я.

– Все остынет, пока я буду готовить еще одну порцию. Ешьте.

Белла поймала мой взгляд и, хмыкнув, села за стол.

– Ну, что я говорила, – сказала она, указав на меня вилкой, прежде чем начать есть. – Видишь? Мама.

После этого комментария я решил, что подожду Вэл. Не так уж сильно я хотел есть. Она закончила готовить и села с нами за стол через несколько минут.

– Утреннее занятие было потрясающим, правда? – спросила у нее моя сестра.

– Да, мне на самом деле понравилось. Прошло много времени с тех пор, как я занималась йогой, так что, возможно, позже у меня будут болеть все мышцы.

– И наш инструктор без ума от тебя. Держу пари, в следующий раз он пригласит тебя на свидание.

Валентина вежливо улыбнулась моей сестре, а затем наши взгляды на мгновение встретились. Разумеется, сестра ничего не заметила и продолжила оживленно щебетать.

– Да он просто не мог оторвать от тебя глаз. Мы должны завтра снова пойти на йогу. Он такой красавчик! И определенно стоит того, чтобы ради него вставать так рано.

Похоже, я на мгновение лишился рассудка.

– Может быть, я тоже пойду завтра на занятие.

– Ты? – Сестренка фыркнула.

– Конечно. Почему бы и нет?

– Да ты же никогда не занимался йогой.

Я встал и поставил пустую тарелку в раковину.

– Я намерен попробовать что-нибудь новое.

– Ну а я намерена устроиться сегодня на работу.

– На работу? Здесь? Ты ведь приехала только на выходные.

Белла поджала губы.

– Я собираюсь устроиться на все лето официанткой. У меня назначено собеседование в ресторане в городе. Я подумала, что если найду работу, ты, быть может, наконец поймешь, что я достаточно взрослая и ответственная, чтобы остаться здесь жить этим летом. К тому же мне нужно немного сэкономить. Я вроде как спустила все свои сбережения во время учебы за границей. – Она посмотрела на свой телефон. – Блин. У меня собеседование через двадцать минут. Я опаздываю. Давай я быстренько помогу тебе все убрать, прежде чем уйду, Вэл.

Валентина помахала рукой, показывая Белл, чтобы та выметалась.

– Я сама все сделаю. Поспеши. Ты же не хочешь опоздать на собеседование.

– Иди, иди, – вставил я свое веское слово. – Я помогу Вэл все убрать.

– Ладно. Я у тебя в долгу, братец.

– Добавлю к куче тех долгов, которые у тебя уже есть.

После того как дверь за Беллой захлопнулась, повисло неловкое молчание. Я почувствовал, что его необходимо прервать, хотя бы простой болтовней.

– Она собиралась приехать сюда только на эти выходные, дня на четыре, а сама отправилась устраиваться на работу, – пожаловался я на сестру.

– Ну, по крайней мере, она проявила некоторую инициативу. Ты мог бы обнаружить дом, полный валяющихся пластиковых стаканчиков и отключившихся подростков.

– Да уж, полагаю, ты права.

Вэл встала и взяла свою тарелку и тарелку Беллы. Но я забрал их у нее.

– Я сам все сделаю. Сиди. Ты ведь готовила.

– Да не могу я просто сидеть здесь, пока ты убираешь.

– Почему нет?

– Не знаю. Просто не могу.

– Давай так. Если ты не позволишь мне помочь тебе здесь все убрать, то я продолжу рассказ о том, что я делал, когда думал о тебе на этой неделе.

Она начала было что-то говорить, но потом смущенно замолчала и села обратно, на ее щеках появился легкий румянец.

– Жаль, – пробормотал я себе под нос, хотя и достаточно громко, чтобы она могла услышать. – Это поистине феноменальная история.

После того как я сполоснул всю посуду и загрузил ее в посудомоечную машину, я заметил, что у моих ног образовалась лужица воды.

– Похоже, у тебя дыра в трубе?

– Черт! Райан должен был починить все, когда был здесь прошлым летом. Я сказала ему вызвать сантехника, но поскольку мы делим расходы по дому на двоих, он, видимо, просто не захотел тратиться на ремонт.

– Дай-ка я посмотрю.

– Нет. Что ты, не надо. Все в порядке.

– Я умею чинить такие вещи. – Я ухмыльнулся. – Не позволяй моему смазливому личику одурачить тебя, заставив думать, что я ни на что не годен.

– Да нет, правда, не стоит. Все в порядке. Я могу вызвать кого-нибудь.

Я положил руку ей на плечо.

– Не отговаривай меня, я все починю. У тебя есть ведро и ящик с инструментами? Мне нужен гаечный ключ.

– Думаю, у Райана есть что-то такое в шкафу.

Однако, немного поразмыслив, я почему-то не захотел прикасаться к вещам ее бывшего.

– Я лучше сбегаю к себе и возьму все, что нужно, чтобы разобрать слив и посмотреть, в чем там дело.

– О… Хорошо.

Я направился к входной двери и, когда уже взялся за ручку, обернулся, чтобы отпустить очередную грязную шуточку о том, что мне все-таки придется позаботиться о ее дырках, но внезапно обнаружил, что ее взгляд прикован к моей заднице. Пойманная с поличным, она подняла глаза, ее взгляд встретился с моим, и на ее лице появилось виноватое выражение.

Я подмигнул.

– Это чувство взаимно. Я восхищался твоей задницей почти все то время, что ты занималась йогой, так что мы квиты. – Я приподнял бровь. – Подожди немного, я вернусь, чтобы все же позаботиться о твоих дырках.

Да уж, Райан, безусловно, так никогда не выглядел.

Я прикусила губу, уставившись на нижнюю половину тела Форда, расположившегося на полу моей кухни. Он снял раковину, разобрал слив и обнаружил трещину в сливной системе. А затем объездил три магазина сантехники, чтобы найти нужную деталь, – один даже в Ист-Хэмптоне. Теперь он по плечи зарылся в моей тумбочке под раковиной, устанавливая новый слив. Я стояла рядом, протягивая ему время от времени инструменты и разглядывая его. Ничего не могла с собой поделать. Его темная футболка задралась, обнажив, словно в приватном сеансе стриптиза, твердый как камень пресс с ярко выраженной буквой V, татуировку, идущую вдоль его бока, и невероятно сексуальную тонкую полоску волосков, скрывающуюся под поясом его трусов от Calvin Klein. У меня даже пальцы зачесались – так захотелось провести по этому многообещающему следу до самого конца.

Он изогнулся всем телом, когда что-то там затягивал гаечным ключом, и V-образная бороздка на его прессе стала еще четче. Боже мой! Именно тогда, немного подумав, я и пришла к выводу, что Райан никогда так прекрасно не выглядел. Я вздохнула, молча оплакивая потерю того, что находилось сейчас прямо передо мной – всего в какой-то паре шагов, – но чего у меня никогда не было и уже никогда не будет.

Форд выскользнул из тумбы под раковиной, и я быстро отвела глаза, надеясь, что он меня не подловит второй раз за сегодня за разглядыванием его фигуры.

– Давай проверим. Попробуй пустить воду.

Я наклонилась и приподняла ручку крана, пока Форд наблюдал снизу. Через минуту он сел и улыбнулся.

– Как новенькая.

– Ох! Огромное спасибо. Я перед тобой в неоплатном долгу. Тебе придется позволить мне, по крайней мере, приготовить тебе вкусный ужин.

– А как насчет того, чтобы я пригласил тебя куда-нибудь поужинать?

– Но это не отплата за услугу. Твое приглашение только увеличит мой долг.

Он приподнял бровь:

– Можешь рассчитаться со мной после нашего свидания.

– Форд…

– Расслабься. Шучу. Ну или вроде того. Что скажешь, если мы вместо этого выпьем пива на задней террасе?

Я улыбнулась.

– На самом деле, звучит заманчиво. Дай мне только прибраться здесь, и я присоединюсь к тебе. В холодильнике полно пива.

– Вообще-то, я собираюсь сбегать к себе и быстренько принять душ. – Он поднял руки, демонстрируя причину такого решения.

Руки его были жирными от смазки и грязными. И еще очень мужскими. Есть нечто невероятно сексуальное в парне, чьи руки выглядят так, будто он не чурается физического труда. Сильные, крепкие мужские руки всегда меня возбуждали. А еще татуировка на его мускулистых предплечьях. Черт, мне надо было срочно прекращать находить все новые привлекательные черты в этом мужчине.

Парне… Скорее, даже мальчике.

Он мальчик, Валентина! Не мужчина.

Я посмотрела на его широкие плечи. Боже, но что мне делать, если он выглядит как настоящий мужчина?

Мне было совершенно необходимо отвлечься, поэтому я начала уборку.

– Хорошо, конечно, иди. До встречи.

На этот раз мне каким-то образом удалось не пялиться на его задницу, когда он шел к двери.

Приведя в порядок кухню, я пошла в спальню переодеться. Послеполуденное солнце начало нагревать дом, и я знала, что на задней террасе во второй половине дня будет невыносимо жарко.

Подобрать наряд оказалось сложнее, чем я думала. Обычно днем я просто надевала купальник с шортами или накидку на плечи, но сейчас мне не хотелось выглядеть так, будто я пытаюсь привлечь к себе внимание. Мой третий размер груди было трудно скрыть даже при самых благоприятных обстоятельствах. В итоге я переодевалась три раза и, наконец, остановилась на простой белой футболке и паре старых джинсовых шорт. Шорты были мне немного малы, но Ева как-то упомянула, что моя задница в них хорошо смотрелась. К тому же они выглядели довольно потрепанными, так что не похоже было, что я слишком старалась принарядиться.

Я спустилась как раз в тот момент, когда снаружи раздался стук в дверь.

– А вот и я. – Он посмотрел на мои ноги и ухмыльнулся. – Отлично выглядишь.

Его волосы были зачесаны назад, все еще влажные после душа, и на нем не было ничего, кроме пляжных шорт и солнцезащитных очков-авиаторов. Я прочистила горло и попыталась не смотреть на восемь кубиков пресса и татуировку, которые теперь предстали передо мной во всей красе.

– М-м-м… Спасибо. Хочешь намазаться солнцезащитным кремом? В это время на задней террасе солнце сильно припекает.

Боже, я и правда говорю как его мать.

– Не-а. Мне он не нужен. Я не сгораю.

Я начала мысленно подбирать слова, чтобы сообщить ему, что ультрафиолетовые лучи опасны, даже если кожа и не краснеет, но вовремя прикусила язык. Двадцатипятилетнему мужчине не нужны лекции.

Мальчику.

Он еще мальчик, Валентина. Не стоит забывать об этом.

Я достала из холодильника две бутылки пива, мы вышли на заднюю террасу и расположились рядом в шезлонгах. Форд протянул руку с пивом.

– За возвращение в Монтаук.

Я чокнулась с ним своей бутылкой.

– За возвращение в Монтаук.

Ледяное пиво действительно было восхитительным на вкус. Форд, скорее всего, был с этим согласен, так как, в один присест прикончив половину бутылки, он с громким «ха-а-а» блаженно зажмурился.

– Как много я пропустил, – сказал он. – Я и забыл, как сильно люблю это место.

– Когда вы были здесь с сестрой в последний раз? Я не видела вас, ребята, много лет. Но мы с Райаном владеем домом совместно, и я позволила ему пользоваться им последние два сезона, так что могла просто и не застать вас, когда вы сюда приезжали.

– Я не был здесь с лета того года, когда погибли родители. Намеренно избегал поездок сюда. Это место наполнено столькими воспоминаниями… Но сейчас я чувствую себя здесь на удивление спокойно. Наверное, прошло уже достаточно времени, и теперь я могу просто вспоминать хорошие времена и ценить их, а не горевать из-за того, что они ушли.

– Твои родители действительно любили Монтаук. Я уверена, они были бы счастливы, если бы узнали, что ты спокойно себя здесь чувствуешь и можешь теперь создавать новые воспоминания об этом месте.

Некоторое время мы молчали, любуясь волнами, разбивающимися о берег, и солнечными бликами на воде. Несмотря на то что день выдался теплый, пляж был почти пуст. Курортный сезон по-настоящему начинался только после того, как дети заканчивали учебу, а до этого оставалась еще неделя или две.

– Да. Им действительно нравилось проводить здесь лето. – Он глотнул пива и, по-прежнему глядя на океан, продолжил: – Дома, в городе, их жизнь была невероятно насыщенной, они были очень заняты работой, постоянно куда-то спешили… А здесь время, казалось, замедлялось.

– Я часто наблюдала за ними и завидовала их отношениям. Они постоянно были вместе и так нежно относились друг к другу. Это напоминало мне, насколько мы с Райаном стали чужими.

Форд посмотрел на меня с грустной улыбкой.

– Знаешь, у них в спальне на тумбочках стояли стеклянные банки. Летом они писали такие коротенькие записочки на листочках бумаги и клали их друг другу в банки – там каждый из них в одной или двух строчках рассказывал о том, что ему или ей понравилось в поступках другого в тот или иной день. А затем в День святого Валентина они приезжали сюда проверить дом. Они оставались здесь на одну ночь и обменивались баночками.

– О! Это так мило.

– Да. И мы с сестрой всегда дразнили отца, что он слишком скупой, чтобы купить маме подарок на День святого Валентина. – Форд допил остатки пива и, повернувшись, поймал мой взгляд. – Ты знаешь, мама была на год старше моего отца.

– Правда?

Он кивнул с серьезным видом.

– Влечение к женщине постарше, должно быть, передается по наследству.

Я рассмеялась:

– Не думаю, что это генетически обусловленная черта, да и один год – это гораздо меньше, чем двенадцать.

– Я тут немного полазил по интернету на прошлой неделе. Джей-Зи на двенадцать лет старше Бейонсе. Райан Рейнольдс на одиннадцать лет старше Блейк Лайвли.

– И что с того? На протяжении всей истории человечества мужчинам нравились женщины помоложе.

Он погрозил мне пальцем.

– Я был уверен, что ты это скажешь. Так что я подготовился. Жена Хью Джекмана старше его на тринадцать лет. Парень Эллисон Дженни на двадцать лет моложе. А Сара Полсон на тридцать два года старше Холланда Тейлора.

Что ж, он определенно заслуживал приз за находчивость. К счастью, от необходимости отвечать меня избавил стук во входную дверь.

– Валентина? – раздался снаружи голос Беллы.

Я поднялась и отправилась встречать гостью, в то время как Форд остался на задней веранде любоваться морем.

– Привет! – Я открыла дверь. – Как прошло собеседование?

– Отлично! Они предложили мне работу. Но мне нужна твоя помощь. Я надеялась, что ты поможешь убедить брата разрешить мне остаться здесь на все лето.

– Что, все еще не можешь сама постоять за себя? Няньки нужны? Да, Белла? – прокричал Форд с задней веранды.

Плечи Беллы поникли.

– Блин! Я не знала, что он здесь.

Я сочувственно ей улыбнулась.

– Извини, не успела предупредить. Давай пойдем к нему. И поздравляю с выходом на работу.

По пути на веранду я захватила еще пива. Передав Форду бутылку, я снова заняла свое место. Думать мне ни о чем не хотелось.

Белла некоторое время стояла, переводя взгляд с меня на брата.

– Похоже, вы здесь очень уютно устроились.

Я почувствовала, что должна оправдаться, хотя мы не делали ничего плохого. Не было ничего необычного в том, что соседи решили посидеть вместе и выпить пива после обеда.

– У меня на кухне протекала раковина, и Форд предложил ее починить. Он несколько часов работал. Только что закончил.

Форд взглянул на меня и покачал головой. Он понял, почему я так сказала.

– Ты чего-то хочешь, Белла? – спросил он.

Девушка решительно уперла руки в бока.

– Я хочу здесь остаться. У тебя в городе скучно, а здесь мне нравится. Мне предложили поработать в ресторане во время их горячей смены – в четверг, пятницу, субботу и воскресенье, – так что я почти все время буду работать, и у меня не будет возможности «выйти из-под контроля», как ты выражаешься.

Форд выпрямился в шезлонге и потер подбородок. Белла воспользовалась возможностью продолжить свою агитацию:

– Кроме того, Валентина будет жить здесь все лето, так что она сможет за мной присматривать.

Он повернулся ко мне и сдвинул солнцезащитные очки на кончик носа, чтобы встретиться со мной взглядом:

– Ты правда останешься здесь на все лето? Не только на выходные?

Я кивнула:

– На следующей неделе я поеду в город сдавать экзамен на преподавателя итальянского языка. Но я не планирую уезжать отсюда.

Форд прищурился. Я почти видела, как крутятся шестеренки у него в голове. Он снова потер подбородок.

– Так говоришь, на все лето, да?

Я нерешительно кивнула.

Он посмотрел на сестру.

– А знаешь что? Давай, оставайся. Думаю, тебе все же будет полезно провести здесь лето. – Он многозначительно улыбнулся. – На самом деле, я тоже с большим нетерпением предвкушаю возможность проводить здесь столько времени, сколько смогу.

Вот уж действительно не было печали…

Позже тем же вечером, когда я занималась, лежа на диване, Форд постучал в дверь.

– Привет. Завтра рано утром мне нужно вернуться в город, пока нет пробок. Я просто хотел поговорить с тобой о Белле.

– Да, конечно, заходи.

Он посмотрел на разбросанные повсюду книги и стопку моих самодельных карточек.

– Готовишься к экзамену на следующей неделе?

– Да. В четверг.

– Знаешь, я немного говорю по-итальянски. Может быть, я смогу немного помочь, если тебе это нужно, конечно.

– А ты можешь?

– Я провел целый семестр в Риме, когда учился на втором курсе колледжа. На самом деле, я пробыл там всего около семи недель. – Он отвел взгляд. – Именно тогда мне позвонили и сообщили о катастрофе, в которую попали родители.

– О боже. Мне так жаль. Наверное, это было ужасно – услышать такое, находясь далеко от дома.

Он кивнул.

– Скажи что-нибудь по-итальянски.

– Например, что?

– Не знаю. Все, что захочешь.

Я на мгновение задумалась, затем произнесла:

– Spero davvero di non bombardare questo test[3].

Форд ухмыльнулся:

– Понятия не имею, что ты сказала, но это прозвучало чертовски сексуально.

Я рассмеялась:

– Ну, давай, теперь я послушаю, как ты что-нибудь скажешь.

Он склонил голову набок:

– Mi piace molto il tuo aspetto senza un reggiseno[4].

Я сделала страшные глаза и скосила взгляд. Разумеется, мои соски практически просвечивали сквозь тонкую ткань футболки. Я ведь не ждала гостей. Скрестив руки на груди, я потерла ладонями плечи и поежилась.

– Здесь немного холодно.

– В самом деле? А мне кажется тепло.

Какой же он самоуверенный.

– Ты, кажется, сказал, что хотел поговорить со мной о Белле?

Он усмехнулся:

– Да. Если наш дом начнет содрогаться от звуков молодежной вечеринки, ты дашь мне знать? Я не смогу вернуться сюда до следующих выходных.

– Уверена, что с ней все будет в порядке. Но если тебе от этого станет легче, обещаю, что присмотрю за ней.

– Спасибо. Она настоящая заноза в заднице. Но я хочу уберечь ее от неприятностей.

Я улыбнулась:

– Оказывается, у тебя есть мягкая сторона, Форд.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку, а затем прошептал, чуть не касаясь губами уха:

– У меня есть и твердая сторона, с которой я бы хотел тебя познакомить.

Все внутри меня сжалось, мгновенно откликаясь на его слова.

Форд отодвинулся от меня, пристально взглянул на мое покрасневшее лицо, и по его губам скользнула озорная ухмылка:

– Это будет интересное лето. Я весь в предвкушении.

– Я так счастлива, что все позади, – произнесла я, издавая долгий вздох облегчения.

Марк и Эллисон уже стояли снаружи, ожидая, когда мы с Дезире закончим проходить тест. Они справились с ним раньше, но я хотела использовать оставшееся время, чтобы проверить свои ответы в третий раз.

– Ну и что ты думаешь по поводу результатов? – спросил Марк.

Все оказалось проще, чем я думала, но я боялась сглазить и произнести это вслух.

– Я чувствую, что хорошо подготовилась.

Дезире улыбнулась:

– Я тоже. Хотя не уверена, что умею предугадывать события. Я, например, думала, что мой бывший, Трэвис, собирался сделать мне предложение в ту ночь, когда он бросил меня.

Мы все рассмеялись.

– Итак, кто чем будет заниматься летом? Думаю, нам покажется, что у нас уйма свободного времени без курсов и занятий, – сказал Марк.

– Я еду в Миннеаполис на несколько недель, чтобы присмотреть за племянником, потому что моей сестре нужно сделать гистерэктомию, – сказала Эллисон.

– Как печально это слышать, но ты такая замечательная сестра, если помогаешь ей. А я собираюсь провести лето в Монтауке. У нас там дом. Если вернешься пораньше, можешь приехать и немного отдохнуть у нас на побережье. – Я посмотрела на всех троих своих товарищей по учебе. – Я вас всех приглашаю.

– Всех? Вы хотите сдать часть дома в аренду? – спросила Эллисон.

Я покачала головой:

– Нет. Прошу прощения, «мы» – это я и мой бывший муж. Этим летом домом пользуюсь я, мы живем там по очереди. Прошло почти два года, но я все еще иногда ошибаюсь и говорю «мы». Но мы владеем домом вместе, так что, думаю, с формальной точки зрения я все сказала правильно.

– Я никогда не был в Монтауке, – произнес Марк.

– Неужели ты прожил в Нью-Джерси всю жизнь?

Марк рассмеялся:

– Ага. Родился и вырос в Эджуотере. Я и в Хэмптоне[5] никогда не был. Думаю, мне надо исправить эту оплошность в ближайшее время.

– Это точно. Что касается меня, то я вполне могла бы обойтись без Хэмптона. Летом здесь смотреть разве что на дорогие бутики и толпы изысканно одетых людей. Монтаук, по большей части, спокойное место – старая рыбацкая деревня, простой и непринужденный стиль жизни. Мне там нравится.

– Что ж, возьму на заметку и постараюсь наведаться туда этим летом. Может быть, ты сможешь устроить мне экскурсию, если я приеду?

– Конечно. – Я посмотрела на Эллисон и Дезире. – Серьезно, ребята. Давайте поддерживать связь. Буду рада, если вы все ко мне выберетесь.

Мы обнялись и пообещали вскоре созвониться, а затем я направилась к своей машине. Мне пришлось выключить телефон перед началом теста, и сейчас я снова его включила. Как только экран загорелся, высветилось имя Форда с новым текстовым сообщением.

Форд: Ну как все прошло? Расскажи поскорее… Не заставляй меня ждать…

Я улыбнулась. Мы с Фордом переписывались всю неделю. Первые сообщения были посвящены Белле – он спрашивал, не видела ли я ее и как у нее идут дела. Но последние несколько дней сообщения не имели отношения к его сестре. Мне даже показалось, что мы вернулись к тому времени, когда только начали общаться, до того, как я узнала, что Донован620 – это Форд, мальчик, живущий по соседству.

Я бы солгала, если бы сказала, что мне не нравилась наша переписка. У него было отличное чувство юмора, и, хотя я корила себя, но тем не менее с нетерпением ждала его сообщений. Последние несколько дней я, как девочка-подросток, постоянно проверяла телефон. Я знала, что это неправильно, но теперь могла хотя бы оправдаться в собственных глазах тем, что мне нужно поддерживать с ним контакт из-за Беллы. Это ведь так естественно. А сейчас он просто проявлял свое добросердечие – спрашивал, как прошел мой экзамен. Вот и все. Он вел себя по-соседски… И, разумеется, я не могла не ответить.

Валентина: По моим ощущениям, я справилась.

Ответ пришел сразу же.

Форд: Вот и отлично. Нам нужно отпраздновать это в выходные.

Мне вовсе не понравилось, что бабочки снова запорхали в животе, когда я поняла, что Форд скоро снова будет в Монтауке.

Валентина: Ты приедешь в эти выходные?

Форд: Я уже здесь. Приехал около часа назад.

Я не хотела, чтобы он понял, что я на самом деле сейчас чувствую.

Валентина: О, вот и хорошо. Уверена, Белла счастлива в твоей компании.

Форд: Забудь о ней. Надеюсь, ты тоже будешь счастлива в моей компании…

Я не хотела отвечать честно на этот вопрос, поэтому решила вообще не отвечать. Надо признаться, этот мужчина всегда вызывал у меня волнение, а мне нужно было садиться за руль. Значит, завтра мы увидимся. Я бросила телефон в сумочку, села в машину и повернула ключ зажигания.

Этот мужчина приводил меня в замешательство.

Не мужчина, всего лишь мальчик.

Думай о нем как о мальчике, Валентина.

Мне очень бы этого хотелось.

Но становилось все труднее и труднее напоминать себе о его возрасте.

– Привет, – крикнула я Форду, выходя на заднюю веранду. Он оторвал взгляд от ноутбука и посмотрел в мою сторону, заслонив ладонью глаза от солнца. Я думала, что он видел, как я выходила, но, очевидно, ошибалась.

– Ты вернулась.

– Приехала несколько минут назад. Как Белла?

– С ней все хорошо. Только что ушла на работу. Как видишь, дом все еще стоит, так что, думаю, все идет неплохо.

Я улыбнулась. Пока ехала сюда, мечтала посидеть на задней веранде и насладиться послеполуденным солнцем, но теперь, когда мы были здесь одни, это показалось мне странным. Наши дома стояли так близко друг к другу, что мы, наверное, могли бы перепрыгнуть с одной террасы на другую, если бы захотели.

– Рада, что все складывается хорошо. Ты, я вижу, занят. Не буду мешать. – Я помахала ему и повернулась, чтобы вернуться в дом.

Голос Форда остановил меня, когда моя рука уже коснулась ручки раздвижной стеклянной двери.

– Подожди, – позвал он. – Чем ты сейчас собираешься заняться?

– М-м-м. Я… э-э-э… собиралась прогуляться, – соврала я. – Из-за пробок я добиралась сюда почти четыре часа. Думаю, моим ногам не помешает хорошенько размяться.

– Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? Мне нужно перестать наконец пялиться в компьютер.

– Э-э… конечно. Это было бы здорово. Я пойду переоденусь. Вернусь через пару минут.

Переодевание включало в себя приведение в порядок прически, чистку зубов и обновление макияжа. При этом я злилась на себя за то, что приложила столько дополнительных усилий.

Вернувшись на террасу, я обнаружила Форда, ожидающего меня внизу лестницы с двумя бокалами вина. У меня в руках было две банки пива.

– Думаю, нам обоим пришла в голову одна и та же идея.

– Какие мы сообразительные. Ты хочешь оставить бокал здесь или взять его с собой на прогулку?

– Почему бы нам не посидеть несколько минут, прежде чем отправиться гулять? Я не уверена, что способна маневрировать на песке, не пролив вино.

– Хорошая идея. – Мы сели рядом на третью снизу ступеньку. Я решила сначала выпить вина, а Форд принялся за пиво.

– Ты принесла пиво, потому что знаешь, что я его люблю? – спросил он.

Я улыбнулась:

– Ты принес вино, потому что я предпочитаю его?

Он улыбнулся в ответ:

– Только потому, что дома не оказалось оливкового сока. Придется это исправить.

Наши ноги соприкоснулись, и меня словно током пронзило от внезапного возбуждения. Всего лишь случайное прикосновение. Что, черт возьми, со мной не так? Неужели мое либидо было мертво так долго, что ему пришлось выбрать совершенно неподходящее время, чтобы проснуться? Может, капелька алкоголя заставит его снова уснуть? Я наполовину опустошила бокал, почти не чувствуя вкуса вина, и сделала отчаянную попытку вести себя непринужденно.

– У тебя был такой вид, словно ты сильно нервничал, сидя перед ноутбуком. На работе у тебя все в порядке?

– Нет, я был занят вовсе не работой. Я просматривал кучу профилей женщин на Match.com, которые писали мне сообщения.

Я почувствовала жгучий укол ревности, меня бросило в жар.

– О, как мило.

Форд сидел так близко, что его плечо почти касалось моего.

– Шучу. Я не заходил на этот сайт знакомств с тех самых пор, как мы начали общаться. А как насчет тебя?

Я отрицательно покачала головой. И, не желая дальше обсуждать и анализировать, почему никто из нас не вернулся на сайт знакомств, я продолжила говорить о другом:

– Значит, я просто не так поняла – ты был просто сосредоточен, а вовсе не нервничал.

Он хмыкнул:

– На самом деле, ты угадала. Дело в том, что мне предстоит принять несколько важных решений по работе, и это давит мне на психику.

– Ты ведь сказал, что работаешь в сфере недвижимости?

– Да. Моя семья владела компанией, которая занималась коммерческими складскими помещениями, и у нас с отцом было намерение переключиться на коворкинг. Со складским бизнесом дела сейчас обстоят уже не так хорошо, как раньше, поэтому мы начали переоборудовать здания, которыми владеем. Складские помещения можно легко превратить в довольно симпатичные временные офисные помещения, делая упор на «индустриальную эстетику», – высокие потолки, открытые воздуховоды и кирпичные стены. Мы переоборудовали одно из таких помещений перед тем, как родители погибли. Получилось действительно здорово. Людям нравится идея иметь рабочее место, где есть все, что им необходимо – секретарша, принтеры, Wi-Fi, мебель, – но без обязательств по долгосрочной аренде и больших расходов. Большинство людей работают в офисе всего несколько дней в неделю, так что делить расходы и пространство с другими для них вполне приемлемо.

– О, это и правда здорово. Ты изучал бизнес-администрирование в колледже?

Он покачал головой.

– Нет. Архитектуру.

– Полагаю, это помогает тебе в преобразовании пространств, верно?

– Да. Мой отец занимался вопросами, связанными с бизнесом. Я же просто мог увидеть потенциал в старых зданиях и понять, во что их можно превратить. Так что мы работали в тандеме. – Он поворошил песок ногой и замолчал.

– Должно быть, это нелегко – разбираться во всем этом самому после смерти родителей…

Он кивнул.

– Тем не менее мои родители были умными людьми и все спланировали на случай непредвиденных обстоятельств. Они создали трастовый фонд, так, чтобы, если с ними что-нибудь произойдет, акции их корпорации перешли ко мне и моей сестре. Финансовый директор компании стал президентом на то время, пока я не окончил колледж и мне не исполнился двадцать один год. Как только это случилось, у меня появилось право стать сопредседателем, что я и сделал. Затем, в двадцать пять лет, я стал единственным президентом компании.

– Значит, последние несколько лет тебе помогали, а сейчас ты сам по себе?

– С юридической точки зрения, да. Но Девин, финансовый директор, по-прежнему всегда рядом со мной, когда мне нужны его советы. У нас есть еще несколько коммерческих складских помещений, срок аренды которых истекает, поэтому я изо всех сил пытаюсь решить, переоборудовать ли их во временные офисы или нет. Сейчас самое время. Поэтому я так нервничал, когда работал, а ты это заметила.

– Я так понимаю, тебе предстоит принять нелегкое решение.

– В какой-то степени да. Складской бизнес по-прежнему приносит прибыль, но вложения в офисные помещения дают гораздо более высокую прибыль. Одно из зданий, которое вскоре можно будет переоборудовать, – первое, которое мои родители купили двадцать пять лет назад. Этот проект был для них особенным, поэтому мне кажется неправильным что-то там менять… Они так усердно работали, чтобы построить то, что мы имеем сейчас.

Может, я и не бизнес-магнат, но я знала, что нельзя руководствоваться эмоциями при принятии любого делового решения, – это может значительно усложнить ситуацию.

– Позволь задать тебе один вопрос. Если бы твой отец все еще был жив и мог сравнить показатели прибыли по офисным площадям с показателями по аренде складских помещений, как бы он поступил?

Форд улыбнулся:

– Он переделал бы их все, кроме здания, с которого они начинали свой бизнес. Его бы он оставил ради моей мамы.

Я пожала плечами:

– Что ж, тогда, может быть, это и есть правильный ответ, который ты ищешь.

Он задумался на минуту, а затем кивнул.

– А знаешь что? Ты ведь права. Я смотрю на эту проблему под неправильным углом. Я должен почтить память отца, поступив так, как, по моему мнению, поступил бы он, а не заморозив его бизнес на какое-то время в память о нем.

Я весело толкнула Форда плечом.

– Парень, это было слишком легко. Твоя работа кажется проще простого.

Форд усмехнулся и допил пиво. Затем встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

– Пойдем. Теперь твоя очередь. Мы решим все твои проблемы во время нашей прогулки.

– А что, если у меня нет никаких проблем?

Он усмехнулся:

– Спорим, что есть. Твоя голова и твое тело расходятся по одному очень важному вопросу. И это та проблема, которую мы должны обсудить подробно.

– Когда станут известны результаты теста, который вы вчера сдавали?

Мы с Фордом уже почти час гуляли по пляжу. Позади нас солнце клонилось к горизонту, и небо осветилось всевозможными оттенками оранжевого и фиолетового, поэтому мы развернулись, чтобы насладиться великолепным видом заката.

– Через семнадцать дней.

– Не так уж и долго.

– Конечно. В колледже у нас преподавала пожилая женщина, которая рассказывала, что в свое время узнала результаты своего экзамена только через два месяца.

Форд хмыкнул.

– Что тебя так развеселило?

– Я просто представил тебя в роли той самой учительницы, которая вызывает у всех старшеклассников эротические мечты.

Я поморщилась:

– Фу. Даже не смей так говорить.

– А в чем дело? Я бы точно предавался фантазиям о тебе, если бы ты преподавала в моем классе. – Форд широко улыбнулся. – Если серьезно, я думаю, это круто, что ты решила поступить на курсы и получить диплом, чтобы преподавать итальянский язык. Ты всегда хотела быть учителем?

– Да. С третьего класса, когда у нас начала вести уроки миссис Мойнихан. Я всегда любила читать, а в то время я уже была просто одержима космосом. Каждый понедельник и пятницу мы ходили в школьную библиотеку и выбирали книги, чтобы почитать в свободное время. Все остальные дети выбирали такие книги, как «Гарольд и фиолетовый мелок», в то время как я хотела читать книги о Плутоне и астероидах. Некоторые из моих одноклассников даже начали дразнить меня, называя Валентиной с Венеры, поэтому я переключилась на книги, которые предпочитали другие дети, хотя они меня не очень увлекали. Как бы там ни было, миссис Мойнихан заметила это и однажды в библиотеке протянула мне книгу, которая, по ее словам, должна мне понравиться. Судя по обложке, это была обычная популярная детская книжка, но рассказывалось в ней о Солнечной системе. Оказывается, она сняла суперобложку с какой-то другой книги и надела ее на ту, которую я действительно хотела прочитать, чтобы я могла это спокойно делать втайне от других детей.

– Обалдеть!

– Я продолжала прятать книги под другими обложками, а потом через пару недель после того, как мы вернулись с рождественских каникул, у нас в классе появился приглашенный докладчик – астронавт в отставке. Он принес старый космический костюм, и все дети посходили с ума от восторга. На следующей же неделе они все начали брать в библиотеке книги об астронавтах и космических исследованиях. У меня всегда было особое отношение к миссис Мойнихан. Я поддерживала с ней связь в течение многих лет. Когда я училась в десятом классе, она умерла, и мама взяла меня на ее поминки. Мы подошли к мистеру Мойнихану, чтобы выразить соболезнования, и он вспомнил меня. Оказалось, что мое имя он запомнил только потому, что его жена все рождественские каникулы писала письма астронавтам, уговаривая прийти и выступить в школе, потому что у нее есть ученица, которая очень интересуется космосом. И очень нужно, чтобы другие дети тоже увидели, как это интересно и круто. Она отправила такие письма ста пятидесяти астронавтам.

– Ничего себе. Написать от руки сто пятьдесят писем. Вот что значит настоящий учитель.

Я кивнула.

– А ты кем хотел стать, когда был маленьким?

Форд ухмыльнулся:

– Ну, когда я стал постарше, все изменилось, но как-то в детском саду воспитательница попросила нас нарисовать картинки на тему, кем мы хотим быть, когда вырастем. Я нарисовал Санта-Клауса.

– Ты действительно хотел быть Сантой?

– Не смейся. Это чертовски хорошая работа. Ты трудишься лишь одну ночь в году, можешь кататься на санях, запряженных крутыми северными оленями, и все оставляют тебе печенье на столе в ожидании твоего визита.

– Ух ты. – Он умел меня развеселить. – Ты только забыл, что Санта работает круглый год, изготавливая игрушки.

Форд пожал плечами, сверкнув белозубой улыбкой.

– Я-то думал, что всю эту работу выполняют эльфы.

– А что произошло после того, как ты узнал, что Санты не существует?

Форд резко остановился на месте и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, умело изображая наивное изумление.

– Санты не существует? Правда, что ли?

Мы оба рассмеялись. Когда мы снова двинулись в путь, Форд сказал:

– Ты, наверное, подумаешь, что я сочиняю, но после того, как я понял, что поработать Сантой не получится, я захотел стать астронавтом.

Я толкнула его в бок.

– Ты говоришь это только потому, что я рассказала тебе о своем увлечении космосом.

Форд жестом нарисовал крестик у себя на груди.

– Клянусь, это правда. Но теперь понятно, почему между нами возникла такая сильная связь. В душе мы оба ботаники, помешанные на науке.

Он дразнил меня, конечно, но, надо признаться, был не так уж неправ. Я действительно ощущала нашу связь. Я почувствовала ее еще до того, как узнала, что заинтересовавший меня в ходе наших онлайн-бесед мужчина – обладатель красивого лица и потрясающего тела. Форд умел заставить меня смеяться и всегда мог поднять мне настроение.

Я постаралась выкинуть эту мысль из головы и перевела наш разговор в более безопасное русло.

– И как же получилось, что ты поступил в архитектурный колледж, если был ботаником, помешанным на космических исследованиях?

– На самом деле первые два года в колледже я одновременно изучал прикладные науки и архитектуру. Но забросил науку на третьем курсе.

– И что заставило тебя сосредоточиться на архитектуре?

Он странно посмотрел на меня, и мне показалось, что он обдумывает ответ. Наконец, он пожал плечами и отвернулся.

– Жизнь. Я учился в колледже в Бостоне и после аварии, в которой погибли родители, захотел, чтобы Аннабелла осталась в Нью-Йорке и окончила школу, не разлучаясь со своими друзьями. У нас довольно маленькая семья – мой отец был единственным ребенком, а у мамы есть только сестра. Тетя Маргарет живет в Огайо, она предложила забрать нас обоих к себе, но мы только что потеряли родителей и пережили столько резких перемен, что хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Так что я вернулся домой, и мы с Беллой остались жить вместе в квартире родителей, пока я не получил диплом и не посвятил себя целиком работе в компании. Выбор архитектуры как основного направления просто показался мне более практичным. У меня было не так много свободного времени, чтобы заниматься одновременно по двум сложным специальностям.

Так вот в чем дело, оказывается. Я и не подумала обо всех обстоятельствах их жизни – о том, что произошло сразу после смерти родителей. Естественно, я предполагала, что это трагическое событие изменило их жизнь, трудно даже представить, каково это – в один день внезапно лишиться обоих еще молодых родителей. Но Форд стольким пожертвовал ради младшей сестры. Он стал родителем для девочки-подростка и унаследовал бизнес, которым нужно было научиться управлять как можно скорее. Однако выбор, который он сделал, был выбором благородного и зрелого мужчины.

Я потянулась и коснулась его руки.

– Не каждый человек смог бы справиться со всем этим…

– Поверь мне, были моменты, когда я поступал неправильно. Несколько лет назад моей тете пришлось вмешаться и направить меня на путь истинный. Однажды утром я вошел в офис, сел за личный стол, и тут до меня дошло, что в свои двадцать два года я чувствовал себя сорокапятилетним мужчиной. У меня был шестнадцатилетний ребенок, я жил в доме родителей и даже вечера проводил, сидя в кресле отца. Мне казалось, что моя собственная жизнь куда-то исчезла, и я буквально превратился в своего отца.

Я отчасти понимала, что он чувствовал. Забеременеть в семнадцать лет для меня означало, что моя юность во многих отношениях безвозвратно закончилась.

– Я тебя понимаю. Я хорошо помню, как однажды вечером в пятницу, когда мне было двадцать, я сидела дома. В половине девятого муж уснул на диване, а в соседней комнате спал мой двухлетний ребенок. Я включила телевизор, задрала ноги на подлокотник и начала смотреть шоу «Семейная вражда». Моя мама раньше смотрела его постоянно, только с другим ведущим. Я мысленно окинула взглядом всю эту картину, себя, сидящую в пижаме в восемь тридцать вечера в пятницу, с мужем и ребенком, как какая-нибудь матрона, и меня пронзила мысль, что я буквально превратилась в свою мать.

Форд внимательно посмотрел на меня:

– И что ты сделала?

– Я нарядилась в одежду, которую теперь считала неподобающей, положила радионяню рядом со спящим мужем и пошла развлекаться с Евой.

Я невольно улыбнулась, вспомнив те выходные. Я отсутствовала почти два дня, и в конце концов Еве пришлось практически тащить меня домой чуть ли не на руках, потому что я напилась в стельку и при этом плакала пьяными слезами, потому что соскучилась по сынишке.

– Мы с ней веселились два дня, потом я три дня пролежала в постели совершенно больная. Но в те дни я несколько раз задавала себе вопрос, сделала ли я правильный жизненный выбор.

– Да и я делал нечто подобное – за исключением того, что мое буйство продолжалось почти год. Я начал заваливать работу, приводил женщин домой, когда жил с младшей сестрой, и спустил кучу денег, полученных благодаря страховке после смерти родителей. Тетя, не выдержав, призвала меня к порядку. Она потребовала прийти в себя и объяснила, что, возможно, выполнение обязанностей отца и не входило в мои жизненные планы, но это честь для меня оказаться на месте такого человека, как он. – Форд покивал, видимо, в ответ на какие-то свои мысли. – И она была совершенно права, – продолжил он после некоторого молчания. – К тому же миссис Пибоди позвонила мне примерно через пятнадцать минут после того, как тетя закончила отчитывать меня, и велела вытащить, наконец, голову из задницы.

Я чуть нахмурилась, припоминая:

– Миссис Пибоди? Это та женщина, о которой ты уже упоминал? Она обладает даром предвидения или чем-то в этом роде?

– Точно. Иногда она просыпается посреди ночи с этими навязчивыми предчувствиями. У нее это с детства. Но в тот день она позвонила мне сразу же после моего разговора с тетей и сказала, что почувствовала, что со мной может случиться что-то плохое. – Он усмехнулся. – Потом, как и тетя, она велела мне поскорее протрезветь и, повторюсь, буквально так и сказала «вытащить голову из задницы». И после этих слов повесила трубку.

– Кто она такая?

– Это долгая история, но я совершенно случайно набрал ее номер несколько лет назад. По крайней мере, я думаю, что это была случайность. Она так не считает. Однажды ночью, когда я был в одном злачном месте и пьяным пытался дозвониться до какой-то девицы, с которой недавно познакомился, я неправильно набрал номер и попал к миссис Пибоди. Мы разговорились, и я сбивчиво поведал ей историю своей жизни. Она сказала, что не спала допоздна, ожидая звонка из-за сновидения, в котором ей приснился незнакомец, нуждающийся в ее помощи.

– Боже, да это просто какая-та фантастика.

Он рассмеялся:

– Точно. Но это лишь верхушка айсберга по имени миссис Пибоди. Ей семьдесят шесть лет, и она живет в доме престарелых в Вайоминге.

– И после того разговора ты начал с ней общаться?

– Я до сих пор с ней общаюсь. Уже около трех лет. На следующий день после моего случайного звонка ей я проснулся, весьма смутно помня, что, кажется с кем-то разговаривал. Я просмотрел пропущенные звонки и набрал последний номер. Как ни странно, ответила миссис Пибоди, и мы снова разговорились. Она только что вышла из кабинета ортопеда и узнала, что на следующий день ей придется ампутировать палец на ноге. У нее диабет и проблемы с кровообращением. Тем не менее мы немного поболтали, и я никак не мог понять, была ли она сумасшедшей, ясновидящей, страдающей от одиночества или просто эксцентричной особой. Я до сих пор теряюсь в догадках. Но тогда она, похоже, нервничала из-за операции, и было очевидно, что ей просто нужно было поговорить с кем-то. Итак, мы снова провели пару часов, болтая по телефону, только на этот раз большую часть разговора вела она. Я решил, что у нее в долгу. После этого я провел обратный поиск по ее номеру телефона и узнал адрес, куда можно было отправить цветы в честь ее выздоровления. – Он пожал плечами. – С тех пор мы разговариваем несколько раз в месяц.

– Это немного странно, но в то же время очень мило. Впрочем, я верю, что у некоторых людей есть подобные необычные способности.

– Правда? – Он ухмыльнулся. – Тогда позволь сообщить тебе, что миссис Пибоди позвонила сегодня утром и сказала, что если моя соседка не переспит со мной, то со мной может случиться что-то очень плохое.

Я прищурилась:

– Ну ты и… обманщик!

Он усмехнулся:

– Ладно… но учти, что если я завтра сломаю ногу, это будет на твоей совести.

Мы подошли к моему дому и остановились. Должно быть, мы прошли пешком пять или шесть миль, но я бы могла пройти еще столько же, болтая с ним о чем угодно, – в его присутствии я чувствовала себя легко и непринужденно.

– Как бы то ни было, ты должен гордиться тем, как справился с ситуацией после такой жизненной катастрофы. Ты заботливый брат. Возможно, ты не все делал идеально, но сейчас Белла кажется нормальной девятнадцатилетней девушкой, которая хорошо приспособлена к жизни.

– Так и есть. Правда, мне во многом помогали, и это не всегда было приятно. Тем не менее считаю, что я оказался в правильном месте, несмотря на то что выбрал не совсем тот путь, который хотел.

Скромность была еще одним качеством, которое я находила привлекательным в мужчинах. Господи, ну почему Форд не оказался каким-нибудь бездушным эгоистом?

– Несмотря на то что я развелась с мужем и начинаю жизнь заново в тридцать семь лет, я бы тоже ничего не стала менять.

– Вот видишь? Мы не такие разные, как ты думаешь.

Может быть, мы исповедуем одни и те же ценности, но между нами пропасть в целое поколение.

– Правда? Тогда скажи, кто твой любимый музыкант?

– Я слушаю все подряд. Но сейчас мне нравится Джек Джонсон.

– Никогда о таком не слышала. Моей любимой группой в детстве были Backstreet Boys.

Форд пожал плечами:

– Это не имеет никакого значения. Для нас это лишь возможность поделиться друг с другом чем-то новым.

– У меня нет аккаунта в SnapFace.

– Ты имеешь в виду SnapChat?

– Неважно. Что и требовалось доказать. Я даже не знаю, как теперь называются социальные сети. У тебя есть страница в Facebook[6]?

– Нет.

– Дай угадаю, почему. Потому что Facebook – это соцсеть для пожилых людей?

– Нет. Потому что мы с сестрой не знаем паролей к аккаунтам моей матери, а когда у меня была там страница, мне продолжали присылать напоминания о ее записях даже после аварии.

Вот дерьмо. Теперь я действительно почувствовала себя ужасно.

– Прости. Я не знала…

К тому времени, когда окончательно стемнело, мы с Фордом подошли к подножию моей лестницы и еще немного постояли там, но в конце концов я почувствовала, что пора закругляться. Я поблагодарила его за то, что он составил мне компанию во время прогулки.

– Эй! – крикнул он, когда я поднялась по лестнице и уже взялась за ручку двери. – Может, поужинаешь со мной сегодня вечером?

Я нахмурилась. Не потому, что он попросил, а потому, что я сама этого хотела. Действительно, очень хотела.

– Я не могу.

– У тебя уже есть планы на вечер?

Я покачала головой:

– Просто слишком устала после поездки сюда и нашей прогулки. Прости, Форд, я, правда, не могу.

Он одарил меня грустной улыбкой.

– Все в порядке. – В его голосе кроме огорчения прозвучали упрямые нотки. – Но имей в виду. Я возьму тебя измором. Обычно я так просто не сдаюсь. Спокойной ночи, красавица.

Я сидела на кухне, когда услышала музыку, и предположила, что люди, должно быть, пришли сегодня на пляж пораньше. Помешивая кофе, я поймала себя на том, что мурлычу под нос слова песни, и, самой себе улыбаясь, пошла на заднюю веранду наслаждаться утренним видом моря с чашкой, полной кофеина.

Голый по пояс Форд поднял кружку в знак приветствия.

– Доброе утро, соседка.

Вот это зрелище! Как бы мне не привыкнуть к лицезрению этого великолепия каждое утро.

– Доброе утро.

Я заставила себя перевести взгляд на дверь, когда задвигала ее, а затем уставилась на пляж, прикрывая глаза ладонью, словно козырьком. Мне потребовалась целая минута, чтобы понять, что там пока еще никого нет, а музыка доносится из соседнего дома. Я покосилась на Форда:

– Так это у тебя играют Backstreet Boys с утра пораньше?

Он ухмыльнулся и помахал мне рукой, приглашая присоединиться к нему на веранде.

– Иди сюда. Выпьем с тобой кофе и послушаем мою новую любимую группу.

Я только молча закатила глаза.

– Иди же сюда. Я скачал два альбома.

Я рассмеялась, но все-таки решила присоединиться к этому ненормальному на его веранде.

Он просто мальчик. Сумасшедший мальчик.

Я спустилась по лестнице, сделала несколько шагов по песку и поднялась на веранду его дома. Когда я подошла к шезлонгу, в котором сидел Форд, он встал, взял у меня из рук кружку и поставил на столик.

– Так какая их песня твоя самая любимая? Подожди-ка… Дай-ка попробую угадать… «Я так хочу»?

– Нет. Но это, кажется, была их самая популярная песня.

В этот момент играла песня «Все вместе» в стиле диско. Форд схватил меня за руку и заставил кружиться. Я смущенно засмеялась, когда он тоже начал двигаться в такт мелодии.

– Я не слишком хорошо танцую, – призналась я.

– Никто нас не видит, гарантирую.

Мы продолжали дурачиться, дотанцевав до конца песни. Это было действительно здорово. Когда заиграла следующая мелодия, он все еще держал меня за руку.

Мои глаза загорелись после первых нескольких тактов.

– Вот она! Это моя любимая песня. Она называется «Неполный без тебя».

– Правда? Что ж, тогда мы определенно продолжим танцевать. – Форд дернул меня за руку, и я практически упала в его объятия.

Прежде чем я успела что-либо сообразить, он обнял меня другой рукой за талию и притянул вплотную к себе. Боже, это было так приятно. Прошло слишком много времени с тех пор, как я была в объятиях мужчины, особенно с таким великолепным мускулистым телом. И от него исходил потрясающий запах – древесный, свежий и очень мужской.

Я невольно сделала глубокий вдох, и Форд прижал руку к моей спине. Каждая мышца его тела, казалось, была напряжена, когда он ко мне прижался. Он определенно умел танцевать медленные танцы и уверенно вел меня, что невольно вызвало мысль о том, насколько он может оказаться искусным партнером не только в танце.

Прекрати, Вэл. Ты заходишь слишком далеко…

Форд наклонил голову и прижался щекой к моей щеке.

– «Я молился, чтобы мое сердце не разбилось, – пропел он часть припева. – Но без тебя я буду неполным».

И я полностью отдалась чувствам, наслаждаясь моментом. Я знала, что это глупо, но… Я уже упоминала, как прекрасно было чувствовать его мускулистое тело, прижимающееся к моему? Так почему же я должна была отказываться от удовольствия? И я позволила себе раствориться в нем.

Вот почему я не услышала, как кто-то к нам подошел, пока не заскрипела, открываясь, дверь веранды.

– А я-то думала, что у нас правило не оставлять гостей на ночь, – язвительным тоном произнесла Белла.

Я вырвалась из объятий Форда и отшатнулась назад, чуть не шлепнувшись на задницу.

Глаза Беллы широко раскрылись от изумления, когда она узнала меня.

– Ой. Вэл, извини! Я не поняла сразу, что это ты. Еще так рано. Я решила, что он пригласил девушку на ночь.

Я окончательно растерялась:

– Здесь нет никого, кроме меня.

Я потянулась за своей чашкой кофе, стоявшей на столике.

– Просто играли Backstreet Boys… и… это моя любимая старая группа… вот я и… Ладно, я, пожалуй, пойду.

И я практически убежала с их веранды.

Офигеть! Белла наверняка подумала, что я спятила, но я даже не остановилась, чтобы оглянуться и посмотреть на ее реакцию.

