© Топоногова В., текст, 2025

© Путилова Е., иллюстрации, 2025

© Фролова М., шрифт на обложке, 2025

© ООО «Феникс», 2025

Мне всегда говорили, что судьбу не переспоришь. Кто родился под забором, под забором и умрёт, говорили. Кто с молочных зубов спал на человеческой постели, у того всегда всё будет прекрасно, говорили. А я никогда в это не верил. Уж такой уродился. Потому что есть правила, а есть исключения.

Кстати, меня Флай зовут. И я кот.

И да, я родился в каком-то грязном подъезде, куда нашу маму пустила добрая старушка. Все мы жили в большой коробке: мама, братья и сёстры, а старушка эта нас подкармливала. То молока оставит в пластиковой плошке, то сухого корма. Я не понял, почему потом мы оказались на улице, но вот тогда нам пришлось туго. Мы старались держаться вместе и сообща искать еду, но однажды злые мальчишки закидали нас камнями, и мне пришлось бежать что есть силы, чтобы укрыться от них. С тех пор я не видел ни маму, ни братьев, ни сестёр.

Но я никогда не терял надежды на лучшую жизнь. Может, потому что я рыжий? Говорят, рыжим больше везёт. Главное, что я тогда понял, – все люди разные. Есть злые, а есть добрые. И это не зависит ни от чего: ни от возраста, ни от цвета одежды. Но понять, кто перед тобой, конечно, можно. Надо только принюхаться, прислушаться и присмотреться. Именно в таком порядке.

Всё ещё не верите, что можно самостоятельно устроить свою жизнь?

Тогда слушайте.

После разлуки с мамой я был голоден и слаб, прятался от подвальных крыс, которые были крупнее меня, и боялся подходить к местам, где бродили стаи диких собак. Я питался всякой гадостью на помойке. С деревьев опадала шуршащая листва, ночами становилось холодно. Но я не терял надежды. Мне нужен был свой человек, добрый и ласковый, и я его искал.

Однажды я встретился с мелким псом из соседнего двора. Относительно мелким. Всё-таки он был раза в два больше меня. Потом узнал, это такая порода – такса. Небольшой пёс не мог примкнуть к Дикой Стае, слоняющейся по окрестностям, она бы его растерзала. Поэтому он забился за мусорный бак. Иногда ему удавалось придушить зазевавшуюся крысу и съесть её. Там, за помойкой, мы и познакомились. Пёс почти догрыз пойманную крысу и, отдыхая, прикрыл глаза.

– Эй, – осторожно позвал я его, опасаясь, что он может наброситься, – ты не будешь против, если я доем твою крысу?

Такса недовольно посмотрела на меня:

– С какой стати?

Ответ был странный, но вроде не угрожающий, и я решился продолжить:

– Я съем совсем немного, голоден со вчерашнего дня.

– Ну поешь, – разрешил пёс и снова прикрыл глаза.

Да, забыл сказать, что разными бывают не только люди, но и собаки. Тот факт, что кто-то является собакой, ни о чём особенно не говорит. И тут тоже надо уметь принюхаться, прислушаться и присмотреться. Кстати, моего нового приятеля звали Рыкс, и он был хорошим псом. На самом деле тогда он ещё не был Рыксом, как и я не был Флаем, ведь имена дают люди, но так мне будет проще рассказывать.

С Рыксом мы стали прятаться в укромных местах и вместе пережидать ночной холод. Крыс тоже оказалось удобнее ловить вдвоём. Охотился в основном Рыкс, а я ему помогал гнать их в нужное место. Зная, что Рыкс в случае чего меня выручит, я даже почти перестал бояться этих серых тварей. По крайней мере, одиночных, забегающих во двор со стороны магазина. Иногда загнанная крыса огрызалась, а у них были очень острые зубы – тут надо было не подставиться. Раненому зверю выживать на улице гораздо труднее.

А ещё через несколько дней я выбрал себе человека. Он был небольшим, но отличным по всем статьям: не пах агрессией или страхом, иногда кормил голубей и жил на первом этаже. «Идеальный человек», – решили мы с Рыксом и начали разрабатывать план знакомства.

Наш будущий человек почти каждый день ходил в школу: у него был рюкзак за спиной, а в руке – матерчатый мешок, из которого пахло обувью. После школы он возвращался домой через парк, высматривал белок на деревьях, крутил мешком с обувью и пинал ногами мелкие камешки. Этот сценарий почти не менялся, и однажды мы с Рыксом устроили настоящую засаду.

Когда человек проходил мимо кустов, я с громким «мяу» выскочил ему навстречу, а Рыкс лаял как сумасшедший за кустами. Я, вроде как ища защиты, прыгнул человеку на мешок с обувью, оттуда на рукав куртки, а потом на плечо. Я знаю, что у людей нежная кожа, поэтому старался скакать исключительно по одежде. Рыкс продолжал грозно рычать из укрытия, изображая большую злую собаку, а я отчаянно мяукал в ухо человека, чтобы он спас меня. Из-за куста таксе выходить было нельзя, и вы потом поймёте почему.

Человек протянул ко мне руку, снял с плеча и стал рассматривать. Поначалу, когда тебя берут руками, это не очень приятное ощущение. Чувствуешь себя беспомощным. Поэтому нельзя кому попало позволять хватать себя. Но иногда без этого не обойтись – и ради будущей лучшей жизни я старательно терпел. А впоследствии мне и вовсе это понравилось.