Оказавшись дома в безопасности, я захлопнула дверь и без сил прислонилась к ней головой. Я едва могла дышать, обуреваемая всеми чувствами, которые испытала сначала в объятиях Форда и потом – будучи пойманной с поличным и сбегая с места преступления. Что, черт возьми, я наделала, почему позволила этому случиться? Я так долго была лишена нормальных отношений с мужчиной, что полностью потеряла голову от прикосновений, которые доставляли мне давно забытое удовольствие.

Ева была права. Мне действительно нужно было с кем-нибудь переспать.

Но в данный момент мне прежде всего был нужен холодный душ.

– Тук-тук, есть кто дома? – позвала Белла, стоящая на пороге задней двери.

Я занервничала, решив, что она, возможно, пришла, чтобы отругать меня – высказать, какая я грязная старая потаскуха, из-за той сцены, свидетелем которой она стала этим утром.

Я глубоко вздохнула и открыла дверь.

– Привет.

– Привет. Чем сегодня собираешься заняться?

– М-м-м… Да ничем особенным.

– Хочешь, пойдем на художественную выставку в городе? Это на открытом воздухе, там целый вернисаж под тентами на площади.

Я облегченно выдохнула:

– О да, я об этом читала. Просто не знала, что выставка началась сегодня.

– Мы с мамой ходили на нее каждый год. Нам попадались реально крутые вещи. Если ты не особо увлекаешься искусством, то там есть разные ювелирные изделия и керамика.

– Нет, я люблю художественные выставки. Особенно такие, с местным колоритом. Вот только…

Она понимающе улыбнулась:

– Форд оставил мне кредитку и сказал, что я могу купить что-нибудь для своей новой квартиры. Я съезжаю из общежития в следующем семестре. Пойдем разорим его немножко.

– Оставил кредитку… значит, он с тобой не поедет?

Она покачала головой, казалось, мой вопрос ее ничуть не смутил. Во всяком случае, ее, похоже, вовсе не волновало, что мы с ее братом танцевали на террасе.

– Брат уехал в город на деловую встречу.

– Он вернется?

Она пожала плечами:

– Думаю, если только завтра.

В тот день мне было нечем заняться, поэтому я сказала Белле, что поеду с ней. Так или иначе, но это позволит мне отвлечься от того, что случилось сегодняшним утром.

Поскольку Белла ездила на маленькой машине, мы решили поехать на моем «Фольксвагене» на тот случай, если кто-то из нас найдет для себя что-нибудь большое и потребуется отвезти это домой. После того, как я преодолела беспокойство по поводу того, что Белла может высказать недовольство из-за нашего с Фордом слишком тесного общения, я действительно начала получать удовольствие от вернисажа.

Мы ходили по рядам и останавливались, чтобы рассмотреть каждый экспонат. Наши предпочтения в искусстве оказались довольно схожими. Белла купила красочную картину с изображением серфера, катающегося на волнах в Дитч-Плейнс, местном пляже. На заднем фоне был изображен потрясающий закат. Кому-то он мог показаться излишне ярким, но в этих местах закаты именно такие.

Пока мы стояли в очереди за крендельками и водой, симпатичный парень с выгоревшими на солнце светлыми волосами завел разговор о картине, которую держала Белла. Они продолжали болтать и после того, как мы заплатили за свои покупки, поэтому я сказала Белле, что собираюсь вернуться к прилавку с ювелирными изделиями, мимо которого мы проходили, – мне там приглянулось одно колечко.

На самом деле я просто хотела дать молодым людям возможность пообщаться наедине, потому что, как мне показалось, между Беллой и парнем-серфером проскочила искра.

Пройдя несколько рядов, я услышала доносившийся из сумочки приглушенный звук моего мобильного. Остановившись, я вытащила его и увидела, что на экране высветилось имя Марка. Поскольку Белла была занята, я решила, что могу ответить на звонок.

– Привет, Марк.

– Привет, Валентина. Чем занимаешься?

Я глотнула воды из бутылки.

– Ничем особенным. Набиваю живот крендельками и прогуливаюсь по художественной выставке.

– В Монтауке?

– Да. Надо сказать, здесь представлено много замечательных художников.

– Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь?

Я остановилась и огляделась.

– Ты что, здесь? В Монтауке?

– Пока нет. Но скоро буду. Я только что проехал городок под названием Амагансетт, так что, думаю, я уже недалеко. У меня сегодня была назначена встреча в Холбруке, но, когда я уже парковался, узнал, что ее отменили. Представляешь, какая досада? Я на полпути к Монтауку, и сегодня прекрасный день… так почему бы нам не встретиться?

– О, вот как. Амагансетт совсем близко от нас.

Этот городок находился примерно в десяти милях от Монтаука, и Марк уже проехал все места, где могли быть пробки. Вероятно, он окажется здесь самое большее через пятнадцать минут.

Я не могла понять, как отношусь к тому, что Марк появится в Монтауке. Я, конечно, предложила встретиться, но при этом подразумевала, что это будет встреча всей нашей учебной группы. Однако говорить, что я занята сейчас, было неловко, ведь я сказала ему, что прогуливаюсь по художественной выставке. Кроме того, Марк был другом – я не должна испытывать смущение от встречи с ним.

Он, должно быть, почувствовал мою нерешительность.

– Если ты занята, ничего страшного. Я просто подумал, что нам, возможно, стоит увидеться.

Я покачала головой:

– Нет-нет. Я вовсе не занята. Конечно, ты можешь присоединиться ко мне. Я устрою тебе экскурсию по Монтауку, если хочешь.

– Очень мило с твоей стороны. Это было бы замечательно.

Как я и предположила, пятнадцать минут спустя Марк позвонил и спросил, где ему припарковаться. Белла закончила болтать с парнем-серфером, поэтому мы пошли, чтобы встретиться с моим другом возле палаток.

– Привет.

Мы обнялись.

Марк огляделся:

– Здесь действительно очень мило. Жду не дождусь, когда увижу весь город.

Я усмехнулась:

– Большую его часть ты уже видел. Ну, во всяком случае, те места, которые связаны с шопингом. Но это не то, что мне нравится в Монтауке.

Я представила ему Беллу.

– Моя соседка Аннабелла. Белла, это Марк – мой друг. Мы вместе учились на курсах, и оба на прошлой неделе сдали сертификационный экзамен на преподавателя итальянского языка. Марк раньше никогда не был в Монтауке.

Белла пожала Марку руку.

– Вы только что переехали сюда?

Он рассмеялся:

– Нет. Просто я никогда раньше не забирался так далеко на восток Лонг-Айленда.

Мы немного поболтали, потом я сказала:

– Осталось еще несколько рядов на ярмарке, которые мы не осмотрели. Хочешь присоединиться к нам?

Марк сказал «разумеется», но Белла отказалась:

– Эм-м-м… если не возражаешь, я пропущу остальную часть. Мы все равно посмотрели большую часть прилавков.

– Ладно, тогда я отвезу тебя домой.

– Нет, развлекайся. Я могу попросить Фредди меня подвезти.

Мои брови поползли вниз:

– Фредди?

– Ну да, парень, с которым я разговаривала в очереди.

Понятно – тот самый серфер. Тут же включился мой родительский инстинкт.

– Ты думаешь, это хорошая идея? Сесть к нему в машину? Ты ведь только что с ним познакомилась.

Белла, казалось, была удивлена:

– Со мной все будет в порядке, мамочка. Это местный парень.

– Но…

Она посмотрела на Марка:

– Приятно познакомиться, Марк. Увидимся дома позже, Вэл.

Прежде чем я успела высказать все, что думаю по этому поводу, она развернулась и пошла прочь.

Марк покачал головой:

– Прямо как моя дочь. Она решила, что я спятил, когда разозлился из-за того, что она пропустила концерт, на который я купил ей билеты на Рождество. Вместо этого она тусовалась с одним из парней из какой-то новой музыкальной группы. Ей тогда было семнадцать.

У меня не было опыта общения с дочерью, ведь у меня был только сын Райан, но я знала, что если бы у меня была дочь, я бы точно захотела держать ее под замком, пока ей не исполнится тридцать.

– Мне всегда было немного жаль, что у меня нет девочки. Сейчас я уже не так уверена в этом.

Мы с Марком прошлись по всей выставке. Он пытался настоять, чтобы мы посмотрели остальные работы мастеров, которые я еще не видела, но я отказалась.

После прогулки по вернисажу мы с Марком сели в мою машину и отправились на экскурсию по Монтауку, которую я ему обещала. Нашей первой остановкой был маяк, за ним последовали рыбацкие причалы, куда заходили все лодки и прогулочные яхты. Некоторые только что вернулись с рыбалки, поэтому мы стояли и смотрели, как рыбаки разделывают свой улов. Потом мы зашли в бар у причала. Он заказал пиво, а я – безалкогольную клубничную «Маргариту», поскольку была за рулем.

– Итак, ты уже решила, куда будешь устраиваться на работу, когда получишь сертификат? – спросил он.

– Я бы хотела для начала найти работу по подмене сотрудников, находящихся в отпусках, где-нибудь поближе к дому, если это возможно.

Марк наморщил лоб:

– Тебе нужна временная должность? Получается, постоянная преподавательская работа тебя не устраивает?

Я сделала глоток «Маргариты».

– Да. Я подумывала о том, чтобы набраться опыта, проработав так в течение года, а затем еще год преподавать в Италии.

– Отлично! Это, безусловно, значительно облегчит поиск работы в конце лета. Большинство людей предпочитают что-то постоянное.

– Я первый раз в жизни делаю что-то, руководствуясь личными интересами. Райан будет учиться в колледже еще три года. Я хочу воспользоваться этим обстоятельством.

Марк улыбнулся, внимательно изучая мое лицо.

– Что?

Он пожал плечами:

– Ничего. Я просто нахожу привлекательными женщин, которые не боятся пускаться в приключения.

Не зная, как на это реагировать, я сделала большой глоток ледяного напитка, чтобы освежить голову.

– Ты готов отправиться в путь? – спросила я. – Я покажу тебе несколько пляжей, пока еще не стемнело. Парковки там ужасные по сравнению с теми пляжами, которые часто посещают серферы, но если ты не против прогуляться, то увидишь, что места здесь действительно потрясающие.

– Звучит заманчиво. – Ожидая, пока я встану, Марк поднялся и зашел за мой стул, чтобы отодвинуть его.

Он действительно был очень милым парнем, истинным джентльменом к тому же. После того как он пригласил меня на свидание, я размышляла, могут ли наши отношения перерасти во что-то большее, и подумала тогда, что это возможно. Если я встречусь с ним вне нашей обычной учебной обстановки, то, может быть, смогу увидеть его в другом свете. Однако те несколько часов, которые я провела с ним сегодня, лишь доказали то, что я и так подозревала, – искры между нами не было. Или, может быть, всему виной были не последние несколько часов, проведенные в компании Марка, а наше утреннее общение с Фордом, когда искры были такими сильными, что ожоги от них до сих пор не прошли.

Я показала Марку почти весь Монтаук, и к тому времени, когда я отвезла его обратно в город, где он припарковал автомобиль, уже стемнело. Я остановилась позади его машины и оставила двигатель работать на холостом ходу.

– Что ж, это был действительно приятный сюрприз, Марк. Я и забыла, насколько красивы некоторые пляжи. Обычно я провожу время на пляже прямо за домом, но я определенно собираюсь побывать еще раз в тех местах, где мы сегодня оказались. Мне тоже была полезна эта небольшая экскурсия.

– Значит, твой дом выходит прямо на пляж?

Я кивнула.

– Он стоит на сваях, так что мой задний двор – это просто песчаная полоска пляжа.

– Потрясающе. Не будет ли слишком большой смелостью с моей стороны, если попрошу показать его, прежде чем поеду обратно?

На самом деле, я хотела поехать домой, принять душ и забраться в постель, но мне было неловко отказывать другу.

– М-м-м… конечно. Это не так уж далеко от города. Прямо по шоссе Олд-Монтаук.

– Поезжай, а я за тобой.

– Хорошо.

По дороге домой я почему-то начала нервничать. Я знала, что это глупо, потому что мы с Фордом не встречались, и вообще, между нами ничего не было. И все же по необъяснимой причине я не хотела, чтобы он видел, как я подъезжаю к дому в компании Марка. Не говоря уже о том, что мое волнение, обоснованное или не очень, было просто нелепым, ведь Форда даже не должно было быть в Монтауке в тот вечер. Белла сказала, что он планировал провести ночь в городе.

Если не считать того, что у него, по всей видимости, изменились планы…

В тот момент, когда мои фары осветили подъездную дорожку, они высветили фигуру человека в доме по соседству. Форд сидел на крыльце своего дома и пил пиво. Смутное беспокойство, которое я испытывала, внезапно переросло в настоящую панику.

Припарковавшись, я сделала несколько глубоких вдохов, говоря себе, что смешно так переживать, ведь я не делаю ничего предосудительного. Я имела полное право пригласить Марка домой и даже переспать с ним, если бы захотела. На самом деле, это, вероятно, именно то, что мне и следует сделать сегодня вечером.

В зеркало заднего вида я увидела, что Марк уже вылезал из машины, так что мне пришлось смириться с тем, что сейчас произойдет. Мой дом и дом Форда разделяла дорожка шириной чуть больше шести метров. Я не могла притвориться, что не вижу, что он там сидит.

Марк встретил меня у двери моей машины, когда я вышла, и закрыл ее за мной. Мы прошли несколько шагов к крыльцу, и тут мои глаза встретились с глазами Форда. Он не сказал ни слова, просто молча наблюдал за мной, попивая пиво.

– М-м-м… привет, – окликнула я его, испытывая крайнюю неловкость. Форд кивнул в ответ.

Какой бы смущенной я себя ни чувствовала, я не могла не представить мужчин друг другу.

– Э-э-э… Марк, это мой… – Кто? Друг? Мужчина, заставляющий меня принимать холодный душ? Парень, которого я подцепила на сайте знакомств? – …это Форд.

Марк подошел и протянул руку. Форд, не поднимаясь, пожал ее. Никто не произнес ни слова, и я попыталась придумать хоть что-нибудь, чтобы заполнить неловкую паузу, потому что, похоже, от Форда помощи ждать не приходилось.

– Форд живет в этом доме. Он брат Беллы. – Я посмотрела на Форда, который все еще не сводил с меня глаз. Напряженное выражение его лица заставило мое сердце болезненно сжаться. – Марк познакомился с Беллой сегодня на художественной ярмарке в городе.

– Ого. Отличный дом для такого молодого человека. – Марк, как обычно, был чрезвычайно дружелюбен. – У меня есть взрослая дочь, с которой я с удовольствием бы вас познакомил, – произнес он.

Я закрыла глаза. Не думала, что ситуация может быть еще более неловкой, но, как оказалось, я ошибалась.

Губы Форда вытянулись в прямую линию, когда он поднес к ним пиво, продолжая свой молчаливый бойкот.

– Белла сказала, что у тебя сегодня встреча в городе и ты вернешься только завтра.

– Планы изменились. – Его взгляд метался между Марком и мной. – Видишь ли, кое-что произошло.

Я кивнула.

В то время как я буквально всем телом ощущала напряжение, исходящее от Форда, Марк, казалось, ничего не замечал.

– Приятно было познакомиться, – сказал он.

Мои глаза встретились с глазами Форда, когда я начала подниматься по лестнице.

– Спокойной ночи, – произнесла я.

Беспокойство, которое я испытывала на улице, не оставило меня и тогда, когда мы с Марком скрылись в доме. Я устроила ему короткую экскурсию, показав внутреннюю часть, а затем заднюю веранду. Луна освещала пляж достаточно ярко, в темноте был виден океан с лунной дорожкой, легкий ветерок доносил шум разбивающихся о берег волн. Марк явно наслаждался этим видом. Ночь была просто создана для посиделок на веранде, но я была слишком измотана – до такой степени, что даже не проявила вежливости и не предложила ему что-нибудь выпить, даже просто чашечку кофе.

Поняв не столь уж тонкий намек, Марк попрощался десять минут спустя. Я проводила его до входной двери. Мне было любопытно посмотреть, здесь ли еще мой сосед, но Форд исчез.

Я должна была бы почувствовать облегчение от того, что он больше не маячит поблизости. Но вместо этого его отсутствие наполнило меня всепоглощающей тревогой, с которой я не знала, как справиться.

Долгое отмокание в ванне с бокалом вина немного помогло мне снять напряжение. Хотя даже после этого я все еще чувствовала себя не в своей тарелке и не была готова заснуть, поэтому спустилась на кухню за новой порцией вина. Я наполнила бокал и стояла, уставившись в кухонное окно, выходившее на дом Донованов. Свет в окнах горел, у дома стояла только машина Форда. Я знала, что Белла сегодня вечером должна была работать, так что ее, вероятно, не будет дома несколько часов. Может, мне стоит пойти туда и разрядить обстановку? Я была не одета и понятия не имела, что, черт возьми, ему сказать. Обсуждать было нечего – просто потому, что между нами ничего не было. Не зная, что делать, я потягивала вино и отрешенно смотрела в ночную темноту.

Свет фар свернувшей на подъездную дорожку машины вывел меня из глубокой задумчивости. Белла, должно быть, рано ушла из ресторана. Я была рада, что не пошла к ним сейчас. Но после того как машина припарковалась, я наклонилась ближе к окну и, присмотревшись, заметила, что это была не машина Беллы.

И женщина в платье настолько коротком, что при малейшем наклоне была бы видна задница, определенно не была сестрой Форда. Самые разные эмоции, одолевавшие меня в течение последнего часа, внезапно перестали противоречить друг другу. Жгучая волна ревности поднялась глубоко внутри меня и выплеснулась, жаром залив щеки.

Я наблюдала, как женщина, покачиваясь на высоченных шпильках, направилась к дому. Когда она добралась до лестницы, автоматически включился свет, и теперь было хорошо видно лицо, которое до этого я не могла разглядеть в темноте.

Разумеется, она была великолепна. И у нее была потрясающая фигура.

Ноги длиной в целую милю.

Сиськи, которые еще не познакомились с гравитацией.

И молодая.

Очень, очень молодая.

В одной руке у нее была бутылка вина, в другой – дорожная сумка.

Мне стало дурно. И все же, как часто бывает, когда сталкиваешься с ужасной автомобильной аварией, я не могла отвести от нее взгляд. Когда женщина поднялась по лестнице, Форд открыл дверь. Должно быть, он ждал ее.

С нетерпением.

Я отвела взгляд, когда он обнял ее. Мне не должно было быть так больно. Не из-за чего. Но от этой мысли было ничуть не легче.

Я только-только задремала, когда услышала какой-то шум. Быстро села в постели. Мысли мои путались. Я не понимала, откуда раздавался этот звук, но это он меня разбудил. Я подождала, не услышу ли его снова, потому что не была уверена, что мне это не почудилось.

Но потом я снова его услышала. Он доносился снизу и звучал так, словно ветер перекатывал пустые мусорные баки. Выскользнув из постели, я выглянула из окна второго этажа. На нашей дороге не было уличных фонарей, и было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть без наружного освещения. Поэтому я спустилась, чтобы включить свет на крыльце и рассмотреть получше, что там происходит.

У подножия лестницы я увидела силуэт человека, стоящего у моей входной двери. Было уже очень поздно, и я знала, что у Форда была гостья, так что, скорее всего, это был не он. Может быть, Марк вернулся? Это казалось маловероятным, поскольку он уехал больше часа назад и сейчас должен быть уже на полпути домой.

Мое сердце забилось быстрее, когда я подошла ближе к двери.

– Кто там?

– Это Форд.

Мое сердце забилось еще чаще. Я открыла дверь.

– Что-нибудь случилось?

– Нет. Могу я войти?

– Ну и как прошло твое свидание? – Я подошел к ее задней раздвижной стеклянной двери, вглядываясь в темноту за ней.

Валентина остановилась где-то позади меня.

– Это было не свидание.

Я обернулся, ловя ее взгляд.

– А по-моему, это выглядело совсем как свидание.

– Да неважно, как это выглядело. Все было совсем не так. Марк – мой соученик на курсах. Мы с ним занимались в одной группе.

Я сделал к ней несколько шагов.

– Да. Я помню, ты рассказывала мне о нем… в тот вечер, когда он приглашал тебя на свидание.

Она расправила плечи и вздернула подбородок:

– А как прошло твое свидание?

Я нахмурился. Свидание? О чем она говорит? Потом до меня дошло, что она, должно быть, видела, как в мой дом входила Нина – моя двоюродная сестра, которая приехала на выходные, чтобы потусоваться с Беллой. Мне стало интересно, будет ли она меня ревновать так же, как я, поэтому решил не разубеждать ее – пусть думает что хочет.

– Просто замечательно. – Я сунул руки в карманы джинсов и пожал плечами. – Нина – классная девчонка.

– Странно, что она так рано ушла.

Я ухмыльнулся.

– Ничего подобного. Она сейчас у меня дома. Собирается ложиться спать.

Вэл казалась обиженной, а мне хотелось, чтобы она разозлилась. Поэтому я решил поддразнить ее. Она стояла, прислонившись спиной к кухонной раковине. Я сделал еще несколько шагов и оказался прямо перед ней.

– Я просто зашел узнать, не знаешь ли ты какие-нибудь хорошие итальянские рестораны в городе, которые были бы открыты допоздна.

– Нет, – резко ответила она. Ее глаза метали молнии. Было очевидно, что она даже не собиралась отвечать на мой вопрос или вспоминать о каких-то там ресторанах.

Я придвинулся еще ближе, буквально нависая над ней и вторгаясь в ее личное пространство. Отступать ей было некуда.

– А как насчет нудистских пляжей? Подумал, может, мы сходим завтра все вместе на нудистский пляж.

Ее глаза сверкнули.

– Нет!

Так-так-так. Она меня определенно ревновала, хотя изо всех сил старалась этого не показывать. Но где появилась искра, там и огонь вспыхнет, и я упорно продолжал подливать масла в этот огонь.

– А как насчет магазинов нижнего белья? Нина любит ходить по магазинам. А я это ненавижу, так, может, посоветуешь, куда сходить, чтобы нам обоим было приятно?

Она прищурилась:

– Может, тебе стоит вернуться в город на выходные. В Монтауке не так уж много таких магазинов.

Я прищелкнул языком и хмыкнул:

– Досадно. А почему бы нам не сходить в магазин секс-игрушек? Купить что-то вроде съедобного нижнего белья и краски для тела? Как думаешь, она пачкает простыни?

Это сработало. Я действительно увидел, как разгорелись искорки в ее глазах, превратившись в бушующее пламя.

– Знаешь, что, Форд? Я совершенно не хочу ничего слышать о твоей сексуальной жизни.

Я положил руки по обе стороны от нее, упершись ладонями в тумбочку, заставляя ее отклониться назад.

– Не хочешь? Почему же нет, Вэл? По какой причине ты ничего не хочешь слышать о том, что я занимаюсь сексом с другой женщиной?

– Просто не хочу. Или, может быть, ты сам жаждешь услышать о моей сексуальной жизни?

От одной только мысли о том, что она может заниматься сексом с кем-то другим, мне стало жарко, грудь сдавило от негодования. Я начал не на шутку злиться.

– К черту! Нет. Но ты хотя бы знаешь, почему я не хочу слышать об этом?

Она уставилась на меня, глаза сверкали, ноздри раздувались, она часто дышала, но не издавала ни звука.

– Не хочешь угадывать? Так позволь мне, черт побери, все прояснить. Я не хочу слышать о твоей сексуальной жизни просто потому, что я тебя ревную. Потому что я хочу быть единственным, кто поведет тебя на свидание и будет спать в твоей постели. И ты чувствуешь то же самое, черт возьми, что и я, но ты слишком боишься признать это.

– Это не так! – почти закричала она.

Я наклонился над ней, почти касаясь ее лица.

– Лгунья. Признай это.

– Нет!

– Скажи это.

– Ты сошел с ума!

– Знаешь что, Вэл? Пусть я лучше буду сумасшедшим, чем таким трусишкой, как ты. Наверное, хреново, наконец-то освободившись, получить возможность жить так, как хочешь, и при этом оказаться ханжой, отказывающейся поступать в соответствии со своими чувствами.

Она нахмурилась и оттолкнула меня.

– Да пошел ты!

Я почувствовал, как мои губы кривятся в злой усмешке.

– Ну и ладно! Но помни, что я всегда рядом, когда бы ты меня ни захотела. И поскольку мне всего двадцать пять, я могу трахаться сколько угодно по первому требованию. Сомневаюсь, что старина Марк сможет продержаться целую ночь.

Грудь Валентины бурно вздымалась; я чувствовал жар, исходящий от ее тела. Когда я опустил взгляд, то увидел, что ее соски торчат, едва не протыкая рубашку. Она была так же возбуждена, как и я, но не желала уступать, скрывая желание за гневом.

– Ты мерзавец! – закричала она.

К черту все! Если она считает, что я мерзавец, то мне ничего не остается, как только быть полным мерзавцем.

Был только один способ победить в этом споре. Я обхватил ладонями ее щеки и прижался губами к сердито изогнутому рту. Она колебалась полсекунды, но как только первоначальный шок прошел, она открылась для меня и застонала, обдавая своим дыханием. Почувствовав, как ее соски уткнулись в мою грудь, я вжал ее в кухонную стойку и наклонил ее голову назад, чтобы углубить поцелуй.

Как бы она ни старалась из последних сил сдерживаться, обуревавшая ее страсть все-таки вырвалась на свободу.

Мы буквально впились друг в друга. Схватив за бедра, я приподнял ее и обвил восхитительно стройные ноги вокруг своей талии. Эрекция, начавшая усиливаться во время нашего спора, стала болезненно твердой, когда я ощутил влажный жар ее лона.

Валентина застонала, и все вокруг перестало существовать, кроме нас двоих. Она впилась ногтями мне в спину, а я потянул ее за волосы. Я знал, что это будет именно так. Физическое влечение вызвало сильнейшую вспышку чувств, ведь связь физического и ментального невероятно взрывоопасна.

Не знаю, как долго длился наш поцелуй, но в конце концов нам пришлось оторваться друг от друга, чтобы просто глотнуть воздуха, и этого секундного перерыва, наполненного тяжелым дыханием, было достаточно, чтобы Вэл начала приходить в себя. Она толкнула меня в грудь и подняла руку, коснувшись своих распухших губ.

Я погладил ладонью ее лицо и пробормотал:

– Спасибо тебе, отец.

– Отец? – удивилась она.

Я прижался своим лбом к ее лбу.

– Однажды он сказал мне, что когда ты споришь с женщиной, которая тебе небезразлична, и понимаешь, что победить в этом споре не сможешь, то лучшее, что можно сделать, это поцеловать ее – тогда выиграют оба.

Она грустно улыбнулась, отстраняясь.

– Тебе, наверное, стоит сейчас пойти домой, Форд.

– Нина – моя двоюродная сестра, – сказал я, поглаживая большим пальцем ее нижнюю губу. – Она просто приехала на выходные навестить Беллу и потусоваться с ней.

Глаза Валентины сузились.

– Твоя двоюродная сестра? Это правда?

– А ты думала, что у меня есть другая женщина? И это после того, как я целый месяц бегал за тобой? Я не из тех парней, которые будут использовать другую женщину, стараясь заменить ту, которая мне недоступна.

Она опустила взгляд. Я взял пальцами ее за подбородок и приподнял так, чтобы наши глаза снова встретились.

– Скажи мне, Вэл. Неужели целовать Марка тебе было так же приятно, как и меня?

Возможно, это было сказано слишком бесцеремонно, но я совершенно точно знал, что простой поцелуй – это совсем не то, что произошло между нами, и был готов поспорить, что она чувствовала то же самое.

– Я не целовалась с Марком. И это было не свидание. Но даже если бы и так, это не твое дело.

– А он в курсе, что это было не свидание? – спросил я, продолжая буравить ее глазами.

Она лишь головой покачала.

– Тебе лучше сейчас уйти. Уже поздно.

Я, может, и настоял на этом поцелуе, но подонком никогда не был. К тому же я знал, что ее разум все еще борется с телом, и потребуется некоторое время, чтобы они договорились между собой, если это вообще возможно. Я знал, что ничем не рискую и этот наш первый поцелуй отнюдь не последний. Поэтому я успокаивающе кивнул и подался вперед, еще раз коснувшись ее губ своими.

– Спокойной ночи, красавица.

Весь вечер воспоминание о поцелуе меня не отпускало, я живо представлял себе каждое мгновение, каждый ее стон и вздох. Я чуть не кончил, вспоминая о том, как ее мягкие губы прижимались к моим губам, какой влажной и горячей она была и как я ощущал жар ее тела даже через одежду.

Лежа в постели, я думал о том, что она делает в этот самый момент. Скользят ли ее пальцы по ее розовым лепесткам? Я закрыл глаза и представил, как она лежит, раскинувшись, в своей постели – растрепанные темные волосы разметались по подушке, ее большие голубые глаза подернулись дымкой от удовольствия, пока она водит пальцами внутрь и наружу по своему тугому розовому бутончику… который должен раскрыться только для меня.

Что за наваждение!

Но вместо того чтобы потянуться к члену, я схватился за телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Если она еще не пожалела о нашем поцелуе, то непременно в какой-то момент пожалеет, и я решил, что должен дать ей понять: у меня нет никаких угрызений совести по этому поводу. На самом деле, я хотел, чтобы она знала – я горжусь собой, я в полном восторге от нашего поцелуя и что я вернулся домой, чтобы отпраздновать эту маленькую победу. Я быстро набрал текст сообщения.

Форд: Я не жалею, что поцеловал тебя.

Я понаблюдал, как значок сменился с «Отправлено» на «Доставлено», а затем на «Прочитано». Но ответа так и не дождался.

Что ж, ладно. По крайней мере, ты это прочитала. И я продолжил.

Форд: Мне так понравилось, что я сейчас все время это вспоминаю.

И снова «Отправлено», «Доставлено» и «Прочитано».

Я только улыбнулся, когда ответа снова не пришло. Я живо представил, как она сидит в постели, борясь с собственным желанием, как ее нетерпеливая рука пробирается под пояс трусиков.

И что это значит? Хочешь услышать больше? Ну что ж, тогда…

Форд: Мой член весь скользкий и твердый. Я закрываю глаза и представляю, что это не моя рука, а твое тело принимает его в себя. Я помню, как ты застонала, когда я потянул тебя за волосы, и ты открылась мне. Тебе ведь это понравилось, правда? Я чувствовал, как ты прижимаешься ко мне своими великолепными грудями. Держу пари, тебе понравится, когда я возьму твой сосок зубами и потяну…

«Отправлено». «Доставлено». «Прочитано».

Форд: Я кончил так бурно… чертовски бурно. Но больше всего на свете я бы хотел быть при этом внутри тебя.

«Отправлено». «Доставлено». «Прочитано».

Форд: Скажи, Вэл. Ты трогала себя, когда я ушел? Думала обо мне? Ты гладила себя ТАМ? Черт! Чего бы только я не отдал, чтобы полизать твои пальцы после того, как они побывали внутри тебя.

«Отправлено». «Доставлено». «Прочитано».

Форд: Ну ладно. Можешь не отвечать. Расскажешь мне об этом в другой раз. У меня тоже есть кое-что, о чем мне сейчас нужно позаботиться. Опять. Сладких снов, моя Валентина. Не могу дождаться, когда увижу тебя завтра.

Я надеялся увидеть ее перед отъездом. Но когда я встал в половине седьмого, ее машины уже не было. Я прождал почти до восьми, но так как она все еще не вернулась, мне пришлось отправляться в дорогу. Встречу, которую я отменил вчера, когда Белла упомянула, что оставила Вэл на художественной выставке с каким-то парнем, перенесли на сегодняшний день на одиннадцать, и я не мог снова ее проигнорировать. Поэтому мне ничего не оставалось, как допить кофе и отправиться в путь.

Однако не проехал я и двух миль, как мне попался придорожный киоск, где продавались фрукты, овощи и свежие цветы. Иногда мы с отцом выезжали в Монтаук на день позже мамы, и тогда он обычно останавливался здесь и покупал цветы. За последние две недели я проезжал мимо него с полдюжины раз и даже не подумал остановиться.

Я съехал на обочину, подошел к киоску и выбрал огромный букет полевых цветов с гигантскими подсолнухами, а затем поехал обратно к дому. Машины Валентины все еще не было, поэтому я оставил букет на коврике у ее входной двери и вдавил педаль в пол, чтобы не опоздать на встречу.

Несколько часов спустя, сидя в вестибюле офиса в ожидании начала переговоров, я решил отправить ей еще одно сообщение.

Форд: Доброе утро, красавица. Надеюсь, ты хорошо спала. Сегодня утром ты встала так рано. Я надеялся встретиться с тобой утром перед отъездом в город, чтобы поговорить.

Я уже было собрался кликнуть по значку «Отправить», но, невольно улыбнувшись, решил добавить кое-что еще.

Форд: Или замутить еще что-нибудь.

Через несколько секунд появилась отметка «Прочитано». Я был потрясен, когда точки на экране запрыгали. Она начала отвечать! Неужели! Но вот точки замерли… Затем запрыгали снова и снова остановились.

Господи! Да перестань же ты так много думать, Валентина!

К вечеру ответного сообщения так и не пришло, поэтому я предположил, что уже ничего от нее не получу, пока не увижусь с ней лично. К сожалению, не сегодня. После встречи мне нужно было зайти в офис и закончить кое-какие дела. А в пятницу вечером пробки будут ужасные, поскольку это были первые «официальные» выходные лета.

Но мне непременно надо было узнать, там ли Вэл – может быть, она уехала домой к себе в Нью-Джерси, чтобы избежать встречи со мной? Я весь день не связывался с сестрой, поэтому включил громкую связь и попросил Сири позвонить Белле.

– Привет. Как у тебя дела?

– Ты вовсе не обязан звонить мне только потому, что мы с тобой сегодня не виделись.

Я представил, как Аннабелла при этих словах закатывает глаза.

– Обычная проверка. Я не уверен, знаешь ли ты, что я не собираюсь возвращаться сегодня вечером.

– О, отлично. В таком случае я собираюсь замутить вечеринку. И обязательно выложу в Instagram[7], чтобы несколько сот незнакомцев ее увидели.

– Прелестно.

– Я в порядке, Форд. Нина приехала на выходные, и у меня еще есть Вэл.

– Так Вэл здесь? Ее машины не было, когда я уезжал этим утром.

– Да. Прямо сейчас мы сажаем цветы в ящики для ее вечеринки в эти выходные.

– Какая еще вечеринка?

– Она устраивает барбекю с друзьями.

Точно! Я и забыл! Она упоминала, что к ней приедут ее лучшая подруга с мужем на эти выходные.

– А, тогда ладно, отлично.

– Итак… поскольку Нина здесь, а у Вэл компания на эти выходные, тебе и правда не нужно возвращаться. Со мной все будет в порядке.

Я понимал, что она права. Пусть я и не хотел, чтобы она жила в Монтауке одна, когда мы впервые заговорили об этом, но, когда провел там с ней немного времени, эта идея стала казаться мне не такой уж неприемлемой. Она вполне могла провести эти выходные и без меня. Хотя… У меня самого была запланирована вечеринка, на которую я должен был непременно пойти.

– Ну, так или иначе, завтра мы обязательно увидимся, – сказал я. – Будь умницей. Веди себя хорошо.

– Доброе утро. – Я вышел на заднюю веранду и кивнул женщине, расположившейся в шезлонге на веранде соседнего дома с кружкой кофе.

Машины Вэл на подъездной дорожке не было, но там стояла чья-то еще, мне неизвестная.

Женщина сняла солнцезащитные очки и улыбнулась мне:

– Вы, должно быть, Форд.

Я улыбнулся в ответ:

– А вы, наверное, Ева. Интересно, это хорошо или плохо, что вы знаете, как меня зовут?

Ева встала и, подойдя к перилам террасы, облокотилась на них. Она сделала несколько глотков.

– В последнее время вы служите самой горячей темой для наших разговоров. Я надеялась, что смогу с вами познакомиться. Придете сегодня к нам на барбекю?

– Меня никто не приглашал.

– Что ж, позвольте мне это исправить. Форд, не хотели бы вы прийти сегодня на барбекю? Мы все будем рады вас видеть.

Я хмыкнул.

– Непременно. Во сколько?

– В два.

– Что мне взять с собой?

Она подмигнула:

– На ваше усмотрение.

– Привет.

Дверь мне открыла Валентина. Растерянное выражение ее лица без всяких слов сказало мне, что подруга даже не упоминала о своем приглашении. Я протянул ей бутылку вина, которую принес с собой.

– Меня пригласила Ева.

Вэл покачала головой:

– Кто бы сомневался, что она это сделает.

– Хочешь, чтобы я ушел?

– Нет-нет. Все в порядке. Заходи. Соседи из дома напротив тоже приглашены.

Не слишком-то теплый прием, но, по крайней мере, она меня не выгнала. Пока мы вдвоем стояли у двери, по лестнице спустился какой-то мужчина. Я подумал, что это мог бы быть ее отец.

– Том, – обратилась к нему Валентина. – Познакомься, это Форд, мой сосед.

Том сразу же протянул мне руку.

– Приятно познакомиться, – приветливо сказал он.

Пока мы пожимали друг другу руки, Вэл пояснила:

– Это муж Евы.

Мне пришлось приложить некоторое усилие, чтобы не показать своего удивления. Муж ее лучшей подруги? Не отец?

Том показал нам очки от солнца, которые держал в руке:

– Ева просила принести ей очки побольше, которые были наверху, в нашей комнате. Очевидно, те, что закрывают всего лишь половину лица, ей уже не подходят.

Вэл улыбнулась и кивнула в сторону кухни:

– Она еще крикнула, чтобы ты принес и солнцезащитный крем, но ты уже был наверху. Возьми в шкафчике рядом с плитой, там есть флакончик. А я как раз собиралась приготовить порцию «Маргариты».

Она сама направилась на кухню к блендеру, а я смотрел, не отрываясь, на ее покачивающуюся в такт шагов аппетитную задницу. Как только Том, взяв у хозяйки флакон с кремом, вышел через заднюю дверь на веранду, я подошел сзади к Вэл и прошептал ей на ухо:

– Выходит, твоя лучшая подруга замужем за мужчиной гораздо старше ее?

Она налила напитки в блендер.

– Это совершенно другое дело.

– Почему?

Вэл повернулась ко мне:

– Ей было тридцать три, когда она его встретила. Она была уже опытной женщиной, хорошо знающей жизнь.

Мы стояли почти на том же самом месте, что и два дня назад, когда целовались.

– Я знаю жизнь. Может быть, нам снова стоит поспорить? Мне понравилось, как закончилась наша последняя ссора на этом месте.

Вэл тяжело вздохнула:

– Может, тебе лучше пойти на улицу ко всем остальным? Я выйду через минуту.

Я бы предпочел остаться здесь с ней, но не хотел на нее давить. Поэтому поставил в холодильник вино и взял бокалы для коктейля со стойки, чтобы захватить с собой на улицу. И только потянувшись к дверной ручке, вспомнил, что принес кое-что еще.

Оглянувшись через плечо, увидел, что Вэл не обращает на меня внимания. Тогда я достал из кармана желтый стикер с памяткой, которую сам написал, и, прежде чем выйти, прикрепил к задней двери прямо на уровне ее глаз. «Переспать с Фордом» в любом случае должно в первую очередь значиться в списке ее первоочередных дел.

Увидев, что я направляюсь к ним, Ева указала на стул рядом с собой и похлопала по сиденью.

– Иди сюда. Хочу познакомиться с тобой получше.

Ее муж покачал головой:

– Так Ева называет допрос, который собирается тебе учинить. Уж извини, парень.

Я улыбнулся и сел.

– Все в порядке. Можете приступать.

Минуту спустя показалась Валентина, с трудом пытаясь открыть заднюю дверь. Она держала кувшин, солонку и пакет чипсов. Я встал, чтобы помочь ей, открыл дверь и взял кувшин из ее рук.

Допрос начался еще до того, как Вэл наполнила все бокалы.

– Итак, скажи, Форд, у тебя когда-нибудь были серьезные отношения с девушкой?

– Ева! – сердито одернула подругу Вэл.

Я махнул ей.

– Все в порядке. Я ничуть не возражаю. – И, глядя на Еву, ответил: – Один раз. Они продолжались около полутора лет.

– И почему вы расстались?

Мой взгляд метнулся к Валентине и снова вернулся к Еве. Придется отвечать честно.

– У меня тогда наступил трудный период, и я решил, что мне нужно внести некоторые изменения в свою жизнь. А она тогда была ее частью.

Валентина, должно быть, предположила, что трудный период наступил сразу после несчастного случая с моими родителями. Она кашлянула и вставила:

– Форд потерял родителей в автокатастрофе пять лет назад.

Лицо Евы вытянулось:

– О, прими наши соболезнования.

– Благодарю. – Некоторое время сохранялось неловкое молчание, и я решил пояснить, отвечая на вопрос Евы: – Отношения, которые я имел в виду, закончились два года назад.

Валентина нахмурилась.

Ева сделала глоток «Маргариты».

– Вы с ней все еще друзья?

Я виновато улыбнулся:

– Честно говоря, нет. Она не самая большая моя поклонница.

Еву мой ответ, похоже, совсем не смутил.

– Республиканец или демократ?

– Демократ.

– Последняя книга, которую ты прочитал?

– «Аутсайдер» Стивена Кинга.

– Жаворонок или сова?

– В последнее время жаворонок.

– О чем ты больше всего беспокоишься?

– О моей сестре. Только не говорите ей об этом.

Ева поощряюще улыбнулась.

– А что тебя волнует меньше всего?

Я в задумчивости потер подбородок.

– Мнение других людей.

– Хороший ответ, – одобрительно кивнула она.

Я взял чипсу и обмакнул ее в гуакамоле.

– Спасибо.

– Ты зациклен на чем-нибудь?

Мой взгляд встретился с взглядом Валентины, затем снова обратился к Еве. Я усмехнулся:

– В настоящее время на твоей лучшей подруге.

Улыбка Евы стала шире, а румянец Валентины – ярче. Допрос продолжался еще минут пять, прежде чем Том встал и кивнул в сторону пляжа.

– Что скажешь, если мы поиграем в волейбол?

Ева недовольно надула губки:

– Но я еще не закончила говорить с Фордом.

Он взял ее за руку и потянул вверх.

– Вот именно поэтому пришло время поиграть в волейбол.

К девяти часам вечера на задней веранде остались только мы с Вэл. Том устал, а Ева уже лыка не вязала, поэтому они ушли в свою комнату отдыхать. Мне понравилось проводить время в этой компании. К нам ненадолго присоединились девчонки, Белла и Нина, заходили и соседи из дома напротив. Но я был рад наконец-то побыть наедине с Валентиной.

– Извини за учиненный допрос. Ева замечательная, но порой ее заносит.

– Да ладно, все в порядке. На самом деле она мне понравилась.

Вэл снова вздохнула, который уже раз за этот вечер.

– Могу точно сказать, что ты ей тоже понравился. И теперь она станет и вовсе невыносимой. Она хочет, чтобы я снова начала жить.

– Умная женщина, – я серьезно покивал. – Я с ней полностью согласен.

Вэл бросила на меня хитрый взгляд.

– Месяц назад она пыталась уговорить меня пойти на свидание с официантом, который был настолько юн, что ему еще не продавали спиртное.

Это известие стерло улыбку с моего лица.

– На самом деле, у нее добрые намерения… Это правда. Она просто думает, что мне нужно просто с чего-то начать.

– Что она имеет в виду?

– Свидание. Секс. Отношения. Неважно.

Я потянулся за вином, которое мы только что открыли, и наполнил бокал Вэл.

– Тебе действительно стоит начать прислушиваться к советам подруги. Похоже, она и правда очень умная.

Вэл опять глубоко вздохнула. Звук на выдохе прозвучал как стон уныния.

Мы сидели рядом, но я хотел видеть ее лицо – каждую мелочь, которая могла бы подсказать мне то, чего не могут выразить слова. Поэтому я сдвинул ее стул и переставил свой так, чтобы мы оказались лицом друг к другу.

Подавшись вперед так, что наши колени соприкоснулись, я заметил, как она слегка вздрогнула, хотя и попыталась это скрыть. Возможно, ее разум осуждал наши действия, но тело было преисполнено страстного желания.

– Я ничуть не раскаиваюсь в том, что поцеловал тебя прошлой ночью, – признался я. – Ни в малейшей степени.

Она закрыла глаза, возможно, чтобы я не смог увидеть их блеск.

– Этого не должно было случиться.

– Забудь на минуту, что именно ты об этом думаешь, и признайся, что это было феерично.

Вэл печально улыбнулась:

– Да, это было хорошо.

Ее слова задели мое самолюбие. Хорошо? Всего лишь хорошо? Голову даю на отсечение, что это было гораздо лучше, чем хорошо. Может, я и моложе ее, но я целовал многих женщин, и этот наш поцелуй… Он был… всепоглощающим… Между нами возникла такая химия, которая привела нас обоих в смятение. Я просунул ладони под ее бедра и подтянул к краю сиденья.

– Если ты считаешь, что это был просто хороший поцелуй, то я думаю, тебе нужно немного освежить память.

Она положила руку мне на грудь, обозначив сопротивление, хотя у меня было ощущение, что если бы я наклонился еще ближе и завладел ее губами, это сопротивление не продлилось бы долго. Я бы так и сделал. Но проблема была не в физической близости. Дело было в ее голове, и именно с этим надо было что-то делать.

– Ладно. – Она снова вздохнула. – Допустим, я признаюсь, что это был умопомрачительный поцелуй и что мысль о нем еще полночи не давала мне уснуть, потому что я была настолько взбудоражена, что никак не могла успокоиться. Ты доволен? Тебе стало лучше от моего признания?

Я почувствовал, как лицо невольно расплывается в улыбке.

– Безусловно. И еще мне очень приятно узнать, что ты тоже не спала.

Она закатила глаза.

– Ты вполне мог убедиться в этом хотя бы по своим сообщениям.

Да! Это было безумно приятно слышать. Я взял ее руку и поднес тыльную сторону ладони к губам, мой язык заскользил по нежной коже.

– Я не шутил сегодня, когда, отвечая на вопросы Евы, сказал, что зациклен на тебе. Ты – все, о чем я думаю в течение последнего месяца.

– Не буду оскорблять тебя, пытаясь уверить, что ты одинок в своих чувствах. С того момента, как мы начали общаться на сайте знакомств, я тоже очень много думала о тебе.

Я все еще держал ее руку в своей, поэтому невольно сжал ей пальцы.

– Для тебя это что-то значит?

Валентина на мгновение опустила взгляд на свои колени, прежде чем заговорить:

– Я начала встречаться с Райаном, когда мне было пятнадцать. Забеременела в семнадцать и вышла замуж в восемнадцать. Когда мне стукнуло тридцать четыре, я обнаружила, что он мне изменяет. И вместо того чтобы уйти, потратила целый год, пытаясь наладить отношения. Я винила себя – за годы семейной жизни я немного набрала вес, редко пользовалась косметикой. Я решила, что, если займусь собой, буду лучше выглядеть, больше заботиться о доме, уделять больше внимания мужу как мужчине, все снова станет хорошо.

Она грустно покачала головой.

– Как оказалось, я ошиблась. Мне потребовалось очень много времени, чтобы признать, что наш неудавшийся брак – не только моя вина. Однако еще больше времени мне потребовалось, чтобы понять, кто я такая. Когда ты в пятнадцать лет, еще ничего не понимая в жизни, начинаешь ощущать себя как «МЫ», а затем внезапно в тридцать пять впервые обнаруживаешь, что у тебя есть собственное «Я», тебе нужно время, чтобы по-настоящему стать этим самым «Я».

На этот раз уже она сжала мою руку обеими ладонями.

– Меня влечет к тебе. Мучительно, до боли. Но даже если бы мы были одного возраста, я пока не готова к новым отношениям.

У меня опустились плечи. Я бы еще поспорил, что она неправа насчет разницы в возрасте, но что я мог возразить против необходимости найти свое «Я»? Может быть, первый раз в жизни я почувствовал, что не смогу победить и меня ждет поражение.

– Хорошо, – кивнул я, стараясь не показать своего разочарования. – Пусть будет по-твоему.

Вэл слабо улыбнулась:

– Прости. Мне, правда, очень жаль.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку, понимая, что пора откланиваться и убираться восвояси.

– Мне тоже.

Мой «приятель» был так же разочарован и подавлен, как и я.

В отличие от других вечеров, когда я возвращался домой от соседки, сейчас я не чувствовал необходимости дрочить. Я быстро принял душ, чтобы смыть песок и соль, натянул спортивные штаны. Был субботний вечер, чуть больше девяти. Я вполне мог бы накинуть что-нибудь на себя и пойти поискать кого-нибудь, кто был бы заинтересован в том, чтобы взбодрить и моего поникшего «приятеля», и меня. Но приходится смотреть правде в глаза: нас обоих интересовал один-единственный человек, который был недоступен.

Мы оба хотели Валентину.

Поэтому, вместо того чтобы искать приключения на сегодняшний вечер на стороне, я включил ноутбук и занялся деловой перепиской. Первые несколько электронных писем были от моего помощника – он подтверждал назначенные встречи и спрашивал, в какой день я хотел бы посовещаться с юристами по поводу преобразования одного из складских зданий в офисное помещение. Затем я открыл письмо от вице-президента по маркетингу. Он сообщал последние новости о рекламной кампании на сайте Match.com – объем потраченного бюджета на данный момент, а также аналитику по целевой аудитории. Очевидно, наше предложение по использованию временных офисных помещений подошло в основном разведенным одиночкам в возрасте от тридцати двух до сорока, которые не искали серьезных отношений.

Я усмехнулся. Должно быть, к этой категории отношусь и я сам.

Пожалуй, в этом не было ничего удивительного. Логично же предположить, что людям, которые только что покончили с неудачным браком, должна понравиться идея временного офиса. Их жизнь находилась на перепутье, и последнее, чего они хотели в этот сложный момент, так это брать на себя новые долгосрочные обязательства. Это то, что делало наши временные офисные помещения такими привлекательными – их можно было использовать в любое время, когда хочешь, и покинуть, когда угодно.

Используй в любое время, когда захочешь, и уходи, когда угодно.

Пришедшая в голову мысль подействовала на меня словно удар прямо в челюсть.

Боже милостивый! Какого же дурака я свалял!

Понятно, почему у нас с Валентиной все пошло наперекосяк. Она ведь прямо сказала мне, что не готова к отношениям. К серьезным отношениям.

А что сделал я? Обиделся и пошел домой хандрить.

Видимо, я совсем потерял голову, если даже не предложил ей альтернативы.

Схватив телефон, я быстро набрал и отправил сообщение.

Форд: Можешь встретиться со мной на пляже?

Минуту спустя точки начали прыгать.

Валентина: Сейчас?

Форд: Да. Мне нужно кое-что у тебя спросить.

Валентина: О чем?

Упс. Не сработало. Но так не пойдет, нам нужно встретиться лично и поговорить.

Форд: Пожалуйста. Это займет всего минуту.

Валентина: Хорошо. Подожди немного. Я только из душа.

Я был так взволнован, что не стал ждать дома, а помчался на пляж и подошел к ее лестнице. Валентина с мокрыми волосами в шортах и майке вышла через несколько минут, и эти минуты показались мне вечностью.

– Что случилось? – спросила она тихо.

– Я думал о том, что ты сказала, – ну, что ты не готова к отношениям.

– Послушай…

– Так вот, – перебил я ее. – Давай обойдемся без этого.

Она сморщила милый чуть вздернутый носик.

– О чем ты вообще?

– Все просто. – Я пожал плечами. – Нас влечет друг к другу. Ты не готова к отношениям, я не собираюсь жениться, а твоя лучшая подруга считает, что тебе нужно встряхнуться. Мы оба приехали сюда на лето. Если повезет, ты получишь работу преподавателя. Осенью Белла вернется в колледж, а я снова буду вкалывать на Манхэттене. Мы оба будем болтаться здесь летом… сколько?.. Восемь недель? Почему бы нам не провести это время, наслаждаясь той химией, которая, как мы знаем, существует между нами? Никаких обязательств. В конце лета мы разбежимся, и все закончится. Мы будем наслаждаться тем, что у нас есть, вместо того чтобы сожалеть о том, чего у нас быть не может.

– Это… это безумие.

– Почему?

– Потому что… – Она замолчала, видимо, пытаясь придумать причину.

– Убойный аргумент, – хмыкнул я, когда продолжения так и не последовало.

Ее глаза сверкнули.

– Совсем не обязательно быть таким придурком.

Легкий освежающий ветерок шевельнул ее волосы и разнес по воздуху запах чего-то приятного. Я не был уверен, был ли это запах шампуня или духов, или, может быть, просто мыла, но он определенно разбудил моего ленивого «приятеля», который хандрил с того самого момента, когда я оставил Вэл одну на веранде. Очень медленно я двинулся к ней. Валентина сделала несколько шагов назад и уперлась спиной в деревянные перила лестницы.

Я наклонил голову, чтобы быть на одном уровне с ней, пользуясь своим преимуществом.

– Так что скажешь? Никаких отношений. Никаких ожиданий. Просто лето чистого траха – жесткого, мягкого, любого, – какого хочешь и когда хочешь.

Какого черта я не подумал об этом раньше? Ведь идеальное же решение. Она хотела меня так же сильно, как я ее, – и мы оба могли получить то, что нам было нужно. Вэл получила бы беззаботный, ни к чему не обязывающий летний роман, чтобы встряхнуться, а я бы смог на эти восемь недель избавиться от наваждения и выкинуть ее из головы. Я ругал себя на чем свет стоит за то, что так бездарно потратил впустую последние несколько недель, пытаясь уговорить ее пойти со мной на свидание, в то время как очевидное решение все это время было прямо передо мной.

– Но… – неуверенно начала она. Похоже, наконец, придумала причину, чтобы объяснить, почему моя идея никуда не годилась.

Но какой бы ни была эта причина, мой аргумент был лучше, хотя и нуждался в демонстрации прямо здесь и сейчас. Я прижал палец к ее губам, не позволяя им шевелиться. Она попыталась все же что-то сказать, но я обхватил другой рукой ее голову сзади и накрыл своими губами ее губы, прежде чем она смогла мне возразить. Как и в тот первый раз, когда я поцеловал ее, какой бы отчаянной ни была ее внутренняя борьба, длилась она всего несколько мгновений. Наши языки сплелись, и та самая искра разгорелась в пожар. Это было как наваждение. Мы целовались и никак не могли насытиться друг другом, пока у нас обоих не перехватило дыхание. Когда мы вынырнули из этого омута, чтобы глотнуть воздуха, ее глаза были затуманены. Я заправил прядь мокрых волос ей за ухо.

– Подумай об этом. Нам будет хорошо вместе, обещаю.

Она закусила нижнюю губу:

– Мне надо идти.

Я очень не хотел отпускать ее, но понимал, что ей нужно обо всем подумать.

– Хорошо. Я постою тут, подожду, пока ты войдешь и закроешь дверь.

Я поднялся за ней по лестнице и остановился на веранде, глядя ей вслед. Пока она шла к двери, я загадал: если она не оглянется, значит, у нас с ней ничего не выйдет. А если посмотрит на меня, это будет означать «да».

Она прошла весь путь до двери, взялась за ручку, но так и не посмотрела в мою сторону. И лишь в самую последнюю секунду, когда я уже был готов взвыть от отчаяния, она, собираясь закрыть за собой дверь, остановилась, подняла на меня взгляд и улыбнулась на прощание.

Черт возьми, да-да-да!

– Что, так и будем притворяться, что не собираемся поговорить на эту тему?

Ева отхлебнула кофе и посмотрела на меня поверх кружки.

Я вздохнула:

– Я могу сначала выпить кофе?

Было почти девять часов. Я уже много лет так поздно не вставала. С другой стороны, я обычно не ложилась спать в три утра. Но заснуть после того, что предложил Форд, было невозможно… не говоря уже о том поцелуе.

Ева поставила кружку на стол и взяла флакон солнцезащитного крема. Солнце уже палило вовсю. Она выдавила немного крема на ладонь и начала втирать.

– Он до безумия горячий.

Я нахмурилась.

– Знаю.

– И, похоже, умный.

– Так и есть.

– К тому же у него отличное чувство юмора.

– На самом деле, это и привлекло меня в нем, когда он написал мне на Match.com. Он остроумный и заставил меня смеяться, когда мы обсуждали перспективу нашего свидания.

Ева намазала одну руку и принялась за вторую.

– Ты помнишь, когда нам было десять лет, я врезалась на велосипеде в машину, которая выезжала задним ходом с подъездной дорожки? Я въехала прямо в нее и выбила себе передний зуб.

– Как я могла это забыть? Ты перелетела через руль и приземлилась, растянувшись на бетоне. Ты была без сознания, и я подумала, что ты умерла.

– А теперь вспомни, как я после этого боялась ездить на двухколесном велосипеде.

Я знала, к чему она клонит, отправляясь на велосипедную прогулку по переулку воспоминаний.

– Прозрачнее намека ты, конечно, не могла придумать, даже если бы сильно постаралась. Я понимаю, что ты пытаешься сказать, и, конечно, мне страшно повторять этот опыт. Но сейчас это нечто большее. Я просто не готова.

– Есть вещи, к которым мы никогда не будем готовы. Например, ты чувствовала, что готова завести ребенка?

– Конечно, нет. Но мне было восемнадцать лет, и я сама все еще была ребенком.

– Ты чувствовала, что готова выйти замуж?

– Опять же, я была тогда ребенком.

– Хорошо. Ну, а ты чувствовала себя готовой вернуться к учебе в тридцать четыре года? Или готовой к разводу? Или готовой к тому, что сын уедет от тебя?

Я откинулся на спинку стула.

– Нет, конечно.

– Мы редко бываем готовы к важным событиям в жизни, как бы сильно мы к ним ни готовились. Иногда надо просто отбросить эти мысли, ведь ты никогда не будешь ощущать себя готовой в достаточной степени.

Боже, я ненавидела ее, ведь она была права. Я прикусила нижнюю губу.

– Прошлой ночью он предложил нам закрутить, так сказать, летний роман – безо всяких условий, – поскольку я не хочу прочных отношений.

Ева протянула ко мне обе руки:

– Так это ж замечательно!

Я полночи ворочалась с боку на бок, пытаясь придумать аргумент против предложения Форда. К сожалению, все, что я получила в результате душевных метаний, – это темные круги под глазами.

Я вздохнула:

– Ему всего лишь двадцать пять…

– А моему мужу пятьдесят пять. Хочешь поменяться?

Она, конечно, лишь поддразнивала меня. Ева обожала своего Тома. Кроме того, когда единственное, что «не так» с твоим мужем и над чем можно посмеяться, – это его возраст, считай, тебе крупно повезло.

Ева поднесла кружку с кофе к губам и замерла, прежде чем отхлебнуть.

– Ни хрена себе!

– О чем ты?

Одним пальцем она опустила солнцезащитные очки на переносицу. Ее челюсть буквально отвисла, когда она смотрела через мое плечо на пляж. Проследив за ее взглядом, я обернулась и увидела Форда, совершающего пробежку вдоль кромки воды. Он был без рубашки. Даже с расстояния примерно в двадцать метров мы видели, как напрягается каждая мышца его пресса.

Он помахал нам, пока мы обе, как идиотки, таращились на него.

– Серьезно тебе говорю… – Ева обмахнулась рукой, – …если ты собираешься отказаться оседлать этого жеребца, то, думаю, тебе срочно нужно к психиатру.

Форд бегом направился по пляжу к дому. Ева поправила солнцезащитные очки. Я усмехнулась, догадываясь, что она намеренно прячет глаза, чтобы продолжать пялиться, когда он подойдет ближе.

– Доброе утро, дамы. – Форд стоял перед нами на песке, уперев руки в бока, и смотрел на нас. Он даже не запыхался.

– Доброе утро! – ответила Ева, наклонившись. – Мы как раз говорили о тебе.

Я буквально испепелила взглядом подругу с ее длинным языком.

Форд ухмыльнулся:

– Правда? Надеюсь, со мной все в порядке?

Ева широко улыбнулась.

– Конечно. Наш разговор был о твоем предложении заняться сексом на пару месяцев.

– Ева! – я огляделась, нет ли кого вокруг. Мне безумно хотелось убить ее прямо сейчас.

Напротив, Форда, казалось, это забавляло. Его брови взлетели вверх:

– Приятно слышать. Как вы оцениваете мои шансы?

Ева повернулась и окинула меня придирчивым взглядом, наклонив голову, словно оценивала мои достоинства, затем снова посмотрела на Форда:

– Я бы сказала, что шансы сейчас примерно пятьдесят на пятьдесят. Мне нужно еще немного времени, чтобы склонить чашу весов в твою пользу.

Он усмехнулся:

– Что ж, тогда не буду вам мешать в таком богоугодном деле.

Форд повернулся, чтобы направиться к лестнице, ведущей на его веранду, и Ева крикнула ему вслед:

– Эй, плейбой!

Он покачал головой и произнес:

– Да?

– Мы собираемся провести день на пляже. Не хочешь пойти с нами?

На его щеках появились ямочки.

– С удовольствием. Мне нужно поработать несколько часов, но я присоединюсь к вам позже.

– Отлично!

Я подождала, пока Форд не зайдет в дом, и набросилась на подругу:

– Что ты несешь, черт побери?

Она улыбнулась, как будто только что не нарушила все правила женской солидарности разом.

– Ты сможешь поблагодарить меня позже, после того, как он подарит тебе все оргазмы, на которые, как я подозреваю, способен мужчина с таким телом.

Я снова попыталась расслабиться, но это было нелегко.

Океан в тот день был спокойным, поэтому мы стащили в воду несколько надувных матрасов и привязали их к столбу на пляже длинным буксирным тросом, чтобы их не унесло в море. Медленные и ровные волны начали укачивать меня, когда я лежала, раскинувшись на матрасе и впитывая солнечные лучи.

Это продолжалось, пока я не услышала его смех.

Я посмотрела на берег, хотя на самом деле мне не нужно было этого делать, чтобы понять, кто пришел. По моему телу пробежала дрожь от волнения. Форд только что спустился на пляж и уселся в кресло, в котором я недавно сидела, рядом с Евой и Томом. Я почувствовала, как шесть глаз впились в меня, пока я качалась на волнах. И я была почти уверена, что Ева вот-вот начнет неуместную дискуссию, если она уже этого не сделала. Поэтому я снова повернула лицо к солнцу, сделала глубокий, очищающий вдох и снова сосредоточилась на расслаблении. Звук волн, разбивающихся о песок, заглушал их голоса, и через некоторое время я снова начала засыпать… Пока внезапно не взлетела в воздух и не плюхнулась в воду.

– Что за… – Я откинула мокрые волосы с лица и выплюнула соленую воду.

Форд выглядел чертовски гордым собой. В одной руке он держал надувной матрас, на котором я только что дремала. Этот придурок подкрался и перевернул его вместе со мной.

И при этом он еще широко и радостно скалился.

– Сегодня так жарко. Я подумал, тебе не помешает немного остудиться.

Я плеснула в него водой.

– Вообще-то, я наслаждалась покоем.

– У тебя был такой вид, словно ты скучаешь.

Я бросила на него сердитый взгляд. По крайней мере, попыталась, хотя на самом деле не была так уж расстроена.

– Я плохо спала прошлой ночью. Немного вздремнуть мне бы не помешало.

Форд самодовольно улыбнулся и двинулся ко мне:

– Почему это ты плохо спала?

Я плеснула в него еще воды, отступая.

– Убирайся.

Его улыбка стала еще шире.

– Скажи мне, почему ты плохо спала, и я уйду.

Я снова окатила его брызгами. Он усмехнулся и бросился ко мне. Схватив меня за талию, он поднял меня в воздух над головой. Я закричала, чтобы он отпустил меня.

– Ну скажи же мне.

– Опусти меня, и я надеру тебе задницу.

– Как именно? Хочешь трахнуть меня?

Я попыталась вывернуться из его железной хватки.

– Отпусти немедленно!

Не успела я произнести эти слова, как он погрузил меня в воду с головой. Затем так же быстро вытащил на воздух. Только на этот раз, когда он пытался меня поднять, я выскользнула из его рук. Я попыталась отплыть от него туда, где он не сможет меня достать, но прежде, чем смогла набрать скорость, он схватил меня за ногу и потянул обратно. Его руки обвились вокруг моей талии, и он прижал меня к груди.

Я махала руками, пытаясь изобразить раздражение, но было трудно притворяться возмущенной, так как меня душил смех.

– Я серьезно собираюсь надрать тебе задницу.

– Правда? Забавно будет на это посмотреть.

Я попыталась разжать его руки, обхватившие меня за талию, но его пальцы были чертовски сильными. Он наклонился и, положив голову мне на плечо, произнес почти шепотом:

– Перестань сопротивляться, Валентина.

Я прекрасно поняла, что он имел в виду не только наши игры в воде.

– Не могу поверить, что ты только что сбросил меня с матраса и окунул в воду.

Он крепко обнял меня сзади.

– Мне жаль. Я неправильно поступил. Давай поцелуемся в знак примирения.

Я рассмеялась.

– Ты просто извращенец какой-то.

Как бы ужасно это ни звучало, у меня возникло сильнейшее желание повернуться, обхватить его руками за шею, ногами за талию и забраться на него, как коала на дерево.

Но я этого не сделала. Хотя и позволила себе насладиться его сильными объятиями.

Я перестала сопротивляться, и Форд прошептал мне на ухо:

– Вот видишь? Перестать бороться с собой не так уж и трудно.

Я откинула голову ему на грудь и закрыла глаза. Это было так приятно; честно говоря, я не знала, сколько еще во мне осталось сил для борьбы.

Я лежала на животе, наблюдая, как две маленькие девочки строят замок из песка в двадцати футах от меня.

– Я помню, как наши семьи впервые встретились на этом пляже. Райан был ненамного старше этих малышек.

Ева и Том поднялись в дом, чтобы принять душ. Форд сидел на стуле рядом со мной.

Неожиданно он встал.

– Подвинься чуть-чуть.

Мой пляжный коврик был достаточно большим для двоих, хотя я и лежала посередине. Я подвинулась, и Форд улегся на живот рядом со мной, чтобы наблюдать за девочками.

– Мне было двенадцать, когда родители купили этот дом, – сказал он.

– Райану было шесть. Он повсюду таскался за тобой. Ты всегда был очень мил и позволял ему тусоваться с тобой.

Форд перевернулся на бок, чтобы оказаться лицом ко мне. Он провел пальцем вдоль моей спины.

– Ты когда-нибудь захочешь еще детей?

Я прикрыла глаза от солнца, чтобы посмотреть на него:

– Не думаю. Я одинокая женщина, мне тридцать семь, у меня нет ни с кем отношений, и я собираюсь начать новую карьеру.

– А что, если бы тебе было тридцать семь и ты была счастлива в браке?

Я улыбнулась:

– Если уж мы решили помечтать, думаешь, я могла бы быть счастлива в браке с кем-то, кроме Райана?

Он положил руку мне на спину.

– Конечно. Раз уж мы фантазируем, ты могла бы выйти замуж за мужчину помоложе, который не сможет оторвать от тебя своих рук.

Я закатила глаза, но честно призналась:

– Мы с Райаном пытались завести еще одного ребенка около десяти лет назад. Эти попытки продолжались больше пяти лет, но я не могла забеременеть – ирония судьбы, не иначе, ведь рождение моего сына Райана уж точно не планировалось на мой последний год обучения в школе. Мы оба прошли обследование, и врачи не нашли ни одной медицинской причины, по которой мы не могли иметь ребенка. Этого просто не произошло.

– Значит, ты все-таки хочешь еще детей?

Я покачала головой:

– Я уже слишком старая для этого.

– Сейчас многие люди заводят детей после сорока. Ты действительно зациклена на цифрах? Считаешь, что двенадцать лет – слишком большая разница для отношений между людьми? Что тридцать семь – неподходящий возраст, чтобы заводить ребенка?

В его словах было даже больше правды, чем он предполагал. Ева была единственным человеком, которому я когда-либо признавалась в том, что Райан изменял мне.

Я перевернулась на коврике лицом к Форду.

– Видишь ли, Райан изменил мне с двадцатилетней девушкой.

Хотя с тех пор прошло несколько лет, произнести эти слова сейчас было почти так же трудно, как и тогда, когда это случилось.

На лице Форда появилось понимающее выражение. Он кивнул.

– Твой бывший – урод.

Я грустно улыбнулась.

– Да, он такой и есть.

Некоторое время мы молчали, но продолжали лежать лицом друг к другу. Пляж постепенно пустел, хотя у меня пока не было желания уходить, и, похоже, у Форда тоже.

– А как насчет тебя? Ты хочешь когда-нибудь завести детей?

Форд убрал руку с моей спины, когда я перевернулась, но теперь положил ее мне на талию. Его прикосновение было таким естественным и успокаивающим. Он провел по моей коже большим пальцем.

– Не уверен. У меня уже есть девятнадцатилетний ребенок, и это не слишком воодушевляет.

Я улыбнулась.

– Ты так хорошо заботишься о Белле. Думаю, ты был бы отличным отцом.

– Правда?

Я кивнула.

Его рука скользнула по моей талии и легла на бедро. Мурашки побежали по телу, несмотря на то что я лежала на солнце.

– Знаешь, в чем я хорош?

– В чем же?

Он наклонился и потерся своим носом о мой.

– Я замечательно занимаюсь тем, от чего появляются дети.

Я усмехнулась.

– Да неужели?

Он кивнул.

– Ты знаешь, сейчас я тебе скажу одну простую истину.

– Какую же?

– Нет лучшего способа отомстить бывшему мужу-придурку за то, что он переспал с двадцатилетней девушкой, чем затеять летний роман с мужчиной помоложе.

Я не видела Форда с того самого воскресного вечера на пляже. На следующее утро он рано уехал в офис, и с тех пор мы обменялись всего несколькими короткими сообщениями. Но когда я час назад вернулась после похода за продуктами, то заметила, что его машина припаркована на подъездной дорожке. Я возненавидела себя за то, что сразу же пошла наверх, и поправила прическу, даже не распаковав сумки с покупками.

Не говоря уже о том, как я обрадовалась, когда пиликнул телефон. В тот момент я стояла, засунув голову в холодильник и пытаясь решить, что приготовить на ужин, и подпрыгнула от неожиданности, больно стукнувшись о дверцу морозилки. Черт, мой пульс ускорился, как потерявший управление поезд, когда я схватила телефон со стойки даже до того, как увидела, кто автор сообщения.

Форд: Чем занимаешься?

Валентина: Пытаюсь придумать, что приготовить на ужин. А ты?

Форд: Подумываю о том, чтобы сходить на дегустацию в новый ресторан, который открылся в городе.

Я видела объявления о торжественном открытии этого ресторана несколько недель назад. В заведении было обещано дегустационное меню из семи блюд, причем итальянских – как раз по моей части. Я вела себя сдержанно, пытаясь сделать вид, что последние несколько дней не смотрела постоянно в окно, чтобы узнать, не вернулся ли он.

Валентина: О, ты вернулся в Монтаук?

Форд: Приехал около часа назад.

Скорее час и пятнадцать минут назад, но кто считает?

Прежде чем я успела ответить, пришло еще одно сообщение.

Форд: Так что скажешь? Хочешь пойти со мной?

Я прикусила нижнюю губу.

Валентина: А Белла пойдет с нами?

Форд: Нет. Только мы вдвоем.

Боже, я так этого хотела, не передать словами.

Валентина: Форд…

Форд: Валентина…

Я посмеялась над его ответом. Потом пришло еще одно сообщение.

Форд: Разве два человека не могут наслаждаться обществом друг друга и разделить трапезу?

Валентина: Значит, это не свидание?

Крошечные точки запрыгали по экрану, остановились, а затем появились снова.

Форд: Называй это как твоей душе угодно. Просто приходи поужинать со мной.

Возможно, мои страхи смехотворны. Нет сомнений в том, что друзья могут поужинать вместе.

Валентина: Хорошо. Мы всего лишь двое друзей, которые собираются вместе поужинать. Полагаю, это все равно, что пойти в ресторан с Евой.

Форд: Как скажешь. Правда, я и не знал, что у тебя есть привычка целоваться взасос со своей лучшей подругой после похода в ресторан. Что ж, это круто. Увидимся через двадцать минут.

Форд стоял на моем крыльце с огромным букетом, похожим на тот, который он не так давно оставил на моем пороге. Я открыла сетчатую дверь.

– М-м-м… Я думала, это не свидание.

Он вошел и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. Черт, от него тоже очень хорошо пахло.

– Свидания подразумевают наличие отношений, а мы уже с тобой выяснили, что они исключены. Но это вовсе не означает, что я не могу купить тебе цветы и вкусно поесть в твоей компании, прежде чем мы займемся сексом.

Я выгнула бровь:

– Я не давала согласия заниматься с тобой сексом. Я всего лишь согласилась на ужин.

Он ухмыльнулся:

– Пока нет. Но посмотрим, что ты скажешь после того, как я сумею тебя очаровать на нашем сегодняшнем свидании.

Я не смогла удержаться от смеха:

– Мне нужно взять сумочку наверху. Дай мне минутку.

Наш ужин состоял из семи разных блюд, поданных небольшими порциями. Еда была восхитительна. Наша беседа не стихала ни на минуту. Мы поговорили о работе Форда, о его решении преобразовать большую часть складских помещений в офисы, и о том, что я начала подыскивать работу в качестве преподавателя, чтобы быть готовой к моменту получения результатов экзамена. Мы просидели за столиком больше двух часов, и я могла бы просидеть там еще столько же.

– Что ты скажешь, если мы зайдем в паб через дорогу и немного выпьем?

Я кивнула:

– Не возражаю. Почему бы нам не попросить счет? Уверена, что официант уже хочет усадить других посетителей на наши места.

Форд встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

– Не беспокойся. Я оплатил счет, когда отлучался в туалет.

– Что? Почему ты так сделал?

– Потому что иначе ты бы стала спорить со мной и уговаривать разделить сумму пополам, чтобы продолжать делать вид, что это не свидание.

Я взглянула на него, прищурив глаза:

– Мы не на свидании.

Он потянул меня за руку.

– Верно. Это не свидание.

– Об этом я и говорю.

Он подмигнул и переплел свои пальцы с моими.

– Точно. И я не собираюсь пялиться на твою соблазнительную задницу в этих обтягивающих джинсах, когда буду открывать дверь ресторана, чтобы ты вышла первой.

Я прищурилась.

– Сам ты задница.

Он поднес наши соединенные руки к губам, чтобы поцеловать мои пальцы.

– Может быть. Но я задница с самой привлекательной спутницей в этом зале.

Мое свидание, которое было не свиданием, возможно, трещало по швам. И возможно, это было только начало.

Хуже того, когда мы пришли в бар, игриво настроенный бармен бросил на меня взгляд и спросил, что я хочу выпить. По крайней мере, мог бы притвориться, что мы с Фордом смотримся так, будто родились в одно десятилетие, если уж собирался спросить, исполнился ли моему парню двадцать один год. Тоже мне, юморист.

Подождите-ка. Я ведь не на свидании.

Впрочем, это уже не имело значения.

Бар был битком набит. Я иногда заходила туда на ланч, поэтому понятия не имела, что тут творится в четверг вечером. Я огляделась вокруг в полной уверенности, что я, вероятно, одна из самых взрослых посетителей, если не самый старый человек в зале.

– Перестань думать о всякой фигне, – прошептал Форд мне на ухо.

Пока мы ждали напитки, я закончила осматривать бар, полный молодежи, в основном в возрасте слегка за двадцать, и снова повернулась к Форду:

– Бармен явно думает, что я твоя мамаша.

Похоже, Форд нашел мое беспокойство забавным. Он ухмыльнулся:

– Ты так считаешь?

Я хмуро посмотрела на него.

– Это не смешно.

– Совсем не смешно. Но если он действительно так думает… тогда мы сделаем так…

Он обвил одной рукой мою шею и притянул к себе. Его все еще улыбающийся рот прижался к моему, и он целовал меня до тех пор, пока я не забыла обо всех окружающих нас людях. Мои пальцы вцепились в его рубашку, когда он оторвался от меня.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Дадим им тему для разговоров, если они все равно собираются нас обсуждать.

Люди толпились у барной стойки, чтобы заказать выпивку. Форд взял меня за руку, и мы пробрались сквозь толпу, пытаясь найти место, где бы присесть. Два человека в тихом уголке встали, собираясь уйти, поэтому мы поспешили туда, чтобы занять столик.

Не успели мы усесться, как взрыв хохота разнесся по всему бару. Это произошло в третий раз с тех пор, как мы вошли, – казалось, все только что одновременно услышали какую-то шутку, но мы в этом не участвовали. На нашем столике был установлен планшет, и вскоре мы поняли, над чем все смеялись. В баре проводилась викторина на тему секса.

Подошла официантка, которая принесла две подставки под стаканы и салфетки.

– Только напитки или хотите взглянуть на барное меню?

– Только напитки. – Форд поднял полный стакан пива. – Но пока у нас все есть.

– Если хотите принять участие в следующей игре, вступительный взнос составляет двадцать долларов. Последняя игра только что закончилась, так что новый раунд должен начаться через несколько минут. Победитель делит выигрыш пополам с баром. Мы проводим эту игру каждое лето с целью сбора средств в фонд по борьбе с раком молочной железы – сто процентов выручки бара идет на пожертвования.

Форд достал из кармана пачку наличных и протянул ей двадцатку.

– Мы в деле.

Когда официантка отошла, он посмотрел на меня.

– Думаешь, ты разбираешься в сексуальных тонкостях лучше меня?

Кто бы стал сомневаться, что он лучший в такой игре?

– Конечно.

Он ухмыльнулся.

– Тогда как насчет небольшой дополнительной ставки?

– На что ставим?

Он потер подбородок.

– Если я выиграю, ты пойдешь со мной на настоящее свидание – такое, на котором я поведу тебя в хороший ресторан, и ты не будешь притворяться, что это не свидание.

– А если выиграю я?

– Это сложнее. Свидание со мной могло бы стать твоим призом.

Я покачала головой.

– Какая самоуверенность!

Он встал, чтобы положить наличные обратно в передний карман.

– Хорошо. Как насчет такого? Если я выиграю, ты пойдешь со мной на свидание. Если ты выиграешь, я починю твои задние раздвижные двери, которые так противно скрипят.

– Они и правда скрипучие.

– Там металлические направляющие заржавели. Тебе нужно менять их каждые несколько лет. Мои тоже нужно починить.

Я протянула руку в знак согласия. Как я могу проиграть?

– Итак, мы заключили сделку. Этот скрип действительно сводит меня с ума.

Какова средняя длина возбужденного члена?

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, когда я прочитала возможные ответы. Варианты были следующие:

A. От 12 до 14 см

B. От 14 до 16 см

C. От 16 до 18 см

D. От 18 до 24 см

Недолго думая, я растопырила большой и указательный пальцы, чтобы наглядно представить, как выглядят 16 сантиметров. Когда я подняла глаза, Форд выгнул бровь.

– Я бы предложил тебе свою линейку для сравнения. Но у меня не средний размер.

Его ухмылка была такой озорной, и он выглядел так, словно хотел съесть меня живьем.

Я заерзала на сиденье.

– М-м-м… Я, пожалуй, поставлю на А.

– Из мужской солидарности я бы хотел сказать, что ответ – D. Но я где-то что-то про это читал, поэтому думаю, что на самом деле это B.

Мы решили внести мои ответы в планшет, чтобы компьютер мог отслеживать результаты, но все же сохранили ответы Форда отдельно. К этому времени было озвучено уже пять вопросов, и он ответил правильно на три, я только на один, то есть на двоих у нас был всего один неправильный результат.

На гигантских экранах высветился очередной ответ, и еще одно очко досталось Форду. Он самодовольно улыбнулся.

– Получается, я ошиблась. Впрочем, я не разочарована, узнав, что эта часть тела у среднестатистического мужчины крупнее, чем я предполагала.

Форд подмигнул:

– Я тоже тебя не разочарую, красавица.

Боже! Мне определенно нужен был еще один бокал вина.

Несколько минут спустя на экране появился следующий вопрос:

Сколько нервных окончаний в клиторе?

О господи. Мне казалось, что их миллион. Выбор был такой:

A. 22

B. 310

C. 1000

D. 8000

Мы оба весьма удивились, узнав, что правильный ответ – D.

Что ж, если подумать, ничего странного.

Форд подозвал нашу официантку, чтобы заказать мне еще вина, и отказался от предложения пополнить его уже наполовину пустую кружку пива, потому что был за рулем.

Я прочитала следующий вопрос на экране и покачала головой.

– Это все подстроено? Ты дружишь с владельцем и попросил его задать эти вопросы, когда мы приехали сюда?

Форд опустил взгляд, чтобы прочитать вопрос.

В каком возрасте женщина достигает пика своей сексуальности?

Он поднял глаза:

– Как же мне нравится эта игра, черт возьми.

Я рассмеялась и прочитала варианты ответов вслух:

A. 18

B. 25

C. 38

D. 45

Не посоветовавшись со мной, Форд протянул руку и нажал на вариант C.

– А я думала, мы вносим мои догадки.

– Разве ты планировала выбрать что-то другое?

Внезапно телефон Форда зажужжал на столе. Мы посмотрели вниз и увидели, что на экране высветилось имя Беллы.

– Я бы с удовольствием проигнорировал это. Но не могу. – Он застонал.

– Конечно, надо ответить. Я все понимаю.

Его отношение к сестре мне очень нравилось. Она, конечно, временами доводила его до белого каления, но он всегда заботился о ней на сто десять процентов.

Форд провел по экрану, чтобы принять вызов, и, когда поднял руку, это простое движение заставило напрячься его бицепс. Я поднесла бокал с вином к губам. Это его достоинство тоже значилось на довольно высоком месте в моем списке.

– Что случилось? – от волнения Форд резко привстал. Он провел рукой по волосам, слушая собеседника. – Я немедленно выезжаю.

Одной рукой он порылся в кармане и бросил на стол несколько купюр.

– Мне срочно нужно идти. Беллу только что арестовали.

Сказать, что пока мы ехали домой, в воздухе висело напряжение, – это ничего не сказать. Форд выругался в адрес водителя машины, ехавшей перед ним, за то, что тот повернул направо, не включив поворотник, и резко ударил ладонью по рулю.

– Форд? – С заднего сиденья донесся слабый голосок Аннабеллы. Она лежала там с тех пор, как мы забрали ее из полицейского участка. – Кажется, меня сейчас вырвет.

Форд пробормотал под нос несколько крепких словечек и свернул в переулок. Белла взялась за дверную ручку и, спотыкаясь, выбралась из машины. Она сделала несколько шагов и согнула колени, наклонившись вперед в позе, говорившей о том, что ее вот-вот вырвет. Я потянулась к дверной ручке, но Форд остановил меня.

– Не надо.

– Но… она может задохнуться. Или испачкает волосы.

– С ней все будет в порядке. Я понаблюдаю за ней отсюда. Я не нянчусь с ней, и тебе я тоже этого не советую.

– Но, Форд…

Он повернулся ко мне лицом. Я никогда раньше не видела его по-настоящему разозленным. Его подбородок окаменел, губы были сжаты в тонкую угрюмую линию, а в голосе звучали суровые нотки доведенного до предела отца.

– Она достаточно взрослая, чтобы ходить по барам с поддельным удостоверением личности, покупать траву, обкуриваться и быть арестованной, а значит, в состоянии и волосы придержать, когда блюет. Я не злодей какой-то. Сколько раз сидел с ней в ванной и придерживал ее волосы, когда ей на самом деле было плохо. Но сейчас пусть сама справляется с этим дерьмом.

Хотя мне и было тяжело наблюдать, как подросток страдает в одиночестве на обочине, все же не мое дело решать, как поступать с ней, – пусть брат, заменивший ей родителей, решает. У меня был развит материнский инстинкт; я не могла не заботиться о людях, когда они болели или страдали – строгость и жесткость вообще были мне не свойственны. Хотя я знала, что бывший муж, вероятно, поступил был так же, как Форд, если бы на месте Беллы оказался наш сын.

Наблюдая за Фордом в полицейском участке, когда он защищал сестру, и теперь, видя его злым и разочарованным ее поведением, я, кажется, впервые осознала, что он действительно не был обычным двадцатипятилетним парнем. Жизненные обстоятельства, с которыми он столкнулся, заставили его повзрослеть быстрее, чем большинство людей его возраста.

Он заработал право называться взрослым, и для него это был нелегкий путь. И то, что я обращалась с ним так, словно он все еще был мальчишкой, было оскорбительно для него во многих отношениях. Одно дело – отказываться встречаться с ним, потому что я не была к этому готова, и совсем другое – прикрываться предлогом, который может показаться ему обидным.

Я выглянула в окно, чтобы проверить, что там с Беллой, которую все еще рвало, а затем положила ладонь на руку Форда. Выражение его лица чуть смягчилось, он глубоко вздохнул и переплел свои пальцы с моими.

Поездка домой из Хэмптона, занимавшая обычно не более получаса, продолжалась вдвое дольше. Нам пришлось трижды останавливаться, потому что Белле становилось плохо – или, по крайней мере, ей так казалось. Как бы я ни переживала по этому поводу, я оставалась в машине во время всех этих остановок. Однако, когда мы вернулись домой, мне пришлось, по крайней мере, помочь ей лечь в постель. Она пыталась разговаривать со мной, пока я снимала с нее туфли, но это было больше похоже на бессвязное бормотание:

– Иногда, когда я целый день играла на пляже, я так уставала после ванны, что засыпала еще до того, как мама приходила расчесать мне волосы.

Я села на кровать рядом с ней и подтянула выше одеяло.

– После целого дня на пляже действительно можно устать.

– Но когда я просыпалась утром, мои волосы не были спутанными. Мама обычно расчесывала их, пока я спала.

От этих слов у меня защемило сердце, и мне стало все равно, что она натворила сегодня вечером. Я печально улыбнулась и погладила ее по волосам. – У всех мам есть такие сверхспособности.

– Я так скучаю по ней. Ей здесь так нравилось.

– В Монтауке действительно красиво, но я думаю, твоей маме, вероятно, больше всего нравилось то, что здесь она могла проводить время со своей семьей, не отвлекаясь на повседневные заботы.

Аннабелла свернулась калачиком в позе эмбриона. Я подоткнула вокруг нее одеяло, так что теперь она была похожа на улитку, и оставалась рядом, гладя ее по волосам, пока она не заснула.

Я обнаружила Форда внизу, в гостиной, пьющим янтарную жидкость из стакана.

– Она уснула.

Он кивнул и запрокинул стакан, чтобы одним глотком осушить его до дна.

– Хочешь выпить?

– Конечно. Но я не думаю, что смогу пить то, что пьешь ты.

Форд встал и подошел к винному шкафу на кухне.

– У меня есть напиток, который тебе нравится.

Я наблюдала с порога, как он достал бутылку, откупорил ее и наполнил бокал для меня, а потом долил себе виски.

Когда мы вернулись вместе в гостиную, он протянул мне бокал.

– У тебя совершенно случайно обнаружилось вино, которое я люблю? – с улыбкой спросила я.

– Я еще купил себе туалетную воду, которая тебе понравилась на прошлой неделе. – Форд сел, откинул голову на спинку дивана и уставился в потолок. – Уверен, что мои настойчивые попытки тебе понравиться ты воспринимаешь лишь как признак моей незрелости. Но мне просто хочется делать тебе приятное.

Я покачала головой. Боже, я и в самом деле непроходимая дура.

– На самом деле, я нахожу такое внимательное отношение со стороны мужчины невероятно привлекательным.

Форд поднес стакан ко рту и выпил его содержимое с таким видом, словно принимал лекарство.

– Дай угадаю. Тебе нравится внимание со стороны мужчин, но в твоем представлении я все лишь мальчик, а не мужчина, так что ко мне это не относится.

Я вздохнула и поставила бокал на стол.

– Прости, что я так тебя воспринимала.

Он выпрямился и кивнул, хотя по его взгляду было видно, что он не спешит поверить в мои извинения.

– Наблюдая за тем, как ты сегодня обращался с сестрой, я поняла, что ты прав – возраст далеко не главное. – И, покачав головой, добавила: – Я знаю множество сорокалетних мужчин, которые ведут себя как подростки.

Он явно все еще не верил, что мои взгляды изменились. Я никогда в жизни не приглашала мужчину на свидание. Черт возьми, да я вообще не была на свидании больше двадцати лет, так кто я такая, чтобы судить, как должны развиваться отношения? Я выпрямилась и залпом допила остатки вина, прежде чем повернуться и посмотреть Форду прямо в глаза.

– Не мог бы ты… поужинать со мной завтра вечером?

– Не смогу. У меня встреча в городе во второй половине дня.

– А послезавтра вечером?

Форд потер большим пальцем нижнюю губу, глядя на меня оценивающим взглядом.

– Тебе просто жаль меня, потому что мои родители погибли и мне пришлось заботиться о младшей сестре?

Я решила ответить откровенно:

– Не буду скрывать, мне действительно тебя жаль. Но это не имеет никакого отношения к тому, почему я приглашаю тебя на свидание.

Обычно его настроение легко считывалось, но на этот раз я не могла понять, что происходит у него в голове.

Он еще некоторое время смотрел на меня, прежде чем заговорить:

– Почему?

– Что почему?

– Почему ты хочешь пойти со мной на свидание?

– Ты имеешь в виду, почему сегодня я согласна, хотя раньше отвечала отказом?

Он покачал головой.

– Нет. Я просто хочу услышать причины, по которым ты хочешь пойти со мной на свидание.

Я помедлила с ответом, не догадываясь, шутит он или нет. Когда я поняла, что он и правда ждет ответа, мне не пришлось долго объяснять.

– Потому что ты умный, забавный, красивый и взрослый.

– Значит ли это, что ты идешь со мной на свидание не из жалости?

Я прищурилась.

– Конечно, не из жалости. Честное слово.

Форд допил остатки виски и со стуком поставил пустой стакан на стол. Затем обвил рукой мою шею и притянул к себе. Один уголок его губ дернулся.

– Хочу, чтобы ты знала, я бы согласился на свидание с тобой, даже если бы ты делала это из жалости. Мне наплевать, каким путем я этого добьюсь. Тем не менее было приятно слышать от тебя все эти слова.

Я шутливо толкнула его в грудь, но он не сдвинулся с места.

– Раз уж ты приглашаешь меня на свидание, как насчет того, чтобы для разнообразия самой поцеловать меня?

Не сводя глаз с его лица, я наклонилась и коснулась его губ своими. Но когда я попыталась отстраниться, Форд запустил пальцы в мои волосы и удержал меня, с жадностью углубив поцелуй. Его поцелуй становился все более страстным и требовательным, и, прежде чем отстраниться, Форд прикусил мою нижнюю губу, причинив острую боль.

Я поймала себя на мысли, что этот поцелуй, вполне возможно, ознаменовал официальное начало моего летнего романа – он был наполнен страстью и болью – весьма символический предвестник отношений, которым суждено было так же болезненно закончиться в начале сентября.

– Самое время, черт возьми, – не то прохрипел, не то прорычал он. – Мы и так потратили впустую почти половину лета.

Спустя два дня я забронировал столик в Blue – новом элитном ресторане с видом на залив Монтаук.

В зале с темными стенами на столиках горели свечи. Прекрасный вид и роскошь интерьера заставляли забыть, что вы находитесь всего в нескольких минутах езды от автомагистрали. Из соседнего зала доносилась тихая живая музыка: на пианино играл мужчина, похожий на молодого Рэя Чарльза. Я никогда прежде не ходил на свидание в такие места, где бы приветствовались медленные танцы.

– О! Здесь и правда очень приятно, – сказала Валентина, когда я отодвинул для нее стул.

Помогая ей сесть, я мог во всех подробностях разглядеть ее сексуальное красное платье. Я наклонился, запечатлел поцелуй на ее обнаженном плече и прошептал на ухо:

– Мне очень нравится твое платье. Особенно вид отсюда.

Вэл подняла глаза, проследила за моим взглядом, направленным на декольте, и рассмеялась.

– Не сомневаюсь, что с этого ракурса тебе на самом деле нравится мое платье.

– Очень нравится. – Я подмигнул ей. – Не могу дождаться, когда увижу его сброшенным на пол.

Я занял свое место, и к нам подошел официант, чтобы принять заказ на напитки. Мы заказали бутылку любимого Вэл каберне, и когда официант предложил попробовать вино, прежде чем разлить его по бокалам, я предложил ей сделать это. Наблюдая, как она медленно крутит малиновую жидкость в бокале и подносит его к губам, я понял, что, вероятно, мне следовало позаботиться обо всех своих делах до ужина. Даже след от губной помады, который она оставила на ободке бокала, возбуждал меня. Мне пришлось незаметно поерзать, когда я представил, как она оставляет этот след на моем члене.

Когда официант отошел, Вэл слегка наклонилась ко мне.

– Что творится в твоей голове? У тебя взгляд полностью погруженного в свои мысли человека.

Я несколько раз моргнул и прочистил горло.

– Ничего. Просто вспоминаю детали деловых переговоров, которые были у меня незадолго до нашей встречи.

Она прищурилась.

– Ты и правда настоящий засранец.

Ее слова вызвали у меня улыбку, потому что я и правда был засранцем. Однако то, о чем я думал, не годилось для обсуждения на первом свидании.

– На самом деле я всего лишь думал, как великолепно ты выглядишь сегодня вечером.

Она медленно подняла бокал с вином и поднесла к губам. А я, провожая его взглядом, сгорал от желания ощутить вкус этого вина на ее губах.

– Всего лишь? – она приподняла бровь. – И ты больше ни о чем не думал?

– Сомневаюсь, что ты действительно хочешь это знать.

– Конечно, хочу. Скажи мне.

– И ты не станешь сердиться, если мои мысли покажутся тебе неподобающими?

Она улыбнулась, и в ее глазах сверкнул озорной огонек.

– Разумеется, нет.

К черту все! Если ты действительно хочешь знать… Вот и старайся быть джентльменом. Я подождал, пока она поставит бокал на стол, и указал глазами на следы губной помады на его ободке. А затем чуть приблизился к ней и сказал, понизив голос:

– Я представил себе, как смотрю вниз и вижу этот след на своем члене.

Вэл издала нервный смешок и откинулась на спинку стула, а я отпил из своего бокала, стараясь успокоиться. После моих слов наша поначалу непринужденная беседа как-то не заладилась. Мы поговорили о том, что я делал на этой неделе в городе, и о том, чем она занималась здесь, пока меня не было, но все равно мы чувствовали себя скованно и неловко, словно подростки на первом свидании, что было совсем не характерно для нас с Вэл. Оставалось только надеяться, что мои слова не слишком ее смутили.

К тому времени, как мы покончили с закусками, я чувствовал, что мне необходимо объясниться.

– Я не слишком перегнул палку, когда сказал о… губной помаде? Я не хотел обидеть тебя.

Вэл вытерла уголки рта салфеткой.

– Нет. Ты меня не обидел. Ты вел себя как истинный джентльмен. Я спросила тебя, о чем ты думал, и ты честно ответил.

– В таком случае, тебя что-то беспокоит? У меня такое ощущение, что между нами что-то изменилось после того, как я признался, о чем думал.

Вэл посмотрела мне прямо в глаза и сглотнула.

– Дело не в тебе. Во мне.

– В чем дело? Что это значит?

– Я… просто нервничаю… из-за… ну ты знаешь.

Я нахмурился, понимая, что ничего не понимаю.

– Знаю что?

Она огляделась, затем наклонилась ко мне и сказала, понизив голос:

– Из-за секса.

– Почему?

– Потому что у меня никогда… Я была замужем целых… больше двадцати лет… – Она растерянно покачала головой. – У меня был секс только с Райаном.

Ничего себе! Я и подумать такое не мог. Но тогда, конечно, ее можно было понять.

Ведь она начала встречаться с ним еще в старшей школе.

Я попытался все свести к шутке, успокоить ее.

– Уверен, что все не очень-то сильно изменилось. Капающий на кожу воск со свечей, хлысты для верховой езды и четыре дырки.

Ее глаза испуганно расширились:

– Четыре? Откуда четыре?

Я рассмеялся:

– Расслабься. Это просто шутка. – Я покачал головой. – Ничего не произойдет, пока ты не будешь готова. Так что перестань думать об этом. И вообще, постарайся поменьше думать обо всем, просто принимай вещи такими, какие они есть.

Она глубоко вздохнула.

– Хорошо.

После этого напряжение и неловкость исчезли. Официант принес наш заказ, и мы вернулись к нашей обычной непринужденной беседе.

– Какие у вас сейчас отношения с Беллой? – спросила она.

– Когда я сегодня вернулся, ее дома не было, я так и не виделся с ней с той ночи. Я писал ей, спрашивал, как у нее дела, но в ответ получал лишь односложные ответы. «Хорошо». «Да». «Нет». «Отлично». Уверен, ей очень хотелось добавить «да пошел ты» в конце каждого из них, но она все-таки сдержалась. Одного не понимаю. Белла делает что-то не то, а потом злится на меня, будто я в этом виноват.

– Она просто пытается сбежать от себя. Если она злится на тебя, то ей не нужно копаться в себе и искать ответ. Но Белла умная девочка. Она знает, что неправа.

– Да уж.

– Уверена, что ты в колледже тоже не был ангелом.

– В этом-то и проблема. Я слишком хорошо помню, чем занимался в ее возрасте.

Валентина улыбнулась, как мне показалось, чуть грустно.

– Боже, я пропустила все эти годы тусовок. И фактически от игр в дочки-матери сразу перешла к роли настоящей матери и жены.

После ужина Вэл извинилась и ушла в дамскую комнату. Пока ее не было, я подошел к пианисту и сделал заказ. Думаю, у него их было немного, потому что к тому времени, как она вернулась, он начал играть заказанную мною мелодию песни «Леди в красном».

Я поднялся и протянул ей руку.

– Потанцуешь со мной?

Она смущенно улыбнулась.

– Я бы с удовольствием. Но у меня две ноги левые, так что ты рискуешь получить травму.

Для меня было очень непривычно – пригласить на медленный танец женщину, с которой я пришел на свидание, однако я не мог упустить возможность прижать Валентину к себе. Мы вышли в центр зала, и я крепко обнял ее. Одна ее рука лежала на моем плече, другая с силой сжимала мою.

– Я уже говорил, как великолепно ты выглядишь сегодня вечером?

– Да. Думаю, ты сказал это, когда разглядывал мое платье.

– Ничего не могу с собой поделать. Меня влечет к тебе с невероятной силой.

Она покраснела и опустила взгляд.

– Спасибо. Это чувство взаимно.

Мне стало вдруг очень легко – это ощущение появилось не только в ногах, но и в груди, и в голове. Если бы кто-нибудь спросил меня несколько месяцев назад, чувствовал ли я себя когда-нибудь так, будто нахожусь в темноте, я бы решил, что они сошли с ума. Но, оказывается, можно приспособиться практически ко всему – через некоторое время начинаешь видеть в темноте и даже находить в ней утешение.

Вэл положила голову мне на грудь, и мы заскользили по залу. Возможно, первый раз в жизни я с благодарностью вспомнил уроки танцев, на которых настояла моя мать. Покачиваясь в такт музыки с желанной женщиной в объятиях, я чувствовал удивительное удовлетворение.

Я знал, что в отношениях с Вэл нужно было двигаться вперед очень медленно и постепенно, и хотя у меня давно не было секса, я ни о чем не жалел – чувств, которые я испытывал прямо сейчас, было мне вполне достаточно.

Когда мы с Вэл подъехали к дому, машина Беллы была припаркована на подъездной дорожке. Должно быть, она раньше ушла с работы.

– Ты не против, если мы сначала зайдем к нам и проверим, как там Белла?

– Нет, разумеется. Но… Мое платье… Может, мне сначала пойти переодеться?

Я лишь пожал плечами.

– Мы всего на минуту. Возможно, она еще не легла спать.

Вэл явно колебалась, но в конце концов кивнула. Когда мы вошли, сестра сидела на диване, уставившись в телевизор. Ее взгляд скользнул с меня на Вэл и обратно. Она нахмурилась.

– Привет, Вэл.

– Привет.

Я мотнул головой.

– Похоже, ты собираешься на меня все свалить? Конечно, в этом есть смысл. Ведь это именно я был неправ, когда поехал в Хэмптон и вытащил твою задницу из тюрьмы. И мне не следовало останавливаться полдюжины раз по дороге, чтобы ты могла выблевать себе все мозги. И я виноват в том, что проверял тебя всю ночь, чтобы убедиться, что ты не захлебнулась собственной рвотой. Так что, конечно, у тебя есть повод на меня злиться.

Белла закатила глаза.

– Опомнись! Это было всего один раз, и в моем возрасте ты вел себя гораздо хуже. И вообще, ты мне не папа, и мне уже больше восемнадцати, так что ты даже больше не мой законный опекун. Я могу делать, что хочу! – Она сердито сдернула с себя плед и протопала в ванную. Резкий звук хлопнувшей двери эхом разнесся по комнате.

Я кипел.

– Почему она, черт ее дери, не может быть серьезной? Если она собирается вести себя как десятилетний ребенок и даже не в состоянии признать свои ошибки, я не уверен, что она может жить одна в колледже. Так как я все еще контролирую ее финансы, я смогу притащить ее избалованную задницу домой и не спускать с нее глаз.

Валентина сочувственно потрепала меня по руке.

– Она просто смущена из-за своего проступка, поэтому и срывается на тебя.

– Ей должно быть стыдно. – Я прошел на кухню. Мне нужно было выпить, и я достал бутылку пива. – Хочешь выпить бокальчик?

– Конечно.

Я налил ей вина и указал на заднюю дверь:

– Пойдем на веранду?

Она кивнула, и я придержал для нее дверь. Я молча пил пиво, облокотившись на перила, глядел на звездное небо и размышлял.

– Может быть, хочешь об этом поговорить? – в конце концов, не выдержав тоскливого молчания, спросила Вэл.

Я обернулся. Лунный свет высветил ее грустное лицо, и тут до меня дошло, каким я был ослом. Я убил всю атмосферу сегодняшнего вечера.

– Не надо было сюда заходить, – с досадой произнес я.

– Нет. Ты все сделал правильно.

Я глубоко вздохнул и взял Вэл за руку.

– Давай вернемся к тому моменту, когда я говорю тебе, как великолепно ты выглядишь сегодня вечером.

Она улыбнулась.

– Давай, почему бы и нет.

Я придвинулся к ней и наклонился, чтобы поцеловать, но она отстранилась.

– Здесь Белла.

– Ну и что? – Я пожал плечами.

– Она может нас увидеть.

– Да не все ли равно, увидит она или нет? – Я подумал, что она просто смущается, поэтому снова потянулся к ней. Но Вэл отступила, оказавшись вне пределов моей досягаемости.

– Мне не все равно.

– Почему?

– Я просто не хочу…

– Ну а я хочу. Я не собираюсь ни от кого скрывать, что мы вместе. Ты не какой-то маленький грязный секретик, Вэл!

– Но это просто… непристойно.

– Почему это, черт возьми, непристойно?

– Это просто так и есть.

Ее слова поразили меня прямо в сердце.

– Ты хочешь сказать, что стыдишься быть со мной?!

– Дело не в этом…

– Тогда в чем, черт возьми? – я почти кричал.

Она попыталась найти хоть какую-нибудь причину, но не смогла даже ее выдумать.

Я сердито покачал головой.

– Отлично. По всей видимости, это я – твой маленький грязный секрет.

– Форд… – нерешительно начала она.

Но я был зол и не дал ей договорить:

– Все в порядке. В любом случае, я устал. – Я залпом допил остатки пива. Валентина выглядела удивленной, но ничего не ответила, и я продолжил: – Проводить тебя до дома?

Она сказала, что в этом нет необходимости, но я все равно проводил ее до двери. Отперев ключом дверь, она открыла ее и повернулась ко мне.

– Может, хочешь зайти и поговорить?

Я покачал головой:

– Нет, спасибо.

– Форд… я не хотела задеть твои чувства. Мне очень жаль, что так получилось.

Да, и мне тоже. Мне тоже.

Я мрачно кивнул.

– Спокойной ночи, Вэл.

Я чувствовала себя ужасно.

Неужели я действительно его стыжусь?

Стыд – разве это подходящее слово? Скорее, я смущена.

Я и правда испытывала смущение.

Эти две эмоции были похожи, но с одним существенным отличием. Стыдно обычно, когда думаешь о себе. Смущаешься, как правило, из-за того, что подумают о тебе другие. Мне не было стыдно. И все же почему-то мне было небезразлично, что подумают о нас другие люди. Но какую бы эмоцию я ни испытывала, результат оказался для Форда одинаковым: я заставила его страдать.

Было уже очень поздно, но я понимала, что уснуть мне так и не удастся.

Возможно, он чувствовал то же самое, поэтому я решила, что лучше всего прояснить ситуацию. Я взяла телефон с тумбочки и обдумала то, что хотела ему сказать, прежде чем начать набирать сообщение.