В общем, у нас всё получилось. Вот вы скажете, обман при знакомстве – это плохо. В целом я согласен. Обманывать близких нехорошо, но ведь мы с человеком тогда ещё не были близкими. К тому же важна цель. Мы с таксой всё это затеяли с добрыми намерениями: если я получу человека, то и он получит меня, а это не так и мало. Вы же понимаете, что дело вовсе не в размере?

В итоге человек принёс меня домой, покормил, отмыл от грязи, и у меня даже шёрстка распушилась и заблестела. А живот у меня, оказывается, светлее спины, а не наоборот. Да, у человека было имя Сёма, так его мама с папой звали, а уже он меня назвал Флаем. А что, мне нравится. Флай – от слова «летать», как я потом понял. Сёма меня так назвал, потому что я очень быстро на него взобрался, почти взлетел.

С Сёмой мы легко нашли общий язык. А вот его родители отвезли меня сперва к ветеринару (это такой врач для животных), и мне было страшно и немного больно. Врач сказал, что прививки надо делать обязательно. А потом уже мне разрешили спать с Сёмой на кровати, прыгать на стулья и гонять по полу мячики.

Вот вы спросите, а как же Рыкс? Неужели остался на улице? Ну, на какое-то время – да. Но и тут у нас всё было продумано. Друзей ведь бросать нельзя. Особенно когда зима не за горами.

Я Сёме как мог объяснил, что буду иногда по своим делам на улицу «ходить» через форточку. Сёма сперва не хотел меня пускать, боялся, что убегу. Вот наивный, я с таким трудом человека себе завёл, оно мне надо, сразу убегать? Но Сёминой маме понравилось, что мне лоток не нужен, а только форточка. И дома всегда чисто. А форточка у них была нормальная, которая не щелью открывается, а дверкой. И сразу за форточкой – удобная для лазанья решётка. А за решёткой – дерево. Если вы сейчас подумали, что я человека по форточке искал, то нет, не только. Но и по форточке тоже.

В общем, как только я добился свободы передвижения, то стал Рыксу часть еды относить. Буквально за щекой, как хомяк. Я же не человек всё-таки. У меня только лапы. А если вы думаете, что бутерброды и кошачий корм собакам не подходят, то зря. Это по-любому лучше, чем крыс жевать. Впрочем, крыс мы с Рыксом всё равно ловили, просто чтобы они не наглели.

Отношения у нас с Сёмой сложились прекрасные. Он позволял мне лежать там, где вздумается, а я разрешал ему себя тискать и гладить. Мне это даже начало нравиться. Особенно когда чешут между ушами. Самому-то до этого места доставать неудобно.

Почему-то не все люди могут любить животных просто так, обычно им нужна какая-нибудь польза. Вот и Сёмины родители так считали. Но тут всё ясно: моя польза в том, что я мягкий и пушистый, и меня можно погладить. А ещё Сёма говорил, что он стал уроки быстрее делать, когда я появился. Не знаю, в чём тут фокус, но всё равно приятно.

Кстати, я никогда не точил когти о мебель. Да и зачем, если во дворе для этого деревья растут? И я не царапал людей, как некоторые дурные коты. Тут же всё просто: не делай другим то, что тебе самому не нравится, – и тебя будут уважать. А если не будут, то таких надо обходить стороной, они странные. У нас, котов, даже поговорка такая есть: «Как мяукнется, так и откликнется!»

Теперь надо было подумать, как Рыкса к месту пристроить, пока морозы не начались, а то в холод на улице совсем плохо. Коты иногда по подвалам пристраиваются, а собакам туда не пролезть. Вот мы с псом кое-что и придумали.

Для выполнения нашего плана пришлось отправиться в Дикую Стаю. Там верховодил Сигнал, немецкая овчарка. Он когда-то жил с человеком, у него и ошейник сохранился. Но его выгнали на улицу. Сигнал был смышлёным псом, многое знал о людях. Хоть и был обижен, нападать на них своим не разрешал. Это всё я постепенно узнал, собирая информацию по крохам. И решил, что можно попробовать договориться с Сигналом.

Если не хочешь, чтобы на тебя напали те, кто чуют запах страха, мало иметь бесстрашный вид, надо действительно не бояться. Да, мы с Рыксом тренировались. Мы, гордо задрав хвосты, ходили перед дворником с метлой, мы заходили в магазины и перебегали дорогу перед машинами. И придирчиво проверяли, не пахнет ли от нас страхом, нет ли этой противной липкой дрожи в коленках. Было непросто, но мы научились. Да, мы опасались, но опасаться – это совсем не то, что терять голову от ужаса, который заставляет пятиться, поджав хвост и опустив морду. Не опасаются только глупцы.

И вот мы с Рыксом подошли к Дикой Стае. Псы нас не трогали, смотрели на вожака. Да, нам удалось не струсить! Не пахнуть страхом!

– Привет, Сигнал! – сказал я. – Мы поговорить.

Больше десятка псов самых разных пород, тощих, грязных и злых, зашевелились, удивлённо глядя на нас и друг на друга. Казалось, они посмеиваются.

Сигнал вышел вперёд:

– Попробуйте.

– Наедине, – заявил Рыкс.