Валентина: Ты был прав. Я воспринимаю наши отношения как свой маленький грязный секрет. Но это не имеет никакого отношения к тебе или к тому, что я о тебе думаю. Я считаю, что ты удивительный мужчина, и я польщена и удивлена тем, что такой замечательный парень, как ты, вообще захотел со мной встречаться. Но, как бы то ни было, ты этого хочешь, и я тоже хочу тебя. У меня просто дурацкое представление о том, что уместно, а что нет, и мне нужно постараться с этим справиться. Я очень сожалею о том, как себя вела, Форд. Ты можешь простить меня?

Минуту спустя мой телефон зажужжал – пришло новое сообщение.

Форд: Мне нужно, чтобы ты извинилась лично.

Я облегченно выдохнула, не осознавая, что, оказывается, невольно задержала дыхание, и улыбнулась.

Валентина: Конечно же, я это сделаю. Как насчет того, чтобы пригласить тебя завтра позавтракать?

Форд: Как насчет того, чтобы ты вытащила свою задницу из постели прямо сейчас? Я уже десять минут стою у твоей входной двери, раздумывая, стоит ли постучать.

Я практически выпрыгнула из кровати и побежала к двери. Форд стоял, прислонившись к стене, и не двигался. Он ждал, когда я подойду к нему.

Я вышла и встала перед ним.

– Мне очень жаль, что так вышло. Прости меня.

Он обнял меня за талию и притянул к себе.

– Ты должна научиться не обращать внимания на то, что думают другие люди. Такие понятия, как прилично или неприлично, не имеют значения, если речь идет о том, чего ты действительно хочешь и при этом никому не причиняешь вреда.

Я кивнула.

– Понимаю. Мне нужно еще поработать над этим. И если тебе от этого станет легче, не все связано с тобой. Вот, например, я люблю носить белые брюки, но все равно не надену их осенью, следуя какому-то допотопному правилу моды.

Губы Форда дернулись.

– Ты меня успокоила.

Я положила руки ему на грудь.

– Я не смогу это преодолеть за одну ночь. Но я буду работать над собой.

Рука Форда скользнула вниз к моей заднице.

– Я был бы рад помочь тебе научиться вести себя неприлично.

Я рассмеялась.

– Нисколько в этом не сомневаюсь.

Он опустил голову и коснулся своими губами моих.

– Знаешь, я не могу долго злиться на тебя.

В этот момент я поняла, что мне нужно разобраться с тем, из-за чего появились мои комплексы.

– И все же я по-прежнему считаю, что это не слишком хорошая идея демонстрировать наши отношения перед Аннабеллой. – Форд скрестил руки на груди, и мускул на его челюсти дернулся. – Не подумай ничего плохого. Я знаю, ты расстроен из-за нее сейчас, но ведь ты для нее образец для подражания. Она равняется на тебя. Подростки обращают больше внимания на то, что люди делают, чем на то, что они говорят. Ты действительно хочешь показать ей, что это нормально – заводить роман на одно лето без обязательств? Она не поймет, почему тебе позволено, а ей нет.

Форд на минуту задумался.

– Хорошо. Наверное, ты права. Если подумать, ее можно оправдать: ведь она навлекла на себя неприятности с наркотой, используя при этом поддельное удостоверение личности, видя, как я злоупотреблял спиртным до совершеннолетия. Трудно убедить кого-то, что он поступает неправильно, когда ты сам делал то же самое.

– Именно.

Форд погладил меня по щеке.

– Вот видишь? Мы хорошо уравновешиваем друг друга. Я могу помочь тебе избавиться от излишней чопорности и предубеждений, а ты научишь меня, как подать хороший пример моей несносной сестрице. А теперь давай поцелуемся и помиримся.

Он запустил руку мне в волосы и чуть откинул назад мою голову. Когда он прижался своими губами к моим и его язык проник в мой рот, наши тела сразу же слились в единое целое. Этот мужчина умел целоваться по-настоящему. От него у меня слабели колени и прерывалось дыхание.

– Хочешь войти? – спросила я, когда поцелуй прервался.

Форд посмотрел мне в глаза.

– Да, хочу. Но не сейчас. Приду к тебе в другую ночь… когда ты будешь готова.

Я испытала острое разочарование. Но он был прав. Хотя мое тело определенно было готово принять его, я не была вполне уверена, что всей душой этого хотела.

Я медленно кивнула.

– Хорошо.

Он поцеловал меня еще раз, затем прижался губами к моему лбу.

– Спокойной ночи, красавица.

В каком-то оцепенении я смотрела, как он спускается по моей лестнице. Дойдя до песка, он обернулся и окликнул меня:

– Не забудь, ты обещала позавтракать со мной завтра. Я зайду за тобой утром.

Мой телефон, лежавший на туалетном столике, зажужжал. До этого лета я часто оставляла его где попало и потом не могла найти. Проверяла его раз в несколько часов. Теперь я брала телефон с собой даже в ванную, когда принимала душ, чтобы вовремя услышать звук входящего сообщения: в таком напряжении я пребывала.

Форд: Как насчет того, чтобы позавтракать через двадцать минут?

Я замотала волосы полотенцем и написала ответ.

Валентина: Звучит заманчиво. Только что вышла из душа. Задняя дверь открыта. Заходи.

Форд: Сейчас буду. Только сделай одолжение. Надень белую футболку, которую ты носила на прошлой неделе.

Я не знала, что ему понравился мой вид. Впрочем, почему бы и нет?

Валентина: Хорошо!

Когда я спустилась, Форд стоял, прислонившись к моей кухонной стойке, с кружкой кофе в руке. Он неспешно прошелся взглядом по моему телу, остановился на груди, потом поднялся обратно.

Я кашлянула, чтобы прочистить горло.

– Доброе утро.

– Оно действительно доброе, – кивнул он.

Я подошла к раковине и поставила туда пустую кружку из-под кофе.

– Я и не знала, что тебе нравятся простые белые футболки.

Я посмотрелась в зеркало после того, как примерила топ, который он попросил меня надеть. Топ из мягкого материала облегал мои формы, но выглядела я в нем прилично. Впрочем, ткань была самая простая – тонкий белый хлопок, ничего особенного. Я не могла понять, что ему в нем так понравилось. Разве что чувственный вид, который принимала моя грудь, когда мне было холодно.

Форд поймал мой взгляд.

– Сними лифчик.

Я несколько раз моргнула.

– Что? Ты имеешь в виду, снять его и в таком виде пойти на завтрак?

Он кивнул.

– Я не могу пойти в ресторан без лифчика.

– Почему бы и нет?

– Потому что это неуместно… – Я прервала фразу на середине, когда поняла, что угодила прямо в расставленную им ловушку.

Он прекрасно знал, каким будет мой ответ. Этот хитрец ухмыльнулся, выгнув бровь.

– Ладно. Я тебя поняла. Но я действительно не могу пойти на завтрак без лифчика.

– Тебе без него неудобно?

– Не в этом дело.

– Это кого-нибудь заденет?

– Думаю, нет. Но это будет выглядеть странно. Тридцатисемилетние женщины не выходят на улицу без лифчиков.

Он скрестил руки на груди.

– Опять эти дерьмовые предрассудки насчет возраста. Ты бы вышла на улицу без него в двадцать два года?

Я пожала плечами.

– Может быть.

Я точно бы это сделала.

– У тебя классные сиськи. Лучше, чем у любой двадцатилетней.

Я чувствовала себя неловко, но, черт возьми, он был прав. У меня действительно были отличные сиськи. И если это небольшое нарушение приличий сделает его счастливым, почему бы и нет? Я смотрела ему в глаза, когда заводила руки за спину, задирала топ и расстегивала лифчик. Спустить бретельки и вытащить руки из рукавов было просто – господь свидетель, мы, женщины, демонстрируем чудеса ловкости не хуже Гудини, когда дело доходит до того, чтобы снять бюстгальтер под одеждой. Как только мои руки оказались на свободе, я потянула бюстгальтер вниз, радуясь, что надела сегодня утром красивое белье – телесного цвета с кружевами. Я подняла лифчик и бросила прямо на голову Форда. Он приземлился идеально – с бретелькой, болтающейся перед его лицом.

Его глаза хищно блеснули. Он опустил взгляд, чтобы посмотреть на мои сиськи, и ухмылка исчезла с его лица. Мои соски вызывающе торчали под мягкой тканью топа, словно приветствуя его.

– Вот черт, – простонал он. – Возможно, моя просьба была несколько необдуманной.

Я хмыкнула, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Ты готов идти?

Он пробормотал что-то о том, что ему было бы неуместно разгуливать со стояком, но осекся, и мы отправились на завтрак.

Казалось, никто не замечал моего вида, или всем просто не было до этого никакого дела.

Я сняла лифчик, чтобы доказать что-то Форду, но на самом деле это он доказал мне свою правоту. В блинной «У Джона» пришлось ждать пятнадцать минут, пока нас обслужат, и никто не смотрел на меня каким-то особым образом. Либо люди ничего не заметили, либо, если даже и заметили, им было все равно, в чем и пытался убедить меня Форд.

Впрочем, на самом деле, один человек определенно все замечал, и ему это было не все равно. Форд встал из-за столика и протянул мне руку. Он поднял меня на ноги и, посмотрев вниз на мои все еще торчащие соски, прорычал мне на ухо:

– Этот урок неподобающего поведения просто потрясающий.

Тротуар перед кафе был забит людьми. Люди сидели на всех скамейках, в машинах на парковке в ожидании столиков – обычное дело в любой день недели летом в Монтауке. Форд открыл дверцу моей машины, но прежде, чем я успела сесть, он взял мое лицо в ладони и поцеловал меня. Как и в предыдущие разы, поцелуй был долгим и страстным, и у меня закружилась голова.

– Все эти люди, вероятно, просто любовались тобой, – прошептал он мне на ухо. – Совершенно неприличным образом.

Я улыбнулась, но даже не потрудилась проверить, обращал ли кто-нибудь внимание на меня, даже когда я села в машину. У меня было слишком хорошее настроение, чтобы беспокоиться по этому поводу.

– У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня? – с этими словами Форд пристегнул ремень безопасности.

– Нет. Ты что-то придумал?

– Ага. – Форд завел двигатель и начал сдавать назад, больше ничего не пояснив.

Я усмехнулась:

– Не хочешь поделиться со мной своими планами?

– Как насчет того, чтобы дать тебе подсказку?

– Дай-ка лучше я сама угадаю. Мы будем делать что-то неприличное?

Он ухмыльнулся.

– Вижу, ты начинаешь понимать ход моих мыслей.

Поездка до места, где мы должны были, по словам Форда, заняться чем-то неприличным, оказалась довольно долгой. Мы были в пути уже около сорока пяти минут. Форд не удосужился сказать мне, куда мы направляемся, но в ту минуту, когда я увидела впереди яркую вывеску, я уже поняла, куда он свернет. И не ошиблась.

«Наслаждения Купидона», как гласила вывеска, был магазином игрушек для взрослых. Я сама проезжала мимо него миллион раз по дороге в Монтаук, но ни разу там не останавливалась.

– Ты знаешь, мне уже приходилось бывать в магазине для взрослых.

Форд заглушил двигатель и повернулся на сиденье лицом ко мне.

– Покупала что-нибудь для себя или в подарок кому-нибудь?

– В подарок. Вместо «колодца желаний» на девичнике перед свадьбой Евы у нас была коробка с этими грязными игрушками, которые мы разыгрывали.

– Вот и отлично. Тогда задавать вопросы продавцам для тебя будет проще простого.

Мои брови поползли вниз.

– Какие еще вопросы?

– Ты должна будешь задавать продавцам несколько вопросов об их товарах.

Мои глаза расширились.

Форд усмехнулся:

– Думаю, что в прошлый раз, когда ты в такой магазин заходила, надеялась, что не увидишь никого из своих знакомых.

– Какие, по твоему мнению, вопросы я должна задавать?

Он наклонился вперед и запечатлел целомудренный поцелуй на моих губах. – Неприличные, конечно.

Я не хотела показывать ему, что нервничаю, поэтому вошла в магазин с высоко поднятой головой.

В помещении за прилавком стояли двое мужчин. Я внутренне содрогнулась. Ну почему не женщины?! Задавать незнакомому мужчине вопрос о чем-либо, связанном с секс-игрушками, было совершенно за пределами моей зоны комфорта.

Форд увидел выражение моего лица и попытался облегчить мне задачу, сказав, что сам задаст первый вопрос. Такая перспектива меня достаточно заинтриговала. Даже если я собиралась струсить и сбежать, все же стоило остаться ради такого развлечения.

Мы немного побродили по магазину. Глядя на все эти интимные игрушки, я почувствовала странную смесь интереса, нервозности и возбуждения.

В задней части магазина была открытая ниша, заполненная рядами видеокассет. Форд наклонился, просматривая кассеты с порнофильмами.

– Смотри, как это просто.

Он прочистил горло и подозвал продавца за стойкой:

– Извините. У вас есть какие-нибудь видео с анальным сексом?

– Да, конечно. – Парень указал на стену с кассетами позади нас. – Советую посмотреть серию «Задняя дверь всегда открыта». Я думаю, там около десяти фильмов. Очень хорошее качество.

– Спасибо!

Форд снова наклонился ко мне:

– «Задняя дверь открыта»? Не эту ли фразу ты написала мне сегодня утром, когда я отправил тебе сообщение? Если бы я понял, на что ты намекала, мы бы с тобой сейчас были в другом месте.

Я рассмеялась.

– Думаю, в этом плане ты обойдешься и фильмами.

Форд ушел и вернулся через несколько минут, держа в руке пластиковый пакет.

Он протянул его мне. Там были анальные шарики.

– Спроси, бывают ли они большего размера.

Моей немедленной реакцией было «ни за что». Но я все же хотела доказать, что я не трусиха, – возможно, мне даже нужно было доказать это самой себе.

Я с минуту пожевала губу, прежде чем взять пакет из его рук.

– Ладно.

Шокированное выражение на лице Форда придало мне достаточно решимости, чтобы довести дело до конца. Он не думал, что у меня хватит на это смелости. Определенно ход был за мной.

Я подошла к стойке.

– М-м-м… Прошу прощения. Не подскажите, бывают ли они большего размера?

Мое лицо залилось краской, и… Я почувствовала, что вот-вот чихну.

Парень ответил с таким невозмутимым видом, словно я спросила у него, который час:

– Бывают. Но их делают по специальному заказу. Те, что продаются у нас в магазине, стеклянные, и последняя бусинка достигает одного дюйма. Но у этого производителя также есть набор силиконовых шариков диаметром до двух дюймов и другой, диаметром до трех. Хотите, я закажу вам такой? Мы можем доставить их прямо на дом, чтобы избавить вас от необходимости снова сюда ехать.

– А-а-а… – Я знала, что мое лицо пылает. Я прикрыла рот и отвернула голову. – Апчхи! Извините меня.

– Будьте здоровы.

Я все еще держала анальные шарики в руке, а парень терпеливо ждал ответа.

– М-м-м… Я подумаю об этом. Спасибо.

Прежде чем я успела убежать, Форд оказался рядом со мной. Он положил на прилавок кассету с анальным сексом, на которую указал ему продавец, и взял шарики из моих рук.

– Мы пока возьмем только это.

Продавец пробил чек, и каким-то образом мне удалось выйти из магазина, не умерев от смущения. Дойдя до парковки, мы начали безудержно хохотать. Форд поцеловал меня, прижав к машине, несмотря на наш смех.

Я огляделась.

– Там автобус, полный школьников, а я веду себя совершенно неприлично, так ведь?

Форд заправил мои волосы за ухо.

– Все в порядке. Просто не могу удержаться, чтобы не поцеловать тебя.

Мое сердце затрепетало. Этот мужчина мог превратить меня в растекающееся желе через тридцать секунд после того, как смутил меня до полусмерти. Он вызывал во мне безумный набор эмоций: страх, тревогу, вожделение, жадность, страсть.

И в этот омут чувств добавилось что-то еще – в глубине души я знала, он разобьет мне сердце в конце лета.

– Вот черт! Только этого не хватало.

Форд заехал на подъездную дорожку к своему дому. Перед нами припарковался красный автомобиль с откидным верхом, и мы увидели двух девушек, достававших вещи из багажника.

– Нежданные гости?

Он застонал и покачал головой:

– Не совсем нежданные. Но явно нежеланные. Я и забыл, что подруги Беллы собирались приехать на выходные. Насколько я помню, у нее их шестеро.

У каждой девушки был чемодан на колесиках и спортивная сумка.

– Больше похоже на то, что они собираются остаться на все лето.

– Надеюсь, что это не так. Я должен был заставить ее отменить встречу после того дерьма, которое она устроила. Но я совершенно забыл об этом. И, разумеется, она мне не напомнила. – Форд открыл дверцу своей машины. – Надеюсь, ты не возражаешь, что я буду проводить много времени у тебя дома в эти выходные.

Я улыбнулась.

– Меня это вполне устраивает.

Как только мы вышли из машины, девушки заметили Форда.

Одна из них взвизгнула и бросилась к нему, широко разведя руки, чтобы поприветствовать.

– Форд! Я так надеялась, что застану тебя здесь. – Она прижалась к нему всем своим юным телом. Форд неловко обнял ее одной рукой, похлопав по спине.

– Как дела, Сьерра? – Он кивком поприветствовал вторую. – Привет, Холли.

Та, которая его обнимала, оглядела его с ног до головы.

– Ты отлично выглядишь. – В ее глазах вспыхнул интерес, и она застенчиво улыбнулась. – Впрочем, ты всегда отлично выглядишь.

– Спасибо. Я думаю, моя сестра дома. Я не видел ее со вчерашнего вечера.

Девочки, наконец, заметили еще одного человека, стоящего рядом с Фордом, и он представил нас друг другу.

– Валентина, это две занозы в заднице моей сестры, Сьерра и Холли.

Я улыбнулась.

– Приятно познакомиться с вами, девочки.

Сьерра посмотрела на меня, наклонив голову, и тут же обо мне забыла.

– Ты можешь помочь мне поднять чемодан по лестнице, Форд?

– Не понимаю, зачем ты берешь с собой так много вещей, но, так уж и быть, помогу. Мне все равно нужно поговорить с Беллой. – Он повернулся ко мне. – Не хочешь зайти ко мне?

Я решила, что лучше позволить ему самому разобраться с Беллой и ее подружками.

– Мне нужно кое-что сделать. Поговорим позже.

Форд кивнул, хотя и не испытывал особой радости от того, что ему придется пойти с подругами сестры.

Поднимаясь по лестнице к своей входной двери, я старалась не замечать, что он выглядит ближе по возрасту к ним, чем ко мне. Я только начала забывать о разнице между нами, но, когда увидела его с молодыми девчонками, все мои прежние сомнения вернулись.

Войдя в дом, я загрузила белье в стиральную машину и немного прибралась. Когда зазвонил телефон, я поморщилась, увидев имя моего бывшего на экране, и решила проигнорировать его. Но у нас был общий сын и общее имущество. Он позвонил мне явно не для того, чтобы просто поболтать, поэтому я неохотно ответила на звонок.

– Алло?

– Привет, детка.

Мне хотелось дотянуться до него через экран телефона и придушить каждый раз, когда он так меня называл. Я одергивала его по меньшей мере раз десять. Возможно, мне следовало настоять на возвращении моей девичьей фамилии во время нашего бракоразводного процесса.

– Валентина, пожалуйста… Извини, привычка. Хотя я не понимаю, почему тебя это так злит. Мне, например, было бы все равно, если бы ты называла меня как-нибудь ласково.

Да что ты говоришь? И как прикажешь тебя называть? Мудак, засранец, изменник?

– Чем могу тебе помочь, Райан?

– Боже, Вэл. Ну почему ты кажешься такой недовольной всякий раз, когда я звоню?

Но я была действительно недовольна, и мне требовалось сделать усилие, чтобы скрыть это, а я больше не хотела тратить на него усилия.

– Ты говорил с Райаном? С ним все в порядке?

– Нет, я с ним не разговаривал. Я звоню не поэтому. Я просто хотел сообщить тебе, что завтра буду в Монтауке. В два часа у меня назначена встреча с подрядчиком, чтобы он произвел оценку свай, которые нам нужно заменить.

На прошлой неделе он уже приводил одного парня, чтобы тот сделал оценку.

– Первая оценка тебя не устроила или что-то случилось?

– Она явно была завышена. Этот парень должен быть более разумным.

Я вздохнула.

– Ладно. Пусть будет по-твоему. Но я буду здесь, так что тебе не нужно выходить из машины.

– Мы добьемся лучшей цены, если я буду там присутствовать.

Я нахмурила брови.

– Ты с ним знаком или что-то в этом роде?

– Нет. Но мужчины всегда могут договориться о лучшей цене.

Вот ведь придурок.

– Кто такое сказал?

– Это общеизвестный факт.

– А я в этом не уверена.

– Потому, что ты женщина.

Я закатила глаза.

– Я вполне могу справиться с этим сама. Я бы предпочла, чтобы ты не попадался мне на глаза.

– Тебе не обязательно демонстрировать стервозность. Я приду, и на этом обсуждение закончено.

Это больше походило на Райана, которого я знала.

– Действительно, нам больше не о чем говорить. – Я прервала звонок и бросила телефон на стол.

Боже, и как я могла двадцать лет быть замужем за этим идиотом?

Я решила прогуляться по пляжу, чтобы проветрить голову и немного размяться. Переодевшись в открытое летнее платье, я достала из ящика наушники, намазалась кремом от солнца и завязала волосы в хвост.

Выходя, я обнаружила новую желтую бумажку, приклеенную к задней двери: «Поцеловать Форда еще раз», и, глупо улыбаясь, отклеила ее. Я даже не догадывалась, когда он успел ее прицепить. Это было одно из дел, которое я была бы не прочь выполнить. Часовая прогулка пошла мне на пользу. Половину пути я даже пробежала трусцой, чтобы снять напряжение, вызванное приливом адреналина, что позволило мне почувствовать себя более расслабленной. Подходя к своему дому, я услышала громкую музыку. Полуобнаженные тела валялись повсюду на веранде моего соседа. Чем ближе я подходила, тем больше видела обнаженной плоти. Похоже, Белла и ее подруги начали вечеринку пораньше. Форд, стоявший у перил, перегнулся через них и наблюдал за мной, пока я шла к дому.

– Приди и спаси меня, – возопил он.

Я улыбнулась. Бикини на женщинах, порхавших позади него, представляли собой лишь узенькие полоски ткани, шириной не более пары сантиметров.

– Не похоже, что тебя там пытают.

– Внешнее впечатление может быть чертовски обманчивым. – Он махнул мне, чтобы я поднималась на веранду. – Давай, иди же сюда. Ты же забыла взять подарок, который я купил тебе сегодня.

Я склонила голову набок. Что еще за подарок?

Он ухмыльнулся.

– Тот, что мы купили в магазине игрушек. Не волнуйся, если ты слишком занята, чтобы прийти, я просто попрошу сестру отнести тебе пакет.

Надо же, как мило с его стороны.

Тем не менее нельзя было исключать, что он действительно передаст сестре анальные шарики и порнофильмы, чтобы она отнесла их мне, поэтому я вынуждена была подняться на его веранду.

Белла с двумя своими подругами лежали в шезлонгах. Она поздоровалась со мной и скорчила гримасу брату.

– О боже, – прошептала я. – Она все еще выпендривается, да?

Он горестно кивнул.

– У нее даже хватило наглости попросить меня купить алкоголь для нее и ее подружек. Ты можешь в это поверить?

– Форд! – закричала девушка, с которой я познакомилась ранее. Кажется, ее звали Сьерра. – Не мог бы ты помочь нам донести эти стулья до воды?

Он покачал головой.

– Они, очевидно, думают, что я для них мальчик на побегушках.

– Но если ты этого не сделаешь, они так и будут сидеть здесь, на веранде… с тобой.

Он ткнул в меня указательным пальцем.

– А ведь верно. Подожди, я сейчас вернусь.

Я наблюдала с террасы, как Форд тащил шезлонги вниз по лестнице на пляж. Когда он с этим покончил, Сьерра схватила его за руку и попыталась затащить за собой в воду. На ней были стринги от бикини и два маленьких треугольничка сверху, которые едва прикрывали ее соски, и она делала все возможное, чтобы он это заметил. Девица определенно положила на него глаз.

– Я думаю, у тебя завелась поклонница, – сказала я, когда он вернулся.

– Сьерра – настоящая заноза в моей заднице. На двенадцатый день рождения моей сестры она осталась у нас на ночь. Так вот, она пробралась в мою постель, пока я спал. Мне было восемнадцать. Представь, что я испытал, проснувшись рядом с двенадцатилетним ребенком.

Я прикрыла рот рукой.

– О боже. Значит, с ее стороны это долгая безответная влюбленность.

– Вот ведь повезло, – проворчал Форд. – Хочешь вина или чего-нибудь еще?

– Вообще-то, я бы выпила воды, если не возражаешь.

Он кивнул. Пока он ходил за напитками, я наблюдала за девушками на пляже. Сьерра делала колесо и кувырки назад. У нее действительно было невероятное тело. Возможно, она и была девочкой, когда впервые попыталась привлечь внимание Форда, но сейчас она определенно стала женщиной, причем очень красивой.

Форд вернулся со стаканом воды и облокотился на перила рядом со мной, уставившись на шоу, которое наблюдала и я.

– Твоя маленькая поклонница довольно гибкая.

Он повернулся ко мне лицом, еще ближе наклоняясь ко мне.

– Неужели я слышу намек на ревность в твоем голосе?

Как я могла не ревновать его к девушке с таким телом?

– Она хорошенькая, и у нее тело девятнадцатилетней девушки. – Я пожала плечами. – Я не могу конкурировать с ней.

– Скажи лучше, что она не может конкурировать с тобой.

Я не была неуверенной в себе или особо ревнивой. И хотя, честно говоря, не понимала, как Форд мог сказать такое, мне все же очень хотелось верить, что он искренне так считал.

– Не понимаю, Форд. Как ты можешь увиваться за мной, когда тебя добивается такая девушка?

Он оглядел меня с ног до головы и покачал головой.

– Ты смотришь в зеркало и видишь женщину, которую твой бывший заставил воспринимать себя как тридцатисемилетнюю мать семейства. Я же смотрю на тебя и вижу, какая ты на самом деле – чертовски сексуальная женщина, у которой потрясающая фигура, все изгибы которой мне хотелось бы исследовать в темноте, и заразительный смех. Эта девица и в подметки тебе не годится, Вэл. – Он погладил меня по щеке. – И если вместе провести лето – это действительно все, чего ты хочешь, я надеюсь, что, по крайней мере, к концу нашего общения ты сможешь посмотреть в зеркало и увидеть ту настоящую женщину, которой ты и являешься.

Боже, этот мужчина буквально опьянял своими речами. Меня безумно тянуло к нему, и я была измучена попытками бороться с этим.

Я наклонилась к нему.

– Как насчет того, чтобы мы заказали еду в ресторане и ты переночевал у меня дома, чтобы блондиночка не предприняла вторую попытку забраться к тебе в постель?

Форд заглянул мне в глаза:

– Что, если Белла спросит, где я провел ночь?

Я нежно поцеловала его в губы.

– Тогда соври… или скажи ей правду. Я даже не уверена, что меня это еще волнует.

Мы сидели на полу в гостиной и ели китайскую еду.

Перед этим, когда я пошла накрывать на стол, Форд убрал тарелки обратно в шкаф и вместо этого перенес пакет с едой в гостиную. Затем он отодвинул кофейный столик, чтобы освободить нам место, и бросил на пол две подушки.

Я не очень хорошо управлялась с палочками, но он показал, как это правильно делать, и открыл рот, чтобы я смогла на нем проверить усвоенные навыки. Конечно, я уронила сочные сычуаньские креветки прямо на него, и они забрызгали соком всю его белую футболку. Впрочем, так было даже лучше, потому что он стянул ее с себя и в таком виде просидел до конца нашего ужина.

Боже, он был гораздо аппетитнее, чем еда, хотя китайская кухня одна из моих любимых.

Правда, мне все же удалось донести до рта три зернышка риса.

– Я разговаривала с Райаном сегодня днем.

Палочки Форда были на полпути к губам, и он застыл в таком положении.

– Наверное, о вашем сыне?

Я покачала головой.

– Если бы. Но нам нужно кое-что сделать с опорными сваями дома, и он хочет присутствовать здесь, когда придет подрядчик, чтобы провести оценку работ.

– И когда он приедет?

– Завтра в два часа. Я просто хотела сообщить тебе об этом до того, как он заявится сюда.

Он серьезно кивнул.

– Спасибо. Я ценю это.

Мы болтали, передавая друг другу коробки с едой. Мне нравилось, как комфортно Форд чувствовал себя в моем доме.

– Через несколько недель на острове Рэндалл состоится музыкальный фестиваль, – сказал он. – Я подумал, может, смогу достать нам билеты. Играет один из парней из Backstreet Boys.

– Я не против. Мне всегда хотелось побывать на музыкальном фестивале. На самом деле этот пункт тоже есть в моем списке первоочередных дел.

Форд выудил палочками кусочек курицы с кешью из коробки, которую держал, и протянул мне. Я открыла рот и наклонилась вперед, чтобы взять его губами, но он отдернул палочки прежде, чем я успела схватить еду, и вместо этого быстро поцеловал меня.

– В твоем списке?

– Ева составила для меня список вещей, которые мне нужно сделать после развода.

– Как мило с ее стороны. А что еще в нем есть? – Он, наконец, скормил мне кусочек курицы и взял один для себя.

– Поехать в Рим, завести собаку, не убирать рождественскую елку несколько месяцев после Рождества – просто все то, что я всегда хотела сделать, но не могла из-за того, что мой бывший был против.

До меня дошло, что наш небольшой поход в магазин секс-игрушек напомнил мне еще об одном пункте в моем списке. Конечно, это была совершенно неподходящая тема для разговора за ужином и к тому же лежала совершенно за пределами моей зоны комфорта, да и вряд ли стоило говорить об этом с мужчиной. Но в этот день мне было так весело, и я знала, что Форд оценит шутку, поэтому я решила быть смелой.

– И еще… попробовать анальный секс.

Форд закашлялся. Я подумала, что он, возможно, подавился кусочком курицы, который только что положил в рот. Его лицо залилось густой краской.

– О боже, ты в порядке?

Он постучал себя ладонью по груди и потянулся за пивом. Сделав большой глоток, он снова закашлялся, прежде чем заговорить.

– Ты что, издеваешься надо мной? – Его голос показался мне хрипловатым. – Как ты можешь заявлять, что у тебя в списке дел значится анальный секс, когда я жую.

– Ой, извини, пожалуйста. Я подумала, ты оценишь это, особенно учитывая наши сегодняшние покупки.

Его глаза потемнели.

– Мне надо срочно просмотреть этот список первоочередных дел. Я берусь помочь тебе осуществить все, что там перечислено, прямо этим летом.

– Ты даже не знаешь, что там еще есть.

– Плевать. Я здесь, чтобы служить тебе.

Я хихикнула, хотя обычно мало смеюсь.

– Настоящий бойскаут. Всегда готов протянуть руку помощи.

Он покачал головой.

– Ни фига себе! Неужели это то, что должны делать бойскауты? А я-то думал, они помогают пожилым дамам переходить улицу. Знал бы я, что они развлекаются с анальными шариками и порнухой, обязательно бы вступил в их ряды.

Мы расхохотались, и тут зазвонил телефон Форда. Он взглянул на высветившийся номер и, судя по выражению лица, колебался, отвечать ли на него.

– Это Девин. Мой финансовый директор.

– Поговори с ним, если нужно.

– Ты уверена, что не возражаешь?

– Конечно. Я пока приберусь и открою бутылку вина.

Пока Форд отвечал на телефонный звонок, я убрала остатки китайской еды и принесла вино. Наполнив два бокала, я осталась на кухне, чтобы дать ему возможность поговорить.

Когда он закончил разговор, то обнаружил, что я стою на кухне и рассматриваю календарь на холодильнике. Я приподняла июльскую страницу и смотрела на августовскую, когда он обнял меня за талию и поцеловал в плечо.

– Выстраиваешь какие-то планы?

– Нет. Я только что поняла, что до Дня труда осталось всего шесть с половиной недель.

– Ты беспокоишься о том, чтобы найти работу к началу занятий в школе? Результаты экзамена будут известны на следующей неделе, верно?

Конечно, я беспокоилась о том, чтобы найти работу. Но в тот момент меня тревожило не это. Оставалось всего шесть с половиной недель до конца лета. Какого черта я ждала все это время? Я уже пропустила почти половину сезона. Тик-так. Тик-так. Наконец этот момент настал – сейчас или никогда. Я пригласила его остаться на ночь, но, как ни странно, только в этот самый момент поняла, что хочу его прямо сейчас. Вся моя жизнь проходила в каком-то безвременье, и теперь я хотела почувствовать себя живой.

Я глубоко вздохнула и одним большим глотком опустошила бокал с вином, прежде чем повернуться в объятиях Форда лицом к нему.

– Я беспокоюсь, что уже потратила впустую половину лета, отталкивая тебя.

В его глазах читалось сомнение, и было понятно, что он хотел подтверждения моим словам.

Он пугал меня до чертиков, но теперь я перестала бояться.

– Я хочу тебя, Форд.

Он обхватил ладонями мои щеки и притянул мое лицо к своему. Наши губы встретились в поцелуе, который был страстным, но тем не менее отличался от всех предыдущих. Он был более медленным, менее неистовым, очень чувственным и глубоким.

То, как он обнимал меня, неспешность его движений заставляли меня почувствовать, что он ценит этот момент так же сильно, как и я. Поцелуи между мной и Райаном всегда были средством достижения цели: первый шаг, который нужно было сделать, прежде чем он сможет перейти к следующему. Я никогда не чувствовала, что ему действительно нравится целовать меня. И я тоже, честно говоря, не помнила, чтобы испытывала к нему что-то подобное. По крайней мере, такое было между нами не очень долгое время. Но я могла бы целовать Форда часами.

Он прижал меня к холодильнику и приподнял, заставляя обхватить себя ногами, а затем принялся тереться между моих раздвинутых ног, и, чувствуя, какой он уже твердый, я застонала, обдавая дыханием его губы.

Боже, как же я хотела его.

Я хотела его у холодильника, на кухонном полу, на столе, на кухонной стойке – если бы это зависело от меня, мы бы не тратили ни минуты на то, чтобы переходить куда бы то ни было. Но у Форда, должно быть, были другие представления на этот счет. Он подхватил меня на руки и куда-то понес.

– Больше всего мне бы сейчас хотелось трахнуть тебя прямо тут, на столе. Но у тебя не было секса два года, и я хочу правильно позаботиться о тебе, а это значит, что мы будем делать все постепенно, медленно, ты сначала получишь в полное свое владение мой рот, и только когда станешь влажной и горячей и будешь готова, мой член окажется внутри тебя.

О боже.

Он начал подниматься по лестнице.

– Одна только мысль о том, что ты не была с мужчиной два года, возбуждает меня до умопомрачения. Рядом с тобой я до такой степени теряю контроль, что чувствую себя каким-то пещерным человеком, неандертальцем. Сам удивляюсь, как я не огрел твоего коллегу дубинкой по голове и не потащил тебя за волосы домой, когда увидел тебя с ним.

В спальне Форд поставил меня на ноги. Затем достал из кармана брюк бумажник и вытащил полоску презервативов и бросил их на тумбочку, прежде чем сесть на кровать. Я была страшно напряжена, казалось, я вся сжимаюсь под его взглядом, неторопливо скользящим по моему телу. И по мере того, как он меня рассматривал, в его глазах разгоралось желание, он облизнул губы, словно ему не терпелось проглотить меня целиком.

– Разденься для меня. Сними платье.

Его голос был хриплым, но в нем прозвучали сексуальные нотки властности, которые меня невероятно возбуждали.

Удерживая его взгляд, я спустила тонкие бретельки платья с одного плеча, с другого, затем медленно провела ладонями по бокам, позволяя ему скользнуть вниз, до лодыжек, и растечься у ног белой лужицей. То, как Форд смотрел на меня, заставило меня почувствовать себя еще более обнаженной, чем можно было себе представить. Казалось, он не просто хотел увидеть мое тело, он хотел увидеть меня всю – до самого дна моей души.

Он снова облизнул губы.

– Ты прекрасна. Я представлял, как оказываюсь внутри тебя, каждый день с тех пор, как мы впервые начали переписываться, но даже понятия не имел, что ты окажешься настолько изумительной женщиной – и внешне, и внутренне.

Внутри у меня все таяло от этих слов. Этот мужчина мог полностью завладеть мной – он мог мгновенно воспламенить мое тело, рассказывая мне о том, что он хотел бы со мной сделать, а затем тут же заставить мое сердце наполниться нежностью. Это было слишком опасное сочетание. Просто и не знаю, чего бы я ни отдала ему сейчас.

Форд поднял взгляд от моих бедер.

– Сними лифчик.

Нервничая все больше, я принялась теребить пальцами застежку за спиной. Хотя то, как сузились и потемнели его глаза, когда я медленно стянула бретельки с плеч и обнажила грудь, придало мне некоторую уверенность, и я, по крайней мере, могла стоять прямо. Он не торопил меня, продолжая пожирать меня глазами, и я почувствовала, как под его пристальным взглядом заострились и затвердели мои соски.

– Трусики.

Я повиновалась, наблюдая за тем, как его адамово яблоко судорожно двигалось вверх-вниз, когда он сделал несколько глотательных движений.

Я стояла перед ним полностью обнаженной, и мое сердце с силой колотилось о ребра, едва не выпрыгивая от предвкушения. Форд подошел ближе и заключил меня в объятия, где мне сразу стало уютнее. Он целовал меня до тех пор, пока мои ноги не начали подкашиваться от слабости. Тогда, повернув меня спиной к кровати, он усадил меня на краешек, опустился передо мной на колени и, положив ладони мне на бедра, широко развел ноги в стороны.

– Я хочу, чтобы ты видела, что я делаю. – Он приподнял одну ногу и запечатлел нежный поцелуй на моей ступне, глядя на меня из-под густых темных ресниц, а затем проложил дорожку из поцелуев вверх по ноге, по внутренней поверхности бедра… – Видела, как я буду лизать тебя здесь, пока ты не кончишь под моим языком.

О мой бог.

Я очень быстро сдалась. В ту минуту, когда его губы коснулись меня ТАМ, я откинула голову назад и всхлипнула. Это было слишком для меня, чтобы еще и смотреть. Он медленно меня вылизывал, обводя и дразня кончиком языка все мои складки и клитор. Его язык скользил все быстрее, и интенсивность его движений нарастала вместе с моим все больше разгорающимся желанием.

И все же он не позволял мне пересечь финишную черту. Вместо этого он несколько раз доводил меня почти до оргазма, но затем снова замедлялся, затягивая и удерживая меня от кульминации. Но намеренно он так делал или нет? Я не совсем была уверена в этом.

Пытаясь собраться с мыслями, я наклонила голову, пытаясь увидеть его лицо. Форд поднял глаза, почувствовав на себе мой пристальный взгляд. Он подмигнул мне, чуть отстранился и… медленно провел кончиком языка по моему клитору. Я вся содрогнулась, а его глаза радостно блеснули.

Боже мой. Паршивец. Он прекрасно знал, что делал.

– Смотри на меня, и тогда я позволю тебе кончить.

Так он сдерживался, потому что я не стала делать то, что он велел? Расстроенная и немного разозленная, я запустила пальцы в его волосы и сильнее притянула его к себе. Слишком много лет прошло с тех пор, когда я была так возбуждена от секса, и у меня возникло внезапное желание надавать ему по заднице за то, что он умышленно оттягивал мой оргазм.

Я услышала приглушенный смешок, но затем его язык проник в меня.

– Да. О, да, да!

После этого мы словно сошли с ума. Форд рычал, лизал, играл языком и посасывал. Внутри меня все напряглось, мышцы напряглись, готовясь к кульминации.

– Форд…

Он просунул в глубину два пальца и, глядя на меня снизу вверх, снова поиграл языком с моим клитором. Оргазм начал погружать меня в пучину удовольствия, я дрожала, но изо всех сил старалась не сводить с него глаз. Когда наслаждение накатило огромной волной и мои внутренние мышцы начали сокращаться под его пальцами, я откинулась без сил назад и позволила этой волне захлестнуть меня.

Я кончала дольше и сильнее, чем когда-либо в жизни. Казалось, что годами сдерживаемые волны оргазма вырвались наконец на свободу, захлестнули меня подобно цунами и подняли под небеса. И вот теперь, спускаясь на этой волне, я изо всех сил старалась выровнять дыхание.

Пока я была занята попытками прийти в себя, Форд, очевидно, тоже был занят. Я лежала на краю кровати, пытаясь собрать себя заново из мелких осколков после того, как меня разбили вдребезги, и даже не заметила, как с него исчезли штаны. А в следующий момент он уже подтащил меня к изголовью.

– Ты как, в норме? – спросил Форд, нависнув надо мной и целуя в живот чуть выше пупка.

– Нет, – выдохнула я. – Вообще-то, я очень зла на тебя.

Он усмехнулся и лизнул снизу мою грудь.

– Правда? А за что?

– Последние полтора месяца ты занимался тем, что говорил мне разные приятные слова и пытался убедить меня переспать с тобой… когда все, что нужно было сделать, это то, что ты сделал сейчас. Ты потратил впустую столько времени, черт бы тебя побрал.

Форд всосал мой сосок и потянул за него зубами, заставляя мою спину выгнуться дугой над кроватью. Потом он занялся другим соском, накрыв меня своим телом.

– Не беда, нам всего лишь нужно наверстать это потерянное время.

Я чувствовала, каким твердым и горячим был его член, прижатый к моему набухшему клитору. Минуту назад я, казалось, была полностью истощена и пресыщена, и тем не менее опять отчаянно хотела его, хотела, чтобы он принадлежал мне весь, без остатка.

Он убрал прядь волос с моего лица и наклонился, чтобы поцеловать в губы. Я обняла его, провела кончиками пальцев вниз по его спине, под резинку его трусов, и сжала ладонями крепкие упругие ягодицы. Он застонал, усиливая и углубляя поцелуй.

– Черт. Я больше не могу, я должен быть внутри тебя.

Форд приподнялся, одним резким движением стянул с себя трусы и потянулся к тумбочке за презервативом. То, как он в нетерпении зубами разорвал упаковку, было самой сексуальной вещью, которую я видела за долгое время. Форд отбросил обертку на пол, затем взял меня за руку и обхватил ею член, чтобы я держала его, пока он надевал презерватив.

Когда до меня дошло, как далеко друг от друга находятся большой и указательный пальцы, я уже не так была уверена, надо ли мне радоваться или беспокоиться. Прошло и правда много времени с тех пор, как я по-настоящему была с мужчиной, а с таким я не была никогда.

– Раскройся для меня, моя красавица. Раздвинь ноги шире.

Наши взгляды встретились, я сделала так, как он просил, широко разведя ноги в стороны, и почувствовала, как он очень медленно пытается проникнуть внутрь меня. Я не разглядела как следует, насколько большой у него член, знала только, что очень толстый. Но Форд, похоже, понимал, что должен быть осторожен, и старался не торопиться. Он медленно двигал бедрами, потихоньку проникая чуть глубже с каждым толчком и понемногу растягивая меня, пока, наконец, не оказался внутри, заполняя меня целиком.

– Вот черт, – пробормотал он. Его руки чуть дрожали, и он выдохнул мне в губы. – Ты просто невероятная.

То выскальзывая, то наполняя меня снова и снова, он опять завладел моим ртом. Я была такой влажной, и мое тело сжималось вокруг него, как кулак. На мгновение прервав наш страстный поцелуй, он чуть отстранился, чтобы посмотреть на меня.

– Красавица. – Он начал двигаться быстрее, горящими глазами глядя на меня сверху вниз. – Как же ты красива! – В комнате было тихо, если не считать звука наших тел, ударяющихся друг о друга. Форд изогнулся, подхватил сзади мою ногу и, согнув ее в колене, подтянул к себе. В результате смены положения мое тело еще плотнее сжалось вокруг него, и он начал тереться о чувствительное местечко внутри меня.

О боже. Как же сладко… Вот оно, снова приближается…

Я впилась ногтями в его спину, и он, поняв намек, начал двигаться все жестче и быстрее, проникая с каждым толчком все глубже и полнее. Мой клитор пульсировал, а сердце бешено колотилось.

– Форд… – задыхаясь, простонала я.

Вены на его шее вздулись, дыхание стало неровным. Я знала, что он тоже вот-вот потеряет контроль над собой.

– Давай вместе, – хрипло выдохнул он. – Почувствуй меня.

Он начал двигаться так мощно, что у меня перехватило дыхание. Но это было именно то, что мне было нужно. Мое тело сжалось вокруг него и начало пульсировать. Форд почувствовал это, увидев по моему лицу, что я подхожу к кульминации, и помчался к собственному освобождению.

– Черт, – прорычал он.

Я наблюдала, как напряглось его лицо, и он еще дважды дернулся, прежде чем погрузиться в меня так глубоко, что я едва не закричала.

Рухнув на меня, он уткнулся лицом мне в шею и нежно поцеловал, переводя дыхание. Я чувствовала, как изливается его горячая сперма внутри меня даже через презерватив. Как бы сильно я ни была возбуждена и истощена морально и физически, я не могла не подумать, что если это было так восхитительно с презервативом, то как бы ощущалось прикосновение кожи к коже?

Форд поднял голову и посмотрел на меня. Прищурился.

– И о чем ты опять думаешь? Мой мозг, например, уже не сможет работать до завтра.

Я прыснула.

– Да так, ни о чем.

– Даже не пытайся меня обмануть. – Он постучал пальцем по моему виску. – Я знаю, как это выглядит, когда колесики в твоей голове начинают крутиться.

Я улыбнулась. Этот мужчина только что оттрахал меня почти до беспамятства, облизал меня всю со всех сторон, но я все еще стеснялась говорить с ним о сексе.

Это было глупо, поэтому я решила ответить честно:

– Я подумала, как было бы здорово почувствовать тебя без презерватива.

– Ты принимаешь таблетки? – быстро спросил он.

Я кивнула. Хотя последние несколько лет у меня не было причин для этого, я все равно принимала их, чтобы регулировать месячные.

Форд вскочил с кровати так поспешно, что я испугалась. Подумала, может, его кто-то укусил.

– Что ты… что случилось?

– Избавляюсь от этого чертова презерватива.

Он пошел в ванную и вернулся ровно через десять секунд. Упав на меня сверху, он бодро сообщил:

– Я готов.

Я рассмеялась:

– Готов к чему?

Форд схватил мою руку и опустил ее вниз, чтобы я могла ощутить его полную готовность. Он был таким же твердым, каким был перед тем, как мы занялись сексом.

Прочитав замешательство на моем лице, он улыбнулся:

– Первую половину лета ты провела, пытаясь мне объяснить, почему двадцатилетние тебе не подходят. – Он приподнялся и одним сильным движением бедер снова вошел в меня.

– А теперь я проведу вторую половину лета, доказывая тебе, почему мои «двадцать пять» тебе очень даже подойдут.

Я проснулась от толчка в зад.

Форд лежал, обхватив меня мускулистой рукой, простыня прикрывала нас наполовину. Его грудь прижималась к моей спине. Сначала я не была уверена, проснулся ли он, но затем рука, лежавшая на мне, скользнула вверх и задела мою грудь.

– Доброе утро. – Его голос был хрипловатым и таким чертовски сексуальным.

– Как ты узнал, что я не сплю?

Он покрутил мой сосок большим и указательным пальцами.

– Я только что тебя сам разбудил.

Я улыбнулась. Мы не спали до восхода солнца, исследуя тела друг друга. Я не могла сосчитать, сколько раз мы занимались сексом… четыре? Мое тело испытывало восхитительную боль в доказательство нашей близости. Рука Форда скользнула мне между ног и легла на промежность.

– Болит?

– Немного. – Я преуменьшила свои ощущения, потому что сама не могла насытиться им.

Он перевернулся вместе со мной так, что я внезапно оказалась на спине.

– Мне нужно заскочить в душ через пару минут. Надо подготовиться к встрече. И что-нибудь поесть.

– Хорошо. Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю?

Он сверкнул озорной ухмылкой.

– Я собираюсь съесть на завтрак тебя. – Его голова исчезла под простыней.

– Это не… О-о. Ух ты! Тогда ладно.

Десять минут спустя я чувствовала себя так, словно все кости в моем теле расплавились.

– Ты… действительно хорош.

Он уткнулся носом мне в шею.

– Я рад, что тебе нравится. Я собираюсь провести много времени между твоих ног.

Несколько минут спустя он приподнялся, опираясь на локоть.

– Я действительно не хочу вставать. Но мне пора принять душ. Я поеду в город на поезде, чтобы поработать во время двухчасовой поездки. Ты сможешь заехать за мной сегодня вечером? Я хочу тебя кое-куда отвезти.

– Куда именно?

– Это сюрприз.

Я улыбнулась.

– Хорошо, договорились.

Форд встал с кровати. Я и раньше любовалась его голым торсом на пляже, а вчера ночью почувствовала каждую рельефную мышцу, но при виде его, стоявшего обнаженным в утреннем свете, когда можно было разглядеть каждый сантиметр его великолепной загорелой гладкой кожи, я буквально потеряла голову. У Форда была ярко выраженная V-образная бороздка и восхитительные кубики пресса. Но самое великолепное зрелище представляла собой его задница. Он выглядел как эротическая версия рекламы солнцезащитного крема – его загорелая поясница контрастировала с упругим белым задом.

Я приподнялась на локте, чтобы посмотреть, как он разгуливает по комнате голышом. Было видно, что он чувствует себя комфортно, и неудивительно, когда обладаешь таким совершенным телом.

– Мне, пожалуй, следовало бы делать те же упражнения, что и ты.

– Правда? Давай завтра утром вместе пойдем в спортзал.

Я снова опустила голову.

– Я лишь имела в виду, что мне это не помешало бы. Я не говорила, что на самом деле собираюсь этим заняться. Но не стесняйся приходить ко мне, когда закончишь тренировку и будешь весь потный.

Он наклонился и целомудренно поцеловал меня в щеку.

– Не возражаешь, если я приму душ здесь?

– Нет. Нисколько. А я потащу свою задницу вниз и приготовлю нам кофе, пока ты будешь в душе.

– Отлично.

Я пока не была готова вернуться в реальный мир, поэтому взяла футболку Форда, которую носила прошлой ночью, и натянула ее через голову. Поскольку она доходила мне почти до колен, я не стала утруждать себя и надевать лифчик и трусики.

На кухне я включила колонку Bose Soundlink. Кофейник стоял рядом с ней, и к нему был приклеен желтый стикер: «Поласкать яички Форда».

Я прикрыла рот рукой и расхохоталась. Для него это стало настоящей игрой. Я понятия не имела, когда он вообще успел спуститься на кухню. Должно быть, он вставал после того, как я заснула. Я нашла вторую записку, приклеенную к задней двери: «Купить костюм шаловливой школьной учительницы».

Другой был приклеен к тостеру: «Раскрасить тело ореховой пастой».

Потом я увидела еще один стикер на посудомоечной машине: «Не забудь купить ярко-красную помаду». Фраза была дважды подчеркнута красным фломастером.

Его грязные записочки заставили меня улыбнуться, как будто я была девочкой-подростком, которой их только что передал симпатичный одноклассник. По радио зазвучала песня Backstreet Boys, напомнившая мне о том дне, когда я вышла на веранду и услышала, что Форд слушает песни из их альбома. Удовлетворенно вздохнув, я достала из холодильника кофейные зерна и смолола их, при этом на моем лице блуждала самая глупая улыбка.

Когда громкий звук, который издавала кофемолка, прекратился, чей-то голос заставил меня вздрогнуть.

– Вижу, ты в отличном настроении этим утром.

Улыбка сползла с моего лица. Райан. Мой бывший муж стоял в дверях кухни. Я не слышала, как он вошел.

Я скрестила руки на груди без лифчика.

– Что за черт? Как ты сюда попал?

Он пожал плечами и показал ключ.

– Я сам вошел.

– Ты не можешь этого делать.

– Только что сделал.

– Я не одета.

Взгляд Райана скользнул по моим голым ногам.

– Разве есть что-то, чего я еще не видел? Но ты хорошо выглядишь, Вэл. Снова начала заниматься спортом?

Я ненавидела взгляд, которым он смотрел на меня, – как будто ему это было позволено. Я протиснулась мимо него и схватила плед с дивана в гостиной. Я туго обернула его вокруг себя, чтобы он закрывал меня с ног до головы.

– Ты не можешь просто так входить в чужой дом.

Его глаза сузились.

– Это не чужой дом. Это мой дом.

В шоке от того, что в доме находился кто-то посторонний, причем из всех людей им оказался именно Райан, я совершенно забыла, что здесь присутствует еще кое-кто. Форд сбежал по лестнице, одетый только в джинсы с расстегнутой верхней пуговицей. Его волосы были мокрыми после душа. Я наблюдала, как его улыбка исчезает при виде моего бывшего мужа, стоящего на кухне.

Райан обернулся, услышав, что кто-то появился у него за спиной. Форд застыл у подножия лестницы, и его взгляд метался от Райана ко мне.

Я запаниковала и выпалила первое, что пришло мне в голову:

– М-м-м… Форд чинит трубу наверху, в душе.

В ту минуту, когда эти слова слетели с моих губ, я поняла, что Форду они не понравятся. Его челюсти напряглись, и он уставился на меня.

Райан покачал головой и посмотрел на меня с отвращением.

– Соседский мальчик чинит трубы, пока ты разгуливаешь по дому полуголой? Какого черта, Вэл? Пытаешься соблазнить бедного ребенка?

Я почувствовала исходящий от Форда гнев, и мне захотелось убить Райана за то, что он создал эту ситуацию. Я решила наброситься на него как на причину проблемы:

– Какого черта ты сюда приехал, Райан? Еще даже нет двенадцати, а ты сказал, что подрядчик придет не раньше двух.

– Пробок не было, я приехал раньше и решил проверить протекающую трубу на кухне.

– Форд уже починил ее. – Я еще плотнее закуталась в плед. – Не мог бы ты выйти на улицу, пока я одеваюсь?

Глаза Райана сузились.

– Вообще-то это мой дом.

– В этом году моя очередь пользоваться домом. На самом деле в следующем году тоже, потому что ты жил здесь последние два года подряд. Так что тебе следует уйти прямо сейчас.

В этот момент зазвонил телефон. Поняв, что это его телефон звонит, Райан что-то проворчал и достал его из кармана, направляясь к двери. А потом с грохотом захлопнул ее за собой.

Казалось, даже пол задрожал от этого звука.

Я подошла к Форду и подняла руки, чтобы коснуться его груди, но он отступил на шаг.

– Соседский мальчик? Да? Чинит трубы?

– Прости. Я просто была застигнута врасплох и… Я просто не хочу, чтобы он вмешивался в мои дела.

Форд крепко сжал челюсти от гнева, но я видела боль в его глазах.

– Ну, разумеется.

– Форд…

Он покачал головой.

– Мне нужно идти.

– Подожди… Я не…

Дверь захлопнулась во второй раз, и я осталась одна в гостиной, завернутая в плед и все еще одетая в футболку Форда.

Боже, похоже, на этот раз я облажалась по полной.

– Не хочешь перекусить в Lobster Roll?

– Нет.

Мой бывший муж казался искренне озадаченным.

– Почему нет? – нахмурился он.

– Потому что у меня есть дела.

Последние двадцать минут я сидела на задней веранде. Подрядчик пришел и ушел, но Райан настаивал на том, чтобы проверить кухонную раковину и убедиться, что утечка устранена должным образом, хотя я сказала ему, что все работает нормально.

– По-моему, ты не выглядишь слишком занятой.

Я сердито посмотрела на него.

– А как твоя Кейли отнесется к тому, что ты пообедаешь со своей бывшей женой?

– Ее зовут Кейла. И потом, между нами все кончено. Она поехала в Индию изучать йогу на несколько недель и решила там остаться. Познакомилась с каким-то богатым айтишником.

– Какая жалость.

Я подняла глаза и увидела другого мужчину, не того, которого привыкла видеть. Райан постарел и немного прибавил в весе. Волосы надо лбом начали редеть, и он отрастил их в неудачной попытке сделать современную прическу, которая бы это скрывала. Два года назад я и подумать не могла, что настанет день, когда я буду смотреть на него и не тосковать по нашей совместной жизни. Когда он бросил меня, я думала, что моя жизнь кончена.

Но, как оказалось, это было не так. Оказывается, новая жизнь для меня наконец-то началась. Мне потребовалось много времени, чтобы дойти до этого, но теперь я могла точно сказать, что пережила разрыв с Райаном – окончательно пережила.

– Ну, пойдем. Ты же любишь эти роллы с лобстером. Все будет как в добрые старые времена.

– Я действительно их люблю. Но с таким же успехом я могу пойти и насладиться ими в одиночестве… или в гораздо более приятной компании.

Райан озадаченно потер затылок.

– Хорошо, как хочешь. В любом случае, я должен отправиться в путь до часа пик. Я свяжусь с тобой по поводу графика работ.

Я даже не потрудилась проводить его. Он вломился в мой дом, так что сможет найти обратную дорогу самостоятельно. Как только я услышала, как его машина выехала с подъездной дорожки, я облегченно вздохнула. Хотя решена была только одна проблема.

Форд со мной с тех пор не связывался. Ранее я отправила ему сообщение, которое было помечено как прочитанное, но он так и не ответил. Я проверила телефон в десятый раз, хотя он ни разу не вибрировал. Последнее сообщение было исходящее.

Валентина: Прошлая ночь была великолепна, и я сожалею о том, что произошло сегодня утром. Дай мне знать, на каком поезде ты вернешься, чтобы я могла тебя забрать.

Я печально вздохнула. Он уехал в город на встречу, так что, возможно, именно по этой причине до сих пор не ответил. Хотя в глубине души я знала, что дело вовсе не в этом.

Прошло несколько часов, и мне стало сложнее придумывать оправдание его молчанию и убеждать себя, что все в порядке. Поэтому я решила отправить ему еще одно сообщение.

Валентина: Привет. Просто проверяю. Ты уже знаешь, на каком поезде поедешь?

Несколько минут спустя мой телефон звякнул.

Форд: Планы изменились. Сегодня вечером я не вернусь.

Валентина: Ну тогда ладно. Встреча прошла нормально?

Форд: Просто замечательно.

Валентина: Тогда увидимся в воскресенье?

Форд: Конечно.

Я знала, что лучше поговорить при встрече, но я должна была хотя бы попытаться извиниться еще раз.

Валентина: Я действительно сожалею о том, что произошло сегодня утром. Появление Райана сбило меня с толку.

Форд: Никаких проблем. Не вижу повода, по которому ты должна рассказывать своему бывшему о своих случайных перепихонах.

Он явно был обижен и поэтому говорил мне обидные слова. Если бы я заглотила наживку и начала спорить с ним из-за этого, все стало бы только хуже. Поэтому я сдержалась и постаралась выровнять ситуацию.

Валентина: Как насчет ужина завтра вечером? Я приготовлю что-нибудь вкусное для нас.

Форд: Не утруждайся. Ужин необязателен. Может, ты занесешь меня в расписание, чтобы я пришел около восьми и трахнул тебя?

Наверное, я заслуживаю такого обращения.

Валентина: Восемь звучит неплохо. Увидимся в воскресенье. Я с нетерпением буду ждать встречи.

Неудивительно, что все мои попытки помириться остались без ответа.

– Ты помнишь тот сон о фиолетовых цветах на похоронах, который мне приснился на прошлой неделе?

Миссис Пибоди даже не поздоровалась. Она просто сразу начала говорить, как только я ответил на звонок.

– Здравствуйте, миссис Пи. – Я бросил ручку на стол и откинулся на спинку кресла. – Да, конечно, я помню. В течение дня у вас было сильное предчувствие, что кто-то умрет, а потом вам приснились похороны с кучей фиолетовых цветов.

– В тот день меня дважды вырвало. Но, возможно, это из-за запеканки с тунцом, которую в этой богадельне подают на обед по вторникам. Терпеть не могу вторники. Кто, черт возьми, вообще подумал, что поливать майонезом блюда, которые ставят в духовку, – хорошая идея?

Первый раз за этот день я рассмеялся.

– Так что там насчет похорон? Кто-то и в самом деле умер?

– Ну да. Женщина из соседней комнаты. Не проснулась в воскресенье. Летом они мрут здесь как мухи. Говорят, за две недели после Рождества умирает больше людей, чем в любое другое время, но только не в этом месте. Здесь умирают летом – это точно.

– И что, на ее похоронах были фиолетовые цветы?

– Нет. Похорон не было. Отправили прямиком в крематорий. Дети, я уверена, не хотели тратить зря свое долгожданное наследство. За свои я заплатила заранее, чтобы меня не обманули. В любом случае, просто хотела сказать тебе, что я снова была права.

– И правильно сделали, миссис Пи, но вы живете в доме престарелых с людьми, у которых проблемы со здоровьем. Я не уверен, что это можно назвать предчувствием. – Я потянулся за кофе, стоявшим на столе.

– Возможно, и так. Думаю, здесь, каждую неделю кто-то умирает. Но знаешь, как звали женщину, которая сыграла в ящик? Вайолет[8]!

Я как раз сделал глоток кофе, и он попал мне не в то горло, я закашлялся.

– Эту женщину звали Вайолет?

– Так что не стоит сомневаться во мне, парень.

Мы проговорили пятнадцать минут. Миссис Пи рассказала, что звонила ее дочь и обещала приехать в гости, но я слышал об этом уже несколько раз, и за все те годы, что я с ней общался, дочь так ни разу и не и появилась. Пожаловалась она на физиотерапевта и стоматолога – оба, как она клялась, мошенничают с ее страховкой, потому что на самом деле у нее все в порядке.

– Итак, расскажи мне, как обстоят дела с будущей миссис Донован? – наконец потребовала она.

– Не уверен, что вы правильно меня поняли. Все идет не совсем так, как я думал.

– Гм-м. Я говорю все так, как вижу. Я не могу исправить то, что ты ненароком испортишь. Ты встретил женщину, которой суждено стать твоей женой. Видит Бог, не первый раз мужчина вставляет палки в колеса своему собственному будущему.

– Почему вы так уверены, что это я все порчу?

– Потому что ты только что сказал, что все идет не так, как ты думал.

– И что это значит?

– А то, что не надо сидеть сложа руки в ожидании, что все произойдет так, как ты хочешь, болван! Ты сам должен делать все, чтобы это произошло!

Моя дневная встреча проходила в офисе в центре города.

После нее я мог бы поймать такси или даже спуститься в метро: станция расположена прямо напротив нашего офисного здания. Но вместо этого я решил пройти пешком тридцать с лишним кварталов до дома. Был приятный летний вечер. Поэтому не было ничего необычного в том, что мне пришло в голову пройти несколько лишних километров вдоль парка.

И то, что я случайно проходил мимо одного французского бистро, это тоже было простым совпадением. Я задержался у входа на минуту, прежде чем решился войти. Да и почему бы не зайти и не выпить пива, раз уж я оказался по соседству? Я даже не знал, застану ли здесь Еву. Конечно, она сказала, что работает шесть дней в неделю, но сегодня мог быть ее единственный выходной.

– Чем я могу вам помочь? – обратился ко мне пожилой мужчина в черном костюме, стоящий у стойки администратора. – У вас заказан столик на этот вечер?

– Эм-м… нет.

Он провел пальцем по довольно длинному списку, лежащему на стойке.

– Мне жаль. Но свободных столиков сегодня нет.

Я оглядел ресторан и не увидел никаких признаков присутствия Евы. Огорчился, если честно, но кивнул.

– В любом случае, спасибо.

Но едва повернулся, чтобы выйти, услышал, как женский голос произносит мое имя.

– Форд?

– О, привет, – радостно откликнулся я, увидев Еву, вышедшую из двери в задней части ресторана. Скорее всего, это была кухня.

– Я тут просто… мимо проходил и увидел этот ресторанчик… вот и решил зайти.

Ева улыбнулась и подошла, чтобы обнять меня. Думаю, она нисколько не сомневалась в том, что я хитрю, тем не менее казалось, что она искренне рада меня видеть.

– Проходи. Пойдем, посидишь у бара.

Пока она, обойдя стойку с другой стороны, готовила нам обоим напитки, я разглядывал ресторан. Здесь и правда было довольно приятно – огромные стекла вдоль фасада, через которые открывался вид на парк по ту сторону дороги. Вся мебель из темного дерева, на столиках ярко-розовые скатерти и, по меньшей мере, дюжина сверкающих, богато украшенных хрустальных люстр. Как ни странно, обстановка здесь во многом соответствовала характеру самой Евы.

– Это и правда симпатичное местечко – немного эксцентричное и в то же время довольно традиционное.

Она обошла стойку и устроилась на высоком барном стуле рядом со мной.

– Я здесь уже семь лет. – Она кивнула в сторону столика в самом углу. – Том просидел там девятнадцать дней подряд, пока я не приняла его приглашение на свидание.

– И что же заставило тебя в конце концов сдаться?

– В тот вечер администратор сказала мне, что он на целый год зарезервировал тот столик на эти часы. – Она пожала плечами. – Я подумала, что любой мужчина, проявляющий такую настойчивость, стоит, по крайней мере, того, чтобы сходить с ним на свидание.

Я поднял бокал, который она поставила передо мной.

– Год, говоришь? У меня есть время только до конца лета.

Ева похлопала меня по руке, лежащей на барной стойке.

– Я рада, что ты просто случайно проходил мимо. Знаешь, мои проблемы с Томом не сильно отличались от того, что сейчас происходит в голове у Вэл. Когда я встретила его, мне было тридцать, а ему пятьдесят. Я обычно шучу, что он достаточно взрослый, чтобы годиться мне в отцы, но не разница в возрасте меня напрягала. Все дело в том, что мы находились в разных фазах нашей жизни. Он уже достиг финансовой стабильности и думал о пенсионных счетах. Он уже совершил все свои ошибки по жизни и извлек из них уроки и точно знал, чего хочет. Я же, наоборот, только что исчерпала все свои кредитные карты, закупив дизайнерскую униформу для всех официанток в ресторане, не зная, смогу ли оплатить аренду за следующий месяц, и последнего своего парня я выбрала только потому, что у него были ямочки на щеках, хотя он был безработным актером-неудачником.

– И как у вас получилось преодолеть эти различия?

Она рассмеялась.

– А я совсем не уверена, что нам это удалось. Я до сих пор считаю, что четыре тысячи за сумку Chanel – лучшая инвестиция в мое будущее, чем индивидуальный пенсионный счет. Сомневаюсь, что мы с мужем когда-нибудь сойдемся во мнении по многим вопросам. Но после нашего первого свидания он стал для меня надежным другом, которому я могла рассказать все на свете. Любые глупости – раньше мне приходилось звонить своим родителям или Вэл, чтобы рассказать им о каких-нибудь забавных происшествиях с моими клиентами или чтобы пожаловаться на то, что владелец помещения повысил мне арендную плату. Да что говорить, раньше мне бы в голову не пришло поделиться бытовыми мелочами с тем, с кем я встречалась. Я наряжалась и шла на свидание, чтобы просто хорошо провести время… Я думала, что эти встречи за ужином и ночи, проведенные вне дома, – это и есть жизнь, но оказалось, что все не так. Жизнь как раз и состоит из множества мелочей, которые происходят между такими вечерами.

Я медленно кивнул.

– Да, понимаю. Но на самом деле мы с Вэл не так уж сильно отличаемся друг от друга. Мы не в разных фазах.

– Вэл думает, что ты, должно быть, совсем в другой жизненной фазе. Она, по сути, пропустила все, что связано со свиданиями и всем тем, что наполняет твою холостую жизнь в двадцать с небольшим. А все потому, что у нее сразу появился Райан, когда она была еще совсем девчонкой. Добавь к этому, что она вообще до смерти боится всяких отношений. Ее бывший муж реально выжал из нее все. Она была хорошей женой – верной и доверчивой. Она совершенно не ожидала предательства с его стороны. И тот факт, что женщина, с которой он ей изменил, была совсем молоденькой, все усложняет, ведь она не может не думать, что если муж сделал такое… то как все сложится между вами, когда ей будет за пятьдесят, а тебе всего лишь под сорок.

Я огорченно опустил голову.

– Ты, что, хочешь таким образом подбодрить меня? Знаешь ли, ты делаешь это довольно дерьмово.

Ева грустно мне улыбнулась.

– Прости. К сожалению, единственный совет, который я могу дать, – наберись терпения. Чем больше ее будет радовать каждый день, проведенный с тобой, тем скорее она поймет, что для нее важно. Ей нужно разобраться во всем самостоятельно, и это займет некоторое время. Но я могу пообещать тебе одно… ты не пожалеешь, если дождешься, потому что она того стоит.

Да, мне очень не нравилось, как она попыталась справиться с той дурацкой ситуацией с неожиданно нагрянувшим мужем.

Я не желал быть просто мальчиком на одно лето, и мне не нравилось, что она скрывает наши отношения от своего бывшего.

Но Вэл никогда бы намеренно не причинила мне боль. К сожалению, я не мог сказать того же самого о себе. Я изо всех сил старался, чтобы она почувствовала себя скверно. И как только я додумался написать ей, что приду трахнуть ее в восемь?

Вот за это я должен перед ней извиниться.

Я постучал в дверь и стал ждать, глядя себе под ноги.

Вэл подошла к двери и приоткрыла ее, как-то неуверенно мне улыбнувшись. Она явно не собиралась приглашать меня войти.

– Привет. Не думала, что ты вернешься так скоро.

– Успел на более ранний поезд. – Я пристально посмотрел на нее, ловя ее взгляд. – Прости меня за то дерьмо, которое я присылал в сообщениях, Вэл.

Она отступила на шаг и широко открыла дверь.

– Это я должна извиниться перед тобой. Заходи.

Во время всей двухчасовой поездки на поезде я думал о том, что сказала мне Ева. О том, что мне нужно дать Вэл немного времени, чтобы она могла разобраться в себе. И я твердо решил, что так и поступлю… пока не вошел в гостиную и не притянул ее к себе.

Да. Отличный способ дать ей время.

Я зарылся лицом в ее волосы и глубоко вдохнул.

– Мне так тебя не хватало.

– Прости, что мне пришлось притвориться, будто ты пришел только для того, чтобы починить трубы, когда появился Райан, и что я позволила ему назвать тебя «соседским мальчиком».

– Я все понимаю. – Я отстранился и заправил ей волосы за ухо. – Меня это, конечно, возмутило. Но я тебя понимаю. Он был твоим мужем двадцать лет, и… ты все еще убеждаешь себя, что наши отношения – это просто ни к чему не обязывающая летняя интрижка.

– Форд…

Я снова притянул ее к себе и прижал к груди.

– Дай мне извиниться, а потом можешь говорить все что захочешь. Договорились?

Она молча кивнула.

– Люди обычно тащат в новые отношения весь свой прошлый опыт, неважно, хороший или плохой. Ты принесла боль предательства, страх довериться кому-нибудь и разочарование. Поэтому ты и боишься привязаться к кому-то слишком быстро. Самые значимые отношения в моей жизни даже не были моими собственными. Я вырос, наблюдая за родителями, которые по-настоящему любили друг друга, но им было отведено слишком мало времени. Поэтому я и спешу двигаться вперед, боясь упустить что-то хорошее в жизни, потому что мы никогда не знаем, сколько у нас есть времени впереди.

Вэл чуть отстранилась. Казалось, она была растеряна.

– А это я на двенадцать лет тебя старше? Потому что, если честно, ты сейчас говоришь как человек, гораздо более зрелый, чем я, судя по тому, как я вела себя в последнее время.

Я обнял ее, а она подняла на меня глаза и грустно улыбнулась.

– Мне очень жаль, что я заставила тебя думать, будто я хотела скрыть то, что происходит между нами.

Я внимательно изучал ее лицо.

– А что именно происходит между нами, Вэл?

Она опустила взгляд и покачала головой.

– Не знаю. Но разве могут быть правильные отношения, если время для них неподходящее? Я чувствую, что не готова к серьезной связи, хотя, кажется, без ума от тебя. Наши отношения попросту несвоевременны. Я еще очень многое должна сделать, в первую очередь для себя.

Было невыносимо больно слышать от нее, что для наших отношений сейчас неподходящее время, но она недавно покончила с не слишком удачным двадцатилетним браком, и в ее жизни до сих пор был всего один мужчина. Пожалуй, пусть уж лучше она сейчас решит, что наши отношения не будут продолжаться вечно, вместо того чтобы выяснить это через год.

Какой у меня был выбор? Принять то, что она могла мне дать в настоящий момент, или расстаться с ней. Я чувствовал, что на самом деле выбора-то у меня и не было.

Я с трудом сглотнул.

– Давай просто наслаждаться друг другом до конца лета.

– Cдала!

Я, словно еще не веря своим глазам, прикрыла рот ладонью и уставилась на свое имя на экране. Валентина Ди Джованни Дэвис, аттестационный экзамен для педагогов (штат Нью-Йорк) – сдан. Тест для проверки уровня подготовки по специальности «Итальянский язык» – пройден.

Это было написано черным по белому, но все равно казалось нереальным. Мой телефон начал гудеть от входящих сообщений. Результаты были опубликованы ровно в восемь утра, так что я знала, что мои друзья тоже ознакомились со своими.

Форд вышел из душа в моей спальне с полотенцем, обернутым вокруг талии.

– Я сдала!

– Обалдеть! Как, уже восемь часов?

Я кивнула, не в силах перестать улыбаться. Он подошел к постели, подхватил меня на руки и закружил по комнате.

– Поздравляю. Мне повезло, я трахаюсь с учительницей. Это звучит так сексуально.

Я прочитала шквал сообщений от друзей. Марк сдал. Дезире сдала. Эллисон сдала.

– Мы все справились!

– Здорово. Нам нужно это отпраздновать.

Я села в кровати и написала ответ друзьям.

Форд сидел рядом со мной с гордой улыбкой на лице.

– Мне по-прежнему все кажется нереальным, – призналась я. – Десять лет назад, когда, несмотря на все попытки, я никак не могла забеременеть, я решила записаться на курсы итальянского языка. Мой сын тогда только пошел во второй класс, и мне нужно было чем-то заняться. Райан, конечно же, сказал мне, что это пустая трата денег. Не знаю почему, но я не стала говорить ему, что подумываю стать преподавателем. На самом деле я посещала один небольшой курс в семестр в течение нескольких лет, прежде чем рассказать ему о своем плане. – Я пожала плечами. – Я знала, он скажет, что мне не нужно устраиваться на работу на полный рабочий день. Он воспринял мое желание сделать что-то для своего развития как своего рода оскорбление для него как человека, который обеспечивал меня деньгами. И теперь, десять лет спустя, я наконец-то достигла цели – и как нельзя вовремя. Я полностью готова к переменам.

Форд скользнул рукой вверх и вниз по моему обнаженному бедру.

– Я горжусь тобой. Меня не было рядом все те годы, когда тебе приходилось бороться за свою мечту, но я не понаслышке знаю, как тяжело бывает, когда тебя затягивает рутина и ты забываешь о своих собственных стремлениях.

Я кивнула. Он определенно меня понимал.

Форд встал с кровати.

– Я бы с удовольствием остался и провел день, празднуя это событие и занимаясь с тобой любовью, но я должен быть в офисе. Что скажешь, если мы отпразднуем сегодня вечером у меня дома? Собери сумку с необходимыми вещами и оставайся у меня на ночь.

– Хорошо… но зачем собирать сумку? Я могу просто сбегать домой, если мне что-то понадобится.

– Я имел в виду место, где я живу в городе. Я в любом случае хочу показать тебе свою квартиру, и нам нужно отпраздновать твою победу. Поезжай в город на поезде, и давай переночуем у меня.

Мне нравилось в городе и действительно хотелось отпраздновать такое событие. Будет интересно сменить обстановку.

– Звучит заманчиво. Я сяду на поезд позже, и мы встретимся с тобой, где захочешь.

Форд написал мне, чтобы я надела что-нибудь сексуальное. Затем, за двадцать минут до того, как я должна была выходить, чтобы успеть на поезд в город, перед моим домом остановился черный лимузин. Форд прислал этот шикарный автомобиль за мной, и когда я позвонила ему, он настоял, чтобы я воспользовалась машиной, и сказал, что мы начнем празднование пораньше.

Шампанское было уже открыто и ждало меня, когда я села на заднее сиденье лимузина. Поэтому я попросила водителя подождать несколько минут и побежала обратно в дом, чтобы переодеться. Изначально я примеряла облегающее платье королевского синего цвета с открытой спиной и туфли на высоченных шпильках, но потом решила, что ехать в нем в поезде будет чересчур. Хотя теперь, сидя в этом наряде на заднем сиденье роскошного автомобиля, я чувствовала, что отправляюсь на особенный вечер.

Водителю была дана инструкция не говорить мне, куда мы направляемся, а Форд тоже ничего не сообщил по поводу ужина. Пока мы ехали по Манхэттену, во мне росло радостное возбуждение. Ночной воздух был кристально чистым, за тонированными стеклами сверкали огни города. Я чувствовала себя, словно ребенок в кондитерской, которому не терпится увидеть, какое вкусное угощение приготовил для него владелец магазина.

Однако восторг, который я испытывала от очарования города, померк при виде мужчины, стоявшего на обочине, когда лимузин замедлил ход и подъехал к тротуару. Форд в шикарном костюме стоял, расставив ноги и небрежно засунув руки в карманы брюк, наблюдая за приближением автомобиля. Когда мы подъехали, он застегнул пиджак и наклонился, чтобы открыть заднюю дверцу. Протянув мне руку, он поприветствовал меня невероятно сексуальной улыбкой. Мне потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы подать ему руку, потому что я слишком отвлеклась, пуская слюни.

Боже, Форд выглядел потрясающе. В нем все было великолепно – от широких плеч и узкой талии до безупречно сидящего, сшитого на заказ костюма, а растрепанные волосы придавали ему особый шарм. При этом он держался так непринужденно, что градус его сексуальности в моих глазах подскочил до убийственного уровня.

Я облизала пересохшие губы и, наконец, вышла из машины.

– Ты особенно красива сегодня.

Он обнял меня за талию, притянул к себе и нежно поцеловал, пробормотав прямо в губы:

– Ты когда-нибудь занималась сексом на заднем сиденье лимузина? Пожалуйста, скажи мне, что у тебя был такой опыт, чтобы я не запихнул тебя обратно в салон и не испортил этот вечер с самого начала.

Я улыбнулась.

– Нет. Но я не против пропустить десерт и съесть его позже в машине.

Он сделал шаг назад и покачал головой.

– Ты выглядишь… прекрасно. Просто роскошно. И так сексуально. Мне ужасно хочется тебя трахнуть прямо сейчас.

Я хихикнула, но эти комплименты ударили мне прямо в голову, вдогонку к двум бокалам шампанского, которыми я наслаждалась во время поездки. Я чувствовала себя ошеломленной и слегка пьяной, но такой счастливой.

Форд закрыл дверцу лимузина и взял меня за руку.

– Пошли. Давай скорее зайдем внутрь, а то не устоим перед искушением.

Я была в полузабытьи, но все же заметила вывеску, когда мы шли к двери. Я знала, что Osteria Isabella – эксклюзивный ресторан. Ева упоминала о нем раньше… это было заведение, где в меню даже цены не указаны. Было очень мило со стороны Форда так потратиться ради моего торжества. Но я даже представления не имела, насколько он на самом деле выложился, пока мы не подошли к нашему столику.

Пять улыбающихся лиц одновременно закричали «Сюрприз!». Пораженная, я сделала шаг назад.

– Ева? Том? – Там были не только моя лучшая подруга с мужем, но и все трое моих товарищей по учебе. Я посмотрела на Форда.

– Как? Когда?

– Я стащил твой телефон, когда ты была в душе, и нашел их номера, чтобы договориться о встрече сегодня вечером. Ты заслуживаешь настоящего праздника.

У меня защемило в груди и на глаза навернулись слезы. Никто никогда не проявлял по отношению ко мне такой заботы. Все взгляды за столом были устремлены на нас. Я задыхалась, у меня не было слов, чтобы выразить благодарность, но я знала, что мое волнение говорит о многом. Впервые я не испытывала сомнений. Протянув руки, я обхватила прекрасное лицо Форда ладонями и прижалась губами к его губам – на виду у всех.

После этого он наклонился к моему уху:

– Спасибо.

Я улыбнулась:

– Нет, это тебе спасибо.

– Прости, я не знал, – прошептал Марк, наклонившись ко мне через стол.

Увидев растерянное выражение моего лица, он уточнил, указав глазами на Форда, который сидел по другую сторону от меня, поглощенный разговором с Томом.

– Тогда, в Монтауке. Я не знал, что ты с кем-то встречаешься, и навязался тебе на целый день…

– Нет, все в порядке. Мне понравилось показывать тебе окрестности.

Взгляд Марка на мгновение опустился к моим губам. Он улыбнулся.

– Вот ведь везучий ублюдок. Но я рад, если ты счастлива. Ты этого заслуживаешь.

– Спасибо.

Боковым зрением я заметила, что Форд наблюдает за моим перешептыванием с Марком, повернулась и подмигнула.

Он улыбнулся – определенно, он теперь спокойнее воспринимал наши отношения с моим другом, чем несколько недель назад.

В течение всего вечера смех лился так же свободно, как вино. Я замечательно проводила время, беседуя с друзьями, празднуя наши успехи и наслаждаясь хорошей едой и веселой компанией. Мы с Фордом толком не разговаривали с тех пор, как вошли. Он позволял мне получать удовольствие от вечеринки, которую организовал для меня, и, если я не ошибалась, он тоже хорошо проводил время.

Возможно, мы мало разговаривали друг с другом, но обменялись множеством интимных взглядов и улыбок, одну из которых Ева только что поймала.

Она отпила из бокала и бросила на меня понимающий взгляд.

– Этот парень мне действительно нравится.

Я вздохнула.

– Мне тоже.

– Ты выглядишь… снова живой.

– Я что, была ходячим мертвецом до этого лета?

Это была шутка, но Ева подняла бровь.

Она посмотрела на Форда.

– Он заезжал ко мне на днях.

– Что? Когда… и где вы встречались?

– Он проходил мимо моего ресторана, вот и зашел.

– Просто случайно проходил мимо?

Она пожала плечами.

– Он без ума от тебя.

– Знаю. Я этого не понимаю, но, наконец, начинаю осознавать, что он действительно хочет быть со мной.

Ева покачала головой.

– Я бы тоже этого хотела, если бы была парнем.

Я рассмеялась.

– Спасибо. Я подумаю.

– Ты этого не видишь, но ты – настоящее сокровище. Ты красивая, любящая, ласковая, всегда готовая броситься на защиту, теплая, верная, умная и к тому же прекрасная мать. Твой бывший муж-засранец никогда не ценил то, что у него было.

– Честно говоря, Форд заставляет меня чувствовать себя красивой. Иногда он наблюдает за мной, пока я сплю. Это может показаться жутковатым, но на самом деле это мило. Он просто смотрит на меня с таким благоговейным выражением лица, которое просто невозможно подделать. Он заставил меня смотреть на себя в зеркало и находить красоту, которую видит он. И знаешь что? Иногда я действительно ее нахожу.

Ева взяла меня за руку.

– Я знаю, что ты должна многое сделать, ведь это я, черт возьми, была той, кто приставал к тебе по поводу составления списка первоочередных дел. Но ты же можешь строить отношения с парнем и тем не менее искать свой собственный путь в жизни. Райан хотел запереть тебя в своем жалком маленьком замке, потому что был слаб и не уверен в себе. Форд, может быть, и моложе его, но он сильнее и увереннее в собственных силах. Я не думаю, что ему нужно быть центром твоей вселенной. Он просто хочет быть частью твоего мира.

Я стояла, открыв рот.

У Форда была не квартира. У него был целый этаж.

Снаружи здание выглядело как гигантский склад, чем, собственно, и было. Но верхний этаж был переоборудован в жилое помещение. Здесь царила индустриальная атмосфера: потертые стальные балки, открытые воздуховоды, настоящие кирпичные стены и полированные бетонные полы, но в то же время здесь было тепло и по-домашнему уютно благодаря натуральному дереву, гигантскому камину и великолепной современной кухне с элементами из нержавеющей стали. Однако лучшей частью был открытый мезонин над половиной помещения. На крыше была терраса со стеклянным потолком, которая словно висела в шести метрах над нами. Стоя в гостиной, можно было поднять глаза и увидеть мерцание ночного неба. Я просто не находила слов.

– Форд, это… это просто потрясающе. Абсолютно невероятно.

Он очень мило засмущался.

– Помещение просто выглядит больше, чем есть на самом деле. Район был довольно унылым, когда мои родители купили этот участок тридцать лет назад. Жить здесь стало модно только в последнее десятилетие.

– То есть это все сделал ты?

– Точнее, наши подрядчики. Я просто разработал проект и превратил помещение из склада в пригодное для жилья. Проект находился в стадии строительства, когда произошел несчастный случай с родителями. Мой отец так и не увидел его завершенным. Я закончил его и переехал сюда, пережив этот сложный период. Благодаря этому я почувствовал, что мне принадлежит что-то материальное, оставшееся от них.

– Я уверена, что твой отец гордился бы этим местом и твоим решением, Форд. – Я подошла к открытой лестнице, ведущей в комнату со стеклянной крышей. – Можно мне посмотреть отсюда?

– Разумеется.

Форд привел меня в большое открытое помещение. Оно было частично утоплено во внутреннее пространство, чтобы получился мезонин. Через стеклянную стену хорошо просматривался нижний этаж. Я стояла на крыше здания и могла разглядеть его кухню.

– Я как будто в домике на дереве.

Он улыбнулся. На полу, по периметру всей комнаты, стояли растения в разноцветных горшках.

– Это все, что осталось от растений моей мамы. У нее был особый талант. Из меня же садовник никакой.

Я никогда не видела ничего подобного.

– Форд, все это похоже на картинку из журнала.

Он засунул руки в карманы.

– Спасибо.

– Значит, ты хочешь переделать и остальные складские помещения? Их можно преобразовать в такое?

Он кивнул.

– Да, получится что-то похожее. Все они будут разными, потому что я сохраняю элементы несущей конструкции нетронутыми, а они на каждом этаже разные. И, конечно, комнату с мансардными окнами можно сделать только на последнем этаже.

Я с благоговением оглядела комнату.

– Я, разумеется, ничего не смыслю в строительстве или архитектуре, но мне очень нравится. Убила бы за возможность жить здесь.

Форд подошел сзади и обнял меня за талию.

– Правда? А знаешь, что тебе еще понравится? – Он запечатлел нежный поцелуй на моем плече, прежде чем перейти к шее, а затем к уху. – Скажи мне… тебе это нравится?

– Э-э-э… да. – Я кивнула. – Определенно нравится.

Он скользнул рукой вниз, под платье, проведя пальцами по моему бедру.

– А как насчет этого?

Я закрыла глаза и прислонилась к нему головой.

– М-м-м… да.

Он скользнул руками к груди и сильно ее сжал.

– А это?

Я выдохнула «да», когда он ущипнул меня за соски. Моя спина выгнулась, когда он впился зубами в мое плечо. Завтра у меня точно будет там отметка, но я только улыбнусь, увидев ее в зеркале.

– Мне нравится идея трахнуть тебя здесь. Жаль, что мы так высоко, и никто не увидит. Потому что я бы хотел, чтобы весь мир на это смотрел.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и он завладел моими губами. Поцелуй – неторопливый и одурманивающий – заставил меня чувствовать себя так, словно я парю в воздухе. Одна рука скользнула в вырез моего платья, и он снова ущипнул мои и без того торчащие соски, превратив их в твердые пики. Когда я застонала прямо ему в рот, он скользнул другой рукой вниз и залез мне в трусики.

Обнаружив, что они промокли, он прорычал:

– Ты так сильно меня хочешь.

Он еще теснее прижался к моей спине, и я почувствовала его отвердевший член на моей заднице. Его пальцы прижались к моему клитору.

– А это… тебе это нравится?

Я не была уверена, имел ли он в виду ощущение его тела, прижимающегося ко мне сзади, или его пальцев в моих трусиках. Поскольку мне нравилось и то и другое, я кивнула.

– Покажи мне, как тебе это нравится.

Он нашел мою руку и накрыл ее своей, направляя вниз, в трусики, к моему набухшему бутону. Надавливая, он начал медленно и нежно круговыми движениями массировать его моими пальцами.

– Форд, – всхлипнула я.

– Скажи мне… скажи, что тебе это нравится.

– Еще…

Он усилил давление на мои пальцы и прижался ко мне еще сильнее. Мои глаза закрылись, но я чувствовала, что он пристально наблюдает за мной сбоку. Он повел мои пальцы ниже, к моему отверстию, а затем ввел два из них внутрь. Его рука оставалась на моей, пока мои собственные скользили внутрь и наружу.

– Тебе приятно? Скажи мне…

– Форд… – Я открыла глаза, чувствуя, как знакомая волна наслаждения начинает накатывать на меня, и он просунул один из своих пальцев внутрь вместе с моими двумя. Большим пальцем он потянулся вверх и потер мой клитор, в то же время наши соединенные пальцы двигались внутрь и наружу. Меня начало трясти от возбуждения.

– Посмотри на меня.

Мои полуприкрытые глаза встретились с его взглядом, полным желания, и я вскрикнула. Его рука подхватила меня, когда мое тело расслабилось. Мои руки бессильно упали, когда он извлекал из моего тела последние пульсации оргазма. Форд подхватил меня на руки. Он поцеловал меня, спускаясь со мной по лестнице.

– Я просто хочу делать это с тобой снова и снова. Мне даже плевать на свою собственную разрядку. Гораздо приятнее наблюдать, как ты теряешь голову от моих прикосновений.

Я не смогла сдержать глупой улыбки.

– Мне это нравится.

Он широко улыбнулся в ответ.

– Вот и хорошо. Потому что наш собственный праздник я только начинаю праздновать.

Мы стали неразлучны.

В течение недели, когда Форду нужно было работать, я приезжала в город на ночь или две. Он целыми днями пропадал в офисе, а я ходила в музеи и проводила время, тусуясь с Евой в ее ресторане. Иногда я даже встречалась с Фордом за ланчем. Вчера я собрала все необходимое для пикника, и мы пообедали в парке недалеко от его офиса. Вечером мы ходили куда-нибудь поужинать или заказывали еду на дом и ели голышом в постели. Выходные мы проводили в Монтауке, развлекаясь на различных пляжах.

Он даже начал учить меня серфингу – еще один пункт, вычеркнутый из моего списка первоочередных дел. У меня сначала плохо получалось, но несколько кувырков в волнах всегда заканчивались поцелуями на песке, так что оно того стоило. Я не могла вспомнить, чтобы была так счастлива уже много лет.

Однако время шло слишком быстро. Я разослала больше сотни резюме и уже получила кучу отзывов. Завтра я собиралась на второе собеседование в школе, расположенной неподалеку от моего дома в Нью-Джерси. Эта должность мне идеально подходила – в течение года замещать отсутствующего учителя, ведя вводный курс итальянского языка для учащихся средней школы. Хотя при мысли о том, что может произойти после Дня труда, меня начинало слегка подташнивать. В тот вечер мы собирались отправиться на музыкальный фестиваль, на который Форд купил билеты, – еще один пункт из моего списка. К концу лета мой список желаний заметно поредел.

– Сегодня я получил очень интересное письмо по электронной почте, – сказал Форд.

Он лежал на моей кровати, совершенно обнаженный, заложив руки за голову, и наблюдал, как я пытаюсь найти какой-нибудь подходящий наряд, чтобы пойти на двенадцатичасовой концерт. На самом деле до этого я поискала в интернете информацию, как одеваются люди на музыкальных фестивалях, потому что была сильно оторвана от реальности. Фотографии, которые мне удалось найти, напугали меня. У меня не только не было трикотажного топа, экстремально короткой мини-юбки и ковбойских сапог, но если бы они и были и половина гостей фестиваля носила их, я бы ни за что так не вырядилась.

– Правда? И что было в письме?

– Мне прислали информацию о здании, выставленном на продажу в Чикаго.

Я высунула голову из шкафа.

– В Чикаго?

– Да. Раньше оно принадлежало нам. Это долгая история, но отец хотел расширить бизнес по продаже временных офисных помещений за пределы Нью-Йорка. Его план состоял в том, чтобы открыть офис в Чикаго. Он купил там это здание за три года до аварии. Это был старый полуразрушенный склад, для переоборудования которого требовалась куча работы.

– Ничего себе! Но ты сказал, что оно сейчас продается. Значит, твой отец – бывший владелец – продал его?

Форд покачал головой.

– Нет. На самом деле, это я продал. Когда отец купил его, у здания был арендатор, у которого оставалось еще несколько лет аренды. Мы время от времени работали с ним над планами переоборудования этих помещений и чертежами, пока я учился в колледже. Это было в некотором роде нашим общим делом. Предполагалось, что здание в Чикаго станет первым проектом, которым я займусь после окончания университета. Но после несчастного случая жить на два штата для меня было слишком тяжело. Я должен был заботиться о Белле и не мог все время мотаться в Чикаго и обратно, пока здесь шли строительные работы. Сестре было всего четырнадцать. Поэтому я продал это здание. Очевидно, теперь оно снова выставлено на продажу.

– Ты не подумываешь о том, чтобы выкупить его обратно?

Форд пожал плечами.

– Не знаю. Странно, что его решили продать так скоро. Теперь, когда Белла уехала учиться в колледж, а дела в компании снова идут довольно гладко, я, пожалуй, мог бы заняться этим. Я все еще не отказываюсь от наших старых планов. Похоже, мне следует поехать в Чикаго и все проверить. Думаю, слетаю туда на денек на следующей неделе. На самом деле я никогда не был в этом здании. Когда отец им занимался, я еще учился.

– По-видимому, так и должно было быть: проект ушел из твоей жизни, когда перестал быть нужным, а теперь неожиданно вернулся.

Он кивнул.

– Я примерно так и рассуждаю.

– Я действительно верю, что некоторые вещи происходят не случайно. Например, я посещала всего несколько занятий в семестр в течение нескольких лет, а за полтора года до развода решила взять курс побольше. Я понятия не имела, что разведусь. Но время для продолжения обучения было выбрано как нельзя более удачно. То, что я училась тогда, позволило мне сосредоточиться на чем-то важном для меня в трудные времена, а когда я закончила эти курсы, сын уехал учиться в колледж. Может быть, тебе следует заняться этим проектом, раз уж он сам снова плывет тебе в руки.

– Точно. – Форд с минуту смотрел в никуда, а затем снова взглянул мне в глаза. – Возможно, ты права. Кажется, важные вещи в жизни случаются не просто так, и мы не должны от них отказываться, даже если изначально все представляли по-другому. Если что-то кажется правильным, мы непременно должны добиваться своего.

Сейчас мы определенно говорили не только о здании в Чикаго. И хотя я была согласна с Фордом, беседа заставила меня нервничать. Я отвела от него взгляд и полезла в шкаф за симпатичным ярко-синим летним платьем.

Прижимая его к себе, я наклонила голову.

– Как насчет этого?

Он нахмурился и на мгновение задержал на мне взгляд, прежде чем посмотреть на платье.

– Думаю, любой из шестидесяти трех нарядов, которые ты мне продемонстрировала, подошел бы идеально.

Я отлично провела время на концерте. Как только я попала туда, то поняла, что на самом деле никому не было дела до того, во что я одета или сколько мне лет. Мы прибыли на фестиваль около трех. Он начался в полдень и должен был продолжаться как минимум до полуночи. К десяти часам я определенно начала уставать. Мы с Фордом сидели на траве, я между его ног, прижавшись спиной к его груди, а он крепко обнимал меня. Большую часть посетителей составляла молодежь, но было много людей моего возраста и старше.

– Ты часто ходил на фестивали?

Форд поцеловал меня в макушку.

– Я их посещал, когда учился в колледже.

Я огляделась.

– Здесь такая беззаботная атмосфера. Не знаю, это из-за музыки или людей, а может, и из-за того и другого, но я так расслаблена.

Он крепко обнял меня.

– Мне хотелось бы думать, что это из-за приятной компании.

Я улыбнулась.

– Уверена, что мое настроение во многом связано именно с этим.

Внезапно чей-то высокий голос взорвал мой безмятежный мир.

– Форд?

Его руки еще крепче обхватили меня.

– Привет, Джесс. Как у тебя дела?

Девица даже не пыталась скрыть, что оценивает меня. Ее взгляд остановился на моих туфлях и поднялся к макушке. Она скорчила неодобрительную гримасу.

– У меня все норм. Давненько не виделись.

Повисла неловкая пауза, и я каким-то непостижимым образом поняла, что они однажды переспали. Не спрашивайте меня, как я это определила, – у женщин просто есть шестое чувство в отношении таких вещей. Конечно, это подозрение заставило меня рассмотреть ее еще внимательнее. Ее тело было возмутительно идеальным, загорелым и худощавым… и в значительной степени выставленным напоказ. На ней был тот самый типичный наряд, который я видела на фестивальных фотографиях в интернете, – трикотажный короткий топ, крошечная джинсовая юбка и ковбойские сапоги. На руках позвякивали многочисленные браслеты, на шее был чокер и три или четыре ряда бус, дополнявших ее образ.

Форд наклонил ко мне голову.

– Валентина, это Джессика.

– Привет, – сказала я.

Джессика одарила меня фальшивой улыбкой, продемонстрировав жемчужно-белые зубки, когда ее взгляд переместился на меня.

– Хорошо выглядишь, Форд.

Он пожал плечами.

– Спасибо. Должно быть, потому, что я счастлив.

Она слегка наклонила голову набок.

– Ты должен мне как-нибудь позвонить.

Возможно, я и чувствовала себя неуверенно из-за своего возраста, и меня смущали наши отношения, но я не собиралась позволять этой шлюшке вести себя так нагло. В конце концов, это меня сейчас обнимали руки Форда, а не ее.

Я ответила ей еще до того, как он успел что-то сказать.

– Вам, видимо, нужно помещение для офиса?

Она смешно поморщилась.

– Нет? – Я изобразила на лице ту же фальшивую улыбку, которой прежде одарила меня она, вместе с игривым наклоном головы. – Так, значит, вы хотите, чтобы он позвонил… для того, чтобы…

Я услышала тихий смешок Форда позади меня.

Девица несколько секунд недоуменно смотрела на нас, затем тряхнула волосами и закатила глаза.

– Береги себя, Форд. У тебя есть мой номер.

Я помахала ей ладонью.

– Пока-пока.

Джесс была всего в трех метрах от нас, когда Форд прижал меня спиной к траве. Он выглядел очень довольным, широко ухмыляясь и склонив голову над моей.

– Ты чертовски сексуальна, когда ревнуешь.

– Я вовсе не ревновала. Та девушка просто вела себя нагло. Ты сидишь, обняв меня, а она предлагает тебе что… заняться с ней сексом?

Форд потерся носом о мой.

– Понятно. Я тебе нравлюсь, и ты не хочешь, чтобы другие женщины видели меня голым.

– У меня такое чувство, что ты уже видел эту конкретную женщину обнаженной.

– Это было давно.

– Рада это слышать.

– Ты ревнуешь, значит, я тебе не безразличен.

– Ну, конечно, ты мне не безразличен.

Внезапно он посерьезнел.

– Как ты думаешь, может все, что сейчас между нами, измениться через неделю или две?

Боже, а ведь он был прав. Лето подходило к концу, но я не могла представить, что больше не увижу его, не говоря уже о том, чтобы уйти навсегда. Но ведь вокруг него будет много женщин, которые захотят занять мое место.

– Нет, я уверена, что этого не произойдет.

– И не нужно ничего менять.

Я нахмурилась. Если бы только все было так просто.

Он опустил голову и коснулся своими губами моих.

– Еще не поздно передумать. Может быть, тебе нужно развесить по дому несколько стикеров с напоминанием о том, что между нами было этим летом.

Что-то подсказывало мне, что напоминания мне будут не нужны, я и так не смогу забыть чувства, какие испытывала этим летом. Напротив, мне, возможно, понадобится какая-то действительно мощная встряска, чтобы обо всем этом забыть.

Я улыбался, глядя на старый склад. Теперь я определенно понимал волнение и заботы отца из-за него. Мои родители купили это значимое для нас здание на аукционе недвижимости. Время, которое мы с отцом потратили, работая над планами его реставрации и обновления, было одним из моих лучших воспоминаний о том периоде.

Я очень хорошо знал это здание по фотографиям и планам, но никогда не был внутри. Всегда находилась та или иная причина, по которой я не мог сам приехать в Чикаго, чтобы проверить, как тут обстоят дела. Верилось, что нам незачем спешить – у нас полно времени… Пока внезапно не оказалось, что его просто нет.

Продать здание через несколько месяцев после смерти отца оказалось непросто. Но когда мне предложили за него больше, чем мы за него заплатили, сложилось впечатление, что выбора у меня нет. Тем не менее у судьбы есть способы иногда возвращать утраченное.

Например, Валентину.

Или это место. Белый «БМВ», за рулем которого была женщина, подъехал к зданию и припарковался. В картотеке отца я видел визитку Луизы Мари Андерсон с ее фотографией, поэтому, когда женщина вышла из машины и, улыбаясь, направилась ко мне, я был почти уверен, что это она и есть.

– Мне не нужно спрашивать, кто вы. Потому что вы точная копия своего отца. – Она протянула руку. – Луиза Андерсон. Но мои друзья зовут меня Энди.

Я улыбнулся в ответ.

– Мой отец называл вас Энди, так что я приму это за добрый знак.

Пожав мне руку, женщина не отпустила ее, а, наоборот, обхватила другой рукой и крепко сжала.

– Я так сожалею о потере ваших родителей. Они были очень хорошими людьми.

Я наклонил голову.

– Благодарю. Мы с сестрой оценили цветы, которые вы прислали. Это было очень любезно с вашей стороны.

– Не стоит. – Она покачала головой. – Раньше я просто таяла от того, как ваш папа смотрел на вашу маму – как они всегда держались за руки. Они казались двумя влюбленными подростками.

Мои брови невольно нахмурились.

– А я и не знал, что вы встречались с моей мамой. Мы всегда шутили, что отец завел здесь девушку, потому что никогда не брал никого из нас с собой, когда ездил в Чикаго.

– О нет, это не так. Она приезжала сюда довольно часто. На самом деле, когда они впервые пришли посмотреть на это здание – лет семь назад, – больше всего им понравился верхний этаж. Они даже говорили о том, чтобы превратить его в пентхаус для себя.

Хм. Думаю, мама не хотела, чтобы я огорчался из-за того, что у меня не получалось сопровождать отца в его поездках. Впрочем, это было бы вполне в духе моих родителей – устроить для себя маленькое любовное гнездышко в купленном недавно здании. Когда они были живы, их постоянное проявление нежности по отношению друг к другу меня раздражало – ведь они были моими родителями. Но после их смерти воспоминания об этой стороне их отношений оказались одними из самых дорогих для меня.

– Что ж… я с нетерпением жду возможности побывать там. Не могу смириться с тем, что здание снова выставлено на продажу.

– Да, – кивнула она. – Причины – очередной развод. Неприятно об этом говорить, но, вероятно, семьдесят пять процентов повторных продаж недвижимости связаны с разрывом отношений между их владельцами.

Мы с Энди осмотрели пустое здание. Со странным чувством я обходил внутренние помещения, над которыми мы столько лет работали с отцом. Когда я решил приехать, чтобы самому здесь все проверить, я считал, что расширение нашего дела в Чикаго, как планировал отец, и проект по переоборудованию складских помещений, о котором мы мечтали, станет завершением его планов и будет для меня закрытием гештальта. Я всегда сожалел о том, что мне пришлось продать это здание. Но вместо этого я чувствовал только тупую боль в груди и тяжелейший груз на плечах, словно нес штангу весом в сто фунтов.

Здание было одиннадцатиэтажным, поэтому нам потребовалось некоторое время, чтобы обойти его все. К тому времени, когда мы добрались до верхнего этажа, того места, которое мои родители мечтали превратить в свое гнездышко, я почувствовал, что мне нужно подышать свежим воздухом.

Я ослабил узел галстука, чтобы было легче дышать. Энди, за которой я следовал, указала на стену с окнами.

– Они, очевидно, старые. И не очень-то теплосберегающие для чикагских зим. Но Мари они понравились. Она сказала Майклу, что хотела бы сделать из них межкомнатные двери, чтобы использовать внутри помещения. Не знаю, насколько это легко сделать, но ему, похоже, ее идея понравилась.

Вот как? Не знал, что отец приглашал дизайнера по интерьерам.

– Мари? У вас случайно нет ее контактного телефона? Я и не знал, что он уже начал работать с дизайнером интерьеров. Мы вместе только планировали переоборудование, без каких-либо дизайнерских штучек.

Энди рассмеялась:

– Я говорю не о каком-то дизайнере, а о вашей маме, Мари.

– Мою маму звали Афина. – Довольно редкое имя, едва ли люди его часто слышат, разве что на уроках по истории Древней Греции.