– У вас какие-то претензии? – прищурился Сигнал.

– Просьба, – с достоинством уточнил я.

И Сигнал послушался. Мы отошли от стаи.

– В общем, штука такая… – я вдруг позабыл все заготовленные слова и решил начать с самого простого. – Я тут нашёл себе человека, хорошего человека. И хотел бы, чтобы он взял к себе и моего друга таксу. – Рыкс утвердительно кивнул. – Но нам нужно подыграть.

– В смысле? – Сигнал непонимающе склонил голову.

– Если Рыкс спасёт моего человека от дикой собаки… Ну, не обижайся, но вы ведь такие и есть, то человек… мы надеемся, что человек возьмёт таксу к себе.

– То есть ты хочешь, чтобы мы напали на твоего человека, а этот недомерок нас победил?

– Не-не-не! – я замотал головой. – Не все вы, а только ты. И не напал, а сделал вид. А такса типа тебя прогонит.

– Меня?! Прогонит этот прыщ?

– Я бы попросил без оскорблений! – воскликнул Рыкс.

Дикий пёс хмыкнул.

– Сигнал, ты же тоже был с человеком, – напомнил я и тут же пожалел.

– Люди меня выгнали, – вздохнул Сигнал.

– Твой человек?

– Нет. Его семья. Людям нет веры.

– Но нам так надо. Мы отблагодарим тебя.

– Чем?

– Возьмём у людей для вас мясо, колбасу, мы сумеем. Нам бы только устроить Рыкса.

Сигнал переступил лапами, размышляя.

– Я не нападаю на людей. Даже в шутку, – сказал он. – Но я дам вам Рулета.

Сигнал рыкнул в сторону своей стаи, и к нам подошёл среднего размера пёс. Когда-то, наверное, белый, сейчас он был грязным и тощим, как и все в стае. Потом я узнал, что это бойцовская порода – бультерьер. Морда у Рулета была злая и голодная. И чем-то напоминала крысиную, только большую. Мелкие красноватые глаза смотрели враждебно.

– Вот Рулет, объясните, что надо делать, – сказал Сигнал.

Да, пёс мне не понравился, но отступать было некуда. И мы начали объяснять, что надо только гавкнуть на человека, а потом во все четыре лапы убегать от таксы.

– Вот от этого? – Рулет презрительно посмотрел на Рыкса. – Убегать?

– Мы тебя накормим, – сказал я.

– Может, им и перекусить? – усмехнулся Рулет.

– Если не хочешь, мы найдём другого пса, – я гордо развернулся и, задрав хвост, пошёл в сторону дома.

Тут главное – не бояться, уверенно держать хвост, можно даже легонько им помахивать, а глубокое презрение к собеседнику показывать движением лопаток. Откуда я это знаю? Просто мы, коты, аристократы по факту рождения, у нас это в крови.

Рыкс понял ситуацию и двинулся за мной.

– Стойте! – рявкнул Рулет. – Я согласен. Хоть раз нормально поем.

Мы решили устроить «спектакль» возле автобусной остановки. Я заранее место на дереве рядом занял, чтобы всё видеть. Рулет якобы что-то искал в помойке. И вот, когда Сёма проходил мимо, бультерьер повернулся к нему и зарычал. Сёма остановился. В его глазах застыл ужас, пёс и правда выглядел очень угрожающе. Рулет двинулся ближе, продолжая грозно рычать.

И тут откуда ни возьмись вылетел Рыкс с яростным лаем. Рулет как-то странно дёрнулся, на секунду замер, ещё разок гавкнул, а потом резко развернулся – и побежал, типа испугался. А Рыкс полаял, полаял ему вслед и к Семёну подошёл. Улыбается во всю пасть, во все свои сорок два зуба, хвостом машет, словно пропеллером. Сёма выдохнул и даже, нагнувшись, погладил его. А тут и я спустился с дерева.

– Ты чей, пёс? – спрашивает Сёма.

– Он мой, – говорю, – а теперь будет наш с тобой.

Но Сёма меня, конечно же, не понял. Людям вообще трудно что-либо объяснить.

– Ты такой смелый! Спасибо, что отогнал того пса! Если ты ничей, я попробую уговорить родителей взять тебя домой, – сказал Сёма именно то, что я ждал. – Я назову тебя Рыкс, ты отлично лаешь и рычишь!

Ну вот, думаю, у нас всё почти получилось. Сёма пошёл домой, а мы за ним. Так и вошли в квартиру. Сёма таксу искупал в ванне, покормил, а тут и его родители пришли с работы.

Я вообще заметил, что у людей к собакам какое-то предубеждение, что ли… Завести кота им намного проще, чем собаку. Не всем, конечно. Некоторые вместо котов всяких змей и крокодилов заводят, но вот этого я вообще не понимаю. Мы, коты, умные, красивые, тёплые, в конце концов! А змеи? Бррр… Или рыбки в аквариуме. Ну что с них взять?

Вымытая шкура Рыкса оказалась красивого шоколадного цвета. И вообще он выглядел гораздо приличнее, чем когда я с ним познакомился. Но Сёмины родители проявили редкостное упрямство.

– Ты уже завёл себе кота. Этого достаточно, – сказала мама.

– А уроки у тебя сделаны? – спросил папа.

Как он мог сделать уроки, если только из школы пришёл?

– Собака – это большая ответственность, – добавил папа.

Можно подумать, что для кота ответственность не нужна.

– А вдруг он больной? – спросила мама.

Так ветеринары-то на что?

– И вообще, ты в курсе, что с собакой надо гулять два раза в день? – снова папа.

Если честно, мне кажется, именно в этом главный камень преткновения – с собаками надо гулять. А с котами не надо. Я бы и сам гулял с Рыксом, если что, мне совсем не трудно. Собственно, а чем ещё мы с ним занимались, пока меня в дом не взяли? Гуляли круглыми сутками. Но разве люди это поймут?

– Да буду я с ним гулять, – заверил Сёма.

– В любую погоду?

– В любую погоду.

Хороший всё-таки человек Сёмка, настоящий, правильно я с самого начала угадал. Мне показалось, наступает критический момент. И Рыкс это почувствовал. Он сел на задние лапы, передними помахал в воздухе, коротко по-доброму гавкнул и заискивающе посмотрел своими большими карими глазами на Сёмину маму. Будь на её месте, я бы его за такие глаза вообще усыновил.

– Да он дрессированный! – воскликнул Сёма.

– Может, правда потерялся? – предположил папа.

– А почему без ошейника? – недоверчиво протянула мама.

– Мог и вывернуться как-нибудь.

– Надо объявления написать, – подытожила мама.

– А пока что он поживёт у нас? – радостно спросил Сёма.

– Ну ладно, пускай пока поживёт. Только не вздумай пускать его в постель!

Всё-таки хорошо быть котом. И на кровать без проблем можно ложиться, и по столу пройтись, пока никто не видит, и вообще.

Сёмины родители сфотографировали Рыкса и развесили объявления по подъезду. А ещё, как оказалось, и в какой-то там интернет выложили. Но никто за ним, естественно, не пришёл. Да и с чего бы вдруг?

Рыкс тоже выдержал поход к ветеринару, а ещё получил в подарок ошейник и поводок. Я уже говорил, что котом быть намного лучше? Да, и из-за этого тоже. Не люблю ограничений в передвижении. А Рыкс ничего, ему ошейник даже понравился.

Но пока пёс, улыбаясь шире некуда, семенил рядом с людьми, я прикидывал, как буду расплачиваться с Рулетом и Сигналом. А бледная крысиная морда Рулета так и мелькала за кустами, обещая проблемы.

И вот, когда мы на следующий день остались одни в квартире, я рассказал свой план Рыксу.

Люди хранили колбасу на самой верхней полке холодильника, но для нас, сильных и умных животных, это было несущественно. В то время как Рыкс открыл дверцу холодильника и держал её приоткрытой, я легко взобрался по полкам туда, на самый верх.

Вдруг я услышал какое-то жужжание, Рыкс щёлкнул челюстями, отпустив дверцу, и холодильник моментально захлопнулся. А я остался в этом тёмном холодном ящике. Вот тут мне даже как-то страшно стало. Что, если это надолго? Я, конечно, продержусь какое-то время на той же колбасе, но холод… К этому я вовсе не был готов. Вот вы скажете, у тебя же мех есть, шкурка тёплая. Но на самом деле, чтобы шкурка действительно была тёплая, её надо долго и хорошо «подкармливать». А я совсем недавно стал нормально питаться, так что замёрзнуть насмерть мог запросто.

Я услышал, как Рыкс царапает холодильник когтями, пытаясь открыть дверцу снова. Неожиданно оказалось, что во второй раз открыть холодильник гораздо труднее, чем в первый. Там какие-то законы физики срабатывают – это я уже позже от Сёмы узнал. А пока Рыкс отчаянно пытался меня спасти. И да, у него это получилось, иначе я бы сейчас вам всё это не рассказывал. Он царапал-царапал – без толку, а потом, видимо, догадался зацепить резину когтем. И дверца поддалась, приоткрылась, а в холодильнике вновь зажёгся свет.

– Что случилось? – спросил я с верхней полки.

– Да муха эта… Разлеталась. Ей уже пора в спячку впадать на зиму, а она жужжит.

– Ну хоть поймал?

– Поймал. Правда, она невкусная оказалась.

Я уже взялся зубами за кусок колбасы… И тут мне в голову пришла мысль о том, что воровать у своих – это совсем никуда не годится! То, что я Рыкса раньше подкармливал, так это я своей едой с ним делился, это можно. А красть у людей, которые тебя приютили, нельзя!

Я со вздохом выпустил колбасу и спрыгнул вниз.

– Ты что? – накинулся на меня Рыкс. – Что на тебя нашло?

– Нельзя воровать у своей стаи. А эти люди – наша стая.

– И что нам теперь делать?

– Надо добывать еду на стороне.

– Что, опять крыс душить? – поморщился такс.

– Рулет крыс и без нас наловит. Надо найти мясо или колбасу. Или собачий корм, на худой конец.

– Да если бы мы знали, где всё это взять, мы бы, может, и с людьми не связывались, – сказал Рыкс.

– Тоже верно…

Я посмотрел в окно. Там как бы невзначай прохаживался Рулет.

Мы обсуждали ситуацию долго, перебирая различные варианты. Отдать долг надо, но воровать еду у приютивших нас людей неправильно. Да и вообще брать чужое – нехорошо. Неожиданно мы услышали с улицы трескучий голос:

– Ха-ха-кар! Ха-ха-кар! О чём это вы там рассуждаете?