– В самом деле? – Энди сосредоточенно нахмурилась. – Могу поклясться, у нас как-то был разговор о том, что у нас с ней одно имя, только наоборот. Я Луиза Мари, и она сказала, что ее зовут Мари Луиза.

Агент по недвижимости явно смутилась, а затем разволновалась. Она покачала головой и повернулась, чтобы пройти в другой конец комнаты.

– М-м-м… Кажется, я перепутала ее с другой клиенткой. Простите меня… да, Афина… верно.

Люди часто ошибаются в именах. Черт возьми, я не помнил имен большинства людей через тридцать секунд после знакомства с ними. Но что-то в поведении Энди подсказывало мне, что она вовсе не ошиблась. Хотя во всем этом не было никакого смысла.

У меня определенно что-то не так с головой – а всему виной воспоминания о том времени, которое мы с отцом провели вместе, работая над этим зданием. Я отбросил странное чувство тревоги, которое у меня появилось, надо было завершать наш обход. Мы вышли на улицу, и я с облегчением набрал в легкие свежего воздуха.

– Итак, – подвела итог Энди, – продавец хочет сыграть вчистую – получить обратно свои деньги и уйти. Но у меня такое чувство, что здесь могут возникнуть некоторые возможности для маневра. Между нами говоря, это не очень дружественный развод, и я думаю, что быстрая продажа и нежелание затягивать с разделением активов могли бы заставить их согласиться пойти на ряд уступок.

Я согласно кивнул, чувствуя себя опустошенным. Я был рад, что решил остаться в городе на ночь, чтобы завтра встретиться и осмотреть все с инженером-строителем. У меня было ощущение, что половина того, что я увидел сегодня, к утру выветрится из головы. Эмоции не давали мне сосредоточиться, я попросту не мог ясно мыслить в тот момент.

– Может быть, поужинаем где-нибудь в ресторане или нужно что-нибудь еще? – обратилась ко мне Энди после того, как заперла входную дверь. Женщина все еще казалась немного отчужденной – или просто старалась не показать, что взволнована.

– Нет, благодарю. В отеле есть ресторан, и я, наверное, просто поем там.

– Хорошо. Увидимся завтра в девять?

Я сдержанно кивнул.

– В девять часов. Спасибо за сегодняшнюю экскурсию.

Я сел в машину, которую арендовал на эти два дня, и проследил взглядом, как Энди уезжает с парковки. Но вместо того, чтобы самому завести машину, я на несколько минут откинулся на сиденье, положил голову на подголовник и закрыл глаза. Я сделал несколько глубоких вдохов, но неприятное ощущение под ложечкой не проходило.

Поэтому я поднял трубку и позвонил в свой офис менеджеру по бухгалтерскому учету.

– Привет, Дэн. Это Форд. Скажи, у нас сохранились отчеты о расходах моих родителей за прошлые годы?

– Мы храним записи за шесть лет в одном из архивов. Налоговое управление в любой момент может провести аудит за последние три года, но если они обнаружат существенную ошибку, то могут затребовать данные и за предыдущие шесть лет. Твой отец предпочитал подстраховаться, раз уж у него хватало места для хранения. А что именно тебя интересует?

– Как думаешь, сможешь найти отчеты о расходах моих родителей и посмотреть, приезжала ли моя мама когда-нибудь в Чикаго вместе с отцом?

– Да. Без проблем. Дай мне несколько часов.

– Спасибо, Дэн.

Некоторые мысли подобны вытянувшейся из свитера нитке. Вы можете либо потянуть за нее, рискуя все еще больше испортить, либо завязать, отрезать и двигаться дальше. Когда Энди сказала, что моя мама не один раз приезжала в Чикаго вместе с отцом, то невзначай потянула ту самую нитку. Но я оборвал ее и двинулся дальше, списав все на то, что мама просто не хотела, чтобы я почувствовал себя неловко из-за того, что она поехала посмотреть на проект, над которым я работал много лет.

Но потом вытянулась еще одна ниточка, когда Энди назвала мою мать Мари Луиза – и в ее тоне не было сомнений. Она вряд ли ошиблась, как попыталась меня потом уверить. И на этот раз я не смог просто оборвать эту нитку и двигаться дальше. Я потянул за нее, и теперь мне казалось, что я жду, когда весь мой мир порвется в клочья.

Зарегистрировавшись в отеле, я отправился в спортзал, чтобы израсходовать часть бушевавшей во мне энергии, затем вернулся в номер, принял душ и теперь сидел в баре ресторана. Мой телефон зазвонил как раз в тот момент, когда мне принесли бургер.

– Ты что-нибудь нашел? – спросил я у Дэна после того, как мы обменялись приветствиями.

– Я проверил все отчеты о расходах, которые у нас были, и не нашел записей о том, что твоя мама когда-либо ездила в Чикаго. Их помощница тогда делала все заказы и составляла отчеты о расходах для компании – маловероятно, что она что-то пропустила, но я полагаю, это все же возможно.

У меня вновь заныло в груди, и я, морщась, потер ее.

– Случайно не помнишь, нанимали ли мы дизайнера интерьеров в Чикаго? Я здесь осматриваю здание, которым мы владели раньше и продали после смерти родителей, – оно снова появилось на рынке.

Дэн работал в компании отца еще с тех самых пор, как я появился на свет, и помнил все.

– Твой отец предпочитал не тратить деньги на проекты до официального окончания строительных работ. Никогда не знаешь, когда могут возникнуть проблемы с департаментом строительства, которые могут изменить все твои планы.

Я кивнул. Все так. Я собирался дать отбой. Возможно, я был неправ во всем, что касалось моего отца, и потянул за ниточку, которую просто нужно было оборвать. Честно говоря, казалось нелепым думать о том, о чем я думал.

Я с облегчением рассмеялся.

– Ты прав, Дэн. Большое спасибо.

– Без проблем. Если вы рассматриваете возможность выкупа здания обратно, возможно, вам захочется проконсультироваться с адвокатом вашего отца по этому поводу. Я помню, что была проблема с зонированием, над которой она работала для него перед покупкой, – надо выяснить, не изменил ли его нынешний владелец. Во всяком случае, стоит на это обратить внимание, если вы решите продвигать этот проект.

Я кивнул сам себе. Вот почему мои родители платили Дэну больше, чем среднестатистическому менеджеру по бухгалтерскому учету, – его ум был стальным капканом.

– Спасибо, Дэн. Вы случайно не помните имя этого адвоката?

– Лэндсфорд, кажется. Дай-ка я проверю в компьютере. Мы выписали ей чек, и она должна быть в нашем списке. Подождите секунду.

Мои плечи расслабились, и я потянулся за бургером. Неожиданно ко мне вернулся аппетит. Голос Дэна зазвучал в телефоне как раз в тот момент, когда я откусил кусочек.

– Да, точно Лэндсфорд. Мари Луиза Лэндсфорд, вот кому мы выписали чек.

Мари Луиза.

Я чуть не подавился.

– Хотите, чтобы я отправил вам по электронной почте ее контактную информацию? – спросил он.

Мне все же удалось проглотить едва прожеванный кусок, но и после этого ощущение было такое, словно в горле стоит ком.

– Да. Она бы мне пригодилась. Спасибо, Дэн.

Я никогда не отличался повышенной нервозностью.

В последний раз я чувствовал себя подобным образом, когда стоял перед судьей и говорил ему, что хочу получить опеку над своей четырнадцатилетней сестрой. Я нервничал не из-за того, что принимаю неправильное решение, а из-за того, что он может сказать, что я недостаточно самостоятелен или что моей сестре было бы лучше в приемной семье или у моей тети в Огайо.

Но когда я сидел в машине, припаркованной на Супериор-стрит перед адвокатской конторой Мари Луизы Лэндсфорд, я сильно психовал – ладони вспотели, а желудок скрутило узлом. Мне даже показалось, что меня вот-вот вывернет наизнанку, и если бы я хоть что-нибудь съел после того кусочка бургера вчера вечером, то непременно избавился бы сейчас от своего завтрака. Еще у меня чесались глаза, вероятно, от недосыпания, а не от нервозности. Я чувствовал, как колотится сердце, эхом отдаваясь по всему телу – в груди, в ушах, даже в горле.

В кармане пискнул телефон – пришло сообщение от Валентины. Прошлой ночью мы переписывались, но я не упомянул об отце или о том, что меня волнует. Да что там, я и самому себе боялся признаться в этом, не говоря уже о том, чтобы рассказать о своих подозрениях кому-то другому. Я также не сказал, что отменил встречу с инженером, которая должна была состояться сегодня утром. Единственное, что она знала: я отложил свой рейс, чтобы встретиться с адвокатом по поводу зонирования здания. Что было отчасти правдой. По крайней мере, именно об этом я собирался говорить с Мари Луизой, когда явился в ее офис без предварительной записи. У меня, честно, не было никаких других планов. Я даже подумать боялся что-то сказать ей или спросить о том, что занимало все мои мысли.

Валентина: Удачи тебе сегодня с адвокатом и счастливого перелета домой. Сообщи, каким поездом поедешь утром, я тебя встречу. У меня для тебя небольшой сюрприз.

Я тупо уставился на экран телефона, как будто высветившиеся слова не имели никакого смысла. У меня не поднялась рука отправить ответное сообщение. Вместо этого я сунул телефон в карман. Все, что мне сейчас было надо, – покончить с этим дерьмом раз и навсегда.

Я вышел из машины, глубоко вдохнул и направился к двери.

За стойкой администратора сидела молодая женщина примерно моего возраста. Она приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте. Чем я могу помочь?

– М-м-м… Видите ли, у меня не назначена встреча, но я очень надеялся, что, возможно, смогу поговорить с Мари.

– Можно узнать, по какому вопросу?

– Я рассматриваю возможность покупки здания в этом районе, а она ранее выполняла кое-какую работу для моего отца.

– О, вот как. Хорошо, подождите, пожалуйста. – Женщина указала на закрытую дверь слева от себя. – Сейчас у нее клиент, но они должны закончить с минуты на минуту. Как только она освободится, я спрошу, может ли она поговорить с вами.

– Спасибо.

– Ваше имя, пожалуйста?

– Форд. Форд Донован.

Если моя фамилия и была знакома секретарше, она этого не показала. Она предложила мне присесть, я устроился на кожаном диване и притворился, что листаю «Архитектурный дайджест». Несколько минут спустя дверь в кабинет Мари открылась. Мое сердце, которое и без того билось слишком часто, помчалось словно поезд, набирающий скорость. Пожилой мужчина в костюме вышел первым, разговаривая с кем-то позади него.

– Я думаю, как только мы отправим им эти последние поправки, они наконец подпишут контракт, – сказал женский голос.

Я все еще не видел ее.

– Хорошо. Очень хорошо. Мне не терпится поскорее с этим разобраться.

Мужчина направился к выходу, а в дверном проеме появилась женщина, которая говорила с ним.

– Всего хорошего. Я скоро свяжусь с вами, – сказала она ему на прощание.

Увидев ее, я на мгновение замер. Какого черта? Я точно ее знал. Но откуда? Я пролистал в уме список мест, где мог бы видеть ее раньше. Я был абсолютно уверен, что мы встречались. Но до сегодняшнего дня я никогда не был в Чикаго.

Клиент вышел, Мари Луиза сделала несколько шагов по направлению к секретарше, которая поднялась ей навстречу.

– Я раньше не сообщила, так как не хотела прерывать вас, ведь вы уже почти заканчивали с мистером Уотсоном, но у вас новый посетитель.

Мари впервые посмотрела в мою сторону. Я поднялся. И в то мгновение, когда ее взгляд остановился на мне, выражение ее лица изменилось. Она побледнела, чуть приоткрыла рот, словно в немом вскрике, а в следующую секунду ее глаза наполнились печалью.

Совершенно не обратив внимания на ее реакцию, секретарша продолжала объяснять:

– Вы раньше работали с его семьей. Он не записывался на прием, но если вы пожелаете принять его, то у вас есть полчаса до следующей встречи.

Бледное, исполненное печали лицо, грустные глаза… все это помогло мне вспомнить. Похороны! Она приходила на похороны моих родителей. Те выходные прошли как в тумане – бесконечная вереница лиц… друзей, просто знакомых и совсем незнакомых… люди приходили и уходили. В течение двух дней большую часть времени я простоял, пожимая руки и принимая соболезнования. Даже под страхом смерти я бы не смог вспомнить, кто и что говорил мне тогда.

Но то, что я видел ее, я вспомнил. Женщина сидела на стуле в дальнем углу совсем одна и плакала. Она выглядела очень расстроенной и какой-то потерянной, поэтому я подошел посмотреть, все ли с ней в порядке. Женщина была мне незнакома, но в этом не было ничего удивительного. Я знал далеко не всех, кто пришел выразить свои соболезнования в те дни.

Я сделал несколько шагов по направлению к Мари Луизе, не отрывающей от меня глаз. Секретарша обернулась.

– Вот он, Мари. Это… – Женщина печально улыбнулась и покачала головой.

– Я знаю, кто это, – ее тон был немного торжественным и в то же время вызывающим. – Я знаю, кто он. Здравствуйте, Форд.

Я кивнул, не в силах произнести ни слова.

Мари показала в сторону своей двери:

– Почему бы нам не поговорить в моем кабинете?

Я пожал плечами и молча последовал за ней. Попросив секретаршу отменить следующую встречу и не отвечать на звонки, Мари Луиза плотно закрыла дверь и направилась к своему столу, жестом указав мне на кресло напротив.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Я продолжал смотреть на нее, даже когда садился.

Она устроилась в кресле и несколько раз переложила на столе какие-то бумаги, которые явно в этом не нуждались. Затем тихо спросила:

– Как у вас дела?

– Все нормально.

Она кивнула.

– Хорошо. Я рада это слышать.

А я продолжал буравить ее взглядом. Честно говоря, мне больше не надо было ничего спрашивать, вина и печаль на ее лице подсказали мне ответы на большинство вопросов, которые меня волновали. Поэтому я пропустил все предварительные выяснения и прямо спросил то, чего пока не знал.

– Как долго у вас с моим отцом был роман?

Она опустила взгляд.

– Около трех лет.

Боже мой! Целых три гребаных года?! Я вспомнил свои последние летние каникулы в Монтауке перед их смертью. Родители танцевали на веранде при лунном свете и, кажется, были безумно влюблены друг в друга…

– Почему? – только и смог я спросить.

Она тяжело вздохнула.

– Такое просто случается. Никто из нас этого не планировал. Я тоже была счастлива в браке. По крайней мере, тогда я так думала.

– Были?

Она медленно кивнула.

– Я все рассказала своему мужу после того, как вернулась домой с похорон. Я не могла скрыть своего горя, это была для меня настоящая трагедия, так что я понимала, что нашему браку пришел конец. Я долгое время была несправедлива к нему. Мы в разводе уже несколько лет.

Я ничего не понимал. Как можно было совместить в своем сознании образ улыбающихся, кажущихся такими счастливыми и влюбленными друг в друга родителей с тем фактом, что у моего отца был роман с женщиной, сидящей сейчас передо мной. Я думал об этом и молчал, не обращая внимания на то, что тишина в комнате становится все более гнетущей.

Наконец я поднял глаза и, глядя ей прямо в лицо, произнес:

– Он любил мою мать. Они были счастливы вдвоем.

Я видел, что мои слова причинили ей боль. И как бы хреново мне ни было в этот момент, оказалось, что можно почувствовать себя еще хуже.

– Конечно, он любил ее, – медленно, словно подбирая слова, произнесла она. – Нет прощения тому, что я сделала… тому, что сделали мы с твоим отцом, Форд. Единственное, что я могу сказать в свое оправдание, мы оба были женаты уже очень давно. Я вышла замуж за одноклассника – свою первую школьную любовь, так же как и твой отец. – Она вздохнула и, отведя от меня взгляд, посмотрела в окно. – Что нами двигало? Может быть, любопытство… Не знаю. Тем не менее я очень много думала об этом, как тогда, так и в течение последних трех лет после развода. Ни у меня, ни у него не было подобного опыта. Я имею в виду опыта свиданий или по-настоящему взрослой жизни вне брака. Так что, возможно, все дело было в том, что мы достигли определенного этапа в нашей жизни, так называемого среднего возраста, и спросили себя, а что мы собой представляем? Мы сами, без наших супругов? Вы очень молоды, поэтому я не жду, что вы поймете. Честно говоря, я даже не уверена, что сама все понимаю, но, думаю, мне было тогда необходимо убедиться – тем, что у меня уже есть, не ограничивается вся моя жизнь на этой земле.

Она снова посмотрела на меня и покачала головой. В ее глазах стояли слезы.

– К тому времени, когда я осознала, что того, что у меня было на самом деле, вполне достаточно, и я должна благодарить за это свою счастливую звезду, а не думать, что упускаю что-то в этой жизни, было уже слишком поздно.

Я сидел и молчал, пытаясь переварить то, что услышал и узнал, но все мои мысли и чувства пребывали в полном смятении. Подсознательно я понимал, что никогда сюда не вернусь, никогда больше не увижу эту женщину, поэтому хотел быть уверенным, что спросил у нее все, что нужно было спросить, и сказал все, что нужно было сказать. В надежде, что в голове все, наконец, уляжется, я, чтобы потянуть время, оглядел комнату. Мой взгляд упал на фотографию маленькой девочки в рамке. Ей было не больше пяти или шести лет.

Нет.

Пожалуйста, только не это.

– Это ваша дочь? – Мой голос мне самому показался безжизненным.

Мари, наконец, улыбнулась, первый раз с тех пор, как мы встретились.

– Да. Ребекка. – Ее улыбка тут же угасла. – Развод дался ей тяжело. Я даже представить себе не могу, через что вы прошли… да и теперь пришлось разбираться со всем этим.

Я продолжал смотреть на фотографию, ища черты своего отца. Я едва смог проглотить ком в горле, чтобы задать так необходимый мне вопрос.

– Она… дочь моего отца?

Глаза Мари расширились.

– Нет. О боже, нет! Это старая фотография. Ребекке в следующем месяце исполнится десять. – Она посмотрела на фотографию. – Здесь ей около шести, так что я могу понять, почему вы так подумали. Но могу вас заверить, что она родилась за много лет до того, как я познакомилась с вашим отцом.

Спасибо, боже, хотя бы за это! Я посидел еще минуту или две в тишине, размышляя о том, что еще мне нужно знать. Но, на самом деле, я и так узнал слишком много.

– Спасибо вам за вашу честность. – Я поднялся.

Она кивнула и тоже встала.

– Я сожалею, Форд. Обо всем – о нашем романе, о вашей потере, о том, что вы узнали обо всем вот так… Поверьте, если бы я могла отмотать свою жизнь назад и начать все сначала, этого бы никогда не произошло.

Я вышел из офиса Мари Луизы Лэндсфорд, ни разу не оглянувшись. Но, к сожалению, это уже не имело никакого значения, потому что ее честный рассказ и так изменил все мои представления о будущем.

С годами я перестала слушать музыку и даже не заметила этого.

Конечно, я слушала ее во время поездок в машине. Но я больше не включала музыку, когда убирала дом, принимала душ или готовила еду, как это было много лет назад. Однако в последнее время все изменилось. Я обнаружила, что делаю то, чего не делала уже долгое время, – напеваю ту или иную мелодию, когда принимаю душ, пританцовываю, когда складываю белье, поливаю цветы, пеку десерт, причем не для того, чтобы отнести его на какую-нибудь вечеринку, а просто так. Я чувствовала себя более веселой и счастливой, чем когда-либо за долгое время. И хотела ли я признаться в этом самой себе или нет, но одной из главных причин этих перемен был мужчина, живущий по соседству, который должен скоро вернуться в Монтаук.

Когда я была в душе, зазвучала песня Билли Джоэла, и я во весь голос начала подпевать «Только хорошие люди умирают молодыми», словно выступала перед переполненным зрителями залом. Это было замечательно. Просто великолепно! Смыв остатки кондиционера с волос, я закрыла глаза и вместе с Тейлор Свифт громко запела «Забуду обо всем в танце», что стало кульминационным моментом моего потрясающего выступления. После чего я вылезла из душа и вытерлась с чувством полного удовлетворения. Завернув волосы в полотенце, надела штаны для йоги и майку. Схватив увлажняющий крем, я стерла туман с зеркала и обнаружила отражение улыбающегося лица – моего собственного. От охватившей меня эйфории у меня закружилась голова.

На рассвете я позанималась йогой с Беллой, а затем отправилась на долгую прогулку по пляжу. Когда я уже была на полпути домой, зазвонил телефон. Звонили из школы, в которой накануне у меня было второе собеседование. Я получила работу!

С этого момента я не переставала улыбаться. Мне не терпелось рассказать обо всем Форду. Когда я писала ему раньше, он ответил, что задержался в Чикаго и сейчас торопится на самолет, поэтому я решила приберечь эту приятную новость до его возвращения в Монтаук. Я планировала сходить в супермаркет и купить продукты, чтобы приготовить его любимые блюда на ужин.

Однако эти планы резко изменились в ту минуту, когда я открыла дверь ванной.

Я вздрогнула и едва не подпрыгнула, увидев какого-то мужчину, небрежно прислонившегося к перилам лестницы, ведущей наверх, в паре метров от двери ванной. Но уже в следующую секунду с изумлением и, что греха таить, некоторой растерянностью уставилась на своего весело улыбающегося сына.

– Сюрприз. – Он усмехнулся и подмигнул мне. – Ну и шоу ты устроила. Не думал, что ты когда-нибудь выйдешь из ванны. Я и не знал, мам, что ты умеешь петь, как Тэйлор Свифт.

– Боже мой. Райан! Ты дома! – Я заключила его в объятия, и он обнял меня в ответ. – Что ты здесь делаешь? Я думала, ты вообще не сможешь приехать домой этим летом из-за стажировки.

– Я закончил проект, над которым работал, на несколько дней раньше, поэтому попросил предоставить мне четырехдневный выходной на День труда. Мне нужно вылететь обратно рано утром в понедельник.

– Почему ты мне не позвонил? Как добрался сюда из аэропорта?

Он пожал плечами.

– Я просто хотел сделать тебе сюрприз, поэтому поехал на поезде, а потом взял такси.

– Что ж, тебе это удалось. – Боже, нужно потискать его немного. Я снова его обняла. – Я так скучала по тебе.

– Я подумал, что, возможно, тебе будет тяжело, ведь ты впервые проводишь здесь лето одна.

Если не считать, что я была не одна.

– М-м-м… Мне было чем заняться.

Он всмотрелся в мое лицо.

– Ты хорошо выглядишь, мам.

Я похлопала по полотенцу, которым была обернута моя голова.

– Должно быть, мне просто идет тюрбан.

Райан улыбнулся.

– Нет… просто что-то в тебе изменилось. Ты выглядишь… Я даже не знаю… может быть, менее напряженной.

Я сжала его руку.

– Точно. Я собиралась сказать тебе, когда мы разговаривали в эти выходные. Дело в том, что я устроилась на работу.

– Ничего себе! Поздравляю. Это потрясающе. И так быстро.

– Да. Я действительно рада этому.

В уголках его глаз появились морщинки, и он тепло улыбнулся.

– Так вот в чем причина. Ты выглядишь счастливой.

– Я действительно счастлива.

Хотя это и не имеет никакого отношения к тому, что я устроилась на работу.

– Ну иди высуши волосы или сделай то, что ты делаешь, когда снимаешь с них полотенце, и давай что-нибудь съедим, чтобы отпраздновать такое событие. Я просто умираю с голоду.

– Хорошо! Дай мне пятнадцать минут.

Высушив волосы, я быстро отправила сообщение Форду.

Валентина: Сын только что устроил мне сюрприз. Он приехал домой на все праздничные дни.

Я напрасно ждала, когда сообщение будет помечено как прочитанное. Я бросила взгляд на телефон, чтобы уточнить время, и поняла, что он уже должен был сойти с самолета и сесть в поезд. Хотя, возможно, его рейс задержали, а телефон все еще был выключен. Я нажала на кнопку «Позвонить», но телефон сразу перешел на голосовую почту. Его аппарат определенно был выключен. Поэтому я отправила ему еще одно сообщение.

Валентина: Я все равно встречу тебя с поезда. Напиши, когда узнаешь, на каком ты приедешь.

Я бросила телефон в сумочку и сунула ноги в шлепанцы. То, что Райан собирался быть дома, осложнит наши с Фордом отношения и планы отпраздновать это событие с ним вместе в выходные, но разве я могла расстраиваться по поводу того, что мой сын так неожиданно нагрянул. Я была счастлива.

Спускаясь по лестнице, я с удивлением услышала два голоса, но никого в доме не обнаружила.

– Райан? – позвала я.

– Я на задней террасе!

Я нашла там сына, который, перегнувшись через перила, мило болтал с Беллой.

– Я и не знала, что Райан приедет на эти выходные, – сказала она.

– Я тоже не знала. Он удивил меня.

– О-о-о, это так мило. Давненько не виделись, да, Рай-Рай?

Я не слышала этого прозвища по меньшей мере лет десять. Белла называла так Райана, когда он был совсем маленьким, и он просто терпеть не мог такое обращение.

Но когда я посмотрела на своего сына, то поняла, что теперь он, похоже, вовсе не возражает. Он опустил глаза и быстро окинул фигурку девушки оценивающим взглядом.

– А ты изменилась.

Она шутливо похлопала ресницами.

– Ты тоже.

О боже. Нет, только не это.

Похоже, мне нужно срочно спровадить Райана отсюда к чертовой матери. Я потянула сына за руку.

– Нам нужно бежать. Увидимся позже, Белла.

Наш обед продолжался целых два часа. Мы пошли в Lobster Roll и, сидя снаружи на скамейках, ели и разговаривали, в основном о его учебе на первом курсе колледжа и стажировке.

– Что мы все обо мне да обо мне. Расскажи, как ты провела лето. Тебе не странно быть здесь без папы и меня?

Я покачала головой.

– Все по-другому, но нет, не странно. На самом деле он появлялся здесь несколько недель назад, чтобы составить смету на некоторые работы, которые нам нужно провести в доме.

– Как все прошло?

Я улыбнулась.

– Примерно так же, как последние несколько лет, что мы были вместе. Он произнес что-то, что вывело меня из себя, и я велела ему убираться вон отсюда.

Райан как-то неловко засмеялся.

– В последнее время он часто мне звонит.

Ну, разумеется, кто бы сомневался. А что ему еще остается делать?

Его подружка-малолетка переехала в Индию, так что у него, наконец, появилось немного времени, чтобы уделить внимание сыну. Раньше-то у Райана-старшего просто не находилось времени на то, чтобы возиться сразу с двумя подростками при его довольно напряженной жизни.

Но я придержала свои истинные мысли и решила все же поддержать сына.

– Это хорошо. Я рада, что вы двое стараетесь сейчас оставаться на связи.

Он пожал плечами.

– Как бы ты относилась к Тому, если бы он изменял Еве?

Я поняла, к чему он клонит.

– Я обожаю Тома. Но я, конечно, всегда была бы на стороне Евы. С другой стороны, Том ведь мне не отец.

Он скомкал салфетку и бросил ее на пустую тарелку.

– Отец больше не встречается с той девицей.

Я кивнула.

– Я знаю. Он сказал мне об этом.

– Есть ли… есть ли хоть какой-то шанс, что ты его простишь?

О боже, этого только не хватало! Райан, может, и выглядел уже почти как взрослый мужчина, но в душе он все еще оставался моим маленьким мальчиком, который терпеть не мог, когда его родители ссорились.

– Знаешь что? Я вроде как простила его. По крайней мере, я двигаюсь по жизни дальше. Не буду врать, мне было тяжело расстаться с твоим отцом. Я думаю, ты это знаешь. Но теперь, когда я сумела через это перешагнуть, я понимаю, что мы бы в любом случае пришли к такому финалу. Мы были практически детьми, когда поженились, и я не жалею о принятых мной решениях, потому что в результате у меня появился ты, и мы с твоим отцом… у нас было несколько хороших лет. Но мы отдалились друг от друга, когда повзрослели, и к моменту разрыва никто из нас уже долгое время не был счастлив. Я считала, что мы расстались из-за того, что он сделал, потому что в то время для меня было проще так думать. Но наши отношения начали рушиться задолго до того, как он мне изменил. На самом деле, печальное состояние нашего брака, вероятно, является одной из главных причин, по которой он вступил в отношения с кем-то другим.

Мой сын опустил глаза.

– Я понимаю. С моей стороны было глупо даже задавать такой вопрос.

Я взяла его за руку.

– Нет, это не так. Для ребенка совершенно нормально хотеть, чтобы его родители были счастливы вместе.

Райан кивнул.

– Твои слова кое о чем мне напомнили. Мне хотелось поговорить с Беллой о ее родителях. Но я не был уверен, должен ли я что-то ей говорить по этому поводу, поэтому я промолчал.

– Думаю, ты можешь просто выразить свои соболезнования, если увидишь ее снова. Она сама много говорит о родителях и нормально воспринимает, когда люди упоминают о них.

– Как ужасно, что она потеряла их обоих. – Он покачал головой. – А я сижу здесь и веду себя как полный эгоист, спрашивая, можете ли вы с папой снова быть вместе. Их трагедия позволяет взглянуть на вещи совсем под другим углом.

– Да. Но, похоже, сейчас у нее все хорошо.

Мой сын ухмыльнулся.

– Она действительно классно выглядит.

Я невольно поморщилась. Мой сын, видимо, решил, что моя реакция связана с обычным недовольством матери, которой кажется, что ее сын запал на девушку. Он покачал головой.

– Да. Уверен, что у меня было бы такое же выражение лица, если бы ты сказала мне, что находишь привлекательным какого-нибудь парня.

И вот эти его слова заставили меня внутренне напрячься.

Уверена, что выражение твоего лица было бы еще более мрачным, если бы я сказала тебе, что парень, на которого я запала, это брат девушки, которая нравится тебе.

Наступил вечер, а от Форда так и не было вестей. И сообщение, которое я отправила ему, все еще не было прочитано. Я начала беспокоиться и отправилась к Белле, хотя предлог для моего визита был весьма надуманным.

Я постучала в соседнюю дверь, и девушка вышла в своей униформе официантки.

– Привет.

– Привет, Белла. Есть какие-то новости от твоего брата? М-м-м… Я хотела попросить его еще раз взглянуть на мою раковину. Он починил ее в начале лета.

– Да. Он приехал. Лежит в своей комнате. Похоже, он в отключке.

Мне не удалось скрыть своего удивления.

– Так он дома?

Она взяла ключи от машины с кухонного стола.

– Вернулся домой около часа назад. Пьяный в стельку. Он еле на ногах стоял. Удивлена, что он вообще смог подняться по лестнице к себе в спальню. Мне пора на работу, но не стесняйся, разбуди его. Хотя я сомневаюсь, что он сейчас в состоянии что-либо понимать.

– М-м-м… Хорошо. Спасибо. Может быть, я просто посмотрю, как он там, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке.

Она улыбнулась.

– Ты прямо как заботливая мамочка.

Я подождала внизу, пока она сядет в свою машину и выедет с подъездной дорожки, а затем поднялась в спальню Форда. Как Белла и сказала, он был в отключке. Лежал лицом вниз, широко раскинув руки и ноги и сжимая в одной руке телефон.

Приблизившись к нему, я прошептала:

– Форд?

Он даже не пошевелился, поэтому я осторожно вытащила телефон у него из руки и нажала боковую кнопку. Телефон был разряжен. Что ж, по крайней мере, я могу не так сильно переживать по поводу того, почему он не позвонил. Я подошла к прикроватному столику и поставила телефон на зарядку, а затем присела на краешек кровати и стала смотреть на своего спящего мужчину.

– У тебя был плохой день, милый? – Я убрала прядь волос с его лица. – Ты не разговаривал со мной с тех пор, как приехал в Чикаго. Наверное, тяжело было посещать здание, которым вы занимались вместе с отцом? Слишком много воспоминаний.

Конечно, он не ответил. Понаблюдав немного за тем, как он спит, я сняла с него обувь, взяла бутылку воды и пару таблеток тайленола из ванной и положила все это на прикроватный столик, чтобы он мог сразу выпить, как только придет в себя.

А затем я наклонилась и нежно поцеловала его в щеку. У меня все сжалось в груди, когда я поняла, что уже через несколько дней мы расстанемся и я его больше не увижу. Боже, я совершенно не готова к тому, чтобы наш летний роман закончился.

Мои легкие горели, мне было трудно дышать.

Я не сразу понял, где нахожусь. Проснулся ни свет ни заря, мучимый диким похмельем. Тайленол и две бутылки воды не смогли облегчить мои муки и приглушить отчаянный стук в голове. Я даже не мог вспомнить, как добрался домой. Я помнил, как сидел в баре аэропорта, пил водку с тоником, а потом заказал еще несколько порций в самолете. После все было как в тумане. Каким-то образом мне удалось сесть на нужный поезд и добраться сначала до дома, а потом до своей постели. В любой другой день, если бы я проснулся с такой убийственной головной болью, я бы перевернулся на другой бок и снова заснул.

Но этим утром я нуждался в этой, а может, и в еще более сильной боли. Поэтому я вышел на пробежку. И я бежал… бежал… бежал. Я продолжал бежать, пока не кончился пляж, затем перешел на шаг и долго петлял по боковым улочкам, минуя дома и кварталы так быстро, как только мог.

Наконец, сил у меня не осталось, ноги подкосились, и я упал.

И вот я сидел посреди совершенно незнакомого сквера, в каком-то квартале, где никогда не был, тяжело дыша и истекая кровью из рассеченного где-то по дороге колена. Моя голова все еще безумно болела, но жжение в легких немного ослабло.

Я сидел на скамейке, опершись локтями о колени и зажав голову руками.

Мой отец – гребаный обманщик.

Человек, чье место в компании я сейчас занимал, на чьем кресле сидел, о чьей дочери заботился последние годы… человек, чьи отношения со своей женой, как я думал, были идеальными… Человек, на которого я равнялся с тех пор, как себя помню.

Это было невыносимо больно. И я не видел в его предательстве никакого смысла. Почему?

Почему это произошло?

Мои родители казались такими влюбленными друг в друга. Они никогда не ссорились. У них не было финансовых проблем. Да, черт возьми, они даже часто мыслили одинаково – один начинал высказывать какую-нибудь мысль, а другой ее тут же подхватывал, заканчивая предложение. Я сидел там, в парке, а перед моим внутренним взором мелькали кадры из их жизни, подобно какому-нибудь слайд-шоу.

Они танцуют на веранде при лунном свете…

Мама читает папе какую-то книгу на пляже…

Он шлепает ее по заднице, когда они думают, что их никто не видит, а она хихикает как девчонка.

Все эти нежности… «Я люблю тебя». Банки с записками.

Они писали друг другу чуть не каждый день о том, что им понравилось друг в друге, а потом обменивались этими банками на Валентинов день!

Да кто, черт возьми, станет это делать, если не влюблен до смерти? И это было именно то, с чем я никак не мог смириться.

И хотя я теперь знал, что у него были длительные отношения с другой женщиной, я все еще был уверен, что он искренне любил мою мать. Но если это так, то зачем ему были нужны эти отношения на стороне?

Почему? Почему? Почему? Единственным разумным ответом был тот, который дала мне его любовница. Они поженились так рано, что ни у одного из них не было представления о том, что такое жизнь без супруга, а мой отец достиг определенного возраста, и у него начался кризис идентичности.

Кризис среднего возраста.

Это было чертовски неправильно. Но это было.

И это именно то, что произошло в браке Валентины с ее мужем.

Твою мать!

Я был, конечно, очень зол на своего отца, но не из-за этого меня сейчас переполняло чувство отчаяния.

Валентина была права с самого начала.

Я не видел этого, потому что не желал видеть.

Она начала жить со своим мужем с шестнадцати лет – в том же возрасте, когда сошлись и мои родители.

Я ждал от нее, чтобы она захотела быть со мной, но как она могла решить, чего она хочет, когда даже не знала, что это такое – отношения с мужчинами?

Вот дерьмо.

Вернувшись домой через несколько часов после того, как вышел на пробежку, я прочитал вчерашние сообщения Вэл, так что уже знал о приезде ее сына Райана. Но я понятия не имел, что она ему сказала и сказала ли вообще. У меня даже никаких предположений на эту тему не было. Но я не был ни в чем уверен, а потому решил сыграть в открытую. Они вдвоем были на задней веранде и, прислонившись к перилам, смотрели на океан, когда я вышел на пляж.

– Привет! – Я поднял голову и помахал им рукой.

– Как дела, сосед? Давно не виделись. – Райан улыбнулся и тоже махнул рукой.

– Привет, – в голосе Валентины мне послышалась неуверенность.

Я подумал, что это хороший знак, что он не бросился вниз по лестнице и не вмазал мне по морде за то, что я трахнул его мать. Но в то время как Райан казался жизнерадостным и расслабленным, Вэл выглядела совершенно иначе. Увидев, как от волнения у нее выступила жилка на шее, я впервые за два дня улыбнулся. Почему мне доставило такое удовольствие видеть, как она сходит с ума из-за того, что кто-то узнал о наших отношениях? Может быть, я и правда самый настоящий ублюдок?

Я поднялся по лестнице на их веранду и пожал Райану руку. Когда я видел его в последний раз, ему было всего четырнадцать. Теперь же он был почти с меня ростом.

– Да ты совсем взрослый. Как понимаю, ты уже не захочешь, чтобы я в этом году строил с тобой замки из песка на пляже?

Райан улыбнулся.

– Я переключил внимание на русалок. Может быть, позже мы сможем вместе кого-нибудь склеить.

Мой взгляд метнулся к Вэл, затем обратно, и я кашлянул.

– Ты учишься в Университете Северной Каролины, верно? Как тебе там, нравится?

– Да, там здорово. Первый курс был просто улетным.

Он посмотрел на мать, и его лицо вмиг стало серьезным. Вот черт! Возможно, я неправильно оценил ситуацию, и она все ему рассказала?

– Знаешь… Я просто хотел сказать, что мне действительно жаль твоих родителей.

Я кивнул.

– Спасибо.

При простом напоминании о моем отце даже мимолетное легкомыслие сразу же улетучилось и внутри все закаменело. На плечи словно навалилась тяжелая плита.

– Я пойду домой, пожалуй, приму душ. – Я бросил быстрый взгляд на Вэл, затем кивнул Райану. – Был рад снова тебя увидеть.

Когда я вышел из душа, то не слишком удивился, обнаружив сообщение от Вэл.

Валентина: У тебя все в порядке? Я заходила вчера вечером, но ты был в отключке.

Черт, я и не знал, что она была здесь. Но мой телефон был заряжен, а на тумбочке стояли вода и тайленол. Теперь этому нашлось объяснение.

Форд: Извини за это. Просто тяжелая поездка. Я ничего не ел и выпил по дороге немного.

Валентина: Без проблем. Я так и подумала, что поездка, скорее всего, оказалась трудной.

Уж что есть, то есть.

Прежде чем я успел что-то ответить, точки снова запрыгали по экрану.

Валентина: Райан решил сделать мне сюрприз. Понимаю, что это отчасти мешает нашим планам провести время вместе в эти выходные…

Еще пару дней назад я стал бы убеждать ее, что наши отношения – больше, чем летний роман, и считал бы, что приезд ее сына в последние выходные лета – это происки каких-то сил Вселенной, которые сговорились вырвать мое сердце. Но сегодня, когда мой мозг не был затуманен алкоголем, я начал думать, что, возможно, вмешалась сама судьба. История, которую я узнал в Чикаго, стала для меня уроком. Я понял, что мне нужно было отступить и позволить Валентине самой двигаться дальше по жизни. Она нуждалась в передышке. Это то, чего она хотела, а я бы только усложнил ей жизнь. Неожиданный приезд ее сына помешал нам провести все выходные в постели, и, хотя это меня страшно разочаровало, возможно, все было к лучшему.

Форд: Все в порядке. Желаю приятно провести с ним время. У меня в любом случае много работы. Белла улетает в воскресенье. Я, наверное, просто отвезу ее в аэропорт и останусь в городе.

Валентина: Райан собирается заняться серфингом. Может, тогда мы могли бы поговорить?

Форд: Конечно.

За следующие несколько часов единственное дело, которое я сделал, – отправил электронное письмо агенту по недвижимости в Чикаго, в котором поблагодарил ее за уделенное мне время, но сообщил, что решил не связываться с покупкой этой недвижимости. Любые причины вернуть это здание исчезли в тот момент, когда я вышел из офиса Мари. Агент написала в ответ, что все понимает, и, похоже, не удивилась моему решению.

Белла провела вторую половину дня, собирая вещи, а затем отправилась на работу в свою последнюю смену. Я приводил в порядок холодильник – выбрасывал все то, что мы не собирались есть в течение следующих двух дней, – когда Вэл постучала в заднюю дверь.

– Привет. – Я приоткрыл сетчатую дверь. Вэл бросила взгляд на холодильник, и ее улыбка погасла. – Не могу поверить, что лето действительно почти закончилось.

Сегодня днем я решил ничего не говорить Вэл о том, что узнал в Чикаго. Поскольку я не собирался рассказывать обо всем этом сестре – незачем портить ее память о нашем отце, да? – а значит, было бы нечестно рассказывать об этом кому-либо еще. Да и чего хорошего из этого могло бы выйти? Вэл и так потеряла веру в мужчин из-за своего собственного брака. Незачем было полностью уничтожать ту надежду, за которую она цеплялась, убеждая себя, что, возможно, не все парни на свете – настоящие ублюдки.

Однако она видела, что со мной что-то не так.

– Райан решил отказаться от серфинга, потому что ветер слабый и волн хороших нет. Он пошел на пробежку, а я решила зайти на минутку. – Она оглядела гостиную. – Белла дома? Мне показалось, я видела, как отъезжала ее машина.

– Она уехала несколько минут назад на работу.

Вэл кивнула, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что именно, как мне показалось, заставило ее почувствовать себя неловко. Вероятно, это был первый раз, когда мы оказались наедине, а я не попытался ее хотя бы поцеловать.

Я притянул ее к себе и заключил в объятия. Сделав глубокий вдох, я почувствовал аромат, который навсегда будет напоминать мне об этом лете, – запах увядших цветов, кокосового лосьона для загара и мокрого песка. Я бы хотел разлить этот аромат по бутылкам и назвать его «Валентина».

Я почувствовал, как расслабились ее плечи, когда она прижалась ко мне.

– Что-то случилось в Чикаго?

Я сглотнул, чтобы избавиться от вновь появившегося в горле комка.

– Просто с этим зданием слишком много мороки.

Она подняла на меня взгляд.

– Мне жаль. Я знаю, что этот проект много значил для тебя.

– Все в порядке. Это просто бизнес.

– Я планировала провести эти длинные выходные с тобой, собиралась приготовить твой любимый ужин и стать твоим любимым десертом. Но поскольку Райан здесь…

– Ты не рассказала ему о нас?

Она покачала головой.

– Нет, прости. Я не смогла. И это не имеет никакого отношения к нам с тобой. Просто я вижу его впервые за несколько месяцев и… Ну он очень переживал и с трудом смирился с тем, что мы с его отцом расстались. Вчера он даже спросил меня, нет ли шансов, что я смогу простить его отца и мы снова будем вместе.

Мы и раньше говорили о ее бывшем, но после моей поездки в Чикаго я с гораздо большим интересом отнесся к ее словам. Мне на самом деле захотелось узнать, что она по отношению к нему чувствует.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты говорила, что неверность была не единственной проблемой, что это был катализатор, который заставил тебя оглянуться и пересмотреть свой брак, и ты тогда поняла, насколько между вами уже все было разрушено. Но что, если бы ты оглянулась и увидела, что у вас, на самом деле, счастливый брак?

– Не знаю. Трудно сказать. Но думаю, что, скорее всего, я бы могла забыть о связи на одну ночь под влиянием алкоголя, о которой он и сам бы сожалел. Но только не об отношениях. Райан встречался с женщиной, с которой изменял мне в течение нескольких месяцев, и он испытывал к ней чувства. После нашего развода он остался с ней. Полагаю, я не смогла бы смириться с чем-то большим, чем секс на одну ночь, и снова вернуть себе счастливый брак, потому что, хотя ошибки и случаются, но долгие отношения с кем-то другим – это уже не просто ошибка. Это выбор.

Я кивнул. Ее позиция была мне понятна.

– Райан спрашивал, не могла бы ты вернуться к нему. Разве он не видел, что ваш брак не был счастливым?

Она грустно улыбнулась.

– Даже я сама не замечала, что мой брак не был счастливым.

Да, пожалуй, на самом деле никогда не знаешь, что происходит у кого-то за закрытыми дверями. Этот разговор принял удручающий оборот, и нужно было срочно разрядить обстановку. Я притянул ее ближе и просунул ладони за пояс ее шортов сзади.

– Итак, насколько чутко спит твой сын? Мы прокрадемся к тебе сегодня вечером или пойдем ко мне?

Она обвила руками мою шею.

– Как насчет того, чтобы улизнуть из дома и прогуляться по пляжу туда, где дюны повыше? Мы можем взять с собой одеяло.

– Заметано. Наконец-то этим летом песок на заднице окажется у меня не зря. – Я коснулся губами ее губ. – Замечательный план.

Сейчас или никогда.

Райан только что отправился спать, а я пошла в ванную, чтобы принять душ.

Сейчас самое время. Момент истины наконец настал.

Летний роман.

Вот чем это должно было быть. Я хотела лишь немного набраться опыта, так сказать, попробовать пальцами воду прежде, чем нырнуть туда с головой. Но где-то на этом пути наши отношения переросли в нечто большее. Я пыталась притворяться, что это было не так, что улыбка на моем лице объяснялась лишь тем, что мы хорошо проводили время вместе, но ведь это было неправдой.

Я начала влюбляться в Форда еще до того, как мы с ним встретились. Мы общались, обмениваясь сообщениями. Он заставлял меня смеяться, заставлял меня быть собой – той самой Валентиной, быть которой я странным образом разучилась. И это случилось еще до нашей физической связи, несомненно, очень сильной с первого прикосновения. Этот мужчина смог наполнить мое тело светом, а я даже не подозревала, что могу так сиять. Но он сделал даже нечто большее, чем это, – он осветил мою душу. Я никогда не чувствовала себя такой живой, как этим летом, и, наверное, еще не буду чувствовать целую вечность.

В течение нескольких недель я задавалась вопросом, как я же я смогу уйти от него в конце лета. Но, по мере того как секунда за секундой уходили последние дни, я начала спрашивать себя, смогу ли я это сделать. Конечно, я могла бы прервать физическую связь, но, если бы я это сделала, не оставила бы я с ним и частичку своего сердца?

Я смотрела в зеркало, пока наносила легкий слой губной помады, и немного поговорила с собой по душам.

– Чего ты так боишься? Ты же влюбилась в него.

Я закрыла глаза, пытаясь осознать ответ. Ты боишься снова получить травму.

Вот она, правда без прикрас. И в этом-то все и дело. Я придумывала всевозможные оправдания: ты слишком молод для меня. Я не готова к отношениям. Сначала мне нужно найти себя. Но все это были щиты, которыми я прикрывалась, чтобы избежать боли от столкновения с правдой жизни.

На самом деле, мне просто было ужасно страшно.

К тому же мне казалось, что Форд в последнее время перестал настаивать на чем-то большем. Я полагаю, человек просто не может вынести столько отказов. Возможно, ему понравилась идея летнего романа, и он больше ничего не хочет.

Был только один способ выяснить это. Я больше не могла откладывать. Этот момент настал.

Сейчас или никогда.

Он может вернуться домой, в город и окунуться в мир знакомств через несколько недель. Я не могла представить, что он будет соблюдать целибат в течение двух лет, как это делала я.

И, возможно, он встретит кого-нибудь, кто ему понравится.

Иногда ты понимаешь, что второго шанса у тебя в жизни не будет.

Ну и пусть, что из этого может ничего не выйти. Пусть он мой не навсегда. Конечно, мне может быть больно. Но я также могу пожалеть, что не воспользовалась шансом.

И все же я предпочла бы воспоминания, а не сожаления.

Я вдруг почувствовала, что мне не хватает воздуха. Я не была готова к тому, что все закончится, и должна сообщить ему об этом сегодня вечером.

Улыбнувшись отражению в зеркале, я подумала:

О боже. Ты действительно собираешься рискнуть.

Я приняла решение, и чувство обреченности, которое я испытывала последние несколько дней, сменилось нетерпеливым предвкушением, от которого закружилась голова. Я схватила телефон, все еще улыбаясь, и отправила сообщение.

Валентина: Скоро встретимся?

И замерла в ожидании ответа – это было самое долгое ожидание в моей жизни.

Вот дерьмо. Что, если он заснул? Что, если я не смогу с ним поговорить. Что, если…

Крошечные точки начали прыгать на экране, и мой пульс участился.

Форд: Я готов встретиться сразу, как только ты будешь готова.

Тук-тук-тук.

Это был стук моего бешено колотившегося сердца.

Валентина: Встретимся на пляже через пять минут!

Я нашла плед в шкафу своей спальни и осторожно открыла дверь на улицу. Спальня Райана была прямо рядом с моей. Прислушавшись и ничего не услышав, я на цыпочках спустилась по лестнице, радуясь, что решила застелить ступеньки ковровой дорожкой, чтобы они не скрипели. На кухне я, не включая свет, взяла бутылку вина и два бокала из шкафчика, прежде чем открыть заднюю дверь. Надо бы не забыть еще раз поблагодарить Форда за то, что он избавил мою дверь от громкого скрипа прошлым утром, пока я спала.

В ту ночь светила яркая луна. Она хорошо освещала пляж, и от лунного света вода, которая была необычно спокойной, маслянисто блестела. У подножия лестницы стоял Форд, держа в руках плед, бутылку вина и два бокала.

Я рассмеялась.

– Великие умы мыслят одинаково.

Он потянулся к заднему карману и что-то вытащил. Держа в руках открывалку для бутылок, он улыбнулся.

– Где твоя открывалка?

Об этом я не подумала.

– Ладно, ты победил, – сказала я, усмехнувшись.

Мы оставили мои припасы под лестницей и захватили с собой на прогулку то, что принес Форд. Он взял меня за руку, и это было так естественно.

– Примерно в четверти мили впереди живописная дюна, и поблизости нет домов.

– Ты планируешь что-то, для чего нам нужно уединение? – Я прижалась к нему плечом.

– Это наша последняя ночь вместе. Я планирую, чтобы кое-что произошло, по крайней мере, три раза.

Он явно поддразнивал меня, но, услышав его слова про то, что это наша последняя ночь вместе, я почувствовала беспокойство. Все мои страхи вернулись. Что, если он передумал? Он был таким настойчивым до недавнего времени. Неужели он решил, что летний роман – это все, чего он хотел? Пока мы шли на пляж, мои нервы совсем разгулялись, и я притихла.

Когда мы добрались до самых высоких дюн, Форд остановился, убрал с песка несколько веток и расстелил плед. Он откупорил вино, налил два бокала, и мы сели бок о бок, лицом к океану.

Это была такая безмятежная ночь. Вода плескалась о берег в пятнадцати метрах от нас, и этот звук вводил меня в почти гипнотический транс. Луна освещала океан, отбрасывая широкую сверкающую полосу света на темную воду. Мы оба как зачарованные смотрели на нее. Мы только пришли сюда, а я уже хотела, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

При этой мысли я глубоко вздохнула.

– Вэл, я… – заговорил Форд, и в тот же самый момент я произнесла:

– Форд, я…

Мы оба рассмеялись.

– Говори первая, – сказал он.

– Нет, продолжай, – заикаясь, произнесла я. – Я всего лишь хотела сказать, что нам следовало сделать это еще раньше летом. Я имею в виду, прийти на этот пляж.

Форд кивнул. Он взял веточку – маленькую, в несколько сантиметров длиной – и разломил ее пополам, выбросив одну часть. Затем он отломил маленький кусочек во второй раз и сделал то же самое.

– С тобой все в порядке? – Я отвернулась от воды и наклонила голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Да. Я просто устал после поездки.

– Тогда ладно.

Он повернулся ко мне и долгое время просто изучал мое лицо. Наконец, он убрал прядь волос с моего плеча и начал говорить.

– Это лето было невероятным. Когда мы впервые встретились, ты искала свой путь в жизни. Но кое-что произошло за последние несколько месяцев. Ты перестала пытаться найти себя прежнюю и позволила себе быть такой, какая ты есть сейчас. – Он сглотнул. – Я никогда не забуду это лето.

Это было ужасно похоже на прощание. Из-за комка в горле мне было трудно говорить.

– Я чувствую себя иначе, чем когда приехала сюда. Я больше не держу зла на своего бывшего мужа. Я уже не так беспокоюсь о том, что подумают люди, которых я даже не знаю. – Я улыбнулась. – Хотя я не думаю, что в ближайшем будущем снова буду покупать анальные шарики.

Он ухмыльнулся.

– Как тебе не стыдно.

– Серьезно, ты прав. Я чувствую, что начала понимать, кто я такая. И во многом это произошло благодаря тебе. Ты заставил меня перестать оглядываться, перестать цепляться за свои страхи и просто быть собой. Прошло действительно много времени с тех пор, как я жила настоящим моментом.

Я глубоко вздохнула и опустила глаза, собираясь с силами, чтобы сказать то, о чем думала уже некоторое время.

– Знаю, я тогда сказала тебе, что наш роман на одно лето. Но на самом деле наши отношения все же были чем-то большим. Были. И есть. И… я не хочу, чтобы это заканчивалось, Форд.

Наши взгляды встретились, и я увидела бездну смятения в его глазах. Он отвел от меня взгляд и долго смотрел на океан, а когда снова посмотрел на меня, у него на глазах были слезы.

О боже. Это не было похоже на слезы счастья.

Он взял меня за руку и сжал ее.

– Из нас двоих ты была права. А я ошибался. Тебе нужно продолжать жить и набираться опыта. Я счастлив, что у нас было это лето, но это все, что могло между нами быть.

Мне показалось, что на мою грудь уселся слон. Мое сердце разломилось пополам, как та веточка, которую он так легко сломал несколько мгновений назад. Несмотря на то что я знала, что все, возможно, так и закончится, я не была готова к той боли, которую сейчас испытывала.

Я открыла свое сердце для этих чувств, и поэтому было намного больнее быть отвергнутой сейчас. Не знаю, как мне удалось сдержать рыдания, но я совершенно не могла говорить. Поэтому я просто кивнула.

Форд воспринял это как согласие и притянул меня к себе, чтобы обнять. Тихие слезы текли по моим щекам, когда я прижималась к нему. Мы раскачивались взад-вперед, крепко обнимая друг друга. Он прижимал меня к себе так крепко, что, если бы он только что не произнес эти слова, я бы подумала, что он тоже не хочет, чтобы все закончилось.

Так мы сидели довольно долго, а потом я осторожно вытерла слезы и запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. Я была рада, что все это происходило при лунном свете, а не при свете солнца, потому что он не мог видеть моего лица – я знала, что оно, наверное, было покрыто красными пятнами.

– Займись со мной любовью, Форд.

Я хотела раствориться в нем хотя бы еще раз. Он посмотрел мне в глаза, словно желая убедиться, что это то, чего я действительно хочу. И в этот момент я испытала потрясение. Боже, я ведь влюбилась в него.

Я кивнула, хотя он не задал ни одного вопроса, и прошептала:

– Пожалуйста.

Очень медленно Форд обхватил ладонями мои щеки и начал целовать меня. В этот поцелуй я вложила все чувства – печаль, тоску, любовь, желание. Я хотела показать ему своими прикосновениями, что я к нему испытываю, потому что знала: теперь у меня никогда не будет шанса произнести эти слова.

Поцелуй был таким страстным и нежным, что мое сердце заколотилось в груди. Когда он бережно уложил меня на одеяло, наши губы разомкнулись, и мы посмотрели друг другу в глаза. Сложно описать те чувства, которые я при этом испытывала, но они были ошеломляющими и какими-то очень глубокими и значимыми. Казалось, моя жизнь должна была в корне измениться после этой ночи, но я больше не была уверена, что эти перемены будут к лучшему.

Но я так жаждала ощутить его внутри себя. Мне нужно было почувствовать эту связь в последний раз. Потянувшись, я обняла его за шею и притянула его губы обратно к своим. Ощущение тяжести его тела на мне было почти сокрушительным, но в тот момент мне именно это и было нужно.

Форд не торопился, покрывая поцелуями мою шею и верхнюю часть груди. Он целовал мне подбородок, скулы, мочку уха…

– Ты такая красивая, Валентина. Я всегда буду помнить тебя и это лето.

Я никогда прежде так не растворялась в своих ощущениях. Я больше ничего не слышала, ничего не видела и чувствовала только его. Мы поспешно сбросили одежду, и затем он навис надо мной на руках, глядя на меня сверху вниз.

Он проник внутрь меня с нежностью, от которой у меня опять потекли слезы, и снова целовал меня. Мы всегда ощущали сильную связь, но на этот раз все было по-другому – когда он начал двигаться во мне, казалось, что наше сознание, наши тела и души слились в потрясающей гармонии. Никогда еще я не испытывала столь невероятное блаженство. Я слышала, как люди говорили, что, занимаясь любовью, они становятся единым целым, но до этого момента я никогда на самом деле не испытывала этого сама. Однако мы были едины, крепко связаны во всех отношениях – пусть даже на краткие мгновения. Это был разрывающий сердце, но волшебный опыт.

Я обхватила его руками и ногами и прижалась к нему изо всех сил. Хотя я чувствовала, как мой оргазм нарастает, я не ожидала, что он будет настолько интенсивным. Это было потрясающе. Казалось, земля сотрясается под нами, разрываясь на куски. Или, возможно, на куски разлеталось мое собственное сердце в груди. Я вскрикнула, позволив имени Форда слететь с моих губ, и оно прозвучало как гимн любви. Он напрягся и выдохнул полустон, полурык прямо мне в губы, когда кончил внутрь меня.

Мы долго лежали, тяжело дыша, его голова свесилась мне на плечо, а лицо уткнулось в плед.

Он наконец поднял голову и произнес чуть охрипшим голосом:

– Я буду безумно скучать по тебе.

Я не могла ничего сказать ему в ответ, потому что слишком боялась, что, если открою рот, оттуда могут вырваться невольные рыдания и признания в любви.

Так что я просто обняла его и произнесла про себя…

Я тоже буду скучать по тебе. Больше, чем ты можешь себе представить.

В ту ночь мы занимались любовью еще дважды. И интенсивность, и страсть нисколько не притупились. После третьего раунда моя голова легла ему на грудь, и я услышала, что дыхание Форда стало медленнее и глубже. Он задремал, но я не могла спать. Я хотела наслаждаться каждой минутой, которая у нас оставалась.

Я не умею прощаться.

Последний раз мне приходилось говорить на прощание какие-то важные слова, когда я хоронил родителей. Поминальная церемония только что закончилась, и распорядитель похорон спросил меня, не хочу ли я побыть несколько минут наедине с ними, чтобы попрощаться. Сестра была еще слишком мала и ждала снаружи вместе с моей тетей, когда меня оставили одного в зале с двумя гробами, стоящими рядом.

Хотя большая часть тех дней прошла для меня как в тумане, этот момент я помню совершенно отчетливо. Священник перед этим сказал кое-что, запавшее мне в душу. Прощание – это не навсегда, и это не конец; мы прощаемся только до тех пор, пока не встретимся снова.

Наверное, в тот день мне просто нужно было поверить, что это правда, но эти слова придали мне сил выйти из траурного зала, на самом деле не осознавая до конца, что я вижу их в последний раз.

Сегодня все было очень похоже на то, что я испытывал тогда. В глубине души я знал, что отпустить Валентину – это то, что я и должен был сделать, но от этого, черт побери, легче не становилось. Тем более я был почти уверен – если бы я не порвал с ней прошлой ночью, она бы попробовала продолжить нашу связь.

Это сделало наш разрыв более жестоким. У меня сердце разрывалось, когда я думал, что ей больно и что именно я – причина этой боли. Но в глубине души я также знал, что поступаю правильно. Ей самой нужно было время. Она говорила это с самого начала, а я был слишком эгоистичен, чтобы понять. Наверное, я должен поблагодарить своего дорогого предка за то, что он помог мне увидеть реальность наших с ней отношений.

Эта мысль показалась мне довольно ироничной.

Я отнес сумки сестры в машину. Каким-то образом так получилось, что она приехала с двумя чемоданами, а теперь, восемь недель спустя, их уже стало четыре, и это не считая нескольких произведений искусства, которые она просила меня отправить ей в колледж. До ее авиарейса сегодня вечером оставалось еще около семи часов, но ей нужно было заехать ко мне домой, чтобы забрать кое-какие вещи, которые она там оставила, а затем попасть в аэропорт за два часа до вылета. Пробки на трассе от Монтаука до Манхэттена в это время года могли были адские – можно было застрять в них на три или даже пять часов, так что семь часов на самом деле было даже не слишком много.

Белла бросила рюкзак на пассажирское сиденье моей машины.

– Я собираюсь зайти в соседний дом, попрощаться с Валентиной. Ты пойдешь? – спросила она.

Может, к черту прощание, а вместо этого забрать ее с собой?

Я отрицательно покачал головой.

– Ты иди. Мне еще нужно кое-что забрать из дома. Я выйду через пару минут.

Белла отправилась к соседям, а я сел на диван. Я не спал с тех пор, как мы вернулись домой на рассвете, так что все мои вещи были собраны и уже лежали в машине. Я оглядел гостиную. Все снова было на своих местах, как тогда, когда мы приехали в начале лета. И все же ничто уже не могло быть по-прежнему. Я оперся локтями о колени и опустил лоб на ладони. Большую часть недели я был взвинчен до предела, мысли в голове метались как ненормальные, но этим утром было хуже всего. Я чувствовал головокружение, когда безостановочно ходил взад-вперед по дому, споря сам с собой.

Может, это не обязательно должен быть конец? Может быть, мы оба вернемся сюда следующим летом и тогда?..

Прощание – это не навсегда, и это не конец; мы прощаемся только до тех пор, пока не встретимся снова.

Или, может быть, я просто обманывал себя, чтобы облегчить всепоглощающую боль, как я сделал на похоронах родителей?

Мне очень хотелось предложить ей встретиться здесь в то же время в следующем году, если мы оба будем по-прежнему одиноки, но это было бы нечестно. Я знал, что Вэл была неравнодушна ко мне, испытывала ко мне сильные чувства. А ей нужно было освободиться от всего этого, чтобы получить новый опыт и понять, чего она на самом деле хочет и кто ей нужен. Я готов был стену пробить кулаками при мысли, что потеряю ее, но понимал, что ей необходимо встречаться и с другими мужчинами. Поэтому-то я и не мог ей сказать, «в то же время в следующем году». Но думать об этом мне никто не мог запретить. Если любишь кого-то, легче жить день за днем, если веришь, что на самом деле все еще не кончено.

Боже мой.

Если любишь кого-то… Так, значит, я ее люблю?

Я вспомнил о том, как мог часами смотреть на нее, пока она спала. Как начал ощущать себя более спокойно, как напряжение последних лет начало ослабевать, когда она была рядом. А еще я подумал о том, что после встречи с ней у меня ни разу не возникал интерес к другой женщине. И что она – первый человек, которому мне бы захотелось позвонить, если бы в моей жизни случилось что-то хорошее или плохое.

Я дернул себя за волосы.

Боже милостивый!

Когда, черт возьми, это случилось?

Стук в парадную дверь выдернул меня из этой пучины жалости к себе. Я открыл и увидел грустно улыбающуюся Вэл.

– Белла поехала в город купить вредного фастфуда в дорогу. Райан тоже собирался купить что-нибудь на завтрак, так что они пошли вместе. – Она оглядела пустую комнату. – Похоже, ты приготовился окончательно отсюда уехать.

Я молча кивнул и пригласил ее сесть.

Она села рядом со мной на диван. На ее лице не было никакой косметики, и казалось, что глаза немного припухли от слез. Впрочем, мы не спали всю ночь, так что я мог и ошибаться.

Я обнял ее за плечи, притянул к себе и уткнулся лицом в ее волосы. Смотреть ей в глаза у меня просто не было сил.

– Я не умею прощаться, Вэл, – с трудом выговорил я.

– Я тоже, – мягко ответила она.

Мы долго молчали. Я не хотел уходить, не дав ей понять, что она значит для меня, но мне также нужно было убедиться, что я окончательно разорвал связь между нами. Город был всего в нескольких минутах езды, так что у нас было немного времени до того, как Белла и Райан вернутся.

Я ломал голову, пытаясь подобрать правильные слова, но потом понял, что мне не нужно придумывать, как выразить все, что я чувствую. Одна мудрая женщина однажды сделала это для меня.

Я повернулся и обхватил ладонью ее щеку, позволяя своему большому пальцу в последний раз погладить ее нежную кожу.

– Некоторое время назад ты спросила меня, возможно ли испытывать правильные чувства в неподходящее время. Я не понимал, как это возможно. Но теперь я понимаю.

Слеза скатилась из одного глаза. Но затем она вздернула подбородок, сглотнула и заставила себя улыбнуться сквозь печаль. И, боже, ее внутренняя сила заставила меня еще более остро осознать свою потерю. Я услышал хруст гравия за соседней дверью и притянул ее к себе для последнего поцелуя.

Мы смотрели друг другу в глаза, пока Белла не открыла входную дверь.

– Ты готов идти, несносный старший братец?

Она совершенно не осознавала, что между нами происходило. Я бросил последний долгий взгляд на лицо Валентины и кивнул.

– Думаю, да.

Мы с Вэл встали.

– Береги себя, Вэл.

– Ты тоже, Форд.

Валентина вышла первой, затем Белла, за ней последовал я. К тому времени, как я запер дом, Белла уже садилась на пассажирское сиденье. Вэл стояла внизу своей лестницы, держась за перила. Мне приходилось бороться с собой на каждом шагу, который я делал, спускаясь по лестнице и направляясь к машине, чтобы не побежать назад, не схватить ее в объятия, закричать, что она значила для меня, – и, черт возьми, никогда больше ее не отпускать.

Но я уходил не ради себя. Я делал это ради нее, и каким-то образом это придало мне сил.

Я завел машину и в последний раз посмотрел на Валентину, прежде чем выехать задним ходом с подъездной дорожки. Наши глаза встретились. Про себя я сказал, что мне нужно верить в то, что наша встреча возможна, но внешне я только махнул ей рукой.

Может быть, в это же время в следующем году?

Две недели в городе тянулись, казалось, бесконечно.

С Валентиной после нашего отъезда из Монтаука я больше не общался. Все, что нас связывало, – это Монтаук и сайт Match.com, а лето закончилось. Впрочем, у меня вошло в привычку отслеживать ее на Match.com – один или два раза в день я проверял, не стал ли ее профиль активным. Логически я понимал, что не должен этого делать, потому что ей нужно было встречаться с другими людьми, а значит, ее профиль непременно изменится на активный. Но когда это произошло, мое сердце разорвалось пополам.

Какой-то извращенной частью души я даже хотел, чтобы это произошло. Я хотел, чтобы мне было больно, хотел узнать, что она отдаляется от меня с каждым днем. Может быть, если бы я начал ее дико ревновать и злиться, мне было бы легче отказаться от нее.

На сегодняшний вечер у меня была запланирована встреча с Логаном, хотя настроения куда-то идти не было совершенно. Но он достал меня упреками, что меня не было все лето, так что мне пришлось согласиться выпить с ним в баре. Я решил, что одна пьянка с другом меня не убьет. Мы просидели с ним в баре часа два, болтая о всякой ерунде. Я специально выбрал место, которое, как я знал, было не слишком популярным у тех, кто шел туда с намерением подцепить партнера на одну ночь. У меня не было никакого желания весь вечер общаться с женщинами, которые меня не интересовали.

Однако мои надежды не оправдались.

– Здесь у вас занято? – спросила высокая блондинка, подходя к нашему столику вместе с подругой ростом чуть пониже и с темными волосами.

Я оглядел бар. Мест, да и просто свободных столиков было много. Я уже собрался ответить что-то в этом духе, но Логан меня опередил.

Он встал, отодвинул стул рядом с собой и жестом предложил девушке сесть.

– Мы специально держали эти места именно для вас.

Я закатил глаза. Женщины захихикали.

– Меня зовут Джианна, – сказала блондинка. На ней была красная обтягивающая блузка с глубоким вырезом, открывающим пышную грудь.

– Я Эмбер. – Брюнетка в свою очередь протянула мне руку.

– Логан Флинт. – Этот ловелас поднес руку Джианны к губам и поцеловал.

Не родился еще человек, который мог флиртовать с женщинами более самозабвенно, чем Логан. Казалось, он не мог без этого жить. Причем все кончалось либо разовым перепихоном, либо тем, что его отшивали, – шансы были пятьдесят на пятьдесят, но и то и другое его вполне устраивало.

– Форд, – нехотя ответил я, пожимая руку Барби номер один.

Возможно, я был и не в настроении для общения, но с глазами-то у меня все было в порядке. Обе женщины были очень привлекательными и, на самом деле, весьма сексуальными. Однако я поймал себя на том, что невольно сравниваю их с Валентиной, и это сравнение оказалось не в их пользу.

Вэл обладала природной красотой, она выглядела как обычная девушка, живущая по соседству, по одному взгляду на которую можно было сразу понять, какая она на самом деле. В отличие от нее большинство женщин носят маски. Я никогда не понимал, зачем они покрывают лицо тоннами макияжа, особенно когда они молоды и привлекательны. Они разрисовывают себе лица – брови, веки, скулы, носы, губы – до такой степени, что сама их кожа кажется искусственной. Возможно, они думают, что макияж скрывает их недостатки, но, по-моему, он скрывал их красоту.

Логан подозвал бармена и сказал ему, чтобы он записал на его счет все, что закажут дамы. Пока они делали заказ, он наклонился ко мне:

– Чур, моя блондинка.

– Можешь забрать обеих, приятель.

Он посмотрел на меня с таким изумлением, словно у меня выросла вторая голова. Но как бы мне ни было хреново, общаться с красотками в баре я считал неправильным.

Я был свободен и две недели уже не разговаривал с Валентиной, но почему-то сердцем воспринимал это как измену ей. Мне пришлось буквально заставить себя остаться, чтобы допить пиво и худо-бедно поддерживать беседу. Несмотря на мое могильное настроение, дамы в результате показались мне довольно приятными. Я вначале осудил их за излишнюю, на мой взгляд, заботу о своей внешности и приставание к мужчинам в баре. Но Эмбер оказалась адвокатом, а Джианна – учительницей. Я поймал себя на том, что начал расспрашивать Джианну о ее профессии – как она себя ощущала в первый год работы в школе и во сколько она обычно уходит с работы.

На самом деле мне отчаянно хотелось узнать, как Валентине понравилось в школе в первые недели ее работы, и я просто использовал эту блондинку в качестве ее замены.

В баре стало оживленнее, музыку включили погромче, что затрудняло беседу.

Джианна прижала руку к уху и наклонилась к нам с Логаном.

– Вы, парни, не хотели бы уйти отсюда? Здесь так шумно, а я живу всего в нескольких кварталах отсюда.

Логан тут же ухватился за это предложение.

– Непременно. – Он поднял руку, сделав знак бармену, что хочет рассчитаться. Но меня это никак не устраивало. Может, я и пытался заменить Вэл Джианной в разговорах о профессии учителя, но я никоим образом не собирался заменять ее в остальном.

Я наклонился к Джианне, чтобы та могла меня услышать.

– Спасибо за предложение. Но завтра у меня рано начинается рабочий день, так что счастливо оставаться.

Она явно обиделась.

– Ты уверен? Может, зайдешь ненадолго, пропустим по стаканчику?

– Да, уверен. – Я поднялся и полез в карман, чтобы вытащить бумажник. Бросив сотню на стол, повернулся к Логану: – Я ухожу, приятель, пока.

Тот нахмурился.

– Ты что это? Почему?

– У меня важная встреча завтра с утра, надо выспаться.

– Ну и что? Ты же начальник. Перенеси ее на вторую половину дня, да и дело с концом.

– Не могу, – твердо сказал я.

Впрочем, это было не совсем правдой. Я вполне мог бы перенести утреннюю встречу по маркетингу, если бы захотел. Просто я не хотел. Возможно, я и нарушил мужскую солидарность, не выполнив роль напарника для Логана на двойном свидании, но я был уверен, что в общем-то ему все равно, он и один с двумя справится.

Логан пытался возразить, уговорить меня, но я уже пожелал дамам спокойной ночи.

– Потом побеседуем, – сказал я, похлопав приятеля по спине.

Он покачал головой и пробормотал так, чтобы только я смог его услышать:

– Ты сошел с ума.

Да, он был прав, я без ума от женщины, которую, возможно, увижу теперь только через год.

Я выбрал долгий путь до дома.

Это место было мне не совсем по пути, но находилось всего в семи кварталах отсюда. Мы с Логаном встретились в баре на окраине города, совсем недалеко от ресторана Евы. Если бы я прошел два квартала на север и пять кварталов на восток, то мог бы попасть на поезд R, а затем сойти с него всего в квартале от моего дома. Так почему бы мне не проехать на поезде N пять кварталов в обратную сторону, и я бы оказался так же близко от дома? Технически я все еще направлялся домой.

Я сказал себе, что просто пройду мимо, не останавливаясь и уж точно не заходя внутрь. Я и сам не совсем понимал, какой смысл был во всем этом, но я был уверен, что мне просто необходимо хотя бы пройти мимо.

К сожалению, несмотря на то, что я очень сильно замедлил шаг еще метров за сто до ресторана Евы, когда я проходил мимо него, никто не вошел и не вышел оттуда, и Евы нигде не было видно. Разочарованный – хотя, честно говоря, я и сам не знал, чего, собственно, ожидал, – я потащился дальше. Однако к тому времени, как я дошел до угла, вихрь мыслей в голове заставил меня остановиться.

Сегодня вечер пятницы. Вэл вполне может зайти поужинать в ресторане своей подруги.

Она может быть сейчас внутри.

Если я просто загляну в окно и посмотрю… Да, я просто вернусь и быстро загляну… Развернувшись, я быстро направился обратно к ресторану.

Черт, черт, черт, что я делаю?

А если у Вэл там свидание с парнем?

Что, если они выйдут сейчас, довольные и улыбающиеся, как раз в тот момент, когда я буду проходить мимо?

Похоже, я совсем спятил.

Я проворчал себе под нос очередное проклятие, но все же замедлил шаг, снова проходя мимо дверей ресторана. Стараясь изо всех сил выглядеть непринужденно, я, дойдя почти до конца стеклянных витрин, остановился, достал телефон из кармана и сделал вид, что собираюсь позвонить. Я стоял спиной к окну, а потом повернулся к нему лицом и постарался заглянуть внутрь. Однако света снаружи было слишком много, и все, что я смог увидеть, это только свое отражение в стекле. Разочарованно вздохнув, сунул телефон в карман и развернулся, собираясь уйти, теперь уже окончательно. Однако смог сделать всего несколько шагов, меня словно магнитом тянуло назад.

– К черту все, – простонал я. Я должен был знать наверняка. Снова подойдя к окну, я приставил ладони к вискам, чтобы закрыться от света фонарей, и прижался носом к стеклу. Теперь я мог что-то увидеть внутри, но там не происходило ничего интересного. Несколько столиков были заняты, но ресторанчик казался полупустым, что меня не удивило, поскольку было уже довольно поздно. Я оглядел зал, вглядываясь в сидящих там людей. В какой-то момент увидел копну темных вьющихся волос, и на полсекунды сердце у меня замерло… но женщина изменила позу, и я расслабился. Это была не она.

Я сник окончательно. Внезапно стук в стекло заставил меня вздрогнуть. Я смотрел в зал, а не прямо перед собой, поэтому пару, сидящую буквально рядом со стеклом, к которому было прижато мое лицо, я не заметил. Парень поднял руку в универсальном жесте «иди на хрен». Вот черт!

Я помахал рукой, извиняясь, и удалился.

Просто замечательно! Теперь я не только слежу за ее аккаунтами в соцсетях, но и отслеживаю ее активность в Match.com. Я, похоже, превращаюсь в полноценного сталкера. Надо было срочно возвращаться домой.

По крайней мере, наш проект рекламной кампании на сайте Match.com сработал.

Несколько недель спустя я сидел в конференц-зале со своей командой маркетологов, обсуждая результаты размещенной там рекламы за первые два месяца. Это оказалось лучшим вложением денег, которое у нас когда-либо было, – более успешным, чем рекламные щиты, газетная реклама и реклама в специализированных журналах по коммерческой недвижимости.

Команда маркетологов разработала четыре новых рекламных ролика для показа на сайте, каждый из которых был ориентирован на разные демографические группы. До сих пор мы использовали только статичную графику. В каждом двадцатисекундном видео была представлена одна из пар, которая познакомилась на Match.com и использовала наше временное офисное пространство для работы. Очевидно, люди положительно восприняли те коротенькие истории, в которых счастливые пары рассказывают все эти сказки о своей внезапно вспыхнувшей любви, поэтому количество лайков зашкаливало.

Если честно, сегодня я люто ненавидел этих персонажей. К дьяволу всех этих счастливых людей, когда я сам так несчастлив. Ролики были сняты в наших офисах, и пары упомянули, почему им понравилось использовать наш коворкинг. Они больше были похожи на счастливые истории пользователей Match.com, чем на рекламу, но, очевидно, в этом-то и был весь смысл. Я смог переварить только две из них, стремясь поскорее забыть об этих счастливчиках, которых нам показывали.

На экране появилась третья пара, и женщина, которой, скорее всего, было хорошо за тридцать, сказала:

– Мои родители разведены. Я разведена. Рон был первым человеком, с которым я познакомилась на Match.com.

– Мы сразу поладили, – вставил Рон, улыбаясь ей, – но она не хотела серьезных отношений.

Камера приблизилась к колену мужчины, на котором лежала рука женщины.

– Я встречалась со многими мужчинами, потому что мне казалось, так надо. – Она пожала плечами. – Но я все равно продолжала думать только о Роне.

Мужик рассмеялся.

– Она отрицала это, но я-то сразу понял, что мы созданы друг для друга.

Камера приблизилась к их лицам, когда они посмотрели друг другу в глаза. Затем изображение переместилось к ее большому животу – женщина была беременной – и руке, украшенной обручальным кольцом, которая этот живот поглаживала.

– Иногда нужно просто рискнуть.

Затем речь пошла о том, что он тоже рискнул и открыл свой собственный бизнес, для чего ему понадобилось офисное помещение представительского класса без долгосрочных обязательств и с фиксированной ценой. Но я уже перестал их слушать.

Я резко встал, прежде чем успели показать последнее видео.

– Хорошая работа, – сказал я. – Продолжайте в том же духе.

Я видел замешательство на лицах моей команды, когда шел к двери. Они переглянулись, молча спрашивая друг друга, что, черт возьми, не так с их боссом. Мне просто было на все наплевать. Позже тем же вечером у меня в офисе зазвонил телефон. Определитель номера показал, что это Логан. Мне не хотелось разговаривать с ним, но он уже звонил мне на мобильный раньше, поэтому я решил просто убедиться, что все в порядке. Бросив ручку на стол, я откинулся на спинку стула и взял трубку.

Он заговорил еще до того, как я успел поздороваться.

– Слушай, помнишь красоток-близняшек из Chi Omega? Гимнасточек, у которых такие сочные губки?

Я вздохнул.

– Помню. Джен и Джастин, кажется. Джен – бизнес-менеджер, а Джастин училась на медицинском.

– Да неважно. Я встретил их сегодня в лифте нашего офисного здания. Не видел их несколько лет.

– Ну и как у них дела?

– Эти штучки стали еще горячее. Они просто суперсексуальны. Вот как у них дела.

– И ты теперь звонишь, чтобы сообщить, что переспал с ними обеими? Знаешь, я совершенно не хочу слышать подробности.

– Нет. Я звоню, чтобы сказать: Джен спрашивала о тебе. Она сказала, что была по уши влюблена в тебя еще в колледже.

– Да неужели? Это, должно быть, задело твое самолюбие.

– Нисколько. Я возьму любую из них. Разницы я все равно не вижу. Мы с ними встречаемся вечером в пятницу.

– Мы?

– Да. Мы с тобой.

– Спасибо, нет.

– Дубина! Представь, какие они гибкие?

Меня по-прежнему это никак не заинтересовало. Я раздраженно потер лоб рукой.

– У меня нет настроения.

– Они вмиг тебе его поднимут. И не только его! Ну давай же, соглашайся. Что ты вообще собираешься делать? Провести весь год в воздержании только для того, чтобы в День поминовения поехать в Монтаук, надеясь на встречу, и столкнуться нос к носу с новым сорокалетним парнем твоей Валери, который откроет тебе дверь, когда ты к ней постучишь?

Я сжал челюсти.

– Ее зовут Валентина, – процедил я.

Я не должен был рассказывать ему о том, что произошло со мной, с нами этим летом. Но на следующий день после того, как я бросил его наедине с двумя красотками, которые пытались подцепить нас в баре, он заявился в мой офис, чтобы выяснить, что все-таки со мной творится. И я, как последний идиот, вывалил на него всю историю о своей неудавшейся любви и своих потаенных надеждах.

Но все дело было в том, что я хорошо знал Логана, – он мог быть бестактным и настойчивым, но, как бы это странно ни казалось, действительно беспокоился обо мне. Просто он искренне думал, что все, что мне нужно, чтобы почувствовать себя лучше, – это переспать с кем-нибудь. Я не сомневался, что если скажу «нет», то завтра он непременно объявится в моем офисе. Я бы даже не исключил варианта, что он может заявиться ко мне в пятницу вечером вместе с красотками-близняшками.

– Хорошо, давай встретимся.

– Отлично! – Я услышал искреннюю радость в его голосе. – Говорю тебе, приятель, ты не пожалеешь. У Жанны аж глаза заблестели, когда она произнесла твое имя.

– Ее зовут Джен.

– Неважно. Встретимся в семь в Boggs за ужином.

Вечер не был таким уж ужасным, в основном потому, что этот ужин был похож на встречу четырех старых приятелей из колледжа, а не на двойное свидание. И это несмотря на постоянный флирт Логана с Джастин. Вернее, с Джастин он флиртовал в баре, пока мы ждали, когда освободится столик. Но когда мы сели и приступили к еде, он начал флиртовать и с Джен тоже. Этот балбес все еще не мог отличить их друг от друга, хотя одна из близняшек была одета в красное, а другая – в черное.

После ужина Логан предложил пройти в бар через дорогу. В прошлый раз я бросил его одного с красотками, поэтому скрепя сердце согласился, хотя предпочел бы пойти домой. В какой-то момент он и Джастин пошли танцевать, оставив нас с Джен вдвоем.

– Ну, так как… ты встречаешься с кем-нибудь? – Она потягивала водку с клюквенным соком через тонкую красную соломинку.

Я попытался скрыть, как меня передернуло от этого вопроса.

– Нет, – коротко ответил я.

– Я тоже. Я была так занята работой, что месяцами не ходила ни с кем на свидания. – Она улыбнулась и наклонила голову. – А у тебя какое оправдание?

Мне не хотелось быть грубым, но и объяснять я также ничего не хотел. К счастью, подошел бармен, избавив меня от необходимости отвечать.

– Могу я заказать тебе еще коктейль? – Я посмотрел на Джен.

– Конечно, – сказала она. – С удовольствием выпью еще.

– Только для нее, пожалуйста, – сделал я заказ. – Мне уже хватит.

– Ты не хочешь со мной выпить? – она вопросительно улыбнулась.

– Утром много работы.

– О! Тогда ладно. – Она потянулась за сумочкой. – Извини, я оставлю тебя на минутку? Мне нужно зайти в дамскую комнату.

– Да, конечно, – кивнул я и поднялся, ожидая, когда она встанет со своего места.

Пока девушка была в дамской комнате, я достал телефон и начал просматривать электронную почту. Там не было ничего, чтобы могло привлечь мое внимание, поэтому я открыл Instargam[9].

Первой же появившейся фотографией оказалась фотография из аккаунта Евы. Мы с ней читали посты друг друга. Вот дерьмо. Не стоило доставать телефон. Ощущение было такое, будто кто-то пнул меня в живот. На фотографии Ева и ее муж Том широко улыбались в камеру с одной стороны стола, а напротив них, с таким же счастливым видом сидели Вэл и какой-то придурок. Почему я понял, что этот парень был придурком? Да все очень просто. Он сидел рядом с моей девушкой. Фотография вызвала у меня ощущение вселенской катастрофы – словно весь мой мир в одночасье рухнул в бездну. Я понимал, что глупо смотреть на то, что вызывает боль, но я не мог отвести глаз. Прошла, казалось, вечность, прежде чем мне удалось опустить взгляд, чтобы прочитать подпись.

Гулянка продолжается.

Логически я понимал, что у меня нет никакого права злиться. Она должна двигаться дальше, ходить на свидания, познавать жизнь – ведь это и была, черт возьми, та причина, из-за которой мы сейчас не были вместе. Но неужели для нее это все так легко и просто?

Я снова посмотрел на ее лицо. За лето я выучил все виды ее улыбок – нервную, фальшивую, которую она надевала, когда пыталась быть вежливой, и искреннюю, которой она так часто меня одаривала. Так вот, эта улыбка была, черт возьми, самой настоящей. Мне ужасно захотелось зашвырнуть телефон в самый дальний угол зала.

Но поскольку в последнее время я все больше превращался в мазохиста, я открыл Match.com. Все, что мне было нужно, – это только ввести первую букву В, и ее имя автоматически всплыло, скорее всего, потому что я искал его уже много раз. Профиль Валентины сразу появился на моем экране, и у меня перехватило дыхание. Статус профиля Вэл был изменен где-то за последние двадцать четыре часа – с неактивного на активный.

Черт. Черт. Черт!

Я положился на судьбу, и, похоже, судьба меня поимела в грубой форме.

Джен вернулась, когда я все еще пялился на экран телефона.

– Соскучился по мне? – Она кокетливо похлопала ресницами, и ее только что накрашенные губы заблестели.

По-хорошему, мне стоило бы уйти отсюда вместе с ней. Если Вэл могла так легко найти мне замену, то и я смогу.

Но… Боже, каким же я оказался слабаком.

Я встал и полез в карман за деньгами. Бросив на стойку столько, чтобы покрыло в три раза то, что мы выпили, я посмотрел на Джен и поднял телефон.

– Извини. Мне только что сообщили… кое-что случилось. Мне нужно уйти.

– О нет! – Она была явно огорчена. – Что-то серьезное?

– Да… Вернее, нет… Просто… давай закончим на этом. Мне действительно жаль. Было приятно увидеть тебя снова, Джен.

– Не хочешь взять мой номер телефона?

Я не хотел оскорблять ее еще больше, взяв телефон и не позвонив, а звонить я точно не собирался.

– Я был честен, когда сказал, что ни с кем сейчас не встречаюсь. Но я встретил кое-кого этим летом и пока не могу думать ни о ком, кроме нее.

Джен грустно улыбнулась.

– Она счастливица. – Девушка открыла сумочку и что-то достала. Протягивая мне визитку, с искренним сочувствием произнесла: – Если тебе понадобится помощь, чтобы забыть ее, позвони мне. Не многие мужчины признались бы в том, о чем ты только что сказал, и я действительно ценю это. Ты мне очень нравишься. Не бери в голову, это не обязательно должно быть нечто большее, чем есть на самом деле. Позвони, если тебе просто нужна компания на один вечер.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку, забирая карточку у нее из рук.

– Спасибо, Джен. И береги себя.

– Так… есть ли у тебя интересные мужчины на работе? – Ева налила себе вина, но я накрыла свой бокал ладонью, отказываясь от добавки.

– Ты спрашивала меня об этом неделю назад, когда мы с тобой обедали.

– Я знаю. Но ты все еще была в печальном настроении. Я надеялась, что ты обратишь на это внимание, как только снова начнешь улыбаться. А почему ты не хочешь еще выпить?

Я пожала плечами.

– Улыбка у меня по-прежнему ненастоящая. У меня хорошо получается притворяться. И я не хочу больше вина, потому что просто чувствую себя хуже после того, как выпью слишком много.

Сегодня у нас был вечер кино. У нас с Евой давненько не было наших обычных ежемесячных посиделок. Сначала я все лето жила в Монтауке, а потом, когда я, наконец, вернулась домой, у меня была куча дел в первые несколько недель работы. В перерывах между школьными днями открытых дверей, подготовкой планов уроков и возвращением домой единственное, на что я, казалось, находила время, – это предаваться печали.

Была моя очередь выбирать фильм, поэтому я поставила какую-то сентиментальную драму о смерти любимой собаки героя.

– У моей матери была поговорка. Боль делает нас сильнее. Слезы делают нас храбрее. Разбитое сердце делает нас мудрее. Но вино помогает нам забыть всю эту ерунду.

Я пыталась стряхнуть с себя это тяжелое меланхолическое чувство, но так и не могла от него избавиться, несмотря на все старания.

– Когда мы с Райаном расстались, я чувствовала себя совершенно потерянной. Я не понимала, что значит быть просто собой, когда мы так долго были парой. Но, оглядываясь на прошедшие годы, я понимаю, что никогда по-настоящему не желала Райана как мужчину. Я стремилась к комфорту, который нам давали эти отношения. Это сравнимо с ситуацией, когда ты пытаешься бросить курить, – ты знаешь, что это вредно для тебя… но все же, когда наконец бросаешь, тебе кажется, что ты теряешь значительную часть своей жизни. Просто трудно избавиться от привычки. С Фордом все по-другому. Я скучаю именно по нему… а не по тому, что стало привычным в семейной жизни. Я скучаю по нашим посиделкам и беседам в 2 часа ночи. Я скучаю по тому, как он смотрел на меня – как будто я была какой-то особенной, по тому, как он обхватывал ладонями мои щеки, прежде чем поцеловать. По тому, как он заставлял меня смеяться. Когда мы были вместе, все казалось таким легким и естественным, и он заставлял меня чувствовать себя… как бы поточнее выразиться… в безопасности, что ли. Несмотря на то что меня обманывали и в конце концов причинили боль, я все же чувствовала, что могу доверять ему. Понимаешь?

Искра надежды в глазах Евы погасла.

– Ты действительно в него влюблена.

Я кивнула.

– Я даже не знаю, когда это произошло. Лишь недавно я занималась своими делами и с трудом переживала каждый день, и вдруг все изменилось, и я не могла дождаться, когда проснусь утром. Я думала, что будет вполне безопасно провести с ним лето, потому что я не ожидала, что все это выльется в нечто большее. Понимаешь? Я просто не ожидала, что это будет именно он.

– Я тебя понимаю. Правда. Я тоже не ожидала, что любовью всей моей жизни окажется мужчина за пятьдесят, который носит свитер от Mister Rogers и ложится спать в девять часов. Но так обычно и бывает – с самым неожиданным человеком, в самое неожиданное время. Когда мы смотрим в будущее, мы ничего не можем увидеть. Но иногда, оглядываясь, не понимаем, как же мы не смогли увидеть, что все произойдет именно так. Ведь было достаточно просто взглянуть на этого человека хотя бы раз – и все должно было бы стать ясно.

Я вздохнула.

– Мне нужно двигаться дальше.

– Ты уверена, Вэл? Может быть, тебе стоит поговорить с ним. Может быть, в этом и есть причина, по которой ты не можешь двигаться дальше. Иногда нужно следовать своему внутреннему чувству и бороться за то, что кажется правильным. Возможно, он чувствует то же самое.

– Нет. Ведь изначально предполагалось, что у нас будет всего лишь ни к чему не обязывающий летний роман. Я веду себя глупо.

– Ты не ведешь себя глупо. Тебе требуется время оплакать потерю того, кто тебе так дорог. Только пусть это не займет два года, как было после развода. Хорошо?

Я кивнула.

– В любом случае, возвращаясь к твоему первоначальному вопросу, на работе есть симпатичный парень. Он работает в моем отделе. Итальянский – его родной язык, поэтому у него очень сексуальный акцент.

– Продолжай. – Ева отхлебнула вина. – Расскажи мне еще что-нибудь о нем.

Я пожала плечами.

– Он был учителем пятнадцать лет, но здесь начал работать только в этом году, потому что переехал в Нью-Джерси из Коннектикута. Он вдовец, ему всего сорок лет.

– Круто. Почему умерла его жена?

– Я не знаю. Он не сказал. Он просто упомянул, что его жена умерла три года назад, и он вернулся в Нью-Йорк, чтобы быть поближе к каким-то родственникам. У него есть дочь-подросток.

– Ну, а как насчет его задницы?

Я усмехнулась.

– Я как-то не обратила на нее внимания.

– Как он выглядит?

– Ну, как сказать… Итальянского типа – смуглая кожа, темные глаза, темные волосы. Довольно симпатичный.

– Симпатичный. Так можно и о моем папе сказать. Он сексуальный?

– Что я могу тебе сказать? Трудно сравнивать с последним мужчиной, которого я видела обнаженным.

– О боже. Милая, никого нельзя сравнивать с Фордом. Он великолепен и молод. Если ты его примешь за свой стандарт, то умрешь старой девой. Как говорил Рузвельт, сравнение – вор радости. Никогда не делай этого.

– Я знаю. Просто мне надо немного времени. – Я встала и, снова наполнив миску чипсами, поставила ее на кофейный столик перед Евой. – Марк звонил мне на прошлой неделе.

– Правда? Он мне понравился. Показался хорошим парнем.

– Так и есть. На самом деле мы разговаривали по телефону больше часа. Он сказал, что две недели колебался, звонить или нет. Между прочим, он хочет заскочить ко мне, чтобы узнать, нравится ли мне преподавать в школе. Было действительно приятно его услышать. Он рассказал несколько довольно забавных историй о своих первых неделях работы. Он преподает в неблагополучном районе Бруклина.

– И?..

– Он спросил, как идут дела у нас с Фордом. Я сказала, что наши отношения закончились. Марк предложил встретиться в ближайшее время, чтобы обсудить последние новости. Но я думаю, он знает, что отношения между нами всегда будут только платоническими.

– Почему? Тебе следует пойти с ним на встречу. Ты должна вернуться в игру. Свидания и все такое…

– О боже мой. В последний раз, когда ты подтолкнула меня пойти с кем-нибудь на свидание, все это кончилось тем, что мне разбили сердце.

– Да, но зато ты получила новый опыт. Прошло двадцать лет с тех пор, как ты проводила таким образом время с мужчиной. Но на самом деле ты ведь никогда не ходила на свидания с мужчинами, потому что тогда они все были просто мальчиками. Но на сей раз тебе будет гораздо проще вступать в отношения с мужчинами, чем после двух десятилетий брака.

Я сомневалась, что Ева была права на этот счет.

– Я подумаю об этом.

Она улыбнулась.

– Вот и умница.

– Привет, детка.

Тьфу. Он вообще когда-нибудь слушает, что я говорю? Я должна была подчиниться первому порыву и не отвечать на звонок, когда увидела, что имя моего бывшего мужа высветилось на экране телефона.

– Ну раз уж мы собираемся называть друг друга не по имени, я, пожалуй, буду использовать тот эпитет, который предпочитала все время после того, как ты съехал.

Он проигнорировал мой комментарий.

– Слушай, надо все обсудить насчет летнего домика.

Только этого не хватало. Мало того, что приходится общаться с тобой, так еще этот разговор невольно вызовет воспоминания о лете, проведенном с Фордом.

– Что ты хочешь мне сказать?

– Починка свай обойдется примерно в тридцать тысяч. Но это всего лишь временные меры. Нам нужно заменить все опоры в ближайшие пять-семь лет, а это почти вдвое дороже.

Просто замечательно. И я должна нести половину расходов согласно соглашению о разделе имущества.

– У меня нет таких денег. Ты же знаешь, я только что начала работать.

– У меня их тоже нет. Вот почему я думаю, что мы должны избавиться от этого дома и участка.

– Что? Нет!

– На рынке сейчас огромный спрос на недвижимость в этих местах. Мы могли бы получить почти в пять раз больше, чем заплатили за дом пятнадцать лет назад.

– Да, но что потом? Ни один из нас не сможет позволить себе новое жилье.

– Ты сможешь выбрать небольшой домик на пляже недалеко от маяка. На самом деле мне здесь больше не нравится, так что я бы не стал больше ничего покупать в Монтауке.

– Но я люблю наш дом. Мы не можем его продать.

– Ну, если мы ничего не предпримем, он обрушится в воду в течение нескольких лет. Хочешь, чтобы наша проблема решилась таким образом?

Боже, он действительно всегда был придурком.

– Нам действительно нужно что-то сделать – заплатить за ремонт.

– Значит, в таком случае ты собираешься где-то раздобыть шестьдесят тысяч?

– Шестьдесят? Вообще-то, моя половина составляет всего тридцать.

– Я же говорил, что у меня нет даже тридцати.

– Но в соглашении о разделе имущества указано, что каждый из нас должен заплатить половину.

– Как я могу заплатить то, чего у меня нет?

Райан получал хорошую зарплату. Хотя он платил алименты и оплачивал обучение сына в колледже, все равно он обязан был оплачивать счета за дом, который наполовину принадлежал ему. Я хотела поспорить с ним и сказать, что это его проблема, но на самом деле это была наша общая проблема, и теперь ее решение легло на мои плечи, если я хотела сохранить летний домик.

– Что, если мы возьмем ипотеку на дом в Монтауке, чтобы оплатить ремонт?

– Я не могу взвалить на себя еще один платеж, Вэл.

– Я сама буду ее выплачивать. У меня сейчас есть работа. Алименты ты будешь выплачивать всего два года, а потом сможешь помогать мне выплачивать.

– Давай посмотрим, удастся ли тебе получить ипотеку, а потом вернемся к разговору. В противном случае останется только продать недвижимость.

Отлично. Уверена, что банку очень понравится мой внушительный трудовой стаж продолжительностью всего один месяц.

– Форд? Это ты?

Вот дерьмо.

С того дня я проходил мимо ресторана Евы почти каждый раз, когда возвращался домой с работы, но за четыре недели первый раз с ней встретился. Я уже прошел мимо двери, когда Ева открыла ее и окликнула меня.

– О, привет! Я тут просто мимо проходил. У меня назначена встреча в нескольких кварталах отсюда, иначе я бы зашел поздороваться.

Да уж, оправдание так себе.

Ева одарила меня подозрительным взглядом и, как мне показалось, чуть насмешливо улыбнулась, но я так и не понял, на какую часть моего бреда она не купилась. Указав большим пальцем на вход в ресторан, она в тон мне сказала:

– Ну а я готовила столик у окна под заказанный ужин и увидела, что ты проходишь мимо.

Стараясь не показать смущения, я кивнул и сунул руки в карманы. Дерьмовый из меня обманщик.

– Как тут у вас дела?

– Хорошо. Посетителей много, все столики заняты. А у тебя?

– Хорошо. Все отлично. – Я должен был спросить. Ведь было бы невежливо не поинтересоваться. – А как дела у Валентины?

Ева ответила не сразу. Чуть прищурившись, она изучающе смотрела на меня, словно раздумывая, что сказать.

– У нее тоже все замечательно. Нравится новая работа. Познакомилась с преподавателем итальянского. Постепенно возвращается к нормальной полноценной жизни.

– Учитель итальянского? – Похоже, я нуждался в том, чтобы мне все разложили по полочкам.

Ева небрежно пожала плечами, словно не понимая, что ее следующие слова нанесут мне весьма чувствительный удар.

– Она, конечно, не спешит до конца сближаться. Сами по себе свидания ей пока в новинку.

Я постарался сглотнуть появившийся в горле ком и кивнул, но не смог скрыть отразившейся на лице обиды.

– Ладно. Мне пора бежать.

– Беги, беги. – Ева довольно улыбнулась, словно ей нравилось причинять мне боль. – Ведь у тебя важная встреча неподалеку. Не стоит опаздывать. Впрочем, думаю, у тебя много таких встреч. Тебе следует поберечь себя, Форд.

Всю ночь и следующее утро я чувствовал себя раздавленным. Я присутствовал на совещании, прочитал несколько электронных писем, но даже не мог вспомнить, о чем там, черт возьми, говорилось. К счастью, была пятница. Я вышел из офиса только в два часа.

Моя помощница посмотрела на меня чуть удивленно.

– Поздний ланч?

Я отрицательно покачал головой.

– Собираюсь прокатиться до объекта в Лонг-Айленд-Сити. Хочу проверить, как там идут дела. Я уже не вернусь. Если понадоблюсь, пиши.

– Да, босс. Хороших выходных.

– И тебе, Эсме.

Я обычно добирался до работы пешком, но моя машина стояла в гараже в нескольких кварталах от офиса, и я взял ее. Поскольку было еще рано, я смог проехать по городу и миновать туннель менее чем за полчаса. Мои мысли буксовали, прокручивая снова и снова все, что касалось Валентины… начиная с тех дней, которые мы провели вместе, и заканчивая тем, что Ева сказала прошлым вечером. Хорошее в этой ситуации было одно – жалость к себе из-за того, что я, кажется, потерял Вэл навсегда, отвлекала меня от мыслей об отце и обо всем том дерьме, которое произошло в Чикаго.

Был прекрасный теплый день – теперь, в середине октября, их осталось не так уж много. Поэтому я решил остановиться на ближайшем съезде со скоростного шоссе, чтобы опустить верх машины. Свежий воздух помог бы проветрить голову во время получасовой поездки. Но когда крыша машины опустилась, вместо голубого неба я увидел над собой только рекламный щит.

Гигантская реклама сайта Match.com, будь он неладен, которая высотой была не менее чем в три этажа.

Я язвительно расхохотался и покачал головой. «Не иди на поводу у судьбы, – гласила надпись на щите. – Возьми будущее в свои руки. Заходи на сайт Match.com прямо сейчас. Женщина твоей мечты ждет тебя».

Вселенная, определенно, издевалась надо мной сегодня.

– Да, да, конечно, – проворчал я. – Ждет меня, как же.

Я глубоко вздохнул, завел машину и включил радио – одна песня закончилась и заиграла новая. Песня группы Backstreet Boys. Я потянулся, чтобы выключить радио, но не смог заставить себя нажать на чертову кнопку.

Не идти на поводу у судьбы? Это было довольно сложно, когда она только и делала, что швыряла дерьмо тебе в лицо.

Скоростная автомагистраль Лонг-Айленд Запад – Манхэттен.

На большом зеленом дорожном знаке впереди стрелка, указывающая на две левые полосы. На знаке рядом с ним – стрелка, указывающая направо.

Скоростная автомагистраль Лонг-Айленд Восток – Восточная часть Лонг-Айленда.

Чтобы ехать к моему дому, надо было свернуть налево. Тем не менее, когда я подъехал к развилке дорог, в последнюю секунду резко свернул направо и продолжил движение на восток.

Почему? Я понятия не имел. Просто мне показалось, что я должен съездить в Монтаук. Возможно, мне нужно было проветрить голову… Я не был ни в чем уверен. Хотя посещение места, которое напоминало мне о притворном счастливом браке моих родителей и женщине, которую я любил и которая только что начала встречаться с другим мужчиной, вероятно, было не лучшим местом для того, чтобы обрести ясность мыслей.

Но как только я выехал на дорогу, пути назад для меня уже не было.

Я просто чувствовал, что мне непременно нужно оказаться сегодня в Монтауке.

Осенью движение на дороге было довольно свободным, и я свернул на шоссе Олд-Монтаук как раз в тот момент, когда солнце начало клониться к горизонту. У машины все еще был опущен верх, и, когда с океана подул бриз, я почувствовал, что температура воздуха, почти не прогреваемого солнцем, упала градусов на двадцать. В это время года Монтаук становился городом-призраком. Большинство подъездных дорожек, мимо которых я проезжал, были пусты, включая и соседнюю с моей, хотя вряд ли я мог ожидать, что поблизости кто-нибудь окажется. Я свернул на дорожку, ведущую к нашему дому, и хруст гравия под шинами остро напомнил мне о лете.

У меня с собой ничего не было: ни чемодана, ни сумки. Я припарковался и глубоко вдохнул свежий воздух, прежде чем выйти. Закрыв глаза, я сидел некоторое время, наслаждаясь запахом океана и ушедшего лета. Возможно, поездка сюда оказалась именно тем, что нужно, чтобы почувствовать себя лучше.

Хотя эта успокаивающая мысль тут же улетучилась. На самом деле, умиротворенное настроение исчезло в тот момент, когда я, открыв глаза, начал вылезать из машины.

Что еще за дерьмо?

Как я мог не заметить это, когда заезжал на дорожку?

Я приехал сюда в поисках какого-нибудь знака, который бы помог мне двигаться дальше. Но чего я не ожидал, так это того, что знак окажется материальным.

Я увидел его на лужайке перед соседним домом.

Объявление о том, что дом выставлен на продажу.

Мне казалось, что я сижу в каком-то чужом месте, которое снял на выходные, а не на задней веранде дома, который я почти всю жизнь считал родным и где мне было тепло и уютно. Было ужасно чувствовать себя сейчас здесь чужим, хотя еще несколько месяцев назад этим летом мне казалось, что я принадлежу этому месту и только ему. Какое разительное отличие – за такой короткий промежуток времени.