Мы обернулись к окну. На дереве возле форточки сидела ворона и, похоже, насмехалась.

– Не твоё дело! – гавкнул Рыкс. – Убирайся отсюда!

– Зря ты так. Я вам могла бы помочь, – заявила ворона и пересела чуть дальше от окна.

– Ты правда можешь? – спросил я её.

– Да что ты разговариваешь с этой глупой птицей? – фыркнул Рыкс. – Что она может?

– А вот за это я, пожалуй, увеличу цену на свои услуги, – бросила через плечо ворона, отворачиваясь и, кажется, готовясь улететь.

– Стой! – крикнул я. – Что ты хотела сказать?

Рыкс насупился. Но плох тот кот, что мерит всех птиц по одному шаблону. Среди них и впрямь бывают весьма сообразительные.

– Вы глупые дети, – сказала ворона, возвращаясь к форточке. – На два шага вперёд думать не умеете.

Рыкс аж весь скривился. Если бы он мог, он бы эту наглую ворону уже сцапал за хвост.

– Так что ты предлагаешь? – снова спросил я.

– Я знаю, где добыть еду. Вы так орали, что я всё слышала. Но вы со мной поделитесь. И ещё будет просьба.

– Какая?

– Я хочу себе имя.

– Зачем оно тебе?

– Чтобы отличаться от других. Чтобы быть уникальной.

– Ты и так, похоже, уникальна, – хмыкнул я. – Ещё ни одна ворона не предлагала мне помощь.

– Это не помощь. Это сделка, – важно сказала ворона. – Моё имя должно начинаться на «кар».

– Картошка! – сказал Рыкс.

– Нет!

– Карат. Карман. Караван. Картуз. Карапуз.

– Картина. Картонка. Карась. Каракатица…

Мы замучились перебирать слова на «кар», но вороне ни одно не нравилось. И вдруг я сказал:

– Карта.

И ворона прямо подпрыгнула на месте от радости:

– Здорово! Какое хорошее слово! И многозначное! Всё, с сегодняшнего дня я не просто ворона, я Карта.

Мы с Рыксом переглянулись. Я пожал плечами:

– Ну хорошо, Карта так Карта. А что ты там насчёт еды говорила?

Ворона пододвинулась поближе к форточке.

– Еду продают в магазине.

– Это мы и без тебя знаем.

– У еды есть срок годности.

– Ты хотела сказать, что старая еда тухнет? – уточнил Рыкс.

– Не путай два понятия: тухлая и с истёкшим сроком годности.

– А в чём разница?

– В том, что, когда у еды истекает срок годности, она ещё не тухлая. И есть её можно. Но юридически она уже не еда.

– Ты где таких слов нахваталась? Я половины не понимаю, – нетерпеливо фыркнул Рыкс.

– Наше гнездо было под крышей университета, – гордо задрала клюв Карта. – А вы учились жизни за мусоркой. И с чего я вообще взялась вас просвещать?

– Нас не надо просвещать, нам нужен хороший кусок мяса. Или колбасы, – напомнил я.

– Мясо в клювике я вам не принесу. А вот идея у меня есть.

– Какая?

– Гениальная. Я знаю, когда просрочку из магазина вывозят на утилизацию.

– Опять незнакомые слова! – Рыкс яростно почесал ухо, словно вытряхивая из него непривычное слово.

А я просто решил дать Карте шанс.

На следующий день мы приготовились к операции. К сожалению, Рыкс не умел вылезать из дома через форточку, и пришлось сделать так, чтобы его в неурочное время вывели на прогулку. У таксы оказались неплохие актёрские способности, и, когда Карта тихонько постучала клювом в окно, Рыкс начал поскуливать и дёргать поводок, висящий на ручке входной двери. Сёмина мама вздохнула и сказала:

– Ну что ж, Семён, кажется, твоему новому другу пора на прогулку.

Сёма, который в это время бился над школьной домашкой, ничуть не расстроился, а быстро оделся и вывел таксу во двор. Я, само собой, выскользнул из квартиры вслед за ними.

Тут предстояло самое сложное. Я отвлёк Сёму, прыгнув в сторону, а в это время Рыкс выдернул поводок из рук мальчика, и мы галопом помчались в соседний двор. Но это был хитрый трюк для отвода глаз. Сёма же не должен знать, что мы побежали к магазину. А магазин находился в другой стороне, и мы выскочили к нему, обежав наш дом.

Из дверей магазина какой-то мужик толкал тележку с продуктами. Всё было так, как говорила Карта. Это были просроченные продукты, которые отправлялись то ли на помойку, то ли на переработку. Человек катил тележку по улице до ожидавшей его грузовой машины.

Ворона бросилась на человека и вцепилась в его шапку. Отмахиваясь от неё руками, мужик отпустил тележку. Карта стащила с него шапку и отлетела в сторону. Мужик побежал за ней. В это время мы с таксой прыгнули на тележку, дружно опрокинув её набок. Из рассыпавшихся продуктов Рыкс выхватил самый большой круг колбасы, просунул в него голову, а зубами ухватил ещё одну колбасу. Я вцепился в кусок сыра. И мы что есть духу помчались.

– Фух! – сказал Рыкс, останавливаясь за домом и тяжело дыша. – Мы молодцы!

К нам с довольным видом присоединилась Карта. Она придирчиво осмотрела кусок сыра и сказала:

– Нормально, сойдёт. Ну что, пойдёте своего Рулета искать?

– Да.

– Они в парке, возле пруда, я видела.

Когда мы принесли в Дикую Стаю два больших круга колбасы, псы смотрели на нас как на говорящие кусты. Какая-то мелочь сдержала слово.

Мы положили добычу перед Сигналом и Рулетом, поблагодарили за помощь и гордо удалились. Ну вы помните: хвост трубой и не оборачиваться.

Позади слышалось жадное чавканье Рулета, который уминал свою награду. А Сигнал откусил от своего круга только кусочек, остальное отдал стае. И они там все чуть не перегрызли друг друга.

А мы с Рыксом отправились искать Сёму, который наверняка беспокоился. Я взял поводок таксы в зубы, чтобы это выглядело так, словно я веду его. Прохожие оборачивались и доставали телефоны – снимали нас. Это у людей словно запасная память – телефоны. Они в них запоминают то, что иначе наверняка забыли бы.

И в конце концов, в третьем дворе от нашего дома мы нашли Сёму. Он грустно сидел на качелях и даже не качался. Но, когда увидел нас, подскочил так радостно, словно год нас искал. А прошло-то минут пятнадцать, не больше. Нам было неловко перед Сёмой, всё-таки он очень хороший человек, а мы его обманули. Но зато мы не взяли его колбасу из холодильника.

С вороной Картой мы с тех пор подружились. И даже пускали её в квартиру через форточку, когда никого из людей не было. Она тщательно вытирала лапы о ветку, прежде чем к нам войти. И ничего не пачкала и не клевала в доме. Только немного ела собачьего или кошачьего корма. Вот что значит «университетское» воспитание.

А Рулет стал появляться в нашем дворе всё чаще и чаще. Он старался быть незаметным, но за облетающими кустами отчётливо виднелась его грязно-белая шкура. Однажды он вышел мне навстречу и сказал:

– Тащи ещё колбасы.

– Мы же расплатились, – возразил я.

– Расплатились. А есть хочется. Вы-то тут у людей в шоколаде, а у меня живот от голода сводит. И холодно стало.

– Мы тоже жили на улице, – сказал я.

– А без меня до сих пор бы там обитали.

– Но мы не договаривались кормить тебя.

– А я исправлю договор. Теперь кормите меня постоянно.

– А тебе не поплохеет? – спросил я.

– От еды мне ещё никогда не плохело, – заявил Рулет.

Не знаю, что на меня нашло. Вообще-то мне было жалко и Рулета, и всех остальных, кто оказался на улице в этом мире. Но я не нанимался кормить этого хама на регулярной основе. Другое дело – Рыкс, он мне друг, и вообще. Ради него я даже к Дикой Стае обратился. В конце концов, если бы Рулет попросил меня о помощи, я бы согласился. Но требовать что-то от свободного кота?! Это жуткая наглость.

– Обойдёшься! – сказал я, повернулся и пошёл в сторону дома.

Хвост трубой, степень презрения показывать лопатками. Но при этом не забывать об осторожности. Ушами, повёрнутыми назад, я ловил малейшие звуки от потенциального противника. Однако запах ненависти настиг меня раньше, чем я услышал рычание и скрежет когтей, царапающих асфальт. Даже не пытаясь оглянуться, я взлетел на ближайшее дерево – и вовремя: прямо подо мной бесновался и надрывался в лае Рулет. Да, не зря Сёма назвал меня Флаем. Я перебрался на соседнее дерево, а с него юркнул в родную форточку.

– Фух, – сказал я Рыксу, – надо быть осторожнее.

– Я видел вас в окно. И страшно испугался, он же едва тебя не сцапал. Может, рассказать ему о просрочке? И пускай сами разбираются.

– Не прокатит. Тот мужик теперь с битой ходит и постоянно оглядывается, – вздохнул я.

Тут мы услышали знакомый вороний голос из форточки:

– Это он от меня битой защищается. А вас он не заметил даже. А если псы будут нападать регулярно, люди натравят на них контору по отлову собак, и тогда не поздоровится всем. Люди диких собак терпят до поры до времени, пока не случится что, а потом жёстко расправляются.

– И с Сигналом? Он же был с человеком, у него ошейник.

– Отлову без разницы. Сейчас-то он дикий.

Теперь я ходил по улице, опасаясь Рулета. Надеялся, что тот, наконец, отстанет от нас с Рыксом, но Рулет думал иначе.

И однажды случилось то, чего я больше всего опасался.

В тот день Сёма, как обычно, вывел Рыкса на прогулку, я увязался за ними, и мы пошли в парк.

У входа мы услышали откуда-то сверху крик Карты:

– Бер-регитесь! Бер-регитесь!

Мы с Рыксом насторожились, но Сёма ничего не понимал и упрямо тянул таксу за собой.

Как только мы миновали ограду, появился Рулет. Он перегородил нам дорогу и с угрозой спросил:

– Ну что, мелочь? Когда колбасу ждать?

Я знаю, что Сёма ничего не понял из сказанного, он услышал только грозное рычание и остановился, не понимая, чего ждать. Мы с Рыксом тоже замерли.