Я подумывал о том, чтобы съездить в город и купить бутылку… да что угодно, лишь бы забыть об объявлении у соседнего дома. Но я пришел сюда затем, чтобы все для себя прояснить, и попытка утопить печали в алкоголе едва ли могла этому поспособствовать.

Поэтому я никуда не поехал, а вместо этого остался сидеть на задней веранде, следя за гаснущими лучами закатного солнца. Я посмотрел на пустую террасу соседнего дома, на то место, где мы впервые танцевали под ее любимую музыку. В тот день от нее так хорошо пахло… Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Возможно, я и правда сошел с ума, но я действительно чувствовал ее запах, видел, как она тогда смеялась, когда я обнимал ее, ощущал, как ее мягкое тело прижималось к моему. И только это воспоминание помогло мне почувствовать себя дома. Но без нее все казалось пустым. Не дом и это место – я сам себе казался опустошенным.

Я открыл глаза, и тут мое сознание или воображение сыграли со мной злую шутку. Прямо там, где я представлял себя танцующим с Валентиной, я увидел родителей. Они танцевали в объятиях друг друга, мама – в белом струящемся платье, которое она обычно надевала после душа, отец – в темно-синих плавках. Они выглядели невероятно счастливыми. Что за дурацкий фарс!

Я еще долго сидел снаружи, наблюдая (или вспоминая?) то, что здесь происходило очень давно, пока соседний дом не растворился в темноте. Затем я зашел внутрь. Было уже поздно, я решил переночевать здесь. Команда из клининговой компании в конце сезона убрала все кровати, остался только диван. Я поднялся в комнату родителей, где хранились запасные одеяла. Но когда я потянул с полки одеяло, что-то зацепилось за него, упав на пол, вдребезги разбилось.

Стеклянная банка с записками кого-то из моих родителей. Другую я увидел в глубине полки за остальными одеялами.

Прекрасно. Именно этого мне и не хватало для того, чтобы завершить этот злополучный вечер. Осколки стекла, которые нужно убрать, и еще больше воспоминаний о жизни, построенной на лжи.

Я спустился в кухню, взял веник и совок и вернулся наверх в спальню, чтобы убрать осколки, разлетевшиеся по всей комнате. Бог знает почему, но я выбрал сложенные маленькие полоски бумаги из кучи осколков и отложил в сторону на комод, не разглядывая их и даже не зная, чьи это были записки, матери или отца.

Закончив уборку, я собрал бумажки и открыл верхний ящик, чтобы убрать их туда. Выбросить их у меня рука не поднялась.

Но закрыть ящик я не смог.

Я взял один из листочков и уставился на него. Читать эти записки было сродни тому, что вторгаться в чужую личную жизнь, но в то же время мне казалось, что я здесь оказался неслучайно, и, возможно, так же неслучайно на меня высыпались эти записки. Судьба тянула меня к этому месту весь день, так, может быть, в этом был неясный мне пока смысл? Обуреваемый сомнениями, я медленно развернул первую бумажку и прочитал то, что было там написано.

Я улыбнулся. Такая забота была очень характерна для мамы. Видимо, я взял банку с записками отца. От этой мысли я почувствовал себя чуть свободнее – или мне уже было просто наплевать на то, что вторгаюсь в его частную жизнь и его мысли. Я достал из ящика еще одну записку.

Это было очень мило. Хотя и не заставило меня меньше злиться на него за то, что он сделал.

Я взял следующую бумажку.

Меня начали раздражать все эти напоминания о том, как заботливо и нежно моя мать относилась к моему отцу. Как, черт возьми, он мог бросить ее, учитывая, какой милой и доброй она была? Однако, сжав зубы, я продолжал читать.

Я замер. Так она все знала? Я ведь просто предположил, что она понятия не имела о его измене, поскольку они оставались вместе. Я знал, что пары не всегда расходятся, несмотря на измену, но отношения уже не могут быть прежними. За родителями я никогда не замечал, чтобы они переживали трудные времена. Внешне у моих родителей был идеальный брак. Я вытащил еще один листок… Их оставалось около дюжины.

Я нахмурился. Что-то тут было не так. Отец ненавидел это шоу, но всегда сидел с моей матерью, пока она смотрела его, а это происходило каждую неделю. Я поспешно перечитал все предыдущие записки. Я ведь только предполагал, что их написал отец, но чем пристальнее я вглядывался в почерк и вспоминал те мелкие случаи, о которых в них говорилось, тем больше понимал, что разбил банку матери.

Но за что, черт возьми, он должен был ее простить?

Я продолжал читать, чувствуя себя все более и более встревоженным, чем когда-либо. Но в остальных записках не было ничего, что могло бы пролить свет на то, что происходило между ними, пока я не развернул самую последнюю из них.

Я так и не смог уснуть в ту ночь. Кровь в венах, казалось, пульсировала так быстро, что я даже не мог прилечь. Я расхаживал взад-вперед по гостиной. Все оказалось еще хреновее, чем я думал. Я знал, что отец изменял моей матери, но, возможно, и мать изменила отцу, или, может быть, она сделала что-то еще, что причинило ему боль. Может быть, она узнала о его романе и все равно решила с ним остаться. А может быть, у нее тоже был роман на стороне. Я никогда об этом не узнаю, да я уже и не хотел ничего знать.

Хуже всего было то, что я теперь сравнивал их жизнь со своей и не знал, как мне жить дальше, что делать. До того, как уехать в Чикаго, я был полностью уверен в наших отношениях с Валентиной. Это она не была в них уверена. Однако, когда я вернулся, она явно хотела попробовать продолжить наши отношения и после лета – именно то, чего хотел я сам. Только вот я понял это слишком поздно. И именно я оказался тем идиотом, который оттолкнул ее. Более того, это я подтолкнул ее к свиданиям с другими мужчинами. Я покачал головой, вспомнив ее фотографию с тем парнем в соцсети.

Великолепное решение, Форд. Просто отличное!

Если ты что-то любишь, отпусти, и если это не вернется, значит, никогда не было твоим.

Но ведь это полная чушь.

Если ты что-то любишь и отпустил – так тебе, идиот, и надо. Тебе следовало держаться за это руками и ногами и никогда не отпускать.

Если она приедет сюда следующим летом, это будет важным знаком.

Да уж. У меня уже есть знак – это объявление, будь оно проклято.

О продаже дома, мать твою.

Я запустил обе пятерни в волосы и резко дернул.

О чем только, черт возьми, я думал?

Когда любишь кого-то, ты не должен уходить. Ни-ког-да, черт возьми.

Черт!

Ч-ч-е-ерт!

Мне нужно увидеться с ней. Пока не стало слишком поздно. Если уже не поздно.

Вы не можете заставить себя испытывать чувства так же, как не можете заставить их исчезнуть.

Сегодняшняя встреча моих бывших соучеников прошла очень весело, и я была рада, что все-таки решила сбросить с себя грусть, которая так давно меня терзала, и пойти на встречу.

Как выяснилось, Эллисон не смогла найти постоянное место преподавателя на полный рабочий день, поэтому устроилась на работу в качестве помощницы главного методиста школьного округа. По сути, она выполняла функцию «сиди и помалкивай» шесть раз по сорок две минуты в день. Она не была в восторге от этого, но учительница итальянского языка в ее районе, предположительно, выходила на пенсию в конце года, и она была готова занять ее место. Дезире заменила преподавательницу, которая ушла в трехмесячный отпуск по беременности и родам. Получается, нам с Марком повезло, что мы на целый год получили место на полный рабочий день со всеми полагающимися льготами.

Я поехала в город на поезде, чтобы выпить бокал-другой вина с друзьями в ресторане, а после ужина Марк предложил подвезти меня домой. Мой дом был практически ему по пути, так что было бы странно отказываться.

Когда мы приехали на место, он припарковал машину и повернулся ко мне.

– Сегодня вечером было весело. Я рад, что ты решила прийти.

Я улыбнулась.

– Я тоже.

Он поймал мой взгляд.

– Итак… отношения между тобой и этим молодым человеком закончились?

Я сглотнула от волнения.

– Да.

Марк понимающе кивнул.

– Ты казалась счастливой с ним.

– Я и была счастлива.

Он на минуту отвел взгляд.

– Если с ним все же ничего не получится, я бы с удовольствием пригласил тебя на свидание. Будем общаться как друзья… а может, это перерастет во что-то большее.

Мне показалась странной такая формулировка… если с ним все же не получится… после того, как я только что призналась, что мы расстались. Марк не мог не заметить замешательство на моем лице.

Он указал подбородком в сторону моего дома.

– А я вот не уверен, что этот парень получил уведомление о том, что вы расстались.

Я не поняла его слов, но повернулась, чтобы посмотреть, куда указывал Марк. Мое сердце пропустило удар.

О мой бог.

Форд.

Он сидел на моем крыльце в темноте.

– Я… я… не ожидала его здесь увидеть.

– Понимаю. С тобой все будет в порядке?

Физически – да. Морально, вероятно, нет.

– М-м-м… да… конечно.

Я хотела выйти из машины, но, похоже, не могла сообразить, как это сделать.

К счастью, Марк был джентльменом. Пока я сидела, уставившись на мужчину, сидящего перед моим домом, он вышел, обошел машину и открыл для меня дверь. Протянув руку, он помог мне выйти, хотя мои ноги все еще отказывались повиноваться.

Марк грустно улыбнулся.

– Я бы поцеловал тебя в щеку, но у меня такое чувство, что тогда мне выбьют зубы. Так что я просто пожелаю тебе спокойной ночи. Хочешь, я провожу тебя до двери?

– М-м-м… Нет. Все в порядке. – Я сделала несколько неуверенных шагов и обернулась.

– Марк?

Он поднял глаза.

– Спасибо, ты такой хороший друг.

Он покорно кивнул.

– Обращайся в любое время, Вэл. В любое время.

Каким-то образом мне удалось заставить себя переставлять ноги, когда машина Марка уехала. Форд поднялся, когда я добралась до ступенек.

– Привет. – Его голос был хриплым, и он выглядел немного взъерошенным, но, боже, я и забыла, как он был красив. Все эмоции, которые я испытывала из-за того, что потеряла его, нахлынули на меня снова. Мой пульс ускорился просто от того, что я находилась рядом с ним, но мой разум кричал: «Беги прочь от него!» Он обладал таким сильным, магнетическим воздействием на меня, что мне казалось, будто я борюсь с гравитацией.

– Что ты здесь делаешь?

Он опустил глаза, и я подумала, что ему стыдно.

О боже. Неужели он решил встретиться со мной ради секса?

– Можем мы… зайти внутрь?

Мои эмоции, казалось, заполняли все окружающее пространство. В одну минуту я чувствовала надежду и нежность, а в следующую – злость и холод в душе.

Я поднялась по лестнице, протиснувшись мимо него.

– Сходи лучше в бар, Форд. Я уверена, тебя не составит труда найти кого-нибудь, с кем можно было бы провести ночь.

– Что? Нет… – Он потянулся и схватил меня за руку. – Я здесь вовсе не поэтому. – Он растерянно провел рукой по волосам. – Я имел в виду, не могли бы мы зайти внутрь и поговорить?

Я посмотрела в его глаза и не увидела в них ничего, кроме искренней мольбы.

И, возможно, немного страха. Я кивнула.

– Ладно. Заходи.

Ключи звенели в моей дрожащей руке, когда я доставала их из сумочки, чтобы открыть замок. Форд последовал за мной.

Я кивнула в сторону гостиной.

– Просто дай мне минутку. Я сейчас вернусь.

Я сняла пальто и повесила его на вешалку, а затем направилась прямиком в ванную. Мне нужна была пара минут, чтобы привести мысли в порядок. Хотя я провела там целых пять минут, охватившее меня волнение ничуть не уменьшилось, так что я вышла из ванной в таких же растрепанных чувствах, как и раньше.

– Хочешь выпить? – Мне самой определенно не помешал бы глоток чего-нибудь крепкого.

Форд покачал головой.

– Нет, спасибо.

Я пошла на кухню и налила себе полный бокал вина.

– У тебя действительно красивый дом. Мне нравятся абажуры.

Его слова заставили меня улыбнуться. Он похвалил то, что Райан ненавидел больше всего.

– Спасибо. Я и забыла, что ты не бывал у меня.

Форд сидел на стуле, поэтому я села напротив него на диван. Он опустил голову и сжал ее ладонями. Сначала я подумала, что растрепанный вид у него, потому что он был пьян, но теперь я поняла, что он сильно нервничал.

– С тобой все в порядке?

Он покачал головой.

– Нет.

О боже. Я почувствовала, как во мне нарастает паника.

– С Беллой все в порядке?

Он кивнул.

– Да, да. С ней все в порядке. Правда все в порядке.

– Тогда ладно…

Он очень долго смотрел в пол, прежде чем посмотреть мне в глаза.

– На самом деле это неправда. Все не в порядке. Я в полной заднице.

Я поставила бокал с вином на стол.

– Что происходит? Ты заставляешь меня нервничать.

Он покачал головой.

– Извини.

Через минуту он встал, пересел на диван рядом со мной и взял мою руку в свои.

Пытаясь скрыть дрожь, которую его прикосновение вызвало во мне, я сидела, уставившись на наши соединенные руки.

В конце концов, Форд взял меня двумя пальцами за подбородок и приподнял его так, чтобы наши глаза встретились.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Просто расскажи все, что у тебя на уме.

Он не убрал пальцы с моего подбородка. Его большой палец потянулся вверх и нежно погладил меня по щеке.

– Я так сильно по тебе скучал.

Я закрыла глаза. Я хотела услышать эти слова больше всего на свете, но боялась поверить в то, что они значат нечто большее, чем мне казалось. Последний месяц был для меня таким тяжелым, и я не хотела возвращаться.

Форд сжал мою руку.

– Когда я приехал в Чикаго, то узнал, что у моего отца был роман на стороне.

– Что? Как такое возможно?

– Это долгая история, но, по сути, в разговоре с агентом по недвижимости выяснилось несколько вещей, которые не сходились, – например, она утверждала, что несколько раз встречалась с моей мамой, хотя я знал, что та никогда не была в Чикаго. – Он пожал плечами. – Я пошел по следу и встретился с женщиной, с которой мой отец состоял в отношениях много лет.

Я невольно нахмурилась.

– Как-то все это в голове не укладывается. Твои родители казались самыми счастливыми людьми из всех, кого я знала. Они были так влюблены друг в друга.

Он кивнул и тяжело вздохнул.

– Я тоже так думал. Но, по-видимому, у моего отца был кризис среднего возраста – он думал, что упускает что-то в жизни, поскольку опыта таких отношений у него не было. Они ведь с мамой были вместе еще со средней школы.

Мы замолчали. Мне нужно было переварить то, что он сказал. Было невозможно представить, что кто-то из его счастливых родителей изменял другому. Но, полагаю, некоторые люди сказали бы то же самое и о моем браке.

– Ты уверен?

Он пожал плечами.

– Эта дама сама призналась. Оказывается, их отношения продолжались несколько лет.

Хотя эта новость потрясла меня, я задалась вопросом, почему он не рассказал обо всем раньше. Конечно, Райан был дома, когда Форд вернулся из своей поездки, но мы провели ту последнюю ночь вместе, и у нас было предостаточно времени, чтобы поговорить по душам.

Затем меня осенило – я вспомнила слова, которые он только что произнес. Все начало вставать на свои места.

Мой отец думал, что упускает что-то в жизни, поскольку опыта таких отношений у него не было. Они ведь с мамой были вместе еще со средней школы.

Все лето я твердила Форду, что мне нужно лучше узнать жизнь, потому что сама не знала, чего была лишена долгие годы. Узнав об измене отца, он, должно быть, подумал, что с нами произойдет то же самое, если мы не расстанемся.

Я посмотрела в его печальные глаза.

– Я не хотела, чтобы все так закончилось. Я пыталась сказать тебе это в нашу последнюю ночь.

Он кивнул.

– Я знаю. Но я думал, что все так, как и должно быть. Думал, может быть, следующим летом… после того, как ты проведешь какое-то время без меня…

– Ты хотел, чтобы я встречалась с другими мужчинами до следующего лета?

Он усмехнулся.

– Черт, конечно, нет. Но я думал, что мы все правильно решили… и так будет лучше для тебя.

Я покачала головой, боясь задать самый важный вопрос.

– И что теперь? Ты все еще думаешь, что так и должно быть?

– Наверное, должно. – Он надолго замолчал, а затем так посмотрел мне в глаза, что, казалось, его взгляд проник мне в самую душу. – Но я сильно влюблен в тебя и просто не могу от тебя отказаться.

Мои глаза наполнились слезами.

– Ты любишь меня? Это правда?

– Я влюбился в тебя почти с самого начала нашего знакомства. Просто мне потребовалось некоторое время, чтобы признаться в этом самому себе, потому что ты была так уверена, что нам не следует быть вместе.

– Я просто боялась, что мне снова причинят боль. Я думала, что, если мы прекратим физические отношения, мое сердце не разобьется. Но физическая разлука не означает, что сердце сможет отпустить чувства.

Форд глубоко вздохнул и, казалось, некоторое время собирался с духом.

– Вы с Марком… теперь вместе?

Я покачала головой.

– Вовсе нет. Мы просто ужинали с ним, Эллисон и Дезире. Он всего лишь подвез меня домой.

– А тот парень на фотографии?

– Какой еще парень?

– Тот, чье фото Ева опубликовала у себя на странице?

– Это администратор, работающий у нее в кафе по выходным. Снимок был сделан год или два назад на его день рождения, мы поздравляли его после закрытия ресторана. Он счастлив в браке и у него четыре дочери. Я даже не знаю, почему ей взбрело в голову выложить это фото на днях. Это глупая случайность.

Форд шумно выдохнул и провел пальцами по волосам.

– Я был в шоке с тех пор, как ты снова активировала профиль на Match.com.

Я нахмурила брови.

– Я и не думала активировать свой профиль.

– Правда?

– Я не заходила туда с начала лета.

Тут меня осенило, что я была не единственной, у кого был доступ к этому аккаунту. Ева в свое время сама его настраивала. Вновь активированный профиль, публикация моей фотографии, на которой я улыбаюсь, сидя рядом с другим мужчиной… Что-то подсказывало мне, что это не совпадение. Я рассмеялась.

– Что тут смешного?

– Твоя ревность.

Его брови поползли вверх.

– Ты думаешь, если я схожу с ума по тебе, это смешно?

– Да. Я думаю, мне стоит сходить на несколько свиданий и опубликовать потом фотографии специально для тебя.

Форд сжал челюсти, но ему все же пришлось приложить усилия, чтобы скрыть ухмылку. Он наклонился, приподнял меня и уложил на спину незаметным движением.

Нависнув надо мной, он убрал выбившиеся из прически волосы с моего лица.

– Мы можем продолжить с того, на чем остановились?

– Ты имеешь в виду, что мы снова будем прятаться по углам, скрываясь от моего сына и твоей сестры?

Он потерся своим носом о мой.

– Нет, я имею в виду, что будем влюбляться друг в друга еще больше.

Я покачала головой.

– Я не думаю, что смогу, Форд.

Его лицо вытянулось, и боль в его глазах была действительно настоящей. Я не могла вынести мысли о том, что заставляю его страдать даже после того, через что он заставил меня пройти.

Протянув руку, я погладила его по щеке.

– Я не смогу, потому что не уверена, что возможно влюбиться в тебя сильнее, чем сейчас.

Он опустил голову и издал глубокий низкий смешок.

– Ты еще долго собираешься заставлять меня расплачиваться за содеянное, не так ли?

Я усмехнулась.

– О да.

Форд прижался губами к моим губам. Тепло, которого мне так не хватало с самого конца лета, немедленно разлилось по моему телу. Боже, как же сильно я по нему скучала!

– Прости, – прошептал он. – Я не должен был уходить. Но я думал, что если отпущу тебя, то если ты вернешься, ты уже будешь со мной навсегда.

– Когда кто-то уже в твоем сердце, ты не можешь просто его выкинуть оттуда. Любая попытка прервать эту связь приведет к тому, что сердце просто разорвется.

– Да. Теперь я это знаю. Помнишь, ты спросила меня, возможно ли испытывать правильные чувства в неподходящее время?

Я кивнула.

– Тогда я был в ужасе от этих слов.

– Мы оба прошли через это, просто в разное время. Правда в том, что невозможно испытывать правильные чувства в неподходящее время, потому что никогда не бывает неподходящего времени для того, чтобы любить человека, которого тебе суждено любить.

Я посмотрела ему в глаза.

– Нам надо перестать убегать друг от друга.

Форд прижался своим лбом к моему.

– Я до безумия люблю тебя, Валентина. Мне нравится в тебе все: то, что у тебя нет чувства ритма, но это не мешает тебе танцевать. Мне нравится, что ты чихаешь, когда нервничаешь, и изо всех сил пытаешься скрыть это. Мне нравится тихий стон, который ты издаешь, когда кончаешь, и то, что ты так полностью отдаешься мне, что даже не осознаешь, что он срывается у тебя с губ. Мне нравится, что ты освоила профессию учителя и хочешь продолжить все то, что тебе не удалось в жизни сделать. Но больше всего я люблю тебя, потому что просто не могу иначе… Я не могу не любить тебя. Я пытался, но это физически невозможно.

– Боже, Форд. Я тоже люблю тебя. И хочу, чтобы весь мир знал об этом. Включая моего сына.

– Хорошо. Я помогу тебе передать это сообщение всем. – Он обнял меня за талию, и внезапно я оказалась в воздухе и шлепнулась к нему на колени, оседлав его. – А начну я с того, что расскажу об этом парню, который тебя бросил.

Я положил ключи на стол и громко позвал:

– Вэл?

– Я наверху! Переодеваюсь.

– У нас столик заказан на восемь тридцать. Не задерживайся.

Сегодня у меня поздно закончилось совещание, а у Вэл в школе был зимний родительский вечер, так что мы собирались пойти куда-нибудь поужинать. Это была чертовски долгая неделя, а до пятницы было далеко.

Вэл ужасно нервничала из-за встречи с родителями, особенно тех немногих учеников из ее класса, у которых дела шли не очень хорошо. Это усугублялось еще и тем, что в прошлые выходные, когда она планировала подготовить небольшое резюме о каждом ученике, у нее появился неожиданный посетитель, который отнял большую часть ее свободного времени.

Ее сын снова удивил ее, приехав домой на зимние каникулы раньше времени. Что ж, на самом деле он удивил нас обоих. Валентина еще не рассказала ему о нас. Она хотела сказать ему все лично, при встрече, когда он вернется домой, а не по телефону. Ее план состоял в том, чтобы поговорить с ним наедине как-нибудь вечерком, а затем мы втроем сходили бы поужинать в тот же вечер или на следующий день. Но, как и все, что было между мной и Вэл раньше, это пошло не совсем так, как планировалось.

Самолет Райана должен был приземлиться в восемь вечера в прошлую субботу. Последние пару месяцев мы по очереди ночевали друг у друга. Поскольку Белла вернулась в колледж, а сына Валентины рядом не было, мы довольно комфортно себя чувствовали, разгуливая полуодетыми и, если возникало настроение, трахаясь там, где хотелось, например на кухне. Я по-прежнему сходил по ней с ума, и такое настроение возникало очень часто. Так что не было ничего необычного в том, что я разбудил Вэл, накрыв ее сверху собой, а потом, час спустя в чем мать родила готовил у нее на кухне две чашки кофе.

Необычное заключалось в том, что в девять утра кто-то отпер входную дверь и вошел, когда все мое хозяйство было выставлено на всеобщее обозрение.

Да уж, ранний прилет Райана домой стал сюрпризом для нас обоих. У меня все еще не прошли следы от здоровенного синяка под глазом, которые свидетельствовали о том, какой это был сюрприз. Ее сын сначала бил по морде, а только потом начинал задавать вопросы. Но я не мог его винить за это. Излишне говорить, что представшее его взору зрелище переварить оказалось гораздо труднее, чем планируемый Вэл осторожный рассказ о том, что у его матери появился парень, особенно учитывая, что этим парнем был я.

Я снял куртку и бросил ее на стул у кухонного стола. От возникшего в результате движения воздуха несколько листков из сложенной стопкой на столе пачки корреспонденции слетели на пол. Ни о чем не подозревая, я наклонился, чтобы поднять их, и тут цвета логотипа в верхней части одного из писем привлекли мое внимание – зеленый, белый и красный. Письмо пришло из Рима.

Мой итальянский был не очень хорош, но я сразу понял, что это такое. Мое сердце ухнуло в пропасть, когда я прочитал первую строчку.

Я услышал стук каблучков по лестнице, а затем радостный голос Вэл.

– Я пережила это и не чихнула ни на кого из родителей! Нам надо отпраздновать это великое событие.

Я повернулся к ней всем телом, все еще держа письмо в руке, и радостная улыбка медленно сползла с лица Вэл.

– Ой. Ты прочитал! Письмо пришло сегодня. В документах говорилось, что для того, чтобы дать ответ о возможности получения места в школе, им может потребоваться до двенадцати недель. Я никак не ожидала, что они ответят так быстро – всего через две недели.

То, что она подала это заявление, не было для меня неожиданностью. Да что там, именно я убеждал ее не менять свои планы. Но это письмо говорило о том, что планы стали реальностью.

– Поздравляю. Это здорово, – с трудом выдавил я из себя, стараясь улыбнуться.

Она подошла ко мне и взяла письмо из моих рук, прижавшись поцелуем к моим губам.

– Вижу, ты не слишком за меня рад.

– Вовсе нет. – Я покачал головой. – Новость хорошая. Просто все это очень неожиданно. Сообщение о твоем отъезде застало меня врасплох.

Вэл вздохнула.

– Я вообще-то еще не решила, стоит ли мне ехать. Просто по условиям нужно было подать заявление до конца этого года.

– Ты обязательно должна поехать.

Она нахмурилась.

– Похоже, тебе не терпится избавиться от меня.

Я обхватил ее руками за талию и сцепил их у нее за спиной.

– Ни в коем случае. Я теперь буду ждать школьных каникул с еще большим нетерпением, чем когда-то в старших классах. Я ведь говорил тебе, что потребуется нечто большее, чем океан, чтобы разделить нас. – Я прижал ее к себе еще крепче. – Все хорошо складывается. Ты отлично проведешь время, да и я тоже буду очень занят, пока тебя нет рядом.

Глаза Вэл расширились в радостном удивлении.

– Так ты получил то здание?

– Именно, – я кивнул. – Они приняли мое предложение. Скоро я стану счастливым обладателем полуразрушенной груды камней и стали.

Она ободряюще улыбнулась.

– Которую ты превратишь во что-нибудь совершенно удивительное.

После того как я отказался от здания в Чикаго, я на самом деле не собирался искать другой проект для реализации. Но неожиданно новый проект сам приплыл мне в руки. Однажды я заехал за Вэл в школу, чтобы пригласить ее на ланч, и мы отправились в пиццерию в нескольких кварталах от школы. После этого я заехал на парковку неподалеку, чтобы поцеловать ее на прощание. Так получилось, что парковка находилась прямо рядом со старым, обветшавшим зданием склада на окраине нового, перспективного района.

Я целовал свою девушку до тех пор, пока она окончательно не растаяла в моих руках и не начала издавать звуки, которые мне так нравились. И вот когда я уже включил задний ход и с блаженной улыбкой поднял глаза, то обнаружил, что смотрю на гигантское объявление о продаже здания, находящегося прямо передо мной. Я отвез Вэл в школу, а потом вернулся к парковке, и так одно приятное дело повлекло за собой другое.

– Очень на это надеюсь. Потому что прямо сейчас это здание заброшено.

Отношения между мной и Вэл были серьезными. Возможно, более серьезными, чем должны были быть спустя полгода после нашей первой встречи. Как бы то ни было, я бы женился на ней хоть завтра и никогда бы не оглядывался. Но я все еще думал, что важно, чтобы у нее был опыт, который ей так хотелось получить, чтобы она нашла себя, в конце концов. И год, проведенный в Риме, должен был стать частью этого плана. Хотел ли я, чтобы она целый год провела за четыре тысячи миль отсюда? Нет, черт возьми. Я просто хотел, чтобы она была счастлива, и это желание оказалось сильнее, чем огорчение при мысли о том, что она так далеко от меня. Ей нужно было выполнить оставшиеся пункты своего списка заветных желаний. Нет, не все, разумеется, – она бы ни за что не стала ходить на свидания с семью разными мужчинами семь вечеров подряд. Но я одобрял ее намерение заниматься важными делами, такими, как преподавание в Риме и анальный секс (шучу, конечно). И когда я убеждал ее добиваться целей, то и сам постепенно понял, что неплохо иметь и свою собственную – например, расширить бизнес по продаже временных офисных помещений в новом районе. Пусть это не Чикаго, но, по крайней мере, тоже созданный мной проект.

– Раз уж мы заговорили о недвижимости и путешествиях… – Лицо Вэл помрачнело. – Сегодня я подписала контракт на продажу пляжного домика в Монтауке.

– Вот как? Похоже, тебя это не очень-то радует.

– Это тяжело, Форд. Я рада, что они согласились заплатить всю запрашиваемую цену, но, в общем-то, не могу радоваться, что пришлось его продать. С ним связано так много воспоминаний о… детстве Райана…

Вэл вообще не хотела продавать пляжный домик, но этот придурок, ее бывший, вынудил ее. Согласно соглашению о разделе имущества они должны были разделить расходы на капитальный ремонт дома. Но у нее не было денег, чтобы оплатить замену свай, а получить кредит она не могла, поскольку у нее еще не было постоянного трудового договора. Пляжный домик много значил для нее, и я предлагал ей деньги, но она категорически отказалась взять их, даже в долг. И поэтому мне пришлось просто купить этот дом от имени некой фирмы. Конечно, я ничего ей об этом не сказал.

– Я все понимаю. Но в утешение, если тебя может что-то утешить, могу предположить, что у новых владельцев тоже останутся прекрасные воспоминания об этом месте.

– Полагаю…

– Они, я уверен, будут трахаться во всех его уголках.

Вэл поморщилась.

– Знаешь, от этой мысли я уж точно не чувствую себя лучше.

– Почему? Новый владелец имеет право создавать свои собственные новые воспоминания. Это никоим образом не должно испортить твои.

– Наверное. – Она пожала плечами. – Просто очень мучительно думать о том, что в моем доме будет жить кто-то другой. Понимаешь меня?

Я притянул ее к себе и прошептал ей на ухо:

– Я все понимаю. Вот почему я купил этот дом.

Валентина резко отстранилась и посмотрела мне в глаза.

– Что ты сказал?

– Я новый владелец этого дома. И я купил его для нас с тобой.

– О чем ты говоришь? Дом купила какая-то фирма.

– И как же называется эта фирма?

– V. F. Cummings.

Я приподнял бровь. Я ожидал, что она сразу среагирует на название «фирмы», но она так и не поняла моей шутки. Но вот ее глаза расширились от удивления.

– Боже мой. Ты издеваешься надо мной? V. F. Cummings[10]? Какого черта?

Я рассмеялся.

– Я ни за что бы не позволил тебе лишиться этого места, особенно теперь, когда у меня на него такие большие планы.

– Какие еще планы? – спросила она с подозрением.

Я заправил прядь волос ей за ухо.

– Когда-нибудь я собираюсь подарить его своей жене в качестве свадебного подарка. До этого еще несколько лет… потому что она упрямая и с ней нужно действовать осторожно и медленно. Но таков мой план на будущее.

Лицо Валентины посветлело, а глаза наполнились слезами.

– Это самое замечательное из всего, что кто-либо когда-либо для меня делал. Мне достаточно одного твоего желания. Потому что я не могу позволить тебе тратить такие деньги на дом, который находится по соседству с твоим собственным. В этом нет смысла. Он тебе попросту не нужен.

– Ты не права. Моя сестра очень любит дом наших родителей, пусть он ей и достанется. И хотя мне очень понравилось жить в нем этим летом, я приезжал туда только из-за тебя. Я не хочу владеть их семейным домом. Я хочу создать свою собственную семью, нашу семью – с тобой. Кроме того, у тебя уже нет возможности отказаться от продажи дома. Деньги переведены на депозитный счет, и у нас заключен юридически обязательный договор.

– Ты невозможен. Тогда давай я отдам тебе хотя бы половину стоимости дома, чтобы мы могли владеть им совместно.

– V. F. Cummings, Inc. не принимает наличные.

– Правда?

Я с серьезным видом покачал головой.

– Она берет плату только сексом.

– Вот как? – Ее глаза озорно блеснули, и она обвила руками мою шею. – Что ж, тогда я бы хотела внести первый взнос прямо сейчас.

– У нас заказан столик на ужин через пятнадцать минут.

Она приподнялась на цыпочки и заговорила, прижавшись своими губами к моим.

– К черту ужин.

Что ж, ее слово – закон. Я прижал ее спиной к стене. Мне было очень трудно так долго скрывать от нее покупку ее дома прежде всего потому, что в наших отношениях не должно быть никаких секретов. И теперь словно тяжелый груз упал с моих плеч.

Прошло всего четыре дня с тех пор, как мы решили быть вместе, но мне показалось, что прошел целый год. Я уткнулся лицом в ее шею и начал посасывать нежную кожу чуть ниже уха.

– Как же сильно я скучал по тебе.

Она начала дышать чаще.

– Я тоже скучала по тебе. Чтобы не тратить времени на раздевание, я сняла трусики перед тем, как спуститься, и положила их в сумочку, чтобы отдать тебе во время ужина.

Я немедленно запустил руку под подол ее платья и скользнул вверх между ее ног. Разумеется, она была обнажена. И мокрая. Я застонал.

– Ты уже совсем готова принять меня.

Вэл начала поспешно расстегивать мои брюки. В мире нет зрелища сексуальнее, чем моя девушка, дрожащая от неистового желания добраться до моего члена. Потом, позже, когда до нее окончательно дойдет, что я действительно купил ее дом и хочу подарить ей его в качестве свадебного подарка, мы займемся с ней любовью долго и основательно, чтобы в ее голову не закрались никакие сомнения. А прямо сейчас? Прямо сейчас будет просто секс. Я буду трахать свою женщину, которая собиралась оставить меня на несколько месяцев ради того, чтобы преподавать в Риме. И она хотела трахаться со мной, потому что в глубине души была напугана и сердита на меня за то, что я сделал.

Я помог ей стянуть с меня штаны и сильнее прижал бедрами к стене. Вцепившись мне в плечи, Вэл обхватила меня ногами за талию. В ту минуту, когда мой пульсирующий член ощутил горячую влагу между ее раздвинутых ног, я был уже полностью готов оказаться внутри нее.

Наши стоны слились в мучительно эротичную песню, когда я одновременно притянул ее к себе и приподнял, пока не погрузился в нее по самые яйца. Затем я замер, наслаждаясь ощущениями. Никогда еще мне не было так хорошо.

Я пытался начать с медленного, плавного ритма, но смог продержаться недолго. Очень скоро я перешел на быстрый темп. Она двигалась в такт со мной, задыхаясь и умоляя меня: еще… сильнее… быстрее… еще…

И это ее «еще» было именно то, что я сам сейчас чувствовал к ней. Я хотел от нее еще больше – чувств, страсти, ее тела, хотел всю ее целиком.

Я поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза, и наши взгляды встретились. Голос Вэл был хриплым и немного дрожал.

– Я люблю тебя, Форд, – прошептала она.

– Я люблю тебя больше.

Когда я кончал, ее тело выгнулось и задрожало, а я бормотал ее имя снова и снова.

Наконец она расслабилась, опустила ноги и обняла меня за шею.

– Спасибо тебе, Форд, за все. И если это и есть плата, которую хочет от меня V. F. Cummings, то не сомневайся, я не поскуплюсь.

– V. F. Cummings планирует получить каждый из этих платежей, но это ипотека сроком на пятьдесят лет.

– Пятьдесят лет? – Ее брови приподнялись в насмешке. – Даже не хочу подсчитывать, сколько мне будет к тому времени.

– И это правильно. Потому что возраст – это просто способ посчитать все годы, когда я буду любить тебя.

Я отклеила стикер с кофейника и широко улыбнулась. Форд, должно быть, прокрался сюда посреди ночи, чтобы приклеить его здесь. Учитывая, что мы с девочками легли спать только после часа ночи, он, скорее всего, сделал это поздно ночью. Я посмеялась про себя – Том определенно не мог ему составить компанию в соседней комнате. Он вырубается уже к девяти вечера. Но, по крайней мере, там точно был Райан.

После неизбежных сложностей в самом начале их отношений двое моих парней сблизились. В последнее время Райан даже поговаривал о том, чтобы стать архитектором. Все прошлое лето он провел, работая с Фордом над реконструкцией здания, и это, по всей видимости, навело его на мысль изменить направление своей карьеры.

– Доброе утро, без пяти минут миссис Донован. – Я обернулась и увидела, что моя без пяти минут невестка, протирая слипшиеся от сна глаза, прошлепала на кухню.

– Ты что-то рано встала. – Я протянула руку и достала две кружки из шкафчика над кофейником.

– Мой брат по-прежнему сущая заноза в заднице.

– Что он натворил на этот раз?

Белла сощурила глаза и наклонилась, чтобы прочитать записку, приклеенную к холодильнику. Ее лицо сморщилось, как будто она учуяла что-то плохое.

– Тьфу. Мне еще слишком рано читать такое от моего брата.

А я эту наклейку не заметила. Протянув руку, я быстро сорвала ее.

Я усмехнулась, а потом, оглядев комнату, сорвала еще три желтых стикера. Нельзя было допустить, чтобы сестра моего будущего мужа ослепла в день нашей свадьбы. Что вполне могло случиться, учитывая, что в число других дел, намеченных им для меня, входили следующие: «прокрасться в соседнюю комнату и отсосать у своего парня еще раз», а также «вставить анальную пробку, чтобы подготовиться к брачной ночи». Правда, последняя записка меня немного смутила: «Пусть мой лучший свадебный подарок оближет тебя».

Белла налила нам с ней кофе и поднесла кружку к губам.

– Вы, ребята, действительно гадкие. От вас меня сейчас стошнит, и все съеденное печенье окажется на полу.

– Печенье, говоришь? – на кухне появилась Ева.

На ней была футболка, едва прикрывавшая половину ее круглого живота, и закатанные до колен спортивные штаны. Она почесала свой беременный животик.

Я подошла к ней и наклонила голову, чтобы поговорить со своей будущей крестницей.

– Доброе утро, моя маленькая принцесса.

– Или принц.

– Не может такого быть, чтобы моя крестница была мальчиком.

Ева с Томом были весьма шокированы, узнав восемь месяцев назад, что у них будет ребенок. В свое время, когда они только сошлись, они решили оставить вопрос рождения детей на усмотрение судьбы. Еве было уже почти сорок, и до сих пор ничего не получалось, поэтому она пришла к выводу, что, скорее всего, детей у них уже не будет. Поэтому для них это стало настоящим шоком, когда выяснилось, что синдромы желудочного вируса у Евы были на самом деле признаками беременности и она уже на втором месяце.

Я сама было подумала на прошлой неделе, что, возможно, беременна, но прошла тест, и он оказался отрицательным. Стресс от предстоящей свадьбы и переезда к Форду, должно быть, привел к нарушению цикла. Как и Ева с Томом, мы с Фордом решили отдать проблему пополнения семьи на волю судьбы. Хотя, признаюсь, мне было немного грустно, когда на прошлой неделе цвет бумажной полоски показал, что результат отрицательный.

– О черт. Чуть не забыла. Мой брат разбудил меня не просто так.

– Что?

– Он позвонил и попросил подойти к входной двери. Очевидно, он оставил там свадебный подарок для тебя, и я должна принести его тебе.

Я нахмурила брови, и мы с Евой последовали за Беллой к двери.

Я вскрикнула, обнаружив клетку.

– О боже мой! Щеночек!

Очаровательный маленький мопсик тут же принялся лаять и прыгать вверх-вниз. Он был так взволнован, что все время стучался головой о крышку пластиковой переноски.

– Скорее тащите его в дом. – Я засмеялась. – Он ведь может пораниться.

Белла внесла собачью переноску, а я села на пол в гостиной и открыла металлическую дверцу. Малыш выбежал оттуда, прыгнул прямо ко мне на колени, чуть не повалив на пол, и начал лизать мне лицо.

– Ну вы только на него посмотрите, – сказала Ева. – Он напоминает мне твоего жениха, когда он впервые увидел тебя.

Ну что ж, теперь последняя записка про свадебный подарок приобрела больше смысла.

Я уже несколько месяцев приставала к Форду с просьбой завести щенка – это был один из последних пунктов, оставшихся в моем списке первоочередных дел. Сначала мы откладывали это, потому что я целый год преподавала в Риме. Затем я получила новую должность в своей школе, а Форд был занят тем, что готовился к торжественному открытию очередного здания для временных офисов. Просто последние два года наша жизнь была чрезвычайно насыщенной. Но этим летом мы планировали сбавить обороты, и время было выбрано идеально, чтобы воспитать этого маленького песика. Наша свадьба в День поминовения, за которым следовали длинные выходные, была только началом долгого безмятежного лета в Монтауке.

– Я не могу поверить, что он все-таки мне его подарил. Щеночек такой очаровательный. – Я почесала его за ушками, и щенок задергал левой задней лапкой. – Белла, принеси, пожалуйста мой телефон, я напишу Форду. Не хочу отпускать этого малыша. Телефон на кухонном столе.

Белла нашла мой телефон и запечатлела моего нового питомца, облизывающего мое улыбающееся лицо. Она показала мне снимок, и я попросила отправить его Форду.

Минуту спустя мой телефон звякнул, сообщив о входящем сообщении.

Форд: Я завидую собаке. Как мне тоже получить немного ласки?

Я улыбнулась и написала ответ. Мой милый маленький щенок заснул меньше чем за две минуты и теперь уютно посапывал у меня на коленях.

Валентина: Я позволю тебе облизать мне лицо.

Форд: Займусь этим сегодня ночью, милая.

Белла театрально застонала.

– Вам двоим нужно уединиться. Я смотреть не могу даже на то, как вы переписываетесь. Ты понимаешь, что… – она помахала рукой перед моим лицом, – …этот затуманенный взгляд говорит о том, что ты переписываешься именно с моим братом. Отвратительно!

Я рассмеялась.

Валентина: Кстати… твоя сестра нашла одну из твоих записок сегодня утром.

Форд: Какого черта она встала раньше тебя?

Валентина: Мы засиделись допоздна, и я проспала. Воздух Монтаука, должно быть, так действует на меня.

Форд: Что ж, тебе лучше расслабиться и приберечь всю свою энергию для сегодняшней ночи.

Валентина: Обязательно. И спасибо тебе за щенка! Он такой очаровательный. Получается, у меня теперь второй приемный ребенок. Ты не мог подождать несколько часов, чтобы самому вручить его мне?

Форд: Мне приехать и забрать его обратно?

Валентина: Слишком поздно. Я уже люблю его. У него есть имя?

Форд: Нет. Ты сама должна его придумать. Выбери что-нибудь симпатичное.

Валентина: Ты нервничаешь из-за сегодняшнего события?

Форд: Вовсе нет. Ты и так уже моя навсегда. Это всего лишь формальность.

О боже мой…

Я прикрыла рот рукой и уставилась на индикаторную полоску. Знак «плюс» был яркого синего цвета. Должно быть, первый тест я сделала слишком рано. Моя рука дрожала, и я просто продолжала шептать: «О боже мой, о боже мой» снова и снова. Думаю, я была в большем шоке, чем в семнадцать лет, когда это случилось в первый раз.

– У тебя там все в порядке? – Ева постучала в дверь ванной.

Этот звук заставил меня подпрыгнуть от неожиданности.

– М-м-м… Да. – Апчхи! – Все в порядке. Я выйду через несколько минут.

– Хорошо. Остается пятнадцать минут до начала церемонии. Не задерживайся слишком долго.

Я беременна. О боже…

Моему сыну двадцать один. И его мать снова беременна.

Мы с моим бывшим мужем пытались завести ребенка в течение многих лет после того, как у нас родился Райан, поэтому я была уверена, что больше этого не может случиться. К тому же мы с Райаном никогда не занимались сексом так часто и интенсивно, как с Фордом. У меня были сомнения по поводу многих вещей в отношении моего будущего мужа, но его страсть ко мне никогда не входила в их число. Этот мужчина был ненасытен, так что я действительно не должна удивляться, что он сделал мне ребенка.

О боже.

Нужно срочно сообщить ему.

Я подарила ему старинные карманные часы в качестве свадебного подарка. Но этот подарок был намного лучше.

Все еще дрожа, я выбросила полоску в корзину для мусора и открыла дверь ванной. Моя свидетельница и подружка невесты ждали меня внизу. От волнения я забыла, что они впервые видят меня в свадебном платье. Я выбрала простое кружевное платье фасона «русалка» с небольшим шлейфом. Оно соответствовало пляжной атмосфере и идеально подходило для свадьбы босиком на песке.

Я медленно спустилась по лестнице.

– Ты выглядишь… – Ева протерла глаза. – Великолепно. Ты вся сияешь, Вэл. Я никогда не видела тебя такой счастливой.

Сияешь… Это слово точно отражало мое состояние.

Я обняла свою лучшую подругу, а потом и без пяти минут невестку.

– Спасибо. Вы обе тоже прекрасно выглядите.

– Скажи, ты готова выйти замуж?

– Вообще-то, не очень.

Улыбка Евы погасла.

– В чем дело?

– Ни в чем особенном. Но мне нужно поговорить с Фордом перед началом церемонии.

– Он уже на пляже, ждет тебя.

– Ты можешь… выйти и попросить его подойти сюда? Это займет всего минуту.

– Конечно. – Она заколебалась. – Ты уверена, что все в порядке? Я слышала, как ты чихала в ванной.

Я улыбнулась.

– Это просто пыльца. Я в полном порядке.

Ева и Белла вышли, и через несколько минут Форд постучал в дверь.

– А я-то думал, что ты не хочешь видеть меня перед свадьбой из-за глупого суеверия.

Мои ноги словно примерзли к полу гостиной. Форду пришлось подойти ко мне самому. Я не смогла сделать ни шага ему навстречу. В ту минуту, когда он как следует разглядел мое лицо, он побледнел.

– Что происходит, детка? Ты нервничаешь?

– Я кивнула.

Он тут же заключил меня в объятия.

– Все в порядке. Это нормально. Просто сделай несколько глубоких вдохов.

Я так и сделала, но спокойнее мне от этого не стало. Через минуту Форд чуть отстранился, чтобы посмотреть на меня.

– Ты вся дрожишь?

Я кивнула.

– Форд… Я… – тут я поперхнулась, и крупная слеза выкатилась и побежала по щеке.

Он вытер ее большим пальцем.

– Не плачь, детка. Все будет хорошо. Мы не обязаны этого делать, если ты не готова.

О боже, нет. Неужели он мог такое подумать? Я не могла собраться с мыслями, чтобы все объяснить, поэтому просто выпалила:

– Я беременна.

Он застыл.

– Что?

Я кивнула.

– Когда я пошла в ванную, чтобы накрасить губы, от запаха помады на меня накатила волна тошноты. У меня до сих пор не начались месячные и появились странные ощущения. В тесте на беременность, который я купила на прошлой неделе, было два комплекта, поэтому я проверила повторно. Результат положительный. Я беременна. У нас будет ребенок.

Форд опустил голову.

– Твою ж мать, Вэл. А я-то думал, ты струсила и идешь на попятный. Напугала меня до усрачки.

– Мне жаль. Я не хотела.

Он подхватил меня и поднял в воздух.

– Ты действительно беременна, черт возьми? У нас будет ребенок?

Я рассмеялась.

– Именно.

Он дважды развернул меня и прокричал еще громче:

– У нас будет ребенок! У нас будет ребенок!

– М-м-м… Форд, если ты продолжишь так меня крутить, ты будешь на свадебной церемонии с блевотиной на пиджаке. Меня подташнивает с тех пор, как я попыталась накрасить губы. Я думала, что это просто нервы разгулялись, но, оказывается, причина не в этом.

– Боже мой. Прости. – Он опустил меня на землю и заключил в объятия – так крепко, что я едва могла дышать.

– Я и не думал… – Он покачал головой. – Я просто не ожидал, что это произойдет. Меня в любом случае все устроило бы. Но теперь… черт возьми, я думаю, я действительно этого хотел всей душой.

Я улыбнулась и смахнула слезы.

– Я тоже. На самом деле я не осознавала, насколько сильно хотела этого, пока не увидела знак плюс на полоске несколько минут назад. Видишь, даже не смогла дождаться окончания церемонии, чтобы сказать тебе.

Форд сжал мои щеки ладонями и заговорил, прижавшись губами к моим губам.

– Моя жена собирается родить мне ребенка.

– Ну юридически я еще не твоя жена. Нам действительно сейчас нужно выйти на улицу и покончить с этим. Там собралось около пятидесяти человек, которым мы не даем насладиться пикником.

Он крепко поцеловал меня.

– Ничего, пусть подождут.

После долгого, эмоционального поцелуя Форд прижался своим лбом к моему. – Знаешь, о чем я только что подумал?

– Что я, похоже, выхожу замуж по залету?

Он усмехнулся.

– Нет, конечно. Но мысль довольно забавная.

– О чем ты тогда подумал?

– Ты помнишь, когда мы впервые встретились, я сказал тебе, что миссис Пибоди приснился сон, что я в тот день должен встретить свою будущую жену?

Я кивнула.

– Да.

– Ты помнишь, что еще она сказала?

И тут я вспомнила. Он сказал что-то о том, что ее вырвало.

– Ей стало плохо после пророческого сна, верно?

– Она проснулась и почувствовала запах булочек с корицей, готовящихся в духовке, а потом ее вырвало. Подумай сама – булочка в духовке.

Я прикрыла рот рукой.

– Ничего себе. Это просто безумие какое-то.

– Ну это еще только половина дела. Сегодня утром она позвонила и спросила, будут ли у меня на свадьбе две маленькие девочки. Я сказал «нет». Она пояснила, что ей приснилось, что на нашей свадьбе присутствовали девочки-близнецы.

У меня по рукам побежали мурашки, а глаза округлились.

– Боже мой. Ты же не думаешь…

Форд покачал головой, и его улыбка погасла.

– Охренеть просто – целых две девочки.

Я рассмеялась.

– Мы не можем быть в этом уверены.

– А я уверен. У нас будут девочки-близняшки. И мне понадобится дробовик, чтобы отгонять стаи поклонников, если дочки будут хоть немного похожи на свою мать. – Он снова поцеловал меня. – Пойдем же скорее, мне нужно жениться на маме моих детей, чтобы я мог, по крайней мере, претендовать на несколько супружеских свиданий, пока буду сидеть в тюрьме за попытку кого-то пристрелить.

Мы рассмеялись и вместе вышли на заднюю веранду. Внизу находились все наши друзья и родственники, которые непринужденно бродили по пляжу, ожидая начала свадебной церемонии. Мы остановились у перил, чтобы все рассмотреть. Прямо на песке были установлены два больших белых тента для гостей, а деревянный настил вел от подножия лестницы обоих домов к арке, украшенной цветами. По обе стороны вдоль настила были расставлены белые стулья. Этот маленький курортный городок хранил так много наших прекрасных воспоминаний. И теперь мы надеялись, что приобретем новые, не менее прекрасные, но уже как семейная пара.

Я оглядела всех людей, которые ждали, чтобы разделить с нами радость этого дня. Это поразительно, на самом деле. Мы идем по жизни, собирая кусочки головоломки, но никогда на самом деле не знаем, в какую общую картину они сложатся. Я потратила годы, пытаясь разложить эти кусочки там, где им не место, но никогда по-настоящему не чувствовала себя целостной. До сегодняшнего дня. Все кусочки моей головоломки наконец встали на места, и я увидела прекрасную картину будущего.

Я глубоко вздохнула, стараясь запечатлеть этот момент в памяти, прежде чем повернуться к Форду, не покидая его объятий.

– Вы готовы взять меня замуж, мистер Донован?

Он коснулся своими губами моих.

– Я ждал этого всю свою жизнь, миссис Донован. Давай же наконец поженимся.

Он будет независимо от того, готов я или нет (ит.).

У тебя все прекрасно получится (ит.).

Я действительно надеюсь, что не провалю этот тест (ит.).

Мне и правда нравится, как ты выглядишь без лифчика (ит.).

Хэмптон – респектабельный пригород Нью-Йорка, Восточная часть Лонг-Айленда. – Здесь и далее прим. пер.

Facebook – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой в России запрещена.

Instagram – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой в России запрещена.

Фиолетовый от англ. violet.

Instagram – проект Meta Platforms Inc., деятельность которой в России запрещена.

Cummings – эякуляция (англ. вульг.).