– Мы тебе больше ничего не должны! – сказал я.

– Это вы так думаете, – рыкнул Рулет. – Если не принесёте еды, порву вашего мальчика. Вы же этого не хотите? – и пёс зыркнул на Сёму.

Рыкс постарался загородить его, но выглядел он хило по сравнению с Рулетом.

– Насмешили, – фыркнул пёс. – Это уже не игрушки. Играть в поддавки я больше не буду, времени нет.

Рыкс глухо зарычал. И внезапно получил такой удар лапой от Рулета, что отлетел в сторону на несколько метров.

– Мерзавец! Гад! – возмущался Рыкс, выбираясь из кустов, в которые угодил.

– Ты же заметил, что я тебя нежно отбросил? – ухмыльнулся Рулет. – А мог бы и голову откусить. Но ты ж без головы еды не принесёшь. Поэтому кусать я буду его!

И Рулет метнулся к Сёминым ногам. Тут уже я прыгнул прямо на голову Рулету, вцепился ему в нос. Пёс взвизгнул и остановился, но потом так мотнул головой, что я, не удержавшись когтями за его макушку, улетел в сторону. Да, хорошо быть Флаем, но принудительные полёты мне не по вкусу.

Карта металась над нами, но напасть на пса не решалась.

– Беги! – крикнул я Сёме, но он меня, конечно, не понял.

А если бы и понял, вряд ли бы сумел убежать от Рулета, люди так себе бегают. Вместо этого Сёма снял вязаную шапку и, когда Рулет снова прыгнул, стараясь ухватить его за ногу, ударил бультерьера шапкой по морде. Конечно, это было совсем не больно, зато отвлекло Рулета, и он вцепился в шапку, а не в ногу мальчика. Они дёргали эту шапку туда-сюда, но я чувствовал, Сёма долго не продержится. В несколько прыжков я вернулся на место битвы, но тут что-то громадное промелькнуло мимо меня и моментально свалило Рулета с лап. Я толком не успел ничего заметить, а Рулет уже скулил, лёжа на земле, придавленный большой рыже-коричневой массой другого пса, чьи зубы недвусмысленно держали его за горло.

– Ты что? Я шутил! Я больше не буду! – жалобно скулил Рулет, с которого слетела вся недавняя бравада.

– Ты забыл наш кодекс? Ты изгнан из стаи!

Теперь я узнал нападавшего: это был Сигнал. Сигнал, у которого давным-давно был человек и который никогда не нападал на людей, хотя они его и выгнали из дома.

– Фу! Падаль! – Сигнал отпустил горло Рулета.

Пёс осторожно поднялся и позорно засеменил прочь, поджав хвост и постоянно оглядываясь.

– Ещё раз такое устроишь – живым не уйдёшь! – рявкнул ему вдогонку Сигнал.

– Спасибо, Сигнал, ты вовремя подоспел, – сказал я. – Рыкс, ты как?

Рыкс выбрался из кустов и подошёл, слегка прихрамывая.

– Я нормально, чуть ударился только.

Сёма рассматривал свою шапку. Она растянулась и зияла дырами.

А потом Сёма внимательнее посмотрел на своего спасителя и воскликнул:

– Эй, ты же Сигнал! Да?

Мальчик осторожно протянул руку к ошейнику овчарки. Сигнал, не шевелясь, дал ему рассмотреть ошейник. Кажется, там была какая-то надпись.

– Сигнал, ты меня помнишь? – спросил Сёма. – Что с тобой случилось? Дядя Боря искал тебя. Сигнал, пошли с нами!

Мы вернулись в наш двор, но Сёма не пошёл к себе, а свернул к другому дому. Там мы поднялись на пятый этаж, и Сёма позвонил в одну из квартир. Дверь открыла тётка с недовольным выражением лица.

– Здравствуйте, – сказал Сёма. – А дядя Боря дома? Мы Сигнала нашли.

– Какого ещё Сигнала? Иди-ка ты домой вместе со своим зверинцем. Нам никто не нужен!

Она уже почти закрыла дверь, когда из глубины квартиры мы услышали мужской голос:

– Зина, кто там?

– Никто! – ответила тётка.

– Там что-то про Сигнала?

Она таки захлопнула дверь, из-за которой доносились приглушённые голоса. Сёма не уходил, всё прислушивался.

И дверь снова открылась. Мы увидели на пороге худого, заросшего седой щетиной старика. Он с трудом стоял, опираясь на палку и держась свободной рукой за косяк.

– Сигнал! – выдохнул он.

Сигнал взвизгнул от восторга и бросился к мужчине, чуть не сбив его с ног. Тот наклонился и обнял овчарку. Пёс так молотил хвостом, что был похож на вентилятор. Мы, коты, никогда не позволяем себе такого бурного проявления эмоций. Но за Сигнала и правда было радостно.

– Где ты его нашёл? – спросил старик Сёму.

– Он в парке был, спас меня от дикого пса! Я его по ошейнику узнал.

– Даже так? Молодчина, Сигнал, – потрепал овчарку по шёрстке дядя Боря. – Заходи. То есть заходите все, – пригласил он.

Женщина было возмутилась, но старик прикрикнул на неё, и она обиженно ушла в комнату. А нас дядя Боря провёл на кухню. И даже не заметил, что псы наследили на полу. От меня-то следов почти не было. Мы, коты, куда чистоплотнее собак.

Дядя Боря достал из холодильника кусок мяса и бросил его в миску с водой размораживаться. Потом поставил чайник и усадил Сёму за стол, стал расспрашивать, как он нашёл Сигнала. И Сёма рассказал всё: и про нападение бультерьера, и про то, как мы с таксой пытались его защитить, хотя и не очень успешно, и про то, как внезапно появилась овчарка, прогнавшая злого пса.

Сигнал сидел рядом со стариком как приклеенный, а мы с Рыксом развалились у стены.

– Да, мой Сигнал такой, он защитник, – дядя Боря ласково погладил овчарку за ушами. – Всегда рядом со мной был, очень верный и умный пёс.

– А как же он потерялся? – удивился Сёма.

– Когда я с инсультом слёг. Попал в больницу, и надолго. Домой выписали, а Сигнала нет. Родные сказали: убежал. Может, искал меня да заблудился.

«Как же, убежал, – подумал я. – Весь двор знает, что сын и невестка дяди Бори пса на улицу выгнали и в дом не пускали, палкой отгоняли. Вот только непонятно было, куда сам дядя Боря делся. А потом Сигнал прибился к Дикой Стае и стал там вожаком». Но дяде Боре я этого говорить не стал. Впрочем, он всё равно не понимает кошачьего языка.

– Я ведь ходить заново учусь после болезни. Теперь ещё причина появилась – Сигнала выгуливать.

– Вы его не удержите, – сказал Сёма. – Но я могу помочь. Я буду заходить и брать его на прогулку, всё равно с Рыксом гуляю.

– Он от меня не убежит. Да? – Дядя Боря снова потрепал пса по холке. – Помнишь команды? Ну-ка, лежать!

И здоровенный Сигнал моментально лёг рядом с человеком.

– Умри!

И пёс растянулся на боку, словно и правда умер.

– Рядом!

Сигнал мгновенно подскочил и встал возле дяди Бори.

Я и не предполагал, что такое бывает. Я понимаю, что говорит мне Сёма, но выполнять команды не собираюсь – это задевает моё самолюбие. Даже когда мне очень хочется выполнить просьбу, я делаю вид, что сам так решил. Всё-таки мы, коты, аристократы по рождению.

Тем временем дядя Боря разложил размороженное мясо в три миски и поставил на пол. Самый маленький кусок был, конечно, для меня. Но мне много и не надо.

Мы набросились на еду. А дядя Боря между тем рассказывал нам о своей давней службе в армии. Не знаю, что это, но там, оказывается, были собаки, они назывались служебными и приносили много пользы: ловили преступников, разыскивали людей под завалами, даже взрывчатку могли унюхать. И у дяди Бори была такая собака, он её после службы к себе забрал, поскольку у неё уже возраст был приличный. И потом всегда брал овчарок, они ему привычнее. Так что, хоть Сигнал в армии и не служил, многому у дяди Бори научился.

Теперь наше утро начиналось так: Сёма брал Рыкса на поводок, я выскальзывал вслед за ними, мы заходили за Сигналом и отправлялись в парк. Дядя Боря сперва только спускался с нами на улицу, к лавочке, но постепенно и до парка доходить начал. На улице уже по утрам замерзали лужицы, а бывало, что и снег кружился. Но нас это уже не пугало.

В парке Сигнала выгуливал Рыкс: он носился так, что его мягкие уши тряпочками развевались на ветру. А Сигнал бегал за ним, шутливо пытаясь завалить набок. Но Рыкс уворачивался, резко меняя направление движения. Набегавшись, они от души валялись в кучах шуршащих листьев. В общем, оба вели себя как маленькие щенки. Мы с Сёмой присматривали за ними.

Сёма тоже научился подавать команды, и теперь по его приказу и такса, и овчарка могли то сидеть, то лежать, то наперегонки мчаться за брошенной палкой. Иногда к нам прилетала Карта. Сёма её подкармливал семечками. Как бы ему намекнуть, что она сыр любит? Всё-таки очень трудно объяснять людям элементарные вещи.

А уроки у Сёмы стали ещё лучше получаться. Потому что наличие хороших друзей и прогулки на свежем воздухе очень полезны. Хотя мы с Рыксом, само собой, полезнее. И родители Сёму ругают уже реже. И даже разрешили оставить Рыкса насовсем. Ну вот скажите, что можно требовать от человека, который уже научился главному – быть добрым? Вы, наверное, скажете, что все люди добрые, пока у них всё хорошо. Возможно, хотя не уверен. Но я говорю про другое. Про доброту, которая живёт в реальном мире, полном всякого такого… Не совсем доброго, короче. А она, эта доброта, всё равно есть. И это что-то большее, чем «меня не трогают, и я не трогаю». Это глубинное, на подкожном уровне, и совершенно иначе пахнет.

А Рулета мы с тех пор не видели. Но, по слухам, он вернулся в Дикую Стаю и возглавил её вместо Сигнала. Уж не знаю, какой из него вожак, но на людей никто из них не нападает.

Ну вот, а вы говорите, что людей добрых не осталось. И что судьбу переделать невозможно. А я говорю, что всё в наших лапах, по крайней мере, стоит попробовать – и всё получится. Ведь мы же смогли.